Book: Слёзы Солнца



Степан Мазур Слёзы Солнца

© Степан Мазур

Цикл Скорпиона:

Слёзы Солнца

Дыхание Власти

Клятва Рода

Вектор Пути

Всполохи Эйцехоре

Шипы Души

Последнее Сказание

Том первый: «Слёзы солнца»

Издание второе,

исправленное и дополненное

9 августа 2013 года

первое издание — сентябрь 2009 г. Лениздат)

Фантастический роман

От автора

Посвящаю цикл матери. Любимому, родному человеку. Ты никогда не сдавалась и не опускала рук. Живи же долго и счастливо.

Люблю тебя, мама…

Прошло четыре года с момента издания Слёз солнца в Ленинградском издательстве в 2009 году. Каким чудом начали издавать этот цикл в самый разгар мирового кризиса для меня до сих пор загадка. Отдельная благодарность Александру Сидоровичу, главному тогда редактору издательства и Перебейнос Владимиру, читателю, решившему, что роман должен быть издан.

Стартовал я этот проект и того раньше — в 2006-ом, в пору семнадцатилетия, жарким летом, после нервотрепок ЕГЭ, сидя в позе Лотоса в теньке на крыше одноэтажного домика в небольшой деревеньке Маяк, что в Хабаровском крае. Одна рука держала ноутбук, вторая отмахивалась от комаров, а в промежутках между сменой положения, на белом фоне появлялись буковки, складывающие в смысловые значения.

Все здесь написанное — плод моей буйной фантазии, не более. Минус историческое образование. С волхвами пообщаться так и не удалось, кирпич на голову не падал, инопланетяне не похищали, секретных архивов (даже одним глазком) видеть не посчастливилось. Так что службам безопасности незачем беспокоиться. Им и без моей параллельной реальности есть чем заниматься.

Семь лет достаточный срок, чтобы немного повзрослеть, собрать новые мысли в кучку и припомнить все непонятки, что так смущали честной народ.

Выражаю благодарность всем читателям, не поленившимся говорить и быть услышанными. С новыми силами, намерен сделать цикл лучше и дописать последние тома до серьезного, «положенного» объема. Шестой и седьмой тома — иллюстрированы. Попробую вставить картинки прямо в текст. Тешу себя надеждой, что когда-нибудь иллюстрирован будет весь цикл.

Даю разрешение на распространение семикнижия на всех возможных ресурсах абсолютно безвозмездно (и только безвозмездно!) В случае, если какой-то ресурс запрашивает денежку, не возбраняется применение сожаления и словесной анафемы. В отдельных случаях возможно напоминание про порчу кармы. Так как я этих денег все равно никогда не видел.

Спасибо всем, кто писал, кто был рядом, кто помогал, советовал и даже кормил борщом

Всем Сил!

Всех благ.


С уважением,

Степан Мазур.

Пролог

«Пламенеющий меч» Фламберг[1] взвился в воздух, играя на солнце загнутыми гранями. Он не был затемнённым, и одинаково безразлично слепил врагов и хозяина, пуская «зайчика» в глаза.

Русский меч оруженосца витязя подался навстречу. Это оружие было более лёгким, «полутороручным», так похожее на бастард[2]. Меч без проблем хватался одной или двумя ладонями, добавляя к рукояти хват за пяту[3]. Длинное лезвие позволяло достать врага с расстояния, а дол[4] делал клинок более лёгким и быстрым.

Скорость и лёгкость играли решающее преимущество. Вдобавок, прямой клинок с обоюдоострыми лезвиями не пускал в небо солнечный зайчик, как его оппонент, не слепил обладателя потому, что был «воронён на сталь», изготовленный по секретам давно, увы, утерянным.

Клинки встретились, высекая искры. Оба хозяина мечей отступили, готовые к новой атаке. Светловолосый юноша, тот, что держал фламберг, тяжело дышал. Грудная клетка ходила ходуном, голая спина блестела на солнце крупными каплями пота. Длинные, прямые «пшеничные» локоны слиплись на лбу и у висков. Волосы вдоволь насобирали в траве листьев, колючек и мелкого сора — хозяин локонов не раз катался по земле, брошенный неприятелем.

Глаза блондина смотрят остро, по-звериному, выискивая брешь в обороне противника. От тяжести двурушника болят запястья, ломит плечи, и ноги после тяжёлой тренировки начинают остывать, подкашиваться. Утром снова будет болеть пресс. За спиной носить пять килограммов — как нечего делать, а махать им на вытянутых руках более пяти минут — сложно. С непривычки. Но никакие гири и штанги не смогут дать телу более выносливых и крепких мышц. Работают все части тела. Потому блондин терпел и заставлял тело двигаться.

Второй боец, с не менее длинными волосами, только чёрными и вьющимися, как виноградные лозы, опустил меч пониже. Он держал три с лишним килограмма чёрного булата, секрет изготовления которого затерялся в веках. Ветер, играясь, подхватил локоны цвета ночи и затрепетал. Веки боевого партнера опустились.

— Нападай.

Обладатель фламберга взревел, нагнетая ярости, и кинулся на противника, нанося рубящий удар сверху. Меч оппонента взлетел навстречу, выбивая клинок из ослабевших рук.

Блондин и потеряв меч, не остановился — всё-таки мечом ещё надо успеть воспользоваться, не лёгкий ножик. Обезоруженный кинулся на врага с голыми руками, сшибая с ходу ног.

Оба противника покатились по траве, продолжая борьбу. Остановившись, некоторое время смотрели друг другу в глаза, затем расцепились, развалившись на мягком осеннем ковре, сотрясая воздух богатырским смехом.

— Ты ещё Слэшера попросил бы отца достать! И так руки дрожат. — Усмехнулся чернявый.

— Это английский двурушник двух метров? — Блондин запрокинул руки за голову. — Он в дипломатический чемодан не помещается.

— Ещё и весит до восьми килограмм. Ими рубились только самые могучие из рыцарей. Обоими руками.

— Ага, сколько не смотрел на доспехи «могучих рыцарей» — по виду все как на подбор мелкие, тощие дохляки. На гопников современных чем-то похожи. Тоже без ножей не ходили. Ещё и месяцами в этих доспехах в походах бродили. В банях не мылись Запах соответствующий. А потом почему-то ведьм жгли, выпрашивая у девок, кто и откуда чуму и прочие пакости периодически насылает, что все чешется? Всех красивых женщин твои могучие рыцари пожгли. Оставались только такие, что лучше в поход. Вот и бежали на восток в крестовые походы за экзотикой. А если на Русь заглядывали — то просто лёд таял. От эмоций и чувств.

— Что поделаешь? Все войны из-за женщин, — чернявый поднялся и с лязгом загнал меч в ножны. Рукоять обдала приятной прохладой — мечу понравилась тренировка. Одушевленный артефакт одобрил занятия.

Повернувшись к брату, чернявый продолжил.

— Европа дряхлела, застаивалась. Нужна была новая кровь. Вот и шли… проливать чужую.

— Да и какие они к лешему могучие, если у славянских воевод меч легче пуда считался детским? А пуд — шестнадцать килограмм. — Блондин рывком поднялся и стал оборачивать фламберг кожаной тряпицей. А после стянул крепким чёрным шнурком и повесил за плечи на кожаную перевязь.

Ножны на меч с изогнутым лезвием не налезали при всём желании.

— А если вспомнить, сколько весили палицы богатырей, то вовсе диву даёшься. Прочие брали прямо дерево, вырывали с корнями, обжигали корни в костре, да так вместо дубин и бились. Эх, и разгул душе был!

Чернявый усмехнулся, подначил:

— Ну и нашёл бы Скъявону — меч далматских славян. И полегче, и побыстрее. Или ты на вырост брал? Чтобы поясницу сорвать?

— Ты же этим машешь, как хворостинкой, а я что, на другой грядке рос? — Возмутился блондин, потирая украдкой перетружденные запястья. — Либо мы с тобой на равных, либо никак. Как бы ты не бежал вперёд, я всё равно догоню.

— Я никуда не бегу, чтобы меня догонять.

— Ты и когда стоишь… всех оставляешь позади, — вздохнул брат.

Оба пошли к проезжей дороге к оставленным на съезде мотоциклам. Босые ноги ступали по мягкому зелёному ковру. На усталых лицах улыбки, оба были довольны полученной нагрузкой. Тела хорошо разогрелись тренировкой. Лишь неторопливо накатывала усталость, но это дело поправимое.

Настроение подпортили. Со стороны лесной стоянки послышалось:

— Так, ребята! Оружие на землю! Руки за голову! Мечи боевые?! Холодное оружие таскаем!? — Из-за кустов выполз помятого вида полицейский с грозным пистолетом системы «Макарова» в вытянутой руке.

Чернявый медленно повернулся к брату, буркнул:

— Вопрос на зацепку. Какого лешего в лесу делать этому органу правопорядка? Улики ищет? Или грибы собирает?

Блондин поскрёб подборок, выдав предположение:

— Может, новое подразделение? С этими последними реформами чего только не начудят. Хотя, этот без камуфляжа. Недоукомплектован?

— Руки за голову! Лицом в траву! — Заорал, брызгая слюной и краснея лицом, разгневанный блюститель законности.

Чернявый положил ножны на траву и медленно развёл руки в сторону. Показывая свободные ладони.

— Слушай, мужик, ты не совсем прав. А может и вовсе не прав. Мы что с мечами на медведей охотимся? Или белок истребляем? Уверяю тебя, никакого урона окружающей среде или зверям. Тем более, людям. Нет здесь никого, кроме тебя. Мы просто тренируемся. Ты же зарядку делаешь по утру? Ну…хотя бы раз в году.

— Ты мне зубы не заговаривай! Сейчас протокол оформлять будем.

— А что страшного произошло? Заточенные лезвия на клинках? Так мы не первый год рубимся, хоть и не так часто, как хотелось бы. Расслабься, мужик. Спрятанные заточки в рукаве куда опасней. Их не видать. А этих стальных «друзей» в длину более метра так просто не спрячешь. К тому же они надёжно покоятся на перевязи за спиной. Пока достанешь, пока извлечешь из ножен, пока нападёшь.

— Да и никакой ребёнок случайно не поранится. — Подхватил блондин. — Даже если захочет. Место безлюдное. Чего прицепился?

Полицейский выстрелил в воздух, прервав речь. Хлопок разлетелся по лесу эхом, спугнув птиц и мелких грызунов.

— Вот где логика? Если бы мы были самыми злостными преступниками, то носили бы оружие скрытно. А это оружие для духа, а не для… — как ни в чем не бывало продолжил блондин.

Мужик в помятой форме закричал:

— Именем конституции…

— …инопланетной федерации, — прервал чернявый. — Да брось. Законы на бумаге не всегда приемлемы в жизни. Или ты тоже винтик системы?

— Кстати, всегда хотел спросить, почему у вас «школа»? — Хихикнул блондин. — Милиции, там, полиции. Суть одна. По факту же — школа, а не «институт», «академия» или хотя бы какой-нибудь захудалый «университет»?

Блондин, не поворачиваясь к брату, послал невербальный пакет информации, иначе — астральный диалог[5].

— Согласись «университет» на слух выглядел бы куда более достойно. Или «академия правоохранительных органов». Вообще шик! А тут какой-то чахлый полицейский, закончивший школу. Не солидно же. На мировом уровне ржут.

— Не доводи его раньше времени.

— В ауре чёрные провалы. По-моему, это и есть наш объект.

— Цель обнаружена.

— Задачу понял.

Помятый то ли обстоятельствами, то ли жизнью полицейский дергано навёл пистолет на светловолосого. По лицу стража порядка расползлась странная ухмылка, глаза загорелись чем-то звериным. Не боевой задор, не глаза волка. Глаза шакала. Губы задрожали от непонятного предвкушения. С нижней губы капнула слюна. Рука с пистолетом задрожала, выдавая напряжение, вторая рука поспешно стала расстегивать пуговицы на рубашке. Странный полицейский прицелился в ногу, палец напрягся…

— Да, он и есть. — Вновь отправил блондин невербальный посыл, приготовившись войти в сверхскоростное движение. Тело было достаточно разогрето и готово к этому.

— Да откуда вы, мать вашу, берётесь?! — Крикнул чернявый вслух и на огромной скорости поднырнул под руку полицейского, тычком в локоть выбивая пистолет. В следующие мгновения пинком по коленной чашечке он повалил мужика на землю и сел сверху, выворачивая руки и прижимая ногами и рукой. Свободной рукой похлопал по карманам. Документов или удостоверения при задержанном не оказалось. Только бумажник с несколькими тысячами рублей.

Блондин, немного раздосадованный тем, что не успел первым достать цель охоты, достал из-за пояса небольшую рацию и нажал тугую кнопку, буркнул:

— Леопард «Тени». Приём.

— Вас слышим, приём, — тут же зазвучало в эфире.

— Сравните описания… — Блондин присмотрелся к задержанному, принявшись перечислять, — карие глаза, короткая причёска, средний рост. Особые приметы: под правым глазом шрам трёх сантиметров, на левом ухе средних размеров родинка. Документы отсутствуют.

— По фотороботу всё сходится. Закатайте рукав правой руки.

Чернявый разорвал таёжному гостю рукав, оглядел руку: область вены была покрыта синюшным оттенком, мелкими же чёрными точками была исколота большая область кожи. Наркоман. Совсем не новичок.

Чернявый кивнул брату, блондин снова нажал кнопку:

— Всё, сходится. Цель найдена. «Лесной охотник» у нас. Зафиксировано неоднократное применение наркотических средств. Форма работника органов правопорядка вероятно фальшивая. Ждём команды. Приём.

— Вас понял, запрашиваю. — Буркнула рация и умолкла, обрабатывая запрос по всем параметрам.

Блондин опустил руку с рацией. На мразь под братом смотрел без тени жалости. Грязь она и есть грязь. Либо смываешь, либо заражаешься. Без вариантов. Сейчас база пробьет, состоит ли он на службе органов правопорядка. Заминка, по которой искали серийного убийцу вне спецслужб, стоило жизни ребёнку, убитому на прошлой неделе. Координационному отделу стоит расширить кругозор.

Чернявый ткнул пальцем меж рёбер маньяка, обронил:

— Ну, давай, поведай о своих победах перед переплавкой.

— Чего?

— Да не придуривайся. Вы это любите. Ты не первый. И, увы, не последний.

Маньяк попытался вырваться. Чернявый использовал вторую руку, и попытка была обречена на провал. Кость хрустнула в районе плеча, выворачиваясь из сустава. Маньяк закричал.

— Пустите!!!

Пинок блондина в лицо носком ботинка отбил желание кричать.

— Тише, зверей перепугаешь. Кто твои кости потом обгладывать будет?

«Полицейский» захлюпал носом и… заревел.

— Я жду признания, — спокойно напомнил чернявый, доворачивая вывернутую руку. База, базой, информация достоверна в девяносто восьми процентах случаях, тёмная аура убийцы так же кое что о многом говорит, но нет ничего лучше, чем чистосердечного признания по факту.

Некоторое время спустя из задержанного полилось, как из забитой канализации после обильных дождей.

— Семеро! Пять мальчиков и две девочки! Маленькие, свеженькие, чистенькие! Я никогда так не развлекался! Вот это жизнь! Вот это наслаждение!!!

Чернявый без замаха врезал в челюсть, оборвав признание.

— Довольно.

Белёсое крошево со сгустками крови полетало на траву с губ задержанного.

— По нашим данным жертв было пять. — Вздохнул блондин. — Надо бы службу наводок подкорректировать.

В руках запищала рация.

— На связи.

— Данные подтверждены. Повторяю — данные подтверждены. Приём.

— Вас понял. Конец связи, — обронил блондин и убрал рацию. — Это он.

Чернявый повернул маньяка лицом к себе, в пылающих огнём глазах псевдополицейский прочитал свой приговор.

— Будешь в аду, передай своим первое правило Антисистемы: наркоманы, маньяки и предатели отправляются на переплавку немедленно по обнаружению. В нашем и без того суетливом мире просьба больше не воплощаться.

Светловолосый потянулся к перевязи меча, брат остановил взглядом.

— Не марай благородного оружия. Нечисть подобного не заслуживает.

Брат кивнул и поднял с земли оброненный полицейским пистолет Макарова.

— Лимит беспредела достигнут.

Выстрел повторно прокатился по лесной полосе, затухая на окраине.

Блондин поднял глаза к небу. Там красиво, кустистые облака, низко летают птицы перед дождем, на горизонте виднеются пики гор и светило дарит теплый день всё так же ярко и добросовестно, позволяя людям жить. Людям, а не нелюдям. А здесь…здесь самим надо разбирать, что правильно, а что нет. Без советчиков. Мозг дан людям в индивидуальном порядке, на фабриках никого не штамповали.

Чернявый положил руку на плечо брата:

— Пойдём, Лео. Жизнь ждать не будет. Война забирает всех лучших: героев, мудрецов, пророков. А вот такие сидят в тылу и гниют. Зачистка нужна не на границах, она нужна здесь, внутри. Нет порядка внутри — никакие осколки ряженой армии не спасут.

Леопард посмотрел в большие зелёные глаза собрата, улыбнулся:

— Пойдём, брат. Дел ещё много.



Часть первая: «Преодоление»

Глава 1. Больничный заключённый

Десять лет назад. Москва. Больница номер №.

Сон улетучился, как мимолётное видение. До неправдоподобия живой, красочный. Такой не может быть эта унылая, серая жизнь. Во сне всё чудно: незнакомые лица, картинки, звуки, другой, красочный мир. Сергей словно переживал всё наяву, хотя никогда ранее не видел ничего подобного.

Тяжело и жалко возвращаться в реальный мир. Сознание цеплялось за край дремоты изо всех сил. Режущий свет больничной лампы делает своё черное дело и подло бьёт по глазам, отрезая всякое отступление в царство грёз.

Тупая боль пробила заслон век и ворохом песка пробежалась по зрачкам. Испуганный мальчишка, прячась от света, натянул одеяло по самую макушку.

Не тут-то было — одеяло полетело на мокрый пол, выхваченное сильной рукой. Зычный командирский голос технички объявлял подъём по всей строгости скверного характера. В детском больничном отделении объявлялся приход утра. Прекрасное начало нового дня для мальца неполных шести лет. Нет времени печалиться о несбывшихся ночных видениях.

Сергей мигом натянул майку, шорты. Не глядя, влез в старые, стоптавшиеся тапочки. Всего на два размера больше — большая удача для бесхозного больничного заключённого. Шоркая обувкой, приблизился к ржавому крану. Мутная хлорированная вода тонкой струйкой потекла между пальцев. В замусоленное зеркальце на пациента по фамилии Корпионов смотрело осунувшееся лицо шестилетнего парнишки. Нехватка кислорода, витаминов, извечные приёмы ненужных лекарств и чуждые организму уколы из абсолютно здорового малыша выстроили за два года дряхлого старца с мешками под глазами и почти убитой волей к жизни. Искра с верой в будущее едва тлела на дне.

Всё начиналась совсем не так. Были родители: мать и отец. Вполне состоятельная чета Корпионовых. Сергей смутно помнил, что был единственным ребёнком в семье. Самый любимый, красивый, единственный. Весь мир вокруг него. Все было прекрасно, пока… в автомобиль, где ехали родители маленького Сергея, не влетел КАМАЗ. Пьяный водитель не заметил, что движется по встречной полосе. Родительский автомобиль сложился гармошкой, оставив жизнь лишь мальчугану. После аварии, когда встал вопрос об усыновлении, как оказалось, маленький Серёжа действительно остался один, лишённый всего кроме фамилии.

Потому с детства чернявый парнишка мог надеяться лишь на себя, подмечая все детали замкнутого мирка, в котором оказался заперт на долгие годы и от всего сердца мечтая о приключениях в мире за пределами больницы.

Сергей чувствовал себя не таким, как все, но объяснить этого не мог. Кому было дело до его почти реальных снов? Любые вопросы натыкались на стену непонимания, отмашки. Никто не собирался утешать и жалеть. К больничному оборванцу относились как к мухе, что летает и докучает всем вокруг.

Корпионов понимал, что помощи ждать неоткуда, давно смирился с тем, что каждый день пациентов навещают родные и близкие, а его никто никогда. Постепенно мальчик привык к постоянному одиночеству среди больничной суеты. Одиночеству и почти постоянному чувству голода.

На вчерашнем обходе врачей Сергей узнал, что вскоре переводится в детский дом. По решению консилиума докторов он больше не мог занимать койко-место, и считался вылечен от всех тяжёлых болезней раз и навсегда. Иммунитет обещал восстановится. Со временем.

Впервые получив для себя эту новость, Сергей испугался. Никогда ранее он не думал о переезде из больницы. Мечтал — да, но чтобы так сразу — страшно. Если детдом то место, о котором он много раз слышал от мальчишек, которых направляли оттуда на лечение, то попадать в этот самый дом совсем не хотелось. Не на день, не на неделю — там придётся жить до совершеннолетия. Двенадцать лет в месте, о котором с ужасом рассказывали пациенты. Двенадцать лет в месте, которое ещё хуже больницы.

— Надо бежать, — услышало отражение в зеркале шёпот пациента. Он сам испугался сказанных слов. — Бежать, — вновь прошептали обветренные губы, которые шелушились совсем не от ветра.

Сергей уныло посмотрел на свои тапки. Пусть на улице и тёплые весенние денёчки, но в такой обуви далеко не убежишь. Даже забор не перелезть.

— Отойди, шпендик, — раздался голос над ухом, и весомая рука оттолкнула от умывальника.

Десятилетний новенький. Только вчера положили в отделение, а ведёт себя как король. Прикидывается новым «боссом». Надо его проучить!

Сергей набрал в ладошки воды и приготовился. Пусть не зазнаётся.

Новоявленный босс, стоя за спиной, попытался пнуть упрямого малолетку, отодвинуть от умывальника, но широким замахом захватил лишь воздух. Враг извернулся, подбросил воду над громилой и по закону гравитации холодный душ душистой хлорки обрушился на голову и потёк за шиворот новенькому.

Корпионов, победно улыбаясь, пулей вылетел в коридор, хлопнув дверью до грохота стекла. Вся палата взорвалась смехом от крика новенького. Он врезался в закрытую дверь и, чертыхаясь, дёрнул её на себя, спеша догнать. За это время Сергей успел отбежать на приличное расстояние. Взял форсаж, разгоняясь до максимальных способностей тапочек. Бежал, пока за спиной не послышались проклятья, и тапочки не слетали с ног — вышло тридцать метров.

Шлёпая босыми ступнями по холодному полу, остановленный спринтер подошёл к медсестре.

— Корпионов! Опять ты? Будешь на посту полдня по стойке «смирно» стоять, пока я домой не уйду! — Заверила она.

Сколько раз он слышал одни и те же слова: «наказан», «виновен», «опять ты». Сколько раз отбывал наказания за мелкие шалости или чужие погрешности? Никто никогда не пытался разобраться, в чём действительно дело. При малейшем шуме в отделении на посту, словно оловянный солдатик, стоял именно Серёжа. Заслуженный ветеран больничного отделения.

Время потянулось.

Второй час дежурства на посту Сергей воспринимал как тренировку на выносливость. Ещё чуть-чуть, ещё немного. Вот-вот медсестру сменит другая, и он получит свободу. А пока стоило придумать, как утихомирить свирепого соседа по палате. Он все это время вьётся возле поста. Ждёт, пока исчезнет медсестра. Не привык, что некоторые дают отпор.

— Слышь, малый, — зловеще прошептал «каратель», привлекая внимание. Едва Сергей повернул голову, как тот показал кулак. Жестикулируя, объяснил во всех подробностях, что сделает с жертвой, едва тот уйдёт из-под присмотра медсестры. Если бы он был актёром, то с лёгкостью мог сыграть зловещее чудовище.

Корпионов сначала пытался не обращать внимания на мстителя, отвлечься. Ещё же не все трещины на потолке пересчитаны. Но взгляд упрямо натыкался на кроссовки недруга и в голову лезли странные мысли о схожести размеров ноги. Новенький был развит непропорционально и размер ступни имел вполне Серёжиного возраста.

Время шло, сменщица задерживалась. На третьем часу раздумий Корпионов устало свалился на пол и вопросительно посмотрел на медсестру. Ноги отказывались подниматься, сотрясаясь мелкой дрожью. Гроздья пота повисли на лбу. В отделении стояла жуткая духота. Май припекал. Поясница зудела. Даже мститель устал сидеть рядом и умчался в игровую комнату ломать оставшимся в живых куклам головы.

— Ладно, пошёл вон, — обронила медсестра и безразлично добавила. — В столовой тебе завтрак оставили.

Из столовой несло запахами кислого хлеба и перебродившего компота. На столе сиротливо стояла порция больничного заключённого: каша с комочками, два кусочка черствого хлеба, чай с плавающей мухой. Бедное насекомое уже начинало растворяться в водяной плёнке и признаков жизни не подавало даже тогда, когда мальчик запустил её кончиком ложки под потолок.

Сергей попытался закрыть глаза и представить себе свежие апельсины, что гнили на тумбочке новенького, но когда случайно приоткрыл один глаз, зрение выловило на ложке каши маленького тараканчика, забавно дергающего усиками… Корпионов с воплем вылетел из столовой, твёрдо решив позаимствовать кроссовки мстителя на сонном часу.

«Помирать от голода? Так лучше на свободе! Не хочу в детский дом!»

Малец проскользнул мимо сестринского поста и помчался в игровую комнату. Скоротать время до послеобеденного сна — сонника.

Сонник — это когда температура в палате превосходила все пределы на открытом солнцепёке, так как в палате присутствие занавесок не замечалось. Они висели под самым потолком и ни от какого солнца не скрывали. Стоило же открыть входную дверь, так любой шорох отдавался гулким эхом по всему коридору и через мгновение на пороге появлялся кто-нибудь из медперсонала и убедительно просил не нарушать могильной тишины отделения.

Сергей забрёл в игровую комнату. Помещение, размером чуть меньше стандартной палаты на семь человек, с порядком потрёпанными игрушками и старухой в качестве воспитателя и являлось игровой комнатой. Стул жутко заскрипел, когда больничный заключённый тихо присел в углу комнаты. Тяжёлый взгляд из-под седых бровей старушки обещал немедленную расправу, едва рука Корпионов делает что-нибудь не то. В лучшем случае огреет по голове любимым зонтиком, который таскает с работы и на работу ежедневно в любую погоду.

В коридоре загрохотало. Кто-то из «ветеранов» обучал «молодых» премудростям больничных приколов: человек заходил в туалет, дверь там открывалась наружу. На дверь ставилась швабра, рядом ведро или детский горшок. Новенький по домашней привычке резко распахивал дверь, швабра отлетала и с диким грохотом билась о металл ведра. Из коридора немедленно слышались вопли уборщицы, которая с завидной скоростью появлялась на месте преступления.

Время вновь потянулось. Корпионов взял чистый лист бумаги и принялся рисовать план действия. Углубившись в детали, почти забылся во времени, когда краем уха услышал заветную фразу: «Обед!» Тут же кто-то подхватил, повторил. Через несколько секунд к столовой мчался табун больных. У входа в столовую, уперев руки в боки, всегда стояла тётя Маша, старшая по кухне пять дней в неделю, приказывая в обязательном порядке показать чистоту ладоней. Так как умывальники находились возле туалета, а туалет возле игровой на другом конце отделения, табун в обязательном порядке мчался в обратном направлении. Потом снова обратно. Так каждый день. Голод — вещь упрямая.

Сергей в этот раз со всеми не бежал. Порвав расчерченный листик с планом, он спокойно ополоснул руки и побрёл по холлу спокойным шагом. Конечно, кормить в четверг будут хуже некуда — рыбный день. Но съесть порцию обеда сегодня придётся. Как на свободе обстоят дела с едой, неизвестно. Будет там ужин или нет?

В столовой воняло рыбой. Рыбный суп с перловкой. Булыжник хлеба вновь царапал руку. Подгорелая гороховая каша на второе превзошла все ожидания. Спасал сладкий компот.

Наскоро запихнув в себя все, что получилось, Корпионов с великой неохотой зашёл в родную палату, где солнце, не встречая преграды, раскалило воздух как в духовке. Все пациенты выстроились в очередь у туалета, оттягивая время сонника, палата пустовала. Любителей больничного загара не наблюдалось. Кто-то говорил, что ультрафиолет через стекло не проникает. А вот жара проникала.

Рядом с кроватью новенького стояла запасная пара кроссовок, сандалии, тапочки и туфли на случай скорой выписки. Выбор для больничного отделения и прогулок существовал неплохой. Сергей на секунду задумался, примеряясь взглядом к кроссовкам. Из головы не выходили мысли о схожести размеров обуви и скорейшем переводе в детский дом и составленном плане, расчерченном цветными карандашами на уничтоженном листике.

«Всё. Надо решаться. Или сейчас, или никогда!»

Колеблясь, дрожащей рукой потянулся к обувкам.

— Потом верну. Обязательно верну. Это ненадолго. Прости… — прошептали губы. Дрожащие руки схватили добычу. Всплеск адреналина едва не сбил с ног. Сергей зажмурился и заставил себя дышать спокойно. Сердце рвалось из груди. Никогда ни у кого не взял чужого, а ведь были и не такие искушения, когда старшие лазили в тумбочках младших, когда голодал, а на виду лежали сникерсы, шоколадки, пирожные. Несмотря на малый возраст, Корпионова что-то удерживало от подобных поступков. Всё равно никто не замечал, не ценил. Замечали лишь беготню по коридору.

Обеденной ложкой пациент выковырял гвоздь в наспех заколоченном окне. В приоткрытую щель выкинул кроссовки. Попал обувкой как раз в заросли кустов под окнами. Быстро вставил гвоздь обратно и с каким-то новым странным чувством вышел из палаты. Никогда раньше подобного не ощущал. Неописуемое, лёгкое. Хотелось подпрыгнуть до самого потолка или закричать. Сдержался и поспешил к малому лифту. Никто из проходящих врачей или медперсонала не обращал ни малейшего внимания на приевшееся лицо вечного пациента.

Сергей спустился до первого этажа и юркнул в боковую дверь, где нет охранника. Прекрасно знал, что там запасный выход. С ребятами иногда выходил гулять, да и по больнице шлялся периодически и планировку здания знал на зубок. Ноги засеменили под окнами больницы до места залегания кроссовок. Пробираясь сквозь кусты, беглец пополз на пузе, царапая белые коленки. Раньше ничего подобного не вытворял, тело словно само подсказывало дальнейшие действия, мозг лишь паниковал: «Поймают!», «заметят!», «опасно!» и бешено стучало сердце.

Среди зелени на солнце блестели белые подошвы. Вот и обувка. Зелёный сок растений только немного запачкал драгоценную добычу. Сергей быстро переобулся невдалеке от кустов, строго так, чтобы не было видно из окон. Попутно похоронил тапочки в кустах — вечная память!

Новые кроссовки пришлись точно по размеру. Шнурки только пришлось запихать внутрь — завязывать не умел. На тапочках особо не натренируешься. Прячась в кронах деревьев и порослей кустов, беглец добрался до рослого дуба. Исполин одной из своих веток удобно расположился к прилегающей стене. Цепляясь за ветки, Сергей с трудом взобрался на дерево, прополз по толстой ветке и, свесившись с той стороны забора, свалился в мягкую прошлогоднюю листву.

Мальчик понятия не имел, что только в этот день в связи с субботником дворники определили листву под забор, чтобы позже рассортировать по мешкам. В другой день мог и ноги сломать. Повезло. Говорят, что Творец бережёт детей.

Даже воздух теперь показался беглецу другим. Он дохнул полной грудью, обводя взглядом себя и улицу. По дороге шныряли разноцветные автомобили, широкие здания тянулись в ряд, люди спешили по делам. На фоне этой картины малец в белых кроссовках, старых потёртых шортах и линялой майке ничем не выделялся.

Сергей быстро перебежал дорогу, в спину жгло ощущение поисковых прожекторов. Как только пересёк пару кварталов, и больница скрылась с глаз, чувство погони притупилось, но не пропало совсем. На секунду остановился, запыхался от непривычно долгого бега. Грудная клетка бешено вздымалась, сердце в ней не помещалось, лёгкие требовали больше кислорода. Это только думал, что способен пробежать много и не устать, но в жизни не как в мыслях или снах.

Беглец оглянулся в поисках дальнейшего направления и немного растерялся. Теперь предстояло сделать свой первый самостоятельный шаг в жизни.

Теперь он сам за себя в ответе.

Свободен!

Глава 2. Беглец

Небо затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами. Только что пекло солнце и вот уже облака грозятся низвергнуть на землю могучий весенний дождь. Воздух пропитался предстоящей грозой. Почти физически ощущалось огромное количество воды над головой.

Прохожие засуетились, ускорили размеренный деловой шаг и поспешили в укрытие, как муравьи в предчувствии потопа: люди боялись намокнуть так же, как сахар боится раствориться в воде. Над исходящим жаром асфальтом все молятся о ливне, но едва завидев тучи, бегут с открытых улиц как можно скорее.

Сергей одиноко брёл по пустеющим улицам. Насколько помнил, никогда не попадал под дождь, разглядывая стихию из мутного окна больницы. Всегда только смотрел, как плотные струи воды орошают землю, мочат асфальт и разбиваются о деревья, но чтобы попасть под ливень — никогда. На летних прогулках, при первых признаках дождя воспитатели загоняли пациентов в отделение.

Броские витрины магазинов завораживали своей напыщенной красотой. Малец вертел шеей, стараясь разглядеть всё. Весь город, все люди — для беглеца каждая мелочь была в новинку. Он шёл, куда вели ноги, без особого направления. Просто радовался, что может идти, куда глаза глядят, а не куда укажут врачи, медсёстры или гениальная техничка. Они в прошлом. Он теперь сам себе хозяин.

Воздух наполнялся зарядами энергии, ветер усилился, срывая с людей кепки, шляпки и панамки. Ещё мгновение и сверкнёт молния, грянет гром и сильнейший ливень зальёт запрелый, изнывающий жаждой город.



Сергей остановился, разглядывая красоту современных зданий. Чудовищно-гигантские металлопластиковые конструкции, играющие солнечными бликами, заворожили взгляд. Беглец высоко задрал голову, очаровываясь причудливой куполообразной формой крыши. Банки, министерства, современнейшие дома, корпорации, фирмы — все норовят слепить своё здание с особой диковинкой. Вот даже лоток с мороженным особый. Старая продавщица читала газету с броскими заголовками, полным сенсациями и почти не воспринимала окружающий мир. За стеклом в морозильнике виднелись разноцветные рожки, обвёртки, стаканчики, отдельно продавалось мороженое на развес. Тягучая слюна вмиг заполнила рот, желудок стал яростно бросаться на рёбра, силясь отделиться от тела и жить своей жизнью. В больнице сейчас как раз полдник — кефир или печенье. Мысли о свободе стали не такими красочными.

«А может этот детдом и не такой и страшный»? — Мелькнуло в голове.

К лотку подошла маленькая девочка с мамой. Мама, не спрашивая девочку, купила два мороженных. Девочка поспешно зашелестела обвёрткой, но, едва откусив, запричитала:

— Я не буду такое мороженое! Не люблю шоколадное! Надо было меня спросить!

Мать в праведном гневе потащила ребёнка то ли домой, то ли подальше от дождя, едва надкусанное мороженое полетело в урну рядом с Сергеем. Мальчик проводил взглядом убегающую парочку, посмотрел на тающее мороженое. Желудок требовательно заурчал. Мороженое лежало в обёртке, на самом верху, и запачкаться просто не могло. Руки в сговоре с пищеварительной системой сами потянулись за вкуснятиной. Не успел Сергей опомниться, как зубы с жадностью откусывали ломтик за ломтиком. Белковая сладость в шоколаде таяла во рту. Казалось, впитывалась, едва попав. Сколько себя помнил, никогда ещё не приходилось есть таких вкусностей. Потому наслаждался каждым мгновением. Мысли о детдоме тут же унесло куда-то прочь. Он уже в прошлом. И больница. И страдания. Есть только этот восхитительный день. Мгновение здесь и сейчас.

Облизав шоколадные пальцы, Сергей почувствовал, что что-то бьёт по голове. Поднял голову к небу и получил тяжёлой каплей по лбу, тут же ещё одну. Мгновение спустя тяжёлые, тёплые струи помчались по волосам, застревая в его редком «ёжике», забарабанили по щекам. Весенний ливень начался резко, застучал по асфальту, вбивая пыль мокрыми гвоздями. Прохожие с криками помчались по укрытиям, а пацан подставил лицо тёплым каплям. За уголки губ кто-то с усилием потянул, этот радостный «кто-то» внутри тут же поднял руки, чтобы дождём смыло остатки шоколада.

Над городом сверкнула молния. Беглец с непривычки вздрогнул, сердце тревожно стукнуло, разгоняя кровь по телу быстрее. Красота золотой вспышки на фоне серого городского пейзажа запомнилась раз и навсегда. Всего мгновение разветвлённой «палки», но как прекрасно. Следом покатился гулкий гром. Сергей снова вздрогнул, представляя сидящего на облаке бородатого мужика с молотом, что одной рукой пускает эти самые молнии, а орудием бьёт в гигантский гонг. Гнев этого бородатого словно катился по всему миру, заливая землю одним сплошным потопом.

«За что дедушка злится?»

Ливень закончился так же неожиданно, как начался. Ветер разогнал тучи, двигая массы воды дальше на север. Новый луч прорезал серость туч. Над мегаполисом, играя семицветьем, нависла переливающаяся радуга. Корпионов застыл и не мог и моргнуть, боясь потерять такое зрелище из виду. Из груди с великим трудом вырвалось:

— Какая красота!

На глаза невольно навернулись слёзы. Первый раз в жизни увидел радугу. Осмотрелся по сторонам. Заметил, что из завороженных зрелищем от такой один. Люди вырываются из укрытий, снуют между луж, но никто не поднимет голову вверх, никто не остановится и на секунду. Все куда-то спешат, бегут, суетятся. Торопятся жить?

«Почему люди не видят чудо»?

Сергей побрёл по темнеющим улицам. Мокрая одежда холодила тело. Всё-таки в дожде и неприятное есть. Солнце величественно опускалось за горизонт, заливая землю прощальным багрянцем вкупе с золотом. На улицах огоньками вспыхивали ряды фонарей, витрины и рекламные щиты мелькали разноцветными вспышками, складываясь в ленты или рисунки. От холода зуб на зуб не попадал, но Сергей упрямо шёл вперёд, согреваясь в движении. Огни города мелькали, как светлячки, но внимания больше не привлекали. Как-то приелись за день.

Мальчик присел на одну из сиротливо стоящих скамеек. Устал. Так долго не гулял никогда в жизни. Обхватив колени, попытался согреться собственным дыханием. Получалось не очень.

«А правильно ли я сделал, что сбежал? Может, всё-таки в детский дом?».

Внимание привлекла небольшая линялая вывеска над сереньким зданием. На фоне непонятных букв был изображен рисунок красивой жёлто-красной птицы, восседающей на черепе. Зоркие глаза словно пронзили Сергея насквозь. Он точно знал, что смотрят только на него.

«Что за птичка?»

Сергей, поддаваясь внутреннему порыву, перебежал дорогу и толкнул входную дверь над вывеской. Дверь оказалась не запертой, и малец осторожно вошёл внутрь. Тусклый свет над потолком едва-едва освещал пыльное помещение. Осторожно ступая по скрипящему полу, гость зашагал по небольшому коридору и свернул в одну из двух небольших комнат. Обстановка этого помещения состояла из дивана с кучей тряпья, стола и непонятного агрегата у небольшого окна. На широком дубовом столе под слоем пыли лежали кипы рисунков, альбомы, эскизы и просто наброски чертежей будущих рисунков. При тусклом свете постаревшая бумага казалась белёсой, хотя её давно подёрнуло желтизной времени.

Сергей заинтересованно зашуршал бумагами, отвлекаясь от холода. Рисунки знакомых зверей и совсем незнакомых созданий завораживали. Странная вязь букв, цветные и выполненные простым карандашом казались дивными.

Из всех работ неизвестного художника Сергея потряс рисунок женщины среди роскошных садов и животных. Полуобнаженная богиня смотрела с картины живым, притягивающим взглядом, который звал, манил, пытаясь что-то сказать, донести. В груди невольно сжалось, сердце кольнуло. Это было даже красивее радуги.

— Вот это красота! — Произнёс Сергей второй раз за день, не в силах отвести глаз.

В углу комнаты зашуршало, заскрипел старый диван. Корпионов от страха вжался в стол, стараясь скрыться в тени. То, что вначале принял за кучу тряпья, оказалось живым. Оно шевелилось!

Неопознанное задвигалось к столу. Сергею показалась, что тянется к нему, но убежать не было сил. Замер в страхе, ожидая неминуемого наказания.

Неизвестное создание щёлкнуло выключателем. Над столом загорелась небольшая лампа, давая больше света, чем всё тусклое освещение под потолком. Это нечто схватило со стола очки и сбросило на пол ветхое покрывало. Молодой голос растеряно затараторил:

— Кто здесь? Как попали? Я сейчас милицию, ой, то есть полицию вызову. — Увидев у стола растерянную фигуру дрожащего малолетки он вздохнул и более спокойным голосом продолжил. — Тебе понравились рисунки?

Сергей кивнул, всё ещё не веря, что куча тряпья превратилась в подобие студента, да ещё говорившего спокойным, нормальным голосом.

Студент посмотрел на изображённую женщину.

— Ты восхищался этой? Это Лилит — первая созданная женщина на Земле. Была слеплена Богом вместе с Адамом. Хотел бы я знать, что потом произошло.

— А что произошло? — Осторожно спросил Сергей.

— Ну… вроде она стала демоншей, а Адаму в подружки досталась другая женщина, со своего ребра. Клонирование, если по-современному. Так человечество потеряло первую настоящую женщину. — Студент тяжко вздохнул. — Этот рисунок — лучшая работа моего деда. А кто ты? И как сюда попал?

— Дверь, — буркнул Сергей. — Я вошёл через дверь.

— А зачем?

Сергей не стал скрывать причин, и с лёгкостью ответил:

— Я сбежал с больницы.

— Значит… беглец?

— Ага.

— А я Санёк. — Студент на секунду задумался. — Но обо мне потом. Смотрю, ты весь дрожишь, как бы воспаление не подхватил. Снимай мокрую одежду, укутайся в эти старые, сухие тряпки. А я пока сбегаю в магазин, куплю чего-нибудь перекусить.

Александр ушёл, на ходу поправляя очки.

Сергей, не долго думая — зубы уже стачивались друг о друга со скоростью быстрой барабанной дроби — повесил свои шмотки на стул, закутался в плед и с ногами забрался на диван, пытаясь хоть чуточку согреться.

Через некоторое время примчался Саша, шурша большим пакетом. Всё съедобное было быстро извлечено на стол, а студент снова исчез и через минуту появился со стаканами, банкой и кипятильником. Заварив зелёный чай прямо в банке, извлёк из недр стола нож, нарезал бутерброды и протянул сохнущему на диване беглецу большой стакан сладкого горячего чая и громадный бутерброд.

Стакан быстро согревал скрюченные холодом пальцы, а еда казалась Сергею лучшим, что когда-либо ел. Конечно, после мороженного.

«Не зря сбежал», — твёрдо решил парень.

Александр заговорил первым.

— Я такой же беглец, как и ты. Вольный художник, вечный студент, так сказать. Это захолустье… — студент-художник обвёл взглядом помещение — вотчина деда. Когда-то сюда приезжали за его эскизами со всей Москвы, Питера, даже из Сибири и Европы, но грянула Перестройка, дед не принял новых времён и дело поникло. Неделю назад я узнал, что дед слёг. Совсем. С отцом я давно в ссоре. Он не понимает тягу к искусству. Вот я и решил продолжить семейное дело. Только на свой лад. Я учился на татуировщика. Искусство на теле уходит лишь со смертью владельца. Хоть и не картины, но… красиво.

Сергей хлопал глазами, пытаясь не уснуть в тепле после сытной еды. Удавалось с трудом. Но перед ним был первый человек, который разговаривал с ним на равных.

Улучшив момент, Сергей обронил:

— Татуировки делают навсегда?

— Нет временных татуировок. Это наклейки сходят через пару дней, есть ещё биотатуировки хной на несколько дней, но я делаю только пожизненные. — Глаза студента заблестели. — Это же индивидуальность, выделяющая человека среди серой толпы. Но только подбирай эскиз надо раз и навсегда. С умом. Надо понять, что ты хочешь. Что конкретно отображает твою сущность, личность. Это как ворота в другой мир. Новые силы. И… красиво, — вновь повторил он.

Сергей снова брякнул:

— Я сегодня видел дядьку с синей надписью на пузе. Не очень красиво.

Санёк чуть не уронил очки, возмущённо затараторил:

— Зековские наколки отличаются от татуировок так же, как щётка от ёжика. Это совсем другое. Понимаешь…

Река слов и непонятных Сергею терминов полилась рекой. Парень сонно моргнул. Веки тяжело опустились, не в силах подняться. Тепло, еда, покой. Так хорошо.

Минуту спустя беглец сладко спал. Студент, казалось, этого не замечал, разговаривая со своими мыслями. Выговаривался. Наконец, заметив, что мальчик давно не слышит, сопит, художник накрыл ребёнка одеялом и сел за работу.

Ночь для творческого человека — продолжение рабочего дня.

Глава 3. Знаки судьбы

Утро впервые для Сергея началось не с режущего света в глаза в палате отделения, а с приятного запаха крепкого чёрного чая. Малец поднялся и сладко потянулся, осматриваясь. Александр сидел за столом, не замечая ничего вокруг. Чтобы хоть как-то привлечь его внимание, мальчик тихо произнёс:

— А что значит птица на черепе нарисованная на входе?

Студент вздрогнул. Забыл, что в комнате не один. Не поворачивая головы, ответил:

— Птица олицетворяет жизнь, череп — смерть. Эта мифическая птица феникс. Ходят легенды, что она рождается в пламени огня и, когда приходит время ухода, сгорает дотла. Потом вновь возрождается из пепла. Воскресает. Картина изображает торжество жизни над смертью. На Востоке это называют реинкарнацией — перерождением. Вращающееся колесо жизни, так сказать.

Сергей натянул высохшие тряпки, приблизился к работе студента. Тот, судя по виду, работал всю ночь. Спит, наверное, днём. На новом листке простым карандашом был нарисован готовый к атаке скорпион. Как живой. Каждая частичка, щетинка передавались так реалистично, словно сейчас с картинки спрыгнет живая копия и побежит по столу, воинственно поигрывая тяжёлым жалом и щёлкая двумя клешнями.

С живым, полубезумным блеском в глазах, художник повернулся к мальчику.

— Сергей Корпионов, он же Скорпион. Знаки судьбы точно указывают на твоё точное с ним сходство: суровая жизнь, непростой выбор, постоянная опасность. Ты должен быть начеку, держать клешни и жало в боевом положении, так сказать. Только всех не жаль, иногда в мире встречаются и друзья. Настоящих друзей мало, но когда они есть — держись за них, защищай и дорожи ими. Включай скорпиона для всех остальных.

— Скорпион… — словно пробуя на вкус слово, протянул Сергей.

— Малой, понимаешь, я собираюсь возродить дело деда. Занял у отца денег, купил татуировочный аппарат. — Саша указал на вчерашний агрегат в углу. — У меня есть всё, чтобы начать дело, кроме одного…

— Рекламы? — Вспомнил Сергей подходящее слово. Одному из больных родители принесли в палату переносной телевизор, и он постоянно ругался, повторяя это слово каждые пятнадцать минут.

Художник улыбнулся.

— Практики. Я всё знаю на теории, но мне нужен первый испытуемый. Натура.

— А это больно? — Тут же спросил мальчик, быстро осознав, что к чему.

— Сколько ты пережил уколов в больнице? — Задал встречный вопрос студент.

— Много, — уверенно заявил Сергей, пытаясь посчитать. Но пальцев на обоих руках не хватало.

— Будет немного неприятно, — поразмыслил Александр. — Но через минут пять привыкнешь. Готов потерпеть?

— Готов! — Сергей сбросил майку, обнажая худые плечи. — Коли, мне не больно. Я столько капельниц пережил.

— Эх, твоя кожа ещё слишком чувствительна, да и нет тебе пока восемнадцати, — протянул Санёк, озадаченно разглядывая тонкие предплечья. Татуировка в обязательном порядке должна была с годами растянуться. И это ставило большой вопрос о смысле её нанесения вообще. Разве что сделать совсем маленькую, а парень потом набьет на старой новую, побольше.

— Откуда ты знаешь? — Сделал серьёзное лицо Сергей. — Может, я маскируюсь? Документов то у меня нет! Я шпион! — заверил Корпионов, насмотревшись в больничном холле телевизора с фильмами и сериалами про войну по случаю Дня Победы.

— Иностранный? — Хохотнул Саша, больше поражаясь воинственному настрою пацанёнка, чем серьёзному лицу, которое он сделал.

Пацан не ответил, позволяя решать самому. Лишь цепкий взгляд впился в татуировщика. Александр думал недолго. Как у начинающего, у него вариантов не было вообще. Либо начинает прямо сейчас, либо теряет время, деньги и возможность начать дело. Аренда в столице и так жрет немерено денег.

— Ладно, шпион, уговорил, присаживайся, — сдался художник.

Так скорпион с эскиза художника навсегда собирался поселиться на плече мальчугана. Приготовления не заняли много времени. Александр сбегал в аптеку за стерильными салфетками, бинтами и обеззараживающей мазью. Краски были быстро заправлены, агрегат включён, эскиз перед глазами, пациент готов. Можно начинать.

Общими решениями решили делать татуировку на левом предплечье. Итальянские краски не поблекнут, кожа вымыта, всё чисто и стерильно. Всё готово. Саша предварительно вздохнул, набрал в грудь побольше воздуха, выдохнул и работа пошла.

Подобие стоматологической машины зажужжало, художник начал с контуров, выбирая в качестве обводки классический, чёрный цвет. Сергей напрягся, получив первый укол, но дальнейшие впрыски краски в кровь казались безболезненными. Через десять минут жжения он уже не чувствовал. Краска впитывалась в кровь, вызывая эффект лёгкого алкогольного опьянения. Помнил, такое было, когда все пациенты в палате единогласно отдали ему весь больничный кефир…

Бежали минуты, шли часы. Измученный долгим сидением Сергей видел, как на белой коже закончена чёрная обводка. Рука татуировщика не дрожали. Не хирург-практикант. Рисунок чёткий и ясный, как с картинки.

Санёк заменил краску. В ход пошла красная, вырисовывая щетинки на спине скорпиона, мастер тату добавил чуть жёлтой, сглаживая совмещение. Особенно долго работал над горящими огнём глазами, придавая чёткое живое выражение. Белые краски добавили эффект солнечного блика, отсвета. Он комментировал происходящее, объясняя свой замысел пацану. Тот кивал и смотрел на капельки крови, выступающие на коже поверх небольшого рисунка.

Лёгкие прикосновения к голове заставили Сергея проснуться. Саша уже накладывал повязку, обильно смазав татуировку толстым слоем мази и приклеивая повязку сверху тремя слоями лейкопластыря.

— Три дня на заживление, завтра повязку сменим. Потом два дня просто периодически протирать засыхающую корочку и смазывать мазью. Будем смотреть на результат. Всё вроде.

Три дня пролетели за уборкой территории. Помещение преобразовывалось на глазах. Куда только делась грязь, пыль и старые обои? Теперь можно было работать и жить в чистоте. Татуировка зажила без осложнений. С левого плеча на мир гордо взирал двумя глазами-бусинками маленький, но гордый королевский скорпион, готовый защищать своего хозяина до последнего вздоха. Кожа, несмотря на молодость, нормально приняла нового обитателя. Тонкая корочка засохла и отвалилась в течение двух дней. Всё было сделано чисто и профессионально. Дебют нового татуировщика удался на славу.

Полетели дни. Сергей, с молчаливого согласия Александра, бегал по улице, зазывая прохожих «живой рекламой». Первые заинтересованные лица потянулись в новый тату-салон. Через неделю поток клиентов стабильно давал художнику работу, улыбку на лице и красные, опухшие глаза от недосыпания.

За месяц помещение преобразовалось. Денег хватило нанять рабочих. Ремонт внёс новые краски в ветхость старого здания. Дело наладилось. Татуировщик усердно работал, вкладывая в свой труд столько любви и тепла, о работах заговорили. Сергей стал счастливым талисманом. Пригрет, накормлен, обут, одет. Появились собственные карманные деньги.

Полиция беглеца не искала. Возможно, его ищут, но сам про больницу стал постепенно забывать. В планах художника было сделать новому талисману новые документы, пристроить в школу. Жизнь почти налаживалось.

Гром грянул неожиданно. Один из клиентов, не достигший восемнадцати лет, требовал сделать татуировку, ссылаясь на скорпиона Сергея. Саша, опасаясь любых проблем с родителями, отказал, пообещав сделать, как только исполнится положенный возраст. Чадо убежало в слезах, обещав жестоко отомстить и покарать обидчика. На следующий день в салон заявились серьёзные люди во главе с отцом «несправедливо» обиженного. Александр ещё не успел наладить крепкие дружеские отношения с байкерами, рокерами или кем-то иным, кто мог предоставить защиту или сказать слово за него и был избит и «поставлен на счетчик». Бандиты разгромили салон, пообещав, что если он не уберётся с «их территории», то в живых не останется.

Художник вынужден был уехать, не в силах себя защитить или заплатить. Часть оставшихся заработанных денег отдал Сергею. Мальчик-беглец вновь остался на улице.

В один день ровная дорожка снова дала лихой изгиб, и свобода снова заманила вперёд в дальний путь одиночества. Только теперь на предплечье сидел верный друг-оберег, и пылающие глазки-бусинки с уверенностью смотрели на враждебный мир.

* * *

Жар раскалённого асфальта плавил тело, сознание грозило испариться, затуманиться навсегда. Сергей не знал бы как жить дальше, если не пруды. Близость водных источников спасала от солнечного удара, от гнёта раскалённой Москвы, которая в июле представляла подобие пустыни Гоби или само сердце Сахары. О священной влаге молило всё живое. Москвичи, как бедуины пустыни, облачились в белые одежды и выходили на улицы города, только когда солнце пересекало зенит. Поливальные машины работали без устали, но не справлялись со своей задачей, простаивая и создавая пробки.

Шестилетний беглец, поедая «эскимо», раздумывал над тем, что принесёт сегодняшний день. Честно заработанных денег хватит ещё на неделю. А потом? Он не интересовал полицейских — одет не как оборванец, ведёт себя уверенно и на том спасибо. Не привлекая лишнее внимание, пацан бродил по улицам, не засиживаясь в одном месте надолго.

Портретов на стенде как не было, так и нет. Кому нужен больничный беглец? Беспризорников сотни тысяч. Чтобы выжить, сбиваются в кучки, потом дорастают до целых банд. Сергей не спешил присоединяться к уличным бандам. Та же несвобода, как и в больнице. Он достаточно повидал подобных пациентов-бездомных. Те в больнице с охотой рассказывали ему во всех подробностях о жизни на улицах, о порядках и беспорядках, учили «понятиям» и просто давали разные советы. Всегда принимали за своего. Беспризорника.

Почти каждый день встречал шайки малолетних отморозков, которых «отморозила» сама жизнь. Как понял Сергей, закоренелых беглецов-преступников единицы. Остальные просто вынуждены бороться за своё существование.

Перед глазами повисла чёрно-красная афиша. Читать пока не научился, но по рисунку можно было понять о содержимом: два мускулистых дядьки дубасили друг друга голыми руками. Бои без правил. Очень захотелось посмотреть, как сражаются эти здоровые махины.

Афиша висела на огромном здании дворца спорта. У входа собралось множество народу. Сергей логично предположил, что бои пройдут как раз в этот день, в данное время. В голове не было никакого плана, просто стал протискиваться ко входу вместе с толпой. Билета в руках, конечно же, не было.

— Папа, папа! — поддержал себя голосом малец.

— Малый, с мороженым нельзя. — Здоровый охранник округлого телосложения в камуфляже и c дубинкой на поясе, преградил вход, раздвигая руки-ветки.

Сергей, не растерявшись, сунул охране в руки остатки мороженного, и быстро юркнул в проход. Второй охранник, моложе и быстрее, ухватил за шиворот, вопросительно уставившись на старшего служащего.

Пацан повернул к нему голову, со слезами в глазах обронил:

— Мы разминулись с отцом. Я бегал за мороженным, его потеснила очередь. Он там, — Сергей махнул рукой в сторону группы мужчин, спешащих по лестнице к входу, к своим посадочным местам.

Округлый охранник протянул:

— Пусть идёт, а то ещё разревётся. Зачем тебе эти сопли?

— Ладно. Только смотри мне, без фокусов, — сказал молодой для пущей важности и отпустил Сергея.

Мальчик засеменил к группе мужиков, будто бы махая отцу. Но тут же растворился в толпе. План без плана удался.

Безбилетник пристроился в одном из проходов, чтобы никто из билетёров не смог его выгнать. Как только все усядутся, займёт свободное место, а если нет, то и стоя ничего. Потерпит. Стоял же на сёстринском посту в больнице по стойке «смирно» ежедневно по три часа и ничего, не сломался.

Зал наполнился до отказа. Свободных мест не предвещалось, но и на маленькую фигурку безбилетника не обращали ровным счётом никакого внимания. Сергей вздохнул спокойно, встав рядом с мужиком, который во всех подробностях объяснял своему собеседнику боевые характеристики предстоящих бойцов и стили драки.

Сергей затаился, стараясь не пропустить ни слова из сказанного. Мало, что было понятно, но в целом было до жути интересно. Хотелось разобраться что происходит на арене.

— …восемь боёв, Рома. Без всяких предварительных, отборочных, финальных. Месятся сразу. Девятый бой — бонус. Супертяжи. Россия против сборной Мира. Девять наших в разных весовых категориях и стилях борьбы против любых противников из разных стран. Количество побед суммируется. Никакой ничьи. Мне стоило больших трудов достать билеты. Всё-таки полузакрытое мероприятие, хоть и афиши висят…

Скорпион хохотнул, прикрыв ладошкой рот. Да уж, закрытее некуда.

Ответ молодого собеседника заглушил рёв публики. Зал взорвался аплодисментами. К восьмиугольному металлическому рингу, выполненному в стиле арены с решётками вокруг, шествовал первый участник боя с российским флагом за плечами. Бело-сине-красный триколор развивался при ходьбе.

Полосатый рефери — судья боёв — учтиво открыл дверь, которую тут же заперли с другой стороны объёмистые помощники. Судье помогали несколько человек за пределами ринга. Помощники ничуть не уступали в мышечном корсете прокачанному рефери и самим участникам.

Первым был бой легковесов. Самые низкие и легкие противники, быстрые и проворные как сказал мужик рядом и добавил:

— Наш — Валерий Кашевой. 60 килограмм. Рукопашник.

По залу покатились жиденькие аплодисменты. С другой стороны ринга приближался противник в сопровождении тренера и группы поддержки, на плечах висел красно-сине-чёрно-зелёный флаг.

— Семёныч, он откуда? — До Сергея докатилось отчество говорливого мужика.

— Даниэль Реверс, ЮАР, Африка. Боксёр. 62 кило, — скороговоркой произнёс Семёныч, попутно хлебая пиво из алюминиевой банки.

Рефери пригласил противников на середину ринга, повторил правила.

Зал сканировал: «Рас-сея! Рас-сея!»

— Почему в бою без правил есть правила? — Тут же спросил Семёныча молодой собеседник.

— Потому что бои таким макаром могут выйти и на официальный уровень. Тыкать в глаза и бить в пах при съёмке телекамеры не принято. Понимаешь? Культура, права человека, всё такое. Но бои по-прежнему до полной победы. Заканчиваются либо когда противник трижды стучит о пол, либо, пока его не выносят на носилках, когда рефери сочтёт его побеждённым. Тут ещё и рефери разные бывают. Слышал, некоторым доплачивают, чтобы бой длился до последнего момента. Зритель должен быть доволен.

Протяжно звякнул гонг. Полосатый судья быстро отбежал в другой конец ринга.

Двое бойцов как разнополярные магниты бросились друг к другу. Боксёр стремительно сократил дистанцию и замолотил в воздухе руками, прицеливаясь в голову, и печень. Чуть было не поймал оппонента на апперкот. Рукопашник в последний момент отклонил голову, увлекая противника за собой. Тот по инерции двинулся чуть вперёд, за что тут же был удостоен ударом ноги с разворота. Боксёр, пробежав дополнительные три шага, со всей скорости врезался лбом в металлическую перекладину. Кашевой, не давая отшатнуться или упасть, повторно впечатал его в плетение решётки, пробуя на прочность позвоночник.

Боксёр на мгновение потерял ориентацию в пространстве и подсечкой был сбит с ног. Попутно сломал пару ребёр, когда рукопашник добил падающее тело коленом. Кашевой не стал сильно калечить противника, перевес в технике и так был очевиден. Российский боец лишь дополнил победу захватом руки на полу. Рефери остановил бой после трёх хлопков по полу измученного боксёра. Бокс определённо проигрывал рукопашному бою.

Первая победа пошла в копилку сборной бойцов России легко. Бой длился не больше минуты. Зал рукоплескал стоя, сканировал победу, волна радости за победу своей страны прокатилась по залу. Вверх взмыли трёхцветные флаги Российской Федерации. Валерий Кашевой поклонился зрителям и под гром аплодисментов покинул ринг пружинящей походкой. Представителя Южно-Африканской Республики вынесли на носилках.

Скорпион невольно отметил, что в боксе есть серьёзные пробелы.

— Следующий бой между Геннадием Лиховым, дзюдоистом, 68 кило и Ляо Веем, тайским боксёром. 69 кило, — продекламировал Семёныч, не дожидаясь вопроса Романа.

— Это когда голыми руками и ногами? — Тут же спросил Роман.

— Ещё и коленями, и локтями. Жёсткий стиль. Как раз то, что надо для таких соревнований. Будем надеяться, что дзюдоист быстрее.

Противники появились из разных углов зала одновременно, шествуя к рингу в сопровождении группы поддержки. Флаги трепетали на длинных шестах, их несли по двое.

Сергей стоял со стороны прохода, таец прошел вблизи. Его удалось рассмотреть во всех подробностях. Казалось, блестящие жилы заменяли мышцы. Весь блестел, как звезда, видимый на весь зал. Намазан маслом так, что свет играет на коже десятками ламп. Тренированный каркас тела выделяется рельефно и чётко. На лбу тайца повязана плотная верёвка, собирающая пот. Не попадёт в глаза и не помешает бою. Если дзюдоист на той стороне зала шествовал в борцовке и штанах на поясе, то таиландец только в лёгких шортах. Рельеф тренированного тела заворожил внимание Скорпиона. Минимум мышц, только канатики жил, как змейки, ползающие под кожей при каждом движении. Красиво и смертоносно.

Сергей всё больше хотел быть похожим на кого-нибудь из этих крепких бойцов.

Протяжный звук гонга и рефери убежал в угол. Если полосатый попадёт под ярость бойцов, ему придётся ждать долгие секунды, пока служба охраны откроет двери и попробует охладить боевой пыл бойца.

Соперники закружили по кругу, примериваясь к противнику. По походке опытный боец мог собрать достаточно информации, чтобы определить слабые и сильные стороны противника. Одни глаза могли рассказать о состоянии и настрое.

Дзюдоист первым пошёл на сближение, стараясь сократить дистанцию для проведения приёма.

— Ему главное свалить противника, а на полу он — король, — услышал Сергей голос Семёныча.

Таец не позволял противнику сократить дистанцию, работал ногами с расстояния, разогреваясь. Удары пошли напористые, стремительные. Не все глохли в жёстких блоках дзюдоиста, часть отпечатывалась на лице и теле, оставляя потёки или предтечи синяков.

Вертушка[6] пробила блок дзюдоиста, угодив в висок. Сократив дистанцию, таец подбежал вплотную, схватив противника за голову, и подпрыгнул с ударом колена в переносицу. Кровь из рассечённого носа прыснула на ринг. Сергей не страдал плохим зрение и отчётливо видел, как красные капли взвились в свете ламп.

Дзюдоист на подкосившихся ногах едва выстоял. Лоукик[7] достал ногу дзюдоиста. Тот завалился на другую, сохраняя равновесие и стараясь предугадать действия тайбоксера. Но прямой удар костяшками пальцев в солнечное сплетенье отбросил в нокаут.

Рефери подбежал, замахал руками. Счёт Россия-Мир, сравнялся.

— Дзюдо хорошо для борьбы в куртках, но в драке без правил имеет много недоработок, — горестно отхлёбывая пиво, просветил всех окружающих Семёныч.

Кровь на ринге спешно замыли. Следующая пара бойцов заняла свои места в углах.

— Укуширо Ато. Японский 72 килограммовый каратек. И Артём Никулин. 73 кило. Стиль борьбы — боевое самбо. — Быстро прокомментировал Семёныч и резко замолк.

Гонг. Японец бросился на противника с боевыми выкриками. Провёл серию ударов в район корпуса ногами и руками, пошёл на сближение, попытался сделать вертушку. Самбист ускользнул от половины ударов, некоторые отклонил мягким блоком, последнюю вертушку встретил жёстким блоком, поднырнул под противника. Подсечка отбросила каратека на пол, но тот тут же перекатился через голову и снова приготовился к бою, встав в стойку.

Никулин дождался, пока противник снова пойдёт в атаку, ушёл с линии атаки, мягко проскользнув под плечо японца. Каратек успел провести лишь прямой удар рукой в живот самбиста, но попал неточно. Удар получился смазанным и растаял в хорошем прессе. Самбист подхватил каратека на мельницу[8] и понёсся к перилам, добавляя к броску инерцию от падения. Каратек врезался в металлические ограждения, травмировав шею. Артём собирался довершить полную победу удушением через колено, но рефери закончил поединок.

Два — один в пользу России.

Зал зарукоплескал победителю стоя.

— Красиво… — протянул Роман.

— Боевое самбо имеет армейские корни. Наверняка где-то служил, — поразмыслил Семёныч, откупоривая очередную банку пива. Его словно мучила небывалая жажда, но утолить он её никак не мог.

Сергей посочувствовал каратеку. Если и не уйдёт с большого спорта, то тренироваться не сможет очень долго. Шутки с шеей и позвоночником плохи. Сам навидался в больнице переломанных в гипсовых воротниках и на вытяжке на кроватях.

После небольшого перерыва, рефери представлял очередную пару бойцов:

— Фэнь Шим, Китай, 74 килограмма, стиль борьбы — китайское ушу.

Жидкие аплодисменты приветствовали бойца в жёлтом одеянии. Просторные штаны на поясе, куртка и лёгкие тапочки — наряд бойца. Группа поддержки несла красный флаг с большой жёлтой звездой в углу и четырьмя поменьше, чуть в стороне.

— Никита Подольный, 75 килограмм, стиль борьбы — русская драка, — рефери представил оппонента и умолк. Всё равно бы его слова потонули в громе рукоплескания зала. Драку зал любил всей душой.

Бойцы поприветствовали друг друга, разошлись по углам. Протяжно звякнул гонг.

Никита остался на месте, не стал кружить по рингу. Вроде просто застыл, поймав в прицел зорких глаз глаза противника. Читал каждое движение, просчитывал наперёд. Китаец задвигался по кривой траектории, словно уклонялся от пули, хотя Никита по-прежнему стоял на месте, не шелохнув и пальцем.

Мастер ушу в прыжке попытался достать голову Подольного. Тот едва-едва повернул корпус, в воздухе хватая китайца на руки. Затем с размаху опустил Шима спиной о пол. Но добивать не стал, подождал. Китаец, хватаясь за спину, отбежал на безопасное расстояние, растирая позвоночник и кривясь, словно съел лимон. Никита по-прежнему не делал ни одного движения, представляя всю суету противнику. Было видно, что привык биться один с несколькими противниками. Лишних движений себе не позволял. Взъярённый китаец с криком бросился на неподвижную статую, как будто собирался ударить всеми конечностями сразу.

Боец неожиданно легко взмыл в воздух, выставив правую ногу. Китаец не успел уклониться и получил пяткой в лоб. Земля и небо для бойца из Поднебесной поменялись местами. Сверху приземлился метеоритом Никита, придавив коленом шею. Он занёс кулак для удара и остановил, давая пару секунд для раздумий. Сдаётся или кулак ритмично начнёт дробить лицо. Китаец, вздохнув, трижды стукнул в пол. Мгновенно рефери подбежал к Никите, захлопал по плечам.

Три — один в пользу России.

Покидая ринг, китаец поклонился противнику, признавая достойного бойца. Зал смеялся, но одобрил подобное отношение иностранца. Оба покинули ринг под аплодисменты.

Сергей восхищался всем происходящим на ринге. Дух мужества и порции адреналина витали в воздухе. Ничего подобного раньше не видал. Кричал вместе со всеми, пытался научиться свистеть, тайком подслушивал пояснения каждых приёмов из уст профи Семёныча. Постепенно в жизни вырисовывалось какое-то подобие цели, пока не ясной, зыбкой и хрупкой, но это лучше чем ничего. Где-то вдалеке уже горел лучик надежды — стать большим и сильным и обязательно научиться драться.

— Сен Мин, Южная Корея, 78 килограмм, стиль — текхвондо, — представил рефери.

— Я слышал у него чёрными поясами обвязано всё, что только можно. Вся семья, вплоть до бабушки, потомственные чемпионы. — Поделился информацией Семёныч.

Рефери долго перешёптывался с русским, о чём-то спорил, доказывал, наконец, сдался, выравнивая голос, оповестил:

— Лешак Броневой. 80 килограмм… Казак, — затем вопросительно посмотрел на Лешака, тот согласно кивнул — ничего добавлять не надо.

— Что за казак такой? — Роман до хруста вытянул шею, стараясь лучше рассмотреть казака: голый торс, перевитый мышцами, просторные штаны, широкий пояс, длинный чуб на бритой голове. Больше похож на вольного запорожца, глаза смеются, зубы сверкают, линия губ не выходит из положения «рот до ушей».

— Неужели Спас[9]? — Семёныч забыл про пиво, но объяснять ничего не стал. — Из казацкого роду. У них там своё боевое искусство, ещё со времён Запорожской Сечи. Никогда не видел, чтобы они где-то бились, с кем-то сражались на виду, — взволновано заговорил Семёныч, руки от предвкушения затряслись.

— Это круто? — Переспросил Роман.

— Сейчас увидишь.

Металл гонга оповестил о начале раунда.

Дальнейшее произошло за мгновения. Казак в один длинный прыжок очутился рядом с корейцем, закрутился с такой скоростью, что глаз ловил лишь смазанную картину. Руки казака замолотили по торсу, казалось, что у него не две руки, а как минимум шесть, а то и восемь. Кореец успел лишь выплюнуть кровь изо рта, как финальный удар ступнёй в подбородок оторвал от земли. Перекувырнувшись через голову, текхвондист застыл под решёткой ринга. Сквозь осколки зубов на обшивку ринга полилась тоненькая багровая струйка.

Зал застыл в непонимании, послышались первые аплодисменты, казак мотнул чубом и поспешил долой с ринга, не дав рефери и руку поднять. И так всё ясно.

— Четыре — один в пользу России, — хриплым голосом произнёс немного растерянный судья. Только теперь зал взорвался аплодисментами, криками и просьбами показать ещё что-нибудь подобное, продолжить хоть немного. Бои происходили слишком быстро. Семёныч бурчал, что это не реслинг и не показной бокс, где каждый бой растягивается на десятки минут. Это не шоу.

— Вот это да! Никогда не видел ничего подобного, — ошарашенный голос Романа раздавался среди таких же недоумевающих в зале зрителей. Всех поразил незнакомый стиль. Зал никак не мог успокоиться, пока на ринге к бою не приступала следующая пара бойцов:

— Мапуки Маони, Бразилия, 86 килограмм, стиль — капуэйра, — представил рефери, и зал вяло поприветствовал бразильца.

— Бой в танце, у каждого капуэйриста свой ритм боя. Если сможешь его уловить, то уже наполовину победил, — пояснил Семёныч.

— Денис Мальков, 90 килограмм, стиль — айкидо, — продолжил рефери.

Бой начался.

Капуэйрист задвигался в ритме никому не слышимой музыки. Денис же просто пошёл на сближение. Бразилец сделал подкат, приблизившись к айкидошнику, перевернулся через голову и с вращением заехал обеими ногами по подбородку противника. Денис щёлкнул челюстью, зажимая её двумя руками. Вспышка боли едва не отбросила в безсознание. Было ясно видно, что травмирован серьёзно, но продолжал бой и даже пытался атаковать. Бразилец в танце ушёл от ударов рук, упал на пол, прижался руками к настилу и сильнейшим ударом двумя ногами, распрямляясь, как пружина, снизу вверх проломил Денису несколько рёбер.

Айкидошник в приступах боли согнулся пополам. Удары ногами посыпались со всех сторон. Денис старался изо всех сил устоять на ногах, падал, но снова вставал. Из рассеченных скул текла кровь, губы превратились в лепёшки, нос сломался. От боли лицо приобрело белый цвет, но упорно тянул бой до последнего, пока рефери не остановил его в силу явного преимущества бразильца.

В зале сочувствующе кто-то крикнул:

— Денис! Ты всё равно наш чемпион!

Денис отказался от носилок и на негнущихся ногах, при поддержке нескольких людей, спустился с ринга.

— Четыре — два в пользу России, — провёл подсчёт рефери.

— Выносливый. Бился до последнего момента. Крепкий. Молодец, — загудел Семёныч, подбирая слова. — Капуэйрист с лёгкостью разделался с русским, кто дрался совсем не по русской системе. Выбрал чуждый стиль.

Сергей раздумывал над тем, почему Денис не остановил бой как китаец? Меньше было бы травм, быстрее вернулся к тренировкам. Жаль, не у кого спросить. Сергей оставил свой вопрос на будущее, но что-то подсказывало, что Денис не сдался бы ни при каких обстоятельствах. Почему так?

— Шон Бишоп, Франция, 95 килограмм, кикбоксинг, — тем временем гудел микрофоном рефери.

Высокий блондин в лёгких шортиках забегал по рингу, приветствуя публику. Пряди светлых волос завертелись от движений француза.

— Максим Смольный, 93 килограмма, стиль борьбы — БАРС.

— Борцовская армейская система! — Воскликнул Семёныч. — Сейчас будет интересно, — сам с усердием принялся на поедание солёных орешков.

На ринг поднялся смуглый человек крепкого телосложения в армейских штанах с оголённым торсом, он был на голову ниже француза и меньше в плечах, но в плотности превосходил. Словно укомплектован внутри камнями. Вылеплен из другого теста.

Гонг.

Француз подбежал чуть сбоку, стремительно атаковал ногой в лицо, показывая хорошую, красивую растяжку и киношный удар. Макс резко наклонился, падая в ноги противнику. Рукой схватил за опорную ногу. Француз взмыл в воздух, приземляясь на затылок.

Макс подождал, пока француз, борясь с головокружением, встанет на ноги. Кикбоксёр увидел, что армеец даёт фору и, рассвирепев, бросился вперёд, забыв о защите и любой тактике вообще. Русский боец ушёл с линии атаки, на секунду выпал из поля зрения и появился прямо перед глазами кикбоксёра, нанося удар кулаком чуть ниже желудка, в солнечное сплетение.

Француз замер, остановился, не в силах протолкнуть воздух в лёгкие. Как рыба на берегу, стал хватать ртом воздух. Зрачки расширились. Ни о каком дальнейшем бое не могло быть и речи. Армеец взглядом указал на пол, кивнул. Противник покорно упал на колени, трижды постучав по полу. Смольный молнией бросился к синеющему противнику, опережая рефери, надавил кикбоксёру куда-то в район поджелудочной. Когда подбежал судья, француз уже делал полный широкий вдох грудью. С благодарностью в глазах приблизился к своему самому интересному в жизни оппоненту.

Барсовец мог и просто остаться на месте, оставшись безучастным к противнику. Не факт, что реанимация могла заставить француза дышать.

Под аплодисменты зала, француз обнял русского бойца, что-то рассказывая на своём языке. Макс приподнял уголки губ, похлопал по плечу.

— Пять — два в пользу России, — подсчитал рефери.

Семёныч не знал, что сказать, бубнил что-то нечленораздельное, всё больше махая руками, жестикулируя. Роман полностью его поддерживал.

Зал завёлся, долго не отпускал бойцов с ринга. Хлопали, пока на ринг не вошли следующие бойцы.

— Сантис Володь. Турция. 97 килограмм. Стиль борьбы — турецкая борьба, — донёс рефери.

— Сегодняшние поединки хитры на выдумку, никогда не слышал о турецкой борьбе, — резюмировал Семёныч, обретая дар речи после поединка барсовца.

— Даниил Потапов, 96 килограмм, стиль — стритфайтер.

— Ух, ты! Уличный боец! Уличный стиль! — Раздалось по залу эхо перешептывания.

В решётку ринга протиснулись двое массивных бойцов. Турецкий боец поперёк себя шире был одет в подобие шотландской юбки, строго сиреневого цвета. Потапов был облачён в простой спортивный костюм: мастерка и штаны с манжетами, на ногах лёгкие кроссовки.

Зал гудел, рукоплескал массивным бойцам. Уличник, махнув рукой, скинул «мастерку». Сергей никогда не видел подобного массивного строения тела. Тугие жилы и мышцы, при каждом движении выгибались буграми мышц, вены вздувались ручейками. Однако, ничего лишнего не выпирало. По строению тело имело только то, что нужно для боя.

Турецкий борец выглядел ещё массивнее, шире в плечах, кровожадная ухмылка не покидала лица, глаза заплыли кровью. Вошёл в состояние боя.

Гонг.

Двое закружили в ритме боя, поочерёдно обмениваясь ударами. Турок старался приблизиться, ухватить Даниила за руку, чтобы бросить и придавить сверху массивным телом. Даниил целился руками в голову, раз, за разом вышибая из противника дух. Два тяжеловеса работали в основном руками-молотами, мало используя ноги. Всё-таки вес имеет значение и так же беззаботно порхать в воздухе, как в первых боях, непросто. Предпочтительнее изничтожить противника ударами в голову или повалить на землю, добивая руками, добавляя вес своего тела на пользу дела.

Бой затягивался. Время перевалило за пять минут. Для настоящего боя перебор. Хорошим бойцам хватает и нескольких правильных ударов. Но силы равны и никто не желает уступать.

Силы равны, но не бесконечны. Через десяток минут оба тяжело задышали, реже уходя от удара, предпочитая терпеть, но всё же наносить свои. Даниил чувствовал, что стоит ему оступиться и турок задавит сверху: всё-таки на семь килограмм тяжелее. Стритфайтер пошёл на уловку. Показывая противнику, что выдыхается и машет руками из последних сил — даже несколько раз пропустил грозные удары — всё же собирал силы для одного удара. Подбирал время.

Турок завалился вперёд, стараясь схватить за шею. Даниил ложно поддался под захват, неожиданно взмывая в воздух коленом. Удар пришёлся аккурат в переносицу. Даниил обступил сзади, хватая заваливающегося гостя из Турции за шею. Используя свой и чужой вес, Потапов из последних сил бросил противника о пол. Туша с грохотом рухнула. Стритфайтер добавил коленом, попытался взять руку на захват, но сзади по спине стучал рефери, оканчивая бой.

Отдышавшись, Даниил поднялся. Рука взмыла вверх.

— Шесть-два в пользу России! — Прокричал рефери.

Зал бушевал, эмоции кипели через край. Перед финальным боем взяли очередной перерыв. Рефери засуетился возле ринга, спорил с охраной, трижды бегал в раздевалку. Семёныч заметно приободрился, вытянул шею как страус, даже уши, словно локаторы, направились в сторону ринга; он весь превратился в слух, попутно комментируя происходящее:

— Кстати! Ты заметил, что не назвали награды ни одного бойца? Обычно каждого восхваляют, поясняют количество побед, поясов, шнурков и прочих фетишей[10].

— А может, они новички? — Брякнул Роман.

— Скажешь тоже. Я половину знаю: у каждого наград, медаль и кубков с поясами вагон и маленькая тележка.

Рефери, тем временем, представлял первого участника:

— …из далёкой Америки. Супертяжёловес. 138 килограммов! Элитный спецназ США. Выступающий в смешанном стиле… Але-е-е-е-екс… Ло-о-о-о-ве-е-е-ерс!

Ринг напрягся под тяжестью появившегося гиганта. Ловерс, проминая стеленный пол высокими армейскими ботинками, вышел на ринг, здоровый, широкий и так похожий на ожившую гору. Руки-молоты забили в металлические столбы, оставляя вмятины. Спецназовец ярил себя для предстоящего боя, свирепея после каждого удара. Камуфляжная униформа плотно обтягивала глыбы мышц, под одобрительный свист женской части зала скинул армейскую рубашку, обнажив могучий торс. Прокачана каждая мышца, каждая жилка кричит о том, что хозяин растил её с самого детства, заботливо поставляя натуральные белки, полунатуральные добавки и горы добавочного протеина — уколы.

— Это ж сколько стероидов надо сожрать? — Услышал Сергей голос ошарашенного Семёныча.

Роман лишь открывал рот, пытаясь выдавить слово, но словарный запас иссяк, оставив хозяина в прострации. Сергей первый раз видел человека как десять себя, рост за два метра, а уж мышцы и рост просто впечатляли.

Рефери поднял руки, призывая к молчанию, заговорил извиняющимся голосом:

— Мы только что узнали, что Михаил Поднебесный попал в автокатастрофу и не может принять участие в сегодняшнем поединке. В связи с неявкой противника…

— Черт побери, катастрофа! — Семёныч в злом бессилии сжал банку пива. Алюминий сплющился, как бумажный стаканчик.

Спецназовец взревел, замолотил кулаками в грудь, принятые лекарства требовали выхода… боя… крови. Если не выпустить наружу, то разорвёт изнутри. Угрожающе посмотрел на рефери, отчего тот сжался, поник и поспешил в угол. С другой стороны ринга металлическую клеть проворно отпирали двое дюжих охранников. Но и они казались детьми по сравнению с Ловерсом.

На плечо выскочившего из клети рефери легла рука. Он вздрогнул, повернувшись. Перед глазами стоял молодой человек лет двадцати, в просторной белой рубашке. Голубые глаза смотрели цепко, но дружелюбно, от него веяло теплотой и решимостью, длинные русые волосы были схвачены плетённым, кожаным ободом на лбу. Крепкий, уверенный голос вселил в рефери уверенность:

— Я вместо Поднебесного. Представь меня.

— С какой стати? Ты с ума сошел?

— Нет, я вполне адекватен.

— Парень, это же не твоя весовая категория, — рефери окинул фигуру молодого человека. Намётанный глаз определил не больше семидесяти килограмм. — Он убьёт тебя! Это зверь! Монстр!

— Представляй. За мной правда. Я сын Поднебесного, — всё тем же уверенным голосом продолжил незнакомец. — Бумаги потом подпишем. — И парень пронзил взглядом, отчего у рефери полегчало в голове. Доводы незнакомца вдруг стали железобетонными. Рефери ощутил, что готов разрешить парню всё, что бы тот не сказал.

Рефери пожевал губы, прикинул, переживая странные ощущения. Какая-то лёгкость в теле, эйфория. Он же сегодня, и судья, и распорядитель, в конце концов. Даны такие полномочия, чтобы заменить игрока. Если, конечно, противник не против замены. Судья замедленно посмотрел на громилу в клетке, который как Кинг-Конг тряс прутья решётки. Конечно, он не против. Хоть быка на ринг — мигом рога обломает.

Рефери кивнул парню и пошёл к микрофону, сквозь крики и ругань, оповестил о замене освистывающий зал, спросил, не имеет ли возражений Ловерс и его представитель. Те лишь засмеялись, предложив ввести в зал бригаду реаниматоров.

Судья заставил новичка расписаться на бумагах, что не имеет претензий к организатору боёв в случае увечий, инвалидности и смерти. Незнакомец расписался без препирательств. Весь зал в немом согласии предстал свидетелем. Со времён Рима люди падки до зрелищ.

Новичка взвесили на электронных весах. Циферки высветили жалкие семьдесят четыре килограмма. Предложили переодеться, но парень лишь мотнул головой:

— Мне это не надо. Воин всегда готов к битве.

— Такой молодой, не поздно отказаться. Жаль тебя, — посочувствовал рефери.

Взгляд молодого вновь человека пронзил насквозь. Распорядитель невольно отшатнулся, улыбаясь и ощущая всё ту же легкость в голове. Напоследок лишь поинтересовался, как представить…

Сергей видел, как вместо обещанного тяжёловеса на ринг выходит молодой человек в длинной рубахе с широкими рукавами, поклонился противнику, залу, те бурно поприветствовали, представляя дальнейшее избиение.

Рефери поднёс к лицу микрофон:

— Андрей Поднебесный. Сын не вышедшего на ринг Михаила Поднебесного. 74 килограмма. Радогорец.

Сергей услышал, как Семёныч закашлялся. А на ринге, не давая рефери договорить, на радогорца бросился обезумевший спецназовец. Андрей вроде и не двигался, только чуть отклонился с линии атаки и добавил движению Ловерса пинок коленом чуть ниже поясницы.

Спецназовец литым лбом вмял металлический столб. Но показалось, и не заметил. Повернулся, взревел. Налитые кровью глаза видны почти с любого места в зале.

Андрей повёл рукой, приглашая. Дерзкий боец избегал любой стойки. Руки висели вдоль тела, глаза чуть прищурены, расслаблен, но следит за глазами противника.

Ловерс в два прыжка очутился рядом, выбросил ногу вперёд, целясь в хрупкие с виду рёбра. Радогорец поднырнул под ногу, ткнул тремя пальцами в связки с обратной стороны колена.

Спецназовец рухнул на пол как молодое дерево под топором умелого дровосека. Попытался встать, но упал, как только оперся на ногу, которой коснулись пальцы радогорца. Снова встал, оставляя основной вес на другой ноге. Хромая, медленно стал теснить Андрея в угол ринга, широко расставив руки. Кровавая ухмылка не покидала лица. Богатырский замах грозил расплющить радогорца. Кулак размером с детскую голову, пронёсся почти со свистом.

Поднебесный раздумывал недолго. Варианта всего два: уйти от удара, прогнувшись назад, или встретить встречным ударом? Остановился на последнем.

Кулак Ловерса целился в грудь и Андрей рукой-плёткой, словно та вообще без костей, догнал удар, встречая кулак в кулак. Как раз на середине пути.

Зал, затаив дыхание, смотрел, как кулак-глыба спецназовца встретился с кулаком среднего размера радогорца. Хруст словно прокатился по всему залу. Но на самом деле его слышали лишь двое на ринге.

Ловерс непонимающе уставился на сплюснутые фаланги пальцев. Те были раздроблены, кости торчали наружу, пробив кожу. Кровь в два ручья стекала из ломаной раны. Зрачки бойца невольно расширились.

Шок спецназовца прервал голос Андрея:

— Мышцы накачал, а про кости забыл?

Спецназовец взревел туром. Иностранная речь прокатилась по залу:

— I’ll kill you, bastard! (я убью тебя, ублюдок!)

Радогорец кивнул и выбросил руку вперёд. Тычок раскрытой ладонью в лоб и шлепок в висок костяшкой другой руки заставили Ловерса против его воли занять место в углу ринга. Его просто отбросило, словно столкнулся с бульдозером. И он никак не мог понять, как подобное происходило.

Радогорец на английском ответил:

— Don’t be so sure. You don’t care about your mind, your spirit ill, and soul dead, when you take these medicaments. (Не будь так самоуверен. Ты не заботился о своем разуме, твой дух болен, а душа умерла с приёмами этих медикаментов).

— It’s can be! (Этого не может быть!). I am a super soldier! (Я суперсолдат!)

Ловерс в последнем усилии подскочил, словно тугая пружина спустилась с взвода. Кровь разбитой руки под действием наркотиков не замечал. Новые таблетки, которые не найдёт ещё какое-то время ни один допинг контроль, не только сжигали тело в критических усилиях, но и глушили боль. Помчался на противника, стараясь задавить и размазать по рингу как мелкую букашку. Как камень покатился с обрыва, набирая скорость по наклонной.

Радогорец отвёл одну ногу назад, для придания устойчивости. Чуть согнул колени, позвоночник, наклонил голову. Обе руки в определённый момент, словно две плети, помчались навстречу получеловеку.

В момент касания груди руки-плети приобрели твёрдость гранита. Удар раскрытыми ладонями пришёлся Ловерсу в район сердца.

Словно ветер прошёлся по закрытому помещению. Некая волна прошла по рингу вслед за спецназовцем. Весь зал ощутил этот импульс. Волновой удар не весь утонул в груди противника.

Спецназовец остановился перед руками радогорца. По подбородку текла струйка крови. Восемь сломанных рёбер проткнули сердце и внутренние органы.

В мозг врезало последние непонятные слова русского:

— А я не супер, всего лишь сын своего отца. Это тебе за всех убитых тобой спортсменов, Ловерс. Я думал, что моя охота на тебе будет закончена, но все только начинается[11].

Сергею показалось, что шёпот родогорца услышал только он. Скорпион словно поймал волну разговора Андрея, его внутренний взгляд. Этот импульс будто прошиб Сергея высоковольтным зарядом электричества, прошёлся по каждой клеточке тела, взорвался в районе груди, выплеснулся.

Так же резко отпустило, едва Андрей отвёл «взгляд».

Тяжёлое тело спецназовца рухнуло на пол, как падает каменная плита на асфальт. Рефери с открытым ртом приблизился, склонился, словно до сих пор опасался, что Ловерс подпрыгнет и схватит за горло. Но гигант не двигался. Грудная клетка замерла, кровь багровой лужицей растекалась по рингу.

Андрей Поднебесный ещё в начале боя видел внутренним зрением, что сердце Ловерса не переживёт этот бой. Допинг разорвал его изнутри. Доброжелатели вкатили смертельную дозу, опасаясь приезда лучшего бойца России — Поднебесного. До последнего не верили, что авария удастся. Печень спецназовца работала вхолостую, почки практически отказали. Это снаружи гигант, а внутри давно сгнил, ходячий мертвец.

Рефери высоко поднял руку радогорца:

— Со счётом семь — два Россия побеждает Мир в боях без правил.

Радогорец понимал, что своей победой взъерошил ни один пчелиный улей.

Маленький Сергей Корпионов теперь точно знал, кем теперь хочет стать, когда вырастет.

Глава 4. Северный гость

Облака заливало расплавленным золотом, солнце величаво наливалось пурпуром, скрываясь за крышами небоскрёбов. Ветер лениво уносил вдаль воздушные замки, хватая с собой торопливое время. Сергей вышел на улицу вместе с толпой народа. Бои врезались в сознанье, помнил каждое движение могучих дядек, стоило только прикрыть глаза. Мало что понял, но желание быть похожим на этих бойцов захватило. В жизни беспризорника замаячила цель.

Толпа рассосалась, окраины дворца спорта опустели. Скорпион сел на скамейку, любопытно рассматривая невдалеке компанию из трёх бритых парней с нашивками из чёрных загнутых крестов на плечах. Лысины блестели, словно смазанные маслом. Все трое хлебали креплёное пиво прямо из двухлитровых пластиковых бутылок. Смех был пьяным, неприятным. После каждого глотка бутылка пустела на глазах, жесты и разговоры парней становились развязней.

Прохожие обходили тревожную компанию за десятки метров, спешно ускоряя шаг. Двое промелькнувших милиционеров свернули в переулок, скрываясь с глаз прохожих. От греха подальше. Вдруг кто на помощь позовёт.

На маленького Серёжу скинхэды не обращали ни малейшего внимания. Да и Скорпиончик не позволял себе расслабиться, чуть что, так сразу готовый рвануть с места. Несколько месяцев хватило, чтобы наверстать умение в беге за всё пропущенное время в больнице. На улице действовали два фактора: сила и скорость. Так как силёнок не хватало, в спешном порядке изучил искусство стартовать с места на предельной скорости.

Бритые достаточно разогрелись пивом. Постепенно стали задирать прохожих по нарастающей. Начали с тупых шуток и косвенных угроз, затем стали задирать девушек, предлагая быстрый секс прямо на ближайшей скамейке или под кустом. Сергей почувствовал, что стоит сменить предстоящее место ночевки. Скоро могла пролиться кровь. Но что-то внутри заставило остаться, подождать. Два чувства: самосохранение и интуиция боролись меж собой. К первому привык, а вот второе добавлялось интересом. Бои на него так подействовали что ли?

Внимание привлёк дед. Не типичный согнутый жизнью московский старичок, а уверенный в себе широкоплечий силач с ясным взором. Длинные седые локоны деда смешивались с такого же цвета бородой и усами, что не по-старчески ухожены и расчёсаны. Просторная белая рубаха подёрнута серым поясом, штаны просторные и не стесняют движения, на ногах лёгкие сандалии, за плечами видавшая виды походная сумка. Старец твёрдым шагом двигался вперёд, не сворачивая в сторону от скинхэдов. И это было странно. Ведь все обходили их стороной. Точно — гость столицы.

Главарь бритых, самый рослый и крепкий, кивнул товарищам. Втроём заступили дорогу сумеречному прохожему.

— Дед, сумка не тяжела? А то мы крепкие, поможем.

— Точно. Поможем.

— Старость уважать надо, даже кости ломать не будем, ты только рюкзачок то открой.

Дед остановился, медленно снял походную сумку, положил у ног. Скорпион отметил, что совсем не старческий взгляд встретился с глазами пахана скинов.

— А не надорвётесь, хлопцы? А то кости иногда прочнее стали бывают. Видывали.

Сергей вздрогнул от силы голоса. Старик не кричал, но каждое слово звучало твёрдо, уверенно. Малец ощущал вибрацию, словно музыка слов зазвучала и в нём самом. От деда веяло силой, мощью. Будто в теле семидесятилетнего старца жил тридцатилетний мужик в самом расцвете сил.

— Ты чё бакланишь, лось?! — Не выдержал взгляда гостя столицы старший, то ли задав вопрос, то ли возмутившись. Продолжил. — Муля, сделай деду больно. Совсем ветераны очумели.

Муля угрожающе выдвинулся вперёд, выпячивая пивной живот, что вылезал из-под чёрной куртки со свастикой на плече и спине.

Сергей ничего не успел разглядеть в сгущающихся сумерках, но Муля почему-то присел на пятую точку, широко раскрыв рот и выпучив глаза.

— Ты чо, хрыч?! Еба***ся? — старший в группе после своих слов схватился за переносицу, падая на Мулю.

Самый малый, недолго думая, схватил сумку деда и ретировался прочь, логично решив, что седом лучше не связываться…

Старец с усмешкой наблюдал, как младший скинхэд бежит от него прочь в направлении маленького мальчика на скамейке. Движимый непонятным чувством, малец выставил вперёд ногу. Скинхед запнулся и пропахал носом борозду в асфальте…

Скорпион в полной растерянности подошёл к ревущему скинхэду, сыплющему угрозами, подобрал сумку и понёс старцу. Вблизи дед показался ещё больше, глаза то сверлили мальчика тяжёлым буром, то просвечивали больничным рентгеном. По коже побежали мурашки.

Выдержав взгляд, не отводя глаз, мальчуган протянул сумку.

— Это ваше, дедушка. Возьмите, пожалуйста.

Старец перевёл взгляд на татуировку на плече мальчика, покачал головой. Сергей со времён уличной рекламы привык ходить в одних безрукавках. Благо лето на дворе.

Дед мягко улыбнулся сквозь заросли усов и бороды. Глаза засветились теплом, он словно изучал доброту.

— Моё, Скорпион, — дед принял сумку, помедлил, подбирая слова, — а ты не идёшь лёгкими путями, странник. Готов сделать новый шаг?

Скорпион не понял, почему его назвали странником, но не по-детски серьёзным голосом спросил, старясь, чтобы голос хотя бы не дрожал:

— А вы научите быть большим и сильным?

— Я покажу путь, но пройти по нему тебе придётся самому. — Голос деда успокоил, придал уверенности.

Скорпион сразу поверил этому незнакомому человеку, готовый идти за ним хоть на край света. Такой человек не может быть плохим. Он это чувствовал.

Под кряхтенье лежащих скинхедов прозвучал его ответ:

— Вы будете моим дедушкой?

Всегда хотел иметь хотя бы дедушку, даже в комплекте с бабушкой. Устал быть один. На этих свободных улицах нет свободы.

— Ты очень этого хочешь?

Скорпион кивнул, не в силах ответить. Разволновался.

— Тогда отныне внук ты мне названый. Пойдём домой.

Дедушка и мальчик не успели сделать и пяти шагов, как настойчивый, нахальный голос окликнул. Двое милиционеров вынырнули из переулка. Сергей вспомнил этих двоих. Они ошивались неподалёку. Выходит, они наблюдали всё это время?

— А не слишком ли мы шалим, дедушка? — Милиционер кивнул на скинхедов. — Ребят повредил. Нанесение тяжких телесных, как никак.

«Вот мразь», — подумал Сергей. Он уже видел такие случаи на улицах, когда редкие прохожие отбивались от отморозков, давали сдачи или просто защищались, и тут же появлялись люди в погонах и требовали уплатить штраф, или их посадят за превышение самообороны.

За спиной милиционеров возник мужик потрёпанной наружности, преувеличенным от важности голосом стал кричать, что он всё видел. И как дед зверски избил троих, и как пинал ногами лежачих.

Дед наклонился над ухом внука:

— Чтобы я от тебя больше подобных мыслей не слышал, в моём роду нет места подобным словам. А сейчас плотно-плотно закрой глаза и уши.

Сергей не понял, как дед услышал его мысли. Неужели сказал вслух? Сделал всё, что просил дед: крепко зажмурился, заткнул уши и присел на корточки, обхватив колени.

— Можешь открывать, — услышал он спустя некоторое время.

Открыл глаза и увидел на лавочке двух милиционеров и свидетеля, что сидели, обнявшись и опустив низко головы, словно пьяные уснули все разом.

— Через пять минут очнутся и заживут по-другому, по совести, — ответил дед на немой вопрос Скорпиона. — А теперь пошли, впереди долгая дорога, а время…

— …самый важный ресурс, — серьёзным голосом продолжил Скорпион.

Под смех деда они зашагали прочь от этого места.

* * *

Самолёт дёрнуло, колёса плавно ловили бегущую посадочную полосу. Семичасовой перелёт рейса Москва-Хабаровск с обязательной дозаправкой в Новосибирске, наконец, завершился. Пассажиры зааплодировали мягкой посадке, явному мастерству пилота.

Дед лишь усмехнулся в бороду. Древний Ту-154 давно пережил четыре срока лётной жизни и по плану давно должен был быть списан, но ловкие люди, гоняющиеся за прибылью, заказали косметический ремонт, переписали документы и старая рухлядь не пошла на металлолом, а усердно продолжала портить нервы пассажирам и седым пилотам.

Скорпион сладко потянулся, разминая застывшие суставы, укачанный рёвом мотора, проспал всю дорогу и теперь возвращался из мира грёз. Вибрации сиденья и ватные крепости за окном навеяли сладкий сон.

Мальчик не задумывался, почему по прибытии в Шереметьево их с дедом посадили на первый же самолёт, провели по «зелёному» коридору без всяких проверок, подвезли к самому трапу. В переполненном самолёте отвели места в первом салоне, рядом с кабиной пилота. Никто из персонала и не заикнулся о паспорте, документах, деньгах. Сергей и не знал, что подобное требуется в аэропортах. Не придал значения странностям вокруг него, так как не понимал, что происходит.

Дед закряхтел, хрустнул костьми. Много сил потратил за последние два дня. Подпитка жизни сына в больнице отняла половину. Ещё эта разборка со скинхэдами. Пришлось волевыми тычками по энергоканалам обездвижить хлопцев. Потом дружеский разговор и перевоспитание милиции с сильной порцией убеждения на добрые, человеческие чувства и намерения. Затем сутенёр решил вспомнить младые годы и бесплатно подвёз двух пассажиров от центра столицы до аэропорта. В самом аэропорту пришлось накинуть личину vip-персоны с ребёнком. Так как следящие камеры обмануть невозможно, пришлось заклинить ленту записи. Ещё двое бизнесменов нарочито опоздали на самолёт, уснув в кафетерии за армянским коньяком. Заняли их места.

Чтобы хватило сил отводить глаза стюардессам, пришлось третьего пассажира, сидящего рядом, отправить в медпункт. Всё равно у него вскоре бы воспалился аппендикс. К чему умирать посреди полёта? Пусть поживёт ещё, только умнеть начал. Сидящие на одной параллели сидений в самолёте всё время полёта сладко спали. Сон срубал их сразу, едва садились на сиденья, чтобы лишний раз не вертели головами. Сложно объяснять, почему бизнесмен в пиджаке превратился в седого деда с дорожной сумкой на коленях.

Сил у волхва осталось совсем немного. Не рассчитывал, что попадёт в такие ситуации. Сразу после больницы должен был ехать в аэропорт и лететь домой, но среди хаоса мегаполиса, среди миллионов переплетений нитей судеб, послышался тоненький, едва слышимый на энерго-информационном уровне звук гласа. В идеальный план действий вклинится малец с большой, светлой душой. Писк почти задавленной силы воли просил о помощи. Тут же образовались два варианта: проигнорировать и источник встанет на криминальный путь или дать ему условия для развития в альтернативе. Потенциал в пацаненке был невероятно большой для мегаполиса. Его аура на несколько порядков превосходила ауру типичного жителя мегаполиса. В столице ему делать было нечего.

Волхв не смог пройти мимо. Сам всю жизнь лёгких путей не искал. От становления витязем[12], до чёрных переломов жизни, когда сам должен был расстаться с жизнью и получал помощь. Тёмно-синяя аура ребёнка наталкивала на мысли о большом будущем. Так пусть лучше посветлеет, чем превратится в тёмный сгусток и доставит и без того неспокойному миру ещё больше волнений.

Сергей проглотил лётный обед, что ждал своей очереди около четырёх часов с момента дозаправки в Новосибирске. Дедушка сказал, что до его дома ещё долгая дорога, так что подкрепиться не помешает.

Трап коснулся асфальта, стюардессы кокетливо пригласили деда первым ступить на землю. Им он всё ещё казался преуспевающим бизнесменом и очень недурным на вид. Никто не трогал деда и ребёнка, даже когда пассажиры выгружались для дозаправки на полпути в столице Сибири.

Скорпион обогнал деда, первым проскочил на свежий воздух, разминая ноги и ловко перепрыгивая со ступеньки на ступеньку. Чистая прозрачная синева над головой после серых грязных облаков столицы казалась магической. Сколько глаза ни пытались, не могли найти ни одного облачка на всём горизонте. Воздух был чист и прозрачен, насколько хватало зрения. Хабаровск ещё не приобрёл смога больших городов. Седьмая столица или столица Дальнего Востока с улыбкой на небе приняла на свою землю забавного мальчика с татуировкой на плече.

Серёжа сразу же отобрал у деда сумку. Едва потащил, но старость надо уважать — деду сложнее, а ему тренироваться надо, ещё только предстоит стать большим и сильным. Кряхтел, сопел, но упрямо нёс за плечами, ноги-спички дрожали с непривычки. Дед улыбался, наблюдал за стараниями, но сумку не отбирал. Смотрел, сдастся ли, или до последнего идти будет?

Не сдался. Не зря во внуки нарёк.

Стоило выйти с территории аэровокзала, как тут же десятки голосов на разный лад завалили предложениями подвести хоть на край света, лишь бы платили. Волхв не пользовался деньгами, пришлось тратить последние силы на рассмотрение линий судеб. Над одним из водителей стояло плотное облако близкой автокатастрофы. И сам бы не выжил, и пассажиров на смерть отправил. Старец зажмурил глаза, отвлекая облако прочь, пошатнулся. Маленький Скорпион по интуиции подставил плечо, сам чуть не упал под тяжестью сумки и деда, но, кряхтя, повёл к машине. Открыл ветхую дверь такси и усадил уставшего старца. Толстенький, весёлый таксист бодро поинтересовался о маршруте.

Дед одними губами прошептал:

— Трасса Хабаровск — Комсомольск. Примерно двухсотый километр. — И тут же отключился.

Сергей подложил деду под голову сумку, разул, закинул ноги на сиденье, сам сел рядом с водителем, на немой вопрос важно ответил:

— Устал деда. Домой едем. Нас на том километраже заберут. О деньгах не беспокойтесь. В сумке лежат. — Сергей знал, что дед обязательно очнётся и во всём разберётся.

Толстячок понимающе кивнул, мягко надавил педаль газа. Автомобиль плавно тронулся. Несмотря на потрепанный внешний вид «девятки», водитель заботился о чистоте салона и «внутренностях» автомобиля. Девятка шла мягким ходом. По пути Сергей весело рассказывал водителю на ходу придуманные забавные истории. Так километраж крутился быстрей, и дорога казалась легче. Детского воображения на сюжеты хватало с избытком.

За окном мчались разноцветные машины, кусты в кювете сливались в одно зелёное, высокие деревья махали вдаль маленькому страннику. Жизнь снова подкинула поворот. Вчера спал на скамейке под шум драки бомжей, сегодня же он где-то далеко-далеко и едет в неведомые дебри тайги.

* * *

Дед разомкнул веки в пяти минутах от назначенного места, закряхтел, завертелся, пробуждая разум и тело. Поднявшись, одобрительно похлопал по плечу мальца.

Сергея порадовало. Хоть чем-то помог деду.

Девятка притормозила у обочины, дед склонился над ухом водителя, что-то пошептал, втолковал. Водила широко улыбнулся, задышал полной грудью. Глаза засверкали. Показалось, помолодел на несколько лет. Словно сбросил с плеч тяжкий груз. От всей души поблагодарил старика.

Автомобиль тронулся в обратный путь.

— Деда, что с ним? Что ты ему сказал? — спросил Скорпион.

— Скорее посоветовал, — обронил дед. — Он человек добрый, но по молодости допустил одну досадную ошибку — серьезно унизил слабого человека. Водитель, конечно, давно про этот случай забыл, но из-за старой обиды болеет его ребёнок. Дети расплачиваются за грехи родителей. Несправедливо, да? Линия рода.

— А теперь он выздоровеет?

— Мало раскаяться, надо ещё и помочь, и себе заодно поможешь. К счастью, он живёт поблизости, так что встретятся, и всё сладится. Всё теперь будет по-доброму.

Двое путников стояли на обочине дороги, мимо проносились редкие машины, в основном груженые лесом КамАЗы, и дальнобойщики. Дед посмотрел на заходящее солнце. Светило медленно скрывали тяжёлые тучи, что наливались свинцом. Скоро заморосит долгий, нудный дождь и будет лить всю ночь, подпитывая живительной влагой таёжную жизнь. Для таёжных путешественников это сущий ад. Толпами начнут беситься орды комаров, мошкары. Эти звери похуже любого хищника… Если только слово заветное не знать.

— Пойдём что ли потихонечку?

Дед первым спустился в кювет, продираясь сквозь заросли кустов. Скорпион поплёлся следом, падая через каждые несколько минут, цепляясь кроссовками за поросли, раздирая коленки. Низкие ветки густых кустарников, изогнутые корни, приклеивающиеся трава, заросли крапивы и шиповника, всё было против, чтобы мальчик успевал за дедом.

Старый лесник по одному ему видимым тропкам упрямо двигался в сгущающиеся дебри. В тайге темнеет быстро. Высокие кроны деревьев надёжно скрывают лес от солнечного света, оплетая тремя «этажами» доступ к свету.

Дед остановился, дожидаясь названного внука.

Из зарослей на четвереньках выполз заядлый городской житель: в волосах колючки, коленки в ссадинах, лицо от прилива крови краснее помидора, весь покусанный комарами и мошкой, грудь часто-часто поднимается, силясь прокачать в лёгкие побольше воздуха, который по влажности почти как сама вода.

Дневная жара испаряется, под вечер дышать легче, а наутро лес укроет густым туманом. Привык мальчик ходить по гладкой ровной поверхности и требуются недели, месяцы, чтобы привыкнуть пробираться сквозь заросли, не теряя скорости.

Скорпион упал лицом в траву, хриплым голосом засипел:

— Душно деда, комары…

— Перевернись на спину.

Сергей выполнил распоряжение.

— Глубоко вдохни, постарайся дышать редко, низом живота. Так лёгкие лучше обогащаются кислородом, и углекислота выветривается быстрее. Попробуй. Не торопись.

Скорпион задышал, как сказали. Дед облокотился на дерево и продолжил:

— Лес тебя проверяет, километров пять от дороги — проверочная территория. Здесь кустов видимо-невидимо и комары роями летают, да не простые «городские», а особые, крупнее в полтора раза, жалят сразу, как только сели, не медлят. Так вот лес, настоящий лес, проверяет человека; то леший непроходимые тропы подсунет, в которых хоть на карачках ползай, а за час дальше пары метров не продвинешься, то болотник рои мошкары наведет. Но если не сломаешься, и будешь идти дальше, не озлобляясь на весь белый свет, то скоро выйдешь в чистый лес, где трава-ковёр, где кусты только плодоносные, где грибов полянки, да дышать легче.

Сумрак сменился непроглядной темнотой, дед немного перестроил зрение. Теперь мог видеть как сова, лес впереди отныне был как на ладони. До дому ещё километров двадцать, он надёжно укрыт от посторонних глаз, никакие грибники и охотники не забредут. С вертолётов жилище волхва в густых кронах не разглядеть. Рыбаков же здесь отродясь не было. Миллионы речушек хоть и впадают ниже в более крупные реки, потом в Амур-батюшку, но ещё не все разведаны. Даже в век спутников более чем у половины нет и названий.

Таёжный лес надёжно кроет секреты, и географически подобраться сложно. С одной стороны хребет Сихотэ-Алиня, с другой болота, чащи. Люди провели одну дорогу Хабаровск — Комсомольск, пилят деревья в десятке километров от неё. Что дальше на тысячи километров — не ведают. Живут в таких дебрях отшельники, одиночки, староверы, охотники, да совсем непростые люди вроде волхва. Для старого посвящённого весь лес — дом. Лес, и кормит, и оберегает. Взамен просит лишь жить по его законам, что старого хранителя вполне устраивает. А кто захочет забрести из недобрых людей, так те либо заплутают, либо назад повернут, одумаются. Непроглядом укрыт домик в дебрях тайги. Запад страны разведан, Сибирь наполовину, а Дальний Восток — глушь. Но эта глушь побогаче всех по запасам будет.

Дед прислушался к равномерному дыханию мальчика. Отрок измучился, до последнего брёл, пока совсем не свалился. Силы оставили, иссякли. Уснул на мягкой подстилке из прошлогодних листьев, не обращая внимания даже на разгневанных комаров.

Дед склонился над мальчиком, провёл рукой по воздуху, пошептал. Комары отпрянули, как от огня. Больше ни один не укусит. Ещё одно слово сорвалось с губ волхва — теперь ни одна змея не тронет.

В дебрях лесов послышался волчий вой. Спустя минуты, чуть ближе. Ещё через некоторое время сквозь заросли сверкнула пара жёлтых глаз. Показались обнажённые клыки, послышался рык.

— Вот я тебе пошалю! — Погрозил пальцем дед.

Волк-одиночка вышел из тени, преданно смотря в глаза, будто бы говоря: «Прости хозяин, не признал». Серый проказник подошёл, обнюхал спящего мальчика, снова посмотрел на деда, словно ожидал распоряжений.

— Чего смотришь? Стар я, чтобы двадцать километров на себе тащить, это ты в расцвете сил, а я скоро вовсе как седой пень стану. Корни пущу.

«Врёшь!» — сказали хитрые глаза волка.

— Да устал я. Ты ещё скажи, что не поможешь, — горячо зашептал дед, легко поднимая Скорпиона с земли.

Волк тяжко вздохнул, совсем по-человечески, покорно подставил спину, всем видом намекая, что это последний раз: «Где ж это видано, чтоб волхвы на чужбине все силы до последнего тратили? Поплёлся в цивилизацию, старый хрыч. Это в лесу ты всесильный, а там, в мёртвом городе быстро до капли израсходуешься, потом еле ноги переставляешь. А отходить сколько будешь?» — всем видом выказывал недовольство волк.

— Да не бурчи, забыл, как тебя с малых лет выходил? Кто тогда сам едва ноги переставлял?

Дед поясом привязывал Сергея, чтобы не свалился во время волчьего бега.

«Кто тебя последние пять лет от хищников оберегает?» — обиженно подумал волк и мягкой рысью юркнул в заросли с драгоценной ношей на спине.

— Вот звери пошли. Когда это я мясо последний раз ел? — усмехнулся дед и прислонился к огромному могучему дубу, закрывая глаза. — Совсем родство позабыли, да и люди хороши, будто бы и не бегали вместе по лесу.

Только леший был свидетелем, как могучий дуб лечил энергетику обессилевшего волхва и успокаивающе шелестел листвою.

Глава 5. Лесной житель

Свет, продираясь сквозь густые кроны деревьев, ударил мальцу в глаза. Влага с листка собралась вместе, и капля устремилась вниз, ловко попадая в лоб.

Скорпион резко поднял веки, почему-то представилось, как старая санитарка бьёт тряпкой. Но вместо больничной побудки — рассвет. Противный голос уборщицы? Нет. Шёпот ветра, что нежно погладил щеку и прошёлся по траве, роняя звонкие капли. Кровать заменяла кипа старой травы и листьев. Мягко. Так сладко не спал всю жизнь.

Роса отражалась солнечными бликами, чистые листья радовали живостью. Нечета городским деревьям. В настоящем лесу всё дышит жизнью. Скорпион осмотрелся в поисках деда, взгляд наткнулся на большое дерево и белку на толстой ветке. Зверёк, показывая передние зубки, казалось, улыбался. В Сергея полетела небольшая шишка. Подарок зверька упал прямо в ладони. Мальчик приподнял уголки губ, поблагодарил белку и зашагал вокруг ночного лежбища. Кто его сюда привёз?

«Где дед? Может, я всё ещё сплю?»

Взобрался на небольшой холм, пытаясь оценить обстановку.


Лохматый зверь наблюдал за всеми потугами мальчика из кустов:

«Старый ещё не появился, можно пошалить. Например, оставить мальчика не возле дома, а в пятистах метрах от оного и смотреть, как тот будет блуждать. Люди они же совсем слепые да глухие стали, а чутьё и вовсе потеряли».

Принюхался, кончики ушей дрогнули.

«Сейчас появится. Ладно, надо знакомиться с этим слабым двуногим, авось и шёрстку почешет». — Волк взял в зубы палку, как простая собака, и медленно засеменил к ночной ноше.


Скорпион не знал что делать. Куда идти? Сумбур мыслей заслонила странная картина — из кустов медленно приближалась большая лохматая собака с палкой в зубах. Она не гавкала, как большинство городских, не рычала. Смотрела прямо в глаза, иногда важно опуская веки.

Мальчик не знал о волках, не довелось. Решил, что собака хочет, чтобы ей бросили палку. Так делают собачники в городе. Видел.

Сергей уверенно подошёл к собаке и взялся за конец палки.

Волк выжидал, пока слабое двуногое существо поймёт, чего от него хотят. Лесной житель мог убить его дюжиной различных способов или просто напугать до потери сознания, но знал, что за первое его самого пустят на шкуры, а за второе старец предупредит всех зверей в округе и придётся питаться кореньями всё оставшуюся жизнь. Уж очень лес деда любит, слушается.

Скорпион взял палку, но большая собака её не отдала, только моргнула и потянула за собой, медленно и осторожно. Малец не знал, что волков надо бояться, послушно поплёлся рядом, держась за палку. Собака не казалось злой. Чего опасаться?

Волк повёл его меж деревьев и кустов. Постепенно сквозь стволы берёз замаячил небольшой деревянный домик. Скорпион отпустил ветку и зашагал к нему сам. Волк, казалось, вздохнул: «Как же ты медленно передвигаешься». Затем скрылся в зарослях кустов.

Дом оказался большим, просторным даже на первый взгляд. С большой верандой и резным крыльцом, кирпичной трубой. Сложен он был из цельных дубовых брёвен без утепления и без единого гвоздя. Ставни были широко раскрыты. Под крыльцом на широкой лавке дремал старец, широко раскинув руки, словно хотел обнять весь небесный свод.

Скорпион, не тревожа сон дедушки, пошёл обследовать прилегающую территорию. Рядом с домом стояло небольшое прямоугольное строение с трубой поменьше — баня — из дома до него вела чистая, выложенная камнем тропинка. За строением находился небольшой колодец с конопляной веревкой на катушке. Два деревянных ведра стояли рядом.

Слышалась журчание речки, в трёхстах метрах от дома протекала небольшая горная речушка. Берег с одной стороны был песчаный, а с другой почти пологий. Свесившись с обрыва, мальчик коснулся пальцами воды. Она приятно холодила руку. Воздух, насыщенный водной пылью, был свеж и приятен.

Путешествуя вокруг дома, малец глаз не мог оторвать от лесных красот: голова задрана вверх, словно рассматривал верхушки небоскрёбов. Верхние кроны дубов и сосен вполне походили за верхушки небоскрёбов. Пение птиц и шелест листвы мелодично отзывались в душе. Звуки природы завораживали и убаюкивали.

— Красота! — обронил мальчик и вернулся к дому, обходя его полукругом.

С другой стороны дома оказалась небольшая поленница дров и приусадебный огородик, огражденный от кроликов и прочих грызунов скорее формально. Уж очень он был низкий. Среди деревьев замысловатыми грядками росли незнакомые кусты, цветки и растения.

— Кладовая здоровья, — послышалось за спиной.

Скорпион вздрогнул от голоса деда.

— Поводил тебя Серый по лесу? Этот любит пошалить, поиграться. С детства такой. Я его с рожденья выходил. Лапой маялся. Не обидел?

— Он хороший, — уверенно ответил Сергей.

— Ну, коли не в обиде на Серого, пошли потчевать, чем Род послал. Ты со вчерашнего дня голодный. Маковой росинки во рту не было.

— А кто такой Род? — спросил Скорпион.

— Прародитель всех богов. Он создал первых людей, от него идёт род человеческий. Всё равно, что сама Природа или как сейчас говорят — эволюция. Род — незримый Творец всего сущего.

Двое поднялись на веранду, где стоял просторный стол, накрытый белой скатертью с вышивкой по краям. Под столом стояли две широкие лавки. В общей сложности здесь могли уместиться шесть здоровых мужиков, не мешая друг другу локтями. Скорпиона подумал, что раньше дед не испытывал недостатка в гостях. Но кто здесь может быть в этой глуши?

Волхв исчез в доме и стал выносить посуду. На столе, как по мановению волшебной палочки, стали появляться маринованные грибы, жареная картошка, соленья, свежая зелень и овощи из огорода, дикая ягода. Следом дед подал горячий, только что испечённый хлеб с травами, что придавали ему особый вкус, булки с повидлом. Затем волхв выкатил здоровый пузатый самовар с печи. Появились пять сортов варенья и мёд в сотах.

— Молока пока нет, но я схожу. Тут недалече есть семья отшельников в три двора, там у них корова. Я как-то помог им, так теперь каждый раз как приду, молоком угощают.

Скорпион сидел за лавкой, широко раскрыв глаза, зрачки метались по столу, удивляясь лесному богатству, рот наполнился тягучей слюной, в животе заурчало. Казалось, сейчас живот заговорит человеческим голосом. Мальчик неуверенно потянулся за хлебом. Дед усмехнулся, наложил в деревянную миску всего понемногу, отдал в руки Сергея. Его стало не видно за этой горкой.

Схватив резную ложку, столичный беглец стал уплетать за обе щёки. Дед снова усмехался. Он только попивал чай с блюдца, запивал мёдом.

Под птичий пересвист и шуршание травы неспешно рассказал:

— Мне-то одному немного надо, как ушла от меня покойная Ефросья в мир иной, так свой век один доживаю. Сын в Москве, внук иногда забредает, а так один в основном. Но теперь есть ты. Будет за кем ухаживать. Эх, заживём теперь!

— Деда, — сквозь набитые щёки пытался проговорить Скорпион. — Ты обещал сделать меня большим и сильным.

Дед засмеялся:

— Так здесь по-другому и нельзя. Будешь и большим и сильным, и научу тебя многому. Но человеком ты должен быть в любом случае. В истинном значении этого слова, ныне забываемом.

Резкая боль в животе скрутила Скорпиона пополам, парень упал под стол. В груди словно образовался огненный шар, растёкся и взорвался. На глаза навернулись слёзы. Сергей закричал.

— Ой-ой-ой, мой животик.

Дед тут же подхватил на руки, унёс с крыльца и положил на лавку во дворе. Сам исчез в доме и вернулся с кружкой тёмной жидкостью, которую заставил выпить, несмотря на жуткий запах.

Скорпиона вывернуло наизнанку, снова согнулся пополам. Вышло всё, что успел съесть.

— Старый я дуралей, ты же цивилизацией отравленный. Не привык к хорошей пище. И яда в тебе три вершка с поверхом. Накормил по дурости. Эх, прости меня.

Скорпион затих, лёжа возле скамейки. Силы оставили, желудок резало болью, хотелось спать и не двигаться. Дед принёс ещё настойки на травах, другого цвета, снова заставил выпить, не слушая возражений. Тяжёлый ком медленно ушёл в недра живота, затаился. Боль ушла. Больше не рвало.

— Вот что, родимый. Надобно тебя почистить, подлечить. Будешь сильным и здоровым, а пока отдыхай. Сейчас что-нибудь придумаем. — Дед снова исчез.

Следующие три дня Скорпион голодал. Дед поил только ключевой водой, но отлеживаться не давал. Заставлял гулять, бегать, прыгать, купаться, двигаться. Поначалу кружилась голова от голода, была сильная слабость, желудок требовал еды. Но дед стоял на своём, не позволяя отклониться от курса самоотчистки организма.

Первую ночь мальчик спал плохо — сильно хотелось есть. Дед вытащил под небо вторую лавку, укрыл обе шкурами. Так и заночевали вдвоём под звёздами. Благо ночи в июле тёплые.

На второй день немного кружилась голова, тело ныло от слабости.

Дед неустанно твердил:

— Человек может и должен тренировать свой организм. Ты должен познавать свои возможности. Ты можешь не есть и сорок дней, и больше. Главное понимай, что голодаешь с пользой, лечишься, а не вредишь себе. И не лежи на месте, двигайся. И никакого мяса теперь. Человек изначально мяса не ел, да всё никак Ледниковый период забыть не может.

На третий-четвертый день тело начало отчистку. Скорпион не вылезал из отхожего места, его рвало сгустками старых лекарств, выходила желчь, мокрота. Наследие больницы давало о себе знать. Так плохо не чувствовал себя никогда. Но с лица уходила бледность, мешки под глазами исчезли, а кожа зарумянилась. Лёгким стало легче дышать, сердце застучало мощнее, печень реанимировалась.

Головокружение прошло на пятый день, как и тяжесть в теле. Казалось, может летать. Желудок перестал посылать голодные импульсы.

Дед постепенно просвещал:

— Сейчас ты питаешься другой энергией. Организм не тратит её на еду, поэтому у него нашлось время почистить себя. Нехватку привычной энергии восполняет крепкий сон и энергия солнца, земли, ветра. Ты можешь чувствовать в себе то, чего не замечал раньше. Земля и небо дают тебе силу. Бегай босиком — зарядишься энергией земли. Смотри в небо, пробуй по-разному дышать и станешь сильнее от космоса. Позже я покажу тебе разные техники. Будешь учиться слушать себя, свой организм. Запомни, Скорпион. Я — Всеслав, волхв земли русской. Не учитель и не наставник, не посредник и не ведущий за собой, но ведающий — человек, который поможет тебе видеть мир иначе.

— Хорошо, деда.

Днём мальчик созерцал плавающие облака, ночью глядел на россыпи звёзд. Таких звёзд не увидишь в городе. Чистое, ясное небо. Звёзды сверкают как алмазы. Полная луна делает мир вокруг серебряным, светлым, волшебным.

Скорпион прислушивался к себе, начиная понимать своё тело. Чувствовать не только сердце и лёгкие, но и волны энергии, что текут по невидимым каналам тела, как рассказывал дед. Зрение и слух улучшались.

Вечером пятого дня дед усадил на веранду, налил в миску немного медового отвара с травами, и заговорил проникновенно:

— Всегда контролируй количество потребляемой пищи. Никогда не переедай. Человеку требуется лишь десятая часть еды, из всей, что принимает ныне.

Скорпион аккуратно зачерпнул ложкой варева, отправил в рот. Было слышно, как водный поток падает в бездну, как желудок вырабатывает новые соки, отдохнув от каждодневной рутины. Скорпион съел ещё пару ложек, после чего решительно отодвинул тарелку. Волхв услышал решительный отказ.

— Пока хватит. Завтра ещё попробую.

Всеслав усмехнулся украдкой в бороду. Младшой быстро учился.

На шестой день дед посадил на водный рацион. Потчевал лесными чаями, травяными настойкам, баловал молотой ягодой. Мальчик прислушивался к себе, отмеряя в еде столько, сколько хотел организм.

Через неделю после начала голодовки Скорпион почувствовал себя лучше, чем когда-либо. Вкусовые качества полностью восстановились. Наслаждался едой. Не бездумно проглатывал каждый кусок, как прежде, а смакуя.

Дед, усмехаясь в бороду, произнёс:

— Теперя, внучок, мы начинаем твои тренировки. Будешь стараться — станешь большим и сильным.

Такой искренней радости в глазах ребёнка старый волхв не видел никогда.

Отрок будет стараться изо всех сил.

Глава 6. Рысь

Шесть лет спустя.

Широкая, дубовая ветка держала на себе детёныша леса. Скорпион медитировал на любимом дереве в четырёх метрах над землёй. Сидел, поджав ноги под себя так, что они не затекали.

Веки опущены, на вытянутых руках в районе запястья на кожаных ремнях висели два груза в килограмм каждый. На правом плече подростка важно сидела нахохленная белка. Пушистый страж гордо озирал окрестности, прислушиваясь к родному существу — старшему лесному брату.

Руки отрока натянуты как струна. Не дрожат, нет обильного пота. Организм больше не повышает температуру. Привык. Тело напряжено, но сознание в расслабленном состоянии. Как выразился Всеслав: «Медитативное состояние сосредоточения».

Скорпион познавал себя, контролируя нужды тела и внешние раздражители. В лесу уже шесть циклов природа меняла наряды. Но про время забыл. Оно текло рядом, но не касалось мыслей. Краем сознания понимал, что от рождения исполнилось двенадцать вёсен. Но к чему этот возраст? Здесь каждый день — новая жизнь, новое откровение. Деда скучать не даёт.

Внизу меж деревьев звенели ручьи. Скоро май, а снег ещё лежит в тени тайги. В отдельных дуплах может залежаться и до июня, пока раскалённый жар не испарит до последнего кристаллика льда.

Ветер лениво перебирал волосы лесного жителя. За шесть лет те опустились до плеч. Густые вьющиеся локоны цвета воронова крыла лоснились здоровьем.

Скорпион поменял ритм дыхания, делая не больше двух вдохов в минуту. Постепенно вынырнул из дебрей вне-сознания, возвращаясь в физический мир. Резко переходить от полного расслабления к резким действиям не следовало. Разум мог взбунтоваться, напоминая про успокоившееся сердце. Медитативные техники следовало делать в тишине и одиночестве, чтобы никто не мог потревожить. Так учил волхв.

В лесу было по-весеннему прохладно, но Сергей был по пояс обнажён. Одет он был в просторные серые штаны с широким плотным ремнём на поясе, где удобно пристроился большой охотничий нож в ножнах из оленьей кожи. Небольшой метательный топорик был так же прилажен рядом. На ногах добротно сидели самодельные сапоги, подбитые мехом внутрь. Всё что выше пояса — на мороз, всё что ниже — в тепло. Так учил волхв.

Скорпиона холод не страшил. Третий час сидел без движения, а кожа никак не покрывалась мурашками. Сергей прошёл все стадии хорошей закалки. Ещё с первого года Всеслав заставлял в межсезонье босиком бегать, а каждое утро холодной водой поливал. По зиме и вовсе заставлял купаться в снегу. По белому колючему покрывалу и босиком бегал.

«Закаливание организма и лечение навью[13] в разумных дозах лечили организм, ускоряли обмен веществ и регенерацию тканей. Пращуры не знали простуд», — так говорил волхв.

Скорпиону полюбилась русская баня. Дед два раза в неделю топил до белого каления, приучал понемногу своим примером сидеть в ней до состояния варёного рака. Сначала малец с криком выбегал на свежий воздух, едва проникнув в парилку. Дивился, как это дед сидит там подолгу, да ещё и веником берёзовым себя охаживает. Выходит краснее помидора, обливается студёной водою с колодца или в снег ныряет, а потом снова в пекло. Но личный пример заразителен. Постепенно Сергей и сам приобщился сердце жаром закалять. Добавляя нагрузок, сам стал с дедом в снег прыгать после парилки. Ощущение, что заново рождался, не покидало его всякий раз. Обязательным напитком после бани был квас. Дед смешивал его с разной ягодой, добавлял травок из своих огородно-таёжных запасов. Квас получался великолепным. Расслаблял тело после тяжёлых тренировок и обширного трудового дня, сил прибавлял, бодрил.

Сергей отстранился от мыслей. Словно маленьким колокольчиком, на грани сознания, раздался слабый позыв. Внутренний маячок Скорпиона слабо отозвался внутри. Так дед зовёт загулявшегося в тайге внука к избе. Между ними давно образовались незримые нити связи.

Скорпион, не открывая глаз и не меняя позы, послал импульс белке спрыгнуть с плеча. Та махнула пушистым хвостом и перепрыгнула на соседнюю ветку. С любопытством рассматривала, как старший братец накренился вправо, падая с ветки в далёкую бездну.

Не открывая глаз, Скорпион в полёте распрямил ноги, приземлился, как кошка, в талый снег и кучу старой листвы. Только на земле открыл глаза.

«Доверь падение телу, рефлексы всё сделают за тебя. Не включай сознание», — так говорил волхв.

Тело рефлекторно выбрало наилучший способ падения. Мягко приземлившись, подогнул ноги и перекатился через голову.

Помимо рефлексов требовалась гибкость суставов, жил, мышц. С этим проблем не возникало. Дед несколько месяцев к ряду ежедневно учил правильно падать, прежде чем стал учить искусству боя.

Двенадцатилетний подросток мягко приземлился в листву и приподнял веки. Правая рука молнией выхватила из-за пояса топорик, швырнул в соседнее засохшее дерево в десяти шагах. Топорик попал в середину — точно в цель. Скорпион ту же выхватил нож, помедлив секунду, перекинул в левую руку, швырнул на периферии зрения. В последний миг рука дрогнула, нож попал в цель, но рукоятью. Отскочил в тающий снег за деревьями.

— Эх, не обоерукий. — Отрок прискорбно бросил взгляд на левую руку. — Надо тебя больше тренировать.

Побрёл за метательными инструментами, когда из-за соседнего дерева выдвинулась большое, серое чудовище с метательным ножом в зубах. Оно бросило нож в снег и оскалило клыки. Глаза монстра буровили презрительным взглядом: «Слабак! Попадаешь-то всего в девяти случаях из десяти. Позор!».

— Значит, ты меня презираешь? Ррр! — Скорпион воинственно оскалился и направился к лохматому чудищу, широко раздвинув руки и ладони.

«Конечно, презираю. Изюбра ты догнать не можешь, медведей опасаешься, добычу за милю не чувствуешь. Слабый двуногий!» — Волк чуть помедлил, приготовился и широко прыгнул, целясь лапами в грудь.

Скорпион извернулся, пропуская прыжок лохматого чуть поодаль, тут же прыгнул вдогонку на спину. Покатились по снегу, набирая в шерсть и волосы колючек, веток и прелых листьев. Короткую потасовку волк торжественно закончил положением сверху, любезно лязгнув зубами перед самой шеей и вдавив мощными лапами в грудь.

— Ладно, ты опять победил, — сдался придушенный мальчик. Весил волк немало. — Но следующей весной победа будет за мной. — Пообещал поверженный, едва волк убрал лапы с груди.

В качестве признания поражения Скорпион почесал лохматому за ухом, от чего тот блаженно закатил глаза и чуть задрыгал ногой, совсем как домашняя собака. В конце процедуры волк вернул серьезное выражение морды, не забыв, однако, большим, горячим языком широко лизнуть мальчика в нос. Затем лохматый скрылся в кустах.

Волхв сказывал, что волка нельзя приручить, одомашнить, но можно заставить себя уважать, заслужить уважение. Серый санитар леса уважает силу, а разумом превосходит любую собаку. Волк одиночка — индивидуалист, не признающий компании. Встречается с добычей один на один, знает, что никто не прикрывает спину, потому ни на кого не надеется. Предусмотрителен. Трижды подумает, прежде чем атакует.

Всеслав когда-то спас маленького волчонка нескольких месяцев отроду от голодной смерти, выходил. Отчего тот навсегда ему благодарен, считает за мать, приходит на первый зов. Последние четыре года волк следил за Скорпионом, помогая тренироваться и охраняя от редких покушений таёжного зверья.

Скорпион приладил нож и топор на место. Ноги рысью помчали к дому. Перепрыгивая потоки ручьёв и мокрого снега, на бегу вспоминал, как волхв приобщал его к элементарным тренировкам…


— …Пробеги по лесу. Сколько сможешь.

Маленький Серёжка помчался вперёд, не разбирая дороги, широко расставляя ноги. Шум стоял как от стада кабанов. Пробежав чуть менее ста метров, запнулся о корягу, пропахав носом землю.

Дед подошёл, поднял, приложил к окровавленным коленкам подорожник, вытер лицо платком и, смотря в глаза, произнёс:

— Сегодня ты пробежал сто метров, завтра ты должен пробежать сто десять, послезавтра — сто двадцать. Если ты не будешь бегать через несколько лет с тяжёлой сумкой за плечами с десяток километров, ты не достигнешь своей цели, не станешь большим и сильным. Так что всё в твоих руках…


Скорпион хорошо запомнил его слова, подолгу нарезая километраж по лесу, развивая слабые ноги. Лес не беговая дорожка, но если научишься бегать здесь, то на асфальте пробежишь в десятки раз больше, выносливость развивается с каждым шагом.

Бесшумно скользил по весеннему лесу, ничуть не сбивая дыхания. Удерживал постоянную скорость. Размышляя на ходу, поменял направление, делая широкий крюк к реке, прибавил скорости. Горная речка никогда не замерзает, круглый год быстрое течение носит воды в дальний путь к морям-океанам.

Скорпион скинул одежду, с разбега нырнул в холодные воды. Знал места, где можно нырнуть спокойно — до дна несколько метров.

Тело запротестовало. Сердце тревожно сжалось, мышцы сократились, пытаясь вернуть потраченное тепло. Лёгкие сдавило тисками. Сергей вынырнул, послал успокаивающий сигнал во все паникующие участки тела. Резво заработал руками-ногами, выгребая на мелководье. Течение вынесло, сопротивляясь Горянке, как он про себя называл эту стремительную непослушную речку.

Полный энергии, Скорпион вышел на берег. Всеслав научил плавать так, что никакая речка не унесёт. Сел на холодную землю, заставляя тело поднять температуру волевым усилием.

«Координирование терморегуляции позволяет не замерзать и не потеть. Твоё тело — твоя атомная станция», — так говорил волхв.

Кое-что из подобных тренировок у отрока стало получаться. Пока только делать восприимчивость к внешней температуре на плюс-минус пять-семь градусов, но тоже неплохо. До деда далеко. Старцу доступна координация внутренней температуры. Врачи бы очень удивились, когда градусник показал бы сорок два градуса, а в следующий раз тридцать четыре.

«Стабильность в тридцать шесть и шесть можно расширить без болезненных ощущений и последствий для организма. Человеческий организм — гомеостат, возвращает всё в привычное русло. Но пределы нормы можно увеличить тренировками», — так говорил волхв.

Всё же вздрогнул, когда ветер прошёлся по мокрой коже. Резво вскочил, накинул одежду. Так же резко, словно спринтер, сорвался с места и на пределе своей скорости помчался вдоль берега к дому. Любил испытывать новые силы, доводя себя тренировками до предела. Дед не раз вразумлял о чрезмерности, но что касалось самоотдачи в тренировках, мальчик упорно выкладывался до последнего, забывая слова «не хочу» и «устал». Просто помнил, что в больнице мечтал о таких тренировках. Во сне снилось, как бегал вдоволь. А ныне сон превратился в явь. Бегать можно сколько влезет.

Дом показался из-за холма. На веранде одиноко сидел дед, попивая чай, настоянный на таёжных травах. Облачко пара поднималось от блюдца и улетало прочь.

Глаза Всеслава закрыты — о чём-то думает. Скорпион бесшумно подкрался под верандой. Ни одна веточка не треснула под ногами. Приготовился напугать.

— Лучше дрова готовь, — не открывая глаз, обронил дед. — Гость к нам скоро пожалует.

— Как ты меня услышал? Я крался, как рысь, — разочаровался Скорпион, выбираясь из укрытия.

— Когда бессилен слух, ощущай присутствие, — ответил с ухмылкой волхв.

Скорпион потянулся к самовару, налил в блюдце чая, уселся рядом. На запах распознал только шиповник. Но дед редко когда заваривал один ингредиент. Скорей всего ещё двое-трое трав, да только в такой пропорции, что перебивают друг друга и не ощущаешь запаха, но вкус удивительно насыщенный. Одной чашкой редко когда ограничишься.

За чаепитием назрел вопрос.

— Деда, ты много знаешь, скажи, медитация же пошла из Индии? Всё от йогов?

— Индийцы ссылаются в своих знаниях на древние Веды. Они были написаны ещё до прихода ариев в Индию мудрейшими гоями. Гой и йог это зеркало одного значения слова — ведающий. Чтобы не раствориться среди индийцев, мудрецы ариев — брахманы, браманы, как их назвали местные жители или ведуны или волхвы по-нашему, ввели кастовую систему. Брахманы в Индии — носители ведических знаний севера. Отвечая на твой вопрос, скажу тебе, что медитацию занес в Индию северный народ — Гиперборейцы, они же арийцы, они же белая раса. Наши предки с Арктиды — северного материка, ныне утопленного, скрытого слоем льда Северно-Ледовитого океана. Хребет Ломоносова — его высшая ныне часть.

— Кто такие арии? И что за Арктида? Расскажи ещё про старый мир, — тут же попросил отрок, привыкший к историям деда в период отдыха на веранде между тренировками и на ночь перед сном.

— Со временем все сам узнаешь, я только обозначу начальные контуры, покажу направление, куда двигаться, где копать, — Всеслав вздохнул. — Тогда и мир был другой. Другие полюса, другой наклон земной оси. На современном севере было тепло. Великая Держава простиралась по всей Евразии от Тихого до Атлантического океана. В северной части материка. Ибо южная за Стеной была отдана желтой расе на поселение. Не было у Державы одного правителя, а правил ей стоглавый собор мудрейших старейшин. Правили по мудрости своей и справедливости. И Дальний Восток был заселен так же, как современная Европа, и наши земли не исключение. Задолго до Джурдженей ходили по этим землям, Скорпион, белые люди. На Камчатке и Сахалине, в Манчжурии и Корее, на «Японских» островах и на Аляске. На Гавайях и в Калифорнии — везде были оплоты белых племён. Было сиё задолго до вавилонского столпотворения и Разделения. На юго-востоке Державы были построены великие оборонительные сооружения от набегов кочевых племён с юга. Даже современные бойницы обращены в сторону Китая. Не все переделали. Захочешь — найдёшь древние участки, не перестроенные под политику замалчивания. — Дед отхлебнул чая, продолжил. — Могучие праславянские союзы делились на разные племена по месту обитания: Ира, Яни, Ара, Дони, Кра, но вместе назывались Ура. Столица империи находилась на Урале, в священном городе Ур. Границы Державы доходили на востоке до Амура, Курил, Канарских островов… всё наши земли, — дед остановился, обдумывая как бы внучку объяснить современную географию без карт. Придётся отправлять в цивилизацию. Если он останется здесь, в голове будет много пробелов, которые не может восполнить. Дело даже не столько в отсутствии карт и учебников, сколько в социальном аспекте. Ему нужны друзья и ровесники для полноценного развития.

Волхв посмотрел на притихшего отрока, оглядывающего округу и словно представляющего, что десятки тысяч лет назад в этих землях жили предки.

— Допустим, возьмём нашу реку Амур. «Ам Ур», значит — ТАМ живет племя Ур. То есть даже в географических названий хранятся старые связи. Город Туруханск — «ту Ур хаже» — там ходит Ур. Что означило владения племени Ура. Окрестности Уссурийска и Уренгой населяли народ так же Ура. Владения Державы конечно же охватывали и Сибирь — «Си Би Ири» — страна племя Ири. Река Иртыш — «Ира Ти Жие» — Здесь живут Ири. Иркутск — «Ира Кута Сие» — что значило «закуток», пристанище Ири. «Кутой» раньше называлась одежда. Потому слова «куцый», «покоцанный», — означают плохую одежду, рвань, изношенную одежду, так называли и оборванца. Остров Шикотан, который японцы считают своим — «шие кута ан» — обозначало пошивочную мастерскую белых племён. Владения простирались и от гор Памира — «Пам Ири» до города Тира — «Ти Ири». Вокруг Арала — Аральского моря, жили Ара. Ар — участок земли, земледельцы. Гора Арарат потому священна, что вокруг нее было много благодатных для земледелия земель.

Сергей слушал внимательно, но по лицу было видно, что большую часть пока не понимает. Всеслав улыбнулся, остепеняя себя в уточнениях:

— Если покопаться в словах и поискать корни, то можно найти много доказательств. Как бы их ни пытались скрыть, кончик да покажется. А кто хочет — зацепится и размотает этот клубок. — Дед замолчал и посмотрел на Скорпиона. — Корни интересуют?

Мальчик слушал, затаив дыхание. Молча кивнул. Про чай давно забыл. Да и не влезала сразу третья кружка.

— Тут недалеко есть камень со старыми надписями. Думаю, ты готов его увидеть. Там ясно говорится, что эти земли были населены протославянами задолго до новых «открытий» здешних земель династией Романовых, урезавших нам тысячи лет летописей. Очень постарались, чтобы в памяти народа вытерлись упоминания об исконных территориальных владениях Державы. — Дед вздохнул, снова отхлебнул чая. — Предки Ура поклонялись единому Богу — Творцу, Роду. Жили законами правды, совести, дружили с природой, много знали, умельцами слыли в ремеслах, точных науках и естествознании, что значит — понимали связь с Природой. Тогда и были писаны Веды, а точнее — записаны на носителях то, что ходило в устной форме от мудрецов к народу, чтобы потомки не забыли наставления прадедов в темную эпоху, жили в мире и ведали лишь правдой, не следовали легкими путями кривды. Даже всем известный боевой клич — «Ура!», определяет принадлежность большей части белого населения к одним корням — солнечным. Многие воины, бросаясь в бой, тысячами лет кричали одно и то же. Ура переводится как — «навстречу солнцу». «Ура» кричали не только перед боем, но и на восходе, встречая рассвет. Врага побивали утром, с силой солнца. Под лики светлых богов. Ночью никто войн не вёл, не нападал, — то время демонов, только защищались, берегли души оберегами и защитными рунами. Во времена, когда сила слова и мысли значила больше, чем просто звук, ибо люди наполняли их живым смыслом, осознанными пониманием сути вещей. И чем выше было посвящение, тем большей внутренней силой обладал человек. Саморазвитие душ, ныне доступное осознанно далеко немногим.

Волхв остановился в рассказе, давая время переварить сказанное.

— Деда, рассказывай дальше про племена, пожалуйста.

— «Пожалуйста» означает то, что ты на что-то жалуешься богам. Убери это слово и своей речи. Ты достаточно силен, чтобы со всем справляться сам, никогда не жалуйся, не проси. Поможет тебе родня твоя, да близкие по духу люди. А все прочие… — Всеслав замолчал.

Сергей опустил глаза, видимо вспоминая родителей.

— Сместились полюса земные, и север стал покрываться льдом. — Продолжил проникновенно волхв, словно рисуя картину катастрофы. — Народы принялись уходить на южные земли от гнета холода. Племена, оторвавшись от северной прародины, помнили о ней, помнили солнечных богов. Но каждое новое поколение считало те земли давно потерянными, толковали священные писания предков по-своему усмотрению, али не вразумлению, потому — воевали. Влияние Собора стал слабеть на больших территориях. Новые войны и враги не заставили себя долго ждать, уничтожая в первую очередь знания и их носителей — высшую кату мудрецов. На первые роли вышли воины — полководцы, князья, предводители военной стези. Победитель, желая укрепиться в своих правах и закрепить за собой Право на власть, уничтожал всю память о корнях побеждённых. «Православных», то есть «правильно славящих предков-богов», род свой, единого Рода — никого не жалели, братьев выдавали за варваров. И чем дальше уходили рода, тем более невероятными казались северные прародины. Так и вышло с годами, что «цивилизованные» государства Европы безумно удивились, когда могучее племя славян вышло из «дремучих лесов», и по количеству людей «орды язычников» превышали всё население Европы вместе взятое. Властители тех стран попытались представить племена Славян, как неизвестных, безродных варваров — язычников, как тогда называли многобожников. Хотя Род был всегда единственным богом — Творцом. Его ипостаси, прочие боги — всё равно, что разное настроение у людей. Такое есть и у матери Коляды, или Христа, как его переиначили на свой лад прочие народы — Дева Мария, Богородица, Заступница. Смысл не меняется — это одно существо. Но это определение не приняли, что Род, как Творец всемогущ и может быть всем и сразу. Цивилизация представила это как многобожие, а после — кровавое язычество. Внесли сумятицу в родах наших. А вырезав волхвов и вовсе «обезглавили» тех, кто оставался с полной картиной мира в голове. Тело без головы мертво.

Всеслав снова подлил в блюдце чаю, продолжил:

— Много влияющих факторов было, но победили люди, заставив весь жить по писаниям смутных времён. Кровавая эпоха Рыб или Кали Юга затуманила многие головы. Не стало волхвов, а кшатриям, конунгам или как ныне говорят — князьям земли русской, воителям нашим, ума уже не достало всей картины разглядеть. На осколках Державы обманом ввели чужеродное павлианство[14], навязали чужих богов — иже святых их, да великомучеников. Свято место-то пустым не бывает. Вроде как посредники нужны, коли сердцем с богом разговаривать не можешь, а то и не коленях стоишь, ноги целуешь. Ни один из плеяды солнечных богов не требовал поклонения, не требовал его и сам Христос. Но апостол Павел, никогда Коляду-Христа не видавший, решил иначе, и ныне имеем то, что имеем — церковные рабские обряды поклонения по всей своей сути. Насмешка же современного мира заключается в том, что всех людей убедили в отмене рабства. Но ни в духовной, ни в социальной сфере человек не свободен. Одна Система спеленала его по всем сферам жизни, регулируя нормами поведение от момента рождения до момента перехода.

— Посредники? — Только и переспросил Сергей.

— Толкователи воли правящих государей, да не их одних. Рабские «лунные», пришедшие на смену «солнечным» религии всегда помогали правителям управлять своим народом, Скорпион. Проводники воли тёмной, коли всё в крови утопало после их слов. Вот их суть. Они облачены в чёрное и золото. Мысли и дела их чёрные. Они пьют кровь и заставляют её пить других. Они топят огонь души в благословленных мёртвым богом водах и называют это крещением. Они исказили слова и дела живого, воздвигнув в культ мертвого, выдуманного. Где ж это видано, чтобы бог род свой детей своих топил, да пытал стяжательством, в крови купал? Тёмный бог. Никак иначе. А тёмных богов слушать нельзя — беда придёт. Светлые боги не носили золота — свету оно ни к чему. Светиться хотят лишь те, кто сам без света. Золото — презренный металл. Хочешь сберечь душу — откажись от него. Все, что золотом украшено, внутри пусто.

Сергей кивнул.

— Эти новые священнослужители воли богов тёмных объявили самую злостную охоту на волхвов, кои пытались вразумить народ. Были развеяны пеплом по ветру священные книги, истреблены носители знаний и традиций. Слабые, потерявшие голову люди без родов своих, забывая корни, не ощущая поддержки поколений, словно отара за пастухом поплелись за тёмным, вымышленным богом, принимая чужой крест на души свои и низко склоняя головы, как рабы. Дело Коляды — солнечного бога, в эпоху Кали Юги повернулось против него.

— Боги сильные, им рабы ни к чему, — добавил Сергей.

— Твоя правда, отрок. Ныне же вместо правды — смирение, вместо добра — лицемерие, ударили — терпи. Как раз то, что нужно для рабов. Свободными управлять тяжелее. Но не все склонили головы. Четыре века существовало двоеверие, да и христианство на наших землях одомашнивалось, ославянилось. Стало ближе людям. Но как только совсем стало «своим», вобрав себя многие наши праздники, обряды, пропитавшись нашим северным духом, пропуская мимо ушей все ненужное свободным душам, так его тут же объявили влиянием нечистого. Были введены новые церковные реформы. Так называемый Никонианский раскол. Раскол, что ещё больше загнал людей в угол, лишив последнего понимания. Но подсказать некому — волхвы истреблены, да рассеяны. Староверы подались в леса, а основной массе народу было уже всё равно. Когда поколения за поколением вдалбливают в голову одну ложь за другой, волей-неволей станешь верить во всё, что скажут. А не согласным одно лекарство — смерть. Так народы перестают что-то хотеть менять. На протяжении тысяч лет самые яркие представители народов — авеши[15], пытались что-то изменить, но в эпоху Кали Юга удавалось сделать немногое. Система устраняла их очень быстро. Труды же их уничтожались, и уничтожаются по сею пору. Взять тех же Татищева, Ломоносова, Теслу…имён предостаточно. Мир подошел к той пропасти, когда Система за собственным лицемерием свобод для всех и каждого готова уничтожить всё человечество в угоду кучке недальновидных людей, считающих себя новыми богами. Из-за их влияния все люди вырождаются, всё дальше уходят от своей сути. Мир не ограничен существованием человека на одной лишь Земле. Но то, что происходит здесь, влияет на все прочие миры. Земля стала своего рода Чистилищем. Не без влияния тёмных сил.

— Деда, мне горько за загубленных родичей, не вразумили правды, поплелись за миражами. Всеслав, ты последний волхв?

Дед на секунду задумался, лицо осунулось, казалось, постарел на пару лет:

— Нас последних волхвов не больше десятка. Не тех, кто ряжен в белое с мыслями серыми, мутными сознаниями, а тех, кто понимает, как мало он знает о седых временах и еще меньше о том, что ждет впереди. Приходится прятаться, как преступникам, поучая отроков традиции в глухих лесах. Прошло много лет, но даже сейчас на нас не перестаёт идти охота. — Дед тяжело вздохнул.

— А я могу быть волхвом?

— Волхвами не рождаются, ими становятся. Главное чтобы голова была, сердце и что-то шептало в крови, что ты не смирился, живёшь правдиво хотя бы с самим собой, любишь природу и чувствуешь зов рода. В тебе, Скорпион, кровь твоих предков говорит, они из славного рода. Говорю тебе точно — можешь. Только не каждый способен пройти обряд и получить право на имянаречение.

Скорпион вскочил, глаза заблестели:

— Я смогу деда.

— Расти, развивайся. Время покажет, расставит по местам. А теперь ступай рубить дрова. Брат твой названный едет. — Уже другим голосом сказал дед, загоняя тоску серых глаз глубоко внутрь. Бремя прошлых лет давило на плечи тяжёлой горой.

Скорпион застыл, как громом поражённый. У него есть брат?!

— Деда, а камень?

Дед притворно пожевал губами, словно сомневался:

— Только не долго, лады?

Глаза Скорпиона заблестели:

— Лады.

Всеслав, не вставая со скамейки, присвистнул, сложив губы гармошкой. Чуть подождал, повторил на иной лад присвист.

Скорпион с восторгом наблюдал, как на зов примчался его «лохматый нянь». Его только дед мог так звать.

Серый недовольно клацнул зубами, словно сказал:

«Чего, старый, от дел отрываешь?»

— Ты меньшому дорогу до Камня покажи, а потом и белок гоняй, деловой ты мой.

«А ты знать, корни пустил?» — Волк завалился на спину, забавно поигрывая ногой и клацая зубами, как какой-то дворовый пёс.

— Сам видишь, лес неспокойный последние два дня. Ступай, ступай. Я посижу, кости погрею, а тебе засиживаться неча. Волка ноги кормят!

Скорпион лишь улыбался, когда дед разговаривал с волком на равных, а тот делает любые жесты чтобы оспорить его слова. Даже головой машет, словно и вправду всё понимает.

Волк быстро юркнул в кусты, дед подсказал:

— Беги за ним, на хвост смотри, не потеряешься. Да долго не гуляй, дело ждёт.

Скорпион помчался вдогонку серому разбойнику, выискивая пушистый хвост среди кустов и деревьев. Волк решил проверить все скоростные качества мальчонки, и мчался галопом, едва притормаживая, когда братец меньший совсем терялся среди чащобы.

Неполный час бега и волк резко остановился, подёргал носом. Принюхиваясь, поднял переднюю губу, обнажая клык, и лёг в траву, предложив Скорпиону разобраться во всех жестах самому.

— Что, пришли? — Мальчик потёр натруженные голеностопы, смахнул пот со лба и привёл дыхание в норму. Беготня среди чащоб измотала.

Волк положил голову на передние лапы, вздохнул, закрыл глаза.

— Чужих что ли почуял?

Волк вскочил на все четыре, извернувшись, лизнул в нос и снова лёг в начальное положение. Закрыв глаза, снова вздохнул.

— Ну, тебя, Серый. Не бывает таких умных волков.

Скорпион пополз по-пластунски сквозь поросли в направлении, куда указывала волчья морда. Отодвинув один из кустов, он выполз на небольшую полянку, утопающую в тени деревьев. Посреди полянки в самом центре лежал огромный валун, поросший мхом и вросший в землю. Огромный, как гора.

Острое зрение выловило на камне инородный предмет — змея! На валуне, свернувшись кольцами, возлежала гадюка. Метра полтора, если развернуть. Таких больших Скорпион в жизни не видал! Хозяйка камня подняла голову и, чуть покачивая головой, стала наблюдать за пришельцем.

Скорпион вскочил с коленок. Подходить не хотелось, но на глаза попало, что под змеёй на камне высечены какие-то буквы, вязь слов среди грязи и пыли. Разглядеть мешало пресмыкающееся. Дед выучил современному алфавиту, руннице и старорусскому слогу, когда в алфавите присутствовали 44 буквы, ныне урезанные до 33. Сам Всеслав говорил, что когда-то боги учили людей алфавиту из 144 смыслов-букв, но те знания были утрачены, как и прошлое образное мышление человека. Русский язык остался его самым могучим осколком в мире, но и он более не выражал той полноты образов, который давали буквы-значения.

Сергей огляделся, оценивая помеху. Змея давно пережила несколько змеиных жизней. Ей следовало уйти на покой, но тяжкое бремя охранника, видимо никак не давало уйти прочь.

— Волчара, — Скорпион повернул голову назад, — значит, ты просто змей боишься, да?

Сам отрок змей не любил. Что-то в них не нравилось, что-то неправильное, инородное, гадкое. Как видел, так сразу убегал. Дед предлагал взять на руки, перебороть страх, давая подержать ужа или полоза. Но даже держа на руках извивающееся тело, отрок не испытывал к змеям ничего, кроме отторжения.

В любом случае, чтобы прочитать надписи, змею стоило убрать. Если уйти, то волк больше не приведёт. И дед не отпустит. А сам дорогу не запомнил, далековато убежали.

— Змея, я ничего не имею против тебя, но тебе лучше уползти, потому что я всё равно прочту что под тобой. То послание моих предков. Уползи подобру-поздорову.

Гадина лишь опустила голову и замерла, потеряв всякий интерес к «слабому двуногому». Скорпион подумал запустить камнем, но поблизости ни камушка.

«И не честно так вот. Надо по-другому, по-человечески». — Подумал малец.

Облокотился на орешник, размышляя. Предстояла нелёгкая задача, к тому же время поджимало — ещё дрова рубить. Вечером же приедет… брат!

В поле зрения попали поросли ивняка, зрение чётко вычислило прямые ветки, выбрал одну чуть надломленную, заточил топориком «Y» образный конец. Теперь рогатина расходилась в разные стороны. Приготовился к бою, выкрикнув воинственно:

— Ни одна гадина не перекроет мне доступ к памяти предков! Уходи или я уберу тебя!

Змея не двинулась.

Медленно стал приближаться к гадине, опасаясь резких движений, концом поддел змеиную голову. Плотно прижал её к камню. Если ядовитой змее обездвижить голову и схватить за шею, то она становится полностью безопасной. Главное чтобы клыки не касались кожи, а потому стоит держать крепко. Мигом вцепится, если извернется. Но и душить не стоит или начнет извиваться, оплетая руку.

Скорпион, схватил гадюку за шею, почти у самой головы. Змея заклубилась, пошла кольцами, обхватывая руку захватчика, сдавливая. Скорпион с трудом преодолевал отвращение, чувствовал, как своей кожи касалась змеиная, холодная шкура. Влажная кожа ползла по рукам. Скорпион весь покрылся мурашками. Еле сдержал зарождающийся вскрик и приступ паники. Вытерпел. Немного посмотрев на клыки, с которых повисли тяжёлые капли яда, второй рукой ухватил змею за хвост и распутал руку, которой держал змею. В очередной раз едва преодолел желание зашвырнуть это извивающееся безобразие подальше в лес. Так же мелькнула мысль просто шмякнуть о камень или попугать волка. Но тут же отмёл, как недостойные. А пугать зверя — себе дороже.

Наконец, отрок просто положил змею с другой стороны камня, поближе к кустам. Той же палочкой придавил голову к земле, медленно отпустил шею, отстранился и отошёл. Гадюка замерла, словно соображая. Повернула голову к мальцу, на мгновение застыла и… быстро скрылась среди кустов.

— Преграда пройдена. — Скорпион облегчённо вздохнул. Хотелось быстро-быстро протереть руки, как бы избавляясь от тех прикосновений, что только что испытывал. Но последний раз сдержался, посвятив всё своё внимание изучению камня.

Камень простоял здесь не один десяток тысяч лет. Густой слой мха и широкие трещины покрыли валун вдоль и поперёк. Мороз и солнце с годами разрушали некогда цельный кусок скалы. Люди обточили камень и оставили надписи тысячи лет назад, не меньше.

Скорпион быстро нашёл прерванную вязь букв, аккуратно расчистил продолжение ото мха и грязи, губы зашевелились, зашлёпали, стараясь прочитать написанное вслух. Несмотря на преклонный возраст, буквы не прерывались, стояли цельными во весь рост. Казалось, камень не подвластен времени. Древняя рунница читалась довольно легко. Слеза потекла по щеке, прорисовывая первую за последние четыре года мокрую бороздку на лице. Не слеза грусти, но радость! В груди стало жарко-жарко, сладко защемило. Очищенная вязь букв сложилась во вполне понятные слова:

«Исполать тебе, отрок издревле славного рода, мы же предки твои востоим на грани и покуда един наш род и вера крепка, не топтать ворогу земели родной. Во тебе пять добродетелей на пути помогут. Пять Гласов Силы Род человеку завещал. Се ясть: Бодро, Добро, Живо, Здраво, Слава. По сему ступай во правде, славный потомок. Мы же узрим дорогу твою и возрадуемся победам твоим».

Ниже стояла подпись: «Родовичи», и несколько незнакомых знаков в форме кругов и вписанных полосок, которые запомнил на всю жизнь.

— Родичи! — Слёзы прервали запруду. Отрок припал к камню, рыдая навзрыд, не сдерживая себя…

Обратно шёл на полусогнутых, не обращая внимания на потуги волка приободрить. Дед встретил на крыльце. Понимающе похлопал по плечу, упокоив:

— Видит Род, я в тебе не ошибся. Ты выбрал правильный путь.

— Отчего же, деда? — поднял голову Скорпион.

— Не все оттуда возвращались. Только чистым сердцам доступны и внятны заветы предков. Змея не просто так на камне возлежала. Если бы ты приблизился, она бы укусила, потому что просто так знания не открываются не готовым. Если бы ты убил её, чем под руку попалось, то с поляны бы не вернулся, потому что знания для человека со злым умыслом так же опасны. Ты поймал змею, значит, поборол страх изведать новое и получил право доступа. Но если бы ты швырнул её, то клыки обязательно вонзились тебе в палец. Змея могла извернуться, потому что, даже получив доступ, ты не должен возгордиться своими знаниями. Последнее — ты мог просто отпустить змею, но неконтролируемые знания тоже привели бы тебя к печальной участи. Змея бы напала на тебя и укусила. Вросли в землю бы кости твои прежде, чем туда заглянет кто-то ещё. Так что не всё в мире так просто. Даже самый добрый и чистый человек может поступить неправильно и оступиться, если его поставить в сложную ситуацию. И только тот, кто нашёл решение, достоин большего. Со временем ты сможешь стать ведуном. Нести правду вед. А потом и волхвом — постигать сокровенное вне написанного. Ты получил право. Когда-нибудь получишь и имя. Ступай, брат не за горами. Тебя ждёт топор.

* * *

Поленница дров ежедневно пополнялась стараниями юного дровосека. Массивный топор-колун без устали делил на части старые распиленные брёвна. Скорпион с тяжёлым выдохом «хак» соразмерено опускал топор в самое слабое место полена. Наметанный глаз рефлекторно выделял таковое и делил полешко на части. Дед учил соизмерять силу удара; и так, чтобы разрубить, не оставив топор в волокнах дерева, и так, чтобы не позволить топорищу вылететь при слишком сильном замахе, силы беречь. Цель дровосека проста — лучше эффективней, чем сильнее.

За распилкой и рубкой дров на свежем воздухе в течение двух часов беспрерывной, монотонной работы забывалось время, отступало на неведомые позиции сознание. Тело само выполняло требуемую работу, не грозясь топорищем рассечь ступню по рассеянности.

Всеслав не сразу доверил Скорпиону рубку дров. Только через год, когда бывший больничный заключённый окреп, подрос, когда смог крепко держать тяжёлый топор на вытянутой руке, не загибая запястье.

Сергей поначалу постоянно приходил к деду с просьбой унять боль в запястьях. Те ломало, как будто давили незримые тиски. Дед повязывал шерстяные нити, ждал, пока кости окрепнут, а потом принялся за тренировку слабой части рук всерьёз. Мальчик день за днём вращал тяжёлые ясеневые дубинки «восьмёркой», как вращают воины меч, махал топорами, стараясь пореже ронять те из ослабевших пальцев. Потом дед заставлял отжиматься на внешних сторонах ладоней. Вскоре Скорпион добавил к отжиманиям прыжки с попеременно меняющимися в воздухе ладонями — внутренняя, внешняя, внутренняя, внешняя. Запястья крепли, дед во дворе перед домом поставил несколько свежих столбов. Врытые в землю высокие полена, перемотанные верёвками, с торчащими в разные стороны досками, служили идеальным тренажёром для отработки ударов и укреплению растущих костей рук-ног. Работа с топором пригодилась для рук. Привыкли. А вот ноги укреплял с нуля, прихрамывая после сильных ударов и вновь обращаясь к деду, что знал костоправие не хуже знахарства.

Всеслав показывал удар, Скорпион днями напролёт доводил его до совершенства. Укреплял кости, развивал координацию, устойчивость, технику и силу удара. К азам постепенно добавлял скорости, чёткости ударов. Комбинация из двадцати-тридцати ударов руками-ногами. Столько же приёмов защиты. Для начала хватало. После Сергей доводил до совершенства изученное, повторяя столько раз, пока тело не запомнит. За несколько лет превратился в начинающую боевую машину. С каждым днём было проще и проще дубасить деревянный столб. Только после десяти тысяч повторений тело запоминало удар правильно, так говорил волхв.

Птичье пение эхом прокатилось по цветущему лесу, громады высоких воздушных замков над головою заслонили солнце. Тень накрыла юного дровосека. Располовинив очередную чурку, Скорпион облокотился на топор, подставив лицо ветру. Чёрные локоны затрепетали на ветру, мурашки пробежались по оголённому, блестящему от пота, рифленому не по годам торсу. Не такое ещё, как у тех бойцов на арене, но всё впереди.

Подросток тяжело вздохнул.

«Всё, перерыв».

Ноги привели к лавке, присел, вздыхая после двухчасовой работы. Поправил волосы. Жилы по всему телу от лёгкого движения, словно маленькие змейки, забегали по рукам, пробрались до плеч и замерли за лопатками.

Много тренировался, спуску лени не давал, теперь просто любовался развитым телом, забыв о больничной немощи, хворях и той дикой тоске среди серых стен. В тайге нет места унынию. Либо работаешь, живёшь и движешься, либо естественный отбор произойдёт самым явным образом.

«Волки любят ленивых. На них сала больше», — так говорил волхв.

Дятел застучал по дереву, ему вторила кукушка. Лесной дуэт затянул протяжную песню, солисты поочерёдно предоставляли друг другу право голоса. Скорпион приложил руки к губам, сплёл пальцы, набрал полную грудь воздуха… Протяжная имитация соловья прокатилась по тайге. Птицы наскоро разлетелись. Здоровые лёгкие и не на такое способны. Отрок поменял местами несколько пальцев, засвистел совсем по-птичьи, с душою. Ему тут же ответили. Сигнал прошёл по лесу, покатился дальше, вернулся.

Сергей довольно улыбнулся, резво подскочил с лавочки. Забыл про усталость. На ум пришла идея проведать дедов погребок. Там в полумраке, на отдельной полочке с лета стоят бочонки кваса, настоек, отваров, мёда, варенья. В широких двухсотлитровых бочках в рассоле плавают малосольные огурцы, помидоры с укропом и чесноком. Полки заставлены соленьями — зимними припасами. Россыпи ягод по корзинам нежатся. Ни о каком весеннем авитаминозе речь не шла. Дед заменил мясной рацион дарами леса. Недаром — волхв. Надо доедать старые запасы, всё, что с зимы осталось. Скоро новые пойдут.

Холодок погребка пробежался по разогретой от работы коже. Мальчик проворно спустился по вырубленным в земле утрамбованным земляным ступенькам. Любая деревянная лестница здесь гниёт из-за сырости за пару лет. Естественная лестница надёжнее. Затвердела как камень.

На глаза попался бочонок с брусникой, тут же и был извлечён на свет из сырой тьмы. На улице оно как-то лучше поедается, больше влезает.

За поеданием брусники застал дед. Старый волхв третий день рыскал по лесу, вынюхивал что-то, как зверь. Наверняка ищет первые проклюнувшиеся травки, прочие прямо из-под растаявшего снега достаёт, а то и вовсе в земле копается. Вот и сейчас притащил полную охапку зелени. Прошлогодней и молодой. Сейчас аккуратно развешает, высушит, переберёт, дом наполнится приятными запахами, а таёжная аптечка наполнится ещё парой ингредиентов. Хворям здесь не место.

— Никак полакомиться решил? — Дед разложил травы на чистых тряпицах.

— Тоской неясной веет. Когда уже братец приедет? Не знал бы и жил как жил. — Рассудил Скорпион, утирая губы тыльной стороной ладони от ягодного сока. — А так не по себе.

— Значит, что-то задержало. Али лес не принял, — загадочно произнёс дед. — А скуку мы твою проверим крепостью духа. Давно тебе старый пень испытаний не давал?

Скорпион отложил корзинку, глаза загорелись любопытством. Всеслав на выдумки горазд. Никогда не повторяется. Коли не понял с одной стороны, объяснит с другой. Так всё подстроит по-своему, по-волховски, что сам всё поймёшь, сам путь найдёшь.

— Пара дней всего минула с последнего. Но я готов, деда, — Скорпион вытер руки о штаны и вопросительно уставился на волхва, готовый к любым распоряжениям.

— Погоди, торопыга. Ты, значит, развлекайся, а трава целебную силу попусту тратить будет? Тем более, ещё не вечер. Рановато будет. — Остудил дед.

Одна работа сменилась другой. Теперь предстояло на несколько часов окунуться в травничество, знахарство, скрупулезно разгребая душистую зелень…

Минуты тянулись нескончаемо долго, Сергею казалось, что время замерло насовсем, что вечер больше не наступит никогда. Так и будет вечно висеть Ярилино солнце над головой, пока весь снег в пар не превратит. Вот уже и трава разложена и пропорции соблюдены. Дед и кипятком новые навары залил, а время издевается, тянется как резина.

«Чего же там дед надумал? Ну, когда уже»?

Волхв встал во весь рост и довольно осмотрел проделанную работу. Задорным голосом произнёс:

— Довольно. Солнце на закат. Готовь костёр, да побольше обычного.

Ноги понесли над землёй, руки самолично загрузились поленьями до отвала, что и головы не видно. Весь как из поленьев, с головы до пят. На полусогнутых помчался к кострищу. Там часто с дедом сидели под звёздами. Он истории рассказывал, поучал, а он, как смирный отрок сидел, развесив уши, слушал. Пока глаза не слипнутся, пока сознание не отключится. До последнего сидел, как будто каждая ночь — последняя. Дед потом бережно брал на руки, в дом относил, а коли лето, так костёр разгребал и на землю прогретую клал. Чуть одеялом укроет и готова летняя постель.

Скорпион натаскал гору дров, притащил пучок соломы, топориком наделил щепок из одного полешка. Руки проворно чиркнули кремень, искры пали на солому, оранжевые змейки нехотя поползли в разные стороны, облизывая суховей. Через мгновение костёр уже отгонял сгущающиеся сумерки на десятки метров вокруг. Перекинув скамейку через плечо, из дома вышел дед. Одобрительно покачал головой, поставил скамейку и пристроился рядом, блаженно вытянув ноги к костру.

Полная молочная луна вышла из-за облаков, когда двое фигур молчаливо глядели на дикие пляски пламени. Языки огня завораживали, успокаивали отрока. Не устанешь смотреть в пламя костра. Скорее дрова прогорят, чем взгляд отведёшь.

Дед посмотрел Скорпиону в глаза. Блики огня отражались в двух омутах как в зеркале. Волхв снял белоснежную рубаху — как умудряется не испачкаться в лесу-то? И после трав ни одного зелёного пятнышка — сложил рядом, низким голосом заговорил:

— Волхвам дана сила огня, но не вся сразу. А по вере. Кто больше верит, тот сильнее. Кто сомневается — тот оступится. Сила огня разложена на пяти опорах. Я покажу тебе третью. — С этими словами он сунул руку в костёр и… не отдёрнул.

Скорпион испугался, что сейчас кожа на руке пойдёт пузырями, слезет, а дед спокойно взял пылающую головёшку и медленно вытащил из пышущего жара. Мальчик с замиранием сердца смотрел на эти действа. Ни один волосок на руках волхва не пострадал. Кожа в порядке. Дед даже не вспотел, только глаза горят! Захотелось тоже сунуть руку в костёр. Дед же может!

Старец положил головёшку на место, показал чистую здоровую руку мальчонке, продолжил:

— Концентрируйся на вере в свои силы, породнись с чистой энергией пламени. Тогда всё под силу станет, а пока проверим твою веру. Хочешь попробовать азы, первую ступень?

Скорпион судорожно закивал головой. Дед чуть нахмурил брови. После чего мальчик успокоился, выдохнул, прикрыл глаза, привел разум в гармонию. Медленно и с верой в свои силы уверенно ответил:

— Я готов, деда.

Всеслав раскидал костёр по полянке. Языки пламени потускнели, но от раскалённых углей шёл сухой жар, красные угольки яростно трещали. Старец разложил угли дорожкой в несколько метров, подошёл к мальчику:

— Ты не отрок, ты божья кровь! Внук Даждьбога, племянник Перуна, сын первородного огня. Иди же смело и пусть страх оставит тебя. Ты можешь!

Скорпион верил деду. Тот никогда не лукавил, ни разу не обманул. Мальчик разулся и зашагал босыми ступнями по углям. Шёл без страха. Дедово слово всегда верно.

Прошагал быстро. Словно ото сна очнулся на другом конце дорожки. Испытал ни с чем несравнимое удовольствие. Тело прошило огромной волной энергии, почувствовал, что под силу свернуть горы, радость лилась через край, захотелось бегать и плясать. На другой стороне дорожки стоял улыбающийся дед:

— Теперь точно не уснёшь. Но часто так делать не вздумай. Это не игра, постоянная встряска организма энергией чревата. Так же плохо, как её недостаток. Следующие ступени сам постигнешь, только будь уверен в себе. Малейшая неуверенность и получишь ожог.

— Деда, расскажи про другие огненные опоры. — Скорпион натянул одежду, достал рубаху. Ночью полуголым ходить не позволяется — добрые духи спят, а злые и навредить могут. Лучше не гневить.

— Следующая ступень — большая температура не ошпарит, не обожжёт. Третья — костёр вреда не принесёт. Четвёртая — огонь от огня управлять сможешь, а то и вызывать. А пятая под силу единицам, даже мне пока недоступна. По правде, много сил требует.

— А что можно на пятом столпе? Поведай.

— То не ведаю, но чую, что легенды о фениксах — не совсем легенды.

Скорпион вспомнил московскую вывеску татуировщика, понимающе кивнул. Глаза резко вспыхнули нерастраченной энергией, на ум пришла мысль:

— Деда, всё равно спать не смогу. Позволь пойти навстречу брату. Вдруг он совсем рядом?

— Сегодня полнолуние, духи неспокойны, леший бродит.

— Всё равно ведь не усну. Отпусти, — горячо взмолился Скорпион.

— Ладно, ступай, — разрешил Всеслав.

Скорпион в мгновение нацепил пояс с ножом и топориком и растворился в тени ночного леса. Волхв тихо прошептал в другую сторону: «Как тень рядом, но на глаза не попадайся, только если позовёт… позовёт, внял»?

Лохматая тень скользнула вслед за мальчиком, на прощанье понимающе сверкнув парой жёлтых глаз.

Грозный нянь неотступно следовал за забавным двуногим. А кто ещё с таким несовершенным зрением по ночной тайге шастать будет?

Скорпион бесшумно мчался по лесу. Шума было не больше, чем от летящего комара. Лишь слегка поскрипывал тающий снег, так как бежит не на босу ногу, а в обуви. За годы научился бегать без хруста веток. Мягко, по-кошачьи, перенося вес с пятки на мыски, а то и подгибая ступни.

Ноги летели над землёй, такая лёгкость во всём теле, что готов порхать как бабочка. Глаза быстро привыкли к сумраку, немного напряг зрение, и видимость продвинулась. Полоска видимой земли разогнала мрак на пару метров вперёд. Дед показывал техники ночного зрения. Правда, только начальные, но перепутать в темноте змею и палку при беге рысью уже не получалось. Да и к змеям после вчерашнего испытания стал относиться немного по-другому, не то чтобы подружился, но уважения прибавилось.

Ветер гулял среди верхушек деревьев, его шёпот завораживал, хотелось остановиться замереть и слушать. Слышать!

Ярко светила полная луна, молочным кругом выглядывая из-за низких туч, порой пропадала, накрывая лес чёрным одеялом, но когда светила вновь — тайга освещалась магическим светом. Тут же вместо барсуков и белок по кустам шныряли мифические феи, бегали эльфы, из-под деревьев смотрели хитрые гномы. Воображение могло нарисовать разные чудные картины. В полнолуние и не такое увидишь, поверишь во всё и сразу. Сама атмосфера заставит без всяких сомнений дружить с лешим, говорить с духами. Где правь, где морок?

Скорпион отмахал несколько километров. Понял, что так никого не найти. Попробовал почувствовать лес. Дух леса должен сам рассказать о необычном в своих владениях. Чувство погнало вперёд, как указатель ясно выделяя цель. Духи расскажут, где незнакомец, что посмел без их ведома преступить порог лесной обители, незримой черты. Надо только успокоиться и слушать.

Помехи в общем фоне леса начались резко и чётко. Восприятие говорило, что брат близко. Только почему его не пускает лес? Почему воспринимает за чужого? Если брат — родной внук деда, то не один год здесь прожил, а то и всё детство. Это сын пошёл не по стопам отца, предпочитая цивилизацию, но внуком дед занимался от души. Какой он, интересно?

Тяжёлый хрип оборвал поток мыслей. Под деревом, прислонившись спиной, надрывно дышал молодой человек лет двадцати. В тени отрок не видел его лица, но буквально почувствовал, что оно искажено гримасой боли. Гость тайги прямо испускал болевые волны, но ни один молящий звук не доносился сквозь стиснутые зубы. Терпит.

Скорпион приблизился, стараясь разобраться, в чём причина.

Голос незнакомца остановил:

— Волки, змеи, злые духи, хе-хе. Да уж… Давно я тут не был… Не помнят. — Его шёпот становился тише, незаметней. Вот-вот впадёт в бред.

Скорпион наклонился, стараясь в темноте чётче разглядеть раны. Кожаная куртка на ночном пришельце изодрана в клочья, как огромной лапой с когтями-кинжалами провели. На плече рваная рана — волчьи зубы? — перемотана майкой, сам держится за лодыжку, разрывая брюки. Что это? Укус змеи? Даже при ярком свете полной луны едва были видны две аккуратненькие дырочки. И когда успел повстречаться с волком? Да на змею наступить?

Скорпион похлопал по щекам:

— Концентрируй яд в ноге. Сосредоточься! Не спи, не позволяй! — Припал к ноге, отсасывая яд.

Хорошо ещё наступил на гадюку (хотя чего, хорошего?), если бы на щитомордника, то дело обстояло бы хуже. Отрок достал из-за пояса нож, надрезал на ноге две поперечные линии в районе раны, чтобы яд с кровью выходил охотнее. Снял свою рубаху, обвязал ногу поверх колена. Так яд медленнее сердца достигнет.

За спиной послышался рёв. Скорпион вздрогнул от неожиданности, но проворно вскочил, выхватывая топорик.

Волк!

Не дедов! Чужой! И как сразу не вспомнил, что волк жертву не бросает? Не успел, видать, далеко убежать ночной гость. И на змею так и нарвался, убегая.

Лесная жизнь замерла, когда тишину тайги вспорол крик мальчика и рёв волка. Волк по весне опаснее всего, потому как голодный, отощавший. Серая тень стремительно взметнулась в сторону лёгкой, двуногой добычи. Но не зря Скорпион год за годом боролся с волком деда. Адреналин и возможность близкой смерти удесятерили силы и реакцию. В состоянии аффекта он увернулся от волка, устоял на ногах и пронзительно закричал в глубину тайги.

— Деда-а-а-а!!!

Волосы встали дыбом, когда понял, что ничто не может противостоять одиночке-волку. Брата у дерева загрызёт вторым, не воин он сейчас. А самому хватит ли сил защититься и защитить? Это уже не поддавки со своим волком!

Скорпион плотнее сжал рукоять ножа, приготовился. Наперерез волку из кустов выскочил серый собрат, сбивая с траектории прыгнувшего на мальца зверя.

Волки покатились по траве, сцепившись друг с другом насмерть. Оба одиночки, оба сильны как никто в стае. Только один бьётся из-за чувства голода, а второй защищает… ребёнка.

Отрок, прикусив губу, вцепился в рукоятку топора и ножа, готовый метнуть и то и другое. Только где свой, где чужой? Две серые тени выглядели совершенно одинаковыми в полутьме, клочья шерсти летели в разные стороны, злой рёв оглушал.

Ночь разрезали всполохи огня, Скорпион вздрогнул. Не мог он знать, откуда за спиною появился старый волхв с пылающим факелом в руке. Безошибочно определив своего волка, швырнул Всеслав факел в соперника.

Чужой волк заскулил, шерсть вспыхнула, помчался прочь в спасительную темноту, скрываясь в кустах. Потушит ли огонь? Тайга сырая по весне, потушит.

Волхв проводил глазами, подхватил фигуру ночного гостя и бросил своему волку:

— Проводи. — И тут же исчез, словно и не было никогда.

Скорпион поглядел в разные стороны. Только что чуть не ослеп от резкого света, и сейчас как слепой в этой темноте. Рядом слышал хриплое дыхание родного волка. Оно успокаивало. Мохнатый отдыхал после битвы, зализывая кровь на шерсти на груди. Терпеливо дожидался, пока мальчик придёт в себя. Отрок приблизился. Волк не ранен — кровь чужая. В темноте заложил топорик с ножом за пояс, погладил волка. Серый тут же лизнул в нос, осторожно схватил зубами за ладонь и потащил за собой. Серёжа и сам был рад вернуться к дому, не стал противиться. Тем более, после произошедшего напрочь потерял все ориентиры и вряд ли сам нашёл бы дорогу домой.

Две тени бесшумно заскользили по лесу под ночную песню филина.

Глава 7. Дивные сны

Звёзды скрылись с небосклона в предчувствии рождения нового дня. Только месяц ещё не зашёл. Старшего брата дожидался. Волк скрылся из виду, едва показался знакомый дом. Подмигнув хитрыми глазищами, серый друг растаял в предрассветных сумерках.

Скорпион вышел к родимому крыльцу. На веранде с самым важным видом сидел дед, попивал предрассветный чаёк. На столе дымился пузатый самовар, вереницей стояли плошки, миски, тарелки с приятными добавлениями к чаю: ватрушки, сдобы, расстегаи, пироги с грибами, картошкой и клюквой возвышались горками. От чая шёл приятный душистый запах мяты, навивающий зверский аппетит после ночных блужданий по лесу. Аромат лесного эликсира заставил перебирать ноги в два раза быстрее. Сам не заметил, как побежал к крыльцу. Только теперь осознал, как же смертельно голоден; и странно, почему ещё не потерял сознание и трижды не пал голодным обмороком в дебрях тайги?

— Присаживайся, — пригласил Всеслав за стол, — извиняй, тебя не забрал. Риск был не успеть. Силы на лечение не оставил. «Легкоступ» в мои годы не так просто даётся.

Скорпион принялся уплетать дымящиеся паром ватрушки, стараясь не обжечься. На открытом пространстве и чай, и печёное стынет быстрее. Риск невелик. Стоило огромных трудов и большой эластичности щёк, чтобы сказать слова так, чтобы их понял дед:

— Деда, это был мой брат?

— Он самый.

Всеслав тактично подождал дальнейших вопросов, но не дождался; Скорпион работал челюстью в три раза быстрее, торопился, но спросить ничего не мог.

Волхв решил ответить заранее:

— Во-первых, ты не торопись, ешь медленно, степенно, позволяй желудку насыщаться. Тебя никто не гонит, дом не горит и землетрясения не предвещается. Зачем тебе тяжесть лишнего? Питайся добро, тогда ни гастрит, ни язва не грозят. С пищеварением будешь в ладу. Во-вторых, за брата не беспокойся. Он перевязан, рана затягивается, яд нейтрализован. К вечеру отойдёт. Тайга быстро лечит. — Дед прищурился. Брат твой не так прост. Не переживай.

Скорпион сморщил брови, всем видом показывая несогласие: «Почему же на него волк напал и на змею наступил? Почему его лес не принял? Не похож он на героя. А ещё брат!»

— Сам и поведает, отчего да как. Подождём. Пусть отдыхает. С дороги не расспрашивают.

Упрямая булка покатилась по пищеводу, на языке завертелся первый вопрос:

— Деда, а как ты вчера появился из ниоткуда с факелом? Услышал, как я кричал?

Дед хмыкнул, делая паузу, осторожно начал:

— Ты не просто кричал. Ты позвал меня. Вскоре научишься меня чувствовать, ощущать. Быстрое перемещение в пределах своей территории зовётся Легкоступом. Есть и Дальноступ, но он требует чудовищного расхода сил. Легче помочь самолёту долететь.

Всеслав прислушался к лесу, довольно кивнул и продолжил:

— Факела я взять не успел. В моей руке ты видел силу огня. Я лишь успел захватить с собой искорку от догорающего угля, да напитать её внутренней силой до состояния пламени. Ты тоже можешь управлять пламенем духа. Если применять его в нужном русле, то многому научишься. Род создал человека свободным, но завещал развиваться, превзойти все прочие существа. Дети должны превосходить своих родителей. В конце концов, человек, пройдя пятьдесят ступеней развития, сам становится богоподобным. Сам может творить и создавать миры. Ведь мы, души — дети Творца, а любой ребёнок рано или поздно сам становится взрослым. Вырастает в печаль или радость родителей.

Скорпион от потока информации забыл про голод, развесил уши, вслушиваясь в каждое слово. Осторожно спросил:

— А человек может пройти все ступени за одну жизнь?

— Может. Буддай, Крышень, Сварог, Световит, Стрибог, Вышень. Примеров хватает. Да не обо всех помнят людские летописи, да легенды. Каждому человеку дана возможность прожить жизнь по своему усмотрению. Каждый из этих божественных существ некогда был человеком, но добрался до состояния бога.

— А ты расскажешь мне про все пятьдесят ступеней?

Старый волхв сдвинул брови, медленно перевёл взгляд с облаков на мальчика. Тот протяжно зевал, глаза слипались, всем видом показывал желание спать. Но упорно не ляжет. Будет ждать пробуждения брата, сыпать вопросами не по возрасту.

— Конечно, поведаю, на то в Ведах завет есть.

Всеслав мягко коснулся лба мальчика. Тот тут же опустил глаза, припал на стол, засопел. Старец подхватил на крепкие руки, что не по-стариковски сильны, подтянуты, и унёс в горницу и уложил на кровать. Пусть спит несколько дней, восстанавливается, к тому же пережитый стресс открыл кое-что интересное.

Перед уходом волхв негромко прошептал:

— Осилит дорогу идущий. Предки помогут.

Дверь притворилась. Мальчику предстояло получить новую порцию знаний. Сон — идеальное для того время.

* * *

Трава на холме вминалась под тяжестью ног. Он ощутил себя богатырём из седых времён, когда ещё Бореи свободно бороздили просторы своей огромной Державы, когда мир был молодым и выглядел совсем иначе.

Скорпион вдруг осознал себя защитником границы, сторожем пределов. Ощутил свой огромный рост около семи метров. Такие поговорки как: «семи пядей во лбу», «косая сажень[16] в плечах», «кулак, как буханка хлеба[17]», «ступни как лыжи» стали вдруг реальны. Все эти преувеличения уже не казались вымыслом, всё испытал сейчас на себе.

Ощутил в могучей руке, переплетённой стволами мышц, сухожилий, что бугрились и перекатывались как валуны, тяжёлый боевой топор из метеоритного металла на широкой ручке. Его лезвие полумесяцем сверкало на солнце. Взгляд прошёлся по заточке и не нашёл ни одного рубца, зазубринки. Заточен так, что не устоит и камень.

На запястьях в три слоя металла висят обручи с небольшими выемками. В случае атаки можно не только отбить вражескую атаку, но и перехватить чужое оружие, а рванув вбок или на себя, выбить из рук. В левой руке был круглый деревянный щит, размером с ворота крепости. Дерево щита оплетено металлическими пластинами, прошивками, насажены широкие шипы. Можно и проткнуть слишком настырных врагов. На валуне-голове рогатый шлем с опущенными краями — для защиты блинов-ушей.

Больше всего похожими на правду казались пряди волос, спадающих на плечи, перевитых и заплетённых множеством оберегов, повязок и сверкающих амулетов. На стволе-шее висела канатная верёвка со сверкающим булыжником на груди, проколотым посредине. Боевое украшение. Из одежды только набедренная повязка. На сильные ветра и на ненастную погоду дублёная коже внимания не обращала. Глыбы мышц морозу не проморозить, горячее сердце с небольшой домик размером гоняло по венам горячую кровь, согревая, не позволяя застояться или остыть.

Скорпион-сторож услышал собственный рёв-рык. Едва сам не оглох. Взгляд устремился на недалёкий лес возле холма — какие же были тогда огромные прадеревья! — из-за стволов шириной в десятки метров на холм выбирались десятки таких же гигантов как он сам. Только вместо повязки огромные люди все в алых плащах, всё украшено золотом, камнями. Вместо топоров — широкие золотые мечи за спинами и на лбу выемка. Это закрытый третий глаз. Почему-то Скорпион не смог пощупать свой лоб, но подозревал, что имеет такой же. И вряд ли он закрыт. Только этот глаз не для зрения. Не для обычного…

Не успел, как следует разглядеть противников, как горло вне зависимости от сознания выдало такой рёв, от которого на верхушках деревьев смело листву. Да и сами древесные исполины чуть покачнулись. От тела как будто пошла незримая волна. Вибрации прошлись по всему холму, всполошив траву и раскидывая мелкие камушки. Воин стукнул рукоятью в щит.

Скорпион понял, что телом управляет не он. Он здесь словно свидетель, всё видит и ощущает, но делать ничего не может. Из глотки громыхнуло, набирая обороты, слова силы. С каждым последующим словом, горло заходило ходуном, завибрировало:

— Бодро… Добр-о! Живо-о-о!! ЗДРАВО-О-О!! СЛАВА-А-А!!!

Скорпиона словно ударило молнией. Понял, что не только понимает речь, но и знает эти слова. Ещё вчера читал на камне предков. Корни с этих седых времён?

Воин помчался с холма на многочисленно превосходящий отряд без тени страха и сомнения. Скорпион ощущал, как пласты травы рвутся под ногами от скорости, как небывалая мощь во всём теле просит выхода. Находясь в этом теле, сам ощущал каждое движение, каждый позыв и эмоцию. Знал все мысли воина, в теле которого находился. Страж жаждал неясного мщения, крови этого отряда с золотыми мечами. Словно защищал то, что ему действительно дорого. А этот отряд мог это дорогое, близкое и такое родное, уничтожить.

Сознание отрока лишь ухватило обрывок мысли — если враги переступят границу, род сторожа попадёт под угрозу. Одинокий воин никак не мог допустить подобного. Без тени сомнения он готов и жизнь в битве отдать, только бы не пропустить заступников.

Всё более ускоряясь под углом наклона холма, древний воин на всей скорости врезался щитом в двоих атакующих. Тех расшвыряло на десятки метров — переломанные кости обеспечены. А воин только замедлил скорость, не прекращая движения. В дело пошёл топор. Сразу двое были разрублены по пояс, третий молниеносным пинком в район третьего глаза скатился вниз. В момент удара послышался громкий хруст шейных позвонков. Огромные кости крошились, как печенье.

Воин-защитник завертелся как ураган, щит погасил вражьи удары, топор сразил заступников границы наповал. Их мечи ничего не могут противопоставить топору ведающего. Это знание пришло неожиданно вместе с торжеством духа хозяина.

Щит мешал движению, как понял Скорпион. Это притом, что сам внутри тела не видел даже ударов. Всё слилось в одну тень. Сверхскорости. Воздух вокруг стал тугим, плотным, как вода.

Воин широким замахом швырнул щит, тот сшиб голову дальнему заступнику. Тут же страж с перекатом упал в ноги очередному нападающему. Кувырок с горки получился скоростным. Топор разделил голову противника вместе со сверкающим золотом шлемом. Золото под ударом метеоритного железа разлетелось на половинки.

«Не носи злата, зло то, — так говорил волхв».

Самые соображающие нападающие решили обойти боевую машину со стороны, зашли по верху, с горки. Скорпион краем глаза заметил этот манёвр, попытался подсказать, помочь воину, но ничего не вышло.

Тем временем, трое, совершая обход, оказались выше защитника. Насели со спины. Но у сторожа, словно были глаза на затылке. Сергей не успел ничего понять, как руки защитника в одного врага бросили топор — тот до половины вошёл в грудную клетку — на двух других бросился и вовсе безоружным.

Могучее сердце стучало, как тяжёлый молот. Вены вздулись и выступили широкими прожилками. Адреналин вскружил голову не только воину, но и Сергею, который всеми фибрами души болел за хозяина тела. Что-то внутри подсказывает, что именно он прав целиком и полностью. Те, кто нападает, не правы. А защитник и сторож дрался за своё. Родное и близкое.

Грандиозная схватка кружила голову.

Сторож разогнался, широко расставив руки. За ним словно покатилась волна. Резко остановился, и руки продолжили волну. Она, тугая и плотная, устремилась дальше, словно по инерции. Воин стоял, а чудовищная мощь летела вперёд. Двое свалились с ног, могучий порыв ветра-волны не дал устоять на своих двоих.

Защитник схватил обоих врагов за ноги и — это сколько силы в страже? — развернувшись на полкорпуса, сбил нижних атакующих, используя в качестве орудия этих самых упавших врагов, раскручивая их вокруг себя, как атлет диск.

Воздух засвистел в ушах. Страж раскрутил двух воинов с такой лёгкостью, словно они и не такой же стати, как он. Руки, торс, весь корпус работали на пределе. Мышцы готовы были порваться от напряжения. Раскрутив, воин швырнул этих двоих на десятки метров от себя.

Сергей с восхищением наблюдал их короткий полёт.

Сторож тяжело дышал. В голове звенели колокола. Пот застилал глаза, руки сотрясались мелкой дрожью. А на ногах из врагов осталось ещё пятеро. Хотя, четверо уже не уверенны в превосходстве. Больше не жаждут атаковать первыми.

Самый нижний, в единственно синем плаще, погнал всю четвёрку на верх, к защитнику. Командует с таким напряжением лица, что того и гляди, глаза выскочат — не глаза вовсе, блюдца!

Сторож застыл в ожидании, усмиряя дыхание и разглядывая сверху вниз оставшихся преступников — переступивших Покон[18]. Рядом лежал небольшой — два метра диаметром — камень, дожидаясь своей очереди.

Четверо побежали вверх. Защитник свободно взял валун и устремляется по наклону. Скорпион отвесил до пола несуществующую челюсть. Заступники разбежались в стороны, давая дорогу силе и инерции камня. Один не успел. Мощный удар! Хруст сминаемых костей разлетелся по всему холму.

Защитник, не выбрасывая камня, замедлил ход. Остановился.

Скорпион ощутил, как трясутся мелкой дрожью ноги стража. Перенапряжение выключило его из сверхскоростей. Сердце готово было выскочить из груди, глаза заливал жгучий пот.

Страж смертельно устал. Камень грохнулся на землю. Трое сверху замерли, опустив золотые мечи и наблюдая. Защитник добежал до предводителя, теперь они всё сами и решат. Трое больше не вмешаются.

Скорпион услышал, как ведающий воин обронил предводителю заступников границы:

— Негоже людей за смертью посылати, коли сам за сим должок имеючи.

Холодная ярость кипела в страже.

— Мало времяти старым богам землю топтати, за мени други слово молвят. — «Синий плащ» поднял меч на уровень глаз, прицеливаясь, подбирая ключик к защите. Удар должен быть лишь один.

Хозяин тела, и Скорпион видели, что противник боится. Дрожит тело, меч покачивается.

— То не боги правды, то лисы в шакалинном обличие. Не ступати им землю мою, пока силою руки двигатись, пока завет-слова родичей помнятся, да ведают правдой, да живутитя все, как едини. — Грудная клетка защитника содрогнулась как от тяжкого вздоха.

— С Новыми сила грядёт, то други завети буде! — Вскричал отступник и медленно приблизился, поигрывая мечом и перебарывая страх.

— Мною правда молвится. Сыру мать-природу на злато не меняти. Силы не просил. Коль не слаб я есть, постою за свет. Ворогам прохода нет! — Защитник чуть прикрыл глаза, опустив голову.

Руки в браслетах повисли вдоль тела.

— Наше время придёте. Вы по одиночке землю топтати будете.

Вожак в синем плаще замахнулся, красиво атаковав безоружного стража в голову. Золотой меч обрушился сверху вниз. Коварная усмешка вытянула рот в злобной ухмылке. Брови сползлись на переносице, меч лазурью блеснул на солнце.

Страж, не открывая глаз, подставил ручной браслет. Меч высек искру и беспомощно застрял в выемке, как в тисках. Уставший страж молниеносным движением забрал оружие.

Скорпион почувствовал странное ощущение в районе лба. Защитник двумя руками схватился за меч. Волна прошла по телу и… осколки золотого оружия посыпались под ноги вожаку. Сергей не успел заметить движения. Сторож схватил отступника, вскинул на вытянутых руках над головою и приложил о колено, переламывая хребет.

Глаза уловили лишь начало и конец действа. Скорости чудовищные, хотя по незрелому размышлению, громадины должны были двигаться гораздо медленнее. Гравитация… Или она здесь другая? Что-то деревья здоровые.

Сторож молвил, глядя в глаза умирающему:

— Те лишь живы, кой огонь в душе горитяте. Не затмит правду лёгкая дорога.

Глаза вожака закатились. Воин опустил тело на землю, взглядом разыскал троих оставшихся. Голос прокатился над холмами тугой волной:

— Вы ступайте и несите тело его. Да не жгите славным обрядом, а земле придайте. То лишь дух его сей мир покинет, ка взберёт земля последний сок. А та буди потомкам памяти — ка во вред кривда ведает, сынам вашем во назидание.

Скорпион понимал каждое слово. Немного не похоже на современный русский, но душа каждому родному слову радуется.

Вот праязык всего сущего.

* * *

Глаза предательски открылись. Отрок едва не взвыл от нахлынувшей тоски. Сердце рвалось обратно, к истокам, к славным родичам. Разум отказывался воспринимать реальность. Родное тело казалось таким мелким и хрупким.

Горница сверкала утренним светом. Золото разлилось по комнате, не встречая преград в занавесках или шторах. Всеслав выстроил дом так, чтобы утренняя заря казалось разлитой в воздухе магией. Спальня светилась и сверкала.

Неожиданная догадка заставила подскочить с кровати:

— Уже утро?!

Скорпион стремительно оделся, в две минуты закончил обязательный утренний разминочный комплекс «здравы». Ноги помчали на свежий воздух.

Далеко бежать не пришлось. Прямо перед домом, на зеленеющей полянке двигались две фигуры. Движения были столь стремительны, что Скорпион едва успевал замечать начало и конец движения. Всё слилось, смазалось, казалось, сам воздух вокруг них как кисель. Прямо как тогда, на ринге или сейчас… во сне?

— Деда, сколько я спал? — Задал отрок вопрос, не особо надеясь, что ему ответят.

Мастера движения вели тренировочный бой, могли и не слышать, не заметить или просто не отвлекаться.

Но дед и брат прекрасно слышали, и чувствовали присутствие младшего.

— Двое суток, — обронил волхв, не выходя из скорости. Заканчивая бой, он опрокинул внука на лопатки, перевернул лицом вниз и сел сверху, заламывая ногу и руку.

— Гипнотический сон? — Послышался вопрос брата под дедом. Голос был едва слышен — говорил лицом в траву.

— Появилась возможность оживить родовой канал. Отрок был на взводе. Стресс оптимизировал внутренний резерв. Одна из клетей в подсознании активизировалась, — объяснил Всеслав.

Скорпион пытался разобраться в словах деда. Встряхнув головой, с чистой наивностью спросил:

— Деда, почему ты меня не разбудил?

Всеслав усмехнулся в бороду, продолжая держать внука под собой, все попытки того сбросить старца ни к чему не приводили. Бессильно брыкался.

Всеслав нашёл глаза Скорпиона, сказал:

— Ты лучше расскажи, что тебе виделось во… сне.

Скорпион загорелся, мигом сменив расстройство на хорошее настроение. Затараторил. После первых двух десятков предложений, брат выпрыгнул из-под деда, отбросив седока. Волхв мягко встал на ноги, готовый выслушать претензию старшего внука.

— Что? Времена Гипербореи? Мне только до ариев удавалось дотянуться, — возмутился брат.

— Его глубина восприятия не замутнена примесью кровей. Он чище. К тому же, вряд ли понял, что видел. Видно застал время ещё до первого потопа, не Дарданова[19]. До того, как форпост бореев на северном полюсе был затоплен и сменился климат. Может и дальше дотянется? Он ведь только начал. Это ты, лапоть, с наполеоновских войн начинал. — Дед легко уклонился от атаки, встав так, что Скорпион наконец-то увидел лицо названого брата в профиль.

На Скорпиона смотрели знакомые глаза… радогорца!

Прошло шесть лет, но их запомнил так, словно видел вчера. Андрей Поднебесный! И этот радогорец его брат? Как же просто дед его ломает, опрокидывает на лопатки. На что тогда способен Всеслав?

На поляне Андрей покатился по земле от движения деда. Это притом, что старик не делал никаких попыток защититься и бился едва ли в полную силу. Он просто мягко ускользал от ударов, словно противник не двигался вовсе.

Радогорец ярился, тут же улыбался. Буря эмоций вырисовывалась на лице в моменты, когда Скорпион успевал заметить конец движения. Брат вспоминал давно забытые движения. Где же он был эти года, что всё забыл?

Глаза практически перестали видеть танцующие в ритме скоростного боя фигуры. Фокус зрения привыкал медленно, постепенно стараясь вычерчивать из разорванных фрагментов общую картину. К таким скоростям надо привыкать, тренировать зрение.

Всеслав замер, брат висел на плечах — какие же широкие у деда плечи под белой рубахой!

Волхв посмотрел на Скорпиона, ответил на незаданный вопрос:

— Хочешь добиться большего? Отпусти сознание. Мозг ограничен количеством поступаемой информации. Он не успевает за развитием и твоими возрастающими возможностями… На сегодня достаточно. Ступай, знакомься с братом. — С этими словами он легко, как пыль стряхнул, сбросил Андрея с плеч.

Тот мягко приземлился на ноги, развернувшись в воздухе. Подскочив, проговорил в укоризну деду:

— Ты бился со мной едва ли на третьем уровне! Я не настолько ослаб!

— А ты лучше расскажи брату, как ты перестал меня ощущать, стал хиреть в цивилизации. Сколько за последние годы понаделал ошибок? Тебя даже лес не принял! И ты хочешь, чтобы я бился с тобой на уровне, с которым ты отсюда ушёл?

Они приблизились к веранде. Скорпион молча рассматривал брата, ожидая пояснений от деда. Самому говорить было боязно, хоть и очень хотелось.

— Пойду чайку поставлю, а вы бегом умываться и за стол. — Обронил дед, и скрылся в доме.

Скорпион не знал, куда себя деть. Взгляд брата сверлил насквозь, но отвести глаза — проиграть и признать поражение. Слабым? Перед братом? Никогда! Всё как-то нелепо, хочется просто провалиться под землю. Всё же должно быть совершенно не так. Это же БРАТ!

— Да… — протянул Андрей, — в тебе горит огонь души. Всеслав не зря признал тебя. Конечно, стоит ещё много над собой работать, стараться. И не вздумай возгордиться… хм… как я. — Он отвёл взгляд, вздохнул.

— Ты мне старший брат, ты мудрее и сильнее меня. Ты научишь меня разным приёмам? Поможешь стать лучше? — Скорпион не узнал своего голоса. Сбился от эмоций. — А свои ошибки ты исправишь, я уверен.

— Спасибо на добром слове, малой. Научу всему, на что способен. Может когда-нибудь ты даже превзойдёшь этого лесничего. — Брат растянул губы до ушей, указывая взором в сторону деда.

— Я всё слышал! — Раздалось из распахнутых ставен.

Брат засмеялся, подхватил Скорпиона на руки, усадил на шею и зашагал к речке. Ноги скользили по земле, словно не две конечности, а змеиный хвост. На ходу спросил:

— Дед зовёт тебя Скорпионом, неужели ты прошёл обряд и получил имя?

— Нет ещё. Просто так по жизни кличут. А ты уже прошёл? Получил имя? — Спросил таким голосом Сергей, словно от этого зависело, признает ли он его братом или нет.

— Да. Незадолго до боёв в боях без правил в Москве. Ты теперь мне родня и можешь звать настоящим именем. Его знают только отец, дед и братья, если таковые имеются. Женщинам знать не полагается, болтливые. Да и испокон веков свято род соблюдает это правило. Моё настоящее имя — Рысь. Это мой тотем и оберег.

— При обряде дают имена животных?

Речка быстро приближалась. Скорпион больше не чувствовал себя неуютно на шее, втянулся в разговор.

— Имя человек даёт себе сам. Измененное состояние духа позволяет человеку вспомнить. Наречь себя самому. Даётся животное, рыба или птица в качестве тотема. Зависит от человека и его силы. Моё имя и покровитель совпали. Такое случается, хоть и довольно редко.

Берег реки вынырнул из-за холма, вода холодила даже на расстоянии. Тело против воли покрылось мурашками. Рысь понимающе улыбнулся, опуская братишку на землю:

— Что, не хочется купаться без разогрева?

Скорпион проворно избавился от одежды, первым сиганул в речку, скрывшись с головой. Утренняя бодрость наполнила тело, волна прокатилась от головы до пят, заставляя проснуться, раскрыться природе. Терпения хватило на три минуты, на берег выбрался, стуча зубами и позволяя телу разогреть себя самостоятельно.

Рысь плавал минут десять в ледяной воде, надолго погружаясь с головой. Когда совсем казалось — утонул! — снова выныривал, показывая, всё в порядке.

Брат выбрался на берег, не показывая никаких признаков переохлаждения организма, бодро отрапортовал:

— Сил немного наберёшься, научу тебя «акульему дыханию». Человек способен пропитывать ткани кислородом непосредственно через кожу, забирая его у воды. Вода состоит на треть из кислорода, всего на треть меньше, чем сам воздух. Человеческое тело столько всего умеет, но мало кто использует его возможности хотя бы на десятую часть.

Скорпион важно кивнул, пока Рысь одевался, вопросил:

— А какое имя у деда?

— То нам с тобой знать не положено, старшего в семье имя неизвестно никому. Он род стережёт, коль узнают враги имя главы рода, так тот род и канет в лету… Что-то я опять по лесному заговорил. Ну, да ладно. Ты вроде так тоже последние годы говоришь. Отца имя, например, даже я не знаю, только дед. А как я стану дедом, так моё имя знать будешь только ты. Кто владеет именем человека, тот владеет человеком. Но тотем деда сказать могу. В этом секрета нет.

— Кто же он? Тигр? Лев? Медведь? — Посыпал предложениями Скорпион.

— Нет. Он волк. Ты разве не видел волка поблизости?

— Так это же выращенный!

— Одно дело — выращенный, другое — воспитанный. В цивилизации тебе объяснят, что волка воспитывать невозможно. Тысячелетний опыт с приручением больше не пройдёт. Ну а пока нам надо разогреться, освободить места для завтрака. Когда дед говорит «чайку поставлю», жди пира на десять человек. Так что побежали!

Названые братья помчались к дому наперегонки. Рысь для своей скорости «бежал пешком», Скорпион «несся как ветер».

Дед украдкой пустил слезу, наблюдая, как не хватало обоим друг друга. Теперь каждый будет тренироваться до предела. Кровь кипит.

Глава 8. Воля твоя

Лакомились запеченной картошкой с грибами, политой брусничным подливом. Дед зажарил так, что чуть подгоревшая румяная корочка лопалась, истекала сладким естественным соком. Привкус брусники подчёркивал великолепный вкус, подзадоривал аппетит. После картошки ждала гречневая каша с сушеными травами, медовые булки и чай с молоком. Волхв-кулинар снова превзошёл себя. Наследие берегини сказывалось. Всеслав рассказывал, что Просковья жила с ним слишком долго, чтобы забросить её дело после ухода в мир иной.

После купания в реке еда сметалась со стола столь же стремительно, как солома при пожаре. Казалось, каждый кусок переваривается ещё задолго до того, как достигнет желудка. Тот лишь недовольно рычал, так и не получая ничего. День только начинался, слепящий шар вяло полз к вершине небоскрёба, сжигая последние остатки снега. Тайга, кокетливая модница, одевалась в мягкую, душистую шубу; на берёзах наливались почки, землю вспорола трава. Дед приступил к стратегическому пополнению припасов берёзового сока. Делал настои, замачивал травы, некоторые выпаривал.

Поглощая после картошки кашу, Скорпион узнал о последних приключениях Рыси.

После боёв и убедительной победы России в своих стилях борьбы, на мастеров боя посыпались предложения выступать в закрытых боевых клубах. Предложения работать на преступные кланы были в их числе. Дельцы предлагали полное обеспечение до самой кончины. Почти от всех бойцов последовал отказ. Кому-то не позволяли убеждения, кому личная неприязнь. На отказников началась настоящая охота.

Рукопашника застрелили на одной из тренировок перед чемпионатом страны. Люди в чёрных масках ворвались в клуб, где проходила тренировка, и с трёх автоматов в упор изрешетили спортсмена, тренера и его помощника. Следствие тихонько спустило дело на тормозах. Рысь тактично добавил, что в СМИ об этом инциденте не было сказано ни слова. Избирательная политика подачи информации работала полным ходом.

Барсовец погиб на учебно-испытательном полигоне при случайном попадании в его тренировочную территорию миномётным снарядом. Все списали на случайность.

Самбиста задавил грузовик. Рысь, проникнув в морг, обнаружил в его теле сильную дозу наркотических средств, предположительно находившихся в витаминах, которые погибший принимал для укрепления здоровья.

Спортсмена от драки выкинули в окно с девятнадцатого этажа. Версия: состояние алкогольного опьянения. На явные следы удушения следствию закрыли глаза. Аутопсия же ловко замела следы.

Стритфайтер, соблазнивщийся на работу на одного из боссов мафии, прожил не долго. Спустя несколько месяцев его тело выловили из реки. Простреленные руки и ноги не давали шансов выплыть. Вероятнее всего его скинули с моста после перестрелки между членами банд.

Все убийства — в течение трёх-четырёх лет. Ни об одном так и не упомянули в средствах массовой информации. Семьям неизвестные запретили вмешиваться в ход расследования под угрозой смертной казни. Проколы следствия заметались в крематориях. За «недостатком улик» дела закрывались. Никто не связывал убийства в одну цепочку, на реформированную полицию давили, заставляли прекратить заниматься раскрытием «бесперспективных дел». Только Рысь не собирался оставлять это дело, распутывая клубочек.

Кроме брата выжил лишь казак. Своя вольница надёжно укрыла от инородных посягательств. У казаков за своих людей держались стойко, не только боевое искусство на высоте, но и дух товарищества. Трижды пытались взять нахрапом, но всякий раз мстители уходили ни с чем, теряя, как водится, почти всех людей. После третьей попытки сдались. Участвовал в драках и сам Рысь, за что получил уважение казацкой станицы.

Больше всех мстили самому неизвестному радогорцу и его отцу. Рысь два года сторожил отца в больнице. Восемь раз пытались прервать жизнь лежащего в коме после аварии. За годы комы Михаил потерял больше половины изначального веса. Волхв перевёз его в скрытое место, где о нём заботились и стерегли. Сам дед два раза в год питал его жизненной силой, не давал угаснуть. Но все что удалось сделать это перевести кому в летаргический сон. Спортсмен отныне дышал без аппарата искусственного дыхания, но для дальнейшей победы над хворью требовалось немало сил.

«Так вот куда Всеслав каждый год пропадал на несколько дней в месяце! — Понял Скорпион». Дед и вправду иногда оставлял отрока с одним лишь волком, но обыгрывал это как часть тренировки, борьбу со страхом, чтобы стать большим и сильным.

Когда опасность для отца миновала, Рысь ещё четыре года заметал следы от погоней и искал исполнителей и заказчиков убийств. Объездил много стран. Сотни виновных по всем цепочкам отправились на суд к Творцу. Только месяц назад Андрей нашёл последнего человека… Годы скитания, погони, смерти, работа на пределе. Брат потерял много сил. Теперь стоило восстанавливаться, чиститься. Чистить душу и разум от искажённого мировоззрения.

Когда Рысь вошёл в лес, в родной дом, тайга его не признала. В темноте повстречался с волком, принял за тотем деда. Волк подрал плечо. Сил драться не было. Убегая, наступил в клубок змей. Гадюки по весне опасней всего. Хотелось уже лечь и не вставать, уйти к предкам. Иссяк душевно до последней капли. Даже стальные люди ржавеют. У всех есть предел.

Скорпион оглядел плечо Рыси — не осталось даже следов шрама. Если бы сам не видел рваную рану вчера ночью — или позавчера? — то не поверил бы, что плечо было разодрано.

Рысь перехватил взгляд Скорпиона, понимающе улыбнулся:

— Ступени полезны, пути многого стоят на практике. На девятой-десятой ступени сможешь подчинять себе тело, быстро затягивать раны, брать дополнительную энергию из пространства и… ещё много всяких забавностей. Правда, дед?

Скорпион повернулся к волхву, взглядом попросил разъяснить про все пятьдесят ступеней. Заёрзал в нетерпении, устраиваясь поудобнее.

Всеслав, слушая, вынырнул из омута своих дум, внутренне изменился, посерьёзнел. Налил себе ещё чаю. Глаза застыли, спокойным голосом начал неторопливую речь:

— Своё сознание можно развить до уровня бога, поднимаясь по силовой спирали или ступеням, как их проще называть. Стоит открыть пятьдесят врат, и станешь Абсолютом, достигнешь состояния младшего демиурга — миры творящего.

Волхв поскрёб бороду, продолжил:

— Врата Сил разделены на шесть порядков. Из них первые четыре делятся по десяткам. Пятые имеют девять ступеней. Шестой порядок занимает лишь одна ступень, последние врата. По мере открытия врат, человек получает, а точнее, вспоминает всё больше число своих изначальных возможностей. Нет смысла пересказывать тебе все пятьдесят врат, пока ты не постиг и первых, но первую декаду я тебе назову. Врата этой декады зовутся Элементарными. Твоя первая задача, первая ступень — справиться с хаосом своих мыслей. Подчинить себе внутренний диалог и контролировать его, отключить. Состояние — Вне-мысли. Полное спокойствие. Это состояние подобно глубокой медитации. Ты сможешь перешагнуть эту ступень, когда в твоём теле будет жить лишь один разум — твой. Добиться этого можно лишь самой жесткой концентрацией внимания, полного сосредоточения. Как вариант, можешь использовать созерцание. Попробуй отключить внутренний диалог любыми удобными тебе способами и рано или поздно достигнешь успехов.

Скорпион задумался, ушёл в мысли, которые тут же отразились на лице. Написаны, как на листе бумаги. Спросил:

— А дальнейшие ступени? Остальные девять из Элементарных?

— Не проснувшись сегодня, не поймёшь, что сулит завтра. К тому же теперь у тебя есть ещё один наставник. — Дед кивнул в сторону Рыси.

Рысь усмехнулся, вспоминая себя в молодости, когда сам терзал деда, выуживая интересные знания.

— Первые две ступени ты пройдёшь за неделю, на остальные может не хватить и жизни. Дело за тобой. Всё в твоих руках, братец.

* * *

Всполохи огня разрезали ночное покрывало, отбрасывали тени далеко вдаль. Высоко в прозрачном небе светили изумруды звёзд, подпрыгни и коснёшься руками. Заходящий месяц висел на небе, прибитый незримым гвоздём.

Скорпион всматривался в костёр. В пляске огня вырисовывались разные изображения, лица, фигурки. Совсем как в облаках, только меняются быстрее. Надо успеть поймать момент. Мысли текли медленно, каждая мышца волевыми усилиями расслаблялась, отдыхала после тяжёлого тренировочного дня.

Третий день Рысь гонял по лесу, учил борьбе, приёмам, бою на палках, шестах. Брат из своих детских тайников достал топор, пояс с ножом. Теперь Скорпион учил швырять в цель ножи и топоры с двух рук то одновременно, то попеременно. То нож в одной, топор в другой, а то и вовсе из разных положений тела: на коленях, лёжа, полубоком. Никогда не знаешь, что может в жизни пригодиться.

С самого утра Рысь ладил лук. Дед из закромов достал настоящие металлические наконечники стрел — боевые! И Андрей четыре часа делал настоящий составной лук, отлаживая каждую деталь, а затем собирал по частям. Работа кипела до самого вечера. И то слишком быстро, так как хороший составной лук делался не за один день. Но отроку на вырост и такой сойдет, попроще.

Скорпион весь вечер пытался натянуть тетиву, пока дед не сжалился и показал небольшой секрет. Теперь, помимо топора и ножа за поясом, за спиной висел составной лук в рост мальчика. Старый потёртый тул[20] с девятью стрелами, с настоящими наконечниками и гусиным опереньем. Только сильный ветер может сбить с курса такую стрелу.

Стрелы тоже заботливо ладил Рысь, пока Скорпион изучал балансировку, стоя на руках на крыше дома. Острота ощущений и возможность слететь вниз головой как раз придавала процессу тренировки натуральный вкус и самую жёсткую концентрацию внимания.

Теперь же по прошествии дня блики костра играли в чёрных омутах глаз отрока. Скорпион осматривал окровавленную повязку на пальцах. Стоило неправильно пустить стрелу, поспешив и тетива содрала кожу. Всеслав под вечер насилу отобрал лук, перемотал пальцы. Ранение было не одно. Но даже пробив пальцы до костей, отрок всё ещё пытался поразить стрелой «яблочко» в мишени. Упрямства было не занимать.

— Дед может вылечить твои пальцы. — Рысь прервал ход мыслей Сергея. — И я могу. Только ты не будешь осторожен. И двигаться вперёд будешь не столь интенсивно. Ты молодец, твоё стремление свернуть горы похвально. Но дед говорил, что до меня ты вёл себя более осторожно, а сейчас бежишь вперёд сломя голову. Зачем?

«Конечно, ведь теперь у меня есть брат», — подумал Скорпион, но вслух ничего не сказал, лишь согласно кивнул.

— Просто, некоторые мелочи могут отвлекать от важных, главных дел. Вот сейчас враги нападут, а у тебя руки в кровь разбиты. Как биться будешь? — Рысь поднял бровь.

— Ногами, зубами, лбом, локтями! Важна не форма, а содержание и состояние боевого духа. — Твёрдо ответил отрок, интерпретируя слова волхва.

Рысь прыснул. С такой твёрдой решимостью это всё прозвучало. Протянул кожаные перчатки.

— Иногда, дух могут смутить самые нелогичные вещи. А иногда мир просто прост. И простые вещи делают его еще проще. Вот, держи. Будь аккуратней, следи за собой. И ещё… Бой не всегда честен. В большинстве случаев, схватка или вся война, идут совсем не по правилам. В войне нет правил, это не спорт. Помни, что судят о событиях уцелевшие. Так поздний Рим писал историю «варваров», стирая память об их былом величии, так лицедеила Византия. Две тысячи лет цивилизованный люд считал, что разумней римлян людей не было, столько же, что нет более божьих людей, чем христиане, а после — мусульмане, пока власть вер душ окончательно не обратилась к власти финансовых поток. Но лютая эпоха крови и затуманенных разумов заканчивается, правда выходит наружу. Приходит понимание многих процессов и появляются первые попытки решать старые, заржавевшие проблемы. Мир готов к кардинальному переосмыслению.

Скорпион бережно принял перчатки. Примерил. Оказались чуть больше руки, но на вырост в самый раз, и в бинтах как раз по размеру. Глаза предательски защипало. Никто никогда не делал подарков. Дед не в счёт, тот четыре года его обувал, одевал, кормил. Это другое. А тут… подарок.

Скорпион опустил глаза, горячо поблагодарил.

Рысь улыбнулся, продолжил:

— Теперь ты готов пройти первые врата. Сосредоточься, убери мысли. Заставь их плавно вытекать из сознания, не задерживая внимания ни на чём. Пусть тот, кто шепчет тебе внутри, замолчит. Сосредоточься на пламени костра. Он никогда не надоест. Только тогда услышишь свои реальные мысли, когда поток мусора иссякнет. Ты услышишь себя самого. И откроются первые врата.

Скорпион застыл без движения в созерцании. Мысли отошли на второй план, улетучились, упорхнули как бабочки. В какой-то момент понял, что их просто нет. Хаос неизбежно попал под контроль.

Первые врата познания распахнулись под натиском мальчика неожиданно быстро.

— Не выходи из этого состояния. Перед тобой вторые врата — бесформенность, пустота, безжизненность. Ощути себя вне всяких форм, ощути в пустоте, умри для сознания. Ты вне тела, тебя не существует. — Голос Рыси раздавался откуда-то со стороны, из-за грани. А Скорпион плыл по воздуху, витал в облаках, за пределами форм. Ничего из себя, не представлял. Разум завис в пустоте. Ничего ни в чём.

— Ощути безжизненность. И вторые врата откроются тебе. — В пустоте плыл голос Рыси, резонируя, расплываясь тугими волнами.

Скорпион никак не мог представить себя вне жизни — это же практически мёртвым!? Мысли нахлынули бурным потоком. Мозг предательски засомневался в возможностях, запаниковал.

Сергея выбросило из пустоты, ощутил себя у костра. На другой стороне блики огня отражались в глазах Рыси, улыбался.

— Что ж, для начала неплохо. Ты на две трети открыл вторые врата. К концу недели найдёшь ключик и к последней трети. Главное не сомневайся, даже не думай. Всё в твоих силах, твоих возможностях.

— А с первыми вратами как быть? — Смутился Скорпион.

— А ты утром, когда стрелять из лука будешь, да ножи с топорами метать, вспомни свои ощущения, быстро настрой себя на прошедший этап. Я уверен, ты удивишься своей меткости…

Вторые врата сдались только к концу второй недели.

Втроём, как обычно собирались ужинать на веранде, разглядывая тающий вечер. Багровый шар залил облака пурпуром, вплоть до синевы. Воздушные замки уносило на восток, словно умелый пастух погонял отару незримой веткой. Вечер умирал красиво и величаво. Душа радовалась красоте и пела, готовая упорхнуть и взмыть в облака, навстречу зажигающимся звёздам.

Волхв вытащил из-под стола старый светильник, зажёг, разгоняя сумерки.

Рысь разлил по высоким дубовым кружкам чаю и напутствовал о третьих вратах:

— Всё, что ты должен сделать, это ощутить бездну, — тоном учителя пояснил он.

— Но я же был в пустоте, — возразил Скорпион.

— Бездна — не вакуум. Бездна — это вообще отсутствие всего. И в то же время, ты должен ощутить нечто, неподдающееся описанию. Нечто столь велико и обширно, что ты ощутишь себя меньше песчинки. Ты должен через это пройти. Пройти, чтобы постичь большее. Сила в развитии.

— Хорошо, я буду стараться, — согласился отрок.

Ужинали пойманными утром хариусами — рыбой горной, деликатесной. Дед впервые за четыре года разрешил отведать рыбы. Всплеск энергии от рыбного мяса требовался, чтобы не сбавить темпа в тренировках.

Речная рыба собственного улова, приготовленная дедом, под всякими специями и приправами пришлась по вкусу. Скорпион смаковал, балуя желудок. Тот в такт ему согласно кивал, урчал, как довольный зверь.

— Дед, малому уже двенадцать лет, — начал Рысь, — сейчас май. Через три месяца ему стоит идти в школу. Сразу в седьмой класс, пусть учится. Пусть развивается не только физически, морально и психически, но и по методикам современной цивилизации. Не всё же ему по тайге бегать.

Скорпион перестал жевать, прислушался к речи Рыся. Напрягся, вспоминая о серости города и дикой тоске.

Вклинился дед:

— Он прав, Скорпион. Ты не сможешь развиваться только здесь. Тебе нужен контакт с внешним миром. К тому же, мы на всё лето покинем здешнее обиталище. Михаилу нужна помощь, пора выводить его из комы. А для этого нужны месяцы нашей общей с Рысью работы. Тебе придётся быть одному.

Скорпиона как ушатом холодной воды окатило. Аппетит резко пропал. Только что был уверен в завтрашнем дне и вот снова останется один.

— Деда, я буду вас ждать здесь хоть месяц, хоть год. Привык к тайге. Тут хорошо. Я буду много работать. Ты же знаешь.

— Как только я покину это место, пусть даже ненадолго, тебя будет допекать мошкара, комары, змеи начнут ползать, — начала издалека Всеслав.

— Волки забегать в гости, — продолжил Рысь. — Да и сам подумай, ну пройдёшь ты все пятьдесят ступеней за десяток лет, ну станешь богом. А любви-то так и не познал. А с достижениями цивилизации познакомиться? А красоты мира поглядеть? А истину познать? А дружбу крепкую заиметь? — Подливал масла в огонь Рысь. — Где радости жизни? Никто тебя в аскеты с рождения не определял. Монахами уходят в услужение в зрелом возрасте. С младых лет одна беда от аскезы получается. Но тебе еще рано развивать эту тему.

— Мне лесное зверьё как родственники, кожа наждаком — комар хоботок сломит. Какой смысл в цивилизации гнить, когда здесь всё для развития? Пройду ступени, вот и погляжу на мир. Про любовь ты мне отдельно как-нибудь расскажешь, что за штука такая? Красоты и здесь хватает. А истина может быть и в маковом зёрне. Самый лучший друг мне — ты, — расставил всё по полкам Скорпион, вновь интерпретируя слова волхва.

— Да, дед, слепил ты из мальца послушника лесного, ничего не скажешь, — хмыкнул Рысь.

— Засидишься ты на месте сиднем. — Дед довольно пригладил бороду. — Но ещё год-два и на простор потянет, к новым горизонтам, сам побежишь. Да поздно будет, не примут. А седьмой класс — самое то. Вон Рысь тоже в школе учился, и институт заканчивал.

— А сюда летом приезжать будешь. И ничего тебе не помешает тренироваться и в городе. Развиваться можно везде. Ты сильнее и быстрее любого одногодки. Да и тех, кто постарше немного, на обе лопатки положишь. Ты же дитя леса, а там, все через одного рахиты. Тяжелее мышки в руке не держат. — Рысь умело подбирал новые аргументы.

— Мышки? — не понял отрок.

— А вот и пробелы, — снова хмыкнул Рысь.

— Да нет никаких пробелов. — Возмутился отрок. — Чего с рахитами бороться? Чего в городе тренироваться, когда лесной ковёр мягче асфальта? А речка тут чище любой городской минералки.

— А кто, по-твоему, будет в мир добро нести, если все по лесам сидеть будут? Кто тех рахитов от рахитов с палками защитит? Ты же скиталец, такова твоя доля. Тайга — не последний приют. Для тебя это всё равно, что опорный пункт в развитии, — договорил Рысь и иссяк на аргументы.

Скорпион победно хлебал чай, разя брата уверенным в своей правоте видом наповал.

— А ты никогда не хотел узнать, кем были твои родители? — Повёл в бой дед тяжёлую артиллерию.

Глаза загорелись. Скорпион отставил кружку, задумался. Игривое настроение пропало. А почему, действительно, засел в глуши, спрятавшись от обид старого мира? Почему не ищет потерянных родственников? Есть ли кто живой? Ведь перед ним теперь все дороги открыты. Почему бы и нет? Ведь сюда может вернуться в любой момент. Его не выгоняют. В конце концов, просто дают испробовать новые возможности, новые пути жизни…

— Завтра же иду в поход на цивилизацию! — Торжественно заключил Скорпион.

— Так же Атилла говорил, — хмыкнул волхв…


Отпустили лишь через неделю, прогоняв до верности до семи потов, отмыв, почистив. Дед собрал котомку, рассказал дорогу, как всегда можно вернуться, пройти Марьины места, что отводят неосторожных путников в обратном направлении. Как лучше пройди до дороги.

Рысь подарил синюю шёлковую ленту, повязал на лоб, чтобы держала длинные густые волосы. На прощанье посоветовал:

— Ты там ухо востро держи; хоть Дальний Восток и не столица, но приключений тебе хватит. А как понадобимся, я или дед, так позови нас. Связь не теряй, тренируйся. Бездну познаешь, так четвёртой ступенью будет познание истоков элементов.

Дед отпихнул разговорившегося старшего внука, добавил:

— Время выберешь — сам придёшь. Но далеко не забредай. Раз в год точно здесь должон быть.

— Но не раньше, чем через четыре месяца, — добавил Рысь, поднимая деда на плечи.

— А теперь ступай! В добрый путь! — сказали брат и дед в один голос.

Скорпион поклонился деду, брату и, не прощаясь, помчался в лес. Понимал, что долгих прощаний не выдержит, не утерпит он, али дед передумает отпускать. Помчался, что есть мочи. За спиной крепко держался походной рюкзак, на плече пристроен лук с тулом. На поясе топорик и ножны. Боевой поход. Как иначе? А может и в правду в бой идёт? Что там приготовила для него цивилизация?

Всеслав едва Скорпион скрылся за деревьями, обронил Андрею:

— Дуй за ним, как тень. И так, пока путей не найдёт, пока не пристроится. Он чист душою, этим могут воспользоваться. Так что береги, отрока, ступай в след. Тебе не в первой выслеживать.

Рысь поправил пояс с ножом — всё, что нужно настоящему лесному жителю — кивнул и улыбнулся деду:

— Да не лей слёз, старый волк, такой отрок не пропадёт. Хорошие люди его сами найдут. Ты же сам сказал, он чист душой. — С последними словами Рысь скрылся за деревьями, обеспечивая прикрытие «чистой душе».

Глава 9. Основы цивилизации

Майский дождь накрапывал третий час подряд. Хмурые тучи обосновались над лесом надолго, тщательно сохраняя свои незыблемые — до первого ветра — позиции. То и дело небольшой участок хмари отвоёвывало солнце, и холодные капли переливались лазурью, превращая типичную, тоскливую капель в радостный, слепой дождик. Блики света отражались в падающих каплях, и в каждой капле можно было видеть всю радугу целиком. Все семь цветов на доли секунды попадали в поле зрения, позволяя душе дивиться.

Скорпион застыл, поражённый игрой света. Это не чудесная радуга после дождя. Это сами слёзы солнца падают на землю, заставляя сердце трепетать от восторга. Душа просится на волю, в небесную высь, воспарить над небом, там, где нет дождя, туда, где только солнечный свет играет, да ветер лепит из невесомой массы разные фигуры.

У природы нет плохой погоды.

Двое суток выбирался из тайги, плутая, нарезая круги, приноравливаясь к отметинам, чтобы не забыть, как возвращаться. Ноги вели медленно, словно не хотели покидать родных мест. К концу второго дня ближе к вечеру отрок услышал звук дороги. Вместо чистого леса под ногами плелся непроходимый кустарник, ноги обвело колючками, ветки цеплялись за волосы. Лес не хотел выпускать. Да и сам так привык к тайге за шесть лет, что не видел себя в цивилизации. Что там делать будет? С волком не побегать, ножей не покидать. Да и кто были на ночь глядя рассказывать будет?

Рысь в двухстах метрах за спиной шёл, как привязанный. Пусть думает, что незаметный, точно долго в лесу не был. Скорпион даже усмехнулся, хотел помахать Рыси на прощание, но передумал. Незачем расстраивать следопыта. Растерял весь нюх. Да и веселее вдвоём. Чувство близости брата придавало уверенности.

Скорпион приблизился к дороге в сумерках. Ноги сами тащили сквозь пыльную траву. Обострённое обоняние отказывалось близко приближаться к серой полосе. От полосы асфальта и машин несло чуждым природе запахом.

В глаза бросился резко выделяющийся оранжевый цвет на фоне буйно цветущей зелени. Кто-то решил отдохнуть на природе прямо возле дороги, свернув с полотна асфальта в небольшой съезд, оставленный машинами грибников или первыми лесозаготовительными агрегатами.

Скорпион заинтересованно приблизился. Ноги пошли по траве мягко, не издавая никаких звуков. Встал в кустах напротив мужика, замер. Тот смотрел в упор, но не замечал, хоть и в очках.

«Неужели за шесть лет так слился с природой, что вроде бы и не отличишь теперь?» — подумал Сергей.

Так из укрытия лесной житель с большим интересом и разглядывал временный лагерь и его обитателей: мужчина и женщина, наверное, муж и жена. На вид обоим лет тридцать с лишним. Мужчина коротко подстрижен, на нос сползли большие очки с толстыми линзами. Среднего телосложения, волосы русые, одет в камуфляжную форму, хотя на военного не похож. Женщина на полголовы ниже, худенькая, длинные каштановые волосы собраны в пучок, одета в тёплую кофту и мужские, спортивные штаны. У обоих добрые карие глаза. Ну и место для отдыха выбрали. Кто ж на обочине отдыхает?

В кустах спряталась белая машина — «Нива». Отрок не особо разбирался в автомобилях, но название прочитал сбоку. Рядом с автомобилем гордо возвышалась ядовито-оранжевая палатка, рассчитанная на четырёх человек. Возле палатки небольшой столик; женщина стряпает нехитрую снедь, мужчина возится с костром. Вроде бы ничего необычного, но что-то в этих нехитрых действах заставило Скорпиона остаться, присмотреться. Казалось бы, обычная семейная пара выехала на пикник или за грибами, может, просто заблудилась, но что-то в груди тревожит, мысли беспорядочно вертятся. Скорпион попытался разобраться с этим новым чувством, и пришёл к выводу, что видит перед собой чьих-то родителей. Просто люди, просто семья, просто заботятся друг о друге, суетятся, нежно перебрасываются простыми словами, но в каждое действо вкладывают толику любви, чувства. И эта семейная идиллия резала по сердцу. Он её был лишен.

Малец, скрывая слезы в глазах, продолжал смотреть, от всей души желая стать частью такой семьи. Просто семья, просто родители, с нехитрыми выездами на природу, обычной заботой, семейным теплом. Почему жизнь этого лишила? Почему не может быть как все? В памяти не осталось и следа о матери и отце, лишь зыбкий образ, но и он скоро скроется, забудется и растает. Слишком мало времени были вместе. И почему всё это удерживаемое в душе так долго, именно сейчас всплыло на поверхность? Обещал же деду быть сильным и стойким в цивилизации. А тут на тебе — только вышел и сразу растерялся.

От печальных мыслей отвлёк шум резко остановившихся колёс на проезжей трассе. Неподалёку. С дороги фарами засветила похожая на Ниву машина, только гораздо крупнее. Четверо вылезли из автомобиля. Потоки инородной речи покатились вдоль дороги. Люди на всякий лад переиначивали мат. Матом общались, матом выражали чувства, они им жили. Скорпион помнил эти слова с улицы, но, то словно всё было в прошлой жизни. Тайга выветрила все до единого прочь, как инородный объект.

В кусты полетели банки пива, один вылезший из автомобиля пассажир долго мочился на обочине. В сторону стоянки семейной пары поспешило бритое трио: двое здоровых, хорошо накачанных мужиков и толстяк, поперёк себя шире. Шея у толстяка словно отсутствовала. Казалось, голова посажена на плечи.

— Ты чё о себе возомнил? Думал убежать от нас? — Один из качков подбежал к костру, где уютно устроились мужчина и женщина. — Михал Ваныч, этот чмошник много о себе возомнил. Можно я его над костром подпалю?

Ещё один качок засуетился вокруг обширного босса. Толстый мужик задвигал мясистыми щеками, по лесу покатился густой бас:

— Ты скажи, учёный, ты же умный. Ты думал, на постах своих людей нет? Твою четырёхколёсную таратайку за милю видно, не перепутаешь. Свои люди везде помогут. Вот и сейчас нашептали.

Первый качок тут же подбежал к учёному, извернулся и ногой пнул прямо в лицо. Растяжка у спортсмена была неплохая.

«Тренированный», — отметил Сергей, ощущая, как внутри что-то начинает протестовать: «Трое на одного! Так же не честно».

Тяжёлая подошва армейских ботинок разорвала учёному скулу, очки отлетели в сторону. Но он поднялся и стойко продолжил прикрывать свою женщину. Сергей вдруг понял, что очень сочувствует ему. Ладошки сжались в кулаки.

— Да что вы делаете?! — закричала женщина и обхватила мужа. — Дима, отдай им, что просят, прошу тебя. Зачем нам эти проблемы? Ты мне живой нужен! Ты, а не твоя работа!

— Ты же знаешь, не могу. Это собственность государства. Нельзя так.

Второй качок схватил женщину за волосы, отбросил, тут же пнул Дмитрия под ребра, крича:

— Ты чё гонишь?! Тебе твоя страна защиты много дала? Да тебя твои же и сдали. Чё такой упрямый? Тебе это грёбанное оружие дорого, да?

Подключился первый качок и очередной пинок под рёбра учёного раздался вместе с хрустом сломанных костей.

— А здоровье не дорого? Жену пожалей.

Двое ботинками стали молотить беззащитного учёного. Женщина упала рядом, обхватив лицо руками и рыдая в ладони. Её трясло.

Михаил Иванович взирал без эмоций, обронил сухо:

— Ты продашь нам оружие или его нам продадут другие. Патриот, твою мать. Последний из могикан что ли? Покажи мне ещё одного. Заспиртуем и в кунсткамеру поставим. Так ведь, мужики?

Спортсмены хохотнули.

— Страна идет к чёрту, но Родиной не торгую. — Сквозь разбитые губы прошептал Дмитрий, сплёвывая кровь. — Идите тоже к чёрту.

— Ну и подохнешь вместе со своими патриотическими чувствами, умник бля, — добавил первый спортсмен и ударил учёного в пах. Тот побелел лицом и отключился от жуткой боли.

Скорпион достиг высшей точки кипения: «Да кто вам сказал, звери, что вы можете рушить семью?».

Лук оказался в руках, стрела покинула тул. Прицелился в сгущающейся темноте. Больше не сомневался… первая ступень… самая полная концентрация… я — стрела!

Качок с недоумением схватился за шею, ощупывая инородный предмет. Наконечник вошёл в горло без надежды на лёгкое извлечение. Постояв немного, он свалился, как подрубленное дерево.

Скорпион собирался пустить вторую стрелу, но слишком резко спустил тетиву — с пальца сорвало кожу. Поморщившись, бросился вбок и прыгнул в заросли кустов. Вовремя. Не растерявшийся Михаил Иванович достал пистолет из кобуры на поясе и принялся стрелять по кустам. Служебное положение позволяло ему носить оружие, стрелять он умел.

Пули разрезали листья в том месте, где только что был Скорпион.

Скорпион обошёл лагерь стороной, выскользнул из тени:

— Эй!

Объемистый шеф как раз расстрелял обойму и с трёхэтажными матами поспешно перезаряжал оружие. Лежащий под ногами труп заставлял понервничать, пальцы слушались плохо. Второй спортсмен крутился на месте, не зная, что предпринять. Он не был вооружен.

Тень блеснула на фоне костра остриём топора в руке. Это было последнее, что бывший криминальный авторитет по кличке «Хмырь», а ныне не последний человек в городской думе, увидел в своей жизни. Топорик описал дугу и воткнулся чуть выше переносицы, ломая кость и касаясь мозга. Грузное тело ещё недолго постояло и завалилось в траву.

Оставался последний, самый здоровый боец. Он крепко схватил плачущую женщину, старался выглядеть уверенным. Но голос выдавал его страх:

— Не подходи! Задушу бабу! Кто тебя послал? Говори, а то шею сверну этой шалашовке!

Скорпион, борясь со страхом, вышел из тени. Наверное, в тот момент он казался карающим ангелом, что пришёл за «Лысым», как ещё в малолетке[21] нарекли трижды судимого за воровство и разбойные нападения бандита.

Отрок вышел на свет, показывая свободные руки — тул, лук и пояс оставил в кустах.

— Ты?! Ты чё один?!

Отрок кивнул.

— Ты че меня за лоха держишь?!

— Нет, — спокойно ответил Сергей. — Я один. Пусти её… У тебя тоже была мать.

Мужик затравленно огляделся, истерично заулыбался, обнажая золото зубов. Расправив мускулистую грудь, он бросил женщину в сторону и пошёл на встречу, приговаривая:

— Ну, сучонок, держись.

Отрок ощутил всплеск адреналина, застыл неподвижно, справляясь с дыханием. Лысый уверенно рванул вперёд, принимая это за страх.

Скорпион быстрым движением выхватил нож из-за шеи. Лента Рыси пригодилась, густые волосы скрыли острый, метательный снаряд. Рука швырнула быстро и мощно, не дрогнув. Лысый ещё пробежал по инерции несколько шагов, но полоска стали в горле уже мешала жить. Рухнул к ногам отрока.

— А кто тебе сказал, что люди должны с нелюдями драться на равных? — прошептал тихо мальчик. — Мы слабее животных и вправе использовать разум.

Ибо так говорил волхв.

Бандит дёрнулся и затих. Скорпион вздохнул, обессилено повалился на колени. Не стал осматривать, есть ли живые. Знал, что все мертвы. Боевой пыл медленно гас, так же медленно и неотвратимо приходило убеждение, что только что уничтожил трёх людей. Стало дурно, тело взяло холодом.

«Так вот за что каялся Рысь, когда вернулся из своего долгого путешествия».

Совесть подсказывала, что нарушивший закон должен понести наказание. Не писаный на бумаге закон, а закон совести. А эти животные в человеческом обличие шли против совести неоднократно. Но почему же так муторно в сознании и на душе?

На плечи легли тёплые руки. Скорпион вздрогнул, не ожидал.

Нежный голос тихо произнёс над самым ухом:

— Не знаю, как я… мы… можем отблагодарить тебя. Ма…мальчик, спасибо. — Женщина вновь разрыдалась, припадая к плечам спасителя.

Скорпион медленно повернулся. Её самого трясло мелкой дрожью, слёзы лились потоком по щекам, капали на землю. Плакал молча. Вместе с тем почувствовал себя обязанным защитить её, помочь. Сделать всё, чтобы успокоилась. Ощутил ответственность. А значит, сам должен взять себя в руки.

— Они больше не причинят никому вреда. Как тебя зовут? — он попытался придать голосу уверенность, мужественность, но получался хрип и детский лепет.

«Обращайся к людям на ты, если уважаешь их» — так говорил волхв.

— Лена, — прошептала она, всхлипывая.

— Лена, ты умеешь управлять машиной?

«Вы — отстраняет, держит на дистанции. На «вы» можно общаться с врагами и начальством, с незнакомцами и недругами», — так говорил волхв.

— Да, но водительских прав нет, — растирая по щекам слёзы, ответила женщина.

Скорпион поднялся на ноги, подошёл к бессознательному Дмитрию, пощупал пульс, кости, бегло осмотрел его. Было переломано пару рёбер, но жизненно важные органы вроде не задеты. Дышит легко. Скоро придёт в себя. Лена, вспомнив о муже, кинулась к нему, но отрок жестом остановил, успокоил:

— С ним всё в порядке, надо лишь отлежаться в покое. Пусть оклемается, а нам надо кое-что сделать.

Лена покорно кивнула, готовая на всё ради спасения мужа. Настоящая, преданная мужу женщина.

«Как та самая Лилит, которой лишился Адам», — невольно подумал Сергей.

Вдвоём вышли на дорогу. Скорпион прошёлся вокруг джипа бандитов. Двери оказались открыты, ключ был в замке зажигания. Лихие люди всегда уверены в своей безнаказанности. Это усвоил ещё с улицы. Живут одним днём, потому что завтра для них может и не наступить — торопятся жить.

Отрок кивком указал женщине сесть за руль и загнать машину в сторону лагеря. Сам сел рядом. Автомобиль под руководством Елены спустился с дороги.

По ночной трассе проезжали редкие машины. Ночь надёжно скрыла от посторонних глаз. Водители скорее стараются добраться до города и не смотрят по сторонам.

Вместе обыскав машину и тела, на свет извлекли несколько тысяч долларов и десятки тысяч рублей. В основном пятитысячными купюрами. Карманные расходы?

Кроме денег, Скорпион нашёл пистолет у босса бандитов и четыре новые обоймы к нему. Нашлась генеральная доверенность на машину, а вот водительских прав у Михаила Ивановича не оказалось.

— Наверное, правами служили эти самые доллары, — подсказала Лена. — Или авторитет.

Золото и украшения Скорпион снимать не стал, перстни в полпальца и цепи в сотни граммов не прельщали. Коробочки сотовых так же оставили при убитых. Эти трофеи все кровью политы. Зло на них. На золоте зла больше всего.

Лена загнала машину вглубь лагеря. Вдвоём соорудили носилки, перетащили Дмитрия в палатку. В машине при более тщательном обыске обнаружилось ещё одно оружие — «Сайга-12» и пять рожков к нему. Названия оружий и их характеристики позже объяснил Дмитрий, сейчас для Скорпиона это были просто «пушки», как помнил из далёкой московской жизни. Рысь, конечно, рассказывал про огнестрельное оружие, но стрелять из него не приходилось.

Скорпион сложил оружие под откидываемое сиденье джипа.

— Вдруг пригодится? Это ж цивилизация! — заявил он Елене.

Полночи закапывали тела троих отморозков. Лене стоило больших трудов не терять сознание в процессе работы могильщика. Скорпион и сам благодарил ночь. Женщина не видит его дрожащих рук.

Тяжело жить по совести. Гадам проще. Но пусть жизнь покарает его, если он не прав. Не хотелось бы видеть на месте убитых Лену и Дмитрия.

«О, предки, дайте силы всё это пережить. Где те времена, когда бандитов рубили мечом без страха и упрёка»?


…Тем временем в двухстах метрах от могильщиков Рысь раздумывал, говорить деду о происходящем или нет. Слишком неожиданно начался путь отрока «в цивилизацию». Кровавая тропа воина должна была застать его гораздо позже. Как бы не сломался от пережитого. Молод ещё совсем…


На рассвете очнулся Дмитрий. Едва очухавшись, раненый вскричал:

— Лена?! Не трогайте её! — Но тут же схватился за перебитые рёбра. Больно лёгкие с переломанной грудиной напрягать.

Скорпион исследовал джип и не слышал, как Лена рассказывала мужу о событиях прошлого вечера. Руки в земле и засохшей крови тряслись, голос срывался, глаза вновь намокли.

Дмитрий позвал отрока, едва тот вылез из машины.

— Ты сын… какой войны?

Скорпион смолчал. Чёрные волосы колыхались по ветру, подвязанные запачканной лентой. Изумрудные глаза говорили и отвечали на все вопросы без слов. Да и что говорить? Руки до сих пор от пережитого дрожат.

— Кто бы ты ни был, я обязан тебе жизнью, — добавил понимающе мужчина.

— Не обязан, — воспротивился отрок. — Это я вмешался. Ты меня не просил.

— Но если бы ты не вмешался…

— Что сделано, то сделано, — вздохнул Скорпион.

Дмитрий охнул от боли в рёбрах и обронил чуть тише:

— Что я могу сделать для тебя?

— Пообещай мне и впредь не отступаться от своих слов и поступков. Ты хороший человек, Дмитрий. Хорошим надо помогать, — совершенно серьёзно обронил Сергей.

— Парень…

— Можешь звать меня Скорпионом…

— Хорошо.

— Кто это были?

Дмитрий открыл рот, но снова согнулся от боли в рёбрах.

— Вижу тебе нелегко, потом поведаешь. Надо уходить.

Лена извлекла из Нивы канистру с водою, по-хозяйски намочила полотенца. Аппетита после вчерашнего ни у кого не наблюдалось, но оттереться от грязи и крови следовало. Пока мылись, Скорпион засыпал Лену вопросами.

— Откуда приехали?

— Из Хабаровска. — Лена по просьбе отрока оттирала его от грязи и крови жестко, усердно, но движения всё равно были мягкими, нежными. Заботилась.

— Сколько до Хабаровска ехать по времени на этой машине?

Скорпион прикинул состояние Дмитрия. Ему бы отлежаться недельку. Да ничего крепкий. Дома отлежится. Этих зарытых упырей скоро хватятся.

— Три с лишним часа при средней скорости. — Дмитрий поднялся на ноги. Сам.

— Ты сможешь вести свою машину всё это время?

Дмитрий кивнул.

Лена возразила:

— Но я же могу управлять машиной. Хоть и без прав.

— Лена, ты будешь вести их машину. Я поеду с тобой. Дмитрий сядет за руль Нивы.

— А как же посты? Они же остановят джип по дороге. А мы без доверенности. — Логично рассудил Дмитрий. — Да ещё на ворованной машине получается. Это срок.

— Нива поедет чуть сзади, как под конвоем. Этот Михаил Иванович говорил, что на посту все знают машину это бандита. А стёкла всё равно затемнены, не видно, кто внутри. Если поедем обратно на вашей Ниве без бандитов, тогда остановят точно.

— Ммм, логично, — почесал голову Дмитрий.

— Сколько постов?

— Можно проехать всего один, — ответил Дмитрий. — На Маяке на 120-ом километре пост никак не объехать, пост ВАИ далее часто не рабочий, а на въезде в город в селе Тополево пост можно миновать. Объедем его по дуге через Князь-Волконское, и выедем в город без всяких постов в районе Ильинки, а там по проспекту 60-летия Октября в северный микрорайон по прямой без постов. Если нигде патрульные не будут стоять.

Скорпиону эти ориентиры ничего не говорили, но он кивнул, как будто всё понял.

— После поста ищем ближайший безлюдный съезд с дороги, желательно давно заброшенный. Надо спрятать оружие и джип.

— Мысль хорошая. Ты только вот этот лук, нож, топор тоже сложи всё вместе с оружием под сиденье. На всякий случай. — Предложил Дмитрий. — А то за ворованные автомобили один срок, а за огнестрельное оружие совсем другой дают.

Скорпион без спора отстегнул ремешок. По телу неожиданно пробежали мурашки. Почувствовал себя совершенно голым, словно кожу сняли. Привык к оружию как к локонам собственных волос. Словно побрили. Пришлось пересилить себя, чтобы в этом неуютном мире, где так вот просто рушат семьи по обочинам дорог отказаться от хорошо знакомой полоски металла на поясе.

«Ладно, и так в душе металл, не сломаюсь».

Вдвоём с Леной раскидали следы пребывания лагеря, погрузили весь скарб в автомобили. И дорога послушно легла под колёса.

— Вот это автомобиль! Одной рукой можно управлять, — восхищалась по дороге Лена. Походило на то, что рулить джипом для неё после машины мужа в одно удовольствие.

Скорпион всю дорогу молчал, раздумывая над пережитым. Что он за отрок такой, что едва вышел из леса, как сразу обагрил руки кровью? Предки всё видят, да боги не одобрят. Разве что, правда на его стороне — защищал хороших людей! Так и скажет на суде перед Родом.

На горизонте показался первый пост. Постовой всматривался издалека, когда выезжали из деревни, казалось, хочет поднять полосатый шест, раздумывает. Лена чуть сбавила скорость, женская интуиция подсказала моргнуть поворотником. Подействовало. Постовой едва не вытянулся по стойке «смирно». Хотел вроде и честь отдать, но в последний момент вспомнил, что давно отдал.

— Не хило их Михал Ваныч кормил. — Лена с трудом удержалась от крепкого слова. Воспитанная.

Проехали ещё с десяток километров и, не доезжая до города, Скорпион краем глаза приметил съезд. Старая побитая, размытая дождями и тракторами дорога поросла травой. Отрок подал знак Дмитрию остановиться, и сам первым выбежал из машины, пробежался по разбитой дороге.

«Только джип и проедет. То, что надо», — подумал Сергей, исследовав округу.

Лена загнала внедорожник меж деревьев, в небольшую ложбину. Скорпион потратил полчаса на маскировку ветками, листьями. Запер все замки, забрал документы на автомобиль. Лена умело поставила блокиратор на руль.

«Лесной воин» взмолился перед тем, как сесть в Ниву:

— Хоть нож-то забрать можно? Он же в ножнах! А топором скажем — дрова рубили!

— Ты же не будешь по улице в этом обмундировании гулять, — резонно ответила Лена.

— Пусть у вас лежит. Дома же ножи с топорами хранить можно? Я же не знаю, что там ждёт впереди. А я ещё слишком слаб, чтобы со всем одному справляться. Мне без ножа никак.

— Ладно, забирай нож и пошли, — сдалась Лена.

Обратно ехали втроём на старой Ниве. Лена с явными усилиями крутила руль по заданному маршруту, пока Хабаровск не впустил автомобиль на свою территорию.

— Был когда-нибудь здесь? — спросил Дмитрий, пытаясь повернуться к мальцу, но безуспешно. Вертеться рёбра не позволяли.

— Только в аэропорту, — припомнил Сергей.

Лена решила выступить экскурсоводом:

— Да ничего необычного. Город делится на пять районов. Но, в принципе, Хабаровск это — Северный, Южный и Центральный «районы». Мы живём в Северном. Недалеко от моста через Амур. Кстати, мост был построен ещё в 1913–1916 годах. До сих пор называют чудом двадцатого века. Раньше был только железнодорожным, соединял транссибирскую магистраль, но теперь там и автомобильную трассу проложили. Так он надёжно соединяет левый и правые берега. Единственная дорога через Амур. Потом прокатимся, покажем.

Автомобиль загромыхал по ухабам дороги внутренних двориков, подъезжая к подъездам. Дмитрий, корчась от отдачи в рёбра, высказал пару своих мыслей по поводу состояния дорог.

— Раз дорога не относится к проездной трассе, на ремонт отводится время раз в полвека. Здесь удобно проезжать танкам, БТРам, тракторам. Но легковушки срывают глушители, трутся днищем об асфальтовые выпуклости, интересные слова слышатся далеко. ЖКХ ссылается на демократию, демократия на прошлое страны, а прошлое страны с теплотой вспоминается в людских сердцах и снова проклинается на всякий случай. Замкнутый круг истории, понимаешь, — буркнул Дмитрий.

«Надо будет историю почитать», — подумал Сергей, не совсем понимая, о чём речь. Всеслав истории не учил, но быль сказывал. История в раннем варианте означала взятые рассказы из Торы, не более. Кто писал, тот и рассказывал. На свой лад.

Нива припарковалась у самого подъезда. Лена вместе с отроком не спеша повели Дмитрия под руки к подъезду. Что-то заставило Скорпиона развернуться. Чувство опасности, обострившееся и неплохо развитое в лесу. Оно предупредило, а затем глаза подтвердили, что здоровая собака неслась навстречу. С клыков её срывались жёлтые капли, глаза жаждали крови. На другом конце двора хозяйка неслась за этим «мохнатым монстром» с порванным поводком.

Ротвейлер мчался на людей, ощущая запах крови, что ещё остался на Сергее и Лене. Скорпион невольно вспомнил волка деда и отпустил Дмитрия. Собака почти тот же волк — не даром дальние родственники — только мелкий и неповоротливый, менее мохнатый.

Сергей побежал навстречу. Боялся, что лохматое четвероногое может сбить с ног полуживого мужа Лены. Со сломанными костьми-то особо не поборешься.

«Хорошо хоть нож оставил при себе, настоял», — подумал отрок и отпустил мысли.

Собака с прыжка взмыла в воздух, целясь лапами в грудь пацана. Совсем как волк, сначала хочет сбить с ног, потом впиться в горло. Только волк не нападает так явно, чаще со спины или сбоку, не рискует. Если волк-одиночка, то тем более осторожен. Собака же глупа в этом плане и атакует в лобовую, если специально не натаскана, как охотничьи на медведя.

Скорпион уклонился с линии полёта и вонзил нож в бок. Боевая клыкастая машина приземлилась с окровавленным боком, но не заскулила, убегая, как рассчитывал, а сразу кинулась в атаку повторно. Бойцовская!

Сергей не ожидал такой резвости. Успел лишь подставить свободную от ножа руку. Клыки впились чуть выше запястья. Если бы кости были чуть тоньше, рука бы так и осталась в смердящей пасти монстра.

Глаза Скорпиона загорелись огнём, адреналин побежал по венам, боевой азарт придал сил, смешиваясь с болевым шоком. Передние лапы собаки царапали грудь, задние разрывали одежду в клочья. Рубаха пропиталась красными каплями. Не выпустил нож. Закричал и с размаху снова вытащил и воткнул в бок животного лезвие.

Собака получила вторую глубокую рану, но осталась стоять со стиснутой челюстью. Хорошо заточенный нож вошёл по самую рукоять, но «мёртвая хватка» говорила за то, что так просто не отпустит.

Скорпион зарычал не хуже монстра и вновь вытащил нож. В следующие мгновения он превратился в орудие сплошного нападения. Следующий удар угодил монстру в шею, затем снова в грудь, потом в горло. Таёжный Маугли ощутил на лице горячую кровь, полившуюся на него: чужая смешалась со своей.

Лишь на четвёртый удар отрок повалил ротвейлера на бок, силясь вытащить руку. Зверь намертво прихватил кость, истекая кровью, но все равно не отпускал. Так вместе и валялись в пыли асфальта. Рядом кричала хозяйка собаки, собирались зеваки, снимая на сотовые, двое мужиков попытались оттащить пса, но безуспешно. Кто-то вызывал скорую, полицию. Всё смещалось в одну круговерть. А Сергей не испытывал ничего, кроме одной всепоглощающей боли в руке.

«Вот и вернулся в цивилизацию», — подумал отрок и, глотая слёзы, закричал:

— СЛАВА!!!

Последним усилием воткнул нож под ухо собаке.

Челюсти разомкнулись.

Сознание поплыло. Тьма навалилась со всех сторон.

Глава 10. Дежа вю

Яркий свет лился по всей палате расплавленным золотом. Двухместная vip-комнатушка пропускала полуденное солнце, минуя лёгкие занавески. Скорпион чуть подёрнул тяжёлые веки, ощущая себя на койке. Зыбкое марево перед глазами обрисовалось в чёткую фигуру Елены; мешки под глазами и усталый вид говорили о том, что давно не спала. Сердце радостно отозвалось — не бросили! Значит, не прогадал — добрые люди. Не зря вмешался.

Сергей попытался встать, но боль в руке мигом напомнила о событиях последних минут, перед тем как отключилось сознание.

— Лежи, лежи. Ни о чём не беспокойся. Тебе надо отдыхать, — встрепенулась Елена, укладывая обратно.

Отрок послушно лег, разглядывая забинтованную левую руку; от кончиков пальцев, до изгиба локтя рука затянута бинтами, повязками.

Тоска напала со всех сторон, резанула по сердцу. Он снова в этих белых стенах! Надо скорее выбираться отсюда! Бежать!

— Что, болит? — Подскочила Елена. — Сейчас медсестру позову, пусть вколют обезболивающего, поспишь… — Лена направилась к выходу из палаты.

— Постойте, Елена. У меня аллергия на больницу, врачей, медсёстер, уколы, лекарства и всё что связано с символом «змия в стаканчике», — взмолился Скорпион. — Это недопустимо.

Лена неуверенно остановилась, раздумывая над его словами, вернулась. Змей в стаканчике — это видимо чаша, оплетённая змеёй. Странный знак для здравоохранения. Но по логике верный — змей здесь хватает.

— Где мои вещи? — Спросил Скорпион, оглядывая палату. Соседняя койка пустовала.

— Сумка здесь, а одежда дома стирается. — Елена вытащила из-под кровати походной мешок и какие-то пакеты. — Вот, мы тебе новую одежду прикупили. В размере точно не уверена, но если что не подойдёт, обменяем. Как тебе этот спортивный костюм? А джинсы? Футболка? — Лена по очереди стала доставать и разворачивать новую обновку, показывать. — Ссылаясь на вкусы современной молодёжи, думаю, что-нибудь тебе точно подойдёт.

— С одеждой разберёмся позже, — оборвал отрок, кривясь. — Там на дне сумки коренья в белу тряпицу обмотаны и цветок белый. Запарь отдельно. Коренья пить, а настой из цветка охлаждённый к ране прикладывать. Это безобразие на руке, называемое повязкой, надо убрать. Сегодня-завтра ещё пусть, а потом начнёт кровь застаиваться, врачам скажите — я от всех лекарств отказываюсь.

— Почему? — лицо интеллигентки выразило беспокойство.

— Так надо, Елена. Поверь мне. Пусть просто не тревожат до завтра. Завтра я отсюда ухожу. Кстати, как меня положили в двухместку? Это же «блат», насколько я помню больницу.

Поток вопросов прервал появившийся в дверях Дмитрий с двумя полными пакетами передачек. Под белым халатом скрывалась армейская униформа.

— Простите что не по-домашнему, я прямо с работы. Как тут дважды спаситель поживает?

Елена помялась, но посмотрев в решительные глаза спасителя-Маугли, пошла заваривать настои и разговаривать с врачами. Дмитрий присел рядом с отроком, соображая с чего начать разговор.

Скорпион, прислушиваясь к тревожным позывам в пронзённой руке, смотрел прямо ему в глаза, взгляда не отводил, хотя весь погрузился во внутренние ощущения. Пульсация крови, несмотря на рану, давала сбои, словно вены что-то обтекало. Постороннее?

«Ощущай, концентрация, слушай тело, слушай его сигналы» — принялся настраивать себя малец.

— Ну что ж. До твоего появления жизнь не предвещала ничего необычного. Елена работала, да и работает в госконторе, я военный специалист на базе закрытого типа под Хабаровском. Звания у нас свои, я что-то вроде майора. Жили мы, никому не мешали, как вдруг в одну из ночей в дверь постучали незнакомые лица, предъявили полицейские удостоверения.

— Так, дальше.

— Лена открыла. Вместе с полицией в дом ворвались трое из числа тех, кто остался в лесу. В общем, захотелось им оружия достать. Ностальгия по тем временам, когда доставали на хиреющих разворовываемых базах до этого, в девяностых годах прошлого века. Только, наша база не из погибающих. Я как раз и занимаюсь разработкой новых видов вооружений. Не всё же комсомольским заводам на себя брать. Кое-что и у нас есть.

— Значит, кто-то решил вас подставить? — предложил Скорпион, разворачивая бинты. Посторонний предмет в руке всё чётче обозначал свои острые грани.

— Именно. Я даже знаю его фамилию. Он мой коллега, но доказать ничего не могу. Вот и решил взять жену и уехать на неделю-другую в лес. Пока на работе обещали разобраться.

— Разобрались? — Сквозь боль улыбнулся Скорпион, пытаясь предположить, что могло остаться в руке после операции.

— Дело в том, что этот скользкий тип стоит по статусу выше меня. Он окончательно запутал начальство. На работе полнейшая неразбериха. А под шумок меня и «прессанули» как раз. В жизни много случайностей. Ты вот одна из них.

Скорпион тяжко вздохнул. Час, от часу не легче.

— И вот мы в лесу. Оказалось, Михаил Иванович этот настойчивый имеет гораздо более крупные связи, чем я предполагал, — добавил Дмитрий.

— Они ему очень помогли, — вздохнул Скорпион, прощупывая руку, надавил на гной. Из-под повязки брызнула струйка крови, белый бинт пропитался, обозначая красные пятна.

— И вот появляешься ты. Как итог, бандиты варятся в котлах в преисподней, а мой «коллега» на работе нервно грызёт ногти после моего возвращения. Запросил перевод. Кстати, тот инцидент возле дома… Хозяин собаки подал на тебя в суд за превышение самообороны. — Дмитрий горько улыбнулся.

Скорпион нахмурился. Превышение самообороны. Термин какой-то знакомый. Московский. Из той жизни до деда Всеслава ещё.

— Да. Ты же её убил, а не просто испугался и намочил штаны. Но я вспомнил твой пример, да и свидетелей половина двора. В общем, после того, как тебя увезли в больницу, я и ещё пару мужиков навестили этого собачника. Он дважды подумал и теперь переезжает. Возместил тебе весь моральный ущерб, кстати, а иск в суд клятвенно обещал сжечь. Так что дети во дворе теперь могут гулять спокойно.

«А раньше что мешало навестить?» — подумал Сергей.

В дверном проёме появилась Елена с двумя запаренными термосами и объемистым врачом в придачу. Заведующий детским отделением был больше похож на крепкого санитара из психиатрического диспансера.

Гулкий бас загрохотал:

— Это кто тут отказывается лечиться в моём отделении?

Скорпион поднялся, голова немного кружилась, ощущалась слабость и нарастающая температура, боль в руке нарастала ещё быстрее. Сквозь отрок зубы пробормотал:

— Нет у меня к вам веры. Что осколок собачьего зуба делает в моей руке? Забыли?

Действительно окончательно ощутил инородное уплотнение. Организм не зря разбудил вскоре после операции. Повышенная температура была как сигнал. Тоненький звук маячка говорил, что не всё в порядке. Пусть после наркоза вливают сильную дозу антибиотиков, жаропонижающих и болеутоляющих. Сразу и не заметишь.

— Какой ещё зуб? — Врач приблизился к руке, но Скорпион отдёрнул руку, показывая, что без боя он врачам не сдастся. — На рентген! — нахмурился доктор.

Прибежал лечащий врач, засуетилась медсестра, пригнали каталку. Началась нездоровая суета, возмущения. Скорпион с усмешкой вспомнил, что с такой заботой относятся к заплатившим пациентам. Как ни странно, сейчас им оказался именно он, значит, Дмитрий с Еленой что называется «позолотили ручку».

Рентген действительно показал инородное тело. Главврач переглянулся с лечащим врачом. Скорпион тихо схватился за голову. «О, Род, куда я попал?». Обычная медицинская халатность.

За спиной появились Елена и Дмитрий, вступив в полемику с лечащим персоналом на всех повышенных тонах. Отрок, покачиваясь, вышел из ординаторской в коридор, взглядом разыскивая среди кабинетов надпись «перевязочная». Нашёл. Толкнул дверь — заперто. Вспоминая хрупкость больничных замков, отошёл на шаг и выбил дверь плечом. Отдача в руку была чудовищной. На глаза выступили слёзы.

Скорпион, борясь с желанием начать выть на всё отделение, вошёл внутрь и застыл над ящиком с продезинфицированными инструментами для перевязки. Быстро схватился за скальпель, предчувствуя, что сейчас отберут.

— Ты ещё слишком молод! Не делай этого! — Завопила техничка, первая обратившая внимание на пацана, что влетел в запретный для пациентов кабинет.

Серая жизнь уборщицы неожиданно скрасилась тем, что сейчас на глазах произойдёт убийство или самоубийство, а она, как самая смелая, предотвратит его или потом будет давать комментарии в камеру. По телевизору покажут.

Скорпион устало закатил глаза, моргнул. Тело начинало водить из стороны в сторону, накатывала дикая усталость от температуры и холод озноба. Быстро разрезал оставшиеся на руке повязки и без сомнений надрезал гноящуюся рану. Уронил скальпель в ящик и подхватил пинцет.

— Я знаю, что делаю. Деда рассказывал, где резать можно, а где фатально.

Кровь тяжёлыми каплями падала на пол. Осколок зуба со звуком металлической пули, грохнулся на кафельный пол, когда опомнившиеся врачи прибежали на крики технички. Следом влетели Дмитрий с Еленой.

Скорпион из последних сил произнёс:

— Елена… плотная тугая повязка, пропитанная настоем с цветка, менять каждые полтора часа, чай с кореньями вливать в рот каждые три часа. И… заберите меня отсюда.

Хирург подхватил тело обессиленного самоврачевателя, положил на стол. Вместе с коллегой принялись обрабатывать рану, зашивать края.

После наложения швов и последующего укола антибиотиков Лена в первый раз за десять лет супружество услышала строгий голос мужа:

— Делайте повязку, и мы едем домой. В гробу я видел вашу медицину.

* * *

Фигура деда висела над головой. Просто образ с нечёткими формами тела и контуров лица. Скорее ощущение присутствия.

— Ну что? Не успел выйти из дому, как израсходовал половину жизненной силы? — услышал отрок.

— Деда… Я иначе не мог, — голос Скорпиона поплыл в хороводе чужих голосов. Фон звуков покатился отовсюду, мешая сосредоточению.

— Зачем стараешься влиять на ход вещей? Может и задавить встречным потоком. Ты ещё имени не получил. Не забывай о своём «потолке». Выше головы не прыгнуть.

— Деда, я не смог остаться в стороне, — повторил Скорпион, ощущая своё полусуществование. Действие дурманящих разум лекарств, не иначе.

Всеслав тяжело вздохнул, обронив печально:

— Боги не всегда справляются со своими задачами. На то им в помощь деяния разума человека.

Скорпион не совсем понял, о чём сказал дед, но в голове всплыл другой вопрос. Тот, который не успел задать со времени последнего дивного сна.

— Деда, я могу по нитям прошлого увидеть своего отца? Его последние дни?

— Осознанно получить воспоминания конкретного лица очень сложно. Ты можешь видеть период только до твоего зачатия. До того как тебе передался код твоего наследия. Это память крови, а не наведенные сны.

— Деда, ты же сам говорил, что нет ничего невозможного.

— Ну, помимо генотипа существует ещё и энергоинформационный источник. Так называемые Хроники Акаши[22] по-восточному. Или по-нашему — Колодезь Памяти. Но тебе до него ещё шагать и шагать. Пробуй помалу. Но чтобы больше никаких резервов! Вначале восстановись!

* * *

Евпатий Коловрат придерживал на коленях голову умирающего собрата. Одного из двенадцати оставшихся в живых чудо-бойцов в его дружине. Теперь в строю только одиннадцать. Лихая степная стрела пронзила горло защитнику Козельска.

Сорок восемь дней войска ордынцев пытались взять город. Даже нарекли его «проклятым городом». Но каждую атаку жители города и дружинники под предводительством воеводы Коловрата, отбивали, после чего под стенами города высились валы из мёртвых степняков.

— Врёшь, не возьмёшь! — Упорно повторял Коловрат.

Стоило ханам начать строительство стенобитных машин, как в ту же ночь языческий воевода с «лихой сотней» бесшумно снимал ночных стражей, врывался в стан неприятеля и устраивал погром, сжигая все деревянные заготовки и убивая знатных полководцев. Как только войско пробуждалось, собираясь дать отпор, он и верные товарищи скрывались в ночной тишине. Позже со стен города посмеивался, махая ворогам клинком.

Штурм стен Козельска длился седьмую неделю. Ханы потеряли сон, боялись злого города, как огня. Хотели уйти, но с юга от великого хана шло подкрепление: новые силы и готовые стенобитные машины. В бой рвались новые солдаты. Слух прошёл, что Коловрата достать — милости великого хана сыскать. Слухи о лютом воине разнеслись далеко.

Воевода-язычник, не принявший христианства, но призванный народом из ближайших земель, взял на себя бремя ответственности за город, так как князь Василь был слишком юн.

Ветераны степняков лишь глаза опускали. В чистом поле ни одна отборная сотня на конях с Коловратом справиться не могла: стрелы руками ловит, доспехи пальцами пробивает. Словно ее человек вовсе!

Павшего сегодня воина забрали. Коловрат собрал совет из оставшихся в живых воинов на центральной городской стене. В нескольких вёрстах отсюда было видно, как строилось для последней атаки огромное конное и пешее войско и готовились стенобитные орудия. Со стены хорошо видно — нет конца и края надвигающемуся войску. Часть спешилась, разучивая непривычную для себя роль штурмовиков стен. Что наезднику не по духу.

— Что скажешь, Данила? — Усталый голос воеводы обратился к одному из воинов. С того момента, когда войско захватчиков окружило город, Евпатий спал не больше двух часов в сутки.

— Не поможет нам никто, Старший. Не бывати подкреплению из соседних городов. Одни мы. — Данила тяжело облокотился на рукоять потрёпанного меча, устало вздохнул.

— И то верно, Евпатий, не сдюжим мы новой атаки, но и ворогу путь на север перекроем, держаться надо. — Высказался Лукич, самый старший из дружины. На дюжину лет старше воеводы.

Разиня, самый младший, поправил помятый шелом, задорно обронил:

— Да неужто, братцы, мы ворога боимся? Али силы иссякли?

Разиня в каждой драке вперёд лез. В битве с врагом в первых рядах грудь в грудь бился. Хоть и младший, но почёт и уважение у всех сыскал. Задирист, но за своих собратьев в самую гущу битвы бросался. Едва увидит, что кому помощь требуется, сразу на подмогу. Стрелы его стороной облетали, ятаганы над головой свистели, лязгали по кольчуге, но всегда живой возвращался.

— Не спеши, Разиня. Пусть Коловрат слово молвит. Как скажет, так и будет. Мы, Евпатий, всегда за тобой ходили и впредь идти будем! Али не ты нам и отец и брат? — Голос рано поседевшего Боряты катился густым басом. Обладатель самых широких плеч и самой лютой силы в дружине был правой рукой воеводы.

Коловрат поднял голову к светлому небу. Солнце нещадно разило с небосвода огненными стрелами, раскаляло кольчугу.

В наступившей тишине прозвучали чистые, ясные слова воеводы Козельска:

— Враг у ворот! Чего попусту воздух сотрясать? Защитим князя, защитим поверенных ему людей!

Десять мечей русов взмыли в небо. Коловрат достал из ножен за спиной и свой, булатный, богатырский, вороненый на сталь. Остриё пригрозило небу. Зычный громкий глас дружины прокатился по поляне над врагами:

— УРА!!! СЛАВА!!!

Бабки с детьми на руках, старики, да совсем уж израненные воины были свидетелями, как последние одиннадцать воинов из лихой Коловратовской сотни выходят за пределы ворот. Лошадей не было — потеряли в битвах. Выходили пешими. На плечах побитая кольчуга до пояса. На головах помятые шишковидные шлемы. Да в руках у каждого по славянскому, добротному мечу и яловидному щиту. От глаз жителей не укрылась смертельная усталость каждого воина. Измождены. Идут последний раз, идут на смерть. Все это знают. В городе давно ни одной стрелы, ни одного камня. Всё, что только можно сброшено на головы захватчиков. Боевое оружие на вес золота, да держать его некому. Все бьются без надежды выжить, простились с жизнями. Но лишь бы север страны устоял. А коль устоит вольный Новгород, сдержат натиск ещё малость, то и страна будет жить, Русь разобщенная возродится. Правь восстановится.

Ворота отворились, раздвигая завалы тел и выпуская дружину, тут же сомкнулись вновь. Одиннадцать воинов вышли в поле перед тысячами ордынцев. Из вражеского стана выехал посол великого хана. Прогарцевав на лошади, он встал в дюжине метров от Коловрата, не боясь смерти, как глашатай.

— Великий хан тебя в своё войско жалует. Говорит, тебя и твоих людей, самыми близкими полководцами сделает. Соглашайся или смерть тебе!

— Не было такого, чтобы дети Перуна продавались за свою шкуру. — Ответил за воеводу Разиня. — Не все ещё под крестом ходят!

Коловрат кивнул. Сам едва боролся со сном и усталостью. Все знали, что если откроет последний резерв, воззовёт к богам, то надолго не хватит. Всему есть предел.

Едва разгневанный посол скрылся за шеренгой конных воинов, те взяли в руки короткие луки, вознесли в небо… Тысячи коротких стрел с чёрным оперением со злым свистом затмили солнце. Коловрат прошептал одними губами — воины сомкнулись щитами, как римские легионы. Ни одного зазора не осталось.

Сталь над головой застучала частоколом стрел. Потом снова, снова… Шесть раз ордынцы осыпали последних защитников Козельска. Ни одна стрела не нашла цели.

Со стороны ордынцев разгневанный ханский генерал, из вновь прибывшего подкрепления, приказал сотне тяжеловооружённых наездников окружить дружину и взять в кольцо. Напасть со всех сторон, сжав в кулак.

Близился последний бой.

* * *

Возвращение в реальный мир было мучительно долгим, неприятным. Недосмотренный полусон-полуявь и Коловрат остались позади. Сергей даже решил, что следовало обязательно приложить все силы, чтобы продолжить именно этот «сон». Что там дальше-то?

Энергоинформационный всплеск помогал увидеть картины прошлого, взять небольшой отрезок времени из старых хроник. Не обязательно было быть чьим-то потомком, чтобы увидеть деяния знаменитых людей. Но тогда все чувства и эмоции были недоступны. Просто картина. Не как с гиперборейким стражем.

Волхв ведал, что если спускаться по нити предков, то до передачи наследственного генома можно зреть, чувствовать, и прожить вместе с предком небольшой кусочек времени. Небольшой, потому что отнимает очень большое количество сил. Лучше Колодезь Памяти или Хроники Акаши, но там раз на раз — выборочные знания. Никогда не знаешь, на кого нарвешься.

Скорпион едва делал первые шажки в этом направлении. И то при активной помощи деда. Коловрат же задел за живое. Отрок ещё раз пообещал приложить все усилия, чтобы досмотреть последнюю битву воеводы. О ней до наших дней дошли лишь обрывки, да и те почти в виде мифов. Вроде единицы спаслись с того города-героя. Как же быстро забываем великие деяния предков.

В реальном мире, на грани разума, уже звучали голоса.

— Дима, я взяла отпуск, работа подождёт. Как же этому мальчику так достаётся?

Голос Дмитрия послышался на периферии, исходил волнением:

— Этой больницей ещё займутся. Там проверки теперь шерстят одна, за одной. Они ещё все ответят. Ты правильно сделала с отпуском. Ему нужен уход. Этот малец дважды спас нам жизнь, а мы его в такую больницу. Позор!

Скорпион ощутил на лбу тёплую ладонь. Решил не подавать виду, что пришёл в себя, послушать ещё. Интересно же, что о нём думают эти люди.

Ощущения подсказывали, что он действительно не в больнице, кожей чувствовал, что под ним домашняя простыня и подушка. Обоняние доносило запахи стряпни с кухни — в столовой так точно не пахнет. Тело вымыто, на лбу тряпка, температура прошла, гной рассосался, рана болит, но боль приятная — заживает. Что же касается новой раны, то зря зашили — сама бы затянулась. Корешки помогли бы коже нарасти. Разве что кровь сочилась бы какое-то время. Но то пустяк. Так врачи быстрее перерезают пуповину после родов, не позволяя новорожденному взять себе всю кровь и антитела, что даёт плацента матери.

Куда спешить?

— Лена, — Скорпион открыл глаза. — Мне надо в эту…как её… ну где грызут твёрдые предметы, и что-то вдалбливают или бурят.

— В школу тянет? — Встрепенулась Елена. — Мая конец. Отучились уже. В сентябре пойдёшь.

— Я там ещё не появлялся. Мне учиться надо, — отрок попытался привстать, но тяжесть во всём теле вдавила обратно в подушку, мышцы отказывались подчиняться, забурчали: «Хватит уже геройствовать, надо и меру знать».

— Какие проблемы? Мы же с Еленой образованные, по два образования, вмиг азбуке обучим. — Дмитрий появился в поле зрения и тут же снова пропал.

— Я грамоте обучен. Читать-писать умею, считать тоже. Деда учил. Мне бы что посложнее.

— Физика, география, геометрия, химия, английский, литература, информатика? Так?

— Да.

Послышалась возня в коридоре и через секунды хлопнула дверь — глава семейства пошёл за учебниками.

— Он просто не знает, как тебе помочь, что сделать. — Смутилась Елена, меняя повязку. — Ты столько для нас сделал.

Скорпион увидел измазанные зелёнкой швы, нахмурился. Шрамы останутся. А собачьи укусы не те виды шрамов, которые стоит оставлять. Рваные раны смотрятся жутко.

— Можно, я пока у вас поживу? — Спросил неожиданно для самого себя отрок. Он просто не знал, куда идти.

— Конечно. Сколько пожелаешь! — обрадовалась Елена. — Мы живём вдвоём, детей нет, квартира трёхкомнатная. Будем только рады.

— Благодарствую. — Скорпион облегчённо прикрыл глаза. Хоть насчёт этого пока не стоит переживать.

Тело потяжелело. Задремал.

Елена поправила покрывало и украдкой пустила слезу.


Потекли дни и недели в новом обиталище. От раны оправился. В больницу всё же пришлось съездить ещё раз — снять швы самостоятельно не позволили нравоучения Елены.

Дмитрий взял отпуск и вдвоём с Еленой помогали восполнять пробелы в знания с первого по шестой класс и добавляя общие знания. Восполняли пробелы ретиво. Голова пухла. Так за месяц домашнего обучения Дмитрий заложил Скорпиону основу всех недополученных базовых знаний, что дети проходят за шесть лет в школе. Маугли стал готов к седьмому классу. Проблема заключалась лишь в документах. При Сергее не было даже свидетельства о рождении.

Скорпион поведал свою жизненную историю, упустив некоторые тонкости о Всеславе. Дмитрий, поразмыслив, засуетился со сбором документов. Послал запрос в Москву, поднял на уши все знакомые связи. К концу лета перед мальчиком лежало его свидетельство о рождении, обещали сделать страховой полис. Но так как документов на усыновление не было, детдом грозился забрать беглеца в свои стены, да и прописать было невозможно. Скорпион подумывал даже уйти из приютившего его дома до того, как придут люди из органов опеки.

Как-то раз за обеденным столом Елена начала непростой для неё разговор:

— Серёжа, а ты не хочешь жить с нами? Я имею в виду… ну… навсегда. У нас никогда не было своих детей… да и вряд ли будут. Мы с Димой были бы счастливы иметь такого сына, как ты. Да любого. Понимаешь, мы бесплодны. Много раздумывали над усыновлением. Но всё как-то времени не было. А тут как подарок судьбы. Ты. — Ей нелегко довались слова. От волнения разлила сок. В глазах стояла мольба. Привыкла к нему за недели ухаживаний.

Дмитрий в подтверждение слов лишь мотнул головой. Горло пересохло, не мог сказать и слова.

Скорпион задал лишь один.

— Я могу оставить свою фамилию?

— Конечно. Это твой выбор. — Нашёл в себе силы ответить Дмитрий.

— Тогда я согласен. Только предупреждаю, что каждое лето я несколько месяцев буду пропадать у деда Всеслава. Лады?

— Ты ещё будешь пропадать и в деревне! — Добавил обрадованный Дмитрий. — У тебя есть ещё один дедушка в комплекте с бабушкой.

— Ура! — подскочила Лена.

Втроём закружили по кухне, от полноты чувств разбив стоящий на окошке кактус.

— Он мне всё равно не нравился, — успокоила Елена. Ведь что значит какой-то цветок по сравнению с подарком Творца — сыном?

Сергей настоял, что его «трофейные» деньги были использованы его новой семьей. И с общего голосования в трёхкомнатной квартире в кратчайшее время начался глобальный ремонт.

Квартира располагалась на десятом этаже в панельном десятиэтажном здании, и Сергею требовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к высоте. Комната, всю жизнь пребывавшая в статусе оранжереи, попала в его личное распоряжение. Пришелец из тайги обосновался в ней, лишь добавив к интерьеру кровать и письменный стол, да небольшой шкаф. А так растения любил, привык жить с ними. Какой-никакой, а клочок жизни в мрачном сером панельном доме.

Определённо стоило завести домового.

Глава 11. Думы большого города

Солнечный свет резанул по глазам. После темноты подъезда полуденное солнце заставило зажмуриться, стиснуть веки. Светило разило беспощадно. Скорпион впервые за последние три недели вышел на улицу один. Забота Елены ни при каких обстоятельствах не позволяла сделать это раньше. Немногие на её глазах проводили самостоятельные операции, так что почётный эскорт на прогулках был обеспечен. А теперь один, свобода. Из окна бы ещё только не смотрела. Переживание переживанием, но всему есть предел.

Рука зажила, но, как и предполагал, остался большой, неуместный, рваный шрам. Как его скрыть в летней жаре? Лёгкие тренировки восстановили былую форму быстро. Открытая рука — не гипс, после которого от мышц остается лишь тени прошлых мышц. Да и час за часом развивал визуальное воображение тем, что представлял, как незримые импульсы бродят по руке и самостоятельно тренируют мышцы. Как ни странно, воображение способно на многое; раненая рука после реабилитации ненамного уступала здоровой правой. И лёгкий массаж помог. Осталось только белый цвет лица убрать, и можно было слиться с окружающими людьми, внутренне всегда оставаясь собой.

Домашние тренировки надоели пуще горькой редьки. Дмитрий притащил откуда-то с оптового склада отечественную штангу с кипой блинов и старые, разборные гири с грузами всех видов. Почистил, покрасил. Появилась возможность подкачать мышцы. Но переусердствовать с поднятием тяжести — лишиться скорости. Скорпион корректировал и материнскую деятельность на кухне. Елена сначала приняла в штыки любое вторжение на свою территорию, но когда малый по утрам пробуждался раньше всех и готовил восхитительный завтрак из самых обычных продуктов, отступила, прислушалась. Так поселились на кухне вместе, перенимали друг у друга драгоценный опыт. Всеслав научил лесного жителя многим кулинарным хитростям, чем Скорпион и поражал новое семейство. Дмитрию только и оставалось, что бегать в магазин, да исходить слюной, когда ароматы экспериментальных изысков витали по комнатам.

Так в Хабаровск пришёл июнь. С ним жара. Улицы плавились в духоте. Словно великий пекарь задумал поставить город в духовку и набрать температуру по максимуму, до предела. Любопытство двигало отрока к освоению уличных просторов; предстояло исследовать все улицы, дороги, здания возле дома, продвигаться на дальнейшие рубежи, ближе к центру. Исследовать сам центр. Цивилизация красива по-своему. Стоит только поискать красоту.

Двенадцатилетний мальчуган в белой безрукавке, чёрных шортах и лёгких сандалиях на босу ногу, с татуировкой на предплечье и шрамом на руке, рассматривал проплывающие облака, пристроившись лёжа на скамейке. Длинные волосы были стянуты за плечами шёлковой лентой. Народ вокруг испарился. Люди выползут позже, ближе к вечеру. Пробегают только редкие экземпляры, спеша скрыться в тени подъездов. Двор пуст.

Скорпион уныло повёл головой, помял выздоравливающую руку — боли нет, почти здоров. Комплекс ежедневных упражнений переделан на триста процентов и в голове не осталось мыслей, чем бы ещё заняться. С лавочки открывался обзор на десятый этаж. Окна его новой квартиры. Елена часто поглядывает, старается делать это незаметно, но как бы ни пряталась за занавеской, всё равно острый взгляд отрока примечал движения.

— Так дела не пойдут, на месте много не высидишь, — обронил сам себе отрок и, улучшив момент, когда Елена отвернётся, рысью помчался исследовать окраины.

Блуждание под солнцем привело к бывшему зданию кинотеатра «Хабаровск». Парковые окрестности некогда славного кинотеатра рушились, как и старые лавочки. Перестройка, если и планировалась, то гораздо позже. Аллей манили новыми тайнами. С радостью нырнул в ближайшую тень за приключениями. Хоть немного ощутить себя в подобии леса. Соскучился по тени густых крон и шёпоту ветра в листве.

Слабый ветерок гулял среди порослей высоких кустарников, ноги сами донесли до расположения ближайшей скамейки. Мальчик сел, стараясь охладить тело ритмичным размеренным дыханием после бега. Сконцентрированные чувства приметили посторонний звук в кустах.

Скорпион кувырком через скамейку оказался среди зелёных зарослей. Раздвигая высокие поросли, осторожно подкрался на звук. Сок от растений заляпал одежду. Это не лесная волчовка, что хоть топором рубай, хоть жги, хоть топи — натуральный продукт, больше чем есть, не испачкается. А цивилизованная одежда грубости не выдерживает.

Звук приближался, Скорпион прислушался и услышал подростковые голоса.

— Палкой его! Палкой! — Кто-то радостно пищал от прилива эмоций.

Второй голос раздался чуть ниже, потише.

— И так уже еле живой.

— Всё равно никому не нужен… Он почти мёртвый. — Возразил первый.

— Была бы канализация поблизости. Говорят, щенки с самого рождения хорошо плавают. Проверили бы.

— Этот пойдёт на дно, как камень. Сразу же. Вот спорим?

— Спорим.

Нездоровый смех заставил Скорпиона прибавить скорость, проворнее пополз вдоль густых кустов. Едва увидел картину происходящего, как кулаки сжались сами собой. Вылетел с кустов стремительно. Двое тринадцати-четырнадцати летних подростков застыли. Перед ними лежал маленький пушистый комочек, ещё совсем щенок. Весь в крови и с перебитыми костьми, которых и костьми то ещё и не назовёшь. Так, прутики.

Щенок захлёбывался кровью. Двое мучителей с невнятными ухмылками наслаждались мучениями беззащитного брата меньшего. У одного в руке была длинная палка, конец которой был весь заляпан кровью. Подросток с палкой и согнулся пополам первым. Удар в солнечное сплетение с колена с прыжка был стремительным. А шлепок пятернёй по затылку заставил зарыться лицом в траву. Второй мучитель схватился за нос уже лёжа на траве. Этого Скорпион не стал жалеть, двинул деревенским замахом прямо в переносицу. Разница в росте была в выигрыше у мучителей, пришлось вывернуть кулак в полёте. Получился неплохой апперкот.

Через какие-то секунды двое малолетних садистов лежали поверженными. Разгневанный отрок восстанавливал дыхание, смотря глаза в глаза то одному, то другому. Им ведь и в голову не могло прийти, за что им только что «прилетело».

— Сука! Мой батяня тебе таких пиз***ей надаёт, ты ещё, б***ь, своё получишь.

Поток инородных слов прервал резкий шлепок по губам. Первый мучитель замолчал. Второй просто ревел в траве, держась за разбитый нос. Взгляд Скорпиона был холоднее льда, в зрачках гуляли молнии. Был похож на зверёныша. Впрочем, таким и был большую часть жизни. Чего себя обманывать.

— Тебя найдут. — Прошипел отморозок с разбитым носом, захлёбываясь розовыми соплями.

Скорпион достал из-за пояса шорт нож. С грозной усмешкой, стараясь выглядеть, как можно беспощаднее, произнёс:

— Вас кто-нибудь дома ждёт?

Вышло зловеще. Два крика слились в один. Двое полуживых дали такого дёру, что любой заяц позавидует. Скорпион лишь пожал плечами, поражаясь возможностям человеческого организма в случае паники.

Отрок вздохнул и заложил нож за пояс шорт, которые частично использовал и как ножны. Под широкой резинкой почти не заметен. Таёжная привычка всегда носить с собой оружие не подвела. Хотя, постепенно надо отвыкать.

«Эх, город».

Склонился над окровавленным комочком. Маленькое созданьице было на грани издыхания, но ещё боролось за существование.

— Надо же, какая стойкость к жизни. Ещё ходить, поди не умеешь. Мамку твою замучали нелюди, да?

Сергей быстро снял и аккуратно расстелил на земле свою майку, по сантиметру сдвинул комочек в тряпицу, замотал и поднял на руки. Щенок дрожал, но грудная клетка двигалась, дышал — жив!

— Живи, родимый, живи! Мне нужен друг.

Ноги понеслись над землёй. Хоть и не трава, асфальт, жестко, ещё нож мешает, но ступни пружинили, сглаживая отдачу. Старался не трясти драгоценную ношу. Что остановило от того, чтобы не избить двоих так же? Валялись бы сейчас с переломанными рёбрами, выли. Того и глядишь, поняли, что жизнь надо ценить и уважать. Как свою, так и чужую. Любую. Если только она не собирается отнять жизни других.

Отрок вернулся домой и, не снимая обуви, промчался в свою комнату. Расспросы матери прекратились, едва увидела жизнь в окровавленной майке. Тут же из одеял соорудили подстилку, куда Скорпион бережно опустил щеночка и побежал делать целебную мазь. Запасы с тайги ещё остались. Не все на рану извёл.

Три дня вся семья ходила на цыпочках. Сергей фактически не отходил от щенка, смазывал раны. Пушистый комочек окружили теплом и заботой. Новая семья стала ещё крепче. Общая цель сплотила. Отрок чуть слезу не пустил, когда щенок потянулся к миске с молоком. Кости срастались. Не зря говорят «заживает как на собаке». Бинты перестали кровоточить, вместо окровавленного мяса на солнце заиграла пушистая шёрсточка.

На седьмой день щенок сам встал на ноги. В этот день Скорпион решил дать ему имя, но ничего не приходило на ум, раздумывал. Воля к жизни у щенка была поразительной. Немногие могли выжить после такого испытания судьбой. Так что имя должно было отражать суть животного. Но в голове вертелось всё не то.

На следующий день пушистый комок появился на улице, сразу же завоевав симпатии местной малышни. Дети под чутким руководством хозяина облепили щенка, гладили, повизгивая от удовольствия. Щенок и сам от обильной ласки, то ли от яркого солнца закатывал глаза. Порода его выяснению не поддавалась. Было ясно одна — кобель.

— Мальчик, а можно его подержать?

Сергей поднял взгляд от щенка и увидел изумрудные, бездонные глаза. Совсем как у него. Худенькая девочка лет десяти-одиннадцати мило улыбалась, глядя снизу вверх из-под забавной панамки. Девочка была на голову ниже, с огненно-рыжими волосами, худенькими плечиками. Смотрела прямо, глаз не отводила и не хихикала постоянно, как все её подруги. Те вереницей облепили скамейки, обсуждая нового дворового парня. А эта держалась особняком, больше смотрела.

— Можно. — Обронил Скорпион. — Только с одним условием.

Незнакомка чуть смущенно кивнула.

— Каким?

Сергей протянул щенка.

— Ты должна дать ему имя. У меня не выходит.

Щенок извернулся и лизнул девочку в нос тёплым язычком, от чего девчушка рассмеялась:

— Живчик! Он у тебя Живчик. А меня Лерой зовут. А тебя?

— Точно, Живчик! Живец! — Обронил Сергей, поражаясь, почему не додумался сам. — А я Сергей. Но можешь звать меня Скорпионом. Меня все близкие так зовут.

— Это потому что у тебя наклейка на плече?

Серёга проводил взгляд девочки и остановился на предплечье.

— Это не наклейка. Это настоящая татуировка. И это мой тотем. Он меня защищает.

— От кого?

— От врагов.

— Зачем тебе враги?

Отрок задумался.

Разговор прервал отдалённый мат за спиною, зацепился за слух. Скорпион повернулся и увидел, что во двор бодрым шагом ввалилась ватага ребят, вооруженная палками, битами. У одного на руке была намотана длинная цепь. Во главе процессии Скорпион увидел двух мучителей Живчика.

«Пришли мстить», — подумал Сергей, ощущая поднимающуюся на душе тревогу.

Семеро подростков на вид примерно от двенадцати до пятнадцати с криками и угрозами шли по улице, подбадривая себя громкими словечками.

— Эй ты, волосатик, тебе хана! — Ещё издали бросил один и Сергей остро пожалел, что сегодня впервые вышел на улицу без ножа. Расслабился.

— Это плохие пацаны, бежим! Там Моня, у него брат сидит, он отмороженный на всю голову. Ребят избивает. Его даже в полицию забирали, — Лера потянула Скорпиона за рукав, но Сергей аккуратно высвободился и спокойным голосом ответил:

— Не могу. Есть вещи, за которые нужно стоять, чтобы не случилось. Так мне дед Всеслав говорил. Отойди с Живчиком подальше.

— Ну Серёжа-а-а, — протянула девчушка, настаивая на побеге. В глазах её была паника.

— Всё будет хорошо, — обрубил Скорпион, твёрдо решив остаться.

— Ты гнида совсем попутал! — Снова донеслось от кого-то из ватаги. — Иди сюда, сука!

Сергей, игнорируя, присел на скамейку, приметив, как опустел двор. Наблюдал только Леру с Живчиком на руках у подъезда. Походило на то, что этих семерых знали в его дворе не с лучшей стороны.

Недруги приблизились к Скорпиону, махая дубинками. Отрок широко зевнул, демонстрируя полное безразличие. Это внутри всё кипело, тело рвалось в бой, но дед учил контролировать эмоции, быть спокойным до последнего момента.

— Ты чё игнорируешь нас, баклан? — Нашёлся самый длинный, веснушчатый парень. — Вообще страх потерял?

Скорпион пожал плечами и забросив ногу на ногу, неторопливо переводил взгляд с одного на другого.

— Чё, семеро на одного? — Один из семерых, самого низкого роста выдал здравую мысль. Он единственный был без всякого оружия в руках.

— Хватит ныть! Он Коня с Кедром побил ни за х*й собачий. С него и спросим здесь и сейчас, — вожак стайки замахнулся дубинкой на здравомыслящего. Видимо главным и был Моня.

Орудие почти заехало члену шайки по голове, когда Скорпион резко подался навстречу и оказался рядом с вожаком, перехватив палку. Не глядя на вожака, посмотрел на здравомыслящего, обронил:

— Ты зря с ними бродишь. Гуляй лучше в нашем дворе. У нас ребята тихие. А эти до добра не доведут.

— Да ты вообще рамсы попутал? Ботану в пример лохов ставишь? Мочи его, суку! — Выдал Моня.

Запястье Сергея обожгло болью, не успел увернуться от другой палки, прикрывая голову. Зато успел увернуться от цепи. Металлические кольца пролетели над головой, раздирая щёку своему же товарищу. Вожак ранил одного из своих, за что и был угощён коленом в пах от Скорпиона. Внутренний боец выдал верную мысль, что эта драка. Либо драка по-настоящему, либо привет, больница. Щадить никто не будет. Изобьют до полусмерти и всё.

А больница недопустима.

Скорпион отдёрнул голову. Ещё один удар прошёлся вскользь, смазанный, разбив, губу. Капли крови ещё не успели достичь подбородка, как владелец палки схватился за коленную чашечку. Его же палка в других руках сыграла плохую шутку. Сергей ударил как копьём в сустав под колено. Если попал в нерв, то будет очень больно. Дальше дрался как дикий зверь, не выбирая ударов и не ставя блоков. Тело само уходило с линии атаки, благо ещё шпана не была хорошо обучена ведению боя с оружием в руках. Мешали друг другу больше. Замахи делали от души, били сильно, но дубасили часто своих же товарищей.

Это длилось несколько минут. Скорпион очнулся от состояния бойца с привкусом солёного во рту. По губе горячими каплями струилась кровь, майка была изодрана в клочья. Сердце стучало бешено, гоняя кровь в ускоренном темпе, да лёгкие никак не могли вернуться в нормальный ритм дыхания из-за летней духоты. Рядом на траве и асфальтированных дорожках катались пятеро и стонали. Среди них, однако, Сергей не обнаружил Мони. Да и безоружный куда-то делся. Наверное, ещё раньше.

— Скорпиоша, ты в порядке? — Нежная ладошка прошлась по лицу.

Сергей вздрогнул, запоздало кивнул, только сейчас заметив Леру.

— Пошли, я тебя домой отведу. — Лера схватила под руку (в другой уснул Живчик) и потащила к подъезду.

На этот раз Скорпион позволил вести себя под руку, успокаивая тело. Лёгкое состояние шока не покидало. Медленно приходил в себя из состояния боя. Это состояние только начал изучать. Дед показал лишь азы. Даже не транс боя, просто хорошо натренированная реакция. Если в лесу тогда не совсем понял, что сделал — теперь всё реально, осознанно. Сам всё начал и закончил.

Тело начинало ныть, мозг жаловался на убойную порцию адреналина. Кожу щипало и жгло от отёков ударов. От тех, что хоть и частично, но угодили в цель. Совсем не такой боец, как брат или дед — не все отразил.

Порезы кровоточили, ссадины зудели и наливались синяками. Пот пропитал остатки одежды. Вроде бы понимал, что выглядит ужасно, но с другой стороны этого всего вроде бы и не было. Из всех чувств осталось только чувство теплоты исходящей от руки этой девочки, её восхитительный, нежный голос. Что-то бормочет, успокаивает. Заботится? С чего вдруг? Кто он ей? Эти вопросы внутри. Снаружи только Лерин голос и теплота её руки.

«Что за новые странные ощущения?»

Войдя в подъезд, оба так и не увидели, как за ними в подъезд скользнула посторонняя тень.

* * *

— Тебе в таком виде домой нельзя. — Лера придирчиво осмотрела разбитую губу, загадочно улыбнулась. Он для нее был словно рыцарь, сражающийся за честь принцессы. Рыцарь-победитель.

Скорпиону показалась, что улыбка рассеяла серость подъезда, как если бы засветились все неработающие лампочки. Про боль забыл, только на периферии сознания мигала мысль, что стоит больше тренироваться, чтобы тело после побоев не болело. Противник может быть и постарше и посильнее, а он без ножа. Но мысль эта снова таяла, когда губ касалась её тёплая ладонь. Какое-то странное обезболивающее.

— Подожди немного, я сейчас вернусь, — добавила девочка и оставила бойца в пролёте меж этажами, попутно сунув в руки Живчика.

Отрок, оставшись один, поморщился, щупая синяки и ссадины. Плохо! Очень плохо. Мог многих избежать. Слабый. Какой же он еще слабый.

Щенок серьёзно посмотрел в глаза, попытался тявкнуть. Хозяин провёл ладонью по шерсти, почесал за ухом, после чего щенок успокоился. Вместо гавканья, послышалось довольное урчание.

Вскоре по лестнице послышались торопливая поступь. Валерия мчалась на полном ходу, зажимая в руках нитки, иголки, бинты, мази. Почти пол-аптечки. Скорпион едва успел свободной рукой остановить спешащую «скорую помощь». Сама девочка вряд ли сумела бы затормозить самостоятельно и тогда аптечка понадобилась бы ей самой.

— Пойдём, я знаю одно хорошее место. Там тебя и полечим. — Отдышавшись, протараторила Лера. Тут же отдала аптечный набор, забрала Живчика и, не слушая возражений, повела к лифту.

Старичок-лифт со скрипом домчал до десятого этажа. Створки нехотя открылись. Лерка в нетерпении вытолкала вон. На автопилоте поплёлся за шустрой девчонкой в район мусоропровода, задаваясь вопросом, что там делать. Над последним этажом металлическая лестница вывела на крышу.

Тяжёлая решётка, прикрывающая выход, была просторно распахнута. Вероятно, на случай пожара, меж тем позволяя любому желающему лишить дом света, перерезать коммуникационные провода, взломать и застопорить сам лифт. Но кому это надо? Разве что Моне. Но он вряд ли вскоре появиться в их дворе.

Выбравшись из шахты лифта, миновав приваренную лестницу, двое очутились на крыше. Скорпион медленно и осторожно приблизился к краю парапета, даже прилёг, подстраховывая себя на большой высоте. С координацией дружил, с синдромом высокого этажа вроде тоже свыкся, но как-то непривычно на просторе. На земле оно как-то роднее.

Но если не обращать внимания на высоту, взору открывалась шикарная картина. Дом стоял на возвышении, и все окрестности лежали как на ладони. Далеко внизу человеческий муравейник спешит по своим делам, решает извечные проблемы. Жизнь бурлит, никто не смотрит вверх, на небо. А тут до облаков рукой подать.

— Красиво? — Отвлекла внимание Лера, смазывая бинт бесцветной мазью. — Ты же живёшь на последнем этаже. Крыша должна быть твоей второй обителью.

— И будет. А ты здесь часто бываешь? — Скорпион вспомнил, как недавно боролся со страхом выйти на балкон, а теперь приучался сидеть на парапете.

Высота манила в свои объятья, но с этим можно было бороться.

— Люблю иногда посидеть здесь одна. Тихо. Спокойно. Никто не мешает. — Лера занялась губой, изображая опытную медсестру.

Мазь щипала, но с йодом или зелёнкой сравниться не могла. Неужели придумали новое обезображивающее средство?

Рана за мгновение была обработана, потёки крови аккуратно вытерты. Лера тут же потребовала рубашку и занялась её восстановлением. Сменив амплуа, стала похожа на швею-портниху. Но здесь работа продвигалась не так быстро. Поочерёдно прокалывая палец за пальцем, злилась сама на себя. Дулась, но упорно продолжала свой нелёгкий и опасный труд. Пальцы то и дело исчезали о рту.

Скорпион, улыбаясь сквозь боль в губе, смотрел на это серьёзное, сосредоточенное личико. На душе теплело. Вот и нашёл нового друга… подругу?

Идиллию прервал вылезший из входа на крышу дядька восточного типа. Волосы мужчины были подёрнуты сединой, собраны в небольшой пучок за плечами.

Одет он был неприметно, по-летнему: майка, шорты и сандалии. Карие глаза светились добродушием, сверкали искоркой из-под густых бровей, но само его присутствие испугало обоих.

Скорпион встал между ним и Лерой, внутренне готовый к неприятностям.

— Выгонять с крыши пришли? — насупилась Лерка, не останавливая работы за плечами помятого дворового рыцаря.

Мужчина улыбнулся:

— О, нет. Совсем нет. Меня всего лишь интересует этот молодой человек.

Скорпион насупился. С чего это этому человеку интересоваться им?

— Моё имя Токаява Кебоши, — представился мужчина и застыл в ожидании ответной любезности.

— Я… Скорпион, — выдавил из себя Сергей.

Токаява смотрел прямо в глаза, взгляд не отводил. Но и Сергей не спешил опускать глаз. Этот безмолвный поединок продолжался некоторое время, пока первой не выдержала Лера.

— И чего это вы так смотрите, дядя? Он вам не вещь на базаре и не реклама какая-нибудь. Чего хотите-то?

Кебоши согласно кивнул, первым перевёл взгляд.

— Конечно, молодая леди, вы правы. Всё дело в том, что я видел произошедшее во дворе и стал заинтересован.

— И что вы собираетесь делать? — Прервала Лера, подозрительно рассматривая вылезшего на крышу японца. — Он же ни в чём не виноват. Они сами первые начали.

— Я тренер по карате. Молодой человек заинтересовал меня, так сказать, с профессиональной точки зрения.

Скорпион хмыкнул, присев на парапет рядом с Лерой.

— Судя по тому, что я видел, у тебя есть неплохие шансы поехать в Японию на соревнования через несколько лет. И если ты не победишь, то клянусь, я навсегда покину спорт.

Скорпион слушал уже в пол уха, больше с интересом рассматривал прилегающие к дому территории; вдалеке белой полосою виднелся мост через реку, сам Амур-Батюшка играл на солнце лазурью, отражая солнечные блики по всей ширине и полноте вод. Что этой большой реке до человеческих заморочек?

— Карате. Деда не говорил про такое. Я славянин. У нас своя школа боя. Природная. По нашей стати.

Токаява ухмыльнулся:

— Что-то я не встречал в Хабаровске секций по славянской борьбе.

— Скоро появятся, — спокойно обронил Скорпион. — А пока и драка подойдёт. Благо желающих проверить хоть отбавляй.

Японец тяжко вздохнул, присел на парапет рядом с Сергеем. Рассматривая проплывающие облака и ленту реки, неторопливо продолжил:

— Я в России живу и преподаю двадцать пять лет. Почти с тех самых пор, когда слово «карате» впервые услышали в Советском Союзе. Со своими бойцами четыре раза бывал на соревнованиях в Японии. Соревнования проводятся каждые четыре года, в високосный год, во время цветения сакуры. Мои бойцы проходили отборочные туры, но до финала не доходил никто. Это при том, что в Японии мои бойцы много лет подряд занимали призовые места.

— Где родился там и пригодился. Зачем вы уехали в Россию? — Скорпион оторвался от созерцания людской реки; день клонился на закат, и люди ехали с работы, толпой продвигаясь от автобусных остановок к своим домам. Спальный район. Сергей внимательнее разглядел поникшего тренера.

— Легко там, где есть все условия. Тяжело там, где все приходится делать с нуля, а то и вопреки. Я решил быть там, где сложнее.

— Может быть, ваша система тренировок требует доработки?

— Восточные и европейские люди не одно и то же, ты правильно сказал. Но я никак не могу подобрать ключ к этому замку.

Сергей повернулся, вздохнул. Не отвяжется же всё равно.

— Хорошо, дай мне адрес. Завтра зайду на тренировку.

Давно к Токаяве Кебоши не обращались на «ты». Глаза Токаявы засветились печальной добротой. Черканув на бумажке адрес, он протянул листок и обронил:

— До встречи, Скорпион. — Затем проворно скрылся в шахте лифта, на прощанье загадочно кивнув Валерии. По тому, с каким проворством он запрыгнул в шахту, отрок мог судить, что седые волосы тренер надел слишком рано. Ловкости хватало.

«Темнит с проигрышами?» — подумал Скорпион и воздел глаза к заходящему солнцу. Светило окрашивало вату облаков во все оттенки красного и жёлтого, небо загоралось вплоть до синевы. С крыши заходящее солнце виднелось без примесей пыли, грязного воздуха. Только чистое небо. Почему же и мысли не могут быть такими чистыми?

Леркина ладошка легла на плечо, прервав поток мыслей.

— Твоя рубашка готова. Надевай.

Скорпион посмотрел не на рубашку, сшитую белыми нитями, а на исколотые пальцы едва знакомой девочки, что так упрямо старалась, помогала. Дело ведь далеко не в рубашке?

На руках тявкнул Живчик, напоминая о себе. Всё это время сидел спокойно, но теперь напомнил, что пора бы и домой идти.

— Благодарствую тебе, Лера, — Скорпион не выдержал, отвёл взгляд. Такого не случалось никогда прежде. Да что это с ним сегодня? Добавил, — пойдём по домам?

Лерка рассмеялась:

— Только если ты меня подсадишь в шахту. Там порог высокий. Я всегда долго выбираюсь.

— Лады.

Скорпион натянул рубаху и подхватил почти ничего не весящую для него Лерку на руки. После беготни по лесу с полным рюкзаком камней, многое действительно казалась невесомым. Дед и не такие тренировки давал. Дух укреплять.

Лера в свою очередь выхватила из рук Живчика, и Сергей аккуратно поставил обоих на порог. Запрыгнул сам. Вместе спустились с крыши.

Лера наскоро распрощалась и помчалась по ступенькам домой. Жила она, как оказалось, несколькими этажами ниже в этом же подъезде.

Сергей зашёл домой. Ещё в дверях налетел Дмитрий. Подхватил за пояс, закружил по коридору, бормоча:

— Ты почему не сказал, что занимаешься восточными единоборствами? Тут твой тренер приходил. Сам Токаява Кебоши! Известный на всём Дальнем Востоке мастер карате, между прочим! Приятный и весёлый старикан. Чаю тебе зелёного оставил и записку. Вон у зеркала.

Дмитрий помчался на кухню заваривать чай, а озадаченный Скорпион медленно развернул записку. Ровный почерк гласил: «Есть вещи, что предначертаны судьбой. Есть люди, что встречаются раз в жизни. Но встречу этих вещей и людей определяешь только ты сам. Твой будущий сенсей, Токаява Кебоши».

Скорпион улыбнулся и пошёл на кухню пить чай. На днях в обязательном порядке следовало посетить тренировку этого самоуверенного старикашки.

* * *

Автобус распахнул двери на остановке невдалеке от серого здания торгового центра. Неприметный киоск представлял один из двух входов в старое бомбоубежище, Сенсей устроил свою тренировочную обитель именно здесь. Как отрок узнал позже, другой вход в брошенное бомбоубежище находился в торце здания.

Едва Сергей открыл дверь, как ноги вступили во мрак подземелья. Место вполне подходило антуражем для съёмок фильмов ужасов. От бетонных стен несло холодом и несокрушимостью, где-то внизу узкой полоской дребезжал белый свет. Не походило на то, что тренер пытается заманить к себе людей. Напротив — пугал всех любопытных.

Отрок спустился вниз. Коридор, два зала; один большой и один поменьше, под старые тренажёры. Вдоль коридора тянулись капающие трубы, вентиляция. Из большого зала слышались шумы тренировки. Команды сенсея отзывались ритмичным повторением дюжины бойцов. Парни от десяти до шестнадцати лет, все в белых кимоно, бегали по залу и показывали идентичные удары с выкриками: «кий-йа».

Глаза пробежались по залу: отделан деревом, на полу циновки и татами, в углу ринг. Видимо, остался от прошлой секции. Боксёров?

Скорпиона заметили. Токаява Кебоши подошёл сам, кивнул.

— Переодевайся в конце коридора, там раздевалка.

— Не слишком ли много бойцов? На соревнованиях нужны все? — Прищурился Скорпион. — Или массовка?

— Понедельник, среда, пятница — мои дни. Я собираю новую команду. Вторник, четверг, суббота — дни моего заместителя. В случае чего, перейдут к нему. Там группы большие, помощник тренирует ради денег. Со спонсорами у нас в последнее время не особо. Чтобы были деньги нужны победы на соревнованиях. — Вздохнул Токаява.

Скорпион кивнул и, разувшись, вышёл на татами. Переодеваться не видел смысла. Рысь научил быть готовым к битве всегда. А не в отдельной одежде.

Вперёд вышел Токаява, гаркнул на весь зал:

— Всем построиться. К нам пришёл новенький. Он сомневается в нашей системе обучения. Кто хочет доказать ему обратное?

Почти все подняли руки. Токаява выбрал троих самых рослых и опытных, старших. Они ломали кирпичи, ногами крушили дощечки, в прыжке ногой доставали выше головы и громче всех кричали заветное «кий-йа», как понял отрок.

Скорпион вышел на татами, не делая попыток разогреться или растянуть мышцы.

— Чего время терять? Давайте сразу всех троих. На улице такая погода великолепная, а вы тут гниёте под землёй в этой сырости. На природе летом надо тренироваться, но если стесняетесь, то можно и подальше от всех.

— Ты чего-то много говоришь.

— Ага, щас по щам получишь.

— Тренер, можно мы его отмудохаем?

Трое, пофыркивая в ожидании начала боя, ждали лишь команды сенсея. Токаява не стал затягивать и ударил в гонг.

Рывок и три прыжка слились в полёте, красиво выгибая ноги для прямого удара. Если бы снимали фильм, такая сцена могла восхитить, но Скорпион не шелохнулся. Не сделал ни одной попытки увернуться. Все трое за пару сантиметров до головы остановили удар, на всякий случай, обозначив ещё пару в грудь и шею. Но всякий раз за сантиметр от касания тормозили, словно ожидали дальнейшей команды тренера. Ни один удар не коснулся цели. Вопросительно посмотрели на тренера. Он не дал указаний бить, ничего не объяснял, как обычно и вообще вёл себя молчаливо и отстранённо, словно происходящее его не касалось. Опустил голову, сложив лицо в ладони.

Скорпион ухмыльнулся и раздал каждому «нападавшему» по удару: двое сложились пополам, схватившись за животы, третий схватился за щеку.

— Тренировки это хорошо, но пока не нанесёте первый удар — вы не воины. Какой смысл руками-ногами махать просто так? Может лучше футбол? Там бить никого не надо.

Каратеки хмуро понурили головы. Сенсей в углу усмехнулся.

— Так как насчёт настоящей драки? Один на один. Давайте по очереди. Я готов. Только бить буду в полную. Предупреждаю.

Желающих драться без приказа сенсея нашлось из всей команды только трое: паренёк с золотыми волосами, собранными в пучок, где-то одногодка Сергея, высокий, худощавый корейчик с ежиком чёрных волос и плотно сбитый парень с небольшими русыми волосами. Совсем не те бойцы, кого выбрал тренер.

Блондин атаковал первым. Резко и без предупреждений рука полетела Сергею в голову, едва удалось отклониться. Оппонент весь подался вперёд, стараясь достать серией ударов руками и ногами. Видимо раньше ему приходилось драться. Чувствовалась хоть и небольшая подготовка. Да и резвости парню было не занимать. Разве что за скоростью совсем забывал о равновесии и тут же был сбит подсечкой, а когда подскочил и снова без разбору бросился в бой, Скорпион подхватил за руку и добавил скорости, отправляя в канаты ринга. Врезавшись в них, блондин вновь покатился по полу. Но больше не рвался в бой, потирая горло. Верхний канат неплохо впился в шею.

— Хорошо, следующий, — обронил отрок.

Крепыш вылез на ринг и встал в стойку, первым ожидая нападения. Сергей вздохнул, выждал пару секунд и атаковал. Приблизился и, показав обманный удар рукой, ногой ударил за коленом. Здоровячок против воли припал на колено, открывая лицо. Скорпион не стал бить ногой в лицо, тем более что парень запоздало прикрылся руками, выставив блок, но взял за макушку и помог упасть на середину ринга потерявшемуся в ориентации пространства спортсмену, хорошо толкнув.

Кореец налетел как ураган без приглашения на бой. Ноги замелькали перед Скорпионом, оппонент явно целился в голову, показывая хорошую растяжку. Но рука короче ноги и быстрее. Скорпиону удалось это показать, подловив ногу и припечатав по сухожилиям несущей вес ноги. После чего отбросил спарринг-партнёра. Тот упал, поджимая ноги.

Сергей кивнул тренеру, покидая ринг. Если эти трое снова встанут с ним в спарринг, то костяк группы готов. Не хватает опыта, скорости и силы, конечно, но всё поправимо, если ест желание стать лучше.

Сенсей хохотнул и довольно похлопал Скорпиона по плечу.

— Сёма, Даня и Андрей остаются. Остальные переходят в группу Евгения Васильевича. — Токаява сверкнул глазами. — Завтра начинаем другие тренировки…


Сергей пошёл в раздевалку вместе со всеми. Ребята из второй группы ворчали, пытаясь задеть его словом. Не обращал внимания, больше разглядывая тех, с кем пришлось сразиться. Где-то в глубине души даже надеялся, что здесь втроем в раздевалке устроят ему отмщение, но вот уже и народ разошёлся, разогреты, а эти трое всё больше молчали, одеваясь, однако, неспешно. Чего ждут?

Нехорошим огоньком глаза сверкали у блондина Семёна. Он порывался что-то сказать, но вроде держался из последних сил, лишь дышал сквозь зубы, жажда мщения. Здоровяк Даниил смотрел спокойно, сравнивал, изредка вздыхал, словно не понимая, как уступающий ему в весе смог победить. Кореец Андрей демонстративно тёр ногу. Походило на то, что этот не желал смириться, но не внешне, как Сёма, а внутренне, затаив обиду. Отомстить был готов при первой возможности. Пока же просто ждал, поджидая лучший момент. Победа приходит со спокойствием — восточная мудрость.

Новой драки так и не вспыхнуло. Сёма не выдержал и начал расспрос, откуда Сергей такой боевой взялся на их голову. Скорпион не спеша начал рассказывать историю своей жизни, кроме лесных событий с Дмитрием и Еленой. Как-то само собой вышло, что продолжили разговор на улице, все трое сменили гнев на милость, слушая, изредка задавая вопросы, что-то рассказывая и снова слушая.

Как узнал сам Сергей, златовласому Семёну Егорову было двенадцать лет, и он порядком нахватался приёмов на других секциях. С пяти лет был отдан родителями-дипломатами на воспитание в разные виды спорта. Мальчик так и ходил из одной секции в другую, нигде не задерживаясь больше чем на полгода. Надоедало. Первое время было много нового, а потом одно и то же. Блондин не был новичком, что способствовало быстрому освоению техник и общего развития группы, но слишком спешил показать «мастерство» и часто допускал простые ошибки, как понял Скорпион.

Даниилу Харламову было тринадцать, был он плотно сбит потому, что с детства любил заниматься с гантелями, и увлекался поднятием тяжестями, как отец. Недавно переехал в Хабаровск с глухой деревеньки в глубине Белоруссии. Угрюмый, русый белорус отставал в скорости, но силой обладал отменной.

Кореец Андрюха Ан родился и вырос в России. Был он самым старшим в группе. Ему недавно исполнилось четырнадцать. Самый шустрый и подвижный, он обладал отменной скоростью, но быстро выдыхался, так как курил, как честно признался.

— Бросай курить, иначе скоро не догонишь никого из нас, — Скорпион обнял Семёна и Даниила.

— Точно, — хмыкнул Даниил, показывая бицепс. — Сами не накачаются.

— Посмотрим, — хмыкнул Андрей.

С тем на первый день и распрощались…

Новым «боевым квартетом» стали заниматься день ото дня. Сергей оценил хорошую боевую площадку Токаявы, дополнив небольшим арсеналом из лесной практики, вроде длительных пробежек в лесу по территории заброшенного военного санатория в паре километров от секции. Два километра туда. Пяток по пересеченной местности, два обратно, купание в Амуре, — возвращались на тренировку уставшие, взмокшие, и довольные. С тем, чтобы Токаява после действий своего «зама» начинал ещё несколько часов тренировок.

Тяжело. Все мышцы на следующий день болели. Но, не желая уступать друг другу в спортивной конкуренции, отрок вновь и вновь видел, как плетутся с остановки и округи к бомбоубежищу трое упрямых подростков. Стойкости им было не занимать, как и ему. Нашёл родственные души.

Со временем Скорпиону простились все обиды первого дня знакомства. Андрей бросил курить не сразу, но когда понял, что отстаёт от ребят на пробежках, избавился от вредной привычки. Лучше дышать кислородом, чем выплёвывать легкие, глядя как твои товарищи удаляются от тебя на пробежке всё дальше и дальше.

Все четверо с удовольствием посещали тренировки три-четыре раза в неделю. Часто оставались вместо положенных двух часов, по три-четыре, а то и до вечера. Благо сенсей совмещал обучение с играми, силу со скоростью, равновесие с мощью и всегда разрешал задерживаться допоздна — летом темнеет поздно.

Стоило устать физически, Токаява углублялся в философию, подготавливая морально, стоило рассредоточиться, придумывал что-нибудь из богатого арсенала жизненного опыта и фантазии.

Четверо за тренировками с каждым днем становились сплочённее. Дружба крепла.

Кто знал, что совсем скоро придётся подтвердить её делом?

Часть вторая: «Осознание»

Глава 1. Крещение

Два месяца спустя.

Август зарядил дождями. Тучи ходили плотным строем, исправно выполняя все задолженности за прошедшие месяцы. Морось сменялась ливнями, ливни затягивались в беспрерывную мокрую хмарь. Вроде выглядывало заблудившееся солнце на миг, и вновь чёрные тучи низвергали на землю мириады мокрых стрел. Четверо спортсменов Токаявы Кебоши: Сергей, Семён, Даниил и Андрей бодрым шагом спешили с тренировки. Разогретые мышцы горели огнём, готовые к максимальным перегрузкам. Обычно сенсей гонял до полного изнеможения так, что домой ползли. Но сегодня у Токаявы были какие-то свои неотложные дела и отправил всех домой раньше. Невостребованный «резерв» с непривычки напоминал о себе, требовал ещё нагрузок.

Под ногами была сплошная грязь, потоки воды стекали в лужи. Четвёрка перескакивала с относительно сухого островка на островок, попутно переговариваясь, делясь последними новостями. Скоро дорога должна была свернуть, и Данил с Андреем пойдут одной дорогой, а Сёма со Скорпионом свернут к автобусной остановке.

Как всегда, под конец дороги хотелось наговориться, расставаться никому не хотелось. Шаги замедлились до минимального предела.

— Смотрите, — Андрей ткнул пальцем в направлении большой группы человек. — Там мои одноклассники со школы идут.

Вдалеке тянулась куча народа. Человек двадцать-тридцать. Увидав четвёрку, свернули к ним. Андрюха вышел навстречу, поздоровался с кем-то, перебросился парой слов. Вернулся с горящими глазами и возбуждённо затараторил:

— Драка! Школа на школу! Наши идут меситься с соседней школой. Двадцать на двадцать. Я не понял из-за чего заваруха, но через полчаса будет самая настоящая разборка. Не хватает ещё двоих. Там средняя школа. Я должен пойти поучаствовать. Тебя, Даня, тоже зовут. Ты крепкий. Вывезешь парочку наверняка.

— Ну, зовут, так пойдём, — почти без эмоций протянул Даниил Харламов. Был он человеком спокойным, и паника касалась его в последнюю очередь. После спаррингов последних месяцев удивить мордобоем было сложно. По лицу все четверо получали часто, синяки и ссадины почти не сходили.

— Вам помочь? Я их так, так, и так. — Сёма показал быструю серию ударов, намекая, что тоже совсем не прочь подраться. Если флегматичного Андрея нужно было задеть за живое, чтобы раззадорить, а Даниила вывести практически невозможно, то блондинчик загорался от одной искры.

— Да ты ж ещё шпенд, — осадил Андрей, — ладно, вон Скорпион. Дикий таёжник. Ему что с людьми, что с волками. Весь вон в шрамах с ног до головы. И то не берем — погрызет еще кого.

Скорпион невольно потёр руку, вспоминая мертвую хватку ротвейлера.

— Шрамы только на одной руке, не перегибай. — Посмотрел на стушевавшегося блондина. — Сёма, не печалься, перепадёт нам ещё драк. Идите, пацаны, мы постоим, посмотрим. Покажите хороший бой.

— Младший сенсей дело говорит, — хохотнул Андрей.

Семён хмыкнул, не став спорить при толпе незнакомого народа поблизости.

Вчетвером двинулись следом за кучкой галдящих школьников. Оружия в руках ни у кого не было. Вроде договорились стенка на стенку, как в старину. Всеслав рассказывал отроку, что так раньше удаль показывали, но чтобы сейчас происходило что-то подобное — свидетелем не был. Было интересно посмотреть.

Народ вышел на школьное футбольное поле. На другом крае уже собрались оппоненты. Кто-то кричал с той стороны, махал руками, нарастал гул. Стоящая рядом школа сиротливо пустовала. Практику все давно отработали, ремонт сделали, до сентября почти пуста.

Дождь моросил, народ покидал лишнюю одежду в кучу, туда же Даня с Андрюхой отправили и свои спортивные сумки и «олимпийки». Бойцы быстро натягивали кожаные перчатки, кто-то самые простые или самодельные, кто-то вплоть до огородных, лишь бы не посбивать в драке кожу на костяшках. Похоже, подобная драка была не первая.

Атмосфера накалялась, народ разогревался. Двое парламентёров встретились на середине поля, договорились о количестве участников: строго двадцать на двадцать. Лишние люди встали подальше, полукругом. Команда, в которой участвовал корейчик с белорусом, сняла майки. Теперь не перепутать в суматохе своих и чужих. Не замерзнут, да и духота такая, что хоть в трусах бейся.

Скорпион с Сёмой отошли к зрителям. Со школы Данилы и Андрея осталось ещё человек семь, собравшихся по дороге и не участвующих в драке. На другом крае поля виднелось ещё человек двадцать с лишним.

Воздух замер в тишине и… взорвался криками.

Грянул бой!!!

Сорок бойцов помчалась навстречу друг другу. Самые резвые выбежали вперёд, с прыжка ногой пробивая чужой стан. Такие хоть и врезались первыми, первыми же и получили. Поломали строй — поплатились. Пары секунд до прибытия своих хватило, чтобы получить первые порции кулаков.

Стенка на стенку сшиблись, с размаху останавливая противника ногой или коленом, реже локтём. В ход пошли кулаки, колени, локти. Драка завяла. Нестройные стенки распались из-за неопытности бойцов.

Прошло несколько минут, как со стороны вражеских болельщиков грянуло подкрепление. Скрывавшиеся в чужой толпе помощники оравой под тридцать человек на всех порах помчались к своим на помощь.

— Скорп, там подстава! — Заорал Сёма, скидывая мастерку с майкой на землю. Не утерпев, сорванец помчался навстречу.

Сергей и все, кто пришёл в команде Андрея и Данила, тоже кинулись на помощь, но их вместе было только семеро, а с той стороны мчались несколько дюжин.

Новые силы врубились в толпу дерущихся. Послышались крики, кто-то самый резвый решил сделать ноги, убежав подальше от неравнозначной драки. Нескольких противников пинали по трое-четверо одного. Правила иссякли. Началась бойня.

Сёма добежал первым, попав низенькому крепышу с разбега в грудь коленом. Скорпион следом снёс двоих набегающих локтём и кулаком. Третьего пропустил, подгоняя пинком колена, тот по инерции пропахал борозду носом.

На этом удача закончилась.

Сергей мельком оглянулся. Сзади союзники отступали. Половина уже просто лежала на траве, прижимая руками различные части тела. Нескольких избили до бессознательного состояния. Всё происходило очень быстро, не давая время на анализ ситуации.

На глаза попался Андрюха. Они вдвоём с Харламовым отбивались от четверых, встав спина к спине, как учил Токаява, когда давал задание Сергею и Семёну нападать на них с разных сторон на открытом пространстве. Кореец быстрыми ударами ног в голову и живот положил двоих оппонентов, но сам пропустил удар в голову сбоку, когда Даниил не смог прикрыть, завозившись в борьбе с крепким ровесником, тут же сквозной удар прошёл в ухо Ана, уложив на землю. Едва он упал, ближайший противник пнул его под рёбра, затем прыгнул ногами с тяжёлыми подошвами на грудь и принялся втаптывать в землю.

Рядом, слишком медленно отмахивался Даня. Харламов тяжёлым прямым ударом проломил пресс одному из нападавших, но двое повисли на его руках, сковав манёвр. Сергей увидел, как ещё двое оппонентов со спины в две ноги пнули Данила по почкам. Даниил взвыл сквозь стиснутые зубы и тяжёло рухнул на колени рядом с Андреем, выгибаясь от боли.

От увиденного кровь Скорпиона закипела. Из груди покатился рык. Перебор! Им овладело состояние битвы. О самосохранении потом. Сейчас стоило биться за тех, кто дорог или перестать считать себя человеком… Двое пинателей тут же полетели на землю, сбитые парой ударов в корпус. Третий получил хороший удар в зубы, четвёртого коленом в пах снёс подоспевший Семён. Вдвоём отбили Андрюху с Даней. Те истекали кровью. У Ана была рассечена голова, Харламову рассекли острой подошвой бок. Кровь смешивалась с грязью и тут же растворялась в полившем дожде, смывалась.

Сзади не прикрыли. Никого не осталось. Либо лежали, либо пытались отбить своих товарищей вдалеке, компанией оттаскивая поверженных. Некоторые в панике убежали по дворам, пережидая заварушку.

— Серый, вали высокого!

Скорпион заметил, как орущий Сёма получил смазанный удар в висок, пошатнулся. Ещё двое противников блондина с разбега завалили его на землю. Коленями придавили руки, а кулаками стали бить в лицо, не давая возможности увернуться. Жестоко, на поражение. На возраст не смотрели. Кровь затмила сознание окончательно.

Сергей сам получил удар в колено и припал на землю. Сквозь болевую судорогу локтём заехал по спине тому, что кто бил Сёму. Мучитель откатился, сведя лопатки и давая возможность блондину прикрыть лицо руками от ударов другого. Егоров, не теряя времени, схватил врага за длинные волосы и принялся бить лбом по носу, пока тот не отпрянул, заливая Семёна кровью.

Сжав губу до крови, Скорпион поднялся, превозмогая боль. Колено болело, но знал, что если упадёт, домой не вернётся. Драка переросла в какую-то бойню. Пальцами схватился за ухо ближайшего врага, дёрнул для болевого шока. Вражина отскочил и покатился по траве, забывая о нападении и защите.

— Сзади! — Только и сказал Сёма прежде, чем его вырубили ударом в голову.

Сбоку пнули в ребра. Сергей перекатился через себя, заглушая боль. Попытались пнуть вновь, но успел поймать ногу пинателя и ударил костяшкой под коленку. Нападающий повалился спиной в траву, зажимая ногу. Скорпион подполз и ладонью ткнул в переносицу — слёзы на несколько минут оппоненту были обеспечены. Ближайшее время не боец.

Рядом здоровый парень упорно прыгал по бессознательному Андрею тяжёлыми ботинками, пытаясь переломать рёбра.

— Слезь с него, мразь! — Взревел Скорпион, как ревёт загнанный, раненый зверь. Появились силы одним рывком прыгнуть на беспредельщика и уронить в траву. Схватил его за шею, подмял и стал бить по голове. Успел нанести только два удара. На этот раз пнули в живот. Да так удачно, что согнулся пополам, в глазах поплыло. Ещё два удара пришлись в плечо и по щеке.

Сергей уже не помнил, как получил пинок по голове. Зрение пропало, ничего не видел больше вообще. Тьма обрушилась внезапно вместе со страхом смерти.

Просто новый удар и время расплылось.

* * *

— Пацан, ты живой?

Звон в ушах, невнятный гул, какие-то слова.

— Эй, очнись!

Тошнило. В боку кололо потоком боли, ком прокатывался по рёбрам и застревал в голове. Если бы перед тренировкой наелся, наверняка бы стошнило. Попытался открыть пудовые веки, но дождь застучал в глаза, пришлось зажмуриться. Одновременно хотелось кричать от ссадин и порезов. Кости ломило, растянутые связки немилосердно обжигало болью. Тело вопило, напоминая о своём возвращении. Голова ощущалась, как один большой кусок инородного предмета, словно надели тяжёлый рыцарский шлем и били по нему молотом.

— Помогите блонидну, — одними разбитыми губами прошептал Скорпион.

— Вы на него посмотрите. Он ещё и о других заботится. Вставай, давай, пока не окочурился. — Послышался твёрдый, мужской голос. Руки помогли привстать, от чего кольнуло в боку так, что снова разогнулся на земле. Тогда сначала перевернули на живот и помогли встать на колени.

— Ты это, приходи в себя потихоньку.

Встав на колени, Скорпион ощутил, что голова отказывается принимать материальный мир без раздвоений. Мозжечок отказывался нормально функционировать и волны слабости гуляли по телу.

«Тоже мне, боец», — грустно подумал про себя Сергей, не ощущая ничего больше кроме боли.

Тошнота улеглась, мир чуть сфокусировался. Удалось встать на колени без поддержки. Осмотрелся. Он всё ещё был на футбольном поле. Рядом лежали трое друзей. По всему полю ходили группки человек. Поднимали народ, приводили в чувства. Неравная драка прекратилась, собирали раненых. Где свои, где чужие? Все смешалось с порванной и снятой одеждой. Только боль по всему телу и сломанные рёбра говорили, что только что дрались не на жизнь, а на смерть. Хорошо, что обошлось без потерь. Человеческий организм способен выдержать многое, в особенности тренированный. Но не всегда всё идёт по плану. Одна нелепая случайность и глаза можно больше не открыть.

Скорпион видел перед собой лицо здорового мужика в военной куртке и лица трёх друзей на мокрой траве рядом. Мужик приводил его в чувство. Когда понял, что мальчик может понимать слова, заговорил:

— Я шёл с работы, когда наткнулся на вашу войнушку. Давно такого не видел, честно скажу. Понимаешь, я сам военный, всякого повидал… Вы вчетвером неплохо дрались. Честное слово, я бы вас в спецназ взял без экзамена… — голос куда-то пропал, вернулся чуть позже. — …сначала решил не вмешиваться, вы же непонятная и какая-то совершенно другая молодёжь, со своими правилами или их отсутствием, хрен пойми. Со своими принципами и понятиями о жизни в голове, короче. Сами разберётесь, своими методами, думаю. Но когда ты на последнем издыхании тех троих положил, я не сдержался. В общем, тебя пинали, когда ты уже отключился. Я вмешался и раскидал. Не люблю беспредел. Блондин этот тоже боевой — пацану нос расхерачил, когда сам уже едва дышал.

Сергей пощупал лицо. Кровавые синяки и порезы избороздили всю физиономию. Скоро отечет, и тогда вряд ли его узнают дома. А пока боль — хорошее средство, чтобы не потерять сознание. Боль — самый верный союзник.

При поддержке военного, встал на ноги.

— Надо всех в больницу, — заявил мужик. — Но потом допросы, следователь пару статей за хулиганство приплюсуют. Так что лучше домой. У меня тут машина недалеко. Похоже, вы вчетвером больше всех и пострадали.

«Боевое крещение», — всплыла мысль в гудящей голове отрока.

Вдалеке пятеро оставшихся на ногах, во главе с предводителем, приводили всех в чувство. Скорпион шёпотом попросил подозвать их сюда. Сам при любых попытках разговора ощущал нарастающий гул в груди. Военный во всю мощь луженой глотки позвал парней. Те боязливо подошли.

Сергей зашептал:

— Знаете Дюху с Даней?

— Знаем, — ответил вожак.

— Где живут?

— Тут недалеко.

Скорпион наклонился над стонущим Андреем, тот немного приходил в себя. Пощупал кости. Сильные ушибы, хорошо потоптали, но переломов нет, тащить можно.

— Этого на руках домой. Скажите, напали хулиганы, а вы увидели и отбили.

Вожак кивнул, Скорпион подполз к Даниилу, скривился от боли, пошатнулся, но устоял на коленях. Вновь прошёлся руками по основным суставам, заключил:

— Посидите с ним с часик, в голову получил сильно, может сотрясение. Если через час не очнётся, бегите к родителям. Скажите, с крыши веранды свалился или придумайте что-нибудь с падением. Вообще-то должен сам домой дойти.

— Пацан, ты просто зверь в драке. Мы твои должники, своих не забываем. — Послышались голоса.

— Просто помогите им оказаться дома. Это всё.

Сергей, покачиваясь, склонился над Сёмой. Вот тут случай тяжёлый. Посмотрел на военного.

— Нужна твоя машина, дело серьёзное. Но дома мне появляться нельзя, поедем к нему. Я один раз провожал его, знаю, где живёт.

Служивый кивнул.

На поле стал собираться посторонний народ, кто-то вызвал 02, 03. Всё это Сергей видел уже сидя на заднем сиденье старой, серой Волги, придерживая на коленях голову Сёмы. Блондин за время тренировок стал как-то близок, как младший брат. Шустрый, веселый парень. Родители у него дипломаты, оба месяцами пропадают в командировках, оставляя дитятку на попечение бабушки. Бабушка последние две недели лечится в пансионате. Звал к себе с ночевкой, вдвоём веселее. Вот и случай подвернулся.

«Эх, Сёмка, Сёмка, лучше бы на чай позвал, чем с сотрясением везти», — подумал отрок.

В ногах лежали четыре грязные спортивные сумки. Пацаны подтащили, когда грузили блондина в автомобиль. Одной рукой Скорпион держал голову Сёмы, другой искал в его сумке ключи и сотовый. Своим мобильником ещё не обзавёлся — некому звонить, да и не до него было с постоянными тренировками, да ремонтом дома.

Первый звонок сенсею. Благо, что дал всем свой номер домашнего телефона. У Сергея в голове было немного цифр на памяти — запомнил.

— Токаява-сан, как у тебя знакомство с альтернативной медициной? — Скорпион пытался говорить прямо, ровно, но из груди, то и дело вырывался хрип от боли. Сергей по-прежнему был единственным человеком в группе, который обращался к Кебоши на ты. Как раз из уважения.

— Конечно. Что-то случилось?

— Случилось, записывай адрес.

— Никогда не жаловался на память. Не теряй времени, говори, — схватил на лету тренер.

Скорпион продиктовал адрес и отключил вызов. Сил хватило ещё на один звонок. Вместо долгого слова «Дмитрий», воздуха хватило в легких только на «пап».

— Пап… у меня проблемы… пару дней не будет дома… я у друга.

В трубке немного помолчали, взволнованный Дмитрий ответил:

— Хорошо, я придумаю какую-нибудь историю для мамы. Ты только говори, когда ОМОН вызывать.

— Не в этот раз, — едва слышно прошептал Скорпион и отключил вызов, улыбаясь сквозь боль. С приёмными родителями повезло. Понимающие.

Автомобиль подъехал к новостройке в центре города. Дом новой планировки предоставлял четырёх-, пяти- и шести- комнатные квартиры. Родители Сёмы могли себе это позволить. Но сейчас лучше бы он жил в простом доме. В него проще попасть.

— Всё, боец, дальше консьержка не пустит. — Военный взял на руки Сёму. Сумки обещал забросить в следующий раз.

— Я его не унесу сейчас.

Не то что сумки, но и своим-то телом управлял с трудом, шёл, придерживаясь за широкий ремень военного. Едва поднялись по ступенькам до входа в подъезд, как зашелестел ключами от домофона и квартиры. Едкий и прозорливый голос старушенции остановил, как только отворили дверь. В небольшом подсобном помещении за столом гордо восседала немолодая женщина со строгим лицом.

— Куда ломитесь? Милицию позвать?

Скорпион сдержал хрип в клокочущей груди. Как можно ровным голосом служивый произнёс, подталкивая пацана к лифту:

— Милиции уже нет.

Консьержка хмыкнула, потянулась к телефону.

— Тогда полицию.

— А полиции ещё нет, — добавил мужчина, заходя в лифт с подростком на руках.

Последние силы Скорпиона ушли на открытие дверных замков. Оставалось только надеяться, что сигнализация не включена. Никто, кроме Сёмы, не знал, как её отключать.

Военный аккуратно уложил Сёму на один из диванов, черканул на листке контактный телефон и тихо удалился, пока не приехал наряд.

До Сергея только с хлопком двери дошло, что так и не спросил даже имени военного. Впрочем, на листке под номером телефона человек тактично расписался: «Сан Саныч». Хороший мужик попался. Всё сам сообразил на лету.

Едва военный ушёл, отрок принялся бороться сам с собой. Глаза закрывались, рубило, держался из последних сил, чтобы не впасть в забытье. Последним то ли воспоминанием, то ли полуявью было видение, что в квартиру зашёл знакомый человек восточной наружности, низко наклонился над самым лицом и чётко произнёс:

— Спи!

Скорпион с чистой совестью провалился в тёмный омут. Если Токаява Кебоши своё врачебное дело знал, то значит, ещё проснутся.

Глава 2. Большая прогулка

Свежесть утра ворвалась в открытое окно. Сквозняк затрепетал занавески и прошёлся мягкой ладонью по лицу. Он предлагал выйти из мира грёз и радостно распахнуть глаза. Две недели лечения пролетели как один миг. Компания. Лечиться вдвоём гораздо веселее. Сергей Корпионов привык к одиночеству, привык к обществу старших людей. Они всегда мудрей, умней, сильней, дольше пожили, много знают. Теперь настало время самому о ком-то заботиться. Приятно было помочь ровеснику. Равному. Блондина можно было многому научить и самому у него научиться. Друг! После того, что вместе пережили — настоящий друг, проверенный. Пролитая кровь вместе многого стоит.

Скорпион проснулся бодрым, потянулся как кошка, размял сухожилия, мышцы. Привык за две недели просыпаться раньше, готовить завтрак, будить сонного Семёна и тыкать мордой в тарелку. Блондин о лечебном распорядке дня с первого июня и до тридцать первого августа забывал как о страшном сне, потому завтракал сонный, часто не открывая глаз, и делал попытки вернуться в кровать досматривать сон. Но не тут то было!

Первые три дня сенсей ночевал в квартире Сёмы. Оба раненых бойца подвергались массированным атакам вправления костей, иглоукалыванию и восточному массажу. Все пять комнат квартиры пропахли мазями, присыпками, припарками, настоями и благовониями. Токаява, вправляя рёбра, прогонял злых духов и не забывал приговаривать о тактике правильного ведения боя, наставничества самурая, пути ниндзя и шестисот законов шиноби.

«Хороший стратег видит, когда победа невозможна», «двое сражающихся имеют больше шансов победить легион, чем один — полк», «если ниндзя чует опасность, он не выходит из дома». В среднем выходило по двести умных предложений в день. Раненые скрипели зубами на все поучения, что вроде бы и ежу понятны, но завёрнуты в такие пышные фразы, что мозг старался принять как мудрость. Ничего не оставалось, как слушать. Слушали и выли в подушку и от реабилитационного массажа сенсея. Сёма кричал, что тренер сотрудничает с гестапо. Кебоши не жалел. Лечил жёстко, быстро, эффективно.

Три дня лежали пластом с температурой. Переломанные кости, порванные мышцы и сухожилия требовали обезболивающих и успокоительных. Легализованная обманка мозга могла снять боль и дать крепкий ложный сон, но сенсей с улыбкой инквизитора вновь придумывал умные предложения и отказывал в традиционных лекарствах. Кто хочет спать — уснёт в любом случае. Усталость возьмет своё.

«Умение управлять болью», «тренировка выносливости и терпимости на грани экстремальных условий», «запомните боль и вспомните о ней перед боем, кто теперь победит?», — в голову Скорпиона вклинивалось каждое такое предложение Токаявы, пока Сёма тихо костерил сенсея, вопя в подушку.

На четвёртый день общими усилиями ребята выставили японского знахаря за дверь. Сенсей нарочно доводил подопечных до белого каления. Имея цель — встанут с кровати раньше, чем без неё, считал он. И оказался прав. Сплоченные общей ненавистью к тренеру, оба сдружились. Дружить против кого-то эффективнее, чем просто знать друг друга.

Через неделю после уличных боёв ребята приступили к первым подобиям тренировок. Восстановительная зарядка быстро возвращала в здоровое русло. Лежать себе долго не позволяли, приходилось выползать в магазин. Не всё пиццу с ролами на дом заказывать. Отёки и синяки — всё сходило на нет, кожа приобретала здоровый цвет, короста ран неумолимо облазила, обнажая здоровы, розовый цвет.

Ещё за неделю восстановили более-менее приличную спортивную форму и с сегодняшнего утра решили посвятить день первой прогулке. Очень хотелось на солнце. В магазин выбирались в сумерках, под вечер, чтобы меньше любопытных взглядов на ранения.

За воспоминаниями о прошедшем отрок любовался восходящим солнцем, раздумывал, будить ли Семёна? Вроде надо — пусть вместе с ним заряжается солнечной энергией. Или пусть ещё спит? Сон тоже лечит. Поколения назад предки не мыслили дня без встречи и проводов светила. Работали, как волы и спали так, что пушкой не разбудишь. День начинался до восхода солнца и прекращался с закатом. Плохого зрения отродясь не бывало. Так говорил волхв.

Скорпион подкрался к сладко спящему блондину, задумался, как сегодня разбудить. Будить с вопросом и получать невразумительные ответы — скучно. Варианты с потоком из ведра и имитацией пожара, землетрясений и штормов — интересней. Тогда блондин подскакивал бодро и резво, но уже всё попробовал.

За раздумьями на свет был извлечён старый тапок. Скорпион закричал над ухом:

— Вставай, оболтус! Мать звонит. — С этими словами вручил Сёме тапочек.

Сёма вскочил с кровати, схватил тапочек, прислонил к уху:

— Алё, маман-с. У меня всё в норме. — Посмотрел мутными глазами на Скорпиона, пояснил. — Связь барахлит. Ничего не слышно. — Перевёл мутный взгляд на тапочек, буркнул, растягивая губы в хищной ухмылке. — Какой забавный телефон. Вот до чего техника дошла. Лови гранату!!!

Отрок со смехом едва успел отклониться. Тапочки Сёма за неделю научился метать мастерски. И учителя подходящие и мишени забавные — двигаются и кидают в ответ. Резвая погоня по комнатам сбросила остатки сна. Веселье прервала трель настоящего телефона. Скорпион увернулся от выпада в челюсть и выхватил трубу из-под дивана. Увернулся от пинка, сбивая дыхание, и ответил в трубку:

— Цитадель боли имени Токаявы Кебоши.

Сёму подкосил приступ смеха, занесённая для удара нога поменяла траекторию, сшибла журнальный столик. Стеклянное изделие разлетелось вдребезги.

На другом конце провода сенсей радостно затараторил:

— О, чувствую, выздоравливаете. Как раз вовремя. Через три дня по городу соревнования мирового масштаба по смежным боям восточных и не очень единоборств. Вы участвуете.

Сёма услышал разговор, воскликнул:

— Тренер, мы как-то не в том состоянии.

— Да я слышу как вы не в состоянии. У вас ещё три дня для восстановления. Тем более, нам нужны спонсоры, вот я и дал клич. Поместил в Интернет видеозапись вашей уличной драки. Кстати, я не сказал, что соревнование закрытого типа. По сути это ответ на ваш вызов.

— Вызов? — Не понял Сергей.

— Да. Видеозаписью.

— Смерть сенсею!!! — Заорал Сёма, выхватывая трубку. — Так вы снимали?! И даже не думали вмешаться?!

— Я тренер только в зале. Личная жизнь — ваш путь. Я в неё не вмешиваюсь. Но тут просто случайно проходил мимо с видеокамерой и думаю, дай-ка поснимаю чего-нибудь, а тут вы. Совпало.

Несколько минут бойцы кричали в трубку. Трубка в ответ издавала лишь гудки отбоя.

— Вот это старикан прикалывается! Убить мало! — Сёма воздел руки к потолку. — Мы же могли умереть.

Скорпион поник, присел на край дивана, хмуро добавил:

— Сами полезли. Никто не заставлял.

— Что?! Нам ещё несколько лет до какого-то японского турнира, не считая первенства края и России, а тут всего через три дня международный. Где логика?

— Логика? Токаява сделал свои выводы после уличного боя.

Сёма рухнул на диван, залепетал:

— Нам осталось жить всего три дня! Я не хочу умирать здоровым, не познавшим любви и ласки. У меня даже водительских прав ещё нет. Даже паспорта. Даже прыщей подростковых нет! — Сёма замолотил руками по полу. — Я никак не могу зарубить того орка на последнем левеле! Я не хочу ни с кем драться в ближайшее время. Мне отбили всё желание! Это больно!

Скорпион хохотнул, потом лицо стало каменным:

— Всегда хотел тебя спросить, ты крашеный блондин или натуральный?

— Я чистокровный ариец, — хихикнул Сёма. — Не сметь сомневаться.

— А родители на фотографиях почему брюнеты? — приподнял бровь Скорпион.

— Об этом знают только гены! — Сёма уткнулся лицом в подушку, изображая отчаяние.

— Вот что, ариец. Надо провести последние дни как…ммм… последние, — задумчиво проговорил Скорпион.

— Да, да, да! Я тут телефончик один на столбе запомнил. — Глаза Сёмы уползли под потолок.

— Эээ, тебе сколько лет? — хихикнул Скорпион. — Умный самый что ли?

— Я развит не по годам! — Сёма гордо расправил плечи. — И симпатичный.

— Давай всему своё время, — ответил Сергей, заламывая блондину руку. — Пошли лучше погуляем, как и собирались. А то ещё что-нибудь сломаем, как и этот столик. А с сенсеем потом разберёмся.

— Город ждёт! — Воскликнул Егоров. — А насчёт столика не переживай. Осколки соберем, да родители и не вспомнят, что он был. Отец скорее расположение Букингемского дворца запомнит, чем план собственной квартиры. Они тут бывают раз в пятилетку.

Снова запиликал телефон.

— Квартира обреченных тренером на смерть, — Скорпион вновь взял трубку.

— Сын, если тебя похитили ты так и говори, не скрывай. Я тебя знаю. Ты до последнего будешь мучить вымогателей. А потом ещё и в милицию…тьфу…полицию сдашь. Но я об этом вряд ли узнаю. Так что хватит молчать. Где ты пропадаешь третью неделю?

Сергей задумался.

«Третья неделя? Во дела».

— Да не, бать. Не до похитителей.

— Ты ещё хуже своего сенсея! Он уже четвёртый день просит тебя застраховать. К чему это? Восточный юмор? Почему страховка?

— Пап, сенсей не совсем обычный человек. Его можно понять, он только двадцать пять лет в России, а мы тут родились и как-то даже растём.

Сёма дал под рёбра, воспользовавшись моментом.

— Ладно, Живчика сильно не закармливай, мне пора, — прошептал Скорпион, силясь вдохнуть воздуха.

— Просто в следующий раз, когда Елена будет душить меня собственными руками, я больше не смогу переводить тему разговора на состояние погоды за окном и политику государства, — ответил Дмитрий.

— Дмитрий Александрович, продержитесь ещё три дня. Я так уж и быть, покажу потом пару крутых приёмчиков. — Протянул как можно более официальным голосом Скорпион, успевая поставить блок от бокового удара блондина. — Елене Александровне привет. Пап, пусть не волнуется. Всё будет хорошо.

— Заманчиво, конечно, но… давай уже скорее!

— Я вас очень люблю. — Скорпион повесил трубку и поймал Сёму за ногу.

— Ну что? Забавные у нас родители? — спросил Сёма, поднимаясь после броска. — Моим всё пофиг, а твоим не твои вовсе, но ты для них как родной. Переживают.

Скорпион пошкрябал щёку, обронил, добавляя:

— Четыре месяца назад я сидел на ветке в лесу с белкой на плече и как-то и не подозревал, что родители у меня есть. Жизнь — забавная штука. Когда спрашивается, я успею пройти четвёртую ступень постижения первоэлементов, досмотрю последний бой Евпатия Коловрата, погуляю с Лерой, съезжу в деревню к дедам и приготовлюсь, наконец, к школе, как нормальный ученик?

— О, планы. Планы это хорошо. Строить планы — смешить бога! — Выдал блондин.

— За три дня точно не успею. Придётся выжить. Сёма, мы обречены выжить. Понял? Надо вернуть всё в норму. Кстати, ты пока валялся в отключке, заезжал Сан Саныч, завёз сумки и пригласил нас с тобой на тренировку на полигон в его военную часть.

Сёма кивнул.

— Я смотрю, ты жить долго собрался. И это у него, и то не сделано. Ты это брось, вихрастый. Три дня до приказа и меткий удар в висок лишит тебя заботы о жизненной суете. Растворимся к вечности, как говорит сенсей.

Скорпион вздохнул:

— Слушай малолетний оптимист, прекращай.

— Найди мне подружку, прекращу. Мне же энергию некуда девать без зубодробительных тренировок.

— Ты что такой ленивый? Сам не можешь?

— Я не ленивый, я рациональный. Они не растут на деревьях, чтобы просто подойти и сорвать понравившуюся.

— Ладно, пойдем на кухню. На голодный желудок гулять без пользы. Выживем, найду. Обещаю. — Скорпион присел за кухонный стол, давая возможность Сёме первый раз за две недели самостоятельно приготовить завтрак.

Голубоглазый блондин засуетился со сковородками, загремел тарелками. В обычный омлет вложил столько энергии, сколько хватило бы для ста отжиманий.

— Ну, ты и подлец, Скорп, — отметил друг. — Того и гляди начну зарядку делать. Даже когда ты уйдёшь. Ты как чипсы с колой — гадость, а привыкаешь, появляется зависимость.

Скорпион перевёл взгляд с тарелки в открытое окно.

— Ещё и на вегетарианство перейдёшь.

* * *

Амурский бульвар встретил подростков утренней свежестью и бодростью воздуха. Энергия буквально витала в воздухе. Пока доехали до бульвара, стали свидетелями любопытной сцены…

Скорпиона немного насторожили надписи в коммерческом автобусе: «что погрузили, то и везу», «остановок вне остановок не существует», «места для удара головой», а наклейка «человек, отдай деньги водителю, кондуктор в отпуске» отражала реальность — кондуктора действительно не было. То ли экономят, то ли дефицит. Но что возможно для маршрутки, почти невозможно для ПАЗика. Чрезмерность юмора давила на нервы плоскостью. Таблички для улыбающихся зомби покрывали каждый квадратный сантиметр. Нормальной информации, вроде лицензий и документов, раскрывающих принадлежность автобуса, не было.

Скорпион почти позабыл об этом, слушая жвачную музыку в салоне автобуса. Только приобретённое в тайге обострённое чувство позволило увидеть чужую руку в заднем кармане Семёна. Безалаберный блондин положил бумажник в задний карман джинсов и был уверен, что под майкой он будет незаметен.

Сергей, не поворачивая головы, окинул вора периферийным зрением: бритый парень с золотым зубом. Его прикрывал напарник в другом конце салоне. По виду такой же. Отрок внутренне встрепенулся, собрался, скидывая морок ритмичной музыки из головы. Прикинул дальнейший план — без помощи электората никак не обойтись. Чуть приблизился, словно подвинулся. Резко схватил «щипача» за тонкую, слабую кисть — зато какая ловкая! — и надавил меж костяшек на болевую точку. Вор взвыл, с хрипом припал на колени, спасая руку.

Скорпион закричал:

— Воруют! У детей деньги воруют! Держите того, в кепке. Он с ним заодно.

По салону прокатилась волна шума. Народ встрепенулся, не привыкший к крикам. Здоровый мужик с двумя сумками придавил сообщника к стене. Прошептал пару «ласковых». Сообщник побелел и вжался в стену. Деваться было некуда. Сидящий рядом пенсионер угрожающе поднял боевую трость, приговаривая:

— Ну, дай мне повод, дай! Никакая полиция не спасёт!

Сёма очнулся. Двумя руками и ногой придавил ворюгу к полу, помогая удерживать преступника другу. Вместе уложили лицом в пол, под сиденье. Без рук не выберется.

— Скорп, — обронил Сёма, — давай его наряду сдадим. Что-то мне не по себе. Люди! Придавите этого гада до подмоги. Нам на следующей остановке выходить.

На ворюгу навалились трое парней под руководством пожилой дамы. Сёма поблагодарил. Скорпион потащил его к двери. Спускаясь по ступенькам, замер, оглянувшись на водителя. Тот оскалился. Сергей нерешительно вышел. Автобус тронулся дальше. На следующей остановке или через несколько карманников задержат, свидетелей же куча. Выйти не дадут, но что-то было не так, и это чувство жгло Сергея изнутри. Едва автобус отъехал, как попросил у Сёмы сотовый, быстро набрал полицию через сотового оператора и сделал как можно старший голос:

— Это по части задержания воров в коммерческом автобусе на первом маршруте. Есть подозрения, что водитель тоже причастен. Документов нет. Проверьте, пожалуйста. Номер Пазика… — После чего нажал отбой и вернул сотовый.

— Ты чего? — не понял Сёма.

Скорпион вытянул руку, стал загибать пальцы:

— Кондуктора у него нет. Деньги собирает через раз. Значит, ему не так и нужна эта работа. Лицензия в поле зрения отсутствует, хотя должна висеть на выходе. Автобусы никто никогда не останавливает, когда они гружённые пассажирами. Да и начинал, наверное, ехать не с конечной, так как там все водители друг друга знают. А со второй-третий остановки. Пассажиров мало. Ещё кресла в салоне частью отсутствуют, а частью сделаны так, что очень удобны для прикрытия карманников. Ну, это всё мелочи. Главное, он был единственный, кто не поблагодарил нас. Лицо выдало. Улыбнулся, аж зубы свело от злости.

Сёма треснул себя по лбу, воздел руки к небу:

— Ну, ты даёшь, Шерлок Холмс!


…На следующее утро, Дмитрий, листая утреннюю газету за чашкой кофе, наткнётся на статью о двоих молодых неизвестных, поймавших с поличным карманников. Скрылись, не удостоившись награды. Ниже прочтёт, как дальнейший анонимный звонок помог следствию дополнить дело задержанием водителя-соучастника. Следствие установило, что банда нелегальных эмигрантов-водителей в сговоре с карманниками на частном ПАЗике по разным маршрутам вклинивалась в схему проездов автобусов, и после этого неоднократно поступали жалобы на кражи. Следствие сопоставило факты.

Отец Скорпиона улыбнётся. Описания приёмного сына трудно перепутать с кем-то иным. Потянется к телефону, по квартире раздадутся странные слова:

— Код 707. Срок лимита четыре года. Объект для подготовки найден, повод для продолжения обеспечен, отбой…


Скорпион сладко потянулся на бульварной скамеечке. Вместе с Сёмой уже с полчаса беседовали на жаре и созерцали катающихся роллеров, да проплывающие облака. От пережитого отошли. Наступающий солнечный денёк сулил чистое ясное небо, жару. Сёма вертел в руках свой спасённый бумажник, извлёк кредитную карточку, пуская ей зайчиков.

— Надо было отдельно носить. Карточка отдельно, деньги отдельно, сотик отдельно, так больше шансов спасти.

— Зевать меньше надо. Заслушался в поиске смысла в бессмысленных песнях. Так и до турнира не дотянем.

Сёма всплеснул руками:

— Скорп, вот признаю, был не прав. Исправлюсь. Лучше скажи мне, как ты относишься к роликам? Кататься умеешь?

Отрок задумался:

— Как-то не приходилось. Надо попробовать.

Сёма подскочил:

— Брат! Ты же мне уже кровный брат. Кровавейший. Брат во крови или кровавый брат во второй степени. Короче, другом ты мне был до того, как жизнь на школьном поле спас. А сейчас и довольно крупненькую сумму сохранил. Вот на этой вот самой карточке. — Сёма продемонстрировал запрограммированный кусок пластика. — Отец ещё при моём рождении выделил мой личный счёт в банке и постоянно пополнял его. Там одних процентов на полжизни вперёд. Недавно вот в последнюю встречу дал эту карточку и сказал, что я могу делать с ней всё что захочу. А я ещё ни разу и не пользовался. Не было необходимости. Если бы потерял, пришлось бы ждать возвращения отца, чтобы заблокировать счёт, я в этих банковских операциях не разбираюсь. А так всё бы уже потратили ворюги. Кстати, поедание родительских процентов считается мажорством? Ты не в курсах?

Скорпион подхватил мысль:

— Это когда даже в зрелом возрасте дети живут за счёт родителей?

— Примерно.

— Ну, если будешь много тратить без нужды, обещаю надавать тебе по репе. Так что не волнуйся.

Глаза Сёмы загорелись огоньком:

— Вот именно! Да всё равно всё отдам, отработаю. Я же здоровый как конь, на мне пахать можно будет.

— Отработаешь? Знаешь, я тоже когда-то так говорил. В той далёкой больнице, когда кроссовки стащил. Только это была необходимость, чтобы выжить. До сих пор вот не вернул.

— Да ладно, Скорп. Не препирайся. Шут с ними, с кроссовками. Вот если бы ты убил кого-нибудь…

— Сём…

— Что?

— Это была тоже необходимость. Я спасал Дмитрия Александровича и Елену Владимировну.

— Один раз не считается.

— Их было трое, — припомнил Сергей закапываемые тела. — Все убиты моей рукой.

— Законодательством разрешается применять силу в случае самообороны. Они же хотели убить твоих новых родителей?

— Хотели.

— К тому же они были совсем не ангелами?

— Это точно.

— Хе, совестливый нашёлся тут мне. Забей! Замочил, закопал и забыл. Я сто раз так в гта делал. Короче, мы идём покупать пару-другую роликов. А людей на земле и так слишком много.

— Как у тебя всё просто.

— Слушай, ты когда-нибудь в шутеры гонял? Стрелялки.

— Я с компьютерами пока не очень. — Честно признался Сергей.

— Так вот, там для прохождения игры, в среднем совершаешь тысячу-другую убийств. Наше поколение достаточно закалено кровавыми играми, фильмами и сводками новостей, чтобы перестать терять аппетит при виде расчленёнки.

— Всё никак не могу привыкнуть к цивилизации, — призадумался Сергей. — Ну да ладно, уговорил. Пойдём в магазин. Напомни как-нибудь покатать тебя на трофейном джипе. И научить стрелять из ружья. Интереснее игрушек. Я один прикопал под городом с арсеналом. Надо будет потом забрать.

Сёма вскинул брови до неба. Чуть не выскочили, требуя подробного рассказа. Под оживлённый разговор парни пошли бродить по бульвару, подставляя солнцу белые после лечения плечи.

Спортивный магазин располагался на первом этаже в здании пятиэтажки. Он блестел на солнце старой вывеской, приветливо распахнув двери. Продавщица помогла подобрать ролики по размеру. Сёма закупил дополнительные колёса, полный набор амуниции от перчаток до наколенников и шлема. Брат от всего этого с улыбкой отказался, кроме удобного крепкого рюкзака для транспортировки роликов. Лучше, чем в руках таскать.

На улице Скорпион первым надел ролики. Придерживаемый Сёмой, постарался обрести равновесие. С координацией вихрастый дружил. Всеслав уделял этому много внимания. Так что за небольшое время освоил нехитрый способ нового передвижения и стал помогать Семёну.

Пришлось ждать, пока блондин облачится во всю амуницию. Сергею казалось, что этот роликовый рыцарь только и делает, что старательно пробует новое снаряжение. Сёма каждые пятнадцать секунд падал, чиркал перчатками об асфальт, быстро вскакивал и тут же падал снова на коленки. Спешил, как на пожар.

— Слушай каскадёр. Летай тут пока, а я пойду, минералки возьму, — Скорпион покатился к дальнему торговому лотку.

Небольшая очередь задержала. Пятиминутного отсутствия хватило, чтобы Сёма нашёл пару неприятностей. Не врала старая поговорка: «Кто ищет, тот всегда найдёт». Горе-роллер умудрился освоиться в вертикальном положении и с ходу решил взять максимальную крейсерскую скорость. Проходящий отряд цыганёнков не догадывался о возможностях роликов и подспудном желании блондина к большой скорости. Скорпион, повернувшись, лишь застал момент столкновения Сёмы с одним из четырёх цыганёнков лет под шестнадцать. Роллер неосознанно выбрал самого рослого и крепкого. Боец. Интуиция.

Сёма как раз раздумывал о системе торможения и достижениях цивилизации в этой области, когда перед ним вырос высокий человек с замедленной реакцией и отсутствием самосохранения.

«Так вот на чём основана система торможения»! — Успел подумать Сёма и взмыл в воздух вместе с пассажиром.

Небо и земля поменялись местами.

Скорпион заскользил на всей скорости к лётчику-каскадёру. Блондин после падения просто возлежал на асфальте и готовился быть убиенным на месте бандой справедливо озверелых цыганят.

— Аслам, по-моему, твой нож залежался. — Раздалось над ухом Сёмы.

— Не зря я прихватил его у Цыли. Сколько там Гошик за ролики давал?

— Нам хватит.

— Хорошо сказал.

Скорпион развеял мечты цыган и беспокойства Сёмы. Если уж убивать, то только собственноручно. И только зубрением правил ниндзя. Не сбавляя скорость, добавил к полётам Аслама ещё один, толкнув его на траву, проехал по ногам второго цыганёнка. Двое других, замерев, наблюдали, как чёрнявый схватил их законную «добычу» за рюкзак и добавил ему пинок роликом для ускорения. Горе-каскадёр вскочил со скоростью молнии, и заскользил к набережной быстрее черноволосого.

Опомнившись, цыганята помчались следом. Скорпион догнал Сёму, схватил под руку и повлёк вперёд ещё быстрее, корректируя своим телом новые попытки друга припасть к земле.

— Я обещаю себя хорошо вести-и-и-и! — Кричал Сёма.

— Принято. Давай просто выживем, — отвечал Сергей.

Сзади раздавались крики и лютые угрозы цыган, постепенно отдаляясь. Свернув за поворотом, ребята оторвались от погони, но ещё долго не сбавляли скорости, миновав набережную и выехав на Уссурийский бульвар с другого края набережной Хабаровска. Лишь там Скорпион сбавил скорость. Затормозил, резко развернувшись полукругом. Затормозил и Сёму, который закрыл глаза и пытался врубиться в стену изо всех сил, вновь забывая про тормоза и своей руководящей роли в роликах.

— Переобуваемся. Быстро! — бросил Скорпион.

Сёма опустив голову, медленно достал из рюкзака кроссовки, подкатился к стенке. Прекрасно понимал, что друг снова спас ему жизнь.

— Скорп, признаю — был не прав. Тебе не стоило меня вытаскивать. Ну, помяли бы рёбра, отобрали бы ролики и всё. Поделом.

Скорпион приподнял уголки губ, обнял за плечи:

— Да ну их. Грозные слишком. Я тебе лучше сам по репе настучу. Братская обязанность.

— Брат! — Сёма обнял Скорпиона. — Ты мне действительно как брат. Только в следующий раз я тебя спасать буду. Хорошо?

— Хорошо. Если выживем на соревнованиях.

Оба влились в поток гуляющих людей по Уссурийскому бульвару. Он был оживлённее Амурского в этот день. Здесь находились городские пруды, народ искал свежести. Побродив вдоль них, ребята свернули и поднялись на центральную улицу города — Карла Маркса. Она находилась меж двумя бульварами и считалась центральной улицей города.

Сёма с видом экскурсовода объяснял Сергею наличие магазинов, кинотеатров. Вдруг резко остановился. Глаза загорелись. Схватил за руку и потащил в большой выставочный зал. Это был компьютерный зал.

— Ты чего?

— Пойдём, заценим, там новое «железо» должны были привезти.

Сёма надолго застыл у стенда с игровыми приставками, как раз презентовали новую игровую лабораторию. Блондин потянулся к кредитке и через пять минут с самой довольной миной складывал в рюкзак новую игровую приставку. Кейс с двадцатью новыми играми пришлось нести в руках.

Следующий стенд вновь завладел вниманием блондина. Он замер, как леопард в кустах перед прыжком. Глаза хитро сощурились. Из добычи сверкали выставленные в ряд жк-мониторы с диагональю 30 дюймов. Руки вновь потянулись к карточке.

— Ты что-то там про растраты говорил, — напомнил Скорпион. — Мажоры, всё такое.

— Нам жить осталось три дня! — Воскликнул Сёма и поспешно добавил, — а если выживу, то отработаю с тройной выгодой. Ты ж меня знаешь. Я кремень. Сказал — сделаю.

— Ага, уже слышал.

— Да просто времени сделать не было.

— И возможности?

— И необходимости.

Сёма оформил заказ с доставкой на дом и Скорпион быстрым шагом потащил к выходу мимо стендов принтеров, сканеров, виртуальных очков, девайсов и спутниковых антенн. Но Сёма, как монумент, застыл напротив восьми ядерных процессоров. За стёклами возвышались эксклюзивные экспонаты. Стильные чёрно-красные корпуса с водной системой охлаждения были напичканы последними процессорами, материнскими платами, последними в своём классе видеокартами. Присутствовали все виды приводов, несколько самых вместительных жёстких дисков.

Сёма как в бреду горячо зашептал характеристики и малознакомые Сергею термины, объяснил, что отец последним звонком просил купить хороший компьютер и ноутбук, так как в прошлый раз компьютер безнадёжно устарел за месяц. А ноутбук отец обронил с вертолёта где-то над Тихим океаном, так что его святая обязанность, как сына, помочь отцу в этом нелёгком деле.

Скорпион пожал плечами. Сочиняет блондин небылицы или говорит правду всё равно не проверить, а по горящим глазами можно было сказать, что Сёма давно всё для себя решил. Внимание отвлекли сражения цветастых бойцов на огромном плоском телевизоре. Двое японцев проламывали друг другу черепа, ломали кости, швырялись всем, что попадёт под руку. Многие приёмы были знакомы, но полёты по крышам… разве такое возможно?

«Надо попробовать. Если могут японцы, то почему не я? Хуже сенсея что ли?», — с наивной простотой подумал Сергей.

Оформив компьютер, Сёма поспешил меж стеллажей искать «порядочный», как он пояснил, ноутбук. Выбрав самый дорогой, блондин доверил его нести брату, ссылаясь на то, что при доставке непременно «пиксели погнут», а сам обязательно уронит. Неуклюжий же.

— День прошёл, а мы так и не тренировались, — напомнил Скорпион, выходя из здания выставочного зала на разогретую солнцем улицу. — Неплохо бы научиться прыгать, как те двое на экране.

— Ты про видео игры? Это же всё нарисовано!

— Нарисовано?

— Да. Это всё невозможно.

— Почему? Рысь с дедом может. Да и я кое-что пытаюсь.

— Да? Давай я познакомлю тебя с играми, а ты скажешь, что можешь и научишь, как и мне это мочь. Договорились?

— Лады.

Жар цепко схватил в свои объятья. День стоял в самом разгаре. Оба тащили коробки, и от этого было только душнее.

— Эй, вы двое, пошли, поговорим. — Послышалось со стороны высокого парня в кожаной кепке.

Смуглый паренёк с карими глазами стоял у самого угла здания, подзывая к себе. Кепка «восьмиклинка» совсем не подходила августовской жаре.

— Сёма тебе везёт, тренировка сама просится в руки, — шепнул Скорпион и отдал кожаную сумку с ноутбуком и рюкзак с роликами. — Я сам.

— Ты поговори там с ними, я тут постою пока. Хорошо? И запомни, гопники вымерли. Это так, остатки. И ты им по возрасту не подходишь. Если что, просто скажи что ты из леса. Не поверят — дай в нос. Они тощие, мало кушают и слабые. Запомнил?

— Может, сам поговоришь? — Обернулся Сергей.

— А кто ноутбук будет держать? — Резонно возразил Сёма. — Давай, иди. У меня вон всё ещё болит после прошлой драки. Да и на роликах ногу растянул. Я в следующий раз поговорю. Я же обещал.

— Лады. — Ответил Скорпион и повернулся к парню. — Я сам с тобой поговорю.

Глаза парниши поймали татуировку скорпиона на плече вихрастого паренька и выразили сомнение в необходимости разговора. На языке зоны татуировка скорпиона означала: «злой», «агрессивный», «боец», «не подходи», «опасный». Если такую сделали мальцу, это что-то значило. Видно же, что не наклейка.

Отрок же понятия не имел ни о каких зонах, но о жизни на улице помнил прекрасно.

— Салют, кепка. Сколько там твоих помощников за углом?

— Чё? — сверкнул глазами парниша. — Ты чо несёшь?

— Зови своих, говорю. Хочу посмотреть, сможешь ты по крышам летать или нет. Мне с тобой одним драться что ли?

— Ты больной?

— Я здоровый. Где братаны твои, спрашиваю?

— Какие братаны?

— Твои.

— Мои? Я один.

— И чего хотел?

— Слышь, чудной, где тут Пушкина улица?

— Я не в курсе.

— А, ну ладно.

Сёма подошёл поближе.

— Скорп, у меня совесть проснулась. Не до ноутбука. Ты его не побил ещё? Давай помогу. — Сёма повернулся к опешевшему парню в кепке. — Короче, нам терять нечего.

— Стой, Сём. Он про улицу какую-то спрашивает.

— Какую?

— Пушкина.

— А, это вон та, — Сёма ткнул пальцем. — Там драться будем?

— Спасибо, — обронил парень и быстрым шагом стал удаляться от странных пацанов с коробками и рюкзаками.

— А я думал, на сегодня приключения достигли лимита, — обронил потрясённо Сёма. — Ты же страшный человек, братик. Гопника одним разговором перевоспитать надо уметь.

— Я? Ты уверен?

— Как пить дать. Ладно, брат. Пусть получит второй шанс. Как я сегодня с роликами. Пошли домой уже. Нагулялись. А то ещё кого-нибудь встретим. Время терять. Я вон уже проголодался весь.

— Когда я уже к себе домой попаду? — вздохнул Скорпион.

Блондин поймал взгляд брата, усмехнулся:

— Твой дом там, где ты.

Глава 3. Игры в жизнь

— Как-то нехорошо получается, — начал Сёма разговор, потягиваясь. — Весь день потратили на освоение техники, только далеко не боевой. А завтра на соревнования. Толком и не потренировались. Ну, твоя беседа с гопом не считается. Он один был и мелкий, а ты из тайги.

Сергей кивнул, разминая шею.

— М-да, подсадил ты меня на эти игрушки. Особенно эти… как их там?

— Стратегии, — подсказал Сёма.

— Вот именно. Они самые, — Скорпион не отворачивался от монитора.

Игра с современной мировой картой, со всеми странами, с официальными доходами, бюджетами, технологиями и населением предлагала играть за любую страну с любого промежутка времени.

— Я думал, ты драками увлечёшься, а ты снова думать заставляешь. Ладно, прикрой тылы, пойду сока принесу. Горло пересохло.

Сёма оставил на мгновение державу без твёрдой руки, чем не преминул воспользоваться вражеский генерал, давая сигнал к атаке. Если бы не союзнические силы скорпионовой армии, ударившие напавшего с тыла, огромная территория блондина ничего не смогла бы сделать без ясных и чётких приказов верховного монарха. Из колонок посыпались встревоженные голоса министров, генералов, советников. Предложения и варианты действий посыпались снежным комом, но пропадали в бездействии без одобрения «высшего начальства». Это походило на конвульсии обезглавленного тела.

Весь день Сёма разъяснял строение компьютера, Интернет, показывал программы, рабочие оболочки системы. Под вечер настроили сеть между настольным компьютером и ноутбуком. Бессонная ночь прошла за ратными сражениями, а потом и ещё утро и пол дня.

Скорпион вздохнул, протёр красные, опухшие глаза и собранным войском отвёл угрозу от границ союзника. Размышления прервал голос Сёмы.

— Подбрось деньжат, я тебя ресурсами подбодрю. Логично будет заключить договор с югом. Ты ведь логичный?

Скорпион помахал головой. Что значит логика? Набор объяснимых схем поведения в той или иной ситуации? Рассчитывая предсказуемое поведение, твой враг с лёгкостью предпримет ответные шаги. Только нелогические, не поддающиеся объяснению поступки всегда заводят вражину в тупик.

— Сёма, ещё раз назовёшь меня логичным и получишь по лбу.

— Это плохо? — Не понял Сёма.

— Это лишение главного козыря. Всё равно, что забрать половину силы, но заставить работать в три раза больше.

— А точнее?

— Нелогичность — закалка, тренировка к привыканию жизни в любых условиях. Эволюция, если можно так сказать. Тут не может быть стресса при попадании в непривычную ситуацию, смятения при отсутствии инструкции. Так говорил волхв.

— Слышь, таёжный акселерат. Ты мне сейчас мозг сломал. — Сёма разлил соку по высоким стеклянным стаканам. — Ты помнишь всё, что говорил Всеслав?

— Развитие в необычных условиях даёт необычные результаты. Я жил в таких условиях, где не было выбора, кроме как развиваться. Отсюда вся и загвоздка. Если человека ставить в такие условия, то сама эволюция широкими пинками заставит его идти вперёд. Толкнёт в самую сельву, дебри, тайгу. Всеслав меня хорошо направил. Я понимаю это здесь, когда есть время отвлечься и сделать работу над ошибками, посмотреть на жизнь со стороны.

— Ага, а разве шимпанзе не с Африки на север выбрался?

— Обезьяны не развиваются в условиях юга. Всеслав говорил, что заселение планеты шло с севера на юг, а не с юга. Зачем людям было плестись в какой-то там холод не пойми зачем? Ты бы сменил райские условия на экстремальные просто так?

— Если я начну доказывать эту теорию училке, то пятёрка за год мне не светит.

— Главное, что сам понимаешь. Учись в стандартной системе, но будь вне её. Я наконец-то понял, что имел ввиду Всеслав.

— Хороший у тебя дед. Я бы тоже с ним поговорил.

— Погостим. Обязательно поговоришь.

— Ага, если выживем на турнире.

— Что верно, то верно.

Войска Скорпиона победно шествовали по столице врага, хилая армия Сёмы едва успевала за союзником.

— Ну, Скорп, признаю, ты стратег, давай побегаем, постреляем. Проверим у кого «рука быстрее».

— В следующий раз, Сёма. — Скорпион тяжело поднялся из-за компьютерного стола, время пролетело незаметно. Спина выгнулась дугой, глаза засыпало песком, и ноги отсутствовали. Суставы жалобно затрещали. — В таком состоянии мы завтра и дойти-то до соревнований не сможем. Идём разминаться.

— Я думал, мы спать пойдём.

— Некогда спать. Вырубай махину, полезли на крышу.

Сёма встрепенулся, глаза засветились. Изображая трагикомического актёра, затараторил:

— Ты хочешь сказать, что мой дом не превратится на этот раз в полигон? И даже рабочих не придётся заказывать, чтобы чинили мебель? Хвала Всевышнему, всем богам и персонально Будде.

— Ни слова больше. Мы идём тренироваться на крышу.

— Ха! Это тебе не панельный домик, в новостройке всё под замками. На крышу просто так не забраться.

— Тебе, как будущему тройному специальному агенту полезно не доверять слухам, а проверить самому.

— «Тройной» это как? Знаю агентов. — Сёма загнул палец. — Двойных агентов, это которые предатели, — загнул второй палец. — А тройные…

— Это втираешься в доверие шпионом, тебя «случайно» ловят, и ты начинаешь работать на другую сторону. Хм… до определённого момента. Потом получаешь коды доступов, секреты, номера реквизитов и возвращаешься на родину.

— Знаю я таких агентов! — Воскликнул Сёма. — Отец рассказывал, что ещё ни один не вернулся.

— Если создать условия и перспективы то вернутся. Ну а параллельно можешь заниматься убеждением двойных агентов в переквалификации.

— Хватит с тебя стратегий, Скорп, ты меня пугаешь. Лучше бы стрелял.

— Ещё не время.

— На улицу!!!

* * *

Солнце закатывалось за крыши домов, падало за виднокрай. Двое тяжело дышали, прижавшись спинами к разогретому за весь день парапету. Хорошо поиграли, хорошо потренировались. Баланс. Крыша оказалась открыта всем ветрам.

Прощальные лучи заходящего солнца светили в лицо. Воздух освобождался от напряжения дня. Город медленно остывал, зажигая ночной свет. Народ неспешно прогуливался вдаль улиц, и никто не допускал и мысли, что за ними сверху наблюдают двое подростков.

Прохладный ветерок прошёлся по разгорячённому лицу. Скорпион понимал, что завтра шансов на победу мало. Если в себе ещё немного уверен, то Сёме требуется больше времени для тренировки, о состоянии Данилы и Андрея совсем не имел понятия. С последней уличной драки на школьном поле так и не виделись. Вдобавок, Токаява и не думал рассказывать о правилах чемпионата. Что там будет? Какой силы противники?

Рядом чиркнул спичкой Сёма, поджигая кусочек бумаги. О пожаре не могло быть и речи — крыша была залита негорючими материалами. Да и нечему гореть, на крайний случай бутылка с водой в рюкзаке.

Огонь зацепился за край бумаги, пополз вверх, оставляя после себя лишь чёрную гарь, что осыпалась белым пеплом под ноги. Скорпион зачарованно смотрел, как один из четырёх первоэлементов, олицетворяющий силу, стремительность, мощь, скорость…

Как молнией грянула в мозгу забытая идея четвёртой ступени — первоэлементы. Надо понять суть четырёх начал… Начал!

Бумага быстро догорела. Сёма вздохнул, вероятно, тоскуя по настоящему костру.

— Подожги ещё, мне кажется, я могу понять смысл четвёртых врат. — Медленно прошептал Скорпион. — Покажи мне огонь.

Сёма посмотрел застывшими глазами. Всё-таки Скорпион хорошо погонял по крыше, размял так, что, лишних мыслей в голове не осталось. Хотелось отдыха, но рассказы о ступенях… Это интересно!

Блондин стал энергично подбирать залетевший на крышу мусор. Сам когда-нибудь начнёт проходить эти самые ступени, если Сергей расскажет о них подробнее. Пока рановато, не тянет ещё, не готов. Идти против себя не любил.

Листы сгорали в сгущающихся сумерках. Лицо Скорпиона то выражало полную задумчивость, то озарялось идеей. В голове отрока крутились определения огня. Тепло в малом количестве и жар на большой площади, скорость в воле, на просторе и рамки без ресурсов, в замкнутом круге, неотвратимая сила и слепая мощь. Понятия слились в один калейдоскоп. Все чувства обострились, взгляд поплыл, голова закружилась. Это была эйфория! Тело пронзило волной энергии.

Сёма всё жёг и жёг бумажки, а в глазах Скорпиона отражались оранжевые змейки. Какая-то малообъяснимая волна внутренней силы ударила в голову. Сергей упал на спину, зрачки широко расширились.

— Ты в порядке? — Затряс за плечи Сёма, обеспокоено нависнув над братом.

— В полном. Я понял один из элементов. — Прошептал Сергей охрипшим голосом, словно кричал во всю мощь лёгких не один час.

Затем резко вскочил на ноги, тело пошатывало, но устоял на ногах, расслабился. Поток ветра взъерошил волосы. Скорпион подошёл поближе к парапету. Сёма на всякий случай схватил за ногу. Уже догадывался, что таёжный парень не собирается останавливаться и собирается понять ветер — элемент воздуха. Только бы не свалился с крыши. Та ещё птица.

Стремительность, непостоянство, преодолимость, упорство, хаос, свежесть, ярость, буйство, штиль… Метались мысли. Хотелось чувствовать ветер всем телом, каждой клеточкой. Сергей скинул майку и задышал часто-часто. Грудь быстро вздымалась, волосы трепетали, гул в ушах нарастал от прилива кислорода, задышал животом.

Скорпиона резко отбросило от парапета. Сёма схватил, придержал, но не смог устоять от мощного толчка. Оба завалились на спину.

Сёма выбрался из-под брата, посмотрев на него. Сергей смотрел осоловелыми глазами, тяжело дышал, улыбаясь:

— О, Род… Как же всё просто… Это же, это… это гениально! Ещё!

Сёма, пораскинув мозгами, достал бутылку с водой, отвинтил крышечку, и мелкая струя полилась на пол.

— Ты странный, как ящик Пандоры. Я тебя порой вообще не понимаю. Но раз уж начал — продолжай, а там глядишь и я что-нибудь пойму.

Неотвратимость, настойчивость, упорство, единство, определённость, непостоянство, буря, рамки, барьеры, цунами, наводнения…

Едва последняя капля покинула ёмкость, Скорпион вновь рухнул на пол, катаясь по крыше и хватая себя за кожу, как будто его объял холод или кто-то щекотал. Сёма был свидетелем, как в следующий момент брат схватился за голову и остановился. Из носа пошла кровь, по телу как судорога прошла. Потрясённый голос Сергея совсем не по-детски прошептал:

— Люди сколько угодно могут смотреть в костёр, но никогда не понять его смысл. Скорее реки поменяют русла, чем человек ощутит себя на семьдесят процентов из воды. Ты можешь слышать ветер, но никогда не услышать его! Сёма…это так просто-о-о…

— Ага, — обронил Сёма и огляделся в поисках земли, в углах под парапетами ветром нанесло небольшие кучки, поросшие мхом. Скорпион одним взглядом показал отнести его к земле, сам уже не мог шевелить и пальцем.

Материя, твёрдость, мощь, постоянство, непреодолимость, устойчивость… В наступившей тишине пересохшие губы прошептали последние слова брата перед тем, как Скорпион отключился:

— Ходить по земле, но никогда её не признать… Позор.

Семён вздохнул, глядя то на кучку земли, то на потерявшего сознание брата. Двойственные чувства одолевали его. С одной стороны всё казалось бредом, с другой сам же видел, как силён Сергей. Не идет у человека так просто кровь из носа и не таращит его в припадке подучей от мыслей. Это невозможно подделать.

Только одному блондину было известно, каких сил ему стоило тащить расслабленное тело братишки домой. Мало того, что ноша весом тяжёлее, так ещё и совсем как кукла повис. Если в шахту удалось поднять едва слышно, то металлический спуск лестничной клети гремел как оркестр.

Красный, как рак, Сёма тащил Сергея по ступенькам и ежесекундно представлял себе, что сейчас на этот грохот примчатся орды соседей. Поднимут гвалт, назовут какими-нибудь наркоманами — брат вон вообще без сознания, а вдруг под кайфом? — расскажут родителям, а то и вовсе органов правопроядка вызовут. Неприятностей не оберутся. Может, хоть на соревнования не допустят?

Блондин бормотал проклятия и продолжал тащить тело, пугался каждого вызова лифта, каждого постороннего шороха, но не останавливался. Вроде не слышно посторонних криков, никто не спешит узнать в чём дело. То ли нет никого по квартирам, то ли звукоизоляция на высоте. А может и вовсе, нет никому дела до шума под крышей. Заняты. Деловые люди. Хоть фейерверк запускай.

Сёма из последних сил затащил брата в квартиру и уложил спать. Сам отрубился рядом. Сказывалась бессонная ночь и прошедшая тренировка.

Едва наступило утро, как на пороге возник сенсей с Андреем и Данилой с радостным известием — чемпионат отменялся. Это была лишь шутка Токаявы, чтобы подстегнуть своих спортсменов к тренировкам. Он лишь собирал их всех, чтобы отвезти на тренировку на природу.

Серебристый джип уже ждал во дворе.

— Боже, мы все выживем! — Закричал в восторге Семён.

* * *

Скорпион стоял на огромной поляне среди ратников Коловратовых, видел собственными глазами хмурые лица героев. За спиной неприступной оградою стоял Козельск. Город оказался проклятием нашествия степняков. Его охраняли сердца всех жителей, до последнего человека. Все, как один, стояли против полчищ нашествия. Без помощи союзников, до последнего живой верой в правду. Умирали с улыбкой на лицах, бились за Русь. Вечная память.

Лучшая конная сотня хана взяла одиннадцать едва живых воинов в кольцо. Не было страха в уставших глазах, виденных в прорезях шлемов. Только последнее желание забрать с собой как можно больше врагов. Воины плечами поддерживали спящего стоя Коловрата. Стоило воеводе проснуться последний раз, воззвать к богам и всемогущие навсегда заберут на свой вечный пир, в мир Прави, священный Ирий.

Коловрат был за старых богов, вся дружина, несмотря на всеобщую христианизацию в течение сотни лет, чтила Перуна, почитала Даждьбога, верила Световиту и каждый день поднимала взор к солнцу. Навязанная религия ничего не могли поделать с корнями тех, кто жил в лесах и приходил в города, лишь когда звали. На помощь никто не пришёл. Братья по крови — враги по вере, сами укрылись по городам от хана, за высокими стенами. Те, кто в споре хана и князя принял сторону последнего, были в меньшинстве. Пока не избрали нового князя, хан пользовался положением, оборачивая ситуацию в свою пользу.

Скорпион помнил по рассказам деда, что Коловрат десятки лет жил по лесам с волхвами. Защищал их, когда полчища инквизиторов в рясах «искореняла бесовщину». Огнём и мечом под любым предлогом уничтожали седых старцев, хранителей старых традиций, устоев, кладезей знаний и сути солнечных, природных богов.

Коловрат по зову городского вече при малолетнем князе, вышел из леса и поселился в городище, став воеводой. За короткий срок посвятил в свои воинские способности всех молодцев. Козельск, как никакой другой город, был склонен к старым поверьям, богам. И когда христианские гардарики, целые скопища крепостей, как орешки щёлкались степняками, продаваясь за злато и открывая крепости, часто вымаливая пощаду хана, маленький городишко костью в горле хана держал целое войско на одной лишь вере в свою правду. Ни один житель не открыл врат врагу. Ни один не смел просить пощады. Покорных не было.

Конная сотня, выставив копья, помчалась на горстку дерзких людишек, сжимая кольцо. Даниила подтолкнул Коловрата, молвил на ухо:

— Пора, Старший. Перун примет нас в мир Прави.

— Пора, Равный. — Коловрат с сухим треском разлепил синюшные веки. — Боги, храните Русь.

Десять ратников-побратимов со страхом и болью в сердце наблюдали кроваво-красные глаза воеводы. Синие прожилки становились всё отчётливее с каждым мгновением. Теперь он закроет глаза только в последний раз.

Одиннадцать воинов с диким рёвом, от которого даже хвалённые своей послушностью лошадки степняков сбрасывали седоков, прыснули в разные стороны, навстречу кольцу.

Одиннадцать воинов швырнули щиты, и одиннадцать вражеских всадников вышвырнуло ураганной силой с сёдел. Больше ни один не встанет.

Одиннадцать взмахов русских мечей и одиннадцать всадников кусками свалились с лошади.

Скорпион стоял в центре круга, наблюдая, как после второго взмаха мечей началась сеча. Всё смешалось в один сплошной бой, движение. Глаза успевали следить только за воеводой.

Ещё один всадник слетел с лошади, и вражеское копьё оказалось в руке воеводы. Пронзил наездника с лошадью. Та завалилась на бок, подмяв под себя седока. Другой всадник мчался со спины. Коловрат развернулся и бросился под коня. Копыта махнули в опасной близости от лица, но русский меч подрубил жилу и ещё один всадник был сброшен и задавлен своим же конём.

Меч Коловрата словно не зависит от руки, со стороны кажется, что воевода с ним живут одной жизнью. Меч рубит одного, свободная рука хватает другого, а ноги ломают кости третьему. Евпатий словно создан из чего-то смертельного, несёт смерть каждым касанием. Лик его грозен, цвет лица неестественно бел.

Двух минут хватило, чтобы от грозной сотни конных остались жалкие ошметки. Но вновь со стороны ордынского лагеря спешат ещё две сотни отборной гвардии.

Нет сухого места на одежде Коловрата, весь в чужой крови с головы до ног. Руки мелко дрожат, зрение падает, высыхают глаза, но враги тоже падают под ноги с каждым дыханием.

Поверженные ордынцы редели, и с каждым убитым у детей, стариков и женщин на городской стене было больше шансов выжить. Где же подкрепление удельных князей? Не прикроют спину. Стоило сплотиться и дать отпор сообща, нашествие можно было остановить гораздо южнее. Сход в Диких землях лишь потому пошёл на север, что никто не сказал слова против.

Ушёл в другой мир Даниил, придавленный и пронзённый десятками копий. Руки в предсмертной хватке его крошат череп степняка. Один в другой мир не уйдёт. Высоко в небо взмыли последние слова из пронзённой груди:

— Слава Руси!!!

Слёзы подкосили Скорпиона. Слёзы лил не образ на поляне, рыдала сама душа.

Под тремя ударами быстрых ятаганов пал на колени Микула. Ещё семь раз копьё пронзило непокорного руса-медведя, прежде чем испустил последний вздох. Богатырь, сломав коню ногу, задушил в предсмертных объятьях упавшего вражьего сотника.

Великий хан как одержимый шлёт в бой свои лучшие сотни, пальцы впиваются в лицо, оставляют широкие полосы. С губ падает слюна. Словно безумный орет одни и те же слова:

— Убейте Коловрата! Мешок золота за голову Коловрата! Убейте Коловрата! Мешок золота!

Семь человек лежали среди сотен вражеских трупов. Четверо оставшихся воинов: Коловрат, Разиня, Борята и Дубрава лишились мечей, но не опускали рук. Одно движение каждого и очередной степняк отдавал свою душу.

Седьмая сотня неуверенно приблизилась валам из мёртвых ордынцев. Давно не видно травы на сотни метров вокруг. Но летят стрелы и копья, наступают степняки. Вот и Дубраву пронзили в грудь три копья. Воин поднял лошадь вместе со всадником и силою богатырскою бросил перед собой. Тяжёлый рык катиться над полем и вздрагивает вражий стан, кровь стынет в жилах ордынцев против русских богатырей. Боятся как огня. До что там огня? В любой огонь бросятся, лишь бы не идти в битву с ними. Умирает богатырь, испускает дух и прощается с побратимами.

Уже трое скользили среди трупов, ища с кем сразиться. Вражеской коннице не пройти среди мёртвых тел, всадники с неохотой спешились на землю, осыпая троих оставшихся ворохом стрел. Но не пронзит стрела движущиеся мишени. Да и не трое словно, а вовсе сотня воинов то там, то тут мчатся по полю, убивая врага. Спешившимся нечего противопоставить силе и скорости воеводе и его воинов. Не то ратное искусство.

Борята ворвался в центр вражьей сотни. Степняки слетели с лошадей в разные стороны. Словно большая рука с неба выдернула каждого из седла.

Скорпион бесшумно закричал, когда глаза узрели, как десятки степняков навалились на одинокого Боряту. Богатырь оступился, соскользнул, наступив на шлем. Десятком стрел в упор пронзили шею и грудь богатыря, ловкий аркан лёг на шею. Но ещё трое степняков уйдут в мир иной, прежде чем арканы задушат насмерть и посиневшее лицо перестанет подавать признаков жизни.

Разиня и Коловрат стоят на верхушке вала из тел, со всех сторон окружённые ощетинившийся копьями. Наконечники копий смотрели в грудь, степняки изготовили арканы, дрожащие руки сжимают кривые ятаганы. Разиня глубоко и быстро дышит, грудная клетка разрывается, силясь вкачать больше воздуха. Коловрат и вовсе не дышит, перестал. Сердце разорвало, жив лишь силой духа. Воевода мёртв, его лёгкие порваны, внутренние органы в клочья. Это внешне ещё стоит и живёт, но если бы не чудовищной мощи воля к жизни, обязательства перед родом и помощь богов, помогающих удерживать внутренние врата сил, то давно бы лежал среди вала.

Скорпион понял, что этот человек и его дружина сделала невозможное. Если бы подобных воинов хватало и среди разрозненных христианизированных княжеств тринадцатого века, никакой степняк и близко бы не подошёл. Не говоря уже о расколе на княжества, уделы, соперничества великой Державы.

Разиня опустил окровавленные кулаки. Бежать некуда, да и незачем. Догадливые умы не в силах справиться с двумя почти мёртвыми воинами. Тащат к валу стенобитные машины, катапульты, камнемёты.

Десятки стопудовых камней разрезали небо. Перед глазами Евпатия Коловрата тяжелейшие камни смяли тело Разини.

Вот и черед Коловрата…

Вечная память павшему Русичу.

Скорпион безнадёжно закричал. Импульс силы пронзил тело.

* * *

Волхв Всеслав оказался рядом с астральной проекцией Скорпиона. Тонкий мир держал обоих легко — Всеслав был его частым гостем, а переполнившая тело энергия выкидывала Скорпиона за пределы тела волей-неволей. Разве что в этот раз астральная проекция настолько близко была приближена к реальному миру, что Сергей почти не ощущал разницы между тонким миром и физическим. Разве что он умел летать и проходить сквозь стены. Но это обнаружилось не сразу.

— Ты слишком много на себя берёшь. Разум не успевает адоптироваться к открытым вратам сил и калечит тело.

— Деда…я думал мне нужно много сил, чтобы выиграть турнир.

— Зачем ты хотел победы?

— Чтобы… — Сергей задумался. — Так нужно было Токаяве.

Вместе наблюдали за манипуляциями сенсея с управлением джипа. Скорпион в своём незримом, невесомом духе-теле летел вперёд спиной вдоль по трассе. Так были видны лица сенсея и Сёмы. Блондин в салоне рядом с водителем пытался предугадать новую попытку Токаявы сбросить машину в кювет и всякий раз в последний момент выворачивал руль, бил по рукам, которые то пытались дёрнуть ручник, то переключить автоматическую коробки передач со скоростной, на задний ход. Сенсей извинялся, но не сдавался. Попытки не бросал. Не походило на то, что он часто ездил за рулём автомобиля. Но откуда тогда он взял этот джип? Нашёл спонсора?

— А тебе?

— Они мне стали близки, деда. Я с ними.

— Добро. Но помни, что не все такие добрые, как ты. — Глаза Всеслава заволокло печальной дымкой. Вспоминал пересказ Рыси, как Сергей защитил Дмитрия и Елену.

Неожиданно для себя Скорпион услышал мысли деда. В тонком мире они словно висели в воздухе и, настроившись на «волну» деда, он мог принимать их.

— Деда, а как мне было поступить иначе? В этой цивилизации, как на войне. Многое здесь лживо. Учебники истории учат одному, а душа видит быль совсем по-другому.

— Не кори себя, отрок. У каждого своя правда. Ты живой, поэтому ощущаешь. Те трое ничего не ощущали. Ты защищал правду, меченый стезей воина.

— И когда эта стезя прекратится?

— То ведомо лишь богам.

— Значит, те боги спят! Правит незримый. Это неправильный мир!

Волхв тяжело выдохнул, в воздухе повисло ощущение света, тепла. Оно обволокло Сергея, согрело внутреннем светом.

— Не горячись. Твои мысли не со зла. Понимаешь, Скорпион, это ангелам и демонами хорошо и всё понятно. Первые по представлениям людей чистые и крылатые, вторые злые и рогатые. Оба сражаются без сомнения и внутренних терзаний, как неживые. Свободным же людям всегда сложнее. Как высшие существа, частички Творца, Рода, они в ответе за свои поступки. Тебе за короткий отрезок времени достались множество препятствий. Ты защищал близких тебе людей. Всё по совести?

— По совести, — стойко ответил отрок.

— Ещё ты научился выходить из тела в низшие слои астрала. Полезная штука. Погрузив тело в сон, обморок или медитацию, осознанное состояние вне тела, ты можешь покидать его пределы. Можешь находиться рядом с телом, а можешь побывать на другом конце планеты. Пока, правда, только в реальном времени. И не лезь в космос, ты ещё не готов видеть настоящую картину. Видишь эту серебряную нить, выходящую из затылка твоего тела? На другой стороне, тебе незримой, оно дотянется до твоего непосредственного Я. — Дед указал на мерцающую серебром нить. Сергей её заметил только что. — Она почти нерушима и по ней ты всегда можешь вернуться в своё тело. Только поменьше экспериментов. Не сразу! Постигай постепенно. И не спеши со ступенями. У тела есть предел. Нужно время для адаптации.

— Хорошо, деда, — сдался Скорпион.

Всеслав словно ушёл в свои мысли. Только на этот раз Скорпион их не слышал. От волхва послышалось:

— Странные времена. Всё как-то слишком быстро. Что за нить судьбы? Преобразователь? Стабилизатор? Какой странный волот ты, младшой.

Скорпион, не понимая, о чём бормочет дед, взлетел до самых облаков, отдаваясь состоянию полёта. Неземное ощущение, словно выросли крылья, и паришь среди кустистых облачков. Срываешься вниз крутым штопором и вновь взвиваешься вверх. Иногда, во сне, люди, освободившись от груза материального, на подъёме сил и эмоций, ощущают и запоминают подобные полёты. Но все считают, что это просто сон. Сергей же парил осознано.

От деда вновь донеслось:

— И про трудности мне говорит мой внук, Скорпион? Чувствую, ты начал себя жалеть.

— Деда! Так нечестно! У меня психическая травма, я…

— …научился умным словам, но не понял их суть. — Всеслав растянул почти прозрачные губы в доброй усмешке. — Тогда посмотри сюда. Вот что ты пропустил.

Два духа удалились от автомобиля, взлетели над городом и с высоты птичьего полёта сориентировались по течению Амура. Длинная лента реки с выси казалась маленьким синеньким ручейком, веной на теле Земли.

Волхв помчался вниз, увлекая за собой Скорпиона. Вскоре двое увидели тоненькую полоску единственного моста через Амур, спустившись ещё ниже, заметили мелькание разноцветных машинок. Они казались игрушечными, ползущими букашками по серой колее шоссе.

Неожиданно для себя Скорпион осознал себя висящим над этажами собственной квартиры, дед указывал куда-то сквозь стенку. Вместе очутились перед входной дверью. Там, до дверного звонка изо всех сил тянулась рыжая девчонка, закусив от усердия губу. Рост пока не позволял свободно нажать звонок. Не хватало совсем чуть-чуть.

— Деда! — Возмутился Сергей.

Всеслав, подзадоривая, рассказал, как она ежедневно заходит к его новым родителям, и каждый раз спрашивает о нем. Когда вернётся? Всё ли в порядке? И сама каждый раз успокаивает Елену Владимировну. Почти потерявшему покой Дмитрию приходиться снова брать себя в руки и подбадривать этот женский дуэт.

Скорпион ощутил стыд, хотел и покраснеть, но проекция на это не была способна. Будь он в теле, грудь обязательно сжало бы тугим комком, и слова застряли в горле. Но вместо этого лишь странное тепло поднималось из солнечного сплетения и разливалось приятной дрожью по телу.

Дед тихо произнёс, исчезая:

— Они любят тебя, живи!


Джип, замедляя скорость, врезался бампером в дворовый бордюр. Сенсей собирался ещё долго кричать на японском языке о смысле жизни, если бы не дети на заднем сиденье.

— О, духи предков. В юношестве водить машину было проще, — добавил на русском Токаява. Эти подаренные права совсем меня не красят.

Суровый взгляд Семёна обещал скорейшее поражение учителю в замкнутом пространстве, если тот не выбросит мысли о ещё одной поездке с ними хоть куда-нибудь.

Доставка Скорпиона до дома после нескольких часов на природе не заняла много времени. Сенсей подхватил мальца на руки и отнёс к квартире. В квартире же бережно положил спящего отрока на кровать, низко поклонился Дмитрию и Елене, то же самое сделали Сёма, Данил и Андрей. На все незаданные вопросы японский учитель лаконично ответил:

— Если хотите, чтобы он быстрее поправился, привяжите к кровати на неделю.

Подобный ответ ввёл в ступор все волнения новых родителей. Он дома. Это главное. Сенсей, воспользовавшись моментом, задом засеменил к двери, подталкивая троих подопечных. Едва слышно щёлкнул замок. На лестнице послышалась возня.

Дмитрий присел на край кровати, поправил одеяло сыну. Елена подошла сзади, положила руки на плечи мужу, заботливо прошептала:

— И что нам с ним делать?

— Любить, — твёрдо ответил Дмитрий. — Пока ещё чего не начудил.

Это было последнее, что Скорпион услышал; тело настойчиво звало к себе, сознание давно хотело забыться в лечебном, долгом и крепком сне. Дня три-четыре. Хотя всё равно прекрасно понимал, что больше суток не проспит.

Глава 4. Здравствуй, школа

Три недели спустя.

Скорпион сладко потянулся, хрустнув суставами. По заспанному телу мощными потоками понеслась застоявшаяся кровь, заставляя уставшее после последних тренировок тело идти в школу.

Успел побывать в деревне, познакомиться с дедом, бабой, погостить с Сёмой на базе Саныча, нагуляться с Лерой, а вот и первое сентября! Пора и за школу браться.

Сергей рывком соскочил с кровати и в три прыжка домчался до душа, на ходу скидывая плавки. Прыжком перемахнул через край ванной, задвинул занавеску. В пластиковом двадцатилитровом ведре, на самом краю ванны, стояла набранная со вчерашнего дня холодная вода. А что может взбодрить утром лучше, чем обливание?

Занавеска задёрнута, чтобы ненароком не залить мамин половичок, ведро нависло над головой, ответственный момент… Ком снега скатывается по телу, вырывая из груди громкое «эх», снимая любые остатки сна и слабости. Поток энергии прошёлся по телу, принося после первых ощущений холода волну тепла.

Тело тут же потребовало движений, пытаясь моментально растратить новую энергию. Скорпион, не касаясь краёв ванны, выпрыгнул на половичок, яростно заработал полотенцем, одновременно орудуя зубной щёткой перед зеркалом и натягивая плавки. С той стороны зазеркалья смотрел подросток спортивного вида с изумрудными глазами и взглядом, полным скрытой силы, вихрастые черные локоны опустились до плеч, подстригаться не собирался.

За утренним моционом застала мать. В её руках виднелся комплекс порядочного школьника: пиджак, белая рубашка, брюки, бабочка, туфли.

— А в безрукавке никак? — попытался возразить Скорпион, но тут же был уничтожен глазами, стойкими и уверенными в своей полной правоте и окончательной победе.

Елена Владимировна прижала к стенке, не давая возможности для побега, забурчала как порядочная мать семейства.

— Тайга кончился, цивилизация, однако. Моя твоя понимай?

Отец вылез из кухни, на ходу отхлёбывая кофе с дымящейся кружки.

— Сегодня ты будешь сверкать как прошлогодняя сгоревшая ёлка у соседа. И никаких отмазок.

Скорпион хотел спрятать «бабочку» в карман, но тут же был пойман с поличным, недовольно возразил:

— А вы разве тоже со мной? Я ж не малое дитё. Седьмой класс, как никак!

— А как же? Мы ведь, как и ты, никогда не были на детской линейке, со своим ребёнком. Ты ведь не будешь нас лишать подобной радости? — Елена тут же изобразила такие грустные глаза, что Скорпион не заметил, как сам, без препираний, влез в туфли вместо привычных кроссовок.

— Я даже специально купил уже завязанный галстук. — Дмитрий затянул его с самым авторитетным лицом, на которое был способен. — С этими удавками же ещё разберись попробуй.

Скорпион, натягивая пиджак, раздумывал над пропущенными школьными сборами. Ровнялись бы они по значимости с сутками служения в армии на базе Саныча? Приобрёл неплохие навыки владения оружием, и все вчетвером в следующий раз получили приглашение на смотр спецназа «Альфы», а то и на саму тренировку. Вроде молодого перспективного пополнения, если будут делать всё по уму. Погоны Саныча всё-таки чего-то стоили.


Тяжёлые свинцовые тучи висели густой ватой над самой головой. Ещё вчера ярко светило солнце и носить что-то тяжелее майки считалось верхом безрассудства, а уже первый день осени облачил людей в куртки и ветровки. Толпы новых, незнакомых лиц, толчки старшеклассников с хорошей проверкой на устойчивость, хорошая сдача тут же, с полётом последних на асфальт. Нелепая детсадовская музыка. Косые взгляды на слишком уверенный вид новенького.

Родители растворились в потоке, Скорпион, пользуясь моментом свободы, определил четыре враждующие группировки в классе. Но и сам себе неплохая группировка, стоило только набрать народа из других групп.

Острый глаз заприметил двух особняком стоящих личностей, вроде бы стоят со всеми, но в то же время отдельно: мальчик с короткой стрижкой в очках и темноволосая девчонка, всё лицо которой покрывали забавные конопушки. Тут же созрел план. Применяя тактику Сёмы, отрок подошёл к очкарику, заговорив первым:

— А как ты относишься к российской действительности?

Пацан вздрогнул, быстро повернулся, сканируя сквозь окуляры на предмет опасности. Убедился, что никакой закавыки в вопросе нет, спокойно ответил:

— Весьма забавная ситуация, — и сделал попытку к улыбке, — а меня Василием зовут. Василий Ботаников. — И он протянул руку.

Скорпион протянул руку в ответ. Но пожал не за пальцы, а почти у самого локтя. Так уже перевоспитал здороваться всех друзей.

— Сергей Корпионов, но для друзей просто Скорпион. Для очень даже друзей и вовсе Скорп.

— В цивилизации принято всё упрощать, — ответил Василий и это были самые верные слова, которые он мог сказать, чтобы заработать очки.

— Как я тебя понимаю.

С этого и началась ненавязчивая беседа. Вася оказался приятным собеседником. Разговор с ним помог пережить всё время «линейки».

Скорпион указал взглядом на конопатую девчушку:

— Не знаешь, кто это?

Василий важно поправил очки, раздумывая нал полным ответом, изъяснил:

— Это наша школьная ведьмочка — Катюха. Нормальная такая девчонка, но вся женская общность класса почему-то любит ставить ей палки в колёса. Я уже и не помню с чего всё началось.

— Седьмой «Б» класс! — тем временем объявили по микрофону.

Дети по парам поднялись к крыльцу и исчезали в дверном проёме.

— Здравствуй, школа, — уныло протянул Скорпион, перешагивая школьный порог. — Что-то мне не по себе.

— То ли ещё будет, — поддакнул Василий. — С Моней только не спиши знакомиться.

— Моня? Знаю, знакомились. У меня к нему дело. За ним должок.

Глаза Василия округлились.


Уроки пролетели быстро. Последний урок закончился протяжным звонком, и школа забурлила потревоженным муравейником. Дети табунами помчались к выходу, заполняя первый этаж непроходимым потоком.

Скорпион не спеша подошёл к расписанию, стараясь привыкнуть к новой для себя действительности. Толпа людей рядом нервировала. Слишком много шума на квадратный метр. Где тот лесной простор, к которому привык? Сзади послышался шёпот Василия:

— О, завтра русский. Опять заставят писать сочинение на тему: «Как я провёл лето?». Тебе есть, о чём написать?

Скорпион призадумался. Улыбка растянулась до ушей. Поспешно прикрыл руками. Обронил осторожно:

— Да так, дома сидел, как и все.

— Да? А по тебе не скажешь. Так бы прямо и сказал, что приключения ждут тебя на каждом шагу. — Василий поправил очки. — Ну да что-то я расфантазировался.

— Да внешность бывает обманчива. Сам знаешь.

— Эй, очкастый! Ходь сюды! — прервал беседу прокуренный голос.

Вася от страшного голоса вздрогнул, изменился в лице, несмело повернулся. Сергей тоже повернулся, едва сдержав улыбку — Моня!

— Слышь!? Давай в темпе! — Завопил ещё один одногодка Мони писклявым голосом. — Деньги есть?

— Есть, но они мне… — Вася получил щелбан по лбу и замолчал, потянулся к карману.

Скорпион остановил руку Василия, повернулся к старшекласснику:

— А мама тебя не учила, что прерывать разговор не хорошо?

«Обещал же Елене прийти домой в целой, чистой одежде без оторванных рукавов и следов крови», — мелькнула мысль.

— Опять ты? — Голос Мони потерял хрипловатость.

— Опять я. И не лезь к моему другу. Хватит вообще детей пугать. Займись собой уже. Помойся, постирайся, научись разговаривать по-человечески.

— Слышишь ты! — Друг Мони без разговоров попытался сбоку заехать кулаком в висок. Скорпион был готов к такому повороту, поднырнул под руку, локтём заехал в бок. Тело старшеклассника приобрело дугообразный вид. Пинок коленом в лицо довершил удар в печень. Жёстко и справедливо. Другим расскажет, меньше крови в дальнейшем будет.

— Слышь, тайга, — Моня заёрзал на месте. Не знал, куда деть руки. Глаза забегали по скорчившемуся соратнику. — Я с Цыганом. Остепенись.

— Да хоть с Цыганским Бароном, — пожал плечами Сергей, припоминая, однако, слова Саныча о наркоше по кличке Цыган, который порядком приелся городу. В голове тут же созрел план. — Давай завтра. За школой. На последней веранде. В это же время. Идёт? Ты, я и твой Цыган.

Моня и его друг-старшеклассник кивнули и Скорпион подтолкнул Васю к выходу, удаляясь прочь из школы. Ботаников остановил на крыльце, растерянный взгляд бегал по сторонам, зашептал чуть ли не на ухо:

— Серёга, школа под цыганами. Это все знают. Не говори только никому.

— А то что? Миф развеется? — отрезал Скорпион, пытаясь расставить в голове всё по полочкам для себя и подать капитану Альфы Санычу так, чтобы тот одобрил операцию с применением гражданских. — По-моему, школа под гнетом политики министра образования, как говорил мой отец. Никакие цыгане хуже не сделают.

— Скорп, жизнь дороже. Деньги-то можно заработать…

Василий жил в соседнем дворе, по дороге из школы шли вместе.

— Деньги — система единиц, полученная за труд. Почему ты должен свой труд или труд своих родителей отдавать халявщикам? И ты не свой труд отдаёшь, а труд твоих родителей. Отец говорил, что деньги сейчас ничего не стоят, а труд стоит. Выходит, ты еще и переплачиваешь.

Василий снова огляделся, словно искал по близости шпионов, понизил голос ещё на несколько единиц:

— Но они же старше и их много. Халявщиков этих, из-за которых переплачиваем.

— Знаю, шесть миллиардов. Сотик есть?

— Да, на дне портфеля, погоди, сейчас достану. — Василий зарылся в недрах учебников, аккуратно извлёк коробочку сотового, старого древнего, похожего на кирпич, но всё же исправно работающего.

Скорпион по памяти набрал длинный номер, после двух гудков на том конце провода ответили:

— Скорп? С кем на этот раз сражаемся?

Сёма обладает неким предчувствием. Не успеешь обрисовать ситуацию, как он уже выложит ответ и разные варианты действий.

— … Ты ещё скажи, что адреналина у тебя и так хватает Мол, командуя орками, ты испытываешь несравненно большее ощущение, нежели получая в зубы, — закончил Сергей, обрисовав ситуацию.

Василий предпочитал не вмешиваться, тактично отмалчиваясь. Более-менее понятным мелькало лишь слово «Саныч».

Беседа заняла немного времени. Сергей отключил телефон и вернул хозяину. Огляделся по сторонам, пародируя Василия, никого не обнаружил, но все равно шёпотом поведал:

— Вася, на самом деле я разработал этот план ещё за неделю до школы, не хватало только плохих персонажей. Последнее звено цепи тянется далеко. Вчера мне посчастливилось беседовать с капитаном Альфы. Они как раз хотели нейтрализовать крупную партию наркотиков, перевозимую и распространяемую этими самыми цыганами. Но у них никак не выходило выманить хотя бы некую часть цыган из укреплённых домов-бункеров. Ты же знаешь где у цыган в нашем городе три здоровых трёхэтажных коттеджа? Один заделан под офисы, второй под гостиницу, а третий что-то вроде евангельского центра для слишком простых людей, но там никогда не бывает прихожан. Замечал? Все три здания взаимосвязаны под землей. Вот через этих цыган в город и идёт крупная партия порошка, который и распространяется по «ямам», институтам и школам. Нам посчастливилось участвовать в этом задании наравне с отделом по борьбе с организованной преступностью и спецназом. Просто этот старшеклассник, который друг Мони, он же «Скелет», как его называют, является близким другом баронского сына по кличке Цыган. В этом он не соврал. Вот и отрядит папаша по просьбе сыночка несколько машин для успокоения подконтрольной школы. Наркоконтроль в это времечко — бац! И яма накрыта, наркотики изъяты, половина цыган на нарах, будущие наркоманы таковыми не станут. К тому же наша школа станет свободной, так как за порядками стану смотреть лично. Мне по пути просто. А «альфовцы» нас прикроют. Понял?

Скорпион с улыбкой наблюдал реакцию Василия. Лицо его, то бледнело, то зеленело. Ну, не говорить же, что пока катался с Санычем на служебном УАЗике, сам по «счастливой случайности» краем уха услышал о новом завозе героина в город. А сейчас Сёма звонит Санычу, тот своему непосредственному начальнику — майору Никитину. Схема начинает движение. Вчера на тренировке на базе Альфы видели, на что вихрастый малец способен, может и согласятся на авантюру.

— Мы — приманка? — Только и нашёл, что сказать Василий, остановившись у подъезда. Анализировал он неплохо.

— Нет, что ты. Нам просто надо продержаться некоторое время, пока не подъедет подмога. — Используя манеру убеждения Семёна, сказал Сергей. — Всё будет сделано так, что на нары загребут и тех, кто приедет на разборки.

— Будет? Это пока не решено?

— Да я пока только черновик в голове собираю. Сейчас домой приду — ребятам позвоню, обмозгуем.

— И сколько вас? — Василий закатил глаза, собираясь упасть в обморок.

Скорпион подхватил, успокоил:

— Да четверо. Ты пятый.

— Я пятый? — Василий на деревянных ногах засеменил домой. — Я пятый…Ага… пятый.

— Пятый, пятый, — успокоил Сергей и проводил взглядом не в меру впечатлительного одноклассника.

Сергей улыбнулся. То ли ещё будет. Пусть привыкает…


Операцию одобрили, так как высший руководящий состав был в отпуске, а майор Никитин с личной просьбы внял капитану Александрову — он же по насмешке судьбы — Сан Саныч — и взял ответственность за действия Альфы на себя. Штурмовать основные бастионы нарко-замков проще с таким планом.

На следующий день последний звонок оповестил о конце урока, и подошло время операции «школьная разборка». Скорпион пожалел, что нельзя ходить в школу в спортивном костюме. Сколько заранее было бы спасено порванных рубашек? Пиджаков? Брюк? Определённо стоило попросить директрису ввести в форму спецовки цвета хаки. Практично и прочно. А школы перевести на военное положение. На всякий случай.

Василий на негнущихся ногах подошёл к Скорпиону:

— Пора, они уже все внизу… Я точно пятый?

— Это зависит только от тебя. Я вообще удивлен, что ты пришёл. Зачем тебе рисковать?

Ботаников кивнул и решительно выдавил из себя:

— Я с вами.

— Ну, смотри.

Двое направились к школьному крыльцу, обошли школу полукругом и прошли до веранды. Вчерашних старшеклассников не было и в помине. Даниил Харламов, Андрей Ан и Семён Егоров уже ждали невдалеке.

— Вот видишь Вася. Так эти шесть миллиардов и решают свои проблемы, позволяя остальному миллиарду всё решать за них. Вот такие у бандитов современные авторитеты. Не пришёл никто.

— Может уже на подходе? А твои где соратники… хм…более старшего возраста есть? — Василий поздоровался с пацанами и огляделся, но никого не увидел.

— Знамо дело, есть, ботан. В засаде. — Брякнул Сёма. — Вон те дальние кусты видишь?

— Нет. Хорошо маскируются. — Одобрил Вася, не увидев ничего.

— Ну, а вон и цыгане, — подал голос Даня.

С большой скоростью по школьному полю помчались бароны отдельно взятого мирка на двух тонированных иномарках, выехав на него через давно упавшие школьные ограждения.

— Прогадал. Две машины вместо одной, — обронил Сёма.

— Что значит прогадал? Жми тревожную кнопку, — обронил Сергей. — Пусть работают снайперы.

— Скорп, мы предполагали одну машину.

— И что? Где Саныч?

— Да где-то рядом. С Никитиным. Вдвоём. Личный состав же цитадели штурмовать будет. Отряд там. Наркополицаи куда-то в Комсомольск рванули, у них другое задание оказалось. В общем, я не думаю, что из начальства об этом кто-то в курсе. Разве нам позволили бы участвовать?

— Что-то я совсем ничего не понимаю. Тут же два автомобиля. А это восемь человек, вместо четырёх, да? А то и десять. — Голос Василия задрожал. — А в засаде сколько?

— Двое, — повторил Сёма. — Но успеют ли перестрелять десятерых?

— А что, будут ещё и стрелять? — Вася окончательно побледнел.

Скорпион лихорадочно соображал новый план.

— Нет тревожной кнопки, Сём?

— Да откуда ей взяться?

— Накладочка вышла. Отходим.

— Накладочка? — Василий покрылся крупными каплями пота.

— Но об этом никто не узнает. — Печально заключил Даниил, ощущая тяжесть в желудке.

— Ребят, бежим к кустам. Выведем на снайперов, а те пусть кладут одного за одним. — Сергей потащил Василия за руку, ускорились и помчались, что есть мощи в зелёное укрытие.

— А у них лицензии на убийство есть? — Некстати спросил Андрей, сомневаясь, что буду стрелять посреди спального района.

— Я тебя умоляю. Кто будет спрашивать со спецназа? Учения. Обычные учения. — Буркнул Сёма.

Из машин навстречу уже бежали четверо в спортивных костюмах. Остальные пока стояли возле машин.

Скорпион чуть ли не рывком забросил Васю в кусты, на ходу разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Двое ближайших хотели с разгона влепить убегающему малолетке носком ботинка под зад, но наткнулись на Сергея и Даниила, а Ан бросился в ноги самому быстрому, повалив на пол, тут же Сёма зарядил шустрому цыгану кроссовком в зубы. С подоспевшими тремя оказалось сложнее. Рослые, крепкие «быки» были сложной задачей для четверых молодых спортсменов. Даня пропустил удар в грудь, слишком понадеявшись на блок. Сергей тут же бросился на обидчика, краем зрения отмечая, что прочие цыгане отбежали от машин и бегут к своим.

— Хана, — буркнул Сёма.

В этот момент и начали работать снайперы. Один работал откуда-то с ближайшего жилого к школе дома. Местонахождение второго было сложно определить. Две пули пробили головы ближайшим к машине цыганам, отсекая тех от транспорта. Тут же ещё по одной попали в спины набегающим. С небольшим промежуткам ещё по одной. Шестеро так и не добежали к своим на помощь.

Скорпион не сразу понял, почему его оппонент схватился за ногу, почти тут же наседающий на Сёму и Андрея мужик зарылся лицом в траву, обнажая спину, где в большом алом отверстии стала скапливаться кровь. Ещё двое отпрянули от детей, но первый успел сделать лишь пять шагов, а второй и того меньше. Пули пришили к земле.

У Сёмы на штанах пискнул маячок с динамиком. Прозвучал голос Саныча:

— Молодцы, а теперь шустро по домам. Группа зачистки приберется тут вскоре. Я выйду на связь позже. Отличная работа, ребята.

Сёма отцепил маячок и уронил в траву. Он был настроена лишь на приём.

— Что делаешь? А отпечатки? — всполошился Василий по ту сторону забора.

— Сказали же — зачистят, — напомнил блондин, не желая уничтожать казённое имущество. Но на всякий случай поднял мачок и протер его майкой, вновь положив в траву.

Затем Андрей с Сёмой подхватили всё ещё хватающего ртом воздух Даниила, а Скорпион перепрыгнул забор и отвернул во все глаза глядящего на пристреленных людей Василия от кровавого зрелища и повёл дальше.

Под одним из кустов увидели в заборе небольшую дырку. Как раз хватило, чтобы пролезть Даниилу. На другом краю заросшего за лето забора все пятеро наткнулись на девчонку. Одноклассница Катюха узнала Василия и Сергея, замахала. Подойдя, остановила взгляд на майке Сергея, замерла. Скорпион и сам только заметил, что майка была в крови. Не его. Вероятно кровь была того цыгана, который получил ранение в ногу. Куда же угодила вторая пуля, если кровь запачкала его?

Пятеро застыли, не зная чего сказать. Василий и вовсе был в состоянии шока, осознав, что произошло. Чернявая девчонка обронила:

— Серёж, ты ранен что ли? Бежим! Я тут недалеко живу.

— Никого дома?

— Ага.

— Тогда бежим.

Бойцы без споров помчались к соседнему пятиэтажному дому. Катюха открыла входную дверь в подъезд. Жила она втором этаже пятиэтажной хрущёвки. По пути удалось ни на кого не наткнуться.

Катя, закрывая дверь, посмотрела на окаменевшего Василия, перевела взгляд на Сергея.

— Почему ранен ты, а в ступоре Вася?

— Я не ранен. Это не моя кровь. А Вася… он просто в состоянии эйфории от нашей действительности, — заметил Скорпион, стараясь заметить в двухкомнатной квартире Екатерины наличие колдовских атрибутов.

Ничего подобного не оказалось. Девчонка, как девчонка. Значит, ведьмочкой прозвали зря.

— Я майку у тебя застирну? — обронил Сергей.

— А Васю давай в горизонтальное переведём, а то упадёт ещё, собирай по кусочкам, — добавил Сёма, улыбаясь Катюхе. — А меня Сёма зовут. А это Даня и Дюша.

— Ага, — обронила Катя. — Я Катя. Ну, раз все знакомы, то пойдём чай пить. Там всё и расскажете. — Заботливая хозяйка раздала всем по паре тапочек и пошла ставить чайник. Словно и не было пять минут назад ничего особенного.

Сергей исчез в ванной. Андрей с Сёмой почти отнесли Василия на диван в зале. Даня помялся в коридоре, растирая живот, после чего первым пришёл на кухню. После экстремальных испытаний тянуло попить горяченького. Да если ещё и с вареньем, то день прошёл не зря.

Скорпион вернулся на кухню с обнажённым торсом. Заметив, что на тесной кухоньке все стулья заняты. Пришлось прислониться к подоконнику.

— Я случайно оказалась свидетелем вашего вчерашнего со старшеклассниками разговора. — Первой начала Катюха. — Просто Васю доставали и в прошлом году. Никто не думал защищать, а тут ты. И тут вдруг всё как началось… — Катюха, не договорив, заварила душистый мятный чай и быстро подогрела в микроволновке утрешний яблочный пирог. Даня потянулся к пирогу первым.

— Катя, я не нарочно.

— Ага, он просто недавно из леса. — Добавил Семён.

Сергей посмотрел Екатерине в глаза, пытаясь прочесть в них, сколько она увидела из сегодняшнего. Звук снайперок вряд ли докатился до неё, но падающие по полю тела — почему бы и не заметить? Вон Василий ещё не скоро придёт в себя. Видела? Нет? Глаза спокойные. Кроме крови на футболке вроде ничего не заметила. Кусты помешали. Девчонка вела себя спокойно. Не походило на то, что нервничала. Ничего из рук не падало, по крайней мере. Скорпион сделал вывод, что не за что опасаться.

— Ты за Васю не переживай, — подхватил разговор снова Сёма. — Его больше никто не тронет. Скорп начистил всем врагам фейс, вот и майку даже кровью испачкал. Переборщил немного. Но так лучше усваивается.

Зазвонил Сёмин телефон. Сёма, лишь глянув на номер, передал трубку брату.

— Похоже, тебя. Служебный.

— Задание выполнено, цыгане повязаны, жертв и раненых нет. В особняках изъята крупная партия наркотиков, а так же целые склады оружия и поддельные документы всех мастей. Ну, это так, для справки. А вообще, отличная работа, пацаны. Не ожидал. Завтра вас жду на базе Альфы. Всех. Пропуска готовят. Отбой. — Это не был голос Саныча. Сергей сделал вывод, что слышал голос майора Никитина. Если говорил шеф Саныча, то всё действительно прошло гладко. Подробности расскажут завтра.

— Чего? — Сёма поперхнулся чаем. — Всё в порядке?

Сергей отключил телефон, обвёл всех долгим многозначащим взглядом. С величайшим удовольствием в полнейшей тишине отхлебнул глоток ароматного чая.

— Ну? — не выдержал Даня.

Скорпион кивнул:

— Да, всё отлично. Проблема улажена. Катя, отличный пирог.

— Спасибо, сама готовила, — похвасталась хозяйка.

Чаепитие продолжилось. Ребята разговорились и расслабились. Сергей снова улыбнулся какому-то вопросу Кати, раздумывая больше на периферии мыслей над тем, стоит ли писать в завтрашнем сочинении на тему «Как я провёл лето?» хоть что-нибудь?

Глава 5. Новое рождение

Три месяца спустя.

Белоснежная скатерть укрывала большой складной круглый стол. Высокие хрустальные бокалы сверкали на солнце, переливаясь лазурью. Праздничный стол ломился от яств. Все с лёгкой руки и тяжёлого труда Елены, что предпочитала готовить сама, а не брать покупное.

Два дня мать не выходила из кухни, не допуская до святая святых даже Скорпиона, законного сына. На днях с Москвы пришли документы, подтверждающие усыновление. Маугли легализовался в чете Семёновых, хоть и под другой фамилией, своей — Корпионов. Но праздник был не по этому поводу — наступал тринадцатый год со дня рождения Скорпиона. И первый из тех, который отмечал.

В углу стояли первые подарки. Отец подарил компьютер, мать — сотовый. Теперь приходилось отвечать на звонки. Больше от родителей не скрыться, вроде как. Дед с деревни и баба прислали большую посылку. Бабушка связала тёплый свитер с носками, а дед ухитрился в нём переслать охотничье ружьё в согнутом состоянии и три пачки патронов калибра на медведя. Всё равно давно больше не охотник, а внучек боевой, применение найдёт. Как скажет позднее на это Сёма: «Прикольный дед».

К дому подъехал Александров. Маячок в комнате жалобно запиликал на едва заметном диапазоне. Его в семье различал только Живчик. Пёс взвыл. Сергей тут же подхватил ошейник, повёл на улицу. Предлог, вроде как — выгулять. Так Саныч и Никитин додумались, как выманивать из дома, не тревожа родителей. С некоторых пор тренировки на базе спецназа получали полулегальное продолжение, и со временем грозили перерасти в нечто большее.

Саныч, опустив стекло джипа, вручил втрое сложенный пакет. Притворно козырнул и укатил, пообещав официально вернуться на знакомство с родителями чуть позже. У Дмитрия давно накопились к нему вопросы, и предстояло на многие ответить.

Дома, не встречаясь взглядом с родителями, отрок выудил подарочек из подарочной обвёртки. Саныч оказался военный с юмором. Подарок был раскошен — Тульский-Токарев. Древняя штучка. С пятью полными обоймами. Если учитывать оставшееся в спрятанном джипе оружие в лесу, то определённо стоило начать делать тайник в стене и задаваться вопросом, когда правительство легализует оружие? Пока же пришлось запихать ружье с пистолетом под диван. До первой уборки мамы должно было прокатить.

Дверной звонок залился соловьём. Пришли первые гости. Первыми в проход вломились Сёма с Даниилом, загружая подарками руки и попутно отрывая уши, не успев и разуться. Сёма слукавил, не отцу он, хитрец, ноутбук покупал! Следом, с видом интеллигентов, проследовали Андрей с Василием. Уши отрывали не менее варварски, хоть и умничали, важничали. Следом, как бабочка влетела Лера, подтянулась на цыпочках, чмокнула в щёчку. За ней ворвалась весёлая Катька, с разгону повиснув на шее. Лера как-то странно посмотрела. Шеренгу замкнул сенсей, вместе с подарком пробуя на прочность пресс. Сергей, не смотря на кипу подарков, увернулся, и сенсей попал в дверной косяк. Повзрослевший Живчик воспринял этот жест за приглашение поиграть и завалил Токаяву на спину, вовремя сбивая того с одной ноги, пока он снимал ботинок, и зализывая лицо до зеркального блеска.

— Вот это я понимаю разглаживание морщин, — хихикнул Сёма. — Последняя методика.

— Я ещё слишком молод для морщин, — Усмехнулся Токаява, не отстраняя пса и ничуть не расстраиваясь.

Подарки были отложены в угол. Гости сели за стол. Дмитрий с Еленой произнесли первый тост, и пошло веселье. Без алкоголя и табакокурения. Собравшимся и так было что рассказать. Всех объединяла одна тема — таёжный Маугли.

Что-то легонько коснулось сознания Сергея, заботливо и нежно отвлекло от происходящего. Тихий шёпот на грани слуха произнёс в голове:

— К окну. Подойди к окну.

Скорпион без паники повернулся в сторону окна, подошёл и отдёрнул занавески. Сквозь пелену пушистого снега на улице виднелась одинокая фигура. Стоило незнакомцу поднять глаза, и Сергей увидел Рысь. Ещё один брат пришёл.

Сергей обулся и выскочил вихрем на улицу.

— Я сейчас!

Никто не стал задавать лишних вопросов, привыкли к причудам вихрастого. Люди быстро ко всему привыкают.

Скорпион помчался, перелитая через лестничные пролёты с одного конца на другой. Почти бегая по самой стене.

Улица встретила морозным ветерком. Снег падал пушистый, объёмный. Скорпион подошёл к брату, крепко обнял.

Рысь улыбнулся:

— Исполать тебе, младшой.

— Здравь будь, Рысь. Как ты меня нашёл?

— Ну, тебя трудно не найти. Ты фигура заметная. Полгорода на уши поднял. — Улыбнулся он, закутывая младшего в тёплый плащ.

— Рысь, пойдём в дом. Зачем здесь стоять? Там тепло и уютно. Я познакомлю тебя со своими новыми родителями и друзьями… Лерой. — На последнем слове запнулся.

Рысь вздохнул:

— Прости, не могу. Враг у ворот. Я к тебе на две минуты. Но с Лерой ты меня когда-нибудь точно познакомишь, не сомневайся. — Он достал заплечный мешок и продолжил. — Старый волк не смог приехать, но ждёт тебя летом. Передавал тебе здравицу и подарок. Сказал, что ты уже достоин его принять.

Рысь протянул белую тряпицу, обвернувшую продолговатый предмет. Скорп откинул край и с замиранием сердца увидел металлическую рукоять, выглядывавшую из резных ножен.

Меч! Настоящий меч!

Мечта. Нет для воина подарка краше. Рысь пресёк дальнейшие попытки развернуть тряпку, посоветовав сделать это дома.

— Это не просто меч. Это русский меч витязя Славы. Дед хранил его со времени своего становления из ведуна в волхвы. В период Второй Мировой. Не спрашивай, сколько деду лет. Даже я не знаю, но сына он завёл гораздо позднее… обычных людей.

Скорпион зачарованно слушал. Крупицы тайной семейной истории стоили дороже золота.

Рысь продолжал:

— Меч этот не простой. Он как бы… спит. Уснул вместе с уходом витязя. Но это не значит, что он бесполезен. Береги его, как зеницу ока. Я даже не знаю, почему дед отдал его тебе сейчас. Вроде бы опасностей не предвещалось, но ему виднее. Так что владей им, береги до прихода хозяина, как оруженосец. Но в ножнах залёживаться не давай. Вот такая вот тебе загадка.

О таком подарке и думать не смел.

— Благодарствую, брат.

Рысь вновь продолжил:

— Единственный недостаток — его трудно спрятать. Ты плащей не носишь. Будь осторожен. Я же в свою очередь тоже хочу тебе кое-что подарить. Закрой глаза.

Сергей закрыл

— Открывай.

Скорпион открыл глаза и увидел что-то похожее на меч, но короче и уже.

Брат бодро продолжил:

— Это катана. Короткий японский меч. Её легче спрятать. К тому же, тебе надо учить разные стили владения мечом. От двуручника до кинжала. Так что расти, Скорп. Не за горами посвящение. Ну, всё, мне надо уходить, и так сказал больше, чем собирался.

— Рысь, а какие следующие врата? — Успел спросить Сергей. — Я прошёл истоки элементов.

Рысь остановился. Сквозь поднимающуюся пургу Скорпион едва расслышал слова:

— Следующие четыре: постижение фактической сущности земли, воды, воздуха и огня. Потом идёт различие качеств и первую декаду завершает их смешение и комбинации. На этом ты закончишь постигать Элементарные врата. Не сбивайся с пути, братец.

Пурга поглотила силуэт. Скорпион понял, что продрог до мозга костей. Забыл про контроль температуры. Да и дома давно ждали. Руки судорожно сжимали два совершенно разных меча. В правой — русский меч, в левой — японская катана. Вес металла приятно тяжелил руку, пробуждая в теле дух воина. Глаза загорелись уверенностью в завтрашнем дне. Хороший день рождения. Есть дом, друзья и цель в жизни. И всё только начинается.


Через полгода, на весенних каникулах, удалось съездить к волхву. Привёзти редкие травы. Скорпион не понимал, почему у Елены с Дмитрием нет своих родных детей. Пришлось посадить их на строгую диету, да на неделю отправить в деревню. Там день за днём гонял обоих по цветущему лесу, заставлял выполнять тяжёлые физические упражнения и по-новому постигать мир, понимать природу. Всего за неделю мировоззрение обоих на лоне природы поменялось. По-новому вспыхнула любовь, словно запорхали над землёй. Март запомнился им на всю жизнь.

Через девять месяцев, на четырнадцатый день рожденья Скорпиона, в семье Семёновых появилось пополнение — голубоглазая Ладушка. С таким же небесно-синим цветом ауры, как у Сергея. Скорпион понял, что ребёнок родился не совсем обычным в тот момент, когда впервые взял её на руки. Энергетика новорожденной поражала. Определённо это было не первое рождение этого существа, и Сергей предполагал, что сестра его сводная — воплощённая старая душа. Очень древняя и могущественная — волот.

Так называл его Всеслав.

* * *

В разных местах планеты.

Эгрегор[23] первый. Эмиссары*. (*см. приложение).


— Я предлагаю его полное уничтожение. Зародыши сопротивления надо душить на корню. Восемь ступеней к четырнадцати годам меня беспокоят. Это заслуживает внимания и внушает большие опасения. Преступность в городе понизилась на порядок, хаос структурируется. Одни растраты и убытки, — Эмиссар Слабо начал встречу.

Пять холёных, солидных лиц Эмиссаров ловили друг друга в перекрёстный прицел глаз на экранах широкоформатных ноутбуков. Ни одно живое существо не могло подслушать этот разговор. Ещё и потому, что основная часть этих существ была под их пятой.

— Я понимаю твоё беспокойство, но сам знаешь, был бы он в столице или каком-нибудь мегаполисе — одна случайность и нет проблем, а в той глуши наших исполнителей мало. Дебри. Дальний Восток России, как никак. Если только Духа* призвать. Есть за ним должок. Но мороки больше. К тому же с севера волота кроет дед, у него меч витязя. Положим половину исполнителей, прежде чем прикончим старого волка. Предлагаю задействовать сторонних исполнителей. — Золо* тактично подбирал слова, заменяя время раздумий растягиванием слов, так в своё время научил говорить политиков, шоуменов и ведущих, чтобы не сбалтывали лишнего.

Хриплый балтийский акцент Нежити* продолжил беседу:

— И этот внук его, ускользнул, мерзавец, из самой пасти. Ещё и нашего славного олигарха к хозяину отправил.

— Это был мой ставленник, — прервал Слабо*, — я же говорю, одни убытки. Никакой выгоды.

Мёртво* подключился к разговору:

— А может, проверим на все параметры? Тут достаточно просто вывести из города, а если ещё и из страны, то, как говорят у нас в стране, — дело в шляпе. Хоть ему и нет совершеннолетия, но закон можно обойти. Что у нас, ресурсов, что ли, нет для случайностей?

Горэ* внёс своё предложение:

— Предлагаю перерубить связь с дедом и отправить малявку в путешествие. Если не сумеем, то следующая попытка только через несколько лет.

— Я думаю, нет возражений, — подтвердил Золо.

— Тогда до связи, — Слабо первым отключил дисплей.

Каждый из тёмных гроссмейстеров помнил, откуда пошли все языки мира. Разговаривали на русском. Как ни старались на протяжении тьмы веков разбавить все языки, слить в один безликий эсперанто или переиначивая на разный лад, но корни выкорчевать не так уж просто. Тем более, на этом языке понимали друг друга в полной мере. К другой форме общения — энергетическому обмену информацией — прибегать боялись, как огня. Тогда каждый мог открыто читать действия и намерения оппонента. И тогда финал один — война.

Встреча имела формальный характер. Каждый из Пяти руководствовался только своими правилами, принципами и пожеланиями. Единство заключалось лишь в том, чтобы не дать миру очнуться ото сна. Вне совета каждый Эмиссар вёл лишь свою игру.

* * *

Эгрегор второй. Аватары*.


— Эх, не дотянули, — чистый, пышущий здоровьем голос Живы* оповестил о параллельном собрании из разных концов света.

Четыре пучка светлой энергии свились в один кокон.

— Сдюжим. Когда было иначе? — Бодро* оповестил о своём присутствии.

— Хотим или нет, а продержаться надо. Слава великое дело сделал. Если бы не он, мир бы сгорел в пламени, да рассыпался прахом. Чёрный дракон сжигал всё на своём пути, — вставил иранец Добро*. — Без него тяжело, как под наковальней, но надо что-то делать, а то так и беда придёт.

— Всё равно. Почти целый век — слишком жестокое наказание. Тяжело без русского витязя. Мне свой народ освобождать некому. А тут мир на грани, — тибетец Здраво* подал мысле-слово в беседе, что развернулась предложением.

Невербальный разговор проходил без каких-либо звуков. Мысль, направляемая в кокон общения, принималась и понималась всеми, как предложение, диалог.

— А я на что? — воскликнул славянин Живо, до сих пор, отказывающийся делить себя на русского, белоруса или украинца.

— А чего ты, славянин, в Индии третье тысячелетие делаешь? Как убежал, так и дела на Руси начали твориться, прямо закачаешься. Эпоха Кали, — подметил Бодро.

— Зато я тут бог! — резонно заметил Жива.

— Вышень с Крышенем каждый раз оккупантов прогоняют, исключаясь на столетия, а ты, эксплуататор, приписываешь себе все победы. Хотя бы со своими горячими точками разобрался, — добавил Бодро.

— За священную войну в ответе Добро. Это он с Мухаммедом лясы точил по пустыням, — осторожно добавил Жива. — На моих землях больше ядерные грибы больше не вырастут.

— С Мухаммедом Смута* лазил, я видел их только дважды. — От Добро повеяло печалью. — Стоит человеку понять своё предназначение, как начинают открываться глаза. А это недопустимо для эмиссаров. Сразу же вся Пятёрка тратит все силы, чтобы новый лев-пророк истратил все силы на битву с ними, и слово его развеялось в прах. Заратуштра, Коляда, Буддай, Мухаммед, Моисей. Все религии повернулись вспять. Слабо подсуетился везде.

— Тут растёт один стабилизатор пространства. Если мы пропустим и его, витязь устроит нам катарсис. Стоит закрепиться поддержкой нейтралов, — Здраво задумался, определяя расположения всей третьей пятёрки. — Смута бродит по Аравии, Лич* на двести лет погрузился в сон в недрах песков Монголии, Дух из Китая ни ногой. Остались только Ино* и Тосика*. В Японии пройдут соревнования. Пусть сами смотрят. Кто за то, чтобы обломать рога Золе? Он сейчас особенно влиятелен.

— Думаем, други, думаем, — подытожил Бодро.

Светлым Аватарам не хватало вождя. Сумятица началась сразу после исключения лидера. Туловище осталось без головы и ничего конкретного в действиях четверых быть не могло.

Глава 6. Выше, сильнее, быстрее

Ветер свистел в ушах. Четырнадцать вёсен — хороший возраст для новых рекордов. Ноги порхали над землёй. Бежал с небывалой скоростью и всё никак не мог достигнуть предела. Тело разрезало воздух, мышцы пружинили и ритмично подбрасывали вверх. Десятый километр за спиной, а усталости как не бывало. Только мозг одолевали разные мысли, слова деда под корочкой мешали отпустить все лишнее и наслаждаться бегом.

«Запомни, в мире три порядка, три силы. Пять высших представителей в каждой. Для них время не имеет значения. Все игры человечества творятся их рукою. Они бывшие люди, но каждый в разное время стал подобен богу и может влиять на ход вещей, править миром, если желает. Перевес на стороне Эмиссаров. Самый сильный же из аватаров — витязь Слава*. Он вмешался в критический момент в ход истории и спас мир в переломное время Второй Мировой. По закону смотрители исключили его почти на век. Потому сейчас трудные времена. Пока люди не помогут светлой стороне — миром правит Хаос». Так говорил Всеслав.

Эти мысли вертелись в разных вариациях. Скорпион вновь и вновь повторял заученные имена Эмиссаров: многоликие Слабо, Золо, Нежить, Мёртво и Горэ. У них всё чётко и ясно. Разногласий нет, каждый правит миром, как хочет, разрывая цивилизации на куски, убивая в зародыше дальнейшее развитие и выход в космос. Их устраивает нынешнее положение дел, когда деньги правят человеком, когда нефть — главный ресурс, когда вместо космоса осваиваются дизайны унитазов. А если находятся люди и страны, что хотят противостоять их засилью, то в ход идут угрозы, деньги, оружие, санкции. Злая сила уравниловки. Будь как все или не будь вовсе. Доминирование эмиссаров выражалось в том, что человечество перестало развиваться.

Настало время топора. Пора перемен.

Скорпион разогнал тело до пятой ступени развития — владение землёй. Минимальный контроль за телом. Все твёрдые вещества — тридцать процентов тела, могли поддаваться некоторым командам разума. В беге подросток смог немного уменьшить вес тела. Ноги полетели над землёй пуще прежнего. Огромная скорость. Строгие, чётко выверенные, послушные движения тела захватили дух.

Скорпион мчался по весенней набережной Амура навстречу заре. Под восхитительный возглас немногих прохожих. Те замирали, вертели головой, каждый вздыхал и обещал себе завтра же, прямо с утра начать бегать. Но наутро как-то забывали о своём обещании.

Длинные волосы трепетали по ветру, повязка долго не выдерживала. Возмужавший отрок добавил шестую ступень — элемент воды. Другие семьдесят процентов тела. Тут же тело превратилось в стальную гидропружину. Стоило увеличить плотность, как мышцы стали сокращаться, словно под воздействием гидромеханизмов. От скорости слезились глаза. Хоть в очках бегай.

А мозг не переставал анализировать ситуацию, мешая концентрации, вне-мысли. Серое вещество выдало новую порцию для размышления.

Выходило, что декада белых взяла в качестве имён те самые слова силы Рода. Казак Бодро, иранец Добро, тибетец Здраво, непонятный славянин Живо, почему-то проживающий в Индии, также выбывший русский витязь Слава. Чем они занимаются, если мир катится в пропасть? Дед никак не может дождаться, когда закончится эпоха тьмы. Вроде и эпоха Рыб завершилась и Кали подходит к концу, а мир как стоял на грани, так и стоит. Ничего не меняется без действия людей.

Задумался и чуть не споткнулся, перепрыгивая бордюр. Беговая дорожка вилась змеёй, на пути стали попадаться первые прохожие, мелькнули редкие бегуны: дед в фуфайке и худеющая леди в обтягивающих штанах для коррекции форм.

«Так дело не пойдёт», — продолжил раздумывать мозг: «Надо менять соотношение сил. После подвига Славы тёмные на несколько лет спрятались по каморкам, на самые дальние задворки, накапливая ответный удар не прямым противником, а состоянием холодной войны: ресурсно-техническим совершенством, блоками, союзами, дезинформацией, запугиванием, смещением человеческих ценностей в сторону денег, спокойной рабской жизнью. Против обособленной империи спящего витязя выступил весь мир».

Пришлось свернуть, резко остановиться; бегающий дед схватился за сердце, бледнея, упал на травку вдоль дорожки. Поздно дедок о здоровье начал заботиться, но лучше поздно, чем никогда. Многие и не думают.

Дед оказался стойким. Лежал на травке и умирал молча.

— Рановато тебе, дедок, рановато. Только умнеть начал, — Скорпион наклонился над дедом, приложил руку к груди: сердце не билось, просто остановилось, отдыхая, исчерпав ресурс жизни.

Пришлось сконцентрироваться на мощном заряде. При желании человек может генерировать в себе электричество. Человеческое тело — не только тепловая атомная станция, но и генератор любых начинаний. Так говорил волхв.

На кончиках пальцев образовался импульс. Разряд!

Скорпион послал его прямо в сердце. Дед вздохнул полной грудью, боевая мышца вновь застучала в нормальном режиме. На бледном лице появилась краска жизни, грудь резво заходила ходуном, силясь вогнать больше воздуха.

— Отец, ты только бег не бросай, — на прощание улыбнулся отрок, подскочил и возобновил бег по набережной.


…Неизвестный дед запомнит это мгновение, как знамение, как дальнейшую цель жизни. Через год Скорпион с улыбкой прочтёт в газете о сумасшедшем — конечно, для обычных дедов — деде, который, назло медицине, и на добро человеческим возможностям, без грамма еды пробежит более семисот километров по маршруту от Хабаровска до Владивостока. Первые три дня бегалось тяжело, организм перестраивался, требовал есть, но дед был стоек, упрямо бежал с рюкзаком за спиной километр за километром. Пил только чистую воду, ночью спал в палатке у трассы. Проблема была лишь в отклеивающихся подошвах на китайских кедах, что не такие прочные, как человеческие стопы. За месяц дед добежал до Владивостока, до центрального вокзала, сел в поезд и вернулся в Хабаровск. Это было его лучшее лето…


Скорпион ускорил бег, вернул прерванную скорость. Мозг услужливо слал мысли.

Обезглавленная славная империя не проиграла третью Мировую — холодную гонку вооружений с момента окончания Второй Мировой и до развала Союза. Если бы витязь проснулся к 1985 году, то мир бы давно стал единен под другим знаменем, под знаменем прогресса и новой эры космического освоения. Инженерно-научная элита империи победила в той войне, почти по всем параметрам. Зачаток новой цивилизации едва показался наружу, но грянул гром. Элите госаппарата захотелось развалиться, вкусив все прелести капитализма. Страна захотела свободы. Свободы от той самой номенклатуры, бюрократии и уравниловки. Но получила свободу деградации под руководством тех же лиц. Номенклатура никуда не исчезла. Сменили вывеску.

Скорпион сжал зубы, ускоряясь. Седьмая ступень — воздух, а это — то самое пространство между молекулами любого вещества, та самая пустота, составляющая девяносто девять и девять процентов всего материального. Тело задвигалось чуть смазано для постороннего взгляда, выросшие возможности помогли добиться этого самостоятельно, совсем как двигался Рысь и Всеслав, когда гостил у них!

Резервы ширились. Тело при правильной тренировке раскрывало настоящие способности. Мысли, однако, не переставали досаждать. Кто же такие нейтралы? Почему одни уходят в отшельничество? Помогают то одним, то другим, а иногда отстраняются от всего, уходят в отшельничество и никак не влияют на мир. Как ведал волхв, аравиец Смута ведёт освободительные войны на Ближнем Востоке. Монгол Лич, напротив, погрузил себя в сон на несколько столетий. Зачем? Никто не знает. Китаец Дух поставил чёткие границы и не выходит за них и никого не пускает внутрь. Кто такие Ино и Тосика? Почему обе в Японии? Одна ведь кореянка.

Восьмая ступень — вотчина огня, сожгла все мысли, заполнив пространство кипящей энергией и ускорив все процессы. Скорпион представил вокруг тела кокон огня, огонь проник в него. Глаза и были огнём. Эта та сила, та информация, которой наполнено всё окружающее пространство. Тут же тело добавило ещё несколько процентов скорости, по венам вскипела кровь, заструился сам расплавленный металл. Тело стало единым целым, и ясно ощущал себя на грани преодоления притяжения. На несколько секунд… полёт… вверх!

Посторонняя мысль проникла внутрь, под коробочку, бег на пределе закончился прыжком на огромное расстояние и оглушительным падением. Скорпион перевернулся в воздухе, понадобилось целых три переката, чтобы остановить вращение по асфальту.

Лёг, запрокинув голову в небо, хорошо хоть падать в любых условиях научился без серьёзных травм. Кожу бы ещё научиться сохранять.

Грудную клетку разрывало на части мощными лёгкими, что работали на пределе. Сердце стучало, вышибая рёбра. Руки и ноги тряслись мелкой дрожью от перенапряжения, по раскалённому телу бежали волны энергии, сотрясали вибрацией. В голову отдавало тяжёлой волной прибоя, кожа на руках, ногах, спине — всё один сплошной кровоподтёк. Небо в глазах вращалось, как после карусели.

Устал. Рановато.

Хватило сил, чтобы отползти и грохнуться на травку рядом с беговой дорожкой и дрожащими руками достать из внутреннего кармана спортивных штанов сотовый телефон. Пурпурные от мощного прилива губы произнесли:

— Сёма, скажи сенсею — семнадцать километров. Конечная точка — набережная.

— Ну, ты зверь, — протянул блондин, отключая телефон. Понял, что Скорпион ненадолго потерял сознание от мощного прилива кислорода в мозг. Заканчивать забеги стоило не в один момент, а постепенно, снижая скорость и охлаждая организм. Только тогда бег полезен. Резкие перепады губительны для сердца. Но по молодости тренированным организмам простительно.

Серебристый джип, с белозубой сверкающей улыбкой японца за рулём, проворно подкатил к указанным координатам. На заднем сиденье сидели запыхавшиеся подростки: мощного Даниила хватило на семь километров полной скорости, Андрей дотянул до девяти, Сёма смог дотерпеть ещё полторы лиги.

Пассажиры склонились над распростёртым телом.

— Скорп, зачем так себя убиваешь? В Японии у тебя вряд ли будут конкуренты в твоей возрастной группе или весовой категории, — изложил Даня, убирая из-под носа друга нашатырь.

— Я тренируюсь не ради соревнований, — прошептал Скорпион, приходя в себя.

Перед глазами всё плыло, летали чёрные мухи. Руки, принявшие на себя торможение при падении, жутко зудели. Заживают.

— А ради чего? — Подошёл Андрей, протягивая руку. Помог встать.

— Чтобы все, кто приложил руку к уничтожению Державы, ответили за свои поступки. — Подросток чуть постоял, успокаивая головокружение. Буркнул, — мне надо много сил, чтобы это случилось не только на словах. Дюша, Дэн, человечество перестало развиваться. Мы только деградируем. Вектора направляющей воли нет.

— Зато есть свобода дышать или перестать, — хмыкнул Андрей.

— И много лайков под эпитафией в социальных сетях обеспечено, — добавил Даниил.

Скорпион, заглушая поднимающуюся боль в мышцах, прошёлся до автомобиля. Сёма помог взобраться в салон автомобиля, прошептал через плечо Дане с Андреем.

— Ну, всё пацаны, мужайтесь. Команданте задумал революцию.

— Да называй, как хочешь, — услышал Скорпион, — мне важнее чтобы «русский», «украинец» и «белорус» звучало не как оскорбление, а принималось с почётом. А лучше считалось единым целым. — Сергей откинулся на переднем сидение, волевыми усилиями ускоряя регенерацию тканей.

Зелёнка в аптечке сенсея давно кончилась.

— Вам просто не хватает объединяющей идеологии, — подсказал сенсей, бегло осмотрев поверхностные раны. Ничего серьёзного — подросток давно научился правильно падать. — Национальных героев не хватает. У вас все через одного герои, но вы об этом ничего не знаете. Не принято хвастать. — Сенсей плавно повёл машину, покидая центр города.

Джип, сверкая в лучах поднимающегося солнца, вклинился в поток машин. Четырёхколёсный монстр вгрызался в асфальт, требуя добавить скорости. Но утрешние пробки едва ли позволяли стрелке спидометра ползти вверх. В такие минуты на дорогах все равны, что Запорожец, что Феррари. Только двухколёсным мотоциклам раздолье. Байкеры открыли сезон и гоняют всласть. Их стальные кони вклиниваются в любую щель, проскальзывают на светофорах. Никакой полицейский патруль догнать в толчее пробок не в состоянии. Полосатые дубинки лишь уныло грозят небу. Кого-то сфотает скрытая камера наблюдения, кого-то пронесет.

Скорпион устало прикрыл глаза. Тепло салона погружало в сон. Тело требовало отдыха, купаясь в истоме расслабленности. Но мозг лихорадочно работал.

Мы все стремимся попасть в прошлое, что-то изменить, подкорректировать, убить злодеев, спасти мир от Мировых Войн, подсказать предкам нечто важное, нужное, то, что обязательно поможет миру нестись вперёд ещё раньше, ещё резвее. Но что случится с миром, если изменить ход событий? Стоит убить Гитлера и иже с ними, не придёт ли ему на смену ещё более масштабная фигура, такая, что все предыдущие покажутся детским лепетом? Не откликнется ли Мироздание на вторжение в ход вещей более глобальной катастрофой? Сколько умов билось над этой загадкой? Вопросы, вопросы, вопросы. Из каждого следующего выходят мириады последующих. Одно знал точно. Стоило срочно эволюционировать. Не отрастив себе хвост или третью руку, а качественно изменив мышление, перейти на новый уровень. Хотя бы ради того, чтобы помочь выжить человеческому роду. Требуется новый пинок, с помощью которого взлетят на новую ступень развития. Вот только какого диаметра должна быть подошва у пинающего?

— Рассуждать и мечтать может всякий, но вот что-то реально изменить может только… — Бормотал Даня в реальном мире «великие» мысли.

— …Каждый второй, — бодро подсказал Сёма, наученный чувством веры в собственные силы. — От слова до дела дорога в полшага.

Скорпион давно заметил одно — все трое побратимов словно заряжались его харизмой, чувством веры в свои силы и победу. Он в последнее время вроде вождя, за которым не страшно пойти хоть по пыльным дорогам новых звёзд, хоть в бескрайние просторы-бездны чёрных дыр. Только, действительно ли таков, каким его видят другие? Да, развивается быстрее всех. Да, мыслит не по возрасту. Да, стремится к чему-то лучшему разными путями. Да, всем сердцем хочет помочь и понять, что в этом мире вообще происходит. Вот только достаточно ли этого, чтобы быть первым?

— На самом деле могут девяносто девять из ста. — Поправил Токаява. — Только часть лениться, часть сомневается, часть боится, часть продаётся в процессе, меня планы, ещё часть…

— … боится жить и видеть этот мир таким, какой он есть. — Добавил Андрей.

— Мы в жопе. Давайте уже признаем, пока не получили высшее образование и не начали говорить общими фразами. Устал народ, устаёт цивилизация. Пора на покой. Слышали о руинах Атлантиды? Они тоже устали. Решили отдохнуть. — Сёма поставил щелбан Андрею и увернулся от встречного.

«Ну, всё. Больше молчать нельзя. Стоит накинуть идею, пусть обмозговывают, потом примут за свою, родную», — поразмыслил Сергей.

— Тупик. Вот и тянет народ в миры орков, эльфов, гномов. Альтернатива, вроде как. — Скорпион открыл глаза, провожая взглядом проплывающие воздушные крепости. — Эту сказку Толкиен писал не как фантастический роман. Просто весь цивилизованный мир, это типа, Запад и Европа. Восток в то время не учитывался и стал приниматься всерезь лишь в последние годы. Тогда же запад считался вроде благородных эльфов — высоко рожденными. Весь другой мир был чем-то вроде гномов, ну, а мы, как истинные враги всего человечества, изображались кровожадными орками, что придут с востока и ткнут ядерной дубинкой под зад. Ничего не изменилось и после развала СССР. Нас до сих пор принимают за низшую расу, хоть и с дубинкой. Размер её уменьшается с каждым годом, но само её присутствие пока не ставится под сомнение. Обыватель всё надеется на мир и равноправие с Западом, Европой. Но пока нас не уважает даже Восток, Африка, Карибский бассейн и прочая Южная Америка. Страны, в которые сложили миллиарды и которым прощено столько же долгов. Помогать нам ответно никто не собирается. И не собирался. — Машина погрузилась в тишину, даже сенсей задумался, тогда Скорпион продолжил. — Я согласен, пусть меня считают орком, кровожадным воином великого клана, рода, где всё ещё чтят законы совести, где у вершины власти герои, мудрецы, где каждый верит в свои силы и свою страну, своё общее племя. Мне не важно, как я буду выглядеть на фоне тех цивилизованных эльфишек, пусть даже гномиков. Но я точно буду точно знать, что моя страна — моя Родина. Другой нет. Не может жить орк среди эльфов и гномов. Так пусть весь мир гниёт в мнимых свободах и разврате застоя, а я буду крепить, и возвеличивать свой клан. Пусть лучше меня боятся, чем презирают. Разве слушает здоровый больного умом? У нас, пусть даже орков, свой путь. Мы великое племя славных людей. Пусть ровняются на нас. Нам ни на кого смотреть не стоит. Никогда не стоило. — Скорпион замолчал, позволяя додумать.

Помолчали, думая каждый о своём. Машина погружала в сон ещё больше, почти впал в дрёму. Железный монстр мерно укачивал, мягко скользил по забитой в утренний час-пик трассе. Город пробуждался. С утренней зарёй люди мчались начинать тяжёлый трудовой день. Каждому более-менее живому человеку работать и учиться мешала мартовская весна.

Скорпион попытался вынырнуть из объятий сна.

— Верховный шаман, — подал голос Сёма, — а как же современные достижения цивилизации?

— Сем, а какие они? Объективно. Диагонали шире и от синтезированной еды толще?

— Космос вроде НАСА исследует, коллайер чего-то там делает и…и…

Даже Харламов с Аном фыркнули.

— Слив засчитан, — резюмировал Андрей.

— Один-ноль. Вождь ведет, — добавил Даниил.

— Сенсей, почему я всегда падаю на восьмой ступени? Я подчиняю огонь, почти достигаю предела и… Что-нибудь обязательно придёт в голову. Вроде бы и внутренний диалог остановлен и концентрации хватает с избытком, а всё равно чего-то не хватает. — Глаза Скорпиона невольно зацепились за затягивающиеся раны. Кровь свернулась сукровицей и затянулась плёнкой. Края ранок с натугой тянулись навстречу друг другу. Сергей почти ощущал, как лимфоциты ведут нещадную войну с грязью в ране. Даже зелёнка не нужна, иммунитет справится и без подручных средств. Стоит только повысить температуру в месте ранения. Одного-двух градусов вполне достаточно. Зачем люди сбивают температуру, когда она нужна?

Сенсей долго блуждал в дебрях мозга, восточных мудростях, наконец, что-то извлёк.

— Знаешь, порой бывает что «мозг мой — враг мой». Разум в критических ситуациях не всегда способен поддаваться твоему истинному Я. Как я заметил, ты во время последовательных постижений своих ступеней уже интуитивно входишь в некое состояние, тобой пройденное. Но пика последней своей ступени ты ещё не достигал. Это для тебя в новинку, и разум теряется в новых ощущениях. Мгновения хватает для потери контроля. — Сенсей хитро подмигнул. — Но кто сказал, что разум невозможно обмануть?

— Надо обмануть самого себя? — Удивился Сёма, дразня Даниила затрещиной по затылку. Мутузили друг друга на заднем сиденье. Реакция на скорость.

Токаява перестроил машину в другой ряд. Покидая полосу пробки, добавил скорости. Ответил:

— Не обязательно. Просто можно отвлечь посторонним на первое время.

— Например? — Скорпион искусственно повысил температуру тела, помогая организму уничтожить вирус и скорее приняться за регенерацию тканей.

Сенсей вместо ответа ткнул в кнопку проигрывателя. По салону покатилась японская музыка из четырёх динамиков под предводительством сабвуфера. Музыка окутала и захватила с первых нот, незнакомые струнные инструменты, барабаны, ритмичные напевы, что так тонко ухватились за сознание, целиком и полностью погружая в состояние светлой печали. Все невольно притихли. Разговоры иссякли, каждый прислушался. Печальная мелодия сменилась бодрыми боевыми напевами, в воображении невольно всплыли картины, что под такие напевы самураи уходили на войну. Перед глазами встали сцены боя. Басы помогли представить сцены сражения на мечах: самурайские мечи пляшут в огненной схватке, высекая искры при встрече. Умелые воины вращают мечи с такой скоростью, что видно лишь начало и конец движения. Идёт война за земли. Клан на клан. Восстания, бунты, революции, огонь, пожар, дождь, снова огонь.

Не успели дослушать третьей песни, как сенсей остановил машину у дома Скорпиона. Остановил диск.

— Попробуйте потренироваться под музыку. Подберёте под свой вкус. Я слышал о славянской музыке, красива, инструменты на высоте, тексты. Фольклёр. Солисты только излишне рычат что-то нечеловеческое. Кстати, завтра тренируемся на мечах, никому не опаздывать.

Сёма со Скорпионом вылезли из машины, распрощавшись с друзьями до завтрашнего утра. Джип покатил прочь со двора. Сенсею ещё предстояло завести домой Даниила с Андреем.

Постояли у подъезда, смотря на восходящее светило.

— Красу заходящего солнца описали почти все поэты прошлого и современного, а вот с восходом получилось только у Глинки. Остальные, то ли слишком творческие личности, что значит, раньше обеда не просыпаются, то ли просто лень. А может и вовсе не престижно воспевать рождение нового дня, — выдал мысль Сёма. Блондин порядком ускорил мыслительный процесс за последние годы.

Скорпион повернулся к кровному брату.

— Если завтра бои на мечах, значит, твоему отцу всё-таки удалось провести мечи через границу?

Сёма развёл руками.

— Я ему про искусство, а он… Эх, ладно. Портит тебя цивилизация. Да, теперь на мечах будем биться не только мы. Отцу из дипломатической миссии в Японии удалось привести ещё три меча: Дане, Андрюхе и именной — Такаяве. Конечно, на таможне долго не хотели пропускать. Но дипломат — фигура видная. Когда это недоразумение с запретом холодного оружия разрешат? Знаешь сколько бы прибыли от коллекционированного или боевого оружия шло бы государству в казну? Не все ещё слушают популярную музыку, есть и воины. Пара кузниц по всей России приносила бы тысячи процентов прибыли. Ценителей хватает. Меч — душа воина. Уверен, в стране нашлось бы много людей, любящих сражения на честной стали. Стоит хоть раз только взять в руки меч, и вспомнишь, кто ты есть на самом деле.

— Боятся пробуждения корней. Все от правительства до религиозных деятелей. — Скорпион справился с замком домофона и оба вошли в здание. — Сталь в руках — это песнь души, даже в нашей современности высоких технологий. Русь тысячелетиями билась с напастью честной сталью. Пусть меч сменила шакалья пуля, но тренировки полезны.

Двое поспешили наверх по пролёту, минуя по несколько ступенек сразу. Сенсей пользоваться лифтом запретил под карой тысяч отжиманий. Запретил на совесть. Четвёрка бойцов под руководством Токаявы знала значение этого слова. Тренера можно обмануть, но себя не обманешь.

— Я не думаю, что будь у человека меч за спиной, он тут же стал бы применять его налево и направо, но вот честнее и ответственнее стал бы. Вот откуда появляется уважение. То же самое на более глобальном плане и с огнестрельным оружием. — Скорпион как не пытался замедлиться, но всё равно невольно перегонял Сёму.

Разговор прервала Ладушка. Двухлетняя девчушка с визгом подбежала к Скорпиону, протягивая ручки, чтобы скорее взял и поднял. Живчик с отцом слонялись по улице, так что слюнявиться с псом в этот раз не пришлось. Скорпион подхватил голубоглазую сестричку. С кухни с ложкой и бутыльком в руках уже мчалась мама.

— О, бойцы вернулись. А где повязки? — Елена чмокнула Скорпиона, взъерошила волосы Сёме и приказала мыть руки и садиться за стол. — А нашей Ладушке надо пить лекарство, — добавила она, протягивая полную ложку зелёной дурно пахнущей жижи к лицу Лады.

Лада тут же отвернулась, уткнувшись личиком в плечо Скорпиона. Ребёнок мелко задрожал, опасаясь лекарства всем естеством. Скорпион перехватил бутыль, вперился взглядом в надпись.

— Мам, с каких это пор ей нужны лекарства?

— А мы поутру ходили по докторам и, одна врачиха нашла некое отклонение и прописала вот эту вот вещь. — Мама кивнула на бутыль с длинной, ничего не значащей надписью на обрезанном языке церковников. — Дорогущая. Значит хорошая.

— Да? — Удивился Скорпион.

Он наблюдал рост и развитие Ладушки с самого рождения и знал, что у ребёнка не может быть никаких отклонений, кроме того, она индиго и опережала своих ровесников по развитию. Но отклонение ли это? Или признак нового человечества? Посему был уверен, что с Ладушкой всё в норме. К тому же недавно её смотрел старый волхв.

— В поликлинику просто завезли новый лекарственный аппарат. Для апробирования. — Подсказал Семён.

Скорпион выудил из рук мамы бутыль и вылил содержимое в фикус в прихожей. Его не любила вся семья. Подарок ни к месту. Пусть хоть засохнет. Лучше он, чем ребенок.

— Но… — Взвизгнула Елена, силясь предотвратить действо.

— Вот и проверим это лекарство на воздействие на организмы. — Успокоил Скорпион. — Тебе дороже дитё или нелепый веник и ещё более нелепые советы доморощенных садоводов, кои называют себя друзьями семьи?

Довод был принят.

Глава 7. Случай

Несколько дней спустя.

Чайник забурлил, выпустил в воздух облачко пара и отключился, щёлкнув тумблером. Семён Егоров, он же просто Сёма, он же кровный брат и боевой арийский блондин, проворно разлил кипяток по большим высоким кружкам, дно которых устилали лепестки суданской розы. Цветки «Каркаде» быстро окрасили воду в багровый цвет, радуя обоняние терпким, едва уловимым запахом.

Скорпион приоткрыл форточку пластикового окна. На кухню ворвались звуки ночного города вперемешку с запахами ранней весны. Двое отдыхали на кухне после занятий на мечах. Мышцы приятно гудели после полезной нагрузки; кубики пресса начали проявляться под чёрными фуфайками, напрягаясь от каждого движения. Плечи и предплечья после махания мечами до сих пор подёргивало. Они приняли на себя наибольшую нагрузку. Скоро раздадутся вширь, а запястья и вовсе станут твёрже камня. Но пока больно руки гудят. Непривычно.

Каркаде неплохо восстанавливал силы и утолял постоянное чувство жажды после интенсивных часов обезвоживания организма. Кисловатый, чуть терпкий вкус избавлял рот от надоедливой тягучей слюны. Приятная тяжесть разливалась по телу, погружая в дрёму натруженный организм.

Кроме двух юношей в квартире Егоровых никого не было. Отец Сёмы, едва приехавший из дипломатической миссии в Японию, тут же улетел по делам родины в Иран. Мать же второй месяц была с миссией в Судане и не спешила появляться. В качестве компенсации за отсутствие первый родитель привёз самурайские мечи, вторая каждую неделю высылала посылки с натуральными экзотическими чаями. Иногда Семён был дома и успевал встречать курьеров. Как и сегодня.

Егоров младший с далёкого детства привык к самостоятельности. Вдобавок, в последнее время брат не давал скучать. Блондину порой казалось, что этот вихрастый парень нарочно вызывает вокруг себя массу приключений. Никакой волшебной палочки не надо.

— Скоро восьмое марта. Что думаешь дарить девушкам, девочкам и прочим женщинам? — Хитро улыбнулся Сёма.

— Маме тюльпаны, Лере белые розы, Катюха по-моему любит растеньица в горшочках. А бабушке пошлю в деревню… Хм, чего бы подарить бабушке? — Брови Скорпиона сомкнулись на переносице. — Надо подумать.

— Тоже мне проблему нашёл! Мне вообще некому дарить подарки. Мама в командировке, бабушка отсутствует, и вряд ли когда-нибудь я её вообще увижу из череды санаториев, одноклассниц-подружек нет. — Сёма тяжело плюхнулся на стул. — Даже подружки нет! Вот скажи мне, почему её нет? Я что, урод? Ты обещал найти мне подружку и так и не нашёл!

Переходный возраст Сёмы начался неожиданно. Ещё секунду назад пил чай и вот это случилось. Скорпион опустил кружку на стол, пробежался взглядом по Сёме: длинные, светлые волосы, голубые глаза, фигура продвинутого спортсмена, каждая мышца явно очерчена, натренирована, но не перекачана. С каждым движением под кожей бегают змейки. Почти отличник, с юмором тоже в порядке. При внешней ухоженности не гей, что редкость для современного мира, не би, не маньяк. Прыщи отсутствуют, с деньгами всё в порядке. В последнее время зарабатывает сам. Светится жизнью и готов любить и быть любимым. Боятся его что ли?

— У меня есть три варианта ответа, — Скорпион даже привстал со стула от важности момента. — Во-первых, я думаю, что…

Свет потух. Вихрастый оборвался на полуслове. Сёмин голос послышался в полной темноте:

— Странно, за всё время, что я здесь живу, ни разу не выключали свет. Это же элитный домина. Или за пару лет постарел? Тогда пора переезжать.

— Всё случается в первый раз, — ответил Скорпион, пока оба давали возможность глазам привыкнуть к резкой смене освещения.

Сергей прикрыл форточку и в наступившей тишине по квартире послышался шорох. Посторонняя возня раздавалась сразу с двух сторон: на балконе и в коридоре.

Сёма негодующе зашептал.

— Ну что за подстава? Я только что хотел получить ответ на самый волнующий меня вопрос, а тут…

— …всего-то грабят квартиру, — закончил Скорпион. — Или это привидения?

— Привидения. Скажешь тоже. Каков план действий?

— С кровью или без?

— А вдруг это туристы-шпионы, совершенно случайно оказавшиеся в неположенном месте в неположенное время? Саныч не зря говорит, что надо быть готовым ко всему, иначе правосудие само вынесет вердикт.

— Экий ты кровожадный. Ладно, мечтать не вредно, ножи не трогай. Всё равно в полиции скажут, что это мы спровоцировали нападение со взломом на твою квартиру в виду нашего непосредственного нахождения дома в одиночестве.

— Как же ты любишь разные формулировки. Владимир научил?

— Опер ни причём.

С оперуполномоченным Владимиром Гороховым Скорпион познакомился, когда сдавал в отделение полиции одного бандита, промышляющего грабежом в его районе города. Следователь оказался мужиком неплохим, понятливым. Несколько запутанных дел провернули вместе и оказались друг другу полезны.

— Короче ты балкон, а я входную. А там как получится, — добавил Сергей, не желая терять больше времени.

Сёма скользнул в спальню, где был выход на балкон. Скорпион едва успел преодолеть коридор, прячась в кладовке, как дверь поддалась взлому.

Оба разогнали организм для предстоящего пресечения злобных намерений противника, как говорил сенсей, но про себя неизменно добавлял: «А ещё желательно с множеством переломов в связи с нелогичностью суда и следствия». Убивать никого не собирались, но объяснить, что так взрослые дяди не поступают, определённо следовало.

Сёма кувыркнулся через кровать в тот момент, когда один из видимых злоумышленников, подсвечивая фонариком, расправился с нехитрым замком пластиковой двери. Балконное стекло было аккуратно вырезано, так как не было стеклопакетом, а представляло собой хоть и алюминиевую конструкцию, но с обычными стёклами. Причуда дизайнеров ни к месту. Отец хотел эксклюзива на фоне всего прочего дома. Довыделялся.

Сёма прижался к батарее, дождался, когда раскуроченный замок впустит незваного гостя. Только фонарик осветил спальню и взломщик сделал первый шаг по чистому ковролану — грязными ботинками, гад! — как хозяин квартиры выпрыгнул из-под батареи, скорчив в безмолвном крике самое страшное лицо, на которое был способен. Этот силуэт в свете фонаря застыл перед глазами грабителя перед… потерей сознания.

Скорпион же благословил дверь, открывающуюся в сторону квартиры. Так за ней можно было спрятаться. Сначала мелькнула рука с фонариком, потом показалась голова, обтянутая маской. Сергей не стал терять время на шикарный приём. Готовое к бою тело само нанесло бессознательный удар костяшкой кулака в висок грабителя. Кто сказал, что могут быть какие-то благородные правила, когда в дом лезут воры? Главное — коротко и эффективно.

Глыба тела рухнула в прихожую, юноша, перемахнув через него, коленом в прыжке пробил второму непрошенному гостю грудину. В темноте, при судорожном мелькании фонарика, руки ухватили за голову в маске. Ещё три удара коленом понадобилось, чтобы тело с кряхтеньем осело, но не потеряло сознания. Мощный попался. Тычок костяшкой в район шеи исправил недочёт.

— Скорп, там был только один, — послышался сзади голос Сёмы.

— Тут двое и по идее ещё один должен быть на крыше. Им же надо спускать как-то краденное мимо консьержки. Возможно, ещё один внизу. Машина должна быть. Я на крышу, а ты вызывай полицию. Потом Владимиру позвони. — Скорпион стянул маску с одного из отключившихся грабителей. Рука невольно натолкнулась на обронённый пистолет.

— Ё-моё, они ещё и вооружены! — послышался возглас Сёмы. — Без башни парни. Статьи же разные дают.

— Забери оружие у того типа с балкона и притащи его в коридор. Только держи всех под прицелом. Пистолет снят с предохранителя, — Скорпион протянул брату пистолет системы Макарова.

Сёме надо было дотащить через всю спальню и коридор тело нехилого мужика, потому заложил пистолет за пояс.

Сергей в одних носках помчался взбираться на крышу. Так меньше звуков. Времени с начала и до конца действа прошло около минуты. В полной темноте. Бандиты обесточили свет во всём доме. Ниндзя в белых носках аккуратно высунул голову из шахты лифта. Бандит в маске перегнулся через парапет, оттопырив зад, и ничего не замечал вокруг. Ждал сигнала от «балконщика». Холодный, весенний, промозглый ветер на большой высоте глушил все шорохи.

Скорпион на цыпочках подкрался к бандиту, оценил сооруженную верёвочную конструкцию. Как прошли консьержку? Она бы их не пустила. Наверняка представились работниками и показали липовые пропуска. Значит, бандитов кто-то прикрывает. К тому же, велика вероятность, что есть связи и в полиции, так как действуют нагло. А откуда у них «Макаровы»? Может это и есть «оборотни в погонах»? Зарплаты не хватает, вот и решили пограбить престижные квартирки? Тогда откуда знают всё о жильцах? Слишком нагло напали на квартиру.

Ворох мыслей пробежался по мозгу электрическими разрядами. Скорпион долгих пять секунд раздумывал, как обезвредить бандюгу. Можно просто скинуть с крыши. Списать на оплошность. Справедливо. Но в этом нет чести. Наконец, просто забрал оттопыренный на поясе пистолет. Бандит заметил парня, когда дуло пистолета холодным металлом коснулось лба домушника.

— Медленно и нехотя разворачивайся и на карачках дуй в шахту лифта. — Посоветовал Скорпион громким шёпотом на самое ухо. — Или пуля в почку обеспечена. Скорая не успеет.

Бандит выполнил, о чём просят, но как только увидел перед собой не человека в форме, а подростка, хоть и с пистолетом в руках, засомневался. Насмотревшись голливудских фильмов, домушник решил, что парень не выстрелит или «забудет снять с предохранителя». Рукой попытался схватить юношу за шею.

Роковая ошибка.

Рукоятка пистолета опустилась на переносицу домушника. Послышался отчётливый хруст. Бандит схватился за перебитый нос, стягивая маску. По ладоням заструилась чёрная, в цвете ночи, кровь. Бандит взвыл, ползая на карачках. Скорпион и не думал давать прийти в себя. Давать шансы на повторное нападение? Никогда. Этот человек только что пытался ограбить квартиру его брата. Какое может быть сострадание? К тому же в квартире внизу приходили в себя трое мужиков, а Сёма ещё никогда не стрелял в живого человека. Это не тренировки по мишеням в Альфе. Психологический барьер может быть не перешагнут.

— Я кому сказал? Пополз, мразина! — Скорпион пинком подогнал горе-вора. Тот не стал противиться в этот раз и послушно пополз к шахте лифта.

Через несколько минут они уже вошли квартиру. Бандит постоянно спотыкался впотьмах, но Сергей всякий раз его подгонял пинками, спеша на помощь Сёме. Странное предчувствие терзало изнутри. Ведь этот барьер… Брат, он может и…

Удар по голове откинул в омут тьмы, лишив всех сомнений и тревог.


«Как сразу не догадался? Они же все из охраны», — пришла первая мысль в момент пробуждения.

Скорпион не открыл глаз. Не хотел показывать, что очнулся. Веки оставались каменно-спокойными. Анализ ситуации выдал решение: охранной конторе известно всё о владельцах квартир, они имеют копии ключей на случай взлома. Осведомиться о частых отъездах владельцев не сложно по времени ставок-снятия сигнализаций квартир. Анкетные данные есть на всех жильцов. Во многих присутствуют даже места работы, основное время отсутствия. Где еще поживиться, как не в вип-домах? Всё равно у богачей все застраховано, жаловаться особо не будут.

По анкетным данным нетрудно было понять, что Сёма дома постоянно один, или нет никого вовсе. Но если грабить квартиру в отсутствие владельцев, в то время как квартира именно на охране, то первое подозрение падает на саму охранную контору, а если дома кто-то один и квартира на сигнализации не стоит, то несложно сымитировать типичное ограбление. Потому оружие. Так и консьержка не заметила, как натаскали на крышу верёвок, соорудили удобный пункт для отступления. Пятерых человек вполне хватало, чтобы провернуть прикрытую со всех сторон операцию.

Вот тебе и охранная компания.

Скорпион позволил мысли пробежать дальше. Сёма, конечно же, не успел позвонить в полицию, да и толку бы не было. В этот день вполне мог дежурить «знакомый» этих типов, прикрывая своих и не позволяя случаю зафиксироваться.

«Так, идём дальше».

Один из очнувшихся смекнул, что парень хоть и тренирован физически, но на курок нажать не сможет, маловат. Наверняка, Сёме проломили череп, и он лежит где-нибудь поблизости.

«Эх, догадки».

Пришло время ощущений. Скорпион позволил себе ощутить тело, принять боль и разобраться с ударом по голове. На макушке пульсировала большая шишка, ощущалось микросотрясение мозга. Если резко встать, тут же упадёшь или начнёт тошнить. Биться вряд ли получится. Надо подождать. Заодно надо понять, почему приобретённая «внутренняя система безопасности», так запоздало отреагировала? Спешил? Это же не имеет значение. Что-то ведь ощущал, но что? Было похоже на зов. Чей-то зов, но не Сёмин. Кто-то вызывал неясную тревогу. На деда с Рысью не похоже. Чего-то во всём этом происшествии не хватало. Какой-то детальки, маленькой загвоздки. В конце концов, тело могло и само среагировать на момент нанесения удара, увернуться на рефлексах. Но повёл себя как мешок. Что за дела? Такое впервые. Кто-то перекрыл всё восприятие. Что-то странное творилось в последнее время.

Скорпион попытался выйти из тела в низший астрал, осмотреть окружающую обстановку, но боль в голове накатила цунами, не позволила. Что за ощущение? Как будто скован цепями, хотя он точно знал, что всего лишь связан верёвкой за спиной и лежит на холодном полу пыльного помещения. Но куда делись все ощущения? Почему не мог управлять болью? Из-за удара по голове? Разве можно ударить так, чтобы забыть все свои возможности? Какая-то форма амнезии? С каких это пор?

Много вопросом без ответов.

Послышался скрежет дверной решётки. Что уже и в пространстве напутал? Не пыльный подвал, а тюремная клеть, а на руках совсем не верёвки. Голова поплыла, стал ощущать сильнейшее головокружение. На языке выступил металлический привкус.

С ударом дубинки по бедру пришла новая мысль — наркотики. Ему что-то вкололи, и поэтому с телом происходит такая вот белиберда, сбивая все ощущения.

— Просыпайся, сучёнок. Слышь? А ну встал!

Злой голос и серия ударов дубинкой по почкам и печени окончательно всё запутали. Цепкие руки подхватили подмышки и потащили по полу, нарочно задевая все углы.

Снова провал в сознании.


В следующий момент осознал себя сидящим на стуле, решил уже открыть глаза, чтобы снова не попасться на уловку наркотических ощущений. Но тут же пожалел, что открыл глаза — в лицо засветила яркая лампочка. Голова закружилась, да так, что упал со стула. Зрение расфокусировалось.

«Да что это за наркотик такой»?

— Отвечай малолетний ублюдок, почему ты напал на гражданина Сидорова на Амурском бульваре? — Послышался чей-то голос, одновременно с этим кто-то поднял за волосы.

— Я… — разбитые в кровь губы отказывались что-то произносить, зрение вылавливало лишь смутные картины перед собой, пляшущий свет.

— Да ты молчи, дебил, с тобой я после поговорю.

Скорпион услышал эти слова словно в трёхдинамичном звуке. Теперь из строя грозили выйти слуховые аппараты, но успел понять, что разговаривают не с ним. Значит с кем? С Сёмой? Что ещё за бульвар? Какое такое нападение? Из-за наркотиков хотят наплести всё что угодно и заставить поверить?

Вереница вопросов вновь захламила мозг. От них никакого толку. Надо собраться. Пусть это будет тестом. Тренировка на базе Альфы. Испытание на прочность. Сколько уже прошли таких? Не сломались.

Так, просто соберись. Возьми себя в руки. Без паники.

Скорпион понял одно — он в полиции. И далеко не на участке Владимира. Не Северный район, скорее всего Центр, значит где-то неподалёку от Сёмы. Какой же здесь участок? Вспомнить бы.

Мысли потекли дальше. Возможно, ими обоими занимаются этот самый «друг» бандитов, что возможно сидел на телефоне, выжидая звонка. Охранная контора, заметая прокол, сдали их ночному дежурному, подстроив видимость нападения. Возможно? Возможно! Теперь после вколотого лекарства хотят и вовсе дебилами сделать. Потом сдать в психушку, как малолетних свихнувшихся, что «говорят всякие глюки, про нападение на квартиру». На самом деле подставят дело так, что якобы они, молодёжь, укололись и напали на кого-нибудь. Молодым всегда веры меньше, плетут ни весть что. Так и до тюрьмы недалеко. Охранная контора на всё пойдёт, чтобы замести следы. А кто поверит четырнадцатилетним подросткам? Никто. Разве что Саныч с Никитиным. Но для этого надо выбраться отсюда и рассказать, а чтобы вывести грязь из организма нужно время. Дилемма!

Хлёсткая пощёчина дала понять, что теперь будут разговаривать с ним. Рядом слышались стоны Сёмы. Сломали, били по-мужски, профессионально, никаких сломанных рёбер, носов, вообще почти никаких следов. Только боль и унижение неокрепшей психики. А если что и будет заметно, то «упал сам». Об этом часто рассказывал Владимир. Существовали нравы на некоторых участках. Как до реформы, так и после неё.

Краем уха Скорпион услышал, что если Сёма не признается в «нападении на гражданина Сидорова», то посадит в клетку к педофилам. Ещё моложавый голос на самый зверский манер обещал устроить им самую «сладкую жизнь».

«Педофилы? Ага, в каждом участке по парочке. Сёма, не ведись».

— Сём… — наконец удалось сфокусировать взгляд и восстановить слух, кое-как заглушить головокружение.

— А? — услышал Скорпион судорожный голос брата, до того момента, пока Сергей не получил под дых. Упал на пол вместе со стулом, ответил уже лёжа, восстанавливая дыхание. — В следующий раз… в следующий раз стреляй, Сёма.

Крик был ответом. Сёму пнули тяжёлым ботинком в пах. Сергей ощутил взрыв ярости, воспылал гневом.

«Брата? Ногой!?»

Вспышка эмоций привела к взрыву в голове!

Следователь центрального района не понял, что произошло в следующий момент: в глазах потемнело и он упал. И больше не поднялся. Патологоанатомы также не смогут установить причину его смерти. Запишут как неустановленную причину остановки сердца на рабочем месте.

Скорпион, тяжёло дыша, осмотрел пространство. Следователь лежал на полу без дыхания напротив него. Юноша не мог знать, что убил его бесконтактным пожеланием смерти. Всплеск эмоций и чёткая направленность на «действие» заставили сгнившее сердце полузверя дать «отбой» немного раньше времени. Мучимый сердечной болезнью, он обрёл смерть чуть ранее своего положенного срока.

Сергей, ворочаясь на полу, выудил у бывшего следователя из-за пояса связку ключей, завозился с наручниками, не сразу получая долгожданную свободу.

Сёма пришёл в себя, катаясь по полу от невыносимой боли. Скорпион помог подняться, одновременно освобождая от плена наручников.

— Скорп, что с ним? — Наконец выдавил Сёма. — Ты его уложил?

— Нет. Я не знаю, что произошло. Уходим.

Вдвоём по стеночке захромали к решётке выхода. Лязгнул замок. Сергей, преодолевая себя, вернулся к следователю. Стёр отпечатки с ключей, вернул ключи на пояс и вдвоём зашагали прочь из отделения полиции. Ночного дежурного на посту не оказалось. Как юноша и подозревал, следователь вершил дела под прикрытием, и подростки беспрепятственно покинули отделение полиции.

Это дело не найдёт огласки, никаких догадок или улик, что в отделении были двое подростков, не найдут. «Не зафиксировано». Получится, что следователь помер при исполнении служебных обязанностей. Дежурный найдёт его утром, первым придя на работу после своего «официального» дежурства.

Капитан и майор Альфы после всех объяснений позаботятся по своим связям, чтобы частное охранное агентство перестало существовать. В процессе ликвидации частного охранного агентства Саныч засветиться, и будет вынужден уйти в отставку. Однако вскоре капитан сам организует своё охранное предприятие, и часть специалистов уйдут из спецназа к нему.

Быстро растущее агентство назовут «Скорпионами».

Глава 8. Снова домой

Несколько дней спустя.

Раскаты грома просочились сквозь тишину пластикового окна, разбудив чутких бойцов одновременно. Сёма в один прыжок соскочил с кровати и помчался к окну, раскрывая его во всю ширь. Квартира мигом заполнилась шумом первого весеннего дождя, тяжёлого, скорого на руку ливня. До Скорпиона дотянулись запахи озона, он высоко поднял ноги, вставая с рук на голову в позу «берёзки». Кувырок. Сёма периферийным зрением успел разглядеть лишь смазанное движение. Вот Скорпион стоит на голове, и вот он рядом. Земли словно и не касался.

Чернявый пододвинулся к окну. Свежий холодный воздух приятно пробежался по телу незримыми, холодными пальцами. Свинцовое небо разрезала ветка молнии, оставив на глазах плёнку света. Спустя мгновения по барабанным перепонкам прошёлся взрыв грома. Для обоих это было самой лучшей музыкой. Юноши относились к тому разряду «безумцев», кто всем сердцем любили молнии, ливень, гром. Обоих как электрический разряд прошиб, наполняя просыпающееся тело свежестью и бодростью, словно древний бог Перун послал своим внукам кусочек силы жизни, грозя с неба невидимым молотом. Ещё одна молния пронзила небо. Сёма от удивления раскрыл рот, потому что вместо типичной «ветки» в небе показался шар. На мгновение показалось, что шар подмигнул сгустком света изнутри.

— Собирайся, Сёма, Всеслав в гости зовёт, — сладко потянувшись, обронил Скорпион. С таким видом, словно ежедневно видит в небе знамения из далёкого леса.

Блондин повернулся к брату, вновь посмотрел на погоду за окном:

— Я, конечно, люблю стихию, готов даже постоять под ней минут десять, но чтобы вот так весь день по тайге? Там же снега по колено ещё, там же… Бр-р… Дуба не дадим? Я же взращён в цивилизации. Теплолюбивый. Тепличный. Одинокий. Когда ты мне уже девушку найдешь? Или это такое же обещание, как и вернуть кроссовки парню в больнице?

— Не нуди. Сказал — сделаю. А пока лыжи в руки и вперёд, — Скорпион пошёл обливаться холодной водой, хлопнув ванной дверью.

— Да в такую погоду даже собаку… — задумался на секунду Сёма, — …шашлычники не пойдут ловить!

Скорпион его не слышал. Из ванны донёсся плеск воды. «Маньяк», как называл его в такое время Сёма, снова обливал себя ледяной водой.

— Ну что за жизнь? — Взмолился блондин. — Воры, полиция, тайга. Это нормально вообще, когда в небе вместо Н.Л.О. вижу образ какого-то деда из тайги? Моя детская, хрупкая психика не выдержит когда-нибудь и пойду в секстанты.

Пока Сёма пытался убедить себя и пожалеть, Скорпион энергично выскочил из ванны и зазвонил по домашнему телефону:

— Батя, до тайги не подбросишь? Деда в гости зовёт… Да, с Сёмой… Мой меч захвати и инвентарь по минимуму… Лыжи не забудь. Да, Живца тоже… Нет, не замёрзнет, он морозоустойчивый, в холодильнике ночевать может… конечно в нерабочем. Зачем с Гринписом воевать… Всё, ждём.

— Меч с собой берёшь? — Обронил Сёма, прикидывая, чем бы противостоять русскому мечу Скорпиона.

Самурайский меч быстрый, но почему-то после встречи с русским обладатель японщины улетает в кусты вместе с мечом от силы удара. Русский меч универсален, а уж в руках мастера… Катана слишком мала, на открытых пространствах проигрывает подчистую.

«Саблю, что ли, заказать отцу? Или ятаган? Шпагу?»

— Беру. Рысь обещал показать неплохие техники. — Скорпион загрохотал посудой на кухне, сооружая завтрак. — С ним фехтовать в одно удовольствие.

— А мне что брать? — напряг мозг Сёма. — Или ждать, пока отец в Испанию поедет? Там оружия завались и законодательство не против его вывоза. Почему у нас не так? Кузнецов душат, травят, угрожают. Всё подпольно или полулегально, — бурчал Сёма и зарылся в гардеробе. Там из одежды был всего лишь один недостаток — нехватка камуфляжа. Его в последний раз на базе Никитина оставил. Запасной же комплект остался в спортзале Саныча. Видимо следовало взять ещё пару.

— Испания это, конечно, хорошо, но не в мече же дело, — послышался ответ Скорпиона с кухни.

— А в чём? — Сёма задумался о возможном применении джинсов. На кровать полетели горы разноцветного тряпья.

— В обладателе, — донеслось от Скорпиона.

— Но меч же — душа воина! — Теперь мозг блондина заполнился проблемой поиска подходящего размера сумки или рюкзака.

— Но только воин вкладывает её в меч, а не наоборот. Меч лишь проводник твоей силы.

С кухни потянуло приятными запахами. Желудок одобряюще чавкнул, прислушался, зарычал как пёс и стал со всей силы молотить по рёбрам.

— Но человек с мечом сильнее человека без меча! — возразил Сёма, облачаясь в «толстовку».

— Зависит от человека, — показался Скорпион. — Бери свою катану. Нападай на меня. Только не придерживай удар.

Сёма подошёл к подставке для мечей, взял с нижней полки короткую катану. Не глядя, обрушил удар на голову Скорпиона, резко поворачиваясь на 180 градусов. Тело на этот раз опередило зрение. Сначала руки нанесли удар, за руками повернулось туловище, и только потом зрение сфокусировалось на объекте.

Остановив же взгляд, с удивлением обнаружил, что Скорпион держал лезвие катаны над головой, зажав меж ладоней. Глаза брата были плотно закрыты.

Скорпион сделал движение всем телом, и катана отлетела в одну сторону, Сёма в другую.

— Скорость применения холодного оружия человеком очень мала, даже мастером, так что у безоружного есть все шансы его победить. Тело более пластично, более энергично. При желании вообще может стать как вода. Пробовал атаковать воду? Можно ловить стрелы, пущенные в упор. И это не предел. Гибкость и реакция тела на порядок выше, чем махания чем-то в руках. Если поставить себе цель, можно дотренироваться и до ловли пуль. По-настоящему сверхскорость. Я пока не могу тебе продемонстрировать подобного в полной красе, но начало положено. Может, как-нибудь Рысь покажет. Он когда с тиграми борется, так ускоряется, что тигр в панике убегает. Тигр — всего лишь кошка, а Рысь… гм… Рысь — это зверь. — Расплылся в хищной улыбке Сергей.

— Ага, заливай, заливай, — кивнул Сёма. — Тигры, люди. Ну-ну. Это просто шаровая молния в небе была. А ты тут же наплёл про послание от деда.

Скорпион спорить не стал, пристально оглядел кучу Сёминого белья на кровати, выбрал синие джинсы, тельняшку, одобрил толстовку и выгреб тёплые носки. Остальное безжалостно полетело прочь.

— Всё зависит от скорости применения сил, — обронил вихрастый.

— Но мы начали тренировки на мечах одновременно, почему же я не могу повергнуть тебя? Я перепробовал разные типы оружия. Не все, конечно, но многие. В чём дело, Скорп? — Сёма подленько прищурился, — больше тренируешься? — Костяшки пальцев до белизны сжали рукоятку катаны. — Мне вот как-то занятий с Никитиным, Санычем и Токаявой хватает. А ты ещё и ночами, наверное, не спишь?

— Тренируюсь я столько же, — улыбнулся Скорпион. — Хочешь, дам совет?

— Бесплатный? Ну-ка, ну-ка. — Сёма положил катану на место, прислушался, вытянув уши как локаторы.

— Ты японец? — Хитро прищурился Скорпион.

— Разрезом глаз не подхожу, — Сёма посмотрел в зеркало. Убедился.

— Но если ты не японец, то зачем тебе самурайский меч? Или может ты турок? Зачем тебе ятаганы, палаши? На коне скачешь? Тебе отец, конечно, может привезти всё, что угодно. Но зачем тебе это всё? Ты пеший воин. Правша. Шустрый. Учитывай все особенности.

Сёма понизил голос и важно ответил:

— Сенсей говорит, что любое оружие может освоиться человеком до уровня мастера.

Скорпион вздохнул, присел на край кровати:

— Каждый народ с древности подгонял боевые искусства для себя, так же как и оружие. Всё ненужное отсеивалось само собой, оставалось только то, что действительно использовалось профессионально и умело. Не оружие выбирало людей, а люди его. Тут уж сама стать играла роль. Наши предки, например, были широкоплечи и высоки ростом, у нас прижился именно меч. Русский большой широкий меч. Думаешь, это было по прихоти? Почему, по-твоему, люди маленького роста любят лёгкое скоростное оружие, а у больших и здоровых людей оно тяжёлое и мощное? Зачем, по-твоему, я второй год перевожу любую фразу сенсея и переделываю каждые движения под нас? Мы трое даже не корейцы, как Андрей. Нас бы на улицах давно поломали любые отморозки, если бы мы вдруг начали высоко задирать ноги и показывать красивые удары в воздухе, как Ан. В то время как какой-нибудь гоп просто и эффективно использовал бы свои естественные удары кулаками. Сенсей — великий японский мастер, но мы-то, брат, русские. Так что выбирай, что подходит именно тебе, а не всем, пусть даже большинству. Свои недостатки ты, так или иначе, перекроешь достоинствами своего национального стиля. В нём твои корни. Он — род твой. Хочешь ты этого или нет.

Сёма согласно кивнул, со скорбью в душе признал:

— Знаешь, Скорп, в России проще найти оружие каких-нибудь канувших в лету Нибелунгов, чем тысячелетия используемые русами мечи, топоры, палицы.

Скорпион присел рядом, тяжело вздохнул:

— Это стремление уничтожить нашу культуру всеми возможными и невозможными путями. Обидно, конечно, но думаю всё можно возвратить.

— Это точно, — поднялся Сёма.

— Ну а теперь пошли воскрешать наш сгоревший завтрак, путь-дорога ждёт.

Двое философов помчались на кухню с максимально возможной скоростью. Закон русского ниндзя гласил: «За философскими беседами не забывай о реальности» или в переводе с Токаявского — за разговорами, хлебалом не щёлкай.


Скорпион в третий раз ополовинил рюкзак Сёмы, оставив только самое необходимое, а в принципе почти ничего. Так почти все вещи остались в Ниве Дмитрия. Себе же и вовсе оставил лишь нож на поясе, да меч на перевязи за спиной. В качестве исключения захватил пакетик с костьми для Живчика. Оголодает на свежем воздухе быстро. Зверь не может контролировать голода. Так чего страдать бедолаге?

Снег в лесу был покрыт толстой коркой льда, таял и замерзал неоднократно. Ходить по нему можно и без лыж. Решили не брать.

Отец притормозил у обочины. Трёхчасовая езда по мокрому асфальту закончилась, глазам предстала посвежевшая тайга. В воздухе летал морозный запах смолы. Его не могли перебить даже выхлопы проезжающих машин. Почти касаясь головы, по небу ползли тяжёлые дождевые тучи, природа решила растопить последний снег мощными порциями проливных дождей. Странность заключалось в том, что шёл холодный дождь, а снег и не думает покидать лесные владения.

— Сын, ты точно уверен, что прямо сегодня тебе надо в тайгу? — Дмитрий вышел из Нивы и как-то с неприязнью посмотрел на сырую, холодную лесополосу. Едва выпустив подростков, скрылся от зябкого ветерка в тёплом салоне, приоткрыв окно.

Скорпион одарил его волчьей ухмылкой:

— Сколько меня ни кормите, я всё равно… В общем, через тря дня в это же время заберёшь.

Дмитрий сочувствующе, как в последний раз, оглядел Сёму, обронил:

— Ты тоже в маньяки подался?

— Хомяк бобру не товарищ, но всё-таки родство налицо, — ответил первое, что пришло в голову, Сёма. Чтобы не податься искушению скрыться в салоне, блондин покрепче сжал лямки рюкзака, поправил самурайский меч за спиной и повернулся лицом к кювету.

— Ну, молодёжь пошла, я в ваше время на крышу боялся залезть. — На Дмитрия пролилось откровение. — А они по лесам шастают.

— А мы ещё не утратили желание бороздить просторы космоса. Кстати, пора тебе менять автомобиль, — Скорпион протянул ключ от старого трофейного джипа, второй год запрятанного в дебрях лесов. — На обратном пути заедешь, поглядишь. Мне всё равно до водительских прав ещё четыре года, а с такой погодой он совсем заржавеет. Да и заработаю я себе, куплю что-нибудь поинтереснее. Так что бери Саныча, покрасьте и продавайте, заодно сдашь в утиль этот свой броневик. И поедем мы с тобой, батя, во Владивосток за нормальной машиной. Короче, у тебя на всё про всё несколько дней. — Скорпион не дал опомниться Дмитрию, свистнул Живчику и вместе с Сёмой спустились в тающий холод.

Дмитрий помял в руке ключ от джипа, хмыкнул и тронулся в обратный путь.

Пёс Скорпиона, по взрослению оказался лабрадором-ретривером. Живчик попал в тайгу впервые и радостно носился меж каждого куста. Десятками собирал на шерсть мусор и прошлогодние колючки, но мало обращал на это внимания. Его больше интересовали полчища снующих в округе зверьков. Лохматый охотник устроил каждому лесному жителю небольшую погоню, оглашая лес радостным визгом-лаем, словно и не два года здоровому кабану, а вовсе ещё щенок.

Преодолев проверочные рубежи первого десятка километров, Скорпион сбавил шаг, давая возможность блондину отдышаться и смотреть не только под ноги, но и по сторонам.

Сёма замёр перед зимним дубом. Древо-великан, покрытый инеем, таял при нашествии весны. Снег медленно сдавал позиции, тяжёлые капли катились по крепкому вековому стволу под тяжестью гравитации. Картина впечатляла, словно некий волшебник взмахнул палочкой и остановил старания дерева избавиться от комьев снега.

— Эта тайга не так уж и плоха, — обронил розовощёкий Сёма.

— Впечатляет? — Раздался за спиной голос Скорпиона.

— Графа супер! — восхитился Сёма, растеряв весь иной словарный запас.

Скорпион улыбнулся:

— Кто из нас маньяк? Сразу за дубом, вон под той осиной, место выброса негативной энергетики. Сейчас начнётся проверка. Будь на стрёме. Мы уже почти на границе.

— Но ещё не сезон комаров! Какая ещё может быть проверка? — Не понял Сёма. — Мы в лесу вообще-то, а не орков в игре гоняем. Ты чего плетёшь?

— Ты прав, комаров нет, но сейчас здесь дежурят другие духи. Так что комары были бы куда приятнее. Деда не в простом месте живёт. Полный перечень защиты. Эти дебри даже из космоса не разглядеть.

— Ага, инопланетяне в попытках пачками среди деревьев застревают. — Хмыкнул Сёма едва слышно и чуть громче добавил. — Но твой дед белый! Добрый волхв или я чего-то не понял?

Живец меж тем лизнул Сёму в ладонь, упрашивая достать из рюкзака средних размеров кость. Пёс проголодался.

— Цвет не имеет значения, — обронил Сергей. — Это людские мерки. Людям обязательно нужно знать, кто добрый, кто злой. Хотя всегда есть, как минимум, три варианта и у каждого десятки разных «светлых» и «тёмных» сторон толкования. Всё относительно.

— О, а это тот волк, про которого ты мне рассказывал? — Сёма потянулся куда-то в сторону, в кусты, где в таёжном полумраке заблестела пара жёлтых хищных зрачков.

Скорпион дёрнул за шиворот, остановив Сёму. На ходу снял перевязь из-за плеч, вытащил из ножен меч, обронил холодно:

— Живец, сидеть! Он не по тебе. Одиночка… Сёма, если ты думаешь, что на всю тайгу один волк, ты жестоко ошибаешься. Держи Живчика за ошейник и не двигайся. — Скорпион медленно отошёл от друзей навстречу волку.

Волк угрожающе рыкнул, отвернулся, показал, что собирается скрыться, но едва Скорпион заметил исчезающий лохматый хвост, как из кустов вылетела тень. Обманный манёвр.

Сергей подставил меч, подныривая под волка. Клинок прошёл меж рёбер. Но тяжёлая туша не позволила уйти с траектории. Мечника завалило на спину и челюсти клацнули возле уха. Смрад открытой пасти прошёлся тугой волной по обонянию. Горячая слюна залила ухо. Челюсть снова клацнула возле уха Сергея.

Живец бросился на врага, бешено лая, Семён едва удержал за ошейник.

— Сидеть! Он сам справиться! Это ж Скорп! Волкодав!

Живец обиженно заскулил, поджидая момент для нового рывка.

Зверь придавил Сергея, но сам уже умирал. Чёрная кровь окрашивала тающий снег, стекалась в лужицу, заляпала комбез мечнику. Скорпион упёрся руками и ногами в мохнатую тушу и рывком перевернулся на бок, сбросив с себя голодного агрессора. Поднялся, не спеша отряхиваться от слюны и крови. В упор глядел на волка, выравнивая дыхание. Тяжёлые догадки пришлось озвучить и брату:

— Что-то не то. Они никогда раньше не нападали, всегда уходили. Странно.

— Весна? Голодные? — Ошалевший от увиденного Сёма прикинул курс школьной биологии, на ум после школьных реформ ничего путного не приходило, а зоологию давно отменили.

— Нет, я ходил до деда и по весне. Дело даже не в тебе. Что-то случилось у самого волхва. — Скорпион подбежал к Живцу, зашептал что-то на ухо и повернулся к Сёме:

— Он найдёт меня по запаху. Тебя будет ждать, доберётесь. А мне надо спешить. Тушу волчары не трогай. Живцу кровь лакать не позволяй, одуреет. — Скорпион вложил меч в ножны, поудобнее поправил перевязь за спиной, и дал старт с места.

Сергей помчался, разгоняясь до последнего для себя рубежа — восьмой ступени первой декады развития. Тревога за деда не покидала сердца.

Сёма с Живцом посмотрели друг на друга, глаза в глаза. Оба тяжело вздохнули и тронулись вдогонку рысцой, экономя силы. Мало ли что там дальше? Сёма после увиденного боя с волком никак не мог прийти в себя, первые километры его бег выглядел не совсем естественно. В мозг то и дело пробивалось то, что Скорпион только что завалил волка-одиночку. Как нечего делать.

«Что брат ещё может? И сколько из этого показывает?»

Сергея не догнал бы и всякий волк. Деревья мелькали на периферии, тело само, без участия сознания выбирало, куда поставить в следующий раз ногу, где пригнуть голову под ветками, где высоко подпрыгнуть через заваленное дерево, поднырнуть под валежиной.

Зверьё пугливо пряталось по норам, уступало дорогу. Лишь медведицу с медвежонком пришлось оббежать за десяток метров — с медведями ещё не дрался и сил своих не переоценивал.

Скорпион искренне понадеялся, что Живец почует её раньше и обойдёт по дуге. Не зря же прошептал оберегать Сёму. Не хотелось подвергать опасности обоих. Мало ли чего Сёма начудит. А медведица своих детей до последнего защищать будет.

Цепь кустов пропала. Под ногами вместо «проверочной» полосы препятствий расстелилась ровная поверхность. Деревья поднялись под небо огромные, закрывая свод целиком. Через месяц-другой, не будет и просветов, зеленью укроется тайга, погрузится в полумрак.

Сергей остановился за пару километров до конечного пункта. Стоило восстановить дыхание и собрать все силы. Если западня или что-то непредвиденное, то к этому надо быть готовым.

«Волк напал не просто так. Что за странная череда событий? Воры, полиция, волк. Слишком много событий для одной недели». Что происходит?

Вдох-выдох. Сердце замедляется.

Вдох-выдох. Глаза теряют муть и начинают ясно видеть в большем спектре зрения. Угол обзора расширяется до 270 градусов.

Вдох- выдох. Чувства обостряются. Приходит ощущение опасности. Впереди что-то чужое, инородное, враждебное.

Вдох-выдох. Рука тянет из второй перевязи катану.

Вдох-выдох. Мышцы расслабились.

Вдох-выдох. Мышцы напряглись в подготовленном к перегрузкам состоянии.

На всё понадобилось двадцать секунд.

Пригибаясь, Сергей помчался рысью от дерева к дереву, петляя и стараясь быть еще незаметнее. Ноги сменили бег на скольжение, уже почти и не поднимал. Только самый тренированный слух мог уловить этот бег.

Невдалеке послышалась стрельба, секунды спустя — взрыв гранаты. Появилось ощущение, что чем-то тяжёлым ударили по голове. Скорпион почувствовал сильное противостояние крупных энергетик. Битва шла на уничтожение. На голову задавило.

Всеслав с Андреем отражали нападение!

В радиусе двух километров бурлили чудовищные завихрения энергии, ощущаемые бы и неподготовленным человеком. Стянулись тучи под небом, и вот-вот грянет молния. Ощущение, словно попал в магнитное поле, будучи сам магнитом.

До дома оставалось где-то метров пятьсот, когда Скорпион остановился. Не зрением, но чутьём определил в нескольких метрах от себя две враждебные ауры. Замаскированы так, что пробежишь и заметишь — снайпера. По ощущениям в аурах отсутствовала полоска разума. Совсем зомбированы? Или находятся в состоянии гипноза? Тогда вдвойне опасны. К счастью, оба лежали лицом к месту действия, и заметить его фигуру со спины не могли.

От дома послышался вопль, вскрик. Скорпион, более не медля ни секунды, подкрался к снайперам… Два взмаха Рысиной катаной — два бездыханных тела. Перевернул лицом — китайцы. Как ни хотел побежать напрямик, но здравый смысл подсказал, что снайпера возможны и с других сторон. Побежал по кругу, сокращая дистанцию к центру по окружности. И не прогадал — ещё четверо снайперов отправились к праотцам. Следом пошла цепь охраны. Люди в чёрных защитных комбинезонах — это на фоне снега и грязи! — с автоматом наизготовку, все как один, уставились в одну точку ближе к дому. Готовы были открыть огонь, ни на что другое не обращая внимания.

Скорпион уже почти летел над землёй, не боясь быть услышанным. На лезвии катаны не осталось чистого места от крови. Люди в комбезах тихо оседали, сталь протыкала лёгкие, не давая возможности испустить предсмертный вскрик.

Двенадцать налётчиков были обезврежены. Двенадцать китайских солдат-зомби.

«Кто звал их на чужую землю? Что им надо от деда? Что там, возле дома? Эта жизнь так и будет состоять из вопросов?»

Скорпион позволил себе несколько секунд отдыха и рванул к дому напрямик. Дом был в тридцати метрах от него, спрятанный среди могучих деревьев. Но как же были далеки эти метры. Открывшаяся картина больно резанула по сердцу: Рысь лежал без сознания, словно пригвожденный к крыльцу. Белая рубаха пропиталась кровью, губы что-то шептали словно в бреду. Было такое ощущение, что его вдавило в брёвна здания прессом.

Посреди двора стояли двое: дед в белой одежде и лысый незнакомец в кожаном пальто. Обоих окутало силовым полем, переливающимся поочерёдно красным и чёрным. Оба не делали попыток движения. Лысый в упор смотрел на деда с чувством превосходства. Волхв стоял весь в напряжении, с закрытыми глазами, по лицу струился пот. Веки Всеслава прорезали синюшные вены, а мешки под глазами вздулись почти лиловым цветом.

«Сколько же он стоит так?» — подумал с болью в сердце Сергей и бросил катану на землю. Обострившиеся чувства шепнули, что бесполезна — битва была не столько на физическом уровне, сколько происходила в высших мирах.

Рывком извлёк меч Славы. Этот артефакт должен оказаться полезным. Ноги донесли до силового поля. Встал перед ним, соображая, чем помочь Всеславу. Припав на колено, воткнул остриё в землю и облокотился на рукоять. Веки опустились. Попытался сосредоточиться на невербальном разговоре сквозь поле, попытался дотянуться до деда.

По телу хлестали волны тревоги, адреналина. Всё происходило быстро и Сергея коробило, что никак не мог на это повлиять. Тревожный коктейль бурлил цунами возможных вариантов действий. Почти впал в панику, ощущая свою беспомощность.

— Пули… держать…не…могу…. — требовалось больших сил, чтобы понять эти слова деда из-за силового поля. В сумбуре помех, неясных препятствий, угроз потери сознания они давались Всеславу нелегко.

Сергей в свою очередь попытался ответить:

— Они нейтрализованы, некому стрелять. Я не вижу смысла оставлять за спиной противников.

Скорпион почувствовал за спиной приближающуюся знакомую ауру и начал движение.

Меч взлетел в воздух вместе с кусками земли. Руки поменяли положение, перехватив рукоять, и грянул рубящий удар. Клинок со всего размаху рубанул силовое поле. Скорпион от себя добавил силы всех восьми ступеней и всплеск жажды жизни, помесь адреналина и желание помочь, спасти.

Меч вошёл до половины в силовое поле, когда чёрная тень за спиной сбила с ног и отбросила в сторону могучими лапами. Там, где только что был Скорпион, грянул взрыв. Поле вздулось и лопнуло. Верный волк деда спас жизнь.

И время словно замедлилось…


Вот Скорпион падает от толчка Волка. Силовое поле вздувается. Ещё миг и грянет взрыв. Глаза деда открываются, полыхая молниями. Вот открывает рот лысый мужик для вскрика, обнажая акульи зубы. Вот успевает дёрнуть рукой Рысь, о чём-то крича. Вот полоска металла летит в эпицентр взрыва в момент его затухания. Лысый с акульими зубами выбрасывает руку вперёд, ломая грудную клетку деду.

«НЕТ!!!»

Время вернулось.


…Шар лопнул. Скорпион вскочил. Рысь закричал. Полоска металла оказалась самурайским мечом Сёмы, брошенным до момента замаха Скорпиона, но достигнутая цели только после взрыва. Меч попал в шею лысого.

Дед и лысый незнакомец упали на колени. Лысый, кашляя кровью, завалился на бок. Рысь прикрывал кровоточащую рану правой рукой, левой подхватил раскалённый от взрыва меч, поглотивший температуру и, обжигая ладонь, воткнул в грудь противника.

Волк деда вцепился зубами в ногу лысого, отвлекая внимание. Волхв попытался что-то сделать, но чужая рука в раздробленной грудной клетке неумолимо высасывала жизнь быстрее, чем удавалось регенерировать ткань и срастить кости. Слишком мало оставалось жизни в дряхлеющем теле, чтобы противостоять вторжению.

Скорпион интуитивно подхватил катану и понял, что лысого так просто не убить. Может в любой момент вскочить.

— Да умри ты, нечисть! — Отрок вонзил катану в шею врагу.

Чёрный дым окутал тело странного противника. Пальто незнакомца вспыхнуло, запахло гарью. Волк с визгом отшатнулся от ноги лысого и словно густой туман-дым что-то сделал с его зубами, они покрылись чёрным налётом.

Рысь скрипнул зубами, стиснул скулы, но устоял вместе с мечом. Только припал на колено. С мечом в его руке происходило что-то странное. Он раскалился до алого свечения, словно лежал в пылающем горне. Руку брату выжигало калёным железом, но он не разжимал пальцев.

Скорпион же ничего не почувствовал, так как отпустил катану, едва вонзив. Дым над ней взмыл в небо. Ещё миг и на месте лысого остался лишь скелет. Кисть этого скелета рассыпалась прахом в грудной клетке волхва. Затем весь скелет стался пылью и разлетелся.

Прах скелета унёс поднявшийся ветер. Всеслав упал на спину, ощущая в себе быстродействующий яд.

Скорпион на коленях подполз к волхву. Тот корчился на земле, боролся со смертью.

— Деда, как помочь? Кто это был? — забормотал растерянный Скорпион.

— Мне уже не помочь… Проклятый яд … Да и тесно в этой… оболочке… Не по мне уже одёжка… Всё равно ушёл бы… — кровь заструилась изо рта. Каждое слово давалась с тяжелейшими муками.

— Деда, кто это был? — взмолился Скорпион. — Позволь за тебя отомстить.

— Сын Духа… взбесились… берегись… месть теперь… спеши стать сильней… придут… — Глаза деда погасли, застыли. Живой блеск пропал.

Скорпион не успел ничего понять, как золотой пар последнего дыхания, едва уловимый зрению оповестил — светлая душа покидает тело. Золотистое облако взмыло на некоторое расстояние вверх и тонкое тело словно растворилось в воздухе. Затем на физическом уровне от Всеслава не осталось даже праха.

Сергей явственно услышал слова в своей голове:

— Не печалься отрок, всё в руках твоих.

Сознание Сергея потухло. Пришёл откат. Слишком много всего случилось сразу.

Рядом упал Рысь, истратив себя до капли с обожжённой до кости правой рукой. В десятке метров от них лежал Сёма с вывихнутым плечом. Его бросок был за пределом возможностей для руки. Он тоже постигал ступени, но втайне от брата и в момент броска слишком много вложил в него сил, прыгнул выше головы. Всполохами взрыва больше всего досталось именно ему. Волк лежал на траве с чёрными зубами и обожженными дёснами, грудь больше не вздымалась. Отдал дух вслед за хозяином. Ушёл за старшим братом.

Скорпион поплыл по реке снов, между жизнью и смертью.

Всё вокруг погрузилось в тишину.

Глава 9. Возьми мою боль

Тёплый, слюнявый язык прошёлся по щеке, залез в нос, смочил обветренные губы. Тяжёлая лапа аккуратно коснулась груди, ткнула, надавила. Пёс рыкнул возле самого уха и снова длинный розовый язык требовательно прошёлся по щеке. Скорпион тяжело поднял веки. Каждая весила по сто пудов, не меньше, и кто-то насыпал в глаза песка. Поднялся с трудом. Успокаивая Живца, огляделся: на холме приходил в себя Сёма. Блондин сам пытался себе вправить плечо. Рядом застывшим бесформенным ручейком растеклось то, что когда-то было катаной. Неизвестной температурой даже кусок закалённого металла расплылся небольшой лужицей. Меч Славы, напротив, раскалил землю вокруг себя так, словно его только что вытащили из горнила кузницы. Даже трава в радиусе порядка десяти сантиметров опалилась. Артефакт пылал жаром и не собирался остывать, словно разгневанный.

«Что его так разозлило?»

В памяти восстановились события последних минут. Словно холодная рука ткнула сердце, сжала. Глаза наполнились влагой. Но вспомнил про брата, вскочил. Отрок не мог позволить себе потерять ещё одного близкого человека. Рысь почти не дышал. Обгорелые ошметки сгоревшей кожи на правой руке запеклись сукровицей. Кровь уже не бежала, смертельная бледность не оставляла сомнений, что без помощи брат не справится.

Перед глазами Скорпиона поплыло. Пришлось ползти на карачках. Рысь застонал сквозь стиснутые зубы, по руке заструился новый ручеёк — рана открылась. Скорпион положил правую руку на запястье, накрыл левой, закатил глаза. Мелькание пятен прекратилось. Разум сконцентрировался на потоке чистого ясного света, вытекающего из рук и заполняющие обгорелые участки ладони. Стон прекратился. По венам прошёлся электрический разряд. Наэлектризованные ладони заполнились приятным теплом. Скорпион спохватился и перенёс руки на грудь, в район солнечного сплетения. Там главный энергетический центр человека. Какой смысл подпитывать энергией руку, если обезвожено всё тело?

По телу пробежала холодная волна. Организм отчаянно пытался доказать, что и ему требуется энергия. Много отдавать не стоит. Скорпион сжал зубы, послал последний сильный импульс. На лицо Рыси вернулась краска, бледность отступила.

Юноша, пошатываясь как от сильного головокружения, поднялся. Было стойкое ощущение, что кто-то на порядок утяжелил силу гравитации. Превозмогая усталость, поплёлся до холма, где Сёма всё пытался встать на четвереньки, но вывихнутое плечо всякий раз подкашивало подобные попытки, вызывая всплеск боли. Блондин упрямился, бился лбом о землю. Прикусывал губу, тихо стонал, но попыток не прекращал.

Увидав подобные старания, Скорпион улыбнулся. Словно маленький резервик внутри дал дополнительные силы. Борется боец, борется. Помощи не ждёт. Так почему он сам расслабился? Не время.

— Перевернись на спину и зажми палку зубами. — Скорпион поднял с земли ветку, сунул Сёме меж зубов, чтобы от боли не прикусил язык. — До какой ступени, говоришь, дошёл, самоучка?

Сёма, усмехаясь сквозь боль, почти теряя сознание, показал три пальца. В момент, когда блондин заставлял непослушные три пальца выгнуться, Скорпион резким и ловким движением вставил плечевой сустав на место. Не зря дед посвятил несколько месяцев обучения костоправию.

Егоров зашёлся дугой, прогнулся мостиком и перекусил приличных размеров палку пополам, затем затих, проверяя ощущения в плече. Боль прошла, затаилась.

На Скорпиона накатила боль другая. Так нелепо и сумбурно этот мир покинуло первое в жизни доброжелательное лицо. Всеслав был первым, кто отнёсся к нему, как к человеку. Кто увидел в нём человека и позволил выползти из жизненной ямы. Так за что его? Почему?

Подбежавший Живец свалил на землю рядом с Сёмой. Двигаться расхотелось, тяжкий груз потери придавил к земле и опустошил все силы. Обнял пса. Так и лежали, погружённые в тяжкие думы, разглядывая хмурые весенние облака и принимая незримую помощь матери-земли. В чистом природном месте прародительница быстро восстанавливала энергетический баланс. Но это для тела. Душа лила горькие слёзы, разрываясь в клочья.

Скорпион встал первым. Ответственность за состояние Рыси и Сёмы на нём. Медленно поплёлся в дом, не замечая ничего под ногами. Смотрел в одну точку перед собой. Так добрёл до крыльца и скрылся в доме. Мгновения спустя, вернулся во двор с белой тряпицей, красной лентой и котомкой трав. Пошатываясь, добрел до Рыси. Дрожащие руки освободили растерзанную руку от лохмотьев одежды, кусков обгоревшей кожи. Сёма видел, как в ход пошли неизвестные травки, порошочки, повязки. Минуты спустя рука была обвёрнута в тряпицу, аккуратно перевязана лентой. Это всё для того, чтобы остановить кровь, понял Семён, позже знахарь начнет варить зелье для обеззараживания. Пока разведешь костер, вскипятишь воду, сваришь — время.

Блондин нашёл в себе силы встать. После взрыва в ушах гудело. Перед глазами двоилось, картина мира плыла. Двигаться не хотелось вовсе. Но он встал и вместе подошли к героически погибшему волку. Не иначе как Волк — c большой буквы, в рамочке, и с тремя восклицательными знаками — и язык не поворачивался назвать.

Серый лохматый герой лежал с опалённой мордой, зубы покрылись неестественной чернотой. Скорпион, не раздумывая, стянул с себя кофту камуфляжа, укрыл волка. Чуть помедлив, рукой опустил веки зверя и накрыл рубахой с головой.

Помолчали.


Настал вечер, и языки пламени взметнулись в небо, искры полетели навстречу багряному заходящему светилу. В сумеречных глазах двух подростков и зрелого мужа отражалась тоска. Дикая печаль застыла в сердцах, охватив его грязными, острыми лапами.

Место проклятого убийцы деда посыпано прахом налётчиков. Но пепел не вечен. Ветер скоро развеет. Не останется даже памяти.

Вместе с заходящим солнцем утекают вопросы. Рана Рыси промыта. Худшее позади.

Очи пылали огнём мести, жаждой гибели врага, естественной священной, единственно возможной лютою ненавистью, ответом. Ветер печально разносил пепел Волка. Верного побратима деда. Меч Славы по-прежнему светился лиловой яростью, никого к себе не подпуская.

Рысь разрезал тишину:

— Скорпиону удалось пробудить меч витязя. Он признал в отроке Оруженосца. Никто другой коснуться теперь рукояти не сможет, пока Слава не пробудится. Меч не убил меня лишь потому, что узрел искру союзника. Но за прикосновение наказал.

— Если он так карает союзника, то что делает с врагами? — Обронил Сёма.

Никто не ответил.

Закат догорел и потух, давая рождение звёздному небу.

— Теперь разжигаем костёр живых. — Голос Рыси прокатился по тайге гулким эхом, словно находились в пещере. Каждое слово вибрировало, звучало.

Скорпион подошёл к мечу, что исходил искрами уже на метр в радиусе от себя. Земля обугливалась до черноты. Одушевленный артефакт злился, тревожился, вероятно спрашивая себя, почему хозяин или его верный помощник не забирают его из сырой земли. Меч пылал жаждой мщения, как и Скорпион. Юноша приблизился, резко, без колебания одним движением схватил за раскаленную рукоять.

В голове вспыхнул свет…

— Уверен?

— Как в Творце.

— Лёгкого пути не жди.

— Не те времена.

— Не оступишься?

— Упаду — встану вновь.

— Осилишь?

— Творец ничего не даёт не по силам.

— За завет, али закон?

— Всё по совести.

— Возродишь Род?

— Не пожалею и жизни.

— Добро…

— Во веки славно…

— Да будет так, живи!

Скорпион открыл глаза. Меч лежал на ладонях. Вместо ожогов по рукам прошёлся приятный холодок. Меч сначала безмерно потяжелел, а потом и вовсе потерял вес, сверкнул. Хотя ни луны на небе, ни блики костра отразиться не могли, стоял спиной к костру. Это был внутренний блеск меча. Признал.

Скорпион повернулся лицом к круговому костру. В центре спина к спине сидели Сёма и Рысь. Рубахи лежали рядом, парни были по пояс обнажены.

Рысь глухо обронил:

— Твой кровный брат только что постиг четвертую ступень. Тебе надо понять девятую и сможете пройти посвящение на двоих, получить знаки рода. Это ещё не имя, но сил прибавит. Без попечительства Всеслава мы без прикрытия. На нас началась охота. Нужны все силы, что возможны. Теперь я — старший рода. Но я так молод и слаб.

Скорпион, закинув меч в ножны, шагнул в огонь. Не перепрыгнул сквозь пылающую завесу, а именно шагнул. Языки пламени взметнулись по штанам — рубаху так и не одел — и… пропали. Словно подростка полили из ведра воды.

— Различие качеств значит? Девятая ступень? Остановить одно с помощью другого? — Скорпион перешагнул пламя и тоже уселся в круг. Трое в пылающем круге костра сели, подогнув ноги под себя. — Я понял, Рысь. Можешь начинать обряд. Сложнее постичь следующую ступень, последнюю в декаде: смешение и комбинации. Как можно смешивать огонь и воду? Не вразумею.

Рысь поднял руку, чуть наклонил голову:

— Не спеши. Постигнешь в своё время.

— А у тебя какая ступень? — Спросил Сёма.

— Двадцать первая. Начало третьей декады.

— Рысь, а мы сможем завалить этого Духа втроём? — в новой надежде вопросил Сёма.

— Пятнадцать великих мира сего вплотную подобрались к середине четвёртой декады. Почти боги. Дух — не исключение. Всё равно, что зайцам побороть медведя. Не те весовые категории. Какая разница сколько зайцев?

— Но шанс есть? — Поразмыслил Сёма. — Ежели толпа зайцев на одного медведя. И если медведя травой засыпать, может, загрызём? Ну или надкусаем? Должны же хоть поцарапать.

— Шанс есть всегда. Только летопись умалчивает о победах над такими…хм… людьми.

Скорпион скинул рубаху и положил меч на колени, пообещал:

— Ничего, братья, всё случается в первый раз… — слова утонули в погружении в глубины своего Я…Обряд начался.

* * *

Зрение предстало обзором с самой земли. Он находился на раскалённом песке, переступая восьмью конечностями и помахивая над спиной массивным ядовитым жалом. В непривычном спектре зрения и фасетчатом радиусе-обзоре перед глазами находилась пара массивных клешней, способных вцепиться во врага. Он понял себя, познал. Он являлся королевским скорпионом. А перед ним извивалась кольцами королевская кобра, раздвинув капюшон и выжидая момент нападения, гипнотизируя. Она возвышалась, как неприступная башня замка перед одиноким путником.

— Это твой страх. — Пришла подсказка Рыси-инструктора, координатора посвящения.

— Мне не ведом страх. Я уже ничего не боюсь.

— Тогда ты не достоин звания Человека.

— Не понимаю…

— Да. Ты не боишься ничего…

— Но тогда…

— Просто вспомни приёмную мать Елену, отца Дмитрия, Брата Сёму, меня, Леру, всех друзей и близких…

— Ты прав, я боюсь их потерять. Это и есть мой страх.

— Пока в тебе живёт этот страх, ты и есть Человек. Борись не со страхом, борись за страх не бороться, быть инертным. Знаешь, что бы я дописал в заветы идущим по пути богов?

Скорпион замолчал, ожидая продолжения.

— Не будь всегда логичен! — Рысь исчез.

— Логика убивает творцов. Мир не имеет границ. — Дополнил юноша.

Скорпион уловил момент, когда кобра сделала бросок головой вперёд. Жало метнулась навстречу. Кольца сжали тело, клешни впились в змеиную кожу. Снова бросок ядовитых зубов навстречу. Жало пробило капюшон. Кольца сильнее сжали тело.

«Меня душат рамки собственного кругозора, а не змея».

Скорпион увеличился в размерах, огромная клешня перерубила змею пополам.

«Главная победа — победа над собой».

Открыл глаза, вокруг всё так же полыхал костёр. Он всё так же сидел спиной к братьям, меч лежал на коленях. Татуировка на плече засветилась, вспыхнула. Вытатуированный скорпион щёлкнул клешнёй, жало заходило из стороны в сторону. Он увеличился в размерах, словно поудобнее устраиваясь на выросшем плече. Затем всё затихло, скорпион застыл, сверкнув на прощание парой глаз-бусинок.

«Я рядом».

Скорпион проморгался, но вспомнил завет Рыси о логике. Вновь всмотрелся в татуировку — так и есть, увеличилась и поменяла расположение. Значит, королевский скорпион и есть его тотем. Не зря называли Скорпионом. В жизни всё не зря. Интересно, каково его родовое имя? Словно отвечая на вопрос, на груди под сердцем вспыхнул круг со спицами. Завертелся, меняя очертания: показался знак Рода, Перуна, Даждьбога.

Прародители ПРИЗНАЛИ его.

В глазах застыли слёзы.

Сергей вытер глаза и осмотрелся. Как там Сёма? Надо помочь брату.


Четыре мощные лапы врезались когтями в землю, как кинжалами. Грация и мощь чувствовались в каждом движении. Казалось, может с любого положения совершить прыжок или дать такой старт, что и воздух сгуститься до состояния воды.

Сёма едва осознал скоростную мощь своего тотема, едва возрадовался — он дальневосточный леопард! — как впереди замаячило что-то огромное и лохматое. Зверь-враг имел неясные меняющиеся очертания, форма плыла и переливалась. Это неясное Нечто светилось всеми тёмными оттенками. Единственное, что можно было понять, это задаться извечным вопросом: «Что делать?»

— Ты, значит, ещё не догадался? — всплыл голос Рыси.

— Я думаю. — Сознался Сёма.

— В этом вся и проблема.

— А что, надо не думать?

— Просто добавь к своим раздумьям немного действий и всё наладится.

Сёма почувствовал улыбку Рыси внутри себя.

— Но каждое действие требует мысли? Не так ли?

— Выбирая из сотен вариантов, ты рискуешь остаться не с чем.

— Чем больше вариантов, тем сложнее выбрать.

— Но тебе-то нужен всего один.

— Но будет ли он идеальным во всех отношениях?

— В том и суть, вместо того, чтобы пробовать разные комбинации, ты всегда ищешь один единственный. Ты замыкаешься на идеальном. Вспомни сказку о «золотой рыбке».

— Так что же, идеального не существует?

— Идеальное — обратная сторона хаоса. Больше действий, младший.

Сёма внутренне плюнул на все правила, в два прыжка достиг монстра. Мощно оттолкнулся всеми четырьмя лапами и взмыл в воздух. Удар! Марево монстра пропало как мираж. Как иначе? Его и быть не могло. Иллюзии рамок, границ, условностей, трудностей, барьеров. Всё скрывалось в познавательной коробочке, в мозгу. Но стоило проявить действие, как все барьеры рухнули, осыпались грудой моста в реку.

Зачем ходить, когда можно летать?


Костер тлел последними углями, лёгкий дымок уносился ветром прочь. На востоке небо посветлело. Звёзды одна за одной падали в чёрную синеву космоса, покидая горизонт.

Трое открыли глаза, всё так же находясь в кругу спина к спине. Сознание реальности возвращало в физический мир медленно, постепенно. Тела оживали. Отдохнули, как после долгой медитации. Сердце ускорило движения, кровь быстрее потекла по сосудам. Свежестью наполнилось каждая клеточка тела. Энергия молодости наполнила сосуды тел.

Скорпион ощутил, что так и сидит на траве весь в росе и без рубашки. Температура вокруг около нуля. Не спеша, прислушался к нуждам организма, проверил и «взвесил» каждую цепочку взаимодействий. Это и называется слаженной работой организма. Странное дело, в горле должен быть кашель, но оно чище, чем когда-либо. Нос не забит и воспринимает окружающий мир с потрясающей структурой определения запахов. Чувствовался даже привкус прошлогоднего орешка, что грызла белка в дупле метров за тридцать от потухших костров. В недрах большого дуба слышно каждый звук, если настроить уши как локаторы.

«Как же мало я знал о возможностях организма. Вот это посвящение».

— То ли ещё будет. — Рысь из положения «лотоса» вскочил на обе ноги.

Скорпион успел прислушаться, но не услышал хруста в суставах или судорожно потянутые застывшие связки. После долгой-то ночи.

Названный брат продолжил:

— Вы мозг так и держите на холостом ходу? Всего десяток-другой процентов возможностей? — Рысь хмыкнул и пошёл домой стряпать завтрак. Повязка на руке была белой. Никакой новой крови.

— Чего это он? — повернулся Сёма. — Люди-«алгоритмики» иначе как на процент и не используют. Даже профессора, и то не более десятка процентов… Ну, завысил, завысил, признаю.

— Ты в целом то не отмазывайся. Нам дали возможность, надо развиваться. Это извилистая коробка в черепе имеет гораздо больше возможностей. — Скорпион повесил перевязь с русским мечом на ветку дуба и начал разогревающую зарядку.

Он не мог, как Рысь, моментально достигать боевой кондиции за несколько мгновений. Приходилось разогреваться. Сёма присоединился к зарядке. У обоих было странное ощущение. Тело само по себе пылало энергией, но связки были холодные.

Блондин вскочил на руки и самым мощным ударом из арсенала Капуэйры прицелился в грудь Скорпиону. Последовал удар, но ноги вспороли лишь воздух. Брат уже с боку ткнул пальцем в лоб. Так всегда показывал, что момент удара и комбинация выбрана правильно, но что-то не учёл, где-то ошибся.

Скорпион разложил по полочкам:

— Отец Рыси — Михаил Поднебесный не пошёл по стопам Всеслава. Он оклемался и восстанавливается где-то в Москве, в качестве борца. Сам Рысь ещё слишком молод и не успел постигнуть и половины от волхва. Он даже не ведун. Это младшее посвящение. Ему надо не мало лет, чтобы выудить всё, что не успел. Это будут астральные или ментальные беседы в высших слоях с дедом. Я точно не знаю. Мне туда доступ закрыт. Но и это не всё. Если с Рысей что-нибудь случится, то цепочка передачи знаний прервётся. А он не сможет взять ученика, пока сам не постигнет Заветов. Мы должны беречь себя и его иначе врагу победа достанется де-факто.

— А что мы? — Сёма разогнал тело и пятернёй прицелился в солнечное сплетение.

Тычок. Скорпион хлестнул по щеке. Это значило, что удар в корне неправильный, не имел даже шанса достать оппонента.

— Мы должны заслужить имя.

— Получим. А не получим, так заслужим. — Сёма коленом прорезал воздух. Не рассчитал, и отклонился от намеченного курса.

Сергей просто застыл, Сёма пролетел мимо.

— Не всё так просто.

— А что ещё?

— Кто-то ещё и должен и принять наше имя.

— Слушай, а почему самурайский меч и катана расплавились, а меч витязя нет?

— Он единственный настоящий меч. Живой. Витязь вдохнул в него жизнь.

— Артефакт? Клёво. А кто такой этот витязь Слава?

— Тот, кого порядком не хватает Отчизне.

Новый вопрос Сёмы потонул в окрике Рыси.

— Завтрак готов!

Небо покрылось золотом, светило величественно поднималось из-за дальних Сихотэ-алинских предгорий, холмов. Роса медленно испарялась, лес укрылся небольшим туманом. Завтрак на рассвете мог быть прекрасен, если бы не воспоминания вчерашнего дня. Так не привычно было завтракать на веранде без мудрых глаз, добрых речей, старческой полуулыбки.

Скорпиону казалось нелепым, что коронное место деда пустует. Завтрак, несмотря на все старания Рыси, казался пресным и ненужным, даже самый добрый кусок в горло не лез. Но надо было есть и поминать.

— Ну… все слова бессмысленны, — начал Рысь, стараясь хоть как-то разрядить обстановку. — Расскажите про тотемы. Кому, какой достался?

— Ты же видел. Ты был там, — ответил Скорпион.

— Я хочу знать, что вы ощутили, что поняли, — объяснил брат. — Ваши личные переживания.

Сёма глотнул мятного чая, обронил:

— Мой тотем — леопард. Основные достоинства: скорость и ловкость. Я победил неуверенность. Мне только непонятно, почему леопард? Это же не славянский знак.

Скорпион добавил:

— У меня вообще скорпион. Смертельная мощь. Ядовитая. Это разве славянский?

Рысь улыбнулся:

— С чего вы судите о знаках, орнаментах, рунах, свастиках? Как будто хоть кто-то знает их истинное значение? Славяне — арийцы. Так же как и скандинавы, романцы, немцы, индийцы, иранцы, хетты, кельты, греки, римляне, скифы… Один корень. Одна белая раса. Она в свою очередь распалась на две большие группы: арийцев и семитов. Арийцы — индоевропейцы, семиты — иудеи и арабы. Ореол странствий индоевропейцев охватывает весь мир. Так что тотем может быть любым. Гитлер узнал о родстве немцев и славян только к концу войны, когда восхищался стойкостью, отвагой, смекалкой и храбростью «лишнего народа», не понимая, почему тот не сдаётся. Так, из-за нехватки информации, начинаются войны.

— Едва закончилась Вторая Мировая, как началась Третья. Информационная. — Хмуро добавил Скорпион.

— Кстати, про свастику, — продолжил Рысь. — Все считают, что свастика — это гестапо, фашизм. Табу. Нельзя. Развелось куча скинхедов, фанатов Гитлера. Но свастики — это первые рисунки человечества. Солярные и природные обозначения, знаки природы. Гнобить свастику — отрицать первый алфавит человечества.

— Снова мало информации. Снова войны в умах людей, — добавил Сергей.

— Неправильно это, — высказался Сёма, и посмотрел на плечо Скорпиона. — Татуировка красовалась в другом ракурсе, вдобавок выросшая в размерах. Сёма решил, что удивляться брату никогда не устанет, спросил:

— Рысь, а что ты думаешь про татуировки?

Рысь пригладил русые пряди, поправляя ленту на лбу, ответил:

— А что ты хочешь узнать? Славяне их широко использовали. Полабский Славянин Рюрик был ими украшен. Татуировками были украшены руки князей Олега, Игоря, Святослава. Многие воины наносили их как те же самые защитные амулеты, какие-то значения, знаки, заговоры, ими были украшены многие слои населения: кузнецы, воины, мудрецы-старейшины, ремесленники. Тотемы, боевые орнаменты, магическое значение, это всё оно. В основном, конечно, носили воины и волхвы.

— А разве Рюрик был славянином? — подозрительно спросил Сёма.

— Варяги — полабское племя славян. Балтийское, если по-современному. Военизированные отряды. Скандинавы татуировок не делали. Добавь себе в копилку к нелепости норманнской теории происхождения Руси.

— Я знал, — протянул Сёма. — Ну почти догадывался.

— Надо будет по родовым снам полазить. Может, найду чего-нибудь того периода. — Вставил Скорпион.

— Я видел. Выбранный вечем Новгорода старейшина Гостомысл призвал своего племянника Рюрика с острова Руяна, который теперь зовётся Рюген. Там покоятся по сию пору развалины храма Световита. Будешь в Германии, обязательно посмотри. Ещё не догадались уничтожить, — рассказал Рысь. — За Рюриком был послан Олег.

— Погоди, брат. Какой Олег? — Спросил Скорпион.

— Вещий. Он правил Русью, пока рос сын Рюрика, Игорь. Или Ивгар, как его звали в то время некоторые народы.

— А, тот самый Олег, которого потом змея за ногу? — вспомнил Сёма.

— Она, подлюка, — прищурился Рысь. — Замечательный был правитель. Как только Родослав проглядел?

— Какой Родослав? — Скорпион полностью забыл про завтрак.

— Пятнадцать по сравнению с ним — мелкие сошки. Дед видел его вскоре после Отечественной Войны. Родолав проклят на вечные поиски смысла жизни, счастья для всего человечества. Исполняет что-то вроде функций Хранителя. Он старше всех Пятнадцати на несколько порядков. Говорят, у него есть брат-антипод. Возможно, он уже ушёл за грань, такие полубоги не умирают точно. Если найдёшь когда-нибудь белобрысого мужика с синими глазами, в которых читаются тысячи лет истории, то он ответит на любой твой вопрос. Он жил с человечеством почти с самого начала от Поселения.

— Сколько же у него сил, сколько врат открыл? — Сёма застыл.

— Зачем врата тем, кто беседовал с Творцом?

— Что?! — зрачки обоих расширились.

— А это возможно? — поспешно переспросил Сёма.

— Спокойнее, спокойнее. Всё возможно. Это волхв рассказывал. Родослав и создал в своё время сообщество волхвов, мудрецов ведающих. Он сам создатель всех систем постижения сил. Он написал первые своды правил — Веды. Пра-книгу солнечных пра-религий. Я мало об этом знаю, надо будет копнуть поглубже. Родослава никому из нас не догнать. Возможно, он давно творит другие миры вместе с Отцом. Может, найдёте кого-нибудь из его старых друзей или врагов. Бессмертных мудрецов хватает. Власть над людьми надоедает за какие-то столетия, уходят. И им нет дела до возни Пятнадцати.

За столом разгорелась дискуссия. Беседа потекла широкою рекою. Тень деда возле веранды полуулыбнулась и растаяла.

У внуков всё в порядке.

Глава 10. Километры пути

Колеса поезда затормозили, состав замедлил ход. Чудо девятнадцатого века, века угля и паровых двигателей, остановилось. Железнодорожный путь по маршруту «Хабаровск-Владивосток» сделал остановку в сумрачном Уссурийске. Проводник оповестил пассажиров об остановке и проворно высунул железную ступеньку на платформу.

Скорпион разбудил дремавшего отца; пришлось зажать нос и рот, чтобы храп прекратился, только после этого тот открыл глаза, недовольно бурча. Всю дорогу ехали в плацкарте вдвоём в тишине и спокойствии. Тарифы на металлического монстра дорожали день ото дня, поток пассажиров неуклонно уменьшался, изжитые банки на колёсах требовали капитальных ремонтно-восстановительных затрат. Официально. ПО сути же здесь десятилетиями ничего не менялось и все доходы от повышения тарифов РЖД перетекали в карманы конкретных лиц.

Небо затянуло серой пеленой. Вот-вот порвётся и пойдёт то ли дождь, то ли снег. Уссурийск — что аномальная зона. В декабре может пойти дождь, в мае выпасть снег. Город со своим характером и микроклиматом, опровергающий законы логики.

Платформа встретила серым слепым днём, навевающим тоску и депрессию большей части населения. Люди ходили хмурые и поникшие, словно во сне. Глаза слепил туманный свет, льющийся сквозь дымку со всех сторон, словно и не одно солнце, а десяток-другой. Тощий таксист поймал взгляд Дмитрия, стрельнул глазами в направлении новой иномарки. Дмитрий потянулся к автомобилю.

— А вот и такси!

Скорпион перехватил под локоть, повёл дальше.

— Батя, у него машина, как на выставку. Честный шоферюга на такую не заработает. Какая-нибудь подстава. Пойдём лучше к той дряхлой Волге. Ты же патриот?

— Я то патриот, но задница у меня не железная.

Скорпион, не слушая, потащил отца к другой машине, периферийным взглядом отметив, как матерится тощий водитель — подстава с лохами, полными денег, не удалась.

— Если дело касается «Волг», то да, терпимо, если же прочий автопром, то я лучше в японке посижу, — погодя ответил отец и пощупал тайник с заначкой, деньги, которые выручил за продажу Нивы и внедорожника. Выходила приличная сумма. На хорошую машину хватало, мог взять и на рынке в родном городе, но какой-то знакомый посоветовал сэкономить и менталитет советского человека погнал в путь. Всё одно — путешествие с сыном.

Пожилой водитель за рулём Волги обрадовался пассажирам как родным сыновьям, посыпалась речь. Моторчик автомобиля заурчал, покатил в сторону уссурийского автомобильного рынка, лавируя среди потока машин.

Перед вывеской рынка Скорпион внутренне собрался, готовый ко всему. Здесь подстерегали любые неожиданности, от карманников до прямого рэкета. Вдвоём неспешным шагом двинулись вдоль рядов сверкающих корпусов, ценников и усталых продавцов с цепким взглядом, что ощупывал каждого прохожего сканером глаз.

Скорпион не так давно научился определять по минимуму работоспособность машинных конструкций. Приблизительно мог сказать, когда выйдет из строя тот или иной агрегат. Забавляло, что на машинах стоял один год изготовления, а на самом деле автомобиль был гораздо старее. Шло чередование: то год не тот, то детали старые, то вообще не родные. Были и «кровавые машины». Те, на которых лежит уже не одно убийство хозяев, перепродажа и новые хозяева. Энергетика таких машин губила хозяина. Или сама развалится, или хозяин улетит в кювет с трассы. Многое зависело и от самого хозяина. Если человек добрый, то и машина у него «добрела», «выздоравливала», словно живая. Волхв давно говорил: «Как с вещами обращаешься, так и служат». А над кровавыми машинами незримо висело тёмное облако разрушения. Стоило долго идти протии внутреннего шёпота, чтобы купить подобную и расплатиться жизнью. Были и «утопленники». Машины с внешне отличным состоянием, но пережившим тайфун, цунами, наводнения. Если в Европе или Японии подобные автомобили уходили за копейки, то в России продавцы делали все, что представить её, как новенькую, «без дефектов».

— Как тебе эта? — Дмитрий показал на белую Тойоту «Марину».

— Как ты на ней за город собрался ездить? Может, что с осадкой повыше?

Скорпион потащил дальше. У «Марины» почему-то стояли запчасти от разных машин. Умудрились запихать и отечественные.

— А может, этот микроавтобус?

— Он на пять лет старше, чем кажется, и разве ты собрался роту солдат возить? Тебе нужен компромисс между проходимостью, пятью пассажирскими местами и местом для перевозки груза. Так?

Отец всплеснул руками:

— Где же такую взять? Танк, автобус и грузовик в одном лице.

— Сейчас найдём.

Дмитрий ежеминутно поправлял заначку, берёг её как зеницу ока. Волновался, когда слишком близко проходил какой-нибудь странный тип с золотыми зубами.

— Вот, не сильно броский, но и не старый. — Взгляд Скорпиона наткнулся на серебристый «Сурф». Год свежий, детали родные, пробег минимальный, есть что-то непонятное, но оно зыбко как мифическая верёвка из песка. Нить возможностей Сергеем ещё не постигалась, сам просто решил забыть тот самый шёпот внутри, слова волхва. Не удостоил взглядом даже тощего продавца с большими выпученными глазами.

— Вот то, что тебе нужно. Приглядись. — Скорпион подвёл отца к машине.

Дмитрий походил вокруг внедорожника, попинал колеса, словно заправский знаток. Под капот и не думал залазить, пока юноша сам не попросил продавца открыть.

Продавец раздумывал, какую бы назначить цену, пока юноша осведомлялся о ходовых качествах, возможных недостатках. Тощий назвал что-то вроде серединной цены. Дмитрий, сияя на глазах, полез за деньгами, но тут же получил хлёсткий удар по рукам.

Торги продолжились.

Тощий словно стал ещё меньше, Скорпион упорно доказывал ему, что это не «машина», а «дрова» и покупают они её не для езды, а чтобы топить печку, так что даже не думай заламывать цену больше кубометра дров.

Споры разгорались.

Через полчаса долгих уговоров побелевший продавец скосил ещё пятую часть цены. Дмитрий договорился о бумагах, продавец вприпрыжку побежал оформлять документы. Отец, однако, ждать не остался, повёл Скорпиона дальше вдоль рядов.

— Ты чего удумал? — Спросил сын, стараясь не потерять торговца из виду.

— Как чего? Ты только что сэкономил приличную сумму и получаешь поощрительный приз из семейной копилки маленького, но гордого семейства. — Подмигнул отец.

— Приз? — Скорпион отвёл взгляд и потерял торговца из виду.

— Просто, туда посмотри. — Дмитрий кивнул в сторону.

Сергей повернулся и на секунду растерялся; глазам предстали двумя широкими рядами сверкающие двухколёсные чудеса. Смотрели мотоциклы всех мастей, от лёгких мопедов, до монстров велотрека.

Мечта подростка.

— Мне… — Проблеял Скорпион. — … ещё нет шестнадцати. Мне ни-зя. Я же ниндзя. А им не положено баловаться.

— Ой, да не смеши меня. — Похлопал по плечу отец. — Тебе давно перевалило за тридцать, старец в кроссовках. И не вздумай выбирать «дрова», как ты выражаешься.

У Скорпиона первый раз в жизни разбежались глаза. Забыл про всё на свете, оседлав стального коня. Желания боролись с ограничениями. Поборов себя, выбрал что-то невзрачное на фоне двухколёсных титанов.

— Ага, размечтался! — Воскликнул отец. — Или я вижу широкий блеск в глазах, когда ты сидишь вон на той чёрной каве, или что это за китаец сидит на пародии на велосипед? Ты меня, наверное, плохо слышал? Не мелочись, покупай хорошую вещь. Я, конечно, понимаю, что до первой серьёзной погони с мигалками и перестрелками. Но с такой жизнью, как у тебя, оно того стоит. Саныч намекнул, чем вы там занимаетесь. Я не осуждаю, но риск надо поощрять.

Глаза предательски защипало. Скорпион крепко обнял отца:

— Спасибо, батя.

— Тебе спасибо, сын.

* * *

Трасса «Владивосток-Хабаровск».

Двести километров между постами ДПС.


Более счастливых людей не было на свете. Отец и сын возвращались домой в канун восьмого марта с горой подарков для всей части женского населения, на новом, свежем автомобиле. В салоне были убраны задние кресла и вместо сидений, мерно, в такт дороге, покачивался двухколёсный король дороги.

Дмитрий замедлил ход, прижался к обочине, испытующий взгляд пронзил Скорпиона.

— Чего? В туалет захотел? — Повернулся Скорпион.

— Не-е… думал, ты сразу догадаешься. — Дмитрий медленно кивнул в сторону байка.

— Да ну ты брось, мы же еле погрузили. — Слова получились непрочными, зыбкими, песочными, как та самая верёвка.

— Да, да. — Дмитрий спрятал улыбку. — Еле погрузили.

Помолчали и вспыхнули одновременно:

— Да и ещё раз погрузим!

Широкая доска пошла в ход. Тяжёлый «Кавасаки» медленно, на тормозах показался на свет, коснулся земли. Дмитрий, скорее в качестве страховки, снова показал устройства, объяснил принцип работы, разъяснил правила дорожного движения и проворно скрылся в салоне автомобиля, откуда послышалось:

— Если далеко отстанешь, звони, сотовый — берёт без помех. И ещё, — он вернулся, протянул пакет и улыбнулся: — Саныч надоумил.

Скорпион развернул пакет. В руках оказалась байкерская кожаная куртка на молнии и старые знакомые кожаные безпальцовки. Только если раньше он использовал их для того, чтобы лазить через заборы и бегать с оружием, теперь попалось прямое назначение.

Натянув шлем, Скорпион поднял защитное стекло:

— Эй, ты обо всём знал заранее? Про «поощрительный» приз-то?

Дмитрий быстро хлопнул дверью, бросил в открытую форточку:

— Кто знает? Догоняй. — После чего машина тронулась с места.

Скорпион накинул куртку, натянул перчатки. Шлем плотно лёг на голову, давая, тем не менее, свободу длинным, чёрным волосам, ниспадающим по куртке.

Чёрный байк, шлем, куртка, перчатки, чёрные волосы. Немного выбивались из общей картины синие джинсы и рыжие ботинки на высокой подошве. В основном же Скорпион выглядел как самый настоящий воин дороги.

Пыль взвилась от заднего колеса. Байкер вклинился в худой поток машин и постепенно стал приноравливаться к стальному коню, набирая обороты. Зверь, полный механической энергии, так и подмывал подбавить газу. Скорпиону уже счастливилось прокатиться на таких в одиночестве. В Альфе многому учили. Но пока не приноровился, гнать на полную катушку не решался. Мало ли…

Сергея хватило на десять минут. «Мало ли» куда-то испарилось, выкрутив ручку газа.

«Да и отца надо было догонять», — чёртик внутри успокоил совесть, — «он хоть и страхует, плетётся как черепаха, но и его подмывает добавить газу на новой машине. Скорость — страшная штука».

Мотор взревел, набирая обороты, волосы затрепетали по ветру, как чёрный флаг с «Весёлым Рождером». Душа от радости помчалась дальше быстрее мотоцикла.

Машины оставались позади, одна, за одной. Деревья на периферии слились в одну сплошную. Четырёхколёсные стали попадаться чаще, пришлось проворней объезжать неповоротливые корпуса, лавировать меж двух потоков. Наконец, встречные автомобили пропали вовсе, а правый поток сгустился в одну линию и застыл вовсе. Остро кольнуло чувство тревоги — отцовская машина на глаза не попадалась, её в потоке не было. В памяти всплыли слова волхва, вспомнил свои ощущения сомнений над машиной.

«О, нет!»

За очередным поворотом показалась проблема затора; дорогу поперёк перегородил КамАЗ с длинным, пустым прицепом. Водила суетился или, как больше показалось, делал вид, что суетился в кабине. Попутчик камазчика ходил вокруг машины и махал руками, поправляя на поясе чёрную рацию.

«Зачем камазчику внешняя рация?»

Скорпион не стал задерживаться. Пригнул голову, чуть наклонил байк, и, под мат второго камазчика, помчался дальше, проехав под прицепом. С другой стороны грузовика машин не было — дорогу перекрыли в двух местах. Где-то такая же пробка.

Волна непонятного страха прокатила по телу. «Кава» поднялся на заднее колесо, ручка скорости повернулась до красной черты. Пригнуться пришлось до самого руля — поток ветра сгустился. Белые разделительные полосы слились в одну прямую.

Сердце тревожно стукнуло — сквозь затемнённое стекло шлема, глаза выловили картину: отцовский Сурф стоял с открытыми дверьми, чуть впереди его прижал белый «Скайлайн». Прижал, скорее всего, на скорости, иначе отец бы не остановился. Сам отец лежал на обочине, его пинал тип в чёрной маске. Ещё двое находились неподалёку: один копался в машине, другой стоял на асфальте, приложив ко рту рацию. Развернулся на звук мотора.

«Вёрёвка из песка и тумана. Внутренний шёпот. Как мог пропустить? Упустил из виду продавца. Так вот почему подешевле продал. Знал, что вернёт», — пронеслось в голове, прежде чем переднее колесо сбило мужика с рацией.

Скорость сбавил лишь в последний момент. Налётчик отлетел метра на три. Мотоцикл перевернулся, шлем спас голову от удара по асфальту. Скорпион слетел с байка и покатился по асфальту. Швыряло, как тряпичную куклу. Если бы напрягся, размазало бы по асфальту.

— Чё за дела? — Появился второй налётчик из салона не своей машины.

Шлем, летящий в голову, был ему ответом. После встречи с асфальтом голова немилосердно крушилась, пущенный снаряд сломал налётчику переносицу, он затылком прошиб стекло на двери… Недочёт, кидал так, чтобы джипу урона не было.

Скорпион, сражаясь с головокружением, на полусогнутых оббежал машину, по направлению к третьему.

— Ты кто? — Третья «маска» выхватила нож, расширенные зрачки говорили о том, что более серьёзного оружия у него нет. До такой степени всё наладили, что и вооружаться не видели смысла. Даже на звук мотоцикла вышел только один. Зажрались. Дело налажено. Полиции не сдашь, — отпустят, да ещё и отомстят.

Налётчик не понял, как парень в кожанке только что стоял за полтора метра, и вдруг земля и небо поменялись местами. Скорпион отпустил время. Так в последнее время называл свой ускоренный темп движения, сверхскорость. Снова пришлось рвать холодные мышцы. Мозг догонит мышцы и накатит получасовой период боли. Он не так силён, как годы назад, но для отключки хватит.

До прихода боли было несколько минут. Стоило многое успеть. Ускорение давалось нелёгкими путями. Слишком долго восстанавливаться. Но речь шла об отце, и это не имело значения.

Скорпион обошёл машину. Второй налётчик прислонился к машине, зажимая обеими руками разбитый нос.

— Кто тебя послал? — Захрипел налётчик, стараясь отползти от непонятного подростка с горящими огнём глазами.

— Провидение при Роде, — злым голосом ответил Скорпион и обеими руками взял налётчика за лицо; посмотрел в пустые, ничего не выражающие бегающие глазки. Это были глаза наркомана. Наркомана давнишнего. Ладно бы сам не жил, это его дело. Но сколько ещё жизней попортит?

Послышался хруст шеи. Осознанно, бескомпромиссно.

Живых налётчиков не осталось.

— Ты их всех? Того… — за спиной послышался голос отца.

Дмитрий хромал на обе ноги. С трудом подошёл и облокотился на машину. По разбитым губам текла кровь, зажимал рваную рану на скуле.

— Всех, батя. — Вздохнул Скорпион. — Слух пройдёт об ответе — призадумаются. Это важнее. — Парень сочувствующе посмотрел на мотоцикл — забрать не успеют.

Отец перехватил взгляд, ухмыльнулся, поперхнувшись от боли в сломанных рёбрах:

— Ты ещё за разбитое стекло прощения попроси.

— Эх, машина у них тоже хорошая. — Снова вздохнул Скорпион, уже обливая Скайлайн бензином с канистры — очень кстати лежала у отца в багажнике.

— Поехали, мститель. — Дмитрий, кряхтя, добрался до салона, поглядывая, как Скорпион на себе протащил по очереди три тела в салон облитого бензином автомобиля. Выходило, что он таскал полтора своих веса, но особо не напрягался, хоть и после аварии. Рядом с машиной подкатился побитый «Кавасаки». Чиркнула спичка.

— Вот налётчики и налетели… — сказал на прощание чернявый мститель и серебристый Сурф резво помчался по свободной трассе.

Скорпион проводил взглядом в боковое стекло начинающееся зарево, вздохнул — опять забрал жизни. Поднёс к губам отобранную рацию, сказал два слова, мало распознаваемым голосом:

— Готово, бля. Отворяй.

Дмитрий добавил газу, мельком поглядывая на сына.

— Уроки в «Альфе» не прошли даром? Никитин как начнёт за чашкой чая о ваших боевых операциях рассказывать, меня аж дрожь берёт. Почему о них в газетах и новостных сводках не пишут?

Скорпион откинулся в кресле.

— Страна не знает своих героев. У нас не шоу. Становиться что-то известно только в результате проколов. Таких пока не было. А так это закрытая информация. Родители ребят — не знают, а ты вот знаешь. К тебе доверие. Наши тренировки идут под грифом «три нуля» в качестве эксперимента. Даже губернатор не в курсе.

Отец достал из бардачка тряпку, вытер кровь на скуле, обронил:

— В нашей открытой семье много секретов. Я тебе потом тоже кое-что тоже расскажу. Пришло время. По какой системе рукопашного боя тренируетесь?

— БАРС. Борцовская армейская система. Довольно универсальна. Скоро на РУБ перейдём. Русская боевая система. Даниилу и Андрею и этого хватает. Ещё мы с Сёмой дедовскую «Свилю» любим. А так же «Радогору», «Велёсову борьбу», «Охотницкий бой», «Ломание», «Пяту», «Подсайдашный стиль», «Подол», «Коромысло», «Наскок». Дед много азов показал, Рысь развивает, натаскивает при случае. Остаётся только нагонять. У военных — техника боя, у нас — система жизни. Времени только на всё не хватает. Да Всеслав так нелепо погиб. Душа не принимает его ухода.

Дмитрий помолчал, но не желая оставлять сына с мыслями об уходе деда один на один, продолжил:

— Надо Никитина надоумить вас быстрее на РУБ переводить, а то и к основателю, Кадочникову или его сыну в Тверь свозить на курсы. РУБ — сильная вещь. Не знаю, как твоя радогора, но у нас на базе… — Дмитрий заметил, как побелел Скорпион, когда они проезжали вторых камазчиков, тревожно спросил. — С тобой всё в порядке?

— Да бать, поменяешь на ближайшей монтажке стекло. Доплати за скорость и не торгуйся. Езжай до самого города без остановок. Камазчики нашу машину не вспомнят. Я попросил их… — Скорпион отключился, не договорив.

Подсознание, спасая жизнь, отпросило в омут беспамятства за мгновение до наступления болевого шока.


— Тяжела доля воинов, — услышал Скорпион шёпот Дмитрия.

Очнулся. На лице лежала приятная свежая повязка с запахом чистой родниковой воды. Юноша открыл левый глаз, на ходу замечая, что разбитое стекло заменено, уставший отец крутит баранку и небо залито прощальным золотом заходящего солнца. По ощущениям проспал часов пять, по большей части восстановив организм, так что тело почти и не болело, как обычно после темпа.

— Бать, сколько ещё?

Дмитрий вздрогнул, повернулся:

— О, а я уже думал, как бы нашей маме объяснить мою разбитую физиономию и твоё бессознательное состояние. До города ещё час езды.

— Да, портить маме праздник ни к чему. Прижмись к обочине. Где воды набрал?

— Возле автомобильной разборки родниковый ключ бил, точнее разборка была построена возле ключа или что-то в этом роде.

Сурф приблизился к обочине. Дмитрий исчез в кустах. Скорпион полез в салон за чистыми тряпками и наткнулся на… точную копию сгоревшего мотоцикла. Только до его сожжения и аварии.

— Батя? Что за дела?

Дмитрий вылез из кустов, подошёл:

— Ой, ну и дела. Быстро же работают эти типы из страхового агентства. Да?

Скорпион растянул губы до ушей:

— Так нечестно, я должен был сам со спецназовского оклада заработать. Сам сжёг, сам заработал.

Отец важно кивнул, соглашаясь. Сам работал на военной базе, знал, что работать придётся долго. Сын долгие минуты боролся взглядом, принимая решение, наконец, сдался:

— Ну, тогда зацементируем твои синяки, и пусть это останется страшным сном.

Скорпион достал канистру с чистой родниковой водой, намочил белую тряпицу и прислонил к отцовской рассечённой скуле, что уже запеклась коркой и приобрела синюшный оттенок.

— В следующий раз соглашусь на ношение огнестрельного оружия на работе — брякнул Дмитрий, ощущая жжение на скуле. А то застрелят до того, как закончу проект. Будет обидно.

— Раньше надо было думать. Ещё с первой нашей встречи.

— Я же на тебя надеялся, боевой ты наш.

— Разве я подвел?

Скорпион убрал тряпку. Под разговор Дмитрий не заметил изменений, но когда посмотрел в зеркало, на него смотрело лицо до момента нападения.

— Слушай, а может ты, в шаманы пойдешь? — Дмитрий недоверчиво пощупал бывшие места синяков. — Оленятину в дом таскать будешь, в бубен стучать, злых духов отгонять. И высшего образования не надо. И безопасно.

— Шаманов и на эстраде хватает, я лучше человеком останусь. Тем более, мясо не ем. А хороший человек должен уметь всё: быть воином, врачевателем, мудрецом и правителем.

— А ты, значит, ждёшь пятого элемента?

— Нет. Просто в нашей стране до восемнадцати лет сделать ничего полезного нельзя. По паспорту не положено. Потом ещё армия, институт, кафедры…

— Да не, столько не живут. — Усмехнулся Дмитрий.

— Я про то же. Время давно требует жить в новом тысячелетии. До двадцати пяти лет ждать не собираюсь. Это же полжизни. Поехали, мама ждёт.

Серебристый Сурф плавно выехал на дорогу, унося не родных отца и сына, но так близких друг другу по степени необходимости. Родные по духу ближе, чем по родству.

Вскоре Хабаровск уже встречал своих жителей зажженными фонарями. Восьмое Марта состоялось, как и положено, без слёз, с цветами, в кругу семьи.

Глава 11. Это рок

Пару дней спустя.

Толпа любителей гитарной музыки переминалась с ноги на ногу, ожидая открытия дверей «окружного дома офицеров». В лучах склоняющегося на закат солнца сверкали тёмные банданы с русскими и иностранными надписями королей мирового хеви-мэталла, металла и рок-н-ролла.

Кожаные куртки всех модификаций сияли заклёпками, бляшками и молниями. В толпе из основной массы выделялись байкеры и нимфетки в атрибутах неформалов. Были и дяди в строгих серых пиджаках, расстегнутых рубашках и банками пива в руках. Приехали отрываться от опостылевшей работы. Здесь собрались все, кто любил в музыке что-то потяжелее, со смыслом, без фальши фанер. Всех собравшихся, разного возраста и мировоззрения, объединял гитарный ритм, звук барабанов, басов и акустика живого звука.

Скорпион снял с Сёмы бандану, повязал правильно. Металлические буквы глядели прямо со лба, поправил свои кожаные перчатки. Оглянувшись на свою компанию, резюмировал:

— Так за два года осознанной, единственно возможной эволюции, путём долгих упорных тренировок, учёбы, недосыпания и вёдер пота они превратились из жалких каратеков в философских бойцов.

Сёма добавил:

— …с полулегальным разрешением на убийство, «чёрными» зарплатами, открытыми секретными данными, огнестрельным и холодным оружием от ножей до мечей….

— …собственным официальным сенсеем, майором, неофициальным Санычем, спортивным залом, базой закрытого типа… — добавил Даня.

— …и спросом, как ни с кого другого! О, хэви-металл, дай нам сил! Не просим больше никаких поблажек от жизни! Аминь! — закончил Андрей, воздев руки к небу.

Сёма искоса глянул на брата. Промолчал про ступени, Рысь, астрал, Пятнадцать мира сего, родовые сны, посвящение, тотем, волхва, Родослава.

Хорошего понемножку.

Улыбки прошли по квартету «металлистов». Четверо: Сергей, Сёма, Даня и Андрей стояли в предвкушении концерта. Скорпион, едва вернувшись с поездки за автомобилем, опустошил все прилавки с записями рока, металла. Байк как-то сам подтянул к этой музыке. Вслушиваясь в гитары и тексты, «заразил» Сёму. Сами собой подключились Даня с Андреем.

Толпа качнулась и сомкнулась, в воздух взметнулись одобрительные возгласы — охранники открыли двери. Народ потянулся к входу, но давки не возникало, разборки не встречались, хотя концерт задержали на двадцать минут.

Четверо прошли сквозь охрану. Охранники лишь скользнули взглядом по билетам, пропустили без проблем. Обыскивали лишь самых угрюмых на вид байкеров, и то лишь для порядка. Не концерт попсы — бешеных нет.

Билеты достали на балкон и все четверо поднимались по старым обшарпанным, местами обломленным ступенькам.

— Дам-с, мне кажется это здание не переживёт сегодняшний день. — Даня споткнулся об отвалившуюся ступеньку.

— Может, в следующий раз власти города разрешат выступать группам в более цивильном месте? Свободных мест нет, судя по народу, — Скорпион вовремя подставил плечо женщине лет тридцати, в результате она не покатилась вниз в туфлях со шпильками, только рассыпалась… в благодарностях.

— И ведь такие тоже ходят, — проводил взглядом Сёма.

— Ага, лирика покорила и не таких барышень, — заметил Андрюха.

Даня слушал краем уха, раздвигал массивными руками людей, прокладывая проход для всего квартета. В последнее время на глазах друзей из пухленького толстячка вымахал в здоровенного детину с медвежьим плечевым поясом. Вроде и не пятнадцать с лишним лет, а зрелый десантник. Даня постепенно превращался в медведя, сгибая руками куски железа. Токаява уже не пытался заставлять работать ногами, а Никитин ставил на базе в парах со зрелыми мужиками.

— Слушайте, пацаны, а что это Серёга — «Скорпион», а мы всё Дани, Андрюхи, Семёны? Даня вон давно медведь. Даже — Медведь! А ты, Сёма, у нас сильный и быстрый как… Ммм… — Андрюха задумался.

— … леопард, — подсказал Сёма, пряча улыбку. Тайком глянул на Скорпиона, тот кивнул. Рано ещё про Посвящение. Не все могут принять большое количество возможностей и информации разом.

— Ну, леопард — это как-то не по-славянски, — смутился Даня-Медведь, почёсывая пятернёй лоб.

— Почему же? — встрепенулся Сёма, спешно вспоминая, что из разговора Рыси можно сообщить, а чего не стоит. — А дальневосточный? Их правда, мало осталось, что-то около пятидесяти особей, но они ещё есть! Потом, леопардов использовали на охоте ещё в период Древней Руси. Их подвозили на коне за спиной, на специальном седле к самому месту охоты и они, как говорится, в мгновение ока… раз и всё! Понял? — Сёма ввёл в краткий исторический курс.

— Ну, Семён Леопардович, спорить не буду. На следующей неделе в «Альфе» так с позывными удобней будет. «Тополь», «тополь», я «хомяк», ищем «берёзу». Достало уже, — ответил Даня.

Часы на руке пикнули, обрабатывая позывные. Даниил спешно прикрыл встроенную рацию рукавом, надавил кнопку отмены. Игрушки с базы после переполоха старшего в группе на трассе Владивосток-Хабаровск выдали всем. Боялись потерять уникальных исполнителей. Денег после очередной поимки наркокурьеров майору Никитину на особый отряд выделили неплохо. Берёг, как зеницу ока. Сверху нашлись ценители. Накидали крох.

Вчетвером вошли в зал, продвигаясь в поисках своих посадочных мест.

— А я чё? Я тоже хочу новый позывной! Слышь, славяне? — Андрюха растерявшись, наступил на ногу обширному дяде в кожаной куртке с рисунком рыси на спине. — Прости мужик, не хотел.

Дядя повернулся, окинул взглядом молодняк. Андрюха приготовился к чему угодно, внутренне собрался. Но дядя прохрипел:

— Да и хрен с ним, лёгкий. Проходите, ща начнётся уже, — дядя, оказался неожиданно добрым, подвинул ноги.

Скорпион пропустил друзей вперёд, сам спросил:

— А вы случаем не из «Рысей Амура» будете? — Скорпион имел в виду хабаровских мотоциклистов.

Дядя более пристально присмотрелся к подростку:

— Ну, оттуда, а чего?

— Да раздумываю, как к вам пробиться на своём стальном коне.

— А хороши ли у коня копытца?

— Подкованные.

Дядя тут же усадил Скорпиона рядом с собой, потекла беседа, из которой Медведь, Леопард и Андрей едва вытащили новоявленного мотоциклиста за уши.

— Тут понимаешь, Андрей-всё-ещё-Андрей, а ты лясы точишь, — укорил Даня-Медведь. — Идём думать вместе. Мы же команда. Один мозг на четыре задницы.

— А кто это был? — поинтересовался Сёма-Леопард.

Скорпион уселся в кресло:

— Да так, президент. — Скорпион задумался. — Или лучше «голова»? Точно — голова. Голова ассоциации хабаровских мотоциклистов, иже — байкеров.

Леопард поднял бровь. Брат продолжил:

— Ну, чего смотришь? Да, нас с тобой взяли в байкеры. Завтра, кстати, открытие сезона. В этом году очень кстати ранняя весна.

— А это ничего что у меня мотоцикла нет? — Обронил Леопард.

— Дык это только за-а-автра будет. У тебя ещё есть время. — Скорпион посмотрел на часы. — Что-то около пятнадцати-семнадцати часов. Даже выспаться успеешь.

Сёма вздохнул, пробурчал:

— Опять придётся пропустить школу. А сколько там суеты в ГАИ? А это ничего, что я без прав? В четырнадцать лет с ними-то не особо…

Медведь ткнул Андрюху в бок, хмыкнул, загибая пальцы:

— Мало им, видите ли, тайги, экстремальных видов спорта, охот, тренировок с сенсеем и без него, занятий в Альфе, борьбы на мечах, предстоящего турнира…

— Ты ещё про школу напомни, и про экзамены… — Андрей помог Дане загибать пальцы, добавляя варианты.

— Хорош ныть. На соревах и вам на мотоциклы заработаем, а связи не бывают лишними. Ну, поубегаем от гаишников недельку-другую. Потом всё равно права получим.

Разговор прервал потухнувший свет. Зал взревел возгласами. Из динамиков на сцене полилась музыка-заставка, демка симфонического оркестра. Зал взорвался, когда на сцене зажёгся свет, выхватил сначала фигуру солиста, потом гитаристов и барабанщика. Музыка умолкла, по залу прокатились бряканья тарелок, слух вспороли гитарные струны.

Началось!!!

Переливы струн смешались с басами, растворялись в барабанных дробях. Чистый голос, без фанеры, поплыл по залу высокими нотами, захватывая дух. По залу словно прокатилась волна энергии, народ повыскакивал с кресел, чтобы больше до самого конца концерта не присесть. Вверх взлетели козы[24].

Группа исполнила первую песню, солист поздоровался с залом, поприветствовал всех собравшихся. Зал одобрительно зарукоплескал. Песни пошли одни за другой. Почти каждый собравшийся знал их всех наизусть. Стоило только гитаре начать вступление к песне, как зал начинал петь вместе с солистом. Не было нужды говорить названия песен. Едва солист пускал в зал микрофон, припев пели хором. Все как один.

Я навсегда только Твой![25]

Её губы не тронут моих.

Замечтавшись, отдёрну её,

Не касайся, я слышу

Совсем другой смех.

И твой взгляд никогда не пронзит,

И улыбка твоя перед Ней — горький яд.

Отойди, я не твой!

Не вернуть прошлых дней нам назад.

Просто повстречал ту,

Что живёт во мне.

Просто прошлый мир сгорел,

На Ней сошёлся белый свет!

Просто разум мёртв,

А душа поёт.

И тепло меня несёт,

Тянет всё сказать.

Ей Тобою не стать никогда.

И дыханье моё не замрёт.

Просто снова отдёрну её,

Пусть тепло,

Что сберёг для тебя не крадёт.

Мне Твой запах милей всех духов.

И улыбка мир перевернёт.

Да, я снова с Тобой!

Пусть вокруг все

Не верят в любовь.

Просто повстречал ту,

Что живёт во мне.

Просто прошлый мир сгорел,

на Ней сошёлся белый свет!

Просто разум мёртв,

А душа поёт.

И тепло меня несёт,

Тянет все сказать.

Следующая лирическая песня зажгла в зале огни сотен зажигалок и сотовых. Огоньки поплыли из стороны в сторону, как маленькие факела. Зал стал единым целым. Аура энергии, жизни, силы била через край. Часы прошли незаметно. Драйвом захватило и тех, кто пришёл впервые и тех, кто никогда не пропускал ни одного подобного концерта.

Я не верил в разлуку[26] -

Грудь сдавило тисками,

А холодное сердце

Каменеет ночами.

Злая ведьма-старуха

Предсказала всё верно:

Ты и я. Между нами

Только смерть и инферно.

Не совместимы пламя и лёд

Линия жизни берёт в оборот

Миг расставанья — мир на куски

Наши желанья в прах и мечты.

Разлетелись осколками

Грани старого мира

И рассвет, как иголками

Сердце рвёт твоё имя.

Пламенеющей силой

Поцелуй на прощание,

Леденеющей бездной

Острый взгляд твой последний.

Не совместимы пламя и лёд

Линия жизни берёт в оборот

Миг расставанья — мир на куски

Наши желанья в прах и мечты.

Не совместимы пламя и лёд

Линия жизни берёт в оборот

Миг расставанья — мир на куски

Наши желанья в прах и мечты.

Окружной дом офицеров трясло и лихорадило, басы гуляли по полу, стены едва выдерживали вибрации, сыпалась штукатурка. Адская жара говорила, вентиляция давно своё отфункционировала.

Скорпион прислушался к телу: майка прилипла, волосы, словно водой полили. Друзья выглядели так же. Все блестят в поту, ресурсы организма заполнились до краёв. Разогнал тело до девятой ступени, почти не потеряв сил, впереди стал барьер постижения смешений и комбинаций несовместимого…

…Плотину прорвало, пришёл смысловой пакет, прокатившись по телу новой молнией. Сразу всё стало понятно и доступно. Как получается из земли и огня магма, как вода и воздух создают ураганы и бури, как вода с землёй устраивают оползни и сели, так и смешивается несовместимое.

Всё пронеслось в мозгу в один миг. Так неожиданно закончил развивать Первую Декаду Элементарных Вещей, встав у ворот Второй Декады Эволюции.

В бок ткнул Сёма, крича на самое ухо:

— Я случайно ступеньку пролетел.

Скорпион улыбнулся:

— Так пару десятков концертов и не догонят.

Оба одновременно влились двумя голосами в хор.

Концерт продолжался.


Свежий, благоухающий весенними запахами воздух прошёлся по лицу, заигрался с волосами. Лёгкие наполнили грудь, не спрашивая разрешения владельца. В ушах немного звенело, голос если и звучал, то только шёпотом. Народ вываливался из здания с улыбками, продолжал хрипеть, шептать, жестикулировать песни. Публика завелась и зарядилась энергией под завязку.

Тяжёлые низкие тучи собрались над городом, скрывая кусок луны. На город грозила обрушиться стихия. Ветер усиливался, набирая обороты. Народ на ускорении поспешил к автобусным остановкам и стоянкам.

— После такого концерта хоть молнией по темечку, — Даня, шагая в ногу с Андреем, перечислял всех зверей, когда-либо увиденных в «мире животных», зоопарке или на заборе.

— … олень? Енот-паласкун? Может быть, белка-летяга? Кенгуру сумчатое? Давай хотя быв определениях согласуем. Ты хохлатое или чешуйчатое?

— Сам ты олень членистоногий! — Андрюха попеременно мотал головой, краснел в приступах гнева. То обещал уничтожить Даню на ближайшей тренировке, то смеялся вместе со всеми. «Медведь»-зоолог был горазд на выдумку.

— Пока ничего путного. — Подытожил Леопард.

— Само придёт. Значит, ещё не время. — Скорпион остановился, глядя в небо. — Три минуты до дождя. На автобус не успеем. Пять минут стихии хватит, чтобы превратить в мокрых ежиков. Как вам перспектива?

— Стоп, погнали ко мне с ночёвкой! Бегом минут десять, нашим бегом как раз около трёх минут. — Сёма, не давая опомниться и, не теряя драгоценных «сухих» секунд, дал старт.

— Он значит, Леопард, а мы догоняй! — Медведь с Андрюхой помчались вдогонку, стараясь не сбить никого в толпе.

Скорпион воздел глаза к небу, сконцентрировался и послал облакам волевой посыл в образе разящего надвое меча, с призывом «начать дождь пораньше». Ещё минуты и стихия грозила излиться в ещё более значимых масштабах.

Молния ослепила сквозь смеженные веки, пронеслась над городом поперёк горизонта, едва не зацепив шпили башенок домов. Скорпион открыл глаза в тот момент, когда громовой раскат затряс всё вокруг. Помчался, догоняя друзей по скользящему от слипшейся пыли асфальту. Упавшие капли скатывались шариками и так и норовили помочь поскользнуться.

Никакое ведро не могло вылить столько воды разом. Бесконечные капли застлали видимость на расстоянии вытянутой руки. Всё промокло моментально, струи воды побежали по спине, бежал, закрыв глаза, в них всё равно не было смысла. Все прочие сенсорные способности разогнал до максимума, словно позволяя всему телу видеть дорогу, работать сообща.

Скорость пришлось замедлить, в последний момент уворачивался от застывших или суетящихся в панике людей. Народ скрывался под любыми навесами, все открытые магазины, маркеты и компании едва могли вместить всех прохожих. Город озарялся молниями. Раскаты грома сотрясали дома, казалось, вибрировал даже асфальт. Порывом ветра сломало ближайшее дерево. На ум пришла мысль, что засаживать центр города тополями с мелкой корневой системой было не самой лучшей затеей. Любой остановившийся на трассе автомобилист рисковал быть раздавленным. Но что там автомобилист? Скорпион успел за мгновение до того, как растерявшуюся старушку придавило сломанным деревом. Пришлось сбить с ног, подхватив лишь в самый последний момент над асфальтом. Старушка даже не поняла, что произошло. Наутро, давая репортёру областной газеты интервью, она скажет, о спасении божественным Провидением. Сам ангел-хранитель по личной просьбе Всевышнего спустился с небес, чтобы её, такую набожную и прилежную прихожанку, спасти от козней дьявола.

Сергей об этом не узнает. Он мчался дальше, выискивая по тонкому шлейфу «пахнувшего» биополя своих друзей. Первым попался Медведь. Даня шёл напролом, выставив руки перед собой. Скорпион подхватил под руку, шепнул на ухо и, побежали вместе. Даня, ничего не видя, побежал, не забывая высоко поднимать ноги.

Следующим по пути повстречался Андрюха. Он забился под шаткий навес пивного ларька вместе с толпой народа. Схватился под второй локоть. Скорпион, как паровозик-тягач, потянул обоих за собой. С момента начала стихии не прошло ещё и двух минут. Ливень гнул к земле, одежда намокла и потяжелела, два товарища под локтями тоже вносили свою лепту в вес и скорость бега.

На горизонте почувствовался Леопард, но не по дороге, а где-то в глубине домов, во внутренних двориках. Наверняка, в подъезде. Скорпион прислонил Даню с Андрюхой к стене, обронил:

— Ждите здесь, я сейчас. — И скрылся в стене дождя.

Серая дверь была закрыта на замок, одиноко висел домофон.

«Как Сёма пробрался? И что он вообще там забыл? Просто так бы не бросил, собирались ведь к нему. Хозяин, блин».

Чувство тревоги кольнуло и прошлось по телу. Взял себя в ру