Book: Охота на Актеона



Охота на Актеона

Алексей Евтушенко

Охота на Актеона

Купить книгу "Охота на Актеона" Евтушенко Алексей

О, этого и я

Хотела бы. Но я бы умертвила

Тебя своими ласками. Прощай!

(В. Шекспир «Ромео и Джульетта»)

Глава I

Подъем был долгим, но не слишком утомительным. Мощеная дорога шла полуспиралью к вершине и там превращалась в ровную широкую площадку. Здесь, в тени каштанов, на террасе внешне невзрачного, но весьма уютного ресторанчика, можно было посидеть за чашкой кофе и рюмкой ликера, отдохнуть и полюбоваться на красивый город внизу.

Кася так и поступила.

Она хорошо видела, куда ей нужно идти дальше, но решила не торопить события и сделать маленькую остановку.

Отчего не растянуть ожидание наслаждения, когда есть время?

Кася равнодушно кивнула безликому официанту, поставившему перед ней заказ, пригубила крепкий ликер, отпила глоток кофе и закурила (здесь она позволяла себе курить).

Отлично.

И эта лесистая гора, и ресторанчик, и нешумный город внизу, не говоря уже о ликере, кофе (один запах чего стоит!) и сигарете, – пока все по высшему разряду. Если и дальше все будет на таком же уровне, то можно не жалеть о потраченной сумме, равной половине месячного оклада. Тем более, что, если ей понравится, сюда можно еще не раз вернуться. И уже бесплатно. Ну, или почти бесплатно.

Ликер закончился одновременно с кофе и сигаретой. Чувствуя, как ее постепенно охватывает нетерпение, Кася оставила на столике деньги и направилась в глубь площадки. Пересекла ее, ступила на широкую, хорошо утоптанную тропинку, и уже через пять минут оказалась в настоящем лесу. Здесь пели птицы, и косые столбы солнечных лучей насквозь пронизывали молодую листву.

Тропинка раздвоилась, и Кася, не раздумывая, свернула направо. Теперь идти стало труднее – приходилось то и дело нагибаться и отводить загораживающие проход ветви кустов и деревьев. Впрочем, путь оказался недлинным, и вскоре она вышла на роскшную поляну, поросшую высокой – чуть ли не в ее рост – травой.

Видимо, это здесь…

Как свинцом налились предплечья, закружилась голова, и тяжелое приятное тепло медленно заполнило низ живота.

Кася перевела дыхание, машинально коснулась груди и шагнула с тропинки в траву.

Вот он.

Красив, ничего не скажешь. Загорает…

Свитое, казалось, из одних мускулов и жил обнаженное тело волновало. Глаза мужчины были закрыты, – он то ли спал, то ли умело прикидывался спящим. Кася тихонько присела рядом, сорвала травинку и провела ею сначала по его груди, затем по животу, ниже…

Взметнувшаяся рука крепко охватила Касино запястье.

Она не сопротивлялась.

Пропитанное солнцем мужское тело, было сухим и горячим, а губы и руки – нежными и умелыми. Отдавшись поцелуям, Кася и не заметила, как с нее слетели блузка и юбка и только, уже нетерпеливо раздвигая бедра, подумала, что на этот раз прелюдия оказалась совсем короткой, но ей это, пожалуй, даже нравится…

Короткие и частые гудки срочного вызова проникли в затуманенный страстью мозг с неумолимостью сверла, входящего в необожженную глину.

«Вот, б…дь, – подумала Кася, чувствуя, как стремительно исчезает желание и на смену ему приходит резкое и холодное, словно брошенная за шиворот ледышка, осознание необходимости возврата в реальность. – И это в законный выходной! Нигде нет покоя и расслабления. Нигде и никогда. Ненавижу. Может, все-таки, ложный? Бывает ведь. Ошибка. Отбой. Отмена…»

Гудки, разумеется, не умолкали. И это явственно свидетельствовало о том, что никакой ошибки нет, и все надежды на приятное воскресенье летят псу под хвост и вообще на хрен. Видеть бы еще того пса и тот хрен… Впрочем, хрен ей сегодня увидеть удалось. И даже за него подержаться. Но и только.

Кася совершила мысленное усилие, возвращаясь в реальность (солнечный лес, поляна, горячий мужчина, звуки и запахи – все свернулось в одну яркую точку, ощущаемую где-то в районе макушки), стащила с головы и отложила в сторону нейрошлем, поправила волосы, два раза глубоко вздохнула и выдохнула, постаралась принять скучающе-равнодушный вид, и ткнула пальцем в клавишу приема.

На экране немедленно возникло лицо Йолике.

В удлиненных, необычного разреза и цвета молодой травы глазах давней подруги и непосредственной начальницы ясно читались понимание и неизбежность.

– Извини, что сняла, – вместо приветствия сказала Йолике, мило улыбнувшись (Кася всегда поражалась, как таким нежным полудетским голосом можно твердо отдавать зачастую совершенно безжалостные приказы). – Но только что был получен сигнал из четвертого сектора. Район А-пять. На пересечении Восточного проспекта и улицы Каплан. Точный адрес, откуда поступил сигнал: улица Каплан, два. Шестой мансардный этаж. Квартира номер двенадцать. Запомнила?

– Да что тут запоминать – знакомый райончик. Старая промзона рядом…

– Повтори. Таков порядок.

– Район А-пять. На пересечении Восточного и Каплан. Каплан, два. Шестой. Мансарда. Двенадцать, – бесстрастно отрапортовала Кася. – А что случилось?

– «Дикие» похитили двух женщин. Почти девочек. Собирай по тревоге группу и немедленно туда.

– Ох… – только и сказала Кася. – Давно?

– Сообщение поступило три минуты назад. Еще можно успеть.

– От кого поступило сообщение?

– Некая… – Йолике опустила глаза, читая в запись на листе бумаги, – Джу Баст. Художница.

– Хорошо, мы сейчас. Только…

– Да? – брови Йолике изогнулись, и Кася немедленно поняла, что вопрос о том, почему именно ее группу в законный выходной решила отправить на задание давняя подруга и непосредственная начальница, сейчас абсолютно неуместен.

– Нет, ничего. Потом.

– Вот и славно. Так и быть, удовлетворю твое любопытство. Дело в том, что я не смогла быстро найти Лилу Тао, начальницу четвертого сектора, где это все и случилось. Трахается, небось. А телефон, потом скажет, не услышала. Или еще что-нибудь придумает. Так что действуй и докладывай каждые сорок минут. И… это… – Йолике доверительно наклонилась вперед и нежно осведомилась. – Как он хоть, ничего?

И тут же отключилась, не оставив Касе ни единого шанса на своевременный и достойный ответ.

На контрастный душ нет времени. Поэтому – две пригоршни ледяной воды в лицо и достаточно.

Оружие и снаряжение – на месте и в полном порядке.

Это всегда должно быть на месте и в порядке. В полном. Ты сама можешь быть больна, пьяна, спросонья или, как вот сейчас, вытащена прямо из под классного жеребца в самый интересный момент, но твое оружие и твое снаряжение просто обязаны днем и ночью, в любую минуту, быть в совершенной готовности. Натянул, застегнул, прицепил, защелкнул и вперед – туда, куда требует идти твой долг и начальство.

Вот интересно, – размышляла Кася, споро облачаясь в боевой комбинезон из квазиживого металлопласта (легко держит пулю из практически любого ручного нарезного оружия, и даже плазменный заряд небольшой мощности), и одновременно выбивая на клавиатуре четыре кода вызовов подряд, – а что для меня важнее, этот самый долг или приказ начальства? С одной стороны, конечно, долг, он вроде бы обязан быть на первом месте. Но с другой… Уж больно абстрактная это штука – долг. И сколько бы ни вбивали нам в головы обратное, абстрактной штукой он и останется. Прекрасной и абстрактной. А вот приказ начальства – извините. Это уж абстракцией никак не назовешь. Потому что его, приказа, невыполнение, грозит вполне конкретными санкциями. Начиная от обычного взыскания по службе и заканчивая… Нет, о самом плохом лучше не думать. Да и незачем. И не с чего. Мы же выполняем приказы, верно? Верно. И даже большей частью хорошо выполняем. Благодарности имеем. Поощрения. Награды. Квартирку вон отдельную, чистую. Не у всякой сестры-гражданки в наше нелегкое время есть отдельная квартирка. Пусть даже и состоящая всего из одной комнаты, санузла с ванной и маленькой кухни. Мал золотник, как говорится, а дорог… Так, все четверо на связи. Отлично.

– Внимание, группа, это Кася Галли. Все меня хорошо слышат?

– Старшая, я – Барса, слышу тебя хорошо.

– Я – Тирен, слышу отлично.

– Здесь Тепси, командир. Я вся внимание.

– Марта слушает, а как же иначе!

– Так, девочки, – Кася надеялась, что выглядит одинаково убедительно на всех четырех экранах. – Боевая тревога! Жду вас на месте ровно через десять минут. Кто опоздает – пеняйте на себя. Время пошло – и она отключилась, не дав ни одной из них возможности проявить и тень недовольства.

Изначально стандартный бронекар предназначался для ведения боевых действий против террористов или в тылу противника и был рассчитан на шестерых. И притом на шестерых мужчин. Но исторически сложилось так, что оперативные группы Службы FF состояли из пяти человек (женщин, разумеется: четыре бойца плюс командир), и поэтому шестое сиденье просто-напросто убрали, поставив на его место питаемый от аккумулятора ящик-холодильник. В конце концов, немного комфорта еще никому не мешало, а для пойманного «дикого» (если, разумеется, его удавалось поймать, что случалось не так часто, как хотелось бы) всегда находилось место в грузовом отсеке.

Конечно, для передвижения по городским улицам и особенно переулкам, бронекар был великоват. Но на нем, кроме четырехсотсильного водородного двигателя, был установлен гравигенератор Леви-Кравченко, которому просто не нашлось бы места в обычной патрульной машине.

Гравигенератор позволял уменьшить вес машины и всех тех, кто в ней находится, почти в десять раз, и, – хотя стоил чертовски дорого, но с его помощью бронекар мог подниматься в воздух и перелетать с места на место, что делало его крайне полезной машиной для Службы FF. Потому что в городе «дикие» появлялись довольно редко, и чаще всего преследовать их приходилось за его пределами – там, где большей частью и дорог-то никаких не было.

Ну и, понятное дело, безопасность пополам с огневой мощью.

Мужчины, следует отдать им в этом должное, знали толк, – как в нападении, так и в защите. Правда, лучевую пушку с бронекаров убрали – очень уж много жрала она энергии и требовала слишком большого к себе внимания. А вот крупнокалиберный пулемет с автоматической наводкой на цель оставили. И еще один, тоже с автоматической наводкой, обычного калибра (оба располагались в оружейной башенке наверху). Равно как и полтора десятка управляемых ракет и двухслойную броню, которую смогло бы вскрыть разве что прямое попадание из той же лучевой пушки. Однако таковых пушек у «диких» не было и быть не могло. Правда, говорят, не так давно в соседнем департаменте «дикие» подбили бронекар Службы из ПТУРСа, который, – якобы, – откопали на каком-то хорошо сохранившемся, еще довоенном, складе оружия.

Что ж, теоретически такое могло случиться, – все-таки ПТУРСы были предназначены для борьбы с настоящими танками, а бронекар, при всех своих достоинствах, танком никак не являлся.

Но как бы там ни было, а Кася любила эту машину и не упускала случая посидеть за штурвалом. Любила за мощь, скорость и неуловимо-опасную грацию, заставляющую иногда думать о ней, как о живом и хорошо выдрессированном, но, тем не менее, хищном существе.

Разумеется, девочки не опоздали.

Кася только-только вывела бронекар из бокса, как все четыре почти одновременно появились в поле зрения.

Высоченная, но удивительно гармонично сложенная Тепси Лау.

Тоже высокая, но более плотная и крепкая Марта Нета.

Маленькая и юркая Тирен Лан.

И среднего роста, на вид неторопливая, но всегда поспевающая вовремя, Барса Карта.

Все в полном снаряжении.

Кася ткнула в клавишу на панели управления, и боковые двери ушли в стороны, давая бойцам возможность быстро попасть внутрь.

– Привет, командир, – Тепси Лау, сильно пригнувшись, первой заскочила в машину и плюхнулась на сиденье рядом. – Сама поведешь?

– Нет, – после секундного размышления сказала Кася, – Меняемся. Тревога боевая, так что не будем нарушать Устав.

Они поменялись местами, и Тепси, увидев, что все расселись и пристегнулись, закрыла двери бронекара.

– А что случилось-то? – осведомилась Тирен. – Только я супчик приготовить собралась…

– Супчик! – фыркнула Марта. – Я уже и за стол села. Во-первых, жареная курочка…

– Так, – перебила их Кася. – Всем слушать внимательно. Пятнадцать минут назад из четвертого сектора поступил сигнал. «Дикие» похитили двух женщин. Наша задача, как всегда, найти, догнать и освободить. «Диких», в случае сопротивления, уничтожить. Если же сопротивления не окажут, то – как обычно. Все ясно?

– Все! – хором выдохнули девушки.

– Вопросы?

– Нет!

– Тепси, включай Леви-Кравченко. Адрес: район А-пять. На пересечении Восточного проспекта и улицы Каплан. Улица Каплан, два. Думаю, что «дикие» пришли из старой заброшенной промзоны – больше неоткуда. Тем более что это не первый случай в данном районе, как вы знаете.

– И даже не второй, – сказала Барса Карта.

– Вот именно, – не оборачиваясь, пробормотала Кася.

Длинные пальцы Тепси Лау отбили короткую дробь на панели управления. В корме загудело, и Кася почувствовала, как привычно теряет вес. Ей никогда особо не нравилась та искусственная легкость, которая возникала в поле Леви-Кравченко. И большей частью потому, что после нее всегда наступал момент, когда прежний вес возвращался, а это было не очень приятно, и всегда требовало некоторого времени на обретение рефлексов в их изначальном качестве.

Взлет!

Бронекар резко (стилю вождения и пилотирования Тепси могли бы позавидовать легендарные автогонщики и авиахулиганы прошлого) прыгнул с места вперед и вверх. Ускорение на несколько секунд вжало Касю в кресло, но потом, словно нехотя, отпустило, – Тепси задействовала выдвигающиеся короткие крылья вместе с двойным хвостовым оперением и перешла в горизонтальный полет.

– А почему не сразу? – поинтересовалась Кася, глядя на дисплей, с выведенной картой города.

– Далековато, – пояснила Тепси. – Горючего жалко.

– Скажи лучше, что просто летать любишь, – шевельнула бровями Кася. Брови у Каси Галли были роскошные – темные, почти черные, в меру густые и великолепно очерченные, и она ими могла выразить практически любые свои эмоции. Чем постоянно и пользовалась, так, – что подчиненные и друзья-знакомые по тому или иному шевелению ее бровей, легко догадывались о Касином настроении. – Горючего ей жалко…

– И люблю! – с вызовом призналась Тепси. – И что тут такого? Можно подумать, мы из-за этого что-то теряем. Нисколько. Ну, пару секунд разве что. Опять же и вам всем комфортнее. Тем более что уже все. Иду на посадку.

Улица Каплан была для бронекатера узковата. То есть он бы там поместился, но движение бы просто-напросто закупорил. Конечно, поднятая по тревоге оперативная группа FF, – обладала практически неограниченными правами, но всем им с самого начала службы настойчиво внушали, что без крайней необходимости нарушать мирный труд и отдых сестер-гражданок не следует ни в коем случае. И внушили очень хорошо. Так что Кася приняла решение сесть рядом – на Восточном проспекте, благо, что отсюда до нужного им дома было совсем близко.

Бронекар нырнул, выровнялся, убирая под брюхо крылья и хвост, и завис над проспектом. Тепси включила сирену, автомобили внизу прянули в стороны, освобождая место, и через три секунды колеса приняли на себя уже нормальную тяжесть машины и всех, кто находился внутри.

– Прибыли, командир, – сообщила Тепси, отстегивая ремень безопасности.

– Лихо, – похвалила Кася. – Впрочем, как всегда. Девочки, выходим. Каплан, 2. Шестой этаж. Мансарда. Тепси, ты в машине. Марта – парадный вход. Тирен – черный, если он есть. А он здесь должен быть. Барса со мной. Пошли.



Глава II

Квартал был старый, застроенный домами, как минимум, двухсот-трехсотстлетней давности, и Кася подумала, что на нужный этаж придется, скорее всего, подниматься пешком.

Догадка ее оказалась верной – лифт в доме №2 не обнаружился. Когда-то он здесь был, но теперь от него осталась только, – забранная крупной металлической сеткой, – пустая шахта.

Кася посмотрела вверх, перехватила поудобнее короткоствольный автомат, и махнула рукой Барсе Карте:

– За мной!

Шестой мансардный этаж для хорошо подготовленных оперативниц Службы FF – это чепуха, о которой на самом деле не стоит и говорить, – Кася и Барса взлетели наверх, даже не сбив дыхание, и тут же уткнулись в разрисованную под окно дверь.

– Ух ты! – восхитилась Барса, наклонив голову и разглядывая необычную картину. – Здорово. Никогда такого не видела.

Нарисовано было действительно талантливо. Казалось, что дверь-окно распахивается прямо в синее небо с облаками. И только ярко-оранжевая цифра «12», четко и аккуратно помещенная на верхнем облаке, указывала на то, что перед ними все-таки вход в жилище, а не окно. Потому что настоящие облака цифр на себе не носят. Незачем.

– Квартира номер двенадцать, – сказала Кася. – Значит, нам сюда.

Чудная дверь открылась на звонок быстро, как будто хозяйка только и ждала их визита. Впрочем, так оно и было, – Службу FF, в отличие от полиции, сестры-гражданки любили, и охотно с ней сотрудничали.

Хозяйка – совсем еще молодая худощавая русоволосая женщина, одетая в широкие, разнообразно заляпанные краской штаны и длинную, чуть ли не до колен, майку с надписью поперек груди «Я самая лучшая», отступила в сторону.

– Здравствуйте, – сказала она, заметно картавя. – Проходите. Я тут вас уже заждалась, а мне работать надо.

– Всем работать надо, – отпарировала Кася. – Мы тоже, как видите, не отдыхаем. Хотя у нас по графику и выходной. Вы Джу Баст? Художница?

– Да, – ответила хозяйка, поправляя челку, которая тут же упрямо вернулась на место. – Так меня зовут, и я действительно художница.

– Ну рассказывайте.

– Хорошо, пойдемте в комнату.

Они прошли в большую гостиную, которая, судя по всему, была одновременно и мастерской, и спальней. Возле окна, выходящего во двор, стоял мольберт с незаконченным городским пейзажем (этот же двор, одинокий раскидистый каштан посередине и крыши соседних домов), рядом – стол с профессиональным дизайнерским монитором. У боковой стены – еще один стол, рабочий, на котором в художественном беспорядке валялись листы бумаги с эскизами и рисунками, карандаши, краски и кисти, а также стояла початая бутылка вина и два стакана. Еще в комнате имелся стеллаж с книгами, отгораживающий угол, за которым расположилась весьма широкая, аккуратно застеленная тахта, три стула и старый, весь обклеенный всевозможными рисунками и картинками шкаф для одежды. Ну и, разумеется, картины – они занимали практически всю свободную площадь на стенах.

Все это Кася и Барса увидели и запомнили за то время, которое им потребовалось, чтобы войти в гостиную и усесться на предложенные стулья.

Сама хозяйка сбросила на тахту с третьего стула, наваленную на него одежду, села и предложила кофе или вина.

– Некогда, – по возможности мягко объяснила Кася. – К тому же на службе мы не пьем. Рассказывайте, Джу, что вы видели. Как можно подробнее, но без деталей, которые не относятся к делу. Понимаете, о чем я?

– Понимаю, – кивнула художница. – Значит, так…

По словам Джу Баст, выходило следующее. Она работала – писала маслом пейзаж за окном – вот этот самый дворик с одиноким каштаном. Потом во дворике появилась влюбленная парочка.

– Молоденькие совсем девчушки, – хозяйка мансарды, не глядя, нашарила на столе пачку сигарет и закурила. – Лет по шестнадцать-семнадцать, не больше. Вошли во двор, держась за руки, сели на лавочку у каштана и тут же принялись целоваться.

Кася подошла к окну и глянула вниз. Неподалеку от каштана действительно имелась длинная скамейка со спинкой.

– И ты отсюда разглядела, что они совсем молоденькие? – осведомилась она, неожиданно для самой себя переходя на «ты». – Высоковато. Да еще и листва каштана мешает.

– Ну, мне так показалось, – пожала одним плечом Джу Баст. – Но думаю, что я права. У меня глаз наметанный.

– Художница, – кивнула Кася. – Понимаю. Как они выглядели и во что были одеты?

– Одна – та, что повыше и пополнее, рыжеватая и, по-моему, даже с веснушками. Вторая черноволосая, худенькая. Но мне показалось, что она крашеная брюнетка. И еще, самое главное. Обе были одеты в платья.

– В платья? – удивленно переспросила Барса Карта.

– Именно, – повернулась к ней художница, – Я потому, наверное, их так хорошо и запомнила. Конечно, в последнее время платья, кажется, опять начинают входить в моду. Но, согласитесь, пока еще не часто можно вот так, на улице, встретить сестру-гражданку в платье.

– Да уж, – сказала Кася. – Действительно, не часто. Так. Что дальше было?

– Дальше… Я отошла к столу за сигаретами. А когда вернулась, девчонок уже скрутили и тащили. Пятеро их было. Пятеро… мужчин, «диких». Все в масках. Одеты в пятнистые камуфляжные штаны и куртки. Они…

На поясе Каси требовательно заверещал служебный мобильный телефон.

– Одну минуту, – остановила она хозяйку. – Галли слушает!

– Это Йолике. Вы на месте?

– Да.

– Только что полиция доложила, что они нашли брошенную машину. В самом конце улицы Каплан – там, где она упирается в промзону. Черный пикап для перевозок малогабаритных грузов. Предположительно – это машина тех самых «диких». Ее угнали сутки назад, и она была в розыске. Ты выяснила обстоятельства похищения?

– Как раз этим сейчас и занимаюсь. Ты меня прервала.

– Хорошо. Поторопись. Если это их пикап…

– Я поняла. Промзона большая.

– Тут же звони, – и подруга-начальница отключилась.

Кася задумчиво подбросила на руке телефон и подняла голову.

– Скажи, – обратилась она к художнице. – Они ушли или уехали?

– Уехали, – быстро ответила Джу Баст. – У меня окна только во двор, но… Понимаете, «дикие» вместе с девчонками выскочили на улицу. Ну, а я вслед за ними – на лестничную клетку. Там есть окно. Вот. И я увидела, что они запихнули девочек в машину и уехали.

– Куда?

– Туда, – махнула рукой художница, показывая направление. Вверх по улице. К старой промзоне.

– Какая у них была машина?

– Э-э… я не очень разбираюсь… хотя сама вожу…. Черная. Такая, знаете, вроде бы легковая, а на самом деле в ней грузы возят. Кузов цельный, словно коробка, без окон. А те окна, что в кабине, сильно тонированные, затемненные.

– Пикап?

– Н-не знаю. Наверное.

– Ясно. Спасибо за помощь, Джу. Вы настоящая сестра-гражданка, – Кася снова перешла на официальный тон. – Возможно, вы нам еще понадобитесь. Позже. Вы постоянно находитесь по этому адресу?

– Да, я здесь и живу, и работаю. Скажите, вы их поймаете?

Касе показалось, что в голосе Джу Баст прозвучали какие-то странные нотки. То ли сожаления, то ли надежды. Или того и другого вместе. Только вот сожаления о чем и надежды на что? Впрочем, скорее всего, действительно, показалось.

– Сделаем все возможное. До свидания. И будьте осторожнее, вы живете в потенциально опасном районе.

– Я знаю, – кивнула художница. – Я всегда осторожна. До свидания.

С Йолике Кася связалась уже на лестнице.

– Думаю, это они. Приметы машины совпадают.

– Великая Матерь в помощь, – откликнулась Йолике. – Ты знаешь, что делать. Достань их, Кася. Хоть из-под земли. Это четвертое похищение за полтора месяца. Многовато, ты не находишь?

– Одной Великой Матери в помощь мало. Мы что, единственная свободная группа?

– Опусти брови на место, детка. Вот так. Нет, не единственная. Я уже послала в промзону группу Шаинь Ян и Мары Хани. Шаинь пойдет с севера, Мара с запада. Твоя группа, соответственно, с юга. Старшая – ты.

– А с востока, значит, не надо? – сварливо осведомилась Кася. – Маловато будет.

– Кася, ты лучше меня понапрасну не нервируй. Я понимаю, что не дала тебе кончить, но, во-первых, это не я, а служба, а во-вторых, держи себя в рамках. Соответствующих. Меня, между прочим, тоже начальство в лице Первой будет сегодня трахать всюду, куда только можно. И чем я буду при этом кончать, даже подумать страшно. Три группы – вполне достаточно. Работать лучше надо. А на востоке – Трещина. О чем тебе, как и любой жительнице нашего города, прекрасно известно. Так что, будь добра, заткнись и работай.

– Работай… – Касю словно чертенок за язык тянул. – Мара – мало того, что не видит ни хрена, так еще и музыка у нее в бронекаре постоянно гремит так, что не докричишься. А Шаинь вечно спорит и огрызается. Наработаю с ними я, пожалуй…

– Старшая Кася Галли! – голос Йолике изменился совсем чуть-чуть, но Касе этого хватило, чтобы подавиться концовкой фразы.

– Я!

– Немедленно приступить к выполнению задания!

– Слушаюсь!

– И если я от тебя, дружочек, услышу сегодня хоть еще одну необоснованную жалобу, то пеняй на себя. Все ясно?

– Яснее не бывает.

– Вот и славно. Действуй. И до связи.

Матерясь про себя, Кася сунула телефон на пояс и выскочила на улицу, дав знак по дороге маячившей у черного входа Тирен: «За мной».

Марта Нета подпирала стену рядом с подъездом, с ленивым вниманием следя за всеми проходящими по улице сестрами-гражданками, а также изредка проезжающими автомобилями. При виде командира и остальных, она отлипла от стены, приняла более-менее ровное положение и сделала вопросительные глаза.

– В машину, – скомандовала Кася. – Бегом!


Старая промзона была расположена на северной окраине города. Была она велика, и была она для города совершенно бесполезна. Потому как никто уже и не помнил, когда в ней работал не то что завод там или комбинат, но даже пусть хоть какая-нибудь мастерская по производству, например, нехитрой мебели или ремонту автомобилей. Да и не мог никто этого помнить, потому что рабочая жизнь кипела в промзоне в те времена, когда на дворе стояла совсем другая эпоха. Эпоха, известная ныне живущим, только по учебникам истории, древним кинофильмам и книгам.

Ныне зона являла собой около двадцати с хвостиком квадратных километров бетонных руин и остовов промышленных и административных зданий пополам с совершенно разрушенными временем дорогами и подъездными путями. Все это безобразие обильно поросло низкорослым кустарником, название которого Кася никогда не знала, но который всегда первым появлялся в заброшенных и покинутых человеком местах, а кое-где осинами да чахлыми березками, не говоря уже о вездесущей траве.

Как найти в этом хаосе из бетонных плит, битого стекла и ржавого металла похитителей и обе их жертвы, Кася представляла не очень хорошо. Правда, у оперативниц имелись детекторы движения, но в зоне обитало довольно много диких собак, а погрешность в определении массы движущегося объекта у этих детекторов была слишком велика, чтобы с уверенностью можно было отличить собаку от человека.

Одна надежда оставалась на собственный опыт, интуицию, везение и помощь групп Мары Хани и Шаинь Ян. Что было, если честно себе признаться, совсем не мало.

Опять же не следовало забывать, что с четвертой, восточной стороны, промзона упиралась в Трещину – геологическое образование четырехсотметровой ширины и чуть ли не полуторакилометровой глубины, возникшее во время последней, развязанной мужчинами, бойни, когда противник решил применить новое тектоническое оружие.

И применил.

В результате чего практически вся восточная часть города провалилась в тартарары, а планета Земля приобрела очередной безобразный шрам длиной в четыреста с лишним километров.

То есть, через Трещину «дикие» вместе со своими жертвами перебраться никак бы не смогли, потому что единственный подвесной мост – чудо женской инженерной мысли – был расположен в черте города и очень хорошо охранялся.

Оставались еще горы на севере и леса на западе.

Но до лесов пешком нужно было добираться не менее двух суток, а до гор и все трое. И это по относительно открытой местности, где засечь любую, движущуюся в определенном направлении группу людей, было не очень сложно. Особенно с воздуха.

Так что некуда им деваться с промзоны, думала Кася, отрешенно глядя на дорогу, чуть ли не со свистом летящую им под колеса, – Тепси врубила сирену на полную и теперь перла посередине улицы Каплан на скорости сто с лишним километров в час. Немногочисленные встречные машины, заслышав характерный вой, благоразумно прижимались к обочинам, и путь до начала старой промзоны, того места, где полиция обнаружила брошенный пикап, занял у них ровно шесть с половиной минут.

Полицейские их уже ждали.

Тут был и обычный мобильный патруль – тот самый, который и нашел пикап, и еще две служащие полиции с собакой – поджарой немецкой овчаркой.

После коротких взаимных приветствий выяснилось, что машина на девяносто девять процентов та самая – пикап черного цвета с сильно тонированными стеклами.

– Экспертизу мы, конечно, провести не успели, – доложила старшая патруля – полноватая женщина уже совсем зрелого возраста, – но в машине нашли вот это.

И она протянула Касе открытую ладонь.

Кася присмотрелась, удовлетворенно кивнула головой, и двумя пальцами взяла с ладони сержанта маленький, размером с фалангу пальца, керамический мужской член с пропущенным сквозь дырки в яичках обрывком тонкого кожаного шнурка. Ей, да и всем девчонкам из FF, был хорошо знаком этот символ. Такие керамические члены, носили на груди чуть ли не все «дикие», которых им когда-то удавалось поймать или убить.

– Все ясно, – сказала Кася, пряча находку в нагрудный карман. – Жертвы, судя по всему, сопротивлялись. И кто-то из них сорвал это с груди «дикого». Проклятье, не нравится мне ситуация. Сколько раз мы повторяли, что в таких случаях оказывать сопротивление нельзя! Ведь могут просто убить. Что, увы, и бывало… Как собачка, взяла след?

– Бесполезно, старшая, – покачала головой полицейский-оперативница с овчаркой. Думаю, что они применили какую-то мощную химию. Нюх у моей Симы отшибло начисто. Не берет она след, хоть ты плачь.

– Ладно, сестры, – по возможности ободряюще постаралась улыбнуться Кася, – благодарю за службу. Вы сделали все, что смогли и сделали немало. Дальше мы сами.

Когда полицейские с явным облегчением на лицах забрались в патрульную машину и уехали, Кася вернулась в бронекар и связалась с Шаинь Ян и Марой Хани. Обе группы были уже на подлете.

– Буду на месте через две, две с половиной минуты, – сообщила Шаинь.

– Через три минуты сяду на северной окраине промзоны, – доложила Мара, и было хорошо слышно, что в кабине ее бронекара, как всегда гремит во все динамики старый рок-н-ролл.

– Отлично, – сказала Кася. – Операцию начинаем ровно через пять минут. Связь на нашей обычной волне. Идем осторожно и аккуратно. Но не зависать. Вы знаете, что похищены две наших сестры. Совсем еще молоденькие. Не мне вам объяснять, что они должны остаться живы при любых обстоятельствах. Повторяю: при любых обстоятельствах. «Диких» тоже желательно взять живьем. Но если это будет слишком рискованно, разрешаю стрелять. В общем, все по инструкции. Место встречи – бывшие ремонтные мастерские в самом центре. Главный цех. Вопросы?

– Есть один, – немедленно отозвалась Шаинь. – Кася, тут мои девочки спрашивают, можно ли им будет позабавиться с «дикими», если они первые их поймают? Их же, вроде, пятеро? Ну и нас пятеро. Как раз по одному на сестру.

– Тебе официально ответить или как? – ухмыльнулась Кася.

Шаинь коротко и громко расхохоталась.

– Э, сестренки, а мы? – голос Мары прорвался в наушники сквозь грохот рок-н-ролла. – Мы тоже хотим!

– Хрена! Вот, если вы поймаете, то и будет вам счастье, – отрезала Шаинь. – Победитель получает все, потому что пятнадцать на пятерых – это многовато. Даже для «диких». А уж о нас и говорить нечего – даже и распробовать не успеем. Кася, ты как считаешь?

– Я считаю, что самое время прекратить вашу безнравственную и пошлую болтовню и приготовиться, – сказала Кася. – До начала операции ровно одна минута.

Глава III

Нет, все-таки наши комбинезоны – это чудо, размышляла Кася, аккуратно и ловко продвигаясь меж бетонных обломков, груд битого кирпича, стекла, всевозможного мусора и ржавых остатков механизмов, чье первоначальное назначение угадать было уже весьма сложно.

Бронекар они оставили у границы промзоны.

Если хочешь кого-то найти и поймать, то изволь шевелить ножками, потому что, сидя в кресле – пусть даже это и сиденье боевой машины – поймать можно только выговор в личное дело. За наплевательское отношение к службе и безынициативность. Начальство не любит, когда оперативницы ленятся оторвать свои прекрасные задницы от сидений в бронекарах. Начальство любит, когда они – оперативницы вместе со своими задницами – активно шевелятся и всячески выказывают рвение. В общем-то, начальство в чем-то право. Тем более, с бронекаром в этих сплошных завалах, действительно, трудно кого-то найти. Теряется эта самая оперативность. Вот, если преследовать – это другое дело. Особенно на открытой местности. Любо-дорого. Конечно, можно было бы оставить Тепси в машине и приказать двигаться за ними над землей. Или даже самой сесть за управление. Но смысл? На самом деле это не усилило бы пятерку, а психологически ослабило ее. Потому что тот, кто сидит в боевой машине, вроде как получает преимущество перед остальными. И невольно из-за этого расслабляется. Нет уж, лучше так – всем вместе. Но черта с два я полезла бы сюда в обычном бронежилете. Даже сразу и не скажешь, что лучше: то, что комбинезон держит практически любую пулю или, что прекрасно защищает от жары и холода. Будь я сейчас в том же бронежилете, в поту бы собственном уже плавала. А тут – прохлада и полная свобода движений. Притом, что он идеально облегает фигуру (да здравствует квазиживой металлопласт!) и лишь подчеркивает ее достоинства. Если они, достоинства, имеются, конечно. А у нее имеются. Взять те же ноги. Разве что у Марты они длиннее. Ну и у Тепси, конечно. Но что касается формы и вообще соразмерности, то все ее девочки отдыхают, – лучшие ноги у командира. Да и в других группах… Хотя, например, у той же Тепси тоже… все нормально с соразмерностью. С другой стороны, если уж быть до конца честной, то грудь у меня могла бы быть и немного побольше. Как, например, у этой художницы… как ее… А! Джу Баст. Да. Красивая грудь у девчонки, прямо загляденье. И размер – самое то. Хотя зачем, спрашивается, ей, командиру оперативной группы FF, большая или даже средняя грудь? Мешает только… А ведь она была без лифчика, художница эта, в одной майке на голое тело. И так очаровательно картавила…Тьфу ты, черт, о чем я думаю? Еще не хватало увлечься. Никогда за собой этого не замечала. И, надеюсь, не замечу. Разумеется, в этом нет ничего предосудительного и даже наоборот – лесбийская любовь всячески поощряется и воспевается, но… Миллионы лет эволюции просто так из себя не вытравишь, и генетическая память все равно берет свое. У меня, во всяком случае, это так. И у девочек моих, насколько я знаю, тоже. Хотя, разумеется, в тайные мысли ко всем не заглянешь, и как они проводят свободное время мне, если разобраться, не очень хорошо известно. Знаю, например, что хохотушка Тирен пишет рассказы. И даже, кажется, собирается замахнуться на роман. Что-то такое, во всяком случае, я о ней слышала. Барса, наоборот, много читает. В основном, не современную прозу, а старинные книги. Написанные еще мужчинами большей частью. Ну, и готовит хорошо. Марта любит принимать гостей и вкусно поесть, хотя на ее фигуре это, слава Великой Матери, никак не сказывается. По крайней мере, пока. И еще она, вроде бы, неплохо играет на гитаре. Тепси классно танцует – сама видела, обожает водить все, что движется, летает или плавает и вообще не умеет долго сидеть на месте. Отличная у меня команда на самом деле, пожаловаться не могу. Что же касается либидо и всякой там генетической памяти, то для этого и существуют нейросимуляторы. Начиная от простеньких и бесплатных, которые предоставляет государство всем желающим и заканчивая такими, как этот… утрешний. Дорого, конечно, зато полная имитация процесса. Не отличишь от настоящего. А не отличишь ли? Так, Кася, вот только об этом думать нам и не хватало. Особенно во время операции. Все, перестань немедленно. Лучше внимательнее гляди по сторонам, и ушки держи на макушке. Тем более что у тебя для этого есть чудо-шлем, который способен работать не только в обычном, но и в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазонах. Не говоря уже о том, что в него встроен мощный усилитель слуха, газовый анализатор, дальномер и еще куча всего полезного. Тяжеловат, правда, зараза… Может быть потому, что нестандартный? На мою большую и красивую голову стандартный шлем не налазит. Помню, в учебке еще сержант удивлялась: «Ничего не понимаю. С виду голова, как голова. А требует кепку на два размера больше обычного!». Это, наверное, оттого, что мозгов много. Умная я, наверное. Да уж, просто умнее некуда … А ведь мы можем их и не найти, умная. И очень даже можем. Забьются в какой-нибудь обширный и захламленный донельзя подвал, затаятся, замрут… И что тогда? А ничего. Выставим патрули, а завтра вместе с полицией устроим прочесывание. Никуда они не денутся. Опять же, на юг, в город, им нельзя, на востоке – Трещина, а на западе и севере, если они прорвутся, мы их достанем. Так, об этом я уже думала. По второму кругу пошла. Поменьше ненужных мыслей, старшая Галли, и побольше элементарного внимания. От ненужных мыслей голова пухнет. А она, как мы только что выяснили, и так у меня большая. Сосредоточься. Ага, вот и первый объект, где вполне можно укрыться. Та-ак, что это у нас…



Кася сверилась с электронной картой, выведенной прямо на прозрачное забрало шлема.

Бывшее издательство. Немаленькое издательство, однако. И сохранилось неплохо. Даже большинство окон цело. Административное здание в 12 этажей и рядом, по-видимому, цех. Возни не оберешься, но деваться некуда.

– Внимание, девочки! – сказала она в микрофон. – Впереди бывшее издательство. Там вполне могут прятаться те, кого мы ищем. Тепси и Барса, вам – цех. Барса за старшую. Мы с Мартой и Тирен берем на себя эту двенадцатиэтажную дуру. Ничего не поделаешь, никто и не обещал нам легкой прогулки.

– А мы и не жалуемся, – весело отозвалась Тирен. – Правда, девчонки?

В наушниках сначала хмыкнуло, затем хрюкнуло, а потом Тепси сказала:

– Я, конечно, не жалуюсь, но заявляю официально, что ежели эти подонки мне попадутся, то я их на месте кончу. Задолбали мой законный выходной портить.

– Ты мне это прекращай, – отозвалась Кася. – Приказ – брать живыми. Как и всегда, впрочем. Стрелять только в крайнем случае.

– Ну да, – буркнула Тепси, – знаем мы, зачем начальству живые «дикие». Зажрались все – мужчину настоящего им хочется. Извращенки.

– Ох, Тепси, смотри, доведет тебя когда-нибудь твой язык до беды, – сказала Кася. Она знала, что прослушать их практически невозможно и поэтому говорила свободно. – Мы-то свои, но ведь с тебя станется ляпнуть что-нибудь эдакое и при чужих. А настоящего… Можно подумать, тебе не хочется!

– Может, и хочется, – с вызовом ответила Тепси. – Иногда. Особенно, когда выпью. Но я держу свои низменные желания в узде.

В наушниках грохнул дружный смех, и Тепси рассмеялась вместе со всеми.

– Так и быть, уговорили, – милостиво согласилась она. – Придержу палец на крючке. Тем более что от слов я своих не отказываюсь. Сказала – кончу, значит, кончу, – и она снова рассмеялась, довольная шуткой в лучших традициях Службы FF.

На самом деле это оказалось не очень трудно – обшарить двенадцать этажей, из которых десять, начиная с третьего, были однотипны. Правда, десятка полтора дверей пришлось просто выбить, но за долгие годы дерево и фанера, из которых они были сделаны, сгнили, и дверные полотна разваливались на куски от обычного не очень сильного удара ногой.

Уже на четвертом этаже Кася поняла, что ни похитителей, ни похищенных здесь, скорее всего, нет. Иначе следовало бы предположить, что они могли сюда попасть только по воздуху, – на толстом, многолетнем слое пыли, лежащем на полу и вообще на любой горизонтальной плоскости они не обнаружили ни одного свежего человеческого следа.

Какие-то люди, тем не менее, здесь время от времени бывали, возможно, те же «дикие» – в двух комнатах на шестом этаже, выходящих окнами на север, явно два-три года назад разводили огонь и, возможно, некоторое время жили, судя по ржавым консервным банкам и нескольким окаменевшим окуркам. Но это было все.

Они как раз закончили с двенадцатым этажом и собрались подняться на крышу, когда с Касей связалась Барса Карта.

– Здесь никого нет, командир, – раздался в наушниках ее спокойный чуть глуховатый голос. – Мы все обшарили. Тепси рвет и мечет, но на нет, как говорится, и суда нет. Не судьба, значит, – она явственно хихикнула.

– Еще не вечер, – ответила Кася. – Вы все обыскали?

– Все. Каждый закуток. Да здесь вообще давно никого не было. Иначе следы бы остались.

– Да, мы тоже не нашли… А подвал?

– Обижаешь, старшая.

– Хорошо, выходите наружу и ждите. Нам осталась еще крыша, и спускаемся.

– Поняла. До связи.

– До связи.

Касю всегда привлекали крыши, с самого детства. Особенно плоские и широкие крыши высотных зданий. Откуда было далеко и во все стороны видно, где легко и вкусно дышалось, и явственно ощущался (не кожей – душой и сердцем) леденящий и озорной ветерок безграничной свободы. Той свободы, которой она никогда не знала, но всегда – пусть и неосознанно – мечтала обрести.

Это здание высотным можно было назвать только с большущей натяжкой. Тем не менее, оно было гораздо выше развалин в округе, и с его крыши местность просматривалась весьма неплохо. Правда, разгуливать по крыше следовало с большой осторожностью, – кое-где плиты перекрытия уже провалились вниз – бетон просто не выдержал испытания временем, дождем и снегом, а те, что еще оставались на своих местах, назвать полностью надежными в силу тех же причин было никак нельзя. Стараясь держаться над балками, Кася, Тирен и Марта подошли к невысокому парапету.

Перед ними открылся вид на восточную сторону – ту самую, где пролегала Трещина, и куда начальство не выслало дополнительную группу, справедливо рассчитывая, что преодолеть это жутковатое чудо природы без соответствующего транспортного средства – того же бронекара, например, или вертолета – невозможно. А ни первым, ни – тем более – вторым «дикие», как известно не обладали. Даже в единичных экземплярах. И обладать не могли.

Так считала начальство, и так, в общем-то, считала и сама Кася, и ее подчиненные. Но, вероятно, сами «дикие» считали абсолютно иначе.

Потому что именно в сторону Трещины они и направлялись.

Первой их заметила Тирен, которая была хоть и ниже ростом Каси, и – особенно – Марты, но зоркостью обладала исключительной.

– Ой, – воскликнула она, протягивая затянутую в боевую перчатку руку к горизонту. – Кто это там?! Вон за теми дальними развалинами, видите? Два пальца влево от ржавой косой трубы! Это они, командир! Бегут к Трещине! И девочек с собой тащат!

Кася, зная, что невооруженным глазом все равно не увидит то, что видит Тирен, торопливо переключила забрало шлема в режим максимального приближения и посмотрела в указанном направлении.

Так. Вот они – развалины. Груда растрескавшихся бетонных плит и кое-где торчащие вкривь и вкось остатки бетонных же колонн. А вот и «косая» труба, как выразилась Тирен, – высоченная ржавая дура, стоящая под таким наклоном, что кажется вот-вот рухнет. Два пальца влево…

Точно! Пятеро «диких» в старой камуфляжной форме, и с ними две девчонки. Одна рыженькая и одна черненькая. Обе в платьях. Все, как и рассказывала Джу Баст. Бегут к Трещине. Девчонок буквально волокут под руки. В таком темпе они доберутся до Трещины минут через десять. Может, немного меньше. А потом что? Трещину не перепрыгнешь. И спуститься в нее быстро тоже нереально – отвесные склоны глубиной почти в полтора километра… Нет, обладая соответствующим альпинистским снаряжением, можно спуститься, конечно. Только, вот, времени это займет немерено, и мы их по любому настигнем в тех же бронекарах. Да и нет у них никакого снаряжения… Стоп. А что это за странные плоские рюкзаки на их спинах? Что-то они мне очень напоминают, вот только… Великая Матерь! Это же…

– Тепси! Барса! – рявкнула она в микрофон.

– Тут! – немедленно отозвались снизу.

– Быстро в бронекар – и к нам. Очень быстро! Мы их нашли. Они бегут к Трещине, и мы должны успеть раньше. Заберете нас прямо с крыши.

– К Трещине? – удивилась Тепси. – Но ведь там…

– Бегом!!! – заорала Кася так, что чуть не оглохла сама и, обращаясь к Тирен и Марте, добавила. – Ждем здесь.

Она как раз успела предупредить Шаинь Ян и Мару Хани и еще раз прикинуть скорость, с которой передвигались «дикие» со своими жертвами и то расстояние, что им было необходимо преодолеть, когда вдали знакомо взревел двигатель бронекара.

Кася посмотрела на часы.

Шесть с половиной минут. Неплохо. Эх, надо было не оставлять бронекар…. Ладно, чего уж теперь сожалеть. Что сделано, то сделано.

Нет, недаром Тепси Лау слыла в городской Службе FF, одним из лучших водителей-пилотов, – еще через тридцать секунд бронекар, совершив плавный и в то же время стремительный разворот, завис в полуметре над крышей. Двери автоматически разъехались, и Кася, Марта и Тирен запрыгнули в машину.

– Поехали! – скомандовала Кася, падая в кресло. – Давай, Тепси, жми на полную, нам надо их перехватить. У них парашюты. А, каково?! Парашюты, б…дь! Совсем обнаглели…

– Держитесь! – кивнула Тепси и врубила форсаж.

Им не хватило буквально нескольких секунд. Да и то, видимо, лишь потому, что беглецы заметили погоню и, отдавая последние силы, ускорили темп и не стали задерживаться на краю Трещины ни на мгновение. Помешать им можно было лишь в том случае, если бы их бронекар успел сесть на краю Трещины раньше. Перегородить путь и силой оружия заставить остановиться.

Но они не успели.

При всем мастерстве Тепси времени им хватило лишь на то, чтобы развернуться над Трещиной – так, чтобы увидеть все своими глазами на расстоянии буквально двух десятков метров.

Судя по тому, как действовали «дикие», подобный сценарий развития событий был у них отработан заранее и доведен до автоматизма. Как только преследуемые достигли края Трещины, двое из них мгновенно пристегнули к себе ремнями свои жертвы и, не раздумывая, кинулись вниз, в без малого полуторакилометровую пропасть. Остальные трое, не медля, последовали за своими товарищами.

Кася отлично понимала, что эта, на первый взгляд безумная авантюра, вполне может завершиться успехом.

Конечно, риск был очень велик.

Только первые триста-четыреста метров стены Трещины были вертикальны, а кое-где имели даже отрицательный уклон. Потом, ниже, уклон становился положительным, и, если парашютист не успевал раскрыть «летающее крыло» и взять на себя управление…. Кася была знакома с некоторыми экстремалками, практиковавшими прыжки в Трещину с парашютом, и знала, что отнюдь не каждый такой прыжок заканчивался благополучно, – некоторые расплачивались за свою любовь к адреналиновой эйфории не только здоровьем, но и жизнью.

Однако эти «дикие» явно имели дело с парашютами не в первый раз, – все пять раскрылись вовремя и плавно понесли свой живой груз вниз, на самое дно.

– Вот стервецы, а?! – с некоторым даже восхищением прокомментировала ситуацию Марта Нета. – Прямо из-под носа… Что будем делать, командир?

– А что тут делать? – пожала небрежно плечами Кася. – Прыжок отчаяния, вот и все. Мы их спокойно встретим внизу и возьмем тепленькими, – и, обращаясь к Тепси, не без доли язвительности осведомилась. – Надеюсь, уж теперь– то ты их сможешь обогнать?

Тепси только поджала губы и молча швырнула бронекар вниз – так, что у Каси тут же заложило уши, и желудок прыгнул, как ей показалось, к самому горлу.

В них попали как раз в тот момент, когда Тепси выровняла бронекар и на мгновение задержала его в воздухе, переключаясь на режим вертикальной посадки.

Мощный взрыв в районе двигательного отсека оторвал им половину кормы и три колеса из шести, перевернул машину вверх брюхом, и бронированная махина, обретя сразу же все свои четыре с половиной тонны веса (гравигенератор Леви-Кравченко был уничтожен вместе с двигателем), грудой беспомощного металла с теплыми и живыми телами людей внутри, кувыркаясь, рухнула носом с высоты на каменистое дно Трещины, медленно, как бы раздумывая, качнулась, грохнулась набок и застыла окончательно.

Глава IV

С самого начала, когда рейд только задумывался и планировался, Симус Батти чувствовал, что на этот раз все гладко не обойдется. Собственной интуиции он доверял вполне, а потому честно предупредил Штаб о своих сомнениях.

За что, разумеется, и огреб по полной. Непосредственно от старшего офицера оперативного отдела Рони Йора. Который, глядя снизу вверх в район Симусовой переносицы, со своей чуть заметной неизменной усмешкой ласково объяснил, что основная задача пластунов и хватов заключается в том, чтобы как можно точнее претворять в жизнь планы Штаба и, в частности, оперативного отдела, и при этом всякие «бабские» предчувствия и шалости интуиции вышеупомянутых пластунов и хватов Штаб не интересуют. А интересуют Штаб исключительно разумные и выверенные предложения по достижении необходимого результата в той или иной операции наименее трудоемким и рискованным способом. Ежели таковых предложений у хватов и пластунов не имеется, то он, старший офицер оперативного отдела Штаба Рони Йор, может настоятельно порекомендовать следующее – это идти к себе и как можно тщательнее готовиться к выполнению предстоящего задания.

Единственное, что при данных обстоятельствах, могло послужить Симусу хоть каким-то утешением, было то, что он честно предупредил заинтересованных лиц о своих сомнениях, и теперь его совесть была чиста.

Впрочем, было и второе утешение. И гораздо более существенное, чем первое.

Группа пластунов Беса Тьюби раскопала недавно один из крупных легендарных схронов «непримиримых» времен последней войны, и теперь у них было настоящее оружие. И пусть оно в своем большинстве оказалось не подлежащим восстановлению, но и той части, что осталась, хватало, чтобы ощущать себя гораздо увереннее. Конечно, ничего, кроме ножей и пистолетов, хваты по-прежнему на задание не брали. Потому что большой шухер со стрельбой в городе (да и не только в городе, на любой ферме тоже) – самый верный способ навлечь на свою голову серьезную операцию всей Службы FF, в мощи и беспощадности которой «дикие» убеждались не раз. И не как-нибудь, а на собственной шкуре. Но оружие – это все равно хорошо. Хотя бы в качестве прикрытия. А то, что прикрывать их придется по-настоящему, Симус не сомневался. Что бы там ни говорил старший офицер Оперативного отдела Рони Йор, для которого – при всем его опыте и компетенции – любой рейд был только схемой. Пусть четкой и точно рассчитанной, но мертвой, где главными действующими лицами были вовсе не люди, а Скорость, Время и Расстояние. Конечно, о таких штуках, как Непредвиденные Обстоятельства и Человеческий Фактор, Штаб в целом и Рони Йор в частности были наслышаны и даже принимали в расчет, используя в инструкциях, рекомендациях и приказах стандартную формулу «действовать по обстоятельствам». Но успех нескольких последних операций, как считал Батти, вселил в Штаб изрядную толику опасной уверенности в собственной непогрешимости. Что было чревато. О чем, собственно, интуиция Симуса без устали ему и твердила с самого начала.

Впрочем, как бы там ни было, а приказ следовало выполнять в любом случае. И, желательно, так, чтобы при этом не провалить задание и остаться в живых. Именно поэтому Симус Батти внял рекомендациям Рони Йора и с особенной тщательностью подготовился к этому рейду.

Подготовка свелась, во-первых, к тому, что по некотором размышлении, он вознамерился добавить в разработанный Штабом план кое-какие свои детали.

Это было строжайше запрещено, и Симус понимал, что сильно рискует. Но ему очень не хотелось становиться трупом, и он решил пойти на риск. А как только решил, то немедленно возникло и «во-вторых». И это «во-вторых» заключалось в том, что нужно было тоже идти. Только уже не на риск, а непосредственно к командиру пластунов Бесу Тьюби.

Друзьями они не были, но знали друг друга достаточно хорошо для того, чтобы Симус, прихватив, сбереженную с позапрошлого еще рейда, литровую бутылку настоящей «верхней» водки, отправился на встречу с Бесом.

Бес Тьюби был известной личностью. Вряд ли нашелся бы хоть один «дикий», который ни разу бы не слышал этого имени. Пластуны и так пользовались всеобщим уважением и восхищением, а уж их командир...

Впрочем, как хорошо знал Симус, и недоброжелателей и даже врагов у Тьюби тоже хватало. Особенно среди руководства Подземелья и непосредственно в Штабе. Бес, в силу своего таланта и неимоверной везучести, был слишком независим и редко упускал случай эту свою независимость продемонстрировать, а начальство таких не любит традиционно. При этом начальство мудрое «бесов тьюби» просто терпит, понимая, что без подобных личностей, ему, начальству, не обойтись. Терпит и при этом умело использует в отношении их старую как мир политику кнута и пряника. Начальство же глупое сначала тоже недолго терпит, а потом идет на открытый конфликт или скрытую подлость. В результате чего неугодный «бес тьюби» в лучшем случае выбрасывается из системы навеки, а худшем просто-напросто гибнет. Физически.

На данном временном отрезке в руководстве Подземелья и, в частности, в Штабе мудрые преобладали. А потому Бес Тьюби спокойно пользовался не только практически неограниченной свободой поиска (впрочем, положенной ему, так сказать, по службе), но и мог позволить себе многое из того, о чем, например, тот же Симус Батти и другие непосредственные исполнители воли руководства Подземелья и Штаба могли только мечтать.

Они договорились о встрече заранее, и Симус к назначенному часу не опоздал. Как и просил он в предварительном разговоре, Тьюби был один, и хват с удовлетворением заметил в удлиненных, чуть навыкате, глазах пластуна огонек интереса.

– Садись, – сказал хозяин, поздоровавшись. – Давно не виделись.

Они уселись, и Симус, выдержав необходимую паузу, достал из сумки бутылку и молча водрузил ее на стол.

Бес приподнял левую бровь, повернулся, не вставая со стула, открыл кухонный шкаф, выудил оттуда банку мясных консервов, хлеб, два стакана и поставил все это рядом с бутылкой.

– Значит, серьезный разговор, – констатировал он. – Открывай.

– Да уж не шутейный, – подтвердил Симус, разливая по стаканам водку. – Ну, за нас. За пластунов и хватов.

– За хватов и пластунов, – подтвердил Бес и красиво опрокинул стакан в рот.

К тому времени, когда стеклянная литровая емкость на треть опустела, Симус успел вкратце рассказать Бесу о своих интуитивных сомнениях и о том, как к этим его сомнениям отнесся Штаб и лично старший офицер оперативного отдела Рони Йор.

– Знаю его, – кивнул Тьюби. – Маленький и въедливый. Все время кажется, что он чему-то усмехается. По доброму так. А чему – не поймешь. Но дело он свое знает.

– Знать-то знает, да не всегда понимает. А я, вот, чувствую, что гладко на этот раз не обойдется.

– Хм. Интуицию я уважаю. Сам такой. Если б не она, родимая, давно бы уже мои косточки вороны клевали… Ладно, от меня-то что нужно? Рони Йор мне не друг-приятель, надавить на него я не могу.

– Этого и не требуется. Я, понимаешь, хочу и рыбку съесть, и об елку не уколоться. А для этого нужна твоя помощь.

– А конкретнее?

Симус разлил, взял стакан и внимательно посмотрел поверх него на командира пластунов.

– Твои ребята, говорят, схрон целехонький недавно нашли? – по возможности небрежно осведомился он.

– Допустим, – чуть улыбнулся Тьюби, тоже поднимая стакан на уровень глаз. – Слушай, хватит топтаться вокруг да около. Прямо говори. Я же вижу, что ты давно уже что-то придумал.

Батти улыбнулся в ответ и выложил свой план.

– Всего-то? – удивился Бес. – Хотя, конечно… Ладно. Бог не выдаст – свинья не съест. А победителей не судят. Есть у меня и заначка подходящая, о которой Штаб не знает, и человек, который этой заначкой пользоваться умеет. Рэй Ровего. Знаешь его?

– Здоровый такой? Вроде как заторможенный слегка?

– Заторможенный, ага, – усмехнулся Тьюби. – Многим бы моим пластунам и твоим хватам его заторможенность… Ну что, пойдем?

– Куда?

– Что значит – куда? Заначку посмотришь и с Рэем нормально познакомишься. Объяснишь ему задачу, а я своим авторитетом поддержу. Приказывать мне ему в данной ситуации не хочется, сам понимаешь, но уговорить помочь – дело иное. Ничего, он парень рисковый, должен согласиться…

И Ровего, конечно же, согласился.

Как сам он потом признался, не столько из-за авторитета Беса Тьюби и принесенного угощения (в процессе разговора Симусу пришлось сбегать к себе еще и за пивом, поскольку Ровего, как выяснилось, водку не слишком жаловал, а вот пиво любил), сколько из желания опробовать «заначку» в настоящих боевых условиях.

– Если оружие существует, его надо использовать, – философски заметил он. – Иначе, – зачем оно нужно? Пусть бы себе дальше в схроне и лежало. А бронекары Службы FF давно жечь пора, я всегда говорил. Достали уже – спасу нет.

– Только давай без фанатизма, – оборвал рассуждения Ровего Тьюби. – Ишь, развоевался. Одно дело коллеге помочь и подстраховаться, и совсем другое – целенаправленно бить FF. Это, знаешь ли, все равно, что тигра голой жопой дразнить. Обычно дразнящий без этой самой жопы и остается. Нам оно надо? Мне – нет.

– Удивляюсь я тебе иногда, Бес, – Рэя после хорошей водки и пива явно тянуло на откровенный разговор. – Говоришь, словно старый трудень какой… Ясно же, что так долго продолжаться не может. Сколько еще нам в Подземелье сидеть? Сто лет? Двести? Да, я здесь родился, но умирать тут не хочу.

– И где ты хочешь умереть? – прищурился Тьюби и, чуть наклонившись к Ровего, «фирменным» жестом упер руки в бока.

– Наверху, – буркнул пластун и отвел глаза.

– Это – запросто, – кивнул Бес. – Хоть сейчас. Иди и умирай. Только умереть тебе дадут вряд ли.

– Знаю, – вздохнул Рэй. – Но что-то же делать надо, командир?

– Надо, – сказал Тьюби. – Обязательно. Терпеть и ждать.

– И все?

– Пока – все. А если не желаешь или не умеешь, то в пластунах тебе нет места. Это ясно?

Рэй молчал, глядя в сторону, и было хорошо видно, как под тонкой кожей на его скулах гуляют желваки.

– Я спрашиваю, – ровным тоном повторил Бес. – Это ясно?

– Так точно, – сказал Ровего, покосившись на Симуса. – Ясно.

– Вот и хорошо, – улыбнулся командир пластунов. – Тогда наливай, а то водка нагреется или пиво выдохнется. А оно нам надо?


Да, Симус Батти очень тщательно подготовился. И теперь нисколько об этом не жалел.

Сначала, правда, все шло, как нельзя лучше. Передвигаясь по ночам, им удалось скрытно подобраться к городу. Как и в прошлые разы, старая промзона сослужила хорошую службу в качестве временной базы. И машину тоже они угнали легко и незаметно, и девочки-любовницы самого, что ни на есть правильного во всех смыслах (для удовольствия и деторождения) возраста подвернулись очень удачно, и во дворе, где они девочек этих взяли, не было никого, кто смог бы им помешать или поднять тревогу… Но вот потом, когда уже, казалось, все позади, начались проблемы. Те самые, наступление которых Симус и предчувствовал.

Сначала банально начал чихать, а потом и вовсе заглох двигатель угнанной машины, и пришлось изрядно повозиться, чтобы снова его завести. Хорошо еще, что этот район города был мало населен, и они до полной остановки автомобиля успели свернуть на знакомый пустырь. Времени, однако, было потрачено на ремонт немало, и Симус только бессильно скрипел зубами, – перед его внутренним взором так и представали рвущиеся в небо по тревоге бронекары ненавистной Службы FF. Добираться до промзоны (только оттуда можно было относительно беспрепятственно попасть к Трещине) средь бела дня пешком, имея на руках двух пленниц, которые вовсе не горели желанием таковыми оставаться, было чистым безумием. И Симус готов был уже этому безумию поддаться. Но тут двигатель все же завелся, и хвату даже в какой-то момент показалось, что они успеют.

Они бы и успели.

Вот только тайник с парашютами оказался совершенно неожиданно (а когда подобные вещи, интересно, ожидаются?) завален рухнувшим от старости бетонным перекрытием. Пришлось разбирать завал вручную, на что, разумеется, тоже потребовалось время. То самое время, которого у них уже, практически, не оставалось.

И все же Симус Батти возблагодарил собственную интуицию, когда понял, что они успевают прыгнуть в Трещину раньше, нежели их настигнет ревущий сзади бронекар Службы FF.

Теперь главное, чтобы ждущий внизу Рэй Ровего не промахнулся, подумал он, проваливаясь в головокружительную пропасть, и еще, хорошо бы, конечно, чтобы все раскрыли парашюты вовремя… Стрелять FF не станет – побоится зацепить своих, а внизу… Ну, Рэй, на тебя вся надежда. Не подведи, пластун!

И пластун не подвел.

Бронекар нырнул вниз, намереваясь встретить беглецов на дне Трещины, и в тот момент, когда Симус уже решил, что все пропало, ракета, выпущенная Рэем Ровего из древнего, но по-прежнему грозного ПЗРК «Игла», нашла цель.

Хваты на своих парашютах еще не достигли дна Трещины, а Рэй уже вскарабкался на поверженный бронекар. Непобедимую прежде машину здорово покорежило да еще и лежала она на боку, так что попасть внутрь через боковые двери не представлялось возможным.

А нам и не надо, подумал Рэй, обнаружив, что верхний аварийный люк, расположенный как раз над водительским местом, от удара просто сорвало и отбросило в сторону.

Конечно, рискованно это. Но мы будем осторожны – это раз. А два, – кто не рискует, то всю жизнь за остальными пыль глотает. Там, внутри, женщины. Не виртуальные, настоящие. И, вполне может быть, что живые. Сейчас, после двойного удара, они еще не очухались, и самое время этим воспользоваться. Главное – быстрота и уверенность…

Он зацепился левой рукой и ногой за борт, повис над люком и аккуратно, сбоку, заглянул внутрь.

Так и есть.

В поле зрения – две. Водитель и еще одна рядом. Вероятно, командир. Обе без сознания, судя по бессильно свесившимся головам в шлемах. Стандартная оперативная группа FF – пятеро. Значит, еще трое должны быть на задних сиденьях. Ага, вижу. Не понятно, живы или нет – они-то ближе к взрыву оказались… Да и не утащить нам всех пятерых. Двое уже есть – те, которых хваты в городе взяли, двое – вот они, только вытащить осталось. Это уже четыре. А их, мужчин, всего шестеро. С учетом того, что этих двух придется тащить на себе…

Пока эти мысли, опережая друг друга, мелькали в голове Рэя Ровего, его тело быстро и четко делало свое дело, и к тому времени, когда хваты с добычей приземлились, освободились от парашютов и подбежали к подбитому бронекару, обе оперативницы Службы FF были вытащены из кабины и уложены рядком на землю. В сознание они так и не пришли, но Рэй успел определить, что женщины дышат.

– Молодец, спасибо, – похвалил его Симус Батти и с тревогой посмотрел вверх. – Если б не ты… Живы?

– Живы. Там, сзади еще три. Но нас слишком мало. И времени тоже мало.

– Да. Я уверен, что группа была не одна. Просто остальные не очень спешат – дают время этой нас захватить и поразвлечься. Обычное дело. Ладно. Они не торопятся, а нам поторопиться надо.

– Так чего мы ждем? – удивился Рэй и, наклонившись, легко забросил на плечо ту, которая изначально сидела на месте водителя, и которую он вытащил из кабины первой. Она была высокой, под стать Ровего с его почти двухметровым ростом, и пластуна это сразу привлекло. И еще то, что из-под шлема у нее выбились длинные белокурые пряди. Рэю нравились блондинки.

– Чур, эта моя, – твердо сказал пластун.

– Твое право, – кивнул Симус и добавил, обращаясь к своим хватам. – Берите вторую и уходим. Очень-очень быстро.

Глава V

Йолике Дэм была вне себя.

В том смысле, что себе она практически не принадлежала, потому что ею владели бешенство и ярость. Одновременно. Владели настолько глубоко и всеохватно, что в какое-то мгновение у Йолике даже мелькнула безумная мысль о том, что эти чувства похожи на двух ненасытных любовников, готовых, ради собственного удовлетворения разорвать на части не только ее тело, но и сердце. Пока ей удавалось сдерживать этот бешеный натиск, и в глубине души она знала, что, в конце концов, справится с ним окончательно. Но, Великая Матерь, как же хотелось дать себе волю и выпустить наружу это леденящее пламя и обжигающий лед, чтобы с наслаждением полюбоваться на то, что они сделают с этими двумя идиотками, которых она еще не так давно по совершенно непонятной причине считала весьма разумными и смелыми оперативницами!

Шаинь Ян и Мара Хани по долгу службы неплохо знали свою начальницу, но ни одна из них до этого не видела Йолике в таком состоянии.

Может быть, именно поэтому они даже и не подозревали, на каком непрочном волоске подвешены сейчас их добрые имена и дальнейшая карьера. Тот, кто знал «маленькую Йолике» получше, мог бы подсказать Шаинь и Маре, что тихий, предельно вежливый, голос, нежная аристократическая бледность лица и широко распахнутые светло-зеленые глаза сорокалетней начальницы Службы FF – это очень и очень дурные признаки. Свидетельствующие о том, что Дэм на грани, и нужно быть очень и очень осторожным, чтобы ненароком не спровоцировать ее на переход этой самой грани.

Но подсказать было некому, – кроме Шаинь и Мары, в кабинете находилась только сама Йолике.

– Давайте еще раз, – очень ровно и тихо, но так, что и Шаинь, и Мара отлично ее расслышали, произнесла Йолике. – Правильно ли я понимаю, что вы вместе со своими группами не поддержали вовремя группу Каси Галли, в результате чего не только потеряли пропавшими без вести саму Галли и Тепси Лау, но так же и «диких» вместе с двумя, похищенными ими, девочками, не говоря уже о трех раненых и подбитом бронекаре?

Росту в Йолике Дэм было ровно полтора метра. Но когда она подошла вплотную к оперативницам, каждая из которых была выше ее (считая толстые подошвы ботинок) на добрых пятнадцать сантиметров, им показалось, что начальница смотрит на них сверху вниз. И в этом немигающем взгляде не читалось ничего, хотя бы отдаленно напоминающего сочувствие.

– Э-э… не совсем так, – первой решилась на ответ Шаинь Ян.

Она была опытнее Мары Хани и сильнее физически, а также вообще редко лезла за словом в карман. За что периодически и огребала выговоры и взыскания. Но начальство ее ценило. Именно за этот самый опыт и, пусть грубоватую, но честную прямоту. И сама Шаинь прекрасно знала, что ее ценят, а потому и взяла на себя смелость ответить начальнице Службы FF города, как бы защищая при этом более уязвимую на вид и хрупкую Мару Хани.

– Объясните, – холодно потребовала Йолике.

– Да, мы действительно потеряли бронекар. И двух наших боевых подруг. Касю Галли и Тепси Лау. А трое девушек доставлены в госпиталь. Правда, как нам сказали врачи, ничего страшного с ними не случилось. Несколько ушибов, контузия, ну и, разумеется, сильнейший шок...

– Это я и без вас знаю, – все так же ровно и тихо перебила Йолике. – Короче.

– Я стараюсь, – Шаинь переступила с ноги на ногу.

Ей очень хотелось отвести взгляд от прозрачно-зеленых, очень красивых, но совершенно безжалостных глаз Дэм, но что-то подсказывало ей, что делать этого ни в коем случае нельзя.

– Так вот, – продолжила она. – Все это верно. Неверно лишь то, что мы не поддержали Касю Галли. Мы просто выполнили ее… э-э… просьбу.

– Согласно традиции, – неожиданно влезла Мара, видимо, решив, что настала и ее очередь оказать подруге и коллеге посильную поддержку.

– Просьба? Традиция? – Йолике отступила на шаг, и оперативницам показалось, что их окатила ледяная светло-зеленая волна презрения. – Что я слышу?! Уж не хотите ли вы сказать, что действовали не согласно инструкции, а, – следуя какой-то дурацкой и глубоко аморальной традиции, в результате чего мы понесли такие потери? Нет, я просто ушам своим не верю!

– И правильно делаете, что не верите, – заявила Шаинь. – Мы действовали точно по инструкции. А то, что в данном случае она, так сказать, совпала… э-э… с традицией, вышло совершенно случайно. Просто Мара не совсем точно выразилась и…

– Так пусть выражается точнее, – процедила Йолике. – Или, клянусь Великой Матерью, мое терпение кончится, и вы обе сначала будете разжалованы, а после отправитесь на гауптвахту. И, смею вас заверить, очень надолго.

– Так я же и пытаюсь рассказать! – воскликнула Шаинь Ян. – Коротко и ясно. Но меня все время… Разрешите продолжать?

– Продолжайте. Но только, – действительно, – коротко и ясно.

– Так вот, – незаметно переводя дыхание, начала Шаинь. – Когда Кася заметила «диких» с крыши административного корпуса бывшего издательства…

В изложении старшей опергруппы Службы FF Шаинь Ян события развивались следующим образом.

Все три группы, согласно приказу, заняли исходные позиции и двинулись в глубь старой промзоны. Пешком. Бронекары были оставлены, потому что в тех завалах, из которых преимущественно и состоит старая промзона, они только мешали бы поиску. В результате, когда Кася обнаружила «диких», потребовалось некоторое время, чтобы вернуться к бронекарам и взлететь. В силу объективных причин их группы удалились на гораздо большее расстояние от бронекаров, нежели группа Каси. Да, Кася действительно попросила их не торопиться. О чем, кстати, имеется соответствующая запись переговоров. Но специально они не задерживались. Правда, нельзя сказать, если уж до конца быть честными, что и особо спешили. Старшая Кася Галли сказала, что она со своей группой прекрасно справится сама. Да и как было не справиться? Пять на пять. Всего-навсего. И это при том, что превосходство оперативниц Службы FF в технике, опыте и вооружении всегда было подавляющим. И не было никаких причин сомневаться, что на этот раз случится по-другому. На что они могли нарваться в самом крайнем случае? На пистолетную, или, – пусть даже, – автоматную пулю? Смешно. Опять же группа Каси Галли шла с юга и оказалась гораздо ближе к «диким», чем они. Естественно, что именно она и успела первой. То есть, почти успела. Как рассказали Барса Карта, Тирен Лан и Марта Нета, им не хватило буквально нескольких секунд. «Дикие» прыгнули в Трещину вместе со своими пленницами, имея за спиной парашюты типа «крыло». Очень рискованно, но при должном умении, вполне осуществимо. Что оставалось делать? Только постараться сесть на дно Трещины раньше «диких», чтобы уже там спокойно встретить их во всеоружии. И никуда бы они не делись, если б… Раненные Барса, Тирен и Марта и сами не знают точно, что произошло. Перед самой посадкой бронекар сотряс, по их рассказам, сокрушительный удар, после которого машина камнем рухнула вниз, и они потеряли сознание. В себя они пришли, когда уже мы были рядом и смогли им помочь выбраться из покореженного бронекара. То есть, они не знают ни того, что произошло, ни того, куда пропала Кася Галли и Тепси Лау. Впрочем, догадаться не очень сложно. Скорее всего, «дикие» еще на стадии разработки операции просчитали похожий вариант развития событий, и оставили внизу засаду. Вот эта самая засада и сожгла бронекар, а потом «дикие» забрали с собой Касю и Тепси. Женщины им нужны, и они не могли упустить такой случай. Следовательно, и Кася, и Тепси живы, что уже хорошо. А если говорить об оружии, из которого подбили бронекар, то, судя по характеру повреждений, это была, скорее всего, ракета. То есть, реактивный снаряд, выпущенный из чего-то наподобие древнего ручного гранатомета или ПЗРК. Откуда «дикие» взяли это оружие? Да, скорее всего, оттуда же, откуда у них пистолеты, автоматы и патроны к ним. Из нами забытых и потерянных, а ими найденных старых оружейных складов. В общем, все, что случилось, вполне объяснимо. Необъяснимо только одно. Куда пропали «дикие» вместе со своими жертвами после того, как подбили бронекар? Далеко уйти они не могли, из Трещины нет легкого выхода, но, тем не менее, самые тщательные поиски не принесли результатов. Никаких. Такое впечатление, что все они просто исчезли прямо там, на месте. Испарились. Сейчас в Трещине продолжают работать поисковые отряды, но уверенности, что они найдут хоть какой-то, пусть самый малый, след, нет совершенно.

Шаинь умолкла.

– Все? – осведомилась Йолике.

– Так точно. Все.

– Ваши группы сейчас где?

– Там, – мотнула головой на восток Шаинь, – в Трещине. Участвуют в поиске. Мы с Марой прибыли сюда на моем бронекаре.

– Кто руководит поисковыми отрядами?

– Начальница Службы FF четвертого сектора города Лилу Тао. На ее территории это случилось, ей мы в первую очередь и доложили.

– Почему меня сразу не поставили в известность?

Шаинь и Мара переглянулись и опустили глаза.

– Ясно. Думали, пронесет. Мол, найдем «диких», освободим подруг, глядишь, и начальство смягчится. Так?

Подчиненные одновременно и едва заметно вздохнули, не поднимая глаз.

– Конечно, так. Всегда одно и то же. Все хотят быть героинями, иметь массу привилегий и удовольствий, но при этом не нести никакой ответственности. Знакомая картина, – Йолике помолчала, раздумывая. – Хорошо. Идите вниз и ждите меня в машине. Я хочу сама осмотреть место происшествия. И учтите, что по пять суток гауптвахты вы за сегодняшний день заработали. С временной отсрочкой наказания.

– Только гауптвахты? – вырвалось у не успевшей прикусить язык Мары.

– Я разве неясно сказала? – приподняла бровь Йолике. – Брысь отсюда!

Шаинь дернула подругу за рукав, и оперативницы поспешно ретировались за дверь.

Йолике подошла к стене, распахнула встроенный шкаф, достала оттуда свой боевой комбинезон, шлем, ботинки и автомат и, помедлив, решительно расстегнула китель. Она знала, что и снаряжение, и оружие в порядке. Просто давно не пользовалась ни первым, ни вторым.

Впрочем, руки и сами помнили все необходимые движения, – не прошло и двух минут, как в настенном зеркале начальница городской Службы FF снова увидела молодую рыжеволосую оперативницу, какой она, Йолике Дэн, когда-то была, облаченную в боевой комбинезон и готовую к выполнению любого задания. Это зрелище ей понравилось, и каким-то шестым или даже седьмым чувством она вдруг поняла, что в привычном мире что-то неуловимо, но весьма значительно изменилось, а, значит, и перемена костюма вполне к месту и ко времени.

– Давненько не брала я в руки шашку, – перефразировала Йолике реплику из однажды прочитанного в юности старинного романа, подхватила автомат и пружинящим шагом покинула кабинет.


Если ты не доверяешь своим подчиненным, значит, начальник из тебя никудышный. Любое доверие, однако, имеет свои границы. Ведь, если полагаться на подчиненных безоговорочно и полностью, то у них совершенно резонно может возникнуть вопрос: зачем, вообще, – начальство, когда они и сами так замечательно справляются?

Йолике Дэн своим подчиненным вполне доверяла.

Она и сама прошла весь путь от рядовой сотрудницы Службы FF до нынешнего своего высокого положения, и поэтому прекрасно знала не только все сложности и тонкости любой работы и на любом участке Службы, но также и неписаные правила и традиции, принятые среди оперативниц. Именно поэтому, Шаинь Ян и Маре Хани удалось сравнительно дешево отделаться, – Йолике не составило особого труда поставить себя вначале на место Каси, а затем и на место Шаинь и Мары. А когда Йолике Дэн это сделала, то у начальницы Службы FF уже не было полной уверенности в том, что она поступила бы иначе в похожей ситуации.

Всем было прекрасно известно, что оперативницы Службы вовсю пользуются «правом первой ночи» в случае поимки «диких». На официальном уровне это было категорически запрещено и даже черным по белому записано в Уставе.

Но.

Несмотря на воспитание и пропаганду, замечательные компьютерные разработки виртуального секса, расцвет лесбийской любви и особые сексуальные квоты (для рядовой оперативницы – 4 полуторачасовых сексуальных контакта с живыми мужчинами-рабами в год), зов природы окончательно подавить было невозможно. Его можно было лишь приглушить. Но иногда этот зов прорывался сквозь все препоны, и тогда сестры-гражданки пускались во все тяжкие и легко шли на любые нарушения всяческих запретов, инструкций и уставов. Все. Начиная от обычной работницы на фабрике по производству одежды и заканчивая самыми высокопоставленными фигурами. Не говоря уже о фермершах, которые на своей земле вообще зачастую чувствовали себя удельными княгинями, которым не писаны никакие дурацкие городские законы.

И все, что совершенно естественно, старались воспользоваться теми привилегиями и возможностями, которыми обладали. Или в силу родственных и дружеских связей или же, благодаря служебному положению.

Оперативницы Службы FF занимались не только защитой населения города от набегов «диких» мужчин, но и непосредственно их отловом и доставкой в город или на фермы. На самом деле парадокс заключался в том, что немного нашлось бы сестер-гражданок, которые в глубине души не хотели бы сексуального контакта с «диким» («дикие» мужчины считались в этом смысле гораздо ценнее мужчин-рабов). Но вот быть похищенной и попасть в плен к «диким» не хотел никто.

Или почти никто, потому что в каждом обществе и во все эпохи всегда найдется некоторое количество граждан с неустойчивой психикой и извращенными понятиями о сексе и общественном устройстве.

Работа оперативниц Службы FF была весьма опасной. И не только была, но и общественное мнение – что гораздо важнее! – считало ее таковой.

А потому и на традицию «права первой ночи» начальство старалось закрывать глаза, понимая, что нельзя лишать подчиненных своеобразной награды за тот риск, которому они подвергаются. Согласно данной традиции, те оперативницы, в руки которым попадались «дикие», при желании могли немедленно ими воспользоваться для удовлетворения собственных сексуальных потребностей. И только затем передать их, что называется, по назначению.

Поэтому-то Шаинь Ян и Мара Хани и не торопились.

Кася и ее группа, первые заметившие «диких» и, находившиеся к ним ближе остальных, имели на них все права. И попытка Шаинь или Мары (или их обеих) вмешаться в эти права, грозила бы им наказанием гораздо худшим, нежели каких-то пять суток на гауптвахте или даже разжалование в рядовые – презрением и бойкотом всех сотрудниц Службы FF.

Итак, все это Йолике Дэм прекрасно знала.

Но Кася Галли была не только ее подчиненной, но и ближайшей подругой, а потому одна лишь мысль о том, что Кася попалась в лапы «диких», приводила Йолике в бессильное холодное бешенство, которое было очень трудно в себе удержать, и еще труднее – окончательно укротить.

По опыту Йолике знала, что лучший способ этого добиться – физическое действие. Пусть и большей частью совершенно бессмысленное, но, желательно, немедленное и емкое по энергозатратам. Такое, чтобы измученный организм, потребовал в первую очередь не глупой мести невесть кому, а элементарного отдыха. После чего можно было бы уже спокойно анализировать свои и чужие ошибки и взвешенно принимать необходимые решения.

К тому времени, когда Шань Ян посадила машину на дно Трещины рядом с подбитым бронекаром Каси Галли, солнце давно склонилось к западу, и здесь, на глубине, царил густой сумрак. До полной тьмы было еще далеко, но поисковая группа уже включила фонари, и теперь яркие лучи электрического света бродили там и сям, вдали и вблизи, то расходясь в разные стороны, то перекрещиваясь под различными углами, создавая своими, на первый взгляд, хаотичными передвижениями, весьма завораживающую картину.

Здесь, внизу, уже стояли три бронекара, и в свете их фар искореженная, лежащая на боку машина Каси Галли, выглядела как-то особенно жалко и беспомощно.

Доклад Лилу Тао, инициативной и энергичной начальницы Службы FF четвертого сектора города, был короток и сводился, в общем-то, к одному слову: «ничего».

– Совсем никаких следов? – осведомилась Йолике для проформы. – В обе стороны?

– Абсолютно. Дно Трещины – сплошной камень, сами видите. Был бы песок или, там, глина… Мы все-таки предполагаем, что ушли они в сторону, противоположную городу. И все равно не понятно, куда делись. Времени, начиная с того момента, когда «дикие» подбили бронекар и заканчивая прибытием на место происшествия групп Шаинь Ян и Мары Хани, прошло совсем не много – не более получаса. И спрятаться здесь негде. Ближайшая пещера находится в сорока километрах за городом. Да и знаем мы эту пещеру, там тоже особо не укроешься. Три зала один за другим и без всяких ответвлений. Кстати, мне совсем недавно сообщили, что там никого нет, – я посылала туда бронекар с поисковой группой.

– Что ж, – сказала Йолике. – Остается предположить, что у них на дне Трещины заранее был припрятан какой-то транспорт. Откуда он взялся у «диких» – это другой вопрос. Значит, откуда-то взялся. И, скорее всего, этот транспорт способен летать, потому что по дну Трещины далеко за это время тоже не уедешь, – дороги здесь нет. А вот, если, например, им удалось отыскать и восстановить какой-нибудь вертолет или амфибию на воздушной подушке…Как далеко в обе стороны вы смотрели?

– Северная группа сейчас от нас в восьмидесяти километрах. Южная – в пятидесяти. Но они потратили время на осмотр пещеры.

– Какой у них приказ?

– Я приказала искать до темноты. Потом остановиться и продолжить утром. Считаю необходимым осмотреть всю Трещину. Тем более что ничего другого не остается. Еще пять отрядов на бронекарах при поддержке четырех гравикоптеров полиции и двух наших осуществляют широкий поиск наверху. По всем направлениям. Это на тот случай, если «диким» все же каким-то невероятным образом удалось выбраться из Трещины.

– Что ж, – вздохнула Йолике. – Это верное решение. Должна заметить, что пока вы все делаете правильно. Проявили инициативу, приняли необходимые меры и только потом поставили в известность непосредственное руководство. Я это учту. Еще бы результат… Ладно, продолжайте работать, я вмешиваться не буду. Давно замечено, что чем больше начальства в одном месте, тем меньше толку. Поэтому не обращайте на меня внимания, пока я тут вокруг осмотрюсь немного. До известной степени, конечно, не обращайте. Потому что я начальство хоть и мудрое, но все же начальство.

И Йолике сделала вид, что улыбнулась.


– Не занимайся ерундой, – говорила она сама себе через полчаса, пробираясь между камней с включенным фонариком. До тебя здесь неоднократно прошли молодые и глазастые оперативницы. И не в темноте, а еще при дневном свете. Да, я знаю, что ты хочешь сказать. Я, мол, вовсе еще не старая. И вообще, всегда лучше убедиться самой, чтобы потом не в чем себя было упрекнуть. Все это ерунда. Не лучше ли признаться, что тебе просто не хочется возвращаться в кабинет. Или домой. Потому что это будет означать, что мы потерпели окончательное поражение, и придется докладывать об этом поражении непосредственно Первой. Чью реакцию предугадать не сложно – много крика, стука мягким кулачком по столу и гневного сверкания прекрасных очей на изрядно располневшем за последние годы лице. А потом что? Потом, в ответ на мое очередное предложение о проведении давно назревшей операции по глобальному обнаружению и уничтожению баз «диких» последует очередное же обещание подумать. И в печенках уже сидящая сентенция о том, что в столь важном, дорогостоящем и опасном деле торопливость совершенно ни к чему. Надо, мол, все взвесить, просчитать и учесть. Лучше бы себя почаще взвешивала… А куда еще откладывать, спрашивается, если «дикие» настолько обнаглели, что начали уже охоту за – уму непостижимо! – оперативницами Службы FF?! Великая Матерь, если бы мне еще год назад кто-нибудь сказал, что такое будет возможно, я бы посоветовала собеседнице принять успокоительное, а еще лучше обратиться к психиатру. Чтобы провериться на адекватность восприятия действительности. Да. Но, во имя Великой Матери, делать все-таки что-то надо. Сколько ни тяни, а…

И тут что-то остро блеснуло в щели между камней под лучом ее фонаря.

Этот необычный блеск разом вытеснил из головы все мысли, потому что еще до того, как Йолике нагнулась, чтобы поближе рассмотреть, а затем поднять находку, она уже догадалась, что это такое.

И догадка оказалась верной.

Кольцо.

Серебряное кольцо, похожее на замысловатый иероглиф неизвестного языка.

Старшая оперативной группы Службы FF Кася Галли очень любила разнообразные и красивые серебряные кольца, а это было одно из самых ее любимых.

Глава VI

Болела голова.

Не сказать, чтобы уж совсем раскалывалась, но все же довольно ощутимо. Боль сопровождалась еще и легким подташниванием, отчего просыпаться окончательно и открывать глаза совсем не хотелось. А хотелось, наоборот, снова погрузиться в спасительные глубины сна, из которых она только что, – непонятно зачем, – вынырнула. Впрочем, понятно. Кася слишком хорошо себя знала, и понимала, что организм уже обмануть не удастся. Если он, организм, решил проснуться, то, значит, так тому и быть. А то, что у организма болит голова и его, организм, слегка тошнит, это уже не проблемы организма, а ее, Касины, трудности. Она – хозяйка, вот пусть и решает, что делать дальше. Тем более что выбор есть. Или дальше лежать с закрытыми глазами, прислушиваясь к собственным ощущениям и стараясь вспомнить, что произошло, или же все-таки попытаться встать, оглядеться и узнать, где она находится. Но только не спать. Спать дальше организм отказывался наотрез.

– Ох, б…дь, – тихо, но явственно произнес слева чей-то очень знакомый голос. – Как же башка трещит… Где мы?

Вот и нет альтернативы, подумала Кася, открыла глаза и медленно повернула голову.

Тепси Лау.

Боевая подруга лежала рядом на животе в позе небрежно брошенной куклы, и страдальчески таращилась на Касю одним левым глазом. Правый был закрыт.

– Не у тебя одной, – сказала Кася и попыталась сесть на кровати и оглядеться.

Удалось ей это только со второй попытки, потому что, как немедленно выяснилось, голова не только болела, но еще и кружилась.

Да, они лежали на кровати. Или, скорее, на широкой и низкой лежанке. Сама лежанка стояла на дощатом полу в странной, трапециевидной формы (левая стена намного короче правой) комнате с единственным крошечным окном у самого потолка, из которого в комнату попадал слабый, явно искусственного происхождения, свет.

Обе, как немедленно выяснилось, были раздеты до специального нижнего белья из чистого хлопка, которое надевалось под боевой комбинезон и состояло из майки с длинными рукавами и колготок. Ни самих комбинезонов, ни шлемов, ни их оружия и прочего снаряжения нигде не наблюдалось. Кроме лежанки, расположенной ближе к длинной боковой стене, в полутьме, наполнявшей комнату, угадывался только еще невысокий столик и три стула. Ни шкафов, ни каких-либо полок по стенам. Впрочем, имелось еще две двери. Одна – поуже – в короткой боковой стене, и вторая – пошире – в торцевой.

– Ну, и где это мы? – осведомилась Кася и тут же добавила. – Впрочем, ты уже, кажется, этот вопрос задавала.

Тем временем Тепси подобрала под себя руки и ноги, кое-как села и в свою очередь огляделась.

– Б…дь, – повторила она. – Мне не нравится то, что я вижу, командир.

– Мне еще больше не нравится то, что я помню, – мрачно сказала Кася, спустила ноги с лежанки, и, придерживаясь рукой за стенку, встала. – И кончай ругаться. Без тебя тошно.

– Да разве я ругаюсь? – удивилась Тепси. – Это так, проба языка. Чует мое нежное сердце, что все наши нехорошие слова по поводу случившегося еще впереди. Кстати, а что ты помнишь?

– Сначала ты, – Кася осторожно, как бы проверяя перед собой надежность пола, дошла до двери в торцевой стене и подергала ручку.

– Заперто, – сообщила она.

– Пусть мне вечно ходить недотраханной, командир, – обрадовала Тепси с лежанки, – если мы не в плену. У «диких». В нас попали из чего-то серьезного. Типа гранатомета. Или ПТУРСа. А то и какого-нибудь гребаного «стингера» или «иглы».Ты помнишь?

– Я помню, – Кася открыла вторую дверь и нащупала на стене выключатель. – Боюсь, ты права. И, если это так, то недотрах нам не грозит. Скорее, наоборот… А, вот он, свет. Так, что у нас здесь? О, туалет! Очень кстати. Я первая, ты за мной.

Пока Кася была в туалете, Тепси слезла с лежанки, отыскала на стене возле второй двери еще один выключатель и щелкнула клавишей.

Под потолком на шнуре загорелась старинная лампочка накаливания.

Раньше подобные она видела только в кино и в Технологическом музее, куда ее класс водили на экскурсию во время учебы в интернате. С тех пор прошло добрых двенадцать лет, и теперь Тепси Лау, щурясь, с интересом поглядела на стеклянную колбу под потолком, из которой лился неяркий желтоватый свет. В этом свете комнату, в которой они оказались, можно было рассмотреть уже гораздо лучше, и Тепси тут же увидела, что невысокий столик сделан, как и лежанка, из дерева, и совершенно пустой, а стулья – металлические, с круглыми пластмассовыми сиденьями.

Они успели посетить туалет и как раз собирались уже соорудить пирамиду из столика и стула, чтобы получить возможность заглянуть в единственное окно, когда во второй, судя по всему, входной двери отчетливо щелкнул замок.

– Ну показывайте, – произнес кто-то резким, чуть насмешливым голосом, явно принадлежащим мужчине.

Кася и Тепси инстинктивно отступили назад и теснее встали плечом к плечу.

Дверь распахнулась, и в комнату вошли трое.

Мужчины.

Все в старинных камуфляжных комбинезонах и высоких шнурованных ботинках, но, тем не менее, не похожие друг на друга.

Тот, что был выше всех и шире в плечах, румянощекий, с выразительными, готовыми улыбнуться в любой момент губами, тут же прошел к столику и водрузил на него сумку, в которой что-то отчетливо звякнуло.

Второй, небольшого роста, круглолицый, с маленьким подбородком и твердым упрямым ртом, молча сложил руки на груди, мельком глянув на Тепси, перевел хмурый взор на Касю и неожиданно ей подмигнул.

Третий, высокий и довольно массивный, на вид самый старший из троицы, с длинной – до плеч – густой каштановой шевелюрой, тонким аристократическим носом и слишком большими и красивыми для мужчины зеленовато-серыми глазами, вышел на два шага вперед, упер руки в бока и тем же чуть насмешливым голосом, который Кася и Тепси только что слышали, произнес:

– Приветствуем Службу Famina Forever в лице двух ее симпатичных представительниц! Рад бы сказать «добро пожаловать», но не могу. Природная честность не позволяет. Но все-таки я уверен, что ваше здесь пребывание будет полезным и даже иногда приятным.

– Прямо таки и уверен? – довольно агрессивно осведомилась Тепси, тоже упирая руки в бока и перенося тяжесть тела на правую ногу, отчего глаза мужчин непроизвольно перескочили на ее выразительно обозначившееся, обтянутое тонкими колготками, правое же бедро. – Не рановато ли, пластун?

– О, – сделал вид, что удивился длинноволосый и ухмыльнулся, – люблю иметь дело с профессионалами. И профессионалками. Как определила, если не секрет?

– Да здесь и определять нечего, – фыркнула Тепси. – По повадке сразу видно. Но особо не обольщайся, ты не в моем вкусе.

Все трое рассмеялись.

– Тут, знаешь ли, никто тебя спрашивать не будет, по вкусу он или не по вкусу, – сообщил, отсмеявшись, пластун. – Я даже больше скажу. Здесь не особо важно, по вкусу ли кому-нибудь ты сама. Мы, видишь ли, люди неприхотливые, так что нам все по вкусу. А уж такие молодые да симпатичные оперативницы Службы FF – тем более. Я понятно объясняю?

Из его голоса исчезла насмешливость, уступив место серьезному металлу.

Тепси промолчала и невольно опустила глаза.

Все это недолгое время, пока Тепси вела словесную перепалку с «дикими», Кася пыталась разобраться в своих ощущениях. Поначалу, когда они с Тепси только проснулись-очнулись в этом незнакомом месте, ей было трудно быстро сообразить, что, собственно, произошло, и как действовать дальше. Теперь с первым все было совершенно понятно, – они попали в плен к «диким». А вот со вторым… Здесь оставался простор для размышлений. И связано это было в первую и непосредственную очередь с тремя мужчинами, с тремя «дикими», которые только что вошли в комнату.

Все они, скорее всего, имели самое непосредственное отношение к их с Тепси теперешнему положению. Но, – вот, что будет дальше… Ясно, что одними разговорами не обойдется, и придется, если не хочешь быть изнасилованной, отдаться самой кому-то из них. Но кому? Или сразу двум, а то и трем? Почему бы и нет? Если они, оперативницы Службы FF, в случае пленения «диких» позволяли себе пользоваться ими, как заблагорассудится, то почему «дикие» должны себя вести иначе? Хм. Хорошо еще, втроем пришли, а не вшестером, скажем. Или того больше. Но пришли втроем. Значит… А с кем бы ей самой хотелось? Черт, какие странные мысли лезут в голову! Тут еще неизвестно, останешься ли вообще в живых, а она… И все-таки, представь, если бы выбор предоставили тебе. Кого бы ты взяла к себе в постель? Пластуна этого зеленоглазого? Нет, пожалуй. Красив, да, не спорю. И фигура отличная. Но уж больно вызывающе себя ведет. Хозяин, одно слово. А мы к хозяевам не привыкли. Мы сами хозяйки. Тогда, может, румянощекий здоровяк? Тоже нет. Это пусть Тепси пользуется. Они и по росту хорошо друг другу подходят. Остается только вот этот невысокий и круглолицый, с хмурым, и в то же время, каким-то спокойным и надежным взглядом светло-серых глаз. Есть в нем что-то такое… теплое. Да, пожалуй. Была б моя воля… Ладно, подруга, хватит мечтать. Пора вспомнить, что ты все-таки командир и ответственности – в тех пределах и границах разумеется, что остались, – с тебя никто не снимал.

– Не потрудитесь ли вы объяснить, где мы находимся? – по возможности ясным и твердым голосом осведомилась она. – И что с нами произошло? А то трудно общаться с таким провалом в памяти, как у нас. И, – вообще, с кем мы имеем дело?

– А вы не догадываетесь? – прищурился зеленоглазый пластун. – Впрочем, представиться, конечно, не мешает. Иначе, действительно, трудно общаться. Да и не звери же мы, в самом деле – обычные мужики. Грубоватые, конечно, не без этого, но тут уж никуда не денешься. Жизнь заставляет. Ну, а так как по древнему этикету мужчине следует представляться первым, то извольте. Я – Бес Тьюби, командир пластунов. Вот этот высокий и румяный богатырь – мой подчиненный, а также замечательный мужик и профессионал по имени Рэй Ровего. Очень легко запомнить. А это – мой товарищ Симус Батти. Он командир группы хватов, которых вы, собственно, и преследовали, когда попали к нам в засаду. Кто такие хваты, надеюсь, знаете, объяснять не надо? Хорошо. По глазам вижу, что знаете. Все мы, разумеется, «дикие». То есть это вы нас так называете. Сами же мы себя называем людьми Подземелья. Или свободными мужчинами Подземелья. По выбору. Ну, вроде все, если вкратце. Позвольте теперь узнать ваши имена?

Тепси вопросительно посмотрела на своего командира.

– Нет смысла, – вздохнула Кася. – Наши имена и так написаны на наших боевых комбинезонах и шлемах.

– Правильно, – впервые подал голос хват Симус Батти. – Но нам хотелось бы узнать их от вас самих.

– В знак доброй воли, так сказать, – поощрительно улыбнулся румяный Рэй Ровего.

– Меня зовут Кася Галли, – сказала Кася, шагнув на полшага вперед. – Я старшая оперативной группы Службы FF. Рядом со мной – моя подчиненная и боевая подруга Тепси Лау – оперативница Службы. Достаточно?

– Вполне, – кивнул Бес Тьюби. – Во всяком случае, для начала. Что ж, теперь можно и присесть к столу. Думаю, что вы должны были уже проголодаться. Я прав?

Кася прислушалась к себе и поняла, что командир пластунов, действительно, прав. Головная боль до конца еще не прошла, но уже не тошнило и на самом деле хотелось есть.

– Ты как? – спросила она у Тепси.

– Не откажусь, – ответила та и непроизвольно сглотнула. – То, что мы попались, еще не значит, что нужно умирать с голода.

– Верное решение, – коротко прокомментировал Бес Тьюби, и, подхватив ближайший стул, первым уселся к столу, на который Рэй Ровего уже выгружал из сумки припасы.

– Присаживайтесь, – пригласил оперативниц Симус Батти, тоже придвигая стул. – Сюда, на кровать. А мы – на стулья.

– Все поместимся, – весело заверил Рэй Ровего, извлекая напоследок литровую бутылку водки и пластмассовые стаканы. – И все поместится. Столик маловат, конечно, но нам хватит. Эх, жалко пива нет, мне оно больше нравится. Но тут уж ничего не поделаешь. Чем, как говорится, богаты….

Тем временем Симус Батти вскрыл несколько консервных банок и сноровисто разложил по пластмассовым тарелкам кукурузу и какую-то рыбу в масле, а Тьюби нарезал хлеб опасного вида ножом, каких ни Кася, ни Тепси раньше не видели.

– Старый десантный нож, – пояснил Бес, заметив заинтересованные взгляды оперативниц. – Нашел в одном из схронов. Очень удобная штука для всего, что угодно.

– Что хлеб резать, что человека! – радостно добавил Ровего. – Ваши тоже ничего, но закалка хромает. У этого сталь лучше.

– Конечно, лучше, – язвительно заметила Кася. – Мужчины же делали, верно?

– Еще бы, – сказал Тьюби. – Именно, что мужчины. А спорить не хочется, не смотря на явный ваш вызов. Тем более, что мы сюда вас не для споров доставили.

– Мы доставили, – негромко произнес Батти.

– Да вы, вы, – Бес растянул рот в короткой жесткой улыбке. – Не волнуйся, хват. Никто на твою добычу не претендует. Что твое – то твое. Честно и по закону.

– А я и не волнуюсь. Пусть другие волнуются, – буркнул Симус и, глядя на Ровего, добавил. – Ну, и чего ты ждешь? Наливай.

– Подождите, – сказала Кася. – О какой добыче вы говорите?

– О вас, о ком же еще, – Ровего привстал со стула, наливая в стаканы водку. – Добыча – это вы. А мы, стало быть, добытчики. То есть, те, кто эту самую добычу добыл. Во сказанул, а? – засмеялся он. – Но вы не переживайте сильно. Мы добытчики заботливые и добрые.

– Ласковые можно сказать, – подтвердил Симус Батти. – И даже, я бы сказал, нежные.

– За это и выпьем, – немедленно предложил Бес Тьюби, беря свой стакан. – За добычу и добытчиков. А проще – за нашу встречу.

Мужчины чокнулись и синхронно опрокинули стаканы в рот.

– Эх, – сказала Тепси. – Тост не поддерживаю, но выпить – выпью. Почему бы и нет?

И она последовала примеру мужчин, которые уже принялись закусывать.

Кася с глубоким сомнением посмотрела в стакан, подумала, и сказала:

– С одной стороны я девушка гордая, но с другой – не вижу смысла отказываться. Может, больше и не угостит никто. Твое здоровье, Тепси. Ну, и мое, конечно.

Она нарочито медленно выцедила водку, поставила стакан и придвинула к себе тарелку с едой.

Не прошло и минуты, как Рэй стал разливать по второй.

– Стоп, – сказала Кася, прикрывая ладошкой стакан. – Нам больше не надо.

– Почему? – искренне удивился Ровего.

– Я только что сообразила. На самом деле и первую-то пить не стоило.

– Водка хорошая, – сказал Симус Батти. – Ваша. Из города. Можно пить смело.

– Я вижу, – Кася перевернула стакан вверх дном. – Просто у нас с Тепси, скорее всего, легкое сотрясение мозга. Вашими стараниями. Сейчас уже нам получше, но, когда мы очнулись, и у меня, и у нее болела и кружилась голова. У меня, честно говоря, и сейчас немного болит.

– И у меня, – подтвердила Тепси и тоже перевернула свой стакан. – А при сотрясении пить нельзя категорически.

– Вот как! – откинулся на стуле Бес Тьюби. – Что же вы сразу не сказали? С сотрясением мозга не шутят.

– А нас кто-нибудь спрашивал? – пожала плечами Кася.

– Хорошо, – командир пластунов поднялся с места. – Тогда ешьте, а я сейчас.

– Ты куда, Бес? – спросил Ровего.

– Предупрежу Лара Тисса, чтобы никуда не уходил, – ответил Тьюби, обернувшись на ходу. – Их нужно показать врачу. Мало ли что.

И он вышел за дверь.

– С чего это он стал такой заботливый? – поинтересовалась Тепси.

– Вы его просто не знаете, – сказал Ровего. – Он всегда заботится о тех, кто у него или в подчинении или… как бы это сказать… ну, кому он считает, что покровительствует.

– Ага, – немедленно сделала вывод Кася. – Значит ли это, что мы, хоть и пленницы, но под его покровительством?

– Не знаю, – вздохнул Ровего и налил Симусу и себе. – Ваше здоровье, дамы.

«Дамы» кивнули.

Мужчины выпили и закусили.

– Дело в том, – продолжил Рэй (ему явно хотелось поболтать), – что Бес хоть и заботливый, но скрытный. Никто из нас не может похвастаться, что хорошо его знает. Поэтому… На самом-то деле ему выгоды с вами возиться никакой.

– Почему? – осведомилась Кася.

Ровего на мгновение замялся.

– Потому что вы принадлежите нам, а не ему, – негромко объяснил Симус Батти. – Ты, Кася, – мне. А ты, Тепси, – ему, Рэю.

– Как это – принадлежим? – не поняла Кася, чувствуя, как неожиданно гулко забилось в груди сердце.

– Очень просто, – поощрительно улыбнулся Симус. – Телом и душой. Или, в крайнем случае, только телом, потому что сердцу, бывает, не прикажешь.

– На целый месяц, – подтвердил Рэй Ровего и сладко зажмурился.

– Закон такой у нас, – продолжил хват. – Кто женщину добыл, тому она месяц и принадлежит.

– А потом? – испуганно спросила Тепси, невольно отодвигаясь от стола.

– Потом… Потом, как правило, в гурт. На общее пользование. Что делать, мужчин у нас много, а вот женщин совсем не хватает. Да вы и сами это наверняка знаете, что я вам объясняю.

– Но месяц, – Ровего сделал успокаивающий жест, – только с нами. Это закон. Так что пока вам беспокоиться нечего. Мы вас не обидим. И никому больше пользоваться вами не дадим.

– Не обидим, – подтвердил Батти. – И не дадим. Если вы нас не обидите.

«И дадите, – мысленно закончила за хвата фразу Кася. – Дадим, конечно. Добровольно и с удовольствием. Нет, ну надо же, как удачно получилось, учитывая столь неудачные обстоятельства! И мужчина именно тот, кто мне и понравился… Так. Теперь главное правильно сыграть»

– Мы… – Кася сделала вид, что хочет что-то сказать, но слова застряли в горле, – ни туда, ни сюда – и мешают проходить в легкие воздуху.

Тепси быстро оценила ситуацию и налила своему командиру воды.

Кася торопливо и жадно сделала несколько глотков, судорожно вздохнула и благодарно кивнула подруге.

– Да вы не переживайте… – начал было Рэй, и тут в комнату вошел Бес Тьюби.

– Все нормально, – сообщил он, присаживаясь к столу. – Лар ждет. Сейчас пойдем. Водки только вот выпью… Э, а что наши женщины такие грустные и постные? А, кажется, догадываюсь. Небось, Рэй, со свойственной ему прямотой рассказал вам о ближайшей перспективе? Вижу, так оно и было. Ничего, леди, переживете. Опять же, не все так страшно, как вам сейчас кажется. Сами потом убедитесь. Да и месяц, поверьте, – это довольно много времени. Всякое может случиться. Ладно. Давай, Рэй, наливай, прячь бутылку, выпьем и пойдем. Лар долго ждать не будет, мы у него не одни. Да и вам с Симусом, думаю, тоже хочется, чтобы Кася и Тепси поскорее пришли в норму. Лучше прямо сегодня, а? Все, молчу, молчу. Не мое дело. Ну, будем жить, – и он, чокнувшись с Рэем и Симусом, лихо осушил свой стакан.

Глава VII

Госпиталь Службы FF располагался в обширном тихом парке на берегу искусственного озера, в котором водились разнообразные водоплавающие птицы – от диких уток до лебедей – и даже рыба.

Врачи считали, что сидение на живописном берегу с удочкой и любование видами природы очень способствует скорейшей и полной реабилитации выздоравливающих пациенток. Но Марта Нета, Тирен Лан и Барса Карта к рыбной ловле относились совершенно равнодушно. Что же касается любования видами, то им было не до красот природы. В этот солнечный летний день они пришли сюда, к озеру, после очередных лечебных процедур, чтобы обсудить дальнейшие планы.

Начала Марта.

Она была старше остальных, выше ростом и сильнее физически. А думать умела быстро и парадоксально. Поэтому, возможно, как-то само собой получилось, что Барса и Тирен в отсутствии Каси стали относиться к ней, как к лидеру их полуразрушенной группы.

– Торчать нам здесь еще, как минимум, неделю, – сообщила Марта. – А то и больше. Всем троим. Я узнавала сегодня у главной. Она не хотела говорить, но и я не хотела отставать. Сказала, что мы вправе знать, на что нам рассчитывать.

– Неделю?! – возмутилась Тирен. – Что за ерунда… Я прекрасно себя чувствую!

– И я, – спокойно подтвердила Барса. – Мы тут уже три дня. Сколько можно? А Касю и Тепси за это время так и не нашли. Мы же по собственному опыту знаем, чем это все закончится.

– Да, знаем, – кивнула Марта. – Если первые три дня не принесли результатов, то, поиски, скорее всего, начнут сворачивать. За бессмысленностью оных. Спишут Касю и Тепси на естественные потери, занесут в списки без вести пропавших, и займется Служба обычными делами.

– А из нас новую группу сформируют, – добавила Барса. – Это в лучшем случае. В худшем же – разбросают по другим. Вон, в том же четвертом секторе, – я две группы знаю недоукомплектованные.

– И я такие знаю, – сказала Тирен. – Да о чем говорить! У той же Мары Хани группу доукомплектовали только месяц назад. А до этого они вчетвером работали.

– Ну и как нам эта перспектива? – осведомилась Марта. – Нравится? Лично мне – нисколько. То есть, она мне так не нравится, что я даже об этом думать не могу.

– Приходится думать, – вздохнула Тирен Лан. – А что мы можем сделать? Не подчиниться приказу? Глупо. Вылетим со Службы, и на этом все кончится. Да и было бы ради чего не подчиняться.

– Что-то ты какая-то инертная сегодня, я гляжу, – прищурилась на подругу Марта. – Или от контузии еще не отошла?

– Ты зато больно энергичная, – огрызнулась маленькая Тирен. – Есть что предложить – выкладывай, не томи душу. Надоело просто так языком трепать.

– О! – засмеялась Марта. – Наконец-то слышу прежнюю Тирен Лан!

– Ты, Марта, действительно, иногда бываешь совершенно невозможной, – вздохнула Барса Карта. – Тирен права. Говори, если идеи есть. Вот у меня, например, с ними негусто, как и у Тирен. Попросту говоря, ни единой.

– Ладно, – сжалилась Марта. – Скажу. На самом деле это даже и не идея вовсе. Так, предложение.

– И какое? – поинтересовалась Тирен.

– Простое. Как укол в задницу. Надо отправляться нам самим искать Касю и Тепси.

– Как это? – Тирен даже рот приоткрыла от неожиданности. – Как это – самим? Только мы втроем?

– Ну-ка, ну-ка, Марта, продолжай… – Барса Карта, которая до этого лениво полулежала на траве, приняла сидячее положение, – интересно!

– Ничего особенно интересного, – заверила ее Марта. – И даже оригинального. Просто я подумала, что, если мы сами не займемся поисками Каси и Тепси, они точно пропадут. Мы уже об этом говорили, но я готова повторить: еще день-два – и поиски прекратятся окончательно. И тогда, считай, что мы потеряли и Касю, и Тепси навсегда. Вы не хуже меня знаете, что те, кто попал в плен к «диким», не возвращаются. А на войсковую операцию по освобождению пусть даже двух оперативниц Службы, а не просто сестер-гражданок, Первая не решится никогда.

– Почему? – спросила Тирен. – Мне кажется, что если ей все хорошо объяснить…

– Тирен, – терпеливо проговорила Барса. – Мне иногда кажется, что специально пытаешься вывести нас из себя своей наивностью.

– Я действительно не понимаю, – надулась Тирен. – Мы ведь общее дело делаем, разве нет? И мы все, и Йолике, и Первая. И вообще – все. Если начнут попадать в плен оперативницы службы, что подумают и скажут обычные сестры-гражданки? Правильно. Что Служба FF не может уберечь даже собственных сотрудниц. Что тогда о других говорить? Нет. Мне кажется, Первая должна понять. Тем более что раньше, насколько я знаю, такого не случалось, чтобы сразу две оперативницы, включая старшую группы, попали к «диким».

– Мало ли, чего раньше не случалось, – возразила Марта Нета. – Раньше и Службы такой, как теперь, не было.

– Потому что «диких» было мало. И они не так наглели, – объяснила Барса Карта.

– Вот именно, – кивнула Марта. – А что касается Первой, то я готова прозакладывать свое жалованье на три месяца вперед, что она ничего не предпримет по этому поводу. То есть совершенно. Ни-че-го.

– Откуда ты знаешь? – не хотела сдаваться Тирен.

– Знаю. Мне Кася говорила. А ей – Йолике. Вы же в курсе, что они подруги?

– Ну, положим, в курсе, – сказала Тирен. – И что?

– А то, что Йолике, в силу своего положения довольно часто общается с Первой и прекрасно знает ее настроения.

– И какие же у нее настроения? – не отступала Тирен.

– А такие, – голос Марты понемногу набирал силу и высоту, – что эта, прости меня, Великая Матерь, корова…

– Тише, – оглянулась вокруг Барса. – Спокойно, подруга. Мы здесь, конечно, вроде бы одни, но мало ли. Лучше поостеречься лишний раз.

– Ты права, – сбавила тон Марта. – Извините, девчонки. Так вот. Наша Первая, как говорит Йолике, давно уже не способна принять любое мало-мальски ответственное решение. А уж о таком решении, как войсковая операция против «диких», и говорить не приходится. Тут дело в политике, конечно. Кресло под Первой шатается довольно давно, и она не хочет рисковать. Лучшее – враг хорошего, понимаете? Считается, что ситуация не настолько катастрофична, чтобы принимать решительные меры. Потому что, если их принять, а результат выйдет плачевным или, не дай Великая Матерь, мы понесем ощутимые потери, то Первой тогда уж точно не удержаться. А вот если отделываться, как и всегда, чисто профилактическими мерами, то, глядишь, все как-то и уляжется.

– Не уляжется, – покачала головой Барса Карта. – «Дикие» наглеют день ото дня.

– Мы это понимаем, – сказала Марта. – Йолике это тоже понимает. Первая не понимает.

– Или делает вид, что не понимает, – неожиданно сделала вывод Тирен.

– Умница! – восхитилась Марта. – Можешь ведь сообразить в самый нужный момент! Именно, что делает вид. Ей невыгодно это понимать, вот в чем дело. И пока ей это будет невыгодно, она будет продолжать делать вид. А значит, не будет не только никакой войсковой операции, но даже и более– менее масштабных поисков Каси и Тепси…. Впрочем, я уже повторяюсь. В общем, подруги, не вижу я другого выхода, кроме как взяться за это самим.

– Ты давай конкретней, – предложила Барса Карта. – В деталях. Общую идею мы уловили, не волнуйся.

– Могу и конкретней. Вот скажи мне, когда ты в последний раз была в отпуске?

– Ну… – ненадолго задумалась Барса. – Два года назад. А что?

– Сейчас поймешь, – заверила ее Марта и повернулась к Лан. – А ты, Тирен?

– И я два года назад. Кстати, и ты, если я правильно помню, тоже в прошлом году в отпуск не ходила.

– Правильно, не ходила. Вот я предлагаю взять нам всем троим отпуск, и отправиться искать Касю и Тепси. Это, собственно, идея в целом, а детали можно обсудить после того, как решим, хороша она или нет. Мне кажется, хороша.

– Что-то мне это напоминает, – сказала Тирен Лан. – Только не могу вспомнить, что именно.

– А я знаю, – улыбнулась Барса Карта. – Роман «Три мушкетера». Там Атос, Портос и Арамис берут отпуск у де Тревиля, чтобы, – якобы, – сопровождать Д.Артаньяна на воды для поправки здоровья. Ну, или что-то в этом роде.

– Точно, – щелкнула пальцами Тирен. – Все-таки мужчины иногда писали хорошие книги. Если вместо де Тревиля представить себе Йолике… А как вы думаете, нам ставить ее в известность или не надо?

– Значит, мы отправляемся? – спросила Марта.

– Лично я готова, – сказала Тирен. – Нельзя бросать подруг в беде. Жаль только, что эта простая идея не мне в голову пришла. Сама себе удивляюсь.

– Я тоже не против, – сказала Барса. – А из госпиталя, что, сбежим? Можно и сбежать, конечно. Только в этом случае Йолике все равно придется все рассказать.

– Йолике надо рассказать в любом случае, – заверила Марта. – Во-первых, потому что она близкая подруга Каси, а во-вторых, без ее помощи нам не обойтись. Только она может выделить нам, не особо это афишируя, бронекар. Наш-то – тю-тю, восстановлению не подлежит. А из госпиталя – да, надо уходить. У нас времени мало, и мы не можем себе позволить торчать здесь еще неделю.

– Хорошо, – согласилась Барса Карта. – Значит, так и сделаем. Теперь следующее и тоже самое главное. Где именно мы собираемся искать Касю и Тепси?


* * *


Роскошным, полагающимся ей по статусу, лимузином и обязательным к нему сопровождением из двух полицейских автомобилей, Йолике Дэм пользовалась крайне редко, предпочитая передвигаться по городу и окрестностям на привычном ей и гораздо более надежном в случае непредвиденных обстоятельств бронекаре Службы FF. Но теперь ей предстоял визит к Первой, в ее, расположенную в западной части города, резиденцию, и пренебречь в данном случае административными формальностями и этикетом, к которым Первая относилась весьма серьезно, начальница Службы FF не могла.

Она и не пренебрегла, добавив в сопровождение к двум полицейским машинам, еще и бронекар группы Шаинь Ян, разумеется, вместе со всей группой.

Если бы кто-нибудь, обладающий достаточной проницательностью, сказал Йолике, что таким образом она подсознательно старается себя обезопасить не столько от возможного нападения «диких», сколько от неадекватных действий Первой по отношению к ее персоне, Дэм в лучшем случае рассмеялась бы этому проницательному в лицо, а в худшем приказала бы своим «девочкам» заняться им вплотную на предмет проверки лояльности к незыблемым моральным и государственным устоям сестер-гражданок.

Чтобы затем, прислушавшись к себе и тщательно поразмыслив, согласиться, что в чем-то проницательный прав.

Впрочем, дело было не в доморощенном психоанализе, а просто в том, что с бронекаром Службы в составе ее небольшой колонны, Йолике чувствовала себя гораздо увереннее и хладнокровнее, нежели без оного, а уверенность в себе, не говоря уж о хладнокровии, была ей нынче очень и очень нужна.

Сегодня Йолике ожидал с Первой совсем не пустячный разговор, и теперь, подъезжая утром к воротам резиденции, она ощущала, что, не смотря на достаточно крепкий и долгий ночной сон и привычный бронекар с группой надежных оперативниц внутри, она все равно волнуется.

Обе полицейские машины сопровождения и бронекар, за ворота, разумеется, не пустили. Как всегда. У Первой своя преданная охрана, и вооруженные сестры-гражданки из других ведомств ей на своей территории ни к чему. Это, конечно, явное свидетельство развивающегося маниакального психоза, но ничего не поделаешь. Да и не надо ничего делать. Лучше помолиться Великой Матери, чтобы Первая была сегодня в хорошем или хотя бы нормальном настроении и смогла Йолике выслушать. Желательно с пониманием. Тогда есть шанс, что она все-таки примет решение о необходимости проведения войсковой операции против «диких». Войсковой – это, ясное дело, слишком громко сказано. Хотя бы потому, что сестры-гражданки между собой не воюют по определению и, соответственно, на Земле давно не осталось прежних армий и войск в древнем значении этих слов. Только полиция, Служба FF и небольшие Вооруженные Силы, оставленные на всякий случай. А вот выражение «войсковая операция» осталось. Ну и ладно. Не в названии дело, а в сути. Суть же такова, что войсковая операция – это всегда сумасшедшая трата денег и материальных ресурсов. И потери, разумеется. Часто немалые. Хотя, что значит «часто»? Когда на ее памяти в последний раз проводилась войсковая операция? Кажется, пятнадцать лет назад. Или шестнадцать? И не в горах на севере, а в лесах на западе. С тех пор, кстати, леса и не беспокоят. В отличие от гор… Да, точно. Не пятнадцать и не шестнадцать. Все семнадцать лет уже прошли с тех пор. Великая Матерь, как летит время! Семнадцать лет назад она только-только стала начальницей Службы FF небольшого города в семистах километрах к юго-западу отсюда и не успела, как следует, войти в курс дела… Впрочем, тогда она справилась. Справится ли сейчас?

Лимузин остановился, и раб-кастрат распахнул дверь с ее стороны:

– Прошу, госпожа!

В сопровождении двух молчаливых охранниц, Йолике Дэм по широкой лестнице поднялась на второй этаж, прошла знакомым коридором и распахнула двери приемной.

Секретарша Первой улыбнулась ей из-за стола:

– Вас ждут, проходите.

Йолике кивнула, без спешки оглядела себя в большом зеркале (вроде, все в порядке) и, мысленно досчитав до десяти, вошла в кабинет.

Первая не поднялась ей навстречу, и Йолике сочла это не очень добрым знаком. Хотя заранее судить было сложно – настроение Первой иногда кардинально менялось в течение каких-нибудь нескольких минут.

– Добрый день, госпожа Первая, – поздоровалась Йолике, останавливаясь в двух шагах от стола.

– А, Йолике, – устало произнесла полная и все еще, несмотря на возраст, весьма красивая женщина, которую все сестры-гражданки Земли уже одиннадцать лет называли «Первая», и вяло махнула рукой. – Здравствуй. Присаживайся. С чем пожаловала? Впрочем, знаю, знаю уже. Пр…бали оперативную группу? Молодцы, молодицы. Прямо не нарадуюсь я на вашу четкую работу. Сижу, вот, и думаю. Может, поощрить вас как-то? Да только придумать не могу, как именно.

Йолике мысленно возвела очи горе и подумала, что могло быть и хуже.

– Ну, чего молчишь? – осведомилась Первая и потянулась за сигаретами.

Эта, по преимуществу мужская привычка, была практически изжита без малого сотню лет назад, но кое-кто, включая Первую, все еще оставался ей привержен.

– Оправдываться не хочу, – ответила Йолике. – Не за тем пришла.

– Оправдываться она не хочет, – передразнила Первая. – А я хочу? Перед сестрами-гражданками, а?

И тут Йолике решилась идти ва-банк. Поначалу она рассчитывала на долгий разговор, полный статистических выкладок, аналитики и неоспоримых доказательств. Даже папку с соответствующими документами прихватила с собой. Но теперь вдруг поняла, что ничего этого не нужно. А нужно, наоборот, огорошить. Сразу и неожиданно. Да, только так.

– А вам и не придется оправдываться, – отчеканила она. – Отдайте распоряжение о подготовке войсковой операции против «диких», и я обещаю, что мы решим эту проблему раз и навсегда.

– Раз и навсегда не получится, – вздохнула ее высокопоставленная – выше уже и некуда! – собеседница, и Йолике мысленно возблагодарила за этот вздох Великую Матерь. – Когда войсковая операция проводилась последний раз?

– Семнадцать лет назад, – быстро сказала Йолике. – Но, во-первых, она не была достаточно полномасштабной – я помню, сама в ней участвовала, мы тогда только леса на западе прочесали, а горы почти не трогали – а, во-вторых, все равно очень помогла. Семнадцать лет спокойной жизни – разве это мало? – и она, совсем уже обнаглев и уверовав в свою сегодняшнюю удачу, заговорщицки подмигнула Первой левым глазом.

– Да, семнадцать лет… – протянула задумчиво Первая, сделав вид, что не заметила фамильярности подчиненной. – Что ж, может ты и права. Во всяком случае, над этим определенно стоит подумать, – и, заметив, как погас блеск в глазах Йолике, чуть улыбнулась и добавила с нажимом. – Конструктивно подумать. Обещаю. Все, можешь идти. И…это… учти, что я на тебя надеюсь. Операция операцией, а обычную ежедневную службу еще никто не отменял. И чтобы больше никаких похищений и, тем более, потерь личного состава. Это понятно?

– Так точно! – Йолике поднялась со стула. – Я тут кое-какие документы подготовила. Оперативные данные за последние месяцы, аналитика. Все сжато и понятно. Возможно, они вам помогут. Оставить?

Первая помедлила, размышляя

– Давай, – наконец, ворчливо произнесла она и протянула руку к папке.. – Прямо сейчас и посмотрю. А то, если секретарше передать, потом наверняка забуду.

Глава VIII

Двое суток.

Именно столько времени определили Касе и Тепси на выздоровление.

Врача «диких» звали Лар Тисс.

Был это довольно высокий и плотный мужчина лет за сорок, со встрепанной русой шевелюрой и свирепо-веселым взглядом из-под низких густых бровей. Облаченный в салатный халат с закатанными по локоть рукавами, он первым делом осведомился, где водка и, когда Рэй Ровего торопливо водрузил на стол ополовиненную литровую бутылку, укоризненно пророкотал:

– И не стыдно?

– Это задаток, – уверил эскулапа Симус Батти. – Ты же меня знаешь.

– То-то и оно, что знаю, – пробурчал Лар Тисс, доставая посуду. – Как помощь нужна, так все горы золотые сулят и моря разливанные, а как дело сделано – хрен от вас стакана дождешься.

– Ладно-ладно, не прибедняйся, – подмигнул Бес Тьюби. – А то девушки могут действительно подумать, что ты у нас тут от трезвости засыхаешь на корню. Тебя ж берегут просто. Хлопцы понимают, что достойной смены и замены тебе у нас нет, вот и половинят, насколько возможно. А то ведь дай тебе волю, так ты и сопьешься, пожалуй.

– Ишь, заботливый нашелся, – врач ловко, что свидетельствовало о немалом опыте, разлил водку по четырем стаканам. – О себе лучше позаботься. Кто в позапрошлом месяце сначала ящик коллекционного вина столетней выдержки выдул с двумя девками из гурта, а потом у меня же и спиртом казенным на опохмелку одалживался?

– Я ж тебе потом все возместил! – возмутился Бес Тьюби.

– Еще бы ты не возместил… Ладно, забыли. Давайте-ка лучше выпьем – и к делу. А то вы у меня на сегодня еще не последние.

Сам осмотр Лар Тисс провел в соседней комнате быстро и, как показалось Касе, весьма небрежно.

– Ничего страшного, – заявил врач, выводя девушек к ожидающим мужчинам. – Шок и, возможно, легкое сотрясение мозга. Ерунда. Девки молодые, сильные, здоровые… Двое суток покоя, и все будет в порядке. Да они и сейчас, в общем-то, в порядке, можно пользоваться, если терпелки совсем нет. Но я бы на вашем месте все-таки пару дней воздержался. Для полной уверенности. Черт его знает, как могут подействовать на их нежные и ранимые натуры ваши немедленные и грубые домогательства!

И Лар Тисс довольно захохотал.

– Но не больше двух суток! – он неожиданно оборвал смех и разлил по стаканам остатки водки. – Это я вам как врач говорю. Ежели заартачатся и будут утверждать, что им плохо, и они не могут – не верьте. Смогут.

– Двое суток – это куда ни шло, – заявил Симус Батти. – Потерпим. Да, Рэй?

– Хм…– потерпим, конечно, – почесал в затылке Ровего. – Но должен сказать, дружище, что это будет нелегко. Да, кстати, я надеюсь, что эти двое суток нам в зачет не пойдут, а Лар? Ежели что, ты подтвердишь, что женщинам потребовалось сорок восемь часов на выздоровление?

– Подтвердю, – с готовностью кивнул Тисс. – То есть, подтвержу. В меджурнал я уже записал. Ваш законный месяц начинается ровно через сорок восемь часов. Сейчас у нас сколько? – он посмотрел на часы. – Семнадцать ноль две. Вот послезавтра в семнадцать ноль две можете начинать. А пока, как я уже сказал, обеспечьте им покой и отдых. У вас есть такая возможность? Не то смотрите, я могу поспособствовать. И комната у меня свободная найдется и постель чистая, мягкая и широкая.

И он снова захохотал.

– Нет уж, спасибо, – пробормотал Симус, поднимаясь со стула и беря за руку Касю. – Мы уж сами как-нибудь. Пойдем, Рэй.

– Ну, как хотите, – Лар Тисс снова был на вид абсолютно серьезен. – Счастливо. Обращайтесь, ежели что. Бес, останься на минутку, пожалуйста. У меня к тебе есть небольшой вопросец….

Но ждать двое суток они не стали.

Касе не очень хотелось признавать очевидное, но все эти недвусмысленные мужские разговоры, запахи и вольные повадки, изрядно ее взволновали. А по особому блеску глаз Тепси она понимала, что боевая подруга тоже находится в весьма возбужденном состоянии.

Да и на самом деле, о каком – тем более легком! – сотрясении мозга можно говорить, если у нее, Каси Галли, не было живого мужчины уже чуть ли не полгода? То есть, мужчина был, конечно – за это время она как раз использовала одну из положенных ей шести годовых квот на полуторачасовый сексуальный контакт. Но… Вот именно – «но». Мужчина-раб для общего пользования – это и есть мужчина-раб для общего пользования. Разумеется, иногда везет и по жребию выпадает довольно приличный экземпляр. Но это, если повезет. Последний раз не повезло, и ей достался какой-то замухрышка. Нет, с эрекцией у него все было в порядке. Да только, вот, чем-то он Касе не подошел, и в результате, вяло один раз кончив, она вернулась домой и немедленно подключилась к нейросимулятору, чтобы хоть виртуально наверстать упущенное.

Вот и получается, что полгода. А точнее – пять месяцев. Именно пять месяцев назад ее группа обнаружила и захватила двух сбежавших с фермы некастрированных рабов и, прежде чем вернуть их на место, попользовалась беглецами в свое удовольствие.

Беглые рабы – это не хваты и не пластуны, которых в случае поимки предписано доставлять незамедлительно в Штаб для последующего допроса и определения их дальнейшей судьбы. Хотя, какие там, к Великой Матери, допросы, если любой рядовой и малообученной оперативнице Службы было известно, что «дикие» прячутся в горах и многочисленных пещерах на севере и оттуда именно и осуществляют свои вылазки на фермы и города! Что же касается судьбы, то она для плененных «диких» была одна: рабство у сестер-гражданок. С той только разницей, что некоторые подвергались кастрации, а некоторые оставались при своем мужском достоинстве. До тех пор, разумеется, пока качество их спермы не вызывало сомнений у врачей и генетиков.

Опять же, все прекрасно знали, что пойманные оперативницами пластуны и хваты, там, в Штабе, не только подвергаются допросам, но и немедленно используются высокопоставленными штабистками для удовлетворения их, штабисток, сексуальных нужд в той мере, в которой способны это сделать. Да и не только штабисток. Мало, что ли, начальства в городе, которому тоже хочется отведать свежего и необузданного мужского естества? Хватает. Ох, хватает. Но тут уж ничего не поделаешь – спасибо и на том, что никто из начальства не пытался в решительном порядке разрушить ту негласную традицию, согласно которой поймавшие «дикого» оперативницы первыми и получают на него право. Правда, очень недолго. Максимум, по разу обычно выходит, а то и того меньше.

Другое дело – беглые рабы! Кася даже зажмурилась, вспоминая.

Тридцать пять часов!

Тридцать пять часов свободного времени оказалось тогда в их распоряжении. Тридцать пять часов и двое еще довольно крепких, не полностью истративших силу мужчин. Двое на четверых. Потому что Тирен Лан как раз накануне рейда попала в госпиталь с каким-то неопасным, но весьма привязчивым вирусом, и группа отправилась на операцию в неполном составе. О чем, если честно признаться, впоследствии нисколько не жалела. Все-таки двое на четверых – это, девушки, лучше, чем двое на пятерых. Да… Но что потом? А потом одна неудачно использованная сексквота и нейросимуляторы, нейросимуляторы и еще раз нейросимуляторы.

Нет, в виртуальном сексе тоже что-то есть, не будем себя обманывать.

Во-первых, ситуации, в которые ты при этом попадаешь, никогда не могут случиться в реальной жизни. Просто по определению не могут. Потому что чаще всего – это фантазия сексуально озабоченных сценаристок и разработчиц о тех временах, когда главным разумным существом на планете был мужчина. Конечно, нейросимуляторы бывают разные и на любой вкус – вплоть до извращенного. Кася, например, знала о существовании нейросимуляторов, где сексуальными партнерами выступали различные животные и даже сказочные или фантастические, никогда не существовавшие в реальности персонажи – от прекрасных и утонченных эльфов до наделенных чудовищной мужской силой инопланетян. Но в большинстве случаев нейросимуляторы – это именно вольная реконструкция далекого прошлого. С той или иной степенью достоверности. Хотя достоверность здесь – понятие весьма относительное и не столь уж важное. Разве что для придирчивого историка. А для них, простых сестер-гражданок, главное – это достоверность сексуальных ощущений. И тут можно сказать о втором достоинстве виртуального секса. А именно о его продолжительности и разнообразии. Сколько и как тебе надо, столько и так и трахайся. Сутками напролет и в самых немыслимых позах. Одно плохо – и в этом самый большой и главный недостаток любого нейросимулятора – полного удовлетворения он все равно не приносит. Это как мастурбация. Вроде бы и кончила неоднократно, а все-таки чего-то не хватило. И никогда не хватит, пока не ощутишь в себе настоящий, а не виртуальный горячий мужской…

Нет, девочки, решено. Двое суток мы ждать не будем. Может, потом это мне так надоест, что я на мужчину и смотреть без тошноты не смогу, но пока…

И вообще. Мы, конечно, в плену, но это еще не значит, что следует терять инициативу. Мужчина – это дикое животное, которое вполне можно приручить и заставить подчиняться. Так нас, во всяком случае, учили на лекциях по истории и психологии. Обычно мы достигаем этого элементарным принуждением. Но в данных обстоятельствах нужно применять то оружие, которое только и осталось в нашем распоряжении – женскими чарами. Да, оружие это изрядно заржавело, и мы практически разучились им пользоваться за ненадобностью. Но разучились ли на самом деле? Стоит попробовать. Вполне может быть, что это не только доставит нам наслаждение, но и принесет свободу. Как там считалось когда-то? Сила женщины – в ее слабости. И еще – разделяй и властвуй. Потому что этот самый Бес Тьюби, несмотря на то, что не очень ей понравился с первого взгляда, имеет, судя по всему, среди «диких» большое влияние, а значит…

Кася не успела рассмотреть со всех сторон эту, только что пришедшую ей в голову, очень интересную мысль, потому что они пришли на место – в ту же комнату, из которой их отводили на осмотр к Лар Тиссу меньше часа назад.

Дальнейшее произошло так естественно, что Кася сама поразилась своим и Тепсиным талантам. Им хватило один раз со значением переглянуться, чтобы понять друг друга без слов и повести себя в соответствии с задуманным.

Лежанка оказалась достаточно широкой, чтобы на ней поместились все четверо, а желания двух женщин и двух мужчин – раскрепощенными, как раз настолько, чтобы получить друг от друга давно ожидаемое наслаждение.


На следующее утро Кася и Тепси, проснувшись, не обнаружили рядом с собой давешних партнеров.

– Сбежали, – констатировала Тепси, садясь на постели и потягиваясь. – Испугались продолжения.

– Испугались они, как же, – зевнула Кася. – Могу спорить, что сегодня опять припрутся. И с теми же самыми намерениями.

– А что, разве плохие намерения? – ухмыльнулась Тепси. – По мне так вполне себе ничего . Какой у этого Ровего…м-м-м! Прямо мой размерчик. Как говорится, тютелька в тютельку. Да и у тебя, командир, как я понимаю, все было нормально. Великая Матерь, как ты кричала! – и она, картинно закатив глаза, с придыханием застонала: «Мальчик мой! Мальчик мой!»

– Ты тоже хороша, – передразнила ее Кася. – Сладенько! Еще! Сладенько! Еще! Как будто в тебя шоколадную конфету запихивали, а не член.

– Конфету… – Тепси задохнулась от смеха и рухнула на подушку. – Ой, не могу!

– Вообще, командир, – сказала она, отсмеявшись, – как-то необычно это все. Совершенно новые ощущения, не находишь? Ни от какого, даже самого дорогого нейросимулятора такого не дождешься. Говорят, правда, что есть в городе такие заведения, где за деньги можно… ну, ты понимаешь.

– По-моему, это слухи, – пожала Кася плечами. – Секс за деньги? Не верю. Ну, разве что единичные случаи… Мужчин-рабов и так не хватает, – сексквоты, вон, урезаются с каждым годом, сама знаешь.

– Эх, Кася, – вздохнула Тепси. – Хоть ты и мой командир и по справедливости классный профессионал и старшая группы, но жизнь иногда воспринимаешь, как, извини, школьница из провинциального интерната. Конечно, мужчин-рабов, у которых все в порядке, не хватает. Хорошего всегда на всех на хватает. И тогда это хорошее начинают делить не на всех, а только на избранных. А кто у нас избранные? Да все те же, что и всегда были. Богатые сестры-гражданки и начальство. Нет, я, конечно, не говорю, что у нас процветает коррупция, подобная той, что была во времена мужского превосходства, но… Понимаешь, когда есть спрос, то предложение всегда найдется. А когда есть деньги, то также всегда найдется и товар. Тем более что товар не такой уж и недоступный. На фермах, вон, особенно крупных, вообще, говорят, этого добра избыток. То-то фермерши всегда такие довольные…

– Да брось ты, – махнула рукой Кася. – А полиция на что? Мы, в конце концов? Если бы что-то такое было, я бы знала. Уж Йолике наверняка шепнула бы на ушко. Мы же с ней подруги все-таки, не забывай.

– Наша Йолике – образец Службы, – не сдавалась Тепси. – Это, во-первых. А во-вторых, она может и не знать ничего.

– Как это? – удивилась Кася. – В ее должности и чего-то не знать?

– Запросто. Именно в ее должности, и как раз потому, что образец. Образец взяток не берет и в незаконных делишках не участвует. Смотри, что получается. Все знают, что Йолике Дэм неподкупна во всех отношениях. А когда сестра-гражданка такого уровня власти неподкупна, то гораздо проще оставить ее в покое, нежели пытаться склонить к чему-нибудь противозаконному. Обойти, понимаешь? Все вокруг пользуются напропалую своим служебным положением или деньгами, и только несгибаемая Йолике… Слушай, а она, вообще, сексквоты хоть свои выбирает? А то мне иногда кажется, что ей это вообще не нужно. Ну, как эдакой идеальной сестре-гражданке и примеру для всех нас. О, слушай, а может она…

– Хватит, – оборвала ее Кася и решительно поднялась с постели. – У тебя не язык, а помело. И больная фантазия к тому же. Советую вам, боец Тепси Лау, не забывать, что мы находимся в плену, а значит, используя наше пока еще довольно привилегированное положение, должны собрать как можно больше информации о «диких» с тем, чтобы потом передать ее нашей Службе FF. Считайте это первоочередной и главной задачей. Это ясно?

– Ясно, – Тепси нехотя села и обхватила колени руками. – Извини, это у меня, наверное, реакция такая неадекватная на прошедшую ночку. И вообще на все, что с нами случилось. Больше не повторится. Но ты все-таки не в курсе всего, поверь. Вот смотри, мне одна предпринимательница рассказывала. Она не знала, что я из Службы, а мы как раз сидели в баре на улице Елизаветы…

В дверь настойчиво постучали.

– Одну минуту! – крикнула Кася, торопливо натягивая белье, и, ожегши Тепси выразительным взглядом, грозным шепотом добавила. – Быстро давай одевайся. И не забывай о том, что я тебе только что сказала.

В комнату вошла женщина лет семидесяти с лишним на вид, одетая в длинное незамысловатого покроя темно-синее платье с белым отложным воротником.

– Здравствуйте, – сказала она, улыбнувшись одними глазами. – Меня зовут Нина Петровна, и я назначена быть вашим гидом сегодня и завтра.

– Здравствуйте, – ответила Кася. – Гидом? Для чего?

– Какое странное имя… – удивилась Тепси и тут же поправилась. – Ох, извините, я была невежлива. Здравствуйте, Нина…

– Петровна, – подсказала женщина. – Ничего, деточка, привыкнете. А имя не странное вовсе. Старинное оно. Нина – имя, а Петровна – отчество. Отца моего Петром звали. Потому и Петровна.

– Отца?! – не поверила своим ушам Кася. – Вы хотите сказать, что у вас был живой биологический отец?

– Практически у каждой из нас, так или иначе, есть отец, – спокойно ответила Нина Петровна. – Даже у вас, сестер-гражданок. Ведь сперма всегда принадлежит конкретному мужчине. И не так уж и важно, была она взята из банка, где, возможно, хранилась сотню-другую лет, или от раба-донора. Главное, что произвел ее мужчина. Ведь партеногенез, как вам, несомненно, известно, в должной мере себя так и не оправдал. Вот и получается, что отец всегда есть. Только я знала своего отца лично и даже, как это ни кощунственно для вас прозвучит, любила его, а вы – нет.

– Интересно, – сказала Кася. – Как же такое могло произойти? Прямо фантастика какая-то.

– Никакой фантастики, – чуть пожала плечами Нина Петровна. – Все реально. Просто я здесь родилась и прожила всю жизнь.

– Здесь родились? – недоверчиво переспросила Кася. – Среди «диких»?

– Да, – спокойно подтвердила Нина Петровна. – Для вас мы «дикие». Сами же мы предпочитаем себя называть людьми Подземелья. Так что привыкайте, вы тоже теперь автоматически становитесь людьми Подземелья.

– Как это? – не поняла Тепси. – Почему?

– Потому что вас захватили. Да вы не волнуйтесь. Ничего очень уж плохого с вами здесь не случится. А первый месяц, пока вы принадлежите Симусу Батти и Рэю Ровего, так и вообще будете пользоваться практически неограниченной свободой. Потом – да, придется трудиться, исполнять определенные обязанности перед обществом, нести ответственность и подчиняться дисциплине. Пока же, повторяю, у вас ознакомительный период. А для того, чтобы вы быстрее освоились, я к вам на два дня и приставлена. За это время мне поручено ознакомить вас в пределах необходимой компетенции с местной, скажем так, географией и правилами, чтобы в дальнейшем вы могли обходиться без няньки.

– И нам так вот просто разрешат свободно передвигаться? – с сомнением осведомилась Кася.

– Конечно, – сказала Нина Петровна. – Почему бы и нет? Убежать отсюда практически невозможно. Не советую даже и пробовать. Тем более что наказание за попытку к бегству весьма неприятно. Ладно, времени у нас не очень много, поэтому умывайтесь, заправляйте постель и пойдем.

– Куда? – хмуро поинтересовалась Кася.

– Для начала – одеваться, а потом завтракать. У нас не принято разгуливать в нижнем белье. Хоть все и знают, что на этот месяц вы принадлежите Батти и Ровего, но все же мужчин лучше не провоцировать. Да вам и самим, я думаю, не очень в этом удобно.

– Что ж, – вздохнула Кася. – Как скажете. В конце концов, одеваться и завтракать – это не самое плохое из того, что может быть предложено двум пленницам.

Глава IX

Они ушли из госпиталя легко.

Разумеется, предварительно состоялся разговор с главврачом. Точнее, без разговора этого можно было бы обойтись, и Тирен именно так и предлагала сделать, но Марта решительно воспротивилась.

– Не стоит портить отношения с хорошим человеком, – резонно заметила она. – Тем более что его услугами, возможно, нам еще придется воспользоваться не раз.

– И вообще, неприятностей нам и так хватает, – поддержала ее Барса. – Обойдемся без новых.

– Ну, без неприятностей нам теперь в любом случае не обойтись, – упрямо буркнула Тирен, но в целом вынуждена была с подругами согласиться.

И правильно сделала, потому что главврач пошла им навстречу и согласилась отпустить на амбулаторное лечение.

Они получили на руки «листы по ранению», открытые еще на десять дней, подписали бумагу о том, что весь риск, связанный с возможной потерей здоровья из-за отказа лечиться в стационаре, берут на себя, и поспешили в город.

С Йолике Дэм им удалось связаться еще из госпиталя.

Начальница оказалась на месте, была относительно свободна, и назначила им встречу в собственном кабинете. Поэтому Марта Нета, Барса Карта и Тирен Лан, даже не заходя домой, отправились прямиком в родное управление.

Им очень хотелось проскользнуть в приемную Йолике незаметно, дабы избежать всяческих расспросов, но сделать это, конечно же, не удалось.

Первая же, с кем они нос к носу столкнулись в вестибюле, оказалась начальница Службы FF четвертого сектора города Лилу Тао.

Многие недолюбливали Лилу за острый язычок, неприкрытый карьеризм и возраст. В таком возрасте обычно ходят простыми оперативницами в составе группы, а Лилу была уже целой начальницей сектора – сумасшедший рывок для тех, кто понимает в карьерном росте. Впрочем, и физический рост Лилу маленьким было не назвать – метр семьдесят шесть сантиметров. До Марты или Тепси она, конечно, не дотягивала, но, благодаря неизменно прямой спине, не казалась их много ниже.

– А, пострадавшие! – с двусмысленной улыбкой приветствовала она троицу. – Оклемались? Слава Великой Матери. Я видела ваш бронекар. Судя по тому, что в него попало, вам фантастически повезло. И целы, и в лапы к «диким» не угодили. Какие планы? На переформирование явились?

– Мы разве обязаны отвечать? – хмуро осведомилась Марта, останавливаясь. Она бы и рада была пройти мимо, но Лилу, хоть и не являлась ее прямой начальницей, была старше по званию и могла не стерпеть явное игнорирование своей персоны.

– Брось, Марта, не лезь в бутылку, – голос Лилу смягчился. – Я не меньше вашего обеспокоена судьбой Каси и этой…как ее…

– Тепси Лау, – тихо подсказала Тирен.

– Да! – прищелкнула пальцами начальница четвертого сектора. – Тепси, верно. Высокая такая блондинка. Сексуальная. Извините, нас много в Службе, всех не упомнишь… Обеспокоена, да. И огорчена случившимся. Тем более что именно мне пришлось организовывать поиски. И поиски эти не увенчались успехом. Прямой удар по моей репутации. Не находите?

– И на старуху бывает проруха, – деланно вздохнула Барса. – Бывает, не огорчайся.

Лилу онемела, что случалось с ней крайне редко.

Воспользовавшись данным счастливым обстоятельством, подруги, кивнув Лилу Тао по-уставному, обошли ее с двух сторон и направились к лестнице.

– Ловко ты ее, – заметила через некоторое время Марта. – «Старухой» она явно подавилась. Молодец.

– Теперь затаит обиду, – предположила Тирен. – Знаю я эту Лилу. Она злопамятна.

– Да и Великая Мать с ней, – пожала плечами Барса. – Мне с ней детей не крестить.

– Каких еще детей? – испугалась Тирен.

– Спокойно, – засмеялась Барса. – Это просто есть такая очень старая поговорка времен патриархата. Означает, что у меня с этим человеком нет общих интересов.

– Ну, положим, общие интересы-то есть, – сказала Марта. – Все мы в одной Службе.

– Зубов бояться – в рот не давать, – ответила Барса, снова пожимая плечами.

– Опять древняя поговорка? – заинтересовалась Тирен. – А она что означает?

– Что она точно означает я, честно говоря, не знаю, – сказала Барса. – Но смысл ее в том, что нечего и затевать какое-либо дело, если боишься связанных с ним неприятных обстоятельств.

– Что это тебя на патриархальные поговорки потянуло? – с подозрением спросила Марта.

– Сама не знаю, – вздохнула Барса. – Волнуюсь, наверное.

– Отставить волноваться. Тем более что мы уже пришли… – Марта заглянула в приемную. – Разрешите?

– Ну, бог не выдаст – свинья не съест, – тихо пробормотала напоследок Барса Карта и шагнула в приемную Йолике вслед за подругами.

Йолике приняла их быстро, ждать почти не пришлось.

– Ну, – осведомилась она, – как здоровье? Вижу – живы.

– Так точно, – бодро отрапортовала Марта. – И вполне здоровы.

– Знаю я, как вы здоровы, – усмехнулась Йолике. – Что ж вы думаете, главврач мне не докладывала? Сразу же позвонила, как только вы за ворота госпиталя вышли. Да и не могла она не доложить. Не стала бы я держать в главврачах сотрудницу, которая что-то скрывает от такого идеального начальства, как я.

Марта, Барса и Тирен обескуражено переглянулись.

– Ну-ну, – успокоила их Йолике. – Не стоит переживать раньше времени. Мне кажется, я знаю, с чем вы ко мне пожаловали, но хотелось бы услышать от вас лично. Итак, я слушаю. И давайте быстрее, – времени у меня мало.

Марта кашлянула для вида и вкратце, стараясь по возможности, избегать эмоциональной окраски, изложила их просьбу.

– Так, – начальница Службы FF города встала из-за стола, в задумчивости прошлась по кабинету и вернулась на место. – Самостоятельный поиск. Сначала, значит, потеряли Касю и Тепси, угробили бронекар, а теперь хотите благородно исправить собственный промах? Ладно-ладно, не делайте обиженных лиц, я все знаю… И как вы намерены действовать? Вы в курсе, что наши поиски ничего не дали?

– В курсе, – кивнула Марта. – Но это означает лишь то, что искали недостаточно тщательно.

– То есть, вы думаете, что Лилу Тао не сумела справиться с возложенной на нее задачей? – подняла брови Йолике.

– Ни в коем случае, – не поддалась на провокацию Марта. – Мы считаем, что поиски были проведены с наивозможной тщательностью.

– С наивозможной тщательностью в тех рамках, которые были изначально определены, – добавила Барса Карта.

– Кто ищет, тот всегда найдет, – поддержала Тирен. – Вы же понимаете. Одно дело, когда ты ограничен временем, ресурсами и приказами начальства и совсем другое…

– Ну, времени, положим, я вам неограниченно предоставить не могу, – сказала Йолике. – Да и ресурсов особых не ждите. Но в принципе… Северный горный массив?

– Скорее всего, – подтвердила Марта. – Больше, думаю, негде. «Дикие» оттуда приходят чаще всего и туда уходят. Это любая сестра-гражданка знает.

– Очень рискованно.

Марта молча пожала плечами.

– Ладно, – решилась Йолике. – На самом деле, я предполагала, что вы попросите нечто в этом роде. Сообщаю. Я не против. Даю вам бронекар из моего личного резерва, снаряжение и… Сколько там дней вам положено на амбулаторное лечение?

– Десять, – быстро ответила Марта.

– Так и быть, добавлю еще парочку на планирование и подготовку. Чтобы отпуска зря не трогать. Итого – двенадцать, начиная с завтрашнего числа. По-моему, этого вполне достаточно. Но с одним условием. Во-первых, никто, я повторяю, – никто, кроме нас с вами, не должен знать о том, куда и зачем вы отправляетесь. Поэтому радиосвязь – только в самом крайнем случае, – если, не дай Великая Матерь, вашей жизни будет угрожать непосредственная опасность и потребуется срочная помощь. Это понятно?

– Так точно, – подтвердила Марта. – Понятно. Никто, кроме нас с вами.

– И второе. Найти Касю и Тепси будет, разумеется, вашей основной задачей. Но вторым, не менее важным делом, будет – собрать разведданные и вернуться живыми.

– Разведданные о чем?

– Разведданные о «диких». Все, какие сможете. Где они, сколько их, чем вооружены… Мы ведь о них на самом деле не так уж и много знаем. Нам почти точно известно, что они прячутся под горами, в многокилометровых пещерах и пустотах, но, опять же, «почти». Конкретными и неопровержимыми фактами это не доказано. Сведения эти секретные, но раз вы туда собрались, скажу. Несколько разведгрупп оттуда не вернулись. Просто-напросто исчезли. А те, что вернулись, ничего по существу дела доложить не смогли. То есть, следы пребывания «диких» в пещерах они обнаружили. Но только следы. А нам очень важно знать о «диких» как можно больше. И в самое ближайшее время.

– Неужели войсковая операция намеча… – Тирен прикусила язык и втянула голову в плечи.

– Все может быть, – уклончиво ответила Йолике. – Ясно одно. «Дикие» в конец обнаглели, и с этим что-то надо делать. В общем, я жду от вас трех вещей: остаться в живых, спасти Касю и Тепси, и привезти сведения. Как можно больше и точнее. Именно в таком порядке. То есть, зря не рискуйте. Если ставкой за сведения будет жизнь хотя бы одной из вас, то я обойдусь без сведений. Все ясно?

– Да, мы готовы, – впервые с начала разговора позволила себе улыбнуться Марта. – Спасибо.

– Было бы за что, – вздохнула Йолике. – По поводу бронекара и всего остального обратитесь к моему секретарю, я сейчас распоряжусь. Ну, а дальнейшее зависит от вас. Идите. И… удачи, девочки. Она вам очень понадобится.


* * *


Ферма Миу Акх располагалась гораздо ближе к Северным горам, нежели к городу и, по мнению большинства подруг и просто знакомых Джу Баст, была местом очень и очень небезопасным.

Еще бы.

Рядом Северные горы, которые, как всем известно, буквально кишат «дикими». Неровен час нагрянут и уведут всех в полон! И как это она, Джу Баст, не боится туда ездить? Просто совершенно непонятно. Мало, что ли, других живописных мест, где можно замечательно и, главное, безопасно отдохнуть?

Но Джу давно оставила попытки объяснить подругам свою тягу к этим местам. Может быть, потому, что и сама себе не могла до конца это объяснить?

Как бы там ни было, но она любила время от времени приезжать в гости к Миу Акх и оставаться на ферме неделю-другую. Тем более что Миу никогда не возражала. Наоборот, просила наведываться чаще, и всегда была искренне рада подруге.

Когда Джу Баст задумывалась об их с Миу дружбе, то всякий раз удивлялась. Уж больно они были разные. Буйная жизненная сила и неукротимая сексуальность крупнотелой блондинки Миу ощущались на расстоянии, а художественные пристрастия хозяйки богатой фермы были очень далеки от утонченных вкусов довольно сдержанной в своих порывах Джу.

Но, тем не менее, их влекло друг к дружке.

Может быть, каждая находила в другой то, что недоставало ей самой? Скорее всего, так оно и было, и Джу просто не хотела себе в этом окончательно признаться, чтобы сохранить то чувство удивительной новизны и какой-то чуть ли не запретной радости, которое она испытывала всякий раз, попадая на ферму Миу Акх.

Как всегда, она договорилась с Миу заранее через Сеть, а потом еще и связалась с подружкой по телефону, и теперь, подъезжая к ферме, знала, что ее уже ждут и к ее приезду готовятся, и ловила себя на том, что всю дорогу улыбается непонятно чему.

Ее действительно ждали.

Как только Джу остановила машину возле усадьбы, оттуда немедленно выскочили два пожилых раба-кастрата, используемые Миу в качестве прислуги. Один из них распахнул дверцу и помог художнице выбраться из машины, а второй выразил немедленную готовность заняться багажом госпожи Баст. Джу открыла багажник, показала слуге, что следует взять, и в сопровождении обоих, направилась к двухэтажной усадьбе.

У самой Джу никогда не было рабов-мужчин да еще и кастратов, и она поначалу, когда впервые попала на ферму Миу, совершенно не знала, как с ними обращаться. Но постепенно привыкла и уже не испытывала совершенно никаких неудобств, как будто управлялась с рабами всю жизнь. Мало того. Теперь, по возвращении в город, ей даже требовалось некоторое время, чтобы снова обрести свой обычный стиль жизни. Как-то она полушутя посетовала Миу на то, что слишком быстро привыкает на ферме к услугам рабов.

– Так в чем проблема? – искренне удивилась подруга. – Давай я тебе подарю одного. Или даже двух. Выбирай!

– Нет уж, спасибо, – немедленно пошла на попятный Джу. – Я и себя-то с трудом кормлю, а уж раб у меня и подавно с голоду помрет.

На самом деле, конечно, она испугалась ответственности. Пользоваться услугами рабов-мужчин было удобно. Но только в том случае, если эти рабы принадлежали Миу Акх. Подружка-фермерша умела о них заботиться и знала, как заставить беспрекословно и даже с удовольствием подчиняться. И это относилось не только к кастратам, но и ко всем мужчинам-рабам на ферме, подавляющая часть которых обладала всеми мужскими физическими достоинствами в полной мере.

Апартаменты, состоящие из спальни, гостиной, туалета и ванной комнаты, в которых обычно располагалась Джу, находились на втором этаже усадьбы. Отсюда открывался замечательный вид на реку, берущую начало в Северных горах, и на предгорья этих самых гор, покрытые живописными рощами.

Выяснив у рабов, что госпожа Миу сейчас находится на дальних полях, но обязательно будет к ужину, который накроют внизу через час, Джу кивком головы отпустила их. За час вполне можно было успеть принять душ, переодеться, разложить вещи и вообще несколько прийти в себя после дороги и осознать, что, наконец-то, ты приехала и находишься именно там, куда стремилась.

С Миу они встретились за двадцать минут до ужина.

Джу, облачившись после душа в белоснежный халат, как раз размышляла о том, что бы ей надеть, когда в дверь нетерпеливо стукнули и Миу, не дожидаясь разрешения, ворвалась в комнату.

Ее широкоскулое лицо сияло белозубой улыбкой, синие рабочие джинсы плотно обтягивали крутые бедра, а под клетчатой рубахой с завернутыми по локоть рукавами соблазнительно колыхалась упругая грудь – лифчика Миу не носила практически никогда.

Временами Джу казалось, что если бы Миу захотела ее по-настоящему, она вряд ли нашла бы в себе силы отказать подруге.

Но Миу никогда не делала таких попыток, а Джу не настолько влекло к молодой фермерше, чтобы сделать в этом направлении первый реальный шаг. Все ее фантазии на данную тему оставались всего лишь фантазиями и никогда не превращались в нестерпимое желание, которое требовалось удовлетворить.

– Приехала!! – закричала Миу с порога и так обняла Джу, что у той перехватило дыхание.

Пахло от Миу свежескошенной травой, солнцем и потом.

– Задушишь! – засмеялась Джу и с удовольствием чмокнула подругу в румяную щеку. – Привет, Миушка.

– Привет, кошка!

Акх разжала объятия и со всего размаха плюхнулась в кресло, одновременно вытягивая ноги в запыленных сапогах и швыряя на стол широкополую шляпу.

– Уф, запарилась, – сообщила она. – Лето для фермера – самая горячая пора. Веришь, трахнуться лишний раз некогда!

– Нет, не верю, – улыбнулась Джу.

– И правильно делаешь, – согласилась Миу. – Уж на что-что, а на это мы с тобой время всегда найдем. Я тут, кстати, прикупила недавно парочку отменных экземпляров. К тем, что уже имелись. Сегодня же ночью и попробуешь, если хочешь. Я-то уже… Хотя тоже не откажусь, конечно, за компанию. Недешево обошлись, но стоят того. Специальное обучение прошли!

– Обучение чему? – не поняла Джу, чувствуя, что краснеет.

– Сексу, девочка, сексу. Ты разве не знала, что некоторых секс-рабов специально обучают? Это не всегда себя оправдывает, потому что мы и сами любого научим чему угодно, но в некоторых случаях… Э, зарделась, подруга! А?! Завела я тебя? То-то. Здесь тебе не город – живо в норму приведу.

– Да я, в общем-то, в норме…

– Знаю я эту вашу городскую норму. Что там у вас? Секс-квоты? Смех один. Ладно, не переживай. Отдыхай, и делай, что хочешь. Дом в твоем распоряжении. И я тоже. Во всяком случае, на сегодняшний вечер – точно. Специально кучу дел переделала, чтобы освободиться.

– Спасибо, Миушка.

– Да за что спасибо-то? – искренне удивилась подруга. – Это тебе спасибо, что навещаешь, не забываешь, – она посмотрела на часы. – Э, ужин через десять минут. Опаздывать негоже – я сама эти правила завела и нарушать их не намерена, ты знаешь. Не то оглянуться не успеешь, как на голову сядут. Ты, давай, переодевайся и спускайся вниз, а я пойду тоже себя в порядок приведу по-быстрому.

За ужином все было, как всегда, и даже еще лучше.

То ли повар Миу на этот раз особенно постарался, то ли Джу успела как следует соскучиться по фермерской пище, но все ей в этот раз казалось необычайно вкусным.

– Всякий раз удивляюсь, – поделилась она с Миу, делая знак слуге, чтобы тот отрезал ей ножку жареного гуся. – Вот и в ресторанах самых шикарных в городе я бывала неоднократно. А все равно ни в одном из них и близко не готовят так вкусно, как здесь. Отчего это? Вроде и продукты те же…

– Те же, да не те, – наставительно заметила Миу. – В ресторанах, даже, как ты говоришь, самых шикарных, готовят в основном из замороженных продуктов. Да и как иначе? Если даже та же птица или говядина свежие, то все равно много времени проходит, прежде чем они на сковородку или в духовку попадут. Так что в них успеют и запахи городские впитаться и вообще… атмосфера. И потом, само понятие домашней пищи в корне отличается от ресторанной. Не говоря уже не просто о домашней, а о пище фермерской, деревенской. Это, сестричка, целая философия. Да я, в общем, уверена, что ты понимаешь, о чем я.

– Может, и понимаю, – улыбнулась Джу. – Но поговорить ведь хочется!

– Поговорить – это правильно, – одобрила Миу. – Вот, отведай-ка наливочки сливовой… Сказка! Сама делала, между прочим…

Ужин был в самом разгаре, когда в столовую, постучав, вошел старший из слуг и взволнованным голосом доложил, что на ферму прибыли новые гости.

– Кто такие? – удивилась Миу. – Я никого не жду. Где они?

– Ждут в холле, – поклонился слуга. – Это Служба FF, госпожа. Я взял на себя смелость пригласить их в дом и тут же побежал вам сообщить.

– Служба FF?! Очень интересно… Впрочем, для всякой хорошей и законопослушной сестры-гражданки Служба – всегда желанный гость. Они – наши защитницы. Пойдем, Джу, встретим сестер лично. Негоже звать Службу в гости устами мужчины. Пусть даже раба и кастрата, – и с этими словами Миу легко поднялась из-за стола и направилась к дверям.

Джу Баст торопливо промокнула рот салфеткой и последовала за ней.

Глава X

Когда заверещал сигнал вызова из Штаба, командир пластунов Бес Тьюби был занят тем, что валялся в одних трусах на койке и размышлял.

События последних недель, выразившиеся в успешном планировании и проведении сразу нескольких подряд операций по захвату женщин и дальних рейдов по обнаружению забытых схронов с оружием, снаряжением и продовольствием, не могли не заставить призадуматься такого человека, как он. Бес очень не любил, когда Руководство Подземелья пыталось использовать его самого и его людей «втемную». Ему казалось, что за десяток последних лет, в течение которых он был командиром пластунов, у него получилось убедить начальство в том, что такой подход не только малоэффективен, но и весьма небезопасен. Однако теперь…

Теперь он уже не был в этом уверен.

Что-то происходило. Происходило медленно и неуклонно. А главное – он явственно ощущал это всей шкурой – помимо его воли и вне его компетенции. Руководство затеяло какую-то непонятную и, судя по всему, очень большую игру, не сочтя нужным хотя бы намекнуть ему о том, что, собственно, происходит, какова цель этой весьма странной, не продиктованной текущей обстановкой активности, и к чему следует готовиться в ближайшее время.

И подобное отношение очень и очень ему не нравилось.

Все его попытки ненавязчиво получить минимум информации разбивались о стену непонимания. Иногда искреннего, а иногда и мнимого

Не бери в голову, Бес, все нормально.

Что-то ты стал больно мнительным, Тьюби. Переутомился или, может, – ха-ха! – стареешь?

Что, рейды? А нам разве уже не требуется оружие и все прочее, бесполезно гниющее в старых схронах? Идите, работайте и не берите на себя больше, чем нужно.

Не понимаю, о чем ты, дружище. По-моему, все, как обычно и ничего экстраординарного…

И только старший офицер оперативного отдела Штаба Рони Йор, отношения с которым у Тьюби были весьма натянутыми (несколько лет назад они крепко, чуть ли не до мордобоя, повздорили по какому-то пустяковому служебному поводу), однажды бросил ему, походя, на первый взгляд малозначительную фразу:

– Не проигрывает лишь тот, у кого всегда в запасе найдется хорошая заначка. Верно, Тьюби?

И подмигнул. Чего по отношению к Бесу не позволял себе ни разу с тех пор, как между ними произошла та, давняя, ссора.

Сигнал повторился.

Бес поморщился и нехотя снял трубку. На его памяти еще не было случая, чтобы подобный вызов содержал в себе нечто приятное и хорошее.

– Тьюби слушает, – негромко сказал он.

– Это Шнед Ганн, – сообщила трубка скрипучим голосом начальника Штаба. – Отдыхаешь?

– Думаю

– Полезное занятие. Но придется отложить. Зайди ко мне. Прямо сейчас.

– Что-то случилась?

– Случилось, что ты мне нужен. Бес, не задавай дурацких вопросов. Взял моду, понимаешь… Жду тебя через пятнадцать минут. Все.

Бес вздохнул, положил трубку и принялся одеваться. Шнед Ганн был его самым, что ни на есть непосредственным начальником, опозданий не терпел категорически, а идти к нему было не близко.

– Привет, – не отрывая глаз от каких-то бумаг на столе, буркнул начальник Штаба, когда Бес Тьюби появился на пороге. – Проходи, садись. Кофе хочешь?

– Не откажусь, – удивился Бес. – Спасибо.

Кофе был в большом дефиците и просто так начальник Штаба его никому не предлагал. Даже командиру пластунов.

– Кофе и кипяток в чайнике там, – мотнул головой начальник Штаба. – И чашки. Налей и мне, если не трудно.

Бес молча поднялся, подошел к низкому, занимающему дальний угол, столику, намешал две чашки растворимого кофе, одну отдал начальству, а со второй вернулся на место.

Некоторое время они пили кофе, при этом Шнед, как ни в чем не бывало, продолжал внимательно изучать лежащие перед ним бумаги.

– Ладно, – решил он, наконец, поставил чашку и поднял на Беса уставшие глаза. – К делу. Скажи мне, пожалуйста, что тебе известно о территориях, расположенных на севере, за нашими горами?

– Да тут и знать нечего, – Бес тоже поставил чашку и откинулся на спинку стула. – Пустыня там. Радиоактивная. С последней войны еще. А также развалины довольно большого города. Надо полагать, не менее радиоактивные, чем все вокруг.

– Откуда тебе это известно?

– Странный вопрос… Это всем известно.

– Нет, ты меня не понял. Спрашиваю еще раз. Ты сам или твои люди хоть раз бывали в тех местах?

– Я был, – спокойно ответил Бес. – Жить там нельзя. Уровень радиации уж больно высок. Пятнами, конечно. Где-то меньше, где-то больше, но… Да мы ведь обсуждали это сто раз! О чем вы, шеф?

– Хорошо, – кивнул начальник Штаба. – Пусть так. А за этой пустыней что?

– Не знаю, – буркнул Тьюби. – Сам не видел. Говорят, лес. Глухой и сплошной. До самого океана.

– Кто говорит?

– Как это – кто? Сестры-гражданки, конечно. Летать и вообще свободно передвигаться по планете могут только они. Мы-то с гор носа не высовываем. Да и не на чем нам особо передвигаться, кроме как на своих двоих. Что у нас есть – единственный вертолет, который на ладан дышит, да пара-тройка старинных боевых машин пехоты? Смешно. А если б и было…. Да что вы меня, проверяете, что ли? Все ж это есть в моих докладах, которые вы читали!

– Да на кой мне тебя проверять… – махнул рукой Шнед Ганн. – Мне просто хочется, чтобы ты, пластун, осознал простую вещь. Мы сидим в этих горах одни и ни хрена на самом деле не знаем даже о том, что находится от нас в каких-нибудь полутора сотнях километров, а… Душно что-то, – неожиданно сообщил он. – Пойдем, глотнем свежего воздуха.

Помещения Штаба и обиталище его начальника из соображений безопасности располагались глубоко от поверхности, в дальних пещерах, и, чтобы, как выразился Шнед, «глотнуть свежего воздуха», надо было воспользоваться подъемником.

Подъемник доставил их ко второму уровню.

Здесь можно было выйти на небольшую смотровую площадку – эдакий естественный балкон в скалах, откуда открывался не только изумительный вид на горное ущелье внизу, но и можно было по узкой, практически незаметной со стороны тропе, в это ущелье спуститься.

Простым обитателям подземелья, трудням, попасть сюда было можно, предварительно получив специальное разрешение (все выходы из Подземелья наружу охранялись). Делалось это из соображений безопасности – все-таки трудней было слишком много, и частое их появление на поверхности (особенно в дневное время) могло быть замечено с воздуха – летательные аппараты сестер-гражданок, случалось, пролетали над горами. Получить такое разрешение было простой формальностью, но трудни не особенно часто пользовались своим правом, предпочитая отдыхать у себя внизу. Хотя в последнее время охраной было замечено, что в ночные часы все больше трудней, особенно молодых, стремятся подышать свежим воздухом и посмотреть на звезды.

Все эти относительные сложности, разумеется, не касались Руководства, пластунов и хватов. И, конечно, женщин из гурта. Хотя бы потому, что последние могли покинуть Подземелье только в сопровождении мужчин.

Они миновали часового, не сговариваясь, надели затемненные очки, и вышли на открытую площадку. Здесь можно было присесть на удобный естественный каменный выступ, чем оба немедленно и воспользовались.

– Боитесь прослушивания, шеф? – неожиданно для самого себя осведомился Бес. Он не хотел об этом спрашивать, но видимо, сказалось напряжение и неопределенность последнего времени, и вот – вырвалось.

– Прослушивание – это не самое страшное, – вздохнул начальник Штаба и снял очки. При дневном свете он выглядел неважно. Серая кожа в частых морщинах и набрякшие красноватые веки выдавали не только общую усталость Шнеда Ганна, но и его возраст. – Между нами говоря, это вообще не страшно. Для меня, во всяком случае. Неприятно – да. Но не страшно. Так что это не страх, а, скорее, привычка. Скажи мне, Бес, тебе не кажется, что за несколько последних месяцев обстановка в Подземелье стала несколько иной?

– Допустим, кажется, – помедлив, ответил Тьюби. – А что?

– Я буду с тобой откровенен, – сказал начальник Штаба. – И вовсе не потому, что ты из себя весь такой легендарный и харизматичный, а просто из-за того, что, как выясняется, мне больше не с кем быть откровенным.

Шнед Ганн замолчал и полез в карман за сигаретами.

– Угощайся, – предложил он, протягивая пачку.

Бес подумал секунду и взял предложенную сигарету.

Курил он редко.

И дело здесь было не в том, что привычку эту Тьюби считал очень вредной для здоровья, а сигареты было трудно достать (все, что не производили сами люди Подземелья, было достать трудно), а в том, что командир пластунов был крайне свободолюбив от рождения, и всегда стремился к максимальной независимости в своих поступках и действиях. «Зависимость – это всегда зависимость, – частенько говорил он подчиненным. – И не важно из-за чего она у вас появляется: никотина, водки, наркотиков или чего-то другого. Чтобы выполнить совершенно конкретный приказ, пластун должен быть внутренне независим. Как это ни парадоксально звучит. Не от приказа независим, разумеется, а от всего того, что может помешать его выполнить. Начиная от неодолимой тяги к никотину и заканчивая ограниченностью мысли и воображения».

Они закурили, и Бес Тьюби подумал, что Шнед Ганн, наверное, действительно, постарел. Раньше он был куда решительней.

– Ты, наверное, думаешь, что Шнед Ганн постарел и утратил свою хваленую решительность? – покосился на него начальник Штаба и едва заметно усмехнулся. – Можешь, впрочем, не отвечать. Постарел я или нет, в общем и целом не имеет отношения к делу. А дело заключается в том, что некоторые наши радикально настроенные офицеры и – главное – часть Руководства задумали затеять наверху глобальную войну.

– Кто? – не поверил Бес.

– В основном, молодежь, конечно. Кого же еще подобная глупость могла увлечь? Лидером у них Хрофт Шейд. Знаешь его?

– М-м… – задумался Бес. – Невысокий такой? Волосы светло-русые. В ремонтно-восстановительных мастерских работает, электронику налаживает. Да и в оружии неплохо разбирается. Он?

– Он самый, – кивнул начальник Штаба. – Молодой, что называется, да ранний. Но талантлив, не откажешь. И харизмой обладает. Молодежь к нему тянется. Кстати, и тот же, небезызвестный тебе Рони Йор, им весьма сочувствует. Хотя к молодежи его можно отнести с большой натяжкой. Но у этого, думаю, несколько иные резоны. Просто на мое место метит, стервец. Я бы на самом деле и не против, сам чувствую, что стар уже становлюсь, устаю быстро. Но не такой же ценой! Чем закончилось последнее восстание, знают все. Знают и все равно лезут на рожон. Не понимаю. Нас ведь просто уничтожат. У сестер-гражданок десятикратный перевес во всем. В численности, технике, вооружении. Организованности и дисциплине, наконец. На что расчет? На мифическую пятую колонну? На то, что, якобы, многие сестры-гражданки втайне давно мечтают изменить существующий порядок? Я лично в это не верю. А ты?

– Сложный вопрос, – уклончиво сказал Бес. – Однозначного ответа на него нет. Довольно большая часть сестер-гражданок, как мне кажется, действительно хотели бы изменений. Это чувствуется. Тем более что наверху, в городах, падает не только рождаемость. Те дети, что появляются на свет у матерей-рожениц, несмотря на их хваленый генетический отбор и якобы высочайшее качество спермы, все чаще и чаще нежизнеспособны. Или неизлечимо больны. Их приходится умерщвлять в первые же часы или дни. Точных статистических данных, как вы сами понимаете, нет, но общая тенденция именно такова. Недаром среди сестер-гражданок за последние годы упал интерес к виртуальному сексу и возрос спрос на услуги секс-рабов. Черный рынок в этом направлении буквально цветет пышным цветом и становится шире с каждым годом. На официальном уровне это пока не признается, но… А взять моду на платья? По-моему, одно это значит куда больше, нежели любая статистика.

– Какая еще мода на платья? – брюзгливо осведомился Шнед Ганн.

– Самая обычная мода, – пояснил Бес. – Вы же знаете, как сестры-гражданки и вообще женщины падки на внешнее и броское. Так вот, в последнее время очень модным, особенно среди молодежи, стало носить платья. Представляете?

– Ну, допустим, – кивнул Шнед. – И что из этого?

– А то, что платье – это чисто женская одежда. Чуть ли не вторичный половой признак. Мужчины не носят платье. Мужчины носят штаны. А вот женщины носят и платья, и штаны. Когда-то, во времена патриархата, сотни три с половиной лет назад они вообще только платья и носили. Теперь эта мода возвращается. О чем это говорит?

– Понятия не имею, – пожал плечами начальник Штаба. – О чем?

– Мне кажется, – нарочито равнодушным тоном произнес Бес, – что это говорит о подсознательном желании в какой-то мере вернуть прошедшие времена. Но… как бы это поточнее выразиться… их желание еще не оформлено в конкретные стремления. Грубо говоря, на самом деле они и сами не знают, чего им надо. Вот и напяливают на себя платья. И юбки тоже. Хотя, надо признать, это очень красиво. Мне нравится.

– Это все домыслы, – сказал Шнед. – Платья, юбки, косметика… Женщины, знаешь ли, существа непредсказуемые и то, что они вновь стали носить платья, еще ничего не доказывает. Ты уходишь от ответа. И я тебя понимаю. Ты просто его не знаешь. А я знаю и знаю совершенно точно, что если молодые развяжут войну, в чем, кстати, я не в силах им помешать, конец наступит не только нам. Конец наступит всем тем возможным изменениям, которые могут вскоре произойти. Сам говоришь – женщин наверху тоже перестало устраивать нынешнее положение дел, пусть пока и на подсознательном уровне. В этом есть доля истины. А ты думаешь, меня устраивает? Да что я – всем нам хочется перемен. Сколько можно, в самом деле! Полторы сотни лет мы, последние, оставшиеся на свободе мужчины, сидим в глубокой жопе. Кто под землей, кто в лесах, кто в пустынях…. Сколько нас осталось на сегодняшний день, ты никогда не задумывался? А я тебе скажу. Не более одного процента от всего населения Земли. То есть, около пяти миллионов. Плюнуть и растереть, если брать масштабы планеты. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы оценить расклад сил. Пятьсот миллионов хорошо организованных, обладающих современными технологиями и практически неисчерпаемыми ресурсами сестер-гражданок и пять миллионов нас. Разрозненных, плохо вооруженных, живущих зачастую лишь за счет грабежа, полуподпольной торговли с фермершами и того, что наши предки в свое время не поленились сделать такое количество запасов, что мы и по сю пору их находим и пользуемся. А ведь запасы эти не бесконечны. Нас не трогают по-настоящему лишь потому, что мы редко высовываемся и не очень докучаем. Но стоит нам проявить излишнюю активность, а, тем более, агрессию… Э, да что там говорить, – он махнул рукой и снова замолчал.

– Да, воевать нам, пожалуй, рановато, – сказал Бес. – Я, конечно, романтик и все такое, но слишком хорошо знаю ту же Службу FF. Только она одна, даже без помощи полиции и армии, способна устроить нам такое веселье, что долгие годы потом будем похмельем мучиться. Если вообще не помрем. Но… Скажите, шеф, вы никогда не думали о том, что наше существование в определенной мере выгодно сестрам гражданкам и даже необходимо?

– Разность потенциалов хочешь сказать? – приподнял бровь начальник Штаба. – Старый закон. Может быть, может быть… Только я не уверен, что сестры-гражданки существование этого закона осознают. Во всяком случае, п…ды, как ты верно заметил, они нам дадут немедленно и в полном объеме. И не в том смысле, каком бы нам хотелось. Ладно, рассуждать обо всем этом можно долго, пора переходить к делу. Слушай приказ. Мне нужно, чтобы ты отправился в дальний рейд. И как можно скорее…


* * *


Двое суток прошли быстро.

Симус Батти и Рэй Ровего, по-видимому, решили все-таки выдержать положенное время и не предъявляли Касе и Тепси своих прав. А, может быть, были просто заняты или, как в шутку предположила Тепси, не успели окончательно прийти в себя после буйной и бурной первой ночи.

– Шути, шути, – хмуро заметила ей на это Кася. – Как бы нам потом еще не плакать.

– Потом – это будет потом, – легкомысленно махнула рукой Тепси. – Стоит ли заранее расстраиваться? Давай жить одним днем, пока ничего другого все равно не остается.

И в этом Кася не могла с ней не согласиться.

Собственно, все два дня ушли на ознакомление с Подземельем. Нина Петровна послужила им гидом и показала все, что разрешено было показать.

Размеры Подземелья поражали воображение.

Это был целый город, состоящий из сложной системы естественных и рукотворных, сообщающихся между собой пещер. Здесь было все: жилье, склады, производственные и административные помещения, гидропонные фермы и даже тюрьма (она же гауптвахта). Особое место занимал гурт, представляющий собой эдакий хорошо охраняемый подземный лагерь, в котором содержались женщины-пленницы – бывшие сестры-гражданки, добытые хватами с поверхности.

Гурт служил исключительно для удовлетворения сексуальных потребностей «диких». Женщины гурта, подобно мужчинам-рабам наверху, были распределены между «дикими» и оказывали сексуальные услуги, подчиняясь довольно сложному расписанию, которое учитывало как потребности и служебное положение мужчин Подземелья, так и состояние здоровья пленниц. Были в Подземелье и свободные женщины, которых можно было отнести к «диким» точно так же, как и мужчин. Подобно Нине Петровне, это были те, кто родился в Подземелье и был воспитан на совершенно иных ценностях, нежели сестры-гражданки. «Дикая» женщина по желанию могла выйти замуж за мужчину и родить ему детей. Мало того, некоторые из этих женщин имели двух и даже трех мужей в силу того, что мальчиков в Подземелье отчего-то всегда рождалось гораздо больше, чем девочек. При этом любой «дикий» мужчина, будь он женатый или холостой, имел полное право на пользование гуртом в соответствии с его возможностями и собственными потребностями.

Как рассказывала Нина Петровна (правда, Кася с Тепси так до конца этому рассказу поверить и не захотели), некоторые женщины из гурта при определенных обстоятельствах могли получить статус «дикой» и тоже выйти замуж и родить детей. Для этого им нужно было не только публично отказаться от «верхней» родины и всей прошлой жизни, но и пройти ряд весьма унизительных и тяжелых испытаний.

Общество Подземелья живо напомнило Касе и Тепси уроки истории. Конечно, оно весьма отличалось от той мужской цивилизации, которая двести лет назад чуть было не уничтожила сама себя, но мужчина здесь занимал именно то положение, о котором раньше Кася и Тепси только читали в книгах и неприятие которого они, как и все сестры-гражданки, впитали в себя с младенчества.

Мужчина, как их всегда учили – это смерть, насилие и разрушение. Он необходим лишь для того, чтобы работать на благо и процветание женщин, сестер-гражданок. Ну и, разумеется, дать свою сперму для потомства. И то лишь до тех пор, пока наука не разработает качественный и безотказный способ партеногенеза.

– Скажите, Нина Петровна, – спросила на второй день за обедом Кася, – отчего вы так свободно все нам показываете и рассказываете? А если мы сбежим? Вы не боитесь, что полученные нами сведения могут обернуться против вас, людей Подземелья?

– Отсюда практически невозможно сбежать, – равнодушно ответила Нина Петровна. – Поверьте, многие пытались это сделать. Не буду объяснять, почему, сами поймете когда-нибудь. Отсюда можно только выйти. Выйти свободным человеком.

– То есть, предав свой народ и превратившись в «дикую», – не без язвительности заметила Тепси.

– Можно сказать и так, – согласилась их гид. – Но то, что для одного – предательство, для другого – совершенно разумный и естественный выбор.

– Предательство – это всегда предательство! – воскликнула Тепси.

– Если вы так считаете, значит, для вас так оно и есть, – усмехнулась Нина Петровна. – Мне, знаете ли, совсем не хочется убеждать вас в своей или чьей бы то ни было правоте. Во-первых, это не входит в мои обязанности, а во-вторых, я точно знаю, что жизнь сама расставит все по своим местам и каждому даст то, чего он хочет и заслуживает.

– И хочет, и заслуживает… – задумалась вслух Тепси. – По-моему – это взаимоисключающие понятия.

– А по-моему, это одно и то же, – сказала Нина Петровна. – Но я, заметьте, опять же не настаиваю на своей правоте.

Глава XI

Когда-то давно Первая была очень красивой женщиной.

Она и сейчас, в свои почти шестьдесят лет, сохранила былую грациозность движений, обволакивающий взгляд больших светло-зеленых глаз и кудрявые от природы густые белокурые волосы.

Увы, склонность к полноте, малоподвижный образ жизни, масса вредных привычек и активное нежелание заниматься собой, не лучшим образом сказались на ее фигуре, лице и коже. Фигура оплыла и раздалась вширь, лицо обрюзгло и почти утратило свой некогда точеный, суженный к подбородку, – абрис, а кожа из нежной белой и упругой стала дряблой и приобрела весьма нездоровый вид.

К тому же, – Первая с большим предубеждением относилась к врачам-косметологам, не раз предлагавшим ей хирургическим путем убрать лишний жир с бедер и других частей тела, а также сделать подтяжку лица.

И так сойдет, считала она.

Для того чтобы у мужчины-раба на нее встал, она достаточно привлекательна. Во всяком случае, пока. А когда вставать перестанет, то можно будет подумать и о вмешательстве хирургов. Или обойтись хорошим виртуальным сексом. Или, в конце концов, найти такого раба, у которого встанет.

К лесбийской же любви она никогда не была склонна, и поэтому проблема того, как относится к ее внешнему виду любовница, Первую не волновала, за неимением таковой. Как проблемы, так и любовницы.

Когда она пообещала начальнице Службы FF самого крупного и влиятельного города в Северном полушарии Земли конструктивно подумать над возможностью проведения войсковой операции против «диких», то нисколько не лукавила. Ни перед Йолике Дэм, ни, что самое главное, сама перед собой. И сделать это она собиралась вовсе не потому, что «дикие» в последнее время обнаглели и стали представлять гораздо большую угрозу для сестер-гражданок, чем обычно.

Нет, не поэтому.

Чем дальше, тем больше она склонялась к выводу, что главную опасность для общества свободных женщин всей Земли представляют… сами свободные женщины. Именно те сестры-гражданки, чьи интересы, свободу и саму жизнь она публично поклялась защищать много лет назад, положив тогда еще весьма изящную руку на Книгу Великой Матери.

Она не смогла бы столько времени оставаться Первой, если бы не замечала любые, самые, казалось бы, незначительные изменения в обществе и не умела вовремя и адекватно на них реагировать.

Перед ней всегда стояли примеры ее менее гибких предшественниц, утративших власть именно из-за того, что они не могли найти достойного ответа на поставленные самой жизнью вопросы.

Она же всегда умела находить эти ответы, и намеревалась найти ответ и теперь. Вот только сам вопрос… Он назревал уже очень давно. По сути, за все время, что Первая провела у кормила власти, она только и была занята тем, что отвечала на него.

И когда по ее прямому указанию путем снижения количества гормональных инъекций и прямой кастрации была увеличена популяция нормальных, сексуально-активных мужчин-рабов и тем самым увеличены и секс-квоты для сестер-гражданок, живущих в городах (фермерши испокон века регулировали и удовлетворяли свои сексуальные потребности сами).

И когда она с помощью налоговых льгот активно стимулировала создание и продвижение на рынок новейшей продукции от студий виртуального секса и недорогого оборудования для пользования ею.

И когда всячески поощряла пропаганду в средствах массовой информации всех прелестей лесбийской любви.

И когда закрывала глаза на появление и рост черного рынка по продаже сначала сексуальных услуг, а затем и секс-рабов целиком.

И когда…

Впрочем, всего не перечислишь. Да, она, Первая, всегда, по сути, пыталась ответить на одни и те же, постоянно возникающие вопросы.

Вопросы пола.

Еще каких-то семьдесят и даже пятьдесят лет назад казалось, что вопросы эти человечество в лице свой женской половины разрешило для себя раз и навсегда.

После того, как мужчины, подчиняясь все тем же первобытным своим инстинктам, что и всегда, развязали самую опустошительную за всю историю цивилизации войну, которая в результате вылилась в не менее опустошительную экологическую катастрофу, женщины поняли, что дальше так продолжаться не может, и для того, чтобы не только выжить, но и жить дальше, необходимо брать власть в свои руки. Всю. Целиком и полностью.

Момент был удобный.

К тому времени в живых на Земле осталась едва двенадцатая часть населения. Экономика и общественно-политическая структура государств были разрушены до основания. Даже география стала иной. Спровоцированные ядерными ударами, мощные сдвиги земной коры привели не только к невиданным ранее катастрофическим землетрясениям и цунами, унесшим миллионы жизней, но и к существенным изменениям береговой линии – во многих местах и на всех континентах там, где раньше была суша, теперь плескались океанские волны. И наоборот.

Голод, смерть и анархия царили на планете от Веллингтона до Москвы и Сан-Франциско и от Рейкьявика до Монтевидео. Но, не смотря на это, мужчины продолжали войну. За ресурсы, чистую воду и относительно свободные от радиации земли. За право иметь и распределять, казнить и миловать, разделять и властвовать. Только воевали между собой уже не армии, а банды…

Движение женщин за прекращение войн и объединение планеты на не виданных ранее принципах нового матриархата началось стихийно и распространилось по всей Земле со скоростью лесного пожара. Было оно мощным и совершенно беспощадным. Матери, сестры, жены и дочери начали с того, что, объединившись в уцелевших городах, отстранили мужчин от всех ключевых постов. Начиная от управленческих и заканчивая производственными. Тех, кто особо упирался и пытался оказать вооруженное сопротивление, просто убили. Остальным предложили: или оставаться и жить с ними по новым, на ходу изобретаемым и очень жестким законам, исключающим малейшее неповиновение женскому диктату, или убираться из городов на все четыре стороны. В последнем случае женщины честно предупреждали, что будут считать ушедших вне закона со всеми вытекающими последствиями.

Надо заметить, что еще за полсотни лет до страшной последней войны, некоторые весьма авторитетные в научном мире биологи, генетики и психологи забили тревогу. По их мнению, мужская часть человечества явственно и неуклонно вырождалась. Это проявлялось не только в том, что количество нормальных здоровых новорожденных мужского пола уменьшалось с каждым годом, а здоровых девочек, наоборот, становилось больше, но и в том, что изменялась и ослабевала сама биологическая, генетическая и психологическая структура мужчин как таковых.

Если не большинство, то весьма значительная часть мужского населения Земли уже не могла и не хотела любить, работать, созидать и творить с прежней эффективностью. Чувствуя это, мужчины вместо того, чтобы задуматься и разобраться в происходящем, немедленно занялись поиском врага.

И, разумеется, вскоре его нашли.

Сначала в женщине, которая от века не могла понять бунтарскую мужскую душу, всегда норовила вставить палки в колеса прогрессу, а также придумала ненавистный феминизм и тем самым довела мужчину чуть ли не до полного изнеможения. А затем и в мужчине – соседе по планете, который, разумеется, спит и видит, как бы оттяпать себе кусок полакомей от чужого добра, включая твой дом, самку и личную свободу.

В общем, все получилось, как всегда, и даже еще хуже.

И это на фоне непрекращающихся этнических и религиозных распрей, глобального изменения климата отнюдь не в лучшую сторону и непомерных аппетитов разнеженного общества потребления в лице пресловутого «золотого миллиарда».

Для начала были пересмотрены конституции наиболее развитых стран в сторону уменьшения прав женской части населения, а затем, когда из-за этого повсеместно вспыхнули нешуточные волнения, началась война всех против всех, довольно быстро переросшая из обычной в ядерную.

Уже через полтора года мало кто мог понять, из-за чего и за что взрослые мужчины продолжают убивать друг друга и всех, подвернувшихся под руку: женщин, стариков и детей. Но это было и не важно, потому что человечество в самом прямом смысле оказалось на краю гибели.

Так и вышло, что женщины, активно начавшие использовать донорскую сперму для оплодотворения еще до войны, теперь, захватив власть, ввели эту практику повсеместно. Благо, здоровой спермы хватало. И в уцелевших банках, и вновь добытой. Новый матриархат начал набирать силу.

Естественно, когда способные хоть к каким-то разумным действиям мужчины были поставлены перед фактом жесткого диктата женщин, они сильно обиделись. Не говоря уж о тех, кто состоял в бесчисленных, кочующих от города к городу, бандах и адекватно воспринимать действительность не мог и не хотел. Одно за другим последовало несколько крупных вооруженных выступлений мужчин по всей планете.

Но было уже поздно. В женских руках к тому времени оказались не только уцелевшие города, но и экономика, и ресурсы, и связь, и многое, многое другое – все, что составляет основу цивилизации и без чего она не может существовать. Кроме того, женщин оказалось элементарно больше, и они очень быстро научились военному делу настоящим образом.

Вооруженные восстания захлебнулись в крови.

Их участники и сочувствующие ужаснулись невиданной жестокости «слабой половины» человечества, без суда и следствия лишающей жизни или мужского естества (кастрация) по малейшему подозрению в нелояльности к новому режиму.

Еще безжалостней преследовались банды.

Некоторые из них, самые крупные, хорошо организованные и вооруженные, поначалу даже сумели захватить несколько городов и попытались установить свои порядки. Но вскоре были выбиты оттуда молодыми Вооруженными Силами женщин и уничтожены до последнего человека.

Те, что были поменьше и послабее, немедленно перешли к партизанской тактике и еще долго после окончательного установления на всей планете нового матриархата тревожили окраины городов, захватывали фермы и резвились на коммуникациях. Бороться с ними оказалось нелегко. Но, в конце концов, женщины (к тому времени они уже называли себя «сестрами-гражданками») справились и с этим. Партизанщина может длиться бесконечно при определенной и постоянной поддержке мирного населения. Здесь же таковая поддержка отсутствовала, и средние и мелкие банды постепенно исчезли, переродившись в разрозненные и немногочисленные сообщества «диких».

К тому времени из Вооруженных Сил нового матриархата отпочковалась, выросла и окрепла Служба FF, которая и взяла на себя львиную долю забот по обеспечению безопасности сестер-гражданок.

Сами же Вооруженные Силы поначалу хотели распустить за ненадобностью. И действительно. Зачем нужна армия, если вольные города и кластеры городов сестер-гражданок имеют равные права, свободы и обязанности не только на бумаге (то есть, закреплены законом), но и на самом деле и, значит, воевать друг с другом не собираются ни при каких обстоятельствах? Впрочем, по некотором размышлении, армию все же, изрядно сократив, было решено оставить. На всякий случай.

Казалось, для человечества наступил Золотой век. А точнее, для его, человечества, женской половины.

Да, он был совершенно не такой, каким его представляли мужчины– философы, художники и мечтатели. Хотя бы потому, что для мужчин здесь не нашлось достойного места.

Войдя во вкус, сестры-гражданки, энергично продолжили начатое, и кончили тем, что низвели имеющихся в их распоряжении мужчин до состояния рабов. Секс-рабы, рабы – доноры спермы (успехи партеногенеза были весьма сомнительны и серьезно рассчитывать на него не только в ближней, но и дальней перспективе было бы весьма опрометчиво), рабы-инженеры, техники, рабочие. Рабы-крестьяне. И даже рабы-ученые, писатели и художники…

Оказалось, что мужчины, как таковые, по-прежнему были нужны женщинам. Особенно лучшие из них, в ком сохранился прежний, изначальный и древний творческий и сексуальный огонь. Таковые, оставаясь в рабском статусе, получали на деле массу неписаных привилегий и жили весьма неплохо. Им не нужно было заботиться ни о куске хлеба, ни о крыше над головой, ни о собственной безопасности (при лояльном поведении, конечно), ни о поисках сексуальной партнерши. У них не было только одного – свободы. Но к этому большинство из них постепенно привыкли.

Тогда же возникла и повсеместно распространилась традиция отказа от прежних имен. Так как государства прекратили свое существование, то вместе с ними утратили свое значение и расы, и нации. Сестры-гражданки: белые, черные, желтые и красные, принадлежавшие ранее к десяткам национальностей, открыто провозгласили и ввели всеобщее равенство не просто на словах, но и на деле. И первым шагом в этом направлении как раз и был добровольный отказ от прежних имен.

Миллионы Марий, Анн, Беатрис, Елен, Ирин, Ксений, Памел и прочих женщин с традиционными именами придумывали и брали себе новые – такие, которые трудно было ассоциировать с прежней эпохой власти мужчин. Часто это были прозвища, которыми многие пользовались еще до войны, при общении в глобальной компьютерной Сети или имена, придуманные когда-то писателями для своих литературных персонажей. Такие же, искусственно образованные имена, в массовом порядке стали давать и новорожденным. Как девочкам, так и мальчикам. Последним, в первую очередь, для того, чтобы впоследствии не возникало лишних вопросов. Рабу незачем знать свои корни.

Разумеется, отказ от прежних имен не был закреплен законодательно. Каждая сестра-гражданка вольна была сама выбрать себе имя, не важно – старое или новое. Однако тех, кто ради оригинальности или по каким-то иным соображениям по-прежнему предпочитали называть себя Ольгами, Стеллами, Фаридами или любыми другими традиционными именами, насчитывалась едва ли десятая доля процента.

Позже выяснилось, что и «дикие», как ни странно, в массе своей последовали этому примеру и тоже стали изобретать себе новые искусственные имена. Впрочем, объяснить это можно было тем, что «дикие», продолжающие жить относительно малочисленными общинами в труднодоступных районах планеты по прежним, патриархальным и часто даже первобытным законам, тоже в годы хаоса, наступившего после войны, изрядно перемешались между собой и за ненадобностью практически утратили чувство расовой, национальной и религиозной принадлежности.

И все складывалось поначалу очень и очень хорошо.

С точки зрения женщин, разумеется.

Войны и кровавые распри из-за территорий, религий, дремучей ксенофобии, энергетических ресурсов и элементарной зависти остались в далеком прошлом. Делить больше было нечего по той причине, что не на кого. Объединение человечества произошло по самому основополагающему признаку – половому, и женщины, удовлетворенно вздохнув, приступили к построению своего желанного нового матриархата.

Довольно быстро им удалось возродить вполне жизнеспособную экономику, опирающуюся, во многом на рабский труд мужчин и свободный – женщин, искусно регулируемый рынок и освоенные еще до войны технологии.

Конечно, возродить цивилизацию в полном, довоенном научно-техническом объеме и качестве, не удалось – слишком многое было уничтожено, и огромные территории планеты, изуродованные и отравленные атомными бомбардировками, превратились в «белые пятна», куда теперь не было доступа. Особенно сильно, можно сказать до основания, была разрушена связь. И телефонная, и компьютерная, и мобильно-сотовая, и спутниковая. Все это вообще пришлось создавать практически заново, с нуля, и, разумеется, достичь хотя бы подобия довоенных показателей здесь не удалось. Но, тем не менее, выяснилось, что при нужде женщины могли быть великолепными исследователями, инженерами и менеджерами. И становились не только ими, но и много кем еще. Собственно, пришлось в массовом порядке осваивать практически все профессии, ранее традиционно считавшиеся «мужскими». Вплоть до пожарников и спасателей. Потому что мужчин-рабов всех категорий было, особенно в самом начале новой эпохи, гораздо меньше, чем свободных женщин, а дел, как всегда на Земле, хватало.

Конечно, после этой, небывалой в истории человечества революции, происшедшей не из-за классовых, а, фактически, половых разногласий, религиозный вопрос не мог не встать во всей своей неотвратимости.

В какого бога верить сестрам-гражданкам?

Но и эта проблема разрешилась, как ни странно, чуть ли не сама собой. То ли женщины по сути своей оказались менее фанатичными, нежели мужчины, то ли пресловутая историческая необходимость сыграла свою извечную роль палочки-выручалочки…

Как бы там ни было, но вера, свежеслепленная из остатков древнейшего культа Великой Матери с добавлением откровений новых пророчиц, быстро и повсеместно вытеснила все прежние верования и стала официальной религией нового матриархата. Со всеми вытекающими последствиями и атрибутами. Впрочем, и привержениц «старых» религий никто не преследовал. Тем более что осталось их совсем мало, и вели они себя тихо и скромно.

И еще оставался вопрос любви. Не плотской, конечно, а той самой, духовной и душевной, присущей единственно человеку наряду с умением постигать окружающий мир и самого себя. Этот вопрос так и не был решен окончательно. Частично желание любить и быть любимой реализовывалось в лесбиянстве, которое при новом матриархате получило самое широчайшее распространение (по данным социологических исследований до 70% сестер-гражданок хотя бы один раз на протяжении жизни имели лесбийский контакт).

Но полностью удовлетворить данную потребность однополая любовь не была способна.

Разумеется, и воспитание подрастающего поколения было организовано таким образом, чтобы предельно смягчить проблему. Любовь женщины к мужчине и мужчины к женщине была объявлена анахронизмом, отмирающим социальным инстинктом, доставшимся в тяжкое наследие сестрам-гражданкам от времен ненавистного патриархата. С большой убедительностью было научно доказано, что любовь, как таковая (если это, конечно, не любовь женщины к женщине) имела какое-то значение только при власти мужчин. Теперь же, когда свободная женщина строит новый мир, о любви следует раз и навсегда забыть. И чем скорее, тем лучше. Постулаты об абсолютной бесполезности, комичности и вредности любви к мужчине с самого детства буквально вдалбливались в головы будущим созидательницам нового мира и, надо сказать, подобная воспитательная политика приносила свои довольно весомые результаты. Но тоже не могла снять вопрос окончательно. Потому что пока оставались мужчины, – пусть даже в таком, совершенно приниженном и ничтожном статусе – оставалась и любовь, и сама потребность в ней.

Так продолжалось полторы сотни лет.

За это время успело родиться на свет несколько поколений женщин, знающих о царящем когда-то на Земле патриархате и доминирующем положении мужчин только из школьных учебников, старых романов и кинофильмов. Идеологи нового матриархата прилагали массу усилий, чтобы с детства внушить будущей сестре-гражданке презрительное отношение к мужчине вообще и мужчине-рабу в частности.

Мужчина, как учили девочек в школах-интернатах на протяжении всех двенадцати лет обучения-воспитания (семья, как таковая, при новом матриархате прекратила свое существование), – это тупиковая ветвь эволюции. Свое предназначение он выполнил, практически, уже полностью и теперь должен уйти с исторической сцены. Естественно, это не может произойти быстро, и сменится не одно столетие, прежде чем Женщина – венец творения Великой Матери, окончательно и безраздельно воцарится над миром и сольется в беспредельной любви со всем сущим. И тогда, из этой вселенской любви, родится новый прекрасный и небывалый мир. А как он будет устроен и кто будет его населять, сказать теперь совершенно невозможно. Потому что ни разум человека-женщины, ни даже ее бессмертная душа (существование бессмертной души у мужчины подвергалось большому сомнению) не в силах на данном этапе постичь всю мудрость замысла Великой Матери.

Казалось, ближайшая цель достигнута, и окончательное превосходство женщин просто некому оспорить, но…

Вот именно, что «но».

Это самое «но» и не давало Первой ни покоя, ни уверенности в будущем.

Вон уже и мода на платья и юбки снова возродилась. И косметическая промышленность за последние тридцать лет сделала небывалый рывок. А ведь казалось, что это отмирающая отрасль экономики.

Что дальше? Наделение элементарными правами рабов-мужчин? Мирные переговоры с «дикими»? Возвращение этих… как их… христианства-мусульманства? Великая Матерь, куда катится этот мир?! Неужели предшественницы наши отдавали свои жизни зря, потому что нерадивые правнучки не сумели распорядиться завоеванной в боях и трудах свободой и добровольно, подчиняясь исключительно низменным инстинктам… Нет, не бывать этому. Просто надо снова показать, кто в доме хозяйка. Жестко и недвусмысленно. Йолике Дэм права. Начать с крупной войсковой операции против «диких», отвлечь внимание сестер-гражданок, а потом уж можно заняться и укреплением идеологии и внутренней политики. Накрутить хвост СМИ (а то, что-то много на себя брать стали последнее время), рявкнуть – да погромче – на рекламный бизнес, – пусть аппетиты поумерит и вообще… о рамках не забывает, это ему не общество безудержного потребления, с учеными провести беседы-консультации. Да такие, чтобы сердцем и печенкой вспомнили и ощутили, для кого и зачем на самом деле они работают….

Первая взяла со стола пачку сигарет и обнаружила, что сигареты кончились.

Со вздохом поднявшись, она подошла к расположенному в стене личному сейфу, набрала код, открыла дверцу, достала нераспечатанную пачку, прихватила заодно бутылку коньяка и вернулась на место.

После двух рюмок и сигареты, мысли побежали живее и уже не в разные стороны, а в определенном, сознательно выбранном, направлении.

Итак, войсковая операция.

Что ж, займемся.

Она убрала в сейф коньяк, и решительно открыла папку с документами, которую ей оставила Йолике Дэм.

Глава XII

Их было трое.

Облаченные в боевые комбинезоны, – сотрудницы грозной Службы FF со шлемами в руках свободно расхаживали по обширному холлу и с интересом рассматривали картины на стенах.

Почти все полотна здесь принадлежали кисти Джу, и художница, войдя в холл и заметив живой интерес к своим произведениям, сразу прониклась симпатией к этим незнакомым сестрам-гражданкам.

Впрочем, незнакомым ли?

Кажется, вот эту, среднего роста кареглазую сотрудницу Службы она уже где-то встречала…

– Здравствуйте! – широко улыбаясь, провозгласила Миу. – Добро пожаловать на мою ферму. Вы как раз вовремя! Стол накрыт, и мы с моей подругой рады будем принять дорогих гостей. Меня зовут Миу Акх. Я хозяйка этого дома и близлежащих земель. А это, – она легонько дотронулась до плеча Джу, – Джу Баст. Моя, как я уже говорила, ближайшая подруга и замечательная художница. Большинство картин, которыми вы только что, смею надеяться, любовались, принадлежат ее кисти.

– Ага! – весело воскликнула кареглазая. – То-то я смотрю знакомая рука… Джу Баст. Ну конечно!

– Барса, – укоризненно сказала высокая голубоглазая сотрудница Службы FF с густыми медно-рыжими волосами. – Ты бы поздоровалась сначала… Прошу извинить, – обратилась она к Миу. – Здравствуйте. Меня зовут Марта Нета. Я здесь вроде как старшая. Временно, но все-таки. А это мои подруги и сослуживицы. Барса Карта и Тирен Лан. Прошу любить и жаловать.

– Очень приятно! – одновременно улыбнулись Миу и Джу.

– Я вспомнила, – сказала Джу Баст. – Вы… Барса, да?

Барса поощрительно кивнула.

– Вы были в моей квартире, в городе, не так давно. Когда искали «диких», похитивших двух девушек прямо из двора моего дома. Я вам показания давала. А с вами была еще ваша начальница. Такая… стройная с серо-голубыми глазами. Брови у нее еще очень красивые и выразительные. Черные такие…

– Кася Галли, – кивнула Барса. – Да, я тоже вас помню.

– Кася – наш командир, – сказала Марта. – В тот день, мы с Тирен тоже были у вашего дома, ждали внизу. А в бронекаре дежурила еще одна наша подруга.

– Ну и как? Вы поймали тогда этих «диких»? – поинтересовалась Джу.

Оперативницы молча и без улыбок переглянулись.

– Ох, извините! – опомнилась художница. – Мне, наверное, не надо было спрашивать. Это, вероятно, служебная тайна, а я…

– Ничего, – сказала Марта. – Это вовсе не тайна. Просто…

– Так, – решительно вмешалась Миу. – Все разговоры потом. Я перестану себя уважать, если еще хоть минуту продержу вас в холле. Немедленно за стол! Умыться с дороги?

– Да, пожалуй, – согласилась Марта. – Вы правы. Можно побеседовать и позже. Опять же у нас есть, о чем вас расспросить. И еще, скажите, пожалуйста, можно ли будет воспользоваться вашим гостеприимством и остаться в вашем доме до утра? Не хотелось бы продолжать путь, на ночь глядя. Мы, конечно, могли бы переночевать в бронекаре, места там вполне достаточно и…

– И слышать об этом не хочу! – возмущенно заявила Миу. – Никаких бронекаров. Вы – мои гости. Будьте как дома и оставайтесь здесь столько, сколько вам нужно. Мне только в радость. Ждала одного дорогого гостя, а получила еще троих! Все, хватит разговоров. Умывайтесь и – к столу, к столу!

В столовую гости явились, переодевшись в повседневную форму.

– Раз уж вы оказались так любезны, что предоставили нам ночлег, – пояснила Марта, – глупо было бы ужинать и вообще расхаживать здесь в боевых комбинезонах. Вещь это, несомненно, удобная и в бою, и в походе, но в домашней обстановке явно неуместная.

– Правильно, – кивнула Миу. – Тем более что никакая опасность вам здесь угрожать не может.

– Кроме опасности переедания, – заметила Тирен, оглядывая стол и шумно втягивая ноздрями воздух. – Ой, как вкусно пахнет! Давненько я такого роскошного стола не видела.

– И не нюхала! – смеясь, добавила Барса.

– Садитесь же скорее, – пригласила Миу. – И давайте выпьем для начала вот этого замечательного вина за доблестную Службу FF, которая, как известно, всех нас бережет. Для меня великая честь принимать вас в своем доме!

Марта, Барса и Тирен отказаться от такого тоста не могли и не хотели, и выпили с удовольствием.

Когда стемнело, слуги принесли и расставили на столе четыре старинных канделябра с зажженными свечами.

– Я не очень люблю ужинать при электрическом свете, – пояснила Миу. – Особенно, когда у меня гости. Согласитесь, что некоторые старинные обычаи, придуманные мужчинами, весьма неплохи. Например, этот.

Присутствующие согласились.

– Кстати, о мужчинах, – заметила Марта. – Миу, вы живете рядом с горами, в которых, как нам известно, скрывается немало «диких». Не страшно? Мы знаем, что «дикие», бывает, нападают на фермы, а Служба FF, увы, не всегда может оперативно отреагировать на эти вылазки.

– Поначалу, когда я только-только начала здесь обустраиваться, было страшновато, – кивнула Миу, отпивая вина. – Особенно по ночам. Здесь ведь не только дикие, которые мужчины, водятся. Здесь и хищных диких животных хватает. Волки, медведи… Там, – она махнула рукой по направлению на север, – в лесах предгорий их полно. Те же волки, особенно в голодные для них годы, бывает, нападают на мои стада. Режут овец, коров. Тогда мы устраиваем на них большую охоту.

– Мы – это кто? – спросила Тирен.

– Мы – это я и хозяйки ферм по всей округе. Здесь ведь не только моя ферма, есть и другие.

– Интересно, наверное, – сказала Барса.

– Ничего особенного, – пожала плечами Миу. – Это, скорее, необходимость, а не удовольствие. Я не очень люблю убивать, знаете ли. Больше растить.

– Это понятно, – поспешила заверить ее Барса. – Мы, женщины, вообще по природе своей не убийцы. Но все же есть что-то, согласитесь, в азарте погони, в самом противостоянии звериной силе и хитрости. Адреналин в крови… Ну, вы меня понимаете, наверное.

– Может, и есть, – согласилась Миу. – Но для меня это очень сильные переживания. Честно говоря, я предпочла бы обойтись без них.

– А как, все-таки, насчет «диких»? – поспешила сменить тему Марта. – Я имею в виду мужчин. Тревожат они вас?

– По-всякому бывает, – уклончиво ответила Миу. – Вообще-то, у меня на этот случай вооруженная и специально обученная охрана имеется из тех же кастрированных рабов. «Диких» они не любят и опасаются, мне преданы и всегда готовы дать отпор. Несколько раз были стычки, но… Понимаете, вы, как мне кажется, в Службе не очень хорошо осведомлены о том, как все происходит на самом деле. То есть, начальство ваше, может, и в курсе, а вот обычные сотрудницы вроде вас…«Диким» ведь на фермах по большому счету делать нечего.

– Как это? – удивилась Тирен.

– Очень просто. Женщин-то здесь нет. Ну, кроме меня, разумеется. Или моих гостей, как вот сейчас. Но гости бывают нечасто. Значит, что? Основное, что нужно «диким» на фермах – это продукты. Мясо, пшеница, картошка… Многое они в своих горах добывают сами: охотятся и даже кое-что выращивают и держат домашних животных. Коз, например. И свиней. Многое, опять же, добывают на заброшенных, еще довоенных складах, расположенных, кстати, в этих же горах. Мужчины умели выбирать места для автономных хранилищ, и некоторые консервы за двести лет ничуть не испортились. Но всего не добудешь. Опять же и складов не бесконечное множество. Как в таких условиях проще всего добыть пропитание?

– Ограбить ферму, – предположила Тирен.

Миу отрицательно покачала головой:

– Неверный ответ. Сегодня ты ее ограбишь, а завтра мало того, что явится Служба FF, а то и войска – за тобой охотиться, но ведь – и это главное – в следующий раз и взять здесь будет нечего. Ты же сам ее ограбил дочиста и уничтожил! Такие случаи бывали, верно. Но в последний раз, насколько мне известно, лет тридцать назад. Еще до моего рождения.

– Тогда украсть, – предположила Барса. – Потихоньку. Авось на волков спишут. Или на медведей.

– Уже лучше, – поощрительно кивнула Миу и сделала знак слуге, чтобы тот наполнил опустевшие бокалы. – Но не совсем. Во-первых, много не украдешь. Иначе это будет уже похоже на тот же грабеж с известными последствиями. А во-вторых, раз украл, два украл… В конце концов, хозяйка фермы просто станет бдительней и когда-нибудь ты на этом деле попадешься. Да так, что и ноги не унесешь. Подстрелят, и дело с концом.

– Ну, тогда я даже и не знаю, – сдалась Барса. – Что же остается?

– А вы подумайте, – усмехнулась Миу. – Ответ-то на поверхности лежит.

Оперативницы, как по команде, задумались.

– Я – пас, – объявила Тирен, откидываясь на спинку стула. – Ничего в голову не приходит.

– Подождите-ка… – с сомнением протянула Марта. – Неужели…. Нет, я поверить не могу… Не может быть. Вы…вы с ними… торгуете?!

– Почему не может быть? – вкрадчиво осведомилась Миу. – Потому что они «дикие»? Может, конечно, мои слова покажутся вам кощунством, но для меня это не аргумент. Кстати, нет ни одного закона, запрещающего торговлю с «дикими». А что не запрещено, то, как известно, разрешено. Иначе, за что мы боролись? Да и не торговля это в прямом смысле слова. Скорее, обмен. На самом первобытном уровне.

– Да уж… – ошеломленно тряхнула медно-рыжей гривой волос Марта. – Кощунственно, не кощунственно, но удивить нас вам удалось – это точно. Мирная торговля с «дикими»! Они же эти…дикие! Как это возможно?

– Не торговля – обмен, – поправила Марта.

– Пусть обмен. Суть-то прежняя. Мы, значит, за ними охотимся, а вы, фермерши, с ними товарами обмениваетесь. Очень интересно.

– Бросьте, – махнула рукой Миу. – Вы, горожане, просто не можете себе представить, что это значит – жить на фронтире. На самом деле и вы, и мы выполняем одну и ту же задачу. Только разными средствами. Вы с помощью силы оружия. Мы – с помощью свободного обмена. А задача, повторяю, одна и та же. Мир и безопасность. Вы уверены, что сил Службы FF хватило бы, чтобы обеспечить должную защиту всех существующих ферм?

– Ну, я никогда специально над этим не задумывалась…

– А я вам точно скажу. Не хватило бы у вас сил. Но кушать хочется всем, верно? И, желательно, каждый день и вкусно. Тем более что незараженных земель, способных нормально рожать, до сих пор на планете не так уж и много. Да вы и сами это знаете. Вот и получается, что нам, фермершам, приходится выкручиваться, как умеем. И лучший способ в данном случае не сила, а мирный обмен. «Дикие» нас не трогают, а мы их и подавно. И все довольны.

– И как же происходит подобный обмен, если не секрет? – осведомилась Барса. – Вроде как на рынке, что ли? И что на что меняете?

– Никаких секретов. Да вот, кстати, на завтра у нас подобный обмен и запланирован. Если есть время и желание, можете принять участие. В смысле, посмотреть, как сие происходит. Хотите?

– Еще бы! – воскликнула Марта.

– Только с одним условием, – предупредила Миу.

– Каким же?

– Никакого вмешательства. Даже если очень захочется. На это время вам придется забыть, что вы сотрудницы Службы и превратиться в обычных сестер-гражданок и моих гостей.

– То есть, и оружие придется оставить? – нахмурилась Тирен.

– Придется. Не волнуйтесь, нас будут охранять мои вооруженные рабы. Они это делают не в первый раз и знают всю процедуру. «Диким» известно об этом, и с их стороны тоже имеется вооруженная охрана. Если с оружием придете вы, они сразу заподозрят неладное, и вся моя многолетняя дипломатия может пойти коту под хвост. А я не хочу терять их доверия. Впрочем, как и они – моего. Уж слишком это накладно и невыгодно.

– Чудеса, – подала голос Джу Баст. – Сколько к тебе езжу, а слышу о твоих отношениях с «дикими» впервые. Почему ты мне ничего не рассказывала?

– Потому что ты могла меня неправильно понять, – ласково улыбнулась подруге Миу. – А потом мучилась бы нравственно: доносить на меня Службе FF или не доносить. С одной стороны, как лояльной сестре-гражданке, вроде, надо, а с другой… Как это – донести на подругу? Ты ведь не знала, что подобные вещи неподсудны, верно?

– Не знала, – подтвердила художница

– Ну вот. Зато теперь знаешь. И Служба FF – вот она, сидит у нас в гостях. Так что никаких угрызений совести не предвидится.

И Миу так заразительно расхохоталась, что остальные невольно подхватили ее смех.

Ужин продолжился ко всеобщему удовольствию. Вина хватало, и ближе к полуночи гости почувствовали себя уже совершенно непринужденно и самым естественным образом перешли на «ты» и с хозяйкой, и с Джу Баст. Всем казалось, что они давным-давно знают друг друга, а этот замечательный вечер как будто специально создан для того, чтобы вволю пообщаться нескольким прекрасным во всех отношениях сестрам-гражданкам.

– Как все-таки здесь у тебя хорошо! – блестя глазами и беспрестанно улыбаясь, восклицала Тирен Лау. – Правда, девочки, у нашей Миу хорошо?

– Очень! – охотно соглашались боевые подруги.

– Чувствуешь себя будто на самом деле в отпуске, а не…– Тирен прикусила язык и торопливо глотнула вина.

– Так вы, значит, не в отпуске! – подмигнула Миу.

– Конечно, нет, – сказала Марта. – Нетрудно догадаться. Неужели ты можешь предположить, что сотрудницы Службы FF ездят в отпуск на бронекарах, облачившись предварительно в боевые комбинезоны и прихватив оружие?

Джу Баст явственно представила себе, на что был бы похож такой отпуск, и прыснула.

– Можете ничего не говорить! – заявила Миу. – Вы – мои гости. И мне совершенно неинтересно, по какой надобности вы оказались в этих краях. То есть, интересно, конечно, но, принимая во внимание, характер вашей службы, я постараюсь поумерить свое любопытство.

– Это вовсе необязательно, – заявила Марта. – Даже наоборот. Вдруг ты что-то знаешь и сумеешь нам помочь? Сама же говоришь, что время от времени общаешься с «дикими»…

И она рассказала Миу и Джу обо всем, что с ними недавно случилось. Об облаве, погоне, Трещине и засаде.

– … и вот теперь двое наших, – закончила она, – командир Кася Галли и Тепси Лау в плену у «диких». Нам дали шанс найти их и вызволить, и мы намерены этим шансом воспользоваться.

– Так это все произошло в тот день, когда вы были у меня? – ахнула Джу Баст. – Надо же, как странно поворачивается жизнь.

– Странно и неожиданно, – согласилась Барса. – Но лично я в любом случае рада, что снова с тобой встретилась. Ты отличная художница и замечательный человек.

– Спасибо, – Джу смутилась и даже слегка покраснела. Впрочем, это могло случиться и от выпитого вина.

– Не знаю даже, чем вам помочь, – задумалась Миу. – С «дикими» у меня не настолько доверительные отношения, чтобы я могла вот так прямо спросить их о том, что вас интересует. Да они могут просто и не знать. Хотя, есть у меня одна мысль.

– Какая же? – подалась вперед Марта.

– Простая, – усмехнулась Миу. – Простая, неизменная и общеизвестная. Когда нельзя положиться на доверие, следует полагаться на деньги. Завтра я вдвое сброшу цену в обмен на сведения о Касе и Тепси. А если этого будет мало, то сброшу еще. «Диким» очень нужны продукты. Думаю, они согласятся на такую сделку.

– Э, погоди, – всполошилась Тирен. – Ты же на этом потеряешь, а мы не сможем быстро тебе возместить…

– Глупости! – фыркнула Акх. – И не думайте даже. Не приму. А предложите – обижусь, так и знайте.

– Погоди, Миу, – дотронулась до ее руки Марта. – Мы тебе очень благодарны за такое предложение, но как ты можешь знать, что тебя не обманут?

– Не обманут, – заверила ее хозяйка фермы. – Я же не на завтрашние товары цену снижать собираюсь, а на следующую партию. А завтра привезу гораздо меньше, чем предполагалось. Скажу так: расскажете о пленницах с полным их описанием, через три дня получите остальное и еще столько же по цене вдвое меньшей обычной. Окажется, что пленниц у вас нет, или вы о них ничего не можете узнать – извините, цена останется прежней.

– Здорово! – восхитилась Тирен. – Воистину сама Великая Матерь занесла нас на твою ферму, Миу!

– Бросьте, бросьте, – отмахнулась хозяйка. – Все это не так уж трудно. Да и вообще будет только завтра и неизвестно еще, получится ли. А сегодня мы гуляем, если вы не забыли. Гуляем или не гуляем?

–Гуляем!! – хором подтвердили три оперативницы и одна художница.

– А раз гуляем, – заговорщицки понизила голос Миу, – то хотелось бы знать, как вы, девочки, относитесь к мужчинам?

– В каком смысле? – приподняла бровь Марта.

– В сексуальном, конечно. Или вы предпочитаете…

–Нет, что ты, – заверила ее Марта, улыбаясь. – В сексуальном смысле к мужчинам мы относимся замечательно. То есть, не прочь. А что?

– Тогда, что вы скажете, если я предложу нам немного развлечься? У меня ведь не только кастрированные рабы имеются. Есть и вполне нормальные. И даже более чем нормальные. На всех хватит. И еще останется. А?!

И глядя на ошеломленные лица гостей, Миу Акх довольно рассмеялась.

Глава XIII

Они столкнулись нос к носу ближе к вечеру третьего дня. Бывший командир оперативной группы Службы FF, а ныне пленница «диких» Кася Галли, и тоже командир, но пластунов из свободных мужчин Подземелья – Бес Тьюби.

Кася в одиночестве как раз направлялась в отведенную им комнату – ту самую, в которой они с Тепси пришли в себя непосредственно после захвата.

День выдался насыщенным.

Неутомимая Нина Петровна с самого утра таскала их с Тепси по всем доступным закоулкам Подземелья, и уже сразу после обеда Кася обнаружила, что ее давняя знакомая – мигрень, как всегда, не спросив разрешения, собирается навестить ее, Касину, большую, умную и красивую голову.

И таки навестила.

– Что с тобой? – заботливо осведомилась Тепси, заметив, как внезапно осунулось и побледнело лицо командира.

– Мигрень проклятая, – сквозь зубы прошипела Кася. – Вот уж не думала, что она меня здесь достанет.

– Мигрень, голубушка, не спрашивает, где и в каких обстоятельствах мы находимся, – назидательно заметила Нина Петровна. – Идите-ка к себе, ложитесь и отдыхайте. А Тепси потом вам все расскажет и покажет. Потому что у меня больше не будет времени вами заниматься.

На том и порешили.

Придерживаясь одной рукой за стенку коридора, а другой – за голову, Кася брела потихоньку к себе, и тут, шагнув из-за поворота, с ней столкнулся Бес Тьюби.

Бес тоже шел к себе.

После разговора с начальником Штаба ему было о чем поразмыслить, и, вероятно, поэтому его реакция в момент столкновения утратила обычную стремительность. Впрочем, не до конца. Потому что в последнюю долю секунды Тьюби сумел заключить Касю в тесные объятья, развернуться с ней, будто в вальсе, на три четверти оборота и прижаться спиной к стене коридора. Не выпуская при этом командира оперативной группы Службы FF из рук.

Так они и замерли на несколько мгновений. В течение которых обоих посетило множество мыслей и чувств.

Какой он большой и сильный и какие у него, оказывается, красивые глаза, подумала Кася, с радостным удивлением ощутив, что мигрень тает в голове, словно льдинка на жарком солнце. Странно, что сразу он мне, скорее, не понравился. Вероятно, для обратного чувства надо было сократить расстояние…

Какая она стройная и тоненькая, подумал Бес, не торопясь отпускать девушку из своего медвежьего захвата и с удовольствием вдыхая свежий запах Касиных волос, а ее сердце….я слышу, как оно бьется!

– Э-э… и куда это ты, Кася, торопишься? – наконец догадался спросить Бес, не убирая рук.

– Я? – удивилась Кася. – По-моему, это ты торопишься. Налетел, как ураган, на бедную женщину, страдающую мигренью…

– Лучшее средство от мигрени – полстакана водки, – авторитетно заявил Тьюби, и, подумав, добавил – Или даже стакан.

– Угощаешь? – сорвалось у Каси с языка.

– Еще бы! – подтвердил Бес. – Пойдем?

– Пойдем! – решительно тряхнула головой Кася, поражаясь собственному безрассудству.

По дороге им попались навстречу несколько «диких», и Кася спиной чувствовала, что мужчины оборачиваются и смотрят вслед. Кто с завистливым восхищением, а кто и с угрюмой завистью. Но ей было наплевать. Какую-то удивительную свободу она ощущала, вышагивая рядом с командиром пластунов. Свободу радостную и полную. Свободу, подобную которой ей не приходилось испытывать никогда. Всецело захваченная новым для себя чувством, Кася практически не задумывалась над тем, что с ней происходит. Ей всегда казалось, что за годы службы в FF она приучила себя к дисциплине мышления, но теперь с небрежением отмечала краем сознания лишь какие-то жалкие подобия мыслей, проплывающие в мозгу подобно редким клочкам облаков в чистом июльском небе.

…что со мной …так легко мне никогда не было…легко и хорошо… кажется я готова идти с ним куда угодно… что он скажет то и сделаю… наплевать на все… долг… Служба… я в плену…мы в плену… какой странный плен… лучше всякой свободы… где-то я о таком читала… любовь… может это любовь… неужели это любовь… никогда раньше… только секс…. один только секс…девчонки рассказывали о любви к девчонкам… мне и самой однажды казалось…девчонки рассказывали даже о любви к рабам… смеялась… не верила…интересно что он чувствует… зачем он повел меня к себе… все равно…скорей бы… сердце как бьется…ау мигрень ты где… Кася приди немного в себя…это слишком…спокойно…спокойно…

– Вот мы и дома! – объявил Бес.

Он свернул в какой-то закуток, остановился перед невзрачной дверью, секунду поковырялся ключом в замке, распахнул дверь и пропустил гостью вперед.

Кася вошла и с интересом огляделась.

Большая комната. Широкая и глубокая ниша в стене. Что-то вроде кухни? Аккуратно заправленная кровать. Узковато, но поместиться можно. Ох, Великая Матерь, о чем это я…. Полки с книгами. Старинный телефон. Не менее старинный компьютер на столе. Еще один стол. Шкаф. Какая-то одежда, небрежно брошенная на стул. Как же это раньше называлось…. Вспомнила. Спартанская обстановка. Ничего лишнего. Спартанцы – это были такие древние греки. Мужчины, естественно. А ведь я первый раз в жилище настоящего мужчины. «Дикого». И свободного. И не просто мужчины, а мужчины, который меня волнует. Великая Матерь, да я в жизни так не волновалась! Как интересно… Одно хорошо. Кажется, я немного пришла в себя. Не до конца, но все же.

– Мне у тебя нравится, – улыбаясь, она обернулась к Бесу. – Просторно, чисто и просто.

– Не люблю хлама, – сказал Тьюби. – Садись, я сейчас. Вот сюда.

Он пододвинул Касе стул, подхватил одежду со второго стула, затолкал ее в шкаф и обернулся.

– Между прочим, кроме водки у меня есть самый настоящий коньяк, – похвастался он. – Очень старый. Берегу для особых случаев. Вы там у себя наверху, поди, о таком и не слышали никогда.

– Ты хочешь сказать… – Кася выразительно приподняла красивую бровь.

– Именно. Это еще тот коньяк. Довоенный. Я нашел как-то несколько бутылок в одном из древних схронов.

– То есть, ему сто пятьдесят лет? – не поверила Кася.

– Скорее всего, даже больше, – важно кивнул Бес. Ему явно нравилось внимание Каси к его, Беса, драгоценной заначке. – Наши химики объясняли мне, что сто пятьдесят лет коньяк может сохраниться, не потеряв при этом своих качеств, только в том случае, если он изначально был очень хороший. Понимаешь? Плохой, невыдержанный коньяк, давно превратился бы в уксус. А этот… Да ты сама попробуй!

Тьюби подошел к стене, поколдовал над дверцей встроенного сейфа, извлек наружу бутылку и торжественно поставил ее на стол.

Забавно, подумала Кася, с несколько отстраненным интересом разглядывая продукт времен патриархата, отчего это все, у кого есть такая возможность, держат хороший коньяк в сейфе? Йолике рассказывала, что Первая так делает, да и сама Йолике тоже. Теперь вот Бес…

Коньяк действительно оказался выше всяких похвал. У Тьюби нашелся и лимон, который он нарезал тонкими кружочками и посыпал сахаром по старинному рецепту. Кася не считала себя тонким знатоком древнего напитка, но сумела оценить благородный вкус и ту бесшабашную легкость в душе и теле, которую она ощутила после ста первых граммов.

А после вторых ста граммов она и опомниться не успела, как очутилась с Бесом в постели.

Тьюби был нежен и нетороплив.

Он был именно таким, о каком Кася всегда мечтала, хотя и не подозревала об этом.

Бес мало походил на тех персонажей, которых она практически всегда выбирала, покупая дорогие записи с виртуальным сексом. В большинстве своем это были поджарые стройные и жилистые экземпляры с рельефной мускулатурой. Стандарт. И набор сексуальных услуг и приемов у них тоже был весьма стандартный. При всей изысканности. Как еда в общедоступном ресторане. Вроде и вкусно, а все равно чего-то не хватает.

Командир пластунов Бес Тьюби оказался совершенно другим. Ни поджарости, ни жилистости, ни рельефной мускулатуры. Но все это с лихвой заменяла неутомимая мужская сила и нежность пополам с властностью.

И никакого равенства.

Впервые в своей жизни Кася чувствовала и понимала настоящую, а не виртуальную сексуальную власть мужчины (рабы по секс-квотам не в счет – это были совершенно иные ощущения) и впервые она кричала, не помня себя, и потеряла сознание, кончив одновременно с Бесом.

Но ничего пока не кончилось.

Потом было еще четыре часа любви, разговоров, снова любви, коньяка и опять любви, какой-то еды и опять любви и любви.

– Все, – выдохнула Кася, падая на грудь Бесу после шестого раза. – Бес, милый, ты, может, не поверишь, но я больше не могу.

– Милый… – улыбнулся Тьюби и поцеловал Касю в краешек губ. – Надо же, меня никто так раньше не называл.

– А я никого так раньше и не называла, – Кася ответила на поцелуй и осторожно слезла на пол. – Великая Матерь, да меня шатает!

– Еще бы, – заметил Бес. – Мы же бутылку коньяка с тобой уговорили. Я-то ладно, а вот ты со своей невеликой массой…

– Ты думаешь, это от коньяка? – лукаво глянула на него Кася. – Ладно, я в душ, а потом к себе. Тепси там, наверное, уже с ума сходит. Как бы тревогу не подняла. Мол, пропал командир и подруга, немедленно верните. Она может, я знаю.

– Не поднимет, – сказал Бес, закидывая руки за голову. – Я ее предупредил.

– Как это? Когда?

– По телефону. Когда ты первый раз в душе была.

– У нас в комнате нет телефона!

– Зато у других есть. Я позвонил Рэю Ровего и попросил его предупредить Тепси, что ты придешь очень поздно. Или даже вообще не придешь.

– Оп-па, – Кася подхватила со спинки кровати покрывало, завернулась в него и уселась на стул. – Погоди… Что значит, вообще не приду?

– Да то и значит. Останешься у меня. Если тебе захочется, конечно. Мне хочется. – Бес помедлил и добавил, – Очень. У меня никогда не было такой женщины, как ты, Кася. Ты… ты чудесная. Я и представить себе не мог, что оперативницы Службы FF могут быть такими.

Бес приподнялся на локте и с внимательной нежностью смотрел прямо Касе в глаза. Зелеными в серо-голубые.

– Я и сама представить не могла, – пробормотала Кася. – Но постой, вы же сами говорили, что я как бы…это…ну, принадлежу тому, кто меня захватил. То есть этому…Симусу Батти. Как с ним быть?

– Ты хочешь остаться со мной? – Тьюби словно и не слышал, что она сказала.

– Я… – Кася растерялась. Ей никогда не приходилась отвечать на подобный вопрос. Впрочем, сегодня многое с ней случилось впервые. – Да, хочу. Очень, – добавила она так же, как и сам Бес полминуты назад.

– Отлично, – командир пластунов откинулся на подушку и протянул руку. – Иди ко мне.

– Но…

– Иди ко мне и ничего не бойся. Я обо всем позабочусь. Обещаю.

И Кася поверила. Правду сказать, ничего другого ей и не оставалось.

Тьюби разбудил стук в дверь.

Он осторожно высвободил левое плечо (Кася сладко причмокнула во сне и бесшумно перевернулась на другой бок). Сел на кровати и посмотрел на светящийся циферблат часов.

Семь утра. И кого это принесло в такую рань?

Стук настойчиво повторился, и тут Бес понял, кто это. Ну что ж…

Он встал, натянул штаны и пошел открывать. На пороге стоял Симус Батти. Лицо хвата было совершенно бесстрастно, но Бес догадывался, какие ураганы бушуют в его душе.

– Она у тебя? – негромко осведомился Симус.

– Кася? Да, у меня. И у меня останется, с твоего позволения.

– С какой стати я должен тебе ее отдавать?

– Послушай, Симус… – Бес шагнул за порог и прикрыл за собой дверь. – Я не хуже тебя знаю закон. Понимаешь, это не обычный случай. Будь это так, я бы в жизни не влез. Но это не так. Мне она нужна. Очень. Проси за нее, что угодно. У меня найдется, что отдать.

– Мне она тоже нужна, – упрямо наклонил голову хват. – И у тебя на самом деле нет ничего, что могло бы мне компенсировать потерю. Значит так. Если ты через час сам приведешь ее ко мне, я, может быть, соглашусь замять это дело. Если нет… пеняй тогда на себя, Бес.

– Доносить побежишь? – насмешливо прищурился командир пластунов. – Жаловаться руководству?

– Видно, плохо ты меня знаешь, – криво усмехнулся Симус. – Или просто по себе людей меряешь. Охамел ты, пластун. Занесся. Я обойдусь с тобой и без доноса. К дуэли готов?

Вопрос несколько ошарашил Беса.

Дуэли из-за женщин – неважно, добытых наверху или местных – были запрещены под страхом изгнания, и не случалось их уже последние лет тридцать с лишним. Конечно, Тьюби не боялся, но… Слишком много проблем вызвала бы эта дуэль. Проблем, практически, неразрешимых. Нет, отдавать Касю он не собирался в любом случае. Однако… И тут он очень кстати вспомнил, что у него приказ начальника Штаба Шнеда Ганна как можно скорее отправиться в дальний рейд, и разрозненные мысли тут же как бы сами собой выстроились в голове в красивую изящную конструкцию.

– Я-то готов, – сказал он. – А ты?

– Хоть сейчас. И даже желательно.

– Прямо сейчас не получится, – качнул головой Тьюби. – Драться, так по правилам. Секунданты и врач. Я предупрежу Лар Тисса.

– Через час у заброшенной шахты, – предложил Симус.

– Час двадцать, – уточнил Бес.

– Оружие?

– В данном случае право выбора принадлежит тебе.

– Да, я и забыл. Тогда – ножи.

– Хорошо.

– До встречи. Я убью тебя, Бес.

– До встречи. Береги нервы, Симус.

Бес вернулся в комнату, зажег настольную лампу на прикроватной тумбочке и взялся за телефон.

Так. Сначала надо предупредить Лар Тисса. Старый пьяница, небось, еще дрыхнет с какой-нибудь очередной пациенткой из гурта, но ничего, разбудим.

В Подземелье были и другие врачи, но Лар Тисс был именно врачом пластунов и хватов, давно завел с ними товарищеские – а с некоторыми и дружеские – отношения, и Бес ему доверял.

Он по памяти набрал трехзначное число.

– Какого х….я? – через некоторое время поинтересовался в трубке хриплый спросонок голос лекаря. – Ты на часы смотрел, звонило?

– Между прочим, уже начало восьмого, – отпарировал Бес. – Нормальные труженики давно на ногах.

– Так то нормальные… Что случилось, Бес?

И Тьюби рассказал вкратце, что именно случилось, и что он в этой связи собирается предпринять. После того, как все кончится.

– Я постараюсь его не убить, Лар. Ты его вытащишь, а я сегодня же уйду в рейд, – закончил он.

– Как-то ты об этом… по телефону. Прослушки не боишься?

– Не боюсь. Есть у меня одна хитрая электронная штучка, которой любая прослушка не по зубам. Если хочешь, и тебе поставлю. Потом.

– Если оно у тебя будет – это «потом», – вздохнул врач. – Это я к тому, что Симус, насколько мне известно, тоже отлично владеет ножом. Ладно. Значит, у заброшенной шахты в восемь тридцать?

– Да.

– Я буду.

– Спасибо, Лар.

– Нашел, за что благодарить…

Бес положил трубку и с минуту размышлял, кого выбрать в секунданты.

Ему не отказал бы никто из пластунов, которые все, как один, боготворили своего командира. Но… Дело в том, что секунданты тоже несли перед законом ответственность за дуэль. Несравнимо меньшую, нежели сами дуэлянты, но все же.

В принципе, подходящих кандидатур было только две. Рэй Ровего и Фат Нигга. Именно те пластуны, которых Бес решил взять с собой в рейд еще до того, как встретил Касю – сразу после разговора со Шнедом Ганном. То, что Ровего не успел бы вдосталь насладиться прелестями Тепси, Беса мало волновало. Во-первых, дело прежде всего, а для этого дела сильный и бесстрашный Рэй подходил, как нельзя лучше. А во-вторых, для подобных случаев была предусмотрена отсрочка. То есть, Ровего вполне мог воспользоваться своим правом безраздельного тридцатидневного владения добычей и после возвращения.

Фата Ниггу же Бес брал с собой в дальние рейды всегда. Худой как жердь, длинный и жилистый Нигга, казалось, вообще не знал усталости и оставался невозмутимым в самых тяжелых и опасных ситуациях, не теряя при этом присущего ему чувства юмора.

Мы уйдем в рейд сегодня, думал Бес. Значит, ребятам ничего не будет. Хм, кого же из них… Пожалуй, все-таки Ниггу. Пусть Рэй еще часок-другой понежится с Тепси – потом ему долго не придется. К тому же Фат все-таки надежнее. В общем и целом. Меньше эмоций – больше ума.

Он протянул руку, чтобы набрать номер пластуна, и тут Кася за его спиной отчетливо произнесла:

– Я иду с тобой.

Глава XIV

Бес вздрогнул от неожиданности и обернулся.

Кася смотрела прямо на него, чуть нахмурив брови, и в ясных ее глазах не было ни грана сна.

– И куда ты со мной хочешь идти? – осведомился Бес.

– А куда ты пойдешь, туда и я, – решительно ответила Кася и встала с постели. – Мы вместе это все заварили, значит, и расхлебывать вместе будем. Ну-ка, пропусти, я оденусь и умоюсь.

– Погоди… – Бес даже растерялся от неожиданности. – Ты что, все слышала?

– Конечно. Все до последнего слова.

– Это не твое дело. Мое.

– Ошибаешься. Теперь это и мое дело. Потому что, если бы я вчера с тобой не пошла, то и дела никакого бы не было. Ты бы ведь не затащил меня в постель силой, верно?

– Да, это вряд ли, – вынужден был согласиться Тьюби.

– Ну вот. А раз так, то я тоже несу ответственность. Моральную, во всяком случае. Да и не в ответственности суть. Просто… Видишь ли, мне кажется, что иначе нельзя. То есть, я точно знаю, что иначе нельзя. Если я не пойду с тобой, то мне будет очень плохо. Так тебе понятно?

– Нет, мне ничего непонятно. Ты что, собираешься идти со мной на дуэль? Это невозможно.

– Вот еще! – фыркнула Кася. – Сдалась мне твоя дуэль. Смотреть на двух озверевших мужиков? Благодарю, не хочется. Тем более что я точно знаю две вещи. Первая: ты обязательно победишь. И вторая: мне действительно туда лучше не ходить, даже если бы я очень захотела. Как сказала бы моя подчиненная Барса Карта, которая обожает старинные пословицы, не лезь со своим уставом в чужой монастырь. Я и не лезу. А вот рейд – это другое дело. В рейд я с тобой пойду.

– Как это… – Бес растерялся вторично. Дважды растеряться в течение какой-то минуты – такого он за собой припомнить не мог. – Что значит «пойду»? Это что, ультиматум?

– Это ультимативная просьба, – Кася обняла его сзади, и Тьюби с замиранием сердца почувствовал, как маленькие Касины груди коснулись его спины. – Бес, милый, не отказывайся. Если ты меня не возьмешь, то я зачахну в вашем Подземелье, пока тебя не будет. Или по рукам пойду. Оно тебе надо? Ты хочешь, чтобы меня в твое отсутствие трахали все, кому не лень?

– Нет, конечно, но…

– Вот. И я не хочу. Я хочу только тебя и быть хочу только с тобой. И потом. Не забывай все-таки, что я оперативница Службы FF. И притом не из самых худших. У нас такая подготовка, что вам и не снилась. Так что обузой я не буду. Наоборот, еще тебя вытащу, если что. А здесь я пропаду – верно тебе говорю. И учти еще одно, пожалуйста. Тебя просит и у тебя требует не просто женщина. С тобой говорит сестра-гражданка. И оперативница службы FF. Ты понимаешь, что это для меня значит – просить о чем-то мужчину? Да еще и «дикого»? Я просто сама себя не узнаю! И могу объяснить свое поведение только тем, что мне с сегодняшней ночи другого пути нет. Куда ты, туда и я. Как бы ты ни противился. Ясно тебе?

Следующие примерно десять минут прошли в жарком споре. Бес и сам не понял, отчего он просто не отмахнулся от Касиной просьбы-требования-ультиматума и не указал сразу женщине ее место. Нет, он не сделал этого. А принялся доказывать прекрасной оперативнице всю нелепость и даже безумие ее затеи. В чем, разумеется, не преуспел. Кася была непреклонна. При этом аргументировано непреклонна. Все доводы Тьюби, какие он только мог придумать, вдребезги разбивались о железную логику Касиных построений и формулировок.

– Черт, – ругнулся Бес, глянув на часы, – какой дурак придумал, что женская логика слабее мужской и что это вообще не логика? Тебя не переспоришь…

– И не надо! – быстро вставила Кася и поцеловала Тьюби в губы. – И не переспоривай. Просто согласись и, обещаю, не пожалеешь.

– Да как я тебя отсюда уведу?! Это же запрещено, понимаешь? За-пре-ще-но.

– Дуэли тоже запрещены, – парировала Кася. – Однако ты собираешься драться.

– Это совсем другое… ох, черт, заговорила ты меня, а мне еще Нигге звонить. Все, Кася. Давай умывайся, одевайся, найди что-нибудь поесть в том вон шкафу-холодильнике и жди меня. Потом договорим и решим. Хорошо?

– Хорошо. Звони, Бес. Давай, звони своему Нигге, собирайся и иди. И знай, что я тебя буду ждать. Целым и невредимым. Слышишь? Целым и невредимым. Очень буду ждать. А потом мы отправимся в рейд.

Бес вздохнул, потряс головой, снял трубку и набрал номер Фата Нигги.

Старый товарищ принял новости с обычной своей невозмутимостью.

– Так что, значит, сразу после дуэли мы уходим? – уточнил он.

– Да, – подтвердил Бес. – Я же говорю – приказ Шнеда. Дальний рейд. В том числе и по зараженным областям. Ничего, прорвемся. Да и химики наши, с тех пор, как мы последний раз туда совались, антирадиационные таблетки значительно улучшили. Говорят, что с ними теперь, практически, безопасно.

– Ладно, не успокаивай. Рейд, так рейд. Кто еще идет?

– Рэй Ровего. И, возможно… Ладно, это потом. Я еще не решил. Все, конец связи.

Они встретились у заброшенной шахты, где когда-то добывали золото, ровно в назначенное время.

Сюда практически никогда и никто не ходил за ненадобностью, но электрический свет тут был, потому что иногда шахту использовали в качестве мусорной ямы для непродуктовых отходов особо крупного размера.

Секундант Симуса Батти (Бес забыл, как зовут этого хвата) тут же отвел Фата Ниггу в сторону и принялся с ним совещаться.

Бес подошел к грузно восседающему на обломке породы Лар Тиссу, и присел рядом. Врач покосился на Тьюби, достал из-за пазухи металлическую плоскую флягу, отвинтил крышечку и смачно отхлебнул. Бес потянул носом. Несомненно. Водка.

– Тебе не предлагаю, – заявил эскулап. – Ни тебе, ни Симусу. Вы и так дурные. Кстати, о дурости. Помирились бы вы, хлопцы, что ли? Из-за бабы драться – последнее дело…

– Лар, – прервал врача Тьюби. – Я тебя прошу, не лезь. Сами разберемся.

– Ну, сами так сами. – Тисс сделал еще глоток, аккуратно завинтил крышку и спрятал флягу. – Только штопать-то одного из вас и прикрывать от гнева руководства все равно мне. Так что ты, Бес, мог бы быть и повежливее.

– Извини, – сказал Бес. – Впредь постараюсь.

Секунданты закончили совещаться и направились к остальным.

– По древнему обычаю, – провозгласил Фат Нигга своим высоким голосом, – мы предлагаем хвату Симусу Батти и пластуну Бесу Тьюби помириться и пожать друг другу руки.

– Нет, – сказал Симус.

– Нет, – повторил Бес.

– Хорошо. Тогда мы предлагаем бой до первой крови.

– Нет, – опять сказал Симус.

– Мне все равно, – усмехнулся Тьюби.

– Право выбора в данном случае принадлежит Симусу Батти, – констатировал Нигга. – Как ты хочешь драться, Симус?

– До тех пор, пока кто-нибудь не умрет, не сможет встать или сам не сдастся. Время боя не ограничено. Только так.

– Хорошо. Бес, ты согласен на эти условия?

– Вполне.

– Согласен или нет?

– Согласен, согласен.

– Хорошо. Прошу предъявить нам свои ножи, чтобы мы могли их сравнить.

Бес поднялся, вытащил из ножен на поясе свой десантный нож и протянул секунданту Симуса.

Симус вытащил свой и отдал Фату Нигге.

Ножи оказались разными. Но практически равной длины (у Симуса миллиметра на три длиннее) и это, с учетом того, что Тьюби был выше Батти ростом, вполне удовлетворило секундантов.

Они развели Беса и Симуса по разные стороны площадки перед шахтой и вместе с Лар Тиссом отошли в коридор, ширина которого вполне позволяла всем троим наблюдать за происходящим, не мешая друг другу.

– Начинаем по моей команде, – предупредил секундант Симуса, затем с хмурым вниманием оглядел обоих и спросил:

– Готовы?

– Готов! – ответил Симус и перебросил нож из правой руки в левую.

– Готов! – откликнулся Бес, принимая боевую стойку.

– Начали!

Бес был массивнее, сильнее и выше ростом. Симус – подвижнее. В умении владеть ножом и скорости реакции нельзя было отказать обоим. А вот что касается выносливости, то здесь, пожалуй, небольшое преимущество имел Батти. Хотя бы потому, что был моложе Беса на семь лет. Впрочем, эти же семь лет предоставляли Тьюби бонус в виде бесценного опыта.

Дуэлянты одновременно шагнули вперед, и сошлись в центре площадки.

Бой начался с короткой разведки.

Но по повадкам хвата и пластуна было ясно, что затягивать выяснение отношений они не собираются. Уже через минуту после начала, Симусу удалось довольно болезненно чиркнуть лезвием по коже живота противника, а Бес достал ножом левое предплечье Батти.

Первая кровь неохотно закапала на каменный пол импровизированной арены.

Симус кружил вокруг Беса, словно волк вокруг медведя. Он легко играл ножом, то и дело перебрасывая его из руки в руку, обрушивал на противника каскад ложных выпадов, обманывал корпусом, наступал и отступал, танцуя на чуть согнутых ногах.

Бес дрался в совершенно ином стиле.

Двигался он на первый взгляд скупо и неторопливо, всем телом поворачиваясь к противнику и, словно в любую минуту готовую вырваться птицу, осторожно, но крепко держал нож только в правой руке. Те, кто хорошо знал Беса – а Фат Нигга и Лар Тисс знали его хорошо – понимали, что за внешней медлительностью командира пластунов на самом деле кроется смертельно опасная стремительность. Тьюби умел взорваться, когда надо. В несколько мгновений высвободить массу энергии и просто затопить ею любого противника – будь то человек или обстоятельства.

Симус Батти тоже хорошо знал эту особенность Беса Тьюби. Именно поэтому он и старался все время нападать, чтобы не дать пластуну сконцентрироваться и хладнокровно выбрать момент для решающей атаки.

Тактика Батти была весьма неплоха, но присутствовал в ней один весьма существенный недостаток. При таком образе ведения боя, существует большая вероятность того, что тот, кто постоянно нападает, рано или поздно допустит в одной из атак пусть малую, но ошибку, и раскроется для встречного удара. Нужно быть очень умелым и уверенным в себе бойцом, чтобы без тени сомнения проводить так весь бой.

Бойцом Симус Батти был умелым. И уверенности в себе ему было не занимать. А уж о холодной злости и желании свалить обнаглевшего командира пластунов на землю и, может быть, даже убить и говорить не приходилось – всем этим хват обладал в полной мере.

И только одного ему не хватало.

Опыта.

И, возможно, чуть-чуть роста. Будь руки Симуса хоть немного длиннее… Но они были именно такие, какие даровала ему природа, и опыт был тоже только такой, какой есть. Ни больше, ни меньше.

Вот опыт-то и сказался в полной мере где-то на пятой минуте дуэли.

В очередной раз «обманув» Беса парой ложных выпадов, Батти перекинул нож из левой руки в правую и нанес решающий, как ему показалось, удар. Он не учел одного. Во-первых, в точности такой же прием он уже дважды перед этим использовал. И Бес это запомнил. А во-вторых, по положению ног противника, Тьюби понял, что на этот раз Симус вложит в удар всю силу и скорость, на какую он только способен. И принял меры. Стремительно присел – так, что нож хвата лишь чиркнул по его плечу, вспоров кожу, и, уже поднимаясь, выбросил свой нож навстречу. Снизу вверх.

Две массы и две скорости сложились в одну, и отточенный до бритвенной остроты десантный нож Беса вошел Симусу между ребер с правой стороны.

Бес выдернул нож, перекатился через плечо влево и вскочил на ноги.

Хват охнул, обхватил рану, наклонился вперед, медленно упал на колени и завалился на бок.

– Лар!!! – заорал Тьюби.

Но Лар Тисс уже бежал к раненому, на ходу срывая с плеча медицинскую сумку.

– Легкое задето, – сообщил он, быстро исследовав рану и накладывая повязку. – Ничего, жить будет. Теперь быстренько берем его на руки и тащим ко мне в лазарет. С черного хода. А дальше – как договаривались.

– Он точно выживет? – спросил Бес.

– Должен, – сказал врач. – Рана не смертельная. Хотя и тяжелая. Не стой столбом, а помогай, давай. Дуэлянт, твою мать. Обязательно на все лезвие надо было?

– Иначе он бы поднялся, – пробормотал командир пластунов, наклоняясь над Симусом. – Я его знаю…

Им повезло. По дороге к лазарету навстречу не попалось ни одной живой души, и Бес Тьюби, убедившись, что Симус в относительной безопасности, позволил врачу наложить пластырь на свои неглубокие порезы, назначил Фату Нигге время встречи у складов и поспешил к себе.

Увидев входящего Беса, Кася взволнованно вскочила со стула и медленно села обратно.

– Слава Великой Матери, – выдохнула она. – Ты жив. Вот уж не думала, что буду так переживать… А… Симус?

– Тоже жив, – сказал Бес. – Но не совсем здоров. Ничего, поправится. Лар Тисс обещал, что поставит его на ноги в скором времени. Но мне в любом случае надо уходить.

– Повторяю, что я иду с тобой. И ты это знаешь.

Бес задумался. В нестандартных ситуациях он привык полагаться не на разум, а на чистую интуицию. И та никогда его не подводила. Вот и сейчас он постарался к ней прислушаться. А заодно и к внутреннему голосу.

«Возьми ее с собой», – прошептала интуиция. «Уверена?» – осведомился Бес. «На все сто» – ответила она. «Она не просто сестра-гражданка. Она – оперативница Службы FF. Да еще и командир группы. У нас нет более заклятого врага, нежели FF, – возразил Бес. – Как насчет удара в спину?». «Не путай общественное с личным. Я думаю, что она тебя любит. Слыхал о таком чувстве?». «Слыхал. Самое забавное, что я, кажется, тоже ее люблю». «Вот и не вые…ся. Бери смело. Даже, если потом она уйдет к своим, тебе будет, что вспомнить. А в рейде она хлопот не доставит. Во-первых, действительно, отменно подготовлена. А во-вторых, воспитание не позволит. Чувство локтя. И товарищества. В трудных ситуациях. Которых в рейде наверняка возникнет с лихвой. И потом не забывай, что для нее, возможно, этот рейд не менее важен, чем для тебя. Сестрам-гражданкам тоже нужна информация». «Ага. И я, значит, помогаю врагу эту информацию получить? Замечательно!». «В данном случае она тебе не враг, а союзник. И останется им. Разве плохо иметь в стане, как ты говоришь, врагов – союзника? Мало ли, как в дальнейшем все обернется… Вспомни слова Шнеда Ганна о том, что молодые не только хотят, но и готовят войну. Значит, и тебе нужно быть готовым. Как сказал бы Рони Йор, не проигрывает лишь тот, у кого всегда в запасе найдется хорошая заначка. И это – истинная правда».

– Хорошо, – сказал Бес Касе. – Я согласен. Возможно, это и к лучшему. Сейчас мы идем к тебе и забираем Рэя Ровего и твой боевой комбинезон. Потом…

– Погоди, Бес, – перебила его Кася. – Раз уж ты согласился, то приготовься к тому, что с нами пойдет и Тепси.

– Ты с ума сошла? – осведомился Тьюби.

– И не надейся, – засмеялась Кася. – Чего ты переживаешь, не понимаю? Впятером лучше, чем втроем. А Тепси подготовлена не хуже меня. И остаться здесь одна ни за что не согласится. Помяни мое слово. По тем же причинам, что и я. Ну, или почти по тем же. Да и Ровего твоему, думаю, будет приятно иметь рядом не только надежную спутницу и товарища, но и законную сексуальную партнершу.

– Зае…ли вы меня, – откровенно признался Бес. – Все, сейчас я быстро собираюсь, и мы идем к тебе. Для начала. Может, Тепси еще откажется…

– Она не откажется, – уверенно сказала Кася.

И оказалась права.

Когда они постучали в знакомые двери, парочка, как и думал Бес, была еще в постели.

– Кто там?! – рявкнул из-за дверей Ровего. – Я сплю. И не один, между прочим! Приходите после десяти…

– Открывай, Рэй! – весело крикнул в ответ Бес. – Начальство явилось по твою душу, а заодно и тело. Кстати, тут и Кася рядом со мной!

Узнав о предстоящем рейде и о том, что выходить надо сегодня, Ровего крякнул, налил себе стакан воды из графина, залпом выпил и покосился на Тепси, восседающую на постели в одной только его, Ровего, рубашке.

– А кто еще идет? – спросил Рэй.

– Фат Нигга, – сказал Бес.

– Это хорошо, – кивнул Ровего.

– И Кася, – добавил Тьюби.

На несколько секунд в комнате воцарилась звенящая тишина.

– Кто-кто? – не поверил Рэй.

– Кася, ты что? Это правда?! – подскочила на кровати Тепси.

– С нами идет Кася Галли, – повторил Бес Тьюби. – Так надо.

– Слышала, Тепси? – сказала Кася. – Так надо. Я не хочу, чтоб меня здесь трахали все подряд. Я иду с Бесом и остальными.

– А Симус? – поинтересовалась Тепси.

– Симус пусть отдыхает, – отрезала Кася.

– Ну, вы даете… – пробормотал Ровего и торопливо налил себе второй стакан воды.

– Тогда я тоже с вами, – решительно заявила Тепси (Кася торжествующе посмотрела на Беса). – Я тоже не хочу, чтобы меня здесь трахали все подряд. А с Рэем нам хорошо. Правда, Рэй?

Сил у Ровего хватило только на то, чтобы обескураженно кивнуть и поднести стакан ко рту.

– Так, – веско сказал Бес. – Все это замечательно, но вы забываете об одной немаловажной вещи. Хорошо. Допустим, Кася – со мной. Тепси – с Рэем. А с кем Фат? По-моему, это несправедливо. И где-то даже обидно. Может нам всем боком выйти.

– Не вижу проблемы, – фыркнула Тепси. – Подумаешь! Я и Фату вашему дам с удовольствием, если ему очень уж захочется. Он не слишком волосатый? Впрочем, это все равно.

И, обращаясь к Рэю Ровего, нежно добавила:

– Надеюсь, ты не будешь возражать, дорогой?

Бес засмеялся.

Ровего поперхнулся и уронил стакан.

Глава XV

К месту торжища они подъехали на вместительном джипе Миу Акх, сопровождаемые автофургоном с продуктами и рабами-грузчиками. По словам хозяйки фермы, ее «нукеры» заняли свои места еще полчаса назад, чтобы заранее оценить обстановку и не допустить любой неприятной случайности.

– Я всегда так делаю, – пояснила Миу. – Мало ли что. Впрочем, «дикие» поступают так же. Доверяй, как говориться, но проверяй. Все, приехали. Теперь немного пройдемся ножками.

Они выбрались из машины.

Утро выдалось – лучше и не бывает. Косые утренние лучи пробивались сквозь листву деревьев и вспыхивали крохотными солнцами в мириадах капель росы.

– Как давно я, оказывается, не была в лесу! – негромко воскликнула Тирен Лан и сладко потянулась всем телом. – Хорошо-то как…

– Это тебе не поэтому хорошо, – заметила Марта.

– А почему? – удивилась Тирен

– Просто давненько у нас не было такого отменного секса, как этой ночкой. Верно, Барса?

– Другая бы, может, и спорила, но я не стану, – подтвердила Барса. – Мужчинки были, действительно, недурны. Спасибо нашей хозяйке.

– Э-э…ну да…конечно, – Тирен даже слегка покраснела. – Спасибо, Миу. Это было на самом деле восхитительно.

– Не за что, – пренебрежительно махнула рукой Миу Акх. – Приезжайте, как говорится, еще. Но я рада, что вам понравилось. Нам сюда, по этой вот тропинке…

Через пять минут они вышли на обширную лесную поляну и остановились.

– Это здесь, – сообщила Миу и глянула на часы. – Мы вовремя. Ага. Вон и «дикие». Видите? На той стороне, за кустами малины.

Джу Баст пригляделась.

Действительно, вроде бы за кустами наблюдалось какое-то шевеление…вот они качнулись… раздвинулись… и на поляну вышел человек. Мужчина. «Дикий».

– Вот же… – тихо выругалась Марта. – Рука так сама и тянется к пистолету. А его нет.

– Стойте спокойно, – предупредила Миу. – И помните, что поляна под контролем. Ваше дело – наблюдать и ни в коем случае не вмешиваться. А то все испортите. Договорились?

– Конечно, – ответила Марта. – Еще вчера. Не волнуйся за нас, Миу, работай. Мы не подведем.

– Хорошо. Тогда я пошла.

Хозяйка фермы шагнула на поляну и подняла правую руку.

– Я здесь! – громко сообщила она.

– И я здесь! – откликнулся «дикий» и тоже поднял руку.

Они сошлись в центре поляны и принялись о чем-то живо совещаться.

Услышать – о чем именно с того места, где стояли оперативницы и художница, не представлялось возможным, и поэтому оставалось лишь одно – терпеливо ждать. Впрочем, разговор Миу Акх с представителем «диких» не особенно затянулся. Не прошло и четверти часа, как Миу обернулась и крикнула:

– Тащите припасы!

Рабы-грузчики немедленно выбрались из кустов и поволокли на поляну ящики и мешки.

Представитель «диких» пересчитал доставленное и передал Миу несколько каких-то небольших свертков, которые вытащил из висевшей у него на плече сумки. Миу упрятала свертки в свою сумку и – оперативницы глазам своим не поверили! – хозяйка фермы и «дикий» пожали друг другу руки. После чего Миу спокойно развернулась и, не торопясь, пошла обратно. Тут же за ее спиной на поляну высыпало с десяток «диких», которые споро подхватили мешки и ящики и в мгновение ока утянули их в лес. Обмен завершился.

Когда Миу Акх подошла к ожидающим ее подругам, те уже чуть ли не подпрыгивали на месте от нетерпения.

– Все в порядке, девочки, – успокоила их хозяйка фермы. – Как всегда, есть две новости. Одна хорошая, а вторая так себе. Хотя и совсем плохой ее не назовешь.

– Не тяни, а? – попросила Марта.

– Да я и не собираюсь. Значит так. Судя по всему, ваша старшая и эта, вторая… как ее…

– Тепси Лау, – подсказала Барса.

– Тепси Лау, спасибо. Так вот, они, действительно, были у «диких».

– Что значит «судя по всему» и «были»? – осведомилась Марта. – Это неточная информация?

– Не стопроцентная, – подтвердила Миу. – Описание совпадает с тем, что вы мне дали. Одна – среднего роста, изящная, стройная, темноволосая, глаза серо-голубые, брови черные. Так?

– Да, – сказала Тирен. – Это Кася.

– Вот, – удовлетворенно кивнула Миу. – Вторая – высокая блондинка с ярко выраженной сексуальностью. Губы полные. Глаза серые. Длинноногая.

– Это Тепси, – сказала Марта. – Ее портрет.

– И я так думаю, – продолжила Миу. – Уж больно все совпадает. И время пленения, и описание внешности. Но, повторяю, точность информации не может быть стопроцентной. Да вы, как оперативницы Службы FF, и сами должны это понимать.

– Естественно, – согласилась Марта. – «Дикому», с которым ты разговаривала, неизвестны их имена. Так?

– Так. Он даже не знает подробностей их захвата. Он просто видел двух похожих женщин и слышал, что это новенькие, недавно добытые хватами. Но ему известно то, что я называю не очень хорошей новостью. А именно: этих женщин у «диких» уже нет.

– Великая Матерь! – воскликнула Марта. – Неужто им удалось сбежать?!

– Если бы… – покачала головой Миу. – Тут все сложнее. И загадочней. Поехали, дома расскажу. Тут не совсем удобно разговаривать.

В усадьбе их уже ждал обильный второй завтрак, – перед выездом им хватило времени лишь на то, чтобы выпить по чашке кофе – и за столом Миу продолжила:

– Кася и Тепси не сбежали. По словам моего «дикого» они, если это вообще они, ушли с тремя пластунами в какой-то рейд.

– Ничего не понимаю, – переглянулась с Барсой и Тирен Марта. – С какими пластунами? В какой рейд?

– Я тоже не очень понимаю, – сказала Миу. – Наш осведомитель утверждает, что командир пластунов у «диких» – есть такой, Бес Тьюби его зовут, – еще с двумя своими пластунами ушел в дальний рейд. И, якобы, зачем-то они прихватили с собой двух этих самых женщин, по описанию похожих на Касю и Тепси. Он говорит, что вышел изрядный скандал и переполох. Дело в том, что этот Бес Тьюби – довольно заметная фигура у «диких». Кто-то его любит и безмерно уважает, кто-то им восхищается, кто-то завидует, а кто-то и ненавидит. А начальства над ним, практически, нет. Вот он этим и пользуется. Вчера утром, перед тем, как уйти в рейд, Тьюби затеял дуэль с одним из хватов. Из тех, кстати, хватов, за которыми вы и гонялись, как я поняла, и в засаду к которым попали в Трещине. А дуэли у «диких», надо заметить, уже давно строжайше запрещены. Но Беса Тьюби это обстоятельство не остановило. Во время дуэли он довольно тяжело ранил ножом этого самого хвата и сразу после этого ушел в рейд. Видимо, чтобы избежать наказания. Ну и обеих женщин с собой прихватил.

Некоторое время присутствующие молча переваривали услышанное пополам с завтраком.

– И что все это может означать? – спросила, наконец, Марта. – Ты, Миу, у нас большой знаток «диких», их нравов и обычаев. Что ты думаешь по этому поводу?

– Я не думаю, – ответила Миу. – Я могу сказать лишь то, что предполагает наш осведомитель. А он предполагает следующее. Бес Тьюби и хват кого-то из ваших не поделили. То ли Касю, то ли Тепси. У «диких» есть закон, по которому захваченная наверху женщина, целый месяц принадлежит исключительно тому, кто непосредственно ее захватил. Потом она отправляется в гурт, на общее пользование. Но первый месяц у нее только один сексуальный партнер. Конечно, если партнер сам не захочет ее разделить со своими друзьями. Значит, или Кася или Тепси, кто-то из них, должен был этому самому хвату принадлежать месяц. Потому что именно он их захватил. А Бес каким-то образом, видимо, в это дело вмешался. То есть, не каким-то, а вполне определенным. Забрал женщину себе. Хват, скорее всего это была его инициатива, как утверждает наш «дикий», вызвал пластуна на дуэль. Чем это все закончилось, я вам уже доложила.

– Да-а, – протянула Барса Карта, – что называется, попали девочки из огня да в полымя. И куда направился этот Бес, интересно?

– Вот это как раз пока и неизвестно, – сказала Миу. – Но послезавтра утром мы будем знать точно.

– Поясни! – наклонилась вперед Марта.

– Все очень просто. Как я вам и говорила. Я посулила нашему «дикому» небольшой, но весьма ценный подарок, и он согласился все выяснить. Послезавтра утром он будет меня ждать на том же месте. Раньше никак не получится – дорога неблизкая. Конечно, все равно существует вероятность, что нас обманут. Но, думаю, вероятность эта весьма мала. Наш осведомитель слишком заинтересован в дальнейшем сотрудничестве – он, как я подозреваю, имеет с этого хороший навар. Потому что тот, кто на раздаче, тот и владеет ситуацией. А он, как я понимаю, находится у «диких» именно на раздаче того, чем я с ними торгую. И я его предупредила, что, если он меня обманет, наша торговля-обмен немедленно прекратятся. И не только наша. У меня достаточно влияния на соседок-фермерш, чтобы аргументировано уговорить их прекратить отношения с «дикими». Мы от этого так уж много не потеряем. А вот они – да. Для них это серьезно. Поэтому я и беру на себя смелость утверждать, что послезавтра утром у нас будет полная и точная информация. Значит, остается только подождать.

– Послезавтра утром… – пробормотала Марта. – Целых два дня. Да еще, считай, и большая часть вчерашнего, раз они вчера ушли. Одна Великая Матерь знает, куда они могут забраться за это время.

– Ищи-свищи, – добавила Барса. – Правильно говорят, нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Но Миу, по-моему, права. И вообще, она – лучшая. Без ее помощи мы и вовсе бы ничего не узнали. Носились бы сейчас по горам на бронекаре, как в задницу укушенные… А так хоть точно будем знать, в какую сторону направиться.

– Да, – вздохнула Тирен. – Это верно. Но я как подумаю, что сейчас с Касей и Тепси…

– Бросьте девочки, – блеснула улыбкой Миу. – Не переживайте. Во-первых, ничего страшного, я думаю, с Касей и Тепси не произошло. Мы знаем почти наверняка, что они живы, здоровы и даже относительно свободны. А во-вторых, уж я постараюсь, чтобы вы за эти два дня не померли от скуки и напряженного ожидания. Обещаю.

Миу Акх сдержала обещание.

Оперативницы диву давались, как эта невероятная молодая женщина все успевает – ведь кроме приема сразу четверых гостей, трое из которых свалились, что называется, как снег на голову, ей приходилось так же, как и всегда, управлять практически всей работой на ферме, которой по летнему времени хватало с избытком. И тем не менее, ни разу за эти два дня гости не почувствовали себя брошенными. Может быть, это происходило потому, что Миу не стеснялась предложить им съездить вместе с ней на поля и луга и умела рассказать о своей ферме и работе на ней так, что закоренелым горожанкам Джу Баст, Марте Нете, Барсе Карте и Тирен Лан было интересно с ней ездить и ее слушать.

Да что там слушать!

Они даже научились косить траву настоящей косой! И получили от этого трехчасового процесса массу удовольствия. Тем более что затем последовал чудесный обед на открытом воздухе, купание в реке, речной песок и настоящее, ласковое и горячее, совсем не похожее на городское, солнце.

А уж завтраки, обеды и ужины… Так вкусно и много оперативницы не ели никогда.

А уж ночи!

За той, что они уже здесь провели, последовала вторая, не хуже. И были все основания предполагать, что и третья ночь не уступит по разнообразию и количеству и качеству сексуальных утех первым двум.

– И не хотели, а на самом деле в отпуске оказались, – подытожила, развалясь в садовом шезлонге, в ленивый послеобеденный час второго дня ожидания Барса Карта. – Лучше всякого курорта. Даже неудобно. Как будто чужое место занимаешь, не тебе предназначенное.

– Не комплексуй, – отозвалась с соседнего шезлонга Джу Баст. – Миу очень гостеприимная. И добрая. Она просто не может иначе. Так что не вздумай эти свои мысли активно вслух при ней высказывать. Можешь ее серьезно обидеть.

– Да я понимаю, – вздохнула Барса. – И все-таки. Вот если бы тут с нами были Кася и Тепси, я ощущала бы себя полностью счастливой. Без всяких комплексов.

– Вот найдете их и приезжайте все вместе, – предложила Миу Акх, неожиданно возникая рядом, будто из воздуха. – Буду очень рада. А сейчас, девочки, кто хочет, пошли быка смотреть. Племенного. Я его давно жду, а сегодня, вот, привезли, наконец. Такого, я вам скажу, даже я не видела. А уж о вас и говорить не приходится.

И они с удовольствием пошли смотреть быка.

А потом был вечер и ужин, и наполненная мужскими ласками ночь, после которой настало долгожданное утро.

«Дикий» не подвел.

Предоставленной им информации, стоило доверять хотя бы уже потому, что он точно назвал имена пленниц: Кася Галли и Тепси Лау. С остальным было несколько хуже.

Выяснилось, что узнать точный маршрут группы Беса Тьюби не представлялось возможным. И вовсе не потому, что у осведомителя не хватало связей и влияния. По его словам, пластуны получили задание тщательно обследовать равнину на севере, лежащую между горами и гигантским лесным массивом, сразу за которым начинался океан. Когда-то, до войны, там располагалось несколько средних и один крупный город – промышленный и культурный центр большой области. Разумеется, все это было уничтожено атомными бомбардировками в первые же годы войны, и с тех пор и сестры-гражданки, и «дикие» не совались на равнину по вполне ясным причинам – там нечего было делать и там нечем было поживиться. Таких, зараженных и вконец разрушенных районов на Земле было довольно много, занимали они громадные территории, и никто не знал, что там делается на самом деле и делается ли вообще.

Об этих местах, как среди сестер-гражданок, так и среди «диких» ходила масса легенд, мифов и откровенных выдумок. Якобы, жизнь там сохранилась и даже продолжается. Но жизнь, уже мутировавшая настолько, что стала совершенно чужой, не похожей и смертельно опасной для всей остальной, прежней и здоровой жизни на Земле. И легенды эти относилось не только к жизни вообще, но и к разумной жизни в частности. Якобы мутировали не только растения и животные, но и люди. Вроде бы даже кто-то был знаком или видел тех, кому волею случая довелось встречаться с мутантами и даже общаться с ними. И, конечно же, ни к чему хорошему это общение не привело. Практически все рассказы подобного рода заканчивались одним и тем же: человеку – сестре-гражданке или «дикому» – приходилось, в результате, или стрелять, или бежать. Чтобы элементарно спасти свою жизнь.

Еще, падкий на взятки «дикий», поведал, что Бес Тьюби с двумя своими пластунами, а также Касей и Тепси, отправились к равнине на одном из двух имеющихся в распоряжении «диких» вертолете.

– Оно и понятно, – добавила уже от себя Миу после того, как выложила гостям все, полученные от «дикого», сведения. – До этой равнины, насколько я знаю, около двухсот пятидесяти километров. И все по горам. Если идти пешком, то дней десять потребуется, не меньше. Вот они и воспользовались вертолетом. Хотя у «диких» и большие проблемы с топливом. Его практически нет. Значит, эта миссия крайне для них важна, если они решили тронуть неприкосновенный запас.

– Что ж, – подытожила Марта. – Прямо скажем, когда мы собирались на поиски, то не рассчитывали и на десятую долю того, что получили. И все благодаря тебе, Миу. Рассыпаться в комплиментах не буду. Скажу только, что отныне Служба FF в нашем лице – твой верный друг и союзник. И не только в нашем. Если возникнут проблемы… Ну, ты понимаешь. Будем у тебя в тот же день.

– Или в ту же ночь, – с самым невинным видом добавила Барса Карта.

– Спасибо, – улыбнулась Миу. – А вы, в свою очередь, знайте, что в этом доме вас всегда ждут. И, как только освободите Касю и Тепси, сразу прошу ко мне. Девушкам потребуется отдых после того стресса, что они, бедняжки, пережили. И лучше, чем у меня, им нигде не будет.

– Да уж, – согласилась Марта. – Уж в чем-чем, а в этом мы и сами убедились. У тебя лучше всех.

– Когда вы отправляетесь?

– Прямо сейчас, – сказала Марта. – Только переоденемся и – вперед. Двести пятьдесят километров для бронекара в режиме полета – не расстояние. Еще до полудня, надеюсь, горы перевалим. Ну а там… Будем искать. Благо, теперь знаем, где.

– А почему бы вам не вызвать подмогу? – спросила Джу Баст.

– Понимаешь, Джу, – сказала Миу. – Прежде чем вызывать подмогу, надобно самим убедиться в том, что полученная информация верна на все сто процентов. А такой уверенности пока нет. Я правильно говорю, девочки?

– Абсолютно верно, – кивнула Марта. – Я вообще смотрю, что в тебе, Миу, просто таки пропадает на корню талант оперативницы Службы. Из тебя вышел бы со временем прекрасный командир группы.

– А то и целый начальник сектора! – воскликнула Тирен.

– Нет уж, спасибо, – засмеялась хозяйка фермы. – Мне и тут хорошо. Терпеть не могу всякого рода начальство. И никогда не терпела. Поэтому, наверное, в фермерши и подалась. Тут надо мной одна начальница – Великая Матерь.

Через час, уложив в бронекар, приготовленные Миу припасы (домашнее-то оно повкуснее будет, чем ваш казенный паек, не говоря уж о пользе!), оперативницы распрощались с хозяйкой и Джу Баст и, провожаемые взмахами рук и воздушными поцелуями, тронулись в путь.

Глава XVI

Две вещи, которых всю жизнь боялась Первая – это темнота и насекомые.

Особенно пугала ее темнота ночных комнат пустого дома, в котором отсутствует электричество, и бабочки.

Она еще могла без особой внутренней паники пройтись (конечно, в сопровождении охраны) по темному переулку или наблюдать за бабочками издалека – например, из-за бронестекла своего лимузина. Но остаться на ночь в каком-нибудь заброшенном, лишенном электрического света доме, или приблизиться к этим, кажущимся большинству сестер-гражданок изящными и красивыми, существам на расстояние вытянутой руки, Первая, вероятно, решилась бы только под страхом смертной казни. Да и то еще неизвестно.

Не говоря уже о том, что с ней, Первой, случилось бы, вздумай какая-нибудь бабочка на нее сесть. Скорее всего после этого сестрам –гражданкам пришлось бы выбирать себе другую Первую.

Именно из-за этой, мягко говоря, нелюбви к насекомым Первая не часто посещала Храм Возрождения Великой Матери поздней весной, летом и ранней осенью. Потому что Храм стоял почти в центре города на возвышенности, и со всех сторон был окружен парком. Этот остров зелени посреди города походил скорее на тщательно ухоженный лес, нежели выращенный в соответствии с точным планом регулярный парк. А какой же лес без цветущих полян, а, значит, бабочек и вообще насекомых? Не бывает таких лесов. Пусть даже они и называются парками.

Но зима в широтах, на которых располагался город, была сравнительно короткой и мягкой, а лето, весна и осень, наоборот, длинными, и полностью игнорировать храмовые службы все это время Первая не могла. И как политический деятель высшего ранга, облеченная всей полнотой власти и ответственности, и как обычная благочестивая сестра-гражданка.

Вот и теперь необходимость посоветоваться с главной Настоятельницей Храма матушкой Луук Ши, получить от нее благословение на проведение войсковой операции против «диких» и заодно кое о чем попросить совпала с напоминанием секретарши, что Первая давненько не ходила к службе, и самое время это сделать.

Плохо еще с точки зрения Первой было то, что к самому Храму нельзя было ни подъехать ни подлететь.

То есть сделать это, разумеется, было можно, но только в сугубо практических целях, когда возникала необходимость ремонта или доставки различных грузов. Прихожанкам и прихожанам (среди рабов-мужчин, пользующихся правом свободного передвижения по городу были приверженцы религии Великой Матери), в том числе и самой Первой, следовало добираться до Храма исключительно пешком через парк. Даже те, кто не мог ходить, доставлялись к Храму в инвалидных креслах, а то и вовсе на больничных каталках. Дело в том, что лес-парк сам по себе уже считался как бы частью Храма. Он олицетворял собой животворящее женское начало самой Природы. Поэтому тот, кто хотел попасть непосредственно в Храм, должен был в обязательном порядке сначала пройти через парк, чтобы вольно или невольно прикоснуться к этому началу, ощутить его воздействие и в очередной раз понять безмерную силу и благость Великой Матери, дающей жизнь, любовь и свет всему сущему.

Первая вышла из лимузина, огляделась и едва заметно вздохнула.

Что ж, это надо вытерпеть. Впрочем, как и многое другое. Любая цель требует жертв, как ни банально это звучит и, возможно, эта жертва не самая большая из тех, что еще ждут ее впереди.

На этот раз ей повезло – в поле зрения на всем пути к Храму не попалось ни одной бабочки, и Первая с громадным облегчением вступила под своды Храма.

Она не предупреждала специально о своем визите, потому что знала, как Луук Ши относится к любому проявлению неравенства перед лицом Великой Матери. «В Храме, – не раз повторяла настоятельница, – все одинаковы и все имеют равное право на молитву, совет или утешение».

Но то, что Луук Ши будет в это время в Храме, Первая знала точно, а значит, могла быть полностью уверена в том, что их встреча обязательно состоится. «В крайнем случае, немного подожду» – решила она.

Так и получилось.

Когда Первая в сопровождении охраны вошла в Храм, настоятельница, стоя за кафедрой на специальном возвышении, читала маленьким воспитанницам городских интернатов, занявшим почти все скамьи, нечто вроде лекции-проповеди. Подобные лекции время от времени проводились непосредственно в Храме, чтобы приобщить будущих сестер-гражданок к единственно истинной религии и образу Великой Матери – прародительнице всего сущего и наставнице всего разумного во Вселенной.

Первая любила проповеди Луук Ши.

Обладала настоятельница и красноречием, и столь необходимой священнослужительнице внутренней силой убеждения и веры, и просто умом, наконец. Поэтому, удостоверившись, что Луук Ши ее заметила (легкий кивок и кивок в ответ), она присела на свободную скамью и стала слушать.

– … у Богини было много имен, – высокий голос настоятельницы Храма, казалось, заполнял все окружающее пространство от пола до купола и вплоть до каждого, самого отдаленного угла. – Кибела, Иштар, Рея, Гея, Деметра, Теллус, Церера, Исида, Мокошь, Кунапипи, Лилит… все и не перечислишь. Вы знаете, что долгие-долгие века и тысячелетия человечество было разделено временем, расстоянием и кровью. Поэтому каждый народ в свое время и давал Великой Матери свое имя. Имена были разные, а Богиня одна – та самая, которую ныне мы называем просто и ясно: Великая Матерь.

Луук Ши сделала паузу и обвела юную паству своими лучистыми карими глазами, в которых отражалось то ли пламя свечей, то ли сияние истинной веры.

– Кого только ни почитали люди в качестве своих богов! – продолжила Луук Ши. – И никогда они не могли договориться о том, какой же бог все-таки главный. Оно и понятно. Ведь богов создавали и поклонялись им мужчины. А что хорошего может создать мужчина? Все, что бы он ни создал, рано или поздно приведет к войне и смерти. Повторяю: мужчины создавали своих богов и поклонялись им. И не только поклонялись сами, но и пытались заставить им поклоняться других мужчин и женщин. А если те не хотели подчиниться, то их просто убивали. И все это вместо того, чтобы просто узреть вокруг себя и внутри себя Великую Матерь и поверить в ее милосердное и бесконечное могущество раз и навсегда. Но сердце у мужчин слепо, и оно не способно увидеть и почувствовать очевидное…

Луук Ши продолжала доступным и простым языком излагать девочкам основы возникновения и развития истинной религии Великой Матери, и Первая сама не заметила, как постепенно утратила нить повествования и погрузилась в странную расслабляющую полуявь-полудрему, наполненную голосом настоятельницы Храма, огнями свечей и какими-то неуловимыми, тревожно-прекрасными грезами…

Она не знала, сколько прошло времени и очнулась только от голоса Луук Ши, который стал громче и неожиданно приобрел чуть ли не гипнотические обертона:

– …в этом и только в этом – суть образа Великой Матери, нашей истинной и единственной Богини. Именно Она есть олицетворение женской половины человечества. Помните, что частичка всесильной Богини живет в каждой из нас. Никогда и ни при каких обстоятельствах не забывайте об этом. Кем бы вы ни стали в будущем – врачами, учеными, служащими, учителями, рабочими, фермершами или инженерами, вы всегда должны помнить о своем древнем и вечном, как сама жизнь, могуществе. Могуществе Великой Матери. Ей, нашей Богине, а, значит, и нам, женщинам, повинуются стихии, животные, растения и мужчины. Нужно только суметь ощутить в себе это могущество и эту ответственность, призвать на помощь Великую Матерь, и тогда вы сможете добиться любой, самой заветной, высокой и желанной цели! Благословляю вас, дочери мои, идите с миром и да пребудет с вами Великая Матерь!

Ну, наконец-то.

Первая поднялась со скамьи и подала настоятельнице знак. Мол, я здесь и жду с тобой встречи.

«Иди за мной» – качнула головой Луук Ши и степенно направилась в левый придел Храма, где, как было известно Первой, у нее располагались личные рабочие апартаменты.

Махнув охране, чтобы оставалась на месте, Первая проследовала за настоятельницей и без стука открыла знакомую, резного дерева, дверь.

Луук Ши уже расположилась в мягком просторном кресле, стоявшем у низкого «гостевого» столика. У нее был вид человека, который только что совершил тяжелейшую, но крайне необходимую работу, и теперь, в полном изнеможении, ожидает заслуженной похвалы.

– Молодец, – сказала Первая вместо приветствия прямо с порога и слегка похлопала в ладоши. – Умница и талант. Даже меня проняло. Пока у нас есть ты, за нравственность подрастающего поколения я могу быть спокойна.

– Смеешься, да? – осведомилась Луук Ши умирающим голосом. – И над кем? Над священнослужительницей. И где? В Храме! Ох, гляди, как бы не покарала тебя Великая Матерь за грехи твои.

– Ничего, – усмехнулась Первая, усаживаясь напротив Луук в такое же кресло. – Ты мне грехи отпустишь. На то ты и настоятельница. А без грехов Первой никак нельзя, сама знаешь. Не согрешив, ничего не сделаешь. А дел много.

– И не говори, – согласилась настоятельница. – И когда мы их все переделаем, а?

– Это ты у меня спрашиваешь?

– Да нет. Это я так, вообще. Риторический вопрос. Устала что-то, а пожаловаться некому. Вот тебе, разве что. Кофе будешь? Или лучше вина?

– Давай вина. Кофе я и у себя выпить могу, а такого вина, как здесь, нигде больше не попробуешь.

– Как это? – удивилась Луук. – Я же месяц назад посылала тебе два ящика!

– Выпили уже, – небрежно пожала плечами Первая. – Я ж не одна. Официальные приемы, знаешь ли, дорогие гости, то, се…

– На вас не напасешься, – проворчала настоятельница и, сняв телефонную трубку, ласковым, но непререкаемым тоном сказала в нее. – Принесите вино и фрукты. Да, в мой кабинет, пожалуйста. И не копайтесь – Первая ждет.

Некоторое время после того, как молодая послушница принесла требуемое, обе женщины молча наслаждались вином, секрет приготовления которого Церковь Великой Матери хранила в строгой тайне.

Все-таки она намного моложе меня, думала Первая, исподволь поверх бокала разглядывая округлое лицо настоятельницы с коротким изящным носом и чувственными пухлыми губами, созданными, казалось, не для проповедей, а для поцелуев.

И действительно умеет повести за собой. Вот бы кого на мое место после того, как я уйду на покой. Но ведь не согласится. Для этого придется служение Великой Матери оставить, скажет, а я не могу. А кто из нас, если разобраться, не служит Великой Матери? Все служим. Только каждая по-своему…

– Ну, так с чем ты пожаловала? – осведомилась, наконец, Луук Ши. – Надеюсь, все у нас в порядке, и светской власти не требуется срочная помощь Церкви?

– Да как тебе сказать… – Первая поставила недопитый бокал на стол и откинулась в кресле, сплетя пальцы на животе. – В полном порядке никогда и ничего не бывает. Всегда находится что-то, требующее и пристального нашего внимания и даже срочного вмешательства.

– И что на этот раз?

– Да все то же. «Дикие». Ну и наши родные сестры-гражданки, конечно.

– А поконкретнее нельзя?

– Можно. Если говорить о «диких», то их активность за последнее время увеличилась чуть ли не на порядок. Служба FF буквально сбивается с ног, а количество дерзких вылазок и похищений растет. И не только у нас. Это наблюдается по всей планете.

– Ну, уж это, извини меня, конечно, дело светской власти. Не мне тебе советовать, что делать. Если «дикие» обнаглели, значит, как я понимаю, почувствовали нашу слабость. Или нашу расслабленность, что в данном случае одно и то же. Поставь их на место. Проведи войсковую операцию, например. Даю тебе свое благословение.

– Вопрос с войсковой операцией мною уже решен, – сказала Первая. – И мы ее обязательно проведем в ближайшее время. За благословение спасибо, – я и за ним тоже к тебе ехала. Но мне почему-то кажется, что активность «диких» связана не с нашей, как ты говоришь, расслабленностью, а имеет под собой гораздо более веские причины. Даже, я бы сказала, более грозные. И вот именно это ощущение и не дает мне покоя.

– Вот как? – приподняла темные брови настоятельница. – Очень интересно. И что же это за причины?

Первая долила вина настоятельнице и себе и непроизвольно оглядела столик.

– Курить у меня нельзя, – сказала Луук Ши. – Уж извини, но это было бы слишком. Храм все-таки.

– Да это понятно, – вздохнула Первая. – Ладно, обойдемся. Скажи, тебя, как главную нашу священнослужительницу, ничего не удивляет последнее время в поведении твоих прихожанок или, допустим, в их внешнем виде?

Луук Ши поднесла бокал к губам и задумалась.

– Очень многие стали носить платья, – ответила она, наконец. – И эти… как их… юбки.

– Правильно, – кивнула Первая. – И о чем это говорит?

– За что я тебя люблю, – улыбнулась настоятельница, – так это за то, как ловко ты умеешь ответить вопросом на вопрос. Так о чем?

– Не знаю, как ты, – медленно и серьезно проговорила Первая, – а я очень боюсь, что это означает глубинные и неотвратимые перемены в нашем обществе. Перемены, которых мы все очень и очень не хотели бы.

– Что ты имеешь в виду? – осведомилась Луук Ши. – Я не вижу особых причин ни для каких, как ты утверждаешь, серьезных и глубинных перемен. Подумаешь, юбки. Мода – она мода и есть.

– А то, что фирмы, производящие косметику и различную бижутерию за последние пять лет увеличили свои доходы в несколько раз, ты знаешь? – наклонилась вперед Первая. – А то, что партеногенез зашел в полный тупик, а мальчиков рождается с каждым годом все больше и больше? А то, что все чаще раздаются голоса о том, чтобы дать рабам-мужчинам больше прав и свобод? Да что там голоса! Некоторые сестры-гражданки уже чуть ли не открыто живут со своими секс-рабами, словно с самыми настоящими мужьями! И это случается все чаще! Растет число мазохисток, получающих сексуальное удовлетворение только тогда, когда их бьет мужчина! Мало этого. Уже известны случаи, когда сестры-гражданки рожают детей непосредственно от мужчин, отказываются отдавать детей в интернаты и воспитывают их таким образом, что те знают своего отца! Да, я понимаю, что это злостное и беспрецедентное нарушение закона. Таких сестер-гражданок мы выявляем, изолируем от общества, а детей их направляем сначала к психологам, а затем в интернаты. Но в том-то и дело, что я внимательно слежу за статистикой всех подобных случаев – благо, Служба FF в этом отношении безупречна – и статистика эта меня очень и очень настораживает и тревожит. – Первая залпом выпила вино и со стуком поставила пустой бокал на стол.

– Погоди, не пори горячку, – неуверенно признесла настоятельница. – Статистика… Подумаешь, статистика. Все, о чем ты говоришь, случалось и пятьдесят, и больше лет назад. Тут анализ нужен. Ты к ученым обращалась? Что они говорят?

– Да ни хрена они толком не говорят, – раздраженно махнула рукой Первая. – Как всегда. С одной стороны, конечно, нельзя не согласиться, но с другой следует учесть. Несут обычный вздор, который они всегда несут, когда не знают, что сказать по существу.

– Понятно… Да, озадачила ты меня, надо признать. И озадачила серьезно. Так, погоди, сейчас я попробую догадаться сама, чего ты на самом деле от меня хочешь.

– Попробуй.

– Да, в общем, с учетом всего вышесказанного и того, что совсем скоро должен состояться всеземной Собор, это не трудно. Ты хочешь, чтобы я подняла эти вопросы на Соборе. Так?

– Я всегда знала, что ты умная, – сказала Первая, наполнила бокалы вином и подняла свой. – За то, чтобы у нас все получилось.

– Давай, – согласилась Луук Ши. – У тебя, у меня, и у всех нас. И да поможет нам Великая Матерь!

Глава XVII

Вертолет трясло, словно запойного алкоголика с глубокого похмелья.

А грохот в кабине стоял такой, что перекинуться с кем-либо словом не было никакой возможности. Разве что, если крикнуть в самое ухо, но особой необходимости в разговорах не возникало, и потому все молча и терпеливо ожидали конца этой воздушной пытки.

Кое-кто даже спал.

Или делал вид, что спит. Во всяком случае, тот же Фат Нигга, как смежил очи в самом начале, обмякнув всем своим длинным телом в неудобном жестком кресле, так ни разу их пока и не открыл. Неужто на самом деле спит? Все может быть. У пластунов должны быть хорошие нервы. Впрочем, у оперативниц Службы FF нервы должны быть не хуже. Но я не сплю – не могу. Уж больно трясет и грохочет. Да и времени на сон не так много. Лететь всего час, не больше, как сказал Бес. То есть, еще минут двадцать. И Тепси тоже не спит. И Ровего. А Бес так и вообще торчит у пилота, и дверь закрыл. Может, там удобнее, и он тоже спит? Не удивлюсь. Ночка у него была та еще. А уж про утро и говорить не приходится. Все-таки неожиданно все получилось. Неожиданно и странно. И в первую очередь неожиданно для себя самой. Та же Тепси на сто процентов уверена, что я все это затеяла, чтобы получить уникальные разведданные, а заодно, воспользовавшись удобным случаем, обрести свободу. Ну, если разобраться, то доля истины в этом есть. Мы действительно очень мало знаем о том, что творится по ту сторону Северных гор. Точнее, о тех территориях нам, – практически, – вообще ничего не известно. Просто очередное серое пятно на карте планеты. Серое и радиоактивное. Грязный след последней, развязанной мужчинами, войны. Много таких следов на Земле – все не изучишь. Да и незачем было. Что там может быть интересного? А «дикие», вот, заинтересовались. Что ж. То, что интересно «диким», должно быть интересно и нам. Выигрывает тот, у кого наиболее полная информация – это старый закон. Так что с этой точки зрения все верно, и мы не могли поступить иначе. Если правильно это подать, то, глядишь, еще и благодарности заработаем. А то и побрякушки на грудь. Хотя побрякушки – это вряд ли. Йолике, конечно, подруга, но и начальница строгая. Не удивлюсь, если первым делом схлопочу по возвращении строгий выговор. С занесением и лишением премиальных за квартал. За утрату, так сказать, бдительности во время проведения боевой операции. Н-да. По возвращении… Так зачем ты, все-таки, решилась на эту авантюру, старшая оперативной группы Кася Галли, а? Нет, не для отчета, а для себя. Если честно? Неужели все-таки, действительно, что называется – влюбилась? Или это просто давно сдерживаемое либидо разыгралось? Да, в постели он хорош, не скрою. Как раз мой размер и темперамент. Симус этот тоже был ничего, но холодноват, если на мой вкус. А Бес… То, что надо. Но, если это просто, как ты говоришь, либидо, то отчего ты так взволновалась, когда узнала про дуэль и про то, что он уходит в долгий рейд? Почему сразу, не раздумывая, приняла решение идти с ним? Откуда, из каких глубин подсознания или сердца, выскочило это непререкаемое: «Я иду с тобой!». И почему даже сейчас, когда он, вроде бы здесь, в двух шагах, за тонкой металлической дверью, но ты его не видишь, хочется встать, открыть эту чертову дверь и крикнуть ему в ухо: «Ради Великой Матери, Бес! Иди ко мне и сядь рядом, чтобы я тебя видела. Мне это необходимо». Нет. Пожалуй, ни Тепси, ни Йолике, ни кому бы то ни было я всего этого рассказывать не буду. Разыгравшееся либидо все они, несомненно, поймут – сами такие. А вот то, что я, кажется, на самом деле влюбилась, как в старинных романах… Нет, не буду рассказывать. Тем более что и сама еще не знаю до конца, что со мной происходит, и не очень понимаю, что нам делать дальше. Ну, разумеется, сейчас у нас на повестке дня в первую очередь – дальняя разведка вместе с Бесом, Ровего и Ниггой. Нельзя же, действительно, упускать такой случай, раз уж вызвались. А вот что потом… Если оно, конечно, будет – это потом. Территории за горами, судя по всему, не курорт. Ох, не курорт… Но об этом лучше раньше времени не думать и не беспокоится. Время и обстановка сами расставят все на свои места. Тем более что оружие им вернули. А вместе с оружием сразу вернулась и уверенность. В своих силах. Одно дело бродить по малоизученным территориям, о которых рассказывают всякие жуткие небылицы с голыми руками и совсем другое, когда на груди висит безотказная «Пчела» с магазином на пятьдесят, способных мгновенно ужалить до смерти любое живое существо, патронов. Вообще, как-то уж больно легко все получилось, если подумать. Нет, я понимаю – страсть, ночь любви, дуэль, мой чуть ли не ультиматум… Но все-таки, учитывая, полуторавековую вражду между нами и «дикими»… Или, действительно, что-то сдвинулось в этом мире, и впереди нас ждут такие перемены, о которых еще десяток лет назад мы и помыслить не могли? А может быть, просто допустить, что Бес Тьюби умен? Хотя, что это я, – он, действительно, умен. Дурак вряд ли сумел бы стать командиром «пластунов». Но он умен настолько, что сумел понять – ни я, ни Тепси не представляем для него, Рэя Ровего и Фата Нигги опасности в рейде. Наоборот. Мы будем делать все, чтобы обеспечить целостность группы. Это вопрос выживания. А уж в нашей подготовке он нисколько не сомневается. Наверняка, не раз на собственной шкуре ее чувствовал. Что же касается Ровего и Нигги, то с первым, кажется, все ясно. Силен, безотказен, импульсивен, смел и, вероятно, не очень умен. Правда, здесь я вполне могу ошибаться – слишком мало мы знакомы. А вот второй, Нигга, пока для меня совсем загадка. Длинный, худой, нескладный. С высоким и чуть ли не писклявым голосом, головой, похожей на поставленную торчмя дыню, и водянистыми глазами. В общем, не красавчик, прямо скажем. А взгляд хороший. Быстрый, внимательный и с тайной искоркой смеха в глубине. Не простой взгляд. Бес говорит, что надежней товарищей для дальнего рейда, чем Нигга и Ровего, не найти. Что ж посмотрим…

Тем временем горы за иллюминатором явно стали ниже ростом, сгладились, обросли лесом и утратили свой необузданный вид. Впереди, у горизонта, угадывалась равнина, и Кася, глянув на часы, с облегчением поняла, что их недолгое, но уж больно тряское воздушное путешествие подходит к концу.

Дверь в кабину пилотов открылась, и оттуда вышел Бес. Он плюхнулся в кресло рядом с Касей, ободряюще улыбнулся, наклонился к ее уху и крикнул:

– Через пять минут будем на месте! Как ты?!

Кася кивнула и сложила указательный и большой палец колечком в старинном универсальном жесте, обозначающем полный порядок.

Они преземлились у остатков автострады, пересекавшей равнину почти точно с запада на восток с небольшим уклоном к северо-востоку. Теперь, спустя полтора века, по ней можно было проехать разве что на бронекаре: полотно дороги растрескалось и провалилось, а местами из трещин росла трава, кусты и кривые, искалеченные радиацией деревья.

Но идти по автостраде пока еще было можно.

Во всяком случае, удобнее, нежели пробираться по целине, не зная в какой момент тебе придется преодолевать очередной коварный овраг или невесть откуда взявшуюся речушку. Дорога, пусть даже и разрушенная, она и есть дорога, и совершенно точно известно, что приведет она туда, куда им надо – к старому, погибшему сто пятьдесят лет назад городу.

Когда вертолет, трясясь и захлебываясь от собственного рева, натужно оторвался от земли и взял курс на юг, Тепси, проводив его глазами, сплюнула на землю и спросила:

– И где вы только откопали эту керосинку? Я думала, у меня сиськи отвалятся от гребаной тряски. Кошмар просто.

– Ты бы предпочла переть неделю по горам? – осведомился Ровего. – А сиськи у тебя упругие, им тряска только на пользу. Вроде как массаж, понимаешь?

Бес засмеялся и потянулся всем телом.

– Да, – сказал он. – Тряска тряской, но лучше, как говорится, плохо ехать, чем хорошо идти. А вертолет мы, действительно, откопали. Практически, в прямом смысле слова. Откопали и восстановили. Как видите, летает. А больше от него ничего и не требуется. Отсюда до города, как я предполагаю, километров семьдесят. Может, восемьдесят. И все на своих двоих. Если взять хороший темп, то завтра к ночи дойдем. Как там дела с радиацией, Фат?

Фат Нигга, который за это время отошел на десяток шагов с портативным счетчиком в руках, обернулся.

– Чуть выше нормы, – сказал он. – И гораздо лучше, чем в прошлый раз, когда мы здесь были. Даже удивительно. Всего-то пять лет прошло.

– Это хорошо. Но, думаю, дальше будет хуже. Поэтому всем принять по чудо-таблетке и – вперед. Чем раньше мы выполним задачу, тем лучше для нашего же здоровья. Не знаю, как вам, а мне еще хочется иметь детей.

– Если тут настолько поганое место, – пробормотала Тепси, пристраивая на спину объемистый рюкзак, – то вертолет мог бы подбросить нас и до самого города. Ничего, еще какие-то семьдесят километров мои сиськи потерпели бы.

– Послушай, киса, – Бес Тьюби встал точно напротив Тепси Лау и фирменным жестом упер руки в бока. – Я тебе сейчас кое-что скажу и советую это запомнить один раз и навсегда. Потому что повторять я не намерен. Так вот. Раз уж напросилась с нами в рейд, то будь добра – оставь свои остроумные, глубокомысленные и прочие комментарии и мнения при себе. По какому бы-то ни было поводу. Решения здесь принимаю я, и только я. Когда мне потребуется узнать твое или чье бы то ни было мнение по тому или иному, непосредственно касающемуся действий нашей группы, вопросу, я попрошу его высказать. При этом негромко разговаривать и обмениваться соображениями по иным вопросам, пока, до особого приказа, не возбраняется. Все ясно?

Тепси опустила глаза и неохотно ответила:

– Так точно.

– Вот и хорошо. Тогда хватит болтать и пошли. До вечера еще далеко.

Кася всегда считала, что физическая подготовка у них, оперативниц Службы FF, вполне достаточна для выполнения любых, поставленных руководством задач. В курс этой подготовки входило не только обучение рукопашному бою, силовые упражнения и упражнения на скорость реакции, но и те же, например, марш-броски по пересеченной местности с полной боевой выкладкой. Последний раз, правда, в таком тренировочном марш-броске Кася участвовала больше года назад…

Но ведь не валялась же она все это время на диване, верно? Значит, надо просто втянуться. Привыкнуть. Еще пара-тройка километров – и должно стать легче. Просто обязано. Вон, посмотри на «диких» – шагают себе, как ни в чем не бывало и только пот слегка на лбах поблескивает. А ведь солнышко пригревает изрядно, и рюкзаки за плечами набиты под завязку не пухом и перьями, да и оружие с боеприпасами весит немало. И не боевые комбинезоны на них, которые способны в довольно большом температурном диапазоне – от пустынной жары до арктического мороза – обеспечить своему владельцу относительно комфортное существование, нет. И шлемов тоже у них нет. Обычный хлопчатобумажный камуфляж поверх допотопных бронежилетов. Которые от пули, может быть, и защитят, но вот от солнца… Ну, и кепки на головах. Тоже камуфляжные, матерчатые. Они-то как раз только от солнца в какой-то мере уберечь и могут. Конечно, если уж быть до конца справедливой, то не так уж часто нам, оперативницам, приходится использовать собственные ноги для того, чтобы попасть из одного места в другое. На службе для этого существует бронекар, а вне службы – автомобиль. Или, на худой конец, общественный транспорт. Вот и отвыкли от долгой ходьбы да еще и с нагрузкой. Ничего, не старухи немощные, привыкнем. Втянемся.

И они, действительно, втянулись.

Кася прикинула, что при взятом ими темпе и на такой дороге, они не могут делать больше четырех–четырех с половиной километров в час. И через два часа, когда, по ее расчетам, было пройдено около девяти километров, она вдруг поняла, что идти стало гораздо легче. Тело приноровилось и к немалому грузу на спине, и к непрерывному движению, и было теперь готово без особых проблем выдержать дальнейший, еще немалый путь.

К первым развалинам человеческого жилья они подошли в два часа пополудни, когда Кася впервые подумала о том, что неплохо бы и перекусить.

Дорога вывела их на вершину пологого холма, и отсюда они увидели впереди, не более чем в километре, то, что когда-то, судя по всему, было большим селом. Или маленьким городом.

– Стоп, – скомандовал Бес Тьюби и остановился. – Здесь передохнем, – пояснил он, уловив вопросительный взгляд Каси. – И пообедаем заодно. Место удобное. Обзор хороший, никто незаметно не подберется. Только не на дороге, а вон там, справа, в боярышнике.

Они сошли с дороги и, сбросив рюкзаки, расположились на траве.

– Ты говоришь, никто незаметно не подберется, – сказала Тепси, ловко сооружая на всех бутерброды, – А кто тут может к нам подобраться? Хорошо бы знать. Все-таки, мы с Касей здесь впервые и не хотелось бы выглядеть слабым звеном.

– Действительно, Бес, – поддержала подругу Кася. – Мы собирались в такой спешке, что ты толком нам так ничего и не рассказал об этих местах. Чего здесь надо опасаться, на что особо обращать внимание, как себя вести при встрече с животными или, допустим, с теми же мутантами. Или тут нет мутантов, и все рассказы о них всего лишь выдумки и легенды?

– Дело не в спешке, – ответил Бес. – Просто всему свое время. Я знал, что именно в этом месте мы сделаем привал, и собирался именно здесь провести с вами небольшой инструктаж. Потому что именно отсюда начинаются по-настоящему опасные места, а держать вас в напряжении раньше времени не хотелось. Так что свои вопросы вы задали вовремя. Но сначала я предлагаю все-таки поесть. Не люблю разговаривать о серьезных вещах на голодный желудок и, тем более, за едой.

На импровизированный обед ушло не более пятнадцати минут, и Бес, запив последний кусок несколькими глотками воды, рукавом куртки вытер рот и продолжил:

– Значит, так. Начнем с того, что мы, тоже не слишком хорошо знаем эти места, хотя и бывали тут. Я и Фат Нигга трижды. Рэй Ровего вместе с нами – дважды. В последний раз мы здесь были пять лет назад, и продвинулись довольно далеко, хотя до большого города – цели нашего теперешнего рейда, так и не дошли. Радиационный фон был слишком высок, а чудо-таблетки, которыми мы располагаем теперь, тогда еще не существовали. Сто пятьдесят лет назад по этой равнине было нанесено несколько ядерных ударов. Сколько именно, мы не знаем, но для жизни она стала совершенно непригодна. Я имею в виду для жизни нормальных людей. Она и сейчас, я думаю, малопригодна, но все-таки, здесь хотя бы какое-то время можно теперь находиться без особого вреда для здоровья. Те растения, домашние и дикие животные, а также люди, которые выжили после ядерных ударов и не ушли отсюда в поисках лучшей доли, со временем, что совершенно естественно, мутировали. Иногда до полной неузнаваемости. Особенно это касается домашних животных. Описывать не буду – это бесполезно. Скажу только, что больше всего нужно опасаться одичавших и мутировавших собак. А также крыс. И те, и другие приобрели за эти сто пятьдесят лет гораздо большие размеры по сравнению с теми, что первоначально им определила природа, ни на йоту при этом не утратив ни сообразительности, ни умения охотиться на все, что движется. Думаю, что если бы собаки и крысы не являлись естественными конкурентами и врагами, то на этой равнине, кроме них, давно не осталось бы никого. А так они постоянно охотятся друг на друга, и, таким образом, их численность остается более– менее постоянной. Но, так как охотятся они не только друг на друга, но и на всех остальных, то… В общем, если кому-то из вас на глаза попадется собака величиной с теленка или крыса размером с хорошую овчарку, то стреляйте, не раздумывая. Сразу. Тогда, возможно, вы спасете не только свою жизнь, но и жизни своих товарищей. Повторяю. Не кричать, не предупреждать, не впадать в ступор. Немедленно стрелять. Только так. Это понятно?

– Понятно, – утвердительно наклонила голову Кася. – Собаки и крысы. Кто еще?

– Еще мутанты. Они разумны, а, значит, потенциально тоже представляют собой опасность.

– Что значит потенциально? – спросила Тепси.

– Это значит, что в открытом бою мы с ними ни разу не сталкивались.

– А они вообще, существуют, мутанты эти?

– Да. Мы неоднократно видели их следы, и дважды видели их самих. Правда издалека, но для этого и существует бинокль. Ведь дважды, а, Фат?

– Ага, – откликнулся Фат Нигга, который во время всего инструктажа лежал, привалившись спиной к рюкзаку с кепкой на глазах. – Два раза, точно. Если не считать того случая в лесной хижине. Но существо так быстро выскочило в окно, что мы не сумели рассмотреть, кто это был – зверь или мутант.

– А я и вообще только однажды их видел, – сказал, не оборачиваясь Ровего, который все это время разглядывал в бинокль лежащий впереди поселок.

– Это потому, что в самом первом рейде тебя с нами не было, – меланхолично заметил Фат. – У тебя в то время еще и усы-то не выросли.

– Подумаешь, – пожал широкими плечами Рэй. – Мне и одного раза хватило, чтобы на всю жизнь запомнить. Уж больно страшные они. Одно слово – мутанты. Не люди.

– Это вопрос философский, люди они или нет, – заметил Бес. – Но меня, честно сказать, философия волнует мало. Меня больше волнует собственная безопасность. Ну и безопасность вверенной мне группы, конечно. То есть, ваша. А что именно угрожает нашим жизням: радиация, собаки с крысами, люди, мутанты или черти с рогами – в данном случае совершенно не важно. Важны только две вещи: выжить и добыть новую информацию. На то мы и пластуны. Причем, именно в такой последовательности. Если получение, пусть даже важных, сведений чревато слишком большим риском для жизни, я выберу жизнь и рисковать не стану.

– А кто определяет степень риска? – осведомилась Кася.

– Я же и определяю, – улыбнулся Бес. – А в случае моего отсутствия – Фат Нигга. Он мой бессменный заместитель и, если меня по каким-то причинам нет рядом, то вашим командиром становится он. Это вы тоже, пожалуйста, запомните.

– Хорошо, – сказала Тепси. – Мы запомним. А что насчет диких зверей? Волки, там, или медведи.

– Рыси, – подсказала Кася, – олени, зайцы…

– И белки, – подвел итог Бес. – С ежиками. Дикие звери тут есть тоже. Не знаю, как насчет медведей, но с теми же волками, например, мы встречались. В отличие от диких собак опасности они, практически, не представляют. Сильно обмельчали. Медведей же, думаю, тут нет совсем. Медведи есть у нас в горах, и там их, действительно, следует остерегаться.

– Ни разу не видела ни волка, ни медведя, – призналась Тепси. – Я имею в виду вот так, на воле. Только в зоопарке.

– Я тоже, – призналась Кася. – Но зато однажды я видела самого настоящего дикого кабана.

– Да, – сказал Бес. – С вами, смотрю, не пропадешь. Артемиды, да и только.

– Надо же, – удивилась Тепси. – А ты, командир, оказывается, не такой уж и дикий. Артемиду знаешь!

– Спасибо, – усмехнулся Бес. – Вообще-то, я учился в школе, если вам это интересно. Как и все мы. Читать умею, писать тоже. Показать?

– Не обижайся, – дотронулась до его руки Кася. – Прими во внимание, что мы не очень много о вас знаем. И большая часть этих знаний носит… как бы это сказать… негативную окраску. Да и с какой стати ей быть позитивной? Вы нас грабите и крадете наших сестер-гражданок. Мы, соответственно, вас убиваем или отлавливаем. Так было полтора века. Откуда же взяться знаниям? Знания друг о друге – это культурный обмен. А у нас война. Непрерывная.

– Ты извини, командир, – сказала Тепси. – У меня язык, что называется, без костей. И характер тот еще. Иногда такое ляпну, что самой неудобно.

– Да ерунда это все, – хмыкнул Тьюби. – Что я вам, пацан сопливый – обижаться на женщину? Я и на пластунов-то своих крайне редко обижаюсь. А уж они-то кого угодно обидеть могут. До слез. Ладно. Есть еще вопросы?

– Есть, – сказала Кася. – Как вы собираетесь держать связь со своими? По рации?

– А никак, – ответил Бес. – Мы решили не брать с собой рацию. По многим причинам. Во-первых, она довольно громоздкая и тяжелая. Потому что старые рации у нас, довоенные еще. Во-вторых, горы и пещеры. То есть, специальный человек должен был бы в специальное время выбираться наружу, чтобы установить с нами связь. Да и то… В общем, сложно это. Не говоря уж о самом главном: перехватить и запеленговать эти сеансы связи для вас, сестер-гражданок, раз плюнуть. Думаю, рассказывать о том, что затем последует, не надо. Ну, все. Инструктаж провели, на вопросы ответили, передохнули, можно идти. Все готовы?

– Готовы! – в разнобой ответили «все».

– В поселке не зевать, по сторонам глядеть внимательно, оружие держать наготове и спущенном с предохранителя. Рэй, ты ничего подозрительного не заметил?

– Ничего, Бес. Никакого шевеления.

– Тогда двинулись. И помните, в живых обычно остается тот, кто стреляет первым.

Глава XVIII

Старший офицер оперативного отдела Штаба Подземелья Рони Йор как раз принял душ, поужинал и собрался покинуть свою комнатушку с целью навестить гурт и выбрать себе женщину на ночь, когда в дверь постучали.

Рони осторожно присел на стул и с сомнением посмотрел на дверь.

Открывать не хотелось.

И принесла же кого-то нелегкая… И вот так всегда. Стоит человеку после тяжелого рабочего дня настроиться на приятный вечер и не менее приятную ночь, как – на тебе. Хм. И кто это может быть, интересно? Что-нибудь по службе? Вряд ли. Тогда бы позвонили. А в гости я сегодня, вроде, никого не жду. Притвориться, что ли, что меня нет? Ох, чует мое сердце, что в дверь стучат очередные проблемы…

Стук повторился.

Был он не то, чтоб очень уж настойчивый, но весьма твердый и в меру громкий. Уверенный был стук.

Рони Йор вздохнул, поднялся со стула и пошел открывать.

За дверью оказался Хрофт Шейд – губы растянуты в полуулыбке, но взгляд серьезный, немигающий.

– Можно? – осведомился Шейд и чуть качнулся вперед, словно намеревался войти без разрешения.

Разумеется, сам бы он не вошел, и Рони Йор это прекрасно знал. Их связывало общее дело, но друзьями они не были. Товарищами, не более того. К тому же Хрофт Шейд был гораздо моложе Йора. Лет на десять, не меньше. Или даже на все одиннадцать. А при такой разнице в возрасте дружба между мужчинами возникает не часто. Бывают, конечно, исключения, но обычно максимальный разрыв составляет пять лет. Ну, семь. За этим пределом начинаются поколенческие различия в мировоззрении, преодолеть которые можно лишь при наличии искренней тяги друг к другу и общих интересов. В данном случае из этих двух факторов имелся лишь второй – общий интерес. И напрочь отсутствовал первый.

– Входи, – Рони Йор посторонился, и Хрофт, оглянувшись на пустой коридор за спиной, последовал приглашению.

– Что-то случилось? – спросил Рони.

– Случилось? – переспросил Хрофт. – Пока вроде нет. Но может. И очень скоро. Ты предложишь мне стул или так и будешь держать стоя?

– Извини, – Рони подошел к кухонному шкафу и распахнул дверцы. – Присаживайся. Выпьешь?

– А что у тебя?

– Что может быть из выпивки у офицера Штаба, пусть даже и старшего? Самогон, естественно.

– Тогда оставь, у меня есть кое-что получше.

Шейд уселся за стол, вытащил из внутреннего кармана куртки плоскую металлическую флягу и с негромким стуком поставил ее перед собой.

– Коньяк, – провозгласил он. – Самый настоящий. Сверху.

– Ого, – Рони Йор уважительно покосился на флягу и достал сыр и два стакана. – Пожалуй, в самый раз к коньяку. Тем более что ничего другого все равно нет. Ты был наверху?

– Да, сегодня. И за два дня до этого.

– Слушай, Хрофт, – Йор нарезал сыр, положил его в тарелку, поставил немудреную закуску на стол вместе с двумя стаканами и уселся напротив Шейда. – Я тебя сто лет знаю. Что случилось?

– Не все сразу, – Хрофт отвинтил крышку и разлил по стаканам темную прозрачную жидкость. – Давай сначала выпьем.

– Давай, – принюхиваясь, согласился Йор и взял стакан. – Ты смотри, действительно, коньяк.

– А то, – подтвердил Шейд. – Ну, давай за то, чтобы все получилось, как нам хочется.

Они выпили, закусили сыром, и Шейд достал из другого кармана пачку сигарет.

– Угощайся, – предложил он Рони.

– Спасибо, – Рони Йор закурил и в молчаливом ожидании посмотрел на товарища.

Он действительно знал Хрофта Шейда не первый год.

Хрофт был лидером крупнейшей молодежной группировки трудней – то есть тех, кто своим трудом непосредственно обеспечивал существование Подземелья. Конечно, без пластунов, хватов и, тем более, Штаба обойтись было бы трудно. Но, в самом крайнем случае, можно. А вот без трудней… Благосостояние и относительно высокий технический уровень Подземелья держались исключительно на них. Именно трудни любили и умели работать не только головой, но и руками. Они создавали вещи, оборудование и оружие, шили одежду и обувь, выращивали хлореллу и, годных в пищу, домашних животных, обеспечивали связь, водоснабжение и канализацию, чинили и приводили в порядок то, что удавалось добыть в древних схронах пластунам, и вели новые исследования. При этом лучшие учителя, обучающие детей Подземелья всему необходимому, чаще всего выходили именно из их среды, и получалось, что именно благодаря стараниям трудней люди Подземелья до сих пор не превратились на самом деле в дикарей.

И, конечно, большой дружбы между теми же, например, пластунами, хватами и офицерами Штаба с одной стороны и труднями с – другой, не было никогда. Впрочем, как и большой неприязни. Видимо, тут сказывались элементарные классовые и сословные различия, а также совершенно естественная для человека тяга к тому, кто занимается тем же родом деятельности, что и он сам.

Шейд разлил по второй, тоже закурил и сказал:

– Надо срочно менять план, Рони. Обстоятельства изменились.

– Может, все-таки, расскажешь, что случилось?

– Расскажу. Значит так. Сегодня я получил исключительно важные сведения. Ты ведь знаешь, что мы торгуем с некоторыми фермершами?

– Разумеется. Они нам – продукты, мы им – золото.

– Да. С одной из них, Миу Акх ее зовут, и ферма ее ближе всех к нашим горам, у нас налажено сотрудничество лучше всего. Пару лет уже. Именно я, кстати, с ней дело и веду. Где-то с полгода назад мне удалось завербовать одного ее стражника-кастрата. Ну, понимаешь, на место торжища она и я приходим без оружия, но и мои люди с нашей стороны, и ее люди тоже – вооружены.

– Вооруженный нейтралитет, – кивнул Йор, повертел в руках стакан и поставил на место. – Это разумно. Мало ли что.

– Охрана прибывает на торжище раньше меня и Миу. И у них появляется возможность пообщаться друг с другом без непосредственного начальства и хозяйки. Я этим обстоятельством воспользовался… В общем, кое-кто из рабов-кастратов не только ненавидит нас, мужчин из Подземелья, но и любит золото. Причем любовь в данном случае перевешивает ненависть.

– В общем, ты заполучил агента, так? – спросил Йор. – Это я уже понял. Поздравляю.

– Спасибо. И очень неплохого агента, надо сказать. Во всяком случае, за эти полгода он ни разу не предоставил мне не только ложных, но даже и просто неточных сведений. Теперь слушай дальше. Помнишь захваченных недавно оперативниц Службы FF?

– Еще бы. Симпатичные оперативницы. И очень сексуальные. Особенно высокая белянка. Но и темненькая вполне ничего. Можно понять Беса. Хотя то, что он устроил, совершенно уже ни в какие ворота не лезет. Ладно. Вернется – разберемся.

– Да хрен с ним, с Бесом, – махнул рукой Хрофт. – Не в нем сейчас дело. Хотя, косвенно, и в нем тоже. То есть, в том смысле, что его отсутствие нам только на руку. Не сможет помешать.

– Изменению планов, что ли?

– Вот именно. Ты слушай. Главное я еще не рассказал. Мой агент доложил, что на ферму этой самой Миу Акх неожиданно прибыли три оперативницы Службы FF. На бронекаре. Ему удалось подслушать их разговор за столом (там еще какая-то художница гостит, но это неважно), и выяснилось, что оперативницы эти ищут своих. Тех самых, которых Симус Батти и его ребята захватили.

– И которых Бес и Ровего забрали с собой в рейд, – хмыкнул Йор. – И что? Пусть себе ищут, если делать нечего. Горы большие. А сунутся внутрь – пожалеют.

– Не торопись. Эта информация моего агента подтвердилась на следующее же утро, – терпеливо продолжал Шейд. – Это как раз был день обмена, и сама Миу Акх предложила мне продукты по бросовой цене в обмен на информацию об этих двоих.

– А ты что?

– А я, разумеется, согласился ей эту информацию предоставить.

– Подлинную информацию? – осведомился Рони.

– Самую, что ни на есть, – Хрофт Шнейд подмигнул собеседнику, ловко ухватил стакан и выпил.

От неожиданности Рони Йор последовал его примеру.

– Ты понимаешь, что это значит? – невольно перешел на шепот старший офицер оперативного отдела Штаба.

– А то нет, – одной стороной рта усмехнулся Шейд. – Очень хорошо понимаю. А ты понимаешь, что может случиться с нашими планами и со всеми нами, останься Бес Тьюби в живых и на свободе? Он же идею вооруженного захвата города на дух не приемлет! А здесь такой случай! Сам виноват. Погорел из-за бабы. Даже из-за двух. Взял их с собой в рейд, а тут – откуда не возьмись – их товарки. Вооруженные до зубов и на бронекаре. И – хана пластуну.

– Н-да, – только и нашелся пробормотать Рони. – Что хана, то хана. Можно и не сомневаться.

– Да говорю же, черт с ним, с Тьюби. Тут проблема гораздо серьезнее. От того же агента я сегодня узнал, что сестры-гражданки в самое ближайшее время собираются провести войсковую операцию. Против нас, разумеется.

– Что?! Повтори.

Хрофт Шейд повторил.

Рони Йор молча потянулся к фляге и налил обоим.

– Это стопроцентно точные сведения? – спросил он.

– Ну, ты же понимаешь, что стопроцентными эти сведения быть никак не могут. Агент сделал подобные выводы из тех же разговоров оперативниц. Мол, «дикие» обнаглели и, скорее всего, будет проведена войсковая операция. Здесь, в горах. А пока она не началась им, оперативницам, и нужно найти своих. Потому что, когда грянет бойня, будет уже не до отдельных жизней – всем достанется по полной. И чужим, и своим.

– Дела, однако, – Рони Йор поднялся со стула и прошелся взад-вперед по комнате. – Весь кайф ты мне поломал, Хрофт. – неожиданно пожаловался он. – Только я собрался в гурт сходить, а здесь ты. Ну, и что теперь делать?

– А при чем здесь это, вообще? – искренне удивился трудень. – Одно другому не мешает, по-моему.

– Тебе, может, и не мешает, – вздохнул Йор. – А я в последнее время что-то слишком впечатлительный стал. Ладно. Значит так. Информацию о подготовке сестрами-гражданками войсковой операции, в принципе, не так уж сложно проверить. На то нам и пластуны. Завтра же доложу Шнеду Ганну, что по непроверенным данным в армейских лагерях наверху началась странная активность. Пусть отправит группу пластунов на разведку для уточнения и…

– Все это херня, Рони, – перебил старшего офицера Хрофт. – Сколько пластунам потребуется времени на все это?

– Ну… С учетом того, что ближайшие армейские части сестер-гражданок расположены южнее города и к ним трудно подобраться незамеченными даже по Трещине… Дня четыре. Это минимум.

– Четыре дня. Да потом еще дня три будете думать, что делать. Потому что даже после донесения пластунов не появится стопроцентная уверенность в том, что войсковая операция все-таки состоится. Тот же старый пердун и перестраховщик Шнед Ганн заявит, что все это, возможно, грандиозный обман, театральное представление, затеянное сестрами-гражданками только для того, чтобы выманить нас из наших пещер. И, мол, как только мы вылезем, тут-то нас и прихлопнут. Значит, скажет он, надо сидеть тихо и не высовываться. Норы у нас глубокие – авось не достанут. Мы – не лесные «дикие», которых семнадцать лет назад на западе практически всех перебили. Горы, скажет, не лес – хрен нас тут накроешь. Даже армией. И все с ним согласятся. Как всегда. Ну, может не все, но большинство. Что, скажешь, не так будет?

– Возможно, и так, – слегка пожал плечами Рони Йор. – Даже скорее всего. А что ты предлагаешь?

– Я предлагаю опередить события. Нам нужно первыми напасть на город. До того, как начнется войсковая операция.

– Что, прямо вот так? Без подготовки? С шашками, так сказать, наголо? – иронично приподнял брови Рони Йор.

– А какая еще подготовка нам нужна? – тихо, но очень отчетливо, чуть ли не по слогам, осведомился Хрофт. – Насколько я знаю, мы давно готовы. Или, может быть, ты скажешь, что через месяц, например, или через два у нас будет больше оружия? Или нашу сторону примут те, кто сейчас против нашей затеи? Возможно, ты даже собираешься переубедить Штаб и самого Шнеда Ганна?

– Нет, не собираюсь. Это бесполезно.

– Вот именно. Бесполезно. Так чего мы ждем, а, Рони? Когда женщины сверху мобилизуют силы и, действительно, проведут войсковую операцию? Лично я верю, что они так и сделают. Причем в ближайшее время. Не знаю, а верю, понимаешь? Сердцем чую. А оно меня никогда еще не обманывало. А что будет после этого, ты догадываешься?

– Догадаться нетрудно, – пробормотал Йор и взял стакан. – Выпьем?

– Давай.

Они выпили.

– Наши основные базы будут, скорее всего, разгромлены, – продолжил Рони. – Конечно, сестры-гражданки понесут серьезные потери. Горные пещеры – это не лес. Но нам достанется больше. Придется все бросить и уходить. Дальше и глубже. А это значит, что фактически нужно будет потом все начинать с начала. Почти с нуля.

– Вот! – воскликнул Шейд. – Наконец. Наконец я слышу голос старшего офицера оперативного отдела. А то мне уж показалось, что мы, как в дурном сне, поменялись местами. Теперь осталось совсем немного. Сделать выводы. Лично я их сделал. Мне хочется, чтобы их сделал и ты. Раз уж мы в одной упряжке. Или… Или, может, ты передумал?

– Я не передумал, – уверил товарища Рони Йор. – Я по-прежнему с тобой. Просто как-то неожиданно это все.

– Жизнь вообще неожиданная штука, – подмигнул Хрофт. – Неожиданно кончил и – на тебе! – жизнь зародилась.

Оба рассмеялись.

– Когда мы сталкиваемся с неожиданностями, – посерьезнев, сказал трудень, – реагировать надо тоже неожиданно. В этом залог успеха.

– Погоди, – поднял ладонь Йор. – Я сам попробую. Все-таки, как ты верно заметил, я старший офицер оперативного отдела, и мне соображать в таких делах по долгу службы положено. Итак. Допустим, что сестры-гражданки действительно собираются провести войсковую операцию и начали ее подготовку. Тогда что получается? Получается, что психологически они уже как бы считают себя победительницами. Так?

– Да.

– И, если именно в этот момент мы ударим, то для них это будет полной неожиданностью. Как холодный душ на разгоряченную голову. Пока очухаются…

– Пока очухаются, город будет в наших руках. А тут, как раз, и братья из леса подойдут. Я тебе сто раз говорил. Они только и ждут, когда мы начнем. Сестры-гражданки думают, что семнадцать лет назад отбили у них охоту раз и навсегда, но это не так. Нельзя больше ждать, пойми. Сейчас – самое время. Даже если войсковой операции не будет, то вернется, например, Тьюби и тогда я уже не уверен, что мне удастся поднять нужное количество народа.

– Ты же говоришь, что наслал на него тех оперативниц?

– Ну и что? А где гарантии, что он не отобьется?

– Ага. Так и скажи. Он ведь может не только отбиться. Но еще и выяснить, кто именно ему устроил такую неожиданную встречу. Верно?

– Допустим, верно, – теперь уже настала очередь Хрофта Шейда пожимать плечами. – Я и не скрываю, что беспокоюсь об этом. Как и о том, что, в отличие от тебя, например, поставил на карту все. Тебе ведь, признайся, не так уж и важно – захватим мы город или нет. Главное – скинуть Шнеда Ганна и занять его место. А мне – важно. Я устал так жить, понимаешь? И те, молодые и не очень, кто идет за мной, тоже устали. А главное – я в этом уверен так, как только может в чем-либо быть уверен человек, – устали и женщины сверху. Возможно, большинство из них еще этого и сами не понимают. Но, когда мы начнем, поймут. И нас поддержат. Есть шанс изменить мир, и ради этого мы готовы рискнуть.

– Ну, ты прямо, как на собрании, – усмехнулся Йор. – Не надо меня…

– Сейчас или никогда, – перебил его Хрофт и хлопнул ладонью по столу так, что фляга с коньяком – хорошо еще, что колпачок был завинчен – упала на бок. – Решайся, Йор. Решайся прямо сейчас. Потому что, если ты не решишься, я буду действовать сам. Но тогда, сразу предупреждаю, на должность начальника Штаба можешь не рассчитывать.

– Вот же… пристал, как банный лист, – Рони почесал в затылке. – Но в чем-то ты прав. Решаться надо. Ладно, хрен с тобой, согласен. Доверюсь твоему чутью – гори оно огнем. А то, действительно, что-то я последнее время все до мелочей учесть пытаюсь. И чем больше учитываю, тем больше понимаю, что все это – чистая авантюра.

– Зато будет, что вспомнить, – оскалился в улыбке Шейд и разлил по стаканам остатки коньяка.

– Главное, чтоб было не что вспоминать, а кому, – проворчал Рони Йор и сварливо добавил. – Но бабу из гурта я себе все равно сегодня возьму, так и знай.

– Да хоть двух! – засмеялся Хрофт. – Сейчас план прикинем – слава Богу, кое-какие наметки уже у нас есть – и еб…сь на здоровье. Неизвестно еще, когда в следующий раз такая возможность представится. Хотя наверху этих баб навалом.

Старший офицер оперативного отдела Штаба Подземелья Рони Йор в очередной раз вздохнул и полез за бумагой. Компьютеру он в таких важных делах не доверял.

Глава XIX

Они миновали поселок быстро и без приключений.

Касю и Тепси разбирало любопытство – обе ни разу до этого не попадали в подобные места, но Бес сразу, еще на подходе, сказал:

– Девочки, поверьте, там нет ничего интересного. И не было. Скорее всего, люди его покинули сразу после того, как на равнину свалились ядерные ракеты. И забрали с собой все, что только можно забрать.

– А то, что не забрали, – добавил Фат Нигга, – за сто пятьдесят лет окончательно сгнило. Мы уже здесь были, знаем.

– Километров через пять, – сообщил Тьюби, когда они миновали поселок, – будет река. За нее мы не ходили, хотя там и есть мост.

– Это ты к чему? – спросила Кася.

– Просто для информации. Там начнутся места, неизвестные для всех нас. Поэтому смотрите и замечайте. Долгий путь пешком по однообразной дороге ослабляет внимание – по себе знаю. Поэтому не забывайте глядеть по сторонам. Чем чаще, тем лучше. Это даже не совет, а приказ. Понимаю, что звучит банально и нудно. Но пусть я лучше трижды покажусь вам перестраховщиком, чем все мы вместе пропустим опасность.

– Да мы все понимаем, Бес, – мягко сказала Кася. – Не волнуйся. Нас учили быть внимательными. Профессионально.

Мост через реку оказался разрушен.

О том, что он когда-то здесь был, напоминали лишь разновысокие остатки четырех железобетонных опор, торчавших среди потока мутной желтоватой воды.

– Оп-па! – воскликнул Рэй Ровего и поднес ладонь к глазам, защищаясь от солнца (кепку он, разумеется, еще в самом начале похода развернул козырьком назад). – А мост-то наш – тю-тю. Был и нету.

– Вижу, – коротко откликнулся Бес. – И, если ты думаешь, что мне это нравится, то ошибаешься.

– Извини, командир, просто я не вижу особого повода для печали. Подумаешь, мост. Переправимся как-нибудь.

– В этом я как раз не сомневаюсь, – сказал Тьюби. – Мне другое не нравится.

– А что же тогда? – удивился Ровего.

– А ты подумай, – предложил Фат Нигга. – Пошевели мозгами. Пять лет назад мост стоял целехонький, а сейчас от него остались только рожки да ножки.

– Да и рожек-то нет, – задумчиво сказала Кася. – Одни ножки. Обломанные.

– Вот-вот, – покосился на нее Нигга. – И что это значит?

– Ну… – почесал лоб Рэй. – Мало ли. Может, от ветхости обвалился. А может, и половодьем снесло. Помните, два года назад сколько было снега? Вот в ту весну и могло снести.

– Ага, – с самым серьезным видом кивнул Фат. – Сто пятьдесят лет, значит, простоял, как ни в чем не бывало, а потом вдруг взял и обвалился от какого-то вшивого половодья. Что, за полтора века здесь половодий, что ли, серьезных не было?

– Ну, знаешь, всему свое время когда-то приходит. Сто пятьдесят простоял, а на сто пятьдесят первый взял и обвалился.

– Теоретически, конечно, возможно, – начала, было, Кася. – Но характер разрушений…

– А ведь он был взорван, – неожиданно заявила Тепси, которая все это время рассматривала остатки железобетонных быков через забрало шлема, включенное на увеличение. – Готова заложить месячное жалованье против стреляной гильзы, что кто-то грамотно заложил четыре точечных заряда на опорах и взорвал этот мост к еб…ням.

– Тепси, – укоризненно качнула головой Кася. – Не забывай, что мы не одни. С нами мужчины.

– Вот именно, – сказала Тепси. – Извини, вырвалось.

– Ничего, – хмыкнул Бес. – Мы не настолько ранимые. Так ты уверена, что мост именно взорвали?

– Так же, как в том, что я уже десять лет не девственница, – подтвердила Тепси.

– А ты, Кася, что думаешь?

– Я согласна с Тепси. И хотела сказать то же самое. Ну, может, не в такой категоричной форме. Но Тепси у нас проходила дополнительный спецкурс по взрывному делу, так что я ей полностью в данном вопросе доверяю.

– Согласен с обеими, – подвел итог Тьюби. – Тем более что я и сам так думаю. Мост взорвали. Причин этому может быть много. Начиная от войны между здешними мутантами и заканчивая нежеланием тех же мутантов пускать кого бы то ни было на свою территорию. Эдакий знак. Мол, видите, что мост взорван? Вот и поворачивайте оглобли. Вас здесь не ждут. И любая из этих или других причин меня не радует. Хотя бы потому, что само использование взрывчатки предполагает умение с ней обращаться. А тот, кто умеет обращаться со взрывчаткой, наверняка управится и с автоматом. Или с чем посерьезнее.

– Ты думаешь, что мутанты стали вооружаться? – спросил Рэй Ровего.

– Что значит, стали? Вполне возможно, что они давно уже вооружены. Только мы об этом не знаем. Ладно, солнце еще высоко. Надо думать, как перебраться на ту сторону. Не знаю, как вам, а лично мне в воду лезть неохота. Все-таки она, зараза, пусть и не очень сильно, но радиоактивна.

Ширина реки в этом месте – хорошая вещь лазерный дальномер в боевом шлеме! – равнялась в точности пятидесяти четырем метрам. Вроде бы и не очень много, но не ручей – досточку на другой берег не перебросишь. После недолгих раздумий решили, что все-таки единственный способ относительно легко преодолеть водное препятствие – это соорудить из подручного материала небольшой плот, погрузить на него оружие и снаряжение и вплавь дотолкать самодельное плавсредство до противоположного берега.

На постройку плота времени ушло довольно много. Потому что, хотя Бес Тьюби и повел всех сразу к полуразрушенному причалу и остаткам кирпичного одноэтажного здания ниже по течению, но почти все, обнаруженные там доски, оказались негодными к употреблению. Так что пока произвели необходимый отбор и связали плот, наступил вечер.

– Слушай, Бес, – промолвил Фат Нигга, распрямляя уставшую спину. – Солнце вот-вот зайдет. Может, отложим переправу на завтра? Прикинь сам. Плот готов. Куда торопиться? Все равно, как только переберемся, сразу надо о ночлеге думать. А здесь хоть дрова для костра уже имеются, – и он пнул ногой обломок полусгнившей доски.

– И стены какие-никакие, – показала глазами на кирпичный остов здания Кася. – Все-таки защита в случае чего.

Тьюби молча посмотрел на заходящее солнце, потом на плот, немного подумал и кивнул:

– Хорошо. Завтра так завтра. Действительно, купаться на ночь глядя – не самая лучшая мысль. Фат и Рэй – за вами костер и обустройство ночлега. Кася и Тепси, ваша задача – ужин. Не забудьте бросить в воду обеззараживающие таблетки.

– А ты? – не удержалась от вопроса Тепси.

– А я, как и положено командиру, схожу на разведку, огляжусь. Пока светло. Действуйте, леди и джентльмены. Надеюсь, к моему возвращению все будет готово.

И Тьюби, подхватив автомат, скользящим шагом пластуна двинулся прочь.

От кирпичного здания, которое, вероятно, служило когда-то чем-то вроде речного вокзала, сохранились только стены. Ну и частично крыша. То есть, совсем частично. Большая часть стропил еще держалась, но перекрытие и черепица давно обвалились внутрь.

Вчетвером они быстро расчистили на бетонном полу место для костра и ночлега, и к тому времени, когда солнце скрылось за горизонтом, а Тьюби, не обнаружив в округе ничего подозрительного, вернулся, и ужин, и ночлег были готовы.

Сразу после ужина Тьюби распределил очередность ночного дежурства. Вышло по часу тридцать пять минут на каждого, и самое тяжелое, предрассветное время, Бес оставил себе.

Касе выпало заступать в караул второй – после Фата Нигги – с половины первого до двух часов ночи.

Оказывается, она и сама не догадывалась, насколько устала, пока не забралась в спальный мешок. Хотелось еще подумать немного о Бесе, о предстоящем опасном пути и вообще о том, что будет с ними со всеми дальше, но, как только Кася закрыла глаза, ее тут же настойчиво тряхнули за плечо, и чей-то голос негромко сказал в самое ухо:

– Кася, вставай. Твоя смена.

Это был Фат Нигга, и оказалось, что уже ноль часов тридцать пять минут, и настала ее очередь сторожить сон товарищей.

Кася вылезла из спального мешка, взяла в левую руку шлем, а в правую «пчелу», и вышла под ночное небо.

Ночь была безлунной и, полюбовавшись на звезды, она надела шлем, включила режим ночного видения и усилитель звуков и бесшумно двинулась вокруг здания.

В последний раз ночью в карауле она стояла еще во времена курсантской юности и теперь со сдержанным интересом наблюдала сама за собой: как возвращаются полузабытые ощущения и страхи, как быстрее начинает бежать кровь, и чаще стучать сердце.

Впрочем, через весьма короткое время, Кася убедилась в том, что страхи действительно оказались полузабытыми. Тогда, двенадцать лет назад, в своем первом ночном карауле у оружейного склада училища Службы FF, она, помнится, вздрагивала от каждого шороха, и воображение услужливо рисовало притаившихся за углами и кустами «диких», сжимающих в грязных потных лапах ножи и пистолеты, и вот-вот готовых броситься из темноты на тоненькую юную первокурсницу, чтобы для начала ее изнасиловать, потом убить, ну а уж затем взломать склад и похитить оружие и боеприпасы.

Теперь же Кася хоть и ловила настороженно любой звук или намек на движение и была весьма напряжена, но ощущала в себе холодное и непоколебимое спокойствие профессионала, которое приходит к человеку только с годами службы.

До конца смены оставалось не более десяти минут, когда она почувствовала, что обстановка вокруг изменилась. Даже не почувствовала, а почуяла. Каким-то первобытным, звериным чутьем. Замерев у стены, Кася втянула ночной воздух. Раз, другой…

Возможно, ей только кажется. Но, возможно и в самом деле юго-восточный ветерок (а ведь переменился ветер – еще до захода солнца дул от реки!) доносит до ноздрей едва ощутимый, на пределе восприятия, запах. Слегка кисловатый, терпкий запах неизвестного живого существа, прячущегося там, впереди, на равнине, в высокой – ей, Касе, по грудь – траве. Или нескольких живых существ.

А вот и шорох.

Чуть слышный, прячущийся за шелестом травы на ветру и листьев немногих, разбросанных там и сям, деревьев.

Если бы не мощный, встроенный в боевой шлем, усилитель звуков, она вряд ли бы услышала этот шорох, это шуршание многих живых тел, осторожно подбирающихся все ближе и ближе…

Скользнув вдоль стены, Кася повернула за угол и метнулась внутрь здания. Склонилась над спящим Бесом, положила руку ему на плечо…

– Что? – четким, будто и не спросонья, шепотом спросил Бес и быстро сел, высунувшись наполовину из спального мешка. – Мое время?

– Почти, – прошептала в ответ Кася. – К нам кто-то приближается. Я их слышу.

– Люди?

– Н-не знаю… По-моему, нет. Животные. Но я не могу определить, кто это.

– Ты уверена?

– Да.

Тьюби одним движением расстегнул спальный мешок и бесшумно поднялся. Автомат, как будто сам собой очутился в его руках.

– Тревога, – негромко, но очень внятно произнес он. – Фат, Рэй, Тепси, подъем!

На то, чтобы проснуться, взять оружие и занять позиции у пустых оконных проемов, глядящих на юго-восток, всем им потребовалось не больше пятнадцати секунд. Чуть дольше остальных, слегка запутавшись в спальном мешке, задержалась Тепси. Но она же первая и увидела опасность.

– Вон они, – напряженным голосом сообщила оперативница. – Я их вижу.

– Где? – спросил Бес от соседнего окна. – Укажи направление.

Боевых шлемов у Тьюби, Нигги и Ровего не было, но приборы ночного видения, как оказалось, имелись, и мужчины могли видеть то же, что и Кася с Тепси через забрала своих шлемов.

– Ориентир – два, рядом стоящих, высоких дерева прямо перед нами в ста сорока метрах. Берите правее их и ближе к нам. На юго-юго восток. Видите?

– Да, теперь вижу. Один, два… четыре, пять…

– Вижу прямо перед нами, – доложил Рэй Ровего. – Три… нет уже четыре.

– Слева тоже несколько, – предупредила Кася. – И они приближаются. Не очень большие. Размером с собаку.

– Ага, – скрипуче проронил Фат Нигга. – Именно, что с собаку. С такую себе средних размеров милую собачку. Это крысы, Бес. Никаких сомнений. И по нашу душу, я думаю. Эти твари живое за километр чуют. Стая, небось, со вчерашнего дня шастала в округе в поисках наживы, пока не наткнулась на нас.

– Как только подойдут ближе, чем на пятьдесят метров, открываем огонь, – приказал Тьюби. – Странно, как это они нас учуяли. Ветер-то от них.

– Они могли учуять нас еще днем, на подходе, – предположил Нигга. – Или ближе к вечеру, когда мы уже плотом занялись. Ветер переменился на юго-восточный ближе к полуночи, а до этого от реки тянул…

– Ах ты, сука! – отчетливо произнес, будто выплюнул, Ровего и тут же выстрелил.

У Каси, которая стояла рядом, у соседнего окна, заложило уши.

Великая Матерь, подумала она, что у них за автоматы?! Это же пушки какие-то, а не автома… Ой, я же усилитель звуков не отключила, дура!

Она только и успела это сделать, как стрелять пришлось уже самой, – сразу две крысы попытались в несколько прыжков сократить расстояние, и Кася уложила обеих двумя точными попаданиями.

– Отлично стреляешь, – похвалил Бес. – Молодец! – и тут же трижды подряд выстрелил сам.

Через мгновение стреляли уже все.

Гигантские крысы – если бы Кася не видела их сейчас собственными глазами, то никогда бы не поверила в существование подобных тварей – умирали с пронзительным визгом одна за другой, но и не думали отступать. Наоборот. С каждой минутой боя их становилось все больше и больше, и уже очень скоро люди переключились с частых, но одиночных выстрелов на огонь короткими очередями.

– Эдак мы здесь половину боезапаса истратим! – крикнул Рэй Ровего, быстро меняя магазин. – Ты смотри, лезут и лезут!

Крысы, действительно, лезли вперед, совершенно не обращая внимания на тяжелые потери в своих рядах. Все новые и новые остромордые хвостатые твари появлялись в траве и справа, и слева, и прямо перед окнами и старались подобраться ближе, на расстояние одного прыжка. Пока им это не удавалось. Но не известно, сколько их, подумала Кася, и, если бой продлится в таком же режиме еще минут пять, то…

– Сзади!! – крикнула Тепси.

Кася мгновенно обернулась.

Но Тепси и Бес успели раньше.

Две короткие очереди, и две крысы, невесть как пробравшиеся с тыла и попытавшиеся напасть со спины, дергаясь в судорогах и обливаясь кровью, застыли на пороге неподвижными тушами.

– Хреново, – констатировал Тьюби. – Их слишком много! Все, надо уходить за реку. Кася, Тепси – вы у окон. Не подпускайте их близко. Фат, ты прикроешь тыл снаружи. Убей всякую гадину, которая только сунется к дверям. Мы с Рэем грузим плот и спускаем его на воду. По моей команде все отступают к берегу. Эх, не захотели вечером в воду лезть, придется теперь лезть ночью. Рэй, хватай оставшиеся рюкзаки и спальники – и за мной!

Эти последние две-три минуты боя, когда у них временно стало на два ствола меньше, слились для Каси в один неимоверно растянутый миг. Ее сознание как будто разделилось на две части. Одна была занята тем, что ловила цель и подавала соответствующую команду телу и рукам.

Тело тут же поворачивалось в нужную сторону, а руки наводили оружие и нажимали на спусковой крючок «пчелы», выпуская очередь за очередью, – по три-четыре патрона, не больше, потому что путь впереди еще не близкий, и пополнение боезапаса не предвидится.

Вторая же часть сознания оценивала ситуацию вроде как со стороны: прислушивалась к стрельбе, которую вел снаружи Фат Нигга (на него вся надежда, потому что у них с Тепси нет ни секунды времени на отражение крысиной атаки сзади), следило краем глаза за тем, как дела у Тепси, и ожидала сигнала Тьюби к отступлению.

И дождалась.

– К берегу!! – Бес гаркнул так, что Кася отлично расслышала его голос сквозь грохот выстрелов.

– Тепси, к берегу!! – повторила она и, дождавшись, когда боевая подруга отпрыгнула от окна и побежала к двери, бросилась вслед за ней.

Они – Кася, Тепси и Фат – отступали к воде, пятясь и стреляя на ходу, от живота.

Крысы, обнаружив, что здание опустело, тут же хлынули в окна и попытались достать людей уже на берегу. Но тут отступающих поддержали огнем Тьюби и Ровего, которые уже стояли в реке по пояс, придерживая нагруженный плот.

Им удалось оторваться.

Немедленно сунуться в воду вслед за беглецами решились лишь несколько самых отчаянных особей, и они тут же, прямо у берега, и нашли свою гибель от пуль Беса Тьюби, сменившего автомат на пистолет, чтобы освободить одну руку. Остальных же, скопившихся у воды тварей, разметал Фат Нигга, – пластун, доверив остальным толкать плот, лег на него грудью и открыл, не жалея патронов, такой бешеный огонь, что, оставшиеся в живых крысы, толкаясь и мешая друг другу, развернулись и с визгом кинулись прочь от берега в спасительную темноту ночи.

Глава XX

Только когда небо на востоке заполыхало всеми красками восхода, и стало настолько светло, что можно было разглядывать окружающий мир невооруженным глазом (женщины подняли забрала шлемов, а мужчины сняли приборы ночного видения), Бес Тьюби махнул рукой в направлении невысокого холма слева от дороги, на вершине которого росло несколько деревьев, и устало сказал:

– Давайте туда. Нам всем надо немного поспать. Думаю, что мы ушли на достаточное расстояние, чтобы не опасаться погони.

– Если бы они очень хотели, то уже бы нас догнали, – согласился Фат Нигга. – Река для этих тварей вполне преодолима – плавают они замечательно.

– Ну, значит, мы отбили у них это желание, – сделала вывод Тепси.

– Добыча оказалась не по зубам, – сказал Ровего. – Но, если бы не плот…Черт возьми, была парочка моментов, когда я думал, что нам точно конец.

– Ты, главное, в таких ситуациях поменьше думай и побольше действуй, – посоветовал ему Нигга. – Целее будешь.

– А мне, – сообщила Кася, – до сих пор не верится, что все это было на самом деле. Просто кошмарный сон – и ничего больше. Так мне легче, наверное.

– Для спящего человека ты уж больно метко стреляла, – засмеялся Тьюби. – Да и Тепси тоже. И вообще девочки наши оказались на высоте. Как считаете, мужики?!

– А то!! – в один голос подтвердили Рэй и Фат. – Высший класс!

Кася почувствовала, что ей очень приятна похвала этих мужчин, которые еще несколько дней назад считались ее самыми заклятыми врагами. Она посмотрела на Тепси и в ее ответном взгляде прочитала те же чувства.

– Странный какой-то холм этот, – заметил тем временем Фат Нигга.

– Чем же это он тебе не нравится? – спросил Бес.

– Я не говорю, что он мне не нравится. Я говорю, что он странный. Кругом чистое поле, и только он торчит посередине.

– Как прыщ, – вставила Тепси.

– Я бы сказал, как грудь великанши, – не согласился Фат.

– Грудь великанши, поросшая деревьями, – не отстал Тьюби. – Ну и сексуальные фантазии у тебя, брат!

– Женщины давно не было, – вздохнул Нигга и красноречиво покосился на Тепси.

– Всему свое время, – неопределенно заметила та. – И вообще, что вы прицепились к этому холму? Вон на другой стороне дороги сплошь холмистая местность. Но мы этому не удивляемся.

– Так потому и не удивляемся, что холмистая, – сказал Нигга. – А здесь – плоская. Холм же тем не менее торчит. А впрочем, пусть себе торчит. Обзор с него хороший – и ладно.

– Ветерок опять же обдувает, – добавил Ровего. – Комаров меньше.

Так, лениво переговариваясь, они добрались до плавно скругленной вершины и очень скоро все, за исключением оставшегося на часах Беса Тьюби, спали мертвым сном.

Эту глубокую промоину на северо-западном склоне Бес заметил сразу, как только принялся обходить вершину. Начиналась она прямо из-под обнажившихся корней упавшего дерева и шла до самого низа.

Сначала ветер повалил дерево, а потом дожди поработали, определил Тьюби, равнодушно скользнув взглядом по этому свежему шраму на «груди великанши». Ну и талые воды, наверное… Стоп. А это что?

Под корнями дерева – там, где промоина была не очень глубока, он заметил какой-то странный, тусклый и матовый отсвет.

Металл?

Инстинкт пластуна заставил его сходить к рюкзаку за фонариком, вернуться к самому краю промоины, присесть на корточки и направить луч вглубь.

Черт возьми, действительно, похоже на металл! Может, и не металл, конечно. Но уж больно покрытие гладкое. И цвет равномерный и насыщенный. Темно-фиолетовый. Словно небо перед качественной грозой. На природный камень никак не похоже.

Сердце Тьюби забилось сильнее. Так было всегда, когда ему удавалось обнаружить нечто интересное, сулящее всему Подземелью и лично ему, Бесу, немалые выгоды. Командир пластунов выпрямился и огляделся вокруг.

Тихо. Только утренний ветерок шелестит в листве, да солнце, отлипнув от горизонта на востоке, медленно начинает свой дневной путь по небу.

Лишняя осторожность, однако, никогда не помешает.

Бес вооружился биноклем и потратил не менее пяти минут на внимательное изучение окрестностей.

Никого. Во всяком случае, никого, кто мог бы представлять для группы хоть малейшую опасность.

Он срезал с упавшего дерева крепкую длинную ветку, несколькими движениями ножа превратил ее в удобную палку и вернулся к промоине. Непонятная гладкая поверхность неизвестно чего залегала на глубине не более метра. С помощью импровизированного щупа Тьюби разгреб вниз и в стороны комья земли, мелкие камни, сухие веточки и остатки прошлогодних листьев.

По ширине промоина была не очень велика – легко можно, если не перешагнуть, то перепрыгнуть. Но тянулась она до самого низа холма, и уже через полчаса, оставив палку и взяв саперную лопатку, а также не забывая время от времени осматриваться вокруг, Бес расчистил полосу неизвестного материала на всю ширину промоины и длиной не менее двух метров.

Он так и не понял, что это такое – металл, какой-то особый пластик или нечто другое. Ясно было одно: материал явно искусственного происхождения и очень твердый (десантному ножу Тьюби не удалось оставить на нем ни малейшей царапины). И то, что сделано из этого материала и находится под холмом, имеет весьма и весьма большие размеры. Во всяком случае, копнув, насколько было возможно, в сторону, он не обнаружил края.

Судя по кривизне поверхности, и звуку, который издавал материал, если постучать по нему рукоятью лопатки, это мог быть некий, скрытый землей и замаскированный под холм купол. Разумеется, еще довоенный. Время сделало свое вечное разрушительное дело, и маскировка нарушилась. А он, Бес Тьюби, как и положено хорошему пластуну (потому что хороший пластун – это не только умение, но также и немалое везение), это заметил. И обнаружил. Что именно обнаружил? Пока, мальчики и девочки, сие не так уж и важно. Тем более что среди нас, действительно, присутствуют девочки, которым это знать, возможно, и совсем ни к чему. Сестры-гражданки, как-никак. При всей моей к ним любви и уважении. Вот сойдемся ближе, установим официальные отношения… Н-да, фантазии, однако! Официальные отношения с сестрами-гражданками. Бред. С другой стороны – чем черт не шутит, когда бог спит. А он явно спит последние пару сотен лет, раз допустил такое безобразие на вверенной ему планете Земля. Бабы наверху, мужики внизу. Да и мужиков-то не осталось почти. Если не вымираем, то вот-вот. Нет, что-то на самом деле должно измениться в этом мире. Само или с нашей помощью. Может быть, молодые во главе с этим своим труднем Хрофтом Шейдом и наглым выскочкой Рони Йором не так уж и не правы? Хотя нет. Слишком радикальные меры предлагают. Эдак недолго потерять и то, что имеем. А вот ежели, действительно, наладить более плотные и на самом деле официальные контакты с сестрами-гражданками через ту же Касю и Тепси… Ни для кого ведь не секрет, что мы, например, торгуем с фермершами. А это уже, если разобраться, зачаток нормальных отношений и говорит о том, что с женщинами наверху договориться можно. Пусть не сразу. Помаленьку. Слово за слово, шаг за шагом… Это – да, заманчиво. Очень заманчиво. Хоть и все равно утопично. Фермерши фермершами, а власть властью. Те, кто правит у сестер-гражданок, кто занимает высокое положение, никогда не согласятся ни на какие переговоры. Для них любые изменения в данном направлении – хуже смерти. Потому что новые подходы потребуют новых, современно мыслящих и по преимуществу молодых людей. Как мужчин, так и женщин. А оно им надо? Эх… Ладно, вернемся к нашей находке. Если это на самом деле еще довоенный купол, то под ним может скрываться очень много интересного и полезного для всех нас. Сейчас – это я правильно решил – заниматься им нет ни времени, ни возможности. А вот на обратном пути, когда основное задание будет выполнено и многое прояснится… Тогда можно будет и порыться здесь, как следует. Или специально потом сходить. Хотя, конечно, далековато. Но уж больно штука интригующая. Что-то совсем новенькое. Не помню я подобного. И сам не помню, и рассказов старожилов хоть о чем-то похожем – тоже. Однако надо бы замаскировать находку снова. Место, конечно, пустынное, но мало ли что…

С помощью лопатки он обрушил края промоины так, чтобы земля полностью покрыла отливающую предгрозовым небом поверхность, сверху накидал сухих веток и посмотрел на часы. Пора было поднимать Тепси.

Солнце перевалило за полдень, когда они спустились с холма и снова вышли на знакомую полуразрушенную дорогу. Бес обратил внимание на довольную полуулыбку Тепси и слегка встрепанный и ошалелый вид обычно невозмутимого Фата Нигги, но комментировать вслух свою догадку не стал – кто чего-то хочет, всегда найдет и время и возможность это сделать.

И правильно, если не в ущерб другим. Но отслеживать ситуацию все же нужно – еще не хватало ему разборок внутри команды. Тепси, судя по всему, та еще штучка и вполне может ради собственного каприза или мимолетного желания попытаться внести раздор между Рэем и Фатом. Вообще-то, Фат и Рэй старые боевые товарищи, не раз выручавшие друг друга в смертельно опасных ситуациях, но… Как подсказывает опыт, некоторые женщины, особенно те, что сверху, а не из гурта, похлеще любой опасности будут. В чем он, Бес Тьюби, лично успел убедиться. Скажи ему кто еще несколько дней назад, что ради прекрасной особы женского пола, мало того – врага, оперативницы Службы FF, он, командир пластунов, затеет дуэль с замечательным парнем и отличным хватом Симусом Батти и в ходе этой дуэли чуть не отправит вышеупомянутого Симуса на тот свет, он бы решил, что несущий подобную чушь, как минимум, перебрал самогона. Однако вот они, факты: дуэль состоялась, и в результате вместе с ним в его группе находятся Кася и Тепси. А он, Бес Тьюби, не только не сожалеет о содеянном, но даже где-то и рад тому, что так вышло.

Бес покосился на легко шагающую рядом с ним Касю. Боевой шлем откинут на спину, темные волосы блестят на солнце, длинные ресницы затеняют чуть прищуренные внимательные глаза…

– Что? – улыбнулась она, повернув голову.

– Ничего, – улыбнулся он в ответ и, на ходу наклонившись к маленькому изящному ушку, шепнул. – Ты очень красивая.

– Ух, ты, – слабый румянец окрасил Касины щеки. – Спасибо…

– А я все слышала! – радостно сообщила идущая сзади Тепси.

– Вряд ли, – усомнился Бес. – И это, – первое. А второе, – подслушивать нехорошо.

– Может, мне завидно, – немедленно предположила Тепси. – Идешь, идешь по этой разбитой дороге в полную, можно сказать, неизвестность, где тебя, вполне вероятно, поджидает скорая и мучительная смерть во цвете лет, и никто слова доброго не скажет. Ни на ушко, ни просто так. А тут, прямо перед тобой – шепчутся. И кто? Лучшая подруга и высокое начальство. Прямо даже обидно мне, бедной девушке, становится.

– Хочешь, я тебе шепну? – предложил Фат Нигга и украдкой подмигнул Рэю.

Ровего только добродушно усмехнулся в ответ и слегка наклонил голову, – давай, мол, для товарища мне ничего не жалко.

– Ну, шепни, – согласилась Тепси и даже приостановилась.

Они с Ниггой были почти одинакового роста, так что пластуну даже не пришлось особо наклоняться.

– Да-а? – Тепси с интересом посмотрела на принявшего свой обычный совершенно невозмутимый вид Фата. – Это интригует.

– Вот, что значит дурной пример командира, – счел нужным вмешаться Бес. – Подчиненные немедленно расслабляются. Напоминаю всем, что мы находимся на совершенно незнакомой территории. Условно враждебной. И даже, временами, по-настоящему враждебной, если вы не забыли прошедшую ночь. Давайте-ка, будем повнимательнее. Тем более что впереди и слева я что-то вижу. По-моему… – он остановился и поднес к глазам бинокль. – Да. Похоже на поселок. В стороне от дороги.

– Большой? – поинтересовался Ровего.

– Не знаю. Слишком далеко. Но с дороги нам лучше сойти. – Тьюби показал рукой на север. – Направление – вон та лощина между холмами. Она нас хорошо скроет. А затем возьмем южнее, поднимемся, и он будет у нас, как на ладони.

Им потребовалось около трех часов, чтобы выполнить задуманное, и на возвышенность, с которой можно было скрытно и удобно рассмотреть поселок, они вскарабкались уже изрядно уставшими, – несколько километров по пересеченной местности, с недосыпа и под жарким солнцем потребовали изрядных усилий.

– Да, – выдохнула Тепси, сбрасывая с плеч рюкзак и падая на живот в траву. – На воскресную прогулку по бульвару это совсем не похоже. Точно вам говорю. Эх, где наш верный и надежный бронекар! Сейчас бы с ветерком долетели до места, быстренько все разведали, кого надо, убили, с кем надо, подружились и – назад. С тем же ветерком.

– Это тебе только кажется, – заявил Рэй Ровего. – На самом деле, поверь, нет ничего надежнее собственных ног. Вы у себя там, наверху, слишком привыкли доверять технике. Отними ее или сломай, – и сразу вам неуютно и неудобно. А ноги… Вот они уж точно никогда не подведут. И доведут, куда надо. Пусть медленно, но верно.

– Это все философия, – сказала Кася, которая сразу же, как только достигла вершины, надела шлем, опустила забрало и включила увеличение. – А реальность такова, что мы, кажется, зря осторожничали. Нет там никого, по-моему. Хотя понаблюдать еще надо.

Минут пятнадцать все молча разглядывали – кто в бинокль, кто через забрало боевого шлема – остатки городка, лежащего в паре километров от них на другой стороне дороги.

– Странный какой-то поселок, – неуверенно пробормотал Ровего. – Не могу понять, на что он похож. Что-то очень специальное.

– Я знаю, что это, – сообщил Фат Нигга. – Кажется.

– Я тоже, – сказал Тьюби. – И без всяких «кажется». Но мне интересно, чтобы вы сами догадались.

– Очень похоже на заброшенную воинскую часть, – предположила Тепси. – Они все одинаково спланированы. И у нас такие же сейчас. Вон казармы, штаб, плац… Старое все, правда, развалилось наполовину.

– Воинская часть и есть, – подтвердила Кася. – Не знаю, как вы, а я вижу какую-то явно боевую машину. То есть то, что от нее за все эти годы осталось.

– И что теперь? – спросил Ровего. – Если это воинская часть, то, по-моему, глупо было бы пройти мимо.

– Мы и не пройдем, – сказал Бес. – Наша цель – не только большой город на северо-западе. Хотя город, конечно, главное. А и все интересное и полезное, что может попасться по дороге. Заброшенная воинская часть – это как раз то, что может оказаться очень и очень полезным. Поэтому осмотреть ее самым тщательным образом – наша задача.

– Ты уверен, что там может быть что-то интересное? – с сомнением осведомилась Тепси. – Сто пятьдесят лет – это полтора века. За такое время там наверняка все сгнило и насквозь проржавело.

– Сразу видно, что ты никогда не была в древних схронах, – сказал Фат Нигга. – Да и незачем вам это, понятно. Вы и так все сами производите. А вот мы их специально ищем. И, бывает, находим. И ты просто не представляешь себе, насколько хорошо могут сохраниться некоторые вещи. При определенных условиях, разумеется. Сто пятьдесят лет, а они – как новые. Ну, или почти как.

– Да, – подтвердил Бес. – Предки умели делать вещи. И умели хранить их про запас. Особенно под землей.

– Температурный режим, – понимающе кивнула Кася.

– Температурный режим, влажность, специальные контейнеры, качество самих материалов, смазки… Да что далеко ходить! Возьмите наши с Фатом и Рэем автоматы и патроны к ним. Как вы думаете, откуда они?

– Да ты что! – недоверчиво воскликнула Тепси. – Неужели…

– Им полтора века, – подтвердил Нигга. – А может, и больше.

– Безусловно, нашим оружейником пришлось с ними повозиться, – сказал Тьюби. – Но игра, что называется, стоила свеч. Результат вы могли наблюдать сегодня ночью. Так что слушай мою команду. По возможности скрытно проникаем на территорию заброшенной воинской части и производим тщательную разведку. Там и заночуем – дело все равно к вечеру. Думаю, что сегодняшнего дня не хватит, и на осмотр придется потратить и завтрашний. Но чутье мне подсказывает, что пустыми мы оттуда не уйдем.

Глава XXI

Как и предположил Бес, остатков этого дня им хватило лишь на то, чтобы убедиться, что воинская часть на самом деле заброшена. Если кто-нибудь и посещал ее в последние годы, то следов этого группа Беса Тьюби не нашла.

Людей, вероятно, всегда будут привлекать те места, где когда-то жили им подобные. Чем они занимались? О чем мечтали? Что создали? Кого любили и ненавидели? Из-за чего погибли или куда ушли?

В этих вопросах заключена тайна существования самого человечества, и поэтому никогда не исчезнут такие профессии, как археолог и грабитель заброшенных городов.

Наконец-то, Кася и Тепси смогли с лихвой удовлетворить свое любопытство. Без всяких приключений и тревог переночевав под уцелевшей крышей того, что когда-то, судя по всему, было казармой, с самого утра группа приступила к тщательному поиску неизвестно чего.

Дело это оказалось довольно нудным и утомительным.

Невелика радость лазать по битым кирпичам и бетонным обломкам и смотреть на то, что осталось от былой военной мощи. Кася и Тепси с юности имели дело с оружием и боевой техникой и относились к ним с уважением, хотя и не были солдатами в прямом смысле этого слова. Здесь они нашли и оружие, и технику. Вернее то, что от них осталось после ста пятидесяти лет на открытом воздухе.

Полурассыпавшиеся облезлые и беспомощные туши танков с поникшими до самого пола орудиями в остатках бетонных боксов.

Дырявые, насквозь проржавевшие кузова и кабины грузовых машин.

Гнилые ошметки снаряжения на складах.

Труха и ржавчина всюду.

Правда, уже после обеда, стало ясно, что воинская часть была, скорее всего, не брошена, а оставлена.

– Думаю, они ушли, поднявшись по боевой тревоге, – предположил Тьюби. – Сами посмотрите. Танков и боевых машин в боксах почти нет. Видимо, здесь лишь те, которые не смогли двигаться самостоятельно. То же самое и с грузовиками, и складами. Склады практически пустые. Во всяком случае, те, что наверху.

– А ты думаешь, что здесь есть и подземные? – спросила Кася.

– Очень на это надеюсь, – сказал Бес. – Поэтому, мальчики и девочки, теперь, когда мы убедились, что снаружи поживиться нечем, целенаправленно ищите входы в подземелья. Любые.

Они нашли такой вход уже на исходе дня, расчистив предварительно от разного хлама лестницу в подвал в одном из зданий.

В подвале обнаружилась еще одна, ведущая вниз лестница, а в конце ее – замечательно сохранившаяся стальная дверь. Фат Нигга прикрепил напротив замка специальный заряд взрывчатки, все отошли наверх и, дождавшись взрыва, спустились обратно. Замок вместе с куском двери вышибло начисто, и в мощном свете пяти фонарей они вступили в подземелье.

Это оказался довольно большой, отлично сохранившийся и замечательно подготовленный для жизни и работы нескольких десятков людей, бункер.

И здесь они нашли то, что чаще всего ищут пластуны: еду в консервах, стрелковое оружие и боеприпасы. Все, на первый взгляд, в очень неплохом состоянии.

– Видишь, – сказал Тьюби, показывая Касе на вскрытый Ровего металлический ящик, в котором лежали, обернутые в помутневший от времени, но все еще прозрачный пластик и покрытые застывшей смазкой, автоматы. – Это то, о чем я говорил. Немного с ними повозиться – и можно стрелять. Уверен, что консервы тоже не испортились. Но сами проверять не будем – на это у нас есть специалисты.

– Думаю, не только консервы, – оживленным голосом провозгласил Фат, появляясь из-за угла с двумя литровыми, наполненными почти под самое горлышко какой-то темной жидкостью, стеклянными бутылками в руках. – В соседней комнате нашел. Там этого добра полно. И водка в том числе.

– Ух, ты! – восхитился Ровего. – Вот это, действительно, находка!

– Неужели коньяк? – приподнял брови Бес.

– Он самый, командир, – осклабился Нигга. – Давненько нам такая добыча не попадалась.

– Ну, значит, чутье меня не подвело, – сказал Тьюби. – Что ж, поиски, думаю, окончены, и можно теперь приниматься за обычную работу.

То, что Тьюби назвал «обычной работой», заключалось в том, чтобы перепрятать в другое место большую часть найденного спиртного и завалить-замаскировать вход в бункер, а затем и в подвал.

– Коньяк и водка нам, пластунам, самим пригодятся, – пояснил Ровего Тепси, когда она задала соответствующий вопрос. – В виде, так сказать, законной награды за риск. На всех тут все равно не хватит, а если оставить, как есть – начальство отберет. Опять же, половина, считай, из этих бутылок окажется негодной к употреблению.

– Почему? – спросила Тепси.

– Где-то пробка окажется недостаточно плотно пригнана, и – все. Воздух попал, процесс окисления пошел, продукт испортился. Между прочим, у коньяка, как показывает опыт, больше шансов сохраниться. Не знаю даже отчего это.

– Дубильные вещества, – сказала Кася. – Они придают дополнительную защиту, как мне кажется.

– Может и так, – согласился Ровего.

Дегустацию провели вечером, перед ужином.

В обеих, первоначально найденных Ниггой бутылках, коньяк сохранился отменно. Но продолжать столь удачно начавшийся вечер пластуны, к некоторому удивлению Каси и Тепси, не стали, ограничившись ста граммами раритетного напитка на человека.

– Надо же, – сказала Тепси, когда Фат Нигга решительно закупорил открытые бутылки и отнес их в тайник. – Я думала, что вы их обе того… выпьете. Ну, одну уж – точно.

– Выпить мы любим, – сказал Бес. – Как все мужчины. Иногда даже крепко выпить. Но только в подходящих условиях. Сейчас условия явно не подходящие. Слишком опасно. Думаю, что оперативницы Службы FF тоже не особо пьют во время выполнения задания.

– Вообще-то, да, – хмыкнула Кася. – Дисциплина есть дисциплина. Хотя разные ситуации бывают.

– Разумеется, – согласился Тьюби. – У нас тоже дисциплина и разные ситуации. Сейчас, как мне кажется, ситуация не позволяет как следует выпить. Или ты считаешь иначе?

– Нет, просто…

– Просто одно дело – мы, Служба FF, и совершенно другое – вы, дикие. Так? – жестко осведомился Бес.

– Ну да, – поддержал командира Ровего. – Откуда у «диких» может взяться дисциплина? Они же дикие. Только и умеют, что грабить, пить и насиловать женщин.

– Можно подумать, – нахмурилась Кася, – что вы давали массу поводов считать вас другими.

– Можно подумать, – немедленно парировал Тьюби, – что вы даете нам возможность иначе себя вести.

– Ага, – сказала Тепси. – Вам, мужчинам, только дай такую возможность. Тут же захапаете все, до чего дотянетесь. А нас, женщин, снова в рабство. Знаем, проходили. И не одну тысячу лет. Как это там говорилось… Женщина, знай свое место. Церковь, кухня, дети…

– Курица – не птица, баба – не человек, – подсказала Кася.

– Вот-вот! А языки? Во многих ваших, так называемых мировых языках, на которых говорили десятки и сотни миллионов людей, «человек» и «мужчина» обозначались одним словом, а для женщин было отдельное, специальное. Язык-то не обманешь – он всю вашу мужскую суть выражает…

– Так это же исключительно в знак особого расположения! Особое расположение – особое и слово! – засмеялся, было, Фат Нигга, но, обожженный взглядом Тепси, умолк.

– Баба с возу – кобыле легче! – не успокаивалась Тепси. – Ну, и оставили мы вас без баб. Что, легче вам стало?!

Тепси раскраснелась. Серые глаза сверкали, длинные белокурые волосы разметались по плечам.

– Вот, что хороший коньяк с… э-э… человеком делает, – заметил Фат и подмигнул Рэю. – Каких-то сто грамм, а результат волшебный. Был человек просто симпатичный, а стал – писаная красавица. Просто глаз не отвести, честное пластунское!

Тепси уже открыла рот, чтобы достойно ответить, но ее опередил Бес.

– А вам стало легче? – тихо и очень серьезно осведомился он и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Допускаю, что первые годы и даже несколько десятилетий вам было неплохо. Может быть, и всю первую сотню лет. Как же! Вы строили новый мир. Сами. И не было рядом ненавистных мужчин, готовых в любую секунду отобрать у вас руль и рычаги и отправить на кухню, в церковь или к детям. Не было этих вечных угнетателей, этих самодовольных глупых и чванливых петухов, невероятно гордящихся тем, что болтается у них между ног. Не было этих алкоголиков и убийц, готовых по малейшему поводу развязать и пьяную драку, и бессмысленную войну. Мало того. Я даже готов признать… да что там готов – я признаю, что вы смогли этот новый мир построить. И он, действительно, оказался во многом лучше прежнего. То, что вам удалось полностью изжить войны, свести к минимуму преступность и поднять из ядерных руин цивилизацию, заслуживает не просто уважения и восхищения, а глубокой благодарности. Это был самый настоящий подвиг, и он останется в истории человечества навечно. Но. Что случилось потом?

Бес выжидательно замолчал, переводя взгляд с Тепси на Касю и обратно.

– А что произошло? – дернула плечом Тепси. – По-моему, ничего такого особенного не произошло. Лично мне все нравится.

– Брось, Тепси, – вздохнула Кася. – Он прав. Не может нынешнее положение нравиться. Если, конечно, человек не болен психически и не полный идиот. Мы же говорили об этом сто раз. С недомолвками, с намеками, но говорили. Наше общество в жесточайшем системном кризисе, выхода из которого лично я пока не вижу.

– Общество… системный кризис… – пробормотала Тепси. – Я и слова-то такие с трудом вспоминаю. Но, если уж вспоминать, то мы знаем из истории, что любое общество время от времени попадает в кризис. В том числе и системный. У нас общество еще очень и очень молодое. Что такое полторы сотни лет? Песчинка в прибрежных дюнах, если сравнивать с историей человечества. И этот кризис, если он даже и есть (ну, ладно, ладно – есть, согласна!) у нас первый. Преодолеем как-нибудь. Рассосется.

– Боюсь, что как-нибудь не получится, – сказал Бес. – И не рассосется.

– Почему это?

– Потому что системный кризис можно преодолеть лишь путем внесения кардинальных изменений в ту систему, в которой он случился.

– Ну, ты, командир, и даешь, – произнес Ровего. – Эк завернул. Аж до костей пробрало.

– Учись, пока молодой, – пренебрежительно заметил Тьюби. – А то так и останешься навечно в обычных пластунах.

– И какие же изменения, по-твоему, необходимо внести в нашу систему? – осведомилась Кася. – Давай уж, говори. Нам, действительно, интересно.

– Изменения простые. Вам нужно изменить статус тех мужчин, которыми вы владеете, и начать по-настоящему сотрудничать с нами, свободными мужчинами.

– Ничего себе – простые! – засмеялась Тепси. – Да это чистая утопия. И как нам с вами сотрудничать, если у нас непрерывная война? И вообще…

– Значит, надо заключить мир, – спокойно ответил Тьюби. – Просто взять и договориться. Делов-то.

– И… и как это, по-твоему, можно осуществить практически? – спросила Кася.

– Практически? Хм… Ну, например. Скажите, в каких вы отношениях с вашим начальством?

– Начальства у нас много, – уклончиво ответила Кася. – Тебя кто именно интересует?

– Кася, не увиливай. Меня интересуют те, кто способен принимать решения. И отвечать за них. Вот, скажем, эта ваша начальница Службы FF города… как ее… Йолике Дэм, вспомнил. Вы ее хорошо знаете?

– Ну… Допустим, знаем. А что?

– Вы к ней вхожи? – напирал Тьюби. – Можете, если что, обратиться к ней непосредственно?

– Конечно. Йолике весьма демократична в этом отношении.

– Очень хорошо. Теперь представь себе такую ситуацию – пока только представь, не больше. Мы вас отпускаем на свободу. Вы являетесь к Йолике Дэм и говорите, что руководство Подземелья ищет пути к диалогу и сотрудничеству. Не хотят, мол, «дикие» больше воевать. Хотят мириться. Сможет Йолике с этой информацией пойти к вашей Первой?

С минуту все несколько ошарашенно молчали.

– Нет, коньяк точно уж слишком хороший оказался, – констатировал Фат. – Мозги набекрень. Хотя странно – я-то в порядке, да и Рэй, вроде, тоже. Ты как, Рэй?

– Нормально, – сказал Ровего. – И еще бы от ста грамм не отказался.

– Когда ты отказывался… О, понял! – воскликнул Нигга. – Доза не та была. Не командирская. Бес, тебе еще налить?

– А вот налей! – с вызовом сказал Бес. – И не паясничай. Серьезный разговор стоит риска. А мне кажется, что разговор у нас намечается серьезный.

Фат Нигга покачал головой, поднялся и пошел за спрятанным коньяком.

– Погоди, – сказала Кася. – Я не поняла. Какой еще серьезный разговор? Ты нас вербуешь, что ли?

– Еще чего. Ты мне и так нравишься. Просто мне неожиданно пришла в голову эта мысль, и она показалась мне очень интересной. Со мной такое бывает иногда. Но ты мне не ответила. Сможет Йолике Дэм пойти с такой информацией к Первой или нет?

– Смочь-то она сможет, – пробормотала Тепси. – При условии, что ей служба надоела.

– Не уверена, – сказала Кася. – Йолике умная, бить в лоб подобным предложением не станет. Иное дело – мы. Я, честно говоря, не очень представляю… Да ну, ерунда все это. Играть можно во все, что угодно. И представить себе тоже можно все, что хочешь. На то нам и воображение. А толку? Вот если бы мы точно знали, что нас отпустят домой с подобной миссией, я бы точно и ответила.

– Все-таки хитрый вы народ, женщины, – сказал Ровего. – Ишь ты, точно им знать надо. Командир еще не решил. Верно, командир?

Бес не ответил. Прислонившись к стене, он задумчиво глядел в разбитое окно, за которым догорал закат.

Вернулся Нигга с коньяком и налил всем еще. Молча выпили и закусили остатками ужина.

– А вы, господа пластуны, боевые, мать вашу, товарищи, что скажете? – осведомился Тьюби. – Как вы смотрите на подобную авантюру?

– Так ты это серьезно? – Фат в задумчивости поскреб небритый подбородок. – Вообще-то, ход интересный. Но уж больно рискованный.

– Риск – дело благородное, – сказал Бес. – Мы всю жизнь рискуем. И что? Ничего. Как сидели под горами, так и сидим. И отцы наши там сидели, и деды. Вам хочется, чтобы там же сидели ваши сыновья? Мне лично не хочется.

– По закону за подобные штучки полагается расстрел, – безучастно заметил Рэй. – В лучшем случае станем труднями навечно. Без права возвращения прежнего статуса. Будем кирками махать всю оставшуюся жизнь. Оно нам надо?

– Оно – не надо, – ответил Бес. – Да тебе ничего и не грозит, не ссы. Если я решусь, то всю ответственность возьму на себя. Скажу – сам отпустил. Ночью, пока все спали. А вы и не знали ничего.

– А вот обижать меня не надо, – насупился Ровего. – Взяли моду. Как самый младший, так сразу обижать. Вместе ответим, если что. Я за чужой спиной никогда не прятался и впредь не собираюсь.

– Молодых положено обижать, – назидательно сказал Фат. – Они от этого быстрей взрослеют и мужают. Вообще-то, если серьезно, то рискнуть можно. Особенно, если ты Бес, предварительно уже поговорил со Шнедом. Ведь поговорил, а? По глазам вижу, что поговорил.

Бес засмеялся.

– Был кое-какой разговор, – признался он. – Не то, чтоб полностью в тему, но где-то рядом. Думаю, что если на самом деле решу отпустить Касю и Тепси в город с этим предложением, то сумею убедить Ганна в правильности своего решения.

– Э! – воскликнул Рэй. – Тогда я не понял, зачем весь этот сыр-бор. Проводим рейд, возвращаемся все вместе домой, ты уговариваешь Ганна – и все дела. Пусть он сам их и отпускает. Хозяин-барин.

– Ты не все знаешь, Рэй, – покачал головой Бес. – Да я и не собираюсь тебе все рассказывать. Тут еще крайне важно поставить всех наших перед фактом, что переговоры уже практически начались. То есть, если решать, то решать надо самим. А не ждать, когда за нас это сделает Шнед. Ему могут и не позволить это сделать.

– Запросто, – подтвердил Нигга.

– Начальнику Штаба кто-то может не позволить что-то сделать? – изумился Ровего. – И кто бы это мог быть, хотелось бы знать? Хотя… – Ровего задумался.

– Меньше знаешь – лучше спишь, – сказал Фат.

– Эй, мальчики, – окликнула их Тепси и звонко щелкнула пальцами. – Я вижу, о нас вы совсем забыли. Сидите тут и рассуждаете о том, стоит вам рисковать или нет. А о нашем риске вы позаботились? Да мы еще десять раз подумаем и не согласимся. Да, Кася?

– То, что десять раз подумаем – это верно, – ответила Кася. – А вот согласимся или нет… У нас за общение с «дикими» в плену никаких штрафных санкций и наказаний, не говоря уж о расстреле, не полагается. Наверное, потому, что прецедентов не было. Поэтому я предлагаю следующее – вернуться к этому разговору позже. Когда ты, Бес, окончательно созреешь для принятия решения. Вот тогда мы сядем и на абсолютно трезвую голову все детали и обговорим. Хорошо? А сейчас я бы предложила лечь спать. Не знаю, как вы, а меня после этого коньяка что-то в сон потянуло. Устала, наверное.

Глава XXII

После того, как Марта Нета, Барса Карта и Тирен Лан отправились за горы на поиски своих подруг и сослуживиц, Джу Баст прогостила на ферме еще день, а на следующее утро засобиралась домой.

Она видела, что Миу Акх из-за большого количества работы уже не может уделять ей столько времени, как в самом начале ее приезда и понимала, что пора, как говорится, и честь знать. Хотя, разумеется, это не было главным. Она могла бы оставаться здесь сколько угодно, но…

Как бы замечательно, комфортно и душевно ни чувствовали мы себя в гостях, думала художница, глядя из окна на утреннюю реку и деревья за рекой, наступает время, когда нестерпимо хочется домой. Пусть даже никто нас дома особо не ждет и нет там слишком важных и неотложных дел, а… Все равно хочется. Наверное, гостевание для того и существует, чтобы человек мог острее почувствовать, как он любит свой дом и насколько в нем нуждается. У Миу очень хорошо. Лучше всех. Но… Вот то-то и оно. Домой. Прямо сегодня и поеду.

Миу она сообщила о своем решении за завтраком.

– Ну вот, – заметно расстроилась хозяйка. – Прям, как сговорились. Ну, эти-то понятно – у них дело важное и срочное. А ты? Что тебе в городе делать?

– Вообще-то, я работаю, – напомнила Джу.

– Так работай здесь. Кто мешает и чего не хватает? Мастерская есть, компьютер с выходом в Сеть тоже. И вообще, ни о чем заботиться не надо – ни еду готовить, ни стирать-убирать. И ты мне совершенно не в тягость. Наоборот. А?

– Все так, – вздохнула Джу. – Но… Понимаешь, что-то домой сильно захотелось. Ты вспомни, как это бывает. Гостишь ты, скажем, у меня. И что? Сколько выдерживаешь? Два дня, не больше.

– Сравнила, – фыркнула Миу. – Твой город и моя ферма. У меня же в тысячу раз лучше. Воздух, чистая речка, свобода! А там что? Только и думаешь, как кому-нибудь ненароком палец на ноге не отдавить или простым словом не обидеть. Это, видишь ли, не принято, то, понимаешь, невежливо. Сюда не плюнь, там не сядь, здесь не стой. Клетка – она и есть клетка. Только большая.

– Может, и клетка, – согласилась Джу. – Но эта клетка – мой дом. Мне там хорошо.

– А здесь тебе, значит, плохо.

– Миу, родная, ну я тебя прошу, не надо. Мне здесь тоже очень хорошо. Но не могу же я все время жить у тебя…

– Почему это? – удивилась Миу. – Живи.

– Спасибо за предложение. Если что случится, обязательно воспользуюсь.

– Что еще может случиться? О чем ты?

– Да ни о чем, просто к слову пришлось. Хотя, ты знаешь… – Джу неожиданно замолчала с отсутствующим видом.

– Эй, – позвала ее Миу через некоторое время. – Ты где? Вернись на землю, художница!

– Что? Ой, прости, – Джу тряхнула головой. – Задумалась. Так о чем это я?

– Вот и мне интересно, о чем, – сказала Акх. – Мы говорили, что ты воспользуешься моим предложением всегда жить здесь, если что-то случится с твоим домом. Вот я и спросила. Что может случиться?

– Да, верно… Понимаешь, у меня какое-то странное предчувствие. И, по-моему, я только сейчас это осознала.

– Что осознала? Что у тебя предчувствие?

– Да.

– Предчувствие художницы – дело серьезное, – сдержала улыбку Миу. – И в чем оно заключается?

– Если б я знала… – Джу подперла голову обеими руками и еще раз вздохнула. – Ведь предчувствие потому и предчувствие, что словами его не передашь. То, что пред, перед чувством. Тут и чувство-то иногда с трудом выразить можешь, а уж предчувствие… Как бы это… Мне кажется, что впереди нас всех ждет что-то большое и новое. И даже, может быть, страшное и опасное. Я не могу понять, что это такое и не знаю, как мне к этому относиться.

– Я знаю, что с тобой на самом деле, – решительно заявила Миу. – Ребенка тебе пора рожать, вот что. Самое время.

– Ребенка… И что потом?

– Потом, как все. Выкормишь и отдашь в интернат. Поверь, сразу все станет на свои места, и всякую маету и предчувствия, как рукой снимет. Мы, женщины, все-таки самой природой предназначены рожать и должны это делать. И даже не потому, что общество требует. Организм наш этого требует. А если организму не давать рожать, то он протестовать начинает. В виде разных там предчувствий и неясной тоски. Со мной тоже так было, поверь. А как родила – все прошло.

– Как все просто у тебя, однако. Родить, выкормить, отдать.

– А зачем усложнять? Все так делают. Что тебя не устраивает?

– Да все меня не устраивает! – воскликнула Джу и даже пристукнула в сердцах ладонью по столу так, что Миу Акх, не привыкшая к подобному проявлению чувств подруги, вздрогнула и подскочила на стуле. – Вот тебя взять. Когда ты родила?

– Два года назад, – несколько растерянно ответила Миу.

– Кого?

– Сына. Эй, ты чего? Ты прекрасно знаешь…

–Погоди. Я ничего не знаю. Я знаю только, что ты родила сына, выкормила его и отдала в интернат для мальчиков, где из него вырастят раба-специалиста. Или раба-производителя. Но в любом случае – раба. Так?

– Конечно. А как же иначе? Если бы я родила дочь…

– Да не в этом дело! – Джу уже не скрывала эмоций. – Я не об этом. Скажи, сколько ты не видела своего сына?

– Год, кажется. Ну и что? Да я его, может, вообще никогда уже не увижу. Таков закон.

– Закон мне известен. Мне другое неизвестно. Ты бы хотела его увидеть? Прижать к груди, поцеловать… Ведь это твой сын! Ты девять месяцев носила его в себе, потом родила, год выкармливала грудью. Неужели у тебя к нему не осталось совсем никаких чувств?

– Ну, знаешь! – вспыхнула до корней волос Миу. – Это уже запрещенный прием. Мало ли какие у меня могут быть чувства? Благо нашего общества выше чувств отдельной сестры-гражданки.

– И это говорит свободная фермерша! – хлопнула в ладоши Джу. – Та, которая еще пару минут назад убеждала меня в том, что только она истинно свободна, а город – это тюремная клетка. Где же твоя свобода, Миу, если ради блага нашего общества ты готова пожертвовать любовью?

– Погоди… – Миу выглядела уже вконец растерянной. – Ты что же, хочешь сказать, что надо было пойти на преступление? Это ведь преступление – оставить ребенка у себя…

– Да ничего я не хочу такого крамольного сказать, – махнула рукой художница. – И ни на что тебя не провоцирую. Просто сама так не хочу. Понимаешь? Не хо-чу. Может быть, я слишком эмоциональная, но отдать собственного ребенка государству… Ладно еще, если девочка – мы хотя бы знаем наших матерей. А если сын, как у тебя?

– Мне просто не повезло, – сказала Миу, пожав плечами. – Ничего, кстати, не мешает попробовать еще разок. Что я и собираюсь со временем сделать. Нет, странная ты какая-то, честное слово. Еще скажи, что тебе замуж хочется, как в прежние времена.

– Я не знаю, что мне хочется, – устало вздохнула Баст. – Я только знаю, чего мне не хочется. Ладно, оставим этот ненужный разговор. Но домой я все рано сегодня поеду, хорошо?

– Да езжай, конечно, – поспешно согласилась Миу. – И это…знай, что я тебя жду в любое время.

– Спасибо, солнышко, – Джу перегнулась через стол и благодарно поцеловала подругу в губы.

Как все-таки непредсказуемо наше ежеминутное сознание, размышляла Джу, выезжая за ворота усадьбы и поворачивая направо – к основной трассе. Ведь поначалу ни о каких таких предчувствиях я и не подозревала. Хотелось домой – и все. А начала с Миу разговаривать да вслух рассуждать и тут же – на тебе. Сначала неясные предчувствия появились, да еще и с оттенком угрозы, а после и вовсе чуть ли не ссора с любимой подругой на почве мировоззренческих расхождений. И ведь не думала я ни о чем таком раньше. Ну, то есть, думала, конечно, но не так… остро, скажем. Ведь прямо как пробило меня. До самой середки души достала несправедливость и неправильность нашей жизни. Да, пусть я не мыслитель. Я – художник. И этого вполне достаточно для того, чтобы понять, где – правда, а где – ложь. Сколько раз, с самого детства, я слышала о том, что мы, женщины, предназначены для любви. И что только с ее помощью нам удалось без войн и потрясений построить тот мир, в котором мы сейчас и живем. Предполагается, что счастливо живем. И что только с помощью любви нам удастся достичь большего… Но как же можно при этом запрещать любить собственного ребенка только на основании того, что он – будущий мужчина? Давить пресловутый материнский инстинкт в зародыше! То есть давить то, без чего и женщина как бы и не женщина уже. Парадокс. Вот мы во многом и стали как бы уже не женщинами… Ведь ребенок, как это ни избито звучит, ни в чем не виноват. При этом – нонсенс! – любить взрослого мужчину вовсе не запрещается! Да, об этом не говорят вслух, и подобное чувство в так называемом приличном обществе считается постыдным. Но ведь все знают, что любить можно. Полутайком, не признаваясь самой себе и – уж тем более – другим, но – можно! Люби на здоровье. Отчего же хозяйке не полюбить мужчину-раба – того, кто изначально в полной ее власти! Хочу – люблю, хочу – убью… Великая Матерь, что за крамольные мысли приходят мне сегодня в голову. Не к добру это. Ох, не к добру – уж я-то себя знаю… Постой, но было что-то несколько минут назад, о чем я не успела додумать, очень важное и тоже связанное с любовью. Что же это…

Она уже давно вывернула на трассу и ехала по направлению к городу, но совершенно этого не заметила – просто глаза сами следили за дорогой, руки сами удерживали руль, а нога на педали газа сама выбирала оптимальную скорость. Впрочем, северная трасса да еще и в будний день была традиционно полупуста, и ничто не мешало Джу предаваться глубоким и волнующим размышлениям в то время, как ее тело само вело машину.

Так что же это было? Я думала о том, что нас учили созидательной силе любви… Вот! Любовь должна помочь нам и дальше. Помочь сделать этот мир еще лучше. С тем, чтобы потом, в каком-то там будущем, мы могли перейти в новое, неизведанное и (а как же иначе!) прекрасное качество. Так нас учили. Но факты, а – главное – мои ощущения говорят о том, что мир наш уже долгое время не становится лучше. Он, как я вижу, становится хуже. Так отчего? Мы стали меньше любить Великую Матерь, самих себя и наш якобы прекрасный мир? Не уверена. Так не в том ли тут дело, что наша любовь просто ищет новых выходов и никак не может найти? А если учесть, что новое – это хорошо забытое старое, то отчего бы не предположить, что выходы эти в том, чтобы… Ох, Джу, не заходи далеко, подруга. В конце концов, если быть до конца честной, то Миу может быть в чем-то и права. Ты ведь ни разу в жизни не рожала и не можешь знать – будешь ты любить сына так же, как дочь, родись он у тебя, или нет. Ладно, хорошо, не рожала. А мужчины? Ты хотела бы полюбить мужчину? Не только ради секса, который, несомненно, доставляет массу удовольствия, а по-настоящему. А как это – по-настоящему? М-м-м… с чем бы сравнить. Как Миу, что ли? Ну, допустим. Далековато от истины, но все же. Вот представь себе, что у тебя есть мужчина, который во всем похож на Миу. Только мужчина. И ты его, соответственно, так же, как Миу, любишь. Но еще у тебя с ним и замечательный секс. Ну, хотела бы так? Ох, аж в жар бросило от таких мыслей. А ведь сладко это, признайся, сладко было бы…

Джу украдкой глянула в зеркальце над ветровым стеклом и увидела свое раскрасневшееся лицо и блестящие глаза.

Все-таки я хороша, усмехнулась она про себя, – аж самой нравится и, значит, не только мне захочется полюбить мужчину, но и мужчине – уверена! – захочется полюбить меня. Вот она где – моя сила. Сила женщины. В этой несокрушимой и в то же время невероятно гибкой уверенности. Да только жаль, таких мужчин, какие мне нужны, в наше время не бывает.

Она рассмеялась уже в голос и тут заметила впереди на дороге полицейскую машину.

А рядом с ней регулировщицу в ладно пригнанной форме, ослепительно белом шлеме и с жезлом в руке.

Регулировщица стояла как раз напротив съезда с трассы, и знак ее жезла был недвусмыслен: сворачивайте направо.

Джу скорее удивленно, нежели покорно, сбросила скорость до минимальной и притормозила у съезда. По этой дороге, уходящей вправо от трассы, она никогда не ездила и не знала, куда та ведет. Карту же по своей извечной художнической рассеянности художница, разумеется, забыла дома.

Машин сзади не наблюдалось, ее собственная никому не мешала, поэтому Баст остановилась, вышла, вежливо поздоровалась с регулировщицей и осведомилась:

– Что случилось?

– Ничего особенного, – спокойно ответила та. – Но вам нужно ехать в объезд.

– Ремонт впереди, что ли?

– Регулировщица промолчала, чуть сощурив глаза, и художница внутренне поежилась от этого взгляда.

– Дело в том, что я не знаю этой дороги, – поспешила объяснить Джу. – А карту забыла дома. Мне в город надо. Далеко объезжать-то?

– Крюк довольно большой, конечно, – смягчилась представительница власти. – Но вы не волнуйтесь. Просто езжайте по этой дороге, а там, километров через пятьдесят, будет указатель в город. Въедете в него с запада, а не с севера. Только и всего.

– Все это, конечно, замечательно, – потихоньку начала злиться Баст. – А заправка там есть на этом вашем объезде? У меня топливо на донышке бака плещется! Как раз до дома рассчитывала, а тут…такое.

– И заправка там есть. Только не говорите мне, что у вас нет денег заправиться, ладно? Очень вас об этом прошу.

– Ну, до такой степени стервозности я еще не дошла! – засмеялась Джу, и регулировщица мило улыбнулась ей в ответ.

– А все-таки, сестра, – доверительно понизила голос Баст. – Что там, а? Просто умираю от любопытства.

Представительница власти оглянулась на свою машину, в которой виднелись головы еще двоих ее коллег, шагнула к Джу и, также понизив голос, со значением произнесла:

– Колонна танков и боевых машин там скоро пройдет. Тебе, сестра, ведь не хочется случайно попасть под танк, верно? Вот и мне этого не хочется – и так хлопот нынче полон рот. Поэтому езжай в объезд и да пребудет с тобой Великая Матерь.

Джу ошарашенно вытаращилась на регулировщицу, но та уже шагнула назад и с самым невозмутимым видом уставилась куда-то за спину художницы.

Так тебе и надо, подумала Баст, заводя машину и поворачивая, куда было сказано. Каков вопрос – таков ответ. Любопытно ей, видите ли. Колонна танков! Нет. Не просто колонна танков, а колонна танков и боевых машин! Ну и чувство юмора у этой… Своеобразное – будет очень и очень мягко сказано.

Джу Баст, разумеется, знала о существовании армии. И догадывалась, что армия эта должна быть как-то оснащена. В том числе и боевой техникой. Но технику эту ей ни разу в жизни видеть не приходилось. Даже, что называется, на картинках или по ТВ. И в этом не было ничего странного. Во-первых, интересы и увлечения Джу были неизмеримо далеки от армейской тематики. А во-вторых, армия себя никак не афишировала. Любая сестра-гражданка знала, что армия есть и, в случае чего, готова встать на защиту и все такое прочее. И считалось, что этих знаний вполне достаточно. Не только потому, что за полтора века армия ни разу не была использована по прямому назначению. Но и оттого, что уж больно много тяжких ассоциаций возникало у любой нормальной сестры-гражданки при самом слове «армия», хотя служить в ней и считалось почетным. Ведь армия – это война. А война – это мужчины. И смерть. Чуть ли не синонимы.

«Ну и кто не далее, как полчаса назад с восторгом размышлял о мужчинах? – с иронией вопросила сама у себя Джу и тут же сама себе возразила. – Брось. Все – лекарство и все – яд. Эту, опять же избитую, но все равно – истину никто не отменял».

Объездная дорога сначала уводила довольно далеко – на несколько километров – от трассы, а затем, пройдя сквозь небольшой городок (где Джу и заправилась), вновь приближалась к ней, огибая с востока обширную заболоченную территорию. Отсюда до трассы было не более двухсот метров и в какой-то момент Джу, глянув налево, увидела ту самую колонну.

Танков и боевых машин.

Как и было обещанно.

От неожиданности она ударила по тормозам и остановилась.

Да, оказывается, регулировщица вовсе не шутила.

По трассе, действительно, шла колонна. Она тянулась, казалось, до самого города и, когда художница опустила стекло, то услышала мощный слитный гул, издаваемый десятками и десятками грозных машин. Двести метров – небольшое расстояние, но пыль, поднятая гусеницами и колесами, заволокла трассу так, что там, в этом клубящемся желтоватом мареве различались только приземистые хищные силуэты, скользящие один за другим.

Расширенными глазами Джу следила за этим, совершенно, по ее мнению, фантастическим зрелищем, и вдруг неожиданно почувствовала, что вид этой невообразимой силы ее здорово возбуждает.

Великая Матерь, подумала она, чтобы отвлечься, куда они направляются? В горы? Неужели… Но – нет. Вон, видно, что голова колонны сворачивает с трассы куда-то направо, к востоку, в поле, и все остальное ее длиннющее тело послушно тянется следом. Что же это может быть, все-таки? Зачем? Почему? Откуда? Сбываются мои утренние предчувствия? Армия… Вот она. Во всей, так сказать, красе и мощи. А ведь на самом деле красиво, признайся. Пока сама не увидишь – не поймешь. Красиво и… убедительно я бы сказала. Последний аргумент. Теперь мне понятно, почему мужчины не могли жить без армии. Потому что с другими аргументами у них часто было плоховато.

Эта мысль развеселила Джу Баст. Она проводила глазами хвост колонны, завела машину и тронулась с места. Ей снова захотелось как можно скорее попасть домой.

Глава XXIII

Бронекар шел над горами.

За управлением сидела Марта Нета – лучший водитель в команде после Тепси Лау и самой Каси.

Барса Карта расположилась рядом, Тирен Лан, чтобы не тесниться – сзади.

– Все-таки мало нас, – вздохнула Тирен.

– Чего это ты вдруг? – полуобернулась к ней Барса.

– Да так… Посмотрела в корму – пусто. Сразу стало неуютно.

– Ты не в корму, ты вниз смотри, – посоветовала ей Марта Нета. – Ты смотришь влево, Барса – вправо. Мы на разведке все-таки, не забывай.

– Да что туда смотреть… Горы, скалы, камни. Даже, если я замечу «дикого» – что с того? Не станем же мы его расстреливать.

– Ты мне этот пессимизм немедленно прекращай, – добавила в голос металла Марта. – Что за настроения? Расстреливать «дикого» мы, разумеется, не станем. Но место засечем. Может, там рядом нора под горы окажется. Нашим пригодится любая информация.

– Месяц, что ли, начался? – вполголоса осведомилась Барса.

Тирен молча кивнула.

– Так чего ждешь? Аптечка знаешь где.

– Не люблю я таблеток, – снова вздохнула Тирен.

– Боец Тирен Лан, – железным голосом произнесла Марта.

– Я.

– Приказываю немедленно принять лекарство.

– Слушаюсь.

Тирен Лан сдержала очередной вздох и полезла в бортовую аптечку.

За все время полета над горами внизу они так никого и не заметили.

А когда горы кончились, то дорогу впереди на равнине первой увидела глазастая Тирен.

– Садимся, – приказала сама себе Марта и направила бронекар вниз.

Когда машина утвердилась на дороге всеми шестью колесами, и пыль улеглась, они вылезли на броню и огляделись.

– Вообще-то, сверху было лучше видно, – заметила Тирен. – И чего, спрашивается, мы сели?

– С одной стороны лучше, с другой – нет, – сказала Марта. – Я думаю, они могли пойти по этой дороге. И даже почти наверняка по ней пошли. Потому что другой здесь нет. Значит, и нам – по ней. Глядишь, и какие-то следы отыщутся.

– А если нет? – спросила Тирен.

– А если нет, – то снова попробуем с воздуха.

Первый, попавшийся на дороге поселок они, так же, как и группа Беса, проскочили с ходу и остановились только возле разрушенного моста через реку.

– Мост разрушен, а речка довольно широкая, – констатировала Марта, останавливая бронекар. – Какие выводы?

– И какие? – живо поинтересовалась Тирен.

– Несложные, – отозвалась Барса. – Они, насколько нам известно, идут пешком. И вряд ли тащат с собой плавсредства – лодку, там, надувную или еще что.

– Почему же? – удивилась Тирен. – Могут и тащить. Если «диким», известно, что здесь река… Да и не нужна лодка. Достаточно просто чего-нибудь надувного и компактного. Типа плотика. Чтобы можно было погрузить оружие и снаряжение, а самим – вплавь, рядом.

– Река наверняка радиоактивна, – заметила Марта.

– Проверим? – спросила Барса.

– Конечно. И вообще, все здесь вокруг надо тщательно осмотреть. Может, найдем следы их переправы. Выходим. С оружием, разумеется.

Они так и сделали, и следы отыскались очень быстро.

Сначала они определили, что вода, действительно, радиоактивна, но умеренно, и вплавь переправиться без катастрофического ущерба здоровью вполне можно. Затем пошли направо, к полуразрушенному причалу и кирпичному зданию на берегу.

И здесь обнаружили первые доказательства того, что идут по верному пути, и до них в этом месте, скорее всего, побывали те, кого они ищут.

– Вот здесь они вязали плот, – носком ботинка Марта пнула остатки гнилой доски. – Из подручного материала. Пришлось, видать, повозиться, прежде чем дерево подходящее нашли.

Совершенно все стало ясно, когда оперативницы увидели возле самого берега несколько крысиных трупов (каждый размером с добрую собаку), а в самом здании нашли свежестреляные гильзы. И, опять же, масса крысиных трупов была навалена за окнами, что трудно было не заметить.

– Знакомый калибр, – подбрасывая на ладони гильзу, сообщила Барса. – Вот, возле этих окон девочки стояли и отстреливались.

– И не только они, – сказала Тирен. – Тут есть и другой калибр. Вот гильзы. И вот еще… Но какие, однако, жуткие твари! И сколько их! Крысы-мутанты. Просто сказки и легенды какие-то. Я и обычных-то крыс терпеть не могу, а тут… Да, серьезный бой нашим пришлось выдержать.

– С каких это пор «дикие» стали нашими? – прищурилась Марта.

– Ну, ведь и наши с ними, верно? Вот я и говорю…

– Главное, что Кася и Тепси наверняка здесь были, – поспешила вмешаться Барса Карта. – И они живы. Постреляли крыс и переправились на другой берег.

– Значит, и нам туда, – подвела итог Марта. – В машину, подруги, и едем дальше.

Когда слева от дороги появился одинокий холм с несколькими деревьями наверху, Марта притормозила.

– Чует мое сердце, – ответила она на вопросительный взгляд Барсы.

– Я посмотрю, – кивнула та.

– Давай.

Барса выскочила из машины и внимательно обследовала обочину.

– Трава примята и еще не успела полностью распрямиться, – сообщила она, вернувшись в бронекар. – Следопыт из меня посредственный, но, по-моему, всякому видно – несколько человек сошли тут с дороги и направились к этому холму. Но как ты догадалась?

– Сердце-вещун, – объяснила Марта. – Со мной иногда бывает. Но редко. Меня вдруг толкнуло, что после боя с крысами им мог потребоваться отдых. Холм этот подходит, как нельзя лучше.

Они оставили бронекар у подножия холма и поднялись наверх пешком.

Недавние следы пребывания здесь группы людей – кострище и пустая обгоревшая консервная банка обнаружились немедленно. Чуть в стороне Тирен нашла грязный обрывок замасленной тряпки – вероятно, кто-то чистил оружие и бросил тряпку не в костер, а уронил в траву.

А на промоину в склоне наткнулась Марта. Она же и заподозрила, что здесь кто-то копался.

– Смотрите, – показала она подругам. Такое впечатление, что земля с краев обрушена специально, а потом сверху набросали веток и сухих листьев.

– Неужели… – ахнула Тирен. – Неужели они тут кого-то похоронили?

– Типун тебе… – Марта достала нож и спрыгнула в промоину. – Ну-ка, посмотрим.

Через несколько секунд лезвие царапнуло по чему-то твердому. Марта руками отгребла землю, и перед глазами оперативниц матово блеснула гладкая, темно-фиолетовая, словно грозовое небо, поверхность неизвестно чего.

– Ух, ты! – воскликнула сверху Тирен. – Что это?

Барса молча сходила к бронекару, вернулась с лопатой, спрыгнула к Марте и стала ей помогать. Вдвоем ( Тирен рядом с ними уже бы не поместилась) они быстро расчистили довольно большой кусок непонятной поверхности.

– Это не металл, – определила Марта, постукивая по ней ножом и пытаясь ее процарапать. – Странный звук. И следы не остаются. Что-то очень твердое. Я думаю, что наши… ну, то есть, «дикие» вместе с нашими это тоже обнаружили. А потом засыпали до лучших времен и ушли.

– Такое впечатление, что это какой-то купол, – сказала Барса. – Когда-то его здесь возвели. Скорее всего, еще до войны. А потом насыпали сверху землю. Замаскировали.

– И деревья на макушке посадили, – догадалась Тирен.

– Деревья могли и сами потом вырасти, – сказала Марта. – Занесло семена ветром – вот тебе и деревья. Да, похоже на какое-то сооружение. Очень интересно. Жаль, нет времени этим заниматься. Нужно двигаться дальше. Но мы сюда обязательно вернемся. Давай, Барса, засыплем все обратно. Мало ли что. Место мы и так запомнили.

– Может, сообщить в город? – предложила Тирен. – Пусть пришлют специально оснащенную экспедицию…

– Нет, – возразила Марта. – Не до этого сейчас. Готовится войсковая операция. Горы рядом – вот они, рукой подать. Откуда мы знаем, может, «дикие» здесь ходят, как у себя дома? Любая преждевременная активность в этом районе может их насторожить и вспугнуть. Вот закончится все, тогда сюда и вернемся.

– Опять же, – напомнила Барса. – Мы обещали Йолике соблюдать режим радиомолчания. Никто, кроме нее, не знает, что мы здесь.

– И то верно, – вздохнула Тирен. – Это я что-то увлеклась. Но уж больно штука любопытная.

Они взлетели еще через двадцать километров, когда следы окончательно исчезли, и стало ясно, что пора оглядеться с высоты.

Но и сверху никого увидеть не удавалось.

– Они уже могли добраться до города, – предположила Барса Карта. – Вполне. И тогда мы только напрасно жжем топливо.

– Мне тоже кажется, что нужно лететь сразу в город, – сказала Тирен. – Покружим над ним некоторое время, чтобы они нас заметили. Потом сядем где-нибудь на площади, и будем ждать. И не надо никого искать. Сами нас найдут.

– Дельная мысль, – хмыкнула Марта. – Пожалуй, так и сделаем. Правда, «дикие» меня беспокоят, но с другой стороны… Раз Кася и Тепси с ними, значит, и нам, возможно, как-то удастся договориться. Все, набираю высоту.

Бронекар поднялся почти на километр, и Марта, отключила двигатели, перейдя в планирующий полет. Теперь машину в воздухе держали только выдвижные плоскости и гравигенератор.

Дорога, по которой они еще недавно ехали, служила им ориентиром. Марта старалась держаться точно над ней, и вскоре пошла на снижение – впереди и внизу показался город.

Никто из них ни разу воочию не видел городов древности и того, что с ними сделала страшная последняя война.

Город, в котором родились, жили и служили Марта, Барса и Тирен, тоже был весьма и весьма старым. Он возник и вырос за несколько столетий до войны, но, благодаря удачному стечению обстоятельств, избежал ядерных ударов. Правда, на нем было испробовано тектоническое оружие, в результате которого восточная его часть провалилась в расколовшую землю Трещину. Но город выжил. И, хотя затем был изрядно потрепан во времена смуты и короткой войны между мужчинами и женщинами (несколько раз он переходил из рук в руки в ходе упорных боев), снова не только выжил, но и сохранил хороший потенциал для роста и дальнейшего развития. Именно поэтому, после того, как женщины окончательно победили, он и стал политическим, экономическим и культурным центром неохватной территории в Северном полушарии, почти равной по площади огромной и легендарной довоенной стране под названием Россия.

Город отстроили и привели в порядок.

А за последующие сто пятьдесят лет он еще изрядно разросся вширь (женщины отчего-то, практически, не строили высотных зданий, предпочитая находиться поближе к земле) и теперь по своим размерам и сложности транспортной и коммуникационных систем мог бы, вероятно, сравниться с древними мегаполисами. Но на самом деле был для жизни гораздо удобнее. Хотя бы потому, что число его жителей – разумеется, в основном, женщин, – не намного превышало миллион человек.

Впрочем, сравнить по настоящему было не с чем, – ни один из старых мегаполисов планеты не уцелел во время последней войны, и ни один после нее не возродился.

И вот теперь, кружа над этими стопятидесятилетними развалинами, заключенными в сетку улиц и переулков, Марта, Барса и Тирен могли составить для себя хоть какое-то представление о том, какими они были – города, построенные мужчинами.

Этот город был разделен рекой на две неравные части.

Обладая некоторой долей воображения, можно было нижнюю часть принять за подбородок, а в верхней разглядеть нос, глаз и лоб. Река при этом являлась как бы ртом, пересекавшим воображаемое лицо от скулы до скулы и придававшим ему довольно скорбное выражение.

Да, у этого лица не было поводов для улыбок. Разве что в далеком-далеком прошлом. Но потом в это цветущее, полное жизни лицо, влепили две ядерные боеголовки.

Одна вырвала в правой верхней части огромный кусок скулы и лба вместе с глазом и переносицей.

Вторая слегка промахнулась и легла в стороне. Она выжгла всю западную окраинную часть, образовав на лице города нечто вроде челки, зарывающей половину лба.

Единственный уцелевший глаз – центральная площадь города – по-прежнему слепо таращился в небо, и под завалами из кирпича и камня сверху еще можно было различить, и основные магистрали, и обычные улицы и переулки.

Марта сделала несколько кругов над городом, то поднимаясь до километровой высоты, то снижаясь до полутора-двух сотен метров таким образом, чтобы их можно было заметить в любом случае.

Трасса, по которой они сначала ехали и над которой потом летели, делая петлю, подбиралась к городу с юго-востока, превращалась в магистраль-улицу в нижней части «лица» на левом берегу реки и обрывалась, упираясь в разрушенный до основания мост.

Когда-то через реку вело пять мостов, но теперь уцелел – да и то весьма относительно – лишь один – в южной части. Точнее, это были два моста, переброшенные с левого и правого берега на вытянутый остров посередине реки.

– Пожалуй, хватит кружить, – решила Марта, завершая восьмой круг. – Надо садиться. Думаю, где-нибудь в восточной части. За рекой, на западе, практически, одни развалины. А восточная, на левом берегу, не очень пострадала. Вон, видите, удобная площадь, как раз на пересечении с нашей дорогой? По-моему, там будет лучше всего. Как считаете?

– Приняла решение – выполняй, – сказала Барса. – Мы же не знаем на самом деле, добрались они сюда уже или еще нет. Так что это место ничем не лучше и не хуже любого другого. Но разрушений тут, действительно, меньше.

– Если они уже здесь и нас заметили и находятся, например, на другой стороне, – заметила Тирен. – то ничто им не помешает добраться до нас по южным уцелевшим мостам. А если до города они еще не дошли, то вряд ли нас минуют. Действительно, хорошее место, – садись, Марта.


* * *


Пологий долгий подъем закончился, и в нескольких километрах впереди они увидели реку и большой город, раскинувшийся на обоих ее берегах.

Отсюда, с перевала, если смотреть невооруженным глазом, город казался не особо разрушенным. И только через окуляры бинокля или забрала шлемов с включенным увеличением можно было рассмотреть то, что сделала с ним война и последующие сто пятьдесят лет.

– Мертвая пустыня, – сказала Тепси и сдернула с головы шлем. – Бр-р– р. Аж нехорошо стало. Не знаю, как вы, а я что-то совсем не хочу туда соваться. По-моему, там и нет никого. Кому взбредет в голову жить среди развалин да еще и радиоактивных? А радиоактивность здесь, между прочим, значительно выше нормы. И выше чем там, где мы высадились.

– Это естественно, – заметил Бес. – Именно сюда падали ракеты с ядерными боеголовками. Но ты не волнуйся – у нас хорошие таблетки. Некоторое время мы можем тут находиться без особого вреда для организма. Я уже говорил.

– Некоторое время – это сколько? – ворчливо осведомилась Тепси. – Мне, знаешь ли, вовсе не светит оставить в этих руинах красоту и здоровье.

– Нам тоже, – кивнул Тьюби и опустил бинокль. – Хотя без красоты мы и так вполне обойдемся. Было бы здоровье. Но, если я ничего не путаю, вы сами напросились в этот рейд. Так что будь любезна, Тепси, избавь меня от нытья, хорошо? Я готов слушать или конструктивные предложения или, на крайний случай, милую, способную развлечь, болтовню. Но только не нытье. В особенности, женское.

Тепси уж совсем, было, собралась ответить соответствующим образом, но поймала строгий взгляд Каси и сдержалась.

– Нам приказано произвести разведку, – сказал Бес. – И я намерен выполнить приказ. В конце концов, мы пластуны и это наша работа. А здесь мы еще ни разу не были.

– У тебя есть какой-то план? – осведомилась Кася. – Нас всего пятеро, а эти развалины занимают такую площадь, что тщательно все осмотреть не хватит, наверное, и года.

– А нам каждый дом обнюхивать и не нужно, – объяснил Тьюби. – Нам, главное, выяснить живет здесь кто-нибудь или нет.

– Ты имеешь в виду людей? – вскинула брови Кася.

– Людей, мутантов – назови, как хочешь. Разве вас, сестер-гражданок, никогда не интересовали подобные места?

– Нет, – покачала головой Кася. – Не интересовали. Они слишком тесно связаны в нашем сознании с тем ужасом, который вы, мужчины, устроили сто пятьдесят лет назад. Эти мертвые радиоактивные пятна по всей планете… У нас хватает иных дел.

– Хм, – ухмыльнулся Фат Нигга. – Я всегда считал, что женщины любопытны.

– Это верно, – сказала Тепси. – Но нам интересно только все живое. Это вас, мужчин, вечно тянет к мертвечине.

– Может, хватит? – с ленцой проговорил Рэй Ровего. – Вчера, кажется, уже наговорились на эту тему по самое не могу. Мужчины, женщины… Откуда вы знаете, живой этот город или мертвый? Крыс помните? Вот то-то и оно.

– Ой, только не надо нас пугать, хорошо? – воскликнула Тепси. – Сам, гляди, не испугайся. До икоты.

– Отставить, – приказал Бес. – Я ведь предупредил уже. Или конструктивные предложения или развлекательная беседа. Никакого нытья и, тем более, ругани.

– Да мы и не ругаемся вовсе, – удивилась Тепси. – С чего ты взял? Лично мне, честно признаюсь, элементарно страшно туда соваться. Вот я и стараюсь таким образом свой страх заглушить. Мелю языком всякую чушь. Мальчики, не обижайтесь на меня, хорошо?

С этими словами она звонко чмокнула в щеку сначала Ровего, потом Ниггу, а затем, секунду поразмыслив, и Тьюби.

– Ух! – констатировал Фат. – А вот за это я женщин люблю. Прямо как свежим ветром пахнуло. Мы, мужчины, так резко меняться не умеем.

– А кто сказал, что я изменилась? – подмигнула ему Тепси. – Может, это я только притворяюсь и ввожу вас в заблуждение?

И первая рассмеялась.

– Ладно, – погасил остатки улыбки Бес. – Вечер близко. Предлагаю дойти сегодня до берега реки. Как раз пересечем юго-восточную часть по этой же дороге и оглядимся слегка.

– А потом? – не удержалась Кася.

– А потом солнце зайдет, – сказал Тьюби. – Подыщем место для ночлега, а уж утром разберемся, что, как и куда дальше.

Глава XXIV

Начальница Службы FF четвертого сектора Лилу Тао была в отвратительном настроении.

Не далее, как два часа назад, она получила грандиозный втык от Йолике Дэм и до сих пор не могла окончательно прийти в себя. Втык этот Лилу ощущала внутри своего организма чуть ли не физически. И назвать это ощущение приятным никак не могла. То, что разнос Йолике устроила не только ей, но и начальницам других секторов, не слишком утешало. Лилу Тао обладала крайним честолюбием, служила отменно и серьезное взыскание последний раз получала еще в пору курсантской юности, когда однажды на целых шесть часов опоздала в расположение училища из увольнительной.

Хуже всего, что втык был по делу.

Нет, разумеется, если отнестись к вопросу подготовки подразделений Службы FF к предстоящей войсковой операции с известной долей снисходительности, то картина вырисовывалась самая безоблачная. Техника в полном порядке, личный состав бодр, здоров и полон энтузиазма. Но, ежели копнуть глубже… Н-да.

Йолике и копнула.

А она, Лилу Тао, видимо, настолько привыкла, что ее сектор из года в год по результатам проверок становится, чуть ли не автоматически, лучшим в городе, что излишне расслабилась и не отнеслась, как должно, к порученному делу.

Стыд и позор.

Разнос, устроенный Лилу своим подчиненным, сразу после совещания у Йолике Дэм помог выпустить самый ядовитый пар, но полного облегчения не принес.

Рабочий день подходил к концу и, в принципе, можно было уже идти домой, но Лилу оставалась у себя в кабинете и, чтобы хоть как-то отвлечься от самоуничижительных мыслей, в сотый, наверное, раз перепроверяла графики подготовки личного состава ко дню «икс».

Телефонный звонок отвлек ее от постылых компьютерных распечаток.

– Тао слушает, – сказала она в трубку, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Ты чего рычишь? – раздался на другом конце провода голос близкой подруги Эль Мирры. – Начальство пистон вставило? Так надо, наоборот, удовольствие получать.

– Извращенка, – буркнула Лилу.

– Я такая, – весело согласилась Эль Мирра. – Мне после любого пистона хорошо становится. Ну, или я внушаю сама себе, что мне хорошо. Слушай, чего я тебе звоню… Выручи меня, а?

– Что-то случилось? – встревожилась Лилу.

– Ничего особенного. Кроме того, что у меня сегодня комиссия из Департамента воспитания и обучения.

– Ну и что?

– А то, что по плану они должны посетить урок патриотизма в средних классах. Урок сводный, вечерний, в актовом зале. И на этот урок обещала прийти Кася Галли, чтобы рассказать девочкам о целях и задачах нашей доблестной Службы FF. Знаешь такую?

– Касю или Службу?

– О, слышу, тебе стало легче. Шутишь. Уже хорошо. Касю, разумеется.

– Знаю. И Касю знаю, и Службу тоже. Но ведь Кася…

– Вот именно. Кася прибыть не может. Это я только что выяснила. И замены у меня, естественно, нет. Выручай, подруга. Потому что, кроме тебя, совсем некому. А иначе меня ждет грандиозный пистон.

– Ты же любишь пистоны.

– Люблю, – подтвердила Эль. – Но до определенных размеров. Когда еще влазит. А меня ждет такой, что никакая… не вместит. И так они у меня отыскали… э-э… определенные недостатки в обучении и воспитании. Прямо даже не знаю, что на них нашло. Казалось бы, обычная комиссия – я десятки таких переживала, а зверствуют прямо как стая голодных волчиц. Ну, так что, прикроешь мою нежную задницу?

Лилу задумалась. Сегодняшний вечер у нее был совершенно свободен. Иное дело, что выступать перед детьми, да еще и в присутствии комиссии, не было никакого настроения. Во-первых, она никогда этого не делала…

– Когда все закончится, – быстро сообщила подруга, – обещаю поход…. в одно веселое место. За мой счет.

– Это взятка? – деловито осведомилась Лилу.

– От чистого сердца. Большого и любвеобильного. Я так и так хотела тебе предложить, тем более что завтра выходной, а тут эта комиссия и Кася…. Ну, как?

– Хорошо, – согласилась Лилу и поняла, что ее настроение весьма улучшилось. – Когда нужно быть?

– Через полчаса сможешь?

– Это даже для меня слишком. Жди через сорок минут, – ответила Тао и повесила трубку.

С нынешней директрисой крупнейшей в городе школы-интерната Эль Миррой Лилу Тао дружила недолго, – около трех лет – но близко. Они познакомились на ежегодном торжественном приеме у Первой, устраиваемом 14 августа в День Обретения Свободы. В этот день сто сорок четыре года назад женские воинские отряды наголову разбили последнюю объединенную группировку крупнейших мужских банд, пытающихся захватить город. После чего женское владычество на планете установилось окончательно.

По многим причинам Лилу Тао практически не имела близких подруг в Службе. То же самое, как оказалось, могла о себе сказать и Эль Мирра.

Может быть, именно то, что их служебные интересы не пересекались никоим образом, и сыграло роль основного фактора в зарождении этой дружбы. Обе они были молодыми, красивыми и честолюбивыми женщинами, тем не менее, остро нуждавшимися в близкой подруге. Которая поймет тебя, как саму себя, и примет твои проблемы, будто собственные.

На освежающий душ и легкий макияж у Лилу ушло не более десяти минут. Ехать, однако, предстояло на другой конец города, и она, поколебавшись, выбрала не метро, а машину.

Знаменитыми транспортными пробками древности город не страдал. Во-первых, личный автомобиль стоил довольно дорого, и далеко не всякая сестра-гражданка могла себе его позволить. Во-вторых, далеко не всякая сестра-гражданка хотела иметь личный автомобиль. В-третьих, общественный транспорт в городе, а также пригородные сообщения и сообщения между крупными городами были настолько хорошо развиты, что надобность в личном автомобиле для очень многих просто-напросто отпадала. А вопросы престижа волновали современных женщин в гораздо меньшей степени, чем когда-то их предшественников – мужчин.

Но у Лилу Тао машина была.

Начальница четвертого сектора Службы FF города как раз относилась к тому немногочисленному типу женщин, для которых очень важна полная свобода передвижения и независимость в их средствах.

Автомобиль, несомненно, такую свободу, а заодно и независимость, предоставлял. Но он же требовал и ответственности. В том смысле, что полиция города крайне щепетильно относилась к соблюдению правил дорожного движения и нещадно штрафовала нарушительниц за любую провинность, не взирая на ранг, возраст, общественное положение и толщину кошелька.

Разумеется, был у Лилу и служебный транспорт.

Но использовать бронекар для того, чтобы добраться до школы-интерната, показалось ей в данном случае явным перебором. Особенно с учетом сегодняшнего втыка от Йолике Дэм.

В метро мне всю форму помнут, думала Лилу, направляясь к автостоянке. Да и вспотею наверняка. А машину, если мы с Эль зависнем, как подруга обещает, в «веселом месте», я завтра попрошу кого-нибудь из подчиненных забрать и пригнать обратно. И все дела.

Водить машину Лилу умела и любила, город знала прекрасно, и поэтому точно в назначенный срок она уже входила в кабинет Эль Мирры.

– Свежая и красивая, – констатировала подруга, целуя ее в щеку. – На машине приехала?

– На ней, – Лилу ответила на поцелуй и уселась в кресло для посетителей. – Ну, так что у нас?

– Машина тебе сегодня больше не понадобится, – сказала Эль. – Завтра пошлешь кого-нибудь, чтобы забрали. Или сама заберешь, если захочешь. А сейчас… Начало урока через десять минут. Ты готова?

– Понятия не имею. Никогда не выступала перед детьми.

– Ничего страшного в этом нет. Расскажешь о Службе FF. Коротко и доходчиво. По возможности, не уставным, а живым человеческим языком. Ты умеешь, я знаю. На комиссию не обращай внимания, она тебе не помешает. Ну, может быть, на пару вопросов ответить придется. Девчонки у меня любопытные и любознательные. Да мы и сами такими были, если помнишь.

– Постараюсь вспомнить, – усмехнулась Лилу.

– Вот и замечательно. Это ненадолго, сорок пять минут самого урока плюс еще минут пятнадцать-двадцать на то, чтобы мне проводить комиссию, и мы полностью свободны.

– А что за «веселое место»? – небрежно осведомилась Лилу. – Мне оно известно?

– Надеюсь, что нет, – подмигнула Эль. – Место новое, мало кто еще пронюхал. Но… В общем, сама увидишь. Пусть это будет вроде как сюрпризом, ага?

– Ну-ну. Пусть будет. Может, кто-то и не любит приятные сюрпризы, но этот «кто-то» точно не я.

– Договорились. Значит, сегодня ты моя и надолго. А теперь идем, нам пора.

Эль Мирра директорствовала в самой крупной и, пожалуй, лучшей по всем статьям школе-интернате города, и актовый зал тут был соответствующий. Его амфитеатр, как на глаз прикинула Лилу, мог вместить человек пятьсот, и сейчас он был заполнен на три четверти. Большей частью детьми – девочками от десяти до четырнадцати лет. Присутствовали и взрослые: учителя, воспитатели и, естественно, комиссия из Департамента воспитания и обучения.

Они с Эль вышли на сцену из-за кулис, и в зале немедленно образовалась должная тишина, что, как с удовлетворением отметила про себя Лилу, несомненно, свидетельствовало об уважении, которое питали к своему директору воспитанницы и персонал интерната.

Эль подошла к микрофону и сказала:

– Здравствуйте. Сегодня, как вы знаете, у нас общий урок патриотизма для девочек с четвертого по пятый класс включительно. Честно признаться, мне не очень нравится слово патриотизм. Да, оно сохранилось в нашем языке, видимо, благодаря компактности и, соответственно, удобству в употреблении. Но лично я предпочитаю слову «патриотизм» словосочетание «любовь к родине». Как вы думаете, почему?

Эль замолчала и выжидательно обвела зал глазами. В пятом ряду взметнулась вверх детская рука.

– Говори, – разрешила Эль Мирра.

Поднялась девчушка лет двенадцати и бодро отрапортовала:

– Потому что слово «патриотизм» можно перевести, как «любовь к отечеству». Это значит, к земле отцов. А мы живем на земле матерей.

– Молодец, садись. В общем, верно. Можно, конечно, уточнить, но сейчас мы этого делать не будем. Да, мы живем на земле матерей и в этом – наше великое счастье. Раньше, когда нами правили мужчины, они же отцы, землю сотрясали бесчисленные войны, в которых гибли миллионы и миллиарды людей. И вот уже сто пятьдесят лет мы живем в мире. Но этот мир требует охраны и защиты. И у нас есть такая защита. Это всем нам известная Служба FF – передовой отряд лучших представительниц сестер-гражданок. Отряд, который всегда начеку, и всегда готов защитить наш мир, нашу родину и нас самих от любых известных и неизвестных опасностей. Сегодня у нас в гостях заслуженный и уважаемый человек. Это начальница одного из крупных отделений Службы FF нашего города Лилу Тао. Поприветствуйте ее.

Эль шагнула в сторону от микрофона, полуобернулась к Лилу и первая захлопала в ладоши.

Зал загремел аплодисментами, и Лилу немедленно захотелось куда-нибудь спрятаться.

Эль Мирра подбадривающе ей улыбнулась, незаметно для зала подмигнула и сказала в микрофон:

– Лилу Тао расскажет нам о целях и задачах, стоящих перед Службой FF, а потом ответит на ваши вопросы. Прошу вас, Лилу.

С этими словами дорогая подруга сделала приглашающий жест и покинула сцену.

Лилу Тао осталась наедине с залом.

Впрочем, минутная растерянность быстро куда-то испарилась, как только она шагнула к микрофону и произнесла первые слова.

Она начала с истории.

Вкратце рассказала о том, как в первые же годы после окончательной победы женщин стало ясно – победу эту необходимо оберегать. И не только от банд непокорившихся мужчин, но и от женщин – тех, кто не принял новый мир. Тогда и была создана Служба FF. Аббревиатура FF – это Famina Forever . Или – в переводе с латыни и английского – «женщина навсегда».

– Вот в этом самом «женщина навсегда» и заключена суть нашей службы, – говорила Лилу и ощущала, что зал слушает ее очень внимательно. – Бытует мнение, что Служба FF занята лишь тем, чтобы защищать нас всех от набегов «диких». Это не совсем так. Сотрудницы Службы: оперативницы, аналитики, командиры, просто служащие обязаны постоянно отслеживать и даже предугадывать любые – я подчеркиваю – любые – опасности, которые угрожают или могут угрожать нашей цивилизации. Цивилизации, где правит женщина. Эти опасности могут быть не только внешними, но и внутренними. Если говорить о внутренних, то самая наглядная из них – бунт рабов-мужчин. Такое бывало в нашей истории. И задача Службы FF – предотвратить такой бунт. А в случае его возникновения, в каком бы виде он не произошел, подавить. Со всей строгостью и даже безжалостностью. Именно безжалостностью. Потому что мужчины, как научила нас тысячелетняя история человечества, по-настоящему признают лишь силу. И ей же, силе, подчиняются. Договориться можно только с женщиной. Мужчину можно лишь подчинить. Все вы, думаю, знаете древнегреческий миф об Актеоне – мужчине-охотнике. Он считался лучшим в своем деле. Еще бы, ведь он не только был сыном Аристея и внуком Аполлона, – сам кентавр Хирон обучал его искусству охоты! Но Актеон, как и все мужчины, был слишком самонадеян и хвастлив. Однажды, будучи уверен в своей безнаказанности, он решился не только подсмотреть за купающейся обнаженной Артемидой – богиней охоты и любви, но даже, как утверждают некоторые мифы, и овладеть ею! За что и был справедливо наказан: превращен в оленя и затравлен собаками. Так вот, если говорить образно, то мы, Служба FF, и есть эти самые собаки, травящие наглеца-Актеона…

Она и сама не заметила, как увлеклась и проговорила больше получаса. Этому способствовало еще и то, что слушали ее с большим интересом. И не только дети, но и взрослые.

Лилу готова была рассказывать еще, но вовремя заметила, как Эль подает ей знаки, показывая на часы. Время!

– Вот, вкратце, и все, что я хотела и могла поведать о нашей Службе FF, – закруглилась она. – Если у кого-нибудь есть вопросы – задавайте. Попробую ответить.

Тут же посередине амфитеатра вскочила долговязая девчонка-подросток.

– Скажите, что нужно делать, чтобы после интерната попасть в Службу FF? – звонко спросила она.

– Ну, во-первых, хорошо учиться, – улыбнулась Лилу. – Будущая сотрудница Службы должна обладать разнообразными и глубокими знаниями. Во-вторых, необходима приличная физическая подготовка и высокие моральные качества. В– третьих, нужно сдать экзамены и поступить в училище Службы. Это, если вы хотите стать оперативницей или аналитиком. Но в Службу можно попасть и без училища. Нам зачастую бывают нужны самые разные специалисты. Вы можете обратиться в нашу общественную приемную, и там вам дадут полную информацию. Еще вопросы?

Но больше вопросов не последовало, и Лилу с облегчением увидела, что Эль снова поднимается на сцену.

– Дети, наш урок закончен, – сообщила Эль Мирра в микрофон. – Мне кажется, что он прошел хорошо, и мы узнали много интересного и поучительного. Поблагодарим нашу гостью!

Зал опять разразился аплодисментами, и были они на этот раз гораздо громче и продолжительней. Две девочки-близняшки выбежали на сцену и подарили Лилу цветы. Начальница Службы FF четвертого сектора неловко поклонилась, пролепетала: «Спасибо, спасибо» и поспешила удалиться за кулисы. Неожиданно ей очень захотелось в обещанное «веселое место». Желательно прямо сейчас.

И желание ее было исполнено.

Правда, не сразу. Минут десять пришлось еще пообщаться с представительницами комиссии, которые лично пожелали выразить Лилу свою признательность и благодарность за прекрасный урок.

Изрядно расплывшаяся, с двойным подбородком, председательница комиссии долго в кабинете Эль Мирры трясла Лилу руку и говорила о том, что подобные встречи доблестных представительниц Службы FF и детей нужно сделать регулярными, дабы подрастающее поколение сестер-гражданок, видя перед собой воочию такой блестящий пример для подражания…

Лилу, стиснув зубы, и растянув губы в резиновой улыбке, терпела, как могла.

Когда, наконец, комиссия удалилась, Лилу рухнула в кресло и закатила глаза.

– Это п...ц, – сообщила она. – Как ты их выносишь?

– У меня большой опыт, – объяснила Эль, достала из сейфа бутылку вина и два стакана, наполнила их до половины и протянула один стакан подруге. – Давай-ка, для начала.

– Это что? – Лилу понюхала содержимое. – О, херес!

– Он самый, – подтвердила Эль.

Они выпили.

– Многие женщины не любят херес, – сказала Лилу. – А вот мне нравится. Ну-ка, плесни еще.

– Мне тоже, – Эль охотно выполнила просьбу и себя не забыла. – Где-то я читала, что в эпоху патриархата херес иногда называли «женский коньяк».

– Вот же гады! – с чувством воскликнула Лилу.

– Кто?

– Да мужчины, кто ж еще. Даже здесь умудрились нас унизить. Женский коньяк… То есть, имелось в виду, что настоящий коньяк могут пить исключительно они. А я, между прочим, и настоящий коньяк люблю.

– Тогда пошли. Нас ждет настоящий коньяк и много чего еще.

– Считай, что я заинтригована, – Лилу допила херес и вслед за подругой вышла из кабинета.

Путь был недолгим. Эль привела Лилу на одну из, расположенных неподалеку от интерната, улочек и остановилась перед невзрачным на вид четырехэтажным зданием.

– Это здесь, – сообщила она.

– Что здесь? – спросила Лилу?

– Обещанный сюрприз. Пойдем. Вход со двора.

Они обогнули здание и оказались перед низкой железной дверью. Какая бы то ни было вывеска или поясняющая табличка на самой двери и около нее отсутствовали. Правда, рядом на стене имелась кнопка звонка, встроенный динамик и микрофон. Эль позвонила.

– Кто там? – донесся из динамика высокий женский голос.

– Две одинокие сестры-гражданки, – сказала Эль, – которые хотят весело и с удовольствием провести сегодняшний вечер.

Некоторое время за дверью было тихо, и Лилу подумала, что где-то здесь наверняка замаскирована камера, и сейчас, возможно, их рассматривают на экране монитора местной охраны.

– Я так понимаю, что это незаконно? – лукаво спросила она у подруги, наклонясь к ее ушку.

– А вот и не угадала! – засмеялась Эль. – Ну, сама подумай, как я могу вовлечь тебя в какое-то незаконное мероприятие, если являюсь директором одной из лучших школ-интернатов в городе? Я же педагог все-таки. А вдруг дети узнают? Что они обо мне подумают и скажут? И потом ты же в форме Службы!

– Всякое бывает, – постаралась скрыть за небрежностью смущение Лилу. – Все мы не без греха. В том числе и Служба. И я на самом деле не вижу в этом ничего страшного. До определенного предела, конечно.

Она уж, было, собралась развить эту мысль, но тут ожил динамик над дверью:

– Входите!

Щелкнул автоматический замок, и дверь приоткрылась.

Внутри оказалось гораздо интереснее, нежели снаружи.

Подруги спустились по ступенькам и очутились в просторном, со вкусом оформленном вестибюле. Здесь их встретила молоденькая девушка в короткой юбке и блузке с низким вырезом.

– Добрый вечер, – с милой улыбкой произнесла девушка. – Вы к нам поужинать?

Они поздоровались в ответ, Эль заверила, что они здесь для того, чтобы заодно и поужинать, а Лилу про себя отметила это «заодно» и то, что грудь у девушки, пожалуй, ничуть не хуже, чем у нее самой.

«Но я-то, наверняка, постарше буду», – самодовольно подумала она.

Девушка пригласила их в зал и провела к свободному столику.

Зал живо напомнил Лилу тот, в котором она полчаса назад выступала перед детьми. Он точно так же охватывал амфитеатром ярко освещенную сцену. Но террасы были здесь гораздо шире – такие, чтобы на них могли свободно разместиться столы и стулья.

– Действительно, интересное место, – согласилась Лилу. – Новый ресторан?

– В том числе и ресторан, – загадочно улыбнулась Эль. – Ты давай, выбирай, что будешь есть и пить. Кухня здесь отменная.

– А почему нет вывески у входа? – не унималась Лилу.

– Это такой специальный рекламный ход. Нарочитая полуподпольность и андеграундность. Намек на запретный плод. Все знают, что никакого запрета нет, но его видимость щекочет нервы и подстегивает воображение.

– Забавно, – сказала Лилу и открыла меню.

Кухня, действительно, оказалась замечательной. Впрочем, как и вина. И через два часа, когда подруги перешли на коньяк, им было уже очень хорошо.

– Мне здесь нравится, – Лилу откинулась на спинку удобного стула и с удовольствием оглядела зал, который к этому времени был уже полон. – Только так и не понятно, зачем тут сцена. Не вижу музыкантов. И не слышу.

– Погоди, сейчас увидишь, – заверила ее Эль. – Правда, музыкантами их назвать будет трудновато. Еще пара минут.

И действительно. Очень скоро на сцене появились несколько рабов-мужчин, которые установили в специальных отверстиях на сцене какие-то столбики, а между столбиками в четыре ряда натянули канаты. Таким образом, что посреди сцены возник огороженный квадрат.

– Ух, ты, – заинтересовалась Лилу. – Неужели ринг?!

– Ты знаешь, что такое ринг?

– Обижаешь. Нас все-таки чему-то учили. Элементы старинного бокса входят в подготовку любой оперативницы. Ну, и сохранившиеся записи боев нам тоже показывали.

– Понятно, – сказала Эль с некоторым разочарованием. – А я-то надеялась тебя удивить. Но сейчас ты увидишь не запись, а самый настоящий кулачный бой.

– Что, неужели без перчаток?

– Без перчаток. Руки только ремнями обмотаны.

– Цесты, – кивнула Лилу.

– Что?

– Цесты. Так в Древней Греции называли ремни, которыми кулачные бойцы обматывали руки перед состязанием, – блеснула эрудицией начальница четвертого сектора.

– Хм… Надо же, а я и не знала. О! Вот они, выходят.

На сцене появились два, обнаженных по пояс, бойца. Их мускулистые тела были чем-то смазаны так, что свет от ламп играл и переливался на крепких рельефных мышцах.

Бой не произвел на Лилу никакого впечатления.

Рабы дрались неумело, а потому и некрасиво – размахивали руками и неуклюже топтались на месте. Но зал визжал от восторга, и многие посетительницы повскакивали со своих мест, криками подбадривая доморощенных кулачных бойцов.

– Что, не нравится? – осведомилась Эль.

Лилу пожала плечами:

– Извини, но это непрофессионально. Карикатура на настоящий бой.

– Хорошо. Тогда как ты относишься к тому, чтобы познакомится с некоторыми из этих бойцов в другой обстановке?

Эль наклонилась через стол и, понизив голос, сказала:

– На ринге-то они, может, и не профессионалы, не знаю, плохо в этом разбираюсь. Зато в другом месте вполне профессиональны. Можешь мне поверить.

– В каком это – другом? – не сразу поняла Лилу.

– Например, в постели, – подмигнула Эль.

– Что, прямо… здесь?

– Ну, не в зале, конечно, – рассмеялась Эль. – Но рядом. Из здания выходить не надо.

– Ну ты даешь…

Лилу почувствовала, что неожиданно краснеет. Или это просто коньяк бросился в голову? Свои секс-квоты на этот месяц она уже исчерпала, и предложение Эль было как нельзя кстати. Но…

– Брось, – заверила ее подруга. – Я уже обо всем договорилась. Расслабься и получай наслаждение. Говорю тебе, не пожалеешь. Тем более, что завтра – выходной. Ну что, идем?

– Э-э…

– Идем-идем.

Эль бросила на столик деньги, прихватила початую бутылку коньяка, решительно взяла Лилу за руку, и повела ее за собой.

Глава XXV

Человек лежал за камнем уже пятый час подряд.

Он редко шевелился и в своем маскировочном – сером, с коричневыми и охряными разводами комбинезоне, практически был не заметен для постороннего взгляда. Впрочем, посторонних здесь не было.

По правую сторону от человека лежал автомат, по левую – плоский ранец-рюкзак, а в руках человек держал мощный бинокль, с помощью которого и осматривал раскинувшуюся внизу до самого горизонта равнину.

Отсюда, со склона горы, даже при всем желании и при наличии самой лучшей оптики, он не смог бы разглядеть большой, лежащий к югу, город.. Но город был ему и не нужен. Человек ждал то, что должно было из города выйти.

Позавчера, когда на равнине появились войска, ему показалось, что он дождался. Но войска, расположившись на пределе видимости, провели короткие учения со стрельбами и удалились восвояси – по направлению к городу.

И человек остался ждать дальше.

Ночью его сменяли, а днем он снова устраивался за большим камнем и продолжал наблюдение.

Когда ему надоедало лежать или сидеть, он вставал, делал несколько энергичных разминочных упражнений и снова приникал к биноклю. Когда ему хотелось есть, он доставал из рюкзака еду и ел. Когда ему хотелось в туалет, он отходил дальше вдоль склона, и облегчался. Терпение человека было велико, и он собирался ждать столько, сколько понадобится.


* * *


Это совещание у Первой было самым коротким из всех, что она провела за последнее время.

Может быть потому, что приглашены на него были только трое: Полла Нези – командующая Вооруженными Силами, Йолике Дэм – начальница Службы FF и Тиа Симп – начальница полиции города.

А все самые сложные вопросы, связанные с организацией войсковой операции против «диких» и взаимодействием структур и подразделений, были к этому времени, в основном, решены.

Войдя в кабинет и усаживаясь за стол, Йолике наметанным глазом отметила про себя усталый вид Первой и подумала, что всем им эта войсковая операция в конечном счете и во всех смыслах обойдется дорого. Впрочем, платить надо за все. И особенно дорого платить иногда приходится за долгую, мирную и спокойную жизнь.

– Я собрала вас, – начала Первая без всяких предисловий, – чтобы окончательно все уточнить, убедиться в вашей готовности к предстоящей войсковой операции и назначить точное время ее начала и сроки проведения. Давайте по очереди. Начнем с командующей нашими Вооруженными Силами. Мы слушаем тебя, Полла. Можешь не вставать.

– У меня все готово, – голос у Поллы Нези был низкий и чуть глуховатый. – Учения, которые мы провели к северу от города два дня назад показали, что техника и вооружение в полном порядке, и личный состав Вооруженных Сил готов выполнить любую, поставленную перед ним, задачу.

– Хм. Другого ответа я и не ожидала, – сказала Первая. – И все-таки. Может быть, есть какие-то проблемы или особые пожелания?

– Таких нет, – отчеканила Полла.

– Хорошо. Йолике, что у тебя?

– У меня, – выдержав малую паузу, доложила Йолике Дэм, – в общем, тоже все нормально. Служба FF готова выполнить любой приказ. Как всегда, впрочем.

–Йолике, – устало предложила Первая, – не выкобенивайся. Тут все свои, и дело серьезное. Что тебя тревожит?

Йолике задумалась.

Железных аргументов против разработанного и утвержденного плана у нее не было. Тем более что в разработке этого самого плана она же сама и принимала горячее участие. Не говорить же теперь, что у нее появились всякие разные предчувствия, из-за которых такой замечательно и тщательно проработанный план кажется ей теперь полным дерьмом! А с другой стороны…

– Видите ли, – решилась она, наконец, – мне кажется, что на эту операцию мы выделяем слишком много сил от Службы FF.

– Что значит – слишком много? – удивилась Первая. – Бить надо так, чтобы противник не встал. И с первого раза. Тебе ли не знать?

– Это верно, – кивнула Йолике. – Но город в данном случае остается, практически, без прикрытия. Одни полицейские силы Тиа Симп, в случае чего, могут и не справиться с ситуацией. Да и не обучены полицейские воевать по-настоящему.

– Мои силы могут справиться с чем угодно, – немедленно заявила Тиа Симп. Она была самой молодой здесь и поэтому очень ревниво относилась даже к тени критики в свой адрес.

– Одну минуту, – Первая взяла из пачки на столе сигарету и закурила. – Йолике, ты что же, считаешь, что нас может ждать какая-то ловушка? Может быть, у тебя имеется информация, которой нет у нас? Так выкладывай, пока не поздно.

– Нет, новой информации у меня нет, – вздохнула Йолике. – Даже наоборот. По всем разведданным выходит, что наш удар явится для «диких» полной неожиданностью. И тем не менее. Не знаю, может быть, я перестраховываюсь, но мне кажется, что сил Службы FF на время проведения операции надо в городе оставить больше, чем ранее намечалось.

– На сколько больше? – осведомилась Первая. – Конкретно.

– В два раза, – заявила Йолике. – Тогда я буду спокойна.

– Еще бы, – не выдержала Полла Нэзи и одарила Йолике коротким изучающим взглядом. – Я бы и сама была спокойна за жизнь своих людей, не участвующих в операции.

– Что ты имеешь в виду? – холодно осведомилась Йолике.

– Я имею в виду, – ответила Полла, – что, чем меньше твоих оперативниц полезет в пещеры под горами, тем их, соответственно, меньше погибнет, когда «дикие» начнут оказывать сопротивление. А они начнут, в этом нет никаких сомнений. А если твоих погибнет меньше, то, значит, больше погибнет моих. Солдат и офицеров. Простой закон и простая арифметика. Ничего личного.

– На то вы и армия, – небрежно заметила Йолике. – Чтобы погибать, когда скажут. И так сидите годами и десятилетиями на своих базах и только задницы наедаете. Пока мы за вас ежедневно отдуваемся.

– Ну, ты, полегче! – вспыхнула Полла. – А то ведь я не посмотрю, что передо мной начальница Службы FF и…

– Тихо! – хлопнула по столу ладонью Первая. – Ты, Полла, держи себя в рамках, пожалуйста. А ты, Йолике, выбирай формулировки и выражения. И тон заодно. Мне еще не хватало, чтобы вы тут перегрызлись в самом начале. Как истерички какие-то, честное слово…. Йолике, я понимаю твою тревогу, но согласиться с тобой не могу. Вооруженные Силы у нас, сама знаешь, относительно маленькие и сами с той задачей, что перед нами стоит, могут и не справиться. Повторю уже сказанное неоднократно. Бить нужно кулаком, а не растопыренными пальцами. Сильно и сразу. Что же касается безопасности города на время операции, то пусть нам об этом доложит Тиа Симп. В конце концов, особая нагрузка в эти дни ляжет на всех. И полицейские здесь не исключение. Давай, Тиа. Мы тебя слушаем.

Тиа приосанилась и обвела присутствующих своими голубыми глазами, в которых весело сверкал молодой, рвущийся наружу оптимизм.

Еще и эти ее ямочки на щеках… непроизвольно заметила про себя Йолике, ну, просто, не начальница полиции города, а рекламная картинка. Впрочем, может, это и хорошо. Глядя на такую начальницу, вероятно, у молодых девчонок невольно возникают мысли, что и они могут стать такими же, стоит только пойти служить в полицию. Эх, где мои двадцать восемь лет… Ладно, ничего, мы тоже еще послужим. И тряхнем при случае …всем, чем надо.

– Докладываю, – бодро начала Тиа Симп. – За отведенное на подготовку время вверенными мне полицейскими силами проведены соответствующие мероприятия. Как-то: учения, подробные инструктажи и тренировки личного состава. На время проведения войсковой операции, когда в городе, практически, не останется ни армии, ни Службы FF, силами полиции буду взяты под усиленную охрану все жизненно важные объекты. Так как основных сил полиции на все не хватит, то для патрулирования на улицах мною принято решение привлечь курсанток последних курсов полицейской Школы. С ними также проведены соответствующие инструктажи и тренировки.

– Девчонки, – презрительно бросила Йолике.

– Мы все когда-то были такими девчонками, – парировала Тиа Симп. – И ничего. Выросли. И стали вполне недурными профессионалами. Смею заметить.

– То есть, – сказала Первая. – ты, Симп, заверяешь, что все будет под контролем?

– Во всяком случае, я не вижу оснований для каких-то панических опасений, – покосилась начальница полиции на начальницу Службы FF. – Если армия и Служба достойно справится со своими задачами, то и полиция не отстанет. В этом я уверена на все сто процентов.

– Что ж, – сказала Первая. – Пока мне все нравится. Кроме одного. Твоего, Йолике, недовольства. Особенно с учетом того, что именно ты настаивала на проведении войсковой операции. Поэтому мне хочется, чтобы довольны были все. Довольны и полны энтузиазма. Иначе можно не избежать самых неприятных и неожиданных накладок. А оно нам надо? Йолике, давай еще попробуем прийти к компромиссу. Я понимаю твои опасения. Но я также прекрасно понимаю и опасения Поллы. Армия, повторяю, у нас маленькая. И, кстати, в отличие от Службы FF, опыта хоть каких-то боевых действий практически не имеет. Поэтому в предстоящей войсковой операции на Службу ложится чуть ли не основная нагрузка. Особенно там, под горами. Давай так. Я разрешу тебе оставить в городе, не считая твоего личного резерва, две полные боевые и опытные команды. С бронекарами и всем положенным вооружением. Одна пусть усилит охрану нашей атомной станции, на которой, вообще-то, кроме полицейской и собственная неплохая вооруженная охрана имеется. А вторая пойдет на усиление защиты Коммуникационного Центра. Энергия, связь и электронные средства массовой информации – что может быть важнее для города?

– Для города много чего еще остается важного, – ворчливо заметила Йолике. – Например, ваши апартаменты, аэропорт, вокзалы…

– Все, Йолике, довольно! – Первая повысила голос настолько, чтобы подчиненной окончательно стало ясно, что та зарвалась. – Две боевые группы. Это все, что я могу предложить. Полла, надеюсь, без двух оперативных групп Службы FF Вооруженные Силы как-нибудь обойдутся? Или это будет слишком трудно?

– Без двух уж как-нибудь обойдемся, – усмехнулась командующая и, выдержав едва заметную паузу, не без ехидства добавила. – Так и быть.


* * *


Зона трудней – жилье, производственные помещения, лаборатории, склады и все прочее была не только больше, как по объему, так и по площади всех остальных зон (хватов и пластунов, руководства Штаба, гурта) Подземелья, но имела и самую сложную структуру. Мало кто из «диких» знал ее настолько хорошо, что мог бы найти дорогу к нужному объекту без указателей или подсказки со стороны. Старший офицер оперативного отдела Штаба Рони Йор иногда подозревал, что таковых среди людей Подземелья вообще не имеется. Разве что кто-нибудь из стариков. Да и то – вряд ли. Потому что Поземелье расширялось постоянно. Количество людей росло, требовалось новое жилье, новые коммуникации, новые ресурсы. Слава Богу (в отличие от верхних сестер-гражданок, свободные люди Подземелья старались придерживаться древней веры в единого Бога-отца), недра северных гор пока могли предоставить все возможности для расширения жизненного пространства.

Всякий раз, спускаясь в зону трудней, Рони Йор поражался тому, насколько она не похожа на все остальные зоны. И дело тут было не только в размерах или сложной структуре. Просто жизнь здесь была совершенно иной. Может быть потому, что иным был род деятельности трудней? Ведь как ни крути, а только благодаря им Подземелье имело все необходимое. И при этом именно зона трудней находилась глубже всех остальных от поверхности. Казалось бы, чистая формальность. Любой трудень имел точно такие же возможности бывать наверху, что и, к примеру, Рони Йор. Но… Вот именно, что «но». Возможности имел, но использовал их гораздо реже. Когда человек много и тяжело работает физически или умственно, у него редко остаются силы и время подняться наверх, увидеть солнце или звезды и подышать вольным свежим воздухом.

Коридоры и переходы были здесь гораздо шире и освещены более ярким, чуть ли не режущим глаза светом. И днем, и вечером тут не утихал шум и суета. Днем эта суета и шум были деловыми, рабочими. Вечером – пьяными и разбитными. Если днем шумели многочисленные механизмы и машины, то вечером – отовсюду гремела музыка и часто слышались пьяный женский смех и азартные крики разгоряченных игрой и выпивкой мужчин.

Большинство трудней отдыхали самым незамысловатым способом (как, впрочем, сотни и сотни поколений работяг до них), при котором основными компонентами восстановления сил являлись крепкое спиртное, женщины из гурта, азартные игры и обыкновенный сон.

Правда, те, кто помоложе, все чаще предпочитали выпивке усиленные занятия спортом и боевой подготовкой. И не мудрено. Практически все молодые трудни – до тридцати – тридцати двух лет – входили в партию Хрофта Шейда и собирались любой ценой и в прямом смысле слова завоевать себе место под солнцем еще при жизни их поколения. И чем раньше, тем лучше.

Надо отдать должное Хрофту, размышлял Рони Йор по дороге к месту их встречи, что он провел колоссальную подготовку. Другой бы на его месте, пользуясь бешеной энергией и малоуправляемой агрессией, свойственной молодости, давно бы наломал таких дров под лозунгом «Солнце или смерть», что сестрам-гражданкам осталось бы только взять нас голыми руками без всякой войсковой операции. Умен лидер трудней, умен, ничего не скажешь. И эмоции в узде держать у него получается. Да и все остальное тоже. И ведь не так много времени прошло. Два года, кажется? Нет, чуть больше. Но все равно. Два с лишним года и – на тебе. Отлично подготовленные боевые отряды, оружие, боеприпасы, снаряжение, вера в победу. Все есть. Осталось только окончательно утвердить план. Чем мы прямо сейчас и займемся. Потом, конечно, надо будет начать бой и выиграть его, но это уже совсем другая история.

Основная нагрузка по разработке плана нападения на город легла на Рони Йора, что было вполне понятно – как-никак старший офицер оперативного отдела Штаба. Кому же, как не ему, разрабатывать подобные планы! И эта работа отняла, естественно, несколько больше времени, чем думал Хрофт Шейд, который был силен во многих вещах, но ничего не понимал (да и откуда бы ему?) в оперативных разработках.

Пока Рони трудился над картой, стараясь учесть все: время, особенности местности, силы противника и его вооружение и ломал голову над тем, как недостатки собственных сил превратить в преимущества, Хрофт подчищал последние огрехи в организации и вооружении своей молодой, рвущейся наверх, «подземной» армии и вел напористую агитацию среди хватов и пластунов с тем, чтобы те поддержали боевые отряды трудней в нужный момент.

Это было совершенно необходимо, так как никто лучше хватов и пластунов не знал город и его окрестности. Впрочем, как оказалось, и агитировать особо их было не нужно.

Особенно хватов.

Пластуны, в отсутствие своего харизматичного командира, больше отмалчивались или высказывались в том смысле, что вы, мол, сначала точную дату назначьте, а там видно будет.

Хваты же идею внезапного захвата города приняли на «ура» и тут же согласились сотрудничать во всем и лично провести боевые отряды трудней во все известные им жизненно важные центры города.

Возможно, подобная активность хватов была обусловлена еще и тем, что Бес Тьюби, уходя в рейд, чуть не отправил во время дуэли на тот свет Симуса Батти. Последний хоть и не был у хватов главным начальником, но все же пользовался большим и заслуженным уважением. Хваты всегда соперничали с пластунами и чаще всего в этом соперничестве проигрывали. А тут мало того, что Тьюби при всей своей харизматичности и авторитете явно перегнул палку (где это видано – не только отбить у хвата его законную добычу, но еще и чуть жизни его из-за этой добычи не лишить!), так еще и представлялся случай раз и навсегда обойти сомневающихся, временно оставшихся без своего лидера, пластунов по всем позициям и доказать, кто на самом деле крут, а кто лишь по недоразумению таковым кажется. Конечно, – риск был большой, и на карту были поставлены не больше не меньше, а жизни каждого. Но зато и выигрыш в случае удачи и победы, превосходил всякое воображение.

В разработку плана Рони Йор вложил все свое умение и талант.

Разумеется, как только стало ясно, какой сложности задача его ждет, пришлось забыть не только о посещении гурта, но даже частично о сне и еде. Слишком много малоизвестных, а то и вовсе лишь предполагаемых параметров следовало между собою увязать в единую картину.

Основная мысль была ясна с самого начала: успех могла принести только полная внезапность.

Это первое.

И второе.

В городе на момент нападения не должно было находиться никаких вооруженных сил сестер-гражданок, кроме полицейских. А это, в свою очередь, значило, что удар следовало наносить в тот самый момент, когда армия и Служба FF начнут войсковую операцию против них, свободных людей Подземелья. И тут невероятное по важности значение приобретал временной фактор.

Чтобы вступить в смертельную игру не рано и не поздно, а именно в единственно возможный момент.

Да, все так.

По науке и по умению.

И он, Рони Йор, вложил в этот план и всю, известную ему воинскую науку, и все свое умение. И все у него, кажется, получилось и сложилось в единую картину.

Кажется.

Вот именно.

Картина была цельной, но возникало неотступное, привязчивое ощущение, что достаточно малейшего толчка чужой воли, случайной нелепицы, даже просто невовремя дунувшего ветерка и – все. Картина развалится на куски, разлетится на осколки – не собрать. И тогда…

А ведь картина эта понравилась Хрофту Шейду необычайно, он даже приобнял в порыве чувств Йора (что на него было совершенно не похоже), когда разобрался во всех деталях и сказал, что это лучший оперативный план, который он не только видел в своей жизни, но и вообще мог себе представить.

– Ты гений, Йор, – заявил он Рони. – Только ты мог разработать подобное, и, если мы не воплотим этот шедевр оперативного искусства в жизнь, то, значит, полные мы мудаки и смерть – это лучшее, что мы можем заслужить.

Да, Шейд остался очень доволен.

Но в том-то и беда, что сам Рони Йор доволен не был. Он чувствовал, что плану не хватает какой-то маленькой, но крайне важной детали, без которой он остается всего лишь красивой схемой. Эта схема, разумеется, может привести к победе. Но с таким же успехом может и не привести. А нужно было сделать так, чтобы победа стала неизбежной.

Он нашел эту деталь рано утром. Собственно, она его и разбудила. Промучившись полночи в бесполезных поисках, Рони все-таки на несколько часов уснул.

А когда проснулся, то уже твердо знал решение.

И было очень странно, почему он не додумался до такой простейшей вещи раньше.

И вот теперь он шел на встречу с Хрофтом Шейдом.

Шел для того, чтобы убедить лидера трудней в небольшом изменении плана. Изменении небольшом, но сулящем очень большие шансы на победу.

Глава XXVI

Обычно Марта сажала бронекар довольно лихо – так, чтобы все почувствовали, слетая с небес, встречу с грешной землей. Но теперь тяжелая машина опустилась точно в центр площади, словно пушинка на подставленную ладонь. Нета выключила двигатель и гравигенератор и медленно перевела дыхание.

– Я тебя прямо не узнаю, – сказала Тирен. – Не помню, чтобы и Тепси сажала машину мягче.

– Тут вокруг все на ладан дышит, – пояснила за Марту Барса. – Сядь мы иначе – земля дрогнет. Не сильно, но все-таки. И кто тогда поручится, что вон то, например, здание, что справа от нас, не рухнет на нас же всеми своими двадцатью, или сколько там в нем, этажами?

Тирен с опаской посмотрела на указанное здание, и на лице ее проступило, несвойственное ей, задумчивое выражение.

– Да, подруги, – сказала Марта. – Тут, я думаю, надо вести себя очень осторожно и очень тихо. Зря не стрелять и не кричать.

– А почему не кричать? – удивилась Тирен.

– Крик может спровоцировать обвал, – объяснила Марта. – Это, как в горах. В горах кричать нельзя. И вообще, зачем тебе кричать? У нас отличная радиосвязь.

– Никогда не была в горах, – сказала Тирен. – Только пролетала над ними недавно вместе с вами.

– Я тоже не была, – сказала Марта. – Но мне говорила наша хозяйка на ферме, Миу Акх. Она ведь рядом с горами живет.

Некоторое время они сидели молча, снова, после полета, привыкая к нормальной силе тяжести, осматриваясь по сторонам и слушая тишину снаружи.

Да, здесь было непривычно тихо.

Все-таки им, горожанкам, трудно было себе представить, что большой город, пусть даже разрушенный и покинутый людьми сто пятьдесят лет назад, умеет так неумолимо молчать.

– Ну что, выходить будем? – осведомилась, наконец, Барса Карта. – Кстати, радиационный фон здесь зашкаливает.

– Вижу, – кивнула Марта.

– Подумаешь, – сказала Тирен. – Наши комбинезоны отлично держат радиацию. Да и в аптечке достаточно антирада, чтобы мы могли долго об этом не волноваться. Ну, так как, Марта?

– Я думаю, – сказала Марта.

– Ну, думай, – вздохнула Барса. – Только не очень долго, а то я прямо в комбинезон напущу.

– Н-да, – рассмеялась Марта, – это я, пожалуй, слишком задумалась. Забыла о самом насущном. Значит так. По очереди. Одна в машине, вторая делает свои дела, третья страхует с брони. Потом меняемся. Барса первая, Тирен на броне, я – здесь.

– А потом, – поинтересовалась Барса с самым невинным видом, – когда мы пописаем и покакаем, что будем делать?

– Ждать будем! – рявкнула Марта. – А также жрать и спать. Тоже по очереди. Ты, кажется, что-то сделать хотела? Вот и давай. А я тебе потом все популярно объясню.

Когда все, явно повеселев, снова оказались в бронекаре и наскоро перекусили, Марта сообщила:

– Шляться по городу нам сейчас, даже в ближайших окрестностях, нет совершенно никакого резона. Мы это уже обсуждали. Если нас заметили, то сами придут. Если не заметили, то обязательно на нас наткнутся. Поэтому сидим тут, внутри, и ждем. Во избежание ненужных осложнений. Предлагаю сейчас поспать. Не знаю, как вы, а я что-то слегка устала. И вообще, отдых лишним не бывает, а что нас ждет дальше – неизвестно. Одна дежурит, двое спят. Через час будит следующую. Первая дежурит Барса, потом Тирен, потом я. Сканеры движения включены, но живой глаз все равно техника не заменит. Приказ ясен?

– Ясен, – дуэтом откликнулись Барса Карта и Тирен Лан.

– Тогда – выполнять, – с этими словами Марта перебралась назад, откинула свободное кресло в лежачее положение, сняла шлем и уже через несколько минут спала крепким сном.

– Железные нервы у нашей Марты, – с уважением констатировала Тирен. – Но я тоже попробую. Спокойного тебе дежурства, Барса.

– Спасибо, Тирен, – сказала Барса. – И тебе спокойно отдохнуть.

Это случилось во время дежурства Марты, когда солнце уже свалилось к западу, и теперь его отраженные лучи плавились в остатках стекол того самого двадцатиэтажного дома впереди и справа, обрушения которого в самом начале опасалась Барса.

Марта как раз размышляла над удивительным фактом сохранности, как минимум, трети оконных стекол на обращенном к западу фасаде дома, когда пол бронекара дрогнул. Потом еще раз, уже не так заметно, и еще – совсем слабо.

При этом сразу после первого толчка бронекар ощутимо качнуло вначале с носа на корму, а затем с левого борта на правый.

Машинально Марта сразу глянула на таймер. Вышло, что между первым толчком и последним прошло около пяти с половиной секунд. После чего толчки прекратились, и бронекар снова замер в спокойном положении.

За исключением одной маленькой детали.

Выходило, что он то ли стал выше на полметра, то ли под ним вырос холм ровно на эту же высоту.

– Подъем, – негромко сказала Марта.

Барса и Тирен синхронно открыли глаза и синхронно же привели кресла в нормальное положение. Прямо одно удовольствие было на них смотреть.

– Что случилось? – осведомилась Барса и провела рукой по лицу, словно умывающаяся кошка.

Марта объяснила, что случилось.

– Посмотрим? – предложила Тирен.

– Обязательно, – сказала Марта. – Вылазим через верхний люк. С оружием.

– Оп-па, – заглянула за борт Тирен. – Это не холм. Колеса до земли не достают. Как будто нас что-то снизу приподняло и держит. На весу.

– Похоже, – согласилась Марта. – Ладно, девушки. Оружие – с предохранителей и смотрите внимательно. А я пошла, – и, не дожидаясь ответа, Марта перехватила автомат поудобнее и спрыгнула вниз.

– Ни хрена не пойму, – сообщила она через некоторое время, глядя под днище.

– Что там? – спросила Тирен.

– Какие-то странные подпорки. Три штуки. Одна, самая толстая, по центру, вторая на носу и третья под кормой. Такое впечатление, что они выросли из земли, проломили остатки дорожного покрытия и подняли наш бронекар.

– На что они похожи-то? – поинтересовалась Барса, не забывая внимательно оглядывать площадь.

– Великая Матерь его знает, – честно призналась Марта. – На искусственное образование не тянет. Нечто бесформенное. Цвет – серый. Поверхность бугристая какая-то. Мне отчего-то кажется, что эти штуки живые. О, поняла! Грибы! На грибы это похоже. Эдакие гигантские бесформенные грибы…

– Сзади! – напряженным голосом произнесла Барса.

– И тут же внутри бронекара запищали сканеры движения.

Марта, как была на корточках, повернулась всем телом и чуть не села на задницу от неожиданности.

С трех сторон к бронекару ползли… нет, не ползли, скорее, медленно, с явным трудом, перекатывались совершенно непонятные существа.

В приближающихся сумерках казались они грязно-серыми и напоминали бугристые шары. От метра до метра с лишним высотой. Были они еще далеко, но двигались к бронекару неумолимо и целенаправленно.

– С моей стороны тоже, – сообщила Тирен. – Они нас окружают. Вернее, уже окружили. Медленно катятся, заразы, но все равно докатятся, если мы их не остановим.

Марта уже вскочила на броню и встала рядом с подругами.

– Огонь! – приказала она негромко.

Три автомата ударили одновременно в разные стороны.

Это было все равно, что стрелять в пластилин.

Пули вязли в глубине этих шаров, не причиняя им, казалось, ни малейшего вреда. Марта специально и целенаправленно выпустила в один из них всю обойму, и тот лишь слегка замедлил движение. А возможно, ей, вообще, это только показалось.

– Сваливаем! – скомандовала Марта и первой нырнула внутрь бронекара, чтобы занять водительское место.

Но свалить не удалось.

Бронекар не смог взлететь.

Гравигенератор Леви-Кравченко был включен, двигатель ревел на полной мощности, и сопла направляли реактивную струю воздуха вертикально вниз так, что вокруг машины немедленно взвилась туча пыли и мусора.

Бесполезно.

Чертовы «грибы» держали бронекар снизу мертвой хваткой.


* * *


Обходя слишком крупные завалы и перешагивая через трещины в бетоне, они двигались по дороге, которая давно уже превратилась в улицу, классическим пехотно-штурмовым порядком, когда всякий «держит» свой сектор и тот, кто сзади, прикрывает того, кто впереди. И наоборот, если время от времени идти спиной вперед. Что они и делали.

Первым, как всегда, шел Бес Тьюби.

Замыкал порядок Рэй Ровего. И, глядя на них, а также на внешне флегматичного и расслабленного, но внутренне неизменно собранного Фата Ниггу, Кася в очередной раз подумала, что подготовка у господ пластунов отменная, и она, Кася Галли, не самый плохой командир оперативной группы знаменитой Службы FF, при случае не отказалась бы иметь этих мужчин в своей команде.

Впрочем, о чем это она? Они и есть в одной команде – вот он этот случай, о котором и фантазировать не надо. Кася даже хихикнула тихонько, когда ясно осознала эту мысль.

– Что? – мгновенно обернулся к ней, шедший впереди Тьюби.

Кася хотела уж, было, ответить, что все в порядке и даже подняла руку, чтобы махнуть ей – вперед, мол, Бес, не обращай внимания, но тут где-то впереди ударили автоматные очереди.

Люди тут же замерли без всякой команды в одинаковых позах: автоматы наизготовку, ноги в полуприседе.

Ду-ду-ду-ду. Пау-у. Пау-у. Ду-ду-ду.

И снова очередь. Следом за ней сразу три, слившиеся в одну. И еще. И еще.

– Совсем близко, – обернулся к остальным Бес. – За тем, вон, поворотом, кажется.

– По-моему, это наши, – Кася облизнула пересохшие от волнения губы. – Я узнаю автоматы.

– Да, точно, – подтвердила Тепси. – Не знаю, наши это или нет, но автоматы точно наши – «пчелы» Службы FF.

– Похоже, – согласился Бес, прислушиваясь. – Интересно, кто бы это мог быть…

– Пока не посмотрим – не узнаем, верно, командир? – высказался Ровего.

– Вперед! – скомандовал Тьюби. – И быстро. Порядок движения прежний. Только держимся ближе к стенам и поперед батьки в пекло не лезем. Объясняю: батька – это я.

Они достигли поворота улицы меньше чем за пять минут.

К этому времени стрельба утихла, и почти сразу впереди за углом явственно взревел двигатель бронекара и раздался характерный свист, рвущейся из сопел, воздушной реактивной струи.

– Бронекар! – воскликнула Кася.

– Наши!! – во весь голос закричала Тепси.

– Спокойно! – поднял вверх руку Бес и первым выглянул из-за угла.

Только годами выработанная привычка к дисциплине не позволила Касе и Тепси броситься, как было сказано, «поперед батьки в пекло».

Те несколько секунд, что Тьюби глядел за угол здания, растянулись, как показалось оперативницам, на целую минуту.

«За мной», наконец, махнул Бес и шагнул вперед.

Картина, представшая перед ними, не была похожа ни на что, виденное ими раньше.

Посреди небольшой площади, образованной пересечением улиц, в клубах пыли, отчаянно ревя на предельных оборотах своим четырехсотсильным двигателем, пытался взлететь бронекар.

Пытался, но не мог.

Что-то держало грозную боевую машину снизу. Но что именно отсюда, да еще и за тучей пыли, разглядеть было нельзя.

Но это было еще не все.

Со всех сторон к попавшему в непонятную ловушку бронекару, медленно, с трудом, словно нехотя, катились странные бугристые грязно-серые в свете вплотную подступивших сумерек, шары. Явно живые.

– Великая Матерь, что это? – прошептала Тепси, и тут двигатель бронекара смолк, и ожил его крупнокалиберный пулемет, расположенный в оружейной башенке наверху.


* * *


– Это бесполезно! – крикнула Марта и выключила двигатель. – Мощности не хватает! В п…ду! Барса, крупнокалиберным – огонь!

Барса Карта кивнула, врубила автоматическую наводку и нажала на гашетку.

Свинцовый вихрь пролетел полукругом слева направо и сзади – там, где шаров было больше всего и – слава Великой Матери! – приостановил это жуткое в своем равнодушии движение…


Реакция оказалась одинаково хорошей почти у всех.

– Ложись!! – заорал Бес, когда понял, что ствол крупнокалиберного сейчас глянет прямо на них, и первым упал там, где стоял. И тут же перекатился в сторону, уходя с возможной линии огня.


– Не стреляй!! – взвизгнула Тирен, которая первой сквозь пыль заметила пять человеческих фигур, появившихся из-за угла той самой двадцатиэтажки, и повисла у Барсы сзади на руках.

Пулемет смолк.

– … твою мать! – воскликнула Марта. – Наши, что ли?!

– Да это же Кася и Тепси, – потрясенно выдохнула Барса Карта. – Мамочка дорогая… Еще бы чуть-чуть, и я…

Марта уже сорвалась с места и одним сильным движением выбросила свое тело на броню.

– Кася!! – заорала она, надсаживая горло. – Тепси!! Это я, Марта!!

– Марта, мы сейчас!! – крикнула в ответ Кася и, повернувшись к лежащему рядом Тьюби, сказала, – Бес, милый, им надо помочь.

– Знать бы еще, как… – напряженно промолвил Бес.

– Термобомбы, командир, – флегматично подсказал сзади Фат Нигга. – Одну под днище, и то, что их держит, сгорит к чертям. Только взлетать надо будет быстро, а то…. Я брошу, не волнуйся. Брошу, прыгну на броню, и взлетаем. А?

– Хорошая мысль, – согласился Бес. – Только как мы к ним пройдем? Пули эту гадость не берут.

– Самонаводящиеся! – догадалась Кася и закричала, приподнявшись, – Марта! Мы поможем! Расчисть нам путь! Ракетами! Только люк не закрывай!

Дважды повторять не пришлось.

– В стороны! – приказала Кася, когда Марта, кивнув, скрылась в бронекаре.


– Барса, ракетами! – крикнула Марта, спрыгивая в кабину. – Освободи им путь. Они знают, как нам помочь.

– Я слышала, – спокойно кивнула Барса Карта (внешние микрофоны были включены) и положила руки на пульт управления огнем.

Наведение. Захват.

Первая, вторая, третья… пятая. Пуск!

Пять ракет одна за другой нашли свои цели.

Пять бугристых грязно-серых шаров превратились в огненные цветы и прекратили жить.

– Остальных – разрывными, – уже спокойнее приказала Марта. – Останови их, Барса, мы должны взлететь все вместе.

– Попробую, – ответила Барса и перебросила рычажок на пульте, меняя пулеметную ленту.

– А мне чем заняться? – обиженно вопросила Тирен, но ее вопрос заглушил грохот вновь ожившего крупнокалиберного.


– Ты хорошо знаешь, что делать?! – крикнул Бес Фату Нигге.

– Да, – ответил тот. – Не волнуйся, Бес. Только стартуйте тут же, как я крикну: «Взлет!»

– Хорошо, – сказал Тьюби и заорал, вскакивая на ноги. – Все в машину!

И они кинулись к бронекару.

– Первый! – посчитала Тирен, когда из верхнего люка чуть ли не ей на голову свалился здоровенный небритый мужик с автоматом и рюкзаком за плечами. – Ой, и прехорошенький…

– Марта! – рявкнул мужик, отскакивая в сторону и стараясь переорать крупнокалиберный (тут же, вслед за ним, в бронекар посыпались друг за другом Кася, Тепси и Ровего). – Как только наш товарищ снаружи крикнет: «Взлет!» – стартуй! Ты все поняла?!

– Да! – Марта взялась за управление и врубила одновременно гравигенератор и двигатель. – Я готова!

Фату Нигге, оставшемуся снаружи, хватило двух секунд, чтобы заглянуть под днище и оценить обстановку.

Что-то живое. Как он и предполагал.

Одну или две?

Пожалуй, одной хватит.

Нет, лучше две.

Конечно, резина на колесах сгорит. Но жизнь дороже.

Он поставил пятисекундное замедление, аккуратно закатил обе термобомбы под днище, и, считая про себя: «Двадцать один, двадцать два…», прыгнул на броню и нырнул в верхний люк головой вниз.

– Двадцать пять! – сообщил он вместо приветствия, падая на дно кабины и тут же, что есть мочи, заорал: «Взлет! Взлет …. вашу мать!!».

Сквозь мощную броневую плиту днища ударило жаром, но Марта уже дала самый полный, и бронекар, словно ошпаренный (так на самом деле и было!), прыгнул в небо, в котором медленно угасала вечерняя заря, и загорались первые звезды.

Глава XXVII

– Что это было? – Марта выровняла машину и взяла курс за реку, к центру города. – Что ты швырнул нам под брюхо?

Фат Нигга честно хотел ответить, но понял, что сначала ему надо прийти в себя – густые медно рыжие волосы водителя бронекара и ее низкий, с едва заметной хрипотцой голос, произвели на флегматичного пластуна странное впечатление – на несколько секунд он потерял способность говорить.

– Это была термобомба, – ответил за товарища Бес Тьюби. – Или две термобомбы. Куда мы летим?

«Две», – на пальцах показал Фат Нигга.

– Термобомба… Значит, мы остались без колес, – цыкнула зубом Марта. – Очень мило.

– Марта, – укоризненно заметила Кася. – При чем здесь колеса?

– Да это я так… извини, командир. Уж больно все неожиданно. Мы ведь именно вас искали, знаешь ли.

– А тут и мы! – рассмеялась Тепси. – Да не одни, а с мальчиками. Но, вообще-то, садиться куда-то надо. Бак у нас не беспредельный.

– Я не доверяю этому городу, – сообщила Марта. – Сначала хотела сесть на какую-нибудь крышу, а теперь думаю – кто знает, что под этой крышей окажется?

– Абсолютно безопасных мест не бывает, – сказал Бес. – А этот город нам пока нужен.

– Вам-то, «диким», может, и нужен… – начала Марта.

– Марта! – оборвала ее Кася. – Давай обсудим все в другой обстановке.

– Как скажешь, – пробормотала Марта. – Да только сдается мне, что обстановка тут всюду одинаковая.

– Остров, – сказала Барса. – Марта, остров. Тот, длинный, с двумя мостами. На нем, по-моему, нет крупных зданий. Думаю, раньше там был какой-нибудь парк отдыха. Может, туда?

– А что? – подала голос Тирен. – Хорошая мысль.

– Давайте, – решила Кася. – Только сделай над ним пару кругов для начала со включенным прожектором. Не увидим, так хоть распугаем.

– Кого? – обрел, наконец, голос Фат Нигга.

– А кто будет внизу, того и распугаем! – заявила Кася, которой вдруг стало весело и хорошо.

Северная часть острова густо поросла то ли лесом, то ли превратившимся за эти годы в лес, парком. Поэтому, когда они нашли в центре острова крепкое на вид одноэтажное здание с широкой плоской крышей, стоящее неподалеку от скособочившегося колеса обозрения (все-таки здесь, действительно, было когда-то место отдыха), Кася приняла решение садиться на эту крышу.

– Один этаж легко обшарить, – объяснила она свое решение, – на случай неприятных сюрпризов. А этим как их…

– Грибам, – подсказала Барса.

– Ты думаешь – это были грибы? Впрочем, неважно. Пусть грибы. Так вот, этим грибам, если они тут есть, думаю, будет затруднительно добраться до крыши. Только аккуратно, – предупредила она Марту. – Не знаю, выдержит ли перекрытие наши тонны.

Марта лишь молча кивнула в ответ и пошла на посадку.

Перекрытие выдержало.

Все, кроме Марты, покинули машину (только Фат Нигга задержался последним в дверях, обернулся и сумел поймать чуть удивленный и насмешливый взгляд Марты) и вышли на крышу.

Над городом уже опустилась ночь.

Река окуталась туманом, на небе мерцали звезды, а на западе остывали последние отблески заката.

– Здесь высокий радиационный фон, – сказала Барса Карта. – Мы принимаем антирад. Советую вам сделать то же самое. В аптечке на всех хватит.

– Не волнуйтесь, – сказал Бес. – У нас тоже есть таблетки. Хорошие. Но все равно – спасибо.

С минуту они стояли молча, настороженно прислушиваясь к окружающей тишине.

– Вроде, все спокойно, – сказал Ровего. – Ну что, этаж будем проверять?

– Обязательно, – Бес шагнул к краю крыши и прошелся вдоль парапета, заглядывая вниз и светя на землю фонарем. – Метра четыре, – сообщил он. – И как мы… А, вот и лестница.

– Лучше, мне кажется, воспользоваться бронекаром, – предложила Кася. – Во-первых, эта лестница изрядно проржавела. А во-вторых, по ней, если что, еще и карабкаться надо. В бронекар же, чуть что, вскочил – и все.

– Вот черт, – усмехнулся Тьюби. – У меня такое ощущение, что я раздваиваюсь.

– Почему? – удивилась Кася.

– Потому что еще недавно я был командиром. Единственным. Как и положено. А теперь не пойму, как себя вести.

– Небось, возникает свежая мысль нас повязать, захватить бронекар и махнуть обратно в горы? – неожиданно для самой себя насмешливо спросила Кася.

– Вообще-то, мы вас уже однажды захватили, – ровным голосом парировал Бес. – Если ты, конечно, об этом помнишь. И о том, что случилось дальше. И еще о нашем недавнем разговоре. Там, в заброшенной воинской части. Или ты считаешь, что я просто трепался, хлебнув коньячка?

– О чем это вы? – поинтересовалась Тирен.

– Погоди, Тирен… – Кася подошла к Бесу вплотную, положила руки ему на плечи, встала на цыпочки, поцеловала в край губ и быстро зашептала. – Извини. Сама не знаю, что на меня нашло. Ты командир, естественно. И враждовать мы не будем. Ни при каких обстоятельствах. Ты слышишь? Ни при каких. Это исключено. Я и своим прикажу, если что. Не до этого сейчас, и вообще…ну…ты понимаешь, – иначе чего бы я за тобой сюда поперлась? Но и ты пойми. Я тоже командир для Тепси, Марты, Барсы и Тирен. Последние трое вообще в плен к вам не попадали и, видишь, куда забрались в поисках меня и Тепси! Так что давай как-нибудь спокойно делиться, хорошо? Обещаю уступать. По мере возможности.

Тем временем Фат Нигга как-то незаметно оказался возле открытой двери бронекара, из которой свесила длинную ногу Марта, и прислонился рядом к броне, скрестив руки на груди.

– Обратите внимание, дамы и господа, – провозгласил он в полный голос. – Налицо явный сговор нашего руководства с совершенно неизвестными целями. Не знаю, как вас, а меня лично охватывает законное беспокойство. О чем это они там шепчутся, а, как вы думаете?

– Я думаю, о любви, – предположила Тепси, подошла к Ровего и закинула ему руки за шею. – Давай тоже пошепчемся, дорогой?

– Давай, – немедленно согласился Рэй, включаясь в игру. – Сначала пошепчемся, а потом… ну, ты понимаешь.

– Я согласна! – радостно заявила Тепси. – Только, видишь ли, дни начались совсем для этого дела неподходящие. Поэтому я предлагаю компромисс. У меня есть две замечательные подруги. Ты с ними уже знаком. Это Барса Карта и Тирен Лан. Отличные девчонки, можешь мне поверить. И они наверняка тоже хотят. Справишься с двоими?

– Ради тебя, дорогая, – торжественно произнес Ровего, – я готов на все!

– Э… – Тирен растерянно захлопала глазами. – Вы чего это, а?

Марта захохотала и повалилась внутрь бронекара.

– А мне, – всхлипнула она, давясь смехом, – значит, вот этот длинный, да? Который нам колеса сжег? Ой, даже не знаю… Длинный, как тебя зовут-то?

– Фат Нигга меня зовут, – сообщил Фат Нигга, с живостью заглядывая в бронекар. – И вовсе я не длинный. Просто высокий. Ты, между прочим, тоже не маленькая. И это мне нравится.

– Так, – Бес Тьюби уже стоял в своей характерной позе, чуть наклонившись вперед и упирая руки в бока. – Разрядили ситуацию? Молодцы, хвалю. А теперь… – он покосился на Касю, как бы предлагая ей продолжить.

– А теперь, – подхватила Кася, – все в машину. Опустимся вниз и осмотрим здание. Потом опять поднимемся на крышу и будем устраиваться на ночлег. Тогда заодно и расскажете, как вы умудрились нас найти. Нам с Тьюби и остальными это очень интересно. Правда, Бес?

– Еще бы, – подтвердил Тьюби и приобнял Касю за плечи. – Лично я просто теряюсь в догадках..

– А лично я ни хрена не понимаю, что здесь происходит, – заявила Марта. – Но мне отчего-то весело, а это значит, что все пока хорошо. Тепси, тебе не кажется, что пора занять свое место за штурвалом?

– С удовольствием, – сказала Тепси, звонко чмокнула Ровего в щеку и шагнула к машине. – Сейчас я вам покажу, как на самом деле нужно управлять бронекаром.

– Мне уже страшно, – понизив голос, сообщил Рэй.

Кроме стапятидесятилетних остатков мебели и насквозь проржавевшего оборудования неизвестного назначения, они не обнаружили в здании ничего и, прихватив несколько полуразвалившихся стульев и еще какого-то дерева для костра, вернулись на его крышу.

– Вот! – воскликнула Кася, когда после ужина Марта вкратце рассказала о том, каким образом им удалось обнаружить группу Беса. – Мы тут намедни лишь осторожно рассуждали о возможности сотрудничества между сестрами-гражданками и «дикими»… ладно-ладно – свободными мужчинами, а такое сотрудничество, оказывается, давно уже существует. Ну, фермерши! Надо же, кто бы мог подумать… Да и ваши эти…мужики-обменщики… тоже хороши. Продали секретную информацию за здорово живешь и хоть бы хны.

– Мне кажется, тут что-то другое, – задумчиво предположил Бес. – Просто так не продали бы. Кому-то я, видимо, очень больно на лапу наступил.

– Кому-то! – хмыкнул Фат Нигга, который уже несколько минут нежно, но крепко обнимал за талию Марту, и та явно была не против, потому что руку пластуна не стряхивала. – Тут и гадать нечего. Симусу Батти.

– Вряд ли это Симус, – покачал головой Тьюби. – Во-первых, он в больнице, а во-вторых, не тот он человек. Подобным образом мстить – не его стиль. Не верю я, что это Батти. Тут что-то другое. Вот только что…

– Я знаю, – сказал Рэй Ровего. – Если, конечно, мое мнение здесь хоть что-то значит.

– Ну-ну, – улыбнулся ему Бес. – Не прибедняйся, Рэй. Давай, выкладывай.

– Это Хрофт Шейд, больше некому. Ну, может, Рони Йор еще. Но главный – Шейд. Он давно хочет войны, и все молодые трудни за него. Да ты и сам об этом знаешь. Только внимания обращать не хотел. Типа все мы были молоды – перебесятся. А они, Бес, не перебесятся. Уж извини за каламбур. Шейд парень серьезный. Если что задумал – доведет до конца, можешь мне поверить. Я внизу у трудней частенько бываю, и приятели у меня там есть. Говорю: молодые все за Хрофта. И на этот раз одними разговорами не ограничится. Шейд контролирует обмен с фермершами. Вот он мог нас и сдать. Он и Рони Йор. Чтобы ты не вернулся и не помешал их планам.

– Планам начать войну с городом?

– А каким же еще?

– Ну, у вас, ребята, и фантазия разыгралась! – засмеялась Кася. – Война с нами? Да мы же вас раздавим! Одна Служба FF справится, даже без армии.

– Как сказать, – пожал плечами Ровего.

– Подождите, – встревожилась Марта. – На самом деле все очень серьезно. Дело в том, что…

– Марта! – предостерегающе сказала Барса.

– Что – Марта? Перестань, Барса. Ты что, не понимаешь, что может произойти? Если у этого самого Хрофта Шейда такие связи, то он вполне мог узнать о войсковой операции, и тогда…

– О какой войсковой операции? – подался вперед Тьюби. – Против нас?

– Эх, все равно пропадать, – сказала Марта. – Да, против вас. Я думаю, что принято решение о проведении войсковой операции. В самое ближайшее время.

– Так какого же мы тут сидим!? – вскочил на ноги Ровего. – Командир, надо немедленно возвращаться и предупредить наших!

– Сядь, не дергайся, – сказал Бес. – Еще ничего не ясно, – и обращаясь к Марте, спросил. – Что значит «я думаю»? Ты точно не знаешь?

– Точно не знаю. Я не того полета птица, чтобы мне начальство точно докладывало. Но намек был. И намек довольно прозрачный.

– Йолике намекала? – быстро спросила Кася.

– Она.

– Тогда это серьезно.

– А я что говорю?

– Вот же б…дь! – воскликнула Тепси. – Я, конечно, не стратег, а простая оперативница, но сложить два и два могу. Прямо так и вижу. Наши начинают войсковую операцию и лезут в горы всеми силами и со всей дурью. И армия, и мы, Служба…

– А в городе остаются только полицейские силы, – подхватила Барса.

– Если их можно назвать силами, – хмуро добавила Тирен.

– И в этот момент… – продолжила Марта.

– Хрофт Шейд со своими труднями наносит удар по незащищенному городу, – закончила Кася. – Пока наши, увязнув в пещерах Подземелья, сообразят, что к чему….

– Город будет в руках Шейда, – окончательно резюмировал Бес Тьюби. – И вот тут-то и начнется настоящее веселье.

– Великая Матерь! – проговорила Тирен. – Значит… – и неожиданно замолчала, глядя расширенными глазами куда-то за спину Тьюби и нашаривая рядом с собой автомат. – Бес, сзади!!

– Не стреляйте, пожалуйста, – попросили из темноты. – Я пришел с миром. И я не вооружен.

Безнадежно, подумала Кася, спиной ощущая, что кто-то стоит сзади, мы попались. Если у него, например, граната или автомат… А сканеры движения? Неужели мы их не включили? Такого быть не может. Но как же тогда…

– Повторяю, я не вооружен и вам не о чем беспокоиться, – произнес тот же голос (Кася никак не могла сообразить, мужчине он принадлежит или женщине. Может, подростку? А что, похоже…). – Но мне, тем не менее, очень бы не хотелось, чтобы в меня стреляли. Что же касается сканеров движения вашей замечательной машины, то, поверьте, я умею их обманывать. Как – не важно. Ну, так что, будем стрелять или разговаривать?

– Разговаривать, – ответил Бес, не оборачиваясь и отрицательно покачал головой Тирен, которая уже нащупала автомат. – Идите сюда, к огню.

– Я вам верю, – сообщили из темноты.

Он, действительно, был похож на подростка. Появился совершенно бесшумно между Касей и Мартой, присел на корточки, протянул руки к костру и сказал:

– Здравствуйте. Меня зовут Румт.

– Здравствуйте, – сказал Бес. – Я – Бес. Бес Тьюби. А это мои спутники.

– И спутницы, – Румт посмотрел сначала на Марту слева, а затем на Касю справа от себя, и Кася отметила, какие у него странные глаза – большие, темные, без малейшего проблеска белка, и только, вроде бы, оранжевые искры вспыхивали и медленно гасли в их глубине. Или это просто отражалось пламя костра?

– И спутницы, – согласился Бес. – Кто вы?

– Я – Румт, улыбнулся подросток. Был он бос и одет в штаны неопределенного цвета и просторную рубаху навыпуск с открытым воротом и короткими – до середины локтя – широкими рукавами. – Я здесь живу.

– Давно?

– Восемьдесят пять лет.

Фат Нигга присвистнул.

Остальные изумленно промолчали.

– Вы хотите сказать, что вам восемьдесят пять лет? – вкрадчиво осведомился Тьюби.

– Нет, я этого не говорил, – улыбнулся Румт, не мигая глядя на огонь. – Я сказал, что живу здесь восемьдесят пять лет. Но родился я в другом месте. Далеко к востоку отсюда. Сто четыре года назад.

– Вы хорошо сохранились, – насмешливо заметила Тепси.

– Не всегда можно доверять тому, что видишь, – загадочно произнес Румт. – Внешность бывает обманчивой. Взять вас, Тепси. Внешность у вас ангельская. А душа? Не гнездится ли там пара-тройка веселых, а иногда и весьма жестоких бесенят, а? – он звонко рассмеялся и неожиданно подмигнул онемевшей Тепси левым глазом. Так мог бы подмигнуть филин. – Но не будем отвлекаться. Я, как вы, вероятно, догадались, мутант. По-нашему, мут.

– Догадаться несложно, – пробормотала Кася.

– И я пришел вас предупредить.

– Подождите, – сказал Бес. – Можно я попробую сам догадаться? Вы пришли нас предупредить, чтобы мы, как можно быстрее, уходили отсюда. Бежали. Драпали. Сваливали. Делали ноги.

– Рвали когти, – подсказала Барса Карта.

– Здорово! – восхитился Ровего. – Никогда не слышал такого выражения. Но мне нравится.

– Вы мне не верите, – догадался мутант. – Я подозревал, что так может получиться. И наши меня предупреждали, что так, скорее всего, и получится.

– Ваши – это кто? – поинтересовался Бес. – Такие же мутанты, как вы?

Не совсем. Мутанты бывают разные. Я, используя простую терминологию, принадлежу к мутам хорошим. Поэтому я и употребил слово «наши». Есть и плохие. Их гораздо больше, чем хороших…

– И вот именно их нам и следует опасаться, – закончил за Румта Бес.

– Вы смеетесь, – погрустнел сточетырехлетний мутант, выглядящий, как пятнадцатилетний подросток. – А мне не до смеха. Хотя я и люблю пошутить. Вам тоже будет не до смеха, когда за вас возьмутся плохие муты. Они уже знают, что вы здесь. И теперь готовятся нанести удар. И очень скоро, поверьте, они его нанесут. Тогда даже я не смогу вам помочь.

– Мне нравится это «даже», – сказала Марта, покосившись на сидящего рядом с ней Румта.

– Вы меня извините, Румт, – сказал Бес. – Но не кажется ли вам, что ваши слова уж слишком похожи на угрозу?

– Нет, – покачал головой мутант, – не кажется. Какая угроза, о чем вы? Повторяю. Мы – хорошие муты. Мы всегда старались жить в мире с людьми. И всегда нам это удавалось. Возможно потому, – на его лице появилось некое подобие усмешки, – что людям не известно о нашем существовании. И тем не менее. Нам не требуются новые пространства и новые ресурсы. Нам вполне достаточно того, что у нас есть. И цели у нас совершенно иные. В чем-то, я бы сказал, наши цели сходны с вашими, если сравнивать их с идеальной, романтической составляющей, провозглашаемых людьми целей. Не то – плохие муты. Они давно мечтают о господстве над всеми окружающими территориями. Включая и те, что лежат на юге, за горами, – он мотнул вихрастой головой на юг, в сторону Северного хребта. – Вашими территориями, любезные мои и распрекрасные сестры-гражданки. И они плодятся. Все последние сто двадцать–сто тридцать лет они только и делают, что плодятся и копят силы. Вас, людей, они ненавидят. Как только может одно разумное существо ненавидеть другое. Думаю, что ненавидят они вас за то, что именно вы сделали их такими, какие они есть. Так часто бывает, когда создание ненавидит создателя. Комплекс чудовища Франкенштейна. Понимаете, о чем я?

– Я, кажется, понимаю, – сказала Кася, – хотя и не знаю, кто такой Франкенштейн.

– Я потом тебе расскажу, – пообещала Барса. – Но, по-моему, сравнение хромает. Ни наши предки, ни мы никаких чудовищ не создавали.

– Буквально – да, – согласился Румт. – А по сути… Кто, как не вы, люди, создали ядерное оружие? И сто пятьдесят лет назад его применили. Повсеместно. В результате чего возникли мы, муты. Хорошие и плохие. Таким образом, выходит, что в каком-то смысле именно вы, люди, нас и создали. Теперь плохие муты хотят занять ваше место на планете. Сначала они могли об этом только мечтать. Но теперь мечты превратились в осознанное стремление. Да-да, вы не ослышались. Захват прилегающих территорий – это так, первый и не самый важный этап их глобальных планов. Мало того, они свято верят, что именно для этого и предназначены. Люди, говорят они, выполнили свое предназначение и должны уйти в прошлое. Они больше не нужны на Земле и только мешают дальнейшему развитию. Время людей кончилось. Наступает время мутов.

– Что-то это мне напоминает, – усмехнулся Бес. – А, девочки, вам не кажется?

– Ну, не до такой же степени, – неохотно буркнула Марта. – Все-таки без вас мы пока размножаться не научились. Да и не только размножаться…

– Допустим, мы вам поверим, – сказала Кася. – И что из этого следует?

– Это очевидно, – не отводя взгляд от огня, Румт сел и обхватил свои колени длинными руками (только сейчас Кася обратила внимание, что у него по четыре пальца на каждой руке – недоставало мизинца). – Вы должны уйти и предупредить. Женщины – своих, мужчины – своих. Еще лучше, если бы вы смогли объединиться.

– Зачем нам объединяться? – спросил Тьюби.

– Плохие муты слишком сильны и поодиночке вам с ними не справиться.

– Великая Матерь, что за сказки, – вздохнула Тепси, обретшая, наконец, дар речи. – Просто школа-интернат какая-то, честное слово. Ну, сами подумайте, господин мутант, что вы такое говорите? Мы, сестры-гражданки, властвуем на Земле уже сто пятьдесят лет. У нас большие города, хорошо развитая транспортная и коммуникационная система, мощная техника и наука, космические спутники, наконец. Цивилизация! Знаете такое слово? Неужели вы думаете, что мы не заметили бы у себя под боком какой-то враждебной и постоянно растущей силы, если бы она была? И вообще. Хорошие мутанты, плохие мутанты…. Как-то по детски это совсем звучит, не находите?

– Не нахожу, – ответствовал Румт. – Хоть и похож внешне на ребенка. Я употребляю слова «плохие» и «хорошие», чтобы было понятнее. Вам понятнее. Потому что мне, к счастью или сожалению – не знаю, давно все понятно. Объясняю еще раз. Мутации бывают разные. Отсюда и разные мутанты. Цели тоже бывают разные, отсюда и личностные приоритеты. Кому-то хочется властвовать над миром, а кому-то – над собой. Неужели это так сложно понять? Ведь насколько я знаю, у вас, людей, то же самое. То есть, вы хотя бы в идеале, но стремитесь властвовать сами над собой! О чем я, впрочем, уже говорил. Что же касается растущей под боком силы… Да. Вы ее не заметили. Вы слишком увлеклись строительством вашего, так называемого, нового женского мира и противостоянием с теми, кого вы называете «дикие». С мужчинами. А «диким», в свою очередь, тоже было не до этого. Им нужно было выжить. И найти способы эффективно противостоять вам. Так вы друг дружке сто пятьдесят лет и противостоите. С большим успехом. Да что я вам пытаюсь доказать, в самом деле. Имеющий уши – услышит. Только один факт, что вы впервые здесь появились за все эти полтора столетия говорит о том, что я прав, не находите? Впервые появились, тут же встретили меня – точнее, это я вас встретил, но такую мелочь, по-моему, вы в расчет не берете. И что же? Меня, местного жителя, вы пытаетесь уличить во лжи, хотя ничего, повторяю – ни-че-го – не знаете о тех громадных пространствах, в которых после вашей последней войны стали рождаться и жить мы, муты. И хорошие, и плохие. Вы уж извините, но после такого невольно начнешь думать, что плохие муты правы.

– В чем? – спросила Кася.

– В том, что люди, действительно, слишком глупы и чванливы для того, чтобы и дальше участвовать в эволюции.

– А вот оскорблять нас не надо, – сказал Ровего. – Мы ведь и обидеться можем.

– И в мыслях не было вас оскорблять, – Румт неожиданно поднялся на ноги. – А уж тем более обидеть. Все, мне пора. Плохие муты уже близко. В отличие от вас, мне жить хочется, и поэтому я ухожу. Потому что вы для них – все равно, что отбившиеся от стада несколько овечек для стаи волков. И еще один совет на прощание. Плохие муты умеют воздействовать на мозг человека. Подавлять волю. Постарайтесь не поддаться и все-таки выжить. Учтите также, что ногами вам из города не уйти. Да и за городом они от вас тоже не отстанут. Если плохие муты начинают охоту, то уже не останавливаются. До тех пор, пока не настигают жертву. Или, пока жертве все-таки не удается скрыться. Так что берегите вашу машину. Она – единственная надежда на спасение. Все, прощайте.

– Погодите… – начал, было, Бес, но Румт уже скользнул в темноту и растворился в ней, как будто никогда его и не было.

– Куда он… – Ровего вскочил и, подхватив автомат и фонарь, бросился к краю крыши. – Как сквозь крышу провалился! – сообщил он через несколько секунд. – Спрыгнул, что ли? Четыре метра, однако.

– Бог с ним, Рэй, – сказал Тьюби. – Как пришел, так и ушел. Если уж мы не заметили его появления…

– Что будем делать, Бес? – осведомилась Кася.

– Ответить на данный вопрос, – сказал Тьюби, – можно лишь после того, как мы решим, провокация это или нет. Пока мне ясно лишь одно: мутанты существуют. И они…

– И они, кажется, что-то затевают, – не повышая голоса заметила Барса Карта. – Смотрите. Там, на правом берегу. Да и на левом тоже.

Глава XXVIII

Начальницу четвертого сектора Службы FF города Лилу Тао разбудил сигнал срочного вызова. Не открывая глаз, Лилу машинально протянула руку на звук.

Рука наткнулась на что-то твердое, живое и смутно знакомое на ощупь.

Уже почти открыв глаза, она сообразила, что это такое, и зрение лишь подтвердило, что осязание не ошиблось.

Мужской член.

На самом, – что ни на есть, – боевом взводе.

Во всей красе, сбросив одеяло, мужчина лежал на спине с ногами на подушке и спал.

Утренняя эрекция, так, кажется, это называется, вспомнила Лилу и дотянулась, наконец, до служебного мобильного телефона на тумбочке.

– Тао слушает, – сказала она в трубку.

– Это Йолике. Лилу, ты мне нужна. Прямо сейчас.

Лилу глянула на часы в мобильнике. Восемь утра. Что ж, действительно, пора вставать. Хоть и выходной.

– Мне нужно только принять душ и… одеться, – сообщила она, еще раз с интересом покосившись на мужчину. – Если дадите еще время на чашечку кофе, то буду очень…

– Кофе я тебе здесь налью, сколько хочешь, – сказала Йолике. – Давай, как можно скорее. Жду.

Лилу положила трубку и обернулась.

Рядом на широченной кровати в объятиях партнера смотрела утренние сны директор школы-интерната и лучшая подруга Эль Мирра.

Лилу с сожалением вздохнула и перебросила ногу через мужчину, намереваясь слезть с кровати.

Она и ахнуть не успела, как сильные руки ухватили ее за талию и одним движением точно усадили туда, куда ей, в общем-то, и хотелось сесть, не будь звонка Йолике.

Но, в конце концов, подумала она, с удовольствием ощущая внутри себя твердое и горячее, пять минут ничего не решают. А угощением надо воспользоваться по полной. Когда еще случай представится?

Через тридцать пять минут Лилу Тао уже входила в знакомый кабинет.

За столом для совещаний у Йолике сидели еще две знакомые оперативницы. Имя одной из них, невысокой и темноволосой, с настороженными, глядящими чуть исподлобья карими глазами, Лилу даже вспомнила – Шаинь Ян, одна из старших оперативной группы из третьего, кажется, сектора. Именно она со своими оперативницами принимала непосредственное участие в той операции по поимке «диких», в результате которой был подбит бронекар Каси Галли. А сама Кася и ее подчиненная Тепси Лау пропали без вести.

– Вы знакомы? – осведомилась Йолике.

– Почти, – ответила Лилу.

– Я напомню, – сказала Йолике. – Старшие оперативных групп третьего сектора Шаинь Ян и Мара Хани. Начальница Службы четвертого сектора Лилу Тао.

Шаинь и Мара привстали. Лилу благосклонно кивнула обеим, а Шаинь даже удостоилась ее улыбки.

– Садись, – предложила Йолике. – Вопрос кофе все еще актуален?

– Как никогда, – призналась Лилу.

– Итак, – продолжила Йолике, когда секретарша принесла всем кофе, – сообщаю вам, что войсковая операция против «диких» начинается завтра. Ровно в семь часов утра. Но я позвала вас не только для того, чтобы сообщить эту, несомненно, очень важную новость. Дело в том, что вы трое со своими экипажами непосредственно участвовать в операции не будете.

Лилу с трудом заставила себя промолчать, но притушить взгляд ей не удалось.

– Лилу, я знаю, что глаза у тебя выразительные, – сказала Йолике. – Почти, как у меня. Объясняю положение дел. В операции участвует вся армия и вся наша Служба. Город остаются прикрывать только полицейские силы. Что такое полицейские силы, надеюсь, мне вам объяснять не надо. Или надо?

– Нет, – сказала Лилу. – Не надо.

– Хорошо. По некотором размышлении, я пришла к выводу, что подстраховаться не помешает. Возможности у меня в этом смысле минимальные, и поэтому я выбрала вас. Ты, Лилу, останешься в городе за меня. Подготовь бронекар, подбери надежную группу, как следует проинструктируй свою заместительницу. Потому что именно она поведет в горы четвертый сектор. А тебе я доверяю охрану города.

– Мне одной? – не без иронии осведомилась Лилу.

– Отчего же? С тобой будет четыре человека твоей группы. И еще две группы – Шаинь и Мары. Задача группы Мары – защита атомной электростанции. Группа Шаинь прикрывает Коммуникационный Центр. И только их. А на тебе Лилу – весь город и – особенно – транспортные узлы. Железнодорожный и автовокзал, аэропорт. Ну и за резиденцией Первой надо приглядывать, конечно, время от времени.

– Где аэропорт, а где автовокзал, – пробормотала Лилу и уже в полный голос добавила. – Не говоря уже о резиденции Первой. И вообще, странно, что вы не упомянули наш комплекс, комплекс Службы FF. Все-таки здесь арсенал в подвале. И неплохой арсенал, надо заметить.

– Об этом не волнуйся, – сухо улыбнулась Йолике. – Наш комплекс будет под охраной моего личного резерва. А большую часть арсенала мы заберем с собой на операцию. Я понимаю, – продолжила она после короткой паузы, – что это сложно и даже почти невозможно – всюду успеть и продержаться, если, не приведи Великая Матерь, «дикие» прорвутся в город. Но именно поэтому вас и выбрали. Другие не справятся. Точнее, может, и справятся, но в них я не так уверена. Так что сегодняшний день у вас уйдет на подготовку и налаживание взаимодействия с полицией и собственной охраной атомной станции и резиденции Первой. А завтра к семи утра все должны быть на своих местах и быть готовыми к любым неожиданностям. Вопросы есть?

– Есть, конечно, – сказала Лилу. – Но я, пожалуй, оставлю их при себе.

– Это правильно, – впервые с начала совещания улыбнулась Йолике. – Потому что операция завтра, а у меня самой еще хватает нерешенных вопросов. В общем, девочки, я на вас очень надеюсь. Действуйте.


* * *


Зал собраний, оборудованный в одной из дальних пещер, вмещал около двух тысяч человек, и поэтому все, кто хотел, здесь не поместились. Но Хрофт распорядился о прямой трансляции не только на уровень трудней, но и на все остальные уровни и поэтому мог не беспокоиться о том, что кто-то, кому нужно, не услышит его слова. В назначенный час он вышел на залитую электрическим светом каменную площадку перед амфитеатром и твердым шагом подошел к микрофону. Его речь была не слишком долгой.

– Братья! Все вы знаете, что предстоит нам в самые ближайшие дни. Возможно, уже завтра. Мы получили абсолютно точные разведданные о том, что сестры-гражданки собираются провести против нас войсковую операцию. Это значит, что армия женщин и Служба FF придут в наши горы и начнут нас убивать. Можем ли мы это допустить?

– Нет!!! – проревели две тысячи глоток, как одна, и Хрофт удовлетворенно кивнул.

– Я не ждал от вас иного ответа, – продолжил он. – Судьба распорядилась таким образом, что мы и сами давно готовились нанести верхним женщинам сокрушительный удар. Удар такой силы, после которого история повернула бы в иное русло, и нам никогда уже не пришлось бы возвращаться в Подземелье. Я много раз говорил об этом и не хочу повторяться. И мы сами и наши, уже рожденные и еще не появившиеся на свет дети, должны жить под небом и солнцем, а не под каменными сводами пещер и старых выработок. И в том, что сестры-гражданки собрались провести войсковую операцию именно сейчас, когда мы абсолютно готовы к бою, лично я вижу добрый знак все той же судьбы, которая на этот раз на нашей стороне. Как только армия и Служба FF вторгнутся в наши горы и, как следует, в них углубятся, мы атакуем город. Он будет на это время практически беззащитен, и я верю, что наши штурмовые отряды овладеют всеми его жизненно важными узлами. Я призываю вас проявить мужество и храбрость. Потому что это – наш единственный шанс и другого не будет. Безжалостно подавляйте любое сопротивление и повсеместно освобождайте рабов-мужчин. Но не трогайте мирных жительниц, не грабьте и, уж тем более, не убивайте безоружных женщин и не насилуйте их. Сразу предупреждаю, что замеченные в подобном, будут расстреляны на месте без суда и следствия. По законам военного времени. Я верю, что очень многим сестрам-гражданкам тоже надоела такая жизнь, и они готовы перейти на нашу сторону. Им нужен лишь внешний толчок. Веский повод. И этот повод мы им дадим. Но есть одна серьезная опасность. Она заключается в том, что армия и ненавистная всем нам Служба FF успеют вернуться в город до того, как он полностью станет нашим, и мы сумеем в нем хорошо и полностью закрепиться. Да, к нам на помощь придут наши братья из западного леса. Но до леса, вы знаете, далеко, и поэтому им потребуется гораздо больше времени, чем армии и Службе FF, чтобы добраться до города. Поэтому родился некий план. План, который поможет нашим штурмовым отрядам выполнить свою задачу. Для осуществления этого плана мне нужно двести-двести пятьдесят добровольцев. Говорю сразу, что эти люди почти наверняка погибнут все до последнего человека. Но они спасут нас всех и принесут нам и будущим поколениям долгожданную свободу. Итак, тех, кто готов умереть за это, прошу встать.

То ли длинный вздох, то ли шелест пронесся под сводами пещеры, и Хрофт увидел, как все две тысячи человек почти одновременно поднялись со своих мест.

– Спасибо, – сказал он, с трудом проглотив комок в горле. – Спасибо, братья. Теперь я точно знаю, что мы победим. Сделаем так. Пусть из каждой сотни ее командир отберет по пять человек. Мне нужны самые стойкие. Те, кто пойдет до конца при любых обстоятельствах. Я даю вам на это ровно один час. После чего жду всех добровольцев в большом цеху ремонтных мастерских. Там я дам задание, о котором будут знать только они. Всем же остальным их задача, надеюсь, ясна. Как только прозвучит боевая тревога, а она, повторяю, может прозвучать уже завтра или даже сегодня ночью, мы начинаем. Если у кого-то из командиров штурмовых сотен или тех, кто поведет стариков, детей и гурт в эвакуацию, в глубь Подземелья, есть какие-то серьезные вопросы, которые они не могут решить самостоятельно, то можете мне их задать вечером, когда я освобожусь и буду у себя. Но, честно говоря, мне кажется, что таких вопросов быть не должно, потому что мы хорошо готовились. Братья! Вы все понимаете не хуже меня. Час решающей битвы близок. Так встретим же его так, как подобает настоящим мужчинам.

Хрофт Шейд замолчал, и через секунду ему показалось, что своды пещеры сейчас рухнут от тысячеголосого крика и грома оваций.

На выходе его ждал Лар Тисс – известный всем пьяница и любитель при случае задрать юбку всякой, попавшейся на его пути женщине в возрасте от восемнадцати до шестидесяти, но при этом замечательный врач. Возможно, лучший в Подземелье.

– Хрофт, – сказал он. – Шнед Ганн плохо себя чувствует.

– Он стар, – пожал плечами лидер трудней и шагнул мимо врача. – Это естественно.

– Послушай, – Тисс придержал его за руку. – Ганн все-таки пока еще начальник Штаба Подземелья, пусть и номинально. Он много лет руководил нами и, согласись, достоин уважения. И, вообще, я уверен, что он выздоровеет. Мне известна его болезнь, и я знаю, как ее победить.

– Я буду рад, если тебе это удастся, Лар, – приостановился Хрофт. – Чего он хочет? Или это ты чего-то хочешь?

– Мне нечего хотеть, – сказал врач. – Что бы ни случилось, именно мне придется латать ваши простреленные головы и легкие. И дай нам всем Бог, чтобы этой работы было поменьше, и я с ней хорошо справился. Нет, Ганн попросил меня привести к нему тебя. Сам он прийти не может.

– У меня очень мало времени, Лар.

– Я знаю. Он говорит, что это очень важно и что надолго он тебя не задержит.

Хрофт Шейд на мгновение задумался.

Да, времени у него было мало, и начальник Штаба, даже будь он в полном здравии, уже никак не смог бы помешать тому, что должно было вот-вот начаться, но…. Именно поэтому и следовало с ним встретиться. Просто, как верно заметил Лар Тисс, из уважения. Потому что проявленное уважение еще никогда и никому не мешало.

А если старик попробует меня отговорить, подумал Хрофт, что ж… тогда я просто уйду.

– Хорошо, – сказал он врачу. – Только давай быстро. Где он?

– У меня в госпитале.

Шнед Ганн помещался в отдельной палате. Он полулежа читал какие-то документы и при виде входящих отложил их в сторону.

– Здравствуйте, – поздоровался Хрофт Шейд. – Как вы себя чувствуете?

– Здравствуйте, Хрофт, – ответил начальник Штаба. Голос его был слаб, но достаточно ясен и тверд. – Спасибо Лару Тиссу – уже гораздо лучше. Присаживайтесь вот сюда, на стул. Я слышал ваше выступление в зале собраний. Отдаю себе отчет, что у вас очень мало времени, поэтому, если не возражаете, перейдем сразу к делу.

– Да уж возражать я не стану, – усмехнулся Шейд, садясь на стул рядом с кроватью. – Выкладывайте.

– Насколько я понимаю, отговаривать вас от нападения на город совершенно бесполезно? – осведомился Ганн.

– Верно понимаете, – весело подтвердил трудень. – Все давно решено и готово. Мне иногда кажется, что даже, если бы я захотел сейчас это остановить, у меня бы ничего не вышло.

– Мне знакомо это чувство, – кивнул начальник Штаба и, помедлив, задал вопрос. – Скажите, как у вас обстоят дела с оружием и боеприпасами?

– Хм. Забавно, что вы об этом спрашиваете.

– Почему?

– Ну, хотя бы потому, что всегда были активно против моих планов.

–Я и сейчас против. Но это не мешает мне осознавать неизбежность того, что должно произойти. А это значит, что мой долг в данном случае вам не противостоять, а, наоборот, помочь. Всем, чем могу. Ибо всегда остается пусть самый маленький, но шанс, что дело выгорит, и вам действительно удастся захватить город. И, возможно, после этого хотя бы некоторое время диктовать свои условия сестрам-гражданкам.

– Значит, вы хотите помочь? – не без иронии уточнил Хрофт.

– Именно.

– Приятно слышать. И чем же?

– Не надо иронии, молодой человек, – поморщился Ганн. – Вы вполне можете обойтись в данном случае и без нее, поверьте. Тем более что так и не ответили на мой вопрос.

– А что тут отвечать? – пожал плечами Шейд. – Оружия и боеприпасов никогда не бывает много. Что касается нас, то даже автоматов не хватает на всех. Многие пойдут в бой с пистолетами и самодельными винтовками. С боеприпасами то же самое. Честно признаться, патронов на два часа боя, не больше. Это если тратить очень экономно. О гранатах я вообще не говорю – их совсем мало. Но мы очень рассчитываем захватить арсенал Службы FF. А затем парочку оружейных армейских складов.

– Ясно, – покивал Ганн. – Нечто в этом роде я и предполагал. Значит так, молодой человек. Что вы скажете, – он снова взял в руки отложенные документы и принялся читать с листа, – о трех с половиной сотнях исправных автоматов, сотне тысяч патронов к ним, сорока противотанковых и ста двадцати противопехотных минах, сотне ручных гранатометов с достаточным количеством гранат, пяти базуках со снарядами, двадцати четырех ПТУРСах – это противотанковые управляемые снаряды…

– Я знаю, – сказал Хрофт.

– И даже, – торжественно продолжил Ганн, – одиннадцати этих… как их… Бес называл, да я запамятовал… ну, в общем, такое переносное ручное оружие, с помощью которого можно сбивать ракетами воздушные цели. Сокращенно называется ПЗРК.

– Переносной зенитно-ракетный комплекс, – расшифровал Хрофт. – Отличная штука. Особенно против бронекаров и армейских гравикоптеров.

– И, наконец, – закончил начальник Штаба, – семнадцать ящиков гранат наступательных и двадцать три оборонительных. Впрочем, вот вам документация, сами разберетесь, – и он протянул Шейду несколько листов бумаги.

– И… вы хотите сказать, что все это богатство существует на самом деле? – недоверчиво осведомился Хрофт, принимая документы.

– Да. И совсем недалеко. Это стратегический и неприкосновенный запас Штаба. Как раз на такой случай. То есть, на случай проведения сестрами-гражданками против нас войсковой операции. Это оружие и боеприпасы собирались и обновлялись долгие годы, и знают о нем два-три человека, не больше. Все в абсолютно исправном состоянии. Так что берите, и дай вам Бог удачи. Я отдал распоряжение своему секретарю, он покажет, где это находится. Ну что, вы уже не жалеете, что потратили свое время на то, что навестили старика? – спросил Ганн и лукаво подмигнул Хрофту.

– Черт возьми, – Хрофт Шейд встал и крепко, но осторожно пожал руку начальнику Штаба. – Это неоценимая помощь, – с чувством произнес он. – Спасибо. Громадное вам спасибо от меня лично и от всех, кто вскоре пойдет с этим оружием в бой. Уверяю вас, что мы используем его по назначению и – кто знает! – возможно, именно оно в решающую минуту перевесит чашу весов в нужную сторону. В сторону нашей победы. А вы – выздоравливайте. Кстати, скоро начнется эвакуация детей, стариков, больных и гурта в глубь Подземелья, в старые выработки и запасные пещеры. Но беспокоиться не о чем – для эвакуации все готово. Вас отнесут и о вас позаботятся.

– Хорошо, – сказал начальник Штаба. – Но лучшей заботой обо всех нас станет ваша победа. Так что еще раз желаю вам удачи, и пусть Бог нам всем поможет. А теперь идите и делайте то, что должны делать.

И только за дверями госпиталя Хрофт Шейд неожиданно понял, что последние слова пожилого начштаба прозвучали как приказ. Приказ ему, Хрофту Шейду. И он, Хрофт Шейд, безоговорочно отправился этот приказ выполнять.

– Вот же старая лиса! – вслух произнес он и, остановившись в пустом коридоре, расхохотался. – Нет, Рони Йору и всем нам у него еще учиться и учиться. Но каков, однако, подарочек!

И до конца дня его уже не покидало отличное настроение.

Глава XXIX

Утро выдалось пасмурным.

Низкие облака сплошной мутно-серой пеленой затянули небо от края и до края, не оставив на нем ни клочка синего цвета. Временами из этой серой мути проливался мелкий теплый дождик, и человек, лежащий за камнем с биноклем и автоматом, радовался, что сейчас лето. На секунду он опустил бинокль, чтобы поправить сбившийся капюшон, а когда снова посмотрел в окуляры, то сначала присвистнул, а затем потянул из кармана портативный радиопередатчик.

– Земля, я Склон, – сказал он в него. – Как слышите меня? Прием.

– Склон, я Земля. Слышим тебя хорошо. Докладывай.

– Вижу колонну боевой техники на главной автостраде, – доложил наблюдатель. – Направляются прямо к вам. И еще и бронекары и гравикоптеры в воздухе. Много. Несколько десятков. Тоже летят сюда. Идут ниже облаков. По-моему, начинается. Прием.

– Все ясно. Спасибо. Продолжай наблюдение, пока не завяжется бой. После этого действуй по инструкции. Как понял меня? Прием.

– Вас понял. Продолжать наблюдение до начала боя. Затем действовать по инструкции.

Человек отключился, сунул рацию в карман и снова приник к окулярам бинокля.


* * *


Обычно Миу Акх поднималась в шесть часов утра и очень не любила, когда по каким-либо причинам ей приходилось вставать с постели раньше этого времени. Поэтому она с большим неудовольствием разлепила глаза, когда в пять часов в дверь забарабанил слуга-евнух с воплями:

– Хозяйка! Вставайте, хозяйка, беда! Вставайте скорее!!

– Сейчас! – крикнула она в закрытую дверь. – И заткнись ты, ради Великой Матери! – после чего встала, набросила на голое тело халат, сунула ноги в шлепанцы и, пошатываясь со сна, отправилась разбираться.

Впрочем, разбираться долго ей не пришлось.

За дверью, кроме насмерть перепуганного слуги, оказалось трое хорошо вооруженных мужчин в старинной камуфляжной форме.

Это «дикие», сообразила Миу и окончательно проснулась, какого…

Но додумать мысль ей не дали.

– Вы Миу Акх, хозяйка этой фермы? – вместо приветствия осведомился невысокий белобрысый «дикий» со светло-голубыми глазами, шагнув вперед. Видимо, он был старший в этой троице.

– Да, я хозяйка. Что вам надо? Сегодня не день обмена.

– Мы знаем, – сказал белобрысый. – Значит так, Миу, слушайте и запоминайте, потому что повторять я не стану. Началась война, и ваша ферма попадает в район боевых действий. К сожалению, в ближайшие часы она будет, скорее всего, уничтожена. И еще. Мы освободили ваших рабов-мужчин. Они пойдут с нами. Вы тоже пойдете с нами. На сборы вам дается… – он посмотрел на часы. – Ровно один час. Берите только самое необходимое и компактное. Никакого барахла. Все ваши транспортные средства мы конфискуем. С вами останется мой человек. Это на случай, если вы вздумаете бежать.

– Я… – растерялась Миу, что бывало с ней крайне редко, – подождите… какая война? Ничего не понимаю. У меня с вашими всегда были хорошие отношения и…

– Теперь это не важно, – перебил ее белобрысый. – Запомните: ровно час на сборы. Потом мы уходим, – и, показав глазами на Миу, приказал тому «дикому», что молча ждал справа от него. – Будь с ней. Если сбежит, головой ответишь, – и, повернувшись, быстрым шагом направился к лестнице на первый этаж, махнув рукой второму сопровождающему, чтобы тот следовал за ним.

Миу не надо было выходить на улицу, чтобы сообразить, что произошло – ей все прекрасно было видно и слышно из распахнутого окна спальни. С десяток вооруженных диких вовсю распоряжались во дворе ее усадьбы и на подъездной дороге.

– Минируйте все! – услышала она приказ все того же белобрысого. – Они наверняка сунутся на эту ферму. Им нужно где-то устроить штаб, а это – самое удобное место.

Кроме «диких», Миу увидела во дворе и несколько своих бывших рабов-мужчин. У кое-кого из них за спиной болтались самые настоящие винтовки, и с первого взгляда было ясно, на чьей они стороне теперь.

Моторная лодка, подумала Миу, это единственная возможность. Пешком мне от них не уйти. Догонят. Значит… Да, конечно. Туалет и ванная. Там окно выходит на реку, и роща близко. Только бы на заднем дворе никого не оказалось…

И она направилась в ванную.

Ее соглядатай шагнул следом.

– Ты что же, – как можно естественнее постаралась удивиться Миу, – и в туалет за мной пойдешь?

– Куда ты, туда и я, сладенькая, – ухмыльнулся «дикий», и масленистый блеск его глаз о многом сказал Миу. – Таков приказ командира, и я не собираюсь его нарушать.

– Уверен? – подмигнула Миу. – Ладно, тогда пошли.

Как только они зашли в ванную, и «дикий» прикрыл за собой дверь, Миу обернулась и одним движением сбросила с себя халат.

Глаза «дикого» расширились – наверняка ему редко приходилось в своей молодой жизни видеть женскую грудь такой откровенной и соблазнительной красоты. Да еще так неожиданно и близко.

– Иди ко мне, сладенький, – промурлыкала Миу и сделала полшага вперед.

«Дикий» забросил автомат за спину, облизывая губы, шагнул навстречу… и в следующий момент застонал и согнулся от чудовищной боли в паху – это Миу со всей своей немалой силой и яростью врезала ему туда коленом.

Не дожидаясь, пока ее похотливый страж заорет в полный голос, Миу схватила с полки полулитровый четырехгранный, почти еще полный флакон очень хороших духов и со всего размаха опустила его на затылок «дикого».

Флакон разлетелся на осколки, и один из них глубоко пропорол Миу ладонь.

«Дикий» коротко хрюкнул и рухнул лицом вниз.

Духи пополам с кровью залили пол и заполнили ванную комнату густым ароматом.

Аптечка находилась тут же, – остановить кровь и перебинтовать руку Миу удалось довольно быстро.

Еще две с половиной минуты у нее ушло на то, чтобы одеться (белье, штаны, рубаха, кроссовки) и сунуть в задний карман пачку наличных, всегда на всякий случай хранящихся у нее в прикроватной тумбочке ( вот он и настал – этот случай, кто бы мог подумать…). Она бы, наверное, справилась и быстрее, но мешала, перемотанная бинтами правая рука. После этого Миу вернулась в ванную, сняла, с невовремя возжелавшего сексуальных утех «дикого», автомат, повесила его за спину и осторожно выглянула в окно.

Задний двор был пуст.

Еще не известно, хорошо это или плохо, подумала Миу. Может, они там уже все заминировали, и я через пять секунд взлечу к небесам. Прямо в объятия Великой Матери, будем надеяться. Эх, ладно. Отступать уже все равно поздно.

Она вылезла в окно, повисла на подоконнике, используя, практически, только левую руку и, чуть оттолкнувшись от стены, полетела вниз – точно на клумбу с цветами.

Клумба оказалась незаминированной.

Миу привстала, огляделась, без помех миновала двор и уже в роще, скрывшись за деревьями и кустами, со всех ног кинулась к реке.

Лодка была на месте, и маленький навесной мотор на корме завелся с пол-оборота. Миу дала полный газ, вырулила на середину руки и, моля Великую Матерь о помощи, впервые обернулась. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как на берег из рощи выскакивают «дикие».

Автоматные очереди разорвали утреннюю речную тишину.

Вокруг лодки заплясали безобидные на вид фонтанчики, а возле головы пару раз свистнуло – да так, что Миу даже ощутила щекой легкий смертельный ветерок от пули.

Но ей повезло.

Сразу в нее не попали, по берегу догнать идущую под мотором – пусть и слабосильным – лодку не было никакой возможности, а речной поворот вскоре укрыл Миу от выстрелов.

Она знала, что до города топлива ей не хватит. Поэтому оставалось одно – доплыть до того места, где река ближе всего подходила к трассе, бросить лодку и попытаться остановить какую-нибудь машину. Отчего-то ей казалось, что дальше ее фермы «дикие» не сунутся, а Службу FF надо было предупредить о случившемся обязательно.


* * *


«Не останавливаться, что бы ни случилось. До самых гор». Именно такой приказ получила командир головного танка основной колонны от самой Поллы Нези. Поэтому, когда впереди на трассу выскочила крепкотелая блондинка с автоматом за спиной и отчаянно замахала руками (правая ладонь забинтована, и на бинтах явственно расплылось кровавое пятно), командир, прижав ларингофон к шее, сказала: «Не останавливайся и не тормози. Если не уберется с дороги, – объезжай. Сунется под гусеницы – дави на хрен».


Миу успела выбежать на трассу как раз перед головной машиной и замахала руками, требуя остановиться. То, что колонна не остановится, она поняла, когда до переднего танка оставалось не более десяти метров.

Великая Матерь, он даже не замедлил ход!

И только сестра-гражданка в шлемофоне, высовывающаяся из верхнего люка, заранее повелительно махнула рукой – в сторону, мол, дура, иначе задавим.

Пришлось отскочить сначала на обочину, а затем и вовсе перебраться через кювет – находиться в полутора метрах от проходящих с оглушительным ревом по трассе боевых машин не было никакой возможности.

Миу стояла по колено в траве, бессильно наблюдая за прущей мимо нее грозной силой, когда неподалеку опустился бронекар с эмблемой Службы FF – распластанная в прыжке над девизом «Femina forever» белая пантера.

Дверца машины отъехала в сторону, и сидящая внутри оперативница жестом позвала Миу к себе.

Внутри бронекара Миу обнаружила еще четырех сотрудниц в знакомых боевых комбинезонах и относительную тишину.

– Кто вы? – спросили у нее. – Почему вы вооружены и зачем останавливали колонну?

Миу потрясла головой, чтобы избавиться от еще звучавшего в ушах грохота колонны, и коротко рассказала о том, что с ней произошло рано утром.

Ее попросили показать ферму на карте местности, которая уже была выведена на бортовой дисплей.

Миу показала.

– Значит, они сказали, что минируют ферму?

– Да, – подтвердила Миу. – Я слышала собственными ушами.

– Внимание! – старшая группы поднесла к губам микрофон. – Это четвертая F. У меня сверхсрочное сообщение для начальницы штаба и командующей. Повторяю…


* * *


Разведка и авангард всегда идут первыми. На то они разведка и авангард. Эту, расположенную ближе всего к горам, ферму с большой двухэтажной усадьбой командующая Вооруженными Силами Полла Нези присмотрела для возможного размещения своего штаба еще на стадии разработки войсковой операции. И теперь три боевые машины разведки и один бронекар Службы FF свернули на подъездную дорогу, чтобы подготовить место и хозяйку фермы к появлению здесь в ближайшие часы большого количества военных. А вслед за ними пронеслись на малой высоте два армейских гравикоптера, набитых под завязку техниками и офицерами связи.


* * *


– Входят, – белобрысый оторвался на секунду от бинокля и лихо развернул пятнистую кепку на голове козырьком назад. – Входят, суки! – повторил он радостно. – Приготовиться, братья. Сейчас мы им покажем салют пополам с фейерверком, м-мать их так.

Он снова припал к биноклю и поднял правую руку.

– Ну, смелее… Еще чуть-чуть… еще немного… … Давай!!

Рука повелительно и резко упала вниз.

Взрывник, лежащий за соседним деревом, оскалил зубы в волчьей ухмылке и нажал главную кнопку на портативном пульте.


* * *


Даже отсюда, за десяток километров до фермы, был виден взметнувшийся над ней столб пламени и дыма.

– …твоего отца! – старшая оперативной группы Службы FF отшвырнула микрофон. – Не успели, – и, повернувшись к Миу, сказала. – Можешь попрощаться со своей фермой, сестра.

– Вообще-то, она у меня застрахована, – Миу с трудом отвела глаза от столба дыма на горизонте и посмотрела на оперативницу. – Вы лучше скажите, кто-то… погиб?

– Да, – помедлив, ответила старшая. – Практически, все, кто туда сунулся. Вот и первые потери. И потери эти, увы, с нашей стороны. Ты извини, но мы не можем подбросить тебя до города.

– Ничего, – сказала Миу. – Тут неподалеку, с другой стороны дороги есть небольшой городок, а у меня есть деньги. Доберусь туда и найму машину.

– Тогда прощай. И спасибо за то, что хотела помочь.

– Мне жаль, что не вышло.

– Нам тоже.

– Прощайте. И удачи вам, – Миу выпрыгнула из бронекара и отошла в сторону.

Командир задвинула дверцу, махнула на прощание, и бронекар с места взмыл в низкое серое небо.

Миу посмотрела ему вслед, поправила ремень автомата и зашагала на юг. Она собиралась еще до вечера попасть в город и найти Джу Баст.


* * *


Это была единственная дорога, которая довольно глубоко уходила в Северные горы. Когда-то она пересекала их полностью, выходила на равнину по другую сторону хребта и там сливалась с той самой автострадой, по остаткам которой шли Бес Тьюби и его группа.

Но за сто пятьдесят лет ту часть дороги, которая непосредственно проходила сквозь горы, ни разу не ремонтировали, и поэтому относительно проходимым оставался участок длиной не более пятидесяти километров, идущий через предгорья, а все остальное было давно разрушено дождями, снегом и камнепадами и погребено под оползнями.

План был прост: углубиться по дороге в горы как можно дальше и уж затем, используя тропы и удобные лощины, подобраться вплотную к заранее известным и разведанным пещерам – входам в Подземелье. А поддержка с воздуха бронекарами Службы FF и гравикоптерами Вооруженных Сил должна была исключить всякую неожиданность.


* * *


Место для засады они выбрали очень удачно.

Вплотную к дороге с двух сторон подступал лес. Настолько густой, что уже трижды прошедшие над самыми верхушками деревьев бронекары и гравикоптеры, не заметили внизу ничего подозрительного. Впрочем, надо отдать должное, и замаскировались они хорошо – двести пятьдесят человек добровольцев, чья задача была завязать бой с главными силами противника, а затем отступить, заманить их за собой и, в конце концов, погибнуть, словно растворились среди кустов и листвы.

– Где они? – негромко спросил в микрофон радиопередатчика Харик Су, командир отряда добровольцев-смертников.

– Уже совсем близко, – ответил наблюдатель. – Еще минуты три, не больше.

– Хорошо, – Харик Су щелкнул переключателем. – Внимание гранатометчикам и артиллеристам! Готовность – три минуты. Огонь по моей команде. Сначала первую и последнюю. Потом остальных. И не забывайте о воздухе. Жечь всякую сволочь, которая появится у нас над головой. Две минуты огня и отходим. Пусть побегают. Ну, с Богом ребята. И пусть каждый из нас выполнит свой долг.


* * *


После того, как противотанковый реактивный снаряд поджег двигатель, командир головного танка прожила не больше двух секунд. Она никогда не участвовала в настоящем бою. Возможно, будь у нее подобный опыт, она и сумела бы выжить. Но опыта не было, и она растерялась ровно на то количество мгновений, которых, скрытому за кустами стрелку хватило, чтобы прицелиться и выпустить пулю из снайперской винтовки точно ей в лоб.

Глава XXX

Когда-то, в незапамятные времена, здесь, вероятнее всего, протекала подземная река. Затем вода иссякла, а потом бывшее русло пересекла Трещина – более чем четырехсоткилометровой длины и полуторакилометровой глубины рана на теле планеты, образовавшаяся после применения экспериментального тектонического оружия во время последней войны.

Жители Подземелья нечасто (последний раз по нему очень удачно отступила группа Симуса Батти и Рэй Ровего со своей живой добычей) пользовались высохшим руслом для того, чтобы быстро и скрытно достичь города. Потому что путь этот хоть и был короток и безопасен и заканчивался у самого города, но, тем не менее, выход был на дне Трещины (отлично замаскированный поворачивающимся вокруг оси куском скалы). А подняться из Трещины наверх смог бы только хорошо подготовленный альпинист.

Но сейчас, когда свободные мужчины Подземелья решились нанести встречный удар сестрам-гражданкам, этот скрытый ход и обширная пещера в конце его, пригодились как нельзя кстати.


* * *


Бой в горах шел уже два часа.

Когда Хрофт Шейд получил данные о том, что крупные силы армии женщин увязли в преследовании отряда добровольцев Харика Су, а остальные силы и Служба FF, наконец, сунулись в пещеры и вот-вот наткнутся на очередную хорошо подготовленную засаду, он понял, что время настало, и отдал приказ атаковать.

Кусок скалы бесшумно повернулся, и на каменистое дно Трещины хлынул поток вооруженных мужчин.

Их было две с половиной тысячи человек.

Двадцать пять, разбитых на десятки, сотен.

Пять штурмовых отрядов по полтысячи штыков каждый.


И еще пятьсот человек (в основном слишком пожилых или, наоборот, юных, чтобы участвовать в штурме), которые обеспечивали быстрый подъем наверх.

И еще триста человек остались в пещере в качестве резерва.

Проблема подъема из Трещины была решена заранее, и само решение отработано на дальних участках Трещины в горах – там, где шансы наткнуться на патруль Службы FF стремились к нулю.

Воздушные шары.

Двести пятьдесят воздушных шаров были развернуты вдоль каменистой стены Трещины и приготовлены к подъему (сказались долгие часы тренировок) буквально за каких-то двадцать минут.

По десять бойцов на шар.

И никаких корзин или гондол – прямо в сетке.

По команде водород из баллонов хлынул в оболочки, и вот уже первые самодельные десантные средства поплыли вверх. Из тьмы, укрывающей в эти утренние часы дно Трещины, к свету. Использовать горючий водород в качестве подъемной силы было опасно, но на этот риск пришлось пойти. Потому что, в отличие от того же гелия, получить необходимое количество водорода при имеющихся у мужчин технологиях, можно было очень быстро, а от использования горелок для нагревания воздуха после ряда экспериментов пришлось отказаться – слишком это было сложно и долго.

И риск оправдался, хотя и ценой потерь.

Первыми шары заметил полицейский пост у моста через Трещину.

Заметил поздно, когда с десяток их уже успели бросить якоря и высадить бойцов. Но все же заметил. А заметив, поднял тревогу и открыл огонь.

Расстояние было слишком большим для пистолетов-пулеметов, состоящих на вооружении у полиции, но на посту оказалась одна дальнобойная винтовка, из которой начальница поста лично успела поджечь четыре шара, прежде чем они достигли края Трещины.

Но все равно было слишком поздно.

Поздно для города.

Две с половиной тысячи бойцов, разбитых на пять штурмовых отрядов – это, на первый взгляд, очень мало для того, чтобы взять город с более чем миллионным населением. Но только на первый взгляд.

Для того чтобы посеять хаос и панику, а также захватить наиболее важные объекты, двадцати пяти сотен вполне достаточно.

Особенно, если эти двадцать пять сотен хорошо подготовлены и готовы отдать за победу не только все свои силы, но и жизнь. А с учетом того, что отступать им тоже некуда, сам город плохо защищен и удар нанесен быстро и неожиданно…

Да, Рони Йор и Хрофт Шейд все рассчитали правильно.

Уже через час после начала атаки в северной и восточной частях города занялись многочисленные пожары, сотни и сотни освобожденных рабов-мужчин кинулись на улицы, вооружаясь чем попало и присоединяясь к штурмовым отрядам, а полицейские патрули, не в силах сдержать атакующих, гибли один за другим или отступали к вокзалу, аэропорту, Коммуникационному Центру, резиденции Первой, центральному комплексу Службы FF, храму Возрождения Великой Матери и атомной электростанции.


* * *


Обычно Джу Баст вставала с постели не раньше одиннадцати часов. Но сегодня она открыла глаза в шесть. И, как ни старалась, уснуть больше не смогла. Без всякого толка провертевшись с боку на бок минут двадцать, она поднялась, умылась, сварила и выпила кофе. Потом немного подумала, сделала себе бутерброд, сварила еще кофе и от нечего делать включила компьютер на семичасовые новости.

Через десять минут, так и не доев бутерброд, она уже судорожно пыталась связаться с Миу Акх. А еще через десять, увидев кадры дымящихся развалин, которые совсем недавно были фермой ее лучшей подруги и местом, где она, Джу Баст, проводила не самые худшие часы своей жизни, она бросила свои бесполезные попытки и постаралась взять себя в руки. После доеденного бутерброда и двух выкуренных сигарет подряд, ей это относительно удалось.

Что делать? Будем исходить из того, что Миу не погибла. Она просто не могла погибнуть. Тогда одно из двух. Или она попала в плен к «диким» или пробирается сейчас в город. А куда она пойдет в городе? Правильно, только к ней. Значит, нужно сидеть и ждать. Но сначала сходить в магазин и пополнить запасы. Причем существенно пополнить. Миу любит поесть, а у нее в холодильнике, считай, пусто. Так. Ближайший супермаркет открывается в девять…

Без десяти минут девять Джу Баст вышла из дома, села в машину и поехала вниз по улице Каплан на Восточный проспект, где располагался интересующий ее магазин.


* * *


Сообщение начальницы полиции Тиа Симп о том, что «дикие» напали на город, поднявшись из Трещины на воздушных шарах, Лилу Тао получила, находясь на полпути между резиденцией Первой и Коммуникационным Центром.

– Я атакую с воздуха, – немедленно сообщила она группе Шаинь Ян и Мары Хани. – Может быть, еще успею сжечь их на взлете. Всех вряд ли получится, но хотя бы часть…. Вам – оставаться на своих местах и быть в полной боевой готовности.

Уже поднявшись в небо над городом, она связалась с Йолике Дэм.

– Этого я и боялась, – сказала Йолике. – Держитесь. Я высылаю подкрепление. Три группы.

– Всего три?! – чуть не захлебнулась от возмущения Лилу. – Тиа Симп сообщает, что их не меньше двух тысяч человек!

– Я и говорю, – спокойно ответила Йолике, – держитесь. Мы тоже здесь изрядно увязли и делаем, что можем. Все оказалось гораздо хуже, чем я думала. И…Лилу…

– Что?

– Береги себя. Нас слишком мало.

– Я постараюсь, – с наивозможнейшим сарказмом пообещала Лилу Тао, отключилась и, выругавшись в голос, приказала своему водителю прибавить скорость.

Ей чудовищно не повезло.

При чуть ином раскладе Лилу, вероятно, успела бы сжечь, как минимум, треть воздушных шаров вместе с десантом еще в воздухе. Тем более, что накануне, чуть не насмерть загоняв техников-оружейниц, она добилась, чтобы на ее машину, а также бронекары Шаинь Ян и Мары Хани вновь были установлены лучевые пушки.

Но госпожа по имени Фортуна выступала сегодня явно не на ее стороне.

Уже на подлете к Трещине Лилу увидела, что часть «диких» успела высадиться, и пошла на снижение, чтобы нанести огневой удар. Но она не знала (да и не могла знать) о том, что на вооружении у вражеского десанта имеются не только автоматы.

Ракета, выпущенная из переносного зенитно-ракетного комплекса, имела немного шансов попасть в стремительно атакующий бронекар (слишком мало было времени у стрелявшего на то, чтобы освоить незнакомое оружие). Но именно эти немногие шансы отыграли до конца предназначенную им роль, и ракета попала. Точно в кормовой отсек.

Теряя управление и ломая крылья, боевая машина Службы FF на остатках тяги рухнула в самом конце узкого переулка, непосредственно выходящего к Трещине, и последнее, что увидела Лилу Тао перед тем, как потерять сознание, было фантастическое зрелище выплывающих, казалось, прямо из-под земли десятков и десятков воздушных шаров, несущих на себе вооруженные отряды «диких».


* * *


Город погружался в хаос и панику, словно торпедированный безжалостной подлодкой пассажирский лайнер в океанские пучины.

На ходу подавляя сопротивление напуганных и растерянных полицейских, штурмовые отряды рвались к жизненно важным центрам.

Первыми были захвачены аэропорт и железнодорожный вокзал.

Теперь наступала очередь Коммуникационного Центра, где Хрофт Шейд с самого начала планировал устроить свой штаб и откуда он собирался возвестить на весь мир о начале восстания и призвать всех, кого можно, поддержать свободных мужчин Подземелья Северных гор.


* * *


Джу Баст набила продуктами багажник машины (часть пришлось даже положить на заднее сиденье) и как раз хотела уже сесть за руль, чтобы ехать домой, когда со стороны Трещины раздались многочисленные, заглушенные расстоянием, автоматные очереди, а мимо нее, по Восточному проспекту из центра, включив на полную громкость сирены, одна за другой пролетели четыре патрульные полицейские машины. А буквально через несколько секунд, пока художница соображала, что бы это могло означать, над ее головой в ту же сторону, к Трещине, с гулом и свистом прошел бронекар Службы FF (это был бронекар Лилу Тао, но Джу Баст, конечно же, не знала об этом, как, впрочем, не знала и саму Лилу).

Великая Матерь, что происходит?!

Она села в машину и включила радио.

«… оснований для паники, как уверила нас начальница полиции города Тиа Симп, нет. Этот отчаянный шаг «диких», против которых сейчас наша армия и доблестная Служба FF успешно проводят войсковую операцию, будет немедленно пресечен силами полиции. «Мы сбросим их в Трещину, – минуту назад заявила нашему корреспонденту Тиа Симп, – а оставшиеся в живых, позавидуют мертвым». Что ж, будем надеяться, что начальница полиции знает, о чем говорит. Тем не менее, мы настоятельно советуем всем сестрам-гражданкам в ближайшие часы не покидать своих домов до тех пор, пока полиция и Служба FF не восстановят порядок…».

Джу выключила радио и прислушалась. Стрельба на востоке усилилась и стала явно ближе.

Художница с сомнением посмотрела в строну дома – туда, где к Восточному проспекту примыкала улица Каплан. Она слишком хорошо знала свой район. Случись так, что «дикие» доберутся до этого места (а, судя по приближающимся звукам боя, это вполне могло произойти), ей негде будет укрыться. Джу не верила ни сообщению по радио, ни – тем более – заявлениям начальницы полиции.

Если «дикие» вооружены, если их достаточно много и, если они настроены решительно, то полиция их не остановит. А основные силы Службы FF вместе с армией проводят сейчас в горах специальную операцию против этих же «диких». И для того, чтобы вернуться в город и защитить мирных сестер-гражданок, армии и Службе потребуется время. По крайней мере несколько часов. Вполне достаточно, чтобы город превратился в кипящий страхом, болью, кровью и ужасом котел. Значит – что? Правильно. Нужно уезжать из города. И как можно быстрее. Благо, у нее есть машина, кое-какие деньги, полный бак топлива и куча продуктов. Ночевать, в крайнем случае, можно и в машине. Но для начала стоит завернуть в тот маленький городок на объездной дороге, который она проезжала, возвращаясь от Миу Акх. Возможно, в нем удастся спокойно переждать до тех пор, пока армия и Служба FF действительно не восстановят в городе порядок. Великая Матерь, какой же она была дурой, когда еще совсем недавно мечтала об изменении мира и чуть ли не о воссоединении с мужчинами! Нет, мужчины – это война и смерть. А война и смерть не могут быть лучше мира и жизни ни при каких обстоятельствах.


С этой мыслью Джу Баст завела машину, выехала на Восточный проспект и поехала к центру города, чтобы затем выбраться на западную окраину и через нее попасть на знакомую автостраду.

«Да? – язвительно осведомился тем временем ее внутренний голос. – А как же война и смерть за свободу? Не твоя ли пра-прабабушка воевала с мужчинами и убивала мужчин во имя этого идеала – свободы?»

«Мужчины начали ту войну сами, – возразила она внутреннему голосу. – И, если бы женщины тоже не взяли в руки оружие, человечество к этому времени могло и прекратить свое существование».

«Но могло и не прекратить, – не унимался внутренний голос. – Да ты не переживай. Просто я напомнил тебе, что не нужно быть столь категоричной в оценках. Видимо, все-таки, могут возникнуть ситуации, когда война и смерть будут выглядеть предпочтительней мира и жизни. С самой обыкновенной нормальной человеческой точки зрения. Как мужской, так и женской».

Погрузившись в невеселые размышления, Джу вела машину совершенно автоматически, и поэтому вовремя не разглядела впереди громадную пробку. А когда сама в нее влипла, то не было уже никакой возможности свернуть и объехать затор из машин и автобусов стороной.

Еще через сорок минут, когда стрельба с востока снова приблизилась и стало ясно, что пробка в ближайший час-два не рассосется, Джу, вышла из машины.

Она открыла багажник, разгребла многочисленные пакеты и вытащила старый рюкзачок, в котором ныне хранились кое-какие инструменты. Затем освободила его и набила под завязку продуктами. Потом нашла в бардачке перочинный нож и фонарик, прицепила ремнями сзади к рюкзачку двухлитровую пластиковую бутылку с минеральной водой, закрыла машину, выбралась на тротуар и, не оглядываясь, зашагала прочь.


* * *


К середине дня отряд Харика Су уменьшился ровно наполовину.

С самого начала было решено, что ни убитых, ни тяжелораненых с собой брать не будут. И с этим согласились все. Тем, кто еще дышал, но уже не мог двигаться, оказывали первую помощь и оставляли на милость противника. Остальные же, огрызаясь из всех стволов, продолжали медленно отходить в горы, увлекая за собой изрядную часть Вооруженных Сил женщин.

И силы эти удалось потрепать весьма крепко.

Пять гравикоптеров и три бронекара были сбиты в воздухе, а шесть танков и восемь боевых машин удалось сжечь на земле – из засады на горной дороге.

Но теперь положение ухудшилось.

Добровольцев-смертников, беря их в полукольцо и загоняя все выше в горы, преследовала на своих двоих отлично вооруженная, облаченная в почти неуязвимые для пуль, боевые комбинезоны и шлемы, пехота.

А с воздуха ее поддерживали непрерывным огнем оставшиеся армейские гравикоптеры и бронекары Службы FF, быстро сбить которые уже не удавалось. Во-первых, закончились выстрелы к ПЗРК, а во-вторых, пилоты гравикоптеров и водители бронекаров в реальном бою очень быстро вспомнили теорию и применили ее на практике, вовсю используя маневры уклонения от огня.

Но хуже всего было, что, чем выше отряд Харика Су забирался в горы, тем реже становился лес, который так замечательно прикрывал добровольцев-смертников с воздуха в самом начале боя.

– До каких пор мы будем отступать, командир? – задыхаясь, спросил у Харика Су его заместитель. Был он уже дважды легко ранен и с каждой минутой терял силы. – Лес кончается. На открытом месте нас перебьют с воздуха, как кроликов.

– Конечно, перебьют, – согласился с ним Харик, перезаряжая автомат. – Да только, если мы остановимся, нас тут же окружат и тоже перебьют. Пока мы движемся, мы живы. А пока мы живы, армия тратит на нас время. И то, и другое очень важно для наших, которые сейчас ведут бой в городе. И в Подземелье. Или ты забыл? Извини, но мы будем отступать и оттягивать на себя армию до тех пор, пока хоть один из нас жив, и у этого одного еще будет из чего и чем стрелять.

– Я долго не выдержу, – сказал заместитель. – Крови много потерял.

– Ты знаешь, что тебе делать, когда больше не сможешь идти, – ответил Харик Су.

– Да. Лягу за ближайшим камнем и прикрою ваш отход.

– И так поступит, если случится, каждый из нас, – кивнул Харик и дал короткую очередь.

Полный боли женский крик снизу подтвердил, что четыре патрона командир отряда потратил не зря.


* * *


Боезапас в бронекаре Мары Хани, включая плазмозаряды к лучевой пушке, полностью истощился к пятнадцати часам. К тому же два бойца из ее экипажа были ранены (одна довольно тяжело) и одна убита. Сама она подозревала, что у нее сломана пара ребер – боевой комбинезон остановил и выдержал короткую очередь из автомата, защитил тело, но большую ударную силу пуль смог погасить лишь отчасти. А из оперативной группы Службы, присланной Йолике Дэм на подмогу, в живых остался и вовсе только один человек, потому что их бронекар «диким» удалось довольно быстро подбить из гранатомета, и вовремя покинуть, вспыхнувшую, словно коробка со спичками, машину (рванули внутри боеприпасы) посчастливилось лишь водителю.

По подсчетам Мары, они вместе с вооруженной охраной атомной станции, положили убитыми и ранеными около полутора сотен «диких». Но оставалось еще, как минимум, три с половиной сотни. И эти три с половиной сотни продолжали настойчиво и непрерывно атаковать. А вот сдерживать эти атаки у Мары было уже, практически, нечем. И не с кем.

Ровно в пятнадцать часов пять минут она связалась с начальницей станции и спросила, могут ли они в случае нужды быстро взорвать атомный реактор.

– Вы с ума сошли? – осведомилась начальница. – Это значит, что придется эвакуировать весь город.

– Его, я думаю, в любом случае придется эвакуировать, – ответила Мара. – Так вы можете это сделать или нет?

– Даже, если бы очень захотела, не могу, – сказала начальница. – Реактор – это не бомба. Просто и быстро заставить его взорваться нельзя. У нас слишком хорошая защита от дураков и различных непредвиденных обстоятельств. И ломать эту защиту нужно долго.

– А если бы у нас было достаточное количество обычной взрывчатки? – спросила Мара. – Тогда как? Заложить ее под котел…

– Но у нас нет взрывчатки, – заметила начальница.

– Верно, – сказала Мара. – Но «дикие» об этом не знают.

И она кратко изложила свой план.

– Что ж, – после недолгого раздумья согласилась начальница станции. – Это может сработать. Но стопроцентной вероятности нет.

– Для меня в сложившейся ситуации и десять процентов большая роскошь, – сказала Мара. – Значит, пошли.

– Как это – «пошли»? – не поняла начальница.

– А так, что мы идем вместе, – пояснила Мара. – Ваше присутствие необходимо для того, чтобы авторитетно подтвердить мой блеф.


* * *


Командир штурмового отряда заметил женщину, размахивающую белым флагом на крыше реакторного зала – там, где стоял чертов бронекар Службы FF, – неуязвимый снизу и уничтоживший не один десяток его бойцов, и приказал прекратить огонь.

Через пять минут из корпуса вышли двое. Одна молодая, с белым флагом в руках, облаченная в боевой комбинезон Службы (явно оперативница), и вторая, постарше, в обычной гражданской одежде. Обе без оружия.

За эти пять минут командир успел объяснить сопровождающим его четверым бойцам предстоящую задачу и, когда сестры-гражданки остановились, не дойдя шагов пятидесяти до позиций, вышел вместе с ними навстречу.

– Я – Мара Хани, – представилась оперативница. – Командую оперативными группами Службы FF, которые держат здесь оборону.

– Группами? – иронично приподнял брови командир «диких». – У вас и было-то их всего две. А сейчас, думаю, и одной не наберется. Впрочем, это неважно. Вы сдаетесь?

– Нет, мы вышли для переговоров.

– Их не будет. Или вы сдаетесь, или мы вас уничтожаем. Иной альтернативы нет.

– Возможно, она появится, когда вы узнаете о том, что реактор заминирован. Великая Матерь свидетельница, что мы его взорвем, если вы не прекратите атаковать. В этом случае при имеющейся розе ветров город станет непригодным для жизни на десятки лет. Рядом со мной начальница станции, которая может это авторитетно подтвердить. Вам это нужно?

– Подтверждение начальницы станции? – ухмыльнулся командир «диких». – Совершенно не нужно.

– Тем не менее, это факт, – настойчиво продолжила Мара. – И без всякого подтверждения. Повторяю. Мы взорвем станцию, если атаки с вашей стороны не прекратятся. У нас просто нет иного выхода. Я получила приказ оборонять станцию до последнего солдата. И любой ценой не дать ее вам захватить.

– Понимаю вас, – сказал командир «диких». – И очень хорошо. Потому что я тоже получил приказ. Который гласит: захватить атомную станцию. Во что бы то ни стало. Это первая неприятная для вас новость. Вторая же заключается в том, что я вам не верю. По-моему, вы элементарно блефуете. А даже, если и не блефуете, то ваши подчиненные без вас не пойдут на этот безумный шаг. Кишка тонка, как у нас говорят. Да и на то, что вот-вот прибудет подкрепление вы тоже очень надеетесь. Может, кстати, и прибудет, кто его знает…

– Значит, ваш ответ «нет»? – спросила Мара.

– Не совсем, – командир «диких» чуть повернул голову и негромко скомандовал:

– Взять их.

– Мы парламентеры! – возмутилась Мара Хани, когда ей и начальнице станции заломили руки за спину.

– А мне плевать, – честно признался командир «диких». – Говорю же, у меня приказ захватить станцию. Как вы говорите, любой ценой. Даже ценой собственной чести. Вот я и плачу эту цену.

– Стреляйте!! – закричала тогда Мара, вывернув, насколько было возможно, голову в сторону реакторного корпуса. – Огонь, сестры, огонь!!

Но никто не открыл огня.

Ни с крыши, где засели последние, оставшиеся в живых, оперативницы. Ни из окон, за которыми еще пряталось около десятка вооруженных сотрудниц из специальной охраны атомной станции.

И тогда командир штурмового отряда «диких» засмеялся, обернулся к своим позициям, махнул рукой и звонко отдал приказ:

– Вперед! И помните – зря никого не убивать!

Глава XXXI

Когда солнце закатилось и уступило свои права на небе звездам, стало особенно заметно, насколько мертвым выглядит, окружающий их по обеим берегам реки, город – ни проблеска света, ни огонька, куда ни кинь взгляд.

Черное, заполненное старым крошащимся бетоном, битым стеклом, растрескавшимся кирпичом и проржавевшим металлом, неживое пространство.

Но появление у костра мутанта Румта изменило их восприятие окружающего мира, сделало его более острым, насторожило зрение и слух. И когда Румт, предупредив их об опасности, исчез, сначала Барса Карта, а затем и все остальные увидели, что, кажущийся до этого мертвым, город зашевелился.

Это не с чем было сравнить.

Может быть, с шествием призраков и привидений?

Но никто из них, в своей жизни никогда не видел, ни призраков, ни привидений.

Если бы тени могли светиться, вероятно, они выглядели бы именно так. Слабый, холодный, с оттенками синего и зеленого, свет исходил от каких-то странных фигур, постепенно заполняющих улицы и переулки, непосредственно прилегающие к реке.

С помощью приборов ночного видения можно было определить, что фигуры эти весьма напоминают человеческие.

Но лишь напоминают.

Неимоверно вытянутые, с длинными, болтающимися ниже колен руками (некоторые имели по два локтевых сустава!), с головами, похожими на экзотические овощи с неведомой планеты.

Приплюснутые и коротконогие, с неимоверно широкими плечами и крохотными черепами.

Худые, словно стрекозы.

Толстые, будто фаршированные колбасы.

В набедренных повязках, штанах и в чем-то весьма напоминающем длинные юбки, но все без исключения обнаженные по пояс (бледное свечение испускала, казалось, сама их кожа, отчего каждый был окружен синевато-зеленым ореолом). Мужские и женские особи, они появлялись из развалин домов и спускались по улицам к берегам реки.

– Кр-расавцы, – сказал Бес Тьюби. – И красавицы. Прямо, как на подбор. Вопрос в том, куда они пойдут дальше. Если к мостам….

Светящиеся фигуры, которых уже набралось на первый взгляд гораздо больше сотни, двинулись к мостам.

– Мосты – ладно, – сказала Тирен. – Интересно, пойдут ли они на остров? И вообще, скажите мне, пожалуйста, кто-нибудь понимает, в чем проявляется враждебность их намерений? Лично я пока ничего такого не замечаю. Ну, светятся….

Она заметила это очень скоро. Впрочем, как и все остальные.

Когда через пять минут светящиеся «призраки» медленно и в полном молчании, но все-таки двинулись по обоим мостам в сторону острова, Кася совсем уж, было, собралась отдать приказ укрыться в бронекаре, как неожиданно обнаружила, что не может этого сделать.

Просто потому, что у нее пропал голос.

Она попыталась сдвинуться с места и поняла, что ее собственные ноги тоже отказываются ей подчиняться.

Захотела сдернуть с головы шлем, но руки, словно чужие, остались висеть вдоль тела.

Единственное, что ей было доступно – это стоять, смотреть, обонять и слушать.

Смотреть можно было на жутковатое шествие, которое неотвратимо приближалось к острову с двух сторон. И еще, если скосить глаза вправо, она могла видеть замершего в своей любимой позе (руки уперты в бока, тело чуть наклонено вперед) Беса Тьюби. Судя по тому, как едва заметно подрагивала его голова, командира пластунов тоже сковало, и теперь он судорожно пытался вернуть себе свободу движений.

Что же касается обоняния, то Кася, как и прежде чуяла запах близкой реки, а до ее ушей теперь долетало какое-то едва слышное монотонное полупение-полубормотание, которое, как ей показалось, исходило от мутантов (в том, что это были именно мутанты, о которых им говорил Румт, лично у Каси не оставалось никаких сомнений).

Сосредоточившись и собрав все силы, она сделала еще одну попытку сдвинутся с места и, когда ей это не удалось, испугалась по-настоящему.

А ведь этот мутант, Румт, нас предупреждал, пронеслась в ее голове мысль. Он говорил о том, что плохие мутанты способны каким-то образом воздействовать на человеческий разум и призывал нас к осторожности. И что же? Мы, как последние идиотки, а также идиоты, проигнорировали его слова. И вот расплата. Великая Матерь, что же делать?!

Но панику, которая уже готова была вырваться из ее подсознания и захватить мозг, опередил пронзительный, режущий уши и, казалось, саму душу визг.

Кася сразу его узнала. Так визжать умела во всей Службе FF (а, может быть, и во всем городе) одна Тепси Лау.

Однажды, года два назад, Кася уже слышала этот визг.

Они тогда всей группой хорошенько погуляли в честь получения неожиданных премиальных за поимку троих «диких» в южном пригороде («дикие» оказались из западного леса – большая редкость) и на веселом пути из кабака по ночным улицам города (с песнями и хохотом) их попытался задержать усиленный полицейский патруль.

Вот именно в тот момент, когда до изрядно подвыпившей Тепси дошло, что их на самом деле собираются задержать и отвезти до утра в участок, она и выдала этот визг. После которого полицейские сначала оторопели, а затем, не говоря ни слова, быстро уселись в патрульную машину и уехали. «Это у меня с детства, – объяснила потрясенным и восхищенным сослуживицам и подругам Тепси. – Когда меня сильно достают, – ну так, знаете, до самой невозможности, мне на глаза словно красноватый туман падает и я начинаю визжать. Да так, что сама чуть не глохну. Несколько раз пыталась сделать это в обычном состоянии – хрен там. Не получается. Да и за всю жизнь получалось, кажется, всего три раза. Это четвертый. Только не говорите никому, ладно? А то еще наши психиатры вздумают отстранить меня от службы. Как неспособную до конца себя контролировать».

Кася, Марта, Барса и Тирен тогда же поклялись ей, что никому не скажут ни слова, а затем просто забыли (или почти забыли) об этом случае. И вот – на тебе. Видимо, Тепси Лау опять сильно достали. В пятый раз. До самой невозможности.

Мутанты, первые из которых, уже ступили на землю острова, замерли и даже, вроде бы, немного попятились. И в момент, когда Тепсин визг достиг уже каких-то заоблачных высот и, казалось, вот-вот перейдет в ультразвуковой диапазон, Кася почувствовала, что она может двигаться.

– Все в бронекар! Уходим отсюда!

Хотя ее крик вряд ли был услышан (Тепси, словно мощная циркулярная пила на высоких оборотах, перекрывала не только любые звуки, но даже, казалось, и запахи), однако поняли Касю все.

Последней в машину на свое водительское место упала Тепси.

– Тепси, взлет! – скомандовала Кася. – Барса, огонь по гадам!

– Есть, командир! – ответила Барса и положила руки на пульт управления огнем.

Тепси же лишь молча кивнула.

Она только что отдала весь свой голос без остатка и говорить пока не могла.

Взвыл двигатель.

Длинными очередями засадили из оружейной башни оба пулемета. Сначала по правому мосту, потом по левому, а на закуску Барса выпустила по набережным – туда, где перед мостами скопилось наибольшее количество уродливых светящихся фигур, две ракеты.

За плотно задвинутые двери и двухслойную броню при выключенных внешних микрофонах звуки снаружи не проникали. Но по тому, как заметались и задергались на мостах и набережных мутанты (многие, вероятно, убитые, рухнули в реку) было ясно, что там сейчас царит сплошной крик ужаса, боли и ненависти.

– Взлетаем! – предупредила Тепси, вновь обретя голос.

Зная ее стиль вождения, Кася машинально вцепилась в подлокотники кресла, но тут же поняла, что отчего-то не испытывает привычной легкости от почти десятикратного уменьшения веса при включенном поле гравигенератора. Да, тело явно стало легче, но никак не в десять раз.

Бронекар, словно нехотя, оторвался от крыши и медленно, раскачиваясь из стороны в сторону, пошел вверх.

Пулеметы смолкли.

– Что за херня… – процедила сквозь зубы Тепси, затем обернулась и сообщила. – Кажется, у нас накрывается гравигенератор. Я не могу выжать из него больше трети мощности! И она продолжает падать.

– То есть… – начала Кася.

– То есть, с тем запасом топлива, что мы имеем, далеко нам не улететь, – закончила Тепси. – И напомню, что колес у нас тоже нет. За что кое-кому отдельное спасибо. Извини, Фат, не удержалась. Ты все правильно сделал.

–Ничего, – сказал Фат. – Можешь и дальше не сдерживаться. Главное – вытащи нас отсюда.

«Так что берегите вашу машину. Она – единственная надежда на спасение», – вспомнила Кася слова Румта.

– Что будем делать, Бес? – спросила она Тьюби. – Ты все еще намерен продолжать здесь разведку?

– Нет, – сказал командир пластунов. – По-моему, того, что мы узнали, увидели и ощутили на собственной шкуре, с лихвой хватит. А гибнуть зря нас никто не уполномочивал. Да и самим не хочется.

– Значит, возвращаемся?

– Да.

– Легко сказать, – хмыкнула Тепси. – Топлива у нас…. Даже говорить не хочу. Все, перехожу на планирование. Насколько хватит высоты и веса.

– И насколько? – спросила Кася.

– А х…й его знает, – откровенно призналась Тепси и щелкнула ногтем по приборной шкале. – Видишь? Гравигенератор сейчас выдает тридцать один процент мощности. А когда взлетали, было тридцать три. Как только останется меньше десяти, придется включать двигатель и садиться.

– А потом что? – поинтересовался Рэй Ровего. – Снова пешком? Хотя нам не привыкать.

– Может, удастся починить? – неуверенно осведомилась Тирен.

– Может, – вздохнула Тепси. – Хотя эти долбанные гравигенераторы, сама знаешь, если уж накрываются, то… Но я попробую.

– Нет! – неожиданно подал голос Фат Нигга. – Но как ты их, Тепси, а?! Господи, да я чуть не обмочился, когда ты завизжала! – и он захохотал глуховатым веселым смехом.

– Что там обмочился, – признался Ровего. – Я, вообще, чуть в штаны не наложил. Хорошо еще вовремя вспомнил, что запасных у меня нет.

– Да уж, – сказал Бес Тьюби. – Это ты, Тепси, всех нас спасла. Просто ультразвуковой шок какой-то, а не визг. Никогда не слышал ничего подобного.

– Спасибо, – польщенно улыбнулась Тепси. – Обращайтесь в случае нужды. Но, если серьезно, то и сама не знаю, как это у меня получается. Вон, девочки подтвердят.

– Точно, не знает, – подтвердила Тирен и немедленно рассказала историю о встрече с полицейским патрулем.

– Значит, это был лишь пятый случай в твоей жизни? – уточнил Ровего. – Воистину, человек сам не знает, на что он иногда способен.

– И еще раз спасибо, – поблагодарила Тепси.

– Это за что? – удивился Рэй.

– За то, что назвал меня человеком.

– Извини, само выскочило, – усмехнулся молодой пластун.

– Шутки шутками, – сказала Марта, – но я так и не поняла, что именно произошло. Это что, нечто вроде гипноза на расстоянии? Или какой-то вид телепатии?

– Некое мощное дистанционное воздействие на мозг, – задумчиво произнес Бес. – Кстати, этот самый Румт нас предупреждал. А мы не послушались, – он подумал и добавил. – Мудаки. И я – в первую очередь.

Бронекар, постепенно теряя высоту, бесшумно планировал в ночи, стараясь держаться над той самой дорогой, по которой совсем недавно Бес, Кася, Тепси, Фат и Рэй шли к городу.

Тепси включила двигатель, когда по Касиным расчетам они пролетели около шестидесяти километров назад к востоку.

– Все, – сообщила Тепси. – Или мы садимся, или мы падаем.

– Лучше, конечно, сесть, – сказал Бес. – И по возможности мягко.

– Я постараюсь, – пообещала Тепси.

Но совсем уж мягкой посадки не получилось.

Видимо, сказался изрядный вес, который уже приобрел бронекар и то, что колес у него, можно сказать, не было совсем. Поэтому их сначала изрядно тряхнуло, затем, разворачивая поперек движения, протащило по земле и, наконец, машина, качнувшись на неровностях почвы, словно лодка на волнах, замерла в относительно ровном положении.

– Приехали, – Тепси отстегнула ремень безопасности и сладко потянулась всем телом. – Точнее сказать, прилетели. С чем я всех и поздравляю.

– Спасибо, Тепси, – сказала Кася. – В очередной раз. Между прочим, Барса, тебе спасибо тоже. Надеюсь, ты поубивала довольно этих светящихся уродов чтобы они трижды подумали, прежде чем решились бы нас преследовать.

– Я тоже на это очень надеюсь, – серьезно ответила Барса. – Потому что Румт, опять же, предупреждал, что так просто они от нас не отстанут. А его предупреждения и предостережения, как мы убедились, стоит брать в расчет.

– Увы, – вздохнула Кася.

– Эй! – воскликнул Рэй Ровего, который уже успел откатить в сторону дверь, включить мощный фонарь и наскоро осмотреться. – А местечко-то знакомое!

Они вылезли из бронекара.

Луч фонаря Ровего высвечивал метрах в тридцати от них склон одинокого холма. С несколькими высокими деревьями наверху.

– Да, – сказал Бес. – Мы здесь останавливались для короткого отдыха.

– И мы, – добавила Марта. – Когда искали ваши следы. И нашли.

– Все? – с напускным безразличием поинтересовался Бес.

– Если ты имеешь в виду купол под холмом, то – да, все, – ответила Марта.

– Какой еще купол? – заинтересовалась Кася. – Бес, ты нам не говорил ни о каком куполе.

– Случая не было. Да и зачем? Все равно непонятно, что там такое. И вообще – это старая пластунская привычка – оставлять для себя заначку на будущее. Особенно, когда не получается сразу ее исследовать.

– Это плохо, – сказала Кася.

– Что плохо? – повернулся к ней Бес.

– Плохо, когда в команде друг от друга появляются тайны. Значит, нет полного доверия. А когда нет доверия…

– Ага, Бес, – покосился на командира Фат Нигга. – Это ты что-то явно того… перемудрил. Уж извини за критику.

– Да что вы, в самом деле, – Бес слегка развел руками. – Говорю же, не специально. Да и о чем было говорить-то? Я и сам не понял, что там такое.

– Вот о чем есть, то и рассказывай, – потребовала Кася. – Может, вместе и поймем.

– Ну, хорошо…

И Тьюби вкратце поведал о том, что он обнаружил в промоине на склоне холма, пока остальные спали.

– И вы то же самое видели? – спросила Кася Марту.

Марта подтвердила, что – да, то же самое.

– Интересно. Надо будет завтра пошире копнуть. Все равно Тепси будет с гравигенератором возиться, и у нас появится несколько часов свободного времени.

– Вижу, – усмехнулся Бес, – что из тебя мог бы получиться неплохой пластун. Азарт есть.

– Кто знает, что будет с нами дальше, – ответила Кася. – Может, и придется менять профессию.

– Ты чего это? – внимательно глянула на нее Марта.

– Ничего. Просто у меня не очень хорошее предчувствие. Кстати, Марта, как вы договаривались с Йолике о связи?

– Радиомолчание. Связь только в самом крайнем случае. Ты же понимаешь…

– Да, понимаю. Войсковая операция и все такое.

– Твою мать! – воскликнул Ровего. – Я и забыл. Может, там, ваши наших уже вовсю убивают!

– Или наоборот, – предположила Тепси. – Успокойся, мы все равно ничего не можем сделать.

– Почему? – спросила Тирен. – Мы можем связаться с Йолике и вызвать на помощь парочку бронекаров. Или армейских коптеров.

– Только в самом крайнем случае, – напомнила Марта.

– По-моему, случай у нас уж такой крайний, что дальше пропасть сплошная, – пробормотала Тирен.

– Не спеши, – сказала Кася. – Мы живы и находимся пока в относительной безопасности. Не исключено также, что Тепси починит завтра гравигенератор. Да, Тепси?

– Всякое в жизни бывает, – согласилась Тепси.

– Черт возьми, – вмешался Бес. – Девочки, но радио-то ваше мы можем здесь поймать? Какую-нибудь волну? Может, хоть новости какие узнаем.

– Поймать-то можем, – сказала Марта. – Только без толку это. Сейчас уже почти час ночи. То есть, новостей не будет до шести утра. Только музыка. Мы хотим послушать музыку?

– Да, – сказал Бес, глянув на часы, – действительно. Я и забыл. Что, в общем-то, немудрено. Мы редко слушаем ваше радио.

– Ну почему же, – возразил Ровего. – Я, например, слушаю довольно часто.

– А зачем? – глянул на него Бес.

– Не знаю… Нравится. Между прочим, я не один такой. А что, наше внутреннее радио, что ли, слушать? Тоска смертная.

– Мальчики, – вмешалась Кася, – о чем мы говорим? Ночь на дворе, а завтра день тяжелый. Предлагаю установить очередность дежурства и спать.

– Потому что утро вечера мудренее, – поддержала командира Барса.

– Что ж, – Бес зачем-то посмотрел на звезды и затем перевел взгляд на Касю. – Но нас теперь восемь человек, а вокруг, напоминаю, по-прежнему враждебная территория.

– И что? – улыбнулась Кася, уже догадываясь, какое предложение сделает Тьюби.

– Нужно дежурить парами, – веско промолвил Бес. – Так гораздо надежнее. И первыми я предлагаю заступить нам с тобой. Как старшим.

– Я не против, – Кася очень надеялась, что голос ее звучит достаточно равнодушно. – А кто потом?

Потом Рэй и Тепси, Фат и Марта, ну и последними пусть заступают Барса и Тирен. Четыре пары по два часа.

– Эх, Тирен, – громко вздохнула Барса. – Не досталось нам с тобой мужчины. Опять.

– Ничего, – утешила ее Тирен. – Мы еще свое наверстаем.

Когда все уснули (в бронекаре как раз хватило места, чтобы улечься шестерым), Кася подошла к Бесу вплотную и заглянула ему в глаза. Серыми в зеленые.

– Ты хорошо придумал, – сказала она, – чтобы нам дежурить первыми. Я соскучилась.

– Я тоже, – сказал Тьюби, наклонился и поцеловал Касю в губы долгим нежным поцелуем.

Глава XXXII

Всех разбудили Марта Нета и Фат Нигга, чья смена заканчивалась в семь утра.

– Что случилось? – Кася приподняла голову и сонным глазом посмотрела на часы.

– Сами послушайте, – Марта сделала радио громче.

«…наконец-то избавит нас от участившихся набегов „диких“. Все мы помним, как совсем недавно на улице Каплан ими были захвачены сначала две наши сестры-гражданки, почти совсем еще девочки, а затем, уже в Трещине, подбит бронекар Службы FF. После чего три оперативницы Службы попали в госпиталь, а две, по непроверенным данным, в плен к „диким“. Возможно, что именно этот беспрецедентный случай переполнил чашу терпения нашей Первой, и она решилась на жесткие меры. Итак, войсковая операция началась, и мы обещаем держать вас в курсе событий. Следующий выпуск новостей в восемь часов. Оставайтесь с нами».

Из динамиков грянула бодрая музыка.

– Выключи, – поморщилась Кася и села. – Так. По-моему, настал тот самый крайний случай, когда пора связываться с Йолике. Хотя ей, я думаю, сейчас не до нас.

– Одну минуту, – сказал Бес. – Могу я, то есть, мы узнать, что вы собираетесь докладывать начальству?

– Вот-вот, – поддержал командира Фат Нигга. – Я прямо так и вижу, как тут садится парочка бронекаров Службы с армейским гравикоптером в качестве поддержки. Набитые, сами понимаете, вооруженными до зубов сестрами-гражданками. Которые только что начали войну против свободных мужчин Подземелья. И что же они тут находят, кроме своих вновь обретенных боевых подруг? Ба! Каков подарочек! Целых три пластуна, да еще и с самим Бесом Тьюби во главе! Нет уж, девочки, так не пойдет. Не согласные мы.

– Спасибо, Фат, – кивнул Тьюби. – Ты очень хорошо все описал. Мне и добавить нечего. Так что, Кася? Я повторяю свой вопрос. Что ты будешь докладывать начальству?

– Правду, – сказала Кася. – Но вы зря беспокоитесь. Вы плохо знаете Йолике Дэм. Если я объясню ей…

– Я ее вообще не знаю, – перебил ее Бес, поднимаясь на ноги и лениво потягиваясь со сна. – То есть, все, что мне известно – это ее имя и то, что она руководит Службой FF. А Служба вместе с армией в данный конкретный момент проводит войсковую операцию. Сами знаете, против кого. Извини, Кася, не получилось. Идея наших переговоров на высоком уровне была хорошая. Даже отличная. Но… Сама видишь. В данных обстоятельствах я рисковать не могу.

С этими словами он передернул затвор, вскинул автомат к плечу и, прежде чем кто-либо успел сказать хоть слово, всадил одну за другой пять пуль точно в рацию.

Брызнули осколки, по полу зазвенели пустые гильзы.

– Ты с ума сошел! – вскочила на ноги Кася.

– Как раз наоборот, – Тьюби опустил автомат. – Приемник, между прочим, не пострадал. Так что новости мы узнавать сможем. А вот передатчик… Пойми, мы с вами здесь, на этой равнине, находимся в одной лодке. В прямом смысле слова. И, значит, должны иметь равные условия. Не то все кончится тем, что мы друг друга, при всей нашей обоюдной любви, перебьем. На радость мутантам. Ну же, Кася, ты ведь знаешь, что я прав.

– Может и так, – буркнула Кася. – Но, вообще-то, о таких вещах договариваться надо.

– Родная! – радостно воскликнул Бес. – Да если бы я начал договариваться, то сколько времени у нас бы это отняло, а?! Опять же и поругаться могли запросто. Чуть ли не насмерть. А так раз – и готово. Никаких проблем.

– А если бы ты мне всю приборную доску разнес? – ворчливо осведомилась Тепси. – Мало нам гравигенератора…

– Да ты что! – возмутился Тьюби. – Как бы это я, скажи на милость, мог разнести приборную доску, если стрелял именно и только в рацию? Обидеть хочешь.

– Ладно, – подытожила Кася. – Все равно сделанного не воротишь. Но вопрос расставания и, вообще, дальнейшего существования в сложившихся обстоятельствах нам все равно как-то решать придется. Не сегодня так завтра. Или через несколько дней.

– Вот когда этот вопрос ребром встанет, тогда и решим, – сказал Бес. – Не люблю думать о грустном. Тем более что и обстоятельства, о которых ты говоришь, могут еще десять раз измениться. Поэтому я предлагаю сейчас позавтракать и заняться делом. А именно: Тепси чинит гравигенератор, Рэй ей помогает. Заодно они слушают радио и, если будут важные новости, зовут всех. Тирен, как самая из нас глазастая, занимает наблюдательный пост на холме, а остальные этот холм раскапывают. По мере возможности. Ну, как?

– Я не против, – высказался Ровего. – Хоть и ни черта не понимаю в гравигенераторах.

– Будешь мне инструменты подавать, – подмигнула ему Тепси. – И вообще, оказывать моральную поддержку.

– А почему я на пост? – недовольно осведомилась Тирен. – Мне тоже хочется раскапывать.

– Мы тебя сменим, – пообещала Кася.

– Вообще-то, – сказала Барса, копать землю – это тяжелый физический труд. Ровего вон какой здоровый, а я – девушка хрупкая. Пусть лучше он копает, а я, так и быть, Тепси помогу.

– Логично, – почесал в затылке Бес. – Как это я сам не сообразил… Рэй, она права.

Ясное дело, – хмыкнул Ровего. – И я даже не сомневаюсь в том, что мне достанется самая большая лопата.

Пока приготовили еду и позавтракали, наступило время восьмичасовых новостей. Из которых они узнали о взорванной ферме Миу Акх и о том, что начался бой в горах. Создавалось впечатление, что дикторша говорит не обо всем, что знает, отделываясь обтекаемыми фразами и общими словами.

– Чую, не так что-то, – прокомментировала новости Марта. – Бой в горах… Странно это. Зачем мужчинам вылазить наружу, если в пещерах обороняться гораздо удобнее?

– Например, чтобы оттянуть на себя силы противника, – подсказала Барса. – Нормальный ход. Брось, Марта, не мучайся дурацкими вопросами. Рано или поздно все узнаем. Меня, вот, лично другое беспокоит.

– Что?

– Не что, а кто. Миу Акх, наша хозяйка. Жалко будет, если она погибла.

– Это да, – согласилась Марта. – Но будем надеяться, что все обошлось, и погибла только ферма.

– А мне и ферму жалко, – сообщила Тирен. – Там хорошо было.

– Эй, девочки, – позвал Бес. – Мы будем дальше жалеть или пойдем делом заниматься? Война есть война. И потери на войне неизбежны. Я бы даже сказал обязательны. Никакой жалелки на них не хватит.

– Циничные вы, мужчины, все-таки, существа, – вздохнула Марта. – Циничные и бездушные. Ладно, пошли копать ваш холм. Тем более что мне самой давно интересно, что там такое.

С помощью малой саперной лопатки пластунов и еще трех (одной большой и двух малых), входящих в комплект бронекара, они быстро расчистили промоину сверху донизу.

Теперь окончательно стало ясно, что под холмом, действительно, скрывается какой-то купол из неизвестного материала и неизвестного же назначения.

– Это явно искусственное сооружение, – сказал Бес Тьюби. – Значит, в него должен быть вход. А где обычно располагается вход?

– Спереди? – подмигнула Марта Касе.

И спереди тоже, – усмехнулся Бес. – Кое у кого. Но вообще-то, если брать данный случай, то снизу. Давайте копать от подножия холма одновременно влево и вправо. Авось, и наткнемся.

В девять часов раскопки пришлось прервать.

По радио как раз сообщили о том, что «дикие», используя в качестве десантного средства воздушные шары, совершили из Трещины нападение на город.

– Ох,…, – вырвалось у Каси, когда новости закончились. – Десант на воздушных шарах! Да, такую возможность трудно предусмотреть. Вы об этом знали? – обратилась она к Бесу.

– Нет, – покачал головой Тьюби. – Да если бы и знал… сама понимаешь.

– Понимаю, – Кася вылезла из машины и прислонилась спиной к уже теплой, нагревшейся на солнце броне. – Великая Матерь, – пробормотала, – в жизни бы не подумала, что нечто подобное может произойти. Что, – повернула она голову к Бесу, соскочившему на землю вслед за ней, – рад, небось?

– Глупости, – спокойно ответил тот. – Радоваться тут совершенно нечему. Всякому ясно, что в городе вот-вот начнется жуткая бойня. Она уже начинается. При имеющемся раскладе сил нам все равно не победить. Но крови будет море. Собственно, именно на это у Хрофта Шейда и расчет.

– На то, что мы испугаемся крови и пойдем на переговоры? – уточнила Кася.

– Что-то в этом роде. И еще он думает, что восстание сработает как детонатор, и свободные мужчины по всему миру последуют его примеру.

– Ты думаешь, так на самом деле может случиться?

– Не знаю. Я не пророк. Но с учетом того, что ваше общество, как ты говоришь, в системном кризисе… Не знаю, Кася, правда. Всякое может быть. В утешение могу только сказать, что я предпочел бы иной путь. Может, более долгий, но, почти наверняка, бескровный. Теперь же…

– Теперь же надо возвращаться, – сказала Кася. – Вы к своим, мы – к своим. Хоть пешком. А там посмотрим.

– Что ж, если станет ясно, что гравигенератор починить невозможно, то двинемся пешком. Деваться некуда. До гор отсюда часов пять ходьбы. Ну, а уж в горах мы вам пропасть не дадим. Да не переживай ты так! – воскликнул Бес в сердцах. – Прямо, смотрю, извелась вся. Все образуется, поверь. Так или иначе. Есть у меня такая чуйка.

– Эх, если бы все наши чуйки сбывались… – Кася сунула голову в кабину. – Ну что, девочки, как там наш Леви-Кравченко?

– Пока никак, – ответила Тепси. – Похоже, главный контур накрылся. Но точно еще не знаю.

– Это можно починить?

– И опять не знаю. Кася, ты меня прости, конечно, но лучше бы вы, действительно, шли копать. Если каждый час мы с Барсой будем отрываться от работы на полчаса, пока вы тут толпитесь и всячески эмоционально переживаете, то мы сегодня точно ничего не починим. В лучшем случае, окончательно сломаем. Так что освободите голову и займите руки. Самый лучший способ, чтобы отвлечься. Что же касается новостей, то мы потом с Барсой обо всем вам расскажем. Правда, Барсочка?

– Можем даже в лицах, – кивнула Барса Карта.

– Сделаем так, – подумав, сказала Кася. – Вы радио вообще не включайте. До тех пор, пока не разберетесь, что к чему. И нам соблазна меньше.


Они нашли предполагаемый вход в купол без десяти минут двенадцать.

А ровно за пять минут до этого Тепси окончательно поняла, что гравигенератор накрылся без какой-либо возможности восстановления. О чем и сообщила Барсе.

– Ты уверена? – осведомилась Барса.

– Была бы рада сомневаться, – Тепси устало вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. – Главный контур, как я и подозревала. Это не чинится. Надо сообщить…

И тут снаружи до них долетел радостный крик Рэя Ровего:

– Вот он! Нашел!!

Да, это было очень похоже на дверь.

Светло-желтый прямоугольник с закругленной верхней стороной, отделенный от остальной поверхности купола едва заметной, с волос толщиной, щелью.

Ровего немедленно попытался засунуть в щель лезвие ножа и потерпел неудачу.

– Не лезет, – разочарованно сообщил он.

– А ведь невелика дверца-то, – заметила Барса. Она и Тепси прибежали из бронекара посмотреть на долгожданную находку, и теперь одна только Тирен мучалась на верхушке холма от любопытства. – Мне, к примеру, или Касе и Тирен – в самый раз. А вот Тепси, Марте и нашим мужчинам сильно пригнуться надо будет, чтобы пройти.

– Чтобы пройти, сначала надо открыть, – сказала Кася. – Есть идеи, как это сделать?

– Для начала попробуем самое простое, – предложил Бес, покрепче утвердился на земле и навалился на предполагаемую дверь плечом.

Светло-желтый прямоугольник с закругленным верхним краем даже и не дрогнул.

Потом они пытались сдвинуть дверь в стороны, вверх и вниз.

С тем же результатом.

Искали хоть что-то похожее на замок и не нашли.

Простукивали чуть ли не каждый квадратный сантиметр, но только и пришли к выводу, что звук получается не такой, как если стучать по самому куполу.

– Жалко, черт возьми, – Бес отступил на несколько шагов, подбоченился и наклонил голову, исподлобья разглядывая злосчастный неправильный прямоугольник. – На вид – дверь, как дверь. Хоть и маловата, конечно. А открываться не хочет.

– Может, гранатой ее, а? – предложил Ровего. – Или, еще лучше, сразу двумя.

– Гранатой – это грубо, – наставительно заметил Тьюби. – И, как мне кажется, в данном случае неэффективно. Только боеприпас зря истратим. Гранатой хорошо крепкий замок вышибать. Или засов с обратной стороны. А тут никакого замка не видно. Нет, надо головой думать.

– Кстати, о засове, – сказала Тепси. – Может, она на самом деле на засов с той стороны закрыта? Ну, или на что-то вроде засова. Механического.

– Или крюка, – подсказала Марта.

– Щеколду забыла, – ухмыльнулся Фат Нигга.

Ровего засмеялся.

– Кто-то сначала изнутри закрылся, а потом умер, – задумчиво произнес Бес. – А что? Вполне может быть.

– Тепси, ты лучше скажи, что у нас с Леви-Кравченко, – предложила Кася. – Разобралась?

– Увы.

– ?

– Кранты гравигенератору. Полные и окончательные.

– Совсем окончательные?

– Окончательнее некуда. Главный контур накрылся. Не пойму, как это могло произойти. Должен был быть мощнейший скачок напряжения. Такой, на который наше электрооборудование неспособно в принципе. Да если бы даже и было способно… Нет, все равно не понимаю.

– А вообще, подобные вещи раньше с кем-нибудь происходили? – спросила Кася.

– Не слышала, – помотала головой Тепси. – Если и происходили, то я ничего о них не знаю. Видишь ли, главный контур – это очень надежная штука. Там могут быть некоторые мелкие неполадки, но они довольно легко исправляются. А тут…

– Что ж, – Кася посмотрела на Беса. – Плохо, конечно. Но это всего лишь значит, что придется идти пешком.

Командир пластунов на это ничего не успел ответить, потому что с вершины холма раздался крик Тирен:

– Внимание! Я что-то вижу!

Они быстро поднялись наверх и посмотрели туда, куда указывала Тирен.

Дорога была пуста.

Но далеко на западе, в высокой траве, покрывающей равнину, явно кто-то или что-то двигалось. И не просто двигалось, а довольно быстро приближалось. Это было видно по тому, как шевелилась трава.

Шевелилась чуть ли не по всему западному горизонту.

Бес пробормотал сквозь зубы что-то невнятное и злое и вскинул к глазам бинокль.

Фат Нигга и Рэй Ровего немедленно последовали его примеру, а женщины надвинули на головы, отброшенные за спину боевые шлемы, и опустили забрала.

– Крысы, – сообщил через секунду Тьюби напряженным голосом. – А за ними – собаки, о которых я вам рассказывал. Дикие мутанты с теленка. И тех, и других… В общем, на нас хватит.

– Ты же говорил, что они природные враги, – попробовала уточнить Кася. – Как же так?

– Если бы я знал…

– Вы посмотрите, кто над ними в небе, – сказала Марта. – Вон те точки. Они только что появились. Дайте полное увеличение.

Кася посмотрела и невольно присвистнула.

За живой лавиной из крыс размером с собаку и следующих за ними собак размером с теленка (Великая Матерь, сколько же их все-таки – это ведь никаких патронов не хватит!) летела стая ворон. Но каких ворон! Если верить показаниям дальномера, каждая из них имела в среднем размах крыльев не менее полутора метров.

И целеуказатель высветил на забрале цифру: 1248 воздушных объектов. Расстояние… Скорость…

– Это мутанты, – догадался Бес. – И, думаю, по наши души. Помните, Румт говорил о том, что «плохие» мутанты