Book: В поисках любви



Хилари Уайльд

В поисках любви

Глава 1

– Неуживчивый человек этот Энтони Берджес, – сказала пожилая элегантная леди в светло-голубом костюме. – Удивляюсь, как кто-то может у него работать!

– О, Матильда, дорогая, я, напротив, слышала, что Энтони Берджес – прекрасный человек, – укоризненно возразила ее компаньонка, терпеливо сидевшая рядом с ней в приемной дантиста. Это была маленькая пожилая дама с гладкой кожей и ясными глазами, в поношенной, но безупречно чистой одежде.

Сью, сидевшая напротив дам, пребывала в состоянии стресса. Она никогда не отправилась бы к дантисту, не будь боль столь невыносимой, что Сью пришлось просить мистера Готли, стоматолога, принять ее сегодня вне очереди. Девушка притворялась, что читает, но все же прислушивалась к тихой болтовне пожилых леди, и, когда имя Энтони Берджеса прозвучало во второй раз, что-то щелкнуло у нее в мозгу. Внезапно она осознала, что держит журнал вверх ногами, и поспешно перевернула его, но так и не прочла ни слова. Сестра человека, чье имя так неожиданно привлекло ее внимание, была замужем за единственным мужчиной, которого Сью любила.

– Все это очень печально, – продолжала дама по имени Матильда. – Я думаю, совесть должна мучить Энтони Берджеса и не давать ему спокойно спать по ночам.

– Но, Матильда, разве Энтони виноват в том, что самолет разбился?

– Но это по его вине мистер и миссис Росс оказались на борту! Если бы Берджес не был таким невыносимым человеком и не обвинил бы их бог знает в чем, они не покинули бы остров, чтобы поискать работу в другом месте, и не оказались бы оба на самолете, рухнувшем в море!

Сью похолодела и, казалось, вмерзла в свое кресло. Мистер и миссис Росс? Это могли быть только Барри и Венеция. Оба погибли? Сью попыталась заговорить, но не смогла произнести ни слова, а две пожилые леди продолжали разговор.

– Как ужасно это для маленьких детей, Эмили, – возмущалась Матильда, – остаться с дядей, который вечно отсутствует и которому явно наплевать на них обоих. Он не позволяет им даже общаться с постояльцами отеля, они у него почти как в тюрьме!

У Сью перехватило дыхание. Дети? У Барри и Венеции были дети? Откашлявшись, она отложила журнал в сторону.

– Извините меня, – произнесла она и удивилась, почему две дамы взглянули на нее с таким разным выражением на лицах: Матильда с неприязнью, а ее подруга с дружелюбной улыбкой. – Я сводная сестра Барри Росса… Вы сказали, произошел какой-то несчастный случай?

Матильду ее слова сильно удивили.

– Вы не знали?

Сью покачала головой.

– Они управляли отелем Энтони Берджеса. Это-то вам известно? – спросила Матильда. – Там был скандал. Но Барри все любили… Боюсь, Венеция не была столь популярна. Жены гостей отеля не всегда одобряли ее поведение. – В голосе элегантной дамы слышалось явное осуждение.

Сью все поняла. Венеция была очень красивой, но безжалостной, как хищник, ожидающий появления жертвы. Как только Венеция вошла в жизнь Сью, притворяясь лучшей подругой, она тут же бросилась на Барри и похитила его.

– Думаю, мистер Берджес был слишком несправедлив к Барри, – с улыбкой произнесла Матильда. – Вы знаете мистера Берджеса?

– Почти нет. Он приезжал на свадьбу, но… – Сью помолчала немного. – Но я едва его помню… Он все время куда-то спешит.

– Совершенно верно. Он высокий, широкоплечий и очень надменный.

– О, Матильда, – быстро вмешалась маленькая Эмили, – он известен своим великодушием!

– Это всего лишь самореклама. Почему вы не слышали о катастрофе? – обратилась Матильда к Сью, но в этот момент появился секретарь дантиста и сообщил, что мистер Готли ожидает мисс Матильду Брукс.

Сью осталась наедине с Эмили. Та смотрела на девушку с явным сочувствием.

– Моя подруга склонна все преувеличивать, дорогая. Уверена, за детьми хорошо присматривают.

– Я не могу в это поверить… Они оба погибли в авиакатастрофе… – медленно проговорила Сью. – Сколько у них детей?

– Я точно не знаю, дорогая. Моя кузина довольно часто ездит на Сейшелы в отпуск, но сама я не могу себе этого позволить. – Дама улыбнулась. – Кажется, у них двое, мальчик и девочка, а может быть, и трое.

Дети Барри остались одни. Никому не нужные маленькие сироты.

– Спасибо, – сказала Сью и, выскользнув из приемной, пулей вылетела мимо удивленного секретаря на улицу.

Там, глядя на медленно проезжавшие мимо автомобили, девушка надолго задумалась. Что ей делать? Дети нуждаются в ком-то, кто бы любил их и заботился о них, а кто может быть лучше, чем она сама? Они нуждаются в ком-то, и она нуждается в них. Она может присматривать за ними вместо их дяди…

Сью стояла неподвижно, прижав палец к губам и невидящими глазами уставившись на дорогу. Но как этого добиться? Сейшелы находятся в Индийском океане… как ей туда добраться?

И затем она вдруг поняла! Она приняла прекрасное решение. Единственным человеком, кто мог ей в этом помочь, был Хью, Хью Вебстер, адвокат дяди Уоррена. Она сейчас же пойдет к нему!

Девушка поспешила к автобусной остановке, но внезапно вспомнила, что сегодня суббота, а Хью не работает по выходным. Повинуясь внезапному импульсу, она махнула проезжавшему мимо такси, почти ввалилась в него и назвала домашний адрес адвоката. У него была квартира в Белгравии,[1] но Сью никогда еще там не бывала. Хью жил один, такой же сирота, как и она сама. Он приятный и добрый человек, он поймет.

Наконец Сью добралась до большого георгианского особняка, где находилась квартира адвоката. Не замечая удивленно поднятых бровей портье, стоявшего в холле, она поспешила в дом. Лифт, казалось, едва полз, и Сью от нетерпения притоптывала ногой. Оказавшись на нужном этаже, она почти побежала по застеленному ковром коридору к квартире Хью. Сильно нажав пальцем на кнопку звонка, она долго не отпускала ее, пока дверь резко не распахнулась.

– Что за… – начал рассерженный голос, затем тон его изменился. – Сью, что тебя привело сюда?

Крупный мужчина, не очень высокий и склонный к полноте, изумленно взирал на девушку, как будто не в состоянии поверить своим глазам.

– Мне нужна твоя помощь, Хью, – быстро сказала она.

Адвокат отступил назад.

– Входи. Я только что собирался выпить кофе. Пойдем на кухню. Мы сможем поговорить, пока я его готовлю.

Она, спотыкаясь, последовала за ним как слепая. Хью усадил ее на стул и занялся кофейником.

– Хью, только ты сможешь мне помочь, – начала Сью. – Мне нужны деньги, что оставил для меня дядя Уоррен.

– Кто? – Разлив по чашкам кофе, Хью сел на стул напротив нее и оперся локтями о стол. – Послушай, давай уточним. Ты имеешь в виду Уоррена Росса, твоего отчима?

– Хью, ты сам должен помнить… – Сью сделала глубокий вдох. – Когда он и моя… ну, когда он и…

Твоя приемная мать? – подсказал Хью слова, которые она искала, и подвинул к ней сахарницу. – Мэри Росс? Если честно, Сью, я немного растерялся. Можешь ввести меня в курс дела?

Сью вздохнула. Это была пустая трата времени, но ей так сильно нужна помощь Хью, что придется быть терпеливой.

– Давай тогда с самого начала, Хью. Я осиротела, когда мне было всего два года. Мои родители, оба, погибли при крушении поезда. Меня отправляли к разным приемным матерям, и все не слишком успешно. Но меня все-таки удочерили, когда мне уже исполнилось восемь лет, Мэри и Деннис Осборны. Так я стала Сью Осборн. Я не возражала. Я была очень счастлива. Дядя Деннис был превосходным человеком. Но два года спустя он умер. Его жена была ко мне добра, но, думаю, очень жалела, что когда-то взяла меня, впрочем, она сама так и говорила, что я ее досада. – Сью улыбнулась своей бесхитростной и наивной улыбкой. – Затем… затем она вновь вышла замуж. За Уоррена Росса… – Сью осеклась. – И все стало ужасно и так бы и продолжалось, если бы не Барри.

– Ах да, Барри Росс, – задумчиво произнес Хью, глядя в лицо девушки. – Славный парень.

Сью быстро отвернулась.

– О, Хью, он был замечательным. Я чувствовала себя такой несчастной… Ни моя так называемая мать, ни дядя Уоррен не желали меня видеть. Я остро ощущала это во всем, пока не вернулся из колледжа Барри. Он сын Уоррена, ты помнишь.

– Значит, Барри на самом деле не был твоим единокровным братом?

Сью покачала головой:

– Нет, мы не родственники по крови. Вот почему я думала… я думала…

– Ты его очень сильно любила?

– О, очень сильно! – Сью на мгновение закрыла глаза. – Знаешь, Хью, он единственный относился ко мне по-человечески. Он вселил в меня чувство, что обо мне кто-то заботится, что кто-то забеспокоится, если я заболею или мне станет одиноко, что я для кого-то что-то значу… – Голос ее начал слегка дрожать.

Хью медленно пил кофе, сопротивляясь желанию схватить девушку в объятия и крепко прижать к своей груди. Для него она очень много значила, только он никогда не говорил этого, чувствуя, что она уже любит кого-то. Как оказалось, он был прав!

– Извини, Хью, – продолжала девушка. – Мне было одиннадцать, когда я впервые увидела Барри, и он изменил всю мою жизнь. Я узнала, что мы не были кровными родственниками, и почему-то… почему-то, не знаю почему, мы с ним никогда не говорили о браке, но мне казалось, что мы любим друг друга. Мне исполнилось семнадцать, когда я познакомилась с Венецией. Она была само дружелюбие. И только позже я узнала, что, увидев меня с Барри, она решила его получить. Она всегда хотела кого-то, если он принадлежал другой. – Сью прижала руку к губам. – Наверное, я не должна так говорить теперь, когда она мертва.

– Мертва? – Хью был так удивлен, что рука его дернулась, и кофе пролился на стол. Скрывая свое смущение, он вскочил со стула, взял тряпку и начал вытирать лужицу. – Я не знал.

– Я тоже. – Сью попыталась сглотнуть огромный ком, появившийся в горле. – В общем, Барри женился на Венеции, а я… мое сердце было разбито. Они уехали на Сейшельские острова. Барри управлял там отелем, принадлежавшим брату Венеции, Энтони Берджесу.

– Энтони Берджесу? Сью кивнула:

– Он очень богат и совершенно невыносим.

– Почему невыносим? – улыбнулся Хью.

– Ну, я так слышала… Дай мне договорить, Хью. Как ты знаешь, дядя Уоррен и… и моя приемная мать решили отправиться в Канаду. Я им была не нужна, поэтому не поехала.

– Сью, это совсем не так, – возразил Хью. В его голосе слышалась необычная суровость. – Они предлагали тебе поехать с ними.

– Предлагали, но было совершенно ясно, что они этого не хотят.

– И все же твой дядя Уоррен оставил у меня значительную сумму денег на случай, если они тебе понадобятся. Ему не хотелось оставлять тебя одну в Англии.

– Я им совсем не нужна…

– Ты ужасно упрямая, Сью. Ты сама ясно дала им понять, что ненавидишь их обоих. Не очень тактично, кстати, с твоей стороны.

– Они тоже не были так уж добры ко мне.

Хью вздохнул:

– Ладно, значит, ты поменяла фамилию на Митчелл?

– Это фамилия моих настоящих родителей. Когда Барри уехал, я захотела… захотела стать новым человеком, совсем другим человеком.

– Понятно. Чем я могу тебе помочь?

– Хью, я должна туда поехать!

– Куда?

– На Сейшельские острова. Они нуждаются во мне.

Хью нахмурился:

– Кто там в тебе нуждается и почему?

Сью вдруг обнаружила, что ей трудно говорить, но кое-как рассказала о своем походе к дантисту и подслушанном там разговоре.

– Они оба погибли? – потрясенно произнес Хью.

– Их самолет упал в море. И все из-за Энтони Берджеса. Очевидно, он обвинил Барри в воровстве. Как будто Барри на это способен! – Бледные щеки Сью покраснели от ярости. – Как посмел этот Берджес сказать такое! Барри был…

– Совершенством, – холодно закончил Хью. – Так?

– Он и Венеция, по-видимому, отправились искать новую работу и были вынуждены на время оставить детей.

– Детей? – Хью был явно удивлен. – Ты знала, что у них есть дети?

– Нет. Барри всегда питал отвращение к письмам, а с Венецией мы, естественно, не сохранили дружеских отношений.

– Его отец знает?

Сью пожала плечами:

– Думаю, да. Я не поддерживаю связь с дядей Уорреном. От них я получила только одно письмо, когда они приехали в Канаду, и в нем говорилось: если я передумаю, то могу в любое время перебраться к ним. Но я точно знаю, что они были рады избавиться от меня.

– Я по-прежнему не понимаю, какое отношение это имеет ко мне.

– Я хочу поехать на Сейшелы присматривать за детьми. Они мои родственники.

– Не кровные родственники, – со сдержанной улыбкой заметил Хью.

Девушка нахмурилась:

– Это не имеет значения. Я совершенно одна в мире, и эти малыши тоже. Мы должны быть вместе.

– Возможно, Уоррен Росс захочет взять их в Канаду. Они его внуки.

Сью покачала головой:

– Ни он, ни его жена не любят детей.

– И все-таки как я со всем этим связан?

– Мне нужны деньги на дорогу. Это крайняя необходимость. Думаю, дядя Уоррен для того и оставил их у тебя, чтобы… Они для этого и предназначались…

– Очень мудро, кстати, сделал. Иначе бы ты уже истратила их все на своих несчастненьких калек. Значит, ты хочешь, чтобы я оплатил твое путешествие туда? И что ты будешь там делать?

– Я не знаю, Хью, – испуганно ответила девушка.

– И как ты собираешься подступиться к этому чудовищу, к этому монстру, который, по словам женщин в приемной дантиста, не заботится о маленьких детях, запрещает им общаться с людьми и фактически держит их в тюрьме? К тому же, как ты сама сказала, был скандал… он обвинил Барри в воровстве или в чем-то еще. Думаешь, после этого он радушно примет родственницу…

– Я не совсем родственница.

– Тогда какую еще разумную причину своего желания присматривать за детьми ты можешь ему назвать?

– Я могу предложить свои услуги в качестве гувернантки, – задумчиво произнесла она.

Неожиданно Хью схватил ее за руку и, приведя в другую комнату, поставил перед зеркалом.

– Взгляни, – коротко сказал он.

Сью озадаченно уставилась на свое отражение и увидела девочку лет пятнадцати, с копной взлохмаченных черных волос, блестящим носом, длинными накладными ресницами, в порванной рубашке, неопрятных джинсах и сандалиях.

– Разве здравомыслящий человек способен увидеть в этом создании гувернантку? – насмешливо спросил Хью.

– Но я должна поехать, Хью. Я должна! – всхлипнула Сью.

Хью обнял ее, крепко прижал к себе и погладил по волосам.

– Мы найдем способ, Сью, – пообещал он. – Предоставь это мне.

Девушка подняла голову и улыбнулась сквозь слезы.

– О, Хью, я знала, что могу на тебя рассчитывать, – с благодарностью прошептала она. – Ты так добр!

Он хотел сказать ей, что это не доброта, а любовь, но ничего не сказал.

* * *

Хью приехал в Хитроу, чтобы проводить Сью на Сейшелы. День был холодный и серый, и они выпили по чашке кофе, пока ждали посадку. Теперь Сью выглядела совершенно по-другому. На ней было платье приятного янтарного цвета. Аккуратно подстриженные и уложенные вокруг головы волосы венчала маленькая шляпка.

– Ты будешь держать со мной связь? – спросил Хью, стараясь скрыть свою озабоченность. У него была твердая уверенность, что «операция „В поисках любви“», как он называл затеянную Сью авантюру, не будет иметь успеха, но Хью также знал, что она должна пройти через это. Она должна понять, что Барри остался в прошлом, а будущее по-прежнему расстилается впереди.

Ему нравилась безумная суета подготовки к отъезду Сью, покупка ей новой одежды, которую она сочла чересчур вызывающей, но которая вовсе не была безвкусной. Он накупил ей книг по уходу за детьми и сказок. Ей придется иметь дело с умным человеком, сказал он девушке, и нужно показать хоть какие-то познания в этой области.

Теперь же, дожидаясь отлета, Сью смеялась, но в этом смехе слышалась нотка страха. Ее страшила мысль, что на Сейшелах ей придется обходиться без помощи Хью. В последние недели Хью дал ей так много дельных советов…

Громкий, отдающийся эхом голос объявил посадку, прерывая их разговор, и Сью крепко сжала руку адвоката.

– Удачи, Сью, – улыбнулся он. – Напиши мне, как только устроишься. И не торопись. У тебя в запасе две недели, чтобы произвести впечатление на Энтони Берджеса.

– А… а если у меня не получится? Хью улыбнулся:

– Тогда вернешься домой. Я буду ждать тебя.

– Но, Хью, я должна получить эту работу! Он прошел с ней до последнего барьера.

– Старайся мыслить конструктивно, Сью, и не веди себя слишком по-детски.

Она рассмеялась:

– Мне вести себя как молодящаяся старушка?

Хью наклонился и легко коснулся губами ее щеки.

– Ты прелесть, – тихо сказал он, так тихо, что Сью решила, будто это ей показалось.

Она помахала ему на прощание и, слившись с толпой пассажиров, поспешила к выходу на посадку. «Милый Хью, – подумала она. – Какой прекрасный из него получится отец. Интересно, почему он никогда не был женат? Он красив, и ему уже за тридцать…»

Полная возбуждения, девушка взбиралась по крутым ступенькам трапа в самолет. Она на пути к детям Барри, к детям, которые могли бы быть ее детьми, но ей помешала коварная и жестокая Венеция.

Это был ее первый полет, и, когда лайнер начал медленно выруливать к взлетной полосе, Сью внезапно почувствовала страх.



Неподалеку в проходе остановилась стюардесса, и мужчина, который тихо занял место рядом со Сью, попросил:

– Два бренди, пожалуйста.

Когда стюардесса принесла напитки, он повернулся к Сью. Та сидела не замечая ничего вокруг, ее маленькие зубки впились в нижнюю губу, взгляд не отрывался от тонкой брошюры, зажатой в руке.

– Это ваш первый полет? – небрежно спросил мужчина.

– Да, – ответила Сью, вздрогнув от неожиданности.

Мужчина улыбнулся:

– Тогда выпейте бренди. Очень помогает. Вам совершенно не о чем беспокоиться. В воздухе вы в большей безопасности, чем на дороге. – Он засмеялся. – Выпейте.

Сью подчинилась и, глотнув бренди, почувствовала, как приятное тепло покалывает горло и согревает грудь.

– Я знаю, бояться глупо, но… – Она вновь взглянула на своего соседа.

Это был высокий мужчина, широкоплечий, с коротко стриженными белокурыми волосами и очень голубыми глазами. Сью заметила, что подбородок его был почти квадратным, а в голосе слышались твердые, суровые нотки.

– Я не думаю, что это глупо, – резким тоном возразил он. – Но это нечто, к чему нужно приспособиться.

– Знаю. Все оттого, что я чувствую себя такой одинокой.

– Расстались с бойфрендом? Я видел вас с ним в кафе.

Сью рассмеялась:

– Он вовсе не мой бойфренд! Он мой адвокат.

– О, так теперь принято целовать своих адвокатов на прощание?

Щеки девушки порозовели, и она смущенно улыбнулась:

– Это не я его целовала, а он меня… просто дружеский поцелуй. Он был так добр… Не знаю, как бы я справилась без него.

– Куда вы направляетесь?

– На остров Сердца на Сейшелах.

– В самом деле? – Мужчину, по-видимому, это заинтересовало. – Вы были там когда-нибудь прежде?

– Нет. Я слышала, что там очень красиво, – ответила Сью. Она уже была готова поведать ему всю свою историю, но вовремя вспомнила совет Хью быть всегда настороже.

– А что вы думаете об облаках?

– Что? Мы уже взлетели? – Сью с удивлением выглянула в иллюминатор и увидела огромные прекрасные облака, сгрудившиеся под ними и мелькавшие то тут, то там в голубом небе.

Покончив с бренди, она с улыбкой повернулась к своему соседу:

– Большое спасибо. Это было очень мило с вашей стороны.

Он тоже улыбнулся и поднял свой дорожный кейс.

– Первый раз всегда самый худший. Вы простите меня, если я немного поработаю? Это мой единственный шанс прочесть что-то, чтобы меня не прерывали.

– Конечно, – быстро ответила Сью, восприняв его слова как вежливый отпор.

В дальнейшем они едва перекинулись парой слов. Сью притворилась, что занята чтением книги, которую она купила в аэропорту, но на самом деле строила планы на будущее, репетировала в уме, как будет себя вести, и пыталась придумать, что она будет говорить. Нужно ли сразу сказать Энтони Берджесу правду? Или лучше умолчать об этом и вовсе не упоминать имя Барри? Может, просто попросить работу? Но последние пять лет она работала в небольшом магазинчике, помогая Ванде Файф, старой школьной подруге. Это не тот опыт, который необходим потенциальной гувернантке. Сью слегка задрожала. Неужели все ее попытки обречены на провал? Что за человек этот Энтони Берджес?

В Найроби рейс задержали. Ее попутчик прошел с ней вместе в здание аэропорта и затем попрощался.

– Надеюсь, вам не придется слишком долго ждать, – вежливо сказал он. – А я лечу в Индию. Не бойтесь, у вас все будет в порядке.

– Я на это тоже надеюсь, – улыбнулась Сью. – Большое вам спасибо.

Она направилась искать кафе. Ожидание оказалось долгим и тоскливым. Наконец они вновь взлетели. Потом Сью пришлось пересесть на небольшой частный самолет и совершить полет над Индийским океаном. Самолет был полон. Большую часть пассажиров составляли пожилые пары, была еще группа американцев с камерами и биноклями. Перелет оказался довольно неспокойным, то и дело попадались воздушные ямы. Стюардесса, однако, смеялась и говорила, что это пустяки по сравнению с тем, что могло бы быть.

Они высадились на местном аэродроме и были перевезены в отель в экипажах на конной тяге. Сью чувствовала себя совершенно разбитой и едва обращала внимание на окружавший ее пейзаж. Все, чего ей хотелось, – это упасть на кровать и уснуть.

После вкусного ужина ее проводили в уютное шале. Высоко в темном небе стояла луна, бросая через окно узкую полоску света в домик. Не замечая ничего вокруг, Сью быстро разделась и тут же уснула.

Когда она проснулась, солнце было уже высоко. Ее разбудил стук в дверь – это принесли завтрак на подносе. Позавтракав, Сью приняла ванну, надела тонкое голубое платье и завязала волосы подходящей по цвету лентой. Хью был прав, говоря, что она должна следить за своими манерами. Она должна быть степенным человеком, положительным и «достойным доверия».

Немного нервничая, поскольку она так и не придумала, что именно скажет Энтони Берджесу, Сью обследовала окрестности. Все здесь было слишком красивым, таким красивым, что едва ли могло быть правдой. Перед ее шале расстилалось огромное пространство белого песка, на который медленно накатывались голубые воды лагуны. Вдоль берега вытянулись пальмы. Парк по дороге к отелю ярко пестрел сладко пахнувшими цветами. Сам отель поразил Сью своей роскошью, которой она еще никогда не видела: стены покрывал темно-голубой шелк, на потолке резвились пухлые маленькие купидоны, кресла были обиты белым бархатом. Большие окна выходили на Индийский океан, голубизна которого захватывала дух.

– Могу я вам чем-то помочь?

Холодный вежливый голос заставил Сью застыть на месте. Перед ней стояла высокая и очень стройная женщина в белом шелковом платье, с черными как смоль волосами, стянутыми высоко на затылке и скрученными в узел.

– Нет. Я просто осматривалась вокруг, – призналась Сью.

– Я заметила. Подумала, что вы кого-то ищете.

– Я просто гуляю.

– Понятно, – неприветливо произнесла женщина. – Я мисс Кетчкарт. Я управляю отелем, когда мистер Берджес отсутствует.

– Он отсутствует?

– Да, он часто отсутствует. Он знает, что ему нечего беспокоиться, когда я на службе.

Сью нахмурилась.

– Друзья мне говорили, что отелем управляют Россы, и притом чрезвычайно успешно, – заметила она, с трудом контролируя закипавшую в ее душе ярость.

Мисс Кетчкарт улыбнулась:

– Так казалось со стороны. К несчастью, мистер Берджес слишком доверял им. Теперь имя Россов лучше здесь не упоминать.

Не дав Сью шанса хоть что-то сказать в ответ, мисс Кетчкарт резко повернулась и ушла. Сью вся дрожала от ярости. Как смела эта…

– Заблудились? – вторгся в ее мысли веселый голос, и Сью, повернувшись, увидела приятного мужчину среднего возраста с черными волосами и небольшими бачками, одетого в светло-серые шорты и рубашку с открытым воротом. – Вы новенькая? – спросил он и, когда Сью кивнула, отвесил ей легкий поклон. – Позвольте мне самому представиться. Я Фергюс Бадделей. – Он сделал паузу, как будто ожидая чего-то.

Сью почувствовала себя неловко. Лицо мужчины было почему-то знакомым, но кто это? Кажется, он думает, что она должна это знать, судя по его разочарованному выражению.

– Я Сью Митчелл, – быстро проговорила она. – Приехала только прошлым вечером.

– Тогда не позволите ли мне познакомить вас с этим современным Эдемом? – сказал Фергюс. – Я актер… в отпуске.

И вот тогда она вспомнила!

– Конечно! – Лицо девушки прояснилось. – Я видела вас в спектакле «Восхождение Сциллы». Вы были совершенно неподражаемы.

Фергюс самодовольно улыбнулся:

– Вам понравилось? Не думаете, что я немного переборщил? Я чувствовал, что он был очень сильной личностью и… Послушайте, давайте посидим на террасе и выпьем чего-нибудь холодненького.

Он взял ее за руку и повел на широкую террасу под пальмами. Сью, обернувшись через плечо, заметила, что неприветливая мисс Кетчкарт наблюдает за ними с брезгливым выражением на холеном лице.

На террасе было приятно. Фергюс оказался отличным собеседником. Он красочно описывал Сью чудеса острова и уже планировал совместные путешествия.

– Я так рад, что вы приехали, – произнес он вдруг с необычно тоскливым выражением лица. – Я здесь чуть не получил нервный срыв. Ни одного молодого лица! Теперь я получил вас. – Он лучезарно улыбнулся Сью. – Мы с вами восхитительно проведем время, моя дорогая. Я уже чувствую себя лет на двадцать моложе. А сколько вам? Семнадцать?

Она рассмеялась:

– Мне двадцать три.

– Кто бы мог подумать? Что вы здесь делаете?

– В отпуске. На две недели.

– Всего-то? Ну, ничего, это же целых четырнадцать дней.

Сью кивнула. Четырнадцать дней… Интересно, сколько будет отсутствовать Энтони Берджес? Предположим, он не вернется даже через две недели. Сможет ли Хью продлить ее пребывание на острове? Теперь, оказавшись так близко к цели, Сью была полна решимости встретиться с Энтони Берджесом во что бы то ни стало.

– Хотите поплавать? – спросил Фергюс.

Сью удивленно уставилась на него. Она была так погружена в свои мысли, что совсем забыла об актере.

– Мне еще нужно написать письмо, – поспешно ответила она.

Фергюс кивнул:

– Ладно. Я подожду на пляже напротив вашего шале, и вы сможете присоединиться ко мне, когда закончите. Хорошо?

– Хорошо, – ответила Сью. Что еще могла она сказать?

Глава 2

– Как быстро пролетела неделя, – печально сказал Фергюс Бадделей, лежа на нагретом солнцем песке.

– Неделя? – с испугом очнулась задремавшая было Сью. – Правда, неделя?

Семь из ее четырнадцати драгоценных дней улетели, а Энтони Берджес все еще не появлялся. Фергюс хихикнул:

– Я рад, что вы потрясены так же, как и я, Сью. Понравилась вам эта неделя?

– Очень! Она была просто восхитительной, – искренне, но как-то безжизненно ответила девушка.

Фергюс делал все, что было в его силах, чтобы пребывание на острове было приятным для Сью. Но она постоянно помнила о цели своего приезда на Сейшелы и не теряла времени зря. За эти семь дней ей удалось составить гораздо более реальное и, увы, не слишком обнадеживающее представление об Энтони Берджесе.

Что, если он так и не появится, пока она здесь? Все деньги будут потрачены впустую… Все надежды на будущее исчезнут безвозвратно. И только один человек способен ей помочь.

Сью встала:

– Я только что вспомнила, что должна написать письмо.

Фергюс печально улыбнулся:

– Почему я не удержал свой большой рот на замке? Увидимся перед ужином. Если, конечно, – добавил он с легким сарказмом, – вы успеете к тому времени закончить свое любовное послание.

Это вовсе не… – начала Сью, но вовремя остановилась. Пусть Фергюс думает, что у нее в Лондоне остался бойфренд и что ее письма на самом деле являются любовными посланиями. Слишком влюбчивым оказался актер, и ей пришлось выдумать этого бойфренда, чтобы немного остудить его пыл. Он был подавлен этим и заинтригован, но прекрасно понимал, что большая разница в возрасте не дает ему шанса победить в качестве друга-любовника, как он это назвал. Теперь, когда Фергюс знал, что Сью любит другого мужчину, отношение его изменилось, а их дружба стала еще более приятной.

Сью быстро шла по горячему песку. Пальмовые листья нежно шелестели под дуновением легкого бриза. Она немедленно должна написать Хью. Пусть постарается продлить ее пребывание здесь.

В шале было восхитительно прохладно. Сью удобно устроилась на кровати и начала писать. Она довольно часто писала Хью, и если Фергюс задавал ей вопросы о ее очередном исчезновении, у нее всегда была готова отговорка. Кроме того, ей нравилось писать Хью. Теперь ей казалось странным, что с тех пор, как отбыл в Канаду дядя Уоррен, она редко с ним встречалась. Хью, конечно, оставался с ней на связи, но только в официальной манере, интересовался, как она поживает, спрашивал, не нужна ли его помощь. И вот теперь, после нескольких суматошных недель подготовки к ее отъезду, Хью стал ее настоящим другом, тем, кто ее понимает. И Сью старалась описать ему красоту острова, песка и лагуны и огромные волны, бьющиеся о рифы. Она рассказывала ему о путешествии с Фергюсом по острову на телеге, запряженной волами, старалась нарисовать красочный портрет обаятельного актера с эксцентричными манерами, способного часами говорить о своей работе. И еще она написала Хью, что Фергюс оказался большим поклонником Энтони Берджеса.

– Я знаю, – сказал он как-то Сью, – некоторые считают Энтони слишком жестоким. Но он таким и должен быть, при его-то богатстве. Он напряженно трудится и делает практически невозможное, так что вправе ожидать и от других такого же отношения к делу и раздражаться, если они обманут его ожидания. У него нет времени на слабости. Он восхищается упорными трудягами. И лично я люблю этого парня, хотя и редко его вижу. Он имеет мозги и использует их. Он сделал из этого острова пример для подражания. И не только он извлекает из острова деньги, но и люди, которые на него работают. Он удерживает значительную часть их заработка и инвестирует в остров, а они получают проценты и, следовательно, имеют свой интерес в том, чтобы все здесь шло гладко. Потом они получат гораздо большие пенсии, чем могут дать другие фирмы.

Однажды Фергюс устроил Сью экскурсию по ферме.

– Здесь выращивают самые прекрасные овощи и фрукты, – заметил он. – Есть даже теплица и оранжерея. Каждому овощу и фрукту – своя среда обитания. Еще не встречали молодого Кетчкарта? Это он управляет фермой Берджеса.

– Я знаю только мисс Кетчкарт, – призналась Сью.

Фергюс бросил на нее проницательный взгляд и улыбнулся:

– Некоторым женщинам она нравится. Вы ничего не заметили, моя дорогая? Она надеется однажды выйти замуж за Энтони.

Урсула Кетчкарт? – Сью не смогла скрыть своего удивления и внутренне содрогнулась. Представить себе бедных маленьких детей Барри с такой холодной и злой женщиной, как Урсула Кетчкарт, в качестве их приемной матери было совершенно невозможно. Этого не должно случиться!

– У нее нет никакой надежды, – весело продолжал Фергюс. – Энтони имеет возможность тщательно выбирать. Именно поэтому множество амбициозных матерей привозят сюда своих красавиц дочек. – Он хихикнул. – Миссис Хансон и ее дочь Гризельда, например. Они пытались подцепить меня, но потерпели неудачу, теперь убивают время в ожидании приезда Энтони.

Фергюс как-то странно взглянул на нее, и Сью покраснела. Она вспомнила, что тоже ждет Берджеса – только совсем по другой причине.

Она писала Хью и о профессоре Сете Напье, высоком, седовласом и рассеянном пожилом человеке, который обычно сидел один, как будто потерявшись в прошлом, но оказался прекрасным собеседником и очень интересно рассказывал Сью об истории Сейшелов. Была здесь еще милая маленькая мисс Люси Инман, улыбчивая и очень спокойная, вопреки своей инвалидности, из-за которой она передвигалась с большим трудом. Люси испытывала сильную неприязнь к мисс Кетчкарт и считала, что та приносит больше вреда, нежели пользы.

– Мистер Берджес такой славный, такой обходительный, – говорила мисс Инман, когда они сидели как-то вечером на террасе. – И таким же был молодой мистер Росс.

У Сью перехватило дыхание.

– Вы знали Россов? Я много слышала о них.

– О да, моя дорогая. Барри был хорошим парнем. Боюсь, жена его так и не повзрослела, вела себя, бедняжка, как подросток. – Мисс Инман тихо хихикнула. – Как будто она должна была постоянно что-то доказывать.

«Доказывать свою способность украсть очередного мужчину», – с горечью подумала Сью, но ничего не сказала.

– Теперь здесь мисс Кетчкарт, – продолжала мисс Инман. – Она может быть такой грубой! Я это знаю. И я не привыкла, чтобы меня называли лгуньей, моя дорогая. Я уверена, что в моем шале я видела именно крысу, – печально закончила она.

Другие тоже рассказывали Сью о Берджесе, но никто не упоминал ни о каком скандале с Россами. По-видимому, мисс Кетчкарт была права – упоминать о них было запрещено.

Теперь, когда Сью начала писать очередное письмо Хью в своем шале, прислушиваясь к отдаленному шуму волн, разбивавшихся о коралловые рифы, она думала: как странно, что все видели Берджеса по-разному. Некоторые его обожали, некоторые возмущались, одни завидовали, другие называли его черствым и неприятным. Но, каким бы он ни был на самом деле, одно было очевидным – его порядочность и властность.

Сью часто репетировала, что ему скажет, но все еще не решила, как лучше подступиться к нему. Она предпочла бы сказать правду, рассказать о своем одиночестве, о том, что, кроме детей Барри, у нее никого в этом мире не осталось. Но впечатлит ли ее рассказ мистера Берджеса?

«Его по-прежнему здесь нет, Хью, и я начинаю беспокоиться, – писала она. – Дни летят так быстро, и отпуск у меня получился замечательный, но это совсем не то, на что я рассчитывала. Я знаю, что малыши здесь. Мисс Инман видела их, и они ее сильно встревожили – настолько тихи были оба. Она говорит, что это совершенно неестественно для маленьких детей. Я согласна. Они живут в доме на острове, но нам не позволено к нему приближаться. Я бродила однажды по берегу с Фергюсом, и мы наткнулись на огромный щит с предупреждением: „Пожалуйста, уважайте мое желание уединения“. Не перестаю удивляться, почему он держит детей в заключении. И мисс Инман со мной согласна. Она сказала, что у них хорошая няня, но не говорит по-английски. Здесь трудно найти англоговорящую. Хью, разве можно так относиться к детям своей сестры? Должно быть, он совершенно бессердечный человек. Хью, ты мог бы продлить мое пребывание здесь? Я теперь просто обязана остаться и сделать хоть одну попытку. Никогда себе не прощу, если уеду отсюда и оставлю этих бедных малышей на произвол судьбы. Как ты знаешь, я сирота, и мне самой прекрасно знакомо чувство полного одиночества, чувство, что ты не принадлежишь никому и никто тебя не любит. Я не хочу, чтобы дети Барри выросли с подобным чувством. У меня так много нерастраченной любви, которую я могу отдать им…» На этом месте Сью с ужасом обнаружила, что плачет. Она прижала к глазам носовой платок и часто заморгала. Как сказал Хью, слезами проблему не решить. Она закончила письмо уже более спокойно: «Я знаю, что всегда могу на тебя положиться. Хью, ты поможешь мне? Если расходы окажутся больше той суммы, которой я могу располагать, я рассчитаюсь с тобой, как только получу зарплату».



Сью подписала письмо, сунула в конверт, запечатала его и, бросив взгляд на часы, быстро приняла душ. Приятно было знать, что Фергюс ждет ее и что впереди у них еще один замечательный вечер.

Надев светло-голубой брючный костюм, Сью медленно двинулась к отелю, наслаждаясь приятным вечерним воздухом. Остановившись возле портье, она попросила марку и тут же увидела мисс Кетчкарт, наблюдавшую за ней издалека.

– Мистер Берджес прибывает завтра, – прищурив глаза, сообщила мисс Кетчкарт ледяным голосом. – Я подумала, что вы захотите это узнать, – добавила она с неприятной усмешкой.

– Почему? – удивленно спросила Сью и мгновенно поняла это сама. Мисс Кетчкарт, очевидно, считала, что она, так же как и Хансоны, надеется подцепить богатого Энтони Берджеса! Сью пришла в такую ярость, что не могла говорить, но затем успокоилась и даже улыбнулась. – Вы очень внимательны, мисс Кетчкарт. Большое спасибо.

Сью поспешила в гостиную, не заметив, что Фергюс ждал ее в холле. Догнав ее, он не мог удержаться от смеха.

– Это было великолепно! Совершенно великолепно! Видели бы вы ее лицо!

– Она невыносима! – не выдержала Сью. – Не понимаю, как он с ней ладит.

– Так он не видел ее настоящую. Скоро посмотрите, какие метаморфозы претерпит ее поведение, когда вернется Берджес. Только он долго не задержится.

– Не задержится? – встревожилась Сью. Она была так рада услышать, что Энтони Берджес завтра окажется на острове, и вот теперь выясняется, что он пробудет здесь всего лишь несколько дней. Этой ночью она должна отрепетировать, что ему сказать. Ей нужно точно знать, что сказать… нужно быть уверенной в себе, но не выглядеть самонадеянной. Он должен увидеть в ней подходящую персону для присмотра за маленькими детьми, усердного работника и…

– Сью! Сью… – несколько раз повторил Фергюс. – Я говорю с вами уже пятнадцать минут, но, уверен, вы не слышали ни слова.

И все это время она в упор смотрела на него, но не видела.

– Фергюс, вы простите меня, если после ужина я пойду спать?

– Плохо себя чувствуете?

– Не совсем, но…

Актер сочувственно улыбнулся:

– Конечно, я понимаю. Обычная женская мигрень. – Он помахал официанту. – Сначала выпьем еще по одной, а потом сразу же отправимся ужинать.

Сью кое-как пересидела ужин и наконец сбежала в свое шале. Некоторое время она стояла на террасе, любуясь красотой пальм, вырисовывающихся на фоне залитой лунным светом лагуны. За короткое время она успела полюбить этот остров и все больше и больше чувствовала уверенность, что сможет быть счастлива здесь, оставшись навсегда.

* * *

Прошло целых три дня, прежде чем Сью встретилась со знаменитым Энтони Берджесом. И эти три дня нелегко было пережить. Сью было неприятно каждый день подходить к мисс Кетчкарт, смотреть, как та качает головой и как на ее лице появляется безжалостная улыбка.

– Сожалею, мисс Митчелл, но мистер Берджес занят и никого не принимает!

Иногда Сью испытывала непреодолимое искушение проигнорировать щит, объявляющий о потребности хозяина острова в уединении, и подолгу гуляла по берегу в непосредственной близости от дома. Дни неумолимо пролетали, и об этом ей с тонкой.

изощренной жестокостью напомнила и мисс Кетчкарт.

– Мы будем сожалеть о вашем отъезде, мисс Митчелл, – сказала она однажды утром. – Вам осталось всего три дня.

Отчаяние вынуждало Сью действовать энергичнее. Девушка с ненавистью посмотрела на управляющую:

– Я должна увидеть мистера Берджеса, мисс Кетчкарт. Это очень важно.

– Сожалею, мисс Митчелл. Возможно, я смогу вам чем-то помочь? Я здесь именно для того, чтобы решать проблемы мистера Берджеса. – Голос мисс Кетчкарт звучал чопорно и самодовольно.

Сью сделала долгий, глубокий вдох.

– Боюсь, это личное дело.

– Сожалею, но я ничего не могу предпринять. Мистер Берджес обычно не видится с постояльцами отеля, – с триумфом заявила мисс Кетчкарт.

– Но… – начала Сью и остановилась, прижав руку к губам и уставившись через плечо управляющей на высокого, широкоплечего мужчину, только что вышедшего из дверей офиса. – О, это вы! – почти прошептала она.

Он улыбнулся:

– Да, это я. Энтони Берджес.

– Если… но… – Сью не могла говорить. Если бы только она знала это в самолете! Одна мысль утешала ее – она хорошо вела себя на борту и уважала его желание спокойно поработать. Хью сказал бы, что она вела себя как взрослая. Хью всегда говорил, что она как ребенок и что ей нужно повзрослеть. Но возможно ли это?

Мисс Кетчкарт огорченно взглянула на Берджеса.

– Я понятия не имела, что вы знаете мисс Митчелл, мистер Берджес. Она мне не сказала. Я всего лишь пыталась вам помочь. Я знаю, что вы не любите, когда вас беспокоят, и…

– На самом деле мы не знаем друг друга, мисс Кетчкарт, – прервал он ее с улыбкой. – Мы просто вместе летели в самолете из Англии.

– Да, и вы были очень добры, – добавила Сью.

Она не могла удержаться, чтобы не рассмотреть его, и была изумлена и испугана. Берджес совершенно отличался от того образа, который она составила себе по отзывам о нем. На самолете он был сама доброта, дружелюбный и заботливый. Но многие называли его бессердечным и черствым. Может, сказать ему правду, он поймет и поможет ей обрести счастье, которого она так страстно жаждет? Но тут она вспомнила… Барри! Барри, которого обвиняли то ли во лжи, то ли в воровстве, чье имя не должно упоминаться, потому что оно слишком злит Энтони Берджеса. Барри, погибший вместе со своей женой в результате падения самолета, в котором они никогда бы не оказались, если бы этот человек не отказался поверить им и не вышвырнул бы их вон.

Как она может знать, что он действительно такой добрый человек, каким она увидела его в самолете? Какой вообще в этом смысл? Благоразумнее сделать так, как предложил Хью. «Играй по слуху, Сью», – посоветовал он и, как всегда, оказался прав.

– Как я понял, вы хотели меня видеть, мисс Митчелл? – произнес Энтони Берджес обманчиво мягким голосом. – И, как я полагаю, мисс Кетчкарт не может сама вам помочь, так?

Мисс Кетчкарт выглядела совсем расстроенной. Голос управляющей был почти заискивающим, когда она сказала:

– Я сделала все, что могла…

– Я… – начала Сью и замолчала, пугливо оглядевшись. Как она может сказать ему обо всем здесь, в присутствии мисс Кетчкарт? Она мельком заметила Фергюса, лениво привалившегося к двери, с усмешкой на лице. Здесь же с надеждой вертелись обе Хансон. И к тому же, с тревогой поняла Сью, она совершенно забыла, с чего ей нужно начать переговоры с Энтони Берджесом.

– Я понял, мисс Митчелл, – пришел ей на помощь Энтони Берджес, как будто на самом деле понимая ее затруднение. – Это нечто, что вы хотели бы обсудить приватно? Предлагаю вам прийти ко мне в офис после ленча, поскольку в данный момент я слишком занят. Это вас устроит?

– Да, это замечательно, мистер Берджес, – просияла Сью. – Благодарю вас.

– Хорошо. Увидимся позже. – И он повернулся к мисс Кетчкарт: – Вы собирались мне показать…

Понимая, что от нее ловко отделались, Сью, все еще пребывавшая в легком трансе, отошла от них. Когда она приблизилась к двери, Фергюс взял ее за руку и хихикнул:

– Хорошая работа, Сью! Видели бы вы лицо Урсулы Кетчкарт! Если бы она могла вас убить, она сделала бы это не сходя с места.

– Я не могу в это поверить… Он действительно согласился меня принять… Я так упорно пыталась… – пробормотала Сью, почти не осознавая того, что говорит, но, увидев усмешку Фергюса, мгновенно вернулась в реальность.

– И что же может быть таким важным и личным? – спросил он.

А вам так хочется это знать? – рассмеялась Сью. Вопреки всему, что говорили о нем люди, Энтони Берджес ей понравился. Ни один ужасный людоед не смог бы быть таким добрым, каким был Энтони в самолете! – Подождите немного. Сначала я увижусь с ним и поговорю, а потом расскажу вам.

– Это обещание? – спросил Фергюс, пристально взглянув на нее.

– Да, это обещание.

Сью поспешила в свое шале. Ей казалось, будто она летит по воздуху. Она чувствовала, что теперь все будет хорошо, и улыбалась. Никогда за последние несколько лет она не испытывала такого счастья… с тех пор, как Барри женился на Венеции. Она доверяла Энтони Берджесу. Она скажет ему правду. И внезапно все вокруг стало еще прекраснее: и изумрудно-зеленая вода, и пальмы, листья которых неслышно танцевали в нежном бризе, и смех, доносившийся с широкого песчаного пляжа, и тишина. Ни одна машина не нарушала ее своим ревом, ни один самолет не жужжал над головой, не было никакой громкой музыки. И хотя Сью любила музыку, она сочла тишину на острове очень уместной. Она с удовольствием наблюдала за крошечными колибри, парящими над цветами, словно игрушечные вертолеты. Все здесь было замечательно, и у нее все тоже будет хорошо.

Поспешно переодевшись в белый купальник, Сью накинула поверх него тонкий махровый халатик и побежала на пляж. Бросившись в воду, она проплыла немного вперед, а затем перевернулась на спину и закачалась на спокойной поверхности лагуны, убаюканная нежными движениями волн. Барри научил ее чувствовать себя в воде как дома, и теперь Сью, радуясь возможности побыть одной, медленно двигалась все дальше и размышляла о предстоящей встрече С Энтони Борджесом.

Выбравшись наконец на берег, Сью легла на песок и задремала, но вскоре проснулась и направилась к шале, чтобы принять душ и переодеться. Пляж был совершенно пуст. Сью медленно шла вперед, то и дело подпрыгивая от радости. Обогнув скалу, она увидела сидевших на песке девушку-креолку и двух малышей.

Заметив их, Сью замерла, и сердце ее неистово забилось. Дети Барри! Она узнала бы их где угодно. Сью почувствовала непреодолимое желание броситься к детям, расцеловать их и сказать, что она будет любить их всегда и что вместе они обретут счастье. Но она знала – действовать нужно осторожно. И еще она знала, что в их поведении определенно было что-то не так. Почему они такие тихие?

Медленно шагая по нагретому солнцем пляжу, Сью видела, что маленькая креолка смотрит на нее испуганными глазами. Она улыбнулась ей и затем детям. Но никто из них не улыбнулся в ответ.

Мальчик выглядел лет на пять. Он сидел неподвижно, уставившись на Сью. Маленькая девочка рядом с ним спала, подложив ручку под голову, ее черные кудряшки рассыпались по песку, щеки раскраснелись.

– Привет, – тихо произнесла Сью. – Могу я посидеть с вами?

Мальчик равнодушно пожал плечами и отвернулся. Сью уселась рядом с ним. Он продолжал молчать. Как правило, Сью нравилась маленьким детям, и они сразу же начинали с ней болтать. Такого возраста мальчишки обычно болтают без умолку. А этот не произнес ни одного слова.

– Какой прекрасный пляж, – тихо сказала Сью. – Вы уже купались?

– Я не умею плавать, – бросил через плечо мальчуган, и она заметила, каким напряженным он стал. Затем он оглянулся, и его маленький ротик скривился. – Я ненавижу море… ненавижу его… ненавижу! Море жестокое! – Голос его дрожал, и он изо всех сил пытался не заплакать.

– Раньше я тоже ненавидела море, пока не научилась плавать. А теперь я его очень люблю.

– Эй! – раздался вдруг чей-то сердитый оклик, и Сью увидела, что мальчик тут же съежился и обхватил руками колени, как будто испугавшись. – Что вы здесь делаете?

Сью оторвала взгляд от моря. Девочка проснулась и начала плакать. Няня-креолка отложила свое шитье, быстро взяла малышку на руки и свирепо посмотрела на Сью, как будто это она была причиной детских слез.

К ним, широко шагая по песку, подошел высокий, загоревший до черноты мужчина в плавках. С него капала вода.

– Вы же видели предупреждение! – прорычал он, подойдя ближе и вытирая рукой мокрое лицо. – Вы вторглись в чужие владения!

– Я видела объявление. Но я случайно заплыла вон в ту бухту и затем прошлась по пляжу. У меня вовсе не было намерения…

– Не было? – Мужчина неприятно ухмыльнулся. – Красивая история! Мистер Берджес будет очень зол…

– Совсем наоборот, – спокойно, но с властными интонациями произнес другой мужской голос. – Мистер Берджес очень даже рад.

Сью испуганно повернулась и, увидев идущего к ним Энтони Берджеса, потеряла дар речи. Он был одет в шорты и рубашку с открытым воротом и совсем не походил на того делового мужчину в сером костюме, которого она видела в отеле. И теперь он ей улыбался.

– Опять проблемы, мисс Митчелл?

– Я указал леди, что это частные владения, – напряженно начал мужчина, появившийся из моря.

Энтони Берджес повернулся к нему:

– Вы все правильно сделали, Кетчкарт, но можно было вести себя повежливее.

Прежде чем повернуться и уйти, мужчина бросил на Сью злобный взгляд. Кетчкарт? Должно быть, это брат Урсулы Кетчкарт, который управляет фермой. Теперь они оба станут ее ненавидеть.

– Прошу прощения, мисс Митчелл, – поспешно извинился Берджес. – Кетчкарт, видимо, забыл о правилах хорошего тона. Но есть предупреждение, вы же знаете, – мягко добавил он.

Сью кивнула:

– Да, я знаю. Я видела его, когда мы… когда я прогуливалась по пляжу. И я тогда не стала сюда заходить… Сегодня все произошло случайно. Я проплыла большую дистанцию, вышла на берег и… Я должна была бы понять, что проплыла мимо щита. Все было так спокойно и… и я была занята…

– Размышлениями? – подсказал он. – Ну, теперь, коль скоро мы вновь встретились, я предлагаю провести нашу беседу сейчас. Сюда, пожалуйста.

Энтони повернулся и зашагал вверх по тропинке, но Сью замешкалась, наблюдая за детьми. Няня говорила о чем-то с девочкой, которая уже перестала плакать. Мальчик стоял, глядя вслед уходившему дяде.

Но это ужасно! Берджес не сказал детям ни единого слова. Он вел себя так, как будто их здесь вообще не было!

Сью последовала за ним вверх по песчаному пляжу к каменным ступенькам, ведущим к лужайке. Сад поражал яркостью красок и был хорошо спланирован. Гладкие зеленые газоны бежали до самого дома, прерываемые широкими клумбами с темно-красными цветами, маленькие деревья по краям были сплошь покрыты белыми, сладко пахнувшими бутонами. На дорожке, ведущей к дому, стояли несколько арок, увитых прекрасными пурпурными бугенвиллеями.

Берджес остановился у беседки с тростниковой крышей, выходившей на океан, и, отступив в сторону, указал Сью на два удобных глубоких кресла, накрытых белыми покрывалами.

– Садитесь, пожалуйста, мисс Митчелл.

Голос его был вежливым, но обезличенным, и девушке стало не по себе. Возможно, размышляла она, Берджес видит в ней только надоедливую охотницу за мужчинами. Впрочем, она, наверное, такой и казалась. Сью опустилась в кресло и поняла, что дрожит. Все ее планы рушились. Она уже не чувствовала, что сможет сказать Берджесу правду, и уже не ощущала того счастья и уверенности в успехе, как раньше, – напротив, ей казалось, что она близка к поражению. Полное равнодушие Берджеса к детям потрясло ее. Похоже, это она в нем ошибалась, а те, кто называл Берджеса бессердечным и жестоким, были правы. Какой нормальный дядя мог бы так отнестись к двум маленьким сиротам? Что она скажет ему? Остались ли у нее хоть какие-то надежды?

– Ну? – произнес он с неожиданной улыбкой и сел напротив.

Сью нервно улыбнулась в ответ, в ее глазах читалось беспокойство.

– Сожалею, что вторглась без приглашения, мистер Берджес. Я не собиралась этого делать. Просто плыла себе и плыла, а потом вышла на берег, совершенно не осознавая, где я… Мне очень жаль…

Задумчиво взглянув на нее, Берджес пожал плечами:

– Все нормально, мисс Митчелл, я понял. Ваша проблема, должно быть, на самом деле очень серьезная, раз вы совершенно не осознавали, что делаете. Вы отправились плавать, чтобы сбежать? – Он улыбнулся. – Впрочем, я догадываюсь. Наверное, вас преследует знаменитый Фергюс Бадделей?

– О нет! – поспешно возразила Сью. – Он меня вовсе не преследует. Фергюс был так добр ко мне! Он показал мне весь остров.

Энтони Берджес нахмурился:

– Надеюсь, мои служащие не сделали ничего, что бы могло вас расстроить? Я горжусь тем, что могу оценить любого человека с первого взгляда, но все мы ошибаемся. – Его лицо омрачилось, как будто он вспомнил что-то неприятное. – Однажды меня все-таки обманули. Я обнаружил, что меня водят за нос уже несколько лет. И я не мог этого простить. Я лоялен к тем, кого нанимаю, и ожидаю от них такой же лояльности. – Он пристально посмотрел на девушку. – Вы согласны?

Осознав, что он говорит о Барри, Сью сильно испугалась. Она была уверена, что Барри никогда бы не украл и не солгал. Барри был совсем не таким… Но Сью не могла позволить себе спорить с Энтони Берджесом.

– Я согласна… Конечно, согласна, мистер Берджес. Я полностью согласна.

Значит, ваша проблема не имеет отношения к работе моего персонала? Я знаю, что мисс Кетчкарт беспокоилась о вас. Она считает, что вы слишком молоды, чтобы путешествовать одной. – Лицо Берджеса осветилось улыбкой. Сью пришла в ярость.

– Я не ребенок! И мисс Кетчкарт нет никакой необходимости беспокоиться обо мне! Мне двадцать три и…

– Двадцать три? – Энтони Берджес рассмеялся. – В это трудно поверить.

– Но это правда. И Фергюс вовсе меня не преследует. Он всего лишь мой хороший друг. Жаль, что люди часто видят то, чего нет на самом деле.

– Вы когда-нибудь влюблялись? Этот вопрос удивил ее.

– Да, конечно.

– Как часто?

– Только… только один раз.

– И вы все еще любите его?

Сью пристально посмотрела на Энтони, опасаясь, что больше не сможет сохранять самообладание.

– Я… я всегда буду его любить.

– Понятно. Значит, проблема не в этом. По-моему, вы затрудняетесь рассказать мне об этом. Может, попытаетесь? Не спешите… Не возражаете, если я закурю?

Конечно нет. – Сью начала накручивать свои длинные волосы на палец – привычка, которая обычно появлялась в минуты сильного беспокойства. С чего ей лучше начать? И внезапно она поняла. – Это просто… это… – Оставив в покое волосы, она повернулась к Энтони и импульсивно протянула к нему руки, как будто прося его о чем-то. – Я была так счастлива здесь. Я полюбила остров и не хочу уезжать назад… назад в Англию. Мне хотелось бы остаться здесь… навсегда… Но я не могу позволить себе этого, не получив работы. Я подумала, может… может, вы смогли бы дать мне работу? Берджес нахмурился:

– У вас есть опыт работы в гостиничном бизнесе?

– Нет… я… ну… – Казалось, она окончательно запуталась. Сью сделала паузу и глубоко вздохнула. – Я… когда я узнала, что у вас, мистер Берджес, есть маленькие дети, за которыми нужен присмотр, я подумала… ну, я подумала, что вам это делать трудно, вы живете довольно уединенно, и не каждый захочет жить здесь…

– Иными словами, вы хотели бы присматривать за детьми? – В голосе Энтони появились странные нотки. – Что заставило вас решить, что мне кто-то нужен? У них есть няня.

– Но она креолка. Я слышала, что она не говорит по-английски.

– Ясно. – Голос Берджеса был холоден. – Вы питаетесь ложными слухами. – Он наклонился вперед. – Полагаю, вы также слышали, что я пренебрегаю детьми, что они маленькие заключенные и что, чем скорее я от них избавлюсь, тем будет лучше? Так?

Лицо его внезапно оказалось почти рядом с ее лицом, и Сью почувствовала, как горячая краска заливает ей щеки. Она в испуге смотрела на него.

– Ну? – сурово произнес он. – Говори же, девочка, и говори правду. Так все судачат, да?

Сью нервно сглотнула.

– Некоторые.

–. Ах, не все? – Энтони развел руками и неожиданно улыбнулся. – Значит, у меня все-таки осталось немного друзей. Вы видели детей. Разве они выглядят как оборванцы, как маленькие заключенные, с которыми жестоко обращаются? Правду!

Внезапная резкость его голоса побудила ее к правдивости.

– Мне показалось, что они слишком тихие. Просто сидели, не играли и даже не разговаривали. Это не похоже на детей. – Сью помолчала немного, но он ждал, и она продолжила: – Я думаю, им нужен кто-то, кто говорит по-английски и может научить их читать, играть, плавать и… и быть счастливыми и… – Она потрясенно остановилась, ужаснувшись тому, что наговорила.

Берджес, казалось, чувствовал то же самое, что и она. Когда он ей ответил, голос его был напряжен от ярости:

– Значит, вы согласны с теми людьми. Вы считаете, что я мало забочусь о детях?

– Нет, это не совсем так… Я понимаю, вы очень занятой человек, и у вас нет своих собственных детей, вы часто отсутствуете…

– Ясно, – уже спокойнее сказал Берджес. – Значит, по-вашему, я не гожусь на роль воспитателя?

– Нет, вовсе нет. Просто… Я люблю детей, а они требуют много любви, а мне нужна работа. Вот я и подумала, что могла бы заботиться о них… – Внезапно Сью замолчала, осознав, что окончательно загубила все дело.

– У вас есть хоть какой-то опыт работы с детьми? – поинтересовался Берджес.

Девушка удивленно посмотрела на него:

– Не очень большой. – Она вновь начала накручивать волосы на палец. – Я часто выступала в качестве приходящей няни. Я хорошо рассказываю сказки и… обычно я им нравлюсь.

– Обычно? А Питеру вы понравились?

– Питер… так его зовут? Питер… – медленно повторила Сью. Славное имя. Ей оно нравилось.

Она всегда думала, что, когда у нее появится сын, она обязательно назовет его Питером.

– Вы не ответили на мой вопрос, мисс Митчелл.

– Простите, я задумалась. Нет, Питер не оказал мне радушного приема. Наверное, он не привык общаться с незнакомыми людьми. Может, потому, что эти дети ни с кем не видятся…

– Вы, похоже, знаете о них очень много, – заметил Энтони Берджес.

Сью встала.

– Сожалею, если оскорбила вас чем-то, мистер Берджес. Я этого не хотела. Просто…

– Просто вам очень жаль детей и вы хотите получить работу? Сядьте, мисс Митчелл, – резко приказал он, и она повиновалась. – Если я дам вам работу, как долго вы готовы ее исполнять?

Сью буквально обмякла в кресле, молча уставившись на Берджеса. Неужели это правда? Она выпрямилась.

– Я… – неуверенно произнесла она. – Бесконечно… я имею в виду, всегда…

Берджес откинулся на спинку кресла и нахмурился.

– Могу ли я побольше узнать о вас, мисс Митчелл? Вам двадцать три и вы живете в Лондоне? Хорошо. А ваши родители?

– В Канаде.

– Почему вы не уехали с ними?

Они не хотели… – Сью заколебалась. Хью всегда говорил ей, что она ошибается и все это лишь плод ее воображения. Может, и так. Возможно, ее восприятие было искажено болью, которую причинила ей женитьба Барри, и она стала обвинять во всех своих неудачах приемных родителей, просто чтобы облегчить эту боль. – Видите ли, я приемный ребенок, и у меня всегда было чувство, что я мешаю своим родителям. Моя приемная мать вторично вышла замуж, и я… боюсь, я не слишком хорошо ладила с ее новым мужем. И если б не… – Она вовремя остановилась. Слишком увлекшись, она чуть было не назвала имя Барри.

– Понятно. Такое часто случается. Вы были благодарны женщине, удочерившей вас, и не хотели причинять ей боль. Где вы работали?

– Мне нравится рисовать и моделировать одежду, поэтому я работала в бутике, у своей подруги, около пяти лет.

– Интересно? Сью кивнула:

– Там встречаешь таких забавных людей!

– Боюсь, здесь у вас не будет такой возможности. – Берджес постучал пальцами по ручке кресла. – Не покажется ли вам слишком одиноко на острове? После Лондона здесь бывает скучновато.

– Мне все равно.

Несколько мгновений Энтони молча смотрел на нее, и эти мгновения показались Сью вечностью.

– Хорошо, мисс Митчелл, – наконец проговорил он. – У вас есть еще три дня в запасе, затем вы можете начать работать у меня. Я предлагаю месяц испытательного срока… для обеих сторон. – Улыбка промелькнула по его лицу. – Это даст нам обоим возможность передумать и проверить себя. Согласны? – закончил он, вставая.

Сью застыла в кресле. Она смотрела на него не в состоянии поверить. И все же это правда! Она встала, пытаясь найти нужные слова.

– Большое спасибо. Я так благодарна! Я буду усердно работать, очень усердно, обещаю вам. Я буду делать все, что смогу…

Она заставила себя замолчать. Хью всегда осуждал ее за привычку говорить слишком много. «Это не производит хорошего впечатления», – предупреждал он, и вот, пожалуйста…

Энтони Берджес покачал головой.

– Не будьте так уверены, мисс Митчелл. Вы, должно быть, слышали, насколько я строгий надсмотрщик, и, проработав у меня неделю, можете передумать. Ладно, договорились. Через три дня вы приступаете к работе. – Он первым вышел из беседки и затем повернулся к Сью: – Но есть еще один вопрос, мисс Митчелл.

– Да, мистер Берджес? – Она затаила дыхание.

– Я предпочел бы, чтобы вы спали в отеле. Разумеется, я выделю вам шале поближе к отелю – девушке вашего возраста не следует бродить одной поздно ночью, а мне может понадобиться ваша помощь.

– Моя помощь? – Сью удивленно уставилась на него. – Я чем-то могу вам помочь?

Он кивнул, и вновь быстрая улыбка промелькнула по его лицу.

– Иногда мы здесь устраиваем конференции, и мне нужна распорядительница, а проще говоря, хозяйка. Обычно эту роль исполняла мисс Кетчкарт, но она призналась, что ей это не особенно нравится. Должен сказать, Урсула – не тот тип. Поэтому придется вам быть моей хозяйкой. Я также буду ожидать от вас помощи и в других делах отеля, мисс Митчелл. Я вас предупреждал, что я строгий работодатель.

– Я не возражаю, – ошарашенно ответила Сью. – Но моя основная работа – с детьми?

– Разумеется. И лучше, если вы не будете спать в доме, поскольку я часто бываю там, а на этом острове много злых языков, любящих посплетничать. По ночам за детьми будет присматривать няня. – Он сделал небольшую паузу. – Я подумал, что вы смогли бы помочь мисс Кетчкарт уладить некоторые проблемы и сделать отель настоящим домом для наших гостей. Она очень квалифицированный работник, но иногда ей недостает терпимости. Как я понял, вы уже сдружились со старым профессором?

– Да, – кивнула Сью. – Мне он показался очень интересным человеком. Он много рассказывал мне об островах и даже обещал взять меня с собой на некоторые из них.

– Он любит умных и терпеливых слушателей, но редко таких находит. Вы, кажется, поладили и с мисс Инман? Полагаю, она всегда ворчит?

– Не всегда, только по делу, – быстро возразила Сью. – Я уверена, она на самом деле видела крысу. Мисс Кетчкарт отказалась в это поверить, чем очень обидела бедную мисс Инман.

– Да, управлять отелем не всегда легко. Вы уверены, что все еще хотите работать у меня?

– Конечно хочу.

– Хорошо. Спокойно проводите оставшиеся три дня отпуска, и затем мы начнем.

«Затем мы начнем», – удивленно повторила про себя Сью. Что он имел в виду?

– Я сказал «мы» потому, что там, где есть подчиненный, всегда есть начальник, – медленно пояснил Энтони Берджес, как будто прочитав ее мысли. – И еще одно, мисс Митчелл. Вы работаете лично на меня и не подчиняетесь мисс Кетчкарт. Приказы и задания получаете только от меня, ясно?

– Я поняла, мистер Берджес.

– Значит, вы согласны работать на меня? У меня, как вам известно, репутация плохая.

Сью поколебалась немного, но все же решила быть искренней.

– Я знаю, но не могу этого понять. Я буду работать на вас, мистер Берджес.

И внезапно Сью почувствовала, что сейчас заплачет. Все вышло гораздо лучше, чем она думала, но ей не хотелось, чтобы Энтони Берджес узнал, как много все это значит для нее. Быстро отвернувшись, она побежала по травянистому склону к песчаному пляжу, остановившись на миг, чтобы обернуться и помахать ему рукой, затем танцующей походкой направилась к отелю.

Она получила эту работу! Хью будет счастлив. Будет ли? Девушка замедлила шаги, вспомнив, что Хью на самом деле не одобрял ее затею, хотя и не отказывался помогать. «Ты слишком молода, Сью, – сказал он ей. – Ты должна выйти замуж и иметь своих собственных детей». – «Я никогда не выйду замуж. Я никогда не смогу забыть Барри», – ответила она.

Теперь у нее будет часть Барри – его малыши. Она потеряла Барри… Внезапно Сью подумала, что, возможно, Барри никогда и не принадлежал ей, разве только в ее мечтах. Предположим, она не пошла бы тогда к дантисту. Что было бы, если бы она так и не узнала, что Барри погиб?

Сью непроизвольно дотронулась до щеки. Забавно, но с тех пор, как она пулей вылетела из приемной дантиста, ее не мучила никакая зубная боль! Девушка слегка подпрыгнула от радости. Она пойдет сейчас прямо к себе в шале и напишет письмо Хью. Милый, добрый Хью! Она стольким ему обязана. Сможет ли она выразить словами свою благодарность?

Столовая была почти пуста к тому моменту, когда туда вошла Сью. Мисс Кетчкарт встретила ее в дверях, трагически нахмурившись.

– Вы опоздали, мисс Митчелл, – констатировала она. – Это усложняет дело.

– Мне очень жаль, мисс Кетчкарт. Я кое-кого встретила и задержалась. – Сью улыбнулась. – Я совсем забыла о времени.

– Это заметно. Кажется, мистер Бадделей играет в гольф с профессором?

– Да, мистер Бадделей играет в гольф, – кивнула Сью и поспешила к своему маленькому столику у окна.

Внезапно ей захотелось, чтобы рядом оказался Фергюс. Невысказанный вопрос в глазах мисс Кетчкарт наверняка позабавил бы его. Очевидно, Урсула никак не могла понять, с кем это Сью так приятно провела время.

Вернувшись в свое шале, она написала Хью длинное восторженное письмо.

«Я уверена, люди ошибаются насчет Энтони Берджеса. Он не мог бы быть добрее, Хью. Мои мечты становятся реальностью. Но я продолжаю сомневаться, не сон ли это. Дети Барри… Любить их – все равно что любить самого Барри. Как признался мистер Берджес, он очень суровый работодатель. И я должна буду не только присматривать за детьми, но и помогать в отеле. Но я не возражаю. В конце концов, это тоже своего рода опыт, правда? Учение никогда не бывает лишним, и его плоды не пропадут. Ты сам говорил однажды об этом, и я с тобой согласна. Ты прав, как обычно. О, Хью, как я буду без тебя? Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь тебя отблагодарить за все, что ты для меня сделал?»

Когда она подписала письмо, раздался стук в дверь, которая до сих пор оставалась открытой. Несколько минут на пороге молча стоял мужчина, но Сью не замечала его. Это был Фергюс.

Сью вскочила и подошла к нему.

– Хорошо поиграли в гольф? – весело спросила она.

Он усмехнулся:

– Как всегда. Профессор заснул и забыл, где мяч. Сью, смеясь, указала ему на стул:

– Садитесь.

Актер улыбнулся и отвесил ей легкий поклон.

– Мадам! – театрально произнес он, взяв девушку за руку. – Вы обещали рассказать мне о своей проблеме. А вы не тот человек, который нарушает свое слово. – Он несколько раз поцеловал ее руку над запястьем и немного повыше. – Мадам, я так долго ждал…

Когда Фергюс выпрямился, Сью через его плечо увидела мисс Кетчкарт, прогуливающуюся по аллее мимо шале. Она внимательно наблюдала за ними и, как с тревогой заметила Сью, злорадно улыбалась.

– Фергюс, пожалуйста!

Актер хихикнул.

– Давайте прогуляйтесь со мной! Она видела, да? – прошептал он и снова хихикнул. – Послушайте, я до смерти хочу все знать.

Слегка приобняв девушку за плечи, он повел ее в сторону пляжа, где находился вросший в землю плоский камень, лежавший там уже тысячу лет.

– Теперь рассказывайте, – потребовал Фергюс, усаживаясь на камень.

– Ничего впечатляющего. Просто, пробыв здесь две недели, я так полюбила остров, что захотела остаться.

Фергюс театрально схватился за сердце.

– Смею ли я предположить, мадам, что это из-за меня?

Сью засмеялась:

– Вы ошибаетесь. Все гораздо проще. Я люблю детей и…

– Нет, ничего не говорите! – Фергюс поднял руку. – Дайте я сам закончу… Вы спросили Энтони Берджеса, не могли бы вы присматривать за его малышами?

– Как вы догадались?

– Ну, вы не слишком хитроумны, дорогая моя Сью. Вы постоянно расспрашивали меня об этих детях, и не только меня, но и других. Наша дорогая Люси Инман, например, сказала мне, что вы очень беспокоитесь о малышах. Что за всем этим скрывается?

– Ничего… – Сью заколебалась. Можно ли сказать ему правду? Фергюс – известный болтун, и будет ужасно, если мистер Берджес узнает правду от него. – Просто я поняла, что у них здесь не очень веселая жизнь.

– Но это недостаточно веская причина. – Актер улыбнулся, но его глаза подозрительно сузились.

Сью нахмурилась:

– Я хотела найти работу и, когда услышала о детях и о том, что у них нет англоговорящей няни, сложила вместе два и два и получила…

– Пять. – Фергюс смотрел на нее со своей обычной циничной улыбкой. – Почему вам так хочется здесь остаться?

– Потому что здесь замечательно, спокойно и красиво и… и я просто полюбила этот остров.

– Я хотел бы, чтобы вы рассказали мне правду, Сью, – серьезно произнес Фергюс, пристально глядя на нее. – Я мог бы заплатить еще за месяц вашего пребывания на острове. Безо всяких условий, я вам обещаю. Я не такого сорта человек. Мне просто не нравится мысль, что вам придется здесь работать.

Вы же знаете, что за мегера эта мисс Кетчкарт и как она вас не любит.

– Знаю, но все складывается хорошо, – ответила Сью. – Я буду работать только на мистера Берджеса. Он сам так сказал. И еще я буду помогать в отеле. Как оказалось, мисс Кетчкарт очень не нравится играть роль хозяйки и…

– Это еще мягко сказано. Она просто не любит общаться с людьми. Стоит, как какая-то азиатская богиня, и смотрит на всех свысока. Значит, этим вы тоже будете заниматься… Мисс Кетчкарт придет в ярость.

– Почему она меня так ненавидит?

Фергюс усмехнулся и обнял девушку за плечи:

– Потому что вы хорошенькая, милая и юная. Она просто ревнует, вот и все. Как долго вы намерены здесь оставаться?

– Неопределенное время.

– Вы сошли с ума, да? Юная девушка готова спрятать себя на этом уединенном острове? Из-за его отдаленности сюда нечасто приезжает молодежь. Вы скоро от него устанете.

– Не устану, – уверенно возразила Сью, – хотя мистер Берджес говорит так же. У меня осталось еще три дня отдыха, затем начнется испытательный срок как у меня, так и у него. Он сказал, я могу счесть его слишком требовательным боссом.

– Ха! – раздраженно произнес Фергюс. – Энтони на самом деле знает, как держать персонал в руках. – Он посмотрел на нее и нахмурился. – Сью, вы меня разочаровали. Я не подумал бы этого о вас, но, вижу, вы тоже собираетесь его заполучить. Вот к чему вы стремитесь, не так ли? Живя в одном доме, обедая за одним столом, обсуждая воспитание детей… Очень тонко и хитро задумано, – горько добавил он.

Сью пристально смотрела на него, постепенно приходя к пониманию. И затем вскочила:

– Как вы смеете, Фергюс! Вы прекрасно знаете, что я не такая! И мистер Берджес меня совсем не интересует, только как дядя детей. Что за ужасные мысли у вас!

Она повернулась и побежала к шале. Влетев в него, Сью со стуком захлопнула дверь и даже закрыла ее на щеколду. Затем бросилась на кровать и уткнулась лицом в подушку. Фергюс решил, будто она хочет подцепить… что за ужасное слово!., подцепить Энтони Берджеса! Он ее совсем не интересует… это детей Барри она жаждет любить!

Поужинав этим вечером рано, Сью устроилась на открытой веранде выпить кофе. Она была одна, лишь из столовой доносился гул голосов и смех, да слышался отдаленный плеск волн, разбивающихся о рифы. В воздухе плыл сладкий аромат цветов.

Вскоре на веранде появился Фергюс. Он остановился у ее кресла и взял Сью за руку.

– Я прощен? – смиренно произнес он. – Мне следовало бы подумать, прежде чем открывать рот. Вы не такая, Сью, дорогая. – Он поцеловал ей руку. – Вы так восхитительно прелестны, милая моя.

Сью уже привыкла к мелодраматичным шуткам актера и просто улыбнулась в ответ, но, взглянув на него, с удивлением увидела, что он не шутит на этот раз. И голос его был серьезным, почти печальным.

– Скажите мне, дорогая моя Сью, я слишком стар для вас? Именно таким вы меня считаете? Возможно, вы видите во мне человека, которого можно любить и уважать только как родного отца? Мне было легко влюбиться в вас, легко и так страшно…

Легкое покашливание заставило его отпустить руку девушки и обернуться. К ним подходил Энтони Берджес, лицо его было словно высечено из камня.

– Сожалею, что прерываю вас, мисс Митчелл, – напряженным тоном произнес он, – но я был бы вам очень благодарен, если бы завтра вы поехали со мной в Викторию. Это на острове Маэ. Я еду туда по делам и подумал, что мы заодно могли бы приобрести книги и игрушки, которые вам понадобятся для ваших амбициозных планов по воспитанию детей. – Он взглянул на ее сияющее лицо, и его голос изменился. – Кроме того, у меня будет шанс показать вам красоту этих островов. В данный момент вы не являетесь моей служащей, так что мы с вами прекрасно совместим приятное с полезным.

– С удовольствием, мистер Берджес, – с энтузиазмом откликнулась Сью.

– Отлично. – Лицо его вновь приобрело непроницаемое выражение. Отвесив легкий поклон и полностью игнорируя Фергюса, Берджес повернулся и ушел.

Актер опустился в кресло и задумчиво потер лоб.

– Энтони может быть таким надменным!

– Я так не думаю. И он очень внимателен. Мне, например, приятно было узнать, что он заботится о детях, и, кроме того, я с удовольствием побываю в Виктории.

– Ладно, – сказал Фергюс, вставая. – Я еще не ужинал, так что увидимся позже? – Он наклонился и нежно поцеловал ее в шею. – Не могу отвязаться от мысли, что вы слишком заинтересованы в этих детях. Вот только почему? Это мне очень хотелось бы узнать.

Затаив дыхание, Сью заставила себя улыбнуться:

– Как вы все усложняете, Фергюс! Никогда не слышали о материнском инстинкте? Просто я люблю детей и…

– Я понял, – сказал Фергюс и как-то странно посмотрел на Сью, но ей показалось, что он так ничего и не понял.

На следующий день Сью проснулась рано, и ей вполне хватило времени, чтобы вволю поплавать и помечтать о том, что ждет ее впереди. Целый день она будет осматривать острова с мистером Берджесом и выбирать вещи для детей. Вчера она допоздна засиделась, составляя список. Рисование, кубики… Они начнут петь и… как жаль, что она не была подготовлена должным образом для воспитания детей! Так или иначе, она сделает все, что сможет.

Для поездки она выбрала розовое платье, которое очень нравилось Хью, сделала неброский макияж, стараясь не переборщить, и отправилась в столовую.

– Мисс Митчелл! – окликнула ее мисс Кетчкарт.

– Да? – Сью подняла голову и вежливо улыбнулась, но внутренне приготовилась к тому, чтобы дать отпор.

– Мистер Берджес просил меня передать вам, чтобы вы были готовы в десять часов. У него комплекс пунктуальности, поэтому я бы посоветовала вам не опаздывать, – сдержанно сообщила мисс Кетчкарт.

– Я не задержусь, – пообещала Сью.

Мисс Кетчкарт подняла со стола нож и принялась играть им, беспокойно перекладывая из одной руки в другую.

– Почему вы не сказали мне, что ищете работу, мисс Митчелл? Я помогла бы вам, и не пришлось бы беспокоить мистера Берджеса. – Ее голос звучал так, как будто она едва сдерживала ярость. – Во что вы играете? – вдруг тихо прошипела она, пристально глядя на девушку. Лицо ее было искажено ненавистью. – Это вас ни к чему не приведет. Мистер Берджес не дурак! Его постоянно преследуют девицы. А ваши методы просто грубы. Сью вспыхнула.

– Мисс Кетчкарт, – проговорила она, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно, – я вовсе не охочусь за мистером Берджесом. Мне он совсем не интересен. Я не ищу мужа. Пожалуйста, поймите вы это, наконец!

Мисс Кетчкарт ее слова явно позабавили.

– Ну, разумеется! Обычная история. Вы, вероятно, влюблены в мужчину, которому так часто пишете?

– Это не ваше дело, мисс Кетчкарт. Но чтобы доставить вам удовольствие, скажу, – не могла отказаться от маленькой колкости Сью, – да, я люблю одного человека и никогда не перестану его любить. И это не мистер Берджес.

Сью встала и, как слепая, направилась к выходу, перевернув по дороге стул. Она думала о Барри – Барри, которого так сильно любила, о Барри, которого никогда больше не увидит. Из-за подступивших к глазам слез она не заметила Энтони Берджеса, стоявшего неподалеку и свирепо смотревшего на Урсулу Кетчкарт.

Девушке пришлось подождать в холле всего минут десять. Энтони Берджес прибыл за три минуты до назначенного срока и дружески ей улыбнулся.

– Все хорошо? – спросил он и, когда она кивнула, направился к ожидавшему их экипажу, который отвез их на пристань. Никаким машинам не позволялось ездить по острову.

День был прекрасным, жарким, но не слишком влажным, над головами порхали маленькие птички, другие, с желтыми головками, сидели, громко щебеча, на живой изгороди, серые голуби пикировали вниз с безоблачного неба.

– А вы знаете, что на Сейшелах девяносто два острова? – полюбопытствовал Энтони Берджес, помогая Сью выйти из экипажа.

– Так много? – удивилась Сью, направляясь, вслед за ним к длинной пристани, где стояла белая шхуна.

– Вам действительно интересно? – спросил Берджес, когда они, облокотясь о перила, наблюдали, как остров медленно исчезает в знойной дымке.

– Действительно интересно, – кивнула Сью и, повернувшись, посмотрела на него. – Здесь все так отличается от Англии. Конечно, мне интересно.

Энтони улыбнулся:

– Хорошо, потому что я боюсь быть надоедливым. Сейшелы сильно изменились. Первоначально они были местом, куда заходили корабли торговцев, проплывающие мимо, а затем их колонизировала Франция. Англия же вступила во владение ими в 1794 году. В действительности здесь нет туземцев, жители приезжали сюда из разных частей света. Французы привезли рабов, которые породнились с китайцами, прибывшими на острова открывать свои магазины. Так что здесь можно увидеть много темнокожих людей с китайскими чертами лица.

– На каком языке они говорят? – спросила Сью, думая о маленькой креолке – няне детей.

Официальный язык – английский, но местное население говорит на смешанном креольском, вобравшем в себя французские, африканские и английские слова. Сначала вам покажется нелегко, но потом вы выучите его.

Шхуна двигалась вперед плавно и ровно, почти без качки, над ней кружились птицы и пикировали вниз, хрипло и громко крича.

– Если честно, я даже рад, мисс Митчелл, что вы попросили работу, – задумчиво продолжал Энтони Берджес. – Странно, но раньше я не осознавал, что у них практически нет шансов поговорить по-английски с тех пор, как их родители… – Странное выражение появилось на его лице. – Извините, мне нужно поговорить с капитаном, – поспешно проговорил он и ушел.

Сью крепко вцепилась руками в перила. Что он собирался сказать? Тяжело нести бремя вины. Вероятно, поэтому он и не может слышать имя Барри.

Позже, когда они миновали несколько островов, едва видневшихся вдалеке, Энтони Берджес вновь присоединился к ней. Шхуна мягко покачивалась с боку на бок на небольших волнах, и они уютно устроились в удобных креслах.

– Думаю, вы найдете Маэ очень красивым. Там есть три горы, названные «Три брата». – Он засмеялся. – Знаете, это странно, но во всем мире люди любят называть скалы и горы человеческими именами. В Голубых горах Нового Южного Уэльса, в Австралии, вы найдете «Три сестры», а в Свазиленде есть два горных пика, названные «Душа» и «Совесть». Они, видимо, дали вдохновение Райдеру Хаггарду.[2] В Кейптауне, как мне помнится, есть «Семь апостолов», и даже в Англии я как-то переправлялся через огромную скалу неподалеку от Танбридж-Уэлс,[3] названную «Огромный Тод».

Он говорил, а Сью восторженно слушала. Вскоре Энтони вновь оставил ее на время, и потом моряк-креол с улыбкой принес ей коктейль.

Далеко впереди смутно вырисовывался остров, и вернувшийся Энтони Берджес снабдил Сью биноклем.

– На вершине горы за городом стоит крест. Не знаю, сможете ли вы разглядеть что-нибудь – обычно его скрывают плывущие облака.

Но Сью смогла увидеть крест, хотя и неясно, но, возможно, если бы она не знала, что он там есть, она бы его не заметила. Теперь уже можно было разглядеть длинный бетонный пирс и, когда они подошли ближе, понять, что он ведет прямо к центру города, лежащего в тени гор, как припавшая к земле пантера. Когда шхуна медленно подошла к пристани, на борт толпой бросились креольские рабочие в белых рубашках, черных штанах и соломенных шляпах, и началась разгрузка.

Идя по пирсу рядом с Энтони Берджесом, Сью чувствовала такое счастье, что ей хотелось петь. Приземистые белые здания почти скрывались за деревьями. На небольшой площади стояла копия Тауэрской башни с часами.

– Что вы думаете о королеве? – спросил с улыбкой Энтони, когда они рассматривали серебряную, во весь рост, статую королевы Виктории в центре фонтана. – А вот там, посмотрите, Дом правительства.

– Сюда часто заходят корабли?

– Примерно раза два в месяц, те, что курсируют между Момбасой и Индией. Острову нужны деньги. Когда они тут достроят свой аэропорт, появится больше туристов. На нашем острове я сам построил небольшой аэродром, поскольку понял, что это может заинтересовать туристов, желающих прибыть к месту отдыха на частном самолете, – добавил он с грустной улыбкой. – Полагаю, вы считаете, что я делаю это только ради денег?

– О деньгах тоже надо думать, – ответила Сью.

Энтони хмыкнул:

– Конечно. Здешний порт может принять только четыре океанских лайнера одновременно, но кто знает, какое его ожидает будущее. Сейшелы становятся все более и более популярными.

– Они действительно прекрасны.

Энтони подвел ее к огромному магазину.

– Купите все, что понадобится для детей, – сказал он.

– Сколько я могу потратить? – поинтересовалась Сью.

Он посмотрел на нее удивленно и немного раздраженно.

– На ваше усмотрение. Я не скряга.

– Я не имела в виду… – попыталась она возразить, но Энтони повернулся и ушел.

Сью провела в магазине полчаса, выбирая книги для чтения, раскраски, кубики и еще массу удивительных вещей, которые, как она думала, могут вызвать интерес у детей. Вскоре за ней зашел Энтони и повел ее к машине. Шофер открыл дверцу, и Энтони сел рядом с девушкой на заднее сиденье.

– Я подумал, что вы захотите посмотреть остров.

– Это очень мило с вашей стороны.

– Мне он тоже нравится, – с улыбкой признался Энтони.

Машина с ревом мчалась по горной дороге, то поднимаясь, то спускаясь в холодные темные ущелья, где солнце закрывали верхушки деревьев, проносилась мимо огромных валунов, балансирующих на краю пропасти. Когда они вновь выехали на открытую местность, Энтони указал Сью на небольшую деревушку под сенью гигантских деревьев. Вокруг крошечных домиков бегали куры, где-то кричал петух. Женщины в ярких юбках, громко переговариваясь, стирали белье, маленькие дети играли рядом на берегу. Все с интересом наблюдали за проезжавшей мимо машиной.

Когда они окончательно спустились с горы, Сью спросила у Энтони, насколько высокой та была.

– Примерно тысяча футов. Я как-нибудь возьму вас на другой остров, например на Фрегат. Только представьте себе, как это захватывающе – нестись по волнам под парусами! Вы хорошо переносите качку?

– Думаю, да… – неуверенно ответила Сью. – Но точно не знаю. Это мое первое путешествие.

– Тогда оно не должно быть последним. Уверен, профессор с удовольствием воспользуется возможностью повозить вас по островам. Он великий рассказчик, а вы талантливый слушатель.

– Я? – Сью была искренне удивлена. – Хью говорит, что я болтлива, как попугай.

– Хью? – В голосе Энтони внезапно появились холодные нотки. – И кто же этот Хью? Конечно! – Он щелкнул пальцами. – Это тот молодой мужчина, который провожал вас в Хитроу, верно?

– Он мой адвокат.

– Судя по тому, как он на вас смотрел…

Сью попыталась улыбнуться:

– Он просто очень обо мне беспокоился. Никак не может поверить в то, что я уже взрослая женщина, а не ребенок.

– Я его не виню. Временами в это действительно трудно поверить, – заметил Энтони Берджес. Наклонившись вперед, он что-то сказал водителю и, вновь повернувшись к девушке, добавил: – Нужно показать вам остров Праслен. Генерал Гордон[4] считал его подлинным Эдемом. Там растут единственные в своем роде уникальные кокосовые пальмы, известные как коко-де-мер – морской кокос.[5] Есть еще острова Кузен и Альдабра, где живут гигантские сухопутные черепахи, которым сотни лет от роду. Рядом, в океане, плавают дельфины, за ними тоже интересно наблюдать. На берегах, кстати, полно раковин, если вы любите их собирать.

– Звучит потрясающе, – сказала Сью и с удивлением обнаружила, что атмосфера неуловимо изменилась. Возможно, Энтони уже сожалеет о своем решении привезти ее сюда. Ему не было необходимости это делать, он и сам мог бы купить игрушки и книги. Что она сказала не так?

– Конечно, теперь все стало по-другому, – продолжал он, и голос его стал задумчивым. – Все больше и больше молодежи уезжает учиться за океан, затем они возвращаются сюда, ничего не зная о реальной жизни на островах. Боюсь, такое случается слишком часто.

Они вернулись назад в Викторию, и машина остановилась у отеля.

– Мисс Митчелл, у меня деловая встреча, – предупредил Берджес. – Вы согласны подождать меня здесь? Можете выпить чего-нибудь холодного или чашку чаю.

– Конечно.

Машина отъехала, и Сью поднялась по белым каменным ступеням. В отеле было прохладно, и она села у открытого окна, наблюдая за лодками в гавани и чувствуя приятную лень. День был очень хорошим, и ее мнение об Энтони Берджесе улучшилось. Вопреки всему, что о нем говорили, он ей понравился, и Сью с нетерпением ждала того момента, когда начнет у него работать.

Но что-то определенно было не так, думала Сью уже по дороге домой. Большую часть пути она оставалась одна и, мысленно возвращаясь назад, пыталась уловить тот момент, когда дружелюбность Энтони Берджеса сменилась холодной индифферентностью. И была рада, когда шхуна наконец добралась до острова и она смогла поспешить к себе в шале.

Дверь была широко распахнута, кровать разобрана, багаж исчез. Сью в тревоге застыла в дверях, и в это время к ней подошел Фергюс.

– Это ваша идея, Сью? – спросил он, указывая на пустое шале.

– Разумеется, нет! Где мои вещи?

В первом шале, мисс Митчелл, – сказала мисс Кетчкарт. Они не слышали, как она подошла, и оба, вздрогнув, повернулись. Лицо женщины было суровым. – Мистер Берджес считает, что благоразумнее переселить вас поближе к отелю; Он не любит, когда его служащие, особенно девушки, бродят одни по ночам. Возможно, это старомодная точка зрения, но мистер Берджес хочет, чтобы его отель считался приличным местом.

Сью быстро взглянула на Фергюса и увидела, что он изо всех сил старается не рассмеяться.

– Как это любезно с его стороны, – спокойно произнесла она и поспешно ушла.

Первое шале находилось очень близко от здания отеля и оказалось гораздо лучше, чем прежнее. Здесь была спальня, уютно обставленная гостиная и ванная комната. Без всяких сомнений, она сможет принимать теперь своих друзей! «Служащие», сказала мисс Кетчкарт, но она еще не приступила к работе. Мистер Берджес сам говорил, что у нее есть еще два дня, так зачем было переселять ее сейчас? Неужели мисс Кетчкарт рассказала ему, что видела Фергюса в ее шале?

Расхаживая взад и вперед по гостиной, Сью продолжала размышлять. Еще два дня… Всего только два дня!

Глава 3

Первый день с детьми показался Сью суровым испытанием. Она боялась сказать или сделать что-то не так. Рано позавтракав, она поспешила по дороге, ведущей к дому. То здесь, то там ей попадались щиты с просьбой не нарушать уединения владельца отеля. Вдоль дорожки росли кокосовые пальмы, вокруг пели птицы. Вскоре за поворотом показался дом:

Он был построен в типичном колониальном стиле – белые стены, веранда, опоясывающая здание по кругу. Стуча в темно-красную дверь, Сью размышляла, что за день ждет ее впереди. Скоро она это узнает.

Ей открыла пухлая креолка и почти злобно взглянула на нее.

– Мистер Берджес меня ждет, – с улыбкой сказала Сью.

Женщина отступила назад, придерживая дверь, но взгляд ее оставался враждебным.

– Следуйте за мной, – проговорила она.

Они прошли в просторный холл, где их встретил Энтони Берджес.

– Доброе утро, мисс Митчелл. Это Мария. Мария, мисс Митчелл будет присматривать за детьми. Они становятся старше и нуждаются в обучении.

– Беби? – спросила Мария. Берджес покачал головой:

– Малышка останется с Колетт.

Мария просияла, и ее лицо преобразилось.

– Сюда, мисс Митчелл, – через плечо бросил Берджес. – Боюсь, вы столкнетесь здесь с трудностями, поскольку Мария и Колетт склонны рассматривать малышку как свою собственность. Они присматривают за ней с момента ее рождения. Моя сестра была не очень хорошей матерью, – сухо добавил он.

Сью ужасно хотелось спросить, был ли Барри хорошим отцом, но она не осмелилась.

Берджес провел ее в детскую. За столом завтракали мальчик и девочка: Ни один из них не поднял глаз, пока Сью и Берджес стояли на пороге.

– Питер! – позвал Энтони.

Неохотно и даже почти дерзко Питер повернулся и посмотрел на него. Лицо мальчика ничего не выражало.

– Это мисс Митчелл. Ты стал старше, Питер, и тебе пора научиться читать и писать. Она будет тебя учить. Джоанна! – Сью заметила, как смягчился его голос. Малышка оглянулась, рот ее был набит кашей. – Будь хорошей девочкой, Джоанна, и мисс Митчелл расскажет тебе сказки. Ну вот, мисс Митчелл, – заключил он, улыбаясь странной улыбкой, – передаю их вам. Сью улыбнулась в ответ.

– Согласна! – весело сказала она и подождала, пока за Берджесом закроется дверь. – Заканчивайте завтракать, Питер и Джоанна, а я пока почитаю одну из ваших книг, можно?

– Если хотите, – ответил Питер. – Они все глупые.

– Разве? – Сью стало интересно, не те ли это книги, что она привезла. Но нет, сверток оставался нетронутым и лежал на столе. – Я на днях купила новые. Когда поедите, мы их распакуем.

Ни один не сказал ни слова, ни один не стал есть быстрее. Устроившись на широком подоконнике большого окна, Сью притворилась, что читает.

Внезапно кто-то тронул ее за колено. Она посмотрела вниз. Это была Джоанна.

– Ты можешь рассказать мне сказку?

– Да, могу. Твой дядя сказал правду. – Сью старалась говорить спокойно, несмотря на страстное желание прижать девочку к себе и покрыть ее милое личико поцелуями.

– Дядя! – презрительно фыркнул Питер. – Что он знает о сказках! Я ненавижу его… он не любил моего… – Лицо мальчика побелело, и он выскочил из комнаты.

Сью встревоженно размышляла, что ей делать. Решив, что благоразумнее будет проигнорировать уход бедняги Питера, она подчинилась требованию Джоанны и начала рассказывать сказку про одинокую ведьмочку, которая была доброй и хотела, чтобы люди любили ее.

Она точно не знала, когда вернулся Питер, но к концу сказки он стоял перед ней.

– Мы можем открыть сверток? – спросил он.

– Конечно.

Сью развернула сверток, и дети с удовольствием принялись рассматривать новые книги и игрушки. Позже, после ленча, все отправились на пляж. Сью построила из песка замок. Она купила три лопатки, каждому по одной, но сначала дети просто наблюдали за ней. Когда же холм превратился в замок, а вода из лагуны просочилась в ров, окружавший его, Питер отвернулся и начал строить свой собственный замок. На пляже было жарко, и Сью, отдуваясь, засмеялась.

– Хоть бы ветерок подул!

– Я подую! – с готовностью откликнулась Джоанна и дунула на Сью. Девушка притворилась, что падает назад, и малышка радостно завизжала. – Сделай так еще! – попросила она, Сью повиновалась, и игра продолжилась.

Немного погодя Сью встала.

– Я собираюсь искупаться, – сказала она и сняла платье, оставшись в белом купальнике. Потом посмотрела на детей.

– Можно я? Можно я? – восторженно запрыгала Джоанна.

– Конечно. – Сью сняла с нее платьице, оставив девочку в трусиках. Осторожничая, она не смотрела на Питера. Он сидел к ним спиной и рыл яму. – Не заходи слишком глубоко, Джоанна, – предупредила она и бросилась в воду.

Проплыв немного вперед, Сью остановилась и повернулась.

Питер стоял, приложив ладонь к глазам, и пристально наблюдал за ней. Джоанна сидела в небольшой лужице и плескалась, визжа и смеясь. Сью плавала кругами, продолжая бдительно следить за детьми и удивляться, как они смогли так быстро измениться. Они больше не сидели без дела. Может, потому, что она чем-то похожа на их маму? Но разве Венеция была похожа на нее? По словам Энтони, Венеция была плохой матерью, но как можно доверять его словам, если он считал Барри вором?

Когда она вернулась на пляж, Питер подошел и сел рядом с ней. Сью зевнула и потянулась.

– Эх! – счастливо выдохнула она. – Это настоящее блаженство!

Питер удивленно взглянул на нее:

– Вы сказали «Эй»?

– Я сказала «Эх», – возразила Сью, заметив озорные искорки в его глазах, сразу же напомнившие ей о Барри. Он тоже всегда так смотрел на нее, когда поддразнивал. Возможно, поэтому она никогда и не возражала, сколько бы он ее ни дразнил.

– Вы сказали «Эй», – настаивал Питер. Сью покачала головой:

– Я сказала: «Эх».

В этот момент Джоанна села в более глубокую лужу и была так напугана, что закричала. Сью бросилась к ней, Питер следовал позади.

– Джоанна, ты должна научиться плавать.

Питер затрясся и побледнел.

– Я никогда не захочу плавать! Я ненавижу море! – крикнул он, повернулся и помчался к дому.

Сью быстро собрала вещи, схватила за руку Джоанну, которая уже позабыла, почему плакала, и они побежали вслед за Питером. Как это все взаимосвязано? – размышляла Сью, входя в дом. Во-первых, дядя Питера. «Он ненавидел моего…» – сказал мальчик. И еще море, которое ненавидел он сам и от которого бежал прочь. Здесь должна быть какая-то связь. Может, бездумные взрослые сказали ему, что море поглотило его родителей? Знал ли он о ссоре, вынудившей их отправиться в тот гибельный полет?

Но спрашивать сейчас нельзя, решила Сью. Возможно, пройдет несколько месяцев, прежде чем Питер сможет говорить об этом. Переодев Джоанну, она села рядом с малышкой на пол в детской и принялась строить дом из кубиков. Джоанна сначала наблюдала, а потом разрушила все, что было построено.

– Это гадко, – произнес своим напыщенным тонким голоском Питер, незаметно вошедший в детскую. – Построй свой собственный дом, а потом, если захочешь, разрушай его. Держу пари, ты не сможешь построить ничего, – насмешливо добавил он, – ты слишком мала.

Вскоре все трое соревновались, кто первым построит самый высокий дом и затем быстрее его разрушит.

– В какое время ты ложишься спать, Питер? – небрежно спросила Сью.

– После Джоанны, она укладывается первой. За ней скоро придет Колетт.

– Я не пойду спать! – закричала Джоанна.

– О да, ты пойдешь! – сказал ей Питер. Малышка вскочила и притопнула ногой.

– О нет, я не пойду!

– О да, ты пойдешь! – крикнул Питер. Сью засмеялась:

– Давайте сочиним песню. Здесь где-нибудь есть пианино?

Дети перестали кричать друг на друга, и Питер с сомнением посмотрел на Сью:

– Есть одно, но…

– Но, возможно, дяде не понравится, если мы им воспользуемся? – закончила она за него. – Ладно, тогда мы будем хлопать. Вот так, Джоанна… Но сначала нужно подобрать слова. Ты можешь сочинять стихи, Питер?

– Я могу все!

– Нет, не можешь! – выкрикнула Джоанна.

– Да, могу!

Сью резко хлопнула в ладоши.

– Вот так! Это и будет песня! Давайте попробуем? Будем хлопать в ладоши и петь, повторяя: «Да, я могу! Нет, ты не можешь! Да, я могу…»

Они пели и хлопали в ладоши. Дверь детской на мгновение открылась и тут же захлопнулась. Но Сью не слышала этого.

Пришла Колетт, чтобы уложить Джоанну спать, и по щекам малышки скатилось несколько слезинок, однако Сью осушила их, пообещав прийти к ней в спальню и рассказать сказку, как только девочка ляжет в кровать.

Они остались вдвоем с Питером, и наступила странная тишина. Мальчик пристально смотрел на девушку.

– Это папа тебя послал? – внезапно спросил он.

Сью поколебалась.

– Да, я приехала из-за папы, – призналась она наконец.

Лицо мальчика прояснилось.

– Тогда все в порядке.

Сью неуверенно обняла его и была удивлена тем, как естественно он прижался своей щекой к ее щеке.

– Хочешь, я тебе что-нибудь расскажу, Питер, пока ты не лег спать? Или, может, ты мне расскажешь какую-нибудь историю? Мне всегда приходилось самой рассказывать сказки другим.

– Я расскажу тебе сказку, – быстро проговорил он. – Она о собаке, которая жила на острове и умела летать. Это была веселая собака и…

Сью закрыла глаза. Одна из самых любимых сказок Барри! Он рассказывал ее, когда они только познакомились и Сью была еще маленькой девочкой.

За Питером пришла Колетт, и мальчик на прощание серьезно пожал Сью руку.

– Увидимся завтра? – нетерпеливо спросил он и улыбнулся, когда она кивнула.

Сью медленно шла к отелю. День прошел гораздо лучше, чем она ожидала. Весь этот день она балансировала на грани дозволенного, боясь сказать слишком много и в то же время страстно желая, чтобы дети узнали правду. И теперь переживала. Правильно ли она сделала, признавшись Питеру, что знакома с его отцом? Что, если мальчик расскажет об этом своему дяде?

Нет, это маловероятно, успокоила она себя. Питер и его дядя почти не общаются. Наверное, мальчик слышал о ссоре – это и является единственной причиной его ненависти к Энтони.

За ужином Сью обнаружила, что ее пересадили за другой столик, на сей раз к мисс Инман.

– Как успехи, дорогая? – озабоченно спросила мисс Инман. – Дети?

– Отлично, – ответила Сью. – Питер, правда, легко расстраивается, но мы хорошо поладили.

– Я так рада, дорогая. Они очень нуждались в ком-то, похожем на вас.

«И мне нужен кто-то, похожий на них», – думала Сью, слушая рассказ пожилой леди об увиденной ею этим днем летучей лисе, считающейся редкостью на острове.

Второй день, по большей части, был похож на первый, только Сью уже не ощущала такого напряжения, а Джоанна потихоньку начала выходить из-под контроля.

– Ее нужно отшлепать, но нельзя же бить девочку. – Питер неодобрительно покачал головой.

– Нельзя? – удивилась Сью. – Меня шлепали, когда я была маленькой.

– Правда? Но папа сказал, что нельзя.

– И папа был прав, – горячо согласилась Сью, вспоминая, какой озорной она была в детстве и какие болезненные шлепки она порой получала от своей приемной матери.

– Сегодня мы будем рисовать, – сказала она.

Джоанне эта идея понравилась, и она, прокравшись в уголок, размалевала себе все лицо. Питер не обратил на сестру никакого внимания. Он был взрослым мужчиной, а Джоанна – всего лишь капризной маленькой девочкой. Нарисовав картину, он разбрызгал по ней краску и затем позвал Сью полюбоваться.

Сначала девушка ужаснулась сочетанию цветов, преобладающим из которых был пурпурный. В изобилии присутствовали также ярко-красные и черные штрихи.

– Очень хорошо, дорогой, правда, – сказала она и поцеловала мальчика в темечко. – Джоанна, я не собираюсь еще раз мыть твое лицо, так что иди сюда и нарисуй мне собачку.

Позже они отправились на пляж, Сью и Джоанна играли в воде, но Питер сидел спиной к лагуне и аккуратно строил сложный замок.

День прошел гладко. Ни разу Питер не убежал и не спрятался, только раз заплакал, и это было вполне естественно – он залез на дерево, упал с него и сильно ушибся. Сью крепко прижала мальчика к себе и целовала ушибленные места, утешая его. Наконец он перестал сопеть и продолжил сказку, которую начал рассказывать ей еще прошлым вечером.

Когда Сью шла назад в отель, ее окликнули. Остановившись, она оглянулась. Из дома выходил Энтони, махая ей рукой. Девушка подождала, и он присоединился к ней.

– Как идут дела, мисс Митчелл? – коротко спросил он.

– Хорошо. Гораздо лучше, чем я смела надеяться, – призналась Сью.

– Научили их чему-то? – спросил Энтони. – Кроме пения, хлопанья в ладоши и строительства песчаных замков?

В его голосе прозвучали нотки, напугавшие ее.

– Нельзя действовать в спешке. Сначала я должна добиться их доверия и любви.

– Понятно. Почему вы позволили Питеру плакать? Его следовало отругать. Он не должен был залезать на дерево.

– Он испугался. – Внезапно Сью почувствовала, как ярость наполняет ее душу. – Ему всего пять лет, мистер Берджес!

– Я хочу, чтобы он вырос мужчиной, а не слабаком и нытиком.

– Он не будет нытиком. И не забывайте, что мальчик испытал сильное потрясение, – сказала она и замолчала. Что заставило ее упомянуть об этом и как теперь она объяснит свои слова?

– Какое же?

– Его… его родители… – Сью замялась, боясь сказать слишком много. – Вот почему, рисуя, он использовал так много пурпурного цвета. Это признак…

– Ясно. Значит, вы еще и психолог, мисс Митчелл?

– Не нужно быть психологом, чтобы иметь здравый смысл. Плакать – хорошо. Большинство мужчин доживали бы до ста лет, если бы они не подавляли свои слезы. Это все равно что запечатать крышку котла и позволить ему взорваться. В прежние времена мужчины плакали, и никто их не презирал. Только сейчас возникла эта идиотская идея о… о твёрдом характере, которая все испортила. Питеру всего пять лет. Он… он должен выпускать свои эмоции наружу. Все настоящие мужчины, имеющие здравый смысл, плачут.

– Я не плачу.

– Тогда, вероятно, вы заработаете язву или тромбоз! – почти выкрикнула Сью. – Питеру сейчас нужно много любви. Ни одного человека нельзя чему-то научить, если его не любить с детства. Разве вы этого не знаете?

– Значит, – медленно начал Энтони, – вы думаете, что Питеру нужно позволить плакать? Хорошо. Но он не должен быть трусом. Настало время ему научиться плавать. Почему его так пугает вода?

Сью заколебалась.

– Думаю… я не знаю, но думаю…

– Вы мне уже это говорили, мисс Митчелл. Вы всегда думаете. Теперь я хотел бы узнать о чем.

Она вспыхнула.

– Ну, это не мое дело.

– Согласен. Но продолжайте.

– Это не мое дело, но, думаю, кто-то… кто-то, видимо, сказал ему, что море… Я имею в виду, его родители…

– Короче, вы думаете, что ему рассказали о катастрофе?

Сью пожала плечами:

– Я не знаю, но… но я так думаю. Дважды он убегал, когда… когда мы говорили о море. Сегодня было лучше, но он не хочет смотреть на него.

– Это звучит довольно нелепо.

– Это было бы нелепо для нормального ребенка.

– Значит, вы считаете, что дети ненормальные? Она испуганно посмотрела на него:

– Я этого не говорила!

– Но вы это подразумевали.

– Я просто имела в виду, что они очень сильно скучают по родителям, и поэтому их жизнь сейчас нельзя назвать нормальной. О, почему вы никогда меня не понимаете? – возмутилась Сью. Боясь разрыдаться, она побежала прочь, но вскоре Энтони догнал ее и схватил за руку.

– С чего вы взяли, будто я вас не понимаю? – требовательно спросил он.

– Во-первых, Фергюс. Он всего лишь друг, и ничего больше. Он слишком стар для меня. А еще вы думаете, что я попросила работу потому, что охочусь на вас…

– Я этого не говорил.

– Другие говорят. А… а я вовсе не охочусь на вас. Если бы вы были последним мужчиной в мире…

Вы и тогда не стали бы на меня охотиться, – закончил за нее Энтони, и в его голосе слышались веселые нотки. Он положил ей руку на плечо. – Я приму это к сведению и всегда буду чувствовать себя с вами в полной безопасности. – Он бросил взгляд на часы. – Как насчет небольшой прогулки? По-моему, нам обоим нужно остыть.

И прежде чем Сью успела отказаться, он повел ее в сторону от проторенной тропинки. Взобравшись на небольшую круглую гору, они прошли пальмовую рощу и оказались на склоне, покрытом густой травой.

– Это моя ферма. – Энтони указал на аккуратную группу строений, возле которых стояли в загонах коровы и пара лошадей.

Им пришлось перебраться через несколько ручьев, и Энтони автоматически брал девушку за руку, чтобы помочь ей пройти по скользким камням. На вершине они остановились и, повернувшись, взглянули на раскинувшийся перед ними Индийский океан.

– Вы можете представить себе, что вот так же все было здесь и тысячи лет назад? – произнес Энтони Берджес, и голос его был необычно мягок. – Для нас наши короткие жизни так важны, но все же мы как муравьи, суетящиеся вокруг в поисках того, что нам нужно. – Он взглянул на Сью. – Возможно, вы правы насчет Питера, а возможно, ошибаетесь. Как мы это узнаем?

– Дайте мне месяц, – пылко ответила Сью. – Держу пари, Питер к тому времени будет плавать!

– Откуда такая уверенность?

– Просто я дам ему понять, что ему нужно уметь плавать, чтобы защищать свою сестру.

– И вы думаете, это сработает?

Сью улыбнулась:

– Я знаю, что сработает, поскольку Питер очень похож на… – Девушка замерла, чувствуя, как краска заливает ее лицо. Она чуть было не сказала «на своего отца», но вовремя спохватилась.

Энтони задумчиво смотрел на Сью.

– На кого?

– На человека, которого я знала, – пробормотала она.

– На вашего друга Хью?

Она покачала головой:

– Нет, не на Хью. О боже! Посмотрите, сколько времени! Мисс Кетчкарт будет в ярости, потому что я опоздала.

– Бедная Урсула! Она любит управлять людьми, как будто это роботы. Лучше нам поужинать вместе. Едва ли она станет отчитывать меня, верно? – заговорщическим тоном проговорил Энтони.

Сью с удовольствием ужинала с Энтони, забавляясь свирепыми взглядами, которые мисс Кетчкарт бросала на нее исподтишка. Странно, но разговаривать с Энтони было очень легко. Он рассказывал Сью о своих планах.

– Конечно, у меня есть и другие интересы, кроме этого отеля. Первоначально он планировался для моей… – Он внезапно замолчал и, повернувшись, подозвал официанта.

Сью тоже молчала. Наверное, он собирался сказать «для моей сестры». Отец Барри считал, что его сын удачно женился на Венеции, как будто Барри выбрал ее по расчету. Сью всегда сердилась за это на дядю Уоррена. Барри был совсем не таким. И теперь ей не хватало мужества спросить Энтони, что заставило его поверить, будто Барри – вор. Энтони казался ей проницательным, умным человеком, хорошо разбиравшимся в людских характерах. Он должен был понять, что Барри не может быть вором. Внезапно другая мысль пришла ей в голову: а вдруг деньги украла Венеция и Барри, решив защитить жену, взял вину на себя?

– Вы знаете, что деревьям, которые мы видели на обратной дороге, уже восемь сотен лет? – продолжал Энтони Берджес, как будто и не было этой многозначительной паузы.

– Мне кажется, что все здесь существовало вечно, – заметила Сью.

– Может быть, и так, – рассмеялся Энтони. – Подождите, пока не увидите черепах! Мы должны устроить путешествие вокруг островов.

– Дети будут в восторге, – с готовностью откликнулась Сью.

– Уверен, что путешествие им понравится, – произнес Энтони странным голосом и взглянул на часы. – Мы с вами припозднились! Боюсь, мисс Митчелл, я заставил вас сегодня работать сверх положенного времени. Надеюсь, это вас не слишком утомило?

– Нет, день был прекрасным, – ответила Сью, улыбнувшись. – И я действительно получила большое удовольствие, особенно от прогулки.

Наступила пауза. Затем Энтони заговорил вновь.

– Тогда мы должны как-нибудь ее повторить, – заметил он.

Эти слова не выходили у Сью из головы, когда она спешила к своему шале. К счастью, Фергюс, как она успела заметить, играл в бридж с другими постояльцами. Ей сегодня не хотелось ни танцевать, ни болтать, хотелось побыть одной и подумать, составить планы на будущее.

Свернувшись в кресле, Сью взяла блокнот и ручку и начала писать. Сначала – сегодняшнюю дату, затем, рядом с ней, фразу: «Я сказала, что Питер через месяц будет плавать!»

Не поспешное ли это заявление? – подумала она. Впрочем, ее не покидало чувство, что мальчик хочет плавать, но что-то его удерживает. Сперва нужно показать ему, что, когда ты хорошо плаваешь, море не опасно – если, конечно, ты сам не наделаешь никаких глупостей.

Сью прищурила глаза и машинально начала что-то рисовать в блокноте, как делала всегда, планируя дела на будущее. Она пригласит профессора на чай и даст ему возможность поболтать о чудесах островов. Может, он даже согласится с ними попутешествовать? Дети должны узнать, что вне их маленького круга существует совсем другой, большой мир. Джоанна быстро согласится, но Питер будет проблемой.

Глава 4

Дни пролетали с удивительной быстротой, и каждый из них приносил с собой что-то новое. И хотя Питер не делал попыток научиться плавать, он с удовольствием наблюдал за Джоанной, когда та резвилась в воде. Он даже иногда заходил в покрытую легкой рябью лагуну, делая сложные ирригационные каналы вокруг фермы, выстроенной им на песке. Сью с удивлением обнаружила, что Питер в душе своей фермер. Они провели много часов, делая из подручных материалов фигурки коров и лошадей и расставляя их в миниатюрных загонах. Исследуя береговую линию, они нашли место, где волны, состязаясь в скорости, набегали на пляж и беспомощно ударялись о скалы, отступая и оставляя на песке раковины всех видов и оттенков. Поиск этих даров моря стал еще одним интересным занятием, которому они с увлечением предавались, и Сью с помощью ракушек начала учить детей считать. Даже Джоанна добралась до цифры 20, хотя и была склонна пропускать некоторые числа при счете.

– Это не ее вина, – заметил Питер в своей обычной высокопарной манере. – Она еще очень маленькая, Сью.

Просто «Сью» – еще одно достижение, которое делало ее счастливой. Она ненавидела слово «тетя», «тетушка» ненавидела еще больше, а «мисс Митчелл» не только было долгим по произношению, но и ставило Сью на другую ступень, отделявшую ее от детей.

Единственное, что ее сейчас беспокоило, – это беби. Малютку звали Фантазия, и Сью часто размышляла, кто мог выбрать такое имя. Скорее всего, Венеция, не Барри. Девочка много плакала, и Сью часто хотелось подхватить ребенка на руки, почувствовать прикосновение мягкой детской щечки к своей щеке… но она знала, что не должна этого делать. Если Мария, по-прежнему относившаяся к ней с подозрением, слышала детский план, она сама бежала к кроватке или коляске и кричала на Колетт, очевидно распекая ту. И Колетт что-то бормотала в ответ. Их странный язык зачаровывал, но, на слух Сью, казался совершенно сумасшедшим. Иногда Питер переводил ей некоторые фразы, гордясь тем, что знает больше ее.

– Мари говорит Колетт, что ее нужно отшлепать, потому что малышка не должна плакать. Разве это плохо – плакать, Сью? – однажды спросил он.

Девушка посмотрела на него. Он так был похож на Барри, что ей пришлось бороться с желанием крепко прижать мальчика к себе.

– Я так не думаю, Питер. Иногда это помогает. Плохо плакать, когда ты хочешь сделать что-то, а тебе говорят, что это нельзя.

Питер хихикнул. Оглянувшись посмотреть, не подслушивает ли их Джоанна, он подвинулся поближе к Сью и прошептал:

– Мы знаем, кто так делает, да, Сью?

– Да, знаем, – прошептала она в ответ, приложив палец к губам. И из-за этой маленькой реплики, сразу напомнившей ей о Барри, Сью стало еще труднее контролировать свою нежность.

– Она еще маленькая, – продолжал Питер. – Но она скоро вырастет. – Точно такую же фразу Барри произнес много лет назад, когда Сью рыдала из-за того, что ее приемная мать вышла замуж за дядю Уоррена… «Ты очень мала, Сью, – прошептал тогда Барри, держа ее за руку. – Но ты научишься жить с этим. Только сначала будет тяжело».

Иногда Сью ощущала беспокойство. Она не должна выказывать предпочтение Питеру, это было бы непростительно. Но глубоко в своем сердце она знала, что больше любит Питера. Почему? – часто размышляла она. Потому ли, что он так похож на Барри? Или она просто ставит Питера на место, где хотела бы видеть Барри?

Она никогда не вмешивалась, когда Фантазия плакала. Ей не хотелось возбуждать ревность домоправительницы. К тому же Питер и Джоанна нуждались в ней сейчас больше, чем эта малышка.

Иногда Энтони провожал ее до отеля по вечерам, но Сью по возможности старалась избегать этого. Мисс Кетчкарт была с ней отстраненно-холодна, Фергюс поддразнивал ее все чаще и чаще, миссис Хансон пару раз изрекла довольно мерзкие ремарки, так что Сью благоразумно решила: лучше, если ее как можно меньше будут видеть с Берджесом.

Однажды вечером, когда Сью тихо выскользнула в открытое французское окно, чтобы Энтони не услышал, как закрывается входная дверь, – он всегда это слышал и затем следовал за ней, – она наконец признала правду. Ей вовсе не было дела до того, что думают миссис Хансон, Урсула Кетчкарт, Фергюс и все остальные, просто Энтони постоянно задавал такие вопросы, на которые ей трудно было ответить, не объяснив истинных причин своего пребывания на острове.

Но стоило Сью об этом подумать, как она услышала голос Энтони. Он окликнул ее, и Сью пришлось остановиться и подождать его.

– Как идут дела? – спросил Энтони.

– Отлично, – улыбнулась она. – Просто отлично.

– Я видел, что Питер входил в воду.

– Это была его собственная идея, – сказала Сью, с удивлением глядя на Энтони. Значит, он все-таки интересуется племянником? Люди могли говорить о Берджесе все что угодно, но Сью теперь не было до этого никакого дела. – Я не хочу торопить его. И я знаю, что мне нужно делать. Я собираюсь признаться ему по секрету, что никак не могу научить Джоанну плавать, что, к сожалению, она не доверяет мне так, как ему. Понимаете, Питеру нравится играть роль этакого патриарха. Он ведет себя точно как… – И вновь Сью заставила себя замолчать, осознав, что едва не упомянула имя Барри.

– Как я? – спросил Энтони.

– Нет, – быстро ответила она и заметила, что Энтони нахмурился.

– Интересно, что вы имели в виду под словом «патриарх»? Не могли бы вы объяснить? – холодно спросил он.

– Ну, патриарх – это глава большой семьи, человек, который любит и защищает своих близких. И, помогая им, он испытывает огромное счастье.

– Возможно, им пойдет на пользу, если они сами будут заботиться о себе.

– Вы просто не представляете, как это прекрасно, когда ты можешь кого-то любить.

– А кого любите вы?

– Питера и Джоанну. И Фантазию.

– Забота о детях делает вас счастливой? – скептическим тоном осведомился Энтони.

– Да. Наверное, вы никогда и никого не любили? Видимо, у вас такая насыщенная жизнь, что вам и не нужна любовь. У вас было счастливое детство?

– Настолько счастливое, насколько это вообще возможно. Наши родители были богаты. Мать меня обожала, а отец больше любил сестру и чересчур баловал ее. Она совсем испортилась, и чем больше имела, тем больше хотела. А у вас было счастливое детство, мисс Митчелл?

– Нет. Как я вам говорила, мои родители погибли, когда я была совсем ребенком. Меня удочерили, и несколько лет я была очень счастлива. Но затем мой приемный отец, которого я обожала, умер, и все стало совсем по-другому. Моя приемная мать не была… в общем, она до сих пор не интересуется мной. Она вновь вышла замуж, и мир для меня окончательно перевернулся, пока я… – Сью потрясенно замерла. И вновь она чуть было не произнесла имя Барри. Поспешно взяв себя в руки, она продолжила, надеясь, что Энтони ничего не заметил: – Пока я не научилась жить с этим. Ей не стоило удочерять меня. Думаю, это была идея моего отца… я имею в виду, приемного отца. Я не слышала о ней уже несколько лет.

– Вы когда-нибудь ей писали?

«Совсем как Хью!» – мятежно подумала девушка и сердито взглянула на Энтони:

– Я ответила бы на ее письма.

– Возможно, она писала, но письма затерялись в пути.

Удивившись, Сью нахмурилась:

– Да, полагаю, такое могло случиться. И это могло бы объяснить, почему я не знала… – Она замолчала. Она чуть было не сказала – «что Барри умер».

– Почему вы всегда называете эту женщину «моя приемная мать»? – спросил Энтони.

– Потому что она никогда, ни на один миг, не давала мне забыть, что я не ее ребенок и что я должна быть ей благодарна.

– А вы были ей благодарны?

– Да, пока папа… я всегда звала его так… был жив. Она заставила меня называть ее «тетушка» и никогда не позволяла забыть…

– Возможно, ей было горько, что она не могла иметь своих детей? – спокойно предположил Энтони.

Сью удивленно посмотрела на него:

– Я никогда об этом не думала. Наверное, видя меня, она всегда вспоминала, что я не ее ребенок. – Она задумчиво покачала головой. – Я никогда об этом не задумывалась, – медленно произнесла она. – Я знаю, что они много лет собирались завести детей, объездили всех специалистов… – Сью вновь посмотрела на Энтони. – Знаете, возможно, вы правы.

Он улыбнулся и взял ее за руку:

– Это уже победа. Обычно я всегда не прав в ваших глазах. Нам лучше продолжить путь, иначе мисс Кетчкарт начнет щелкать хлыстом!

На следующий день, когда Берджес вошел в детскую, Сью была сильно удивлена. Питер и Джоанна сидели за столом, раскрашивая картинки в книжках, которые она выбрала для них в Виктории. Обычно в это время они во что-то играли, но сегодня дети сами выбрали рисование.

– Я собираюсь отсутствовать пару недель, мисс Митчелл, – сказал Энтони. – Надеюсь, у вас все будет в порядке?

– Уезжаете? – спросила Сью.

Голос ее звучал немного встревоженно, и Энтони нахмурился:

– Вас что-то беспокоит?

Сью заколебалась. В последнее время Фантазия очень много плакала. Нужно ли сказать Энтони об этом? Наверное, благоразумнее пока ничего не говорить, чтобы не причинять неприятности Марии и Колетт и не нарушать тихой и спокойной жизни в этом большом доме, который, как ей сначала казалось, принадлежал Барри, но, как потом сказал Питер, был дядин. Да и не стоит поднимать шум из-за того, чего, возможно, и не существует. В конце концов, у малышки могут резаться зубки. Такого же мнения была и мисс Инман, когда Сью попросила ее совета.

– Нет, ничего, – ответила она. – Надеюсь, вы приятно проведете время. Дети, пожелайте вашему дяде счастливого отпуска.

– Это не отпуск, – улыбнулся Энтони. – Я лечу в Нью-Йорк, а затем в Берген. Долго не задержусь.

Сью импульсивно протянула руку.

– Не слишком переутомляйтесь, мистер Берджес, – сказала она. – И развлекайтесь побольше.

Он пожал ее руку, и внезапно с ними рядом оказался Питер. Мальчик протянул Энтони свою маленькую ладошку.

– Желаю вам хорошо провести время, дядя Тони.

Энтони Берджес торжественно пожал племяннику руку. Подошла Джоанна и, запрокинув головку, подставила ему свою щечку.

– Можете поцеловать меня, если хотите, – заявила она.

Он улыбнулся, наклонился и нежно поцеловал малышку, затем посмотрел на Сью, и странная улыбка заиграла на его губах.

– Ну, – медленно протянул он, – я никогда бы не поверил в это. Увидимся через пару недель. После возвращения в отель вы свободны по вечерам, мисс Митчелл. Я предупредил об этом мисс Кетчкарт.

– Спасибо, – улыбнулась ему девушка. – Но… но вас же не будет здесь, когда закончится месяц!

– Месяц?

– Мой испытательный срок.

Энтони рассмеялся:

– С моей стороны испытание закончено. Я более чем удовлетворен. А вы?

– О, я тоже. Я… я… – К своей досаде, Сью почувствовала, что вот-вот заплачет, поэтому она запнулась и коротко добавила: – Я тоже.

– Хорошо. Это успех для нас обоих, – сказал он и закрыл за собой дверь.

– Почему ты плачешь, Сью? – спросила Джоанна.

– Да, почему? – заинтересовался Питер. – Ты несчастна?

Сью наклонилась и обняла их.

– Я плачу потому, что очень счастлива! – сказала она.

Питер озадаченно посмотрел на нее:

– Я не знал, что счастье заставляет людей плакать.

Сью засмеялась и крепко прижала их обоих к себе.

– Заставляет – иногда. А теперь переодевайтесь, и бежим на пляж! Я вся липкая от жары, и мне ужасно хочется искупаться.

Дети наперегонки помчались переодеваться. Сью неторопливо последовала за ними. Она была очень рада, что Энтони догадался поговорить с мисс Кетчкарт и предупредить, что она, Сью, свободна по вечерам и может делать все, что захочет! Она хихикнула. Приятно будет посмотреть на лицо мисс Кетчкарт, когда та попытается скрыть свою ярость за вежливой улыбкой.

* * *

Странно, но, скучая по Энтони, Сью все же чувствовала себя гораздо более свободной. Она немедленно пригласила на чай мисс Инман и была удивлена тем, что дети получили от ее визита огромное удовольствие. Позже мисс Инман сказала, что она тоже никогда прежде не получала такого удовольствия и что Питер очень похож на Барри.

– Барри был хорошим молодым человеком. Нам всем он очень нравился, – вздохнула пожилая дама. – Такой энергичный, полный жизни, веселый, вежливый… Настоящий джентльмен.

Сью с трудом удержалась, чтобы не сказать, как она с этим согласна. Ей все труднее и труднее становилось держать язык за зубами и не говорить о Барри.

Как-то вечером Сью нашла профессора. Он выслушал ее и улыбнулся:

– Вы очень умны, Сьюзен. – Он всегда звал ее Сьюзен. Он был единственным человеком, который называл ее полным именем. – Действительно очень умны. – Он улыбнулся вновь. – И я готов. Думаю, это превосходная идея. Это расширит кругозор детей, и, возможно, в будущем кто-то из них станет археологом или профессором истории! Мне нравится ваша мысль.

– Мне тоже! – пылко сказала Сью. – Огромное спасибо, профессор!

Профессор организовал все сам. Единственным препятствием стало то, что брат мисс Кетчкарт, Стефан, должен был отправиться с ними.

– Таковы правила, профессор, – доказывала мисс Кетчкарт ледяным тоном, сурово глядя на седого старого человека. – Вы должны понимать, что мы не можем позволить нашим гостям рисковать жизнью. Как я поняла, вы планируете взять с собой детей? Вы думаете, это разумно? У вас есть одобрение мистера Берджеса?

– Сейчас за детей отвечает мисс Митчелл, – отчеканил профессор. – И этого достаточно. Если мы обязаны взять с собой вашего брата – хорошо, мы возьмем его с собой, – добавил он и отвернулся.

– Я не удовлетворена этим, профессор! – Мисс Кетчкарт с необычной для нее скоростью преградила ему дорогу. – Вся ответственность лежит на мне. Мисс Митчелл слишком молода и…

– И вполне компетентна, – заключил профессор. – Если бы мистер Берджес не доверял ей, он бы не нанял ее и тем более не уехал бы, оставив ее одну с детьми. Думаю, вы просто делаете из мухи слона. Может, я и стар, мисс Кетчкарт, но я не дряхлый и не слабоумный. Пожалуйста, дайте пройти!

Мисс Кетчкарт отступила в сторону, и профессор прошел через холл. Он явно был в ярости.

– Эта женщина не имела права… – бормотал он, лицо его пылало.

Сью смотрела на профессора с беспокойством. Нужно ли было вовлекать его во все это? Она не предполагала, что мисс Кетчкарт бросится в драку. Однако, когда они наконец принялись исследовать острова, девушка забыла о своей тревоге. Все они наслаждались путешествием, кроме, конечно, Стефана Кетчкарта. Он постоянно хмурился и ворчал на детей. Но со временем те научились не обращать на него внимания.

Профессор открыл для них поистине зачаровывающий новый мир. Они видели летающих рыб, сильно впечатливших Джоанну.

– Почему я не могу летать, как эти рыбы? – спросила она.

– Потому что ты не рыба, глупая, – ответил ей Питер.

Питера больше всего потрясли огромные черепахи и птицы-фрегаты. Он с интересом слушал объяснения профессора, почему этих птиц так назвали.

– В давние времена пираты обычно плавали на фрегатах, захватывая и уничтожая все вокруг. А эти птицы тоже своего рода мародеры: они убивают рыбу и маленьких черепашек, которые, вылупившись из яиц, пытаются добраться до моря.

Путешествия по островам принесли неожиданные результаты. Питер решил, что ему пора научиться читать, и начал прилежно учиться у Сью, тем более что профессор пообещал ему купить специальные книги о птицах и животных. Джоанна, не желая оставаться в стороне, тоже потребовала, чтобы ее научили читать, и Сью не могла не испытывать гордости за них. Она не сомневалась, что Энтони будет доволен ее работой.

Постепенно Питер начал преодолевать свой страх перед морем. Он уже сидел в небольших прудиках и плескался, а через несколько дней рискнул войти по колено в спокойную воду лагуны.

Однажды вечером, после того как Джоанна отправилась спать, Сью решила поговорить с Питером по душам.

– Хотелось бы мне помочь Джоанне, – вздохнула она и, увидев недоумение в его глазах, пожала плечами. – Малышка никогда не научится плавать, пока не станет мне по-настоящему доверять. В этом вся проблема. Она не любит меня так, как любит тебя.

Питер нахмурился и комично поджал губы.

– Она думает, что я ее папа.

– Ты Большой Брат. У меня тоже был такой. Он был замечательный. И я ему доверяла. Это он научил меня плавать.

Мальчик задумчиво посмотрел на нее:

– Я не смогу научить ее плавать, потому что сам не умею.

Сью кивнула:

– Я знаю, дорогой. И это печально. Она научилась бы гораздо быстрее, если бы ее учил ты. Посмотри, как она учится читать. Это, знаешь ли, твоя заслуга.

– Правда? – удивленно спросил Питер.

– Конечно. Она думает, что ты замечательный, и очень хочет делать все так, как делаешь ты.

– Но она не может. Она всего лишь девчонка, – важно заявил Питер.

– Это не имеет значения, – сказала ему Сью. – Девочки такие же умные и способные, как и мальчики.

Питер озадаченно посмотрел на нее.

– Тогда почему их нельзя бить… почему мы должны быть с ними вежливыми? – спросил он.

Сью обняла его.

– Это вечный вопрос, Питер. Я не знаю ответа, только все самые лучшие мужчины следуют этим правилам.

– Мама не была такой сильной, как папа, – серьезно сказал мальчик. – И ты не такая сильная, как дядя Тони.

– Физически – нет, но… – Сью хотелось рассмеяться. – В любом случае пусть это тебя пока не беспокоит, но когда ты станешь взрослым мужчиной, помни, что девочки совсем не такие бессловесные дурочки.

– Бессловесные? Конечно нет! Они слишком много болтают. Посмотри на Колетт!

Сью не могла удержаться от смеха, но Питер даже не улыбнулся.

– Послушай, Питер, говоря «бессловесная дурочка», я имела в виду – просто глупая.

– Как Джоанна?

– Джоанна не глупая, она очень маленькая. Ей всего лишь три года, не забывай.

– Думаю, она неплохо соображает для своего возраста. Сью, расскажи мне еще о Питере Пэне и его приключениях.

– Хорошо.

Когда Сью начала рассказывать сказку, плач Фантазии стал еще более отчаянным, и это сильно обеспокоило девушку. Вечером, в то время, как креолка укладывала Питера спать, Сью прямиком направилась в комнату Фантазии. Ребенок извивался в кроватке и хныкал. Вспомнив, что ей когда-то говорила одна из подруг, у которой Сью часто исполняла роль приходящей няни, девушка быстро подняла пеленку и ужаснулась тому, что увидела.

В этот момент на пороге детской появилась Колетт. Она метнулась к ребенку, схватила его на руки и убежала, громко рыдая, на кухню.

Сью тяжело вздохнула. Возможно, в том, что она сделала, было больше вреда, чем пользы. Но малышке нельзя позволять страдать только потому, что Колетт ревнует!

Утром, когда Сью заканчивала завтракать, у ее столика остановилась мисс Кетчкарт.

– Почему вы вмешиваетесь не в свое дело? – прошипела она. – Мистер Берджес предупредил вас, что за малышкой присматривает Колетт.

К счастью, Сью пришла в столовую рано, и вокруг никого не было. Сью могла позволить себе не сдерживать свои эмоции. Она взглянула на мисс Кетчкарт с неприкрытой ненавистью.

– У этой малышки пеленочный дерматит, и ее кожу нужно как следует обработать.

Мисс Кетчкарт фыркнула.

– Что вообще вы знаете о детях? Колетт – хорошая няня.

– Я не согласна. У малышки на коже сыпь, и очень болезненная.

– Такое случается у большинства детей. Это совершенно нормально.

– Их нужно лечить, а не заставлять страдать, – возразила Сью.

Ну, надеюсь, вы понимаете, во что ввязались, – сказала мисс Кетчкарт, и в ее голосе послышались злорадные нотки. – Мистер Берджес терпеть не может, когда одни его служащие мешают работе других. Пока о малышке заботится Колетт, и это все, что вам следует знать. Так что, пожалуйста, впредь держите свои руки подальше от ребенка, иначе будет настоящий скандал.

– Мисс Кетчкарт, у этой малышки воспаленная попка, так нельзя! Вы сами можете купить специальную мазь или присыпку, чтобы помочь ей. Я поговорю с Марией. Она заставит Колетт понять…

– Как вы с ней поговорите, мисс Митчелл? Вы не знаете их языка, – с торжеством заявила Урсула Кетчкарт и отвернулась.

«Нет, но Питер знает», – подумала Сью и поспешила к дому.

– Питер, – сказала она, разыскав мальчика, – я нуждаюсь в твоей помощи.

– Отлично, – просиял он. – Что я должен сделать?

– Поработать переводчиком. – Увидев на его лице недоумение, Сью терпеливо объяснила: – Ты можешь говорить на языке Марии, а я не могу. Если я скажу тебе кое-что, ты сумеешь перевести это Марии?

Мальчик озадаченно кивнул.

– Хорошо. Я знаю, ты мне поможешь, Питер. Попроси Марию прийти сюда. Скажи ей, что это очень, очень важно.

Питер побежал на кухню. Джоанна сидела на полу, самозабвенно вырезая из бумаги какие-то фигурки.

Вскоре пришла Мария. Питер пригласил ее сесть, и креолка уселась в кресло, настороженно глядя на Сью.

– Питер, скажи Марии, что у Фантазии под подгузником воспаление и поэтому она плачет так много, – начала Сью, но, увидев, что мальчик пребывает в затруднении, попросила: – Подожди немного.

Девушка поспешила в сад, где на веревке сушились пеленки, взяла одну из них и, вернувшись, показала ее Марии.

– Питер, скажи, что пеленка натирает кожу девочки и из-за этого появляется сыпь.

– Малышке больно? – догадался Питер.

Повернувшись к Марии, он продемонстрировал ей пеленку, потом указал на свои шортики и что-то сказал. Мария кивнула, он тоже кивнул.

– Скажи ей, что Колетт не виновата, просто у малышки может быть очень чувствительная кожа. – Сью вздохнула. Бедный Питер! Разве можно ожидать, что он знает такие слова на креольском?

Повинуясь внезапному импульсу, она поспешно бросилась в конец веранды, где спала в своей коляске малышка, схватила ее на руки и принесла в детскую. Уложив спящего ребенка на руки домоправительницы, Сью развернула пеленку и показала ей красную сыпь на тельце девочки.

Мария была в ужасе. Она что-то сказала Питеру, и тот ей ответил. Затем мальчик повернулся к Сью:

– Она говорит, что Колетт очень гадкая девчонка и что она сама приглядит за этим… Все будет хорошо.

Сью обняла Питера.

– Ты умный мальчик, – вымолвила она, и Джоанна тут же недовольно наморщила носик.

– Я умная девочка! – заявила она, чуть не плача.

Сью обняла и ее.

– Вы оба самые умные, – сказала она, целуя Джоанну.

Мария встала и улыбнулась Сью. Наклонившись к Питеру, креолка что-то прошептала, и он перевел:

– Она говорит тебе спасибо.

Сью дождалась, пока Мария унесет малышку, и уселась на стул, чувствуя полное изнеможение. Если бы только она сама могла говорить на этом языке!

– Питер, – сказала она, – ты научишь меня их языку?

Упершись руками в бока, Питер серьезно посмотрел на нее. В глазах мальчика бегали озорные искорки, которые Сью так часто видела у Барри.

– Заключим сделку. Я научу тебя креольскому языку, если ты научишь меня плавать.

Девушка изумленно уставилась на него. Помолчав немного, она протянула мальчику руку и проговорила:

– Правильно, Питер, это на самом деле сделка.

Они торжественно пожали друг другу руки.

Глава 5

Дни шли за днями, и однажды, уютно устроившись в кресле в своем шале, Сью вновь писала письмо Хью.

В дверь домика постучали, и Сью, недовольно ворча, пошла открывать. К своему немалому удивлению, она увидела на пороге Гризельду Хансон. Какое-то мгновение две девушки молча смотрели друг на друга, затем Гризельда сказала:

– Я хотела бы поговорить с вами.

Голос ее звучал смущенно и робко. Сью могла это понять, поскольку Хансоны умышленно игнорировали ее, никогда не здоровались и никогда ей не улыбались. Но теперь Гризельда выглядела совершенно по-другому. Темные глаза девушки смотрели на Сью почти умоляюще.

– Конечно, – проговорила Сью, широко распахнув дверь. – Садитесь.

Гризельда, сбросив туфли, устроилась на кушетке. Она была одета в строгое вечернее платье, светло-серое, с розовато-лиловой отделкой. На Сью было ее любимое темно-розовое платье-кафтан.

– Мне нравится ваш кафтан, – позавидовала Гризельда. – Великолепный цвет и очень вам идет.

Сью улыбнулась:

– Он удобен, вот почему я его люблю.

Гризельда поколебалась немного, затем, видимо решившись, сделала первый шаг.

– Полагаю, вы удивлены моему визиту? Но если я не поговорю с кем-то из своих ровесников, я просто сойду с ума! Я уже сыта по горло! – почти в ярости заявила она. – Я устала от стариков и от их постоянных придирок. Не возражаете, если я разболтаюсь? Иногда это очень помогает. Только давайте на «ты», хорошо?

Сью согласилась и на то, и на другое. Она сама именно этим и занималась в письмах к Хью – изливала ему свою душу.

– Только секунду, принесу что-нибудь холодное выпить.

Во всех шале имелись небольшие холодильники, и Сью вскоре вернулась, неся два высоких бокала лимонада со льдом.

– Начинай, – улыбнулась она. – Я люблю, когда плачут у меня на плече.

Гризельда рассмеялась:

– Полагаю, когда я сказала, что хочу поговорить с кем-то из своих ровесников, я немного растянула границы. Ты такая юная, а мне скоро будет тридцать. – В голосе ее послышалось отчаяние. – И я все еще одна.

– Не такая уж я и юная, – серьезно возразила Сью. – Мне двадцать три. Но разве возраст имеет такое большое значение?

– Имеет – для моей мамы, – горько усмехнулась Гризельда. – Знаю, она делает все ради меня. Понимаешь, Сью… могу я тебя так называть?

– Конечно. Кстати, у тебя красивое имя – Гризельда.

– Я ненавижу его. Мне хотелось бы, чтобы меня звали Анна. Понимаешь, мама не совсем здорова, у нее больная грудь и частые бронхиты, поэтому мы стараемся жить в хорошем климате. И ее очень беспокоит мое будущее. Мы не нуждаемся, не бедствуем, но когда она умрет, большая часть доходов исчезнет, потому что они – ее пожизненная рента. Вот она и хочет, чтобы я выгодно вышла замуж, но я ненавижу, когда меня выставляют, как на базаре. Я чувствую себя ужасно!

– Но почему она так беспокоится? Ты вполне здорова и можешь работать.

Гризельда пожала плечами:

– В том-то и дело! Все это глупости. Но она не позволила мне учиться чему-нибудь, утверждая, что ей необходимо мое общество. Я не могу ни печатать, ни делать что-то другое. А чем занималась ты до того, как приехала сюда?

– Работала в бутике у своей подруги. Очень забавно. Этому учиться не нужно.

– Нет, наверное, и я знаю много богатых людей, – задумчиво сказала Гризельда. – Спасибо за совет, Сью. – И, наклонившись вперед, спросила: – Могу я задать тебе очень личный вопрос, Сью?

– Разумеется, – ответила Сью, едва сдерживая улыбку.

– Ну… – Гризельде, видимо, трудно было выразить свой вопрос словами. – Ты собираешься замуж за Фергюса Бадделея?

– Боже мой, нет! – быстро воскликнула Сью. – Что тебя заставило так подумать?

– Слухи.

– Иными словами, мисс Кетчкарт, – констатировала Сью. – Ну почему эта женщина не займется своими собственными делами? Разумеется, я не собираюсь за него замуж. Я вообще не собираюсь замуж.

– Ни за кого? Даже за Энтони Берджеса? – удивилась Гризельда.

– Уж точно не за него! – Злоба испарилась, и Сью наконец смогла улыбнуться. – Откуда такое страстное желание выдать меня замуж? Замужество меня вовсе не интересует. Я любила одного человека, очень сильно… он женился на моей лучшей подруге и… и теперь он умер.

– Какое несчастье… И это все еще причиняет боль?

Сью кивнула, глаза ее увлажнились.

– Думаю, что когда-нибудь я преодолею ее.

– Мисс Кетчкарт говорит, ты получаешь много писем от кого-то и сама часто пишешь. Она думает, что у тебя есть бойфренд, но, по ее словам, Фергюс – лучшая ставка.

– Ну почему эта женщина не может заткнуться? – вновь разозлилась Сью. – Она не имеет права так сплетничать о людях! У меня нет бой-френда, и Фергюс – не лучшая ставка. Он может быть ужасно милым, но и страшно надоедливым; кроме того, он слишком стар.

Гризельда улыбнулась:

– Хороший финал. Я надеялась, что ты подцепишь Фергюса, потому что сама его выносить уже не могла. Но моя мама, кажется, считает, что Энтони Берджес должен упасть к моим ногам, хотя он на меня даже не смотрит.

– Разве он вообще смотрит на кого-то, кроме мисс Кетчкарт?

Две девушки понимающе улыбнулись друг другу.

– Что он в ней нашел, Сью?

– Бог его знает, потому что я ничего хорошего в ней не вижу. Может, все потому, что она первоклассный специалист, а это для него очень многое значит?

– А что заставило тебя заняться этой работой? Все говорят, что ты собираешься таким способом поймать его на крючок.

– Ох уж эта мисс Кетчкарт! – вздохнула Сью. – Просто мне очень нравится жить на острове, но я не могу себе позволить оплачивать отель. Узнав, что детям нужна англоговорящая няня, я попросила у мистера Берджеса работу.

– Только и всего? И у тебя нет специального образования? Как же ты справляешься? И что ты весь день делаешь?

– Мы поем и танцуем, строим замки из песка, вырезаем картинки, читаем книги. Питер дает мне уроки креольского языка, а я учу его плавать.

– Я слышала, он сильно боялся моря, и это раздражало его дядю.

Сью засмеялась:

– Ты, кажется, слышала обо всем!

– О, это не я. Это мама. Она много болтает с мисс Кетчкарт, а потом все передает мне. Так Берджес на самом деле его за это ругал?

Сью задумчиво побарабанила пальцами по ручке кресла.

– Знаешь, я тоже вначале так думала, но теперь стала лучше понимать Берджеса. Он чувствует свою ответственность за детей, и поэтому очень боится, что Питер может вырасти неженкой.

– У вас с ним бывают ссоры? С мистером Берджесом?

Сью засмеялась:

– Да, мы часто спорим, и я отстаиваю права детей.

– А он?

– Знаешь, пару раз он признался мне, что был не прав. Думаю, это здорово.

– Да, я тоже так думаю, – согласилась Гризельда. – Это бойфренду, да? – спросила она с улыбкой, указывая на конверт, лежавший на столе.

– Нет, просто другу, – улыбнулась Сью. – Он очень милый.

– Ты хорошо его знаешь?

– Достаточно хорошо. Собственно говоря, он мой адвокат. Это он отправил меня сюда, чтобы… – Она сделала паузу, нервно сглотнула и закончила: – Чтобы провести отпуск.

– И что он сказал, когда ты написала ему, что остаешься?

– Что он сказал? – Сью задумалась. – Он этого не одобрил, но, во всяком случае, понял, почему мне захотелось остаться.

– Он, кажется, довольно славный.

– О да! Я часто размышляла, почему он до сих пор не женат. Он высокий, крепкий и довольно красивый. У него каштановые волосы и зеленые глаза. Знаешь, по-моему, он самый добрый человек на свете, – проговорила Сью, чувствуя непреодолимое желание рассказать Гризельде о том, какую неоценимую помощь оказал ей Хью.

Гризельда встала:

– Мне пора. Огромное спасибо, Сью, ты спасла мой рассудок. – Она засмеялась. – Попробую уговорить маму переехать в другое место – мне здесь надоело до слез. Твоя мама тоже такая?

– У меня нет родителей, – ответила Сью, провожая Гризельду до двери. – Они давно умерли.

– Горькая доля, – вздохнула Гризельда и затем улыбнулась. – А может, и нет, – ты, по крайней мере, живешь своей собственной жизнью. Могу я как-нибудь еще заскочить?

– В любое время.

Оставшись одна, Сью закрыла дверь, приняла горячую ванну и пораньше легла в постель, размышляя о Гризельде. Что за прекрасная жена для Хью! Да и Хью станет хорошим мужем. Может, он и не миллионер, но у него стабильное партнерство в отличной фирме, красивый дом в престижном районе, «ягуар», яхта и бог знает что еще. У матери Гризельды не должно быть возражений. И как приятно они вместе провели вечер! Сью с наслаждением зевнула. Приятно так жить… или было бы приятно, поспешно поправила она себя, если бы мисс Кетчкарт не оказалась таким монстром!

Каким монстром на самом деле была Урсула Кетчкарт, Сью узнала через три дня. Она понятия не имела, что Энтони Берджес вернулся, и позавтракала рано, чтобы поспешить к ожидавшим ее детям, как вдруг к ее столику подошла мисс Кетчкарт. Лицо ее было веселым, глаза триумфально сияли.

– Мистер Берджес хотел бы увидеть вас, как только вы закончите, – ледяным голосом сообщила она.

Сью была удивлена.

– Мистер Берджес? Я не знала, что он вернулся.

– Разумеется, вы не знали! Никто не знал, кроме меня, – сказала мисс Кетчкарт с явным удовольствием. – И не заставляйте его ждать, мисс Митчелл!

Сью озадаченно смотрела вслед высокой, хорошо одетой женщине, медленно уходившей от нее с гордо поднятой головой, как будто она участвовала в какой-то процессии. И голос ее был таким надменным и таким ликующим… Какие неприятности она причинит ей теперь?

Резкая холодность в голосе Энтони, когда в ответ на стук в дверь офиса он пригласил ее войти, должна была насторожить Сью, но девушка оказалась совершенно не готовой к тому, что произошло потом.

– Во что, черт возьми, вы играете? – выкрикнул он. – Суете нос не в свое дело, вмешиваетесь, выводите из душевного равновесия персонал! Я думал, что совершенно ясно дал вам понять: я не выношу подобного вмешательства! И если вы желаете сохранить работу, то должны это усвоить!

– Какую ложь на этот раз преподнесла вам Кетчкарт? – разозлилась Сью.

– Кетчкарт не имеет к этому никакого отношения, – возразил Энтони.

Сью раздраженно притопнула ногой:

– Если вы прекратите орать и просто скажете мне, в чем меня обвиняете, я смогу все объяснить. По крайней мере, дайте мне шанс!

– Хорошо, – сказал Энтони. – Садитесь, и мы разберемся в ситуации.

Сью приседа на краешек стула, сцепив на коленях руки и свирепо глядя на Энтони. Ярость, буквально переполнявшая ее, была готова выплеснуться наружу в любой момент.

– В чем конкретно вы меня обвиняете? – спросила она, стараясь говорить спокойно.

– В намеренном неподчинении моим приказам, моим четким приказам. Этот остров мой, управляю им я, и мои приказы должны неукоснительно исполняться.

– И это все? – прищурив глаза, произнесла девушка сладким голосом. – Даже если речь идет о здоровье ребенка?

Энтони Берджес удивленно посмотрел на нее, как будто он сделал шаг вперед, но его нога повисла над пропастью, не чувствуя земли.

– Кто-то из детей был опасно болен?

– Фантазия постоянно плакала, но Колетт не обращала на это внимания. Однажды плач был совсем жалобным, и я не выдержала. – Сью крепче переплела пальцы, продолжая с ненавистью смотреть на надменного непробиваемого монстра, сидевшего напротив нее. – Я пошла и посмотрела на малышку. Я знала, что такое бывает. У детей моих подруг часто случался пеленочный дерматит…

– Пеленочный дерматит? – презрительно повторил Энтони. – И вы называете это опасным?

– Он может быть очень болезненным и вполне способен вызвать более тяжелое заболевание.

– Значит, у малышки был пеленочный дерматит? И что же вы предприняли?

– У меня не было шанса что-то предпринять. Влетела Колетт, схватила ребенка и убежала с ним.

– И вы все так и оставили?

Сарказм в голосе Энтони вызвал у Сью желание запустить в него чем-нибудь тяжелым.

– Разумеется, нет. Я позвала Марию и объяснила ей…

– Вы объяснили Марии? Как? – Энтони улыбнулся, как будто это его позабавило.

– Питер помог мне. Он попытался перевести мои слова, но это оказалось нелегко. Тогда я взяла ребенка и показала все на нем.

– Вы показали Марии? И как она отреагировала? – Насмешка в голосе Берджеса сменилась удивлением.

– Она мгновенно поняла, в чем дело, и очень рассердилась на Колетт. Она посоветовала мне не беспокоиться и пообещала, что сама обо всем позаботится.

– И что вы делали потом?

– Ничего, – коротко ответила Сью. – Я поняла, что на Марию можно положиться.

– Понятно. Только я слышал другую историю. Колетт в слезах прибежала к мисс Кетчкарт…

– Я не удивлена. Думаю, Мария разнесла ее в пух и прах, а Колетт страшно вас боится.

– Меня? – Энтони Берджес был явно удивлен. Теперь Сью получила шанс саркастично усмехнуться и воспользовалась им.

– Да. Они все вас боятся. Из-за вашего высокомерия, нежелания выслушать других людей, прежде чем обвинять их в чем-то, из-за вашей уверенности в своей исключительной правоте…

– Ну и ну! – протянул Энтони. – Я узнал от вас много нового. – Он поднялся со своего кресла. – Спасибо, мисс Митчелл. – Это было сказано таким официальным тоном, что Сью не знала, радоваться ей или обижаться.

– Я должна поспешить – дети меня ждут, – сказала она, вставая.

Энтони быстро сделал шаг и оказался между нею и дверью.

– Мисс Митчелл, я должен вас поздравить. Питер сказал мне, что он уже почти плавает. Как вам это удалось?

Девушка почувствовала, что краснеет.

– Случайно. Я попросила Питера научить меня креольскому языку, и мы с ним заключили сделку. Он заявил, что станет давать мне уроки, если я буду учить его плавать. Это была его идея.

На губах Энтони заиграла улыбка.

– Из того, что мне говорил Питер, я понял, что он обучается быстрее, нежели вы.

Сью рассмеялась:

– Он прав! Язык дается мне с большим трудом, но Мария оказывает нам с Питером неоценимую помощь.

– Вы хотите сказать, что Мария тоже вас учит? – поразился Энтони.

Сью кивнула:

– Да, Мария меня, кажется, приняла.

Он отступил в сторону и открыл для нее дверь.

– Могу лишь признаться, что вы меня потрясли. Увидимся позже.

Сью поспешила выйти из отеля, прекрасно осознавая, что мисс Кетчкарт наверняка вертится где-то неподалеку. Должно быть, она надеялась, что ее соперница попадет в серьезную переделку, и, конечно, ей не терпится узнать, что случилось.

Дети встретили Сью в приподнятом настроении, что стало для нее неожиданностью.

– Дядя Тони вернулся! – радостно сообщил ей Питер. – Он сказал, что очень гордится мной. – Мальчик стоял, уперев руки в бока и гордо вскинув голову. – Он придет посмотреть, как я плаваю, Сью.

– Почему я не могу плавать? – захныкала Джоанна.

Питер сочувственно посмотрел на сестру:

– Потому что ты очень маленькая, Джоанна. В твоем возрасте я тоже не умел плавать.

Личико девочки просветлело.

– Нет, ты не умел. – Она сжала руку Сью. – Но ты меня научишь?

– Конечно, – ответила ей девушка.

Они занялись своим обычным утренним ритуалом, немного ускорив его из-за опоздания Сью. Сначала все направились на кухню, где распоряжалась внушительная Мария. Креолка расплылась в улыбке, увидев их.

– Хорошо, – сказала она и села. Ее ярко-красное платье с безукоризненно белым фартуком очень подходило к кухне с медными кастрюлями и большими, до блеска начищенными котлами.

Сью старательно повторяла слова, которым ее учил Питер, Мария терпеливо поправляла ее. Короткий урок закончился взрывом смеха.

– Ты очень медленно учишься, Сью, – заметил Питер, покачав головой.

– Она научится, – возразила Джоанна, прильнув к девушке. – Она еще очень молодая, Питер.

– И к тому же она женщина, – сказал Питер с ноткой сарказма в голосе, и Сью удивленно посмотрела на него. Именно так много лет назад звучал голос Барри, когда тот поддразнивал ее.

На пляже они строили песчаные замки, плескались, и Питер немного поплавал. Лицо мальчика было напряженным, но решительным. Джоанна забавлялась тем, что наполняла ведра водой, подкрадывалась сзади к Сью и выливала на нее воду. Стрелки часов двигались быстро, и Сью начала беспокоиться, потому что Питер и Джоанна продолжали с нетерпением высматривать своего дядю, а она боялась, что из-за нее Энтони не придет посмотреть на детей.

Возможно, она была слишком грубой, размышляла Сью. Берджес не относился к тому сорту людей, которые могут сносить дерзости от своих служащих. Но, с другой стороны, когда она покидала офис, Берджес был сама доброта.

– Наверное, дядя не смог освободиться, Питер, – сказала Сью, заметив, что мальчик неотрывно смотрит в сторону дома.

– Дядя сказал, что придет, а он всегда держит слово, – серьезно ответил Питер.

– Правда? – Сью заколебалась. Ей очень хотелось задать вопрос о чувствах детей к их дяде, но она боялась, что они скажут об этом Энтони.

– Да, – кивнул Питер, по-прежнему стоя лицом к дому. – Дядя ничего не забывает, не то что мама или папа. Правда, папа всегда извинялся… А вот и он! – восторженно воскликнул мальчик и помчался навстречу высокому мужчине в черных плавках, спускавшемуся по тропинке к берегу.

Сью наблюдала, как он поприветствовал Питера, как шел, слегка приобняв мальчика за плечи, а тот что-то пылко ему говорил. Джоанна сидела неподвижно, обнимая своего плюшевого медвежонка, и на ее лице было ожидание.

– Привет, – небрежно бросил Энтони Сью. – Питер хочет показать мне, как он плавает.

– Да, он быстро научился, – сказала Сью, внезапно ощутив беспокойство, что мальчик перестарается и потерпит неудачу. – Боюсь, он оказался лучшим учеником, чем я.

Питер похлопал ее по руке:

– Девочкам всегда труднее, правда, дядя Тони?

Энтони улыбнулся и весело посмотрел на Сью:

– Полагаю, что так. Правда, я никогда не думал об этом.

– Папа всегда… – начал Питер и вдруг покраснел. – Я пошел плавать.

Когда мальчик бросился в воду, Сью поспешно встала.

– Он не должен заплывать слишком далеко.

– Я это знаю, – кивнул Энтони и с кажущейся медлительностью направился к воде.

Энтони уже успел нырнуть, а Питер все еще шел по мелководью. Мальчик оглянулся, и Сью увидела, какое испуганное у него лицо. Энтони же ничего не сказал, просто еще раз нырнул и поплыл, оглядываясь.

Питер медленно последовал за ним, высоко держа голову над водой и решительно сжав губы. Джоанна схватила Сью за руку.

– Я тоже хочу показать дяде Тони, что могу плавать, – заявила она.

Сью наклонилась и поцеловала девочку.

– Я тоже. Бежим!

Они, смеясь, побежали к морю и бросились в воду.

После ленча дети легли спать, и Энтони предупредил Сью, что ему нужно с ней поговорить. Они медленно направились по тропинке, ведущей вверх по склону холма.

– Мисс Митчелл, – официальным тоном произнес Берджес, – я проверил все, что вы мне сказали сегодня утром. И уволил Колетт.

– О нет!

Сью резко остановилась, и прошло несколько секунд, прежде чем Энтони осознал, что девушка осталась далеко позади. Он остановился и вернулся к ней., – Опять что-то не так? – нахмурившись, спросил он.

– Это из-за меня вы уволили Колетт? Она хорошая девушка, только… только…

– Точно! – Голос Энтони был суровым. – «Только» – хорошее слово. Я не выношу служащих, которые «только». Я говорил с Марией, и она сказала, что Колетт ненадежна. Я побеседовал с Колетт…

– И она плакала?

– Она всегда плачет. – Энтони потер рукой подбородок – привычка, которую начала замечать у него Сью, – и задумчиво посмотрел на нее. – Это ее оружие, полагаю, одновременно и атака, и защита. Моя сестра часто пользовалась им.

Сью выжидательно взглянула на него, в горле внезапно пересохло. Почему он так странно смотрит на нее? Он совершенно прав, Венеция всегда использовала слезы в качестве оружия.

– А вы часто плачете, мисс Митчелл? – вдруг тихо спросил Энтони, и в его голосе, как показалось Сью, слышались зловещие нотки.

– Никогда… если могу удержаться, – ответила она. – Но иногда это сделать невозможно.

– Почему? Слезы легко можно контролировать.

– Нет, нельзя. Нельзя, когда они настоящие, когда их вызывает, например, воспоминание, определенное настроение, дом, в котором жил тот, кого вы любили…

Сью заставила себя замолчать, так как боялась сболтнуть лишнее.

– Но разве это не глупо – жить прошлым? – спросил Энтони. – Не лучше ли навсегда о нем забыть?

К своему ужасу, Сью почувствовала, как ее глаза наполняются слезами.

– Иногда… иногда это невозможно…

Энтони Берджес отвернулся.

– Идемте. Дети, должно быть, уже проснулись, так что нам лучше вернуться.

Он зашагал вперед, и, когда Сью удалось побороть желание расплакаться, она догнала его.

– Кто займет место Колетт? – поинтересовалась она.

– Девушка по имени Антуанетта. Ее рекомендовала Мария. Они родственницы. Большинство островитян в родстве друг с другом. Между прочим, мисс Митчелл, она будет подчиняться вам, а не мисс Кетчкарт.

От удивления Сью чуть не споткнулась о корень дерева.

– Но разве мисс Кетчкарт не… – начала она.

Энтони покачал головой:

– Она будет только рада. У нее достаточно работы в отеле. Кроме того, Урсула не имеет отношения к детям. Кстати, а как вам удалось завоевать доверие Марии?

Сью пожала плечами:

– Не знаю. Может, это произошло потому, что Питер учит меня креольскому языку?

– Вы ладите со многими людьми, – задумчиво произнес Энтони. – Через несколько дней я устраиваю здесь конференцию управленческого состава, и мне хотелось бы, чтобы вы взяли на себя роль хозяйки. – Увидев ее испуганный взгляд, он добавил: – Я предупреждал вас, что это часть ваших обязанностей. Вы будете нужны только по вечерам, после того, как дети лягут спать. Они, разумеется, являются приоритетом.

В голосе Берджеса слышались нотки сарказма, и девушка сердито взглянула на него, но он ничего больше не сказал.

«По крайней мере, – подумала Сью, подходя к дому и слыша, как Питер и Джоанна кричат друг на друга, – я не получила отставки!» Этот человек постоянно удивлял ее. Но он удивил ее еще больше, когда прощался с детьми.

– Сейчас меня ждет работа, – сказал Энтони. – А завтра я еду на свадьбу на другой остров. Питер и Джоанна, хотите поехать со мной? – Он улыбнулся им, затем Сью. – И миссис Берджес тоже. – Он рассмеялся. – Извините, я, кажется, все перепутал. Мисс Митчелл, я хотел сказать.

Сью удивленно смотрела на него. Сегодня он явно был в странном настроении.

– Ты поедешь, Сью? – быстро спросила Джоанна. – Без тебя будет плохо.

– Большое спасибо, мистер Берджес, – поспешно сказала Сью. – Я с удовольствием побываю на островной свадьбе.

Энтони кивнул:

– Хорошо. Я договорюсь, чтобы вам пораньше принесли завтрак. Встретимся здесь в восемь часов. Я позабочусь о шхуне и обо всем остальном. До свидания, – резко закончил он и ушел.

Питер задумчиво посмотрел на Сью:

– Раньше дядя Тони никогда не брал нас с собой. Интересно, почему он сейчас…

Сью тоже было интересно.

Глава 6

День был прекрасным, дул легкий бриз, делая жару менее ощутимой. Сью долго размышляла, что ей надеть, и наконец выбрала темно-зеленое чесучовое платье без рукавов. Покидая отель, она столкнулась с Фергюсом, и он незамедлительно обвинил ее в том, что она его избегает.

– Я очень спешу, мне нельзя опаздывать, – предупредила Сью.

Актер усмехнулся:

– Урсула прямо обезумела. Она сама хотела отправиться на эту свадьбу. Почему выбрали вас?

– Только из-за детей, – заверила его Сью и, высвободив свою руку из его цепких пальцев, побежала по тропинке к дому.

Дети, одетые в свои лучшие наряды, стояли рядом с улыбающейся Марией. Энтони в тонком сером костюме выглядел потрясающе элегантным.

– Ты чуть не опоздала, – укоризненно сказал Питер.

– Чуть не считается, – вмешалась Джоанна, поспешно взяв Сью за руку.

Шхуна оказалась роскошной – белоснежная, без единого пятнышка. Креольские моряки явно хорошо знали свою работу. Дети самозабвенно исследовали посудину, пока Сью и Энтони сидели под парусиновым навесом.

Островная свадьба имела огромный успех у всех, кроме Сью. Девушки были одеты в яркие одежды, мужчины – в дорогие модные костюмы. Били три барабана, звучали тамтамы, по которым ударяли обитыми войлоком палочками.

– Барабаны называют Па, Ма и Баба, – объяснил Энтони.

Пары танцевали, сначала спина к спине, затем, покачиваясь, повернулись, запрыгали и захлопали в ладоши. Все пели песни, воздух был наполнен музыкой и смехом. Дети сидели рядом, Питер терпеливо объяснял Джоанне, что происходит.

– Островитяне, – тихо рассказывал Энтони Сью, – смотрят на брак как на разумную основу совместной жизни, но, к несчастью, лишь некоторые из них могут позволить себе жениться – слишком дорогое это удовольствие. Главное здесь – церемония. Она должна быть проведена очень красиво, поскольку на карту поставлен престиж обеих семей. Прием продолжается всю ночь, так что можете себе представить, какое количество еды и питья требуется для гостей. – Он улыбнулся в ответ на ее испуганный взгляд. – Мы, разумеется, не останемся так долго. Когда меня приглашали, я предупредил, что привезу детей, поэтому мы сможем уйти пораньше, не нанеся ущерба ничьему самолюбию. Только взгляните на невесту! – добавил он, указывая на красивую темнокожую девушку в длинном, явно дорогом, тщательно расшитом белом шелковом наряде. Длинная вуаль почти скрывала ее лицо. Позади нее стояли четыре пажа и дюжина подружек.

Внезапно заиграл небольшой оркестр. Невеста заулыбалась высокому жениху.

– Это будет стоить жениху нескольких годовых зарплат, – прошептал Энтони на ухо Сью. – Он еще должен обустроить дом.

Сью почти не слышала его, лишь смутно различала слова. На месте невесты она представляла себя – рука об руку с Барри.

– Хватит! – неожиданно произнес Энтони Берджес.

– Что? – Она повернула голову, не подозревая, что глаза ее полны слез и даже губы дрожат.

Энтони крепко взял девушку за руку.

– Послушайте, – резко, почти грубо произнес он, – вы не можете вечно жить прошлым. Пора вам смириться с этим.

Сью удивленно уставилась на него, глаза ее расширились от страха. Энтони узнал о Барри? Он зол на нее за то, что она его обманула?

– Пойдемте найдем что-нибудь выпить, – предложил Энтони.

– Дети…

– Забудьте хоть раз о детях! – раздраженно сказал он. – С ними все в порядке.

Глотнув ледяного янтарного напитка, Сью вновь обрела самообладание. И лишь позже, вечером, спеша в отель на ужин, она начала вспоминать некоторые странные фразы, сказанные Энтони. «Вы не можете вечно жить прошлым, – сказал он. – Пора вам смириться с этим». Что он имел в виду? Что он знает? Но он ничего больше не говорил, представил ее различным людям, потом забрал детей, просто выдернув их, полностью зачарованных музыкой, из круга танцующих. Ничего странного он не сказал и по дороге домой. На обратном пути Джоанна дремала на руках Сью, а Питер вместе с Энтони ходил знакомиться с капитаном и исследовать разнообразные механизмы внутри шхуны.

Во время ужина Сью вдруг заметила Фергюса, направлявшегося к ее столику. Отодвинув стул, актер сел и заказал выпить.

– Ну, – протянул он со своей знаменитой на весь мир улыбкой, – как все прошло? Он сделал предложение?

Сью озадаченно нахмурилась:

– О чем вы говорите?

Актер рассмеялся:

– Только не играйте со мной в непонимание. Вы представить себе не можете, какие здесь были разговоры! Чудовище Кетчкарт рвала и метала, и ей очень хотелось кого-то убить.

– Фергюс, пожалуйста! – взмолилась Сью, оглядываясь.

В зале сидело еще несколько человек, да и сама мисс Кетчкарт могла быть где-то поблизости. Фергюс усмехнулся.

– Трусишка! – поддразнил он. – Хорошо, я буду хранить молчание, только при одном условии.

– И каком же?

– Прогуляться со мной под луной, – сказал он и, заметив, как девушка изменилась в лице, рассмеялся, откинув назад голову. – Обещаю быть хорошим мальчиком. – И, внезапно став серьезным, добавил: – Сью, я хочу поговорить с вами.

Это вновь был тот Фергюс, который ей нравился, и Сью согласилась.

Они медленно шли по аллее, удаляясь от отеля в сторону небольшой лужайки, расположенной высоко над лагуной. Силуэты кокосовых пальм четко вырисовывались на фоне усеянного звездами неба. Была и луна, восхитительно яркая на темно-фиолетовом покрове. Была и скамейка.

– Присядем? – предложил Фергюс.

Сью села. Было тихо, но вскоре она начала различать мягкий шелест волн в лагуне. Внезапно Фергюс сжал ее руку.

– Прислушайтесь… – прошептал он.

«У него прекрасный голос, – подумала Сью, – и он умеет им пользоваться».

– Прислушайтесь, – продолжал Фергюс, – пальмы шепчут слова любви… слова, которые мужчине трудно высказать вслух. – Он повернулся к ней и взял ее руки в свои, и голос его изменился. – Сью, я говорю всерьез. Я люблю вас. Вы выйдете за меня замуж?

Она была так удивлена, что потеряла дар речи и только молча смотрела на него.

– Я не шучу, Сью. В прошлом я вел веселую жизнь, но теперь осознал, какого счастья я был лишен.

Сью поняла, что он говорит серьезно, но не знала, что ответить. Не почувствует ли Фергюс ту же боль, что чувствовала она, когда Барри женился на Венеции?

– Фергюс, мне очень жаль, – тихо сказала она. – Ужасно жаль, но я не люблю вас.

– Я знаю, но, возможно, со временем… Я не спешу. Я терпеливый человек, Сью. Я могу подождать… – Он помолчал. – Есть… есть кто-то еще?

Сью встала и прошла к краю лужайки, затем повернулась к нему:

– Нет, никого нет, Фергюс, но был. Фергюс подошел к ней.

– Был?

Она тяжело сглотнула. Нелепо, но прошлое все еще причиняло боль.

– Я любила его слишком сильно, Фергюс. Но он женился на моей лучшей подруге.

– Идиот! Полный идиот! – Суровый тон Фергюса заставил Сью улыбнуться.

– По-моему, идиоткой была я, – медленно возразила она. – Оглядываясь назад, я стала спрашивать себя, не вообразила ли я все это. – Голос ее был задумчивым, как будто девушка пыталась что-то вспомнить. – Я так сильно его любила! И я была уверена, что и он меня любит. Наверное, он никогда меня не любил. Но он женился на моей лучшей подруге…

– И вы не в состоянии его забыть? Думаете, что, возможно, когда-нибудь…

Сью открыла глаза и посмотрела на Фергюса долгим, спокойным взглядом.

– Нет, никакого «когда-нибудь» быть не может. Понимаете… он умер.

– О, я сожалею. – Он замолчал, и Сью увидела в его глазах невысказанную надежду. – Сью, дорогая, я могу подождать. Время лечит, и я всегда буду рядом.

– Фергюс, вы такой милый, но… – Сью повернулась к нему, не осознавая, что по ее щекам текут слезы.

Руки Фергюса сомкнулись вокруг ее талии, и он крепко обнял девушку. Он гладил ее волосы, бормотал тихие слова любви, утешая ее. Когда Сью успокоилась, он отпустил ее и нежно пожал ей руку.

– Такое часто происходит с людьми, дорогая. Забудьте все. Начните новую жизнь.

Сью удивленно взглянула на него. Именно это сказал ей Энтони. Значит, он тоже знает о…

– Пойдемте, Сью, выпьем и потанцуем, – почти весело произнес Фергюс и послал воздушный поцелуй пальмам. – Спасибо вам, друзья, за вашу сладкую музыку любви!

Сью засмеялась:

– Вы никогда не перестаете быть актером, Фергюс!

– Иногда перестаю. – Он серьезно посмотрел на нее. – Только что я не актерствовал.

– Я знаю, Фергюс, правда знаю, – кивнула Сью, и они направились назад к отелю.

* * *

Несколько дней спустя началась конференция. На нее прибыли примерно два десятка представительных деловых мужчин. Сью должна была заботиться обо всех их нуждах, следить, чтобы всем им было удобно, беседовать с теми, кто скучал в одиночестве. Неделя выдалась очень напряженной: весь день Сью проводила с детьми, а по вечерам занималась «ораторами», как она и Гризельда, которая часто забегала в шале Сью поболтать, называли прибывших. Все они были приятными мужчинами, но интересовались только деловыми разговорами, которые они именовали «профессиональными», и редко тратили время на танцы, как заметил один серьезный бородатый молодой человек.

После того как конференция закончилась, отель и пляжи показались необычно пустыми и тихими, но Сью вздохнула с облегчением. Это было трудное для нее время – мисс Кетчкарт, казалось, постоянно вертелась поблизости, наблюдая за каждым ее жестом.

– Почему она меня так ненавидит? – спросила Сью у Гризельды как-то вечером, когда они вдвоем сидели в ее шале.

Гризельда пожала плечами:

– Ты молода, привлекательна, и Энтони Берджесу ты, кажется, нравишься.

– Энтони? – Сью рассмеялась. – Только не в этом смысле, могу тебя заверить. И я ни в малейшей степени им не интересуюсь.

Гризельда хихикнула:

– Почему бы тебе не сказать об этом Урсуле? Это могло бы уладить дело.

– Я говорила ей.

– Значит, есть еще кто-то? – В глазах Гризельды светилось любопытство.

– Был, – печально ответила Сью. – И больше в моей жизни уже не будет такого, как он.

– А как же твой друг Хью? Он мне кажется потрясающим.

Сью засмеялась:

– Он и мне кажется потрясающим, но не в этом смысле. Он очень хороший друг, но иногда я вижу в нем отца, которого у меня никогда не было.

– Бедный Хью! – Гризельда встала и грациозно прошлась по комнате, разминая свои красивые ноги. – У меня такое чувство, что он влюблен в тебя.

– Влюблен в меня? – удивилась Сью. – Нет… нет, я уверена, что нет. – Она тоже встала. – По крайней мере, – неуверенно добавила она, – я так думаю. Я просто одна из его клиенток.

– Он, видимо, в самом деле не от мира сего. – Гризельда вздохнула. – Именно такой, которого я ищу.

– Ну, если бы я была доброй феей, – засмеялась Сью, – я взмахнула бы палочкой, и он тут же оказался бы здесь. Уверена, он бы в тебя влюбился.

Странная вещь, но спустя несколько дней, когда Сью вечером вернулась в свое шале, чтобы принять душ и переодеться к ужину, ее нелепые слова о доброй фее вдруг воплотились в реальность. В дверь постучали, и она нахмурилась, надеясь, что это не Фергюс. Он любил пройтись с ней до отеля, но ей совсем не хотелось, чтобы ее имя слишком часто связывали с ним.

Она открыла дверь и удивленно замерла. Рядом с Гризельдой, внимательно смотревшей на нее, стоял высокий мужчина с темно-каштановыми волосами, зелеными глазами и веснушками.

– Хью! – воскликнула она. – Что ты здесь делаешь?

. – Приехал в отпуск. Ты так прекрасно писала о местных красотах, что я решил увидеть все своими глазами. Тебя не оказалось дома, так что Гризельда… – Он оглянулся, но Гризельда тихо ушла, оставив их одних.

– Она всегда ужинает со своей мамой, – объяснила Сью. – Да и нам лучше поспешить. Здесь не принято опаздывать на ужин.

– Хорошо.

«Как здорово, что Хью здесь», – думала Сью, когда они сидели с ним за столиком, беседовали и наслаждались ужином. Фергюс обеспокоенно наблюдал за ними из другого конца зала. Но к чему ему волноваться, если он знает, что человек, которого любила Сью, умер?

Хью огляделся вокруг.

– И где же этот легендарный Энтони Берджес? – небрежно поинтересовался он.

– Он редко здесь ужинает. После работы Энтони обычно возвращается к себе в дом.

– Он общается с людьми?

– Очень мало. У него есть дела поважнее.

– Я понял, Сью. Кажется, он оригинальный человек. – Голос Хью звучал задумчиво. – Ты уверена, что не влюбилась в него?

Сью рассмеялась:

– Конечно нет. Боже, Хью, ты такой же испорченный, как и все остальные! Да, Энтони красивый мужчина, но это не значит, что я обязательно должна в него влюбиться. Я никогда не забывала Барри и никогда не забуду, – печально добавила она. – И я не хочу замуж ни за кого, Хью. Ни за кого, кроме Барри. И если его нет, я предпочту остаться одна.

Хью подозвал официанта и заказал шампанского.

– Мы что-то отмечаем? – спросила девушка.

Он улыбнулся странной улыбкой:

– Да, отмечаем. Хотя я не уверен, должны ли мы это отмечать. Как дети, Сью?

Отлично. Просто отлично. И, что самое главное, они стали хорошо ладить со своим дядей. Прежде я думала, будто они его боятся, но теперь мне так не кажется. И все же… – Оживившееся было лицо девушки вновь стало задумчивым. – Все же есть кое-что, что ставит меня в тупик: они оба – и Питер, и Джоанна – опасаются спрашивать Энтони, когда вернутся их родители. Они не знают, что те погибли.

– Вот что я приехал тебе сказать, Сью… – начал Хью, но вдруг большая тень упала на их столик.

– Вы не представите меня своему другу, Сью? – спросил Фергюс.

Он сел за их столик, выпил бокал шампанского и затем предложил перейти за столик к Гризельде.

– Она сидит там в полном одиночестве и выглядит очень несчастной, – добавил он.

Сью с тревогой оглянулась.

– Но Гризельда всегда ужинает со своей мамой, – заметила она.

– Миссис Хансон отправилась сегодня в Викторию проверить глаза, – быстро вмешался Хью. – Гризельда говорила мне об этом, но я думал, что ее мать вернется к вечеру.

– Нет, она пробудет там несколько дней. Это даст Гризельде немного свободы, – засмеялся Фергюс. – О, эта мать – собственница!

Гризельда действительно сидела одна, и Сью вскочила и направилась к ней.

– Идем к нам, Гризельда.

– Хью, наверное, предпочел бы побыть с тобой наедине. – Гризельда на самом деле выглядела несчастной, как и сказал Фергюс.

Сью положила руку ей на плечо.

– Я и прежде говорила тебе, – сказала она тихо, чтобы никто больше не мог услышать, – и говорю теперь: Хью для меня ничего не значит, как и я для него.

Глаза Гризельды были печальны.

– Ты бы видела, как он на тебя смотрит, – вздохнула она. – Разве ты не поняла по его голосу, насколько он был счастлив тебя увидеть?

– Гризельда! – Сью тоже вздохнула, но рассерженно. – Послушай, если он рад меня видеть, это вовсе не значит, что я ему нравлюсь как женщина. В любом случае, с нами Фергюс, так что ты будешь в компании.

– Хорошо, – нехотя согласилась Гризельда.

Было очень поздно, когда они расстались. Хью, задержавшийся, чтобы пожелать Сью спокойной ночи, взял ее за руку и доверительно произнес:

– Мне о многом нужно с тобой поговорить, Сью. Когда я тебя увижу?

– Завтра вечером. Послушай… – Она поколебалась немного, но, заметив, что Гризельда и Фергюс отошли уже довольно далеко, продолжила: – Гризельда позаботится о тебе днем. Будь добр к ней, Хью. Она ужасно несчастна. Мать вечно ставит ее в неловкое положение, охотясь за мужчинами.

– Ее мать ищет себе мужа? – развеселился Хью.

– Нет, Хью. Она ищет мужа для Гризельды.

– Мне не кажется, что это так уж трудно. Гризельда – очень привлекательная девушка.

Сью улыбнулась:

– Я тоже так считаю, но поведение матери делает ее очень застенчивой. Она боится, как бы другие не подумали, будто она охотится за мужчинами.

– Спасибо, что сказала мне об этом, Сью. Пару раз она меня очень удивила. Ладно, увидимся завтра.

Сью легла в кровать и принялась мечтать. Гризельда, очевидно, понравилась Хью, так же как и он ей. Они будут прекрасной парой. Хью достаточно решителен, чтобы выдержать любое противодействие со стороны миссис Хансон, если та сочтет его недостаточно богатым женихом. Да и сама Гризельда уже устала от бесконечных интриг матери.

На следующий день, перед ленчем, Энтони Берджес присоединился к Сью и детям на пляже. Он уплыл довольно далеко, и Питер завистливо за ним наблюдал.

– Ничего, – успокоила мальчика Сью, – ты тоже скоро будешь так плавать.

– Я пошла держаться на поверхности! – заявила Джоанна.

– Держаться на поверхности! – презрительно фыркнул Питер. – Ленивый способ плавания. Ничего делать не нужно.

– А мне нравится!

Вернулся Энтони, лег на песок и как-то странно взглянул на Сью.

– Я слышал, здесь появился ваш друг?

– Да. Хью.

Энтони с любопытством смотрел на нее.

– Это ваш бойфренд?

– Мой адвокат, – коротко ответила девушка.

– Что он здесь делает? – Энтони прищурил глаза, голос его теперь был холодным.

– Просто приехал в отпуск. Говорит, я так расхваливала остров в своих письмах…

– Как я понял, вы писали ему почти каждый день, – сухо заметил Энтони.

– Почему бы мисс Кетчкарт не заняться своими собственными делами? – вспылила Сью.

– Вы возвращаетесь с ним в Англию?

– Разумеется, нет! С чего вы взяли?

Энтони пожал плечами:

– Не знаю. Просто ходят слухи, что вашему другу стало одиноко и он приехал забрать вас сам, поскольку его письма успеха не возымели.

Сью вскочила на ноги и схватила Джоанну за руку.

– Пойдем, дорогая, пора обедать, – раздраженно проговорила она. – Питер! Идем домой!

Девушка поспешно направилась к дому. Во время ленча Энтони был немногословен, что очень встревожило Сью. Не слишком ли часто она позволяет себе злиться в его присутствии? Но когда ленч завершился, Энтони удивил их всех, предложив позже отправиться в экипаже на пристань.

– К нам прибывают гости. Думаю, вы будете рады их видеть, – сказал он, вставая из-за стола. – Я прикажу Феликсу заехать за вами в три часа, так что к этому времени будьте готовы.

Когда Сью укладывала детей спать после обеда, все они размышляли о том, кто могут быть эти гости.

– Может, это мисс Инман? – предположила Сью. – Когда она уходила, то сказала, что придет как-нибудь еще раз.

– Надеюсь, что это профессор. – Джоанна умоляюще взглянула на Сью.

– Профессор? Да, я тоже надеюсь. Мы прекрасно попутешествовали с ним, правда? Ладно, дорогие, спите спокойно. Я вас разбужу, когда придет время.

Экипаж прибыл ровно в три часа, но Сью и дети уже ждали. Им всем понравилась поездка по берегу до пристани, где они наблюдали за прибытием шхуны. Вскоре к ним присоединился Энтони.

– Мы подождем здесь. Им потребуется время, чтобы сойти на берег, а мы будем только мешать, – сказал он.

Голос его был отрывистым и немного грубоватым, и Сью изумленно взглянула на него.

– А кто приехал? – поинтересовалась она.

Энтони нахмурился.

– Скоро увидите, – ответил он и добавил: – Я удивлен, что вы этого еще не знаете.

Его слова озадачили Сью. Почему она должна об этом знать? Но девушка благоразумно решила ни о чем больше не спрашивать.

Шхуна подошла к пристани. Сью увидела, как по трапу спускается мужчина в инвалидном кресле. И тут она узнала его.

– Папа! – восторженно закричал Питер и бросился к креслу.

– Папа! – Джоанна побежала вслед за братом и подняла ручки так, чтобы мужчина, сидевший в кресле, смог подхватить ее и крепко прижать к себе.

Сью управляла какая-то странная сила. Ноги ее двигались автоматически, она едва смогла подойти ближе.

– Барри! – выдохнула она. – Барри… Я не могу в это поверить… Я думала, ты погиб!

Мужчина поднял голову. Джоанна крепко прижалась к нему, Питер вцепился в подлокотники кресла. – Ба, да это малышка Сью! Давно не виделись. Как приятно вновь встретить тебя, – произнес Барри, и широкая улыбка осветила его лицо. – Что ты здесь делаешь?

«Малышка Сью…» – подумала девушка, и словно ледяная молния ударила ей в спину. Была ли она для него всегда только «малышкой Сью» и ничем больше?

– Она присматривает за детьми, – спокойно ответил за нее Энтони Берджес.

Сью испуганно повернулась к нему. Как же тот ужасный скандал? Какова будет реакция Энтони на внезапный приезд Барри? Энтони пристально смотрел на нее, в его глазах было странное выражение. Почти обвиняющий взгляд, подумалось ей. И затем она начала кое-что понимать… Энтони все это время знал, что она сводная сестра Барри!

– А это моя добрая сиделка, – представил Барри девушку, стоявшую за его коляской. – Мисс Уайт, Морин Уайт. Дети, эта добрая леди спасла мою жизнь.

– Это сделало твое мужество, – спокойно возразила девушка.

Сью завистливо посмотрела на нее, внезапно почувствовав ревность. Ей не понравилось, что именно эта незнакомая девушка с длинной грациозной шеей, медового цвета волосами, большими голубыми глазами и милой улыбкой сумела спасти жизнь Барри.

– Ты приехал, чтобы остаться, папа? – серьезно спросил Питер.

Барри кивнул:

– На время. Думаю, мы скоро все уедем отсюда куда-нибудь еще. Я расскажу тебе об этом позже.

– Думаю, тебе сейчас нужно отдохнуть, Барри, – спокойно вмешалась Морин.

– Согласен, – вступил в разговор Энтони. – У меня здесь экипаж с наклонным трапом, так что трудностей не будет. Дети могут поехать со Сью.

– Я хочу с папой! – закапризничала Джоанна. Барри обнял ее.

– Хорошо, любовь моя.

– Тогда… тогда… – попытался выразить свой протест Питер.

Барри протянул ему руку.

– Ты тоже поедешь, Питер. Я вас так долго не видел!

Они уехали, и Сью осталась в полном одиночестве. Нежеланная и никому не нужная.

Глава 7

Этим вечером они ужинали вдвоем с Хью.

– Ты знал, что Барри жив? – спросила Сью.

– Да. Поэтому-то я и приехал. Я провел расследование и узнал, что Барри обнаружили в воде через несколько часов после крушения. В Момбасе врачи установили, что у него поврежден позвоночник.

– Почему ты не сказал мне? – простонала Сью, не поднимая глаз от вилки, которую крутила в руках.

– Я только недавно стал наводить справки. Ты говорила, он погиб, и я думал, что твоя информация из надежных источников.

Сью печально вздохнула:

– Я поняла это из слов пожилой леди в приемной дантиста. Теперь я припоминаю, что она ничего не сказала о его гибели. Она лишь говорила об ужасной катастрофе и о том, что они оба были в том самолете. И я приняла это как доказанный факт. И здесь никто не сказал мне, что он жив.

– Ты их спрашивала?

– Конечно нет. Я слышала о страшном скандале.

– Я помню. Ты и здесь о нем слышала? Кто тебе рассказывал? – медленно спросил Хью.

– Мисс Кетчкарт, кто же еще! Она здесь распространяет всяческие слухи.

– И что ты почувствовала, когда увидела Барри, Сью? Прошло много времени.

– Я не смогла в это поверить. Он выглядел совершенно другим.

Хью засмеялся:

– Ты тоже другая. Как долго он здесь пробудет?

Сью пожала плечами:

– Я не знаю… он что-то говорил об отъезде. Вроде бы ему предстоит новая операция. Кстати, у него отличная сиделка. Он сказал, что она спасла ему жизнь.

– Полагаю, это было чудесное исцеление. Никто не ожидал, что он выживет, но он выжил. Он тебе что-нибудь рассказывал?

– Я не успела с ним поговорить, – призналась Сью. – Но почему ты приехал? Ты мог бы просто мне написать.

– Я буду честен с тобой, Сью. – Она пристально взглянула на него. Красивое лицо Хью было озабоченным. – Ты слишком сильно привязалась к этим детям. Я это почувствовал. Когда я обнаружил, что Барри жив, я понял, что теперь он сам будет заботиться о них. У него могли быть другие планы, и ты вовсе в них не вписывалась.

Сью прикрыла глаза. Ее адвокат, как всегда, был прав.

– Я стал размышлять, как ты с этим справишься, если возникнет подобная ситуация. Я хотел, чтобы ты увидела вещи в их реальной перспективе. Твоя любовь к Барри не давала тебе никакого права ожидать любви от его детей. Но, как явствовало из писем, эти дети стали для тебя своими. В твоем сознании или, я бы сказал, в твоем сердце, верно? Я говорил с Гризельдой. Она считает, что ты должна выйти замуж и родить ребенка. – Хью помолчал немного. – И я с этим согласен. Ты станешь превосходной матерью.

– А какой женой? – горько вздохнула Сью. – Когда я по-прежнему люблю Барри?

– Любишь ли? – спокойно спросил Хью, наклонившись вперед. – Ты уверена, что любишь?

– Конечно, уверена, – сердито ответила девушка и встала. – Давай поищем остальных и потанцуем. Давай сделаем хоть что-то!

«Все, что угодно, – добавила она про себя, – только бы не думать об этом!» Никогда прежде она еще не ощущала такой боли. Она ничего не значила… абсолютно ничего… для Барри…

Сославшись на головную боль, Сью рано ушла к себе в шале, но знала, что не заснет. Она бродила по комнате, как беспокойный тигр, страстно желающий вырваться на волю, стремящийся к свободе и все же скованный цепью ужасных обстоятельств. Все эти годы она любила Барри, но теперь сомневалась, подумал ли он о ней хоть один раз. Ни одного письма и даже ни одной рождественской открытки. Почему она раньше не распознала в этом признака абсолютного отсутствия интереса? Она нежеланная – вот в чем правда. Вся ее жизнь была окутана легендой, которой она позволила расти и развиваться в своей душе, – легендой об их любви друг к другу.

Раздался стук в дверь. Сью досадливо поморщилась – ей было сейчас не до галантных комплиментов Фергюса или похожих на лекции советов Хью. Еще стук… и еще… Она открыла дверь.

– О, это вы! – Она тупо уставилась на Энтони Берджеса.

– Да, не возражаете? – коротко ответил он, без приглашения входя в шале и закрывая за собой дверь. – Я хочу поговорить с вами. Сядьте.

Она нехотя повиновалась, чувствуя, что заинтригована. Энтони Берджес был последним человеком, которого она ожидала увидеть.

Он развалился в кресле, откинувшись на спинку. Глаза его были прищурены, брови сурово сдвинуты.

– Почему вы мне лгали все это время?

– Я не лгала. Я просто ничего вам не говорила.

– Я знал с самого начала. Я сразу же вас узнал. Я вспомнил ревнивую маленькую сестру, не появившуюся на приеме и так расстроившую обоих – и Барри, и Венецию. Отец Барри сказал тогда, что вы слишком темпераментны и подвержены вспышкам раздражения. – В голосе Энтони звучала насмешка. – Меня возмутило ваше поведение. Вы должны были знать, что Барри когда-нибудь женится.

– Я думала, что Барри собирается жениться на мне! – выдохнула Сью. Ее ложь была раскрыта, и теперь можно было говорить чистую правду.

– Но вы не могли выйти замуж за единокровного брата.

– Он не единокровный брат, а сводный. Барри – сын Уоррена, а моя мать не была мне настоящей матерью.

– Значит, на самом деле вы даже не родственники?

– Нет. Но Барри всегда замечательно относился ко мне. Никто прежде не был со мной таким добрым, таким любящим. И конечно, я его боготворила. Он был для меня всем. Когда я стала старше и узнала, что мы не родственники, я… я предположила… в общем, я очень хотела, чтобы мои мечты воплотились в реальность. Я верила, что он любил меня…

– И?..

– Я познакомилась с Венецией. И как-то раз она пришла к нам домой. Увидела Барри и… вышла за него замуж.

– Значит, вы все время считали, что Барри – ваша собственность, а Венеция его просто украла?

Сью посмотрела на Энтони, в глазах ее было страдание.

– Да. Я не понимала, что все придумала. Я… я была убита горем. Они уехали сюда, и я ничего больше о них не слышала.

– А ваши родители… ваши приемные родители, я имею в виду?

– Они уехали в Канаду. Предлагали и мне поехать, но я… – Сью печально покачала головой. – Моя приемная мать не особенно любила детей. А дядю Уоррена я просто ненавидела. И все же он был очень щедр и оставил значительную сумму денег у Хью на случай, если они мне понадобятся. Вот так я смогла приехать сюда.

– Понятно. – Энтони встал, прошел к холодильнику, вытащил две бутылки воды и одну протянул Сью. – Только зачем вы сюда приехали?

Она рассказала ему о своем неожиданном визите к дантисту и о подслушанном ею разговоре двух пожилых дам.

– Ясно… – задумчиво произнес Энтони. – Эти дамы видели во мне чудовище?

– О нет, вовсе нет! Та, что бывала здесь, заметила, что вы прекрасный человек и очень усердно работаете.

Энтони улыбнулся:

– Спасибо и на этом. Что она еще сказала?

Сью нервно пробежала рукой по волосам.

– Ну, она считала, что детям следовало бы побольше общаться с гостями…

– Другими словами, она считала, что я не подхожу на роль заботливого дяди, поэтому вы решили приехать, так?

– Не только поэтому, – медленно ответила Сью, старательно подбирая слова. – Теперь я это поняла. Я ужасно хотела любви. Не мужской любви, а просто любви. Я была совершенно одинока. Не могу даже описать, насколько я была одинокой. Я чувствовала себя абсолютно бесполезной и никому не нужной. И когда я услышала о смерти Барри, то уцепилась за первую же возможность, чтобы найти тех, кто во мне нуждается. Так что…

– Продолжайте, пожалуйста.

– Я пошла к Хью и попросила его дать мне деньги, которые оставил дядя Уоррен.

– Хью считал это хорошей идеей?

Сью поколебалась немного, прежде чем ответить.

– Нет, я так не думаю. Он сказал, что вы вряд ли дадите мне работу. Знаете, в те дни я выглядела совсем по-другому, не так, как сейчас. Но когда Хью понял, как много это значит для меня, он помог мне выбрать подходящую одежду и все сам устроил.

– И каковы же были ваши планы, когда вы ехали сюда?

– Я собиралась просить вас позволить мне присматривать за детьми.

Энтони поставил свою бутылку с водой на пол.

– Почему вы сразу не сказали мне, что являетесь сводной сестрой Барри, когда спрашивали о работе?

Сью с беспокойством взглянула на него, затем встала и принялась расхаживать по комнате. Энтони терпеливо ждал. Наконец она остановилась напротив него.

– Я должна это говорить?

– Вы ничего не должны, но мне хотелось бы это узнать.

Сью нервно сцепила пальцы.

– Если я скажу, вы не рассердитесь? Я не хочу причинять неприятности Барри…

Энтони встал.

– Разумеется, не рассержусь. Почему я должен рассердиться?

– Та женщина в Лондоне сказала, что вас мучает совесть, ведь Барри и… и Венеция оказались на борту самолета по вашей вине…

– По моей вине? – поразился Энтони.

– Она сказала, что был ужасный скандал, что вы обвинили Барри в воровстве и уволили его, поэтому он и Венеция отправились искать другую работу, – выпалила Сью на одном дыхании.

Она ожидала от Энтони взрыва эмоций, но ничего не произошло. Энтони говорил спокойно, со своей обычной холодностью, которая на этот раз пугала Сью еще больше, чем прежде.

– Сядьте. Значит, у нас предположительно был скандал, так? Вам еще кто-нибудь говорил об этом?

Сью послушно села, понимая, что возмущение и сопротивление бесполезны. Она чувствовала себя слишком усталой, чтобы продолжать бороться.

– Да, меня просили не упоминать на острове имени Барри.

– Кто вас предупреждал? – Казалось, в голосе Энтони хрустит лед.

– Мисс Кетчкарт посоветовала мне не упоминать его имени, сказала, что вы запретили говорить о нем на этом острове.

Наступила долгая тишина, и Сью постепенно начала расслабляться. Внезапно Энтони вскочил на ноги и подошел к ней вплотную.

– И вы поверили, что я такой человек? Что я могу обвинить своего зятя в воровстве и вышвырнуть его и свою сестру с острова сразу же после рождения их третьего ребенка? Вы поверили, что я запретил упоминать его имя? Вы думали, что я… – Он отвернулся.

– Тогда я вас не знала, – быстро сказала Сью.

– Вы поверили бы в это сейчас?

– Нет. Я обнаружила, что в это трудно поверить, как только узнала вас поближе. Но я боялась сказать что-то не то, чтобы вы меня не уволили. Я… я знаю, что это было глупо с моей стороны, но дети мне стали как родные. Я продолжала думать, что, если бы Барри женился на мне, они могли бы быть моими детьми… – Голос ее печально замер.

Энтони взглянул на нее с сочувствием.

– Думаю, вам лучше узнать правду. Не было никакого скандала. Третьи роды у Венеции прошли слишком тяжело, и ей посоветовали отправиться в Момбасу к специалистам. Она боялась лететь одна, поэтому Барри сопровождал ее. Самолет потерпел крушение. Тело Венеции так и не нашли. Барри несколько часов провел в воде, его спина оказалась сильно повреждена. Я был полностью уверен, что вы знаете, где Барри, но никак не мог понять вашего странного молчания. Я подыгрывал вам, поскольку мне было любопытно узнать причину.

– И теперь вы ее знаете, – устало вздохнула Сью.

– Да, теперь знаю. Ладно, увидимся завтра. Особо не торопитесь. Дети после завтрака пойдут повидаться с отцом. Трудность в том, что Барри легко утомляется, так что мы должны это учитывать. Думаю, мы заберем детей часов в десять или в половине одиннадцатого. Я найду вас на пляже. Доброй ночи, – закончил он и покинул шале.

Как спокойно стало вокруг! Сью приняла ванну и легла в постель. Она лежала неподвижно, ощущая странное чувство небытия. Весь смысл ушел из ее жизни. Не было никаких причин жить… Но внезапно она осознала, что у нее еще есть надежда. Барри не любит ее, но он все равно в ней нуждается. Ему нужно помогать, нужно присматривать за детьми… Решено! Она предложит ему свои услуги, как только представится подходящая возможность.

Глава 8

Прошло четыре дня, прежде чем Сью увиделась с Барри наедине. Дни эти были трудными для нее. Дети только и ждали часа, когда им позволят побыть с отцом и Морин, которая почти мгновенно завязала с ними дружбу. И Сью все больше и больше понимала, что теперь она стала лишней.

Дети больше не нуждались в ней – с ними был их отец, но они по-прежнему были нужны ей. И Сью все еще продолжала надеяться, что она сможет помогать Барри.

Как-то вечером, после танцев, Фергюс вытащил ее в сад и повел к лагуне. Голос его, казалось, шел из самого сердца, когда он, развернув Сью лицом к себе, сказал:

– Сью, я хочу знать правду. Этот Барри, только что приехавший сюда, и есть тот человек, которого вы любите?

В легком бризе шептались пальмы, восхитительный аромат парил в воздухе, слышался тихий плеск воды, похожий на мурлыканье толстого кота. Сью колебалась с ответом. Был ли этот Барри тем Барри, которого она так страстно любила? Он постарел и очень сильно изменился. И все же она любила его… она всегда будет его любить.

– Да, Фергюс, – ответила Сью.

– Я так и подумал, – кивнул актер. – Надеюсь, вы будете очень счастливы, Сью, дорогая. – Голос его был нежным. Он крепко сжал руку Сью, потом поднес ее к своим губам и поцеловал. – Я никогда вас не забуду. Если вы передумаете, дайте мне знать. – Он криво усмехнулся. – Да, он молод и красив, но…

– Он мужчина, которого я люблю, единственный, – закончила за него Сью. – О, Фергюс, мне не хотелось бы думать, что я причинила вам боль…

Он улыбнулся:

– Но вы не причинили мне боль. Нет, правда. Только показали мне, какой прекрасной может быть подлинная жизнь.

Он проводил ее до шале и пожелал спокойной ночи. И Сью была по-настоящему потрясена, когда на следующий день, придя в отель на ужин, она узнала от Гризельды и Хью, что Фергюс уже уехал.

– Теперь, – весело засмеялась Гризельда, – нам с тобой придется сражаться за Хью – он остался единственным партнером для танцев. Вот что я придумала! Мы будем тащить жребий.

Все расхохотались. Сью постоянно ловила себя на том, что думает о Фергюсе и о его обещании никогда ее не забывать. Сдержит ли он свое обещание? Но она ведь никогда не забывала Барри. Любовь – не плащ, который можно сбросить. Или это был воображаемый Барри?

На следующий день она получила шанс встретиться с Барри наедине. Все произошло так легко, как будто ее добрая фея позаботилась об этом. Барри привезли на пляж, чтобы показать ему, какие успехи делает Питер. Сью и Морин плескались в воде с Джоанной.

– Могу я поговорить с Барри наедине? – спросила сиделку Сью.

Морин улыбнулась:

– Конечно, Сью. По-моему, Барри сам удивлен, ему кажется, что ты его избегаешь. Вы же были близкими друзьями, правда?

Сью кивнула:

– Он был очень добр ко мне и потрясающе мил.

– Он такой. Человек с огромным мужеством и состраданием. Мы все в больнице его любили, – медленно сказала Морин. – В нем есть что-то… – Она заколебалась. – Послушай, почему бы тебе не поужинать с нами? Мистер Берджес пригласил меня в отель сегодня вечером, чтобы я познакомилась с его друзьями, а Барри остается один. Он с удовольствием пообщается с тобой. Я вернусь и помогу ему лечь в постель. Как тебе это?

– Мистер Берджес тоже будет ужинать с вами? – нерешительно спросила Сью.

– Нет, он никогда с нами не ужинает. Мы будем одни. Кстати, ты видела дом Барри? Странная смесь. Часть его мне нравится, часть я просто ненавижу. Увидимся около семи, хорошо?

К ним, брызгаясь, подплыл Питер.

– Ну как, папа? – прокричал он.

Барри, сидевший в инвалидном кресле у самой кромки воды, зааплодировал.

– Отлично! – похвалил он и, улыбаясь, повернулся к Сью: – Я слышал, это ты его научила? – Он протянул к ней руку. – Иди сюда и поговори со мной.

В его голосе слышались тоскливые нотки, удивившие Сью. Она подошла и села на песок рядом с креслом. Дети присоединились к ним, требуя внимания отца.

Весь день Сью нервничала в ожидании часа, когда она наконец останется наедине с Барри. Но разговор с ним оказался еще более трудным, чем она предполагала. Ужин прошел приятно, но яркие краски столовой вызывали у Сью желание пронзительно закричать. Пугающее сочетание пурпурного, ярко-красного и черного цветов в оформлении комнаты определенно было идеей Венеции.

Беседа текла медленно и непринужденно. Барри расспрашивал Сью, что она делала все эти годы с тех пор, как они виделись в последний раз, и интересовался ее работой в бутике. Он даже помнил ее подругу, которой принадлежал магазин.

– Должно быть, это довольно забавно, – заметила Морин, когда они приступили к лобстеру и шампанскому.

– Да, интересно каждый день встречаться с новыми людьми, но… – Сью помолчала немного. – Но я почему-то так и не смогла завести друзей.

«Теперь, – подумала девушка, – я знаю почему». Просто она позволила только одному человеку заполнить все ее мысли – Барри. Барри, который сейчас сидел напротив нее и выглядел старше своих лет, и глаза его были усталыми, исчезла мужественность, энергия жизни ушла… Он стал совсем другим человеком, и все же…

– Ты не поддерживаешь связь с папой? – В голосе Барри слышался легкий упрек.

– Я отвечала на их письма, – сказала Сью и осознала, насколько упрямо это прозвучало.

– Ты его никогда не любила, да? – спросил Барри тихо.

– Нет… Но это была не его вина, Барри. Понимаешь… понимаешь, я любила папу… моего приемного отца, так сильно, что не могла простить мою…

– Приемную мать, – закончил за нее Барри. – Ты никогда не оставишь этого слова.

– Это ее вина, – вспыхнула Сью. – Она никогда не позволяла мне забыть, что я была удочерена.

– Я заметил это. Вполне понятно, что ты не могла принять моего папу, потому что сильно любила своего приемного отца. Но они оба были огорчены, когда ты не поехала с ними в Канаду.

Сью беспокойно заерзала на стуле. Морин сидела тихо и бдительно наблюдала за Барри.

– Я чувствовала, что они не желают моего присутствия. А мне хотелось быть желанной… – Она заставила себя улыбнуться. – Я ужасно скучала по тебе, Барри.

– В этом и заключается неприятная сторона близкой дружбы. Когда разлучаешься, остается ужасное чувство утраты. Это они тебе написали и сообщили о… о катастрофе?

– Нет, я услышала о ней случайно. – И Сью быстро рассказала Барри и Морин о своем визите к дантисту и подслушанном разговоре двух дам. – Это был шок, Барри, ты даже не можешь себе представить, насколько ужасный. Я не могла поверить, что ты погиб. А потом, когда я узнала, что у тебя остались трое малышей… – Сью поколебалась немного, прежде чем продолжить, и решительным тоном закончила: – Дамы сказали, что за детьми присматривает их дядя, но он слишком занятой человек и часто отсутствует. Вот я и подумала, что…

– Что мои дети нуждаются в тебе? – сочувственно проговорил Барри.

Сью неотрывно смотрела на него, забыв о Морин, забыв обо всем, кроме правды.

– Это я в них нуждалась, и очень сильно.

– Значит, ты прилетела сюда и попросила у Тони работу?

– Ну… – Все было не совсем так, как сказал Барри, но Сью решила, что, услышав сплетни насчет скандала, которого вообще не было, он может рассердиться или расстроиться. – Помнишь Хью? Адвоката твоего отца? Он здесь в отпуске. Это он помог мне приехать сюда. А твой… шурин дал мне работу.

– И ты справилась с ней на «отлично», – похвалил Барри.

Морин кивнула:

– Они очень милые дети.

– Правда? – улыбнулась ей Сью. – Питер очень похож на Барри. Знаешь, Морин, – Сью импульсивно повернулась к девушке, сидевшей рядом с ней, – это Барри открыл мне, что значит слово «любовь». Никто прежде не был со мной таким добрым, таким заботливым и внимательным. Он учил меня самостоятельности, учил всегда быть готовой к любым трудностям.

– А еще держать свой нрав в узде! – засмеялся Барри. – Временами ты была совершенно невыносима.

– Но ты всегда мог меня успокоить. Я бы все для тебя сделала, Барри.

Морин встала и со стуком отодвинула свой стул.

– Желаю вам приятно поговорить. Я приду поздно, Барри.

– Ты уже уходишь? – спросила Сью.

Шурин Барри – ярый сторонник пунктуальности, – со смехом ответила Морин, но в этом смехе почему-то прозвучали печальные нотки. И затем она сказала странную вещь, которую Сью заметила, но не поняла: – Удачи, Барри.

– Еще вина? – спросил Барри, наклоняясь вперед, чтобы наполнить бокал Сью. – Ну, Сью, должен сказать, ты выросла настоящей красавицей. – Заметив ее зардевшиеся щеки, он рассмеялся. – Помнишь, в какую ты впадала ярость, когда я поддразнивал тебя, говоря, что ты навсегда останешься коротышкой?

– На самом деле я не сердилась на это, просто притворялась, поскольку потом ты был очень мил, говорил, что сожалеешь, и всячески меня утешал, – призналась Сью.

Барри засмеялся:

– Ты ловкая бестия! Я никогда об этом не догадывался. Как чудесно вновь увидеть тебя, Сью. Прошло так много времени. Но почему ты нам не писала? На что ты так сильно обиделась?

Сью сделала большой глоток шампанского.

– Я ревновала, Барри.

– Ревновала? Но почему? – Барри явно был озадачен. – В конце концов, ты должна была понимать, что я когда-нибудь женюсь.

Сью вздохнула и отставила свой бокал в сторону.

– Я думала, ты женишься на мне.

– На тебе?

Шок в его голосе был как пощечина, как удар в самое сердце. Значит, эта мысль ни разу не посетила его, поняла Сью. Какой бы неприятной ни оказалась правда, она должна ее выдержать.

– Да… – Сью постаралась улыбнуться, но, к своему ужасу, поняла, что вот-вот расплачется. – Понимаешь, Барри, ты был первым человеком, кроме моего приемного отца, который выказал ко мне хоть какую-то любовь. Но его уже нет, а ты был со мной, был всегда. Наверное, я отчаянно нуждалась в любви, поэтому и вообразила бог знает что.

– Ты хочешь сказать… – Барри говорил медленно, по-видимому тщательно подбирая слова. – Ты думала, что мы поженимся?

Сью кивнула:

– Я знаю, это было глупо…

Барри наклонился вперед и погладил ее руку.

– Да, это было глупо, Сью, – мягко произнес он. – Тебе просто нужен был кто-то, кого бы ты могла любить, а мне случилось оказаться под рукой. Я не знал. Должно быть, моя женитьба на Венеции оказалась ударом для тебя…

– Она разбила мне сердце. Я никак не могла этого пережить. – Сью вновь сделала паузу, боясь расплакаться. – Ты любил Венецию?

– Два года, – задумчиво ответил Барри. – Она была очень красивой, но и только. Этот брак был несчастливым для нас обоих. Венеции вообще не стоило иметь детей, – печально добавил он, – но мы думали, они смогут восстановить наш разрушающийся брак. Мы оба честно старались спасти его… очень старались. Когда она с таким трудом рожала Фантазию, мы сильно напугались. Поэтому я и повез ее в Момбасу. – Он горько усмехнулся. – Вернее, пытался ее туда отвезти. Бедная Венеция!

Сью слушала молча. Бедный Барри… Бедная Венеция… Несчастная Сью… А что будет теперь? Она узнала, что Барри ее не любит, что никогда не любил, и начала размышлять, а любит ли она по-прежнему этого нового, другого Барри? Он больше не был, как прежде, полон жизни и больше не говорил, что она его девочка. Перед ней сидел постаревший, более серьезный и гораздо более болезненный Барри. Неужели она тоже так сильно изменилась?

– Мне очень жаль, – медленно произнесла Сью. – Я почему-то всегда воображала, что вы счастливы.

– Вначале мы действительно были счастливы. Первым шоком для меня стало осознание того, что она совсем не любила Питера и совсем им не интересовалась. Может, я старомоден, но, по-моему, женщина должна любить детей. Ты любишь детей?

Сью удивленно взглянула на него:

– Конечно. И Морин тоже. Она быстро с ними подружилась.

– Да, детям она нравится, – кивнул Барри.

Пришел слуга и помог Барри переместиться в гостиную. Они устроились у широкого окна, выходившего на лагуну. Сью мысленно продолжала выбирать слова, чтобы сказать ему о своем предложении, но они пришли сами собой. Барри первым начал разговор, спросив, не находит ли она жизнь на острове слишком уединенной.

– Ты, наверное, скучаешь по своей веселой жизни в Лондоне, – заметил он.

– Нет. Жизнь здесь была для меня гораздо более насыщенной.

– Я должен встретиться с Хью. Давно его не видел. Он, знаешь ли, всегда был тобой увлечен, Сью, – поддразнил Барри.

– Нет. Он всего лишь хороший друг. – Сью нахмурилась. Странно, но Гризельда говорила то же самое. – Он всегда помогал мне. Барри, какие у тебя планы на будущее? Я имею в виду, ты… сможешь ли ты…

Барри сразу все понял.

– Смогу ли я опять ходить? Да, у меня хорошие шансы. Скоро мы отправимся в Англию, на новую операцию, о которой я уже говорил. Лечение может занять несколько лет, но шансы есть.

– Я так рада! – Сью наклонилась и похлопала его по руке. – Уверена, у тебя все будет хорошо. – Она помолчала немного. – А дети? Ты оставишь детей здесь, с Энтони?

– Нет, мы берем их с собой, – ответил Барри, испытующе взглянув на нее. – Позже, когда все будет хорошо, мы отправимся в Канаду. У папы есть там дом, где мы можем пожить, пока я буду искать работу.

– Значит… – Сью нервно облизнула губы. – Тебе ведь нужен будет кто-то, чтобы присматривать за детьми?

Барри улыбнулся:

– За ними есть кому присматривать, Сью, так что о них не беспокойся. Понимаешь… – Он наклонился к ней ближе и оглянулся через плечо, как будто не желая, чтобы его услышал еще кто-то. – Мы еще не сказали детям, но Морин и я собираемся пожениться.

Слова вколачивались в ее мозг с неистовой жестокостью, которой она никогда не знала прежде.

Барри собирается жениться на Морин! Барри собирается жениться… Барри собирается… Барри…

Тяжело сглотнув, Сью каким-то образом сумела улыбнуться.

– Она кажется мне очень славной. Дети… дети ее полюбят.

– Морин – замечательный человек. Она знает мои недостатки, мои капризы, она поможет мне встать. Это я знаю. – Смех Барри был полон любви, и это причинило Сью еще большую боль. – Думаешь, – озабоченно спросил он, – дети ее примут?

– Я уверена, что примут. Они уже успели ее полюбить. – Каким-то образом Сью заставила себя говорить. – Она милая и очень умелая.

– Да, она такая. – Барри немного помолчал. – Мы собираемся пожениться в Англии. Надеюсь, ты приедешь на свадьбу и… – Он улыбнулся. – И на этот раз останешься на прием.

– Конечно, я приеду! – выдавила из себя Сью.

Открылась дверь, и в комнату вошла Морин в сопровождении Энтони.

– Ну, – весело произнесла Морин, – он был хорошим пациентом, Сью?

Внезапно в онемевшие члены Сью вернулась жизнь. Она вдруг поняла, что больше не испытывает боли, больше не любит Барри, больше не страдает. Она по-прежнему любила его, но это была уже не та любовь, о которой она когда-то грезила. Она любила его как личность, а не как мужчину. Быстро подойдя к Морин, Сью поцеловала ее.

– Он только что мне сказал, Морин. Я так счастлива за вас обоих!

Глаза Морин засияли.

– Спасибо, Сью. Благослови тебя Бог.

– О чем это вы? – спросил Энтони.

Морин положила руку на плечо Барри, и тот ответил:

– Я сказал Сью, что мы с Морин собираемся пожениться.

– Правда? – поразился Энтони. – Но я думал… – Он помолчал немного, глядя на Сью. – Наилучшие пожелания вам обоим. Надеюсь, вы будете очень счастливы. Барри, расскажи мне в двух словах о своих планах на будущее.

– Я лучше пойду, – сказала Сью, но Энтони удержал ее за руку.

– Подождите меня, я вас провожу. Ночь темная, безлунная, вы не можете идти одна, – заявил он.

Сью смиренно подчинилась. Ей больше незачем было сражаться. О детях будут хорошо заботиться, их будут любить. Барри не нуждается в ней, у него есть Морин. А она вновь осталась одна.

Глава 9

Позже Сью сказала адвокату, что ей нужно поговорить с ним наедине. Вечер был не очень приятным, дул сильный ветер, и они устроились в уютном шале девушки. Когда она рассказала ему все.

Хью посмотрел на нее с невозмутимой улыбкой.

– Значит, одна путаница в твоей жизни распуталась, – весело сказал он.

– Я не понимаю, – призналась Сью.

– Тогда постарайся понять. – Хью откинулся на спинку кресла и вытянул вперед свои длинные ноги. – Вся твоя жизнь была испорчена этой слепой детской увлеченностью Барри, Сью. Ты никогда его не любила. Ты жаждала любви и хотела быть любимой, а Барри просто подвернулся тебе под руку.

– Я знаю об этом, – вздохнула Сью. – Я поняла сразу же, как только увидела Барри, что все это был только сон. Но все равно мне стало больно, когда я осознала, что ничего не значила для него…

Хью наклонился вперед и коснулся ее руки.

– Не говори так, Сью, – резко произнес он. – Ты всегда много значила для Барри. Мужчина может любить девушку и не желая жениться на ней. Он даже может пройти через период, когда думает, будто любит ее по-настоящему, но потом вдруг понимает, что это не так. То же самое происходит и с девушками. Ты сама все поняла, когда увидела Барри. А я мог бы сказать тебе об этом давным-давно. И я знаю, кого ты действительно любишь, Сью.

– Но я никого не люблю! – воскликнула она. Хью улыбнулся:

– Любишь! Энтони Берджеса.

– Энтони? – возмутилась Сью. – Разумеется, я не люблю его, он…

– Потрясающий! Понимающий и уважающий тех, кто на него работает. Я могу продолжать так бесконечно, цитируя твои письма, Сью. И это еще одна причина, по которой я сюда приехал. Я любил тебя, Сью. Я думал, это настоящая любовь. Вот почему я не хочу, чтобы тебе причинили боль. Я боялся, что Энтони Берджес разобьет твое сердце. Он определенно не тот человек, который помышляет о женитьбе. – Хью наклонился вперед. – Он нанесет тебе сердечную рану, Сью, даже не подозревая этого. Ты уже достаточно страдала. Как я сказал, я любил тебя и по-прежнему люблю, но уже по-другому, Сью. И я хочу, чтобы ты была счастлива. Ты должна уволиться и вернуться с нами в Англию.

– С вами? – переспросила Сью.

Он кивнул:

– Гризельда едет со мной. Ее мать отправляется в Момбасу лечить глаза, а она хочет вернуться в Англию.

– Значит, ты и Гризельда…

– Не официально, но мы оба совершенно уверены. Я собирался познакомиться с ее матерью, но Гризельда сказала, что не стоит беспокоиться. «Я уже не ребенок, – заявила она, – и маме давно пора понять, что она больше не может помыкать взрослой дочерью!» – Хью засмеялся. – Мне очень жаль миссис Хансон. Но мы найдем способ поладить.

– Я… я надеюсь, вы будете очень счастливы, Хью.

Он похлопал ее по руке:

– Уверен, что будем, Сью. Наша проблема – ты. Мы хотим помочь тебе обрести счастье.

Сью выпрямилась и гордо подняла голову:

– Я как-нибудь сама справлюсь!

– В том-то и дело, что не справишься, – вздохнул Хью, вставая. – Завтра утром ты должна пойти к Берджесу и предупредить его о своем отъезде. Мы закажем тебе билет на наш рейс. Вылет послезавтра.

– Но я не могу бросить работу! – возразила Сью.

– Можешь, если в тебе не нуждаются. Вероятно, твой отъезд станет для них решением проблемы. Чем больше Морин будет общаться с детьми, тем лучше. А ты стоишь у них на пути, – отчеканил Хью и вышел, закрыв за собой дверь.

Сью осталась сидеть неподвижно. Мысли ее неслись в суматошном вихре. Вернуться в Лондон? Но она не хотела возвращаться в Англию. Представить, что она никогда больше не увидит Энтони…

Сью замерла на месте, прижав руки ко рту. Энтони! Нет, это неправда! Неужели она на самом деле влюблена в него? Она продолжала размышлять и спрашивать себя об этом. То она говорила себе, что это абсурд, то вдруг задумывалась, а не был ли Хью прав, ведь Энтони постоянно присутствовал в ее мыслях. Все в комнате, казалось, менялось, как только он в нее входил. Было что-то в его голосе… Но это не значит, что…

– Я не люблю его! – решительно сказала она вслух.

– Я рад этому.

Сью мгновенно узнала этот глубокий и властный голос и повернулась. В дверном проеме стоял Энтони Берджес собственной персоной. Должно быть, он открыл дверь очень тихо, и Сью не услышала.

– Вы что-то хотели? – пролепетала она.

– Я хотел поговорить с вами. Могу я войти? Сью едва могла дышать, но, собравшись с силами, все-таки сумела ответить:

– Вы уже вошли.

Энтони закрыл дверь и медленно подошел к девушке.

– Сью, – мягко сказал он, и Сью отметила про себя, что Энтони впервые назвал ее по имени. – Наверное, вы были потрясены, узнав, что Барри собирается жениться на Морин, – продолжал он.

– Вначале – да.

– И затем вы все поняли?

Сью кивнула:

– Я поняла, что по-прежнему люблю его, но… но не так, как я думала.

– Вы все верно поняли. Я беспокоился о вас, боялся, что это заставит вас плакать, а я знаю – вы ненавидите слезы. Вот почему я почти не говорил с вами, когда мы возвращались из дома Барри. Я подумал, что должен дать вам прийти в себя. А потом вы исчезли.

– Я… я попросила Хью поговорить со мной.

– Хью? О чем?

– О возвращении назад.

– Но вы не хотите возвращаться в Англию?

– Не хочу, но…

– Но?

Энтони подошел к ней еще ближе, и Сью отступила к стене.

– Ну, я ведь больше не нужна, правда? Морин прекрасно справляется с детьми, и это правильно…

они должны узнать ее получше. А я… Я только создаю лишние проблемы. Энтони нахмурился:

– Так Хью хочет, чтобы вы вернулись с ним в Англию?

– С ними. Он возвращается с Гризельдой. Они… Возможно, я не должна вам этого говорить, но они подумывают о свадьбе.

– Они? – изумился Энтони. – Я думал, что Хью влюблен в вас.

– Все так думали, только не я. Хью признался мне, что раньше он считал, будто влюблен в меня, но потом он повстречал Гризельду. Я очень рада за них обоих.

– Но вы не хотите возвращаться назад?

– Нет… на самом деле нет, но…

Энтони прошел к окну и стал рассматривать разноцветные лампочки, освещающие тропинку у шале.

– Я надеюсь, что вы не уедете, – неожиданно произнес он, и наступила тишина.

Сью удивленно смотрела на него. Что он хочет этим сказать? Энтони повернулся к ней.

– Кетчкарты уехали, и мне нужен кто-то, кто займет место Урсулы. Вот я и подумал, не захотите ли вы попробовать?

– Я? – Сью едва могла говорить. – Вы хотите, чтобы я заняла место Урсулы Кетчкарт? Но я ничего не знаю о гостиничном бизнесе.

– Она тоже ничего не знала. Я ее научил. Я могу научить и вас. – Он улыбнулся. – Не смотрите так испуганно. Вы уже давно должны были понять, что я совсем не такой монстр, каким меня представляла мисс Кетчкарт. Все эти сплетни распространялись Кетчкартами с целью не допустить моих близких контактов с гостями отеля, как я полагаю.

– Но вы говорили, что эта работа очень многое для них значит… – неуверенно пробормотала Сью.

– Да, я знаю. И все же я не могу держать у себя людей, которые постоянно распускают обо мне ложные слухи и вредные сплетни, правда? Я редко вмешивался в дела, и Урсула начала меня обворовывать. Раньше это делал Стефан. Как дурак, я дал ему еще один шанс. Я думал, что могу им доверять. Видите ли, Сью, я всего лишь человек и могу ошибаться.

– Но вы все равно предлагаете мне работу? Что вы знаете обо мне? – спросила Сью, по-прежнему пребывая в полном замешательстве. Может, это только сон? Принять на себя трудные обязанности мисс Кетчкарт? Но в душе она чувствовала, что вполне сможет с ними справиться.

Энтони улыбнулся:

– Достаточно. Если это вам подходит, я предлагаю провести завтрашний день с детьми и, конечно, с Барри и с Морин. Скажете детям, что мне нужна ваша помощь, и у них не останется чувства, что вы их покинули. А на следующий день мы начнем работать. Послушайте… – Он, заложив руки за спину, начал мерить шагами комнату. – Не думайте, что на вас сразу же свалится куча проблем, Сью. Я дам вам время. Естественно, за несколько дней вы не сможете стать опытной хозяйкой отеля. Вы будете делать ошибки. Вы не сможете их избежать. Но ошибки – это часть обучения. Я буду все время рядом, и если вы почувствуете, что запутались, не колеблясь приходите ко мне. Одно уже хорошо – вы нравитесь людям с первого взгляда. Боюсь, Урсула обычно вызывала у них отвращение.

Ну… – робко начала Сью и мысленно спросила себя: а так ли уж ей хочется получить эту работу? Но, взглянув на Энтони, она поняла, что это глупый вопрос. Хью был прав – Энтони Берджес значил для нее гораздо больше, чем она думала прежде. – Хорошо.

Энтони подошел к ней и протянул руку:

– Значит, договорились. И не забудьте, Сью, я ваш друг, а не враг. – И они оба рассмеялись, пожимая друг другу руки. – Спокойной ночи, – сказал он, и Сью осталась одна.

Дети восприняли новость о переходе Сью на новую работу довольно спокойно.

– Мы будем с тобой видеться? – озабоченно спросила Джоанна.

– Конечно. Но, думаю, папа скоро вас отсюда увезет.

– Главное, чтобы папа был с нами, – серьезно сказал Питер.

– Он всегда будет с вами, – успокоила его Сью, – я это знаю.

Барри и Морин нашли идею Энтони прекрасной.

– Тони нужен в отеле человек вроде тебя, – сказал Барри. – Венеция была абсолютно бесполезной, а что до мисс Кетчкарт… Если бы не мягкое сердце Тони, она бы никогда не получила работу! Тебе повезло, Сью. Ты встретишь здесь много новых людей и, возможно, даже выйдешь замуж за миллионера! Не забудь тогда пригласить нас на свою яхту в Средиземном море, ладно?

Хью, услышав новость, был сильно удивлен.

– Сью… ты управляющая отелем? Он, должно быть, сошел с ума! Ты абсолютно ничего об этом не знаешь и…

– Он сказал, что научит меня. Он научил мисс Кетчкарт.

– Это не утешает, – резко сказал Хью.

Но Гризельда поддержала ее:

– А я думаю, это чудесная идея. Тебе нравится жить здесь, ты заработаешь хорошие деньги и повстречаешь много интересных людей, пусть даже они будут немного чудными. – Тут Гризельда улыбнулась Хью, и он улыбнулся ей в ответ.

Сью почувствовала скорее беспокойство, чем зависть. Разве когда-нибудь хоть один мужчина, не говоря уж об Энтони, улыбнется ей вот так?

– Кроме того, – продолжала Гризельда, обращаясь к Хью, – она всегда может передумать. Она же не подписывает контракт на всю жизнь!

– Я все-таки не думаю…

– Хью, – быстро вмешалась Сью, – это очень мило с твоей стороны, но, пожалуйста, не забывай, что я уже не ребенок и сама в состоянии позаботиться о себе. Ты боишься, что я буду страдать? Не буду. Обещаю. Если же буду, обязательно дам тебе знать.

– И мы немедленно примчимся, чтобы тебя спасти, – смеясь, пообещала Гризельда.

Глава 10

Для Сью началась новая жизнь. Она понятия не имела, что включает в себя работа в отеле. Сначала она нервничала, но Энтони держал свое слово и, хотя временами казался недовольным, никогда не выходил из себя, терпеливо все объяснял и относился с пониманием к сделанным ею ошибкам. Сью изучала креольский язык, училась справляться с персоналом, успокаивать разъяренных гостей и оказывать настоящее гостеприимство одиноким.

Постепенно все, кого она знала, уехали. Первыми покинули остров Хью и Гризельда, за ними последовали Барри, дети и Морин. Их отъезд оставил в душе Сью чувство невосполнимой потери. Пока дети были на острове, она всегда находила часок, чтобы поплавать с ними или помочь им в их любимом деле – строительстве песчаных замков.

Дни летели быстро. Работа была ответственной и тяжелой, но постепенно Сью начала находить в ней особую прелесть. Она лучше узнала Энтони, и между ними возникли новые отношения. Они были как партнеры, делились проблемами, радовались победам, ободряли друг друга в разочарованиях.

Когда Сью получила приглашение на свадьбу Хью и Гризельды, она почувствовала новый приступ одиночества. Хотя она и полюбила свою работу и была счастлива здесь, что-то было утрачено. И она знала что. Любовь. Счастье, которого она так страстно, но тщетно желала всю свою жизнь. Может, с ней самой что-то не так? – размышляла она. Фергюс сделал предложение, но он явно не тот, кто ей нужен. Хью сказал, что когда-то любил ее, но мгновенно забыл о ней, как только встретил Гризельду! Барри не любил ее никогда, а что до Энтони…

Внезапно Сью пришла к выводу, что ей не стоило работать у него. У нее не осталось ни малейшей надежды устроить свою личную жизнь. Ведь Энтони, как верно подметил Хью, не относился к категории мужчин, думающих о женитьбе…

В офис вошел Энтони, размахивая открыткой.

– Я получил приглашение на свадьбу Хью!

– Я тоже, – сказала Сью.

– Хотите поехать?

– А разве я могу?

– Можете – на несколько дней. Я справлюсь.

– О, Энтони, у вас и так достаточно забот, – возразила Сью. – Кроме того… я не думаю, что мне хочется поехать.

– Почему? Мне казалось, все девушки любят свадьбы.

Сью прошла к окну и остановилась, повернувшись к Энтони спиной.

– Только свои собственные свадьбы, – тихо сказала она.

– Вы хотите замуж? – сочувственно спросил Энтони.

– Конечно, хочу, – сердито ответила Сью. – Я хочу выйти замуж и иметь детей. Мужчины тем и отличаются от женщин, они…

– Откуда вы знаете? Некоторые из них бывают так же одиноки, как и женщины.

– Им это совсем не обязательно. Я хочу сказать, что мужчина может добиваться любви своей женщины.

– Так же может поступить и женщина, если она достаточно сильно любит, – возразил Энтони.

Решив, что это верх абсурда, Сью пришла в ярость.

– Это полная чушь, Энтони Берджес! Если какой-то девушке вдруг вздумается вас преследовать, вы будете первым, кто посмеется над ней. Девушки не выбирают своих мужчин. И это нечестно. Мы должны ждать, чтобы нас спросили.

– Некоторые мужчины боятся спрашивать из-за опасения быть отвергнутыми, – начал Энтони, но тут раздался громкий стук в дверь.

На пороге стоял официант-креол. Он стал быстро что-то говорить, и Сью уловила слово «пожар».

Энтони мгновенно принял меры.

– Включить сигнал пожарной тревоги. Остальное вы знаете. Все слишком серьезно, – бросил он ей, выбегая из комнаты.

Ситуация оказалась гораздо серьезнее, чем предполагал Энтони. Непривычно сильный муссон, мчавшийся через острова, еще больше раздувал пламя, которое распространялось с ужасающей быстротой. Сью поспешно оповещала гостей, предлагая им отправиться к домам Барри и Энтони. Там она организовала для них питание и временный ночлег, а сама постоянно возвращалась к отелю, чтобы убедиться, что сделала все возможное для спасения постояльцев.

Прошло несколько часов, прежде чем пожар удалось потушить. Обуглившиеся руины – все, что осталось от отеля, – источали отвратительный запах. Сью едва успевала справляться с раздраженными гостями. Позже, вечером, она отправилась посмотреть на руины. Отель был сожжен до самого основания.

К счастью, отдельно стоявшие домики избежали разрушительного натиска огня, и вскоре гости смогли вернуться спать в свои собственные шале. Но питание пришлось все так же организовывать в двух оставшихся домах, и поэтому большинство постояльцев решили уехать.

Сью стояла возле пожарища, когда к ней – впервые после катастрофы – подошел Энтони. Он выглядел ужасно усталым, лицо его было черным от дыма, плечи сгорбились.

– Как это случилось? – спросила Сью.

Он посмотрел на нее, прищурив глаза, как будто плохо видел.

– Поджог. Очевидно, Стефан Кетчкарт вернулся на остров. Никто даже и не подумал сказать мне об этом. Скоро приедет полиция… и страховщики.

– Это моя вина, – несчастным тоном произнесла Сью.

– Почему?

– Если бы я не приехала сюда, вам не пришлось бы увольнять Стефана Кетчкарта…

– С вами это никак не связано. Он психопат. И я это знал. Он всю свою жизнь мотается по больницам. Его главная мания – огонь. Я с самого начала должен был бы сто раз подумать, прежде чем его нанимать. Особенно после его воровства. Но Урсула так меня уговаривала…

– Многие годы работы на ветер, – вздохнула Сью, глядя на то, что когда-то было отелем.

Ночь стояла жаркая, руины продолжали тлеть, отдавая свое тепло воздуху. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Сью подошла к Энтони вплотную и воскликнула:

– Не беспокойтесь, мы построим его вновь, Энтони!

Он быстро шагнул к ней и взял ее за руки.

– Это означает то, что, я надеюсь, и означает? – спросил он.

– Я… А что это может означать?

Сью почувствовала, что вся дрожит. Ей страстно хотелось обнять его за шею, потереться щекой о его пахнущую дымом щеку…

– Вы сказали «мы». Это означает, что мы будем вместе всю оставшуюся жизнь? – спокойно произнес он. И в его голосе было все, что Сью хотела услышать.

Внезапно она оказалась в его объятиях.

– Ты сказал, что женщина может сделать предложение сама, если она достаточно сильно любит. Возьмешь меня замуж? – прошептала она.

Он поцеловал ее. В первый раз его губы коснулись ее рта. Вопреки усталости, Сью никогда еще не была так счастлива.

Примечания

1

Белгравия – фешенебельный район Лондона недалеко от Гайд-парка. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Хаггард Райдер – английский писатель, автор приключенческих романов, действие которых происходит в экзотических странах: «Копи царя Соломона», «Дочь Монтесумы» и др.

3

Танбридж-Уэлс – фешенебельный курорт с минеральными источниками в графстве Кент.

4

Гордон Чарлз Джордж (1833–1885) – английский колониальный деятель.

5

Орехи этой пальмы весят до 20 кг. В средневековой литературе их называли «восьмым чудом света» и верили, что они возвращают молодость и жизненную силу.


home | my bookshelf | | В поисках любви |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу