Book: По тонкому льду



Эрл Стенли Гарднер

«По тонкому льду»

Купить книгу "По тонкому льду" Гарднер Эрл Стенли

Глава 1

На матовой стеклянной двери красовалась аккуратная надпись:

Б. КУЛ И ДОНАЛЬД ЛЭМ

Конфиденциальные расследования Прием: 9.00 — 17.00

Добро пожаловать!

Я открыл дверь и, кивнув девушке, регистрирующей посетителей, направился в свой кабинет.

Элси Бранд, моя секретарша, спросила:

— Ты не заметил мужчину там, внизу?

— Нет. А что?

— Он к тебе.

— По какому поводу?

— Дело настолько конфиденциальное, что он желает говорить только с тобой лично.

— Его имя?

Она протянула мне визитную карточку. Типографская краска была нанесена таким густым слоем, что ее прочел бы и слепой.

На карточке было указано: Финансово-страховая компания Даусона. В левом углу, курсивом: Клейтон Даусон, помощник президента.

Там же был указан и адрес компании: Денвер, штат Колорадо.

— Хорошо, — сказал я.

— Давай его сюда.

Элси нажала кнопку:

— Мистер Лэм на месте. Проводите, пожалуйста, мистера Даусона к нему в кабинет.

Через несколько секунд секретарша открыла дверь.

Клиент оказался мужчиной невысокого роста, лет пятидесяти, в одежде простого покроя, но такого высокого качества, что это сразу бросилось в глаза.

Он оглядел комнату, и его взгляд остановился на мне.

— Мистер Лэм?

В его голосе явно слышалось недоверие.

— Да, — ответил я.

Посетитель садиться не стал. Он посмотрел на Элси Бранд, потом опять на меня и покачал головой:

— Не хочу вас обижать, но лучше все выяснить сразу. Боюсь, что это дело вам не по зубам.

— В таком случае поищите таких, кто с ним справится.

— Я предполагал увидеть более солидного мужчину.

— Вам нужен частный детектив?

— Да.

— А он что, должен играть в американский футбол?

— Я… понимаете, я полагаю, что в вашей профессии приходится сталкиваться с определенными обстоятельствами… которые иногда требуют физической силы. Я не сомневаюсь, что вы весьма компетентны, но для такого рода работы, которую я имею в виду… А как ваш партнер?.. Мистер Кул… Он погабаритнее?

— Рад вам сообщить, — сказал я, — что Б. Кул действительно погабаритнее.

Посетитель просиял.

— Но учтите, — тут же добавил я, — что буква «Б» расшифровывается как Берта. Берта Кул — женщина.

Даусон опустился на стул, словно у него ослабели ноги.

— О Боже! — выдохнул он.

— Вы, — продолжал я, — видимо, увлекаетесь детективами. Начитались про какого-нибудь частного детектива, которого двое гангстеров заманивают в туалет и бросаются на него с ножами. А он хватает одного бандита за руку, выбивает нож так, что тот застревает в потолке, и тут же бьет другому ногой в живот. После чего следует мощный удар в лицо первому преступнику, у того трещит переносица, а из носа, как из шланга, хлещет кровь. Бандит, пятясь, вваливается спиной в кабинку и плюхается на стульчак, чем подает детективу блестящую идею. Наш герой хватает за шиворот второго громилу, который все это время лежит без сознания на полу, и усаживает на соседний стульчак. Расправившись с бандитами, он моет руки под струей теплой воды и затем сует их под сушилку. В это время в туалет врываются полицейские. Они останавливаются и недоуменно смотрят на детектива, который стоит перед зеркалом и поправляет галстук. Наш герой удивленно поднимает брови: «Неприятности? Только не у меня».

— Можете не продолжать, — поморщился Даусон.

— Могу, — заверил я его. — Наверное.

— Вы, очевидно, сами начитались подобной ерунды.

— А что тут плохого? Почему бы не поставить себя на место героя, не пожить его жизнью?

— Но до практики вам далеко, — заметил он.

— Как и вам, — парировал я. — А вот Берта Кул, пожалуй, смогла бы.

Даусон в третий раз задумчиво оглядел меня и воскликнул:

— Черт! Ваша фирма пользуется хорошей репутацией.

Лично мне известны два очень трудных дела, которые вы распутали.

— С помощью кулаков? — спросил я.

— Скорее… — задумался он на секунду, — с помощью головы. Что за женщина эта Берта Кул?

— Вам лучше взглянуть на нее самому.

— В моем деле фигурирует женщина.

— Они, как правило, часто фигурируют.

— Возможно… вполне возможно, что с такого рода проблемой ваша Берта Кул справится.

— Почему бы и нет?

— Девушка, которую я имею в виду, молода, своенравна, упряма, независима, дерзка и неблагодарна.

— Другими словами, — улыбнулся я, — совершенно нормальная современная молодая женщина. Она, случайно, не ваша пассия или, вернее, была вашей пассией до того, как в райский сад пробрался змей-искуситель?

— Она моя дочь, — с достоинством ответил посетитель.

— Понятно, — кивнул я. — Возможно, вы хотели бы поговорить с миссис Кул?

— Мне кажется, ее присутствие было бы очень кстати.

Я сделал знак Элси.

Та связалась по коммутатору с кабинетом Берты Кул, и до меня долетел резкий и громкий голос моей напарницы.

Элси вкратце объяснила ей ситуацию и, положив трубку, сообщила:

— Миссис Кул сейчас будет.

Не прошло и десяти секунд, как дверь распахнулась, и в комнату вошла Берта.

Своей комплекцией Берта больше всего походила на старомодный локомотив. У нее были короткие ноги, грузный торс и глаза, сияющие стальным блеском. По тому как она ввалилась в мой кабинет, я сразу догадался, что настроение у нее не самое лучшее. Пользуясь преимуществом в возрасте — ей было за шестьдесят, — Берта почитала себя старшим партнером в фирме и предпочла бы принять Даусона в своем кабинете под звуки фанфар.

— Миссис Кул, — произнес я, демонстрируя свои лучшие манеры, — разрешите представить вам мистера Даусона, помощника президента Финансово-страховой компании Даусона.

Наш посетитель живо вскочил на ноги.

Берта впилась в него испытующим взглядом и, вдоволь насмотревшись, наконец проговорила:

— Здравствуйте, мистер Даусон.

— Очень рад с вами познакомиться, — галантно поклонился клиент.

Берта повернулась ко мне:

— Он по делу или?..

— По делу, — успокоил я ее. — Мистер Даусон выразил желание обсудить с нами кое-какие проблемы.

Он полагает, что в его случае могут возникнуть обстоятельства, с которыми мне не справиться.

— Какого рода обстоятельства? — спросила Берта.

— Умение махать кулаками, — пояснил я.

— Минуточку, минуточку! — возмутился Даусон. — Ничего подобного я не говорил.

— Но намекнули, — уточнил я.

— Я просто хотел дать понять, — принялся оправдываться он, — что в моем представлении частный детектив должен быть пошире в плечах, потяжелее и немного постарше, так как ему иногда приходится противостоять насилию.

— Мы справляемся, — решительно заявила Берта.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — пошел на попятный Даусон.

— В этом деле фигурирует женщина, — пояснил я, — и мистер Даусон считает, что это несколько усложняет ситуацию.

— Это всегда усложняет ситуацию, — констатировала Берта.

Она тяжело опустилась на стул, положив руки так, чтобы бриллианты на ее пальцах сверкнули ослепительным огнем. Еще раз оглядев Даусона, она требовательно спросила:

— Итак, что вы можете сказать о вашем деле?

— Прежде всего то, что оно требует деликатного подхода.

— Иначе мы не работаем, — заверила его Берта.

— Вопрос упирается в семейные отношения.

Я передал Берте его визитную карточку.

Та задумчиво провела большим пальцем по тисненому шрифту, затем резко спросила у Даусона:

— Вы помощник президента?

— Совершенно верно.

— И вас зовут Даусон?

— Да. Клейтон Даусон.

— Но компания носит ваше имя. Или это просто совпадение?

— Она была основана моим отцом.

— Вашего отца больше нет в живых?

— Он отошел от дел. Сейчас входит в совет директоров.

— Тогда почему президент не вы?

— Не вижу причин для обсуждения моих семейных дел, миссис Кул, — высокопарно ответил Даусон. — Так получилось, что президентом стал мой старший брат.

— Понятно, — протянула Берта. — И что там за корки?

— Простите?

— Из-за чего сыр-бор? Что вы от нас хотите?

Даусон посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Берту:

— У меня есть дочь.

Берта не проронила ни слова.

— Ей двадцать три года, — продолжал он. — Она недисциплинированна, неблагодарна и, боюсь, если судить по старым меркам, аморальна.

— В наши дни женщин не оценивают по старым меркам, — вставила Берта. — Они вышли из моды. В чем, собственно говоря, проблема?

— Когда я понял, что она не хочет исправляться, а собирается и дальше позорить имя семьи, то перестал давать ей деньги. Другими словами, я ей сказал, что если она по-прежнему будет игнорировать мое мнение и не ставить меня ни в грош, то я не несу за нее никакой финансовой ответственности.

— И что она сделала?

— Ушла из дома.

— Это произошло в Денвере? — подал голос я.

Даусон бросил на меня быстрый взгляд, потом опустил глаза и снова поднял их, выдавив:

— Да.

— Продолжайте, пожалуйста, — попросил я.

— Моя дочь покинула меня и переехала в Лос-Анджелес, где связалась с одним мужчиной. Мне их союз не нравится — из-за этого человека.

— Вы встречались с ним?

— Да.

— Как его зовут?

— Сидней Элдон.

— А имя вашей дочери?

— Филлис. С двумя «л».

— Вы поддерживаете какие-то отношения с дочерью?

— Мы изредка переписываемся.

— Давно она ушла из дома?

— Месяца два назад.

— Почему вы обратились к нам?

Даусон принялся нервно ерзать на месте, затем закинул ногу на ногу, потом снова сменил позу.

— Не тяните, — настаивал я. — Облегчите душу. Что вас так сильно беспокоит?

— Я, право, не знаю, сумеете ли вы мне помочь, — промямлил он.

— А я тем более!

Даусон сердито посмотрел на меня.

— Дональд хочет сказать, — пришла мне на помощь Берта, — что прибегать к услугам сыскного агентства для решения романтической проблемы — слишком дорогое удовольствие.

— Деньги, — щелкнул пальцами Даусон, — ничего не значат.

— Я понимаю, — заворковала она. — Это дело принципа.

— Именно. И здесь затронута честь семьи.

— Каким образом? — поинтересовался я.

— Надеюсь, все, что я вам говорю, останется между нами?

— Разумеется.

— Надо полагать, как частные детективы вы имеете лицензию?

— Да.

— А в случае сокрытия доказательств преступления вы их лишаетесь?

— Однозначно.

— Следовательно, вы не возьметесь за расследование, которое будет стоить вам лицензии?

— Мы вас внимательно слушаем, — сказал я, заметив, что Берта колеблется.

— Следовательно, — продолжал Даусон, — если я буду с вами совершенно откровенен, вы не сможете взяться за это дело и выступить в мою защиту, но, с другой стороны, для того чтобы вы могли защищать меня, как я того хочу, я должен быть совершенно откровенен с вами.

— Сделки подобного рода, — предупредил я, — стоят чертовски дорого.

Берта снова просияла, одобрительно взглянув на меня.

Даусон нагнулся, раскрыл «дипломат» и вытащил из него конверт. Из конверта он извлек небольшой кусочек материи и передал его Берте.

— Что это? — спросила она, вертя ткань в унизанных сверкающими кольцами пальцах.

— Я должен говорить очень осторожно, дабы не поставить вас в сомнительное положение и самому не оказаться в опасности, — начал Даусон. — Есть вероятность, что некто заявит, что данный клочок материи был обнаружен на корпусе автомобиля, которым якобы управляла моя дочь пятого числа этого месяца, находясь в состоянии умеренного опьянения.

— Вы хотите сказать… — осеклась Берта.

— Помолчите, — оборвал я ее.

Она бросила на меня свирепый взгляд, но сдержалась.

— Даусон выразился совершенно ясно, — сказал я. — Ситуация требует очень осторожного подхода, и мы не должны говорить ничего, что поставило бы нашего клиента в опасное положение.

Даусон энергично закивал головой, соглашаясь со мной.

Мало-помалу до Берты дошло, и она с тревогой принялась переводить взгляд с меня на Даусона и обратно, предупредив на всякий случай:

— Мы не можем идти против закона, Дональд.

— Конечно не можем, — пожал я плечами. — Но пока что я не вижу никаких законов, которые можно было бы нарушить. Я так понимаю, мистер Даусон, вы не готовы объяснить нам, кто обнаружил этот кусок материи и какое он имеет значение?

— Я не знаю, — с чувством заметил Даусон, — имеет ли он какое-либо значение вообще. Вот почему я и пришел к вам. Я бы хотел, чтобы вы это установили.

— А если окажется, что он имеет определенное значение?

— Я хотел бы изъять эту материю наилучшим из возможных способов.

— Вы очень дорожите добрым именем своей семьи, но как будто не испытываете особой привязанности к вашей дочери, не так ли? — спросила Берта.

— Это не так. Я очень люблю свою дочь, но всякому терпению есть предел. Боюсь, что она поставила меня в такое положение, когда я не могу выражать отцовские чувства… по крайней мере, открыто. Я должен действовать незаметно, так сказать из-за кулис, таясь от посторонних глаз.

— Ваша дочь живет в Лос-Анджелесе?

— Да.

— Под именем Филлис Даусон?

— Нет. Теперь ее зовут Филлис Элдон. Она живет с этим человеком, Сиднеем Элдоном.

— Где?

— В «Паркридж Апартментс».

— Чем занимается Сидней Элдон? Как он зарабатывает себе на жизнь?

— Я подозреваю, что в данный момент он живет на деньги моей дочери.

— У нее есть деньги?

— Когда она ушла из дома, у нее кое-что было… но я не хочу, чтобы вы занимались этим, привлекали к себе внимание.

— Чего конкретно вы от нас хотите? — не выдержал я.

— Я хочу, чтобы дело было сделано быстро, тихо и успешно. Если этот кусок ткани что-то значит, вы должны взять это дело в свои руки и не допустить нежелательных последствий.

— Спрячьте эту тряпку в свой «дипломат», — посоветовал я ему.

— Но я хочу, чтобы вы на него взглянули!

— Я уже взглянул.

— Но он может понадобиться вам, чтобы быть уверенным…

— Мы не хотим быть уверенными, — произнес я. — Если мы беремся помочь вам или вашей дочери, мы не можем позволить себе такую роскошь, как уверенность.

Вы сами должны догадаться о последствиях.

Он медленно убрал ткань обратно в конверт, а конверт положил в чемодан.

— К вашему сведению, — продолжал я, — если вы хотите, чтобы мы отстаивали ваши интересы, то больше ничего нам не сообщайте. Мы сами добудем всю необходимую информацию. Вы хотите узнать, чем занимается ваша дочь, правильно?

— Правильно.

— И вы этого не знаете?

— Нет. Я подозреваю, что она…

— Нам не нужны подозрения. Нас интересует одно: вы хотите выяснить некоторые обстоятельства жизни вашей дочери. Вот и все. Как мы будем работать — это уже наша забота.

— Понятно, — облегченно выдохнул Даусон.

— Но учтите, — быстро проговорила практичная Берта, — все это вам обойдется в сто долларов ежедневно плюс оплата расходов без какой-либо гарантии с нашей стороны.

— Плюс аванс, — вставил я, — в размере пятисот долларов, который выплачивается немедленно.

— Как я уже говорил, — усмехнулся он, — деньги для меня ничего не значат.

— Итак, поскольку мы выяснили… — Тут Берта сделала многозначительную паузу.

— Я думаю, что ваш партнер вполне понимает ситуацию, миссис Кул, — вмешался Даусон. — Прошу прощения за то, что я усомнился в вашей компетентности, мистер Лэм, — повернулся он ко мне. — У вас на редкость живой ум.

Даусон вынул из кармана бумажник и извлек из него пачку банкнотов.

— Вот, пожалуйста. Здесь пятьсот долларов аванса, триста долларов на расходы и оплата за работу в первые семь дней. Когда она будет выполнена, направьте мне телеграмму на адрес компании в Денвере или напишите письмо. Только не забудьте пометить: «Лично».

— Я попрошу бухгалтера подготовить расписку, — сказала Берта.

— Что вы! Что вы! — замахал руками Даусон, поворачиваясь ко мне. — Мистер Лэм, я думаю, вы поняли ситуацию? — Резким движением он выбросил вперед левую руку, кинул взгляд на часы, прищелкнул языком и воскликнул: — Я чересчур задержался у вас. Пора бежать. До свидания. — И Даусон весьма поспешно покинул наш офис.

Берта повернулась ко мне:

— Ну что же… если ты такой умный, то надеюсь, разобрался что к чему.

— Хотелось бы надеяться, — скромно ответил я.

— Не забывай — я твой партнер.

— Мне кажется, что наш новоявленный друг, мистер Клейтон Даусон, вляпался в неприятную историю и надеется, что мы его вытащим.

— В неприятную историю? — удивилась Берта.

— Да.

— Он же говорил о своей дочери.

— Я слышал.

— Думаешь, что она ему не дочь? — задумчиво проговорила Берта.

— Скажем лучше, что она может оказаться не дочерью.

— А кем?

— Свидетелем?

— Но она любовница Элдона.

— Это утверждает наш клиент.

— Кто же тогда, черт побери, этот Сидней Элдон?

— Может быть, он и есть наш клиент, — сказал я. — Клейтон Даусон, к твоему сведению.

Берта так и подпрыгнула на стуле, словно к нему подключили электрический ток.

— Мы не можем браться за такое дело, — решительно заявила она.

— Что значит «такое»?

— Сам знаешь.

— Я ничего не могу знать заранее, я только высказываю свои предположения.

Берта недоверчиво покачала головой.

— Отнеси эти деньги в банк, — попросил я Элси. — Пусть внесут их на счет как поступление от Клейтона Даусона из Денвера.

Берта не могла отвести жадного взгляда от кучи денег на столе.

— Поджарьте меня, как устрицу, — прошептала она, тяжело поднимаясь со стула. — Короче, Дональд: это твой ребенок, тебе и менять пеленки.



Бросив эту сакраментальную фразу, Берта гордо удалилась.

Глава 2

В наше время автомобильные аварии и увечья случаются часто. Они занимают особое место в газетах, где, как правило, всю информацию сваливают в одну кучу.

Джон Доу погиб на перекрестке. Это событие даже не удостоилось отдельной заметки. Джо Доакес, возвращаясь домой в три часа ночи, «не справился с управлением» и врезался в телефонный столб. Джо скончался на месте, а его спутница Джейн двадцати трех лет, проживающая по адресу 7918, Уастис-стрит, получила серьезные увечья.

Микроавтобус на скоростной автостраде выскочил на противоположную полосу и врезался в капот встречной легковой машины. Итог — двое убитых, а дети, которые в этом месте переходили дорогу, едва успели разбежаться. Это событие попало в один ряд с другими несчастными случаями, и редактор газеты объединил их под общим заголовком. Он уложился в четыре-пять коротеньких абзацев.

Нужный мне случай я обнаружил в газете пятидневной давности. Некая миссис Харвей Честер пересекала улицу. В тот момент, когда она находилась посреди пешеходного перехода, ее сбила машина. Водитель с места происшествия скрылся.

Полиция установила, что из юбки пострадавшей был вырван клочок материи, и потому не сомневалась, что найдет машину и задержит водителя в самое короткое время. Кроме того, имелись и другие улики, о которых полиция не хотела бы преждевременно распространяться.

Миссис Харвей Честер было сорок восемь лет от роду, и проживала она на Дормен-авеню в доме номер 2367-А.

Полученные ею травмы были названы серьезными.

В заметке так же описывалось одно лобовое столкновение и сообщалось о том, что задержана украденная машина. В последнем случае не обошлось, конечно, без преследования, которое велось на умопомрачительной скорости. Когда машину в конце концов удалось остановить, из нее спокойно вышел угонщик и, улыбаясь, заявил полицейским, что, поскольку он несовершеннолетний, они его и пальцем не тронут.

Рядовые автомобильные происшествия, незначительные ушибы и царапины оказались недостаточно интересными, чтобы попасть на газетную полосу.

Такова повседневная жизнь большого города.

Купив в ближайшем киоске стопку журналов, я сунул их под мышку, вскочил в служебный драндулет и отправился на Дормен-авеню.

Я припарковал машину в двух кварталах от нужного мне дома и принялся поочередно нажимать кнопки звонков, предлагая женщинам, которые открывали мне двери, подписаться на журналы.

Во всех трех случаях меня ждал отнюдь не сердечный прием.

Решив, что уже заложил соответствующий фундамент, я направился к дому под номером 2367.

Это был один из замшелых представителей эпохи первоначального планирования и строительства. С фасада дом 2367 представлял собой огромное старомодное сооружение беспорядочной архитектуры, полное бессмысленных коридоров и закоулков. Широкая цементная дорожка вела вокруг этого монстра градостроительства к дому 2367-А, который с виду походил на бунгало игрушечных размеров.

Взойдя по ступенькам на миниатюрное крылечко, я осторожно нажал кнопку звонка.

— Кто там? — послышался женский голос.

— Я хочу кое-что предложить вам, мадам, — галантно ответил я.

— Входите. — Голос был усталым. — Открывайте дверь сами.

Я так и сделал.

Тоненькая женщина, скуластая, с усталыми глазами, откинулась в инвалидном кресле. Правая ее рука была в гипсе. Колени и левая нога были укрыты одеялом, тогда как правая, загипсованная, высовывалась из его складок.

— Здравствуйте, — сказала она.

— Здравствуйте. Судя по всему, вы угодили в автокатастрофу?

— Меня сбила машина.

— Это никуда не годится, — сокрушенно заявил я, вытаскивая свои журналы.

— Что вам здесь нужно, молодой человек? Когда я разрешила вам войти, я думала, что это другой человек.

— И кто же?

— Просто другой.

— Я рекламирую журналы, — принялся я вешать ей лапшу на уши. — Не хотели бы подписаться?

— Я этим не интересуюсь.

— А стоило бы, — отозвался я. — Не хочу вас обижать, но в таком положении вам как раз нечем заняться.

— У меня есть радио.

— Но разве вы не устали от всех этих диск-жокеев, дурацких диалогов и одной и той же устаревшей рекламы?

— Да, конечно.

— Тогда вам стоит подписаться.

— Что у вас есть?

Я передал ей штук шесть из журналов, которые купил в киоске.

— Они охватывают широкий спектор вопросов и весьма познавательны, — сказал я. — Это образовательные журналы. Они расскажут вам о доме, о мире в целом, о политической ситуации. Они необходимы тому, кто хочет быть в курсе мировых событий.

— Расскажите мне о них побольше. — Она выбрала один из журналов. — Вот об этом.

— Это, — начал я, — журнал для женщин. В нем даются советы по домашнему хозяйству, меню низкокалорийной пищи с высоким содержанием белков. Он расскажет вам, как спланировать дом и как воспользоваться преимуществом окружающего пейзажа.

— Ну хорошо, — сказала она. — Это содержание данного номера, а что издатели собираются опубликовать в будущем? Что они собираются преподнести в следующих выпусках?

— Статьи на аналогичные темы, — не растерялся я. — Журнал обязан поддерживать общую линию и оправдывать ту высокую репутацию, которую он по праву заслужил.

— Но кто будет писать эти статьи?

— О, самые известные журналисты — из тех, кто вообще пишет на эти темы.

— Назовите хотя бы одного.

— Я не могу назвать вам имена журналистов, которые только собираются опубликовать свои статьи на страницах этого журнала. Все, что я могу сообщить, — что это издание обращается к самым насущным проблемам современной домохозяйки.

— Хм, — пробормотала она. — А как насчет второго?

— Это издание рассказывает о доме и его обстановке. Оно…

— Как будет выглядеть следующий выпуск?

— Он будет очень похож на предыдущий.

— А что вы предполагаете дать под Рождество? — не унималась она.

— Главный редактор уже подготовил трогательную подборку рассказов на общечеловеческие темы, которые…

— Кто сочинил эти рассказы?

— Ведущие в своей области писатели.

— Больше вы о них ничего сказать не можете?

— Видите ли, мне кажется, что этого достаточно.

— Ну тогда кто является ведущими в своей области писателями?

— Взгляните на оглавление журнала, и вы их сразу узнаете. — Я хотел было раскрыть журнал…

— Молодой человек, — заявила она, — вы лжец!

Я замер и вопросительно уставился на нее.

— Мне о вас уже говорили. Вы — именно тот человек, которого я ждала.

— Кто вам рассказал обо мне?

— Друзья. Они предупредили, что в самый неожиданный момент ко мне явится представитель страховой компании, что он начнет разговор издалека, потом перейдет к моим травмам и в конце концов постарается заключить со мной сделку.

— Меня мало интересуют подобного рода сделки, — заявил я. — Мое дело — рекламировать журналы.

— Покажите мне, пожалуйста, хотя бы один подписной бланк.

— Сегодня я, к сожалению, не захватил их с собой.

В настоящее время я собираю заказы, которые передаю в офис, а затем к вам приходит курьер, который оформляет подписку.

— Звучит не очень-то убедительно, — усмехнулась она. — И сколько?

— Что «сколько»?

— Сколько вы предлагаете за сделку?

— Я — не представитель страховой компании, — повторил я. — Я не представляю никого, кто был бы заинтересован в сделке с вами.

— Хорошо, — вздохнула она. — Не имеет значения, кого вы представляете. Итак, сколько?

— Я скажу вам, что я могу для вас сделать. У меня есть приятель, который иногда занимается спекуляциями на страховках. Он приобретает за наличные иски о возмещении ущерба, получает документ о переуступке ему соответствующих прав и затем уже сам предъявляет иск. За свои труды он получает, конечно, гораздо больше того, что заплатил пострадавшему. Как говорится, у каждого свой интерес.

— Кто он? — резко спросила женщина.

— Я не вправе назвать вам его имя, однако, если вы интересуетесь подобными сделками, я мог бы с ним связаться.

— Он платит мне наличными, забирает мой иск, возбуждает дело и если выигрывает, то берет себе все?

— Совершенно верно. Но это может быть не так уж и просто. С переуступкой прав обычно не возникает осложнений. Вы подписываете соответствующий документ, по которому соглашаетесь вернуть ему все деньги, которые получите в результате тяжбы; он берет на себя оплату судебных издержек и нанимает вам адвоката; он получает право заключать любые сделки от вашего имени; он будет руководствоваться в означенном деле собственными интересами; он будет действовать целиком и полностью в ваших интересах, в случае получения какой-либо суммы вы передаете ему эту сумму целиком и полностью. Другими словами, он выкупает ваши права — все без остатка.

— За сколько?

— Это зависит от того, насколько серьезными являются ваши травмы.

— Меня искалечили с головы до ног.

— И сколько переломов?

— Черт возьми! Я прекрасно знаю, что у меня перелом ноги, но врачи говорят, что это не так. Видите ли, рентген не выявил, но уверяю вас, я его чувствую… Я и за тысячу долларов не согласилась бы вновь пережить такое.

Я едва могу двигаться, так все болит…

— Иногда мой знакомый, — продолжал я, — делает на этих травмах большие деньги, а иногда, ознакомившись с делом, считает, что тут ловить нечего, и умывает руки. Если ваш случай таков, придется подписать условие, освобождающее его от обязательств.

— Но только после того, как он выложит деньги?

— Разумеется.

— Я подпишу все, — твердо сказала она.

— Тогда расскажите мне обстоятельства вашего дела.

— Молодой человек, вам не удасться меня провести. Вы из страховой компании, которой требуется эта бумага, но вы хотите, представить все как спекуляцию, чтобы заплатить поменьше… Об этом деле вам известно столько же, сколько и мне, если не больше.

— Вы довольно проницательны и очень, очень подозрительны, миссис Честер, — улыбнулся я.

— Это обвинение?

— Нет, — заверил я ее. И добавил: — Возможно, это просто не имеет значения. В душе вы уже решили, какая сумма является достаточной компенсацией.

Таким образом, вы можете получить наличные прямо сейчас и покинуть этот убогий квартал. Вы сможете отправиться в частную лечебницу или в отель, где у вас будет прекрасное обслуживание и намного больше комфорта.

— Больше всего на свете, — доверительно сказала она, — мне хотелось бы приобрести телевизор с дистанционным управлением. Знаете, такой, чтобы, не вставая с места, переключать каналы.

— Я совершенно уверен, что все это можно было бы организовать, если, конечно, вы не заломите непомерную цену.

— Вы все еще продолжаете цепляться за свою историю о каком-то знакомом, который якобы хочет приобрести мой иск для последующей спекуляции?

— Так оно и есть. Многие так поступают.

— Пятнадцать тысяч долларов! — отрезала она.

Я улыбнулся, отрицательно покачал головой и добавил:

— Вы до сих пор не ознакомили меня с обстоятельствами дела.

— Это был обычный наезд, — пожав плечами, ответила она. — Я стояла на перекрестке, думала о своем, когда из-за угла выскочила эта машина и помчалась по улице. За рулем сидела какая-то молодая женщина. Я не успела ее толком разглядеть.

— Вы помните марку автомобиля?

— Нет.

— Надеюсь, вы понимаете, что мой знакомый попытается разыскать ее?

— Это будет нетрудно.

— Почему вы так решили?

— В полиции мне сказали, что наезды — это тот сорт преступления, который легче всего раскрыть. У них столько всяких приборов, что они смогут найти машину в двадцать четыре часа.

— Сколько времени прошло после наезда?

— Пять или шесть дней, почти неделя. Точно уже не помню. Погодите, сейчас соображу…

— Но больше чем сорок восемь часов назад?

— Конечно. Я же сказала, что это было… постойте… пять дней назад. Сегодня — шестой.

— И полиция до сих пор никого не нашла? — спросил я. — Ведь с каждым упущенным днем шансы найти преступника все уменьшаются, так же как и ваши шансы на получение компенсации.

Она ответила мне холодным взглядом.

— Откройте эту дверь и подайте мое платье, молодой человек.

Я открыл шкаф и вынул оттуда платье.

Она расправила его и показала мне место, откуда был выдран небольшой клочок материи.

— Клочок этого платья вырвала наехавшая на меня машина, — пояснила она. — Полицейские сказали, что волокна ткани должны остаться на решетке радиатора.

Они ее найдут.

Материал платья был точно такой, как тот, что демонстрировал мне Даусон.

— Возможно, это и так, но даже если они найдут нарушителя, вполне может оказаться, что у него нет ни цента, и никакая страховка…

— Вряд ли, — заметила она. — Это была первоклассная машина… из тех, что мчатся как ракеты, и я знаю, что эта женщина была застрахована. Ведь вы же здесь?

Вы же из страховой компании?

Я покачал головой.

— Ну ладно, — продолжала пострадавшая. — Я делаю вам предложение. Хотите соглашайтесь, хотите нет.

Если ваш знакомый выкладывает десять тысяч долларов наличными, я подписываю документ.

— И что вы сделаете дальше? — спросил я.

— А что я, по-вашему, должна делать?

Я сказал:

— Может статься, что мой знакомый предпочтет уладить дело без суда. В таком случае ему не с руки, чтобы полиция чересчур старалась.

— Я уеду, — вмиг сообразила она. — Найти меня будет непросто. Я устрою все так, что полиция до меня не доберется, но эти десять тысяч долларов я должна получить наличными в ближайшие двенадцать часов.

Я улыбнулся и покачал головой:

— Это невозможно. Ровно столько времени может уйти у меня только на то, чтобы связаться с этим знакомым, да еще может оказаться, что он уже не интересуется такого сорта делами. Все, что я знаю, — это что он время от времени совершает подобные сделки, и порой они окупаются. Случается, что он выигрывает в десять раз больше, чем потратил, а случается, что и теряет свои деньги.

— Ну, что касается этого дела, то ваш знакомый внакладе не останется, — сказала она. — Полиция должна отыскать машину. Она давно уже должна была ее найти. А когда машина окажется в руках полицейских, они заставят хозяйку уплатить большой штраф. Я ведь не вчера родилась. Это дело не того сорта, когда водитель останавливается, отвозит вас в ближайшую больницу и оказывает всяческую помощь. Нет, на меня наехали, сбили с ног, а затем дали деру. А меня бросили лежать посреди дороги. Это уже преступление. Женщина, которая сидела за рулем той машины, может угодить в тюрьму. Стоит им только ее найти, и ей придется заплатить… а вы представляете ее интересы. Это так же верно, как и то, что я сижу сейчас перед вами. Мне следовало запросить с вас пятьдесят тысяч!

Я рассмеялся:

— Пусть будет пятьдесят, если вам так хочется. А я, пожалуй, пойду, и вы меня больше не увидите… Разве только пожелаете подписаться на эти журналы. Тогда вами займется отдел распространения.

— Будь по-вашему, — сдалась она. — Мне нужны деньги. Рискну. Итак, десять тысяч долларов наличными в течение двадцати четырех часов… Я сдержу свое обещание, подпишу документ и скроюсь от всевидящего ока полиции. Я позволю этой молодой женщине ускользнуть.

Я покачал головой.

— Так не пойдет.

— Почему это?

— Потому что на языке правосудия это означает «соучастие в преступлении с отягчающими обстоятельствами».

— Хорошо, предположим, что я ничего подобного вам не говорила.

— Тогда это абсолютно законно, поскольку во всех предыдущих вопросах мы не достигли взаимопонимания.

Она улыбнулась мне мудрой, всезнающей улыбкой.

Затем посмотрела на часы и проговорила:

— Молодой человек, если вы хотите уложиться в двадцать четыре часа, вам следует поторопиться.

— Вы уверены, что не хотите взять журналы?

Она рассмеялась. Я сказал:

— Я попытаюсь связаться со своим приятелем и в случае, если он заинтересуется, дам вам знать об этом.

Я осторожно закрыл за собой дверь, спустился по ступенькам и прошел два квартала к казенной калымаге. Проехав еще шесть кварталов до телефонной будки, я набрал номер Элси Бранд и сказал:

— Нужно послать Клейтону Даусону телеграмму следующего содержания: «Стоит ли это дело десяти тысяч наличными? Сделку следует заключить в течение двенадцати часов».

— Как ее подписать? — спросила Элси.

— Никак, и в книгу расходов не заноси, — предупредил я. — Отправляйся на ближайший телеграф, оплати телеграмму наличными и укажи фиктивный обратный адрес.

Глава 3

«Молния» из Денвера, штат Колорадо, пришла через два часа. Телеграмма гласила:

«Заключайте сделку тчк обратитесь Филлис Элдон зпт „Паркридж-Апартментс“ номер 609 тчк никаких бумаг».

Через тридцать минут я был в «Паркридж Апартментс» и нажимал кнопку звонка в квартире под номером 609.

Филлис Элдон оказалась просто конфеткой.

Если и существовало какое-либо сходство между отцом и дочерью, то я его не уловил. Передо мной стояла жизнерадостная красотка с волосами цвета меда, наивными голубыми глазами и с такой фигурой, о которой большинство женщин могут только мечтать.

С такими данными она могла бы стать моделью высшего класса.

— Дональд Лэм, — представился я.



— Я вас жду, — сказала она. — Вы хотите получить десять штук, не так ли?

— Хочу.

— Пожалуйста, присядьте, — предложила она. — Шотландское виски или бурбон?

— В данный момент — ничего. Я на работе.

— Ого! Вы что, трезвенник? Я тоже на работе, однако собираюсь налить себе виски с содовой.

— В таком случае приготовьте двойную дозу.

Она направилась к бару.

У нее была чудесная квартира, обставленная всякой новомодной техникой, которая просто кричала о достатке хозяйки.

Филлис взяла два хрустальных бокала, плеснула в них шотландского виски, бросила кубики льда, налила содовой и подошла ко мне.

— Ваше здоровье, — произнесла она.

— И ваше, — поддержал я.

— Наверное, — продолжала она, — вы считаете меня весьма испорченной особой.

— А вы такая?

— Не знаю, — откровенно призналась девушка. — Но подозреваю, что мой отец наговорил вам всякого.

— Пытаетесь выведать что?

— Нет, — сказала Филлис. — Я — человек и хотела бы, чтобы вы воспринимали меня так же.

Я оглядел ее с ног до головы и совершенно серьезно сказал:

— Я смотрю на вас и полагаю, что вы — человек.

Девушка рассмеялась:

— Я вижу, вы умеете выворачивать слова наизнанку.

Она подняла бокал и посмотрела на меня сквозь стекло.

Я кивнул, и мы выпили. Филлис смотрела на меня оценивающе.

— Мой отец утверждает, что вы — первоклассный детектив.

— Когда он впервые появился в нашей конторе, он был другого мнения.

— Он был разочарован. Надеялся увидеть более солидного мужчину.

— Сожалею, что не оправдал его ожиданий.

— Лично меня вы вполне устраиваете, — заявила она. — Думаю, что вы очень компетентны… по части каламбуров.

Ее глаза, сияющие из-за бокала с выпивкой, встретились с моими. Она улыбнулась. Неожиданно выражение ее лица изменилось.

— Это очень серьезно, Дональд?

— Шесть дней назад на миссис Харвей Честер был совершен наезд, — ответил я. — Ее сбила машина — на переходе. Миссис Честер представления не имеет о том, кто ее сбил, но убеждена, что за рулем сидела женщина.

— Продолжайте, — сказала она.

— Я выяснил, насколько серьезны ее травмы и согласится ли она на сделку.

— Дональд, вы могли бы урегулировать это дело, не нарушая закона?

— Я сообщил миссис Харвей Честер, — продолжал я, не обращая внимания на вопрос, — что знаю человека, который приобретает иски частных лиц — вроде того, который может предъявить она. Я сказал, что иногда он покупает их, и если находит преступника, то извлекает немалую выгоду, но случается, что и он остается с носом. В таком случае он, разумеется, теряет деньги.

На мгновение она задумалась, а потом взглянула на меня с большим уважением.

— Мне следует выкупить этот иск? — спросила она.

Я пожал плечами.

— Если вы считаете, что дело того стоит. Забрать иск, и все. Скорее всего, мы так и не узнаем, кто сидел за рулем той машины.

— А если узнаем?

— Тогда вам придется предъявить претензии.

— Не может ли подобный документ рассматриваться как… инкриминирующий?

— Вы уступите свои права мне, — объяснил я. — Я буду выступать в качестве посредника, если делу будет дан ход.

— Не будет ли это несколько рискованно? А вдруг кто-то захочет задать… определенные вопросы?

— Люди постоянно задают мне вопросы. И я не обязан всякий раз давать исчерпывающие ответы.

— Но вам придется, если эти вопросы начнет задавать полиция.

— Я не обязан сообщать полиции имена своих клиентов.

— Дональд, — сказала она. — Мне кажется, вы удивительно компетентный человек.

— Благодарю вас.

— И вы не хотите узнать, почему я всем этим интересуюсь?

— Черт побери, нет!

Филлис на мгновение вспыхнула, затем рассмеялась и сказала:

— Думаю, я вас поняла. Неведение не грозит неприятностями.

— И то, чего я не знаю, не причинит вам боль.

— А вы не хотите сделать мне больно, правда, Дональд?

— Вы — мой клиент.

— Посидите здесь, — попросила она и вышла в соседнюю с комнатой спальню.

До меня донеслось какое-то шуршание, и вскоре хозяйка квартиры вернулась с пачкой совершенно новых стодолларовых банкнотов.

Сев рядом, она отсчитала сто хрустящих купюр, слегка касаясь рукою моих колен.

— Вот, пожалуйста, Дональд. Ровно десять тысяч.

А теперь скажите мне, что будет, если полиция все-таки отыщет машину, которая сбила эту женщину?

— Они попросят ее обратиться в суд.

— Допустим, она обратилась, что дальше?

— Женщину, которая совершила наезд, могут признать виновной на основании доказательств, которыми располагает полиция, но если пострадавшая не подаст заявления, дело могут спустить на тормозах.

— Пока что у них нет улик?

— Они располагают платьем, из которого был вырван клочок материи… да еще, возможно, стеклом от передней фары. Как правило, у них больше не бывает.

— И все же стоит испытать судьбу, не так ли? — спросила она, улыбаясь.

— Наверно, — ответил я.

Потом я поставил бокал на столик и поднялся.

Филлис задумчиво посмотрела на меня:

— Дональд, я думаю, что вы замечательный, совершенно замечательный!

Я усмехнулся и произнес:

— Если я начну доказывать вам противоположное, у нас уйдет на это уйма времени. До свидания, Филлис.

— До свидания, Дональд.

Глава 4

Я снова припарковал машину в двух кварталах от дома миссис Честер, обогнул большой каменный дом и, остановившись перед дверью крошечного бунгало, постучал в дверь.

— Входите, — послышался унылый голос.

Я открыл дверь и вошел.

Миссис Честер сидела на кровати, под глазами у нее были черные круги.

— Я провела ужасную ночь, — сообщила она.

— За вами никто не присматривает?

— Сиделка мне не по карману. Я хотела бы перебраться к дочери, но она не может за мной приехать, а у меня нет денег, чтобы отправиться к ней.

— Где она живет?

— В Денвере.

— Вам все так же плохо?

— Думаю, у меня задеты нервные окончания, — ответила она. — Кажется, это называется переневрий.

И эта боль, все время боль! У вас когда-нибудь болели зубы?

— Да.

— Так представьте, что у вас болит тысяча зубов и боль растекается по всему телу… Вздохнуть — и то нельзя!

— Врачи не обнаружили переломов?

— Они говорят, что нет. Но разве в наше время можно доверять врачам…

— Кому-то же нужно доверять.

— Да, пожалуй, вы правы.

— Вам не прописали снотворное?

— Дали какие-то капли, но от них мало толку.

— Я связался с тем знакомым, который иногда выкупает иски. Он говорит, что готов рискнуть.

Женщина задумчиво прищурилась, поглядела на меня и наконец произнесла:

— Я долго думала над вашим предложением. Я хочу двенадцать тысяч и пятьсот долларов. Наличными.

Я покачал головой.

— Таково мое решение, — повторила она.

Я достал стодолларовые банкноты и разложил их веером на столе.

— Мне поручено передать вам все это. Здесь десять тысяч долларов. В обмен на эти деньги вы даете мне гарантию, что поставите свою подпись под документом о том, что уступаете свои права в любое время, когда того потребуют обстоятельства. Если мы потребуем от вас подписать жалобу, вы ее подпишете, и если в результате тяжбы вам будут присуждены какие-либо деньги, вы передадите их нам. Мы, естественно, оплачиваем все судебные издержки.

— Не пойдет, — уперлась она. — Вам просто выпала не та карта. После того как вы ушли, мне стало хуже.

Вот мое последнее слово — одиннадцать тысяч.

— Извините, — стоял я на своем. — Одиннадцать не пойдет. Я располагаю только десятью.

— В таком случае, — упрямилась миссис Честер, — скажите своему знакомому, чтобы он пошел и утопился. Десять тысяч меня никак не устраивают.

— О'кей, — вздохнул я, собирая разложенные купюры.

Она сидела и смотрела на меня. Ее лицо застыло.

Я сложил деньги аккуратной стопкой, перехватил их резинкой и, положив в карман, сказал:

— Прошу прощения, миссис Честер.

— На кого вы работаете? — выдохнула она.

— Я уже говорил вам — он парень не промах. Этот человек играет по-крупному. Иногда он попадает в точку, иногда — нет.

— Боль просто нестерпимая, — поморщилась она. — Обо мне некому позаботиться.

— Я весьма сожалею.

— Послушайте, а что, если мы поделим с вами прибыль? Вы даете мне тысячу сверху, а я отдаю половину вам? Мне необходимы деньги, чтобы переехать к дочери в Денвер!

— Я только посредник, — пожал плечами я. — Просто хотел оказать вам услугу.

— Чем вы зарабатываете на жизнь? — спросила вдруг миссис Честер, пробуя зайти с другого боку.

— Допустим, я скажу вам, что продаю журналы.

— Ну да! — Она рассмеялась жестким металлическим смехом.

— Так мы с вами далеко не уйдем, — сухо заметил я и направился к двери.

Она ждала, пока я наполовину закрою дверь, и только тогда окликнула меня.

— Постойте!

Это слово прозвучало как удар хлыста. Я все еще закрывал дверь.

И услышал, как она встала с постели.

Она подскочила к двери. Это было трогательное зрелище: немолодая женщина стояла, ухватившись одной рукой за ручку двери, а другой за косяк.

— Помогите! — выдавила она. — Я упаду в обморок.

Я не должна была вставать.

Я вернулся.

Она рухнула прямо мне на руки.

— О! Помогите, — застонала женщина. — Помогите! Я совсем ослабла и так больна и беспомощна.

Я помог ей доплестись до кровати.

Она все еще стонала и жаловалась:

— Я не должна была этого делать! Я не должна была!

Врач запретил мне подниматься! — причитала она. — О, мои бедные нервы…

Осторожно уложив ее в кровать, я спросил:

— Так лучше?

Она показала тонким бледным пальцем на круглую белую коробку с лекарствами.

— Дайте мне две таблетки и воду. Быстро!

Я снял крышку с коробки, дал ей стакан воды и сказал:

— Берите свои пилюли.

Она взяла две, запила их водой и откинулась на подушках.

— Не уходите. Не покидайте меня.

Я придвинул стул и сел у изголовья кровати.

Минуты две она лежала с закрытыми глазами.

— Вам лучше?

Она ответила мне слабой улыбкой.

— Ну, — сказал я, — тогда я пошел.

— Не уходите.

Женщина открыла глаза и с видимым усилием произнесла:

— Ты — хороший мальчик. Ты просто хочешь мне помочь, я знаю. Мне нужны деньги… о, как мне нужны деньги! И еще внимание! Я хочу, чтобы рядом со мной были любящие друзья. Я хочу уехать к своей дочери в Денвер. Я возьму их!

— Возьмете что?

— Десять тысяч.

— Может, подождем, пока вы не почувствуете себя лучше? — предложил я.

— Нет-нет. Я хочу уехать. Я хочу уехать прямо сейчас. Я вызову карету «Скорой помощи», меня отвезут в аэропорт и посадят в самолет. Вы и глазом не моргнете, как я окажусь в Денвере.

— Сначала подпишите отказ.

— Ну да… ну да… Десять тысяч за так не дают. Бумаги у вас при себе?

— Бумаги у меня при себе, — отозвался я. — И в них черным по белому написано, что за десять тысяч долларов вы передаете Национальному резервному банку, выступающему в качестве вашего доверенного лица, все свои претензии какого бы то ни было вида, характера и описания, предъявляемые к любому лицу или лицам, известным, а равно неизвестным, которые могли бы причинить вам любые физические увечья в течение минувшего года, в частности, к любым лицам, которые каким-либо образом причастны к тому автомобильному происшествию. Вместе с тем особо отмечается, что вы передаете третьему лицу все права на возмещение всяческих убытков по той или иной причине, которые могут возникнуть в отношении отдельного лица или группы лиц в соответствии с гражданским правовым деликтом.

— Что такое деликт?

— Гражданское правонарушение, — объяснил я. — Обычно сопровождается актом насилия или нарушением прав личности.

— Вы даете мне десять тысяч долларов и авторучку.

Я подписываю документ. Дональд, пожалуйста, приподнимите меня.

Я передал ей вожделенную бумагу, и она приготовилась ее подписать.

— Сначала прочтите, — сказал я.

— Мне не до чтения.

— Хорошо. Тогда я зайду вечером, когда вы почувствуете себя лучше.

— Нет-нет! Я смогу прочесть, если это нужно. Я собираюсь сегодня же вечером быть в Денвере.

Женщина принялась с трудом читать, водя пальцем по строчкам и двигая губами. Она повторяла про себя каждое слово.

Закончив, миссис Честер сказала:

— Давайте деньги!

Я передал ей десять тысяч долларов, и она скрупулезно пересчитала купюры.

— Так, — сказала она. — Дело сделано. Молодой человек, перенесите, пожалуйста, телефон ближе к кровати. Я собираюсь вызвать «скорую» и отправиться в аэропорт. И еще надо заказать билеты на самолет.

— Вы считаете, что сумеете просидеть весь путь до Денвера? — усомнился я.

— Постараюсь. У них в салоне очень хорошие мягкие кресла, и я уверена, что стюардессы позволят мне раздвинуть свое, если самолет не забит до отказа. За меня можете не беспокоиться. Вы не представляете, как внимательно люди относятся к тем, кто находится в преклонном возрасте и малоподвижен… Прошу вас, подайте мне телефон.

— Вы не хотите, чтобы я позвонил на станцию «Скорой помощи»?

— Нет. Я позвоню, когда эти таблетки начнут действовать. После них я часов пять-шесть не чувствую сильной боли. Доктор советовал не увлекаться ими, чтобы организм не привык. Но можете не сомневаться, молодой человек, что я намерена пользоваться ими в течение всего полета до Денвера.

Я поставил аппарат рядом с кроватью и спросил:

— Могу ли я еще что-то для вас сделать?

— Нет, — ответила она.

В машине я положил подписанный документ в конверт и отправился на почту, где на конверте написал адрес нашего с Бертой офиса, наклеил марку и бросил его в почтовый ящик.

Затем я взял бланк телеграммы и направил ее клиенту в Денвер:

«Полный ажур тчк Дональд Лэм».

Глава 5

Когда на следующее утро я пришел на работу, все вокруг сигналило «Опасность!». Так, девушка внизу, приветствуя меня, подняла ладонь вверх. На столе, где обычно скапливалась поступавшая почта, стояли два лотка: один, помеченный «Б. Кул», другой с моей фамилией. В моем лотке лежало несколько писем, придавленных красным пресс-папье, — верный признак надвигающейся беды, о которой давала мне знать верная Элси Бранд.

Эти условные знаки давали мне шанс как-то подготовиться ко встрече с неприятностями. Обычно они означали, что в офисе меня поджидает некий громила, готовый набить мне морду, если я не перестану заниматься очередным расследованием.

Набрав в грудь побольше воздуха, я открыл дверь своего кабинета и вошел.

Там сидел сержант Фрэнк Селлерс, и по его лицу я понял, что мне несдобровать.

Селлерс был здоровенным детиной, громогласным, с тяжелыми кулаками, к тому же он был глубоко предан своему делу. Он был не слишком разговорчив и не доверял людям, которые много болтают.

Селлерс был человеком действия. Ему все время нужно было что-нибудь делать.

В данный момент он нервно сжимал кулаки, покусывая конец своей вонючей незажженной сигары.

— Привет, Шустрик, — начал он зловещим тоном.

— Привет, сержант.

— Ну ты и влип.

— Я?

— Ты.

— Каким образом?

— Не строй из себя невинного младенца. Со мной этот номер не пройдет.

— Я никогда не утверждал, что являюсь вполне невинным. Но хотелось бы знать, в чем, собственно, меня обвиняют.

— Твои плутни тебе даром не пройдут.

Я счел самым разумным промолчать.

— Я говорю о недавнем наезде, — уточнил Селлерс.

Я удивленно поднял брови.

— Речь идет о даме по имени Харвей Честер, которая проживает в небольшом старомодном бунгало за домом 2367 по Дормен-авеню.

— При чем же здесь я?

— А вот об этом ты нам сейчас и расскажешь, — заявил Селлерс. — Тут я не сомневаюсь. Тебе прекрасно известно, что мы расследуем это дело. Ты представляешь интересы человека, который совершил наезд и скрылся с места преступления. Ты взял пачку наличных, уплатил потерпевшей, и она скрылась с горизонта. К твоему сведению — ведь ты чересчур туп, чтобы понять это самому, — ты теперь выступаешь в роли соучастника, а с соучастниками у нас разговор короткий.

Я сел за стол Элси. Она уставилась на меня испуганными глазами.

— Ордер есть? — нахально спросил я.

— Не строй из себя умника, — огрызнулся он. — А то я могу упрятать тебя за решетку. Надо чтобы ты понял, с кем имеешь дело. У меня достаточно материалов, чтобы прямо сейчас арестовать тебя по подозрению в соучастии, но я даю тебе шанс оправдаться.

— Чего же ты хочешь?

— Узнать имя твоего клиента.

— Это будет нарушением профессиональной этики.

— А если я не узнаю его имени, это будет нарушением закона нашего штата.

— Ну хорошо. Кто тебе все это выложил?

— Не твоего ума дело, — проворчал он и мрачно добавил: — Мы не выдаем свои источники информации.

— В таком случае, если вы такие умные, почему бы вам не последить за миссис Честер или как ее там?

— Потому, черт побери, что благодаря твоим стараниям мы уже не можем установить за ней наблюдение.

— Моим?

— Черт возьми, а чьим же еще?! Ты вызывал ей «скорую», загрузил ее в машину, доставил в аэропорт и сунул в кресло на колесиках, пока она была напололо вину под кайфом. Ты посадил ее в самолет, а после того, как эта дамочка сошла в Денвере, она просто растворилась.

— Послушайте, сержант. В Денвере ее должны были встречать с инвалидной коляской и…

— Точно, коляска там была, — перебил меня Селлерс. — Ее встречали какие-то люди в частном автомобиле. И потом она словно сквозь землю провалилась. Перед тем, как покинуть Лос-Анджелес, эта женщина, однако, успела кое с кем поболтать и похвастаться перед подругой, продемонстрировав пачку новеньких стодолларовых купюр. За квартиру она так же уплатила такой купюрой. Хотите верьте, хотите нет, но «скорой» она также заплатила сто долларов одной бумажкой.

— А что случилось с ее багажом?

— У нее ни хрена при себе не было, если не считать дамской сумочки.

— Но что-то у нее дома осталось?

— Ничего. Все начисто вывезли. Брось строить из себя святую невинность. Я это все говорю к тому, что ты у нас на крючке.

— Я-то тут при чем?

— При том, что ты поставил свою машину в двух кварталах от ее дома и явился к ней под видом продавца журналов. Одна женщина видела, как ты припарковал свою машину, крутил журналы, а затем начал к ней приставать. Она решила, что ты ничуть не похож на распространителя, а скорее всего, наводчик. Вот почему она записала номер машины и позвонила нам, чтобы мы связались с Бюро занятости.

Мы, конечно, получаем массу подобных звонков, но этот решили на всякий случай проверить. А когда мы отправились поговорить с миссис Честер, ее уже и след простыл. Я принялся выяснять подробности, и отдел связей случайно вспомнил о том звонке.

Я принялся обходить близлежащие дома и выяснил, что ты успел побывать в других домах, прежде чем направиться к бунгало миссис Честер. Журналы — это, конечно, прикрытие. Ты быстренько со всеми перессорился и сделал неплохой бизнес, я думаю. А теперь слушай сюда.

Я не собираюсь брать Берту за жабры, потому что она не доставляет нам столько неприятностей. Но заруби себе на носу. Как только ты нарушишь хоть одно правило, я отберу у тебя лицензию. — Селлерс поднялся со стула. — Подумай об этом, — сказал он. — Выкладывай имя своего клиента. Мы должны прояснить это дело с наездом, или ты лишишься своей лицензии.

— А если я назову имя?

— Не забывай, что на тебе висит соучастие в преступлении, но если ты поумеришь пыл и не будешь метить слишком высоко, я, возможно, сумею замолвить за тебя словечко перед окружным прокурором.

— Спасибо, — с чувством сказал я.

— Послушай, малыш. Ты — ловкий и сообразительный малый, и в этом твоя беда. Нельзя быть слишком сообразительным. Мы расследуем дело о наезде и горим желанием его распутать. И мы уже сделали пару шагов в нужном направлении. В принципе мы можем распутать его и без твоей помощи, но это не твоего ума дело. Или ты выкладываешь нам всю информацию, или теряешь свою лицензию.

— Сколько у меня времени? — спросил я.

— Ровно столько, сколько нужно для принятия решения, — отрезал Селлерс.

— Даю тебе двадцать четыре часа. — Он передвинул сигару из одного угла рта в другой, сердито посмотрел на меня и сказал: — Пару раз ты мне здорово помог — после того как долго водил за нос.

Ты всегда заботишься о том, чтобы сделать нам рекламу.

Я это ценю. Но пойми меня правильно, — Селлерс протянул руку и, схватив меня за галстук, рванул к себе, — пойми ты, незаконнорожденный, я — коп! Я — воплощение закона! Я — его проводник. Я уважаю закон, и мне не нравятся ребята, которые на него плевать хотели! Если тебе еще не ясно, кого я имею в виду, то я уточню — Дональд Лэм!

Селлерс толкнул меня обратно в кресло, отпустил галстук и, тяжело ступая, вышел из комнаты.

Элси Бранд смотрела на меня сквозь слезы:

— Ты правда сделал это, Дональд?

— Да.

— Ты назовешь ему имя клиента?

— Нет.

— Что же ты собираешься делать?

— Не знаю.

— Ты должен сказать ему, Дональд.

— Берта что-нибудь знает об этом?

— Вряд ли. Селлерс вломился прямо сюда.

— О'кей, — сказал я. — Я исчезаю на день, Элси.

Если я кому-то понадоблюсь, ты ничего не знаешь. — Я улыбнулся девушке. — Думаю, тебе придется отвечать так всю неделю.

— Дональд, пожалуйста, будь осторожен!

— Слишком поздно быть осторожным, — сказал я. — Лучше отправь кого-нибудь в аптеку за транквилизаторами и отнеси их Берте.

Глава 6

Мне повезло, и вскоре я уже сидел в кресле реактивного самолета, держащего курс на Денвер.

Стюардессы, вероятно, посчитали меня самым угрюмым пассажиром, которого они когда-либо видели на борту своего лайнера. Они наперебой старались мне угодить, но я все сидел, пытаясь мысленно собрать воедино разрозненные части головоломки.

Набирая высоту, мы скользнули над апельсиновыми рощами Калифорнии, миновали пустыню, перелетели цепь озер, образованных рекой Колорадо, и наконец приблизились к Скалистым горам.

От раскинувшегося внизу пейзажа захватывало дух.

Подобной красоты я в жизни не видел, но мысли мои все еще были заняты делами.

Сойдя с самолета в Денвере, я первым делом бросился к телефонной будке и принялся искать в книге Финансово-страховую компанию Даусона.

Такой компании в списке не было.

Тогда я набрал номер справочного бюро, но там ни о чем таком не слышали.

Я долго смотрел на шикарную визитную карточку, которую Клейтон Даусон вручил мне при встрече, а затем позвонил по указанному на ней телефону.

Хорошо поставленный женский голос ответил, повторив номер, который я набрал.

— Это офис Финансово-страховой компании Даусона? — спросил я.

— Да, это его офис.

— Я хотел бы поговорить с Клейтоном Даусоном, помощником президента.

— Минуточку, — сказала она.

Последовала непродолжительная пауза, после которой все тот же чрезвычайно деловой голос сообщил:

— Извините, в данный момент его нет на месте…

Хотите что-нибудь передать?

— Когда он появится?

— Я не могу ответить на ваш вопрос. Простите, с кем я говорю?

— Это его старый приятель, — соврал я. — По частному делу. Забудьте об этом. — И я быстро повесил трубку, до того как она успела задать новый вопрос.

Я остановил такси и указал шоферу адрес, отпечатанный на визитной карточке.

Здание оказалось точно по адресу. Я без труда нашел нужный этаж. Комната, номер которой был указан в карточке, тоже была на месте, однако в визитке она была обозначена как кабинет президента, а на двери висела табличка: «Хелен Лумис, секретарь общего профиля (Информационная служба)». На правой стороне располагались многочисленные стеклянные таблички с именами, обозначающими, главным образом, название горнодобывающих компаний. Финансово-страховой компании Даусона среди них не оказалось.

Я вошел.

Передо мной было деловое помещение, состоящее из двух комнат: приемная и собственно офис с табличкой «Посторонним вход воспрещен»; такие кабинеты обычно отводят для проведения частных бесед.

Женщина, которая сидела в приемной за столом с электрической машинкой, была человеком, который за всю свою жизнь напечатал не одну сотню страниц. У нее были усталые глаза, но она без сомнений тщательно следила за своей внешностью. Лет ей было от пятидесяти до шестидесяти. Ее манеры были безупречны.

Она была одной из сотен тысяч женщин, которые начинали свою карьеру стенографистками, потом становились секретарями, выходили замуж и бросали работу. Спустя какое-то время они становились вдовами и возвращались только для того, чтобы обнаружить, что все хорошие места уже заняты женщинами помоложе, которые лучше знают «современные методы стенографии». Однако этой женщине благодаря высокой квалификации и решительности удалось в конце концов получить достойную работу, подняться по служебной лестнице, а когда она достигла соответствующего возраста, где-то наверху решили, что декоративным украшением она больше служить не может, и сослали на свалку секретарей.

Единственным ее отличием было то, что Хелен Лумис не торопилась на свалку. Она наскребла денег и арендовала пару комнат в административном здании.

Она нашла достаточно клиентов, чтобы работать общественным секретарем, открыла телефонную службу и почтовый ящик для полдюжины человек, которые не могли позволить себе содержать офис, а также для нескольких сомнительных дельцов, которые вели дела исключительно по переписке.

— Мисс Лумис? — вежливо спросил я.

— Да, — ответила та.

— Вы, я полагаю, секретарь на телефоне, а также представляете свой офис для переговоров?

— Совершенно верно.

— Хотелось бы кое-что уточнить. Я подумываю открыть свое дело здесь, в Денвере. Каковы ваши расценки?

— Это всецело зависит от того, что у вас за компания, какой предполагается объем работы и количество звонков.

— От силы один телефонный звонок в день и не более тридцати писем в месяц, но время от времени я хотел бы лично пользоваться офисом.

— У нас есть отдельная комната и потом… Как вас зовут?

— Лэм. Дональд Лэм.

— А в чем заключается ваш бизнес, мистер Лэм?

— Я консультант по инвестициям, — сказал я. — И мне хотелось бы начать с малого.

— О да. Оплата составит сорок пять долларов в месяц за то, чтобы вывесить табличку с вашим именем на двери, подключить телефонную службу, отправлять различные сообщения и в разумных пределах пользоваться личным кабинетом. Конечно, вы понимаете, что у меня есть и другие клиенты, и время от времени могут возникать конфликты.

— Спасибо, — сказал я. — Я все обдумаю и дам вам знать через день или два.

— Очень хорошо, — сказала мисс Лумис, а затем вдруг спросила: — Как вы узнали о моей конторе? Как вам удалось разыскать меня?

— Через одного из ваших клиентов, — ответил я. — Мистера Клейтона Даусона.

Ее взгляд неожиданно стал жестким.

— Полагаю, я узнала ваш голос, — строго проговорила она. — Это не вы звонили и спрашивали мистера Даусона?

— Это был я. Я его старый друг и подумал, что он мог бы меня вам представить.

— Мои клиенты крайне редко проводят время в офисе, — пояснила она. — В основном они пользуются услугами секретаря на телефоне.

— А вы не имеете представления, как сейчас можно связаться с Клеем? — спросил я.

— Клеем? — удивленно переспросила она.

— Клейтоном Даусоном, — рассмеялся я, извиняясь.

— О нет. Мистер Даусон забегал сюда утром, взял письмо, доставленное нарочным, и ушел. Извините, но у меня нет его домашнего адреса.

— Ну что ж… если он появится, передайте ему, чтобы он непременно связался со своим старым другом Дональдом Лэмом.

— А где вы будете, мистер Лэм?

— Клей знает, где меня искать. — Я улыбнулся. — Он всегда был перекати-полем. Вечно в бегах, вечно у него что-то новенькое. Он — настоящий делец.

— Понятно, — протянула она, давая мне понять, что разговор затянулся.

— Я дам вам знать, если решу открыть здесь свое дело, — пообещал я и вышел.

В Торгово-кредитной ассоциации работали два Клейтона Даусона, но ни один из них, безусловно, не был тем, который был мне нужен. Никто и никогда не слышал о компании Даусона.

В списках избирателей числилось несколько Даусонов, но все они были не того возраста.

Побывал я и в бюро проката легковых машин, но там о Клейтоне Даусоне, который якобы арендовал у них машину в прошедшие две недели, и слыхом не слыхивали.

Получилось, что Клейтон Даусон, приходивший ко мне, был тенью, и Денвер был выбран им для отвода глаз. Что и говорить, продумал он все очень тщательно. Никаких следов.

А сержант Фрэнк Селлерс собирается отнять у меня лицензию, если я в сорок восемь часов не представлю ему имя моего клиента.

Если я попытаюсь поведать сержанту Селлерсу о том, что произошло в действительности, он навесит мне максимальный срок и скажет, что я просто не сумел придумать что-нибудь получше.

Мне больше ничего не оставалось, как сесть в такси и направиться в аэропорт. Но и там меня ожидала неудача — ближайший рейс на Лос-Анджелес ожидался только через два часа.

Глава 7

В аэропорту я нашел одиноко стоящую телефонную будку и позвонил Филлис Элдон. К моему удивлению, она была дома и сама взяла трубку.

— Это Дональд Лэм.

— Я вас слушаю, мистер Лэм, — приветливо отозвалась она.

— У меня неприятности.

— У всех они случаются… рано или поздно.

— У меня неприятности из-за вас и из-за вашего отца.

— Правда?

— Я звоню из Денвера. Пытался встретиться с вашим отцом, но не смог его найти. Мне обязательно надо с ним связаться. Вы, случайно, не знаете, где он?

— Нет. А что такое?

— Не хотелось бы обсуждать это дело по телефону, но кое-где произошла утечка информации, и некоторые лица пытаются проследить источник определенных выплат. Если бы вы могли встретить меня сегодня вечером в аэропорту, мы могли бы побеседовать — к обоюдной выгоде. Ваш отец был со мной более чем скрытен, а если мне суждено попасть за решетку, то по крайней мере я хотел бы знать за что.

— Каким рейсом вы прилетаете?

Я сообщил ей номер рейса, линию и время прибытия самолета.

— Дочь за отца не в ответе, — изрекла она, — но скажу вам честно и без обиняков: если человек ради меня рискует головой, я этого не забываю. Я встречу вас.

— Теперь я чувствую себя гораздо лучше, — весело сказал я.

— Вы не можете сказать, кто причина ваших неприятностей? — спросила Филлис.

— Боюсь, тут все дело в униформе, — намекнул я.

— Не поняла? В униформе… О, да, да. Дошло. Хорошо, Дональд. Я там буду. До свидания. — Ее голос звучал тепло.

Промаявшись до отлета полтора часа, я наконец блаженно раскинулся в кресле самолета.

Все, что я выяснил в отношении Клейтона Даусона, наталкивало на мысль, что меня обманули; а вот его дочь, которая должна была оказаться своенравной, упрямой, независимой, дерзкой и неблагодарной, а также недисциплинированной и, вероятно, аморальной, в действительности оказалась покладистой и исполнительной, как опытная статистка в постоянно действующем шоу.

Ну что ж, мысленно упрекнул я себя: век живи, век учись. Вскоре стюардесса принесла мне коктейль из виски, горького пива, сахара и лимонной корочки, и минут через десять меня уже ничто не заботило. Похоже, пока все складывалось удачно.

В Лос-Анджелес мы прибыли точно в назначенное время, и я постарался оказаться в первых рядах пассажиров, покидающих самолет. В руках у меня был один только «дипломат». Предпочитаю путешествовать налегке.

Я сразу заметил среди встречающих Филлис. Она радостно замахала мне рукой.

Я уже собирался было помахать ей в ответ, как вдруг краем глаза углядел в стороне физиономию сержанта Фрэнка Селлерса, который держался особняком. Он был в гражданском и старался не привлекать к себе внимания.

Я постарался придать своему лицу каменное выражение, надеясь, что до нее дойдет.

Филлис опустила руку, недоуменно глядя на меня.

Я промаршировал мимо, уставившись прямо перед собой.

Филлис, растолкав окружающих, бросилась за мною следом.

Я едва заметно покачал головой.

Но она так ничего и не поняла.

— Дональд! — закричала Филлис, хватая меня за руку. — Дональд, вы меня не узнаете?

Пришлось остановиться и повернуться.

Исправлять положение было уже поздно. Тебя назвали по имени, а не замечать в упор женщину, окликнувшую тебя, глупо, и может навести на подозрения.

Ничего не поделаешь, преимущество оказалось на стороне Селлерса, который накинулся на меня, словно коршун.

— Привет, недоросток! — радостно заорал он. — Познакомь меня со своими друзьями!

Филлис обернулась, смерила его презрительным взглядом и отрезала:

— Иди своей дорогой, парень. У нас свидание.

Селлерс вытащил из кармана кожаный бумажник, раскрыл его и предъявил полицейский значок.

— Вы совершенно правы, черт возьми, насчет свидания, — заявил он. — Только оно не имеет ничего общего с тем, о котором вы говорите, моя милая.

— О Господи, — вступил я, — неужели вы, сержант, собираетесь вмешиваться в мою личную жизнь?

Я бросил «дипломат», раскрыл объятия и, поймав взгляд Филлис, незаметно подмигнул ей.

Она бросилась мне на шею и, подыгрывая, прошептала:

— Дорогой!

Наш поцелуй был долгим и страстным. Чтобы там ни говорил ее отец, у этой девушки была такая техника, от которой в буквальном смысле кружилась голова.

Селлерс стоял и молча наблюдал за нами.

— Я буду в вашем распоряжении завтра утром, Фрэнк, — пробормотал я, заметив, что уходить он не собирается. — А сегодня я занят. Очень занят.

Селлерс в молчании яростно жевал свою сигару.

В это же время от толпы встречающих отделился высокий, представительного вида мужчина и торопливо зашагал прочь.

— Эй, вы! — окликнул его сержант.

Мужчина, не обращая внимания на окрик, продолжал идти.

— Эй, вы! В сером костюме! — зычно крикнул Селлерс. — Вернитесь немедленно!

Мужчина остановился и обернулся в удивлении.

— Подойдите сюда, — сказал Селлерс.

Кипя от негодования, мужчина приблизился к стражу порядка и возмущенно спросил:

— Чего это вы тут раскомандовались?

Предъявив свою звезду, Селлерс, улыбаясь, произнес:

— Я не вчера родился.

— Мне наплевать, когда и где вы родились, — бросил раздраженно мужчина. — Не смейте останавливать меня. Что вы себе позволяете?

— Это я должен спросить, что это вы себе позволяете? — парировал Селлерс. — Такая красотка, как эта, не потащит с собой дуэнью. Вы были при ней, когда она стояла в толпе встречающих. Итак, я жду объяснений.

— Здесь нечего объяснять. Мы просто разговаривали. Я знаком с мисс Элдон. Мы с ней друзья.

— Вот как? И вы встретились тут совершенно случайно, не правда ли?

— Именно так.

— В таком случае, что вы делали в зале ожидания?

— Встречал друга.

— И что случилось с вашим другом?

— Он не прилетел.

— Не говорите глупостей, — усмехнулся Селлерс, — еще не все пассажиры вышли из самолета. Вы пытались улизнуть. Давайте взглянем на ваши водительские права. Как, собственно говоря, ваше имя и фамилия?

— Я Колтон Эссекс и, к вашему сведению, являюсь адвокатом.

— Так, так, так… — обрадовался Селлерс. — Кажется, я напал на золотую жилу… Да, между прочим, мистер Эссекс, каким образом вы добрались до аэропорта?

— Вас это не касается.

— Очень даже касается, — заявил Селлерс. Он повернулся к Филлис и спросил: — А как вы добрались до аэропорта?

— На своей машине.

— Прекрасно! — воскликнул Селлерс. — Мы сейчас пойдем и посмотрим на вашу машину.

— Посмотрим на мою машину! — возмутилась Филлис. — На что это вы намекаете? Это моя машина. Вы хотите сказать, что я ее угнала?

Вокруг стали собираться любопытные, что вовсе не входило в мои планы.

— Хорошо, сержант, — сказал я, — если вы так хотите, мы пойдем и посмотрим на ее машину.

— И, черт возьми, убедимся, что она ей принадлежит, — гнул свое неутомимый сержант.

— Вы не хотите проверить мои документы? — спросила Филлис, протягивая сержанту бумаги.

— Как не хотеть, хочу, — с довольным видом ответил Селлерс, забирая их. — Чего же мы стоим? Пошли!.. Вы тоже, Эссекс. Идемте с нами!

Мы вышли из здания аэровокзала и направились к автостоянке. Кучка любопытных последовала за нами, но мало-помалу она стала редеть, и к месту парковки дошли только двое, самые настырные, которые тихонько переговаривались, бросая на нас любопытные взгляды. Несомненно, они были уверены, что полиция схватила трех важных преступников.

Селлерс был очень-очень доволен собой и, повернувшись, принялся меня вразумлять:

— В следующий раз, Шустрик, когда отправишься с секретной миссией, не пользуйся кредитными карточками агентства «Кул и Лэм».

— Послушайте, — не стерпела Филлис, — вы бы или закурили свою сигару или выбросили ее наконец.

— Если он закурит, — встрял я, — ты, милая, задохнешься от вони.

— Тогда пусть выкинет, — поморщилась Филлис.

Селлерс пребывал в столь благодушном настроении, что вынул изо рта обмусоленную сигару и, ухмыльнувшись, отбросил ее в сторону.

— Желание женщины — закон.

Отыскать машину Филлис и проверить регистрационные знаки не составило большого труда. После чего сержант осмотрел машину и обнаружил выбоину на правом переднем крыле.

— Откуда она взялась?

— Понятия не имею, — удивилась Филлис. — Должно быть, столкнулась с кем-то при парковке.

Селлерс вынул из кармана увеличительное стекло и обследовал едва заметный дефект крыла.

— Чем это вы занимаетесь? — не выдержала Филлис.

— Куда вы собрались отправиться крутить любовь? — спросил он вместо ответа.

— А какое это имеет значение?

— Может иметь большое значение, — задумчиво проговорил полицейский, — но я даю вам шанс договориться по-хорошему. Если вы собрались к себе на квартиру, я могу последовать с вами и там провести допрос. Но если вы предпочитаете официальную обстановку, для этого найдется и другое место.

— Едем ко мне, — заявила Филлис.

— В таком случае, Эссекс, — широко улыбнулся сержант, — я не смею больше вас задерживать. Ведь вы хотели встретить своего друга, разве не так?

— Поздно, — вздохнул Эссекс. — Мой друг уехал.

Я поеду с вами.

— Я вас не приглашал, — недовольно произнес Селлерс.

— Я приглашаю, — пришла на помощь Филлис. — И если вы так или иначе собираетесь задавать мне вопросы, я хочу, чтобы при этом присутствовал мой адвокат.

— Он ваш адвокат? — удивился страж порядка.

— С этих пор — да, — вызывающе сказала молодая женщина.

— Пусть так и будет, — усмехнулся сержант.

На всем пути следования до «Паркридж Апартментс» в салоне царило молчание. Филлис вела машину очень умело, строго выдерживая предельно допустимую скорость и скрупулезно соблюдая правила движения.

Фрэнк Селлерс сидел, погрузившись в глубокие размышления.

Филлис подвезла нас к дому, и все мы на лифте поднялись к ее квартире. Селлерс спросил:

— Ваши водительские права выписаны на Филлис Даусон, а вы зоветесь Филлис Элдон. Почему так?

— Даусон, — объяснила она, — моя официальная фамилия, а Элдон — псевдоним.

— Чем же вы занимаетесь?

— Я изучаю искусство.

— Можете показать картины?

Она молча открыла шкаф и вынула из него два холста. Похоже, краску на них наносили наобум из водяного пистолета.

— И что, по-вашему, они изображают? — недоуменно поинтересовался Селлерс.

— То, что подскажет ваша фантазия, — терпеливо пояснила Филлис. — Я передаю в них эмоции.

— Какая эмоция изображена вот на этой?

— Разочарование.

— Что правда, то правда! — заулыбался Селлерс. — Впервые слышу настолько подходящее название для подобной мазни.

— Не смейте называть мою картину мазней! — возмутилась Филлис. — Я от вас уже достаточно натерпелась. Колтон, я обязана терпеть подобное обращение?

— Определенно нет, — уверенно произнес адвокат. — Офицер полиции должен вести себя как джентльмен. Он обязан расследовать дела сообразно своим полномочиям, соблюдая должным образом права свидетелей, с которыми беседует.

— Хорошо, хорошо. — Селлерс пошел на попятный. — Я ошибся. Меня немного подвел мой язык. Это очень милая картина, мисс Элдон… А теперь, если все сядут, я постараюсь рассказать кое-что о своих собственных разочарованиях.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — предложила Филлис. — Сержант, чувствуйте себя как дома.

Когда все расселись, Селлерс начал с пафосом:

— Приблизительно неделю назад в северной части города некую миссис Харвей Честер, женщину средних лет, сбила машина. Машина скрылась с места происшествия, бросив пострадавшую на произвол судьбы. Женщина получила множество ушибов и ссадин, но кости, к счастью, остались целы. Служба дорожного контроля составила соответствующий протокол, и началось более менее обычное дознание. Мы отправились на злополучный перекресток и обнаружили там клочок материи, вырванный из ее платья. Скажу сразу, нам это дело не понравилось, поскольку водитель автомобиля скрылся.

Наезд оказался не таким уж и ужасным, мы видели и похуже, но это, как говорится, дело принципа.

Селлерс замолчал, огляделся и, достав из кармана сигару, по привычке сунул ее в рот.

— Не здесь! — сурово остановила его Филлис.

— Что значит — не здесь?

— В моей квартире не курят.

Селлерс помедлил, потом глубоко вздохнул, вынул сигару изо рта и сунул обратно в карман.

— Случается, — продолжал он, — что при таких наездах стороны пытаются договориться за спиной полиции, и когда мы находим виновного, выясняется, что пострадавшего-то и нет. Такой оборот дела нам, мягко говоря, не нравится.

Господа, здесь сидит Дональд Лэм — частный детектив. Я с уверенностью могу сказать, что парень он очень и очень ловкий.

Совершенно случайно нам удалось установить, что как только на сцене появился Дональд, почти сразу же с нее исчезла миссис Харвей Честер, исчезла, заметьте, вместе с пачкой стодолларовых банкнотов. Она упорхнула, словно жаворонок. Свидетельские показания однозначно указывают на то, что стороны договорились не только о компенсации за полученную травму и переведении иска в разряд гражданских дел, но была также предпринята попытка снять обвинение вообще. Я почти не сомневаюсь в том, что Дональд Лэм передал деньги означенному лицу. Я подозреваю, что он располагает соответствующим документом. Я отвел ему предельный срок, в течение которого он должен будет назвать мне имя своего клиента или же лишиться лицензии… Ну, ребятки, что вы на это скажете?

Филлис хотела было что-то сказать, но Колтон Эссекс опередил ее, коротко бросив:

— Ничего.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовался Селлерс.

— Ничего, — повторил адвокат.

— Прекрасно, — усмехнулся полицейский, — тогда мне придется прибегнуть к жестким мерам.

Он направился к телефону, поднял трубку и, набрав номер участка, сказал:

— Я нахожусь в «Паркридж Апартментс», квартира 609. Возле дома стоит «кадиллак» последней модели с побитым крылом… Да, он на парковке. Регистрационный номер ОДТ—067. Я убежден, что именно эта машина сбила на днях миссис Харвей Честер. Направьте сюда тягач, заберите машину и отвезите ее в лабораторию. Осмотрите самым тщательным образом. Я подозреваю, что на ней должны остаться нити от платья, которое было на миссис Честер. Я хочу, чтобы все это было сделано немедленно. — Селлерс долго слушал кого-то, потом сказал: — Совершенно верно. — Повесив трубку, он повернулся к Филлис: — Мы изымаем вашу машину как вещественное доказательство. Вы получите ее обратно после того, как она будет тщательно обследована. В настоящий момент имеются подозрительные обстоятельства, и мы обязаны в них разобраться.

— Он может сделать это? — обратилась Филлис к Колтону Эссексу.

— Он уже смог, — коротко ответил адвокат.

Теперь так, — уверенно продолжал Селлерс. — В связи с тем, что наша вечеринка приобретает достаточно серьезный характер, я довожу до вашего сведения следующее. Мы столкнулись с рядом преступлений. Во-первых, машина сбила человека, и это помимо того, что вели ее крайне неосторожно и, скорее всего, в состоянии алкогольного опьянения. Во-вторых, имело место сокрытие факта преступления, что само по себе уже серьезное нарушение закона.

Селлерс резко повернулся ко мне:

— Что касается тебя, то налицо отказ от сотрудничества со следствием и утаивание важной информации при отягчающих обстоятельствах.

— Что значит «утаивание важной информации»? — вежливо спросил Колтон Эссекс.

— Вы меня слышали.

— Я слышал, что вы отвели Дональду время, в течение которого он должен был назвать вам имя своего клиента.

Селлерс долго смотрел на него, потом изрек:

— Вы все поняли правильно.

— Это время истекло? — не унимался Эссекс.

— Еще нет, — признал Селлерс после непродолжительного молчания. — Но когда истечет, этому недоростку придется туго. Это уж точно!

— А если он все же назовет это имя в срок, вы позволите ему уйти безнаказанно?

Сам себе противореча, Селлерс признал:

— Думаю, именно это я и подразумевал.

Эссекс посмотрел на меня и сказал:

— Самосохранение — первый закон природы. Смелее, Лэм, и назовите ему имя.

Я перевел взгляд на Филлис.

Она молча кивнула.

— Моим клиентом, — произнес я, — является человек, который представился как Клейтон Даусон. Он указал мне свой адрес в Денвере. Правда, потом выяснилось, что этот адрес — всего лишь почтовый ящик. Я не сумел обнаружить Клейтона Даусона. Все, что я о нем знаю, — опять же с его слов, — что он является помощником президента Финансово-страховой компании Даусона, располагающейся все в том же Денвере, штат Колорадо. Такой компании я, как ни старался, тоже не обнаружил.

Кроме того, этот Даусон сообщил мне, что у него есть дочь, которую зовут Филлис Даусон, но что она сменила фамилию на Элдон. Вот, собственно говоря, и все, что мне удалось разузнать.

— Ну а что за дела у тебя были с миссис Честер? — требовательно спросил Селлерс.

— Это, — спокойно ответил я, — особая статья. Здесь я абсолютно чист.

— Ты ей заплатил?

— Заплатил.

— За то, что она не будет выдвигать обвинение?

— Что вы, сержант! Я передал ей деньги, поскольку мой клиент изъявил желание перекупить у нее права на возмещение ущерба.

— И твоим клиентом была Филлис Даусон, присутствующая здесь? — продолжал наседать Селлерс.

— Моим клиентом был Клейтон Даусон, — поправил я.

Селлерс нахмурился.

— Итак, — заметил Эссекс, — Лэм огласил имя своего клиента. То есть, конечно, с разрешения Филлис Даусон, дочери клиента. Таким образом, он освобождается от каких-либо претензий. Вы ничего не можете на это возразить.

— Еще как могу! — заявил Селлерс. — Не думайте, что этот коротышка… этот ублю…

— Следите за своим языком! — осадил сержанта адвокат.

Селлерс одарил его гневным взглядом и с угрозой заметил:

— Я вам этого не забуду.

— Вы бы лучше постарались, чтобы я вам это забыл, — парировал Эссекс.

Селлерс только глубоко вздохнул и по инерции полез в карман за сигарой.

— Эй! — напомнила ему Филлис.

Сержант вернул сигару на место, процедив:

— Я ведь, ребятки, мог допросить вас в управлении, в более теплой и дружеской обстановке.

— Это было бы ошибкой с вашей стороны, — сказал ему Эссекс.

— Не обольщайтесь. Я все еще могу доказать, что кое-кто играл со мной в молчанку по поводу одного преступления и способствовал скорому бегству жертвы из нашего штата.

— Какого преступления? — сделал Эссекс удивленное лицо.

— Случая, когда сбили миссис Честер, разумеется.

— Хм, вы снова меня заинтересовали, — проговорил Эссекс. — Как офицер полиции, вы отлично знаете, что показаний, данных с чужих слов, недостаточно для построения обвинения. У вас есть свидетели, которые видели инцидент собственными глазами и могут опознать машину?

— Мы не можем опознать машину, — медленно ответил Селлерс, — но мы считаем, что сможем идентифицировать ее после того, как машина Филлис Даусон пройдет технический осмотр.

— Так вы располагаете свидетелями, которые видели, как миссис Честер сбила машина? — повторил свой вопрос адвокат.

— Мы располагаем свидетелями, которые видели бедную женщину лежащей на середине перекрестка, которые слышали, как она стонала, лежа на асфальте.

И видели, что она пыталась подняться после того, как машина умчалась.

— А каким образом они узнали, что ее именно сбили?

— Миссис Честер сказала им, что произошло.

Эссекс молча ухмыльнулся.

— Хорошо, хорошо, — пробурчал Селлерс, — пусть это будут свидетельства с чужих слов, но, поверьте, когда мы отыщем миссис Честер, они уже таковыми не будут. Послушайте, умники, я хочу вам еще кое-что сообщить, вам всем! Департамент полиции подобного дела так просто не оставит. Мы выведем этого водителя на чистую воду. Это вопрос чести.

А в данном случае это даже больше, чем вопрос чести. Я переверну весь город! Я намерен искать миссис Честер в том случае, если обнаружу хоть малейшую ниточку на машине, которую мы изъяли.

— Когда мой клиент сможет получить ее назад? — спросил Эссекс.

— Есть только два способа заполучить ее обратно, — заявил Селлерс. — Первый — по решению суда, второй — по нашей доброй воле после того, как мы произведем полный и самый тщательный ее осмотр. — Селлерс поднялся на ноги, повернулся ко мне и строго сказал: — Заруби себе на носу, Лэм, после того, как я разберусь с этим делом, тебе придется стать безупречным малым.

Если ты посмеешь хоть самую малость нарушить правила, то всю оставшуюся жизнь будешь продавать страховые полисы. Или же тебе придется подыскать себе такое дело, чтобы вообще не попадаться мне на глаза!

— Может быть, тогда вы купите у меня страховой полис? — предложил я Селлерсу.

Сержант выдернул из кармана сигару, сунул ее в рот и, широко шагая, вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Прошло несколько минут, прежде чем я решился нарушить всеобщее молчание.

— Где ваш отец? — спросил я у Филлис.

— Не могу вам сказать. — Она покачала головой.

— Потому что не знаете?

— Потому что не могу.

— Не можете или не хотите?

— Не могу.

— Лэм, теперь вы вне опасности, — вмешался Эссекс. — Это был остроумный ход — заключить сделку.

Конечно, как юрист я могу вам сказать, что при данных обстоятельствах действительность сделки сомнительна, но…

— Я всего лишь выполнял указания клиента, — заметил я. — Я ведь не адвокат.

— Даусону понадобился по-настоящему хороший детектив, — усмехнулся Эссекс. — Когда он впервые увидел вас, то был немножко сбит с толку, но я думаю, что вы оправдали самые лестные отзывы. Я рад, что так случилось. Я испытываю полное удовлетворение.

— Погодите! — остановил я его. — Вы испытываете полное удовлетворение! Неужто это вы рекомендовали нашу фирму Даусону?

— Ни один адвокат, — многозначительно улыбнулся Эссекс, — не имеет права открывать подробности своих разговоров с клиентом, иначе он нарушит профессиональную этику. Если у вас возникнут еще неприятности, Лэм, просто дайте мне знать.

Я понял, что со мной вежливо попрощались, и пробормотал:

— Хорошо, спасибо… Я все еще думаю, что за всем этим делом что-то кроется.

— Фактически за каждым делом кроется что-то, — вкрадчиво заметил адвокат. — Это «что-то» называется человеческими эмоциями. Знаете, взаимоотношения, характеры, противоречащие друг другу интересы, а порой и все это вместе.

— Да, — согласился я с ним. — Все вместе. Доброй ночи вам обоим.

До двери меня никто не проводил.

Глава 8

На следующее утро, придя на работу, я обнаружил, что Берта рвет и мечет.

— Во что ты вляпался? — набросилась она на меня.

— Я?

— Ты!

— Ни во что я не вляпывался.

— Не вешай мне лапшу на уши! На сей раз Фрэнк Селлерс всерьез за тебя взялся. Ты лишаешься лицензии!

— Кто говорит, что я лишаюсь лицензии?

— Фрэнк.

— Ха! У него на меня ничего нет. Сержант из тех, кто, сложив два и два, получает шестнадцать. Он считает, что я покрываю преступника в деле об одной женщине, которую сбила машина, и еще кое-что, но все это одни домыслы. И потом…

— Домыслы! Черт побери! — взорвалась Берта, ее маленькие глазки сверкали, как бриллианты. — Тебя как дурачка втянули в эту историю. Ты просто сунул свою шею в петлю. Селлерс мог бы выручить нас, если бы ты пошел к нему и чистосердечно во всем признался. Он сказал, что дал тебе шанс выпутаться. Но разве ты им воспользовался? Нет, только не ты. Ведь ты у нас такой умный! Ты улизнул в Денвер и предупредил клиента, чтобы он лег на дно. Ты пытался замять дело о наезде с помощью наличных в обмен на то, что пострадавшая не станет возбуждать дела. И не говори, что это все — плод воспаленного воображения сержанта Селлерса. Знаешь что?

— Что? — спросил я.

— После того как машину Филлис Даусон обследовали в полицейской лаборатории, они обнаружили на решетке радиатора три четко различимые нити. Сравнив эти нити с порванным платьем миссис Честер, которое было на ней в тот злополучный день, эксперты установили полное тождество волокон… Посмотрим, что скажет в суде, перед лицом жюри присяжных, этот бойкий адвокат, которого наняли Даусоны.

— Полиция изъяла платье, которое было на миссис Честер? — спросил я.

— Нет, — ответила она. — Но они взяли образчик материи.

— Как это?

— Миссис Честер сбили на перекрестке, и карета «Скорой помощи» доставила ее в больницу. Она была в шоке. Врачи предупредили, что ей следует несколько дней полежать в постели, чтобы исключить возможные осложнения. К счастью, кости оказались целы.

Поскольку женщину сбила машина, а ее платье оказалось разорванным, судя по всему в результате дорожного инцидента, полицейские отрезали небольшой кусок материи с внутренней стороны подола.

— Она дала им свое разрешение?

— Почем я знаю, черт тебя возьми? — возмутилась Берта.

— Дальше полиция сбилась со следа, поскольку в дело вмешался ты! Случай обыкновенный. Полиция всегда собирает фактические доказательства, которые потом обрабатывают и предъявляют на судебном процессе. Лишившись миссис Честер, полиция попадает в глупое положение, правда, у них есть косвенные доказательства: побитое крыло и волокна, оставшиеся на решетке радиатора, или как там они ее называют. Точно, Селлерс именно так и сказал.

— Так это он вам рассказал?

— Он рассказал мне достаточно, чтобы я сделала для себя вывод: не лезть в это дело, а то вместе с тобой лишусь лицензии. Селлерс, будь он проклят, всегда был мне хорошим другом.

— Я тоже был ему хорошим другом, — кисло заметил я. — И не раз выручал его.

— Ты его всегда так выручаешь, что он ходит злой как черт.

— Ничем не могу помочь.

— Да, ты его выручал, только на этот раз ты перегнул палку. Тебе остается лишь одно.

— Что?

— Утереть нос Селлерсу. Только, пожалуйста, не ссылайся на меня!

— Вы имеете в виду миссис Честер?

— Я имею в виду миссис Честер. Ты дал ей денег.

Она на «скорой» помчалась в аэропорт. По всей видимости, села в самолет до Денвера. В Денвере с ней что-то случилось. Для нее было там заказано инвалидное кресло, и кто-то умыкнул ее из аэропорта. Даю тебе две попытки, чтобы угадать, кто это был.

— Хотите сказать, что это был наш клиент?

— Я хочу сказать именно это, — поморщилась Берта. — Зажарьте меня, как устрицу, но я бы с радостью вонзила бы в него свои когти!

Я не стал возражать.

— Этот чертов клиент, — пыхтя, продолжала Берта, — подставил тебя самым элементарным образом.

Он заманил тебя в ловушку, подкинув немного деньжат, после чего спокойно исчез с горизонта. Знаешь, что я тебе скажу?

— Что?

— Селлерс считает, что эта Филлис Даусон — не та, за кого себя выдает. Что она никакая не дочь Клейтона, а его любовница. И что он — богатый человек, которому пришлось бы за все расплачиваться.

Я сунул руки в карманы и плюхнулся на стул.

— Ну? — требовательно продолжила Берта. — Скажи хоть что-нибудь.

— Дайте подумать.

— Поздно спохватился, черт тебя возьми. Раньше нужно было думать, до того, как сунуть голову в петлю. Конечно, мне будет тебя недостовать как партнера, но…

Селлерс как пить дать отнимет у тебя лицензию. Он просто взбешен. Таким я его никогда не видела. Он заявил, что на поиски миссис Честер брошено тридцать сотрудников его подразделения.

— Вполне возможно, — невозмутимо отозвался я. — Но до меня ему не добраться.

— Что значит — не добраться?

— Он дал мне срок, в течение которого я должен был назвать имя моего клиента, и пообещал в присутствии свидетелей, что, если я назову это имя, он от меня отстанет.

— Держи карман шире, — возразила Берта. — Мне он сказал, что ты пытался подбить его на такой шаг, но он тебя предупредил, что, если ты попытаешься хоть раз нарушить правила, тебе несдобровать. И по его словам, ты их уже нарушил. Ты назвал ему имя клиента, но на тебе все равно висит соучастие… Он велел передать: если ты доставишь к нему миссис Честер сегодня до двенадцати ноль-ноль, то значительно облегчишь себе жизнь, и что он не собирается мириться с детективным агентством, которое норовит покрывать преступников.

— Я не могу привезти ее. Я даже не знаю, где она находится.

— Селлерс ее отыщет! — грозно предупредила Берта.

— Здесь очень много неясного, — проговорил я через некоторое время. — Это просто в голове не укладывается.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Давайте начнем с самого начала, — предложил я. — Перед нами не такое уж серьезное дорожное происшествие. На пешеходном переходе сбита женщина, однако она не так уж сильно пострадала. Во всяком случае, труп в деле не фигурирует. Идем дальше. Какие-то таинственные люди появляются на сцене с такой кучей денег, какая и не снилась миссис Честер. Мы берем эти деньги и обращаемся к жертве. Причем делаем это в спешке и под покровом тайны. Мне удается передать ей десять штук и телеграфировать нашему клиенту. Все проходит без сучка без задоринки. Меня никто ни о чем не спрашивает. Меня даже не просят поторговаться. Тот, кто стоит за всем этим, просто передает мне по-быстрому десять тысяч.

— Я понимаю, куда ты клонишь, — заметила Берта. — Ты хочешь сказать, что машиной управляла некая важная особа.

— При условии, что машина вообще была.

— Что?

— Откуда мы знаем, что она была?

— Что ты несешь?

— В этой чертовой истории все чересчур гладко. Почему Фрэнк Селлерс так быстро сел мне на хвост? Как он узнал, что миссис Честер заплатили за молчание?

— Но ведь миссис Честер проболталась. Она показала деньги соседке.

— А с чего это Селлерс обратился к соседке?

— Он проводил расследование.

— Но как могло случиться, что полицейский такого ранга, как Селлерс, взялся расследовать столь заурядный случай?

— Потому что… это важно.

— В тот момент это еще не было важным. Этот случай не представлял собой интереса до тех пор, пока дело не дошло до сокрытия свидетельств преступления — если предположить, что преступление вообще имело место.

— Но ведь машина сбила человека!

— Хорошо, — согласился я, — давайте во избежание споров решим, что так оно и было. Но как мог Селлерс лично заняться расследованием, да еще и прибыть на место так быстро?

— Я не знаю, — чистосердечно ответила моя напарница. — Этого Фрэнк мне не говорил.

— Есть только один способ быстро добраться на место происшествия. А именно: получить наводку.

— И кто, по-твоему, его навел? — с любопытством спросила Берта.

Я все еще сидел на стуле, голова моя лихорадочно работала.

— Ну? — уже громче повторила Берта. — Так кто же он?

— В данных обстоятельствах это должен быть один из трех… нет, один из четырех.

— Не тяни.

— Либо это наш клиент, Клейтон Даусон. Либо его так называемая дочь Филлис. Или Сидней Элдон, приятель Филлис. Или же Колтон Эссекс, адвокат. К тому же мы не знаем, действительно ли есть девушка — Сидни Элдон.

— Ты что, совсем тронулся? — спросила Берта. — Ни один из них не решился бы на такое. Они рискуют потерять все.

Я поднялся на ноги:

— Меня не будет весь день, а может быть, дня два-три.

— Можешь повторить это еще раз, — проговорила Берта. — Тебя нет, и точка. Только я не собираюсь якшаться с человеком, потерявшим лицензию. Селлерс настоятельно рекомендовал мне умыть руки. И я это делаю.

— О'кей, — пожал я плечами, направляясь к двери. — Значит, мы больше не партнеры.

Я отправился в свой кабинет и по дороге наткнулся на плачущую Элси Бранд.

— Что случилось, Элси?

— Берта мне все рассказала.

— Про лицензию?

— Да.

— Не обращай внимания.

— Но это значит, что нашей фирме конец… это значит конец твоей карьере.

— Лицензию пока не отобрали, — сказал я.

— Дональд, без тебя я здесь не останусь ни минуты, ты это сам знаешь.

— Да подожди ты меня хоронить.

— Я никогда тебя не хоронила, Дональд, — проговорила она, глядя на меня своими огромными заплаканными глазами, — но на этот раз удача не на твоей стороне, да и Берта обозлилась. Как партнер, она могла бы проявить побольше лояльности! — в сердцах воскликнула Элси. — Я не смогу с ней дальше работать!

— А тебе и не придется работать с Бертой, — пытался я успокоить девушку. — Скройся куда-нибудь, но так, чтобы я мог связаться с тобой по телефону. Видишь ли, я собираюсь исчезнуть на некоторое время.

— Куда я могла бы тебе позвонить? — спросила она. — На случай, если произойдет что-то важное?

— Я сам буду тебе названивать время от времени.

— Дональд… прошу тебя, будь осторожен.

— Поздно осторожничать, — нахмурился я. — Мне придется иметь дело либо с адвокатом-мошенником, либо с ревнивым любовником, либо с дочкой-интриганкой, либо с ее богатым отцом, либо со всеми вместе.

— Да, с такой компанией тебе не удастся быть осторожным. Но хотя бы попытайся, — сказала она, провожая меня тревожным взглядом.

Глава 9

Фрэнк Селлерс был полицейским до мозга костей.

В нем было упорство и самоуверенность, хотя быстротой соображения он не отличался. Ко всем, у кого был хорошо подвешен язык, сержант относился с подозрением и, кроме того, обладал бульдожьей хваткой.

В том, чтобы отыскать миссис Харвей Честер, у Селлерса, несомненно, было преимущество.

Я знал, что к этому времени полиция уже проштудировала все городские справочники и с каждой женщиной, носящей фамилию Честер, провели беседу на предмет наличия родственницы по имени Харвей Честер. Или, может быть, они знавали когда-то вдову, миссис Харвей Честер?

Короче говоря, полицейское расследование шло на всю катушку.

Если я попытаюсь воспользоваться обычными путями, то наслежу так, что за мной потянется шлейф полицейских.

Нет, здесь требуется иной подход, такой, до которого полиция еще не успела додуматься.

Миссис Честер получила десять тысяч долларов. Вызывала по телефону «скорую». И умчалась в аэропорт, где села на самолет, направлявшийся в Денвер.

Когда она прибыла в Денвер, то там ее уже ждало кресло-каталка. Некий сострадательный джентльмен довез бедную женщину до легковой машины. Дальше след оборвался. Миссис Честер как в воду канула. Стюардесса, которая ухаживала за ней на борту, сообщила, что пассажирка всю дорогу пребывала под воздействием транквилизаторов.

Первым делом, рассуждал я, Селлерс, конечно, свяжется с денверской полицией. А там из кожи вон вылезут, чтобы засечь миссис Честер на своей территории.

Самолет маршрута Лос-Анджелес — Денвер делает только одну промежуточную остановку в Лас-Вегасе.

Вряд ли кресло на колесиках могло появиться на сцене в Лас-Вегасе без того, чтобы его заметили стюардессы.

Но имелась еще одна возможность.

Та женщина, которая прибыла в аэропорт Лос-Анджелеса в машине «Скорой помощи», вовсе не обязательно была той же самой, что сошла на землю в Денвере. Кресло-каталку могли заказать на имя миссис Честер, но совершенно другая миссис Честер могла приобрести билет и подняться на борт самолета, пока стюардессы были заняты рассаживанием пассажиров.

Женщина, которая села в самолет, также могла сойти в Лас-Вегасе, передав свой билет другой женщине, которая летела в самолете с ней вместе.

Трюк, конечно, сомнительный, хотя применительно к автомобильным авариям подобное случается сплошь и рядом.

Больше всего меня беспокоило то, как быстро Фрэнк Селлерс ухитрился выйти на меня после того, как были уплачены отступные. Создавалось впечатление, что тут не обошлось без «доброжелателя». Возможно, это был анонимный звонок по телефону. Насколько я понимал, позвонить могли миссис Харвей Честер, Филлис, ее отец, ревнивый друг Филлис или тот адвокат, который строил из себя умника.

На этот раз, направляясь в Лас-Вегас, я не повторил прежней ошибки.

Я вывернул свои карманы и уплатил наличными.

Ступив на землю Лас-Вегаса, я взял такси, а в отеле зарегистрировался под своим собственным именем, дабы избежать возможных осложнений с Селлерсом.

Немного отдохнув, я отправился обозревать игральные заведения знаменитого города.

Лас-Вегас, расположенный в штате Невада, представляет собой предприятие, функционирующее двадцать четыре часа в сутки. День и ночь напролет в казино с кондиционированным воздухом слышится стук игральных фишек, жужжание автоматов, голоса крупье, объявляющих, что такой-то только что сорвал банк, и перезвон шариков из слоновой кости, стремительно бегающих по кругу рулетки.

Сотни тысяч страждущих с мрачной сосредоточенностью стараются выиграть или проиграть. Я побывал почти везде и редко где слышал радостный смех. Передо мной были плотные ряды одержимых, мрачных, напряженных людей, позабывших об улыбке.

Отыскать одно-единственное лицо среди этого невообразимого скопления туристов, приехавших сюда отвести душу, и праздношатающихся зевак было все равно что отыскать пресловутую иголку в стоге сена.

Кто-то сказал, что работа настоящего полицейского — это девяносто процентов беготни и десять — умения шевелить мозгами. Может, это верно, а может, и нет, но альтернативы у меня не было. Вздохнув, я приступил к прочесыванию Лас-Вегаса.

На этот раз удача мне улыбнулась. Я направился в казино «Голубой купол» и, проплутав часа два в толпе так называемых любителей острых ощущений, обнаружил ее. Живая и невредимая, она стояла перед двадцатипятицентовым игровым автоматом и как ненормальная дергала ручку.

Я приблизился и остановился за ее спиной.

Мужчина, который терзал автомат справа, наконец сдался, и миссис Честер тут же оккупировала обе машины, бросая четвертаки поочередно то в один, то в другой и яростно опуская на себя ручки «одноруких бандитов».

— Рад видеть вас в добром здравии, миссис Честер!

Она обернулась и с изумлением уставилась на меня, разинув рот.

— Господь милосердный! — выдавила она наконец.

— Везет? — вежливо поинтересовался я.

Она показала мне мешочек, полный монет.

— Выигрыш.

— Почему вы навели на меня копов? — резко спросил я.

— Я навела! Вы что, идиот?

— Но кто-то же сделал это. В данный момент вас усиленно разыскивают. Полиция в Лос-Анджелесе и в Денвере поставлена на уши. До Лас-Вегаса они еще добраться не успели, но доберутся, можете не сомневаться.

— О Господи, — выдохнула она.

Я никак на это не отреагировал.

— Давайте уберемся отсюда к чертовой матери, — предложила она, — а то кто-нибудь еще засечет меня.

Мы вышли на улицу.

— У вас есть машина? — спросил я.

— Нет.

— Где вы остановились?

— Приткнулась в одном коттедже. Из тех, что сдают на шесть недель парочкам, приехавшим получить развод. Цены умопомрачительные, зато полная гарантия конфиденциальности.

— Разрешите взглянуть?

На такси мы добрались до нескольких бунгало, составляющих что-то вроде мотеля. В присутствии водителя мы, разумеется, помалкивали, но я заметил, как моя спутница исподтишка разглядывает меня. Она выглядела озабоченной — очевидно, опасалась предстоящего объяснения.

Маленькое бунгало оказалось стандартным «домом, где разбиваются сердца». Внешне ничем не примечательное строение внутри было оборудовано лишь самым необходимым. Потертый ковер и мягкие кресла, которые выглядели достаточно удобными, но стоило вам в них сесть, как всякие иллюзии на их счет развеивались.

Шесть недель в подобном жилище — и женщина превращается в мегеру.

Конечно, представительницы прекрасного пола, которые останавливались в Лас-Вегасе, не собирались проводить все свое время в подобных жилищах. Скорее всего, едва распаковав вещи и развесив одежду в шкафах, пропахших нафталином, они бросались в казино или на вечеринки.

Как правило, у них имелись любовники, которые более или менее активно участвовали в расторжении брака.

Время от времени эти мужчины чувствовали себя одинокими, и тогда они наведывались в Лас-Вегас.

Если же у прибывающих женщин не было любовников, то приобрести их прямо на месте не составляло никакого труда. Как правило, в Лас-Вегас прилетала жена, проявляющая инициативу в вопросе о расторжении брака, она же и добивалась его расторжения по истечении указанного периода. Муж конечно же был слишком занят — он зарабатывал деньги на содержание «семьи».

Когда мы наконец уселись в так называемой гостиной, миссис Честер одарила меня неопределенной улыбкой.

— Итак, — сказала она, — что вам нужно?

— Признайтесь, вы тогда знали, что я к вам заявлюсь… — начал я.

Она несколько секунд размышляла над моими словами, потом молча кивнула.

— Вы знали, как меня зовут?

— Мне вас описали.

— Кто?

— Вам так важно это узнать?

— Да.

— Не думаю, что могу назвать имя этого человека.

— Тем хуже, — заметил я и после короткой паузы прибавил: — Для вас.

— Мне нет до этого дела, — уверенно парировала она. — Я вышла из игры.

— По-моему, вы немного запоздали с этим решением.

— Я так не думаю.

Я замолчал.

Миссис Честер, не выдержав долгой паузы, спросила:

— Что вы хотите узнать?

— Кто инспирировал эту сделку?

— Адвокат.

— Колтон Эссекс?

— Да.

— Какое вы имеете к нему отношение?

— Раньше не имела никакого.

— Но вы его знали прежде?

— Да.

— Откуда?

— Он был адвокатом противной стороны в одном из моих судебных разбирательств.

— Что это значит — противной стороны?

— Он выступал на стороне ответчика.

— Страховой компании?

— Страховой компании и владельца машины одновременно. Да.

— И чем дело кончилось?

— По одному иску была получена весьма незначительная сумма.

— Что это было за дело?

— Одно из моих обычных дел, — сказала она и, подумав, прибавила: — Я — профессиональная акробатка. То есть была ею, пока не состарилась. Я немного отяжелела, но форму сохранила. Мне ничего не стоит махнуть сумкой перед бампером автомобиля, отскочить в сторону, упасть на землю и перевернуться. Любой прохожий поклянется, что меня сбила машина.

— Даже если автомобиль не двигается?

— Я специализировалась на движущихся автомобилях, — с достоинством ответила она. — Работаю на перекрестках. Обычно я ставлю свою машину таким образом, чтобы она загораживала обзор. Примерно одна из десяти машин непременно выскакивает на полосу перехода. Я мгновенно оцениваю машину, естественно отдавая предпочтение более дорогим маркам.

— Дальше?

— Дальше. Дальше у меня был один друг, находившийся поблизости, который звонил в пункт «Скорой помощи» прежде, чем кто-либо успевал оповестить полицию. «Скорая» приезжала быстро и увозила меня в больницу. Мой друг следил за тем, чтобы несчастный случай получил огласку. Он обычно указывал мой адрес, а полицейский приходил, чтобы снять показания.

Если сбивший меня водитель останавливался и случай фиксировался как дорожно-транспортное происшествие, я, как правило, обращалась в страховую компанию и получала от нее вознаграждение. Если же водитель удирал, мы выслеживали его и выколачивали из него кучу денег, чтобы не доводить дело до суда. Такой человек оказывался замешан в серьезном преступлении, и поэтому с него можно было три шкуры драть. Всякий раз я использовала другое имя.

— И Колтону Эссексу все это было известно?

— Я же сказала вам, что он был адвокатом противной стороны. У него нюх на настоящих богачей, и, когда мы раскручивали это дело, мне не так уж много перепало. Он хороший адвокат.

— И что произошло в последний раз?

— В тот вечер Эссекс позвонил и сказал, что я должна быть на одном перекрестке через десять минут. Сказал, что мы можем заработать десять «штук» и половина из них — мои. Лучшего и пожелать нельзя.

— Он указал вам машину?

— Вы угадали. Он указал мне свой собственный автомобиль.

— Свой собственный? — воскликнул я.

— Совершенно верно. Он сказал, что посигналит мне фарами, когда приблизится к перекрестку. Мне нужно будет постараться, чтобы прохожие поверили в то, что он меня сбил, но предупредил, что не станет останавливаться и чтобы я ничего не предпринимала, пока он не подаст условный сигнал. Он хотел обеспечить себе путь для отхода.

— Проклятье! — тихо проговорил я.

— Разве это не забавно? — спросила она.

— И вы были на месте, и он подал вам сигнал фарами? — на всякий случай переспросил я.

— Ну, конечно. Он проехал через этот перекресток раз десять. Надо было убедиться, что все в порядке, и только потом включил передние фары. Я отработала номер, и он дал газу и скрылся. Свернул за угол, и все.

— А что с тем платьем, которое на вас было?

— Позже он приехал ко мне домой, взял плоскогубцы и вырвал клочок материи.

— Дальше?

— Дальше он приказал мне ждать. Сказал, что вскоре ко мне придет один человек, чтобы договориться. На третьи сутки он позвонил мне и предупредил, что этот человек очень умен, что он молод, хрупкого телосложения, но соображает быстро, и чтобы я ничего не выдумывала, а только поменьше болтала и разыгрывала из себя пострадавшую. Он еще прибавил, что вы сами можете разыграть кого угодно. В заключение он снова напомнил мне о десяти тысячах, пять из которых полагались мне.

— А другие пять?

— Я должна была передать их адвокату.

Я замолчал, переваривая услышанное.

— Ну а теперь, — спросила она, — что вы собираетесь делать? Вы хотите испортить мне жизнь из-за этих пяти тысяч? Должна вам сказать, что это мой первый приличный заработок за шесть месяцев. Эти проклятые страховые компании заводят досье на тех, кто симулирует увечья, и всякий раз приходится придумывать что-то новенькое. Дело дошло до того, что я стала очень редко подавать в суд на тех, кто останавливается…

— А что происходит, если они останавливаются?

— О… — протянула она. — Они останавливаются, спрашивают, как сильно я ушиблась, а мой напарник отвечает, что вызвал «скорую». Тогда они дают мне свои визитки, заверяют, что у них имеется страховка, и просят, чтобы я связалась с ними, что о происшествии они поставят в известность свою страховую компанию, а затем спрашивают, как меня зовут. Обычно я указываю фальшивый адрес и имя, и на этом дело заканчивается. Что касается тех, кто пытается скрыться, то я предпочитаю иметь дело с пьяными. Здесь мой помощник помогает мне вытрясти денежки.

— Каким образом?

— О, он обычно заходит в клуб или питейное заведение, выбирает клиента, который выпил достаточно, потом отправляется на место парковки, записывает номер машины и узнает, в каком направлении он собирается ехать. Позже я отправляюсь на место предполагаемой аварии. Конечно, таким образом мы многих теряли, но уж когда кто-то попадался, то трясли мы его не на шутку.

Знаете, как это бывает: человек сидит в баре часа полтора, потом выходит, садится в машину и сбивает пешехода. Конечно, приходится останавливаться, но при малейшей возможности каждый старается улизнуть. Только его и видели. Конечно, мы тщательно выбираем время, — когда движение не очень большое и у подвыпившего водителя есть искушение нажать на газ и смыться.

— И сколько таких дел вы провернули с Эссексом?

— Господь с вами, только одно! Сработано чисто и аккуратно.

— Кто эта девушка, которая должна была сидеть за рулем? Филлис Даусон — или Элдон? Вы о ней что-нибудь знаете?

— Ничего. Конечно, не она вела ту машину. Ее вел Колтон Эссекс. Машина принадлежит ему.

— Вы испортили ей крыло?

— Нет. Я просто оттолкнулась от капота, перевернулась вокруг себя пару раз, потом сделала полусальто и кувыркнулась.

— Ваш друг присутствовал при этом?

— Нет. Эссекс заранее предупредил меня, чтобы я работала в одиночку. Он сказал, что прохожие сами вызовут «неотложку», а когда я буду общаться с полицией, то должна сказать, что очень сильно ударилась. Естественно, — продолжала женщина, — я привела в доказательство массу всяких симптомов. Сотрясение мозга, травма спины, потеря координации, ужасная мигрень, боли в спине, ухудшение зрения… ну и прочее.

— Вам пришлось их отрепетировать? — спросил я.

— А как вы думаете?

Я встал и принялся мерить шагами пол.

Черт бы вас побрал, — находившись, констатировал я.

— Правда? — сказала она. — Послушайте, Дональд, вы так хорошо ко мне отнеслись… Что вы собираетесь делать со всем этим?

— Сам не знаю.

— Сдадите меня полиции?

— Нет, — успокоил я ее. — Во всяком случае, не сейчас. Мне хочется узнать, что стоит за всем этим.

Глаза женщины блеснули.

— Я уверена, что мы думаем об одном и том же.

— То есть?

— За всем этим стоят деньги. Такой адвокат, как Колтон Эссекс, работает по-крупному, разная мелочь его совершенно не интересует. Возьмите человека, который желает попасть в дорожное происшествие, заплатить десять штук, чтобы потом оставить мне только половину этой суммы.

Конечно, моя ошибка в том, что я позволила себя обнаружить. Мы договорились, что я исчезаю с горизонта и если кто-либо на меня наткнется, то выкручиваться придется самой. Они станут все отрицать, а учитывая мои показания, я рискую тут же оказаться за решеткой. Мне же никто не поверит, даже если я поклянусь на десяти Библиях. Я подозреваю, что Эссекс на это и рассчитывал. Деньги, деньги. Я думаю, тут пахнет огромными деньгами! Когда долго занимаешься подобным рэкетом, у тебя вырабатывается нюх на деньги. Может, заключим сделку?

— Никаких сделок, — покачал головой я.

— После того как я раскрыла свои карты, — с явным неудовольствием проговорила она, — с вашей стороны не совсем честно так поступать.

— Вы выложили карты на стол, потому что другого выхода у вас не было, — сказал я. — Я вас нашел. Все, что мне остается, — это сообщить в полицию ваше местонахождение, и конец счастливым денечкам.

— Думаю, в этом у вас преимущество, — признала женщина. — Впрочем, я догадываюсь, что все это значит.

— Что?

— Вы хотите сами добраться до этих денег… и, черт возьми, я думаю, вы достаточно сообразительны для этого!

— Как у вас идут дела? — спросил я, уходя от вопроса.

— Не так уж плохо. Хотя, конечно, невозможно выигрывать постоянно. Приходиться бороться с математическими законами. Когда я снимаю кон, то беру десять процентов и играю только на них. Выиграв, я ухожу. Если мне не везет, я проигрываю эти десять процентов, не больше. Только так можно играть в казино. Если повезет, я могу выиграть все, что лежит на столе, но как бы ни везло другим, я рискую лишиться только своих десяти процентов.

— Ловко, — заметил я.

— Когда имеешь дело с математикой, важно заключить соглашение с самим собой, — философски заметила она.

— Куда вы направитесь потом?

Она только улыбнулась в ответ.

— Давайте, облегчите душу, — продолжал я. — Мне ничего не стоит подойти к телефону и позвонить в полицию. У меня, на руках все козыри, и я должен это знать.

— Хотите испортить мне жизнь?

— Если бы я хотел испортить вам жизнь, то давным-давно сделал бы это.

— Я полечу в Солт-Лейк-Сити. Там живет моя дочь.

— Она замужем?

— Вдова.

— Дети есть?

— Нет. Она держит там маленькое заведение. Для меня в ее доме всегда найдется местечко.

— Вы даете ей деньги?

— В этом нет необходимости. У нее хорошая работа. Я у нее ничего не прошу, и она не задает ненужных вопросов.

— Она ни о чем не догадывается?

— Знаете, — рассмеялась миссис Честер, — порой она посматривает на меня с подозрением. Держу пари, что она принимает меня за гулящую, считает, наверное, что я веду аморальный образ жизни.

— Но она не подозревает, чем в действительности вы зарабатываете себе на жизнь?

Миссис Честер отрицательно покачала головой.

— Дайте мне адрес вашей дочери.

Она взяла листок бумаги и написала на нем адрес.

— Как зовут вашу дочь?

— Эйлин Адамс.

— У нее есть телефон?

— Есть. Вам нужен номер?

— Запишите на память, — попросил я.

— Отдаю себя в ваши руки, — сказала она.

— А что еще вам остается делать, — сдержанно заметил я. — Не забывайте, один звонок куда следует…

— Вы собираетесь это сделать?

— Не знаю.

Она задумчиво посмотрела на меня:

— Меня не проведешь. Я знаю, за чем вы гоняетесь.

Вы почуяли деньги, и вам не терпится наложить на них лапу. Работая на пару, мы получили бы в два раза больше и могли бы разделить барыши.

— Как по-вашему, на кой мне сдался ваш адрес?

— Ну чтобы… черт, да не знаю я.

— Возможно, чтобы работать на пару?

— Дональд, — она просияла, — хороший мальчик.

Потрясающе толковый мальчик. Как только вы вошли в мой дом со своими дурацкими журналами, я поняла — вы отличный парень, черт побери!

— Ладно, хватит об этом. Держите связь с дочерью, так чтобы я мог вас найти в любой момент. Только запомните одно: это никакая не сделка. Просто я хочу довести до конца расследование этой махинации.

— Какой махинации?

— С поддельным дорожным происшествием.

— Здесь и расследовать нечего, — удивилась она. — Вы и так все знаете.

— Хотел бы так думать, — со вздохом произнес я. — Как сегодня сработали ваши десять процентов?

— Дональд, — снова просияла она, — я приумножила свой капитал. Сейчас у меня пятнадцать тысяч.

— И вы наварили все это на игровых автоматах?

— О Боже, нет, конечно. Я поступаю так: сажусь за рулетку, а когда удача идет на убыль, обналичиваю все фишки и переключаюсь на автоматы. Если и с ними мне не везет, я выжидаю день, после чего процедура повторяется снова, только теперь я уже начинаю с автоматов. Сегодня у меня три раза был выигрыш, и я почувствовала, что удача на моей стороне. И тогда я опять пошла играть в рулетку.

Невозможно выработать четкую математическую систему, которая позволила бы постоянно выигрывать в этом механизированном рэкете, но можно выработать ритмическую систему выигрыша, когда везет, и проигрыша, когда не везет. Поверь, такая система работает. Лас-Вегас не сумел выкачать из меня денежки.

— Что вы сделаете с деньгами? — спросил я. — Положите в банк?

— В какой-нибудь, — улыбнулась она. — Вы можете сколько угодно давить на меня, но я вам об этом ничего не скажу.

— И не надо, — успокоил я ее. — Желаю вам удачи здесь, в Лас-Вегасе. Смотрите не разоритесь. Полиция не может проведать о вашем укромном местечке в Солт-Лейк-Сити?

— У них нет ни малейшего шанса. Добираясь туда, я три раза пересаживаюсь с самолета на самолет, меняю два автобуса и пять раз указываю новую фамилию.

— Тоща отправляйтесь туда без промедления, — посоветовал я, поднимаясь и подходя к двери. — Нанять вам такси до аэропорта?

— Не сегодня, — сказала она. — Фортуна как будто благоволит ко мне. Меня трудно будет найти.

— О'кей. За такси я заплачу. Удачи!

Я вернулся к машине и поехал в аэропорт.

Глава 10

Я отправился в китайский ресторан, предварительно убедившись, что он не подделка. Ресторан держал старый китаец с испещренным морщинами лицом и маленькими сверкающими глазками.

Я подошел к стойке и тихо сказал:

— Хох шах каи мах?

На китайском языке эта фраза означает буквально следующее: «Все ли хорошо в мире?»

Хозяин заведения просматривал свои бухгалтерские записи и механически ответил:

— Хох шах каи.

Поскольку в китайском интонация, с которой произносится то или иное слово или предложение, имеет массу оттенков, китайцы в конце предложения ставят «шах». Ответив мне, мой собеседник заверил меня, что в мире все хорошо.

Внезапно он оторвался от своей бухгалтерии и, осознав, что я не китаец, спросил, почти не отделяя слова друг от друга:

— Вы говорите по-китайски?

— Самую малость. Дик ком дох. У меня много друзей-китайцев. Я хочу написать письмо одному такому другу. Мне требуется красная бумага и большой красный конверт. У вас найдется один? — спросил я, выкладывая на прилавок доллар.

— Что за письмо?

— Шутливое. Гонг сей, мне нужен большой конверт, красный, очень красный.

Он хмыкнул, взял доллар, положил его в кассу, сунул руку под прилавок и извлек из-под него огромный красный конверт.

— Отлично, — сказал я. — Возьмите кисточку и надпишите его по-китайски.

— Что я должен написать?

— Ну хотя бы адрес вашего ресторана.

На секунду он задумался, затем окунул кисточку в черную тушь и принялся выводить на конверте причудливые иероглифы…

— Умеете читать? — спросил он.

— Нет, — покачал я головой. — Только говорю немного. У меня полно друзей среди китайцев, они меня научили.

— Живете в Лас-Вегасе?

— Нет, в Лос-Анджелесе.

Я взял конверт и протянул ему руку.

Он с важным видом пожал мою ладонь.

Я вышел на улицу и направился в один из игорных домов. Внутри я осмотрелся в поисках рекламных листовок. Наконец нашел большую коробку. Листовка расписывала все прелести игры в данном заведении.

Я положил листовку в конверт, заклеил его и отправился на почту. Там купил несколько марок авиапочты и еще специальные марки в качестве оплаты, а затем адресовал конверт Клейтону Даусону из Финансово-страховой компании Даусона в Денвере, Колорадо.

Указал адрес конторы, в которой Хелен Лумис содержала почтовый ящик, и бросил конверт в прорезь «Для отправки». Разделавшись с этим, я узнал расписание самолетов на Денвер и успел еще выиграть чуть больше семисот пятидесяти долларов за одним из столиков, где велась игра в кости.

На следующее утро, отлично выспавшись, я взял напрокат автомобиль и прибыл к офису Хелен Лумис.

В коридоре я устроился так, чтобы мне было хорошо видна дверь офиса.

Я был уверен, что как только красный конверт с китайскими иероглифами будет доставлен нарочным, Хелен Лумис сообщит о нем по телефону клиенту, и человек, который назвал себя Клейтоном Даусоном, не заставит себя долго ждать, томимый желанием поскорее узнать, что содержит в себе столь необычное послание.

В 9.15 особый курьер доставил почту в офис. В 10.15 симпатичная девушка в облегающем платье, которое не скрывало достоинств ее фигуры, вошла в офис и спустя десять секунд вышла, прижимая к груди большой красный конверт.

Она пыталась прикрыть конверт руками, чтобы он не был таким заметным, но не зря же я его выбирал.

Мы вместе спустились на лифте. Девушка не обратила на меня никакого внимания. Возможно, она была слишком наивной.

Я ожидал, что далее мне придется долго за ней ехать, но на мое счастье она просто перешла улицу, вошла в высотное здание и поднялась на седьмой этаж.

Я не ожидал, что все произойдет так легко и быстро, но поскольку девушка, казалось, была целиком погружена в собственные мысли, выполняя рутинную работу, я сел с ней в один лифт и поднялся наверх.

Для нее я, наверное, был чем-то вроде мебели.

Мне представилась хорошая возможность рассмотреть ее, когда она шла по коридору. У нее были стройные бедра, длинные красивые ноги… короче говоря, все на месте в нужном количестве. У меня сложилось впечатление, что она уверена в своей красоте, но не выставляет ее напоказ. Девушка делала свою работу спокойно и уверенно и, судя по тому, как она держала плечи, обладала весьма развитым чувством собственного достоинства.

Да уж, она была хороша.

Я проследовал к офису, на двери которого висела табличка: «Алтинг Л. Бэджер. Капиталовложения».

Я вошел за нею следом.

В приемной за коммутатором сидела секретарша, рядом с ней пустовал еще один письменный стол.

Моя девушка двинулась прямо к этому столу, сняла трубку внутреннего телефона и что-то тихо проговорила, все еще держа в руках красный конверт.

В ту же самую минуту распахнулась дверь с надписью «Посторонним вход воспрещен», и мужчина, которого я знал как Клейтона Даусона, быстро подошел к столу. Забирая у девушки конверт, он недоуменно посмотрел на него, перевернул, нахмурился и, пожав плечами, направился в свой кабинет.

— Доброе утро, мистер Даусон! — сказал я.

Он резко обернулся и уставился на меня с открытым ртом.

— Если вы не очень заняты, я хотел бы обсудить с вами некоторые детали того дела, о котором мы уже говорили раньше.

Оглянувшись, Даусон наконец заметил недоуменные выражения на лицах двух молодых женщин и сказал:

— Очень хорошо. Входите.

Я последовал за ним в роскошный кабинет.

— Итак, — продолжил он, когда мы уселись. — Скажите мне, каким образом вы все устроили? Я полагаю, что конверт имеет к этому какое-то отношение, но как, черт побери?.. А впрочем, это не важно. Дело сделано.

Итак, какие проблемы?

— Проблемы в том, что один полицейский в Лос-Анджелесе, который привык идти напролом и не питает особой слабости к тем, у кого хорошо подвешен язык, встал на тропу войны и жаждет получить мой скальп. Проще говоря, он собирается отобрать у меня лицензию.

— Почему?

— Потому что я покрывал своего клиента.

— И кого же?

— Вас.

— В таком случае чего вы хотите от меня?

— Я полагаю, что вы знаете об этом деле все, — сказал я.

— Мне известно достаточно.

— Думаю, что Колтон Эссекс докладывал вам по телефону.

— Ясно, — выдохнул он. — Предположим, он докладывал мне по телефону. Предположим, я его нанял.

И что с того?

— Мне просто хотелось знать. Вот и все.

— Полиция вас и пальцем не тронет, — заявил бизнесмен. — Они отлично знают, кто ваш клиент, им также хорошо известно, как регулируются подобные дела! Этому копу в жизни не найти жертвы. Он не сможет доказать вашу причастность к уголовному преступлению.

— Меня беспокоит не это, — сказал я. — Ваш адвокат объяснил мне все очень подробно и был довольно настойчив.

— Тогда о чем вам тревожиться?

— Меня беспокоит дело, в которое я замешан.

— Вы ни во что не замешаны.

— Черта с два! Все это дорожное происшествие сфабриковано. Оно было подстроено так, чтобы создать впечатление несчастного случая. Мне полагалось замять это дело, и, как только я достиг соглашения с жертвой, вы или ваш адвокат позвонили сержанту Селлерсу и сказали ему, что я покрываю преступника. Из этого следует, что кто-то отлично знал о моих взаимоотношениях с сержантом Селлерсом. Отсюда вытекает, что меня выбрали как агнца на заклание. Можете считать это каламбуром…[1]

Из этого также следует, что я оказался в достаточно щекотливом положении. Я должен был сыграть роль приманки для Селлерса и заманить его в квартиру вашей так называемой дочери, чтобы он нашел автомобиль, которым она якобы управляла. Дальше Селлерсу полагалось передать машину в полицейскую лабораторию, где после тщательного осмотра обнаружили нити из одежды, которая была на миссис Честер, когда ее, так сказать, сбила машина…

Таким образом, Селлерс занимается теперь расследованием типичного дорожного происшествия, при условии, что он отыщет пострадавшую и докажет, что ее действительно сбила машина.

В любом случае он не смог бы отыскать жертву, а если бы даже и смог, то не сумел бы доказать наличие преступления. Из всего вышесказанного вытекает — козлом отпущения становлюсь я. Селлерс, конечно, не отнимет у меня лицензию, но он не забудет мне этого по гроб жизни. Так вот, примите к сведению, что я не желаю быть мальчиком для порки.

— Сколько вы хотите? — неожиданно спросил он.

— Много.

— С шантажом у вас ничего не выйдет. Я не люблю шантажистов.

— Я и не говорю о шантаже. Я говорю о компенсации, но прежде, чем мы перейдем к этому вопросу, мне хотелось бы знать, что все это значит.

— Что вы хотите сказать?

— Вы инсценировали несчастный случай в Лос-Анджелесе. Вы заставили многих поверить в то, что женщина, которую мы назовем Филлис, сидела за рулем той машины, умело подбросив полиции косвенные доказательства. Нам с вами прекрасно известно, что никакого инцидента не было и что Филлис не могла в тот момент сидеть за рулем. Поэтому единственная причина, которая могла заставить вас пойти на такой риск, — это создать себе алиби. Другими словами, вы хотели продемонстрировать, что во время аварии либо вы, либо Филлис, а может быть и оба, находились в Лос-Анджелесе… Потому что вам во что бы то ни стало нужно было доказать, что вас не было в Денвере.

Вы решили из двух зол выбрать меньшее. В Лос-Анджелесе можно было отвертеться от уголовной ответственности, тогда как в Денвере сделать это было бы гораздо труднее. При желании я мог бы докопаться до сути. Я подозреваю, что здесь идет игра по-крупному, иначе вы не рисковали бы своей шкурой и своей репутацией. Не исключено, что вы сбили кого-то на улице в состоянии алкогольного опьянения, а может быть, за этим кроется и кое-что похуже.

— Ну и? — спросил он.

Я поудобнее устроился в кресле, вытянул ноги и заявил:

— Я буду сидеть так до тех пор, пока не узнаю всю подноготную.

— Вам это может не понравиться, — предупредил он.

— Догадываюсь, — спокойно отозвался я.

— Вы поставили меня в такое положение, что у меня практически нет выбора. Я просто не могу позволить, чтобы вы наследили здесь, в Денвере.

— Я на это и рассчитывал.

— Вы правы, — вздохнул он.

— В каком смысле?

— В том, что нам понадобилось алиби.

— Кому это нам? — наседал я.

— Филлис и мне. Главным образом ей.

— Значит, я угадал, когда предположил, что вы стремились избежать более серьезного наказания?

Он кивнул.

— Что это было? — спросил я.

Он посмотрел мне прямо в глаза:

— Убийство.

Меня словно током ударило.

— Убийство?

— Да.

— Расскажите мне.

— Это был шантажист… Грязный, скользкий, хитрый, сообразительный, дьявольски умный и безжалостный вымогатель. У него были компрометирующие фотографии. И подлинные регистрационные карточки, которые заполняют в отелях.

— Вы не пробовали с ним договориться?

— Его бы это не остановило.

— И что произошло потом?

Человек, сидевший напротив меня, нервно забарабанил пальцами по столу и вздохнул.

— Я дал маху.

— Каким образом?

— Я хотел получить доказательства.

— И что вы сделали?

— Я должен был передать ему деньги, а он должен был представить доказательства.

— Вы встретились с ним?

— Да.

— Где?

— В меблированных комнатах. Он сам их выбрал.

— Вы отдали ему деньги?

— Да.

— Он не представил доказательства?

— Нет. Он сказал, что он их раздобудет и передаст мне потом, что они находятся в надежном месте и что он не верит, что я действую по доброй воле. Он подозревал, что я могу навести на него полицию. Разумеется, это была чушь собачья, поскольку если бы я захотел, то обратился бы в полицию с самого начала.

— И как же вы поступили?

— Я предложил ему коктейль, а Филлис подлила туда капли, от которых сразу вырубаешься.

— Ой-ой-ой!

— Он выпил и почти сразу же заподозрил неладное.

Он потянулся к оружию, которое прихватил с собой, но я огрел его по голове… и он отключился. Взяв ключи от квартиры и оружие, мы направились к нему. Прошло не меньше часа, прежде чем мы обнаружили то, что нужно. Мы забрали все и вернулись, чтобы положить ключи обратно в карман.

— Он все еще был без сознания?

— Он уже отдал концы. Остановилось сердце.

Я на секунду задумался, потом спросил:

— И тогда вы позвонили Колтону Эссексу в Лос-Анджелес и сказали, что вам с Филлис требуется железное алиби?

— Главным образом Филлис, — напомнил Бэджер.

— Понятно. Вам потребовалось алиби для Филлис, и нужно было срочно создать его. Вам просто необходимо было доказать, что Филлис в это время была в Лос-Анджелесе.

— Правильно, — подтвердил он.

Я подумал, что теперь мне все ясно.

— Итак? — спросил Бэджер. — Хорошо ли я поступил, открыв вам всю правду?

— Я сам об этом просил… Откуда вы взяли имя «Даусон»?

— Я его выдумал.

— Для чего?

— Мы с Филлис использовали его, чтобы обмениваться письмами.

— Вы женаты?

Он медленно провел пальцем по подбородку:

— И да и нет.

— Что это значит?

— Я женат… но мы давно не живем вместе. Она отправилась в Лас-Вегас, чтобы получить развод.

— В таком случае, — удивленно поднял я брови, — к чему вам было связываться с шантажистом?

— Ее адвокат — чертовски хитрый парень, — усмехнулся Бэджер. — Жена знала, что я завел себе девушку на стороне, но ничего не могла доказать. Она целый год не давала мне развода, пытаясь меня поймать. За мной по пятам следовали детективы… чего они только не перепробовали.

— Кто эта девушка в приемной, та, что принесла вам письмо?

— Это человек, которому я могу доверять.

— Как ее зовут?

— Мелли Белден.

— Не Милли?

— Нет, Мелли.

— И вы всецело ей доверяете?

— Я готов доверить ей свою жизнь.

— Эта Мелли предана вам до такой степени?

— Она предана работе. Она компетентна, способна, хладнокровна, сдержана и лояльна.

— А Хелен Лумис, она знает, кто вы на самом деле?

— Нет. Она знакома только с Мелли. Когда поступает какая-то важная корреспонденция, она звонит ей.

Мисс Лумис полагает, что именно Мелли и представляет Финансово-страховую компанию Даусона.

— Вы оставляете за собой так много следов, что адвокату вашей жены грех было бы ими не воспользоваться.

— Но они не воспользовались.

— Но вы боялись, что за этим дело не станет?

— Если бы шантажист отправился к адвокату жены, он мог бы продать ему информацию за очень приличную сумму, и он прекрасно это понимал.

— Как его звали?

— Диринг Л. Кэнби.

Какое-то время я переваривал информацию, затем спросил:

— Откуда вы знаете, что он этого не сделал?

— Не сделал чего?

— Не отправился к адвокату вашей жены?

— Потому что они так и не получили нужных доказательств. Они у меня.

— Мне кое-что известно о шантаже и шантажистах, — заметил я. — Если на рынке существует конкуренция, товар попадает к тому, кто больше заплатит.

— Только не в моем случае, — усмехнулся мой собеседник.

Я задумался снова.

— Вы сошлись в цене?

— Да.

— Сколько?

— Двадцать тысяч.

— Эти доказательства стоили больше?

— Я выложил бы и сто, если бы это было нужно.

— Значит, вы встретились в меблированных комнатах?

— Да.

— Комнату снимал шантажист?

— Да. Он сказал, что хочет быть уверен в том, что помещение не прослушивается.

— Но не принес с собой компрометирующие материалы?

— Нет.

— Вы оговорили время встречи?

— Почему вы об этом спрашиваете?

— Это может иметь большое значение.

— Мы оговорили время встречи, причем он предупредил, что будет ждать не больше двух минут.

— Не больше двух?

— Совершенно верно.

— То есть вы могли прийти раньше назначенного срока, и это было бы вполне допустимо, но ни в коем случае не должны были опоздать больше чем на две минуты? — уточнил я.

— Правильно.

Пошевелив извилинами еще немного, я спросил:

— Сколько дней вам осталось до развода?

— Около десяти.

Я тяжело вздохнул.

— Благодаря вам я влип в это дело с дорожным происшествием, — сказал я, — а теперь еще и убийство на мою бедную голову. Я вот что скажу: многие вещи юридически являются строго конфиденциальными, но только не информация об убийстве. Если я не сообщу об этом в полицию, у меня будут серьезные неприятности.

Он поднял руки вверх, словно бы оправдываясь:

— Вы просто не оставили мне выбора. Я был вынужден все рассказать. Вы шли по горячим следам и все равно докопались бы до сути.

— Да, — согласился я, — я бы докопался. Мне полагалось как можно дольше водить за нос полицию, пока вы спешно создавали себе алиби. Копам известно о Диринге Кэнби?

— Они знают, что он был шантажистом. Им также известно, что у него намечалась встреча с объектом шантажа. Они знают про снотворное, подмешанное в коктейль, и что он умер насильственной смертью. Еще они знают, что при нем не оказалось компрометирующих материалов. Там по соседству стояла машина Филлис. Вот почему нам пришлось действовать быстро.

Копы разыскивают ее, чтобы допросить, и, когда отыщут, у нее должно быть прочное алиби. Я хочу, чтобы полиция Лос-Анджелеса обеспечила ей алиби до того, как здесь станет слишком жарко.

Я молча выслушал его.

— Итак? — спросил он. — Собираетесь сдать меня властям?

— Еще не знаю.

— Если нет, то перед вами открываются широкие перспективы.

— Насколько широкие?

— Почти беспредельные. Моя судьба висит на волоске. Городские власти предлагают мне баллотироваться в мэры. Я, знаете ли, здесь видный гражданин. Скандал поставит крест на моей карьере. Информация, которая попадет в руки моей жены, обойдется мне, как минимум, в полмиллиона.

— Кто подал вам мысль использовать усыпляющее средство?

— Моя жена. До того как мы поженились, она работала медицинской сестрой.

— Это она рассказала вам о хлоргидрате?

— Да.

— Это опасная штука, — заметил я.

— Теперь я это знаю. Многое зависит от состояния организма человека, какое у него сердце и прочее, но мы дали этому парню всего несколько капель, полагая, что этого достаточно, чтобы он отключился на полчаса. Нам пришлось долго обыскивать его квартиру, и я уже начал опасаться, что он очнется и позвонит в полицию раньше, чем мы уйдем из его дома.

— Где вы встретились?

— В меблированных комнатах «Раунд Робин». Как я уже говорил, он боялся, что нас могут подслушивать, поэтому сам выбрал место.

— Везет же нам обоим, — заметил я.

Мужчина удивленно поднял брови.

— Мы с вами влипли в чертовски неприятную историю. Я свяжусь с вами позже.

Он потянулся к бумажнику:

— Вам нужны деньги?

— Не сейчас, — ответил я. — Позже.

По дороге в отель я обдумывал наш разговор.

Когда я подошел к стойке, чтобы получить ключи от номера, мне навстречу поднялся незнакомый мужчина.

— Мистер Лэм?

Я посмотрел на него и молча кивнул.

— Очень хорошо, — сказал он. — У меня имеется ордер на ваш арест, выданный в Лос-Анджелесе. Вам предъявлено обвинение в соучастии в преступлении и в попытке скрыться.

— Сначала я отправлю телеграмму, потом отвечу, — сказал я.

— Нас предупредили, что с вами будет трудно договориться, — поморщился человек в штатском.

— Только не со мной, — отозвался я. — Я послушен как котенок.

Затем я отправил Колтону Эссексу, адвокату, телеграмму следующего содержания:

«Арестован Денвере тчк соучастие преступлении зпт отягченное попыткой бегства тчк настоящее время нахожусь полицейском участке тчк оказывать ли сопротивление следствию впр».

Подписавшись «Дональд Лэм», я повернулся к полицейскому.

— Ну вот, — сказал я. — Можем идти.

Глава 11

Мне отвели камеру в тюрьме города Денвера. Спустя час туда же доставили телеграмму. Она была распечатана, прочитана, проштемпелирована и подвергнута цензуре.

Телеграмма была подписана Колтоном Эссексом.

«Послание получил тчк не предпринимайте никаких действий тчк надлежащее зпт повторяю зпт надлежащее время принимаются меры для удовлетворительного решения вашего дела тчк ничего не предпринимайте тчк сохраняйте хладнокровие тчк».

Я поинтересовался, могу ли заказать в камеру обед, за который уплачу из собственного кармана, и получил объяснение, что подобные привилегии мне не полагаются.

Я также осведомился о том, нельзя ли освободить меня под залог, но мне дали понять, что такие вопросы решаются в установленном порядке, хотя если я подпишу заявление о том, что согласен дать показания, то смогу воспользоваться некоторыми льготами.

Тогда я заявил им, что не собираюсь предпринимать подобных действий.

На это мне было сказано, что за мной вскоре должен прибыть человек, который повезет меня обратно в Лос-Анджелес, где мне придется предстать перед лицом калифорнийских властей. Напоследок мне еще раз настоятельно рекомендовали согласиться дать показания и тем самым облегчить свою участь.

Эта ночь была не самой лучшей в моей жизни.

Утром за мной прибыл Фрэнк Селлерс.

Из камеры предварительного заключения меня препроводили в кабинет, где за столом сидели какие-то двое в штатском. Фрэнк Селлерс заговорил, тщательно подбирая слова. Дураку было ясно, что комната прослушивается и что любые мои показания зафиксирует магнитофонная лента.

— Итак, недоросток, — сказал Селлерс, — плохи твои дела. Хочешь нам что-нибудь рассказать?

— О чем это вы?

— Обо всем. В общем и целом.

— Мне нечего рассказывать.

— В данный момент, — продолжал Селлерс, — ситуация выглядит несколько иначе, чем в тот раз, когда мы говорили с тобой по душам. Теперь у меня есть свидетель, который видел, как автомобиль сбил ту женщину.

— Он успел записать номер машины?

— Номера нам ни к чему, — улыбнулся Селлерс. — Мы располагаем непосредственно автомобилем. Это — идеальный случай, когда свидетельства преступления налицо.

— Как это?

— На шасси автомобиля обнаружены волокна ткани, из которой была сшита юбка женщины, попавшей под колеса. Один к одному! — Селлерс повернулся к одному из детективов и сказал доверительно: — Номерной знак был выдан в Колорадо. Мы установили личность владельца. Автомобиль принадлежит Филлис Элдон, проживающей в Денвере.

Один из детективов кивнул, затем вдруг дернулся.

— Одну минутку! — воскликнул он. — Вы сказали Элдон? Э-л-д-о-н?

— Именно, так.

— И когда это произошло? То, о чем вы говорили?

Селлерс заглянул в записную книжку:

— Двадцать первого числа.

— В какое время?

— В восемь вечера.

Денверские детективы даже привстали, потом один из них проговорил:

— Постой, постой… Эта женщина, которую зовут Элдон, мы разыскиваем ее, чтобы допросить в связи… — Он осекся и посмотрел на меня.

— Ну, она в Лос-Анджелесе, — повторил Селлерс. — Никуда не денется. Мне только нужно установить, что за сделку провернул с жертвой этот недоросток. Он заплатил ей…

— Минуточку, — сказал первый детектив. — Попрошу всех пока замолчать. Отведите этого парня назад в камеру.

— Нет смысла отсылать его сейчас, чтобы он мог все обдумать, — вступил Селлерс. — Я буду с ним откровенен. Он вляпался в дерьмо. Я предложил ему сделку, если он поделится с нами информацией. Он назвал имя своего клиента, обманув меня самым бесстыдным образом. Ему не видать лицензии как своих ушей, и это еще не самое худшее, что может с ним приключиться.

Мы собираемся предъявить ему обвинение в соучастии в преступлении.

Детектив, с которым разговаривал Селлерс, наклонился к нему:

— Нам надо поговорить. Мы не хотим, чтобы он присутствовал. — Он повернулся ко мне: — Вставайте, Лэм, и пойдемте со мной.

Селлерс пытался было протестовать, но сдался под напором превосходящих сил, в бессильной ярости глядя, как меня уводят.

Я последовал по коридору за полицейским, который сдал меня дежурному надзирателю, а уже тот отвел в камеру.

Там я и остался.

Глава 12

На два часа меня оставили в покое, после чего снова доставили на заседание, которое, судя по всему, протекало в обстановке далекой от единодушия и конструктивности.

К присутствующим ранее местным офицерам полиции добавились помощник окружного прокурора и адвокат Колтон Эссекс. И конечно же сержант Селлерс был тут как тут.

При моем появлении Эссекс вскочил на ноги и сердечно пожал мне руку:

— Прекрасно, Лэм, как поживаете? Я примчался так быстро, как только смог. Мне пришлось нанять самолет. Это какой-то кошмар!

— Я в порядке, — заверил я его.

Эссекс сжал мою руку сильнее:

— Я — ваш адвокат и отныне буду говорить от вашего имени.

— Вы уже и так много чего наговорили, — буркнул Селлерс.

— Внимание, джентльмены, — начал Эссекс, поворачиваясь и положив руку мне на плечо. — Этот человек мог бы привлечь вас к суду за незаконный арест, но он не мстителен. Вместе с тем, если он не будет освобожден сейчас же, я намерен поставить вопрос о противоправном задержании.

— Да говорю вам, — возмутился Селлерс, — что этот парень пытался замять дело о наезде.

— Пытался замять дело?

— Черт возьми, вы что, впервые это слышите? — повысил голос сержант.

— А у меня сложилось впечатление, — как ни в чем не бывало продолжал Эссекс, — что это дело было сфабриковано. Против моего клиента, Филлис Элдон, определенно ведется планомерная кампания. Вы сами, джентльмены, можете убедиться, что детективы в Денвере готовы поклясться, что располагают свидетелем, имя которого они пока не готовы огласить, который видел ее автомобиль именно здесь, в Денвере, в день смерти Кэнби. Смерти, которая наступила, как считают местные правоохранительные органы, в результате убийства. С другой стороны, сержант Селлерс утверждает, что он располагает двумя свидетелями, которые со всей очевидностью готовы показать, что означенный автомобиль находился в Лос-Анджелесе через четыре часа после убийства.

— Минуточку, — перебил адвоката Селлерс, — автомобили не идентифицированы.

— Мне показалось, что вы только что утверждали обратное.

— Э… я говорил о том автомобиле, что миссис Честер…

— И никто не записал его номерные знаки?

— Видите ли, свидетели точно зафиксировали время аварии. Они видели, как женщину сбила машина, и мы знаем какая. Мы располагаем идеальными косвенными доказательствами, которые позволят добиться обвинительного приговора перед любым жюри присяжных в мире.

— При условии, что вы будете располагать свидетелем обвинения, — заметил Эссекс.

Селлерс повернулся и пронзил меня взглядом.

— Когда мы ее отыщем, это будет пренеприятнейшим сюрпризом для этого недоростка.

— Моего клиента, — с достоинством заметил Эссекс, — зовут Дональд Лэм. Если вы не хотите выслушивать грубости во время суда по поводу злонамеренного судебного преследования и незаконного задержания, то советую вам сейчас быть повежливее.

Селлерс так сильно сжал зубами сигару, что чуть было не перекусил ее надвое.

— Так мы ни к чему не придем, — вступил в разговор помощник окружного прокурора. — Если мистер Лэм намеревается подать заявление о незаконности своего задержания, а мы не располагаем против него более сильными уликами, чем те, которые имеются в настоящее время, то я бы предложил отпустить его.

— Ключевые доказательства отсутствуют по той простой причине, что этот тип их упрятал, — процедил Селлерс.

— В таком случае, сержант, как только вы сумеете подтвердить это необходимыми доказательствами, вы сможете возбудить против него дело у себя, в Калифорнии.

— И будьте уверены: у нас, в Калифорнии, ему не удастся отвертеться, — бросил рассерженный Селлерс.

— При сложившихся обстоятельствах, — заметил Эссекс, — я не вижу оснований для дальнейшего пребывания здесь моего клиента.

Он поднялся и кивнул мне:

— Идемте, Лэм.

Я встал и последовал за ним к двери. Когда я проходил мимо Селлерса, мне показалось, что он меня сейчас схватит, но сержант держал себя в руках. Он только проводил меня выразительным взглядом, закусив изжеванный конец своей сигары.

Мы вышли на улицу.

— Как вы добрались сюда? — спросил я у Эссекса.

— Нанял самолет.

— Кое-кому пришлось раскошелиться.

— Ваше предположение не лишено логики.

— Это немалые деньги, — продолжал я.

— Иначе я и не стал бы с этим связываться.

— Вы представляете мои интересы?

— Прежде чем я отвечу на ваш вопрос, давайте-ка сядем в машину.

Мы подошли к машине, которую Эссекс взял напрокат. Адвокат поднял стекла и только потом обернулся ко мне:

— Да. Отныне я защищаю ваши интересы и буду защищать их так долго, как долго вы будете оставаться лояльным по отношению к своим клиентам.

— Я знаю, кто такие эти клиенты?

— Думаю, что да.

— Где миссис Честер? — спросил я. — Если они ее найдут, будет…

— Могу конфиденциально сообщить вам, что миссис Честер завтра в шесть утра приземлится в Мехико-Сити. Через три часа после посадки она окажется в одном уединенном местечке в глубине страны.

— И долго она там пробудет?

— Достаточно долго.

— А кто тот таинственный свидетель, который уверяет, что видел автомобиль Филлис в Денвере за четыре часа до аварии, случившейся в Лос-Анджелесе?

Он долго изучающе смотрел на меня, потом ответил:

— Лэм, мой клиент утверждает, что вы уже знаете достаточно, поэтому я буду с вами совершенно откровенен.

— Это всегда целесообразно, — вставил я.

— Все, как вы догадываетесь, в этом деле вертится вокруг одной персоны — миссис Алтинг Бэджер.

— По какой причине?

— Причина одна: отступные в два миллиона пятьсот тысяч долларов.

— А сколько она должна получить?

— Миллион пятьсот.

— Бэджер настолько хорошо обеспечен?

— Я не готов обсуждать точные размеры стоимостного выражения состояния моего клиента, однако вы, как человек понимающий, легко заметите, как сильно я рискую в этом случае. И смею вас уверить, что я — очень не дешевый адвокат.

— Охотно верю, — подхватил я. — Мне тоже приходится рисковать. Уж коли я ввязался в эту игру, то тоже не желаю продешевить.

— Никто этого не хочет.

— А как вы исчисляете слово «недешево»? — спросил я.

— А вы? — ушел от ответа он.

— Я рассчитываю на солидное вознаграждение.

Эссекс внимательно посмотрел на меня.

— Послушайте, Лэм, вы — человек умный. Во всяком случае, я так полагаю. Вы весьма искусно ведете игру. Если вы хотите побольше из нас выжать, смело называйте цифру.

— Но при этом я должен буду помалкивать?

Черт! — воскликнул он. — Вам придется помалкивать ради собственной же безопасности. Подумайте, что произойдет, если сержант Селлерс найдет миссис Харвей Честер?

— А что она может сообщить сержанту Селлерсу?

Что я рассказал ей о клиенте, который желает выкупить у нее иск к неизвестному водителю?

— В свое время это бы сработало, — заметил адвокат. — Но последующие действия, когда вы принялись выяснять личности всех, кто заинтересован в этом деле, вряд ли покажутся суду присяжных такими уж невинными.

— Я подумал об этом.

— Учтите также, что Селлерс будет манипулировать вещественными доказательствами и предлагать миссис Честер полную неприкосновенность, если она даст показания, достаточные для того, чтобы привлечь вас к уголовной ответственности и отобрать лицензию.

— Я понял вас, — задумчиво проговорил я.

— Ну и хорошо. В таком случае отправляйтесь в аэропорт и как можно быстрее убирайтесь из Колорадо.

— В Калифорнию? — Я удивленно поднял брови.

— К черту Калифорнию! — воскликнул он. — В данное время дорожка туда вам заказана. Вот вам кредитная карточка. Отправляйтесь в Лас-Вегас. Делайте там что душе угодно. Играйте в казино, в разумных пределах, конечно, и только на наличные, чтобы вас не засекли. Позвоните в мой офис и сообщите моему секретарю, где вы остановились. Можете не называть ей свое имя. Просто скажите: «Передайте мистеру Эссексу, что я остановился там-то и там-то».

— А как насчет моего партнера, Берты Кул?

Эссекс на секунду задумался:

— Ваш партнер, миссис Кул, пребывает в мрачном настроении. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление. По-моему, лучше, если она ничего не будет знать о вашем местонахождении.

— У меня есть личный секретарь, Элси Бранд, — прибавил я. — Она давно работает со мной, и ей можно полностью доверять. — После того как я свяжусь с вами, дайте ей знать, где я нахожусь.

— А она не сообщит об этом миссис Кул?

— Черт побери, нет!

— Отлично, — отозвался он. — Я думаю, нам лучше отправиться в аэропорт. До вашего самолета осталось полчаса.

Глава 13

Я прошел в салон самолета в числе первых и занял место у иллюминатора.

Рядом села какая-то женщина.

Вначале я не придал этому значения, но, застегнув ремень безопасности и оглядевшись вокруг, заметил, что в салоне оставалось еще несколько свободных мест. Это был один из тех рейсов, когда пассажиры могут рассаживаться свободно. Отметив про себя это обстоятельство, я постарался незаметно разглядеть попутчицу.

На вид ей было от тридцати пяти до сорока, и она явно тратила массу денег на то, чтобы выглядеть на пять лет моложе. Она была вся такая холеная, но за этим цветущим фасадом таилось что-то жестокое.

«Уж не подослал ли ее Селлерс»? — подумал я.

Я исподтишка оглядел ее и решил, что она не из полиции. И не частный детектив, потому что ни один детектив не мог бы позволить себе такое роскошное платье. Я пришел к убеждению, что она заняла это место из каких-то личных соображений, вытянул ноги и расслабился.

Самолет взревел, вырулил на взлетную полосу, замер на несколько секунд и с ревом принялся набирать скорость.

Моя соседка закрыла глаза.

Самолет оторвался от земли, резко пошел вверх, и наконец двигатели заработали тише.

— Я всегда нервничаю во время взлета, — сказала вдруг женщина.

Я понял, что она заговорила отнюдь не случайно, неопределенно улыбнулся в ответ и подумал: «А вдруг кто-нибудь решил проследить за мной до Лас-Вегаса, чтобы потом ходить за мной хвостом двадцать четыре часа в сутки?»

Обычно полиция не прибегает к такой дорогостоящей слежке, исключая из ряда вон выходящие случаи, и, если только Селлерс не ограбил банк, у него не хватит денег на то, чтобы постоянно держать меня в поле своего зрения.

Я сделал вид, что не слишком интересуюсь своей соседкой. Не то чтобы я очень уж старался — просто сидел, погрузившись в свои мысли. И прямо-таки чувствовал, как она меня разглядывает. Наконец она не выдержала.

— Давно не видела таких интересных рук, — проговорила она. — Надеюсь, я не покажусь вам навязчивой?

— Что с моими руками? — спросил я.

— Я одна из тех женщин, — смеясь, ответила она, — которые гадают по руке, не профессионально, конечно, просто для близких друзей. Руки могут многое рассказать о характере человека.

— И что же говорят вам мои?

Она грациозно протянула руку, взяла мою правую ладонь и осторожно коснулась ее пальцами.

— У вас хорошо развито воображение, и вы очень изобретательны. Чем бы вы ни занимались, вы всегда заставляете работать свою голову. В вашей жизни есть несколько женщин, но вы стараетесь держать их на расстоянии. Есть еще одна женщина постарше, с которой у вас деловые взаимоотношения и которую вы ужасно раздражаете, а также есть одна молодая особа, которая по вас сохнет. Она уже давно вас любит. У вас такая профессия, имея которую жениться нелегко, а вы джентльмен и не можете ее обманывать.

Она подняла голову и внимательно посмотрела на меня. У нее были зеленые глаза, зрачки которых были непропорционально маленькими.

— Вы понимаете? — спросила она.

— Я вас внимательно слушаю, — ответил я.

— Вы провоцируете меня. — Женщина рассмеялась глухим металлическим смехом. — Мне попадаются трудные клиенты, вроде вас, и они неизменно раздражаются.

— Почему?

— Потому что я говорю им такие вещи, которых, по их мнению, не могу знать.

— А разве не в этом заключается все гадание? — поинтересовался я.

— Ну, я, в основном, узнаю характер человека, а характер, как известно, создает все остальное.

— Вы говорите очень интересные вещи. — Я смотрел на нее так, словно увидел впервые. — Вы писательница?

— Нет, — рассмеялась она.

— Тогда кто. же?

На мгновение она замялась, потом ответила:

— Нет, этого я вам не скажу. Как вас зовут?

— Лэм, — представился я, — Дональд Лэм.

— Можете называть меня Минни — это сокращенное от Минервы.

— А фамилия?

Она поднесла указательный палец к губам, игриво взглянула на меня и спросила:

— Разве имени недостаточно?

— Что ж, — улыбнулся я. — Вы женщина, а женщины всегда решают, где именно следует остановить мужчину.

— Держу пари, что они не очень часто вас останавливали, Дональд.

— Это только предположение или вы уже читаете в моей душе?

— Как вам сказать. Скорее, это — общее наблюдение. Но вернемся к вашей руке. — Она распрямила мои пальцы, раскрыла ладонь и легонько хлопнула меня по ней. — У вас удивительная ладонь, Дональд. В вас есть что-то от гения. У вас своеобразные занятия. Я имею в виду, что в них много таинственного. Скажите, вы не связаны с секретной службой или с ФБР?

— Если бы я состоял на секретной службе, как вы думаете, я бы вам в этом признался?

— Я не знаю. Вы храните какие-то тайны?

— Не знаю. А как вы думаете?

— Вы очень, очень скрытны, — рассмеялась она. — И тем не менее у вас неприятности. Кто-то пытается доставить их вам. Кто-то, обладающий большой властью. Вам следует быть осторожным.

Я выдернул руку и сжал пальцы в кулак.

Женщина подняла на меня глаза и улыбнулась:

— Я предупреждала, что могу рассердить вас, Дональд. Я угадала, правда?

— Да, — резко сказал я.

— Вы не хотите мне рассказать?

— Нет.

— Люди часто открывают мне свои печали, — вкрадчиво продолжала она, — и я в состоянии им помочь.

— Как?

— Что-то вроде экстрасенсорного восприятия.

Я помедлил, а потом сказал:

— Нет, я не могу рассказать вам. Это было бы разглашением конфиденциальной информации.

— Профессиональная тайна?

— Отчасти.

— Дональд, вы юрист?

— Нет.

Она задумчиво посмотрела на меня:

— В последнее время вы много путешествуете. В Лос-Анджелесе осталось что-то, что беспокоит вас.

Я ничего ей не ответил.

— Это связано с мужчиной и женщиной, некие тайные взаимоотношения. Вам известно нечто, вот и все, что я могу сказать.

— Почему?

— Потому что, когда я затронула эту тему, вы воздвигнули барьер между моим разумом и вашим. Наверное, Дональд, я слишком старалась помочь вам. Я заинтересовалась вами, когда увидела ваши руки, но если вам не нужна помощь, что ж… Все же повторюсь: вам грозит большая опасность. Люди, которым вы полностью доверяете, используют вас, Дональд. Они используют вас умышленно и эгоистично, и когда используют полностью, то отшвырнут в сторону. Пожалуйста, Дональд, пожалуйста, не доверяйте каждому встречному, как вы это привыкли делать. Вы попадете в беду, если позабудете о главном.

— Спасибо, — сказал я.

— Дональд, вы по-прежнему делаете это.

— Делаю что?

— Держите барьер между нами. Я больше не чувствую, как течет ваша мысль.

— Вы обладаете хорошо развитыми способностями экстрасенсорного восприятия, не так ли?

— Думаю, что да, Дональд. Больше я не буду вам надоедать. Вижу, вы устали, а в той ситуации, в которой вы сейчас находитесь, вас нельзя утомлять. Все ваши рефлексы должны работать четко, чтобы вы могли молниеносно принимать решения. Я только прошу сделать мне маленькое одолжение — пожалуйста, побольше думайте о себе. Подумайте о том, что произойдет или может произойти до того, как решите положиться на кого-либо.

Сейчас вы сунули голову в пасть льва, и, заверяю вас, что лев сомкнет челюсти, как только станет ясно, что ему от вас больше ничего не нужно. Куда вы направляетесь, Дональд? В Лос-Анджелес?

— Нет. Я сойду в Лас-Вегасе.

— Вот как? — спросила она. — Я тоже.

— Вы живете там?

Вместо ответа она резко протянула мне свою ладонь:

— Взгляните.

— Зачем?

— Посмотрев на вашу ладонь, я рассказала вам все.

Если вы хотите что-то узнать обо мне, вот вам моя рука. — Она рассмеялась.

Мимо нас прошла стюардесса, и Минни, улыбнувшись, спросила:

— Не могли бы вы принести мне журнал?

— Какой журнал, мадам?

— Покажите, пожалуйста, все, что у вас есть.

Стюардесса вернулась с кипой журналов, и, отобрав «Лук» и «Лайф», моя попутчица погрузилась в изучение статей и фотографий.

Мне осталось только уставиться в иллюминатор.

Примерно через полчаса она вдруг закрыла журнал и повернулась ко мне:

— Я действую вам на нервы, не правда ли, Дональд?

— Да, — коротко ответил я.

— А вы продолжаете отгораживаться от меня психическим барьером?

— Приходится.

— Будьте особенно осторожны с теми, кто платит вам деньги за какие-то услуги. Этот кто-то готов вас надуть.

Ждите появления на своем пути адвоката. Я не могу сейчас четко представить всю картину, но люди, которых вы считаете своими друзьями, готовятся к тому, чтоб предать вас. Вы должны быть очень, очень осторожны, Дональд, поскольку они поставили вас в такое положение, когда что бы вы ни делали, все будет им на руку.

Я едва заметно кивнул.

Женщина резким движением закрыла журналы и сказала:

— Не буду вас больше беспокоить, Дональд. Пожалуй, лучше посплю немного.

Она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Вскоре стюардесса сообщила, что мы подлетаем к Лас-Вегасу и что пассажирам следует пристегнуть ремни. Через минуту зажглась табличка: «Не курить».

Минни открыла глаза, застегнула ремень и, улыбнувшись мне, закрыла их снова.

Посадка была мягкой. Как только самолет остановился, Минни встала со своего места. На правах женщины она устремилась к выходу, и не успел я опомниться, как она уже покинула самолет.

Я попытался отыскать ее глазами, но куда там…

Ее не оказалось и у стойки получения багажа.

Эта женщина просто растаяла в воздухе.

Все, что от нее осталось, — это предупреждение, которое все еще звучало у меня в ушах.

Я отправился на телеграф и отбил Колтону Эссексу телеграмму в офис, расположенный в Лос-Анджелесе:

«Пришлите мне описание и адрес Минервы Бэджер тчк до востребования „Вестерн юнион“ в Лас-Вегасе».

Подписавшись «Дональд Лэм», я поехал в отель.

Глава 14

В отеле я, в первую очередь, нырнул в ванную, чтобы избавиться от тошнотворного запаха дезинфекции, которым была пропитана моя камера в Денвере.

Я понимал, что этот противный запах въелся скорее в мои мозги, чем в тело, и тем не менее долго и яростно тер себя мочалкой.

После ванны я отправился в ресторан, хорошо поел, отлично выспался и ближе к полудню отправился в почтовое отделение, где меня уже ждала телеграмма:

«Вы сошли с ума тчк не смейте приближаться этой женщине тчк возраст тридцать семь тчк глаза зеленые зпт рост средний зпт настоящее время каштановые волосы зпт вес сто пятнадцать фунтов тчк опасна зпт как гремучая змея тчк адрес район Кукинетт зпт Лас-Вегас зпт истек пятимесячный срок законного пребывания тчк есть сообщения зпт что нанимает частных детективов тчк повторяю держитесь подальше тчк это приказ».

Телеграмма была подписана: «Эссекс».

Я тут же ему ответил:

«Не сошел ума тчк объект проявил инициативу тчк очевидно зпт запахло жареным тчк Дональд».

Отправив телеграмму, я провел немного времени за игровым автоматом, побродил между столиками, где играли в рулетку, а потом набрал личный номер телефона Элси Бранд.

— Как дела, Элси?

— Я уже собиралась закрывать контору и идти домой, — проговорила она в ответ. — Где ты, Дональд?

— Наверное, будет лучше, если ты этого знать не будешь. Как дела в офисе?

— Напряженно. Даже очень.

— У тебя есть деньги?

— Немного найдется.

— Тогда садись в самолет, который прибывает в Лас-Вегас в десять тридцать сегодня вечером. Я тебя встречу.

— О, Дональд, я не могу.

— Сможешь.

— Ну ладно, я попытаюсь. Что мне сказать Берте?

— Не говори ей ничего. Оставь записку, что завтра тебя на работе не будет.

— Дональд, Берте придется целый день сидеть здесь как привязанной.

— Ничего, посидит.

Она нервно рассмеялась:

— Я прилечу.

— Захвати «дипломат», записную книжку, карандаш и портативный магнитофон — такой, который работает на батарейках. Он может нам понадобиться.

— Дональд, Берта мне сказала, если ты позвонишь или если я узнаю, где ты находишься, то чтобы я немедленно дала ей знать.

— Она держит связь с Селлерсом?

— Он несколько раз заходил в офис.

— Как он себя чувствует?

— Жует свои сигары как сумасшедший и советует Берте отмежеваться от тебя, пока не произошла катастрофа.

— А Берта хочет от меня отмежеваться?

— Я не знаю, Дональд. В последний раз, когда у нас был Селлерс, она спустила на него собак и заявила, что не собирается осуждать тебя, не выслушав. Он поднял шум и заявил, что ставит под удар свое служебное положение, что по старой дружбе пытается защитить ее и что так долго продолжаться не может.

— Отлично! — обрадовался я. — Пусть продолжают в том же духе.

— Мне кажется, что это к добру не приведет. Ты встретишь меня в аэропорту, Дональд?

— Да.

— Ты снял номер в гостинице?

— Да.

— Две комнаты или одна?

— Две.

— О!

Она замолчала.

— Так ты прилетишь?

— Прилечу.

— Тогда — до встречи!

Я повесил трубку и опять отправился на телеграф.

Ответ Эссекса не заставил себя ждать:

«Когда пахнет жареным зпт надо смотреть в оба тчк смотрите не обожгитесь тчк держитесь подальше от огня».

Я тут же отстучал ему:

«Меня полный порядок нюхом тчк».

И подписал: «Дональд».

Затем я еще немного поиграл в рулетку, отобедал, поездил по городу, стараясь избавиться от возможного «хвоста», после чего поехал в мотель, осмотрел его и выбрал два номера с сообщающейся дверью.

Зарегистрировавшись и уплатив вперед, я отправился в аэропорт и встретил Элси у трапа.

Ее глаза сияли как звезды. Она была возбуждена.

— О Дональд, — прошептала она, вцепившись в мою руку. — Как это здорово! Ты хочешь, чтобы я что-то сделала для тебя, — то есть я хочу сказать, это по работе?

— По работе.

— Ты, правда, снял две комнаты?

— Я не стал бы тебе врать. Но между ними есть дверь.

Некоторое время она молчала.

Получив ее багаж, мы сели в машину, которую я взял напрокат, и поехали в мотель. Я подумал, что поступил очень правильно, решив не останавливаться в одном месте. Машина и мотель — при том, что номер в гостинице тоже остался за мной, — дают мне определенную свободу передвижения.

— Ты оставила записку Берте? — прервал я затянувшееся молчание.

— Да. Я просто написала, что меня не будет на месте. Ты понимаешь, что это значит? Она, наверное, меня уволит.

— Она не может уволить тебя, — успокоил я девушку. — Ты — моя секретарша… Берта может увольнять своих, если хочет, но до тебя ей не добраться. Это мы уже проходили. Ты — моя.

Она хотела было что-то сказать, но потом смущенно опустила глаза и прошептала:

— Да. — И немного спустя прибавила: — Твоя.

Глава 15

Убедившись, что «хвоста» за мной нет, я перенес сумку Элси в ее комнату.

Она осмотрелась и спросила:

— А где общая дверь, Дональд?

Я показал ей.

— И она ведет в твою комнату?

Я молча кивнул, открыл дверь, и мы прошли ко мне.

Она хотела было что-то сказать, но потом покраснела и передумала.

— Теперь слушай, Элси, — перешел я прямо к делу, — тебе поручается очень ответственное задание. Отнесись к этому серьезно. Видишь этот шкаф?

Она кивнула.

— Там наверху — вентиляционная решетка, — продолжал я, — следовательно, задохнуться невозможно.

Стекла здесь нет. Шкаф просторный.

Девушка вопросительно посмотрела на меня.

— У меня есть номер в одном из отелей в центре города, — сказал я. — Думаю, что, когда я туда вернусь, за мной обязательно кто-нибудь увяжется, чтобы выяснить, куда я направляюсь. Дальше я прямиком последую сюда, притворившись, что достаточно наивен и что мне все равно, следят ли за мной или нет.

— Ты думаешь, что за тобой будут следить?

— Я в этом почти уверен.

— Но, Дональд, если ты собирался укрыться в этом мотеле, зачем тебе вести своих преследователей прямехонько сюда?

— Потому что теперь я к этому готов, — объяснил я.

— Боюсь, что я не понимаю.

Я принялся объяснять:

— Я возвращаюсь в мотель. Мы оставляем дверь, ведущую в соседнюю комнату, широко открытой до тех пор, пока я не появлюсь.

Элси опять опустила глаза.

— Если кто-то постучится в мою дверь, — ровным тоном продолжал я, — хватай записную книжку и быстро прячься в шкаф. Закроешь дверь между комнатами и, естественно, дверцу шкафа. В шкафу тебе будет хорошо слышно. Сидя там, ты застенографируешь все, что сумеешь услышать. Кроме того, мы включим магнитофон. Мы его установим прямо сейчас, так, чтобы микрофон оказался сразу за металлической решеткой.

Каждое слово, сказанное в этой комнате, будет записано на пленку. Ты, конечно, будешь сидеть очень и очень тихо. Если посетитель заподозрит, что ты там, это может стать опасным.

— Дональд, со мной ничего не случится, а вот тебе угрожает опасность.

— Надеюсь, что все пройдет нормально. Ну как, рискнем?

— Конечно, рискнем. Я для тебя все сделаю, Дональд.

— Хорошая девочка! — сказал я. — Уже достаточно поздно. В первую очередь, магнитофон. Ты знаешь, как это делается. Микрофон прикрепи к решетке — к моменту, как я вернусь, все должно быть готово. Я буду здесь минут через тридцать. Итак, я отправляюсь в отель, выхожу опять, проезжаю квартал — и прямиком к тебе.

— А ты уверен, что за тобой будут следить?

— Почти уверен.

— Сколько может пройти времени между тем, как ты вернешься, и тем, как появится преследователь?

— Пожалуй, минута или две.

— Тогда, я думаю, мне лучше залезть в шкаф минут через двадцать.

— Отлично, — похвалил я Элси и слегка похлопал ее по плечу. — Ну, я поехал.

Я доехал в арендованном автомобиле до отеля, поставил его на стоянке, взял ключ от номера, поднялся к себе, пробыл там минуту или две, потом спустился НО вниз, пару раз оглянулся, снова сел в машину и, для виду объехав квартал, двинулся прямиком к мотелю.

Я открыл дверь своей комнаты и вошел. Общая дверь была закрыта.

Заглянув в шкаф, я увидел, что магнитофон стоит на стуле, а на другом стуле расположилась Элси, раскрыв на коленях записную книжку, с карандашом наготове.

— Хорошая девочка! — сказал я.

Она послала мне воздушный поцелуй.

Послышался настойчивый стук.

Я поспешно закрыл дверцу шкафа, распахнул входную дверь — и чуть не упал от удивления.

Передо мной стояла женщина, но совсем не та, которую я ожидал увидеть.

— Привет, Дональд, — сказала она.

— О Господи, — простонал я. — Что вы здесь делаете?

— Вы знаете, никак не могу позабыть о тех деньгах, — ответила миссис Честер. — Они прямо-таки не дают мне покоя. Я, увы, не молода, и мой рэкет начинает приедаться.

— Вам полагается быть…

— Да знаю я! — перебила она. — Мне полагается давно уже быть в Мехико-Сити, где меня посадят в машину и отвезут в уединенное местечко. Нехорошо обманывать людей, Дональд, не правда ли?

— Я в этом не уверен.

— Мне мое ремесло никогда не нравилось, — призналась она. — Но бывают времена, когда деваться некуда, а самосохранение, знаете ли, — первый закон природы.

Разговаривая, она тихо и осторожно прошла в мою комнату, и я закрыл за ней дверь.

— Вам нужно держаться от меня подальше, — выложил я ей. — Сержант Селлерс бросил на поиски тридцать детективов. Если вы останетесь здесь, он как пить дать вас схватит.

Она улыбнулась мне:

— Признавайтесь, Дональд, вам бы это не понравилось?

Тщательно обдумав ответ, я произнес:

— Мне это абсолютно безразлично. Но, очевидно, есть люди, которым это не понравится. И я не думаю, что встреча с полицией доставит вам огромную радость.

У них давно на вас зуб.

— Я это знаю, — признала женщина. Она села, улыбнулась и продолжила: — Учтите также, Дональд, что и у вас рыльце в пушку. Я знаю, кто за вами стоит, и им очень не понравится, если полиция меня схватит.

Из этого вытекает, что в ваших интересах и в интересах тех людей сделать так, чтобы полиция меня не схватила.

— В этой стране вас схватят рано или поздно.

— Нет, если вы спрячете меня. Дональд, вы — человек с головой.

— Стало быть, вы хотите, чтобы я вас спрятал?

— Я хочу, чтобы вы меня спрятали от полиции, вот и все. Я хочу поддерживать с вами контакт. Учтите, у меня отличный нюх. Он редко меня подводит, Дональд.

Я чую деньги, как чистокровная ищейка чует след.

— Чего вы хотите?

— Мне нужно уехать в Мексику, но прежде я хочу получить деньги.

— Сколько?

— Чем больше, тем лучше, Дональд, — улыбнулась она. — И вы это прекрасно знаете.

— На какую сумму вы рассчитываете?

— Мне дали десять тысяч. Пять из них я вернула назад. Я не должна была этого делать.

— Почему?

— Мне следовало бы оставить у себя эти пять тысяч и затребовать еще двадцать пять. Мне кажется, я бы их получила.

— То, что вы сейчас говорите, похоже на шантаж, — нахмурившись, заметил я.

— Ну, конечно, — обрадовалась женщина. — И это сработает, Дональд.

— Это очень серьезно.

— Все в этой жизни серьезно, — вздохнула она, — но порой приходится идти на риск.

— Вы получили деньги для того, чтобы добраться до Мехико-Сити?

— Получила.

— Вы знаете, кто дал вам эти деньги?

— Ну, конечно, Дональд! Всякий раз, когда я получаю деньги, я знаю, от кого они.

— Думаю, вам следует связаться с этим человеком и сказать ему, что вы хотите больше. И не приплетайте сюда меня. Здесь я ничем не могу вам помочь.

— А я думаю, что можете, Дональд, — возразила она. — Мне кажется, что вы могли бы выторговать для меня лучшие условия. У меня нюх на деньги, а вы тот, кто может их раздобыть.

— Откуда вы узнали, что я здесь?

— Благослови вас Бог, молодой человек, я следила за вами от самого отеля. Вы это ловко придумали: снять номер в отеле, а затем отправиться отсыпаться сюда.

Но, Дональд, нельзя быть таким самоуверенным. Я не очень хорошо вожу машину, но ехать за вами не составило большого труда.

Я достал носовой платок и вытер пот со лба.

В дверь постучали.

Миссис Честер в смятении посмотрела на меня:

— Вы кого-то ждете?

— Вы же зашли ко мне, значит, и кто-то другой тоже может заглянуть.

— Я могла бы спрятаться куда-нибудь… Что, если в этот шкаф?

Я покачал головой.

— Я не собираюсь вас прятать. Откуда мне знать, что это не полиция? Они тут все перероют, миссис Честер.

— Запомните, Дональд, когда я беру след, то уже с него не схожу. Это у меня в крови…

Я ничего не ответил и пошел открывать.

На сей раз передо мной стояла та женщина, которая была моей соседкой в самолете.

— Привет, Дональд, — игриво проговорила она, проходя в комнату, и тут же остановилась, заметив миссис Честер, которая хотела было уже скрыться в ванной.

— Так-так, — сказала она. — Что все это значит?

— Могу я спросить, что вы здесь делаете? Пришли погадать?

— Совершенно верно, Дональд, — ответила она. — Я тревожусь за вас, и мне кажется, нам пора поговорить откровенно. Но кто эта женщина?

— Мы с ней едва знакомы. Она заскочила, чтобы кое-что выяснить, и я дал ей совет, в котором она нуждалась.

Я кивнул миссис Честер на дверь. Та направилась к выходу, бросив на ходу:

— Спасибо.

Но тут миссис Бэджер встала между ней и входной дверью.

— Минуточку! — произнесла она.

Миссис Честер остановилась, недоуменно глядя на нее. Потом она перевела взгляд на меня.

— О! — проговорила миссис Бэджер, сузив глаза. — Я начинаю понимать. Интересно, очень интересно!

В комнате повисло напряженное молчание.

— Миссис Бэ… Минни, — сказал я, — вы рискуете сделать массу ошибочных умозаключений.

Она бросила на меня высокомерный взгляд:

— Вы очень ловкий человек, не так ли?

Я не стал ей на это отвечать.

— Вы чуть было не назвали меня по имени. Мне следовало знать, что рано или поздно вы вычислите меня, но, к вашему сведению, Дональд, у меня тоже имеется в запасе парочка козырей. Более того, у меня их столько, что я вполне могу поставить их на кон. — Она продолжала говорить: — Этот офицер полиции из Лос-Анджелеса хочет привести вас к ответу за то, что вы укрывали женщину, которую сбила машина. Вы не хотели сообщить ему, где она находится. Вы утверждали, что не знаете этого. Стоя за дверью, я услышала достаточно, чтобы понять, какой лакомый кусочек так и просится мне в руки. — Повернувшись к почтенной акробатке, она спросила: — Кажется, он называл вас миссис Честер?

Та беспомощно посмотрела на меня.

— И вы хотели получить какие-то деньги, — продолжала наседать Минни. — Вы говорили, что здесь пахнет деньгами. Ну что же, милочка, если у вас такой прекрасный нюх, мы могли бы сработаться. Два сапога — пара.

— Так вы не собираетесь передавать меня в руки полиции? — просияла миссис Честер.

— Милочка, вы мой козырной туз, — расхохоталась Минни. — Ваш носик учуял, где зарыты денежки. Много денег.

— И вы собираетесь их получить? — забеспокоилась миссис Честер.

— Я собираюсь их получить, — ответила Минни. — Вы и я — мы получим их вместе.

— Боюсь, что я ничего не поняла, — призналась немолодая леди.

— Благослови вас Бог, вам и не нужно понимать. Вам только нужно рассказать мне все, что знаете… выложить карты на стол, — заверила ее миссис Бэджер. — Когда вы мне все расскажете, я предъявлю все козыри разом и им просто нечем будет крыть. И мы получим деньги, много денег!

— Двадцать тысяч долларов? — выдохнула миссис Честер.

— Сто тысяч лично для вас, — улыбнулась Минни. — Если будете действовать в точности, как я вам скажу.

Лицо миссис Честер расплылось в улыбке.

— Дорогая моя, — заявила она, — когда вы вошли, у меня внутри все оборвалось, но теперь я вижу — мой нюх меня не подвел. Я полагаю, мы на верном пути.

Куда мы направимся?

— Туда, где можно спокойно поговорить, — подхватила Минни, — и где вы встретитесь с моим адвокатом.

— Он хороший адвокат?

— Самый лучший.

— Он сможет избавить меня от тех неприятностей в Лос-Анджелесе?

— Сейчас вы находитесь в Неваде, — снисходительно улыбнулась Минни. — Здесь мой адвокат имеет такие связи, какие вам и не снились. Если вы не хотите давать показания, можете оставаться в Неваде хоть до конца жизни, если вы, конечно, не были вовлечены в убийство.

— Это не было убийством, — сказала миссис Честер. — Это был… ну, своего рода обман.

Минни рассмеялась.

— Пойдемте, милочка, — предложила она. — Я хочу, чтобы вы поговорили с хорошим адвокатом, а потом мы с вами тоже немножко поболтаем.

Она открыла дверь и одарила меня насмешливой улыбкой:

— Спокойной ночи, Дональд.

Дверь за ними закрылась.

В то же мгновение распахнулась дверца шкафа, и оттуда выглянула Элси, бледная и перепуганная.

— Это то, чего ты ожидал?

— Нет, — отозвался я. — Это — то, чего я не ожидал.

— Что будем делать?

— Поступим так, — сказал я. — Ты идешь в спальню, берешь магнитофон и свою записную книжку, запираешь дверь между номерами и ложишься спать. Не открывай никому, кроме меня, и только после того, как убедишься точно.

— А ты куда, Дональд?

— Я отправляюсь собирать осколки.

— Осколки?

— Осколки моей разбитой карьеры, Элси.

Она подошла и обняла меня:

— Дональд, это серьезно?

— Это настолько серьезно, что, черт возьми, я не хочу об этом даже думать, — признался я. — Сержант Селлерс, по всей видимости, получит то, что хочет.

Дело я запорол, в общем, мне и отвечать.

Элси поднялась на цыпочки и поцеловала меня.

— Дональд, — сказала она, помолчав немного. — Помни, что у тебя есть я и что я в тебя верю. Последнее слово будет за нами.

— Пока что они берут верх, — вздохнул я. — Но все равно, спасибо за поддержку.

Теперь уже я поцеловал ее. Это был долгий и страстный поцелуй.

— Тебе обязательно надо идти, Дональд? — прошептала она.

— Мягко говоря, да. Мне надо идти, и как можно быстрее.

Закрывая дверь, я не мог не заметить мечтательно-задумчивого выражения ее лица.

Глава 16

Из ближайшего телефонного автомата я позвонил по тому номеру, который дал мне Эссекс.

В трубке послышался его сонный голос.

— Просыпайтесь, — сказал я. — Дело принимает скверный оборот.

— Что это значит?

— Минерва вышла на тропу войны. Все козыри у нее на руках.

— Черт побери, Лэм! — В его голосе послышалось раздражение. — Я же предупреждал — держитесь от нее подальше.

— Я и держался. Она сама меня нашла.

— Вы не должны были с ней разговаривать.

— Я ничего и не сказал, — терпеливо объяснил я. — Это все миссис Честер.

— Какая еще миссис… Кто? Вы сказали?..

— Я сказал — миссис Честер.

— Но она в Мексике?

— Это вы так думаете. Сегодня она заявилась ко мне и пыталась шантажировать, а тут еще вломилась Минни.

— Где сейчас миссис Честер?

— Беседует с Минервой Бэджер и ее адвокатом.

— О Боже! — застонал Эссекс. — Это конец. Нам крышка!

— Вы сдаетесь? — ровным голосом спросил я.

— После того как она заполучила миссис Честер, нам ничего другого не остается.

— Хорошо, — сказал я. — Звоните своему клиенту и посоветуйте ему сидеть тихо и держать рот на замке.

— Я немедленно вылетаю в Лас-Вегас, — заверил меня Эссекс.

— И вас немедленно арестуют, — ответил я. — У адвоката Минервы здесь колоссальные связи. Она знала, к кому обратиться.

— Что же мне делать?

— Судя по вашему голосу, вам самое время немножко отдохнуть, — заявил я. — По-моему, вы переутомились. Очевидно, вы были не готовы к таким потрясениям. Я бы посоветовал вам скрыться на время.

— А вы собираетесь умыть руки?

— Нет, черт побери! Я влип по уши. Придется сидеть здесь и плясать под их дудку. Есть только один шанс из сотни, что мне удастся спасти хоть что-нибудь.

— Если вам это удастся, то вы — гений, — бросил адвокат. — О Господи, никак не думал, что такое может случиться. Наверное, теперь и мне не отвертеться.

— Вам определенно не отвертеться.

— Мы ее купим, — немного погодя сказал Эссекс, и в голосе его зазвучала надежда. — Как-никак все упирается в деньги. А когда на карту поставлена карьера…

— Насколько велики средства, которыми располагает ваш клиент?

— Они практически неограничены.

— И он готов отдать Минерве все до единого цента?

— Господи, да он еще легко отделается. Даже если она сможет доказать факт супружеской измены…

— Об измене можно забыть. У нее есть более весомый аргумент — убийство!

— Понятно, — помолчав, проговорил Эссекс. — Мой клиент действительно имел отношение к убийству. Я сделал для него все, что мог. Если его поймают, ему не отвертеться. Он пошел на риск, и, если проиграет, значит, ему не повезло.

— Сколько он вам заплатил? — неожиданно спросил я.

— Мне? Зачем вам это знать?

— Нельзя недооценивать Минерву.

— Вы… на что вы намекаете?

— Загляните в уголовный кодекс, — ответил я. — Посмотрите, что говорит закон о соучастии путем сокрытия информации.

Некоторое время он переваривал услышанное, потом сказал:

— О Боже!

Я повесил трубку.

Глава 17

Я направился к себе в отель и заказал междугородный разговор с отделом по расследованию убийств в Лос-Анджелесе. Сказал дежурному полицейскому, что мне необходимо срочно связаться с сержантом Фрэнком Селлерсом, поскольку я располагаю важной информацией. После долгих препирательств я получил номер его домашнего телефона.

Селлерс, судя по всему, уже спал. Когда в трубке послышался его недовольный голос, я сказал:

— Привет, Фрэнк. Это твой друг Дональд.

— Ну… ну ты даешь! Друг! Да как ты посмел, Шустрик…

— Спокойнее, сержант. Как насчет того, чтобы побеседовать с миссис Харвей Честер, той самой женщиной, которая оказалась жертвой дорожно-транспортного происшествия?

— Чего ты, черт побери, добиваешься? — заорал он. — Звонишь мне среди ночи, морочишь голову…

— Она находится здесь, в Лас-Вегасе, — продолжал я, не обращая на него внимания. — Если вы поспешите, я смогу устроить вам встречу.

— Что?

— Вы меня слышали.

— Где ты?

— В Лас-Вегасе.

— И она тоже?

— Вы что, глухой?

— С чего ты стал таким разговорчивым?

— Разговорчивость тут ни при чем. Я всегда оставался на стороне закона и порядка, просто мои мотивы порой искажают и понимают неправильно. Признаю, что парочка скользких типов пыталась проехаться за мой счет. Они меня подставили, но…

— Где ты остановился?

Я назвал ему отель.

— Жди меня там. Но если ты попытаешься и меня подставить, я превращу тебя в фарш и наделаю из него сосисок.

— Я когда-нибудь подставлял вас, сержант?

На мгновение он замолчал.

— Ты очень старался, но тебе это ни разу не удалось.

— Это неправда! — возмутился я. — Я пытался защитить интересы своих клиентов, но я всегда честно предоставлял полиции ценную информацию.

— Ладно, — подобрел Селлерс. — Я собираюсь к тебе.

— Только не говорите никому о нашем разговоре, — предупредил я. — Просто прилетайте, и все.

Покончив с этим, я позвонил Берте Кул.

Должен признаться, что Берта ненавидит ночные телефонные звонки.

— Алло, — послышался в трубке раздраженный голос. — Какому еще кретину не спится?

— Берта, это Дональд, — сказал я. — Садись на первый же самолет до Лас-Вегаса, повторяю: на первый, и прилетай сюда. Только что я разговаривал с Фрэнком Селлерсом. Он, наверное, прибудет раньше тебя, но все равно — поторапливайся.

— В Лас-Вегас? Какого черта тебя занесло в Лас-Вегас?

— Хотел, чтобы ты поволновалась. Тебе лучше прилететь сюда и узнать обо всем лично. Думаю, сейчас самое время пустить в ход твои методы.

— Не дождешься, — отрезала она. — Я не собираюсь ломать себе шею и прыгать из города в город, чтобы вытащить тебя из дерьма, в которое ты угодил по собственной инициативе. Я тебя предупреждала: любишь кататься, люби и саночки возить. Вот и вози их теперь.

— Ну хорошо, — согласился я, — только саночки-то у нас общие.

— Наше партнерство расторгнуто, — напомнила она. — Ты сам об этом сказал.

— В таком случае я кладу пятьдесят тысяч долларов себе в карман. Идет?

— Что?

— Пятьдесят штук.

— Ты с ума сошел?

— Я — нет.

— Где, говоришь, ты остановился?

Я назвал ей отель.

После непродолжительного раздумья она проворчала:

— Хорошо, я приеду. Но не дай Бог тебе меня обмануть.

— Все будет хорошо.

Сделав эти два чрезвычайно важных звонка, я лег в кровать и долго ворочался с боку на бок.

Сержант Селлерс, должно быть, прибыл специальным рейсом. Он постучался в дверь моего номера еще затемно.

— Ну что, Шустрик? — заявил он, едва я успел открыть дверь. — Что ты можешь сообщить мне о миссис Харвей Честер?

— Хотите ее увидеть?

Он молча кивнул.

— О'кей, — сказал я. — Пойдемте.

Я усадил его в машину, и мы помчались к затрапезному маленькому бунгало, которое снимала миссис Честер.

Высадившись у порога, мы дружно забарабанили в дверь.

На мгновение меня охватила паника, но вот изнутри донеслись приглушенные звуки, и дверь наконец приоткрылась.

— Привет, миссис Честер, — сказал я. — Это — сержант Селлерс из полицейского управления Лос-Анджелеса. Он давно хотел с вами встретиться.

— Встретиться со мной? — спросила женщина, глядя на нас широко открытыми глазами и умело разыгрывая удивление.

— Совершенно верно, — подтвердил я.

— Вы причастны к делу о дорожно-транспортном происшествии, случившемся в Лос-Анджелесе, — изрек Селлерс.

— О! — протянула женщина, переводя взгляд с Селлерса на меня.

— Можно войти? — спросил Селлерс. — Нам нужно поговорить с вами.

— Я… я не одета.

— Для нас и халат сойдет, — настаивал Селлерс. — Это не конкурс красоты. Мы расследуем уголовное преступление.

Не дожидаясь ответа, сержант проследовал в дом.

Я прошмыгнул следом.

В маленьком жилище ничего не изменилось: все та же бесцветная гостиная, только на этот раз складная кровать была откинута. За ней виднелась небольшая кухонька.

Не особенно церемонясь, Селлерс опустился в самое удобное с виду кресло, а я пристроился на краешке кровати.

Миссис Честер стояла, поочередно рассматривая нас.

— Итак, — начал Селлерс, — я вас слушаю.

— Я только на минутку отлучусь в ванную, — сказала она.

— Хорошо, но, пожалуйста, побыстрее.

Миссис Честер ушла в ванную комнату и закрыла за собой дверь.

Селлерс кивнул мне:

— Черт меня побери! Я решил было, что ты водишь меня за нос.

— Все по-честному, — ответил я.

— То-то, — продолжал сержант. — Пока ты не обелишь себя, на мое снисхождение можешь не рассчитывать. Ты слишком часто играл не по правилам.

— Меня подставили, — сказал я. — Сперва я хотел сам во всем разобраться, а потом уже вам рассказать.

Вы меня знаете — я не люблю петь с чужого голоса.

Если я что-то утверждаю, значит, это так и есть.

Селлерс вынул из кармана сигару, сунул ее в рот и заметил:

— Я пока промолчу, Лэм.

Мы сидели и ждали, причем Селлерс внимательно меня разглядывал.

— Знаешь, Шустрик, я не знаю, в какую игру ты играешь, но если все по-честному, можешь на меня рассчитывать.

— Спасибо, — сказал я.

— Я был уверен, что ты снова водишь меня за нос, когда ты вчера позвонил, но одного взгляда на эту женщину достаточно, чтобы понять, что она попалась. Что бы ты там ни сделал, — это не сговор, даже если она так думает. Меня беспокоит другое. Эти чертовы полицейские в Денвере утверждают, что машина мисс Элдон в тот день находилась в их городе. Они идиоты!

Нам с тобой точно известно, что именно эта машина сбила миссис Честер.

— Известно ли? — переспросил я.

Селлерс нахмурился и процедил:

— Не начинай все сначала, Шустрик, а то я могу опять рассердиться.

Я промолчал.

Какое-то время он задумчиво жевал свою сигару, потом не выдержал:

— В этом деле много странного…

Я промолчал снова.

— Эй! — сказал Селлерс. — Эта чертова баба что-то слишком долго возится в ванной. — Он вскочил с кресла и принялся колотить в дверь со словами: — Эй вы, а ну-ка выходите живо!

Ответа не последовало.

Селлерса внезапно озарило:

— Проклятье, но она не могла улизнуть через окно в одном халате!

Из-за двери послышался шум спускаемой в унитаз воды.

Селлерс вернулся на место, потом снова подошел к двери.

— Выходите! — сказал он ей.

— Я не могу.

— Немедленно выходите, — приказал он. — Вы находитесь там слишком долго.

— Я еще не готова.

Селлерс забарабанил в дверь кулаком.

— Открывайте!

— Да говорят вам, не могу.

— Послушайте, что за дурацкие шутки! — заревел сержант, заливаясь краской. — Открывайте, черт побери! Выходите!

— Одну минуточку, — пропел голос за дверью. — Уже выхожу. Не надо меня торопить.

Селлерс вернулся и, плюхнувшись в кресло, выразительно посмотрел на меня.

— Она сидит там уже десять минут, — заметил я.

— М-м… да, — ответил Селлерс.

Я только пожал плечами.

Прошло еще две минуты.

— Что делает полицейский, — нарушил молчание я, — когда его водят за нос, запираясь в ванной?

— Я ей сейчас покажу, что делает полицейский, — рассвирепел Селлерс.

Он поднялся и, приблизившись к двери в ванную, раздельно произнес:

— Открывайте!

— Еще минуточку.

— Открывайте, — повторил он.

— Я к этому не готова.

— Или вы открываете дверь, или я ее вышибу.

— Вы не посмеете, — послышался голос изнутри. — Я имею право пойти в ванную. Я…

Селлерс сделал два шага назад, поднял правую ногу и с силой врезал тяжелым ботинком чуть пониже дверной ручки.

Дверь содрогнулась.

— Выходите, иначе я разнесу ее в щепки.

— Да говорю же вам, что я не могу…

Селлерс примерился и нанес второй сокрушительный удар правой.

Послышался треск, и дверь с шумом распахнулась.

Она едва удержалась на петлях. Миссис Честер, в домашнем халате, высунулась из окна. До земли было около девяти футов.

— Только не это, — предупредил Селлерс.

— Как вы посмели! — возмутилась женщина. — Как вы посмели вламываться в мою ванную!

— Вы просидели в ней без малого пятнадцать минут, — заявил сержант. — Этого вполне достаточно для того, чтобы почистить зубы, причесаться, напудрить нос, принять душ и все такое прочее. Я не позволю вам водить меня за нос, я хочу знать правду. А теперь выходите.

Миссис Честер бросила прощальный взгляд на окно, повернулась и решительным шагом вышла из ванной.

Селлерс опустился в свое кресло, указав ей на стул с прямой спинкой.

— Садитесь сюда, — сказал он. — Лэм, ты оставайся на кровати. — И повернулся к ней, жуя сигару: — Итак, вернемся к тому, как вас сбила машина.

— Какая машина? — удивилась женщина.

— Мы располагаем документом, в котором вы утверждаете, что вас сбила машина, которая затем скрылась с места происшествия.

— Это было очень глупо с моей стороны.

Селлерс нахмурился.

— Говоря откровенно, — продолжала женщина, я сама была во всем виновата. Я отвернулась, но продолжала идти и налетела на эту машину.

— Когда переходили дорогу?

— Да.

— А как быстро двигалась машина?

— Почем я знаю. — Она пожала плечами. — Я начинаю думать, что она вообще стояла на месте.

— Что? — заорал Селлерс.

Женщина кивнула и повернулась ко мне:

— Извините, Дональд, за то, что я вас обманула. Вы такой милый мальчик, но никуда не денешься — мир жесток. Знаете, своя рубашка ближе к телу.

— Что это значит — стояла на месте? — спросил Селлерс.

— Я не утверждаю, что это так и было. Я сказала, что «начинаю так думать».

— Полиции вы сообщили обратное, — напомнил сержант.

— Они просто не дали мне сказать. Ваши коллеги исходили из предположения, что машина двигалась, потому что меня сбили на переходе.

— Так вас все-таки сбили?

— Ну, понимаете, я могла сама налететь на машину. Точно я не знаю. Я шла по пешеходному переходу, и неожиданно почувствовала удар в плечо; и упала.

А потом вижу — вокруг суетятся люди, кто-то кричит:

«Надо вызвать „скорую“, и…

— И что случилось с машиной?

— Она уехала.

— Тогда это была попытка скрыться.

— Да, пожалуй, она скрылась.

— Вы сообщили водителю машины свою фамилию и адрес? — спросил я.

— Нет. А зачем?

— Но вы уехали в карете «Скорой помощи»?

— Да.

— В этом была необходимость?

Женщина игриво улыбнулась мне и ответила:

— Я ожидала от вас этого вопроса, но, боюсь, что не смогу на него ответить. Как-никак — я беспомощная одинокая вдова, которая вынуждена рассчитывать только на себя.

Селлерс хмыкнул.

— И потом, — продолжала миссис Честер, — тут есть одно странное обстоятельство. Уголовный кодекс гласит, что если автомобилист сбил пешехода, то он обязан остановиться и оказать ему помощь, но там ничего не говорится о том, что он должен останавливаться и оказывать помощь, если на автомобиль налетел пешеход. По крайней мере, мне так кажется.

— Вы штудировали уголовный кодекс? — поинтересовался я.

— Я его просматривала.

— Вы подписали некое соглашение, которое вам подсунул Дональд Лэм и по которому вы получили от него десять тысяч долларов? — спросил Селлерс.

— Нет, — заявила она. — Все было совсем не так.

Дональд Лэм представит вам истинные факты.

— Я хочу, чтобы вы представили мне истинные факты, — настаивал Селлерс.

— Хорошо. Дональд Лэм обратился ко мне, представившись продавцом журналов. Мы разговорились, и я рассказала ему об аварии. Тогда он сказал, что знает одного человека, который время от времени приобретает исковые заявления за наличные, чтобы затем самому подать иск в надежде получить гораздо более крупную сумму. Я дала ему понять, что такое предложение меня бы заинтересовало.

— Вы хотите сказать, что он заплатил вам за то, чтобы иск не был подан? — спросил Селлерс.

— Святые небеса! — удивилась женщина.

— Да ничего подобного. Третье лицо перекупает мои претензии в надежде заработать на этом.

Селлерс озадаченно уставился на нее, потом на меня:

— Ты знаешь, Шустрик, это дело пахнет неприятностями. Я очень надеюсь, что твои руки чисты.

— Все это для меня совершеннейшая новость, — сказал я, — кроме того, что я действительно говорил ей, что не являюсь представителем страховой компании и не могу заключать никаких соглашений. Просто я сказал, что знаю одного человека, который иногда перекупает у потерпевших иски о возмещении ущерба, надеясь таким образом заработать.

— Изображаешь из себя умника? — спросил Селлерс, сверля меня взглядом.

— По ее словам, на этом деле можно было неплохо заработать, если только машину найдут.

— Понятно, — сказал Селлерс. — И по чистой случайности человек, который собирался на этом нажиться, оказался водителем той машины.

Его слова потонули в грохоте. Кто-то колотил в дверь, затем раздался мужской голос:

— Немедленно откройте!

Миссис Честер проворно вскочила и бросилась открывать дверь.

На пороге стоял мужчина лет пятидесяти, с широкими плечами, бычьей шеей, красным лицом и блестящими, карими, широко расставленными глазками.

Выступающая челюсть делала его похожим на профессионального боксера.

— Что вы здесь делаете, черт побери? — требовательно спросил незнакомец.

Селлерс поднялся ему навстречу, сжимая в зубах свою сигару. Вид у него был агрессивный.

— Можно узнать, черт возьми, кто вы такой?

— Я — Марвин Эстеп Фаулер, адвокат, — ответил тот. — Я представляю интересы миссис Честер и хотел бы знать, что здесь происходит. А теперь отвечайте, кто вы такой?

— Я — сержант Селлерс. — И он вынул из кармана кожаный бумажник и продемонстрировал адвокату свой значок.

— Минуточку, — сказал Фаулер сержанту, когда тот хотел уже было убрать бумажник в карман.

Он взял бумажник, взглянул на значок и сказал:

— Ага, Лос-Анджелес?

— Совершенно верно, — ответил Селлерс.

— Я никогда не думал, что пределы Лос-Анджелеса простираются прямо до Невады, — съехидничал адвокат.

— Нет, конечно, — согласился сержант.

— Выходит, вы действуете за пределами юрисдикции?

— Я руковожу расследованием, и весьма важным.

— В таком случае вам надлежит обратиться в полицейское управление и заниматься расследованием вместе с местным офицером полиции, под его ответственностью.

— У меня нет времени на пустые формальности, — поморщился Селлерс, но кончик его сигары все же опустился на несколько дюймов.

Адвокат повернулся ко мне:

— А вы кто?

— Меня зовут Лэм, — представился я, — Дональд Лэм.

— Вчера вечером я говорила вам о нем, мистер Фаулер, — вставила миссис Честер. — Это тот человек, который дал мне деньги и заставил подписать соглашение, согласно которому я отказываюсь от претензий к тому, кто меня сбил, или, — она добавила с улыбкой, — к тому, на которого я налетела. Только я не стала уточнять, на кого именно.

— Вы передали записку, что ждете меня в ванной? — спросил адвокат у миссис Честер.

— Он вышиб дверь, — ответила она, указывая на Селлерса.

— Что он сделал? — переспросил Фаулер.

— Высадил дверь ванной.

— Покажите!

Она подвела адвоката к разбитой двери.

— Черт меня побери, — сказал Фаулер.

— Если я вас правильно понял, — раздельно произнес Селлерс, поворачиваясь к миссис Честер, — вы вошли в ванную, открыли окно и выбросили на улицу записку. Это так?

— Совершенно верно, — широко улыбаясь, ответила она. — Мне нужен был адвокат. Я думала, что имею право позвать его, и бросила из окна записку одной ужасной милой девочке, которая прочитала ее, улыбнулась и кивнула, давая понять, что все поняла. Она побежала к телефонной будке и позвонила по номеру, который оставил мне мистер Фаулер.

Лицо Селлерса потемнело. Он перевел тяжелый взгляд на Фаулера, а потом с Фаулера на меня.

— Как прикажешь это понимать, Шустрик?

— Никак. Я предоставил вам информацию, которой вы так добивались. Обо всем остальном я и сам слышу впервые. Вы сами позволили ей пойти в ванную комнату и запереть дверь.

— Вы в чем-то обвиняете мою клиентку? — спросил Фаулер у Селлерса. — То есть у себя, в Лос-Анджелесе?

— Даже не знаю, — задумчиво протянул Селлерс, потом внезапно повернулся к миссис Честер: — Вы раньше не имели отношения к автодорожным происшествиям?

— Ну… — начала она неуверенно.

— Я…

— Не отвечайте ему, — не дал ей договорить адвокат. — Вы не обязаны это делать.

Селлерс с хмурым видом жевал свою сигару. Немного помолчав, он сказал:

— Мне кажется, я начинаю что-то припоминать.

После этих слов он на минутку задумался, наморщил лоб и вдруг опять повернулся к миссис Честер:

— Ваше имя и фамилия?

— Миссис Харвей В. Честер.

— Это фамилия вашего мужа. Вы ведь вдова?

— Да.

— Вас зовут Тесси… Т-е-с-с-и, разве не так? — резко спросил сержант.

— Мое имя — Тереза, — ответила она с достоинством.

— Теперь мне все ясно, — проговорил Селлерс, расплываясь в медленной улыбке. — Тесси… Тесси — акробатка, исполняющая свои сальто-мортале на пешеходных переходах, которая затем подает в суд на тех, кто ее якобы сбил.

Селлерс повернулся ко мне. Он хихикал:

— Похоже, Шустрик, что тебя обвели вокруг пальца. Ты попался на старый и проверенный трюк. Одну минуточку…

Он поднялся с кресла, широко расставил ноги и чуть наклонился вперед, жуя свою сигару.

— Ну, — сказал он, — теперь мы начинаем кое-что понимать. Это дело мне не нравится! Я должен сказать тебе, Шустрик, кое-что. Может, тебя подставили, а может, ты у них за главного. Как бы там ни было, но человек, который все это устроил, будет иметь большие неприятности.

— А вы, сержант, — перебил Селлерса адвокат, — тоже будете иметь большие неприятности, если только не уберетесь отсюда как можно быстрее. Советую вам обратиться в местное полицейское управление, которое официально санкционирует расследование.

Разъяренный Селлерс обернулся к нему.

— Когда мне понадобится ваш совет, — бросил он, — я к вам обращусь. А пока что обойдусь без него.

Он быстро подошел к телефону, поднял трубку и, набрав номер информационной службы сказал:

— Дайте аэропорт. Это сержант Селлерс из полиции, просто соедините меня с аэропортом… — И через несколько секунд: — Когда ближайший рейс на Денвер? — Выслушав ответ, он нахмурился и спросил: — А раньше нет? Хорошо, зарезервируйте одно место. На имя сержанта Фрэнка Селлерса из полицейского управления Лос-Анджелеса. — Селлерс швырнул трубку и бросил Фаулеру: — С вами мы еще поговорим! — Потом он повернулся ко мне: — Если ты действительно всего лишь заплатил ей десять тысяч наличными, твое дело сторона.

Но если ты с ней сговорился, это значит, что ты здесь главный.

— Я только уплатил десять тысяч долларов, — заверил я Селлерса.

— Будем надеяться на это — ради Берты, — сказал он и вышел.

Фаулер вежливо открыл передо мной дверь, прибавив:

— Не смею вас больше задерживать, мистер Лэм.

Я вышел. Похоже, что все это — дело рук Минервы.

Глава 18

Я подогнал автомобиль к мотелю, открыл дверь и вошел в комнату.

Первым делом я взглянул на дверь, ведущую в комнату Элси Бранд. Она была плотно закрыта.

Я пошел в ванную, пустил горячую воду, потер мочалкой лицо и руки и почувствовал себя несколько лучше.

События разворачивались с головокружительной скоростью, и все же это было лучше, чем позволить им застыть в самой что ни на есть невыгодной комбинации.

Когда дело движется, у тебя всегда есть шанс протянуть руку и схватить то, что тебе нужно. А когда жизнь замирает, вместе с ней замираешь и ты.

Я подошел к двери, ведущей в номер Элси, и уже собирался было постучать, как вдруг во входную дверь постучали тихонько, словно бы тайком.

Я замер на месте.

Стук повторился.

Я подошел ко входной двери и приоткрыл ее.

На пороге стояла Минерва Бэджер.

— Привет, Дональд, — послышался знакомый голос.

— Привет, — сказал я.

Мне показалось, что я слышу за спиной какое-то движение.

— Могу я войти, Дональд?

— Кто с вами?

— Я одна, больше никого нет.

— А этот ваш адвокат?

— О, вы с ним уже встречались?

— И вам это отлично известно.

— Полагаю, что он у себя в офисе.

— Как насчет козырных карт? — спросил я. — Они все еще у вас на руках?

— Дональд, как раз об этом я и хотела поговорить.

— Слушаю вас внимательно.

— Но не здесь же!

— Входите, — пригласил я.

Она вошла в мою комнату.

— Вы действуете весьма оперативно.

— Вот как?

— Просто мчитесь вперед, закусив удила. Вы даже не даете человеку шансов оправдаться.

— Сейчас вы получили такой шанс.

— Вы мне нужны, Дональд!

— Нужен вам?

— Да.

— Я думал, что все козыри у вас на руках.

— В том-то вся и беда, — вздохнула она. — Я считала, что у меня на руках все козыри, но они, возможно, не той масти. Я думаю, что вы знаете масть.

— Продолжайте, — поддержал я ее.

— Вы знаете, кто я, не правда ли?

— Да.

— Вы знали это еще там, в самолете?

— Точно.

— Откуда? Вас что-то насторожило?

— Ваша одежда, ваши манеры, тот факт, что вы последовали за мной в салон и сели рядом. То, как вы ко мне обратились — все вместе.

— Что с моей одеждой?

— Вы — слишком холеная, чтобы быть детективом или просто работающей женщиной. От вас так и веет богатством.

— Но я же сняла свое бриллиантовое кольцо.

— Это я знаю. На пальце остался след. Его нельзя было не заметить.

— Хорошо, — второй раз вздохнула она. — Вы меня поймали и собираетесь поймать снова. Но, повторяю, вы мне нужны.

— В каком качестве?

— Вам была поручена одна работа. Вы ее выполнили. Теперь вы можете помочь мне.

— Каким образом?

— Мой денверский адвокат ведет процесс о разделе имущества. Я не вполне довольна результатом. Если я сумею доказать, что мой муж имел любовную связь, и если я сумею сказать, с кем, то получу гораздо больше денег.

— На сколько больше?

— Разница составляет значительную сумму.

— И чего вы от меня хотите?

— Откровенности.

— Я не могу сказать ничего, что могло бы вам помочь.

— Не можете или не хотите?

— Не могу.

— Потому, что не знаете, или потому, что не хотите нарушать профессиональную этику?

— Я не могу сказать ничего, что могло бы помочь вам.

Она подошла ближе и положила руки мне на плечи.

— Послушайте, Дональд, я признаю, что старалась ввести вас в заблуждение там, в самолете. Я хотела разговорить вас. Я думала, что немного секса поможет мне перетащить вас в свой лагерь. А теперь вы избегаете меня! Вроде бы у меня на руках все козыри, но без вашей помощи я не смогу правильно их разыграть. Вы молоды. Вы работаете за деньги. Вы можете заработать много денег.

Я покачал головой.

— Подумайте, — продолжала она тоном сирены. — Вы можете путешествовать. Перед вами открываются безграничные просторы: итальянская Ривьера, Альпы, круизы на теплоходах вокруг света. И вы сможете завоевать любую женщину — стоит только захотеть.

Теперь она была совсем близко.

— Вы понимаете меня, Дональд? Любую.

— Вам, конечно, не составит труда объяснить, — промямлил я.

— К черту объяснения, — ответила Минни. — Мы совершаем сделку. Я развожусь, и через сорок восемь часов мы — вы и я — оказываемся на борту океанского лайнера. Мы отправимся туда, куда вы захотите, и будем делать то, что вы захотите. Чего бы вы ни пожелали. Пожалуйста, Дональд, пожалуйста!

Ее руки обвили мою шею.

— Нельзя превратить себя в думающую машину, — продолжала искусительница. — Вам следует быть мужчиной, Дональд, а я женщина. С той самой минуты, как я увидела вас, вы мне понравились. Я чувствую к вам расположение. Я хочу…

Чего она хотела, я так и не узнал. Из шкафа послышалось нечто среднее между сдавленным кашлем и тихим «апчхи!». Звук этот был подобен удару грома.

Минерва Бэджер отскочила от меня как ошпаренная.

В три шага она оказалась у шкафа и распахнула дверцу.

Элси Бранд сидела на стуле с широко раскрытыми глазами, изо всех сил прижимая ко рту носовой платок.

На ее коленях лежал блокнот, наполовину заполненный крючками и палочками. Рядом медленно и бесшумно крутился магнитофон.

— И что, позвольте спросить, все это значит? — возмутилась Минерва.

Я успел всего лишь незаметно подмигнуть Элси.

— О Боже, — сказал я. — Это моя жена!

— Ваша жена! — воскликнула Минерва.

— Господи, Элси, каким образом ты очутилась здесь? — спросил я. — И как долго ты здесь просидела?

Я подмигнул ей снова.

Элси превзошла самое себя. Она встала и негодующе заявила:

— Достаточно долго! Не зря мне говорили, что ты крутишь роман с богатой женщиной в Лас-Вегасе.

Она протянула руку, перемотала кассету, вынула ее и, положив в сумочку вместе с тетрадью, гордо вышла через парадную дверь.

Минерва осталась стоять, лицо ее исказила тревога.

— Вы никогда не говорили мне, что женаты.

— Вы и не спрашивали, — возразил я. — Вы же утверждали, что вы гадалка. Вы рассматривали мою руку.

Разве вы не смогли этого прочесть?

— Оставьте ваши дурацкие шутки, Дональд, — обиделась она. — Я не знала, что вы женаты.

Мне ничего не оставалось, как пожать плечами.

— Что она собирается делать с магнитофонной записью? — спросила Минерва.

— Вероятно, она со мной разведется и назовет ваше имя на бракоразводном процессе.

— Но я ничего не сделала.

— Все зависит от того, что записано на пленке и что скажет Элси насчет вашего тона. Не исключено, что он звучал достаточно соблазнительно для ревнивой жены, сидящей в шкафу и собирающей доказательства для развода.

— О Боже! — воскликнула Минерва. — Черт бы побрал все эти неприятности!

Она подошла к телефону, набрала номер и проговорила в трубку:

— Марвин… я думаю, что тебе лучше приехать в этот мотель, о котором я тебе говорила. Похоже, я угодила в ловушку. — Бросив на меня сердитый взгляд, она продолжала: — По крайней мере, я начинаю думать, что это ловушка. Нет, я хочу, чтобы ты приехал сюда.

Правильно. Немедленно. — Положив трубку, она повернулась ко мне: — Хорошо. Вашей жены здесь больше нет, нет и магнитофона. Я буду с вами откровенна.

Есть доказательства, что мой муж мне изменял. Я хочу получить эти доказательства.

— Откуда вы знаете об их существовании?

— Ну… я это знаю, и все.

— Я полагаю, это — вещественные доказательства?

Послышался властный стук в дверь, затем она распахнулась от сильного толчка.

В дверном проеме возникла солидная фигура Фрэнка Селлерса.

— А ну, Шустрик, — сказал он.

— Давай собирайся!

— Куда?

— В Лос-Анджелес… Кто эта дама?

— Миссис Бэджер, — галантно произнес я, — разрешите представить вам моего близкого друга, сержанта Фрэнка Селлерса из полиции Лос-Анджелеса.

Минерва застыла на месте.

— Точно, — пробормотала она, но потом взяла себя в руки и холодно кивнула. — Доброе утро, сержант Селлерс.

Селлерс внимательно посмотрел на нее и сказал:

— Мне хотелось бы побеседовать с вами, миссис Бэджер.

— Сюда направляется ее адвокат, — вставил я. — Думаю, вы с ним уже встречались. Его фамилия Фаулер. Если не ошибаюсь, Марвин Эстеп Фаулер.

Селлерс пробурчал что-то невразумительное.

Минерва Бэджер все еще стояла глядя на Селлерса.

Очевидно, она была не в силах отвести от него взгляд.

— Давай, Шустрик, — уже настойчиво повторил сержант, — мы уезжаем.

— Как? — спросил я.

— Специальным рейсом. Мигом долетим.

— Куда? В Денвер?

— В Лос-Анджелес, — покачал головой Селлерс.

Он сунул свою сигару в рот.

— Я все равно докопаюсь до правды, даже если придется поставить на уши всю полицию штата. Здесь что-то не так, и мне это не нравится. Эта акробатка Тесси может спокойно сидеть здесь, в Лас-Вегасе, но если она не предоставит мне нужную информацию, я потребую, чтобы ее выслали в Калифорнию, где ей уже придется отвечать по двум обвинениям в преступном сговоре. На этот раз она у меня не отвертится.

Я посмотрел на Минерву. На мгновение в ее глазах как будто мелькнул страх, и она в отчаянии взглянула на часы.

Немного подумав, я спросил у Селлерса:

— Мы пойдем сейчас или после того, как заявится адвокат?

— Мы пойдем сейчас, — ответил Селлерс. — Понял?

Немедленно!

И мы вышли.



Я думал, что в самолете Селлерс устроит мне допрос с пристрастием, но он только молча жевал свою сигару.

— С какой стати вы меня сюда притащили? — спросил я наконец, любуясь сверху аэропортом Лос-Анджелеса.

— Я возвращаюсь в рамки юрисдикции, — объяснил он. — Надо будет, Денвер с Лас-Вегасом сами ко мне приползут. Больше я туда ни ногой.

— Что вы хотите?

— Еще не знаю, Шустрик, — чистосердечно признался он. — Ты мне нужен, но я пока не знаю, что с тобой сделаю. Может, ты мне и друг и ведешь со мной честную игру. Если это так, я тебя отпущу. А может быть, ты вообразил, что сумеешь провести меня. В таком случае тебе не сдобровать. — Селлерс вынул изо рта сигару и ткнул ею в меня. — Если же это ты все затеял, то, черт возьми, я постараюсь здорово испортить тебе жизнь. Потерей лицензии ты у меня уже не отделаешься. Тут можно и за решетку угодить.

— А за что меня арестовали в таком случае? И что мне делать дальше?

— Я хочу все время знать, где ты находишься, — сказал сержант. — Можешь отправляться домой. Можешь пойти на работу. Можешь повидаться с любимой девушкой. Но куда бы ты ни пошел, я должен точно знать твое место пребывания. И если ты думаешь, что я шучу, то попробуй скрыться и посмотри, чем это кончится.

Запомни: ты должен быть в моем распоряжении в любое время дня и ночи.

— О'кей, — согласился я. — Я буду дома.

Добравшись до своей квартиры, я позвонил в Лас-Вегас и попросил к телефону Элси. Мне сообщили, что она съехала. Тогда я позвонил Минерве Бэджер, но ее телефон не отвечал. Третий звонок был в Денвер, Алтингу Бэджеру. Мне ответили, что его нет на месте.

Я сказал, что хотел бы поговорить с Мелли Белден.

Через некоторое время в трубке раздался ее голос, спокойный, холодный, уверенный.

— Говорит секретарь мистера Бэджера. Что ему передать?

— Передайте ему, чтобы он не поддавался панике, сидел тихо и не высовывался.

— Это мистер Лэм?

— Вы угадали.

— Он говорил мне о вас. Спасибо. Я обязательно ему передам… если представится возможность.

Я принял ванну и хотел было уже позвонить в офис, но передумал. Потом позвонил в аэропорт и выяснил расписание самолетов, прибывающих из Лас-Вегаса. Я узнал, что сразу после того, как мы с Селлерсом вылетели из Лас-Вегаса специальным самолетом, в Лос-Анджелес отправилось еще несколько рейсов.

Я позвонил Элси домой.

Никто не ответил.

Я надел чистую одежду, налил себе выпить и стал ждать.

Наконец раздался осторожный стук в дверь.

Я открыл и увидел на пороге Элси.

— О, Дональд! — сказала она. — С тобой все в порядке?

— Как видишь, — ответил я.

Она влетела в квартиру и бросилась мне на шею.

— О, Дональд, я так рада! Ужасно, ужасно рада. Я боялась, что ты… Ну, что у тебя проблемы.

— У меня проблемы.

Она рассмеялась и пояснила:

— Я было решила, что ты в тюрьме.

— Нет, — сказал я и прибавил со значением: — Во всяком случае, пока…

— О, Дональд, ты…

Дверь, которая оставалась приоткрытой, неожиданно распахнулась, и на пороге возникла Минерва Бэджер.

Бросив взгляд на Элси, женщина сказала:

— Я летела с вами в одном самолете, миссис Лэм, но вы этого не знали. Вы летели тур-классом, а я первым. — Не дожидаясь приглашения, она села и продолжила: — Ну хорошо… что было, то было, но уверяю вас, миссис Лэм, я не имела ни малейшего представления о том, что Дональд женат.

Я положил руку Элси на талию и сказал:

— Думаю, что Элси меня простила, однако это вовсе не означает, что она простила и вас. Вы пытались купить меня, прибегнув к сексу.

— К сексу и к деньгам, — поправила Минерва. — В данный момент эти два средства имеются у меня в избытке.

Я привлек Элси к себе:

— Не обращай на нее внимания, дорогая. Она несколько вульгарна. Такой тип женщин мне никогда не нравился.

— Все ясно, — улыбнулась Минерва. — Поскольку выяснилось, что парень женат, оставим секс и перейдем к деньгам.

— Сколько? — спросил я, обнимая Элси так, чтобы Минерва не могла видеть ее лицо.

— Достаточно, — ответила она, — при условии, что получу то, что мне нужно.

— И что вам нужно?

— Я буду говорить прямо. У маленького и отвратительного шантажиста по имени Диринг Кэнби имелись доказательства… очень весомые доказательства. К сожалению, он внезапно умер, и никто не смог их обнаружить.

— Никто?

— Никто, — твердо повторила она. — Я наняла одного денверского адвоката, и квартиру мистера Кэнби тщательно осмотрели под предлогом поиска завещания. Кроме того, мой адвокат получил у наследников разрешение перерыть всю квартиру. Он так и сделал.

Но не нашел и следа тех бумаг, которые были мне нужны. Однако же он обнаружил достаточно документов, указывающих на то, что Кэнби был профессиональным шантажистом. Таким образом перед нами открылись широкие возможности.

— Вы уверены, что необходимые документы находились у этого человека… Кэнби?

— Конечно уверена.

Внезапно дверь распахнулась, в мою квартиру вломился Фрэнк Селлерс в сопровождении Берты Кул.

— Черт меня побери! — воскликнул Селлерс. — Кажется, мы попали на семейный праздник!

— Элси! — взревела Берта. — А ты что здесь делаешь?

Элси, с пылающими щеками, выскользнула из моих объятий.

— Тебя не было на работе! — вопила Берта. — Мне следовало понять, что ты целуешься где-нибудь с Дональдом. А я еще поперлась из-за него в Неваду!

Лицо Минервы отразило целую гамму чувств.

— Кто эта дама? — бросила Берта.

— Минерва Бэджер, — ответил я. — Она из Лас-Вегаса, где провела шесть недель, необходимых для развода. Проживает в Денвере, штат Колорадо.

— Итак, Шустрик, — пробасил Селлерс, — мы с Бертой ждем от тебя объяснений. Пора откровенно поговорить с друзьями. Выкладывай карты на стол.

— О'кей, — сказал я.

— Но прежде я открою свои, — перебила меня Минерва Бэджер. В ее голосе слышалась неподдельная горечь. — Вы, сержант, хотели бы упрятать этого молодого человека за решетку, и я вам в этом помогу.

Я располагаю соответствующей информацией. От вас потребуется только небольшая помощь.

Селлерс посмотрел на нее с интересом.

— К вашему сведению, — проговорил я, глядя на Селлерса, — это она убила Диринга Кэнби.

— Что?! — изумился сержант.

— У Кэнби имелись компрометирующие бумаги, которые он собирался продать тому, кто больше заплатит.

Первым претендентом оказался Бэджер, которому Кэнби посоветовал не опаздывать больше, чем на две минуты. Это означало, что у него имелся на примете второй претендент — на тот случай, если они с Бэджером не сойдутся в цене.

Вторым претендентом была присутствующая здесь Минерва Бэджер. Она явилась на встречу точно в назначенное время и увидела, что Кэнби едва на ногах держится. Он был похож на пьяного. Все складывалось как нельзя лучше. Она получала то, что хотела, не уплатив ни цента. Достав из кошелька пузырек с хлоргидритом, — вспомним, что она когда-то была медсестрой, — эта женщина подлила ему в бокал сильнодействующие капли. Однако дальше события развивались не так, как ей хотелось бы. Как оказалось, она превысила дозу снотворного. И Кэнби упал замертво.

Она тщательно обыскала его, но не нашла даже ключей от квартиры. Это сбило ее с толку. Тогда она помчалась в Лас-Вегас к своему адвокату.

Неожиданно раздался грохот. Кто-то прямо-таки ломился в мою дверь. Ручка повернулась, и на пороге возник Марвин Эстеп Фаулер.

— Минерва, — начал было он.

— Я… примчался так быстро, как только смог.

Он замолчал, заметив, что в комнате полно народу и что все слушают его с большим вниманием.

— Что вы здесь делаете? — спросил Селлерс.

— Я представляю своего клиента, миссис Алтинг А.

Бэджер. И я хотел бы знать, что здесь происходит.

— Что вы подразумеваете под словом «представляю»? — поинтересовался Селлерс.

— Я представляю ее интересы как адвокат.

— Черта с два! — отрезал полицейский. — Это у себя в Неваде вы — адвокат. Не знал, что границы Невады простираются вплоть до Лос-Анджелеса. У вас есть разрешение на адвокатскую практику в штате Калифорния?

— Я могу давать советы моему клиенту.

Селлерс широко улыбнулся.

— Только я немедленно арестую вас за то, что вы работаете без лицензии, за попытку выдать себя за слугу закона и за нарушение профессиональной этики.

Наступила гнетущая тишина, и, воспользовавшись моментом, я продолжил:

— Кэнби был шантажистом. Он завладел информацией, которую хотел продать. Вам, миссис Бэджер, прекрасно известно, что он имел в виду. Он готов был продать эту информацию как можно дороже. Первым покупателем оказался мистер Бэджер, вторым — его жена. Кэнби был слишком хитер, чтобы держать эти материалы при себе, хотя Минерва думала иначе. Она подлила ему хлоргидрат…

— Я привлеку вас к суду за клевету, — сказал адвокат.

— Вот и сейчас в ее сумочке лежит пузырек с хлоргидратом, — повысил я голос. — Она собиралась усыпить меня, если бы не сумела договориться.

Селлерс схватил сумку.

— Не смейте к ней прикасаться, — предупредил Фаулер, тыча в сержанта пальцем. — У вас нет достаточно весомых оснований для обыска. Все, чем вы располагаете, — клеветнические заявления этого молодого человека.

Селлерс заколебался.

— Вы не возражаете, если мы заглянем все же в вашу сумку, миссис Бэджер? — вежливо спросил я.

— Еще как возражаю! — возмутилась та. — Я ухожу.

— Но прежде мне хотелось бы побеседовать с вами, — заявил Селлерс. Он повернулся к Фаулеру и сказал: — А вы можете идти. От вас здесь мало толку.

Вы не можете заниматься адвокатской практикой в Калифорнии. Вы на чужой территории. Как вы там говорили? В таком случае следует обратиться к адвокату, практикующему в Лос-Анджелесе, который согласится вместе с вами вести дела.

— Не вам меня учить!

— И тем не менее, — ответил Селлерс, — вон отсюда!

— Как это понимать?

— В прямом смысле, — проговорил Селлерс, угрожающе наступая на адвоката. — Вон!

Фаулер попятился к двери, бормоча на ходу:

— Постойте! Вы не имеете права… Вы не можете…

— Еще как могу, — проговорил Селлерс, поворачиваясь ко мне. — Слушай, Шустрик, он тебе еще не надоел? Это ведь твоя квартира.

Я молча кивнул.

Левой рукой Селлерс рванул дверь на себя, а правой ухватил Фаулера за рубашку и вышвырнул адвоката из квартиры. Тот вылетел с такой скоростью, что с размаху налетел на противоположную стену.

Закрыв ногой дверь, Селлерс потер руки и двинулся к Минерве:

— Я хотел бы заглянуть в вашу сумочку.

— Катитесь вы к черту! Я ухожу.

— Не забывайте, — встрял в диалог я, — у Элси есть магнитофонная запись нашего с вами разговора…

— Крыса! — закричала женщина и, размахнувшись сумкой, огрела меня по голове.

Острый край замка резанул меня по щеке, потекла кровь.

— Арестуйте ее, — сказал я Селлерсу.

— За что? — спросил тот.

— За нападение и драку. Фактически эта сумка представляет собой смертельно опасное оружие.

— Ты хочешь привлечь ее к судебной ответственности? — оживился сержант.

— Я подсказываю вам предлог для того, чтобы препроводить ее в участок, — сказал я. — А в участке у вас будут уже все основания для того, чтобы осмотреть ее сумочку и изъять содержащиеся в ней предметы.

Лицо сержанта расплылось в довольной улыбке.

Минерва бросила взгляд на представителя правопорядка, затем повернулась к нему и заявила:

— Не смейте ко мне прикасаться, вы, скотина!

— Фрэнк, поручи это мне, — вызвалась Берта.

— Поручаю.

Берта вытянула вперед длинную мясистую руку, похожую скорее на ногу средних размеров, и, схватив Минерву Бэджер за юбку, швырнула ее через всю комнату.

Берта наступала медленно, как японский борец, покачиваясь, низко склонив голову и расставив руки.

Минерва махнула было сумкой, но Берта успела ее схватить. Содержимое сумки рассыпалось по ковру.

Берта уже держала Минерву и, заломив ей руки за спину, спрашивала у сержанта:

— Фрэнк, у тебя есть наручники?

Селлерс никак не мог решиться.

— Я твой заместитель, — заявила Берта. — Эта женщина оказала сопротивление при аресте. Разве это не преступление — препятствовать офицеру при исполнении служебных обязанностей?

Селлерс протянул ей наручники.

Тем временем я опустился на колени и принялся ползать по ковру.

— Вот она, — сказал я, указывая на крохотную ампулу. Хлоргидрат, известный также как снотворное.

Берта швырнула Минерву на стул.

— Подожди, скоро за тобой приедут.

— Мне больно! — закричала Минерва. — Эти наручники режут мне руки!

— Не дергайся, тогда и не будет больно. Сиди и помалкивай!

Селлерс посмотрел на меня:

— Этого Кэнби убили с помощью хлоргидрата?

— Так утверждает судебная экспертиза.

— Я полагаю, что никто не обидится, — широко ухмыляясь, заметил сержант, — если калифорнийские копы раскроют убийство, совершенное в Колорадо.

— Послушайте! — закричала Минерва. — Придите в себя! Вы говорите об убийстве. Но я не собиралась его убивать. Я дала ему очень небольшую дозу, чтобы он уснул на час, не больше. Вы не можете обвинить меня в умышленном убийстве!

— Может быть, и нет, — сказал я, — но можем обвинить в непредумышленном. Что, конечно, отнюдь не поможет вам в бракоразводном процессе.

Селлерс глубоко задумался. Потом кивнул Берте:

— Ты пока что остаешься моим заместителем. Уводи ее из этого дома, пока не вмешался какой-нибудь толковый адвокат.

Глава 19

Газетные заголовки гласили:

ДАМА ИЗ ВЫСШЕГО ОБЩЕСТВА В ДЕНВЕРЕ СОЗНАЕТСЯ В НЕПРЕДУМЫШЛЕННОМ УБИЙСТВЕ ШАНТАЖИСТА

И ниже:

ПОЛИЦИЯ ЛОС-АНДЖЕЛЕСА БЛЕСТЯЩЕ РАСКРЫЛА УБИЙСТВО, СОВЕРШЕННОЕ В КОЛОРАДО

В обширной статье обстоятельно изглагались подробности расследования смерти шантажиста и говорилось о том, что ничего не подозревавшие свидетели сбили полицию со следа, указав ей регистрационный номер машины, которая, как выяснилось позднее, находилась в другом штате, а также живописали характер «работы» женщины, известной как Тесси-акробатка, которая по счастливому стечению обстоятельств выбрала для своего акробатического трюка именно эту машину. С помощью этого несложного мошенничества она долгое время терроризировала страховые компании.

Далее в статье говорилось о том, что водитель данной машины предпочел урегулировать «инцидент» вне стен суда и при сложившихся обстоятельствах не выразил желания привлекать к суду Тесси-акробатку за получение денег обманным путем.

В газете также упоминалось, что Фрэнк Селлерс отдал должное местному сыскному агентству «Кул и Лэм», которое оказало серьезную помощь в раскрытии этого запутанного дела.

Полиция Колорадо занимается расследованием причин смерти шантажиста, но вызывает сомнение, что богатая женщина с огромными связями будет привлечена к суду, так как полиция считает, что смерть наступила в результате простого стечения обстоятельств.

Муж женщины, один из важных и влиятельных бизнесменов Денвера, вступился за нее. И хотя супружеская пара находится в процессе развода, было достигнуто взаимовыгодное решение о разделе имущества и даже возникли разговоры о возможном примирении.

Полиция Денвера, довольная тем, что в конце концов был пролит свет на эту загадочную смерть, также установила, что убитый имел непосредственное отношение к целому ряду гнусных вымогательств…

— Дональд! — воскликнула Элси, читавшая газету через мое плечо. — Ты — чудо!

Зазвонил телефон.

Элси сняла трубку:

— Офис мистера Лэма. Он сейчас занят… Минуточку. — Она протянула мне трубку. — Это Колтон Эссекс, — сказала она.

— Привет, Эссекс, — сказал я.

— Видели газеты? — спросил он.

— Как раз читаю.

— Все в порядке?

— Лучше не придумаешь. Я вижу, что Бэджеры собираются воссоединиться.

— Совершенно верно.

— В таком случае, что стало с другой женщиной?

— У нее тоже все хорошо. Она получила приличный гонорар за сотрудничество, хотя рассчитывала на большее. Но всех денег не заработаешь! Как бы там ни было, я присматриваю за ней… вы меня понимаете.

— Да, я понимаю, что вы имеете в виду.

На другом конце провода воцарилась тишина.

— Вы надежно спрятали мистера Бэджера?

— Черт! — ответил адвокат. — Через пять часов после того, как вас взяли в Колорадо, он уже был в Мехико-Сити. За кого вы меня принимаете?

— За хорошего адвоката, который, по его же собственным словам, не привык работать за гроши.

— Об этом я как раз и хотел поговорить с вами, — заметил Эссекс. — Я думаю, что миссис Бэджер сможет избежать обвинения в Колорадо, но ей потребуется для этого все влияние мужа, а также отсутствие дополнительных доказательств, которые… хм… могут появиться. Мистер Бэджер считает, что вам необходимо отправиться в длительный отпуск, где вас не беспокоили бы телефонные звонки и где вас не будут отвлекать разговорами на щекотливые темы. Мне поручено перевести на ваш счет пятьдесят тысяч долларов, которых вполне хватит на хороший долгий отпуск. Вам, конечно, захочется взять с собой вашу секретаршу?

— Вы хотите отправить нас туда, где нас не сможет допросить полиция Колорадо? — спросил я.

— Я этого не говорил, — поспешно ответил Эссекс. — Это вы сказали.

— Большое спасибо.

— Вам следует отправляться немедленно, — продолжал он.

— Я никогда не тяну с отпуском, — сказал я, — но в данный момент не могу бросить дела.

— Мы на это и не рассчитываем, — возразил адвокат. — Ваша секретарша сможет заниматься теми бумагами, которые будут передавать вам в Акапулько. Возьмите ее с собой. Обязательно возьмите.

Я положил трубку.

Элси, которая слышала весь наш разговор, посмотрела на меня изумленными глазами, прошептав:

— Пятьдесят тысяч долларов! О Боже, что скажет Берта, когда услышит об этом?

— Я хорошо знаю, что она скажет: «Тысяча чертей! Никак не могу понять эти проклятые сексуальные дела. Сначала мы вытаскиваем нашего клиента из грязи, в которую он угодил благодаря стараниям своей супруги, а затем он снова с ней сходится. Секс выше моего понимания». Вот что скажет Берта, а ты давай выясняй расписание рейсов на Мехико-Сити и Акапулько. Для начала мы летим в Тихуану, а дальше видно будет.

— Дональд, я… то есть ты, правда…

— Ты же слышала, что сказал адвокат.

— Но мне нужно время, чтобы собраться… О, Дональд, я ужасно смущена.

— Собираться некогда, — сказал я. — Мы идем на стоянку, мчимся в аэропорт и летим в Тихуану. Вот и все.

Пусть Эссекс сообщит Берте о том, что мы благополучно покинули страну. У нас очередная командировка, и нам просто необходимо встретиться с нашим клиентом.

1

Lamb — по-английски агнец (Примеч. ред.)


Купить книгу "По тонкому льду" Гарднер Эрл Стенли

home | my bookshelf | | По тонкому льду |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 4.7 из 5



Оцените эту книгу