Book: Паром в никуда (Город пропащих - 2)



Граков Александр

Паром в никуда (Город пропащих - 2)

Граков Александр

Паром в никуда.

( Город пропащих - 2.)

Роман в 2-х частях.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

" ИЗ ИСКРЫ - ЯРОСТЬ"

Осколком жизни, сеющим раздоры, канун тысячелетья делят всласть. И вместо слов, на стол переговоров, легла татуированная масть.

А на крови взошедшая опара грозится всем испечь десертный кекс: эпоху мусульманских эмиссаров, и в пику ей - свободный русский секс.

Сидит осколок в сердце, как заноза... А дядя Сэм в ухмылке щерит рот:

- У вас простой зэка - почти Спиноза, и бомж - авторитетный Вальтер Скотт.

Не спорим мы. Ножищами босыми планету трем. И хочешь верь - не верь, знал Нострадамус - в будущем Россию закружит золотая круговерть...

В данном романе все, от первой до последней страницы, является авторским домыслом. Так что, уважаемый Читатель, не следует искать на его страницах каких-либо аналогий.

С уважением, Автор.

P. S. Заранее приношу извинения неискушенному читателю, встретившему на страницах этой книги режущие его слух обороты и слова из "блатной музыки" - по выражению самого Владимира Даля. Что поделаешь - сквозь столетия вошел в наше общество язык древних коробейников. Может быть, будущее тысячелетие очистит "великий и могучий русский язык" от всяческой скверны. Но сначала было бы неплохо самому обществу очиститься от коррупции и криминала - вы согласны? А пока из "песни" слов не выбросишь.

ПРОЛОГ.

... Этот сентябрьский день выдался явно не самым плохим из запасников ранней подмосковной осени. Чисто-голубое, без серой сухости небо, блестящие листья не успевших еще пожелтеть деревьев, омытых пронесшимся утром дождем и веселый перезвон разнокалиберной пернатой мелюзги, резвящейся в смешанном лесу, поневоле навевали Есенинское восторжест вование красотой. Самая грибная пора, когда на заготовку этого деликатеса местным промысловикам и любителям Природой отпущено всего-то полмесяца от силы. И несколько пяти и шестисотых "Мерседесов" светло-болотного окраса нисколько не портили идиллию окраины леса в районе Сенежского озера. Никому и в голову не приходило удивляться скопищу одинаковых авто - по Москве и ее окраинам еще не такие "коробочки" шастают. А кому из проезжающих по Ленинградскому шоссе все же приходила мысль о каком-либо подобии "стрелки", те и вовсе чисто автоматически топили педаль акселератора - от греха подальше. В наше сволочное время меньше знаешь дольше живешь...

Полтора десятка крутолобых короткостриженных парней в кожаных плащах до пят - ну чисто тебе "быки" из набивших оскомину кинобоевиков - дружно высыпали из шикарных салонов, каждый синхронно придерживая правую полу плаща, и скучковались вокруг невысокого лысоватого брюнета с ухоженной бородкой, в обычной кожанке-косухе и джинсах. Авторитетом от него наносило за версту.

Разговор получился коротким и четким, словно заранее отрепетированным.

- Все рации - на мою волну,- приказал бородатый.- Действовать точно по раскладу. И не дай вам Бог, братва, облажаться - дальнейшее существование на этой грешной земле для вас станет просто бессмысленным. Все, рассыпались.

И кожаные плащи тут же исчезают из его поля зрения за ближайшими деревьями - словно сквозь землю проваливаются. А лысоватый, нисколько не скрываясь, идет один по натоптанной тропке вглубь леса, сунув настроенную на прием "Уоки-Токи" в нагрудный карман косухи. Видимо, конечная цель ему известна досконально - минут через тридцать-сорок он выходит на окраину опушки, посреди которой стоит охотничий домик в стиле "а-ля Толстой", срубленный из плотно пригнанных лиственничных бревен. Новая причуда новых русских - штаб-квартира для пейнтбола. Но помповики в руках трех охранников, подпиравших стенки этой штаб-квартиры, вовсе не смахивают на пневматические ружья с парафиновыми красящими шариками.

- Стоп, папаша,- один из этих шкафообразных небрежно салютует брюнету стволом еще издалека.- Дальше запретная зона.

- Вернее, частная запретная зона,- выплюнув окурок "Явы",подверждает второй.- Так что топай за грибами в противоположную сторону. А кстати, где это твое лукошко, Красная Шапочка?- охранник подозрительно вглядывается в прикид брюнета и поудобнее перехватывает дробовик. Третий из компании тут же делает перебежку на противоположную сторону избушки - по всей вероятности, занял свой пост.

- Да свой я, парни,- бородатый дружелюбно помотал в воздухе кистью руки.- Передай тем хмырям на хазе - Левочкин, мол, пришел. Сам пришел, без братвы,- он намеренно перешел на "феню".

- Левочкин, говоришь?- второй продолжал расстреливать его цыганскими глазами, но ствол помповика вернул в исходное положение - вертикально земле.- Не понтишь? А ну, Досик, подержи его на рубеже, покуда я доложусь.

Через пару минут досчатая дверь домика хряснула о стену во всю ширину своего полотна и на крыльцо аллюром вымахнул здоровенный детина в полосатом тельнике.

- Точно, Левочкин,- удовлетворенно выдохнул он, разглядев пришедшего.- Какого тебе хрена надобно, банкир?

- Пришел узнать, почему меня не пригласили на сходняк?- весело спросил Григорий Игоревич, прикуривая "Парламентскую".- Аджиева наследство делите. Не рановато ли? А я ведь имею к этому делу самое прямое отношение. Или как, Сема?

- Вот именно - или как,- в свою очередь осклабился Сема. - Ты в этом деле пролетаешь, Левочкин. Как фанера над Парижем. Потому как мочить авторитетов положено только с согласия сходняка авторитетов. Ты разве этого не знал? Кстати, ты пришел все-таки вовремя. В повестку включен также вопрос о твоей персоне. Счас схожу узнаю вердикт,- Сема скрылся в домике, не закрывая двери. На ходу он сделал знак охранникам и те дружно вскинули помповики. Пока, правда, не передергивая затвора.

- На приеме, шеф,- хрюкнула рация в боковом кармане куртки.- Что у вас? Мы на месте.

Левочкин, совая в боковой карман зажигалку, щелкает одновременно тумблером рации.

- Все о"кей,- бормочет он в отворот куртки.- Начинайте по сигналу.

И тут же на крыльцо в приподнятом состоянии духа вываливается Сема с пистолетом в руках.

- Все в порядке!- радостно орет он.- Тебя приговорили, Левочкин. Шкура за шкуру, понял? С чем тебя и поздравляю,- он, не целясь, разряжает в сторону банкира польский ТТ-шник.- Братва, взять его! Живым или дохлым, все-равно. Но лучше все-таки дохлым.

А Левочкина уже нет на том месте, где он стоял до этого - при первом же выстреле заваливается за ствол ближайшей сосны, вырывая из кармана куртки рубчатое тело гранаты. Миг - и "лимонка" подкатывается точно под ажурное досчатое крыльцо. Уже без предохранительного кольца. Злая жестокая сила вырывается из металлического яйца, словно джинн из бутылки, разрывая на части дерево и живую плоть. И точно такие же кругляши летят в охотничью избушку уже со всех сторон. А людей, вырывающихся в панике изнутри ее, безжалостно, в упор, расстреливают из автоматов парни Левочкина, пренебрегая мольбами о жалости и помиловании. В этой звериной схватке имеет право уцелеть лишь одна из сторон. Сегодня повезло команде банкира: через некоторое время избушка яростно пылает, постреливая в стороны смолистыми искрами, а "быки", сняв кожаные плащи, подтаскивают к громадному костру окровавленные трупы тех, кто не успел сгореть заживо, и деловито запихивают их в гудящее пламя длинными сосновыми слегами, вырванными из ограды. Это называется "подбросить дровишек в печурку". Еще через некоторое время на лесной поляне остается лишь кучка "кожаных" и смердящее горелым жиром кострище. А вокруг деревья, опаленные не осенними красками. Равнодушного к произошедшей только что трагедии леса. И равнодушно- безоблачного неба с проносящимся в нем суперлайнером международных авиалиний...

- Уходим,- так же коротко командует Левочкин.- Рассосаться по городу и на неделю затаиться. А затем произведем остаточную зачистку. Включая в нее и "черных".

Подъехавшей по вызову ментовской бригаде достаются в свидетели несколько частников на потасканных "Жигулях" различных модификаций истинные любители грибного супа. Которые подъехали сюда много позже исчезнувших в направлении Клина иномарок.

Глава 1. Н О С Т А Л Ь Ж И .

Объявили: "Москва". И вновь селевым потоком нахлынуло прошлое. Вместе с вонью подгоревшего масла от чебуречных лотков на площади "трех вокзалов", сигаретными окурками и пустыми пивными банками, гремящими под ногами. А также гостеприимно разъятой пастью подземного перехода метро "Комсомольская" с его, казалось, вечными попрошайками, торгашами и малолетними шлюшками, гримирующимися под интердевочек. Все было так же, как год назад. И миражом уже маячили за спиной шампунем вымытая брусчатка улиц Барселоны, увитые разноцветным плющом замки Гамбурга, каналы Венеции с непременными гондолами, кокосовые пальмы Таити. И сами таитяночки-таечки: маленькие, упругие с мягкими ласковыми руками и податливым телом, произведенным Создателем исключительно для массажа и изучения таинств Камасутры...

Федор Артюхов стоит на перроне словно мешком пришибленный. После разноцветья карнавальных масок, палитры грандиозных фейерверков и высококлассной сервисной обслуги четырех и пятизвездочных отелей родная обитель кажется до того серой и невзрачной, что хочется взреветь белугой: Лю-у-уди! До чего же вы довели подобных себе хомо сапиенс!

И бежать хочется. Назад, под ласковое солнце средиземноморья или в мягкие теплые объятия Тихого океана. Наплевав на все поэтические бредни о ностальгии и прочей меланхолической лапше...

- Федя, очнись, слышишь! Что с тобой?- узенькая прохладная ладошка требовательно теребит рукав его шикарной рубашки апаш.

Стреляный непроизвольно мотает головой, стряхивая с себя пелену угарного тумана. Вот оно. То, ради чего он вернулся сюда, на Родину, презрев все традиции забугрового гостеприимства и отменного сервиса. Нежно-эфемерное создание с именем Лиля. Хрупкий тоненький росток среди чащи жилистых крепкотелых сорняков, шипами пробивающих себе путь на верх, к солнцу. Дочь Артура Нерсесовича Аджиева. Бывшего московского магната, мультимиллионера, умного, коварного и сверхрассчетливого авторитета среди авторитетов. А также бывшего босса Федора Артюхова по кличке Стреляный. Его, то есть, шефа. И вновь между Федором и Лилей вклинились кинокадры воспоминаний годичной давности...

Два "Шевроле", встретившихся на Рублевском шоссе. Сказочный замок в районе дачного поселка, миражом рассыпающийся в воздухе от заложенной взрывчатки. Но сперва трупы, трупы, всюду трупы: на крыльце, в бассейне, в сторожке охранников. Много крови. На телах людей, собак, на мраморе лестницы и розовом платье горничной. И запах сгоревшей взрывчатки и стреляных гильз. А посреди всего этого бедлама в широчайшем дверном проеме - худенькое существо в черной маечке и джинсах. Ничего себе пейзажец.

Федор тогда недолго простоял на душевном перепутье. У него было с чем ехать: тайник дома на Щипке выдал ему целое состояние в баксах и бриллиантах. Хорошее наследство оставил после себя Васька Голова, бывший помощник Кости Лесного - мир праху братвы. И он уехал, прихватив с собой шестнадцатилетнюю дочь Аджиева, которая вцепилась в него, как утопающий в соломинку. Тогда в его охладевшем, казалось, навсегда сердце вдруг оттаял малюсенький уголочек, словно жалость воткнула в него острую раскаленную иглу. Судьба Лили была похожа на его собственную: оба преданы и брошены на произвол судьбы. К тому же осиротевшие и бездомные.

За границей Федору оставалось только радоваться мимолетно вспыхнувшему приступу жалости: оказалось, Лиля в совершенстве знает английский, так что собственной переводчицей Стреляный был обеспечен на сто процентов. А Лиля - полным высококлассным пансионом.

Любовниками они не стали. Федору вдруг настолько понравилась роль опекуна девушки, что он напрочь отмел всякие низменные мыслишки в отношении ее персоны. Она была для него чем-то вроде игрушки - куклы, которую интересно наряжать в различные наряды и цеплять на нее разноцветные висюльки типа кулонов, серег, перстеньков, браслетов и прочей драгоценной мелюзги. Разница состояла лишь в ценах на эти наряды и брюлики - они были вовсе не кукольными. Но Стреляного, привыкшего отмечать периоды между отсидками с широким размахом, цены не пугали никогда - спрос рождает предложение. И камешки из тайника Вульфа, провезенные за границу внаглую в сумочке скромницы Лили, у всех на виду, прикрытые лишь внушительной пачкой декларированных баксов - подтверждали это правило.

Их занятие за границей? Лиля ударилась в изучение иностранных языков, попутно посещая местные музеи и достопримечательности. Не пропускала и дискотек - дикаркой назвать язык не повернется. Федор не спрашивал ее о поклонниках - при яркой внешности и фигуре топ-модели вопрос показался бы кощунственным. И не устраивал по ночам облавы на Лилин одноместный отдельный номер - ненавидел всякие посягательства как на свою, так и на чужую свободу. Да ему и некогда было - Артюхов в любом курортном местечке находилл очередной приватный клуб карате или кунг-фу, где усердно шлифовал приемы. Зато оставшееся время было целиком посвящено поискам очередной привлекательной жертвы противоположного пола. Нет, Стреляный не был секс-маньяком. Но когда из тридцати двух лет жизни двенадцать вычеркнуты на шастанье по тюрьмам, пересылкам и зонам, становится вполне понятным и приемлемым ненасытность данного индивидуума к периодической смене партнерш. Тем более, для этого не существовало никаких преград: Лиля жила как бы своей жизнью, а наличие хрусткой "зелени" в неистощимом бумажнике Федора делало его еще более привлекательным в глазах очередной прекрасной "бабочки". Короче, осечек почти не было. И вдруг...Все в нашей жизни случается вдруг - однажды вечером Лиля пришла в номер Федора и на полном серьезе попросила его об аудиенции. Так что пришлось тому, обалдевшему, скрепя сердце проводить прелестную француженку шлепком пониже спины за дверь, сунув ей в виде утешительного приза неотработанный гонорар за резинку бикини. Но то, что Федор услыхал от Лили дальше, добило его окончательно.

- Увези меня домой, слышишь!- она прикусила нижнюю губу и с вызовом уставилась на "опекуна".

А Стреляный, вполуха слушая это требование, с немым восхищением уставился на Лилю, словно увидал ее впервые после очень долгой разлуки.

Боже, и это то самое чахлое создание, которое он обнаружил год назад в усадьбе Аджиева? Да теперь за такое сравнение он себе язык откусил бы: фигура девушки округлилась и приняла вполне сформировавшийся вид. Он бы даже не постеснялся сказать - сногсшибательный вид. А развившаяся грудь, а профессионально сделанный макияж?

- Н-да, натюрморт,- пробормотал ошалело Федор.- Так что ты там про дом говорила?

- Отвези меня домой, в Москву,- упрямо повторила Лиля.

- З-зачем?- от неожиданности он даже заикаться начал.- Тебе что, не нравятся все эти салоны-магазины, дискотеки-рауты и курсы инязов?

- Не совсем в точку. Мне не нравятся три вещи. Твой вечно разбитый фейс, вывихнутые суставы и бланши под глазами. Еще мне не нравятся все эти бесчисленные платные шалавы, которых ты почти каждый вечер таскаешь в номер.

Лиля выложила все это Федору таким тоном, словно отчитывала не зэка с тремя ходками за плечами, а какого-нибудь сопливого малыша за непослушание. Она явно нарывалась на скандал, зная его взрывной характер. И добилась-таки своего.

- Ты, мокрощелка, кому это бакли разводишь? Мне, который тебя с креста снял да прикид справил?- ярость от незаслуженной обиды настолько переполняет его, что Федор, не различая уже, кто перед ним стоит, пере ходит на феню. - Вот это благодарность за грев! Да пошла ты, сопля...

Хряснув дверью номера, он влетает в лифт и через несколько минут уже заливает обиду в баре тройной порцией финского "Абсолюта". Затем просит повторить...Потом рядом с ним на соседнем вертящемся стульчаке словно из воздуха возникает прекрасная француженка, свидание с которой прервалось в номере. И жизнь постепенно вновь начинает приобретать смысл.

Но только до той поры, пока в бар не спускается Лиля. Она подходит к столику и ни слова не говоря, выдавливает на роскошные пакли француженки двестиграммовый тюбик горчицы. И, воспользовавшись всеобщим замешательством, поливает кашицу, очень смахивающую на дерьмо, фирменным французским шампанским.

- Шанель номер пять! Кристиан Диор!- глаза Лили неестественно расширены и похожи в этот момент на два бездонных колодца - никакого отражения в зрачках. - Это тебе аванс за трах, который ты собираешься предложить моему любовнику,- она улыбается путане милой улыбкой любящей мамаши. Ее французский выговор почти безупречен. - Пошли, милый, в нашем номере я покажу тебе настоящую любовь. Такую не купишь, это точно.

Визг разъяренной пантеры почти тонет в жизнерадостном ржании посетителей бара - французы также чувствительны к хорошему юмору. Одному Федору не до смеха. Все, эта истеричка достала-таки его! Он хватает Лилю поперек туловища, бросает ее тело через плечо, словно охотник убитую лань, и с этой ношей исчезает в лифте, оставив безутешную француженку оплакивать то , что осталось от ее пышной прически.



- Любовник, да? - в своем номере он швыряет Лилю на двуспальную кровать, застланную чистейшим узорчатым покрывалом.- Любовь покажешь, с-сучечка? Так давай, показывай, как обещала. Раз перебила случку мне.

Федор сейчас готов удавить Лилю. Той самой подушкой, на которую попали ее широко раскинутые ноги в шикарных туфлях. Аппетитные бедра лишь чуть прикрыты неширокой юбкой, которая съезжает и съезжает вверх. У него перехватывает дыхание и начинает першить в горле - под юбкой нет даже намека на какое-нибудь прикрытие пружинисто кучерявившегося треугольника. Кашлянув, Федор пытается отодрать свой липнущий взгляд от запретного плода и...натыкается на два манящих колодца - Лилины глаза. И улыбка дьявольская, торжествующая, бродит по ее устам. И вся ее фигура, ломая мощный, жесткий характер бывшего зэка, пружинисто выгибается навстречу его магнетическому взгляду. А пары алкоголя и вовсе лишают его остатков силы воли: Федор падает в кровать и рвет, на клочки раздирает ткань юбки, прикрывающую такую желанную сейчас плоть.

Та же участь постигает и шифоновую кофточку. Еще через мгновение из одежды на Лиле остается лишь широкий лакированный пояс, а Федор с изумлением вдруг не обнаруживает на своем теле малайского батика и брюк. Но ему уже не до этого - он с вожделенным вскриком припадает губа ми к заветному ларцу, зарываясь носом в жесткую курчавость. Глубокий стон удовлетворения вырывается из широко открытого рта Лили и мощный внутренний толчок сотрясает все ее хрупкое тело, заставляя трепетать даже кончики вцепившихся в него пальцев. Все, он сдается! Он готов уже слиться с этим податливо-хрупким телом воедино, войти в гостепиимно распахнутую дверь. Еще толчок...

- Осторожнее, милый,- шепчет Лиля, стыдливо прикрыв глаза- колодцы бархатистым веером ресниц.- Не сделай мне очень больно.

Стоп! Значит, он не входит в раскрытую дверь, а вламывается в нее, безжалостно срывая при этом замок? Это уже называется грабежом со взломом, а в просторечье " лохматый сейф", "лохматка" - кому, как не Федору знать УК. Выходит - нужно отвалить, пока не поздно...

Эта мысль еще только проносится искрой в мозгу Артюхова, а Лиля, уловив его колебания, решительно выгибается ему навстречу, закусив нижнюю губу. Поэтому короткий отрывистый вскрик ее получается приглушенным и скомканным, вовсе непохожим на болезненный стон. А по чисто-белой целине узорчатого покрывала расползается небольшое ярко-алое пятно...

- Лиля, Лилечка, Лилька,- Федор нежно обцеловывает усталое, чуть осунувшееся лицо девушки, собирая губами испарину со лба и капельки пота над капризно вздернутой верхней губкой.- Что же я наделал, сволочь уголовная! Я ведь изнасиловал тебя.

- Глупый ты, хоть и Стреляный,- она широко распахнула свои глаза, которые в свете плафона искрились удовлетворением, и счастливо рассмеялась.- Это ведь я тебя только что изнасиловала, самым прозаическим способом. Знаешь, что сказала Агата Кристи по этому поводу? " Женщины не умеют ждать, помните об этом". А я тебя, Федя, ждала всю жизнь. Плюс еще целый год. И каково мне было наблюдать, как ты таскаешь к себе в номер всех этих жриц любви? Но я терпела.

- А...это...сегодня?- слова даются Федору с трудом.

- Прошлой ночью мне звонил отец. Это и есть та третья причина, по которой я прошу тебя отвезти меня обратно в Москву.

- Не может быть!- Федора отбросило от Лили на противоположный край кровати, откуда он уставился на нее совсем уж ошалелым взглядом.- Аджиев мертв. Ты вместе со мной слушала сообщение по местному радиоканалу год назад - в полдень он был убит из снайперки на Самотечной.

- А мы видели его труп?- в упор спросила Лиля, сверля его взглядом.

- Да пусть даже он жив, во что я не верю - не мог он позвонить сюда, во Францию,- голос Федора сел от волнения и слова давались все с большим трудом.- Он просто не знает нашего адреса. Тем более телефона.

- А он мне во сне позвонил, Феденька,- вновь рассмеялась Лиля странным тихим смехом.- По мобильнику. Во сне ведь все возможно. Он жив, поверь мне. Я тебе еще не говорила - я ведь ясновидящая, Артюхов. У нас в семье все ясновидцы. И отец в том числе.

- Как же он не смог углядеть в таком случае пулю снайпера?- не удержавшись, съязвил Федор.

- А я тебе говорю - отец жив,- Лиля упрямо стиснула губы, превратив рот в узкую полоску.- И еще - ты меня соблазнил и теперь, как честный человек, обязан на мне жениться, вот. Поехали в Москву, он нас благо словит.

- А это кто сказал?- не удержавшись, фыркает Федор.- Тоже мне, нашла честного... Но ведь у нас билеты на самолет в Майами, на послезавтра,- он тычет пальцем в тумбочку, на которой лежат две двойные цветастые буклетины.

- Отец сказал, что мы не должны лететь в Майами. Да плюнь ты, в конце-концов, на этих обезьян, их и в Москве хватает. Я бы и сама улетела. Но у меня нет денег на дорогу, а все, что имела ценного, я отдала тебе,Лиля, перевернувшись на живот, разрыдалась в истерзанную подушку. Эти непредсказуемые женские слезы решают поединок в ее пользу.

- Черт меня побери,- говорит Стрелянный, задумчиво кромсая в пальцах глянцевые билеты до Майами,- если я не хочу где-то в глубине души снова увидеть милые простые рожи моих соотечественников. Пусть это будет даже в благословенно продажной Москве. Но - на очень непродолжительное время. К тому же не знаю, как там насчет благословения, но обвенчаюсь я с тобой непременно. Если, конечно, тебя устроит мой преклонный возраст и ты забудешь о коллекции красоток, которую я собирал весь этот год,- Федор хитро косится на Лилю.

- Знаешь, что сказал по этому же поду Бальзак?- она ласково взъерошивает его волосы. "Пристрастие к коллекционированию - первая ступень умственного растройства". Я тебя вылечу от этого безумия,- обещает Ли ля.Своей любовью. Поехали, Федя...

- Поехали, Федя,- Лиля тормошит его уже всерьез - за отвороты рубахи.- Вон милиция внимание на нас обратила.

Артюхов вновь тряхнул головой, отгоняя видения заграницы. Сейчас куда ближе была Москва. С заплеванными платформами, бестолковой суетой приезжих и ментами, двое из которых все внимательнее приглядывались к парочке, одиноко торчавшей на опустевшем перроне Ярославского вокзала. Оч-чень нежелательное внимание, если принять к сведению прежние судимости Артюхова.

- Какого хрена им от нас понадобилось? А ну, давай к стоянке такси,он потащил девушку к памятнику Ленина, возле которого, как обычно, вертелись несколько коммунистов с красным флагом, выкрикивая обещания сытой жизни. И за решетчатой оградой проспекта им посчастливилось поймать частного извозчика.

- Куда едем?- шустрый лысоватый мужик глядел на них с затаенной ухмылкой. Приезжие лохи - сам Бог велел ободрать.

- А, ч-черт!- выругался всердцах Федор. А действительно - куда? К кому податься в этом городе пропащих, который выплюнул его год назад, пережевав предварительно со смаком? Знакомых полно, а вот что касаемо друзей - с этим напряженка. И вдруг его осенило.

- А ну, братила, крути педали по Докучаеву переулку до Садово-Спасской, затем повернешь на Мясницкую и тормознешь у Тургеневской площади.

А чтоб не вздумал катать нас по кольцу, держи вот,- Федор выметнул под нос мужичка полста баксов.- Аванс вперед.

- Местный, что ли,- лысоватый частник уважительно помотал башкой, прибирая зелень.

- Был местный. И буду,- жестко поставил точку Федор.- А ну, стой. Тормозни-ка нам возле вон того бутика.

- Простой за счет клиента,- сразу же оживился частник.

- Тебя как звать, водила? Вася, говоришь. Так вот, не пыли, Вася. Я же сказал - аванс вперед, а не оплата, усек?- Федор за руку почти выволок Лилю из легковушки и потащил ко входу в шикарный магазинчик фирменной одежды.- Зайдем переоденемся с дороги.

- А все же - куда мы едем?- Лиля с любопытством уставилась на него, выдернув свою руку.

- К невесте моей,- брякнул Федор, не подумав и шагнул через порог. И лишь спиной почувствовав пустоту сзади, оглянулся изнутри: Лиля стояла перед дверью, прижав обе руки к груди и столько невыссказанной мольбы и отчаяния было в ее помутневших от боли глазах, что Артюхов чертом выметнулся на улицу и успел подхватить безвольно опускавшееся на тротуар тело.

- Да пошутил я, глупая,- он отчаянно принялся дуть в побледневшее милое лицо, осторожно отводя с него упавшие пряди волос.- Нет там у меня никакой невесты. А вот должники остались,- Федор поудобнее перехватил ремень спортивной сумки, в которой находилась заветная тетрадь и осторожно прислонил очнувшуюся Лилю к стене бутика.- Ну, мы идем переобмундировываться?

- Ты больше так не шути, ладно?- жалобно попросила Лиля, покорно шагая вслед за ним через порог.

- Ребята, а вы по адресу пришли?- насмешливый взгляд расторопного малого в четко отглаженном костюмчике с визиткой на груди мазнул по их дорожной одежде.- У нас ведь, пардон, не аптека...

Пока Лиля отчаянно краснела, Федор задумчиво обозрел стеллажи, витрину с манекенами и ряды напольных вешалок с пятизначными ценниками.

- Н-да, налички, наверное, маловато,- сожалеюще прищелкнул языком.

- Вот и я о том же...- враз посмурнел вертлявый малый, выразительным жестом указывая на выход с фотоэлементом.

- "Америкен-экспресс" проходят?- напрямую рубанул Федор, с удовольствием наблюдая, как у малого начинает отвисать челюсть при виде пластиковой, с золотым обрезом карточки, которую он небрежно сунул ему в нос.

- Момент,- продавец мухой смотался в боковую дверцу, а когда вернулся, на роже его сияла такая благожелательная мина, что в магазине враз посветлело.

- Милости просим, обслужим по высшему разряду,- на ходу он включил подвесной телевизор и верхние матовые плафоны. А из той же боковой дверцы выскользнули две длинноногие гетеры в одинаковых крепсовых комбинезонах и с обех сторон приклеились к Лиле. - С кого начнем?- малый уже доверительно, как родственнику, улыбался Федору. Но тот лишь досадливо отмахнулся от него, пристально вглядываясь в экран телевизора, с которого известная дикторша вещала о последних событиях.

- Лиль, послушай новость.

" ... произошла в одном из районов Тихого океана. Самолет "Боинг-767" международных пассажирских авиалиний, следующий рейсом Париж-Майами с двумястами шестьюдесятью тремя пассажирами на борту внезапно потерял управление и с высоты двенадцати тысяч метров упал в воду в районе Гавайских островов. Причина аварии будет установлена после подъема со дна океана "черного ящика". На месте падения авиалайнера ведутся спасательные работы, но пока безрезультатно. Повезло, если можно так выразиться, лишь двум пассажирам, которые, по всей вероятности, опоздали на этот рейс. Эти счастливчики родились в рубашке. По некоторым сведениям, оба несостоявшихся пассажира - русские. В настоящее время уточня ются их фамилии, которые мы сообщим в дальнейших выпусках новостей.

- Да бросьте вы слушать этот ящик,- продавец осторожно потянул Федора за рукав рубашки.- Мало их нынче гробится? У нас есть вещи куда интереснее этого траура.

- Ну, не скажи,- Артюхов сгреб его за лацканы отутюженного пиджачка и ошалело заглянул в глаза. - Дело в том, что мы как раз и есть эти двое опоздавших, ясно? И не опоздали мы вовсе. Просто моей подруге,- мотнул он головой в сторону Лили,- привиделось, что с этим самолетом что-то случится. И она уговорила меня не лететь на Майами. И вот мы здесь, в Москве, а эти...все, на дне океана. Тебе это ни о чем не говорит?

- Ну... вам удалось сохранить карточки "Америкен-экспресс",неуверенно начал малый, стараясь высвободиться из стального захвата мускулистых рук.

- И кое-что поважнее их. Ни фига ты не понял,- с сожалением выговаривает Федор, отпуская его лацканы.- Давай-ка обслужи нас получше.

- Федя, нам лучше уйти из этого магазина,- неестественно расширенные глаза Лили вновь пугают его своей омутной бездонностью.- И как можно быстрее. Теперь ты мне веришь?

- Теперь верю,- Федор вновь хватает продавца, теперь уже за рукав.Выход на зады имеется?

Вконец одуревший продавец кивает, словно китайский болванчик и покорно ведет их к служебному выходу. Уже на пороге Федор сует под его визитку зеленую десятку.

- Держи за сервис.

А через двадцать метров оглушительный грохот сзади лупит по барабанным перепонкам и взрывная волна швыряет их тела на тротуар переул ка. А над бутиком поднимается к небу жирное коптящее пламя.

- Судя по взрыву - гранатомет РПГ-16,- авторитетно заявляет Федор, закрывая своим телом Лилю.- Знакомая штучка, я с такими работал. Можно запросто шмалять из авто, с заднего сиденья. Ч-черт, да ты действительно ясновидящая, что ли? Тогда, может, дополнительно объяснишь - кого все-таки хотели распылить в этом магазине?

Глава 2. М А Л А Й С К И Й К Р И С .

Да не знаю я,- Лиля отчаянно пытается вывернуться из-под тела Федора.- Пусти, медведь. Не хватало еще, чтобы тебя прямо отсюда милиция подобрала за попытку изнасилования,- она, наконец, встает и отряхивается.Просто у меня перед глазами возникает картинка. Того, что случится в ближайшее время в данном месте или с данным предметом...

- Человеком, например,- подсказывает Федор.

- Человеком, пароходом, самолетом, авто - какая разница. Главное, я могу предсказать дальнейшие события с вероятностью исполнения процентов на семьдесят.

- А почему не на все сто?

- Многого хочешь. Картинки очень расплывчатые, отдельные эпизоды приходится додумывать самостоятельно. А иногда они и вовсе мелькают в голове, как метеориты в небе. Р-раз, и поди догадайся, что тебя ожидает. Наверное, я еще не научилась их концентрировать в подсознании, как это умел делать мой отец.

- Так вот почему Аджиеву почти всегда удавалось невредимым выскользнуть из любых капканов, расставленных на него конкурентами...А насколько ближайшее?- подумав, выпаливает Федор. - Ну, время, по происшествии которого случится очередная пакость.

- Почему это пакость?- обижается Лиля.- Я могу предсказать и приятное. Очень приятное. Если оно, конечно, ожидает тебя. Кстати, на ближайшее будущее можешь расслабиться. Точнее - на пару дней.

- Значит, впереди одни только гадости?- Федор задумчиво отряхивает пыль с рукава апашки.- Тогда, наверное, это первая из них, которую ты только что накаркала,- в переулок, отчаянно мяукая сиреной, врывается белый БМВ с синей полосой и мигалками на крыше. Из чрева которого чертиками сыплются на тротуар три фигуры в камуфляже и черных вязаных масках с прорезями для глаз и рта. ОМОН в ментовской машине - это уже что-то новое.

- В темпе руки за голову, а ноги на ширину плеч,- три пистолетных ствола почти в упор сверлят переносицу, а грубые лапищи срывают с плеч спортивную сумку, проворно охлопывают всю поверхность тела, рывком разводя ноги на положенное расстояние. Лилю пока не трогают, но ее шикарная сумочка из шкуры антилопы также перекочевывает в нутро БМВ.

- В машину, быстро,- жилистая ладонь с силой давит на затылок, приказывая спине согнуться в угодливом полупоклоне, а навстречу гостеприимно распахнутая дверца и затемненная неопределенность салона. Другой альтернативы, как говорится, нет. И все-таки Федор пытается хоть как-то разрядить напряженность обстановки.

- Не поместимся, ребята. И потом - за какие грехи?

- Шутки шутишь, гегемон?- высокий крепыш в униформе профессиональным тычком в загривок помогает телу Федора целеустремленно двинуться в сторону салона, а второй пинком ноги по ягодицам придает нужное ускорение. Третий бык уже в салоне неуловимым движением защелкивает на запястьях отблескивающие никелем "браслеты". Все. Теперь уже поздно веники вязать. Если что и зрело в мозгу Стреляного с самой первой секунды появления в переулке милицейской "Мелодии" - теперь это следовало отложить до более подходящего случая. К его левому боку теплым комочком прижимается Лиля - не дожидаясь применения грубой силы, она ужом проскальзывает мимо расставленных лап на заднее сиденье БМВ. Ее тут же прессует влетевший следом омоновец, еще один падает на сиденье рядом с водителем и машина, рокотнув движком, срывается с места.

- Поговорим?- Федор пытается хоть как-то прояснить обстановку.

- Поговоришь,- сидевший справа неуклюже сдирает вязаную "пидорку" и весело глядит на него черными глазами с азиатским продолговатым разрезом. Парень лет двадцати пяти-семи.- Еще как поговоришь,- обещает он.

-Но не здесь и не со мной.

- За что забрали, хоть это можете объяснить?- к затылку Артюхова нарастающей волной подкатывает холодная ярость, захлестывая собой остатки благоразумия и предчувствия опасности. Впервые за много лет он не сумел дать достойный отпор хамскому обращению со своей персоной. В молодости били на улице - он давал сдачи десятикратно. Мутузили в ИВС, ШИзо, на пересылке, в зоне - отбивался как мог и чем мог, не останавливаясь даже перед видом форменного обмундирования мышиного цвета, не смущаясь количества звезд на погонах. На воле было много проще - здесь нож был весомым и самым верным аргументом в его пользу. Потом пришло уважение, смешанное с опаской. А вот теперь... И вдруг Федор понял, почему не ушел от этих троих-четверых там, в переулке. Хотя смог бы, даже наверное. Лиля, вот кто помешал ему продемонстрировать этим камуфляжным несколько отшлифованных до микрона приемов. Девяносто процентов которых являлись убийственными. Заграничные мастера за туфту бабок не берут. Но за этими наверняка приехали бы другие, от которых он мог оторваться только сам. Но бросить Лилю на растерзание ОМОНу - от таких мыслей мороз по коже дерет. И Федор сделал вид, что смирился. Пока, до поры до времени. А вот когда теперь придет это время? Его личная пророчица- он с усмешкой косит глазом на хрупкое тело, приклееное к нему тушей мента- дала сроку два дня. Сорок восемь часов. Долго, очень долго. Тут за час может произойти такое...Да что там за час за минуту...



- Был взрыв магазина, нам позвонили из близстоящего дома о том, что от него в переулок убегают двое - девушка и парень с подозрительной сумкой через плечо,- вдруг отозвался тот, с переднего сиденья.- Такой вариант ответа тебя устраивает?

- Более-менее,- Федора изумил длинный монолог.- А кто вы?

- Слушай, заткнись, а! Я ведь не спрашиваю, для чего малайский крис в чехле, который висел на твоем позвоночнике под рубахой,- длинный обернулся с переднего сиденья. Маски на нем уже не было, и на Артюхова плеснуло холодным бешенством и презрением из раскосых глаз. Этот тоже был явным азиатом. Того, что слева, заслоняла Лиля. Но из увиденного Федор сделал умопредположение, что на русского мента он тоже похож, как заяц на куропатку. Следовательно...Стоп, а куда это мы следуем?

За стеклами авто мелькает набережная Шитова, затем поворот на Измайлово. Впереди замаячило кладбище. Н-да, совсем непохоже на Лубянку. Федор уже знает что там, впереди: огромный массив Измайловского лесопарка с речкой Серебрянкой. Хорошее место для...Для чего?

- Ну-ка, перебрось мне его сумку,- тот, с переднего сиденья роется в сумке Федора, затем радостно восклицает,- есть, все на месте!

Что на месте? Что у него есть такого, интересующее ОМОН? И ОМОН ли Стреляный все более утверждается в другой мысли. На то он и Стреляный.

Иномарка все более забирает вправо. Метро Измайловское, а дальше сплошной лесной массив. Федор заворочался на сиденье, прижимая правого охранника к дверце. На что тот немедленно подносит к его носу..."Вальтер Р88". Явно не табельное оружие.

- Понюхай, козел, чем пахнет. И прекрати ерзать.

- Не могу, парни. Подпирает, спасу нет. Могу загадить вам чехлы,Федор изображает на фейсе крайнее смущение. Чем вдоволь веселит камуфляжных.

- Ладно, отведи его, Карим,- длинный с переднего сиденья перебрасывает правому охраннику малайский крис, изъятый у Артюхова при обыске.- Спрячь пушку, народ вон на электричку спешит. А ты сверни куда-нибудь с этого проспекта,- бросает он молчаливому водиле. Тот послушно сворачивает в ближайшую аллею, скрытую от станции зарослями, и тормозит.

- Все, перекур перед прибытием,- длинный вылазит из салона, закуривает.- Можешь не спешить, времени достаточно,- с насмешкой обращается он к Федору.

- Перецепи наручники,- просит Федор.- Неудобно же...

- Счас,- длинный скалится, выхватывая пистолет заученным движением. Та-ак, у этого китайский ТТ. Довольно пестрая компашка. Щелчок предохранителя прерывает размышления.

- Одно-разъединственное резкое движение - и ты уже покойник,длинный вновь целится в переносицу Федора. Далась им эта переносица.Карим, перебрось ему браслеты наперед. Вот так, а теперь шагайте полегонечку за во-он те кустики. Глаз с него не спускать!- прикрикнул длинный на Карима.- Если что, сделаешь ему улыбочку от уха до уха,- он чиркает ногтем по своей шее в районе кадыка.

- Федя, я не хочу!- внезапно из салона кричит Лиля. Что это, там ведь никого, кроме нее, нет - сидевший слева тоже вышел на воздух и курит.

- Шагай,- Карим толкает его между лопаток рукояткой криса - довольно увесистой. И они уходят от машины метров на пятьдесят.

- Почему далеко?- спрашивает Федор.

- А чтоб не так воняло,- смеется Карим, любуясь кривым отточенным лезвием криса - он его вынул из чехла.- Да ты располагайся, пока я тут потренируюсь. Бежать не советую, потому что...Смотри сам. И-ык!- Карим делает резкое движение кистью и огромный нож с гудением втыкается в ствол дерева метров за шесть от них. И в это время от машины доносится отчаянный крик Лили.- Понял?- Карим оборачивается к Федору и, увидев, что тот делает, в ужасе раздирает узкие глаза. Но предпринять что-либо уже поздно: кроссовок Федора вбивает его кадык в гортань еще до того, как он успевает вскрикнуть. Вторым ударом ноги в висок Артюхов безо всякой жалости добивает Карима, который со всхлипом пытается втянуть в себя воздух перебитым горлом. А Лиля продолжает кричать. Потом замолкает. И это молчание больше всего сейчас беспокоит Стреляного. Р-раз - ключи из кармана убитого. Два наручники летят в кусты. На счет три он уже ломится через кусты к машине, зажимая в руке вырванный из ствола клинок.

Та-ак, картина не очень радостная. Вернее, безрадостная до отвращения, до ярости через край: водитель и тот, что сидел справа держат Лилю за руки, распяв ее тело на капоте БМВ, в то время как длинный камуфляжник с силой входит в нее, раз за разом убыстряя темп. А с самой машины уже содрана синяя бутафорская полоса и убраны мигалки с крыши. Это уже не ментовская "Мелодия", а обыкновенное бандитское авто сплошного белого цвета. Вот теперь все встало на свои места. Своими действиями эти падлы полностью развязали ему руки, подписав лицензию на убийство, оформив ее всеми жизненными штампами типа: "Око за око, зуб за зуб". И Стреляный, не колеблясь и доли секунды, сходу посылает страшное оружие малайцев в спину длинного, метров с девяти. Бросок получился идеальным: пробив тело в районе левой лопатки, длинное кривое лезвие прошило сердце и его конец на добрых пару дюймов высунулся из груди насильника. Пока труп безвольной куклой валится на истерзанную, с заклеенным скотчем ртом Лилю , которая в ужасе таращит глаза на происходящее, Федор успевает выдернуть клинок из тела и со свистом описать им в воздухе короткий полукруг. И голова водилы катится в кусты наподобие футбольного мяча. Еще один резкий взмах - в противоположную сторону летит отрубленнаякисть с зажатым в ней "Вальтером": третий насильник, отпустив Лилину руку, сумел-таки выхватить пистолет. Но больше он ничего не успел. Федор сбивает его с ног короткой подсечкой и приставляет к груди кончик окровавленного лезвия - в районе левого соска.

- Проткну, как навозного червя. Орать не советую. Знаешь, почему милиция предпочитает прогуливаться не здесь, а по Измайловскому проспекту? Наверняка догадываешься, иначе вы бы не повезли нас сюда. Теперь начнем игру в вопросы-ответы. Вопрос первый и, может быть единственный: к кому вы нас пытались доставить? Кто меня заказал?

Камуфляжник елозит по пышной траве обрубком руки, орошая ее кровью. Рожа его искажена гримасой боли и страха. Наконец сквозь эту маску пробивается осмысленное выражение.

- Митя с Тургеневки... тетрадь Збарского...брюлики Вульфа,- и вдруг его узкие глаза расширяются запредельно - совсем как у того, первого, перед смертью. Федор не успевает ничего предпринять, обернуться: на его кулак с зажатым в нем крисом наваливается хрупкое тело Лили. И отточенное на совесть лезвие пришпиливает тело камуфляжного к траве, словно бабочку.

- Ты слишком много с ним разговариваешь,- девушка рыдает, размазывая по лицу чужую кровь, смешанную с землей. - Слишком много... - ее тело вдруг сотрясают приступы отчаянной рвоты.

- Да ты ему и пары предложений не дала составить,- Федор подхватывает Лилю и осторожно вытирает ее лицо, руки найденным в БМВ полотенцем. Затем этим же полотенцем протирает рукоять клинка, торчащего из трупа. Наконец выдирает из отрубленной кисти "Вальтер", забрасывает пистолет в салон, туда же отправляет Лилю с ее и своей сумками и, хлопнув дверцами, срывает БМВ с места по еле заметной колее в сторону дамбы на Серебрянке. А от проспекта уже наносит воем милицейских сирен. На сей раз, по всей видимости, настоящих ментовозов.

- Что, суки, взяли Стреляного? - шалая мысль будоражит кровь и пьянит сознанием победы. В очередной раз показал он шиш смерти. Теперь бы только благополучно проскочить дамбу.

И они проскакивают ее. Благополучно.

- Стой, Федя!- Лиля сзади вцепляется в плечо Стреляного.Поворачивай назад. Пояс. Мой пояс...- глаза ее лихорадочно блестят, а рука холодна, как лед.

Широкий лакированный пояс Лили, в котором они провезли зашитые бриллианты через три международные таможни, валяется теперь где-то в траве на месте стоянки БМВ - его содрали с нее насильники.

- Поздно,- Федор сожалеюще крутит головой, не сбавляя скорости.- Там теперь такая каша заваривается, в которую нам влазить не с руки. Вот, ты хотела домой, на Родину,- внезапно прорывает его.- И сходу получила первые презенты от нее. Скажи, тебе нужна такая Москва...такая Россия?

Лиля молчит, широко открытыми сухими глазами уставясь в боковое стекло. И Федор вдруг каким-то боковым зрением улавливает величие и красоту окружающей природы, сквозь которую прорывается иномарка. Могучие сосны с янтарными нашлепками смолы, белоствольные застенчивые березы и море разнотравья по обе стороны дороги укоряюще заглядывают в салон, как бы спрашивая его, какую, собственно, Россию имел в виду Артюхов? Каменные ульи многоэтажек с ошалевшими от поисков денег, ожиревшими и жестокосердными индивидуумами, жрущими друг друга, словно крысы в бочке. Или это вот раздолье красоты, не испохабленной еще засасывающей все вокруг цивилизацией? И Федор вновь встряхивает головой, отгоняя прочь назревающую дилемму - он не любит проигрывать.

Лиля, видимо, поняла его состояние.

- Куда теперь?- она ответила вопросом на вопрос.

- Куда? На 83-й километр,- неожиданно даже для себя ляпнул Федор. А почему бы и нет? Старый Глухарь не раз выручал его из подобных ситуаций, подмогнет и на сей раз. Лишь бы не окочурился дядька Игнат за этот год, не "загудел бы под фанфары" старый авантюрист, авторитет и уголовник, топтавший зону поболе тридцати годков. Вот к кому нужно было ехать с самого начала.

- А как же Тургеневка?- вдруг вспомнила Лиля брошенного возле бутика частника.

- А Тургеневка пусть подождет, какие наши годы?- от найденной определенности Федор повеселел и озорно подмигнул Лиле, прибавив скорость. И тут же потух, встретив ее ответный виноватый взгляд.

- Ты вот что - забудь о том, что было там, в Измайлово. Забудь, слышишь, выбрось эту муть к чертовой матери из головы. Как выбросил уже я. Не было у нас с тобой этого проклятого отрезка жизни. Привиделось это все в кошмарном сне. Для нас обоих будет лучше, если мы похороним случившееся где-нибудь на задворках памяти. Ну, сможешь это? Или придется поставить крест на наших с тобой отношениях, потому что в них вклинится этот случай,Федор намеренно говорит предельно жестко. Это должно подействовать.

- Я...попробую, Федя,- отзывается Лиля.- Буду стараться изо всех сил. Но мне нужна сейчас теплая ванна и время для сна. Иначе у меня просто-напросто поедет крыша.

- Будет тебе скоро все это,- не очень уверенно пообещал Федор.- Если хутор дядьки Игната все еще на прежнем месте.

Он оказался на месте: сарай с жующей в нем коровой, к которой за год прибавилась еще симпатичная телочка, кирпичная пристройка в тенистом саду. И сам Глухарь, как приложение к этой деревенской идиллии: семидесятилетний жилистый бобыль в полотняных портках с хитрющими молодыми глазами.

- Федька, блин...Куда запропал? Снова по звонку?- от полноты чувств старик, приобняв, гулко грохнул его меж лопаток костистым кулаком.- Иль западло стало ко мне дорожку топтать?

- С чего ты взял?- Федор слегка потерся о жесткую серебряную щетину на щеке дядьки Игната.

- На такой-то колымаге,- тот кивнул на белоснежную иномарку за воротами.- Да с такой марухой...

- Это Лиля, невеста. А насчет колымаги...Задвинуть ее нужно, чем скорее, тем лучше. Сможешь?- Федор испытывающе заглянул в слегка подернутые старческой дымкой глаза. Игнат вильнул взглядом.

- Да что ты с дороги и сразу о делах? Невесте вон отдохнуть, чай, надо. Пойду баньку истоплю, а вы пока за столиком под вишней посидите,Глухарь исчез за деревьями сада.

Теперь думать будет, варианты просчитывать,- объяснил Лиле Федор.Но поможет обязательно - мы с ним зоной накрепко повязаны, из одного черпака баланду хавали.

Вскоре Игнат вновь нарисовался под вишнями.

- Банька готова,- обратился он к Лиле,- а спать, извините, будете внизу.

- В подвале,- уточнил Федор - он помнил подпольные комнаты бывшего сторожевого обходчика. - Ничего, пойдет, мы по "Националям" не избалованы,хотя на деле было как раз наоборот.- Ты иди, Лиль, мойся, нам с дядькой Игнатом покалякать нужно о том, о сем,- и выставил на неструганный стол пару "Камю".

- Крутое пойло,- Глухарь любовно погладил бутылку с коньяком и тут же засуетился, исчез куда-то. Вскоре появился с миской крепких, скользких на вид груздей, кусом копченого сала. Вторым заходом приволок полкаравая белого и тарелку хрустких огурчиков.

- Заходит тут одна...вдовушка,- взгляд дядьки Игната вновь виляет змейкой.- Женьшень тоже носит,- опережает он изумленный вопрос Федора.- И ша об этом на будущее. Давай о насущном. Тело к телу - ближе к делу,- он разливает коньяк по стаканам.- Звиняйте, мы консерваториев не кончали. Ну, будем.

Ухнули по единой. Помолчали, ловя деревянными ложками грузди. Глухарь начал первым.

- Где пропадал целый год? Я ведь грешным делом похоронил уже тебя, после кипежу в "Золотом Руне" и на даче Аджиева. Там жмуров самосвалами отгружали.

- Далеко отсюда был,- неопределенно отмахнулся Федор.- Ты вот что скажи - другие меня тоже похоронили? Или как?

- Это ты насчет блататы местной? Все в одну глотку дудят, что тебя замочили в одно время с "китайцем", ну, Аджиевым то есть. Но тут одна закавыка имеется...- дядька Игнат замялся, почесав нос кривым ногтем и принялся по новой разливать коньяк.

- Да не тяни ты кота за хвост,- не выдержал паузы Федор.

- Понимаешь, никто из этих горлодеров не смог похвастать тем, что самолично видел трупы: твой, Аджиева, или его беременной жены. А также дочери Аджиева, которая приехала к нему в день убийства. Поэтому я и погодил пока хоронить тебя. И оказался прав.

- Кстати, дочь Аджиева в данный момент плещется в твоей баньке.

- Иди ты!- Глухарь чуть не подавился коньяком. - То-то я смотрю глазищами черными и носом кого-то напоминает. Но как же ты ее...

- А никак,- отрезал Федор. - И ша об этом на будущее,- повторил он слова Игната.

- Ладно. Теперь я нисколько не удивлюсь, если и "китаец" поблизости вдруг объявится. Вообще за год , Федя, в Москве много чего переменилось. Мелкота борзеет, авторитетов мочат почем зря безо всякого ответа, беспредельщиков развелось, как котов на помойке. Да и психов-киллеров хоть отбавляй. За штуку баксов друг у друга заказы перебивают. Не знаешь, с какой стороны пульку в лобешник из СВД ожидать. Вот и не высовываюсь в Москву, больше ко мне ездют, консультируются. Ну и новостишки разные привозят. Ты хоть знаешь, например, чью тачку мне спихнуть пытаешься?

- Нет, но рад был бы узнать,- насторожился Федор.

- Это одна из машин Генриха Карповича Шиманко. Шефа клуба "Золотое Руно", депутата Думы, главе синдиката наркомафии и международной торговли оружием одного из престижных районов подмосковья.

- Нет!- кричит Федор,- пытаясь уловить своим взглядом взгляд Игната.- Не-ет, врешь. Я взорвал это проклятое "золотое Руно" вместе с его шефом Шиманко. Я распылил этого главу синдиката на составляющие. Скажи, что ты пьян и по пьяне пытаешься меня запугать. Я не верю в привидения, дядька Игнат! Генрих Карпович труп, от него даже следа не осталось. Вот ты скажи,придвинулся он вплотную лицом к лицу Глухаря, чтобы в сумраке разглядеть его выражение,- сам ты видел этого Шиманко живьем?

- Нет, не видел,- дядька Игнат отстранился от Федора и спокойно допил свой коньяк.- Ты меня на глотку-то не бери, Стреляный, не на того напал. Тебя вон тоже до сих пор все поминают. А ты живой. И дочка Аджиева тоже. А почему Шиманко не уцелеть? Ты его труп тоже не видел. Ну и...

- Ничего не ну и,- запальчиво передразнил его Федор.- Я самолично запер Шиманко, со скованными руками, в одной из комнат "Золотого Руна".

Через пятнадцать минут на его месте горели развалины.

- А ты знаешь точное количество подвалов под моей халупой?- в свою очередь перебивает его дядька Игнат.- А мои потайные ходы? Не знаешь ты всего, хоть и полазил в свое время здесь немало. А под клубом Шиманко, говорят, целый лабиринт был из ходов-выходов. Кстати, на этом месте сейчас новый клуб открылся. Такого же разряда, если не повыше. И название соответствует - "Клондайк". Шефом в нем некий Митя. Полного досье я на него еще собрать не успел. Знаю только - альфонс, наркоман, алкаш. Жаден и злобен до безумия. Кстати, говорят - первый заместитель Шиманко. Во всяком случае - действует от его имени.

- Ну, ладно, опустим нюансы, я еще с этим разберусь,- роняет Федор.Но откуда ты знаешь машины Шиманко?

- У них на заднем бампере прикреплена маленькая табличка с надписью: "Не влезай - убьет!". И череп с костями. Не веришь - пойди убедись.

Федор молчит. Но мозги его, смазанные фирменным коньяком, без скрипа проворачивают мозговые извилины, выуживая из их закоулков факты и тут же сопоставляя их. Не-ет, врешь ты, дядька Игнат. Или тебе лепят горбатого по полной. Не мог Генрих Карпович Шиманко - авторитет среди авторитетов, человек со сверхустойчивым положением в обществе, опуститься до такого цеплять на свои машины отпугивающие бирки-нашлепки. Его фамилия имела вес в криминальном мире безо всяких табличек. Да и своим глазам Федор все-таки пока доверял безоговорочно - Шиманко сгорел в "Руне" - сто процентов. Значит, кто-то пользуется его именем, чтобы завоевать авторитет себе. Кому-то необходимо выбраться из дерьма наверх, пусть даже по трупам. Кому?

- Федя,- белым пятном в прохладной наступившей темноте выделялась закутанная в махровую простынь Лиля. - Я есть хочу, Федя. И спать. Сама не знаю - чего больше.

- Знаешь что, дядька Игнат,- Федор сгребает со стола закусь и неотпечатанную бутылку коньяка.- Мы, наверное, пойдем на боковую, а утром договорим. Можешь не провожать, твои тайные хода я все-таки немного изучил,- смеется он.

- Вот это-то и плохо,- наигранно бурчит Глухарь - он любит Федора, как приемного сына, за время скитаний по этапам их сиротские души как бы слились в единое целое. - Тайна она и есть тайна, пока ее знает один. Ты вот что, дальше третьей комнаты не ходи. Я тебе сам покажу один сюрприз... Ладно , утро вечера мудренее. Встренемся завтра. Вы идите, а я тут сам допью бутылочку, да покумекаю кое над чем. Федор сложил продукты в свою спортивную сумку, передал ее Лиле и, зайдя в хлев, первым делом отодвинул в сторону шумно вздохнувшую в темноте телочку. Затем прошел в дальний угол, нажал кнопку в стене и половина ее плавно ушла в бревенчатый паз. Щелкнул выключатель и в открывшийся проем хлынул матовый свет неоновой лампы.

- Прошу,- Федор галантно указал Лиле на вход.

- Ты Синяя Борода,- засмеялась она. - Ты похищаешь невинную девушку...

- Чтобы разделить с ней скромный ужин и согреть для нее холодную постель,- подхватил в тон Артюхов.- По-моему, это никоим образом не вяжется с характером названного тобой персонажа.

- Зато вяжется этот твой дядька,- на полном серьезе призналась ему Лиля, когда они спустились в подвал.- Знаешь, у меня дурацкое предчувствие, что он ночью зарежет нас во сне, как курей. А ты...ты меня защитишь?- она всем телом прижимается к нему во второй комнате у просторного ложа, подняв на Федора умоляющие беззащитные глаза. В которых он тонет. Почти до самого утра.

И вскоре просыпается . От какого-то нехорошего предчувствия, неясного томленья души. Потихоньку встает, осторожно высвободив руку из-под Лилиной щеки и поднимается наверх, в сад. Багровое солнце, лениво выползая из-за чистого горизонта, предрекает безветрие. Маленькая пичужка, спрятавшаяся в кроне дерева, беспечно заливается на все лады, обещая ласковый теплый день. И только дядька Игнат никому ничего больше не обещает. Он лежит грудью на неструганных досках садового столика. Рядом опрокинутая бутылка из-под коньяка. И темно-бурая жидкость капает и капает с края стола, но слишком лениво- как в замедленных съемках. И еще две существенные детали бросаются в глаза Федору: на лавке валяются замшевые ножны, а из травы под столиком взблескивает в зарождающихся лучах солнца лезвие очень знакомого малайского криса.

Глава 3. ВОССТАВШИЙ ИЗ ПРАХА.

Левочкин нервно меряет диагональ своего кабинета, расположенного в массивном здании на Самотечной, с огромными буквами "Мосинвест"

по верху фасада. Для узкого круга лиц, находящихся там, за желтыми стенами, отгораживающими Манежную площадь от Кремля, он просто Гриня.

Для остального окружающего сброда - Григорий Игоревич,магнат, банкир, друг кабинета министров и приятель блока разномастных капиталистов, готовых выпотрошить экономику России до последнего винтика на тракторе и крупинки зерна будущего урожая. Но он, Григорий Левочкин, патриот своей Родины. Он не вывозит за океан полновесную элитную пшеницу Кубани, импортируя вместо нее затраханную долгоносиком сою. Не отправляет "за бугор" неограненные алмазы Якутии, закупая на их место поддельное турецкое и испанское золото. И не кормит простых россиян "ножками Буша" времен Второй мировой войны. Интересы его куда шире всей этой мелочевки: акции нефтяных и медных рудников, обналичка поддельных авизо международных рассчетов за баснословные барыши, провоз под видом гуманитарных грузов в воюющие страны сверхсовременного оружия и боеприпасов - тоже, разумеется, не за красивые глазки. Еще переброска военными вертолетами опия-сырца с плантаций прямиком на вполне безобидные фармацевтические фабрики. Кстати о вертолетах. Месяц назад он провернул захватывающе-авантюрную операцию с одной из арабских стран. Подсунув через подставную фирму местному шейху для нужд личной охраны шесть списанных Ми-8 под видом суперсовременных боевых "Голубых акул". Полученная предоплата с лихвой перекрыла и взятки силовикам, и расходы по "макияжу" этой кучи металлолома. И плевать, что по Москве "с дружественным визитом" шастают посланцы шейха, пытаясь найти концы этой аферы - сотрудники " филиала Министерства обороны", снявшие для совершения грандиозной сделки на три дня офис на Якиманке, бесследно растворились в двенадцатимиллионном городе. А вчера огонь, пожиравший охотничью избушку у Сенежского озера, навсегда скрыл следы их земного существования. Шелупонь поганая! Кого судить собрались? Его, Григория, который год назад непобоялся замахнуться на самого "китайца".И небезуспешно, между прочим. Да, многие в свое время пытались наехать на Артура Нерсесовича - царствие им небесное. И смерть от пули, быстрая, легкая - не самое ужасное, что ждало их в финале. Казнь "свиньей"- любимое развлечение Аджиева, снискала ему настоящую страшную славу в среде московской уголовщины. И передел Аджиевской территории всегда заканчивался одним и тем же: самые жирные куски оставались у этого азиата. А он, Левочкин, почти в одиночку решил эту проблему. Спившийся наемник-спецназовец, прошедший со снайперкой путь от Карабаха до Чечни, поставил окончательную точку в биографии Артура Нерсесовича за пять штук "зеленых" - две авансом и три за положительный результат единственного выстрела. За окончательным рассчетом наемник-снайпер так и не явился. И немудрено: Левочкин за всей операцией наблюдал из окна вот этого офиса и отлично видел, как упал после выстрела Аджиев с окровавленной головой и подбежавшая охрана затащила его в бронированный "Мерседес". А затем эта же охрана из элитного бюро "Викинг" взяла в жесткое кольцо выбежавшего из подъезда напротив киллера и буквально изрешетила его автоматными очередями. Потом некрологи в местных СМИ и странные похороны Аджиева - кремация с последующим абонированием индивидуальной ячейки в подвалах его, Левочкина, банка. Для вложения в ячейку урны с прахом. Так распорядился какой-то родственник Аджиева по линии жены из Тбилиси. Левочкин нисколько не был обижен явным кощунством, тем более, что запаянная урна была оценена родственником в... полтора миллиона условных единиц. Соответственно и процент за хранение реликвии...

Приятные мысли перебило мурлыканье селектора. Левочкин продефилировал к столу, нажал кнопку.

- Да, я слушаю.

- Григорий Игоревич, важное сообщение от брата по факсу, из Кельна,виноватым голоском прощебетала секретарша Валерия.

- Внеси,- Левочкин нажал вторую кнопку под крышкой стола. Сигнализация, пискнув, сперва высветила экран дисплея: пустая приемная и Валерия с бумажкой перед дверью кабинета. И лишь затем разблокировались стальные двери, отделанные ореховым деревом. Это не было лишней предосторожностью - конкурентов нынче приловчились устранять разными способами. Штурм офиса не являлся исключением. Да и налоговая полиция становится все наглее.

Валерия тормозит в дверях, едва переступив порог кабинета. И ее застывший взгляд, направленный на Григория Игоревича, выражает одновременно вопрос и неподдельную готовность. Эта рослая крепкотелая самка семнадцати лет от роду постоянно вызывает в нем неподдельное чувство восхищения яркой русской красотой и желание владеть этой красотой как можно чаще. Если бы не обязательная программа, которую он иногда должен отрабатывать с собственной женой, Левочкин и на ночь оставался бы в офисе, выплачивая Валерии щедрые сверхурочные. Он отбил ее у известного эстрадного маэстро - пожилой мэтр собирался "раскрутить" очередную поп-девочку из провинции. Гриша знал, как это делается - когда-то начинал с подобного. Сначала провинциалку трахает сам мэтр до полного изнеможения, затем его продюсеры и вся околоэстрадная шушера типа шумовиков, оформителей и распорядителей. И наконец, выжав ее, словно лимонную дольку, делают пару-тройку ходовых клипов под высококлассную "фанеру" и...собственно, на этом и все. Дальше все зависит от новоявленной звездочки: потухнет она, затерявшись среди дрянной низкопробной "попсы", или успеет лечь под какого-нибудь мецената, подвизающегося у сцены в поисках любовницы " с именем"...Григорий сократил Валерии время на проход всех этапов до минимума - уволок прямо из-под носа мэтра, утешив того непочатой коробкой гаванских сигар с тройным золотым обрезом. И Валерия отблагодарила его такой преданностью, что вскоре Левочкин испугался за целостность своего семейного благополучия, когда она однажды шепнула ему, что "залетела" - в интиме Веня не признавал никаких предохранителей. Он тогда ничего не сказал ей в ответ. Но Валерия, заметив его потухший взгляд, прямо с работы заехала в одну частную клинику, где ей быстро и без осложнений удалили плод их с Левочкиным взаимного влечения. На следующий день он втрое поднял ей и без того приличный оклад. Больше недоразумений не возникало. Так же, как и в этот раз: Левочкин вновь заблокировал дверь кабинета, затем прошел к столу, уселся в кожаное кресло и сделал сосредоточенный вид.

- Начали-, командует он как бы документу, на который устремил проницательный взгляд. Реакция Валерии на команду следует незамедлительно: отбросив в сторону факсовую бумажку, она кошкой бросается на огромный стол шефа и, проехав животом по его лакированной поверхности, валит Левочкина на толстый пушистый ковер вместе с креслом. Миг - и во все стороны летят ошметки тончайшей батистовой рубашки, галстук-удавка и легкие краповые брюки зависают на одном из отрогов испанского торшера. Остальным достается часть интимного женского белья. Левочкин делает возмущенный вид и пытается отбиться от этой пантеры. Но куда там. Оседлав его до предела эрегированное достоинство, Валерия издает победный клич и принимается выделывать на подбрюшье шефа такие финты, что он не выдерживает и пяти минут этой любовной скачки - тоненько вскрикивает, трясясь в мелком экстазе. Натуральный кролик, ей-ей.

Финал уж совсем неожиданный - Левочкин вскакивает с возмущенным видом и отвешивает своей любовнице внушительную пощечину. Затем усталый и довольный возвращается к столу. Все. Спектакль окончен. Григорий отодвигает в сторону потайную панель за креслом и они с Валерией проскальзывают в маленькую, без окон комнатушку, стены которой сплошь завешаны мужской и женской одеждой ведущих стран мира. Здесь они переодеваются, а порванные фирменные тряпки Валерия тут же спускает в мусоропровод, встроенный в стену. После чего и она, и Левочкин как ни в чем не бывало, возвращаются каждый к своим прямым обязанностям. И тут начинается самое интересное: оставшись один, Григорий Игоревич подходит к видеомагнитофону, встроенному в низ монитора и, выбросив из него видеокассету с записью только что разыгранного спектакля, прячет ее в той же потайной комнате.

Судебный иск Моники Левински многому его научил. И прежде всего как уберечь себя на будущее от любовного шантажа." Не виноватый я - она сама пришла"- перефразировав известную актрису из не менее известного фильма, Левочкин обезопасил свое будущее с этой стороны. Кроме Валерии, у него не было любовниц. "Козликом можно скакать лет этак в двадцать пять. Но обернется злом - в сорок скакать козлом",- собственноручно сочиненное двустишие было его кредо на будущее. Валерия была дорога, но репутация в обществе - во сто крат дороже.

После всего он поднял с ковра факс." Бабушка заболела, срочно вылетай. Брат".

Левочкин изменился в лице. И тому была веская причина. Дело было вовсе не в родственных чувствах. Брат - погоняло коммерческого шпиона Левочкина, который отирался на главной валютной бирже в Германии и за большие деньги перекупал любой подтвержденный слух о падении или взлете курса той или иной валюты. Сейчас Веню интересовали евро. Он возлагал огромные надежды на это детище ООН, полагая, что оно перешибет-таки хребет баксу. Поэтому впалил не одну сотню акций медных рудников именно в евро . И прогадал. Из телеграммы явствовало, что курс евро падает. Этого пока еще не знают остальные маклеры на бирже. Пока. И он только что чуть не протрахал свои накопления. Кнопка селектора.

- Валерия, немедленно свяжись со всеми братьями и сестрами. Срочно перевести наши акции в доллары по номиналу. Все акции, понятно?

Все, теперь либо пан, либо пропал - покажет ближайшая неделя. Левочкин достал из встроенного в стену холодильника бутылку боржоми и, упав за стол, по-плебейски высадил ее прямо из горла, вылив остатки себе на грудь. Рубаха подмокла - плевать. По сравнению с тем, что сейчас творится в Москве, это семечки. И откуда вдруг нанесло сюда всей этой мути, гордо именуемой себя авторитетами, ворами в законе, паханами, братилами и бригадирами? Подделка, фальшивка, туфта, стразы...Пока настоящие авторитеты разрабатывают планы, как подчинить себе тот или иной кусок Москвы или подмосковья, эти новоявленные приходят и оружием расчищают себе путь к жирным пирогам. Не считаясь с потерями - своими и чужими. Беспредельщики, отморозки, самураи, смертники. Они быстро взлетают. Но так же быстро и падают вниз. Их находят в сточных канавах и мусорных баках - по частям, возле собственных подъездов с ножом в груди, с удавкой на шее, пулей в голове или рельсом на ногах - в воде. Но меньше их не становится. Стаи прожорливых жадных мух, которые плодятся быстрее, чем их травят. Саранча, которая прет такой лавой, что ее ничем уже не остановить. Кроме как сжечь вместе с урожаем. Армяне, узбеки, азеры, чечи - вся СНГ- шная уголовщина хищной лавой прет в столицу России - урвать себе место под солнцем. А куда же еще - пятьдесят шесть процентов российского бюджета оседает здесь. По статистике...

Это нашествие, пожалуй, будет сродни монголо-татарскому игу. Тогда точно так же князья за лишний удел готовы были перегрызть друг другу глотки. А ясак платили не только мехами и золотом, но и жизнями. Простых смердов.

Левочкин вытирает ладонями лицо, по которому струятся капли пота. Или слез? Барахлит кондиционер или достала обида за Россию? Не разобрать, в груди словно возвратный клапан заело, а в голове пусто, как в турецком барабане. Нет, не совсем пусто: теплится, просверкивает какая-то мыслишка, от которой вдруг стало так не по себе. Ага, поймал наконец-таки. Этот новый клуб "Клондайк", вырос на месте "Золотого Руна" словно гриб на старой грибнице после первого же дождя, восстал словно Феникс из праха Шиманко. Да плевать ему на этот клуб, мало ли барыг в Москве, готовых перекупить любое пепелище под недвижимость. Беспокоит другое - в его стенах все чаще поминается имя Аджиева. Того самого "китайца", прах которого покоится в бронированной ячейке его, Левочкина, банка. Что это? Очередная "лапша" или снова мистика? Прозвонить бы туда, узнать что по чем. А что, если...Ведь Левочкин в свое время являлся почетным членом клуба "Золотое Руно". Где-то должна сохраниться карточка,- Григорий Игоревич порылся в ящике рабочего стола и выудил на свет пластиковый квадратик с голографией. Вот он, семизначный номер.

Банкир быстро, чтобы не передумать, пробежался пальцем по кнопкам своего аппарата. Секунды тишины, мелодичный щелчок, гудки вызова...

- Алле!- доверительный вкрадчивый мужской голос, с явными претензиями на женское кокетство.- Вас слушают.

Ч-черт, не хватало еще на какого-нибудь пидера нарваться. Развелось их нынче...А слова уже рвутся из гортани, наперекор внутреннему голосу.

- Добрый вечер! Простите, это случайно не клуб "Клондайк"?

- Случайно клуб,- жеманно подтверждают на том конце провода. И выжидающая сторожкая тишина.

- С кем я говорю?- не выдерживает Левочкин.

- Вы член прежнего клуба "Золотое руно",- мужской голос внезапно окреп и набрал силу.- И вас в конце-концов заело любопытство - а что же делается в новом? Заверяю - условия пребывания и устав никаких из менений не претерпели. Мы рады приветствовать вас как постоянного клиента. Придется лишь заменить карточку на новую. Назовите, пожалуйста, вашу фамилию.

- Хрен тебе на глупую рожу!- подумал про себя Левочкин.- Не на того нарвался. Может, тебе еще и ключ от квартиры, где деньги лежат? А вслух лишь поинтересовался вместо ответа.

- По прежним карточкам к вам можно пройти?

- Добро пожаловать, Григорий Игоревич,- отозвался голос.- Таким гостям рады особенно. Ведь мы намеренно оставили номер прежнего телефона, чтобы собрать воедино старожилов клуба.

- Кто это вы?- попытался закричать Григорий, но вместо крика из глотки вырвалось какое-то сипение.

- Адрес, насколько вы знаете, прежний. Ну и время посещения не изменилось,- быстро досказала трубка и тут же взорвалась гудками отбоя.

Вот сволочи, имя- отчество вычислили по номеру на своем номероопределителе,- догадался Левочкин. -А может, ждали, пока позвоню. Хорошо, я пойду в ваш клуб, уважаемые мальчики-девочки. Из простого совкового, пардон, любопытства.Но от личной охраны, уж извините, не откажусь.

Проще, конечно, было послать туда своих быков. Разведали бы и доложили в лучшем виде. Но что? Таких заведений по Москве тысячи. Взять хотя бы тот же "Желтый попугай" или " Как? Где? Почему?". Нет, Левочкину нужна была ВНУТРЕННЯЯ АТМОСФЕРА клуба. По ней, как по барометру, можно угадать и положение истинного, а не подставного, шефа, и его влияние на течение московской жизни...да много чего можно узнать, порой даже имя владельца. На что в глубине души надеялся Левочкин.

Он любил мощные авто и поэтому сам сел за руль своего бронированного " Гранд Чероки". Хотя начинал накрапывать дождь. Трое бывших спецназовцев уселись сзади, один сбоку. Поехали. Клуб был виден издалека. В темноте внушительное трехэтажное здание "Клондайка" по разряду освещенности можно было сравнить разве что с новогодней елкой, увешанной гирляндами. Но сейчас переливы голубого света скрадывались косыми полосами дождя, заливающими лобовое стекло джипа. В бытность "Золотого Руна" справа от него стояла какая-то хрущоба, частично разрушенная потом взрывом, который год назад начисто слизнул прежний клуб. "Клондайк" захватил это место под двухэтажный автопарк. На подъезде к нему перед стеклом "Чероки" возникла фигура в глубоком кепи и униформе с поднятым от дождя воротником.

- Если вы впустите меня в салон, я покажу ваш парковочный бокс,глухо донеслось снаружи.

- А зонтик вас не учили подавать к машине?- проворчал Левочкин, жестом отсылая секьюрити на заднее сиденье в компанию к остальным. На освободившееся сиденье ужом скользнул служащий клуба. И тут же Григорий ощутил некоторую жесткость где-то в районе правого подреберья.

- Отпусти охрану,- потребовал тихо служащий. Левочкин вмиг узнал этот голос и вдруг ощутил такую слабость в конечностях, что выпустил из похолодевших пальцев баранку.

- Не дури, Гриня, или я прострелю твою требуху, которую ты так любишь ублажать разными вкусностями. Мне повторить приказ?

- Эй, парни,- Григорий опустил перегородку,- можете пивка попить в кафешке напротив. Я проболтаюсь здесь пару часов.

Парни знали, что в престижный клуб охране вход воспрещен, поэтому спокойно пошли через дорогу, провожаемые тоскливым взглядом босса. Одно-единственное слово могло сейчас решить судьбу Аджиева, прижавшего пистолет к его телу. Всего лишь одно...Но оно решило бы и его судьбу, причем не в лучшую сторону - в этом Гриня не сомневался и секунды. При достижении цели Артур Нерсесович не щадил ни себя, ни родственников, ни тем более окружающих. А надежда на жизнь с каждым шагом охранников расплывалась сейчас под косыми струями дождя все больше.

- Не ссы, Левочкин,- тихо засмеялся "китаец",- угадав его настроение.- Ты выбрал правильное решение. Твои амбалы не успели бы даже схватиться за оружие. Насколько тебе известно, я просчитываю все варианты предстоящей операции, прежде чем взяться за нее. И "прослушка" на твоем офисном телефоне - первейшее действо в этой опере.Сверни-ка, кстати, за гаражи, Веня, там есть небольшой тихий дворик за аркой. С детской площадкой и старенькими пенсионерами. Там нам никто не помешает. Кстати, дворик сквозной. Вот так. На чем это мы остановились. Ах да, я сказал, что очень долго разрабатываю планы. Зато потом у меня все проходит без сучка и задоринки. И без следов, Веня, которые в уголовке принято называть уликами. В отличие от тебя, Левочкин. Ты, конечно, умный и хитрый враг. И на проверку оказался гораздо умнее Генриха Карповича Шиманко, которого я считал неплохим стратегом. И ты сумел обмануть или купить большинство дармоедов из высших эшелонов власти, чтобы заручиться их поддержкой. Ты пошел далеко, Левочкин. И пошел бы еще дальше, если бы и вправду стал дружить со мной. Но замахнувшись на меня, попытался отхватить от пирога кусок не по своей глотке. И подавился,- Аджиев улыбнулся Грине. В холодно-мертвенном отблеске иллюминации эта улыбка до того смахивала на оскал вампира, что Левочкин содрогнулся.

- Кто ты?- прошептал он, заслоняясь от "китайца" руками.- Я своими собственными глазами видел, как снайпер прострелил тебе голову. Твой прах лежит в надежной бронированной ячейке моего банка под семью замками. Ты не человек, Аджиев, ты - дьявол!

- Не один ты, моя дочь и жена были того же мнения,- успокоил его Артур Нерсесович. - Что ж, я не буду разубеждать тебя - мне это только льстит. Хотя, если разобраться в деталях, ничего сверхъестественного в тот день не произошло. Но для этого придется сделать некоторый экскурс, всего на неделю перед выстрелом. Дело в том, что нанятый тобою киллер оказался смышленнее, чем ты предполагал. А именно: получив аванс, он тут же отправился ко мне и продал информацию о готовящемся покушении. Знаешь, сколько я ему заплатил?- Аджиев пристально заглянул в Гринины глаза.Пятьдесят тысяч баксов. Ровно в десять раз больше, чем обещал ему ты. В делах, когда речь идет о жизни оч-чень влиятельного человека, никогда не скупись, Гриня. Эта черта погубила не одного засранца вроде тебя.

- Но ведь ты убил потом снайпера, а значит, деньги вернулись к тебе,- взвизгнул Левочкин, затравлено вжимаясь в угол - подальше от пистолета.

- Ничего подобного,- спокойно парировал Аджиев.- Дальше я самолично написал сценарий будущего "покушения". Выстрел, естественно, был холостым. Небольшой резиновый мешочек с куриной кровью за ухом, который я раздавил, когда схватился за голову после выстрела, создал полную иллюзию того, что у меня прострелена черепушка. Затем нанятый для съемок ОМОН с учебными патронами, несколько продажных журналюг с фото и телекамерами - грандиозное шоу под кодовым названием "убийство известного предпринимателя Аджиева" пошло набирать обороты. А мне пришлось на год уехать из Москвы, дабы разрядить создавшуюся на тот момент обстановку, очень уж напоминавшую предвоенную. Кстати, из того киллера получился неплохой телохран для моей жены. Парень в совершенстве владеет английским и кунг фу, а от водочной зависимости я его вылечил в одной из Швейцарских клиник. Так что ты своим покушением в некотором роде помог мне,- вновь засмеялся Аджиев.- А теперь смотри,- перебросив пистолет в левую руку, он извлек из кармана фонарик величиной со спичечный коробок и пару раз мигнул им. Тотчас же и темноту ночи, и пелену дождя пропорол малиновый луч - узкий, плотный, почти ощутимый. Скользнув по салону, алый зайчик уютно пристроился на правом зрачке Левочкина. Вскоре у него заломило виски - голова раскалывалась от невыносимой боли.

- Это тот самый снайпер, которого ты нанимал для устранения моей персоны,- деловито объяснил Артур Нерсесович.- Его Славиком зовут. Знаешь, Веня, а ведь я мог бы оставить в живых и тебя, и твоих спецназов - мне нужны в новой команде умные и преданные люди,- почти дружески продолжил Аджиев. - Но после того, что ты сотворил с моей дачей и людьми...

Левочкин его не слушал. Он с самого начала понял - ему не жить. Аджиев не тот человек, который запросто спускает обиды, нанесенные его персоне. И дальнейшему существованию Грини отпущено ровно столько, сколько пожелает этот изувер, по чьему приказу живое человеческое тело разделывают на колоде, словно свиную тушу. Это и называется у него "казнь свиньей".Боже, упаси меня от подобной участи!- беззвучно молит Гриня окружающую темноту. Затем в памяти всплывает поговорка: " На бога надейся, а сам не плошай". И Гриня вспоминает еще кое-что. И просчитывает ситуацию до мельчайших подробностей в эти оставшиеся секунды. Правая рука Аджиева с фонариком ныряет в карман униформы. Сейчас он перехватит пистолет поудобнее, и тогда...Не успеешь, сволочь! Левочкин задерживает дыхание и резко бьет ладонью по заветной кнопке на панели джипа. Струя концентрированных паров аммиака из противоугонного баллона под давлением в четыре атмосферы вырывается в лицо Аджиеву из печных створок. Невыносимая резь перехватывает дыхание, из глаз неудержимо хлещут слезы, по губам текут сопли, а по ляжкам Артура Нерсесовича на дорогую обивку сиденья брызжут теплые струйки мочи. Он силится поднять руку с пистолетом - мозг, парализованный аммиаком, отказывается дать команду нервам и сухожилиям. Сознание тускнеет с ужасающей быстротой и выход из этой ситуации один: "китаец" последним усилием воли цепляет дверную защелку и вываливается на мокрый асфальт вместе с остатками сознания.

- Ах ты, паскуда!- чуть отдышавшись, Аджиев щелкает предохранителем пистолета и перед бампером джипа перекатывается на противоположную сторону, выцеливая фигуру Левочкина. Рядом бестолково расчерчивает сумрак дворика малиновый луч оптического прицела.

Но банкира уже почти минуту, как нет возле машины. Презрев все внутренние инстинкты, он бросается не в темноту сквозного прохода, а бежит назад, на свет, под предполагаемый выстрел снайпера. И выгадывает этим непредсказуемым поступком несколько драгоценных секунд - тот не ожидал от Вени подобной наглости. А потом становится поздно стрелять - Левочкин бросается через дорогу к скоплению тел в синевато-серой форме возле машины специального назначения. Форма, которую он ненавидел всю жизнь, была для него сейчас единственным щитом от пули снайпера - палить по ОМОНу в такой ситуации равносильно самоубийству. Но снайпер еще может попасть в Левочкина и тот же инстинкт самосохранения бросает тело из стороны в сторону, заставляя его перемещаться в пространстве гигантскими зигзагами. Так что похож сейчас Гриня вовсе не на респектабельно- самодовольного банкира, а вновь на серого промокшего кролика. Или на увеличенную во сто крат лягушку.

- Помогите!- слова продавливаются в пересохшую глотку с неимоверным трудом.- Убивают, лю-уди!

- Ну уж врешь,- один из омоновцев чуть отодвигается в сторону, чтобы пропустить банкира ,- кого убивали, того уже убили. Причем замочили наглухо,- добавляет он неизвестно почему.

Левочкин врывается в круг и резко притормаживает, словно налетает на невидимое препятствие - за пивным ларьком, крест-накрест друг на друге, лежат четверо его телохранителей. У всех аккуратно прострелены затылки.

- Глушаки,- авторитетно заявляет один из омоновцев.- Причем явно не местного производства - даже хозяин пивнушки не слыхал выстрелов.

Глава 4. НОЧЬЮ ВСЕ КОШКИ СЕРЫ.

Артур Нерсесович, все еще лежа на мокром асфальте дворика, наблюдает, как засуетились вдруг омоновцы вокруг Левочкина. А когда тот вытянул руку в направлении арки, парни мгновенно рассыпались в цепочку, синхронно щелкнули затворами своих "Кедров" и, перебежав улицу, словно растворились под дождем. Так, отныне счет пошел на секунды.

- Славик, атас,- Аджиев сунул пистолет за отворот куртки и метнулся к сквозному проходу. С балкона второго этажа спрыгнула гибкая фигура и мягко, по кошачьи, приземлилась на четыре конечности. Вдвоем они выскочили в соседний Голованов переулок и сходу впрыгнули в салон малоприметных "Жигулей" седьмой модели, двигатель которых работал на холостом ходу. Не дожидаясь, пока захлопнутся дверцы, водитель резко взял с места, вывернул на Часовую, затем по Балтийской проскочил на красный и через несколько минут "семерка" влилась в общий поток машин на Ленинградском проспекте. Теперь ее не смог бы вычислить сам дьявол. "Ночью и в дождь все кошки серы"- вспомнилось Аджиеву и он усмехнулся. Это же относилось и к Левочкину - вон как метался под стволом из стороны в сторону. А под стволом ли? Он повернулся к Славику.

- У тебя пустые руки. Винтовку, я знаю, ты всегда уносишь с собой. Чем же ты тогда пугал банкира?

- Вот этим,- Славик, ухмыляясь, вынул из кармана кожанки "Лазер"обыкновенный брелок с подсветкой.- Но если потребовалось, я бы достал его из этой штучки,- он похлопал себя в районе пояса, где под курткой грелся безотказный "ПБ 6П9" оснащенный бесшумкой и пламегасителем.

- Не потребовалось,- задумчиво бормочет Аджиев и вдруг хватает за плечо водителя,- а ну, поворачивай назад.

- Да вы что, шеф?- водила пораженно крутит бычьей шеей.- В "обезьянник" захотелось? Четыре жмура плюс попытка угона - менты там свидетелей собирают, как грибы после дождя.

- Цыц, нишкни,- хищно оскалился Артур Нерсесович.- Мои приказания не обсуждаются, а выполняются. Забыл? Так я напомню.

- Пардон,- Колян, больше не возникая, нырнул в первый же попавшийся переулок.

- Нужно узнать, кто разговаривал с Левочкиным и что он знает о банкире дополнительно,- вмиг подобрев, объяснил Аджиев свой приказ.- Еще мне доложили, что шеф этого клуба действует якобы под моей "крышей". Интересно, что еще за родственник объявился у меня? Эх, жаль, посоветоваться не с кем, за год оборвались старые связи, да и порядков новых по Москве понаустанавливали...Ничего, будем ломать, нам не впервой. И все же - Стреляного бы сейчас мне в напарники,- мечтательно цедит Аджиев в темное окошко.- Год назад я был готов ликвидировать его - много знал и слишком быстро стал расти. А сегодня бы обнял, как брата. И все же, как ты думаешь, Славик, что легче: заводить новые связи или попытаться наладить старые?

- А я за поговорку, шеф,- весело откликнулся телохран. "Старый друг лучше новых двух",- по-моему, ее вовсе не балабан сочинял, а?

- Точно,- согласился с ним Артур Нерсесович.- Значит, выходим из подполья. А знаешь что, Колян, хрен с ним пока, с этим "Клондайком". Может там и вправду хипеж поднялся. Но мы туда все-равно наведаемся, чуть позже. А пока крути баранку домой.

Домой - это значит в Мытищи. Там у него на окраине, почти в лесу, стоит двухэтажный домик из итальянского кирпича на одиннадцать комнат. Третий этаж - круговая застекленная мансарда - художественная мастерская. В этот дом он вернулся из Швейцарии, сюда же привез Елену с ребенком. Максимке полгода. У малыша такие же пронзительно-черные глаза, как у Аджиева, и такой же орлиный профиль. Артуру Нерсесовичу положено любить своего сына. Он его любит, но как-то не так, как хочется. У Максима есть все: роскошная австрийская коляска с пневмоподкачкой, лучшие комбинезончики и белье, полно игрушек и две заботливые няни из фирмы "Домашний уют". Еще у него своя кормилица - молоко у Елены пропало сразу же, как только она родила ребенка. Но при каждом взгляде на малыша Аджиеву чудится в повороте маленькой головки что-то от Азольского. И тогда слепая ярость поднимается откуда-то из закоулков души Артура Нерсесовича и он готов исстребить всех Елену, так и не пойманного тогда Ефрема Борисовича и даже ни в чем не повинное маленькое существо - Максима.

Жену вылечили в Швейцарии. Знаменитые лекари попутно открыли у нее особый талант к живописи маслом. И Елена ухватилась за это открытие, как Максимка за первую в своей жизни погремушку. Она теперь целыми днями, а то и ночами, пропадает у мольберта. Рисует все, что увидит: природу, людей, кошек и голубей на карнизе. Получается очень похоже, но писаны картины так аляписто, такими широкими размашистыми мазками, что Артур Нерсесович прячет очередную, едва жена закончит ее. Боясь выставлять их на обозрение - как бы ее снова не признали сумасшедшей.

Второго диагноза она не переживет, это уж точно. Но мансарду для нее он пристроил.

Там, вдали от России, его любовь к Елене вспыхнула с такой силой, что дошла почти до исступления, обожествления этой женщины. Он целовал ее хрупкую точеную шею, губы, лицо - с таким же точно успехом он мог целова статую Венеры Милосской. Елена не противилась, но была холодна, как мрамор статуи. Однажды Аджиев напился и вновь изнасиловал ее - зверски, так же, как до этого насиловал в Росии. А наутро благодарил Бога, что встал пораньше напиться воды - успел вынуть ее из петли чуть теплую. После этого они спали в раздельных комнатах. Аджиев понимал, что их семья как бы распалась на три отдельных: Максимка, он и Елена. Умом понимал. А сердцем не принимал - все еще надеялся хоть как-то склеить разбитую вазу любви.

Он прошел через бронированную дверь подъезда, ответив на приветствие охранника и прошел на второй этаж по широкой лестнице из мореного дуба. А затем, переодевшись в сухое, по узкой винтовой тихо поднялся на стеклянную мансарду. Как и предполагалось, жена была здесь. Тяжелые лиловые шторы наглухо отрезали студию от дождя и прохладного ветра. Но света в ней было предостаточно: маленькие светильники с отражателями были вмонтированы в потолок и стены с таким рассчетом, что ни один предмет в огромной комнате практически не отбрасывал тени. Что и требовалось доказать: техникой оттенков Елена владела, как хороший дирижер записью партитуры.

Елена стояла к нему спиной перед большим, полтора на метр холстом и наносила, кажется, последние штрихи на уже готовую картину. Артур Нерсесович уже открыл было рот, чтобы поинтересоваться ее здоровьем, и тут же испуганно зажал его ладонью, чтобы не вскрикнуть от изумления при взгляде на полотно. До этого он мельком просматривал готовые работы Елены с близкого расстояния, запирая их потом в шкафу, специально заказанному для этих целей. И никогда не видел законченную картину в таком ракурсе и с такого расстояния, как сейчас.

На полотне была изображена спальня. Шикарная, сверхмодерновая итальянская начинка светлого дерева была выписана полутоном - она как бы ограничивала солнечные лучи, прорвавшиеся в комнату из огромно го отшторенного окна. Весь передний план и центральное место занимала поражающая своими размерами кровать - определение "сексодром" подошло бы ей как нельзя более кстати, ничуть не шокируя вульгарностью про изношения. А произошедшая на ней, казалось, только что любовная баталия целиком оправдывала подобное название: подушки беспорядочным комом слились где-то в ногах, покрывало свисало на пол, а батистовое голубое одеяло горбилось в изголовье. Но сразу бросался в глаза неприкрытый ничем участок простыни, выглядевший среди этого бедлама неестественным: чисто-голубоватая ткань, будто подсвеченная лунным светом, без единой складочки на ней. Словно холст на подрамнике. А посередине - карминно-алое расплывающееся пятно. Именно расплывающееся, а не застывшее - Аджиеву даже почудилось, что он слышит, как эта голубая ткань жадно чмокает, всасывая в себя чужую кровь. А вокруг - ни единой живой души. Картина наотмашь била по сознанию, унося разум и ощущения в далекое знакомое прошлое, которому никогда, увы, не повториться...

- Она называется "Женщина",- глухо, словно сквозь вату, донесся до него голос Елены. Аджиев резко тряхнул головой, сгоняя наваждение - жена стояла почти рядом и сухими бездонными глазами вглядывалась в его лицо. По которому вторично за сегодняшнюю ночь текли соленые на вкус капли.

- Я не плачу!- хотелось заорать ему прямо в ее красивое холодное и чужое для него лицо.- Я никогда, слышишь, никогда не плачу.

Вместо этого Аджиев резко пововрачивается и спускается вниз по винтовой лестнице, не вымолвив и слова. Только сердце колотит в грудь, на верное, на весь дом. А губы пересохли, словно весь день целовались с солнечными лучами. Внизу он первым делом лезет в бар, наощупь вытаскивает тяжелую, толстого стекла посудину и плещет полный фужер. Ароматное пойло обжигает гортань так, что перехватывает дыхание. А с этикетки на Артура Нерсесовича смешливо скалится полуголая губастая красотка.

- Ром, будь он проклят.

Повторной дозы не требуется - в голове словно граната взрывается, разметая мысли на рваные беспорядочные осколки. А-а, плевать.

- Оксана, ко мне!- голос Аджиева окреп и звучит на весь дом. На втором этаже открывается дверь детской и вниз в одном халате слетает двадцатидвухлетняя Оксана - красавица-хохлушка из каких-то Ровеньков. Эта деваха прибыла сюда полтора года назад в поисках легких фотомодельных заработков. И за время многочисленных похождений прихватила лишь беременность от одного из продюссеров, который, конечно же, обещал на ней жениться. И естественно, не смог, когда Оксане пришло время рожать - не позволила родная жена и трое детей. Молодая украинка родила в одной из частных клиник Замоскворечья здорового симпатичного малыша - шеф этой клиники оказался добрым дядькой и внял просьбам молодой мамаши. Однако сразу же после родов выставил ей такой счет за обслугу, что у нее чуть крыша не поехала - на тот момент Оксана все ценное носила на себе, а за квартиру выросла задолженность. "Добрый дядька" и тут помог - нашел покупателей на...ребенка. Молодая бездетная семья из Швеции была очередной в подпольном списке этой частной клиники. Как ни рыдала мамаша над первенцем -здравый смысл перевесил все же колебания в пользу викингов. В конце-концов она вновь осталась одна - с деньгами, но без карьеры, сына и видов на мало-мальски престижную работу. И вновь помог "добрый дядька" из клиники - устроил ее кормящей няней в дом Аджиева. Вернее - продав ее Артуру Нерсесовичу, как обыкновенную козу или там телочку. Но жилось ей здесь неплохо - Елена была доброй и чуткой женщиной. Если бы не...

- Оксанка, лежать!- Аджиев властно указал на мягкий диван-кушетку под одной из стен холла. Он был уже пьян - разовая четырехсотграммовая доза ямайского рома крепостью в шестьдесят градусов сделала свое дело. Девушка колеблется недолго - хозяин может рассвирепеть и ночевать тогда придется под дождем. И вот уже развязаны тесемки, тонкий китайский шелк водопадом стекает по стройному телу, Оксана покорно ложится накушетку, а ее широко открытые глаза устремлены сейчас куда-то вверх иполны невыссказанной мольбы о прощении.... Аджиев набрасывается на нее, словно разъяренный лев на свою добычу. Нет, совсем не тело кормящей няни маячит сейчас перед его залитыми спиртным глазами - непокорная Елена лежит под ним, плененная сухими жилистыми руками. И Артур Нерсесович, вцепившись в тугие набухшие груди, с силой вдвигается в эту непокорную плоть - раз, другой, третий...

- Сопротивляйся, сопротивлйся же, элитная сука!- он наотмашь хлещет ладонью по гладкой щеке. Оксана уже всерьез начинает отчаянно брыкаться под его все еще сильным телом и этим только усугубляет положение: Аджиев, заломив ей руку, резко переворачивает на живот и берет ее сзади, вгрызаясь в неподатливое тело с яростью отбойного молотка. Оксана стонет от режущей боли, затем отчаянно кричит. Вместе с ней в унисон кричит "китаец", содрогаясь в приступах всепоглощающего оргазма... Внезапно наверху раздается еще один тихий вскрик, а потом громко хлопает дверь - словно выстрел из ружья. И эти звуки отрезвляет Аджиева настолько, что он встряхивает головой и сваливается с кушетки на мягкий ворс ковра, откуда устремляет на Оксану непонимающий взгляд. Который начинает проясняться по мере того, как до Артура Нерсесовича доходит, что он только что сотворил с этой девченкой. И он поднимается на колени и так, на коленях, подползает к кушетке.

- Оксанка, прости меня, старого идиота! Клянусь не знал, не ведал, что творил. Приступы это у меня такие, ты же знаешь. Ну, простишь старика?молил о пощаде Артур Несесович, играя одному ему сейчас известную роль.

Оксана уже знала, что за этим последует - не впервой.

- Прощаю и милую,- произносит заранее отрепетированную фразу. И Аджиев расцветает, услышав ее. Он только что согрешил, да. Жестоко согрешил.

Но и покаялся ведь, тут же, не отходя, как говорится, от кассы. Его простила обиженная им жертва - значит, должен простить и Бог. А как же?

"Блажен кающийся"...ну и так далее. Артур Нерсесович натягивает штаны, и вскоре бросает на колени одетой в халат Оксаны пару бриллиантовых капелек, обрамленных тончайшей платиновой вязью.

- Это тебе за мой проступок.

Оксана понимает - конечно, не ей покупались эти сверхдорогие серьги. Но расстаться с такой красотой - лучше умереть, не сходя с места. И она улыбается хозяину сквозь гримасу боли.

- Вы уже прощены, Артур Нерсесович,- и затем, после многозначительной паузы,- мной прощены.

Аджиев вспоминает молящий взгляд Оксаны, хлопнувшую наверху дверь, сопоставляет...

- Елена Сергеевна сверху видела все,- говорит утверждающе.

Оксана, закрыв глаза, кивает подтверждающе.

- А еще...охранник...через стекло.

- Сгинь,- Аджиев бледнее мела.- Иди к Максимке.

Осканы уже нет в холле.

- Ну и плевать!- "китаец" ожесточенно плюет на дорогой персидский ковер прошлого столетия. - Пусть смотрят. И видят, кто в этом доме хозяин,он вновь хватает бутылку с ромом и, не чувствуя уже ни горечи, ни суши, хлебает из горла, словно минеральную воду. А через десять минут валится почти без сознания на ту же кушетку, с которой не так давно скатился. Свет приходится выключать охране.

Утром Аджиев просыпается в своей спальне, раздетый, укрытый махровой простыней, источающей запах морозного утра. Но воспоминания, неотвратный кошмар прошлой ночи лезут в мозги вместе с головной болью. И к тому же этот премерзкий запах изо рта - словно дерьма вчера наглотался сверх всякой меры. Да уж, аллегория что надо,- морщится Артур Нерсесович, вспомнив почти все: засада возле "Клондайка", уход от погони, странный взгляд Елены, потом эта Оксана... Действительно дерьмо. Но ведь не все же плохо было вчера что-то хорошее, ностальгически-светлое промелькнуло вспышкой в сознании. И тут же пропало. Что? Аджиев напряженно морщит лоб, пытаясь ухватиться за ускользающее видение, как утопающий за соломинку - голова тут же взрывается адской болью в обоих полушариях. Будь ты проклята, Ямайка, вместе со своим самогоном!

В дверь спальни тихо стучат и на пороге возникает все та же Оксана свежеумытая, с пышной гривой темно-каштановых волос и обольстительно-змеиной улыбкой на пунцовых, не испоганенных помадой губах. В руках - расписной поднос, а на нем жестовский кувшин. Сейчас она явно не по интерьеру. Аджиев морщится, словно к головной боли прибавилась еще и зубная - память предательски подсовывает ему совсем иную картинку.

- Ну, зачем пришла?

- Кричали, Артур Нерсесович,- пожимает плечами Оксана - ни дать ни взять вылитый Саид из "Белого солнца пустыни". Оказывается, проклятие Ямайке прорвалось даже через дверь спальни. А она что, стояла за дверьми и подслушивала?

- Рассольчик вот, из малосольной капусты. По маминому рецепту с Еленой Сергеевной квасили,- Оксана доверчиво подсовывает Аджиеву кувшин. В нос шибает настолько крутым пряным запахом, что у него помимо воли начинается слюноотделение, а рука сама тянет кувшин ко рту. Кисло-сладко-соленый ядреный напиток приятно холодит внутренности, из головы куда-то девается боль, а мысли выстраиваются в положенную им цепочку. И сразу вспоминается холодно-белая простынь на холсте...

- Спасибо, Ксюша,- Аджиев благодарно улыбается ей.- Ты иди, иди к Максимке. Только скажи сперва - как там Елена Сергеевна?

Оксана понимает вопрос.

- Всю ночь просидела у картины. Сейчас спит. Спокойна, как обычно.

Захлопнувшаяся за ней дверь ставит точку в диалоге. Однако теперь Артур Нерсесович знает, что ему делать. Он торопливо одевается и почти бегом направляется к шкафу с оконченными работами Елены. Берет первый попавшийся наощупь подрамник, выносит его на свет в холл. На весь прямоугольник размером восемьдесят на шестьдесят - смазанное бледное женское лицо с огромными темно-синими глазами. Таких глаз, по его мнению, в природе не существует. На обратной стороне серого холста карандашная надпись бегущим почерком жены: "Невостребованная страсть". Темно- бордовый фон, широкие мазки серого полутона...Смесь бульдога с носорогом. А если вот так? Он ставит портрет на шестую ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж и отходит от него почти к самой входной двери. Затем оборачивается и чуть не падает от неожиданности: картина ожила. На него в упор глядит красавица с распущенными волосами. Темные круги под глазами говорят о ночи, проведенной без сна в ожидании...Кого или чего? Красивые губы почти слились в одну прямую линию, ноздри милого носика расширены и подрагивают от еле сдерживаемой ненависти. А сами глаза проблескивают зеленым замораживающим пламенем. Именно замораживающим, а не сжигающим - в этом Артур Нерсесович мог поклясться на алтаре. Но самое главное - от чего волосы на голове стали шевелиться, словно под дуновением ветерка - с картины на него уничтожающе смотрит семнадцатилетний двойник его нынешней супруги - Елены Сергеевны Аджиевой.

Глава 5. С П Р И Е З Д О М , П А Р Я !

- Вот это презент,- Федор ошарашенно смотрит на золотисто-зеленых мух, с жужжанием описывающих круги над телом дядьки Игната - все ближе, ближе к шее. Стервятницы, почуявшие запах свежей крови.- Вот это подарочки милой Отчизны. Или я прокаженный, что ко мне прилипает всякое дерьмо, стоит только в очередной раз откинуться по звонку, или это милая Лилиан накаркала своим ясновидением. Тоже мне, гадалка, собственное изнасилование, прости Господи, не могла предсказать. Теперь и Федор с полной уверенностью мог напророчить - ничего хорошего их в компании с трупом старого уголовника не ожидает, это точно. Как ни старался всем угодить Глухарь, все же кому-то он дорожку перешел. Или Стреляный...Впрочем, гадать сейчас на кофейной гуще себе дороже выйдет. За двором нет белоснежного "БМВ", на котором они вчера с шиком подкатили прямо к калитке. Значит, кто-то следил за ними до этой самой калитки. Глухаря зарезали, их с Лилей не тронули. Не нашли в подвале, или...Точно, эти кто-то хотят подставить его так же, как семь лет назад. Загудел на полную неизвестно по чьему стуку. Но уж теперь фиг вам прорежет!

Федор хватает в охапку потяжелевшее холодное тело Глухаря и волоком тащит его в баньку. Там, в предбаннике, есть еще один тайный ход в подвалы - прямиком к леднику, где хранятся у Игната туши ворованных по деревням баранов. Любил стый хрыч шашлык "на ребрышках", а вот платить за него старался по минимуму. Баранину ему доставляли бомжи в обмен на самогон...

Три милицейских "УАЗ"а, вырвавшись из плена просеки, визгнули тормозами на том же месте, где вечером до них стоял "БМВ". Так что следы его протекторов для следственно-оперативной группы, работники которой дружно посыпались из всех автомобилей, были потеряны навсегда. Что же касаемо места преступления, которое неизвестный аноним по телефону описал в мельчайших подробностях - выглядело оно идиллически: из мангала под навесом наносило утренним ветерком приятно-щекочущий запах подрумяненного шашлыка, сам же Федор Артюхов разделывал на столе из неструганных лиственничных плах баранью тушу. А за всем этим, удобно расположившись на широченной лавке под вишнями, наблюдало юное создание женского пола в просвечивающем пеньюаре, с аппетитом перемалывающее готовые кусочки мяса ровными белоснежными зубками. Увидя вломившихся в сад ментов, Лиля испуганно вскрикнула и метнулась в домик, на ходу запахивая разлетевшиеся края ткани. Артюхов же, в отличие от нее, спокойно всадил топор в доску и вытер руки о цветастый передник, скрывающий плавки.

- Надеюсь, на землю нас вы не собираетесь укладывать?- насмешливо поинтересовался он у капитана, прикуривая сигарету из лежавшей на лавке пачки.

- Как знать, как знать,- дотошливый старший наряда махнул рукой сотрудникам опергруппы и те рассыпались по саду. А сам он с кряхтеньем встал на четвереньки и старательно исследовал траву под широченной лавкой. Затем плюхнулся на нее и полез за сигаретой, внимательно наблюдая за Федором.

- Потеряли чего?- тот побросал куски баранины в эмалированную кастрюлю и принялся отмывать заляпанный кровью стол.

- Ага, человеческий труп,- рубанул напрямую капитан, с пыхтеньем заправляя свесившийся живот за ремень портупеи. - По нашим сведениям он должен находиться где-то поблизости. Не в кастрюле, случайно?

- А что, мы так похожи на каннибалов?- сделал большие глаза Федор.

- Ну, не так, чтобы очень,- замялся капитан, заметно веселея. Наступающий день, по всей видимости, не предвещал напряженной работы.- Нам позвонил какой-то мужчина. Не представившись, сообщил, что по этому адресу, в саду, находится тело убитого. Мы обязаны реагировать на такие звонки,- он неопределенно пожал плечами и закурил, в паузах между затяжками вдыхая ароматный дымок от недалекого мангала.

- Это баранина, капитан,- Федор обворожительно улыбнулся ему, ссыпая в кастрюлю с мясом крупно нарезаные лук и болгарский перец.- Армяне рано утром объезжали местные дачи - предлагали оптом свежую баранину.

На килограммы не разменивались, пришлось брать целую тушку. Вот, заготавливаю впрок, пока дядьки Игната нет. Ну конечно, если вы думаете, что убийство этого баранообразного произошло здесь...

- А вот этого не надо,- поморщился капитан.- Не идет тебе. Сам уже вижу, что мужик попался не слишком наблюдательный. Недавно позвонил такой же - сообщил, что под одну из местных хрущоб закладывают взрывчатку. Приехали - действительно закладывают - подвальное окно, в которое повадилось лазить всякое наркоманье, нюхачи и колесники. Перебдил аноним.

- А здесь, получается, недобдил?

- Получается... Не дал позавтракать, сволочь,- капитан шумно вздохнул и, достав из кармана свисток, залил сад переливчатой трелью. Сотрудники опергруппы по одному стали стягиваться к лавке. - Так где, говоришь, дядька Игнат?

- Уехал на месячишко к племяшке в Харьков. Свадьба у нее намечается,- доложил Федор. - По его словам - думает вообще перебраться на Украину, поближе к родне.

У Глухаря действительно имелась родня. Именно в Харькове. Но нуждалась она в нем, как в прошлогоднем снеге. Это Игнат однажды сообщил Федору в доверительной беседе еще там, на зоне.

Капитан почти расслабился. Однако еще не совсем.

- А вы, значит...

- А мы просто хорошие знакомые. Наездом из-за границы. Посторожим пока хозяйство. А в будущем, если надумает Игнат переселяться, прикупим его под дачу,- Артюхов, предупреждая следующий вопос дотошного участкового, сбегал в дом и протянул ему документы.

- На учет встать не помешало бы,- полистав загранпаспорт Федора с золотистыми буквами "Союз Советских Социалистических Республик", капитан ухмыльнулся.- Как там к этому "дубликату бесценного груза?".

- А так же вот, как ты - улыбаются, но не достают,- Стреляный понял, что здесь о его прошлых "ходках" еще не знают и осмелел окончательно.Слушай, старшой, давай зови свою братву за стол, а? Шашлыка валом, я ведь хотел сходить кого из дачников в компанию пригласить, а тут вы...Позавтракаете, как люди. Имеется и дополнение к закуси.

- Нет,- капитан закрылся ладонью, как щитом.- Не соблазняй пойлом, у нас работа. А шашлычка - это можно. Осмотр места происшествия, как говорится...

- Предполагаемого места происшествия,- уточнил Федор, нарезая хлеб широкими пластами.

- Предполагаемого, да,- не стал спорить капитан.- Тоже занимает немало времени, ты согласен?

- Целиком и полностью,- поднял руки Федор.

Когда "УАЗы", рявкнув движками, скрылись в той же просеке, из которой вынырнули три часа назад, Артюхов и Лиля имели в хозяйстве корову с телкой, кучу обглоданных бараньих костей и необнаруженный трупхозяина дома на леднике. А Федор плюс ко всему - временную московскую прописку - в планшете участкового капитана завалялись и бланки, и штамп.

- Так что не одними гадостями жив человек,- философски изрек Стреляный. - Да-а, провинция это тебе не Москва. Здесь все-таки проще. А ты ничего держалась, Лиль.

- Знаешь, мне за свою короткую жизнь столько довелось перевидать этих трупов, что я, наверное, начинаю к ним привыкать,- горько пошутила дочь Аджиева.

- Врешь, привыкнуть к этому невозможно,- не согласился с ней Федор.Смерть - это всегда чье-то горе, пусть даже человек был сволочной. Мне вон по-человечески жаль Глухаря, хоть он за свою более чем долгую жизнь переправил на тот свет не один десяток себе подобных. Каждый ищет свой путь наверх. Иногда этот путь пересекается тюремным коридором. Ладно, хватит философии, хоть я ее немало изучал в свободное от пахоты время. Давай думать о будущем.

- А что будет через месяц?- Лиля кивает в сторону баньки.

- К тому времени от Глухаря одни косточки останутся - я его зарою в лесу . А нас здесь не будет присутствовать, как говорят в Одессе. Жаль, правда, корову с телочкой. Отпущу-ка я их на вольные хлеба, глядишь и хозяин найдется. Здесь нам оставаться больше нельзя - как только те, кто пришил Игната, узнают, что у капитана обломилось со жмуром - нам хана. Возможно, этой же ночью. Да и капитан вовсе не лох - так просто не оставит это дело, чует мое сердце. Эх, узнать бы, чьи шестерки канают по беспределу. Но для этого нужно навестить "Клондайк", как подсказали мне в Измайлово. Что ж, поеду туда прямо с утра. А чем ты думаешь заняться?Федор испытывающе взглянул на Лилю.

- В настоящее время расшифровываю в уме твой кодовый язык,засмеялась она.- Вообще-то для начала хотелось бы обвенчаться с тобой, добавила невинно.- Но так как у нас пока нет постоянного места жительства это подождет, я думаю. Знаешь, мне очень нужно съездить в Мытищи по одному адресу...- Лиля уже растерянно посмотрела в глаза Федору.

- Держи,- тот подал ей пачку долларов вперемешку с российскими купюрами,достав их из сумки. - Что плакать теперь о бриллиантах. Я пока карточкой обойдусь. По крайняку съезжу на...- Федор прикусил язык. Знаешь, давай пока займемся делами насущными: ты прибери со стола останки барана, покуда нас мухи не сожрали, а мне придется хоронить кое-чего потяжелее.

Ночью он проснулся от топота над головой. По подворью кто-то шастал, и не один. Лиля тоже не спала - опершись на локоть и прикусив нижнюю губу, она с напряжением прислушивалась к звукам снаружи. Ночник неясным пятном высвечивал ее отчаянно-бледное лицо.

- Я боюсь, Феденька,- она обвила его грудь голыми руками, спрятав голову у него подмышкой.- Знаешь, я наврала вчера насчет трупов - я никогда к ним не привыкну.

- Знаю, малыш,- он гладил ее пышные непокорные волосы и что-то теплое и волнующее мягко скреблось в его душу.- Даже я не могу привыкнуть к этому. Ты пока полежи здесь, а я пойду разведаю,- Федор достал из-под подушки трофейный "Вальтер" и наощупь лязгнул затвором.

- Ой, не ходи!- совсем по-бабьи тихонько взвыла Лиля.- Если тебя...если с тобой что-нибудь случится, я тут же окочурюсь со страху. И вообще...как тогда жить дальше? - она вцепилась в Артюхова, словно клещ.

- Уговорила,- сдался Федор, подчинившись здравому смыслу. Действительно, он же, в конце-концов, не какой-нибудь Джеймс Бонд, чтобы в одиночку разметать кучу бандитов, да еще в темноте. Шансов вогнать в него пулю у них во столько раз больше, сколько их сейчас наверху. Утром разберемся, что к чему.

Утром в хлеву не оказалось коровы с телочкой. Из дома исчезла цветная видеодвойка. Все остальное добро старого бобыля было распихано по тайникам подвалов. Ночные визитеры об этом, видимо, не знали. А Федор мог только догадываться, ибо сам спрятал малайский крис в замшевых ножнах в шкафу второй подземной комнаты.

От калитки к лесной просеке уходил след мощных шин.

- Похоже на армейский "Урал", если не ошибаюсь,- объяснил Федор Лиле. Хотя знал, что не ошибается - на лагерном лесоповале работали именно такие машины, так что след от их колес был хорошо знаком. Он глянул в лицо невесте при зарождающемся дневном свете и ужаснулся: под глазами темные круги, щеки впали, обнажив выступившие скулы. И все это за одну сегодняшнюю ночь.

- Ну ты даешь, мамочка! Тебе еще седину в волосы - точь в точь получился бы портрет ведьмочки из гоголевского Вия,- пошутил Федор.

- С тобой поседеешь,- Лиля несильно дернула его за ухо. - Идем на трассу, Артюхов. До электрички добираться не на чем, бесплатное такси уехало в неизвестном направлении.

- А мы не до станции - до Москвы доедем,- Федор пошел за хлев и вскоре выехал оттуда за рулем " Таврии". Машину Глухарю подарил как-то к 50-летию Победы один из крутых авторитетов за пару ценных информаций, которая стекалась к старому волку почти из всех районов Подмосковья. И вообще дядьку Игната так никто до конца и не изучил, даже Федор. Хотя вместе они перемолотили в свое время не одну пайку на казенных нарах.

Так вот, в этой "иномарке" постоянно барахлил карбюратор, и она больше стояла, чем ездила. Артюхов, понимающий толк в технике, как-то во время очередной лежки после фартового дела от ничегонеделания умудрился всунуть под капот "Запорожца" шестерочный движок с карбюратором "Солекс". И техника стала заводиться с "полпинка". В благодарность Глухарь оформил на его имя заверенную нотариусом доверенность. Тогда Федор до икотки ржал над причудой старого Игната: " У меня теперь в аренде две иномарки мерседес-бенц Аджиева и запорожец-бенц Глухаря." Однако доверенность Игната лежала в ящике стола под телевизором. И сейчас пришлась как нельзя кстати. Стрелка уровня топлива на панели автомобиля застыла ниже средней отметки.

- Садись, прокачу,- Федор распахнул пассажирскую дверцу.

- Вопрос на засыпку можно?- спросила Лиля, занося ногу.

- Валяй,- разрешил он.

- Почему те, кто увел корову и стащил видеодвойку, не угнали машину?

- Да потому что "Запорожцы" теперь угонять не принято,- захохотал Федор. - Себе дороже выйдет. Даже если не поймает милиция. Любая запчасть на эту козу обходится в три-четыре раза дороже, чем на классику. Вот такой вот нонсенс. Да ты садись, не стесняйся, в хороших руках она запросто сделает "Ладу".

Через час нормальной езды впереди по трассе замелькали рекламные щиты а затем первые капитальные постройки.

- Химки,- Федор свернул на автозаправку и пристроился в очередь за желтым "ДЭО" с черными шашечками.- Мне с тобой в Мытищи?

- Не стоит, Артюхов,- Лиля казалась возбужденной и выглядела бледнее обычного. - Это пока мое личное дело. Но оно важнее всех предстоящих.

- Заметь, я не спрашиваю, к кому ты едешь,- он внимательно смотрел на нее, словно пытаясь угадать уровень грозящей ей опасности.

- А я не могу ничего ответить, Федя,- Лиля чуть не плакала.- Ну не знаю я, кто меня там встретит и как,- она выскочила из салона и нырнула в такси, которое как раз собиралось выруливать от колонки. Следующей была "Таврия" Федора. Вздохнув, он поставил машину под заправку, выкрутил пробку бака, сунул в горловину заправочный пистолет и пошел платить за бензин. Уже у самой кассы до него дошло то, чего он не успел додумать в машине.

- Бляха муха, мы ведь не договорились о встрече!

Заправщик в стекляшке открыл рот в изумлении - мужик, не дойдя до кассы , вдруг рванулся обратно к машине, которая через несколько секунд рванула с места так, будто ей ракетный двигатель присобачили.

Пробка бака полетела в сторону, а заправочный шланг, вырвавшись из горловины, хлобыстнул дюралевым пистолетом в лобовое стекло стоящему за "Таврией" "Форду". Пока владелец "Форда" и трое его пассажиров исходили отборным русским матом и пеной по поводу треснувшего стекла, Артюхов был уже вновь в гуще потока машин, мчавшихся в обратном направлении. Но корейской иномарки, увезшей Лилю с заправки, так и не нашел, как ни высматривал ее на трассе. А стрелка топлива пошла за ноль, и от двигателя доносилось подозрительное хрюканье. Остыв, Федор вернулся обратно на автозаправку и нагло влез на то же место, с которого сорвался десяток минут назад. "Форд" за это место не сдвинулся и на миллиметр вперед, хотя за ним уже выстроился порядочный хвост из десятка машин. Увидев "Таврию", которую они только что проклинали, все четверо дружно расплылись в зловещих ухмылках.

- Бог не фраер, братва, он все видит,- обратился к дружкам водила "Форда"- краснорожий крепко сбитый мужик лет сорока. Его приятели были помоложе, но у всех фейсы были с малиновым оттенком. И они явно не предвещали ничего приятного Федору, когда мужики стали окружать его машину.

- Пьяны, сволочи,- промелькнуло в сознании, когда водила "Форда"наклонился к любезно приспущенному ему навстречу стеклу.

- Слышь, мужик, выдь-ка на на воздух - базар перетереть нужно,- на Стреляного пахнуло устоявшимся перегаром. На такой-то трассе? Однако.

Либо совсем уж охреневшие кенты, либо наглые до оборзения. Либо и то, и другое вместе. А может, рвануть до следующей заправки, пока не поздно? Светиться не хотелось, при таком скопище. Однако поздно - уловив колебание на его лице, красномордый протянул руку в салон и ловко выхватил ключи из замка зажигания. Все, теперь поздно базлать.

Федор завозился, открывая дверцу, а левая рука скользнула уже под сиденье и переправила в карман кожана пару никелированных шаров размером с куриное яйцо каждый. Огромный разбитый шарикоподшипник валялся у дядьки Игната под забором, и Федор сунул несколько шариков под сиденье.

Приятно было на досуге перебирать тяжелые, скользкие на ощупь кругляши - это успокаивало нервы. Да и сейчас с ними стало поспокойнее. Федор, наконец, вылез из машины и выпрямился, вознесшись почти на голову над красномордым водилой.

- О чем базар, мужики? Если что по моей вине - плачу без понтов. А ключики тебе зачем? Поигрался и верни,- спокойно процедил он.

Водила явно начал менжеваться, не уловив на бесстрастно-жестком лице Федора и тени испуга. Но сзади его подпирали трое волчар, готовых перегрызть глотку этому фуцину. У одного в руке зажата монтажка, второй тискал длиннющую отвертку, а третий многозначительно держал кулак в кармане замшевой куртки. Все жаждали крови. О треснувшем стекле уже забыли. Напомнил водила.

- Ты, козел, лобовушник мне расхерачил!- взвыл он во всю глотку, как бы призывая в свидетели остальных водителей, скопившихся возле своих легковушек. Тут же спохватившись, он прикусил язык, поняв, что сболтнул лишку, и зыркнул исподлобья на Стреляного - может, тот зоны не топтал, глядишь и прорежет. Не прорезало. Если с самого начала Федор был против балагана и собирался заплатить наглецу за новое стекло, то при слове "козел" он тут же свернулся в комок мышц, словно змея, которой наступили на хвост. За это оскорбление на зоне режут без предупреждения.

- У тебя есть пять секунд, чтобы взять обратно то, что сейчас вякнул,- Федор сунул руку в карман.- Я даже считать не буду. Ну!

И тут же еле успел уклониться от просвистевшей у виска монтажки. Все, мочиловки не избежать. Он повернулся и бросился бежать за станцию заправки - туда, где заросли кустов и нет скопления народа. Его поняли превратно.

- Зассал, мудило!- торжествующе заорал стоявший за водителем.- Айда, братва, поиграем на батареях,- и первый ломанулся вслед за Федором. Ему первому и досталось: тяжелый стальной кругляш, прошумев в воздухе, с силой впаялся в шерстяную рубашку где-то в районе третьего ребра. Захрипев, любитель скальпов повалился в рыжую от пролитого масла траву. Водителя Федор вырубил вторым шаром - по колену. Остались тот, с отверткой и еще один, который, выдернув из кармана "бабочку", мимолетным движением кисти разложил ее, выставив в сторону Стреляного узкий обоюдоострый клинок.

- Счас будем ливер мотать на штырек! Посолю суку,- ревел он, набегая на Федора сбоку. Как не хотелось тому показывать, на что он способен, все же пришлось.

- Убери перо, слышишь.- Но этого борова уже и танковое заграждение, казалось, не остановит. Что ж, иди сюда, банан. Уход в сторону, нырок под правую руку с захватом кисти, резкий рывок вбок и вверх с одновременной подсечкой - тело с вывернутой из плечевого сустава рукой летит в одну сторону, а узкий стилет в другую. Того, с отверткой, Федор поймал на встречном ударом вытянутой ноги в грудь. Словно налетев на бетонный столб, нападавший рухнул, как подкошенный там, где его остановил удар. Стреляный сплюнул, отдышавшись, и полез в карман за сигаретой, оглядывая поле боя, корчившихся врагов.

- Если кто поднимется без разрешения - замочу с концами,- пообещал почти весело, отходя от драки. Он знает, что теперь они встанут только тогда, когда он уедет. Но покуражиться ох как хочется! Давненько в нем копилась эта злость, еще с Измайловского лесопарка, и там, у домика Глухаря на 83-м километре...Вот и выпустил пар. Федор шагает в обход к станции к заправочным колонкам и только тут замечает, что возле них скопилось уже свыше полсотни машин, а водители с интересом наблюдают за потасовкой, скопившись у бордюров.

- Тоже мне, нашли армрестлинг,- Артюхов идет к кассе и сует в уз кую прорезь карточку "Америкен-экспресс".- Извини, шеф, это все, что у меня есть. Двадцать литров девяносто пятого, пожалуйста.

По ту сторону тостенного стекла раздается приглушенный изумленный свист.

- Слушай, ты кто такой?- здоровенный кассир в майке-расписухе, не поленившись, выходит наружу и разглядывает Федора.- Ездишь на "Запоре", а рассчитываешься кредитками. Еще и клиентов наших мочишь почем зря,- уже хохочет он. Да так заразительно, что к нему спустя немного времени присоединяются все окружающие, включая и Федора.

- Я честно хотел рассчитаться за стекло,- отсмеявшись, на полном серьезе говорит Федор.- А эта пьянота затеяла бузу. Вон, парни свидетели,указывает он на водителей-зевак.

Но парни уже заняты каждый своим делом - все заправляются разнокалиберным петролом . "Форда" вручную откатили в самый хвост очереди.

- Да видел я, как ты рассчитался. Слушай, давай заправляйся, не задерживай клиентуру,- кассир уже бубнит через окошко.- А потом отдохнешь у нас несколько коротких мгновений, как поется в одной опере. Пока я освобожусь. Лады?

- Это еще зачем?- настораживается Стреляный. - Банкомата, что ли, нет в наличии? Так я поеду дальше.

- Никуда ты не поедешь,- в голосе парня скрежетнул металл. Карточка-то пока у нас...В общем, заливай бак под завязку, а потом отъедь в сторонку, чтобы не мешать, и зайди внутрь через боковую дверь.

Федор подбирает закатившуюся пробку, заправляется и заходит в гости. Внутри чисто, уютно: кафельный пол, стены в обоях, эстампы-акварели, приглушенно работает телелевизор с экраном дюймов на четырнадцать,жужжит кассовый аппарат, выплевывая чеки... Чистая тебе идиллия процветающего на эфирных парах бизнеса. Площадь заправки вскоре освобождается от очереди жаждущих пойла автомобилей. И тут же в безмятежность обстановки врывается вой сирен и на заправку вкатывают милицейский "УАЗ" и рафик "Скорой помощи". Не теряя времени, "УАЗ" проскакивает вперед, затем сдает назад и на скорости втыкается задом в...многострадальный "Форд", одиноко стоящий на заднем плане. Грохот, во все стороны летят осколки цветного пластика и стекла... А санитары из "Скорой" деловито заталкивают в чрево рафика четверку "Форда", выволакивая их по одному из-за станции обслуживания. Затем иномарку цепляют на длинный буксир, за руль садится старлей в форме, и "УАЗ" в темпе утаскивает ее в направлении города. На выезде его обгоняет "Скорая помощь". Вскоре на заправке вновь пусто.

- Ну вот, теперь можно и покалякать,- парень щелкает клавишей ККС и протягивает Федору ладонь шириной с малую армейскую саперную лопатку.Владом меня кличут. А еще Боем - кому как подходит. Ну, тебе представляться не обязательно - кто же в Москве и за ее пределами не знает хотя бы понаслышке Федю Стреляного. С приездом, паря!

Глава 6. Д В О Й Н О Й С Ю Р П Р И З .

Покуда кассовый аппарат Влада пережевывал в своем нутре последние чеки, Федор, сидя на мягком стульчаке у стены с телевизором, прокручи вал в уме только что полученную информацию. По всему выходило - пасли его после приезда в Москву не переставая. Только вот кто - те, кого можно отнести к своим, или совершенно противоположный лагерь. А кого можно отнести к своим и кого к чужим? За год его скитаний по западу в столице все могло перевернуться с ног на голову и пойди теперь узнай, кто тут за белых, а кто сам по себе. Поэтому и с этим мальчиком баскетбольного роста нужно держать ухо востро. Связи, конечно, нужны как воздух, но и вляпаться в дерьмо с первых же шагов не очень-то хотелось. Он и так за два дня пребывания в родных пенатах успел хлебнуть его полной ложкой.

- Послушай, Влад,- начинает Федор вовсе не с того, о чем собирался спросить вначале,- а для чего нужны были менты, санитары, наезды, в общем вся эта кинокомедия, которую устроили стражи правопорядка?

- Ну как же,- смеется тот, оторвавшись, наконец, от машинки.- Ты по всем правилам начистил рожи тем хмырям из "Форда", а они , в свою очередь, постарались запомнить твою. Ты, наверное, еще не встречал такую породу мелкой мстительной шушеры - бакланье, жорики, гопники и прочая братия, возомнившая себя пупом земли. До той поры, пока им не дадут оборотку такие, например, как ты, которые держали зону. Но этого обычно бывает мало. Проспавшись, эти гниляки начинают усиленно прорабатывать в башке события вчерашнего дня, интерпретируя их, конечно, в свою пользу. Другими словами, если бы те четверо с "Форда" наутро стали обсуждать спровоцированную ими же махаловку, выпячивая при этом каждый свою персону, вышло бы, что тебя спасли от мочиловки другие частники, подъехавшие позже. Врубаешься?

- Стараюсь,- скромно признается Федор.

- Так вот, чтобы обелить свою честь друг перед другом, эти твари очень постарались бы найти тебя. Номер твоего"горбатого" они сфотографировали наверняка - при определенных связях выйти на тебя не составило бы особого труда. Так вот, чтобы выбить у таких из памяти и портрет будущего объекта, и номер его авто, нами проводится спецоперация "Клин". Знаешь поговорку "Клин клином вышибают"? Нечто подобное. По всему раскладу теперь выходит, что у въезда на автозаправку эти хмыри не справились с управлением и врезались на полной скорости в патрульный милицейский "УАЗ". А потом еще и сопротивление оказали сотрудникам.

- Да-а, не завидую я им,- поежился Федор, вспоминая свое первое знакомство с прорезиненным "демократизатором" в московском "обезьяннике".

- А "Скорая" зачем?- хотя уже догадался.

- Акт судебно-медицинской экспертизы с места происшествия подтвердит, что все четверо получили множественные повреждения различной степени тяжести при совершении ими ДТП. Плюс ко всему - искореженный задок служебной ментовозки. Таким образом отпадает всякое посягательство дан ных индивидуумов на честь милицейского мундира, вздумай они тягаться с сотрудниками в суде. Андестенд?

- Врубаюсь,- подтвердил Федор.

- Ну и, как следствие: о твоей персоне и речи уже быть не может, им бы свои шкуры спасти. А вот это уже потруднее будет - обрабатывать в следственном изоляторе умеют так, что наверняка всплывет не одно дельце с участием этой четверки - по рожам видно. Там они наверняка начнут сыпать друг дружку, и в результате сядут на якорь.

- Солько ж ты отвалил ментам за спектакль?- не удержался Федор.

- Плата по таксе,- ухмыльнулся Влад.

- И все это ради моей персоны?

- В том числе - так будет вернее. Эти парни давно уже напрашиваются на мозговой стресс. Они, скажем так, из конкурирующей сферы обслуживания,Влад лучезарно улыбается Федору.

Так, теперь буквы начинают выстраиваться по алфавиту. Еще один наводящий вопросик. Прямой, как очередь из дота.

- Чьи люди выпасли нас с девушкой в бутике? Тоже, кстати, переодетые ментами, только покруче.

- А вот это уже не телефонный разговор,- лицо Влада делается серьезным. Если желаешь его продолжить...

- Желаю ли? Да я просто обязан докопаться до истины. Хотя бы ради всстановления собственного авторитета.

- Заметано,- Влад уходит и вскоре возвращается с белокурой девушкой.- Знакомьтесь. Это Кармен, моя сменщица. Как она тебе, Федор?

- Минимум макияжа, максимум красоты,- тот восхищенно пожимает хрупкие пальцы с наманикюренными коготками. - Если вы еще и поете, Кармен, а такие девушки не могут не петь - я ваш пожизненный фан. - Слушай, Стреляный, ты что, ясновидец?- вновь хохочет Влад вслед за белокурой красоткой.- Она ведь действительно по вечерам поет в...- он спотыкается на полуфразе.- Кармен, дай оценку нашему новому другу.

- С ним легко и этим все сказано,- девушка, обворожительно улыбнувшись Федору, садится за ККМ - в кассовой прорези нарисовывается небритая физия очередного клиента. - Но эта встреча не последняя, полувопрос -полуутверждение.

- Надежды девушек питают,- поет между тем Влад, утаскивая Федора к выходу.- Захлопни, будь добр, хлеборезку, не то муха какая влетит ненароком. Хороша Маша, да не ваша.

- У меня невеста есть, ты, любитель цитат и поговорок,- Артюхов за порогом резко выдергивает свою руку из ладони Влада.

- Фу ты, ну ты, какие мы нервные. Забираю назад свои крамольные предположения,- парень поднимает вверх руки. Теперь, на улице, видно, что он почти на голову выше Федора. А ведь Артюхов вовсе не пигмей - метр восемьдесят пять без кепки и ботинок.- И отдаю взамен твою кредитку. Ты, кстати, не очень-то разбрасывайся ею, здесь ребятня за год пошустрела настолько, что не успеешь оглянуться, как останешься без баксов. И никакие степени компьютерной защиты не помогут - доморощенные хакеры их щелкают, словно семечки. Это тебе не Америка, Стреляный, с ее заплывшими жиром мозгами. Ну так что, едем?

- Куда?- задал вполне конкретный вопрос Федор.- И на чем?- Влад уводил его в сторону, все дальше от одиноко стоявшей "Таврии".

- Ну конечно же, не на твоем "горбаче",- вновь заржал Влад.- Это ведь не твоя тачка, верно? Так чего ж нам рисковать зря. Конечно, на любой непредвиденный случай у нас найдется пропуск,- он пошелестел зеленой бумажкой, выкрученной, казалось, из воздуха,- но, как говорит один мой знакомый "меньше пыли - полезней для здоровья". А поедем мы на моей жабке,Влад выгнал из гаража за станцией темно-зеленую "Ауди".- Хочешь, садись за руль.

- Нет,- отказался Федор.- С тобой доедем быстрее. Однако учти: базар, конечно, базаром, но я еще ничего никому не обещал. Я ведь вольный стрелок, если тебе знакомо подобное произведение.

- Не буксуй, все путем,- Влад подмигнул ему и врубил скорость.

Ехали к центру по Ленинградскому проспекту, затем свернули на бывшую Горького, проскочили мимо памятника Юрия Долгорукого в Столешников переулок и подкатили...к "Арагви".

- Это тот, кто не желает светиться?- Федор с насмешкой взглянул на Влада.- Да тут одними ценами боковняк запрессуют всухую.

- А я разве тебя приглашал в этот кабак?- изумился Влад, заруливая за здание.- Просто у меня здесь бесплатная парковка. А обедать мы будем,он выудил из бардачка сотовый,- вовсе не здесь. Подожди-ка, я уточню,- он вышел из машины, позвонил кому-то и вскоре вернулся.- Вытряхивайтесь, милорд, дальше поканаем пехом. Это рядом.

Действительно, они наискосок пересекли переулок и вошли в уютный сквер с обязательным памятником Ленину. По обе стороны сквера тянулись ряды скамеек, а в глубине его виднелась малозаметная закусочная.

- Пожалте, сэр,- Влад дурашливо вытянул руку на манер памятника,кабак нашего разряда перед вами.

- А это что за хибара?- Федор показал через дорогу на боковину мрачновато-серого девятиэтажного здания.

- Штаб МЧС. А внизу генпрокуратура Москвы,- коротко доложил Влад.Самое то, что надо.

- А не боишься?- подначил Артюхов.

- Я-то?- ухмыльнулся Влад.- Ты вон лучше на лавки погляди.

Федор поглядел. Напротив них под раскидистым деревом двое парняг вовсю зажимали девчонку. И, видимо, небезуспешно - оттуда доносилось сдерживаемое хихиканье. Почти на всех остальных пили. В основном по трое-четверо. Студенты водку, пенсионеры баловались красненьким, а какие-то забулдыги с недельной щетиной на рожах безмятежно потребляли "Тройной", со вкусом загрызая его "Вискасом" из большой цветастой банки. Не иначе, сперли закусон - колбаса обошлась бы дешевле.

- Полнял? Здесь, у Тверской, под крылышком прокуратуры, никто ничего не боится. Поканали в тошниловку.

- Не-а,- отказался Федор.- Посидим снаружи за столиком. Как люди,усмехнулся.

Сели, заказали четыре по сто - с запасом, и какой-то салат в ожидании жаркого. Выпили, закусили, закурили.

- Ты меня, надеюсь, не обедом угощать привез?- прервал затянувшуюся паузу Федор.

- Не мешай наслаждаться природой,- отмахнулся Влад.- Всему свой черед. Слушай вон музыку пока, если скучно.

Выносной динамик вполголоса выдавал очередной хит профессора Лебединского.

- Привет, братишка,- на плечо Артюхова сзади опустилась крепкая рука. Он не стал дергаться, лишь заглянул в лицо сидевшего напротив Влада хитрая и загадочная рожа с насмешливыми глазами. Значит, можно оборачиваться без риска нарваться. Он обернулся - сзади стояли знакомые до боли парни, за которыми он скучал весь этот год.

- Санька, Колян! Здорово, труболеты,- Федор, все-таки не удержавшись, вскочил со стула и по очереди облобызался с ними.- Уф-ф, хоть кто-то появился, с которым можно кирнуть без опаски последствий.

- А я?- оскорбился Влад, все так же ухмыляясь.- Меня что, уже в тираж?

Присаживайтесь, орлы, а то меня Стреляный боится.

- Я тебя, допустим, не боюсь, а опасаюсь,- поправил его Федор.- А это две большие разницы. Но что ребят позвал - спасибо от всей души. Мы ведь с ними повязаны накрепко - он уже понял, что Владу можно доверять.

- А на здоровье, я не жадный,- расхохотался тот.- А вот жрать хочу капитально. Слушай, человек, - обратился он к официанту, прибирающему соседний столик,- кончай полировать пластик и принеси нам шашлык, который мы заказали еще позавчера. А не то счас вашего шеф-повара насажу на вертел. Я ясно выразился?

Официант дернулся в сторону дверей.

- Стоять,- тормознул его Колян.- Убери грязную посуду, - показал на стопки из-под водки,- и принеси пару запечатанных "Наполеонов". Откроем мы сами,- он щелкнул выбросным ножом,- инструмент для этого имеется.

Теперь официанта как ветром сдуло. Появился он почти сразу - с пластиковой скатертью, двумя бутылками, тремя бокалами и малахитовой пепельницей.

- Люблю догадливых,- Колян дружески хлопнул его по плечу, подождав, пока он все расставит.- Считай, кроме чаевых, ты заработал и на мороженое.

- Шикуешь, Колян,- укоризненно покачал головой Влад.

- Мы со Стреляным кровью повязаны, а ты меня на какой-то мелочевке ловишь,- набычился тот.- Спроси вон у него, какой мы шухер год назад провернули - запоешь по другому.

Появились еще дымящиеся шашлыки.

- За это и выпьем, парни,- поднял наполненный бокал Стреляный.Чтобы наша дружба не ржавела с годами. Я ведь не чаял уже вас встретить, за это время многое переменилось в Москве.

- Зато мы остались прежними,- Санька вдвинул свой бокал в общий круг.

- А теперь рассказывайте,- потребовал Федор, когда с шампуров исчезли последние кусочки мяса.- Но сперва объясните мне, кто такой Влад?он с вызовом посмотрел на кассира бензозаправки.

Санька чуть не подавился непрожеванным мясом, с изумлением уставившись на Артюхова.

- Он что, не предъявил тебе своей анкеты? Это же главный поверенный в делах Аджиева Артура Нерсесовича...

- Царствие ему небесное,- докончил его фразу Федор. Вся троица дружно расхохоталась.- Чего ржете, год назад я слушал сообщение по радио, что он хвостом шаркнул - снайпер помог.

- Туфта,- коротко пояснил Влад.- Чистейшей воды инсценировка. Артуру нужно было просто отлежаться - слишком большую муть подняло всколыхнувшееся болото. Кто-то из чиновников Думы вспомнил времена Андропова, другие его поддержали и пошла такая чистка: свой не свой - на дороге не стой. Ты наверное помнишь этот временный ажиотаж.

- В большинстве из-за него пришлось свалить за бугор,- подтвердил Федор.- Так копать начали, что моя "чистая" ксива грозила обернуться новым сроком. А тут загранка подвернулась...

- Во-во,- мотнул головой Влад.- А "китаец" предпочел отлежаться. Да залежался, видать - все ключевые позиции перехватили молодые выдвиженцы из отморозков - спешит молодежь богатеть, спасу нет. Не боятся ни бога, ни черта, ни правительства. С такими разговор должен быть предельно жесткий, на грани фола, как говорят. А где найти людей, способных проявить эту самую разумную жесткость? "Иных уж нет, а те далече".

- Ну, тебя-то он нашел?- насмешливо бросил Федор.

- Не пыли, фильтруй базар. Ты меня не знаешь - не спеши делать выводы. Да и разговор сейчас о тебе,- мрачно процедил Влад.- Короче, Аджиев приказал мне любыми путями выйти на тебя. Здесь, в Москве, по приезду из-за бугра.

- А оттуда, значит, он меня вытащил!- Федор, пораженный этой мыслью, даже бокал из руки выпустил.- Через дочку свою, Лилю. То-то я и диву давался - целый год она на меня - ноль внимания, а потом как взбесилась, сама на шею повесилась. Как сучка при течке. Ясновидящая, твою мать!всердцах выругался он. - Так значит это папочка позвонил ей во Францию и заставил лечь под меня, чтобы потом вытащить сюда, в Россию.

А я-то свои лопухи развесил так, что лапшу можно было килограммами навешивать. И навешивала, лярва. "Я тебя всю жизнь и еще год ждала". Да сколько ж меня эти шалашовки кидать будут? Дважды уже обжегся на одном и том же, раньше со мной такое не проканало бы. Старею, наверное,- с горечью заключил Федор, опустив голову.

- Брось, Федя,- Колян отпустил ему дружеского леща по спине.- Тебе ли в возрасте Христа толковать о старости. Ты лучше спроси, где мы сейчас с Санькой работаем.

- Ну, и где ж вы работаете?- равнодушно поинтересовался Артюхов.

- Помнишь клуб "Золотое Руно", который мы тогда пустили на распыл? Так вот, на его месте...

- Знаю, там сейчас клуб "Клондайк",- перебил его Федор, заметно оживившись.- Ты хочешь сказать - вы там работаете?

- Именно так,- подтвердил Санька, заметив выражение недоверия на его лице.- Никто же не видел нас во время операции. А кто видел, тот кони двинул там же. Так что репутация наша не пострадала нисколько. И новый шеф "Клондайка" разыскал нас после того, как отстроил клуб. Санька теперь в нем организатор вечерних шоу-стрипов и прочих сценических трюков. А я...боюсь даже признаться - менеджер по доставке в отдельные кабинеты живого товара.

- Попугаев, что ли, продаешь посетителям?- Федор решил подзадорить старого кореша.

- Не прикидывайся идиотом, ты отлично знаешь, какой живой товар пользуется особым спросом у новых русских, сиречь новых депутатов, посещающих ночные клубы подобного типа. Респектабельным он выглядит только с фасада и до полуночи. А потом там черт знает что творится. Рулетка, "блэк-джек", пари-боулинг и стриптиз - это детские шалости по сравнению с ночной программой "Клондайка". Больше я тебе пока ничего не скажу - мы с Санькой постараемся, чтобы ты сам все увидел. Во всяком случае - сюрприз тебе обеспечен офигенный.

- И много зашибаете, менеджеры?

- Ну, по сравнению с клиентами мы, конечно, шестерня, но на это вот пойло,- Колян постучал ногтем по бутылке "Наполеона",- хватает без ущерба для прожиточного минимума.

- Подожди, тогда какое вы все же имеете отношение к Владу и Аджиеву?- ошарашенно спросил Федор.

- Абсолютно никакого,- Влад даже руки приподнял.- Они мои такие же хорошие друзья, как и твои, "китаец" о их существовании так и не догадался до сих пор. А позвал я их, чтобы засвидетельствовать мое к тебе расположение.

- Ну, засвидетельствовал, и будя,- Федор решительно поднялся из-за столика.- Передавай там "китайцу" наше с кисточкой, а мне перетереть кое о чем надо с ребятами сам на сам.

- Постой, а как же нсачет предложения?- тоже привстал Влад.

- Какого предложения?- искренне удивился Федор.- Ах да, он же тебе приказал меня отыскать. Скажи, я подумаю, очень хорошо подумаю, прежде чем снова вешать себе на шею такое ярмо. На сегодня, надеюсь, все?- прощается он взглядом с Владом. Но того не так-то легко сдвинуть с намеченных позиций.

- Не совсем, Стреляный. В машине у меня лежит посылка от Аджиева, на случай такой вот непредвиденной встречи. Он очень просил тебя принять этот подарок и распорядиться с ним по своему усмотрению. Сам решишь после этого, стоит ли тебе продолжить у него службу. Хотя я бы тебе советовал...

- Я вольный стрелок,- прерывает его Федор.

- Понял,- соглашается Влад, исчезая за кронами деревьев.Возвращается он быстро, неся в руке великолепный миниатюрный кейс, больше похожий на большую дамскую сумочку. - Держи презент. А это ключик к нему. Пока, парни. Очень надеюсь на скорую встречу. Особенно с тобой, Стреляный. За тачку не беспокойся, в лучшем виде лоставят к подъезду.- Влад вновь исчезает за деревьями, но теперь уже надолго, как очень надеется Федор.

- А теперь по новой садимся за стол переговоров,- весело командует он, убедившись, что управляющим Аджиева рядом не пахнет.- И вы мне расскажете обо всем этом дерьме сначала - каким оно видится в вашем представлении.

- Ну, для начала я бы посоветовал тебе посмотреть на подарок "китайца",- советует Колян.- И уж после этого вплотную переходить к обсуждению повестки дня.

- Ну не здесь же,- Федор кивает в сторону генпрокуратуры.- А квартиры у меня, извиняюсь, пока нет. Только что с поезда,- он разводит руками.

- А ключи, которые ты нам оставил год назад? Забыл?- высовывается вперед Санька. Федор ошарашенно смотрит на него, вспоминая.

- Не хотите же вы сказать, что за мной еще числится квартира, которую снял для меня Аджиев?- доходит, наконец, до него.

- Ну, она ведь на тебя записана,- резонно замечает Колян.- Мы ее просто сторожили, только и всего.

- Так вы, ребята, все же не верили в мою кончину?- на его глазах чуть слезы не наворачиваются.

- Вот еще глупости,- бормочет Санька.- Ты же не такой идиот, чтобы после всего, что мы натворили, дать себя угробить ни за понюх табака. И потом, я думаю, прежде чем отбросить копыта, ты нам просто обязан в знак старой дружбы рисануть какую-нибудь маляву - предупредить...

Эй, человек, получи на мороженое! А мы пошли ловить такси.

Вещи в двухкомнатной квартире были на старом месте. Да и сколько их, тех вещей. Все недосуг было заняться приобретением. А потом появилась Светлана с "братиком". Надеялся после свадьбы...Которая обернулась такой лажей,- он тряхнул головой, отгоняя химеру.

Колян гремел на кухне посудой, накрывая стол. А Санька отпечатывал бутылки, которые они взяли по пути сюда на Гоголевском бульваре. Затем вышел покурить на лоджию и застал там сопящего над кейсом Федора.

- Ты что делаешь?- изумился он.- Замки ведь с другой стороны, и ключик у тебя имеется.

- Замки-то с другой стороны, а вот мозги пока еще у меня на месте,Федор аккуратно выкрутил спецотверткой маленькие позолоченные саморезы на петлях, затем подал одну из них вперед и уцепился пассатижами за внутренний стальной штырек. Потихоньку, прокручивая, вытащил его и хромированная петля распалась на две половинки. Та же участь постигла и вторую.

- Вы чем тут занялись?- на лоджию, пыхтя сигаретой, вывалился Колян, и сигарета выпала у него из губ.

- Стреляный, да ты в своем уме - такую вещь перегадил.

- Уже спрашивали,- Федор мотнул головой в сторону Саньки.- Парни, вы бы шли себе на кухню, а,- попросил он.- Там и курить можно. Не дай Бог чего...

- Ты не придуривайся, а открывай, сердито отрезал Колян. И Федор понял - не уйдут, не для того вышли сюда, на лоджию. У них так заведено, как у мушкетеров: "Один за всех и все за одного". От этих мыслей стало легко и весело. И плевать стало на возможную смерть. И все-таки раскуроченную сзади крышку он поднимал, как драгоценную реликвию - медленно и плавно.

Внутри маленький кейс был заполнен долларами почти доверху. А вот это "почти занимало оставшееся пространство: толстая плитка пластита с вмазанным в нее микродетонатором и батарейкой от наручных часов, а от них два волосяной толщины проводочка, идущие к замкам кейса.

Стреляный сидел и тупо смотрел на чемоданчик, который по идее должен был отправить его на небеса, а по спине между лопаток стекали и стекали вниз, за резинку трусов холодно-запоздалые капельки пота. Время и пространство сместились и сконцентрировались сейчас на этой вот плитке, так похожей на шоколадку. Предназначенной для его уничтожения, за верную псовую службу, которую он нес год назад в доме Аджиева.

К реальной действительности его возвращает осторожное покашливание за спиной. Обернувшись, Федор видит две пары расширенных глаз, тупо уставившихся на смертельную начинку.

- Я это к чему,- прокашлявшись, сдавленно замечает Колян.Чемоданчик-то не урони с колен, Федя. Хоть и дерьмовая она, жизнь, но все ж слишком мало ее отпущено для того, чтобы вот так ненароком укоротить, тебе не кажется?

Глава 7. П Р О К О Л .

Артур Нерсесович почти неделю живет затворником в своем огромном доме. Один как перст, если не считать охраны, приходящей уборщицы и вездесущей Оксаны, которая, кажется, всерьез возомнила себя настоящей то ли экономкой, то ли домоправительницей - Аджиев мало разбирался в таких понятиях. Елена наутро после памятной ночи вышла из своей комнаты гладко причесанная, с умело наложенным макияжем. И с большой спортивной сумкой, которая так не шла к ее респектабельному наряду. Аджиев, заслышав звук открывшейся двери наверху, едва успел сунуть "Неутоленную страсть" за стойку бара. Елена молча продефилировала мимо него к выходу - словно баобаб какой-нибудь обошла, ни "здравствуй" тебе, ни "доброе утро". И лишь в дверях остановилась и медленно повернула к нему голову с широко раскрытыми, словно в изумлении, глазами.

- Выслушай меня, Аджиев? Во избежании ненужных розысков и суеты с твоей стороны вынуждена сообщить, что уезжаю на неделю-полторы в один из частных пансионатов Подмосковья. По направлению Павла Петровича, моего лечащего врача. И боже тебя упаси появляться там до моего возвращения - я закачу такую истерику в прессе, что твоя и без того подмокшая репутация лопнет накануне перевыборов, словно мыльный пузырь. Ты ведь знаешь - у меня есть тот кусок рельса, который утянет тебя на дно, стоит мне навесить его вместо ярлыка. А тебе ведь так необходим депутатский мандат, Аджиев. Хотя бы для того, чтобы прикрыть им твою любимую "свинью". Так что хорошенько все взвесь, прежде чем начать мои поиски.

- Ты мне...угрожаешь? Ты?- Артур Нерсесович побелел от гнева. Эта фря, которую он двенадцать лет назад подобрал у стенки на Тверской, где она подрабатывала обыкновенной промокашкой, смеет теперь ставить ему условия?

- Ну хочешь, я попрошу тебя, встану на колени,- Елена Сергеевна, не стесняясь охраны, начала медленно приседать, не сводя с него отчаявшихся глаз.- Я не могу больше, Арт. У меня дикие головные боли по ночам и мне кажется...кажется.

Он понял, что ей кажется. Не хватало еще в доме сумасшедшей холодной куклы.

- Иди,- его сердце смягчило слово Арт. Так жена его называла только в минуты искренней интимной близости. Но было это так давно, что казалось уже миражом.- И...прости меня, если сможешь, за прошлую ночь.

Хотя в ней ведь есть доля и твоей вины. Иди, я не буду тебя доставать две недели. Но у меня тоже есть условия. Два.

На улице перед подъездом сигналит такси.

- Говори, я выполню любые,- шепчет Елена, покраснев и низко опустив голову.

- Это совсем не то, о чем ты только что подумала,- смеется Аджиев.Чтобы унизить тебя, мне достаточно прогнать по местному каналу всего одну видеозапись, ты ведь догадываешься, какую. Это уже не кусок рельса, а целый стальной пролет, не так ли? Так что не нужно угроз, дорогая. Давайте жить дружно, как сказал кот Леопольд. Хотя бы до будущего развода, который ты, надеюсь, предоставишь мне после перевыборов в Госдуму.

- Да хоть сейчас!- Елена все еще не подняла головы, но Аджиев догадывается, каким чувством пылают ее глаза - ненависть заполняет их до предела.

- А как же подмоченная репутация?- вновь смеется он.- Нет уж, только после выборов. Катись тогда на все четыре стороны, без сына, но с богатым выходным пособием.

Такси вновь разрывает утреннюю тишину мяуканьем клаксона.

- Знаю, ты спешишь. Итак, первое условие: после двухнедельного отпуска ты возвращаешься домой. Иначе я снимаю с себя всякую ответственность за последствия твоего упрямства. Идет?

Елена молча с готовностью кивает.

- Тогда условие второе: ты сейчас подпишешь доверенность, по которой я имею право распоряжаться от твоего имени написанными тобой картинами,жестко говорит Аджиев, устремив на нее пронзительный взгляд.

- Ты дьявол!- по новой взрывается Елена.- Я в свои картины душу вложила, а ты их прибираешь к рукам. Значит, хочешь завладеть моей душой. Лучше уничтожь их, слышишь. Кстати, я думала, ты их давно уничтожил.

- Ну и дальше продолжай думать так же. А доверенность все же подпиши,- настаивал Аджиев, понимая, что никуда жена не денется - вон таксист уже отчаянно жестикулирует перед охранником, стуча пальцем по стеклу наручных часо. И Елена сдается.

- Неси доверенность,- почти рыдает она.- Господи, только бы побыстрей избавиться от созерцания твоей физиономии, хотя бы на полмесяца.

И он остается один. Как перст. Не считая...и так далее. Максимка, бессловесное маленькое существо, частица его я, выручал его от одиночества первые сутки - Аджиев носился с ним по комнатам, агукая в унисон и заставлял Оксану кормить малыша в его присутствии. В конце-концов, не выдержав, Артур Нерсесович занялся хохлушкой, достав из тайника свои китайские альбомы. Боже, какие только позы он не перепробовал с этой ненасытной кошкой! Поставив перед ней жесткое условие - не забеременеть.

- Если, упаси Боже, подхватишь зародыш, я вырежу его у тебя живьем прямо из нутра.

Оксана знала понаслышке - это не пустые угрозы "китайца". Она давно бы сбежала из этого сумасшедшего дома к чертовой матери, но не пускала обыкновенная человеческая жадность. Число "побрякушек", которые Аджиев ей дарил после каждой совместной ночи, перевалило уже за дюжину. Если перевести их в валюту...Но Ксюха не хотела ничего переводить. Доступность хозяйского расположения породила в ней такую крамольную мысль, что она даже глаза зажмуривала, вновь и вновь прокручивая в голове первоначальные мечты, которые, кажется, все более уверенно перерастали в реальность. Не изучив еще досконально хозяйское нутро, Золушка вознамерилась стать Хозяйкой большого дома. Она хорошо понимала - это очень опасное намерение. Но чувство опасности, как известно, порождает азарт. Азарт наживы, азарт власти над чьим-то сердцем и душой. И она старалась изо всех сил, подставляя Аджиеву свои полускрытые прелести в любых мало-мальски защищенных от постороннего глаза местах. И добилась прямо противоположного результата - вскоре надоела ему до чертиков. Тортом, знаете ли, тоже пресытиться можно, если он каждый день торчит у тебя перед носом. А если его еще и насильно пихают в рот - тем более. На третий день, равнодушно похлопав Ксюху по разгоряченному желанием заду, "китаец" отослал ее к Максимке.

- Топай заниматься своими прямыми обязанностями, а то ты мне сына заморишь голодом. Кстати, а не пора ли нам переходить на искусственное питание, милочка?

Оксана понимает, что может скрываться за подоплекой этого вопроса. Чуть не прокусив нижнюю губу от обиды, она послушно выходит из супружеской спальни и дает волю чувствам лишь в детской. Отчаянные рыдания переходят почти в истерику, постепенно затихающую - нет зрителей, по достоинству оценивших бы акт ее самопожертвования. Но есть слушатели - она срывает трубку телефона, набирает номер знакомой, Светланы, и захебываясь слезами, сообщает ей о полном крахе всех надежд.

- Знаешь, я ведь думала, что этот азиатский чурбак выгонит свою сумасшедшую жену, а я потихоньку займу ее место. А вместо этого он сегодня заявил, что Максимку пора переводить на искусственное кормление. Ты понимаешь, что это значит?

- Еще бы, подруга,- ни тени сочувствия в голосе Светланы.- Мне ли не знать этого подонка и его окружающую шваль - в свое время немало натерпелась от общения с ними. Ты вот что - переходи работать ко мне. Полный пансион гарантирую, плюс левак на вызовах. Через год будешь обеспечена всем необходимым.

- А что за работа?- интересуется Оксана.- Доставка пиццы от твоего заведения?

- Не прикидывайся дурочкой, подруга,- смеется Светка.- С твоей-то внешностью и прочими данными развозить пирожки. Для этого девахи подурнее есть. Работать с клиентами будешь, на прямом контакте, так сказать.

- Ты что ж мне, трахаться предлагаешь напрямую?- даже бледнеет Оксана.

- А чем ты со своим китайцем занимаешься целыми днями?- вновь хохочет Светлана. - Сама же выкладывала по телефону весь интим, как на блюдечке. Да, кстати, огромное спасибо за полезную информацию о приезде в Москву известной личности - гонорар дожидается твоей сумочки у меня в кабинете. Неплохой такой гонорарчик, в полштуки.

- Баксами?- уточняет Оксана.

- Ну не деревом же. Так что думай, дорогая. Но не слишком долго место очень уж дефицитное - для тебя делаю исключение. Если есть что из секретов хозяина - тащи, плачу наличными.

- Вот так, китаец,- мстительно шипит Ксюха, швыряя трубку на рычаг,мир все же не без добрых людей. Корми теперь сам своего ублюдочного сыночка, хоть из своей кожаной соски, которой часто затыкал мне рот.

Ну откуда ей знать, откуда догадываться этой милой провинциалке, что "китаец" в это время сидит в своем кабинете и прокручивает весь ее разговор со Светланой на магнитофоне, с интересом вслушиваясь в отдельные фразы. Совсем недавно поставил Аджиев дом на прослушку, опасаясь возможной утечки информации, и вот первые результаты его поздней предусмотрительности. Однако и сволочь же эта Оксана. Так приручить его - словно дикого волка к домашней похлебке. Еще чуть-чуть - из рук у нее куски брал бы,- лицо Аджиева краснеет, затем бледнеет от переполнявшей душу ярости. Все, все против него. Конкуренты почти сожрали с таким трудом завоеванную территорию влияния. Государство травит налоговой полицией, предупреждая о невнесенных в предвыборную декларацию источниках доходов, Елена вывернула наизнанку душу и растрепала ее на тысячу мелких, жаждущих мести, клочков... И эта шмакодявка туда же. Девка, подобранная с улицы, так же, как жена, возомнила себя собственницей не только дома, но и его, Аджиевской души. Вот награда за его меценатство, доброту. Что ж, ты получишь рассчет, маленькая шлюшка. По полной китайской программе...- мысли Артура Нерсесовича прерывает появившийся охранник.

- Там вас девушка какая-то спрашивает.

И на пороге появляется...Лиля. Вообще-то Аджиев довольно равнодушно относился к брошенной им в Тбилиси жене с дочерью, а с годами остатки любви постепенно переросли в обязанность время от времени посылать в Грузию переводы - и только. Но год назад, впервые увидев дочь настолько повзрослевшей, Аджиев вдруг почувствовал в душе укол ревности: не он вырастил и воспитал такое симпатичное стройное создание, хотя имел для этого и права, и деньги. А когда Лилю после его мнимой смерти уволок за границу этот уголовник Стреляный - и вовсе взбесился. Его родную кровинку будет таскать по заграничным притонам какой-то неотесанный мужлан, не умеющий связать толком пары слов - это уж слишком! Артур Нерсесович потратил немало средств, пока разыскал парочку во Франции. А затем переговорил с Лилей. Умная девочка, она поняла, что может ей дать влиятельный папа дома. И сумела-таки уговорить Стреляного вернуться в Россию. Таким образом он, Аджиев, убивал сразу двух зайцев: получал обратно дочь, да еще с бывшим телохранителем, который стоит десятка современных, напичканных анаболиками, дебилов.

- Ну здравствуй, Лиля.

Они не бросились друг другу в объятия, не поцеловались по-родственному - слишком большое расстояние еще разделяло их души. Но уже что-то притягивало Артура Нерсесовича к этой девушке с его глазами и чертами лица. Как магнитом притягивало. Аджиев подошел к Лиле и крепко, но осторожно сжал узкие плечи своими руками - подержал молча, вглядываясь в родные глаза... отпустил, заметив в них набегающие слезинки невыссказанной боли. И отвернулся, чтобы дочь не заметила его подозрительно заблестевших глаз. Ну не научила его жизнь сентиментальности, чего уж там.

- Спасибо, что приехала, дочь. Надеюсь, у тебя все в порядке?

- Пока все хорошо...папа,- слово это далось Лиле с трудом - словно поршень заевший из груди вытолкнула. Папы не было с нею рядом более четырнадцати лет.

- Ты, наверное, намучилась в дороге,- спохватившись, зачастил Артур Нерсесович, не зная, о чем принято говорить между родственниками, пребывавшими в разлуке почти пятнадцать лет с очень малюсеньким перерывом.

- Твоя комната на втором этаже, рядом с детской. Готова с того самого дня, когда я позвонил тебе туда. А...это, где твои вещи?

- Все на мне,- смущенно улыбнулась Лиля, теребя джинсовку костюма. Не будешь же объяснять, что остальные вместе с сумкой достались частнику Васе, который ждал их с Федором возле бутика.

Вспомнив о чем-то, Артур Нерсесович вдруг бросился к входной двери и, открыв ее, обозрел окрестный пейзаж.

- Если ты хотел увидеть еще кого-то, то его нет здесь,- сказала Лиля в Аджиевскую спину.- Я оставила Федора на одной из заправок возле Химок.

- П-почему это?- он даже заикаться стал.

- Потому что не знала, как меня примут здесь. А свидетелей своего позора никогда не любила,- довольно прямо отрезала Лиля, сверкая черными глазами. Аджиев восхищенно уставился на нее.

- Молодец, вся в меня. Деньги ничто, имидж все - вот мое кредо, в отличии от некоей глупой рекламы.

- Там Влад приехал,- вновь доложил охранник.

- Сегодня день приездов,- торжественно провозгласил Аджиев.- Я очень рад, что этот олух хотя бы раз в неделю является поинтересоваться моим здоровьем. Сейчас он съездит за Федором...

- Он его не найдет, папа,- Лиля останавливает его движением руки.Дело в том, что я...я забыла оставить ему адрес, по которому поехала к тебе. Понимаешь, все получилось настолько быстро...

- Дочь, ты совершила непоправимую ошибку в своей жизни,- начал было сразу потухший Аджиев.

- Да ничего такого она не совершила,- раздался от порога голос Влада.- Этот ее Федя заправлялся как раз на нашей заправке. Не заметить такую личность трудно: за время своего пребывания там он успел крепко поколотить четверых зарвавшихся хулиганов - сообщение специально для Лили. Вам бы я объяснил попроще,- ухмыльнулся Влад Артуру Нерсесовичу.

- И ты, конечно, привез его сюда, как я приказывал тебе еще неделю назад,- обрадованный "китаец" вновь устремился к двери.

- Не совсем,- помрачнел Влад.- Я только поговорил с ним.

- Бой!- угрожающе прорычал Аджиев, наступая на управляющего.

- Ну что Бой?- вскинулся Влад.- Вы когда-нибудь пробовали тянуть на веревке упирающегося быка? Впечатление один к одному, с единственной разницей - ваш бычок еще и приемчиками кунг-фу напичкан, как патрон порохом. Попробуй поднеси спичку...

- Да, насчет драки он того...силен,- задумчиво согласился Аджиев, заметно остывая.- Что ж, пошли на свежий воздух, продолжим разговор за стопочкой. Лиля, отдыхай, мы тебя не задерживаем. Оксана покажет тебе твою комнату.

- Секундочку,- остановила их Лиля.- Послушайте...Бой, а вы не знаете, случайно, где сейчас находится Федор?

- Это Стреляный, что ли? Ну, если не порхает в небесах, то наверняка обретается на земле,- довольно туманно ответил тот, уходя вслед за Аджиевым на улицу.

- Точно, с пулей в голове,- подумала о нем Лиля, подымаясь наверх по широкой деревянной лестнице с резными периллами. И у детской комнаты нос к носу столкнулась с зареванной Оксаной, вылетевшей из двери.

- Ты кто?- во все глаза уставилась на нее Лиля. - Служанка, наверное?- попыталась тут же догадаться.

- Во-первых не служанка, а прислуга,- огрызнулась та, задетая за живое.- А во-вторых я кормилица...Ой, ты не Лиля, случайно?

- Случайно Лиля,- подтвердила она.- А ты, наверное, Оксана, которая должна показать мне мою комнату,- Лиля охнула и, пошатнувшись, схватилась за ее руку. - Что-то мне плохо, воздуха не хватает...Уф-ф, почти прошло.

- Ты пойди в сад подыши, он за домом,- предложила Оксана.- А я пока умоюсь, в таком вот виде знакомиться как-то неловко. Через десять минут встречаемся в холле, идет?

- Идет,- согласилась Лиля, спускаясь по ступенькам. Она обошла дом и невольно ахнула: на сад стоило поглядеть. Особенно в это время года. Всего фруктовых деревьев было с полсотни, но они были расставлены строго по квадратам и мастерски подрезаны. И еще запахи. Аромат поздних медовых груш смешался с ароматом разнокалиберных сортов огромных яблок, оттянувших ветки почти до земли. А сливы - янтарно-белые, просвечивающие так, что видно было косточку всередине...Лиля втянула всей грудью этот пахнущий медом коктейль и невольно задержала дыхание. Затем украдкой, словно Ева в раю, сорвала огромное краснобокое яблоко и с наслаждением запустила в него острые зубы. И вдруг замерла, прислушиваясь - из просвечивающей сквозь деревья беседки доносились голоса. Отец и этот...Бой спорили о чем-то. Она хотела выйти, показаться - подслушивать чужие разговоры было не в ее правилах, но имя Оксана заставило задержаться. А то, что она услышала дальше, вовсе отбило охоту показываться на глаза спорящих.

- А я тебе говорю -"свиньей" ее казнить надо,- Артур Нерсесович, разгорячившись, заговорил громче, чем следовало.- Она же, как Мата Хари, прокралась в мою постель и стучит на меня, кому ни попадя. А такие дела, сам знаешь, как наказываются.

- Отдай ее мне, Артур Нерсесович,- уговаривал его Влад.- Я давно на эту деваху глаз положил. Отшваркаю во все дыхательные и пихательные, затем пущу по кругу на охрану. Потом продезинфецируем все использованные отверстия паяльничком - как миленькая заговорит, кому передавала информацию. Ну, а потом уж, как скажешь. Можно и "свиньей", если найдешь хазара шизанутого. Я не смогу - сразу рычать на унитаз кидаюсь.

- Ага, блевать тебя, значит, тянет? А драть во все щели - не тянет? А куски с хозяйского стола получать - не слабо? Самолично прослежу, слышишь, за исполнением: на куски, на куски Ксюху. Кто захочет, пусть тот и рубит. И ливером перевязать,- хихикает вошедший в раж Аджиев.- Что касается легковушки...

Дальше Лиля не слушает - яблоко выпадает из ее ослабевших вдруг пальцев. Она поворачивается и тихонько идет за угол дома. И лишь завернув, припускает так, что пятки влипают в ягодицы.

- Ты чего такая бледная?- встречает ее в холле Оксана.- Не отдышалась, что ли?

- Надышалась,- Лиля кривит лицо, словно глотнула машинного смрада.Тебя отец Ксюхой называл когда-нибудь?

- Да постоянно, когда тра...- Оксана густо краснеет и прикусывает язык. Однако Лиле сейчас не до нюансов.

- А что такое казнь "свиньей"?

- Ты где такое слышала?- Оксана смертельно бледнеет, хватая ее за рукав джинсовки.

- Только что, в саду. Отец и этот Бой хотят тебя казнить именно так. Но сперва изнасиловать всем обслуживающим персоналом...Господи, в какой гадючник я попала?- Лиля охватывает голову ладонями.

- За что?- Оксана трясет ее, словно тряпичную куклу.- За какие грехи меня хотят убить?

- Ты выдала их секреты кому-то по телефону. Отец подслушал.

- Тунгус проклятый,- ругается Оксана, исчезая в детской. Появляется буквально через две минуты с сумкой в руке.- Спасибо тебе, Лиль. Я не знаю пока, Аджиевской ли ты породы, но за предупреждение отблагодарю, не сомневайся. Земля - она круглая ведь.

Она выбегает на улицу мимо будки с дремлющим охранником и вскоре теряется на фоне недалекого перелеска. За ним - Осташковское шоссе на Москву.

- А мне что делать?- хочется крикнуть Лиле вслед. - Куда я попала? В замок вурдалаков или дом с привидениями? И куда подевалась Елена Сергеевна? И... Вопросов так много, но задавать их сейчас не следовало - она это чувствовала инстинктивно. Здесь Лиля была не ясновидящей, какой пыталась представить себя Федору, а просто глупой неоперившейся птичка, попавшей по ошибке в воронье гнездо. И неизвестно еще, как примут ее вороны - пригреют вместе с остальными птенцами, или сожрут как доппаек к падали, которой наклевались в скотомогильнике...

А в садовой беседке между тем перешли к обсуждению главной темы.

- Ну, ты уехал из сквера у прокуратуры,- продолжил допрос Аджиев. А куда девался потом Федор с этими...- поморщился он.

- Колян и Санька, его постоянные кореша,- дополнил Бой.- Ты должен помнить Коляна - он отвозил тебя к "Клондайку". Кстати, оба работают там же, по их признанию. Но я точно не разобрал - кем. Вообще, "Клондайк" темный вопрос. Никто толком не знает его хозяина. Какой-то Митя, но выступает от имени Шиманко.

- Брешет,- авторитетно заявляет Артур Нерсесович.- Я Стреляному верю на слово - Шиманко сгорел вместе с "Золотым Руном". Значит, Митя этот пашет на кого-то другого. И крыша у него...

- Всем говорит, что твоя,- вставляет Бой.

- И снова брешет, ни я, ни ты его в глаза еще не видели. Нужно разобраться с этим клубом, и как можно скорее. Но вернемся к Стреляному. Ты упустил его, Бой. И боишься признаться в этом,- хищно оскалился "китаец".

- Я его не упустил, а отпустил. С маленьким презентом в довесок. Долларовым.

- Значит, ты вдобавок отдал ему бабки, которые я дал тебе на подкуп? По лезвию ходишь, Бой,- погрозил пальцем Аджиев.- Зачем отдал?

- Ты приказал проверить его на бывшую сообразительность и реакцию. Я проверил,- ухмыльнулся Влад-Бой.- Поверх долларов в чемоданчике лежит пластиковая мина. Сумеет Стреляный догадаться о подвохе, значит, он тебе еще нужен. Ну, а не сумеет...- Бой развел руками.

- А сто тысяч баксов, значит, пусть останутся с ним на помин души?вдруг ни с того, ни с сего хохочет "китаец".- Согласен, Бой. Хочешь пари? Я говорю - ты проиграл. Стреляный обезвредит твою бомбу.

Если нет - я плачу тебе столько же, сколько лежит в чемоданчике.

- А если все-таки обезвредит?- осторожно спрашивает Влад.

- Тогда ты самолично, при мне, разделаешь на куски Оксану. И перевяжешь ее прямой кишкой горловину мешка, в который сложишь останки. Все, разговор на эту тему исчерпан. Что с бензоколонками?

- Проверил почти все шестнадцать. Туговато стало с чеченским бензином - задерживает таможня наши бензовозы. Инфляция, говорят...

- И правильно говорят. Сегодня же увеличить теневую пошлину в два раза. С лихвой окупится дешевым бензином. Что с осетинской водкой и спиртом?

- Одну из восьми машин конфисковывают и якобы уничтожают наши доблестные сотрудники...

- Ладно, без тебя знаю, кто конфисковывает. Один к семи - это нормально, ребятам тоже жить на что-то нужно. Все пока, пошли теперь этой сучке "ромашку" устроим где-нибудь в темном уголке. Она мне напоследок отработает-таки по полной программе. А потом забирай на круг,- великодушно машет рукой Аджиев.

Однако их ждет жестокое разочарование - в доме Оксаны нет. В будке клюет носом охранник. В своей комнате крепким сном спит притомившаяся Лиля. В детской кроватке лепечет что-то свое накормленный Максимка, гоняя ручкой бумажку на погремушке, протянутой поперек кроватки. А Оксана будто сквозь землю провалилась. Наконец Аджиев, заподозрив неладное, подбегает к кроватке малыша и хватает лист бумаги, который Максимка пытается затащить в рот. На чистом мелованном поле отчетливо выделяются буквы, выписанные черным маркером, который валяется тут же неподалеку - "СВОЛОЧЬ".

- Что там?- любопытствует от двери Влад.

- Прокол,- коротко режет Аджиев, вслед за этим матерясь на все заставки.

Глава 8. З И Г З А Г Л Ю Б В И .

Гриня Левочкин, всего несколько дней назад находившийся в эйфории по поводу так удачно проведенной операции в районе Сенежского озера, сегодня был в панике. Он-то думал, что кремировал в охотничьей избушке последнее препятствие на пути захвата конкурирующей территории. Автозаправки на всех выездах из Москвы, казалось, сами упадут теперь в его руки, стоит только немножко тряхнуть строптивых бригадиров. И вдруг как снег на голову появление возле этого проклятого клуба "китайца". Того самого, которого он приговорил в одиночку и убрал, казалось, чисто, без единого свидетеля. А на проверку все оказалось банальнейшим фарсом. Нет, это не Аджиев - сам дьявол в его облике спустился на землю, дабы свести счеты с ним, Григорием Игоревичем Левочкиным, банкиром, депутатом и миллионером. А прах настоящего Артура Нерсесовича покоится в его сейфе. Постой, постой, а что же там покоится, в натуре?

Левочкин немедля связался со своим заместителем в "Мосинвесте" Антоном Правдиным.

- Антоша, срочно открой ячейку номер...- Гриня заглядывает в свой органайзер,- четырнадцать двадцать восемь, и тащи в мой офис ящичек палисандрового дерева, ты его должен помнить.

- Это тот, с дерьмом "китайца", что ли?- уточняет на всякий случай его правая рука.

- Откуда я знаю, что там внутри. Не воняет и ладно. Вот мы сейчас и проверим твою правоту,- хихикает Левочкин, хотя у самого на душе кошки скребут от дурного томления.- Давай в темпе, я сейчас подбегу.

- Не высовывайся из дому единолично, я быков подошлю,- предупреждает его Антон.

О том, что произошло с Гриней у клуба "Клондайк" знает только Правдин - ближайший друг и совладелец банка. Для всех остальных сотрудников и личной охраны Григория Игоревича четверо секьюрити срочно выехали в служебную командировку за границу на неопределенный срок. Слава Богу, в телохранители Антон набирает гэбэшников либо холостых, либо давно разведенных - без "хвостов", одним словом. Похоронили несчастных, как неопознанные жертвы насилия - тогда, у клуба, Гриня открестился от горы трупов, заявив, что случайно проездом влип в какие-то бандитские разборки. Депутатская карточка оградила его от дальнейших притязаний со стороны следственных органов. А дело спустили на тормозах. Правдин же быстро набрал новую команду отчаюг - за воротами банка стояла очередь спецназов, жаждущих получить непыльную "работу".

Через полчаса за Левочкиным заезжает один из "Шевроле" с охраной, а через час с небольшим он поднимается в свой офис на втором этаже "Мосинвеста". Валерия кивает утвердительно - да, Антон уже ждет его в кабинете, двери разблокированы.

- Привет, коллега,- Гриня закрвает дверь, проходит к столу и спихивает с него ноги Правдина в коричневых полуботинках от Ле Монти.Зажрался, кореш, на американские замашки потянуло, гегемон занюханный.

- Ты че сегодня, не с той ноги через жену перелез?- на неунывающего Правдина рукоприкладство шефа не производит ровным счетом никакого впе чатления - он спокойно, не поперхнувшись, допивает марочный коньяк из ограбленного им настенного бара и невозмутимо забрасывает свои ходули теперь уже на соседнее кресло.- Для него с утра уродуешься, как проклятый, а вместо слов благодарности получаешь почти что пинка под зад.

- Заработался, несчастный. Хоть бы робу сменил,- язвит Левочкин, тыча пальцем в шикарный прикид заместителя - тысячи за две баксов. - Это где ж ты так лопатой махал?

- А это?- Антон поводит бокалом в сторону шкатулки, стоящей посередине громадного стола в непосредственном соседстве с бутылкой коньяка.

- Я, да будет тебе известно, за час проверил эту штуку на присутствие внутри взрывчатки или радиации. Спешу сообщить радостное известие: показатели отрицательные.

Гриня подходит к столу с запасным бокалом и щедро набулькивает себе коньяк - не пропадать же зря добру.

- А что ж тогда внутри, блин горелый,- задумчиво цедит он ароматную жидкость.

- Письмо,- невинным тоном сообщает Антон дополнительно.

- Откуда знаешь?

- А спецрентген на что? Мне удалось даже прочесть, кому оно адресовано, хоть я и не на все сто уверен, что прочел верно - изображение очень уж расплывчатое. Там стоит фамилия Левочкин,- Антон невозмутимо потянулся за бутылкой.

- Моя, что ли?- растерялся Гриня.

- Ну, если моя Правдин...- развел руками Антон, опорожнив посудину в свой бокал.

- Между прочим, сто пятьдесят долларов бутылка,- мрачно буркнул Левочкин.

- Пустая?- изумился Правдин, но, заметив ярость на лице банкира, замахал руками,- вижу, вижу, не какое -нибудь дерьмо.Итак, на чем мы остановились?

- На том, что ты забудешь код замка моего бара. Весь запас спиртного своим шлюхам перетаскал, нечем заморских гостей угощать. А теперь давай открывай эту коробку.

- А почему я?- вновь удивился Антон.- Я уже совершил преступление без ведома клиента изъял его вклад.

- Кстати, как ты это делаешь?- ухмыльнулся Левочкин. - Код замка и ключ ведь у клиента.

- Ха! У меня с обратной стороны каждой ячейки свой ключ. Стальные шкафы отстоят от стен подвала на некотором расстоянии - фокус иллюзиониста с закрытой комнатой, помнишь? Только ты никому, договорились?- смешливо прижал палец к губам Антон.

- Фигляр! И все же, кто-то должен открыть шкатулку.

- Да пожалуйста,- Правдин вынул из кармана связку отмычек, минуту поковырялся в миниатюрном замке и с торжеством отбросил крышку.- Фирма веников не вяжет.

- Ты слышал, что-то пискнуло?- озабоченно спросил Гриня.

- По утрам уши до пояса протирай жестким полотенцем,- посоветовал Антон. - На, читай, эта корреспонденция действительно на твое имя.

Левочкин пожал плечами и распечал конверт.

" Привет с того света! Ну, Гриня, если до настоящего времени я подозревал в тебе честного банкира и коммерсанта с незапятнаной репутацией, то теперь, когда ты держишь мое послание в руках, все сомнения и колебания отпали начисто. Ты нарушил тайну вклада - это преступление против совести. И подослал ко мне наемного убийцу - преступление против личности. Так что же ожидаешь от меня взамен? Я тебе скажу: с того мгновения, когда сработал передатчик, можешь считать себя стопроцентным покойником. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

С искренним неуважением к твоей персоне, на которую я плюю. Аджиев.

- Вот компромат на депутата Аджиева!- торжествующе заорал Левочкин, потрясая письмом.- С его личной подписью. Сегодня же это послание будет разослано мной во все средства массовой информации и на телевидение. Денег не жалеть, слышишь, Антон. Я загоню этого волка в угол и огорожу его красными флажками. И выход оттуда будет один - застрелиться. Нужно только копий побольше наклепать.

- Ты действительно держишь "китайца" за дурака?- остудил его пыл Антон.- Это после случая с наемным киллером? С чего, мне интересно, ты собираешься клепать, как изволил выразиться, копии?- прыснул он, доставая из бара Грини еще одну тристаграммовую посудину "Плиски". Его посягательства на этот раз остались без комментариев - Левочкин во все глаза уставился на лист в руке - с него медленно исчезали последние строчки, вместе с подписью Аджиева.

- Симпатические чернила,- небрежно объяснил Антон,- с такими еще Ульянов-Ленин в ссылке работал.- А вот и то, что пищало,- к внутренней стенке шкатулки была приделана малюсенькая микросхемка.- Микропередатчик разового действия.- Короче, микробуй. Выплюнул на плейер заложенную информацию - и заткнулся навсегда. Кстати, я не говорил тебе, что Артур Нерсесович в свое время кроме всего прочего был проректором на кафедре электроники?

- Все-то ты знаешь, грамотей,- огрызнулся Гриня, теребя бородку.

- Положено по штату, как твоему заместителю. Что будем предпринимать по данному посланию? Тебе ведь, по сути дела, объявили войну. Тут уж, насколько мне кажется, никакими компроматами не заткнешь дырку от крупнокалиберной пули из снайперской винтовки. Или, чего похуже, из гранатомета, как сейчас принято. Нет человека - нет проблемы.

- Издеваешься, гад!- прорвало Левочкина.- Войну ведь не мне одному объявили, Антоша. Ты работаешь бок о бок со мной, делишь поровну барыши от всех проворачиваемых афер. Так что половина гранаты наверняка достанется тебе. Если, конечно, не сойдешь сейчас с дистанции. Ну что ж, скатертью дорога, уважаемый компаньон. Но сначала ты подпишешь мне бумажку о переводе своей части акций банка на мое имя, слышишь? Я, конечно, не очень люблю в одиночку нести груз ответственности на своих плечах. Но и делить потом с кем-либо победу - хрен вам на палочке!

- Да чего ты расходился, кореш?- безмятежно ухмыльнулся Правдин, отхлебывая со смаком из бокала.- Кто тебе сказал, что я собираюсь бросить начатое дело? Кто пережил трудную годину добычи уставного капитала, того впоследствии никакими писульками не испугаешь. Делами нужно доказывать свое могущество и правоту, тогда и результат будет соответствующий. Это, кстати, не я сказал, а Никита Сергеевич Хрущев в период построения им коммунистического общества на кукурузной платформе. Во человек был! Как он на американцев - башмаком по трибуне. И холодную войну им - нате, падлы. Никого и ничего мы не боимся! И наш верховный, по-моему, уже к этой фазе приближается. Ну и мы, глядя на наших вождей, должны брать с них пример не отступать и не сдаваться. Я это к чему веду...

- Ты предлагаешь объявить "китайцу" холодную войну?

- Тьфу, бл...! Да не холодную, а самую что ни на есть горячую. Со всеми вытекающими из нее последствиями, как он сам написал в своем послании. Пистолетами, автоматами, ножами, лестью, подкупом, шантажом и шпионажем - в этой войне нет недозволенных приемов. Побеждает тот, кто хочет победить. Ну а нам просто уже некуда деваться,- устало закончил монолог Антон и залпом опрокинул в горло бокал.

- Сопьешься ведь, алкаш,- Левочкин отобрал у него бутылку и, заложив ее обратно в бар, набрал на диске новый код.- А мне нужна твоя светлая башка. Иначе вновь получится ситуация, схожая с "Клондайком".

- А кто тебя отговаривал в тот раз от необдуманной поездки?- с пьяной горячностью полез на рожон Антон.- Не я ли говорил, что сперва следует подготовить план, а затем уже реализовывать его по пунктам. А ты: "Смелость города берет",- передразнил его Правдин.- Вот и взял - четыре трупешника. А могло быть и пять, единоличник хренов.

- Но мне просто необходимо разведать, кто там прикрывается именами Шиманко и Аджиева. Никому из твоих тупых охранников я не могу доверить такой тонкой операции - засветятся, как пить дать. Значит, выход один надо еще раз пробовать самому, тем более, что теперь у нас все чисто от "жучков" - благодаря твоей заботе.

- Да уж, ребятам из контрразведки пришлось изрядно попотеть,проявил скромность Антон. - Зато сейчас ты являешься чуть ли не единственным в Москве обладателем новейшей разработки программы "Атишпион". В целях эксперимента, так сказать, установили мальчики. Прослушать твое здание практически невозможно. Это же относится к телефонным линиям. Так что теперь можешь трахать Валерию без опаски, что кто-то попытается заложить тебя твоей супруге,- пьяно ухмыльнулся Правдин. Левочкин пораженно уставился на него. Увидя его взгляд, Антон замотал головой из стороны в сторону.

- Да не я это, поверь. И в мыслях не держал. После семнадцатого августа прослушки установили всем банкирам региона. Я как мог обезопасил тебя благодаря своим многочисленным связям в этой команде. То есть пообещал кое-кому, что лично буду докладывать о всех твоих проделках соответствующим органам. Так что с этой стороны у тебя - могила. Лишь бы сам держал язык на привязи.

Ни фига себе! Слушая бессвязную пьяную болтовню Правдина, Левочкин все больше убеждался - его друг и компаньон работает осведомителем контрразведки. И то, что он не стучит на банкира - дело временное. Эта серьезная организация умеет так затягивать гайки, что масло из-под пресса появляется не скоро, но зато качественное и все в большем количестве.

- Хорошо, ты поедешь на разведку в этот "Клондайк",- решился наконец Левочкин. - А чтоб тебе не скучно там было, с тобой поедет Валерия.

- Ты это серьезно?- Антон недоверчиво уставился на шефа - тот никому не доверял свою секретаршу-любовницу. И понял по его выражению лица серьезней некуда.

- У меня нет другого выхода,- признался Левочкин.- Во-первых, тебя не знают люди Аджиева. Во-вторых, ты не являлся членом клуба "Золотое руно", значит не знаком посетителям "Клондайка". Ну а Валерию вообще никто нигде не видел. Из вас получится хорошая пара,- польстил он пьяному Антону.

- Ты мне ее отдаешь на вечер?- бормочет тот, почти не слыша Гриню.На целый вечер, да? И я могу с этой кошкой делать все, что захочу...

Ага, как же, разгоняйся - лицо Левочкина кривится в презрительной гримасе. Сомнительная слава алкаша и бабника еще не дает тебе повода сравняться со мной во всем. Ты можешь воровать коньяк из моего бара, сидеть за одним рабочим столом, походя тискать и щипать секретаршу. Ты начитаннее меня и разностороннее. Но на одной ступеньке нам не стоять - слишком тесная она, высшая ступень власти. Толкайся, наушничай, рви зубами и когтями, пробивая туда дорогу - падение сверху будет смертельным для тебя. Пока мы начинали наше дело, ты был нужен мне, Правдин Антоша, со всеми своими сомнительными связями и неизвестно каким путем добытыми деньгами. На пару всегда легче вытягивать воз по рытвинам и ухабам жизни. А теперь, когда он пошел по накатанной колее, ты мне больше не нужен, кореш. Более того, ты мне мешаешь, если тобой занялась контрразведка. И Валерия, допустим, смотрится на твоем месте куда как интереснее и надежнее.

Вслух он, конечно, говорит другое.

- Да, на сегодняшний вечер она твоя. Однако учти - информация о клубе мне нужна более чем исчерпывающая. Ты уж постарайся, кореш.

- Для того, чтобы постараться, мне нужны ясная голова и трезвый ум,совершенно серьезно заявляет Антон.- А чтобы достичь нужного эффекта, нужны деньги. Сауна, массаж, пара хороших телок, сон - и я чист от дури, как стеклышко. Но на все это нужны хорошие бабки. Ты придумал операцию, тебе ее и финансировать,- нагло заявляет он.

Левочкин подходит к сейфу в стене, набирает код и бросает на колени Антона пачку долларов.

- Держи, рэкетир. Однако попомни мои слова, Тоша - ты умрешь не своей смертью. Тебя погубят бабы и вино. Если прежде не загнешься от СПИДа. Когда примерно ждать твоего звонка?

- Жди, позвоню,- неопределенно роняет Правдин, заталкивая пачку зеленых поглубже во внутренний карман пиджака. Гриня прикидывает величину суммы, которую выдал ему, затем делит ее на примерное количество выпитого и прое... Антоном.

- Через два дня я жду тебя с готовым планом. - Он знает - Правдин обязательный малый, если его ограничить жесткими рамками.

- Ну да, ну да,- согласно кивает головой Антон и удаляется, обнадеженный сверх меры. Кобель недостреленный, негодует Левочкин. Антон давно уже потихоньку от него клеится к Валерии, но до сих пор получал у нее решительный отказ. Кроме того, она все докладывала Вене, и они вместе потешались над очередным фиаско банковского Казановы.

Проводив компаньона, Гриня вызывает к себе Валерию и с минуту разглядывает ее, наслаждаясь созерцанием цветущего женского тела. Семнадцать лет, оно конечно...Ему почти втрое больше, но она никогда не подчеркивает их возрастную разницу. Или просто старается не замечать ее.

- Лера, скажи, я не слишком стар для тебя?- вопрос сам срывается с губ.

На ее уста набегает мимолетная усмешка.

- Только что я собиралась задать тебе подобный вопрос: не слишком ли я для тебя молода? Молодость и глупость - это такая ассоциация...

Левочкин не дает ей договорить - затыкает рот мягким продолжительным поцелуем, а рука между тем ищет наощупь эту проклятую кнопку под столом. Щелк! Дверь заблокирована. Теперь они наглухо отрезаны от внешнего мира с его дрязгами, разборками, подсиживанием и конкуренцией. Теперь им не способен помешать и атомный взрыв.

- Гриша, там в приемной делегация каких-то шейхов,- в перерыве между поцелуями пытается спровоцировать его на работу Валерия.

- Что-то насчет согласования цен на нефть-сырец.

Ч-черт, да он видит на экране монитора их напряженные глянцево-черные физиономии с пронзительными глазами, прожигающими стены, казалось, насквозь. Это Веня вместо записи включил на видеокамере режим слежения.

Да хрен с ними, пусть ждут, так даже интереснее. О какой записи может идти речь, если он любит эту стервозную девочку. Любит так, как никогда не любил свою жену, Родину, даже своих детей. Поэтому долой одежду, губы к губам до крови, до стона, язык переплелся с языком, словно змеи сошлись в любовной пляске. Тело к телу, плотнее, до треска в ребрах, до хруста в костях, до животного стона, когда плоть входит в горящую похотью плоть с жадным чавканьем ненасытного бога по прозвищу Эрот.

Еще...еще...и еще - до вскрика, переходящего в исступленный бессознательный вой, до извержения и сладострастных конвульсий, парализующих сознание на неопределенный отрезок времени...

- Боже мой!- Валерия с ужасом смотрит в зеркало бара на голую фурию: растрепанную, потную, с горящими алыми пятнами по всему телу - ворс у ковра оказался жестковатым для ее нежной кожи.- И в таком виде я пойду приглашать гостей в твой кабинет? Который вдобавок пропитался сексом, как губка водой.

- А что?- хохочет счастливый Левочкин.- Ну очень мне хотелось бы посмотреть, как наши чернявые гости восприняли бы твое появление в приемной.

- Тебе правда очень хочется?- Валерия отчаянно закусила губу.

- Ну что ты, Лер, я пошутил,- Гриня видел побледневшее, полное решимости лицо девушки и еще раз изумился той безграничной преданности, с какой она рещалась ради него на любую авантюру. Вот кто не предаст в случае чего, на кого можно надеяться, как на себя.

- Слушай, Валер, давай сейчас выйдем к ним на пару минут, я быстренько подпишу необходимые бумаги и мы снова вернемся ко мне в кабинет. Но сначала душ и переодевание.

Кондиционер с озонатором воздуха - на полную мощь, пятиминутный душ Шарко в потайной комнате, там же переодевание в строгие костюмы для приемов - через пятнадцать минут перед арабами появляются и он, и она, озабоченные, подтянутые, с рабочими выражениями лиц.

- Приносим тысячу извинений уважаемым гостям за задержку их драгоценного времени,- Левочкин тщательно подбирает выражения.- Мой секретарь и ближайший помощник в делах,- он галантным жестом приглашает гостей оценить красоту Валерии,- в деталях ознакомила меня с вашими предложениями и выкладками. Пока Валерия переводит, Григорий Игоревич бегло ознакамливается с прожектами компании, прайс-листами. Этого хватает, чтобы понять основное желание гостей - вложить капиталы в российскую нефть. Якобы с целью объединения усилий по развитию нефтедобычи в обеих странах. Однако цель аферы так прозрачна, что аж светится: банк Левочкина владеет большинством акций одной из нефтяных компаний России. И ему предлагается слить две реки в одну и сообща диктовать цены на мировом рынке. Старый способ убрать конкурента, объединившись с ним. Да ладно, сегодня Гриня добрый - он подписывает бумаги и прощается с гостями. Сделка состоялась, стороны расстаются обоюдно удовлетворенные, и Гриня вновь уединяется с Валерией в своем кабинете. Однако сейчас между ними нет и намека на интимную близость: разговор пошел напрямую о делах домашних, то есть банковских. А если точнее - как организовать поездку в клуб "Клондайк" Валерии и Правдина с наибольшей выгодой для банка и наименьшими потерями в моральном и физическом плане со стороны Валерии.

А тот, о ком они пекутся с такой "отеческой" заботой, уже в районе Звездного бульвара, в элитной сауне с тайским массажем на десерт. Но не это пока нужно Правдину: тело его жаждет прохлады после обильного возлияния в кабинете, а душа дополнительной порции обжигающей влаги.

- Что угодно?- склоняется перед ним в полупоклоне какая-то невзрачная тень.- Женщину, девочку, мальчика, мужчину?

- А что, здесь можно и мужика заказать?- громко хохочет Антон показатель веселья у него всегда аналогичен количеству денег в кармане.

- Здесь можно заказать все,- шепчет тень.

- Тогда мне джакузи...на троих,- приказывает Антон.- Одному пить невпротык.- И коньяку с закусью соответствующей...туда же. Ну, чего тебе еще?

- Плата за вход,- подсказывает тень.- Пятьсот долларов.

- А почему не за выход?- вновь весело Антону.- Лови,- он выдирает из пачки шесть сотенных и бросает их в воздух.- Одна бумажка за скорость исполнения заказа,- поясняет он.

Войдя в комнату с огромной пузырящейся ванной округлой формы, он замечает в ней двоих парней - мускулистых и симпатичных.

- Ха, как по заказу. Хотите выпить, орлы?

- Какой же русский не любит быстрой езды?- смеется один из них, протягивая Антону мокрую руку.- Будем знакомы: Сергей, доцент универа. А это Павел, бизнесмен. Кто угощает первый?

- Я Антон, и я угощаю,- остатки хмеля еще бродят в голове Антона, топя пытающуюся выплыть наверх осторожность. Ему сейчас все по колено.- Во, принес китаеза. Ставь поднос на край, малый. Серега, Паша, наливайте. Будем балдеть.

Через полчаса джакузи кажется ему уже морским пляжем. А спустя час маленькой лодкой, плывущей по мягкой убаюкивающей волне. И чьи-то сильные руки уже разминают затекшие мышцы, умело ощупывая каждый бугорок, каждый интимный закоулок его обнаженного тела. И эта пахучая, приятно холодящая мазь - скользкие бегающие пальцы успевают смазать ею одновременно в нескольких местах, забираются в ложбинку между ягодицами... Правдин легонько вскрикивает, почувствовав в своем теле чужую упругую плоть, дергается... и тут доселе ласковые руки приобретают твердость стали, сдерживая его порыв. А потом возвратно- поступательные движения инородного тела становятся до того приятными, убаюкивающими, что Антон забывается в сладостном сне...

- Готов, пожалуй,- Серега склоняется к безвольно-обмякшей спине Антона, лежащего на широкой лавке, и убыстряет темп сношения. Затем со стоном отваливается в сторону, а его место тут же занимает Паша, до этого с усердием онанирующий возле парочки. Вскоре и он удовлетворяется, орошая ягодицы Антона белесой жидкостью.

- Ну, спасибо, паря, удружил,- оба по-дружески прощаются за руку с китайцем и суют ему зеленоватые бумажки.- Что ж ты такого в коньячок плеснул - до полной расслабухи? Сплошная целина попалась, в рот мне баклажан!- смеется Серега.- Когда очухается Дашутка, вернешь ей бабки за вход, понял, желтый? За полученное удовольствие надо платить. Смотри, в натуре, проверим.

- Как скажете, как скажете,- кивает согласно обслуживающий персонал, закрепляя тело Антона в теплой пузырящейся ванне с помощью привязных ремней - чтобы не захлебнулся ненароком. А как же - в подобных заведениях к клиенту относятся с двойным уважением.

Глава 9. О Т Р Ы В С ДАЛЬНИМ П Р И Ц Е Л О М.

Ни в какой пансионат, естественно, Елена Сергеевна не собиралась. Хотя Аджиеву не соврала в деталях: Павел Петрович, ее лечащий врач, настоятельно советовал ей пройти курс лечебной терапии в какой-нибудь частной клинике Подмосковья, окруженной сосновым бором. Дескать, оттягивает на себя это дерево все людские заботы и переживания. Елена Сергеевна слышала несколько другое, народное определение лечебных свойств хвойного воздуха, ну да Бог с ним, она пока не собиралась сходить с ума в том смысле, который предполагал ее муж. И видение задыхающегося от страсти Артура, скачущего на Оксане, ничуть не подвигло ее к сумасшествию - она давно подозревала в нем маньяка. С той самой ночи, когда он, терзаемый уверенностью в измене, впервые изнасиловал ее всеми доступными способами и средствами. И продолжал каждый вечер терзать измученное тело жены, пока это не вошло у него в привычку. Елену тогда, несмотря на укрепившееся стойкое отвращение к безвременно увядающему супругу, поразила не столько садистская изобретательность"китайца", сколько его не знающая, казалось, усталости плоть. И лишь три дня назад она нашла объяснение этому феномену - коробочка "Виагры" затаилась в ящике стола, где она искала свои документы. Итак, стареющий козел решил не сдавать любовных позиций, пусть даже в ущерб собственному сердцу. Ну что ж, она тоже знает неплохой способ удовлетворения своей страсти. Это "способ" позвонил ей неделю назад, когда Артур Несесович брился в ванной.

- Еленушка, я жив.

И все - в трубке уже звучат короткие гудки отбоя. А она, побледнев, все не решается отнять ее от уха - вдруг после короткой паузы этот голос прозвучит снова. Голос, который с такой силой взорвал дремлющие почти год чувства, что сердце готово вырваться из груди навстречу неизбежности, а душа вмиг распахнула свои самые сокровенные уголки, высветив притаившуюся в них Истину - да, она давно уже ненавидит своего мужа Артура Нерсесовича Аджиева и готова в любой момент дня и ночи отдаться единственному в мире человеку - Ефрему Борисовичу Раздольскому, бывшему любовнику. И настоящему - она не постеснялась признаться в этом даже самой себе, убедившись, что год разлуки с ним промелькнул как миг. Весь этот миг она провела в летаргическом сне. И если бы Елену Сергеевну сейчас спросили была ли она беременна, рожала ли - она не смогла бы ответить на вопрос с полной уверенностью в реальности произошедшего. Все ее помыслы и чаяния были устремлены на эту вот телефонную трубку в руке, в мембране которой только что прозвучал незатертый памятью голос. Елена Сергеевна наконец решительно припечатала трубку к рычагу, и словно точку поставила этим жестом на их совместной с Аджиевым жизни. Да она и не принадлежала ему никогда полностью. Первые годы отдавалась из чувства благодарности за те фирменные тряпки, которые вдруг посыпались на нее, словно из рога изобилия. Затем просто по инерции...Чувство неприязни возникло после видеокассеты, присланной неизвестным "доброжелателем" перед самыми выборами в Думу. Аджиев тогда баллотировался на первый срок и многочисленные любовные подвиги, заснятые неизвестным оператором тщательно и в необходимом ракурсе, могли навечно закрыть для него и без того узкую калитку в святая святых общества. Елена, проплакав над кассетой два дня, на третий сожгла ее в камине - тогда ей еще дорога была карьера мужа. Ненависть явилась много позже - год назад. И не покидала больше ее сердце. А недавно к ней прибавилось чувство страха - вместе с таблетками "Виагры" она нашла в столе кассету с любительской видеозаписью казни членов группы Кости Лесного там, в охотничьем домике Аджиева. И когда страх перерос в ужас, она поняла - надо бежать. Звонок Раздольского пришелся как нельзя кстати: они вдвоем уедут в Англию, как собирались год назад, и никаким Аджиевым с подручными не достать их в этом туманном Альбионе. Так появилась идея о частном пансионате.

Сейчас Елена Сергеевна, согласно наспех составленному плану, ехала в такси на квартиру у парка Лефортово. Это была одна из квартир Аджиева, разбросанных по всей Москве - еще одно выгодное вложение капитала. Артур Нерсесович играл ими, словно кеглями - продавал, менял, сдавал внаем на короткий срок. Эту не трогал - она была записана на Елену.

Хотя мог бы, конечно - треть престижных нотариальных заведений Москвы была у него в кармане. Но эта была дорога, как память. Здесь Артур Нерсесович провел с Еленой первую ночь после того, как отвоевал ее у панели. Здесь же они продолжали встречаться, пока он оформлял официальный развод с первой женой. И потом он не раз привозил ее сюда "чтобы испытать острое наслаждение первой брачной ночи" - по его собственному выражению. Она тоже берегла память - ни разу за время встреч с Раздольским не заикнулась ему о существовании этой квартиры. Встречи, объятия, оглушающе-затяжные поцелуи до нехватки воздуха в груди - Господи, как давно это было. И было ли вообще?

А год назад Артур Нерсесович уговорил ее передать квартиру этому новому телохранителю...как же его - Федору Артюхову. К которому у нее за время их знакомства возникла целая палитра чувств: от восхищения до открытой неприязни. Бр-р,- ее передернуло от воспоминаний об этом уголовном элементе. Хладнокровно зарезать человека среди бела дня в центральном универмаге столицы - без эмоций, как барана. И в то же время он не единожды спасал ее жизнь и честь. Говорят, погиб...

Елена Сергеевна проходит по двум комнатам без единой пылинки на вещах. Только запах, неуловимо-знакомый запах преследует ее - словно прошлым вдруг повеяло, какими-то далекими приятными воспоминаниями. Она заходит на маленькую кухню, падает на резной лакированный табурет и содрогается от долго сдерживаемых рыданий, уткнувшись носом в сложенные на кухонном столе руки. Неужели она была когда-то просто Ленкой?

И любила, и была любима. Неужели все в прошлом?

Успокоившись и приведя себя в порядок, Елена Сергеевна взялась за второй пункт своего плана - поиски Раздольского. Времени на это ушло немного - номер его дачного телефона отпечатался в памяти, как когда-то, во времена пионерии, заветы Ильича.

- Алло, я слушаю вас.

- Ефрем, это я,- запас слов иссяк, словно в голове вдруг упала черная шторка - раз и заклинило.А бедное сердце вновь отчаянно колотится в груди, как бы напоминая - оно есть, не остыло. И воздух отчего-то вдруг загустел и с трудом проходит в легкие сквозь плотно стиснутые зубы - чтобы не закричать, не сорваться на рыдания.

- Лена, Леночка, Ленусик,- бормочет обалдевший Раздольский - его лексикон также не выдержал испытания неожиданностью.- Скажи мне только одно - ты свободна там, у себя?

И тогда она наконец вздыхает воздух полной грудью.

- Да, я свободна, Ефрем!- кричит она в трубку. - Я свободна, как птица в полете, по крайней мере на целых полмесяца. Приезжай сюда,- она диктует адрес,- это абсолютно чистая квартира.

И тут же бросает трубку на рычаг - пока она добрая, эта трубка. А может ведь выдумать тысячу, миллион причин, по которым они не встретятся в ближайшее время. А может, никогда.

Ну, что теперь? Елена застывает в нерешительности - неопределенность хуже ожидаемой смерти. А, была не была. Она вытряхивает из спортивной сумки минимум необходимых вещей, которые захватила с собой и выходит на площадку - пустой холодильник на кухне необходимо забить продуктами.

...Гора смятого постельного белья не в силах препятствовать отчаянной любовной схватке двух слившихся воедино тел. А работающий на полную мощь телевизор не в состоянии заглушить сладострастно-ликующих криков, издаваемых время от времени одним из партнеров, достигшим наивысшей стадии наслаждения. Ни бессвязно-любовных слов, ни нежного шепота в ухо, ни признаний - слишком долго они мучились этой самой неопределенностью, шаткостью любовных отношений и призраком "китайца", всегда висевшим над их очередным убежищем - словно Дамоклов меч. Настало время долюбить недостающее, плюс то, что накопилось за год разлуки.

- Стой, погоди, да прекрати же, сумасшедший,- Елена последним усилием выворачивается скользким от пота телом из-под неутомимого, казалось,Раздольского и, перекатившись на край широкой кровати, застывает без сил, без движения, раскинув в стороны руки.- Я еще надоем тебе за эти две недели,- обещает она, из-под полуприкрытых век наблюдая за его реакцией.

А Ефрем Борисович, облокотившись на руку, безотрывно взглядом ласкает это прекрасное в свое наготе тело, похожее сейчас на большую изнемогшую в полете птицу. Потом вздыхает.

- Вся беда в том, Ленусик, что если даже я захочу вдруг тебя бросить - у меня это теперь не получится. Слишком плотно мы срослись друг с другом - одно большое любящее сердце на двоих. И разделить нас можно, лишь разрубив сердце надвое. То есть убить.

- Не говори так,- вздрогнула Елена Сергеевна.- Для Аджиева это удовольствие - рубить, убивать. Неужели мы так никогда и не избавимся от этого кошмара?- из уголков прикрытых глаз на простынь сбегают прозрач ные капельки влаги.- Мы уедем отсюда, Ефрем, далеко-далеко, у меня есть деньги, Артур на меня денег не жалел никогда. А я их копила, заначивала, как говорят в народе. И этой заначки хватит нам надолго...Боже мой, ты ведь не знаешь - у меня открылся талант художницы. Я еще сама не знаю, насколько талантлива, но одно то, что Аджиев заставил меня подписать доверенность на уже законченные работы, говрит о многом. Он никогда ничего просто так не делает, поверь мне. Мы откроем за границей художественный салон, вот,торжественно говорит она.- Ты свободен, Ефрем. И там филиал твоей фирмы...тут Елена замечает, что Раздольский не слушает ее, думая о чем-то своем.

- Я-то свободен, Ленчик,- медленно, словно в раздумье, произносит он.- Жена давно дала мне развод, прокляв заодно нас обоих. Она теперь с детьми где-то в Швейцарии. Но ты не свободна - я слышал, у вас родился ребенок.

Вот оно- Елена Сергеевна вздрогнула. То, что давило ее и мучило, пока она ждала Ефрема в этой квартире. Она знала, что Максим рано или поздно встанет между ними - не такой человек Раздольский, чтобы не вспомнить о нем.

- О чем ты говоришь, Ефрем?- она заторопилась.- Это сын Аджиева. Он заставил меня родить, надеясь, что ребенок привяжет меня к нему. Максим весь в Артура: такой же черный. И жестокий - наша корми лица часто жаловалась, что он когда-нибудь откусит у нее сосок одними деснами. А представь, что будет, когда он вырастет. "Китаец" сам займется его воспитанием, он даже сейчас не подпускает меня к ребенку. Жестокий ублюдок - вот идеал Артура. И Максим станет им - можешь быть уверен. Я уже сейчас ненавижу это Аджиевское отродье,- Елена вздрогнула, теперь от отвращения.

- Лена, как можно ненавидеть собственных детей,- ужаснулся Раздольский.- Это же цветы жизни...

- Может быть, кто-то из них и цветок,- запальчиво перебила его Елена,- а что касается Максима - это будет чертополох, если не чего-нибудь похуже. Да что там спорить. Если дело только в нем - я без проблем устраню эту помеху нашей с тобой любви,- вдруг успокоилась она.

- Что ты хотела сказать словом "устраню"?- вновь заволновался Раздольский.

- Только то, что сказала. Максим у меня в паспорт не вписан, понял? Забыла я,- усмехнулась Елена.- И вписывать его не собираюсь.

- Ты хочешь сказать - у тебя чистый паспорт?- озабоченно спросил Ефрем.

- Какой ты догадливый,- съязвила Елена Сергеевна.- Причем оба - и загран тоже. А теперь обними меня покрепче, пока мы не рассорились из-за какого-то пустяка - у тебя ведь тоже дети в Швейцарии.

- Резонно,- улыбается Ефрем и нежно целует ее в мочку уха. Затем в шею. И так, не останавливаясь, опускается все ниже, ниже...

- Мамочка моя,- Елена Сергеевна испускает долгий протяжный стон, когда он касается, наконец, языком заветного бутона,- думала ли ты когда-нибудь, что твоя дочь в сорок лет будет испытывать по нескольку оргазмов в день, даже не пересчитывая их! И если Бог награждает так за любовь и терпение - пусть он и дальше не забывает нас с Ефремом.

- Есть хочу,- еще через час заявила Елена, решительно вскакивая с кровати.- И в душ хочу, прохладный, освежающий. Иначе мы друг друга до смерти сегодня загоняем. Решено - сначала душ.

Она стояла у окна спальни, нисколько не стесняясь своей наготы и разглядывала что-то во дворе. А осеннее солнце золотило сквозь стекла ее все еще стройное, пропорционально сложенное тело без единой складки жира. Надо ж уметь так сохранить фигуру!- восхитился Ефрем Борисович, подходя к ней сзади и нежно пропуская свои руки у нее подмышками. И в его ладони непокорно ткнулись острые, быстро твердеющие соски.

- Ефрем Борисович!- угрожающе проговорила Елена, все ниже склоняясь к подоконнику под тяжестью его тела.- Раздольский, я же ведь сказала...умоляющим тоном. А локти уже уперлись в крашеное дерево, и ноги раздвинулись как бы сами по себе.- Ефремушка...родненький...ну как же я без тебя жила целый год...

Потом они вместе мылись под душем. Потом так же вместе нарезали салат и копчености.

- Слушай, Ефрем,- спохватилась вдруг Елена.- Я ведь еще не выполнила третий пункт моего суперплана.

- Какого еще плана?- недоумевает тот, однако Елена уже возле телефона. Набор, гудок. Есть!

- Алло, добрый день, это "Мосинвест"? Будьте добры к телефону директора Левочкина Вениамина Игоревича. Кто спрашивает? Жена спрашивает, так и передайте.

- Так тебе Левочкин и поверил,- смеется Ефрем Борисович. Он хорошо знает директора банка. Но и Елена Сергеевна за время знакомства неплохо изучила характер Вениамина Игоревича: рассчетлив, экономичен, холодный стратег в политике и финансах и...трусоватый кролик в отношениях со своей половиной - ее Елена тоже знала, не раз вместе с банкиром, еще до размолвки, она посещала Аджиевых и наоборот. Левочкин подойдет к телефону, хотя бы из простого любопытства. Так и вышло.

- Лапусик, это ты?

- Да, мой кроличек,- расхохоталась в трубку Елена Сергеевна - до того елейным был сейчас тон Левочкина. Естественно, ее тут же расшифровали - в отличие от Аджиева, они с Веней в свое время были очень дружны на почве юмора.

- Ленка, ты?- Левочкин в отношениях с женщинами не признавал возрастной разницы.- Поймаю, удавлю, как отот негр свою Дездемону. Ты мне сейчас чуть весь кайф не пере...это самое.

Вот так, словно и не было этого долгого года вынужденной разлуки. Кстати, Веня отлично был осведомлен о ее отношениях с Раздольским - от друзей секреты не скрывают. Знала и Елена о многочисленных интрижках Левочкина - пока тот не завязал, споткнувшись на Валерии. В общем - баш на баш, как говорится.

- Веня, я сбежала от Аджиева,- быстро сообщила Елена, чтобы избежать ненужных расспросов.

- Соболезную. Я тебе самолично закажу лучшую похоронную увертюру и самый большой венок на могилу,- мрачно пошутил Левочкин.- Ты, наверное, за пятнадцать лет так и не изучила "китайца".

- Потому и сбежала в конце-концов,- отрезала Елена. - А теперь скажи: ты за меня или за Аджиева?

- Могла бы и не спрашивать,- обиделся Веня.

- Поняла. Тогда прими по факсу мое заявление и срочно переведи все мои вклады из его банка в свой. Код допуска я тебе продиктую.

- Ни в коем случае,- запротестовал Левочкин.- Только по факсу.

- Так ты согласен?- радостно подпрыгнула Елена Сергеевна.

- Согласен ли я? Да если б ты знала о...Ладно, дитя природы, я тебе скажу лишь одно: для меня сегодняшний день - праздник. Тебе это о чем-нибудь говорит? Да я тебе готов сразу проценты выплатить за полгода вперед.

- В валюте?- засмеялась Елена.

- Ага, так ты хочешь сразу сделать оверкиль?- догадался Веня. _ Да хотя бы и в валюте, для тебя не жалко.

- Ой, Левочкин, не хвались, идучи на рати...

- А хвались, идучи с рати,- это была их общая поговорка.- Добро, подгоняй факс. Кстати, ты откуда звонишь?

- Это не суть важно, Веня,- улыбается в трубку Елена.- Я не одна.

- Вон даже как!- протягивает сраженный Левочкин - он, конечно, догадался, с кем сейчас Елена.- А я-то, дубина, думал театром развеять твою скуку. Далеко собрались? Впрочем, насколько я понял, это тоже не суть важно.

- Ты правильно понял, кореш. Чао-какао,- она кладет трубку, тут же идет в угол спальни, где стоит компьютерная система и отшлепывает на клавишах факса требуемое. Сзади хохочет Раздольский.

- Знаешь, Ленусь, если б я знал, что тебе будет нужен факс, я бы не стал приставать у окна.

- Но-но,- Елена отодвигается от него на безопасное расстояни двух вытянутых рук.- Эк тебя растащило. Посмотрим, что ты запоешь через месяц обязательных программ. А вот мои финансы сейчас будут петь романсы, перепархивая из банка в банк,- горделиво похвасталась она.

- Молодец,- от души похвалил ее Раздольский за предусмотрительность.- Из Вениного банка Аджиев их и клещами теперь не вытащит. А ты всегда сможешь взять наличкой, карточкой, либо чеком. Так, а теперь живо за стол. Что у нас там на первое, в смысле выпить? А то я так спешил, что кроме цветов ничего не успел ухватить возле метро.

- Ой, а я тоже,- подрастерялась Елена.- В смысле, забыла купить. Подожди, я в баре настенном погляжу, он ведь у нас никогда не пустовал. Если не забыла еще код,- она наморщила лоб, соображая, затем быстро пробежалась палцем по кнопкам диска и передняя стенка с жалобным звоном ушла в боковой паз.

- Есть!- торжествующе закричала Елена, выхватывая из нутра бара бутылку шампанского. - Ефрем, здесь еще кое-что есть,- добавила уже растерянно.

- Нарисуй,- он подскочил к ней и молодцевато выхватил шампанское.- А с этим я сам справлюсь.

- А вот с этим?- Елена вытащила изнутри половинку симпатичного некогда кейса. Без крышки. Доверху наполненную долларовыми купюрами.

С минуту оба пребывают в некоем подобии столбняка.

- М-да, наконец произносит Раздольский, задумчиво пошевелив верхние купюры.- Ничего себе закусочка. Если ты мне сейчас скажешь, что это Аджиев выделил такое приданое...

- Прекрати паясничать,- Елена грохает на кухонный стол кейс так, что доллары переваливаются через край.- Мне вовсе не до шуток. Аджиев в этой квартире уже лет сто не бывал. Уборщица приходит раз в месяц. Но код замка бара знаем только мы с Артуром.

- Значит, появился кто-то третий,- пожимает плечами Раздольский. И эти деньги тому доказательство. Может, вспомнишь, кому вы еще доверили код?

- На входной двери три замка,- Елену , похоже, скоро хватит истерика.- Один из них электронный.

- Ну, в наше время, когда угоняют роскошную иномарку с любой системой защиты, это не проблема,- авторитетно заявляет Ефрем Борисович.

- Нет, я больше не могу. Ты так спокойно стоишь и рассуждаешь...

- А знаешь, почему? Потому что твой муж здесь ни причем. "Китаец" будет почище всех московских гангстеров.

И в это время в прихожей мелодично теленькает дверной звонок.

- Надеюсь, я не накаркал,- заметно бледнеет Раздольский.- Если это твой муж, мне останется только прыгать с балкона.

- Двенадцатый этаж. Уж лучше пусть он тогда пристрелит тебя - меньше будешь мучиться,- Елена пытается шутить, идя к двери, но губы ее дрожат от волнения.- Уф-ф, это уборщица. Чего тебе, теть Лин?- за спиной уборщицы Елена в глазок видит две форменные фуражки, и это тоже беспокоит.

- Из милиции тута, нащет прописки,- разводит виновато руками теть Лина. Придется впускать, против милиции не попрешь.

Капитан и сержант входят в прихожую, топчутся, затем капитан отправляет вниз уборщицу.

- Спасибо за помощь, вы нам больше не нужны. Закройте дверь, гражданочка,- это уже к Елене Сергеевне.

- А вы адресом случайно не ошиблись?- высовывается вперед Раздольский.

- Скажешь тоже,- дружески ухмыляется капитан.- Нам ошибаться нельзя, у нас УК за плечами,- и коротким тычком с разворота отправляет его в нокаут. Елене затыкает рот ладонью подбежавший сержант, а на заломленных руках Ефрема уже защелкиваются вороненые браслеты.

- Мы тебе сейчас рот освободим, но только не для того, чтобы ты спрашивала, по какому мы праву влезли в квартиру, а чтобы задать пару своих вопросов. Поняла?- капитан щелкнул выкидухой и провел тупой стороной лезвия по шее Елены Сергеевны в районе кадыка.

- А я уже вижу ответ на первый вопрос,- сержант освободил ее губы и подбежал к столу с разбросанными долларами.- Все в ажуре, братишка, бабки на кону.

- Тогда вопрос второй - это Стреляный?- капитан кончиком ножа указывает на Раздольского, лежащего на линолеуме прихожей. Несмотря на серьезность положения, Елену разбирает смех. Она вспомнила и кличку Федора, и его мощную бугрящуюся мускулами фигуру. По сравнению с ним Раздольский проигрывает по всем статьям, кроме внешнего лоска.

- Понял,- капитан сымает фуражку с кокардой и небрежно швыряет ее в угол. - Да и по описанию не сходится.

- Послушайте, а что такое УК?- вопрос Елены явно не к месту, но уж очень засела в голове эта аббревиатура.

- Чего?- не понял капитан.

- Вы сказали - у вас за плечами УК...

- Эх ты, тюха-матюха. Уголовный Кодекс это, поняла? И плюс по две ходки на полосатый режим.

- Так вы не из милиции?- расширила глаза Елена Сергеевна.

- Ага, как же. Счас поймешь, откуда мы,- капитан принялся стягивать брюки.- А ну пошла на шконку, мохнатку топырить будем,- осклабил ся он ей. Елена хотела что-то возразить, закатить пощечину, наконец, но не успела. "Сержант" подкрался сзади, ухватил за тесемки халата и подсечкой завалил ее на кровать, с которой она не так давно встала.

- Ну-ка, обесцень ее,- приказал капитан.- И подержи, чтоб не дергалась.

Сержант рванул полы халата - под низ Елена так ничего и не успела одеть.

- Подвезло тебе, халява, меньше порванных шмоток будет,- капитан медленно вытаскивал из трусов зажатый кулак. Она рванулась из рук сержанта и обмякла, крепко закрыв глаза.

- Хек!- что-то коротко свистнуло и сержант, словно подкошенный, стал заваливаться набок, царапая ногтями шею - там из подключья торчала рукоять тяжелого охотничьего ножа. Капитан, не оглядываясь назад, полез правой рукой в карман кителя...

- Брось, чувырло,- почти дружески посоветовал ему голос из прихожей.- Какой же ты валет, если шпалера нет под клешней? А ну, грабки вгору!

От неожиданности "капитан" вздернул руки. И тут же на его затылок опустилась бита для гольфа, стоявшая до этого в прихожей.

Глава 10. О С Т О Р О Ж Н О НА ПОВОРОТАХ!

Елена Сергеевна слышит тупой хрусткий удар и видит побелевшие глазницы "капитана" - зрачки укатились куда-то под лоб. Дальше все расплывается в туманной мути, переходящей в непроглядную темноту...

В обмороке она пребывала не слишком долго - очнулась от легких, но чувствительных похлопываний по щекам. И первый, кого она увидела после отключки, был Федор Артюхов по кличке Стреляный. Бывший уголовник, бывший ее телохран, а также спаситель от бесчестья, выпавшего на ее долю полчаса назад - он как раз и отпускал ей сейчас эти пощечины.

- Достаточно,- Елена Сергеевна пошире открыла глаза и первым делом запахнула на себе полы халата.- Вот, сразу видно вашу натуру, Федор. Истинный джентльмен сначала прикрыл бы даму, а затем принялся приводить ее в чувство. У вас же все по-пролетарски...

- Иного я и не ожидал. Ну что ж, приму вместо благодарности,Стреляный прошел на кухню и закурил.- А вы не изменились, Елена Сергеевна. Чувства гонора у вас побольше, чем, извините, дерьма в туалете. И было бы ради чего гоношиться: дама бальзаковского возраста, любовник - тряпка и...

- Стоп, хватит, дальше не надо,- она вскочила с кровати.- Я пошутила, Федор, насчет пролетариата. Наверное, это последствия нервного стресса. Приношу вам свои извинения и огромную благодарность за спасение наших жизней от...,- она беспомощно глянула на него.

- ... рук бандитов и насильников, переодетых в милицейскую форму,жестко закончил Федор.- Ну и что ж, что я отношусь к этому же сословию? Сегодня я на вашей стороне. Вернее, на своей. Эти сволочи,- он показал на лежащие тела,- без спросу вломились на мою территорию, а я этого ох как не люблю.

- Вашу территорию?- вспыхнула Елена.- Значит, если бы эти подонки насиловали меня вон в том сквере напротив дома, вы бы прошли мимо?

- Скорее всего. Связываться с ментами мне сейчас вовсе не с руки.

- Да вы же сами только что сказали, что это переодетые бандиты.

- У них что, на рожах это написано? Это здесь, на хазе, по их музыке я просек, что это вовсе не валеты. А-а, да что вам, в натуре, объяснять. Прибраться нужно, пока ваш божий одуванчик не сходила за настоящим участковым. Ну, бабуля, которая приходит убираться в комнатах. Это ведь она меня просветила, что милиционеры такими не бывают. Не знаю уж, какими ей представляются настоящие, но очень ей благодарен за наводку... то есть за подозрения, которые она мне вывалила, встретив внизу у подъезда. Вы бы сходили, отговорили ее от опрометчивого шага,- попросил Федор.- Светиться, насколько я понял, вам невыгодно.

- Зачем ходить, муж ей мобильник купил еще в позапрошлом году,Елена быстро набрала номер.- Алло, теть Лин, ты еще не ходила в милицию? Собираешься? Не нужно, эти настоящие и они уже уходят. Да, здесь. Хорошо, передам. До встречи. Вам привет от божьего одуванчика,- повернулась она к Федору. - Не знаю уж, чем вы взяли эту неприступно-сомневающуюся крепость...

- За все время проживания поставил ей дверной глазок, починил звонок и настелил плитку в ванной,- быстро перечислил Федор.- Все эти факторы сыграли немаловажную роль в наших дальнейших отношениях, согласитесь. Так, очухался наш товарищ капитан. Ну, что с тобой делать будем, братское чувырло?

- Сдать его в милицию, чего там долго думать,- высунулся из ванной Ефрем Борисович с компрессом на ребрах. Его наручники красовались теперь на "капитане".

- Вы, наверное, пересидели на параше,- съязвил Стреляный.- А второго куда прикажете? Того, который труп.

- Слушай, отпусти меня, а,- попросился "капитан".- Я Леху с собой увезу.

- Это на том "Шевроле", который за сквериком стоит?- уточнил Федор.Ну, конечно, так я и знал. Как, говоришь, твое погоняло?

- Зяма,- угрюмо буркнул "капитан".

- Ладно, Зяма, может и отпущу. Но сначала покалякаем как мужик с мужиком, идет? Без лапши. Ну вот и ладушки. Кто меня заказал и за что? Ведь не Елену же свет Сергеевну вы пришли сюда насиловать?

Елена Сергеевна фыркнула возмущенно и ушла в другую комнату, хлопнув дверью.

- Митя из "Клондайка" попросил нас зайти сюда и взять тетрадку, которая попала к тебе год назад совершенно случайно. Слушай, подгони чинарик, а,- попросил Зяма.- Я тебе еще кое-что скажу - Митя просил также захватить из квартирного бара вон тот чемодан с баксами. Ему кто-то приказал изъять его, насколько я понял.

- Держи за честный ответ,- Федор вставил ему в губы прикуренную сигарету.- Так вот какой это Митя,- протянул он пораженно.- То-то чуял я еще там, в Измайлово - очень знакомо мне это имя. Взять, говоришь. А эта штучка зачем?- Стреляный подбросил на ладони увесистый ПБ 6П9 с длиннющим глушителем.- Хотя пардон, мог бы и не спрашивать - для самозащиты, конечно. Слушай, где вы достаете эти самопалы? Надежная, конечно, штука, но ведь их с вооружения сняли.

- Кто ищет, тот найдет,- почуяв свободу, Зяма стал понаглее.

- Ладно, колись дальше. Светка все еще живет с этим Митей?

- Она там, в "Клондайке", всю мазу держит,- авторитетно заявил Зяма.

- Похоже на нее. Вот теперь многое проясняется. Слушай, Зяма, если я отпущу тебя, как ты собираешься забрать своего друга Леху?

- Поможешь доволочь его до лифта - типа пьяный, а там я его сам из подъезда в тачку перегружу. Только тачку нужно подогнать к крыльцу.

- Ну, это мы враз,- Федор вытряс из Зяминых штанов ключи и перегнал "Шевроле". Затем вернулся и отдал их, сняв с него наручники.

- Гуляй, Зяма, и больше не балуй, не то в угол поставлю. А если проще - запишу,- Артюхов щелкнул перед носом Зямы выбросным лезвием.- Ваши цацки я пока у себя положу на депозит, согласен?

- Да ради Бога,- Зяма готов штаны сейчас впридачу отдать в обмен на жизнь.- Ты действительно отпускаешь меня на все четыре стороны?недоверчиво переспросил он.

- Да хоть на небеса,- расхохотался Федор.- Забирай своего друга и катись. И смотри там - осторожнее на поворотах.

Он помог Зяме втащить тело Лехи, с надвинутой на глаза кепкой,в лифт и даже сердечно помахал рукой на прощанье все еще ничего не понимавшему бандиту. Тот благополучно, без свидетелей, запихнул труп на заднее сиденье, и, все еще не веря в удачу, повернул ключ зажигания. Двигатель мягко рокотнул, набирая обороты. Выехав по прямой на трассу, Зяма плавно повернул направо и резко притопил педаль газа.

- Ну и лох же ты, Стреляный,- заорал он, уверенный теперь в полной безопасности.- Стопроцентовый лох! А Митя расписывал тебя в таких кра сках,- Зяма вывернул руля, обошел зеленый "Жигуль" и резко "подрезал"

его от избытка чувств. И тут же услышал еле различимый щелчок из перчаточного ящика. Он глянул в ту сторону и "ежик" прически стал дыбом: от толстой плитки, похожей на шоколадку, к поворотной рейке уходили два тонюсеньких проводка. Не таким уж лохом оказался на проверку этот Стреляный. И не зря говорил об осторожности на поворотах - издевался, гад...Много чего, наверное, передумал Зяма в эту последнюю секунду жизни. Но сделать успел одно: резко сдать вправо и вылететь из ряда вместе с машиной на газон за тротуаром. Здесь и рвануло. Так, что на куски разнесло двух пенсионеров вместе с лавкой, на которой они чинно беседовали, под корень срезало три близстоящих дерева, размазало по тротуару бродячую собаку и взрывной волной вынесло все стекла на фасаде только что сданной новостройки. Это все будет написано в вечерних выпусках газет, да зафиксировано в акте ГИБДД. Определят даже марку машины. Останутся без ответа лишь два вопроса: по какой причине она рванула и кому принадлежат два обгоревшие до костяков тела, обнаруженные на месте происшествия...

- Вы что, Федор, так вот просто отпустили этого подонка?- встретила его в прихожей ошалевшая Елена Сергеевна.

- Так вот и отпустил,- Федор не стал вдаваться в подробности.- Вам что, мало было одного жмура в квартире? Ишь, какой кровожадной становится наша интеллигенция, стоит только вопросы преступности перевести на личности. Вы лучше объясните, зачем мои деньги вытрясли из бара?

Хоть они и "капуста", но закуска, скажу я вам, из них никакая.

- Так это ваши деньги?- Раздольский так разволновался - даже кончики пальцев стали подрагивать.

- А что я, не могу за границей себе на приличный костюм заработать?

- Да мы просто гадали - кто мог положить их туда,- объяснила Елена Сергеевна.- Теперь я вспомнила, кому еще был известен код настенного бара. И у кого был третий комплект ключей. Но вас ведь не было в Москве целый год.

- За который вы с мужем не удосужились даже поменять замки входной двери,- подхватил Стреляный.- К кому тогда претензии? К Ефрему Борисовичу? Но тетя Лина сказала мне, что видит его здесь впервые. Значит, это ваше первое свидание здесь со времени моего отъезда. Как вы, кстати, сбежали в этот раз от Аджиева, уважаемая Елена Сергеевна?

- Так вот и сбежала,- устало вздохнула та.- Я насовсем ушла от него. Но он еще не знает этого, - и она рассказала Федору подробности своего ухода от Аджиева. Опустив, конечно, его взаимоотношения с кормилицей Максима. Не сказала пока и о сыне.

- Наконец-то. А когда Аджиев узнает, и не дай Бог найдет вас?

- Надеюсь, не найдет. Через полторы недели мы с Ефремом уезжаем за границу.

- Оч-чень мило. Могу посоветовать из своего богатого опыта - езжайте в Испанию. Там любят нашего брата и охотно продают даже целые мотели. Купите себе такую семиэтажку комнат на восемьсот и представьте - каждый день можно менять по три номера,- веселился от души Федор.

- Что-то не пойму я причины вашего веселого настроения,- психанул Раздольский.- Может, объясните хотя бы, почему вам так смешно?

- Да потому, уважаемые птенчики, что не такой Аджиев идиот, чтобы выпустить вас из России. Вам что, мало прошлогодних приключений? Вспомните, Елена Васильевна, сколько раз я вытаскивал вас и вашего горе-любовника из всяческих передряг, опасных не только для здоровья, но и жизни тоже. А ведь на сегодня у вас даже такого защитника нет. Или вы считаете таковым Ефрема Борисовича?- продолжал издеваться Стреляный. Сегодня ему, наконец, представилась возможность выссказать этой дамочке то, что он думал о ней еще год назад.

- Нет, но...- она покраснела, готовая расплакаться от унижения.- Я думала...я надеялась...

- Что я, лишь только завидя вас, брошусь в ваши материнские объятия?- безжалостно добивал ее Федор.- А фигвам не хотели? Независимости у меня было и раньше хоть отбавляй, а нынче к ней приплюсовались еще и деньги. Хорошие деньги.

- Вновь пожалованные моим мужем,- вдруг мстительно брякнула Елена Сергеевна. - Он при мне складывал доллары в этот кейс, я сейчас вспомнила. Еще приговаривал при этом: "кого нельзя прикормить, того можно просто купить",- победоносно выкрикнула Елена Сергеевна прямо в лицо Федора.- Вот так вот, вольный неподкупный стрелок. На кого ж вы всетаки работаете?

- Фи, как грубо,- поморщился Федор.- Вам не идет личина контрразведчика, это точно. Что касаемо денег - да, они Аджиевские, но достались мне в честном бою, если можно так выразиться. Я из-за них рисковал жизнью и назад возвращать не собираюсь. А вот что касаемо вашей жизни, мадам, то я за нее сейчас и одной бумажки из этого полукейса не дам.

За вашу, кстати, тоже,- повернулся он к Раздольскому. - Вновь оказавшись рядом с Еленой Сергеевной, вы добровольно подставляете свою шею под топор Аджиева. Да бросьте вы бледнеть, Ефрем Борисович. Впервой вам, что ли?

- У нас впереди две свободных недели,- еле выговаривает тот прыгающими губами.

- Только не на этой квартире,- безжалостно рубит Федор.- На нее уже вышли люди Митяя. Завтра сюда доберутся люди Артура Нерсесовича, потому что его ближайший помощник Влад знает о моем местонахождении. Ваш муж обязательно будет искать контакта со мной. Потому что я ему зачем-то нужен. Зачем?

- Аджиев уже не тот, каким был год назад, Федор,- сумрачно говорит Елена Сергеевна.- Тогда он искал телохрана для меня, а теперь ищет на дежную спину, чтобы укрыться за ней, как за щитом. Хотя бы на время чтобы оправиться от удара, нанесенного конкурентами перед вашим отъездом.

- Неужели все так плохо у него?- тихо спросил Федор. Елена Сергеевна молча кивает, закусив нижнюю губу.

- Они не убили волка, Федор. Только подранили. И он теперь зализывает рану. А ты знаешь, как опасен раненый зверь. К тому же бешеный,безжалостно добавляет она. - Забирайте эти деньги и поехали вместе с нами за границу. Зачем вам ТАКАЯ Россия?

- Ну, этот вопрос я уже кое-кому задавал,- Федор устало потер лоб.Кстати, Елена Сергеевна, в какой стороне вы жили это время? У Артура Нерсесовича ведь не одно домовладение. И когда ушли из дома?

- Он сейчас в Мытищах. Ушла я оттуда три дня назад.

- Значит, Лилю вы не успели захватить. Дело в том, что за границей я был с дочерью Аджиева. И она примерно в то же время поехала в Мытищи.

Не сказала, к кому, но теперь догадаться не составляет труда.

- Боже мой!- ужаснулась Елена Сергеевна.- "Китаец" маньяк, натуральный маньяк,- захлебываясь слезами и опуская самые интимные подробности, она в общих чертах описала, что муж вытворял с ней и Оксаной.И к такому человеку вы отпустили Лилю,- упрекнула она в конце Стреляного.

- Да не отпускал я ее,- обозлился он.- Это она меня вытащила в Москву аж из Франции. Теперь-то мне понятен ее таинственный сон папашка-таки разыскал наше местонахождение и в натуре позвонил ей прямо в номер. Чем он ее взял - не знаю, но уговорил выманить меня в Россию,- Федор тоже опустил подробности. Ладно, давайте будем решать, где вас пристроить на это время.

- Ой, вы нам будете помогать?- расцвела в улыбке Елена Сергеевна.

- Не вам, себе. Увидят рядом с вами - замочат в общую кучу, никакие заслуги не спасут.

- У меня есть дача в Ильинском,- доложил Ефрем Борисович.

- А что, она все еще так и стоит на прослушке?- улыбнулся ему Федор.

- Так это вы тогда...- рванулся к нему Раздольский.

- Отвянь, папаша, не то я тебе с другой стороны ребра повыворочу,предупредил его Федор.- Не понимаете вы ситуации, Ефрем Борисович. И не оцениваете. Я же тогда работал на Аджиева. И, как верный телохран жены Аджиева, должен был защищать ее честь от любых посягательств извне. А вы на то время как раз и относились к этим самым "посягательствам извне". Что, разве не так? Женатый человек ходит к замужней женщине. Сегодня ситуация переменилась. Я свободный человек и от души сочувствую вам, поближе узнав "китайца". Но это вовсе не означает, что у вас, Елена Сергеевна, вновь появился телохранитель. Убираю вас из этой квартиры, чтобы вы не путались у меня под ногами в случае чего. И я, кажется, знаю, куда вас запрятать так, что Артур Нерсесович в это место и носа не сунет. Так что, Ефрем Борисович, берите в фирме отпуск. За свой счет, по мобильнику. Заместитель, надеюсь, имеется? А я пока заскочу на местную почту.

В окошечке телеграфа маячил курносый нос под прической "каре". Значит, снова Валя подменяет мать, которая "освежается" после вчерашнего вечернего возлияния.

- Валюша, привет,- Федор походя сунул в окошко плитку шоколада, купленную в палатке возле почты.- Мне бы мать на минутку.

- У нее голова разболелась с утра, дядь Федь. Спасибо вам,- девчонка стыдливо опускает глаза, пряча шоколад в стол - вечером она поделится им с матерью. - Какие-нибудь проблемы?

- Да, понимаешь, телеграмму мать передала на восемьдесят третий километр отвезти, а я ее посеял,- Федор обескураженно разводит руками.

- Знаю, что занес в квартиру, а сейчас бросился искать - не найду, и точка. А ехать надо. Копию не сделаешь?

- Да хоть сто порций. Сейчас поищу в приемной книге. Когда передала -то?

- Дня три назад. Она ее в книге не записала - спешила куда-то. Да я текст наизусть помню.

- Еще лучше. Я сама запишу. А то у матери такой почерк...- Валюшка сморщила нос.- Диктуйте, я пока на машинке отобью.

На восемьдесят третьем километре все было без изменений: пустой хлев, кирпичный домик, фруктовый сад. Даже капитан-участковый, сидевший на широкой лавке под вишней, не портил идиллической картинки.

- Вот, наведываюсь, чтобы не растащили в период общей приватизации,пошутил он, пожимая Федору руку.- Родственников перевозишь, или как?

- Телеграмму получил от дядьки Игната. Решил покинуть нас старый. А дом мне так и не продал. Оказывается, были уже наследники,- Федор через плечо указал на Раздольского и Елену Сергеевну, стоявших у такси.

- Ну что ж, пусть живут, мне работы меньше. Жалко домик, его Игнат по кирпичику лепил. Вот поди ж ты - урка первостатейный, а руки золотые,капитан протянул ладонь Федору.- Телеграммку-то можно прочесть? Так, для проформы. Ага." Пока остаюсь тут. Приезде сообщу дополнительно. Дом аренду Раздольскому. д. Игнат". Печать, штамп - все как положено. Что ж ты хоронишь Игната? Приедет назад старый ворюга, никуда не денется. Нам с ним друг без друга никуда. А это что, и есть Раздольский? - спросил капитан, оглядывая представительную фигуру. - Паспорток у него имеется?

- Тебе бы все бумажки,- упрекнул его Федор, доставая из багажника такси две большие спортивные сумки.- За столом познакомитесь, чай, не на один день люди сюда. А я поехал. Слушай, капитан,- взял он того за пуговицу,- люди это хорошие, предпочитают жить уединенно. Оборони, если что, от посягательств,- он сунул в карман кителя пять хрустких зеленоватых бумажек.

- О чем разговор, это ж работа участкового,- охотно откликнулся капитан, не замечая долларов.- Да ты езжай, без тебя разберемся, что к чему. Дело к вечеру клонится...- он вожделенно потер ладони одна об одну, увидев выставляемые на стол припасы.

- Теперь только бы Артура Нерсесовича черти не поднесли в квартиру,думает Федор на обратном пути, поторапливая таксиста. Но возле подъезда, кроме Саньки с Коляном, сидящих в вишневой "девятке",ни души.

- На работу поедешь с нами? Через пару часов.

Это означает - в "Клондайк". Что ж, давно пора поздороваться со старыми знакомыми. А то неудобно как-то: его ищут, а он вроде прячется. Не привык Стреляный бегать от опасности.

- Замыкайте тачку и пошли в квартиру. Во-первых, побриться надо. Ну, и еще кое-какие проблемы решить.

В квартире он первым делом лезет под кровать и выволакивает из-под не два пистолета - "Вальтер" и "бесшумку" Зямы.

- Держите подарочки от деда Мороза. А я обхожусь ножом. Ну что, братва, прифраеримся сегодня? Вас как работа - устраивает?

- А что?- настораживается Санька, пряча за пояс "Вальтер". - Опять в телохраны наниматься?

Я в том смысле, что вы на сегодня берете отгул. А гуляем там же, в "Клондайке".

- У шефа спросить надо,- роняет Колян задумчиво.

- С шефом я сам договорюсь. А теперь пошли по магазинам, не век же мне в этом походном ходить. Да и вам, думаю, не помешает фирменный прикид,Федор загребает из кейса несколько пачек.- Ч-черт, куда же спрятать остальное? Не дай Бог еще каких гостей нежелательных нанесет. С электронными отмычками.

- А мы сделаем вот так,- Колян вытаскивает из мусорного ведра на кухне наполовину заполненный полиэтиленовый пакет, заворачивает остальные баксы в такой же и кладет его на дно ведра. Затем водружает сверху пакет с мусором.- Старый зековский способ - хочешь что-нибудь спрятать, клади это на виду. А что, обязательно по магазинам? Может, двинем к Земляному валу? В том районе неплохой толчок по вечерам сбивается. Шмотки с рук, ордена, монетки, рыжье, травка попадается...

- Мы что - за травкой едем?- Санька пихает его локтем в бок.

- А ближе ничего не найдется?- Федор в сомнении.

- Так мы ж там считай каждую собаку знаем,- смеется Санька.

Уже где-то на подходе к третьему ряду шмоточников Федор определил их ведут. Не в наглую, но плотно - двое парней в джинсовках пробираются сквозь толпу справа, двое слева. А сколько в заначке? Сначала он думал - те же, что были в Измайлово и на восемьдесят третьем километре, потом по каким-то едва уловимым признакам определил - те были посерьезнее, да и одеты...Своими сомнениями он решил поделиться с корешами.

- Санька, Колян, кажется, за нами хвостаются.

Те синхронно зыркнули по сторонам.

- Точно, суки, пасут. Это не местные, Федя. Натуральные щипачи-гастролеры. Эти кодлой бродят. Мы здесь так насорили баксами,- Колян приподнял набитую вещами сумку,- что у кого хочешь слюнки потекут. Сань, твою еще не расписали?

- Пока нет,- тот поднял такую же, ища порез лезвием,- но думаю, за этим дело не станет. Федор, ну-ка покарауль шмотье. Пошли, Колян.

Они резко развернулись, бросив Федора у какой-то стенки с сумками, и двинулись навстречу преследователям. Парни растерялись от такой наглости, замялись на месте.

- На шальную прете, жорики?- Колян сгреб одного за рукав куртки.

- Кайф сорвете - измочалим,- Санька подпирал еще одного с другой стороны.

- Ты чо, фраер, борзеешь,- оскалился на него короткостриженный парняга.- Фуфлом торгуешь, сука?

- Ого, - Колян видел - их окружают уже со всех сторон, сужая в толпе кольцо до минимума. Это уже не простая "расписуха", когда вспарывают лезвием сумку на ходу, это серьезный "гоп-стоп". Здесь, в толпе, можно получить перо в бочину с любой стороны. А затеряться в ней мальчикам раз плюнуть. Санька, наверное, думал о том же - внезапно рванувшись в сторону так, что качнуло толпу, он выбросил ногу и всадил носок десантного ботинка точно в мошонку стоящего перед ним.

- Атас, Колян! Отрываемся на чистую, через Стреляного.

Это означало: захватив Федора, проскочить толпу и выбежать куда-нибудь на свободное от людей пространство, где можно было без опаски применить оружие. И они рванули на хапок, локтями, ногами, да почти что зубами прогрызая дорогу к Федору. И увидели его уже далеко - поняв их маневр, он несся вдоль досчатой стены какого-то барака, зажав подмышками сумки.

- Вот блин, тут жизнь канает под мокруху, а он со шмотками. Давай за ним,- Колян рванул наперерез Федору.

Так втроем они и выскочили в темноте где-то под Курским вокзалом. За ними беспорядочной толпой ломились преследователи, матерясь так, что слышно было, наверное, на набережной.

- Санька, тормозни пидеров,- прохрипел Федор, привалившись к какому-то столбу.- Иначе сомнут нахрен. А сумки я не брошу, тут все по размерам. Колян, веди к тачке. И они исчезли в каком-то темном проходе.

- Об чем базар, сэр,- Санька крутнулся на месте, выхватывая из-за пояса "Вальтер". - Ну, шушера, налетай, подешевело. Это вам не барахло сдавать на блат. Он пару раз, не целясь, шандарахнул из пистолета поверх голов преследователей для предупреждения, переведя затем прицел пониже. И увидел, что стрелять не в кого - блатари рассосались в темноте, как крысы по щелям.

- Интересное кино,- задумчиво сказал он уже в машине по пути к Смоленской.- Обычно эти сявки, увидав такие сумари, идут до конца.

- Да не за сумарями они охотились, Саня,- выссказал свое мнение Стреляный.- Вот приедем на квартиру, попробуем разобраться, что к чему. Но то, что мне сегодня же до зарезу необходимо встретиться с вашими шефами факт неоспоримый.

Глава 11. "С Т Р Е Л К А" .

- Я достану эту сучку,- Артур Нерсесович исходит пеной в своем кабинете на первом этаже.- Она думает, что скрылась от меня, Аджиева. Поставлю на уши всю Москву, но найду. Боже, эта гадина полгода шлялась по моим владениям,- хватается он за голову.

- Стоит ли из-за какой-то провинциалки так расстраиваться, шеф?уговаривает его Влад.- Ну, смылась без выходного пособия - меньше забот будет. Малыш уже давно употребляет искусственное питание - я самолично перетаскал в ваш дом этих смесей вагон и маленькую тележку. И ухаживать за Максимкой есть кому.

- Ты имеешь в виду Лилю?

- А кого же еще. Пусть привыкает к маленькому братику,- ухмыляется Бой. Если честно признаться, ему все-таки не по душе условия пари, предложенные Аджиевым. И Артур Нерсесович своим змеиным чутьем улавливает это.

- Да, что касается нашего с тобой спора - ты проиграл, Влад. Только что мне доложили: Стреляный жив и спокойно разгуливает по Москве. Один из моих осведомителей совершенно случайно засек его вчера у Лужниковского рынка. Он там приценялся к хорошенькой такой иномарке. Так что проигрыш за тобой.

- Оксана ведь сбежала, о какой отдаче может идти речь, Артур Нерсесович,- пытается "спрыгнуть" Влад.

- Ну уж нет, пацан, у нас принято чтить закон зоны "Долг - дело святое".

Но если бы только это - Оксана знает не только кое-что о моих коммерческих сделках, ей известны коды и шифры дверей и сейфов. Поэтому или ты найдешь и замочишь эту шлюху, или...- Аджиев хищно скалит зубы. Из двух зол выбирают меньшее - Влад знает, что означает это "или". И он исчезает с глаз шефа, словно по мановению волшебной палочки.

Артур Нерсесович поднимается наверх, в детскую комнату. Лиля уже там.

С первого дня по приезду она с таким рвением взялась ухаживать за сводным братиком, что Аджиев диву давался - ну чисто мать. И откуда в ней эта многоопытность? Этот вопрос он и задает ей сейчас.

- Ну, отец, ты даешь,- смеется Лиля, ловко переодевая Максимку.- В Грузии эти навыки передаются с молоком матери. Попробуй воспитать ораву малышей, человек в восемь-десять, одной. В такой семье все должны работать начиная с пяти лет. Да еще помогать соседям.

О Елене Сергеевне дочь вспомнила лишь раз. Артур Нерсесович объяснил коротко: уехала на лечение. Больше они к этому вопросу не возвращались. Насчет Оксаны Лиля не спрашивала, как-будто ее вообще не существовало. И поначалу это насторожило недоверчивого Аджиева - как же так, они ведь встречались в день приезда лицом к лицу? Но ведь и расстались в одночасье. На этом он и успокоился, занявшись было поисками новой кормилицы. Но Лиля отмела напрочь все его попытки.

- Прекрати, папа, я ведь доказала уже, что сама неплохо могу справляться с Максимом. И потом - ты же не пускаешь меня ни работать, ни учиться ...

- Еще чего. Я тебя, дочь, готовлю совсем для другой миссии.

Насчет ее будущего замужества зрела у него одна подспудная мыслишка. Которую он вынашивал с самого первого дня приезда дочери. Но придется, видимо, пока отложить все это на будущее, есть дела поважнее. Важнее предвыборной компании, на которую он просто нанял пяток помощников. Главное - запустить механизм, подсыпая время от времени денег. Сейчас главное как можно быстрее расширить сферу влияния, пока инициативу полностью не перехватили молодые нахрапистые акулы теневого бизнеса - все эти законники, признающие вместо силы законов силу оружия. Проще всего купить толпу наемников и перебить всех конкурентов к чертовой матери, денег для этого хватит. Но армию нанять нельзя - не то что карьеру подмочишь - с головой распрощаться недолго. Государство не любит открытых разборок мафии. А вот небольшой мобильный отряд не повредит. Не нужно мочить всех скопом, достаточно убрать главарей, а всю остальную шушеру взять под свое крыло. Или крышу, как принято говорить. Забрать вожжи в свои руки и погонять, погонять...Стоп. Для мобильного отряда нужен хороший бригадир. Жесткий, безжалостный, не знающий страха и с отсутствием эмоций. Но с головой. Такой человек есть у него на примете - Стреляный, которого Лиля вытащила из-за границы. И правая рука Аджиева - Влад ему в подметки не годится. Но где он сейчас, этот Стреляный? Шляется по Москве, где-то ночует. Где? И вдруг Аджиева поразила мысль, от которой он подскочил на месте: квартира на Смоленской. А почему бы нет? Ведь он жил там год назад, оттуда убыл за границу...Во всяком случае, проверить можно запросто. Артур Нерсесович шарит пальцем по ежедневнику на столе, пока не натыкается на нужный номер. И азартно набирает его на сотовом. Гудки, гудки, гудки. Семь длинных гудков. За время их звучания на лице "китайца" сменяется целая гамма чувств: от надежды до разочарования, затем ярости. И когда он совсем уже собирается раздолбать сотовый о полированный стол, трубку на том конце снимают...

Телефонный звонок прозвучал так неожиданно, что Санька выронил "Вальтер", который чистил и смазывал на крае кухонного стола. А Колян чуть не подавился жареной картошкой, которую вместе с Федором ел прямо из сковороды на противоположном крае. Федор изумился - за все время его пребывания в этой квартире после загранки аппарат молчал. Да и кому было звонить? А сейчас кому нужно? Этот вопрос задал Санька.

- Определенно не мне,- решительно заявил Федор.- Может, Елене Сергеевне? Или Раздольскому.

- А может, это сама Елена Сергеевна звонит?- выссказал предположение Колян. - Не знаешь, Федь, сотовик у нее имеется?

- Точно не скажу, но должен быть.

А телефон звонил, не умолкая.

- Да сними ты трубку, в конце-концов. Никаких нервов не хватит от этой неопределенности. Или отключи его к такой-то мамочке,- взмолился Санька.

Федор выбрал первое предложение.

- Слушаю вас,- и не услышал ответа. В трубке повисла напряженная тишина. Затем прорвало.

- Стреляный, это ты?- знакомый голос с хрипотцой и еле уловимым акцентом. Он сразу узнал этот голос, поэтому тоже с полминуты простоял в шоке. Хотя и ожидал, признаться нечто подобного. Отпираться было бессмыслено.

- Он самый, Артур Нерсесович. Добрый вечер. Как жена, как дети, а самое главное - как вы меня ухитрились вычислить? Влад доложил?

- Сам догадался,- буркнул Аджиев.- Федор, срочно нужно переговорить. Не по телефону.

- А стоит? Ведь я, насколько вы знаете, вольный казак, к тому же у вас больше не пашу.

- Врешь, пашешь,- хрипло засмеялся Аджиев.- Пусть даже временно. Хотя бы до того времени, пока отработаешь аванс, который тебе передал Влад.

- Вона как,- присвистнул в трубку Федор.- А вы не забыли, уважаемый, что замочек у вашего аванса был с сюрпризом?

- Это была не моя идея, клянусь матерью. Приезжай в Мытищи, поговорим и об этом,- Артур Нерсесович продиктовал адрес. А Федор машинально записал его в настольный календарь. Затем опомнился.

- Лиля... она у вас?

- Конечно,- Аджиев закашлялся.- Но после возвращения оттуда она к тебе, Стреляный, имеет такое же отношение, как, допустим, придорожный столб. Ты усекаешь, надеюсь, разницу в положениях?

- Понятно. В Мытищи я не приеду,- решительно отрубил Федор.- Хотите поговорить, приезжайте сюда.

- Чтобы ты там, в Смоленском, уравнял наши положения?- хихикнул Аджиев.- Нашел дурака.

- Предложи ему нейтральную территорию,- зашипел прислушивающийся к разговору Колян.- Клуб "Клондайк". Увидишь, клюнет.

И Аджиев клюнул. Да еще как.

- Ты что , мысли научился читать? Именно этот клуб я только что хотел предложить для встречи.

- Что, знакомое место?- насторожился Федор.

- Пока нет, но очень хочется познакомиться с его шефом. Что смеешься?

- Вы не поверите, Артур Нерсесович, но и по этому пункту у нас полное совпадение мыслей. Во сколько встреча?

- Сейчас уже вечер. Через час тебя устроит? Однако учти - вход туда строго по карточкам.

- Попрошу без запугиваний, Артур Несесович. Ведь это я вас пригласил в это место, а не наоборот,- Федор брякнул трубкой.- Пусть помучается "китаец" неопределенностью.

- Как же, будет он мучиться,- фыркнул Санька.- Припрется с бандой наемников, вот тебе и вся неопределенность.

- Но вовнутрь-то он войдет один,- "обломал" его Колян. - От этой печки и будем танцевать.

В "Клондайк" они вошли так же, как заходили некогда в "Золотое Руно"

- у ребят были ключи от черного входа, предназначенного для загрузки продуктов. И сразу же прошли в раздевалку обслуживающего персонала комнату с рядами вертикальных ячеек-шкафов, расположенную рядом с душевыми и туалетом. Федор сразу же прошел в мужской служебный туалет и завозился там.

- Интересно, чем ты дома занимался?- съехидничал Санька.- Или картошку растрясло?

- Ключ на семнадцать есть?- вместо ответа поинтересовался Федор, высовывая голову из дверного проема.- Давай быстренько.

Колян пожал плечами, пошарил в ящике с инструментом, протянул ему требуемое. И пошел следом в туалет, сгорая от любопытства.

- Ну вот, я так и знал,- удовлетворенно сообщил он невидимому оттуда Саньке.- Не успел прийти в частное заведение, как уже разбирает его на составляющие. Федор во время его тирады ухитрился одну за другой открутить четыре гайки, удерживающие решетку на окне туалета, выходящим во внутренний дворик. Затем снял решетку и снова поставил ее на место.

- О" кей, снимается легко. Это на всякий случай.

- На всякий случай, допустим, у меня имеются ключи,- буркнул Санька, подавая ему темно-фиолетовую униформу,- но чем черт не шутит...Давай, переобмундировывайся. Здесь в последнее время Митяй затеял такие кадровые перестановки в обслуге, что теперь не разберешь, кто начальник, а кто босс.

- Шутка это, но в некотором роде соответствующая истине,- подтвердил Санька. - Красавец мужчина,- он восхищенно повертел Федора вокруг оси, разглядывая униформу - китель с серебристыми галунами и такого же окраса брюки. На голову он напялил Федору нечто вроде кивера.- Чистой воды гусар.

Такая же форма была и на них.

- Ох, чувствую я, парни, что это мой последний день спокойной денежной работы,- с тяжким вздохом выдал Колян.- Ну не заработаешь с тобой, Федя, выслуги лет, хоть тресни.

- О чем ты?- повернулся тот к нему.- Да я просто поговорить пришел.

- Ага, после твоего разговора год назад от "Золотого Руна" одни воспоминания остались,- подхватил Санька.- А у меня стойкая аллергия на всяческие разборки с применением автоматического оружия. Одно утешает, Стреляный - с тобой не соскучишься,- хлопнул он Федора по крутому плечу. Ну что, пошли?

- Постой,- придержал его Артюхов.- Обрисуйте вкратце план здания.

- Первый этаж - танцзал, бар, кухня и шикарные туалеты для клиентов. Второй - рулетка, "блэк-джек", "три девятки" и прочая объе...ну, ты сам понимаешь. Здесь же бильярдные комнаты и снова туалеты. Третий этаж самый интересный: итим-салон, отдельные комнаты, массаж. И кабинеты руководства клубом. В правом крыле шикарная лестница под мрамор, в левом - лифт,- Колян перевел дыхание и вопросительно уставился на Федора.

- Вполне исчерпывающая информация,- поблагодарил тот.

- Насколько я понял,- Санька потеребил край своей униформы,- отгул нам пока не светит.

- Правильно понял. А кто буду я в этом шоу?

- Вышибалой, конечно,- прыснул Санька.- Самая непыльная работа, да и времени свободного хоть отбавляй.- Пошли, познакомлю с твоими сокамерниками, по работе,- он поволок Федора по коридору, который вывел их из двери, задрапированной портьерой, прямо в танцзал. Мелодичное аргентинское танго, тональная светомузыка, слитые в танце пары. Проскользнув между танцующих, они очутились у входной двери с фотоэлементом.

- Привет, бродяги,- Санька поручкался с двумя быками.- Шеф тут вам подкрепление прислал, вместо Ивана. Знакомьтесь сами, мне некогда,- он испарился, оставив Стреляного на произвол судьбы.

- Иван был порядочным дерьмом,- один из быков с вызовом глянул на Федора с высоты почти двухметрового роста.

- Парни, да вы же один в один с близнецами Питером и Дэвидом Пол из комедии "Няньки",- изумленно воскликнул Федор, не обращая внимания на явный наезд .- Вам никто не говорил об этом?

Как видно, говорили, и не раз, потому что оба синхронно расцвели улыбками, протянув ему свои лапы.

- Мы действительно братья. Я Дав, а это Пит,- один из них потискал пятерню Стреляного.

- Кликухи по фильму, ясно. А меня Федором звать.

- Кончай пургу мести, Стреляный,- заржал Пит.- Мы тебя еще по отряду Кости Лесного запомнили.

У него все оборвалось внутри.

- Вы были у Кости?- разве всех бойцов упомнишь.

- Хотели только влиться, но как раз та заварушка вышла,- развел руками Дав. - Не подфартило, короче.

- Вам, парни, очень подфартило тогда,- Федор внимательно поглядел им в глаза по очереди.- Так повезло, что вы сами себе не представляете. Ну ладно, короче, нарисуйте мои обязанности.

- Вот эта дверь,- Пит показал на стеклянный вход,- впускает всех желающих здесь оттянуться. Но не у всех есть такой аусвайс, образец которого висит перед твоим носом на стене. Таких нужно посылать или в кассу за членской карточкой, которая стоит штуку баксов, или просто на..., если у них нет этих баксов.

- И все?- изумился Федор.- Так просто?

- Это только наачало,- ухмыльнулся Пит.- От тех, кого все же впускаем, нужно отсеять в первую очередь охрану - этим парням здесь делать нечего, заведение у нас мирное и респектабельное. Вот на этом этапе может возникнуть махаловка - не хотят новые русские расставаться с телохранами и на минуту. В этом случае тоже есть выход - пусть член клуба покупает такую же карточку для своего ангела-хранителя.

- А если у него их штук пять?

- Как правило, больше одного не берут,- объяснил Дав.- А то и ни одного - денег жалко. Лучше их в рулетку просадить, или на девочку потратить.

- А это что?- Федор указал на арку сбоку от дверей, хотя примерно догадывался - видел такие за границей.

- Металлодетектор,- подтвердил его догадку Пит.- Каждого члена необходимо прогнать через него на предмет обнаружения чего-либо колюще го, режущего, или, не дай Бог, стреляющего. С оружием вход в клуб запрещен. Во, собираются опоздавшие "на бис".

К подъезду "Клондайка" подкатил серебристый "Ленд Ровер Дискавери" со всемы мыслимыми наворотами по корпусу. Из его нутра выкатились четверо парней и наперебой бросились открывать пассажирскую дверцу. Из которой вальяжно выпало создание в бежевом костюме и светло-кофейных полуботинках на пятисантиметровой платформе.

- Не могу разобрать, мужик или баба,- честно признался Федор.- Патлы почти до пояса.

- Сыночек это небезызвестного тебе актера и режиссера,- Дав назвал фамилию, которую он довольно часто лицезрел на экранах - набранную самыми крупными буквами.- Сам режиссер довольно симпатичный мужик, но сынок его...В общем, тебе повезло, коллега, готовься к крещению не отходя от кассы,- хихикнул Дав, явно что-то утаивая от Федора. Аджиев все еще не подъехал и чтобы дождаться его, придется-таки изобразить из себя вышибалу.

- А сценарий встречи?- обернулся к братишкам Федор.

- Придумывай сам, по ходу действа,- они дружно заржали. Понятно проверочку хотят устроить акселераты недоделанные. Что ж, ему не впервой. Федор шагнул к двери, которая тут же гостеприимно распахнулась перед ним "задушевные" беседы легче проводить на открытом пространстве. За его спиной на крыльце встали оба брата со скрещенными на груди руками. Хорошая защита с тыла. Между тем белокурый хиппак уже поднялся на крыльцо развинченной походкой гея.

- Привет, Боб,- поздоровался с ним Дав. Физиономия Боба скривилась в гневной гримасе.

- Сколько раз тебе повторять, колода, что для тебя я Роберт Никитович. Эти со мной,- он небрежно ткнул за спину в топтавшихся на ступеньках секьюрити и вознамерился уже шагнуть в двери, когда Федор осторожно тронул его за локоть.

- Вашу карточку, мадам,- он уже понял - драки не избежать.

- Что-о-о?- глаза у Боба стали круглыми и белесыми, как у бешеного окуня.- Эт-то что еще за Квазимодо у вас завелся? Убери свои мазутные грабки, ты, погань!- он поднял правую ладонь с искренним намерением отпустить Стреляному хорошую затрещину. И тут же взвыл на высокой ноте, переходя на поросячий визг: неуловимым движением левой руки Федор, казалось, лишь прикоснулся к его кисти. И тут же убрал руку за спину. Однако этого оказалось достаточно.

- Куда вы смотрите, сволочи!- заорал на охрану Боб сквозь градом катящиеся слезы. - Это пидор мне палец сломал. За что бабки получаете, гады?

В другое время Федор ответил бы на оскорбление моментально. Но не сейчас: по одному "шкафы" заходили с обеих сторон, а двое поперли прямо в лоб. Ну, тех, боковых, возьмут на себя Пит и Дав - он не сомневался. Поэтому с верхней площадки крест-накрест законтачил челюсти поднимающихся по ступенькам с носками своих ,недавно приобретенных, туфлей. Получилось неплохо - парни покатились вниз, еще не начав махать руками. Зато и сам он, не успев до конца уклониться, получил такой мощнейший удар по затылку, что покатился вслед за ними, побывав в отключке секунд пять, не меньше. Однако этого времени хватило очухаться тем двоим, которых он сбил ногами, и один из них, вскочив, довольно чувствительно заехал Стреляному носком кроссовка по ребрам. От этого удара он, наверное, и очнулся. Перекатом уйдя от ноги второго, Федор попытался хоть как-то разобраться в ситуации, обозрев по ходу поле сражения. Увиденное потрясло его настолько, что он пропустил еще один удар - в челюсть, прежде чем начал соображать, что к чему: надрюченный Боб прыгал на верхней площадке крыльца наподобие шимпанзе, повизгивая от наслаждения и выкрикивая в его адрес угрозы и маты вперемешку. Четверо его телохранов взяли Федора в плотное кольцо, приближаясь с явными намерениями не лобызаться на виду у скучковавшейся в вестибюле клиентуры. А Пит и Дав продолжали невозмутимо стоять по обе стороны стеклянной двери, так и не разняв своих скрещенных на груди рук. Помогли, называется.

- Что ж вы, сволочи!- зорал Стреляный, перемещаясь прыжками из стороны в сторону, и уклоняясь от ударов с ловкостью кошки.- Оказывается, не Иван был дерьмом на этом посту, а кое-кто другой. - Он пропустил еще один контактный удар и обозлился настолько, что мысли и чувства теперь слились в единое целое с его тренированным телом, каждым бугорочком мышц, каждым натянутым до предела сухожилием. Пришло то самое боевое состояние полного равновесия, когда Стреляный из обыкновенного человека превратился в отлаженную до последнего винтика машину, отлично смазанную ударами нападавших и заправленную наихитрейшими приемами восточных единоборств машину для убийств. И адреналин в крови играл сейчас совсем другую функцию, подчиняющую себе организм: вместо страха - отчаянная дерзость и презрение опасности, а вместо паники - холодный точный рассчет и звериная осторожность.

Джип Боба стоит внизу, у самого крыльца. Отчаянный прыжок-кульбит через его крышу - и Стреляный уже на той стороне автомобиля. А вот теперь поговорим почти на равных. Он успевает щелкнуть замком и резко, с полного маха, посылает открытую дверцу джипа навстречу набегающему слева. И тут же, ухватившись руками за боковину сиденья, подпрыгивает и выбрасывает обе ноги навстречу бегущему справа. Стук металла о лицевую кость почти совпадает с глухим двойным ударом ногами - одновременно в грудь и горло. Та-ак, эти пока выпали из игры. Снова перекат через крышу авто и резкий мах ногой еще один катится на асфальт с перебитой ключицей и смятой грудью, отхаркивая кровь. А вот этому, скорее всего , не поможет и больничка. Где же четвертый охранник? Стреляный переводит дух и сторожко оглядывается. Нет четвертого. Как нет на крыльце Пита и Дава, словно провалившихся сквозь мрамор. Сявки, убогие душонки. А это еще что? Боковым зрением Стреляный успевает ухватить короткорылый ствол, высовывающийся из-за джипа с той стороны бампера. Все. Против дуры не попрешь. Стреляли тебя раз, Федя - не дострелили, а вот во второй, видимо... Додумать не дает хлопнувший почти над самым ухом выстрел из "бесшумки". Затем подряд еще три. Автомат с лязгом валится из холодеющих рук четвертого охранника на асфальт, и сам он выпадает из-за авто - чтобы улечься рядом с остальными.

Федор открывает невольно зажмуренные глаза и оглядывается на крыльцо. На нем Санька с еще дымящимся ПБ и Колян с рукой за поясом. А еще Боб- сникший, съежившийся, словно увядшая банановая кожура.

- Знаете, парни, наверное Бог все-таки любит троицу,- Федор в два прыжка взлетает на крыльцо.

- Сматываемся, Стреляный,- Санька прячет пистолет.- Сейчас тут будет ментов, как тараканов на кухне.

- Поздно, братва,- Колян напряженно прислушивается к приближающимся со всех сторон звукам сирен.- Не сиделось мышке в норке - оказалась в мышеловке.

И в это время, резко обогнув джип, перед крыльцом неизвестно откуда возниает белоснежный "Мерседес" с депутатским флажком на капоте. А из-за опущенного стекла Федору машет рукой Артур Нерсесович Аджиев собственной персоной.

- Быстрее в машину. Времени на дискуссию не предвидится.

- Санька, Колян, мухой туда,- Федор указывает на машину. И держите дверь открытой. Я на минутку.

Он хватает все еще стоявшего в растерянности Боба за длинные волосы, наматывает их на кулак и волоком тащит его тело через автоматические двери вовнутрь клуба. И сходу проталкивает под арку детектора. Отчаянный писк зуммера возвещает - есть металл. Тогда Федор проскакивает следом и, охлопав Боба, вытаскивает у того из-за пазухи маленький, но эффективный МСП для бесшумной и беспламенной стрельбы.

- Так ты вооружен, шибздик? Что ж ты, гнида, не стрелял, когда телохраны гибли, защищая твою худосочную жопу? Кишка тонка, да? Тогда не носи с собой оружие,- Стреляный сунул Боба мордой в пластиковый стол возле арки и продолжал тыкать и тыкать его носом, приговаривая: "не носи, не носи", пока лицо несчастного не превратилось в сплошную кровавую маску.

- Федя, давай в машину,- надрывался снизу Колян.- Через пару минут будет поздно.

- Ничего, прорвемся,- он бросает Боба и бежит к двери, затем, что-то вспомнив, выхватывает из кармана отобранный у того пистолет и носовой платок. Пистолет он от двери швыряет жертве.

- Держи свою хлопушку.

И тут же делает резкий уход в сторону. Звучит приглушенный выстрел, на паркетный пол крупными кусками осыпается половинка стеклянной двери, а Боб вдруг роняет пистолет и всплеснув руками, валится навзничь. Из-под его кадыка торчит узкая рукоять выбросного ножа. А Федор прямо с крыльца прыгает в чрево "Мерседеса" на гостеприимно подставленные руки друзей. Мощная машина тут же срывается с места, пролетает в просвет между милицейских авто, стягивающихся со всех сторон к "Клондайку", и на всех своих лошадиных силах уходит в сторону центра Москвы. А депутатский флажок на ее капоте отметает напрочь всякую мысль о преследовании.

Глава 12. К О М П Р О М А Т ИЗ Т У А Л Е Т А.

Время, пока шла драка с пальбой под стенами "Клондайка", его совладельцы Светлана и Митяй провели в в кабинете на третьем этаже, наблюдая за перипетиями разборки через мониторы видеокамер, установленных над входом в клуб. Точно такими же "глазками" он был напичкан внутри. Митяй наставил этих видеошпионов даже в туалетах.

- Развратник,- бушевала Светлана, узнав об этом из отчетов бухгалтерии.- Маньяк. Скажи, зачем тебе понадобились кадры, на которых люди справляют естественные надобности? Ну ладно, женский туалет - это твоя детская патология, но что нашел ты у мужиков неординарного? Или сравниваешь свой засушенный отросток с органами посетителей клуба? Так я наперед скажу: сравнение явно не в твою пользу. Даже у самого пожилого нашего клиента он всегда в боевой готовности. Не то, что у тебя - полный застой, или отстой.

- Истеричка, дура,- не оставался в долгу Митяй.- Тебе пора бы знать, что большинство коммерческих сделок в России совершаются в туалетах? Так же, как ты, рассуждает тот, кто приходит туда ради дела: "У параши нет ушей". А я вот пошел против общих правил. И пока только выгадал от этого.

Что правда, то правда - Митяй постоянно находился в курсе предполагаемых цен на подпольную выпивку и наркотик. Он знал немало женских и мужских секретов, которые не выходят дальше туалета. Знал расценки и ставки тотализаторов скачек и подпольных рингов армрестлинга. А также цену краденой автомагнитолы на "Горбушке" и килограмма черной икры в Лужниках. Несколько раз, втайне от Аджиева, посетил "Клондайк" Влад.

У него здесь была своя доля - потихоньку от шефа двигал "излишки" наркоты и транквилизатор "Виагру" для тех, "кому за пятьдесят". И при очередной встрече Боя со своим "шестеркой", естественно, в туалете, Митяю стало известно то, что давно уже не давало спокойно спать - местонахождение Стреляного. А впоследствии и день его прилета в Россию.

Митя, Митяй...Светлана смотрит на артистично-красивый профиль сидящего рядом мужчины, с которым она связала свою судьбу три года назад. Кем он был для нее тогда - одинокой, без родных и друзей, живущей в роскоши и неге, словно птичка в золотой клетке. Романтиком, идеальным самцом и одновременно целью. Они познакомились на вечеринке у художника, к которому затащил ее как-то Петр Петрович Збарский, отчим, в поисках очередной реликвии для своей коллекции. Митя тогда предложил ему одну из малоизвестных картин сумасшедшего испанца Дали. Петр Петрович не сводил глаз с мрачных тонов полумистического полотна, а Светлана с Мити, решив уже для себя жизненную проблему - он будет с ней, чего бы это ни стоило. Стоило, как оказалось, прозаически мало - пары милых, чарующих улыбок и тура вальса с ее стороны, и непринужденно-легкого, ненавязчивого ухаживания с Митиной. И все - сумасшедшая карусель завертелась в таком темпе, что вскоре она сама испугалась, насколько быстро ее понятие о любви переросло в зависимость от этого херувимчика с красиво вьющимися волосами. Светлана постепенно разгадала сущность Митяя - альфонс, ловелас, да к тому же мелкая, пустая личность, возомнившая себя чуть ли не Наполеоном. Жадность, перемешанная с трусостью, похоть, переходящая в садизм, хитрость и коварство, прикрытые маской обаятельного мужчины с телом Аполлона. Но уйти она от него уже не могла - слишком глубоко проник в ее мысли и чувства Митяй. Светлана понимала, что уже не он идет у нее на поводу - она плетется на привязи, как покорная рабыня секса. Но поделать с собой ничего не могла, а может, не хотела. И тогда, почувствовав, что жертва "доспела", Митяй предложил этот иезуитский план с бюро знакомств в газетке "Мистер Икс".

- Приручи к себе какого-нибудь урку покруче, попудри ему мозги любовью, и он сделает для тебя все, что захочешь. А делов-то: убрать с дороги к наследству твоего приемного папочку. Финал операции прост - урку сажают по новой, а мы с тобой открываем свое дело на капиталы из наследства писателя Збарского.

Так появился в ее жизни Федор Артюхов. Она сумела запудрить ему мозги, Федор влюбился легко и красиво - после шестилетнего общения с мужским контингентом это было само собой разумеющимся. Но Светлана с Митей так и не смогли просчитать до конца финал операции - Стреляный оказался намного умнее "братика"- дебила и вовремя "спрыгнул" с нового срока. Прихватив с собой за границу тетрадь-дневник Петра Петровича, в которой покойный подробно и с присущим писателю легким художественным домыслом живописал их с Митей постельные сцены. А в конце еще и коварный план своего убийства предугадал - как на тарелочке выложил замысел Митяя и Светланы. Это был готовый детектив без эпилога - за сюжетом писателю далеко ходить не пришлось. Попади эта рукопись в руки компетентных органов - кто поверит в несчастный случай со стариком, после которого в руки падчерицы упало наследство, превысившее ее самые нескромые предположения? Эта рукопись неразрывной цепью сковала Светлану и Митяя - любви давно уже не осталось и в помине. Митяю тетрадь была нужна, как воздух - продолжать шантажировать наследницу до конца жизни. А Светлане необходимо до зарезу уничтожить дневник, чтобы вместе с ним убрать из жизни насточертевшего альфонса. Митяй после несчастного случая со Збарским сумел продать дом-музей какому-то нуворишу, купившему его на подставное лицо. Сумма оказалась фантастической - ее с лихвой хватило, чтобы выстроить и соответственно обставить "Клондайк". Акции которого Митя со Светланой поделили фифти-фифти.

И вот теперь Стреляный вновь появился на горизонте, угрожая их благополучию и внося пугающую неопределенность в будущее. Узнав о его прибытии в Москву, Митяй в спешном порядке организовал облавы на волчару в бутике, Измайловском и на 83-м километре - если не взять тетрадь, то уничтожить ее вместе со Стреляным. Но тот всякий раз благополучно выскальзывал из-за красных флажков, оставляя после себя трупы и кровь.

Отчаявшись "достать" неуловимого зэка, Митя выудил у Влада адрес временного проживания Федора, и послал на квартиру двух наемников. Они как в воду канули. Скорее всего, в огонь - Митя прочел сводку ГИБДД о происшествии на Смоленском бульваре.

И вдруг Стреляный появляется в том месте, где его совсем не ждали прямо под окнами их офиса." Затравленный зверь бросается на охотника",слышал где-то Митя.

- Естественно, Федор в курсе, кто науськивал на него своих кабыздохов,- безжалостно добивает его Светлана, угадав направление мыслей.Сегодня у него не прорезало подобраться к тебе вплотную - помешали подкупленные тобой менты. А кто помешает завтра?- она залпом выпивает коньяк и швыряет бокал на покрытие - глаза ее светятся неприкрытым злорадством.- Не нужно было кусать Стреляного - он хитрее тебя, Митя.

Он убьет тебя.

- Не каркай, стерва!- визжит Митяй, покрываясь холодным потом.Почему он должен кончать одного меня? Мы с тобой в одной упряжке, и неизвестно еще, кто причинил ему больше страданий.

Намек настолько прозрачный, что Светлана бледнеет. Но держит удар.

- Да, мы с тобой одной крови - ты и я. И ненависть к этому уголовнику одна на двоих. Это все, что у нас с тобой осталось общего. Да, еще дневник...

- А почему бы нам на этой платформе не объединить усилия? Стреляный перекрыл кислород нам обоим.

- Хорошо,- Светлана думает с минуту, прикрыв глаза пушистыми ресницами.- Убери своих кобелей от Артюхова и переключи их на тщательную охрану клуба. А с этой проблемой я управлюсь сама. Мы пойдем другим путем, как говаривал некогда человечек, поставивший затем на уши всю Россию.

Она решительно спускается вниз, к подъезду, где над телом Боба уже колдует реанимационная бригада, прежде чем загрузить его в "Скорую", вызванную неизвестно кем. Рядом, закусив нижнюю губу, стоит режиссер Нелюбов - слухи по сотовику разносятся иногда быстрее, чем хотелось бы.

Джип с покалеченными и мертвыми охранниками убыл в неизвестном направлении, милицейские машины разъехались, согласно отданному Митей распоряжению. Никакого расследования не предвидится - репутация клуба дороже тех гонораров, которые щедро отваливаются компетентным органам за невмешательство в подобные разборки. А дотошным папарацци тем более ничего не светит - через пару минут "Скорая" сорвется с места, унося пока еще теплое тело Боба в одну из частных специализированных клиник, куда доступ журналистам перекрыт наглухо. Светлана подходит к Нелюбову и трогает его за локоть.

- Никита Михайлович, задержитесь на пару минут.

Она хорошо знает этого неместного режиссера, имеющего спецпропуск в Кремль - старший его сын руководит спонсорским проектом мощнейшей зарубежной фирмы по производству тонизирующих напитков. На деньги этой фирмы осуществляется большинство незапланированных госбюджетом культмероприятий - от творческих командировок на Гавайи, до съемок безвкусных новогодних шоу и дебильных сказочных кинороликов. Благодаря этим же спонсорским деньгам Нелюбов стал тем, кем стал - выдающимся кинорежиссером трех картин, заслуженным деятелем искусств одной из СНГ-шных республик и кинокритиком. Младший сын Роберт не удался - перепробовав почти все виды эстрадного искусства, не застрял ни в одном. Артист из него вышел тоже никакой. А вот бабник, мот, бездельник и наркоман в одном лице получился в конце-концов первостатейный.

- Умер,- констатировал один из бригады, прижав артерию на шее Боба.Мы сделали все, что могли...- глянул он виновато на отца.

- Я знаю,- последовал короткий бесстрастный ответ.- И благодарен вам за это,- внушительная пачка купюр перекочевала в широко оттопыренный карман белого халата. Теперь Светлана знала точно - Никита Михайлович останется в клубе - хотя бы для того, чтобы избежать процедуры заполнения морговских документов. И вздохнуть, наконец, полной грудью. Эта семья, кажется, готова была уже нанять платного киллера, чтобы избавиться от кошмара по имени Роберт - его сволочные проделки достигли апогея зла даже в отношение родственников.

- Сообщите матери,- попросил Нелюбов старшего бригады.- И насколько это возможно, избавьте меня от...- он неопределенно помотал в воздухе кистью. Его поняли правильно - "Скорая" с телом рванула в ближайший морг, а сам Никита Михайлович вместе со Светланой поднялся наверх, в офис.

- Я знаю, кто убил вашего сына,- она без предисловий выплевывает фразу и падает в кресло напротив режиссера. Лучше бы Светлана села на стул - глаза пятидесятилетнего Нелюбова расширяются по мере того, как ее кожаная юбка с ладонь шириной начинает потихоньку съезжать с крутых бедер куда-то под пуповину.- Вы меня слушаете, Никита Михайлович?- в глазах Светланы мелькает торжество - клюет рыбка.

- А? Да, конечно,- соглашается с ней Нелюбов, вытирая лоб белоснежным платком.- Жарко у вас. Кондиционер, наверное, барахлит.

- Это "Хитачи"-то?- изумляется Светлана. -А вы разденьтесь,предлагает она знаменитому режиссеру и как бы невзначай закидывает ногу на ногу. Юбка стремительно перемещается на пояс, а соблазнительница тут же возвращает ноги в исходное положение, раздвинув колени ровно настолько, чтобы он мог видеть кокетливые завитки волос, окрасом подходящие к черным ажурным чулкам. Все, наживка заглочена настолько, что Никита Михайлович выпадает из кресла на колени, больше не в силах сдерживать стремительно растущее желание. И так, на коленях, ползет по ковровому покрытию к манящему холмику, пытаясь носом, как клином, раздвинуть аппетитные упругие бедра. И внезапно проваливается между ними, впиваясь губами в жадно раскрытый навстречу его языку бутон. Тут же его голова оказывается будто в тисках. Светлана злорадно хохочет, запрокинув го лову на спинку кресла, затем смех прерывается глухим протяжным стоном. Она выгибается всем телом навстречу неземному наслаждению, сотрясаясь в сладострастных судорогах, ее руки то ли гладят, то ли рвут седую шевелюру зажатой между ног головы Нелюбова. И вопль потрясенной пантеры заполняет все уголки огромного офиса, заглушая мурлыканье кондиционера, отчаянную телефонную трель и жаркое бормотание распаленного, почти в буквальном смысле потерявшего голову режиссера. Никита Михайлович вырывается из плена соблазнивших его ляжек, в каком-то безумном порыве хватает в охапку это бьющееся в эйфорическом припадке тело, швыряет его на стоящий в углу кожаный диван и, располовинив отчаянным рывком непокорную ширинку, с урчанием входит в это прекрасное тело, переждав последний спазм - глубоко, до упора. И Светлана, словно Белоснежка, вновь оживает: завалив на себя тучное тело Нелюбова, она борцовским приемом переворачивает его на спину и сама насаживается на его естество, издавая при этом бессвязные вопли. И на этот раз содрогается в экстазе в унисон с Никитой Михайловичем, который жадно хватает воздух широко открытым ртом - чтобы остудить сердце, готовое выпрыгнуть из груди прямо на выделанную кожу дивана. А в глаза уже наплывает белесая муть, постепенно меняющая цвет на чернильный. И белый манящий зайчик, за который можно ухватиться тускнеющим взглядом, все глубже и глубже погружается в эту пучину...

- Этого еще мне недоставало!- Светлана ошеломленно разглядывает быстро белеющие губы партнера по недавнему сексу.- Вот так родственнички: один умер от ножа уголовника, а второй, выходит, загибается от счастья на моих глазах. Митя, помоги, где ты там притаился? Да помоги же, скотина безмозглая, или на наш клуб навесят двойное убийство.

Она знает - этот ангелочек-дебил подсматривает сейчас за ними в один из своих скрытых глазков. Не может не подсматривать - он сам ей как-то признался, что навязчивая привычка осталась у него еще со школьной поры, когда они выковыривали сучки из деревянной перегородки между мужским и женским туалетом. У одних эта мания со временем проходит...

Точно - сразу же после ее крика в офис влетает Митяй с искусанными до крови губами. Ни дать, ни взять - Отелло хренов.

- Помоги ему,- указывает Светлана на хрипящего Нелюбова.- Не видишь, кончается человек.

Митяй с полминуты тупо пялится на режиссера, затем исчезает так же стремительно, как появился.

- Я за аптечкой,- доносится уже из-за двери.

- Какая аптечка,- Светлана с ужасом смотрит на испускающего последние вздохи горе-любовника.- Да он же в коме. Ну не умирай, миленький режиссерчик, ты мне очень-очень сейчас нужен,- всхлипывает она и, даже не опустив юбки, приседает на корточки и принимается изо всех сил дуть в побелевшее лицо. Затем ожесточенно трет щеки с проступившими на них склеротичными жилками и наконец, отчаявшись и освирепев одновременно, отпускает Нелюбову оглушительную затрещину, от которой немеет правая ладонь. И тут же, с разворота - левой.

- Дистрофик проклятый, ты же мне всю малину перегадил!

И происходит чудо: на щеки Никиты Михайловича вновь возвращается здоровый румянец, на котором отчетливо проявляются две малиновые пятерни, выравнивается дыхание, а на сомкнутых веках подрагивают белесые ресницы, словно пытаясь поднять неимоверную тяжесть.

- Где я?- Нелюбов с усилием открывает глаза и разглядывает стоящую у окна женщину с дымящейся сигаретой в руке.

- В аду,- злорадно сообщает ему Светлана, радуясь в душе воскрешению из мертвых.- А вот и черт, который вас сунет в котел,- в офис бегом врывается Митяй - в руках сумочка с красным крестом.- Ну-ка, иди отсюда, Айболит недоношенный,- она забирает у него аптечку и выпроваживает из офиса,- нам посплетничать надо.

- Ты...это...не очень-то,- запинаясь, бормочет Митяй в коридоре.

- А что, мы уже ревнуем?- деланно изумляется Светлана. - Нам рожки не подходят ветвистые? Не пугайся, милый, это грозило бы тебе лишь в случае нашей с тобой женитьбы. Нет штампа в паспорте - нет проблем с изменой. Иди лучше посмотри за дамами в туалете - у всех ли нормальный стул?

- С-сволочь!- ненавидяще шипит ей в лицо Митяй.- Тварь.

- Очень приятно познакомиться, а я Светлана,- она высовывает ему язык и возвращается в офис, поправляя юбку.- Так на чем мы с вами остановились, уважаемый Никита Михайлович? Ах да, приношу вам свои глубокие соболезнования в связи...

- Не надо, Света,- просит Нелюбов, сморщившись.- Ты же знаешь наше отношение к этому выродку. Поэтому давай ближе к делу. Что у меня было?

- Банальнейшая остановка сердца в результате повышенной перегрузки. А если по-русски - вы скончались от перетраха, Нелюбов. Иногда это случается с людьми вашего возраста.

- Иногда случается и нечто другое,- заговорщически шепнул ей режиссер.- Мой лечащий врач определил у меня стойкую импотенцию. Транквилизаторы при моем сердце противопоказаны...

- Ни фига себе аллегория. Пойдемте вместе морду бить вашему врачу я за свидетеля. Это что ж получается: я вас спасла дважды - от полового бессилия, а затем от смерти. Вы мой должник, Никита Михайлович,- улыбается Светлана режиссеру.

- Всегда пожалуйста. Главную женскую роль в фильме...

- Нет, не то,- прерывает она его.- Мне нужно убрать человека. Совсем убрать - в смысле уничтожить. Вы сможете сделать это без особых хлопот среди силовиков много ваших фанов. А они умеют убирать по-тихому.

- Что за человек?- не удивляет просьба Нелюбова.

- Федор Артюхов по кличке Стреляный, вы его не знаете. Вот фотография,- Светлана подает режиссеру чудом сохранившуюся у нее их совместную фотографию. - Меня только отрежьте, а то перестарается еще ваш киллер...Вот его возможный адрес - квартира на Смоленской. Что еще? Чтобы у вас не возникало никаких сомнений в правомерности операции по устранению, сообщаю - это тот человек, который только что убил вашего сына.

Он социально опасен в любом отношении.

- Да я ему памятник должен поставить за это,- вскочил с дивана Нелюбов.

- Потом поставите. Посмертный, где-нибудь на Головинском кладбище. А пока уберите его с помощью знакомых. Я же знаю, вам это - раз плюнуть. И потом - долг платежом красен - не забыли русскую пословицу?- Светлана, смеясь, показывает на диванную обивку, заляпанную семенной жидкостью.

И Нелюбов, краснея, согласно кивает головой. Расстаются они довольные друг другом, с обещаниями не забывать.

- Амбец теперь твоему Стреляному, если за него возьмется вся российская армия. Понял теперь, зачем Бог дал женщине этот универсальный ключ, который подходит к сердцу любого мужчины? - Светлана, подмигнув Митяю, хлопает себя по юбке спереди.

- Слушай, если у вас ключ, то что же тогда у нас, мужчин?недоуменно таращится он на нее.

- У вас?- она на секунду задумывается, затем вновь смеется,- у вас, парень, дешевенькая отмычка, причем не всегда лучшего качества.

Шестисотый "Мерседес" Аджиева едет через центр, проскакивает проспект Мира и вырывается на Ярославское шоссе.

- Нам, кажется, не в ту сторону, Артур Нерсесович,- жесткая ладонь Федора ложится на предплечье Аджиева.

- Нет уж, именно в ту,- смеется тот, прибавляя газу.- Я почти уверен, что на Смоленской тебя уже поджидают. После того, что ты сотворил в "Клондайке", Нелюбов поставит на уши и Лубянку, и Петровку - связей для этого у него хватит. Так что поедем в Мытищи. Мне сперва звонят, и только потом приходят что-либо спрашивать. Нужно с тобой посоветоваться, Стреляный,- поворачивает к нему лицо Аджиев, и почти не глядя обходит белую "Ниву".- От этой беседы, кстати, будут зависеть наши с тобой дальнейшие отношения.

- Хорошо, поговорим,- согласился Федор.- Но сперва заедем на Смоленскую. И не надо меня отговаривать, если я что-то решил. Так что разворачивайтесь, Артур Нерсесович,- это прозвучало как "разворачивайтесь по-хорошему".

- Самостоятельный?- покосился на него Аджиев, ища глазами место для разворота.- Ну-ну. Гляди, чтоб боком тебе не вышла твоя самостоятельность.

- А вы нас не пугайте?- высунулся из-за его спины Сашка.- Мы, онанисты, ребята плечисты...

- Не испугаешь нас титькой мясистой,- подхватил справа Колян.

- Да вы и классиков знаете?- изумился Аджиев, ухмыльнувшись.По-моему, немного не так написал Маяковский во второй строке, ну да это не суть важно. Я не хочу вас пугать, ребята, но с силовыми структурами лучше не связываться - закатают. Впрочем, как скажете,- он остановил машину за квартал от места.- Достаточно? Я подожду здесь.

- Спасибо,- поблагодарил Федор, вылезая из салона.- Это не за сейчас спасибо, а за то, что вытащили нас из дерьма. Пошли, ребята.

У подъезда на лавочкев в этот час никого не было. Зато в скверике неподалеку двое мужиков давили бутылку пойла - оттуда наносило сигаретным дымком и смачным русским матом. У Федора вдруг неприятно заныло сердце, словно перед чем-то паскудным - ну вот как радикулит перед сменой погоды. Они вошли в полутемный подъезд, такой же безлюдный.

- Вызывайте лифт, я сейчас, - шепнул он ребятам и вернулся к чуть приоткрытой входной двери. Мужики, чем-то звякая, спешно убирали в сумку припасы со стола. Стреляный одним прыжком заскочил в открытую дверь кабины и нажал кнопку четырнадцатого этажа.

- Двенадцатый у тебя вроде, а?- удивленно глянул на него Колян. Федор приложил палец к губам - цыц! Они вышли из кабины и гуськом на цыпочках спустились на этаж ниже. Тихо. И тут под ними кто-то закашлялся, так неожиданно, что Сашка чуть не выстрелил себе в трусы, держа палец на спусковой скобе.

- Твою мать,- кто-то кому-то внизу отпустил неплохого леща.- Говорил тебе, сука, бросай курить. Сиди на фонаре тише мыши, понял?

- А вдруг не придет?

- Нам же ясно сказали, придет, больше хаты у него на Москве нет. Колян вдруг грюкнул по соседней двери ногой, шумно повозился, вытакивая сигарету и потопал вниз прежде, чем Федор смог поймать его за рукав куртки.

- Мужики, прикурить не найдется?

Федор и Сашка осторожно потопали вниз. Колян прикуривал у длинного в плаще и серой клетчатой кепке. Второй был низкорослый, с пролысиной.

- Благодарю. А здесь что написано?- Колян указал на правую дверь. Это был сигнал. И едва оба взгляда последовали за Санькиным пальцем, как Федор с замаха уложил низенького ударом кулака в висок. А Колян тем временем заехал длинному в солнечное сплетение, добавив по темечку рукояткой пистолета. Проход был свободен.

- Хорошо, хоть здесь, а не в квартире ждали,- Федор отер лоб тыльной стороной ладони.

- А ты позвони,- посоветовал Сашка.- Глядишь, и ответят.

- Попробуем,- Стреляный натянул козырек кепки почти на глаза, позвонил. И услышал лишь тишину. Пришлось отпирать дверь ключом.

Внизу хлопнула дверь подъезда. И кто-то вызвал лифт.

- Парни, нам надо обрубить хвосты. С концами, кто бы это ни был,жестко добавил Стреляный. - Или они увяжутся за машиной Аджиева. Сашка тут же помчался наверх, а Колян прижался сбоку к косяку грузового лифта. Федор ломанулся на кухню, перевернул мусорное ведро. Есть, на месте баксы, не успели добраться. Тетрадь была заложена на книжной полке в толстенный том Библии. Тоже присутствует. Нет, это не менты и не ОМОН, решил про себя Федор. Те бы уже взломали дверь и навели шмон. Остаток мыслей он отмел в сторону, выскакивая в прихожую. Загудел, открываясь, лифт. И следом три хлопка - словно из пневматической винтовки. И тишина - вязкая, до звона в ушах. Федор стоял в прихожей, прижав к груди открытый кейс и тетрадь. Затем выглянул на площадку. Сверху затопал, спускаясь, Сашка и помахал Федору успокаивающе, показывая один палец. Колян, сунув пистолет за пояс, уже волок в прихожую этого одного - в спортивной куртке цвета хаки.

- Давайте по быстрому и остальных в прихожую.

Перетащили в квартиру всех троих. Над двумя оглушенными Федор постоял с минуту, колеблясь, затем все же принес из компьютерного ящика скотч и связал им руки. Потом подумал и заклеил рты.

- Все, уходим. Еще один где-то у подъезда трется. Колян, жми на вызов. И тут в прихожей глухо хлопнуло два раза- словно шампанское открыли.

Сашка выскочил из квартиры и аккуратно прикрыл за собой дверь. Затем вслед за остальными заскочил в кабину и протянул Федору раскрытую спортивную сумку.

- Ссыпай сюда башли.

- Через подушку стрелял?- спросил Федор где-то между пятым и четвертым этажами. Санька неопределенно мотнул головой, беззвучно шевеля губами - словно читал "Отче наш".

Четвертого они застали врасплох в том же скверике. Завидя их, он перемахнул низенькое ограждение и тут же был сбит с ног гибким, худощавым Коляном.

- Кто послал, гнида?- Колян приставил ствол пистолета к его лбу, улыбаясь чему-то своему.- Скажешь - будешь жить, не скажешь - я давлю на скобу.

Наверное, этот парень подумал, что он шутит. Поэтому замотал головой отрицательно. Тогда Колян нажал спуск ПБ 6П9. И сразу же после выстрела за сквером взревел двигатель, оттуда вырвалась верткая приземистая машина и, располосовав фарами темноту, исчезла в ней за ближайшим поворотом.

- Еще одна падла!- возбужденно вскрикнул Колян.- Эх, жаль, смылся, даже номера не сфотографировали.

А Стреляному не нужно смотреть на номер. Ему ли не знать трехдверную "Таврию" дядьки Игната, которую он неделю назад оставил на заправке Влада.

Глава 13. ГОНКИ НА ПРИЗ В МИЛЛИОН ДОЛЛАРОВ.

"Мерседес" Артура Нерсесовича стоял на том же месте, где они его оставили сорок минут назад - Федор засек по своим часам. Мягкая мелодия компакт-диска, кондиционное тепло салона, открытый встроенный бар - у Аджиева наконец-то появилось свободное от повседневных забот время в полном одиночестве размыслить над некоторыми жизненными нестыковками. И что он там намыслил, одному Богу известно, но судя по напряженно -сосредоточенному выражению лица "китайца", которое повернулось к Федору - как всегда нечто грандиозное. Иначе и быть не могло - Аджиев жил целенаправленной, но широкомасштабной жизнью вечно озабоченного миллионера. И мелкие семейные неурядицы воспринимались им как очередной риф в океане бизнеса, сквозь который умелый штурман играючи проведет доверенный ему корабль.

- Ну что ж, вижу, братки, что я, как всегда, оказался прав в своих предположениях,- таким насмешливым приветствием встретил он нырнувших в салон приятелей.- Ждали вас-таки. Хотя даже меня, признаться, удивила сегодняшняя сверхоперативность Нелюбова. Вообще-то его можно понять смерть сына, жажда крови, и все такое-прочее...- Артур Нерсесович включил двигатель и плавно выехал на проспект.

- Конан Дойла начитались, уважаемый?- процедил Стреляный.

- А здесь особой дедукции и не требуется. У тебя в руках спортивная сумка - значит, ты побывал на квартире. А у твоих друзей на рукавах кровь и это означает, что вы с кем-то стыковались, причем довольно плотно. И победа осталась за вами, так как нет преследования. Логично и просто, как дважды два,- заключил Аджиев, выруливая в конце-концов вновь на Ярославское шоссе. - Из этого следует...

- Из этого следует только одно - я на вас не работаю,- Федор швырнул сумку с колен себе по ноги. - Здесь почти все, что мне передал при встрече небезызвестный вам Бой. За вычетом мелких расходов на шмотки, погашенные автоматически за счет риска, которому я подвергся при вскрытии кейса. А вообще-то могу и отдать. Но, скорее всего, я эти бабки переведу на ваш текущий счет - это чтобы больше не встречаться. Ни с вашей семейкой, Артур Нерсесович, ни с вашим жопорылым начальником бензоколонки ,- Стреляный говорил все это с таким ожесточением, что Артур Нерсесович даже взгляд оторвал от лобового стекла - с удивлением покосился на него.

- Откуда такой подъем страстей, Артюхов? Тебя что, взвинтило появление "гостей" у квартиры? Чего же иного ты ожидал от папашки Нелюбова?

- От него я, может, и ожидал чего-нибудь подобного,- отрезал Федор.Но от вас подобного - не очень. Предложить игру на равных, а затем подослать пятерку наемных убийц усыпленному доверием партнеру... Вообще это в ваших правилах - мочить неугодных чужими руками.

- Слушай, что ты несешь?- вспылил Аджиев, резко останавливая машину.- Какие убийцы? И причем здесь наш с тобой договор?

- Тихо, тихо, дядя,- сзади слышится резкий металлический щелчок и к виску Артура Нерсесовича прилипает согретый Сашкиным животом ствол "Вальтера". - Остановил и ладно. На крайняк мы и стоп-краном сработали бы,он еще плотнее ввинчивает металл в кожу.- Выходим, Федя, по всему видать, нам не по пути с капиталистами.

Стоп, пацаны,- "китаец" бросает руль и откидывается на спинку кресла, не обращая внимания на ствол.- Давайте поговорим, хоть напоследок, раз уж вам так не терпится со мной распрощаться.- от нажимает кнопку и из передней панели выползает встроенный бар с коньяком, бокалами и нарезанными дольками лимона.- Выпьем, как мужики, и поговорим так же.

Колян вопросительно переглядывается с Сашкой, затем оба смотрят на Федора.

- На посошок можно,- Стреляный уже чувствует - с квартирой на Смоленской что-то не так, Аджиев по мелочам распыляться не будет.

- Давайте без грызни,- Артур Нерсесович разлил коньяк по бокалам, знаком приглашая вздрогнуть.- Мне нужно выйти из хомута, поэтому нарисуйте картинку, как есть.

- А че рисовать?- Колян махом выцедил из бокала и загорячился.- Как вертухаи зону обложили: один на бану, один на хапке, два на хазе. Последнего не стукнули - хвостом помел на тачке, паскуда. Не иначе баир. Я, надеюсь, ясно пробухтел?- хитро косится он на Аджиева, отправляя в рот лимон.

- За кого держишь, мальчик?- хохочет тот.- Один стоял на улице, один был на подхвате, а двое пытались просочиться в квартиру. Их убили, а главарь ушел на машине. Это не мои быки, Стреляный,- посмурнев, обратился он к Федору.- Век воли не видать. Чем еще поклясться?

- Достаточно,- остановил его тот.- Ты "законник", Артур Нерсесович, я знаю. И хоть ты "скороспелка" с купленным званием - зоновские обычаи чтишь. Но как ты объяснишь деталь, которую я не успел нарисовать хлопцам: пятым в этой кодле был твой ближайший поверенный в делах Влад. А машина была моей, я ее на заправке у него как-то оставил.

- Вот тварь!- всердцах выругался Аджиев.- Мало он у меня ворует, так еще и баксы хотел прихватизировать. Ну, Каин, погоди! Не подсылал я его, Федор, это он по собственной инициативе. Ты думаешь, мне легко сейчас перед вами божиться? Мне, Аджиеву.

- Брось, Артур Нерсесович, я поболе твоего звонил, так что незападло тебе передо мной объясниться. Теперь я понял, что нужно было Владу в квартире, пока мы пытались просочиться к его другу Мите в "Клондайк". Вот эта штучка,- Федор достал из-а пояса потертую общую тетрадь. - Это дневник Петра Петровича Збарского, ныне покойного писателя, а заодно известного московского коллекционера. Тебе-то, Артур Нерсесович, его имя должно быть известно.

- Оно мне известно даже лучше, чем ты предполагаешь,- кивнул тот утверждающе. - Но это не все?

- Это только начало нашего детектива. Ты, может, знаешь что-нибудь и о приемной дочери Збарского?

- Как же. Бывшая малолетняя шлюшка, которую он записал на свою фамилию и сделал из нее впоследствии леди. Только из-за его фамилии она и выспорила после смерти и дом, и денежки старика. А до этого жила в квартире, которую купил для нее я,- "китаец", смакую, выпил свой коньяк. Дело в том, что Светлана была моей любовницей.

Федор подумал, что его сейчас хватит удар. Или Кондратий. Нет, только не это.

- Ты хочешь сказать, что она была твоей любовницей год назад, когда я работал у тебя телохраном жены?

- Ну, была,- согласился Артур Нерсесович.- Только при чем здесь ты?

- А о ее братике двоюродном ты ничего не слышал ?- вместо ответа спросил Федор, с трудом проглотив давящий комок в горле.

- Не было у нее никакого брата,- твердо ответил Аджиев.- Я наводил справки о родственниках, прежде чем...ну, ты сам понимаешь. А с Петром Петровичем мы дружили, да. И на почве коллекционирования, и вообще. Хоть встречались редко. Слушай, Федор, я вижу, нам нужно о чем-то основательно перетереть базар. Сам на сам. Но время для этого...- он взглянул на часы,не совсем подходящее, вам не кажется?- он с вызовом глянул на Коляна и Сашку. А те, в свою очередь, вновь на Федора.

- Парни, мне очень нужен этот разговор.

- Об чем базар, Федя,- Сашка щелкнул замком двери.- Вот здесь, на Лосинке, мы и вытряхнемся. Пошли, Колян.

- Два часа ночи,- предупредил Федор. - Электричка не ходит.

- Держите на такси,- Артур Нерсесович запустил руку в сумку у ног Федора, наощупь достал пачку баксов и протянул ее Сашке.- Здесь должно хватить.

- Ох уж, эти новые русские,- покачал тот головой, но пачку спрятал.Состыкуемся?- он вопросительно посмотрел на Федора.

- Завтра в два часа дня, метро "Аэропорт", у памятника Тельману,вспомнил Федор. - Там стекляшка есть, "Кэмэл". Ждите в ней. Если что...

- Парни, я сам подвезу туда Федора,- не дал ему договорить Аджиев.В этой стекляшке дают такое пиво...- он зажмурил глаза.- А у меня вобла имеется. Настоящая, Темрюкская, две связки. Так что ждите, до встречи.

Подождав, пока Сашка с Коляном свернут к пристанционному рынку с автобусной остановкой, Артур Нерсесович вдруг развернулся...в сторону Москвы.

- Мы не поедем сегодня в Мытищи. Я покажу тебе один дом на Чистых прудах. А ребята пусть проветрятся.

Влад рванул из-за сквера так, будто ему под хвост скипидару плеснули. И молился сейчас только об одном - чтоб не подвела эта трехдверка, модифицированная из "запорожца". Ведь если Стреляный с парнями приехал на мощной тачке - капут ему стопроцентный с гарантией на тот свет. И он увидел эту тачку в конце квартала, и угадал по номерам, чей силуэт маячит в салоне сквозь тонированные стекла. Состыковались-таки два волка, без его помощи обошлись. А как хотелось сегодня два дела сделать и слинять потихоньку за рубеж, пока будут идти разборки. Нет, три дела: забрать доллары с квартиры, найти тетрадь, заказанную Митяем втайне от Светки, и замочить Стреляного, которого заказала Светка втайне от Митяя. Вот семейка, твою мать,- несмотря на всю серьезность положения, Влад невольно ухмыляется. Он знает о хозяевах "Клондайка" все, и даже более того: задница Митяя давненько уже прописана в номерах "Клондайка" наравне с остальными гомосеками-клиентами. Только члены клуба платят деньги за то, чтобы трахать друг друга в закрытых от посторонних взоров номерах третьего этажа, а Митяй делает это бесплатно - хобби такое появилось у него. А Светлане хоть пропади без мужика. Впрочем, кто сказал, что она пропадает? Она тоже дает, причем за деньги, в одном из таких же номеров. Только пристроила к "глазку" Митяя видеомагнитофон - в то время, как она "обслуживает" очередного клиента, скрытая видеокамера передает на монитор Митяя запись того, что происходило в этой комнате час назад. Принцип этого устройства она сама объяснила Владу после обычного с ним "секс-сеанса". Ну а про Митяя ей доложил один из платных е...

Тут мысли Влада вновь возвращаются к только что произошедшему на Смоленской. Ну кто знал, что Стреляный вернется так рано из клуба, возле которого Влад заметил его и еще двоих поздним вечером. Вот тогда экспромтом и родился план, после реализации которого Влад убивал сразу три зайца. А получилось - сам ноги еле унес. Так, что будет теперь? Нанятые "спецназы" наверняка погибли, он сам видел бесславную кончину последнего из них. Стреляный, конечно, опознал машину, не мог не опознать. И расскажет Аджиеву о роли Влада во всей этой заварушке. Можно, конечно, попытаться навешать шефу на уши лапши - хотел, мол, экспроприировать обратно чемоданчик с баксами у этого уголовника, да осечка вышла. А вдруг они уже настолько спелись со Стреляным, что Аджиев разрешит тому действовать в отношении Влада по собственному усмотрению? Ведь Стреляный ему сейчас нужнее своего поверенного в делах. Нет, нужно где-нибудь отсидеться хотя бы до утра - все обдумать и взвесить. Где? Ну конечно же, в "Клондайке". Кстати, этой ночью там его ждут оба шефа клуба. Митяю нужны очередная партия "Виагры" и "травка". А Светлане-Светке...- Влад уже развеселился, он хохочет, рисуя в мыслях картины того, чем они будут заниматься со Светланой этой ночью. Но вначале нужно избавиться от этой треклятой "Таврии", чтоб больше не мозолить ей глаза на улицах столицы. Загнать ее в бокс на заправке, а затем спихнуть какому-нибудь барыге на запчасти? Влад поморщился - времени в обрез. Ага, есть у него человечек в районе Рублевского шоссе, это рядом. И он решительно поворачивает микроиномарку носом в сторону рабочего поселка. Покружив по заросшим порослью улицам, он находит подворье, окруженное глухим деревянным забором двухметровой высоты и, остановившись против огромных двустворчатых ворот, отчаянно сигналит. И сразу же по ту сторону ограды заходятся басовитым хрипом несколько кобелей одновременно. А в окнах старинного бревенчатого дома вспыхивает свет. Затем на крыльцо вываливает огромный бородатый мужик в белой исподней рубахе и спортивных штанах.

- Это хто там?- почесывая грудь, он и не думает цыкнуть на исходящих злобной пеной псов.

- Алле, Сват, это свои,- старается перекричать гавкотню Влад.

- Свои надысь у суседа Степана из сарая "Урал" выволокли,- ворчливо отвечает Сват.- До сей поры ментовня землю роет в поисках. А ну, обзовись.

- Да Бой я, Бой, твою мать,- обозленный Влад грохает по плахам ворот ногой в полботинке. - Открывай, хрен старый.

- Ну, так бы сразу и баял,- дед спускается с крыльца и загоняет кобелей по будкам, запирая их дверцы на щеколды.- Заезжать, чай, будешь?

- А какого б я к тебе среди ночи пешком перся? Открывай ворота.

Влад загоняет "Таврию" в громадный - больше дома, сарай с бесчисленными перегородками и сразу же машину обволакивает таким настоем из навоза, прелого сена и поросячьей мочи, что он невольно чихает, вылезая из салона.

- Ага, кушай, дружок, свежий душок,- язвит старик, охлопывая рукой бока машины. Куды ее? В мясорубку, на "бригантину", али "дать кнута"?

Влад раздумывает: мясорубка - разборка машины на запчасти, "бригантина" применяется для вооруженных налетов, "дать кнута"- продать налево...

- В мясорубку,- решает, наконец. Канительное мероприятие, но выходит дороже. - Бабки вперед, тачка новая.

- Э-э нет, милок,- Сват водит перед его носом пальцем.- Ты закон знаешь: или после реализации, или двадцать процентов налички сразу.

- Давай,- Влад обреченно машет рукой - на Свата катить баллон - себе дороже выйдет.

- Пошли в хату,- обрадованно суетится дед, проворно выхватывая из замка ключ зажигания. Еще бы - новая тачка упала за мизер, притом воровской.- Там заодно и обмоем.

В доме почище, но в воздухе застоялся табачный перегар - Сват живет бобылем. Шустрый еще дед - вот уже на большом столе, накрытом цветастой клеенкой, отстаивается зеленовато-прозрачная бутыль с самогоном, окруженная разносолом, а на электроплите "Индезит" шкварчит аппетитная глазунья.

- Ну, давай,- Сват со звоном сдвигает свой стакан с посудиной Влада.

- На чистой родниковой воде первачок, хрен такой в гамазее сыщешь.

- Ты чего это расщедрился, дед?- с подозрением косится Влад, закусывая. У Свата обычно каждая копейка на счету, дело здесь явно не в цене, на которую согласился так легко Влад.

- Есть разговор, Бой,- дед внезапно переходит на чисто русский язык, оставив в покое староверский.- Оч-чень денежный разговор. Хапнуть сразу можешь столько, что хватит пережевывать на полжизни, а то и больше.

Влад настораживается - такие бабки не предлагают за обычный угон.

- Скок или мокруха?

- Ни то, ни другое. Вернее - по лезвию между ними. Свалишься - и нет мальчишечки. Зато и куш - в охапке не унести. В условных единицах.

- Говори,- разрешает Влад.- За послух бабок не берешь?

- Бабок не беру,- глаза Свата вдруг холодеют, а голос крепнет и делается жестче. И сам он глыбой нависает над столом - волосатой каменной глыбой.- Жизнью беру, Бой. Если ты выслушаешь то, что я сейчас предложу, у тебя останутся два пути: или ты берешься за дело, получив аванс тут же, или прекращаешь свое земное существование. Не бойсь, я о тебя рук марать не стану - помощников хватает. В мясорубку пойдешь, Бой, как та же машина. И выловят тебя, может быть, где-нибудь в Яузе. По запчастям выловят. А может, не успеют - съедят речные твари.

- Авансу сколько?- Влад уже знает - он согласится. В одиночку у него должно получиться. За хорошие бабки он готов сейчас распылить кого угодно. А тут вроде бы даже не убийство.

- Значит, берешься,- сразу успокаивается дед. Он уходит в другую комнату, копается там в углу и выносит пластиковый пакет, перемотанный скотчем. - Считай сам.

В пакете оказалось ровно пятнадцать долларовых пачек, перехлестнутых банковской лентой каждая.

- В каждой пачке десять тысяч,- пальцы Свата вдруг мелко-мелко задрожали на клеенке стола.

Сто пятьдесят тысяч долларов. Влад офигел. Этим вечером он пошел на мокруху ради сотни тысяч. Но там пришлось бы делиться еще с четырьмя. И еще неизвестно, каким бы вышел расклад. А здесь сто пятьдесят штук баксов АВАНС. Какова же тогда сумма окончательного рассчета?

- Лимон баксов,- раздался голос Свата. Оказывается, Влад вслух произнес вопрос. - Плюс дипломатический паспорт с долгосрочной визой. Плюс вид на жительство. В общем, можешь дергать после этого за бугор и разворачивать там свое дело.

Это было исполнение мечты всей его жизни.

- Что нужно сделать?- Влад облизнул пересохшие губы.- Однако учти, шпион из меня никакой - сразу сяду на якорь, а то и лоб зеленкой смажут.

- Слушай сюда,- старик отмахнулся от его предположений, словно от мухи.- Пацан нужен, понял? Крепкий здоровый пацан безо всяких там патологий, с гарантией. Гарантия - крепкая обеспеченная семья.

- Какой еще пацан?- изумился Влад.

- Ну, недавно рожденный. Тут в одной американской семье миллиардеров дочка родила мальчишку. Три месяца покормила, а потом с пацаном неизвестно что стало творится - скрючило в запятую, а голова стала расти как в сказке - не по дням, а по часам. Так что усыпить пришлось урода и отправить в какой-то там спецмузей. А дочке продолжают лапшу на уши вешать - лечим, мол. Но как не сохраняй тайну, а в прессу кое-какие слухи проползли, и она теперь ушки на макушке держит. Представляешь, каково деду-миллиардеру засветиться перед всей публикой?

- Да чего ты так распинаешься, достану я тебе пацана за такие бабки,- пообещал Влад, облегченно вздохнув. Кажется, дело обошлось без мокрухи.

- Это еще не все. За такие бабки,- передразнил его дед.- Все дело в том, что у мамашки этого пацаненка прогрессирует, кажется, та же болезнь. Оказывается, баловалась она наркотой этой...синтетической. Ну, которая на ДНК влияет. Чтобы избежать ее дальнейшего влияния, требуется заменить кое-какие жизненно важные органы. Какие именно, мне не объяснили. Да это и без надобности.

- Почему?- спросил Влад, глупо ухмыляясь - он еще не врубился до конца.

- Да потому, что именно ты должен как можно быстрее доставить эти органы в Америку. В живом контейнере.

- Как это?

- Очень просто. Тебе дают спецконтейнер и оформляют "зеленый коридор" на обеих таможнях - нашей и американской. Ты заполняешь контейнер согласно приложенному прайс-листу и вылетаешь с ним в Америку. Деньги выплачивают из рассчета: половина в аэропорту России, а вторая половина на месте назначения. Ну, врубился?

- Не совсем,- честно признался Влад.- Чем заполнять контейнер, который мне выдадут?

- Теплыми человеческими органами молодой восемнадцатилетней девушки без вредных привычек: не курящей, не пьющей, не потребляющей наркотики,монотонно перечислил Сват, с ухмылкой наблюдая, как все больше и больше расширяются глаза Боя по мере этого перчисления. Еще в обморок шлепнется, супермен сраный.- И без всяких венерических и прочих болезней,- безжалостно закончил он. - Ф-фух, за это и выпьем.

- Значит, все-таки мокруха. Да еще какая - беспредельная. За это и растерзать народ может, без суда и следствия. Как хотели растерзать Ростовского Чикатило, не отбей его вовремя конвой от жаждущей крови толпы.

- Кого терзать-то, если ты уже в Штатах будешь,- смется Сват, опрокинув в глотку еще стакан первача.- Ну хочешь, привози сюда, освежуем и упакуем по первому разряду. У меня и отходы есть куда спрятать: в баньке топка, как в паровозном котле - корову можно спалить, если постараться. Но третья часть гонорара моя.

- Третья часть российского гонорара,- пытается уточнить Влад. И этим подписывается под готовящимся преступлением.

- Триста штук я имел в виду,- узкие и без того глаза деда превращаются в едва заметные щелочки. - Я ж с тобой за пристяжного прохожу, забыл?

- Идет,- решается Влад, протягивая ему краба. И уже более деловито спрашивает,- срок исполнения?

- Две недели. Маловато, конечно, но и ты пойми безутешных родителей. За досрочную доставку они готовы выплатить двадцать пять процентов премиальных.

Эти двое, решив чью-то судьбу, уже более спокойно торгуются за размер оплаты, совершенно не думая о том, что у будущей жертвы тоже имеются родители. Жажда наживы затолкала их совесть так далеко в прогнившее морально нутро, что они и думать об этом себе не позволяют. Деньги решают все, а много денег исполняют это решение.

- Слушай, дед, а как они, эти твои заказчики, пацана собираются переправлять?- спрашивает Влад после третьего стакана. И тут же понимает, что ляпнул не то - Сват хохочет, выставляя напоказ стальные коронки вместо передних зубов.

- Ну, кореш, если уж тебе предоставляют коридор под запчасти, то это будет попроще. Ты мне только быстрее доставь его сюда. Неделька на уточнение родословной - и дело в шляпе. Да, чуть не забыл - деваха должна быть не старше восемнадцати лет. Ну, давай на дорожку еще по единой.

- Не буду, мне еще предстоит работа,- Влад, качнувшись, поднимается и идет к двери.- Не подбросит кто-нибудь из твоих шестерок до Красноармейской? Нужно в одно место заскочить, а тачка у тебя в сарае.

- Она уже давно не в сарае,- ухмыляется Сват, легко выскакивая из-за стола - никаких следов опьянения. - Иди по переулку, тебя догонят.

Через десять минут бесшумная "Вольво" подбирает бредущего в темноте Влада. А еще через полчаса он стоит перед разбитой дверью входа в "Клондайк". Несмотря на столь поздний час у мраморного крыльца суетятся парни в сине-красных комбинезонах с надписью "М.Евроофис" на груди и спине. Ремонт есть ремонт - деньги времени не спрашивают. Пит и Дав, величественно приняв на чай от Влада, тут же признают его за своего - даже не пропускают через металлодетектор. Наверное, потому, что он сломан. Только Владу это знать не обязательно. Как и толпе, весело резвящейся в полутьме фойе, среди бликов светомузыки. И первый, кого он встречает из знакомых - Светлана. Она вынырнула из толпы и сразу берет быка за рога, то есть хватает Влада за причинную часть через ткань брюк и волокет его так через весь зал среди танцующих пар, не обращающих никакого внимания на ее рукоблудие. Здесь принято так здороваться, особенно после полуночи.

В маленькой комнатке на третьем этаже они, наконец, дают волю чувствам: Влад на ходу срывает с себя одежду, а затем лихорадочно обдирает с тела Светланы разноцветную паутину, названную почему-то вечерним нарядом. Затем они вместе окунаются в пучину наслаждения и страсти...

- В душ, в душ,- командует Светлана после получаса любовной гонки и, не давая Владу выйти из себя, требует,- как хочешь, но мы должны добраться туда неразъемными.

Влад думает недолго.

- Обними ногами мою поясницу,- и большой человекообразный спрут вкатывается в огромную квадратную ванну. Сеанс продолжается. А скрытый "глазок" Митяя равнодушно гонит на экран монитора кадр за кадром затасканный уже порноролик с участием одной из "бабочек" клуба...

- Слушай, а ты меня любишь?- такой же затасканный вопрос срывается с ее губ, когда они лежат на широкой тахте, задумчиво куря в потолок.

- Естественно,- отвечает не менее оригинально Влад, взглядом оглаживая ее прекрасное в наготе тело.- А сколько тебе лет?

- Как тебе не стыдно?- упрекает она, лениво стряхивая пепел на ковер.

- Допустим, двадцать четыре. Я еще молода, понял?

Ну не настолько же,- думает он, вспоминая последнее напутствие Свата: "Гляди - не старше восемнадцати". Итак - гонки на приз начались.

Глава 14. ЗА ЛЮБОВЬ И ИЗМЕНУ !

За несколько дней, проведенных в домике на 83-м километре, Елена Сергеевна расцвела и похорошела настолько, что Ефрем Борисович любовался ею не переставая. Словно лепестки из прибитого морозом бутона, вырвались наружу ее прелесть и красота, добавив столько шарма этому и без того прекрасному телу, что Раздольский иногда подвизгивал по-щенячьи от внезапного прилива умиления, лаская его взглядом на диком пляжике маленького водоема неподалеку от разъезда. Водное зеркало площадью не больше гектара почему-то громко именовалось Рыбным озером. Рыба в этой луже, наверное, все-таки водилась - в выходные дни сюда толпами стягивалось вездесущее племя рыбаков с ближайшей электрички. И не рыбаков тоже - озерцо притягивало чистейшей, видимо родниковой, водой и обилием растительности по берегам. Знал дядька Игнат, куда идти на покой в преклонные годы, да не дали старому зэка упокоиться с миром.

Перед отъездом Федор указал Раздольскому на тайный ледник бывшего хозяина, сводил их с Еленой Сергеевной в бункер-спальню под сараем и, наконец, показал вот это Рыбное озеро. А потом отвел Ефрема Борисовича за угол дома "перетереть базар".

- Больше вам знать не положено. И упаси вас Бог шарить по закоулочкам - есть возможность наткнуться на нечто, идущее вразрез с вашими юридическими наклонностями, Ефрем Борисович. Знакомы с пословицей :" Меньше знаешь - слаще спишь"? В данном случае она как нельзя более кстати. А на всякий случай оставляю вот это,- в руку Раздольскому ткнулся мягкий увесистый матерчатый сверток.- "Стечкина", магазин на двадцать маслят, то есть патронов. Шесть лет меня здесь дожидался. Не боись, чистый, даже номеров заводских нет - из "левых" запчастей собран. Обращаться сможешь?он почему-то перешел на "ты". - Ну и слава Богу. Тогда не забудь напоследок еще одну пословицу: "Без нужды не вынимай, без славы не вкладывай". Спрячь, пока этот опер не усек.

Федор уехал, а они остались в тот вечер в обществе капитана Боровина - милейшего оперуполномоченного данного участка, как оказалось после пары-тройки произнесенных им тостов. Осень выдалась жаркая, вишневые деревья не спасали от предвечерней духоты, которая обволакивала тело липким потом, поэтому предложение Раздольского искупаться принято было единогласно. Собрали в сумку припасы и пошли потихоньку, благо идти было всего ничего. И вот здесь-то, на берегу Рыбного, Боровин впервые видит Елену Сергеевну в бикини. Разинув было рот,он забывает опрокинуть в него занесенную уже стопку коньяка, провожая девчоночьи стройное не по годам тело восхищенным взглядом до самой воды. Ефрем Борисович смотрит на его сразу поглупевшее лицо и заразительно хохочет.

- Рот прикрой, Степан Ильич, еще какой стрекозел ненароком влетит. Ленка, знаешь, наш участковый в тебя влюбился,- кричит он Елене Сергеевне, которая, нырнув прямо с крутенького берега, резвится уже на середине пруда. Предзакатное солнце обтекает золотистой пылью ее белоснежные, не тронутые загаром плечи, запутывается в пепельных волосах, придавая им зеленоватый оттенок, и создает вокруг женщины слепяще-апельсиновую ауру от мелькающих в воздухе водяных брызг.

- Что? Не слышу,- Елена Сергеевна перестает бить по воде руками.Прыгайте в воду, поиграем в прятки.

- Ну уж нет,- Степан Ильич рывком натягивает форменную рубашку, которую снял было на берегу.- Рядом с такой красотой нужно круглосуточную охрану держать, Ефрем Борисович. Сорок, говоришь, ей? Да в жизнь не поверю - от силы двадцать пять. Как же она умудрилась сохранить себя?капитан цокает языком и вновь обалдевшим взглядом впивается в русалку посреди пруда.- Слушай, Ефрем, ты правильно сделал, что увез Елену Сергеевну в эту глухомань. Такая женщина должна принадлежать одному человеку.

- А как быть с мнением общественности, для чего созданы музеи, наконец?- Раздольский, улыбаясь, поднимает рюмку с коньяком.

- Красоту нельзя выносить на суд плебеев: или украдут, или испохабят,- авторитетно заявляет Боровин, сдвигая свою рюмку.

Эта фраза так неприятно режет слух, что Ефрем Борисович с изумлением и даже некоторым любопытством смотрит на капитана: а к какому же классу относишь себя ты, обыкновенный опер?

Капитан, уловив его взгляд из-за рюмки, тут же спешит сгладить возникшую неловкость.

- Да пошутил я, Ефрем. Выводи, конечно, в свет, но - на коротком поводке. На природе твоя жена смотрится культурной розой среди бессмертников . Знаешь, у меня есть подходящий к этому случаю тост.

- Это какой же по счету за время моего отсутствия?- Елена Сергеевна уже на берегу, отжимает волосы, смешливо поглядывая из-под них на собутыльников.

- За прекрасных дам можно пить, не пьянея,- напыщено произносит капитан.- Присоединяйтесь,- он сдвигается на разостланном покрывале и подносит ей наполненную рюмку.

- А где же тост?

- В вашем присутствии любой тост покажется банальнейшей пошлятиной. Мы сейчас выпьем просто за вас. Идет?

- Идет,- Елена Сергеевна улыбается - ей определенно нравится этот начитанный мент. Зато не нравится Раздольскому, и он ненавязчиво намекает об этом капитану.

- Слушай, Ильич, картошка остынет.

- Какая картошка?- тот недоуменно таращится на него.

- Ну как же : ты звонишь жене домой, что придешь сегодня вовремя. Жена в полпятого чистит картошку, в пять ставит ее жарить. В полшестого картошка готова - поджаристая такая, с золотистой корочкой. И есть ее нужно, пока она горячая, остынет - пиши пропало. Я к чему это - время как раз полшестого,- Ефрем Борисович стучит по циферблату.

- Тьфу ты, и вправду засиделся я с вами,- такой намек понятен даже участковому. Боровин торопливо прощается с ними, пообещав наведываться. "Только в следующий раз со своим коньяком!"- хочется крикнуть вдогонку, но Раздольскому мешает крикнуть Елена Сергеевна. Как только спина капитана скрывается за ближайшими зарослями, она со смехом валит Раздольского на траву, выкрикивая сквозь смех:" а вот и ревнуешь, а вот и ревнуешь". Ее красиво очерченые губы сейчас так близко, что дыхание смешивается с дыханием, а горячее тело, едва прикрытое бикини, до того соблазнительно, что он не выдерживает и двух минут пассивной обороны, перейдя в решительную атаку. И Елена Сергеевна, постепенно слабея, в конце-концов капитулирует, выбросив белый флаг...то бишь ярко-красное бикини...

Потом они купаются в чем мать родила под светом серебряно-белой луны. И снова он овладевает ею, не сдержав порыва - прямо в воде.

- Я люблю тебя,- его зашершавевшие губы едва слышно выговаривают эти неистрепанные временем слова.

- Я люблю тебя,- эхом слышится в ответ, под мягкое покачивание волны.

Спрашивается - к чему здесь третий лишний?

После они, уже в саду, уминают горячую картошку с бараниной и солеными грибами из прежних запасов дядьки Игната, запивая эту вкуснятину французским коньяком. Нонсенс, конечно,но до чего ж приятно.

- Ленок,- внезапно хмурится Раздольский,- не нужно больше при этом...капитане купаться, ладно? Он же тебя глазами раз пять изнасиловал на берегу - я свидетель.

- Хорошо, не буду,- соглашается она.- При одном условии - ты никогда больше не оставишь меня на растерзание Аджиеву. Лучше пристрели тогда, как загнанную лошадь - после твоей любви меня уложишь к нему в постель разве что по кускам.

- Через три-четыре дня будут готовы визы в Англию - там филиал моей фирмы. Язык мы оба знаем, так что, я думаю, не пропадем. Мне нужно завтра съездить, поторопить кое-кого в фирме с бумагами на представительство. Заодно привезу тебе краски, мольберт, палитру и кисти. И еще кое-что, чтобы спокойно дожить оставшиеся до отлета дни здесь, в этом раю. Я бы, конечно, остался здесь с тобой навсегда...

- У мужа длинные руки,- вздрогнула Елена Сергеевна, приблизив свое лицо через стол,- и острые топоры,- добавила чуть слышно так, что у Раздольского спина взялась ледяным коржом. И покачнулась, упершись в стол руками.

Это был их первый день жизни на почти необитаемом острове под названием 83-й километр. Затем проходящей электричкой умчались еще несколько, похожих и одновременно разных: ежедневно Раздольский открывал в Елене что-то новое, сближающее их в отсутствие Аджиева с силой разнополюсных магнитов. В то же время постепенно из души Елены куда-то в дымку, небытие уходили Артур Нерсесович, Оксана, Лиля, даже маленький Максик, которого она, здесь, на расстоянии, перестала, кажется, ненавидеть.

Оксана в эту ночь, едва слышно насвистывая, выходила из номера 32, находившегося на третьем этаже "Клондайка", в приподнятом состоянии духа. Она сумела упоить и залюбить очередного клиента до такой степени, что тот в благодарность за проведенное время, кроме положенного гонорара "пожаловал" ей со своей руки часы - "Сейко" с золотым браслетом. И теперь Оксана пробиралась в противоположное крыло, где Светлана выделила ей комнатку для проживания, чтобы спрятать эти часы понадежнее - и Митяй, и Светлана запросто могли отобрать "левак".

Сзади хлопнула дверь. Она порывисто обернулась, предчувствуя неладное. Так и есть - из номера 32 высунулся тот самый короткостриженный толстолобик Миша, который, по идее, должен еще как минимум полчаса отходить после ее "массажа". И выскочил-то в каком виде - малиновый пиджак на голое тело. Жалко, небось, часов стало. Вот жлоб, да из его нашейной цепи полсотни таких наклепать можно. А она полжизни о подобной цацке мечтала Оксана приготовилась было зареветь.

- Ки-иска,- на зрачках Миши блины можно печь - до того масленые. - Ты куда, киска?- он пьяно грозит ей пальчиком толщиной с хорошую сардельку.- А "бабочку" сверх программы кто обещал показать?

- Мишенька, золотце, ну обожди минут пятнадцать,- она облегченно вздыхает и прячет руку с часами за спину.- Мне надо...по женски, уморил ты меня напрочь, бугаяка сексапильная,- это должно подействовать.Действует, да еще как - Мишаня расплывается в довольной ухмылке, чрезмерно гордый своей суперпотенцией.

- Лады, жду пятнадцать минут,- он небрежным махом задирает обшлаг своего "клифта" и - сердце Оксаны срывается куда-то в пищевод и ниже...ниже...

- Вот блин, в натуре, я же тебе бочата склеил. Извини, киска, забыл,- Мишаня лезет в карман пиджака и... выуживает из него точно такие же "Сейко", как сейчас на ней.- Должок один барыга подогнал...бартером,- ржет он басом над своей "удачной" шуткой.- А я его за это со "счетчика" снял. Так я жду тебя, киска. "Шампунь" со льдом заказывать в номер или спустимся в кабак?

- Что, я тебе в ресторане "бабочку" показывать буду?

- Ух ты, моя умница. Если умеешь множить двойные числа - я тебя забираю своим главбухом,- Мишаня пытается послать Оксане воздушный поцелуй, но его так швыряет вперед, что он еле удерживается на ногах и поинерции, крутнувшись вокруг оси, влетает в номер. Все, можно идти. А куда, собственно, идти ? Что прятать? Подарок вполне официальный, пусть теперь кто попробует отобрать его. Но придется возвращатьсяв номер, прихватив парочку свежих кондомов - ишь как растащило Мишаню на "бабочку". Оксана решительно поворачивается и в ужасе зажимает рот рукой - сзади, почти вплотную, стоит ухмыляющийся Влад.

- Ну-ка пошли, киска, срочно перебазарить нужно,- он хватает ее железной лапищей за плечо и насильно втискивает в дверь напротив, из которой только что вышел. Бледно-розовый полумрак номера, шелкография обоев, тяжелая репсовая штора окна и кровать - огромный квадратный сексодром под шелковым балдахином, умело создают иллюзию опочивальни какого-нибудь шейха из "Тысячи и одной ночи". Сзади хлопает дверь и Оксана запоздало визжит, тоненько, на одной ноте.

- Крыша едет не спеша тихо шифером шурша...Ты чего, подруга, темноты боишься?- хихикает Светлана, выходя из ванны.

- Ой, Светка!- Оксана бросается ей на шею, словно матери.- Он это...рубить нас пришел.

- Пусть только попробует,- на полном серьезе отвечает та, гладя ее плечо.- Я ему сама кое-что на мелочь тогда пошинкую. Так, кажется, по-украински? Ты чего к ней привязался, обапол?

- Да я ее и пальцем еще не тронул,- изумляется Влад.

- Ага, не тронул,- всхлипывает Оксана.- А о чем вы с Артуром Нерсесовичем договаривались в саду неделю назад? Забыл?

- Точно, подслушивала. Это не я, это Аджиев приказал мне казнить тебя "свиньей" за то, что ты выдаешь его секреты. Проиграл я ему одно пари, ну и в счет погашения...Но, поверь, и в мыслях не держал тебя мочить, то есть убивать. Между прочим, из-за этого и сбежал сегодня ночью от шефа. Сама же знаешь, не будет по его - убьет и не скривится.

- А зачем затащил меня в эту комнату?- с подозрением смотрит на него Оксана.

- Я же тебе сказал, поговорить надо. Судя по всему, ты где-то нашла уже "крышу". Скорее всего там, куда сплавляла добытую у "китайца" информацию. Помоги и мне под нее влезть. Крутой авторитет? Слушай, Свет, ты чего ржешь?

- Ой, не могу,- та каталась по кровати, обессилев от хохота.- Крутой авторитет? Ну да, круче вареного яйца. Крышу ищешь, бедненький? Да ты уже год, как находишься под ней. Более того - ты успел влезть в самое нутро авторитета. Ну как, понравилось?- Светлана хитрющими глазами смотрит на Влада. До него, кажется, начинает доходить.

- Хочешь сказать Митяй и ты...

- Ну да. Мы при помощи Оксанки уже не одну парашу Артуру Нерсесовичу подсунули, как выразился бы ты. Прикрываясь его именем. Так что переходи, Бой, на нашу сторону - не пожалеешь,- Светлана смотрит на него с вызовом.

- Вербуешь?- ухмыляется Влад.

- А что тебя вербовать, когда ты давненько уж завербован вот этим,Светлана, не стесняясь Оксаны, хлопает себя по передку знакомым жестом.Ведь стоит только мне шепнуть "китайцу", что, кроме этой подруги, к нам и ты частенько заглядываешь - разделите "свинью" пополам с Оксанкой.Ну, так как тебе мое предложение насчет сотрудничества?

Влад колеблется недолго.

- Как сказал один умный ежик из довольно глупой рекламы:" Другой альтернативы нет",- пожал он плечами.

- Вот за это мы сейчас и выпьем, - Светлана прыгает куда-то за кровать.

- Слушай, Ксюха, а сколько тебе лет?- у Влада появляется пауза, чтобы задать вопрос, давно уже назойливо вертящийся на языке.

- Не боись, не малолетка, это я просто выгляжу так,- смеется та. Восемнадцать уже стукнуло.

- В самый раз то, что надо,- забывшись, он в восхищении потирает руки.

- Это для чего тебе надо?- снова настораживается Оксана. Влад вовремя спохватывается.

- Да не мне - тебе надо. Для работы, которую сейчас выполняешь. Век "мотылька" очень короток: двадцать пять-тридцать лет - и в тираж.

Светлана появляется из-за кровати справа: в руках поднос с коньяком, бокалами и фруктовым асорти.

- Не многовато ли, девоньки?- хмель у Влада почти прошел и он с изумлением смотрит на пару "семисоток" кизлярского выдержанного.

- Подумаешь,- презрительно фыркает Светлана.- Да Оксанке это на один зуб. Знаешь, Бой, у каждого хомо сапиенс, если долго искать, обязательно найдется какая-нибудь отличительная от собратьев по разуму черта. У этой подруги, например, тоже есть: пить безмерно, не пьянея при этом. Ну разве что слегка - когда все остальные собутыльники уже валя ются без памяти под столом. Что это с тобой такое, дружок?

По мере ее объяснения лицо Влада вытягивается все больше и больше. Облом, и здесь полнейший облом.

- Да угостил недавно один друг сивухой - до сих пор икается,невнятно бормочет он. Не будешь же объяснять этому бабью, что у него только что с крючка сорвалась по крайней мере половина обещанного Сватом гонорара. " Без вредных привычек". Интересно, считается ли вредной привычкой, в современном цивилизованном обществе, для молодой женщины, выпивать за один присест лошадиную дозу спиртосодержащего пойла? И еще страсть как интересно взглянуть через рентген на внутренние органы этой шлюшки - наверняка даже душа заспиртована для будущих поколений.

Владу даже скучно и неуютно становится в этом гареме-бордельчике. И тут открывается дверь и в номер без стука вваливается клиент Оксаны Мишаня. Он все так же неглиже, но теперь его гарнитур дополнился плавками на бедрах, бутылкой " Мадемуазель Роше" в крепко сжатом кулаке и сверхсосредоточенным выражением лица впридачу.

- Братки, вы не встречали...- различив в цветном полумраке Оксану, он тут же расплывается в такой радушной улыбке, что всем сразу становится весело.- Киска, ты здесь? А я по этой стороне, блин, полдесятка кабинок уже обшманал. У вас что, в натуре весь этаж трахается?

В эту минуту полупьяное лицо Мишани принимает такое глупо-недоуменное выражение, что Светлана вновь принимается икать от смеха, катаясь по кровати.

- Слушай, чудило на букву "м", ты как попал в наше заведение? Карточка членская хоть есть у тебя?

- Хочешь, своим браткам-компьютерщикам закажу - они мне ваших карточек вместо визиток наклепают не одну сотню,- загорячился Мишаня.- Да не об том базар - купил, конечно, на входе, что мне какая-то штука баксов.

Глотку промочить не с кем, вот в чем вопрос, как базлал, по-моему, Отелло Дездемоне. Во, у вас уже стоит, разрешите присоединиться,- он бесцеремонно сунул бутылку шампанского меж двух коньячных.- А наливать кто будет?

- Давай я,- Влад уже чувствует - с этим крутолобым парнем ночь не пропадет зря. - За знакомство. Я Влад - менеджер данного клуба,- он вопросительно смотрит на Светлану - та кивает согласно.- Это Оксана...

- Давай гони дальше, про киску я уже все знаю.

- Осталась Светлана - один из шефов "Клондайка".

- Во, блин, дожили - бабы заведуют малинами, а мужики при них за шлангов катят,- крутит головой Мишаня.- А я Михаил Игнатьевич Рундуков. Погоняло - Сундук, если кому сильно интересно. Заведую на "Горбушке" компьютерами и всякой прочей оргтехникой.

- Ну и как - прет фарт?- интересуется Влад.

- А как же, менеджер. Сегодня у вас в "рулетку" две тысячи баксов снял с поля,- невозмутимо докладывает Мишаня, опрокидывая по ходу дела второй бокал коньяка.- Мелочь, конечно, а приятно. Кстати, ваш крупье так светится при понте - за версту видать. Эх, люблю азартные игры, блин, хобби проклятой юности. Мне бы ваш зал - я б таких делов наворочал с игровыми столами - базарный "лохотрон" по сравнению с ними увял бы досрочно. Катран, вот что вам нужно, пацаны. А к нему - "паковщиков", "финансистов", "жуков"и прочую составляющую птицефабрики, приносящей золотые яйца.

- Стоп, стоп,- заинтересованная до края Светлана скатилась с кровати и уселась прямо напротив Мишани - глаза в глаза. Кстати, не такими уж они и пьяными сейчас казались. Скорее - холодными и проницательными.- А ну, объясни русским языком,- потребовала она.

- Счас, только плесну всем. Объясняю,- Мишаня теперь лишь пригубил бокал, цокнувшись с остальными слушателями.- Катран у вас есть. Это помещение для игры - пусть будет казино. Паковщики - профи, обыгрывающие клиента в карты наглухо. Отличаются от катал тем, что дают ему затем отыграть часть своих бабок. Так что лох уходит из вашего клуба даже довольный. Есть возражения против моего проекта? Погнали дальше. Финансист вам тоже необходим. Он дает в долг проигравшемуся, под высокий, очень высокий процент.

- А если тот потом не отдаст?- язвит светлана.

- Для этого и нужны "жуки"- вышибалы долгов. Или "быки" - как вам больше нравится. Но это все мелочевка. В игральные столы я вам впендюрил бы считывающие сканеры, в потолки "плавающие глазки" а в стены - электронноотслеживающую оптику. А в рулетку втулить новейшую систему "три магнита" как два пальца об...извиняюсь, увлекся. Эх, блин, недосуг мне начинать все с ноля - строить, слесарить, паять-лудить, одним словом. Компьютерный бизнес раз засосет - больше не отпустит,- тяжко вздыхает Мишаня, с шумом, словно чай с блюдца, прихлебывая коньяк.

- Так кто ж тебе не дает развернуться?- Светлана еще ближе придвигается к нему. Она поражена произошедшей переменой - сейчас перед ней сидит не приблатненный, нахватавшийся "верхушек" новый русский, а влюбленный в технику мастер своего дела. Пусть даже с неприятно попахивающими наклонностями - а кто из нас без недостатков?- Бери наш зал и переделывай его по своему плану.

- В натуре?- загорается Мишаня, и тут же гаснет.- Не выйдет. Вашу богадельню придется прикрыть на месяц. А то и на все два.

- Ну, не весь же "Клондайк", допустим, а только второй этаж,уточняет Светлана.- Ничего, мы возьмем на это время встречные планы по первому и третьему. Как, подруга, поработаем сверхурочно?- подмигивает она Оксане.

- Получай повышение - будешь теперь управляющей делами.

- На секс-поприще,- уточняет задетый за живое Влад - ему не досталось роли в будущем спектакле.

- Ой, нас обидели, про нас забыли,- хохочет Светлана, теребя его шевелюру.- Я утверждаю тебя в должности менеджера, Влад. С сегодняшнего дня, извиняюсь, ночи, ты будешь у нас заведовать студией шейпинга для подбора кадров на третий этаж "Клондайка".

- А если проще - работать сутенером,- мстительно переводит Оксана.

- Все это, конечно, ничтяк,- прерывает Мишаня назревающий скандал,но тут, в натуре, существует одно незаметное на первый взгляд "но". А именно - план, который мы собрались осуществить, имеет большие перспективы на будущее. А будущего в наше рыночно-экономическое время не существует без надежной "крыши". Есть у вас среди блатарей надежные кенты-авторитеты? Кроме меня, конечно- уточняет он.

Светлана отрицательно мотает головой.

- Я как-то раньше не думала об этом. Менты близлежащих округов, конечно, кормятся на нашем выгоне...

- Очень неплохо, с ними, я думаю, мы поладим,- одобрительно кивает Мишаня.

Телефонная трель на время прерывает общую беседу. Светлана отходит в дальний конец номера, тихо с кем-то переговаривается и возвращается к сервировочному столику торжественная и сияющая.

- К нам вновь пожаловал господин Нелюбов - знаменитый артист и режиссер. Который очень дружен с одним из министров обороны. Министр в кулаке у Нелюбова - его дочери позарез нужно вылезти в знаменитые актрисы. А Нелюбов в кулаке у меня. Почему - не скажу. Что из этого следует, я надеюсь, вам понятно. Какая ж тебе еще "крыша" нужна, Мишаня?

Я попросила режиссера нажать через силовиков на одного неугодного мне человека. Сейчас вы узнаете о его печальной участи. Здравствуйте, Никита Михайлович. Что вы нам имеете сообщить о Стреляном?

- Пока ничего особенного, дорогая,- вошедший в номер Нелюбов трепетно поцеловал ее запястье.- Парни из особого отдела побывали по указанному вами адресу. Вашего Стреляного там нет. Но гости его определенно дожидались - четыре трупа в прихожей с явными признаками насильственной смерти.

Глава 15. А НА КЛАДБИЩЕ ВСЕ СПОКОЙНЕНЬКО...

На Чистопрудный Федор с Артуром Нерсесовичем подкатили где-то в середине ночи. Но света здесь хватало, от неоновых фонарей - нынешний московский мэр делал все возможное, дабы уберечь кремлевских авторитетов от их приблатненных собратьев: рангом пониже, промышляющих в основном не в шикарных кабинетах с японской системой кондишен, а в провонявших мочой подъездах да по глухим затемненным переулкам. Двухэтажный особняк в стиле "барокко" вписывался в современное классическое окружение, как мельхиоровый сервиз в общепитовскую столовую, но кого удивишь таким сопоставлением. Сравнительно недавно, в самом начале НЭПа 90-х годов, резиновые сапоги и калоши на прилавках "комков" соседствовали с группой продовольственных товаров, и все это великолепие гордо именовалось "Супермаркет". Ну и что? Пережили...

- Нам сюда,- Аджиев почти уперся носом "Мерседеса" в ажурные нашлепки металлических ворот, а Федор с изумлением вглядывался в очертания фигурных башенок, оригинальную лепку фасада, затем нашел глазами знакомый балкон в вышине, с фигурным кованым ограждением...Когда-то этот выступ, ставший невольной причиной Петра Петровича Збарского, перечеркнул все надежды и стремления Федора Артюхова, зэка по призванию, обрести, наконец, в жизни надежный семейный причал. Год назад на этом вот самом месте его жестоко предали, разрушив сказочные хрустальные мечты о спокойной жизни и обеспеченной карьере, разбив вдребезги представления о любви и добропорядочности. Стреляный встряхнул головой, отгоняя призрачное видение миловидного создания с живыми серыми глазами и копной вьющихся каштановых волос. "Такие девушки не должны писать зэкам"- вернулась к нему мысль, мелькнувшая при первой встрече со Светланой. Все правильно: такие, какой он представлял ее себе тогда - не писали. Он купился на свежесть, молодость и некий наружный шарм, упустив из виду, что в наше время все это на проверку может оказаться банальнейшим макияжем. Так все впоследствии и оказалось. И все же сердце непонятно отчего вдруг тупо заныло, словно зажатое в неведомые тиски безысходности и отчаяния.

- Зачем ты привез меня к дому профессора Збарского?- резко повернулся Федор к Аджиеву, отсвечивая в полумраке салона белками глаз.

- Чтобы у тебя не возникло сомнений в том, что я некогда был дружен с профессором,- засмеялся Артур Нерсесович.- Ну и еще кое для чего. Дело в том, что в настоящее время я являюсь владельцем квартиры, в которой проживал до своей смерти Петр Петрович. Здесь нам никто не помешает спокойно обсудить все наши проблемы.

- А как же... Светлана?- про "братика" Митяя Федор решил не вспоминать.

- А что Светлана - она довольно легко согласилась расстаться с наследственной недвижимостью за приличную сумму - я ведь приказал маклеру не торговаться, хотя это на меня не похоже. Собственно, купил я ведь не только квартиру профессора, но и две соседствующие с ней. Пробил стены, сделал общий вход, заказал евроремонт - в общем, давай поднимемся и посмотрим, что получилось в результате усилий фирмы "М. Евроофис".

Они вошли в лифт, Аджиев достал миниатюрную коробочку, нажал кнопку. Легонько пискнуло и лифт пошел вверх.

- Индивидуальная дистанционка,- понимающе покосился Федор на коробочку, котрую "китаец" убирал в карман пальто.

- Отстаешь от жизни, Стреляный,- хохотнул тот.- Посмотри на табло. Федор посмотрел и свистнул в изумлении - в порядковом перечислении этажей отсутствовала цифра "пять". Естественно, не было и кнопки.

- Вся лестничная площадка обшита снаружи стальными листами,пояснил Артур Нерсесович.- Естественно, перестроен лестничный марш и само ограждение. Так что для остального контингента данного дома пятый этаж в этом подъезде отсутствует напрочь.

- Ни хрена себе,- откровенно изумился Федор. У него порой действительно мозги выворачивались наизнанку от очередной "сверхидеи" какого-нибудь нового русского. Вот уж действительно Россия-матушка рожает непредсказуемых гениев. В том числе и от архитектуры.

Они вышли из лифта и направились к огромной двустворчатой двери из мореного дуба. Отделкой коридор смахивал на офис частной фирмы.

Пока Аджиев отпирал ключами два замка, Федору пришла в голову мысь.

- Послушай, вундеркинд,- съязвил он,- а что ты будешь делать, если вдруг лифт испортится?

- Этого в принципе быть не должно - слесарь ЖЭКа "запрессован" лично мной. Но если все же...- не договорив, Артур Нерсесович вновь достал коробочку и нажал кнопку. Вновь пискнуло, и одна из панелей в стене "офиса" поехала в сторону, открывая проход на загаженную окурками лестницу. Снова писк - дверь мягко закрылась.

- Фазаны, говоришь?- Федор покрутил головой.- Ну-ну...

Средняя квартира, собственно, была ему знакома: старинное оружие и портреты в коридоре, переделанном теперь под галерею, полотна пейзажистов и огромное зеркало в столовой и иконы в бывшем кабинете профессора. А вот это уже нечто нововведенное - одна из перегородок в однокомнатную соседнюю квартиру была убрана, окна заделаны наглухо, в потолок вмонтированы притопленные софиты. А все стены были отданы картинам.

- Интересуешься?- Аджиев мягко щелкнул клавишей выключателя, подрегулировал автоматикой угол наклона софитов... И на Федора вместе со светом вдруг обрушилась гамма неиспытываемых доселе чувств: восхищения, растерянности, смешанных с почти мистическим ужасом. Картины на стенах ожили - каждая на свой лад. Словно прекрасные женщины, просыпающиеся в разное время - по мере передвижения взгляда. Артюхову довелось как-то побывать в музее - их комсомольский отряд водили на экскурсию. Впечатления остались: строгие залы, чопорные гиды, разъясняющие влияние эпохи Ренессанса на развитие человеческого общества, картины Рафаэля, Леонардо да Винчи...Все по полочкам: живопись, баталии, портреты, натюрморты. В этой комнате все полотна были перемешаны во времени, пространстве и сюжетном исполнении. Взгляду не за что было зацепиться, вырвать из общей массы ту изюминку, на которую можно смотреть безотрывно, рискуя нажить близорукость. И в то же время хотелось охватить все сразу, рассмотреть досконально, до мазка, штриха, полутона - все было ново, живо и ошеломляюще интересно. А все не получалось - кругом шла голова. Да так, что Федор поневоле зажмурился.

- Это пойдет,- Аджиев сзади сжал его плечо.- Со мной было такое же, когда я впервые разглядывал это. Нужно научиться смотреть "в трубочку". Вот так,- он сжал кулак, оставив в нем отверстие, поднес эту "трубочку к глазу, прищурив другой, и принялся водить этим "моноклем" по стенам.- Попробуй. Вообще-то, можно и потом, не среди ночи же. Лучше скажи, какая картина тебе понравилась больше всех.

Федор молча подошел к "Невостребованной страсти".

- Она живая. Кто писал твою супругу?- он испытывающе взглянул на Аджиева.

- Не волнуйся, не Раздольский,- натянуто усмехнулся Артур Нерсесович.- Просто у него талантов нет таких. Это сама Елена Сергеевна рисовала. Все картины.

- Да их хоть сейчас в Сотсби выставляй - пошутил Федор.- Завалят долларами. Правда, я в общем-то дилетант по данному профилю...

- Не волнуйся, московские эксперты, которым я показывал все эти полотна, того же мнения,- Аджиев смотрел на Федора напряженно, с ожиданием. Но услышал совсем не то, на что надеялся.

- Эх, и мудак же ты, Артур Нерсесович - извини, но мягче сравнения не нашлось. Такую женщину загубить...

- Я ее загубил, да?- тут же вспыхнул "китаец". Ты более, чем кто-либо другой, осведомлен о ее шашнях с этим полуюристом Раздольским. Сам же мне приносил кассеты-компромат на них. За которые, кстати, оторвал неплохие бабки,а? И теперь еще смеешь упрекать меня в чем-то. Да я ее пятнадцать лет назад на руках тащил от самого ЗАГСа до порога дома, понял.

- Ну и продолжал бы дальше носить,- в свою очередь взвился Стреляный, помимо воли потянувшись рукой к потайному карману брюк.- Что ж ты бросился разменивать свою большую любовь к Елене Сергеевне на мелочную одноразовую - к проституткам? И если ты уж так ценил свою законную супругу, зачем тебе нужна была Светлана? Все мы, мужики, кобели грешные, как правильно сказала одна моя любимая артиска эстрады, но зачем, скажи, ты кичился этим перед супругой? Правильно, унизить ее хотел. А униженных, знаешь, жалеют. И подбирают, и поднимают с колен, и вытирают им слезы, чтобы заставить почувствовать себя полноценной женщиной. Так вот, Раздольский, как бы это тебя ни коробило, из таких вот жалельщиков, которые ценят в женщине прежде всего именно женщину, а не макет для секс-экспериментов, надувную бабу, наконец. И вот когда это до тебя в конце-концов дойдет, а дойдет непременно - ты поймешь, какую женщину потерял.

- Уже дошло,- Аджиев смотрел на Федора с немым восхищением и изумлением одновременно.- Ты сейчас выразился так, словно прочел все это в моих мозговых извилинах. Этого нельзя найти в книгах - через это нужно пройти самому. Из какой же ты чаши отхлебнул такой полынный настой?

- Из которой ты пользовался не кривясь, Аджиев. Дочь профессора, Светлана, ублажала тебя в свободные от супруги часы, а затем клялась мне в верности и любви в перерыве между трахами с тобой. Она была той самой невестой, к которой ты отпускал меня по субботам и воскресеньям в обмен на верную службу.

- Не может быть,- Артур Нерсесович прошел в другую комнату к стойке бара, налил в бокал коньяка и ахнул залпом, словно водичку,- эта стерва сделала все для того, чтобы я бросил Елену и женился на ней. И это ей почти удалось год назад. Если бы не заварушка с Левочкиным...

- Моя свадьба была назначена в это же время, Артур Нерсесович. А еще она не брезговала спать с неким Митей, я уже спрашивал тебя об этом "братике". Да и профессор Збарский, подозреваю, неспроста начал писать свой дневник-компромат на них с Митей. Любви, как говорят, все возрасты покорны, ведь существует же, кроме животной, еще и платоническая.

- Вот это Света! Вот это тихая скромная девочка, какой мне представилась в самом начале моей дружбы с Петром Петровичем.- Аджиев, прихлебывая коньяк, уже разговаривал сам с собой, не замечая стоявшего рядом Федора.

- И вот на эту самую "скромницу" ты променял свое семейное счастье, Артур Нерсесович,- безжалостно добивает его Федор.- Недооценив свою супругу, переоценил артистку-шлюху. Ты выбросил - другой подобрал. Какие после этого могут быть амбиции?

- Ну, это по-твоему. А лично мне хотелось бы еще хоть встретиться со Светкой,- сверкнул угольно-черными глазами Аджиев.- Посмотреть в ее честно-преданные глаза. Но после того, как она продала эту квартиру, я потерял ее след. Наверное, легла на дно,- горько усмехнулся он.

- Ошибаешься, здесь как раз все наоборот,- возразил Федор.- Ты ушел в подполье, а Светлана выплыла. Да еще как. Вместе с Митей они выстроили на месте "Золотого руна" еще более престижный клуб. "Клондайк" называется, не слыхал?

- Да он у меня уже давно в печенках сидит,- Аджиев вскочил со стульчака у бара.- Все пакости идут от него якобы под моей "крышей". Так вот кто держит эту крышу. А рваться внаглую туда нельзя: ОМОН перекрыл все входы-выходы, и менты постоянно на стреме. Прямо какой-то отдел внутренних дел, а не бордель закрытого типа.

- А как же твоя депутатская неприкосновенность?- усмехнулся Федор.Пойди, махни своей корочкой, глядишь, и пропустят. Ты, как я понял, и на второй срок уже подал заявку. Тоже, как все остальные, собрался подымать с колен Россию? Или все ж Москву посватать собираешься? Как там у нас один из кандидатов в женихи говаривает: "Москва - это невеста на выданье. А я приду и засватаю ее." Так что поспеши, пока не опередили.

- Врет твой кандидат. Москва - ожиревшая элитная шлюха, готовая отдаться любому западному инвестору за очередную подачку - транш. И я ее не собираюсь сватать - просто-напросто изнасилую. А зря ты, Стреляный, насмехаешься: без таких, как я не обойтись.

- Ну, Россия, допустим, обойдется.

- Россия может быть, а Москва нет,- упрямо гнет свое "китаец".

- Слушай, Артур Нерсесович, давай оставим эту полемику для средств массовой информации, а?- просит Федор, зевая так заразительно, что у Аджиева поневоле следом открывается рот.- Тебе не кажется, что сейчас самое время для сна? Может, утром базар продолжим? А "Клондайк" предоставь мне,Федор наливает себе коньяка.- У меня есть что предъявить его шефам. И я навещу их во что бы то ни стало.

- Ты это серьезно?- Аджиев недоверчиво смотрит на него.- Проси людей, проси денег, оружия - все достану.

- Отдай мне то, что я оставил в машине на полу, деньги мне действительно понадобятся. А все остальное - моя забота.

Утром Стреляный первым делом ныряет под холодный душ, затем принимается за гимнастику у-шу. За этим его и застает проснувшийся позже Артур Нерсесович.

- Ты куда это собрался в такую рань?- сам он собрался в холодильник за "Боржоми".

- Мне нужна твоя машина,- без предисловий рубит ему Федор.- Так что пиши доверенность.

- А машина зачем?

- Глупый вопрос. Хочешь такой же ответ? На кладбище в ней поеду. А если серьезно - на Введенское кладбище. У меня там шпалер в заначке еще с прошлого года. Если через пару часов не вернусь - можешь объявлять всероссийский розыск,- шутит Федор, забирая у Аджиева подписанный бланк.

Через полчаса он в белом "Мерседесе" выруливает на Ярославское шоссе, доезжает до Золотого кольца и оттуда берет путь на кладбище. Федор не соврал Аджиеву - ему действительно нужно на Введенское кладбище, куда он и заходит через некоторое время. В такую рань у надгробий почти безлюдно, лишь неподалеку вороньей тенью мелькает какой-то бомжара в длинном замызганном макинтоше и помятой велюровой шляпе. Ясно - обходит могилки на предмет оставленной родственниками усопших поминальной стопки. Не задерживаясь, Стреляный быстро проходит в правый угол к большому мраморному надгробью, почти вросшему в землю - не иначе, родственники бедолаги, придавленного плитой, давно уже вымерли, как динозавры. На это намекает полустертая временем и природой надпись: "Здесь лежит прах Венечки Соколова, род.1901г., уб.1921г. Покойся с миром, дитя порока." Кем был этот безвременно упокоившийся Венечка и за что его ухлопали в расцвете сил Стреляному по колено. А вот то, что охраняет прах порочного дитяти, беспременно заинтересовало бы авторитетов преступного мира Москвы и Подмосковья. Некоторые из них год назад пытались найти сокровища Васи Вульфа, а повезло лишь ему. Стреляный достает из тайника маленький шелковый мешочек, развязывает горловину и высыпает на ладонь маленькие прозрачные зернышки, пускающие во все стороны слепящие стрелы-лучики. Жаль, от камешков-брильянтов осталась лишь половина. Но и этого хватит с лихвой, чтобы прожить вон тому бомжу две-три дополнительных жизни, принимая по утрам ванну из шампанского. Поколебавшись немного, Федор вторично просовывает под плиту руку и извлекает на свет пластиковую коробку от автомобильной аптечки. В ней лежат два пистолета Стечкина, обмотанные промасленными бинтами, насадка с сепаратором, и четыре запасных обоймы. Ну нравится Федору эта безотказная в "работе" машинка, несущая в своем загашнике двадцать острорылых смертей девятого калибра, что бы там ни говорили про нее скептики. Тяжеловата, но выигрывает емкостью магазина. Несколько неудобна, зато можно переключить на автоматическое ведение огня. В общем, одну из "машинок", насадку и пару магазинов Федор берет с собой в качестве довеска к мешочку с бриллиантами, а освободившееся место в коробке занимают доллары, полученные им от Аджиева обратно, на проведение будущей акции. Ничего, обойдемся как-нибудь более привычными подручными средствами. Федор встает, отряхивает с одежды прилипшие листья и травинки, затем закуривает и поспешно скрывается за деревьями аллеи, ведущей к кладбищенским воротам. Некоторое время у тайника тихо.

Затем меж соседними оградками вновь мелькают черные полы макинтоша, мятая шляпа, и давешний бомж вдруг выныривает из-за ближайшей туи. Подбежав к плите и сторожко оглядевшись, он разгребает свежий слой опавших листьев, которыми Артюхов вновь прикрыл тайник, достает пластиковую коробку и внимательно исследует ее содержимое. Затем упаковывает все на место, аккуратно разравнивает листву. И вдруг подпрыгивает на месте, срывает с головы шляпу, испуская торжествующе- победный вопль.

- Нашлись-таки, обнаружились родимые! Ну, Стреляный, теперь все встало на свои места. Поэтому жить тебе на земле осталось всего-ничего.

Если бы Федор сейчас посмотрел на лицо бомжа, не прикрытое полями шляпы, он несомненно узнал бы в нем Тоху Бакса - главбуха "общака" бригады Кости Лесного. Вообще-то главбух был законспирирован настолько, что о его существовании знали только двое в бригаде: сам Лесной и хранитель кассы Вася Вульф по кличке Голова. Федор стал третьим - Костя доверял ему, как брату.

- Гляди, братан, я тебе шепчу то, что не доверил бы ни одной марухе, даже матери. И тебе, может, не доверил бы. Но в нашей дешевой жизни полно непредвиденных осечек, которые порой укорачивают ее до минимума, даже нуля. И на этот случай у меня должен быть преемник. Им будешь ты. Так что знакомься с этими двумя. По официальной версии Василий Вульф числится менеджером ИЧП "Яуза". Он хранит бабки всей нашей бригады, заначенные на черный день, пересчитанные, сбалансированные, "непромокаемые", то есть, неподвластные инфляциям. А вот тот, кто эти бабки приводит в надлежащий порядок - сальдо-бульдо, дебет-кредит: наш главбух Антон Правдин, совладелец акций известного московского банка, преуспевающий молодой человек с безупречным прошлым. Таким он и должен остаться в будущем - что бы ни стряслось, вплоть до атомной войны. Это же относится и к Ваське Голове - он должен быть чист перед законом в любом случае, пусть ради этого потребуется купить даже заместителя господа на земле. За это отвечаешь ты.

Голова в период разборки с "китайцем" попался и его казнили"свиньей" мясники Аджиева. Костя Лесной застрелился сам. Стреляный исчез с горизонта. А Антон дико перетрусил. Адреналин забил мозги настолько, что он бежал от начавшейся "мясорубки" в Арабские Эмираты, спешно оформив тур на целый месяц. А через полмесяца вернулся, вспомнив, что о нем никто ничего не знает. И первое, что сделал - навестил квартиру Вульфа под предлогом покупки освободившейся жилплощади под офис для филиала банка. Правдин-то уж точно знал месторасположения тайника с долларами и бриллиантами - сам с Васькой мастерил его. Тайник был пуст, так же, как его душа после посещения квартиры Головы. А потом пришла ярость. На того, кто безнаказанного хапнул то, что по праву наследства принадлежало ему, Антону Правдину. А когда по Москве пронесся слух, где и на кого пашет Федя Стреляный, Тоха понял, кто хапнул брильянты. И еще одно понял - если Стреляный узнает, что он, Правдин остался жив после разборок - ему не просуществовать и минуты - ведь он последний свидетель против Артюхова, да еще какой. Значит, нужно его убрать, пока он не достал Антона. Но убрать так, чтобы забрать бриллианты. А Федор их заначил на Введенском кладбище, это точно - Правдин самолично проследил его до кладбищенских ворот год назад, но дальше не пошел - место пустынное, боязно. Да и сомневался еще - а здесь ли тайник Стреляного. И только когда увидел, как, воротившись к машине, Федор отмывает руки от глины и чернозема из полиэтиленовой канистры, понял - здесь брюлики, точно. Но где именно?

А потом Стреляный исчез. На целый год. И выцедил его Антон совершенно случайно, когда брел из сауны на Звездном, ощущая под копчиком странный зуд и жжение. Стреляный стоял на остановке такси, к которой шел Правдин. И Антон тут же по мобильнику отдал приказ всем "быкам" из загона Левочкина взять его под плотную негласную опеку, каждые пять минут докладывая о перемещении объекта. Сегодня Правдин сел-таки Стреляному на хвост и проводил его до самого места, предварительно переодевшись "под бомжа" в одежду, которая теперь всегда была наготове. И увидел, наконец, бриллианты, за которыми охотился целых двенадцать месяцев - этот гад пересыпал их из ладони в ладонь. А потом забрал с собой. Ничего, далеко не уйдет. Антон выдирает из кармана мобильник.

- Алле, Гриша. Да, это я, звоню с кладбища. Какие могут быть шутки, кореш. Я здесь такое дельце раскопал, после которого нам можно будет прикупить не акции некоторых неугодных тебе компаний, а сами компании, вместе с их вонючими потрохами. Что? Ну хочешь, поклянусь остатками великолепного коньяка из твоего закодированного бара. Давай подгоняй на Введенское кладбище пару-тройку своих мордоворотов, без них я к Стрелянному и на сотню метров не подойду. Да не уехал он, не вертухайся. И не уедет пока - я ему оба задних ската ножом подпортил. Да, белый "Мерс" гознак МММ три семерки полста РУС,- Антон, ухмыляясь, складывает мобильник и прячет его в карман макинтоша. Дело сделано, теперь Стреляному с этого кладбища лишь одна дорога - на тот свет. Нет, не нужны пока Правдину баксы из его тайника - пусть полежат до лучших времен. В конце-концов, он ведь один будет знать их местоположение после кончины Стреляного, так зачем же делиться с кем-то. А в голове Антона уже одна за другой плывут многоцветные слайды Средиземноморских и Тихоокеанских курортов, мелкозернистый чистейший песочек, бирюзово-прозрачная теплая вода. И кайф, и заморское пойло, и женщины - много сисястых баб с крутым упругим гузном и ногами от ушей...

- Все теперь будет, не тебе одному, Левочкин, трахать лучших телок,бормочет он, устремляясь вслед за Артюховым.

Что правда, то правда, задок аджиевского "Мерседеса" сидит на дисках - это видно метров с двацати невооруженным глазом. А Федор различает с большего - глаз у него наметанный и цепкий. И тут же в мозгу срабатывает реле - резкий щелчок и картина нарисовывается довольно мрачная. Выпасли, как пить дать. Ну не может самоклеющаяся резина иномарки допустить такую вот пакость - это один случай из миллиона. А в магию чисел Стреляный верил лишь тогда, когда число баксов в его бумажнике периодически возрастало. Все остальное - туфта полнейшая. Так и здесь - он частыми затяжками докуривает сигарету, небрежным щелчком посылает окурок в заросли сирени сбоку аллеи и, не оглянувшись, мощным толчком посылает свое напружинившееся тело вслед за ним. Вовремя, наверное - тут же из противоположных зарослей где-то за спиной раздаются три-четыре хлопка подряд и шальная пуля с визгом рикошетит от какого-то памятника. А за недалекими кустами - Стреляный успевает хватануть боковым зрением - мелькают знакомые очертания фигуры в длинном плаще.

- Ах ты, паскуда,- без особого, впрочем, удивления думает он, привычно загоняя магазин в рукоять ПСМ.- Ну что бы мне тебя раньше не проверить на предмет вшивости. Брюлики глаза застили, иначе допер бы своим умом - по глухому кладбищу бомжи в одиночку не шастают. Ну что ж, посмотрим, чему тебя учили,- он переводит флажок в положение "очередь".

Федор некоторое время лежит, выжидая, затем резко выпрямляется и тут же вновь заваливается в кусты - вроде "бегущей мишени". Снова звучат выстрелы, одна из пуль зло рвет рукав кожанки в районе предплечья, но это уже неважно, это мелочи. Он снова видит фигуру в плаще - теперь в прицельной плаке "Стечкина". И нежно, затаив дыхание, давит на спуск.

Короткая экономная очередь - ни одной пули мимо, и фигура, взмахнув длинными рукавами, словно пугало от порыва ветра, заваливается в кусты, из которых высунулась. А Федор, выждав некоторое время, короткими перебежками обходит это место и заходит в тыл нападавшему, опасаясь подвоха. Ну вот, так и есть - лежит в окровавленной траве, но пистолет наготове. И все внимание на противоположные заросли сирени. Федор переводит перключатель на одиночные и, тщательно прицелившись, превращает правую кисть лежащего в кровавое месиво из косточек и сухожилий. Затем подходит и ногой отшвыривает в сторону общевойсковой ПМ. И лишь потом вглядывается в лежащего.

- Тоха Бакс, не иначе. Что-нибудь в этом роде я и предполагал. Как же тебе-то удалось выкарабкаться из прошлогодней "мясорубки"?

Правдин дышит тяжело - из простреленной груди капля за каплей уходят вместе с кровью остатки сознания.

- Вызови..."Скорую"...Стреляный.

- Э-э-э нет, бухгалтер. Сперва ты мне скажешь, один ли здесь.

Тоха едва заметно кивает.

- Но вызвал подкрепление,- утверждающе цедит Федор.- Кого?

Снова похожий кивок.- Левочкина...банкира, с "быками",- сипит еле слышно Тоха.- "Скорую", Федя.

- Сейчас. Последний вопрос - о брюликах Левочкин знает? Ответ отрицательный. Ну что ж, великолепно. И не узнает. Хочешь узнать почему, Тоха? Потому что я и есть твоя "Скорая",- Федор приставляет ствол к голове Правдина и давит спуск. Два раза - для верности.

Глава 16. ТАК РЕШАЮТСЯ ВСЕ ПРОБЛЕМЫ...

И снова тишина, благостная и ненавязчивая, водружается над Введенским погостом. Но очень ненадолго - через полчаса по хронометру Стреляного за ближайшим поворотом у кладбищенской ограды взвизгивают тормоза и вскоре оттуда вырывается бежевого цвета "Шевроле". Видать, в ее салоне сидят отнюдь не лохи - лишь только в поле обзора возникает стоящий у ворот кладбища "Мерседес", машина дает резкий задний ход и вновь скрывается за углом ограды. И там, в относительном укрытии, из нее дружно высыпают пятеро лбов в зеленой униформе. Двое тут же перепрыгивают ограду, придерживая болтающиеся на груди короткорылые "УЗИ", а трое по большому периметру начинают охват белой иномарки, все больше сужая кольцо. И вскоре все трое оказываются у салона, с любопытством заглядывая вовнутрь. А что заглядывать - никого в салоне. Так же, как и вокруг, кроме заливающихся пением птичек. Эта неопределенность бесит старшего группы - Вовы Яркина, по кличке Воля. За период службы в составе войск ограниченного контингента в Нагорном Карабахе и Чечне 96-го Воля не привык к такому методу ведения войны. Может, потому что "работал" в штурмовом отряде: наскок - удар отход - зачистка. Его отряд выполнял три первые фазы операции, зачистка "доверялась" частям ОМОНа.

Вскоре к нему подошли те двое, которые обследовали прилегающую к воротам часть кладбища.

- Никого, Воля. Если не считать, конечно, убитого заместителя нашего шефа. Профессионально сработано - три пули в грудь, две в голову контрольные. И тишина вокруг. Но по всему выходит - этот гад где-то рядом.

- Вот поэтому и рассредоточтесь в ближайшие укрытия,- зло отрезал Воля.- Чтоб вам по контрольному выстрелу не досталось.

Не видя перед собой явного противника, Воля подрастерялся. Не в кого было стрелять, бросать гранаты, хоть все это имелось в наличии. А покойника не спросишь, куда девался тот халдей, который его срезал так чисто. Можно, конечно, спросить совета у Бога. Можно у шефа. Воля выбрал последнее и, зайдя в пустующую сторожку, натыкал пальцем на сотовом номер офиса Левочкина. Спецназовец очень ценился банкиром, как хороший организатор, поэтому мог позволить себе в отношении с щефом некоторую фамильярность.

- Григорий Игоревич, привет. Звоню с места. Наша машина за углом, а мы тут на кладбище. Могу вас поздравить - Антон получил повышение.

- В каком смысле?- растерялся банкир.

- В самом прямом - вознесся на небеса. А поздравляю потому, что теперь его половина...

- Кончай базар,- вспылил банкир.- Взяли Стреляного?

- Как же его можно взять, если он отсутствует. Кладбище на месте, труп убитого Антона Правдина тоже присутствует... Ну ничего, сейчас прочешем кладбище - деваться ему все-равно некуда. "Мерс" тут его с порезанными скатами стоит...

- Стоп, погоди, не части. Сколько вас там возле этого "Мерса"?

- Все пятеро, а что?- недоуменно басит Воля в трубку.

- Идиот. Немедленно двоих за угол к своей машине. Вы еще не знаете этого волка...

Он не успевает договорить, а Воля дослушать - за углом кладбища отчаянно рявкает стартер и слышится звук заведенного двигателя. Парни Воли, как по команде, срываются с места, бегут за угол и...возвращаются, угрюмо разводя руками. Вслед за ними к воротам выруливает какой-то частник на синих "Жигулях". На верхнем багажнике автомобиля - огромный венок из искусственных цветов, с болтающимися черными лентами.

- Поздно, шеф,- сообщает Воля.- Стреляный укатил на нашей машине. Ну кто же знал, что у него нервы из гитарных струн. Я бы на его месте...

- Вот поэтому ты и не на его месте, идиот. Немедленно сматывайтесь оттуда.

- Счас, шеф, подлатаем "Мерса" и двинем на нем. А неплохой бартер, скажу я вам, сделал нам этот Стреляный.

- У тебя что, вообще крыша поехала?- вконец разъярился Левочкин. Три семерки - это же машина "китайца". Конечно, если хочешь "свиньей" купаться в говне, я не против.

- Мать моя,- Воля схватился за голову. Конечно, он слыхал и о разборках с бригадой Кости Лесного, и о последующей затем казни кое-какой слушок в криминал просочился. - Да я эту тачку теперь десятой дорогой обойду. А на чем же, это, домой добираться? И что делать с Антоном? Ваш компаньон как-никак, Григорий Игоревич.

- Вот именно как-никак,- пробурчал в трубку Левочкин.- Выбирайтесь на Госпитальную набережную, я за вами машину уже послал. И захватите с собой этого...компаньона.

Бросив трубку, он тяжело вздохнул и вытер пот с побледневшего лица. Как видно, мадам Фортуна окончательно от него отвернулась. Угораздило же по новой наехать на "китайца". Ну кто знал, что Стреляный снова пашет на него? А что теперь? Он понял, что будет теперь. Аджиев начнет с того, что подсунет своим многочисленным друзьям в парламенте компромат на банк "Мосинвест". И пусть там будет обкновенная "деза"- ложь вперемешку с правдой, самые крупные вкладчики начнут спешно изымать свои капиталы. Потому что верят пословице "Огня без дыма не бывает". А там и до банкротства - рукой подать. Нет, надо срочно заключать перемирие с этим самураем, или как там его. На любых условиях - лишь бы потянуть сейчас время. А там все сгладится, забудется. Можно будет еще раз попытаться убрать Артура Нерсесовича, не повторяя ошибок прошлого. И Левочкин, еще раз тяжело вздохнув, тянется к трубке сотового телефона. Аджиев встретил Федора возле входной двери, как близкого родственника.

- Это что за новости? Где моя машина?

- На кладбище, Артур Нерсесович. Не виноват я, гадом буду,оправдывается Федор.- Какие-то паскудники изрезали скаты, пока я ходил за "волыной". Нужно съездить за ней, только пару запасок...

- Стреляли?- перебивает его Аджиев, пристально глядя в глаза.- Ты меня за лоха-то не держи, Федор, не надо.

- Ну, было маленько,- соглашается тот.- Запасли меня парни банкира. Как водится, мы на кладбище поиграли в индейцев, на том и расстались. Я взял у этих парней машину...напрокат. А что, нельзя?

- Можно,- соглашается Артур Нерсесович.- Все можно, Федор. Банкир, говоришь? Левочкин?

- Левочкин,- не спорит Стреляный.- Я пройдусь тут по бульвару, Артур Нерсесович, пока ты по телефону переговоришь.

- Пройдись, пройдись,- Аджиев уже далеко от него в своих мыслях. Совсем оборзел банкир. Не иначе, крепко становится на ноги в своих связях, если уже в открытую смеет выставлять ему предъяву. Что же, война так война,- Артур Нерсесович отдает по телефону распоряжение срочно отыскать Влада. Где шляется по ночам эта скотина, одному лишь Богу известно, но он уже порядком попортил нервы ему. Затем, немного подумав, Аджиев решительно набирает знакомый номер офиса "Мосинвест". Занято, Повторный набор. Свободно.

- Я слушаю вас.

- Послушай, Левочкин, послушай в последний раз,- в голосе "китайца" само злорадство.- Недолго тебе волю осталось топтать. Ты прочел мое послание из шкатулки, но выводов, насколько я понял, не сделал никаких. Неужели ты всерьез думаешь, что у меня слова расходятся с делом?

- Артур Нерсесович, прости,- кажется, Григорий Игоревич ейчас зарыдает в трубку.- Мамой клянусь, не знал я, что Стреляный работает на тебя. У меня к нему свой интерес. Хочешь верь, хочешь нет, только я сейчас звонил к тебе в Мытищи, чтобы сказать то же самое. Машина твоя стоит под моим офисом отремонтированная, так что подгоню куда скажешь в любую минуту. А тому, кто продырявил ее скаты, твой Стреляный в ответ продырявил кое-что другое, ты же знаешь. Так что квиты мы в этом отношении . Может, нам вообще лучше сесть с тобой за стол переговоров, чем выяснять друг с другом отношения, Артур?- в мембране сейчас столько обаяния, что можно утонуть в нем. Значит, сдался банкир, поджал хвост, почувствовал его, Аджиевский верх над собой.

- Я тебе год назад предлагал то же самое, Гриня. В твоем офисе на Самотечной. А ты на меня снайпера натравил.

- Бес попутал, Артур. Вернее, не бес - Генрих Карпович Шиманко. Но он тоже наказан. Твоими же людьми. Неужели тебе мало крови, Аджиев? Ведь знаешь - по одному нас перещелкают конкуренты.

- Ладно,- поколебавшись, роняет в трубку "китаец",- худой мир, конечно, лучше любой скуботни. Но запомни мои слова, Гриня - я тебе не верю. И, чтоб заслужить мое доверие, тебе ой как много предстоит сделать.

- Я оправдаю твое доверие, Артур,- голос Левочкина звучит торжественно, с нотками пафоса.- Прими пока первый взнос. Ты знаешь, где сейчас твоя жена Елена Сергеевна?

- Знаю,- отвечает Аджиев, чувствуя, как сжимается сердце в предчувствии чего-нибудь паскудного.- Уехала в один из подмосковных профилакториев подлечить нервы, по направлению врача.

- Да?- притворно удивляется Левочкин.- А у меня сведения совершенно иного рода. Во-первых, твоя половина уехала не одна, а с хорошо известной тебе личностью, за которой ты безуспешно охотился в прошлом году...

- Гриня,- перебивает его Аджиев, покрываясь холодным потом,- не шути так, не надо. Ты сам сейчас не понимаешь, насколько близко подошел к краю пропасти. И если ты меня пытаешься в чем-то обвести вокруг пальца...

- Отвечаю рубль за сто, Артур Нерсесович. Информация из первых уст. Твоя дражайшая половина сама сообщила мне о переводе валютного счета с твоего вклада в мой банк. Я уже проверял, теперь можешь проверить и ты.

И о готовящемся побеге с Раздольским тоже доложила Елена Сергеевна. Через неделю, по ее словам, они уже будут далеко отсюда.

- Если то, что ты мне сказал, соответствует действительности, через неделю оба они будут гореть в аду,- мрачно пообещал Аджиев, еле сдерживаясь, чтобы не застонать от вонзившейся в сердце боли.- А ты, Левочкин, можешь считать себя полностью реабилитированным. Но если все это лажа - прикажу удавить тебя на твоей же собственной кишке. О нашей встрече сообщу дополнительно,- не прощаясь, Артур Нерсесович отключился и швырнул мобильник в сторону. Вошедший в этот момент Федор еле успел увернуться от пролетевшей мимо трубки.

- Это за что ж мне такое наказание?

- За то, что не сообщаешь мне всех подробностей произошедшего, Стреляный. Почему не сказал, что ты на кладбище ухлопал заместителя и компаньона Левочкина по "Мосинвесту"?

- Потому что это для Левочкина он и заместитель, и компаньон,- Федор прошел к столу и взял одну из предложенных хозяином хрустальных рюмок с коньяком. - А для меня он просто Тоша Бакс, последний свидетель из бригады Кости Лесного, если тебе что-нибудь говорит это имя,- Стреляный, смакуя, выпил коньяк и пристально уставился в глаза Аджиеву.- Он стрелял, я стрелял. Выиграл тот, кто целился лучше.

- Значит, ты давишь на "стрелку"?- криво ухмыльнулся "китаец". - Ну что ж, допустим. Тогда расскажи дяде, почему у Левочкина такой пристальный интерес к твоей особе? Чем мог заинтересовать крупного банкира простой российский зэка?

- Тебе очень хочется знать это? Ну что ж,- Федор лезет в карман и вытаскивает оттуда небольшой шелковый мешочек.- Хотел сюрприз к Новогоднему столу, да уж ладно. Помнишь, ты меня прошлым летом гонял несколько раз на хату Васьки Головы, чтобы попытаться отыскать некий очень заманчивый тайничок? Так вот, я его в конце-концов отыскал. Но тебя к тому времени уже не было в живых - судя по тогдашним сообщениям местных радио и телевидения,- рассказывая, Федор постепенно растягивает горловину мешочка и наконец высыпает на полированный стол кучку крупных шлифованныйх зернышек.Вот оно, наследство Васьки Головы. То, за чем охотились в то время многие, в том числе и ты, и твой банкир Левочкин. Не правда ли, заманчивый приз кладоискателю. А если учесть, что это только половина клада...- Стреляный делает многозначительную паузу, прикуривая сигарету.

- Приз, конечно, неплохой,- Аджиев, несколько успокоясь, любовно перекатывает по столу бриллианты, любуясь их глубинными переливами.- Но тут в связи с этим возникают сразу два вопроса. Естественно, первый: где вторая половина?

- Это и мне хотелось бы выяснить, да все времени не хватало,- Федор рассказывает Аджиеву о первом налете в бутике и Измайлово, опустив подробности насилия над Лилей. - Мы выкрутились тогда, но твоя дочь в суматохе потеряла пояс, в который была зашита вторая половина этого клада. И кому он в тот раз достался: то ли сообщникам тех, кого я успел расписать в лесопарке, то ли ментам, прилетевшим на хипеж - не имею понятия, так как линять пришлось в спешном порядке, да притом на чужой тачке.

- Ну, это я разузнаю,- обещает Аджиев.- Ох, Стреляный, как же много у тебя еще за душой такого, что мне также хотелось бы узнать,- грозит он пальцем.

- Не гони лошадей, Артур Нерсесович, всему свое время.

- Тогда ответь на мой второй вопрос: зачем ты принес мне бриллианты? Ведь мог же запросто сам разыграть эту партию. Мог или нет?

- И да, и нет - честно признается Федор.- Понимаешь, я сейчас вновь как бы застрял на перепутье. В одиночку этот мир не осилишь, как ни дуйся: рано или поздно найдется завистник, возжелавший дать тебе подножку, а то и наступить на твой труп, чтобы дотянуться до верхней лестницы власти. Поэтому за спиной на всякий случай всегда не грех иметь постоянного партнера - заметь, я не говорю друга, которому мог бы доверять. Но для того, чтобы доверять, нужно работать на равных паях. Ты вновь предложил мне службу у тебя. Но, зная мой характер вольного стрелка, ты, Аджиев, постоянно будешь подавлять мою самостоятельность. И в результате из нашего совместного сотрудничества получится нечто вроде басни Крылова "Лебедь, щука и рак". Поэтому я иду на соглашение с тобой, но делаю встречное предложение: равное партнерство. Эти камешки - мой первый взнос в нашу общую казну, Артур Нерсесович. Вторую половину я найду в любом случае со своими криминальными связями: уж где-нибудь в Москве они да выплывут. Ты, конечно, можешь сейчас подняться на дыбы, пытаясь задавить меня морально знакомством со всеми Кремлевскими шишками, можешь, наконец, ткнуть меня суконным рылом в свой мандат. Но сперва прикинь, где бы ты сейчас был со всеми своими связями год назад, не окажись киллер таким падким на деньги, а не принципы. Ты знаешь верхние структуры, а я хорошо изучил дно нашего благословенного общества. И вместе мы составим такую коалицию, которой позавидует любая партия из твоей проворовавшейся Думы. А теперь подумай над моим предложением, пока я допью вот эту рюмку. Извини, больше времени дать не могу, потому что знаю тебя: если колеблешься, значит предашь, рано или поздно.

- Я тебя выслушал внимательно, Стреляный,- Артур Нерсесович придвигает ему свою рюмку, жестом попросив наполнить,- хотя в моем нынешнем положении мог бы прервать сразу же после твоего предложения. Ответ на него у меня заготовлен давненько, еще во время твоего пребывания во Франции.

И он торжественно протягивает через стол сухощавую, но все еще сильную руку. Которую Федор пожимает после некоторого замешательства - не ожидал такой скорой капитуляции от этого сноба, заполненного чванством и спесью, как горшок дерьмом. Значит, права была Елена Сергеевна в оценке теперешнего состояния дел "китайца" - матерый подранок ищет выхода из кольца красных флажков.

- Стороны обменялись дружественным рукопожатием,- комментирует он.Что ж, сделка состоялась. А теперь заключительное слово, Артур Нерсесович: насколько ты знаешь, меня невозможно лишить духовной свободы, нельзя запугать и купить. Можно, конечно, подкупить - честным партнерством. Но чего я не могу выносить, так это предательства. В разделе восточных единоборств "способы метания различных средств нападения и защиты" есть один прием "бросок кобры". Вот он,- Федор вдруг резко махнул правой рукой. Что-то просвистело в нескольких дюймах от уха Аджиева и за его спиной раздался глухой деревянный стук. Артур Нерсесович оглянулся назад - в истончившемся настенном календаре, висевшем на деревянной перегородке, торчал узкий стилет. Откуда вынул его Стреляный, оставалось загадкой.- Ты уже видел этот прием в действии, а этот повтор для закрепления памяти,- он подошел к перегородке, вынул нож, крутнул кистью и тот вдруг исчез в каком-то потайном кармане.- Кстати, с левой я бросаю не хуже. А теперь взгляни на часы, Артур Нерсесович.

- Не стоит напоминать о склерозе, которого у меня нет и в помине,нервно смеется Аджиев, пытаясь смехом прикрыть замешательство после демонстрации "броска кобры".- Я знаю, куда мы сейчас едем: к памятнику Тельмана у метро "Аэропорт".

- С воблой?- уточнил Стреляный, входя за ним в лифт.- Если не ошибаюсь, Темрюкского посола. Опаньки, вот это сюрприз,- восклицает он, выходя из подъезда - белоснежный "Мерседес" подмигивает им выдраенными ло зеркального блеска фарами. А свежей резиной от него наносит издали.

- Чистый "Данлоп",- комментирует Стреляный, пнув ногой поочередно новенькие покрышки, в которые "переобута" иномарка. - А "Шевроле" Левочкина исчез. Когда успел, Артур Несесович?

- Я же из дома не выходил, Федя,- честными глазами смотрит на него Аджиев.- Надо же, до чего дожили: у кого-то машины воруют, а здесь чуть ли не силком новые шины всучили...

- Ох, и много в тебе неизведанного, Аджиев,- вспоминает его фразу Федор, ныряя в теплый салон вслед за хозяином.

Сашка с Коляном уже в стекляшке "Кемэл" - дожидаются их прихода за одним из пластиковых столиков.

- Слушайте, может, не будем пиво брать?- встречает Колян вопросом.За кружку тридцатник дерут, мироеды.

- А это что, всухомятку жрать прикажете?- Аджиев из пакета вываливает на столик гору свежайшей воблы. Тягуче-пряный аромат которой тут же заставляет мужиков за соседними столиками развернуть носы и алчно горящие глаза в их сторону. Сашка, оценив ситуацию, мигом срывается за пивом. И вскоре восемь янтарно-коричневых кружек с густыми шапками пены замыкаются вокруг рыбы, дополняя красивый натюрморт.

- Ну, я вижу, ночь не прошла даром - стороны пришли к определенному соглашению,- Колян шумно отхлебывает, кося хитрым глазом в сторону Федора.

- Именно так,- подтверждает тот.- С нынешнего дня мы работаем вместе с Артуром Нерсесовичем. Бак что можете подавать заявление на рассчет по месту прежней работы. А можете и не подавать - выходное пособие мы вам оплатим.

- Я не расслышал, ты сказал "вместе" с Аджиевым, или "на" Аджиева?Сашка с треском раздирает воблу на составляющие.

- Я сказал "вместе" и ты хорошо это расслышал,- Федор шутя сует ему кулаком по загривку, заставив носом уткнуться в пену.- Кстати, неплохо бы обсудить планы на ближайшее будущее, ибо мне уже надо срываться кое-куда.

- В туалет ты уже лет тридцать как перестал проситься,- язвит Сашка, утираясь салфеткой.-Значит...

- Значит, мне нужно туда же, куда и вам - в клуб "Клондайк",заканчивает Федор, вопросительно взглянув на Аджиева.

- Заметь, я не спрашиваю "зачем",- тот с удовольствием цедит свежее пиво. - Надеюсь только, что это для общего дела. У меня также есть кое-какие наметки для укрепления позиций нашей коалиции. Но сперва нужно срочно заглянуть домой, проверить состояние дел. Возьмите,- Аджиев раздает всем по визитке,- здесь номера сотового и настольного телефонов. А тебе, Федор, еще и ключи от дома на Чистопрудной. Бери, у меня есть запасные. А на Смоленскую и носа больше не суй - захомутают.

Все, позже созвонимся.

Артрур Нерсесович идет к двери, но на пороге задерживается, уже взявшись за ручку.

- А знаешь, Федор, для кого я приготовил все это на Чистых Прудах?

- Догадываюсь, не маленький,- тот шумно сглатывает пиво, прикрывшись кружкой, как щитом. Чтобы Аджиев не видел его глаз, не прочел в них того чувства боли, обиды и детской растерянности, которое возникает у него каждый раз при воспоминании о Лиле. Что это - новый виток Судьбы, очередной каприз Фортуны, или полное фиаско, заставляющее все начинать с нуля? Федор пока не нашел ответа на этот вопрос. Как видно, отец Лили все же что-то улавливает даже на таком расстоянии, потому что уходит, не проронив больше ни слова. И дверь, закрывшаяся за ним, становится тонкой перегородкой, разделяющей сейчас два мира: криминальный и обыденный, повседневный, наполненный страхом за будущее - неважно чье. И шагни он сейчас в дверь вслед за Аджиевым...Федору не хочется додумывать эту мысль до конца. А что, если сделать так?

- Эй, человек!- кричит он официанту в белом.- Открой дверь и подопри там ее чем-нибудь. Посмотри, какая классная на улице погода!

Вот так решаются все проблемы...

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

БРОСОК КОБРЫ.

Когда вдруг перепутались дорожки

К друзьям, что перекрасились в господ,

Не предлагай им дружбы наперед

- Отныне встретят только по одежке.

Когда невеста доллары и центы

Считает в жизни сказочней всего,

Не предлагай ей сердца своего

- Она его заложит под проценты.

Пусть нет любви, как нет и обожанья,

Пусть не целуют - пламенно, взахлеб

Ни в губы, а тем более - не в лоб...

Тебе б хватило капли пониманья.

Чтоб не сойти с назначенного круга,

Чтоб, стиснув зубы, сердцу приказать

На бездорожье тропку отыскать

В лице еще не предавшего друга.

...На краешек бездонного провала

Нас жизнь порой бросает сгоряча.

И если не подставит друг плеча,

Ты не достигнешь точки перевала.

Глава 1. БРИЛЛИАНТОВЫЙ ПОЯС.

В этот воскресный день территория Измайловского лесопарка, прилегающая к расположенной неподалеку станции метро, была забита желающими вдохнуть полной грудью не застоявшийся квартирный климат, а разбавленную кислородом атмосферу, настоенную на лесных ароматах. Что ж, погода сегодня шла навстречу их желанию: на чисто-аквамариновом небе - лишь легкая белесая дымка в отдельных местах, а что касаемо температуры воздуха и воды в Серебрянке - лето, похоже, пока не собиралось сдавать позиций сентябрю.

Серебристый "Форд" пробирался по центральной аллее крадучись, словно хищник, выискивающий себе очередную жертву на завтрак. Сравнение, впрочем, не совсем подходящее к истине: просто Сереге Пукалову, водителю "Форда" необходимо было отыскать место, подходящее для проведения культмероприятия под названием "пикник на природе вдвоем". Что это такое, должен знать тот, кому было когда-то двадцать пять, как сейчас Сереге. И кто возил на природу в собственной машине, кроме прозаического набора продуктов, еще и симпатичное длинноногое создание лет девятнадцати от роду...в данном случае оно прозывалось Виктория Солнцева. Звучит, а? Еще бы, для Сереги фамилия Вики звучала волшебной музыкой. В сравнении с собственной, из-за которой которой всю жизнь мучились его предки, да и сам он схлопотал среди окружающей шпаны неавторитетную кличку... ну, вы приблизительно догадались, какую. Поэтому, начав свою осмысленную самостоятельную жизнь в однокомнатной квартире, которую ему выделили родители "в отруб" вместе с подержанной иномаркой, Серега поставил перед собой первой целью разбогатеть и жениться на любой девахе с благозвучной фамилией, дабы переписать ее в свой паспорт. Потом...Впрочем, это "потом" было пока так далеко, что он рьяно взялся за достижение первой цели. Разбогатеть со скоростью некоторых министров ему не удалось, но мало-мальский капитал на фарце он склеил. Дело оставалось за сменой фамилии в паспорте. Для этой вот далеко идущей цели он сегодня вез Викочку Солнцеву в Измайловский лесопарк. Нет, ЗАГСом там не пахло, но почва для него подготавливается нынче не в трехлетней любовной переписке с последующими смотринами, а именно в "пикниках на природе вдвоем". На двух они уже побывали - Истринском водохранилище и Джамагаровском пруде возле Перловского кладбища, причем без всяких посягательств на Викино целомудрие с Серегиной стороны. Третий этап он считал решающим: нравственные принципы соблюдены, пора переходить в наступление.

- Во, то, что надо,- от главной аллеи в сторону уходила еле приметная в траве колея, на нее-то и сворачивает Серега.- Здесь нам уж точно никто не помешает.

- Не помешает что?- невинно мурлычет Вика, машинально одергивая короткую юбку, упорно не желавшую прикрывать колени.

- Ну... это... отдохнуть по-человечески,- Серега несколько смущен, ощущая непривычно частое сердцебиения. К тому же кончики пальцев начинают предательски подрагивать и он еще крепче вцепляется ими в баранку. Вскоре "Форд" выезжает на небольшую уютную полянку среди зарослей кустарника и деревьев, как-будто специально созданную для такого вот специфического "отдыха", о котором он мечтал по пути из провонявшей моком Москвы. Приехали,- торжественно объявляет таким тоном, будто ни по крайней мере на Луну прилетели.- Классное место, а?- Серега ыскакивает из салона и сходу кувыркается в траву - чисто инстинктивное желание каждого отдыхающего городского типа.

Зато Вика выходит осторожно - словно кошка, попавшая на чужую территорию.

- Бр-р,- внезапно ежится она, словно от порыва холодного ветра,- мне папа рассказывал, что где-то в этом районе четверых человек на куски порубили, совсем недавно. Представляешь - головы отдельно, руки отдельно...

- А колеса от машины отдельно,- подхватывает Серега, от души забавляясь ее испугом.- Твой папа хоть и большая шишка на Петровке, но сплетен оттуда выходит больше, чем правды. Ну, может, помахались парни друг с другом, вполне даже допускаю, что кто-то кого-то подсадил на пику...Не боись, для такого случая у меня имеется своя альтернатива,- Серега лезет в багажник "Форда" и, повозившись там, выволакивает на свет потертый до тускло-серого отлива "Наган".- Во, самовзвод, на Солнцевском рынке оторвал за сотню баксов.

- Спрячь, Сережа,- Виктория, напуганная еще больше видом оружия в руках простого штатского, чуть не плачет.- Поехали отсюда на нашу дачу в Коньково. Там тоже сад фруктовый есть...

- А еще там есть твоя противная бабка, которая меня терпеть не может. Спасибо, лучше уж тогда сразу по домам,- Серега делает вид, что психнул всерьез и, швырнув револьвер обратно в багажник, лезет в салон с ключом зажигания наперевес. Это помогает - Вике не хочется домой, в запыленный двор и давящую атмосферу квартиры. А еще ей очень не хочется в такой прекрасный день ссориться с Сергеем - она знает, сколько он сделал для того, чтобы выехать сегодня на природу.

- Сережа, не нужно уезжать,- она трогает его сзади за рукав батника.Я пошутила насчет дачи - здесь красивее. И не хотела тебя обидеть, нисколечки, поверь. Ну что мне сделать, чтобы ты поверил?- она кричит уже со слезами на глазах, готовых хлынуть потоком в любое мгновение. Теперь важно успеть опередить это мгновение. Серега бросает ключи на сиденье и пробкой вылетает из салона, становясь лицом к лицу с девушкой. Они почти одинакового роста.

- Поцелуй меня, вот что,- требует он полушутливо-полусерьезно.Всегда я целую тебя первым. А где же равноправие, которого вы, женщины так упорно добиваетесь?

Не вымолвив ни слова, Вика закидывает ему на плечи свои руки и впивается в губы таким страстным, полным самоотдачи поцелуем, что у него вскоре перехватывает дыхание и напрочь отказывают мозги. А когда спустя еще немного времени он обретает, наконец, способность соображать, ему становится ясно, что предлагает Виктория взамен на его прощение... И тогда Серега, задыхаясь от переполнявших его чувств, осторожно тянет с ее тела тоненькую маечку с надписью "Nike", под которой нет и намека на бюстгалтер. Тянет, зажмурив глаза, еще не веря в свою фортуну. А Вика, напрочь опровергая смысл и значение своего великого имени, покорно поднимает вверх обе руки, как бы сдаваясь на милость победителя...

- Сумасшедший,- спустя некоторое время она выскальзывает из-под него змеиным движением гибкого тела,- ты даже не предохранился.

- А зачем?- Серега, благостный и размякший, со счастливым смехом отваливается на траву и лежит, обалдевшим взглядом уставясь в небо. - Я все-равно на тебе женюсь, в любом случае. Я даже, если захочешь, буду ценить и уважать твою бабку, как родную. Да если захочешь, мы с тобой...он переворачивается на бок и замолкает, вертя во все стороны головой - Вики нет ни рядом, ни в секторе обзора.- Эй, ты где?

- Минуточку, Сереж, я сейчас,- слышится ее голос из-за ближних зарослей. Она действительно появляется через минуту - с несколько растерянным видом, держа в руках что-то, издали смахивающее на длинную змею.- Посмотри, что я нашла, на ветке висел.

Это шикарный лакированный пояс с серебряной инкрустацией в виде переплетающихся лилий, на кожаной основе. Естественно, женский, "всесезонка". Но сделанный явно на заказ. Чеканная пряжка украшена ромбическими малахитовыми пластинками. Серега три года проучился на историческом факультете МГУ - точно такой же рисунок и ромбы были на одной из греческих амфор, которую им как-то показывали на одной из лекций. Ясно оттуда содрали композицию.

- Штучная работа, поэтому, должно быть, офигенно дорогая,- произносит он, уважительно ощупывая вещь.

- Интересно, как она попала на ветку?- Вика задумчиво разглядывает окружающие поляну кусты.

- Точно так же, как твоя маечка,- Сергей, смеясь, показывает на голубенькую "Nike", висящую на соседнем кустарнике.

- Ой, мама,- Виктория испуганно прикрывает ладонями свои оголенные, задорно торчащие груди. Затем, поколебавшись мгновение, все-таки освобождает одну из них, чтобы отвесить Сереге оглушительно-яростную затрещину.

- Сволочь ты, а не ухажер. Мало того, что пользовался моим телом, так тебе еще и стриптиз бесплатный подавай. Достань сейчас же, у меня руки заняты. И не смей издеваться над женскими чувствами.

- Да пожалуйста,- нисколько не обидясь на оплеуху, он лезет в кусты и снимает им же заброшенную майку.- На, одень. Не возьму в толк, при чем мужики, если вы, женщины, едва завидя красивую вещь, тут же забываете обо всем остальном.

- Ну, кто-то же из нас двоих должен быть виноват,- философски изрекает Вика, быстро натянуув маечку. И снова ее, как магнитом, тянет к шикарному поясу.

- Слушай, какая красота. Вот тут чуть-чуть надломано покрытие в одном месте, а так новье. Нет, не могу удержаться,- Виктория пытается продеть пояс в петлю на юбке. И в этот миг Сергей замечает, как из-под ее руки в траву срывается блестящая капелька.

- Подожди, Вика, ты что-то обронила.

- Да нечего мне ронять, я даже серьги сняла, когда собиралась на пикник,- она с вызовом смотрит на него - понимай, как знаешь. Но Сереге сейчас не до глубокого анализа. Он решительно забирает пояс из Викиных рук и ощупывает его. Та-ак, а это еще что - из надлома выглядывает краешек какой-то мелкой стекляшки. Серега подковыривает ее ногтем - еще одна слезинка-капелька срывается в траву, резанув напоследок по сетчатке глаза слепящим лучиком.

- Яп-понский городовой,- от волнующей догадки холодеет спина.Викочка, золотце, ищи этот камешек,- почти рыдает он.

- Да чего там искать, вот он,- Вика подымает из травы первую капельку.- Блестит на солнце так, что трудно не заметить. А вот и второй ни дать, ни взять бриллианты,- она восхищенно крутит в пальцах камешек, любуясь переливами сверкающих граней.

- Я тебе скажу больше,- заявляет Серега дрожащим от волнения голосом.- Судя по скудному запасу знаний, полученных мной за период обучения в МГУ, ты держишь в руках действительно один из них. Хочешь, скажу, что это означает? То, что нам нужно смываться к чертовой матери с этого места, покуда за поясом не вернулись его хозяева.

- А как же твой пистолет?- расширяются глаза Виктории.

- Во-первых не пистолет, а револьвер. А во-вторых, в этой ситуации он нам поможет, как дохлому градусник. Тот, кто небрежно теряет такие пояса, не ездит на "Фордах" 85-го года выпуска, а уж таскает с собой как минимум автомат, а не шестизарядную хлопушку, пусть даже самовзвод. Так что быстренько в машину и айда отсюда.

- А пояс мы оставим здесь или сдадим в милицию?- голос Виктории тоже дрожит, ей откровенно жаль расставаться с таким сокровищем.

- Ни то, ни другое,- Серега сердито отбирает у нее алмаз , затем найденной в бардачке изолентой заклеивает трещинку в поясе и тоже бросает его на заднее сиденье.- Нахваталась у своего папочки верхушек про честных-пречестных граждан России, тысячами сдающих в милицию толстенные бумажники. Сказки это, для таких вот, как ты.

- Так мы что - и папе не расскажем о поясе?

- Попробуй только пикни, я к тебе тогда и на пушечный выстрел не подойду, будь ты хоть пятерыми беременна,- обещает Серега, втыкая первую передачу.- Твой папочка может и поможет сыграть нам свадьбу, а что до остального - придется строить все самим. И вот тогда нам пригодится стартовый капитал, заложенный в этом ремешке. Ух, как пригодится,- "Форд" с ревом вылетает на автомагистраль и Серега от избытка чувств поддает газу.Да я тебе пяток таких же поясов закажу, если что. Мы с тобой весь мир объедем, Викуся. А наши дети будут ходить на золотые горшки.

- Папа будет против,- пытается осадить его Вика.- Он у нас во всем любит скромность.

- Да твой папа меня расцелует, когда узнает, что я перехожу на твою фамилию,- кричит ей Серега чуть ли не в ухо.- Как же - продолжение династии по женской линии. А насчет скромности - это мы посмотрим, когда я предложу ему в подарок "Мерса" вместо его затасканного "жигуленка" пятой модели. Как ты на это смотришь, Солнцева?

- Если ты насчет будущих детей - вполне положительно,- она серьезно и вдумчиво целует Серегу так, что он чуть не срезает пролетавшую мимо "Оку".Да и насчет остального тоже,- не выдержав больше, прыскает в ладошку Вика.

- Ну, вот и договорились, умница моя,- Серега тормозит недалеко от гостинницы "Россия".- Дальше пойдешь пешком, тут недалеко.- Значит, папе молчок и остальным окружающим тоже. А вечерком подбегай ко мне в Аптекарский переулок, мы с тобой чудненько проведем время. Сюрприз гарантирую.

По приезде домой он ставит в "ракушку" своего динозавра и,едва пообедав, развивает бурную деятельность. Первым делом Серега потрошит пояс, откуда высыпается почти горсть замечательно ограненных камешков - все один в один - чуть больше горошины. Господи, да это стоит...А действительно, сколько может стоить такое богатство? Вот насчет этого он не в курсе. Знает, что много, даже очень много. Но определенная, осязаемая в смысле понимания цифра никак не вытанцовывается перед глазами. Значит, нужно звонить спецу. Наплевать, что сегодня воскресенье - Серегина клиентура расписана по телефонным номерам. И он садится "на телефон". Первый звонок Вене "Рыжику", скупщику лома. Золотого, естественно.

- Привет, пацан. Как семья, как дети?- шутливо здоровается Серега.

- Издеваешься, гад?- без всякой злобы ответствует Веня.- Какая семья в наши годы? Говори дело. Сколько лома?

- Лома нет, но есть камешки,- с радостью сообщает Серега.

- Какие камешки?- сразу настораживается Рыжик.- Крупные, мелкие? В кольцах, перстнях, сережках?

- Да нет, сами по себе. Как горох, а то и больше. У меня их...

- Стоп, пацан, дальше не надо,- перебивает его Веня.- С такой лажей я не вяжусь. И тебе не советую. Звони, когда появится рыжье.

В трубке отбой - короткие гудки. Ну и Бог с тобой - звоним Саньке Ростовщику.

- Сашок, привет. Камешки не нужны? Чистые, как слеза.

- Много их у тебя?- господи, снова тот же вопрос.

- А сколько надо?

- Нисколько,- Ростовщик бросает трубку, едва выговорив это слово.

Серега потихоньку начинает заводиться, не понимая - почему именно количество бриллиантов отпугивает таких акул теневого бизнеса. Хорошо, еще пара звонков местным воротилам. Результат тот же - едва услыхав слово "бриллианты" дельцы тут же бросали трубки, напрочь отмежевывваясь от дальнейших переговоров. Да что же это такое? Как-будто вся Москва в один день решила бросить приобретать драгоценности. Серега сидит и ломает голову - кому бы прозвонить еще, и тут телефон слабо тренькает, а потом заливается продолжительной трелью. Может, надумал все же кто-то из дружков?

- Слушаю,- он хватает трубку, словно утопающий соломинку.

- Простите, я разговариваю с Сергеем Пукало?- голос хрипловатый, с едва заметным акцентом. Деловой такой голос.

- Так точно,- выпаливает он ожидающе.

- У вас имеются интересующие меня вещи. Не пугайтесь, я звоню по рекомендации вашего партнера по бизнесу Вениамина Северьянова.

- Какого еще Северьянова?- недоумевает Серега, пока до него, наконец, не доходит.- А-а, Веньки Рыжика. Извиняюсь, запамятовал его фамилию.

- Это не суть важно. Вы, надеюсь, имели в виду достаточное для оптовой покупки количество материала? Но предупреждаю, молодой человек, если начнете вновь орать на всю телефонную сеть то, что сообщили своим друзьям, я немедленно прекращу разговор. Вы же не дерьмо из унитаза хотите продать, в конце-концов. Итак, уточните хотя бы примерное количество.

- Штук сто,- выпалил Серега, покрываясь холодным потом. Продавать, так продавать, чтобы больше не возвращаться к этому вопросу.- А может, и больше.

- Понятно,- ехидную ухмылку собеседника можно было уловить даже на расстоянии. - Принимаете в рублях или условных единицах по курсу?

- По курсу, конечно по курсу,- зачастил Серега, пока собеседник не передумал.

- Хорошо, я покупаю у вас все по сто десять за карат. Если это, конечно, не стразы. Ждите, к вечеру приеду с ювелиром-оценщиком. Встречные условия - никому больше не звонить, ни с кем не договариваться и не встречаться. Еще лучше - сидите дома и никуда не рыпайтесь. Мне не очень улыбается ехать на другой конец Москвы, чтобы увидеть ваше тело под колесами какого-нибудь шального грузовика. Это, конечно, вряд ли случится, а вдруг. Я думаю, ради такой сделки пару часов можно и потерпеть,а?засмеялся хриповатый.

- Буду ждать,- больше Серега не нашелся, что ответить - перехватило дыхание от грандиозности происходящего.

Сперва он предпринял кое-какие меры предосторожности, а потом сидел у телевизора, бездумно уставясь в цветной экран. И все эти почти три часа в голове мелькали цифры, цифры - с огромным количеством нулей каждая. У телеведущего была не голова, а огромная девятка с нолями вокруг нее, а гимнастка с хула-хупами на стройную единицу, вокруг которой крутилось невероятное количество нулей. Наконец все это нулекруженье задолбало Серегу до того, что он пошел на кухню и жахнул из холодильника стакан холодной водки, зажевав его маринованным помидором. Помогло сразу - на экране пел известный певец с нормальными волосами. И в это время позвонили в дверь. Серега метнулся в прихожую, заглянул в глазок: двое в шикарных костюмчиках от Кардена, у впереди стоящего, похожего на таджика, в руках красивый кейс. Второй - типичный русский амбал с красным лицом и шеей в хороший обхват. Так, открываем.

- Здравствуйте, вы, надеюсь, Сергей,- таджик пожал ему руку.- А меня зовите Артур Нерсесович. Ну что, приступим сразу к делу или будем чаи гонять?

- Сперва покажите деньги,- Серега хлопнул дверью, поставив защелку на предохранитель - на всякий случай. Если это переодетые менты, то придется рвать когти из собственной квартиры. Затем прошел в комнату, приглашая гостей на диван. Сам он сел на край кровати - поближе к нагану, который лежал под подушкой со взведенным курком. Таким образом, между ним и покупателями оказался большой раздвижной стол с небольшим сюрпризом диктофоном, вмонтированным в его крышку. Записи подобных конфиденциальных сделок не раз помогали Сереге выкрутиться из некоторых довольно двусмысленных ситуаций. И эту позицию он обдумал, покуда маялся здесь ожиданием.

- Как скажете,- Артур Нерсесович щелкнул замками и у Сереги снова голова пошла кругом - такого количества баксов ему еще не доводилось видеть. Кейс был набит ими под завязку. Сразу пересохло в горле, захотелось пить и курить одновременно.

- Может, все-таки сначала чайку?- спросил гость, поняв его состояние.

- Нет,- Сереге хотелось крикнуть это, но получилось как-то сипло.Сначала дело.

Он сунул руку под подушку. Алмазы в пакетике лежали рядом с наганом.

- Ого,- уважительно произнес Артур Нерсесович, когда блестящие зернышки образовали на столе внушительную кучку.- Однако. Если не хватит налички, чеком возьмете? На Центральный банк. Ну и отлично. Однако теперь гарантии нужны мне. Что это не стразы. Григорий, приступай.

Мордатый, сопя, вытащил из одного бокового кармана футляр, а из другого лупу. Из футляра, выложенного внутри сафьяном, на стол была извлечена продолговатая коробочка с чашечкой наверху. Оценщик щекнул сбоку малюсеньким тумблерчиком и спереди на коробочке вспыхнула световая шкала с делениями.

- Электронные весы,- объяснил Артур Нерсесович.- Будем взвешивать каждый камень в отдельности, или сколько влезет на весы?

- Конечно, по отдельности!- хотелось закричать Сереге, но...он глянул на кучку и понял - тогда придется взвешивать до утра. А Вика должна вот-вот подойти.

- Чем быстрее, тем лучше,- махнул он рукой.

- Я единого с вами мнения,- усмехнулся Артур Нерсесович.

- Стоп, господа,- густым басом прогудел вдруг оценщик, катая под лупой один из бриллиантов,- тут что-то не так. Среди чистых алмазов попадаются "червивые".

- Что значит червивые?- истерически взвизгнул Серега, дернувшись рукой к подушке. - Яблоки покупаешь на рынке, да?

- Спокойно, молодой человек,- осадил его мягкий голос Артура Нерсесовича.- Гриша просто не так выразился. "Червивым" называют затемненный алмаз. Он, конечно, стоит гораздо дешевле чистого. Да вы взгляните сами.

Гриша протянул Сереге лупу, тот машинально взял ее, наклонился над столом. Дальше перед глазами ослепительно полыхнуло и сразу потолок поменялся местами с полом. Потом навалилась чернота...

Открыл глаза он уже привязанным к стулу бельевым шнуром с балконной вешалки для белья. И первое, что увидел - Артур Нерсесович спокойно ссыпает его бриллианты в шелковый мешочек, заполненный чем-то до половины.

- Ну вот, с этими вновь полный,- удовлетворенно хмыкнул он, поворачиваясь к Сереге.- Вернулось на место наследство Васьки Головы, с чем вас и поздравляю, молодой человек.

- Шеф, как мы и предполагали,- Гриша вытащил из-под подушки наган и осторожно спустил курок.- Ты же убить мог кого-нибудь из нас, сволочь,прорычал он, угрожающе взмахнув рукояткой револьвера, как кастетом.

- Погоди,- Аджиев удержал его жестом.- Где пояс, чмырь? Лакированный, тот, что ты нашел в Измайлово?

Серега молча мотнул головой в сторону тумбочки. Гриша открыл ее и вынул пояс. Аджиев достал из кармана фотографию дочери на фоне Эйфелевой башни: в красивом брючном костюме, с лакированным поясом. Сверил фото и оригинал, вновь довольно хмыкнул.

- Как две капли. Только придется этот подшивать, некультурно мальчик сработал.

- Вы меня убьете?- хрипло спросил Серега, сам ужаснувшись своих слов.

- А как же,- спокойно подтвердил Аджиев, пакуя мешочек с бриллиантами к баксам и поясу в кейсе.- За этими брюликами многие авторитеты до сих пор гоняются по всему Подмосковью. Не хватало еще, чтобы ты расстрепал о них повсюду, как трепался своим дружкам по телефону. Кстати, еле удалось убедить их, что тебе подсунули партию стразов и ты пытаешься спихнуть их по дешевке.

- И тебе поверили?- скривился Серега.

- Мне поверили - я авторитет среди авторитетов. А вот тебе не поверили, сявка. И умрешь ты, как сявка. Гриша, кстати, не оценщик алмазов - просто любитель. Три первых арифметических действия ему не знакомы. Зато настоящее его хобби - делить. Что он тебе сейчас и продемонстрирует. Кончай его, Гриша,- он равнодушно отвернулся и с кейсом в руке пошел к двери. И ни хрипение сзади, ни приглушенное бульканье не сбили его с неторопливого шага. Гриша догнал его за дверью, рассовыая на ходу по карманам футляр, лупу и большой охотничий нож в кожаном чехле. В лифт они вошли вместе. Из лифта вышли гуськом, уступая проход красивой темноволосой девушке с длинными стройными ногами...

Защелка на знакомой двери была зафиксирована в положении "открыто". "Как здорово, когда тебя где-то ожидают",- пришла Вике в голову цитата из какой-то книги. Она вошла в комнату из прихожей : Серега сидел спиной к ней, свесив руки книзу. Туловище его в несколько витков было примотано бельевой бечевкой к спинке стула, а голова бессильно упала на грудь. Типичная сцена из боевика.

- Так это и есть сюрприз, который ты мне обещал, скотина!- Вика весело перепорхнула комнату и пихнула стул вместе с Серегой вбок, на кровать. И тут же в ужасе отпрянула - на месте, где он стоял, осталась лужа крови...

Нет, она не заорала от страха, и не зашлась в истерике - сказалось папино спартанское воспитание. Серега был еще жив, хотя глубокая резаная рана горла - от уха до уха, не оставляла никаких надежд. И все же Виктория первым делом разрезала кухонным ножом веревки, сделала в полотенце компресс на горло из льда, найденного в морозилке, вызвала "Скорую", затем позвонила отцу на работу. А после всего наклонилась над умирающим, нежно поцеловала его в прохладные губы и взяла за руку.

- Ты можешь мне хоть что-нибудь сказать?

Серега прохрипел что-то очень неразборчивое.

- Что?- Вика наклонилась над ним и слезы из ее глаз смешались с его слезами, сбегающими по щекам.

- Жалко...

- Бриллианты жалко?- ее до глубины души потрясло кощунственное направление его мысли.

- Дура,- Серега попытался вымучено улыбнуться.- Детей наших неродившихся жалко. Никогда не сидеть им на золотых горшках, нико...

И только тогда Вика завыла - страшно, по-бабьи, во весь голос.

Глава 2.

Й Е С, Х А Л Л И - Г А Л Л И !

"Клондайк" этим вечером был заполнен до отказа. И чем ближе к ночи, тем все больше иномарок собиралось у подъезда двухэтажного гаража, чтобы занять в этом улье на последующую ночь арендованную ячейку-бокс. Вскоре места были заняты и автомобили теперь выстраивались шеренгами на охраняемой площадке перед гаражом. Благо теплая сухая погода позволяла отстой без риска попортить сверкающую в голубоватом свете эмаль кузовов. Охранники входа Пит и Дав едва успевали просеивать всех желающих попасть внутрь здания клуба. Они без устали козыряли старожилам клуба, посылали в кассу за карточками новых клиентов, а также посылали подальше их секьюрити, слишком назойливо сующихся вслед за своими хозяевами. Для шестерок существовала пристройка рангом пониже: водка и пиво вместо марочного коньяка, вобла вместо омаров и панельные шлюхи вместо платных фотомоделей. Одинаковой была музыка - она ревела и переливалась из динамика в динамик, встроенных в панели стен и решетки потолков. Без музыки здесь никак, иначе "Клондайк" не назывался бы музыкальным шоу-клубом. Ее можно было приглушить специальной ручкой сопротивления, но убрать вообще - шалишь, мальчик, иди снова в кассу и плати дополнительные баксы за особый сервис - тишину в номер.

Миша Рундуков, новый русский, по прозвищу Сундук, после той памятной ночи числился в клубе своим человеком. Это подтверждал спецпропуск, который Светлана придумала единолично: ее голографическое фото с личной подписью и печатью заведения, впаянные в пластик. Кстати, с этой карточкой можно было пройти внутрь через специальную дверь - сунув ее в прорезь электронного сканера. С одним "но" - посветившись дополнительно перед телекамерой. Что Миша и сделал, проигнорировав двух ухмыляющихся амбалов на главном входе.

На этот раз закрытое совещание перестройщиков предполагалось провести в офисе третьего этажа, в деловой обстановке безо всяких там "шуры-муры"по выражению самого Сундука. Он туда и вошел, без предварительного стука. Влад, Митяй и Светлана с Оксаной пристроились на стульях вокруг большого стола, напряженно всматриваясь в экран телевизора.

- Порнуху гоняете?- непринужденно поздоровался Мишаня, подходя к столу.- А по мне так лучше один раз пощупать, чем два часа кассету гонять.

- Вечно озабоченный,- покосилась Светлана, указывая на свободный стул подле себя.- Присаживайся и смотри, как живут люди.

На экране медленно проплывала планировка какого-то жилого двухэтажного дома. Первый этаж - холл, наборный паркет из дерева разных пород, огромный камин, облицованный красным гранитом, дубовая широкая лестница на второй этаж...

- Удивили,- презрительно фыркнул Мишаня, плеснув себе мартини из стоявшей на столе бутылки.- Во-первых у меня дача покруче этой хибары раза в полтора, а во-вторых я уже бывал в ней. Киска, иди сюда, поцелуемся,поманил он к себе Оксану.

- Ты же сам говорил, чтоб совещание прошло без "шуры-муры",- взвилась Светлана, увидев, с какой готовностью вскочила с места Оксана.

- Да какое это совещание,- пренебрежительно махнул рукой Миша,разглядываете дом Аджиева, словно доисторический музей.

- А я тебя там ни разу, например, не видела за те полгода, которые отработала няней,- Оксана-таки успела влезть ему на колени и даже чмокнуть в губы.

- Я тоже не встречал, хотя работаю второй год,- подтвердил и Влад.

- А вам и не положено было встречаться ни со мной, ни с моим помощником. Мы работаем на заказ по всякой секретной электронике: кодовые замки, сканеры, домофоны, внутренние скрытые сейфы, сигнализация и прочая фигня. Ну, если потребуется, впендюрим прослушку, заглушку и много еще кое-чего шпионского. На время установки этого скрытого инвентаря домашнюю прислугу обычно удаляют под каким-нибудь предлогом из дому. Это было где-то месяца три назад, или около этого.

- Мишаня, да тебя нам сам Бог послал,- расчувствовавшись, Светлана влепила ему еще один смачный поцелуй, не обращая внимания на побледневшего от такой наглости Митяя. - Ты хоть знаешь, для чего притащила Оксана эту кассету? Она две недели вела съемку втихаря от Аджиева.

- Ни одного уголочка в доме не пропустила,- подтвердила Оксана, запустив руку себе под ягодицу. Мишаня дернулся, но промолчал, только еще глубже съехал под стол вместе с ней.- Сейчас я тебя буду допрашивать. Ну-ка признавайся - ставил сейфы этому вурдалаку?- она чуть приподнялась над его коленями, затем поерзала, устраиваясь поудобнее, и обширная физиономия Мишани тотчас пошла красными пятнами, а дыхание сбилось с ритма.

- Ксюха,- возмущенная Светлана подскочила на месте, первая сообразив, что за "пытку" устроила подруга своему любовнику.- Прекрати сейчас же из совещания делать порнокино. А ну, сядь на место, а то быстро разжалую из управляющей делами в рядовые шлюхи.

Как скажете, мадам,- Оксана, как ни в чем не бывало, спрыгнула с коленей Мишани, поправив там что-то, и продефилировала на свое место, прыснув в кулачок. Влад откровенно ухмылялся, потешаясь над смущением нового русского. Один лишь Митяй сидел, тупо уставясь куда-то в угол.

- Понимаешь, у нас нет денег на переоборудование клуба под твои электронные игры,- вновь обратилась Светлана к Мишане.- Вернее, они есть, но все в обороте. И вытаскивать их оттуда сегодня, в период нарастающей, вопреки всем обещаниям депутатов, инфляции равносильно самоубийству. Оксана предложила свой план, ради которого она делала съемку. Где-то в доме Аджиева должны быть потайные сейфы...

- Три,- перебил ее Мишаня, уже оправившись от шока,- три сейфа мы ему поставили. Плюс сигнализацию с сюрпризом. Они мне, эти сейфы, до сих пор по ночам снятся. В кошмарах. Дело в том, что перед сдачей объекта в эксплуатацию его полагается обмыть. Ну, чисто по-русски. Я возьми и намекни об этом Артуру Нерсесовичу. Он нас без слов усадил за стол, налил по бокалу чистопородного "Наполеона", а когда мы с помощником опрокинули, сказал, что у него тоже есть обычай - убирать свидетелей, узнавших секреты его заначек. И небрежно так поинтересовался, не горчит ли коньяк. Меня полчаса, наверное, выворачивало над унитазом, а помощник вообще хлопнулся в обморок, не выходя из-за стола. Подготовился, значит, к переходу в мир иной,- Мишаня допил мартини, достал сигареты "Кент" и не спеша прикурил.

- Ну и что?- не выдержала Оксана, явно переживая.

- А ничего. Шутка у него такая, оказывается.

- Это не шутка, котик,- побледнев, Оксана даже с места вскочила.- Он действительно собирался убрать вас, как ненужных свидетелей, мне ли не знать его змеиную натуру. И если передумал, то в самый последний момент, это точно. Значит, оставил вас до более подходящего случая. Кстати, ты не припомнишь, что могло ему помешать?

- Вспомнил - наверху закричал ребенок и Аджиев бросился названивать кому-то по сотовику. Тогда я не придал этому значения.

- Он меня искал, Мишаня,- Оксана послала ему воздушный поцелуй.- А я в это время была здесь, в "Клондайке" у Светланы. Артур Нерсесович мне тогда и сотовый дал запасной, чтобы найти в случае чего. Максимка заплакал потому, что время кормить приспело, значит...

- Получается, ты мне в тот раз жизнь спасла?- Мишаня, раскрыв рот, уставился на нее так, словно в первый раз увидел.

- За тобой должок,- она, смеясь, высунула ему кончик розового язычка.

- Точно, киска,- от умиления Мишаню едва слеза не прошибла. - Так эта сволочь нас угробить решила. Ну ничего, я ему как-нибудь устрою подлянку.

- А зачем как-нибудь?- подкатилась к нему Светлана.- Давай сейчас и устроим. Покажи на плане дома, где замаскированы его сейфы, а мы пойдем и обчистим их. И тебя в долю возьмем. Насколько я вас, новых русских, знаю, на реализацию нашего проекта у тебя денег нет?

- Конечно, нет,- подтвердил Мишаня, сразу увядая.- Как и у вас - все в обороте.

- А если бы тебе, допустим, сейчас новейшую дизель-иномарку подогнали, да еще и впрысковую - нашел бы наличку?- съехидничал Влад.

- Как два пальца...- начал было Мишаня и понял - попался.- Ну что вы сравниваете какую-то работу и новую игрушку. Это же земля и небо.

- Да ладно, мы не о том,- отмахнулась Светлана.- Никто не посягает на твой черный нал. Ты нам только помоги найти сейфы Аджиева, и у тебя добавится его на новые игрушки,- она разговаривала с Мишаней, как с дитем. Наверное, с этого и надо было начинать - он сразу расплывается в улыбке.

- А ну, перематывай кассету сначала. Будем грабить потенциальных убийц,- в прдвкушении моральной мести Сундук потирает свои ладони, величиной с небольшую лопату каждая.

И снова в замедленном темпе плывут по экрану кадры внутреннего убранства дома Аджиева: холл, паркет, бар...

- Стоп,- командует Мишаня,- здесь первый сейф.

- Это бар, Миша,- объясняет Оксана,- а в нем бутылки.

- А за бутылками вот в этом заднем углу нужно снять панельку красного дерева, и под ней дверца из титанового сплава. Наш резак на две тысячи градусов нагрева не возьмет. Поехали на второй этаж. Так, это детская, насколько я понял, мотай дальше. Рядом с детской...стоп, приехали.

- Господи, да это же моя бывшая комната,- ахает Оксана.- И здесь сейф?

- Да, под самым потолком. Здесь тонкая перегородка, поэтому в детской его задняя стенка расписана под японский кондиционер. Дальше можешь не прокручивать - третий сейф в туалете, за бачком унитаза. Панель с нарисованным кафелем поднимается вверх электроподъемником. Клавиша включения с левой стоороны. Все,- Мишаня откидывается на стуле и вновь тянется к мартини.

- Котик, ты умница,- Оксана вновь рвется к нему, но на полпути ее останавливает предупредительно поднятая рука.

- Места расположений сейфов, конечно, много чего дают. Но не все, к сожалению. Я не знаю самого главного - коды доступа хозяином набираются самостоятельно, в строжайшей тайне даже от домашних.

- Да я их срисовала еще месяц назад,- смеется Оксана. - Они в телефонном справочнике замаскированы под номера абонентов.

- Постой, постой, подруга,- перебивает ее Светлана.- А как же ты узнала, что это именно коды сейфов, а не номера любовниц, допустим?

Оксана внезапно краснеет.

- Он по пьянке однажды выболтал мне на ухо, когда...когда...

- Скажем так - находился в высшей стадии удовлетворения,- решительно заканчивает Светлана.- Где-то не боишься по ширинкам лазить, а тут вдруг двух слов связать не можешь. Давай коды.

- Только здесь почти ничего не ясно,- Оксана лезет в сумочку и вынимает визитку Аджиева, исписанную мелкими цифрами.- Держи, Мишаня, может, ты разберешься.

- Система двухдисковая, сам ставил,- он склоняется над листочком.

-- АДАН, Пятьдесят шесть плюс сорок один минус две точки подряд и еще плюс. Все под цифрой один. Ну и остальные два в том же духе. Это вам о чем-нибудь говорит?- смотрит он на сидящих. Все молчат, переваривая услышанное. Вдруг Влад грохает ладонью по столу так, что Светлана давится порцией мартини, которую только собралась проглотить.

- Это же количество лет, господа. Аджиеву пятьдесят шесть, Елене Сергеевне сорок один, а Лиле в этом году исполнилось семнадцать. Господи, какой я идиот,- он с силой хлопает себя по лбу - будто комара убивает.

- Очень долгое молчание, зато какое точное обозначение индивидуума,почти соглашается Светлана.- С какой вдруг стати ты сегодня решил заняться самокритикой?

- Да это я так, от полноты эмоций,- смущенно ухмыляется Влад, снова приседая на стул. Внешне он уже спокоен, но внутри бушует такое...такое...Ведь и вправду идиот, если подойти самокритично. Под самым боком у него находится миллион долларов плюс премиальные, а он шляется по всей Москве в поисках сырья для выполнения заказа. Семье американского миллиардера нужен трех-четырехмесячный пацан из благополучной семьи - чем Максимка не кандидат? А также требуются органы молодой здоровой девушки в возрасте до восемнадцати лет - Лиле, дочери Аджиева, семнадцать с хвостиком. Родословная отличная, без вредных привычек, здоровье исключительное. Нужно только затащить их обоих к Свату, а там успевай только грести бабки лопатой. Но как затащить? Ведь если Артур Нерсесович хоть на йоту заподозрит его в чем-нибудь этаком подобном - ставь крест на карьере и жизни сразу. Здесь и так не знаешь, как выкрутиться со случаем на Смоленской,- и Влад вновь погружается в раздумья, отключившись от составления планов по ограблению хозяйских сейфов.

Наконец он поднимает голову с прояснившимся взглядом.

- Погодите, господа. Да замолчите вы, наконец. Я сам пойду в дом к Аджиеву и распотрошу все эти сейфы.

- Какое самопожертвование,- патетически восклицает Светлана. - И сколько же ты за это возьмешь, вундеркинд?

- Пятую часть, по-братски. Ну, что вы смотрите на меня, как хрен на редьку? Кто-нибудь из вас разве вхож в этот дом так, как я? Между прочим, Оксана, именно за систему кодов Артур Нерсесович и приказал мне удавить тебя,- Влад намеренно не сгущает краски. - Он все-таки имеет подозрение, что ты их знаешь. Так же, как коды дверей и сигнализации.

Миша, ты пойдешь туда?

- Упаси меня Бог от чумы и Аджиева,- мрачно отшучивается тот.

- Ну вот, а вас двоих я вообще не беру во внимание.

- Это почему еще?- внезапно вспыхивает Светлана.- Я одно время неплохо знала Артура Нерсесовича.

- Так же, как Федора Артюхова?- внезапно наносит коварный удар Влад.Спешу сообщить тебе, дорогая, что он с Аджиевым с позавчерашнего дня заключили временное соглашение о взаимном сотрудничестве. И очень может быть, что посетив Артура Нерсесовича, ты встретишься у него со Стреляным. Тебя устраивает эта встреча? Вижу, не очень. Кроме всего прочего, мне знакома схема отключения сигнализации, недаром же я проработал в этом доме управляющим столько месяцев. Значит, иду я. Нужно выяснить только, когда "китаец" отлучится из дома. В последнее время он только этим и занимается.

- Может, нам сегодня повезет?- Оксана вопросительно смотрит на Влада. Тот согласно кивает.

- Я готов хоть сейчас. Но кто позвонит? Чей голос незнаком Аджиеву?

- Я позвоню,- Мишаня достает сотовый.- Очень мне хочется покалякать с этой крысой. Диктуй номер.

- Я тебе дам телефон Лилиной комнаты. Будет лучше, если ответит она сама,- видно, что Влад начинает волноваться всерьез - ручка прыгает по бумаге, оставляя на ней вместо цифр плохо различимые каракули.

-А,ч-черт. Набирай под диктовку. Если ответит девчонка, сразу передай мне трубку.

Мишаня набирает номер, слушает, затем протягивает Владу сотовый.

- Алло, Лиля, здравствуй,- он решает действовать напрямую.- Скажи, отец еще не вернулся? Обещал завтра? Жди, я скоро подъеду. Ничего срочного, просто он просил меня показать тебе сюрприз, который готовил для вас с Максимом. Да, очень хороший. Все, жди, я закругляюсь,- он бросает трубку Мишане и исполняет вокруг стола танец индейцев.- Кажется, мужики, Провидение сегодня за нас. Кто едет со мной на подхват?

- Я еду,- Сундук поднимается со стула.- А со мной трое моих телохранов. Если что, отобьемся.

- Вряд ли потребуется,- Влад снисходительно хлопает его по плечу. Охрана дома передо мной на цыпочках ходит. Но ты вообще-то прав - тылы должны быть прикрыты на всякий случай.

- А остальным что прикажете делать?- Светлана смотрит на него в упор, испытывающе и с подозрением.- Ждать или как? Нет уж, дорогуша, вместе с тобой поедет Митяй. Тоже на всякий случай.

- Как скажешь, командир,- смеется Влад.- Хотя то, что ты обо мне сейчас подумала, оскорбляет мои лучшие чувства. Через полтора часа его темно-зеленая "Ауди" и "Вольво" Мишани тормознули между огромными деревьями метров за двести от дома Аджиева. Огромное количество новостроек вокруг говорило о том, что Подмосковье расстраивается не на шутку. Деньги, как говорят, притягивают к себе дополнительный капитал не хуже доброго магнита. Но не только это - вместе с ним Москву и Подмосковье наводнило такое количество аферистов, шулеров и бандитов со всех концов СНГ, какого не наблюдалось со времен благословенной НЭП двадцатых годов. Черный нал куда-то необходимо вложить, чтобы не распылить по крохам. Лучшим капиталовложением считалась и считается недвижимость...

- Подождете здесь,- говорит Влад Сундуку и его телохранам. - А ты, Митяй, подъедешь со мной к воротам. Пооколачивайся там поблизости, пока я схожу в дом. Не дай, конечно, Бог, но если увидишь белый такой "Мерседес" с номерами три семерки МММ - делай, что хочешь, но чтобы я услышал твой сигнал минуты хотя бы за три перед тем, как Аджиев войдет в свой дом. Пушка имеется? Ну, конечно, так бы тебя Светка и выпустила без нее на улицу. Стреляй в крайнем случае.

- В Аджиева?- ужасается Митяй.

- Эк вас всех "свиньей" напугали,- ржет Влад.- Ну, не сможешь в Аджиева - шмаляй по воронам на деревьях - лишь бы в доме слышно было,- за время инструктажа он успевает припарковать "Ауди" у высоких, метра три, металлических ворот Аджиевской усадьбы. - Ладно, недосуг мне с тобой сопли разводить. Вылазь, а я поехал.

- Куда поехал?- рука Митяя помимо воли ныряет в правый карман пальто.

- Ты что, идиот, всерьез решил, что я машину светить у ворот буду?зло шипит Влад. - У меня там сзади свой вход имеется. Туда и поеду, а ты здесь карауль. Да брось привычку по любому поводу за оружие хвататься. Оно, знаешь, иногда и выстрелить может.

Объехав по периметру дом, он входит в сад через металлическую калитку в глухом заборе, отперев ее своим ключом. И тотчас же сквозь деревья от дома к нему без звука несутся три едва различимые в наружном освещении тени. Вот оно, еще одно препятствие для ночных грабителей .

Бультерьеры - злобные твари, специально натасканные на людей мясником Артура Нерсесовича Гришей. Влад специально прикармливал их отборной вырезкой - чтоб не загрызли ненароком. И все-равно где-то в душе опасался этих молчаливых убийц.

- Атос, Чара, Дик,- он негромко свистит и собаки, узнав, прыгают вокруг в ожидании очередной подачки. Влад манит их в сетчатый вольер за беседкой и задвигает щеколду - чтоб не путались под ногами. С этими пока обошлось. Осталось преодолеть еще одно препятствие - Артур Нерсесович, узнав от Стреляного о ночном налете на городскую квартиру, мог сменить код на двери "черного хода". Влад идет к ней и слышит сзади злобное рычание. Ага, не нравится. Беситесь теперь сколько влезет, сетку вам не перегрызть. Вот гадство - сколько он ни тычет пальцем в кнопки, дверь не открывается. Придется обходить дом через сад, чтобы попасть к главному подъезду. А собаки сзади мечутся по вольеру, бросаясь грудью на сетку так, что все сооружение ходуном ходит. Мяса им, видишь ли, не досталось в этот раз.

Охранник у ворот сидит в своей будке, а тот, который внутри дома, дремлет, небось, в небольшом коридоре между стальной и стеклянной дверьми.

Влад давит пальцем кнопку переговорного устройства.

- Федя, открой, свои.

Федя списан из спецназа подчистую за особый садизм и жестокость, проявленные им в отношении пленных в Чечне. Именно такие люди нужны "китайцу".

- Это ты, Бой?- в приотворившемся окошке виднеется часть лба с коротким ежиком стрижки и маленькие настороженные глазки с белесыми ресницами. "Свинячьи"- поневоле всплывает из памяти сравнение. - Счас открою,- окошко захлопывается. Что-то долго он там , или это кажется Владу. И второй охранник, Родион, завозился в своей будке.

- Заходи,- стальной лист на отлично смазанных петлях поворачивается бесшумно. Влад шагает за порог и тут же на его голову сверху по косой траектории обрушивается удар автоматного приклада...

Он приходит в себя на бетонном покрытии двора, у самого порога. Федя сидит на нем и деловито шнурует веревками стянутые за спиной руки. Над ногами трудится-сопит Родя. Закончив связывать, достает из кармана портативную рацию, включает.

- Алле, Гриша. Снимай наряды с западного въезда и мухой сюда. Птенчик уже в гнездышке.

И здесь Влад вторично за сегодняшний вечер обзывает себя полным кретином. Причем вслух, не стесняясь присутствующих. Ну как можно было упустить из виду, что Аджиев, сменив код двери "черного хода", конечно же, предупредит охрану о его возможном визите.

- Живым тебя приказано взять,- тяжело вздохнув, подтверждает его догадку Федя, хищно поигрывая спецножом десантника. - А знаешь, как я классно скальпы научился драть? Ни грамма жира и мяса, одна шкура с во...,раздавшийся поблизости выстрел обрывает монолог любителя скальпов на полуслове, и он валится рядом с Владом на бетон уже без половинки черепа. Родиону достаются три пули - прямо в рацию, которой он безуспешно пытается прикрыть свою грудь.

- Слушай, ты откуда спрыгнул?- Влад изумленно свистит, несмотря на серьезность ситуации. А Митяй только сопит в ответ, перепиливая капроновый шнур на его конечностях десантным ножом Феди. Затем все-таки удостаивает объяснеия.

- Светлана приказала ни на шаг не отходить от тебя.

- Ага, тогда мне становится понятным поведение собачек в вольере,кивает своей догадке Влад.- Слушай, а если б я их не запер?

Внезапно он срывается с места, забегает в будку Родиона, давит на кнопку и огромные створки ворот расползаются в стороны. Потом возвращается, подбирает автомат Федора и протягивает его Митяю, а пистолет Роди прячет в карман.

- Ты зачем ворота открыл, они же подкрепление вызвали?- недоумевает Митяй.

- Не хочу повторять ошибок прошлого,- смеется Влад.- Если будут закрыты ворота, они ломанутся с тыла, а ты ведь стопроцентно забыл закрыть за собой калитку, так? Ну, теперь поздно уже веники вязать, пусть уж лучше прут отсюда. Прикрой здесь, пока я...

- Влад, в чем дело, что здесь происходит?- на пороге дома стоит одетая в халат Лиля, с недоумением, но без испуга глядя на них с Митяем и два трупа.

- Нападение, Лиль,- Влад вынимает пистолет и, не целясь пускает три пули подряд в проем ворот.- Видно, твой папашка кому-то перешел дорогу.

Быстро одевай малыша и бегом на задний двор. Там открыта калитка и дверца моей машины. Только в темпе, в темпе,- не давая возможности соображать, он теснит ее внутрь здания,- Мы не знаем точного количества нападающих. Я увезу тебя к отцу.

- Я сейчас,- Лиля срывается на бег с места и вскоре исчезает за дверью на втором этаже. А Влад, отключив уже по инерции сигнализацию, начинает лихорадочно соображать, в каком из трех сейфов может быть самый большой улов. На все у него просто не остается времени. Первые два в перегородках - что в них можно сложить. А вот в туалете...- он врывается в шикарный санузел с отделанными под малахит стенами, биде, "тюльпаном" и прочими наворотами прогнившей насквозь буржуазии и, захлопнув дверь, смаху трескает рукоятью пистолета по хрупкому фаянсу смывного бачка рассусоливать некогда. Затем находит слева на стене еле заметный бугорок, придавливает, словно таракана...Есть. В открывшейся нише - дверца сейфа с парой хромированных рукояток и таким же количеством дисков. Подходит первый код, который он расшифровал в офисе "Клондайка". Значит, Провидение пока действительно на его стороне. И Влад убеждается в этом, лишь только литая дверца отворяется с хрустальным звоном - и верхнее, и нижнее отделение буквально запрессованы пачками с "зеленью".

- Йес, халли-галли!

Глава 3. О Б О Р О Т Н И.

С минуту Влад сидит, тупо уставясь на деньги в сейфе. Таких ему не заработать и в полжизни, откладывай он даже всю зарплату на свой текущий счет. А может, слинять сейчас к чертовой матери с этим содержимым, бросив на произвол судьбы и партнеров по "Клондайку, и всю Аджиевскую родню, и Свата заодно с его живодерским предложением? Вот она, живая наличка протяни руку, загреби и катись на все четыре стороны свободным, богатым и независимым. И тут же сам себе возражает: не получится вот так просто - раз и за границу. Не выпустят из России ни Светка с ее более чем сомнительными связями, ни Аджиев - на первом же этапе кислород перекроют. Нет уж, лучше под прикрытием американского флага, да с двумя заложниками - Артур Нерсесович и пикнуть не посмеет, узнав, что жизнь дочери и внука в руках Влада.

Мысли его прерываются одиночными выстрелами у подъезда. Затем их перекрывает длинная автоматная очередь. Пора уходить. Влад хватает в прихожей первую попавшуюся сумку, вытряхивает из нее какое-то разноцветное барахло и быстро перегружает доллары из сейфа. Вот теперь, кажется, все. Ан нет, под деньгами лежат две видеокассеты, отсвечивая глянцевыми боками. Сюда их, за пазуху, нет времени по новой расстегивать "молнию" сумки. Все, на выход.

- Лиля-а!- задрав голову, кричит он в холле. Наверху тишина. И на улице пока тишина. Зато в дверь просовывается возбужденная Митина физиономия.

- Где ты там застрял, давай быстрее. Я этих мордоплюев пугнул изнутри автоматом, а Мишаня добавил из-за деревьев. Ну, они откатились на джипе, не иначе - перегруппировываются. Так что есть свободный промежуток.

- А Лиля с пацаном не проскочила?

- Не знаю, девчонка какая-то с большим свертком пометелила вон в тот коридор,- показал Митя. Все ясно, через заднюю дверь унесла Максима. И Влад решился.

- Держи,- он перебросил Митяю сумку с долларами.- Здесь все деньги из сейфа. Я поеду отвезу родственников Артура Нерсесовича в безопасное место. Надо же мне, в конце-концов, алиби заработать. А ты езжай с Мишаней. Встретимся позже в "Клондайке".

Митяй без слов заглядывает в сумку и испаряется, как вода с раскаленной сковороды. А Влад бежит через сад, мимо вольера с беснующимися собаками - туда, где стоит его иномарка. Лиля с Максимом уже в салоне. Влад сходу прыгает на место водителя, хлопает дверцей и резко трогает с места, увозя две живые проблемы подальше от дома Аджиева. Сзади вдруг вспыхивает беспорядочная автоматная пальба, но она уже там, в прошлом.

- Куда мы едем, Влад,- нарушает молчание Лиля, убирая кончик одеяла с лица сладко посапывающего Максима.- Я ничего не понимаю - тебя не было, потом вдруг появляешься и вместе с тобой в дом приходит стрельба и смерть.

Он чувствует - Лиля не доверяет ему. У нее был выбор , там, в доме пугающая неизвестность с выстрелами и кровью на бетонном основании, или этот тихий, уютный мирок салона иномарки. Она выбрала последнее и теперь, кажется, уже раскаивается в столь опрометчивом шаге.

- Ты не доверяешь мне?- он задает вопрос в упор, чтобы избежать недомолвок в последующем разговоре.- Мне, который у твоего отца работает ближайшим помощником. Почему же ты тогда села в машину, вместо того, чтобы запереть дверь и дожидаться неизвестности? Почему?

- Потому что год назад я побывала в таком же приблизительно кошмаре, как сегодняшней ночью,- Лиля невольно вздрагивает от мимолетного воспоминания.- Так , как и сегодня, меня вывезла тогда из него машина.

Но за рулем сидел совершенно другой человек.

- Это был Федор?- спрашивает Влад, не поворачивая головы.

- Да. Но тогда я сама навязалась ему в попутчицы, чуть ли не на шею повесилась. А из твоей машины мне почему-то хочется бежать, куда глаза глядят. Может быть, я ошибаюсь...

- Вылазь,- Влад съезжает на обочину трассы, тормозит и распахивает пассажирскую дверцу.- Беги, куда глядят глаза, если тебе чем-то не пришлась по вкусу моя персона. Задерживать я тебя не собираюсь. Но сперва подумай о том, что сделает со мной твой отец, если я не доставлю тебя и Максима в указанное место. Тебе ведь отлично известен его крутой нрав.

В салоне "Ауди" повисает напряженное молчание. Влад почти в панике, он готов уже пристрелить эту проницательную девку, и выбросить ее тело туда, за обочину, в ночь и холодный ветер. Черт с ним, хватит ему и половины гонорара в крайнем случае.

- Поехали,- наконец выдавливает из себя через силу Лиля, крепко прижимая к груди спящего малыша. За всю дорогу к рабочему поселку она больше не выговаривает ни слова. Молчит, пока Влад загоняет "Ауди"

мимо хрипящих от бешенства кобелей в огромный бревенчатый сарай на подворье Свата. Молча спускается по ступенькам обшитого тесом подвального помещения, подготовленного и оборудованного для подобных случаев. И лишь уложив Максима на досчатый топчан с пуховой периной, Лиля внезапно проходит вперед, отрезая дорогу собравшемуся подняться вслед за стариком Владу.

- Скажи, у тебя дети есть?

- Н-нет пока, а что?- он усердно прячет от нее рыскающий по сторонам взгляд.

- Тогда им очень повезло. Извини, я еще не поблагодарила тебя за наше чудесное спасение,- Лиля с презрением плюет в его мгновенно побледневшую физиономию.

- Ах ты, сука! Аджиевское отродье,- он с ненавистью хватает ее за горло, стараясь нащупать кадык.- Всех вас, нерусей зажравшихся, к ногтю, на два метра под землю...

- А ну, охолонь, парниша,- железная рука хватает его за шиворот, вторая отрыавет руки от Лилиного горла и Сват в два рывка вытаскивает тело Влада наверх.- Товар испортить хочешь, идиот?- Сват, поднатужившись, задвигает в пазы пролет пола в сарае, перекрывая выход из подпола.

- Мой товар, что хочу, то и делаю,- огрызается Влад, вытирая плевок.

- Э-э, нет, милок,- старик водит у него перед носом мощным жилистым пальцем.- Мы в доле, забыл? Я с этой ночи каждую пылиночку с нее и пацана стряхивать буду, лучшими яствами поить-кормить прикажу. Эти две недели каждое ее слово для меня теперь - статья, параграф и Закон. Да я для нее в Золотую рыбку превращусь. И ты больше не смей тут рукоприкладствовать, понял? Мавр сделал свое дело, мавр может идти на х...- на хату, я хотел сказать, дожидаться гонорар. Пошли за стол, обмоем это дело.

- Слушай, Сват, ты кто такой, в конце-концов?- Влад с изумлением смотрит на него, постепенно остывая. - Кто за тобой стоит? Я уже пять лет имею с тобой дела, и до сих пор не знаю, с кем связался.

- А ты уверен, что тебе так уж хочется знать это?- Сват вдруг выпрямляется, разгибая дотоле согбенную спину и нависает над ним несокрушимой костистой массой. У глаз его сглаживаются морщины, они открываются и из глубины зрачков плещет на Влада таким замораживающим холодом, что он поневоле ежится. И сразу же ловит себя на мысли - не так уж и стар этот бобыль. Вернее, далеко не стар.- Вот так, паря,- ухмыляется между тем Сват, показывая чуть тронутые желтизной, но крепкие зубы.- Я тебе, конечно, могу выложить все, как на тарелочке, но тогда придется пересмотреть наш с тобой контракт. Теперь, когда товар у меня в надежном месте, на кой черт мне нужен ты. Миллион в любом случае больше, чем триста тысяч. А речка Сетунь без проблем принимает в свои воды человеческие останки, да и на Кунцевском кладбище тело могут за полсотню долларов зарыть поверх чужого гроба.

Влад чувствует, что спину словно муравьями обсыпало, а волосы начинают шевелиться на голове. Кинул, сволочь. Рука его проворно ныряет в правый карман, поудобнее перехватывая рукоятку пистолета. Штуки четыре заряда осталось - как раз на такого бугая.

- Но-но,- смеется Сват, вновь поводя пальцем.- Ты бы хоть оглянулся, прежде чем хвататься за волыну.

Двое парней в камуфляже сзади - справа и слева, шагах в пяти. У каждого на груди чеченский "Волк" с указательным пальцем на спуске. И глаза чуть ли не горят в неярком свете, шевельнись - тут же превратят в дуршлаг для макарон. И откуда появились - словно в номере КИО. Влад тяжело вздыхает, вынимая из кармана пустую ладонь.

- Так-то лучше,- вновь смеется Сват.- Пойдешь теперь самогон пить?

- Пойду,- соглашается Влад.- Надо же поговорить по -человечески.

И снова они в горнице Свата, а на столе все та же сервировка: прозрачный первак из родниковой воды, грибы и всевозможные копчености-солености.

- Стоп,- Влад накрывает ладонью свой стакан.- Мы с тобой в разных весовых категориях, дед. Ты его, как воду пьешь, а я с двух стаканов под стол лезу. Давай распределим обязанности: ты будешь пить, а я за тебя закусывать,- он налегает на копченую утку.

- Ну и ладушки,- соглашается Сват, отправляя в глотку пойло.- Чего ты там хотел спросить-то? Не про деньги, случаем? Так за них уже вроде договорились, а аванс ты получил.

Влад все же потянул полстакана невонючего самогона - уж очень вкусно потреблял его Сват. И расслабился.

- Я посмотрел сейчас на твоих помощничков и пришла мне в голову интересная мысль: а так ли уж правы наши средста массовой информации, взахлеб клеймящие позором чеченских боевиков, совершающих набеги на русскую территорию в поисках жертв для последующего их выкупа? Интересно мне, за каким хреном боевики прутся из глубины Чечни куда-то аж в Российскую глубинку типа Самарской области, чтобы похитить сына какого-то коммерсанта. Спрашивается - стоит ли овчинка выделки?

- Ну, и к какому же ты пришел выводу?

- К закономерному: чечи не похищают у нас людей, им ПЕРЕПРАВЛЯЮТ их. Такие вот, как ты. И еще я очень подозреваю - недавние взрывы в Москве...

- Заткнись, ты, щенок,- прошипел Сват, подаваясь вперед и вновь нависая над столом и Владом.- Кто ты такой, чтобы делать выводы и предположения международного масштаба? Для этого в Оборонке и контрразведке есть дяди с большими звездами на погонах. Скажи, чем ты-то отличаешься от этих "оборотней"- похитителей, как окрестили их газеты? Молчишь? Ну так я тебе скажу - размером гонорара. Если боевики требуют по пять миллионов долларов за одну человеческую жизнь, то тебя устроил гонорар в один миллион за две жизни.

- Нет, с тобой невозможно говорить,- Влад дожевал кусок и встал из-за стола.- Спасибочки, как говорится, этому дому...

- Зайдешь через два-три дня,- не стал задерживать его Сват.- Сообщу результаты предварительной проверки.

- Постой, постой,- у самого порога Влад повернулся к нему с недоуменным лицом.- Ты не спросил у меня даже приблизительных сведений о тех, кто у тебя сейчас находится в подвале.

- А зачем?- лучезарно улыбнулся ему Сват.- Они у меня имеются, эти сведения: дочка и внук Аджиева Артура Нерсесовича, похищенные из его дома в Мытищах два с половиной часа назад. Я же не зря выходил из дому за салатом и копченостями, уважаемый Энштейн. Интересно, какие теперь для себя выводы ты сделаешь по дороге в Москву?

Выводы отнюдь не утешали: кто-то стучит Свату, причем сверхоперативно. Могли, конечно, следаки, прибывшие по вызову соседей на место перестрелки. В таком случае он должен знать и о выпотрошенном до основания сейфе. Второй вариант: стучит Мишаня Сундук, который связан какими-то нитями со Сватом. Что ж, очень возможно: рыбак рыбака...А если Мишаня имеет к Свату такое же отношение, как, допустим, Красная Шапочка к статуе Свободы? Тогда остается последний вариант - Свату доносят из клуба "Клондайк". Допустим, Митяй сообщил Светлане по мобильнику, что Влад увез куда-то Лилю и Максима. Эта дура расстрепала новость всем "компаньонам"заговорщикам, и один или одна из них...А может, шпионил на Свата сам Митяй? Как бы там ни было, но Влад уже видит вокруг себя некую постоянно сужающуюся сферу - два бульдозерных ножа медленно, но неотвратимо движутся навстречу друг другу. А он, Влад, посередине, на той самой черте, где они должны сомкнуться, дабы проверить мощность двигателей - кто кого столкнет назад, заставит отступить. Попасть между ножами, значит быть растертым в некую красноватую слизь. Есть два выхода: один на восток - лицом к восходящему солнцу, а другой в ту сторону, куда уползает ночь. Но путь к свету перекрыт:

на выходе стоит Лиля, дочь Аджиева, держа обеими руками какого-то отвратительного мутанта - с туловищем удава и головой младенца, изо рта которого высунут огромный раздвоенный язык. Можно еще убежать из этой все более сужающейся щели, все-равно в какую сторону, лишь бы выжить. Но что-то не пускает снизу, намертво вцепившись в ступни босых ног. Он опускает голову: доллары, эта проклятая плесень вцепилась в его обнаженную плоть тысячью присосков, и шевелится, с довольным урчанием высасывая из него кровь. Он знает - потом эта плесень сожрет душу, а затем доберется и до мыслей...

- Ва-а-ау-у!- пронзительный звук клаксона вырывает его из небытия в самый последний момент. Остатками мыслей, воли и рассудка он выворачивает руль и вытаскивает свою "жабку" буквально из-под колес накатывающегося рефрижератора с огромными буквами "MAN" по обоим бортам. А затем до самого "Клондайка" ощущает во рту привкус горечи и наждачную шершавость языка, а в руках омерзительно- мелкую дрожь.

"Клондайк" в это полночное время веселится на всю катушку "комендантское время" закончилось, наступил "богемный час"- до утра, до свинского упоения, до упора и постоянной смены партнеров. В этот временной отрезок разрешалось все, что не запрещалось, а все ограничения были сняты автоматически дополнительными взносами на ночное шоу. И собравшаяся сюда элита высшего света спешно переодевалась в раздевалке в поношенные шмотки от "Секонд-хэндз", прожаренные, отстиранные и добросовестно выглаженные. Пит и Дав подменяли друг друга, со смехом выбрасывая на стойку раздевалки горы этого барахла - в основном маечки, тенниски, плавки, шорты и боди. А на ячейку каждого переодевшегося навешивалась вместо бирки визитная карточка.

Затем Пит, не сдерживая больше толпу, открыл дверь и все дружно ринулись в фойе танцзала к самому дальнему углу с баром - шведский стол с выпивкой также входит в стоимость билета. И вдруг в танцзале погас свет и тут же посреди его возникла куча мала из полуголых тел. Женские вопли и визг тут же перемешались с мужским ржанием и отборным матом - кого стесняться в темноте. Впрочем, возмущенных криков не слышалось.

Влад попал сюда в самый разгар веселья - вошел по карточке Светланы через боковую дверь. И тут же покатился на пол, сбитый с ног потными телами, раздирающими друг на друге одежду. На полу его сразу же принялось ощупывать несколько рук, затем из всеобщего бардака прорвался мужской бас, раздавшийся над самым его ухом.

- Господа, тут у меня "дикарь" попался. Представляете, одетый дикарь. Влад вспомнил, что обычно следует за этим: все кучей бросаются на "дикаря" и рвут его одежду на сувениры, не обращая никакого внимания на вопли и стоны несчастного. В такой потасовке могут запросто открутить ухо или откусить нос, а то и глаз выколоть к чертовой матери наманикюренным когтем. Что ж, на то оно и шоу, его девиз:"Кто не хочет, тот не ходит". Ладно, при нынешнем паскудном настроении Влад с удовольствием сейчас поборолся бы за право обладания чьей-нибудь чашечки бюстгалтера шестого номера, но о себе напомнили кассеты, вдавившиеся в ребра через рубашку. Если они лежали у Аджиева под семью печатями, значит, очень ценны для него. А для Влада эта цена возрастает неизмеримо - он вправе запросить за них любой гонорар. Выходит, нужно спасать кассеты. Он свирепо, не признавая правил, вгрызся зубами в руку, мертвой хваткой зажавшую его лацканы, и тут же вздохнул полной грудью, а над ухом вновь взвыл тот же бас, переходящий в тенор. Влад наугад с силой выбросил в сторону вопля кулак и, наверное, попал: глухо чавкнуло и тенор заткнулся. Примерное местонахождение двери в раздевалку он знал, поэтому перекатами-ползком стал пробираться туда, отчаянно работая локтями и кулаками. Наконец достиг желаемой цели, вскочил, пинком захлопнул дверь и упал в ближайшее кресло, тяжело переводя дыхание. Господи, а ведь еще предстояло пробраться через зал или к лестнице вдоль стены, или к лифту, который находился возле самого бара. Отдышавшись, Влад осторожно приоткрыл дверь и выглянул, надеясь, что все борющиеся уже достигли стойки, задрапированной так, что в зал проникала лишь малая часть света, образующая рассеянный полумрак. Какое там: весь фокус этой игры и состоял в том, чтобы не допустить своего соседа к желанной выпивке вперед себя.А приз победителю уже красовался на вертящемся стульчаке у стойки - литровая посудина виски "Манхэттен". Вопящий и матерящийся клубок тел медленно катился к этой вожделенной цели, оставляя после себя на отдраенном до блеска паркете "трупы" выдохшихся и изнемогших в борьбе. Да-а, немало знаменитостей различных видов искусства успел различить Влад в этом бардаке. Взять хотя бы девицу, которая оседлала какого-то бугая в плавках, ухватившись за его уши, как за уздечку - известная ведущая одной из детских передач визжала сейчас дурным голосом, имитируя ковбоя. Завтра или послезавтра она в строгом наряде будет со скромностью отличницы вещать деткам прописные истины о вреде курения и раннеполовом созревании. А ее "конь" - поэт и литератор, воспоет балладу вечной любви и супружеской верности. Мама моя, а вон и Нелюбов, в шортах и рубахе с оторванным рукавом, с победным ревом тащит в угол "добычу" - брюнетку из Дома моделей. Художники, поэты, артисты, музыканты, критики - богемная элита собралась в эту воскресную ночь на шабаш, напиться, пожрать как следует и поиметь друг друга не в переносном, а в самом прямом смысле. И некоторые уже имели, на многочисленных глубоких диванах и диванчиках, расставленных вдоль стен зала в самых разнообразных положениях. Впрочем, чувство стыда улетучивалось здесь в прямой зависимости от выпитого, а выпито уже было море. Каждый искал каждого и найдя, тут же сливался с партнером в прозаическом соитии. Бар вовсю перекачивал желающим заморское пойло, "Виагру" и "травку", успешно поддерживая беспардонную атмосферу шоу.

- Да это и не шоу вовсе,- захотелось крикнуть Владу так, чтобы перекрыть какофонию бесстыдства, творимого на полу и диванах.- Это же настоящая групповая случка. И попытайся тронуть любого из вас, попробуй замочить хоть каплей компромата - завтра же на весь мир пресса и телевидение разнесут о притеснениях в развитие культуры и массового отдыха. Ведь у всех собравшихся здесь имеется надежная "крыша"- многочисленные связи среди фанов и просто поклонников, многие из которых занимают не последнее место в высших эшелонах власти. Клубы, подобные "Клондайку", невозможно закрыть, как невозможно отрубить голову гидре - на ее месте тут же вырастает новая. Его можно взорвать, испепелить, раздербанить на мелкие кусочки. Однако и это не поможет - на пепелище через время воскреснет еще более современный, более развратный Феникс. Тогда чем же вы лучше и чище меня, которого Сват сегодня причислил к когорте маньяков, перерезающих человеческое горло, словно куриное.

Это хотел крикнуть внутренний Влад, его второе "я". А первое в это время лихорадочно разоблачалось, оставляя на теле одни лишь трусы. Затем он замотал кассеты в порванные штаны, а сверток сунул в узкую щель между стеной и шкафом. И, дав хорошего пинка своему второму "я", продолжавшему скулить что-то о вреде наркотика на имунно-половую систему, рванул через весь зал к бару, борцовскими приемами расчищая себе дорогу к "Манхэттену", под звуки незатейливого шлягера из встроенных динамиков.

И вдруг музыкальная попса резко обрывается, словно певцу рот заткнули невидимым кляпом. А весь шумовой бардак постепенно перекрывает нежная мелодия, переходящая в песню. Голос певицы чист, как первая весенняя капель, как звук камертона на самой высокой ноте.

Все сроки вышли, а тебя все нет, И ночью сон - не сон, и бред - не бред.

- Ну отзовись,- молю ночами небо, - Ну передай хоть маленький привет.

Дерущиеся на полу пока не обращают внимания на голос, пытающийся жаворонком прорваться сквозь стаю ворон туда - к солнцу, в небесную голубизну. Им пока не до эмоций.

В виски набатом бьют колокола, Разлука между нами пролегла На километры или на столетье?

О Боже, дай мне сил, чтоб ждать могла.

Голос крепнет, развивается, заполняя собой все пространство танцзала. Уже слышно - это не "фанера" - песня исполняется "вживую". На маленькой эстраде возле бара начинают мигать огоньки, высвечивая в неясном полумраке белую фигуру посередине небольшого помоста. И постепенно стихают визги и мат, а головы борющихся с интересом поворачиваются к эстраде, на которой белокурая девушка в белоснежном газовом коконе исполняет песню, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. И воздушная просвечивающая ткань сматывается виток за витком со стройного тела, покорно ложась у его ног снежным сугробом.

Ни пламя догорающей свечи, Ни зведы уходящей в свет ночи Послания к тебе мне не подскажут.

Все, как живое - дышит. Но молчит.

И вот уже вся полуголая элита с восхищением вслушивается в чарующие чисто- серебряные звуки, все ближе подползая к эстраде - увидеть, услышать, пощупать это волшебное создание, продолжавшее невозмутимо разоблачаться под одобрительные крики и свист окружающих. Вот пошлираскручиваться последние витки с тела, обнажая грудь великолепной формы.

Боготворю любовью неземной, Кричу тебе: - Дождись и будь со мной!

...Но, может быть, меня ты не услышишь За чьей-то, заслонившей мир, спиной.

Последний слой заскользил с тела девушки быстрее, быстрее - грудь, живот, бедра...И в самый последний момент свет погас вновь, вспыхнув на мгновение. Но этого мгновения Владу оказалось достаточно: он узнал в волшебной исполнительнице свою сменщицу на автозаправке в Химках - это была Кармен.

Глава 4. К О Н Т Р А К Т Н А Л Ю Б О В Ь.

Сообщение банкира Левочкина об очередной измене жены третий день не давало покоя сердцу Артура Нерсесовича, приводя его в ярость каждый раз при воспоминании об этом разговоре. И даже так удачно проведенная операция по изъятию второй половины бриллиантов из наследства Васи Вульфа нисколько не повысила тонус Аджиева. Наоборот - было бы все хорошо дома - остался бы в живых этот Серега-торгаш. В принципе Аджиев ничего против пацана не имел. Ну, забрал бы алмазы, принадлежащие ему по праву наследственности авторитета, еще и комиссионные мог выплатить жорику. Для этой первоначальной цели и были уложены в кейс доллары. Но там, в квартире, при совершении сделки, его настолько покоробили выражения самоуверенности и довольства на молодом и симпатичном лице фарцовщика, что он тут же подавил в себе меценатские чувства. Вот такие молодые альфонсы и уводят чужих богатых жен, присасываясь к ним, как пиявки - до последнего доллара из заначенной от мужа суммы, до последней побрякушки, подаренной супругом в минуты испытываемых им особо возвышенных чувств. Эти хлюпики чаще всего доводят благополучную с виду, респектабельную семью до раскола, а жен влиятельных людей до самоубийства, или, хуже того, убийства собственного мужа. И когда такие мысли промелькнули в голове Артура Нерсесовича, участь хозяина квартиры Сергея Пукало была решена в самом начале сделки.

Выйдя с Гришей из Аптекарского переулка, к месту отстоя двух джипов охраны и собственного "Мерседеса", Артур Нерсесович вдруг остановился и взял помощника за рукав.

- Все осмотрел, когда выходил? Дверь закрыл основательно? - и глазами-буравчиками ввинтился, кажется, в самую душу.

Именно сейчас Гриша понял, где допустил промашку. Он так спешил вслед за шефом, пряча по карманам улики, что просто не успел повернуть задвижку двери на полоборота. А комнату, в которой они сидели, вообще не осматривал. И еще понял наследный палач - если сейчас сказать Аджиеву об этом - можно не дожить до следующего утра. В вопросах ухода с места преступления "китаец" сам был щепетилен до мелочей, и не прощал окружающим амбалам малейшего упущения, могущего привести к провалу. В памяти невольно всплыло последнее "дело" - из-за него распрощался с жизнью Гришин предшественник, у которого он тогда был заместителем. ... На бегах проигрался один из "крутых". Причем по-крупному - лошадь, на которую он упорно ставил из забега в забег, никак не желала приходить первой. И тогда он попросил Артура Нерсесовича одолжить налички, обещая выписать чек тут же, не сходя с трибун. Тот весело, по-приятельски, хлопнул его по плечу.

- А хочешь, братан, я тебе вместо налички укажу лошадку, которая в следующем забеге возьмет призовое место? С гарантией ста пяти процентов.

Он знал, что говорил: именно в этом, двенадцатом забеге, у него были подкуплены жокеи. И что бы "крутому" не согласиться на предложение, сделанное Аджиевым от щедрот своих в минуту душевного подъема. Но этот, видимо, был круче навозной кучи: небрежным щелчком сбив аджиевскую руку со своего плеча, он презрительно сплюнул ему под ноги.

- Я от таких, как ты, подачек не беру. Или зелень под процент, или катись колбаской.

Гриша и Степан, сидевшие сзади на скамье, привстали с мест, вопросительно глядя на шефа. Тот небрежно махнул рукой - сидите, мол. Артур Нерсесович после отповеди выглядел по-прежнему непринужденно-веселым, но они поняли тогда, чего ему это стоило. Ни слова не говоря, он раскрыл кейс с деньгами, лежавший у него на коленях, и отсчитал громиле сто штук баксами.

- Не нужен мне твой чек, братан,- через силу вымолвил.- Даю бабки без процентов, при твоей и своей братве. Отдашь через два дня. Не отдашь - на "счетчик" станешь. Еще две недели спустя тебя казнят "свиньей".

И ушел с трибун, не досмотрев скачек. Выигрыш, конечно, снял с кассы ипподрома его менеджер. А "крутой" тут же просадил одолженные сто тысяч.

Из-за своего ослиного упрямства, естественно.

Дома Аджиев вызвал к себе в кабинет Степана - правую руку, и его, Гришу. Положил перед ними на стол хороший пресс бабок.

- Что хотите делайте, но этот хмырь два дня из дома носу не должен высунуть. Только учтите - без всяких там телесных повреждений обойтись.

Мне он нужен целехонький, свеженький, как огурец с грядки.

Час Гриша со Степаном ломали головы над неразрешимой, казалось, задачей. И решили-таки ее. Вернее, помогла Гришина герлз, которую он вчерашним вечером обкормил тортом, добиваясь взаимности. Свое он выхватил, а мадам подхватила стойкий замедленный стул, или, попросту выражаясь, запор. Она вызвонила Гришу по мобильнику.

- Где хочешь ищи слабительное, я словно беременна дерьмом.

- Вот где собака зарыта,- хлопнул себя по узкопокатому лбу Гриша, сбегав в аптеку, где приобрел три упаковки пургена в запас. Их-то они со Степаном и передали домашней кухарке "крутого" вместе с пачкой премиальных. Так что два дня дома просидел не только амбал, но и его двадцатипятилетняя, четвертая по счету, жена - они сменяли друг дружку на унитазе.

На третий день Аджиев собирает сходняк авторитетов и выкладывает им предъяву, подкрепленную словами свидетелей. Да и "крутой" не отпирается, ссылаясь, однако, на болезнь. Оправдывается он по телефону - все еще дает о себе знать слабительное. Не помогает - согласно воровским понятиям "Долг дело святое", воротилу ставят на "счетчик". Уже не на шутку перетрусив, он спешно собирает требуемую сумму и выходит из подъезда, чтобы лично, как требует Аджиев, вручить ему эти бабки. Но ему и в этот раз не везет - прямо у собственного дома его сбивает неизвестно откуда вывернувшийся "Москвич-412" без номеров на бампере. Крутяк попадает в больницу с обширным сотрясением мозга второй степени, сроком аж на три недели. Которые "китаец" с изуверским терпением проводит в спокойном ожидании. Наконец, решив, что ситуация дозрела, вновь требует схода авторитетов. И вновь ему не отказывают, тем более, что сумма, внесенная Артуром Нерсесовичем в воровской общак, помогает отмазать от зоны двух нужных законников под залог. Вердикт же в отношении "крутого" выносится почти единогласно - "не отмылся". Таким образом, все формальности уголовного мира соблюдены, и его жизнь теперь полностью переходит под контроль "китайца". Однако напоследок Аджиев предупреждается сходом - никакого беспредела, смерть виновного должна быть легкой, быстрой и по возможности бесследной.

"Китаец" для исполнения приговора отправляет на квартиру должника своих верных псов Степана и Григория, с наказом "на всю катушку". А для доказательств свершившегося возмездия снабжает их портативной видеокамерой. Они прорываются через стальную дверь квартиры при помощи отмычки и электронного спецключа новейшей модификации, разработанной и внедреной в воровскую среду самим Аджиевым - электронщиком по специальности. Связывают слабого еще "крутого" вместе - ремнями к спинке кресла. Затем разделяются: пока Григорий снимает на видео, Степан включает телевизор на всю мощь и насилует молодую жену должника, со всей изуверской фантазией, на которую способен. Потом палачи меняются местами. Спустя полчаса они развязывают руки "крутому" и предлагают ему заснять "хот-дог": сцену совокупления, когда женщина находится посередине между двумя мужиками "двустволкой". Жить "крутому" очень хочется - он снимает. После этого его на глазах жены разделывают прямо в ванне топором, найденным в шкафу. Снимает уже жена несчастного - ей тоже подана слабая надежда на жизнь, за которую она цепляется искорками разума. После того, как останки мужа, казненного "свиньей", уложены в две большие спортивные сумки, она сама, без понуканий, указывает местонахождение двух замаскированных сейфов с валютой и драгоценностями. Ее, как ни странно, оставляют в живых, однако до той самой минуты, пока двое убийц уже почти в дверях синхронно не разворачиваются на сто восемьдесят градусов, поставив сумки на пол. Из руки Гриши на полубезумную женщину смотрит объектив портативной "Soni", а у Степана армейский ПМ с насадкой. Выстрел - молодую женщину отбрасывает на супружеское ложе с дыркой в правой части лба. А палачи уходят, с честью отработав выданные авансом премиальные. Вроде бы все сделано чисто: хозяйка квартиры убита, хозяин исчез в неизвестном направлении, улик никаких. Три дня все спокойно.

А на четвертый все СМИ взрываются сообщениями о зверском убийстве, совершенном в одном из престижных районов Москвы под боком у Генпрокуратуры. Оказывается, жена "крутого" выжила вопреки всем законам логики: пуля из бесшумки прошила череп навылет, не зацепив при этом мозгового полушария. Случай, конечно, единичный примерно из десяти миллионов, но пришелся именно на это время и это место. Женщина отлично запомнила физиономии убийц - еще бы, она была профессиональной художницей, но пока ни говорить, ни тем более рисовать толком не могла. Зато в двух словах объяснить, что произошло в их квартире в тот роковой день, сумела. Артур Нерсесович моментально воспользовался предоставленным промежутком времени - той же ночью художница скончалась от передозировки болеутоляющего средства. Однако слова были произнесены - воровская община всколыхнулась, требуя смерти виновного за "несоблюдение этикета". Точно такой же смерти, какой умер выданный Аджиеву должник. И пришлось Грише вновь снимать на видеопленку "свинью" - Степан был предан ей за то, что не произвел на квартире "крутого" последний контрольный выстрел. В результате новой казни блатное общество утихомирилось, а Гриша получил престижную и высокооплачиваемую работу палача при "китайце". До сих пор он ежемесячно посещает Троицко-Сергиеву Лавру - ставит свечи Николаю Угоднику за то, что пистолет в тот день оказался в Степановых руках, а не в его. И сейчас Гриша стоит перед дилеммой: солгать Аджиеву, значит, напрочь лишить себя будущего. Но и правду сказать боязно - две ошибки кряду "китаец" ни за что не простит. Тогда он идет на компромисс с совестью.

- Артур Нерсесович, шеф, Богом клянусь - не успел осмотреть комнату. Ты же звал быстрее поворачиваться. Но дверь запер аккуратно и надежно. Если прикажешь - счас по-быстренькому смотаюсь наверх и облажу каждый уголок.

Аджиев вспыхнул было, затем поколебался нмного и в конце-концов махнул рукой.

- Ладно хоть, не соврал. Я же видел, спиной чувствовал - ты идешь следом. Не стоит возвращаться - плохая примета. И эта белобрысая, видел, как она на нас зыркнула - словно рублем одарила. В переносном смысле. Однако молись, Гриша, своему святому Угоднику, чтоб не оставил после себя сюрпризов этот недоносок. А теперь поехали на встречу с банкиром Левочкиным. Я, правда, заключил с ним временный пакт о ненападении, но, судя по прошлому году, эта змея кусает исподтишка, так что будьте настороже при подъезде к его хате. Останавливаемся прямо у крыльца. А затем по графику.

Они четко подъезжают к "Мосинвесту" - два джипа зажимают с боков белый "Мерседес" Аджиева, затем разворачиваются диагонально и тут же верхние фароискатели обеих машин сопровождения прикрываются сферическими зеркальными отражателями кругового действия - новое противо снайперское изобретение Артура Нерсесовича, которым он по праву гордится.

Сам же он натягивает кевларовый восьмислойный жилет со стоячим воротником и только затем звонит по мобильнику Григорию Игоревичу, взмахом руки отсылая назад застывшую в дверях Валерию.

- Что же ты, любезный, гостя самолично брезгуешь встретить.

Банкир - прикрытие понадежнее секретарши. Левочкин тоже понимает это, поэтому торопится выказать почетному гостю максимум уважения.

- Извини, Артур Нерсесович, не просек до конца.

- Григорий, со мной,- приказывает Аджиев и отдает ему жилет только в приемной на втором этаже. Взамен принимает от Гриши небольшой портативный кейс с металлической полосой по всему периметру.- Сиди здесь, пока я не выйду,- он указывает на кресло у стены напротив Валерии, и Гриша, как верный пес, занимает это место. Стальная дверь за Аджиевым и Левочкиным чмокает притвором и щелкает автоматическим замком - теперь они наглухо отрезаны от посторонних глаз и ушей - так объясняет Григорий Игоревич, непроизвольным жестом оглаживая свою холеную бородку.

- Да что ты говоришь?- притворно изумляется Артур Нерсесович, щелкая замками кейса. Внутри чемоданчика каое-то устройство, смахивающее на армейскую рацию с небольшой компьютерной клавиатурой.

- Заглушка,- коротко объясняет Аджиев, проворно пробежав пальцами по клавишам. Тотчас же приборчик еле слышно загудел, а по металлической обводной полосе заскакали сиреневые искорки.- Теперь, если ты захочешь записать нашу беседу, на пленке получится сплошная серятина, а из динамиков будет звучать последний хит Киркорова,- ухмыляется "китаец", довольный произведенным эффектом - Левочкин застыл с открытым ртом, даже бородку теребить бросил. Явно нежданный ход со стороны будущего компаньона.- И так теперь будет всегда,- добавляет жестко Аджиев.- Ты, кажется, хотел что-то спросить?

- А...а почему Киркорова хит?- кажется, банкир ляпнул не то, что подумал.

- Потому что не Пугачевой,- отрезал Артур Нерсесович.- Не было у меня времни, чтобы лазить по фонотеке, если тебя именно это интересует. В общем, насколько я понял, ни подслушивать, ни тем более подглядывать за нами ты не собирался. Очень хорошо, переходим сразу к делу. Я хочу возродить свою империю, империю Аджиева. Такой, какой она была до середины лета прошлого года, пока в ее историю не вмешался ты со своей проклятой манией величия. И в связи с этим я приехал сюда, чтобы задать тебе всего один предварительный вопрос: ты со мной или сам по себе? Если ты отвечаешь положительно на первую половину вопроса - мы продолжим беседу в теплой дружественной обстановке. Если нет - ты сегодня же взлетишь в небо вместе со всеми своими связями, любовницей и вот этим офисом, в котором так хорошо работает кондиционер с озонатором. На раздумья, извини, я не дам тебе и минуты хватит, поиграли в кошки-мышки. Сегодня, в преддверии выборов, война компроматов пошла в открытую. И не только: трупы разношерстных слуг народа находят в самых непредсказуемых местах. И терпеть у себя под боком кусучую гадину я не намерен - просто раздавлю ее во избежании последующих осложнений.

- Ты угрожать пришел?- Григорий Игоревич не ожидал, что "китаец" сразу возьмет быка за рога.

- А что мне остается делать, если, как ты сам не так давно выразился, поодиночке нас перещелкают те, кто хочет хапнуть побольше нашего.

Просто перешагнут через труп и пойдут дальше, даже не глянув, кто это там скукожился под пулями их шестерок. Через двоих же не перешагнешь нужно прыгать . А прыгнуть им не позволят ожиревшие геморройные задницы. Вот тут-то мы и подсечем их - на взлете. Ты нужен мне, Левочкин, со своими банковскими, заморскими и прочими связями, иначе я уничтожил бы тебя еще месяц, год назад. И ты пойдешь за мной, хочется тебе этого или нет. Посмотри кассету,- Аджиев достал ее из бокового кармана и по столу передвинул к Григорию Игоревичу.- А пока налей мне чего-нибудь из бара, после поговорим.

Левочкин достал из бара бутылку "Плиски", чудом избежавшую глотки бывшего управляющего Антона, два бокала, коробку шоколада и ящик с сигарами. Все это поставил перед Аджиевым и сунул кассету в приемник плейера видеодвойки, стоявшей за его спиной. Артур Нерсесович, поблагодарив, налил коньяка, так и не повернувшись лицом к экрану. Наверное, для того, чтобы не портить вкуса выдержанного напитка видом вытянувшейся физиономии Левочкина при первых же кадрах, замелькавших на экране телевизора. Это была та самая стрелка в домике для пейнтбола у Сенежского озера, трагически закончившаяся для ее участников. Оперативная съемка велась так профессионально, что фигура и лицо Григория Игоревича, принимавшего самое непосредственное участие в расстреле законников, а также в последующем их сожжении, почему-то постоянно оказывалась в центре кадра крупным планом. Вот это ничего себе - не оставили свидетелей! Да тут съемка шла внагляк - почти как в настоящем кино, с той лишь разницей, что настоящая жизнь дополнительных дублей не предоставляет, так же, как и гарантий на их повтор.

- Кто?- пересохшими губами Левочкин тянется к бокалу, услужливо наполненому улыбающимся "китайцем".- Кто снимал?

- А тебе не все ли равно? У меня, если хочешь знать, и среди твоих преданных "кожаных" немало стукачей имеется. Только выявлять их не советую - бесполезно. Разве что проведешь еще одно такое вот шоу под названием "гори, гори ясно..." с их непосредственным участием в качестве дров, а? Теперь подумай, что будет, если я прокручу эту пленку на очередном воровском сходняке, куда меня приглашают в качестве почетного заседателя.

Об этом думать не хотелось. Тем более, на собственой шкуре испытать последствия.

- Я с тобой, Артур Нерсесович. Клянусь матерью. Только отдай мне оригинал этой кассеты,- взмолился Григорий Игоревич - пот закапал даже с его шикарной бородки клинышком.

- Э-э, нет, я тебе уже однажды поверил,- "китаец" со смаком прихлебывает коньяк, не забывая о шоколаде.- Пусть это будет гарантией того, что ты мне не сунешь как-нибудь нож в спину, идя след в след. А вот что касается Стреляного,- он закурил сигару,- у меня надежных гарантий нет. Ты знаешь, что задумал этот уголовник? Ни много, ни мало - работать со мной, Аджиевым, на партнерской основе, только и всего.

У Левочкина мигом высох пот и яростно заблестели глаза.

- И ты поставил этого урку на одну ступеньку с собой? Ты, который всегда говорил, что даже из качественной грязи нельзя вылепить фигуру государственного масштаба? Где же твои амбиции, Артур Нерсесович?

- А кто тебе сказал, что я его поставил рядом с собой? Приблизил на безопасное расстояние - да. Для достижения цели, которую поставил перед собой, я не откажусь от временного контракта с самим дьяволом. А Стреляный выгодно отличается от нечистого тем, что его можно устранить без всяких там наговоров и заклинаний тогда, когда я посчитаю это нужным. Не потребуется даже серебряной заговоренной пули, хватит и обычной, из СВД с оптикой Славик у меня мастак по этой части. Пока что союз с Артюховым дал мне оч-чень большой плюс в одном деле, которое я считал уже безнадежно загубленным. Надеюсь еще на несколько столь же приятных любезностей с его стороны. Ну, а потом... Смотри, чтобы не пришлось моему Славику отрабатывать сразу два заказа, Левочкин. А вообще-то не собираюсь я с тобой конфликтовать, Григорий Игоревич. Я ведь шел к тебе с двумя новостями, как говорил когда-то один мудрец - плохой и хорошей. Прости, что не спросил, с которой начать. Но ты сам спровоцировал меня на плохую. Давай теперь поговорим о красивом. У тебя, я слышал, сынок имеется, двадцати четырех лет от роду?

- Ну, имеется,- подтвердил Левочкин, испытывающе глядя в глаза Аджиеву - какой там еще камень за пазухой этого изувера?- Вообще-то ему еще нет двадцати четырех, но в МГИМО два года отучился.

- Вот, и я о том же,- обрадовался Аджиев.- У тебя нет, случайно, его фото?

- Прямо перед твоим носом, на секретере,- процедил банкир. Он все еще не врубился.

На большой фотографии был изображен красивый молодой человек с вьющимися волосами - мечта девушек. Именно такие слащавые рожи вызывали у Артура Нерсесовича вполне определенную ассоциацию.

- А ничего парень,- сдержанно похвалил он, ставя на место снимок в тисненой рамке.

- Вот именно, ничего,- сухо ответствовал Левочкин.- Я его два года назад из дому выпер, купив квартиру. Он у меня, скотина эдакая, картину из штучной коллекции спер. Что, снова где-то с чем-то выплыл?

- Да не знаю я его,- открестился Аджиев.- Посватать твоего парня хочу. За свою дочку,- он подал снимок Лили на фоне Эйфелевой башни.

- Вот это да!- ахнул было Григорий Игоревич и тут же вновь с подозрением уставился на "китайца".- Она что у тебя, срок мотала? Или по панели шлялась? Иначе с какого ты стал бы сватать ее за моего отпрыска после того, что я тебе о нем рассказал?

- Да брось ты,- отмахнулся Аджиев.- Дело молодое, деньги нужны на дискотеку, девочек, то-се...Знаем, сами молоды были. Я его перевоспитаю, посмотришь,- пообещал.

- Знаем, наслышаны кое-что о "свинье",- тут же насупился Левочкин.

- Ну зачем ты?- мягко упрекнул Аджиев.- Детей в наши дела мешать последнее дело. Пусть растут культурными и воспитанными в лучших традициях...э-э...как там, не помню дальше.

- Так ты серьезно свататься пришел?- расплылся в улыбке Григорий Игоревич, боясь еще поверить в услышанное.

- Тьфу, блин, ты что, дятел? Или брезгуешь таким родственником?

- Нет, конечно, но на фоне этой кассеты...

- Да сожги ты ее к чертовой матери, если не нравится. А до оригинала никто не доберется, я тебе даю гарантию - очень надежное место, не то, что твой банк,- уколол его Артур Нерсесович.- Ну, согласен насчет молодых?- он протянул через стол руку.

- Как-то все неожиданно,- Григорий Игоревич оглянулся на экран телевизора, затем посмотрел на фотографию сына, подергал себя за клинышек бородки.- А-а, была не была, все-равно деваться некуда, как говорила одна молодка на девятом месяце,- он пожал протянутую руку.- Выпьем, что ли за это, Артур?

- Выпьем, Гриня,- тот сдвинул свой бокал. Вот так договорились, по пословице "без меня меня женили". И чего было больше в только что прошедшем сватании: заботы о будущем собственных детей или холодного тонкого расчета в видах на дальнейшее сотрудничество - черт не разберет.

Впрочем, даже у самого отъявленного маньяка где-то в глубине души иногда просыпается частичка человека.

- Видишь, как хорошо договариваться без лишних свидетелей.

Артур Нерсесович и предположить не мог, что свидетель-то как раз имеется. Вернее, свидетельница их разговора.

Валерия недолго пробыла на месте секретарши. Подвигала на столе документы, погремела ящиком стола, затем подхватила с него красную папку и вскочила с места, косясь на истуканом сидевшего в кресле Гришу.

- У меня, в отличие от некоторых, между прочим, полно работы в других инстанциях.

Это был завуалированный намек убираться из приемной посторонним куда-нибудь подальше. На что Гриша, естественно, отреагировал презрительным молчанием. Станет он слушать какую-то мокрощелку, пусть даже с ногами от ушей, если ему указал место сам шеф. Валерия так и поняла.

- На столе попрошу ничего не трогать. Так же, кстати, как и в столах.

У нас здесь полно важной конфиденциальной информации.

- Ну так засунь ее себе в...это, в сейф куда-нибудь, если так уж боишься за сохранность,- на большее Гришиного интеллекта не хватило.

Валерия презрительно фыркнула и вымелась из приемной, хлопнув дверью. Но в коридоре пошла совсем не по инстанциям, а, обогнув с другой стороны офис, зашла в примыкающий к нему туалет. Закрывшись на ключ изнутри, она прошла в самую дальнюю кабинку, и открыв тем же ключом маленькую дверь, замаскированную плиткой под общую стену, проникла в комнатку для переодевания, куда они с Левочкиным ныряли после очередного "сеанса" любви. Здесь она повела себя осторожней - тонкая панель, отгораживающая офис от комнатки, пропускала в нее малейшие звуки. Поэтому Валерия сняла туфли, в одних колготах подошла к перегородке и затихла, прилипнув к ней ухом. Видимо то, что в конце-концов расслышала, потрясло ее. Настолько, что она, внезапно отпрянув, бросилась назад в туалет, зажимая туфли в руке. И только там, отперев входную дверь и усевшись на унитаз с опущенной крышкой, дала, наконец, волю чувствам - отчаянно зарыдала, матеря банкира последними словами из богатого русского фольклора.

Глава 5. НАСТОЙКА ХИНЫ НА Д Е С Е Р Т.

- Н-да-а, дела,- Виктор Владимирович Солнцев, майор отдела чрезвычайных ситуаций угро, потеребил вихор взявшихся морозной сединой волос. Он только что подъехал на Аптекарскую и, прорвавшись сквозь милицейское оцепление, теснимое вездесущими журналюгами, поднялся в квартиру, где лежало уже охладевшее тело Сереги Пукалова, накрытое простыней. Эксперты и фотограф справились со своей частью работы, собираясь забрать труп в анатомичку, а следователи в количестве двух особей еще не приступили к дальнейшей, так что попал майор что называется в "коридор" самую сутолоку в одной-разъединственной комнате. Это раздражало. Так же, как и то, что он вообще неизвестно зачем отирается на месте преступления, поддавшись на телефонный звонок дочери. Хотя по идее должен был прочитать обо всем этом смертоубийстве в рапорте следаков. В уютной тишине своего кабинета, не слыша охов и тяжких вздохов понятых, а также постоянного всхлипывания дочери, которая путалась у всех под ногами, неся на себе незавидный крест свидетеля происшествия.

- Да прекрати ты ныть!- в конце-концов прикрикнул Виктор Владимирович на Вику.- Мало того, что зарплату задержали, тут еще ты со своей траурной физиономией. Можно подумать, родственника близкого потеряла.

- Да ты что, папа,- у Вики даже слезы на время пропали от негодования.- Сергей мне почти мужем был уже...

- Ага, вот именно, "почти",- перебил ее отец, проследив, как исчезает за дверью краешек простыни вместе с замыкающим санитаром.- Я на твоего будущего супруга вчера ордер у прокурора выпросил. Незаконный оборот спиртосодержащих изделий, а попросту говоря, осетинской водки местного розлива, плюс аферы с турецкими золотыми изделиями якобы девятьсот восемьдесят третьей пробы, и к тому же сутенерство... Так что если бы не убийца, сидеть ему сегодняшним вечером в камере предварительного заключения. Ну, и на последующие лет семь я ему, как пить дать, забронировал бы камеру с общей парашей где-нибудь в Бутырке, или промзону на Урале. Как тебе, судьба бесстрашной декабристки не претит?- майор насмешливо покосился на дочь из-под густых бровей.

- Как ты можешь?- на глаза Вики вновь навернулись готовые брызнуть слезы.- Сергея кто-то оклеветал, он не такой, он хороший.

- Ты сколько его, кстати, знаешь?- насел на нее отец, не обращая внимания на следователей, измерявших рулеткой периметр комнаты.- Год, два, три?

- Уже целый месяц,- независимо выпрямилась Виктория.- Этого вполне достаточно для замужества.

- Господи, чему вас только учат на юрфаке?- схватился за голову майор.- Неужели только этому? Ты хоть спросила, где работал или учился твой бойфренд?

- Конечно. Сергей учился на третьем курсе исторического, в МГУ.

- К твоему сведению, его оттуда выперли два года назад за систематические непосещения лекций. А потом он вовсю закрутился с фарцой. Так что в случае вашего бракосочетания пришлось бы мне, твоему папочке, заняться на досуге отмыванием "черного нала", периодически поставляемого таким "хорошим" зятем. Ладно, по боку философию, о мертвых или хорошо, или ничего. Поэтому поехали в Измайлово, а по дороге ты мне расскажешь о вашем сегодняшнем пикнике. Да не нужны мне все интим-подробности, доложишь о самом главном.

- Все, можешь не объяснять, дальше я дорогу знаю,- Виктор Владимирович решительно свернул влево и спустя пару минут высветил фарами своей "пятерки" точно ту опушку, с которой Вика и Сергей уехали утром. - Ну что, угадал?- он самодовольно ухмыльнулся.

- Откуда ты знаешь это место?

- Да я же тебе о нем рассказывал. Это здесь две недели назад произошла та самая резня, последствия которой до сих пор стоят у меня перед глазами,- вздрогнул майор. - И именно здесь...

- Я нашла тот самый женский пояс, о котором тебе рассказывала,- Вика указала в сторону кустарника.- С бриллиантами внутри.

- Женский,- повторил майор.- Значит, здесь была женщина. Или девушка.

- Почему ты так решил? Пояс можно таскать с собой отдельно от женщины. Особенно, если в нем зашито что-то ценное,- возразила Вика.

- Потому что в этот же самый день, часом раньше, был обстрелян из гранатомета бутик недалеко от Казанского вокзала. И какие-то орлы в пятнистой робе вязали на его заднем дворе двоих - парня и девушку. Потом запихнули их в белый милицейский "БМВ" и увезли в неизвестном направлении. Это все по рассказам свидетельниц из соседних домов. Так вот, знаешь, на что эти дамы обратили внимание в первую очередь? Именно на красивый лакированный пояс девушки. Затем на то, что у милицейского автомобиля напрочь отсутствовали номера. И только потом уже пытались вспомнить приметы парня - омоновцы были в масках. По результатам оперативной проверки убитые в Измайловском лесопарке к внутренним войскам не имеют никакого отношения. Более того, все они лица кавказской национальности...Здесь несколько свидетелей видели точно такой же "БМВ", но уже с номерами и без опознавательных милицейских атрибутов - он выезжал из парка на дамбу. И за рулем был парень, а рядом с ним девушка. Спрашивается - связаны ли между собой эти два события? Так что, говоришь, вы сделали, как только нашли эти алмазы?

- Мы сразу же уехали.

- Так я тебе и поверил,- про себя бормотнул Виктор Владимирович. А вслух поинтересовался,- куда же вы дели пояс и бриллианты?

- Сергей забрал. Сказал, что позаботится о нашем будущем,- вновь всхлипнула Виктория.

- О твоем он, во всяком случае, позаботился - избавил тебя от своего присутствия,- отрезал отец. - И не ной - найди себе жениха не только с перспективным будущим, но также с чистым прошлым. А ну, поехали еще раз на квартиру, узнаем, раскопали чего-нибудь следователи, или продолжают тереть носами пыль под мебелью.

Оказалось, раскопали. В крышке стола было выбрано небольшое углубление, в котором уютно пристроился небольшой журналистский диктофон "Soni" на зажимах. Виктор Владимирович осторожно через салфетку освободил записывающее устройство, с нетерпением заглянул внутрь...

- Твою мать,- не стесняясь дочери, он загнул трехэтажный мат.- Кто-то здесь уже побывал, не иначе. Пленки нет.

- А почему она обязательно должна там присутствовать?- невинно поинтересовался один из следаков.

- Потому что отсутствуют алмазы, которые должны быть у этого зарезанного фирмача,- вызверился на него майор.- А также исчез пояс, в котором они хранились. Здесь, на квартире, происходила обыкновенная сделка купли-продажи. И кто-то кому-то не понравился. Скорее всего, покупатель, или покупатели предпочли не расставаться с деньгами, приобретя алмазы у Сергея. Тот, конечно, стал возражать. И за это поплатился жизнью. Это предварительная версия, кстати, не претендующая на главенствующую. Сейчас я с этим магнитофончиком съезжу в лабораторию на предмет обнаружения "пальчиков", а вы тут покопайтесь еще,идет?- не дожидаясь ответа, майор пошел наружу, пропустив вперед себя Вику.

А в лифте протянул требовательно руку ладоньню наружу, насмешливо глядя на нее.

- Давай кассету.

- Послушай, откуда ты...- потрясенная Виктория ошалело смотрела на него.

- Вот точно такие же глаза были у тебя там, в комнате, когда ты хотела мне что-то сказать, но тебя перебил следователь,- Виктор Владимирович нежно поцеловал дочь где-то за ухом.- Ну, сразу о кассете - я догадался по твоему непроизвольному движению к сумочке после вопроса о ней. А что еще ты хотела мне сообщить?- он заглянул в ее глаза, прежде, чем выйти из лифта.

- Помнишь, в парке, ты сказал, что все убитые там были азиатами?

- Ну, допустим, не азиатами, я сказал, а лицами...

- Понятно, понятно,- перебила его дочь.- Так вот, когда я шла к Сергею вечером, то в подъезде чуть ли не нос к носу столкнулась с двумя мужчинами, выходившими из лифта, вот как сейчас мы. И один из них был точно азиатом. А второй похож на мясника. Бр-р, как же он посмотрел на меня,вздрогнула Вика.- Как на свиную тушу, подготовленную к разделке. Теперь я совершенно точно уверена - эти гады убили Сергея.

- Подожди делать выводы, пока не приедем домой, сначала мне нужно послушать кассету. Ну, давай . И скажи заодно, зачем и как стащила ее.

- Случайно перевернула стол, когда бросилась искать полотенце для компресса,- призналась Вика.- А потом подумала - здесь может быть то, что касается либо меня с Сергеем, либо того, кто приходил покупать камни. В любом случае эта кассета должна нам дать хоть какую-то ниточку. А в общей массе следственного отдела она может просто раствориться, как сахар в чае. Ты же сам говорил, помнишь: "только один вдумчивый следователь в деталях способен воспроизвести предполагаемую картину совершенного преступления. Двое-трое - уже путаница".

- Погоди-погоди, ты хочешь сказать, что на диктофоне остались отпечатки твоих пальцев? И если бы его взял на экспертизу, допустим, не я, а кто-нибудь из следователей...

- Именно это я и пыталась тебе сказать там, в квартире. Но ты опередил меня,- обезоруживающе улыбнулась Виктория.

- Ладно, поехали домой слушать кассету. А то меня Кондратий скоро хватит с такими помощниками,- ухмыльнулся в ответ Виктор Владимирович, взъерошив походя ее прическу. А дома заперся в своем кабинете, услав Вику в магазин за соком. Послушать он хотел в одиночестве, целиком подтверждая тем самым ее недавнее выссказывание.

- Здравствуйте, вы, надеюсь, Сергей? А меня зовите Артур Нерсесович. Ну что, приступим сразу к делу или будем чаи гонять?

- Сперва покажите деньги.

- Как скажете (двойной щелчок)...

Дальше пошла банальная сцена сделки. Потом снова Артур Нерсесович.

- Где пояс, чмырь? Тот, что ты нашел в Измайлово.

И в самом конце записи.

- Вы меня убьете?

- А как же. Кончай его, Гриша.

И все, конец. Маленькая такая магнитофонная запись, небольшого такого, даже заурядного, убийства корысти ради. Но она многое говорит Виктору Владимировичу Солнцеву, майору спецотдела угро. Так много, что на лбу его выступают бисеринки мелкого пота, а кончики пальцев начинают предательски подергиваться от переполнивших голову дурных предчувствий. Конечно, он узнал и голос на кассете, и фамилию покупателя вычислил по его столь редко встречающимся имени-отчеству. Да и описания Виктории кстати пришлись. Не-ет, этого человека нельзя арестовать, его невозможно вот так за здорово живешь сунуть в современную кутузку, переполненную не только мелкой шпанью (крупняк предпочитает заплатить и отмазаться, чем сесть и париться), но и педикулезными тварями. Отмажется ведь, зар-раза, а запись исчезнет, не пройдя даже первой следственной инстанции. Да и не это главное. Кассета, которая находится где-то у Аджиева, может в одночасье перевернуть не только карьеру Солнцева, но всю его жизнь. Они ведь одно время были как бы дружны даже с "китайцем". И закончилась дружба, когда Аджиев однажды напоил вусмерть майора на своей даче, а затем подсунул ему в сауну двух шлюшек лет по тринадцать-четырнадцать, засняв всю процедуру "совращения малолеток" с такими интимными подробностями, что даже сам Солнцев наутро, просмотрев запись на трезвую голову, решительно отказался от своих секс-подвигов, покрывшись тем не менее холодным потом.

- Видеомонтаж натуральнейший. Не помню, не знаю, не делал такого.

- А это ты не мне, Витенька, объяснять будешь, а следственной комиссии с Лубянки,- заржал тогда довольный донельзя Артур Нерсесович. Впрочем, я ведь могу подарить тебе оригинал этой дружеской видеошутки...когда-нибудь. Знаю, сейчас мы расстанемся врагами. Но ведь друзьями мы и не были, тебе не кажется? Какая может быть связь между теневыми структурами и правоохранительными органами? Я это к чему веду кассета будет храниться у меня до тех пор, пока ты мне однажды не понадобишься, Солнцев. По-крупному, до зарезу, до невмоготы - раньше я тебя не потревожу, живи своим спецуголовным мирком и жри домашние пирожки. Заодно можешь успокоить совесть - не ты один попался в мои сети подобным образом. Просто мне нужно держать вожжи в своих руках, чтобы вовремя дернуть за них на очередном повороте Судьбы.

Так что сажать Аджиева нельзя ни в коем случае. Зато с ним можно сменяться. Кассета на кассету, баш на баш. И кончится для него, майора, этот почти двухгодичный кошмар ожидания подлянки. А где гарантии, что "китаец" не нашлепал копий с видеоролика, снятого в сауне? Ничего, мы ведь тоже не лыком шиты.

Солнцев достает из шкафа блок чистых аудиокассет и одну за другой скармливает несколько штук моноцентру, переписывая оригинал. Затем сует в диктофон Сереги Пукалова первую попавшуюся под руку - с попсой, и выходит из кабинета туча тучей. Вика тут же цепляет его вопросом - ну что?

- А ничего,- со злостью отвечает отец.- Ты мне подсовываешь какие-то современные дебильные песенки в надежде, что с их помощью я смогу отыскать преступников? Очень оригинальная версия о раскрытии проеступления с помощью "фанеры". Это вам тоже преподают на юрфаке?

- Пап, я думала...- Виктория готова разрыдаться в отчаянии.

- Не беспокойся, я тут посидел и тоже кое-что придумал, - майор гладит Вику по волосам, успокаивая.- Сопоставив полученную от тебя информацию и факты, у меня имеющиеся, я, кажется, определил, кто мог совершить убийство твоего бойфренда. Это некто Федор Артюхов, по кличке Стреляный, год назад освободившийся из колонии строгого режима. Мне на него дал ориентировку один очень влиятельный человек из высших кругов, предупредив - этот урка охотится за бриллиантами одного из "общаков", исчезнувших из тайника во время разборок двух группировок за передел власти в городе. Вот эти-то алмазы и были в том поясе, который вы обнаружили в парке. Из-за них погибли те четверо, они же стали причиной смерти Сергея. Тебя удовлетворило мое объяснение?- Солнцев испытывающе смотрит в глаза дочери.

- И...что же ты собираешься делать?- с вызовом спрашивает та.

- Объявлю его в федеральный розыск, конечно,- пожал плечами Виктор Владимирович.- Дам ориентировку о задержании во все городские и пригородные отделы внутренних дел. Кстати, городская квартира Стреляного уже под негласным надзором. Так что гулять ему, по всей вероятности, недолго осталось. Если, конечно, не смотается с камешками за границу.

- Пап, у меня к тебе есть большая просьба,- Виктория потерлась своей щекой о его щетину.

- Твое слово для меня закон,- шутливо поднял вверх руки майор.- И Конституция впридачу.

- Сделай так, чтобы я увидела его сразу же после задержания,- на полном серьезе попросила Вика.- Я...я хочу в глаза этому Стреляному взглянуть. И спросить кое о чем. Обещаешь?

- Зуб даю,- пошутил майор, отводя глаза. Ему тоже ох как нужен был Стреляный - на него поступил заказ от режиссера Нелюбова, ярым поклонником талантов которого являлся Солнцев. Виктор Николаевич был тем самым "человеком изнутри", о котором распинался Никита Михайлович во владениях Светланы - шоу-клубе "Клондайк".

Организовать "наружку" за Аджиевым Солнцеву не составляет особого труда - вскоре один из сотрудников отдела докладывает ему, что Артур Нерсесович находится у банкира Левочкина в офисе "Мосинвеста" на совещании. И тут же любезно предоставляет телефонный номер секретаря Левочкина. Так что тост "за счастье молодых" Аджиевым так и не был произнесен - мешает Валерия, сообщившая по селектору о звонке "оттуда".

- Переключи на мой сотовый,- "китаец" подносит трубку к уху.

- Не узнаешь, Артур Нерсесович?- в нотках майора он слышит еле скрываемое торжество и это настораживает.

- Ну почему же, Виктор Владимирович, я старых друзей не забываю. Есть что-то интересное?

- Ну, это как для кого. Короче, для тебя наступил тот самый момент, когда ты влез в дерьмо по самые яйца, Аджиев,- злорадно сообщает Солнцев.Еще не забыл свой визит в Аптекарский переулок?

- А в какой стороне города он находится?- так невинно спрашивает "китаец", что любые подозрения в его адрес по идее обязаны тут же облезть, как шкура с змеи во время линьки.

- Брось горбатого лепить, Аджиев. У меня кассета с записью всей сделки, вплоть до финала, понял? Плохо хвостом метешь, мужичок, грубовато стал работать. Стареешь, не иначе,- заливается колокольчиком Солнцев. И этот смех окончательно ставит точку во всех сомнениях - гэбэшник определенно раскопал что-то весомое.

- Говори напрямую, телефон не прослушивается.

- Уходя, ты забыл заглянуть под стол, Артур. А там был даже не жучок, целый магнитофон. Что прикажешь делать с пленкой?- веселился майор. Конечно же, эта сволочь уже просчитала все наперед : и предстоящие выборы, и пошатнувшийся Аджиевский имидж, и лишение депутатской неприкосновенности в случае попадания записи в "десятку". А это уже не шуточки - тут можно сыграть в футбол собственной головой.

- Слыхал, ты собираешься на днях в Троице-Сергиеву Лавру?- продолжает добивать его Солнцев. Ему теперь можно все, в том числе и покуражиться его козырь посильнее аджиевского.- Не грех ли замаливать, случаем?

- Хватит,- Артур Нерсесович просит таким тоном, что майор захлебывается сразу, будто в рот воды набрал. - Я верю, что у тебя есть кассета. И знаю, что нужно сделать. Каждый остается при своем - у меня нет гарантий, у тебя тоже. Так что оставь запись себе на память, Витя, как это сделал однажды я. Но упаси тебя Бог когда-нибудь кому-нибудь хотя бы заикнуться о ней. У меня ведь семья распалась, насколько ты осведомлен. В отличии от твоей, дружной и счастливой. Так вот, представь себе, что в один прекрасный день твоя дочь или жена...

- Все, замяли, Артур Нерсесович,- Солнцев с полуслова понимает то, о чем хочет сказать Аджиев. - Ничего ни у кого нет, это все привиделось во сне. Ты мне лучше объясни вот какое дело: я здесь по заданию веду наблюдение за одной квартирой на Смоленской...

- Ага, так это твои люди пасут моего напарника?- спокойно интересуется Артур Нерсесович. - Сними наблюдение, Витя, это свой в доску человек. Он мне нужен.

- Никак не могу, уважаемый,- откликается майор.- У тебя было право только на одно желание, оно исполнено. Я ж не Золотая рыбка, в конце-концов. А что касаемо остального - тут мы квиты. Так? - И только так,- подтверждает Аджиев, изо всех сил сдерживая рвущуюся наружу ярость.Спи спокойно, дорогой товарищ.

- И тебе счастливой поездки в Сергиев Посад,- любезностью на любезность отвечает майор, вешая трубку. Неопределенность, чертова неопределенность в отношениях с "китайцем" поднимает в нем волну злобы на этого нацмена, подмявшего под себя внутренние силы Росии в его, майора, лице. Какого черта, спрашивается? Артур Нерсесович действительно собрался рано утром выехать со своим помощником Гришей в Лавру - помолиться в престижнейшей святой обители, поставить свечи и поцеловать край раки с мощами святого Сергия Радонежского. Это было запланировано давно и, кажется, приспело время совершить поездку - последнее время, он чувствовал это, Бог перестал обращать на него свое внимание. А вместе с тем и влияние на его карму.

Два джипа мчались по Ярославскому шоссе в сторону Сергиева Посада, зажав посередине "Мерседес" Аджиева. Мощные сосны по обе стороны трассы, словно великаны-часовые, отдавали честь трем одиноким в такую рань автомобилям, салютуя мохнато- зелеными лапами. Гриша рулил,не отрывая глаз от дороги, и взахлеб расписывал голубые звонницы великого храма, позолоченные главные купола Лавры... Это случилось на мосту через речушку Борю. Артур Нерсесович не успел даже ахнуть - какая-то могучая сила вдруг подняла оторвавшийся на значительное расстояние передний джип в воздух вместе с деталями моста и опор. И уже в воздухе разорвала его вместе с находящимися внутри людьми на части.

- Тормози, Гриша, ради Бога тормози!- заорал Аджиев, видя одновременно, как взбугрившаяся средняя часть моста бежит им навстречу, сокрушая все на своем пути, пднимая вверх куски арматуры и бетона. - Давай назад, если можешь,- он не приказывал сейчас - умолял, просил, выпрашивал себе этот ничтожный в данном положении шанс на жизнь, уместившийся в огромных лапах мясника и быстроте его реакции. Сзади послышался визг покрышек по бетону, задний джип завертело, зашвыряло по настилу из стороны в сторону и в конце-концов он удержался на самой кромке, повиснув передними колесами над провалом. А Гриша все боролся с непокорной баранкой, норовившей вырваться из рук - от удара осколка бетона заклинило что-то в гидроусилителе.

- Задний ход, твою мать!- Аджиев вырывает из зажима на боковой дверце компактный "Кедр" и, оскалив зубы, передергивает затвор, готовясь смести длинной очередью вынырнувших из-под моста людей в форме ОМОНа с масками на лицах. В памяти меж тем проносятся воспоминания годичной давности о похожей засаде - тогда пытались достать его из миномета.

Но что это? В руках омоновцев белые и красные тряпки, они изо всех сил машут ими, а какой-то лейтенант одну за другой пускает в воздух зеленые ракеты, стараясь перекричать удаляющееся эхо ударной волны.

- Не стрелять! Кому говорю, в гроба, душу и всю нечисть! Только попробуй, из тебя тут же решето сделают.

И в подтверждение его слов из зарослей по обе стороны взорванной переправы высовываются четыре БТРа...

Потом все разъяснилось - они нарвались на засаду, но...учебную. С утра шло обычное, по ежеквартальному расписанию, учение местного СОБРа.

- Вас что, оцепление не предупредило?- молодой лейтенант, отматерившись и этим как бы помянув погибших в первом джипе, тут же просит закурить.

- А не было его, оцепления, на трассе,- Аджиев, выйдя из "Мерса", садится на асфальт трассы прямо в выходном костюме - не держат ноги.

- Как это?- не понимает лейтенант, прикуривая.- Для всех, выходит, есть, а персонально для вас отменили объезд? Так получается?

- Да вроде бы,- более спокойно подтверждает Аджиев - до него постепенно начинает доходить смысл затеянной кем-то игры на поражение. А почему, собственно, кем-то? После вчерашнего разговора по телефону...

Додумать ему не дает мобильник - звонит. Ну и не во время же, сволочь!

- Да, я слушаю.

- Артур Нерсесович, привет,- он узнает голос Стреляного.- Я тут рискнул в твое отсутствие наведаться в гости - проверить что по чем. Так вот, не хотелось бы огорчать тебя, но факт остается фактом: охрана раздолбана, сейф в туалете вычищен до блеска.

- Ладно, сейчас не до этого. Вернусь, разберемся,- многозначительно обещает Аджиев. - Это все?

- Боюсь, не совсем. Десерт покажется тебе чем-то вроде хинной настойки: вместе с деньгами из дома исчезли твой внук Максим и дочь Лиля. И знаешь, кто их увез? Влад, на своей машине.

Глава 6. ИНОМАРКА ЦЕНОЮ В ЖИЗНЬ.

- Сворачивай на кольцевую, куда прешь,- Вадим ткнул в бок зазевавшегося напарника.- Сказано же было - на Солнечном вправо и по кольцевой до Жулебино.

- Да знаю, отцепись,- Димка ловко бросил в рот сигарету, зажав губами, чиркнул зажигалкой и, выпустив струю дыма, лихо крутнул баранку вправо. Старенький, но еще крепкий "Жигуль" третьей модели послушно свернул, оставив сбоку стационарный пост ГИБДД на 33-м километре, и пошел наматывать километры в сторону Жулебино.- Какого хрена вертишься, словно таракан в ванне? Что я, первый раз сюда езжу? Не боись, паря, довезу наши денежки в целости и сохранности, успевай только тратить на рынке. Я вот все думаю - ну ладно я, за шмотками подешевле приперся. А вот чего тебя в такую даль потянуло за тачкой - не врублюсь, хоть убей. Неужели в Краснодаре мало их по автомобильным толчкам?

- Дофига и больше,- свирепо огрызнулся Вадим. Как видно, разговор об этом ему уже порядком надоел.- Что ты, словно дятел, долбишь и долбишь об этой тачке. Есть они, а как же. Но цены Кубани и здешние - как земля и небо. Почему в Москве дешевле, не подскажешь?

- Конечно, просвещу начинающего водилу,- снисходительно ухмыльнулся Димка, перестраиваясь в четвертый ряд. - Да будет вам известно, сэр, в Москве и Подмосковье дороги соленые, как вобла в пивнушке.

Соль, насколько известно из учебника химии, вступая с металлом в реакцию, подвергает его офигенной коррозии. А пластиковые автомобили у нас еще делать не научились. На Кубани же вместо соли дороги на зиму посыпают мелким песочком. Улавливаешь разницу?

- Пытаюсь,- неопределенно ухмыльнулся Вадим.

- Пыта-аюсь,- передразнил его Димка.- Облицовку московских автомобилей эта самая коррозия сжирает за считанные годы, тогда как кубанский песочек лишь сдирает с нее старую краску, отшлифовывая иной раз до блеска. Ну, теперь врубился, юноша, почему такая разница в ценах на отечественные корыта?

- Кстати, на иномарки почти идентичная,- ехидно ухмыльнулся Вадим.Не просветишь заодно?

- Охотно. Цены на любые автомобили в разных регионах зависят от двух факторов: роста благосостояния населения и конкурентоспособности предлагаемого товара. Объясняю более доходчиво: в Москве и области крутится более пятидесяти процентов всех российских денег. Естественно, и автомобили здесь меняют в три-четыре раза чаще, чем где либо. И прут их сюда со всех концов страны и зарубежья. Отсюда конкуренция цен на рынке и паритет покупательской способности...В общем, чтобы ты до конца понял, достаточно будет, если я скажу тебе с уверенностью: цены в Москве намного ниже, чем в остальных регионах России. Поэтому и едут сюда со всех концов страны дураки вроде тебя: купить, продать, обменять...- совсем уж неожиданно заканчивает Николай.

- Спасибо, утешил. А почему дураки?

- Да потому что аферистов всех мастей и национальностей здесь во столько же раз больше. Ну не привычна Москва пахать по-черному, за нее это делают другие. А вот кинуть лоха, остричь "шерстяного", бортануть или сунуть "куклу" - это пожалуйста, хоть сто порций. Так что держи, Вадик, ухо востро на барахолке, потом поздно будет плакать - Москва слезам, как известно, не верит. О, а вот и наша поилица,- Димка перестроился в крайний правый ряд и свернул с трассы к автозаправке.-Отсюда до Жулебинки рукой подать.

Действительно, через полчаса они подъезжали к рынку.

- Давай сначала затарим меня, а потом вместе поищем тебе подходящую тачку,- предложил Димка. Вадим согласился не колеблясь - сам он после рассказа приятеля боялся нос сунуть в этот людской водоворот, беспрерывно перемалывающий завезенный в него товар, с последующей денежной отрыжкой.

Приятель уложился в час с небольшим: куда-то отлучился, растворившись в чреве рынка, и вскоре в багажник "Жигулей" двое шустрых малых загрузили восемь невзрачных на вид картонных коробок.

- Вот это и весь твой товар?- изумился Вадим.

- Суди о качестве не по одежке, а по внутреннему содержанию,- хлопнул его по плечу Димка.- В этой макулатуре упакованы поторы тысячи лазерных дисков, и все с лучшими фирменными хитами зарубежки. Ты дома сколько отдаешь за диск, по-минимуму?

- Где-то шестьдесят-семьдесят деревянных.

- Здесь я их беру по пятьдесят центов за штучку. Ну-ка, прикинь конечный результат торговли этим дефицитом.

Вадим прикинул и засвистел изумленно.

- Теперь понятно, откуда у тебя три тачки на все случаи жизни. И все-таки фирма, по пятьдесят центов...- он недоверчиво закрутил головой.

- Ну ладно, не фирма. А ты отличишь ее от подделки? То-то. Все, что надо, имеется: штрих-код, голограмма, цветная нашлепка, даже контрольный значок научились срисовывать. Пошли теперь за твоей тачкой, я уже договорился.

- Когда успел?- вновь обалдел Вадим.

- А-а, ну тебя, долго объяснять,- Димка махнул рукой и потащил его в сторону от машины, за один из киосков, плотно обступивших территорию рынка по внешнему периметру. Там их дожидался один из шустряков, грузивших в багажник диски - рыжий парень с коротким ежиком волос на голове.

- Что имеем?- он выжидающе уставился на Вадима.- Баксы, дерево?

- Баксы, четыре с половиной штуки,- восемьсот он решил приберечь на крайний случай.

- Та-ак, прикинем,- рыжий достал калькулятор и потыкал в него пальцем.- "Вольво" восемьдесят пятого года устроит? В хорошем техническом...

- Стриж, брось накручивать восьмерки, мы не лохи,- обрезал его Димка, жестко взяв за рукав. - Нам нужна тачка, а не дырявое корыто.

- Понял,- Стриж вновь принялся терзать калькулятор.- Тогда "Ауди", почти микролитражка, расход топлива пять и восемь, девяносто третий год...

- Берем, - вновь перебил его Димка. - Давай выгоняй сюда.

Через полчаса автомобиль стоял возле его "Жигуленка". Цвет "сафари", электроподъемники, гидроусилитель, коробка полуавтомат...Облазив всю машину, почти что обнюхав ее, Николай остался доволен - впервые за время торгов на его лице засияла улыбка.

- Молоток, Стриж,- хлопнул он рыжего по плечу.- Ты честно хотел отработать свои комиссионные, подсовывая нам драное корыто, но мы компенсируем потери. Сколько?

- Четыре восемьсот,- рыжий вильнул в сторону взглядом.

- Это за микролитражку-то? Хорошо, но комиссионные включаем в рассчетную сумму,- Димка протянул ему руку.

Стриж колебался недолго.

- О"кей, приятель. Но за прибамбасы плата вразрез. Гоните двести сверху.

- Что за прибамбасы?- тронул Димку за рукав Вадим.

- Нужные вещи. Плати пять тысяч, потом объясню,- коротко ответил тот. Стриж тут же достал чемоданчик, в котором оказалась портативная пиш машинка, стопка различных бланков и коробочки с печатями и штампами. Через полчаса на имя Вадима было выписано временное водительское удостоверение взамен постоянного, изъятого сотрудниками отдела ГИБДД Московского Юго-Восточного административного округа. Подпись, печать, штампы - все как полагается. Эту справку Стриж передал Вадиму вместе с переоформленными документами на машину и транзитками.

- Физкульт-привет,- рыжий было рванулся в толпу, но Димка притормозил его за рукав куртки.

- Постой, нужно еще кое-что. Если конкретно - ствол.

- Ты че орешь, дурак!- парень даже присел, прячась за автомобиль. Без шухера не можешь? Базлай втихаря. "Макар" подойдет? Отдам по дешевке за двести.

- "Засвеченный"?- в упор спросил Димка.

- А что же ты хотел за пять штук деревянных?- загорячился Стриж.Ладно, от своих щедрот - запасную обойму впридачу.

- Волоки,- Димка вновь тянет руку Вадиму и тот с тяжким вздохом отсчитывает в ее ладонь еще двести долларов. Однако, стоит рыжему отвалить насовсем за ближайший киоск, как он отвязывается на приятеля вовсю.

- Ты хоть знаешь, что оставил меня с сотней баксов на обратную дорогу?

- Не кипятись, юноша,- Димка еще раз обходит вокруг "Ауди", затем ныряет в салон и вновь вылазит оттуда с довольной физиономией. - Во-первых, насколько я заметил, у тебя осталась российская валюта, пусть даже презренная, но вполне платежеспособная. А во-вторых, ты за свой мизер получил сейчас столько благ, сколько не получал ни один транзитник за последние полтора века: полностью оформленный пакет документов на тачку, плюс страховку от дорожных неожиданностей,- Димка швыряет в машину коробку с пистолетом,- да еще официальный пропуск для проезда по Московской области.

- Что еще за пропуск?- Вадим, остывая, косится на него с подозрением.

- А справка гаишная на что? С ней ты не не просто приезжий лох, которого можно ободрать на любом посту, а вполне нормальный московский водила, наглый до беспредела, раз у тебя "права" изъяли. С такими предпочитают обычно не связываться. А вот здесь, на транзитке - видишь маленькую птичку в углу? Это пропуск для братвы, контролирующей выезды из столицы. Все в порядке, мол, пацан заплатил сбор и может порхать себе домой восвояси. Ну и, кроме всего прочего, тебе досталась отличная тачка за умеренную цену. Это все плюсы, минусов пока не просматривается. И чем, скажи, ты недоволен?

- Слушай, Димон, откуда ты всей этой премудрости набрался?успокоенный Вадим уже перегружает свои вещи из салона "Жигулей" во вновь приобретенную машину.

- Поездишь с мое - не того нахватаешься. А вообще - бросал бы ты свое фермерство. Хочешь, скооперируемся? Тачка у тебя теперь приличная, до Москвы и обратно довезет без проблем. А я здесь теперь все ходы-выходы знаю, связями обзавелся. Да и дружок в Москве обретается. Проверенный по зоне. Федор меня, кстати, и вывел на эту точку.

- Не знаю, Димон, посмотрим. Да, все хотел спросить тебя - почему здесь берешь диски, а не на той же "Горбушке", допустим? Или на "Тринити-Трейд"?

- Ну, тебе прям сразу все и выложи. А впрочем, почему бы и нет - как будущему компаньону. Видишь ли, на специализированных рынках и цены соответственные. Там все дерьмо стараются спихнуть за фирменное, поэтому и держат марку. И потом, налоговая полиция и федералы при обысках опираются именно на этот фактор: аудио и видеоаппаратуру искать нужно на таких же толчках, среди шмоток или продуктов этим вещам делать нечего. А они, пожалуйста, присутствуют. В порядке, так сказать, исключения. И поэтому контроля, как такового, нет. А где нет контроля - нет налогов. Резонно? Тогда двинули домой. Я поеду впереди, а ты давай за мной, Вадик - хвост в хвост. И старайся не отставать, скоро стемнеет.

Хотя что это я - в такой крутой тачке ты меня можешь кинуть на любом прямом отрезке трассы.

Они довольно благополучно проскочили 33-й километр, выехали на Варшавское шоссе и здесь Димка притопил педаль газа до полика, надеясь добраться до Тулы хотя бы в сумерках. Но, как известно: если очень хочется, тут же вмешивается вездесущий закон подлости - у какого-то Петрухино их тормознул передвижной пост. Вообще-то Димка мог бы наплевать на этот пост с высокой горы - уже почти стемнело, а у патрульных, кроме милицейской формы да разрисованного синим УАЗа, ничего при себе не имелось - ни жезла, ни нагрудных знаков. И он было проскочил его, послав воздушный поцелуй троим ментам и ментовозу. Да оглянулся назад и стал, заматерившись на все заставки: "Ауди" Вадима послушно притормаживала, включив правый поворот. Возвращаться назад было чревато последствиями - Димка знал не понаслышке о злопамятности гаишников в отношении недисциплинированных водителей. Поэтому , проскочив вперед и скрывшись за ближайшим поворотом, он тоже съехал на обочину, за елочки. И закурив, включил музыку, не упуская из виду трассу. Интересно, кто первый проскочит: Вадим или менты в погоню за его "Жигуленком". Так прошло минут двадцать - среди частников, проскакивающих по трассе, не наблюдалось ни ментовозки, ни "Ауди". Через двадцать пять минут Димка заволновался. А спустя полчаса он был уже на трассе, тормозя любую попутку. Остановилась пятая по счету легковушка.

- Случилось что, парень?- приопустив боковое стекло, из салона потасканного "Москвича" настороженно глядел на него дед в рыжем дождевике.

- Слушай, батя, там недалеко передвижной пост стоит...- начал было Димка.

- Никто там сзади не стоит, можешь двигать смело,- дед повеселел и, подмигнув ему, принялся поднимать стекло.- А ежли, допустим, принял выше клапана - могу подсказать объездную путю через Воскресенки.

- Ты может, это, не заметил...бывает,- холодея от дурного предчувствия, пытался реабилитировать себя Димка.

- Ты чо, паря?- дед вновь опустил стекло, возмутясь.- От самой белокаменной, считай, тащусь и нигде милиции не видал. А зрение у меня покуда отменное, бывало...

- Блин, ведь у этого балбеса пушка в салоне!- вырвалось вдруг непроизвольно у Димки.- И он, конечно, не догадался заныкать ее куда подальше.

- Что? Какая еще пушка, у кого? - окошко "Москвича" тут же наглухо законопатилось стеклом и он, чихнув выхлопом, сорвался с места не хуже иномарки. А Димка, наплевав на все законы самосохранения, развернул свой "Жигуль" в ту сторону, откуда приехал.

Вот и столбик с синим указателем "Петрухино" - здесь стоял УАЗ с тремя патрульными. Именно стоял - сейчас на этом месте и бензином не пахло, так же, как и вновь приобретенной иномаркой Вадима. Точно, захомутали парня за незаконное хранение оружия. Значит, нужно возвращаться обратно на 33-й километр, там-то уж обязаны знать о патруле.

- Не могу сказать ничего определенного,- подтянутый дежурный капитан " стекляшки"-стационара чуть ли не руками развел.- На том участке трассы, о котором ты говоришь, никогда не ставятся передвижки. Во-первых, не положено по новому законодательству, во-вторых, ни к чему: через полтора десятка кэмэ, в Бутурлино, такой же пост, как и у нас. Хочешь, по рации свяжусь? Может, оттуда высылали, что маловероятно... Ну вот, как я и предполагал кому охота в ночь на УАЗе шастать по трассе.

Скорее всего, кто-то из местно-поселковых ментов решил подкалымить на трассе - лохов пощипать. А с дружком своим ты, видать, разминулся, парень,видно было - капитан уже сочувствует Димке.- А давай на Тулу звякнем, пусть его там притормозят, пока ты подъедешь?- предложил он, загораясь идеей. Не хочешь? Тогда возьми наш дежурный номер, назвякивай, может, что обнаружится.

- Спасибо, капитан,- Димка, махнув рукой, пошел к выходу.- Не мог я разминуться с ним, никак не мог. - Буду еще искать. На том же месте.

И он нашел, наконец то, что так боялся найти. Однако не возле указателя, а чуть дальше, в придорожном лесочке, почти у самого края: в свете ручного фонарика появилась сперва неестественно вывернутая рука Вадима, с белым ободком от часов "Сейко" на запястье, а затем и его лицо с залитыми кровью глазами. Кровь вытекала из дырки в простреленной голове. Убийцы так спешили избавиться от тела, что бросили его почти на открытом месте. А может, действовали внагляк - поди найди свидетелей на трассе почти международного значения...

В "стекляшке" на 33-м километре нежно замурлыкал телефон и дежурный капитан, отложив в сторону книгу регистраций, потянулся к трубке.

- Алло, мент, слухай сюда,- раздался в трубке хриповатый голос с наглым оттенком.- Это Лева по мобильнику с тобой базар трет. Из тачки, ясно откуда. Короче, тут меня один кореш просит передать вам, шо возле деревни Петрухино, у шоссе, жмур лежит невостребованный. Понял, нет?

Слушай, какая "Скорая", если у него в лобешнике дырка с цент величиной, в натуре. Не, меня попросили передать, я передал, а дальше ваши ментовские разборки, мне своих хватает через край. Чао-какао!

А Димон в это время гнал свой "Жигуль" обратно в Москву, твердя про себя, как заклинание, адрес квартиры на Смоленской улице. Этот адрес шепнул недавно по телефону его бывший кореш по зоне Федя Стреляный.

- Будешь в Москве - захаживай. Помогу, чем смогу.

Сейчас Димке нужна была помощь Стреляного, как воздух. Он не мог отвезти тело Вадима в милицию - затаскают, как свидетеля, а то еще и дело пришьют. И просто так не мог приехать назад в кубанскую станицу, зайти в дом Вадима, который помогал отстраивать с нуля, и сказать его жене Маринке и двоим детям, что их отец убит по дороге домой в купленной им машине. Дети, конечно, заревут, а Маринка в ужасе распахнет и без того огромные глаза и обязательно спросит:" - А где же был ты, крестный отец вот этих малышей и лучший друг мужа, когда его убивали ?" Не может она не спросить. А что он, Димка, сможет ответить? Скорее всего, Вадим пожил бы еще, после того, как его машину остановил капитан Боровин со своими " шестерками". Они вышли на очередную "ночную "охоту" именно за этой "Ауди" - рыжий Стриж с Жулебинского толчка дал подробное описание лоха и машины, которую следует "прикупить"

на Варшавке - по этой трассе сновали туда-сюда кубанские "челноки".

- Степан Ильич, я тебе говорю - дело стопроцентовое, как обычно,захлебывался словами Стриж в телефонную трубку.- Я ему фикцию выписал, если что- открещусь в любом суде, тачка-то ведь моя, и на меня записана. Так что бери его за жабры и смело вытряхивай из салона, пусть кому хочет жалуется потом. Гляди только, машину не поцарапай, я тебя умоляю.

- Не суетись, щенок,- охладил его Боровин.- Свою долю получишь, не волнуйся и работай дальше в том же духе. Кстати, тебе не кажется, что твоя тачка примелькалась на рынке, а? Ты ее уже четвертому лоху подсовываешь напрокат. Могут ведь ответные санкции последовать.

- Да все они приезжие, какие там санкции, Ильич, у нас на рынке все схвачено, за все заплачено. А вообще-то ты прав, надо бы сменить "колеса" на что-нибудь посущественнее. Я подумаю.

- Подумай, соколик,- Боровин сложил трубку и пошел переодеваться в форму. Ох, как же он не переваривал эти ментовские шмотки - кто бы знал. Так же, как и должность участкового с ее мизерной зарплатой. Но это была его КРЫША. Под которой можно делать побочную, "черновую" работу. И он ее делал, в основном в ночные часы. Подобрав себе в подчиненные крепких ребят, тоже из ментов. Охочих на легкие дармовые бабки нашлось немало, да не всех можно было брать на дело - много нынче развелось "сырых" - тех, которые пришли в милицию со школьной или институтской скамьи, не хлебнув досыта жизненного дерьма. Таким нет доверия - продадут при первом же шухере. А тех, кто пошел за ним, Боровин уже успел повязать кровью - чужой, конечно. И не одной. В основном они специализировались по машинам. Но приходилось выполнять и особые задания особых людей. Среди заказчиков Боровина числился банкир Левочкин, например. И магнат Аджиев не брезговал его командой, которая была для конспирации разбита на пятерки.

Сегодня они вышли на охоту по наводке. И убивать водителя "Ауди" не собирались - просто выбросить из машины и уехать на ней. Но Вадим-то этого не знал. Слишком поздно он вспомнил о пистолете, лежащем в кармане куртки машина, послушная рулю, уже подворачивала к капитану, властно показывающему на обочину. Нужно было срочно выкручиваться - если по малейшему подозрению затеют обыск...Он с готовностью выхватил документы из бардачка, нащупал последнюю сотню баксов в кармане, мысленно уже простившись с ними, и вышел из салона, неся капитану одну из своих самых обаятельных улыбок.

- Пожалуйста, смотрите документы, а я пройдусь за кустики пока, идет?- Вадим чувствовал, что улыбка обаятельная автоматически перерождается на устах в просящую, но поделать с собой ничего не мог - милицейская форма с раннего детства внушала ему внутренний страх. Наверное, потому, что многих детей часто пугают именно ею:" Вот погоди, придет милиционер..."

Капитан в ответ на его просьбу переглянулся со своими подчиненными, один из которых прыснул в кулак, и снисходительно махнул рукой в сторону леска на обочине.

- Идите, пожалуй, без вас попробуем разобраться.

Обрадованный Вадим чуть ли не бегом понесся в заросли. И когда поросль и сумерки скрыли его от глаз ментов у машины, он с облегчением выхватил из кармана куртки пистолет. И надо же было в это время подняться из-за ближайшего куста четвертому члену группы - Роне. Он заседал там "по-тяжелому", повесив короткорылый оперативный "Кедр" с глушителем на шею. Увидев Вадима с пистолетом в руке, Роня по-своему расценил его замысел и немедля пустил в ход автомат, благо флажок переключателя стоял в положение "одиночный". Оперативность и быстрота реакции не раз выручали его во время несения службы в СОБРе, выручили и сейчас - как он считал. И Вадим с пробитой головой завалился в кусты, у которых стоял.

- Что же ты, падла, наделал?- Боровин, сидевший уже в салоне, свирепо зыркнул на Роню, стоявшего навытяжку подле "Ауди". - Вот что значит не облегчиться с утра - всю малину можно перегадить при проведении ответственной операции. Ладно, что сделано - того не воротишь. Залазь в машину, чучело собровское, я с тобой на хазе побалакаю.

- Куда двинем, Ильич?- севший за руль сержант Юра вопросительно глянул на него.- К Свату в берлогу или...

- Далековато к Свату,- огорченно глянул на часы капитан. - Да и напарник этого водилы, говорил Стриж, где-то рядом шляется. Не дай Бог, поднимет на ноги официальный СОБР. Двигай, наверное, к дядьке Игнату на 83-й километр, там у него все причиндалы для маскировки имеются.

- Так там же...- Юра испуганно зыркнул на Боровина.

- Ша, без тебя знаю, кто там,- прикрикнул на него Степан Ильич.Ничего, как-нибудь поместимся бок о бок с семейкой Раздольского - в тесноте, да не в обиде. Ну, а не поместимся...- не договорив, он вдруг заухмылялся чему-то своему, мечтательно закатив глаза к потолку салона.

Глава 7. " С И Н Я Я Б О Р О Д А ".

С самого первого дня, часа, даже минуты, когда Стреляный доставил его и Елену Сергеевну на этот полуобитаемый островок у разъезда, Раздольский знал - он уже был в этом домике, с его постоянным навозным амбре. И в саду был - запахи спелой вишни и осевшей на листьях пыли от пролетавших невдалеке электричек преследовали его с того самого дня, когда Ефрема Борисовича вывели сюда с повязкой на глазах, перед тем, как под страхом смерти выпхнуть из России в Англию. А заглянув перед расставанием в глаза Стреляного там, за углом сарая, когда он сунул ему в руку пистолет, Раздольский твердо уверился - именно этот человек забирал его отсюда в ту памятную ночь прощания с Родиной. И глаза Федора - цепкие, льдистые и беспощадные, сказали ему больше, чем его предупреждение быть всегда начеку. Стреляный знает много, он знает практически все. И что бы им поговорить тогда подольше, где-нибудь в уединении, да хотя бы на бережку того же Рыбного - очень многое могло бы проясниться в дальнейшей судьбе и его, Раздольского, и Елены Сергеевны. Ведь этот крепкотелый парень мало того, что не дурак, он явно не горит желанием сотрудничать с Аджиевым. И если его как следует "подогреть" долларами из заначки Раздольского и со счетов Елены Сергеевны, а затем тонко намекнуть о сотрудничестве - кто знает, как повернется дело. Но проклятая натура адвоката, мягкотелость и уступчивость не дали Ефрему Борисовичу ухватить за хвост синицу, презрев повторное путешествие за кордон, пусть даже с любимой женщиной. Россия тем и знаменита, что из нее невозможно уехать навсегда - рано или поздно возвращаются те, кто не погиб на чужбине насильственной смертью. Но вначале бегут из нее, как от чумы - неизбежности происходящего в стране. А ведь интерес к жизни у любого нормального человека подогревется ее непредсказуемостью - а что там, за ближайшим поворотом, новым витком Судьбы? Полемика, вечный спор между мечтами и насущным, черт бы его драл,Ефрем Борисович тряхнул головой, отгоняя невеселые мысли, потянулся к бокалу с вином и... встретил внимательный взгляд, полный проницательности и почти материнской ласки - Елена Сергеевна смотрела на него, лежа на полотенце и подперев голову ладонями согнутых в локтях рук. Все, визы получены, билеты на завтрашний рейс в Англию у Ефрема Борисовича в кармане. Деньги Елены Левочкин перевел со счета своего банка на "Бэнк оф Трейд" почему-то без обычной болтовни и подначек, не взяв с нее даже процентов. Все сборы и сомнения позади, Ефрем Борисович долго не знал, что делать с подарком Стреляного, затем спрятал пистолет в досчатом туалете в конце сада, под потолком, надеясь из Англии прозвонить Федору. Они вышли сегодняшней не по осенне-теплой и лунной ночью на берег пруда, чтобы провести время, оставшееся до отлета, наедине с природой. Когда-то еще предоставится такая возможность,- взгрустнулось Елене Сергеевне.

- Извини, забылся,- Раздольский нежно касается ее щеки и снимает с волос заблудившегося в лунном свете муравья.- Знаешь, я вот все думаю почему Бог не сделает, чтобы любящие друг друга сердца с детства принадлежали друг другу? Представляешь, сколько бы счастливых было на земле? Смотри, как мало нужно любящим: кусочек этого пруда, вишневый сад и небольшой кирпичный домик в нем. Идиллия в лунном свете...

- Не утрируй, Ефрем,- Елена Сергеевна переворачивается на спину, прикрыв глаза, позволяет ему ласкать свою грудь, едва прикрытую полоской бикини.- Жизнь познается в борьбе - это уже прописная истина. За любовь, кстати, тоже нужно бороться, иначе это будет не любовь, а нечто среднее между инстинктом и приятной необходимостью. А как же тогда непременные атрибуты: слезы, тоска, ненависть и ревность, наконец? Убери эти чувства и от любви останется быстро надоедающая преснятина, а если точнее обыкновенная случка, процесс воспроизведения потомства. А теперь насчет твоего упивания ее бескорыстием : отними сейчас у тебя, да и у меня все то, что распихано по вкладам и потайным уголкам - что останется от любви, если не на что будет купить прозаический стакан молока и кусок хлеба? Молчишь, Раздольский? То-то, большая любовь требует соответствующего обрамления. Это как хорошо написанное полотно, прилепленное скотчем к грязной бетонной стене. А заведи его в позолоченную раму, да вывесь в тон с богатым интерьером - получишь истинное наслаждение красотой. Что, и дальше будешь спорить?- Елена, хитро улыбаясь, пристально уставилась в его глаза своим затаенным взглядом.

- Да что с тобой спорить, если в тебе практицизма больше, чем любви,Раздольский, смеясь, навалился на Елену Сергеевну, обцеловывая ее лицо, подбираясь к точке за ухом. Наконец он достиг губами заветного уголка Елена тяжело задышала, вздрагивая всем телом, ее руки обвили тело Ефрема, подбираясь к единственному элементу одежды - плавкам...

- Хорошо лежим,- грубый голос, раздавшийся над самыми головами, разрушил лунную идиллию на фрагменты серой ночной обыденности, заставив Елену Сергеевну испуганно вскрикнуть, а сердце Раздольского сжаться от нехорошего предчувствия. Над ними темной глыбой навис участковый Бородин в своей обычной милицейской форме, а немного поодаль из кустов выломились еще три или четыре неясно-подобные личности.

- Ф-фух, это вы, капитан,- Елена Сергеевна, разглядев, наконец, ночного пришельца, вздохнула с заметным облегчением.- Ну нельзя же так, Степан Ильич - ломиться в чужую жизнь, даже не постучав.

- Пардон, мадам,- развел руками тот, делая вид, что не понял намека,не нашел дверь в Природе. И потом, мне до зарезу необходим ваш...э-э-э, супруг. В участок пришла ориентировочка из Центра, на троих особо опасных преступников. Так вот, один из них - точная копия Ефрема Борисовича.

- Бог мой,- Елена Сергеевна засмеялась нервным смехом.- Ну вы же знаете, капитан, что он здесь ни при чем.

- Знаю, не знаю, мое дело проверить ориентировку,- ухмыльнулся Боровин.- Юра, ну-ка отведи господина Раздольского в дом и более тщательно проверь документы. А мы с Еленой Сергеевной пока искупаемся в пруду,- он начал торопливо разоблачаться.

- Шагай,- сержант толкнул Ефрема Борисовича в спину.- Будешь сопротивляться - нацеплю браслеты.

Это было как в кино: милиция, ночь, обыск,"браслеты". Словно вернулись сталинские времена полувековой давности, когда людей брали прямо из постели. Но это ведь не сон, не иллюзия...

- Слушайте, здесь явно допущена какая-то ошибка,- запротестовал было Ефрем Борисович. - У меня адвокатская фирма в России и филиал за границей...- он оглянулся назад, надеясь что-то разглядеть там, за кустами.

- Топай, я сказал, фраер нещипаный,- пинок под зад прервал его объяснения.- Чего вертишься, найдется и на твою маруху петушок.

А капитан Боровин между тем за это время успел разоблачиться до трусов. Елена Сергеевна, потерявшись, с открытым ртом следила за происходящим, не понимая, то ли вновь смеется капитан, то ли всерьез решил арестовать Раздольского. Наконец ее прорвало.

- Степан Ильич, надеюсь, вы пошутили насчет задержания Ефрема Борисовича?

- Конечно пошутил, дорогая,- капитан, завидя бутылку вина, присосался к ее горлышку и опорожнил в один присест.- Мешал он мне, твой Раздольский, с самого первого дня мешал. Вот ты мне скажи, почему таким облезлым козлам достаются прекрасные женщины вроде тебя, тогда как простой российский мент обязан довольствоваться объедками с чужого стола, а? - принятое на водку вино быстро делало свое дело - Боровин пьянел и возбуждался на глазах.

- А почему на "ты"?- оскорбилась было Елена Сергеевна. - Мы что, с вами...

Договорить она не успела - капитан схватил ее за горло, второй рукой рванув узенький лифчик бикини, и опрокинул в траву.

- Да потому что я сейчас познакомлюсь с тобой так близко, что между нами исчезнут как моральные преграды, так и физические,- он грубо захватил край узеньких плавок вместе с кожей.

- А вот этого не надо,- вдруг произнесла Елена Сергеевна так спокойно, что Боровин даже отрезвел на минуту.

- Чего этого?

- Грубить не надо, Степан Ильич, вам не идет,- довольно непринужденно рассмеялась Елена Сергеевна.- Если уж смотреть правде в глаза до конца - вы мне понравились в прошлый раз, когда произносили красивые тосты и стихи. А сегодня, извините...Но это поправимо. Я сама сниму то, что вам мешает, а вы постарайтесь не изнасиловать меня, а доставить хотя бы минимум удовольствия, идет?

- А...что для этого надо?- подрастерявшийся капитан пытался собрать воедино разъехавшиеся по пьяне мысли.

- Для начала хотя бы отпустите мое горло, а заодно и руки, чтобы я могла продемонстрировать вам последнюю стадию стриптиза,- вновь рассмеялась Елена Сергеевна.- Кстати, свои трусы можете не надевать.

Последняя фраза явилась решающим фактором в пользу ее доводов совсем обалдев, Боровин отпустил ее и приподнялся. Размаха для женской ноги оказалось недостаточно, тогда Елена Сергеевна поджала правую и тут же с силой выбросила ее, целясь пяткой в ничем не прикрытую капитанскую мошонку. И, конечно же, попала - взвыв от тягучей тупой боли, Степан Ильич покатился в траву, зажимая руками естество. А она, недолго думая, рванулась к недалекой воде, собираясь рыбкой ускользнуть от насильника и...упала, больно ударившись правым боком - ярость победила боль и капитан провел подсечку свободной рукой.

- Ах ты, стерва,- он навалился на женщину, распаленный желанием мести и, рванув на ней трусики, отшвырнул в сторону клочок материи.Удовлетворить просишь? Это мы сейчас, по полной программе,- капитан замахнулся, намереваясь рубануть ребром ладони по беззащитной шее в районе ключицы.

- Ефре-е-ем!- Елена Сергеевна успела вскрикнуть во весь голос от охватившего ее ужаса, а затем потеряла сознание от шокового удара. И беззащитная в своей наготе оболочка, не подчинявшаяся больше ее воле, равнодушно приняла в себя чужеродные и тело, и семя насильника...

Ефрем Борисович понял все, когда увидел, как трое милиционеров, загнав во двор красивый автомобиль, довольно шустро принялись разбирать его на части, относя их в полосатый УАЗ, стоявший у калитки. Он же был начитанным человеком, этот адвокат, и прекрасно знал, в каких случаях, кроме несения службы, может пригодиться милицейская форма.

- Роня,- позвал сержант, усадив Раздольского на лавку,- покарауль фуцина, покуда я пошурую в хате насчет документов.

- Всегда готовы,- один из "слесарей" бросил ключи и сел возле Ефрема Борисовича, закурив сигарету. Автомат он повесил на плечо. И в это время от пруда раздался сначала вой Боровина и его отчаянные маты, а затем полный боли и ужаса крик Елены Сергеевны.

- Не дергайся,- Роня, уловив движение Раздольского, перебросил автомат на грудь.- Нажрешься свинца за милую душу. Ничего с твоей шмарой не будет - у нашего шефа балдометр на пару сантиметров меньше моего,- Роня заржал, восхищенный собственным остроумием. Вдруг из домика выскочил сержант Юрка, размахивая какой-то корочкой.

- Что там капитан с этой бабой делает?

- А что еще можно с бабой делать, как не трахаться?- продолжал заливаться Роня.- Что, хочешь присоединиться?

- Наоборот, отмежеваться, и чем дальше, тем лучше. Как бы завтра самого капитана не трахнул кое-кто другой,- загадочно ответил Юрка, исчезая в зарослях. Он еще что-то там крикнул, но Ефрем Борисович уже не слушал. Сейчас наступил тот самый момент, когда можно было осуществить план, который возник в голове Раздольского как-то спонтанно. Он поднатужился и...громко испортил воздух так, что Роню отмело от него, как от прокаженного.

- Ах ты, козел!- заорал он, замахиваясь на Ефрема Борисовича прикладом автомата.- И воняешь, как козел.

- Приношу свои глубокие извинения,- пролепетал Раздольский, прижимая к груди руки,- но подперло дальше некуда. Если не отпустите в туалет, может случиться еще большая беда.

- В штаны навалишь, что ли?- вновь заржал Роня.- Садись вон за лавкой и валяй в траву.

- А вы снова нюхать будете?- вызывающе спросил адвокат.

- Тьфу, ч-черт,- сплюнул Роня.- Ладно, пошли проведу.

И через несколько минут тяжелая рубчатая рукоятка "Стечкина", притаившегося до поры над туалетной балкой, удобно легла в ладонь Раздольского.

- Степан Ильич, шеф,- сержант выскочил из кустов на берег пруда и застыл, как вкопанный: капитан, в чем мать родила, топил Елену Сергеевну недалеко от берега. Он держал ее за оголенные ноги, подняв их высоко над головой, в то время как очнувшаяся женщина билась, как пойманная рыба, стараясь вырвать из плена воды голову, чтобы глотнуть хоть немного ночного воздуха. С каждой секундой ее сопротивление ослабевало и вскоре отчаянные рывки перешли в нечто, похожее на конвульсии...

- Прекрати сейчас же, придурок,- очнувшийся от временного шока Юрка, забыв о субординации, вылил на голову капитана словесный поток такой отборной матерщины, что у того от изумления руки разжались сами по себе. Тело истерзанной пленницы, освободившись из его жилистых рлап, стало медленно погружаться в мутную воду пруда. - Ты что, гад, всех нас хочешь угробить вместе с собой ?- сержант, чуть не плача от бессильной ярости, выхватил пистолет и лязгнул взводимым затвором.

- Да ты ошизел, жорик?- Боровин чуть в воду не нырнул от неожиданности, а завидя ствол, направленный в его голову, почему-то прикрыл рукой причинное место.- Не дури, Юрка, птичка вылетит - не поймаешь. Поздно потом веники вязать будет.

- Вытаскивай бабу из воды, слышишь, и чем быстрее, тем лучше. Я тебе здесь растолкую, что по чем,- Юрка по-прежнему не отводил пистолета. Это подействовало без промедления: капитан ухватил Елену Сергеевну подмышки и, вытащив на берег, опустил в траву, отдуваясь.

- На, забери, можешь даже на круг пустить, мне не жалко,- он по-своему понял Юркино возбуждение.

- Загляни сперва в корочку,- сержант бросил ему документ,- а после базарить будем, кого на что пускать.

- Подожди, оденусь,- Боровин наскоро обмундировался и взял в руки корочку.- Паспорт вроде бы. А ну, посвети зажигалкой. Аджиева Елена Сергеевна, русская, родилась в Москве, год рождения...Постой, ты хочешь сказать...- капитан выпустил из рук паспорт и он мягко шлепнулся на тело Елены Сергеевны, заставив ее вздрогнуть и застонать.

- Это не я хочу сказать, а ксива,- сержант спрятал пистолет за пояс, поставив на предохранитель. - Если "китаец" выяснит, кто забавлялся с его женой на берегу этого болота - последствия нетрудно себе представить. Его мясник Гриша может с одного удара оттяпать башку топором. А может и потянуть удовольствие, разделывая фраера на фаршмак,- он вздрогнул, поежившись. - Теперь ты понял, Борода, во что мы вляпались?

- Не лох, сообразил. А может, того...концы в воду, а?- капитан, даже не обратив внимания на кличку, заглянул Юрке в глаза.- И ее хахаля туда же.

- Не проканает,- жестко возразил Юрка.- Во-первых, у наших языки по пьяне развязываются, что ботало у коровы. И потом - кто-то же привез этих... сюда, на Игнатову хазу. Кто? Вот на этот вопрос...

Договорить ему не дали выстрелы, раздавшиеся из вишневого сада.

- А ну, сбегай узнай, что там случилось,- Боровин мотнул головой в ту сторону.

- Нверное, все-таки кончили адвоката,- сожалеюще цокнул языком Юрка, уматывая по тропинке в сторону домика. А капитан, упав на колени возле обнаженного тела той, котрую он недавно истязал, бережно принялся вытирать его огромным махровым полотенцем, на котором лежала до этого Елена Сергеевна. Потом принялся лихорадочно натягивать платье на дро жащую в ознобе женщину, бестолково матерясь шепотом - ничего путного в голову больше не лезло.

Стрелял Ефрем Борисович. Причем хладнокровно, в упор, понимая, что нервничать и суетиться в создавшейся ситуации смерти подобно. Вот здесь адвокатская выдержка и хладнокровие, закаленные по многочисленным процессам, пригодились как нельзя кстати.

Весть о том, что на берегу пруда жена Аджиева, Юрка прокричал уже из кустов. Однако дошла она до сознания оставшихся мгновенно. Они-то знали наверняка, что бывает за посягательство на владения "китайца".

Поэтому Роня уже не рад был, что ввязался в эту историю и собирался извиниться перед сопровождающим Елены Сергеевны за грубость, проявленную в отношении его персоны. И, дабы подготовить почву для почетного отступления, даже осторожно постучал в дверь туалета. Которая тут же распахнулась во всю ширь и оттуда прямо в лицо ему плюнуло смертью из отверстия пистолетного ствола калибром девять миллиметров. Раздольский не соврал Федору при расставании, стрелять он умел - одно время даже преподавал на офицерских курсах теорию и практику этого дела. Поэтому в траву Роня завалился уже без верхней половинки черепа, начисто снесенной короткой очередью. Не теряя ни секунды, Ефрем Борисович перепрыгнул через труп и гигантскими прыжками понесся к разбираемому автомобилю. Двое оставшихся возле него успели схватить автоматы, один даже передернул затвор, но Раздольский был уже рядом, неся с собой смятение и смерть. Он не пожалел на этих двоих оставшихся в магазине зарядов, изрешетив их в буквальном смысле слова. Все-таки АПС, что бы там ни говорили скептики, достойное оружие в умелых руках...И наступила тишина, прерываемая лишь шипящими очередями поющих цикад. Но Раздольский знал, как она обманчива, покуда возле тебя находится живой враг. А он был, там, на берегу пруда - оборотень в милицейской форме.

Поэтому, бросив бесполезный "Стечкин" с пустым магазином, Ефрем Борисович нагнулся к остывающему телу одного из бандитов, чтобы снять с него автомат и...яростная вспышка в мозгах обрушилась на него вместе с пронзительной болью в затылке. Затем пришло беспамятство...

Юрка облегченно вздохнул, потерев рукоять своего пистолета о полу форменного кителя, и, вновь поставив оружие на предохранитель, сунул его в наплечную кобуру. Затем снял с пояса одного из убитых вороненые наручники и защелкнул их на запястьях Раздольского, заведя его руки за спину. И лишь после этого закурил, усевшись прямо в траву на месте разыгравшейся трагедии.

- Эгей, Степан Ильич,- крикнул он с затаенной насмешкой,- веди сюда свою красавицу, принц ее ждет не дождется обещанного рандеву.

Вскоре на тропинке к дому показалась Елена Сергеевна, одетая в помятое, измазанное зеленью платье, а за ней - капитан, подталкивающий ее в спину легко, но настойчиво. К тому времени, когда они подошли, очнулся Ефрем Борисович.

- Фью-у,- засвистел пораженно капитан, завидя трупы своих недавних подчиненных,- не хочешь же ты, Юрка, уверить меня, что все это проказы нашего слюнявого интеллигента?

- А ты меня освободи от наручников, да снабди пистолетом, вот тогда посмотрим, кто кого из нас переплюнет,- с вызовом ответил Раздольский. Сейчас он так отличался от того перепуганного хлюпика в квартире у Арбата, что Елена Сергеевна, несмотря на пережитое, находит в себе силы подарить ему восхищенный взгляд. Который перехватывает Боровин, тут же сделав для себя соответствующие выводы.

- Может, в машине поговорим?- предлагает он, натянуто улыбаясь.Ситуация, прямо скажу, из ряда вон выходящая, в любой момент может нагрянуть "подкрепление", а мне бы не хотелось афишировать ваше присутствие здесь, уважаемая госпожа Аджиева,- насмешливо поклонился он Елене Сергеевне.- Ведь вы, насколько я уяснил из вашего паспорта, являетесь законной супругой депутата и солидного предпринимателя в одном лице Аджиева Артура Нересовича, не так ли?

Ей ничего не остается, как согласно кивнуть головой, хотя очень хочется вместо этого плюнуть в ненавистную жирную харю насильника. Но она чувствует - появилась возможность избежать неминуемой смерти, которой ее уже пытался подвергнуть этот вдруг так круто переменившийся маньяк. Имя Аджиева сейчас является именно той соломинкой, за которую следует ухватиться, дабы уцелеть. Елена Сергеевна так и делает, решив еще и надавить как следует.

- Да, вы не ошиблись, капитан. И если вам так хорошо знаком мой муж, вы также должны знать, как он поступает с теми, кто нахрапом берет то, что принадлежит ему по законному праву. Казнь "свиньей" - вам знакомо, надеюсь, это выражение?

Она наугад бьет по цели, надеясь, что ее пули не уйдут в "молоко". И убеждается - стопроцентное попадание. Боровин бледнеет, крупные капли пота выступают на его лбу с собравшейся в гармошку кожей - он думает, отчаянно ищет выход из неловкого положения. И вдруг лицо его проясняется, приобретая постепенно свой обычно-свекольный оттенок.

- Послушайте, уважаемая, если ваш муж так уж печется о сохранности своего имущества, в том числе и движимого,- вновь легкий насмешливый полупоклон в ее сторону,- то в качестве кого здесь выступает господин Раздольский?- капитан видит - теперь уже Елена Сергеевна вздрагивает, затем смертельно бледнеет, и победоносно ухмыляется. - Да, кстати, забыл вам сообщить - каждый участковый по новому положению обязан иметь при себе компактный фотоаппарат. На всякий случай: снимать хулиганье, уличные беспорядки, номера проштрафившихся автомобилей, да мало ли чего...Так вот, в прошлое посещение, уже выйдя за калитку, я вдруг вспомнил, что забыл на берегу сигареты. А вернувшись, увидел такое...- он многозначительно умолкает, глядя с гнусной ухмылкой на готовую потерять сознание женщину, и заканчивает...- что не мог пройти мимо этого безобразия на природе. Вот, пожалуйста, знакомый фотограф мне наклепал из отснятого материала снимков,капитан лезет в карман и достает пачку залапанных цветных фотографий. А ей не нужно пачку - хватает и верхнего снимка, чтобы убедиться в его правоте Елена Сергеевна вскрикивает и вновь теряет сознание. Боровин приводит ее в чувство глотком водки, насильно влитой через рот.

- Так вот, я полагаю, нам можно будет договориться,- продолжает он как ни в чем не бывало. - Вы молчите обо всем, что здесь произошло, а я выдаю вас Аджиеву. За соответствующее вознаграждение, якобы от имени чеченцев, похитивших его супругу и Раздольского во время их совместной прогулки, скажем, в окрестностях города.

- Нет,- Елена Сергеевна упрямо стискивает губы,- не выйдет у тебя из этого плана ничего, вонючий ублюдок. Пристрели уж нас тогда на месте безо всяких церемоний. Ты хочешь получить деньги за то, что муж убьет нас собственноручно? Не на тех напал, капитан.

- Хорошо, предлагайте свой вариант,- Бородин невозмутимо пропускает мимо ушей "вонючего ублюдка" - за бабки, что плывут в руки, можно любое стерпеть.

- Ты отпускаешь нас, а я тебе плачу наличными ту сумму, которую ты хочешь содрать с мужа. В течение двух дней.

- Не верь, Борода,- вдруг влазит в их диалог Юрка.- Я забыл упомянуть о двух авиабилетах, которые лежат в загранпаспорте этого хмыря - на завтра, семь утра, в Лондон.

- Видишь, не одна ты умная,- упрекает капитан,- также незаметно переходя на "ты". А давай не вашим, ни нашим: я отпускаю твоего хахаля, он собирает нам с Юркой по лимону на рыло и отваливайте хоть в Вифлеем.

- Хорошо, я согласен,- Раздольский смотрит на Елену Сергеевну и кивает ей подбадривающе. - Но у меня есть встречное предложение - я плачу тебе лично эти два миллиона долларов.

- Хорошая мысль,- хвалит его Борода.- А как же Юрка?

- Мне не нужны свидетели моего позора,- медленно, выговаривая каждое слово, чеканит Елена Сергеевна - она поняла Раздольского.

- Э-эй, не слушай их, Борода,- внезапно бледнеет сержант.- Эти суки позорные хотят свести нас, ты что, не видишь?

- В любом случае два миллиона лучше, чем один,- невинно добавляет меж тем Ефрем Борисович. И Юрка, видя, как напрягается вдруг лицо шефа, понимает - математика сейчас работает явно не в его пользу.

- Спелись, гниды!- неуловимо-быстрым движением он выхватывает из-под мышки табельный пистолет и тут же кувыркается в траву, получив две пули в грудь - капитан давно держал свой шпалер на взводе за спиной.

- Вы не поверите - этот сопляк целился в меня еще там, на берегу. Так что здесь налицо явный случай самозащиты. А теперь, дорогая, подставь-ка свои ручки под эти браслетики и быстренько влазь в УАЗ, за решетку. И ты, Раздольский, залазь вслед за ней, высажу я тебя где-нибудь под самой Москвой, чтоб не заблудился. Только без глупостей, мальчики и девочки. Деньги мне, конечно, нужны, но в крайнем случае я привык обходиться голой зарплатой участкового.

Глава 8. З А Ч И С Т К А П О Л И Г О Н А.

Димон, переночевав на платной стоянке, не сразу помчался на Смоленскую. Сначала позвонил туда из автомата. Не получив ответа, повесил трубку, нисколько не расстроившись.По словам Федора, он бывал на этой квартире наездами, значит, гарантий застать его там было маловато. Искать же человека в многомиллионной Москве - что иголку в стоге сена.

Но существовал некий магнит, к которому иголки притягивались сами.

Этим магнитом был Жулебинский рынок, откуда в свое время Стреляный начинал карьеру в криминале, и где его отлично знали оба поколения процветающей теневой структуры. Именно сюда и вернулся Димон в надежде вновь отыскать рыжего Стрижа. Но сегодня того на месте не оказалось.

- Принял вчера Стриж нехило с двумя прошмандовками, и залег на какой-то блатхате суток на двое, не меньше,- отрапортовал Димону напарник рыжего Серый.- Да ты не стесняйся, если чего надо - готов пробить.

- Мне Стреляного надо позарез. Знаешь такого?- ухватил его Димон за рукав.

- А кто здесь не знает Стреляного?- расплылся в ухмылке Серый.- Но я больше понаслышке. Зато знаю корефана, с которым он начинал с фарцы.

- Сведи, а?

- Слушай, у нас любая информация платная,- возмутился Серый,- а ты уже полчаса со мной балду гоняешь, даже не позолотив ручку. Между прочим, за это время я бы наварился как минимум на стольник.

- Держи,- Димон сунул в его руку две сотенные.- Еще за полчаса вперед. Только сведи меня с этим корефаном.

- А че случилось-то?- залюбопытствовал Серый.

- Это касается только Стреляного и меня,- не стал распространяться Димон.- Больше его, чем меня,- добавил на всякий случай.

Подействовало. Через минут двадцать-двадцать пять Серый вновь вынырнул из людской круговерти, словно черт из омута.

- Филиппыча я нашел, он уже объявил розыск, но на это уйдет пару часов, не меньше. Давай адрес, где будет забита стрелка и еще три сотни на мелкий прогон.

- А он точно будет там, где я скажу?

- Не вертухайся, если ты тот Димон, за которого себя держишь...

- Передай Стреляному одну фразу, слышишь: "На жмурах воду не возят". И он поймет, что почем. Я буду ждать его у квартиры на Смоленской.

- Лады, заметано,- Серый подставил ладонь под дополнительную мзду и так же неожиданно растворился в окрестной сутолоке.

Получив сообщение Артюхова о вычищенном сейфе и похищении Владом детей, Аджиев, наверное, упал бы, не сиди он уже на асфальте возле своего помятого взрывом "Мерседеса". С минуту он просидел так словно обухом пришибленный, пока не собрался с мыслями.

- Послушай, Федор, если ты и дальше хочешь работать со мной на полном доверии, приезжай сейчас же в мытищинский дом, где бы ты ни был, и чем бы не занимался.

- Добро, через полчаса буду на месте,- Стреляный отключился. А "китаец" вскочил на ноги и приказал охране срочно грузиться в уцелевший джип.

- Быстрее, мы разворачиваемся домой.

- Но шеф, там наши погибшие напарники,- бригадир ткнул пальцем в обломки первого автомобиля.

- Тогда оставайся еще с кем-нибудь и займись ими,- Аджиев, не глядя, зацепил из своего кейса горсть долларов и сунул в руку бригадира.- И вырази заодно соболезнования семьям погибших. Остальные живо в мой автомобиль и поехали.

Стреляный ждал его на месте - в Мытищах.

- Где тебя носит?- обрушился на него сходу Аджиев. - В Чистых прудах не ночуешь, здесь тоже ни разу так и не появился. Подельник, называется.

- Во-первых, мы с тобой пока в разных весовых категориях,- обрезал его Федор.- Я тебе первый взнос передал, не потребовав расписки, а вместо этого пока шляюсь по задворкам, как последний бомж, тогда как у депутата Аджиева, видишь ли, целых пять квартир, включая даже государственную приватизированную. Мне не нужны подачки с видом на подселение, понял? Я, может, хочу привести на ночь обыкновенную бабу, чтобы переспать с ней без риска быть застуканным вернувшимся невовремя хозяином.

Во-вторых, я уже собрал отборную бригаду из восьми человек - все парни проверенные, готовые хоть черта на кол посадить, но - за хорошие бабки, естественно. И мне негде собрать парней хотя бы для общего инструктажа, да для хорошей дружеской попойки, наконец, чтобы познакомиться всем поближе. "Ин вино веритас"- эту пословицу не я придумал.

А ты, со всеми своими крутыми связями, не можешь освободить от наружки мою квартиру на Смоленской? Тогда какой же ты будущий хозяин города, каковым себя рекламируешь?

- Ты же видишь, что творится вокруг меня,- Аджиев, сменив тон, провел рукой вокруг, указывая на виноватые лица охранников и раскрытую настежь дверь туалета с развороченным унитазом внутри.- Меня ограбили, Федор, не только деньги вытащили, но вместе с ними украли и душу. Ну что за жизнь без дочери, внука и жены? Какой смысл копить деньги, зная, что их после смерти растащит куча голодных родственников из Грузии вместо прямого наследника, готового продолжить мою династию и держать в кулаке империю Аджиева. Я в отчаянии, Федор, на грани самоубийства, а ты мне о какой-то квартире дуру гонишь.

- Не о какой-то, Артур Нерсесович. Обещаю тебе - первая победа над верхушкой власти явится первой твоей ступенькой на пути возрождения империи. А я помогу тебе восстановить всю лестницу, и буду поддерживать на пути к верхней ступеньке власти. Ты недавно правильно сказал:" Разрозненных легче отстреливать". Может быть, в чем-то остальном я с тобой и расхожусь, но пока ты будешь пробиваться через вонь Авгиевых конюшен, я буду рядом с лопатой, помогая разгребать дерьмо, пусть даже где-то завоняет падалью. В конце-концов, этому меня учили, это я сам затем систематизировал и отшлифовал. Видишь - я выступаю рядом с открытым забралом, пора начинать действовать. У нас нет плана действий - так давай сядем за стол и составим его прямо сейчас, не выходя из этой комнаты, чтобы потом не было больно и грустно...В общем, давай, рассказывай, что здесь произошло.

- Да чего там, пусть вон Родион рассказывает, он непосредственный участник тех ночных событий,- показывает Аджиев на здоровяка с перебинтованной грудью. - Повезло чуваку - одна пуля прошла по касательной, а две прошили насквозь рацию, но застряли в металлической плоской фляжке, которую охранники носят с собой постоянно во внутреннем кармане. Что у вас там, Родя?

- Водка,- тот виновато опускает глаза.- Мы понемногу, шеф - ночи пошли прохладные.

- Сука, шваль, червяк навозный!- вдруг срывается Артур Нерсесович на крик, замахиваясь на Родю. - Ведь я вам приказал живым взять этого выблядка Влада, а вы мало того, что просрали операцию, так еще отпустили его с моими деньгами и родственниками. Всех вас...свиньей...в говно, на куски...- он исступленно рыдает, пока Стреляный отрывает его руку от горла побледневшего охранника.

- Прекрати, Артур Нерсесович,- Федор наливает полный стакан водки из стоявшей на столе бутылки и подает его "китайцу". Тот махом опрокидывает спиртное в рот, давясь, выпивает и падает на стоявший у стены диван. - Ну, отошел?- спрашивает Федор.- Так ты всю свою охрану на ветчину переведешь. Кто ж к тебе после этого на службу захочет? Много людей было с Владом?спрашивает он у Родиона.

- Много,- хмуро отвечает тот.- Двое с задней стороны дома, двое отсюда, да еще несколько подъехали после на крутом "Вольво". Мы уже повязали Влада, как вы и приказали, шеф, но тут прямо на головы свалился еще один психопат с пушкой. Он перестрелял нас с Федей и развязал Влада. Как они после потрошили сейф и забирали вашу дочь с малышом, я не видел без сознания был.

- Это не тот Влад, случайно, который мне бомбочку в кейс засунул?невинно поинтересовался Федор.- Я ведь еще тогда предупредил тебя, Артур Нерсесович - это скользкий тип. Нюх у меня на таких, понял?

- Мой нюх, выходит, несколько ослабел к старости,- с грустью заметил Аджиев.- Но я все ж вычислил эту змею, хоть и слишком поздно.

- А сначала пригрел ее на своей груди,- тут же откликнулся Стреляный.- Ладно, не будем собачиться. Что мы имеем на сегодня? Сперва по твоим личным делам, Артур Нерсесович.

- А они у меня неразделимы с бизнесом, мои дела: вычищен сейф с двумя сотнями тысяч долларов, похищены дочь и внук. Еще жена, да... Я ведь знаю, Стреляный, ты помогал ей. И год назад, и совсем недавно - пока есть стукачи и на твою персону. Найди мне ее, слышишь, найди и притащи сюда. Хочешь, с Раздольским вместе, хочешь порознь, но только чтобы и он, и она были у меня целехонькие и неоцарапанные. Ведь мне еще донесли, что эти любовнички снова спелись и собираются дернуть за бугор.

И у меня есть очень большое подозрение, что Влад для них постарался и с моим сейфом, и с внуком. Вот только не возьму в толк, для чего им нужна Лиля. Но больше всего сейчас хочу узнать об этом.

- Не получится, Артур Нерсесович,- возразил жестко Федор.- Сперва квартира, потом все остальное. Мне нужен плацдарм для толчковой опоры.

- Что?- истерически взвизгнул "китаец".- Ты мне условия ставишь? Гриша...- и тут он краем глаза уследил, как правая рука Федора молнией метнулась к заднему карману. "Бросок кобры"- молнией сверкнуло в голове Аджиева предупреждение Стреляного.- ...Гриша, выйди отсюда и забери с собой остальных, нам нужно кое-что обсудить наедине. Наведите порядок во дворе и...вообще,- он заметил тем же боковым зрением - Федор облегченно выдохнул и опустил руку, не донеся ее до потайного кармана.- Хорошо, ты получишь эту квартиру обратно чистую: без надзора и прочих неприятностей. Но для этого и тебе, слышишь, придется попотеть. Фифтифифти, как говорят в таких случаях англичане.

- Всегда готов!- Стреляный по-пионерски салютует ему...

Через день режиссер Нелюбов заканчивает съемки своего нового фильма " Империя страха" по новелле одного известнейшего писателя. Спонсорский вклад в картину и рекламу на нее составляет бешеные даже для этого времени деньги - сорок два миллиона долларов. Прибыль от проката, уже рассчитанная на компьютере, должна по идее перекрыть эту цифру как минимум вчетверо. Последние дубли, последние кадры, последний, самый эффектный трюк сюжета наемный киллер ухитряется убрать крутого мэна, путешествующего на речном трамвае, прыгнув с высокого моста на резиновом тяже. Мертвая точка растяжения эластичной ленты находится в нескольких метрах от палубы проходящего под мостом трамвая. Пара секунд отпущена киллеру на автоматную очередь, которой он насмерть дырявит заказанного клиента.

Все, казалось, было предусмотрено, рассчитано, отрепетировано и отшлифовано до микрон. И в самую последнюю минуту каскадер, известный зрителю по нескольким нашумевшим боевикам и нанятый специально на этот трюк, отказывается и от съемок, и от невыплаченного еще гонорара. Мотивируя свой отказ... боязнью высоты.

- Я что-то последнее время не в форме, знаете ли, очень возможен срыв.

Его убеждают, что все проверено - раз двадцать вместо человека на ленте сбрасывали чурбак с весом каскадера - и ничего. Один раз даже прыгнул помреж - испытать кайф захватывающего дух падения и взлета...И снова отказ.

- Я верю в рок. Если очень уж приперло - прыгай сам.

Тогда взбешенный Нелюбов обзывает каскадера трусом при всем честном народе и надевает на себя пояс с резиной.

- Давай пускай трамвай под мост. Я сделаю этот трюк,- он даже о своем сердце забывает в припадке ярости. И оно его не подводит в этот раз, подводит нечто другое.

Судно уже под мостом через Москва-реку. Прыгает Нелюбов не очень красиво, но в полете успевает передвинуть автомат со спины на грудь. Даже прицелиться успевает, подлетая к палубе, на которой в шезлонге дымит сигарой актер. И тут лопается резиновая лента, которая до этого выдерживала все и даже более того. Абсурд, нонсенс, стечение обстоятельств или рок... Об этом знает лишь каскадер, пересчитывая вечером в номере "России" зеленоватые бумажки. И то, до той секунды, пока в окно не влетает небольшая пуля, выпущенная откуда-то из противоположного крыла гостиницы. Расчет снайпера точен - пуля проходит сквозь череп каскадера с глухим чмоканьем и застряет в стене напротив окна. А в это время гроб со студнеобразным телом Нелюбова срочно запаивают в цинковую оболочку - путь на Родину неблизок.

Этим же утром майор Солнцев встает пораньше, с восходом светила, чтобы успеть до работы сделать пару кругов по периметру Старой площади. Он бежит от инфаркта, как и многие в его возрасте, но нарывается на три выстрела в грудь из пистолета с глушителем, которые производит мужчина средних лет в плаще и низко надвинутой на лоб шляпе, внезапно вынырнувший откуда-то из недр Игнатьевского переулка. И это всего-то в нескольких кварталах от Лубянки. Стрелок очень хладнокровен - подойдя после этого к жертве, он наклоняется над ним и аккуратно производит еще два контрольных выстрела - в голову. Затем кладет пистолет на грудь убитого и быстрым шагом уходит в тот же переулок, из которого вынырнул несколько секунд назад. Толпа вокруг убитого майора начинает собираться не раньше, чем спина наемного убийцы скрывается из поля зрения любопытствующих.

Но на этом сюрпризы едва начавшегося дня не заканчиваются. Через час после того, как заместитель генерального прокурора города Ивашин Леонид Сергеевич уезжает из дому на служебной "Ауди", Ирина, его четырнадцатилетняя дочь, снимает трубку с трезвонившего вовсю аппарата.

- Ирка, привет,- в трубке звучит офигенно милый голос Генки Овсюкова, десятиклассника с лицом Леонардо ди Каприо.- Не хочешь с нашей компашкой прошвырнуться на Истринское, за грибами?

Еще бы не хотеть - Ирка с пятого класса тайком вздыхает, созерцая этот, в ее понятии, идеал мужской красоты.

- Когда собираться?

- Через пятнадцать минут мы за тобой заедем.

Все вполне чинно и культурно: пятеро ребят на пятерых девчонок, гитара, дискоцентр-переноска, много вина и еще больше закуски - никакого намека на спаивание. И проходит пикник на природе великолепно: пляжный волейбол, танцы до упаду, съемки на видео открытой камерой и анекдоты на грани допустимого. Как будто кто-то подменил этих наглых в школе парней, приказав им сыграть сегодня роли положительных героев в фильме о нынешней молодежи.

Спустя час после отъезда ребят на берег Истринского водохранилища в приемной зампрокурора Ивашина звучит телефонный звонок.

- Слушаю вас,- секретарша временно откладывает полирование ногтей.

- Мне бы на секундочку Леонида Сергеевича,- звучит в мембране бархатистый голос с едва уловимым акцентом.- Передайте, пожалуйста - дело касается его дочери Ирины.

Еще через полминуты секретарша переключает аппарат на кабинет зампрокурора.

- Алле, это Леонид Сергеич?- бархатистый голос уже не воркующе-мягок, в нем пробиваются властные металлические нотки.- Слушай, мужик, бросай свою канцелярщину и займись, наконец-то, делом.

- Кто говорит и что вам нужно?- деловито и сухо спрашивает зампрокурора - слишком много развелось в последнее время идиотов, воспринимающих демократию теоретически. Таким почему-то кажется, что они, наконец-то достигли того временного периода, когда можно запросто, на короткой ноге, общаться с властителями их душ и тел. По мере душевных сил и моральных возможностей приходилось, скрепя сердце, поддерживать в них эту иллюзию. Не иначе, и этот из таких. Однако дальнейший разговор показал, что прокуроры тоже иногда ошибаются.

- Мне нужно, чтобы ты убрал своих козлов от хаты на Смоленской, понятно? И еще нужно, чтобы ты вообще похерил это дело. Короче, скатай его в трубочку и засунь себе в задницу, если не знаешь, что с ним дальше делать. Майор Солнцев, как тебе, наверное, уже доложили, утром самоустранился от дальнейших неприятностей, что и тебе настоятельно рекомендуется. Подожди, не клади трубочку, герой невидимого фронта, я еще не сказал , что будет, если ты не выполнишь эту необременительную для тебя просьбу. А будет вот что - вечером твою любимую младшенькую Иру доставят к твоему дому и одновременно на дачу в Вишняках. Как, спрашиваешь? Половинку туда, половинку сюда, неужели непонятно?

После обеда в холле дома на Мытищах раздался звонок телефона. Трубку поднял сам Артур Нерсесович - Стреляный в это время откисал в ванне после двойной пробежки по Игнатьевскому переулку. Переговорив с невидимым собеседником, Аджиев, не спеша подошел к двери отреставрированного санузла.

- Эй, напарничек, заглуши-ка воду на минутку, хочу кое-чем тебя обрадовать. С сегодняшнего дня ты будешь мыться у себя на квартире, без всяких проблем и хлопот. Дела на Артюхова больше не существует в архивах Московской прокуратуры, как не существует "наружки" возле дома на Смоленской. Ты все еще сомневаешься в моих способностях? Теперь настало время проверить твои. Я тебе поставил условие: если ты получаешь чистую квартиру - я получаю жену и ее хахаля Раздольского живьем. За поимку Влада дополнительная премия - все деньги, которые он изъял в сейфе. Я не жадный, Федор, когда дело касается чести моей семьи. Итак, действуй, гардемарин, пока я буду составлять дальнейшие планы по укреплению и расширению империи Аджиева.

Артур Нерсесович еще некоторое время стоит у санузла, в задумчивости трет лоб крепкой сухой ладонью. Независимым становится Стреляный, самостоятельным, обрастая все новыми связями. Вон, бригаду себе уже набрал, отпетых головорезов вроде него. Дальше будет больше, вскоре ему будет мешать сам Аджиев. А может, пока он там плещется, голенький да тепленький...Видимо, эта же самая мысль не дает покоя и Грише, палачу по призванию, правой руке "китайца" - подняв глаза, Артур Нерсесович встречает его вопросительный взгляд от входа, направленный на остекленную матовую дверь, за которой моется Федор. Нет, рано, рано еще, не время. Много предстоит "мочиловки", много еще трупов придется прятать по канализациям да лесопаркам, пока его, Аджиева, не начнут снова принимать всерьез и правительственные структуры, и теневая мафия. Но первым делом нужно разобраться со своей семьей, и в этом Стреляный ему поможет, как никто другой. Ну, а после... видит Бог, он не хочет смерти Федора, но от конкурентов привык избавляться в самые кратчайшие сроки, а в том, что этот зека со временем перерастет в такового, сомневаться не приходилось. Что ж, пусть поживет пока.

Вновь заливается телефон в холле и Аджиев, встряхнув головой, подходит к аппарату, отбросив в сторону крамольные мысли. И вовремя - с другой стороны двери в маленькую дырочку, оставшуюся в самом углу тонированного стекла после капитального ремонта, за ним и Гришей зорко наблюдает Стреляный, хищно оскалившись и сжимая в руке остро отточенный узкий стилет. Видно, борьба мыслей так ясно отпечаталась на лице "китайца" , что он без труда читает по нему расклад своей дальнейшей судьбы. Но это ведь относится и к Артуру Нерсесовичу: сделай он сейчас какой-нибудь знак своему палачу - не жить ни тому, ни другому, владению ножом Федор обучен сызмальства. Наконец, убедившись, что "китаец" пока отложил его устранение до более подходящего времени, он облегченно вздыхает, прячет нож и лезет в давно уже переполнившуюся ванну, не забыв предварительно сунуть в ручку двери швабру, стоявшую до этого в углу.

Сняв трубку, Артур Нерсесович недоуменно вертит ее в руке: какой-то наблатыканный хмырь горит желанием переговорить с самим Стрелянным - он, Аджиев, его видишь ли, не устраивает. Ни хрена себе, в его же доме персону хозяина по значимости удалили куда-то на задворки. И вновь вспыхивает в душе ярость на пронырливого, удачливого почти во всем зека, с легкостью завязывающего знакомства, за которые ему, Аджиеву, приходится каждый раз отваливать кучу деньжищ. И вновь он берет себя в руки - не время.

- Федор, здесь тебя какая-то личность спрашивает!- кричит он, дабы перекрыть шум льющейся воды.- Хотя не пойму, как он умудрился выйти на этот номер?

Разом стихает водный поток и в приоткрывшемся проеме показывается голова Стреляного с взлохмаченными волосами.

- А что говорит эта личность?

- Не пойму. Долдонит одну фразу: "На жмурах воду не возят". Может, ты знаешь, что она означает?

Еще бы не знать. Это их с Димоном пароль на всю оставшуюся жизнь. Федор в одних трусах выпрыгивает из санузла и почти выхватывает трубку из руки все еще недоумевающего Аджиева.

- Артюхов слушает. Кто говорит?

- Мне нужен не Артюхов, а Стреляный,- звучит в трубке настырный голос.

- Да я, я Стреляный. Базарь по делу.

- Ну, если ты он и есть, тогда поймешь, что я вякну,- довольно бессвязно отвечают ему.- Стрелка после обеда у дома на Смоленской. Врубился?

- Конечно. Будь здоров, не кашляй, Филиппыч,- в тон отвечает Федор. Затем кладет трубку и поворачивается к Аджиеву.- Ну, Артур Нерсесович, можно считать - вся моя команда в сборе. До сих пор в этой цепочке не хватало связующего звена. Теперь оно появилось.

Глава 9. ОЧЕНЬ ПОЗДНЕЕ СЕКС - ШОУ.

Через минуту после ухода со сцены Кармен, в холле "Клондайка" возобновляется веселье - о красивой мечте уже забыли, всем хочется чего-нибудь более существенно-осязаемого. И вновь "куча мала" на подходах к бару, вновь полуодетые и вообще в стиле "ню" тела, осьминогами кувыркающиеся в самых непредсказуемых местах этого вертепа. Но Владу уже не до них - он использует несколько минут всеобщего столбняка, чтобы достигнуть стойки бара, а оттуда несколькими перекатами подобраться к лифту наверх. Все, свободен, через некоторое время он на третьем этаже "Клондайка" пытается привести в порядок единственную одежду - трусы, кое-как болтающиеся на теле. А затем, плюнув на все условности, шагает прямиком в "комнату для заседаний", как успел окрестить самый большой номер Мишаня.

Тройка заговорщиков уже там - внимательно наблюдают спектакль с подсветкой, который разыгрывается внизу, в холле клуба. Мишаня сразу же после налета умчался по каким-то вечно-электронным делам, отказавшись от своей доле в выручке.

- Мне достаточно морального удовлетворения за сцену с отравлением. Ждите, нагряну ночью.

- О, привет, мученик,- Светлана встречает Влада широчайшей улыбкой, взятой напрокат у порнозвезд "Плейбоя". - А мы здесь только что наблюдали за твоими героическими попытками прорваться к бару. Вижу, удалось,- она критическим взглядом окидывает исцарапанное, в губной помаде тело Влада, висящие как-то боком трусы и прыскает в ладошку, смешливо закатив глаза.Да ты у нас прямо Аполлон.- Одеться бы лучше дали,- Влад проходит к столу, без спросу наливает коньяк.- У вас там какие-то подпольные бои, а не шоу.

Митяй, повинуясь знаку Светланы, уходит и вскоре приносит Владу вполне приличный костюм, сорочку и шикарные полуботинки.

- Точно, впору,- Светлана с Оксаной наблюдают за его переодеванием.Ты знаешь, чьи вещи сейчас надел? Режиссера Нелюбова, помнишь, который мне обещал разобраться со Стреляным. Он нам этих костюмов в наследство штуки четыре оставил, всяких расцветок. Так что если не нравится - заказывай другой.

- Постой, а почему в наследство?- Влад заправляет рубаху в брюки, подходит к большому настенному зеркалу в полный рост, любуется собой и шутит,- он что, покойник, этот ваш режиссер?

- Угадал,- довольно мрачно подтверждает Оксана,- сегодня утром упал с моста в реку.

- Так в воду ведь. Режиссер, а плавать не умеет?

- Внизу как раз теплоходик такой маленький проплывал - речной трамвай называется. Он и шмякнулся об его палубу,- доходчивей объясняет Светлана.Все объясняют несчастным случаем. Не загнулся у меня на диване, так гробанулся во время съемок - вот и не верь после этого в судьбу.

- Тебе что - ни капельки не жаль человека?- возмущенно привстает со своего места Митяй.- Ведь ты же не так давно трахалась вовсю с ним на этом вот самом диванчике.

- Чисто деловое самопожертвование,- невозмутимо парирует Светлана.Точно так же, кстати, как и с тобой, дорогуша. Тебе же не жаль было стрелять человеку в голову там, у дома Аджиева... Ладно, давайте помянем старичка, раз этого требует общественность,- она насмешливо косится на Митяя, разливая всем коньяк. - А заодно с ним и того майора, которого он упросил нейтрализовать Стреляного. Этого пристрелил какой-то субъект прямо недалеко от его дома. Как ты думаешь, можно это также назвать несчастным случаем?- теперь вопрос обращен к Владу. Он кривится, словно вместо коньяка глотнул неразбавленного уксуса - ему ох как неприятно воспоминание о Стреляном.

- Деньги где?- он сбивает тему на более существенную.

- Дались вам всем эти деньги,- Светлана морщится в свою очередь.- В надежном месте, можешь не беспокоиться. Вот дождемся Мишаню...Слушайте, а может оставим на сегодняшнюю ночь все эти насущные проблемы? Будет день, будет пища. Давайте сегодня повеселимся, всем смертям назло. Меня явно заводит эта групповуха в холле. А почему бы и нам не устроить нечто подобное?- она смешливо переглядывается с Оксаной.

- К-как это?- теряется Влад от такого предложения.

- А вот так, мы сегодня ваши наложницы,- Светлана спрыгивает с кресла, хлопает ладошкой по выключателю и темноту номера теперь рассеивает лишь свет работающего монитора. Оксана тут же выключает в нем звук и врубает музыкальный центр, стоящий в углу - в этот номер музыка извне не проникает.

- Ностальжи, синьора мио, си...- заводит приглушенный воркующий тенор, и под эти чарующие звуки две одалиски начинают разоблачаться с такой непринужденностью, что Владу ничего не остается, как последовать их примеру, сдирая с себя только что презентованные шмотки. Он подзавелся уже внизу, наблюдая всеобщее совокупление, так что уговаривать его не надо. Митяя раздевают обе "невольницы" - он промедлил немного, мучаясь выбором между искушением и обидой на Светлану.

- Прекрати, дурак, губы дуть, если женщина просит,- Светлана шлепнула его по голым ягодицам, с которых она только что содрала "амуницию".- Ну, хочешь, " игру на флейте"?- она валит Митяя на широченную кровать и атакует своими жадно раскрытыми губами его промежность. А Оксана пропускает свои обнаженные руки у нее подмышками и принимается массажировать ладонями быстро твердеющие соски подруги. Ее круглый аккуратный зад еще там, в доме Аджиева повергал Влада в шоковое состояние даже под одеждой, а сейчас, когда он призывно покачивался у него под самым носом, выворачивая напоказ заветную щель...Он еще только додумывал до конца эту мысль, а руки ласкали задорно торчащие по-девичьи груди хохлушки, забираясь мало-помалу в самые интимные закоулочки стройного, пропорционально сложенного тела. Затем, когда Оксана застонала, призывно выгнувшись, наподобие лука, настал черед наслаждения ее прелестями в более полном объеме...

Они слились втроем в один плотный клубок плоти, нервов и эмоций Влад, Оксана и Светка. Никто, казалось, не заметил исчезновения из этой живой массы Митяя. И вдруг в один из моментов величайшего наслаждения телом Оксаны Влад почувствовал - сзади его обхватили вовсе не женские руки с упругими мышцами, а между ягодиц прорывается что-то горяче-упругое, принося с собой раздирающую боль. Он яростно повернул голову, не выходя из Оксаны и...наткнулся на заискивающий и одновременно требовательный взгляд Митяя, задыхающегося от желания.

- Ты...мой должник...там, возле дома Аджиева...помнишь?

Да, этот проклятый ублюдок, чертов педераст, действительно спас Владу жизнь, пристрелив охранников и вызволив его из плена. И если сравнить его поступок с той мелочной услугой, которую он просит оказать ему сейчас...Его мысли прерывает крик Оксаны.

- Давай, Влад, давай же, ну!- ее тело еще теснее сливается с ним в единое целое, заставляя содрогаться в унисон со сладострастными конвульсиями. И он теряет голову от этого крика, остроты ощущения каждой ее клеточки, излучающей секс-энергию, и рук Светланы, ласково, но неумолимо приближающих его голову, губы к ее заветной щели. Исчезла, улетучилась куда-то боль от толчков Митяя, становящихся все более настойчивыми и глубокими. И он позволяет ему войти в себя, так же, как впустили его эти одалиски в свои настежь раскрытые интим-двери. Душно, жарко, осклизло-потно. Легкие задыхаются от нехватки кислорода, а кондиционер не успевает переработать и отсосать чудовищный поток ненасытной, всепоглощающей энергии, который исходит от этих перплетенных в органическом экстазе тел. И наконец протяжный разноголосый вопль достигнутого удовлетворения возвещает о вновь одержанной победе. Кого, над кем? Чудовищного плотского инстинкта над человеческим разумом? Или все же низменной любви над любовью платонической? Этого никто пока не доказал, да, наверное, и не докажет в извечном споре между Адамом и Творцом, в бесконечных дискуссиях и полемике между нравственностью и чувствами. Этим четверым сейчас было просто хорошо. Каждому по-своему. Настолько хорошо, что они, отклеившись, наконец, друг от друга, падают на широкую кровать, найдя свой уголок, и застывают безмолвно, переживая каждый свой только что испытанный стресс. А пережив до конца, так же безмолвно вновь тянутся друг к другу, разделившись теперь на пары.

Влад не видит уже, чем занимаются на кровати Митяй и Светлана - может лишь догадываться по отдельным стонам или вскрикам. Они же с Оксаной, упав на мягкое ковровое покрытие, закатываются в новой любовной схватке куда-то в самый затемненный угол комнаты, как бы отгораживаясь этой темнотой от всего остального мира. И теперь он овладевает ею вновь и вновь с ненасытностью постящегося, дорвавшегося, наконец, после говения до самых роскошных яств. А в самый наивысший пик приближающегося очередного экстаза Оксана вдруг выскальзывает из-под его распаленного желанием тела и задает невинный вопрос, не имеющий совершенно никакого отношения к происходящему.

- Слушай, Влад, а куда ты отвез эту Марию Магдалену с младенцем?

- Какую еще Магдалену? Иди сюда сейчас же,- он тянет к ней нетерпеливые руки, но Оксана ускользает от них еще дальше в темноту.

- Ну, дочь Аджиева с Максимкой, неужели непонятно? Нам Митяй рассказывал, что ты их куда-то отвез. Куда?

- Да тебе-то что до этого?- недоумевает Влад.

- Ага, ты, может, снюхался уже с этой Лилькой, а мне тут поешь на ухо дифирамбы о моей красоте и сексуальности. Хочу знать, с кем ты делишь меня на сегодняшний день,- упрямо твердит Оксана, посверкивая из темноты глазами - точь в точь рассерженная кошка. Так он ее и называет, притягивая в конце-концов к себе- психованной кисой. А еще дурочкой.

- Дурочка, и ты возомнила, что я и дочь "китайца...Нет, это несовместимо. А насчет разделить - тут ты права, разделится она вскоре на несколько Лилек. Сват из рабочего поселка - это тебе не фунт изюма, он шутить не любит,- Влад уже вновь вошел в Оксану, достигая наивысшей стадии блаженства, а в этом состоянии речь неподконтрольна сознанию.- Срубили нашу Лилечку под самый корешок. Улетит она теперь по кусочкам за бугор...о-о-о, да. Прямиком из поселка...о-о-о, а-а, да что ж ты со мной делаешь, ведьмовское отродье...

Затем они вновь перебираются на кровать, меняясь партнерами. И Влад не раз еще расплачивается с Митяем за спасение своей жизни. В конце-концов все четверо засыпают там, где их сморил сон, коньяк и дальнейшее половое бессилие на неопределенный отрезок времени. Душно, потно, ночь.

Стреляный застает Димона в скверике возле дома в компании любителей домино. Только сейчас костяшки сдвинуты на край столика, а на освободившемся месте красуются две литровые "Смирновской" и домашние разносолы - каждый из четверых заядлых "козлятников" внес свою лепту в его сервировку. Димон доставил из ближайшей торговой точки главное украшение стола. Федор от угла дома просек окружающую ситуацию: не наврал "китаец" наружной опеки со стороны органов внутренних дел не просматривалось. Тем не менее, он не стал переть нахрапом в сквер, а обошел его не по аллее, а со стороны дома, очутившись у задней стенки, заросшей сиренью. Интересно все же, о чем может идти разговор у только что познакомившихся, но уже ставших почти заядлыми корешами мужиков. Надо же, как быстро сближает и роднит простых россиян обыкновенная бутылка водки, "раздавленная" где-нибудь на природе.

Так как одна из бутылок почти опустела, разговор, естественно, как бы сам собой переключился на политику. А это уже становилось неинтересным, так как Стреляный предпочитал проводить в жизнь свою тактику в пику стратегии правительства. Поэтому он тихо обошел беседку по периметру и, уже не таясь, шагнул внутрь.

- Привет, мужики, здорово, Димон,- сдерживая эмоции, они с бывшим сокамерником обменялись лишь дружеским рукопожатием. Зато "козлятники" чуть не обниматься полезли - Стреляного здесь знали и уважали за бескорыстие и отзывчивость, особенно в вопросах излечения злейшего последствия чрезмерного возлияния накануне, а именно бодуна.

- Федя, уважь рабочий класс, жахни с нами стопарик.

Он не стал отказываться - этим подрывается имидж в глазах такого вот "рабочего класса". Выпили все, после чего Стреляный решительно утащил Димона из сквера. Мужики зашумели было протестующе, но как-то вяло, неубедительно - водка в бутылке имеет свойство уменьшаться, а бутылка оставалась всего одна.

Обнялись они, лишь войдя в квартиру Федора - крепко, по-дружески, с ощутимым похлопыванием меж лопаток. После чего Федор, внимательно заглянув в глаза Димона, крякнул и пошел набирать код встроенного бара. Удивительно, но сыскари , побывавшие в квартире, ничего не тронули в нем.

- Присаживайся,- Стреляный выставил на кухонный стол бутылку "Абсолюта", затем порылся еще и выложил пару банок кальмаров в винном соусе.

-Извини, я еще не обжился как следует на этой хате. То клопы, то менты...- невесело пошутил он.- Давай, корефан, рассказывай, что привело тебя в столицу северную из столицы южной. Вижу по глазам - дело невеселое. Даже очень, иначе бы ты не стал использовать для связи наш пароль.

- Ты, как всегда прав, мастер,- Димон не стал ходить вокруг да около.- Помнишь, я тебе рассказывал как-то по телефону о своем куме и его семье? Убили вчера кума, Федор. И не просто барыги или гоп-стопники, а менты натуральные, неподдельные - ты знаешь, я туфту за километр унюхаю,- и он во всех подробностях выложил Стреляному историю покупки злополучной "Ауди".

- И ты только затем и вернулся в столицу - отомстить за своего кума?Федор испытывающе взглянул на Димона.

- Ну, знаешь,- возмутился тот настолько откоровенно, что Стреляный даже зависть испытал некоторую - бывает же на свете, кроме блата и невозвращенных долгов еще и обыкновенное мужское братство.- Это у вас в Москве, может быть, дружба является разменной монетой, а в глубинке, где все друг у друга на виду, она ценится, как единый эталон совместного благополучия.

- Не коммуна, конечно, но нечто очень похожее,- насмешливо перебил его Федор.- Под одним одеялом спать не пробовали скопом? Шучу, шучу, успокойся. Но на будущее учти: в Москве коминтерновские замашки не проканают. Вон ты сейчас выложил пьянчужкам в сквере полтора стольника на пойло и думаешь небось - облагодетельствовал их. Хочешь, скажу, о чем у них сейчас базар? О том, что мы так рано ушли из сквера - до вечера они бы тебя как минимум еще на столько же раскололи бы. И слезам, кстати, Москва тоже не верит - не зря об этом фильмы снимают.

- Это ты насчет кума, да?- спросил Димон, поднимаясь из-за стола.- Ну спасибо, братан, встретил и выслушал по высшему разряду, Пойду-ка я, пожалуй, в гостиницу - видать, адресок-то перепутал, когда сюда катил. Надо же, как быстро воля перековывает человека.

- Сядь,- тяжело и властно проговорил Федор так, что Димон тут же плюхнулся на кухонный табурет, с которого было вскочил.- Даже в суде после приговора осужденному предоставляют последнее слово, а ты хочешь обгадить меня и уйти, упиваясь собственной моральной победой? Не выйдет, корешок, не на того нарвался. Я сейчас не вдавался в личности, а говорил о принципах поведения вновь прибывшего в большой город. Чтобы не стать здесь общипанным лохом, ты должен всего-навсего соблюсти три правила "не раскрывать": не раскрывать душу первому встречному, не раскрывать рот прежде, чем хорошенько взвесишь последствия сказанного тобой и не раскрывать своего бумажника без видов на последующую прибыль. Это принцип нового современного общества, который ничем не отличается от лагерного - и те, и эти разделены "колючкой" и противопобеговой сигнализацией. Ибо общество, в котором беспредел катит за мазу - уже не общество, а колония. Из этих правил есть лишь одно исключение - к ним не имеет никакого отношения наша с тобой дружба, скрепленная общей тюремной пайкой и общей кровью, которая нас побратала навеки. Ну вот, пожалуй, и все. Если тебе не по нраву мораль, которую я тут проповедую уже без малого полчаса - можешь встать и уйти, забыв мой адрес, даже имя забыв. Но прежде с минуту подумай.

Димон подумал.

- А есть иное решение этой проблемы?- наконец, спросил он.

- Конечно, - улыбнулся Стреляный, снимая напряжение.- Мы сейчас давим вот эту бутылку водки, по ходу дела составляя план выхода на отморозков, замочивших твоего корефана. И неважно, какие на них будут шмотки - на беспредел мы ответим беспределом.

- Что ж, второй вариант мне подходит по всем статьям,- Димон поднял наполненный стакан и, подмигнув Федору, опорожнил его до дна единым духом.За Вадима, пусть ему земля будет пухом.

- Да, кстати, неплохо было бы позвонить в ментовку и сообщить его точный домашний адрес,- напомнил ему Стреляный.- Только знаешь что, на всякий случай звони из автомата . Держи вот карточку, это в сотне метров за углом дома с южной стороны.

Оставшись один, Стреляный задумывается. Выпитое греет душу, а в мысли поневоле вкрадываются воспоминания не столь отдаленных событий, напрямую касающихся и его, и Димона личностей...

Случай свел их в одном из семи Нижнетагильских лагерей, куда Стреляный попал временно с "пересылки". Его здесь ждали как "законника". Но администрация лагеря рассудила иначе. " Если всех законников, и старых, и "новых нэпманов", освободить от работы - кто будет кормить хозрасчетную зону? На тебе, парниша, трое суток на обустройство, а после милости просим на лесоповал. В противном случае..." Федор знал, что будет в противном случае - в последние годы из бывших афганцев и прочих спецназов, побывавших в "горячих точках", формировались особые отряды по зачистке "размороженных зон" с массовыми беспорядками. Для этих отрядов строились спецлагеря с тренажерами, на которых бойцы отрабатывали тактику усмирения мятежных зеков. И в качестве таких вот тренажеров очень часто стали применяться "живые мишени" - заключенные, отказывающиеся от работы, попросту говоря, "отрицалы".

Федор вошел в барак как раз вовремя - трое "лаврушников" собирались "опустить" молодого парня. Он отчаянно извивался в руках двух дюжих "быков", в то время, как третий, сняв штаны, уже протирал свой " балдометр" чифирем, готовясь к экзекуции. Почти вся уголовная братия была в промзоне, в бараке остались "парашники" и "доходяги" - нужно было брать инициативу в свои руки.

- Ша, братва!- Стреляный поднял вверх руку.- За беспредел канаете? Почему без схода?

- А он нам нравится, понял, нет?- тот, что "дезинфицировал" свой член, потянул штаны кверху и в мгновение ока в его руках появилась заточка из супмнатора.- Пашел на нары, слушай. Нэ порть людям удаволствие.

- Счас я тебе его точно испорчу,- пообещал Стреляный, выхватывая из тайников одежды "пику"- острозаточенный трехгранный напильник. Он уже понял, что парня решили опустить втихую, пока не вернулись с работы остальные зеки. А придумать потом причину было проще пареной репы оставшийся контингент прав голоса на сходняке не имел. Зато имел его Стреляный.

- Отпустите пацана, сявки, до вечернего схода,- попросил он более примирительным тоном, о котором тут же пожалел.

- С жизню проститься решил?- "бык", ободренный его тоном и численным превосходством, пошел на Федора, поигрывая отточенным стальным лезвием. Вот здесь-то Стреляному и пришлось впервые применить свой коронный прием "бросок кобры" против человека. Свистнув в провонявшем барачном воздухе, "пика" вошла амбалу точно под правую ключицу и он, хрипя и кашляя кровью, осел на пол. Испуганные подельники тотчас же отпустили парня, который лихорадочно принялся натягивать свои штаны на голый зад.

- Добейте его,- Стреляный хладнокровно указал им на "быка", корчившегося в предсмертных судорогах. Один из них поднял заточку, выпавшую из руки приятеля, затем оценивающе посмотрел на Федора.

- Не советую, хряк,- тот подпрыгнул на месте, приняв стойку "тигра, готового к прыжку".- Рукой я рублю глотку не хуже топора.

" Лаврушник" выронил лезвие на пол и закрыл лицо ладонями.

- Нэ можим рэзат единоверца, нет - аллах покарает.

- И я покараю,- парень, которого хотели изнасиловать, перекатился по бетонному полу и, подхватив заточку, нанес резкий и точный удар в сердце "бык" после этого дернулся всего лишь пару раз.

Сходняк вечером оправдал обоих - "лаврушники" в зоне учинили беспредел. Но "отмазываться от крови" им было предложено, не прибегая к помощи извне.

Тогда они вдвоем нанизали труп насильника на огромный стальной гвоздь, вбитый в столб прямо возле входа в барак - на него вешали черпак баландеры. Администрации лагеря было доложено "шестерками" о несчастном случае уже поздно вечером, перед проверкой - шел себе заключенный и в сумерках ненароком, словно бабочка-капустница, налетел на штырь... Начальство, естественно, посмеялось над "голой" версией, но по месяцу ШИЗО Стреляному и Димону выделило - в виде профилактики на дальнейшую адаптацию. В штрафном изоляторе они и побратались: сделали надрезы лезвием на запястьях и потерли их друг о дружку.

Димон, оказывается, сел за "справедливую мокруху". Его пятнадцатилетнюю сестру Ленку поймал как-то осенью зампредседателя на кукурузном поле колхоза, где она обрушивала из поспевших желтых кочанов зерна в торбочку - сшитую из холстины сумку. Ленке недавно подарили на день рождения два десятка цыплят - маленьких пушистых комочков, и она самолично решила выкормить их до месячного возраста.

За кражу кукурузы с общественного поля ей грозило суровое наказание около двенадцати лет тюрьмы. Это по словам зампредседателя, который, запугав до полусмерти бедную девчушку, тут же изнасиловал ее прямо посреди огромного поля, лишив девственности, да вдобавок наградив гонорреей, привезенной им в качестве сувенира с Черноморского побережья месяц назад. Ленка решилась рассказать все Димону только после того, как у нее появились рези в мочеточнике. Он заставил мать, боявшуюся начальства больше смерти, все же подать в районный суд иск. А через две недели их вызвал к себе сам зампреда. В кабинете он вручил Димону и матери бумажку с заключением райсуда, из которой явствовало, что его сестра обманом завлекла уважаемого в районе человека на кукурузное поле, подальше от людей, где и наградила его венерической болезнью, что характеризуется соответствующей статьей Уголовного Кодекса, как...Дальше Димон слушать не стал - молча повернулся и ушел. А вечером того же дня зампредседателя умирал в районной больнице от множественных ранений крупной дробью в области мочеполовой системы, произведенных из охотничьего ружья шестнадцатого калибра, принадлежащего...и так далее, и тому подобное. В отношении Димона районный суд не счел нужным выискивать сколь-нибудь важных смягчающих обстоятельств - закатали по полной соответствующей статье УК. И лишь через год краевой суд пересмотрел его дело по касации, сбросив срок до минимума...

- Что, детинушка, невесел?- вошедший с площадки Димон грохнул на стол батон теплого хлеба и пакет со свежей зеленью.- Вот, в палатке прикупил к ужину. Ох, и настырный же мент попался в дежурке - все норовил узнать, кто и откуда ему звонит насчет адреса Вадима. А еще два каких-то бомжа у подъезда достали - скажи да скажи им, дома ли Стреляный. Вон они, в окошко видать.

Федор выглянул в окно - у подъезда, дымя сигаретами, топтались Санька и Колян.

И в это время зазвонил телефон.

Глава 10. Х А М Е Л Е О Н Ы.

Нет, Мишаня Сундук не уехал в Москву, как обещал руководству "Клондайка". У него оставались еще кое-какие дела, связанные именно с этим клубом. Пройдя коридором в правое крыло здания, он останавливается возле двери с табличкой "Карина" и тихо барабанит в нее условным стуком. Сначала в тишину коридора прорывается лишь шум кутерьмы снизу, из холла, затем еле слышный щелчок возвещает ему - дверь отперта. Мишаня просачивается в номер и первым делом целует запястье белокурой девушки, поджидавшей его в маленькой прихожей.

- Все тихо, Карина?

- У меня да, поклонников отшила еще где-то на уровне второго этажа,смееется заливисто девушка, проводя гостя в комнатку, освещенную лишь неярким светом ночника да бликами работающего монитора.- А ты бы посмотрел, что сейчас будет твориться в оставленной тобой "комнате совещаний". Хочешь, доставлю удовольствие?- она переключает что-то на панели монитора и на экране проявляется действо с участием Влада, описанное в предыдущей главе.Желаешь прослушать запись? Часики, которые ты подарил Оксане, работают просто-таки на совесть ,- Карина нажимает кнопку на дистанционке и полутьму комнатки заполняют звуки, сопровождающие секс-шоу на широченной кровати. Кстати, ничего более интересного, кроме пикировки перед разыгрываемым сейчас спектаклем. Выключить запись?- Карина испытывающе смотрит на Мишаню.

- Оставь, пригодится,- тот напряженно следит за перипетиями любовных схваток, переживая, кажется, не меньше партнеров по сексу. - Слушай, а почему бы и нам с тобой...

- Стоп,- властно перебивает его Карина,- или забыл инструкции, полученные перед вылетом сюда? Так я напомню: в случае установления каких-либо сексуальных контактов между агентами последние подлежат немедленному возвращению на Базу, контракт автоматически расторгается, а с виновных взимается сумма штрафа, аналогичная оговоренными условиями контракта. Подписывал такую бумажку?

- Ну и что?- с вызовом отвечает Мишаня.- Это не мешает, однако, некоторым...

- Вот и трахайся с некоторыми,- сухо и по-деловому отрезает Карина,а мне денежки гораздо приятнее получать, чем с ними расставаться, особенно по такому пустяку. Уши и глаза, насколько ты успел убедиться, в России умеют приделывать любым предметам не хуже, чем это практикуется на Западе. Так что давай оставим скользкую тему любви и секса до более благоприятных времен там, на Базе. А здесь у нас с тобой, Майк, чисто деловые связи.

- Принято,- с тяжким вздохом соглашается Майк-Мишаня. - С условием первый вечер по возвращению на Базу ты отдаешь мне.

- И ночь впридачу,- со смехом соглашается на его условие Карина. - А скоро ли она состоится, эта ночь? Признаться честно,надоело уже работать платной полушлюхой-певичкой этого третьеразрядного кабаре и перебиваться с хлеба на воду, как принято здесь говорить.

- Может, даже скорее, чем ты думаешь,- на полном серьезе отвечает Майк. - По сообщениям из первоисточников, товар доставлен на перевалочный пункт и подготавливается к отправке. А ты, Карина, сумеешь разыграть роль любящей мамочки?

- Не волнуйся, некоторый опыт в этой области я уже успела получить там, в местечке Дарем штата Северная Каролина. Такой же вот подонок, как...- она взглянула на Майка,- впрочем, неважно, пообещал мне золотые горы плюс подвенечное платье в обмен на определенную жертву с моей стороны. Которую я ему, рассопливившись, принесла на алтарь нашей вечной, как тогда казалось, любви. Ну, любовь здесь, в России, насколько я успела почувствовать и разглядеть, мало чем отличается от остальной м