Book: Полет ласточки



Полет ласточки

Лэйси Дансер

Полет ласточки

Пролог

Рассвет поднимался над Флоридой, зажигая небеса разноцветными бликами: нежно-розовые мазки напоминали о начале нового дня, золотые переливались обещанием новых свершений, перламутровые воспевали чистоту помыслов, серые грустили о несбывшихся надеждах, голубые сверкали для отважных сердец, а девственно-белые воплощали невинность, трепетно ждущую первого прикосновения.

Мартин Ричланд-третий вышел из машины и устремил взгляд на восток, туда, где солнце лишь для него одного выкинуло сейчас свой победный флаг. Роскошь брызжущей красками небесной палитры обрушилась на него, и он позволил нежной, поэтичной части своей души хоть ненадолго взять над ним верх. При обычных обстоятельствах он прятал от чужих глаз эту свою мягкость и лиричность. Прожитые годы научили, как важно, чтобы самая уязвимая сердцевина его натуры, его жизненные идеалы всегда оставались недоступными для посторонних. Только в такие мгновения полного одиночества он позволял чувствам расправить крылья. Остальное время и для всех окружающих он был циником, человеком несгибаемой воли и такого хладнокровия, что любая, даже самая сложная проблема, нисколько не затрагивая его эмоций, покорялась исключительно его аналитическому уму и четким действиям.

Сказочное утро предвещало прекрасный день, но его губы тронула мрачноватая улыбка. Он представил, что сказали бы его знакомые, если бы увидели, как он, облачившись в старый спортивный костюм, до седьмого пота кружит по беговой дорожке вокруг школы, в то время как благодаря положению в обществе и деньгам для него распахнуты двери любых частных клубов.

Впрочем, они бы, наверное, ничего не сказали, просто недоуменно покачали бы головой, удивляясь его очередной причуде — а вопросы оставили бы при себе. Рич, как его звали близкие друзья, не подчинялся никаким правилам, кроме своих собственных, не признавал никаких интересов, кроме тех, что он сам для себя выбрал, и пока еще не встречался с желаниями, которые нельзя было бы купить. Работал он потому, что терпеть не мог безделье. Официально он считался вице-президентом компании «Лакк энтерпрайзис» и владел тридцатью процентами основного капитала. Но, откровенно говоря, его сотрудничество с неутомимым Джошуа Лакком было куда более сложным, напряженным и многосторонним, чем предполагает обычная деятельность бизнесмена. Потому-то он, собственно, и поддерживал физическую форму, занимаясь каждое утро, хоть в дождь, хоть в холод.

Вытянув руки над головой, он легко наклонился в одну сторону, потом в другую; под бронзовой кожей заиграли мускулы. Выпрямившись, Рич окинул взглядом пустой школьный стадион. Глаза его остановились на бассейне с вышкой для прыжков, и почти одновременно он услышал легкий всплеск.

Рич, удивленный и недовольный тем, что кто-то нарушил его уединение, отступил в тень раскидистого дерева, где он поставил машину. В такой ранний час ему меньше всего хотелось обнаружить еще кого-то здесь, на стадионе, который он уже привык считать своей территорией.

Несколько взмахов незнакомого пловца, и тонкие руки легли на край бассейна.

В следующий миг дыхание застыло у него в груди. Не женщина, а само совершенство, словно бросая вызов законам гравитации, поднялась над сине-зеленой поверхностью воды. Ее фигура казалась грезой из самых сладких мужских снов. Стройные ноги, длину которых еще больше подчеркивал черный купальник во французском стиле, плавной линией переходили в изящные бедра, талию мужчина мог бы обхватить двумя ладонями, а высокие полукружья груди словно вылепила рука Родена. Длинная густая коса перекинута за спину, и ее темный кончик легко касался блестящей ткани купальника там, где талия переходила в идеальные женские формы.

— Откуда ты взялась? — прошептал Рич, даже не заметив, что доверил свои мысли ветерку, ласкавшему ее обнаженную кожу.

Рассветное солнце, будто восхищаясь жемчужно-матовым телом, щедро дарило ему свои лучи, и с каждым движением кожа прекрасной незнакомки вспыхивала золотыми бликами, делая эту женщину похожей на драгоценную статую.

Неожиданное и необычайно острое желание накатило на него, поразив глубиной ощущения. В последнее время вместо властного физического влечения Рич испытывал всего лишь необходимую плотскую реакцию на партнершу. Сузив золотисто-карие глаза, он напрягся, чтобы заставить мышцы подчиниться своей воле. Рич пытался отвернуться, хотел уйти, но ее грациозная походка, уверенные движения красивого тела, которыми он мог любоваться, пока она приближалась — к вышке, а потом поднималась по лестнице — все приковывало его взор, и он продолжал смотреть как зачарованный. В ней не было ничего лишнего, в этой удивительной женщине. Точные выверенные жесты не были рассчитаны на внешний эффект, не играли на публику, не щекотали нервы. Ее грация была естественна, как дыхание, фигура прекрасна, как мечта, а поза, когда она замерла на краю трамплина, совершенна.

Она оттолкнулась и взмыла в воздух в «ласточке», а Рич, следя за ее полетом, восхищался безупречной линией тела и мастерством прыгуньи. Негромкий всплеск, по воде разошлись круги, подтверждая, насколько прыжок был близок к идеалу, снова несколько взмахов — и незнакомка выпрямилась на краю бассейна, почти в том же самом месте, что и в первый раз, и с тем же неповторимым изяществом. Под его пристальным взглядом она перекинула свою намокшую косу со спины через плечо и прошлась по всей длине пальцами, выжимая воду. Неосознанная эротичность этого жеста отозвалась в нем дрожью; на лбу у него выступили капельки пота. Вьющийся кончик косы трепетал у ее груди, и Рич закрыл глаза, пытаясь избавиться от мучительных видений прохладных шелковых простынь и ее, обнаженной, под ним. Он глубоко вдохнул, борясь с непреодолимым порывом обнаружить свое присутствие. Он никогда не относился к любителям исподтишка подглядывать за женщинами, но сейчас его словно что-то удерживало на месте в этом укрытии.


Кристиана Дрейк обвела глазами пустынный стадион, пытаясь определить причину своего странного беспокойства. Этого смутного чувства тревоги не было, ни когда она пришла сюда, ни во время первого прыжка. Но в данный момент оно определенно появилось. Она каждой клеточкой ощущала чье-то внимание — напряженное, пристальное. Пожалуй, даже опасное, поскольку в поле ее зрения не было ни души, только чья-то машина стояла чуть поодаль от ее собственной — должно быть, она не заметила ее, когда подъехала к стадиону.

Ее взгляд пробежал по стоянке, остановился на дальних деревьях. Снова и снова ее глаза возвращались к длинной тени, падавшей от дерева на дорогую спортивную машину. Ни малейшего звука, ни малейшего признака жизни — и все же Кристиана никак не могла заставить себя отвести глаза от этого дерева. Она инстинктивно чувствовала, что там, укрытый ветвями, затаился человек. Кристиана замерла, до рези в глазах всматриваясь в подозрительно густую тень, но, несмотря на все усилия, так и не уловила хотя бы намека на какое-либо движение. И тем не менее она знала наверняка — он там, стоит и смотрит.

Кристиана медленно направилась к кабинке у вышки, где оставила одежду и полотенце, удивляясь про себя, что у нее не возникло желания немедленно отсюда уехать. Ведь она уже много лет старательно избегала зрителей во время своих тренировок. Ей претило появляться на публике. В любое другое утро она бы непременно уехала. Но только не сегодня. Сегодня ей так нужна была вода. Так нужно было ощущение свободы полета и сосредоточенность на прыжках.

Приняв решение, Кристиана еще раз оглянулась на деревья у края стоянки. Пусть смотрит. И, забросив косу за спину, уверенно зашагала к вышке. В конце концов, она увидит его раньше, чем он успеет подойти — если он собирается это сделать. Учитывая все ее навыки в искусстве самообороны, она в полной безопасности, насколько вообще можно быть в безопасности в нынешнее время. Кристиана остановилась на краю трамплина, и ее мысли автоматически переключились на предстоящий прыжок.

Она расслабилась, затем собралась, чуть приподняв голову и развернув плечи, с силой оттолкнулась вперед и вверх. Натянутое струной тело устремилось под небеса. Двойное сальто с пируэтом — и вот она уже летит к синеющей внизу поверхности. Грация и мощь. Красота и отвага. Вода приняла прыгунью с едва слышным всплеском.


Рич прислонился к дереву, не спуская с незнакомки глаз. Он знал, что она почувствовала его присутствие. В ее походке появился вызов; поднимаясь по лестнице, она упрямо вскинула голову, и в этом жесте так и читалось «плевать мне, кто там на меня смотрит».

Улыбка тронула уголки его губ. Немного иронии — и над собой, и над ней — сгладило остроту желания. Что ж, по крайней мере один зритель у нее есть. Причем очень внимательный. Расстояние не позволяло ему разглядеть выражение ее лица, но он точно знал, что ему не забыть ни ее фигуры, ни потрясающего мастерства. Пока и этого достаточно. В прошлом жизнь так часто приносила ему разочарования. Пусть хоть этот мираж останется с ним.

Глава первая

Кристиана стянула с себя мокрый купальник, все еще думая о прошедшей, тренировке. Она занималась целый час — а внимание ее невидимого зрителя не ослабло ни на минуту. Она знала, что он следит за каждым ее движением, но все равно снова и снова поднималась на вышку и совершала один прыжок за другим. Пожалуй, сегодня тренировка получилась даже, более напряженной, чем обычно, и она добилась-таки нужного результата.

Войдя в душевую, где зеркальные стены многократно повторяли ее отражение, Кристиана нахмурилась. Остановилась в центре, всматриваясь в свою фигуру. Эти безукоризненные формы стоили ей слишком многих проблем, о которых хотелось бы забыть, и слишком многих решений, которые забывать не следовало. Мужчины реагировали только на ее внешность, ее человеческие качества никого из них не интересовали. Вечная неловкость от их беззастенчивого разглядывания, постоянная борьба с алчными мужскими руками оставили след если не на ее теле, то у нее в душе. Теперь ей отлично известна ценность просторной, все скрывающей одежды и умения одним твердым взглядом останавливать любые нескромные попытки. Ну а для выхода из более сложных житейских ситуаций она постепенно выучила кое-какие интересные приемы.

Кристиана улыбнулась воспоминаниям. Когда-то внешность доставляла ей массу хлопот, но, перевалив за тридцать, она, похоже, почти избавилась от постоянной нервозности и напряжения по этому поводу. С годами она научилась покорно принимать свою участь, и иногда ее даже веселил этот неослабевающий мужской интерес к ее особе. Не то чтобы она находила удовольствие в том внимании, которое неизменно привлекала, просто старалась смотреть на сложившуюся ситуацию с юмором.

Всматриваясь в зеркало, Кристиана решила, что во всем нужно искать положительные стороны. Ей пошел четвертый десяток, но никто бы столько не дал. Морщин на лице почти нет, и в длинных каштановых прядях пока не блестит серебро. Прыжки в воду помогали поддерживать в идеальной форме тело, а работа в Европе с ее духом космополитизма и многообразием культурных традиций тренировала разум. Так что, если все взвесить, жизнь у нее сложилась прекрасно — она сама себе хозяйка, ни перед кем, кроме как перед собой, не в ответе, и может позволить себе выбирать из многочисленных предложений, а такое немногим доступно.

Кристиана отошла от зеркала и стала под душ. Да, все так, но теперь настало время возвратиться на родную землю. Пора подумать о будущем, а значит — обрести, наконец, прочную почву под ногами. Наслаждаясь горячей водой, струящейся по ее телу, Кристиана продолжала размышлять о завтрашнем дне и о днях, что придут за ним. Она еще'не совсем свыклась с новой мыслью, у нее еще даже не было твердой уверенности, что она сможет отказаться от тренировок, оставить позади все, чего она достигла в жизни — ради того, чтобы осесть на одном месте. Но попытаться она должна, это Кристиана знала точно. Она выключила воду и вышла из кабинки в тот самый момент, когда раздался телефонный звонок. На ходу заворачиваясь в полотенце, она поспешила в спальню.

— Мари, что ты в такую рань делаешь в офисе? Я заглянула к тебе, когда вернулась, но ты уже ушла. Что-нибудь случилось? — удивленно спросила Кристиана, услышав в трубке голос подруги, у которой поселилась на время.

— Случилось или нет — зависит от твоего ответа, — кисло отозвалась Мари. — Я понимаю, ты устала, и помню, что ты хотела отдохнуть хоть месяц, прежде чем окунуться в нашу рабочую суету… Но мне нужна твоя помощь.

Кристиана пристроилась на краешке двуспальной постели, озадаченно нахмурившись. Такое отчаяние совсем не в духе жизнерадостной смешливой Мари.

— Ты же знаешь, я готова ради тебя на многое. Кроме того, я перед тобой в долгу за то, что ты мне предоставила комнату, пока я тут не устроюсь. Так что от меня требуется? Подменить тебя?

— Если бы все было так просто. — Мари тяжко вздохнула и, наконец, решилась: — У меня для тебя работа. С жильем, на полный день.

Первым порывом Кристианы было не задумываясь отказаться. Во-первых, ее до предела утомил перелет через Атлантику, а во-вторых, вовсе не прельщала перспектива жить в какой-нибудь семье и постоянно находиться на виду. Но ее связывала с Мари многолетняя дружба, которую не смогли поколебать ни долгие разлуки, ни огромные расстояния, ни жизненные сложности.

— Давай выкладывай, — сдалась она.

Мари опять вздохнула, на этот раз с облегчением.

— Понимаю, что слишком многого требую, но это так важно для моего «дитяти».

Кристиана улыбнулась. Мари действительно носилась со своим новым детищем — агентством по найму прислуги — как с ребенком.

— Хватит ходить вокруг да около. Я умру от любопытства.

— Ладно. Итак, одному из самых влиятельных семейств Джексонвилла срочно требуется няня. У них обаятельнейшие близнецы — мальчик и девочка — четырех лет. Дом восхитительный, расположен на Сент-Джонс. Жалованье в два раза выше обычного, приступать к работе надо немедленно. Няне будут предоставлены личные апартаменты с отдельным входом. Два выходных в неделю. По ночам — как получится, можно договориться.

— Такие «теплые» местечки не преподносят на тарелочке с голубой каемочкой. Какой-нибудь подвох да есть, — недоверчиво сказала Кристиана. Десять лет работы в этом бизнесе убедили ее, что не стоит доверять клиентам, где няням сулят золотые горы. — Я права? Наверняка либо дети сущие монстры, либо их отец — отъявленный бабник, считающий, что вся прислуга легкодоступна.

— Ни то и ни другое. Как ты могла подумать, что я тебе такое предложу? — возмущенно фыркнула Мари.

— Извини, — пробормотала Кристиана, легонько массируя висок. — Считай, что это во мне говорит усталость.

— Это необычная семья, особенная. Уверена, они тебе понравятся. А ты… Да что говорить, тебе в любом доме предложили бы все условия, лишь бы ты согласилась взять на себя заботу о детях.

— Подлиза. Но что поделаешь, похоже, ты действительно в отчаянном положении.

Мари пропустила ее замечание мимо ушей.

— Я знакома с обоими родителями. Миссис Лакк — писательница, кажется, это ее сексуальные романы наделали столько шуму. А сам Лакк — бизнесмен, динамичный и преуспевающий. На нашей бренной земле его определенно интересует только одна женщина, его собственная жена. Жизнь у них очень напряженная, и в общественном, и в деловом смысле, но. похоже, им нелегко совмещать обязанности любящих родителей с уймой других забот. Кроме того, если я правильно поняла, Джош и его друзья для женщин — самый настоящий динамит. Каждая из восьми твоих предшественниц буквально вешалась им на шею. Зная твое отношение к липким взглядам и тисканью по углам, я решила, что для тебя этот вариант идеален. И условия просто великолепные. Функции телохранителя детей тебе исполнять не придется. В доме отличная охранная система, весь участок обнесен высоким забором и собак предостаточно.

Кристиана только пожала плечами, выслушав подругу.

— Что ж, ладно. Я встречусь с миссис Лакк. Только заранее ничего не обещаю.

— Ничего, я не волнуюсь. Как только ты познакомишься с Пеппой, уверена, ты без колебаний примешь их предложение. — Мари замолкла, видимо, пролистала свой ежедневник. — Сейчас позвоню ей и договорюсь о встрече, а потом сразу же перезвоню тебе.

— Можно встретиться прямо сегодня утром, — предложила Кристиана, мельком взглянув на свои нераспакованные чемоданы. — Чего тянуть. По крайней мере, если я соглашусь, не придется распаковывать чемоданы. Зачем делать лишнюю работу?

— Теперь я у тебя в долгу, — отозвалась Мари и повесила трубку.


— Та-ак, маленькие чудовища, сегодня я попытаюсь заполучить для вас новую няню, так что уж, будьте любезны, ведите себя прилично хотя бы несколько минут. Иначе ваш папуля запишется в Иностранный легион, да и меня с собой прихватит.



Пеппа опустила глаза на детей и в ответ на свою тираду получила две потрясающе лукавые усмешки. Боже, кто бы мог представить, что ее жизнь будет настолько наполнена любовью и счастьем. Или хаосом, со вздохом мысленно добавила она.

— Хорошо, мамочка, — нараспев согласилась Лори, кинув на брата быстрый взгляд.

— Мы не будем баловаться, — добавил Джошуа-младший с таким ангельским видом, что Пеппа мгновенно поняла: дети задумали нечто грандиозное.

Несколько минут Пеппа внимательно изучала неугомонную парочку. Выпытывать их планы — дело абсолютно бесполезное. Она нисколько не сомневалась, что когда близнецы появились на свет Божий, дьявол, радостно потирая руки, опустошил свой заветный мешок с кознями и проказами в обе маленькие головки, а уж там, на благодатной почве, все его шалости и трюки расцвели пышным цветом. Если фантазия иссякала у одного, то второй тут же спешил на выручку.

— Вот что я вам скажу, ребята, вы ходите по лезвию ножа, — строго произнесла она, но ее голубые глаза искрились смехом.

Лори поднялась на ноги и сунула ладошку в карман своих розовых джинсов.

— Мы тебе приготовили подарок, мамочка, — нежным голосом сказала она и покрутила заманчиво сжатым кулачком.

Пеппа, очарованная прелестным жестом и очаровательной улыбкой дочки, опустилась на корточки и протянула руку.

— Но ты должна закрыть глаза, — моментально подключился к игре Джош-младший.

Пеппа опустила ресницы, но тут же снова распахнула глаза, вспомнив, что за подарок получила от них в последний раз.

— Надеюсь, это не змея, нет? — с подозрением поинтересовалась она.

Две головки как по команде отрицательно закачались.

— Тебе понравится. Обещаем, — в один голос заявили близнецы.

Она оглядела обоих, немножко успокоенная чистым сиянием их глазенок. Каков бы там ни был этот подарок, он не может быть слишком ужасным, ведь у них такие невинные рожицы!

— Ладно. Но предупреждаю — если это что-то плохое, я так закричу, что вы оба на месяц оглохнете!


Кристиана направлялась на встречу, горя нетерпением поскорее увидеть дом, который, возможно, станет и ее домом на долгие месяцы, если не годы. Мари сообщила достаточно, чтобы разжечь ее любопытство. «Весьма хитрый шаг», — решила Кристиана, сворачивая на узкую дорожку, заканчивающуюся воротами с будкой охранника перед ними.

Дом стоял на вершине небольшого холма, и на пути к нему Кристиана заметила двух поджарых доберманов, рыскавших по округе. Да, на безопасность здесь явно денег не жалеют, однако если все, что во время второго звонка Мари сообщила о компании Джошуа Лакка, хоть наполовину соответствует действительности, то эти меры абсолютно необходимы. Высокая железная ограда огораживала дом вместе со спускающейся прямо к реке изумрудно-зеленой лужайкой. Снаружи здание выглядело восхитительно, а внутри, опять же по словам Мари, поражало размерами, удобством и роскошью.

Выйдя из машины, Кристиана помедлила, разглядывая окрестности. Вид был потрясающий; особенно внушительной казалась возвышающаяся за рекой бетонно-стальная громада Джексоивилла. Мосты, словно изящные паутинки, соединяли один берег с другим, а катера и пароходики сновали по реке как игрушечные на радость какому-нибудь малышу. Улыбнувшись собственному сравнению, Кристиана подошла к парадному входу и нажала звонок.

Через секунду дверь распахнулась. Более сурового лица, чем предстало сейчас перед ней, Кристиана в жизни не видела. Не иначе как та самая экономка Эльза, о которой ее предупреждала Мари. В этот миг из глубины дома до них донесся сдавленный крик.

Многолетняя практика общения с неугомонными и непредсказуемыми детьми разных возрастов выработала в ней безошибочный рефлекс, и Кристиана не стала раздумывать. Протиснувшись мимо экономки, она ринулась вверх по лестнице. На площадке второго этажа дорогу ей подсказал женский голос, процедивший едва слышно крепкое ругательство. Кристиана вихрем влетела в дверь и остановилась как вкопанная.

Посреди комнаты, упираясь коленями в пушистый ковер, сидела тоненькая женщина, а двое малышей не сводили с нее широко распахнутых глаз. На ладони у женщины, как пуховка для лица, мирно покоилась упитанная лягушка в серо-зеленую крапинку.

— Мне следовало бы нанять для вас тюремного надзирателя, а не няню, — сверкнув прозрачно-голубыми глазами в сторону своих отпрысков, заявила Пеппа.

Прекрасно зная, насколько ранимыми бывают дети, Кристиана всегда выступала на их стороне. Вот и сейчас она сделала было шаг вперед с намерением тут же вмешаться. Но не успела, потому что женщина схватила мальчугана и, не обращая внимания на его крики о помощи, засунула ему лягушку за шиворот.

— Так вы, значит, продолжаете свои гнусные игры?! — Пеппа поймала дочь прежде, чем та успела исчезнуть из комнаты. — Ку-уда, птичка моя? — страшным голосом, копируя жестокого надсмотрщика из «Хижины дяди Тома», протянула она.

Лори захихикала, ужом выскользнула из объятий матери и повернулась, чтобы дать стрекача, пока ее брат выуживал из-за пазухи скользкое создание.

Эльза, задыхаясь после подъема по лестнице, сурово оглядела троицу и подбоченилась.

— Я привела новую няню. Впрочем, это был лишний труд. Она сию же секунду уйдет, поскольку увидела этих двух дьяволят и их мамочку в действии.

Пеппа кинула взгляд через плечо, затем подняла его выше, выше, еще выше — пока, наконец, не встретилась с глазами такой чистоты и безмятежности, что ее внимание мгновенно переключилось с детей на гостью. Лицо Кристианы Дрейк не было красивым в обычном смысле этого слова, и все же в нем было что-то притягательное. Пеппа всматривалась в девушку, не торопясь изучала ее, пытаясь своим острым писательским глазом определить, что та за человек.

Одежда на Кристиане явно служила для того, чтобы скрыть как можно больше, но Пеппа, не колеблясь, поставила бы свою последнюю книгу на то, что формы под просторными складками стоили внимания. Уж слишком красиво были вылеплены ее руки и слишком изящно очерчены лодыжки, чтобы фигура соответствовала тому, на что намекала одежда. Удивленная и одновременно восхищенная самообладанием девушки, Пеппа не отрывала взгляда от глаз Кристианы. С тех самых пор, как она познакомилась с Джоем, братом Джоша, ей не доводилось видеть человека, обладающего большим самоконтролем и хладнокровием.

Все еще всматриваясь в ее лицо, Пеппа медленно поднялась и протянула руку. Она уже знала, что хотела бы видеть именно Кристиану Дрейк няней своих детей.

— Меня зовут Пеппа Лакк, а вот это и есть наша дьявольская парочка, Джош-младший и Лори. Только скажите, что мы вас не напугали до смерти — и вы приняты.

Кристиана прекрасно понимала, что ее прощупывали и изучали. Уголки ее губ дрогнули и чуть приподнялись, когда она еще раз обвела взглядом белокурую и светлоглазую троицу. Она понятия не имела, как выглядит Джошуа Лакк, но дета определенно унаследовали не только внешность матери, но, судя по одинаково задорному блеску во всех трех парах глаз, и основные черты характера Пеппы.

— Никогда не умела уклоняться от вызова, — пробормотала Кристиана и со смехом приняла протянутую руку.

Она посмотрела на лягушку в руке у Джоша-младшего, потом перевела взгляд на хитрющую мордочку мальчугана.

— А лягушки, кстати, мои самые лучшие друзья. А еще змеи. И мыши.

Пеппу передернуло.

— Вот этих последних, пожалуйста, не надо! Иначе без нюхательной соли не обойтись.

Внимание Кристианы вновь переключилось на ее возможную хозяйку, и она решила, что ей совсем несложно было бы поладить с этой женщиной. Поведение Пеппы отличалось естественностью и непринужденностью, а ее красота не только бросалась в глаза, но и казалась настолько притягательной, что любой собеседник забывал о ней, зачарованный умом и энергией светло-голубого взгляда. Ее узкое и, мягко говоря, сильно декольтированное мини-платье вызывающе подчеркивало даже то, что призвано было скрывать, но ни в этом наряде, ни в поведении Пеппы не было и намека на скрытое женское желание поразить и уничтожить потенциальную соперницу. Кристиана готова была съесть свой лучший купальник, если Пеппа Лакк хоть раз в жизни проявила ревность или мстительность по отношению к другому человеку.

— Эльза, вы не попросите свою племянницу ненадолго подняться сюда? — спросила Пеппа, обернувшись к экономке, все еще маячившей в дверном проеме.

Эльза что-то пробурчала себе под нос, а потом с недовольным видом зашагала к лестнице.

Пеппа рассмеялась.

— Она вовсе не так страшна, — пояснила она Кристиане. — Просто никак не привыкнет к моему присутствию здесь, а мои подарочные издания ее и вовсе приводят в ужас.

— Никакие мы не издания, мамочка, — протянула Лори. — И Эльза нас очень любит. Она нам печет разные смешные прянички, только не разрешает вам с папой про это говорить. Потому что папа все сразу съест, если после тебя что-нибудь останется.

Пеппа зашлась в восторженном хохоте. В комнату, запыхавшись, влетела девочка.

— Тетя сказала, что вы меня звали, — воскликнула она.

Пеппа легонько потрепала ее по руке.

— Ну, сколько раз я тебя просила не лететь сломя голову по этой лестнице? Честное слово, Нелли, я не буду ругаться, если ты придешь на пять минут позже. — Она познакомила девочку с Кристианой и добавила: — Нам нужно поговорить. Мы спустимся с Кристианой в кабинет, а потом я вернусь и сменю тебя.

Глаза у Нелли восторженно загорелись, она с жаром кивнула.

— Ничего, ничего, не торопитесь. Я обожаю играть с малышами, — заверила она Пеппу.

— И у тебя это здорово получается, — тепло отозвалась Пеппа и позвала Кристиану за собой.

Обе молчали, спускаясь по лестнице и проходя по длинному коридору в глубь дома. Пеппа провела Кристиану в просторную комнату с окнами во всю стену и панелями светлого кипариса.

— Это единственное место во всем доме, где я могу гарантировать, что нас не прервут. Хотите кофе или еще чего-нибудь?

Кристиана, усаживаясь в кресло напротив Пеппы, покачала головой.

— Я просила Мари предупредить вас, к чему вы должны быть готовы, если решите принять наше предложение. Буду говорить прямо, без обиняков. Мы с Джошем очень требовательны. Джош — человек деловой. Я тоже. Когда я работаю над книгой, то обычно забываю обо всем и вся на земле, уж не говоря о собственном доме. У нас довольно насыщенная жизнь, не только в деловом, но и в общественном смысле. А еще мы много путешествуем. — Она улыбнулась в ответ на напряженно-внимательное выражение лица Кристианы. — Все, что я сказала, не слишком-то говорит в нашу пользу как родителей, а?

Кристиана всегда была сильна в дипломатии, какие бы чувства ни вызывал в ней собеседник.

— Вы оба сделали успешную карьеру. И это накладывает на вас множество обязательств.

— Но и дети тоже. Мы сознательно шли на этот шаг, и сейчас не жалеем о тех новых трудностях, что возникли с появлением близнецов. Мы с Джошем обожаем наших малышей. Это обстоятельство может вас очень устроить, но именно оно и стало камнем преткновения для всех ваших предшественниц. Мы хотим проводить с детьми каждую свободную минуту. А потому мы хотим выбрать няню, которая стала бы членом семьи, любила бы близнецов как своих собственных детей — и тем не менее отдавала бы их нам, как только у нас появится такая возможность; а все эти идиотские правила и распорядки дня пусть катятся ко всем чертям.

Пеппа испытующе взглянула на соискательницу места няни.

— Нам нужна стабильность… и гибкость одновременно. До сих пор нам попадались либо какие-то церберы, либо дамы, увивающиеся за Джошем. У моей невестки Лайлы есть друзья, которым ваше агентство предложило нянь — или, если предпочитаете, гувернанток. И все оказались превосходными. Я встречалась с Мари и решила, что она профессионал высшего класса, а вот те агентства, с которыми я имела дело в прошлом, меня нисколько не удовлетворяли. Мне ведь нужна особенная няня. И Мари утверждает, что вы — лучше всех.

Пеппа замолчала, вглядываясь в лицо Кристианы.

— Это правда? — спокойно поинтересовалась она.

Кристиана мгновенно уловила вызов в ее словах, но ничем этого не показала.

— Трудно соответствовать определению лучше всех. Да и вообще — с кем сравнивать? Лучше ли я Эльзы или маленькой Нелли? Да, лучше. Я получила неплохое образование и была лучшей в выпуске. Но… лучше ли я любой другой няни на свете? Понятия не имею. К тому же я, как правило, слишком занята, чтобы задумываться над этим вопросом. Могу только сказать, что от места мне никогда не отказывали.

Кристиана достала из сумочки листки с рекомендациями и протянула Пеппе.

— Вы вправе связаться с любым из этих семейств. Все они постоянно живут в Европе, но, думаю, у вас не будет проблем, если вы захотите разыскать их.

— Вы очень откровенны.

Кристиана слегка улыбнулась.

— Уверена, что вы на меньшее и не согласились бы.

Несколько мгновений они изучали друг друга, словно испытывая на прочность. Наконец Пеппа прервала молчание.

— Почему вы решили вернуться в Штата?

— Я начала замечать в себе европейские черты. А мне бы не хотелось терять свои корни, — тут же отозвалась Кристиана.

Пеппа развернула листки и пробежала глазами внушительный перечень рекомендаций. Чем больше она узнавала об этой полной внутреннего достоинства женщине, тем большее любопытство ее разбирало. Но, когда она вновь подняла глаза на Кристиану, у нее на лице не отразился ни один из копошившихся в ее голове вопросов.

— Мне кажется, у нас не будет проблем, — призналась она, протягивая руку. — А Джош, так тот будет в восторге, что у нас наконец-то появилась помощница.

Кристиана, которой очень понравились искренность и теплота Пеппы, чуть склонила набок голову:

— У меня есть к вам один вопрос.

— Слушаю.

— Я так поняла, по словам Мари, что для вас очень важно получить няню именно сегодня. А чем вызвана такая спешка?

Пеппа поднялась и устремила на Кристиану взгляд, полный заманчивых тайн и желания подразнить.

— Этот вопрос я предпочитаю оставить без ответа.

Уголки губ Кристианы дрогнули. Она, конечно, девственница, но не дура же. От Пеппы буквально исходила чувственная аура, так что прочитать между строк не составило никакого труда.

— Вторая дверь в детской — она ведет не в вашу спальню? — ровным тоном спросила она.

Пеппа и не подумала отвести взгляда.

— Точно.

Кристиана хотела проглотить смешок, но ей это не удалось. Пеппа не преувеличивала. В самом деле, семейство не из обычных. Она тоже встала с кресла, лукаво прищурила глаза.

— Раз уж я теперь здесь, может, стоит найти другую комнату для детской. Малыши имеют обыкновение врываться к родителям в самый неподходящий момент.

— Полностью с вами согласна, — охотно подтвердила Пеппа. — Только скажите, что можете переехать к нам сегодня же — и мы с Джошем будем у вас в вечном долгу.

— Могу, — пробормотала Кристиана, выходя вслед за Пеппой в коридор.


К вечеру Кристиану уже познакомили с домом, она привезла свои вещи и устроилась в просторной спальне в боковом крыле первого этажа. Ее апартаменты соединялись с еще одной спальней, в которую моментально перебрались близнецы со всеми своими детскими, принадлежностями. Ее работа в семействе Лакков начиналась с веселья и шумных перемещений.

Глава вторая

— Так, пожалуй, все. Спасибо, Бриджит, — сказал Джош, откинувшись на спинку кресла. — Отпечатайте это — и на сегодня можете быть свободны. Вчера вечером вам досталось. Я очень ценю то, что вы для нас делаете.

Бриджит улыбнулась и захлопнула блокнот.

— Ничего, всегда рада помочь, — пробормотала она и, собрав со стола пачку подготовленных бумаг, вышла из кабинета.

— Хотел бы я, чтобы моя секретарша была так же профессиональна, как Бриджит, — заметил Рич, неспешно направляясь к небольшому бару в дальнем углу комнаты. Он открыл холодильник и достал упаковку сока. — Будешь что-нибудь?

— С удовольствием — минералку и апельсиновый сок.

Он обернулся к Ричу и разглядывал его, пока тот наливал напитки. Будь Джош женщиной, точеные черты Рича привели бы его в восторг. На лице, до того красивом, что оно казалось выписанным кистью художника, золотисто-карие глаза светились умом, знанием человеческих грехов и иронией. Внушительная фигура в шесть с половиной футов поражала мощью и безупречной формы мускулами. Волосы цвета каштана с золотыми бликами слегка вились, густой волной падая на лоб. Короче говоря, Рич был невероятно привлекательным экземпляром для представительниц противоположного пола, и к тому же обладал значительным банковским счетом и громким именем, которым он был обязан своим предкам, что делало его мишенью для любой совершеннолетней дамы в пределах видимости. В юности Рич купался в удовольствиях и наслаждался обществом женщин, с легкостью кидавшихся в его объятия. Выбор у него был неограничен, отказов он не знал, а потому успел обжечься в трех браках с женщинами, которых в нем, кроме состояния и его высокого положения в обществе, ничего не интересовало.



— Мне казалось, Сьюзен тебе нравится, — мягко произнес Джош.

— Нравилась — пока не стала непрестанно говорить о любви, — протянул он в ответ, обернувшись к Джошу. — Что такое происходит с женщинами? Казалось бы, их должен отвращать тот факт, что я был трижды женат и трижды развелся. Меня бы, будь я на их месте, это непременно бы оттолкнуло.

Он вернулся к Джошу и с такой силой опустил бокал на стол, что жидкость немного расплескалась. Джош усмехнулся. За двенадцать лет дружбы с Ричем он насмотрелся на злобные гримасы молодых парней, которых выводило из себя влияние Рича на женщин,

— Большинство мужчин мечтало бы поменяться с тобой местами.

— Ну и дураки. Лично меня уже тошнит от того, что женщины закатывают глаза и кудахчут надо мной только потому, что родители сотворили меня таким, какой я есть. Хуже того, они постоянно угрожают разрушить даже тот относительный покой, которого я добился за последние два года. Так долго я еще в одиночестве не оставался, но больше не намерен связывать себя узами брака. Хватит, Кей лишила меня иллюзий.

Джош всматривался в лицо друга. С ним Рич чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы не скрывать горечи и боли прошлых лет.

— Не все женщины похожи на Кей. Рич сделал большой глоток из бокала с соком и скривился в ответ на слова Джоша.

— Похоже, мой опыт этому противоречит. За пределами Голливуда я, должно быть, рекордсмен по части неудачных связей. Дело-то все в том, что я ничего не имею против брака как такового. Мне нравится идея брака. Мне просто не нравились женщины, с которыми я был вынужден жить в браке, а потому и не удалось ощутить преимущества и прелести семейной жизни.

Джош одобрительно хмыкнул.

— Хочешь, попрошу Пеппу найти для тебя подходящую пару. У нее чертовски тонкий нюх на такие дела.

Рич поперхнулся следующим глотком сока. Золотистые глаза потемнели, а на лице застыла непроницаемая маска.

— Только позволь своей благоверной приблизиться хоть на сотню миль к женщине, положившей на меня глаз, я мгновенно смоюсь из города и отправлюсь на край света инкогнито. Не хватало еще мне оказаться в списке этой твоей светловолосой колдуньи. Если вы с Джоем приветствуете ее увлечение сводничеством — на здоровье. Ну, а на меня не рассчитывайте.

Джош прихлебывал минералку, не обращая ни малейшего внимания на язвительный тон Рича.

— Может, стоит попробовать… хотя бы для того, чтобы снова увидеть ее в действии. В последнее время Пеппа что-то подозрительно притихла. Думаю, моя жизнь стала бы куда спокойнее, если бы я предложил ей хоть какое-то развлечение. Да ведь ты и сам сказал, что тебе нравится идея брака.

— Устрой ей отпуск в Антарктиде, — тут же парировал Рич, старательно избегая последнюю часть тирады Джоша.

Джош рассмеялся.

— Не выйдет. Для такого отпуска ее гардероб не подходит.

— Ты в состоянии обеспечить ей дюжину разных гардеробов. Вот пусть и займется покупкой теплой одежды.

— Пеппе нельзя этого доверить. Перед его мысленным взором прошли наряды Пеппы, на шитье которых уходил самый минимум ткани, но которые его жена считала вполне приличными. Его тело, всегда чутко реагировавшее на подобные мысли, тут же отозвалось соответствующей реакцией. Он беззвучно выругался и залпом прикончил минералку. Подобное возбуждение в офисе, вдали от Пеппы, это уж слишком даже для него.

— Приходи к нам сегодня на ужин, — поспешно переключился он на безопасную тему.

— Зачем это? — подозрительно поинтересовался Рич.

У Джоша был такой вид, словно он что-то задумал. Как бы ему ни нравилась Пеппа, он был неизмеримо рад, что эта женщина отдала свое сердце Джошу и, таким образом, не представляла для него самого опасности.

— Поесть. А ты что подумал?

— Давно ты женился на Пеппе? — спросил он, хоть и сам прекрасно знал, сколько уже длится брак этой невероятной пары.

— Пять лет назад. А что?

— Времени вполне хватило, чтобы набраться от нее всякой чепухи, — мрачно буркнул Рич.

Он знал, что примет предложение. Друзей ближе, чем Пеппа и Джош, у него не было. И бывать у них в доме — почти так же приятно, как иметь собственный дом и собственную семью.

Джош отрицательно покачал головой, глаза у него весело заблестели.

— Такого рода деятельность я полностью оставляю Пеппе. Мне же, дай Бог, хватило бы сил справиться с ней, с близнецами да с этим бизнесом.

Рич нахмурился. Эти слова напомнили ему о той информации, которая заставила его прервать работу Джоша с секретаршей.

— Мне нужно обсудить с тобой топливный проект.

Джош моментально уловил перемену в тоне друга. И посерьезнел:

— А что, есть проблемы?

— Похоже на то. — Черт, как же он ненавидит неподтвержденные слухи, особенно в деле такой важности. — О нашей новой формуле искусственного топлива уже говорят в определенных кругах, причем в кругах, для нас невыгодных. Сведения о том, где проходят разработки и как далеко они продвинулись, передаются с такой точностью, что о случайности говорить не приходится. Учитывая, что последние испытания и проверки у нас все еще впереди, мы не можем позволить подобного рода утечку информации.

— А что ты сам думаешь по этому поводу? Что это — небрежность или злой умысел?

— Уверен, что второе. Информация получена от сведущих лиц.

Рич чувствовал, как в нем поднимается тот же холодный гнев, что отражался сейчас и на лице Джоша. Компания долго и упорно работала над воплощением кардинально новой идеи в практику. Годы разочарований и неудач привели, наконец, к открытию мирового масштаба. И вот теперь, когда они были так близки к цели, под угрозой оказалось то, на что они, кажется, могли полностью рассчитывать, — конфиденциальность и секретность.

— Разумеется, это может быть всего лишь хитроумным планом, чтобы заставить нас сделать перестановки и пробить, таким образом, брешь, которой пока вовсе нет. Но я сильно сомневаюсь. Мой источник не мог настолько ошибиться. Думаю, информация о том, что мы на пороге величайшего открытия, действительно стала достоянием гласности. Более того, поговаривают даже об иностранном покупателе с бездонным кошельком. А когда пахнет большими деньгами, найдутся люди, готовые пойти на любые крайности.

Джош весь напрягся. В голове у него вихрем проносились всевозможные варианты — промышленный шпионаж, саботаж, бесчисленное количество всяких проволочек — все что угодно, вплоть до банальной кражи.

— Иностранный покупатель может оказаться хоть канадцем, хоть уроженцем Среднего Востока. Не можешь уточнить?

— Если бы я знал. Я сам только сегодня утром получил информацию. Мне хватило времени лишь на то, чтобы сделать пару звонков и убедиться, что слухи действительно ходят по округе. Пока еще очень туманные и завуалированные, но надежды на то, что они таковыми и останутся, нет никакой. Удача и так достаточно долго сопутствовала нам.

— Черт!

— Полностью с тобой согласен, могу еще и покрепче добавить. Итак, как думаешь действовать?

Джош устремил взгляд на друга, но смотрел не на Рича, а словно сквозь, прикидывая, какие у него возможности и на кого можно положиться. Рич в этом списке занимал верхнюю строчку. Официально Рич назывался вице-президентом компании «Лакк энтерпрайзис». На деле же все было гораздо сложнее. Джош понимал свою роль мозгового центра компании, однако не кто иной, как Рич Исполнял многогранные обязанности по улаживанию всяческих конфликтов, именно ему удавалось не только, скажем, примирить двух сцепившихся рабочих, но и поставить преграду промышленному шпионажу. В данный момент Джош полностью зависел как раз от этого последнего таланта друга.

— Начать, полагаю, нужно с обычной процедуры. Проверить каждого рабочего и служащего в компании, обратив особое внимание на тех, кого принимали на работу не мы, а непосредственно отделы кадров на заводах. Причем важно не пропустить никого — включая тебя и меня. Разумеется, ни в себе, ни в тебе я не сомневаюсь, но очень может быть, что причина в нашем ближайшем окружении. Набери дополнительную команду безопасности — для проверки основной.

Рич кивнул. Он уже и сам кое-что обдумал и пришел к тем же выводам.

— Что-нибудь еще?

— Я хочу, чтобы ты лично всем этим занялся. До полного выяснения проблемы остальные дела перепоручи кому-нибудь другому.

— Я надеялся, что ты это предложишь. — Губы его тронула улыбка, которая привела бы изменника в ужас, если бы ему — или ей — довелось сейчас увидеть Рича. — Мне определенно нравится ход твоих мыслей.

Улыбка Джоша была отражением зловещей улыбки Рича, а глаза так и остались убийственно-серьезными.

— Я отдаю в твои руки заботу о нашем новом детище и наших капиталовложениях. Можешь не стесняться в средствах для сохранения их безопасности.


— Просто не могу поверить, что бывает такая тишина и покой. И не могу дождаться, когда придет Джош и увидит вас здесь! Представляю, какое у него будет лицо! — С этими словами Пеппа опустилась на один из шезлонгов у бассейна. — Нет, в самом деле, мне даже удалось поработать. Как вы убедили эту неугомонную парочку поспать? Нам они, едва им исполнилось три года, заявили, что уже слишком взрослые, чтобы ложиться в кровать днем!

Кристиана вытянулась на соседнем шезлонге. Лениво приоткрыв один глаз, она улыбнулась:

— Немножко колдовства, остальное — подкуп.

Пеппа фыркнула. Чувство юмора Кристианы пришлось ей по душе. Еще одно, неожиданное достоинство в этой женщине. Опустив ресницы, Пеппа незаметно разглядывала новую няню. Сейчас, без просторного, все скрывающего покрова, фигура Кристианы буквально поразила ее воображение. Да, точно. Покров — самое подходящее определение для ее одеяния. Если не считать купальника, Пеппа видела девушку в двух нарядах. И оба явно преследовали цель скрыть как можно больше, не показать ни единого восхитительного изгиба тела их владелицы.

— Та-ак, понятно. И как я раньше не догадалась? — На этот раз Пеппа не скрывала восхищенного взгляда. Она никогда не упускала случая удовлетворить любопытство, а потому рискнула задать вопрос: — Ради Бога, почему вы носите подобные балахоны? У вас же потрясающая фигура!

Кристиана впилась взглядом в лицо собеседницы, колеблясь между честным ответом и своей обычной отговоркой. В глазах Пеппы светилась такая искренность и понимание, что Кристиана решилась:

— Камуфляж, — просто отозвалась она и замолчала в ожидании.

Пеппа еще раз обвела ее взглядом с ног до головы и понимающе кивнула.

— Похотливые мужчины с гормонами вместо мозгов — та еще заноза. А если живешь в семье постоянно, дело может совсем осложниться.

— Точно, — согласилась Кристиана, лишь сейчас заметив, что от напряжения сдерживала дыхание. — Я начала заниматься этим бизнесом совсем юной. До меня доходили всякие некрасивые истории, но молодости свойственно отмахиваться от неприятных вещей. Но я очень быстро поняла все проблемы, возникающие из-за моей фигуры. Разумеется, можно было давать физический отпор, скажем, сбросить кого-нибудь с лестницы, но у этого метода есть масса недостатков. А потому я вновь обратилась к маскировке, которая мне в свое время помогла выжить в школе. Я посчитала, что если этот метод сработал с толпой юнцов с бурлящей от желаний кровью, то почему бы мне не положиться на него и в будущем. И я не прогадала. Сейчас мне дышится гораздо спокойнее. Ну и, конечно, помогает моя отнюдь не голливудская внешность. — В ее следующих словах прозвучала едва заметная горечь: — А возможность смотреть на мужчин сверху вниз — неплохой довесок к камуфляжу. Женщины в шесть футов ростом не так часто встречаются.

— Причем три четверти этого роста составляют ноги, за которые я бы отдала полжизни, — призналась Пеппа.

Кристиана изумленно уставилась на нее. Обычно в разговорах нет-нет да и появлялось определение «крупная». Она и сейчас ждала чего-то подобного и никак не могла поверить, что взгляд неповторимых глаз Пеппы горит одним лишь восхищением.

— А как вам удалось до сих пор не выйти замуж? Или же за вашими плечами развод?

— Никакого развода — и ни единого кандидата в мужья на горизонте, — честно ответила Кристиана.

— Должно быть, вы знакомы только со слепыми и тупыми мужчинами. Хотя, конечно, не так много на свете мужчин, которые могли бы сравниться с моим Джошем… или Алексом… или Джейсоном.

Кристиана, весело хмыкнув, откинулась на спину и подставила лицо солнцу.

— Первое имя знаю, а кто второй и третий?

Пеппа перекатилась на бок.

— Большинство людей в таком контексте просто-напросто решили бы, что это мои любовники. Почему вы так не подумали?

— Не та интонация. Чувствуется любовь, но нет страсти.

Пеппа обдумала ответ, удивляясь вниманию к оттенкам и тонкому чутью, которые обнаружила в девушке.

— Какие еще таланты вы скрываете под этой своей спокойной оболочкой?

Кристиана кивком показала в сторону доски для прыжков, отбрасывающей длинную тень через весь бассейн.

— Вот этот.

Пеппа бросила быстрый взгляд на трамплин.

— Но вы ведь им не воспользовались. Я вижу, ваш купальник сухой.

Кристиана пожала плечами.

— Я редко прыгаю на публике.

Она опустилась в шезлонг и повернулась к Пепле, сама не зная, что в ее взгляде появилось упрямое выражение.

— Вы, наверное, рано повзрослели? — мягко спросила Пеппа.

— Чертовски рано. Слишком рано, чтобы это принесло благо, — откровенно отозвалась Кристиана.

— Дети бывают очень жестокими.

— Маркиз де Сад был настоящим джентльменом по сравнению с некоторыми ребятами из группы, где я училась.

Кристиана нахмурилась. У нее не было никакого желания вспоминать все эти наглые и жестокие замечания в адрес слишком рано по-женски расцветшей девочки.

Пеппа грациозным движением поднялась с шезлонга, подхватила шляпу и солнечные очки.

Кристиана, удивившись, подняла на нее глаза.

— Когда вы предпочитаете заниматься прыжками — и как долго?

— В шесть утра. Приблизительно час.

— Ну так и не отступайте от своих привычек. Нам это нисколько не помешает. Меня в бассейн утром и силком не затащишь. А если дети проснутся в это время, мы с Джошем займемся ими.

Предложение Пеппы невероятно тронуло Кристиану, тем более что она не забыла о причине срочных поисков няни. Она попыталась было возразить.

— Но я не могу согласиться, чтобы вы…

— Вы не можете запретить мне выбирать вам свободное время в течение суток. Вы же у меня работаете. — Улыбка смягчила резкость слов. — Увидеть вас утром может только Эльза, но она в этот час даже с Джошем не разговаривает.

Пеппа направилась к раздвижной стеклянной двери, что вела из патио в дом.

— Ну а сейчас лично я иду к себе. Новый рассказ вертится в мозгу и просится на бумагу. Я просто обязана ответить на призыв музы, иначе эта капризная кокетка вильнет хвостом и будет такова! Хотите потренироваться — бассейн в вашем распоряжении. — И с этим она оставила Кристиану в одиночестве.

Кристиана долго смотрела ей вслед, раздираемая противоречивыми эмоциями. Ей хотелось смеяться от какой-то грубоватой нежности ее новой хозяйки — и одновременно плакать от доброты и великодушия этой женщины, почувствовавшей, как ей нужно побыть наедине с самой собой. Кристиана не ожидала такого приема.

Все еще пребывая в глубокой задумчивости, она соскользнула с шезлонга, сбросила с плеч халат и направилась в обход бассейна к вышке. Поднимаясь по лестнице, она вспоминала события, так неожиданно и быстро превратившие чужой ей дом в уютное пристанище. Даже мрачно-суровая Эльза как-то своеобразно импонировала ей. Если еще и незнакомый пока Джош не обманет выданных Мари и Пеппой авансов — что ж, значит, она на какое-то время будет благополучно устроена. После работы в семье посла Кристиана думала, что ей придется перебрать немало предложений, прежде чем она найдет семью, которая ей действительно понравится. Конечно, путешествий и уроков дипломатии здесь не предвидится, но и скучно не будет — это уж точно.

Кристиана, улыбаясь, остановилась на краю трамплина, поднялась на носочки. Ее ждали гладь бассейна и первый прыжок. Полет в ее любимой «ласточке».


Пеппа стояла у окна своего кабинета и смотрела, как Кристиана несколькими энергичными взмахами подплыла к краю бассейна. Дугообразные брови сосредоточенно сошлись у переносицы, а глаза неотрывно следили за девушкой. Кристиана уже вышла из бассейна, намокший желтый купальник плотно облепил ее тело, только еще больше подчеркивая его восхитительные линии.

— Джош меня убьет, — пробормотала Пеппа себе под нос. — Но я просто не могу позволить этому потрясающему созданию всю оставшуюся жизнь провести в одиночестве. Должен же быть где-то мужчина, способный оценить ее по достоинству, мужчина, у которого хватит ума и выдержки не напасть на нее где-нибудь в темном углу.

Пока Кристиана во второй раз поднималась на вышку, Пеппа мысленно перебирала имена подходящих кандидатов. Мартин Ричланд был ее любимцем, но в горьком опыте благодаря своей внешности он, пожалуй, не уступал Кристиане.

— А что? Это может быть настоящим даром судьбы, — задумчиво прошептала она. Ее губы изогнулись в улыбке, которую Джош распознал бы в одно мгновение — за эту самую улыбку он когда-то пообещал запереть ее на чердаке, а ключ выбросить. — Но я же так долго была пай-девочкой. Почти пять лет никого не сватала. Еще чуть-чуть — и я покроюсь ржавчиной. Правда, если я найду Кристиане мужа, нам снова придется искать няню. — От этой перспективы морщинка вновь перерезала ее лоб, но тут же разгладилась. — Ничего, на этот раз я обращусь в английское агентство.

Она вздрогнула от резкого телефонного звонка. Сняла трубку и улыбнулась в ответ на голос Джоша.

— Я о-очень люблю, когда ты звонишь мне среди дня, — грудным голосом, вложив в него самые эротичные нотки, прошептала она.

В трубке раздался стон Джоша, и Пеппа хрипловато рассмеялась.

— Веди себя прилично, женщина. У меня в кабинете Рич, и будь я проклят, если стану объяснять ему твое воздействие на мой организм. Я позвонил, чтобы спросить — ужина на троих хватит? А то я хотел пригласить и Рича.

Пеппа возвела глаза к потолку. Не иначе как сама судьба одобряет ее еще не до конца продуманные планы.

— Это ты здорово придумал. К тому же нам есть что отпраздновать. Я нашла няню. И малыши перебрались вниз; теперь детская будет рядом со спальней няни!

— Кажется, я уже обожаю эту няню. — Беседа с Пеппой вообще всегда улучшала ему настроение. — Теперь пообещай, что она не станет на меня пялиться, и тогда я подумаю о прибавке к ее жалованью.

Пеппа бросила быстрый взгляд в окно.

— О, это я могу тебе обещать со всей определенностью. С этой стороны поползновений на тебя не будет, — произнесла она, стараясь говорить как можно серьезнее. В данный момент ей вовсе не хотелось дать Джошу хоть малейший намек на то, к чему она клонит. — Ну, возвращайся к работе, дорогой. У меня, кстати, дела тоже идут. А Ричу передай от меня привет.

Джош, все еще улыбаясь, положил трубку. Рич следил за ним, остро ощущая свое одиночество и зависть к той необыкновенной любви и нежности, что соединяли Джоша и Пеплу. Джошу посчастливилось найти то, что он сам безуспешно искал всю жизнь.

— Похоже, Пеппа снова совершила невозможное, — сообщил Джош своему другу. — Она нашла для нас новую няню.

— Накрахмаленную матрону с повадками старого капрала? Или достигшую брачного возраста особу, у которой вместо мозгов — пластинка со свадебным маршем?

— Судя по тону Пеппы, ни то и ни другое. Впрочем, мы сами вечером это увидим.

Рич скорчил недовольную гримасу.

— Я предпочел бы воздержаться от знакомства, пока ты не будешь знать наверняка.

Джош, откинув голову, расхохотался.

— Я и забыл о Бет, — сказал он, заметив нешуточное раздражение на лице Рича. — Интересно, а сами женщины понимают, насколько трудно мужчине уворачиваться от зазывных авансов настойчивой дамы?

— Да у этой ненормальной девицы рук было больше, чем щупалец у какого-нибудь чертового осьминога. А сама такая крошка, с виду неизвестно, в чем только жизнь держится. Если бы тем вечером Пеппа на нас не наткнулась, мне бы пришлось покалечить вашу няню, чтобы сохранить хоть остатки своей добродетели.

— А вместо этого тебе пришлось остаток вечера терпеть ее призывные взгляды и вздохи.

— Мне казалось, я уже вышел из того возраста, когда испытывают смущение, но Бет заставила меня в этом усомниться. Нет, честно, я был до смерти рад, когда вы с Пеппой решили уволить ее.

— Мы сообразили, что это единственная возможность снова затащить тебя в гости, — усмехнулся Джош.

— Не представляю, как ты ее терпел.

— Едва она положила глаз на твою рекламную физиономию, как потеряла ко мне всякий интерес.

Рич нахмурился, глядя на ухмыляющегося друга, и сжал готовые расплыться в улыбке губы, стараясь сохранить серьезность.

— Ты же знаешь, я терпеть не могу этого определения.

— Тогда тебе давно нужно было сделать пластическую операцию — и проблемы как не бывало.

— Ага, или натягивать на голову бумажный пакет. — Рич поднялся с кресла. — Ладно, мы только зря тратим время на все эти дурацкие разговоры, а у нас полно дел. Нужно готовить глобальную проверку.

Джош, моментально став серьезным, наклонил голову.

— Полагаю, не стоит напоминать тебе, чтобы ты держал меня в курсе.


— Вы хотите, чтобы я… что сделала? Кристиана, складывавшая в это время рубашку Джоша-младшего, в изумлении обернулась. Невинное выражение лица Пеппы могло убедить кого угодно. Кристиана никак не могла понять, почему сама она ему ни на йоту не верит.

— Чтобы вы спустились к ужину и составили компанию мне, Джошу и его другу по работе. Я терпеть не могу нечетные числа, к тому же я уверена, что Рич вам понравится.

Пеппа подхватила дочь на руки и улыбнулась, когда малышка уткнулась ей носом в шею.

— Спасибо за предложение, но я, пожалуй, откажусь. У меня и одежды-то подходящей нет для ужина с вашими друзьями.

Она, конечно, слегка преувеличила, но Пеппа же не могла знать, что у нее всегда был хотя бы один приличный наряд — так, на всякий случай.

— Вот еще! Вы не знаете Рича. Он один из самых простых в общении людей, каких я только встречала, а одежда его и вовсе не волнует. Более того, думаю, если бы вздумали нарядиться как на светский раут, то он пошел бы пятнами и постарался бы сбежать из-за стола как можно скорее.

Кристиана, не скрывая удивления, уставилась на Пеплу.

— Почему? — напрямик спросила она. Пеппа чмокнула Лори в щечку, не только наслаждаясь близостью теплого тельца дочери, но и используя его в собственных интересах. Женщины подозрительнее, чем Кристиана, ей до сих пор встречать не доводилось. Придется пустить в ход весь свой такт и осторожность, чтобы заставить ее благосклонно отнестись к такому, как Рич.

— Рич, или Мартин Ричланд-третий… в общем, у него вопиющая проблема.

Кристиана, которую заинтриговало подобное определение, забыла о подозрениях и потеряла бдительность ровно настолько, чтобы сделать первый шаг в подстроенную Пеппой ловушку:

— Что за проблема?

— Он невероятно красив. Сексуален, как сам грех. Богат — наследство старого рода — да еще и из тех мужчин, что заставляют женщину чувствовать себя единственной и неповторимой.

— И в этом вся проблема? — С каждым комплиментом в адрес неизвестного Рича брови Кристианы поднимались все выше.

— И немалая — если человек в душе романтик и идеалист. А Рич именно таков. Лично я думаю, что известное выражение «бедная богатая крошка» стоило бы перефразировать, и оно как нельзя лучше подошло бы к нему. Со слов Джоша я поняла, что жена этого парня могла кого угодно довести до белого каления. А вообще он был женат трижды, и всякий раз брак заканчивался катастрофой. Короче говоря, он так сильно обжигался, что больше не желает играть с огнем.

Пеппа опустила Лори на ковер. Незаметно для Кристианы она изучала выражение лица девушки, на котором любопытство боролось с подозрительностью. Весьма довольная посеянными семенами, Пеппа взъерошила сыну волосы и расхохоталась в ответ на недовольное ворчание юного джентльмена.

— Так что вы уж проявите милосердие, Кристиана, иначе мне придется в одиночку развлекать двоих мужчин. Гарантирую, что Рич не станет гоняться за вами вокруг стола, а ему самому, я уверена, ровным счетом ничего не грозит с вашей стороны.

Глава третья

Кристиана, нахмурившись, рассматривала себя в зеркале. Мягкие складки хлопчатобумажного трикотажа ниспадали с ее плеч и укутывали фигуру тончайшим каскадом в розовых, светло-зеленых и кремовых тонах. Это произведение английского приятеля-модельера было создано специально для нее — как наряд для домашних вечеринок. Кристиана мгновенно влюбилась в теплые пастельные цвета и изящные, прекрасно скрывающие фигуру линии платья. Но сегодня ей, кажется, ничего в нем не нравилось.

Кристиана только что уложила детей спать и, возвращаясь к себе, увидела на лестнице Пеплу под руку с Джошем. Вообще-то она уже успела отметить пристрастие ее новой хозяйки к сильно укороченной и максимально открытой одежде. Днем она решила, что такой выбор просто-напросто продиктован удобством, но теперь, после беглого взгляда на вечернее платье Пеппы, в это объяснение ей верилось с трудом. Полупрозрачный наряд из блестящей парчи — истинный шедевр какого-то модельера, — словно противореча законам физики, неизвестно каким образом держался на теле. Любой другой женщине пришлось бы приложить экстраординарные усилия, чтобы не провалиться сквозь землю от зависти в присутствии Пеппы. От этой непривычной для себя мысли Кристиана нахмурилась еще сильнее. Она в жизни не пыталась соперничать с женщинами. И все же…

Кристиана по-прежнему не сводила взгляда со своего отражения. Между бровями пролегла морщинка. Ей хотелось хоть на этот вечер забыть о борьбе с собственным телом и наслаждаться им так, как это делала Пеппа. Хоть в этот вечер ей хотелось появиться в наряде, призванном не скрывать фигуру, а обрисовывать и подчеркивать ее линии.

Пораженная желанием, которое она считала если не похороненным навечно, то хотя бы спрятанным достаточно глубоко, Кристиана резко отвернулась от зеркала. Нет, ей не измениться, не привыкнуть к липким взглядам и наглым замечаниям по поводу ее фигуры. Она не хочет вернуться к постоянной борьбе за собственную добродетель и душевный комфорт; и жизнь ее, решила Кристиана, будет гораздо проще и гораздо менее болезненной, если она не выйдет из границ, установленных себе самой.

А потому, подавив желание изменить своим правилам и вернув лицу безмятежное выражение, она вышла из комнаты. Уж какая она есть — такая есть. И мечты о переменах тщетны и бесполезны. Она сделала свой выбор. Может, и не идеальный, но это все же лучше, чем у многих других.

Кристиана вспомнила, что рассказала ей Пеппа о Мартине Ричланде. Если бы она в свое время не приняла решение избегать риска где и когда только возможно, то запросто могла бы повторить историю жизни Ричланда. Кристиана передернула плечами. Она еще не познакомилась с этим человеком, а он уже вызывал в ней симпатию и сочувствие. Слава Богу, хоть на этот раз ей не придется спасаться бегством от назойливых приставаний. Наверняка он не больше ее самой горит желанием сунуть голову в безжалостную эмоциональную мясорубку. Кристиана спускалась по лестнице, почти забыв о переживаниях насчет своего наряда и далеко не экстравагантной внешности.


— Ты выглядишь, как всегда, потрясающе, Пеппа, — заметил Рич, с улыбкой заглядывая в глаза хозяйки дома и прикасаясь поцелуем к ее руке. Этот жест превратился между ними в своеобразный ритуал.

Пеппа, подхватывая игру, потрепала его по щеке.

— Ну тебя-то все равно ничем не прошибешь.

Она сверкнула в его сторону плутовским взглядом прищуренных глаз, самой природой предназначенных дразнить и кокетничать.

Опуская ее ладонь, он рассмеялся и покачал головой.

— Слава Богу, Джош знает, что я тебя до смерти боюсь, а то бы он мне голову оторвал.

Джош протянул ему бокал и обнял свою расшалившуюся жену.

— Хоть один разок, дорогая, ты можешь вести себя как леди?

Она расхохоталась и тесно прижалась к нему.

— Зачем это? Рич наверняка решит, что я прячу что-то опасное в рукаве.

— Да ты же их не признаешь, по крайней мере в вечерних нарядах! — Восхищенный взгляд Джоша скользнул по атласной матовой коже, манящей над низким вырезом ее блестящего платья.

Пеппа и глазом не моргнула.

— А ты вообще пошлешь за доктором, решив, что я смертельно больна.

Рич поднял свой бокал в молчаливом тосте. Пеппа — необыкновенная женщина, казалось, безостановочно сплетала вокруг себя паутину интриг, озорства и суматохи. И хотя Рич был рад за друга, которому не приходилось скучать в семейной жизни, себе бы он такую подругу не пожелал.

— Здорово она тебя поймала, дружище.

— Ох, и зачем только я поехал в тот круиз! — с деланным отчаянием воскликнул хозяин дома.

Рич, чуть склонив голову, рассмеялся.

— Как же я рад, что меня там не было. Когда вы с Джоем вернулись из этого круиза женатыми, все окрестные холостяки просто опешили. Никому и в голову не могло прийти, что вы решитесь на этот шаг.

Кристиана появилась на пороге комнаты именно на этих словах. Остановилась в дверях и, пока не замеченная собеседниками, обвела всех троих взглядом. Мартин Ричланд наклонил голову, свет упал на его лицо, и Кристиана, не отдавая себе отчета, напряглась всем телом.

Пеппа нисколько не преувеличивала. Он в самом деле красив, как Бог, а в его голосе сочетались густота выдержанного коньяка и раскаты приближающейся грозы. Смех его словно приглашал окружающих разделить его радость, а благодаря его росту она во второй раз за несколько последних часов почувствовала себя равной среди равных, а не Гулливером в стране лилипутов, как это случалось обычно.

— А, вот и вы, Кристиана!

Пеппа, выскользнув из объятий Джоша, направилась к ней.

— Проходите, познакомьтесь с Ричем, а Джош пока нальет вам выпить. Сама я предпочитаю белое вино. Терпеть не могу шерри.

Рич разглядывал девушку, заранее решив, что ему хватит беглого знакомства, чтобы удовлетворить любопытство и забыть о ней. На первый взгляд она вроде бы не поражала красотой. Лицо приятное — но и только. Но вот фигура — вернее то, что можно было разглядеть — восхищала пропорциональностью форм и плавностью линий. Юной он бы ее не назвал, но не смог бы определить и точного возраста. Было что-то такое в ее внешности, что не поддавалось определению.

Окинув взглядом фигуру Кристианы, он на мгновение вспомнил женщину, которую увидел утром на вышке школьного бассейна. В той незнакомке было то же достоинство, то же чувство собственного «я», что отличало и Кристиану. Пораженный, он присмотрелся внимательнее. Та женщина была так же высока. На этом сходство заканчивалось. Его прыгунья осознавала красоту своего тела и даже не думала стесняться его. Наоборот, каждое ее движение говорило о непринужденности и свободе. А в этой женщине место изящества и грации заняла неловкость.

Сам того не заметив, Рич вздохнул с облегчением. По крайней мере, судя по ее взгляду, в намерения этой няни не входит охота за мужем. «Что ж, — решил он, — вечер, кажется, пройдет спокойно».

— Я тоже остановлюсь на белом вине, благодарю вас, — отозвалась Кристиана, повернув голову так, чтобы не встречаться с испытующим взглядом Рича.

Она всегда очень остро чувствовала скрытые эмоции, а сейчас они буквально захлестывали гостиную. Пеппа смотрела на нее выжидающе, Мартин глазел с таким видом, словно не мог сообразить — в какую категорию знакомых женщин ее зачислить, а Джош, похоже, самоустранился и забавлялся этим зрелищем со стороны.

— Это Мартин Ричланд-третий! — провозгласила Пеппа с видом фокусника, вынимающего из цилиндра белого кролика. — Рич, а это — Кристиана Дрейк, чудо-женщина, у которой хватило смелости взвалить на себя заботу обо мне и наших очаровательных близнецах!

Кристиана, улыбаясь в ответ на тираду Пеппы, взяла протянутый Джошем бокал.

— Должен же был кто-то вас спасти, — пробормотала она. — Лягушка-то явно была настроена воинственно.

Пеппа расхохоталась и снова прижалась к Джошу.

— Сегодня я была определенно не в лучшей форме.

Муж вопросительно взглянул на нее, но она его проигнорировала.

— Хорошо, что у Кристианы железные нервы, иначе до переговоров дело бы не дошло.

Рич переводил взгляд с одной женщины на другую. Видно было, что они уже успели подружиться, и их взаимное веселье и на него действовало заразительно. Он с удивлением заметил, как улыбка преображает лицо Кристианы, как загорается румянцем матово-бледная кожа,

— Вы меня заинтриговали. Что это за лягушка такая? — сказал он, внимательно следя за Кристианой.

У него возникло ощущение, что он видит бутон, расцветающий от первых прикосновений солнечных лучей. Она сделала несколько шагов, и до него донесся ее аромат — легкий, почти неуловимый запах, который словно дразнил его и манил к себе. В брошенном ею мимолетном взгляде Рич успел прочитать тот же острый интерес к себе, какой она сама вызывала в нем. Он поднес к губам бокал, поражаясь тому, что происходит. Как удалось этой женщине затронуть чувствительные струны в его разочарованной душе? Ее было трудно назвать хотя бы хорошенькой, а вокруг него всегда вились ослепительные красавицы. Она выше и крупнее женщин, которые ему нравились, и к тому же его приятельницы, как правило, все были моложе.

Задумавшись, он едва не пропустил ответ на свой вопрос. Пеппа, пригласив гостей за собой в сад, принялась на ходу пересказывать события этого утра. Рич шагнул вслед за Кристианой, выискивая причину своего странного интереса. Неправдоподобно приукрашенная история Пеппы пришлась как раз кстати, чтобы завязать беседу.

— Кажется, она сама не различает, где правда, а где вымысел, — негромко заметил он.

Глаза Кристианы, яркие, чистые, прекрасные, в то же время были на удивление застенчивыми. Но чем больше он вглядывался в ее лицо, тем больше убеждался, что знал ее прежде. Он обладал отменной памятью на лица — однако сейчас не мог вспомнить, где и когда мог встречаться с ней. Любопытство разгорелось в нем до такой степени, что он позабыл о принятом им решении сторониться противоположного пола.

— Если бы я сама не была участницей этой сцены, ни за что бы не узнала эту историю в таком изложении, — согласилась Кристиана, впервые посмотрев ему прямо в лицо.

Его взгляд обволакивал ее, обжигал кожу жидким золотом. Оба замедлили шаги, сами того не замечая, постепенно отстали от хозяев дома.

Рич остановился, плечом прислонился к кирпичной стене, так что Кристиане тоже пришлось остановиться.

— Держу пари, я вас где-то встречал, — медленно произнес он.

Его глаза пристально изучали черты Кристианы. Он никак не мог избавиться от растущего с каждой секундой ощущения чего-то давно знакомого, близкого.

— Нет, тут вы заблуждаетесь. Я бы не забыла. У вас запоминающаяся внешность. К тому же, если только последние несколько лет вы не путешествовали по Европе, мы никак не могли встретиться.

Рич нахмурился.

— У вас что, там семья?

Она улыбнулась, несколько удивленная его настойчивостью.

— Нет, — спокойно отозвалась она, потягивая вино.

— Вы ныряете? — неожиданно спросил он. Неизвестно откуда взявшаяся мысль пустила-таки у него в голове корни.

Кристиане хватило нескольких мгновений, чтобы справиться с удивлением. Годами выработанный инстинкт сработал и на этот раз, предупредив об осторожности. Ни намека на ее мимолетную растерянность не отразилось на безупречном мраморно-гладком лбу.

— Ныряю? В смысле — за жемчугом? Нет.

Он редко позволял себе выказывать такое нетерпение, с каким сейчас его ладонь разрезала воздух. Разумеется, Кристиана и та прыгунья никоим образом не могли оказаться одной и той же женщиной. И все же он почему-то продолжал прощупывать возникшую догадку:

— Да не за жемчугом. Я имел в виду прыжки в воду. С вышки.

— А почему вы спрашиваете? — удивилась она.

— Вы напоминаете мне одну девушку. Она прыгает с вышки, и прекрасно прыгает, нужно сказать. — Он замолчал в ожидании ответа, хоть и сейчас не был уверен — хочет ли знать правду, и какую именно.

— Вы видели, как она прыгает, но не знаете, как она выглядит? — Кристиана удивленно приподняла брови, прикидывая, каковы могут быть шансы, что он знает о ее занятиях прыжками. — Странно.

Как ни неправдоподобно это выглядело, но Рич, похоже, был тем самым анонимным зрителем на школьном стадионе. Иначе ему неоткуда было узнать о ее увлечении.

Рич молча пожал плечами. Какого черта он вообще завел этот разговор. Ясно же как Божий день, что она не может быть той прыгуньей. Из-за неприятностей на работе у него все в голове перемешалось. Только и всего.

— Ладно, оставим это. Очевидно, я обознался. — Он кивнул в сторону Пеппы и Джоша, поджидавших их. — Присоединимся к остальным?


Джош наклонился к уху Пеппы:

— Так, дорогая супруга, кажется, мне бы следовало свернуть твою бесподобную шейку. Рич не из тех, кто с благодарностью примет твою заботу об устройстве его жизни. Особенно в этом аспекте. Кей с ним такое сотворила, что ему вовек не забыть. А твоя кандидатура, по всей видимости, не из тех, кто выдержит ответную атаку Рича, когда он поймет, что его загнали в угол.

Пеппа покрепче прижалась к мужу, опустила голову на его плечо.

— Рича сможет понять лишь человек с такими же глубокими душевными ранами, как у него. Интуиция подсказывает мне, что именно Кристиана может оказаться этим человеком.

Джош устремил на нее серьезный взгляд.

— Я испытываю глубочайшее уважение к твоей интуиции, но если ты, не дай Бог, ошибаешься, пострадают они оба. Да и ты, коли на то пошло. У тебя слишком чувствительное сердце, не нужно тебе вмешиваться, эта ноша не по тебе.

Пеппа с нежностью прикоснулась к его щеке.

— Я не вмешиваюсь. Ты же меня знаешь. Я свое дело сделала, все остальное — их забота. Ну, конечно, если они сами не попросят о помощи. — Она с улыбкой заглянула в его обеспокоенное лицо. — Поверь мне.

— Я верю, ты же знаешь. — Направляясь вместе с Пеппой к гостям, Джош бросил на них оценивающий взгляд. — Они и вправду хорошо смотрятся вместе. И ростом она ему под пару. Она не красавица, но это никогда не было для Рича главным. И она любит детей, а вот это определенно для него важно.

Пеппа нежно улыбнулась.

— Вот видишь, я не сошла с ума. Хочешь пари? — Ее тонкие брови изогнулись, придав лицу задорное выражение.

Джош опустил взгляд на жену. Это выражение ему было очень хорошо знакомо.

— Боже мой, мадам, мне следовало сбежать при первом знакомстве с вами на том самолете!

— Вот еще! Сколько б ты тогда потерял!

Джош не мог с ней не согласиться. Пеппа была полна самых невероятных вдей. Он мог бы поклясться, что она ночами не спала, придумывая, чем бы еще довести его до умопомрачения.

— Ладно-ладно. Сдаюсь. А какова будет ставка?

— «Мазерати».

Джош так и впился глазами в жену.

— Только через мой труп. Водишь ты почти так же отвратительно, как готовишь. Разобьешься насмерть.

Насмешливо рассмеявшись, Пеппа потрепала его по щеке.

— Боишься проиграть?

Джош прекрасно видел расставленную ловушку и тем не менее попался. В конце концов, мужская честь что-нибудь да значит!

— Ладно, по рукам. А что я получу, если выиграю?

— Все, что пожелаешь, — великодушно пообещала она.

Удивленный, Джош еще раз оглянулся на Рича и Кристиану. Если Пеппа с такой легкостью раздает обещания, то у него, похоже, все шансы проиграть. А в результате его взбалмошная жена будет разъезжать по Джексонвиллу на управляемой скоростной бомбе с четырьмя колесами.

— Только — не предупреждать Рича! Впрочем, тебе бы это все равно не помогло.

Джош рывком повернулся к развеселившейся жене.

— Ты что, сказала ему?

— Нет. Каким образом? Ты же не отходил от меня ни на шаг. Все та же интуиция, любовь моя. Вспомни-вспомни. У тебя она тоже была до тех пор, пока я не доказала, что рядом со мной ты в ней не нуждаешься. Я сама прекрасно могу защитить тебя от всех куколок, покушающихся на место в твоей постели.

Джош крепко поцеловал ее в губы — то ли в наказание, то ли в знак согласия, он и сам не знал наверняка.

— Черт бы тебя побрал, Пеппа! В день нашего знакомства мне нужно было остаться дома. Ты никак не утихомириваешься с возрастом, наоборот, становишься только хуже.


— Если вы собираетесь надолго задержаться у этой парочки, вам придется привыкнуть к их неизменной привязанности друг к другу, — сухо произнес Рич, искоса взглянув на Кристиану.

— На них приятно смотреть.

— И завидно — особенно таким, как я, — не подумав, бросил он.

Глубина внезапно прозвучавшего чувства потрясла Кристиану. Она внимательно взглянула на него.

Рич встретил ее взгляд и пожал плечами.

— Забудьте. Я этого не говорил.

Его завораживало понимание, светящееся в ее глазах. Рука его против воли поднялась, пальцы едва не погладили нежную кожу ее щеки. Но в самый последний момент он вспомнил, кто он и где он, и почему не может дать волю своим эмоциям. Рука упала, прежняя невозмутимость воцарилась на его лице. Вечер, кажется, будет не такой спокойный, на какой он рассчитывал.

— Может, пойдем в дом? Они нас скоро догонят.

Кристиана заметила его ранимость прежде, чем он успел вернуть себе самообладание. После рассказа Пеппы ей не составило труда понять, какие переживания прошлого вызвали эту боль. Его жест ее удивил, но, как ни странно, она почта ждала этого прикосновения. И уж определенно не собиралась ему противиться. Ее неожиданная реакция тревожила Кристиану. Чтобы ее вот так сразу же потянуло к человеку с подобной репутацией!

— Да, конечно, — пробормотала она. Свидание при лунном свете ее устраивало ничуть не больше, чем его.


На следующее утро Кристиана проснулась в свое обычное время — пять часов, только вот без привычного ощущения бодрости и свежести. Образ Рича так и не оставил ее в покое. За ужином прошлым вечером ей приоткрылась мягкая, общительная и глубоко чувствующая сторона его натуры. В беседе за столом проявились его чувство юмора, острый ум, сдержанная, но совершенно очевидная нежность к Джошу и Пепле. Но с Кристианой он вел себя отстраненно, постоянно сохраняя дистанцию, которая при всей своей вежливой нейтральности говорила сама за себя. Словно минуты, проведенные наедине с ним в саду, ей всего лишь пригрезились. Будь это просто безразличие, его отношение не смогло бы раздуть в ней огонь такого любопытства. Пока еще ни одному мужчине не удавалось с такой легкостью бросить ей вызов.

Натягивая сплошной купальник изумрудного цвета, Кристиана мрачно усмехнулась.

— Должно быть, у меня булыжники вместо мозгов, — пробормотала она себе под нос. — Мне бы радоваться, что он меня игнорирует, вместо того чтобы кукситься, как ребенок, которому не купили обещанную игрушку.

Она схватила полотенце и вышла в коридор, на ходу натягивая халат на плечи. На минутку заглянула к близнецам. Те спали, как два ангелочка, и сейчас своим безмятежным видом могли бы обмануть кого угодно.

Второй день подряд ей просто необходима была тренировка, чтобы как-то упорядочить мысли и успокоить нервы. Только сегодня причина крылась не в усталости от долгого перелета, а в преследующем ее образе нового знакомого.

Скользнув в воду, она бросила быстрый взгляд через плечо, словно надеясь увидеть Рича в окне гостиной.

— Черт!

Ругалась она нечасто, но сейчас не сумела сдержаться, когда поняла, что делает. И, решительно отмахнувшись от навязчивых мыслей, в несколько взмахов доплыла до дальнего от дома края бассейна. Она больше не позволит Ричу тревожить ее. Он играет по своим правилам, и лично ее эти правила вполне устраивают. Она обходилась без мужчин, обойдется без них и в будущем.


Рич натянул тренировочные шорты, думая о том, что сегодня ему без хорошей тренировки просто не обойтись. Он вроде должен был бы отдохнуть за предыдущий вечер, а вместо этого чувствовал еще большее напряжение и беспокойство — так, словно что-то очень важное пошатнулось в его мире. Рич злился и на себя, и на женщину, с таким спокойным видом восседавшую напротив него за столом; и он не собирался позволять кому бы то ни было Вставать на своем пути.

Доехав до школьного стадиона и обнаружив еще вчера наполненный неземной красотой и грацией незнакомки бассейн таким же спокойно-безмятежным, как и глаза той самой тревожившей его женщины, он потерял остатки самообладания. — Черт! — со злостью процедил он. До этой минуты Рич сам не осознавал, до чего ему хотелось вновь увидеть эту прекрасную прыгунью. Ее совершенство приносило радость, а свобода полета к воде обещала свершение всех желаний. Он застыл на месте, вглядываясь в пустоту, забыв о своей пробежке. Он ждал ее, хотя ни за что не признался бы себе в этом.

Прошло полчаса. Ни малейшего признака жизни на стадионе и в бассейне. Рич понял, что она не появится. Вздохнув, отвернулся — разочарованный, распаленный любопытством, уверенный, что завтра снова придет сюда в надежде увидеть ее.

«Как странно», — размышлял он, разминаясь перед бегом. Ее лица он описать бы не смог, а вот фигуру, если бы понадобилось, узнал из тысяч. Рич начал свой утренний забег, улыбаясь своей последней мысли. Грациозный полет ее «ласточки» как в замедленном кино проплыл у него перед глазами, и разочарование уступило место надежде. Нет, не может она не появиться завтра. А как только она появится, он больше не станет ждать. На этот раз он уж точно заговорит с ней. Он увидит ее лицо, услышит голос.


Джош пробежал глазами предварительные результаты проверки, которые ему предоставил Рич.

— Не вижу, где может быть утечка информации…

— Я тоже не вижу ни единого слабого места, — отозвался Рич.

Сузив глаза, он всматривался в документы, проштудированные им заранее и чуть ли не выученные наизусть.

— Это, разумеется, всего лишь верхний срез — та информация, которую мы получали при приеме на работу. Сейчас мы проводим более глубокую финансовую проверку счетов наших служащих и членов их семей. К концу недели данных будет значительно больше.

— Я, собственно, и не Ожидал, что мы сразу же вычислим преступника. Наверняка он — или она — профессионал высшего класса, иначе мы бы его давно разоблачили. Но я все же надеялся получить хоть какие-то намеки, пусть самые незначительные.

Рич поднялся с кресла. Резкие движения выдавали напряжение, владевшее им.

— Я тоже об этом думал. Просто невероятно, что кому-то удалось проникнуть в глубь нашей системы — и это при всех принятых мерах предосторожности!

Джош следил, как Рич нервно меряет шагами кабинет.

— Тебя еще что-то тревожит?

— Не могу отделаться от ощущения, что мы ищем не там, где нужно.

У Джоша поползли вверх брови, но он промолчал, предоставив Ричу рассуждать вслух.

— За несколькими исключениями, все люди, связанные с проектом, работали в компании с самого начала. Ведь поэтому ты и решил закончить работу именно здесь. Даже охрана и команда обеспечения безопасности — наши старожилы.

— Деньги могут многое.

— Можешь не напоминать мне этого. Но для такого предательства должна существовать серьезная причина.

— Возможно, во время финансовой проверки выявится то, что проскользнуло мимо нашего внимания.

Рич передернул плечами, не в силах скрыть раздражения.

— А возможно, нам стоит опечатать самые важные участки.

Джош долго молчал, обдумывая эту идею.

— Законсервировать проекты? Ты в своем уме, Рич? Тогда наш график работ полетит ко всем чертям. Не уверен, что в таких мерах сейчас есть необходимость.

— Совершенно верно, но ведь и преступнику известно, что задержка для нас нежелательна. А потому наша стратегия сворачивания работы окажется для него неожиданностью. До сих пор мы не скрывали желания поскорее начать производство нового топлива, поскольку момент сейчас наивыгоднейший. Негодяя наш план дезинформирует, и он потеряет бдительность. Его алчность тоже в данном случае нам на руку. И загнать его в угол гораздо легче в более спокойной, контролируемой обстановке.

— Доводы убедительные, но все же задержка мне не по душе. — Джош в раздумье откинулся на спинку кресла. — Нас могут обойти на рынке. К тому же нет полной уверенности в том, что преступникам требуется именно формула нового топлива. А вдруг они добиваются как раз того, что ты сейчас предложил? Возможно, кто-то наступает нам на пятки в разработке изобретения, и ему нужно только время. В конце концов, каждому ясно, что первый, кто получит патент, получит и миллионы долларов.

— Решено. — Рич бросился в кресло и рубанул ладонью воздух. — Это твоя компания, твое решение — ив будущем твой успех или провал. Так что я обеспечу выполнение любого выбранного тобой плана.

— Мне не нравится, когда меня берут на испуг и заставляют принимать экстренные меры, — поморщился Джош.

— Мне тоже.

— Давай подождем результатов финансовой проверки, а потом еще разок прикинем возможные варианты.

Рич кивнул и встал.

— Буду держать тебя в курсе.

Глава четвертая

Близнецы без возражений согласились днем отдохнуть и стали укладываться. Кристиана, улыбаясь, разглядывала их симпатичные мордашки. Ей определенно нравился ее новый дом. Джош и Пеппа были по-настоящему заботливыми родителями, и в характерах малышей, как в зеркале, отражалась стабильность этого необычного семейства.

После завтрака Джош и Пеппа провели часок с детьми, а затем каждый занялся своим делом. Джош уехал в офис, а Пеппа скрылась в комнате окнами на реку, в самой глубине дома. Эльза подала близнецам завтрак под аккомпанемент непрестанного брюзжания, которое у нее сходило за беседу. Если не считать этих кратких моментов, Кристиана сама распоряжалась временем и могла строить свой день с малышами по своему усмотрению. Вот и следующие час-полтора принадлежали лично ей.

Лори, сонно улыбнувшись няне, сунула большой пальчик между пухлых, бантиком, губ, и веки ее тут же опустились. Кристиана пригладила белокурые локоны, еще раз заглянула в лицо Лори, невольно сложив губы в такой же милый детский жест. Потом убрала вещи малышей и, убедившись, что оба уже спят, вышла из комнаты.

Заранее решив, что ей необходимо переключиться на более активное занятие, она надела купальник и спустилась к бассейну. Писательская муза все еще не отпускала Пеппу, и Кристиана была предоставлена самой себе. Сбросив короткий халатик, она прямо с каменного парапета нырнула в приятную, освежающую прохладу воды и лениво-размеренными взмахами поплыла к другому краю. Она уже трижды проделала этот путь, когда вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Кристиана подняла голову и, болтая ногами, чтобы оставаться на месте, быстро обвела взглядом пространство вокруг бассейна. Она не сразу заметила Рича в густой тени деревьев.


Рич не сводил глаз с женщины, рассекающей водную гладь бассейна. В первые несколько секунд он не узнал Кристиану, Ее мокрые волосы показались ему более темного, насыщенного цвета. Кожа матово поблескивала, а на теле определенно не было ни грамма лишнего веса. И двигалась она с уверенным изяществом. Его бы не удивил даже длинный серебристый хвост вместо ног — настолько она выглядела естественно в стихии сине-зеленой воды.

Между бровей у него пролегла морщинка. Он снова вспомнил свою прыгунью. Рич вышел из тени, пристально вглядываясь в девушку, которая медленно плыла перед ним. Рябь и пузырьки воздуха в воде мешали ему рассмотреть ее фигуру.

— Рад вас видеть, — пробормотал он, пытаясь прочитать в ее глазах хоть намек на то замешательство, какое сам испытывал в ее присутствии. Но в ответ увидел лишь свое собственное отражение. — Решили освежиться?

— Я люблю плавать, — отозвалась Кристиана, спрятав под водой даже плечи. Если бы можно было, она бы и с головой нырнула. Ее вчерашнее поведение казалось ей сном. Уму непостижимо, как она выдержала несколько часов под всевидящим взором этих золотистых глаз. Сейчас у нее возникло такое ощущение, словно между ее кожей и этим взглядом нет ничего, кроме воды.

Рич опустился на шезлонг, куда Кристиана бросила халат.

— Занимались плаванием?

Кристиане хотелось прикрыть руками грудь, защитить от его испытующих глаз. Но еще больше ей хотелось, чтобы он ушел.

— Нет.

Он удивился отрицательному ответу, но куда больше его удивила отрывистая резкость ее тона. Она явно не желала продолжать разговор. Подстрекаемый любопытством, Рич спросил:

— Но вы прекрасно плаваете. Почему же не хотели заняться этим спортом?

— Меня он не привлекает. А с чего вас все это интересует?

Похоже, оставаться в рамках вежливости невозможно, если один из собеседников бултыхается в воде, решила Кристиана. Она выискивала глазами халат, жалея, что ей недостает смелости покинуть свое ненадежное укрытие.

С реки подул прохладный ветерок, покрыл рябью поверхность бассейна. Кристиана поежилась. «Все равно что выйти из-под теплого душа прямо под струю кондиционера» , — подумала она.

Рич нахмурился. Потом взял с шезлонга полотенце и встал.

— Вы же замерзли. Может, выйдете из воды?

От следующего порыва ветра обнаженные плечи Кристианы покрылись мурашками.

— Выйду, когда вас здесь не будет, — буркнула она.

Для вежливо-уклончивых ответов она к этому времени уже слишком замерзла. Солнце в самый неподходящий момент решило зайти за облачко. А с ним исчезли и остатки тепла.

Рич уставился на нее, не веря собственным ушам.

— Прошу прощения… — с недоумением пробормотал он.

Кристиана, чтобы унять дрожь, изо всех сил стиснула зубы.

— Я сказала, что выйду, когда вас здесь не будет, — процедила она.

Кажется, в своей жизни она еще не попадала в более дурацкое положение.

— О, Боже, Кристиана, да в каком веке вы родились?! Тот балахон, что был надет на вас вчера вечером, показался мне немного странноватым, но это уж совсем смешно! Поверьте, от вида вашего тела я не озверею и не наброшусь на вас. Дискриминация женщин и сексуальные домогательства к моим порокам ие относятся.

Кристиана вскипела. Хуже всего было то, что он попал в самую точку.

— Дискриминация… — Это слово зашипело на ее губах, словно опущенная в воду раскаленная железная болванка. — Плевать я хотела на дискриминацию. Я хочу остаться одна — и все. И если бы вы были хоть немного джентльменом, то сию секунду ушли бы.

Рич именно так бы и сделал, но, к сожалению, любопытство было одним из самых больших его недостатков, а эта женщина за их короткое знакомство раздразнила его сильнее, чем любая другая.

— Нет, вы точно явились из другого столетия. В наши дни быть джентльменом — значит стать предметом насмешек.

Он развернул полотенце и взмахнул им на манер тореадора, дразнящего быка. В глазах его сверкнул вызов.

— Я никуда не уйду. Посмотрим, что для вас страшнее — показаться мне или же схватить простуду?

Кристиана молча смотрела на этого самоуверенного красавчика и на полотенце в его руках. «Месть — это происки дьявола», — напомнила она себе. Он и так свое получит. Скрестив свой взгляд с его, она несколькими сильными взмахами подплыла к бортику. Остановилась в паре дюймов и подняла руки. В ее глазах явственно читался вызов.

Рич всматривался в ее лицо.

— Если вы намерены сдернуть меня в воду — предупреждаю, я рухну прямо на вас, — на всякий случай сказал он.

Кристиана загадочно улыбнулась.

Рич швырнул полотенце на стул поблизости. Собрался с духом и склонился над водой. Их пальцы сплелись. Он медлил, ожидая, что она потянет его на себя. Сообразив, что Кристиана просто висит на его руках, удивленно изогнул брови. Потом напряг мышцы и распрямил спину. Вода выпустила Кристиану из своих нежных объятий, и перед глазами Рича возникла женская фигура, неповторимая в своей безупречной красоте.

— О, Боже! — только и смог выдохнуть он.

Рич замер, забыв обо всем. Вода плескалась у бедер Кристианы, повисшей над поверхностью бассейна. Забыв про законы равновесия, Рич перегнулся вперед.

Следующие несколько мгновений занял неожиданный и затяжной, как в замедленных съемках, кувырок мужчины в воду. Кристиана тоже ушла под воду с головой, но потрясенное выражение лица Рича навсегда отпечаталось у нее в памяти. Если бы она просто сдернула его в воду, месть не была бы такой сладкой. Кристиана вынырнула на поверхность и огляделась в поисках своего противника. Спустя мгновение его лицо показалось в двух дюймах от ее собственного.

— А вы совсем не толстая! — провозгласил он, не обращая внимания на струи, стекающие с его волос.

Она не смогла спрятать улыбки при виде его откровенного изумления.

— Нет.

— Какого черта вы прячете такую фигуру под этим кошмарным балахоном? Это же издевательство над природой!

Улыбка Кристианы моментально растаяла, и она отплыла от него подальше.

— У моей профессии есть несколько отрицательных сторон. Добавить к этим недостаткам еще и мои данные — и неприятности обеспечены. Неприятности я не люблю. А потому, по мере возможностей, избегаю опасных ситуаций.

Рич нахмурился. Ему трудно было поверить в то, как обыденно и спокойно звучали ее слова. Но уловить то, что она пыталась скрыть, не составило особого труда. Она очень чувствительна. Это он понял еще прошлым вечером. Еще в ней была скрыта ранимость, что-то очень хрупкое, словно готовое разбиться под слишком сильным нажимом. Ему не хотелось сейчас думать о тех проблемах, с которыми ей приходилось сражаться всю жизнь лишь потому, что капризные гены нечаянно соединились в столь прекрасное тело. Не понимая сам, что делает, он протянул ей руку.

Кристиана опустила глаза, посмотрела на его руку, потом снова подняла глаза на него:

— Жалость?

— Сострадание. Я тоже несу свой крест. — Он прикоснулся пальцами к лицу. — Благодаря вот этому да еще большим деньгам на мою долю тоже досталось немало недоразумений. Некоторых из нас такие трудности ожесточают. Другие прячутся в свою раковину.

Кристиана пытливо вглядывалась в его лицо, выискивая ложь и насмешку, но видела только искренность и сочувствие. С реки снова подул ветер. Она вздрогнула.

— Как я, например.

Рич подплыл поближе.

— Да. Вы не должны никому позволять загнать вас в угол. Ведь вы, по сути, теряете часть самой себя. И в угоду кому? Кучке глупцов, даже не способных оценить подобного дара.

Его слова проникли ей в душу, преодолев преграды, которые Кристиана с таким трудом возводила всю свою жизнь. На этот раз именно она протянула ему руку, и в ее глазах светилось сострадание.

— Вы в самом деле меня понимаете, — прошептала она.

Рич в замешательстве повел плечами. Если его взгляд прожигал Кристиану насквозь, то и он от ее взгляда испытывал не меньшую неловкость. У него тоже были свои барьеры, и они тоже дрогнули. Он отвернулся — от ее руки, от ее нежности.

— Давайте-ка выбираться отсюда. Не знаю, как вы, а я уже совершенно продрог. — И, так и не прикоснувшись к ней, схватился за край бассейна.

Кристиана колебалась. Она уловила и прекрасно поняла эту смену настроения. Она подобралась к нему слишком близко. Подплывая к бортику, она мысленно заставила себя уничтожить уже связавшую их нить.

Рич возвышался над ней в ожидании, высокий и стройный. Кристиана подняла голову. Его лицо могло бы быть произведением гениального скульптора, настолько оно было красивым. Но душу его, как и ее собственную, избороздили шрамы разочарования и горечи. Она вдруг поняла, что не вынесет его прикосновения. И прежде, чем он успел протянуть ей руку, она уже подтянулась и оказалась на гранитном парапете бассейна.

Только теперь Рич понял, кто она такая. Его нырялыцица покидала бассейн точно таким же неуловимым грациозным движением. Другая женщина просто не смогла бы повторить его.

— Я был прав. Я вас все-таки видел прежде, — произнес он в тот момент, когда она выпрямилась рядом с ним.

Кристиана молча перекинула волосы через плечо, чтобы выжать их. Она не отвела взгляда от его глаз и не отреагировала на вызов в его словах. Просто ждала, что последует дальше.

Рич покачал головой. В посыпавшихся с волос каплях заплясали солнечные зайчики.

— Я был вчера на школьном стадионе. Видел, как вы тренировались в бассейне. Вы великолепно прыгаете. Неудивительно, что вы не занимались плаванием.

— Я, собственно, и прыжками в воду не занималась, — сорвалось у нее прежде, чем она успела остановить себя.

— Почему?

Кристиана пожала плечами. Лучше бы было не заводить этого разговора.

— Времени не было.

— С таким талантом — нужно было найти время.

Она протянула ему влажное полотенце и набросила халат.

— Ну, а я не нашла, — отрывисто отозвалась она, с раздражением вспоминая уговоры школьных тренеров и ее собственных родителей. Никто из них так и не сумел заставить ее переменить решение. Тряхнув головой, Кристиана направилась к дому.

Рич в задумчивости провел полотенцем по лицу. Ее резкий ответ настолько заинтриговал его, что он забыл и про холод, и про свою мокрую одежду. Внезапно его озарило. Он в два прыжка догнал Кристиану.

— Вы не хотели появляться перед целой толпой зрителей в купальнике? Ведь так?

Кристиана обернулась так быстро, что едва не упала на него.

— Нет, черт возьми, не хотела! Я уже в двенадцать была такой, как сейчас. На этой ступени развития мальчишки и девчонки тактом не отличаются. А сражаться за собственную добродетель, еще толком не соображая, что именно тебе угрожает, — более чем ужасно.

Рич всматривался в ее заалевшее лицо. С каждой минутой ему открывалось все больше. Разве сам он не из того же теста слеплен? И его мнение, что женщины — источник удовольствия, который не следует принимать всерьез, разве оно не было принято из-за тех же соображений, из которых Кристиана отказывалась появляться на людях? Это же не самоуничижение, не комплекс неполноценности. Просто она намучилась в прошлом и чтобы оградить себя от лишних неприятностей, выбрала путь, лучше которого не видела.

— Извините, — пробормотал Рич, рискнув еще раз протянуть к ней руку.

Когда его пальцы легонько коснулись ее руки под тонкой тканью халата, он почувствовал себя чуть ли не первопроходцем, понял, что ему удалось приблизиться к ней так, как она позволяла не многим. Со странным ощущением — словно он обвиняемый на суде, и любое его неверное слово или движение может изменить неизвестный пока приговор — Рич сомкнул пальцы вокруг ее руки.

— Вам не за что извиняться, вы ничего дурного не сделали.

— Это не значит, что я не чувствую вашей боли.

Кристиана вздрогнула от теплоты этих слов, подчеркнувших ее уязвимость.

— Ничего подобного, это все в прошлом, — выпалила она.

Рич открыл было рот для протеста, но его остановил голос Пеппы:

— Купаешься, Рич? Прямо в одежде? И как?

Кристиана, не оборачиваясь, поспешно вырвала руку, а Рич улыбнулся Пепле поверх ее плеча.

— Случайно упал в воду, — поспешил ответить он.

Подобная отговорка, он знал, неизбежно вызовет ответный огонь Пеппы, а Кристиана, если захочет, за это время сможет ускользнуть к себе.

Кристиана стрельнула в него взглядом. Его глаза таинственно блестели светом лишь им принадлежащих секретов. И вместо испуга оттого, что она раскрылась незнакомому человеку, Кристиана испытала странное облегчение. Ее необдуманный порыв откровенности не обернется против нее самой.

— Рич помогал мне выбраться из бассейна. Но я поскользнулась — и мы оба свалились в воду, — объяснила она, обернувшись к Пепле.

Джош обратил на друга смеющиеся глаза.

— Я, конечно, понимаю, что перегрузил тебя работой, но зачем же топиться? Мог бы выбрать и другой способ поквитаться со мной.

Рич, рассмеявшись, закинул мокрое полотенце за шею.

— Ну, вот что, если вы не желаете, чтобы я схватил воспаление легких, найдите, во что мне переодеться, или уговорите Эльзу быстренько привести в порядок то, что на мне.

— Кристиана, вам тоже нужно поскорее обсохнуть, — добавила Пеппа. — Мужчины приехали на поздний ленч, да и я еще не обедала. Так что переодевайтесь и присоединяйтесь к нам.

Кристиана покачала головой.

— Скоро проснутся малыши.

— Племянница Эльзы за ними присмотрит, пока мы пообедаем.

Кристиана прекрасно понимала, когда не стоит даже и пытаться возражать. Пеппа определенно что-то задумала, а следовательно, переубедить ее невозможно.

— Хорошо, — согласилась она, про себя решив, что придется поговорить со своей сумасбродной хозяйкой, как только выдастся несколько минут наедине.

Взглянув на Рича, она с любопытством увидела, что тот в глубокой задумчивости изучает лицо Пеппы, словно пытаясь проникнуть в ее сокровенные мысли. Несколько секунд спустя он, видимо, придя к какому-то выводу, оглянулся на Кристиану.

— Пойдем, Рич. Я подберу тебе какую-нибудь одежду, — позвал Джош.

— Хорошо еще, что у нас один размер, — отозвался Рич, с иронией взглянув на друга.

Кристиана прошла в дом следом за мужчинами. Неизвестно почему, но у нее возникло ощущение какой-то игры, которую вела эта троица. Уже у себя в спальне, становясь под горячий душ, она все еще раздумывала над сложившейся ситуацией. Кристиана не слышала ни стука в дверь комнаты, ни голоса Рича, несколько раз повторившего ее имя. Завернувшись в полотенце, она вышла из душа и только тогда поняла, что в спальне не одна. Рич стоял спиной к ванной и смотрел в окно.

— Что вы здесь делаете? — застыв на месте, выпалила она.

Он не обернулся.

— Нам нужно поговорить.

Она уставилась на его спину, лишь сейчас сообразив, что Рич, хоть и нарушил границу ее личных владений, все же не хотел поставить ее в неловкое положение. Кристиана метнулась к шкафу и быстро набросила халат.

— Можете повернуться.

Через миг он уже стоял лицом к ней, скрестив на груди руки, и разглядывал ее фигуру в просторных складках белой пушистой ткани.

— Вы говорили, что стараетесь избегать сложностей. Насколько хорошо вам это удается?

Она вопросительно приподняла брови.

— То есть?

— У наших уважаемых работодателей весьма неординарный склад ума, — усмехнулся Рич. — Впрочем, справедливости ради следует заметить, что в данном случае заводилой является Пеппа.

— Терпеть не могу шарады. Будьте добры объясняться на простом английском языке.

— Меня и вас подталкивают друг к другу, неужели не заметно? Кристиана нахмурилась.

— Зачем?

— Чтобы женить.

Она уставилась на него, широко раскрыв глаза, но не заметила на его лице ни намека на шутку. А голос звучал так ровно и бесстрастно, как будто он вслух читал телефонную книгу.

— Нас?! — произнесла она, наконец.

Его губы скривились.

— А что, здесь еще кто-нибудь есть? Поверьте, я вовсе не шучу. И Пеппа тоже. Эта женщина даже в малых дозах смертельно опасна.

— А может, тема брака настолько болезненна для вас, что вы впадаете в паранойю?

— Спорить не стану. Но вам ведь неизвестна история Пеппы. — Рич указал рукой на кресло. — Времени у нас в обрез, так что я объясню вам все коротко и ясно.

Кристиана обратилась в слух. Женить? Рича? На ней? Слушая сжатый рассказ Рича о пристрастии Пеппы к сводничеству, Кристиана начала постепенно вникать в суть ситуации.

— И что вы думаете делать? — спросила она, как только он закончил. — Полагаю, какой-то план у вас уже имеется.

— Если бы. Пеппа слишком неординарная и непредсказуемая личность. Выложить ей, что мы в курсе ее замыслов, — значит просто-напросто укрепить ее в намерении свести нас, а нам, полагаю, это ни к чему. Однако мне не хотелось бы обижать ее прямолинейным грубым отказом. Она и Джош — мои лучшие друзья, и они не изменили этой дружбе даже в самые тяжелые для меня времена. Может быть, вам стоит уволиться?

— И это самое лучшее, что вы смогли придумать? Не выйдет. Мне нравится эта работа. Кроме того, я не привыкла спасаться бегством.

— Я всего лишь предложил. Чего вы так на меня набросились?

— Ну так предложите что-нибудь другое.

— А что, если подыграть ей?

— Вы что, ненормальный? Поддерживать то, чего мы пытаемся избежать! — изумилась Кристиана.

— Это не так уж страшно, как вам кажется.

— Мне это нравится еще меньше, чем ваше первое предложение.

Рич, издав нетерпеливый вздох, провел пальцами по волосам.

— Поскольку мы оба знаем, что происходит, в такой игре для нас нет никакой опасности. Усилия Пеппы в сводничестве, как мне кажется, имеют свои границы. Мы сделаем вид, что понравились друг другу, встретимся несколько раз. Потом наши отношения потерпят фиаско. Конец истории. Никаких проблем. Никаких вопросов. Никто не пострадает. Вы сохраните свою работу, я сохраню друзей, и мы оба останемся по-прежнему свободными.

— Откровенно говоря, ваш план напоминает идею потушить лесной пожар струёй керосина, — с раздражением подытожила Кристиана.

— Ваша очередь. Придумайте что-нибудь получше.

Она с негодованием уставилась на него, но Рич выдержал ее взгляд.

— Ладно, нет у меня никакой идеи. Подождите секунду.

Кристиана поднялась с кресла и, не переставая лихорадочно обдумывать положение, подошла к шкафу. Порылась в одежде, вынула широкие плиссированные брюки и персикового оттенка просторную рубашку в полоску.

— А по размеру у вас ничего нет? — с иронией поинтересовался он.

— Не лезьте не в свое дело, — отрезала она, не оглядываясь.

Секунду спустя Кристиана вздрогнула от неожиданности, когда рука Рича протянулась из-за ее спины, и он принялся ворошить одежду, выбирая что-нибудь по своему вкусу.

— Что вы себе позволяете?. — возмутилась она.

— Не желаю разыгрывать романтическую историю с женщиной, которая упорно отрицает, что сложена, как богиня. Я не прошу вас выставлять себя напоказ или изображать женщину-вамп, но можно же хотя бы надеть что-нибудь менее похожее на хитон!

Рич сдернул с самых последних плечиков блузку в клетку.

— Интересно, как она сюда попала?

Она ведь определенно вашего размера.

Кристиана, разозлившись до того, что позабыла об элементарной вежливости, вырвала блузку из его рук.

— Я буду носить то, что мне нравится,

черт побери!

Рич чуть заметно улыбнулся. Ее вспышка не произвела на него ни малейшего впечатления.

— А вы знаете, что когда вы сердитесь, глаза у вас так и сверкают?

— Вы говорите прямо как герой-любовник из дешевой мелодрамы.

— Правда? Наверное, мне стоит попробовать и действовать так же.

Кристиана успела лишь издать короткий возмущенный возглас — и Рич уже привлек ее к себе, зажав ее руки между их телами.

— Только посмейте — я вам…

Ее угроза так и осталась недосказанной, потонув в тепле его губ, приникших к ее рту. Задыхаясь, Кристиана изо всех сил отпихивала его. Но никакие усилия не вернули ей свободы. Она приоткрыла губы, собираясь гневно высказать все, что она о нем думает, но поцелуй усилился, словно Рич только и ждал этого сигнала. Ее сопротивление было сломлено, и Кристиана замерла в его руках. Жаркая волна прокатилась по телу, и ее попытки вырваться были забыты. Страсть вдруг стала реальностью слишком прекрасной, чтобы сражаться с ней. Ее тело обмякло, природный инстинкт взял верх над неопытностью. Ее ладони осторожно раскрылись у него на груди, пресловутая блузка перестала служить ей щитом. Стон, неожиданно вырвавшийся у нее, поразил обоих.

Рич медленно поднял голову, заглянул ей в лицо, встретил взгляд затуманенных страстью глаз.

— Это было ошибкой, — едва слышно произнесла она.

Он легко прикоснулся к ее лицу, прочертил дорожку вдоль подбородка вниз, к горлу, туда, где с бешеной скоростью бился ее пульс.

— Да, — рассеянно пробормотал он. — Так не должно было быть.

Остатки здравого смысла подсказывали Кристиане, что надо отстраниться, заставить его уйти. Но все чувства протестовали. Рядом с ним было так хорошо.

— Это всего лишь поцелуй.

— А похоже на землетрясение.

Он наклонил голову и приник к ее губам, на этот раз очень нежно, впитывая в себя ее свежесть.

— Давайте попробуем еще раз — и посмотрим, что получится?

— Ненормальный, — только и смогла сказать Кристиана, лихорадочно пытаясь овладеть собой.

— Вы это уже говорили.

Рич накрыл ее рот своим. Его губы медлили, привыкая к ней. Простая ласка дарила наслаждение. Кристиана потянулась к нему, но он не торопил события. Подождать, прочувствовать каждый миг до конца вдруг стало для него важнее. Теперь он уже знал цену выдержки.

Кристиана отдалась поцелую бездумно, окунулась в него. В жизни ей редко когда хотелось чего-то сильнее, чем ощущения этих губ на своих губах. Она чувствовала его руки на своем теле, но они лишь поддерживали, не требуя того, на что 'она пока не была готова.

На этот раз, когда Рич поднял голову, она едва дышала.

— Определенно ненормальный, — прошептала она.

— Значит, мы оба ненормальные, — так же тихо отозвался он. Золотистые глаза вызывающе сверкнули.

— А как же наш план?

— С этим нам будет легче проводить его в жизнь.

— С этим будет легче кому-нибудь из нас разбить жизнь.

— Что ж, такова жизнь. — Рич поцеловал уголок ее губ. — Давай, прекрасная прыгунья, выходи и веди свою партию. Обещаю не набрасываться на тебя в темных углах.

— А как насчет светлых углов? — проворчала Кристиана, уже понимая, что, как бы безумен ни был план Рича, она его примет.

— Нельзя же, чтобы все было по-твоему, — укоризненно отозвался он и, забрав у нее из рук безразмерное одеяние, оставил ей блузку в клетку. — Ну а теперь одевайся и пойдем, а то Пеппа заподозрит неладное и прибежит проверять, что мы тут замышляем.

Кристиана с театральным ужасом оглянулась на двери.

Рич расхохотался.

— Отвернись, — скомандовала она и, не удержавшись, сама фыркнула.

— Ну вот, все удовольствие испортила, — повинуясь, буркнул он себе под нос. — Ладно, не стану подглядывать, а буду представлять себе тебя в купальнике. Как раз достигну нужного настроения, чтобы спуститься вниз и предстать перед Пеппой.

— У меня такое ощущение, что с твоим планом мы попадем в такую ловушку, что сами будем не рады.

Кристиана натянула приготовленные просторные брюки и критически уставилась на свое отражение в зеркале. В них она выглядит отвратительно. Сбросив их, поспешно сунула руку в шкаф и выудила пару основательно потрепанных джинсов.

— Что ты там делаешь? Сколько нужно времени, чтобы надеть белье и блузку с брюками?

— Оставь мое белье в покое.

— Ты оставь его в шкафу — и я готов даже забыть, как оно называется.

Кристиана показала язык своему новому отражению, а потом быстро схватила подушку и запустила ею в спину Ричу. Он развернулся к ней, явно готовясь дать отпор. Удовлетворенное выражение его лица при взгляде на Кристиану заставило ее опустить глаза в смущении.

— Если ты еще раз наденешь хоть один из своих бесформенных балахонов — клянусь, я на глазах у всех стащу его с этого роскошного тела, — пригрозил, подходя к ней, Рич.

Кристиана посмотрела ему прямо в глаза. Она была готова согласиться, что ее желание спрятаться от чужих глаз иногда доходит до абсурда, но уж никак не собиралась позволить ему взять над собой такую власть.

— Только попробуй — и заработаешь здоровенный синяк под глазом, — пообещала она.

Он рассмеялся.

— Ни за что тебе этого не позволю. Кристиана вспомнила долгие месяцы своих тренировок и растянула губы в сладкой улыбке:

— Попытайся — и посмотрим, кто кому что позволит.

Рич покачал головой. Разумеется, он ни на минуту не поверил, что она может взять над ним верх, но ее смелость и задорные огоньки в глазах ему определенно нравились.

— Пойдем обедать. Одному из нас нужно подкрепиться.


Глава пятая

Кристиана помогла Лори выбраться из ванны и завернула скользкую, вертлявую девчушку в нагретое полотенце.

— Слава Богу! Значит, не только я после купания этой парочки выгляжу как любитель серфинга, выброшенный на берег, — раздался от открытой двери голос Пеппы.

Рядышком с матерью в яркой свежей пижамке стоял Джош-младший, розовый, чистый, как надраенная монетка, весь в ожидании ежевечернего часа перед сном, проведенного с родителями.

— Можно их купать и поаккуратнее, но я люблю, когда малыши в ванне играют и плещутся, — отозвалась Кристиана, с нежностью улыбаясь Лори. — А вы оба у нас просто прелесть!

Она сделала вид, что не заметила недовольной гримасы Джоша-младшего при этом определении. В упрямом мальчугане уже начала проявляться та же независимость, та же сила духа, что отличали его отца и мать.

Пеппа вся так и лучилась материнской гордостью.

— Я тоже так думаю, но я, конечно, слишком пристрастна.

Кристиана подняла Лори на руки и понесла в спальню. У Джоша-младшего энергия и страсть к проказам перехлестывали через край, а Лори была мягче, любила, чтобы ее приласкали и понежили.

— Спой нам песенку, — скомандовала малышка, а в устремленных на Кристиану глазах стояла мольба.

Кристиана улыбнулась, устраиваясь в одном из кресел-качалок у окна. Пеппа молча опустилась в соседнее кресло.

— Какую?

— Какую-нибудь хорошенькую.

— Ф-фу, гадость, — буркнул Джош-младший, прильнув к матери.

Лори сверкнула на него гневным взглядом.

— Заткни уши пальцами, — парировала она.

— Только одну, — великодушно согласился мальчуган и поуютнее прижался к боку Пеппы.

Кристиана запела вполголоса. Пеппа, пристально вглядываясь в ее лицо, слушала с таким же вниманием, как и дети. И ее, как и близнецов, убаюкивало это тихое, мелодичное пение. Она смотрела на молодую няню со своей дочерью на руках, а в голове у нее роилась масса вопросов, ни один из которых она не собиралась произносить вслух. Отношения между Ричем и Кристианой развивались гораздо быстрее, чем она могла надеяться. Ведь, в конце концов, ее плану всего три дня!

Она слегка улыбнулась и подняла голову. В доме по-прежнему было тихо, но она точно знала, что вернулся Джош. Даже не видя его, она всегда чувствовала присутствие мужа. Пеппа перевела глаза на дверь — и через мгновение Джош уже стоял на пороге, и их взгляды слились, словно в комнате никого, кроме них, не было.

Кристиана оборвала пение и поднялась. Без единого слова она вручила сонную Лори отцу и вышла из спальни.

Она прошла к себе, размышляя, как провести вечер. Джош и Пеппа с радостью приняли бы ее в свою компанию на ужин, но сегодня, она это остро чувствовала, им хотелось остаться наедине. Да и ей было необходимо хоть ненадолго отойти от этого миниатюрного изображения вселенского счастья, о котором она могла только мечтать. Резкий телефонный звонок вырвал ее из меланхоличных раздумий.

— Пожалуйста, не говори, что я звоню не вовремя.

Кристиана опустилась на кровать. Ей хватило честности признаться самой себе, что в душе она надеялась на звонок Рича. Она никак не могла забыть тепла и силы его рук, прикосновения его губ к своим губам. Рядом с ним она вдруг почувствовала себя такой особенной, такой женственной и желанной. Страсть, в которую они вроде бы просто играли, затягивала как омут. И Кристиана не собиралась сопротивляться овладевшим ею чувствам. Впервые в жизни логика и осторожность потерпели поражение в битве с жаждой наслаждения и новизной ощущений.

— Нет, — ответила она голосом, в котором не смогла, как ни старалась, скрыть разбуженные им эмоции.

Рич уловил чувственный оттенок ее голоса, и это придало ему уверенности. Он обещал себе, что не станет торопить события, не станет подталкивать ее, но понимал, что не сможет дожидаться следующей случайной встречи. Ему нужно было увидеть Кристиану, ему хотелось еще раз прочувствовать и понять свое необъяснимое влечение к этой странной женщине.

— Отлично. Тогда скажи, что так же, как и я, не знаешь, чем заняться, и не возражаешь на вечер куда-нибудь выбраться.

Кристиана улыбнулась. Напряженность в его голосе так точно отражала ее собственную нервозность, что от этой поддержки она даже вздохнула свободнее.

— Да.

Рич надолго замолчал. С их последней встречи прошел день, и он опасался, что ее подозрительность возродится с новой силой, а потому тщательно обдумывал каждый свой шаг.

— Правда?

— Не удивляйся так. А то я могу обидеться.

— Не нужно, — поспешно отозвался он. — Я действительно хочу видеть тебя. Можно поужинать, можно просто прогуляться.

— Хорошо. Когда?

— В семь? Черт, у тебя же остается всего час. Давай в полвосьмого. Или в восемь.

Кристиана, рассмеявшись, не дала ему добавить очередные полчаса.

— В семь сойдет. Часа вполне хватит, чтобы собраться.

Рич нахмурился. Просторные балахоны и немыслимые драпировки так и заплясали перед его мысленным взором. Он нисколько не сомневался, что, однажды появившись в ее гардеробе, они размножаются, как кролики.

— Мне не придется разыскивать тебя среди сотен миль ткани? — поинтересовался он.

— Ну у меня есть кое-что симпатичное, — поддразнила она.

— А мне понравится? — не удержался Рич. Смешинки в ее голосе показались ему подозрительными.

— Сам решишь, когда увидишь, — пробормотала Кристиана и повесила трубку.


Рич прислушивался к монотонным гудкам отбоя и думал о своих надеждах на сегодняшний вечер и о том, насколько реальность будет на них похожа. В Кристиане все говорило об утонченной натуре, о чувствительности и ранимости. Ни одна из его прежних знакомых даже отдаленно не напоминала эту девушку. И никогда прежде, общаясь с женщинами, ему не приходилось особенно напрягать мозги. Слова и действия давались ему с бездумной легкостью. С Кристианой же он вынужден был быть в напряжении каждую минуту. Ее подозрительность была одновременно и вызовом, и предупреждением.

Рич положил, наконец, трубку и встал. Машинально сбросил одежду, все еще думая о предстоящем вечере. Желание громко заявляло о себе и требовало удовлетворения — как раз того, на что ему рассчитывать не приходилось. Но сейчас это почему-то не имело значения. Впервые за долгое время он мечтал о свидании с женщиной, чтобы просто насладиться ее обществом, оценить ее индивидуальность, разделить ее юмор и увидеть в ее глазах растущее доверие. На этот раз физиологические потребности подождут. Он сам не понимал, как это произошло, но желания и чувства Кристианы значили для него больше его собственных. Попросту говоря, ему хотелось понравиться ей настолько, чтобы она сама смела возведенные барьеры и впустила его в свою жизнь. Да, он не мог отрицать своей физической реакции на Кристиану, но прекрасно понимал, во что ему может обойтись спешка.

— Я, должно быть, совсем из ума выжил, — становясь под душ, раздраженно буркнул он. Под струями теплой воды заблестели выпуклые мускулы. — Какого черта я должен страдать от бессонницы? Мазохизм какой-то, — добавил Рич и, подставив под душ голову, на полную мощь открыл холодную воду.

Но даже под обжигающе-ледяными струями образ Кристианы никак не желал исчезать. Через несколько минут Рич замерз достаточно, чтобы с точки зрения физиологии забыть о всяком вожделении. Обнаружив, что старый как мир способ не сработал, Рич крепко выругался. «Интересное начало для якобы чисто платонического общения», — криво усмехнулся он, энергично растираясь полотенцем.

— Кристиана права, я точно ненормальный, — для вящей убедительности процедил он.


Кристиана хмуро уставилась на свое отражение, разглядывая фигуру, выгодно подчеркнутую тонким бледно-кремовым шелком. Платье было пошито с элегантной простотой — без рукавов, с низким воротом, волной спускающимся на высокие полукружья груди, и юбкой, узкой в бедрах и расклешенной книзу, где складки подола едва прикрывали колени. Короче говоря, самое обычное платье. Спереди. Другое дело — спина. Она-то и вызвала хмурую морщинку на лбу Кристианы. И морщинка эта становилась все глубже с каждой минутой общения Кристианы с зеркалом. Свободный лиф платья забрал на себя основную часть материи, оставив спину полностью обнаженной до самого основания позвоночника. И лишь благодаря мастерству модельера и гениальному покрою — в виде одной узенькой тесемки на шее и двух через плечо — вся конструкция как-то держалась на теле.

— Не могу я его надеть, — пробормотала Кристиана. — Что я, совсем с ума сошла?

Она отвернулась от зеркала и заглянула в открытый шкаф.

— Но я ведь и это тоже надеть не могу! — только и оставалось что простонать ей, Впервые в жизни ей хотелось выглядеть перед мужчиной красивой… желанной.

— Но ведь не полуголой же! — буркнула она в ответ на свои мысли.

Короткий стук в дверь вызвал в ней панику.

— Можно войти? — послышался голос Пеппы.

Кристиана вздохнула с облегчением.

— Ну, конечно.

Пеппа открыла дверь и замерла на пороге, открыв рот от изумления.

— Потрясающе! Очень идет к вашему цвету волос и глаз, — искренне произнесла она. Губы ее изогнулись в довольной улыбке. — Вы прекрасны.

От комплимента щеки Кристианы вспыхнули, но она покачала головой.

— Боюсь, это в вас говорит автор любовных романов.

Пеппа звонко рассмеялась и плюхнулась на кровать Кристианы. Узкое серебристое платье с глубоким декольте обнимало ее тело почти так же любовно, как это буквально час назад делал Джош.

— Со стороны всегда виднее, — сверкнув глазами, возразила она. — Вот увидите, что будет, когда Рич придет.

— Вы точно не против того, что я уйду на целый вечер?

Пеппа покачала головой.

— Я же вам еще в первый день сказала, что вечера полностью в вашем распоряжении, если только у нас с Джошем не запланирован куда-нибудь выход. В доме же четверо взрослых. Как-нибудь справимся, обещаю вам. — Лицо ее светилось добротой, но тон не допускал никаких возражений. — Ну, давайте, заканчивайте поскорее. Рич — один из самых пунктуальных людей в…

Кристиана повернулась, и перед Пеппой лишь сейчас предстал ее вид со спины, Пеппа на мгновение оторопело замерла, а потом ее разобрал такой откровенно озорной смех, к которому даже Джош наверняка отнесся бы с подозрением.

— Вот это да! Мне нравится ваш вкус, — невнятно пробормотала она, все еще продолжая хихикать.

Кристиана со стоном опустилась рядом с ней на кровать.

— Никак не могу понять, почему я его купила. Нет, честно, никак не пойму. Меня оправдывает только то, что в том крохотном магазинчике, где я его обнаружила, было всего одно зеркало. Меня пригласили на свадьбу, а подходящей одежды не нашлось. Это платье показалось таким легким, словно его и вовсе нет на теле. Ну я и рискнула.

— Его и впрямь почти нет на теле — по крайней мере, сзади, — сдавленно фыркнула Пеппа. — Скажите ради интереса — а как гости на свадьбе отреагировали на ваше появление?

Кристиана ошарашенно уставилась на нее.

— Да разве я могла его надеть! Как только я померила его дома, сразу же поняла, что оно никуда не годится.

Пеппа открыла было рот для ответа, но в дверь громко постучали. Таким способом неизменно возвещала о своем появлении Эльза.

— Пришел Рич, — провозгласила она через закрытую дверь и затопала обратно.

— Я не могу в этом выйти из комнаты.

— Разумеется, можете.

Пеппа поднялась, продемонстрировав значительную часть ноги в разрезе платья.

— Это заслуживающий восхищения наряд, и в целом мире не найдется мужчины, который не оценил бы его по достоинству.

— Я выгляжу, как продажная женщина, — вздохнула Кристиана, не зная, на что решиться.

— Глупости.

Пеппа схватила Кристиану за руки, потянула на себя, а потом заставила сесть на стул перед трюмо. — Быстренько заканчивайте с макияжем и при этом постоянно повторяйте, что у вас все на месте — и спина, и мозги. Женщины всю жизнь без зазрения совести использовали внешность Рича. Он отлично знает, каково это — когда на тебя пялятся и видят в тебе только красивое тело или пухлую чековую книжку. С вами он такой ошибки не сделает.

— Почему для вас так важно сблизить нас? — не сводя с нее глаз, спросила Кристиана в смутной надежде услышать от Пеппы подтверждение слов Рича.

Пеппа, помолчав, пожала плечами.

— Можете назвать это моим авторским видением или чем угодно еще, но я действительно хорошо разбираюсь в людях. Ни вы, ни Рич не созданы для одиночества. Сразу предупреждаю — не думайте, будто я сталкиваю вас с Ричем из каких-то собственных далеко идущих целей. Не стану отрицать, что постаралась познакомить вас и свести поближе. Но на этом все. Остальное — за вами. За вами обоими. Только сначала задайте себе один вопрос. Почему вы проделали путь от вот этого, — она кивнула в сторону открытого шкафа с целым гардеробом широченных платьев и блузок, — до вот этого… — Пеппа сделала широкий круг, обрисовав наряд Кристианы, ее лицо с неярким, но тщательным макияжем, — …если не хотели, чтобы он увидел вас в истинном свете?

И, не дожидаясь реакции Кристианы на свои слова, Пеппа вышла из спальни, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Кристиана, задумавшись, долго смотрела на закрывшуюся дверь. Во всем, что сказала Пеппа, определенно был смысл. Но она так долго пряталась в своей нише, что мысль выйти из укрытия на люди казалась ей одновременно и манящей и пугающей. Рич, как перчатку, бросил ей предложение поддержать его игру, и она только сейчас осознала, насколько необходима ей была подобная встряска. Всю жизнь она только и делала, что балансировала между присущей ее характеру авантюрной жилкой и нежеланием сталкиваться с последствиями своих необдуманных поступков. Но сегодня вечером, с этим человеком, она не станет ничего планировать. Она постарается насладиться всеми преимуществами, дарованными ей природой. И позволит удовольствию вести ее по тропинкам, куда она прежде не ступала. Это ее вечер, и она выбрала Рича разделить этот вечер с ней.

Кристиана вышла из комнаты, отбросив всякие сомнения насчет своего чересчур открытого экстравагантного платья.


— Какой ты сегодня элегантный, Рич, — пробормотала Пеппа, пытаясь хоть что-то прочитать на его лице.

Напрасный труд. Рич запросто мог бы давать скалам уроки бесстрастия и самообладания. . .

Рич слегка улыбнулся. Он моментально уловил попытку Пеппы — и с легкостью отразил ее. Раньше он никогда не предполагал, что сможет находить удовольствие в странном хобби Пеппы. Но сегодня у него это получалось само собой.

— Мы выбрали знаменитый новый ресторан, — учтиво отозвался он.

— И?

— И — что? — переспросил Рич, сделав глоток из бокала.

Пеппа со вздохом обернулась к мужу.

— Не понимаю, почему ты его до сих пор не уволил. Я задаю самый обычный вопрос, а он делает вид, будто я выпытываю секреты компании.

Джош хмыкнул.

— Ты всюду суешь свой нос, — без особого сочувствия ответил он.

Уж он-то точно знал, что сейчас творится в голове Пеппы! Его многозначительный взгляд напомнил ей об их пари.

Прежде чем Пеппа сообразила, как ей наивыгоднейшим образом выйти из положения, на пороге гостиной появилась Кристиана.

Рич встал, скользя взглядом по изысканно-простому платью. Все имеющиеся у него в наличии мужские инстинкты вдруг дали о себе знать. И шести ледяных обливаний не хватило бы, чтобы заглушить его физическую реакцию на ее восхитительное тело.

Их взгляды встретились. В ее прозрачно-чистом взгляде он прочитал то же самое нетерпеливое предвкушение, от которого загоралась огнем и его кровь. Медленно выдохнув, он одним глотком допил содержимое бокала.

Кристиана отвела взгляд от его лица, чтобы справиться с желанием упасть в его объятия и ощутить тепло и тяжесть его тела. Она сама согласилась на его предложение, но никогда не предполагала, с каким неукротимым пламенем ей придется сражаться после первого же взгляда на него.

— Прошу прощения за опоздание, — тихо произнесла она и удивилась, до чего хрипло звучит ее голос.

— Ожидание того стоило. — Рич поставил бокал на столик. — Ну мы пошли, иначе наш заказ на столик аннулируют.

Он шагнул к Кристиане, борясь с желанием поцеловать ее тут же, прямо на глазах у друзей… да, черт возьми, хоть на глазах у всего света!

Кристиана угадала это его желание. Ей самой нелегко давалась борьба с эмоциями, дрожью отзывавшимися во всем теле. Рич протянул ей руку, и она охотно вложила свою ладонь в его. Он улыбнулся собственному почти юношескому смущению, и она ответила такой же смущенной улыбкой.

Прощание с хозяевами не заняло много времени. Кристиана повернулась к двери, ведущей в коридор, и только тогда Рич увидел ее спину.

— Что за черт, куда подевалось платье? — выпалил он, уставившись на восхитительную картину, открывшуюся его взору.

Рич скрипнул зубами от яростного желания набросить ей на плечи пиджак. Господи, да что у нее там вообще надето, под платьем?! Судя по тому, как шелестела и льнула к ее телу материя — надето соблазнительно мало.

Кристиана обернулась в его сторону. От неожиданной резкости его тона брови у нее выгнулись дугой. Ей и в голову не приходило, что Рич таким образом может отреагировать на ее платье.

— Ты же говорил, что моя одежда тебе не нравится.

— Точно, говорил, но я ведь, черт возьми, даже не предполагал, что в твоем гардеробе есть такое…

Ни один из них не заметил, как Джош и Пеппа, решив, что это очень личный разговор, потихоньку проскользнули мимо них к лестнице.

Кристиана обожгла его взглядом:

— Я пойду в этом.

Рич даже не заметил ни этого гневного взгляда, ни вздымающейся при каждом яростном вдохе груди. Он был слишком потрясен внезапной переменой, произошедшей в ней.

— Ни за что.

Она смотрела на него остановившимся взглядом, не в силах поверить собственным ушам.

— То есть как это — ни за что?! Кристиана никогда не отличалась ни вспыльчивостью, ни склонностью к скандалам, но характер-то у нее был! Нужно было немало потрудиться, чтобы ее разозлить, но уж если это случилось, то ее гнева испугался бы и сам дьявол.

Рич с трудом подбирал слова для объяснения.

— Ты же терпеть не можешь, когда на тебя глазеют мужчины. А это чертово платье иначе, как откровенным приглашением, не назовешь.

— Это платье пошито с отменным вкусом. — Ответ прозвучал настолько тихо, что Ричу пришлось наклониться, чтобы его услышать.

— Для таких, как Пеппа, кто привык носить подобную экстравагантную одежду, — да, может быть, но не для тебя. — Едва эти слова сорвались с его языка, Рич понял, что сделал серьезную тактическую ошибку на своем пути к доверию Кристианы.

Кристиана вскинула подбородок, под тонкой тканью чуть колыхнулись груди. На этот раз Рич не остался безразличным к этому зрелищу, едва не проглотив язык. Кристиана зловеще улыбнулась.

— Я передумала. Я никуда с тобой не иду.

— Ну уж нет.

Если бы Рич мог соображать разумно, он бы понял, что наделал достаточно ошибок для одного вечера. Он просто вежливо откланялся бы и ушел, чтобы обдумать ситуацию и исправить ее, когда они оба немного остынут. К несчастью, хладнокровие в этом поединке подвело его, и, обуреваемый нежданными эмоциями, он и вовсе не прислушивался к голосу разума.

— Мы договорились поужинать вместе, и я заказал столик. — Он протянул к ней руку.

Кристиана попыталась уклониться. Высокие — выше, чем она привыкла носить — каблуки подвернулись на натертом до блеска полу. Рич подхватил ее в тот миг, когда она уже начала падать. Их ноги переплелись. Он подался вперед, и оба оказались на полу. Ее громкий стон и его проклятия раздались одновременно с шумом от падения тел.

Кристиана с силой уперлась ладонями в грудь Рича. Он умудрился повернуться во время падения так, что она упала на него, а не на безжалостно твердый пол. Но, несмотря на его усилия, волосы, растрепавшись, закрывали ей глаза, а по бедрам определенно гулял сквозняк. Похоже, юбка задралась и обернулась вокруг талии.

— Пусти меня, нахал! — буркнула она, извиваясь в попытке освободить платье и подняться.

— Прекрати меня дразнить, иначе я устрою неприличную сцену прямо посреди коридора, — прорычал в ответ Рич, стараясь не забывать, что он не мальчишка, а взрослый мужчина, которому положено контролировать реакции своего тела.

Именно в эту секунду Кристиана ощутила под собой твердый жар откровенно возбужденной плоти. Она окаменела и уставилась на него во все глаза.

— Ты что это, серьезно! — выдохнула она.

— Сама чувствуешь. Разве похоже, что я шучу? — в ярости выпалил Рич. Более нелепой ситуации он и вообразить не мог.

— Не смей на меня орать!

Рич в душе проклял и свое тело, так предательски вышедшее из-под контроля, и соблазнительную плоть Кристианы, прижатую к нему так тесно. Обхватив руками ее талию, он заглянул ей в лицо. От потрясенного выражения ее глаз он проглотил проклятие, готовое сорваться с языка. Она ведь не школьница. Должна была бы понимать, что делает с ним! А вместе с тем у нее был такой вид, словно она впервые ощутила под собой мужчину.

— Сколько тебе лет? — пробормотал он, внимательно вглядываясь в нее. От невероятной, абсолютно невозможной, неизвестно откуда взявшейся мысли у него заныло в груди.

— Тридцать.

— Ты ведешь себя так, словно ни разу не оказывалась в подобном положении. Почему? — Будь он способен сейчас соображать разумно, то наверняка сформулировал бы свой вопрос потактичнее.

Кристиана почувствовала, как предательская краска волной заливает щеки, недвусмысленно отвечая на его вопрос. Сама она ни за что бы не решилась ответить.

Рич весь напрягся, гнев в его глазах сменился недоверчивым изумлением.

— Не может быть!

Она попыталась сбить его с толку высокомерным взглядом. Напрасный труд.

— Ты девственница?

Невероятно, что ни один мужчина не смог сломить ее сопротивления. Рич просто не мог поверить в то, что весь мужской пол до такой степени глуп и беспомощен. Его глаза блуждали по никем не тронутому женскому телу, которое сейчас оказалось так близко к его собственному телу и душе. Он внезапно ощутил такое острое чувство ответственности и такую силу в себе, что готов был хоть луну с неба достать. Пусть даже самая крохотная капля доверия Кристианы вдруг обрела для него невероятное значение.

— Больше ни слова! — прошипела она. От злости и смущения в ее обычно очень мягком голосе зазвучали резкие нотки.

Он дотронулся до ее лица. Голос его непроизвольно смягчился. Ее гневный выпад проскочил мимо его сознания, не задерживаясь. Ему необходимо было услышать ее ответ. Кажется, ни в чем в жизни он не нуждался сильнее.

— Но почему? Ты что, большую часть сознательной жизни провела в монастыре? Я понимаю, тебе было нелегко, но ведь должен же был найтись хоть один мужчина с головой на плечах, способный заглянуть в твои глаза и увидеть, какая ты!

— Заткнись! — рявкнула Кристиана. Ей уже было все равно, что у нее там случилось с платьем и как сильно она прижимается к Ричу. Ни за что она не позволит ему касаться этой стороны ее жизни. Просунув ладони между их телами, Кристиана с силой уперлась ему в грудь и попыталась подняться.

Рич и бровью не повел. Игнорируя ее усилия, он лишь прижал ее покрепче к себе.

— Ответь. Почему?

— Не отвечу, — задыхаясь, проговорила она и принялась извиваться с еще большей энергией. — Пусти меня, пока кто-нибудь нас не увидел.

— Никто нас увидеть не может. Мы упали очень удачно — ногами в гостиную. С лестницы и из коридора видны только наши головы. Кроме того, Джош и Пеппа уже выходили на площадку, увидели нас, убедились, что мы живы — и вернулись к себе. То же самое сделала и Эльза; во всяком случае, полагаю, я слышал именно ее топот.

При этих словах все силы покинули Кристиану, и она на глазах сникла.

— Так они все нас видели?

Он кивнул, вглядываясь в ее лицо. Целый калейдоскоп чувств отражался сейчас в ее глазах, эмоции одна за другой озаряли их прозрачную глубину.

— Только верхнюю часть, ничего больше. Клянусь.

В его голосе Кристиана вновь услышала сочувствие. Он понимал ее смущение и неловкость возникшей ситуации. Ее ресницы опустились, закрыв его от ее взгляда. Но эта видимость отстранения не спасала ее от близости его тела, от силы его рук, обхвативших ее, от его жара, обволакивающего ее, как золотистые солнечные блики.

— Я ничего не слышала, — прошептала она.

Рич поднял к ее лицу и вторую руку, ладони его легли на изящно очерченные скулы, что придавали ее чертам такую неповторимость и строгую чистоту. Он смотрел, как снова открылись ее глаза, затуманенные невысказанными воспоминаниями. Нежность была для него новым чувством. Страсть, вожделение — это он знал. А вот желание защитить, уберечь было ему прежде незнакомо.

— Не нужно меня бояться.

Кристиана почти растаяла от его глубокого, проникновенного тона, от скрытого смысла его слов.

— У меня не слишком богатый и совсем не радостный опыт в этой области. Я устала бороться за свою добродетель. А теперь появляешься ты и заставляешь меня мечтать о том, что, как мне казалось, уже давно во мне умерло, — произнесла она, сама не заметив, с какой легкостью ей дались признания в собственных страхах.

Ей сейчас куда важнее было сказать правду, чем скрыть прошлое. Если она хоть что-нибудь для него значит, он поймет. Если он отвернется — что ж, она справится. А если правда не испугает его и он останется, значит, и ей не стоит пугаться зарождающегося между ними доверия.

Чуть улыбнувшись, он убрал с ее лица спутанные локоны.

— То же самое и ты сделала со мной. Я дал самому себе обещание, что ни одна женщина больше не будет иметь надо мной власти. Что отныне и до конца своих дней я буду только брать. С тобой я забыл об этом обещании, — тихо добавил он. Ее откровенность требовала и от него такого же честного ответа. — В данный момент я хочу тебя больше, чем хотел какую-либо женщину в своей жизни. Но я не беру напором. Я не хватаю то, что ты сама не готова отдать.

— Нет, — подтвердила она.

Легчайшим движением он наклонил ее голову к себе, так, что их губы едва не коснулись друг друга. Аромат ее кожи невыносимо дразнил все его чувства, но он постарался подавить в себе вожделение.

— Я бы очень хотел поцеловать тебя. Кристиана опустила глаза на его губы, Этого поцелуя она хотела не меньше. От мужчины, которому она была дорога настолько, что он готов ждать, когда она сама сделает шаг навстречу.

— Правда? — шепнула Кристиана. Он тихонько сжал зубами ее нижнюю губу.

— Правда. У тебя такой же восхитительный рот, как и: вся ты. Я хочу снова ощутить его вкус. — Его зубы с такой же нежностью сжались на ее верхней губе. — Скажи «да».

Рич не забыл их первый поцелуй. Тогда он целовал ту женщину, какой он ее себе представлял — тонкую, ранимую, но все-таки опытную. И она не оттолкнула его, но в ее ответном поцелуе чувствовались скорее удивление и растерянность, чем постепенно разгоревшаяся страсть. На этот раз он хотел, чтобы она ощутила чудо рождения нового — того, что еще только могло возникнуть между ними. Он хотел ее добровольного и искреннего участия в этом процессе.

— Да.

Его губы легко прикоснулись к ее рту, медленно прошлись от одного уголка к другому, узнавая, привыкая и давая ей возможность привыкнуть. Она чуть слышно вздохнула, и Рич усилил нажим, провел по губам кончиком языка. Через мгновение ее губы приоткрылись.

Происходящее полностью захватило Кристиану. Когда-то она мечтала, что сможет почувствовать себя защищенной в мужских объятиях, а потом перестала надеяться. Но никогда прежде она и представить себе не могла, чтобы мужчина с такой готовностью и так полно дарил свою силу и свою нежность. Страсть разгоралась медленно, огонь растекался по жилам и расплавлял мышцы.

Когда Рич оторвал губы, она едва не застонала от сожаления. Ее широко раскрытые глаза встретились с его внимательным взглядом. Оба одновременно улыбнулись.

— Тебе понравилось?

— Да.

Вопросы его были так просты, отвечать на них было так легко.

Рич отпустил ее лицо, скользнул ладонями вдоль ее тела.

— Приподнимись немножко, прекрасная прыгунья.

Кристиана послушно оторвалась от него, все еще не отводя взгляда от его лица, где чувства одно за другим сменяли друг друга. Секунду спустя она осознала, что он поправляет подол ее платья, чтобы прикрыть ее бедра и ноги.

— Зачем?..

— Я не привык подглядывать в замочную скважину. Если я и увижу остальные части твоего бесподобного тела, то не благодаря такой нелепой случайности, которая случилась с нами только что. — Он пальцем прочертил дорожку от ее переносицы к кончику носа. — Ты очень мне нравишься. И я тоже хочу понравиться тебе.

— Ты так прямо это говоришь.

— А я не собираюсь тебя обманывать. — Он усмехнулся. — Разумеется, я не стану сильно возражать, если ты когда-нибудь сбросишь это платье, но только — чур, наедине со мной и не раньше, чем лет через десять, чтобы мне хватило времени отточить свою фантазию.

Кристиана рассмеялась. Его юмор неизменно вызывал в ней такую же искреннюю реакцию, как и его поцелуи.

— Иными словами, ты больше не возражаешь против него?

Рич рывком поднялся и сел, а потом притянул Кристиану к себе и, прежде чем она успела угадать его намерение, посадил ее к себе на колени. Потом прижал, словно ребенка и улыбнулся, глядя в ее изумленное лицо:

— Давай договоримся, Кристиана. Ты можешь надевать это платье всякий раз, когда я буду рядом, чтобы защитить твою добродетель.

— Звучит как фраза из романа викторианских времен.

— Дорогая, это звучит еще и как заявка своих прав на территорию. Моих. На тебя. — Он наклонился, прикоснулся к ее губам быстрым поцелуем и отстранился. — Давай-ка, наконец, выбираться отсюда, иначе останемся без ужина, а я позабуду о своих благих намерениях.

— А у тебя таковые имеются? — поднимаясь на ноги, спросила Кристиана. На этот раз она отнеслась к скользкому полу с должным вниманием.

Рич мгновенно подхватил ее под руку.

— Сама увидишь.

Глава шестая

Сумрачный и шумный бар был расположен в районе, где порядочные люди появлялись крайне редко. Между столиками проскользнула неясная фигура; что-то в ее походке и взгляде создавало вокруг нее зловещую ауру и заставляло умолкнуть любого, на ком останавливался ее взгляд. Неизвестная личность направлялась к самой дальней кабинке, где ее уже поджидали двое молчаливых мужчин.

— Ну? — раздался хриплый голос.

Посторонний слушатель затруднился бы определить пол и возраст его обладателя.

Один из угрюмой парочки, тот, что был поменьше ростом, нервно дернулся. Эта работа, несмотря на всю ее видимую простоту, выводила его из себя. Уж очень ему был не по душе босс.

— Мы сделали все, что требовалось, — .вскинулся его высокий напарник и поднял глаза на лицо, которого ни за что бы не смог описать, даже если бы его об этом попросили.

— Черта с два! Если б вы это сделали, формула нового топлива была бы уже у нас. А вместо этого вы пустили по нашему следу ищейку. Мартина Ричланда. Я хочу, чтобы он вышел из игры. И на этот раз не промахнитесь. — Пришедший тип швырнул собеседнику через стол листок бумаги. — Сегодня вечером он будет в этом ресторане. Уберите его.

— Эй, минутку, — запротестовал коротышка. Но едва мертвенно-пустые глаза обратились на него, он пожалел, что вообще открыл рот.

— Да.

Одно-единственное короткое слово прошлось по его позвоночнику обжигающим холодом, но Ролло вырос и жил в человеческих джунглях, где показать свой страх — значило подписать самому себе смертный приговор. Проглотив ставший поперек горла комок, он выдавил:

— Убийство в наши планы не входит. Мы предупреждали, что не беремся за мокрые дела.

— Вы также говорили, что сами исправляете свои ошибки. Вы прокололись — и теперь Ричланд сидит у нас на хвосте. Ваша вина. Не моя. — Каждое слово, как пуля, разило прямо в цель.

— Но как мы это сделаем? — спросил долговязый Динго.

— Мне все равно. Но довольно ошибок, иначе я найду других желающих получить полсотни тысяч баксов.

И без единого прощального слова или взгляда босс поднялся, скользнул в дверь и растворился в ночи.


— Пеппа, я готов свернуть твою очаровательную шейку. Кристиане совсем не идет твой стиль одежды. Держу пари на все свое состояние, что без твоего участия не обошлось. Ну зачем ты это сделала?

Пеппа, не обращая внимания на морщинку, перерезавшую лоб Джоша, любовно обвила его за шею.

— Я тут ни при чем, любовь моя. Это ее собственный выбор.

— Не верю, — решительно отрезал он. — Эта девушка отгораживает свое тело от внешнего мира таким количеством материи, что им можно было бы обернуть весь наш дом.

— На это у нее есть свои причины.

— Мне хватило проницательности догадаться, что это за причины. Но что будет с Ричем?

— Он найдет подход к Кристиане, а она так нуждается в чьем-то сильном плече. Поверь мне.

Джош притянул жену поближе, заглянул в светло-голубые глаза, где словно светилось вся мудрость мира.

— На мой взгляд, они не очень подходят друг другу, — с сомнением покачал он головой.

— А мы и вовсе не подходили — и посмотри, что вышло!

— Ты в сорок два родила, и я в свои преклонные годы стал отцом.

Она отозвалась низким горловым смешком и принялась тереться о него, как кошка, медленными, дразнящими движениями.

— И ты все это обожа-аешь.

— Я обожаю тебя, — возразил Джош и, приподняв ее над полом, прижал к груди. — Я буду гоняться за тобой даже в девяносто.

— Не волнуйся, любовь моя. Я уж позабочусь, чтобы у тебя было сверхскоростное инвалидное кресло.


— Ну, и как тебе ресторан?

Рич откинулся на спинку кресла и взглянул на Кристиану. Официант, приняв заказ, как раз отошел от их столика. Из глубины зала раздавались нежные звуки арфы. Отделанные кипарисом стены и старомодные потолочные вентиляторы придавали ресторану тропический налет, глаз отдыхал на попугайчиках в причудливых резных клетках.

Кристиана обвела обстановку взглядом и снова повернулась к Ричу. С ним было так легко общаться. Он знал ее историю, он уважал в ней личность, а потому у нее не возникло и намека на неловкость, обычно сопровождающую свидания с не очень знакомым человеком. В золотисто-карих глазах светилось восхищение, но ни его взгляды, ни прикосновения ничего от нее не требовали, в них чувствовалось лишь желание получить удовольствие — и доставить его ей.

— Потрясающее место. Откуда ты о нем узнал?

— Одна из секретарш в офисе порекомендовала.

Кристиана взяла бокал, сделала глоток холодного белого вина. И, улыбнувшись, добавила:

— Примите мои поздравления по поводу вашего — и ее — вкуса.

Рич тоже улыбнулся, приподнимая бокал в безмолвном тосте. Ее мягкое кокетство импонировало ему. Он терпеть не мог агрессивных женщин, которых в мире, к сожалению, становится все больше. С каждой лишней секундой, проведенной в обществе Кристианы, он все больше убеждался, насколько уникальна эта женщина и насколько сам он заинтригован ею.

— Расскажи мне о себе, — попросил Рич.

— О чем именно?

Внезапная глубина в его голосе заставила ее удивленно приподнять бровь.

— О чем угодно. Обо всем. Скажем, каким образом ты сохранила девственность.

Если бы неуловимая перемена в выражении лица Рича не подсказала ей заранее, что он сейчас выдаст нечто возмутительное, Кристиана наверняка подавилась бы очередным глотком вина и, несомненно, испортила новое платье.

— Я уже рассказывала, — прошептала она и лихорадочно оглянулась, проверяя, не услышал ли кто-нибудь.

К счастью, их столик стоял в самом углу зала, да и пышная зелень надежно укрывала посетителей и обеспечивала уединение.

Рич потянулся через стол и взял ее ладонь в свою.

— Мне бы хотелось услышать от тебя всю историю от начала до конца, чтобы не гадать самому. Догадки, как правило, бывают далеки от истины. Ты не хочешь довериться мне?

— Я и так доверяю тебе, с каждой нашей встречей все больше. Но ты слишком спешишь, — откровенно призналась она.

Он вздохнул, но не отпустил ее руку.

— Ну как ты не понимаешь. Пока я не узнаю все, даже самое худшее, я так и буду блуждать в темноте. А мне бы не хотелось обидеть тебя, совершив какой-нибудь промах.

— Может, ты его и не сделаешь, — отозвалась Кристиана. У нее возникло ощущение, словно ее загнали в угод, и оно ей очень не понравилось.

Уголки его губ приподнялись в едва заметной улыбке.

— У тебя явно плохо с памятью. Почувствовав, как жарким пламенем загораются ее щеки, Кристиана в душе прокляла свою тонкую кожу.

— Бог мой, какая прелесть, — пробормотал Рич. — Кажется, я в жизни не встречал женщин, способных на такое.

— Интересно, почему. С твоей-то привычкой рубить с плеча, позабыв обо всяком такте, ты должен был многих вгонять в краску, — съязвила в ответ Кристиана, не желая сдаваться. Может, она и старомодна со своей девственностью, но о ее характере и уме такого не скажешь. Она до кончиков пальцев современная женщина.

— Такт — это всего лишь инструмент, которым удобно пользоваться. Ты мне интересна.

— Тебе интересно мое тело, — возразила она, позволив урокам прошлого бросить в этот миг тень на все то новое, что появилось в ее жизни вместе с Ричем. — И тебе интересен тот факт, что его никто до тебя не касался, и что я имела глупость обнаружить свою симпатию к тебе.

Рич едва не взвился от гнева, но в последний момент сумел сдержать себя. Ее слова были порождены горьким опытом, и, осознав это, он оказался безоружным перед их резкостью.

Кристиана заморгала и поморщилась, когда его пальцы с силой сжали ее кисть.

— Мне больно. Пусти, — выпалила она, проклиная и собственный длинный язык, и брешь во взаимопонимании с Ричем, проделанную ее необдуманными словами.

Рич ослабил хватку, но так и не выпустил ее пальцы. Он смотрел ей прямо в глаза, не позволяя отвести взгляда.

— Ты в самом деле так считаешь? — жестко спросил он, не сумев полностью скрыть негодования ее цинизмом.

Но Рич не мог отрицать и ее интуитивно верной, хоть и не совсем верной, оценки его действий. Да, его физически тянуло к ней. И, что греха таить, он даже себе самому боялся признаться в том, насколько рад, что может стать первым в ее жизни мужчиной. Но, черт возьми, все это была лишь малая толика крывшегося в ней очарования.

Прошлое требовало, чтобы она сказала «да». Но это слово застряло у нее в горле при воспоминании о его нежности, о его сострадании.

— Нет.

— Будь у тебя какой-то опыт, мне было бы намного легче. А так — я не знаю, как мне себя вести с тобой. Мне придется учиться этому на ходу. И мне не хотелось бы на этом пути терять равновесие. Или падать. — Человек, хорошо знающий цену уверткам и отговоркам, кидал эти фразы, как дротики искренности.

Подозрительность и осторожность снова зашевелились в ее душе.

— Тогда просто уйди.

— Я не трус. Я никогда не удираю от встречи с чем-то новым и непонятным.

— Я тоже, — отозвалась Кристиана.

— Тогда и не предлагай этот выход.

— Мне не нужен любовник.

В этот момент у их столика возник официант с подносом, заставленным закусками. Кристиана выдернула пальцы из руки Рича. Господи, если бы эти самые пальмы стояли поближе и она могла спрятаться в их зелени! Улыбка на губах официанта и откровенное восхищение в его глазах только ухудшили положение. Она так смутилась, что даже не заметила убийственного взгляда Рича, после которого официант обслужил их со скоростью звука-и благоразумно испарился.

— Он ушел, — шепнул Рич, вглядываясь в ее лицо.

— Кристиана пожала плечами, словно ее это вовсе и не трогало.

— Наверное, я в твоих глазах выгляжу чудачкой, полной комплексов.

— Комплексы тут ни при чем. Это защитный рефлекс. Я сам такой же. Как только женщина упоминает о браке — я даю задний ход. В буквальном смысле. Три раза я совершил путь к алтарю, и каждый следующий раз был хуже предыдущего.

Кристиана принялась за грибы в пикантном соусе.

— Тогда зачем столько попыток?

— Я ведь не требовал чего-то особенного. Мне хотелось иметь семью. У моих родителей семейная жизнь не сложилась, и я большую часть своей жизни провел в попытках найти надежность хоть в чем-нибудь, не имеющем отношения к чековой книжке. Мне хотелось встретить человека, с которым можно поделиться и радостью, и горем, человека, которому были бы не безразличны мои чувства и мысли. Я мечтал научиться и отдавать не меньше, чем беру. К несчастью, я, наверное, так привык к единственным известным и понятным мне отношениям, что мне не хватило умения или терпения создать что-то другое со своими женщинами.

Кристиана протянула руку и прикоснулась к его ладони.

— Они многое потеряли.

Ей было больно видеть циничный блеск в его глазах. Она бы никогда не поверила, что этот взгляд был точным отражением ее собственного, когда она оглядывалась на прошлое.

— Клише? — скептически поинтересовался он.

— Истина. Твой собственный товар. Не узнал?

— У дамы во рту настоящее жало!

— У дамы в руках настоящая вилка! — многозначительно исправила Кристиана.

Рич склонил голову набок, наслаждаясь ее чувством юмора и злясь на самого себя. Ведь он собирался показать ей сходство между ними, а сам оттолкнул Кристиану при первом же намеке на интерес с ее стороны.

— Это верно, — протянул он. Прошлое больше не имеет над ним власти, и хватит морщиться от воспоминаний, как от зубной боли. — Но я ни за что не дам тебе повода использовать ее на мне. Иными словами, я прошу прощения.

Кристиана с подозрением вгляделась в его умоляющие глаза.

— За что?

— Я не имею обыкновения отталкивать протянутую руку помощи. Мне подобное в жизни так редко доставалось.

Его ответ прозвучал достаточно искренне, но как-то уж слишком гладко. Кристиана с осторожностью поинтересовалась:

— И что ты хочешь от меня?

— Ты уже спрашивала.

— И?

— И я тебе ответил. Я хочу тебя узнать.

— В смысле — познать? По-библейски?

— Не стану возражать и против этого, — усмехнулся Рич. Их словесная перепалка очень забавляла его. — Да и ты не станешь, если спросишь себя откровенно.

— Но никакого брака, никаких обязательств?

— Я не оказываю давления, а ты не ставишь ловушек. На мой взгляд, это честный обмен.

— А по-моему, это больше напоминает интрижку.

— Разве это так уж плохо?

— Я покажусь тебе ненормальной, но я не знаю ответа. Кажется, впервые в жизни я в недоумении, — отозвалась она, удивленно качая головой. — Я пыталась рассуждать логично, но даже это не сработало. — Ее улыбка была чуть заметной, слегка печальной и очень мудрой. — Впервые в жизни мое тело не желает слушать голоса разума. Возможно, мне действительно хочется любовной связи. Возможно, ты единственный, с кем мне хотелось бы ее испытать. Я сама понимаю, что одинока и что живу неправильно. И знаю, что с легкостью могу представить себя в твоей постели. Не знаю только — смогу ли я это сделать без сожалений.

Рич изумленно уставился на нее. Чего-чего, а такого ответа он никак не ожидал, Он и не помнил, чтобы кто-нибудь приводил его в такую растерянность. Эта женщина абсолютно ни на кого не похожа, Вот, полюбуйтесь, сидит напротив него, чопорно выпрямившись в кресле, в таком платье, которое даже Пеппа вряд ли рискнула бы надеть — и обсуждает возможность любовной связи с ним под закуску из грибов и омаров. А каких-нибудь пару минут назад краснела, как школьница, и готова была провалиться сквозь землю только потому, что официант услышал ее слова насчет любовника. Причем сейчас и румянца-то стыдливого не наблюдается, думал Рич, борясь со странным ощущением, будто его обвели вокруг пальца.

— Ты просто одно сплошное противоречие, — пробормотал он. Интересно, как он умудрился проглядеть, когда она сменила маски?

Губы Кристианы дрогнули, и она сама удивилась рвущемуся из нее смеху. Над ним или над собой — непонятно, да ей сейчас это было и неважно. Достаточной того, что она сбила его с толку.

— Не хотела бы, чтобы меня видели насквозь и угадывали каждое мое слово.

— Ну тебе такое не грозит. — Рич тоже взял вилку и склонился над тарелкой с омарами. — Я был уверен, что ты с ходу отвергнешь эту идею.

— Пару дней назад так бы и сделала. Ты умеешь выбивать людей из колеи, Мартин Ричланд-третий, — отозвалась Кристиана и принялась за еду.

Если бы кто-нибудь сказал ей, что она будет обсуждать с Ричем такие интимные темы во время первого же свидания, вот так, за ужином в ресторане, она рассмеялась бы фантазеру в лицо. Но сейчас, как и всегда, когда дело касалось Ричланда, она обнаружила, что все привычное и знакомое отходит на второй план. Этот человек — самая настоящая редкость в мире среди миллионов мужчин.


— Безумие, вот что это такое. Во Флориде за убийство сажают на электрический стул, — прорычал Ролло, наблюдая за входом в ресторан, адрес которого был написан на бумажке их босса.

— Может, заткнешься? — злобно рявкнул в ответ Динго. — Мне не больше тебя хочется этим заниматься. Но парень в ресторане не так страшен, как наш босс.

— Ага, — мрачно согласился Ролло. — И вообще терпеть не могу этих красавчиков с полными карманами баксов. Пари держу, ему в жизни не приходилось ударить палец о палец. — Тут он пихнул Динго локтем в бок. — Эй, вот он! А дамочка-то рядом с ним, ты только погляди! Во класс!

— Не пори чушь и думай только о нашем деле, — снова рявкнул Динго и завел мотор машины. — Провалимся здесь — так нам точно хвосты поприжмут.

Спортивная машина влилась в поток транспорта, и Динго нажал на газ.

— Будем надеяться, что наш парень везет свою куколку к себе, выпить, так сказать, рюмочку на ночь.

Ролло в волнении заерзал на сиденье. Взгляд его так и приклеился к машине, которую они преследовали.

— Что-то не похоже. Скорее они едут туда, где живет его дамочка. Динго выругался.

— Клянусь, этот сукин сын голубой или что-нибудь в этом роде.

Транспорта на дороге становилось все меньше. Динго, чтобы его не заметили, притормозил, на ходу готовясь к исполнению их плана.


— Давно у меня не было такого прекрасного вечера, — тихо проговорила Кристиана, наблюдая, как легко Рич ведет машину.

Поразительно, но она не кривила душой. После того как они определились с будущим, беседа повернула в более спокойное русло, прерываясь когда дружеским, когда многозначительным молчанием. Чтобы отважиться на дальнейшие шаги, ей так нужна была поддержка, и она находила ее в душевных узах с Ричем. Кристиана догадывалась, что и ему нужно было то же самое.

— Какой у меня сегодня любезный пассажир, — улыбнулся он ей в темноте.

Они свернули на темную боковую дорогу, что, извиваясь, шла вдоль берега реки. Жилые строения здесь встречались редко — в основном богатые поместья с огромными участками земли между домами. Днем это было очень живописное место, а ночью, при полной луне, как сегодня, — весьма романтичное.

— Я рад, что ты согласилась еще раз встретиться со мной.

Кристиана тихонько засмеялась.

— Прежде чем завести с тобой роман, мне нужно узнать тебя получше.

— А мне — тебя, — тут же согласился он и переключил скорость перед крутым поворотом.

Неожиданно машина дернулась, глухо застучало спущенное колесо. Рич резко затормозил и съехал на узкую обочину.

— Что б ты знала, такое со мной случилось всего во второй раз с тех пор как я сел за руль!

Он произнес это таким возмущенным тоном, что Кристиана едва не расхохоталась.

— А я-то думала, что в такие моменты мужчины ругаются, как сапожники!

— Такая мысль пришла мне в голову, но какой в этом прок, руганью ведь колесо не поменяешь, — возразил Рич, открывая дверцу. — Что ж, хоть луна светит, можно полюбоваться на окрестности, да и спутник рядом — есть кому подержать фонарь.

Кристиана выбралась из машины и остановилась рядом с ним на обочине.

— Оригинальная у тебя манера просить о помощи, Ричланд.

Рич притянул ее к себе и поцеловал прежде, чем она смогла возразить.

— Разве мама не предупреждала тебя, что опасно дразнить мужчину в тот момент, когда пострадал его автомобиль? Сильная половина человечества имеет дурную привычку искать подходящую мишень для своего гнева, — прошептал он ей прямо в губы.

Ее глаза сияли мягким блеском в серебристом свете луны.

— Подумать только, а я не захватила свою вилку.

— Будешь продолжать в том же духе — я забуду про машину и придумаю занятие получше. Когда еще окажешься с тобой в таком уединенном месте!

— Обещания, одни обещания.

Рич опустил глаза на ее губы, на блуждающую на них улыбку — и внезапно ощутил такой прилив желания, что едва не взял силой то, что пока ему не принадлежало. На этот раз, отстраняясь, он не сдержал-таки проклятия.

— Давай примемся за колесо, иначе я окончательно забуду, что мне положено быть джентльменом.

Внезапно в окружающую их тишину ворвался шум приближающегося автомобиля.

Рич оттащил Кристиану как можно дальше от обсаженной деревьями обочины дороги.

— Поворот слишком крутой, этот идиот может заметить нас слишком поздно. Пусть уж лучше машина пострадает, чем мы.

Кристиана послушно последовала за ним, понимая, что в его предусмотрительности есть смысл.

Секунду спустя раздался визг тормозов, и позади их машины остановилась другая. Рич напрягся, наблюдая за двумя мужскими фигурами, появившимися из второго автомобиля.

Он внимательно следил за парочкой незнакомцев, укрывшись в спасительной тени деревьев. Ему очень не понравилось, как они бесшумно подкрались с двух сторон к его машине. В бледном свете луны неожиданно блеснул металл. Оружие.

— Скройся за деревьями и беги, как только можешь быстро. Беги к тому дому, который мы проехали. Это не дальше мили отсюда, — приказал он, не глядя на Кристиану. — Давай же! Исчезай сию секунду!

Кристиана, предположив, что Рич последует за ней, повиновалась, не спуская глаз с подозрительных типов. В этот момент те как раз заглянули внутрь машины. Тень от густой живой изгороди пока еще закрывала Кристиану и Рича от их глаз. Секунда — и Кристиана оказалась под защитой высоких деревьев. Она оглянулась в поисках Рича. Его рядом не было. Она всматривалась сквозь листву до боли в глазах. Неизвестные теперь были едва видны ей. Но их голоса доносились совершенно отчетливо.

— Они не могли далеко уйти. У его дамочки туфли явно не для ходьбы по траве. Скорее всего они никуда идти и не собирались.

Динго оглянулся в сторону отлого поднимающегося края дороги.

Кристиана окаменела, понимая, что сейчас ее может выдать малейшее движение. Казалось, злоумышленник смотрит прямо на нее, хотя видеть Кристиану он определенно не мог.

— Лучше выходите. Так будет проще для вас обоих, Ричланд. Вам не удастся спрятаться при полной луне, — крикнул Динго.

Кристиана внимательно рассматривала говорившего и оружие в его руках. Будь она новичком в опасных ситуациях, ее наверняка охватила бы паника. Этот человек буквально излучал смертельную угрозу. Но опасность не была для нее внове, а потому Кристиана если и вздрогнула, то скорее от злости, а не от страха. Мотивы этих людей были ей неизвестны, но они явно намеревались причинить ей и Ричу вред. Или даже убить. Разумеется, можно попробовать скрыться, но это значило бы сбежать от врага и бросить Рича в трудной ситуации, да еще и без оружия. Ни о том, ни о другом не могло быть и речи. Она останется и встретит угрозу лицом к лицу. Упрямство и тренировки в спецгруппе просто не позволили бы ей поступить иначе.

Как только бандит отвел глаза от того места, где она стояла, и принялся обшаривать взглядом окрестности, Кристиана осторожно сбросила туфли. С узким платьем тоже придется распроститься.

Она наклонилась, взялась сбоку за подол и без сожаления рванула в разные стороны. Тонкая материя разошлась аккуратной линией до середины ноги. Кристиана повторила то же самое и с другой стороны. Жаль, что ей неизвестен план Рича. Поскольку оружия у них нет, то он скорее всего постарается сначала обезопасить ее.

Кристиана вслед за преступниками принялась обшаривать взглядом густой пролесок, надеясь увидеть Рича.

Секундой позже его голос раздался на значительном расстоянии справа от нее:

— Что вам нужно?

Двое мужчин моментально отреагировали на вопрос, ринувшись в его сторону — и, таким образом, удаляясь от Кристианы. Она лихорадочно обдумывала варианты, прислушиваясь к ночным звукам и хриплым голосам, разрывающим тишину. Рич уводит их подальше от нее. Рыцарский поступок, но его собственная жизнь теперь в еще большей опасности. Ценой ее безопасности может стать его жизнь. Желание любой ценой спастись росло в ней, постепенно вытесняя злость, пока не превратилось в один яростный импульс, движимый силой интеллекта и энергией натренированного тела. Дважды в жизни ей приходилось применять свои умения и способности, и оба раза при шансах столь же неравных, как и сегодня. Ей необходимо оружие — желательно что-нибудь такое, что можно метнуть. Открытый багажник! В нем обязательно найдется что-то подходящее. Гаечный ключ или, на худой конец, ручка от домкрата.

Осторожно скользя вниз по склону, Кристиана не сводила глаз с бандитов. Тем, похоже, не приходило в голову, что они с Ричем могли разделиться. Ей удалось добраться до машины незамеченной. Она чуть ли не калачиком свернулась у бампера и протянула руку, на ощупь исследуя багажник. Пальцы коснулись холодного металла, и Кристиана, в душе благодаря небеса, вытащила сначала ручку от домкрата, а потом небольшую коробку с инструментами.

— Так, вместо гаечного ключа лучше возьмем отвертку. Конечно, это не нож, но на крайний случай сойдет, — пробормотала она себе под нос и, отложив добычу, сунула коробку на место.

— Нам нужен ты и твоя симпатичная дамочка, — отозвался Ролло.

Рич изучал противников, надеясь, что Кристиане хватило здравого смысла побежать за помощью. Неизвестно, как долго он сможет играть при полной луне в кошки-мышки с парой вооруженных бандитов. Дьявольщина, все что угодно он отдал бы сейчас за пистолет.

Глава седьмая

Проклиная свое бледно-желтое, слишком заметное при лунном свете платье, Кристиана кралась сквозь густую тень, по мере возможности используя каждый дюйм зарослей как укрытие. Рука у нее точная, цель достаточно ясная, но она все же хотела как можно ближе подобраться к своим мишеням. С таким оружием каждый фут может оказаться решающим. Голоса Ролло и Динго разносились далеко вокруг, поскольку ни один из них, похоже, не сомневался в собственной безопасности.

— Обходи их слева, Ролло, — приказал Динго и взмахнул рукой в сторону нескольких деревьев, где, судя по всему, прятался Рич.

Ролло повиновался, держа на прицеле своего ружья все пространство перед собой.

Рич бесшумно попятился, продолжая следить за бандитами. Он выбрал правильное место для укрытия, предугадав именно такой маневр. Пальцы его сжимали острый камень. Не ружье, конечно, но все же лучше, чем ничего. «Теперь хорошо было бы разделить моих преследователей», — решил Рич. Он собирался, подпустив одного врага поближе, швырнуть в него камнем, и ему вовсе не улыбалось быть в этот момент подстреленным вторым негодяем.

Рич притаился за деревом и, сузив глаза, следил за ближним парнем. Второго он теперь не видел, и даже звук его шагов в кустах справа едва слышал. Внезапно какое-то цветное пятно позади Динго привлекло внимание Рича. Желтое платье. Кристиана. Ее имя молотом пульсировало в его голове, но он ни единым звуком не выдал ее присутствия бандиту. Черт побери! Дважды побери! Трижды побери! Что задумала эта ненормальная?

Забыв о своем собственном плане, он скользнул вниз по склону так быстро, как только позволяла осторожность. Неужто она не понимает всей грозящей им опасности? Ведь Динго в каких-нибудь пятнадцати футах от нее!

Рич увидел, как Кристиана поднялась во весь рост, и похолодел от ужаса.

Проклиная все и вся, Рич швырнул влево от себя сухую ветку. Потом он и сам подскочил, надеясь, что этот двойной маневр собьет с толку второго преследователя. Крепко стиснув камень в руке, Рич выкрикнул:

— Эй, Динго!

Динго крутанулся влево, поливая автоматным огнем обманчивую темноту.

Для Кристианы настал самый удачный момент. Выскочив из укрытия, она мощным и резким движением метнула отвертку прямо в основание шеи Динго. Тот как подкошенный рухнул на землю. Динго еще не успел коснуться земли, как Рич уже был на ногах и помчался вниз. Быстрый взгляд убедил его, что Динго на время выбыл из игры. Рич поднял его оружием засунул себе сзади за пояс. Потом обернулся, в мгновение ока пролетел оставшиеся несколько футов и опустился на корточки рядом с Кристианой.

— Ты что, с ума сошла? — прошипел он. От страха за нее и неукротимой ярости на преступников его голос резал, как бритва.

— Нет, всего лишь обезумела от злости, — таким же свистящим шепотом отозвалась Кристиана, продолжая всматриваться в темноту в надежде обнаружить Ролло. — Уверена, когда этот подонок очнется, он еще долго не сможет ворочать шеей. Где его чертов дружок? Ты его видишь?

Рич изумленно уставился на нее, не в силах поверить в хладнокровную решимость ее тона. О страхе не было и речи, Она была явно готова тут же расправиться и со вторым негодяем. Причем — Рич криво усмехнулся — ей, похоже, и оружие не требуется, достаточно ручки от домкрата и отверток.

— Дай мне одну. Не хочу без особой надобности палить из оружия, — коротко процедил он. — Ты вывела из строя Динго. Хоть второго-то оставь мне. Пожалей мое мужское самолюбие, — добавил Рич, уже улыбаясь. Теперь, когда они были снова вместе и в безопасности, злость его улетучилась.

Кристиана, изумившись, что он может шутить в такой напряженный момент, обернулась к нему — и ее полураскрытые губы были встречены поцелуем.

— Ты ненормальный! — негодующим шепотом выпалила она. Его желание, как током, пронзило всю ее, до кончиков пальцев.

В рассеянном лунном свете вспыхнула его усмешка. Нужно было догадаться, что глупо ждать от необыкновенной женщины обычных поступков.

— Может быть, но тогда и ты ненормальная.

Он наклонился и выдернул ручку домкрата из ее пальцев.

Кристиана открыла было рот для протеста, но ее остановил шум в зарослях.

— Он приближается, — шепнула она.

— Не зная, что амазонка и ее напарник поджидают его в засаде, — закончил Рич, словно цитируя стих из драмы.

Кристиана тихонько рассмеялась и, не удержавшись, сама оставила на его губах легкий поцелуй.

— Иди, покончи с ним, напарник. А я пригляжу за своей жертвой.

Рич не сомневался, что она выполнит обещание и вообще сделает все, чтобы защнтить его и себя.

Кристиана, не сводя глаз с Динго, прислушивалась к тому, что происходило в непроницаемой темноте среди деревьев. Несколько минут спустя до нее донесся глухой стук, и почти одновременно кто-то коротко вскрикнул от боли. Она вся напряглась, пальцы еще сильнее сошлись на отвертке — на всякий случай, если из темноты вынырнет Ролло.

— Итак, оба готовы, — торжествующе провозгласил Рич.

Он возник из-за деревьев, волоча за воротник Ролло. Теперь уже два автомата были засунуты за пояс его брюк. — Теперь свяжем этих подонков и отправимся за помощью.

Кристиана поднялась с корточек, продемонстрировав ногу в разрезе разорванного платья. Удовлетворение от расправы с преступниками сменилось на лице Рича озабоченной морщинкой:

— Что с тобой?

Кристиана без сожаления оглядела изуродованный наряд.

— Я его сама разорвала. Попробовал бы походить в этой штуковине, я уж не говорю о том, чтобы шнырять по кустам в погоне за двумя вооруженными идиотами, -пробурчала она.

Рич только хмыкнул в ответ и, склонившись к Динго, обвязал его запястья своим ремнем. С галстуком он расстался еще раньше, когда связал бесчувственного Ролло.

— Тебе не пришлось бы шнырять по кустам, если бы ты меня послушалась.

— Последний раз, когда я кого-то послушалась — работа, конечно, не в счет, — мне было восемь лет. Кстати, тот командир тоже был мужского пола. Он хотел, чтобы я залезла на дерево, на котором самая нижняя ветка росла гораздо выше, чем он мог подпрыгнуть. Ну а поскольку я переросла его на добрую голову, мне и досталась сомнительная честь полезть за его котенком. Я упала с дерева и сломала руку, а этот маленький предатель потом отрицал все на свете и твердил, что понятия не имеет, с какой это стати я оказалась на дереве.

— Так тебе и надо. Не будешь слушаться кого попало, — не выразил сочувствия к этой давней истории Рич.

— Вот и я точно так же тогда решила. А последующие события окончательно укрепили меня в этом решении.

Рич посильнее затянул ремень и, выпрямившись, устремил взгляд на спокойное лицо Кристианы. От него не ускользнуло то, как привычно легло в ее ладонь ложе автомата.

— Твое поведение В этой схватке заинтересовало меня. Может быть, признаешься, кто ты такая?

— Ты и так знаешь.

— Похоже, я знаю лишь твое имя. Но вот чего я не знаю, так это с какой стати обыкновенная няня умеет применять подручные средства в качестве оружия, почему она ориентируется на незнакомой местности не хуже разведчика и почему держит автомат с таким видом, как будто это предмет домашнего обихода. Где страх, я тебя спрашиваю? Ты, черт побери, чересчур хладнокровна.

— А по-твоему, слезы и обморок были бы лучше? — вызывающе вскинула она подбородок.

— Не лучше. Но зато объяснимы. — Рич скрестил на груди руки в ожидании ответа.

Скрывать от него правду не было никакого смысла.

— Я прошла обучение на довольно-таки специфичных английских курсах. В наше время состоятельные люди и политики, как и их семьи, постоянно подвергаются опасности. Поэтому обычные няни им не подходят. Меня и моих сокурсниц обучили совмещать в себе качества няни, сиделки и телохранителя. Я умею водить любое транспортное средство. Смогу превратить в оружие все что угодно — палку, леску, булыжник. Мне известны почти все виды огнестрельного оружия и абсолютно все виды холодного, включая кухонные ножи. Впрочем, от последних я не в восторге. При такой работе опасность может угрожать с любой стороны. Поэтому я плаваю и ныряю значительно лучше среднего человека. Это тебе уже известно. Я — дипломированная медсестра и спасатель. Я поднялась на пару горных вершин — так, ради развлечения, а не ради работы.

Кристиана кокетливым жестом провела ладонями по платью, улыбаясь изумлению, написанному на лице Рича.

— А еще я прошла самую лучшую школу хороших манер. Впрочем, как и ножи, эта часть программы обучения меня в восторг не приводила. Ах да, я еще умею ездить на верблюде.

— Весьма полезное умение, — сухо заметил Рич.

— Еще какое полезное! В пустыне. Особенно если у тебя кончилась вода. Он, конечно, не самое красивое и быстрое животное, но зато всегда сможет найти в песках влагу.

— Странно, что Джош не рассказал мне об этих твоих талантах.

— Не думаю, что он о них подозревает. Пеппа не спрашивала, а я не упоминала, поскольку для этой работы мои особые рекомендации не требовались. — Пожав плечами, она опустила глаза на застонавшего Динго. — Кажется, оба приходят в себя.

Рич подтолкнул бандита носком ботинка в бок.

— Похоже на то.

Он склонился над Динго, помог ему подняться на ноги и дождался, пока его сообщник, качаясь и ошалело мотая головой, тоже выпрямился.

— Шагайте!

Толчок в спину подсказал им направление, и они поплелись к машинам.

Динго споткнулся и едва не рухнул лицом вниз. Рич удержал его и обернулся к Кристиане:

— Засунем их в машину, я поменяю колесо, пока ты за ними присмотришь, а потом отправишься в полицию. У их развалюхи вид вроде бы ничего, но я бы предпочел с ней не связываться.

— А что, если запереть их в багажнике до приезда полиции? Кажется, там хватит места для обоих. Да им и ждать-то недолго придется. Мы ведь не дальше чем в милях трех от поместья Лакков?

Рич покачал головой. Его губы дрогнули.

— Ты хоть когда-нибудь проявляешь слабость?

Кристиана подумала.

— Нет, — наконец решила она. — Моя мама часто повторяла, что во мне нет слабой или романтической жилки. Я никогда не плачу. Если мне угрожает опасность, я даю отпор — и никогда не сдаюсь.

Она сама не понимала, почему рассказывает ему все это. Должно быть, в этом была виновата темнота да чрезвычайные события этой ночи. Из опасной ситуации родились узы товарищества. И странная близость, которая должна была бы пугать ее, но почему-то не пугала.

— Настоящая амазонка.

— Меня называли и похуже. Кроме того, это прозвище подходит мне из-за моего роста.

— Напомни мне как-нибудь, чтобы я поделился с тобой своим мнением об амазонках.


— Кто бы ни был этот враг, он или она, определенно не намерен шутить. В нашем штате убийство карается смертной казнью, — тихо проговорила Пеппа, выразив вслух то, о чем думали все остальные.

После целого часа допросов полиция наконец покинула дом. Джош и Рич в общих чертах обрисовали полицейским ситуацию, ставшую, по их мнению, причиной нападения на Рича.

— Но мне очень не нравится, дорогой, что ты держал меня в неведении по поводу всего происходящего, — обернувшись к супругу, добавила Пеппа.

В ответ на ее пронизывающий взгляд Джош приподнял бровь и пожал плечами.

— У тебя и так было достаточно забот. Дети, поиски няни, да еще и сроки сдачи книги подпирают. Если честно, я просто не предполагал, что наша производственная проблема каким-то образом коснется моей личной жизни. Разумеется, больше я такой ошибки не повторю.

Пеппа внимательно изучала лицо мужа. Похоже, он понял ее намек. Удовлетворенная, она обратила взор на свою следующую мишень, Кристиану.

— Хотела бы я знать, почему специалист такой квалификации согласился работать в нашей семье? Вам у нас должно быть откровенно скучно.

Кристиана, улыбаясь, покачала головой.

— Скучно? Что угодно, только не это.

Но Пеплу не так-то просто было сбить с толку.

— Вы знаете, что я имею в виду, — упрямо сверкнув глазами, настаивала она.

Кристиана пожала плечами. В тот момент, когда она в присутствии Пеппы и Джоша выложила полиции все сведения о себе, она уже знала, что столкнется с этим вопросом.

— Я устала жить за границей, общаться на чужих языках. Я боялась, что вообще забуду, кто я и откуда. Вот и вернулась домой — во всяком случае, поближе к дому. Мари разрешила мне пожить у нее, пока я не устроюсь. В ее агентстве, как правило, такие, как я, не требуются, и я согласилась на ваше предложение.

— Вы могли бы найти выгодное место в Вашингтоне или в любом другом крупном городе, — возразила Пеппа.

— Джексонвилл тоже не маленький.

— А в данный момент еще и достаточно опасный, так что ваша квалификация как раз кстати, — уважительно добавил Джош. — Лично мне все равно, почему вы оказались у нас. Я просто рад, что вы можете позаботиться о безопасности моих детей. Если наш враг дошел до того, что готов был убить Рича и вас в придачу, значит, опасность угрожает любому из нас. — Взглянув на Пеппу, он прочитал в ее глазах согласие.

Пеппа вложила пальцы в его ладонь.

— Джош прав. Каковы бы ни были ваши мотивы, мы рады, что за близнецами присматриваете именно вы.

Кристиана облегченно выдохнула, надеясь, что никто этого не заметит. Вообще-то она не лгала о себе, но и не рассказала всей правды, и это ее беспокоило. Она испытывала к Пепле искреннюю симпатию, и ей не хотелось ничем омрачать добрых с ней отношений.

— Я за них отдам жизнь, — тихо и твердо произнесла она.

Джош стиснул пальцы Пеппы. Она поняла безмолвный сигнал мужа и встала:

— Не знаю, как вы, ая валюсь с ног. Спокойной всем ночи.

Кристиана тоже прекрасно уловила намек. Мужчинам нужно дать возможность обсудить ситуацию наедине.

— Я тоже ухожу.

Она посмотрела на Рича, точно зная, что встретит ответный взгляд. Его глаза, полные нежности и восхищения, начинали становиться для нее чем-то жизненно необходимым. С этой мыслью и с этим даром она и вышла из гостиной. Простившись с Пеппой у дверей ее спальни, Кристиана нырнула в темноту своей комнаты, чтобы наконец скинуть с себя испорченное платье и смыть всю грязь ночного происшествия.


Джош подошел к бару и налил себе второй бокал. Потом вернулся и со вздохом опустился на диван.

— Ну и что ты обо всем этом думаешь?

— Думаю, что ставки в погоне за нашим проектом еще выше, чем мы предполагали, — жестко заявил Рич. — И кто-то чувствует, что мы подобрались слишком близко к нему или к ней.

Он напряженно мерил шагами комнату. Свой ремень с запястий Динго он снял, но его рубашка и слаксы после прогулки по зарослям у дороги чистотой не отличались. Волосы спутались, словно он в гневе и растерянности ерошил их пальцами. Впрочем, так оно и было. Помятый и разорванный в нескольких местах галстук болтался у него на шее наподобие шарфа.

— Хотел бы я знать только одно — где и когда я поднял камень, а спрятавшуюся под ним гадюку пропустил?

— Я бы тоже хотел это знать. Не нравится мне, когда моя семья и друзья подвергаются опасности.

— Мне тоже. — Рич бросился в кресло и невидящими глазами уставился на Джоша. — Наблюдая, как Кристиана крадется за этим вооруженным типом, я узнал ощущение беспомощности. И когда она свалила его с ног, я не знал — целовать ее или же свернуть ей шею.

— Мне известно это чувство.

Рич с мрачной улыбкой пронзил друга взглядом.

— Ага, еще бы тебе не знать.

— Лучше тебе к нему привыкнуть. По-другому уже не будет.

— С чего вдруг такие мысли о постоянстве? Я — пас, тебе это известно не хуже меня.

— Кристиана может изменить твое решение.

Улыбка Рича мгновенно растаяла.

— Никоим образом. Хватит с меня трех раз. Сыт по горло.

— Они не считаются.

Рич снова поднялся.

— Брось. Нам есть о чем подумать и без этого. Например, как нам добраться до этого негодяя? И еще — когда и где он нанесет следующий удар?

Джош внимательно посмотрел на друга, чувствуя, что тот встретит в штыки и следующее его предложение.

— Я долго думал над этим. Сейчас ситуация такова: в нашей компании завелся некий крот. За исключением тебя и себя самого, больше я не доверяю никому. И если каждое утро не проводить во всех помещениях тщательную уборку, мы не можем быть уверены, что крот не сидит где-нибудь в углу. Мало того, всякий раз, ступая за ворота нашего поместья, мы подвергаемся опасности. Мне не нравится ни то, ни другое. И до тех пор, пока мы не узнаем, с какой стороны ожидать удара, мы так и будем беспомощно озираться в поисках безымянного неприятеля.

Рич сделал нетерпеливый жест, намереваясь прервать тираду друга. До сих пор Джош не сказал ничего нового.

— Я считаю, что ты должен переехать к нам. Здесь гораздо безопаснее, чем у тебя. У нас полно охраны. Кроме того, мы сможем быть рядом в таком месте, где никакие кроты нам не угрожают.

— Я специально выбирал себе квартиру в доме, где нет охраны. С детства ее ненавижу.

Джош не отвел взгляда.

— Можешь лелеять свои детские неврозы сколько и когда угодно. Но не сейчас. Сейчас я хочу, чтобы ты работал и жил у меня — хотя бы до тех пор, пока мы не поймем, с кем имеем дело.

Джош дотянулся до журнального столика и поставил пустой бокал.

— Я хочу добраться до этих людей, но никак не ценой твоей жизни или жизни близких мне людей. Да и своей тоже. Я уже вышел из того возраста, когда верится в бессмертие.

Рич, изумленный последними словами друга, уставился на него сверху вниз:

— Ты чего-то недоговариваешь?

— Джой звонил.

Рич знал и любил Джоя, но парапсихологические способности этого парня нервировали его и приводили в замешательство.

— Когда?

— Сразу после вашего с Кристианой ухода.

— И что?

— Он чувствовал приближение опасности. Он видит вокруг тебя черное пространство — и никакого просвета.

Рич попытался мысленно представить себе эту картину.

— Смерть?

— Он никогда не использует этого слова, поскольку понятия смерти в нашем с тобой значении для него не существует.

— Тогда что? Бежать мне, что ли, куда глаза глядят из-за этой его черноты? Я не из тех, и тебе это прекрасно известно.

— Зачем же сразу бежать? Можешь оставаться, но принимай меры предосторожности. Только полный идиот пренебрег бы ими.

— Аты?

— И я бы предпринял все возможное для своей безопасности. И не стал бы скрежетать по этому поводу зубами, — с усталым вздохом признал Джош. — Можешь смотреть на это как на возможность побольше видеться с Кристианой.

— А если она не хочет видеть меня? Ответом ему стал недоверчивый взгляд Джоша.

— Может, я и не такой специалист в этих вопросах, как Пеппа, но даже я вижу, что ты этой женщине небезразличен. Как и она — тебе.

— Подкуп?

Джош проигнорировал его скептический тон.

— Все средства хороши, лишь бы сработало.

Рич коротко и грубо выругался. Предложение Джоша было ему не по нраву, но в нем определенно был смысл.

— Ладно. Но лично я считаю, что это чересчур.

— Нет. Ничто не может быть чересчур, когда речь идет о жизни человека.

Глава восьмая

Рич, раздраженно чертыхаясь, перевернулся на непривычной постели на бок и уставился в окно, на луну, упрямо светившую прямо в его комнату. Нет, заснуть не удастся. Ему нужно увидеть Кристиану, убедиться, что с ней все в порядке. Он не мог забыть тот миг, когда она поднялась из-за кустов и бросилась на врага, рискуя своей жизнью ради него, Рича. Всякий раз закрывая глаза, он вновь и вновь переживал вспышку смертельного страха за нее — и яростное желание защитить ее, закрыть собой.

Поднявшись с кровати, он сдернул с крючка в ванной халат, специально приготовленный для нежданных гостей. Он бесшумно скользил по коридору к спальне Кристианы, прислушиваясь к ночной тишине в доме. У самой двери замешкался, в душе обзывая себя последними словами за то, что решил появиться у нее среди ночи. Он осторожно приоткрыл дверь.

И встретил напряженный взгляд Кристианы. Она инстинктивно ждала прихода Рича. Пеппа рассказала ей, что Джош намерен просить Рича остаться у них до тех пор, пока не исчезнет угроза для жизни. Едва услышав об этом, Кристиана сразу поняла, что этой ночью они будут вместе. Совместно пережитая опасность сблизила их настолько, что даже сейчас все тело у нее горело от вспыхнувшей тогда страсти. И поэтому она ждала. Сегодня она была невестой, жертвой на алтаре желания ею доселе не изведанного, женщиной для своего единственного мужчины. Если бы он не пришел, она сама пошла бы к нему, рискнув своей гордостью ради его прикосновения.

— Как ты долго, — прошептала она, пока он приближался к ее кровати.

Рич остановился от неожиданности.

— Ты ждала меня?

Остановившись у края кровати, он окинул ее взглядом. Луна серебристыми бликами освещала длинную шелковую рубашку — единственное, что прикрывало ее тело.

— Мне не следовало бы в этом признаваться, но это так. — Кристиана выжидающе смотрела на него. — Никто прежде не рисковал ради меня своей жизнью.

— Благодарность… — Он весь напрягся. Такая мысль не приходила ему в голову.

— Нет. Благоговение. Может, даже потрясение. — Она слабо улыбнулась. — Ведь обычно именно я заботилась о других. Мои физические данные и моя профессия превратили такое положение чуть ли не в необходимость.

Рич опустился на постель, прикоснулся к ее лицу, обвел пальцем его контуры.

— Я даже не предполагал, насколько ты дорога мне, пока не увидел, как ты ринулась из кустов на бандита. Я ведь тоже к такому не привык. Никто не приносил мне подобных жертв.

Она прильнула щекой к его теплой ладони.

— Благодарность? — Ее вопрос дразнящим эхом повторил его собственный.

Он улыбался, а его ладонь медленно гладила ее шею сверху вниз, к мягко вздымающейся под шелком груди.

— Нет. — Рич провел пальцем по нежным кружевам рубашки. — Я смотрю, твоя любовь к просторным одеяниям на ночное белье не распространяется.

— Теперь нет. Однажды я проснулась в холодном поту, запутавшись в складках ночной рубашки. И решила, что такие мне нравятся больше.

— Мне тоже, — пробормотал он и прижался губами к тому месту, где только что были его пальцы. — Скажи, что я могу остаться.

Кристиана тихо рассмеялась, хотя ее тело уже подрагивало, отзываясь на ласку его губ. Наслаждение заливало ее горячей чувственной волной, расплавляло мьшщы, зажигало кровь. Ее руки легли ему на плечи.

— Долго же ты собирался с духом, чтобы об этом спросить.

Рич поднял голову, с улыбкой заглянул ей в лицо. В лунном свете глаза его блестели желанием.

— Мне попалась необыкновенная женщина.

— Это хорошо?

Рич развязал пояс халата, ни на секунду не отрывая от нее глаз. Он не должен был пропустить ни малейшего оттенка, ее чувств, потому что прежде, чем подойдет к концу эта ночь, он откроет ей тайны страсти, а она отдаст ему в дар свое тело.

— Может быть.

— Для тебя?!

— С тобой — да…

Он раскрыл полы халата, наблюдая, как распахнулись ее глаза, как прошелестел на губах изумленный выдох.

— Я мечтаю дать тебе все, что ты только хочешь. Что бы ни ожидало нас в будущем, я хочу, чтобы ни сожаление, ни страх, ни боль не омрачили сегодняшнего единения.

— Ты просто поэт.

Кристиана подалась вперед, не в силах выносить недолгого расставания. Секунда-и Рич, сбросив с плеч халат, вытянулся рядом с ней.

Он прижал ее к себе, узнавая все изгибы ее восхитительного тела и позволяя ей привыкнуть к своему.

— Мы словно созданы друг для друга. Мне так хорошо с тобой.

— Мне тоже, — шепнула она. Ее пальцы легко заскользили по его плечам, спине. Она изучала линии сильного, великолепно сложенного тела. Его гортанный стон прибавил ей смелости.

— Еще чуть-чуть — и я забуду, что должен быть осторожен в твой первый раз, — предупредил он, сам непроизвольно вытягиваясь под ее танцующими пальцами.

— Я хочу знать, что меня ждет. Он прижался к ней в поцелуе, а его пальцы уже нашли пуговицы на ее ночном наряде. Когда Рич поднял голову, ее грудь была открыта его взгляду. Но его внимание было приковано к ее лицу, ее глазам.

— Кристиана Дрейк, ты просто женщина из женщин. Девственница, которая не краснеет и не опускает глаза от смущения. Откровенное желание с головы до кончиков ногтей. Ты сама понимаешь, какая ты редкость?

Он провел руками вдоль ее тела. Он прикасался, он ласкал, он дразнил. Впервые в жизни ему хотелось говорить во время близости с женщиной. Хотелось, чтобы их души сливались так же, как сольются тела. Ему хотелось, чтобы она узнала его мысли, его чувства. Ему нужно было, чтобы она поделилась с ним своими.

— Я думала, что в такие минуты мужчины молчат, — прошептала Кристиана, упиваясь восхитительными ощущениями. Ее руки вторили ласкам его рук, узнавая, как подарить наслаждение и как постепенно поднимать его на вершину.

— Ради нас я перепишу свод правил, — отозвался Рич, обжигая поцелуями то один сосок, то другой, пока они не напряглись в ожидании следующего прикосновения.

Он спускался по ее телу ниже, его руки и губы прокладывали путь, и ее грудь вздымалась все быстрее, ответы превращались в обрывки фраз и слов. Но и собственный голос уже не повиновался Ричу. Он погладил ее бедра, заставив их раскрыться, и приподнялся над ней на руках,

— Посмотри на меня, — с трудом выдохнул он. — Ты меня хочешь?

Ресницы Кристианы взлетели вверх, взгляд устремился на искаженные желанием черты его лица. Ее объятое пламенем тело молило о пощаде, требуя погасить чувственный огонь. Обладание стало неизбежностью. Она вонзила ногти в его бедра.

— Возьми меня, — жарко выдохнула она и выгнулась к нему, предлагая свое тело, как несколько часов назад свою , жизнь, — безудержно, вопреки всякой логике и без сожаления.

Ее слова унесли последние капли его самообладания. Рич одним мощным движением подался вперед. Ее крик восторга и боли проник в его сердце, оставил неизгладимый след, печать, о которой, он знал, он никогда не пожалеет. Рич замер, остановленный благоговейным страхом перед ее невинностью. Ее бедра сжались, отказывая ему в этом последнем порыве сомнения.

— Не нужно. Возьми меня с собой.

Он обнял ее, продолжая путь к вершине, так нужной обоим. Их дыхание — резкое, порывистое — сливалось воедино в тишине спальни. Ее имя на его губах. Его имя, эхом срывающееся с ее губ. И мир взорвался вокруг двоих. Ночь притихла от красоты их единения. Огромный шар луны повис над окном, окутывая призрачной серебристой паутиной сцену любви. Слов больше не было. Лишь обладание тел, лишь слияние душ.

Сон незаметно пришел к ним, сжимающим друг друга в крепких объятиях.


Кристиана слегка пошевелилась во сне — и ощутила тепло руки, охранявшее всю ночь ее покой. Она улыбнулась, открывая глаза. Миг обладания заполнил память и душу восторгом.

Она повернулась на бок, почти невесомым поцелуем коснулась губ Рича. Он тоже открыл глаза, всматриваясь в ее лицо.

— Ты выглядишь счастливой.

— Так и есть.

— Сожаления?

— Никаких. А у тебя?

Улыбнувшись, он возвратил ей поцелуй.

— Есть. Мне жаль, что я провалился в сон, вместо того чтобы наслаждаться тобой несколько часов подряд.

— Я тоже мгновенно заснула. Наверное, реакция на нападение… и на тебя, — пробормотала Кристиана, поближе пристраиваясь к нему.

Рич вдохнул ее аромат. До конца дней ему не забыть запах этой женщины.

— Больно?

— Чуть-чуть, — призналась она и рассмеялась. — Когда я в первый раз села на лошадь, помню, ощущения были очень похожими.

Она нежно сжала зубы на его подбородке — и тут же завладела губами.

— Ночь того стоила. Я хочу еще. Рич на миг готов был поддаться искушению, но через секунду поднял голову, оторвал ее искушающие пальцы от своей груди.

— Нет, радость моя. Не сейчас. Я не настолько эгоистичен, а ты не настолько глупа. — Он весело хмыкнул в ответ на ее гневный взгляд и упрямый огонь в глазах. — Это решение окончательное. Тебе не удастся его изменить. Сейчас я вернусь к себе, возьму какие-нибудь плавки — наверняка наши хозяева позаботились о гостях — и отправлюсь в бассейн.

— Ни за что.

Он оставил на ее губах быстрый поцелуй — и выскользнул из постели.

— Спорим?

Не глядя на нее, Рич накинул халат. Его сила воли и так на глазах улетучивалась. А потому смотреть на нее ему не стоило, это был прямой путь потерпеть поражение. Он добавил, уже направляясь к двери:

— Не задерживайся, прелестная прыгунья. Хочу увидеть тебя на фоне рассветного неба.

— Ты и в самом деле поэт, — с разочарованием и укоризной бросила она ему вдогонку.

Дверь за Ричем закрылась. Кристиана, не теряя ни минуты, вскочила с кровати. Несмотря на боль во всех мышцах, она, кажется, никогда в жизни себя не чувствовала лучше.

Она оказалась внизу в рекордно короткое время, но Рич успел-таки обогнать ее и уже ждал в бассейне.

Лилово-сизое небо нависло над землей; в воздухе, чистом и влажном, постепенно растворялась ночная темнота. Кристиана остановилась на краю бассейна, дожидаясь чудесного появления первого солнечного лучика. Потом опустила глаза на Рича. Губы ее тронула улыбка, приглашая его разделить ее радость. Разгребая руками и ногами воду, Рич не отрывал взгляда от застывшей над ним фигуры.

Только сейчас он понял то, чего не успел понять прошлой ночью. Любовь к этой женщине неуклонно овладевает его сердцем. Его чувства к ней уже сейчас были сильнее и глубже тех, что он испытывал когда-либо к женщинам. Инстинкт самосохранения отчаянно требовал закрыться, защитить себя от нее, но каждый нерв, каждая клеточка тела умоляла дать им двоим шанс. Игрок по натуре, он, не задумываясь, выбрал последнее.

— Давай наперегонки, — крикнул Рич. Разрядка была ему необходима.

Кристиана подхватила вызов. У нее были свои причины отвлечься от чувств ради простого физического напряжения. Она прыгнула в воду прямо с того места, где стояла, и, вынырнув, стремительным кролем ринулась к противоположному краю бассейна. Рич как торпеда рванул за ней. Прыжки в воду были ее искусством, ее Божьим даром, но она и в плавании была далеко не любитель. Она еще ему покажет.


— Ты становишься чересчур любопытной, Пеппа Лакк, — прошептал Джош.

Он остановился позади жены, скользнул ладонями вдоль ее обнаженного тела. Потом притянул ее к себе и поверх ее головы взглянул на простирающийся перед окном бассейн. Рич и Кристиана гонялись друг за другом; загорелые, сильные тела мелькали в голубой воде, руки и ноги работали со скоростью и четкостью хорошего механизма.

— Они прекрасно смотрятся вместе, — тихо сказала Пеппа и повернулась в объятиях мужа. — Ты вполне можешь заказывать мне «Мазерати». Обязательно цвета лаванды.

Он поцелуем стер с ее губ торжествующую улыбку.

— Они пока еще не у алтаря, любовь моя. Не пытайся заработать на пари, которого ты еще не выиграла.

— Вот упрямец, — поддразнила Пеппа, кончиками пальцев лаская такое знакомое и любимое тело. Его стон удовольствия моментально проник в ее сердце и вызвал ответное желание. Между ними всегда так было. — Что ж, тем слаще будет моя победа.

— Еще посмотрим, кто победит, — возразил Джош и, подхватив ее на руки, понес в кровать.


— Ну, что, сдаешься? — крикнул Рич, рассекая воду.

Кристиана стряхнула мокрые волосы с глаз.

— Не стоило и пробовать соревноваться с тобой, — со смехом выдохнула она. — Получила урок, что самомнения у меня куда больше разума.

Рич, фыркнув, направился к ней.

— Солнышко, прилагательное «большой» тебе не подходит ни в каком смысле. — Он притянул ее к себе и заработал ногами, чтобы удержать их обоих на плаву. — Ты истинная мечта мужчины во всех отношениях. И ростом подходишь мне как нельзя лучше. Я не боюсь свернуть шею, когда тебя целую. И мне не пришлось искать тебя ночью среди простынь.

— Ф-фу, ты ужасен, — залилась Кристиана хохотом. Кажется, никогда в жизни она не чувствовала себя такой юной и счастливой. — Нет, это ж только представить себе — искать среди простынь!

Он прикоснулся поцелуем сначала к кончику ее носа, потом к губам.

— Прекрати меня соблазнять этим своим хихиканьем и отправляйся прыгать. Ты мне ночами снилась на вышке, окутанная рассветом, застывшая на краю неизвестности.

Веселье и юмор незаметно обрели новый смысл. Страсть. Близость. Нежность. Она дотронулась до его лица, наслаждаясь написанной на нем искренностью. Никто не произносил такие прекрасные слова ни о ней, ни о ее любимых прыжках.

— Спасибо.

— За что? За правду?

— За то, что видишь это в таком свете.

— Тебя, а не это.

— Благодаря тебе во мне проснулись чувства, которые прежде мне были незнакомы, — призналась Кристиана.

— Мама должна была предупредить тебя, что подобного рода откровенность с мужчиной дает ему над тобой неограниченную власть.

— Я не боюсь того, что есть между нами. А, наверное, стоило бы. Тогда бы я сбежала.

— Я не хочу, чтобы ты чего-то боялась или чтобы сбежала.

— И это мне тоже нравится. Ты особенный. Остальные мужчины либо сами боялись меня, либо пытались силой взять то, что им не принадлежало.

— Брать силой — значит тратить слишком много энергии. Я предпочитаю расходовать ее более приятными способами.

Кристиана расхохоталась, откинув назад голову.

— Что за выражение!

Рич любовался ее лицом, изящной линией длинной шеи. Он прикоснулся к нежной коже губами, языком прочертил дорожку от подбородка к ямочке, туда, где для него одного пылко бился ее пульс.

— Твое выражение — вот где красота, вот где жизнь и огонь.

Его губы двинулись ниже, обвели верхний край купальника.

Кристиана обхватила руками его шею, прижалась покрепче, мечтая о продолжении.

— Нам нужно остановиться. Нужно подумать и о работе, — с сожалением прошептала она. Под первыми лучами солнца ее глаза были полуприкрыты.

— Вчера вечером мы переработали для фирмы. Я могу рассчитывать на компенсацию.

— Разумно.

— А я всегда такой…

Он потихоньку сдвигал лиф купальника, пока его край не оказался чуть выше сосков.

— А знаешь что? Я, пожалуй, куплю тебе бикини. Можно? — Рич закрыл ей рот поцелуем прежде, чем она смогла ответить.

Кристиана встретила его поцелуй с жадностью. Тело ее уже загоралось от его прикосновений, требовало большего. Изголодавшись за годы одиночества, оно вдруг перестало ей подчиняться.

— У меня никогда не было бикини, — выдохнула она. Слова давались ей с трудом.

— Лучше всего, наверное, желтое. Кристиана смотрела на его губы. Их вкус манил ее, она почти ощущала его на своих губах. Слова отвлекали ее, она в замешательстве качнула головой.

— Какая разница. Поцелуй меня.

— Нет. — Он притянул ее к себе в надежде, что ее близость усмирит его физические муки. — Игра окончена. Я тебя слишком сильно хочу. Но бассейн, черт бы его побрал, совсем не место для утоления страсти.

Кристиана замерла в объятиях Рича. На его лице она заметила следы происходящей в нем борьбы и решимость одержать в ней победу. Золотой огонь желания медленно угасал.

— Ты не мог выбрать для отказа времени хуже. — Она прислонилась щекой к его плечу. — Я не хочу останавливаться. Мне хочется забыть, что на свете есть еще кто-нибудь, кроме нас двоих.

Руки Рича еще сильнее сошлись вокруг нее. Ее признание было самым прекрасным, что срывалось когда-нибудь с губ женщины.

— Сохрани эту мысль.

Она подняла голову.

— Надолго?

— До вечера.

— Сегодня? Здесь?

— Мы взрослые люди. Ты что, думаешь, что Джош или Пеппа будут против?

— Нет. — Она улыбнулась. — Наверное, парочка комплексов во мне все-таки осталась.

— Мне не легче. Не забывай, нас двое. Мы вместе, и мы поможем друг другу. Мне необходимо верить, что и для тебя это важно.

Кристиана с нежностью дотронулась до его щеки. Он так много ей дал, что ей было только в радость исполнить для него такую малость.

— Мы вместе… — словно заклинание тихо повторила она.


— То есть как это — в тюрьме?! Что это за новости?

Женский голос осип от ярости, негодования и возбуждения. Мужчина, неотрывно следивший за ее нервным хождением кругами по комнате, нахмурился, но продолжал говорить.

— Устроено все было превосходно. Наши люди позаботились, чтобы колесо машины Ричланда лопнуло, когда они нажмут кнопку на пульте дистанционного управления. Этим идиотам всего и нужно-то было — проследить за ним и его спутницей, выбрать уединенное место и нажать на кнопку. Детская игра, а не работа. И что? Они позволили взять верх какой-то там няне и пижонистому плейбою!

— Ты не знаешь Рича.

Он отрывисто хохотнул, ощупывая взглядом холеное, ухоженное женское тело.

— Как будто ты знаешь… Но постельные знания тут не помогут.

— И что нам теперь делать?

— Нанять настоящих профессионалов. Они нам точно понадобятся. Благодаря этим идиотам — Динго и Ролло — Лакк и его свита теперь начеку. Да, и я хочу заполучить эту няню. Никто не смеет оставлять меня в дураках. А уж тем более женщина.


Рич закрыл дверь в кабинет Джоша и прошел вслед за старшим другом к его письменному столу, расположенному у самого окна, откуда открывался прекрасный вид на реку. Время стремительно утекало, и оба это остро ощущали.

— Результаты глобальной финансовой проверки будут готовы сегодня, — нарушил гнетущее молчание Рич.

— Но у тебя нет надежды, что в них мы найдем ответы на интересующие нас вопросы?

— Нет. Преступник явно знает свое дело. Думаю, такими простыми методами его не выявить. Я бы хотел провести собственное расследование. До смерти устал ждать. Я уже предупредил пилота, чтобы он подготовил машину к полету на Теннесси. А конечный мой пункт будет в Аризоне.

Джош с мрачной гримасой наклонил голову.

— Согласен. Только держи со мной связь и не оставайся там дольше, чем того требует необходимость. И не подставляй врагам спину.

На губах Рича промелькнула зловещая улыбка.

— Я твердо намерен дожить до старости. Джош невесело засмеялся.

— У меня есть один друг, которому я собираюсь позвонить, пока ты будешь в отъезде. Возможно, его связи помогут нам кое-что разузнать.

Рич согласно кивнул.

— Готов принять любую помощь. Я не хочу повторения сегодняшнего варианта. И вздохну спокойно, только когда женщины и дети будут в полной безопасности. А для этого нужно поскорее вывести из строя наших врагов.

— Есть еще идеи — какое слабое место ты мог затронуть, сам того не заметив?

— Нет, — отрезал Рич, даже не пытаясь скрыть разочарования. — Мне и выспаться-то некогда было со всеми нашими проблемами и Кристианой. Горю я, одним словом. Ничего не успеваю. Джош рассмеялся.

— Когда дело касается женщины, планы летят ко всем чертям. С Пеппой у меня было точно так же.

Рич невольно хмыкнул и снова помрачнел.

— Этот проект для меня слишком важен, чтобы позволить себе отвлекаться.

— Ты всегда отдаешься делу целиком, я знаю, — кивнул Джошуа, — так что я на этот счет не переживаю. Кроме того, ты не единственный, у тебя есть помощники.

— Небольшое утешение.

— Ну хоть какое-то.

Джош подтолкнул другу через весь стол листок бумаги. Это сообщение пришло на рассвете от его брата. Сам Джош еще не успел толком справиться с шоком от такой новости. И тем более не знал, как к ней отнесется Рич.

Рич с любопытством взглянул на листок:

— Что это?

— Прочти.

Рич послушно пробежал глазами несколько строчек.

— Он что, шутит?

— Джой не станет шутить с подобными вещами. Он редко ошибается, и сейчас он уверен, что Кей имеет ко всему этому самое прямое отношение. Он прислал эту записку с посыльным, когда вы с Кристианой купались в бассейне.

— Ты этому веришь?

Джошу не хотелось сыпать соль на все еще открытую рану друга, а потому он выбирал слова с величайшей осторожностью.

— Жизнь научила меня доверять видениям Джоя. Кроме того, у нас ведь нет других зацепок. Думаю, мы не можем себе позволить отмахнуться от этой ниточки.

Рич уставился на листок, в котором его третью жену называли источником всех их проблем.

— Кей? Конечно, моя бывшая — далеко не Мери Поплине, но чтобы она пошла на воровство и убийство? Более того, у нее ведь даже родственников нет, уж не говоря о связях в преступном мире.

— Это ты так думаешь. Она ведь не станет кричать о таких друзьях на каждом углу. Я послал одного из наших людей обыскать ее дом. Он еще не вернулся. — Джош тяжко вздохнул. — Суд предсказание экстрасенса в качестве улики не примет. И все же видения Джоя могут дать нам ключик к разгадке.

Джош был прав. У Кей могло быть ск-олько и каких угодно родственников и друзей, о которых она просто предпочла не распространяться. Одной из основных проблем их брака стала ее невероятная способность врать по поводу и без повода. К тому же Кей было многое известно о разработках и структуре «Лакк Энтерпрай-зис». Но что хуже всего — она имела зуб на Рича за то, что он подал на развод на основании ее супружеских измен и нежелания иметь детей, о которых так мечтал Рич.

Он поднял голову и встретил непроницаемый взгляд Джоша. Рич знал болезненное отношение Джоша к предсказаниям Джоя. Знал он и то, как дорога Джошу его фирма. И понимал, чего стоила Джошу откровенность о возможном участии Кей в преступлении и о том, откуда пришла эта информация.

— Передай Джою мою благодарность. Очень надеюсь, что на этот раз он ошибся, но буду исходить из предположения, что он прав.

Джош с облегчением выдохнул.

— Спасибо.

Рич встал.

— Позвоню тебе сразу же, как доберусь до завода в Теннесси, — коротко бросил он перед тем, как выйти из кабинета.

Закрыв за собой дверь, он поднялся к Кристиане. На долю секунды видение хрупкой, как тростинка, золотоволосой Кей заслонило более земной образ Кристианы. Трудно было бы представить себе двух более разных женщин. В Кристиане было все, чего не было в его бывшей жене. Кристиана была сильной, честной, естественной. Она давала больше, чем брала, Она дарила мужчине тепло в полуночный час и веселый смех в серебристых лучах рассвета. Ее спокойствие смывало с души напряжение тяжелого дня, а ее страсть возносила к небесам блаженства его плоть.

Его губы изогнулись в мимолетной улыбке, и он даже забыл об угрожающей им опасности, когда, остановившись у двери детской, услышал заливистый смех близнецов и голос Кристианы. Если Кей напоминала ему ржавчину, то Кристиана — сверкающее чистотой золото.

Рич тихонько постучал в дверь. Взгляд его наполнился нежностью, которая росла с каждой минутой общения с ней.

— Войдите, — крикнула Кристиана, оторвав взгляд от компьютера с учебной игрой для близнецов.

Она ожидала появления Пеппы, и при виде Рича удивленно приподняла брови. Заглянув ему в глаза, почувствовала, как жаркий румянец заливает тонкую кожу ее щек.

— Я думала, что ты уже уехал, — пробормотала она и оторвала от него глаза лишь на мгновение, чтобы убедиться, что дети с головой ушли в свою игру.

— Должен был, — тихо отозвался он и подошел поближе, не пытаясь прикоснуться к ней.

Кристиана поднялась. Сквозь нежность и тепло воспоминаний о прошлой ночи в его глазах она увидела тревогу.

— Что случилось?

Она потянула его за собой в нишу у окна, где стояли два кресла.

Относительное уединение подарило ему роскошь близости и возможность еще раз дотронуться до нее. Он нежно взял ее за подбородок. Желание поцеловать эти сочные губы буквально захлестывало его, лишая самообладания.

— Я на несколько дней уеду из города. Мне очень не хочется, и, будь у меня выбор, я бы плюнул на работу, но, к сожалению, не могу.

Разочарование ножом полоснуло по сердцу. Кристиана сдержала в себе эту боль, не позволив даже намеку отразиться на ее лице. У него есть работа, и она не станет препятствовать ему заниматься делом. Слишком велика опасность, угрожающая и ему, и всем остальным.

Она опустила ладонь на его запястье, прислушиваясь к бьющемуся под ее пальцами пульсу.

— Я очень хотела бы, чтобы тебе не нужно было уезжать, но я понимаю, что ты должен это сделать.

— Настанет и наше время, — шепотом пообещал он.

Нежная забота и понимание в ее глазах поразили его. Ни один человек никогда не принимал его вот так, полностью, не требуя ничего взамен.

Кристиана чуть заметно улыбнулась.

— Знаю. Я не это имела в виду. Мне не хотелось бы, чтобы ты оставался вдалеке и в одиночестве.

Рич окаменел. Глядя в ее кристально-чистые глаза, он впитывал ее слова всей своей изголодавшейся душой. Она не притворялась. Он видел ее разочарование, но куда сильнее в ее взгляде светилась тревога за его безопасность. Рич наклонился. Ничего в жизни он, кажется, не хотел так сильно, как этого поцелуя.

— Ты просто чудо, моя ласточка. Самое настоящее чудо, созданное для мужчины, который не верит в чудеса. — Его губы прильнули к ее рту с благоговением, какого он в себе никогда не ощущал.

Кристиана, тихонько вздохнув, теснее придвинулась к нему. Его ладони легли ей на плечи, останавливая ее порыв. Кристиана заглянула в золотистую глубину его глаз.

— Я буду скучать по тебе, — выдохнула она.

— Уж пожалуйста. Потому что я уже скучаю по тебе, моя женщина.

Рич прижался к ее губам в последний раз, и она почувствовала в этом поцелуе обещание той страсти, что он сохранит для их следующей встречи.

— Не забудь, на чем мы остановились, — добавил он и, отстранив ее, не оглядываясь, вышел из детской.

Глава девятая

— Сами видите, мистер Ричланд. Совершенно исключено, чтобы кто-то мог незаметно проникнуть на предприятие. Мы даже решили менять охранников с собаками наугад, чтобы не опасаться подкупа одного из них.

— Ни одна охранная система не защищена от ошибок, — сухо отметил Рич, в душе соглашаясь с менеджером их филиала.

Уильям Кэри позволил себе едва заметную усмешку. Не стоит противоречить начальству, особенно если оно явно на взводе.

— В любом случае, я не думаю, чтобы противник нацелился прежде всего на наше предприятие. Новая формула — вот что делает уникальным наше топливо. А без нее… — Он развел руками. Безмолвный жест говорил сам за себя.

Рич смотрел на собеседника невидящими глазами. Он прекрасно знал все эти доводы, и в данный момент они его не волновали. Кэри был прав в одном. Система безопасности здесь поставлена отлично, лучше, чем когда-либо. Лишь человек, хорошо знакомый с устройством «Лакк Энтерпрайзис», сумел бы сюда пробраться.

Его мучило воспоминание о той минуте, когда он впервые засомневался — не скопировал ли кто-нибудь чертежи двигателя, работающего на принципиально новом топливе. До его появления здесь никто не придавал особого внимания тому странному факту, что три недели назад весь комплект чертежей исчез на целых два часа. Опрос персонала по поводу этого происшествия продолжался до сих пор.

— Кей не появлялась здесь в последнее время? — неожиданно поинтересовался Рич.

Кэри удивленно уставился на него.

— Если и появлялась, то в мое отсутствие, — смутившись, ответил он. — А что, она снова работает на фирму?

Рич покачал головой.

— Нет, я просто хочу знать — не попытается ли она попасть на завод. И не пришлет ли кого-то под каким-нибудь благовидным предлогом. Поставьте в известность всю охрану. Не пропускать никого.

Рич снова пробежал взглядом список посетителей, который уже почти выучил наизусть. Принятые им меры предосторожности преследовали двойную цель. Во-первых, у него не было уверенности, что чертежи изобретения не попали в чужие руки, а во-вторых, если это все же случилось, нельзя было дать понять преступникам, что ему об этом известно.

— Кроме того, у каждого входа с этого момента будут стоять два человека. Удвойте также охрану в самом здании. Обыскивайте любого входящего и выходящего с завода. И не только людей, но и транспорт — от крыши до колес.

Кэри изменился в лице.

— Вы знаете, сколько людей работает на нашем заводе? Здесь же будет пробка по утрам и в конце рабочего дня. Меня свои же прикончат!

Рич просверлил его взглядом. От клокочущей в нем ярости и упорного желания добраться до негодяев глубина его карих глаз превратилась в убийственно сверкающий огонь.

— Вам платят такие деньги не за то, чтобы вы рассиживались в кабинете. В «Лакк Энтерпрайзис» сейчас кризисная ситуация. Не советую бездействовать вместо того, чтобы сделать хоть что-то, что может помочь нам из нее выйти. Уверен, Джошу Лакку это не понравится, да и я на память не жалуюсь.

Кэри не на шутку испугался. За свою недолгую работу на «Лакк Энтерпрайзис» ему приходилось видеть только уравновешенного, вежливого Мартина Ричланда. С подобным резким командным тоном ему еще сталкиваться не доводилось.

— Я обо всем немедленно позабочусь, — поспешно проговорил он, надеясь, пока не поздно, исправить положение.

Рич молча наклонил голову. Больше ему ничего и не требовалось. Кэри предоставил при приеме великолепные рекомендации и за короткое время значительно увеличил продуктивность предприятия. В обычных обстоятельствах Рич не стал бы прибегать к нажиму, но время стремительно улетучивалось, а вместе с ним — и роскошь более мягких методов работы.


Кристиана, сидя на полу, играла с близнецами, но мысли ее были далеко, с Ричем. Момент, когда ей придется серьезно проанализировать свои чувства к нему, приближался с неумолимой скоростью. На связь с Ричем она пошла сознательно, прекрасно понимая весь ее риск — и достоинства. Но этим утром перед ней вдруг открылось нечто новое, то, что она в своей слепоте прежде не замечала. Она влюбилась в человека, у которого была масса причин больше не верить этому чувству. Сначала лишь вожделение влекло их друг к Другу, и Кристиана считала, что ей хватит сил справиться с этим увлечением. Какой бы пылкой ни была страсть, она рано или поздно перегорает. Любовь — нет. Во всяком случае, ее любовь. Она до конца дней своих пронесет сказочные воспоминания и жгучую боль разлуки. Ведь Рич с самого начала не скрывал, что расставание — непременный финал их отношений. Пугающая мысль тоской отозвалась в ее сердце. Негромкий стук в дверь прервал ее раздумья.

Кристиана обернулась.

— Войдите.

Пеппа заглянула в приоткрытую дверь.

— Против моего общества не возражаете?

Кристиана приподняла брови, заслышав необычный для этой женщины просительный тон.

— Совсем нет. — Она кивнула в сторону поглощенных игрой детей. — Устраивайтесь рядышком с нами.

Джош-младший расплылся в улыбке, когда мать уселась на ковер.

— Не пишется. — Пеппа в отчаянии пожала плечами. — Безумие какое-то, но я страшно волнуюсь. Мне все это не нравится. И я терпеть не могу болтаться на обочине в неведении, что происходит на самом деле.

— Я тоже. — Кристиана, помолчав, добавила: — Но им обоим меньше всего нужны наши тревоги.

Она слабо улыбнулась. Ей хотелось казаться хладнокровной, но обмануть Пеппу было не так-то просто. Как она ни старалась, дрогнувшие губы выдали всю глубину ее тревоги.

— Боже, как подумаю, что нас вчера могли убить.

Пеппа ответила ей таким же тревожным взглядом.

— Эта опасность все еще существует. Не передумали насчет работы?

Кристиана опустила глаза на близнецов, которых уже успела полюбить. Ее способности и выучка, возможно, означают их безопасность. Сбежать — значит оставить их без защиты. А ведь есть еще и Рич. Она зашла слишком далеко, чтобы разрывать сложившиеся между ними отношения раньше, чем он сделает это сам.

— Нет. Пока не исчезнет опасность, я детей не брошу, — решительно произнесла она.

Пеппа вглядывалась в нее, пытаясь проникнуть в глубь непроницаемого выражения глаз Кристианы. Она интуитивно чувствовала, что Кристиана страдает, и что страдание это не связано с нападением.

— Это единственная причина? — попробовала она прощупать почву.

Кристиана заколебалась. Внезапно она поняла, что ей просто необходимо выговориться, найти решение, если оно вообще существует.

— Нет, — осторожно отозвалась она.

— Если вам нужен слушатель, я буду рада помочь. — Пеппа пожала плечами, ее губы едва заметно изогнулись. — Мне здорово удается решать проблемы, особенно чужие.

— В общем-то это и проблемой не назовешь.

В глазах Кристианы Пеппа нашла подтверждение тому, на что в душе очень надеялась.

— Вы его любите? — напрямик спросила Пеппа.

— Как вы… — Ее голос затих, и она неловко рассмеялась. — Надеюсь, он не настолько проницателен, чтобы увидеть это. У меня такое ощущение, что он тут же сбежит на край света.

— Очень может быть. Кей разрезала его на кусочки и кинула на съедение стервятникам. Думаю, он больше не верит в любовь, а если и верит, то видит в ней гораздо меньше, чем мы.

— А я, таким образом, оказываюсь в кошмарной ситуации. Мне казалось, я могу справиться с этим романом. И смогла бы, если бы испытывала только страсть. Но любовь означает для меня брак, детей — то, за что я отдала бы полжизни. И я хочу, чтобы Рич был моим мужем и отцом моих детей. А меня это пугает и мучит, ведь мы встретились совсем недавно.

— Лично я уже во время второго часа знакомства с Джошем твердо знала, что он будет моим. Правда, потребовались некоторые усилия с моей стороны, чтобы убедить его в этом.

— Я всегда считала, что меня невозможно сбить с ног. Похоже, я сильно ошибалась.

— Антипод романтика. Слишком зрелая личность, чтобы поддаться первому влечению. Помню, и со мной такое было.

Брови Кристианы взлетели вверх.

— Не могу поверить.

— У меня для этого было даже больше оснований, чем у вас. Меня увлекала страсть, я находила ее достаточно приятной и забавной, но не настолько захватывающей, чтобы ради нее хоть чем-нибудь поступаться. Моя жизнь была наполнена людьми — и реальными, и придуманными. Мне всего хватало. А по-моему, если человек не испытывает в чем-то необходимости, то он и не ищет ничего нового, не пытается что-то изменить в себе и своей жизни. К тому же нельзя забывать о возрасте. Неумолимый признак стремительно уплывающего времени. «Я уже слишком стар для чего-нибудь эдакого…» Того, кто впервые произнес эти слова, следовало удавить прямо в колыбели.

Она протянула руку, пригладила хохолок на макушке сына.

— Неужто я должна была лишить себя вот этого из-за какой-то глупой сказки о возрасте? Неужто должна была оттолкнуть Джоша и ту жизнь, что мы смогли вдвоем создать только потому, что мне было за сорок — возраст слишком почтенный, чтобы испытывать непреодолимое, головокружительное желание и потребность слиться с ним воедино раз и навсегда? Любовь не выбирает. Ей все равно, сколько лет твоему телу. Она прислушивается только к голосу сердца и — иногда — разума. Поверьте в это — и вы найдете в себе силы для чего угодно. Вы сможете даже убедить мужчину, который потерял веру в женщин и их чувства, что он для вас единственный, что вы любите только его и готовы отдать ему всю себя до конца своих дней.

Кристиана смотрела на Пеплу, внимательно слушала ее и всем сердцем сознавала, что мудрая старшая подруга совершенно права.

— Всегда обожала вызов, — пробормотала она скорее себе самой. Пеппа лукаво улыбнулась.

— Говорила же я Джошу, что вы не сдадитесь, — со смехом произнесла она.

Кристиана с подозрением уставилась на нее.

— К чему вы клоните? — спросила она, нисколько не сомневаясь, что в изощренном мозгу Пеппы могло родиться только что-то невероятное.

— Обещайте, что не упадете в обморок от шока — тогда скажу.

— Обещаю.

— Если Рич поведет вас к алтарю, я получаю «Мазерати» цвета лаванды, благодаря которому и окажусь в мгновение ока на скамье подсудимых за нарушение дорожных правил, как утверждает мой дорогой и сверхосторожный муж.

Кристиана застыла на месте, не в силах поверить в услышанное. Ее душил смех от нахального вызова Пеппы — и в то же время хотелось придушить за подобное манипулирование ее судьбой.

— Вы действительно заключили такое пари? — Она хотела убедиться, что правильно поняла Пеплу.

Та кивнула.

— Надеюсь, вы не слишком шокированы. Я играю честно, и Ричу прекрасно известна моя способность сводить самых на первый взгляд неподходящих людей. Странно, что он вам об этом не рассказывал.

— Рассказывал.

— Так вот это правда, — с довольным видом кивнула Пеппа. — Мне нравится видеть, как люди находят свою половинку. Жизнь одинокого человека так пуста. Я очень люблю Рича, а с вами мне захотелось подружиться как только мы познакомились. В вас есть все, что нужно ему, а он понимает вас лучше, чем любой другой мужчина. Я в этом уверена. Разве так уж плохо, что я организовала вашу встречу? Разве ваша жизнь не стала богаче теперь, когда вы приоткрыли Ричу свое сердце? Разве его жизнь не стала теплее оттого, что он прикоснулся к вам? — Она взглянула на Кристиану в упор, очевидно, не сомневаясь в ее реакции. — Да, я люблю интриги и умею их плести. Жизнь была бы без них скучной. Но я никогда никому не причинила зла…

Пеппа повернула все так, что Кристиане не оставалось ничего другого, как только признать ее правоту. Последние капли гнева исчезли из ее души. Она заглянула в необычно серьезные бледно-голубые глаза, и уголки ее губ дрогнули.

— Вы либо неизлечимая оптимистка либо просто слепы, если надеетесь на что-то, зная, как Рич относится к женитьбе, — пробормотала Кристиана, качая головой. — Я вам всякий раз поражаюсь. Кто еще мог бы заключить подобное пари, а потом признаться в этом?

Пеппа повела плечом.

— Жизнь слишком быстротечна, чтобы терять время на излишние предосторожности и лишать себя удовольствия от игры. К чему ходить по протоптанным дорожкам, если вокруг так много неизведанного и захватывающего?

Она вскочила на ноги и закружила сына в объятиях.

— Я умру только тогда, когда Смерть сумеет меня обогнать.

Пеппа подкинула хохочущего сына вверх и с улыбкой поймала. Потом обернулась к Кристиане. Испытующий взгляд противоречил играющей на губах улыбке.

— Вы не сердитесь на меня?

— Должна была бы…

— Но все-таки не сердитесь.

— Общение с вами, вероятно, заразно, как грипп.

— Вы говорите прямо как Джош или Рич. Вот, видите, моя интуиция снова меня не подвела! Как только я вас увидела — сразу поняла, что вы нашего поля ягода!

— Ну, конечно, ведь если мы с Ричем расстанемся — плакал ваш «Мазерати» цвета лаванды! — поддразнила ее Кристиана.

— Я в вас верю.

— Я ж говорю — или оптимистка, или слепая. — Кристиана тоже встала и взяла Лори на руки. — Ну что, мамочка, поможете мне уложить эту парочку в постель или вернетесь к своей книге?

Пеппа скорчила гримаску.

— Это что, выстрел наугад или меня уже все видят насквозь?

— Первое. Вас разгадать невозможно.

— Мне так нужно было отвлечься от мыслей о Джоше. Сидела над книгой, а думала только о том, как легко одна-единственная пуля может перевернуть весь мой мир. Если наш противник не знает весь бизнес Джоша вдоль и поперек, он может решить, что убийством или серьезным увечьем Джоша добьется приостановки процесса и успеет добраться до формулы.

— Согласна.

— Лучше бы вы возразили. Мне было бы легче. А еще эти видения Джоя, они только усиливают тревогу.

— Какие видения? — насторожилась Кристиана.

— Рич ничего вам не говорил? — Пеппа нахмурилась. — Интересно, почему.

— Могу назвать несколько причин, и ни одна из них мне не нравится.

— Что это? Феминизм поднимает голову?

— Ну до такого не дошло, но неплохо было вдолбить хоть каплю разума в одну 'упрямую мужскую голову. Желание защитить и уберечь иногда превращается у мужчин в манию.

Кристиана направилась в ванную, чтобы умыть перед сном Лори. Пеппа повторила ту же процедуру с Джошем-младшим.

— Видели бы вы его, когда я вывела из строя Динго! Казалось бы, он должен был радоваться, что одним противником стало меньше, так нет, его обуревала одна только ярость из-за униженного мужского самолюбия.

— От облегчения мы все, бывает, странно себя ведем.

— Он утверждал то же самое. Но лично я думаю, что он в душе мечтает видеть меня эдаким слабым, хрупким созданием, каким я при всем желании не смогу стать.

— Мне кажется, вы ошибаетесь. Но если это и так — что ж, тогда проучите его. Когда Джош увидел меня в первый раз, он решил, что я хочу его подцепить.

— Вышутите!

— Ничуть. — Пеппа расплылась в задорной ухмылке. — По правде говоря, так оно и было, но я ему в этом признаваться не собираюсь. Терпеть не могу людей, а особенно мужчин, у которых любимое выражение «Я так и знал»!

— Расскажите мне о вас с Джошем. — Пеппа заколебалась, и Кристиана настойчиво добавила: — Нас это хоть немножко отвлечет. Мужчины не должны догадаться, как сильно мы переживаем.

— Лучшего довода и придумать было невозможно. Давайте-ка уложим наших маленьких разбойников, а потом устроимся у бассейна, и я вам в красках опишу историю нашего, так сказать, романа.


Рич вернулся в свой гостиничный номер обескураженный и растерянный — состояние для него крайне редкое. Ему не удалось обнаружить абсолютно ничего подозрительного. Ничто не доказывало его предположения о том, что чертежи были скопированы. Глава проверочной комиссии на «Лакк Энтерпрайзис» сообщил ему то же самое. Казалось, они блуждают в потемках без надежды найти хоть какой-нибудь источник света. А что можно сделать, если нет даже малейшей зацепки? И Кей словно сквозь землю провалилась.

Рич сбросил пиджак, посмотрел на часы. Сначала он пркмет душ, а потом сразу же позвонит Кристиане. От одной только мысли о Кристиане отчаяние как будто отступало. И наоборот, в каком-то смысле давило еще сильнее. Если бы ему удалось добиться результата, в это время он бы уже вернулся в дом, он бы говорил с ней, держал ее в объятиях. Обнаженный, он встал под душ, сам не замечая, что его лицо просветлело при воспоминании о Кристиане. Они бы поужинали вместе с Джошем и Пеппой, а потом поднялись на второй этаж, в тишину и уединение его или ее спальни. Он бы прикасался к ней, чувствовал, как теплеет под его ласками ее кожа, как она вся загорается огнем только ради него. Ему хватило бы одного поцелуя, одного прикосновения, одного слова, чтобы терзающая его боль ненадолго утихла.

— Черт, — яростно процедил он, отмахиваясь от видений, что на данный момент оставались всего лишь фантазией.

Если бы не эта суматоха вокруг формулы, они с Кристианой могли бы быть сейчас вместе. Черт бы побрал Кей, думал он, уже выходя из душа с полотенцем вокруг бедер. Плевать, который там час. Он позвонит Кристиане сейчас же.

Рич снял трубку и набрал длинный ряд цифр международного кода. Пару секунд спустя он уже услышал ее голос.

— Семи еще нет, — произнесла Кристиана, даже не пытаясь скрыть свою радость от его звонка.

— Я не мог больше ждать. — Он не собирался говорить ей об этом, но не пожалел о своей откровенности. — День выдался кошмарный. Может, у тебя было что-нибудь хорошее?

Кристиана вздохнула, думая о том, как она скучала без него и как мало знает о его чувствах к ней — не считая, конечно, физического влечения.

— Если бы. — Неожиданно прорвавшаяся тоскливая нотка насторожила ее. Кристиана, сделав над собой усилие, добавила почти весело: — Впрочем, может быть, тебе будет интересно узнать, что Лори научилась стоять на голове?

Рич, заблудившись в лабиринте собственных эмоций, не уловил эту смену настроений. Он присел на кровать, вытирая краем полотенца мокрую грудь, и улыбнулся. Впервые за весь день.

— А Джош-младший, полагаю, уже учится качаться на люстре?

— Пока нет. Но я не теряю веры в этого разбойника.

Кристиана опустилась в кресло рядом с кроватью. Его хрипловатый тягучий голос согревал ей душу. Всего несколько минут назад ей было так одиноко. Сейчас в комнате словно ощущалось присутствие Рича.

— Я тебя оторвал от чего-нибудь важного?

— Нет, я как раз переодевалась, чтобы поплавать перед ужином.

Рич весь напрягся. Воодушевленный памятью об их страстной ночи, его мозг заработал с удвоенной силой, и образы обнаженной Кристианы в бассейне заплясали перед мысленным взором Рича. Никакой купальник не мог скрыть от его глаз это неповторимое тело. В его мечтах существовали только она, он и прозрачная вода. Он скользнул вслед за ней в бассейн, в два взмаха догнал ее и улыбнулся в ответ на ее дразнящую улыбку. Протянул руку, не отрывая взгляда от темно-розовых сосков…

Рич сделал глубокий вдох, чувствуя, как отзывается на эротическую фантазию тело. Реальность вернулась к нему вместе с ноющей болью. Он замотал головой, отмахиваясь от мучительных видений, но они никак не желали исчезать — видимо, понимая, как велико его желание оказаться сейчас в своей мечте.

— Рич? — прервала Кристиана затянувшееся молчание, не понимая, чем вызвана эта пауза в разговоре.

— Д-да, — выдавил он сквозь стиснутые зубы.

«Ты же взрослый, хладнокровный человек, — вынужден он был напомнить себе, борясь с собственной плотью. — „Нельзя же терять над собой контроль из-за одних только мыслей об обнаженной женщине“.

— Что-то случилось? У тебя странный голос.

«У меня возбужденный голос», — с мрачной усмешкой подумал он, отнюдь не собираясь докладывать ей об этом. Откровенность, конечно, хороша, но до разумных пределов. Никогда прежде он так не изводился из-за женщины. Кристиана постоянно открывала ему что-то новое о слабом поле. То, чего он не знал, не понимал — и против чего у него не было оружия. Растерянность подталкивала к бегству. Неизведанное по силе влечение рождало осторожность. Новые эмоции оборачивались подозрительностью.

— День был действительно кошмарный во всех отношениях, — уклончиво ответил он. Ее вздох разочарования проник сквозь его оборону, вырвал из него правду: — Мне хотелось быть рядом с тобой. — Признание едва успело сорваться с его губ, а он уже пожалел о нем, ожидая, что она использует свою силу против него, как это делали женщины в его прошлой жизни.

Кристиана вздрогнула от неожиданной прямоты его слов.

— Мне тоже.

Он ждал продолжения. Кристиана молчала, и он медленно добавил:

— Мне нужно было это услышать.

— С тобой мне все дается легко. Рич не представлял себе, что может так остро реагировать на ее восхищение, что будет упиваться ее словами, как измученный жаждой человек захлебывается первыми глотками воды.

— Я думал, что убил в себе слабость. Кристиана прикоснулась свободной рукой к трубке, погладила микрофон, мечтая, чтобы это были его губы. И призналась в ответ на его откровенность:

— Я боюсь.

Он не стал притворяться, будто не понял ее.

— Я тоже.

— Мне казалось, что я пережила самое страшное, когда ты уезжал в неизвестность. Но сейчас еще хуже.

— Обещай, что не выйдешь за пределы поместья.

— А ты тоже пообещаешь мне беречься?

— Ты же знаешь, что я не могу себе этого позволить. Я должен отыскать этого негодяя.

— У меня тоже есть работа. И если мне придется покинуть эти безопасные стены, то тебе останется только поверить, что я сделаю все возможное ради своей безопасности и безопасности близнецов.

Разговор неожиданно повернул в другую сторону, в область, которую оба до сих пор старались обходить. Молчание затягивалось, исполненное надежды на понимание и поддержку.

Рич думал о будущем. Черный, без просветов, круг из видений Джоя маячил у него перед глазами. И он вдруг осознал, что Кристиане угрожает опасность гораздо большая, чем то нападение, что они отразили вместе прошлой ночью. В своей самонадеянности и в своей страсти он упустил самое важное. Женщина, которая так долго ждала появления в ее жизни чего-то особенного, неповторимого, не отдается так просто мимолетному влечению. Ее должно вести что-то большее, чем обычное физическое вожделение.

Любовь! В этот миг он со всей очевидностью понял, что Кристиана любит его. Эта мысль болезненным спазмом отозвалась в груди, а следом за ней пришла другая, не менее беспощадная. Он любит ее.

Страсть помогла ему разрушить ее барьеры. Нежность заставила тревожиться за ее жизнь, которой она рисковала ради него. Но ни то, ни другое не сумели бы вызвать приступ такой острой боли, сожаления и безнадежности в его сердце. Кристиана пришла к нему чистой, как свежевыпавший снег. А что смог ей дать он? Ничего, кроме сомнительной свежести ласк и вагона тяжелых воспоминаний, делавших невозможной веру в ее любовь и их совместное будущее. В ее объятиях он узнал неземное блаженство; на краткий сверкающий миг прикоснулся к своей мечте. Но сейчас почувствовал, как песчинками утекают сквозь пальцы все эти несбыточные надежды, как проблеск рассветных лучей растворяется во мгле такой непроницаемой плотности, какая до сих пор была ему неизвестна. Прошлое преподнесло ему тяжкие уроки. Но именно Кристиана стала виновницей самых горьких — и самых возвышенных из них. Эта женщина не создана для полумер. Ей нужен мужчина целиком, ей нужно его сердце, а не собранные его осколки. Он не мог позволить себе забыть, во что он превратился. Ой не достоин ее целомудренной души.

Рич глубоко вздохнул, собираясь с силами для огромного усилия над собой. Он обязан был разорвать узы между ними. Слова стали тем единственным оружием, которое оказалось сейчас у него под рукой.

— Ты, конечно, права. Кому как не мне знать, что ты в состоянии позаботиться о себе. Ты же не моргнув глазом справилась с нашими противниками. Сам не понимаю, чего беспокоюсь, — наконец медленно проговорил Рич. Он точно знал, что Кристиана сама в его ответ добавит красок невысказанных эмоций.

Кристиана никак не ожидала услышать подобное. Ей казалось, он понимает ее, гордится ею, принимает ее такой, какая она есть. В душу незаметно прокрался страх; сквозь прекрасные воспоминания о его страсти проник в самую глубину, туда, где все еще жили неуверенность и сомнения.

Рич ждал такого же резкого ответа. Не дождавшись, беззвучно выругался.

— Мне нужно идти. У меня еще уйма работы сегодня. Я не могу позволить себе отвлекаться.

Страх сгустился в жгучую, непереносимую боль.

— Иначе, как последним «прости», это не назовешь, — сказала Кристиана, упрямо бросая вызов его недосказанности и туманным намекам.

Рич, с мучительно исказившимся лицом, приготовился к последнему броску.

— Так и есть. Мы пережили удивительные моменты вместе. — Даже ради того, чтобы защитить от себя Кристиану, он не мог предать то, что было между ними. — Но для меня этого недостаточно. И для тебя тоже.

— Почему? — почти выплюнула она разъедающий душу вопрос.

— Брак не для меня.

— Я не просила тебя жениться на мне, — напомнила она.

Самообладание стремительно покидало ее, и Кристиане приходилось напрягать все свои силы, чтобы не показать ему, что ее сердце просто истекает кровью.

Рич мысленно проклинал себя за нечаянно вырвавшееся признание, что Кристиана могла бы продолжить череду его долговременных, но никак не законных связей — единственных, какие он признавал после третьего развода. Его очередной выпад разил как меч:

— И не попросишь. Ты заслуживаешь большего, Кристиана. А я всего лишь трижды неудачник, чью жизнь попеременно портили три женщины. Я не имел права даже думать о тебе. Я только и делал, что толкал тебя от одной опасности к другой. Я забрал то, что ты хранила для другого, того, кто будет по-настоящему важен и дорог тебе. А взамен сумел дать лишь то, что давал и другим — а потом получал обратно с пощечиной.

Кристиана закрыла глаза, испытывая глубокую боль от этих его слов. Сердце ее затопили воспоминания о времени, столь прекрасном и наполненном, что она до сих пор не находила слов, чтобы описать глубину ее благодарности.

— Я ни о чем тебя не просила.

— Значит, мы оба глупцы. Ты должна была бы просить. Обязана. — Это было его последнее слово. Рич отключился.

Кристиана опустила трубку, не замечая, что плачет впервые в жизни. Слезы — нескончаемые, беззвучные, горькие — катились по щекам, обжигали кожу и раздирали сердце, раненное слишком сильно, чтобы кричать от боли во весь голос. Сцепив на груди руки, Кристиана пыталась найти опору в том, что ее никогда не подводило. В собственном мужестве и силе. Она так много сделала, чтобы дожить до этого дня. Чтобы оказаться рядом с единственной мечтой, которая всегда казалась несбыточной. А как она мечтала найти своего единственного человека, своего мужчину — чтобы жить с ним, любить его и состариться рядом с ним. Ее лицо исказилось от муки. Судьба, эта безжалостная хозяйка жизни, всегда отказывала ей в этой роскоши. В который раз она оказалась перед лицом одинокого будущего, заполненного лишь смехом чужих детей и образами чужого счастья и чужой любви. Такой, какая связывала Джоша и Пеппу;

единственно возможной между мужчиной и женщиной. Только Рич мог стать ее спутником. Если не он, тогда никто.

Глава десятая

— Ричланд сейчас в Аризоне. Наши люди на предприятии, кажется, пока не раскрыты. Мы получили копии чертежей нового двигателя, но не формулу топлива.

Ник уставился в окно пентхауса, на простирающуюся впереди ширь неба — вид, благодаря которому эта резиденция числилась среди самых дорогих на рынке недвижимости.

Кей направилась к бару. Несмотря на ранний час, ей определенно нужна была выпивка. Всякий раз, когда ей приходилось встречаться с мертвенно-голубым взглядом своего двоюродного братца, она ощущала ржавый привкус страха во рту.

— Тебе придется проследить за Ричландом. Подобраться к нему поближе. — Ник обернулся, с ледяным спокойствием обозрел ее тонкую фигуру с ног до головы.

Она вздрогнула, настороженно следя за ним, как за приготовившейся к броску коброй. Даже ребенком он наводил на нее ужас.

— Каким образом?

— Найди способ.

— Ты же знаешь, что обо мне думает Рич. Он меня близко к себе не подпустит. Кроме того, Рич, кажется, положил глаз на новую няню Лакков. А он если заводит интрижку, то только с одной женщиной.

— Ты ведь сама ноешь, что не нужно убивать, — грубо оборвал он и расхохотался, когда она побледнела. — Ну так вот — иди действуй ты, или пуля из темноты.

— Я не могу. Даже если бы мне удалось найти к нему путь, формулу мне ни за что не получить. Рич слишком умен и осторожен. Ну почему ты ко мне не прислушиваешься?

Он поднялся и направился к ней.

— Еще как прислушиваюсь. Мы бы не подобрались так близко к нашим миллионам, если бы я тебя не слушал. Но ты не держишь слова. Ты утверждала, что твоих сведений о «Лакк Энтерпрайзис» будет достаточно, чтобы получить формулу топлива.

— Я же достала вам чертежи двигателя, — неуверенно возразила Кей, изо всех сил стараясь не выдать ему своего страха.

— Не совсем так. Ты помогла мне попасть на завод, а я уже достал чертежи. Но без формулы они стоят каких-нибудь десять процентов от общей суммы. — Его жесткий голос держал ее в плену так же цепко, как и ее собственная алчность.

Она отшатнулась и попятилась от него, отчаянно перебирая в голове все возможные варианты.

— А может, Рич и не самая подходящая мишень для удара? Есть ведь еще и Джошуа Лакк.

— Телохранители, поместье, обнесенное забором в восемь футов, сторожевые собаки и сигнализация на всех воротах. В чем дело, крошка, боишься, что еще не все свои чары пустила в ход, чтобы отвлечь Ричланда от его долговязой няни? — съязвил он.

Она крутанулась к нему, облила его ледяным взглядом. И внезапно поняла, как ей добыть для Ника желаемое, проучить Рича, заработать кучу денег — и при этом обезопасить себя.

— Ты хочешь получить формулу. Я дам тебе совет. Укради детей.

Ник, не сводя с нее глаз, просчитывал все возможности.

— Как?

— Установи слежку за домом. Должна же няня хоть когда-нибудь водить их на прогулку. Она любит воду. Земли поместья идут вдоль реки. С той стороны никакого забора нет. Быстроходный катер, парочка твоих профессионалов — и ублюдки Лак-ков окажутся в ваших руках. Мы обменяем их на формулу.

— Лакк не из тех, кого можно запугать, — почти нежно проговорил он, оценив по достоинству ее предложение.

— Он превращается в слепого идиота, когда речь идет о его жене. А дети — их наследники. Держу пари, он под грузовик ляжет, только чтобы спасти их.

— Чересчур цветистая фраза, но, может быть, и справедливая, учитывая все, что я сам о нем слышал. Ну а Ричланд?

— Он друг Джоша. Он сделает все, о чем тот попросит. Да плюс к тому у моего бывшего мужа дети — настоящий пунктик.

Ник сделал круг по комнате, обдумывая предложенный план.

— Ладно. Может сработать. Для тебя же лучше, чтобы сработало. Это дело будет стоить недешево, да и времени на подготовку уйдет немало.

— Лучше поторопиться. Ты сам говорил, что покупатели начали дергаться.

Кей злорадно улыбнулась, вернув ему его насмешку насчет ее страсти к Ричу. У каждого из них было свое слабое место.

Он сверкнул в ее сторону раздраженным взглядом. Она расхохоталась, и страх ускользнул в самый дальний тайник ее весьма удобной памяти.


Спустя два дня ранним вечером Рич открыл дверь кабинета Джоша. Он не стал тратить время на то, чтобы заехать из аэропорта в поместье или к себе. Он устал от бессонных ночей, его измучили образы Кристианы и видения будущей совместной жизни — той, что могла стать реальностью, но не станет. А неудачи в расследовании только подливали масла в огонь. Одна крохотная ниточка никак не обнадеживала. Так он и сказал Джошу, с тяжким вздохом бросившись в кресло рядом с его столом.

— Мы обнаружили охранника, который пропустил на завод в Теннесси чужака. У охранника был роман с женщиной, по описанию похожей на Кей, и когда она обратилась к нему с просьбой пропустить на завод ее двоюродного брата, этот влюбленный идиот не смог ей отказать. Ник проскользнул внутрь, а вышел уже с копиями чертежей. Вот и вся история. Больше тому охраннику ничего не известно. Мы проштудировали архивные документы сотрудников и обнаружили, что Ник был связан с проектом чуть ли не с самого начала. А получил он эту работу благодаря поддельной рекомендации от моего имени.

Последние сведения Джош проигнорировал, сосредоточившись на более важной первой части информации.

— Итак, они получили половину желаемой добычи.

— Если бы не видения Джоя, мы все еще блуждали бы в потемках.

— Я передам Джою твою похвалу. — Джош покачал головой. — Черт! Теперь, когда чертежи у них в руках, они пойдут на все, чтобы заполучить и формулу. Вопрос только — каким образом они намерены до нее добраться.

— Нам они об этом не доложат. Единственное, что нам остается, это сохранять полную тайну и не зевать. Время поджимает не только нас, но прежде всего их. С каждым прошедшим днем наши шансы на получение патента увеличиваются. А как только он будет у нас в кармане — все проблемы закончатся. — Рич устало потянулся.

Джош внимательно разглядывал друга. На измученном лице Рича явно отражалась не только тревога за судьбу топливного проекта.

— У тебя вид не лучше, чем у нее. Рич замер, устремил на Джоша подозрительный взгляд.

— Тебя это не касается, Дхош.

— Думаешь? Она живет в моем доме. И Пеппа тревожится.

— Это наша проблема, — отрезал Рич, пресекая дальнейший разговор на эту тему. Он зашагал к двери. Решение расстаться с Кристианой, прежде чем кто-нибудь из них пострадает по-настоящему, досталось ему с кровью. Тяжелее поступка он не мог припомнить. И сейчас он не был готов позволить даже своему лучшему другу подвергать свои мотивы сомнению.

Джош не стал бы тем, кем он стал, если бы не умел стоять на своем.

— Когда уже ты прекратишь убегать от своих воспоминаний и от своих ошибок? От ошибок никто не застрахован. Но ни один нормальный человек, узнав Кристиану, не станет отрицать, что она полная противоположность Кей и остальных ее предшественниц. Эта женщина умеет любить. Ты загляни ей в глаза. Посмотри, как она общается с близнецами. Ей знакомы страдание и одиночество. И, не знаю уж, как это получилось, но ты ей подходишь.

Рич обернулся, и Джош заметил затаенную боль в его глазах.

— Ты думаешь, я этого не знаю?! Расставание с ней для меня мучительно. Я хочу ее. Черт, кого я дурачу. Я люблю ее. Но я не могу превратить ее жизнь в хаос. До тех пор, пока речь шла о романе, все было не так уж плохо. Но меня в холодный пот бросает, когда я представлю себе, что для нее на этом все и остановится. Она заслуживает большего, лучшего. Человека, которого не тянет назад целый воз разочарований и неудач.

— Детский лепет. Отговорки! В жизни часто приходится поступаться вежливостью ради честности. — Джош даже не пытался смягчить для друга резкость своих слов. — Твой самообман у меня как на ладони, я понимаю его не хуже своего собственного. Я чуть было не потерял Пеплу из-за того, что боялся протянуть руку и взять то, что уже было отдано мне, — ее любовь.

— Я не приму того, что не смогу вернуть.

— Ты понятия не имеешь, на что ты способен. У тебя, по сути, и шанса-то не было проверить это, — окончательно потеряв терпение, взорвался Джош.

Эти слова он кинул уже вдогонку Ричу. Тот вышел из кабинета, с треском захлопнув за собой дверь. Но никакое усилие воли не смогло выветрить жесткие слова Джоша из его мыслей. До конца рабочего дня они изводили его, поднимаясь из памяти и мешая сосредоточиться в самый неподходящий момент. И когда он подъезжал на лимузине фирмы к поместью, спустя часа два после приезда Джоша, в нем все еще не утихла буря эмоций.


Кристиана как раз спускалась по лестнице, когда Рич открыл входную дверь и вошел в дом. Она замерла, глядя на него, пытаясь успокоить бурю эмоций от встречи с ним, от близости к нему. После того как он три дня назад бросил трубку, она вопреки всему надеялась на то, что он передумает и снова позвонит ей. Бессчетное количество раз она снимала трубку, собираясь набрать его номер, и всякий раз ее что-то останавливало.

Ей потребовалась целая ночь раздумий, чтобы понять, почему он так поступил с ней. И этот его отказ от нее стал лучиком света в долгих часах ночной темноты. Он снова делал ей подарок. Он снова жертвовал собой ради того, что, по его мнению, было для нее лучше. Она не могла объяснить ему, что он не прав. Она не могла доказать, что согласна взять то, что он готов отдать. Она не могла гарантировать, что всегда будет рядом с ним. Но хуже всего другое. Он ей не доверяет. Вот этот удар оказался для нее самым жестоким. Он не доверяет ни ей, ни ее чувствам. Он не верит в будущее, которое могло бы стать их будущим.

А потому она ждала. Ждала, понимая, что не может подталкивать его любовь — а если бы и могла, то не приняла бы такую любовь. И вот он уже здесь и смотрит на нее так, словно она незнакомый ему человек. Или даже враг.

Кристиана отсчитала последние ступеньки, не отводя от него глаз, безмолвно требуя увидеть и узнать, что это она, Кристиана. Что бы между ними ни произошло, она не станет удирать.

— Рич…

Дни, прошедшие с их последней встречи, не были к нему милосердны. Вокруг его рта залегли глубокие складки, глаза потускнели, плечи напряженно ссутулились.

— У тебя усталый вид.

Рич колючим взглядом ощупывал ее лицо. Он увидел полную безмятежность — то, что у него в памяти ассоциировалось с образом Кристианы. Когда он вошел в ее жизнь, это спокойствие на глазах растаяло. Его гнев вспыхнул с новой силой. У него сердце истекает кровью, а она выглядит так, словно ничего и не произошло. Он чувствовал себя обманутым и с каждой секундой распалялся все больше.

— Я либо шарил в темноте руками, либо искал иголку в стоге сена. Я разочарован, издерган и зол. И я не потерплю, чтобы меня успокаивали и гладили по головке. Ненавижу неудачи.

Кристиана шагнула к нему, и Рич попятился. Увидел, как пролегла между ее бровей морщинка, но не заметил вспышки боли в глазах.

— Сомневаюсь, чтобы ты потерпел неудачу.

Спокойная уверенность ее слов проникла туда, где еще теплились его мечты. Он стиснул зубы от желания прикоснуться к ней, окунуться в ее веру, хоть на мгновение припасть к ее нежности. Никогда еще Рич не чувствовал такого глухого одиночества, такой необходимости ощутить присутствие женщины в своей жизни. Сунув кулаки в карманы, Рич напрягал всю волю, чтобы не забыть, в какую путаницу он превратил свою жизнь, и почему он ей не пара.

— Преступники пока еще не пойманы. Она спокойно восприняла краткую, как из сводок полиции, фразу.

— Вы их поймаете.

В его глазах вспыхнул прежний огонь. У Кристианы дрогнули губы. Она чувствовала, что проникает сквозь возведенные им стены. Боль, терзавшая ее все это время, постепенно стихала. Она видела, какую Рич платил дорогую цену за свое решение выкинуть ее из своей жизни.

— Ч-черт, прекрати так на меня смотреть.

Ее брови изогнулись, улыбка превратилась в тихий смех.

— Как-так?

— Как оракул, которому известны все тайны Вселенной. — Соблазн был слишком близок, и он стремительно терял решимость в своей добровольной ссылке.

— Теперь тебе известно, что я испытывала при нашей первой встрече. — Кристиана протянула руку, положила ладонь ему на грудь, прислушалась к гулким ударам сердца, отзывающимся в ее пальцах. — У тебя были ответы на любые вопросы — даже на те, о существовании которых я и не подозревала.

Здравый смысл требовал сделать шаг назад, но Рич просто не в силах был оторваться от тепла ее руки.

— Не делай этого, — тихо предупредил он. Дыхание вырывалось из его груди короткими толчками, крылья носа подрагивали, как будто он пришел к финишу марафонской дистанции. Близость Кристианы кружила ему голову.

— Не делать — чего? — Она сделала еще один шаг к нему.

— Сама знаешь.

— Но я хочу тебя. Ты сам разбудил во мне желание. И научил говорить о нем вслух.

Возбуждение росло, окрашивая ее любовь эмоциями, что сверкали ярче позолоты. Ее взгляд проник в глубину его глаз, Она видела, что Рич близок к поражению во внутренней борьбе с самим собой. Она ощущала мощь усилия, которое требовалось ему, чтобы удерживать ее на расстоянии. Будущее манило за собой, обещало россыпь бесконечно прекрасных мгновений, что навсегда изменят ее жизнь.

— Боишься прикоснуться ко мне? Значит, память у тебя не хуже моей? Ты тоже часами лежишь по ночам, думая о том, что было между нами?

— Если я позволю себе прикоснуться, я уже не отпущу тебя. Сейчас у тебя еще есть какой-то выбор. Потом его не станет. — Откровенные, четкие фразы предлагали свободу полета или смерть от иллюзии любви. — Я никогда так не хотел женщину, так не любил ее, как я люблю тебя. Даже если я разрушу твою любовь, моя не будет разрушена. Я все равно буду до конца сражаться, чтобы тебя удержать. Я не отпущу тебя. Но я не соглашусь на брак. Я не хочу наблюдать, как все, чем мы дышали, начнет вянуть и чахнуть из-за сложностей жизни вдвоем.

Каждый его мускул, каждый нерв напрягся до боли. Он смотрел, как Кристиана впитывает в себя его слова, и ждал, и надеялся, что она уйдет сама, потому что он устал отгораживаться от нее и одновременно молиться, чтобы она осталась, потому что жизнь без нее теряла всякий смысл.

Кристиана съежилась, как от удара. Лишь сейчас она начинала понимать власть над ним его личных демонов прошлого. Он предлагает постоянную связь. Что могли ей принести подобные отношения? У Рича хватит сил, чтобы сейчас отдать ей свободу — или приковать к себе цепями навечно. Она взвешивала все «за» и «против», потрясенная глубиной его любви и жестокостью полученных им в прошлом уроков. Но еще больше ее завораживал зов ее собственной любви и обещания завтрашних дней. Прошлое — это всего лишь прошлое. Оно таковым и останется. Настоящее и будущее — вот, о чем нужно помнить, вот то, что у нее есть. То, что есть у него. Ему придется это понять. Пока он не увидит в будущем девственно-чистое, ничем не омраченное пространство, у них не может быть никакого завтра.

— Ты требуешь от меня то, чего сам никогда не дашь мне.

— То есть?

— Я пытаюсь не обращать внимания на все те внутренние импульсы, которые твердят мне не доверять нашим чувствам друг к другу, потому что все произошло слишком быстро, и такая испепеляющая страсть, что связала нас, обречена на скорую гибель. Я готова, закрыв глаза, прыгнуть бок о бок с тобой через пространство и время. А ты не готов. Мне не важен брак, но сам факт, что ты не хочешь даже думать о нем, — очень важен. Я не такая, как те твои, другие женщины. Я не смогла бы взять — и потом отвернуться от тебя. И я не стану винить тебя в том, что ты не сумел сохранить нашу любовь.

Кристиана не собиралась произносить этих слов, но едва они сорвались с ее языка и она увидела реакцию Рича, как поняла, что попала в самую точку. Глаза ее наполнились горькими слезами за свою погибшую надежду. Рич научил ее плакать.

Его руки против воли выскользнули из карманов. Рич был потрясен этими слезами и мукой в ее глазах, которую она даже не пыталась скрывать. Он притянул ее к себе, ожидая сопротивления, но встретил лишь покорность.

— Не нужно, — простонал он.

Кристиана, прижавшись лбом к его груди, там, где билось сердце, напрягала всю волю, чтобы остановить потоки слез. Из отчаяния и горя незаметно вырастала злость. Нет, она так просто не сдастся!

— Черт бы тебя побрал, Ричланд! Подумай же. Поверь в нас. В себя. В меня. Борись за нас. Помоги мне бороться за нас. Я тебе не позволю так поступить. Я не могу тебе этого позволить. Это ведь и моя жизнь тоже, неужели ты хочешь сломать ее?

— Ты не можешь мне помешать.

Она подняла голову.

— Могу.

Кристиана вырвалась из его рук, внезапно осознав, как ей нужно поступить. Для нее, никогда не доверявшейся судьбе, эта игра была настоящим безумием.

— Что ж, отлично. Ты хочешь получить идеальную любовницу, я согласна на твои условия. Можем начать прямо сейчас, сию минуту. У нас еще есть время до ужина. Пойдем ко мне. Оставь свои дурацкие угрызения совести насчет того, чего я. по-твоему, заслуживаю, — и пользуйся моментом. Бери меня так же, как я согласна взять тебя. Давай же, рискни, отдай себя мне!

С каждой следующей фразой лицо Рича все сильнее темнело от гнева. Нет, она не посмеет.

— Ты ненормальная.

Кристиана ответила на его злость тем же оружием. Безрассудство, вдруг ощутила она, почти так же кружит голову, как и страсть.

— Струсил? — Она положила обе ладони ему на грудь, почувствовав под пальцами жар его кожи, проникающий сквозь рубашку.

Рич сжал ее запястья, чувствуя, как судорогой наслаждения сводит мышцы.

— Для девственницы ты неплохо научилась заводить мужчину.

Она не отвела взгляда.

— У меня был отличный учитель.

— Ну так считай, что урок окончен. Рич оказался даже сильнее, чем она думала. Оставался еще только один-единственный шанс.

— Хочешь, чтобы я нашла себе другого учителя?

Ядовитая колкость ее вопроса жалом проникла в самое сердце. Рич, не успев сообразить, что он делает, дернул ее на себя, впился взглядом в ее лицо, в ее горящие решимостью глаза. Неужели она это сделает?

— Только попробуй — и я найду тебя прежде, чем ты сотворишь какую-нибудь глупость со своим телом! А когда найду — притащу домой за волосы и нацеплю пояс целомудрия. Одно дело пойти в постель с любовником от страсти. Но не ради того, чтобы поквитаться со мной, — прорычал Рич, теряя последние силы в борьбе со своими чувствами, твердившими: возьми то, что она предлагает, возьми ее всю и заставь запомнить каждый миг с тобой.

Кристиана прошлась пальцами по его щеке, подбородку. В тихом, почти шелестящем голосе по-прежнему звучала решимость.

— Тогда тебе лучше самому взять меня. Я устала от твоего постоянного бегства.

— Ты не сможешь.

— А ты откажись от меня — и увидишь.

— Ты только причинишь себе боль.

— Ты открыл мне наслаждение. Уж поверь, я не настолько глупа, чтобы согласиться на первого встречного. Я найду подходящего партнера. Попрошу Пеппу, если уж на то пошло. Она наверняка знает мужчин не менее опытных, чем ты, с которыми мне будет хорошо. — Если бы не захлестывающая ее злость и бессилие, Кристиана ни за что не решилась бы на подобную наглость.

Стон вырвался из самой глубины его горла — рев взбешенного самца, не желающего ни с кем делить свою подругу.

— Только через мой труп. Вместе с твоим, — рявкнул он и, подхватив ее с пола, перекинул через плечо.

Кристиана принялась вырываться, едва ее ноги оказались в воздухе, но Рич крепко держал ее. Но в глубине души она была очень довольна тем, что у нее хватило сил бросить ему вызов.

— Нечего тащить меня. Я и сама могу идти, — бормотала она, извиваясь у него на плече. — В таком виде я кажусь себе рабыней.

В следующую секунду Кристиана отчаянно охнула в ответ на увесистый шлепок по мягкому месту.

— Если ты попридержишь язык, пока мы не доберемся до спальни, я, может быть, и остыну, и тогда твои мозги останутся на месте. А иначе, клянусь, я их из тебя по пути вытрясу, — грубо пообещал Рич, поднявшись на площадку второго этажа.

— Отличное зрелище, — раздался в этот момент сдавленный голос Джоша.

Они с Пеппой вышли из своей спальни как раз вовремя, чтобы полюбоваться на финал сцены. Джош взглянул на жену с лукавой улыбкой.

— Жаль, мне в голову не пришло провернуть такое с тобой.

Пеппа ответила озорной усмешкой.

— А что, может, спустимся вниз и попробуем?

Кристиана одной рукой вцепилась в пояс Рича, а другой отбросила с глаз волосы. Потом подняла голову и обожгла супружескую пару гневным взглядом.

— Могли бы помочь, между прочим. Пеппа, не переставая улыбаться, покачала головой.

— Я уже говорила. Мое дело вас познакомить. Дальше я ни во что не вмешиваюсь. Выкручивайтесь сами.

Джош открыл было рот, собираясь что-то сказать, но Пеппа остановила его отнюдь не супружеским пинком — локтем в ребра.

— К тому же я с каждой минутой приближаюсь к моему «Мазерати».

— Хватит уже напоминать об этом дурацком пари! — рявкнула Кристиана, окончательно потеряв терпение и забыв, с кем разговаривает. Ее лишили даже последних капель достоинства. — Рич, учти, если ты сейчас же меня не поставишь…

Она взвизгнула от очередного шлепка.

— Что-то она становится сварливой. Пойду, пожалуй, займусь своей работой.

— Работой! — в бешенстве воскликнула Кристиана.

— Работой? — Пеппа обернулась на мужа. — Кажется, ты утверждал, что он умеет обращаться с женщинами.

Джош пожал плечами, игнорируя свирепый взгляд друга.

— Ну, думал я так, и что? Проверить-то я никак не мог, откуда ж мне знать наверняка?

Рич не стал дожидаться следующих оскорблений. Без единого слова он прошагал мимо хозяев дома.

— Ужин будет готов через час! Или вы предпочитаете спуститься в кухню попозже и опустошить холодильник? — крикнула Пеппа вдогонку Кристиане.

— Оставьте на столе самый острый нож, — откликнулась та. — Только клянусь, я не пищи буду жаждать!

— Это твои первые разумные слова за сегодняшний вечер, — буркнул Рич и, с треском распахнув дверь своей спальни, ногой закрыл ее за собой.

Он пересек комнату, сбросил Кристиану на постель и вцепился ей в лодыжку, когда она попыталась ускользнуть от него на другой край кровати.

— Не трать зря силы. Замок защелкивается автоматически. Пока ты его откроешь, я тебя сто раз успею поймать.

Кристиана гневно сдула с лица волосы и поднялась на кровати на четвереньках.

— Не смей меня трогать! Рич, не отводя от нее глаз, стаскивал с себя рубашку.

— Ты сама установила правила. Я всего лишь поддержал игру. Не волнуйся. Удовольствия ты получишь столько, что мало не покажется.

Глава одиннадцатая

Кристиана следила за его резкими действиями, чувствуя, что довела его до крайности. На какой-то миг она ужаснулась перспективе заниматься с ним любовью, когда он пребывает в таком настроении. Но другого способа показать ему, что он делает с ними обоими, она не видела.

— Ты действительно хочешь именно этого? — спросила Кристиана в надежде, что он возьмет себя в руки и сумеет взглянуть на происходящее со стороны. — Ты действительно хочешь, чтобы мы отправились в постель без тех чувств, на которые способны?

Рич бросил на пол оставшуюся одежду и устремил взгляд на Кристиану. При виде нежности, светящейся в этих ясных глазах, в нем шевельнулось сомнение. Он не хотел, чтобы близость между ними сопровождалась яростью или желанием унизить. Но он не мог забыть ее откровенных слов.

— Никогда в жизни я не испытывал таких чувств. Я уже говорил, что я могу тебе дать. И ты получишь все, на что я способен. Сделать больше не в моих силах, как бы мне этого ни хотелось. Но я не позволю тебе из мести уйти к другому мужчине.

Рич сделал к ней шаг, борясь с желанием отплатить ей, хлестнуть так же больно, как это сделала она.

— Я тебя предупреждал. Почему ты не послушала?

Кристиана вдруг почувствовала, что устала от всего этого — уловок, словесных перепалок, борьбы. Правда — вот то единственное, что осталось, вот то единственное, чего она желала между ними.

— Я борюсь за свою жизнь, — бесхитростно отозвалась она и поднесла к глазам сложенные ладони. — Мне нужно, чтобы ты заполнил собой меня и мое будущее. Я не хочу цепляться за пустоту, когда тебя не будет рядом.

Рич смотрел на беспомощный изгиб тонкой шеи, на склоненную голову, вслушивался в тихий голос, в котором теперь не звучала надежда. Он вздохнул, чувствуя, как улетучивается из души гнев и оставляет одну только любовь. Любовь, в прошлом столько раз его предававшую. Чуть дрогнувшими пальцами он приподнял ее подбородок, согрел ладонью щеку. Боже, если бы он мог прийти к ней без гнета своих воспоминаний.

— Ну как я могу сражаться с тобой? Мне уже трудно сражаться даже с самим собой.

Она накрыла его ладонь своей, прижалась посильнее.

— Не нужно ни с кем сражаться. В этом нет нужды, поверь мне. Я понимаю, почему ты не хочешь официальных отношений, Я с этим не согласна, но меня это не остановит. Я всего лишь прошу, чтобы ты перестал привязывать нас обоих к своему прошлому. Я — не те твои прошлые женщины.

— Но я все тот же мужчина, — возразил Рич.

Грустная улыбка коснулась ее губ.

— Нет, не тот. Но до тех пор, пока ты сам в этом не убедишься, наши отношения всегда будут омрачены.

— И ты согласна на это? Согласна быть рядом со мной — с таким, какой я есть? — Рич очень хотел бы поверить, что такое возможно.

— Я должна.

Он застонал. Что-то огромное и тяжкое, чему он не знал названия, спало с его плеч. Он притянул Кристиану к себе, чтобы спрятать ее лицо и не видеть на нем невыносимой для него жертвы.

— Я должен был бы сейчас отказаться от тебя, но для такого шага я слишком эгоистичен.

Ладони Кристианы заскользили по гладким мышцам его спины. Вдыхая его запах, она молилась в душе, чтобы ее путь оказался верным. Если она ошиблась в нем, то ее собственное будущее будет разрушено. Дрожь пробежала по ее телу, и она еще теснее уткнулась лицом в его теплое сильное плечо. Сейчас она так же боялась увидеть его глаза, как и он — ее. Пряча от него свой страх, Кристиана прошептала:

— Время идет.

Он потерся щекой о ее волосы. Хотелось ли ему когда-нибудь в жизни вот так просто держать женщину в объятиях?

— Знаю.

Она нашла языком его соски, прильнула к ним губами. С его тихим стоном на место нежности пришло плотское желание.

— Не дразни меня. Я слишком хочу тебя. Я не смогу остановиться.

Кристиана наконец подняла голову.

— Я не хрустальный бокал, не бойся, я не разлечусь на осколки в твоих руках. Не сдерживай себя, Рич.

Яростное желание обладать ею внезапно растаяло. Сокровище, оказавшееся в его руках, приносило больше радости, больше наслаждения, чем обычное физическое удовлетворение.

— Ты просто убиваешь меня своей искренностью, — шептал Рич, а его руки уже сбрасывали ее блузку, а губы уже ласкали шелковистую кожу.

Он коснулся языком ямочки на шее.

— Нравится?

Кристиана вздрогнула от удовольствия.

— А так?

Его язык пробежал вдоль линии ее бюстгалтера, время от времени забираясь под кружево и едва касаясь'заострившихся темных сосков.

Кристиана откинула голову, распустила волосы по плечам, закрыла глаза, купаясь в волнах наслаждений.

— Я никогда не смогу насладиться тобой… Ты такая нежная, сладкая. Моя женщина, — шевельнулись его губы в ложбинке ее груди.

Рич опустил ее на постель, не выпуская из объятий, и устроился рядом. Его ладонь заскользила вниз, задержалась на животе, обласкала бедра.

Тело Кристианы отозвалось трепетом на эту ласку. Ресницы тяжело приподнялись, глаза с расширившимися зрачками впились в его лицо. Она хотела что-то сказать, что-то для него сделать. Объяснить ему, какое наслаждение он ей дарит. Но могла лишь смотреть на него, сердцем впитывая написанное на его лице счастье, как измученный путник воду после скитаний в пустыне.

— Рич… — То ли вздохом, то ли заклинанием прошелестело на ее губах его имя.

Он склонился над ней, поймал губами ее вздох, с поцелуем вернул ей. Его пальцы проникли под пояс ее юбки. Тихий ответный стон поколебал его самообладание.

— Тихо, тихо, моя красавица. Я так давно не любил тебя. Такое мне и в снах не грезилось.

Его рука двинулась дальше, нашла и накрыла шелковый лоскуток трусиков.

— Я больше не могу, — выдохнула Кристиана. Огонь желания рвался изнутри, грозя испепелить ее. Она выгнулась, вонзив ногти в его плечи.

Рич дернул за подол юбки, одним быстрым движением избавился от нее. Он смотрел на это чудо, дар судьбы, свою возлюбленную. Теперь их разделял лишь крохотный кусочек розового шелка. Казалось, эта преграда должна была бы мешать ему, но, странно, он находил удовольствие в ее женственной гладкой поверхности. Он погладил блестящую ткань, любуясь тем, как она льнула к телу, как подчеркивала матовую белизну дивной кожи.

Кристиана физически ощущала на себе его взгляд. Он смотрел на нее так, словно прекрасней женщины не видел на свете.

— Я мог бы искать тысячу лет — и все равно не нашел бы другой такой созданной для меня женщины, — негромко произнес Рич. — В будущем может случиться все что угодно, но я хочу, чтобы ты запомнила эту ночь и этот миг. Когда я люблю тебя, когда я сам отдаюсь тебе — ничто не омрачает наши отношения. — Он прикоснулся губами к ее рту. — Ты мне веришь?

Кристиана готова была плакать от переполнявших ее чувств. Она понимала, что если ответит отрицательно, то никакие уловки, никакая сила, никакие угрозы не удержат его возле нее.

— Да, — раздался в тишине ее шепот. Сердце ее разрывалось сейчас от любви, такой мучительной и острой, какая прежде ей казалась невозможной. Она быстро протянула руку — и трусики полетели на ковер рядом с кроватью.

— Иди ко мне. Я хочу тебя.

Рич, накрыв ее собой, прижался лбом к ее плечу. Аромат ее кожи кружил голову. Он манил, он окутывал его невидимыми нитями. Этот аромат навсегда останется с ним, что бы ни случилось. Страсть накатила неожиданно, захватив обоих врасплох. И ничто уже не могло остановить ее. Рич, чуть приподнявшись, завершил слияние их тел. Ее жаркие стоны, ее разгоряченная кожа, быстрые движения восхитительно стройного тела превращали в пыль картины прошлого.

Напряжение между ними все туже закручивалось в спираль. Рич вел ее за собой, наслаждаясь тем, как она возвращала ему его силу, как требовала большего. Казалось, этому пути наверх нет конца, но вершина неожиданно нависла над ними. Кристиана почувствовала, как ее тело напряглось, словно перед прыжком. Дыхание рвалось из груди короткими толчками. Ее руки колдовали над телом Рича, усиливая наслаждение. Она как будто знала его лучше самой себя. Внезапно мир закружился вокруг нее, глаза заволокло туманом, ее неумолимо тянуло в пропасть неизвестности. Она застыла, изогнувшись под ним дугой. Его руки поймали ее, приподняли, прижали к себе.

— Давай. Не сдерживай себя. Я с тобой, — проник в ее сознание хриплый голос Рича. — Сейчас, любовь моя!

Кристиана на долю секунды оцепенела, а потом жар облил ее с головы до ног, растворил мышцы, закружил в водовороте страсти. Она стремительно падала. Но не одна. Рич был рядом. Он держал ее, он хранил ее. Тишина обрушилась на нее, и в мире реальным остался только Рич — сильный, любящий, желанный.

Минуты прошли или часы, прежде чем Кристиана открыла глаза, она не смогла бы ответить. Она попыталась улыбнуться, но поняла, что сил на это у нее не хватает.

— Я не думала, что так будет всякий раз, — тихим, почти угасающим шепотом призналась она.

Рич с улыбкой провел кончиком пальца по губам, все еще припухшим от его поцелуев.

— Думаю, у нас так будет всегда. Ты удивительная, прекрасная, щедрая женщина, Кристиана Дрейк. Ты так много даешь. И ты заставляешь меня мечтать подарить тебе еще больше.

Он крепко поцеловал ее, снова окунаясь в только ей присущий аромат.

— Но сейчас я мечтаю только о тебе в моих объятиях и подушке под головой. Кристиана удовлетворенно вздохнула.

— Отлично. Близнецы уже спят, а на ужин нас вряд ли ждут.

— Как это неромантично говорить сейчас об ужине, — укоризненно прошептал Рич.

Она притянула его к себе, растроганная тем, как он устало опустил голову на ее грудь.

— А мне в данный момент большего и не нужно. Кроме того, я так поняла, что мы начинаем переписывать свод любовных правил.

Он тихонько хмыкнул.

— Если проснешься раньше меня, не уходи, не попрощавшись.

— Не уйду, — пообещала Кристиана, приподняв лицо к потолку, на котором серебристые лунные блики играли в прятки друг с другом.

Она тихо лежала и слушала, как постепенно его дыхание становится глубоким и ровным, и знала, что ее ночной покой еще не скоро придет к ней. Но сейчас это не имело значения. Никакой сон не мог дать ей больше, чем ощущение его рук, обвившихся вокруг нее, его тела рядом с ней.


— Как продвигается наш план? — Кей взглянула на брата и тут же отвела взгляд. Уж слишком многое умели читать его глаза,

— Я нашел парней, способных похитить близнецов Лакка.

Она нервно теребила браслет на запястье.

— Отлично. И когда?

Ник в противоположность ей был само хладнокровие.

— Ну теперь все зависит от того, когда они с няней отправятся на прогулку. Похоже. что определенного расписания у них нет. Я разделил свою команду на две частя. Они будут изображать рыбаков на реке неподалеку от имения. И будут меняться, чтобы одна и та же лодка не маячила у берегов несколько дней подряд. Не хватало еще возбудить подозрительность у охраны.

— Хоть бы уже все закончилось, — вздохнула Кей. — Всякий раз, когда я отсюда выхожу, мне кажется, что за мной следят. Ты говорил, что достать формулу не составит особого труда.

— Тот охранник, которого мы подкупили, ни за что не открыл бы рта, если бы ты не прибрала к рукам часть его гонорара, — грубо отрезал Ник.

— Я же объяснила. Мне нужны были деньги расплатиться с долгами.

— Когда-нибудь тебя прикончат из-за твоей страсти к скачкам, дура. Твое счастье, что я этого уже не сделал.

Она в испуге отвернулась от него.

— Я и близко не подходила к ипподрому, клянусь. Ник. Я держу свое слово.

Кей вытянула перед собой руки. Пальцы мелко дрожали, это видно было даже издалека.

— Видишь, я вся на нервах. Была б моя воля — тут же сбежала бы. Но ведь я здесь.

— Здесь и останешься.

Она посмотрела на него и медленно кивнула, понимая, что покорность — это ее единственный шанс в общении с братом.

Ник швырнул ей пакет с деньгами.

— Возьми это и отправляйся по адресу, написанному на конверте. Там ждут твоего прихода. Но не вздумай дурачить меня. Я дважды не прощаю.


Рич перевернулся на бок, нежно провел ладонями вдоль всего тела Кристианы. Ее лицо во сне было таким же безмятежным и спокойным, как всегда. Он обласкал взглядом ее черты, легонько улыбнулся, когда ее губы дрогнули. И наклонил голову, не в силах отказать себе в наслаждении сладостью этих губ.

Кристиана почувствовала, как его рот накрыл ее губы. На смену снам постепенно приходила реальность. Ее руки поднялись, легли ему на плечи. Он проложил дорожку из поцелуев от подбородка вниз, по нежной коже шеи. Она откинула голову, наслаждаясь ощущением его губ. Ее тело отзывалось на ласку своего первого и единственного возлюбленного.

— Еще? — вырвался из глубины ее горла шепот, когда он обжег соски влагой языка.

— Я обнаружил, что совершенно ненасытен, если дело касается тебя. — Рич приподнял голову, его глаза сверкнули золотистым огнем.

— Ты против?

Она тихо рассмеялась; пальцы ее затанцевали на его груди, запутались в жесткой поросли волос. Благодарностью ей был его сдавленный стон наслаждения.

— А что, похоже, что против? — пробормотала она, поворачиваясь так, чтобы прильнуть к нему всем телом.

Рич просунул под нее руки, мягко перекатился на спину, и Кристиана оказалась прижатой к нему сверху. Он расплылся в ухмылке, увидев изумление на ее лице.

— Держу пари, ты уже решила, будто мне больше нечего тебе показать.

— Раз уж ты сам об этом заговорил… Прошлой ночью это был уже не урок, а скорее курсы повышения квалификации.

Он слегка нахмурился, вглядываясь в ее глаза.

— Я безумно хочу тебя, любовь моя, но, наверное, нам лучше немножко подождать. Боюсь, тебе будет больно. Ты ведь все еще новичок, а я рядом с тобой совершенно теряю голову и боюсь, что ни на что другое, как на марафонскую дистанцию, не согласен.

Кристиана тихонько рассмеялась, наклонилась к нему с поцелуем, радуясь еще одной, новой грани его любви.

— Давай, выходи на старт, марафонец, — подзадорила она. — Боль есть, но приятная. Неужели ты думаешь, что подобная мелочь сможет помешать нам?

Рич скользнул пальцами под ее волосы, приподнял голову, заглянул в кристально-чистые глаза, что смотрели как будто не на него, а внутрь, в самую душу. Она представляла его себе таким совершенным, что он впервые ощутил неуверенность.

— Боже, как мне найти слова, чтобы описать свою любовь к тебе?

Никогда еще Рич так остро не сожалел о женщинах, сменявших друг друга в его прошлой жизни. Если бы он мог прийти к ней таким же чистым, какой пришла к нему она!

Кристиана прочитала его мысли так же ясно, как если бы он произнес их вслух. Но все равно улыбнулась, кончиком пальца обвела контуры его губ. Какую цену ни пришлось бы ей заплатить, этот мужчина стоил любых усилий.

— А ты покажи, — жарко шепнула она.


— Итак, юный джентльмен, давай-ка собираться на прогулку. И не вырывайся. Лори уже готова, не заставляй ее ждать.

Кристиана натянула на малыша ярко-синий костюмчик, улыбаясь его яростным протестам против одевания. Даже занимаясь близнецами, Кристиана постоянно возвращалась мыслями к последним трем ночам, проведенным в постели Рича. Каждое движение ее собственного тела, словно заново рожденного, напоминало ей о том, чему она постепенно училась. Наслаждение, восторг, страсть, нежность. Слова, эмоции, круговорот нескончаемых ощущений. Рич. Его имя, его личность на вершине всего этого. Ее губы грустно изогнулись, в печали глаз все же светилась надежда. Силы покидали его. Она это чувствовала. Ее надежды не были напрасны. Конечно, понадобится время. Но оно у них есть.

Кристиана опустила глаза на Джоша-младшего. Когда-нибудь, если ей очень повезет, она сможет обнять крошечную копию Рича или свою.

— На речку, да? — Джош-младший наконец обрея свободу и помчался к двери.

Кристиана покачала головой, сама радуясь нетерпению малыша. Мысли о Риче, об их страстных ночах вернулись в самый дальний уголок ее сознания, туда, где она хранила самые драгоценные воспоминания. Кристиана взяла Лори за ручку и едва успела ухватить Джоша, прежде чем тот растворился в пространстве.

— Нет, клянусь, настанет день, когда ты меня все-таки обставишь, — пробормотала она, ежесекундно поглядывая на непоседливого мальчишку.

Он расплылся в довольной улыбке, явно соглашаясь с ее лестным предположением. Кристиана не сдержала ответной улыбки. Как только они обошли дом, она выпустила руку маленького любителя приключений. В одном, она знала точно, ему можно доверять. Он ни за что не свернет с тропинки, в конце которой его ждет пирс на речном берегу. Кристиана не спускала глаз с Джоша-младшего, но с Лори, которая степенно шагала, держась за ее руку, она не могла бежать с ним наперегонки.

Ее взгляд автоматически обшаривал окрестности. Годы работы в качестве телохранителя, а не только няни, выработали в ней железные привычки. Заметив недалеко от берега рыбацкий катер, Кристиана нахмурилась. Уже третий день рыбаки появлялись именно в этой части реки. Вчера, увидев катер — другой, но на том же самом месте, — она поставила Джоша об этом в известность. Скорее всего это была излишняя предосторожность, но они не могли позволить себе даже малейшей ошибки.

Джош, согласившись с ней, обещал проверить разрешение рыбаков на лов в этом месте, а заодно и усилить охрану поместья со стороны реки. Вспомнив об охраннике, Кристиана оглянулась, выискивая его, и моментально насторожилась, обнаружив, что его нет в поле зрения. Она посмотрела на часы. Еще, конечно, рано, но…

Она снова повернулась к реке. Интуиция подсказывала, что нужно как следует проверить обстановку вокруг. Сегодня, как и все предыдущие дни, команда катера бросила якорь в каких-нибудь нескольких ярдах от берега. Взгляд Кристианы сфокусировался на кормовой части, там, где выстроился целый ряд удочек. Странно, удочки как удочки. Что же ее в них так смущает?

— Джош нас сильно обогнал, Лори, Давай пробежимся до берега?

Она ускорила шаг. Малышка радостно захихикала в предвкушении новой интересной игры. Кристиана, еще не закончив фразы, уже поняла, что ее подопечный исчез из поля зрения, и пристально всматривалась в поверхность реки. Спроси ее, она бы не смогла ответить, что, собственно, выискивает, но при виде пузырьков, проложивших на воде четкую линию прямо на берег, Кристиана вся напряглась.

— Джо-ош! — выкрикнула она. — Сейчас же беги сюда!

Малыш еще в жизни никого не послушался с первого раза, но сейчас не время было думать о его проказах. Понимая, что сможет, если поторопится, спасти хоть одного из близнецов, Кристиана приняла моментальное решение.

Она остановилась и, опустив ладони на плечи Лори, резко развернула девочку к себе.

— Лори, беги домой. Позови маму, — строго приказала она. — Мне очень нужна твоя мама. — И легонько подтолкнула малышку по направлению к дому. — Скорей, Лори. Это очень важно.

Убедившись, что Лори сделает все как ей было сказано, Кристиана стремглав помчалась к пирсу. Она была еще в нескольких ярдах от него, когда первый пловец показался из воды и вышел на берег. Мужчина в черном облачении для подводного плавания сразу заметил Кристиану. Из реки вышел и второй пловец, так же поспешно, как и первый, стаскивая маску и ласты.

— Черт, — процедила Кристиана и, сделав последний рывок, оказалась рядом с Джошем-младшим прежде, чем ее противники успели схватить ребенка.

Времени на уговоры у нее не оставалось, а потому она просто схватила мальчика за руку и рывком отпихнула его себе за спину, к стене небольшого эллинга у края пирса. Двое против одного. Шансы не из лучших, тем более что на послушание Джоша-младшего рассчитывать не приходилось.

— Что, леди, драки захотелось?

Первый из пловцов придвинулся к Кристиане с правой стороны.

Кристиана старалась не упускать ни одного из нападающих из виду.

— Оставайся на месте, Джош, — процедила она, принимая защитную стойку.

— Теряешь время, куколка. С нами двумя тебе не справиться, — прохрипел второй пловец.

Он еще не закончил говорить, как первый кинулся на Кристиану и наткнулся на ее резкий выпад ребром ладони. Раздался хриплый стон, и он рухнул на спину. Позади нее раздался счастливый визг Джоша-младшего, с восторгом наблюдавшего за происходящим. Второй противник ринулся в атаку. Кристиана блокировала его нацеленный ей в голову кулак и нанесла ответный удар справа. Парень грязно выругался и снова размахнулся.

Краем глаза Кристиана уловила неуверенное движение поверженного ею пловца. Схватив нападавшего, она уже была готова швырнуть его на напарника. В этот момент Джош-младший выскользнул из-за ее спины — и попал прямиком в руки рослого бандита. Испуганный визг малыша превратился в мычание, когда огромная рука обхватила тоненькую детскую шейку и зажала рот.

— Ну-ка, отпустите его, леди, иначе мальчонке не поздоровится.

Кристиана уставилась в непроницаемо-темные глаза негодяя и поняла, что тот не блефует. В последний миг Кристиана успела увидеть Пеплу, которая летела к пирсу с безумным огнем в глазах — и в следующий миг второй бандит, воспользовавшись ее замешательством, опустил кулак на ее затылок.

Мир вокруг нее взорвался болью, в мозгу как будто завизжали тормоза сотен машин. Она уже не почувствовала, как мужчина в черном перекинул ее через плечо. Она даже не застонала, когда ее швырнули в лодку, ожидавшую на берегу в двух футах от пирса. Она не слышала рева Джоша-младшего и не видела потрясения и отчаяния на лице Пеппы, когда у нее на глазах лодка развернулась и на полном ходу направилась к катеру.


— Пеппа! — громом разнесся по дому голос Джоша. — Где ты?

Прямо с порога он помчался к лестнице, снова и снова выкрикивая имя жены. Они с Ричем как раз направлялись в офис, когда их поймал звонок Пеппы. Джош тут же приказал шоферу возвращаться домой, отсчитывая минуты, которые, казалось, тянулись целую вечность.

Рич влетел в дом следом за другом. Ярость при мысли о том, что негодяи захватили Кристиану, воинственным набатом пульсировала в сознании. С той секунды, как они узнали страшную новость, он держал себя в руках лишь благодаря постоянному напоминанию, что он сам и Джош — ее единственная надежда на спасение.

Рич захлопнул за собой дверь и размашисто прошагал к лестнице вслед за Джошем, не заметив, как машинально сжались его пальцы в кулаки, словно он готовился к драке.

— Я здесь, Джош.

Пеппа появилась из кабинета. Крупная дрожь по-прежнему сотрясала ее тело, а перед глазами снова и снова вставал образ зовущего ее сына.

Джош крутанулся на каблуках, схватил жену, одним движением оторвал от пола и прижал к груди.

— Дьявольщина, — хрипло выпалил он. — Есть новости?

Пеппа с трудом подавила желание уткнуться лицом ему в плечо и зарыдать.

— Н-нет, — жалобно простонала она, но потом постаралась взять себя в руки. Сейчас, как никогда, нужна ясная голова. Жизнь ее ребенка и жизнь Кристианы зависят от здравого рассудка и хладнокровия их троих.

— Только вот это.

Она протянула мужу аккуратно сложенный листок бумаги. Один из бандитов, перед тем, как прыгнуть на борт лодки, швырнул этот листок на прибрежный песок.

Одной рукой обнимая Пеплу за талию, Джош торопливо раскрыл записку и, злясь на дрожь в пальцах, прочитал вслух:

— Один звонок в полицию — и мы убьем детей и женщину. Нам известен каждый ваш шаг. Ждите дальнейших указаний.

Рич неотрывно смотрел на белеющий в пальцах Джоша клочок бумаги и чувствовал, как в нем поднимается новая волна ярости. Краткий рассказ Пеппы о том, как Кристиана пыталась защитить Джоша-младшего и как получила удар по голове, разъедал ему душу. Он боялся, что гнев, переполняющий его, помешает действовать хладнокровно. Сейчас им руководил лишь один инстинктивный порыв — спасти эту женщину и ребенка, ради которого она рисковала своей жизнью. Ему было все равно, что ему для этого придется сделать и какими средствами он добьется своей цели — но Кристиана вернется целой и невредимой, хотя бы ему пришлось потерять свою собственную жизнь.

Ни одна из этих мыслей не отразилась на его лице, когда он поднял глаза от записки — единственного связующего звена между ними и бандитами. У Пеппы и Джоша свое горе. Он не может взваливать на них еще и эту боль.

Он заговорил, и его голос был безупречно гладок, как поверхность отшлифованного, прошедшего через руки ювелира бриллианта.

— Здесь говорится детей. Они предполагали схватить обоих близнецов. — Он встретился взглядом с Джошем, посмотрел на Пеплу: — Кристиана сумела спасти хотя бы одного.

— Я знаю. Она спасла бы обоих, если бы Джош-младщий… — Ее голос задрожал при упоминании имени сына, но она стойко закончила фразу: — Если бы он послушался Кристиану и остался на месте, как она велела…

— Никто его не винит, — поспешил вставить Рич. — И, что бы ни случилось, никто не станет его винить.

Он взглянул на друга, понимая, что тому нужно побыть наедине с женой, в то время как ему самому необходимо было действовать, чтобы хоть как-то отвлечься от гнева и муки неизвестности. Кристиану и Джоша-младшего спасет только ясность мысли, но никак не его эмоции.

— Пойду проверю собак и охранников. Не понимаю, даже если люди не успели добежать до берега, собаки должны были остановить негодяев.

Он хотел знать точно, нет ли в поместье предателя — сообщника похитителей. Ниточка слабая, но в такой отчаянной ситуации приходится хвататься и за соломинку.

По-прежнему прижимая к себе Пеплу, Джош согласно кивнул.

— Мы их вернем. Обоих. Кристиана много значит для нас.

— Они посмели поднять на нее руку… — Слова вырвались шипением сквозь стиснутые зубы.

Пеппа горестно вздохнула, вспомнив сцену на берегу.

— Я понимаю, что тебе от этого не легче, но удар был не слишком сильным. Похоже, они хотели не покалечить ее, а ненадолго вывести из строя. Им наверняка известно, что без Кристианы с Джошем-младшим не справиться.

— Слабое утешение. Четырехлетний ребенок не может дать точного описания преступников. А вот взрослая женщина, да еще с опытом Кристианы, вполне может. К тому же она не представляет для них никакой ценности.

— Ну уж нет, только не для нас, — моментально возразил Джош. Его мучила та же самая мысль. — Она пыталась защитить нашего сына и спасла нашу дочь. Мы сделаем все ради ее спасения.

— Что бы ни случилось, негодяи за все заплатят. Клянусь! — С этим зловещим обещанием Рич развернулся и вышел из комнаты.

— Я никогда в жизни не видела его таким. Кажется, что в нем остались только злость и ярость. — Пеппа провела ладонью по лицу Джоша. В ее глазах отражалась та же тревога, что она видела в его взгляде.

— Они забрали его женщину. Я знаю, как бы я чувствовал себя, если бы такое случилось с тобой. Но я знаю, что испытываю я сейчас, когда у них в руках наш сын. На всей земле не хватит места, чтобы они смогли спрятаться. Я переверну этот мир, но верну Джоша. — Он посмотрел на нее с тем же зловещим спокойствием, какое она только что видела на лице Рича. — Если я доберусь до них первым, Ричу придется встать в очередь.

Пеппа прижала пальцы к его губам.

— Верни их, Джош. Чего бы это ни стоило, верни их. А потом я сама вцеплюсь мертвой хваткой в этих негодяев, чтобы вы вдвоем смогли расправиться с ними.

— Я доберусь до них, любовь моя. — Слова Джоша эхом повторили клятву Рича.


Рич переступил порог кабинета и прошагал к письменному столу. Его движения были резкими, напряженными, но собранными.

— По крайней мере, загадка с этими чертовыми собаками решена. Их отравили. Охранник с главных ворот обнаружил собак у западной стены, рядом с тем парнем, что должен был охранять пирс. Похоже, в них выстрелили отравленными стрелами из духового ружья. Кей, будь она сейчас хоть у самого дьявола, придется за многое ответить.

Рич бросился в кресло рядом со столом. Потом огляделся.

— Где Пеппа?

Джош протяжно выдохнул, откинувшись на спинку кресла. Как и Рич, он уже утвердился в мысли, что в заговоре против них была виновата бывшая жена Рича.

— Она с Лори, пытается успокоить ее и уговорить поспать. Эльза занимается обедом.

— Я не хочу есть.

— Никто не хочет. Но мы все же пообедаем. А потом будем ждать сообщений от похитителей. Будем ждать до тех пор, пока не узнаем, где и когда они хотят получить выкуп.

— Мне не нравится сидеть сложа руки.

— Думаешь, мне нравится? Речь идет о моем сыне, черт возьми, — отрезал Джош. Рич насупился.

— Можешь не напоминать мне об этом. Но я никак не могу забыть рассказ Пеппы. Этот подонок ударил Кристиану по голове, швырнул ее в лодку… Неизвестно, в каком она состоянии после такого.

— Кристиана — не ординарная женщина. Мы все это знаем. Поверь же в нее хоть немного.

— Но она и не суперженщина! — выпалил в ответ Рич, вспомнив ее нежную кожу и изящные линии ее восхитительного тела. Несмотря на ее рост и спортивное сложение, она казалась ему хрупкой. — И из ее ран, как и из наших, тоже течет кровь.

— Черт бы тебя побрал, Рич, заткнись! Мне необходима вера в эту женщину. В данный момент Кристиана — единственный шанс на спасение жизни моего сына и ее собственной.

Глава двенадцатая

Кристиана негромко застонала и почувствовала, как все тело, каждая мышца в нем, каждая косточка протестующе заныли даже от такого едва заметного усилия. Прикрыв ресницами глаза от болезненно-ярких лучей света, бьющих из неизвестного ей пока источника, она пыталась утихомирить сумбур в голове и вернуть мыслям ясность. Ей не пришлось напрягать память, чтобы вспомнить, как ее схватили вместе с Джошем-младшим. После удара в голове у нее словно гудел отбойный молоток. Болело и все тело; тупая ноющая боль говорила о многочисленных ушибах.

Кристиана попыталась вопреки этой боли пошевелиться, чтобы выяснить, до какой степени бандиты ограничили ее в движениях. Оказывается, ее даже не связали. Судя по звукам, доносящимся откуда-то поблизости, кроме нее, в помещении находилось еще только одно живое существо. Но очень беспокойное.

Она рискнула приоткрыть глаза, обвела вокруг себя взглядом. В темных деревянных панелях стен и круглых окошках — слишком маленьких, чтобы сквозь них можно было протиснуться, — нетрудно было угадать место ее временной тюрьмы. Яхта. И не маленькая, учитывая практически полное отсутствие качки. Взгляд ее двинулся дальше вдоль стены, и Кристиана увидела напротив точно такую же узкую койку, как и та, на которой лежала она сама. С этой второй койки, связанный по рукам и ногам, с белым как мел лицом, но в остальном как будто бы невредимый, на нее смотрел Джош-младший. Смотрел так, словно в ней сосредоточился центр его мироздания. Ее глаза наконец распахнулись полностью.

— Сними это, — жалобно дернул он связанной ручкой. — Я буду слушаться.

Кристиана осторожно выпрямилась. От удара ее подташнивало, да и потом, когда она уже потеряла сознание, с ней, похоже, не особо церемонились.

— Подожди минутку, — шепнула она. Джош-младший смотрел на нее во все глаза.

— Это такая игра? — тоненьким голоском спросил он. Страх и смятение уступили место азарту.

Кристиана бесшумно пересекла каюту, всей душой надеясь, что ее маневр останется незамеченным.

— Да, — пробормотала она в ответ и присела рядом с ним на койку. — Но это очень опасная игра. Чтобы победить, ты должен вести себя абсолютно тихо и делать все, что я тебе скажу. Даже не знаю, может, ты еще слишком маленький для такой игры?

Как она и рассчитывала, ее вызов был принят с негодованием. Кристиана уже давно нашла самый верный способ добиться от этого ребенка послушания.

— Вот еще. Я уже большой, — яростным шепотом выпалил он и одарил ее свирепым взглядом.

— Сегодня ты вел себя как маленький, — строгим голосом напомнила она, развязывая веревки на его лодыжках и запястьях.

— Я ж не знал, что это такая игра, — тут же нашелся он, говоря по-прежнему шепотом.

Кристиана быстро оглянулась на дверь.

— Ладно. Поиграем еще, но тебе теперь придется точно выполнять все, что я скажу, — повторила она снова. — Обещаешь?

— А почему?

— Потому что мы не можем попасть в замок, если отсюда не сбежим. Я знаю, как это сделать, а ты — нет. Так ты обещаешь?

Уверенный взрослый взгляд встретился с подозрительным детским. Наконец Джош-младший согласно кивнул.

— Ладно. Но когда доберемся до замка, чур, я буду главным.

— Решено.

Кристиана протянула руку. Джош-младший просто обожал подкреплять свои слова рукопожатиями — в точности как папа.

Малыш расплылся в улыбке и в этот момент был до удивления похож на Пеплу в ее самом азартном настроении.

— Решено. — Он, копируя жест взрослых, крепко сжал маленькими пальчиками ее ладонь. — Что теперь?

— Мне необходимо получить информацию от моего разведчика. То есть — от тебя, — добавила она при виде его замешательства.

Восторженные огоньки так и заплясали в глазах мальчика.

— Ладно, и что ты хочещь знать? — серьезно спросил он.

— Сколько людей было вместе с нами в лодке? Можешь показать на пальчиках?

Он горделиво выпятил грудь и возмущенно фыркнул.

— Вот еще! Я помню!

Джош-младший с сосредоточенным видом поднял четыре пальца.

— Столько их было на маленькой лодке. — Потом мальчик растопырил три пальчика. — А столько на этой.

— Те четверо поднялись на борт с нами?

Он кивнул..

— И у них ружья. Большие. Как у капитана Джастиса!

Кристиана отлично помнила любимый мультик Джоша-младшего и автомат «узи», который главный герой применял, на ее взгляд, слишком часто. Вообще-то детям не разрешали смотреть мультфильмы со сценами насилия, но этот был одним из немногих исключений. Жестокость в нем все-таки уравновешивалась четким разделением добра и зла.

— Что еще ты видел?

— Женщину. Худую. Не такую красивую, как мамочка и ты. У нее желтые волосы и визгливый голос.

— А ты не запомнил какие-нибудь имена?

— Ник. Кей. Самый плохой из них Хаммер. Он меня связал. И сказал, что я отродье.

Малыш прислонился головкой к плечу Кристианы. Такие проявления нежности случались у него крайне редко.

— Правда, я не отродье? — встревоженно спросил он.

Кристиана, улыбаясь, пригладила светлые мягкие кудри.

— Нет, конечно, но иногда становишься настоящим маленьким разбойником.

Он сверкнул ухмылкой, вполне удовлетворенный таким определением. Потом вдруг погрустнел, опустил глаза.

— Это Хаммер тебя ударил. Ты его поймала, но я побежал и меня схватил другой. Все это из-за меня.

Джош-младший был слишком сообразительным ребенком, чтобы ему можно было лгать в глаза.

— Ты сделал ошибку. Такое случается, все делают ошибки. Но ошибки можно исправить. Вот как раз эту мы вдвоем и исправим.

Он с надеждой поднял глаза.

— Я буду слушаться. Честно, буду.

— Вот и хорошо. А теперь посиди тихонько, пока я подумаю, что нам делать.


Кей неотрывно смотрела на Ника. Она все еще не отошла от того ужаса, что охватил ее, когда она увидела на борту судна бесчувственное тело Кристианы. Она была уверена, что няня останется на берегу.

— Мне кажется, что вы сделали большую ошибку, притащив сюда эту чертову девку. Она ведь потом сможет нас опознать! Ребенку никто не поверит. А вот она уже опасный свидетель.

— Заткнись, Кей. Теперь мой ход. Покупатели хотят получить товар завтра. Некогда нам нянчиться с этим отродьем, а заодно и с твоими дурацкими сомнениями. Ты мне сама говорила, что этот мальчишка — дьявол во плоти. Пусть няня им и займется. А мы быстренько обстряпаем наше дело, вернем это чудовище любящему папочке, а с девкой потом разберется Хаммер. Одной бабой станет меньше, а у нас на несколько миллионов больше. — Ник не спускал глаз с побледневшей сестры. — Все будет нормально. Лакк не рискнет обращаться в полицию, чтобы не погубить сына, а об этой няне никто и не вспомнит, когда все закончится. Еще одно нераскрытое убийство среди сотен других, что происходят ежедневно. Подумаешь, большое дело.

Кей нервно сунула руки в карманы слаксов.

— Убийство? — прошептала она. — Она же спит с Ричем. Если с ней что-нибудь случится, он нас из-под земли достанет. Ты его не знаешь.

Ник коротко хохотнул.

— Собака на сене, да, дорогуша? Ни за что не поверил бы, если бы сам не увидел.

Она метнулась к нему, вскинув руку для удара, — и замерла на месте. С этим человеком такие номера не проходили.

Улыбка сползла с его лица, глаза вдруг стали пустыми и холодными, как тундра в зимнюю стужу.

— Я бы этого не делал. Учти, что я не джентльмен вроде твоего драгоценного Рича. Я даю сдачи. И бью в ответ гораздо сильнее, чем получаю.

— Я тебя ненавижу. Не знаю, как я позволила тебе втянуть меня во все это.

— План-то был не мой, — ухмыльнулся Ник, — а твой, дорогуша. И не я крутил роман с охранником. Ты крутила. И не я рисовал план поместья. Ты рисовала. По сути, никто и не знает, что я в этом замешан, кроме моих людей, участвовавших в похищении. А они преданы мне и деньгам, которые я им плачу. Так что сделай шаг в сторону, крошка, — и ты погоришь. Ты, а не я. Единственная зацепка — что я с самого начала работал над проектом. Все. Больше против него ничего нет. Я об этом позаботился.

Кей окаменела. Правда была ей ненавистна так же, как и он сам. Но она давным-давно поняла, когда можно упорствовать, а когда нужно сделать вид, что склоняешься перед силой. В данном случае второй вариант был куда безопаснее и выгоднее.

— Ладно. Все поняла. Но я не обязана всему этому радоваться. — Последнее она добавила, чтобы уничтожить оставшиеся в нем подозрения.

Ник зловеще улыбнулся. Он был уверен, что в очередной раз прибрал ее к рукам.

— Прочти это, — приказал он и протянул листок с напечатанными инструкциями о доставке выкупа за сына Лакков.

— Джошуа Лакк на это никогда не согласится, — сказала Кей, пробежав глазами несколько строчек.

— Согласится, когда мы ему пришлем кусочек их няни. В качестве, так сказать, доказательства серьезности наших намерений.

С помертвевшим лицом Кей уставилась на него, как будто увидела впервые.

— Ну, разумеется, если ты сумеешь их и так убедить, то няня не понадобится. Возни с этим, сама знаешь, сколько.

Кей медленно наклонила голову. Такого ужаса ей еще в жизни не приходилось испытывать.

— И когда я должна позвонить?

— Сейчас же.

— Отсюда?

— Нет, звонок будет слишком легко проследить. Джан проводит тебя к телефону-автомату. И привезет обратно. — Он помолчал, взглядом провожая ее до двери. — Кроме того, он убедится, чтобы ты прочитала только инструкции слово в слово.

Она быстро обернулась, уловив в его голосе предупреждение.

— Ты что, не доверяешь мне?

— Нет. У тебя, дорогуша, пудинг вместо нервов. Если бы я мог обойтись в этом деле без тебя, ты отправилась бы к праотцам раньше нашей крошки няни. — Ник небрежным жестом указал ей на выход. — Вперед. У тебя на все полтора часа — или же я посылаю за тобой Хаммера.


— Я боюсь, — неожиданно прошептал Джош-младший. — Это не смешная игра. Хочу домой.

Кристиана придвинулась к нему поближе, от души надеясь, что вера во взрослого, сильного человека добавит стойкости в детскую душу. Лори она сейчас бы крепко обняла и прижала к себе.

— Я тоже хочу домой, но мы не сможем туда попасть, пока не выберемся отсюда.

— А как?

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Пока не знаю. Но что-нибудь непременно придет нам в голову, как только мы найдем ниточку.

— Какую?

— Ну для начала нам нужен ключ от этой двери.

— Он у Хаммера. Я думаю, он нам его не отдаст. Он очень злой.

Чем больше узнавала Кристиана об этом пресловутом Хаммере, тем больше убеждалась, что шансов сбежать у них практически нет. Будь она одна, можно было бы доплыть до берега. Но с нею Джош-младший, а значит, такой выход исключен. Поэтому им нужно не просто выбраться из каюты, но и найти какое-нибудь подходящее плавсредство. Или же просто дождаться помощи. До этой минуты она не позволяла себе думать об оставшихся в доме друзьях. Рич, Пеппа, Джош, Что они сейчас чувствуют? Что делают? Есть ли у них хоть какие-то сведения? Близка ли уже помощь — или же они в таком же тупике, как и она?

Кристиана поежилась. В душу прокрался страх, которого она просто не могла себе позволить. Усилием воли она поборола приступ. Она обязана сохранить хладнокровие и постараться уравновесить шансы. Ей не нужно было объяснять, что в сложившихся обстоятельствах она — человек лишний. Бандиты вряд ли причинят вред Джошу-младшему. А вот она — дело другое. Она при необходимости сможет опознать по крайней мере одного из нападавших. И ее смерть — это единственная гарантия ее молчания. Губы Кристианы дрогнули в мрачной улыбке. Какая ирония судьбы — встретиться со смертью именно сейчас, когда в ее жизни появилось что-то большее, чем просто работа.

В этот момент раздался скрежет ключа в замке. Она напряглась, вся обратившись в слух и внимание. Дверь каюты отъехала в сторону, и Кристиана наконец увидела Хаммера. Если бы ей когда-нибудь хотелось взглянуть на олицетворение зла в образе человека, то сейчас это любопытство было бы удовлетворено.

— Ну, леди, подъем. Немного прогуляемся.

Взмах огромной, как у мясника, ладони подытожил приказ.

Кристиана не спеша спустила с койки ноги, так же медленно поднялась, лихорадочно обдумывая ситуацию. Ни ей, ни Джошу-младшему такой оборот дела не обещал ничего хорошего.

— Куда?

— Прогуляемся — и все. Узнаешь, когда будешь на месте.

— Не-ет, — запротестовал Джош-младший.

Кристиана взглянула на него, легонько покачала головой. Хаммер шагнул к ребенку. Мальчик одарил его гневным взглядом, но на этот раз сдержал свое обещание слушаться Кристиану.

— Умный парень, — прорычал их тюремщик и, схватив Кристиану за руку, вытолкнул ее за дверь и повернул в замке ключ.


— Я больше не могу этого выносить, — пробормотала Пеппа, вскочила с кресла и принялась мерить шагами кабинет. — Ну почему они не звонят?

Джош сжал пальцы вокруг бокала с коньяком, который он уже добрый час вертел в ладонях. Ни один из них во время ленча не смог проглотить ни куска.

— Они выбрали такую стратегию, — негромко отозвался он. От сдерживаемой ярости голос его прозвучал слишком ровно, почти монотонно.

Рич поднял глаза от листка с последним сообщением от своих людей.

— Не вижу здесь никого, кто мог бы дать нам хоть какие-нибудь сведения о ней. Будь она проклята. Она обошла нас.

— Никто особенно и не надеялся. Но проверить нужно было, мало ли что.

Пеппа переводила взгляд с одного на другого.

— Плевать я хотела и на Кей, и на всех остальных, — вдруг взорвалась она. От гнева Пеппа уже не помнила себя, а от смертельной тревоги не в силах была щадить друга, готового сделать все, что в его силах для спасения ее сына и Кристианы. — Добудьте мне имя подонка, что украл моего сына!

— Одно имя у меня уже точно есть. Женское, — коротко процедил Рич. Он не мог избавиться от чувства вины, что именно из-за него Кей сумела подобраться к Кристиане и его друзьям.

Джош поставил бокал на стол и подошел к жене.

— Мы не хотели тебя еще сильнее расстраивать, дорогая, но у Рича есть доказательства связи со всем этим делом Кей. Несколько дней назад мы послали своих людей обыскать ее дом, но они ничего не нашли. Нет адреса для пересылки почты. Нет никаких признаков того, что она там хоть когда-нибудь появляется. И нет возможности выяснить, когда и с кем она уехала.

Пеппа смотрела на него широко раскрытыми глазами, словно никак не могла поверить, что он скрыл от нее такие факты.

— Это все? — спросила она наконец. Джош погладил ее по щеке.

— Прав я или не прав, я люблю тебя. И мне хотелось оградить тебя от этого.

Она прижалась щекой к его ладони. В глазах у нее стояли слезы.

— Обещай, что больше так никогда не будешь поступать.

— Не буду. — Он обнял ее. — Боже, как бы мне хотелось, чтобы Джой был здесь. Может, ему удалось бы увидеть то, чего не вижу я.

Джош вдруг насторожился, глядя на открывающуюся дверь.

— Я здесь, брат, но я не уверен, что смогу чем-нибудь помочь вам, — сказал Джой, входя в кабинет об руку с Лайлой.

Джош выпустил Пеплу из объятий. При виде брата-близнеца глаза его вспыхнули надеждой.

— Ты же вроде должен работать в Палм-Бич.

Лайла сочувственно прикоснулась к руке Пеппы.

— Он почувствовал, что нужен вам. Мы попросили пилота доставить нас сюда.

Рич поднялся, швырнул папку на стол. Его скептическое отношение к парапсихологическим способностям Джоя улетучилось из-за тревоги за жизнь Кристианы. Сейчас он готов был и дьяволу душу продать, лишь бы его любимая женщина и Джош-младший вернулись домой невредимыми.

— Я не слишком верю в то, чем ты занимаешься, Джой, но если тебе удастся хоть что-то узнать, я первый готов просить тебя попробовать. Все, что ты до сих пор сообщил нам, попало прямо в точку.

Джой обернулся к Ричу. Прежде чем он успел что-нибудь ответить, в разговор вмешался Джош.

— Ты сумеешь помочь, Джой?

— Не знаю. Правда, не знаю. Джош-младший — близкий мне человек. Это мешает в подобных ситуациях. Ты же знаешь, я тебе говорил.

Рич переводил взгляд с одного близнеца на другого, читая совершенно не свойственное другу отчаяние на лице Джоша и смятение в глазах Джоя. Пеппа побледнела как смерть, и даже у Лайлы был потерянный вид.

— Ты хочешь сказать, что и пытаться не стоит? — требовательно спросил он.

— Я хочу сказать, что мне нелегко работать, когда я настолько эмоционально привязан к человеку. Даже то малое, что я вижу, превращается в сплошной сумбур. Так же точно я не сумел вытащить из мрака вокруг тебя ничего, кроме имени твоей бывшей жены. Мне нужно сосредоточиться на чем-нибудь, не связанном с моими личными чувствами.

— Тогда попробуй с другой стороны. Четыре пары недоуменных глаз обратились на него.

— То есть? — высказал Джош вслух вопрос, вертевшийся у всех на языке.

— Используй меня. Я не родня ни Джошу-младшему, ни Кристиане. — Рич вскинул руки в жесте безысходной решимости. — Тебе нужно связующее звено — оно перед тобой. Я люблю Кристиану, она любит меня. Это поможет?

Джош подхватил с надеждой:

— Поможет, Джой?

В глазах Рича отражались переполнявшие его чувства. Джой читал их как открытую книгу.

— Мы это просто сейчас проверим, — спокойно произнес он.

Пронзительный звонок прервал разговор. Женщины, оцепенев, смотрели на телефон.

— Это Кей, — отрывисто бросил Джой прежде, чем Джош снял трубку.

Короткое ругательство сорвалось с губ Рича и Джоша одновременно. Джош потянулся за трубкой. Джой остановил его руку:

— Рядом с ней мужчина. Он контролирует ее. Будь осторожен в разговоре с ней. — Взгляды братьев на мгновение слились.

Джош резко кивнул и снял трубку, мрачно стиснув губы.

— Да.

Услышав жесткий тон, Кей проглотила комок страха в горле. Подняла листок с инструкциями и начала читать, кожей ощущая неотрывное внимание Джана у себя за спиной.

— Вам нужно завтра до полудня собрать все планы, формулы и образцы искусственного топлива и двигателя для него. Ровно в двенадцать вам по телефону сообщат, где состоится обмен. Мы следим за вашими действиями. Заводы в Теннесси и Аризоне тоже у нас под контролем. Если необходимая информация не будет передана вам оттуда сегодня к восьми часам вечера, то в девять к воротам поместья доставят часть тела вашей няни. Второго предупреждения не будет. Любой ваш шаг в сторону — и вы получите тело своего сына.

Дыхание вырывалось из груди Кей короткими тяжелыми толчками, когда она, отпихнув Джана, вылетела из телефонной будки.

Джош положил трубку на место. Ему понадобилось нечеловеческое усилие, чтобы не дрогнув встретить ожидающие взгляды остальных. Ни за что на свете он не смог бы повторить при Пепле страшные подробности.

— Завтра к полудню мы должны собрать все планы, формулы и образцы. Они еще раз позвонят и передадут инструкции, куда все это доставить. Когда они получат требуемое, Джош и Кристиана вернутся к нам.

Джой внимательно смотрел на брата. Сейчас ему не нужны были способности экстрасенса, чтобы понять, чего тот не договаривает. Джой сам стоял достаточно близко и слышал каждое слово разговора, так тщательно отредактированного Джошем. Джой обернулся к женщинам.

— Понимаю, что вам будет нелегко, но я бы предпочел работать, когда вы уйдете.

Пеппа судорожно кивнула и взяла Лайлу за руку.

— Пойдем. Лори уже, наверное, проснулась. Поможешь мне ее занять.

Мужчины молча дождались, пока за женщинами закрылась дверь.

— Чего ты не договорил? — резко обернулся Рич к Джошу.

Джош, словно постаревший на глазах на десяток лет, опустился в кресло. Медленно, тщательно выговаривая каждое слово, он передал сообщение как можно ближе к оригиналу, пытаясь не замечать, как на глазах мертвеет лицо Рича, как кулаки друга стискиваются до белизны в пальцах. Через миг тишину кабинета разорвали проклятия Рича. Джош наклонился к телефону.

— Я сейчас же звоню на заводы, чтобы отдать нужные распоряжения. У меня нет желания проверять, блефуют они или нет. А вдруг у них и в самом деле есть свои люди среди персонала?

Рич слушал и не слышал друга. Он мог думать только о Кристиане и о нависшей над ней смертельной угрозе. Каждый нерв требовал от него действий, вместо того, чтобы сидеть тут сложа руки и строить умозаключения. Но логика и здравый смысл подсказывали, что это единственный путь спасти Кристиану. К сожалению, его страсть была далека от логики, а страху никогда не сопутствовал здравый смысл. А ему так нужны были сейчас хладнокровие и ясная голова, чтобы спасти любимую женщину и свое будущее.


— Ты отлично справилась, дорогая, — похвалил Ник, окинув взглядом опасливо приближающуюся к нему Кей.

— Я тебя ненавижу, — в ответ злобно прошипела она и полезла в бар за выпивкой.

В один присест Кей проглотила коньяк, облегченно вздохнув, когда обжигающая жидкость проникла в кровь, и смертельный страх и озноб начали постепенно растворяться в приятном тепле. Туман перед глазами рассеялся, лихорадочная дрожь перестала сотрясать ее тело. По-кончив с первой порцией, она налила себе вторую и, на этот раз лишь прикоснувшись к коньяку губами, обернулась к брату. И только тогда обнаружила присутствие Кристианы.

— Что она здесь делает?

Кей встретилась со взглядом слишком спокойным и рассудительным, чтобы он мог принадлежать женщине, которой и жить-то осталось совсем ничего.

— Знакомится с тобой, — ухмыльнулся Ник.

— Зачем?

— Всякая жертва имеет право познакомиться со своим палачом.

Кристиана внимательно наблюдала за сценой. Ее куда больше интересовали скрытые настроения и эмоции, нежели те слова, что действующие лица произносили вслух. Как только Хаммер втолкнул ее в эту каюту, и она предстала перед вдохновителем грязного плана, Кристиана поняла, что ее намереваются убить.

— Так, значит, это ваших рук дело, — пробормотала она, изучая Кей.

Ник был, на удивление, разговорчив. Он выложил всю подноготную не только об участии Кей в подготовке плана, но и о ее супружеской жизни с Ричем. Рич определенно делал выбор жены, исходя из внешности, а не ума и характера. Если у этой дамы и имелась хоть капля смелости, то она добывала ее из бутылки, за которую уцепилась сейчас, как за спасательный круг.

Кей сделала один стремительный шаг вперед — и замерла, остановленная ледяным взглядом ясных глаз Кристианы.

— Мы так не договаривались, — набросилась она на Ника. Тот расхохотался.

— Надо же было как-то убить время, пока тебя не было, сестренка.

— А Джош-младший пока сидит в каюте в полном одиночестве. Он не связан, а послушанием мальчик никогда не отличался, — небрежно пожав плечами, произнесла Кристиана.

Она надеялась нащупать слабое место человека, который купил эту вульгарную в своей роскоши яхту и обставил ее изысканной мебелью. И хотела, по возможности, вывести его из равновесия… а Кей еще больше напугать и встревожить. Конечно, ее тактика далека от совершенства, но в таком отчаянном положении любой шаг вперед — уже достижение.

— Впрочем, вы получите столько денег, что запросто купите себе новую яхту, если он разнесет эту.

Глаза Ника злобно вспыхнули. Кей поперхнулась нервным смешком. Ник сделал знак Хаммеру.

— Отведи няню к ее отродью. А будет дергаться — свяжи обоих.

Кристиана неторопливо поднялась. Мускулы напряглись, готовые в любой момент к действию, но она заставила себя расслабиться. С каждой лишней секундой, проведенной вне стен их тюремной каюты, она получала все больше информации.

— Свяжете — и проблемы вам наверняка обеспечены. У Джоша-младшего отличные легкие, так что он сможет поднять на ноги всю округу. А от кляпа во рту его начнет тошнить. Вы себе не представляете, что могут устроить дети.

Она, разумеется, приукрашивала возможности своего подопечного, но ее противникам и в голову не пришло сомневаться в ее словах. Похоже, ни один из них с детьми в жизни не общался.

— И еще одно. В каюте нет туалета. Или отведите нас туда — или переведите в другую каюту, иначе обивку в помещении придется менять.

Ник подскочил на ноги. Его лицо потемнело от гнева.

— Ну, няня, ты напрашиваешься на неприятности. Еще слово — и я не стану дожидаться того момента, когда ты мне больше будешь не нужна.

Кристиана кинула презрительный взгляд в сторону Кей.

— А Джоша-младшего, понятное дело, передадите на ее попечение. Но имейте в виду, либо она утопится, либо он подорвет ваше судно. Так что родителям некого будет возвращать.

Ник посмотрел на Кей. Чертова девка права, вынужден был признать он. Ситуация ему определенно не нравилась, но пока он ничего не мог поделать.

— Я с радостью буду наблюдать твою смерть.

Кристиана заглянула в пустые глаза и поняла, что каждое слово в этой угрозе — правда. Она промолчала. Еще не все средства исчерпаны, еще не все молитвы произнесены. Она верила, что Рич ради ее спасения перевернет небо и землю. И что Джош ради спасения сына повернет вспять реки и осушит моря. Ей нужна была эта вера. Ее собственная жизнь и жизнь Джоша-младшего зависели от ее веры.

Глава тринадцатая

Джой направился к креслу у камина. Устроился в нем и посмотрел на Джоша.

— Опусти шторы и отключи телефон. Рич, закрой, пожалуйста, дверь на ключ.

Быстро исполнив условия Джоя, оба друга заняли ближайшие к Джою кресла.

— Теперь что? — нетерпеливо спросил Рич.

Джой ответил мрачной улыбкой.

— Теперь будем стараться сохранять спокойствие и тишину, чтобы я смог сосредоточиться. Не знаю, сколько это займет времени, поскольку не уверен и в результате. Твой скептицизм, Рич, будет серьезной помехой. Ты нам очень поможешь, если попробуешь, по возможности, очистить свое сознание от недоверия. Думай о Кристиане. О том, что она для тебя значит. Заставь ее ожить в твоих мыслях. Надеюсь, что когда ты отчетливо увидишь ее, то увижу и я.

Он внимательно смотрел на Рича, понимая, как много от него требует и как трудно будет ему расслабиться, чтобы сквозь тревогу и страх пробились четкие образы.

Рич нахмурился, но ничего не сказал.

Джош кивнул брату, не скрывая ни своих опасений, ни надежды.

— Сделай то, что в твоих силах. Большего мы не просим, Джой.

Джой лишь молча взглянул на него и закрыл глаза. Истина всегда приходила быстрее и отчетливее в темноте, без отвлекающих сознание солнечных лучей. Секунды текли, складывались в минуты, а он старался направить поток мыслей на своего маленького племянника и пока еще незнакомую женщину. Безмолвно произнеся ее имя, он ощутил эмоциональный всплеск со стороны Рича. Смятение, любовь, страх и ярость закружились перед его внутренним взором, как в калейдоскопе, окрашенные в такие яркие, насыщенные цвета, что казалось: протяни он руку — и сможет потрогать их. Тело Джоя напряглось, концентрируясь на нужных образах и пытаясь подчиниться требованиям своего хозяина.

Рич не сводил глаз с Джоя и сразу заметил, как резко на смену холодной сосредоточенности в его чертах пришла душевная мука. Он интуитивно понимал, что его эмоции каким-то непостижимым образом передаются экстрасенсу. Потрясенный и заинтригованный, Рич отмахнулся от своего желания понять суть происходящего, на время забыл о своей потребности действовать ради спасения любимой женщины и постарался сосредоточиться на образе Кристианы, как просил Джой.

Он тоже закрыл глаза, чтобы лучше представить ее. И вот она уже была перед ним, окутанная великолепием рассвета — как в их первую встречу. Он снова ощутил тот первый приступ вожделения, тот первый благоговейный трепет от вида ее стройного тела, грациозности движений, изящного полета над гладью бассейна. На эти воспоминания уже наплывали видения второй их встречи. Смятение чувств и мучительная загадочность образа новой знакомой. Видения сменяли друг друга непрерывной чередой. Первый поцелуй… Вспышка страсти… Близость… Горечь прошлого, надежда на будущее…

Но внезапно страх вынырнул на поверхность из самых темных глубин его сознания. Огонь желания рассыпался искрами по всему телу. Рич отчаянно цеплялся за образ любимой женщины. Она была ему нужна рядом, чтобы помочь развеять непроницаемый туман, накрывший их будущее. Она от него ускользала…

На лбу у Рича выступили капли пота. Он терял силы в борьбе за нее.

Тихий, но требовательный голос Джоя зазвучал в ушах. Он словно шел откуда-то изнутри сознания Рича:

— Перестань ее удерживать. Пусть она покажет нам путь.

Вздрогнув от резкого вторжения, Рич проиграл свое сражение за безопасность Кристианы. И вот она снова перед ним, но на значительном расстоянии. Восхитительное тело как-то странно изменилось. Ее движения, жесты напоминали повадки дикого зверя, вышедшего на охоту. Даже голос звучал иначе. Рич нахмурился, не понимая, откуда взялся этот голос. Ведь он не может ее слышать. Да и видеть тоже. И в этот миг она исчезла.

Он широко раскрыл глаза, не совсем понимая, где он находится. Его взгляд встретился с проницательным взглядом Джоя.

— Она на судне, недалеко отсюда.

Джой помолчал. Он хотел прочитать название яхты, которую видел совершенно отчетливо, — и потерпел поражение.

— Белое судно, красная полоса по ватерлинии. Сине-зеленые паруса, небольшая лодка сбоку. С ними все в порядке. Игра… Кристиана придумала игру. Страх… Кей… Ник…

Он умолк, чувствуя, что видение начинает расплываться.

Джош непроизвольно потянулся к брату. Ему хотелось услышать место. Или хотя бы направление, в котором искать. Сент-Джон — река не маленькая. Но Джош хранил молчание, прекрасно зная, что значит вырвать брата из транса прежде, чем тот сообщит всю информацию до последней капли.

— Завтра на месте встречи будет только один из них. — Джой открыл глаза, в упор посмотрел на Рича. — Кристианы там не будет. Только Джош-младший.

Рич побледнел. Скрытый смысл слов Джоя, как ножом, полоснул по сердцу. Он так и знал, что Кристиана не нужна их противникам. .

— Значит, мы должны добраться до них сегодня.

— Но нам нужно направление поисков, Джой, — с надеждой произнес Джош.

— Я понимаю. Но я не вижу.

— Мы разделимся и будем искать это судно в обоих направлениях, — быстро отозвался Рич, чувствуя, как песчинки жизни Кристианы неуклонно протекают сквозь его пальцы.

Все трое разом поднялись. Джой опустил ладони на плечи друзей.

— Возможно, на реке я смогу увидеть больше. Если мы окажемся в радиусе действия их поля, я найду яхту,

Джош открыл было рот, но Рич опередил его.

— Ты и так дал нам очень много. Что бы ни случилось дальше, мы тебе благодарны. Без тебя у нас не было бы ни малейшего шанса,

С этим он пожал Джою руку, повернулся к столу и быстро набрал номер телефона. Произнес несколько отрывистых фраз и повесил трубку.

— Меньше чем через час у пирса нас будут ждать три быстроходных катера с опытными ребятами на борту. Давайте готовиться к отплытию.


— Ана, мне эта игра не нравится, — печально шепнул Джош-младший. — Я хочу домой. — Он поднял на нее умоляющие глаза, прильнув к ней поближе.

Кристиана бросила быстрый взгляд на закрытую дверь у них за спиной. За дверью раздраженно топал Хаммер.

— Я знаю. Но нам придется еще немножко поиграть. Совсем немножко — пока сюда придут твой папочка и дядя Рич.

— Ты мне не говорила, что они тоже играют, — укоризненно насупился малыш.

Она опустилась перед ним на колени, сжала хрупкие плечики.

— А это сюрприз для тебя. Но нам нужно быть готовыми к их приходу.

— Готовыми?

— Я хочу забрать у Хаммера ружье.

Мальчуган сосредоточенно нахмурил брови.

— А как?

— Когда он принесет нам ужин, ты должен притвориться, что тебе надоело быть со мной в каюте. Устрой такой шум, какой только сможешь. Если получится — извивайся на койке, как будто хочешь вырваться от меня.

Кристиана прикоснулась к его лицу. При мысли о том, что она задумала, у нее сжималось сердце, но другого способа сравнять шансы у них не было.

— Я хочу, чтобы ты даже ударил меня. Изо всех сил. Я тебя на секунду выпущу из рук. А ты должен кинуться к двери. Но только чур — не кричать.

— Ладно, — серьезно кивнул Джош-младший.

— Эй ты, няня, выходи. Поторапливайтесь! — приказал Хаммер, тарабаня в дверь.

— Сейчас, сейчас, уже все, — крикнула она через плечо и снова повернулась к Джошу-младшему. — Не приближайся к его ружью. Будешь бежать — обязательно держись другой стороны. Сделаешь все, как я прошу? — Она заглянула ему в глаза.

Он несколько мгновений молча серьезно смотрел на нее с видом умудренного опытом человека, а не четырехлетнего малыша.

— Он будет меня ловить?

Кристиана кивнула.

— А ты на него прыгнешь?

Она еще раз кивнула.

— Он сильнее тебя. Я тебе помогу?

Кристиана ободряюще улыбнулась.

— На тебе и так самое трудное дело.

Он расплылся в ухмылке.

— Ага. Папочка будет мной гордиться.


— Ну, ладно, Джош, — сухо согласился Слейтер Макгайр, искоса взглянув на человека, которому хватило одного звонка, чтобы своей властью притащить его сюда. Двоих других мужчин, присутствующих в комнате, он просто игнорировал. — Я допускаю, что ты не хотел вмешивать в это дело местную полицию. По их мнению, тайная операция — это пятнадцать парней с автоматами наперевес. Слишком рискованно, согласен. Но какого черта, объясни мне, ты собираешься сделать, болтаясь по реке? На этом участке плотность патрульных катеров чуть ли не самая большая в нашем округе. Каким образом ты предполагаешь подняться на борт яхты — разумеется, если вообще ее отыщешь, — забрать женщину и ребенка, а потом скрыться? Если то, что ты рассказал мне о топливе и двигателе, правда, то ставки в игре чересчур высоки. Это тебе не мелочевка какая-нибудь. И любителям в такой операции не место.

Джош запустил пальцы в волосы, одарил гневным взглядом говорившего. Тот явно не уступал ему ни в физической силе, ни в силе характера. Трудно было бы найти двух более разных людей. И внешность, и темперамент, и жизненные цели их отличались как небо от земли, и тем не менее они дружили уже пятнадцать лет, буквально с первой минуты знакомства.

— Ты не настолько глуп, — рявкнул он в ответ. — Зачем бы я тогда тебя вызывал, если бы могли сами справиться? Джой дал нам подсказку. Рич вызвал три катера с настоящими профессионалами на борту. Они уже на пути сюда. А твоя забота — помочь нам составить план операции, а потом, когда все закончится, задействовать свои связи, чтобы не допустить шума.

Слейтер ответил таким же яростным взглядом. Хладнокровно-циничный взгляд на жизнь отказал ему при этом заявлении. Лет десять, не меньше, прошло с тех пор, как ему кто-нибудь смел приказывать. Он этого не выносил.

— Ты лезешь на рожон, Джош…

— Предложи что-нибудь другое. Мы же любители. Ты сам заявил нам об этом, едва переступил порог. Ну а ты профи. Давай, командуй. Мы в твоем распоряжении. У нас только один шанс. От нашего успеха зависят две жизни.

— Ты с ума сошел. На борту яхты вооруженные парни.

— И очень близкие нам люди, — резко вмешался до сих пор молчавший Рич. — Или ты нам подскажешь способ проникнуть на яхту, или мы это сделаем без тебя, на свой страх и риск.

Слейтер одарил Рича откровенно неприязненным взглядом.

— Ты мне не нравишься, парень. По-твоему, на свете все покупается.

— А по-твоему, это не так? Умерь свой гонор, сейчас не до личных амбиций. Если пожелаешь, можешь попытаться съездить мне по уху после того, как все закончится. Но в данный момент твои знания и опыт, наши люди и наша настойчивость — вот и все, на что могут рассчитывать Кристиана и Джош-младший.

— Это твоя женщина?

— Не твое дело.

Они стояли друг против друга, напоминая боксеров перед поединком. Оба крупные, почти одного роста и веса, оба упрямые. Ни один не собирался уступать.

— Так мы ничего не добьемся. — Джой поднялся и стал между ними. — Если хотите, я буду судьей, но только потом. А сейчас давайте закончим наше дело. Катера прибыли.

В этот момент издали до них донесся гул мощных моторов. Все мужчины обернулись к окну.

— Джой, я столько тебя знаю, что пора уже ко всему привыкнуть, а все равно мурашки бегут от твоих чудес, — пробурчал Слейтер.

Он подошел к окну, со знанием дела всматриваясь в медленно приближающиеся к пирсу катера.

— Ладно. Я помогу. Но если вам дороги собственные шкуры, предупреждаю — сто раз подумайте, прежде чем нажать на спусковой крючок. Скандал будет куда легче замять, если вы не будете устилать свой путь трупами. Сейчас мы разделимся, я поеду с Джошем. Первый, кто их увидит, дает знать остальным — и возвращается сюда. Следите за тем, что говорите по радио. Они могут нас запросто услышать. Давайте условным паролем считать фразу, что у вас проблемы с двигателем.

— Может, мы и любители, но не идиоты, — прорычал Рич, следуя за Слейтером и Джошем.

— Ты напрашиваешься на неприятности, парень.

Рич весь напрягся. Отчаяние и страх требовали выхода. А перед ним маячила широкая спина — самая подходящая в данный момент мишень. Ему пришлось сунуть стиснутые в кулаки руки в карманы, чтобы удержаться от нападения. Он слишком хорошо понимал, что опыт Слейтера и его связи жизненно необходимы для них.

Джой опустил ладонь на его плечо. Рич обернулся и встретил понимание в глазах экстрасенса. Рич дернул плечом, отмахнувшись от сочувствия, и зашагал прочь от Сдейтера, к причалу. Еще будет время с ним разобраться. Он в это верил, он должен был верить.

— Он тоже переживает, — пробормотал Джой, когда они двинулись к пирсу за остальными.

Рич тяжело вздохнул.

— Да, знаю. Этот парень никогда не упускал случая уколоть меня моей родословной и моими деньгами. С моей стороны, просто глупо распалиться именно сегодня. Как правило, я не обращал на его насмешки внимания. Нрав у него, как у бешеной собаки, но его мужеством и умом невозможно не восхищаться.

Джой покачал головой, едва заметно улыбнулся.

— А вот его чувство времени весьма сомнительно.

— Жаль, что никто не указал ему на это, — буркнул Рич и перемахнул с пирса на борт катера.

Один его кивок капитану — и судно отошло от причала. Следом развернулись и два других катера. Каждый отправился прочесывать реку на заранее выбранном участке. День быстро угасал, лишая их солнечного света, что затрудняло поиски и снижало их шансы на успех. Река была буквально усеяна суднами всех размеров и форм, но Рич не упускал ни одного. Он провожал взглядом все яхты и катера, сравнивая их с приметами из видений Джоя.

Темнота окончательно сгустилась над рекой, и Рич начал терять надежду, когда в радиопередатчике раздался треск, а потом прозвучал голос Джоя:

— У нас проблемы с двигателем. Возвращаемся на базу. Будем через пятнадцать минут.

Рич протяжно выдохнул. Его катер, сделав широкий разворот, помчался обратно. Наконец-то. Негодяи обнаружены. Настало время действовать.


Кристиана выглянула в иллюминатор, пытаясь вычислить, долго ли еще до вечера. Впервые в жизни ожидание давило на нее тяжелым гнетом. А ведь она всегда отличалась терпением и выдержкой. Оглянувшись через плечо, она встретилась с настороженным взглядом Джоша-младшего.

— Ты не забыл, что должен сделать?

Он возмущенно фыркнул.

— Вот еще. Я все помню. А ты меня спрашиваешь и спрашиваешь.

— Да-да, знаю.

Кристиана снова вернулась к окну. Образ Рича возникал у нее перед глазами, словно отражаясь в постепенно темнеющей реке. Он звал ее, он сулил ей поддержку, в которой она так отчаянно нуждалась сейчас. Кристиана не привыкла полагаться на чью-то помощь, и для нее было внове это желание хотя бы мысленно спрятаться в мужских объятиях, найти опору в их надежном тепле.

— Рич, — тихой мольбой сорвалось с ее губ.

Как нужна ей сейчас его сила, чтобы избавить ее от почти непосильной ноши ответственности за чужую жизнь и страха за свою. Она была готова поставить свою жизнь на карту ради ребенка. Она была готова лицом к лицу встретиться со смертью, если у нее не будет другого выхода. Но она совершенно не была готова к этой мучительной жажде его прикосновения, к агонии одиночества и душераздирающей пустоты.

Обхватив себя руками, она вглядывалась в вечернюю синеву за окном и вспоминала страсть и наслаждение, нежность и восторг, что он ей дарил. Вспоминала магию единения с ним. Сколько чувств, сколько счастья открыл он ей. Без них она бы не вынесла весь этот ужас. Без них она уже потеряла бы надежду на будущее… которого ее хотят лишить.

Ее мысли внезапно прервал скрип ключа в замке. Она быстро обернулась и, не сводя глаз с Джоша-младшего, скользнула к своей койке. Малыш неотрывно смотрел на дверь.

— Я все помню, — только и успел шепнуть он, когда дверь отворилась и громадная фигура Хаммера полностью закрыла собой проем.

— Сюда, няня, вместе с парнем, — приказал он и ружьем указал вправо от себя.

Кристиана повиновалась, постаравшись принять испуганный и послушный вид. Добившись своего, их тюремщик распорядился:

— Не отпускай парня, пока вам не принесут ужин. Одно движение — и вы проведете ночь голодными.

Она кивнула как можно более испуганно. Его злорадная ухмылка убедила Кристиану, что он купился на ее игру. Она пристально следила, как другой охранник внес в каюту поднос, поставил его на столик рядом с ее койкой — и так же поспешно вышел, ни разу не взглянув на них.

В следующий момент Джош-младший весь напрягся, болезненно сморщился и заныл.

— Не хочу есть… Хочу домой… — И заскользил с койки на пол.

Кристиана едва успела его поймать. Даже она была поражена, с какой быстротой и легкостью он вжился в роль капризного и измученного ребенка. Руки и ноги у него заработали, как мельничные лопасти, он извивался ужом и колотил куда попало. Кристиане даже не пришлось притворяться, что ей больно, когда малыш попал ей носком ботинка по ребрам. Она ослабила хватку, чтобы дать ему возможность сбежать. Джош-младший опрометью кинулся к двери. Хаммер грязно выругался, пытаясь поймать его. Промахнулся, рывком наклонился снова.

Кристиана прыгнула на Хаммера и изо всех сил опустила сцепленные кулаки на основание шеи. Он рухнул как подкошенный, чуть было не подмяв ее под себя.

— Дверь, быстро, Джош, — коротко приказала она.

Не поднимая головы, Кристиана вытащила оружие из-под бесчувственного тела Хаммера и проверила обойму. Полная.

— Есть! У нас получилось! — взвизгнул Джош-младший, вприпрыжку возвращаясь к Кристиане. — Вот здорово!

Кристиана потрепала его по головке. Улыбка на миг стерла с ее лица мрачную решимость.

— Мы все еще в плену, — напомнила она.

— Ты найдешь выход. — Малыш пихнул Хаммера в бок. — В фильмах таких всегда связывают.

— И мы свяжем. Вот, используем мой и его пояс.

Добрых десять минут возни с тяжелым обмякшим телом Хаммера с ее стороны, масса бесполезных усилий со стороны Джоша-младшего, но, в конце концов, они справились со своей задачей. Упаковали не пришедшего в чувство Хаммера, как рождественский подарок — и затолкали его в кладовку. Покончив с этим, Кристиана подошла к двери, очень осторожно приоткрыла ее и выглянула в щелку. Коридор был пуст. Единственным признаком жизни были голоса, доносившиеся с кормовой надстройки, которую они никак не могли избежать на пути к палубе. Кристиана, мысленно проклиная расположение их временной тюрьмы, поспешно закрыла дверь. Оставалось только надеяться, что никто не заметит долгого отсутствия Хаммера.


— Готовы? — резким тоном спросил Рич у остальных троих мужчин в таких же, как и он сам, черных водолазных костюмах.

Из них четверых он был самым опытным пловцом. В ответ на его вопрос последовало три кивка — и они гуськом двинулись к борту и один за другим окунулись в непроницаемо-черную воду реки Сент-Джонс.

Как только вода накрыла его с головой, Рич, вызвав в памяти план этого участка реки, первым направился в заданном направлении. Яхта с Кристианой и Джошем-младшим на борту бросила якорь приблизительно в ста ярдах от места их погружения. Их собственная яхта ничем не отличалась от других суденышек любителей развлечений на воде. Здесь таких было очень много. В полумиле от этого места ждали наготове два мощных катера. В точно указанное время они должны будут на большой скорости несколько раз пройти мимо яхты похитителей. Рев моторов и рискованные маневры капитанов скорее всего хоть на некоторое время отвлекут внимание бандитов от пленников. А пловцы тем временем заберутся на борт яхты преступников. Если им повезет, то они проберутся внутрь незамеченными, найдут Кристиану с малышом и освободят без особого сопротивления со стороны команды. Во всяком случае, такая надежда поддерживала Рича, пока он вел свою группу к месту, ориентируясь по компасу и опираясь на свой опыт и знание местности.

Спустя несколько мгновений они беззвучно всплыли на поверхность и так же тихо, освободившись от баллонов с кислородом, масок и ласт, привязали их к якорной цепи. Прямо у себя над годовой Рич увидел охранника, вышагивающего по палубе с автоматом наперевес. Рич поднял большой палец, указывая на опасность тем из своих спутников, кто ее еще не заметил. Ни один из них не рискнул подавать голос, зная, как отчетливо разносятся над водой звуки, особенно в ночной тишине. Рич поднес к глазам часы. В эту секунду до них донесся рев катеров. Вовремя. Все его мышцы напряглись в ожидании первого броска. Приближение катеров вызвало громкие крики и проклятия на палубе яхты. Джош сбросил с плеча веревку с крюком, одним движением зацепил крюк за ограждение яхты. В мгновение ока Рич выбрался из воды и полез по канату вверх. Он бесшумно спрыгнул на палубу как раз в тот момент, когда катера сделали очередной заход вокруг яхты. Следующим на борт забрался Джой, за ним Джош и, наконец, Слейтер.

— Я вижу трап, что ведет внутрь, — шепнул Рич.

— Мы с Джоем вас прикроем. — Слейтер обшаривал взглядом каждый закоулок палубы.

Рич коротко кивнул и растворился в темноте.


— Ну что там? — требовательным тоном спросил Джош-младший, подскакивая рядом с Кристианой в надежде допрыгнуть до иллюминатора.

С реки гулом нескольких сотен разъяренных пчел доносился рев мощных моторов.

— Вокруг нас кружат два катера, — пробормотала она машинально, следя за странными, почти акробатическими, трюками капитанов. — Думаю, наше заточение скоро закончится, — добавила она и, отвернувшись от окна, до боли в пальцах стиснула автомат.

Из кладовки, где они устроили связанного Хаммера, не доносилось ни звука. Похоже, он все еще наслаждался вынужденным отдыхом.

— Забирайся-ка под койку и не показывай оттуда носа до тех пор, пока я тебя не позову.

Кристиана подтолкнула малыша. Больше в каюте спрятаться было негде.

— Запомни, что бы ни случилось, что бы ты ни услышал — не вылезай, пока я не позову тебя по имени. Это будет нашим паролем. Услышишь свое имя, значит, все в порядке, и можно выходить.

— Я хочу тебе помочь.

— Нет. — Она опустила покрывало с койки пониже, так, чтобы оно свисало почти до самого пола.

— Ну, ладно. Но ты опять всю самую важную работу себе забрала, — приглушенно прозвучал из-под плотного покрывала его голос.

Кристиана, от напряжения стиснув зубы, направила автомат на дверь. Если появление этих катеров означало то, что она думала — спасательную операцию, — то один из похитителей вполне может попытаться использовать Джоша-младшего в качестве заложника. И она твердо решила, что негодяям придется заплатить за этот маневр слишком дорогую цену, на которую они вряд ли пойдут.


— Ну где же они? — с досадой проворчал Рич, когда они с Джошем, открыв дверь во вторую каюту, снова никого не обнаружили.

Джош вдруг отпихнул его в сторону. По трапу спускался один из членов команды. Времени ни на размышления, ни на подготовку не было. Рич с размаху всадил ложе автомата в живот противнику. Тот сложился пополам и сник, как проколотый воздушный шар. Джош успел подхватить осевшее тело, чтобы избежать лишнего шума.

— Один есть, — буркнул он, забирая у врага пистолет.

Рич на замечание не прореагировал. Он выглянул наружу. Парень шел один, поблизости не было ни души.

— Давай запрем его на камбузе.

Не дожидаясь ответа, Джош за воротник втащил парня в ближайшее помещение и повернул ключ.

Рич продолжал следить за входом. Команда на палубе подняла гораздо больший шум, чем они предполагали. Но вряд ли это долго продлится, у кого-нибудь хватит ума прекратить этот базар.

— Давай разделимся.

— Я сам хотел это предложить, — кивнул Джош.

Они вернулись в коридор, и каждый пошел в свою сторону, по очереди открывая двери кают.

Звуки методического прочесывания яхты отчетливо доносились до Кристианы. Она нутром чувствовала, что это спасение, но предпринимать какие-то действия, рискуя жизнью Джоша-младшего, не имела права. А потому она ждала, не снимая пальца со спускового крючка. Кристиана не обольщалась. Если никто не придет им на выручку, времени сравнять шансы с врагами у нее будет немного. А с ней вместе умрет и надежда Джоша-младшего.

Вот они… Уже здесь, за дверью их каюты. Она неотрывно смотрела на ручку. Та неожиданно резко повернулась. Кристиана сделала глубокий вдох и затаила дыхание. Дверь с треском распахнулась. Ее пальцы напряглись.

Рич уставился на мушку автомата, направленного точно ему в живот — и на ясноглазую женщину, в руках у которой застыл этот самый автомат.

— Неужели ты застрелишь меня? Можешь сделать это позже, а сейчас давай-ка вызволим отсюда тебя и Джоша-младшего, — приказал он, едва удержавшись, чтобы не схватить ее в объятия.

При виде ее улыбки Рича затопила волна облегчения.

Кристиана тихонько рассмеялась, опустив наконец оружие.

— Джош-младший, иди сюда, — позвала она и сделала шаг к Ричу.

Ей просто необходимо было прикоснуться к нему, пусть хоть на мгновение.

Мальчик выбрался из-под койки как раз вовремя, чтобы попасть в объятия счастливого отца. Рич позволил себе только один поцелуй, который ему вернули с пылкой благодарностью — и отстранил от себя Кристиану.

— С этим подожди немного, — шепнул он и проскользнул обратно в коридор. — Иди за мной. Держи малыша у себя за спиной. Джош пойдет последним.

— Веди нас, — отозвалась Кристиана. Сейчас она готова была на что угодно, лишь бы Джош-младший оказался наконец в безопасности.

Внезапно на палубе началась стрельба. Рич и Джош одновременно выругались, забыв о присутствии женщины и мальчугана.

— Так я и знал, что все складывалось уж слишком хорошо, — пробормотал Рич.

Двое мужчин проскочили к выходу из кают-компании — и, как по команде, застыли на месте при виде трех направленных на них автоматов.

— Бросайте оружие. — Рич подождал, пока те исполнили приказ, потом отрывисто бросил другу: — Убери. — И жестом указал пленникам направление. Туда, откуда они только что появились.

При звуке шагов Кей обернулась. И оцепенела с открытым ртом и бокалом коньяка в руке. Снаружи стало тихо. Затем раздались голоса Слейтера и Джоя. Слей-тер громко ругался последними словами, Джой посмеивался.

Рич и Кристиана обменялись недоуменными взглядами, не понимая, что там происходит. Джош опустил ладонь на плечо сына.

— Рич, — слабым, плаксивым тоном произнесла Кей.

Глаза всех присутствующих обратились на нее.

Рич обжег бывшую жену страшным в своем гневе взглядом.

— Собственной персоной — и зол как сам дьявол.

Его рука со свистом разрезала воздух.

— Сядь на диван и не двигайся, пока я еще помню, что мужчинам не положено физически расправляться с женщинами.

— Об этом не переживай, дорогой. Пусть только двинется — и она моя, — пробормотала Кристиана. С этой блондинкой у нее были свои счеты. — Да, кстати, ты был прав. У тебя и в самом деле отвратительный вкус на женщин.

Он ответил ухмылкой.

— Только до встречи с тобой.

Кристиана рассмеялась, только сейчас, кажется, поверив, что кошмар закончился и Рич снова рядом с ней.

— Ну, знаешь, даже полным идиотам иногда везет.

Джош отвлекся от пленников. Услышав последнюю фразу, весело хмыкнул.

— Рич, над твоей головой, кажется, собрались тучи.

Джой втолкнул в кают-компанию раненого парня.

— Но Кристиана отлично расправляется со всякими тучами, — моментально оценив ситуацию, заметил он.

Следом в комнате возник Слейтер.

— Согласен на все сто, хоть сама обстановка мне и не по вкусу. — Он пристроился на краю стола и обозрел пленников. — Здесь все?

— Один в камбузе, — сообщил Джош.

— А я одного оставила в кладовке в каюте, — добавила Кристиана. Поймав на себе удивленный взгляд Рича, она объяснила: — А каким образом, по-твоему, у меня оказалось вот это? — кивнула она на автомат в своей руке. — Мне ж его дали не за красивую фигуру.

— Дома поговорим — и о твоей фигуре, и о твоей способности лезть на рожон, — буркнул он.

— А где мой брат? — обернулась к Слейтеру Кей. — Он пошел наверх, на помощь остальным.

Лицо Слейтера было мрачнее тучи.

— Он и еще двое готовы.

Кей совсем посерела. Кристиана даже пожалела бы ее, если бы эта женщина не поставила под угрозу жизнь Джоша-младшего и ее собственную.

— Рич, я не ожидала, что все так обернется, и не хотела этого, — прерывающимся голосом заговорила Кей. — Ник обещал, что никто не пострадает. Я не знала, что он собирался ее убить. Мы только пытались получить формулу и остальные расчеты. Клянусь, вы получили бы ребенка обратно. Я клянусь, Рич.

Рич долго изучающе смотрел на женщину, которую когда-то любил. При виде того, во что она превратилась, узы, привязывающие его к прошлому, словно на глазах ослабли.

— Похищение детей — уголовное преступление. Слейтер — вот человек, к которому тебе следует обращаться.

— Он меня не знает. Ему на меня плевать.

Кей встала, протянув к нему руки, с мольбой в глазах, с дрожащим от страха и сожаления голосом.

— Мне тоже. Ради денег ты поставила на карту жизнь ребенка. Ты стояла бы рядом и смотрела, как Ник расправляется с Кристианой.

Он отвернулся от бывшей жены, встретился взглядом с чистыми, ясными глазами Кристианы. Ее нежная улыбка унесла из его сердца вину за то, что из-за него она столкнулась с Кей.

Джош со вздохом отвел от пары взгляд. Черт бы побрал Пеплу! Она опять победила.


— Я же говорила, — лукаво прошептала Пеппа.

Джош потянул свою довольно ухмыляющуюся жену в постель, с легкостью, рожденной долгой практикой, избавился от того лоскутка, что она называла ночной рубашкой.

— Это самая противная фраза в словаре любящей жены.

Пеппа похлопала его по щеке, изгибаясь как кошка.

— И когда же в гараже появится мой «Мазерати»?

Застонав, он упал на подушки. Джош прекрасно понимал, что проиграл пари, но не мог отказаться от последней попытки отговорить ее от скоростной машины.

— Может, ты согласишься на бриллиантовое колье — или, скажем, кругосветное путешествие? Да ладно, пусть будет яхта!

— Я выиграла пари. Ставкой был «Мазерати» цвета лаванды. Следовательно, ты должен мне машину.

Она уселась перед ним, как индийское божество, сложив руки на обнаженной груди.

Дхош окинул взглядом эту восхитительную картину и понял, что пропал.

— Прекрати изображать из себя героиню с обложки мужского журнала. Хоть бы притворилась, что ты приличная замужняя женщина! — говорил Джош, а его ладонь уже скользила по ее восхитительной коже.

Она отреагировала на его ласку, но не придвинулась ни на дюйм.

— Так когда ты мне заказываешь мою машину?

Он вздохнул.

— Ох, и настырная ты женщина. Мне бы с тебя пример брать в управлении компанией.

Пеппа приняла еще более соблазнительную позу. Этого было достаточно, чтобы Джош сдался.

— Я заказал ее два дня назад.

Она с хохотом кинулась в его объятия.

— А я знала! И отменила заказ, когда мне позвонили, чтобы уточнить цвет.

Его попытка обжечь ее гневным взглядом потерпела полный провал.

— А хты…

Пеппа закрыла его рот поцелуем, потом подняла голову, задыхаясь так же, как и он.

— Водителя хуже меня нет на свете. И мы оба это знаем. А я хочу дожить до глубокой старости и гоняться за тобой в инвалидном кресле по дому для престарелых!

Он пригладил серебристые волосы, весенним дождем падающие ей на лицо.

— Кресло у тебя будет цвета лаванды, любовь моя, — сказал он, довольный, что ей хватило здравого смысла не подвергать свою жизнь опасности.

Похищение сына лишний раз доказало ему, что значат для него его серебристая сирена и близнецы. И ему хотелось, чтобы их жизнь больше никто и ничем не омрачил.

Глава четырнадцатая

Кристиана выскользнула из душа. Ушибы все еще болели, мышцы ныли, но она не обращала на это внимания. Восторг от того, что она снова дома, что Джош-младший находится в безопасности под крылышком родителей, что Рич, рискуя собственной жизнью, кинулся на ее спасение, превращал физическую боль от синяков и царапин в досадную мелочь.

Обнаженная, она прошла из ванной в спальню и остановилась. Рич растянулся на ее постели, небрежно накинув простыни на голое тело. Приглушенный свет настольной лампы бросал золотистые блики на его лицо. Он повернул голову. Их взгляды встретились. Его глаза таинственно светились невысказанными надеждами на будущее.

Он приглашающе махнул рукой.

— Иди сюда, — разорвал тишину его шепот. Приказ… мольба мужчины к своей женщине.

С улыбкой, древней, как история женского рода, Кристиана неслышно скользнула к нему.

— Ты не постучал.

— А нужно было? — Он не мог оторвать глаз от ее божественной красоты. — Мы же связаны, ты и я. Ночью на яхте я смотрел в твои глаза и видел свое будущее.

Кристиана прикоснулась к его лицу, обвела линию сильного подбородка. В его чертах она читала прошлую боль и ранимость, которые он больше не пытался от нее скрывать.

— И что же ты увидел?

— Женщину, способную рисковать своей жизнью ради ребенка. Женщину, достаточно сильную, чтобы смотреть в лицо смерти — и при этом не терять надежды. Женщину достаточно мудрую, чтобы ждать, пока ее мужчина сам найдет ответы на свои вопросы.

— Прямо-таки идеал женщины. Терпеть не могу идеальных людей.

Он легонько потянул ее за руку, уложил рядом с собой.

— Совсем не идеал. У моей женщины вспыльчивый нрав — Она почему-то стесняется своего прекрасного тела. Она упряма и смотрит на меня, словно видит меня насквозь. — Рич держал ее лицо в ладонях. — И я люблю ее больше жизни. Я люблю ее смех и упрямство, люблю ее острый язык и отвагу, люблю ее ласки. Она излечивает меня. Благодаря ей я становлюсь лучше, чем я есть.

Он прикоснулся к ее губам поцелуем.

— Я люблю тебя, Кристиана. Ты согласна выйти за меня замуж и провести со мной оставшиеся дни? Обещаю, что между нами не будет больше черных теней прошлого. Я предлагаю тебе только будущее, и мы сделаем его таким, каким только пожелаем.

Глаза ее наполнились слезами. — Как долго я тебя ждала. Кажется, всю жизнь я только и делала, что ждала тебя, а мое место занимали хищные, чужие тебе, глупые женщины.

Рич рассмеялся и притянул ее к себе.

— Черт! Вот это по-женски. А если бы ты не прятала это бесподобное тело под своими покрывалами — ты их, кажется, называла одеждой, — я нашел бы тебя гораздо раньше.

Кристиана уткнулась лицом ему в грудь.

— Распутник.

— Любимый, — исправил он. Его губы требовали ответа от ее губ, как его плоть требовала отдачи от ее тела. — Твой любимый.

— Мой любимый, — пробормотала она, и тишина сомкнулась вокруг них.


home | my bookshelf | | Полет ласточки |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу