Book: Младенец в холодильнике



Младенец в холодильнике

Джеймс Кейн

Младенец в холодильнике

Само собой, в газетах немало писали о том, что произошло тут у нас прошлым летом, но они, черт побери, все переврали, а потому я хочу рассказать, что и как было на самом деле, причем рассказать с самого начала, по порядку, чтоб сразу стало ясно, что к чему. И чтоб в этой истории не было никакого вранья.

Потому как если муж с женой затевают всякие там непонятные игры с тигром, газетчики, естественно, описывают только эти игры, и ни слова о том, с чего заварилась вся каша. Одни говорят, что будто бы там не обошлось без колдовства, а назавтра, глядишь, оказывается, что то было и не убийство вовсе. Но при этом так и не объясняют, что же там случилось на самом деле. Нет, я вовсе не виню тех людей, которые находят эту историю забавной или же считают, что кое-кого не мешало бы упечь в дурдом. Никаким дурдомом там и не пахло. Все дело в самой примитивной ловушке и грязной крысе, угодившей в нее. Чего, собственно, этот тип и заслужил, а уж прав я или нет — судить о том вам.


Отношения между Дьюком и Лурой начали портиться с того самого дня, как они завели кошек. Кошки эти им были вовсе ни к чему, и без них прекрасно обходились. Они владели некой комбинацией автостоянки, заправочной станции и маленького кафетерия возле шоссе, за городом. Дьюк хозяйствовал на автозаправке и нанял меня в помощники, Лура занималась кафетерием и домом. И дела у них шли довольно бойко, но Дьюку все было мало. До того как купить автозаправочную станцию, он разводил кроликов, до них у него была пасека, а когда-то давным-давно он увлекался канарейками. И вот теперь не придумал ничего лучшего, как завести кошек — опять же для того, чтоб малость на них подзаработать. Возможно, вам покажется это смешным, но тут у нас в Калифорнии люди разводят бог знает кого — от кенгуру до аллигаторов. Нашему же Дьюку втемяшились в башку почему-то именно кошки. И вот он начал строить клетку, а затем в один прекрасный день привез полный фургон диких кошек.

Меня там не было, когда они разгружались. У бензоколонки ждали три машины, и я должен был отпустить им бензин. Но как только освободился, тут же побежал посмотреть, что происходит. И поверьте, зрелище было не из приятных. Парень, продавший Дьюку кошек, отвалил минут пять назад, и Дьюк стоял у клетки и держал в руках деревянную палку. Вся она была в крови. Внутри, в клетке, валялась дохлая кошка. Все остальные зверюги разбежались по углам и, ощерив зубы, рычали на Дьюка.

Не знаю, видели ли вы когда-нибудь диких кошек. Они вдвое здоровей наших обычных, домашних. Такие серые, в полоску, уши с кисточками, короткие, точно обрубленные, хвосты. И когда сидят спокойно и смотрят на тебя, здорово смахивают на сов, но только в тот момент они вели себя по-другому. Они нервно расхаживали по клетке, шипели и рычали, а глаза у них так и сверкали то красным, то зеленым огнем — зрелище было безобразное, особенно если учесть, что в клетке валялась еще и дохлая кошка. Сам Дьюк был бледен, он тяжело дышал, и не требовалось учиться на психиатра, чтобы понять, что парень до смерти перепуган.

— Похорони-ка эту кошку, — сказал он мне, — а я займусь машинами.

Я подошел к клетке и стал смотреть через металлическую сетку. Тут он схватил меня за плечо:

— Аккуратней, парень! Эти твари прикончат тебя — и глазом моргнуть не успеешь.

— В таком случае как прикажешь ее доставать?

— Можно палкой попробовать, — буркнул он и отвалил.

Ой, не нравилось мне все это, просто ужас до чего не нравилось. Но тем не менее я стал искать палку. Нашел одну, а когда вернулся, увидел, что возле клетки стоит Лура.

— Как это случилось? — спросила она.

— Понятия не имею, — ответил я. — Одно могу сказать: если хотите, чтоб кто-то хоронил этих тварей, наймите себе человека. Мое дело заправлять тачки и латать резину. А в могильщики я не нанимался.

Возразить ей было нечего. Она молча стояла рядом, наблюдая за тем, как я пытаюсь подцепить палкой дохлую кошку, и я слышал, как она постукивает носком туфли по песку. Из чего сделал вывод, что Лура раздражена сверх всякой меры и что идея мужа приволочь сюда весь этот кошачий выводок ей нравится не больше, чем мне.

Палка оказалась слишком короткой.

— О Господи, — протянула она, — вот ужас-то! Да теперь сюда ни одного человека не заманишь, пока эта дохлятина там лежит.

— Ладно, — огрызнулся я, — нечего причитать. Лучше найди мне другую палку.

Она и не подумала идти искать палку. А вместо этого подошла поближе к клетке и положила руку на дверцу.

— Даже не думай, — сказал я. — С этими тварями шутки плохи.

— Ой, — отмахнулась она. — Какие там твари! Всего лишь несколько испуганных кисок.

В задней части клетки имелось нечто вроде конурки с закрепленной над ней падающей дверцей — видимо, в это помещение «киски» должны были уходить на ночевку. И заманить их туда можно было только куском мяса, но в тот момент я как-то об этом не подумал. Я орал на них, стараясь отпугнуть, заставить перейти в конурку, но ничего не получалось. Они лишь щерили зубы и огрызались в ответ. Какое-то время Лура наблюдала за моими действиями, затем вздохнула, давая понять, что просто не в силах этого более выносить. Открыла дверцу и шагнула в клетку.

Можете мне поверить, следующие пять минут были худшими в моей жизни. Я просто не осмеливался смотреть на Луру, не в силах был видеть, как эти твари сдерут с нее живьем кожу. Но то, что произошло потом… Короче, надо было родиться слепым, чтоб не увидеть, что эта девушка с кошками обращаться умеет. Войдя, она так и застыла на месте. Не сделала ни одного движения, ни жеста, ничего. А потом заговорила с ними. И ничего такого особенного она им не сказала. Так, бормотала себе под нос: «Ой, бедные киски, что ж это с вами такое случилось? Как же это, а?» Ласково так и тихо говорила. А потом взяла и подошла поближе.

И все эти киски распластались на животах и стали отползать в сторону, подальше от нее. А она подходила все ближе и ближе и наконец дотронулась до одной кошки ладонью и погладила ее по спинке. Потом занялась другой, и очень скоро все они у нее стали просто ручными. Затем она отошла, взяла мертвую кошку за лапу и вытащила из клетки. Я погрузил труп на тачку, отвез подальше и закопал.

Тут встает такой вопрос. Почему Лура утаила от Дьюка, что умеет обращаться с кошками, почему ни словом не обмолвилась о том, что заходила к ним в клетку? Лично мне кажется, она поступила так только потому, чтоб муж не почувствовал себя полным идиотом. А впрочем, кто ее знает. Ладно, как бы там ни было, но вечером за ужином она не сказала ему ни слова. Дьюк же, напротив, был сильно взвинчен и молол всякую чушь, не закрывая рта. О том, как кошки набросились на него, как ему пришлось забить одну из тварей до смерти, чтоб спасти свою жизнь, а потом пустился в долгие разглагольствования на тему, что представляют собой кошки. Что понимают они якобы только страх и палку, ну и так далее в том же духе. Короче, можно было подумать, что это не наш Дьюк, а сам Мартин Джонсон, недавно вернувшийся из джунглей, не иначе.

В тот вечер мне показалось, что Лура как-то особенно громко гремела тарелками, убирая со стола. И этот факт лично мне показался странным, потому как что ни говори и ни думай о Луре, но одно было ясно: женщина она уравновешенная и все всегда делает быстро и тихо. Так что, когда Дьюк как бы между прочим вдруг спросил, как это мне удалось вытащить дохлую кошку из клетки, я вдруг услышал собственный голос:

— Палкой, как же еще. — Больше я не добавил ни слова.

В такие моменты мимо пролетает маленькая птичка и подсказывает, как надо отвечать. Лура промолчала, и никто больше не говорил на эту тему. А если немного забежать вперед, то могу сообщить вам вот что: Дьюку так и не стало известно, как ловко она управляется с кошками. Она знала слово, вот что я вам скажу. И вывод этот я сделал не на пустом месте, а после всего того, что случилось позже, когда у нас появился горный лев.

Вообще-то это был никакой не горный лев, а пума. Но только в наших краях пум почему-то называют горными львами. Так вот, как-то уже ближе к вечеру, часов около пяти, эта тварь вдруг уселась на попу и завела такое вытье, что чертям стало тошно. Она выла всю ночь — прямо руки чесались взять дробовик, пойти и пристрелить гадину. И вот наутро, когда мы уселись завтракать, вдруг прибегает Дьюк и говорит: «Идемте, я вам сейчас такое покажу!» Ну, мы, понятное дело, вскочили и бросились за ним. И видим: там, в клетке, рядом с нашей пумой сидит горный лев, красивейший из всех, что я видел в жизни. Здоровенный, весом фунтов сто пятьдесят, не меньше, а шкура жемчужно-серая и вся так и лоснится, как пара новеньких перчаток. И еще на горле белое такое пятнышко. У горных львов, знаете, иногда бывают на шее белые пятнышки.

— Прошлой ночью спустился с гор, услыхав ее зов, — объясняет Дьюк. — И каким-то образом пробрался в клетку. Ну не придурок, а? Как заслышит вой своей киски, его уже ничто не остановит.

— Да, — сказал я, — это любовь.

— Точно, — кивнул Дьюк. — А стало быть, скоро у нас появятся котятки. Все дешевле, чем покупать.

После чего он отправился в город за продуктами. Мы с Лурой остались дома.

— Широкий жест с твоей стороны, — заметил я, — впустить этого Ромео прошлой ночью.

— Ромео? — переспросила она.

— Да, Ромео. И скоро он станет папочкой двух близнецов. И появятся они на свет божий в клетке.

— Да будет тебе! — отмахнулась она. — С чего ты взял, что он не мог влезть туда сам?

— Да с того, что не мог, и все тут. Раз она не могла выбраться, как это он мог влезть?

Она промолчала. И сделала вид, будто бы ничего ведать не ведает. И как ни странно, но я почему-то расстроился. А потом она принесла мне вторую чашку кофе и улыбнулась.

— Ну и что с того? — спросила она. — Почему бы не помочь воссоединиться двум любящим сердцам?

Так что сами понимаете — дела принимали у нас все более крутой оборот. И пошли еще хуже, когда Дьюк привез Раджу, тигра. К тому времени он так заврался, что уже сам начал верить во всю эту муть и вообразил себя великим дрессировщиком диких животных. По воскресеньям у нас собирался народ, Дьюк брал черный хлыст из змеиной кожи и отправлялся к клетке с горными львами и дикими кошками. И щелкал, и бил их хлыстом, они рычали и шипели на него, а сам он держался с таким видом, будто бы что-то собой представляет. Причем, отправляясь к клеткам, не забывал прихватить шестизарядный револьвер. Лура же с каждой неделей становилась все мрачнее и мрачнее.

Ну прежде всего потому, что муж ее выглядел полным идиотом. Она не понимала, зачем он мучает этих кошек. Не видела никакого смысла в том, что он идет к ним, вооружившись шестизарядным револьвером и хлыстом. Мало того еще и в ковбойской шляпе объемом галлонов в десять, не меньше. Да и для бизнеса в том не было никакой пользы. Ведь вначале Лура сама водила детишек наших клиентов к клетке, показывала им кошек, объясняла, какие у них повадки. И детишкам страшно нравилось все это и начало нравиться еще больше, когда у нас завелись горные львы и можно было разглядывать, какие красивые у них на шкурах пятнышки, и даже иногда почесать их за ушком — конечно, под присмотром Луры. Но когда Дьюк брался за свой хлыст, ребятишки пугались до смерти, даже их мамаши и папаши начинали нервничать. Потому что знали: у него и револьвер имеется, и может произойти все, что угодно. Так что вскоре дела у нас пошли из рук вон плохо.

И вот в один прекрасный день, опрокинув пару стаканчиков, этот козел вдруг заявляет, что теперь самое время заняться Раджой. Чтобы укротить Раджу, Луре потребовалось не больше минуты. Как-то утром, когда Дьюка не было, она подметала в клетке, и вдруг тигр припал брюхом к земле и стал подкрадываться к ней. И тут же ему прямо в морду выплеснули целое ведро холодной воды — и дело было сделано. Раджа стал ее ручной киской. А теперь Дьюку вздумалось выступить в роли его укротителя, и это было ужасно. Узнал я об этом, только когда Дьюк обратился с целой речью к собравшимся у клетки с горными львами. Он убеждал их не уходить, обещая, что представление еще только начинается. И вот, опрокинув пару стопариков, он направился к клетке с тигром.

— И в чем же заключается идея? — спросил я. — Что ты собираешься с ним делать?

— Хочу разобраться с этим тигром, — ответил он. — Рано или поздно за него все равно придется взяться. Так почему бы не сейчас?

— А к чему это тебе понадобилось с ним разбираться? — говорю я.

Он окинул меня взглядом, в котором читалась жалость.

— Боюсь, ты так и не научился обращаться с кошками, — ответил он. — И многого еще не понимаешь. Когда на руках у тебя тигр, надо раз и навсегда дать ему понять, кто здесь хозяин. Вот и все.

— Разве? — говорю я. — И кто же хозяин?

— Вот это видишь? — буркнул он и ткнул пальцем себе в лицо.

— Что?

— Глаз человека, — отвечает он. — Человеческий взгляд, вот что. Кошки его боятся. И когда укротитель знает свое дело, тигр будет его бояться. Глаз — вот и все мое оружие. Ну, разумеется, в целях самозащиты я прихватил с собой еще и это.

— Послушай, дружище, — говорю ему я, — если мне представится выбор между глазом человека и бенгальским тигром, которого я боюсь больше всего на свете, я предпочел бы прожить всю жизнь с подбитым глазом. И на твоем месте оставил бы эту кошку в покое.

Дьюк не ответил. Поправил кобуру и вошел в клетку. Он не успел даже вытащить хлыст. Едва завидев его, тигр начал передвигаться, да так, что при одном взгляде на него кровь стыла в жилах. Нет, вы же понимаете, он не стал сразу бросаться на Дьюка. Он тихо крался, припав животом к земле, и буквально через минуту оказался между Дьюком и дверцей. Есть один момент, о котором не стоит забывать, когда имеешь дело с тигром. Он, конечно, не силен в арифметических задачках. Но когда встает вопрос о мясе — тут он первый ученик в классе. Да в нем с рождения заложено умение отрезать добыче путь к отступлению, и уж на какие трюки он способен при этом, вам и не снилось. Ноги сами за него все делают, чисто автоматически, а клыки и когти всегда наготове, чтоб незамедлительно подключиться к работе.

Дьюк отступил, на него было просто страшно смотреть. Казалось, он изо всех сил напрягался, чтобы не показать свой ужас. Левой рукой он пытался нащупать хлыст, правая зависла с растопыренными пальцами в судорожных поисках револьвера. Словно в голову ему пришла идея, как достать его. Но тигр не дал ему возможности додумать эту мысль, если она, конечно, вообще имелась.

Раджа отполз на брюхе на несколько футов в сторону, затем поднялся на все четыре лапы, сделал шаг, другой, снова припал к земле. И все это совершенно бесшумно. Он не говорил Дьюку: «Эй, убрался бы ты отсюда подобру-поздорову!» Ничего подобного. Он твердо вознамерился убить его. А ведь убийца, как известно, не сообщает жертве о своих намерениях. А потому в течение нескольких секунд из клетки доносился лишь один звук — шарканье подошв Дьюка по земле. Но затем вдруг парень начал подвывать от ужаса. И тут я наконец очнулся. Обежал клетку, остановился против того места, где Раджа преградил Дьюку путь. И заорал:

— Дьюк! В конуру! Давай быстро!

Он, казалось, вовсе не слышал меня. Он все еще пятился, а тигр продолжал наступать. Раздался женский вскрик. Тигр пригнул голову к земле, весь подобрался и напрягся. Я знал, что это означает. Все понимали, что это означает, и в особенности Дьюк. Из горла у него вырвался странный смешной писк. Затем он повернулся к зверю спиной и побежал.

И в этот момент тигр прыгнул. Обезумевший от страха Дьюк не видел, куда бежит, но по счастливой случайности оказался возле входа в конуру. Нырнул в узкий проход, и я тут же опустил дверцу. Тигр ударился о нее с такой силой, что казалось, она разлетится в щепки. Дьюк не успел втянуть одну ногу, и тигр молнией бросился на нее. Но его добычей оказалась лишь подошва от ботинка Дьюка. Каким-то непостижимым образом тот все же умудрился втянуть ногу, и я снова плотно захлопнул дверцу.

Ужин в тот вечер прошел соответственно. Лура не видела, что произошло, была занята в кафетерии. Но люди, заглянувшие туда на обратном пути, бурно обменивались впечатлениями, и она все узнала. И уж таких гадостей наговорила Дьюку, что не дай бог! А Дьюк? Как вы думаете, что на это ответил Дьюк?.. Да просто отмахнулся от нее, точно от надоедливой мухи. «Подумаешь, — сказал он, — да такие истории случаются на каждом шагу. Чего еще ожидать от тигра?» Получалось, будто бы он всю дорогу знал, что делает, и что ему просто повезло, поскольку не пришлось стрелять в такого ценного зверя, как Раджа. «Главное — это сохранять спокойствие, — не унимался он. — Такие хохмы случаются сплошь и рядом. Важно дать зверю понять, что ты его ни чуточки не боишься».

Я слушал все это и ушам своим не верил. А взглянув на Луру, едва не свалился со стула. Кажется, я уже говорил вам, что смотреть на нее всегда было приятно. Среднего роста женщина с такой обалденной фигурой, что при одном взгляде на нее любой мужик был готов бросить и дом, и семью, и все на свете. И еще она была загорелая, а из-за высоких скул глаза казались слегка раскосыми, что ей тоже очень шло. Так вот, взглянув на нее, я увидел, что глаза Луры превратились в совсем узенькие щелочки — с такой ненавистью она взирала на Дьюка. И еще они посверкивали зеленоватым огоньком. И тут вдруг я понял: она страшно напоминает мне Раджу в тот момент, когда он сегодня бросился на Дьюка. Ну просто жуть до чего она была похожа на Раджу. Прямо как сестра-близняшка.



А потом наш Дьюк вдруг возомнил себя великим охотником и решил пойти в горы и заняться отловом диких зверей. Пойти на промысел — именно так он и выразился.

Я не воспринял этого всерьез. И разумеется, никаких кошек он не добыл. А вернулся домой с парой енотов, которых, как подозреваю, купил где-то по дороге. Впрочем, наш Дьюк принадлежал к тому разряду ребят, у которых, что называется, шило в заднице. Они просто не могут усидеть на месте, вот и все. А потому, когда он загрузил свою старую колымагу и отвалил, никто не придал этому значения. А уж мне так вообще было плевать, поскольку мы с Лурой прекрасно справлялись и без него, и все у нас шло как по маслу, и никаких вопросов я не задавал. Но то, что за этим стояло нечто большее, чем кошки, еноты и прочая дичь, Лура точно знала, уж это я вам гарантирую.

И вот как раз во время одной из таких отлучек Дьюка у нас вдруг объявился Билл Смит по прозвищу Бешеный, он же Техасский Торнадо. Билл промышлял лечением змеиным ядом, разъезжал в фургончике, на дверце которого был изображен его портрет, и возил с собой три ящика, набитых старыми гремучками с вырванными зубами. Он торговал змеиной мазью — якобы чудодейственным средством от всех болячек. И еще какими-то индейскими травами, тоже чудодейственными. Он, конечно, был тот еще пройдоха и жулик, но парень на вид приятный — здоровенный, загорелый до черноты и с белоснежной улыбкой. Да и вообще, как я понимаю, человек неплохой. Впервые я увидел его, когда он подъехал к автозаправке и попросил залить бензин и посмотреть шины. Я заметил, что выхлопная труба у него тарахтит — видно, пробита, — и сказал ему. Но Билл отмахнулся и прошел в кафетерий. Он торчал там жутко долго, и я решил пойти и сказать, что машина готова. Вошел и увидел, что он сидит на табурете с каким-то совершенно дурацким выражением лица и потирает руку. На пальце у него красовалось кольцо — змейка из змеиной кожи с двумя красными бусинками вместо глаз. А чуть выше, на запястье, я заметил свежие красные царапины. И тут же понял, что они означают. Он полез к Луре, и та его приложила. Ручки у Луры были маленькие и красивые, а хватка — так просто железная. Сама она объясняла это тем, что в детстве доила коров. И когда какой-нибудь парень пытался ее облапать, она просто брала его за руку и сдавливала до тех пор, пока косточки не начинали хрустеть. После этого парень обычно терял к ней всякий интерес.

Не говоря ни слова, она протянула Билли чек. Я сообщил, что машина готова. Он расплатился и уехал.

— Пришлось маленько укротить пыл, да? — спросил я.

— Знаешь, что мне больше всего действует на нервы? — сказала она. — Это когда мужики, едва войдя в дверь, тут же начинают распускать руки.

— Чего ж ты меня не позвала?

— О, я и сама прекрасно справилась.

Однако на следующий день он появился снова, и я, заправив его тачку, пошел глянуть, как он себя ведет. На сей раз Билл сидел за столиком, а Лура стояла рядом. И едва я вошел, быстро отдернула руку, а Билл одарил меня лукавой улыбкой мужчины, которому есть что скрывать. Все свои белые зубы показал.

— Славный выдался денек, — заметил он. — И вообще нам в этой стране с погодой повезло.

— Слыхали, знаем, — говорю я. — Ваша машина готова.

— Сколько с меня причитается? — спрашивает он.

— Доллар двадцать.

Он отсчитал требуемое и вышел на улицу.

— Послушай-ка, — сказала Лура, — ты только не думай, между нами ничего такого не было. Просто он гадал мне по руке. Он здорово разбирается в змеях, медицине, всяких там знаках зодиака.

— Ах вон оно как, — говорю я. — Да-а, в этом его большой плюс.

— А тебе-то что за дело? — заметила она.

— Да ничего! — рявкнул я в ответ и вдруг почувствовал, что мне больно.

— Знаешь, он сказал, что я родилась под знаком Инь, — говорит Лура. Причем с таким видом, точно эта новость достойна опубликования в газете.

— А что это значит — Инь? — спрашиваю я.

— О, это по-китайски тигр, — отвечает она.

— Тогда отрежь себе кусок сырого мяса и жри, — грубо буркнул я и захлопнул за собой дверь.

Надо сказать, что весь остаток дня прошел довольно безрадостно.

На следующий день Билл заявился снова. Я в кафетерий не заходил, пошел прогуляться и увидел их на заднем дворе, возле клетки с тигром. Мы к тому времени установили в ней ствол дерева — чтоб Раджа мог точить свои когти. И она сидела на этом стволе, а тигр положил ей голову на колени. Бешеный Билл любовался этой сценой через решетку. Стоял и прямо не дышал. Подходить близко я не стал, а потому не слышал, о чем они говорили. Вернулся к машине и начал гудеть в клаксон.

После этого он приезжал еще несколько раз, и всякий раз в отсутствие Дьюка. Затем как-то ночью я услышал, как подъехал фургон Билла. Я уже стал узнавать его по тарахтению пробитой выхлопной трубы. А к утру, когда начало светать, услышал, как он отъехал.

Пару недель спустя прибегает ко мне на автозаправку Дьюк.

— Можешь поздравить меня, приятель, — говорит он. — Я собираюсь стать отцом.

— Ого! — говорю я. — Так это же здорово!

Чуть позже, убедившись, что его поблизости нет, я поделился новостью с Лурой.

— Поздравляю, — сказал я. — Пускать разных там Ромео в дом — ничего лучше не могла придумать, а?

— О чем это ты? — спрашивает она.

— Да так, ни о чем, — говорю я. — Просто слышал, как он приезжал сегодня ночью. Сдается мне, Луна была под знаком Купидона. Просто чудо, что тебе на сей раз как-то удалось выкрутиться.

— О, — только и ответила она.

— Да, — не унимался я. — Затеяла двойную игру, вот, значит, как. Еще неизвестно, чем все это обернется.

Лура опустилась на стул, взглянула на меня, и вдруг рот ее скривился, а глаза наполнились слезами. Она пыталась вытереть их платком, но не помогало.

— Никакая это не двойная игра, — пробормотала она. — В эту ночь я даже на улицу не выходила. И в дом никого не пускала. Я должна была уехать с ним несколько недель назад, но…

И тут она не выдержала и зарыдала уже во весь голос. Я обнял ее.

— А потом ты узнала, что беременна, да? — спросил я.

Она молча кивнула. Знаете, это просто ужасно, сидеть вот так и держать в объятиях хорошенькую женщину, которая льет слезы по другому мужчине.

С того самого утра и начался весь этот кошмар. Первые два-три дня Лура еще кое-как держалась, пыталась заставить себя полюбить Дьюка снова — из-за будущего младенца, конечно. Затем она стала выглядеть просто ужасно впавшие щеки, под глазами темные круги — и все время молчала.

Короче, скверные то были денечки. А когда Дьюк уезжал, она почти не выходила из клетки тигра. Сидела и смотрела, как он спит, или же играла с ним. Радже, похоже, нравилось все это. Ведь он попал к нам совсем молоденьким, тогда он был грязный, запущенный и такой тощий, что ребра сквозь шкуру просвечивали. Теперь он повзрослел, кормили его до отвала, он отъелся и сильно вырос. А уж шкура у него так и сверкала — просто загляденье, да и только! Вообще, думается, он был самым крупным из тигров, которых мне доводилось видеть. Крупный тигр куда больше льва, и порой, когда Раджа терся о Луру, он походил скорее на мула, чем на кошку, пусть даже очень большую.

В загривке он достигал ей до груди. А голова была такая здоровенная, что когда он клал ее Луре на колени, ног у той не было видно. А еще он любил обвивать ее хвостом, и этот толстый полосатый хвост напоминал боа констриктора. Увидев его клыки, вы потеряли бы сон. Из всех кошек у тигра самые крупные зубы. Клыки Раджи достигали четырех дюймов в длину и еще были изогнуты, как кавалерийские шашки. Такие острые, цвета слоновой кости. Самые убийственные клыки, какие я только видел.

Потом у Луры вдруг начались схватки, и ее отвезли в больницу на «скорой» — даже вещей не успела собрать. На следующий день Дьюк повез ей шмотки в больницу и был весь такой веселый и радостный, потому как Лура родила мальчика и назвала его Роном. Но когда он вернулся, от радости не осталось и следа.

— Глянь-ка, чего я нашел, — сказал он мне и вытащил что-то из кармана. И я увидел кольцо из змеиной кожи.

— Ну и что с того? — говорю я. — Да таких колец навалом в каждой лавчонке, и продаются они за десять центов.

— Гм, — буркнул он и взвесил кольцо на ладони.

А позднее, тем же днем, вернулся откуда-то и говорит:

— Так ты говоришь, за десять центов в любой лавчонке, да? Так вот, я возил это колечко одному ювелиру, и тот предложил мне за него двести баксов.

— Тогда надо продать, — говорю. — А то еще, глядишь, несчастье принесет.

Едва Луру выписали из больницы, Дьюк снова свалил неведомо куда, и какое-то время все у нас шло нормально. Она просто души не чаяла в малыше, да и я находил это создание довольно забавным и симпатичным. Но потом Дьюк вернулся и как-то за обедом вдруг завел речь о кольце. Лура не вымолвила ни слова, а он все вякал и доставал ее. Наконец она не выдержала.

— Ладно, — сказала она. — Да, был тут один человек, и я его полюбила. Он подарил мне это кольцо в знак того, что мы принадлежим друг другу. И я хотела уехать с ним, но не сделала этого, и ты прекрасно знаешь почему, Дьюк. Из-за Рона. Я старалась полюбить тебя снова, может, еще полюблю, как знать. Женщина вообще на многое способна, стоит ей постараться как следует. Вот как обстоят дела, таким вот образом. И если тебя это не устраивает, лучше сразу скажи.

— Когда это было? — спрашивает Дьюк.

— Уже довольно давно. Я же говорю: мы с ним расстались. Я бросила его, чтоб сохранить семью.

— Так это было до того, как ты узнала, что беременна? Да или нет? спрашивает он.

Тут уже вмешался я.

— Эй, — говорю, — а вот это уже лишнее.

— Да нет, это я так, просто рассуждаю вслух, — не обратив на мои слова внимания, продолжает он. — Рон… Странное имя для младенца. Вообще-то вначале оно мне даже нравилось. Рон, Рон… Смешно, верно?

— Прекрати! — крикнула Лура. — Ничего между нами не было, ясно? Нечего врать! Совсем уже заврался. Думаешь, я такая дура? Думаешь, не знаю, куда ты ездишь? На охоту в горы, как же! И кого, интересно, ты надыбал на этой самой охоте, а?

Тут она покосилась на меня и смолкла. Но я уже понял: кошки — это далеко не единственное, что интересует Дьюка в жизни.

— Ладно, — говорит она. — Что будем делать дальше? Давай выкладывай!

Но он не сказал.

— Ро-он!.. — снова протянул он. — Это надо же! Круто! — И с этими словами вышел.

То было в пятницу, а на следующий день, в субботу, вел он себя очень странно. Ни со мной, ни с Лурой не разговаривал, но я слышал, как он что-то бормочет себе под нос. А потом, сразу после ужина, вдруг спрашивает:

— Как там у нас с бензином?

— Нормально, — отвечаю я. — Цистерна приезжала вчера.

— Нет, ты лучше съезди и подкупи еще, — говорит он. — Мне кажется, у нас его маловато.

— Маловато? — удивился я. — Да недели на две хватит, если не больше.

— Завтра воскресенье, — говорит он. — И народу тут будет полно. Так что закупи галлонов сто и скажи, чтоб записали на мой счет.

Спорить с ним было неохота, к тому же я решил, Дьюка в очередной раз, что называется, занесло. Мне и в голову не приходило, что он что-то задумал. А потому я поехал за бензином и не видел всего случившегося здесь в воскресенье. Только потом узнал, когда Лура мне рассказала. А было вот что.

На спор по поводу бензина она особого внимания не обратила, помыла после ужина посуду и заглянула в спальню, проверить, как там малыш. А когда вышла из спальни, оставила дверь в нее открытой — чтоб слышать, если он вдруг заплачет. Надо отметить, в этих калифорнийских коттеджах всего один этаж и все комнаты сообщаются. Потом она развела огонь в камине — вечер выдался довольно прохладный, — сидела и смотрела на него. Вошел Дьюк. Побродил по дому, потом снова вышел.

— Дверь затвори, — сказала она ему вдогонку.

— Я сейчас вернусь, — ответил он.

И вот она сидела и смотрела на огонь. Как долго — не помнит. То ли пять минут, то ли десять. А потом вдруг чувствует: весь дом содрогнулся. Она подумала, может, землетрясение? И взглянула на картины, но все они висели ровно. А потом дом опять затрясся. Она прислушалась, но так и не могла понять, чем это вызвано, — взрывных работ в окрестностях вроде бы не производилось, да и грузовика, проехавшего мимо, она не заметила. Потом дом опять задрожал. И тут наконец до нее дошло. Она поняла, почему Дьюк вел себя весь день так странно, почему послал меня за бензином, почему оставил входную дверь незапертой и все такое прочее. Вокруг дома бродила кошка весом в добрые пятьсот фунтов. Это Дьюк выпустил тигра на волю, чтоб он убил ее.

Она оглянулась и увидела Раджу — он стоял в каких-то пяти футах и смотрел на нее. В течение минуты Лура сидела совершенно неподвижно и думала лишь об одном: какой же козел этот Дьюк, раз решил, что тигр сделает за него грязную работу. Ведь все то время, что тигр был у них, она играла с ним, точно с котенком, а Дьюк даже и не подозревал об этом. Потом она заговорила. Она думала, что Раджа подойдет и положит ей голову на колени, как было всегда. Но этого не случилось. Тигр стоял и рычал, прижав уши к голове. Это напугало Луру, ее первая мысль была о ребенке. Я вроде бы уже говорил: мозги у тигра устроены особым образом. Не успела Лура подумать о ребенке, как Раджа почувствовал, что она хочет подойти к двери в спальню. И прежде чем Лура поднялась из кресла, он уже преградил ей дорогу.

Теперь он рычал громче. Но младенца, похоже, пока что еще не учуял. Смотрел только на Луру, и по этому взгляду она поняла, что настроен Раджа серьезно. Тогда она подскочила к камину, выхватила горящее полено и двинулась на тигра. Тигры боятся огня, и она ткнула поленом прямо ему в морду. Он отскочил от двери — в ту же секунду Лура кинулась в спальню. Однако Раджа бросился следом, и ей пришлось еще раз припугнуть его поленом, которое она держала в одной руке. А другой рукой схватила ребенка.

Но выйти из комнаты Лура теперь не могла. Тигр преградил ей дорогу, он все больше впадал в неистовство, и она поняла, что теперь его будет трудно остановить. Тогда Лура выпустила полено из рук, схватила детские пеленки и одеяльца и запустила Радже в голову. И это помогло ей выиграть время. Если тигру бросить любой предмет, пахнущий человеком, он будет терзать его, пока не порвет в мелкие клочья. И именно этим Раджа сейчас и занимался. Затем вдруг прыгнул — так напористо и резко, что ковер выскользнул из-под его лап и тигр упал. И едва успел снова вскочить на все четыре лапы, Лура, точно ветер, промчалась мимо с младенцем на руках и захлопнула за собой дверь.

Она вбежала в мою комнату, сорвала с постели одеяла, закутала в них ребенка и бросилась к холодильнику. То был единственный предмет в доме, сделанный из стали. И, едва открыв дверцу, она поняла, отчего Раджа стал неуправляем. Морозилка была забита мясом. Дьюк его не покормил. Лура вытащила мясо и другие продукты, сунула ребенка в холодильник, отключила его и захлопнула дверцу. Затем взяла мясо и через окошко выбралась на улицу. Обежала дом и подошла к окну в спальне.

Раджа был там. Сидел и грыз дверь, под которой виднелась полоска света. Передними лапами он доставал чуть ли не до потолка. Лура приподняла раму, подсунула под нее мясо. Оно и на пол упасть не успело, как тигр набросился на него.

Так, теперь надо было дать ему время вдоволь наесться. На сытый желудок он будет сговорчивее, и она сумеет с ним сладить — так ей, во всяком случае, казалось. И Лура вернулась в гостиную. А там, озираясь по сторонам, стоял Дьюк. В руке он держал револьвер. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтоб понять, с какими намерениями он выпустил из клетки тигра.

— О, — с довольно дурацким видом сказал он, увидев жену целой и невредимой. Затем подошел к двери и закрыл ее. — Думал, что скоро вернусь, но задержался. Любовался ночным небом. Ты и представить не можешь, какая красотища. Звезды горят и все такое прочее…

— Да, — кивнула она, — я заметила.

— Красотища, — повторил он. — Одно слово, красотища.

— Ты чего, грабителей ждешь? — спросила она, указывая на револьвер.

— А, это, — отмахнулся он. — Да нет, просто кошки что-то разбушевались. Вот и взял, так, на всякий случай, чтобы был под рукой.

— А тигр? — спросила Лура. — Мне показалось, я и его слышала тоже.

— Да, рычит, — кивнул Дьюк. — И так громко, прямо мороз по коже.

Он выжидал. И она выжидала. Решила не раскрывать карты. Но затем из спальни донеслось глухое рычание и хруст костей. Тигры, надо сказать, совершенно не умеют есть прилично.

— Что это там? — всполошился Дьюк.

— Не знаю, — ответила Лура. Она твердо вознамерилась довести этого гада до точки.

Они переглянулись. Затем из спальни вновь послышалось рычание и хруст костей.

— Ты б зашла и глянула, — эдак небрежно говорит Дьюк. На лбу у него выступил пот, а глаза стали серыми и плоскими, точно морская галька. — Может, с Роном что не в порядке.

— А мне кажется, я знаю, что там, — говорит Лура.



— Что? — спрашивает Дьюк. И при этом так со свистом задышал через нос, что всегда с ним случалось в моменты возбуждения.

— Думаю, там тигр, которого ты решил натравить на меня, — говорит Лура. — Чтоб избавиться от жены и привести в дом женщину, к которой бегаешь вот уже больше года. Ту рыжую суку, что разводит кроликов на Вентура Роуд. Ту драную кошку, за которой ты якобы охотился!

— И вместо того, чтоб прикончить тебя, он добрался до Рона, — говорит Дьюк. — Бедный малыш Рон! О, как это ужасно! Что ж ты к нему не бежишь, а? Или в тебе не осталось ни капельки материнского чувства? Почему не зовешь его папочку на помощь? Или он кошек боится, а?..

Тут Лура расхохоталась ему прямо в лицо.

— Ну хватит! — сказала она. — Выметайся отсюда к чертовой матери!

И с этими словами Лура набросилась на него. Он пытался прицелиться из револьвера, но не успел — она впилась ему в руку мертвой хваткой, сжала, и револьвер упал на пол. Затем Лура схватила Дьюка за волосы, пригнула и начала бить головой о стол. Потом взяла за шиворот, подтащила к двери и вышвырнула на улицу. Он прокатился по земле несколько метров, вскочил и побежал куда-то во тьму. Она вернулась и увидела на полу револьвер. Подняла его, снова подошла к двери и выбросила на улицу.

— И забери с собой свою вонючую пукалку! — крикнула она.

Вот тут Лура допустила серьезную ошибку. Дьюк вернулся и выстрелил в нее. И это было последнее, что она помнила.

Свидетелей тому, что произошло затем, не было, не считая, разумеется, Дьюка и тигра. Но позже местные копы восстановили картину случившегося, собрали, как положено, вещдоки, прикинули, что к чему, и без особого труда выяснили, что было дальше. А было вот что.

Увидев, что Лура упала, Дьюк быстро смекнул, что ему за это светит. А потому первым делом бросился к жене и вложил ей в руку револьвер, чтоб выглядело так, будто бы она сама застрелилась. Вот тут уже он допустил серьезную ошибку, потому как, если бы револьвер остался при нем, какой-то шанс у него, возможно, и был бы. Затем этот козел подошел к телефону. Набрал номер участка и сказал полицейским следующее: «Ради Бога, приезжайте, и побыстрей! Моя жена сошла с ума. Скормила ребенка тигру, а потом застрелилась. И вот теперь я в доме один… и с тигром, и… о Господи, да вот он, уже идет… прямо на меня!»

Этого Дьюк никак не ожидал. Ведь он знал — тигр в спальне и только что плотно поужинал сыном, а потому считал, что все пока идет просто отлично. Но он ведать не ведал, что от полена, брошенного Лурой, в спальне начнется пожар. И тигр, естественно, постарается из нее выбраться. Но как Радже удалось выбраться? Боюсь, мы этого так никогда и не узнаем. Однако общую картину я себе представляю, и выглядит она примерно так.

Пожар начался возле окна — это установлено точно. Именно там Лура бросила горящее полено, рядом с колыбелькой, и какой-то мужчина, проезжавший мимо, увидел огонь. И лично мне кажется, едва покончив с мясом, тигр тоже заметил огонь и стал отползать от него подальше, совершенно обезумев от страха. А обезумевший от страха тигр способен пробить стену. Он проходит сквозь нее — и все дела. Итак, Раджа прошел сквозь стену, как клоун проскакивает через обруч, и первым делом увидел Дьюка у телефона. А уж к Дьюку он никогда не питал дружеских чувств.

Теперь расскажу, что я увидел, приехав ночью с бензином. Местные копы маленько меня опередили, и, подъезжая, я сначала увидел «скорую», в которой везли Луру, — машина мчалась по дороге со скоростью миль семьдесят в час. Но тогда я еще не знал, что там Лура. Просто подумал, что где-то на дороге случилась авария и они спешат туда. Ну ладно, стало быть, я подъехал и тут же увидел такое, что и в страшном сне не приснится. Весь дом был охвачен пламенем, полицейские пытались войти в него, но жар был такой, что не очень-то подойдешь. А кругом полным-полно машин, наверняка с добрую сотню. И зеваки смотрят, и одна канистра с бензином взорвалась, и пожарные мечутся по дороге в поисках водозаборного крана, к которому можно было бы подключить шланг.

Но все это цветочки по сравнению с тем, что творилось в доме. Оттуда доносились дикие крики Дьюка и рев тигра. Оба они выли от ужаса, но мне почему-то больше было жаль Раджу. Знаете, это просто жутко — слышать, как животное издает подобные звуки. И все это длилось еще пару минут, а потом вдруг голос Дьюка затих и все слышали только тигра. А еще через минуту умолк и он.

Потушить пожар было уже невозможно. Через полчаса весь дом сгорел дотла. И пожарные вместе с копами принялись разгребать тлеющие обломки в поисках Дьюка. И нашли его. На обгоревшей голове обнаружили четыре раны — по две с каждой стороны и страшно глубокие. Их сопоставили с размерами клыков тигра. Полное совпадение.

Сразу же после этого я помчался в больницу. К тому времени пулю уже извлекли, и Лура лежала в постели с перевязанной головой. А рядом находился охранник — его приставили к ней с учетом того, что наговорил по телефону Дьюк. Тоже коп, из наших, местных. Я присел рядом с ним. Он сказал, что все это ему очень не нравится. Мне тоже не нравилось. Я чувствовал: тут что-то не так. Но в этот момент Лура вдруг очнулась от наркоза. У меня прямо сердце разрывалось — слышать, как она стонет, и видеть, как беспомощно шевелит губами, силясь что-то сказать. У меня даже голова разболелась, и я не выдержал и вышел в коридор. А потом вдруг вижу: из палаты выскакивает тот самый коп и бежит по коридору к телефону. Видимо, ей все же удалось сообщить ему, что ребенок находится в холодильнике. И они нашли его там, малыш спал, а потом проснулся и стал орать — видно, изголодался. Огонь уничтожил в доме все, но в холодильнике младенцу было прохладно и уютно, как в ванночке.

Ну вот, собственно, и все. С Луры были сняты все подозрения. То, что она сказала правду, подтверждал младенец, найденный в холодильнике. Едва успев выписаться из больницы, она получила предложение от каких-то киношников, но не приняла его. А вместо этого взяла и уехала куда-то вместе с ребенком. Какое-то время я торчал там, приглядывал за бензоколонкой, ночевал в пристройке и чувствовал себя в целом неплохо. Но однажды ночью с дороги донеслось тарахтенье пробитой выхлопной трубы. Я мог бы, конечно, зайти наутро в кафетерий как ни в чем не бывало, но не пошел. Возможно, она оставила мне там записку.

Я часто жалею, что не сделал этого.

Перевод с английского Натальи Рейн

home | my bookshelf | | Младенец в холодильнике |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 4
Средний рейтинг 3.0 из 5



Оцените эту книгу