Book: Карта любви



Карта любви

Эмма Картер

Карта любви

Глава 1

– Итак, Джек, как я слышал из некоторых не очень достоверных источников, ты уже с головой окунулся в жизнь нашей больницы.

Джек поморщился. Вот уже месяц, как он работает в веллингтонской больнице «Кэрори» для матерей с детьми. Должность ему нравится, и с работой он вроде справляется. Однако тон его брата не предвещал ничего хорошего. Джек насторожился: разговор обещал быть тягостным.

– Что конкретно ты имеешь в виду, Натан?

Брат непримиримо сложил руки на груди. Да, разговор будет серьезным, Джек догадался сразу. О чем бы ни шла речь, ему нужно быть очень осмотрительным. Значит, придется еще задержаться.

– Ты знаешь, какие истории про тебя рассказывают?

– Истории? – непонимающе переспросил Джек, однако сразу понял, о чем пойдет речь. И тут же приготовился к обороне. Просто так он не сдастся. – Какие еще могут быть истории? Можно подумать, у нас тут в клинике много свободного времени, чтобы травить разного рода байки. Мы делом занимаемся.

– Да ладно, – усмехнулся Натан. – Можешь не притворяться, будто не понимаешь, о чем речь. Сотрудники всегда в курсе дел своих коллег.

– Что-то случилось?

– У нас сравнительно небольшой коллектив. Неужели ты не мог хорошенько подумать, прежде чем соблазнять двух вдов и, по крайней мере, полдюжины медсестер, не говоря уже о личной помощнице директора?!

«Нет, только не это!» – мысленно простонал Джек. У личной помощницы Роберта Бингема был потрясающий вкус, и она отлично владела техникой совращения, эта чертова вдова-паук. Он попался ей в лапки сразу же, в свою первую неделю в Веллингтоне. Даже не понял, чем грозят ему предложенное путешествие по клинике и прогулка по самой привлекательной части города. Да он и не был готов к сопротивлению. Джек ведь думал, что будет небольшая дружеская экскурсия, посвященная осмотру здания и местных достопримечательностей. Когда же краткая встреча неожиданно переросла в теплые объятия, он оказался в двусмысленной ситуации. И тогда он просто сбежал, при побеге, правда, чуть не потеряв рубашку...

– Соблазнять? Ты не думаешь, Натан, что это слишком старомодное слово?

Начало отношений с помощницей Бингема показалось ему даже забавным: он вдруг обнаружил, что осмотр местных достопримечательностей может не ограничиваться одной больницей и окраинами города. Когда же шутка зашла слишком далеко (они встречались четыре недели), свидания перестали быть забавными и он прекратил принимать приглашения на «прогулки».

– Вот что, братик, – продолжил он, – моя личная жизнь никого не касается. Также как и общественная.

Слово «братик» он выделил особой интонацией. Натан был моложе его на четыре года, хотя иногда, а сейчас был именно такой случай, казался гораздо старше. Даже недавняя женитьба на прекрасной Тессе не изменила занудный характер брата-консерватора, иронично подумал Джек. Натан мог свободно рассуждать о чем угодно, но в течение всей жизни у него было не более двух – четырех связей. В этом он походил на отца как две капли воды: такой же крепкий, непробиваемый тип.

Джек уважал его позицию. Он любил брата и, несмотря на свой несколько легкомысленный образ жизни, в глубине души полностью разделял взгляды брата и отца по поводу святости брачных уз. Он был уверен: когда придет его срок и он свяжет себя семейными узами, то сделает это так же, как они, – искренне, честно, на всю жизнь.

Идея женитьбы не была вовсе чужда Джеку. Ему исполнилось тридцать пять лет. Он владел хорошей профессией, имел постоянную работу и надеялся когда-нибудь обзавестись парочкой собственных ребятишек (почему бы и нет?). Единственное, что ему не нравилось, – идти на любого рода компромиссы. В глубине души Джек считал себя настоящим романтиком. Натан бы его засмеял, если бы узнал об этом. Но Джек хорошо изучил себя и считал, что не следует противоречить собственной природе. Прежде чем он попросит руки своей суженой, он должен быть уверен, чтолюбит ее по-настоящему. Если любить, то любить всем сердцем, душой и разумом. Физическое влечение для него не было главным и основным приоритетом. Секс можно найти где угодно.

Однако пока Джек не нашел свою единственную и неповторимую, жизнь предлагала ему много развлечений. И он вовсе не собирался отчитываться перед кем бы то ни былов своих поступках, меньше всего – перед Натаном.

На колкое замечание Джека брат со вздохом закатил глаза.

– Так, значит, ты хорошо устроился на новом месте?

– Я и не ожидал никаких затруднений, – пожал плечами Джек.

После окончания университета Джек работал по своей профессии большей частью за морем: в Лондоне, Бостоне, Торонто. Но он всегда мечтал вернуться на родину, в Новую Зеландию. Он знал, что ему надо вернуться, так будет правильно. И вот он решился-таки. Родители, всегда молодые духом, все же постарели и ушли на покой. И теперь они занимались фермерским хозяйством. Прошло уже много времени со дня их переезда в сельскую местность, и теперь Джек наслаждался своей новой должностью врача-педиатра практически в одиночестве.

Джек продолжил:

– Персонал клиники хорошо обучен, работники здесь все энтузиасты своего дела, возможности потрясающие.

Новая клиника открылась всего девять месяцев назад, и Джеку нравилось работать в современном здании. Детское отделение переместили из главного здания клиники в новый блок. Оно занимало половину этажа в трехэтажном особняке с двойным крылом.

Его кабинет был на первом этаже. Сейчас Джек стоял у окна и смотрел вдаль.

– Да тут полно свободного места. Можно построить еще один блок, – сказал он, указывая на свободное пространство между зданием педиатрического отделения и комплексом гинекологии и акушерства недалеко отсюда. – Не помешало бы построить парочку лабораторий, добротную компьютерную и оставить немного пространства для отдыха. Что ты думаешь по этому поводу?

– Все это твои мечты, – покачал головой Натан. – Вряд ли это когда-нибудь сбудется. У них нет денег.

– Зато ничто не мешает оформить просьбу в департамент здравоохранения.

Тут Джек заметил внизу на углу здания что-то яркое, мелькающее. Совершенно автоматически он повернул голову в сторону длинноволосой блондинки в коротенькой юбке и пиджачке красного цвета. Танцующей походкой она шла по направлению к главному выходу противоположного крыла больницы.

Он невольно прислонился к стеклу, чтобы лучше разглядеть женщину-бабочку. Даже с такого расстояния он увидел, что она превосходна. «Забавно, – подумал он, – успею ли я спуститься вниз до того, как она исчезнет?» Тут он заметил, как женщину догнал один из его коллег-педиатров и последовал за ней. Они остановились буквально на выходе и начали болтать. Джек опомнился и покрутил головой. Ладно, нечего и думать. А все равно он бы догнал ее. Если бы не этот Роджер, который на сей раз опередил его.

– Натан! Будь добр, выгляни в окно и скажи мне, кто там внизу?

Натан прошагал через всю комнату и подошел к брату.

– Это же Роджер Гляйзенер. Странно, однако. Неужели ты его не знаешь? Он же начальник вашего отдела педиатрии. Твой непосредственный начальник. Мне помнится, мы еще втроем неделю назад играли в гольф. Разве нет?

– Ну ты чудак!

– Ах, так ты имеешь в виду женщину рядом с ним? – Натан иронично поцокал языком. – Надо же! Кто бы подумал. Это же Келли. Ты на нее так смотришь?

– Келли? – Глаза Джека приняли более серьезное выражение. – Это и есть Келли Уэст?

Теперь Натан явно был сбит с толку.

– Ты ее не знаешь?

– На Рождестве ее не было.

Джек завороженно смотрел на ее стройные ножки, на блестящие под солнцем длинные волосы, заплетенные сейчас в косу, которая спускалась едва ли не до пояса. Чуть коснулся взглядом еле заметной линии груди, скрытой под пиджаком делового костюма. Этой женщины, его коллеги, не было на вечеринке, посвященной Рождеству. Да и когда он впервые пришел сюда, чтобы ознакомиться с персоналом, тоже ее не видел. Роджер довольно-таки быстро пристроил его к работе в больнице, так что Джек и заметить не успел отсутствия кого бы то ни было.

– А мне казалось, что ее дежурство завтра, – задумчиво пробормотал Джек. – Сегодня она должна была работать в городе. Так это Келли Уэст? – продолжал как заведенный повторять он.

– Ты настолько удивлен?

– Да нет, просто не думал, что она такая молоденькая. – «И сексуальная», – добавил он про себя.

Келли была одним из детских врачей в больнице, занимавшихся детскими онкологическими заболеваниями. Онкологический центр района находился в главном корпусе веллингтонской больницы, двадцать пять минут езды на машине, не учитывая пробок на дороге. Роджер рассказывал ему, что она проводит несколько дней в неделю в городе. К тому же у нее часто бывают дни, занятые частной практикой.

Персонал «Кэрори» очень тепло отзывался о Келли, поэтому Джек изначально нарисовал для себя облик доброй, отзывчивой женщины, приятной особы средних лет, обремененной семейными заботами.

Сцена внизу изумила его. Перед его взором предстала юная, весьма энергичная леди, экспрессивно размахивавшая руками перед носом Роджера и смеющаяся над его шутками.

– Замужем?

Натан понимающе хмыкнул:

– Какое это имеет значение?

Джек с укором посмотрел на брата, и тот виновато закивал в ответ.

– Ладно, ладно, – пробурчал он, сдаваясь, – разведена.

– Однако она выглядит довольно молодо.

– У нее был один парень несколько лет назад. Еще до того, как она устроилась сюда. У нас никто ничего о нем не знает.

– Как насчет детей?

– Нет.

Запищал телефон Натана. Тот направился к нему.

Джек, поглощенный сценой внизу, совсем не вникал в разговор Натана, и даже когда тот проговорил: «Мне нужно идти. Это отдел поставок», он едва уловил смысл его слов. Лишь когда Келли и Роджер скрылись в тени здания и больше не за кем было наблюдать, Джек повернулся к брату и тут обнаружил, что он ушел.

Целый день было полно работы – с утра и до вечера Джек был занят. Освободился он только к семи часам. В субботу с утра он выезжал по вызовам, не менее восьми раз за день. Весь воскресный вечер он провел в реанимационной палате с ребенком, у которого подозревали инфекцию, похожую на менингит. К вечеру, вместо того чтобы спокойно вернуться домой, Джеку пришлось заполнять бумаги, так что он сидел в своем кабинете и работал с документами. Уставший и голодный, он мог продолжать работать, только выпив крепкого кофе, и он направился приготовить себе этот дьявольский напиток.

Общая комната для отдыха, находившаяся на верхнем этаже в том же крыле, пустовала. Только на полную громкость орал телевизор. Джек нашел пульт и выключил звук. Затем он вскипятил воду, высыпал ложечку переливающихся в свете электрической лампы гранул кофе в стаканчик и залил кипятком. Не успел он сделать и глотка живительного напитка, как кто-то шумно ворвался в комнату.

Джек резко развернулся на шум, и тут же его губы растянулись в улыбке.

В комнату вошла Келли Уэст, сделала пару шагов вперед, но, увидев постороннего, смущенно остановилась. Разглядев мужчину получше, она воскликнула:

– Бог мой! Да неужто это местный донжуан?

Джек мгновенно растерялся, ничего не ответив, и она рассмеялась.

– Наконец-то это свершилось, – продолжала она, словно не замечая, насколько странно прозвучало ее приветствие. – Какая удача! Весь день я надеялась с вами увидеться, но была по горло занята в городе на совещаниях и в больнице. Я уж думала, вас и след простыл. Уже так поздно! Келли Уэст. – И женщина, изящно приподняв ножку, одной рукой сняла красную туфельку, а другую вытянула ему для приветствия.

– Добро пожаловать в «Кэрори», мистер Мак-Юэн, – продолжила она. – Рада наконец-то с вами познакомиться. Как вы тут себя чувствуете?

– Кстати, меня зовут Джек. Мне здесь нравится, спасибо. – Джек пожал руку девушки, слегка задержав ее в своей руке.

Тут он и заметил, что Келли не такая уж юная особа, как ему показалось вначале, издалека. Присмотревшись получше, он понял, что сбило его с толку: ее фигура. Доктор Келли Уэст сохранила абсолютно девичью фигуру и подвижность. Ее кожа была гладкой и нежной, как у подростка. Сапфировые глаза тепло светились из-под пушистых ресниц. Пухлые губки маняще складывались в розовый бантик.

Келли улыбалась так искренне, что невозможно было не ответить на улыбку. Джек никак не желал отпускать ее руку.

– Местный донжуан?

– О, простите. – Ее легкий смех звучал оправданием произнесенному приветствию. В нем чувствовались ум и подкупающая искренность. – Слухи о вашей репутации опережают вас.

Обезоружив Джека улыбкой, женщина выдернула пальчики из его теплой руки, давая понять, что он слишком долго держит ее руку. Слишком долго для простого приветствия.

– А я-то думал, что медперсонал в этой больнице слишком занят работой и не предается пустым разговорам.

– Ой, ладно вам! – Она снова рассмеялась. – У нас такой маленький коллектив. Если вы и дальше собираетесь бегать по медсестрам и оставлять их с носом, вы должны знать, что о вас будут думать и говорить здесь. И потом, вряд ли вы будете выглядеть достойно в глазах наших сотрудников, после того как они видели вас выходящим из автомобиля личной помощницы директора. И это в первую же неделю вашего пребывания в клинике. Впрочем, если вам безразлична ваша репутация, то в добрый путь...

– Но мы не делали ничего такого, в чем бы нас могли упрекнуть, – достойно возразил он, а про себя подумал: «Неужели одна неосмотрительная интрижка будет преследовать меня вечно?»

– Скажите это на суде или же тем медсестрам, вдове и старенькому техническому работнику из отделения патологии, откуда открывается блестящий вид на... мм... знаете, он до сих пор не может прийти в себя после шока.

– Ну и насколько же он стар? Так стар, что без очков мог рассмотреть все детали, да?

– А вы циничны, – сказала она весело, – но, может быть, я облегчу вашу участь своим предупреждением.

Она без стеснения сняла вторую туфельку.

– Итак, даже если ваша доблесть была чуть-чуть преувеличена, – выражение глаз, правда, говорило о том, что она очень в этом сомневалась, – вы все же достаточно взбудоражили весь медперсонал. Кажется, это кофе?

– Что-то вроде. – Кофе в его стаканчике давно остыл. – Я вскипячу еще воды? Вы пьете черный?

– Да, и покрепче, пожалуйста, – отозвалась она, улыбаясь ему через плечо. Она прошла к шкафчику с ключами, висевшему на другой стене комнаты.

– Спасибо, вы очень милы. И пожалуйста, забудьте и простите мой внешний вид. Этот костюм... – Она показала на ярко-красный костюм и туфельки, которые она только что сняла. – Он слишком модный для такой средневозрастной особы, как я. – И Келли свободным жестом бросила туфли на кресло. – Вообще-то я предпочитаю джинсы и простую рубашку, – добавила она. – Просто сегодня утром я была на совещании в дирекции доктора Бингема, поэтому и надела эти забавные вещички, думая, что они немного украсят меня в его глазах.

– Как насчет сахара?

– Спасибо. Много не надо, я не люблю слишком сладкое. – Она стояла за своим шкафом и быстро переодевалась.

Джек повернулся в ее сторону лишь для того, чтобы спросить о сахаре, но дверца, за которой переодевалась Келли, была слишком узкой, и он совершенно случайно кое-что увидел. Смутившись, он забормотал:

– Кофе уже готов.

Надо же было ей напомнить о своем присутствии. Он мужчина как-никак.

– Буду через секунду.

Оставаясь за дверцей, она натянула потертые джинсы и со свистом застегнула молнию. Затем скинула пиджак, обнажив бледную соблазнительную спину и голые плечи, белые полоски нижнего белья. «Кажется, она делает это ненамеренно», – подумал он. Привычным изящным жестом она натянула зеленый свитер и повесила костюм в шкаф. На ноги она надела широкие черные ботинки, вытащила из-под свитера запутавшуюся в одежде косу и бросила ее болтаться по спине. Отошла на шаг назад и заперла металлическую дверцу шкафа на замок. И лишь тогда повернулась к Джеку.

Кажется, она немного смутилась, когда осознала его присутствие в комнате. Однако ее смущение было лишь минутным. Женщина тут же улыбнулась, так же широко, как улыбалась вначале. Кажется, улыбка никогда не покидала это юное лицо.

– Кофе. Ах. – Она подошла к Джеку, который молча протягивал ей бумажный стаканчик. – О, как я хочу кофе. – Она приняла из его рук стаканчик и, отступив на шаг, отпила глоток ароматной жидкости. – Думаю, мне надо извиниться за невольный стриптиз.

Фраза прозвучала немного фальшиво, голубые глаза, которые еще минуту назад смотрели на него чересчур смело, теперь светились теплым и глубоким чувством. Казалось, она избегала встречаться с ним взглядом.

– Я живу в Уэйдстауне, – сообщила она. – Это совсем недалеко отсюда. Но сегодня вечером я на вызовах, а так как я весь день была занята в городе, то не могла вернуться домой, чтобы переодеться. Я бы непременно опоздала. А переодеться просто необходимо, понимаете? Ходить весь вечер в костюме неудобно.



Келли пригладила свободной рукой свитер, невольно привлекая взгляд Джека к своим округлым бедрам.

– Итак, вы говорите, что вам здесь нравится?

– Привыкаю, – признал Джек. Она уже спрашивала об этом, он помнил. Она пытается перевести разговор на другую тему, подальше от своей внешности. Понимает ли она, насколько привлекательна в его глазах? Не похоже, что притворяется. Любопытно, смущает он ее или нет?

Келли подошла к ряду кресел напротив телевизора. Он заметил, как она грациозна. Походка пантеры перед прыжком. Как же она двигается в более привычной обстановке? Видение возбудило его до крайности. Он даже тряхнул головой, чтобы отогнать наваждение.

– Напомните мне, где именно находится Уэйдстаун.

– Немного вниз от города, потом чуть назад и налево. – Келли взяла кресло за спинку и повернула к нему. Она грациозно присела на ручку кресла и посмотрела на Джека поверх стаканчика с кофе. – Простите, я и забыла, что вы не очень хорошо знаете Веллингтон. Туда просто ехать, не так уж и далеко. Квартирка небольшая и немного холодная в зимний период. Но я люблю этот район, к тому же он не очень дорогой. Там хорошо жить и работать. Потому что дорога занимает немного времени, всего десять минут езды. Удобно выезжать на срочные ночные вызовы. А вы, как я слышала, живете в квартире для персонала, – добавила она. – Как вам там нравится?

– Там удобно. – Джек кивнул. – Для казенной квартиры.

Действительно, квартира была обставлена хорошей мебелью, современная и всего в пяти минутах ходьбы от места работы.

– Со временем я собираюсь купить квартиру где-нибудь в этом районе.

Келли смотрела на него из-под полуопущенных век, ее лицо освещал сумеречный свет, льющийся из высоких окон, оставляя темные тени на лице. Джек прошел через всю комнату и сел в кресло напротив, чтобы лучше видеть выражение ее лица. Очутившись ближе, он заметил красный лак на ее ногтях, цвет которого гармонировал с цветом костюма. Кажется, она была во всеоружии для утреннего совещания. Любопытно, добилась ли она от Роберта Бингема всего, чего хотела. Наверняка, решил Джек, осматривая ее с головы до ног. Если нет, то парень сделан просто из железа, чего не сказать о самом Джеке.

Впрочем, когда дело идет о профессиональных играх с администрацией, то не вредно использовать любые средства для победы. Это элементарная обязанность перед пациентами. И все-таки Джеку оставалось только удивляться, как свободно и естественно эта женщина пользовалась своей внешностью. Насколько она была прагматична в своих устремлениях на самом деле? Если верить слухам, Келли была целиком, всей душой предана своему делу. Она любила работать и была хорошим специалистом. Джек прекрасно знал по собственному опыту, что женщины-врачи, которым приходится самостоятельно делать карьеру, преодолевая множество невидимых преград, никогда не используют для достижения своей цели такую действенную вещь, как секс. Вообще-то большинство служащих в медицине Новой Зеландии составляли мужчины. Женщин было совсем немного.

– Давно вы уже работаете в Веллингтоне? – спросил он.

– Почти четыре года. – Несколько минут она не притрагивалась к кофе и теперь грустно смотрела вниз, на стакан. – Я выросла в Окленде, там и училась. Здесь моя первая работа так далеко от дома, и я впервые работаю в такой должности.

Она подняла свою светлую голову, ее коса скользнула по спине. Джек пристально смотрел на нее. Он представил себя сказочным принцем. Вот он скачет за ней на коне и освобождает ее из темницы, эту принцессу-королевну. Какая радость возникает при их долгожданной встрече! Воображаемая картина напугала самого доктора, и он вздрогнул. И зачем рисовать примитивные сцены из сказок? Это всего лишь клише, всплывающее в голове при каждом удобном случае. Но не в его голове. Для него это нехарактерно.

– Вы еще не знаете наверняка, останетесь ли тут надолго?

– Останусь ли?

– После беседы с вами Роджер Гляйзенер признался, о чем он больше всего беспокоится: с вашей квалификацией и опытом нужно работать где-нибудь в Англии или Америке.

«Ничего себе, – обиделся Джек. – Неужели заведующий детским отделением и правда считает меня безответственным и сомневается в серьезности моего отношения к своим обязательствам перед «Кэрори»?»

– У меня контракт на три года.

В Новой Зеландии место врача-педиатра можно было получить лишь по знакомству, поэтому Джеку не хотелось упустить возможность поработать в больнице «Кэрори». И вообще он не из тех, кто меняет десять мест подряд.

– Если мне предложат продлить контракт, я с удовольствием соглашусь.

– Вне всякого сомнения, вам предложат. – Теперь Келли выглядела смущенной. – Роджеру выпало невероятное счастье, что вы решили здесь остаться. Ему просто повезло. Мы ожидали интриг со стороны больницы «Старшип», боялись, не удержат ли они вас у себя.

Вернувшись в Новую Зеландию, Джек первым делом пришел в «Старшип», главную детскую больницу в Окленде. Его пригласил туда на временную работу знакомый врач, занимающийся интересными исследованиями. Работу ему предлагали и в поликлинике, постоянную работу. Но к тому времени он уже устроился в «Кэрори».

– Там нужен был всего лишь заместитель на три месяца, не больше.

– До вашего собеседования Роджер показал мне ваше резюме. И знаете, мы были поражены. – Она недобро рассмеялась. – Нет, даже более чем поражены. Бостон. Торонто. Знаменитая Ормонд-стрит. Вы успели поработать в таких местах, о которых самые лучшие из нас могут только читать в газетах. Мы оба с ним воскликнули: «Ого! Неужели нам и правда удалось заполучить к себе этого специалиста?» Хотя, наверное, мы по сравнению с вами просто кучка недоученных студентов.

– Что вы, доктор Уэст, про вас я бы так не сказал. – И он взглянул на нее тем особым взглядом, от которого падали к его ногам самые красивые из красавиц. – Да и Роджер, могу честно признать, один из лучших педиатров в стране.

– Большие рыбы в маленьком пруду. Невелика честь.

В ее словах послышалась грусть. Джек внимательно посмотрел на нее. Ведь наверняка она мечтала о дальнейшей карьере, о работе за границей. Любопытно, что же остановило такую великолепную женщину на полпути к мечте. Неудачное замужество?

– Вам не приходилось путешествовать?

– Никогда. Даже как туристу. Я никогда не бывала за пределами Новой Зеландии.

– Но вы же отсутствовали целый месяц.

– Я навещала маму и сестру, была в гостях у родственников. – Резкий тон, которым она произнесла последнюю фразу, ясно дал понять, что женщине не очень нравится эта тема. – Кроме того, была работа. Моя поездка не была отдыхом в прямом смысле слова. Все Рождество я оставалась с мамой и с подругой, которой я помогала. Она должна была родить ребенка. Мой отдых прошел очень скромно. Впрочем, по сравнению с вами я, видимо, очень тихий человек. Я боюсь боли, быстро устаю, домоседка по своей сути.

Странно: ее мнение о себе расходилось с его наблюдениями. Почему женщина, которая так потрясающе выглядит, одевается по самой последней моде, знает цену себе и собственной привлекательности, женщина, которая без стеснения и ложного смущения переодевается в присутствии мужчины, – почему она говорит о себе в подобном тоне?

Келли запрокинула голову, обнажив прекрасную белую шею, и выпила в два глотка остатки кофе. Смяла стаканчик и бросила в урну.

– Впрочем, – сказала она довольно резко, – сейчас мир можно увидеть и через компьютер. Не надо рисковать жизнью, тратить деньги на поездку, чтобы лично посмотреть знаменитые места. Куда как легче зайти в компьютерный класс. Кстати, я предупредила Спенсера, что буду здесь в семь часов, поэтому он, наверное, меня ждет, волнуется. Очень не хотелось бы его задерживать. Есть пациенты, на которых я должна обратить особое внимание?

– Да. Синди Банкер, восьмилетняя малышка в реанимации, – ответил Джек медленно. – Персонал уже все знает, поэтому в случае чего будут звонить прямо мне. Я обследовал девочку снова примерно час назад, и Спенсер знает о ней все.

Доктор Спенсер Тернболл работал врачом-стажером.

– Хорошо, тогда попрошу его рассказать все подробности. – Келли приподнялась с кресла. – Есть что-нибудь еще?

– Ничего особенного, что могло бы вас задержать. Доктор беспокоился только о Синди, поэтому он лично будет наблюдать за ней. Другие пациенты могли обойтись без специального контроля, они либо уже выздоровели, либо шли на поправку. Ничего неожиданного произойти не должно.

– Мне бы очень хотелось дать вам полный отчет обо всех случаях за последний месяц.

– Почему бы нам завтра не встретиться пораньше с утра и не поговорить об этом?

– Конечно. – Он уже знал, что готов встретиться с ней в любое время дня и ночи, где угодно. – В семь пойдет?

– Отлично. – Женщина направилась к двери. – Спасибо. Мне очень подходит это время. Что ж, буду с нетерпением ждать следующей встречи, – прибавила она, улыбнувшись напоследок. – Медсестры сообщили мне, что в мое отсутствие вы проделали огромную работу. – И Келли снова улыбнулась. – Так что мне хотелось бы увидеть вас в действии.

Джеку тоже не терпелось увидеть доктора Келли в работе. Теперь он будет об этом мечтать.

Глава 2

Утром Келли ждала Джека в общей комнате. Она налила себе кофе, и вот он пришел. Без двух минут семь. На Джеке были бежевые брюки и оливкового цвета спортивная рубашка. Высокий, сильный, сексуальный – пожалуй, слишком привлекательный для спокойной жизни Келли.

Плечи Джека Мак-Юэна, подумалось доктору Келли, наводят на мысли не слишком делового плана. Сейчас же начинаешь себе представлять, как прижимаешься к ним. «Другая женщина начинает представлять, – резко одернула себя Келли. – Не я. Спасибо огромное, нет. А дышала я тяжело всего лишь потому, что торопилась, боялась не успеть на деловую встречу. Вот и все».

Перебирая в уме все слухи, бродившие о новом докторе, Келли предполагала увидеть модно одетого молодого человека, красавца с обложки журнала. Поэтому прошлым вечером она очень удивилась: Джек оказался самым обыкновенным мужчиной, не особенно привлекательным, не слишком красивым. Только очень мужественным и сильным. Кожа его лица обветрена, словно он часто работал на улице, нос длинный, с горбинкой. У Келли создалось впечатление, что он не раз был сломан. Наверняка он занимался спортом, регби или борьбой, а может, и тем и другим. Такой сильный мужчина, как он, должен быть способен на многое.

Зато его глаза были настолько эффектными, что сразу же обращали на себя внимание. Келли никогда еще не видела таких ярких, зелено-желтого цвета, глаз. Настоящих кошачьих глаз. Особенно в нем ей нравилось то любопытство, с которым он смотрел на собеседника. В глазах его светилось неистребимое веселье, словно бы он говорил: «Жизнь – слишком забавная штука, не надо ее принимать всерьез». Жизнь – приключение, и он очень хотел прожить ее весело.

Это самое чувство приключения оставляло Келли полностью равнодушной. Оно даже пугало ее. Но именно потому, что она слишком давно принимала жизнь всерьез, и никак не иначе, огоньки веселья в глазах доктора так ей нравились. Однако чувство, которое вызывал в ней его взгляд, пугало ее. «Келли, – одернула она себя, – успокойся, не дай себе увлечься».

Джек нес с собой кипу бумаг и пачку писем, которые бросил на стол, разделявший их. Он уселся рядом с Келли на стул, положил руку на подлокотник, и она невольно стала рассматривать его руку, пока взгляд не коснулся серебряных часов. Келли отметила дорогую марку.

Оторвав наконец взгляд от молодого человека, доктор Келли задумалась над тем, насколько же он богат, этот хлыщ. Впрочем, на примере своего бывшего мужа она прекрасно знала, как быстро могут утечь деньги. Кажется, Джек так же, как и ее муж, любит дорогие вещички. Уорику очень нравились дорогие часы. Теперь за них расплачивалась она, подумалось ей. Горечь, которую она однажды уже испытала, оплачивая чужие долги, горой свалившиеся на ее хрупкие плечи, Келли помнила до сих пор.

Они вместе с Джеком просмотрели список детей, которых лечил Джек в отсутствие доктора Уэст. С удивительной лаконичностью он сообщил о результатах лечения и новых поступлениях, а также отметил те изменения в состоянии больных, которые наступили во время ее отсутствия. Джек показал себя опытным врачом, организованным и работоспособным. Его сводки поражали краткостью и доходчивостью. И все же она была более возбужденной самим его присутствием, чем того хотела. Одно только его появление странно влияло на ритм ее сердца. Ей почему-то хотелось поскорее закончить работу.

– Я встретил кое-кого еще, кого вы, возможно, помните, – сказал Джек после окончания работы. Они подогрели чайник и налили себе по стаканчику отвратительного больничного кофе. – Семилетнюю малышку. Ее зовут Тэмми Форест. Она передавала вам огромный привет.

– Тэмми? – переспросила Келли.

Девочку направили к ней с острой формой лейкемии. На протяжении шести месяцев она проводила с Тэмми химиотерапию, после чего малышка более полутора лет находилась в добром здравии, однако до окончательного выздоровления было еще далеко.

Келли отодвинула кресло и последовала за доктором в обеденную комнату.

– Сегодня ее должны были направить непосредственно ко мне или в город. Вам не надо было осматривать ее, – сказала она назидательно.

После совещания, которое они только что завершили, Келли знала, что его опыту можно доверять. Услышав его сообщения о проделанной работе за время ее отсутствия, она поверила в его способность устанавливать точный диагноз. Однако доктор Уэст давала себе отчет в том, какая сложная область медицины была в ее ведении. В ее отсутствие раковых больных перепоручили одному из ее коллег в Веллингтоне.

– Что-то случилось?

– Да нет, с Тэмми все в порядке. – Джек осмотрелся вокруг и отпил начавшую остывать жидкость. – Ее семья вызвала меня, чтобы осмотреть ее брата, у которого предполагают астму. Кажется, его решили положить в клинику для пациентов с болезнями дыхательных путей. Прочитав истории болезни членов его семьи, я внимательно исследовал его и нашел, что с ним все в порядке. Тэмми же была очень разочарована, когда не нашла в моем стетоскопе киви. Что это значит?

Келли с облегчением вздохнула. У брата Тэмми, как ни у кого другого, была опасность заболеть лейкемией. Слава Богу, это не подтвердилось.

Она сняла с шеи свой стетоскоп и показала доктору пушистую птичку киви, которая была прикреплена к трубке.

– Она пищит, – сказала Келли, нажав кнопку, чтобы подтвердить свои слова. – Я никогда не слышала голосок этой птицы, но здесь он наверняка не похож на натуральный. И все же это смешно. Детишкам нравится.

– Вы никогда не слышали, как кричит киви? – Джек взял у нее пушистую игрушку и откинулся в кресле, рассматривая ее. – Тогда как вы можете считать себя новозеландской жительницей, дамочка?

Она склонила голову набок.

– Я не из тех, кому интересно мокнуть под дождем, пачкать ноги и опасаться ловушек, прятаться в кустах по ночам только для того, чтобы найти редкую птицу.

– Ни один настоящий житель Новой Зеландии никогда не будет занят настолько, чтобы не отложить все дела и не пойти на поиски киви, – серьезно заявил Джек. – Расскажите, что вы думали по этому поводу, когда были ребенком? Прошлым вечером вы признались, что всегда жили в Окленде. Неужели ваши родители ни разу не брали свою дочь на пикник в северные леса? Когда мы были детьми, птицы киви были распространены во всем северном районе. Так что вы должны были слышать их голос по ночам. Как же вы этого не знаете?

– Моя семья не любила пикники. – Келли протянула руку и забрала у него игрушку, невольно заметив, как ее рука задрожала, случайно прикоснувшись к нему.

В их семье действительно не было традиции выезжать на пикники в свободные дни. Через год после смерти отца семейный врач посоветовал матери изменить эту традицию и поехать развеяться. Всегда послушная, мать присоединилась к группе женщин из их церковной общины и поехала в круиз на Фиджи. Однако ей не понравился такой способ времяпровождения, и с тех пор она очень редко покидала оклендские окраины. Сначала, в течение месяца, Келли находилась рядом с ней. Ей даже удалось дважды вывести маму на чай в кафе и однажды – на представление. Теперь же, когда мать снова осталась одна, Келли сомневалась, что мама ведет активный образ жизни. Ее мама привыкла к спокойной жизни в своей церковной общине. Максимум, на что она была способна, – это еженедельные походы за продуктами в магазин да еще, может быть, чай по понедельникам с младшей сестрой Келли и ее семьей, которые жили неподалеку, на другой улице. В общем, она редко выходила из дому.

– Кроме одного раза, когда я была еще ребенком, я никогда не ездила на север дальше чем в Олбани, – признала она решительно. Олбани – это самая дальняя северная точка Окленда. Теперь эта часть города стала окраиной Окленда, а раньше, когда Келли была маленькой девочкой, то были нехоженые места. – Я даже не ездила на остров Южный, хотя это так близко отсюда.



Джек покачал головой:

– Я шокирован. Это же такие замечательные места. Часть вашей родины. Вам непременно надо посетить их.

– Я же говорила, что не любительница путешествий. – Вряд ли такой невинный недостаток можно было бы назвать грехом, и тем не менее Келли чувствовала себя глупее некуда. – Я не выношу перелетов и думаю, что у меня морская болезнь, если говорить о морских путешествиях. Но когда-нибудь я все же решусь и переборю себя. Мне ужасно хочется увидеть гору Кука и озера. Не говоря уже о Фиордленде, – сказала она. На ее холодильнике висел календарь с изображением пика Митры. – На фотографиях горы смотрятся просто великолепно.

– Но за одни только выходные можно столько всего увидеть! Вы могли бы полететь в Куинстаун и нанять там машину. Это было бы весело.

– Возможно. – Но даже если бы у нее было время, поездка потребовала бы слишком много денег. – Но большинство выходных я занята, работаю. Если не здесь, то езжу по вызовам «скорой помощи» в Веллингтоне. К тому же у меня периодически бывает работа ночью, два или три раза в месяц. Это практикуется в нашем деле, вы знаете. Сами понимаете, у меня не слишком много свободного времени.

– Да уж, по вашим словам выходит, что у вас вообще нет свободного времени. – Он посмотрел на нее с любопытством. – Неужели вам так важно заработать побольше?

Только тот, для кого количество денег никогда не имело значения, может задать подобный вопрос. Тут Келли вспомнила часы. И «порше» с открывающимся верхом.

– Иногда деньги помогают в жизни, – ответила она с излишней независимостью в голосе, встретив серьезный взгляд его золотисто-зеленых глаз:

Келли знала, что должна уйти. У нее не было намерения обсуждать с ним свою личную жизнь и свое финансовое положение. И все же уйти она не могла. И это раздражало ее. Находиться рядом с Джеком Мак-Юэном было приятно, признала она про себя. Сочетание мужественности, сексуальности и остроты ума было довольно соблазнительной комбинацией.

– По-настоящему помогают, – повторила она. Она собрала все папки с документами, которые они только что рассматривали, и попыталась взять себя в руки. – Так что увидимся на обходе через полчаса.

Джек отставил стаканчик с кофе в сторону.

– Пожалуй, я присоединюсь к вам сейчас. – Он бросил стаканчик в урну и последовал за ней в палату.

Во время обхода Келли вынуждена была признать, что доктор потрясающе обращается с детьми. Медсестры уже говорили об этом, однако она не верила. И вот ей пришлось убедиться в этом самой, и лишь теперь она поняла, что они имели в виду. Обычно педиатры просто обязаны уметь устанавливать контакт с детьми. Без способности очаровывать детишек и внушать им доверие ни один врач не смог бы эффективно работать. Джек же превзошел самых лучших детских докторов.

– Хватит капризничать, – заявил он своему маленькому пациенту, Бретту Спинксу, восьмилетнему мальчику, который, опрокинув свой обед, запачкал себе лицо. Как только они пришли, так сразу и опрокинул. Джек потянулся к включенному телевизору и выключил звук мультика, который шел по видеомагнитофону. – Нам еще нужно время для того, чтобы съесть угря или двух.

– Угри? – Личико ребенка просветлело, и он даже приподнялся на кровати. – Угрей?

– Жирных, сочных, скользких угрей, – ласково произнес Джек. Он наклонился и осмотрел животик малыша. – Уложены на самом огромном сандвиче вместо котлеты. Свежие, только что пойманные в больничном пруду. Такие огромные. Тебе понравятся, правда, доктор Келли?

– Правда-правда, тебе понравятся, вот увидишь, – подтвердила Келли.

Глаза Бретта заблестели от любопытства.

– А вдруг меня ударит током? Джек усмехнулся:

– Ну, думаю, тебе не обязательно надевать резиновые сапоги, когда будешь кушать их. – Он достал стетоскоп и принялся слушать сердечко мальчика. – Что тебе точно надо, – сказал доктор мальчику, – так это двойную порцию сандвича с угрями.

– Если я съем все, ты дашь мне посидеть в своей машине?

– Угрей нельзя есть в машине. Сандвич надломится, потечет и испачкает обшивку сидений, – объяснил Джек притворно сурово. – Я никогда не смогу отчистить жирные пятна. А еще хуже, если угри разбегутся по всей машине и я их не найду.

– Ну тогда можно мне просто потрогать машину?

– Не думаю. – Джек сурово покачал головой. – Извини, парень. Не принимай близко к сердцу. Но понимаешь, мне не очень хочется, чтобы вся моя машина сверкала отпечатками ваших жирных пальчиков. Ведь если я позволю дотронуться до машины тебе, то мне придется разрешить сделать то же самое и всем остальным мальчишкам. И тогда меня ожидает бесконечный кошмар. Боюсь, после этого я не отмою машину ни за какие деньги.

Бретт скривил губы.

– А если я съем угрей, вымою руки и после вымою твою машину? Можно будет мне потрогать машину тогда?

– При таких условиях заключить сделку вполне возможно. – Джек снова наклонился к мальчику. – И эта сделка будет лучшей в твоей жизни. Ты съедаешь эти штуки. – Джек пододвинул к малышу недавно отброшенный им обед и поставил его перед кроватью. – И если ты избавишь меня от ловли угрей в нашем больничном пруду и съешь предложенный тебе обед и тебе станет лучше, а потом вымоешь руки десять раз и пообещаешь не трогать то, что тебе не позволено, – тогда, в тот день, когда ты выйдешь из больницы, я разрешу тебе посидеть в машине. Десять секунд, не больше. И помни, ничего не трогать. Кроме того, ты должен держать наш маленький секрет в тайне. Я бы очень не хотел, чтобы кто-нибудь другой узнал о нашей сделке.

– Десять секунд! Ого! – Бретт был шокирован. – Ладно. А можно, мой папа будет рядом со мной?

– Если доешь обед, – пообещал Джек, поднимаясь с кровати. Пожимая руку малыша, он добавил: – И допей чай.

– Обязательно, – уныло кивнул Бретт. – А когда я смогу пойти домой?

– В воскресенье, если рентген покажет положительный результат.

На прощание Келли улыбнулась Бретту и они вышли из палаты. У Бретта была хроническая почечная недостаточность, поэтому ему каждый день нужно было делать диализ, до тех пор пока не подыщут подходящий орган для трансплантации. Сейчас его положили в больницу из-за легочной инфекции.

– Каков характер хрипов на сей раз? – спросила Келли.

– Уже намного лучше, – ответил Джек, случайно задев ее рукавом, когда потянулся, чтобы записать о состоянии мальчика в карту. Хотя прикосновение было легчайшим, Келли зарделась как маков цвет.

– Вы в самом деле разрешите ему посидеть в машине?

– Конечно, если он выполнит мои требования.

– Да уж, вы для детишек просто находка.

– Не для всех. – И он бросил на нее многозначительный взгляд. – А что? Вы не хотите поиграть в эту игру?

– О нет, благодарю, – выпалила Келли, даже не подумав. Она тут же отдернула руку, чтобы еще раз случайно не коснуться его рукава. – Скажите, а правда то, что говорят о мужчинах и их машинах?

– Может быть, – ответил Джек, не поднимая головы.

По окончании обхода они вернулись в главный кабинет, чтобы просмотреть рентгеновские снимки малышей. Неожиданно Джек произнес:

– Кстати, не напомните ли вы, какая именно связь существует между мужчинами и их машинами? Будьте добры, не сочтите за труд.

– Ладно вам, вы и так прекрасно знаете. – Доктор Келли просматривала снимки детишек, и тут она рассмеялась на его шутку.

Да, поняла она, врач Мак-Юэн точно ей нравился. Вот чего она не ожидала. Не хотела, не предполагала. Однажды она уже была замужем за подобным типом. Донжуан, ни больше ни меньше. Она прекрасно знала, как легко эти мужчины бросают женщин. Джек был той же породы. Это крайне разрушительные отношения. Ей было чего опасаться: ведь Джек явно имел некоторое ощутимое влияние на нее, как и на других женщин. И все же, все же он ей нравился. Ей нравилась его манера общаться с детьми. Доктор Келли сама всегда легко находила общий язык со своими маленькими пациентами. Она старательно выдерживала роль доброй тети врача, ей всегда удавалась эта роль. Но Джек словно был их товарищем, сверстником. И они отвечали ему тем же: весельем и доброй шуткой.

Еще ей нравились в нем непосредственность и полное отсутствие самолюбования. Насколько она знала по своему опыту, не во многих мужчинах можно встретить подобные черты.

Келли решила ответить:

– Ну, вы же знаете: по Фрейду, мужчины, имеющие дорогие автомобили, тем самым компенсируют свою несостоятельность в сексуальной сфере.

– Уверен, это правда, – улыбнулся он не без ехидства, – никогда не встречайтесь с мужчиной, у которого есть «феррари», вы разочаруетесь. Сегодня снимки намного лучше, чем вчера. Пожалуй, стоит изменить способ приема антибиотиков на оральный. А у вас какой автомобиль?

– Могу сказать, что страховой компании этот автомобиль обошелся не дешево. Не меньше трех тысяч долларов. Поэтому в случае кражи или поломки я в накладе не останусь. Этого вам довольно?

Джек в удивлении разинул рот.

– Но, честно говоря, я считаю, что страховая компания работает себе в ущерб, – добавила Келли деловым тоном, – поэтому на самом деле за мою машину предлагали не больше чем половину названной суммы. – Она водила свою старенькую машину вот уже четвертый год и была ее шестым владельцем. – Думаю, это в тысячу раз дешевле стоимости вашей машины. Насколько я ошиблась? Намного? Или в две тысячи раз дешевле?

Джек усмехнулся:

– Я никогда не называю цену дамам. А вы не думали усовершенствовать вашу машину?

«Только в мечтах», – устало подумала Келли.

– Она и так меня устраивает.

– Да? Но разве езда на ней захватывает дух? Неужели вам весело ее водить? Неужели вам не нравится скорость на трассе, когда сердце стучит все быстрей и быстрей и в крови вырабатывается больше адреналина?

– Мне так удобно, – упрямо твердила она. – Мне вполне подходит. Я обхожусь без лишней скорости.

Он рассмеялся:

– Да уж, вы знаете, как дать отпор такому, как я, Келли Уэст. – Джек сложил снимки в папку. – Попросту говоря, вы никогда не испытывали «лишнюю» скорость.

– Мне надо идти. Сегодня у меня полно работы, я бы хотела начать пораньше, – твердо заявила она.

Даже если бы она не была по горло занята, Келли все равно бы выдумала причину, чтобы от него сбежать. Куда угодно. От него и от его всеведущих, проницательных желто-зеленых звериных глаз.

Глава 3

Сразу после утреннего приема пациентов Келли в столовой встретила Сару Бингем и Марджи Ломакс, тоже пришедших на ленч.

Здесь они обычно встречались по четвергам. Сара – жена Роберта Бингема, директора больницы, и теперь, когда младший из их детей пошел в школу, она начала работать три раза в неделю в регистратуре гинекологического отделения. Марджи была врачом-педиатром и работала бок о бок со своим мужем, Беном Ломаксом, заведующим реанимационным отделением.

Все три женщины состояли в исполнительном комитете местной ассоциации женщин-медиков. Сегодня они собрались тут не без причины: они должны были обсудить статьи, связанные с работой в ассоциации. Келли, давно работавшая в Веллингтоне, знала их обеих уже многие годы, их встречи с каждым разом становились менее официальными и все более дружескими.

Обычно они занимали свой любимый столик у окна, откуда перед ними открывался вид на жилые дома, расположенные напротив больницы, и на высокие зеленые холмы, поднимавшиеся высоко над зданиями. Сев за стол, Келли виновато улыбнулась Саре:

– Не говорил ли тебе Бобби, что я опять щеголяла перед ним своей короткой юбкой?

– Нет. Зато он рассказал, что собирается продвинуть твою идею дальше, чего бы это ему ни стоило, – с изрядной долей юмора проговорила Сара. «Итак, она не сердится, – решила про себя Келли. Раз улыбается, значит, все в порядке». – Это при том, что на прошлой неделе он говорил Роджеру Гляйзенеру о невозможности вложения в проект денег в этом году. Вот я и предположила: без твоих штучек точно не обошлось.

– На сей раз я ограничилась короткой юбкой и парочкой фотографий наших самых милых детишек, – призналась Келли. – Я решила, вопрос стоит риска. Насколько я помню, подобный трюк отлично сработал в прошлом году, когда речь зашла о необходимости дополнительных помещений для больных. В этот раз я добавила еще один трюк, с фотографиями. И он подействовал.

– Можно подумать, только фотографии помогли. – Сара притворно возвела глаза к потолку. – У Бобби слабость к вкусненьким женским ножкам. – При этих словах женщина демонстративно вытянула свои потрясающе изящные длинные ноги. – Иногда я даже думаю, что он женился на мне лишь по этой одной причине. Уже одиннадцать лет исполняется, а он до сих пор не может оторваться от них.

Теперь уже Марджи томно посмотрела на потолок.

– Сара, – упрекнула она подругу, – ты же знаешь, он постоянно говорит нам, что женился на тебе из-за твоих удивительных организаторских способностей.

– Да уж, так же как твой Бен женился на тебе из-за твоего отличного чувства стиля, – рассмеялась Сара.

Келли, чуть шокированная высказыванием Сары, посмотрела на нее, оторвавшись от сандвича. Сара махнула на нее рукой.

– Когда-то был, помнится, в Веллингтоне случай, надолго запомнившийся обитателям больницы: Марджи ходила в розовой полупрозрачной блузке. Кажется, вы еще тогда не были знакомы с Беном, – ввернула Сара. – И Бен так ревновал Марджи ко всем парням, которые собирались вокруг нее, что быстренько женился на ней, лишь бы обладать правом на нее. То-то он урезал твой гардеробчик.

– И вовсе она не была такой прозрачной, – запротестовала Марджи, впрочем, тут же добродушно рассмеялась. – Это была обычная легкая блузочка. Розовая, но обычная. Можно даже сказать, обыденная. Я бы не подумала, что с ней что-то не так, да и сейчас не скажу. Может быть, конечно, она и просвечивала чуть-чуть, если я стояла против солнца, но...

– Да уж, вот и призналась наконец-то, – торжествовала Сара. – Видишь, Келли? Я же говорила тебе. Она может выглядеть достойной матроной, а на самом деле она роковая женщина. В день их свадьбы, могу поклясться, что так и было, Бен выбросил легкомысленную блузку в мусорное ведро.

– И будешь не права, – горячо возразила Марджи.

– Ну да, – понимающе улыбнулась Сара. – Он решил сам устраивать семейные стриптиз-шоу и втихомолку любуется божественными снимками. И не возражай, мы тебе все равно не поверим.

Келли рассмеялась вслед за подругами. Хотя у нее самой был не слишком счастливый опыт семейной жизни, она была рада за подруг. У них личная жизнь складывалась довольно удачно. Может, Роберт Бингем изредка и заглядывался на женские ножки, но он никогда даже не пытался флиртовать ни с одной женщиной. А если кто стал бы сомневаться в том, что Роберт обожает семью, тому было бы достаточно показать десяток фотографий, развешанных в его личном кабинете и стоящих на столе. А Бен и Марджи были влюблены друг в друга так сильно, как ни одна другая пара. Двое детишек были просто чудесными крошками.

– Итак, Келли, что скажешь нам о нем? – неожиданно спросила Сара, когда смех затих.

– Это о ком? – фальшиво улыбнулась Келли.

– О твоем новом коллеге. – Сара надкусила свою ароматную булочку. – И перестань нас дурачить, дорогуша. Речь идет о неотразимом докторе Мак-Юэне. Вокруг него ходит столько слухов! Поэтому нам очень любопытно, что о нем скажешь ты.

Келли почувствовала, как краснеет.

– Кажется, он ничего, приятный. – Она автоматически взяла свой сандвич с цыпленком и авокадо, но так и не надкусила его. – Меня здесь не было целый месяц, не забывайте. Мы с ним встретились лишь прошлым вечером, всего на десять минут. Сегодня утром мы сделали наш первый обход. Побеседовали. – Она старалась говорить как можно естественнее. – С детьми он ладит просто великолепно. Так что с ним все в порядке.

– В порядке? – Сара посмотрела на нее в удивлении. – Приятный? Знаешь что, хитри с кем-нибудь другим, Келли!

– Что ты хочешь сказать? – спросила Келли, внутренне задрожав. По скептическому выражению лица подруги она поняла, что ее тон никого не обманул, как она ни старалась. – Что?

– Он не просто приятный, милочка, – вставила Марджи, которая тоже не доверяла ее спокойному тону. – Он исключительно сексуален.

– Откуда тебе знать? – Келли была напугана, несмотря на то что внутренне она была с ними согласна, трижды согласна. Обычно она ожидала подобных высказываний от Сары. Марджи всегда была более скромной, но не теперь. – Интересно, с каких это пор ты интересуешься другими мужчинами?

– С тех пор, как Джек Мак-Юэн пытался подцепить меня в гольф-клубе три недели назад. – Довольная собой, Марджи смаковала удивление, написанное на лице подруги. Новость была подобна разорвавшемуся снаряду. Марджи расхохоталась. – Я подумала, что он даже очень очаровательный. И если бы я не была замужем, я бы, возможно, и прельстилась.

И Келли, и Сара, открыв рты, так и застыли в немом удивлении.

– Что? – выдохнула наконец Сара. – Ты шутишь. Такого не может быть. Что с тобой случилось?

– Ничего со мной не случалось, – загадочно улыбнулась Марджи. – Я сидела одна-одинешенька, а он подошел и, улыбнувшись, представился. Мы немного побеседовали, и он предложил купить мне что-нибудь выпить. Я поблагодарила его, и к тому времени, когда он уже вышел из бара, вернулся Бен, и тогда Джек понял, кто я такая. Ну, собственно, вот и все. С тех пор я часто его видела, и каждый раз убеждалась, что он очарователен. Но больше ничего. Замужние дамы по-настоящему его не интересуют.

– Скорее всего он отлично понял, что ему грозит со стороны Бена, – ввернула Келли.

– Ну, я думаю, они бы поладили друг с другом. – Марджи с удовольствием отпила чай. – И поэтому, дорогая Келли, когда ты говоришь, что он тебя ни капельки не интересует, то не думай, будто мы тебе поверим. Ни на одну минуту.

– А я и не говорила, что он мне не интересен, – пришлось признать Келли. И теперь она говорила правду. Целых три недели она была заинтригована, с того самого дня, когда ей пришлось позвонить из Окленда, чтобы получить сведения о состоянии здоровья своих пациентов. Вместо деловой информации ее тут же закидали сплетнями и небылицами о новом докторе-педиатре. Кто же после этого останется равнодушным к нему?

Но когда узнаешь этого человека ближе, все оказывается далеко не так. Его очарование состояло в добродушии, открытой натуре и удивительной теплоте души. Одно лишь воспоминание о том, как он смотрел на нее в тот первый вечер их знакомства, когда ей пришлось переодеваться почти на его глазах – ей бы никогда не пришло в голову, что он способен специально подглядывать, – вызывало на ее щеках румянец. Внезапно Келли пришло в голову, что за последние несколько часов она краснеет куда чаще, чем за всю свою жизнь. И причиной тому является именно доктор Мак-Юэн. Почему-то он непомерно раздражал ее. Или возбуждал?

Как и большинство женщин, Келли Уэст полагала, что мужчины довольно часто заглядываются на нее. Когда она была моложе, это придавало ей самоуверенности, теперь же только раздражало ее. Когда мужчины изредка говорили ей комплименты, она лишь равнодушно и благосклонно принимала их. Мужчины в ее жизни были как бы на втором плане. Они всегда находились где-то рядом, вокруг нее, каждый день, но редко кто мог произвести на нее впечатление.

Поэтому-то ее так взволновало, что Джек с легкостью сломал ее эмоциональные преграды и задел ее душу. Но еще больше ее поразило то, что доктор не отвернулся вежливо, как и полагается добропорядочному джентльмену, когда она переодевалась.

– Он не джентльмен, – решительно заявила вслух Келли.

Женщины дружно рассмеялись, и Сара сказала:

– Келли, ты прелесть. Совершенная противоположность Марджи. Внешне ты полна сексуальности, чувственности и добродушия, но сердце у тебя ледяное. Я не берусь тебе советовать выходить за него замуж и рожать детей. Хотя было бы забавно, – быстро добавила она, – если бы тебя это заинтересовало. Но я, наблюдая тебя в течение последних двух лет, прекрасно понимаю, что ты не собираешься замуж. Поэтому я хочу предложить тебе всего лишь немного развлечься. Избавиться от напряжения и снять усталость. Если захочешь, всегда можно прекратить отношения.

Келли ошарашенно захлопала глазами:

– Ты хочешь, чтобы я затеяла с ним интрижку?

– Ну и что? Отличная идея. – Сара пожала плечами. – И не смотри на меня, пожалуйста, так, недотрога. На дворе двадцать первый век. Ты свободна как птичка. А при твоей тяжелой и постоянной работе без отдыха не мешало бы потратить два-три часика из столь размеренной жизни, чтобы проверить, такова ли репутация доктора, как ее представляют. Это было бы любопытно. В последний раз, как я помню, ты ходила на свидание с каким-то компьютерщиком. И это случилось полтора года назад, если я не ошибаюсь. Кажется, ты его послала куда подальше? Сколько воды с тех пор утекло, а?

– Ты думаешь, я сама-то помню? – тихо ответила Келли.

И она действительно не помнила. Не помнила, и все. Прошло почти четыре года со времени ее развода. Ей даже не надо было специально запоминать злополучную дату: она приходилась как раз на ее день рождения. Вот несчастливое совпадение! Конечно, с тех пор ей иногда приходилось встречаться с мужчинами в Веллингтоне. Однако то были свидания вслепую, устроенные, как правило, такими же подругами, как Сара. И каждое из них, насколько она помнила, всегда заканчивалось трагедией. Бесконечные вечера соблазняющих разговоров завершались отчаянными попытками Келли освободиться от навязанных ей мужчин, которые все, словно сговорившись, думали, что ей страшно недостает секса. Как назло они не желали ее покидать до тех пор, пока не уложат в постель.

Конечно, Келли не была фригидна. До тех пор пока не развалился ее брак, секс доставлял ей море удовольствия и был одной из самых замечательных вещей в жизни. И сейчас иногда ей приходят в голову некие эротические желания и фантазии. Одна из таких фантазий посетила ее прошлой ночью. Мысли и фантазии могут быть какими угодно. Думать о сексе с таким привлекательным мужчиной, как Джек Мак-Юэн, она себе разрешала. Мысли не караются, их никто не видит. Что касается воплощения их в реальность, это было невозможно. Никогда и никогда!

Раны, нанесенные ей неудачным браком, до сих пор кровоточили. Нет, она уже не злилась, и ее женское самолюбие уже не страдало, просто она до сих пор чувствовала себя уставшей. Келли решила, что работа для нее важнее всего.

Впервые после развода Келли Уэст почувствовала, что сможет добиться цели. Ведь если она будет работать до изнеможения, так же, как работала весь прошлый год, и даже больше, чем она когда-либо работала, она сможет расплатиться со всеми долгами и стать наконец свободной. Она даже ощутила запах свободы.

Через годик Келли смогла бы снова выбирать, жить для себя, в свое удовольствие. Она смогла бы принимать любые решения, ничем себя не ограничивая. Например, покупать именно тот сорт хлеба, который она так любила, а не тот, который ей позволяли ее скудные средства. Она позволила бы себе навещать маму, сестру и племянницу чаще, чем один раз в год. А еще, возможно, у нее появилась бы возможность забрать маму к себе, чтобы быть рядом с ней. Тогда она бы не волновалась за ее здоровье. Да и о себе ей бы можно было беспокоиться меньше, если она вдруг заболеет: рядом бы находился человек, который всегда ей поможет.

А через года два, может быть, ей удалось бы купить небольшой собственный домик. Келли Уэст мечтала вернуться к своим истокам, к тем корням, которым принадлежала. Ей бы очень хотелось жить в своем доме.

Видение завладело ее воображением.

Сейчас она действительно не нуждалась в мужчине, в его услугах и помощи. Ей не нужно было также, чтобы ее отрывали от работы, заставляя тратить деньги на свою внешность, и все ради чего? Для удовольствия незнакомого мужчины? Вот уж нет.

– Такие мужчины, как Мак-Юэн могут подарить нам одну совершенно замечательную возможность, – изрекла Сара. – О, эти мужчины, они так много обещают... Зато именно с ними можно заняться сексом, потрясающим, свободным сексом и даже не чувствовать за собой никакой вины. Понимаешь, тот мужчина, для которого секс является главным в жизни, никогда не будет возражать, если женщина выскажет все свои пожелания за одну-две ночи. В большинстве случаев очень удобно иметь столь краткие отношения с мужчиной, потому что тебе не надо будет беспокоиться о последствиях, как это обычно бывает в других, более серьезных, случаях.

Когда Сара заговорила о свободном сексе, Келли сурово взглянула на нее:

– А не считаешь ли ты аморальным ложиться в постель с малознакомым мужчиной только лишь потому, что он тебя привлекает физически?

– Я считаю аморальным обманывать кого-то ради достижения своих гнусных целей, – поучительным тоном ответила Сара. – Однако что же аморального будет в том, если оба заранее обговорят условия игры, условия отношений, которые обоих вполне устроят? Что ты думаешь по этому поводу?

– Право же, не знаю. Об этом я никогда не думала. – Келли удивленно уставилась на подругу. – Но звучит это так, словно двое вступают в довольно сомнительную сделку. Так обычно ведут себя торговцы.

– Я ведь имею в виду не зеленых подростков и не тех людей, которые обижены жизнью. Я говорю о сексе между двумя вполне зрелыми людьми среднего возраста, которые отдают себе отчет в том, что делают. Мне кажется, что здесь не должно быть никаких проблем.

– Да, но... – Келли пожала плечами, не зная, что ответить на это, потому что она понимала: Сара во многом права. Если следовать ее логике, проблем действительно возникать не должно.

Когда Келли была помоложе, подростком, она всегда защищала идею романтической любви. Она твердо знала, что любовь всегда важнее секса. По крайней мере для себя она решила так совершенно точно. Но ее собственное замужество изменило ее девичьи взгляды на эту проблему. Если ты влюблена, это не дает никаких гарантий. Никаких гарантий, что тебя не обидят, не причинят тебе боль. Напротив, когда ты влюблена, ты еще больше не защищена и часто незаслуженно страдаешь.

Келли откинула волосы с плеч, тряхнув головой, и решительно взглянула на Сару:

– Так что же ты предлагаешь? Ты хочешь, чтобы я подошла к Джеку Мак-Юэну и предложила заняться сексом в общей комнате отдыха?

Сара рассмеялась на ее циничную фразу.

– Что же, я бы по крайней мере имено так и сделала, – открыто призналась она. – Если бы я не была замужем, конечно. Я бы уж точно не сопротивлялась искушению, если бы оно встало на моем пути. Даже Марджи призналась, что соблазнилась бы на подобное.

– Но-но! – погрозила Марджи пальчиком. – Я всего лишь сказала, что соблазнилась бы. Но не сделала бы этого на самом деле.

– Итак, ты думаешь, что секс без каких бы то ни было обязательств аморален, – попыталась заключить Келли.

– Не аморален, – возразила Марджи. – Я бы сказала, это просто неосмотрительно. – Ее взгляд затуманился. – Помнится, однажды я подумала на один только краткий миг, что могла бы закрутить мимолетный романчик с Беном, а потом убежать как ни в чем не бывало.

– И что же случилось? – спросила Келли.

– Ну, ему это не понравилось, – виновато взглянула на нее Марджи. – Он этого просто не допустил. Я не могу вполне одобрить твою теорию, Сара. Мне кажется, Бен и Джек Мак-Юэн имеют много общего между собой. Тебе надо быть очень осторожной, Келли.

Келли похолодела, а Сара звонко рассмеялась.

– Не слушай ее, – посоветовала Сара. – Бен ухаживал за Марджи месяцами, до тех пор пока она наконец не сдалась на милость победителя. И все это прекрасно знают. И он никогда бы тебя не отпустил, как бы ты ни рассчитывала на это и что бы ты ни говорила, Марджи. Здесь же совершенно иная ситуация. Джек отлично знает Келли. Поэтому ей сейчас просто необходимо действовать. Ей надо сделать это до того, как Джек к ней привыкнет. До того, как между ними возникнут чисто дружеские отношения. Иначе все будет испорчено.

– Конечно, я нахожу его довольно привлекательным, – промолвила Келли. Фамильярность Сары снова ее обезоружила. Кое с чем она могла согласиться. – Но мы же должны работать с ним бок о бок. Не вызовет ли это некоторые неудобства?

– Почему? – Сара, взглянув на Марджи, которая метнула на нее взгляд, исполненный сомнения, доела булочку, отодвинула тарелку и затем ответила за обеих: – Рядом с тобой находится мужчина. Он наверняка прекрасно знает, как уладить это дело, как начать. Ведь до сих пор он работал бок о бок и с медсестрами, которые тоже женщины, и у него не было никаких проблем. Не правда ли? Он умело все скрывал от ненужных глаз.

Келли впилась в свой кусочек хлеба.

– Может быть, это всего лишь стечение обстоятельств, – выдохнула она, едва переведя дух. – По крайней мере я на это надеюсь. Ведь он у нас работает всего месяц. И кажется, он всем понравился.

– Кто знает, что – правда и что – всего лишь слухи? – Сара равнодушно пожала плечами. – Одно я знаю наверняка – не прошло и четырех дней, после того как он начал работать, как на сиденье его «порше» видели главную помощницу Бобби. Я могу сказать это с абсолютной уверенностью, потому что трое свидетелей видели его выходящим оттуда в разодранной рубашке. К тому же Вероника с тех пор стала носить одежду с лейблами его имени, и она говорила о нем Бобби таким тоном, как будто он знал, о ком идет речь.

– Вообще-то я не очень уверена, что возможно заниматься сексом в «порше», – сказала, соблюдая осторожность, Келли. Она уже слышала эту историю от недоброжелателей доктора Мак-Юэна. В тот день автомобильная стоянка была полна людей, и она оставила свою машину снаружи, рядом с домом сотрудницы, и, конечно, совершенно случайно заглянула в окно машины Джека, когда проходила мимо. – Сиденье сзади слишком узкое. Даже для ребенка оно едва подходит.

– В любом случае, Сара, говорить о Веронике в подобном тоне непростительно, – попеняла ей Марджи. – Я не думаю, что она настолько пассивна, что может быть вещью для кого-то, а ты говоришь о ней именно в таком тоне. Она никогда не даст себя взять в оборот. Недаром же мистера Мак-Юэна видели в разорванной рубашке. И уж если она решила, то он никогда от нее не смог бы сбежать, не получив прелестных царапин от этой дикой кошки.

– Ну что же, – рассмеялась Сара. – Может быть, ему нравится положение дел, кто знает? В любом случае виноваты оба, – добавила она, собирая остатки их ленча на один поднос. – Извините, девочки, мне надо спешить, иначе вся работа полетит к чертям. Келли, так ты подумаешь над этим, хорошо? Ведь нет реальной опасности? Если бы я не была замужем, тебе и клещами не удалось бы оторвать его от меня.

– Я бы оставила все как есть, – улыбнулась Келли. – Хотя не понимаю, почему он всем кажется таким соблазнительным. Сексуальность не обязательно должна сочетаться с привлекательностью, тем более что мы знаем, насколько она может быть опасна. Мы же обсуждаем здесь этого мужчину, как будто я могу его попробовать, как какой-нибудь шампунь. Слава Богу, это не так, и я не буду вести себя, как вы мне предлагаете.

Женщины шли по направлению к коридору, и Сара обняла за плечи подругу.

– И все же подумай над этим, моя дорогая. Если ты решишься броситься в заманчивую авантюру, то помни: это мужчина, с которым интересно пообщаться, кого стоит избрать, кто достоин твоего внимания. Пойми, ведь человек с такой репутацией имеет определенный опыт.

– Мне жаль ту женщину, на которой он однажды женится, – бросила как бы невзначай Келли.

– Но он же может измениться к лучшему, – возразила Марджи.

– О, так никогда не бывает. – Келли почувствовала, как ее лицо становится жесткой маской. – Женитьба, как правило, не меняет мужчин, если только в худшую сторону: риск быть захваченным врасплох добавляет остроты ощущений.

Келли заметила, как подруги обменялись взглядами, и закусила губу, спохватившись, что нужно держать язык за зубами. Они, конечно же, поймут, на основании какого опыта она сделала свое горькое заключение. Доктор Уэст никогда не обсуждала свое замужество с подругами, это было не в ее правилах. Однако она знала, что Сара, в частности, всегда была жадной до сплетен в этой области. Как бы Келли хотела держать рот на замке!

– Я говорю это не для того, чтобы лишний раз сплетничали, – добавила она быстро.

Келли втайне надеялась, что однажды она найдет-таки человека, с кем проведет остаток дней. О другом исходе событий она предпочитала не думать, потому что грусть тяжелым камнем одиночества оседала в ее душе. Но если она выйдет замуж снова, то уже не позволит себе повторять прежние ошибки. И уж выходить замуж за мужчину, похожего на Джека Мак-Юэна, было точно ошибкой. Одного щеголя, предпочитающего жить за счет жены, ей хватило. Второй раз будет чересчур.

– Ведь наш разговор был просто шуткой? – продолжила Келли.

– Конечно, шуткой, – после недолгого колебания ответила Сара, усмехнувшись.

Келли улыбнулась в ответ и взглянула на часы, которые показывали начало рабочей смены. Уже через пару минут первый пациент будет ждать ее в кабинете. Стремительно распрощавшись, она бросилась прочь. Прыжками Келли одолела полпути, потом перешла на бег, а в конце пути пошла спортивным шагом. Ведь она проходила по открытому пространству между двумя зданиями больницы, не могла же она бежать. Она вошла в главное фойе отделения педиатрии и прошла через комнату ожидания, уставленную игрушками. Помахав пациентам, родителям и детям, которые ожидали ее там, она коротко с ними поздоровалась и поспешила мимо в ближайший кабинет.

Неожиданно она вздрогнула, увидев Джека, сидящего за столом, где обычно она принимала пациентов. Он листал список медицинских карт на столе, но при появлении Келли поднял глаза, оценивающе осмотрев ее с головы до ног, как это могут делать только мужчины.

Да, она знала, что это будет сложно и неудобно. Разговор с подругами об этом человеке внутренне ставил ее в неловкое положение. Ей казалось, что Джек рассматривает ее в первую очередь как предмет сексуального наслаждения и только во вторую – как делового партнера. Нет, нет, ей было ровным счетом все равно. Невольно она задержала взгляд на широких плечах Джека и почувствовала разлившееся по всему телу тепло.

Итак, он был опасен, это понятно. Их отношения – словно игра с огнем. Однако не лучше ли избавиться от наваждения, приручив его? Приручив, как животное, которое станет ласковым и послушным, чтобы потом использовать его, как захочется тебе самой.

Ей некуда было деваться от лучистого взгляда его зажигающих глаз. Джек Мак-Юэн действительно был очень привлекательным, сексуальным мужчиной. Он прямо-таки заряжен энергией любви, и ее сила напоминала Келли о том, как давно, как очень давно, столетия назад, она ощущала тепло, нежность, мощь мужских рук, которые сжимали ее в объятиях. С трудом отведя взгляд от Джека, от его мужественных плеч, Келли вынуждена была признать, что хочет ощутить забытое чувство еще раз.

Глава 4

– Простите. – Улыбка Джека лучилась теплом и домашним уютом. Сердце Келли обмерло и упало.

Слегка удивленная, она не знала, за что просит прощения Джек: уж не за тот ли свой взгляд, которым он смотрел на нее? Впрочем, фантазия явно разыгралась.

– Опять я совершил непростительный поступок, да? – продолжил он, поясняя ей свою предыдущую фразу. Наверное, речь шла о том, что он снова занял ее кабинет, причем совершенно случайно, точно так же, как тогда, когда он прибыл к утреннему совещанию.

Он отодвинул кресло от стола и приподнялся.

– Как я понял, после обеденного перерыва вы предпочитаете занимать именно этот кабинет? В таком случае я удаляюсь.

– Нет, нет, вовсе нет, пожалуйста, можете остаться. – Присутствие Джека волновало ее, пульс участился, ей хотелось поскорее сбежать от него в другой конец отделения. Но Келли лишь вежливо махнула рукой. – Я могу занять и соседнюю комнату, они обе похожи как две капли воды. – Внезапно она почувствовала, как пересохло в горле, и кашлянула. – Я хотела с вами поговорить. Заняты ли вы вечером после работы? Если вы сегодня свободны и до сих пор хотите познакомиться с некоторыми достопримечательностями города, то я была бы рада составить вам компанию и быть вашим гидом.

Ей казалось, что такое предложение выглядело достаточно ординарно. Любой другой на ее месте мог бы предложить новичку такие услуги. Но желто-зеленые глаза Джека странно блеснули, и ее предложение тотчас же показалось ей дерзким.

– Составить компанию... – повторил он задумчиво. – Быть моим гидом... Вы предлагаете мне экскурсию?

И тут Келли вспомнила: еще сегодня утром она жаловалась, что у нее так мало свободного времени. Еще бы ему не удивиться предложению доктора Уэст. На самом-то деле у нее и не было свободного времени. Конечно, у нее не было времени на прогулку в окрестностях. В отделении на нее навалилось столько дел, кроме того, ей было нужно собрать сведения и утвердить график работы на следующий месяц. Столько хлопот! Впрочем, сегодня вечером она смогла бы выделить часа два для прогулки. И это ее решение никак не связано с происками подруг и советами Сары. Человек впервые приехал в незнакомый город и поэтому необходимо... Да, то было всего лишь вежливое гостеприимство с ее стороны, не более.

– Я довольно хорошо знаю эту часть Веллингтона, – продолжила она, – самые лучшие магазины района и парки отдыха. Еще я могла бы показать вам Торндон, там есть несколько замечательных кафе, которые полезно знать любому человеку. Если же вы уже знакомы с этой частью города, то мы с вами могли бы поехать на побережье и совершить небольшую вечернюю прогулку.

Сама она уже давно не была там, поэтому одна лишь мысль о том, чтобы оказаться на тихом, спокойном берегу с шуршащей под ногами галькой, показалась ей недосягаемо прекрасной.

– В будни там достаточно тихо, – добавила она.

– Так какого рода прогулку вы предлагаете? – спросил он.

– Пешую прогулку. – Келли облизнула пересохшие губы. Ее взгляд стал вызывающим. «Он ведь не думает, что я его приглашаю?» – Вы бы могли поплавать, если бы захотели. Правда, вода еще холодновата для этого времени года.

Он привык к тому, что женщины на него бросаются, поэтому машинально именно так воспримет ее предложение. Сама мысль об этом выбивала ее из колеи и ставила в неловкое положение. Келли вовсе не желала бросаться в объятия мужчины, однако эта мысль буквально витала в воздухе, грозя обрушиться на нее шквалом страсти и она некстати покраснела.

– Если бы мы отправились рано, засветло, у нас было бы время пройтись по берегу, – продолжила она, зачем-то ускорив темп речи. – Вряд ли мы увидим что-то особенное, зато там тихо и спокойно. Самый короткий путь назад – это пройти по холмам над фермерскими полями. Там отличная тропинка, проделанная сельскими жителями, хотя и не без препятствий. Зато будет о чем вспомнить, к тому же это хорошая разминка.

Внезапно Келли остановилась, отдышавшись от поспешной речи. Она вдруг осознала, что бормочет невесть что. И хуже всего то, что Джек отлично это видит.

– Я был бы не против.

– Да? О, замечательно. – Келли перевела дух: положительного ответа после своего бормотания она не ожидала. Сейчас, когда у нее все получилось, ей вдруг захотелось взять назад свое предложение. Она растерялась и не знала, как выкрутиться. Пытаясь скрыть замешательство, она широко улыбнулась. – Отлично.

– В таком случае встречаемся после работы?

– Да, конечно. – Келли отступила чуть назад, к двери, и остановилась. – Джек... – обратилась она к нему. Тот оторвал свой взгляд от записок. – А после прогулки мы с вами могли бы поужинать. – А что же она ему предложит теперь? – спросила она сама себя, шокированная собственным поведением. Не может же она в самом деле предложить ему... Неужто она сама назначает ему свидание? Сегодня вечером... О нет, не могла она до такого дойти. Или могла? – Конечно, если бы вы захотели сами, – осеклась она и понурилась. Между ними повисла пауза, затем Джек ответил:

– Звучит неплохо.

– Да? Отлично. – Келли охватила волна радости и накрыла с головой, она не чуяла под собой ног. «Ты явно сошла с ума», – твердила она себе. Паника внутри нарастала. «Ты же не девочка, Келли, опомнись», – говорил ей внутренний голос. Рука, которой она судорожно схватилась за дверную ручку, отчаянно дрожала. Келли резко дернула дверь и выскочила в коридор, не отдавая отчета в своих действиях.

Обычно в конце рабочей смены персонал собирался в общей комнате попить чаю. Келли вызвали поговорить с отцом ее пациента в конце рабочего дня, и когда она вернулась, молодые специалисты уже покинули клинику, уйдя на курсы повышения квалификации, а медсестры, помогавшие им, тоже собирались уходить.

Через две минуты в комнате остались только Келли и Джек. Она подождала, пока Джек сложит в портфель документы, которые изучал.

– Как здоровье вашего сложного пациента сегодня? – спросила она, всеми силами стараясь придерживаться официального тона, тогда как на самом деле ей очень хотелось завести его в темную ординаторскую и стянуть с него всю одежду.

Келли вдруг испугалась своих фантазий и тряхнула головой, чтобы избавиться от наваждения. «Дорогуша, – сказала она себе, – будь посдержаннее. Не то надо будет признать, что ты просто больна. Уже давно и серьезно!»

– Заметно некоторое улучшение состояния.

Келли вдруг представила себе, как изменился бы его тон, узнай он, о чем она только что думала. И улыбнулась.

– Если вы не возражаете, я бы осмотрел вашу пациентку сейчас, до того как мы отправимся на прогулку по побережью.

– Конечно, я не возражаю. – Келли продолжала поддерживать официальный разговор, будь он неладен. Она и сама навещала Синди, свою маленькую пациентку со сложным заболеванием на фоне менингита. Она навещала ее несколько раз на протяжении одной ночи, еще бы ей не понять коллегу. – Я была бы сама не прочь навестить ее.

По дороге в реанимационное отделение они обсуждали заболевание Синди и способы ее лечения. Затем оба облачились в белые халаты. Перед тем как зайти в бокс к больной, им пришлось надеть также перчатки и маски.

У палаты они встретили родителей ребенка, и Келли с удовлетворением заметила, что они наконец-то переоделись. Ведь до сих пор они безотлучно дежурили возле малышки. Еще утром она видела, какими усталыми были их лица.

– Медсестры показали нам, где можно умыться и принять душ, а также выдали специальную одежду, – объяснил отец Синди, когда Джек спросил, удалось ли им отдохнуть хоть минутку и пообедать. – Да, они принесли нам поесть, только у нас совсем не было аппетита.

Синди все еще находилась в коме. Ее руки и ноги были опутаны сетью проводов и датчиков, подключенных к машинам с мониторами. Для Келли такая практика ухода за больными в реанимации не была новостью, но даже для нее представшая картина показалась чудовищной. Девочка по сравнению с машинами выглядела такой беспомощной! Как же хрупка жизнь человека! Красные пятна, которые уже видела доктор Келли, когда Синди только поступила в больницу, превратились в легкие розовые следы на руках и ногах. Только опытный взгляд доктора определил, что болезнь не отступила ни на шаг.

– Доктора из хирургического отделения используют для ее ног специальные аппараты, доктор Мак-Юэн. Чтобы измерять ее пульс, – сказала мама девочки. Потом она подождала, когда врачи закончат осмотр, и продолжила: – Они сказали, что должны посоветоваться с вами, прежде чем делать какие-либо выводы, но они считают, что все идет к лучшему по сравнению с утренним состоянием.

Келли прекрасно видела, как страдают родители девочки. Мать, казалось, постарела на целую жизнь, а лицо ее мужа избороздили морщины, руки невольно дрожали, когда он обнимал за плечи жену.

Джек подошел ближе к матери ребенка.

– Налицо некоторые улучшения в состоянии девочки, – попытался уверить он безутешных родителей. – Но по внешним признакам не просто определить, насколько она лучше себя чувствует. Еще очень рано делать любые прогнозы. – Они с Келли переглянулись, в глазах обоих промелькнула неуверенность, оба знали, что слишком рано давать уверения в том, что Синди выживет. – Одно я могу сказать точно: сейчас мы склонны считать ее положение намного лучше, чем сегодня утром.

– Мы чувствуем себя такими беспомощными. – Мама Синди приняла из рук Джека коробку с лекарствами и просяще заглянула ему в глаза. – Еще в воскресенье она чувствовала себя вполне нормально, только была повышенная температура и небольшая боль. А когда ее ноги стали стремительно покрываться красными пятнами, я тут же вызвала врача, но никогда бы не подумала, что болезнь может быть последствием менингита.

– Эта инфекция совершенно непредсказуема, – вынужден был признать Джек.

Келли кивнула, подтвердив его слова. А в случае с Синди обычные классические признаки болезни, такие, как головная боль и боль в области шеи, полностью отсутствовали. Ее случай был скорее исключением, опасным исключением. Хотя Синди получила большую дозу антибиотика от лечащего врача, когда ее везли из дома в больницу, болезнь прогрессировала на глазах. Уже в машине «скорой помощи» все признаки были налицо. Так что ответ доктора был щадящим.

Они провели некоторое время с семьей малышки, и Келли заметила, что Джек очень озабочен тем, чтобы после их визита родители не почувствовали себя хуже. Затем они продолжили осмотр, пообщались с родителями других детей, передали заботу о них ночным дежурным и остановились в кабинете рентгена. Им надо было еще проверить дневные снимки.

– Интересно, вы всегда мечтали работать с детьми? – спросила Келли. Это было очевидно, даже спрашивать не надо. Если бы не попадались такие случаи, как случай Синди... Обычно в детской медицине осложнений было меньше, чем в других сферах. Однако Келли Уэст могла равно представить его работающим и в травматологии, и в хирургии, и даже в неотложке.

Джек молча поменял снимки.

– В детстве я мечтал стать космонавтом, – признался он, усмехнувшись. – Перед тем как поступить на медицинский, я серьезно обдумывал возможность вступления в ряды доблестных летчиков. Но когда я закончил медицинский, у меня уже не было колебаний по поводу моей профессиональной судьбы. Я решил специализироваться именно на детских болезнях. А как насчет вас?

– Я с самого начала была прямо-таки пленена работой в роддоме, но по окончании первого курса сменила квалификацию.

– Испугались бессонных ночей?

– За несколько месяцев до окончания курса я потеряла ребенка, – сказала она как можно проще и легче, хотя ей было тяжело вспоминать об этом эпизоде своей жизни. – Меня стали раздражать счастливые лица всех этих молодых матерей. Лечение детей, уход за ними дают мне возможность общаться с детишками, избегая при этом контроля чересчур заботливых мамаш. – Тут Келли остановилась, изумленная собственной откровенностью. – Не могу поверить, что сказала вам это, – проговорила она. – Просто не могу поверить, что так просто выпалила эту фразу, даже не продумав ее как следует.

– А вы сами можете иметь детей? Если захотите?

– Не знаю, – печально покачала она головой. – Впрочем, это никак не связано с моей работой и семейным положением. Я ведь разведена.

– И вы не хотите снова замуж? Келли поджала губы.

– В любом случае не сейчас.

– Почему же так категорично?

– Есть причины. – Келли опустила глаза. – Не знаю точно насчет беременности с точки зрения физиологии, но я знаю, что было бы очень тяжко ждать все эти месяцы, я бы не выдержала сейчас, – продолжила она резко. – Я потеряла ребенка во втором триместре, именно тогда, когда чувствовала себя особенно надежно и уверенно. Никто не смог мне ничего толком объяснить, но мне все равно было очень тяжело перенести потерю. Это слишком болезненный для меня опыт. И даже если у меня не будет своих детей, моя работа сможет несколько компенсировать эту утрату. Может, и жестоко так говорить, но я очень довольна, что мы с вами ухаживаем за больными детьми.

Господи, да почему же она разоткровенничалась с этим мужчиной? С неизвестным, по сути. Ведь они были знакомы всего ничего! С ее бывшим мужем они никогда подробно не обсуждали ее потерю, даже как причину смены специализации и изменения карьеры. Может быть, доверие, которое он вызывал у детей, действовало и на нее? Его обаяние?

– Ничего это не жестоко, – сказал он медленно, словно обдумывая проблему. – Самая обычная и естественная реакция. Вам хочется здесь работать, и вы хорошо работаете. Вы на своем месте. Вам нравится ваше занятие, чего же здесь стыдиться? Будьте счастливы.

– Я и счастлива, – твердо заявила она. – Конечно, счастлива. – Однако ситуация требовала от нее еще большей искренности. – То есть я хочу сказать, что большей частью счастлива.

– А вы не думали обратиться к врачу? Еще тогда, давно? Ведь в организме могли произойти изменения. Причем существенные.

– Мне сейчас не до мыслей о детях, – сказала как отрезала. Да и в самом деле, она не могла думать о детях. Как она могла? В этом году, например, для нее важнейшим делом была работа, и только работа, много работы. Испугавшись, что еще больше разоткровенничается, доктор Келли быстро схватила файлы с другими снимками. – Я думаю, вот этот случай мог бы вас заинтересовать.

В то время как сферой ее интересов был канцерогенез, Джек специализировался на детских инфекционных заболеваниях.

– Роджер положил ее сюда с тяжелой формой пневмонии, до того как я уехала на Рождество.

– Да, Роджер просил меня понаблюдать за ней, и я смотрел ее три недели назад, – сказал он вежливо и вежливо же отодвинул файл в стопку файлов, откуда она его извлекла. – Она сейчас в порядке. Я видел ее на прошлой неделе в палате выздоравливающих, кажется, она здорова. Так мы закончили?

– Думаю, да. – Келли чувствовала себя ужасно неловко перед этим мужчиной. – Я подумала... о нашей прогулке.

Внезапно ей пришла в голову мысль, что лучше не болтать так откровенно с этим человеком. Она не могла избежать прямого разговора в случае прогулки. Может, ее отменить сегодня вечером? Нет, она не хочет. Это будет неразумно и непонятно для него. Она не должна показывать, насколько волнуется, находясь рядом с ним, и как важно ей то, что она рассказала ему о своем прошлом. Кроме того, отказаться сейчас – значит показать себя крайне невежливой.

– К тому времени как мы доберемся до побережья, наступят сумерки, а темнеет здесь очень быстро, – решила объяснить она. – Я бы не хотела, чтобы кто-нибудь из нас споткнулся о кроличью нору и сломал ногу. – «Ну же, – лихорадочно соображала Келли, – придумай что-нибудь, где не надо было бы много говорить». – Ну тогда, может мы… как вы насчет кинотеатра? Хотите пойти в кино?

Джек смотрел на нее – словно просвечивал рентгеновскими лучами. У нее возникло ощущение, что он видит все ее тайные мысли и чувства.

– На какую картину?

– О, их не так много сейчас. – Келли не знала ни одного фильма, которые идут на этой неделе в кинотеатрах. Она давно не была в кино. К счастью, современные кинотеатры имели несколько залов, поэтому уж какой-нибудь фильм они выбрать смогут.

Келли настояла, чтобы они поехали на ее машине. Вспомнив свой ночной эротический сон, она не хотела оказаться в «порше» Джека Мак-Юэна. Мужчина с сомнением осмотрел бампер ее автомобильчика и в удивлении изогнул бровь, когда она попросила его перебраться на заднее сиденье, потому что вторая дверца не открывалась. Как она объяснила, дверцу заклинило, когда кто-то по случайности врезался в нее на стоянке у супермаркета. Джек молчал.

Они приехали в огромный развлекательный комплекс в центре города. Кроме детских фильмов и реалистической драмы, которую можно было посмотреть только через два часа, в их распоряжении оказались романтическая комедия, совершенно бездумная, как показалось Келли, и боевик.

Романтическая комедия начиналась буквально через пять минут, требуя особенной прыти от зрителей, чтобы те успели купить билеты. Но даже если бы времени хватило с лихвой, Келли все равно хотела что-то другое. Она заказала билеты на боевик. Однако Джек каким-то невообразимым образом опередил ее у кассы и, пока она искала свою кредитную карточку, он уже взял билеты на романтическую комедию.

На экране еще мелькали кадры рекламы новых фильмов, так что они ничего не пропустили. Однако Джек почувствовал ее глухое раздражение; передавая ей мороженое, он заметил недовольное выражение ее лица и спросил:

– Неужели все так плохо?

– Я просто немного удивлена. Если вы взяли билеты на комедию только потому, что думали, будто я втайне хочу видеть романтику, то вы грубо ошиблись, – сказала она хриплым от досады голосом. – Я уже давно не романтична. Знайте на будущее. Если мне станет противно, я могу уйти.

Он усмехнулся:

– Хотел бы я это увидеть.

Она лизнула сладкое мороженое и чуть скривилась. Джек еще раз усмехнулся.

– Тогда вы циничны, – заключил он. – Неужели трудно признать, что я могу быть романтиком?

– Признать невозможно, – твердо заявила она.

Фильм оказался не таким уж противным, как она думала вначале. Любовная история строилась на ошибках и недопонимании и заканчивалась вполне предсказуемо – долгожданной счастливой свадьбой. Хороши были актерская игра и поразительный юмор.

Однако дело портили эротические сцены. Любовь была излишне страстной и даже несколько вызывающей. Главный герой-любовник выглядел настоящим плейбоем: высокий, смуглый, сексуально привлекательный. И неожиданно он чем-то напомнил ей Джека. В любое другое время ей бы понравилось наблюдать за актерскими пассами, но ведь сейчас рядом сидел реальный мужчина из ее жизни. Она чувствовала себя очень неудобно. Всей кожей Келли ощущала на себе взгляд Джека, и поэтому она решила во время эротических сцен смотреть прямо на экран, не обращая внимания на соседа.

После картины, когда они вывалились на улицу вместе с другими зрителями, Келли смущенно заметила его лукавый взгляд.

– Конечно, в жизни она бы вышла замуж за его брата. Он гораздо симпатичнее. К тому же он стал бы хорошим мужем.

– Но она не была влюблена в его брата.

– О, любовь... – Келли возвела глаза к небу. – Держите меня. Или, может, вы не шутили? Может, вы и впрямь романтик?

– Конечно, я романтик. – Он даже рассмеялся в ответ на ее удивление. – Каждый мужчина романтик. Каким еще образом люди могли бы выжить? Пойдем ужинать.

Они зашли в кафе, расположенное недалеко от кинотеатра, и заказали сырные и ананасовые бургеры. В кафе было людно, играл джаз, чему Келли втайне радовалась, потому что на фоне музыки и болтовни во время еды было просто невозможно вести серьезные беседы. Ужин оказался превосходным. Булочка была свежей, чипсы хрустели, с одной стороны гладкие, с другой – рифленые, они были крупными, как раз такими, какие она любила.

Никто из них не заказал десерта. Джек взял пиво, потом еще, а Келли заказала колу, и они сели куда-то совсем далеко в уголок и стали наслаждаться музыкой. Вот оркестр стих, Келли взглянула на часы и увидела, что уже час ночи. Как быстро пронеслось время! Она едва могла поверить. Вечер пролетел почти незаметно. Внезапно она подумала, что слишком давно не выходила на люди, не отдыхала в кафе и очень давно не задерживалась допоздна.

Келли оплатила оба заказа, довольно быстро на сей раз вытащив свою карточку и подав ее продавцу, причем ей удалось это сделать гораздо раньше, чем Джеку. Она заметила, что он не выказал по этому поводу никакого недовольства и, к ее удовлетворению, не стал спорить, лишь поблагодарив ее за удивительный ужин.

Теперь ей придется работать, как ломовой лошади, чтобы покрыть ощутимую денежную потерю. Но ведь не так часто приходится бывать в таких заведениях, поэтому для нее оказалось важным самой заплатить за этот ужин.

От кафе до ее машины было десять минут ходьбы. Джек предложил проводить ее, на что она радостно согласилась. В медицинском центре, где она работала, настаивали на том, чтобы она парковала машину в одном и том же месте. Для нее это было слишком дорого, поэтому Келли была вынуждена искать варианты.

На пути в «Кэрори» она неожиданно вспомнила свое намерение показать Джеку окрестности и начала делать робкие попытки послужить гидом: показала некоторые известные места на окраине города, знаменитые сады и торговый центр. Припарковалась она рядом с дорогой в больницу, недалеко от дома Джека, и быстро выскочила, чтобы дать ему выйти.

Как только они оказались на свежем воздухе, Келли внезапно почувствовала себя слишком взволнованной. Теперь, когда она стояла рядом с машиной, она колебалась, не зная, правильно ли сделает, если поцелует Джека на прощание. Всего лишь добрый поцелуй на ночь, как пожелание спокойной ночи. После замечательного ужина то была бы завершающая прощальная нота. Возможно, да. Она не против поцелуя, долгого и сладостного, а может, быстрого и резкого. Представив себе, как их губы сливаются, Келли почувствовала, что ее колени подогнулись. Нет, скорее всего поцелуй должен быть очень медленным, даже затяжным, чтобы прочувствовать всю земную страсть. Келли нужен был этот поцелуй.

Однако Джек всего лишь нежно провел по ее щеке кончиками пальцев и погладил длинные волосы.

– Спасибо за чудесный вечер. – Он опустил руку, и волосы каскадом рассыпались по ее плечам. – Увидимся утром?

– Конечно, на утреннем обходе.

– А у вас красивые волосы.

– Да. Но чересчур длинные. – Невольно она покраснела. – Я все думаю их отрезать, да только до дела никак не дойдет. Ну что же, всего доброго, – произнесла Келли, чуть разочарованная тем, что между ними так ничего и не произошло. Ее щека между тем все еще горела от его легкого прикосновения. Келли послушно села в машину.

Неожиданно раздался тревожный стук в окно, и послышался зов Джека:

– Келли!

Она в мгновение ока опустила стекло.

– Что? – в нетерпеливом ожидании спросила она.

– Не надо. Не надо отрезать волосы. Оставьте все как есть.

Его глаза горели зеленым огнем, и женщина почувствовала, как ее пульс участился. Она затаила дыхание.

– Ладно, – пробормотала она.

– Вы еще любите вашего бывшего мужа?

– Уорика? – Келли слабо улыбнулась, покачав головой. – Я не видела его вот уже несколько лет. Он сейчас живет в Европе.

– Так, значит, не любите?

– Нет. – Громкое слово резануло воздух. Келли покраснела, смутившись от своего порыва. – То есть да, не люблю, в общем, нет. – Неожиданная запутанность в словах рассмешила ее. Словно подростки, право же. – Уорик теперь навсегда ушел из моей жизни.

– Тогда, может, нам завтра встретиться на берегу и совершить-таки прогулку, которую мы отложили сегодня?

– Завтра в городе будет совещание на целый день. Оно может продлиться до вечера. – «Так, Келли, правильно», – подбодрила она себя. – Заседание затянется, тогда мы точко не сможем пойти вместе. К тому же из города до «Кэрори» ехать довольно долго.

– Ах да, я только что вспомнил. Мне же тоже надо уехать завтра. – Джек улыбнулся, только улыбка оказалась немножко натянутой. – Тогда, может, в четверг?

«Готова ли ты к свиданию?» – спрашивала себя Келли.

– Я свяжусь с вами, – пообещала она. – Утром.

Однако и наутро волнение не покинуло Келли Уэст. Подобное волнение в последний раз она испытывала в юности. Зачастую она волновалась, идя на работу. Чувство неудобства часто мешало ей. От него не было никакой возможности избавиться. Что-то теплое и беспокойное внутри. Уже гораздо позже это чувство возвращалось к ней не раз: когда она потеряла ребенка; когда от нее требовалось срочно помочь семье, а она была не в состоянии это сделать, не в состоянии избавить близких от страдания.

Теперь же она волновалась по поводу своего нового коллеги.

Келли еще пока точно не знала, что собирается сказать ему. По дороге на работу, остановившись на светофоре, она размышляла о сложившейся ситуации. «Да, он всего лишь обыкновенный мужчина», – усмехалась она самой себе перед зеркалом.

Повернув на больничную стоянку, она припарковалась.

Но и она давно уже не ребенок. Она может начать игру сама и способна ее контролировать. Наверное, Сара была все же права. Надо было признать в себе ту часть природы, которую она так тщательно до сих пбр игнорировала. Сексуальную часть природы. Правда, признаться себе в этом – одно дело, и совсем другое – совершить соответствующий поступок. И потом, ей же прямо предлагали свидание. Конечно, «порядочные девочки» не делают предложений первыми. Но ведь иногда пока дождешься от мужчин первого шага, годы уйдут. К тому же Джека она знала уже по работе как отличного специалиста. Он вовсе не первый встречный.

Кроме того, она зашла уже слишком далеко со своими приглашениями на прогулки, не поздно ли отступать? – терзала себя Келли, взволнованная предстоящей встречей. Подсознание подавало ей явные сигналы: конечно, она бы сейчас не вспомнила отдельные детали тех двух снов, которые мучили ее накануне две ночи подряд, но она могла точно сказать, что это были ее дневные эротические фантазии, во сне облаченные в плоть и кровь ярких образов вполне определенных людей. Сознание все больше контролировал разум. Зная свою впечатлительную натуру, Келли вполне могла предсказать, чем кончится история с Джеком. В крайнем случае он ее соблазнит, не больше, а она непременно его полюбит. Ничего оригинального. Старо как мир. Так, может, не стоит избегать судьбы, если случай сам просится в руки?

Встреча с Джеком была назначена на утро. В восемь тридцать должен был состояться сбор всех врачей по поводу проведения осмотра больных в их корпусе. Сейчас было только восемь часов, и ее ассистента не будет по крайней мере еще полчаса. Но Джек, одетый в кремовые брюки и мягкий желтый джемпер с открытым воротом, уже находился в комнате. Он выглядел чрезвычайно сексуально. Он стоял рядом с Таней, старшей медсестрой.

Таня была энергичной и дальновидной женщиной. Не то чтобы она была отличным специалистом, хотя и этого у нее не отнять. Келли любила ее просто как человека. Но ей не понравилось, как мило она беседовала с привлекательным молодым мужчиной.

Келли вошла в холл через главные двери. Беседовавшие были так увлечены разговором, что даже не заметили ее, буквально не обратили на нее на никакого внимания, и она могла свободно наблюдать за ними. Она заметила, как спокойно Таня положила свою ладонь на руку Джека, потом похлопала его по плечу, как она смеялась над некоторыми его замечаниями. Как блеснули глаза Тани! Такого взгляда Келли давно у нее не видела.

Вдруг Таня посмотрела в ее сторону, отвернулась и снова посмотрела, уже во второй раз. Ее щеки невольно зарделись.

– А, привет, Келли! – И Таня тут же убрала руку с плеча Джека.

Что позволяла себе Таня, так фамильярно обращаясь с Джеком? Она же буквально увивалась вокруг него. Подойти к ним или нет, думала Келли. Помнится, в свой первый день после отпуска она слышала разговоры, ходившие вокруг этой парочки. Однако ей было хорошо известно о неудачном опыте Таниного замужества, и она знала, что сейчас очаровательной медсестре не до нового романа, поэтому тут же отвергла всяческого рода подозрения как глупые слухи.

– Приветик! – окликнула Таня еще раз, пожалуй, даже слишком бодро, как показалось Келли. – Я не слышала, как ты вошла. Джек как раз рассказывал мне курьезные случаи из его практики в больнице Лондона, где он работал. Однажды мальчик принес своего питомца в палату. Это была ручная крыса. Он хранил ее в коробочке в шкафу, хранил чрезвычайно бережно. Но однажды ночью крыса сбежала и прыгнула прямо на колени дежурной медсестры, так с ней, с медсестрой, чуть припадок не случился. Персонал ничего не понял. Все подумали, что это обычная крыса, и начали полную дезинфекцию помещения. Можешь себе представить переполох?

– Ну, эта история не такая уж смешная, – прокомментировала Келли. Она натянуто улыбнулась и кивнула в знак приветствия одному из коллег, который тоже слегка поклонился ей. Он посмотрел на нее более внимательно, чем обычно, словно увидел в ней что-то странное, непривычное. Она действительно выглядела излишне обеспокоенной. «Впрочем, я рада за Таню», – сказала она себе твердо. Джеку удалось переломить подавленное настроение Тани, ему удалось-таки рассмешить старшую медсестру. Однако Таня сама лучше знала, принимать его всерьез или нет. Почему же у Келли вдруг защемило в груди и она почувствовала ломящую боль в правом виске?

– Нет, нет, еще рано, продолжайте, – сказала она, пожалуй, чересчур слишком легко, когда доктор сделал движение, чтобы последовать за ней в сестринскую. – Я вовсе не хотела вас прерывать. В общем-то я даже не собиралась идти на осмотр. Право же, не знаю, каким образом я оказалась здесь. – И Келли развернулась. – Пойду попью кофе, перед тем как мы начнем работать. Джек, я жду вас на общем совещании с другими врачами в половине...

– Я приду, – пообещал он. – А как насчет вас, Таня?

– У меня слишком много работы, и вся срочная, – сказала ему старшая медсестра. – Мне надо бежать к себе. А для вас я уже сделала все, что нужно, и даже больше. Ладно, увидимся через некоторое время.

Келли неожиданно заметила, что опять волнуется. Тогда она поняла, что так на нее влияет одно только присутствие Джека, который стоит рядом с ней. Они вместе поднялись по лестнице наверх в комнату отдыха медицинского персонала. Ощущение тревоги не покидало ее.

– А знаете, мне нравится ваш одеколон, – вдруг сказала она. Уже два дня назад она уловила едва заметный лесной аромат, который неизменно появлялся в комнате, стоило только оказаться там Джеку. – Что это за запах? Сосна?

– Не знаю, честно говоря. Могу только сказать, какая бутылочка: она синего цвета, названия не помню. – Джек немного опередил ее и открыл дверь, пропуская вперед. Его рука случайно коснулась ее плеча, и чувствительные ноздри вновь уловили мягкий лесной аромат теплого тела. – Мне его подарила мама на Рождество. Реклама обещала, что этот запах сведет с ума любую женщину.

– О, думаю, они не соврали, – пробормотала неосторожно Келли, почувствовав, как загорелись ее губы. – Впрочем, вам этот одеколон не нужен. Женщины и без того падают к вашим ногам гроздьями. – И Келли резко отвернулась. Джек укоризненно взглянул на нее. – Не могу представить себе вашу маму. Какая она?

– Добрая, любящая и нежная, со стальными нервами. У моих родителей ферма в районе Палмерстона, – добавил он.

Келли догадалась, что мужчина имеет в виду Палмерстон-Норт, город к северу от Веллингтона.

Келли положила ложечку кофе в чашку и добавила воды из чайника.

– Да, наверное, у них нелегкая жизнь. – На самом деле она не знала о сельской жизни ровным счетом ничего, ведь она росла настоящей городской девочкой. Ни разу ей не довелось побывать ни на одной ферме. Однако ей приходилось кое-что слышать о сложностях ведения фермерского хозяйства.

– Им нравится, они справляются.

– Рада слышать. А еще мне очень понравилось, что вам удалось рассмешить Таню. – Она поднесла чашку с кофе ко рту и встретилась глазами с любопытным взглядом Джека. – Там, на лестнице, вы так посмотрели на меня, словно думали, будто я против ваших разговоров с ней. Но это вовсе не так, уверяю вас. Даже наоборот. Я очень рада за нее.

Его темноволосая голова склонилась набок.

– Да? Но ведь это еще далеко не все, что вы хотели сказать, я прав?

Итак, его обмануть не удастся. Он достаточно наблюдателен и обладает хорошей интуицией. Это его «но», конечно, очень показательно. Келли была вынуждена многое объяснить, иначе он неправильно ее поймет.

– Недавно Тане было очень плохо, ее сильно обидели. Правда, мы с ней никогда этого не обсуждали, – призналась Келли. – Но вы здесь совсем недавно, поэтому не знаете, что происходило в ее жизни. Я прекрасно понимаю, как она себя чувствует. Потому что мы обе женщины, любая бы себя так чувствовала на ее месте. Поэтому, что бы ни происходило между вами, я бы очень хотела, чтобы вы имели это в виду.

– Если вы хотите рассказать мне историю о том, как ее оставил муж ради другой женщины, можете не стараться, я в курсе событий, – проговорил он медленно. – Таня мне сама рассказывала об этом. Так вы считаете, будто я не смог бы ее понять без ваших наставлений?

– О нет, теперь я точно уверена, что вы сможете. – Келли стала пить кофе, полностью уйдя в себя. Итак, он очень проницателен и чувствителен. Впрочем, это осложняет дело. Потому что с такими мужчинами хочется быть откровенной. И Келли вспомнила свою неосторожную с ним болтовню. – Женщины часто доверяют вам свои секреты, не так ли?

– Доктор Уэст, – сурово произнес он, – вы опять наслушались сплетен обо мне.

Келли гордо вскинула голову и зарделась под его пристальным взглядом.

– Я вижу то, что вижу.

– И что же вы такого видите? – загадочно улыбнулся он. – Неужели вам мало своих забот? Зачем влезать в чужую жизнь? Вам недостаточно своей? Я чисто дружески беседую с женщиной и вдруг...

– Вы симпатичный, привлекательный, сексуальный мужчина. Вы настолько самоуверенны, что занимаетесь любовью с Вероникой Хей в своей машине при дневном свете, – напомнила она ему, забавляясь тем, что он до сих пор не хотел признать этого факта. – И вы хотите, чтобы о вас не сплетничали?

– Я уже говорил вам, все было не так...

– Это меня не касается, – перебила она его. – Не мое дело, что у вас там было с Вероникой, или с Таней, или с кем бы то ни было вообще, мне все равно. Я просто хочу вам напомнить, что вы даете людям основания для сплетен. А ведь нет дыма без огня. Хотите дружеский совет: чтобы избежать слухов, думайте головой, а не другим местом,..

– Вы хотели сказать, чтобы я не слушал своих желаний? – интеллигентно поправил он ее невольную грубость.

– Да, если хотите. – Келли ничуть не смутилась, встретив его укоризненный взгляд. – Если вы будете думать, то поймете, почему вызываете в людях такую реакцию. Здесь не огромный американский госпиталь, не английское учреждение. Это всего лишь маленькая новозеландская больница. Здесь замечается каждая мелочь. Поэтому вам надо научиться быть осторожным. Если я неправильно поняла про ваши отношения с Таней – и дай Бог, чтобы так оно и было – и если вы случайно заинтересовались мною, то было бы гораздо лучше, чтобы ни одна живая душа про это не прознала. Я настаиваю на полной конфиденциальности и...

– Стоп, стоп, стоп! Погодите минуточку! – Джек поднял руку в знак протеста, полностью сбитый с толку. – Не может быть, чтобы вы предлагали мне...

Келли судорожно сжала чашку дрожащими пальцами, шокированная своим разнузданным поведением. О Господи! Не было сомнения, что она только что сама открыто предложила ему встречаться. Один Бог знает, зачем ей это понадобилось и как она на это решилась. Однако она сделала это, не больше и не меньше. Во время своей пламенной речи в защиту осторожности она сама потеряла бдительность и выпустила из глубин подсознания собственные желания. Все произошло помимо ее воли. Что же теперь ей делать и как выкрутиться из создавшейся ситуации?

– ... если... я бы предложила вам, – заикаясь, продолжила она, – то вы бы как на это посмотрели?

Под тяжелым мужским взглядом, явно оценивающим ее внешность и ее личность, Келли уныло опустила голову, прекрасно понимая, какого дурака она сейчас сваляла. Смутно надеясь, что земля под ногами сама собой разверзнется и поглотит ее, скрыв от горячего мужского взгляда, она услышала неожиданный ответ:

– Конечно, я бы согласился. – Джек окинул быстрым взглядом ее фигуру: светлые волосы, упругие груди и длинные стройные ноги, и лишь тогда он снова посмотрел ей в глаза. – Но вы же и сами это знаете. Вы наверняка привыкли к поклонникам. К чему такая спешка?

Келли свободно вздохнула. Набравшись храбрости, она ответила:

– Да зачем терять время? Я вам нравлюсь, вы нравитесь мне. Мы оба достаточно зрелые люди, к чему тянуть?

– Может, для начала надо сказать пару слов о таком понятии, как любовь?

Он шутил с ней, она поняла и дружелюбно улыбнулась:

– Думаю, что вы не то слово употребили. Надо сказать о другом слове, начинающемся с буквы «л», – либидо, желание.

– Ужасно, – искренне удивился он. Если бы она встретилась с ним только что, то подумала бы, что он зануда и педант, не признающий физиологической стороны любви. – Первое слово куда как романтичнее, с ним живется легче.

– Не для меня. – Когда-то любовь сделала ее жизнь невыносимой. Теперь Келли была тверда как кремень. – И что бы с нами ни случилось, помните: мы работаем вместе. Думаю, соглашение должно быть честным с обеих сторон.

– Честным? – Он задумался. – Как в романах. Вы в этом уверены?

– Полностью. – Она гордо подняла голову. – Так как насчет Тани?

– Она все еще влюблена в своего мужа.

– Вероники?

– Ничего не было.

– Кого-нибудь другого?

– Больше никого нет.

– Тогда отлично. – Келли на мгновение задумалась.

Она сможет это сделать, сказала она себе твердо. Конечно, сможет. Она больше не маленькая наивная девочка, которая влюбляется в кого попало, она взрослая, умудренная опытом женщина. Женщина, которая уже была замужем, развелась и которая определенно не ищет крепких уз. Итак, все должно быть легко и забавно, весело и сексуально. Так, как было вчера.

– Так почему бы нам не начать наши отношения с прогулки по городу сегодня вечером? – спросила она так легкомысленно, как только могла. Совещание, назначенное на сегодня, собиралось один раз в три месяца, оно имело целью переподготовку молодых специалистов и представляло собой длинную лекцию по нужной теме. – Мы можем поехать на твоей машине. Знаешь, мне всю эту неделю ужасно хотелось узнать одну вещь, – таинственным шепотом сказала Келли, сама удивившись тому, как спокойно звучит ее голос. – Мне было очень интересно, на самом ли деле в «порше» можно заниматься любовью.

Глава 5

Джеку не в первый раз предлагали любовные отношения. Такое бывало в его жизни и прежде. Однако никогда в такой форме: так нагло, открыто, прямо и откровенно и в то же время с таким искренним волнением, исходившим прямо из души. Эту двойственность Келли Уэстон никак не мог для себя объяснить. На вид она была такой сексуально привлекательной и в то же время словно бы не осознавала своей силы.

Женщина прилагала огромные усилия, чтобы скрыть свое волнение. Она смеялась и шутила, наполняя окружающую атмосферу своей жизнерадостностью, что ей хорошо удавалось. Однако Джека не так-то просто было обмануть. Несмотря на уверенность, которой она вся светилась, волнение все же угадывалось в ней. Оно было в самой глубине ее души, именно о нем говорили глубокие тени под глазами, которые он замечал, когда она смотрела на него. Волнение, исходящее от нее, Джек почувствовал еще в самом начале, когда они только встретились в больнице. Чувствовал его и теперь, когда она осматривала ребенка в палате больных. Он специально зашел к ней прямо с совещания, чтобы напомнить о том, что скоро они должны вместе ехать в город.

Она весело болтала с ним всю дорогу от больницы до места стоянки его машины, однако напряжение не покидало ее. Им проникнуты были все ее слова и действия, каждый взгляд и каждый взрыв смеха. Подойдя к машине, Келли холодно и вызывающе взглянула на него. Он удивился ее настроению.

– Никогда не понимала, почему некоторые так любят машины, – провозгласила она, пожалуй, слишком громко. – Если исключить удобства скорости передвижения, которые машина предлагает, что еще может привлечь к ней? Не понимаю, почему некоторые мужчины сходят с ума по этим телегам? – Она легонько побарабанила пальцем по металлическому капоту. – Конечно, на нее приятно смотреть. Но насколько я могу судить, единственная разница между этой маркой и моей развалюхой в том, что я не должна волноваться насчет тысяч долларов для оплаты горючего. Кроме того, я не буду сильно разочарована, если попаду в аварию.

Напоминание об аварии затронуло потайные струнки души Джека. Он нахмурился.

– Если вы не видите разницы, то вам непременно надо хоть разок самой сесть за руль. – Джек открыл дверцу и мягко повернул ключ зажигания внутри салона. День был теплый, светило солнце, и, что необычно для Веллингтона, дул слабый свежий ветерок. Самая подходящая погода для скоростной езды на машине.

Джек специально открыл дверцу и пригласил внутрь Келли.

– Боюсь, что я не справлюсь с управлением.

– Здесь механическая коробка передач. Шесть скоростей вместо пяти.

– В моей машине всего четыре, – пробормотала она. – Она очень старенькая. Я никогда не водила машину с пятью скоростями, не говоря уже о более новых моделях. Джек, я не очень уверена...

– Боишься?

– Вовсе нет. – Келли смешно вздернула подбородок, но тут же опустила глаза. – Впрочем, может быть. Чуть-чуть, – признала она. – Мы только напрасно потеряем время. Я не фанатка скорости.

Тем не менее она смело села на водительское место, осмотрелась, и ее лицо просияло от удовольствия.

– О здесь восхитительно удобно. Мне нравятся сиденья из кожи. Запах очень гармонирует с твоим одеколоном. Так на какой скорости она может летать?

– Скорость весьма ограниченна. – Джек отрегулировал сиденье под фигуру женщины. – Сто километров в час, если вы едете по городу до скоростной трассы.

Главная дорога из «Кэрори» состояла из одной полосы туда и одной – обратно, она постоянно была загружена транспортом, а погода всегда стояла ветреной, поэтому набирать скорость выше не полагалось.

– Если сделать все правильно, то мы доберемся до места назначения через десять минут. Пристегни ремень.

– Сто километров в час – и мы на месте через десять минут? – пробормотала Келли смущенно. – Мне бы понадобилось для этого как минимум десять дней на моей машине.

Джек милостиво улыбнулся:

– То ли еще будет!

– А как же мои волосы? – Келли пристегнула ремень безопасности и потом дотронулась до волос, завязанных в хвостик. Она стала забирать длинные волосы под ворот свитера. – Если они будут развеваться по ветру, я не выдержу.

– Никакого ветра не будет. – Вентилятор машины, как объяснил Джек, и боковые окна держали турбулентность в порядке, так же как и шум езды, и при поднятой крыше, и при закрытой одинаков. Джек обошел машину и сел в кресло рядом с Келли. Вольным движением он выдернул ее волосы из-под свитера, снял заколку и рассыпал шелковистые волны по спине и по плечам. Пряди полностью закрыли ей грудь.

– Твои волосы слишком роскошны, чтобы прятать их в хвостик. Тебе надо всегда ходить с распущенными волосами. Сначала прямо, затем свернуть налево, – объяснил он предстоящий путь Келли, которая во все глаза смотрела на него, ее синие глаза светились восторгом. – Тогда мы попадем как раз на дорогу, по которой и проедем прямо в город.

На какое-то мгновение Келли растерялась, потом повернула голову к ветровому стеклу и положила руки на руль.

– Я прекрасно знаю этот путь, спасибо за напоминание. Езжу каждый день, слава Богу. – Она никак не отреагировала на его замечание о ее волосах, ни слова не сказала о его движении, высвободившем шелковистые пряди. Нахмурившись, она попыталась завести мотор. – Странный звук.

– Расслабься, – посоветовал Джек. Он надел солнцезащитные очки, подставил лицо солнечным лучам и закрыл глаза. – Научись наслаждаться ездой.

Ему не нужно было каждый раз смотреть на Келли, чтобы знать обо всех ее действиях. Он прекрасно чувствовал каждое из них. Когда они достигли трудного участка дороги, ее езда стала менее уверенной. Келли сидела в кресле прямо, сжав руль обеими руками, словно от него зависела ее жизнь. Но, убедившись, что машина ей послушна, она расслабилась и села спокойно. Взяла курс, который посоветовал Джек, свернула на скоростную трассу и повернула в город. По этой дороге она вела машину уже увереннее. Езда доставляла наслаждение, и она испытывала удовольствие, постепенно набираясь опыта вождения «порше».

Иногда Келли оглядывалась на своего соседа и смеялась.

Вот она снизила скорость, потому что они вошли в туннель, где движение стало более интенсивным, с трассы они сошли. Двое смеющихся мужчин в грузовике, ехавшем рядом с ними, посылали ей воздушные поцелуи.

– Невероятно, – воскликнула она, помахав им в ответ. – Эта езда – самое радостное ощущение, котрое я когда-либо испытывала в жизни.

– И нас еще не сдуло ветром, а твои волосы в порядке. Он снял очки и улыбнулся на ее замечание, которое скорее всего скрывало ее неуверенность. Он был совершенно уверен, что она не так искренна с ним, как ей хочется показать. Тем не менее ее синие глаза лучились восторгом и возбуждением, роскошные волосы, как волны, свободно развевались по ветру. Эта картина была достойна кисти талантливого художника. Молодость и энергия изливались в мир, наполняя радостью все вокруг.

Джеку было трудно удерживаться от свободных движений. Несмотря на наглость предложения, он уже решил, что будет вести себя с Келли осторожно. Он волновался, как бы не совершить какой-нибудь ошибки, которая отпугнет ее, чего ему вовсе не хотелось. Тем не менее даже святой не смог бы удержаться при виде такой жизнерадостной картины. А поскольку он никогда не думал быть святым, то счел за лучшее отвернуться, чтобы не дать волю соблазну.

– Будь внимательна, – посоветовал он, кивнув вперед. – Тебе зеленый.

Джек всего несколько раз бывал в главном корпусе больницы «Кэрори» в городе, с тех пор как устроился сюда, поэтому для него дорога была не так знакома. Но Келли превосходно знала каждый поворот и каждый светофор. Джек нажал кнопку на панели управления, чтобы опустить крышу, когда Келли парковала машину на стоянке. Затем она показала ему короткую дорогу до больницы и от больницы до главного академического корпуса, где должна была состояться лекция.

Народ уже сидел в зале, и Джек поймал на себе несколько любопытных взглядов. Он никогда особенно не волновался по поводу того, что подумают о нем люди и как они отреагируют на тот или иной его поступок. Однако для Келли это было очень важно. Как только она заметила заинтересованные взгляды, она тотчас же покинула Джека, заняв кресло в другом конце зала.

Два часа обсуждались общие проблемы медицинской практики района, затем уделили внимание вопросам, связанным с педиатрией и взрослыми пациентами в районе за последние полгода.

За неделю до Рождества Джек еще работал в больнице Окленда, поэтому он не знал о тех случаях, которые произошли до него. Его участие в семинаре заключалось в общих советах.

Когда подошла очередь Келли, она детально осветила несколько случаев с теми детьми, которые умерли от рака.

Джек уже давно стал уважать Келли за ее мужественный выбор. Ведь она работала в одной из самых сложных областей медицины – детской онкологии. Теперь же, когда он внимательно слушал ее подробный доклад, включающий даже мелкие детали течения болезни, он почувствовал необыкновенное уважение по отношению к ней. Ее доклад поражал своим профессионализмом. Однако он был полностью лишен чисто женской эмоциональности, которая была свойственна ей в повседневной жизни. Тогда Джек вспомнил о том, что она потеряла собственного ребенка. Келли вкладывала в работу всю свою душу, всю жизнь отдавала больным.

Как он понял, все пациенты и персонал больницы «Кэрори» просто боготворили доктора Келли Уэст.

Так что для него не составит труда полюбить ее.

Семинар, казалось, продлится гораздо дольше положенного времени. Джек вышел в вестибюль и позвонил Роджеру. Тот сообщил ему, что возвращаться в «Кэрори» сегодня нет необходимости.

– Весь день было довольно спокойно, мы сможем справиться сами. Келли меня уже предупредила, что вы, возможно, оба задержитесь. Передай ей, чтобы она не беспокоилась. Она работала гораздо больше, чем надо, у нее есть свободное время, к тому же я должен ей две недели – она дежурила вместо меня по ночам. Может, тебе удастся ее задержать, чтобы она не особенно рвалась на работу, – добавил Роджер, сдерживая смех. – Это было бы забавно.

От удивления Джек открыл рот.

– Да перестань, Родж, – сказал он, зевая. – У нас тут работы хватает.

Келли, должно быть, догадалась, зачем он выходил. Когда он вернулся в зал, она вопросительно взглянула на него и указала на часы. Джек кивнул ей в знак того, что беспокоиться не о чем.

Семинар закончился около шести вечера. Однако люди не спешили расходиться, все направились в кафе за сандвичами и кофе. Джек был рад познакомиться с персоналом из Веллингтона. Они обсудили гольф и новозеландскую команду по крикету, их игру против Англии. Ему нравился спорт, Джек в нем разбирался. Что касается Келли, то ее взволнованный взгляд вызывал у него только улыбку. Она ничего не понимала в спорте.

Одна из молодых врачей, темноволосая девушка, подошла к Джеку с широкой улыбкой. В ее взгляде таилось нечто двусмысленное. Джек налил себе кофе.

– Доктор Мак-Юэн, Джек, возможно, вы меня не помните. Года три назад мы встречались в Лондоне на семинаре. Я тогда читала доклад по педиатрии. Мы познакомились и выпили вместе. Я тоже из Северного Палмерстона.

– А, да, помню, помню. – Джек внимательно вгляделся в ее лицо. – Донна, кажется? Вы были с сумасшедшим психотерапевтом из Шотландии. – Он прищурился. – Такой огромный парень с рыжими волосами, которому не нравилось, когда его девушка ужинала с другими мужчинами.

– Да, у вас хорошая память, – рассмеялась девушка и провела рукой по длинным волосам. – Ангус, да. Мне до сих пор жаль. Ведь он ничего не понял. После того случая мы расстались, я вам пыталась несколько раз звонить, но меня не соединяли, а потом я сменила работу. Когда я узнала, что вы работаете в «Кэрори», то первым делом хотела вам позвонить. А потом подумала, что вы давно забыли обо мне.

Конечно, забыл и не вспомнил бы, если бы не случай.

– Вы давно вернулись?

– Давно. Вам нравится в Новой Зеландии?

– Очень.

– Вы можете привыкнуть, – предостерегла она его. – Я привыкла. Конечно, очень приятно находиться снова в родных местах, но эта страна теперь для меня слишком маленькая. Я планирую снова уехать, как только сдам последние экзамены. Мы могли бы снова встретиться? Мне было бы приятно узнать ваше мнение по поводу места, где я могла бы устроиться в Британии.

– Конечно. – Он мог спокойно дать ей рекомендации в те больницы, с которыми у него еще сохранялись связи, к тому же он мог дать ей имена и адреса докторов, которые могли бы ей помочь устроиться на работу. – Позвоните мне в «Кэрори».

– Что вы думаете по поводу сегодняшнего вечера?

– Не могу. – Взгляд Джека машинально дернулся в ту сторону комнаты, где Келли беседовала с коллегами из Веллингтона. Он наклонил голову ближе к девушке, а в это время на них оглянулась Келли и посмотрела недобрым взглядом. – Нет, сегодня не могу.

– Тогда завтра? Или же в субботу вечером, я как раз свободна.

Он еле оторвал взгляд от Келли и посмотрел на девушку.

– Позвоните мне на следующей неделе.

– Я дам вам мой номер. – Она вынула черную ручку из кармана и написала номер на тыльной стороне его ладони. – Я позвоню вам на работу, но если вы передумаете и освободитесь раньше, то спокойно можете звонить в выходные. – Ее темные глаза полыхнули недобрым огнем. – И прошу прощения за тот эпизод с Ангусом, – добавила она. – Он испортил такой восхитительный вечер. Я бы очень хотела загладить неловкость.

Он не успел ей ничего ответить: к ним присоединились двое ассистентов. Они пожелали поговорить с ним по поводу одного его пациента, которого прислали на той неделе и который был под его наблюдением в «Кэрори». К тому времени как он закончил с подробностями, Донна уже ушла. Джек подошел к Келли, которая стояла одна у окна.

– Освободилась?

– Я все думаю о твоей машине, – промолвила она. Сказав эту фразу, она даже не обернулась. – В ней достаточно места для того, чтобы заняться любовью. Возможно, не на заднем сиденье, а на переднем. Оно как раз. Возможно, тебе пришлось бы применить фантазию, но ты бы справился.

– Почему тебе так этого хочется? – Он наблюдал за ней. – Там очень неудобно. Все видно.

– Будет не видно, если отъехать в удаленный от людских глаз уголок.

– Просто признай, что слухи неверны, – попросил он. – Признай, что у меня ничего не могло быть с Вероникой в людном парке при больнице.

– Тебя волнует чужое мнение?

– Не особенно. Но мне хотелось бы очистить свою репутацию в твоих глазах. И если тебя так волнует эпизод с машиной, забудь о нем. Мне бы очень не хотелось заниматься с тобой любовью там, где нас могли бы в любое время прервать в самый ответственный момент.

– Нет, меня не волнует эпизод с Вероникой. – Келли почувствовала, что мучительно краснеет. – Мне просто было любопытно, вот и все. – Она не могла отвести взгляда от его руки, на которой красовался свежий набор цифр. Она прекрасно видела, как девушка писала номер. – А может быть, вы с Вероникой были так распалены, что вам было все равно, где вы находитесь?

Джек взял ее за руку и отвел от окна.

– Пойми, мне не шестнадцать лет. Идем, мы давно уже одни, все разошлись. Уйдем отсюда.

Келли разрешила держать себя за руку. Ведь рядом действительно никого не было, а его близость возбуждала ее.

– Я подумала, что мы можем поехать ко мне. – Она неуверенно взглянула на него и отвела глаза. – Я предупредила Роджера, чтобы он не ждал нас рано, хотя я думала, что у нас гораздо больше свободного времени. А тебе удалось поговорить с ним до семинара?

– Да, удалось, и он сказал, что мы можем не возвращаться. Он заверил меня, что все хорошо по нашей смене.

– Ладно, тогда у нас есть время.

– В любом случае, если мы понадобимся, он позвонит мне на мобильный телефон.

– Замечательно.

Они уже стояли рядом с машиной. Келли в нерешительности посмотрела на него. В ее груди полыхала буря чувств.

– Тогда я буду давать тебе указания, как ехать в Уэйдстаун.

– Эй, эй, потише, – укорил он ее. – Разве мы сначала не пообедаем? – И он ласково погладил ее по волосам.

– Я не думала, что у тебя есть время. – Конечно, это звучит глупо, но раз вырвалось, ничего не поделаешь, и Келли продолжила фразу: – Из-за Донны Линг. Она выдернула руку из его руки и снова посмотрела на номер, аккуратно записанный на ней. – Я полагала, что вы встречаетесь вечером. Или она назначила встречу на завтра?

Он отпустил ее руку с видимым сожалением.

– Давай не будем думать об этом. Хочешь снова повести машину?

– Теперь твоя очередь. – Келли снова поймала его проницательный взгляд. Ей понравилось вести машину, но езда требовала концентрации внимания, а она была на взводе. – Мы пообедаем вместе, но если ты хочешь в ресторан, то сначала придется отвезти меня домой. Потому что я не могу идти в старых джинсах.

– А мне они нравятся. – Джек открыл дверцу машины. – Выбирать ресторан придется тебе, потому что ты лучше знаешь город и подобные места.

– Кроме вчерашнего вечера, я уже два года как нигде не была, а тем более в ресторане, – призналась Келли. – Так что надо подумать. Впрочем, я знаю, где может быть хорошее меню, – сказала она наконец и повела его на набережную, где располагались несколько ресторанов и магазинов.

Был тихий вечер, легкий ветерок едва дул, и из окна деревянного кафе, которое они выбрали, чтобы поужинать, они могли видеть движение транспорта и смену оттенков вечереющего неба, отражавшегося в море, когда солнце начало садиться.

Келли заказала бокал мартини с соком, только один, хотя два могли бы придать беседе большую раскованность. Но ведь ей надо было вести машину домой из «Кэрори». Джек купил пиво. Курица-гриль, которую они заказали, потрясающе пахла. Она была свежей и вкусной, и они ели ее с хлебом, посыпая приправой по вкусу. Они разговаривали о работе, и Джек подтрунивал над ее ездой и рассказывал истории о своих путешествиях, а она смеялась.

Вдруг он снова взял ее за руку, как в тот раз, когда вел к машине.

– Знаешь, я не хочу тебя покидать.

Келли провела его по городу, чтобы показать дорогие рестораны и магазины, а затем они поднялись наверх по извилистым улочкам и узким переулкам к самой горе Виктории. Оттуда сверкающий огнями город расстилался под ними, как огромный муравейник, возвышаясь своими башнями на фоне темнеющего неба.

Хотя воздух внизу был тихим и теплым, на холме было довольно прохладно, и они почувствовали ощутимое дуновение ветра. Миновав главный пункт наблюдения, они поднялись выше.

– Если ты пойдешь прямо по этой дороге вниз, она приведет тебя почти назад, к главному корпусу больницы, – прокричала Келли, указывая Джеку направление, которое имела в виду. – А вон там, где находится университет, но далеко за ним, расположена наша больница «Кэрори». Отсюда она не видна из-за многочисленных холмов. А там живу я. – И Келли указала вниз и направо от центрального района города.

Она захватила правой рукой волосы, которые непрестанно раздувал ветер, и слегка задрожала от холода, потому что на ней была надета всего лишь тонкая хлопчатобумажная кофточка, а свитер она оставила в машине. Келли указала ему направление, откуда они только что прибыли и где ужинали. Джек, должно быть, заметил, как она дрожит, потому что издал непонятный звук и обхватил ее за талию теплыми и сильными руками, пытаясь загородить от холодного ветра. Его движение было скорее дружеским, чем сексуальным, но тем не менее она вся напряглась.

– Это место, несмотря на свою удаленность от жилых районов, вовсе не пустынно, – объяснила она ему, переходя на интимный шепот. – Обычно здесь встречаются туристы и влюбленные парочки. Либо любопытные, как мы с тобой.

– Ты именно сюда водила своих любовников?

– Нет. – Она отвернулась, чтобы полюбоваться на огни города, и не смотрела на Джека.

– Тогда своего мужа?

– Мы тогда жили в Окленде. Я переехала на юг после развода.

– А как вы встретились?

– Это классическая история. – Она наклонила голову к его плечу, чтобы укрыться от сильного порыва ветра, и удивилась собственному движению и чувству: ей было приятно. – Мы познакомились на свадьбе друга. Я была подружкой невесты, а он – другом жениха. Я влюбилась в него после свадебного ужина. Тогда это казалось так романтично.

– А теперь уже не кажется? Келли тяжело вздохнула:

– Можно, мы сейчас не будем об этом говорить?

– Как хочешь. – Он повернулся к ней и взял ее лицо в свои руки.

– Келли? – прошептал он тихо.

– Да?

Он наклонился к ней.

Сколько лет прошло с тех пор, как она целовалась последний раз. Сколько раз за последние дни она себе представляла этот миг и все же, когда он настал, она испугалась, задрожав. Мужчина был нежен и настойчив, его тепло передалось ей, вдохновило ее, а слова, произносимые шепотом, убаюкивали ее. Он целовал ее так, словно молился, и шептал слова любви. Он гладил ее волосы и легко раздвинул ее губы так, что вскоре она почувствовала его и вспомнила, каким сладким может быть обычный поцелуй. Ее беспокойство исчезло совсем, и она потеряла счет времени и забыла, где находится. Реальным был только их поцелуй, близость его губ и вкус нежности. Тогда она ответила на его чувство и поцеловала его.

Смутно она ощущала, как его руки спустились с волос на ее плечи, однако он не пытался сделать что-либо помимо этого, не хотел большей близости. Она обвила его шею руками, и он поддержал ее за спину, когда почувствовал, что ее ноги подогнулись, задрожав. Тем не менее он не прижал ее к себе сильнее, не был настойчивее, чем надо. Он по-прежнему целовал ее, исследуя каждый уголочек ее губ своими губами, не отпуская до тех пор, пока не насытился представившейся возможностью. Он возбуждал ее умело, шутя и легко, сводя с ума и толкая на необдуманный поступок. Под конец он оставил ее одну на вершине горы, подвластную всем ветрам.

Отойдя чуть в сторону, он стоял, прислушиваясь к вечерним звукам. Медленно приходя в себя, она услышала чьи-то торопливые шаги, замирающие вдалеке. Скорее всего Джека кто-то спугнул, или он услышал чей-то голос, но так или иначе блаженство было прервано, и Келли оставалось наслаждаться волшебным видом города с холма.

Джек молчал, не в силах произнести ни слова. Только смотрел на нее тяжелым взглядом, затем вновь взял под руку, и они спустились к машине, освободив местечко для другой пары.

У Келли кружилась голова. Она два или три раза споткнулась по пути вниз, в ответ он только прошептал несколько незначащих фраз и поддержал ее, чтобы не упала.

Келли встала, облокотившись на машину, и отдыхала от спуска, пока Джек искал ключи. Вот он открыл дверцу, приглашая ее внутрь. Прежде чем она села в машину, он погладил ее по щеке и нежно поцеловал в лоб.

– Все в порядке?

– Ну да, – сказала она уныло, когда он посмотрел на нее. Но не все было в порядке. Келли чувствовала, что близка к слезам. – Что, теперь самое время заняться любовью?

Глава 6

Джек склонился и прошептал ей на ухо:

– Прекрати торопить события.

– Я вовсе не тороплю события. – Она все еще тяжело дышала после спуска (или после поцелуя?). – Мы уже знакомы целых три дня.

– Ну да, чуть больше двух дней. – Он немного отодвинулся назад. Его глаза в сумерках отражали электрический свет фонарей. – Ты мне нравишься, Келли. И мне нравится то, что между нами произошло здесь. Но я бы не хотел все испортить, форсируя события.

– Но ты не испортишь. – Она плотно притянула его к себе, обняла за плечи дрожащими руками. – Не думай об этом, Джек. Ты же знаешь, мы оба возбуждены. Мы оба хотим секса. Так давай будем относиться ко всему этому полегче.

Но Джек в ответ лишь еще дальше отстранился, оставив в ее душе острое разочарование.

– Неужели ты так хочешь меня?

Он вопросительно улыбнулся, и Келли облегченно вздохнула.

– Если ты это так называешь, то да, пожалуй, – признала она. – Конечно, это не значит, что как человек ты совсем меня не интересуешь. Просто теперь в моей жизни не так много времени на что-то более серьезное, и если бы я могла рассчитывать на тебя как на... – Она хотела сказать, что он для нее последний мужчина в ее жизни, но суровый взгляд его глаз предостерег ее от необдуманных слов. Она сочла за лучшее промолчать. – У меня и в самом деле сейчас нет времени на что-то более серьезное, – заключила она. – Ты мне нравишься. И поскольку мы работаем вместе, было бы неплохо остаться друзьями. Так вот, если мы с тобой сегодня проведем ночь вместе, это будет замечательно. А потом... ну что же, посмотрим, что будет завтра.

– Замечательно, – эхом повторил он за ней ее же слова, проведя пальцем по щеке, и она была рада увидеть, что выражение его лица не сменилось на гневное. Кажется, он не обиделся. – Знаешь, Келли, с каждым разом ты меня удивляешь все больше и больше.

– Что же, разве мы этим вечером не договорились быть честными друг с другом? Ведь куда легче отбросить в сторону все эти глупые игры, если оба прекрасно знаем, что конечная цель – все равно секс. Мне хотелось бы увидеть тебя обнаженным, Джек. Отвези меня домой, и давай займемся любовью.

– Я отвезу тебя домой, потому что мне интересно увидеть, где ты живешь, а потом поговорим об остальном. – Он устало прикрыл глаза рукой, потом приблизился к ней и прижался губами к ее лбу. – Я еще не подготовился.

– Ничего страшного, у меня есть все, что надо, – пробормотала она в смущении. Во время своего замужества она старалась забеременеть, на этот раз ей впервые пришлось позаботиться о средствах предохранения. – Даже могу предложить тебе на выбор несколько коробочек разного цвета.

– Разного цвета! – Джек снова улыбнулся. – Да уж. – Он поцеловал ее в щеку. – Это звучит обещающе.

Неужели он так думает? Она сомневалась. Но для Джека, очевидно, было многое понятно, потому что он отошел, давая ей сесть в машину.

Дорога с холма заняла не очень много времени. Однако трасса на участке от города до окраины оказалась очень напряженной. Они останавливались на каждом светофоре, так что путь показался им бесконечным.

На очередном, наверное, двенадцатом по счету, светофоре Келли бросила на Джека неумолимый взгляд, полный нетерпения и ожидания, и, когда он взглянул на нее, ее обдало волной нестерпимого жара.

Он снял руку с руля и сжал ее руку, которой она ухватилась за сиденье.

– Все в порядке?

– Конечно, – ответила она, – а что должно быть не в порядке?

– Ты коришь себя за необдуманность шага. – На его глаза падала тень, но можно было рассмотреть выражение его лица. Оно показалось ей подозрительным и неуверенным. – Так я прав?

Ее пугала его способность угадывать мельчайшие нюансы ее настроения.

– Не волнуйся за меня, я знаю, что делаю. Некоторое время он просто молча смотрел на нее, она даже затаила дыхание, потом кивнул и повернулся, сосредоточившись на дороге. Вот загорелся зеленый свет, и машина тронулась.

Дом Келли Уэст располагался в конце узкой извилистой улочки. Это был деревянный коттедж с двумя спальнями, построенный шесть лет назад. Небольшой садик – она любила садоводство и была рада, что жила среди соседей, которые с удовольствием делились с ней рассадой и семенами, так что она могла экономить на мелочах, – был огорожен невысоким забором, выкрашенным в белый цвет.

Она открыла калитку и пригласила коллегу домой.

Из холла через входную стеклянную дверь сочился свет. Келли, увидев вопросительный взгляд Джека, пришлось объяснить:

– Сегодня моя подруга уехала, но она всегда оставляет свет включенным, так, на всякий случай, из соображений безопасности. – Машинально, проходя по дорожке, Келли сорвала несколько цветов. – Полгода назад нас ограбили.

К счастью, мне почти нечего терять, но у Джеральдины они взяли стереосистему и пару фотоаппаратов. Джек нахмурился.

– Вам нужна сигнализация.

– Для нас слишком дорого. А начальник охраны сказал, что он не будет за это отвечать. Так что гораздо дешевле оставлять свет включенным. – Келли открыла дверь.

Она надеялась, что Джек не осудит ее за простоту жилища. Ковры на полу лежали старые, застиранные, стены нуждались в покраске, а большая часть мебели прошла не через одних владельцев. Однако все было убрано с любовью, повсюду царили чистота и порядок.

Джеральдина оставила книжку за электричество на столе, прямо перед дверью. Когда Келли заметила ее, она тут же бросилась к ней и убрала, пока не заметил Джек. Ей было очень стыдно: она должна была на этой неделе заплатить за свет, да все не могла. Конечно, свет за неуплату у них никогда еще не отключали, по крайней мере не так скоро. Они упорно выжидали, пока она сама не свяжется с ними. Но даже простое упоминание о неуплате раздражало ее. Она бы предпочла сама взять из ящика квитанцию. Впрочем, она уже давно привыкла к постоянной нехватке денег и каждый месяц получала квитанцию. И каждый раз для нее это было все так же болезненно.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – спросила она.

– Да, если ты тоже будешь.

– Буду.

Там, на высоком холме, она чувствовала себя свободно, но теперь опять замкнулась. Чтобы успокоиться, ей надо было что-нибудь выпить. Можно даже какао.

– Кухня в самом конце коридора. – И она пошла вперед, захватив чайник и забрав чашки.

Келли хотела, чтобы Джек подождал ее в гостиной, но он проследовал за ней. Выдвинул один из деревянных стульев из-за стола, развернул его и уселся на него верхом. Это движение привлекло ее внимание к мощным бедрам и сильным ногам мужчины, но Келли быстро отвернулась, сообразив, что хотят увидеть ее глаза на самом деле.

– Ты частенько этим занимаешься?

– Чем именно?

– Приводишь домой мужчин, чтобы заняться сексом.

– А... – Она смущенно опустила голову. – Нет. На самом деле нет.

Вода закипала на удивление долго. Келли повернулась к плите и включила горелку на всю мощь. Затем она положила по огромной ложке какао в каждую чашку, повернулась к Джеку и встретила его твердый испытующий взгляд. Тут же почувствовала себя обманщицей.

– А если я скажу «да», ты потеряешь ко мне всякий интерес?

– Я не судья тебе.

– Да неужели?! – воскликнула она. Двойные стандарты в отношениях были непривычны для нее, но ей приходилось вести уже начатую игру.

Вода наконец закипела. С помощью полотенца Келли взяла с плиты чайник и налила кипяток в чашки с какао. Все это время она избегала взгляда Джека, хотя знала, что он, не отворачиваясь, смотрит на нее.

– Если бы я сказала, что у меня никого не было на протяжении пяти лет, что бы это изменило в твоих намерениях по отношению ко мне?

– А что, если мы с тобой прекратим играть в игры, которые ты так не любишь, и ты просто скажешь мне правду? – Он взял чашку, которую она предложила ему, поблагодарил, все так же не сводя с нее глаз. – А может, следуя твоей установке быть честными до конца, признаем наконец, что на нашем уровне знакомства еще рано заниматься сексом?

– У нас нет никакого уровня. А если бы был, то я все равно уверена, что не рано. Да.

Келли достала из холодильника молоко, проверила дату выпуска, состроила уморительную гримаску, потом понюхала его, чтобы убедиться в годности продукта, но так и не передала молоко Джеку.

– Прости. Кажется, придется пить какао без молока.

И она поставила пакет обратно в холодильник. Для утренней маски сойдет, но она никогда не простит себе, если напоит гостя несвежим молоком.

– Мне надо сходить в магазин.

– Ты только это хочешь мне сказать?

– Моя личная жизнь – это всего лишь моя личная жизнь. Тебе бы не понравилось, если бы я раньше призналась в этом. А что, если я начну расспрашивать тебя? Когда ты в последний раз занимался сексом с женщиной, которую едва знаешь? Это было вчера или в прошлые выходные? Или на этой неделе ты был примерным мальчиком и последний раз это случилось на прошлой неделе? А?

Он гневно поставил чашку на стол. Поднялся со стула и быстро подошел к ней. Его улыбка обеспокоила ее. Она вовсе не хотела его рассмешить. А так получается, что все равно он руководит их разговором. Он склонился над ней, провел рукой по ее щеке, и она забыла обо всем, потому что внезапно ее сердце забилось, как пойманная птица.

– Можешь спрашивать сколько угодно, – прошептал он, – если только ты действительно хочешь услышать ответ.

– Спасибо, я знаю достаточно хорошо все, что мне надо. – Она уперлась руками в его грудь. Она никогда не встречала мужчину с такими широкими плечами. – Поцелуй меня, пожалуйста.

– Где? – спросил он, коснувшись ее подбородка. – Здесь?

Келли невольно выгнула шею.

– Немного выше.

– Здесь? – Он коснулся губами лба.

– Ниже.

– Тогда здесь. – И не успела она сообразить, что он делает, как он расстегнул все пуговицы ее кофточки. Бесцеремонно он вторгся в ее интимный мир и освободил от кружев тугие груди. В течение нескольких секунд он любовался открывшимся видом, и выражение его лица становилось все более непроницаемым. Келли едва дышала.

– Пожалуйста.

– А ты чувственная особа.

– Ничего необычного, – ответила она, вознося небу благодарственные молитвы за то, что сегодня она надела свое лучшее нижнее белье, причем совершенно случайно. Большая часть ее одежды была из простой хлопчатобумажной ткани и уж никак не могла вызвать в мужчине сексуального желания. А этот комплект был единственным и самым лучшим... Но тут Джек снова задвигался, и Келли забыла обо всем. Она сосредоточилась только на его действиях. Ее голова поплыла еще до того, как он коснулся ее пылающего тела и поцеловал кремовый край кружев, а уж потом ее ноги стали ватными.

– Так когда же, Келли?

– Что? – едва могла ответить она.

Его губы исследовали кружевную деталь комплекта, вдруг нырнув под легчайшую ткань и коснувшись дрожащей плоти. Келли застонала. Ее розовые соски напряглись так сильно, что она даже чувствовала их сама. Такого с ней еще не случалось. Никогда с такой силой она не хотела мужчину. Даже не знала, что она может быть такой чувственной. Она беспомощно оперлась о его плечи, чтобы не сползти в изнеможении на пол.

– Когда был последний раз?

– Что? – переспросила она.

Нежные, ищущие и в то же время уверенные движения мужчины доставляли небесное наслаждение. А слова и их холодный тон действовали как ледяной душ. Она тряхнула головой и одной рукой уперлась ему в грудь, чтобы отстранить его.

– Что ты сказал?

Он поднял голову. Она покраснела и тяжело дышала, однако он, если не считать покрасневших щек, был в полном порядке. До какого же уровня он может себя контролировать?

– Мне нужно знать, когда последний раз ты занималась любовью.

Келли несколько раз глубоко вдохнула, чтобы восстановить дыхание.

– Это на самом деле имеет для тебя значение? Не понимаю почему.

– Когда? – Он снял руки с ее талии и положил их ей на грудь, снова сводя ее с ума. Своими большими пальцами он начал массировать соски, и двойное удовольствие затопило ее тело. Она готовилась принять его. Ее тело вдруг выгнулось, губы открылись в молчаливом стоне, но Джек пробормотал что-то невнятное и не дал ей коснуться себя.

Келли пыталась решить, почему ей страшно во всем признаться Джеку, и не могла понять. Его пальцы между тем времени не теряли. Он расстегнул бюстгальтер и отбросил его. Глаза загорелись хищным огнем, и он припал губами к одной груди. Келли содрогнулась от внезапного острого наслаждения, которое оказалось сродни обычной боли, шоку. Он продолжал, и Келли подумала, что все пройдет прекрасно.

– Почти пять лет, – проговорила она, задыхаясь. – Последним был мой муж.

– Никого после развода?

– Нет. – Она протянула руки, чтобы удержать его голову, которая, кажется, чуть отклонилась от желанной цели. – Никого. Не останавливайся.

Но он именно остановился. И не продолжал, несмотря на ее отчаянные попытки вернуть его на место.

– А что насчет презервативов, о которых ты упоминала?

– Они лежат в комнате моей подруги. Она подарила их мне на день рождения. В качестве шутки. Я даже никогда не открывала коробочку.

– Ага. – Безо всякого предупреждения он опустил руки и отошел от нее на довольно большое расстояние. Она вжалась спиной в стену, едва не упав в обморок, но он прошептал что-то непонятное и положил ей руки на плечи, чтобы привести ее в чувство, и поддержать. Затем отпустил, когда она пришла в себя. Опытными движениями он застегнул на ней бюстгальтер и запахнул кофточку на груди.

– Так, теперь, кажется, я начинаю понимать всю картину целиком.

– Джек? – Келли умоляюще смотрела на него. Он удалился на другой конец кухни. – Что ты делаешь? Уходишь?

– Угадала.

Он поставил стул, на котором сидел, снова к столу.

– Что же случилось теперь? Что произошло? Ведь я уже сказала, я знаю, что делаю.

– Конечно, знаешь. – Но он уже был около двери. – Как насчет завтрашнего утра? – Он открыл дверь и вышел в коридор, направляясь к входной двери. – Твоя машина все еще в «Кэрори». Добираться пешком отсюда до «Кэрори» тебе будет трудно. Тогда мне придется встать пораньше и заехать за тобой с утра.

Келли поймала его у входной двери, удерживая края разлетающейся на бегу кофточки.

– Да лучше я сяду на автобус. – Ее голова все еще кружилась, на этот раз больше от разочарования, чем от желания. – Ты правда уходишь? Но почему? Что не так? Что я сделала не так?

– О, дорогая, – он посмотрел на нее насмешливо, – ты все правильно сделала.

– В таком случае все очень глупо. – Она догнала его у двери, но он оказался быстрее, и она так и не смогла его удержать, он вышел. – Тебе не надо было этого делать. Если ты таким образом хочешь распалить во мне желание, то напрасно стараешься. В этом нет необходимости. – Она запнулась. Он остановился у калитки. – Пожалуйста, не уходи.

– Так вот как ты думаешь на самом деле? Что с моей стороны это всего лишь ловкий трюк, чтобы распалить тебя? – Его тон был странно тяжел, и теперь он был явно не уверен в своих действиях. Когда он повернулся и пошел по направлению к ней, ее тело снова загорелось нетерпеливым ожиданием, а сердце забухало, как колокол.

– Мне не важно, что ты делаешь и как, я просто хочу, чтобы ты снова меня поцеловал, – прошептала она.

– Это вовсе никакой не трюк. – Джек взял ее лицо в руки и пристально посмотрел ей в глаза тяжелым взглядом. – Никогда не нуждался ни в каких трюках. – Он склонился над ней и припал к ее губам, врываясь в нее своим мужским дыханием, с такой страстью, которой она от него не ожидала, которая напугала ее самое. Потом он неожиданно резко отошел от нее, и Келли испугалась, что он уйдет. – Все это реально, Келли. – Его взгляд был горяч. Она ответила ему таким же страстным взглядом. – И когда я буду уверен, что ты действительно знаешь, чего хочешь, тогда тебе не придется звать меня назад и долго упрашивать. Тогда ничто не удержит меня. Но теперь я ухожу, потому что сейчас ты слишком доступна, а я не собираюсь пользоваться тобой.

Он снова уходил, а она даже не могла этого понять.

– Но, Джек, постой, это не то же самое, что соблазнить невинную девушку, – прошептала она ему вдогонку, не желая, чтобы соседи были в курсе событий. – Пять лет, может быть, это и срок для кого-то, но ведь за пять лет невинность не восстановить. Тебе не надо жертвовать собой.

Он лишь усмехнулся на ее слова и покачал головой, словно отмахнулся от ее слов. В ответ он сказал только:

– Спокойной ночи!

И исчез в темноте машины. Он поднял руку на прощание и помахал ей, машина загудела низким басом и минуту спустя исчезла вместе с водителем.

Келли осторожно закрыла входную дверь, прижалась к ней головой и так стояла у двери, дрожа, пока последний звук машины не поглотила ночная тишина. Автомобиль свернул с ее улицы и скрылся за поворотом. «Спокойной ночи, – подумала она разочарованно. – Спокойной ночи? Теперь он желает мне спокойной ночи?»

Ругая его на чем свет стоит, Келли сыпала ему вдогонку разного рода проклятия, называла последними словами и лишь после этого смогла немного успокоиться. Вылив в раковину недопитое какао, она вымыла чашки и поставила в сушку, затем пошла в душ.

«Что ж, – убеждала она себя, – ты еще легко отделалась, авантюристка». Странным образом получалось, что его беспокоили сущие пустяки. Может, ей, наоборот, надо быть ему благодарной? Он был таким осмотрительным, таким понимающим и таким соблазнительным! Пожалуй, она поступит правильно, если сделает вид, что сегодня вечером между ними ничего не произошло.

Келли переоделась и зачесала волосы наверх.

Может быть, даже лучше вообще не упоминать о своих чувствах и отношении к нему. Притвориться холодной и спокойной, извиниться за поспешность решения и сказать, что она передумала и не станет выполнять свой прежний план. А он был очень любезен и мудр, и теперь эта проблема решена, а вопрос никогда не будет подниматься вновь.

Посмотрев на себя в зеркало, она заметила пылающие щеки. Глаза все еще блестели от возбуждения, а груди были набухшими, как у беременной. Она продолжала внимательно разглядывать себя в зеркале еще несколько минут, потом резко опустила глаза и включила воду.

В четверг утром Джек казался таким далеким, словно они жили за тридевять земель друг от друга. Он едва взглянул на Келли дружеским взглядом своих кошачьих глаз. Она ответила ему тем же. На утреннем обходе они едва перекинулись двумя словами. По ее холодному обращению во время обхода он понял, что его номер в ее телефонной книжке на сегодня значится самым последним. Они с Таней разговаривали в холле перед осмотром, и Келли едва удостоила его взглядом.

Джеку понравилось ее поведение. Вчера вечером он сильно сомневался в правильности своего поступка. Однако теперь он видел, что все было сделано правильно.

Келли снова была одета в джинсы. На сей раз они обтягивали ее фигуру плотнее, чем вчерашние. И каждый раз, как она наклонялась или приседала рядом с детишками на осмотре, разговаривая с ними тем особенным тоном, каким могла это делать только она, джинсы резко обозначали очертания ее бедер. При виде этого дыхание Джека замирало, и ему казалось, что он сейчас умрет от неутоленного желания. Свободная, зеленого цвета, блузка, которую она сегодня надела, была чуть менее открытой, чем та, лимонная, накануне. Однако свободная оказалась едва ли не хуже, потому что оставляла слишком много места для воображения: а что там у нее за цветным пологом свободной блузы? Рукава засучены, ворот приоткрыт. Шея из-за этого выглядела вдвойне соблазнительной, а узкий вырез так и манил забраться поглубже и разведать, не сделана ли вся женщина из ароматного крем-брюле.

Сегодня ее волосы были закручены в жгут и аккуратно уложены на затылке, заколотые огромной золотой шпилькой. Ее презрительный взгляд говорил о том, что ей безразлично его мнение по поводу ее прически. Но Джек только мудро улыбнулся на ее робкие попытки самоутверждения. Теперь он знал, что ему нравятся ее волосы в любом виде, в любой укладке. Так она выглядела гораздо моложе своих лет, была свеженькой и юной, прическа придавала ей вовсе не строгий вид, а наоборот – кокетливо-игривый.

Невольно он представил ее теплой и мягкой, стонущей, нагой и разутой, в одной только широкой безразмерной его рубашке, разметавшейся под ярким полуденным солнцем.

Размечтавшись, он стоял, разинув рот, на одном месте. Его окликнул Роджер Гляйзенер:

– Джек, о чем задумался? Ты сегодня идешь со мной?

– Да, сегодня на смене я, – согласился он, вынырнув из облаков мечты.

Они обсуждали антибиотики, которые Келли прописала для пациентки с кожной инфекцией, распространившейся к уху ребенка и разукрасившей все лицо. Красное лицо выглядело просто страшно. Инфекция грозила распространиться и дальше. У ребенка была аллергия на пенициллин, а заменители, которые Келли давала девочке в последние сутки, ничего не смогли улучшить.

Из лаборатории микробиологии сообщили, какой нужен препарат, но на практике не было никакого результата.

– Я сменил этим утром лекарство и потом снова осмотрел девочку в шесть утра, нет ли каких улучшений. Сегодня я буду в вечернюю смену, поэтому смогу проконтролировать ее состояние.

– Спасибо, – кивнула Келли, и врач-ординатор сделал соответствующую замену лекарства для больной, затем остановился и, когда остальные перешли к следующей кровати, тут же дал ей первую дозу антибиотика.

Джек подождал, пока Келли пройдет вперед. Он знал, что она смотрела на него, когда он разговаривал с Роджером. Встретив его взгляд, она быстро отвернулась: ее заинтересованное выражение опять сменилось равнодушным.

Джек даже улыбнулся. Он все еще не до конца понимал, что же между ними на самом деле произошло. Но в любом случае это было неплохо.

Бретт Спинкс, его восьмилетний пациент с легочной инфекцией, чувствовал себя гораздо лучше. Три дня интенсивной физиотерапии и приема антибиотиков, казалось, вернули его к жизни, а инфекцию полностью подавили.

– Похоже, сейчас ему значительно лучше, – уверил врач-физиотерапевт. – Мы в последний день усилили терапию.

– Я же собираюсь прокатиться на машине доктора Джека, – громко проговорил Бретт, и Джек был очарован манерой ребенка. Ему нравилось, что малыш рассказывает об их хороших отношениях. – И скоро придет мой папа.

– Бретт, я же ничего не говорил ни о поездке на «порше», ни о приходе отца, – мягко возразил Джек. Он обменялся веселыми взглядами с матерью Бретта. – Ты выдумываешь.

Он присел рядом с мальчиком и стал слушать его дыхание со стороны спины, так чтобы суметь расслышать возможные хрипы, успокаивая Бретта, когда тот пытался ему мешать.

– Хорошо, даже очень хорошо, – кивнул он маме Бретта и физиотерапевту, когда закончил осмотр. – Все чисто. Хорошая работа. Думаю, мы выпишемся домой уже в воскресенье, после последней физиотерапии. Как ты насчет того, чтобы поехать домой?

– В воскресенье просто замечательно, – ответила за него мать, а тот энергично закивал. – Думаю, это подходит. Физиотерапия закончится как раз перед обедом, и мы сразу же сможем забрать его домой. Спасибо вам огромное.

В выходные Келли будет работать по вызовам, Джек прекрасно это знал и ехидно посмотрел на нее. Она ответила ему немым взглядом врага, и он вконец развеселился.

– В воскресенье утром я сам зайду и проверю Бретта еще раз, перед тем как он выпишется.

– Не забудьте, – настаивал Бретт, и это было забавно. – И про машину не забудьте.

– Про машину? – притворился непонимающим Джек, оглянувшись на мальчика. – Ты же знаешь, что это полностью зависит от того, как ты будешь есть.

Старшая медсестра Таня улыбнулась:

– У Бретта теперь все в порядке с аппетитом. На этой неделе нам не пришлось отсылать обратно ни одного обеда.

Бретт с гордым видом взглянул на Джека и улыбнулся ему.

– Звучит обнадеживающе, так держать!

– Ведь вы же не можете каждому вашему пациенту обещать прокатиться на машине? – спросила его Таня, когда вся группа осмотра отправилась дальше, в соседнюю палату. – Если мы будем обещать это всем больным детям, то они будут просто сходить с ума, ожидая этого дня.

– Никто не получит никакой поездки. – Джек возвел глаза к небу: его не понимали. – Это всего лишь неверно истолкованные мои слова. Я никогда ничего не говорил о поездке. Я всего лишь обещал ему разрешить две минуты посидеть в салоне, больше ничего.

Женщина от души рассмеялась.

– А вы понимаете, что на эти две минуты сбегутся смотреть все его друзья?

– Да перестань, Таня, – простонал Джек.

Они стояли теперь рядом с группой врачей. Джек обнял ее за плечи и предупреждающе прищурился.

– Я даю тебе личную гарантию, что они не дотронутся до металла и будут держать руки в карманах. Если у тебя не будет много работы в этот момент, ты можешь пойти и посмотреть волшебство, которое будет твориться вокруг моей машины в парке.

– Да ты все врешь, доктор Мак-Юэн, – рассмеялась Таня. – Я знаю тебя, ты все равно дашь ему прокатиться, и не только ему. Я не собираюсь предупреждать, чем тебе это грозит. Ты человек взрослый, сам догадаешься. Доктор Мак-Юэн погрозил ей пальцем:

– Прекратите. Не надо рисовать кошмары.

Они наконец догнали остальных, и он чуточку прижал ее, ощутив ее прекрасный мягкий бочок. Затем отпустил.

Джек довольно улыбнулся, затем перевел взгляд в сторону Келли, которая была рядом с Роджером. Она гневно смотрела на него. Но как только Джек поймал ее взгляд, она резко отвернулась, делая вид, что увлечена разговором с Роджером.

Весь день и ночь он работал по вызовам. Он сказал Келли после собрания, что она может уехать раньше и что у его пациентов есть некоторые проблемы. Но как он и предполагал, она отказалась уехать, пока не убедится в улучшении состояния больных сама. Таким образом они должны были проводить осмотр вдвоем.

– Да, так будет лучше, – решила доктор Келли, когда осматривала маленькую пациентку. Ей она тоже сменила лекарства и метод лечения. – Я довольна результатами. А вы, Джек?

– Полностью с вами согласен. Конечно, еще рано ожидать каких-либо глобальных изменений, но краснота стала как будто меньше. Температура у девочки тоже снижается, – ответил он, передавая Келли медицинскую карту.

– Утром надо будет снова ее осмотреть, – заключила Келли. – Я видела сегодня днем на осмотре шестилетнего мальчика с астмой, – сказала она ему, когда они остановились около комнаты медсестер после осмотра. Там они оставили снимки и истории болезней. – Он поправился настолько, что может пойти домой, его мама собирается забрать его, она не хочет оставлять ребенка на ночь. Его состояние намного лучше, поэтому я думаю, что вы не увидите его. Но вы можете оставить его на мое попечение, если хотите. В регистратуре знают о нем, к тому же я оставила в приемном покое его карту, чтобы она была там, если понадобится. Других вопросов у меня пока нет.

Она собрала стопку журналов со стола, прижала их к груди, потом, поколебавшись, мельком взглянула в сторону Тани, которая только что подошла и терпеливо ждала, когда можно будет поговорить с Джеком.

– Так вы подниметесь наверх выпить с нами чаю? – спросила Келли.

– К сожалению, не сегодня, – покачал головой Джек, давая понять, что у него нет ни минуты. Так как состояние Синди улучшилось за последние сутки, то он решил, что ему не надо специально говорить с родителями девочки. Он мгновенно понял, чего хочет Таня, потому и собрался спешно посетить ассоциацию, чтобы узнать новости. – Давай в другой раз, Келли, хорошо?

– Конечно. – Ее глаза недобро скользнули по старшей медсестре, и она понимающе кивнула: – Понимаю. Может быть, вы купите одну из машин, которые контролируют очередь. Таким образом мы могли бы знать, когда и чья очередь и не было бы толкотни.

Джек и Таня оба посмотрели на Келли со странным выражением лица, ничего не понимая. Джек произнес:

– Кажется, я что-то пропустил.

Таня, стоявшая рядом с ним, была так же сбита с толку, как и он.

– Я знаю Келли многие годы и никогда не слышала, чтобы она говорила что-либо подобное. Никогда никаких намеков и туманных фраз. Она всегда была самой доброй, выдержанной и добродушной. Не понимаю, что с ней случилось. – Последние ее слова улетели в воздух. – Не может ли она... Нет... только не Келли! Это же глупо. Она слишком чувствительна. – Таня улыбнулась: – Похоже, она просто ревновала.

– Ревновала? Но кого?

– Тебя ко мне. – Таня положила руку ему на плечо. – Я хотела сказать, что, возможно, ты ей нравишься. Может быть, она слышала слухи, которые ходят о нас. Впрочем, она была бы недалека от истины, если бы... знала, но ведь она только недавно вернулась из отпуска, так что она не могла знать об этом. Поэтому у нее не было никаких оснований ревновать. – Она снова запнулась. – Джек, ведь ты не... – Ее глаза расширились от удивления, когда она неожиданно поняла: в его лице есть нечто, что он хотел бы скрыть от нее. – Но ведь не за три же дня! Бедная Келли! – воскликнула она. – Как же ты мог?

– Да Бог с тобой! – Джек развернул ее и оттолкнул от себя. – У тебя слишком живой и подозрительный ум.

– Прости. – Ее взгляд действительно был подозрительным. – Просто она мне очень дорога как подруга. Она хороший человек. Я бы хотела защитить ее. Может, она и выглядит со стороны недоступной, но она совсем не такая, как все остальные здесь. – И она весело подмигнула ему. – Келли – очень искренний человек. Она не из тех женщин, которые очертя голову могут броситься в приключение с малознакомым мужчиной.

– Ты думаешь, что я сам не вижу? – Джек задумчиво посмотрел вслед удалявшейся Келли.

Глава 7

Келли провела утро пятницы на совещании и в городской клинике, а к обеду подъехала к главному онкологическому корпусу в Веллингтоне. Обычно она не возвращалась в «Кэрори» после посещения раковых больных в городе, но сегодня решила, что лучше ей увидеться с коллегами и обсудить некоторые вопросы.

К тому же был шанс, что Джек окажется на рабочем месте. Впрочем, это была не единственная причина, по которой она отправилась в «Кэрори», уверяла она себя. Но когда она приехала и зашла в кабинет, то очень огорчилась, не увидев там своего нового коллегу. Таня, которая оставалась допоздна, чтобы доделать сверхурочную работу, сообщила, что Джек ушел буквально пять минут назад.

– Отлично. – Келли забрала бумаги, которые ей были нужны. – Тогда поработаю одна, обойдусь без его помощи.

Таня, видя состояние коллеги, предложила ей свою помощь и по окончании проверки даже смогла убедить Келли присоединиться к ней и выпить чашечку кофе. Келли была все еще смущена инцидентом, который произошел вчера, поэтому боялась и не хотела объяснения с глазу на глаз. Она была не готова как-либо объяснить эту историю и свою реакцию.

Келли начала с извинений, но старшая медсестра лишь замахала на нее руками и немилосердно прервала готовые сорваться с ее языка пылкие излияния.

– Не волнуйся насчет этой истории, я понимаю, – сказала она. – Считай, что все забыто.

Келли ответила:

– Даже не знаю, что на меня нашло.

Таня улыбнулась и добродушно рассмеялась:

– О, у меня на этот счет есть своя, весьма определенная, идея. – Она изящно изогнула правую бровь, а Келли изумленно уставилась на нее. – Я все время думаю об этом начиная со вчерашнего дня и наконец пришла к выводу, что мы все тут основательно изменились. Мы же достаточно взрослые, Келли. Нам нет нужды что-либо друг другу объяснять и извиняться. Поэтому не слушай никаких историй, Келли, не слушай сплетни. К тому же у тебя нет причин меня ревновать. Я всего лишь один раз ужинала с Джеком. А в этом нет ничего особенного, согласна?

– Но... но я думала, что ты и он, вы...

– О, конечно, он мне очень нравится, очень. Я думаю, что он потрясающий парень, веселый и сумасшедший. Уж он-то знает, как свести с ума. В его присутствии каждая женщина чувствует себя неотразимой. Но это все, что между нами было. Кроме ужина, ничего.

– Как поживает твой муж?

– Да, правильно. Именно из-за него тем вечером я пошла ужинать с Джеком. Девушке Энтони всего девятнадцать лет. Девятнадцать, представь себе! Мне почти двадцать девять. Всего на десять лет старше ее. Последние шесть месяцев я живу словно в аду, без него ужасно скучаю. В то же время я его ненавижу. Ведь это он заставил меня почувствовать себя старой и ненужной, уверенной, что больше ни один мужчина на свете не захочет на меня даже взглянуть. – Тут Таня тяжело вздохнула. – А потом неожиданно в нашу клинику поступил работать Джек, – продолжила она, справившись со своими чувствами. – Он такой душевный человек, веселый и обаятельный, привлекательный чисто по-мужски. И он мне очень нравится. А кому бы он не понравился? Поэтому когда он пригласил меня на ужин в кафе и попросил показать ему район и достопримечательности, то я согласилась. И поверь, мы провели время не скучно. Мы много шутили, смеялись. Я почувствовала себя желанной и счастливой, словно заново родилась. Я всегда буду благодарна ему за то, что он вернул мне меня, мои женские гордость и достоинство.

Выслушав исповедь Тани, Келли почувствовала острые уколы совести за свои нехорошие мысли накануне.

– Да ради Бога, Таня! – пылко воскликнула она. – Что ты говоришь! Ты выглядишь совсем молоденькой. Да ты и в самом деле молодая! И красивая. Я даже не сомневаюсь, что мужчины на тебя заглядываются и...

– Да, но я забыла об этом. А Джек напомнил, – прервала ее медсестра. – История с моим мужем, Энтони, совершенно ошарашила меня, и я забыла о себе. Но когда Джек напомнил мне, как должна себя чувствовать настоящая привлекательная женщина, он не просто помог мне снова обрести самоуважение, но еще завоевал мое искреннее расположение. Я позвонила ему на следующий день.

Келли посмотрела на нее невидящим взглядом.

– Кому, Джеку?

– Нет, Энтони, – улыбнулась Таня. – Мы с ним встретились во вторник вечером. Оказалось, что в его новом гнездышке не все в порядке и розовокрылая любовь потеряла былые краски. Его подружка оказалась чересчур энергичной особой. Ему стало казаться, что он за ней не поспевает ни в чем. Поэтому он хочет вернуться ко мне.

Келли покачала головой.

– И ты его примешь?

– Я еще не решила, – добродушно рассмеялась Таня. – Я как раз думаю над этим. Возможно. В конце концов, может быть, и да. В том случае, если он убедит меня, что сможет сделать меня счастливой.

– Так Джек для тебя ничего не значит?

– Не то чтобы совсем, – лукаво улыбнулась Таня. – Давай посмотрим фактам в лицо: он потрясающий парень! Если бы он сказал мне, когда я находилась в депрессии, что безумно влюбился в меня, то, я думаю, влюбилась бы в него тоже. Причем безумно влюбилась. Но сейчас это только фантазия, сон наяву, и мне вовсе не нужна такая интрига. Поэтому если вы двое настроены по отношению друг к другу достаточно серьезно, то вас можно считать самыми счастливыми людьми на свете.

– О серьезности здесь речь не идет. – Келли поставила чашку на стол и направилась к двери. – Я совершенно не заинтересована в серьезных отношениях и не настроена на них.

В субботу утром Келли еле поднялась с постели. У нее страшно болела голова. Долгий прохладный душ немного пробудил ее от сна. Она была благодарна Господу, что сегодня выходной. Движение на дороге ослабло, и поездка на автомобиле до больницы должна была доставить удовольствие. Ночные эротические видения продолжали тревожить ее, а мысли о коллеге-докторе ее не оставляли. Возможно, они могут помешать ей сосредоточиться на шоссе.

Все утро и первую часть дня она провела в кабинете, работая над бумагами. После трех она поехала домой и посвятила оставшуюся часть дня саду. Вечером Келли была вынуждена вернуться в «Кэрори». Ей позвонил помощник Спенсер и попросил обсудить состояние одной пациентки, за которую волновались.

Впрочем, он не настаивал, чтобы она приехала, но Келли разволновалась и не могла успокоиться после его звонка. У Летиции продолжалось покраснение кожи, а поскольку у нее обнаружились кашель и боль в груди, а рентгеновские снимки показывали необычные образования в легких, то Спенсер заподозрил туберкулез.

Келли внимательно осмотрела девочку, затем изучила анализы, включая рентгеновские снимки.

– Я согласна с твоим диагнозом, – тихо сказала она Спенсеру.

Сейчас они еще не могли твердо сказать, насколько заразна болезнь Летиции, но из предосторожности медсестры освободили соседние палаты, включили вентиляторы.

Келли по возможности корректно объяснила девочке, что она должна надевать специальную маску на лицо, если выходит из палаты или если к ней кто-нибудь заходит.

– Выглядит ничего, – смущенно проговорила Келли, показывая, как надевать маску. – Кажется, ты правильно все поняла. Люди подумают, будто ты одна из медсестер, когда наденешь эту маску, поэтому ты должна будешь периодически им напоминать, что ты еще маленькая девочка.

Летиция улыбнулась.

– Нет, они не подумают, что я медсестра. Я еще очень маленькая.

– И все же ты очень похожа на медсестру, – подзадорила ее Келли. – А люди бывают иногда не слишком догадливы. Поэтому если ты им не скажешь правды, они еще заставят тебя выполнять всю работу по больнице.

– А когда я вырасту, то стану медсестрой.

– Нет, ты станешь врачом, – предположила Келли. – Нам нужно как можно больше врачей-женщин.

– Ну уж не знаю насчет этого, – скривился Спенсер. – На моем курсе было шестьдесят процентов женщин. Бедных мужчин они просто задавили.

– Бедных? – рассмеялась Келли. – Мне это нравится. Не обращай на него внимания, Летиция. Даже здесь слишком много мужчин.

Спенсер улыбнулся, но на следующее утро, когда они закончили обход, в ее кабинете он сказал:

– В самом деле, я никогда не думал об этом. А теперь мне кажется, что вы себя чувствуете здесь немного не в своей тарелке, доктор Уэст. Наверное, вам тяжело быть единственной женщиной в нашей команде. Возможно, вы немного теряетесь, когда мы начинаем сугубо мужские разговоры о спорте, о женщинах и так далее...

Келли смущенно посмотрела на него:

– Да уж, довольно меткое замечание. Я ведь тоже умею поддержать разговор, когда хочу. Когда мне это интересно. Так вы думаете, что, если бы наша команда состояла полностью из женщин, мы бы только и делали, что обсуждали кухню и чистку ковров?

Он улыбнулся:

– Да нет. Просто я хотел сказать, что если вам понадобится собеседник и вы не сможете его найти, то я к вашим услугам...

Келли тепло улыбнулась ему в ответ.

– Я всего лишь ваш консультант, – напомнила она ему.

– Да, но я всегда считал, что женщины постарше более сексуальны.

«Женщины постарше?» – мысленно возмутилась Келли. Да у них всего лишь четыре года разницы. Пусть он моложе ее, ну и что?

– И не думайте флиртовать со мной, Спенсер. – Она дружески похлопала его по плечу. Он слегка покраснел. – Либо я просто-напросто прикреплю вас к другому врачу.

– Ого, ничего себе! – Он лукаво усмехнулся, но довольно добродушно. – Извините. Сообщение принял. Честно говоря, карьера мне дороже легкого флирта.

– А вы мудрый человек.

– Но все же, если когда-нибудь у вас возникнут другие мысли...

– Этого не случится, – заявила она. – Забудем это. Давайте работать. Оставьте меня одну. У меня много работы.

Сосредоточившись на картах больных, она махнула рукой в сторону двери и почувствовала спиной, как он идет к выходу. Все еще улыбаясь, она повернулась, чтобы убедиться, что Спенсер ушел, но застыла на месте: в дверь входил Джек. Он отступил на шаг, чтобы дать пройти молодому доктору. По лукавой усмешке педиатра Келли поняла, что тот не упустил ни слова из их разговора.

– Да, я поражен, надо вам сказать... – протянул он двусмысленным тоном. – Флирт на высшем уровне.

– С кем поведешься, от того и наберешься. Думаю, у меня был хороший учитель, – улыбнулась она. – Вы специально пришли, чтобы меня отвлечь? Или вы такой трудоголик, что даже в выходной день не можете прожить без вашей любимой работы?

– А может, я не могу жить без вас? – улыбнулся он. Келли недоверчиво посмотрела на него.

– Я же говорил вам, что приду в воскресенье, чтобы самому проводить Бретта? – продолжил Джек весело, и Келли действительно вспомнила о предыдущем разговоре.

Доктор не видела ребенка сегодня на обходе, потому что его уже выписывали.

– Он на процедуре.

– Должно быть, скоро освободится. – Джек подошел ближе к ней, оперся руками о стол и уставился в бумаги, которые она изучала.

Келли рассказала о предполагаемом диагнозе Петиции. Ее рентгеновские снимки лежали на столе, и он смог изучить их.

– Вы хотите, чтобы я подтвердил ваш диагноз или опроверг его?

– Как сочтете нужным и единственно правильным.

Внутри одной команды они становились на страже здоровья пациентов и забывали о любых недоразумениях, когда-либо существовавших между ними. Джек, как специалист по детским инфекционным болезням, мог уточнить диагноз Летиции.

– Как насчет контактов?

– Мы проследим все предыдущие контакты. Ее семья из Новой Зеландии в третьем поколении. Но у них есть родственники близ Самоа, где и предполагается возможный источник заразы. Может быть, это новый вирус.

– Мне надо проверить Бретта, когда он освободится, – сказал Джек, обсудив с Келли случай Летиции. – Если у меня будет время, я непременно зайду к Спенсеру на обход. Будь уверена, он не слишком страдает от твоего отказа. Так что не волнуйся о нем чересчур.

– Неужто тебе не безразлично? – Она взглянула на него, радостно сверкнув глазами. – Лучше оставь его в покое. Ты только сделаешь хуже, если пойдешь к нему, он точно будет страдать. Он достаточно взрослый, чтобы пережить отказ. Кстати, помнишь, он назвал меня женщиной постарше? Так что он вынесет любой отказ, который настигнет его.

Джек рассмеялся:

– В таком случае я тоже нахожу тебя сексуальной, а ведь я точно не моложе тебя. С твоими длинными волосами ты сойдешь даже за подростка. – Сегодня она была с распущенными волосами, которые волнами спадали по плечам. Джек поднял одну прядь и опустил ей на грудь. Волосы были легкими и шелковистыми. – А вы жестокая женщина, Келли Уэст. Бедняга Спенсер. Он-то не понимает, что под мягкой улыбкой скрывается холодное сердце.

– Ага, прямо гранитное, – согласилась она, забрав волосы в хвостик и завязав их сзади, но Джек взял в руку этот хвостик. – А еще я недотрога.

Сознание того, что Джек где-то рядом, весь день не давало Келли сосредоточиться на работе. Впрочем, довольно скоро она успокоилась, и напрасно. Потому что вскоре вновь пришел Джек, и снова начались ее мучения.

– Так... – протянул он. – Кажется мне, что пора оттащить тебя от этой работы.

Он вошел, даже не постучав, встал за спиной и стал играть с длинным хвостиком.

– Никто не должен работать так долго в воскресенье, да еще без обеда. Нам необходимо сделать паузу. Я осмотрел Летицию. Ее мама сказала мне, что у нее дома остался четырехнедельный ребенок. Поэтому нам надо немного подержать Летицию в больнице. По крайней мере недели три. Надо убедиться, что инфекции нет дома. Здесь мы должны все проконтролировать.

– Особенность бумажной работы состоит в том, что она никогда не заканчивается. Вчера я провела над ней полдня, и осталось еще столько же, если не больше, – вздохнула Келли, откинулась в кресле и посмотрела на Джека. – Недавно приходила одна медсестра, которая с восторгом рассказывала увиденную во дворе больницы картину: как счастливый Бретт катался в машине доктора Джека. Рядом стоял не менее счастливый отец, а также десятка два пацанов, школьных друзей Бретта. Машина покаталась по двору, а затем свернула за угол здания. – Не замучили они тебя, эти пострелята?

– До сих пор дрожу, – улыбнулся Джек. – Мне так и кажется, что моя бедная машина не доживет до утра, развалится на мелкие детали. Мне предлагали поиграть в гольф сегодня днем, но я решил, что лучше проведу день с тобой, поэтому уговорил одного человека подменить меня на сегодня. Так что же, милая, поедем? Думаю, мы обсудим наш уик-энд после обеда.

– Ради меня ты отменил партию в гольф? – От волнения ее сердце стало биться вдвое быстрее, и ресницы задрожали, словно крылья бабочки. – Что же, я польщена.

– Не обольщайся слишком на свой счет. – Он наклонился, закрыл все папки с бумагами и выключил компьютер. – Это просто еще один шаг в развитии наших отношений. Не больше. Собирайся.

Келли захлопала глазами. Отношения? Она видела, что он не шутит, но где-то в глубине его глаз искрились лукавые огоньки. Итак, он снова подтрунивал над ней. Непременно должен был шутить, не принимать же все всерьез? Из того, что она знала о Джеке, Келли могла точно предположить, что он имеет в виду под словом «отношения».

Встретив его улыбку во всеоружии, она тоже смело улыбнулась ему и собрала свою сумочку, положила в нее мобильный телефон и последовала за ним. В этой смене было все в порядке, и поэтому даже если Спенсеру и понадобится ее помощь или совет, он всегда знает, как ее найти.

– Впрочем, я не должна была идти с тобой, – говорила Келли, тем не менее послушно шагая за ним следом. – После среды я решила, что мне надо сказать тебе о своем решении по поводу секса. Отныне я бы хотела быть с тобой только в дружеских отношениях, как с коллегой.

Шагая рядом с Джеком, она внимательно посмотрела на него. Казалось, он был озадачен ее словами, но в то же время они его забавляли.

– А что конкретно заставило тебя изменить решение?

– Же-ла-ни-е, – проговорила она по слогам. – Мне показалось, что я слишком увлечена. Только я посмотрю на тебя, и у меня давление подскакивает. Я привыкла думать о сексе пару раз в месяц. А теперь мне кажется, эти мысли буквально носятся за мной по пятам, не оставляя в покое ни на миг. Можно ли себе представить, как осложнится дело, если мы будем вместе всегда, не ослабив ни разу напряжения?

– Да уж, тогда точно порочные мысли не оставят тебя в покое. – Джек нежно обнял ее за талию и увел с дороги, ведущей к главному больничному корпусу. – Думаю, ты попалась.

– Вовсе нет. – Несмотря на солнечный денек, Келли вся дрожала. – Мне кажется, я слишком чувствительна для подобного рода приключений.

– Тогда, может, мы совершим путешествие на побережье сегодня?

Она склонила голову набок.

– Почему бы и нет?

Они купили по пути сладких булочек и газированной воды и повернули к морю. Длинная дорога по берегу была узкой и местами скользкой. Она проходила по зеленым угодьям ферм и пастбищ, поросших по краям густым кустарником. По лицу Джека, который вел машину, Келли поняла, как ему нравятся эти места. Порою он, не скрывая, любовался открывающимися видами. Кажется, еще ему нравилась опасность, связанная с трудностями дороги.

– Если ты завалишь машину на следующем повороте и я погибну, похорони меня именно здесь, – сказала она, указывая на кладбище, которое они как раз проезжали. Оно поднималось высоко на холмы, а справа протянулся берег моря. – Тогда я буду преследовать тебя каждый раз, как только ты попытаешься напугать местных жителей своей ужасающей ездой.

– Да уж, ну и судьбу ты себе выбрала, – рассмеялся он, однако снизил скорость, поняв ее намек.

Он оставил машину в специальном месте для парковки, находящемся рядом с каменистым берегом, и они пошли пешком вниз, прямо к воде. Она была теплая и сверкала солнечными бликами. В воздухе веяло свежестью, чувствовалась соль, в небе кричали чайки, дети плескались в воде и ловили рыбу.

Молодые люди прошли немного вперед от стоянки машин и расположились чуть в стороне от группы людей. Келли покончила с обедом, сняла туфельки и вытянулась на берегу. Джек лег на спину и прикрыл глаза. Через некоторое время его дыхание стало ровным и спокойным – он заснул. Она внимательнее посмотрела на него, обиженная, что он сумел расслабиться и игнорировать ее общество так легко, в то время как она не смогла до конца успокоиться даже на солнечном берегу и все еще дрожала от возбуждения.

Мимо них пробежала рысью колли, потом вернулась назад, раскидывая лапами гальку. Один камешек отлетел в сторону Джека. Его нога дрогнула, и он открыл глаза. Келли тут же сосредоточилась, попытавшись сохранить здравый смысл. Она открыла сумочку, выудила оттуда крем для загара, открутила крышку и намазала руки.

Джек снова закрыл глаза. Однако Келли точно знала, что уж теперь-то он не сможет заснуть так быстро. Поэтому она перевернулась на живот, случайно коснувшись его своей ногой, затем переместилась чуть повыше.

Его веки приподнялись. Келли улыбнулась.

– А это чтобы ты не сгорел. – И она склонилась над ним. Положив крем на обе его щеки и лоб, она растерла его нежными движениями. – Солнце достаточно сильное, а у тебя нет шляпы. – Ее пальцы проследовали по краю его подбородка, ниже к шее и дальше к открытому вороту рубашки. Казалось, она готова была вымазать весь крем. – Приятно?

– Даже очень.

Келли уже буквально нависла над ним, растирая крем. Затем она чуть отклонилась назад и снова оказалась рядом. Его желто-зеленые глаза внезапно загорелись ярким пламенем, а ее собственный взгляд опустился вниз, и она со смущением продолжала медленные движения, заметив реакцию, которую она вызвала у него своими действиями.

– Да уж, мне тоже. Вот так.

– Ты просто талантлива! – С этими словами он схватил ее за талию и притянул к себе, сильно прижав. – Так ты думала, что ты в безопасности на людном берегу, не так ли?

– Просто очевидно, что я не в силах тебе сопротивляться – И Келли расстегнула вторую пуговицу на его рубашке, затем третью. – А ты симпатичный. – Она положила ладонь на его теплую мускулистую грудь. – Тебе, однако же, жарко, – поддела она его, переместившись над ним. – Ты потрясающе пахнешь. – Кожа под ее пальцами, казалось, горела. – Лучше снять рубашку вовсе.

– Лучше... нет. – Джек увернулся от нее, оказавшись рядом с ней, а не под ней. Он захватил руками ее руки и смазал остатки крема себе на ладони. Затем он выдавил еще крема из тюбика.

– Но моя кожа уже под защитой, – взмолилась она, когда поняла его намерения. Он коснулся ее лица. Она редко была на солнце в этом году, однако ее кожа уже загорела и волосы выгорели, она вообще всегда быстро загорала, еще с юности.

– Смешная ты какая. – Его пальцы исследовали ее лицо. – Кажется, ты тоже горишь. Отчего бы это?

Она покраснела, и он рассмеялся. Она оказалась спиной к его груди, а их ноги переплелись между собой.

– Закрой глаза, – посоветовал он, – и попробуй расслабиться. Даже можешь заснуть, если хочется.

Да Келли бы лучше съела лягушку, чем расслабилась в этой ситуации. Но все же она положила голову ему на грудь и попыталась насладиться новым ощущением. Джек стал нежно втирать крем в кожу ее лба, положил крем на нос, подбородок, щеки, шею и спустился ниже, к треугольному вырезу блузки.

Засучив рукава ее блузки, он выдавил еще крема, поднял ее руку и медленно стал поглаживать запястье, локоть...

– А кожа у тебя потрясающая, – пробормотал он. – Мягкая и нежная, словно крем-брюле. – Он перевернул ее ладони вверх и поднес их к своему лицу. – У тебя будет долгая, счастливая жизнь, и ты безумно влюбишься в приятного мужчину с темными волосами и глазами орехового цвета, у которого есть потрясающе скоростная машина.

Она рассмеялась и выдернула пальцы из его руки.

– Да? Любопытно, в кого же конкретно я влюблюсь: в машину или в ее владельца?

Джек горестно вздохнул. Он поцеловал ее в ухо и нежно провел пальцами по ее ладони.

– Вот уж не знаю, – пожал он плечами.

– Впрочем, я совершенно не заинтересована в любви, – предостерегла она его. – Если бы я могла предположить, что влюблюсь в тебя, то уже сейчас непременно сбежала бы от тебя за тридевять земель.

– Неужели любовь так ужасна?

– Нет, не она. Ты.

– Значит, ты мне не доверяешь?

– Ни капельки. – Она подняла голову и лукаво посмотрела на него. – Но это не имеет никакого значения, потому что ты не можешь меня обидеть. У меня есть отличная защита от плейбоев. – В этот момент Джек снова намазал ее кремом и втер его в подбородок. Келли лишь вздохнула: – Ах, как приятно. Если бы тебе было нечего делать сегодня днем, я бы непременно предложила подобное занятие часа так на два.

– Мне нравится, когда ты такая податливая. – Джек наклонился ниже и чуть прикусил мочку ее уха. – Не приходило ли тебе в голову, что твое отношение ко мне только как к сексуальному объекту может легко ранить мое мужское самолюбие?

– Да ладно. Твое мужское самолюбие не пострадает, его у тебя и так выше крыши. Я лишь помогаю тебе спуститься с небес на землю. – Келли снова вздохнула от удовольствия: его руки проследовали ниже по ее шее к груди. – Не думаю, – чуть не задохнулась она, ее брови взметнулись вверх, а колени машинально согнулись в защитной позе, когда его пальцы проследовали к шее, – не думаю, что загорю здесь...

– Осторожность никогда не помешает. – Он положил руку на ее колено и прижал к себе. Он проделал это настолько аккуратно, что даже если бы рядом с ними находились люди, то они бы ничего не заметили. – Ультрафиолетовые лучи лучше всего проникают через белый хлопок.

– Я этого не знала.

Келли снова блаженно закрыла глаза. Тело ее млело от его прикосновений, наливалось приятной тяжестью. Его рука скользнула под кофточку и добралась до кружевного нижнего белья, а когда он коснулся трепещущей груди, ее охватила дрожь.

Джек поцеловал ее щеку, затем шею. Его губы были теплыми, ищущими, они пылали желанием, находясь в полной гармонии с нежными прикосновениями рук.

– Небесное блаженство, – хрипло проговорила она. – Но все же не надо этим заниматься на публике.

– Все равно никто не видит.

Келли тяжело вздохнула. Как долго она об этом мечтала. Она уронила голову ему на плечо и попыталась сдержать дыхание, которое толчками вырывалось из груди. Он ласкал ее медленно, играя большим пальцем с розовым бутоном под блузкой. Затем он переходил на полное массирование всей ладонью. Господи, как было хорошо. Хотя и странно и, может быть, аморально. Сидеть на людном берегу при свете дня и позволить почти незнакомому мужчине тебя ласкать – это ли не аморально? Они знакомы всего лишь неделю, даже меньше, и что? Однако ей было безумно хорошо, и она не хотела его останавливать.

Она и так вся разомлела от его прикосновений, а он продолжал сводить ее с ума. Прикоснулся губами к мочке уха, поцеловал справа шею и провел языком снова до уха.

– Как ты думаешь, может, нам съездить на пару часов ко мне домой?

Но он лишь рассмеялся ей в ухо, обдавая кожу горячим дыханием. Затем поцеловал ее под ухом и застыл.

– Неужели ты не знаешь, что долго сдерживаемое желание только добавляет азарта? Чем дольше воздержание, тем слаще наслаждение.

– Да я и так уже вся горю. – Ее веки настолько отяжелели, что ей лень было открыть глаза. – Не чувствуешь, как я дрожу?

– Ну, это только начало. – И он снова ее поцеловал. – Ты такая вкусная. Когда-нибудь я тебя точно съем, каждый сантиметр твоей кожи попробую на вкус.

Сквозь дурманящий туман неги до Келли едва донеслись музыкальные звуки. Прошло некоторое время, прежде чем она поняла, что это не ее фантазия. Она ясно услышала телефонный звонок и медленно потянулась к сумочке, пробормотав проклятия в адрес звонившего.

Джек, возле которого лежала сумочка, передал ей телефон и открыл крышку. Келли задержала дыхание и попыталась сказать спокойным голосом:

– Алло?

Келли ожидала услышать Спенсера, который просил бы ее о помощи или совете или сообщил бы о какой-нибудь проблеме в больнице. Каково же было ее изумление, когда она услышала голос подруги по квартире. Джеральдина была очень взволнована. К ним пришел человек из фирмы по аренде телевизоров и хочет забрать их телевизор и видеомагнитофон за неуплату.

– Он сказал, что мы не заплатили за три месяца, – простонала она в ужасе. – Но ведь я была уверена, что дала тебе деньги месяц назад.

– Да, так и было. И я перевела деньги на их счет. – Келли буквально стало дурно. Она отодвинулась от Джека и присела на песок. Задумалась. – Но ведь я правда заплатила тогда, – проговорила она растерянно. – Я даже помню, что перед отъездом в Окленд у меня не оказалось наличных и я точно заплатила чеком на следующей же неделе, – сказала она громче и увереннее. – Как раз в срок. – В тот день она оплатила с помощью чеков еще несколько услуг. Тогда она только что получила отпускные с места работы, которые перечислили ей на счет. – Я заплатила сама, лично, в одном из филиалов их фирмы в Окленде. Джеральдина, посмотри внизу, под бумагами, в моем кабинете, квитанция должна лежать в тумбочке под телевизором.

Она в волнении взъерошила волосы, избегая смотреть в сторону Джека. Ее подруга, видимо, пошла в комнату Келли искать квитанцию. Сама Келли довольно редко смотрела телевизор. Ей никогда не приходилось даже читать инструкцию к видеомагнитофону, поэтому, если бы не Джеральдина, она не стала бы и беспокоиться насчет дальнейшей аренды этого бесполезного ящика. Однако Джеральдина была поклонницей сериалов, поэтому ей приходилось записывать дневные показы на магнитофон и смотреть серии вечером.

– Да, ты права, – сказала Джеральдина взволнованно через несколько минут. – Она здесь, я нашла ее. Он просит прощения за беспокойство. Может быть, произошла ошибка, и филиал в Окленде не подтвердил твой платеж?

– Ну слава Богу! – воскликнула Келли. Она присела на песок. – Дай ему трубку, я лично пообещаю заплатить за следующие два месяца вперед, чтобы впредь не происходило никаких недоразумений. Тем более что срок оплаты придет быстро.

Келли достала свою сумочку, нашла кошелек и карточку, которую всегда носила с собой, чтобы застраховать себя от непредвиденных случайностей.

Голос работника был смущенным. Он извинился за грубую ошибку.

– Еще раз простите, миссис Уэст. И спасибо за своевременную оплату. Это им надо было лучше следить за работой внутри компании. Вся система компьютеризирована, поэтому просто не понимаю, как могла произойти такая ошибка. Проблем никогда не было.

– Ну, это же не ваша вина, в конце концов, – уверила она его как можно вежливее. Затем продиктовала номер и дату своего чека, чтобы он смог зарегистрировать ее платеж.

В конце разговора она закрыла крышку телефона и положила его и кошелек обратно в сумку. Затем пришла немного в себя и только тогда смогла повернуться к Джеку, который все это время за ней наблюдал. Его взгляд казался недоверчивым.

– Все оказалось ошибкой, – объяснила она с легкой улыбкой на губах. – Они думали, что мы не оплатили аренду телевизора.

Однако вместо понимающей улыбки на его лице она увидела серьезное, даже несколько суровое выражение.

– Келли, что происходит? Женщина нахмурилась:

– Что ты имеешь в виду?

– У тебя в больнице полная ставка врача-консультанта, ты имеешь много частных пациентов, ты берешь сверхурочную работу с детьми каждые выходные, когда только можешь, плюс у тебя иногда бывает работа после больницы в будни. Ты используешь свой отпуск и Рождество для того, чтобы подзаработать. У тебя должна быть куча денег, а твой образ жизни говорит об обратном.

– Говорю же, то была простая ошибка, – снова заверила она его, побледнев. – А откуда у тебя все эти сведения? Ты что, специально расспрашивал обо мне персонал? Конечно, я покупаю себе вещи... У меня есть машина...

– Ну да. Замечательная такая машина, которая того и гляди развалится. Еще ты снимаешь малюсенькую комнату в ветхом загородном домишке. Ты редко бываешь на людях, не ходишь ни в кино, ни в кафе, и это ты называешь настоящей жизнью? И ты волнуешься, что не оплатила какой-то чек за телевизор. Что-то здесь явно не сходится... Что же? – Он смотрел на нее задумчиво, и в его взгляде читались жалость к ней и сочувствие. – Не втянута ли ты в какую-нибудь опасную авантюру?

Глава 8

Авантюру? Келли от неожиданности открыла рот.

– Я не игрок по натуре. Лишь один раз в жизни я купила лотерейный билет, но ведь каждый так поступает. Я никогда не играла ни в карты, ни в...

– Тогда куда же уходят все деньги?

Келли на миг даже замолчала. Она посмотрела на часы и вскочила на ноги, отряхнув джинсы от песка и соли, которые чуть ли не пропитали ткань.

– Уже так поздно! Мы получим солнечные ожоги, если останемся здесь еще немного.

Джек поднялся и встал рядом с ней, поймав ее руку.

– Келли, поговори со мной. Поверь мне. Возможно, я бы мог тебе помочь.

– Мне не нужна твоя помощь. – Она выдернула руку из его ладони, снова села на песок и надела туфли.

– А мне кажется, тебе нужна помощь, да еще какая, – сказал он довольно прохладно. – Тебе срочно нужны деньги? Наличными? Подожди немного, пока я не сделаю нужные платежи, тогда я смогу тебе помочь чем угодно. А ты отдашь мне деньги, как только сможешь, мне не к спеху.

– Можно переменить тему? – Келли ясно дала понять, насколько неприятен ей этот разговор. Она почувствовала, как краснеет. Поднявшись, она поправила кофточку и заявила: – Мне не нужны твои деньги.

Обычно она вполне справлялась со своими проблемами сама. Ее разозлило, что Джек уже считает себя вправе ей помогать. А с какой стати? Они всего лишь раза два поцеловались, не более.

Наверняка он ожидал от нее подобной взрывной реакции на его предложение. Знал, что она вряд ли согласится опереться на него. Конечно, она была самодостаточной женщиной, которая вполне справлялась с проблемами собственной жизни. Она была готова дать отпор каждый раз, когда этого требовала ситуация. Но в данном случае с ее стороны это было легкомысленной глупостью.

Когда-то в прошлом у нее уже был один мужчина. И по излишней доверчивости она положилась на него. И чем все это закончилось, скажите на милость?

Келли собрала вещи, положила в пакет все бумажки и бутылки, оставшиеся после их обеда.

– Я немедленно ухожу.

И она отправилась прочь. Под ее ногами зашуршала галька. Она пошла в сторону больницы. Джек последовал за ней. На минуту он остановился поболтать с группой подростков, собравшихся возле его машины и выражавших свое восхищение новой маркой. Затем он догнал Келли. Она остановилась, чтобы вытряхнуть песок из туфель.

– Да уж, прийти на пляж в туфельках – это надо быть смелой, – проговорила она, когда он приблизился к ней. – В этом можно было бы мне помочь.

Он разозлился.

– Слишком мелкая помощь. Я не виноват, если в твои туфли насыпался песок, – сказал он нетерпеливо и открыл дверцу машины. – В машине ехать будет неплохо.

– Конечно. Если только эту колымагу можно назвать машиной, – недовольно пробурчала себе под нос Келли.

– Что?

– Ничего.

Он подождал, пока она сядет в машину.

– Ты сказала что-то.

– Ничего особенного – Она избегала смотреть в его холодные недоверчивые глаза, деловито застегивая ремень безопасности.

Он со стуком закрыл дверцу.

– Нет, ты точно что-то сказала, – упрямо проговорил он, сев за руль.

– Ничего, что могло бы тебя беспокоить, если, конечно, ты не из тех, кто цепляется к словам. – Келли смело смотрела вперед. – Но ты не из тех.

Джек тяжело вздохнул.

– Так-так... А ты, значит, из тех, кто едва может заплатить долг, и ты смеешь что-либо говорить про меня! Так это у меня проблемы, может быть?

– Нет, просто ты из тех, кто думает, будто во всем этом есть проблема. – И она сложила руки на груди. – Повторяю последний раз: это была ошибка. Они ошиблись в своей конторе. Я заплатила. Я всегда, всегда во время оплачиваю счета.

– Но ведь ты сказала своей подруге, что в Окленде вынуждена была ждать, пока тебе переведут деньги, а значит, у тебя их просто не было в наличии.

– А с твоей стороны подслушивать чужой разговор невежливо, – выговорила она ему строго. – И вместо того чтобы сидеть здесь в машине и наслаждаться сомнительного рода разговорами, не лучше ли было бы поехать наконец?

Выражение его лица посуровело.

– Прошу тебя, расскажи мне все.

– Лучше я найду другой транспорт. – С этими словами Келли потянулась к ручке двери, но он успел перехватить ее запястье и остановил ее, загородив рукой выход. С негодованием тряхнув головой, она сложила руки на груди в знак того, что сдается.

– А я думал, мы друзья, – с грустью проговорил он.

– Мы не друзья.

Он сидел так близко к ней, что она могла рассмотреть в его зеленых глазах лучики желтого цвета, как прожилки на весенних листьях. Оба глаза оказались совершенно одинаковыми по рисунку прожилок, и Келли металась взглядом от одного к другому. Точно, одинаковые. Почему у нее всегда было впечатление, что глаза у него разноцветные?

– Я не настолько хорошо знаю тебя. Ни один из моих настоящих друзей не осмелится вмешиваться в мои личные и финансовые дела. А мы с тобой всего лишь коллеги. Притом недавние.

Джек откинулся на сиденье.

– Мы вдвоем провели всего лишь час или два, занимаясь отнюдь не медицинскими делами, – сурово напомнил он ей. – Я особенно не жалуюсь, но, согласись, это довольно-таки странное занятие для коллег. Я-то полагал, что между нами сегодня происходит нечто особенное, или для тебя это всего лишь одна из сфер профессиональной деятельности? Если это так, то Роджер бы сообщил мне об этом еще на собеседовании. В таком случае мне еще мало платят.

– Не нужно так язвить, – возразила она резко. – Мое желание с тобой переспать еще не значит, что мы стали друзьями.

Он гневно буравил ее глазами.

– Так ты все еще хочешь секса?

Сердце Келли сильно застучало, однако она гордо подняла голову.

– Какая бы женщина не захотела после такого нежного вступления?

– Отлично. – Он завел мотор и стартовал так, что галька полетела из-под колес машины во все стороны. – Тогда к чему мне сдерживать себя, если ты этого не хочешь делать?

Келли упорно молчала, не желая уже в который раз делать замечания по поводу узкой и скользкой дороги и скорости их машины. Она крепко сцепила руки и сидела прямо, словно приклеенная, всю дорогу до «Кэрори» и его городской квартиры. Когда они остановились, Келли выскочила из машины, не дожидаясь его помощи. Она быстро пошла вверх по дороге. Он догнал ее и открыл ей дверь, она смело шагнула в его квартиру.

Оглядевшись, Келли поняла, что Джек еще не устроился как следует в своем новом жилище. Может, у него просто не было времени, думала она равнодушно. Наверняка, он каждую ночь проводил на работе, изредка отдыхая на кушетке. Комната была уставлена самой обычной казенной мебелью. И на характер личности хозяина указывали лишь сваленные горой на полу медицинские журналы, ноутбук и дюжина дисков, лежавших на обеденном столе.

Келли направилась было наверх, только не успела она подняться и на одну ступеньку, как сильные руки обхватили ее за талию и вернули в комнату.

– Не так быстро, – прорычал Джек, пытаясь утихомирить сопротивлявшуюся. – Сначала поговорим.

– Нам не о чем разговаривать. – Келли упрямо запрокинула голову, пытаясь освободиться, и куснула его в руку, которой он держал ее, затем попробовала вывернуться, но лишь перевернулась вокруг оси и оказалась лицом к нему.

Одна рука его потянулась к ее волосам, другой он продолжал ее держать. Желая избежать скользких вопросов, Келли расстегнула столько пуговиц на рубашке, сколько могла, буквально за пять секунд. Она прижалась губами к его груди и поцеловала.

Скоро она услышала его громкий вздох. Руки беспокойно перебирали ее волосы, и наконец он яростно обнял ее. Она почувствовала его отклик и ухмыльнулась. Теперь высвободиться из его цепких объятий не составляло труда, и Келли стала развязывать хвостик.

Потом она опустила руки вниз, нашарила ремень его брюк, почувствовав при этом твердую плоть под застегнутой молнией. Нашла застежку и начала медленно расстегивать. Тут волосы ее рассыпались по плечам, а его руки погрузились в шелковистую массу. Джек схватил волосы в кулак и притянул Келли к себе ближе.

– Поцелуй меня, – попросила она.

– Да я собираюсь сделать гораздо больше того, со временем. – И он нежно погладил ее волосы. Затем подхватил ее под мышки и поднял вверх, над собой. Она рассмеялась и прижалась губами к его губам. У нее закружилась голова, когда он еще крепче обнял ее, с такой страстью, какой она не испытывала никогда. Он поцеловал ее так пылко, как тогда, на горе Виктории.

Джек направился к лестнице, однако она поинтересовалась, как далеко находится подходящее место. Тогда он понес ее к столу, с которого одним взмахом руки смахнул диски и книги, разлетевшиеся по полу. Он положил ее на стол, и Келли не сопротивлялась. Ее длинные волосы расплескались вокруг, как море, спадая по краям со стола.

Все еще одетая, она чуть раздвинула ноги и раскинула руки. Джек навис над ней, расставив руки по сторонам, его лицо горело, глаза сверкали зеленым огнем. Медленно он склонился над ней всем телом и начал приближаться, но вдруг выражение его лица стало твердым, губы остановились лишь в сантиметре от ее лица.

– А теперь расскажи мне все о деньгах, – приказал он.

– У меня есть система накоплений. – Келли крепко вцепилась ему в плечи. – Таким образом, со временем я смогу купить хорошенький «порше».

Она попыталась приподняться со стола, но Джек прижал ее голову к столу так, что она не смогла пошевелиться. Он поймал ее руки в свою и отвел их ей за голову.

– Через один-два месяца я куплю его, – добавила она упрямо.

– Да, хорошая сказка, – улыбнулся он. Свободной рукой он уже ласкал ее грудь через ткань кофточки. Большой палец нащупал тугой сосок, Келли закрыла глаза, наслаждаясь чудесным ощущением. Она замерла, затаив дыхание. Он снова остановился. – Придумай другую.

Глаза Келли мгновенно открылись.

– Так именно это ты проделывал со всеми своими женщинами? – спросила она слабым голосом. – Ты мучил их до тех пор, пока они не расскажут о себе всю правду? Это ты делал с Вероникой? Думаю, тебе приходилось туговато, если так было каждый раз. Так кто же из вас сдавался первым?

Ты всегда одерживал победу? Всегда хорошо контролировал себя?

Глаза Джека недобро блеснули, и Келли поняла, что задела его за живое.

– Тебе нравится, когда мы выкладываем о себе всю правду? – выспрашивала она дальше. – Наверное, при этом ты чувствуешь себя могущественным и сильным? Вот что тебя заводит.

– Это ты меня заводишь. – В один момент он отпустил ее быстрым движением и отпрянул назад. – В то же время я вполне отдаю себе отчет в собственных действиях, вот и все. Мне просто очень хочется понять, зачем ты делаешь это. – И он кивнул на стол, на котором она лежала, вся раскинутая. – Неужели тебе хочется, чтобы все произошло так и здесь? А, Келли? Быстро и сильно, на столе? Из-за этого ты стремилась сюда?

– Это бы прозвучало заманчиво минутой раньше. – Келли уже вся горела, но теперь у нее было такое чувство, будто кожа ее щек пылает от стыда. Она посмотрела на стол, на свои ноги и внезапно поняла, насколько пошло все это выглядит. – Но тогда я думала, что именно этого хочешь ты. Того же самого. – Она согнулась и соскользнула со стола. – Прости. Мы могли бы пойти наверх, в спальню. Конечно, кровать намного удобнее стола и более консервативное место для подобных занятий.

Джек взъерошил свои волосы, и они поднялись ежиком на его голове, так что Келли захотелось пригладить их, заодно поласкав Джека. Но когда она подняла руку, он поймал ее и вернул назад. Ничего не сказав при этом, он только ждал. Келли не знала, что сказать, и, смущенная до глубины души, круто повернулась и направилась к стойке, отделявшей кухню от жилого помещения. Она облокотилась на стойку и положила голову на руки.

– Только не теперь, – простонала она. – Даже не смей говорить мне, что ты настолько консервативен и высоконравствен, что занятие сексом на столе вызывает у тебя отвращение, – предупредила она его, понизив голос. – Это было бы слишком очевидной ложью.

– Конечно, я не скажу, что я занимаюсь сексом исключительно в постели.

– Да, тебе лишь неинтересно этим заниматься со мной, понятно, – договорила она за него. Келли уныло прислонилась лбом к столу, склонив голову вниз. – Ты ведь не собирался это делать со мной, да? Не предполагал? Ты привел меня сюда не для того, чтобы заняться любовью, верно? Ты хотел выведать у меня про деньги, так? Всего лишь про мои личные и финансовые дела. Ты интриган! Ты думал, что у меня есть какая-то загадка, и как любой мужчина хотел разгадать ее. Это придало бы тебе веса в собственных глазах.

– Раз ты такая умная и сообразительная, то доверься мне и расскажи все по порядку.

– Дело не в доверии, – тяжело вздохнула она. – Все это так глупо. – Наконец она подняла голову и встретилась с ним взглядом. – К тому же это не твое дело. Нет никакой необходимости тебе это знать. Все просто. Ты возбуждаешь меня. А я слишком давно не была с мужчиной. Поэтому если я показалась тебе чересчур возбужденной, то прости. Я вовсе не хотела набрасываться на тебя так, как только что получилось. Меня подвела, может быть, моя скрытая внутри скованность. Кроме того, если бы я знала, что сообщение о моем невольном воздержании в течение нескольких лет приведет тебя в такое замешательство, я бы не говорила тебе ни слова.

– Я бы все равно был очень осторожным. По тебе, по твоей реакции на мои действия я и так все понял. Келли тяжело вздохнула.

– Я не знаю, что делать. Скажи, что мне надо сделать, чтобы понравилось тебе, и я попытаюсь. Какие женщины тебе нравятся? Которые падают ниц перед тобой? Тебе нравится полное обожание со стороны женщин? Или ты вполне доволен двумя-тремя вздохами и фальшивыми сентенциями о вечной любви и верности?

Джек присел на краешек стола, и ее внимание снова привлекла его замечательно мужественная фигура.

– Я хочу тебя, Келли. Слишком сильно. Я даже готов принять от тебя все оскорбления, которые ты только что нанесла мне. Ты так мне нравишься, что я не могу допустить, чтобы ты использовала меня в качестве средства сексуального удовлетворения. Я не виноват, если твой муж оставил тебя неудовлетворенной.

Шокированная его словами, Келли буквально впилась ногтями в полированную поверхность стола. – Но это же чепуха...

– Нет, не чепуха. Внешне ты похожа на дикобраза, покрытого острыми длинными иголками, а внутри ты мягкая и пушистая. Ты вовлекаешь меня в игру, но перед этим я бы хотел знать о тебе все.

– Это никакая не игра, – горячо возразила она. – Я сделала достаточно, чтобы дать тебе понять, как я искренна.

– Что-то сегодня днем я ничего подобного не заметил. Как мне кажется, ты все время была довольно циничной. Возможно, ты таким образом защищалась от предполагаемой опасности, исходящей от меня. Ты уже обожглась на своем бывшем муже. Поэтому теперь ты стараешься отыграться на каждом мужчине. И твое отношение ко мне как к сексуальному объекту объясняется тем, что ты хочешь держать ситуацию под контролем. Либо, как я подозреваю, все намного проще: я напугал тебя так сильно, что твое сегодняшнее поведение – единственно возможное.

– Ты не напугал меня, вот еще! – фыркнула она довольно грубо, и он понял, что затронул самые глубинные струны ее души. – Я вовсе не испугана, – повторила она, словно бы желая уверить самое себя. – Ты мне нравишься. Мне очень интересно узнать, таков ли ты в постели, каким тебя рисуют окружающие и твой собственный стиль. Теперь я вижу, что ты еще и крайне горяч и чрезмерно чувствителен в некоторых вопросах. Мужчина, у которого есть такая шикарная машина и который приближается к среднему возрасту, наверняка что-то потерял в жизни, как учат психологи.

Своей речью Келли хотела задеть его, оскорбить. Однако он выглядел задумчивым, а затем даже улыбнулся. Келли снова гневно фыркнула, и он только рассмеялся над ее бессилием причинить ему какую-либо боль. Он отошел от стола и приблизился к ней, все еще улыбаясь. Нежно поцеловал ее в лоб.

– А ты чувствительная женщина, понимающая, – сказал он, подкалывая ее. – Лучше примерь свои слова к собственной жизни, тогда посмотрим, как ты отреагируешь. А теперь не пора ли тебе вернуться на работу?

– Разве есть проблемы? Неужели я такая некрасивая? Ты меня не хочешь? Так быстро остыл?

Джек усмехнулся:

– Да нет, милая, я не остыл, как ты говоришь. Стоит мне только посмотреть на тебя, и я возбуждаюсь. Даже не могу вспомнить, когда в последний раз меня так возбуждала женщина. Быть рядом с тобой на работе всю эту неделю оказалось для меня сущей пыткой. – Он нежно взял ее за руку, поднес ее к лицу и галантно поцеловал. Келли попыталась обнять его, но он тут же отстранился от нее, тяжело дыша. – Только не сейчас, – проговорил он.

– А что же тебе надо? – спросила она.

– Мне надо тебя.

Келли широко открыла глаза. Да уж. Вот почему он не занимается с ней любовью: он хочет ее! И при этом отталкивает!

– В таком случае твое поведение слишком экстравагантно.

– Просто это моя особая тактика. – И он поцеловал ее в нос. – Я специально разрабатывал ее.

– И зачем же? Какова цель? – Она явно ничего не понимала. – Чтобы соблазнить меня?

– Это еще что! – Он потянул ее к выходу из кухни. – Я решил жениться на тебе.

– Ну да. – Келли почувствовала, что ее язык прилип к гортани, а губы пересохли. – Хорошая шутка, – выдохнула она.

– Я рад, что тебе понравилось, – улыбнулся он и закрыл за собой дверь.

На следующий день Джек, как обычно, обходил пациентов и зашел к Летиции.

– Сегодня утром мы еще раз взяли кровь и протестировали ее, – объяснила Келли.

– Да, хорошо, я ее сейчас осмотрю, – кивнул он кратко, слишком официально, формально.

Келли, конечно; прекрасно понимала, как необходима эта формальность в общении. Ведь они находились в присутствии персонала, без нее не обойтись. Тем не менее ей стало обидно. Значит, он мог спокойно отложить свои чувства в сторонку, когда это необходимо. Сама Келли с трудом могла скрывать эмоции и думать о работе, если в другой комнате находился Джек Мак-Юэн.

Она знала, надо взять себя в руки. Как мучительно находиться с ним рядом! А Джек будет работать здесь, в «Кэрори», в Новой Зеландии, еще по крайней мере три года, до тех пор, пока ему не станет скучно и он не уедет в Америку или Англию. И каждый день, когда ока будет приходить в больницу, ей придется встречать его на рабочем месте. И что бы ни происходило между ними в личном плане, ей всегда придется прятать эмоции и работать с ним бок о бок, как с любым коллегой в их больнице.

Келли невесело раздумывала над этим, но вместо того чтобы испугаться, она почувствовала возбуждение и восхищение, зашевелившиеся где-то внутри. Она тут же отвела глаза от доктора Мак-Юэна, чтобы не провоцировать его лишний раз.

В четверг она встречалась с Сарой и Марджи за ленчем. Не успела она поставить свой завтрак на стол, как Сара насела на нее и забросала вопросами о Джеке.

Келли смутилась и молчала. Она осторожно присела за стол и посмотрела на булочку и сок, пытаясь придумать достойный ответ. Слава Богу, Сара тут же забыла о своем вопросе и стала рассказывать, как она ходила в гольф-клуб в воскресенье вечером вместе с мужем. Вдруг Сара упомянула, что там был и Джек. Келли насторожилась. Сара продолжила рассказ, болтая про Донну Линг, молодого доктора. Они с Джеком пришли в гольф-клуб вместе. Донна прямо-таки увивалась вокруг Мак-Юэна. Келли не верила своим ушам.

– Наверняка это Джек пригласил ее в клуб, потому что до сих пор я ее там не встречала, – верещала Сара.

Вспомнив, как бесцеремонно Донна написала свой телефон на руке Джека в тот вечер после семинара, Келли поверила, что так оно и было. К тому же она припомнила, как удачно он тогда обошел ее вопрос о том, будет он приглашать Донну на ужин или нет.

Подумаешь, это не должно ее ранить. Ведь она уже давно знает, какой у него характер. Ее не должно волновать, чем он занимается в свободное время и с кем его проводит. Ее не должно беспокоить, что, после того как он ласкал ее и чуть было не занялся с ней любовью в собственной квартире, он провел ночь с другой женщиной!

«Спокойно, Келли, спокойно», – уговаривала она себя. Отломив кусочек булочки, она поднесла его ко рту, остановилась, положила обратно на тарелку, так и не откусив ни крошки. Прежде надо успокоиться, а то никакая еда в рот не идет. Значит, слухи еще раз подтверждают ее мнение о том, что Джек является тем типом мужчины, каким был и ее муж. Только этого ей и не хватало.

– Я и не знала, что по воскресеньям в клубе есть танцы.

– Да, ты права, – согласилась Сара, – танцы бывают в воскресенье. Просто у них осталась группа, которая захотела дать еще один концерт. Играли они ужасно, не правда ли, Марджи?

– А мне показалось, что довольно хорошо, – проговорила Марджи, беспокойно глядя на Келли. Значит, другая подруга заметила ее необычное состояние, не то что Сара. – Они играли в основном старые вещи, хиты, – продолжала Марджи. – Это были вовсе не танцы. Я не думаю, что Джеку понравилось, как Донна себя вела. Думаю, он был разочарован и смущен. В конце концов он ушел намного раньше других.

– Однако Донна, – вставила Сара с двусмысленной улыбочкой, – последовала за ним через минуту.

– Она поехала в собственной машине, – добавила осторожно Марджи.

– Уверена, он объяснил ей дорогу, – блеснула глазами Сара, преспокойненько потягивая сок соломинкой из бумажного стаканчика. – Ну и что ты думаешь по этому поводу, Келли?

– Не знаю, а что? – Келли до сих пор не знала, что сказать, поэтому тянула время, полностью сосредоточившись на завтраке. – Могло произойти что угодно. Всем известно, что некоторые мужчины бывают неразборчивы.

Эти слова еще больше обеспокоили Марджи, потому что обычно Келли никогда не высказывалась о мужчинах в таких резких тонах. Кому же, как не ей, было отлично известно, насколько он был разборчив.

Келли стало стыдно за свой невольный порыв, за несправедливые слова. Сара даже присвистнула от удовольствия. Келли почувствовала себя хуже некуда.

– Так-так! – погрозила она ей пальцем. – Это не похоже на тебя, Келли. Да и откуда тебе знать такие подробности? – Сара отодвинула стаканчик в сторону. Келли промолчала, и подруга возликовала. – Ты имела в виду Джека? О, ты шутишь. Только не говори мне, что ты...

– Я? Вовсе нет! – немилосердно прервала ее Келли. Та даже не успела закончить предложение. – Я всего лишь поддерживаю наш разговор. Марджи, как самочувствие Уэндила? – Роджер говорил ей о том, что у одного из ее пациентов обострилась астма. – Ты уже видела его сегодня вечером? Марджи тут же кивнула.

– Ему намного лучше. Мы подумываем вернуть его снова к вам.

– Кстати, о предмете нашего разговора, – вставила слово Сара, – вы только посмотрите, кто покупает сандвич! – И Сара похлопала Келли по руке. – Ой, кажется, он нас увидел. Идет сюда. – Она снова похлопала Келли по руке. – Смотри. Ох, каков красавчик! Ох! Такой смуглый, сексуальный, просто пирожок. Даже не знаю, как тебе удается работать с ним в одной команде, Келли, просто ума не приложу.

– Ну, мы же не весь день работаем вместе, – пробормотала Келли, растерянно изучая крошки от завтрака. – Мы же не каждую минуту рядом. – Ей надоел их разговор. Мало ей было собственных чувств и мыслей о нем. Женщине не нужно было оглядываться, чтобы знать, где сейчас Джек. Она кожей чувствовала его присутствие и вся похолодела.

– Привет, Марджи. – Джек остановился у их стола и улыбнулся женщинам. – Привет, Сара, Келли. Рад видеть вас.

Келли сохраняла на лице вежливую улыбку, Марджи поздоровалась, Сара улыбнулась.

– Я тоже рада тебя видеть, Джек, – сказала Сара радостно. – Мы только что рассказывали Келли о воскресной вечеринке в гольф-клубе. Бедняжка не так часто бывает в подобных местах, В последнее время она стала почти затворницей. Ей надо чаще бывать на людях. Может быть, вы сжалитесь над ней и возьметесь это дело исправить? Один-два вечера на людях, и она изменится как по волшебству.

– Келли не любит дискотеки, Сара, – возразил он, заходя со стороны Келли. Он встал чуть позади нее и едва прикоснулся к ее волосам губами. – Нет, она предпочитает романтику ресторанов, долгие прогулки и походы на пляж. Не правда ли, милая?

Сара взвизгнула от неожиданности, а Келли просто похолодела. Она дернула головой, но Джек лишь усмехнулся, затем прижал ее руку к столу, наклонился и спокойно поцеловал ее в щеку.

– Увидимся на обходе, – прошептал он ей на ухо, но не так тихо, чтобы другие женщины не слышали этого. – И не опаздывай, а то я ужасно скучаю, если тебя долго нет.

Его уход погрузил женщин в тягостное молчание. Келли видела, что Саре не терпится высказаться, но вдруг под столом раздался еле слышный глухой толчок ножкой, и подруга тут же закрыла свой ротик.

Келли подняла глаза и увидела, как укоризненно Марджи смотрит на Сару. Сара открывала и закрывала рот, беспомощно, словно рыба, выброшенная на берег. Тут пришла на помощь Марджи:

– Как я уже говорила, Келли, о Уэндиле, мы вернем его вам завтра утром.

– О, отлично. – Голос Келли звучал нарочито спокойно, и она это знала, но ничего не могла с этим поделать.

– А как поживает твоя больная с предполагаемым туберкулезом?

– Лаборатория подтвердила, что это инфекция, – автоматически ответила Келли. – Джек решил взять ее под свою опеку, и он уже начал лечение. Ей надо пролежать в больнице три недели или больше, потому что у нее есть маленькая сестричка, и Джек не хочет рисковать. Возможно распространение инфекции и... – Она посмотрела на обеих подруг: – Да, и... простите за предыдущую сцену. И за этот дурацкий поцелуй... Просто у него весьма специфическое, – она вдруг вспомнила его обещание на ней жениться, – чувство юмора.

– А мне показалось это так мило, – заметила Марджи. – Кажется, он защищал тебя от посягательств Сары.

Сара выглядела перепуганной.

– Но это только шутка!

– Да, мы это знаем. – Келли попыталась улыбнуться. – Джек, может, и не понял, но мы-то знаем. – И Келли посмотрела на часы и поднялась: – Мне надо уходить.

Нервы были на пределе. У нее сложилось такое впечатление, что Джек, поцеловав ее в затылок, не шутил. Он был вполне серьезен.

Да, им необходимо переспать, притом срочно, подумала она упрямо. Всю дорогу из столовой она пыталась сосредоточиться на работе, но ей это плохо удавалось. И образ Донны Линг и Джека, которые занимаются любовью, надо выбросить из головы насовсем. А потом она заставит его забыть о ней и не тянуть ее в постель. Ей надо было заполучить этого сверкающего сексом мужчину. Желание бередит ей кровь, а избыток желания может губительно сказаться на здоровье, если его не удовлетворить. Если она хочет, чтобы ее жизнь вошла в прежнюю колею, ей надо действовать быстро и уверенно.

Глава 9

Джек выписал Легацию из больницы в конце третьей недели. Он выделил специальную медсестру для семьи больной, чтобы наблюдать за ее дальнейшим выздоровлением уже дома. Снизил количества и дозу лекарств, которые она принимала, до минимума. И сам проследил за тем, как ее выпустили из больницы.

Что касается его других пациентов, то их приток увеличился. Мягкая зима и теплая весна подготовили условия для распространения летом инфекций, астмы и аллергии. В больнице были вынуждены открыть еще две палаты, которые до сих пор использовались только зимой. Однако ситуация была под контролем. Если бы Джек мог сказать то же про доктора Келли Уэст!

Он смотрел из своего окна на больничные корпуса, слушая своего брата, пришедшего обсудить детали организации сорокалетнего юбилея свадьбы родителей, который состоится на этой неделе. Они решили отпраздновать его на ферме, где те жили.

– Мы с Тессой и Томасом надеемся, что ты возьмешь на себя доставку тортов для этой вечеринки, – говорил Натан. – кстати, ты уверен, что у тебя еще останется свободное местечко, учитывая все те продукты, которые ты повезешь? Кажется, в твоем «порше» на первом сиденье не так уж много места. Если будут проблемы, то Тесса смогла бы взять кое-что на себя. Зоя явно не сможет помочь, – продолжал он, намекая на приверженность их сестры к быстрой езде и, как следствие, на плачевное состояние ее автомобиля. – Друг сестры – фанат мотоциклов «харлей», поэтому они прикатят на его мотоцикле, так что вряд ли смогут что-нибудь привезти с собой.

– В «порше» достаточно места для тортов на пассажирском сиденье, – сказал Джек. – Я виделся с другом Зои на выходных, они вместе занимались серфингом. Волны вздымались на метры ввысь, им приходилось бороться с рифами, которые они обходили в проливе Лайал-Бей к югу от Веллингтона. Он мне понравился.

– Ну, если бы сестра начала менять своих поклонников так же часто, как ты своих женщин, – заметил Натан несколько саркастично, – ты бы никогда не увидел его после тех выходных. Ну, а как же насчет тортов? Тесса очень беспокоится по этому поводу. У нее и так с ними было много хлопот. Мне бы очень не хотелось, чтобы они по дороге помялись или раскрошились. У нас их целых три, огромные. Если ты поместишь их на заднее сиденье, они сломаются. Если нет, то где же расположится твоя новая пассия?

Джек недобро нахмурился: внизу мимо них прошла Келли. А ведь он ждал именно ее, пристально и тревожно вглядываясь в черный выход здания напротив. Обычно по пятницам она работала в городе, но сегодня ее расписание изменилось, и она должна была быть в больнице, а потом ехать в одну из районных поликлиник. Так что сегодня с утра она находилась в «Кэрори» и проводила осмотр детишек, которые родились вчера.

Какая-то женщина шла ей навстречу. Она везла коляску с малышом. Келли остановилась и подержала для них дверь. Они обменялись парой фраз, и Джек увидел, как Келли наклонилась к коляске, чтобы посмотреть на ребенка. Должно быть, она что-то сказала. Потому что женщина сразу расцвела гордостью, рассмеялась, подняла малыша из коляски и передала доктору подержать.

Джек наблюдал из своего окна за волшебным изменением лица Келли. Она нежно улыбалась, покачивая ребенка на руках. Малыш протянул ручонку и дотронулся до ее щеки. В открытое окно до него долетел легкий смех Келли.

– У меня нет никакой пассии, – сказал он автоматически Натану. Келли в это время передала ребенка мамаше, и женщины распрощались. Келли помахала им рукой на прощание. Джек заметил каждый нюанс встречи.

– Что? Да ты шутишь!

– О том, что у меня никого нет? Не шучу.

Джек помнил, что Келли всю неделю работала и очень устала.

Ее волосы были закреплены на затылке и свободной волной падали на спину и плечи. Они каскадом рассыпались каждый раз, когда она качала головой, сводя его с ума своим блеском и пышностью. Она шла, почти бежала, а волосы трепал ветер, каждую прядь. Они летели за ней, а Джек из окна любовался на эту величественную картину: летящая фея и шелковистый плащ золотистого цвета.

Вот Келли исчезла в темноте подземной автомобильной стоянки, и только сейчас он смог оторвать свой взгляд от окна. Он знал, что Келли поехала на работу. И ее не будет в «Кэрори» весь оставшийся день.

Он ненавидел себя и ничего не мог поделать: он уже скучал по ней. Сложив руки на груди, он наблюдал за стоянкой, где она должна была появиться. Всю свою взрослую мужскую жизнь именно он заставлял страдать женщин от любви к нему. С этой докторшей, с Келли, все было по-другому. И его это беспокоило. Да, беспокоило и нравилось одновременно.

Прошло уже три недели с того дня на побережье, когда она начала соблазнять его. Он тогда открыл глаза и увидел, как она на него смотрит. Рассмеявшись, она сразила его взглядом своих ярких сапфиров, а ее длинные волосы золотым покрывалом блестели вокруг нее. С того дня они часто проводили время друг с другом, на работе и вне ее. И тем не менее до сих пор он смутно чувствовал, как мало знает о ней. Немногим больше, чем в тот самый первый их день.

Джек прекрасно понимал, что Келли еще так и не догадывается, что ему от нее надо. Ей кажется, будто желание исчезнет после того, как они пару раз проведут время в постели друг с другом. Она думает, что добилась всего, чего ей хотелось, одним взмахом длинных ресниц, одним прикосновением к его плоти, одним прикосновением груди и бедер к его телу. Но как же она ошибается! Она даже не подозревает, что одно только искреннее слово с ее стороны могло бы сделать их намного ближе друг к другу. Келли не знает, как тяжело ему бывает в те минуты, когда она прячется от него в раковину своей замкнутости и отчужденности. Голубые глаза светятся жизнью, но не понимают, насколько ранят чужое сердце.

Теперь, решил Джек, настало время все изменить.

– У тебя и правда нет пассии? Это у тебя-то нет?

У Натана был комически недоверчивый вид, а Джек смотрел на него непонимающе.

– Это же семейный вечер, – напомнил он брату. Келли отказалась ехать с ним и никак не обосновала свой отказ. Это было тем более странно, что в субботу работы в больнице у нее не предвиделось. Да и в частной практике у нее оказалось свободное время. Однако работа в городе в выходные заинтересовала ее больше, чем вечеринка у родителей Джека. Он не мог понять почему.

– Да что за интерес у тебя? – спросил Джек брата. – Зачем мне кого-то везти с собой?

– Да потому что такого еще не было, чтобы ты приходил куда-нибудь один, без женщины, – заявил Натан. – Помнится, однажды ты привел даже двух сразу. К тому же на семейное торжество, если не ошибаюсь. Ас того самого посещения гольф-клуба, когда с тобой была Донна Линг, мы не видели тебя с кем-нибудь еще. Поэтому мы с Тессой решили про себя, что ты наконец-то решил завести с кем-то серьезные отношения....

– Даже и не думай, – нахмурился Джек. Минуту он задумчиво молчал. – Скажи, братец, может ли женщина после осложнений беременности и выкидыша забеременеть и выносить плод без тяжелых последствий? Каковы шансы?

Натан нахмурился, услышав от Джека столь серьезный вопрос. Затем медленно произнес:

– Насколько тяжело она перенесла выкидыш?

– Я не знаю наверняка, к сожалению.

– Трудно сказать что-нибудь определенное, не зная деталей. Но выкидыш – это не приговор.

– Значит, возможно, что она сможет его выносить?

– Да, но есть еще опасность, очень серьезный риск того, что ей будет тяжело его вынашивать, или же возможны ранние роды, – без обиняков высказался Натан. – Но если исключить физические и психические аномалии организма, то теоретически мы считаем возможным выносить ребенка, если женщина очень хочет. Однако за ней нужен хороший уход. В десяти случаях из тридцати мы не беремся объяснить причину выкидыша. Возможно, иногда помогает время. Иногда смена партнера. Впрочем, для более точного прогноза мне необходимо посмотреть подробную историю ее болезни. А почему тебя это так интересует?

– Смена партнера? – задумчиво пробормотал Джек.

– Возможно, что организм матери несовместим с организмом данного партнера. А может быть, причина заложена в генетике: может, просто несовместимы гены. Обычно мы не знаем ответа. Однако смена партнера – известный феномен.

Джек кратко кивнул. Кофе, которое они приготовили себе, уже остыл. Джек выбросил стаканчик в корзинку с мусором, стоявшую рядом.

– Ты можешь сегодня вечером прислать Тессу с тортами, – сказал он. – Что-то я давно уже не виделся наедине со своей невесткой. Соскучился по ней.

– Прислать Тессу к тебе одну? – Натан недобро усмехнулся, направившись к дверям. – Не думаешь ли ты, что я так глуп? Увидимся около восьми.

– Ладно. – Джек махнул рукой в знак понимания. – Спасибо, Натан.

Любопытно, а он-то глуп или нет? Может быть, поэтому Келли думает, что им так легко руководить?

Келли должна была работать в ту ночь в «Кэрори», поэтому она вернулась в больницу после того, как закончила дела в городе. Дорога на сей раз была загружена, поэтому Келли запоздала, и Джек заменял ее до тех пор, пока она не пришла. Келли была очень благодарна ему за это.

Удивлению ее не было конца, когда старшая медсестра городской больницы по телефону предупредила ее, что последующие два дня они не будут нуждаться в ее услугах. Обычно она всегда в выходные дежурила, что же случилось на сей раз?

– К сожалению, у нас произошли некоторые изменения, – смущенно проговорила медсестра. – Но конечно же, мы оплатим вам все, что должны. Мы бы очень не хотели терять вас, потому что на следующие выходные вы нам несомненно понадобитесь.

– И сколько же я потеряю? – Келли приготовилась к самому худшему, ожидая услышать невообразимую сумму. Либо ей придется подыскивать себе другую работу. Так она и поняла. Сумма, которую назвала женщина, сразила ее наповал.

– Но это же безумие, – воскликнула она. – Вы же останетесь внакладе, если будете каждый раз платить такие огромные суммы. А вы уверены, что сумма правильная?

– Мы переведем ее на ваш счет сегодня же в течение дня, – сказала ей женщина, уверив, что они очень ценят свой персонал и не хотели бы его потерять. Что же касается суммы, то в этом никакой ошибки быть не может. – Желаю вам приятных выходных.

– Да уж, спасибо на добром слове. – И Келли медленно положила трубку. Джек оторвался от чтения бумаг, над которыми они только что работали, и вопросительно посмотрел на нее. Они работали над составлением отчета для следующего семинара в городе, посвященного детским заболеваниям и новым разработкам в методах их лечения.

Келли пришлось объясниться:

– Больница, где я подрабатываю в выходные, отпустила меня на завтра, – сказала она смущенно. – Возмещение в денежном плане, которое они назвали мне, просто невероятное. Оно на десять долларов выше, чем я зарабатываю обычно за смену в «Кэрори» или за ночное дежурство. Так зачем мне тогда работать?

– Не знаю, – пожал он плечами. – Может, ты мне объяснишь?

Она опустила глаза. Кажется, его самолюбие до сих пор было задето, потому что она не открыла ему до конца все подробности своей жизни. Но это была его проблема, не ее.

– Тогда завтра мы можем провести вдвоем, – продолжил он, так и не дождавшись ее ответа. – Раз уж ты оказалась свободна.

Сердце Келли бешено забилось. Удивительно, они уже столько времени работают вместе, встречаются, а нервное возбуждение, которое он вызывал в ней, так и не прошло, не исчезло. Напротив, оно даже нарастало каждый раз. Она, можно сказать, уже привыкла находиться в постоянном напряжении. С той самой битвы в его квартире он так и не дотронулся до нее по-настоящему; если не считать постоянных прикосновений к волосам, поцелуев в лоб и щечку каждый вечер на прощание, между ними ничего не было.

В те редкие минуты, когда она сама начинала наступление, он смеялся над ней, удерживая ее руки, убегал от нее на почтительное расстояние и продолжал смеяться. Человек со слабой психикой наверняка заработал бы на этом тяжелый комплекс неполноценности. Слава Богу, Келли была не такой. Совершенно не такой.

– Может быть, с утра я могла бы уделить тебе немного времени, – сказала она осторожно. Она взяла ручку и провела черту под важным пунктом, который они обсуждали. – Днем у меня куча вещей, которые надо сделать. Потом будет время для сада и огорода, которыми я периодически занимаюсь. А чем бы ты хотел заняться? Я бы не хотела оказаться перед фактом в самый последний момент. Не люблю сюрпризов.

– Ты просто еще не знаешь себя. На самом деле ты в глубине души очень любишь приключения.

– У меня еще не было ни одного. – Келли перевернула страничку. – Если не считать любовных приключений, конечно. В любви я очень люблю приключения.

Джек застенчиво кашлянул и улыбнулся:

– Тогда мы пойдем гулять. Она подняла глаза.

– Никаких препятствий, никаких пригорков и холмов, никаких ям. Я не люблю неожиданностей. Его глаза вспыхнули зеленым светом.

– Да, только погулять.

– Ага, только погулять, значит. – Она кивнула и тяжело посмотрела на него, не зная, верить ему или нет. – Если ты имеешь в виду именно это, тогда да. Спасибо, с удовольствием.

Итак, подумала Келли, Джеку нравится опасность. Для него прогулка будет означать карабканье по скалам и ущельям, а она боится высоты. Плаванье для него означает серфинг. Для нее же серфинг – это дикие высокие волны, накрывающие тебя с головой, наполняющие страхом смерти и Божьей кары. Однажды ей пришлось наблюдать за ним, когда волны накрыли его с головой. Она побледнела и замерла, до тех пор пока он не вынырнул на поверхность. И лишь когда Джек оказался рядом, она перестала беспокоиться.

– Ну, с утра в воскресенье мы могли бы совершить быструю прогулку до Саундса.

– Я уже сказала, никаких полетов.

У друга Джека был самолет, а поскольку Джек был первоклассным летчиком, то он предложил ему свободное пользование самолетом. Однажды Джек уже пытался склонить ее к перелету до Малборо-Саундса ради прекрасных пейзажей и потрясающего уик-энда. Хотя она очень хотела побывать когда-нибудь в этом районе, всякий раз, когда он предлагал ей с ним туда полететь, она отказывалась из-за занятости на работе.

Самолет, которым она добиралась до Окленда, приводил ее в ужас. Сама мысль о том, что надо будет лететь в маленькой консервной банке, пугала ее. Она и представить не могла, как это она будет находиться над землей, зато Джеку это точно понравится. Ее пугало буквально все, начиная от возможных воздушных ям и заканчивая вероятной поломкой во время перелета.

– Не желаешь присоединиться к нашему клубу смелых пилотов?

Келли посмотрела прямо в его зеленые глаза, которые смеялись над ней.

– Если ты не шутишь, то я, может быть, подумаю, – сказала она игриво. – Но поскольку мне недавно стало ясно, что все твои сексуальные способности весьма преувеличены, то многое из твоих слов можно расценивать как бесшабашную, безответственную болтовню.

– Скажи мне, что ты без ума в меня влюблена, и тогда мы займемся любовью.

– Я без ума в тебя влюблена.

– Нет. Слишком беспечно сказано, – недоверчиво прищурился он. – Подумай об этом на досуге, а потом скажи серьезнее.

Однако Келли и не собиралась думать о том, что она по отношению к нему чувствует. Еще не хватало! Того гляди и впрямь в него влюбишься. Ей было достаточно нескольких недель, что она провела в раздумьях над тем, как он сводит ее с ума. Джек притягивал ее физически. Теперь она устала от мыслей об этом и дала себе зарок не думать. Риск был слишком велик. Поэтому она лишь улыбнулась и повторила задумчиво, как тот и просил:

– Правда, я без ума в тебя влюблена.

– Скажи, что твоя жизнь бессмысленна без меня. Скажи, что ты сойдешь с ума, если не выйдешь за меня замуж.

– Да ничего подобного. – Келли вытаращила глаза. – Я бы сошла с ума, если бы такое сделала.

Его лицо потемнело, но Келли лишь улыбнулась, словно не замечая этого.

– Ну, хорошо, – сказала она с фальшивым спокойствием. – Если ты от этого станешь более сильным и неотразимым, я скажу, что я схожу от тебя с ума. Конечно, схожу, потому что ты мучаешь меня такими вопросами, которые сводят меня с ума, – рассмеялась она и помахала на него бумагами. Джек только презрительно посмотрел на нее. – Да ладно, Джек. Оставим эти глупости. Давай сосредоточимся. Еще десять минут, и мы закончим с работой и сможем побыстрее отправиться домой.

Джек взял прядь ее волос и накрутил на свою руку. Его глаза заблестели.

– Так тебе кажется, что ты хорошо себя контролируешь? Она так вовсе не думала. Он посмотрел на нее очень внимательно: она тяжело дышала.

– С чего ты решил, что ты всегда выигрываешь? – она, возбужденно посмотрев на свои бумаги. Удивительно, как легко он мог разгневать ее одним лишь своим присутствием. – И почему ты думаешь, что одного желания недостаточно для хороших любовных отношений?

– Потому что для меня недостаточно одного физического желания, которое захлестывает тебя с ног до головы. Мне нужно полное, абсолютное обладание. Я хочу владеть тобой безраздельно. Мне нужно не только твое тело, еще больше мне нужна твоя душа.

Она резко вскинула голову, готовая рассмеяться ему в лицо, думая, что он все еще шутит, и ожидая увидеть на его лице игривое выражение, однако, как ни странно, он смотрел на нее вполне серьезно. Улыбка исчезла с его лица.

– У тебя слишком развито чувство собственности. Ты эгоист.

– Мне бы хотелось, чтобы ты зашла на осмотр к врачу. Джек поднес к лицу прядь ее волос. Он закрыл глаза, словно бы от удовольствия, и коснулся ее волос губами и щекой, вдыхая чудесный аромат. Это было ни с чем не сравнимое удовольствие. Она вряд ли могла себе представить какое. Даже сквозь гнев она чувствовала, как ему нравится ее запах.

Находясь так близко от него, Келли могла чувствовать и его запах, от чего голова у нее кружилась. И уж с этим она ничего не могла поделать.

– Твоему терапевту? – предположила она наугад.

– Гинекологу. Есть вероятность, что ты можешь родить ребенка, если захочешь и попытаешься.

– Не смеши меня. – И Келли выдернула прядь из его руки. На этот раз он отпустил ее свободно, без серьезного сопротивления. – Моя способность родить тебя не касается. Ни прошлая, ни тем более будущая.

– Я прекрасно понимаю, что тебе очень трудно решиться снова забеременеть. Я знаю, что в прошлом это принесло тебе много страданий. Но ведь стоит об этом подумать всерьез.

– Откуда ты все знаешь? Откуда ты знаешь, что есть хоть какая-нибудь возможность? Ты с кем-то об этом говорил?

– С Натаном.

– Обо мне?! – воскликнула она.

– Я не называл твое имя. – Он коснулся пальцем ее губ. – Так ты сходишь к врачу?

– Конечно, нет. – Келли была шокирована. Она резко отодвинулась от него. – Когда-нибудь, возможно, я и схожу, но только по собственной воле. – Ей действительно было над чем поразмыслить. – Только в том случае, если я в жизни встречу подходящего человека, такого, которому смогу доверять. Так что в этом вопросе я разберусь сама. – И она собрала со стола все бумаги. – Уходи. Мне не нужна твоя помощь.

– Но ты можешь доверять мне. Тебе всего лишь надо отбросить подальше свои сомнения и предрассудки. – Он отобрал у нее бумаги, прежде чем она смогла возразить. – Я закончу эту работу сам, – заявил он. – Без твоей помощи. Заеду за тобой завтра в девять утра. Если завтра будет тепло, то будем плавать. Так что собери нужные вещи.

Келли окинула его холодным взглядом с головы до ног.

– А с чего ты вообще решил, что я еще хочу идти с тобой гулять?

– А вообще-то лучше встретиться в половине девятого. – Он взял свой кейс со стола, положил бумаги внутрь и направился к двери. – Чтобы у меня было достаточно времени убедить тебя, если будут какие-нибудь затруднения.

От двери Джек обернулся и посмотрел на нее испытующе.

– Меня может не быть дома, – сказала она с вызовом.

– И все же ты будешь дома, – загадочно улыбнулся он. – Ты настолько же предсказуема для меня, как я для тебя, дорогая. Ты не сможешь противиться самой себе.

И это было сущей правдой. Он действительно мог предсказать все ее действия. Ей была ненавистна сама мысль о том, что она для него словно прозрачное стекло.

На следующее утро она ждала его с восьми часов. Вскоре она услышала скрип калитки, а через некоторое время – и входной двери. С утра было довольно прохладно, но она слышала по радио, что днем должно намного потеплеть. Келли надела хлопчатобумажные брючки с футболкой, поверх накинула легкий жакет. Она собиралась взять с собой легкие вещи, полотенце, пару босоножек и новую накидку, которую подарила ей Джеральдина. Упаковав вещи в сумку, она повесила ее через плечо.

На Джеке были длинные шорты и разноцветная хлопчатобумажная рубашка. В таком наряде он выглядел еще более привлекательным. Войдя, он добродушно ей улыбнулся, и Келли не могла не улыбнуться в ответ. Он взял ее длинные волосы, стянутые на затылке в хвостик, и отбросил с плеча на спину. Подойдя ближе к ней, он поцеловал ее в щеку. Келли смущенно улыбнулась. Не в силах справиться с биением своего сердца, она внезапно покраснела. Впервые с той прогулки на побережье они встретились в выходные, наедине. Утро обещало прекрасный день, нескончаемое блаженство вдвоем.

– Тебе нельзя заходить. – Она положила ладони ему на грудь и оттолкнула. Ее соседка по квартире только что вымыла голову и сушила волосы, потому Келли не хотела, чтобы Джек застал женщину в домашнем виде. Вместе с ним они вышли на порог. Келли попрощалась с Джеральдиной и закрыла дверь.

– Выглядишь здорово. – Джек взял ее руку, когда они пошли по дорожке, и положил себе на локоть. – Надеюсь, ты все захватила для плавания?

– Да. – Келли надела на нос очки и посмотрела вокруг. Увидев на улице грузовичок, на прицепе которого лежали две доски для серфинга, Келли остановилась как вкопанная. – Джек?

Рассмеявшись от души, он потащил ее дальше.

– Поедем, красавица, кататься. Я не дам тебе упасть, не бойся.

– Я совершенно не в восторге от серфинга. Я не умею. Я боюсь...

– Я тебя научу, не бойся. К тому же сегодня волна слабая. Но Келли это мало утешило, она лишь заставила себя кивнуть и выдавила слабую улыбку.

– Удивляюсь, как это Роджер позволяет тебе так часто пользоваться своими досками для плавания, – заметила она, когда они тронулись в путь. – Ты уже два раза на этой неделе, насколько мне известно, брал их. Разве нет? А разве ты не плавал и на прошлой неделе?

Джек снова рассмеялся:

– Ты же шутишь, не так ли?

Свернув с ее улицы направо, они двинулись вниз по холму.

– Да он просто-напросто приполз ко мне на коленях, умоляя, чтобы я забрал эти доски куда подальше. Так что можешь не волноваться, они ему не нужны.

– Ага, – улыбнулась Келли, неожиданно все поняв. – Так он взамен взял твой «порше».

Джек послал ей одну из своих загадочных улыбок.

– На прошлой неделе ему позарез понадобилось съездить за тысячу километров отсюда. А только мой автомобиль может выдержать такую нагрузку и скорость.

– Вот радость кататься в Мартинборо, – проговорила она.

Маленький городок был расположен в центре цветущего района виноградников, в полутора часах езды от Веллингтона. Дороги туда и обратно были действительно не лучшего качества, там всегда дул сильный ветер, так что в «порше», как могла себе представить Келли, было крайне неудобно.

– Дело в том, что он уже раз двадцать упоминал о том, где он проводит свои выходные.

Джек очень удивился осведомленности своей подруги, но не желал показывать виду, поэтому выпад Келли остался без ответа.

Всю дорогу они весело болтали. Неожиданно он остановился на полпути, и Келли поняла, что он хочет прикупить кое-что для завтрака и обеда. Однако Джек зашел еще и в спортивный магазин, где продавались принадлежности для ныряния и подводного плавания.

Келли лениво оперлась о косяк входной двери, окидывая презрительным взглядом спортивную экипировку. Джек в это время перекинулся двумя-тремя фразами с продавцом-консультантом и затем проводил Келли в кабинку для переодевания.

– Думаю, тебе надо сменить одежду, – посоветовал Джек, передавая ей сумку, которую принес для нее из грузовичка Роджера. – Я принесу тебе костюм для серфинга.

– Не желаю! – попыталась протестовать Келли, но Джек, не слушая ее, захлопнул за собой дверь. Келли бросилась к выходу, но дверь оказалась заперта.

– И не возражай, – сказал он ей через дверь. – Раздевайся.

Спустя некоторое время он принес ей два резиновых костюма, оба закрытые. Один черный, с единственной синей полоской в виде буквы V на груди. Другой – голубой, с желтым рисунком. Первый, когда она надела его, подошел ей лучше некуда. Он плотно облегал ее стройную фигуру. Джек вошел в кабинку не постучав. Келли в этот момент пыталась застегнуть молнию. Она затравленно оглянулась.

– Мне он не нравится. Джек закрыл дверь.

– Это подарок.

– Что? – Келли вскинула голову. – Кто тебе сказал? Ты говорил за моей спиной с Джеральдиной?

– С кем? – Казалось, он был сбит с толку. – Не говорил я с твоей Джеральдиной. Я не мог никак, сама подумай. Мы с ней никогда не виделись наедине. А что она могла сообщить такого ценного, чего бы я не знал?

– Ничего особенного. – Она покачала головой. – Забудь. Это не имеет значения.

Некоторое время он не сводил с нее глаз. Келли поняла, что он снова возбужден. Ей очень хотелось поддеть его, однако она сдержалась. Джек опустил глаза на незастегнутую молнию.

– А костюм на тебе хорошо сидит. Он так и должен сидеть, вплотную. Тебе нужна помощь?

– Нет. – Она застегнула молнию до талии и дальше, до шеи. – Я не собираюсь покупать его. И никогда его не надену. Зачем мне тратить деньги?

– Ты наденешь его со мной вместе. Я превратил тебя в ныряльщика, я же научу тебя профессионально кататься на волне.

– А я не хочу на волне! – гневно возразила она. – Я никогда не рискну. Я боюсь волн больше, чем бешеных собак. Видя поднимающуюся надо мной волну, я хочу сразу убежать в укромный уголок. Это ужасно. Я говорю сущую правду: я никогда не надену этот костюм еще раз. К тому же ты не можешь купить его мне, потому что он слишком дорогой.

– Купи его сама.

Кровь бросилась Келли в лицо. Он прекрасно знал, что у нее не хватит на костюм никаких денег, он хотел, чтобы она наконец сама призналась ему в этом. Тогда он сможет-таки вытянуть из нее и остальное. Ему не терпится обо всем узнать от нее. Джеку до сих пор не давала покоя мысль о том, что же она делаете заработанными деньгами, если ей не хватает на элементарные вещи для жизни.

– Он мне не нужен, – упрямо твердила она. – Я же говорю тебе, я никогда его не надену.

– А я говорю тебе, – возразил он, взяв ее за хвостик и крепко намотав его на руку, – что ты его наденешь. Он тебе нужен. На свете ничего нет сексуальнее женщины в мокром блестящем облегающем костюме.

– Да и ты в подобном выглядел бы неплохо, – не спасовала она.

В конце одного вечера после плавания он вышел на берег, отбросил доску и снял свой мокрый костюм, положив его на песок. Один только вид его широких плеч и сильных рельефных мускулов привел Келли в замешательство.

Теперь она была также взволнована и возбуждена.

Келли дернула головой, освободившись от его руки.

– Дело в том, что я не всегда буду с тобой. Наши отношения могут оказаться кратковременными.

Джек мудро улыбнулся. Он коснулся ее подбородка рукой и поднял ее голову, делая заглянуть ей в глаза.

– Все еще желаешь избавиться от меня, после того как переспишь?

– Непременно, – согласилась она слишком быстро. Потом вдруг заколебалась. Тут она поняла, что никогда не думала об этом. – Ну, может, через неделю-другую, – продолжила она задумчиво. – В зависимости от того, чего будет требовать мой организм. Тогда, может быть, мы с тобой встретимся еще разок-другой, если будет надо.

– Мне это не нравится. Тогда я буду работать на сохранение наших отношений. – И он медленно застегнул ее молнию до самого конца. Его пальцы дрожали, когда проходили в ложбинке между грудей. Теперь они стали еще более упругими, Джек тяжело задышал. – Расслабься, – посоветовал он. – Ты вся напряжена.

– Ты знаешь почему. – Келли внезапно почувствовала себя беспомощной, словно зверек в капкане. – Ты можешь мне помочь снять напряжение. Давай попробуем вместе. Может, так будет лучше.

Джек расстегнул молнию у шеи и запустил другую руку внутрь желанного тепла. Стал гладить ее округлые бока, бедра и талию, приближаясь к ней своим упругим телом.

Келли выдохнула. Их глаза встретились.

– Не останавливайся, – прошептала она.

Глава 10

Рука Джека опустилась ниже. Между ними была гладкая ткань костюма, и все же обоим было приятно.

– Что ты такое говоришь? – спросил он мягко. – Что ты сказала? А? Намекаешь, что хочешь этого здесь, в этой кабинке? Сейчас? С продавцами, ожидающими нас за прилавком, по ту сторону двери?

Сейчас Келли не могла мыслить разумно. На протяжении долгих недель она находилась в таком напряжении, что ей было все равно, где этим заняться. Даже во сне возбуждение не оставляло ее. Ей нужно было только одно, чтобы жизнь вошла в нормальное русло: ей нужен был этот мужчина. Келли облизнула пересохшие губы и потянулась к нему руками, чтобы притянуть поближе к себе, побудить к решительным действиям. Однако Джек тут же перехватил ее руки.

Его лицо превратилось в непроницаемую маску. Его рука все еще покоилась внизу, другой рукой он обнимал ее за талию. Он прижал Келли к стене, сжав ее руки в своих. Его сила еще больше возбуждала ее.

– Проси.

– Чего? – пролепетала она.

– Ты все слышала. – Он приблизился к ее уху и прошептал настойчивее: – Проси. Ты мне нужна, дорогая. Мне надо услышать твою просьбу еще раз.

Джек держал женщину всем своим телом. Его сильная нога заменила руку, внедрившись промеж ее ног, отделив их друг от друга, крепко прижавшись к ней. Келли было очень приятно. Она чувствовала его возбуждение, ощущала натяжение внизу, где соприкасалась с ним животом. Келли хотела дотронуться до него, однако он крепко держал ее руки. Дыхание мужчины обжигало ей лицо, но голос был спокоен и тверд, как никогда.

– Я бы очень хотел услышать от тебя просьбу. Скажи, как тебе хочется меня коснуться. Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой.

– Раздень меня, – растерялась Келли. Она внезапно почувствовала себя так, словно растаяла и не ощущала в своем теле ни одной твердой косточки. Это должно быть обидным для любой женщины. Тот способ, с помощью которого он принуждал ее к действиям. Однако ей так не казалось. Она была страшно возбуждена.

– Прикоснись к моей груди. Позволь мне тоже коснуться тебя там и поцеловать тебя. Мне хочется, чтобы ты вошел в меня. Я хочу, чтобы ты меня любил.

– Каким именно образом? – Он поцеловал ее в шею. – Медленно? Нежно? – Его нога прижалась к ней сильнее, и Келли пошевелилась, чтобы устроиться поудобнее. – Как именно ты хочешь, чтобы это произошло? Скажи мне.

– Быстро, – кратко сказала она. Затем закрыла глаза и представила, как это будет, как он будет делать это. Келли задвигалась, имитируя его движения. – Сильно и настойчиво, не останавливаясь. И убери руки. – И Келли высвободила руки, желая убрать барьер, мешающий им соединиться. – Поторопись, пожалуйста. Я не хочу быть в костюме. Он мне надоел.

– А мне нравится. Оставь его. Так мы собираемся это сделать? – Он снова поймал ее руки, остановив их на полпути от молнии, которую она хотела расстегнуть. Джек опустил руки вниз и приподнял ее на свой уровень. Она приблизилась к его телу и прижалась к нему сильнее. – Почувствуй его. Ведь мысленно ты же делаешь это, мы делаем это, не так ли? Ты можешь это представить?

Он словно гипнотизировал ее, подумала она смутно, когда в ее голове стали возникать образы, которые он рисовал.

– Да. – Это было так реально, будто происходило на самом деле, подумала она разочарованно. – Коснись меня.

– Мне этого не надо.

Он держал ее крепко, подбадривая, нашептывая слова нежности, а также слова, которые в другую минуту зажгли бы ее щеки. Келли не могла противиться своему желанию и неожиданно для себя начала двигаться так, как он просил.

– Так нравится? – Теперь его голос звучал хрипло, словно он потерял спокойствие и всяческое терпение. Его объятия стали крепче, и он слегка прижал ее к стене.

Келли попросту была не в силах ответить. Все ее внимание было сконцентрировано на внутренних ощущениях: тело пульсировало, словно облаченное в мягкую нирвану. Она так ничего и не ответила. Но он должен был понять реакцию по выражению ее лица либо по ее учащенному дыханию. Она уже не могла сдерживаться и стала дышать часто-часто. Ей казалось, что она не выдержит и сейчас закричит. Но тут же он накрыл ее губы своим поцелуем. Язык проник внутрь и начал двигаться в такт ее собственным движениям. Она немедленно откликнулась.

Казалось, прошли годы, прежде чем Келли пришла в себя и обрела способность видеть окружающий мир. Ей захотелось спрятаться куда-нибудь подальше, в укромный уголок, чтобы Джек не видел ее. Он погладил ее спину, поцеловал волосы и продолжал держать ее дрожащее тело в своих руках, и лишь когда она немного успокоилась, он нежно поцеловал ее.

– А теперь снимай костюм, – сказал он спокойно. – Мы покупаем его.

Теперь-то Келли была не в силах ему противиться.

– Прости. Нет, спасибо, конечно. Но прости. – Она была горячая и возбужденная и не знала, куда девать глаза. – Это было... как-то необычно.

Он улыбнулся:

– Едва ли.

– Так ты уже занимался этим подобным образом? – спросила она.

– Нет. – Он спокойно расстегнул молнию и начал помогать снимать костюм. – До сих пор такого со мной не бывало.

Келли опять почувствовала, что неудержимо краснеет. Тогда она опустила глаза и попыталась помочь ему снять костюм.

– Прости. Но теперь, очевидно, не стоит мне лгать из вежливости, – пробормотала она.

– Ладно, не буду. – В его голосе опять звучала нотка веселья, и Келли поняла, что он шутит.

Избегая смотреть ему в глаза, она снимала костюм, уже добравшись до икр. Ей не хотелось оставаться обнаженной в присутствии этого мужчины, и она быстро натянула на себя одежду.

Наконец она оделась и, выпрямившись, посмотрела на него. Оказывается, он наблюдал за ней. Она замерла.

– О Господи, вот уж не думала, что смогу когда-нибудь позволить себе подобное. – Ее взгляд дернулся в сторону двери. – Я никогда не смогу выйти отсюда, из этой кабинки. Они же все знают.

– Откуда?

Да уж, стоит лишь посмотреть на ее лицо, как поймешь все без слов. Она это знала.

– Мне кажется, мы тут были целую вечность. – Свои часы она оставила дома на полке в ванной, поэтому думала, что прошел уже целый час. – Пожалуй, около кабинки столпился народ.

– Прошло всего пять минут.

Пять минут! Она посмотрела на него в ужасе. Они сделали это всего за пять минут? И не больше?

Джек, отвратительно спокойный, взял костюм, который она сняла, и тот, который даже не брала в руки, и вышел из кабинки. Оставил ее собирать свою сумку. Наконец она тоже вышла из кабинки и удивилась, увидев, что магазин был почти пуст. А продавец-консультант упаковывала ее подарок. Она подозрительно посмотрела на Келли, однако та тут же повернулась к Джеку и уже не спускала с него глаз.

Джек попросил продавца не заниматься упаковкой, сказал, что понесет костюм как есть. И сделка была завершена за минуту. Келли все еще не пришла в себя, поэтому молчала до тех пор, пока они не сели в машину. Только тогда она поняла, что Джек заплатил за костюм, который она вовсе не хотела покупать. Господи, да она даже не стала с ним спорить по этому поводу. Что же, придется напомнить ему об этом позже. А после драки, как известно, кулаками не машут.

– Итак, мы собираемся к тебе домой и займемся там сексом? – спросила Келли, когда они повернули назад.

Взгляд, которым ее наградил Джек, был вызывающе-насмешливым.

– Как, ты все еще не удовлетворена?

Ее опять захлестнула волна желания, и кровь бросилась в лицо.

– Едва ли, – неожиданно она повторила слово, которое он сказал чуть раньше. – Да, конечно, мне все очень понравилось, но ведь то было мое сольное выступление. А я бы хотела гораздо большего.

– Так, так, мне начинает казаться, что ты женщина с безмерными желаниями. – Взгляд, который он ей послал, был одновременно и насмешливым, и серьезным.

Они остановились на перекрестке, запруженном транспортом под самую завязку, там было также полно людей, которые сновали туда-сюда.

– У меня уже есть свои планы на день. Мы же собирались на пляж.

– А после пляжа?

– После пляжа? – Он медленно провел рукой по ее ноге и скользнул под ткань шортов. Келли на мгновение задержала дыхание. Но тут красный свет сменился на зеленый, Джек переключил скорость и тронулся с места.

– Если ты будешь себя хорошо вести, – он многозначительно посмотрел на нее, на этот раз действительно с добродушной улыбкой, – то, может быть, – может быть, я говорю, – я куплю тебе ленч.

Келли назвала его жестоким истязателем. Он только рассмеялся в ответ. Тогда она скрестила руки на груди и стала упрямо смотреть вперед, отказываясь с ним беседовать. Ей хотелось укротить свое желание, но вместо этого оно охватило ее с удвоенной силой. Чем чаще она запрещала себе вспоминать, тем больше думала о недавней сцене в кабинке, проигрывая ее сотни раз в уме, вызывая в памяти чувственные ощущения и вспоминая каждую деталь. Келли беспокойно заерзала на сиденье: мысли довели ее до возбуждения еще больше, чем реальные действия. Ей стало жарко, и она подставила разгоряченное лицо под сильный поток воздуха, выглянув из окна. Она очень надеялась, что свежий бриз охладит ее воображение. «Нимфоманка, – ругала себя Келли. – Шлюха».

Вскоре Келли окончательно пришла в себя. Тут-то она и обнаружила, что доски наверху фургончика вовсе не были предназначены для серфинга. Куда же она смотрела до этого момента? То были только деревянные части от досок, на которых красовалось по два ремня для ног. Джек вез ее в Ситаун, огромный пустой пляж рядом с аэропортом. Он рассказывал ей о прибое и особенностях ветра. Поэтому, увлеченно говорил он, здесь совершенно не важно, умеет она плавать или нет, умеет управлять серфингом или нет. Кроме того, он будет всегда рядом и, если надо, спасет ее от неминуемой опасности. Она не успеет уплыть слишком далеко.

Да, с такой поддержкой рядом она может быть совершенно спокойна. До сих пор она часто видела спортсменов, бороздящих волны моря, и ужасно завидовала их великолепному мастерству. Однако ей и в голову не приходило, что когда-нибудь можно попробовать себя в этом виде спорта. А тут, удивительное дело, чем больше Джек рассказывал ей о серфинге, тем интереснее ей становилось, тем больше об этом она хотела узнать на опыте.

Сегодня дул ветер, но почти не было волн. Так что раз уж Джек будет рядом, то бояться совершенно нечего, решила про себя Келли. Можно и рискнуть.

Под одеждой на ней все еще был купальник, и она краснела каждый раз, когда Джек многозначительно поглядывал на нее. Келли стала переодеваться в только что купленный костюм. Оба отвернулись друг от друга, чтобы не обострять и без того взвинченные чувства.

Его доска оказалась намного уже, чем та, что была предназначена для нее. Джек развернул паруса и присоединил их к доске, затем показал Келли, как надо завязывать ремни на ногах. Показал, как рулить парусом и где его держать для максимального контроля.

Утро было слишком раннее, так что пляж пустовал, как и водный простор. По берегу лишь одиноко прогуливался довольный мужчина, который вел на поводке щенка лабрадора.

Оставив на берегу парус Джека – он медленно упал на песок, – они понесли ее парус к воде и спустили его на волну. И тут они опять не смогли обойтись без заигрываний друг с другом.

– Мне это нравится, – сказала ему Келли, когда он приладил снаряжение к её поясу. Они стояли по колено в воде. Любое прикосновение зажигало ее страсть. – А чуть повыше нельзя ли?

И Келли чуть не упала, так ослабели ее ноги от одного ласкового прикосновения. Они покинули магазин полчаса назад, а Келли все еще была возбуждена.

– А давай оставим к чертям этот берег с его серфингом и завалимся к тебе домой. Там у нас будет великолепная возможность заниматься любовью весь день.

– Жадная какая, – шутливо упрекнул ее Джек, похлопав по упругой попке. – Ну, теперь, когда ты привязана к этому агрегату, ты не скоро сможешь освободиться.

– Как я выгляжу? Я сексуальна?

– Ты? Дорогая, ты самая сексуальная женщина на свете.

– Тогда скажи мне, пожалуйста, неужели ты не хотел меня там, в магазине? – И тут Келли посмотрела ему прямо в глаза. – Или то чувство, которое меня охватило тогда, тебя совершенно не коснулось? И ты ждешь только ночи для наших черных делишек?

На эту тираду он рассмеялся.

– Да угомонись ты, Келли. – Он подошел ближе и остановил парус, который начал от них уплывать по течению. – Я запланировал побольше помариновать тебя, в этом ты можешь меня упрекать, только не в том, что я к тебе ничего не чувствую. Скорее тебя проглотит кит в море, чем я отпущу тебя на ночь. Но сейчас не время. Поэтому будь хорошей девочкой и возьми парус в свои ручки.

– О Боже! – простонала Келли, напряженно всматриваясь в морскую даль, которая окружала их на многие мили. – Там есть киты?

Ей потребовались не минуты, а часы, чтобы научиться управляться с парусом и ветром. Джек оказался терпеливым учителем. После двух часов беспрерывной учебы руки у нее болели, словно она весь день отжималась. Ей казалось, что сейчас она не выдержит, сейчас они точно отвалятся и она останется без рук. Тем не менее она смогла пройти на парусе вдоль берега довольно сносно для новичка и сумела повернуть назад.

Что касается Джека, то он ушел дальше, туда, где волны вздымались выше. Он видел ее отлично и мог наблюдать за всеми ее движениями. Келли тоже могла его видеть. Ей очень нравились его маневры, однако она решила не удаляться от берега и ходила параллельно береговой линии. Кроме того, она слишком устала, чтобы бросаться в неведомые авантюры.

Вскоре они оба вышли на берег, уставшие, но довольные. Расположили паруса на песке сушиться и сами упали на землю. Спустя некоторое время они смогли запаковать всю экипировку. Подъехали чуть ближе к жилому району и там остались на завтрак. Зайдя в кафе на Бейкер-Бей, они сделали заказ.

– Наконец-то я понял, в чем твоя проблема. – Джек лениво развалился в кресле на балкончике кафе, положив ноги на перила. Он усмехнулся прямо ей в лицо и многозначительно помолчал.

– Моя проблема в том, что я беспокоюсь за тебя, не сломаешь ли ты себе шею в таком опасном положении.

Кресло Джека стояло на краю балкончика, а он сам при этом еще начал раскачиваться.

– Разве твоя мама не говорила тебе, что нельзя держать ноги на весу, находясь на краю пропасти?

Солнцезащитные очки в поллица скрывали его глаза, но Келли прекрасно знала, что он снова смеется над ней. И все же он послушался и спустил ноги на пол, перестав качаться.

– Ты так часто повторяла, что у тебя отсутствует вкус к приключениям, что и сама стала в это верить. Но ты только посмотри, как тебе понравилось сегодня на море. Мы провели замечательное утро.

– Только потому, что я знала: опасности нет. – Келли гордо выпрямилась, увидев его насмешливое лицо. – Что? Так ты солгал мне насчет безопасности?

Он флегматично пожал плечами:

– Ну, может быть, на самом деле и была некоторая вероятность того, что тебя сдует ветер и ты собьешься с курса. Не больше. Самая основная опасность в Ситауне состоит в том, что он находится в пяти минутах плавания от Южного острова. Так что если сбиться с курса, можно попасть туда. Но там полно паромов, готовых тебе помочь в любую минуту. Поскольку ты о них ничего не знала, они могли бы тебя немного удивить. Большинство из них плывут достаточно быстро, могут спасти даже новичка...

– Ах ты крысиный король! – И она ударила ладонью по его руке, покоившейся на столике. – Так, значит, китами он запугал, а про опасность утонуть и словом не обмолвился! Ты даже не предупредил меня, что я могу перевернуться! Как ты мог так поступить со мной?!

– Успокойся, дорогая, успокойся. Я же все время наблюдал за тобой. – Он перехватил ее пальчики и крепко сжал их в своей руке. – Ты была полностью в безопасности. Просто я говорю, что тебе надо немного развернуть свои крылышки для полета, не больше. И тогда ты станешь бесстрашнее любого опытного моряка. Тебе надо победить свой страх. Кто знает, может быть, из-за этого изменится вся твоя жизнь? Ты же не робкого десятка, Келли. Ты можешь считать себя трусихой, но на самом деле это не так. Вспомни наше первое свидание: ты первая предложила встречаться. Робкая, слабая женщина никогда бы так не поступила. Значит, ты сильная и смелая.

– Ну, здесь сыграло роль отчаяние больше, чем моя смелость, – нехотя пробормотала она. – И потом, я никогда не говорила, что я робкая. Я просто... просто я прекрасно знаю свои способности и возможности.

– Ну теперь-то ты видишь, что в этом ты тоже можешь ошибаться. – Джек отпустил ее руку, когда почувствовал напряжение пальцев. Затем он склонился к ней и погладил ее по волосам. Некоторые пряди волос выбились из хвостика, и теперь она выглядела растрепанной школьницей. – Я-то считаю, что человек вообще мало знает о своих способностях и возможностях.

Сердце Келли бешено застучало.

– Ты собираешься помочь мне расширить мои возможности? – Келли намеревалась сказать эти слова с легкой иронией в голосе, однако на деле прозвучал едкий сарказм.

Джек немного помолчал, не желая отвечать на вопрос сразу. Келли замерла в ожидании. Она попыталась в течение паузы прочесть ответ на его лице, но мешали черные очки.

Впрочем, он тут же произнес:

– Если ты разрешишь мне вмешиваться в твою жизнь. Келли смущенно отвернулась и стала смотреть на море.

– Не думаю, Джек. Я счастлива тем, что есть. В моей жизни сейчас только одна проблема: не хватает немного секса.

Джек замолчал, так ничего и не сказав на это. Когда же она обернулась к нему, то увидела, что он уже оплачивает их обед, и поняла, что больше он ничего не скажет по этому поводу.

Джек решил поехать домой по прямой дороге, мимо аэропорта. Было два часа дня, когда они приехали к ее дому. Келли чувствовала себя несколько неловко, кроме того, она устала. Ей ужасно хотелось принять душ, чтобы смыть с волос соль и песок. Но только через пятнадцать минут она смогла бы добраться до ванной. А Джека надо угостить чем-нибудь прохладным, пока он будет дожидаться ее в комнате. В холодильнике Джеральдина всегда хранит баночку пива на всякий случай. Работа, бумаги и сад могут подождать.

Джек остановил машину, открыл ей дверцу и пошел доставать ее сумку из багажника. Он донес сумку до порога. Кажется, выходя из машины, Келли чуть-чуть покраснела. Впрочем, Джек едва ли взглянул на нее. Он занес все вещи в дом и бросил костюм в ванну, затем направился к выходу, не сказав ни слова.

– Джек? – Келли испугалась и помчалась ему вслед. – Разве ты не останешься... на обед?

– Только не сейчас. – Он вел себя так, словно между ними ничего не произошло, словно в этой ситуации он не находил ничего странного. – И не забудь о том, как надо ухаживать за костюмом. Помыть и дать высохнуть в течение ночи.

– Постой же! – выкрикнула она быстрее, чем подумала. Он уже дошел до калитки и открыл ее. – А как же насчет кита и всего остального? Помнишь, что ты мне обещал на берегу? Ты сказал...

– Приходи ко мне позже. Я знаю одно замечательное местечко, куда мы могли бы отправиться сегодня вечером. Заходи пораньше, часов в пять, хорошо?

– Ладно, – успокоилась Келли. И пусть он не думает, что она будет настаивать на том, чего он не хочет. – Буду ровно в пять.

Взволнованная Келли собиралась на свидание. Причесываясь, она оставила волосы распущенными, так, как любит Джек. Из украшений она надела свои единственные золотые сережки-кольца, которые подарил ей отец, когда ей исполнился двадцать один год. Из гардероба выбрала красное летнее платье до колен. Оно застегивалось на пуговицы спереди, что уже само по себе возбудило ее. Конечно, оно было куплено еще пять лет назад, но выглядело как новенькое: Келли не так часто надевала его.

На пороге у дома Джека она нервно поправила платье, но когда он открыл дверь, то была сполна вознаграждена его взглядом за свои мучения.

– Ты выглядишь сногсшибательно.

– Это платье не слишком новое, – смущенно откликнулась она, хотя прекрасно поняла по его взгляду, что ее слова были лишними. Он и так все понял.

Джек тоже приоделся. На нем красовались новенькие брюки синего цвета, черные туфли, которые она никогда на нем не видела, и голубая рубашка. Он выглядел потрясающе, волшебно. От него исходили мужская сила и очарование. Им трудно было противиться. А его мускулистой фигуре позавидовал бы любой парень. «Поцелуй меня, – пронеслось в мыслях у Келли, – ну, поцелуй же».

Однако Джек опять сдержался, и Келли почувствовала жгучее разочарование. Возможно, она бы и рискнула сама броситься ему на шею, чтобы побудить его к дальнейшим действиям, если бы его лицо выражало хоть чуточку нежности и любви. Джек был непреклонен и серьезен, как никогда. Он вел себя неожиданно деловито, словно бы торопился куда-то на важную встречу и боялся опоздать. Желание Келли снова не сбылось.

Куда же они едут? Наверное, в ресторан, куда же еще, размышляла Келли. Вот они сели в машину, и тут неожиданно Джек извинился и передал ей три огромные коробки, которые принес из дома.

Она с любопытством стала разглядывать коробки и обнаружила, что содержимое завернуто в фольгу и тщательно запаковано.

– Так, часть этого может поместиться на заднем сиденье, поверх остального, – сказал он, забрав у нее две коробки. Он расположил их сзади, где уже лежали две такие же коробки. – Да, там больше места нет. Скажи, тебе будет очень тяжело держать ее всю дорогу?

– Нет, нормально, – уверила она его. Келли сжигало любопытство. – Это торты? – предположила она, с сомнением разглядывая завязки. Пристегнув ремень безопасности, она продолжала гадать о предназначении этих коробок. На какую-то долю секунды она предположила, что все это заготовлено специально для нее, но тотчас же отмела эту мысль. Конечно, он мог взять с собой угощение и в ресторан, однако здесь явно не хватало хотя бы бутылки вина.

– Кажется, пахнет шоколадом, – высказалась она наконец.

– Угадала. – Джек обошел машину сзади и сел на водительское место. Они тронулись и поехали по главной дороге к городу. – Папа обожает шоколад. Это его слабость. Сегодня вечером у родителей сороковая годовщина свадьбы. Тесса напекла тортов для них. Покрыть их кремом и мороженым она собирается уже на месте, в их доме. Ты же не возражаешь, нет?

Келли безмолвно уставилась на него.

– Против чего я не возражаю? Против того, что торты шоколадные? – спросила она с изрядной долей сарказма в голосе. – Или против того, чтобы подержать торт всю дорогу? А может, я должна возразить, что ты везешь меня в Палмерстон на семейное торжество, даже не предупредив об этом заранее?

Джек свернул направо от больницы.

– Конечно, я по поводу шоколада.

– Совершенно случайно я тоже люблю шоколад, – сообщила она ему. – А особенно шоколадный торт. Посему я рада его немного подержать. Правда, вот в чем я не уверена, Джек... Мне совершенно не нравится твоя затея с вечеринкой у твоих родителей. Я не сомневаюсь, твои родители – милейшие люди. Но что они подумают, увидев меня на семейном собрании? Меня, случайного человека...

– Мм... ты права, – согласился он. – Это может стать проблемой. Они так меня любят, что никогда не поверят, будто ты общаешься со мной только из-за моих физических достоинств. Ну и поскольку вечеринка, куда мы с тобой отправляемся, – серьезное семейное мероприятие, то они наверняка решат, что мы с тобой безумно влюблены друг в друга, желаем родить детишек и приехали к ним, чтобы сообщить о нашей помолвке.

Келли чуть не поперхнулась, а Джек равнодушно повел плечом, словно для него это была всего лишь шутка.

– Если мы не сделаем это сегодня вечером, то родители решат, что мы отложили нашу помолвку из-за их юбилея. Каждый родственник и гость захочет узнать о твоих ожиданиях и о наших планах на будущее. Тебя будут расспрашивать о том, какое платье ты желаешь выбрать, выбрала его или еще нет, сколько девушек-подружек ты хочешь видеть на нашей помолвке и пригласишь ли Зою, которая всегда выполняет роль распорядителя на всех семейных празднествах. Впрочем, мне нечего беспокоиться, ты справишься с этим, Келли, не моргнув глазом.

– Знаешь, с кем бы я хотела справиться? – спросила она в ярости. Джек недоверчиво покосился на нее, но не больше. – Уж лучше тебе отправиться назад, Джек.

– Слишком поздно. – Они ехали уже по отрезку дороги, который вел к скоростному шоссе. – Дорога слишком длинная, а мы уже проехали добрую половину пути.

Келли знала Зою, потому что та работала доктором-ассистентом в больнице Веллингтона. Еще она знала брата Джека, Натана, который работал в «Кэрори». Но появиться в их семье по поводу вечеринки в честь сорокалетия свадьбы их родителей – нет, это бог весть что. По-другому и не скажешь. Разве что сам Натан и его жена, Тесса, которая тоже работала доктором в «Кэрори», могли бы правильно понять ее появление на вечере. Впрочем, и они тоже неизвестно что могли подумать о ней и Джеке.

Праздник устраивали втайне от родителей, как чуть позже поняла Келли. Однако когда начали появляться первые гости, старики сразу обо всем догадались. Гостей набралось больше ста человек. Все были родственники и близкие друзья. Они даже наняли своего диджея, накрыли шикарный стол, ломившийся от еды и напитков. Повсюду слышались смех и поздравления, везде висели разноцветные воздушные шары.

– Я так волновалась, что подумают и скажут родители о нас с Джеком, – призналась Келли Зое, помогая ей переносить буфет из дома на улицу, где накрывались столы. Зоя странно посмотрела на нее. – Мы же не появлялись вместе до этого, ты знаешь. Ну, я имею в виду, что мы с ним не встречаемся. Скорее, мы всего лишь друзья.

Зоя рассмеялась на слова Келли:

– Мило, мило, мне это нравится.

Одетая в невыразимое сочетание нарядов – розовое платье, резиновые сапоги, соломенную шляпку и черный кожаный пиджак, – Зоя взяла со стола жареную луковицу и запила бокалом вина.

– Лучше расскажи об этом Джеку, вместе посмеемся. И знаешь что? Не волнуйся, – продолжала она развязно, ставя бокал между сырным пирогом и пловом, покрытым киви. – Мы каждый раз видим Джека с новой женщиной. Привычное зрелище. А поэтому можно заключить; что ты его последнее увлечение... – Неожиданно Зоя запнулась и закрыла рот рукой, словно бы испугавшись самой себя. – Ой, что я говорю. Простите, доктор Уэст. Я вовсе не хотела как-нибудь вас обидеть.

– Меня зовут Келли, – насмешливо поправила ее доктор Уэст. – И я не обиделась.

Келли вернулась к главному столу и положила себе кусочек жареной говядины. Джек специально дразнил ее, поняла она наконец. Наверное, он хотел, чтобы всю вечеринку она чувствовала себя не в своей тарелке.

После поздравлений и роскошного ужина Джек буквально спас Келли от разговора с двумя тетушками, которые атаковали ее, и повел на танец. Тогда она и сказала ему, о чем они говорили с Зоей. Они присоединились к другим танцующим парочкам на самодельной танцплощадке в саду, где гости наслаждались прекрасными песнями ретро, годов шестидесятых.

– Да если ты хотя бы намекнешь кому-нибудь из них, что мы собираемся пожениться, то у половины из твоих пожилых родственников случится сердечный приступ. Тетушка Барбара уже дважды извинялась за то, что забыла мое имя. Ее можно понять: если она станет запоминать всех подружек своего любимого племянника, то в ее памяти не останется места для собственного адреса, ты понял? – негодовала Келли.

– Ты же понимаешь, что она преувеличивает. – Воспользовавшись медленным темпом музыки, Джек склонил голову и слегка прижал губами мочку ее уха, поцеловав при этом шею. Келли затрепетала от удовольствия. – Так тебе здесь нравится, насколько я понял?

– Да уж. – Келли попыталась положить руки ему на плечи. Но от утренних упражнений на море мышцы так болели, что ей пришлось довольствоваться малым. Она взяла его за руку. – Мне здесь ужасно нравится.

И это было правдой. Ее собственная семья была маленькой и тихой по сравнению с его шумным и многочисленным семейством. У него повсюду было полно родственников, и это окончательно пленило Келли.

– Да здесь просто идиллия. Тебе, наверное, было весело здесь, когда ты был ребенком.

Ферма, конечно, не была огромной по новозеландским масштабам. Отец Джека рассказал ей, что у них в год вырастает до тысячи овец и ста пятидесяти голов крупного рогатого скота. По ее понятиям, это было не слишком мало.

– Я вообще удивляюсь, как это вы смогли покинуть такое потрясающее место, – сказала она Джеку. – Странно, что вы трое выбрали медицину, а не фермерство как главное занятие вашей жизни.

– Наш дедушка работал местным врачом в течение тридцати лет, до самой смерти.

Диджей объявил перерыв в танцах, и Джек, взяв под руку подругу, повел ее прочь от яркого освещения и прочь от толпы, ближе к ряду сараев, скрывавшихся где-то неподалеку в полной темноте. Музыка затихла, и только теперь Келли могла услышать блеяние овец, которые были кругом. Наверное, подумалось ей, веселье перебудило бедных животных.

– Зато на школьных каникулах мы постоянно вшивались здесь, мы ходили кругами возле нашего деда, который ухаживал за животными, – продолжал Джек. – Мы-то думали, что помогаем ему, тогда как на самом деле мешали. Но он был с нами терпелив.

Келли внимательно посмотрела на Джека. Вокруг было тихо и спокойно. В небе сияла полная луна, и все было отлично видно и без электрических фонарей. Келли расстегнула на его рубашке одну пуговицу и скользнула рукой по его груди, нащупав тугой сосок.

– Тебе не пришлось по душе его занятие, и ты пошел другим путем. А ему, наверное, нравилось, когда вы были рядом с ним.

– Ты так думаешь? – Джек потянул ее подальше в тень и расстегнул ее платье, все пуговицы до одной. Она слышала его хриплое дыхание. Вот он коснулся ее груди ладонью. – Тебе так нравится?

– ...

Тогда он поцеловал ее грудь, и она запрокинула голову, чувствуя, как ее волосы упали на спину, выгнулась, горя желанием.

– А тебе нравится?

– Разве об этом надо спрашивать? – Его голос был хриплым.

Он обнажил ее грудь, поддерживая за талию. Его пальцы дрожали, словно у вора, крадущего ценную вещь. Теперь он снимал ее платье целиком, нетерпеливо, как школьник, впервые коснувшийся женского тела. Под платьем не оказалось нижнего белья. Она не надела ничего, кроме колготок. Келли горела желанием, тело нетерпеливо дрожало. Джек замычал от удовольствия.

Не медля более ни минуты, он поднял ее на руки, и... она протестующе застонала.

– Джек, мы не можем... здесь, – слабо возразила она, когда он понес ее прочь, мимо сарая и амбаров, направляясь к темнеющему окнами дому.

– Только не сейчас. А ну как они хватятся нас. Джек остановился. Но только для того, чтобы прижаться к ее губам.

– Ты думаешь, теперь для меня это важно?

Глава 11

Келли осознала, что для нее тоже это не важно. В тот момент, когда он нес ее на руках к дому и крепко целовал, ей было все равно, если бы даже весь свет узнал об этом.

Джек понес ее через заднюю дверь дома. Поднялся по лестнице на второй этаж, затем взлетел на третий. Полная темнота. Его движения даже в темноте были уверенными и твердыми, он тяжело дышал, поднимаясь. Казалось, ему все равно, сколько она весит, он нес ее, как пушинку, как легкое перышко, взлетая под самые небеса. Единственная комната наверху была комнатой его матери, где она занималась шитьем. Там стояла машинка, валялись клочки разнообразных тканей, на гладильной доске расположился пузатый утюг, а около арочного окна, освещенная лунным светом, струившимся из окна, стояла широкая кровать.

Джек захлопнул дверь и положил любимую на кровать. – Моя детская спальня, – сказал он изменившимся голосом. Он начал медленно расстегивать рубашку. – Но сейчас здесь нет ничего моего. Моя мама не слишком сентиментальна. Однако я сам прекрасно все помню. И чтобы предупредить твой вопрос, я скажу: до тебя здесь никого не было, ни одной женщины.

Келли, несмотря на крайнее возбуждение и желание, была очень тронута его высказыванием. Она почувствовала, как по-особому он к ней относится, если привел ее сюда, – значит, она была в своем роде единственной.

Она сбросила туфли, когда он аккуратно опустил ее на кровать, и теперь снимала колготки, затаив дыхание наблюдая за его действиями. Джек, не проронив ни слова, следил за ней: вот она сняла колготки, обнажив округлое бедро, затем помедлила, о чем-то раздумывая. Ее медлительность буквально лишила его рассудка.

– Ты не собираешься раздеться сам? – спросила она хриплым дрожащим голосом. Рубашка на нем была расстегнута наполовину, все остальное наглухо застегнуто.

– Секундочку: – Его глаза блеснули хищным блеском. – Остановись и продолжи в том же духе, медленно.

Волна страсти накрыла Келли с головы до ног.

– Как? Так? – И она чуть раздвинула полуобнаженные ноги. Еще никогда ей не приходилось бывать в подобной ситуации. Еще никогда мужской взгляд не останавливался на столь интимных местах ее тела. Никогда до сих пор она не была настолько возбуждена. Если бы не лунные сумерки, полускрывавшие ее наготу, она бы никогда не рискнула продолжать в том же духе. Темнота придала ей смелости.

– Еще дальше.

Она откинулась на подушки и положила ладони на горящие желанием груди. Подняла колени чуть повыше.

– Так?

– Еще выше.

Келли услышала шорох, который донесся до нее с его стороны: он сел на кровать рядом с ней. Его руки запутались в ее волосах, он поднимал и отпускал их вниз, и они волнами спадали на подушки и на обнаженную грудь. Он снова пошевелился, и Келли почувствовала его руки на своем теле. Он хотел ее.

– Так, Келли, только так.

Она застонала, когда он коснулся губами и языком самого интимного места. Это было так неожиданно, что она задрожала и попыталась соединить ноги и закрыть нежное место, скрыться от него под одеялом или выбежать из комнаты, но Джек зарычал и придвинул ее ближе к себе, заставив затихнуть. Она сдалась больше своему собственному желанию, чем его силе и настойчивости. Он поцеловал ее округлое нежное бедро и зашептал ласковые слова, склонившись над ней.

Искусные пальцы проникли глубоко внутрь, и когда он коснулся ее языком, очень нежно и осторожно, она застонала и сильно закусила нижнюю губу, задрожав всем телом. Она милостиво позволила любимому исследовать каждый дюйм трепещущей плоти, и он медленно сводил ее с ума своими умелыми движениями.

А ей-то думалось, как быстро все случится. Ей казалось, что она так заведена. Ей бы самой хватило всего нескольких секунд, и наступило бы освобождение от навязчивой страсти и желания. Однако вместо этого ее тело само просило и просило еще больше удовольствия, и, когда она уже была готова его получить, все неожиданно закончилось. В самый последний момент Джек остановился, дразня ее. Она застонала от нетерпения. Ее стон, казалось, разнесся на сто миль вокруг. Изогнувшись, она впилась ногтями в его плечи и начала просить.

Впрочем, вскоре он продолжил свои движения внутри ее и довел до полного изнеможения. Наслаждение было сильным и сладостным. Она попросту была не готова к подобного рода ощущениям. Голова закружилась и поплыла, тело содрогнулось в сладких конвульсиях, тая от удовольствия.

Наконец она пришла в себя после долгого пребывания в раю. Келли почувствовала, что Джек лежит рядом с ней, поглаживая ее длинные волосы.

Все тело, казалось, налилось тяжестью, и она еле могла пошевелить рукой или ногой. Келли все же приподнялась и сделала робкую попытку лечь поверх него, желая закончить начатую прелюдию. Джек одним жестом руки остановил ее.

– Только не здесь, – прошептал он ей в ухо, захватив ее в объятия. – Не здесь и не так.

– Ну... – Может быть, она и согласится это все перенести – если голова выдержала, выдержит и все остальное. Ждать...

Келли прижалась к нему всем телом, прислонившись щекой к мужской груди. От него чудесно пахло одеколоном. Рубашку он еще не расстегнул до конца, и она могла вдыхать аромат его кожи сколько угодно. Джек нежно обнял ее. В его объятиях она чувствовала себя защищенной от любых жизненных невзгод. Удивительно, но это было так. До сих пор она не чувствовала себя так ни с кем.

Некоторое время они лежали тихо, наслаждаясь объятиями. Постепенно ее дыхание восстановилось. Тогда она осторожно спросила, продолжая вопрос, который они затронули накануне у входа:

– Ваши родители не слишком разочарованы в выборе профессии своими детьми? Вы же не остались на ферме.

Джек продолжал нежно поглаживать ее чудесные волосы. Он даже поцеловал их, зарывшись в них лицом. Затем он склонился ниже. Келли почувствовала восторг, когда он поцеловал ее соски.

– Ну, – пробурчал он, не поворачивая головы, – они хотели видеть нас счастливыми. Ни мама, ни папа никогда не были диктаторами. Они всегда вдохновляли нас идти смело навстречу жизни, исследовать ее, узнавать, чего мы хотим сами добиться от нее.

– В моей семье было все совершенно не так, – проговорила Келли дрожащим от волнения голосом.

– Твои родители не были рады, что ты поступила в медицинский институт?

– Скорее, они были заинтригованы, – признала она.

Джек замер и перевернул ее на спину, положив на кровать. Сам он расположился рядом. Он с видимым удовольствием рассматривал ее обнаженную грудь, втайне восхищаясь ее красотой.

– Оба любили книги. Они читали все подряд, прекрасно разбираясь в литературе, хотя ни один из них так и не закончил университет. Моя сестра закончила только школу. Я не покидала дом, даже когда пошла в университет. Я жила с родителями до самой своей свадьбы. Моя сестра и ее семья до сих пор живут по соседству с мамой. Селия вышла замуж за парня, который жил рядом с нами. Она всю жизнь провела в миле от того места, где мы родились. И мы все время шутим по этому поводу. – «Правда, иногда, – подумала про себя Келли, – Селия с грустью говорит об этом». – Селия была бы рада сделать в жизни больше, чем ей это удалось, – продолжала она. – Но в семнадцать лет она забеременела и родила малыша, а теперь у нее четверо детишек, и у них не так-то много денег в семье.

– Она завидует тебе?

Келли бы очень не хотелось поддерживать разговор на эту тему.

– Она думает, что не поступила в университет из-за ранней беременности.

Рука Джека неожиданно легла ей на грудь, накрыла ее целиком. Келли поддержала его движение, вдохновляя мужчину на дальнейшие действия. Ее грудь снова напряглась, когда он дотронулся до нее губами. Келли удивилась, как быстро он смог снова возбудить ее.

– У мамы была сумасшедшая идея, что моя жизнь похожа на бунт. Я пыталась заставить ее приехать навестить меня, чтобы она поняла, сколько часов в день я работаю и какова моя личная жизнь. Впрочем, у меня почти не было личной жизни, большую часть времени занимала работа. Но мама не приехала. В этом отношении она похожа на отца, только не столь упрямая, слава Богу. Он был патологический домосед. Боялся новых мест как огня.

Выражение лица Джека стало суровым, и Келли невинно пожала плечами.

– Однажды на работе с ним произошел несчастный случай, еще в молодости. Он получил травму позвоночника. Он был потрясен и напуган. С тех пор он больше не работал. После того как его выписали из больницы, постепенно ему становилось все страшнее выходить куда-либо из дома. Конечно, он мог перейти на другую улицу, мог даже пройтись по кварталу, где когда-то работал. Но более длительные прогулки всегда пугали отца, просто приводили в панику. Впрочем, он всегда был по натуре домоседом, да и все мы тоже. Нам это казалось вполне нормальным образом жизни. Я росла, словно слепая девочка. Но даже когда мы проходили психологию в институте, даже тогда я не захотела винить отца в моем ущербном воспитании. Воспряла духом я только после его смерти. На его похоронах произносили красивые речи его друзья. И только тогда я наконец поняла, что он вовсе не был робким. Он просто болел. С тех пор я начала жалеть, что не знала его раньше, в его молодые годы, когда он был здоров и полон сил. Подумать только, ведь его жизнь могла бы сложиться совершенно иначе. Если бы не болезнь.

Джек обнял Келли крепче и укачивал, бормоча утешительные слова. Келли смахнула навернувшиеся на глаза слезы. Оказывается, горечь потери отца все еще жила в ее душе, хотя обычно она ее не ощущала. Она пряталась где-то глубоко-глубоко. В повседневной жизни воспоминания об отце лишь мешали бы ей работать. Поэтому они были запрятаны в подсознание. Теперь Джек разворошил воспоминания. Келли прижалась щекой к его теплой и надежной груди.

– Селия не замечает, что я играю в игру, которую сама же и затеяла. Так же как и она, разница в одном: она не закончила университет, – продолжила Келли чуть надломленным голосом спустя некоторое время, когда обрела способность говорить. – Скажи я ей об этом, она бы на меня обиделась и не поверила. Так что я молчу, потому что не хочу портить отношения.

– А у тебя хватило бы сил сказать?

Она вспомнила своих маленьких племянников и племянниц.

– Иногда мне кажется, да.

– Знаешь, я вдруг разозлился на твоего зятя.

Келли услышала его хриплый голос, исходящий будто из самой груди, и неожиданно почувствовала облегчение. Она рассмеялась и подняла голову, желая поцеловать Джека в благодарность за поддержку.

– Да нет, у меня нет обиды на ее мужа, это все дети. Она из-за них не пошла учиться. Уильям мне нравится. Он добрый и мягкий. К Селии относится замечательно, ужасно терпелив, хотя иногда мне кажется, что с ней надо бы быть пожестче. Я относилась к нему как к настоящему другу.

Джек поцеловал ее в носик, укачивая в своих объятиях, затем снова начал играть с волосами, подкидывая их вверх. Они волнами ложились ей на грудь и плечи. Зрелище стоило того, чтобы на него посмотреть.

Чувство безопасности и надежности неожиданно наполнило Келли с новой силой. В то же время оно встревожило ее и немного возбудило. Келли приподнялась и чуть отстранилась от него, примостившись рядом на локте.

Нехотя Джек отпустил ее. Он с наслаждением наблюдал за ее движениями.

Желая сгладить сложившуюся ситуацию – Келли немало была смущена его объятиями, – она вытянулась на спине, положила скрещенные руки под голову и продолжила:

– Вспоминая свое детство и юность, я могу сказать, что, несмотря на болезнь отца, я росла вполне счастливой девушкой. Наверное, тебе это покажется странным, – и Келли обвела рукой пространство комнаты, имея в виду всю ферму, простор и обширные дали, на фоне которых он вырос, – потому что ты рос среди такой красоты и огромное пространство было для тебя привычным. Мы же находили радость в нашем маленьком уютном домике. Я не думаю, что мы были чего-то лишены.

– Ты сейчас помогаешь сестре и матери? Так вот куда уходит весь твой заработок?

– Я бы очень хотела.

Ее мать все еще получала деньги от отцовской страховки после несчастного случая. Сестра и Уильям действительно нуждались в поддержке, у них ведь столько детишек. За последние пять лет расходы все время росли. В каждый следующий день рождения тратилось денег на подарки для детей гораздо меньше, чем в предыдущий. То же было и с празднованием Рождества. И в каждый очередной праздник Селия надеялась, что в следующий раз будет лучше.

Глаза Келли блеснули отраженным светом луны и звезд, рассыпавшихся на небе, словно горошины, и щедро даривших им свой свет. Теперь до них снова доносились звуки музыки.

Келли повернулась к Джеку и задумчиво смотрела на него в течение нескольких секунд, затем произнесла:

– Выйдя замуж за Уорика, я поставила подпись на нескольких документах: он хотел сделать некоторые капиталовложения.

Осторожнее, пронеслось у нее в мыслях, ты подходишь слишком близко к запретной теме. Келли всегда решала свои проблемы сама, никому не жалуясь на жизнь и трудности. Джеку она рассказала о себе более чем достаточно. Странно, но с ним это не казалось ужасным, словно так было и надо. Они с ним уже были достаточно близки, что же скрывать? Он уже знал о выкидыше, отце и Селии, знал, как она завидовала жизни сестры и ее семье. Теперь он знал почти все. Скрывать остальное не имело смысла.

– Он спекулировал на валютных операциях. Я знала, что теоретически существовала опасность краха. Он мог потерять все вложения, и я вместе с ним. Мы могли потерять дом и машину. То, что случилось на самом деле, превзошло мои самые худшие опасения. Банк забрал все, и мы остались вдобавок еще должны немалую сумму. Уорик сбежал за море, поэтому они набросились на меня и требуют выплатить неподъемную сумму. В самом начале этого кошмара я взяла себя в руки и начала работать как сумасшедшая, решив выплатить все до копейки. Видно, я слишком много взяла на себя. В течение пяти лет, по моим подсчетам, я должна была выплатить все сполна. Таким образом, я смогла бы снова быть свободной и распоряжаться своей жизнью по собственному усмотрению, не совершать больше ошибок, которые легли тяжким грузом на мои плечи. Если не случится никакой беды и я продолжу работать в таком же темпе, то к концу этого года я смогу полностью выплатить долг.

– Какова была сумма начального вложения?

Келли назвала сумму и испуганно посмотрела на него.

– Как они могли требовать у тебя всю сумму, – спросил он, – если они не знали, сколько вложила ты? Ты же не знала, на что идешь.

– Я знала. Во время подписания контракта в самом начале они настаивали, чтобы я подписалась отдельно. Я этого не сделала. Позже, когда наш план рухнул, банк имел сведения о моей зарплате. Они знали, что я никогда не смогу оплатить свой долг. Но я почти смогла. Они даже не сделали для меня скидку, хотя прекрасно были осведомлены о сумме моих доходов.

Келли и Джек лежали совсем рядом. Он потянулся и коснулся ее плеча с желанием успокоить.

– Почему ты подписала совместный контракт, если они тебе дали совет этого не делать?

– Это был мой муж.

– Всего лишь факт, а не объяснение. – В его голосе послышалось глухое раздражение. Джек приподнялся на кровати и сел, положил одну ногу на другую, его взгляд потемнел, лицо скрылось в темноте. – Он не имел права влиять на тебя. Твои родители не пытались тебя разубедить?

– Я никогда не рассказывала им об этой авантюре. Сумма, о которой шла речь, могла до смерти напугать их. Они бы за нас очень беспокоились. К тому времени, когда все пошло прахом, отец был сильно болен, еще не хватало беспокоить его сообщением о нашем банкротстве. Видел бы ты, как они расстроились, узнав о нашем разводе. Селия как-то пыталась раскрыть им глаза на характер Уорика, но они все равно решили, что виновницей развода была я. Несколько месяцев спустя после развода отец умер.

– Если бы у Уорика сейчас были деньги, ты бы смогла их потребовать с него? Хотя бы покрыть ваш общий долг или по крайней мере половину той суммы? Ты говорила с адвокатом? Он должен был посмотреть ваши документы по разводу. Гражданский договор еще в силе.

– В течение нескольких лет я разговаривала с разными юристами. И ни один из них не обнадежил меня. Все сходились в одном: я не могу его заставить оплатить сумму. Уорик не такой глупец. А деньги для него всегда были важнее всего прочего в жизни. Если бы ты видел его гнев, когда забрали дом. Он-то был уверен, что его капиталовложения неприкосновенны.

– Но ведь еще можно попытаться его достать, разве не так? Ты хоть знаешь, где он сейчас?

– Не точно, хотя я знаю, как можно это выяснить. Келли не получала от своего мужа никаких известий с того самого дня, как он улетел из Новой Зеландии. И только каждый год давала о себе знать его мама, методично посылавшая ей открытку к Рождеству.

– Поймать его будет трудно. Мне понадобилось бы много сил и денег.

– Я бы тебе помог, в том числе и деньгами.

Келли сочла за нужное пропустить мимо ушей столь любезное предложение. Поднявшись, она присела на краешек кровати и пошарила в темноте в поисках платья.

– В следующем году, когда у меня будет достаточно собственных денег, я и займусь этим. Пойду к адвокату.

– И как ты могла любить человека, который поступил с тобой так жестоко?

Келли застыла в одном положении, так и не найдя платье. Ее ресницы затрепетали в негодовании.

– Мы не всегда можем разумно выбрать, в кого влюбиться. Ты молода, глупа и повинуешься чувствам. Тогда может произойти что угодно. Уорик был настоящим красавцем. Ослепительный парень с обаятельной манерой поведения. К сожалению, не одна я видела это.

Джек в тревоге посмотрел на нее.

– Да он, должно быть, дурак.

Келли печально улыбнулась и в раздумье покачала головой.

– Он любил женщин. – «Так же, как и ты», – пронеслось у нее в голове. – Он любил меня. По-своему. У него было полно любовных приключений, но возвращался он ко мне.

Еще долгое время после замужества она ничего не понимала. Попросту не догадывалась о похотливой натуре своего мужа. Келли была слишком занята на работе, устраивая собственную карьеру и пытаясь совместить это со статусом приличной хозяйки. Оба они хотели ребенка и тщетно пытались заниматься любовью. Но однажды вечером она пришла с работы раньше обычного. Она не предполагала, что в этот выходной ее рано отпустят.

Увидеть в своей постели другую женщину для Келли было тяжелым потрясением. Сначала она винила себя. Ей казалось, что она что-то упустила в их отношениях, считала, что Уорику чего-то не хватает с ней. Может, это было из-за неудачной беременности, когда она не смогла родить ему сына. Поэтому он искал другую женщину.

Но его искренние извинения и заверения в любви, его искреннее желание любви убедило ее в том, что то было ошибкой, одним его неверным шагом. Он по-прежнему нуждался в ней и любил ее. Они продолжали жить, как и раньше. Однако потом появилось много других женщин. Келли пришлось с горечью признать: такие самцы, как Уорик, никогда не изменятся.

– Мне сначала казалось, что я могу изменить ситуацию. Наши отношения все еще были страстными. Даже встречаясь с другой женщиной, он не отворачивался от меня. Мы спали вместе. – Рассказывая о себе, Келли не отрывала глаз от лица Джека. Он сидел не дыша. Казалось, рассказ поразил его в самое сердце. – У него была куча увлечений, которые никогда не длились слишком долго. Я так сильно любила его, что была готова прощать все. Когда он рассказал мне о финансовом крахе, то предложил уехать с ним в Европу. Предложил бежать вместе от долгов и никогда не возвращаться. В ту ночь я окончательно разлюбила его. Я наконец избавилась от его влияния. И это было самым лучшим в моей жизни. Может быть, если бы не печальная история с деньгами, мы бы до сих пор были вместе и ничего бы не изменилось в моей жизни.

– Просто ты наконец-то включила свой разум. Ведь ты очень умная женщина, Келли.

– Даже не знаю. Не знаю, смогла ли бы я когда-нибудь по своей воле уйти от него. В то время я считала брак, семейную жизнь самым священным. Если бы не деньги, которые мы задолжали, я бы осталась с ним жить навсегда. – Келли невольно опустила глаза. – Итак, теперь тебе все известно. Знаю, это не очень весело и приятно, но ты должен знать, что я не нежный, невинный цветок, который ничего не знает о жизни и который нуждается в заботе и опеке. Тебе не надо притворяться, будто у тебя есть какие-то особенные чувства ко мне, Джек, не надо притворяться, будто у тебя есть какие-то планы по отношению ко мне. Теперь ты знаешь, почему мне от мужчины нужен только секс. Я никогда не позволю войти в мою жизнь такому, как Уорик, и связать меня узами брака.

Глава 12

Джек затаив дыхание смотрел на нежный изгиб ее шеи, залитой лунным светом. Теперь наконец он понял, почему она так яростно защищалась от любых отношений, кроме сексуальных. Ему до боли захотелось заботливо обнять ее и никогда не отпускать.

– Келли, но ведь я не твой бывший муж. Я ни капельки на него не похож. Конечно, нельзя сказать, что я всю жизнь был примерным мальчиком, но я никогда не относился к женщинам непочтительно. Ты вполне можешь мне довериться.

– Нет, не могу, – с болью в голосе произнесла она, словно между ними ничего до сих пор не было, кроме дружбы. – С тобой я каждую минуту в опасности. Потому что ты такой же, как он. Ты точно такой же. Тебе нравятся женщины, так же как и ему. Ты флиртуешь в любую свободную минуту и играешь на наших чувствах, как делал это он. Иногда ты даже говоришь те же фразы, и голоса ваши чем-то похожи. Ты можешь с легким сердцем уговорить меня сделать то, чего я не хочу. У него одного это всегда получалось. Он знал те же трюки, что и ты. Он всегда использовал секс для достижения своих желаний. Как и ты, пользовался моими слабостями. Смешно. Я-то думала, что за эти пять лет смогла выстроить прочную внутреннюю защиту от таких мужчин, как вы оба. Но теперь вижу, что ты гораздо умнее и хитрее его, раз уж смог меня разговорить. Мне казалось, что теперь моя жизнь навсегда закрыта для таких, как он. Однако сейчас я понимаю: прошлый опыт меня ничему не научил. Встреча с тобой показала мне, насколько я слаба и беззащитна.

Теперь я не выдумываю несуществующих любовников, как это было раньше. Я представляю рядом с собой только тебя. Я хочу касаться тебя, быть с тобой, чувствовать тебя рядом. Мне хочется ощутить твой вес на моем теле. Я становлюсь податливой, меня легко соблазнить. Я не могу не думать о том, как это будет, когда ты войдешь в меня...

– Перестань! – прервал он ее, однако она подняла руку в знак протеста. Лицо скрывала тень, но Келли была настроена решительно.

– Конечно, Уорик не похож на тебя внешне. Он тоже шатен, но он темнее. Фигура похожа на твою и вес тот же. Он был сильным, как ты, по крайней мере в физическом плане. Если закрыть глаза, то можно вполне подумать, что ты – это он.

Келли горько улыбалась во время всей этой тирады.

Потрясенный ее рассказом, Джек молчал. Он чувствовал себя сквернее некуда. Ему хотелось ударить ее. Он поднялся с кровати и сказал:

– Я принесу тебе платье. Нам лучше спуститься вниз, к гостям.

В его ушах стоял неумолимый шум, как поток горной реки, не умолкающий ни на мгновение. Он за минуту сбегал к сараю и вернулся, неся в руках красное платье. Молча – суровое то было молчание – он стоял, пока она одевалась. Затем вышел на улицу. Еле сдерживая себя, чтобы не броситься к ней и не избить ее, он сложил руки на груди, потом сунул их в карманы, чтобы она не видела, как он в ярости сжимает кулаки. Они вышли на улицу под звезды и направились к шумящей праздником толпе.

– Уже поздно, – заметил он как можно спокойнее.

Музыка еще играла, и Джек заплатил диджею, чтобы тот поработал еще до часу ночи. Официальная часть банкета завершилась, и его родители не возражали бы против его отъезда.

– Попрощайся со всеми, кого ты знаешь, и я отвезу тебя домой за твоей машиной. И ни слова больше, – скомандовал он неожиданно, ответив на ее тревожный взгляд. Она хотела что-то сказать. – Если ты хочешь остаться в безопасности, тебе лучше молчать, Келли. Ни слова.

В машине он включил музыку на всю громкость. Время от времени он чувствовал ее взгляд на своем лице и все так же стремительно ехал по дороге, словно был простым таксистом, шофером, подобравшим одинокую дамочку на пути. Ему пришло в голову, что, возможно, каким-то образом, неизвестно когда он чем-то напугал ее. Впрочем, какая ему разница. Ни один из них и слова не произнес, до тех пор пока машина не остановилась у больничного жилого корпуса.

Джек показал ей на ее машину. Женщина побледнела, яростно сжав кулаки.

– Мне надо зайти в дом, чтобы принять душ, – с вызовом произнесла она, собрав последние силы. Посмотрев ему прямо в глаза, она вышла из машины на тротуар.

Джеку хотелось, чтобы она немедленно ушла. Ее слова не оставили ему выбора. Ему пришлось впустить ее в квартиру. Он пропустил ее вперед, зашел на кухню и открыл пиво, достав из холодильника баночку. Холодная жидкость льдом разлилась по его пищеводу. Он выпил банку за несколько длинных глотков. Взял вторую.

Закрывая дверцу холодильника, он вдруг услышал скрип входной двери. Джек поставил банку на стол и медленно повернулся в сторону раздавшегося звука. В дверях как ни в чем не бывало стояла Келли. Значит, она не ушла, как он ожидал. Посмотрев на нее, как он думал, почти равнодушным взглядом, он спросил, еле сдерживая чувства, бушевавшие в груди:

– Что-нибудь еще, мадам?

Ее лицо и шею залил яркий румянец.

– Ничего особенного, кроме твоего обещания, мне не надо. Сегодня утром на пляже ты обещал мне, что ночью между нами что-то произойдет. А точнее: мы займемся сексом. Вечером, когда ты привел меня в свою спальню, мне показалось, что ты решил выполнить свое обещание. Я прекрасно понимаю, тебя мог разгневать мой рассказ об Уорике, но я все же надеюсь, он никак не повлияет на твою способность...

– А знаешь, в этот самый момент чего бы мне больше всего хотелось? Я бы с удовольствием отрубил свою правую ногу. Если это что-нибудь меняет в твоих планах, скажи.

Красные маки стали багровыми на ее щеках.

– Отлично, – сказала она саркастично. – Отлично. – Сложив руки на груди, она не пошевелилась. – У тебя есть номер моего мобильного телефона?

– Если понадобится, я смогу его достать. – И он закрыл полупустую банку, с громким стуком поставив ее на полку в холодильник. Уставшим взглядом он окинул женщину, которая и не собиралась уходить. – Но он мне не нужен.

– Тебе надо успокоиться, – взорвалась она. – Неужели ты не можешь забыть свое драгоценное мужское самолюбие хотя бы на одну ночь? Неужели ты не можешь смириться с фактом, что единственное, что мне нужно от тебя, – это секс?

Джеку было плохо, он чувствовал себя отвратительно, гнев захватил его целиком. Нет, он не мог этого принять, не мог признать. Он снова потянулся за пивом и поднес банку ко рту. Запрокинув голову, он выпил жидкость до конца. Келли все еще была здесь. Тогда, не раздумывая, Джек с размаху бросил банку в мусорную корзину около двери, едва не задев при этом Келли. Она продолжала стоять на месте. Гордо подняв голову, он направился в сторону другой двери, соединявшей кухню и его комнату. Оттуда он пошел в спальню.

– Когда будешь уходить, закрой за собой дверь, – донеслось до нее сверху.

О, лучше бы ему было всего этого не слышать. Лучше было бы оставаться бесчувственным эгоистом. Он всего лишь хотел спокойно принять душ после вечеринки, возбудившей его нервы до предела. Ему бы хотелось не думать о ней, где она и что делает и как себя чувствует. Проведя минуты две в постели – сна ни в одном глазу, – Джек понял, что никогда не заснет, если она будет в его доме. Он кубарем скатился с кровати. Накинул на себя полотенце, которое использовал после душа. Выглянул в окно в надежде увидеть пустоту на месте ее машины. Но машина стояла там же, где ее оставили с вечера. Тогда Джек открыл дверь и вышел в коридор.

Келли была в гостиной. Она включила настольную лампу в углу и скинула туфельки. Сама она стояла у окна без тапочек и смотрела на улицу. Должно быть, она услышала его шаги, потому что заговорила сразу, как только он появился в комнате.

– Мне не хочется уезжать, Джек. Только не сегодня. Не после того, что между нами было. Если ты силой заставишь меня уйти, ты очень меня обидишь. – И с этими словами она повернулась к нему лицом. – Ты хочешь меня выгнать? За этим ты спустился?

Джек опять сжал кулаки.

– Обижу? – проговорил он, вторя ей, как эхо (любопытно, она хоть понимает значение этого слова?). – Лучше скажи мне, как...

– Сегодня я дважды совершила ошибку. Рассказала о себе все. Мы были с тобой так близки, и мне будет очень обидно, если ты вот так просто сможешь взять и уйти. Я не хочу сама тебе навязываться, поверь. Я ведь думала, что мы оба нравимся друг другу, что мы оба вовлечены в одно и то же чувство. И кроме того, – она посмотрела в окно, – сегодня мой день рождения. Прости, возможно, это звучит чересчур патетически, но я хочу провести свой день рождения, как я хочу.

– Твой день рождения? – потрясенно произнес он. – Что? Почему? Ну почему же ты мне этого не сказала?

– Да потому что это по большому счету не имеет никакого значения. Я все равно его не праздную. Так что если ты хочешь сделать мне подарок, разреши остаться.

Мужчина глубоко вздохнул. Он вовсе не собирался к ней подходить. И он сам не знал, как вдруг оказался рядом и как получилось, что он поднял ее на руки, уже во второй раз за сегодняшнюю ночь.

– Я не обижу тебя, – произнес он, поднимаясь вверх по ступеням. Но в его голосе уже звучала страсть.

Келли коснулась губами его щеки, и Джек понял, что никакой гнев, никакая обида не смогут отдалить долгожданный миг соединения. Келли, казалось, тоже знала. Именно она это устроила.

Он аккуратно положил ее на кровать и сам оказался рядом. Он решил для себя, что будет просто держать ее в руках, не больше. Не желал допускать к своим действиям чувства. Он хотел только успокоить ее раненые чувства, а потом отпустить домой. Но эта женщина, она была такой теплой и мягкой, почти не дышала. От нее исходили такие токи желания, она так умоляюще смотрела ему в глаза. Так прекрасно пахли ее кожа и чудесные волосы. Он не мог противиться желанию, этому колдовству ночи. Он увидел, как его руки против воли поглаживают ее волосы, играют с ними и распускают хвостик. Потом расстегивают платье, освобождая красивое тело.

Тогда она вся изогнулась, отпрянула от него, перевернувшись и превратившись в наступающего. Теперь она искала его, руками, губами и языком. Он не хотел ее сейчас, но знал, что проиграл. Да, он силен, но не настолько, чтобы противиться ее натиску. Такой она еще не была. Она просила его, покусывая его кожу то здесь, то там, и он сдавался и сдавался. Наконец она прыгнула сверху на него, и он скользнул руками вниз, к ее животу. Придерживая ее сверху, он целовал ее грудь, а она целовала его, называя всякими нежными именами, сладостно дыша ему в ухо. Теперь его ничто в мире не смогло бы оторвать от этой давно желанной женщины, от ее мягкого трепещущего лона, в которое он вошел с наслаждением истосковавшегося по нежности самца.

Спустя несколько минут после окончания любовной игры Келли спокойно заснула.

Джек полежал рядом с ней до первых лучей рассвета, затем потихоньку высвободил руку из-под мягкого женского тела и бесшумно сполз с кровати. Он захватил свои плавки и сандалии, взял полотенце и ключи и покинул спальню.

Он отсутствовал почти три часа. Часы он оставил на полу у кровати. Но он мог угадать время по тому, как изменилась погода. Потеплело, и перестал дуть сильный ветер, когда Джек припарковался у дома.

Его сосед как раз подбирал новенькую газету, которая была доставлена к дому и валялась на лужайке.

– Доброе утро, – поприветствовал он Джека, улыбнулся и помахал рукой. – Ты молодчина. Как там вода?

– Холодная. – Джек протер полотенцем вспотевшие шею и лоб.

Вода в заливе была ледяной, и он буквально обжегся, когда прыгнул в нее. Вылез из воды после плавания и решил пробежаться по берегу. Разогревшись, он снова нырнул в воду охладиться.

– Сегодня днем должна быть хорошая волна, – сказал он, вспомнив, что сосед привез к себе двух детишек. – Вода непременно разогреется, чуть попозже. Сегодня для отдыха самый подходящий денек. Если ребятишки пожелают искупаться, ты можешь их пустить.

– Хорошая идея, – ответил сосед-хирург. – Мы можем занять у тебя парочку твоих досок для серфинга, если ты сам не собираешься ими воспользоваться.

– Если соберусь, я тебе скажу. А так можешь взять их. – Джек показал, где лежали доски. Он взял свою газету, снова вытер лицо и грудь, вставил ключ в замок.

Он надеялся, что Келли уже ушла. Но ее машина все еще стояла во дворе. Келли спала, свернувшись клубочком, на его кровати. Длинные светлые волосы разметались по подушкам и по ее спине.

Несколько минут он стоял, наблюдая за этой поразительной картиной, затем заставил себя уйти. Резкими движениями он скинул плавки и бросил их вместе с мокрым полотенцем в стиральную машину в ванной. Взял свежую одежду и направился в душ.

Журчала вода, но Келли все спала, он оделся и оставил ее досыпать. Закрыв дверь, он прошествовал вниз приготовить кофе. Далее он принялся за работу над бумагами и большую часть времени занимался ими. Наконец, по прошествии нескольких часов, он услышал движение наверху, затем шаги по лестнице. Итак, она спускалась в поисках любовника.

– Прости, наверное, это ты разбудил меня.

На ней было красное платье, которое при дневном свете казалось еще ярче. Колготки она не надела, оставив соблазнительные ножки голыми. Волосы она тоже не убрала в тугой узел, как накануне, и они вились вокруг нее, как змеи. Джек почувствовал, как ему хочется до них дотронуться еще раз. Он вспомнил сладкое ощущение шелковистости на своих ладонях, как они струились между пальцами. Он с трудом удержался на месте.

– Только что приготовил кофе, – кивнул он на чашку. – Будешь?

– Да, будь добр. – Беспокойный взгляд ее глаз сказал ему многое: она наблюдала за его движениями, а сама внутренне была в тревоге. Наверное, ее все-таки смущала прошедшая ночь, и она все еще находилась под впечатлением от событий накануне. – Что это такое? – спросила она несколько минут спустя.

Джек обернулся и увидел, что она рассматривает раковину, которую он принес с пляжа.

– Это для тебя. В честь твоего дня рождения. – Он поморщился. – Извини, я просто забыл захватить деньги, когда выходил на улицу...

– Нет-нет, мне очень нравится этот подарок, – проговорила она как можно быстрее. – Очень нравится. Это прекрасно. Да ты уже купил мне вчера подарок – костюм для серфинга. Помнишь? – Келли взяла в руки раковину, поднесла к уху и прислушалась. – Слышен шум моря.

Джек нахмурился.

– Келли...

– Мне кажется, вчерашняя ночь была довольно забавной, – проговорила она, не дав ему сказать ни слова, словно желая первой высказаться обо всем, боясь, что ее прервут и она не сможет ничего выразить. – Правда, забавной. Любопытно, можно было бы ее когда-нибудь повторить?

Забавной? Так для нее все было только забавой? Он отдал ей свою душу, свою любовь, а она находит это всего лишь забавным. Его рука застыла, когда он помешивал ложкой налитый для нее кофе. Оставаясь невозмутимым, он произнес:

– Да, конечно. Я позвоню тебе (когда рак на горе свистнет, подумал он про себя, уронив ложку в чашку). Когда-нибудь.

– Ах, ты позвонишь мне, – как эхо повторила она, осторожно положив на стол раковину. – Ага.

– Ага. – Он поставил чашку на обеденный столик и подвинул ближе к ней. – Будешь тост?

– Спасибо, я не голодна. – Она медленно присела на один из стульев, который стоял напротив него. – Я не понимаю одного. У меня было такое впечатление, что тебе все понравилось точно так же, как и мне. Я ошиблась?

– Так чего же ты хочешь? – спросил он устало. – Разноцветных воздушных шаров и гирлянд? Ты уже взрослая, Келли. Ты хотела играть в эту игру, ты все получила по ее правилам: секс – значит, секс. Ничего больше, не жалуйся. Иногда он бывает средним, иногда хорошим, редко прекрасным и совсем изредка – необычным. Он ничего не меняет в отношениях мужчины и женщины.

Ее щеки заалели как маков цвет.

– Я бы не хотела так, – сказала она тоном обиженной девочки. – Я не заинтересована ни в каких отношениях, кроме дружеских. Я же говорила это. Я вовсе не желаю менять наши с тобой отношения. Все, о чем я просила тебя, так это по возможности и по желанию, само собой разумеется, повторить эксперимент...

– Я уже дал тебе то, что ты хотела. – Он отвернулся к своим бумагам. – И я сказал, что позвоню.

– Что же, мне жаль, если я тебя чем-то обидела. – Джек услышал скольжение чашечки по столу. Келли не стала пить кофе. – Тогда мне здесь делать больше нечего. – Она взяла свою сумочку с дивана, куда положила ее прошлой ночью. Он видел, что ее движения были неестественно бодры и энергичны. – Чтобы не навлечь на себя гнев мистера Само Совершенство, я лучше удалюсь. – Она взяла раковину со стола, затем сделала решительный шаг назад, словно бы в ожидании, что он может отнять ее драгоценный подарок. – Перед уходом я пройду по палатам, чтобы убедиться, что у Роджера не было проблем с детьми в наше отсутствие.

– Оставь это, – предложил он тоном приказа. – Иди лучше домой. Я посмотрю детей сам, когда закончу с бумагами. – Он каждый раз делал обход накануне выходных. – Все равно сейчас большинство детишек находятся под моим наблюдением.

Когда Джек прибыл в больницу, Роджер уже был там. Странно, но он выглядел взволнованным. Увидев Джека, он попытался выдавить улыбку.

– Что-нибудь случилось? – спросил Джек.

– Нет, все как обычно, – ответил Роджер, горько усмехнувшись. – Навалом неблагоприятных изменений. Мой диагноз относительно шестилетней малышки оказался верен: пневмония. Ей необходима отдельная палата с регулярным проветриванием. Кроме того, мы ждем «скорую», чтобы отвезти новорожденного в отделение поддержания. У него с сердечком нелады. Надо везти его в Окленд.

– Вам нужно сопровождение?

Джек был готов помочь, но Роджер объяснил, что с ребенком уже едет Марджи Ломакс.

– Она заменяет врача в выходные.

– Привет, Джек. – К ним подошла Таня – она принесла чашки с чаем и бисквиты. – Обед для врачей, – провозгласила она. – Сегодня особенное обслуживание, потому что воскресенье и вам приходится работать за четверых. Поскольку вы этого не ожидали, то для вас это вдвойне сюрприз, – добавила она с улыбкой, когда увидела на их лицах искреннее изумление. – Ладно, я ведь не только старшая медсестра, строгая начальница, я еще считаю своей обязанностью и работу служащего моральной поддержки. Я знаю, что такое работать целый день и не выпить ни чашки чаю за все время. Сама частенько бываю в таком положении, и никто чашку чаю не принесет.

– Да, я помню время, когда все медсестры были просто обязаны готовить чай для врачей, – сказал мечтательно Роджер. – Я даже помню, как они готовили для нас тосты...

– Ты зря напрашиваешься на угощение, Роджер. – Таня передала ему нераспакованный пакет с макаронами. – Поешь перед тем как укатить в неведомые дали.

Роджер даже присвистнул от изумления, не найдя слов, чтобы похвалить Таню. Затем он прошептал что-то по поводу Марджи и бросился к телефону.

– Как прошел вчерашний вечер? – спросил Джек Таню. Он знал, что ее муж должен был вернуться домой позавчера.

– Ведет себя лучше некуда, заинька-паинька, – сказала она с лучезарной улыбкой. – Правда, это всего лишь начало. И пока все хорошо, – радостно кивнула она. – Он изменился, надо сказать. Показался мне таким послушным. Пока я сохраняю дистанцию, но думаю, что со временем все придет в норму.

– Надеюсь, что так и будет, – искренне заверил ее Джек. – Какой он глупец, что ушел от тебя.

– Спасибо за поддержку. – Таня пожала ему руку. – Кстати, Келли только что ушла, совсем перед твоим приходом.

Джек добродушно посмотрел на нее. Итак, очевидно, что Келли не послушалась его совета ехать домой и побывала в больнице до него.

– И что же? – спросил он, поймав заинтересованный взгляд Тани.

Она неожиданно рассмеялась:

– Не ожидай от меня сплетен, Джек. Я не так глупа, как ты думаешь. Я на ее стороне, если ты хочешь поразвлечься, я тебе не союзник. Сегодня она была грустной, мне даже показалось, что она немного устала и раздражена или обижена. Если ты посмеешь обидеть мою девочку, тогда... – сверкнула она на него гневным взглядом, – тогда мы всей сменой набросимся на тебя и переломаем руки-ноги.

– Руки-ноги? – повторил он, озадаченный речью старшей медсестры.

– Ну... конечно, это будет большой потерей, – продолжила она задумчиво, оглядывая Джека с головы до ног. – Потому что у тебя такие прекрасные ноги. Такие сильные, а руки чего стоят! А другие части тела... даже жалко стало.

– Таня, – погрозил ей пальцем Джек. Затем он легонько приподнял ее подбородок и с интересом заглянул в искрящиеся смехом карие глаза. – Неужели ты бы правда так поступила ради Келли?

– Мы бы все встали на ее защиту, – добродушно предупредила она. – Боюсь, ты меня поймешь неправильно, но мы все знаем, что Келли заслуживает счастья. Не обижайся на меня, но ведь это я ей посоветовала приударить за тобой...

– Что-что посоветовала?

– Приударить за тобой. – Таня улыбнулась. – Я сказала ей, что ты определенно стоишь подобной попытки.

Джек застонал. Ох уж эти женщины. Никогда им нельзя доверять.

– Но, Таня...

– Джек, это была всего лишь обычная женская болтовня. Не принимай близко к сердцу. Она тоже знает: мы всего лишь шутили.

– Но теперь-то ты что беспокоишься? Ты боишься, что если она воспользовалась твоим советом и ей стало от этого худо, то вина ложится на тебя?

Таня покраснела.

– Ну... да, я боюсь.

– Но может, все получилось совсем наоборот? – спросил он лукаво. – Вдруг это бедняжка Келли обидела меня? Что ты будешь делать? Побьешь ее? Вдруг именно я уйду от нее с разбитым сердцем, а не наоборот?

Таня лишь усмехнулась в ответ:

– Такого не может быть.

Джек нежно провел большим пальцем по ее щеке:

– Таня!

– Да?

– Выше нос!

– Ладно. – Она улыбнулась. – Постараюсь, я ведь доверяю тебе.

Джек допил чай, поставил чашку ей на поднос и взял кусочек бисквита.

– О нет, обо мне не волнуйся, – предостерег он ее, откусив кусочек, пахнущий кокосом. – Я не такой болван, чтобы попасться на ее удочку.

Глава 13

Келли быстро сообразила, как себя вести с Джеком. Иного выхода не существовало: ей не нужно создавать из этого проблему. В конце концов, он прав: он уже дал ей то, что ей было нужно. И это было все, чего она хотела. Это в самом деле то, что она хочет. Однако почему-то она была недовольна. Внутренний голос твердил ей, что хочется чего-то большего.

Сейчас, когда он буквально выгнал ее, чтобы сохранить малейшее достоинство, ей было просто необходимо вести себя так, словно ничего не случилось и в ее жизни все отлично.

Даже если она чувствует себя хуже некуда, даже если ей кажется, что вся ее жизнь не стоит и ломаного гроша.

Понедельник она провела в Веллингтоне, и он уже ушел к тому времени, как она прибыла в «Кэрори» на ночную смену. Во вторник она вела себя абсолютно естественно, даже равнодушно, подумалось ей, когда они делали обход. Словно и в самом деле между ними ничего не происходило.

Келли пришла в столовую на еженедельный ленч с Марджи и Сарой и обнаружила, что Тесса Уэбстер, невестка Джека, которая работала ассистентом акушера в гинекологии и была также членом ассоциации женщин-медиков, присоединилась к ним. Она улыбнулась при виде Келли и спросила, как ей понравилась вечеринка в субботу вечером. Келли не моргнув глазом бодро ответила ей на вопрос:

– О, вечеринка удалась на славу. Твой шоколадный торт меня пленил. Лучше я никогда не ела.

Тесса улыбнулась с довольным видом.

– Десерты я делаю мастерски, – признала она не без удовольствия. – В тот раз я добавила в торт миндаль вместо ванили, поэтому он так приятно пах. Мы не разрешаем Томасу есть много сладостей, а у Натана нет на них особого аппетита, поэтому теперь я скорее всего не скоро буду печь. Я рада, что тебе понравилась моя стряпня.

Во время этого краткого разговора Сара навострила уши.

– А что у вас там было? – не замедлила спросить она.

– Юбилей свадьбы родителей Джека, – пояснила с равнодушным видом Келли. – Он не знал, с кем пойти, поэтому я предложила свою кандидатуру.

– Это Джек не знал, с кем пойти? – промолвила Сара, не веря своим ушам. – Так-так. Хм. Это интересно.

– Я провела замечательный вечер; – продолжала Келли, избегая смотреть Саре прямо в глаза. Ее взгляд порой бывал чересчур проницательным. – Там было много музыки, мы танцевали, компания была замечательной, а ужин – превосходным.

– Келли...

– Это звучит заманчиво, – прервала Сару Марджи, к облегчению Келли, которая готова была говорить что угодно, лишь бы не слышать вопросов Сары, которые та всегда держала наготове. Но Марджи так и не успела ничего сказать, потому что ее прервал вызывающий свист Сары. Марджи закрыла уши руками, поднялась со стула и направилась к одному из телефонных автоматов в столовой.

– О, там стоит Джек, – внезапно сказала Тесса, и Келли в страхе обернулась, чувствуя, что ее нервы на пределе. Тут же покраснев, она совсем смешалась. Джек стоял в очереди за сандвичами и кофе. – Я обещала мистеру Соломону предупредить его насчет кесарева сечения, которое мы собираемся сделать в ближайшее время. Он попросил меня пригласить на операцию Джека. Ведь Джек сегодня, кажется, на вызовах, ты не знаешь, Келли?

– Ну да, насколько я знаю, да, – подтвердила Келли.

– Я отлучусь на минутку, – извинилась Тесса и в мгновение ока оказалась рядом с Джеком, оставив Келли и Сару наедине.

Келли беспомощно оглянулась назад, словно ища поддержки, и Сара рассмеялась.

– Да не волнуйся ты так, не буду я тебя мучить вопросами. Не то чтобы мне было неинтересно обо всем узнать, но... Мы же обе с тобой прекрасно знаем: Марджи четвертует меня, если я тебя как-нибудь обижу.

– Вряд ли ты меня сможешь чем-нибудь обидеть. – Келли опустила голову. – Просто мне кажется, я сегодня немного не в своей тарелке, – признала она с трудом. Немного ли? За целый год она ни разу не была так расстроена, как сегодня.

Сара встревожилась по-настоящему:

– С тобой все в порядке?

– Ну... – Ее коса упала на грудь, и она отбросила ее за спину. – Думаю, да. Вроде ничего. – Даже если бы Келли хотела, то не смогла бы всего объяснить подруге. Да и как бы она посмела?

Как объяснить другой женщине, что в течение четырех часов ты, охваченная невообразимой страстью, безнадежно ожидала чуда, а вместо любви получила несколько тягучих мучительных часов истязания души и тела. Ее дразнили, то приближая миг счастья, то удаляя на неизвестный срок. За это время она была так измотана, словно ее били палкой по спине, боль была похожей. В итоге после полового соития она погрузилась в беспробудный сон и проспала десять часов кряду. Ну как возможно все это объяснить?

А как объяснить другому, что долгожданный миг принес ей не радость и отдохновение, как она ожидала, а нечто совершенно противоположное тому? Вместо этого она получила лишь признание собственного бессилия, она была охвачена паникой и теперь беспрестанно грустила.

Ей-то думалось, что с Джеком у нее все удастся, она уйдет от него не захваченной чувствами. Она проиграла, надо признать.

До субботы, до сцены в раздевалке магазина, она полагала, что все знает о сексе и ее собственных способностях и желаниях. Но нет. Ничего подобного она не испытывала ни с Уориком, ни с кем-либо другим. То, что она пережила рядом с Джеком, не шло ни в какое сравнение с ее предыдущим опытом.

Вещи, которые он творил с ней, тот способ, которым он сводил ее с ума, были потрясающими. Ее охватывала мучительная страсть, и не ответить на его призывы было невозможно. Ей хотелось касаться его тела, быть рядом. И кажется, он хотел того же. Это было слишком необычно. Не похоже ни на что остальное в жизни. Но ей это нравилось. О таком она даже не мечтала.

Его любовь была такой нежной и медленной, какой она еще ни разу не испытывала.

Он гладил ее и нянчил, нашептывая слова, которые приводили ее в ярость и смущение. Другие же слова успокаивали ее именно тогда, когда она готова была взорваться от ярости. Он возбуждал ее именно тогда, когда она хотела, и успокаивал, когда было нужно. Этот необычный мужчина умел быть нежным и страстным одновременно. Келли никогда еще не встречала мужчину, который бы относился к любовнице бережно, как к маленькому ребенку. Перед тем как заснуть, она провела несколько поистине потрясающих часов.

Ей казалось, что она давно знает о любви все. Но это было очень давно. Теперь же она начала понимать, что это чувство лишь коснулось ее.

Келли хотела, чтобы вместо любви был секс, секс без чувств и сантиментов. Его нежность изменила их отношения. Правда, она ему об этом ни за что не расскажет. Безусловно, она была влюблена в него. Ей самой было трудно это признать. Ни за что на свете она не согласится провести свою жизнь с мужчиной-донжуаном. Такая жизнь будет подобна пребыванию в котле с кипящим маслом. Однажды ей такое уже довелось испытать. На второй раз ее просто не хватит. Но уйти от Джека она не могла.

Вот поэтому-то она не нашла слов, чтобы объяснить подруге всю сложность своего положения. Она бы не хотела показывать другим собственную слабость и влюбленность. Да, ее больно ранило его равнодушие, она сожалела о собственной бесчувственности, которую она предполагала направить против мужчины, который невольно завладел ее сердцем.

Сама мысль о том, что он может быть рядом с другой женщиной – Таней, или Донной Линг, или помощницей Роберта Бингема, – приводила ее в ярость и доводила до слез.

Да расскажи она обо всем этом Саре, та непременно решила бы, что Келли сошла с ума. Да и как иначе объяснить, что обыкновенная раковина, найденная Джеком на берегу, стала для Келли самой дорогой вещью на свете?

Поэтому Келли всего лишь улыбнулась в ответ на слова Сары.

– Итак, что же ты делала в выходные? – спросила она. – Ты ездила в дом отдыха? – Сара и Роберт с детьми регулярно проводили выходные и каникулы на острове Капити, который находился в часе езды от Веллингтона. – Погода была вполне подходящей для этого.

– О, это было ужасно, – сказала Сара как бы с принуждением, двусмысленно улыбнувшись подруге. – Бобби разрешил Луизе и двум ее подругам порыбачить, чем они и занимались эти два дня. А мы всего лишь валялись на пляже.

Вернулась Тесса.

– Джек вынужден был срочно уехать, но он просил напомнить тебе, что вам надо поговорить через четверть часа, – сказала она Келли. – Его секретарь позвонила ему и сказала, что она ждет его. Кажется, вам надо встретиться на послеобеденном обходе.

– Да, надо. Я помню, что мы хотели встретиться в комнате для семинаров, – ответила Келли, кивнув. Пожалуй, хорошо, что Тесса ей напомнила, а то она совсем забыла о посещении семинара. Там она будет не одна с Джеком, потому что туда должен подъехать агент одной фармацевтической фирмы. Еще там должен быть Спенсер, а также несколько начинающих врачей. Взглянув на часы, Келли вздрогнула: ей оставалось десять минут, иначе она не успеет. Желудок беспокойно заурчал. – Спасибо за сообщение, мне уже надо идти.

Спенсер, молодые доктора и Джек уже ожидали ее в комнате для семинаров. Она поздоровалась с коллегами. Загадочный взгляд Джека она попыталась проигнорировать. Села специально не рядом с ним, а через кресло.

Агент немного задержался и когда пришел, рассыпался в извинениях. Это была молоденькая женщина. Она пришла, неся с собой сандвичи, сок, ручки и блокноты для записи.

Келли уже пообедала в столовой, так что есть ей не хотелось. Сок был гадким, приторно-сладким, а ручка отказывалась писать. На блокноте красовался фирменный знак фармацевтической компании, которую представляла агент. Блокнот был слишком велик, писать в таком просто невозможно. Келли послала презрительный взгляд в сторону лектора. Нет, презентация ей явно не удалась. Противоаллергические препараты, которые рекламировала представитель компании, стоили в два раза дороже обычных. Женщина пыталась представить дешевые препараты в самом невыгодном свете. Она попросту теряла время, потому что цена не имела в их деле ровным счетом никакого значения, и все это давно знали. Поэтому продвинуть в продажу незнакомое лекарство мало кому удавалось.

Женщина оказалась весьма энергичной и обаятельной. Она постоянно отпускала шуточки в адрес молодых и не очень молодых мужчин-врачей, флиртуя напропалую, несмотря на неодобрительные взгляды женщин, сидевших в зале. Джеку, казалось, это тоже не понравилось.

Келли пришлось закрыть глаза, когда молодая женщина, смеясь над шуткой, которую отпустил Спенсер, которая вовсе и не была смешной, наклонилась чуть вперед. Ее и без того открытая грудь чуть было не выползла из одежды, а она сама фамильярно положила руку на колено Джека.

– О, доктор Мак-Юэн, у вас, вероятно, великое чувство юмора, – предположила она, совершенно забыв, что шутку отпустил Спенсер.

Келли же сразу это заметила. Она не выдержала и поднялась:

– Мне надо идти. Меня ждет работа. Спасибо, мисс Уилсон. Спенсер, вы идете?

– Буду через минуту, доктор Уэст. – Глаза коллеги были до сих пор прикованы к выдающейся груди молоденькой особы.

Разгневанная Келли фыркнула и зашагала через кресла и ноги мужчин, сидевших на ее пути. Но, слава Богу, за присутствие стольких людей. В их присутствии нахалка не посмеет прикоснуться к Джеку больше дозволенного.

В больнице было полно народу.

– Мне пришлось записать еще шестерых на прием сверх назначенных, – сообщила Келли медсестра. – Прости, но все случаи оказались сложными.

– Конечно, я всех приму, – кивнула доктор. Сестра Кэрол работала в педиатрии в Веллингтоне уже двадцать пять лет. На ее опыт вполне можно было положиться. Если она считала случаи сложными, значит, так оно и было. – А это кто? – спросила Келли, увидев на карте незнакомую фамилию. Этот явно был не ее пациентом.

– Ах, этот действительно не ваш, он от доктора Мак-Юэна, – объяснила Кэрол. Она покачала головой. – Молодая девушка, у которой обнаружилась лихорадка. Я отправлю карту ему.

Келли отдала ей карту. Кажется, сегодня много больных, страдающих именно этой инфекцией. Да. Келли бросила беглый взгляд на истории болезней, лежащие перед ней. Так ли это? Да, точно. Это была инфекция, которая поражала дыхательные пути. На первый взгляд она выглядела пустяковой. На самом же деле при определенном стечении обстоятельств могла оставить серьезные последствия и разрушения в организме человека.

– Джек придет только через несколько минут, – предупредила она Кэрол. – Они вместе со Спенсером все еще сидят на семинаре. Кажется, лектор положила глаз на Джека.

– Да разве все мы можем оторвать от него наш взгляд? – рассмеялась Кэрол. – И все же я отнесу. Ваш первый пациент во второй палате. У него повторный кашель. Кажется, это астма, если вас интересует мое мнение.

– Спасибо, Кэрол.

Надо же! Все не могут оторвать взгляда от Джека! Подумать только!

Келли взяла со стола карту. Неужели это правда?

Доктор Уэст больше не могла задерживать пациентов и их родителей, они и так долго прождали ее. Поэтому Келли не стала пить чай. Джеку надо было еще зайти в палату рожениц, чтобы осмотреть ребенка после кесарева сечения. Когда он появился у себя в кабинете, Келли поприветствовала его кивком. Да, он там был слишком долго, надо было признать, она этого не ожидала. Поэтому половина его пациентов перекочевала к ней. Включая и ту девушку, у которой обнаружилась лихорадка.

Мать Талы казалась очень встревоженной. Спросив, о чем она так волнуется, доктор Уэст поняла, что мама беспокоилась не только из-за болезни дочери. Недавно ее муж, отец Талы, потерял работу. Фабрика, на которой он работал три года, внезапно закрылась. Его нанимали по контракту, он не был постоянным работником, поэтому возмещения ему не заплатили, и его поставили на учет по безработице. Работы ему сейчас не предлагали, и семья катастрофически страдала от безденежья.

– Она говорит, что боится наступления зимы, – перевела для Келли переводчица. Пожилая женщина волновалась по поводу своего плохого английского и привела с собой переводчицу. Келли говорила немного на их наречии, поскольку ей часто приходилось общаться с представителями народностей самоа, тонга и мори. Но ей тоже не хватило бы собственных знаний. Каждый год она давала себе торжественное обещание, что соберется и выучит до конца хотя бы один местный язык, но у нее так и не хватило на это ни времени, ни сил.

Оказалось, ветхий дом, который снимает семья, был маленьким и холодным, поэтому Тала вынуждена была делить постель с двумя младшими сестренками.

Келли внимательно посмотрела историю болезни девушки. Пока еще болезнь не зашла слишком далеко, но надо было постоянно следить за ее ходом. Девушке нужно регулярно принимать витамины, колоть антибиотики и избегать простуды.

– Кажется, состояние довольно стабильное, – уверила доктор маму Талы, когда закончила осмотр. – Я вижу из карты, что наш социальный работник пытался найти для вас более подходящее жилье, чтобы сохранить здоровье детей. Вы что-нибудь знаете о результатах его поисков?

Переводчица пересказала все с аккуратной тщательностью.

– Она говорит, что доктор Мак-Юэн частенько разговаривал с социальным работником. Он неоднократно писал письма в жилищный департамент. Но семья ничего не знает о результатах. Женщина спрашивает, можно ли ей еще послать заявку. Она очень встревожена здоровьем детей. Зимой Тале может стать еще хуже.

– Я поговорю с ним, – пообещала Келли. – Сегодня же я поговорю с доктором Мак-Юэном, и мы посмотрим, можно ли что-нибудь изменить к лучшему.

– А еще она принесла фрукты, – сказала переводчица, обменявшись парой фраз с пожилой женщиной. – Для доктора Мак-Юэна и для вас, доктор Уэст.

Одна из сестер Талы во время приема безмолвно сидела рядом с матерью, а теперь поднялась и робко протянула Келли огромную коричневую корзину. Посмотрев внутрь, Келли увидела свежие фейхоа. Она вдохнула нежный аромат маленьких фруктов.

– Спасибо. Они замечательно пахнут. Я возьму немного, а остальное обязательно передам доктору Мак-Юэну.

Келли пожала руку Талы, ее матери, сестер и переводчицы и потом проводила их до двери. По другую сторону двери ее уже ожидал другой пациент Джека, стоявший рядом с Кэрол.

Келли закончила диктовать свои последние заметки для семинара поздно, в семь часов. Спенсер уже ушел, но Джек все еще работал, как она знала, потому что Кэрол пообещала ей сообщить, когда он уйдет. Келли собрала свои бумаги и фрукты, собралась с силами, выпрямила плечи и прошла в кабинет Джека.

В комнате он был один. Он составлял свои заметки. Закончив с одним делом, он поднял магнитофон и поставил его рядом с горой бумаг прямо перед собой.

– Все, наконец-то все завершено на сегодня, – сказал он устало. – Прости, что мне пришлось так надолго задержаться. Спасибо, что заменила меня.

– Без проблем. Как малыш?

– Маленький и сморщенный. Отказывался дышать. – Джек досадливо поморщился. – Его мать принимала наркотики, наверное, героин. Мы его приняли после изрядной доли успокоительного, – сказал он, объясняя ей научными терминами процесс родов. – Но потом все прошло успешно.

– Но ты установил у него что-нибудь?

– Да. Именно поэтому меня так долго не было, – подтвердил он.

Сначала они обсудили трудные роды, потом Келли рассказала ему о Тале, о том, что ее мать оставила им в подарок фрукты.

– Я пообещала им попросить тебя узнать что-нибудь насчет нового жилья.

Джек выглядел очень уставшим.

– Разве им ничего не сообщили по этому вопросу?

– Они ничего не знают.

– Ладно, попытаюсь завтра все выяснить. По этому вопросу я уже сделал массу дел: не раз посылал заявки, неоднократно звонил. Дом, где живут эти бедные люди... нет, там просто нельзя жить. Он так плохо проветривается, а на стенах и потолках плесень. На полу вода и мох даже летом. Тала в семье не одна болеет. Обе ее сестры астматики. А в прошлом году одна из них болела воспалением легких. Завтра я непременно позвоню. Надо срочно что-то делать, иначе они потеряют всех своих детей.

Келли от души поддержала Джека в этом деле. Она сама всегда боролась за здоровье детей и улучшение их жизненного уровня. У нее была куча пациентов с подобными проблемами, которые требовали немедленного решения.

Джек взял карты и фрукты.

– А как замечательно пахнут. Ты их уже пробовала?

– Я взяла пару штук и отдала Кэрол и другим медсестрам. Ты собираешься на осмотр?

Джек кивнул.

– Я пойду с тобой.

Хотя ей до сих пор было неудобно смотреть в глаза Джеку, Келли вполне могла гордиться собой: она совершенно спокойно могла поддерживать профессиональную беседу.

Может быть, все дальше пойдет хорошо. Если и дальше стараться делать вид, что тебе все безразлично, подумала Келли.

Глава 14

Большинство палат были заполнены людьми. Дело в том, что команда Роджера получила отпуск на выходные. Их пациенты все еще занимали кровати, а пациенты Келли и Джека освободили половину. На этой неделе они вообще поработали на славу.

Таня работала все выходные, потому что две медсестры заболели. Сегодня она тоже была на дежурстве, сопровождала их на обходе вместе с еще одной медсестрой.

– Вес Тодда уменьшился, – сказала она, когда они осматривали последнего пациента Джека, маленького мальчика с невротическим синдромом. – Сегодня он действительно выглядит лучше.

– Дело стероидов, – пробормотал Джек.

Келли нервно взглянула назад, чтобы, не дай Бог, не коснуться Джека рукавом, удачно пройти между столом и кроватью малыша.

– Как поживаешь, ковбой?

Тодд всем своим обликом походил на маленькую девочку. Он был одет в кожаную рубашку, и брюки на нем красовались ковбойские. Келли улыбнулась малышу, который с довольным видом принял комплимент Джека.

– Мы не ковбои, – сообщил им Тодд, показывая значок на рубашке, – мы – шерифы, – гордо сказал он.

– Извини, не разглядел. – Улыбка Джека полоснула Келли по сердцу. Она наблюдала, как Джек надел стетоскоп, поднял рубашку Тодда и пижаму и прижал металлический кружок к спине мальчика. – Как ты себя сегодня чувствуешь, шериф?

– Гораздо лучше, – уверил врача Тодд.

– Я рад за тебя. – Джек некоторое время прислушивался к дыханию, биению сердца малыша, а потом осмотрел его ноги и отошел. – Ну, теперь можно подумать и о том, как ты поедешь домой. Мальчик стремительно идет на поправку, – заявил он, поднимаясь с детской кровати. – Таня, если его родители приедут, когда я буду здесь, сообщи мне об этом. Мне надо поговорить с ними по поводу дня выписки сына. Мне нужно самому быть рядом, когда его будут выписывать, чтобы не возникло никаких проблем.

– Хорошо, – кивнула старшая медсестра. – Спасибо. Нам сейчас необходимы лежачие места в больнице. Поступило много новых пациентов.

– Ты не хочешь еще раз проверить его анализы? – спросила Келли.

Они остановились у картотеки. Там они оставили карты, которыми пользовались при обходе пациентов, расставив их в алфавитном порядке.

– Нет, пока действуют стероиды, все хорошо, – ответил Джек.

Келли кивнула. Девяносто процентов детей возраста Тодда нормально выздоравливали после приема определенной дозы стероидов, Келли это знала. Если же состояние не улучшалось, то следовало делать биопсию.

На столе старшей медсестры лежала стопка бумаг. Это были результаты анализов. Келли автоматически просмотрела их, заметив по ходу дела, что у ее пациентов все идет хорошо. На тех, о которых ее предостерег Спенсер, она обратила особое внимание.

– Да, я кое-что забыл. – И Джек протянул ей шариковую ручку. – Рекламный агент, Эмма, передала это тебе.

Ах, она уже Эмма, в гневе подумала Келли.

– Как мило с ее стороны. – Келли взяла ручку и воткнула ее в пластмассовую подставку для ручек, стоявшую на столе медсестры. – Может, кому-нибудь пригодится, – прибавила она равнодушным тоном. На ручке был напечатан знак той самой компании, которую представляла женщина. Келли терпеть ее не могла.

– Я ей сообщил, что мы все же не будем вписывать ее лекарства в наш список для лечения больных.

– Спасибо за услугу. – Келли деловито раскладывала бумаги по местам. – Они сошли с ума, если думают, что их лекарства лучше только из-за высокой цены. – Для Келли важную роль играла стоимость лекарств, поэтому она была против. Впрочем, иногда бывали лекарства, которые действительно стоили своих денег, но их было мало в Новой Зеландии. И тогда, конечно, речь не заходила о разнице в цене лекарств. Главное всегда было лечить пациента. – Любопытно, а что она сама сказала по поводу стоимости медикаментов?

– Я не спросил. – Джек рассматривал рентгеновские снимки. – Мне было все равно.

– Да уж. А мне показалось, что ей было не все равно. Я имею в виду лекарство. Кстати, ты не собираешься с ней встретиться еще раз?

Келли прекрасно знала все без него. Но язык – враг ее. Роковая фраза вырвалась. На нее посмотрели зелено-желтые кошачьи глаза. Строго, взыскательно, с явным обвинением. Келли не выдержала этого взгляда и опустила глаза.

– Что?

– Мне просто интересно. – Она снова уже изучала документы, хотя никак не могла сосредоточиться на написанном. – Мне она показалась довольно-таки соблазнительной. Или мне кажется, или женщины имеют обыкновение вешаться на тебя, подобно этой выдре. А ты этого до сих пор не замечал?

– У меня создалось впечатление, что мы с тобой были на двух разных семинарах.

– Да ладно, перестань. – Келли с шумом захлопнула папку. – Она почти у тебя перед носом трясла своей грудью. Джек аж присвистнул.

– Ну, может, она флиртовала. Совсем чуть-чуть.

– Гораздо больше, – возразила Келли. – Она буквально уселась к тебе на колени. Скажешь, ты и этого не заметил?

Келли в запале совершенно позабыла, что они до сих пор находятся на обходе, и поэтому, когда за ее спиной раздались сдавленные смешки, она в ужасе оглянулась назад. Две медсестры выходили из раздевалки, которая находилась позади них. Вероятнее всего, они слышали всю перебранку.

– О, Келли, – проговорила Белинда, младшая медсестра, с любопытством осматривая парочку, – какие интересные вещи ты говоришь. – Она ослепительно улыбнулась Джеку. – Можешь продолжать. На нас не обращай внимания. Мы – тени.

Лицо Келли вспыхнуло. Джек подошел к ней и взял ее под руку. Они направились к выходу.

– Кажется, настал самый момент, чтобы уйти и не начинать новый виток слухов. До свидания, Сара, Белинда.

– Пока. – Обе женщины помахали им вслед.

– Не могу поверить, что сказала подобное, – пробормотала сбитая с толку Келли. Наконец они были одни в коридоре, оставив далеко позади главный корпус.

Джек покачал головой, словно он тоже не мог в это поверить.

– Да уж. Ты немного перестаралась.

– Я не хотела, поверь, я была взвинчена предыдущим эпизодом, – сказала она довольно резко.

Она отошла от него на шаг, почувствовав, как ее тело начало в буквальном смысле слова таять от его близкого присутствия. Келли не замечала ничего вокруг.

– Я имела в виду, что обычно я не использую подобные выражения. Я буду в городе завтра с утра, поэтому вряд ли приеду. Спенсер хорошо знает обо всех пациентах.

– Подожди!

Келли ушла еще не очень далеко, и ей не удалось сделать вид, что она его не расслышала. Пришлось остановиться. Она нехотя повернулась на сто восемьдесят градусов и ожидала, когда он подойдет к ней.

– Даже не пытайся обвинять меня в моральной нечистоплотности, дорогуша, – предостерег он ее, понизив голос до шепота. – Ты все равно не выиграла в ту субботнюю ночь.

– Конечно. Любой сдался бы на моем месте. Ты силой вытянул из меня признание в том, куда я трачу все свои доходы. И я вовсе не виновата, если правда тебе так не приглянулась. – Келли вспыхнула. Ее щеки горели. – И я вовсе не дорогуша. Я хорошо понимаю, что тебе трудновато запоминать имя каждой женщины, с которой ты встречаешься. Наверное, ты уже не в силах подсчитать их количество. Но раз уж мы работаем вместе, то мое-то имя ты должен запомнить. И потом, я даже не заикалась ни о какой морали. Но может быть, у тебя ее действительно нет, раз ты о ней сам заговорил.

Его лицо стало непроницаемым.

– Она всего лишь рекламный агент. Это ее работа – нравиться окружающим. Чтобы продать товар, надо показать его лицом потенциальным клиентам. Только войдя в доверие, можно добиться успеха. По-моему, ты зря психуешь. Сегодня не случилось ничего особенного.

– Наверное, я кое-что упустила из происшедшего, но мне показалось, что все же кое-что произошло, – возразила Келли. – Я, наверное, придумала и как она флиртовала со Спенсером. Как бы ты ни отпирался, она все время вертелась вокруг тебя. Уж это было заметно не только мне.

– Ага, и это завело тебя.

– Конечно, а ты как думал? – Она сложила руки на груди. – Почему бы мне от этого не завестись? – Она с вызовом посмотрела в его горящие желто-зеленые глаза и продолжила: – Понимаешь, я деловой человек. Очень занята. Мое время расписано по секундам, мне за него платят, и поэтому я не могу тратить его на пустяки. – Она сделала многозначительную паузу и добавила: – Вот ты, например, тратишь мое время по пустякам.

Джек брезгливо поджал губы и презрительно прищурился.

– Так в чем же ты меня обвиняешь? В том, что мы с этим молодым агентом занимались сексом в полном народу зале для семинаров?

Он имел в виду не только занятия сексом в буквальном смысле слова. Их отношения с той женщиной были больше похожи на эмоциональную связь. Келли подумала о любви, о влюбленности.

– Я бы не удивилась, если бы узнала об этом, – брезгливо фыркнула она.

– Значит, ревнуешь?

– Ха! Ничего подобного. То было бы бальзамом на твое раненое самолюбие и мужской эгоизм. Да ты просто не можешь смириться с тем, что мне безразлично, с кем ты там флиртуешь или занимаешься любовью, в кого ты влюбляешься. Я всего лишь осудила ее как неспециалиста своего дела.

– Но ведь она провела семинар достаточно профессионально. – шагнул к ней ближе. – А вот ты ведешь себя непрофессионально. Я только думаю: неужели так будет всегда, когда на меня посмотрит любая женщина?

– Вот уж не надейся, – возразила Келли, вспыхнув. – Я еще не сошла с ума.

– Ты просто не имеешь права ревновать, – заявил Джек, прижав Келли к стене обеими руками. – Ты проиграла, а поэтому потеряла все права на меня.

– К сожалению, я не такая бесчувственная, как ты, – парировала она. – Я не умею прыгать в постель к первым встречным, как делаешь это ты, а потом забывать их на следующий же день, выпроводив безо всякого стыда утром из своего дома. Ноя должна с горечью признать, что...

– Во-первых, я вовсе не такое чудовище, каким ты меня рисуешь. Во-вторых, женщина, которая может спокойно сказать мужчине, что хочет переспать с ним как с тенью своего мужа, сама бесстыдна. Поэтому нам еще надо решить, кто из нас больше бесчувствен и бесстыден в своих поступках. В-третьих...

Келли так и не дала ему завершить третий пункт. Ее заинтересовал второй.

– Ах, так вот в чем дело! Так вот почему ты обозлился на меня после вечеринки! Потому что ты думал, что я хочу заниматься любовью не с тобой, а с Уориком?

– Да, знаешь ли, такие высказывания любого мужчину приведут в ярость! В общем, это действует на нервы и общее самочувствие.

– Но ведь это не так. Я не это имела в виду. Я даже не думала о нем. Я слишком много лет приучала себя не думать о нем. И уже забыла его. – Что и говорить, Келли была шокирована и раздосадована на себя. – А мне-то показалось, ты разгневался на мой рассказ о том, как я любила его, несмотря на все его похождения. Я подумала, что ты презираешь меня за мое слабоволие, податливость и всепрощение.

– Ничем подобным ты не отличаешься. И потом, заниматься любовью с тем, кого любишь, – это не податливость и слабоволие, – уже мягче объяснил он. – Если тебе было с ним хорошо, то я рад за тебя, правда, рад. Да, мне нелегко это перенести, и мне больно думать об этом. Но при этом он обращался с тобой как стряпкой, вот что плохо. Думаю, что, кроме постели, он тебя ничем порадовать не мог.

– Но после моего рассказа ты был таким злым. Мне казалось, что ты думал обо мне как о невинной особе и разозлился, когда это оказалось не так.

– Невинной? Я и не думал о тебе такого. Ты такая, какая есть, и такой ты мне нравишься. И все, что ты мне рассказала, не шокирует меня. Вряд ли что-то может поколебать мое отношение к тебе. И если бы ты в воскресенье была более чуткой по отношению ко мне...

– Более чуткой? Да я всего лишь упомянула, что ты напоминаешь мне Уорика. Это на самом деле так. Кроме того, я не говорила ничего оскорбительного для тебя, не хотела тебя обидеть. Ты все придумал сам. Ведь это ты сам в воскресенье пожелал выгнать меня из своей квартиры. Именно ты начал на моих глазах без зазрения совести флиртовать с рекламным агентом. Ты теперь ездишь в машине с поднятыми стеклами, и я не могу избавиться от назойливой мысли о том, с кем ты сейчас там находишься, кого на сей раз туда пригласил. Именно ты даже и представить себе не можешь, как тяжело мне работать в одном с тобой заведении, где ты можешь флиртовать у меня на глазах с кем угодно и где у тебя столько поклонниц. Куда бы я ни посмотрела, везде они, твои женщины. И как же, ты думаешь, я должна себя чувствовать при этом?

– Разочарованной? Обманутой? – предположил он. – Сходящей с ума?

– Нет, у меня, к счастью, нет проблем с психикой, – возразила она гневно. – Я ведь не встречаюсь с первыми встречными, желая доказать себе и всякому, насколько я привлекательна. Скажи мне, любопытства ради я бы хотела это узнать, есть ли хоть одна женщина здесь, с которой ты не переспал?

– Я бы тоже хотел узнать, ради одного любопытства, ты действительно можешь использовать меня в качестве напоминания о своем бывшем муже? Неужели при этом ты еще можешь осуждать меня за мое вольное поведение?

– Я же сказала тебе, – чуть не кричала Келли, – я не думала о тебе в таком плане.

– А что касается «порше»...

– Фи, эта Вероника! – фыркнула она снова.

Он тяжело вздохнул. Келли сокрушительно покачала головой. Вероника – личная помощница директора.

– Может быть, ты действительно не занимался с ней любовью в «порше», а может, занимался, кто тебя знает? Но одна только мысль о возможности этого приводит меня в ярость. Она же секс-машина!

Это замечание окончательно вывело Джека из себя. Он нервно взъерошил волосы и прислонился к металлической двери.

– Вероника – всего лишь завистливая вдова. Я уже говорил тебе, что между нами ничего не было. И ведь это не остановило твое желание заняться со мной любовью?

– Потому что я не знала, – тяжело дышала она, словно после длительной пробежки, – потому что я не знала, как это с тобой происходит. Я догадывалась, что с тобой всегда опасно. – Ее голос почти хрипел, срываясь на шепот. Но Джек ничего на это не ответил, и поэтому ей пришлось продолжать: – Я думала, все будет не так нежно и медленно. Я думала, все произойдет куда быстрее. Более страстно. Замечательно, но без излишних эмоций. Как могло бы произойти тогда, после нашего похода на пляж. До самого последнего момента я полагала, что после секса я смогу спокойно встать, чувствуя себя при этом довольной и счастливой, так, словно со мной ничего не произошло. Смогу спокойно жить дальше.

– Но именно так и происходит, – иронично заметил он.

– Ничего подобного. Это только видимость. – Келли дрожала с головы до ног, поэтому ей пришлось тоже прислониться к стене. – Я едва могла соображать в то утро, а ты как ни в чем не бывало отправил меня домой, даже не обняв и не поцеловав. И сейчас мне очень тяжело представлять, что ты можешь быть так же нежен с другой женщиной, как был со мной в одну-единственную нашу ночь. О, я знаю, какая я глупая. Мне и хочется и колется, но при этом я ничего не могу с собой поделать. Я буквально схожу с ума, когда думаю, что ты можешь также обращаться и с Вероникой, и с кем-то еще другим. Я старалась себя контролировать. Наверное, мне надо перед тобой извиниться за свои чрезмерные чувства. Только они есть, куда деваться? Именно поэтому, может быть, я вела себя так дурно по отношению к рекламному агенту сегодня днем. Прости меня. Ты прав, у меня просто-напросто нет никакого права на ревность. Твоя жизнь не моего ума дело.

– Даже и не думай извиняться, Келли. Ты просто реагируешь на чисто инстинктивном уровне. Потому что ты воспринимаешь меня, постоянно сравнивая с твоим бывшим мужем, это так понятно. Ты делаешь выводы, не основываясь на фактах. Сознательно или нет, ты хочешь наказать меня вместо него, потому что не могла наказать его. Он играл твоими чувствами, и ты убеждена, что я буду относиться к тебе так же. Конечно, я не аскет и не собираюсь им быть. Но заинтересован я только в тебе одной. Меня не интересуют ни Вероника, ни Донна Линг, ни какая-либо другая женщина. Только ты.

У Келли закружилась голова.

– Значит, произошедшее с нами для тебя ценно? Я правильно тебя поняла? – Она стала задумчиво рассматривать свой маникюр. – Ну наконец-то мы хоть в чем-то сошлись.

Келли посмотрела ему прямо в глаза и отошла от стены. От нее исходило обаяние огромной силы, Джек внутренне готовился к сопротивлению.

– Разница в наших суждениях в том, что я считаю произошедшее с нами любовью, а ты – всего лишь сексом. – Он подошел к ней. – И то была действительно любовь. У тебя могут быть свои причины думать иначе, конечно, однако факт есть факт. В этом мы не сошлись пока.

– Это точно, признаю. – Их глаза встретились, и в груди Келли что-то растаяло, больно кольнув сердце. Ирония всегда отравляла их отношения, они не могли избавиться от циничного отношения к любви. – Но почему ты выбрал меня?

Джек едва заметно пожал плечами:

– Я мог бы попробовать объяснить, чем ты меня привлекла. Но мой ответ вряд ли будет полным и достаточным. Ты же сама дала ответ на этот вопрос: мы не выбираем, так получается само собой.

– Нет, я сказала, что мы не всегда выбираем. Но у человека должен быть выбор, чтобы не наделать безобразных ошибок. Этого не должно быть. Иначе можно сойти с ума. С моим прошлым опытом я должна была бы иметь отличную защиту от таких, как ты, – продолжила она слабым голосом. – Мой брак с Уориком должен был стать как бы вакциной от новой любви. Может быть, я просто мазохистка и мне нравится боль?

– Перестань сравнивать меня с ним. Я не обязан отвечать за его проступки.

Келли прижала к себе сумочку как бы в надежде защититься от его колючего, холодного и острого взгляда.

– Чтобы хоть как-то тебя утешить, я могу сказать, что ты намного лучше его. Даже очень намного. Он даже рядом не стоит с тобой в отношении некоторых вещей. Однако во многом вы похожи. Скажи мне одну вещь: если ты женишься, то как долго ты сможешь оставаться верным своей жене?

– Знаешь, для меня брак всегда был священным делом. Келли даже улыбнулась.

– Уорик тоже так говорил. И после каждого нового увлечения он уверял меня, что больше не будет, что он изменился. Однако это была ложь. Я уже привыкла к его издевательствам надо мной. Мне было очень больно. Если ты будешь поступать со мной так же, я не выдержу, я умру.

Келли кожей чувствовала его нарастающий гнев, однако Джек не двигался. Он скрестил руки на груди и холодно поглядывал на нее.

– Да, я знаю, что мог бы ранить тебя, очень сильно задев твои чувства. Я бы мог заставить тебя делать все, что мне захочется. Я мог бы использовать секс или другие вещи, чтобы убедить тебя покориться мне и поверить мне, Келли. И все же я не собираюсь этого делать. Должно пройти какое-то время, прежде чем ты сама изменишься. Насильно никогда ничего не добиться, если хочешь чего-то настоящего, искреннего. Если тебя что-то заставить делать, то лишь все испортишь. Я только потеряю тебя. Понимаешь, ты сама должна решить, стоит ли мне доверять. И если ты решишь, что я не достоин этого, лучше мне уйти из твоей жизни.

– Кажется, я понимаю тебя.

Келли уже знала, как она решит этот вопрос. Она ему уже доверяла. Она прекрасно знала, что ей надо. Поэтому сейчас она повернется и уйдет от него.

Джек тоже понял ее движение.

Келли сделала шаг вперед, отошла чуть в сторону выхода, потом остановилась и медленно повернулась к нему. Выражение его лица стало каменным, но она произнесла:

– Да, а какова была третья позиция?

Он смотрел на нее, явно не понимая, чего она от него хотела. Келли продолжила:

– Ну, вспомни, ты же сказал: у меня есть три причины. Первая: что ты не бесчувственный. Вторая: что бесчувственной оказалась я. А третью ты не успел назвать. Я бы хотела услышать ее сейчас, перед тем как уйти.

На мгновение он закрыл глаза.

– Помнится, в то утро ты сказала что-то по поводу того, что тебе надо потренироваться уходить безболезненно. Так вот: я бы хотел тебе сказать, что тебе можно об этом забыть. Потому что ты больше не хочешь тренироваться.

– Понятно, – сказала она с тяжелым вздохом.

Это было ее твердое решение. Она дала ему все, что ему было от нее надо, ведь больше нечего было дать. Поэтому все было кончено. Ей нужно срочно уехать из «Кэрори». Она сделает это, как только выплатит весь свой долг. Не может же она в самом деле работать в «Кэрори» и видеть, как он каждый день встречается с другими женщинами. Она просто не в силах так жить. Потеря работы казалась ей наименьшим из зол. Потерять разум куда опаснее.

В четверг Келли была в клинике. В пятницу утром была занята на обходах, потом ездила по частным вызовам до позднего вечера. В выходные она замещала коллегу в Веллингтоне. В понедельник находилась в онкологическом отделении больницы на приеме. Лишь ближе к вечеру она освободилась, чтобы ехать на вечернее дежурство.

Несколько дней она не видела Джека, однако мысли о нем не покидали ее. Сегодня он, должно быть, уже ушел домой, потому что его нигде не было, когда она приехала в больницу.

Келли была взволнована. Она очень соскучилась по нему, ведь они не виделись уже целую неделю. Впрочем, между ними все было кончено, так почему же она все еще думала о нем? Примерно через год она уедет из «Кэрори», как она решила. Заплатит свой долг и покинет это тревожное для нее место. Веллингтон она тоже не собиралась навещать. Однако у нее было такое чувство, что их отношения не закончены.

Спенсер в сестринской ожидал доктора Уэст для обхода. Рядом с ним у стойки находились Таня и Роджер. Они просматривали какие-то бумага. Келли услышала конец разговора.

– Я даже не поверила своим ушам, когда узнала об этом, – сказала Таня Роджеру, когда к ним вошла Келли.

– Он даже не предупредил меня, – растерянно произнес Роджер.

– Как будто с ума сошел, – предположил Спенсер.

– Кто сошел с ума и о чем тебя не предупредили, Роджер? – спросила Келли, чувствуя неладное. – Я не знаю чего-то важного?

Таня оглянулась на нее. В ее глазах светилась грусть.

– В выходные Джек продал свой «порше». Келли похолодела.

– Что?

– Еще он купил обычную машину с четырьмя скоростями, как моя, – с сожалением произнес Роджер. – Мне больше не светят радостные выходные.

Они продолжили обсуждать этот странный поступок Джека, но Келли их уже не слышала. В ее ушах звучала иная мелодия. Пульс участился.

– Но она же совсем новая, – слабо возразила Келли чуть погодя, прервав их разговор. – Он же потерял на этом так много. – Келли побледнела, представив себе, сколько он заплатил за него в свое время. – Да он потерял десятки тысяч долларов.

– Да, пожалуй, это не имело никакого смысла, – проговорил задумчиво Спенсер. – Кто же в здравом уме продаст такую машину?

Келли стало плохо. Она смутно посмотрела на Спенсера.

– Так мы пойдем на обход? – Ей необходимо было сосредоточиться на работе, раз уж она была на службе. Сейчас она должна была заставить себя. А потом, после работы, ей срочно надо будет его найти. Срочно.

Было еще светло, когда они закончили работать. Дул прохладный ветер, и Келли распустила волосы, которые разлетались волнами, закрывая лицо.

Она поспешила прямо к Джеку. В сумочке у нее был включенный мобильник, на случай если Спенсеру понадобится ее вызвать. Келли еще не знала, что скажет Джеку. Однако после услышанного разговора ей не терпелось поскорее его увидеть. Ей чудилось неладное, поэтому она не могла медлить.

Она несколько раз позвонила в дверь, но никто не открыл. Место на автостоянке пустовало.

На порог дома, что стоял рядом, вышел сосед Джека, хирург из их больницы. Он нес мусорный мешок.

– Привет, Келли! – окликнул он ее, помахав рукой. Он подошел к мусорному ящику и выбросил мусор. – Джек говорил, что вроде собирается поехать в Лайал-Бей. У него была пара досок для серфинга. Сегодня хорошая погода. Подходящая волна и ветер.

– Ладно, заеду попозже, – проговорила Келли. Она сошла с крыльца и посмотрела вокруг. Хорошая погода? На берегу погода была не очень-то подходящей для плавания и серфинга. Вряд ли Джек долго там пробудет.

Впрочем, такой сумасшедший, как Джек, был способен на любое безумие. Поэтому Келли поспешила к стоянке и быстро села в машину. На волнах в Лайал-Бей мелькало несколько серфингистов на больших парусах и несколько на маленьких. Один человек копался на берегу, подготавливая доску. Когда Келли подошла ближе, он говорил по телефону о том, что погода на море испортилась и была не слишком благоприятной для серфинга.

Келли прищурилась и попыталась разглядеть Джека. На фоне огромных волн он казался маленькой точкой. Келли задержала дыхание от волнения и восхищения мужеством этого человека. Он опытным движением развернул парус, затем быстро направился к берегу. Доска скользила среди волн и подпрыгивала, поднимаясь на волнах, когда ветер надувал парус.

Келли была бледной от волнения. Джек наконец увидел ее. Он был все еще в полосе опасности, слишком далеко, чтобы можно было разобрать черты его лица. Однако несмотря на это, она могла почувствовать, как по ее телу пробежала волна возбуждения, когда они увидели друг друга. Келли заметила, что неожиданно парус обвис, словно потерял ветер. Впервые в жизни она видела, как Джек Мак-Юэн потерял контроль над собой. В следующее же мгновение на него накатила другая волна, перевернула доску и Джек упал в воду. Келли закрыла рот рукой.

Она взволнованно привстала на носки и стала вглядываться в темноту воды. Вот темная голова мужчины появилась на поверхности. Он вынырнул и нашел доску. Придерживая ее рукой, направился к берегу, осторожно, словно выжидая, когда вода немного успокоится, чтобы доплыть.

Вдруг у нее зазвонил телефон. Дрожащими руками она открыла крышечку. Звонил Роджер. Он сообщил, что останется сегодня на ночное дежурство. Келли попросила заменить ее на два ближайших часа.

– Конечно, – ответил он. – Можешь приходить тогда, когда закончишь свои дела. Я ведь все еще должен тебе очень много времени. Со мной будет работать Спенсер, а на вахту я доложу. А что случилось?

Келли уставилась в морскую даль, пытаясь сдержать волнение в голосе.

– Я иду плавать, – сказала она, стараясь не дышать в трубку.

Глава 15

Келли положила телефон в сумочку и оставила ее в машине вместе с одеждой. Серфингисты были слишком заняты борьбой с волнами и ветром, поэтому ее никто не заметил. Впрочем, даже если кто-то и увидел ее из проезжающих машин, то нижнее белье на ней было настолько модным, что можно было принять его за купальник. Тем более что оно было черного цвета.

Вспоминая, как Джек исследовал каждую клеточку ее тела, она полагала, что не напугает его до смерти, если предстанет перед ним в таком виде.

Джек уже забрался на доску, но пока лежал на ней пластом. Сил подняться у него, кажется, еще не хватало. Он видел, как женщина в купальнике зашла в воду.

С каждым новым порывом ветра в ее спину брызгали капли воды. С первой же минуты Келли продрогла до костей. Но потом она почувствовала, что вода теплее, чем ей показалось вначале. После холодного воздуха с ледяным ветром вода казалась парным молоком. Келли даже немного успокоилась. Держа голову над водой, ныряя так, чтобы избежать волн и ледяных брызг, она плыла вперед.

Джек даже рассмеялся, когда она подплыла к нему поближе. Он поймал ее за талию и помог забраться на доску, поддержав рукой, чтобы она не соскользнула вниз, поскольку именно в этот момент они попали на новую волну.

– А ты, оказывается, неординарная женщина, – прокричал он ей на ухо, чтобы она могла услышать его сквозь шум волн и ветра. Он расстегнул заколку в ее волосах, и они упали ей на плечи.

– Думаю, это не так уж плохо. – Келли убрала волосы с лица и посмотрела через плечо на Джека. – Вот теперь, когда я здесь, мне уже не кажется так страшно, как было на берегу. Наверное, мне надо проходить почаще тесты на возбуждение.

– Со временем пройдет. – Он подхватил прядь волос и бросил ей в лицо, заигрывая. – Ну как, готова поплыть вперед?

– А мы не утонем?

– Может быть, – рассмеялся он. – Я считаю, что попробовать стоит.

– Ты сумасшедший, – прокричала она ему в ответ. – Только не думай, что я смогу продержаться на этой доске больше десяти секунд.

– Ты больше выдержишь. – Он отпустил ее волосы, помог поудобнее устроиться на доске, затем встал рядом, одним резким опытным движением поднял парус. – Держись здесь, – скомандовал Джек, показав ей специальную ручку, за которую можно держаться. – Келли заметила, что он не взял с собой никаких креплений безопасности. – Прислонись ко мне крепче. Мы будем одним наездником.

Это было красиво, восхитительно. Тогда, при хорошей погоде, ей было очень страшно плавать на ветру, поэтому она не смогла вволю насладиться красотой действа. Но теперь, в штормовых условиях, в Келли проснулось удивительное чувство свободы, веселья и радости. Вместо того чтобы бояться, она рассмеялась. Они шли быстро, словно летели по ветру. Келли прижалась к Джеку крепче, следуя его инструкциям, которые он давал ей на ходу. Таким образом, они словно стали единым целым и добрались до берега благополучно, ни разу не упав.

Потом они совершили заплыв во второй раз. Когда они наконец высадились у берега, он отпустил ее в воду и стал собирать парус.

– Ветер меняется, – прокричал он ей, показывая на берег. – Иди, я быстро.

Сильный порыв ветра неожиданно раздул их парус и потянул назад в море. Им пришлось вдвоем противостоять стихии.

Вскоре волны затихли, и небо потемнело. Пока Джек запаковывал доску и парус в специальные пакеты, Келли прыгала по берегу, пытаясь вытряхнуть воду из ушей, и отжимала волосы. Она быстренько забрала одежду из машины, спряталась за дверцей и сняла нижнее белье. Вытерлась рубашкой, затем впрыгнула в джинсы и надела свитер прямо на голое тело. Было очень холодно, и она замерзла.

Она все еще была под впечатлением от их плавания, никак не могла сбросить напряжение. Прикрыв глаза рукой от ветра и брызг, она уставилась в ту сторону, откуда они только что прибыли.

– Насколько опасно это было? – спросила она дрожа.

– Да не особо, – выкрикнул Джек. – Мы, конечно, могли утонуть, но вряд ли волна снова смыла бы нас. – Он беззаботно махнул рукой. – Вскоре будет штиль, ветер угомонится, поменяется на северо-восточный, поэтому я не сомневаюсь, что мы спокойно выплыли бы на берег, со временем. А что? – Он со свистом застегнул молнию на пакете и с усмешкой поднялся с земли. – Ну как, ты отведала опасности приключений? Каков их вкус?

– Ну, немного солоноват. Может, он мне и понравится, если ты меня научишь этому спорту.

Джек удивленно уставился на нее:

– Ты правда этого хочешь?

– А почему нет? – пожала она плечами. – Если я сумела это сделать сегодня, то почему бы не повторить попытку при спокойной погоде.

– О, тогда, если ты стала такой храброй, может, тебе и полетать со мной?

– Я уже говорила тебе, – прокричала она, когда налетел новый порыв ветра, – если ты мне пообещаешь, что мы присоединимся к спортивному клубу.

– Нет, – упорно настаивал на своем Джек, пристально глядя ей в глаза. Он закончил собирать вещи, поднял пакет и подошел к ней. В своем мокром обтягивающем костюме он выглядел сногсшибательно. Келли резко почувствовала желание прикоснуться к нему. – Не попробовав летать самостоятельно, ты не можешь об этом судить.

Да, может, он знал это лучше ее. Келли подняла голову и чуть коснулась рукой его плеча. Неожиданно он повернулся к ней и впился ей в губы крепким поцелуем. Когда он поднял ее голову, она почувствовала, как стремительно бьется ее сердце. Она ощущала его физически.

– Хорошая девочка.

– Господи, да я только взгляну на тебя, как у меня кружится голова, – прошептала она.

– Значит, пришло время для полетов. – Его руки скользнули вниз, к ее округлым бедрам. Он обхватил ее крепкими объятиями так, что у нее снова закружилась голова. – Келли, ты значишь для меня в этой жизни все. И я не твой муж. Я никогда тебя не обижу.

Как ей хотелось сейчас ему верить! Всем своим существом.

– Я люблю тебя. Я никогда не знала, что можно так любить в жизни. Думала, что это сказки, написанные для подростков. Ты ведь это хотел услышать от меня?

– Да. Но это только начало. – Джек стал серьезным как никогда. – Мне нужно все. Если можешь, подари мне свою жизнь. Ты молодец: выдержала шторм, хотя дрожала, как мышь, от холода и страха. Тем не менее ты разделась и бросилась в воду ради меня. После этого я ничего не боялся.

– Да я бы могла утонуть. Ты так меня напугал, если честно.

– Знаешь, ты ведь тоже меня напугала. – Джек нежно отвел пряди волос с ее лица. – Впрочем, мои чувства к тебе пугают меня еще больше. И так было со мной с нашей первой встречи. Но до сих пор я не считал тебя смелой, не думал, что ты сможешь сделать меня счастливым. Теперь, когда ты кинулась меня спасать, я уверен, что и в житейском море ты сможешь мне помочь. Теперь все будет иначе. Пойми, что ничего не изменилось в наших отношениях, Келли. Мне нужно все либо ничего.

– Ты можешь взять мою жизнь. – Келли всей душой тянулась к нему. – Ты же знаешь, что я с самого начала могла быть твоей. Уже была. И буду, обещаю.

– Ах-ах, моя дорогая. – Он вдруг ослабил объятия и отпустил ее. Без поцелуя, которого она так жаждала. – Но ты должна мне подарить гораздо больше.

– Я даже и предположить не могла, что мужчина может быть таким неэгоистичным, – неожиданно произнесла она, наблюдая за его действиями. Он крепил пакеты на крыше серебристой блестящей машины. – Я не думала, что в природе такое есть. Я до сих пор не верю, что ты это сделал.

– Это ты о чем? – Джек застыл. – О том, что я продал «порше»?

– Да. Ты ведь сделал это ради меня?

– Ничего подобного, – возразил он растерянно. – Даже не думай. Для этого, – он махнул рукой, – у меня было еще несколько веских причин, кроме той, что ты имеешь в виду Я должен был избавиться от нее так или иначе не потому, что ты ненавидишь машину.

Келли лукаво улыбнулась ему. Она посмотрела на свои туфли и подбросила камешек.

– Неужели?

– Да. Там не было места для досок с парусом. Кроме того, мне надоело, что Роджер просит меня одолжить ее каждый выходной.

– Да уж. Однако, как мне кажется, это не слишком веские причины, чтобы продавать машину твоей мечты, – промолвила она.

– Ну, раз уж ты так скучаешь по ней, то мы могли бы купить другую подобную, как только получим деньги от твоего бывшего мужа.

Келли вскинула голову. Его взгляд лукаво блеснул. Но в следующее же мгновение он отвернулся и стал укреплять другой пакет, с парусом.

– Если бы я мог предположить, что продажа машины приведет тебя в восторг, то сделал бы это гораздо раньше.

Сердце Келли оттаяло. Итак, замечание об Уорике они не стали развивать. Слава Богу. Ведь ей надо было сказать ему кое-что поважнее.

– Да, та машина нам не подходила. В нее мы бы точно не смогли уместить всех наших детишек.

Келли наблюдала, как подействовали на Джека ее слова. Он встрепенулся. Его движения стали резкими. Когда он закончил, то подошел к ней.

– Что ты сказала?

– О нет, – ответила она быстро, – я еще не беременна, – уверила она его. В тот раз он принял меры предосторожности. – Но я уже думала над этим. Мне кажется, я последую твоему совету и навещу гинеколога. Уже на следующей неделе. И мне кажется, что я предвижу его диагноз: у меня есть шанс.

– Я пойду с тобой. – Он тепло обнял ее за плечи. – Если это не случится, то не случится. Значит, на то воля Господня. Я буду счастлив с тобой в любом случае. Ты значишь для меня больше всего на свете. Но ведь стоит попробовать, не так ли?

– Если ответ будет отрицательный, то можно попробовать усыновить ребенка. – Джек расстегнул свой костюм до пояса, и Келли прижалась щекой к его теплой груди. – Скажи, что все будет хорошо!

– Все уже хорошо. – нежно гладил ее по спине. – Мы вместе, а это главное. – Ее волосы на ветру почти уже высохли и развевались за спиной. Он взял их рукой и опустил ей на грудь и на плечи. – Ты должна знать, что я хотел тебя той ночью в выходные. Я говорю это тебе, потому что между нами не должно быть недопонимания. Теперь тебе не надо будет так много работать. Я заплатил им столько, чтобы они могли нанять кого-нибудь другого, чтобы у тебя появилось хоть немного свободного времени.

Келли вопросительно посмотрела на него:

– Именно для того, чтобы провести выходные с тобой?

– О Господи, ну наконец-то. Как долго я ждал того момента, когда ты сможешь думать так же, как и я. Мне уже начинало казалось, что придется применить силу.

– Ах ты, бессовестный манипулятор! – обвинила она его.

– Ну, я не всегда использовал свои методы. Я же говорил еще несколько недель назад, как тебя хочу. Так что ты должна знать, я ни за что не отказался бы от борьбы.

– Да я должна быть зла как черт.

– И ты зла?

– Ну, не знаю. – Она покачала головой, неуверенная в своих чувствах. – Не думаю. Мне кажется, я немного разочарована и смущена. Со мной было столько проблем, когда ты меня учил плавать на волнах.

Он улыбнулся:

– Больше всего я хотел видеть тебя в обтягивающем костюме.

Вспомнив о том самом моменте, когда он увидел ее в костюме, и о том, что потом произошло, она тут же покраснела. Ей стало жарко.

– Надо позвонить Роджеру. – Она переложила вещи в левую руку, открыв крышечку телефона. – Он согласился поработать за меня. Мне надо сказать, что я могу отпустить его.

Джек не дал ей набрать номер телефона Роджера. Он отобрал телефон, и когда Келли потянулась за аппаратом, отодвинул ее руку.

– Прекрати загораживаться от фактов, – сказал он ей сурово. – Откладывая решение на потом, ты ничего не добьешься. А я бы хотел все уладить уже сейчас. – Джек набрал номер и позвонил Роджеру. – Роджер? Это Джек. Слушай, сегодня вечером Келли остается у меня. Для нас это важно. Ты не смог бы? Смог бы? Отлично. Спасибо, друг. Спасибо, я ценю твою помощь. Я твой должник.

Джек прекратил все слабые попытки Келли отобрать у него телефон и положил его на крышу машины. Теперь она не смогла бы дотянуться до аппарата, не пройдя мимо Джека.

– Что ты наделал? – обвинила она его. – Теперь о нас заговорят все. Если знает Роджер, то узнают все.

– Так я на это и надеюсь, – кивнул он исжал ее в своих руках, остановив все попытки вырваться. Он прижал ее к себе и взял полотенце, висевшее на краю кузова. Обернул полотенце вокруг ее головы, собрав волосы в тюрбан. – Это всего лишь необходимая самозащита, – прошептал он ей на ухо. Он помассировал ей волосы через полотенце. – Таня предупредила меня: если я тебя обижу, то она меня побьет. А теперь она узнает, что я последовал ее совету и поступил правильно.

– Я вот точно тебя побью, если ты сейчас же меня не отпустишь, – с угрозой в голосе произнесла она.

Однако ее удары были слишком слабы против его силы. Послышался негромкий, хрипловатый смех. Вдруг его руки обнаружили, что под свитером у нее ничего нет. У Келли по коже пробежали мурашки.

– Ты же замерзла, – прошептал он. Она обмякла в его объятиях. – Мне кажется, нам надо зайти в теплое местечко. – Он открыл дверцу машины и втолкнул Келли внутрь. – Я отвезу тебя домой, а машину заберем чуть позже. Тебе надо как следует высушить волосы и принять теплый душ.

– А тебе, наверное, нужен холодный, – проговорила она многозначительным тоном, дотрагиваясь до полотенца на голове, которое почти упало. Она посмотрела на него: кажется, он понял намек. Келли попыталась достать телефон, но Джек опередил ее.

Келли опустила оконное стекло и наблюдала жадным взглядом, как Джек снимает костюм и надевает узкие джинсы голубого цвета и теплый свитер. Вот через пять секунд он оказался рядом с ней на водительском кресле. Накрыл ее огромным пушистым полотенцем и завел машину.

– Ты же не думаешь, что мне нужен больной ребенок, – проговорил он обыденным тоном.

– Какой ты старомодный.

Выражение лица Джека стало суровым, но посмотрел он на нее взглядом, полным желания.

– Да, Келли. Либо венчание, либо ничего. Я ждал тебя всю жизнь, ты единственная женщина, которую я безумно люблю. Теперь мне важно только одно – твое счастье. Я ведь прекрасно знаю: твоя жизнь была нелегкой до сих пор. Я знаю, почему ты так боишься любви. Но не кажется ли тебе, что с этим пора покончить?

– Ты знаешь, что я доверяю тебе. – Она смущенно отвернулась к окну. – Когда я узнала, что ты продал машину, я подумала, что мои воспоминания о Уорике тускнеют. Теперь я не имею права вас сравнивать. – Келли улыбнулась. Бывший муж скорее продал бы ее, свою жену, чтобы купить машину, если бы понадобилось. – Ты такой сексуальный, ты вызываешь во мне неодолимое желание. Не понимаю, как ты мог выбрать меня и не смотреть на всех этих женщин, которые постоянно вьются вокруг тебя.

Келли стала грустной.

– Знаешь, другие для меня ничего не значат, они лишь приятный фон, который создается сам собой, – попытался объяснить он. – Ты для меня самая любимая, ты единственная женщина в мире. Иногда ты выводишь меня из себя. Но с тех пор как я тебя увидел, других женщин для меня не существует. И никогда не будет существовать. Келли затаила дыхание.

– А как же Донна Линг?

– Что Донна? – смутился Джек. – Там ничего не было.

– Так, значит, ты не спал с ней вечером того дня, когда мы были на побережье? И в ту ночь, когда ты пришел с ней в гольф-клуб?

– Я не приходил вместе с ней. Она пришла одна. Я даже не предполагал, что она там будет. И даже не прикасался к ней. – С лукавым выражением лица Джек положил руки на руль. – В тот вечер я думал только об одной женщине – о тебе. Послушай, Келли, давай это оставим. Признайся, у тебя нет причины меня ревновать. Каждый вечер я думаю только о тебе. Ты единственная женщина, которую я прошу выйти за меня замуж. Мне выпала счастливая карта.

Келли посмотрела на него и мудро улыбнулась:

– Но ты не можешь ничего предугадать в таком деле, как любовь.

Джек вывел машину с берега, повернув на дорогу, ведущую в город.

– Я даже очень рад быть всего лишь объектом для твоего сексуального удовлетворения. Но для начала мне нужно знать, что на твоем пальчике есть маленькое золотое колечко. Для безопасности и уверенности.

Уверенности? Это Джек-то? Она удивленно посмотрела на него. Не может же быть, чтобы он из-за нее волновался? Боялся ее потерять? Не может быть.

– Ты такой властный, у тебя куча запросов, и ты пугаешь меня, когда вытворяешь опасные вещи. Но ведь ты еще душевный и добрый человек. И я люблю тебя, Джек. Я точно тебе говорю.

– Так. – Джек избегал смотреть на нее. – Помни, что ты сама это сказала.

Его тон был очень обыденным. Келли отвернулась. Он включил печку. Келли было все еще холодно. Но постепенно она почувствовала, как тепло наполняет ее. По сравнению с ее машиной и с «порше» сиденья были расположены высоко, и Келли могла видеть все вокруг, могла заглядывать в окна домов, которые они проезжали.

– Ты не можешь так говорить, – заявила она после недолгого молчания. – Ты даже ни разу мне не сказал, что любишь меня.

– Да. Вместо разговоров я веду машину, иначе мы врежемся в столб.

Келли снова посмотрела на него вопросительно, но Джек уставился прямо в окно. Занятая своими мыслями, она молчала всю дорогу до дома.

Он не стал сворачивать к ее дому, а повернул на дорогу в «Кэрори». Заехав на территорию больницы, Джек сбавил скорость и остановился у парковки. Однако грузовичок сразу не встал на место, поэтому Джеку пришлось сделать еще одну попытку. Он увидел, как Келли многозначительно улыбнулась, и послал ей обворожительную улыбку, завершив парковку.

– И как ты можешь сомневаться во мне? – пробурчал он.

Они прошли в дом. Джек погладил теплыми ладонями ее холодные щеки, взял в руки ее пальцы и стал на них дышать, желая согреть. Затем он понес ее наверх. Раздел, дал ей чистые полотенца и включил теплый душ.

– Я пойду что-нибудь приготовлю, – сказал он, медленно закрывая дверь ванной, не в силах оторвать от нее полный желания взгляд, когда она начала раздеваться. – Не спеши, – посоветовал он хриплым голосом. – Сначала согрейся хорошенько. Чтобы не заболеть.

Теплая вода вернула ей силы. Келли почувствовала себя на десять лет моложе. Она взяла шампунь и смыла песок и соль с волос. Одежда промокла и еще не высохла, поэтому Келли обернула одно полотенце вокруг головы, другое повязала на бедра и вышла в спальню Джека. Там она выбрала подходящую футболку из стопки свежего белья.

Джек сделал тосты и разогрел томатный суп. Келли с волчьим аппетитом набросилась на еду. Джек пошел в душ.

– Как мне это нравится. – Джек обнял ее за плечи, подойдя сзади, когда она мыла посуду. – И это. – Он развернул полотенце на ее голове, и Келли почувствовала рухнувшую ей на плечи тяжесть волос. – Как ты мне нравишься. – Она почувствовала, как он целует затылок. – Я бы мог утонуть в твоих волосах. Я люблю тебя, Келли.

Я люблю все, что с тобой связано. А теперь скажи мне, что ты влюблена в меня.

Келли прижалась к нему, как дрожащая лань, тая от его запаха и прикосновений.

– Я совершенно точно в тебя влюблена.

– Не так. Это слишком быстро. – Его ладони коснулись ее груди и сжали сильно и нежно. – Скажи мне искренне.

– Я говорю это искренне, – проговорила она уже медленнее. – Но я не хотела этого, поверь мне, я не желала, чтобы между нами возникла любовь. Тем не менее ты внес оживление в мою жизнь, радость и любовь, которых еще никогда у меня не было. Я не ожидала любви, но я в тебя влюблена.

– Хмм... Знаешь ли, не очень приятно это слышать. – Однако его руки нежно ласкали ее тело. – Скажи мне, что твоя жизнь не имеет смысла без меня.

– Не имеет, – согласилась она, виновато опустив голову.

Джек нежно прижал ее к себе. Келли покраснела, когда ощутила сквозь ткань полотенца его твердую плоть. Он почувствовал ее напряжение и прижал к себе еще крепче.

– Однажды ты сказала мне, что в моей жизни чего-то не хватает, – пробормотал он. – Ты была права. Я в тот день понял, чего именно. Мне не хватает тебя. Теперь я хочу свадьбу. Пусть она не будет пышной, я не люблю много народу. Не важно. Я хочу познакомиться с твоей мамой, сестрой, со всей твоей семьей. Я хочу, чтобы они пришли ко мне в гости и остались вместе с нами. И потом мы узнаем друг друга хорошо. Время пришло.

– Ты ведь не откажешься от своих слов в самый последний момент?

– Нет, – рассмеялся он. – Все хорошо, не волнуйся Келли. Я никогда ни в чем не был так уверен. Я хочу провести остаток жизни с тобой. Так зачем что-то придумывать? Надо просто пожениться. Не волнуйся, дорогая.

– А если я скажу «нет», то потеряю тебя?

– Нет. Теперь у меня есть к тебе один ключик, с помощью которого я так или иначе подберусь к тебе, и в итоге ты согласишься на все, что я захочу.

– Мне нравится твое предложение. – Она поднялась и поцеловала его, затем отодвинулась чуть назад. – Хорошо. Мы поженимся, и тогда я смогу летать, когда мне вздумается. Тогда я смогу научиться всему, чему я только пожелаю. Научиться скользить по волнам. Мы сможем с тобой путешествовать, потому что тогда ничто не будет для нас опасным.

– Ах ты, вампир, – произнес он добродушно. – Так ты еще не поняла, что слово «да» не оградит тебя от опасности, моя дорогая. Лучше бы тебе было сказать в таком случае «нет». А то вдруг мы дополним друг друга и станем одним целым. Это опасно.

– Я подумываю над тем, как бы научиться летать в небе.

– Тогда, может быть, мы станем летать на волнах вокруг света и по ветру, – согласился он, освободившись от полотенца.

– Ныряние, – согласилась она с явным удовольствием. – Серфинг, каноэ.

Он рассмеялся прямо ей в ухо.

– У нас с тобой будет опасный медовый месяц, – предостерег он, снимая с нее футболку. – И когда мы вернемся, я научу тебя настоящим приключениям.

– Горы! – восхищенно пробормотала она. – Так ты собираешься подняться со мной на гору Кука?

– Да, настоящее приключение станет для тебя испытанием, – шептал он, поднимая ее на руки и неся, беспомощную, наверх по лестнице в спальню. – И так будет всю нашу жизнь. Ты не откажешься от этого в самый последний момент, а, Келли?

Она поцеловала любимого.

– Я полагаю, что здесь нет ничего особенного. Я думаю, что так и должно быть. Меня не напугаешь.

Джек рассмеялся. Осторожно положил ее на кровать, и Келли закрыла глаза. Ей показалось, что она парит в безвоздушном пространстве, но вот он поймал ее в свои объятия, и когда она открыла глаза, то оказалась в его руках.

Келли улыбнулась. Посмотрела вверх, ему в лицо, и прикоснулась к нему. Вдруг она почувствовала, что, кроме желания и любви, в нем еще скрывались надежность и верность, полная надежность.

– Я люблю тебя, – прошептала она. – Но я все еще не могу поверить, что ты продал свой «порше».

– Мне было вернее продать его и получить грузовичок и любимую женщину заодно, – проговорил он, нежно поцеловав ее за ухом. – Мне показалось, это не такая уж плохая сделка.

– В таком случае ты, наверное, очень любишь грузовичок, – поддела она его.

– Ненавижу грузовики, – признался он, приблизившись к ее губам. Он поцеловал ее и поднял голову. Затем провел пальцами по линии губ. – Но я схожу с ума, – тихо проговорю он, – совершенно схожу с ума по тебе.


home | my bookshelf | | Карта любви |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу