Book: Шутки в сторону!



Шутки в сторону!

Франческа Клементис

Шутки в сторону!

Глава 1

Лорен глубоко вздохнула и сделала еще один глоток белого. Она ненавидела вечеринки, особенно те, что устраивала Стелла, хотя Стелла и была ее лучшей подругой. Но все же Лорен согласилась прийти, чтобы отвлечься от проблем, мучивших ее в последнее время.

– Прекрасная вечеринка, Стелла! – похвалила она, стараясь перекричать громкую музыку.

Это была вполне невинная ложь – просто любезность воспитанной гостьи. Настоящая ложь прозвучала десятью минутами позже.

Стелла в знак благодарности подняла свой бокал, даже не пытаясь ответить. В этом оглушающем шуме Лорен все равно не услышала бы ее слов. Она самодовольно улыбалась, радуясь успеху вечеринки.

У Стеллы были свои представления об успехе. Поводом для торжества послужило очередное новоселье, и цель у нее была одна – собрать больше народу, чем в прошлый раз. Новый дом был гораздо просторнее и престижнее предыдущего, что, по мнению Стеллы, говорило о процветании хозяев. Однако Лорен не могла понять ее навязчивого стремления менять адреса каждые два-три года.

– Дом просто огромен! – прокричала Лорен, зная, что подруга жаждет услышать именно это.

Стелла просияла.

– Три гостиных, пять спален, три ванных, апартаменты наверху и зимний сад! – с гордостью перечислила она. – Конечно, уход за домом отнимет массу времени, но он того стоит.

Лорен скептически огляделась. Она вовсе не разделяла восторгов новоиспеченной хозяйки. Вероятно, бывшие владельцы регулярно выписывали модные журналы по дизайну, советы которых способны испортить самый безупречный интерьер. Комнаты представляли собой варварское смешение стилей: из марокканской столовой вы попадали в гостиную, в оформлении которой присутствовали этнические мотивы, а та, в свою очередь, выходила в холл, утопающий в хрустальном великолепии.

Лорен уже не так, как раньше, удивляла страсть Стеллы и ее мужа к приобретению все более просторных жилищ, хотя они вовсе не собирались обзаводиться детьми. Она поняла причину. Новые дома и были их детьми – по крайней мере, для Стеллы. Пит никогда не обсуждал с Лорен увлечений жены, но, казалось, ее странные прихоти нисколько его не смущали.

– Кто эти люди? – Лорен снова огляделась вокруг. Она знала Стеллу и Пита восемнадцать лет, еще со студенческой скамьи, и полагала, что успела познакомиться с большинством их друзей и приятелей. Но, похоже, она ошибалась.

Стелла сделала неопределенный жест:

– Я пригласила сослуживцев, друзей своих друзей, их знакомых и так далее. Сама понимаешь.

Лорен понимала. Успех для Стеллы всегда определялся количеством друзей. Ей важно было знать, что она в любой момент сможет собрать в своем доме множество людей, симпатизирующих ей. Она испытывала непреодолимую потребность нравиться окружающим, быть накоротке с доброй половиной города и получать по почте ворох приглашений. Итоги уходящего года она оценивала по числу полученных рождественских открыток, а ее компьютерная база данных изобиловала фамилиями случайных знакомых. Это, однако, нисколько не мешало искренним и глубоким отношениям, связывающим ее с Лорен.

Пит же терпел чудачества жены с безмятежным спокойствием. Он не выносил конфликтов и радовался тому, что для счастья Стеллы ему нужно лишь открыть двери своего дома нескончаемому потоку гостей и служить достойным фоном своей блистательной супруги.

Стелла плавилась в атмосфере устроенного ею праздника, как саламандра в огне. Она сверкала и переливалась с головы до кончиков пальцев. Блеск модно подстриженных белокурых волос, золотистый макияж и расшитое блестками платье просто ослепляли. На нее невозможно было смотреть без солнечных очков.

Лорен всегда искренне восхищалась умением подруги, обладающей весьма скромными внешними данными, добиваться столь потрясающего эффекта. Только тот, кому доводилось видеть Стеллу на утренней пробежке, без косметики и в спортивном костюме, мог оценить масштабы ее превращения. Внешность Стеллы была абсолютно бесцветной. В ее чертах не было изъянов – в них просто начисто отсутствовала какая бы то ни было привлекательность и выразительность. К счастью, Стелла рано обнаружила эту особенность и примирилась с нею. Зато она блестяще научилась подчеркивать те достоинства, которыми ее наградила природа.

Стелла была олицетворением стиля, неподражаемости, шарма – то есть полной противоположностью Лорен.

Если козырем Стеллы был внешний лоск, то в Лорен привлекало присущее ей достоинство – по крайней мере, так ей всегда говорили доброжелатели. У нее были умные глаза. И она обладала манерами независимой женщины, никогда не прибегающей к флирту, чтобы добиться своего. Став состоятельной, она обрела вкус к дорогим элегантным вещам, придающим неповторимость ее облику. В то время как Стелла напоминала яркий фейерверк, в Лорен был сдержанный шик, но при этом она была абсолютно не светской женщиной. В отличие от Стеллы, слывшей душой любого общества, Лорен всегда держалась на людях несколько отстраненно. Она была деловой женщиной и на работе, подобно хорошей актрисе, надевала различные маски в зависимости от ситуации. Она могла поддерживать беседу на любую деловую тему. Однако на вечеринках Лорен всегда чувствовала себя неуклюжим подростком – ее словно сковывал лед неловкости, делавшей каждый выход в свет мучительным испытанием.

Если Стелла была бурным потоком, то Лорен скорее походила на тихий омут, в глубинах которого, как известно, водятся черти. Однако она предусмотрительно не позволяла проявляться темным сторонам своей души. Иногда ей казалось, что именно сдерживание потаенных эмоций лишало ее радости общения с людьми.

В своей дружбе и Стелла, и Лорен ценили разительные отличия в характерах друг друга. Каждая находила подругу притягательной и абсолютно непостижимой. Каждая ждала момента, когда раскроются все тайны, и Стелла наконец поймет, почему Лорен воспринимает жизнь столь серьезно, а Лорен узнает, чего так боится Стелла…

Как бы то ни было, Лорен также испытывала определенную зависимость от союза Стеллы и Пита. Стабильность и продолжительность их брака были скалой, служившей ей опорой в бурных водах жизни. Ей нравилось их постоянство, неподвластное времени.

– Ты уже приняла решение? А матери рассказала? – сквозь шум и грохот донеслось до Лорен.

Простодушная Стелла задала именно те вопросы, о которых Лорен хотела забыть, придя сюда.


У Лорен было две недели, чтобы принять решение. Пять лет назад, получив предложение поработать в Нью-Йорке, она бы собрала чемоданы за считаные минуты. Ничто не удерживало ее в Лондоне, кроме разве что любимой подруги, помешавшейся на кошмарных вечеринках. Теперь же ситуацию осложняло одно немаловажное обстоятельство: присутствие матери в жизни Лорен.

Они помирились только три года назад после долгих лет, по обоюдному согласию проведенных в разлуке. Их отношения стали напряженными уже очень давно – после смерти отца Лорен, когда девочке было всего шесть лет. В глубине души мать чувствовала смутное раздражение от того, что вынуждена взвалить на себя хлопоты о дочери в самом начале своей певческой карьеры. Маленькая Лорен, тяжело переживая потерю обожаемого отца, чувствовала, что мама относится к ней как к обузе. Так сказал бы любой психоаналитик. Но, конечно, если бы кто-то спросил их самих о причинах разрыва, они отделались бы расхожей фразой о том, что просто устали друг от друга.

Их пути разошлись, когда дела Лорен пошли в гору и она начала много путешествовать. Девушка приезжала домой все реже, а телефонные разговоры с матерью становились все короче и напряженнее.

Примерно в это же время мать Лорен возобновила попытки добиться успеха на сцене. Она пела в пабах и клубах, исполняя отрывки из знаменитых мюзиклов и старые хиты. Публика, состоящая в основном из молодежи, находила ее ретростиль весьма модным и оригинальным. По иронии судьбы, Лорен оказала матери неоценимую услугу, вынудив ее отложить свой взлет. Если бы Морин Коннор попыталась попробовать свои силы в далеких пятидесятых, отсутствие таланта привело бы ее к сокрушительному провалу у искушенной публики, привыкшей к неподражаемым Элле Фицджеральд и Пегги Ли. Однако на пороге нового тысячелетия Морин выглядела иронично, имела собственный стиль и, в конце концов, стала почти звездой в своем узком кругу.

Реализовав себя в профессиональном плане, Морин почувствовала необходимость заполнить пробелы и в других сферах жизни. Будучи весьма посредственной матерью на протяжении тридцати лет, она вдруг вознамерилась наверстать упущенное в отношениях с дочерью.

Лорен и сама с некоторых пор стала иначе смотреть на свои семейные неурядицы. Лед между ней и матерью начал таять, хотя Лорен и проявляла некоторую настороженность. Морин же, напротив, подражая героине известного мюзикла, выбрала для себя образ щедрой и великодушной матери, не скупящейся на проявление чувств. Решимость Морин заставить дочь полюбить и простить ее поистине внушала Лорен ужас.

Теперь, размышляя о стоящем перед ней выборе, Лорен спрашивала себя, что станет с Морин, если ее единственная дочь уедет в другую страну?.. Стелла нетерпеливо ждала ответа.

– Я пока еще ничего не решила, – лаконично произнесла Лорен. В конце концов, прямолинейная Стелла и не стала бы слушать о раздирающих ее противоречиях.

Стелла покачала головой:

– Постарайся все уладить до своего дня рождения. Надеюсь, приглашение на ленч у твоей мамы остается в силе? Мы с Питом обязательно придем.

Лорен, нахмурившись, кивнула. Стелла ласково потрепала ее по плечу и устремилась к входной двери, чтобы поприветствовать нового гостя.


Лорен улыбалась гостям уголками губ, получая в ответ столь же заученные светские улыбки. Это было обычным проявлением светской вежливости, и Лорен никак не могла понять, почему эти улыбки ей так тяжело даются. Она поискала глазами Стеллу, но подруга уже исчезла на кухне. Лорен мысленно застонала. Настал тот момент, которого она всегда боялась на вечеринках, – оказаться единственной, не нашедшей собеседника. Итак, она осталась одна, с полным бокалом вина в руке, а стола с закусками, которые можно было бы не спеша рассматривать и пробовать, на вечеринках Стеллы не полагалось.

У нее оставалось два варианта: ванная или сад. В ванной она уже побывала и не испытывала желания снова увидеть унитаз, инкрустированный изображениями экзотических насекомых (интересно, это влияние постмодернизма или просто безвкусица?). Поэтому она направилась в сад.

Выйдя на улицу, Лорен немного расслабилась. Дело не в том, что она любила сады. Напротив, ей всегда казалось странным стремление многих надрываться, сажая цветы и кустарники. Они вырастают, радуют взгляд восхитительными красками примерно пару недель, а затем изнурительный труд начинается снова. Если ей хотелось получить эстетическое удовольствие, она смотрела старый добрый фильм «Звуки музыки» или складывала кусочки ананасов на гавайской пицце в забавную рожицу.

Однако на вечеринках сады весьма полезны. Во-первых, хозяевам всегда приятно слышать похвалы своим талантам в оформлении клумб и газонов, а во-вторых, в садах обычно никого не бывает, так что можно не напрягаться, придумывая тему для беседы.

Словом, она оказалась в саду Стеллы и Пита, который, впрочем, не очень напоминал сад в привычном понимании этого слова. Нигде не было видно ни травинки, ни единого цветка или кустика – только мощеные дорожки, извивающиеся вокруг скульптур довольно устрашающего вида. Скульптуры обрамляли группу каменных сосудов с водой, выкрашенных в синий цвет. Несомненно, такой сад считался последним веянием моды, его обустройство наверняка обошлось прежним владельцам дома в кругленькую сумму.

Немного привыкнув к этому воплощению безвкусицы, Лорен заметила, что не одна: еще какой-то гость искал здесь уединения. Нужно было решать: вернуться в гостиную в надежде, что там появились блюда с закусками, или заговорить с незнакомцем.

Пронзительный взрыв смеха, донесшийся из дома, помог ей определиться. Лучше завязать беседу с гостем, скрывавшимся в саду, чем снова чувствовать себя чужой на этом празднике жизни.

Он выглядел неплохо. Примерно ее возраста, дружелюбный взгляд, но вот прическа… Такие прически носили футболисты в семидесятых годах – со спадающими до плеч прядями. Одежда незнакомца довершала общее впечатление – потертые, явно старые джинсы и, конечно, обязательная черная тенниска. Человек, одетый подобным образом, должен быть социальным работником или преподавателем в заштатном университете. Если он друг Стеллы, то, несомненно, гений в своей области или, по крайней мере, знакомый какой-нибудь знаменитости. Во всяком случае, у них должна найтись безобидная тема для беседы.

Для Лорен не играло роли, что ее визави был мужчиной. Она была одинаково не сильна в общении с представителями обоих полов. Ей внушали робость не мужчины сами по себе, а незнакомые люди. К тому же сейчас Лорен вовсе не искала себе партнера: ведь впереди замаячила перспектива отъезда за границу. Хотя и без этого она уже какое-то время не занималась своими личными проблемами, поскольку в ее жизнь со скоростью урагана ворвалась мать.

Морин было мало восполнить многолетний недостаток общения с дочерью; она с завидным упорством пыталась стать для Лорен незаменимой. Стоило Лорен чихнуть, как возникала мать с носовым платком и собственноручно приготовленной микстурой. Неудивительно, что Нью-Йорк казался Лорен оазисом свободы и уединения.

Нет, в ее жизни сейчас не было места для романтических отношений – впрочем, как и желания их завязывать. Это обстоятельство должно было облегчить ей трудную задачу заговорить с незнакомцем.

Крис Фэллон думал абсолютно так же. Он не искал знакомств. Для него единственным плюсом этой ужасной вечеринки была надежда, что светская суета поможет ему отвлечься, забыть о проблемах, дамокловым мечом висевших над головой.

Новый роман не входил в его планы. Он только что перевернул важную страницу в жизни, покончив с почти семейными отношениями, длившимися пять лет. После разрыва он чувствовал себя разбитым и подавленным. Все, чего он хотел в ближайшие полгода, – прочесть много книг, посмотреть много фильмов по видео, есть только готовые сандвичи, подогретые в микроволновой печи. И все это в одиночестве.

Однако Крис был хорошо воспитан. Поэтому, когда к нему приблизилась незнакомая женщина, он приветствовал ее дружелюбной улыбкой. Впрочем, он, наверное, улыбнулся бы ей, даже если бы был законченным грубияном. Люди обычно улыбались Лорен, не зная почему. Возможно, причиной тому была ее мальчишеская короткая стрижка, которую могла себе позволить только очень красивая женщина, или обилие веснушек, которые никакой макияж был не в силах скрыть. Или дело было в ее слегка смущенной, но оттого еще более привлекательной улыбке. Лорен сохранила очарование юности, которое в прошлом заставляло сентиментальных старушек, встречавших ее на улице, совать ей в ладошки шестипенсовые монетки, тайком утирая слезы умиления. Сейчас, когда Лорен выросла, люди просто улыбались ей. Как Крис.

– Крис Фэллон, – представился он, протягивая руку, и Лорен крепко пожала ее. Она решила вести себя словно на деловой встрече – так было легче избежать неловкости в общении.

– Лорен Коннор. – «Держись свободно, – приказала она себе. – Но не говори ничего необдуманно. Возможно, придется какое-то время побыть в саду, так что не стоит спугнуть его слишком рано».

У Криса были свои сомнения. Он сомневался в настроениях женщин. Он не мог с уверенностью сказать, хочет ли Лорен просто завязать приятную беседу, или у нее на уме далеко идущие намерения. Ему не хотелось, чтобы Лорен неверно истолковала его поведение – как желание сблизиться. Но не говорить же ей об этом в самом деле! Он не хотел выглядеть высокомерно или глупо, поэтому пытка молчанием продолжилась.

После затянувшейся паузы Крис решил, что надо все-таки что-нибудь сказать. Поискав безопасную тему, он спросил:

– Вы давно знаете Пита и Стеллу?

– Я училась в университете с ними обоими, – ответила Лорен, радуясь, что он задал вопрос, не требующий тщательного обдумывания. – Я знаю их уже восемнадцать лет, – добавила она и, с минуту понаблюдав за очевидными усилиями Криса подсчитать ее возраст, со смехом произнесла: – Таким образом, мне тридцать шесть.

– Нет, я не имел в виду, я не хотел… – забормотал Крис, но, увидев веселые огоньки в глазах Лорен, пожал плечами. – Хорошо. Вы правы. Мне действительно стало интересно, сколько вам лет, – признался он с обезоруживающей улыбкой.

Лорен почувствовала, как отпустило напряжение, сковавшее плечи. Еще несколько минут, и она полностью расслабится.

Следующие слова вырвались у нее помимо воли. Легкость, с которой она завязала беседу, притупила ее бдительность – ей уже давно не удавалось вести себя так непринужденно в обществе незнакомых людей. Возможно, все дело было в трех бокалах вина, выпитых на пустой желудок. Во всяком случае, так она себя утешала, обдумывая разговор с Крисом Фэллоном позже, лежа в ванной у себя дома.



– Вы случайно не Дева по гороскопу? – спросила она.

Такой вопрос никогда раньше не вызывал проблем – обычный прием для поддержания беседы. Лорен чувствовала себя вполне уверенно, задавая его. Ей хорошо удавалось угадывать знаки Зодиака других людей. Ну, не то чтобы очень хорошо, но ей нравилось так думать. Когда Лорен угадывала неправильно (что случалось чаще всего), она говорила себе, что собеседник сам виноват. Если кто-то изо всех сил пытается походить на мечтательного Водолея, когда на самом деле не кто иной, как трезвый и расчетливый Телец, то это чистой воды надувательство.

К Девам она испытывала особое расположение. Люди этого знака казались ей добрее и чувствительнее остальных. Так что, хотя Крис не мог знать об этом, своей догадкой она сделала ему комплимент.

Однако желаемого результата не последовало. Его улыбка сменилась странным, насмешливым выражением. Казалось, он тщательно обдумывает ответ. Это привело Лорен в замешательство: ведь ответ на подобный вопрос должен быть однозначным.

– А разве похоже? – наконец спросил он.

Лорен истолковала его слова как удивление ее недогадливостью. Однако она не была в этом уверена, поэтому, чтобы выиграть время, рассмеялась. Лорен не понимала, что сделала неправильно. Ведь она задала Крису вполне невинный, по ее мнению, вопрос, но его реакция оказалась какой-то загадочной и, на ее взгляд, абсолютно неадекватной. Проклятье! Надо поскорее вернуться в дом и присоединиться к толпе хохочущих гостей. Там она тоже сможет глупо улыбаться и не должна будет произносить ни слова.

Между тем Криса заинтриговал смех Лорен. Даже когда он шутил, люди обычно не смеялись. А сейчас, насколько он понимал, он не сказал абсолютно ничего смешного. Пока Лорен лихорадочно пыталась придумать остроумный выход из сложившейся ситуации, Крис решил, что от него требуется нарушить затянувшееся молчание. И продолжил:

– Значит, вас интересует астрология? – спросил он.

Он не сказал ничего особенного, но Лорен послышалось, что он произнес это каким-то особенным тоном. Она почему-то вкладывала скрытый смысл во все, что говорил этот мужчина, и ей казалось, что он поступает так же. У нее было ощущение, что он оценивает ее, и она бессознательно коснулась подвески с изображением Рыб, которую мать подарила ей на совершеннолетие.

– Странное заключение! Почему вы так решили?

Вот и все, что она сказала. Она не разразилась десятиминутной тирадой о бессмысленности астрологии как науки, сопровождаемой остроумными анекдотами. Она вовсе не собиралась отрекаться от своего невинного увлечения, а лишь хотела уйти от скользкой темы. Лорен утешала себя мыслью, что эти слова прозвучали иронично, то есть – неоднозначно, однако она и сама не верила этому. Словом, она солгала.

Крис посмотрел на нее с любопытством, и она почувствовала, как вспыхнули щеки, а на лбу словно загорелась надпись: «Я лгу».

– А разве на вашей подвеске не изображены Рыбы? – поинтересовался он.

И хотя первая ложь уже сорвалась с ее губ, все еще можно было спасти ситуацию и не усугублять ее. В конце концов, какое значение может иметь для нее мнение этого мужчины? Возможно, она больше не увидит его до следующего новоселья Стеллы.

Но Лорен уже потеряла самообладание и не знала, как вернуть его обратно. Согласно модным женским журналам, которые она читала в огромных количествах, существовала черта, за которой небольшой промах женщины в светском обществе не выглядел глупо, а казался лишь милой оплошностью. К сожалению, Лорен никогда не удавалось нащупать эту черту.

Как бы то ни было, она не могла просто сбежать, подобно Золушке. И Лорен бросилась в омут с головой. Она больше не была хладнокровной бизнес-леди, с блеском добивающейся выгодных контрактов на самых тяжелых переговорах. Сейчас она превратилась в застенчивую девушку на дискотеке, пытающуюся произвести хорошее впечатление на кавалера. Она перестала быть собой, и сознание еще одной неудачи сводило ее с ума.

– Ах это… – произнесла она, дотронувшись рукой до шеи, где на цепочке поблескивала злосчастная подвеска. – Это совсем не знак Зодиака. Просто кулончик в виде рыб.

Даже сейчас еще можно было избежать драматических последствий, если бы на этом она и остановилась. Однако Лорен желала убедиться, что тема закрыта и они могут вернуться к началу разговора, не предвещавшему ничего дурного. Это желание привело к тому, что она полностью отрезала себе путь к отступлению.

– Я ведь даже не Рыбы по гороскопу, – заявила она. – Так с чего бы мне носить подвеску с этим знаком?

Глава 2

Конечно, это была абсолютно глупая и бессмысленная ложь. Но неужели вы никогда не говорили ничего настолько глупого, что тотчас хотелось взять свои слова назад? Неужели никогда не проводили часы, вновь и вновь переигрывая особенно неудачный эпизод или некстати сделанное замечание, упрекая себя в отсутствии ума? В общем, если вы само совершенство и вам не в чем себя упрекнуть – смело обвиняйте Лорен. Если же нет, поблагодарите бога за то, что ничто из сказанного вами не повлекло за собой цепь катастрофических событий, как это случилось с ней.

Несколько минут спустя Лорен отыскала в гостиной Стеллу и отозвала ее в сторонку.

– Слушай, я тут говорила с этим Крисом Фэллоном, и… пожалуйста, не спрашивай меня, почему, но если вдруг в разговоре коснешься этой темы – я не Рыбы, хорошо?

Стелла в замешательстве взглянула на подругу:

– Ты о чем?

Лорен развела руками:

– Опять со мной та же история. Я, как всегда, сваляла дурака.

Не дожидаясь ответа, она ушла, а другого случая поговорить с Лорен в тот вечер Стелле не представилось. Так что не было ее вины в том, что она не сказала Лорен о коротком разговоре, состоявшемся у нее с Крисом раньше.

Крис явился на вечеринку одним из первых и, поскольку ни с кем почти не был знаком, путался у Стеллы под ногами. Он не слишком ей нравился. Честно говоря, она терпела его только потому, что испытывала искреннюю симпатию к его бывшей подружке Бет. Криса Стелла находила человеком странным, он словно распространял вокруг себя ауру непредсказуемости. Стелле было неуютно в его присутствии. Она предпочитала мужчин, подобных ее мужу: хорошо воспитанных, сдержанных, покладистых. Чтобы избавиться от Криса, она убедила его выйти посмотреть на сад.

– Сад бесподобен! – сказала она ему. – Такой огромный, пустынный и… экзистенциальный.

Крис правильно истолковал слова Стеллы, как предупреждение, и поэтому не ожидал увидеть увитый петуниями райский уголок. Он покорно направился к двери, и Стелле вдруг стало неловко, что она вышла из роли радушной хозяйки.

– Возможно, ты встретишь там Лорен, – добавила она. – На моих вечеринках она всегда сбегает в сад. Не знаю, почему: ведь она ненавидит прогулки.

– Кто это – Лорен? – спросил Крис, по опыту зная, как Стелла любила разделять друзей на категории. Если бы на одном из ее обедов случайно оказался серийный убийца, то Крис готов был поклясться, что первой мыслью Стеллы было бы: где его посадить – рядом с вегетарианцем или мясоедом?

Стелла, не задумываясь, выдала характеристику Лорен, словно вытащив ее из своей базы данных:

– Лорен – консультант по телекоммуникациям, хотя я никогда толком не понимала, чем она занимается. Сделала блестящую карьеру, любит старые мюзиклы, прекрасно готовит, по Зодиаку – Рыбы, предпочитает Дев, немного странная, но очень милая.

Она даже не поинтересовалась реакцией Криса. Для нее это было неважно – он и Лорен абсолютно не подходили друг другу. Крис был таким циничным и приземленным, а Лорен… честно говоря, она была немного чудной и неловкой. Вот почему Стелла никогда не приглашала Лорен на те вечеринки, где желанной гостьей была Бет, а ее неизбежным спутником – Крис.

Однако сейчас Стелла мысленно повторяла свои брошенные мимоходом слова, обдумывая признание Лорен. Нужно ли сказать подруге, что Крис знает о ее лжи? С другой стороны, какой в этом смысл? Что бы ни произошло в этот вечер между Крисом и Лорен, продолжения не последует – особенно теперь, когда Крис поймал ее на таком глупом обмане. А если Лорен узнает об этом, то будет чувствовать себя очень неловко, как и любой на ее месте. Так зачем же доставлять ей неприятности? Нет, лучше забыть об этом досадном недоразумении.

Пит на кухне наполнял бокалы вином. Заметив Стеллу, погруженную в раздумья, он удивился. Это было не похоже на нее. Стелла не была склонна к самоанализу; Пит знал, что для его жены гораздо важнее внешняя оценка ее действий. Он подошел к ней и обнял за плечи. Она редко нуждалась в его утешении и поддержке, и он был рад, что может предложить Стелле что-то, кроме услуг неквалифицированного бармена на вечеринках.

– Что случилось? Кажется, все замечательно проводят время. – Он полагал, что ее единственной заботой было новоселье.

Пит хорошо знал Стеллу, но на этот раз он ошибался.

Она откашлялась:

– Ничего не случилось. Просто Лорен сказала кое-что… Думаю, она заинтересовалась Крисом.

– Крисом? А кто это? – Питу сложно было запомнить имена всех знакомых Стеллы.

– Ну, как же! Крис Фэллон, Спаситель Трудных Детей.

– А, ты имеешь в виду бывшего приятеля Бет. Так в чем проблема?

Стелла неуверенно посмотрела на мужа:

– Да проблемы и нет.

Она не могла рассказать ему, в чем дело. Пит ненавидел, когда Стелла принимала участие в жизни других людей (Стелла называла это «принимать участие», а Пит – «вмешиваться»). И он ненавидел ее привычку видеть сложное там, где, по его мнению, все было просто. Он бы, конечно, посоветовал ей сказать Лорен всю правду и не понял бы ее сомнений. Она и сама до конца их не понимала. Выпитое вино затуманило мысли, и прийти к какому-либо решению было сложно. Но внимание Пита нужно было отвлечь, поэтому Стелла сказала первое, что пришло в голову:

– Просто я недавно говорила с Крисом, и у меня создалось впечатление, что он хочет вернуть Бет. Мне кажется, он может начать встречаться с Лорен, чтобы заставить Бет ревновать. Я просто не хочу, чтобы Лорен из-за этого пострадала. Конечно, ее романы всегда заканчиваются полным фиаско, но я бы себе не простила, если бы знала, что могла предотвратить такой поворот событий.

Все это было неправдой, но вполне годилось для ушей Пита. Он много раз бывал свидетелем «разбора полетов», который Стелла устраивала неудачным романам Лорен, и многие годы видел рядом с Лорен неподходящих мужчин. Она старалась угождать каждому своему избраннику, и в итоге они все покидали ее ради женщин, угождающих самим себе. В конце концов, Лорен, кажется, вняла голосу разума и перестала переделывать себя, чтобы соответствовать ожиданиям других. Однако многочисленные разочарования опустошили ее. Она купила себе дорогую квартиру и оформила ее в очень своеобразном стиле, который многие сочли бы невыносимым. Она сплела для себя кокон. Это был бессознательный жест, которым Лорен стремилась отгородиться от любых посягательств на свой мир. В этом коконе она жила уже три года.

Пит вздохнул:

– Я думал, что это Крис порвал с Бет. Зачем ему понадобилось вернуть ее?

Стелла мысленно выругалась. Надо же, запомнил!

Не в привычках Пита было вникать в перипетии любовных дел их друзей.

– По всей видимости, он передумал, – возразила она резко. – Они ведь пришли сюда вместе, ведь так? Или Бет не сказала тебе этого за тот час, что ты болтал с ней? И вообще, о чем это ты так долго с ней разговаривал?

Стелла иногда становилась агрессивной, и ее агрессивность заставляла Пита защищаться. А стремление защититься, в свою очередь, заставляло его лгать.

– Я просто позволил ей поплакаться мне в жилетку, если хочешь знать. Она, не переставая, говорила о Крисе.

Эти слова вырвались у него, прежде чем Пит осознал, что несет полную чушь. Однако не мог же он признаться Стелле, что целый час наслаждался приятной беседой с Бет. Они говорили о жизни, о важных вещах, которые Пит никогда не обсуждал со Стеллой, потому что она не любила серьезных разговоров. Признайся он в этом, Стелла бы все неправильно поняла. Он и сам еще не до конца понял, как относиться к этому. Он чувствовал некоторое… отчуждение, словно витал в облаках. В его сознании как будто крутилась пленка, на которой их брак со Стеллой состоял из покупки домов, ремонта, продажи, разговоров о новых домах… какая-то вечно кружащаяся карусель, не оставляющая ни минуты покоя. Эта бесконечная череда покупок, которые давали Стелле ощущение стабильности, тяжким грузом ложилась на плечи Пита. В новом доме ему было неуютно без видимой причины; он рассказал об этом Бет, и она его поняла.

Со Стеллой Пит никогда не говорил о подобных вещах. Они обсуждали выбор цвета обоев для гостиной, цены на жилье и условия оплаты покупок в рассрочку, отношения друзей или курсы акций, опубликованные в «Файненшл таймс». Их разговоры были безличными. Поэтому Питу было легче сказать ей, что с Бет он говорил о Крисе; легче и безопаснее. Это была невинная ложь, а значит, оправданная.

Однако слова Пита удивили Стеллу. Бет ничего не сказала ей о желании вернуть Криса, а она много общалась со Стеллой после их разрыва. По правде говоря, Бет, казалось, с облегчением восприняла окончание их отношений. Поэтому Стелла внутренне кипела от негодования, что не ей, а Питу ее подруга открыла душу. Затем ей в голову пришла блестящая мысль – ведь это поможет решить ее маленькую дилемму!

– Но это же здорово! – просияв, воскликнула она. – Бет хочет вернуть Криса, а он хочет вернуть Бет. Посмотрим, как мы можем помочь этим двоим вновь обрести друг друга. В этом случае история с Лорен закончится, не успев начаться, и она не пострадает.

Такой неожиданный поворот событий встревожил Пита. Он хотел всего лишь отделаться от Стеллы, чтобы вернуться к Бет и продолжить приятную беседу. Ему вовсе не хотелось, чтобы Бет возвращалась к Крису. И, судя по словам Бет, она не собиралась этого делать. Но идти на попятный было уже поздно.

– Мне нужно отнести вино Бет, она ждет, – пробормотал он и исчез прежде, чем Стелла успела посвятить его в детали своего хитроумного плана.


Оставшись в одиночестве в саду, Крис задумался над обескураживающей ложью Лорен. Впрочем, он понимал, почему она солгала. Он сам, впервые встретив Бет, притворился, что обожает французские фильмы, чтобы произвести впечатление на понравившуюся девушку. Тогда он даже еще не влюбился в нее. Если бы он знал, что через три недели станет жить вместе с ней, он бы тщательнее взвешивал свои слова. В тот момент он не подозревал, что в течение ближайших пяти лет будет вынужден смотреть все фильмы, снятые во Франции. Все это время он никак не мог найти подходящий момент, чтобы признаться в своем маленьком обмане.

Существуют люди, на которых хочется произвести впечатление. Бет относилась к их числу; а сегодня выяснилось, что и Крис был подобным счастливчиком. Однако он не мог понять, как Лорен собиралась поразить его, скрывая правду о своем знаке Зодиака. Это было загадкой. Если только в людях, родившихся под знаком Рыб, не было чего-то, что знали все, за исключением его. Может, они отличаются непостоянством или, например, склонностью к жестокости? Крис решил завтра же спросить об этом у одной из коллег в школе.

Но самым странным было то, что Крис почему-то ощутил теплое чувство к Лорен. Ее опрометчивая и явно бесполезная ложь обнаружила ранимость души. Криса озадачил столь резкий переход от прежнего твердого намерения избегать новых романов.

Впрочем, хотя он и наслаждался одиночеством, он не был самовлюбленным эгоистом по натуре. Ему недоставало нежности Бет, ощущения собственной значимости для нее. А Лорен, похоже, нуждалась в заботе. Вопреки самому себе, Крис начал думать о Лорен как о женщине, которую ему, возможно, захочется узнать лучше. Возможно. Постичь душу женщины никогда не было легкой задачей для Криса. В прошлом он пытался, но так и не преуспел.

Ему было тридцать семь лет, и он был счастлив, что юность осталась позади, что закончился этот обязательный период безрассудных и не очень разборчивых связей, которые в глазах юнца считаются признаком зрелости. Впрочем, для Криса эти годы были благословенным контрастом по сравнению со временем, проведенным в родительском доме.

Крис получил весьма своеобразное воспитание – его родители были одержимы творчеством Вагнера, и единственной целью их жизни было привить детям страсть к опере. Когда Крису исполнилось пять лет, родители в качестве подарка на день рождения отвели его на оперу «Лоэнгрин». На немецком. Хотя он вообще-то просил велосипед.

Его младшей сестре повезло больше: когда ей исполнилось пять, ее увезли в больницу с приступом аппендицита. Поэтому Крис отправился в театр вместо нее. Он даже не мог вспомнить название оперы, но она была очень длинной, очень мрачной, очень немецкой. Сестре не было прощенья.

После такой «оперной атаки» Крис долгое время искал лишь общества девушек, имеющих о немецкой культуре весьма смутное представление. И эти увлечения не прошли для него бесследно. Его не обремененные образованием возлюбленные привили ему привычку к сериалам и сандвичам с яичницей.



Однако, в конце концов, воспитание взяло в нем верх. Крис так и не простил родителей за то, что они переходили на немецкий всякий раз, когда он приводил домой школьных приятелей. Но он не мог избавиться от того, что досталось ему в наследство от них, – от хорошего вкуса. Поэтому со временем он обнаружил, что его тянет к женщинам, которые не водят пальцем по строчкам, читая книгу. А Бет намного превосходила это требование.

Крис не ожидал встретить такую женщину, как Лорен, так скоро после расставания с Бет. После долгих и нежных отношений трудно поверить, что можно снова найти достойную спутницу. А Крис, по какой-то необъяснимой причине, был уверен, что Лорен была бы хороша для него. Но он решил подождать, пока эти причины станут для него ясными, прежде чем кидаться в омут.

Как бы то ни было, он считал, что вечеринка удалась. Откровенно говоря, он согласился прийти только потому, что Бет была приглашена и не могла найти себе спутника. Надо сказать, вечеринки Стеллы пользовались особой репутацией в Южном Лондоне, и люди, в любых других обстоятельствах проявлявшие немалое присутствие духа, содрогались при одной мысли быть приглашенными на один из ее праздников.

Оказавшись здесь, Бет сразу уединилась в уголке с Питом и, казалось, совершенно забыла о присутствии Криса. Он был этому только рад, но, зная Пита, не представлял себе, о чем она могла с ним говорить. Должно быть, о чем-то смертельно скучном. Даже при одном взгляде на его бесцветную внешность у Криса сводило челюсть. Этот человек настолько замкнут, что странно было, как ему удается управлять другими людьми. И эта стрижка! Такую прическу с зализанными назад волосами выбирают мужчины, заранее смирившиеся с перспективой неизбежного появления лысины. Может быть, Бет дает ему советы относительно создания более эффектного имиджа?

Когда Стелла выпроводила его в сад, Крис воспринял это как первый шаг к благополучному побегу. Он уже решил покинуть гостеприимный дом Линчей, когда его одиночество в саду нарушила Лорен. И теперь он был рад, что остался.


– Хотела бы я, чтобы он просто убрался отсюда, – пробормотала Стелла себе под нос.

Крис пропадал в саду уже целую вечность. Когда он с такой готовностью отправился туда, Стелла сразу разгадала его план уйти незамеченным. Так зачем же он все еще околачивается там? «Чтобы причинить мне дополнительное беспокойство, вот зачем», – решила она.

Стелла переходила из комнаты в комнату, пытаясь найти экземпляр журнала «Досуг», хотя и не могла вспомнить, зачем он ей. То ли она собиралась выставить его на всеобщее обозрение для развлечения гостей, то ли, наоборот, спрятать подальше, чтобы он не выдал простоту ее вкусов. В последнем случае журнал мог быть где угодно, кроме, конечно, ванной: там лежали только свежие издания типа «Сборника остроумных анекдотов».

Наконец она нашла журнал на кофейном столике, убрала подальше и закрылась в ванной с мобильным телефоном, чтобы решить свою маленькую проблему.


– Со Стеллой все в порядке? – озабоченно спросила Бету Пита.

– Да, а что?

Пит не хотел говорить с ней о Стелле. Он начал чувствовать себя другим человеком – свободным, с перспективами впереди. Короткое время, проведенное с Бет, дало ему уверенность в том, что однажды он сможет вновь обрести себя. А вопрос о Стелле послужил жестоким напоминанием, что его жизнь ему не принадлежит.

Последний час прошел слишком быстро. Пустая светская болтовня с Бет непостижимым образом превратилась в важный содержательный разговор. Пит снова и снова вспоминал их первые фразы, пытаясь понять, кто же сделал первый шаг от безличного клич-ному.

Когда Бет подошла к нему, он возился с новой аудиосистемой, только что купленной Стеллой. Пит никак не мог найти регулятор громкости. На этом агрегате вообще не было никаких переключателей, только гладкие хромовые панели с жутковатыми мигающими огоньками.

– Привет, Пит. – Голос Бет заставил его подпрыгнуть от неожиданности.

– Бет! Рад тебя видеть, – радушно произнес он, поздравив себя с тем, что сумел вспомнить ее имя. Целуя гостью в обе щеки, Пит пытался вспомнить о ней еще что-нибудь. – Ну, как дела? – отделался он общим вопросом, когда его попытки не увенчались успехом.

Бет, кажется, поняла это.

– Я скучаю по Крису, – сказала она. – Пять лет вместе – долгий срок. К тому же у меня это был первый серьезный роман. Я чувствую себя… почти сиротой и все же не жалею о его уходе.

Пит огляделся по сторонам. Может, она приняла его за кого-то другого? Кого-то, кто был больше похож на любителя послушать о чужих сердечных делах. Пит не выносил таких разговоров. Он с удовольствием обсуждал последние фильмы, пропорциональную репрезентативность в парламенте и достоинства различных марок вин. Но как только речь заходила о чувствах и эмоциях, он терялся. Это был результат восемнадцати лет, прожитых со Стеллой.

– Вот как… – неловко пробормотал он. Бет улыбнулась ему:

– Вам повезло, что вы женаты так долго.

– Я бы этого не сказал, – вырвалось у Пита неожиданно.

Бет удивленно заморгала:

– Почему же?

Было слишком поздно брать свои слова назад. Да он и не хотел. Дверь, закрытая на замок много лет, вдруг начала приоткрываться.

Вот как все началось. Они говорили о любимых книгах, прочтенных в юности, когда Бет заметила Стеллу, и ей показалось, что та ведет себя весьма странно.

– Она только что зашла в ванную с мобильным телефоном в руках, – произнесла Бет, не спуская глаз с захлопнувшейся за Стеллой двери, словно на ней должен быть нарисован ключ к разгадке.

Пит повернулся и тоже посмотрел на дверь ванной. Стелла находила привычку говорить по телефону в ванной дурным тоном. В отличие от Пита, для которого ванная, в сущности, была единственным местом в доме, где ему был гарантирован покой и уединение хотя бы на время. Но сейчас Стелла явно хотела, чтобы никто не мог подслушать ее разговор…

– Не знаю, в чем дело, – признался он. Легкость, установившаяся между ними, исчезла из-за невольного вмешательства Стеллы, так некстати привлекшей их внимание своим странным поведением. Возникшее отчуждение заставило Пита снова замкнуться в себе – но лишь для того, чтобы привыкнуть к новым эмоциям, готовым выплеснуться наружу.


Лорен снова вышла в сад, и Крис заставил ее вернуться к теме, которой она надеялась избежать, скрывшись в доме. Он давал ей шанс признаться в невинной лжи и обратить все в шутку.

– Каков же тогда ваш знак Зодиака, если не Рыбы? – спросил он ее со странной улыбкой.

Ну вот, опять он за свое!

– Кажется, вас астрология интересует больше, чем меня, – раздраженно ответила Лорен.

Крис вздрогнул от ее резкого тона; Лорен заметила это и вздохнула. Дело принимало скверный оборот. А она-то понадеялась, что сможет забыть это досадное недоразумение. Из дома доносились голоса гостей, к которым она могла бы присоединиться, но Лорен рассудила, что, куда бы она ни пошла, все равно придется с кем-нибудь разговаривать. Для нее всегда было мучительно болтать с незнакомыми людьми, стараясь при этом держаться непринужденно. А с Крисом она, по крайней мере, уже познакомилась.

Вдохнув побольше воздуха, Лорен попыталась исправить ситуацию:

– Извините. Я слишком много выпила. Не обращайте внимания. – На самом деле она была не так уж пьяна, о чем жалела. Как бы то ни было, единственное спасение – сменить тему. – А вы откуда знаете Стеллу и Пита? – спросила она.

Лорен сразу почувствовала, как сердце стало биться ровнее, и отругала себя за то, что не догадалась спросить Криса об этом раньше, вместо того чтобы заниматься астрологическими изысканиями. Крис явно расслабился, опасность миновала.

– Вообще-то я не очень хорошо их знаю. Они друзья моей бывшей подружки Бет. Бет позвала меня с собой для моральной поддержки – для нее эти вечеринки немного утомительны.

Настала очередь Лорен удивиться.

– Вы сказали – «бывшей подружки»? Крис улыбнулся:

– Понимаю. Вы, наверное, думаете, что я очень горжусь собой. Ну еще бы, ведь это так современно! Мы не просто остались друзьями, но и вместе выходим в свет.

– Но это действительно достойно восхищения, – сказала Лорен, а про себя подумала, что это абсолютно непостижимо.

Ей никогда не удавалось поддерживать отношения с бывшими возлюбленными. Она предпочитала оставлять их в прошлом. Мужчины, желавшие из разряда любовников перейти в разряд друзей, не вызывали у нее доверия. Подобные отношения всегда казались ей противоестественными.

– А откуда Бет знает Стеллу? – спросила Лорен у Криса, все еще пытаясь решить для себя, является ли продолжение дружбы с Бет признаком его зрелости или печального отсутствия других друзей.

– Бет – врач-онколог. Когда-то она консультировала Стеллу.

Лорен наконец сообразила, о ком речь. Несколько лет назад Стелла проходила обследование с подозрением на рак. В течение нескольких недель она без умолку говорила о фантастическом докторе, которая сделала ей без очереди необходимые анализы и вообще всячески поддерживала ее. Анализы, к счастью, оказались отрицательными, а врач в конце концов сдалась под неумолимым натиском Стеллы и приняла приглашение на обед. Неудивительно: перед Стеллой рано или поздно капитулировал любой. Лорен даже вспомнила, как Стелла упоминала мужчину, с которым встречалась доктор.

– Значит, вы – Спаситель Трудных Детей! – воскликнула она, гордясь своей памятью.

Губы Криса едва заметно сжались.

– Держу пари, это Стелла так меня называет. Ей нравится давать прозвища знакомым.

Лорен задела критика подруги, какой бы справедливой она ни была.

– Не вижу в этом ничего дурного. Просто люди ей интересны, вот и все.

Крису понравилось, как Лорен встала на защиту Стеллы, хотя та этого и не заслуживала. Это укрепило его растущую уверенность в том, что Лорен – достойный человек.

– В любом случае, я обыкновенный учитель. А мои ученики не трудные, просто отличаются от обычных детей, – серьезно произнес Крис.

Лорен решила, что затронула еще одну скользкую тему, и поспешила вернуться на безопасную территорию. Это оказалось нетрудно, поскольку как раз в тот момент в сад высыпала пестрая толпа гостей.

– Кто из них Бет? – с неподдельным интересом спросила она.

Крис проследил за взглядом Лорен.

– Вон она. – Он показал на самую красивую из присутствующих дам.

Женщина увлеченно болтала с Питом. «Даже слишком увлеченно», – подумала Лорен, но потом решила, что на вечеринках с обилием спиртного это нормально. Однако от нее не укрылось недовольное выражение лица Стеллы.

– Она выглядит очень мило, – искренне сказала Лорен.

Крис с трудом оторвал взгляд от воплощения совершенства, каким была Бет.

– Она в самом деле мила, – подтвердил он. Именно в этот момент Лорен вдруг поняла, что смотрит на Криса иначе, чем прежде. Помимо воли, она откликалась на его заинтересованность, проявленную к ней.

Внезапно у нее разболелась голова. Слишком много вина и мало еды – отличительная черта гостеприимства Стеллы. Крис заметил, что она массирует виски, прежде чем она осознала этот жест сама.

– Вы в порядке? – спросил он.

– Просто небольшая головная боль. Наверное, засиделась за компьютером.

– Так, значит, вы та самая подруга – Ходячий Компьютер, о которой постоянно твердит Стелла! – воскликнул Крис.

Лорен была оскорблена. Ходячий Компьютер?! И это после восемнадцати лет дружбы! Она поддерживала Стеллу, когда у той случались черные полосы в жизни, ходила на худшие из ее обедов, сопровождала на невыразимо скучные выставки молодых художников, которых Стелла хотела заманить на свои вечеринки. Лорен смутило собственное негодование по поводу того, что ее не назвали Лучшей Подругой, которой она, конечно же, являлась. Но в самом деле, разве не так? Она была единственной, кого Стелла приглашала к себе, когда к ней приезжали родители, словно считая ее членом семьи. Только ее рождественские открытки, кроме поздравлений от ближайших родственников, всегда выставлялись на каминной полке, в отличие от всех остальных, которые развешивались в холле. Лорен торжественно поклялась себе, что больше никогда не назовет Стеллу Лучшей Подругой, и тут же напомнила себе, что давно вышла из возраста, в котором такие клятвы – обычное дело.

– Да, это, по-видимому, я!

– А чем конкретно вы занимаетесь? – поинтересовался Крис.

Лорен посвятила его в особенности своей работы, прежде вкратце рассказав о достижениях индустрии телекоммуникаций за последние двадцать лет. Ее же роль заключалась в том, чтобы помочь компаниям, работающим по старинке, внедрить у себя передовые технологии. Крис не стал рассеянно смотреть вдаль, слушая ее, и Лорен понадеялась, что это проявление искреннего интереса, а не просто вежливость.

Как бы то ни было, реакция Криса придала ей смелости прервать молчание, последовавшее за ее небольшой речью. Это молчание было скорее многозначительным, чем неловким. Они оба чувствовали, что перешли хрупкую грань, за которой случайное знакомство могло перерасти в нечто большее. Это произошло неожиданно и было приятно.

– Итак, настал роковой момент, – пошутила Лорен. – Сейчас я спрошу вас, любите ли вы футбол, чтобы произвести на вас впечатление.

Лорен не узнавала себя. Она и не подозревала, что может так свободно флиртовать с мужчиной.

Уголки его губ изогнулись в насмешливой улыбке.

– Это бы меня не впечатлило. Я ненавижу футбол.

– Понятно… – Его замечание слегка ее отрезвило.

Крис отругал себя за резкость.

– Не расстраивайтесь. Я как раз собирался спросить вас, любите ли вы театр, чтобы произвести впечатление своей образованностью.

Лорен обожала театр и поэтому не была уверена, как нужно ответить. Она больше не собиралась делать ошибок. Однако она ничего не успела сказать, потому что к ним подошла Стелла, за которой неохотно следовали Пит и Бет.

Бет познакомили с Лорен, и они обменялись светскими, ничего не значащими улыбками. При этом Лорен окинула Бет быстрым оценивающим взглядом, не упуская ни малейшей детали ее внешности.

Бет находилась в том неопределенном возрасте, когда женщине можно дать от двадцати пяти до сорока лет, а образ жизни либо скрывает годы, либо прибавляет их. Откровенно говоря, Бет казалась очень юной, однако, зная о ее медицинской практике, Лорен подсчитала, что ей должно быть за тридцать.

Бет выглядела фантастически: она отличалась той естественной красотой, поддержание которой не требовало особых усилий. Ее стройная фигура свидетельствовала о правильном питании без изнуряющих диет и активном образе жизни. Темные пышные волосы ниспадали на плечи – прическа вне времени. На ней были вельветовые брюки и свободная шелковая туника в индийском стиле. Так могла одеваться только уверенная в своей внешности женщина, которой не нужно выставлять напоказ красоту своего тела. А очаровательное лицо с огромными голубыми глазами излучало открытость, доброту, обаяние и ум. При этом Бет почему-то казалась беззащитной, словно была подростком, а не взрослой женщиной.

«Черт возьми, – подумала Лорен, – какой мужчина устоит перед таким очарованием?» Ей вдруг неудержимо захотелось отвести Бет домой, напоить горячим чаем и прочитать сказку на ночь. Что могло заставить Криса оставить ее? Она была совершенством.

«Что со мной происходит?» – спросила себя Лорен. За десять минут полное безразличие к Крису сменилось ревностью к его бывшей подружке. Она злилась на Стеллу за то, что та привела сюда Бет. Если бы она задержалась на каких-нибудь десять минут, Лорен и Крис могли бы прийти к некоему, пусть хрупкому, взаимопониманию, которое, возможно, вылилось бы в нечто большее.

Однако Стелла не обратила внимания на сердитый взгляд Лорен.

– Крис, ты мне так ничего о себе и не рассказал.

Как твои дела? Мы не виделись целую вечность. Где ты прятался?

Крис в замешательстве посмотрел на Бет, ожидая, что она поможет ему выпутаться из неловкой ситуации. Ведь она наверняка всем сказала о том, что они расстались. Почему же Стелла ведет себя так, словно ничего не произошло?

– Ну… я был занят, – пробормотал он. – Мне нужно было уладить кое-какие дела, найти жилье…

– Ах да. Бет упомянула, что вы решили пожить отдельно. Но, надеюсь, все скоро уладится.

Лорен удивилась. Судя по всему, Стелла старалась помирить Криса и Бет. Так, может, они и в самом деле просто поссорились? Стелле виднее: ведь она хорошо знает их обоих.

– Ну да ладно, – продолжала Стелла. – Мы тут с Питом немного подумали… Крис, ты свободен в пятницу вечером?

Вопрос застал Криса врасплох.

– Ммм, думаю, да… То есть, да.

– Замечательно! – воскликнула Стелла, заставив всех вздрогнуть. – Я знаю, что Бет свободна, потому что она сама только что мне об этом сказала. А еще я знаю, как вы с ней любите французские фильмы. Мы же с Питом их просто обожаем. Сейчас в Национальном кинотеатре идет фестиваль фильмов Жана Люка Годара, и в пятницу показывают «Правду». Что вы скажете, если мы пойдем все вместе? – в возбуждении спросила Стелла. – Впятером, я имею в виду, – быстро добавила она, – включая Лорен.

Лорен нахмурилась. Ведь она говорила Стелле, что в пятницу должна ехать в Камберленд и не сможет вернуться к вечеру. Интересно, Стелла забыла об этом или у нее возник какой-то хитроумный замысел?

Пит был просто ошарашен предложением жены.

Не только потому, что ненавидел французские фильмы, но и потому, что Стелла пыталась свести мирно расставшуюся пару, которая вовсе не собиралась сходиться снова. И частично вина за это лежала на нем: ведь он внушил Стелле мысль о желании Бет вернуть Криса. Он решил вмешаться:

– Извини, дорогая, мы не можем пойти в кино в пятницу. К нам приезжают мои родители.

Пит надеялся, что сумеет объяснить родителям необходимость внезапного визита, и они не заподозрят его в обмане. Они были простыми людьми и не захотели бы обижать невестку.

Стелла чуть не задохнулась от возмущения:

– В пятницу? Ты ничего не говорил!

– Пит поднял брови и вымученно улыбнулся:

– Наверное, ты была поглощена распаковкой вещей и невнимательно слушала.

Стелла с укором посмотрела на него, но затем у нее возникла новая идея.

– Ничего страшного. Крис и Бет могут пойти без нас. О, и Лорен, конечно.

Лорен все еще пыталась решить, в какую игру играет Стелла. Свидание втроем? Это уж слишком. Пока она раздумывала, что ответить, Бет откашлялась и выдала не очень убедительную отговорку:

– К сожалению, я тоже не смогу пойти. В пятницу одному из моих пациентов предстоит сложная операция, и неизвестно, как все сложится. Поэтому мне нельзя отлучаться далеко от больницы, а Национальный кинотеатр все-таки далековато.

Объяснение было шито белыми нитками, но Стелла этого, кажется, не заметила, все еще веря, что Бет всеми силами стремится заполучить Криса обратно. Она уже собралась предпринять еще одну попытку, но тут Лорен сделала решительный шаг. До сих пор все происходящее казалось ей полнейшим бредом, однако сейчас она начала кое-что понимать.

– Значит, остаюсь я. В пятницу я свободна. И я люблю французские фильмы.

Она понятия не имела, к чему все это приведет, но любое решение было лучше, чем полная сумятица, завладевшая всей компанией.

Стелла хотела что-то сказать, но промолчала. И, к счастью для их дружбы, Лорен не заметила ее секундного колебания.

Воцарилось молчание, и Крис понял, что все взгляды направлены на него в ожидании его решения. Как и остальные, он был озадачен странной настойчивостью Стеллы, предлагавшей всем приятный поход в кино (а в фильмах Жана Люка Годара, по его мнению, не было ничего приятного). До этого момента все шло относительно хорошо, но сейчас его вынуждали назначить Лорен новую встречу, хотя он не был уверен, хочет ли этого. И решать что-то нужно было срочно! (Уже дома, принимая ванну, он нашел с десяток вполне корректных возражений. Но, к сожалению, было поздно.)

Вот так получилось, что Крис согласился пойти в кино на французский фильм, который к тому же вызывал у него стойкое отвращение, да к тому же с очень привлекательной, но явно ранимой женщиной, в то время как он поклялся себе держаться подальше от привлекательных и ранимых женщин в обозримом будущем.

У него было сорок восемь часов, чтобы решить, хочет ли он воспользоваться случаем и завязать новые отношения, каким бы прозаическим ни было их начало.

У Лорен было сорок восемь часов, чтобы найти способ вернуться к вечеру из Камберленда. Да и еще узнать, кто такой Жан Люк Годар. Потому что она ненавидела французские фильмы даже больше, чем Крис.

Глава 3

Лорен рассеянно смотрела, как пейзаж за окном поезда меняет цвет от грязно-серого к радостно-зеленому. Она была полностью поглощена проблемой, как уложить встречу, на которую был запланирован целый день, в полтора часа и успеть на лондонский поезд в четырнадцать двадцать.

Она в сотый раз спрашивала себя, почему просто не сказала Крису, что в пятницу будет занята, и не предложила пойти на непонятный французский фильм в другой день. Но, конечно, прежде всего стоило спросить себя, зачем понадобилось лгать насчет своего знака Зодиака. Чем больше она вспоминала их разговор, тем глупее себя чувствовала. И тем меньше хотела вновь увидеться с Крисом.

В любом случае, если из этого свидания что-нибудь выйдет, нужно будет как-то обойти то обстоятельство, что через две недели у нее день рождения.

«Что ж, во всем нужно искать положительные стороны, – сказала она себе. – Может быть, за две недели я сведу его с ума, и он начисто забудет о том дурацком разговоре».

Лорен усмехнулась. Много же ей потребуется времени, чтобы свести мужчину с ума! Она решила сосредоточиться на сегодняшнем дне, но внезапно ее охватила паника по поводу того, какие сказки ей придется сочинять через две недели. Ведь вполне вероятно, что к этому времени она попрощается со всеми своими английскими знакомыми и уедет в Штаты. Навсегда.

Лорен работала консультантом по информационным технологиям. Никто из людей, не связанных с миром телекоммуникаций (а к ним относились все ее друзья и большинство населения планеты), не имел представления о том, чем конкретно она занимается, но Лорен зарабатывала больше их всех. Она заключала долгосрочные и краткосрочные контракты на свои услуги с большими и маленькими компаниями. Компания «Трент», куда она направлялась сейчас, была из числа последних: пять небольших магазинов, продающих спортивную одежду и снаряжение в Озерном крае. Им понадобился опыт Лорен, чтобы установить в магазинах единую компьютерную сеть и наладить внутреннюю телефонную связь. Она рассчитала, что осуществление проекта займет около месяца, и практически весь этот месяц ей нужно будет провести на месте.

Лорен не любила надолго отлучаться из дома, потому что тогда ей приходилось решать множество проблем: договариваться с соседями, чтобы присматривали за квартирой, оплачивать огромные счета за телефон и так далее. А оплачивались такие проекты отнюдь не лучше лондонских заказов. И все же она согласилась встретиться с владельцем компании Ричардом Трентом и послушать, что он скажет. Кроме того, день в Камберленде казался заманчивой перспективой в дождливую февральскую пятницу.

Лорен питала слабую надежду на то, что смена обстановки поможет ей окончательно определиться насчет Нью-Йорка. Хотя работодатель и не требовал немедленного переезда, ответ он желал получить в течение двух недель, то есть сразу после ее дня рождения.

Поразмыслив, Лорен пришла к выводу, что полутора часов вполне достаточно, чтобы получить от Ричарда Трента необходимую информацию и понять, хочет ли она провести, возможно, последний месяц в Англии за пределами Лондона.

Пейзаж за окном стал еще красивее. «Почему меня не трогает эта красота?» – вертелось в голове у Лорен.


Крис выглянул в окно, выходящее на Тутинг-Хай-стрит. Было половина восьмого утра, и перед красочными витринами магазинчиков останавливались фургоны, разгружая вечно неспелые фрукты и овощи. Третья чашка кофе, кажется, наконец оживила его.

Вчера он был на работе до одиннадцати вечера, пытаясь решить некоторые проблемы, угрожающие будущему школы и, как следствие, его карьере. А потом он не мог заснуть до трех часов ночи, не в силах избавиться от напряжения. Господи, как он скучал по Бет! Как бы он хотел поговорить с ней о своих заботах!

Именно тогда ему в голову пришла мысль, поразившая его. В сущности, у него не было друзей. У него были коллеги, приятели, с которыми можно посидеть за кружкой пива, бывшие однокурсники, которые изредка звонили ему, приезжая в Лондон на очередную конференцию или семинар. Но ни одного друга.

Крису нравилось думать о себе как о раскрепощенном человеке, живущем в ладу со своими чувствами. Но ему не хватало друзей-единомышленников, которые сопровождали бы его на пути самосовершенствования. Теперь он понимал, что это огромный пробел в его жизни.

Прежде Крис не нуждался в друзьях. На работе он вполне довольствовался поддержкой коллег, а в личной жизни ему хватало мимолетного общения со случайными женщинами. Встретив и полюбив Бет, он постепенно обнаружил, что все меньше нуждается в других и все больше зависит от нее.

Крис напомнил себе, что должен перестать все время думать о Бет. По иронии судьбы, любовница стала его лучшим другом – и она ушла. В следующий раз нужно выбирать друга, который не исчезнет по окончании романа…

Его раздумья о том, где взрослому мужчине искать друга, прервал телефонный звонок. Крис с тревогой поднял трубку. Кому понадобилось звонить ему в такое время? Услышав голос Стеллы, он автоматически обернулся, ища глазами Бет. Его телефонные разговоры со Стеллой всегда состояли из вежливых приветствий, а потом он звал Бет. Но на этот раз Стелла звонила ему. Поскольку это было впервые, оба чувствовали некоторую неловкость.

– Я пыталась дозвониться до тебя вчера вечером, – с укоризной начала Стелла. – Но тебя не было дома.

– Крис так удивился ее тону, что неожиданно для себя начал оправдываться:

– Извини. Я работал допоздна.

Стелла пожалела о своей резкости и тут же сбавила обороты:

– Я просто беспокоилась, что не успею поговорить с тобой до твоего сегодняшнего свидания с Лорен.

– Понятно…

Стелла почувствовала холодность в его голосе и поняла, что так ничего не добьется. Нужно было попытаться расположить его к себе.

– Как у тебя дела на работе? – оживленно спросила она.

– Отлично, – ответил Крис.

Конечно, Стелле было неинтересно слушать о двенадцатилетнем мальчишке, который вчера снова набросился на него с ножом во время урока английского. Вообще весь этот разговор вызывал у него странное чувство. Он мог бы просто положить трубку, но это было бы уже верхом невежливости. Попытка вспомнить, чем занимается Стелла, не увенчалась успехом, поэтому Крис ограничился общим вопросом:

– А как дела у тебя?

Стелла всегда понимала этот вопрос буквально. Правда, она не стала упоминать о начале очередной менструации, но в остальном полностью посвятила Криса в подробности прошлого дня. Крис быстро отключился, лишь изредка выхватывая важные детали из ее рассказа. В результате он получил информацию, которую можно было изложить в течение тридцати секунд: у нее был ужасный день в издательстве, в котором она работала (хотя в ее получасовом отчете не было ни слова о книгах, что заставило Криса ломать голову над тем, чем же она там занималась), она общалась с пятью знакомыми, которых, по мнению Стеллы, Крис должен был знать, и еще она обдумывала, какой плиткой покрыть пол на кухне.

К концу ее монолога Крис впал в состояние, близкое к коме, и возвращался к реальности только во время пауз, чтобы вставить нейтральные реплики типа: «представляю» или «правда?». В конце концов, Стелла добралась и до причины своего звонка.

– У меня к тебе довольно деликатное дело, Крис.

– Какое же? – нехотя спросил он.

Крис не любил деликатные дела. Он делил жизнь на белое и черное, а полутона вызывали у него тоску.

– Я знаю, что сегодня ты увидишься с Лорен. Я хотела поговорить о том недоразумении, которое у вас возникло.

Недоразумение? Что же, весьма тактичное замечание, хотя он не назвал бы это недоразумением.

– Так в чем дело? – дипломатично спросил Крис.

– Понимаешь, я знаю, что Лорен… это звучит так глупо…

Крис сжалился над ней:

– Ты хочешь сказать, что она солгала о своем дне рождения.

Стелла с шумом выдохнула воздух.

– Не то чтобы солгала, она просто думала… у нее сложилось впечатление, что твое мнение о ней ухудшится, если она признается… словом, ты понимаешь.

«О боже! – чуть не простонал Крис. – Так, значит, это я виноват? Тогда понятно…» Он покачал головой, хотя, конечно, по телефону этого не было видно. Неужели Лорен могла так ошибиться на его счет? Он вообще ни к чему не испытывал сильных чувств – не считая работы и, разумеется, ненависти к опере. В остальном он был сама лояльность. Ему даже нравились большинство его учеников, хотя все они были отъявленными преступниками. Крис считал, что трудно быть добродушнее его.

– Не знаю, почему у нее сложилось такое впечатление, – сухо заметил он.

– Думаю, это из-за того, каким тоном ты произнес слово «астрология», – пришла на помощь Стелла.

Из-за тона, каким он сказал слово «астрология»?! Да он даже не помнит, упоминалось ли оно, да еще каким-то особенным тоном! Крис вообще всякий разговор воспринимал как процесс обмена информацией и никакого значения той или иной интонации не придавал. Он просто хотел быть вежливым, но, судя по всему, это ему не удалось.

– Наверное, ей показалось, – пробормотал он. – Мы просто болтали. Да я бы никак не отреагировал, скажи она, что увлекается черной магией!

Стелла тяжело вздохнула. Если Крису безразлична ложь Лорен, значит, все ее переживания были напрасны. А ведь сейчас Лорен, возможно, тоже места себе не находит, волнуясь из-за предстоящего вечера, – и тоже без причины. Для Стеллы вдруг стало жизненно важным переиграть ситуацию, помочь Лорен и Крису все начать сначала. Ведь так поступают настоящие подруги?

– Послушай, Крис, наверное, ты сочтешь меня сумасшедшей, но могу я попросить тебя об огромном одолжении?

Он хотел сразу ответить «нет», понимая, что любая просьба Стеллы способна нарушить то хрупкое равновесие, которое установилось в его жизни. Три дня назад он бы поклялся, что не заведет ни с кем серьезных отношений в ближайший год. А сейчас он был на пороге нового романа и не хотел лишних осложнений и подводных камней.

– Какое одолжение? – устало спросил он.

– Ну, раз у Лорен создалось неправильное о тебе представление, она теперь очень боится быть разоблаченной. А это непременно случится, если ты станешь с ней встречаться – ведь через две недели у нее день рождения…

– Так какое одолжение? – прервал ее излияния Крис, почувствовав настоятельную необходимость в четвертой чашке кофе.

– Ничего особенного. Просто дай ей понять, что абсолютно не помнишь ваш разговор или не придал ему значения. Тогда она и сама о нем забудет. Конечно, не надо говорить этого открыто, просто вскользь упомяни, когда представится случай.

– Это все? Ты явно преувеличиваешь мои актерские способности, – сухо откликнулся Крис.

Высказав просьбу, Стелла явно начала терять терпение:

– Послушай, просто дай ей понять, что забывчив или невнимательно ее слушал, потому что голова была занята своими проблемами, или что-нибудь в этом роде.

– Господи, к чему вообще такие сложности? Почему я не могу просто сказать ей, что все знаю? Это же не бог весть какая ложь.

– Ни в коем случае! – воскликнула Стелла так громко, что ему пришлось отодвинуть трубку от уха. – Тогда она захочет узнать, кто тебе сказал.

«Теперь все ясно, – подумал Крис. – Инстинкт самосохранения – самый древний и сильный из всех человеческих инстинктов. А Бет всегда говорила, что все поступки Стеллы продиктованы постоянным, почти болезненным стремлением заслужить всеобщее одобрение».

– Не вижу, в чем проблема, – заметил он, начиная раздражаться. – Ты же не выдала ее самую сокровенную тайну.

– Знаю, но она обидится, что я ей этого не сказала. – Стелла все больше волновалась.

Крис был сыт по горло:

– Послушай, не могу поверить, что ты делаешь такую трагедию из пустяка. Прости, но мне пора на работу.

– Так ты выполнишь мою просьбу, правда? – в последний раз попытала счастья Стелла.

Крис положил трубку. Бред какой-то! Удивительно, сколько времени двое взрослых людей потратили на обсуждение пустяка, абсолютно не заслуживающего внимания. Потом он попытался вспомнить, когда последний раз уделял время тому, что было действительно важно для него.

Приходилось признать, что все в его жизни, кроме работы, было достаточно обыденным. Что ж, возможно, лучше улаживать мелкие проблемы, чем однажды столкнуться с ложью, способной перевернуть всю жизнь…

Эта мысль по вполне понятной причине заставила его подумать о Бет, и ему вдруг пришло в голову, что только Бет знала новый номер его телефона. Значит, она дала его Стелле. Господи, и зачем она это сделала?..


Ричард Трент недоумевающе посмотрел на Лорен:

– Значит, вы собираетесь сегодня вернуться в Лондон, чтобы посмотреть французское кино, которое не выносите, с мужчиной, которого, возможно, не хотите видеть и которому солгали насчет вашего знака Зодиака?

Да, именно так. Сейчас, сидя на скамейке у замерзшего озера, Лорен словно взглянула на себя со стороны, и все происшедшее показалось ей полной бессмыслицей.

Это место обладало какой-то тайной силой, ослабляющей узы, которые не давали ей почувствовать себя свободной. Здесь грань между рациональным и иррациональным стиралась, а в ее новом клиенте было нечто, побуждающее к откровенности. С первой минуты встречи она прониклась к нему симпатией.

Когда Лорен вошла в магазин, Ричард обслуживал капризного клиента, и это дало ей шанс приглядеться к нему, оставаясь незамеченной. Она с восхищением наблюдала, как владелец магазина пытался воплотить в жизнь фантазии покупателя, который желал получить снаряжение, достойное арктической экспедиции, в то время как сам собирался совершать всего лишь не-большие прогулки в окрестных горах.

Ричарду Тренту было около пятидесяти. Его точный возраст угадать было невозможно: он мог похвастаться густой шевелюрой, очков не носил, а зубы выглядели настоящими. И хотя фасон брюк был ужасен, он не натягивал их до подмышек. «Он привлекателен», – отстраненно подумала Лорен и сразу же выбросила эту мысль из головы.

Для нее больше не имел значения возраст людей; где-то после тридцати она вообще перестала гадать, сколько лет тому или иному человеку. В юности в ее голове словно находился датчик, который обнаруживал и выключал из зоны ее внимания людей старше сорока. Но когда она сама стала приближаться к этому рубежу, возраст перестал играть для нее большую роль. Лорен больше не боялась старости, поскольку уже представляла себе не обремененное заботами будущее, когда она уйдет на покой и будет путешествовать по миру в компании таких же энергичных и любознательных ровесников.

Брак не вписывался в ее схему жизни. Она не избегала семейных уз, но и не стремилась к ним. Просто она пришла к выводу, что отношения с другими людьми не поддаются контролю. Если даже мать может покинуть ребенка, то что же говорить о возлюбленных. Поэтому, строя планы, она рассчитывала исключительно на себя. Лорен жила как отшельница, и ее уединение нарушала только мать, преследующая свое чадо с настойчивостью привидения. Впрочем, Лорен не возражала против этого, только иногда ее немного беспокоила собственная снисходительность.

Лорен многое узнала о будущем клиенте по морщинкам вокруг глаз, которые обозначались все отчетливее по мере того, как требования покупателя становились все более нелепыми. Ей даже захотелось научиться у него пользоваться силой взгляда, а не зависеть от своего коварного языка. И если возраст Ричарда Трента оставался загадкой, его одежда многое о нем говорила – зеленая клетчатая рубашка и вельветовые брюки, видавшие лучшие дни.

Наконец дверь за придирчивым покупателем закрылась. Он ушел счастливым и экипированным для встречи с белым медведем – если, конечно, таковые попадаются в здешних местах. Ричард Трент повернулся к Лорен, и лицо его расплылось в улыбке. Лорен знала в них толк, поскольку за свою жизнь видела множество адресованных ей улыбок. Эта была хороша.

– Вы, должно быть, Лорен Коннор, – сказал он, подходя ближе и протягивая ей руку.

– Как вы догадались? – удивилась Лорен – она пришла раньше назначенного времени. Однако, взглянув на себя со стороны и увидев с иголочки одетую деловую женщину, которая абсолютно не гармонировала с непринужденной обстановкой магазина спортивной одежды, Лорен все поняла и смущенно засмеялась.

– Не беспокойтесь, – успокоил ее Ричард. – Это моя вина. Я должен был одеться более официально. Но дело в том, что девушка, работающая в этом магазине, еще не пришла, и мне пришлось ее заменить. А костюм смутил бы покупателей.

Ричард закрыл витрину со швейцарскими армейскими ножами. У Лорен на языке вертелся вопрос, для чего еще их используют, кроме вытаскивания камней из лошадиных копыт, но она вовремя одернула себя и мысленно похвалила за сдержанность.

– Нет, это я виновата, – возразила она. – Я должна была понять, что такой магазин – не обычное рабочее место, и одеться соответствующе.

– Моя жена обычно пресекала поток моих извинений по любому поводу. Она была американкой и утверждала, что англичане готовы взять на себя вину за все беды в жизни.

– Она умерла? – спросила Лорен и тут же пожалела о бестактном вопросе. «Все правильно, – грустно подумала она. – Поздно начинать новую жизнь».

Однако Ричард, казалось, не обиделся.

– Нет. Мы развелись несколько лет назад.

– Хорошо… То есть хорошо не то, что вы развелись, а то, что она не умерла, то есть… – Она запнулась. Каждое ее слово только усугубляло ситуацию.

Ричард успокаивающе похлопал ее по руке.

– Итак, теперь мы оба чувствуем себя не в своей тарелке, – с улыбкой сказал он. – Какое прекрасное начало партнерства!

Однако он совсем не казался смущенным, и Лорен это понравилось. Она окончательно отбросила все сомнения по поводу работы здесь и уже предвкушала, как проведет несколько приятных недель в компании этого человека.

Они молча стояли у витрины с ножами, и Лорен казалось, что ее лицо сейчас сведет от улыбки. К счастью для нее, в магазин ворвалась запыхавшаяся продавщица, рассыпаясь в извинениях за опоздание. Она заняла место за прилавком, и Ричард отвел Лорен в свой офис, находящийся по соседству.

– Могу я вам что-нибудь предложить? Чай, кофе, традиционный мятный кекс? Я шучу, – быстро добавил он. – Мы хоть и провинциалы, но цивилизация добралась и до нас. К нам даже привозят шоколад. – Его глаза смеялись.

Они сели за кофейный столик, с которого Ричард предварительно смахнул на пол несколько журналов о природе. Лорен не привыкла вести переговоры в столь раскованной обстановке, но быстро взяла себя в руки и переключилась на дела. Слушая Ричарда, она пришла к выводу, что установка современных коммуникаций в его магазинах будет непростой задачей. У них не было даже кассовых аппаратов – наличность они складывали в ящики, а чеки выписывались от руки. Однако растущий интерес к спортивному туризму привлек большое число покупателей в магазины Ричарда, и, чтобы соответствовать спросу, он вынужден был согласиться на полную модернизацию компании.

– Почему вы так противитесь переменам? – спросила Лорен. Она явственно ощущала его нежелание двигаться вперед.

– Думаю, дело в компьютерах. Я их ненавижу. Из-за них люди перестали разговаривать друг с другом. Телефон – тоже зло, но по крайней мере он всегда оставляет повод для личной встречи. А теперь можно переслать документы по электронной почте, поучаствовать в виртуальной конференции, даже подписать договор по Интернету. А я люблю встречаться с людьми, видеть их лица, пожимать им руки, обмениваться шутками. Но не могу вспомнить, когда кто-то приходил в мой офис в последний раз. Меня тревожит, что в конце концов люди перестанут ходить в магазины, а покупки будут делать по Интернету.

Лорен поспешила встать на защиту компьютеров, восприняв слова Ричарда как личное оскорбление. Потому что она любила их именно по тем причинам, по которым Ричард их ненавидел. Она терпеть не могла деловые встречи с их фальшивыми улыбками и невкусным чаем. А электронную почту она, напротив, очень любила за то, что всегда можно было перечитать свое сообщение и удалить то, что покажется неуместным. От такой самоцензуры она только выигрывала.

Лорен уже приходила в голову мысль, что лучше было бы познакомиться с Крисом на чат-странице Интернета. Они бы обменялись информацией друг о друге, не обращая внимания на интонации и взгляды, а потом приняли бы взвешенное решение о встрече – конечно, если бы сочли нужным встретиться.

Так или иначе, деловая встреча с Ричардом Трентом получилась очень необычной. Подписав контракт, Лорен выложила ему всю историю, происшедшую на вечеринке Стеллы. А заодно и историю всей своей прежней жизни.

– …Моя мама не такая, как остальные. Когда я была маленькой, она работала секретаршей и часто уходила по вечерам играть в бинго, оставляя мне ужин на плите. Сейчас она поет песни из старых мюзиклов в пабах Южного Лондона, получая десять фунтов за выступление и бесплатные коктейли. И звонит мне дважды в день, чтобы наверстать упущенные годы, в течение которых она набирала мой номер, лишь когда была пьяна или, что случалось реже, в ней вдруг просыпались материнские чувства… Я чересчур болтлива, да?

– Возможно, если вы выговоритесь, вам станет легче.

Лорен засмеялась. Она понемногу начала расслабляться.

– Извините. Я совсем не умею общаться с людьми. То молчу, как рыба, то говорю лишнее. Из-за этого я уже нажила кучу неприятностей.

– Кажется, я начинаю замечать это. Зачем же вы выбрали такую работу? Разве ваше место – не в рекламе или в отделе продаж, словом, там, где требуется болтать без умолку?

Вы, должно быть, шутите! Телекоммуникации – это богом посланная профессия для людей, не приспособленных к жизни в обществе. Как только я уясняю запросы и потребности клиента, необходимость общаться пропадает. Я начинаю решать чисто технические проблемы. Конечно, мне приходится пересекаться с персоналом фирмы, но все разговоры сводятся к рабочим вопросам, где ни одно мое слово не может быть неверно истолковано. Это значительно облегчает дело для меня и моих клиентов.

– Должен сказать, у вас фантастическая репутация. Я обращался к трем коллегам, занимающимся розничной торговлей, и все трое порекомендовали мне именно вас.

– Это потому, что мне нет равных в решении конкретных проблем. Я люблю проблемы, когда знаю, что существует их решение. Я не смогла бы работать там, где требуется управлять общественным мнением, изменять настроение клиентов. Образно говоря, если проблему нельзя выразить в цифрах, мой мозг капитулирует.

Ричард с любопытством посмотрел на нее:

– Могу я задать вам бестактный вопрос? Лорен театрально всплеснула руками:

– Я обожаю людей, задающих бестактные вопросы! Это избавляет меня от необходимости задавать бестактные вопросы им.

– Для человека, который так любит ясность и определенность, несколько странно при встрече интересоваться зодиакальным знаком собеседника. Разве эти вещи можно сочетать?

Невероятно, но в обществе Ричарда Лорен совсем не чувствовала необходимости оправдываться.

– Думаю, что в глубине души я не принимаю гороскопы всерьез. Просто мне нравится мысль, что нами управляют некие внешние силы. Считается, что астрология способна предсказать характер и судьбу человека по тому, как расположились звезды в момент его рождения. Мне кажется, это вносит элемент упорядоченности в хаос нашей жизни.

Ричард заметил что Лорен так ожесточенно крошит свой бисквит, что уже половина его плавает в чашке с чаем. Он усадил ее лицом к окну, из которого открывался изумительный вид на горы, но она ни разу туда не взглянула. В конце концов, ему стало ясно, что она нуждается в его помощи не меньше, чем он – в ее.

– Итак, когда вы сможете приступить к работе? – спросил он.

Лорен посмотрела на часы.

– Хотела бы сказать, что немедленно, но мне нужно успеть на лондонский поезд. Жаль, что я не приехала вчера – тогда я смогла бы осмотреться, изучить документацию и поближе познакомиться с делами фирмы.

«Да, она очень нуждается в помощи», – подумал Ричард. Поразительно: измученный городскими джунглями человек оказывается в прекрасном Озерном крае и мечтает только об одном: погрузиться в пыльные бухгалтерские книги!

– Я полагал, что вы так и собирались сделать. Что же заставило вас передумать?

Лорен отвела взгляд:

– Мне нужно было кое-что обдумать, и я надеялась решить некоторые вопросы до приезда сюда.

Ричард не настаивал на дальнейших объяснениях, а Лорен не стала вдаваться в подробности. Вчерашний день стал вдруг таким далеким, что она едва могла его вспомнить.


Зато Бет запомнила вчерашний день до мелочей. Она сидела дома на любимой софе, по привычке заняв левую сторону, но вдруг сообразила, что сейчас вся софа в ее распоряжении, так что можно садиться где угодно. Усмехнувшись, Бет передвинулась в центр, но почувствовала себя так неуютно, что тут же вернулась обратно и осмотрелась по сторонам, отмечая изменения, оставленные после ухода Криса. Полупустые книжные полки, темные квадраты на желтых стенах – там, где висели его любимые портреты Шекспира и постеры из сериалов, создавая восхитительную по своей противоречивости композицию. Ей хотелось завесить или закрасить эти метки прошлого, но она чувствовала, что должна привыкнуть к ним, прежде чем сможет позволить себе роскошь от них избавиться.

В памяти роились непрошеные воспоминания. Она вдруг представила себе родителей Криса, которые всегда были предметом ее зависти, хотя сам Крис этого так и не смог понять. «По крайней мере, ты был для них желанным», – повторяла она.

Крис не спорил. Его родители были одержимыми, в то время как ее – просто безразличными. Они были поражены, узнав о будущем ребенке. Обоим было тогда за сорок, ни один не желал заводить детей, и наступление беременности явилось для них досадной неожиданностью. Они оба были учеными, жили в мире науки, оторванном от реальности. Поэтому, когда Бет появилась на свет, родители так и не сумели впустить ее в свою жизнь, в свой круг избранных.

Однако они старались изо всех сил. Они писали памятки, чтобы не забыть вовремя накормить малышку Бет. Они читали ей вслух Вергилия и Гомера. Они приглашали домой ее школьных друзей, которым мама Бет устраивала строжайший экзамен по устному счету, прежде чем угостить чем-нибудь. В итоге никто не приходил в гости к Бет дважды. В школе она стала изгоем, и только поразительная красота, расцветшая уже в те годы, спасала ее от нападок сверстников.

Для подростков, единственное стремление которых – быть как все, непохожесть Бет на других была подобна приговору. Однако в медицинском колледже она оказалась в центре внимания: ведь среди студентов, напротив, всегда ценились индивидуальность и умение выделиться из толпы. Поэтому Бет понадобилось лишь перекрасить волосы в рыжий цвет, чтобы прослыть неординарной личностью.

Однако успех у однокурсников ее не слишком интересовал. Она была поглощена учебой, которая давалась ей легко и приносила радость. Она блестяще окончила колледж и быстро получила место ординатора в одной из центральных больниц.

Однажды, когда из-за нехватки персонала она дежурила в отделении скорой помощи, туда обратился Крис с переломом руки. Они встретились в тот период, когда в жизни Бет не стояло никакой определенной цели. Она и опомниться не успела, как переехала к нему, не успев решить для себя, правильно это или нет. Ведь, в отличие от Лорен, Бет не читала женских глянцевых журналов, пестрящих советами на все случаи.

Ее родители тоже ничего не могли ей посоветовать. Они только всегда напоминали Бет, что она не похожа на других женщин и поэтому не должна ожидать от жизни того, что привычно для остальных. Как будто они знали, чего хотят женщины ее поколения! Крис же научил ее прислушиваться к собственным желаниям и оставаться независимой – в том числе и от него.

Теперь Бет было тридцать пять, а ее родителям – под восемьдесят. Но для нее они всегда были старыми, а она всегда была аутсайдером. Пока Крис не согрел ей сердце и не дал билет в нормальную жизнь.

А потом он оставил ее. Просто ушел, научив ее готовить яичницу так, как он любил, поддерживать светский разговор с людьми, которые были ей неприятны, и идти на компромиссы. И странно – она совсем не чувствовала себя опустошенной и покинутой, хотя и должна была бы.

Когда Бет пришла к этому выводу, повергшему ее в смятение, раздался телефонный звонок.

Глава 4

– Ну почему я должен ей звонить? – в третий раз спросил Пит Стеллу.

– Ты меня не слушаешь! – простонала она. Стелла была измучена тяжелыми переговорами с подрядчиками. Ей пришлось звонить им с работы, и они никак не могли понять, какой камин для гостиной ей нужен. Кроме того, ее сослуживцы проявляли все меньше сочувствия к ее проблемам и все больше раздражения по поводу количества рабочего времени, которое она тратит на телефонные разговоры по личным вопросам. Они больше не проявляли интереса к каталогам домашних каминов, который она тщательно изучала в течение нескольких дней.

– Я из сил выбиваюсь, чтобы к приезду твоих родителей дом был приведен в порядок, а тут еще столько проблем… Мне нужен телефон Криса. Я хочу поговорить с ним о Лорен до того, как он отправится с ней на свидание.

– Но Бет – твоя подруга. Я едва ее знаю. Стелла посмотрела на него с негодованием:

– Не понимаю, как ты можешь так говорить после вчерашнего вечера. Я с трудом оторвала тебя от нее!

К счастью для Пита, Стелла слишком переживала из-за заказанных ею деревянных жалюзи, которые оказались не того оттенка, чтобы заметить, как он покраснел. И потом, Стелле никогда не приходило в голову, что другая женщина может находить общество ее мужа более чем… более чем сносным.

– Я уже говорил тебе, она…

– Да-да, я знаю, плакалась у тебя на плече, – прервала его Стелла. – Так что у тебя есть хороший повод позвонить ей. Спроси, как она себя чувствует. Покажи, как переживаешь за нее, – добавила она с сарказмом.

– А как я объясню ей причину твоего внезапного интереса к Крису? – раздраженно поинтересовался Пит. Стелла была сегодня особенно утомительна. – Ведь ты всегда терпеть его не могла.

– Ну почему я всегда должна обо всем думать? – пробормотала она себе под нос, но достаточно громко, чтобы Пит услышал.

– Потому что ты всегда все знаешь лучше всех, – так же сквозь зубы ответил Пит, но достаточно тихо, чтобы Стелла не услышала.

Оба они так много выпили на вечеринке, что с утра не могли вспомнить, о чем говорили друг другу и друзьям. Но пока Стелла изучала в зеркале свое лицо, которому похмелье добавило лишних десять лет, на нее вдруг снизошло озарение. Она не рассказала Лорен, что ее маленькая ложь разоблачена! Теперь она могла думать только об одном: что Лорен рассердится на нее.

Стелла понимала, что по такому незначительному поводу едва ли стоит впадать в панику, однако вчерашний случай никак не шел у нее из головы. Она всегда старательно поддерживала отношения с друзьями. «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты» – это изречение было девизом Стеллы. Дружба была для нее живым организмом, который нуждался в постоянной подпитке, иначе мог умереть. А такого Стелла не могла допустить. Поэтому именно она всегда являлась инициатором зарождения и продолжения дружеских отношений. Ее не беспокоило то, что ей практически никто не звонил, поскольку все ее друзья были уверены, что рано или поздно она сама даст о себе знать.

Стелла гордилась тем, что помнила дни рождения и все важные и не очень важные даты в жизни ее друзей. Она знала все об их семьях, о том, где работают их супруги и ближайшие родственники, о домашних любимцах и предпочтениях в еде. В ящиках ее письменного стола хранилась богатая коллекция поздравительных открыток на все случаи жизни – для поклонников классической музыки и заядлых рыбаков, а также нейтрально красивые открытки для новых знакомых, на которых нужно было произвести впечатление.

Лорен Стелла считала своей лучшей подругой и полагала, что ссора с ней – самое худшее, что может произойти в ее жизни. Пусть даже ее переживания и покажутся кому-то высосанными из пальца.

– Просто сделай, как я прошу. Пожалуйста, Пит! – сказала Стелла, желая поскорее избавиться от этой проблемы, чтобы целиком переключиться на предстоящую укладку паркета в столовой.

В конце концов Пит сдался. На самом деле в глубине души он хотел, чтобы решение было принято за него. Тогда он не будет чувствовать себя виноватым, звоня Бет. Хотя, едва проснувшись, он ни о чем другом и мечтать не мог.


– Привет, Бет, это Пит. Пит Линч, – зачем-то добавил он, боясь, что она его не узнает.

Потрясающе! Не могу поверить, что ты позвонил в тот самый момент, когда я думала о тебе! – воскликнула Бет.

Ее слова могли принадлежать восторженной шестнадцатилетней девушке или женщине, никогда не читавшей журнал «Космополитен». Она и в самом деле была слишком неискушенной для женщины ее возраста и об обычных женских уловках не имела ни малейшего представления. Ведь у нее был всего один роман в жизни – с мужчиной, который умел обманывать только себя самого.

– Правда?

Пит был удивлен. Он тоже был не слишком силен в искусстве флирта, а интриги и ухищрения, которые обсуждали Стелла и ее друзья, вызывали у него лишь презрительную гримасу. Поэтому Пит по достоинству оценил искренность Бет и еще раз убедился, насколько разные она и Стелла. Он подавил в себе угрызения совести, поскольку сравнение оказалось не в пользу жены.

– Было так приятно поговорить с тобой вчера, – призналась Бет. – С тех пор, как мы с Крисом расстались, я чувствовала себя одиноко. Он был не только моим мужчиной, но и лучшим другом. И хотя я испытала облегчение от того, что он ушел, мне не хватает его общества больше, чем я могла себе представить. Впрочем, я скучаю по нему не так сильно, как должна была бы. В каком-то смысле я даже благодарна судьбе, потому что, будь мы с Крисом вместе, я не смогла бы так замечательно провести время с тобой вчера вечером.

Пит был тронут и в то же время встревожен ее отчаянием и одиночеством, которое она и не думала скрывать. Он собирался сделать быстрый звонок, обменяться парой вежливых фраз и сразу же перейти к делу, ради которого позвонил. Однако, не отдавая себе отчета, он принял приглашение Бет продолжить те доверительные отношения, которые возникли между ними вчера. С его языка опять сорвалось признание, прежде чем он смог себя остановить. Да он и не хотел останавливаться.

– Тебе повезло, Бет. Моя жена все еще со мной, но при этом я чувствую себя страшно одиноким. Стелла давным-давно перестала быть моим лучшим другом.

– И кто же в этом виноват? – спросила Бет. Пит никогда не задумывался над этим.

– Похоже, я всегда считал, что она. Но сейчас, подумав, понял, что перестал разговаривать с ней по душам много лет назад.

– Почему?

Разговор принял неожиданный оборот, и Пит почувствовал себя неуютно. Он не привык обсуждать столь интимные вещи по телефону, особенно когда Стелла была наверху и могла в любой момент спуститься.

– Послушай, ты не возражаешь, если мы не будем касаться этой темы? По-моему, это… неправильно.

– О, извини меня, Пит! – с раскаянием воскликнула Бет. – Я не подумала. Я не пыталась заставить тебя усомниться в твоем браке. Я не имею на это права – особенно после всего, что произошло в моей жизни. И, конечно, я не пытаюсь встать между вами. Мне просто показалось, что мы могли бы стать настоящими друзьями, а не показными, как… – Бет осеклась, но Пит догадался, что она имела в виду Стеллу с ее количественным подходом к дружбе.

Пит чувствовал, как погружается все глубже и глубже в мир Бет. Ему требовалось время, чтобы разобраться в себе и понять, должен ли он это делать, однако Бет не дала ему времени подумать. К тому же Стелла спустилась и теперь стояла рядом, подавая ему знаки и шепча:

– Быстро спроси номер Криса. Я должна успеть позвонить ему, пока он не ушел!

Поэтому, когда Бет предложила ему по-дружески встретиться как-нибудь за ленчем, он сразу согласился. Если бы он уклонился от ответа, Стелла начала бы допытываться, в чем дело. Так что не было его вины в том, что он принял предложение Бет.

Пит нервно кашлянул:

– Да, Бет, вообще-то я позвонил тебе, чтобы спросить новый телефон Криса.

Бет не смогла скрыть разочарования:

– Вот как? А зачем он тебе?

Стелла ожесточенно жестикулировала. Пит не был уверен, что правильно понимает ее жесты, но ему показалось, что она просит его ни в коем случае не упоминать о ее участии в этой интриге.

– Ммм… я просто хотел спросить его… предложить ему выпить вместе пива, или сходить на футбол… или еще куда-нибудь, – пробормотал он, сам не веря своим словам.

– Забавно, – усмехнулась Бет. – У меня всегда было впечатление, что тебе не нравится Крис.

Пит мрачно посмотрел на Стеллу, из-за которой оказался в таком глупом положении.

– Вовсе нет. Просто у меня не было возможности узнать его лучше. Но вчера он обмолвился, что неплохо было бы нам куда-нибудь сходить.

Бет решила, что Крис, должно быть, выпил лишнего, потому что он никогда не скрывал своей неприязни к Стелле и Питу. Но она все равно дала его телефон Питу, который облегченно вздохнул – пытка подходила к концу.

– Я сама собиралась позвонить ему, так что скажу, что ты хочешь пригласить его куда-нибудь, – добавила Бет.

Пит мысленно выругался. Теперь по милости Стеллы ему придется убить вечер на общение с малоприятным ему человеком. Почему у него такое чувство, что жизнь выходит из-под контроля?

– Замечательно! – попытался изобразить искреннюю радость Пит. – Был рад снова услышать тебя, Бет.

– Я тоже. Почему бы тебе не позвонить мне в субботу? После обеда я буду свободна, мы можем встретиться, – с детской непосредственностью выпалила Бет. – Конечно, если Стелла не возражает, – быстро добавила она.

– Да, прекрасная идея. – Пит украдкой взглянул на Стеллу и покрепче прижал трубку к уху, чтобы она не услышала слова Бет. Теперь ему придется искать предлог, чтобы уйти из дома в субботний вечер. Обычно в это время он сопровождал жену в бесконечных походах по магазинам в поисках новой мебели или украшений для дома.

– Что это за идея? – прошептала Стелла.

Пит покачал головой, словно говоря, что они просто болтают. Ему удалось закончить разговор, отделавшись общими фразами, но когда он положил трубку, то обнаружил, что Стелла смотрит на него как-то странно.

– Почему ты так вспотел?

Он поспешно вытер капельки влаги, выступившие на лбу.

– А как ты думаешь? Заставила меня врать и изворачиваться! Теперь мне придется пить пиво с человеком, которого я не выношу! Не могла бы ты сделать мне одолжение и в будущем сама выпутываться из глупых ситуаций, в которые сама себя загоняешь?

С этими словами Пит направился к лестнице наверх, избавив себя от необходимости пересказывать Стелле разговор с Бет. «Я становлюсь мастером уходить от ответа», – подумал он. Но гордости он не испытывал. Скорее наоборот.

По дороге в комнату, которую Стелла гордо называла его кабинетом, Пит задержался у огромного зеркала в холле.

Как и все люди, он не видел себя таким, каким его видели другие, и замечал лишь то, что считал своими недостатками. Он видел перед собой худощавого мужчину с вялыми мышцами, выдававшими полное пренебрежение к диетам и спортзалу. Ничем не примечательные каштановые волосы были зачесаны назад – он носил эту прическу с шестнадцати лет. Лицо его не обладало ни одной из черт, от которых женщины сходят с ума: голубые глаза, но не такие пронзительные, как у Брэда Пита; четкий подбородок, но без ямочки; прямой нос, но его жена предпочитала нос Джимми Нейла; собственные зубы, но это могло быть интересно только его дантисту.

И еще он носил очки. Вот в чем была загвоздка. Пит пробовал подобрать контактные линзы, но глаза так и не смогли к ним привыкнуть. Конечно, некоторые популярные актеры носили очки – например, Майкл Кейн; а Робби Уильяме даже носил оправу с простыми стеклами. Но это было совсем другое – прихоть, желание примерить новый образ. Каждый, кто вынужден носить очки, знает разницу. От них нельзя отказаться, когда надоест, они – как крест. Пит носил очки всю жизнь. В школе его постоянно дразнили, а девочки смотрели на него свысока, пока в старших классах им не пришло в голову, что очки придают ему серьезный, интеллектуальный вид.

Словом, когда Пит смотрелся в зеркало, он видел типа в очках. И был уверен, что именно так его воспринимают окружающие.

Плюсом его непримечательной внешности было то, что он мог, к примеру, средь бела дня совершить ограбление и скрыться безнаказанным, потому что ни один свидетель не сможет точно описать его приметы. Он выглядел, как чей-то брат или кузен, которого не можешь вспомнить в лицо, или как доктор в очках из сериала «Скорая помощь» (не тот, которого играл Джордж Клуни, разумеется).

Меньше всего, впрочем, он был похож на мужа, способного изменить жене. Пит сам не был уверен, как именно должны выглядеть неверные мужья, но ему казалось, что у них более волевые черты лица.

В последующие сорок восемь часов перед свиданием с Бет он смог убедить себя, что является не более чем жертвой внешних обстоятельств. Ведь это Стелла поставила его в такое положение, что ему ничего другого не оставалось, как согласиться встретиться с Бет. Наедине.

Но он не чувствовал себя несчастным. Впервые за много лет Пит не знал, что сулит ему будущее, и это чувство ему нравилось.

Неожиданно Пит вспомнил один их давний разговор со Стеллой.

– Думаю, со мной что-то не так, – признался он – это было в те дни, когда они еще разговаривали о серьезных вещах.

– Почему? – нахмурилась Стелла. Она не любила, когда что-то выходило из-под контроля.

Пит изобразил шутливую тревогу:

– Мне нравятся мои родители. Хуже того, мне нравится их образ жизни. Я хочу быть похожим на них. Наверное, мне пора обратиться к психоаналитику.

Однако Стелла не улыбнулась. Она восприняла его слова как намек на ее собственных родителей, которым, хотя они и были неплохими людьми, ей совершенно не хотелось подражать.

– Очень смешно, Пит! – Она не стала скрывать свои чувства.

Но Пит и не собирался смешить ее. Он действительно так считал. Его родители вырастили пятерых детей, не имея денег, но даря им всю свою любовь. Пита всю жизнь согревали воспоминания о счастливом детстве, когда по пятницам они всей семьей играли в «Монополию», а каждое лето обязательно выезжали на неделю к морю, прицепив к машине фургон на четыре кровати.

Это были прекрасные времена. Неудивительно, что Пит и его четыре сестры, повзрослев, так стремились завести собственные семьи. Их большой клан разрастался, и счастье расцветало в нем, пока Пит не совершил самую большую ошибку в жизни. Он женился на девушке, которая абсолютно ему не подходила, в наивной надежде, что сумеет изменить Стеллу, сделать из нее идеальную жену, мать, хранительницу очага.

Однако Стелла выросла в другой семье, где родители постоянно ссорились, а трое детей были безразличны друг другу – Ее детство не было ужасным – оно просто прошло, не оставив ярких воспоминаний, того заряда энергии, который питает человека всю жизнь. Поэтому, хотя Стелла и любила его родителей, которые отвечали ей взаимностью, несмотря на разочарование по поводу ее нежелания иметь детей, она не хотела быть похожей на них. Их тихая, лишенная событий жизнь была прямой противоположностью той, к которой она стремилась.

Пит упустил момент и не посвятил Стеллу в свои ожидания от брака, а потом было уже поздно. Он был слишком порядочным человеком, чтобы признаться, что допустил ошибку, женившись на Стелле. Эта ошибка произошла по его вине. Ему нужно было поговорить с ней начистоту до свадьбы. Ведь Стелла никогда не скрывала своих намерений и планов на будущее. Это он не обращал на них должного внимания, считая, что она изменится.

Ему ничего не оставалось, как убрать свои мечты в дальний угол сердца, в папку с надписью: «Недостижимое». Однако, думая о предстоящей встрече с Бет, ему вдруг захотелось достать эту папку и перелистать пыльные страницы.

Дерзость собственных помыслов шокировала его. «Я не такой!» – твердил он про себя, надеясь, что, повторив эти слова много раз, сможет поверить в них.


Ричард отвез Лорен на вокзал. У них не было времени для ленча, но Ричард настоял на том, чтобы до отъезда свозить ее на один из холмов, откуда открывался захватывающий дух вид на озера. Там они перекусили хлебом с сыром и выпили бутылку воды на двоих.

Для составления плана работы им хватило нескольких минут, и остальное время они провели, рассказывая друг другу о себе. Лорен почти жалела, что вынуждена так скоро уезжать, несмотря на предстоящее свидание с Крисом. Может быть, особенно из-за свидания. Но ее утешало то, что в понедельник утром она снова увидится с Ричардом.

– О, чуть не забыла. Вы не могли бы подыскать мне какое-нибудь жилье на неделю? – спросила она. – Комнату в местном пабе или что-нибудь в этом роде.

Ни в коем случае! – решительно возразил Ричард. – У меня есть квартира, пристроенная к коттеджу. Поживете там. Так будет удобнее для вас, да и я буду под рукой, если возникнут вопросы.

Лорен следовало отказаться. Всегда нужно проводить четкую грань между деловыми и личными отношениями, чтобы не было недоразумений. Но ведь сделала же она карьеру, далеко не всегда соблюдая подобные неписаные правила, не умея даже толком общаться с людьми! Так или иначе, Лорен согласилась.

По дороге в Лондон она автоматически включила ноутбук, чтобы записать детали встречи, пока они свежи в памяти. Однако пальцы замерли над клавиатурой. Глаза ее были прикованы к пейзажу за окном поезда, абсолютно такому же, как и по дороге сюда. Однако сейчас Лорен взглянула на него по-новому. Ей вдруг захотелось дернуть стоп-кран и выбежать из вагона, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Но в следующую секунду она испугалась своего безумного порыва.

Лорен была истинной горожанкой, успешной бизнес-леди, старательно избегающей эмоциональных потрясений. Нью-Йорк был для нее естественной средой обитания, она всегда могла надежно затеряться в его вечной толпе. Природа с ее капризным характером оставляла Лорен равнодушной. Однако сейчас красота Озерного края тронула какие-то потаенные струны ее души.

Лорен с удивлением обнаружила, что не может работать. Цифры и расчеты казались скучными и пустыми. Она закрыла ноутбук, решив заняться всем этим в Лондоне, когда вернется в реальный мир. – Откинувшись на спинку сиденья и скользя задумчивым взглядом по бескрайним зеленым холмам, она вспоминала удаляющееся лицо Ричарда на платформе в Тендейле. В голову снова пришла мысль, впервые возникшая еще во время прогулки с Ричардом. Он может быть решением всех ее проблем с матерью. Он хороший, порядочный человек, умеющий сочувствовать, обладающий чувством юмора и сильным характером. А матери нужно снова выйти замуж. После смерти отца прошло уже много времени. Морин необходим новый человек в жизни, который сделает ее счастливой. «И отвлечет от меня», – усмехнулась Лорен.

Стоя на платформе, Ричард смотрел на удаляющееся лицо Лорен в окне тронувшегося поезда. Он не знал, о чем она думает. Наверное, о приближающемся вечере. Судя по всему, он не будет удачным. Ричарда это утешало, хотя он не был злорадным по натуре.

Он улыбнулся своим мыслям, занимавшим его все время, проведенное с Лорен. Она такая утонченная, умная, полная жизни. Ричард признался себе, что она ему очень понравилась. Очень.

Глава 5

Фильм тянулся бесконечно. Даже с субтитрами невозможно было следить за развитием сюжета. Крису было немного легче, поскольку он однажды уже видел «Правду». Бет как-то попыталась объяснить ему главную идею этого творения Годара, но запуталась сама и больше таких попыток не предпринимала. Крис надеялся, что Лорен не захочет обсуждать увиденное после сеанса. Он просто не вынесет столь изощренной пытки.

Лорен пыталась следить за происходящим на экране, но все ее мысли были заняты предстоящим ужином. Она то и дело касалась пальцами шеи, где обычно красовалась цепочка с подвеской Рыбы. Без нее она чувствовала себя раздетой. Кулон был одним из немногих подарков матери, и она дорожила им. Ей казалось, что, сняв его, она предала себя.

В поезде она придумала, как выйти из щекотливой ситуации, в которую поставила себя на вечеринке у Стеллы. Объяснение звучало не очень убедительно, но другого все равно не было. Лорен собиралась дождаться подходящего момента и очень остроумно объяснить, что в тот вечер выпила лишнего и несла всякий вздор. При этом Крис должен был не понять ни слова из ее рассказа и в то же время остаться в абсолютном неведении относительно ее настоящего знака Зодиака. Дело было за малым – осуществить задуманное.

Крис разработал схожий по запутанности план, целью которого было снять Лорен с крючка. Он тоже собирался притвориться, что был пьян, плохо соображал и ничего не запомнил. Он понимал, что вся эта история нелепа, и хотел как можно быстрее покончить с ней, чтобы расслабиться и посмотреть, как будут развиваться события, когда им с Лорен не нужно будет следить за каждым своим словом.

Но действительность оказалась далека от ожиданий, как это часто случалось в жизни Лорен. Они гуляли по городу в районе Ковент-Гарден, и все шло хорошо, пока не пришло время выбрать ресторан для ужина. Лорен согласилась на суши-бар, предложенный Крисом. Вообще-то у нее была аллергия на морепродукты, и она предпочитала обходить эти заведения стороной, но в который раз пожертвовала здравым смыслом ради того, что считала хорошими манерами. Она сказала, что обожает Суши, надеясь, что сможет найти в меню что-нибудь безопасное.

Суши-бар оказался очень современным и был оформлен в минималистском стиле, другими словами – никак не оформлен. Зал выглядел грязновато, но Лорен решила, что так и было задумано для поддержания богемной атмосферы. Судя по праздному виду официантов, поддержание порядка не требовало от них больших усилий.

Принесли меню, и Лорен начала внимательно его изучать, надеясь найти блюдо, которое не вызовет приступ аллергии и не пробудит отвращения, которое она всегда испытывала к скользким дарам моря. Однако по мере прочтения оптимизма у нее поубавилось. Лучше бы ей при входе предложили антигистаминный препарат, мешочек на случай, если станет плохо, и бумажный пакет на голову, чтобы никто не увидел ее лица, когда оно покроется аллергической сыпью.

– Что вы хотите заказать? – спросил Крис. – Здесь все блюда фантастически вкусные!

Лорен деликатно кашлянула в духе героинь Джейн Остин.

– Вообще-то, я много не ем… – Еще одна ложь, к которой категорически не рекомендуется прибегать женщинам, если, конечно, они не хотят обречь себя на пожизненные обеды, состоящие из двух листиков салата и минеральной воды. – Наверное, я закажу рис и какой-нибудь овощной гарнир.

Лорен посмотрела на вытянувшееся лицо Криса и безнадежно вздохнула:

– А лучше закажите мне какое-нибудь фирменное блюдо на ваш вкус.

Крис просиял и быстро заказал огромные тарелки скользких и аллергенных устриц. Лорен показалось, что наступил удобный момент, чтобы начать маленький спектакль для объяснения своей оговорки на вечеринке Стеллы. Посмотрев накануне по телевизору политические новости и поняв, что такое настоящая ложь, она изменила название своей оплошности. Теперь это была просто оговорка.

Лорен уже собралась с духом, чтобы начать, когда заметила, что Крис смотрит куда-то через ее плечо. Она обернулась и увидела женщину, приближавшуюся к их столику.

Женщина была высокой и настолько худой, что еще немного – и у нее можно было заподозрить нарушение пищеварения. Радикально короткая стрижка подчеркивала своеобразие лица, которое одни, наверное, нашли бы обворожительно красивым, а другие – отталкивающе уродливым. Лорен оно показалось отталкивающим; она едва не удержалась, чтобы не перекреститься, словно увидела монстра.

Однако лицо Криса озарила радостная улыбка, и Лорен пронзило подозрение, что это его очередная бывшая подружка. Да уж, этот мужчина времени зря не теряет!

– Иззи! Что ты здесь делаешь? – воскликнул Крис, вскочив и расцеловав женщину в обе щеки.

– То же, что и ты, полагаю.

– Ты не одна? – Крис огляделся, чтобы увидеть, с кем пришла женщина. Лорен уже сделала это секундой раньше. Никого не было.

– Я сегодня встречаюсь с друзьями в клубе, но решила сначала перекусить. А раз это наше с тобой любимое место, то я была почти уверена, что встречу тебя здесь.

– Тогда присоединяйся к нам. Ты не возражаешь, Лорен?

Крис повернулся к Лорен, которая едва не крикнула, что очень даже возражает. Она боялась, что в присутствии этой необычной женщины потеряет контроль над собой и опять скажет что-нибудь неподходящее. Но вежливость, как всегда, помешала ей быть честной, поэтому она лишь молча кивнула и сжала губы, чтобы ничего не ляпнуть.

Женщина казалась озадаченной странным выражением лица Лорен.

– Ты не хочешь нас познакомить, Тристан? Тристан?!

– Конечно, извини! Иззи, это Лорен Коннор. Лорен, это моя сестра Иззи, Изольда.

Значит, она его сестра? Господи, Тристан и Изольда! О чем думали их родители?! Крис словно угадал ее мысли.

– Ничего не говорите. Мы уже много раз это слышали. Теперь вам должно быть понятно, почему я представляюсь Крисом. И давайте больше не будем об этом, ладно?

Лорен мгновенно все поняла и почувствовала еще большую симпатию к нему за его смущение. Ее тронула его ранимость – точно так же, как ее ранимость тронула Криса на вечеринке Стеллы.

Иззи уселась за столик и беззастенчиво окинула Лорен цепким взглядом.

– Итак, Лорен, вы давно знакомы с Тристаном?

– Всего пару дней.

– Быстро же у тебя получается, Трис! Ты же расстался с этой сумасшедшей Бет всего пару недель назад. Я думала, что ты захочешь отдохнуть несколько месяцев, чтобы вернуть душевное равновесие.

Крис неловко заерзал на стуле.

– Не называй так Бет. Она не сумасшедшая. Просто у нее было нелегкое детство.

Иззи повернулась к Лорен:

– Поверьте мне, эта женщина окончательно слетела с катушек. Представляете, она прожила с Трисом целых пять лет, но так и не сообщила об этом своим родителям. Они не знали даже, что у нее появился мужчина, не говоря уже о том, что он живет у нее.

«И в самом деле, это в высшей степени странно», – подумала Лорен.

– Разве ее родители не приезжали к ней? – спросила она у Криса.

Иззи ответила за брата:

– Конечно, приезжали, и тогда Трису приходилось хватать вещички и прятать их у меня. Он спешно убирал все свои фотографии, все книги, которые явно не принадлежали Бет, вещи из ванной – в общем, все, что было связано с ним. А потом он бродил по улицам, пока родители гостили у Бет.

Криса явно покоробила ее откровенность.

– Все было не так плохо, ты преувеличиваешь. Однако сестра упрямо покачала головой:

– Нет, не преувеличиваю. Бет приходила в ужас при мысли, что ее старые спятившие родители узнают о том, что их маленькая принцесса не живет в неприступном замке, где ее не касаются руки простых смертных.

Крис поморщился:

– Все было не так. Она просто ждала удобного момента, чтобы рассказать им. Они оба уже в возрасте и немного… старомодны. Вообще-то, она должна была рассказать им в прошлый уикенд.

Иззи изумленно посмотрела на брата:

– Ты мне этого не говорил. Так, значит, после пяти прожитых вместе лет она наконец решилась раскрыть свой секрет? И в этот момент ты ее бросил? Хорош же ты был, Трис!

Лорен была согласна с ней, но Крис (она не могла называть его Тристаном) явно хотел возразить. Однако Иззи не дала ему этого сделать и продолжила как ни в чем не бывало:

– Что ж, возможно, это к лучшему. Думаю, ты никогда не смог бы по-настоящему доверять ей, раз она умеет так ловко лгать. Я однажды слышала, как она по телефону разговаривает со своей матерью. Она без тени сомнения плела такие небылицы, что у меня чуть уши не отвалились. Я всегда говорила Трису, что если она лжет родителям, то способна солгать и ему.

Лорен и Крис, не сговариваясь, приготовились разыграть маленький спектакль, чтобы остановить этот словесный поток, но последнее замечание Иззи сбило обоих с толку. Каждый невольно вспомнил вечеринку у Стеллы.

Положение усугубилось, когда принесли заказ. Лорен успела проглотить несколько вполне аппетитных устриц, когда почувствовала, как лицо покрывается жгучей сыпью.

– Что с вами, Лорен? – воскликнула Иззи, что было довольно бестактно с ее стороны. – Вы вся горите!

Лорен мысленно послала ее к черту.

– Я плохо себя чувствую. Наверное, что-то съела днем… – Конечно, сейчас было не время признаваться, что у нее аллергия на морепродукты.

Крис озабоченно наклонился к ней:

– Давайте я отвезу вас домой, пока вам не стало еще хуже.

«Куда уж хуже», – подумала Лорен. Как она ошибалась!


– Сюрприз!

Крис и Лорен в ужасе отшатнулись, когда дверь квартиры неожиданно распахнулась, и на пороге возникла Морин.

Матери Лорен хватило одного взгляда на пылающее лицо дочери. Она буквально втащила ее в квартиру:

– Боже мой, ты случайно не ела…

Лорен не дала ей закончить, обняв ее. Морин не привыкла к таким проявлениям нежности со стороны дочери, и жест произвел желаемый эффект: от удивления Морин замолчала, не договорив роковую фразу.

– Мама! Какой сюрприз! Э-э-э… Входи, Крис. Познакомьтесь. Мама, это Крис. Крис, это моя мама.

Крис не тронулся с места. За пять лет жизни с Бет он ни разу не встретился с ее родителями, что доставляло ему тайную радость. Поэтому он не горел желанием познакомиться с матерью Лорен после первого, к тому же не очень удачного свидания.

– Теперь я уверен, что вы в надежных руках, поэтому должен откланяться. Мне сегодня нужно еще поработать.

Лорен вздохнула с облегчением. Она так же, как и Крис, хотела поскорее закончить этот вечер. Тем более учитывая сюрприз Морин. За матерью Лорен водилась привычка говорить слишком много и слишком быстро. Слова сыпались из нее, как пули из автомата. Само их количество не оставляло сомнения в том, что некоторые будут сказаны некстати и вызовут самые ужасные последствия. Лорен, к несчастью, досталась от матери эта черта. Если бы она могла выбирать, то предпочла бы унаследовать материнские узкие ступни.

– Спасибо за прекрасный вечер. – Лорен изобразила приветливую улыбку.

– Я позвоню завтра, чтобы убедиться, что вам стало лучше.

– Договорились.

Если бы она закрыла дверь в этот момент, свидание бы благополучно закончилось. Но Лорен замешкалась на несколько секунд, раздумывая, не стоит ли все-таки упомянуть о разговоре у Стеллы, обратив все в шутку. Морин решила воспользоваться паузой и выйти на сцену.

– Лорен, нельзя же держать кавалера на пороге! Пригласи его зайти выпить кофе, послушать музыку… Крис, проходите, не стесняйтесь. Я не помешаю вам.

Властным жестом она втащила бедного Криса в квартиру и усадила на диван. «Осталось только предложить ему пачку презервативов», – мелькнуло в голове у Лорен.

– Ты мне поможешь, мама? – Позаимствовав тактику матери, Лорен решительно взяла ее за руку и потащила на кухню.

– Он очень милый, дорогая! – возбужденно зашептала Морин. – Мне уже пора покупать шляпку к твоей свадьбе?

– Мама, послушай меня, – так же шепотом ответила Лорен, нервно взглянув на дверь. – Некогда объяснять, но очень прошу тебя не говорить о моем дне рождения, моей подвеске, моем знаке Зодиака и аллергии насуши.

Морин смотрела на дочь во все глаза:

– Ничего не понимаю. Ты утаила свой возраст? Но в этом нет ничего страшного, детка. Твой отец узнал, сколько мне лет, только после свадьбы.

– Мама, мне незачем скрывать свой возраст. Это глупо. Просто он как-то странно посмотрел на мою подвеску, и я сказала… Ты решишь, что я не в своем уме, и будешь права, но я как-нибудь выкручусь. Ты только ничего не говори, ладно?

Морин пожала плечами:

– Хорошо, милая. Значит, ты не хочешь пригласить его на день рождения? Жаль. Такой удобный случай…

Я вообще не уверена, что снова его увижу. Только, ради бога, не вмешивайся! – предостерегла ее Лорен.

Но Морин слишком долго не принимала участия в судьбе дочери, чтобы сейчас остаться в стороне.

– Я не собираюсь вмешиваться, но ты меня заинтриговала. При чем здесь твой знак Зодиака?..

– Сделай, пожалуйста, кофе, – перебила ее Лорен. – И добавь побольше холодной воды, чтобы он быстро выпил и ушел.

Она вышла из кухни, опередив дальнейшие вопросы, готовые посыпаться из Морин.

В ожидании Крис делал то, что делают все люди, попав в незнакомый дом, – изучал книжные полки и коллекцию дисков. Лорен заметила, что Крис с интересом рассматривает обширную подборку книг о бродвейских и голливудских мюзиклах. На его губах заиграла улыбка при виде длинных рядов дисков с записями мюзиклов, отражавшими ее музыкальный вкус (или отсутствие такового).

– Вам нравятся мюзиклы? – спросила Лорен, с тревогой прислушиваясь к звукам, доносящимся из кухни.

– Не слишком. Мне кажется странным, что взрослые мужчины и женщины вдруг начинают петь в совершенно обыденных ситуациях. Становится неловко наблюдать за ними.

Из кухни раздалось пение – Морин взяла высокую ноту, и Лорен признала, что голос матери с годами действительно окреп и набрал силу.

– Ваша мама хорошо поет, – заметил Крис. – А из мюзиклов мне нравится «Вестсайдская история». Эта история кажется мне настоящей.

Лорен вставила выбранный им диск в музыкальный центр. Через секунду комнату наполнили с детства знакомые звуки, и Лорен вдруг решилась.

– Я вспомнила вечеринку у Стеллы, – неловко начала она. – Не знаю, как вы, но я тогда выпила лишнего…

– Я тоже, – обнадеживающе откликнулся Крис, надеясь, что сейчас она признается. Он был готов принять любое, самое нелепое объяснение. Но в этот момент в гостиной появилась Морин.

– Кофе готов! – торжественно провозгласила она, неся поднос с тремя чашками кофе и апельсиновыми кексами. – Не знаю, говорила ли вам Лорен, но апельсиновые кексы – ее любимые. А я так люблю ее побаловать…

Теперь Лорен поняла, что означал шум на кухне. Мать освобождала полки, чтобы разместить на них несколько коробок с кексами, которые она привезла. Самое печальное заключалось в том, что Лорен разлюбила эти кексы в четырнадцать лет. Однако Морин, не зная об этом, каждый раз покупала их для нее, словно доказывая, что она помнит все ее детские пристрастия. Щадя чувства матери, Лорен каждый раз с благодарной улыбкой принимала подарки, не решаясь сказать правду.

– Крис, где находится этот чудесный ресторан, о котором мне только что рассказала Лорен? – спросила Морин, сделав глоток кофе. – Я обожаю суши, но в Уотфорде мало мест, где можно ими полакомиться.

Крис охотно объяснил, где находится суши-бар, радуясь нейтральному вопросу. Они с Морин обсудили достоинства рыбных блюд. Когда тема иссякла, в комнате воцарилось молчание, не считая, конечно, музыки, льющейся из динамиков.

– Я надеюсь, что вы с Лорен еще побываете у меня. Она покажет вам свои детские фотографии… Господи, как быстро летит время! Конечно, Лорен и сейчас молода, – поспешно добавила она. – Кстати, через пару недель мы устраиваем небольшое торжество.

Глаза Лорен умоляли мать замолчать. Но Морин лишь подмигнула ей и как ни в чем не бывало продолжила:

– Думаю, Лорен сама вам все расскажет.

Она снова подмигнула ей, явно гордясь собой. Теперь Лорен придется пригласить Криса, хотя прямо о дне рождения ничего не было сказано.

Лорен готова была провалиться сквозь землю. Крис от всей души сочувствовал ей. Он знал, что такое чрезмерно заботливые родители. Они с сестрой в свое время по-разному пытались доказать свою независимость. Он, к примеру, изводил мать и отца, ставя на полную громкость любимую музыку. Иззи же в знак протеста начала экспериментировать с собственной внешностью. Кстати сказать, родителей ее опыты над собой приводили в смущение, но не более того. Похоже, им даже нравилось, что она возрождается вновь и вновь, как птица Феникс из пепла, каждый раз в новом обличье. Даже с трудом узнавая родную дочь, мистер и миссис Фэллон не перестали баловать ее и потакать всем ее прихотям. Они жалели только, что Иззи не приходило в голову уподобиться Рейнской деве из опер Вагнера.

Иззи умоляла Криса не уезжать из дома, пока она не закончит школу. «Мама с отцом совсем спятили, Трис. Если ты оставишь меня с ними, они заставят меня выкрасить волосы в белый цвет и заплетать косы или еще что-нибудь». Поэтому Крис продолжал жить в родительском доме, пока ему не исполнился двадцать один год, а Иззи – восемнадцать. В результате Иззи преисполнилась к брату неисчерпаемой благодарностью и дожидалась удобного случая, чтобы отплатить ему за все, что он для нее сделал. Нужно сказать, такой случай был не за горами.

Крис залпом выпил едва теплый кофе и быстро распрощался, не дав Лорен шанса загладить бестактное вмешательство матери. Он сказал, что позвонит, и действительно собирался это сделать. Но Лорен об этом не знала. Она была убеждена, что спектакль, устроенный матерью, испугал его не на шутку. Не то чтобы ее это очень расстроило. Их свидание нельзя было назвать удачным, оно не стало веским аргументом в пользу Лондона по сравнению с Нью-Йорком или даже Камберлендом.

Но она была рассержена на мать за приезд без приглашения, за вмешательство в ее дела и решила заставить Морин почувствовать себя виноватой в том, что испортила едва начавшийся роман.


Лорен посмотрела на часы. Три часа ночи. Мать наконец ушла после неприятной сцены с взаимными обвинениями. Когда Лорен выпалила, что ей гораздо лучше жилось без нее многие годы, Морин ничего не ответила и ушла.

Сейчас, хорошенько подумав, Лорен жалела о своей несдержанности. «Как я могу уехать и оставить ее? – снова и снова спрашивала она себя и сама отвечала: – А как я могу остаться с ней?»

Ворочаясь без сна, она наконец перестала терзать себя попытками принять, возможно, самое важное решение в жизни. И тогда в сознании возник другой вопрос: что могло заставить маму приехать без приглашения в пятницу вечером? Дело в том, что в пылу спора Лорен забыла спросить ее об этом.

Глава 6

Наступила суббота, а Пит все никак не мог решиться сказать Стелле, что собирается провести вечер без нее. Ему было ясно одно: нельзя говорить жене, что он встречается с Бет. Стелла бы это неправильно истолковала, хотя, конечно, «правильного» объяснения у него тоже не было.

Стелла, похоже, пребывала в прекрасном настроении. Ей позвонила Лорен, и Стелла с облегчением поняла, что подруга на нее не сердится. Лорен сообщила, что уже на пути в Камберленд, хотя первоначально собиралась уехать в понедельник, и что вечер с Крисом был ничем не примечательным. Разговор получился коротким из-за плохой связи в горах, чему Стелла, откровенно говоря, была очень рада. Стелла задала пару общих вопросов, и они договорились созвониться по возвращении Лорен в Лондон.

Родители Пита в последнюю минуту согласились провести уикенд у сына, хотя им неприятно было услышать, что Пит давно запланировал их приезд. И что в субботу вечером его не будет дома, но Стелла об этом пока не знает.

– Видишь ли, Пит, – сказал ему отец, – у нас с мамой нет секретов друг от друга, да и не может их быть между мужем и женой. Не знаю, что происходит у вас со Стеллой, но вы должны разобраться, пока ситуация не вышла из-под контроля.

Родители Пита не умели притворяться, поэтому с первой минуты их пребывания в доме Стелла заподозрила неладное.

– Пит, у мамы с папой все в порядке? – встревоженно спросила она у мужа. – Они выглядят как-то… странно.

– Тебе показалось, – раздраженно ответил Пит, желая, чтобы этот уикенд закончился как можно скорее и он смог бы вернуться к своей спокойной, предсказуемой жизни.

– Не думаю, – пробормотала Стелла, решив обязательно выяснить, в чем дело.

Она отыскала Билла и Энн в зимнем саду, где они потрясенно созерцали весьма откровенные порнографические рисунки, которыми были покрыты батареи отопления. Увидев ее, Билл и Энн отшатнулись друг от друга, тщетно пытаясь не выглядеть виноватыми.

– Так что происходит? – напрямую спросила Стелла.

Билл принял удар на себя:

– Мы тут… любовались батареями. Очень… ммм… необычное оформление.

Стелла в раздражении покачала головой:

– Я говорю не о батареях. Кстати, не волнуйтесь, это не мы их разрисовали, а прежние хозяева.

Билл и Энн облегченно вздохнули. Они уже решили, что пикантные картинки явственно свидетельствуют о трещине в отношениях супругов. Однако они рано обрадовались. Стелла пошла напролом:

– Я чувствую, что что-то происходит. Возможно, вам удастся скрыть это от Пита, но не от меня. Вы ведете себя странно, едва переступили порог дома. В чем дело? Пожалуйста, не пугайте меня. Я не сойду с этого места, пока вы мне всего не расскажете!

Родители Пита чувствовали себя ужасно. Они любили невестку, как родную дочь, и вынуждены были лгать ей. Оба начали лихорадочно искать правдоподобные отговорки, способные хотя бы на время успокоить Стеллу.

– Просто у меня побаливает сердце, – сказала Энн.

– Просто у нас небольшие денежные проблемы, – сказал Билл.

Произнеся свои фразы одновременно, они удивленно повернулись друг к другу. Но Стелла не заметила встревоженных взглядов, которыми обменялись свекор и свекровь, и снова бросилась в атаку.

– Я понятия не имела! – воскликнула она. – Почему вы никогда не рассказываете о своих заботах? Мы с Питом могли бы вам помочь…

Билл откашлялся:

– Видишь ли, Стелла, мы не хотим, чтобы наши дети знали о наших проблемах. К тому же ничего серьезного нет, так что не о чем говорить.

– Как боли в сердце могут быть несерьезными? – с сомнением спросила Стелла. – А уж проблемы с деньгами всегда серьезны.

– В любом случае, мы их уже почти решили, и лучше не беспокоить Пита сейчас, когда ему хватает неприятностей на работе.

Стелла удивленно посмотрела на Билла:

– Что вы имеете в виду? Насколько мне известно, у него все в порядке.

Билл готов был откусить себе язык. Он считал, что Пит все рассказывает Стелле. Они с Энн никогда ничего не таили друг от друга – не считая того, что жена не рассказала ему о пошатнувшемся здоровье, а он промолчал о финансовых затруднениях в семье.

В свой последний приезд к родителям Пит признался, что компанию, где он работал консультантом, скоро выкупит большая корпорация, и им грозит сокращение штатов. Билл постарался утешить сына:

– Тебе не о чем беспокоиться. Избавляться в первую очередь будут от старых сотрудников, а не от молодых и полных сил, как ты.

Пит печально посмотрел на него:

– В том-то и дело, что я – из старых. Мне скоро сорок, по меркам этого бизнеса я уже стар.

В этот момент в комнату вошла Стелла, и Пит замолчал. Теперь, две недели спустя, Билл понял, что сын не хотел обсуждать свои проблемы в присутствии жены, и принялся оправдываться:

– Наверное, я не так понял. Ты же знаешь, как часто я все путаю…

Однако Стеллу было нелегко провести.

– Но что конкретно он тебе сказал о своей работе? Мне он ничего не говорил.

– А когда ты в последний раз спрашивала его о работе? – не удержавшись, уколола невестку Энн.

Стелла нахмурилась:

– Что ты имеешь в виду? Мы с Питом всегда расспрашиваем друг друга о делах.

Билл и Энн ничего не сказали. Они провели достаточно времени в доме сына – вернее, в сменяющих друг друга домах, – чтобы понимать, что расспросы в основном сводились к обсуждению последних покупок. Им понадобилось несколько лет, чтобы смириться с мыслью, что Пит если не счастлив, то, по крайней мере, доволен ролью молчаливого спутника Стеллы. Именно такой партнер был ей нужен.

Во время первой же встречи с родителями мужа Стелла посвятила их во все подробности жизни ее семьи. Билл и Энн нашли несколько пугающую откровенность Стеллы в какой-то степени привлекательной. Однако они сомневались, что Пит сможет смириться с ее главенствующим положением в семье. Тем не менее Пит, судя по всему, смирился, только несколько замкнулся в себе. Они со Стеллой обменивались информацией, обсуждали планы, но никогда не говорили по душам. В глазах родителей Пита брак сына был странным. Но все же он длился уже пятнадцать лет.

Первое время после женитьбы Пит постоянно сравнивал семью родителей с семьей Стеллы. «Они очень жизнерадостные, – говорил он родителям. – Для них самое большое удовольствие – кататься ночью на машине по пустым улицам и кричать во все горло». Билл и Энн обменивались тревожными взглядами, однако Пит пытался понять родителей Стеллы.

– Они просто любят развлекаться, вот и все, – объяснял он.

Надо сказать, Стелла многие годы сопротивлялась стремлению членов семьи к постоянным развлечениям. Она была умной и трудолюбивой девушкой, и когда остальные собирались в гостиной и распевали популярные песенки, она закрывалась в спальне и корпела над учебниками. Однако в то время как успехи ее братьев в учебе всячески поощрялись, ее собственные достижения воспринимались родителями настороженно. «Девушка твоего возраста должна больше развлекаться, встречаться с мальчиками, наслаждаться жизнью», – повторяли они, словно она позорила их своим поведением. Умные сыновья были гордостью семьи, умные дочери – поводом для опасений.

Так и продолжалось, пока однажды на Рождество Стелла не согласилась выпить пару бокалов шампанского, поддавшись на настойчивые уговоры. Она быстро опьянела и начала петь песни Элвиса Пресли вместе с родителями и братьями. Тогда она впервые ощутила теплое чувство причастности к семье. После того рождественского вечера Стелла не переставала развлекаться.

Стелла была очень прямолинейной девушкой, видевшей лишь то, что лежало на поверхности. Ей казалось, что нужно постараться, чтобы понравиться сверстникам, и она старалась. Она научилась готовить, чтобы заслужить расположение братьев и будущего мужа. Она научилась целоваться на первом свидании и поклялась выйти замуж за своего первого мужчину.

– Ты очень красива, – сказал ей Пит, когда они впервые встретились на дискотеке.

Он был пьян, и она знала об этом, но прежде даже пьяные не называли ее красавицей.

– Думаю, ты очень… милая, – сказал он, немного протрезвев, когда она спросила, что он думает о ней. – Ты очень отличаешься от моей предыдущей девушки. Ты не похожа на остальных, – сказал он, решив жениться на ней.

Питу было девятнадцать, и в его послужном списке значилась лишь одна подружка. Он не слишком хорошо понимал, что говорит и что делает.

Они поженились, едва закончив учебу. Билл и Энн тревожились за сына, так как им казалось, что он больше влюблен в идею женитьбы, чем в свою невесту. Но он выглядел счастливым. По крайней мере, не выглядел несчастным. У этой пары было много друзей, они без конца устраивали вечеринки. Детей они так и не завели, но это решение было обдуманным и взаимным. Так, по крайней мере, говорила Стелла. Пит никогда не касался этой темы. Но его родители часто обсуждали ее.

Сейчас в душе Стеллы поселилось беспокойство. Она держалась за устоявшееся положение вещей, как утопающий хватается за соломинку. Она избегала серьезных личных разговоров с Питом, потому что всегда боялась: вдруг он скажет что-то такое, чего она предпочитала не знать.

Но Пит явно доверил родителям что-то, что скрыл от нее, и это касалось их брака. Стелла испугалась и разозлилась на Пита. Почему он ничего не сказал ей о возникших проблемах до того, как они купили этот дом? Он согласился с ней, что было бы забавно купить такой огромный дом и переделать его по своему вкусу. Вернее, он не выразил протеста, что, в общем, было одно и то же. Если у него были малейшие опасения, что его работа может оказаться под угрозой, он должен был поделиться с ней, чтобы они не ввязывались в приобретение нового дома.

Однако Стелла не высказала своих мыслей вслух. Она прибегла к испытанному средству успокоиться – принялась мысленно составлять список необходимых покупок.

Видя, что пробудили в Стелле серьезные подозрения, Билл и Энн поспешили удалиться в Свою комнату. Билл взял со стола газету и углубился в чтение, а Энн села напротив и принялась молча сверлить его взглядом. Надо сказать, что трудно было сидеть спокойно в комнате, отделанной в стиле барокко – так и казалось, что ты попал в психиатрическую лечебницу девятнадцатого века.

Энн первой нарушила молчание:

– Ты сказал, что у нас финансовые проблемы, чтобы сбить с толку Стеллу, или это правда?

Билл вздохнул и отложил газету:

– Я не должен был ничего говорить. Это пустяки, всего-навсего мелкие неурядицы.

Энн озадаченно покачала головой:

– Не понимаю. Ссуда за дом погашена много лет назад, у нас хорошие пенсии, приличные сбережения. Какие у нас могут быть неурядицы с деньгами?

Билл постарался придать себе бодрый вид:

– Не о чем волноваться. Просто я одолжил Питу немного денег несколько месяцев назад. Он сказал, что вернет их, когда получит деньги за продажу их прежнего дома. Но дело в том, что они со Стеллой выручили меньшую сумму, чем рассчитывали. Теперь он сможет вернуть долг, когда получит ежегодную премию.

– А если он не получит премию, когда его компания перейдет другому владельцу? И почему ты не посоветовался со мной? – дрожащим голосом спросила Энн.

– Меня об этом попросил Пит. Он знал, что ты будешь волноваться на пустом месте. Он же взял деньги временно, так зачем было говорить тебе?

Энн посмотрела на мужа, словно на чужого человека.

– Сколько же тайн ты скрыл от меня за сорок лет нашей совместной жизни?

Билл нахмурился:

– А ты? Как давно у тебя болит сердце? Энн пожала плечами:

– Это ерунда. Просто шумы. Доктор сказал…

– Ты ходила к доктору? – прервал ее Билл. – Значит, дело было настолько плохо, что ты решила обратиться к врачу, но ничего не сказала мне? Так что сказал доктор об этих «шумах»?

Энн отвернулась.

– Он сказал, что, возможно, ничего серьезного нет, но нужно сдать некоторые анализы. Так зачем было раньше времени тревожить тебя? Может быть, подозрения необоснованны.

Взаимный обман, такой мелкий и незначительный, встал между ними стеной, поставив под угрозу кристальную чистоту отношений. Только звук захлопнувшейся входной двери заставил их переключиться.

Они спустились вниз и обнаружили Стеллу, которая кричала перед закрытой дверью:

– Отлично! Иди куда хочешь! Мне наплевать!

Стелла, что случилось? – Энн не привыкла к такому открытому проявлению эмоций в семье сына. Ее худшие опасения подтвердились: между Питом и его женой явно пробежала кошка.

Стелла в замешательстве посмотрела на них:

– Не знаю, Энн. Я действительно не знаю!

Она не лукавила. Она и в самом деле не могла понять, почему так все получилось. Они с Питом мирно беседовали о перилах парадной лестницы, а в следующую минуту он выбежал из дома, хлопнув дверью. Что она такого сказала или сделала?

– Может быть, нам покрасить перила в вишневый цвет с эффектом зернистости? – только и спросила она.

И тут Пит вдруг пришел в неистовство. По-другому его реакцию нельзя было назвать. Он начал метаться по комнате и кричать:

– Зачем ты спрашиваешь меня? Делай, как хочешь! Ты же всегда так поступаешь!

Стелла вспомнила слова Билла о проблемах у Пита на работе. Может, в этом кроется причина его странного настроения?

– Послушай, твой отец рассказал мне о неприятностях в твоей компании. Это серьезно? – робко начала она.

Пит снова взорвался:

– Он не имел права говорить тебе!

– Ты что, издеваешься? Как ты думаешь, каково мне узнавать о проблемах у мужа на работе от свекра?

Пит насмешливо посмотрел на нее:

– Не сомневаюсь, что ты быстро утешишься, купив пару дорогих безделушек.

От возмущения Стелла чуть не задохнулась:

– Не знаю, что с тобой происходит, но не обязательно винить во всем меня!

Хочешь знать, что со мной происходит? – Не дожидаясь ответа, он выпалил: – Я скажу тебе! У меня есть все шансы вылететь с работы через пару недель. Я получу минимальное пособие по безработице, которого хватит на погашение ссуды на дом в течение трех месяцев, а потом я должен буду найти такую же хорошо оплачиваемую работу. Но самое главное то, что я уже долгое время переживаю из-за этого, а ты ничего не замечаешь!

Стелла была потрясена. Настолько, что не заметила нервные взгляды, которые Пит бросал на часы.

– Ты согласился купить этот дом, зная, что можешь потерять работу? Как ты мог?!

– Я ничего не знал. Я считал, что все обойдется. А ты, как всегда, была полна решимости переехать. Ты изнывала от нетерпения, и я понимал, что ты не успокоишься, пока не найдешь себе новый предмет для забот.

Стелла фыркнула:

– Так вот как ты обо мне думаешь? Большое спасибо!

При этих словах Пит сорвался с места, схватив пиджак.

– С тобой бессмысленно спорить. Я пойду подышу свежим воздухом.

Когда дверь за ним закрылась (правильнее сказать, с треском захлопнулась), Стелла вдруг подумала, что на нем сегодня бело-голубой джемпер, который она заставляла его надевать, когда к ним приходили гости. Этот джемпер всегда был ее любимым. «Забавно, – подумала Стелла. – Муж сбежал от меня, надев мою любимую вещь».


Морин любила ходить по магазинам. Особенно ей нравился огромный супермаркет «Сейнсбери». До дня рождения Лорен оставалось две недели, однако сделать еще предстояло очень много. Морин понимала, что была плохой матерью, пока Лорен росла, и теперь собиралась доказать себе и ей, что еще не все потеряно.

Морин бродила по торговым рядам, то и дело сверяясь со списком продуктов. Она хотела закатить роскошное пиршество, особенно учитывая, что в жизни дочери появился новый мужчина. Ей понравился этот Крис. Конечно, странно, что Лорен не разрешила рассказывать ему о ней. Но, скорее всего, случилось досадное недоразумение, и, оставшись наедине с Крисом, Лорен все ему объяснит, а потом они вместе посмеются.

Правда, он ушел несколько поспешно, и Лорен была уверена, что больше с ним не увидится, но Морин считала иначе. Битых два часа она убеждала дочь, что он позвонит на следующий же день, но Лорен не желала ее слушать. Словом, очередная ее попытка применить материнское влияние с треском провалилась.

– Поэтому я ничего не сказала ей, – сказала Морин мужчине, с которым лежала в постели той ночью.

Эдди Найт приподнялся на локте и ласково потрепал ее по волосам:

– Тебе придется ей все рассказать. Через две недели она приедет к тебе праздновать свой день рождения, а у меня нет ни малейшего желания убираться отсюда.

Морин понравились его слова. «Он совсем не похож на моего неудачника-мужа», – подумала она с благодарностью.

Слава богу, ее мать так и не увидела человека, за которого она когда-то вышла замуж.

– От кого ты только унаследовала этот голос? – любила восхищенно повторять Элси, гордясь талантом дочери. – Он потрясающий!

– Перестань забивать девчонке голову всякой ерундой, – ворчал отец. – Морин, вот газировка и чипсы. Посиди на скамеечке у паба и будь хорошей девочкой, пока папа с мамой выпьют немного пива.

Мать всегда обожала Морин, а отец не обращал на нее внимания. Когда, за три дня до ее семнадцатилетия, родители погибли в автомобильной катастрофе, в наследство от матери ей досталась уверенность в собственном таланте, а от отца – абсолютная неуверенность в себе.

Она вышла замуж за Джима Коннора, потому что он восхищался ее голосом, юностью и красотой. Она же поддалась его обаянию, умным речам и безумным обещаниям. Морин вышла за Джима замуж, прежде чем успела понять, что за все время знакомства ни разу не видела его трезвым.

«Ты будешь большой певицей», – убеждал он ее до свадьбы. «Ты стала такой большой, что ни во что не влезаешь», – с отвращением говорил он, когда ее незапланированная и тяжелая беременность подходила к концу.

Однако после рождения Лорен Джим переменился. Перестал пить, устроился на постоянную работу. Он души не чаял в дочери и таял от одной ее улыбки.

– Своей улыбкой ты изменила отца, – всегда говорила Морин дочери.

Однако этот комплимент был двусмысленным. Морин ревновала. Кроме того, после шести счастливых лет, прожитых с новым Джимом, ей было трудно примириться с его смертью. В глубине души она бессознательно винила Лорен в своих несбывшихся надеждах и в крушении карьеры, так и не успевшей начаться.

Тридцать лет спустя Морин встретила Эдди, отношения с Лорен понемногу налаживались, успехи на сцене были впечатляющими. Она не ждала больших подарков от судьбы, которая всю жизнь не баловала ее и вдруг осыпала щедрым дождем. Дела шли замечательно, Эдди был великолепен, и Морин не знала, заслужила ли такое счастье. Вернее, знала, что не заслужила.

Эдди был обыкновенным, весьма успешным менеджером среднего уровня, но при этом человеком простым, без особых проблем и без жалоб на тяжелую юность. Морин познакомилась с ним в пабе, где тогда пела. Его очаровал ее голос, как и Джима когда-то. Но на этом сходство заканчивалось.

– Вы знаете, что ваша манера пения похожа на Этель Мерман? – спросил он ее.

– Наконец-то встречаю мужчину, который знает, кто такая Этель Мерман! – воскликнула она.

Романы всей жизни возникали и на менее благодатной почве, чем общие вкусы в музыке. Так что перед Морин и Эдди открывались радужные перспективы. Как только они преодолеют барьер неизбежного знакомства Эдди и Лорен. Их первая встреча должна была состояться на ленче в честь дня рождения Лорен. Приехав к дочери в пятницу, Морин хотела подготовить ее. Однако из этого ничего не вышло.

– Не сходи с ума, Эдди, – сказала Морин. – Разумеется, тебе не придется, как ты говоришь, убираться отсюда, до этого не дойдет. Нам нечего скрывать. Просто ситуация достаточно деликатная.

Эдди пожал плечами:

– Дорогая, мы живем вместе уже полгода, а твоя дочь даже не подозревает о моем существовании.

Морин смущенно взглянула на него:

– Просто я никак не могла найти подходящий момент. Сначала я хотела познакомить вас на Рождество, но потом решила, что это неудобно.

– Почему же? Я хорошо играю в «скрэббл», знаю слова рождественских гимнов и люблю индейку. Это делает меня идеальным гостем на Рождество.

Морин рассмеялась и нежно поцеловала Эдди.

– Возможно, но Рождество – семейный праздник. Тем более отец Лорен умер в сочельник, и мне показалось, что еще не время представлять дочери человека, который, возможно, заменит ей отца. Не беспокойся, я скажу ей в день ее рождения.

– Что ж, поступай, как считаешь нужным. Но мне все-таки кажется, что лучше было бы сказать ей вчера.


– Никак не ожидал увидеть вас сегодня. – Ричард был удивлен, но явно обрадован неожиданному приезду Лорен. – Думал, вы появитесь не раньше понедельника. – Он взял у нее чемодан.

Лорен потерла затекшую руку, наблюдая, с какой легкостью Ричард поднял ее тяжелую ношу. Как и любую одинокую женщину, ее впечатляла способность мужчин справляться с простой, каждодневной работой, которая ей давалась с трудом. А Ричард явно обладал большой физической силой – сказывалась жизнь на природе.

Он повел ее в пристройку к дому, извинившись, что еще не успел закончить приготовления к ее приезду. Лорен улыбнулась, увидев стопки книг, коробок и фотографий, разбросанных на кровати. Пол был покрыт ворохом одежды, в основном женской, и каких-то странных предметов, которые она сочла альпинистским снаряжением.

Лорен принялась помогать ему с уборкой и подняла с пола женскую ночную рубашку.

– Полагаю, это принадлежало вашей бывшей жене?

Ричард схватил рубашку и кинул в большой мешок с остальной одеждой, избегая смотреть на нее. Лорен немедленно пожалела о сорвавшихся словах.

– Простите меня. Я опять ляпнула глупость. И почему я не умею держать рот на замке? Дело в том, что обычно я не начинаю работу с новым клиентом, поднимая с пола женские веши в его спальне. Я больше привыкла обсуждать карту вин в ресторане и вежливо улыбаться, когда он показывает мне портрет его любимой собаки. А сейчас я представила, как вы возвращаетесь с горной прогулки, опьяненный нехваткой кислорода, и по ошибке надеваете ночную рубашку своей жены.

Лорен прикусила язык, жалея, что не сделала этого раньше.

– Вы, наверное, сейчас ищете законный предлог расторгнуть контракт на том основании, что я обвинила вас в ношении женской одежды, – неуверенно произнесла она.

Ричард наконец повернулся к ней. Его глаза искрились смехом. Лорен вздохнула с облегчением. Ему было весело! «Как странно, что мне легко с этим человеком, хотя я едва знаю его», – подумала она.

Ричард кашлянул и приложил палец к подбородку.

– Я задумался о том, как вам удалось дожить до вашего возраста и положения, не подвергнувшись принудительному лечению или серийным увольнениям?

Лорен рассмеялась:

– В том-то все и дело? Я поддерживаю контакты с клиентами исключительно по деловым вопросам. Если бы мы сейчас сидели в офисе, вы были бы в костюме, а я надела очки, вы были бы поражены моей чрезвычайной компетентностью. Вы бы сказали: «Этой женщине я доверил бы не только бизнес, но и мою жизнь».

Ричард едва подавил улыбку:

– А с нижним бельем моей жены в руках весь профессионализм куда-то исчезает.

Лорен подозрительно прищурилась:

– Вы смеетесь надо мной?

– Да, без сомнения, – поддразнил ее Ричард. – Почему бы нам не покончить с уборкой побыстрее, чтобы я надел костюм, а вы – свои очки? Тогда вы сможете поразить меня своим компетентным видом.

Лорен склонила голову набок:

– Опять смеетесь?

Ричард, не выдержав, расхохотался:

– С вами это легко!

Лорен покраснела. На ее языке уже вертелся вопрос, почему бывшая жена оставила ему свое нижнее белье, но, к счастью, она сумела сдержаться и осмотрелась в поисках вещей, которые можно было бы подобрать без риска снова оказаться в неловкой ситуации.

Ричард схватил большую часть одежды и выкинул за порог.

– Извините за беспорядок, я собирался убраться здесь завтра.

– Не извиняйтесь, это моя вина. Я поддалась импульсу. Нужно было предупредить вас, но поезд уходил в шесть утра, и я побоялась вас разбудить.

Ричард поднял брови:

– Вы бы не разбудили меня. Я встаю в пять. По уикендам я всегда поднимаюсь рано и еду в горы. Не хотите присоединиться ко мне завтра? – Лицо Лорен выдало ее смятение, и Ричард рассмеялся: – Вижу, вы не ранняя пташка.

– Определенно нет, – призналась она.

– Так что же заставило вас проснуться сегодня ни свет ни заря? – спросил он.

– Плохая ночь, – коротко ответила Лорен. Наступило молчание, и поскольку продолжения не последовало, Ричард тактично сменил тему:

– Что ж, главное – вы здесь. Какие у вас планы на завтра? Вы же, надеюсь, не собираетесь приступить к работе немедленно?

Лорен покачала головой:

– Я подумала, что неплохо было бы прогуляться по окрестностям, пока я с головой не окунулась в работу.

– Тогда я проведу вас по одному из моих любимых маршрутов. После девяти утра там такой же чудесный вид, это я вам гарантирую.

Лорен поблагодарила его улыбкой. Она вдруг очень обрадовалась возможности провести воскресенье на природе.

Ричарду показалось, что он правильно понял ее улыбку. Его первый брак распался именно из-за его поразительного умения неверно понимать все, что говорила или делала жена. Но сейчас он был уверен, что не ошибся. Было очевидно, что ее свидание с противником астрологии прошло неудачно. Скоропалительное возвращение Лорен в Тендейл могло означать лишь одно: она хотела установить с ним личный контакт, узнать его поближе, прежде чем начнутся их деловые отношения.

Конечно, как и большинство импульсивных поступков, приезд Лорен мог иметь несколько объяснений, и, к сожалению, Ричард выбрал неверное. Лорен промучилась без сна всю ночь, беспокоясь о матери. Как и Ричард, она считала, что хорошо разбирается в людях, и пришла к ложному выводу относительно неожиданного визита Морин. По мнению Лорен, мать страдала от одиночества. Где-то с Рождества она заметила, что Морин стала несколько напряженной и озабоченной. Ее пение в пабах пользовалось успехом, и Лорен радовалась за нее, однако работа не могла заполнить пустоту в личной жизни, образовавшейся после смерти отца.

Именно болезненная жалость привела Лорен в Тендейл раньше времени. Она ужасно вела себя с мамой, которая всего лишь старалась помочь дочери завязать отношения с мужчиной. Что ж. теперь пришла очередь Лорен помочь ей. Она собиралась заинтересовать Ричарда Трента своей матерью, чтобы к моменту их встречи он был уже заочно влюблен в нее.

Конечно, Лорен задумала этот план не без выгоды для себя. Устроив судьбу Морин, она сможет спокойно принять решение о переезде в Нью-Йорк. «Странно, уже сутки я не вспоминала о Нью-Йорке», – подумала Лорен и туг же переключилась на насущные заботы.

Следовало немедленно приступать к осуществлению плана. Оба они были занятыми людьми, и Лорен требовалось время, чтобы провести его с Ричардом наедине и посеять в его душе ростки симпатии к ее матери. До дня рождения и грандиозной вечеринки, задуманной Морин, оставалось две недели, и она хотела пригласить Ричарда. Матери он обязательно понравится, в этом Лорен была уверена.

Глава 7

Пит зашел в паб, чтобы пропустить стаканчик перед встречей с Бет. Перед глазами еще стояла сцена со Стеллой. Больше всего он чувствовал себя виноватым из-за того, что использовал выяснение отношений как предлог, чтобы уйти из дома. Однако он полагал, что достаточно хорошо знает свою жену. Скорее всего, она обо всем забудет, когда он вернется.

«Боже, что я делаю? – подумал он. – Тайком от жены встречаюсь с другой женщиной! Это совсем на меня не похоже». Но ему не нравился тот человек, которым он был долгие годы. Пит привык определять свой успех положением в обществе, смирившись с тем, что его брак никогда не станет мерилом счастья. А теперь он был напуган угрозой потерять работу – то единственное, что помогало ему справляться с непомерными запросами жены. То, что произошло на вечеринке, явилось последней каплей. Вся эта суета вокруг Лорен и Криса из-за сущей ерунды. Ведь сейчас он не был бы здесь, если бы Стелла не загнала его в угол! Интриги всегда утомляли Пита, а сейчас он оказался в центре одной из них – в параллельном мире, где люди говорили одно, а думали другое. Он чувствовал себя единственным живым человеком среди нарисованных персонажей японских мультфильмов, не способных вызвать даже тень интереса.

Войдя в кафе, где Бет уже ждала его, читая газету, Пит вдруг почувствовал, что одно ее присутствие действует на него успокаивающе. Он быстро попытался припомнить, чего не должен говорить Бет, и не вспомнил ничего. Она знала, что он женат. Возможно, она знала об их браке со Стеллой даже больше его самого, судя по количеству времени, которое Стелла тратила на телефонные разговоры с Бет. Он мог говорить с Бет о чем угодно, и от этого забытого чувства свободы у него перехватило дыхание.

– Привет! – поздоровался он, садясь напротив нее.

Отложив газету, Бет улыбнулась ему, а Пита внезапно затопила волна горечи. Ему даже захотелось сыграть в свою любимую игру под названием «А что, если…».

Существует два варианта этой игры. К первому люди прибегают в моменты отчаяния или депрессии, мысленно переигрывая каждое неверное решение в жизни и заменяя его тем, которое кажется правильным задним числом. В эту игру лучше играть в одиночестве, поздно ночью, потягивая ликер, привезенный из отпуска в Испании, и слушая негромкую меланхолическую музыку.

Но есть и более оптимистичный вариант игры «А что, если…». В мечтах вы используете шанс (возможно, смутный, но всегда реальный), подаренный вам судьбой, и рисуете в воображении будущую идиллическую жизнь.

Сейчас Пит играл сразу в оба варианта игры, рассеянно глядя на тележку, уставленную пирожными и тортами. Он даже выбрал себе что-то с кремом и вишнями, и пока официантка осторожно отрезала кусок торта, Пит представлял, какой бы стала его жизнь, если он не женился на Стелле. Если бы он связал свою судьбу с женщиной, не одержимой постоянной потребностью самоутвердиться. С женщиной, не стремящейся к несбыточной мечте и считающей, что «Друзья» – это всего лишь комедийный телесериал, а не пример для подражания.

Затем он вдруг задумался о том, каким бы стало его будущее, если бы он сейчас покинул Стеллу и оставшуюся жизнь провел с Бет. Конечно, эта мысль была безумием. Скоро он пойдет домой, к Стелле, с букетом очень дорогих лилий и будет пытаться загладить свою вину, обещая больше никогда не хлопать дверью. Он проведет приятный час в этой тихой заводи с Бет, а затем они оба признают, что их встреча была ошибкой, что они просто ненадолго сбились с пути, который должны пройти каждый по отдельности. А если обоих не устраивает собственная жизнь и душа жаждет иного, нужно отвлечься – записаться в школу танцев или удариться в религию, как поступают другие люди, проживающие жизнь, которой они не вольны распоряжаться.

– О чем ты думаешь? – спросила его Бет.

От неожиданности Пит вздрогнул. Посмотрев на свою тарелку, он обнаружил, что съел свой кусок торта и даже не заметил этого. Наверное, на него подействовало двойное виски, выпитое на пустой желудок в пабе.

О чем он думал?.. О том, что уже давно ему не задавали этого вопроса. То есть, конечно, Стелла спрашивала его, что он думает по поводу какой-нибудь очередной покупки. Но он так давно (а возможно, никогда) не говорил с женой о своих мыслях, что не смог придумать безобидную отговорку. Поэтому он ответил честно.

Говорят, честность – лучшая политика. Но не в том случае, когда эмоции готовы выплеснуться наружу, и нет силы, которая сдержала бы их. «Ничего не говори, Пит! – твердил ему голос рассудка. – Ведь потом ты не сможешь взять свои слова назад!»

Но он сказал:

– Я думал о своей жизни со Стеллой. И о том, что я здесь делаю. И почему я не сказал Стелле, что встречаюсь с тобой.

Бет инстинктивно накрыла руку Пита своей:

– Мне действительно очень жаль, если я доставляю тебе неприятности. То есть, я так благодарна тебе за тот звонок… В тот день один из моих пациентов умер, и я была сама не своя.

Пит смущенно потер глаза.

– О нет, только не ты! – разочарованно протянула Бет.

– Что – не я? – удивился Пит. Бет тяжело вздохнула:

– Крис тоже так делал, когда я заговаривала о своей работе. Избегал смотреть на меня, начинал изучать свои руки, или пятно на скатерти, или картину на стене, да все что угодно, лишь бы я сменила тему.

Пит пожал плечами:

– Прости, но мне кажется, что это вполне объяснимо. Человеку неприятно говорить о смерти. – Теперь он сосредоточенно подбирал крошки со стола.

– Может быть, но тогда с кем мне говорить, если подобное случается в моей профессиональной жизни? И случается достаточно часто. – Бет почти умоляла. – Мои родители предпочли бы, чтобы я стала ортопедом, лечила переломы. Они никогда не спрашивают меня о работе. Люди, похожие на Стеллу, желают слышать только истории о чудесных выздоровлениях или о дряхлых стариках, которые все равно уже отжили свое. А Крис в течение пяти лет менял тему, стоило мне коснуться моей работы. Я подумала, что ты другой, Пит. Мне действительно нужен друг!

Выражение беспомощной мольбы на лице сделало ее совсем юной. Питу следовало уйти в этот момент, прежде чем его захлестнет волна жалости и симпатии к этой женщине. Но он остался. Он не привык уходить первым – годы жизни со Стеллой сделали его таким.

– Просто я чувствую себя предателем, – признался он. Не было нужды произносить имя Стеллы, оно и так витало в воздухе.

Бет чуть подалась вперед. Глаза ее были серьезны.

– Честное слово, я не думала ни о чем, что могло бы расстроить Стеллу. Но ты прав. Я поступила опрометчиво. Конечно, нам не следовало встречаться без ее ведома, какими бы невинными соображениями мы ни руководствовались. Стелла будет ревновать, что я делюсь с тобой, а не с ней, не говоря уже о других последствиях.

Оба замолчали, думая «о других последствиях». Бет пожалела о вырвавшихся словах и искала более безопасную тему для разговора, которая позволила бы им вновь почувствовать себя непринужденно, как на вечеринке.

– Ты позвонил Крису? – внезапно осенило ее. Пит наморщил лоб.

– А зачем я должен ему звонить?.. – начал было он и тут же вспомнил, как солгал Бет, чтобы получить у нее номер телефона Криса для Стеллы. Он ударил себя по лбу. – Извини, совсем заболтался. Нет, то есть – я пытался дозвониться, но линия была занята.

– Это, скорее всего, по моей вине, – извиняющимся тоном произнесла Бет. – Мне нужно было позвонить ему по срочному делу, а заодно я сказала о твоих планах встретиться с ним.

«Держу пари, Крис очень обрадовался», – усмехнулся про себя Пит, а вслух сказал:

– Ничего страшного, я позвоню ему позже.

– Позже его не будет дома, – возразила Бет. – У него дела в школе, а потом они с коллегами собирались куда-нибудь сходить. – Она взглянула на часы. – Но если ты позвонишь сейчас, то застанешь его.

Пит побледнел:

– Нет никакой спешки. Я позвоню на неделе…

Зачем тянуть? – простодушно удивилась Бет. – У тебя же с собой мобильный телефон. Так позвони сейчас. – Питу захотелось немедленно выбросить мобильник, предательски поблескивающий на столе рядом с его чашкой. – И потом, с факультативными занятиями в школе у него остается не так много свободного времени. Поэтому лучше договориться о встрече заранее. Дай мне телефон, я наберу номер.

Не дожидаясь, пока Пит в очередной раз попытается увильнуть от звонка, Бет схватила телефон и начала нажимать на кнопки. Передав аппарат Питу, она откинулась на спинку стула. У нее появилась передышка, чтобы собраться с мыслями. Она знала, какой наивной выглядит в глазах Пита, но действительно хотела лишь завязать с ним дружеские отношения, ничего больше. Возможно, в глубине души ею двигали иные побуждения, но даже если и так, она о них не догадывалась. Пока Пит не заговорил о своем браке и о ней таким странным тоном.

– Алло? – раздался голос в трубке. «Черт возьми, – подумал Пит. – Он дома».

– О, привет, Крис! Это Пит, Пит Линч.

«Черт возьми!» – подумал Крис. Он-то надеялся, что Бет пошутила насчет того, что Пит собирается позвонить ему.

– Привет, Пит. Как дела?

– Прекрасно. А у тебя? – Пит ясно сознавал, что ему не о чем говорить с этим человеком.

– Страшно занят, – сообщил Крис. – Просто завален работой. – Если он даст понять, что у него нет времени, то, может быть, Пит попрощается, не успев договориться о встрече.

– Понимаю. Ну как… ммм… тебе понравилась наша вечеринка?

Пит всегда с трудом находил тему для беседы. У него даже мелькнула мысль, что нужно было внимательнее прислушиваться к болтовне Стеллы, когда она часами висела на телефоне, разговаривая обо всем и ни о чем.

– Все было замечательно. – «Боже, только бы он не сказал, что Стелла попросила его позвонить и поговорить о Лорен!» – взмолился про себя Крис.

Запас вежливых фраз у Пита закончился. Он в отчаянии взглянул на Бет и заметил, что она с ужасом смотрит в окно. Проследив за ее взглядом, он увидел Стеллу. Она стояла на улице и, прислонив ладони к глазам, пыталась разглядеть, что внутри. Как раз в этот момент она увидела его. И Бет.

Нужно было как можно быстрее закончить разговор с Крисом. Но хорошее воспитание помешало ему прокричать торопливое «до свидания» и нажать кнопку. Пит проклинал родителей за то, что они вырастили его таким вежливым.

Он начал говорить очень быстро, рассчитав, что Стелле понадобится пара минут, чтобы зайти в кафе и пробраться между столиками к ним.

– Крис, помнишь, мы собирались встретиться? Когда ты свободен? Может быть, на этой или следующей неделе?

Крис недоумевал. Зачем Питу понадобилось встречаться с ним? Ах да, ведь по телефону Бет сказала, что он сам на вечеринке у Стеллы предложил Питу встретиться. Должно быть, он выпил гораздо больше, чем думал. Теперь же он не мог найти достойный предлог, чтобы отделаться от мужа Стеллы. Хорошее воспитание помешало ему сказать, что его график заполнен до конца двадцать второго века. Крис проклинал родителей за то, что они вырастили его таким вежливым.

Крис не мог представить себе ничего хуже, чем сидеть с Питом целый вечер в пабе и мучительно придумывать, о чем бы с ним поговорить. Потом он вспомнил, что Бет упоминала о футболе. Лично он ненавидел футбол, но во время матча по крайней мере не нужно будет общаться с этим скучнейшим из людей.

– Может, сходим на матч в следующую субботу? – без особого энтузиазма предложил он.

Пит ненавидел футбол, но смутно помнил, как упомянул о футболе во время злосчастного телефонного разговора с Бет. Футбольный матч казался ему типичным мужским развлечением, а приглашать Криса в кино на французский фильм он не собирался и под дулом пистолета. По крайней мере, на стадионе ему не придется болтать с Крисом, мучительно ища подходящие темы. Для Пита не было ничего хуже, чем сидеть с Крисом целый вечер в пабе и заставлять себя общаться с ним.

– Прекрасная идея! – воскликнул Пит, следя глазами за Стеллой, которая уже вошла в кафе.

– Я могу купить билеты, – предложил Крис. Он хотел быть уверенным, что они с Питом будут сидеть на самой шумной трибуне, где даже собственного голоса не услышишь. – За кого вы болеете?

За кого же он болеет? Пит лихорадочно перебирал в памяти названия лондонских клубов, а Стелла между тем стремительно приближалась. За кого же он болеет?.. И тут Пит увидел в окно автобус с названием «Тоттенхэм» наверху.

– «Тоттенхэм», – выпалил он. – Я болею за «Тоттенхэм». Слушай, э-э… Крис, мне пора. Значит, билеты за тобой? Отлично. Созвонимся на следующей неделе. До свидания! – Времени на вежливость уже не оставалось, и Пит отключил телефон, не дожидаясь, пока Крис тоже попрощается.

Крис с удивлением смотрел на трубку, издающую короткие гудки. Пит, похоже, совсем спятил. И с этим человеком он должен пойти на футбол, который ненавидел?!

Тяжело вздохнув, Крис решил снова позвонить Лорен, которая до сих пор не перезвонила ему. Он хотел убедиться, что она пришла в себя после приступа странной болезни, поразившей ее вчера. К тому же он чувствовал себя виноватым за то, что ушел в такой спешке. Конечно, свидание прошло не лучшим образом, но Крис был порядочным человеком и всегда выполнял свои обещания.

Он набрал номер Лорен, но положил трубку, услышав, как включился автоответчик.


– Стелла, что ты здесь делаешь? – Пит вскочил, предложил жене стул и энергичными жестами принялся подзывать официантку.

– Странно, я о том же хотела спросить тебя. Ты не взял машину, и я решила, что, значит, далеко не ушел. Забавно и тебя, Бет, встретить здесь. А кстати, с каких это пор ты любишь футбол, Пит? Да еще болеешь за «Тоттенхэм»?

Слишком много вопросов, и нельзя даже переключить ее внимание на пирожные.

– Я поищу официантку, попрошу тебя обслужить, – пробормотал Пит и сорвался с места, прежде чем кто-нибудь успел ему возразить.

Официантка, ловко балансируя между столиками, несла подносы с бутербродами для четверых детей, кидающихся друг в друга конфетами, и их матери, с ангельским терпением переносившей выходки озорников. Однако на нее нетерпеливый посетитель не произвел впечатления.

– Я уже заметила вас. Садитесь, и я подойду к вам, как только отнесу заказ.

– Позвольте мне помочь вам! – в порыве вдохновения воскликнул Пит.

Он выхватил тарелки у протестующей девушки и начал расставлять перед шумной компанией маленьких хулиганов. При этом он бросал на Стеллу беспомощные взгляды и пожимал плечами, словно говоря: стараюсь, как могу, чтобы нас быстрее обслужили.

– Что он делает? – в замешательстве пробормотала Стелла, обращаясь больше к себе, чем к Бет.

– Наверное, пытается помочь, – сказала Бет, чувствуя себя ужасно неловко наедине со Стеллой. Интересно, что подумает подруга, если она тоже вскочит и начнет помогать другим официанткам. А ей вдруг очень захотелось это сделать, потому что пребывание за одним столиком со Стеллой стало невыносимым.

– Ну же, Бет, что это за тайное свидание с Питом? Я надеюсь, ты не замышляешь страстный роман с моим мужем?

Несмотря на свою наивность, Бет поняла, что ее подруга шутит. Очевидно, Стелла не могла себе представить женщину, желающую закрутить страстный роман с ее мужем. Ей вдруг стало грустно и обидно за Пита и за Стеллу тоже.

Но как бы то ни было, в отсутствие Пита давать показания пришлось ей.

– Мы столкнулись на улице, и я затащила Пита сюда. Он как раз собирался домой.

Она сказала именно то, что нужно было сказать. Бет, при всей своей наивности, была виртуозной лгуньей. Пять лет ей удавалось держать родителей в уверенности, что она живет одна в подозрительно большой квартире, и под разными предлогами свести их визиты к минимуму.

Стелла наконец отвела взгляд от Пита, который уже успел вступить в конфетное сражение с детьми, довольными, что нашли товарища для забав. Стелла редко видела Пита с детьми, но ей всякий раз становилось не по себе, потому что ему явно нравилось играть с ними, а она этого не понимала.

Стелла всегда бессознательно стремилась оборвать все контакты с друзьями, если они обзаводились детьми. Где бы она ни жила, она стремилась устроить все в доме так, чтобы никому в голову не пришло прийти сюда с ребенком. Взору родителей, рискнувших взять в гости своих малышей, представало огромное количество ценных и хрупких вещей, расположенных как раз на уровне роста ребенка. Устрашенные, они редко приходили снова.

Стелла вдруг спросила себя: действительно ли Пит разделяет ее мнение о детях? Может быть, ему бы понравилось чаше видеть детей у себя – или, еще хуже, завести собственных?..

Однако сейчас был неподходящий момент углубляться в подобные мысли. Она вспомнила, что Пит говорил о навязчивом желании Бет вернуть Криса, и, придав лицу самое сочувственное выражение, похлопала подругу по руке.

– Пит рассказал мне, что ты очень несчастна после разрыва с Крисом. Что он за мерзавец!

Бет пришла в замешательство:

– Не знаю, что именно сказал тебе Пит, но…

Раздражающая привычка Стеллы перебивать собеседника на сей раз спасла Бет и Пита от неприятностей.

– На вечеринках всегда так бывает. Пара коктейлей, ты опьянела и начала искать кого-нибудь, чтобы поделиться своими проблемами. К несчастью, тебе попался мой муж. Способностью к сочувствию бог его явно обделил.

Бет захотелось защитить Пита, но она сдержалась, поняв, что это было бы бестактно.

– Он очень старался, – сказала она, молясь, чтобы Пит поскорее вернулся за их столик. Она тоже заметила, с каким удовольствием он возится с детьми.

Это прибавило ему привлекательности в глазах Бет и напомнило о собственной нерешенной дилемме – иметь или не иметь детей.

Наконец Пит закончил играть и, думая, что его никто не видит, сунул официантке пятифунтовую банкноту за беспорядок, учиненный за столиком юных любителей конфет. Но Стелла заметила его неловкий жест, и Бет тоже. Небольшое отступление, которое он позволил себе, чтобы избежать стычки между двумя женщинами, заставило обеих взглянуть на Пита по-новому. Если бы он знал, насколько это запутает отношения между ними тремя, он бы, наверное, предпочел подавиться вишневой косточкой, едва увидев Стеллу.

Страшно нервничая, Пит вернулся к столику и сел между Стеллой и Бет. Похоже, до кровопролития дело не дошло, и ничего, уличающего его, сказано не было. Пит почувствовал благодарность к Бет и грусть оттого, что Стелла в который раз помешала им закончить важный разговор.

Пит подумал, что придется вновь встретиться с Бет. И даже не потому, что он хочет увидеть ее, а просто чтобы убедиться, что Стелла ничем не расстроила ее и они остались друзьями. Если бы не Стелла, они с ней спокойно побеседовали и мирно расстались. Так он пришел к выводу, что вина за новое свидание с Бет лежит все на той же Стелле.

Бет, обжигаясь, допила свой чай и поднялась.

– Ну, мне пора. Не буду больше вас задерживать. Стелла, спасибо, что одолжила мне своего мужа. Не знаю, что бы я делала, если бы не встретила его случайно на улице. Мне очень нужно было излить кому-нибудь душу.

«Спасибо», – одними губами прошептал Пит, улучив момент, когда Стелла отвернулась. Бет выбрала прекрасный способ сообщить ему то, что она сказала Стелле. Потом он поднес руку к уху, показывая, что позвонит ей. Теперь они вступили в настоящий сговор против Стеллы, и это уже было предательством, хотя и по ее собственной вине.

Когда Бет ушла, Пит повернулся к Стелле:

– Стелла, извини меня за сегодняшнее. Я… Стелла отмахнулась, словно говоря, что это не имеет значения. Она, казалось, уже забыла вспышку его раздражения.

– Собственно, я искала тебя, потому что меня беспокоят твои родители. По-моему, они поссорились и почти не разговаривают.

Пит нахмурился. Не в привычках родителей было ссориться.

– Почему? Утром они были вполне счастливы. Стелла вспомнила просьбу Билла и Энн ничего не говорить Питу.

– Уверена, это пустяки. Твой отец где-то потерял очки, а мама долго не могла их найти.

– Он всегда их теряет, – с нежностью сказал Пит. – Но почему мама разволновалась? Надеюсь, они ничего от меня не скрывают.


В доме Пита и Стеллы зазвонил телефон. Билл и Энн сидели в зимнем саду, каждый был погружен в свои невеселые мысли.

После четвертого звонка Билл устало спросил:

– Может, ответить?

– А с каких это пор ты спрашиваешь моего мнения? – огрызнулась Энн тоном типичной сварливой жены.

Билл удержался от нового обмена упреками и обвинениями. Кряхтя, он встал с банкетки (на самом деле это был искусно замаскированный мини-бар) и на протяжении следующих четырех звонков искал телефон. Им оказалась странная металлическая пластина с двумя отверстиями. Билл нервно повертел пластину в руках, не сразу разобравшись, каким отверстием ее нужно прикладывать к уху, а в какое говорить.

– Алло?

– Кто это? – потребовал голос на другом конце провода.

Это самый раздражающий вопрос, который может задать звонящий. Как, спрашивается, на него отвечать? А если человек ошибся номером, зачем называть свое имя?

– Это Билл, – ответил Билл, не зная, что еще сказать.

– Какой Билл? – подозрительно поинтересовался голос.

– Билл Линч, отец Пита.

– Ах, Билл! – обрадовался голос. – Здравствуйте, Билл, это Морин, Морин Коннор.

– Здравствуйте, Морин. Как поживаете?

Билл понятия не имел, кто это. В их семье имена знакомых запоминала Энн. В обязанности Билла входило разливать напитки, мыть посуду, подстригать газон. В именах он не был силен.

– Замечательно, Билл. Не могли бы вы позвать Стеллу?

– Извините, ее сейчас нет. Пита тоже. Что им передать?

Он не стал заниматься поисками ручки и бумаги, зная, что все равно не найдет. В этом доме принято было держать вещи в самых неожиданных местах. Он вытащил из кармана старый чек и огрызок карандаша, которым записывал ставки в конторе букмекера. Еще один маленький секрет от Энн, который он никогда не откроет.

– Я звоню по поводу дня рождения Лорен. До него осталось две недели, и я хотела убедиться, что Стелла и Пит смогут прийти. В прошлом году они приходили и в позапрошлом тоже, но эти заботы с новым домом…

Так это мать Лорен! Билл сразу почувствовал себя увереннее.

– Я попрошу кого-нибудь из них перезвонить вам, когда они вернутся.

– Вы очень добры. – Поколебавшись секунду, она добавила: – Знаете, о чем я подумала?

Билл не знал. В их семье думала Энн. Он был кормильцем. Ему нравилось строгое распределение ролей, которое отличает прочные браки.

– О чем, Морин?

– Видите ли, Лорен всегда так тепло отзывалась о вас с Энн…

Тогда Билл вспомнил кое-что еще. Морин была матерью, которая не желала знать свою дочь многие годы. Познакомившись с Лорен, Энн сразу же взяла ее под свое крыло, опекала и поддерживала, проявляя интерес ко всем ее делам.

– Вы меня слушаете, Билл? – обеспокоенно спросила Морин.

К сожалению, у Билла плохо получалось слушать и думать одновременно.

– Извините, Морин, я отвлекся.

– Так вот, мне кажется, что Лорен очень обрадуется, если вы тоже придете. Она очень вас любит, а мне хочется устроить особенный праздник для нее.

Ее слова были чистой правдой. Кроме всего прочего, Морин считала, что большое количество гостей сгладит возможное напряжение между Лорен и Эдди.

– Звучит заманчиво. Вы сказали, через две недели?

Да. Я организую грандиозную вечеринку. Ее новый друг Крис тоже приглашен, и ему будет приятно увидеть Лорен в окружении любящих людей.

– Я согласен, Морин. Энн тоже с радостью присоединится ко мне. Нам очень нравится Лорен и будет приятно доставить ей удовольствие.

– Что ж, если все сложится хорошо, скоро она будет очень счастлива, – загадочно обронила Морин и попрощалась.

Однако Энн не стала прыгать от радости, услышав новость.

– У меня назначено обследование через десять дней. Не знаю, как я буду себя чувствовать.

– Откуда мне было знать? Я не умею читать мысли. Дальше разразилась типичная сцена «Кто лучше читает мысли», столь популярная у супругов. Начинает ее обычно муж, но последнее слово, как водится, остается за женой.

Они перестали спорить, лишь когда вернулись Пит со Стеллой, и облегченно вздохнули, видя, что недоразумения между сыном и невесткой улажены. Билл передал сообщение Морин.

– Прекрасно! Я совершенно забыла о праздничном ленче у Морин. Мы же сможем сходить, правда, Пит?

Пит обреченно поднял глаза к потолку:

– Мне лично надолго хватит нашей последней вечеринки. Мы будем расплачиваться за нее ближайшие два месяца.

Стелла застонала:

– Не будь таким занудой! Нам нужно отвлечься. И твоим папе с мамой тоже. – Она знала, что этот аргумент повлияет на Пита, особенно после того, как она рассказала ему об их недавней размолвке.

У Пита не осталось выбора. Он не мог сказать ей, что, возможно, через две недели у них будет мало поводов для радости. За день до ленча у Морин было запланировано заседание совета директоров корпорации, которая выкупила его компанию. На заседании он узнает, есть ли у него работа или нет.

– Это будет замечательная вечеринка! – весело воскликнула Стелла.

Остальные с сомнением покачали головами.

Глава 8

У Криса был тяжелый день. Он устал оставлять сообщения на автоответчике Лорен и не знал, что делать дальше. Он смутно припоминал слова Лорен о том, что ее не будет в городе следующую неделю. Наверное, она уже уехала. Крис ругал себя, что не догадался узнать номер ее мобильного телефона. Конечно, можно позвонить Стелле и спросить, но он боялся нарваться на Пита, с которым придется обсуждать, какую тактику выберет «Тоттенхэм» для субботней игры.

В конце концов Крис решил подождать еще неделю. Он не думал, что Лорен намеренно избегала его. Во время свидания она казалась вполне доброжелательной и была явно настроена на развитие отношений, пока не вмешалась ее сумасбродная мамаша с приглашением на день рождения. То, что вечеринка устраивалась по случаю дня рождения, было очевидно даже для Криса, не искушенного в разгадывании женских уловок. Значит, на кухне Лорен дала понять матери, что собирается снова увидеться с ним.

У самого Криса осталось двойственное впечатление от их свидания. С одной стороны, Лорен, хотя и невольно, поставила его в довольно затруднительное положение, и теперь ему придется тащиться с Питом в субботу на футбол. С другой стороны, Лорен обладала странной притягательностью. В ней была какая-то незащищенность, о которой она, очевидно, не подозревала. В этом отношении она была похожа на Бет, и ему хотелось снова встретиться с Лорен.

«Но сначала нужно поймать ее», – усмехнулся Крис. Она ускользнула, как Золушка после бала. Прокручивая в памяти тот вечер, он не мог вспомнить ничего не подобающего со своей стороны – ничего, что дало бы ей повод избегать его.

Увы, бедный Крис не догадывался, что его реальные действия не оказали никакого влияния на решение Лорен. Что действительно имело для нее значение, так это ее собственное впечатление о его взглядах, интонациях, жестах, которое и побудило ее сначала наговорить глупостей матери, а потом сбежать в Озерный край.

Но хотя Крис и оставался в блаженном неведении о ее побеге, резко оборвавшийся контакт с Лорен беспокоил его. А к личным переживаниям прибавились еще и неприятности на работе.

Крис решил стать учителем под влиянием благороднейшего из мотивов. Он свято верил в исправляющую силу образования. В детстве он был одним из немногих избранных, обучавшихся в частной школе. Только в колледже он понял, насколько плохо обстоят дела со средним образованием, доступным обычным людям. Всюду он слышал одно и то же: ребенок из обычной, не очень обеспеченной семьи может пробиться наверх, только если ему улыбнется удача в лице хорошего учителя, который случайно окажется в бесперспективной государственной школе.

Крис начал задумываться, скольких опустившихся, потерявших надежду людей можно было бы спасти. если бы в свое время им встретились хорошие учителя.

Он был убежден, что сможет стать таким хорошим, правильным учителем, и решил посвятить свою жизнь детям из неблагополучных семей.

В конце концов он неизбежно оказался в школе для трудных подростков, которых исключили из других школ. Крис принял вызов, считая себя способным сделать то, на что не хватило терпения других учителей. И у него неплохо получалось – отчасти потому, что его ожидания не были столь утопическими. Он не ждал, что его воспитанники станут поголовно юристами и священниками и пригласят его в крестные отцы для своих детей. Он просто хотел дать им шанс вырваться из болота безысходности, уберечь их от неприятностей, пока они не повзрослеют и не научатся сами распоряжаться своей жизнью. Лучшей наградой для него было то, что некоторые из выпускников школы находили стабильную работу. Другие не попадали в тюрьму, и это тоже было неплохим достижением. Короче говоря, Крис любил свою работу.

Сейчас же над школой нависли тучи. Успехи были весьма скромными, а неудачи – значительными. Недавно двое учеников Криса приняли участие в вооруженном ограблении банка, во время которого был застрелен клерк. Это преступление, далеко не первое в ряду не менее серьезных, окончательно подорвало репутацию школы. Местный совет решил, что, если произойдет еще подобный инцидент, школу придется закрыть. В этом случае самых злостных нарушителей ждала отправка в учреждения для малолетних преступников, куда они попали бы намного раньше, не будь уникальной школы, где работал Крис. Остальные же будут отправлены в обычные школы, где преподаватели не знати, что с ними делать. Словом, если школу закроют, что было вполне вероятно, Крису придется искать аналогичную работу в другом городе или пойти в одну из обычных школ, которым так не хватало квалифицированных педагогов.

Все ученики школы знали о надвигающихся неприятностях. Крис надеялся, что это удержит их от необдуманных поступков.

Вчера вечером он рассчитывал обсудить с Лорен свои проблемы, но из их свидания ничего толком не получилось. А сейчас Крис чувствовал, что ему просто необходимо с кем-нибудь поговорить. Он сразу же подумал о Бет, но ее не было. Его все еще охватывало удивление, когда он осознавал, что больше не живет с ней. Она так долго играла важную роль в его жизни, что он привык обращаться к ней по любому поводу. У них сложился особый ритм отношений, удобный обоим. Каждый из них знал, как говорить и как слушать друг друга. Они словно слились в единое целое, и, потеряв Бет, Крис словно потерял часть себя самого.

– Вообще-то ты не потерял, а бросил ее, – возразила ему Иззи, когда Крис позвонил ей и пригласил поужинать.

Иззи понимала, что всегда была для брата запасным вариантом. Он обращался к ней, только если основной вариант был занят, и Иззи не возражала. Она относилась к Крису с нежностью и благодарностью за те годы, которые он провел с ней, пока она сама не стала взрослой и не уехала из родительского дома. Иззи до сих пор еще нуждалась в нем, поскольку так и не сумела разобраться в своей жизни и наконец понять, в чем заключен ее смысл. Глядя на Криса, достигшего определенного положения в обществе, нашедшего свое место, она надеялась, что когда-нибудь освободится от груза своей эксцентричности, которую поневоле унаследовала от родителей.

Все началось с имени. Она всегда была уверена, что родители с нетерпением ждали ее рождения, потому что иметь сына по имени Тристан без Изольды было бы глупо. Поэтому она всегда чувствовала себя желанным ребенком.

– У тебя потрясающая внешность! – любили повторять и мать и отец.

Иззи напрасно ждала, что они назовут ее милой или хорошенькой, и была немало разочарована, поняв, что этого никогда не случится. Ведь она не была ни милой, ни хорошенькой.

С этого момента она преисполнилась решимости избегать общепринятых стандартов. Ее неординарная внешность, позволяющая экспериментировать до бесконечности, стала шокирующим и интригующим орудием в борьбе за внимание окружающих. С тех пор люди перестали задаваться вопросом, красива она или нет – их слишком заботила техника выполнения татуировок в виде бабочек под ее коленками.

Когда Иззи исполнилось восемнадцать, брат переехал в Лондон. Иззи надеялась, что он позовет ее с собой, но Крис не позвал, и назло ему она уехала учиться в один из шотландских университетов. Поскольку ей было всего восемнадцать, она не знала, что мужчины редко принимают такие поступки на свой счет, если, конечно, не дать об этом объявление в газету крупным шрифтом.

В Шотландии Иззи провела три безрадостных года, скучая по Крису и обвиняя его во всех своих неправильных решениях. Она вымещала свое горе на волосах, перекрашивая их в самые кричащие цвета. Шевелюра не выдержала подобных издевательств, и в результате к тридцати годам Иззи осталась с редким коричневым пушком на голове, который она записала в актив своей экстравагантности.

– Что ты делаешь со своей жизнью?! – качал головой Крис, наблюдая, как она мечется, с космической скоростью меняя работу, партнеров, города.

Иззи не любила подобных вопросов. Самой себе она напоминала бродягу, скитающегося в поискал пристанища. Она часто меняла любовников, и лишь немногие задерживались в ее постели дольше, чем на несколько недель. Она всегда сама бросала их, прежде чем они начинали оценивать ее внешность и поступки.

«Ты могла бы стать актрисой! Ты могла бы стать танцовщицей! Ты могла бы стать моделью!» – говорили ей.

И она успела побывать и тем, и другим, и третьим, не добившись славы, но зарабатывая приличные деньги. Знакомые завидовали ее богемному и яркому образу жизни, но зависть других не приносила удовлетворения. Да и вряд ли что-то еще могло ее удовлетворить.

В душе Иззи жило тайное стремление стать обыкновенной, но она не осмеливалась попробовать и не знала – как.

В последнее время она занималась выгулом чужих собак, выводя дважды в день в парк по двадцать четвероногих питомцев. Это занятие оказалось неожиданно прибыльным, к тому же собаки, не в пример многим людям, не смотрели на нее оценивающе.

Только Крис позволял ей сохранить остатки душевного равновесия и не потерять надежду на лучшее. Она придирчиво изучала его, недоумевая, как человек, получивший такое же воспитание, как она, смог остаться нормальным. Ей очень хотелось спросить брата, в чем его секрет, но она все никак не могла улучить подходящий момент.

Сегодня, как и много раз прежде, они крепко выпили и распевали дуэтом, пока хозяин паба не выставил их за дверь. Крис решил не ехать домой, а переночевать у Иззи. Постелив ему в гостиной, она оставила дверь спальни открытой, чтобы они могли разговаривать, лежа в постелях.

– Мы все время так делали в детстве, помнишь? – сонно спросила она.

– Помню, ты все болтала и болтала, пока мама или отец не приходили и закрывали обе двери.

– Я их ненавидела за это, а ты, Трис?

Даже в хмельном тумане Крис чувствовал, что с Иззи лучше не спорить. Когда они были детьми, сестра порой сводила его с ума, да и сейчас дела обстояли не лучше. Он знал, что она несчастна, и как мог старался помочь ей. Иногда он брал ее с собой на вечеринки с друзьями, но своими странными повадками она всегда смущала его.

Крис вспомнил, как по ночам слушал запрещенное в родительском доме радио, накрывшись с головой одеялом. Бормотание Иззи не мешало ему, и он лишь изредка покашливал или вставлял какие-нибудь междометия, чтобы показать, что слушает. Он не знал, что в эти минуты сестра делилась с ним плодами своей необузданной фантазии, а его неопределенные ответы принимала за одобрение. Теперь ему казалось, что Иззи избавилась бы от самых диких своих идей, если бы в детстве и юности он был внимательнее и почаще одергивал ее. Поэтому сейчас, несмотря на одолевающий его сон, он заставлял себя поддерживать разговор.

– Так как ты собираешься поступить с Лорен? – спросила она.

Большую часть вечера они проговорили о его работе и связанных с ней проблемах. Иззи безмерно уважала брата за цельность натуры и завидовала его способности испытывать сильные чувства. Ей самой и то, и другое было органически чуждо. О Лорен она спросила наугад, не зная, стоит ли затрагивать эту тему.

– Я еще не решил, – ответил Крис. – Мне она нравится, но, честно говоря, не знаю, стоит ли игра свеч.

– Какая игра? – не унималась Иззи.

Крис помедлил. Он не рассказывал сестре о цепи недоразумений, начавшихся с подвески с изображением рыб. Эта история казалась ему все более нелепой. Кроме того, ему не хотелось выставлять Лорен в невыгодном свете. Преданность брату может заставить Иззи невзлюбить ее за то, что она доставила ему столько хлопот. А если он решит встречаться с Лорен, нужно, чтобы и Иззи почувствовала к ней симпатию.

– Да так, ничего особенного. Я просто никак не могу до нее дозвониться. Она уехала из города, а я забыл спросить номер ее мобильного телефона. Я хотел поговорить с ней и убедиться, что она хорошо себя чувствует после вчерашнего.

Голос его становился все тише, и, едва закончив фразу, Крис погрузился в сон. Иззи еще немного полежала в тишине, обдумывая его слова. «Что ж, – решила она, – раз он так убивается, я достану ему номер ее мобильника».


В воскресенье утром, когда Крис уехал к себе проверять письменные работы своих учеников, Иззи позвонила Бет. Слушая длинные гудки в трубке, она повторяла про себя: «Только бы по привычке не назвать ее Сумасшедшая Бет».

– Алло? – прошептала Бет.

– Привет, Бет, это Иззи. Надеюсь, что не разбудила тебя.

Разбудила. Я после ночного дежурства и только час назад заснула. А через два часа мне нужно возвращаться в больницу. – «По крайней мере теперь, после разрыва с Крисом, мне не придется быть вежливой с этой ведьмой», – подумала Бет.

Однако Иззи не обратила внимания на ее грубость, отнеся ее на счет усталости. Она была полна решимости довести свое дело до конца.

– Мне очень жаль, дорогая, – сказала она, однако в ее голосе не было и тени раскаяния. – Но у меня срочное дело. Мне нужно поговорить с людьми, к которыми вы с Тристаном ходили на вечеринку на прошлой неделе. Стелла и Пит, так, кажется, их зовут?

Услышав имя Пита, Бет насторожилась:

– Зачем тебе говорить с ними? Ты их даже не знаешь.

Бет и сама не понимала, почему вдруг стала такой подозрительной. Наверное, дело в смутной тревоге, которую она ощущала при мысли о Пите. Они не сделали ничего предосудительного, но она ушла из кафе, абсолютно поглощенная игрой в «А что, если…».

Она солгала Иззи: никакого дежурства не было, просто она проворочалась всю ночь в постели не в силах уснуть. Это было глупо. Она же врач, она должна уметь отделять факты от фантазии. Факты были просты: во-первых, Пит женат и, как бы он ни был недоволен браком, менять положение вещей не собирался. Во-вторых, у нее только что закончился первый и единственный серьезный роман в жизни, и сейчас она была не в состоянии принять обдуманное решение. В-третьих… она еще не придумала, что в-третьих, но двух условий ей казалось недостаточно.

Теперь Иззи опять вернула ее в прошлое. Бет была уверена, что она действует от лица Криса и что ее звонок как-то связан с той девушкой на вечеринке, которой так хотелось сходить с Крисом в кино. К собственному удивлению, она ощутила укол ревности, увидев Криса с другой женщиной. Странно, ведь она с облегчением восприняла его уход…

Самым большим преимуществом Бет в современной жизни было то, что она никогда не читала женских журналов и не смотрела «мыльных опер», а поэтому не знала о стандартных реакциях на эмоциональные потрясения. Она не подозревала о том, что должна чувствовать себя уязвленной, порвав длительные отношения, даже если роман закончился по обоюдному согласию партнеров. Не знала она и о том, что справочники пестрят телефонами психологов, которые зарабатывают на жизнь, облегчая страдания людей, оказавшихся в ее положении.

За годы медицинской практики Бет ни разу не сталкивалась со случаем смерти пациента от разбитого сердца. Поэтому в ее собственном мироощущении не было места страданиям от любви. Когда Крис собирал вещи, Бет чувствовала себя одинокой, немного потерянной, но не подавленной, что она истолковала как отсутствие любви к нему.

Теперь же, задумавшись над последними событиями, она спросила себя: не связана ли ее внезапная привязанность к Питу Линчу с тем, что она увидела на вечеринке у Стеллы? Ведь Крис смотрел на ту женщину так, как раньше смотрел на нее!

Бет устала. В глаза словно насыпали песок. Она ненавидела Иззи и ее экзальтированность, которую Крис находил милой чертой характера. Иззи была последним человеком, с которым Бет хотела поговорить, особенно сейчас, когда голова разламывалась от нерешенных вопросов. Поэтому она продиктовала Иззи теле фон Стеллы и повесила трубку, не попрощавшись. Эта выходка доставила ей удовольствие.

Иззи с удивлением посмотрела на телефонную трубку, из которой доносились короткие гудки. Что это нашло на Бет? Иззи всегда считала ее абсолютно бесполезным существом (не считая, конечно, того, что она была врачом, спасающим жизни людей), недостойным Криса. Хотя вернее было бы сказать, что она недостойна Иззи. Иззи видела в каждой подружке брата потенциальную невестку. У нее самой не получалось подружиться с кем-нибудь, поэтому она рассчитывала на помощь брата в этом деликатном деле. Иззи отличалась резкостью и отсутствием тех женских качеств, которые, похоже, были основными для дружбы с представительницами прекрасного пола. Но ей нравилось думать, что женщины смогут проникнуться к ней симпатией, если узнают ее получше. А столь длительное знакомство было возможно только при участии Криса.

После длинной вереницы смазливых пустышек, с которыми знакомил ее Крис, Иззи была рада услышать о его новой подружке-враче. Но их первая встреча оказалась полным провалом. Крис явно был без ума JOT Бет, и не составляло труда понять, почему. Бет была красива, умна, мила. И любима достойным мужчиной. – В течение всего вечера Иззи ждала, что Бет заговорит с ней, проявит интерес, попытается ей понравиться и расскажет о себе. А она просто сидела, блаженно улыбаясь Крису, что, по мнению Иззи, могло вызвать лишь отвращение. Ведь с пациентами-то своими она хоть иногда разговаривала.

На самом деле Бет вовсе не испытывала блаженной радости и немало бы удивилась, узнав, что подумала о ней Иззи. Она просто не находила слов в обществе этой поразительной женщины. Бет была наслышана о ней от Криса и все-таки оказалась не готова увидеть настоящую Иззи.

– Не падай в обморок от ее внешности, – предупредил ее Крис.

Но реальность превзошла все ожидания. Смотреть на Иззи и сохранять хладнокровие было все равно что смотреть на человека, обезображенного уродствами, и пытаться не замечать этого. Разница заключалась в том, что Иззи обезобразила себя сама. Ее наряд и макияж переливались серебром (хотя блестки вышли из моды десять лет назад), и, похоже, под платьем не было нижнего белья. Улыбка была для Бет единственным средством не выдать своего потрясения. Такая сестра явно не подходила Крису.

Трагедией Иззи и Бет было то, что обе плохо разбирались в людях и не догадывались, насколько похожи друг на друга. Обе чувствовали себя изгоями в обществе из-за необычного воспитания, обе не умели строить отношения с людьми и отчаянно нуждались в дружбе. Судьба в лице Криса столкнула их, дав шанс установить хрупкую связь и поделиться друг с другом опытом выживания в мире, не терпящем аутсайдеров. Но они этим шансом не воспользовались.

Может, если бы Крис знал о тонкостях женской души немного больше, то помог бы построить мостик между сестрой и возлюбленной. Но ему это и в голову не приходило.

Пять лет Бет и Иззи прожили в тесном контакте В присутствии Криса они соревновались в вежливости, но стоило ему выйти из комнаты, как они начинали обмениваться колкостями, высмеивая недостатки друг друга. То есть занималась этим в основном Иззи, а Бет, как правило, молча страдала.

Иззи всей душой презирала Бет, зато Лорен показалась ей нормальным, живым человеком, что было важным качеством в ее глазах. Возможно, если бы Крис рассказал сестре о нелепой лжи Лорен и о еще более нелепых причинах, побудивших ее солгать, Иззи не стала бы так стараться ускорить развитие нового романа брата.

Но поскольку Крис промолчал, Иззи приступила к выполнению своего плана.

– Алло! Это Стелла?

– Нет, это ее свекровь. Стеллы нет дома. Что-нибудь ей передать?

– Если можно. Меня зовут Изольда Фэллон. Мой брат Крис – приятель Бет Сэвиль, врача Стеллы, и оба они были на ее вечеринке на прошлой неделе.

Энн совсем запуталась. Голова ее была занята собственными мыслями, и ей не по силам было уследить за ходом мысли собеседницы.

– Хорошо, Изольда. Я попрошу Стеллу перезвонить вам.

– Нет-нет, – раздраженно перебила ее Иззи. – Мне не нужно, чтобы Стелла перезванивала мне, она меня даже не знает.

Энн уже пожалела, что вообще взяла трубку.

– Тогда что ей передать? – неторопливо спросила она.

«Почему сегодня все такие вспыльчивые?» – подумала Иззи.

– Я просто хотела спросить номер мобильного телефона ее знакомой, которая тоже была на вечеринке. Лорен… забыла фамилию.

Энн застыла в нерешительности. Ей не хотелось давать телефон постороннему человеку. Но в этот момент в комнату ворвался Билл и, размахивая руками, звал ее на помощь. В доме сработала пожарная сигнализация, и он никак не мог найти выключатель. Поэтому Энн быстро открыла телефонную книгу, которая лежала рядом на столике, и продиктовала номер Лорен назойливой собеседнице.

– Извините, но это домашний телефон. В книге указан еще номер ее матери, но мобильного нет.

Иззи вспомнила, что Крис успел познакомиться с матерью Лорен, и она показалась ему… немного странной. Как раз то, что нужно было Иззи!

– Если вы дадите мне телефон ее мамы, я позвоню ей и узнаю номер мобильника Лорен сама.

– Видите ли, я не уверена, что могу…

Энн не знала, что делать. Билл все активнее размахивал руками, а звон сигнализации действовал на нервы.

И тут в голову Иззи пришла блестящая идея.

– Понимаю, что вам неудобно давать чужой номер телефона. Может быть, тогда вы позвоните матери Лорен и спросите у нее сами, а потом перезвоните мне?

Энн с удовольствием так бы и поступила, но она не могла оставить Билла в одиночку справляться с непредвиденной ситуацией. Ее муж не был силен в непредвиденных ситуациях. Это была ее сфера.

– Думаю, ничего страшного не произойдет, если я дам вам телефон Морин, чтобы вы сами смогли ей позвонить.

Она быстро продиктовала номер Морин и поспешила на помощь Биллу. В суете она совершенно забыла рассказать о звонке Стелле, когда та вернулась домой.


– Так вы сестра Криса?! – возбужденно воскликнула Морин, когда Иззи вежливо представилась. – Как мило, что вы позвонили! Лорен говорила, что встречалась с вами. Ваш брат просто очарователен!

– Вы тоже ему очень понравились, – покривила душой Иззи, на миг почувствовав себя настоящей светской львицей.

– Так что вы хотели, Изольда? – спросила Морин. Об этом Иззи еще не подумала. Было бы странно признаться, что номер нужен ей для Криса, – ведь мать Лорен явно думала, что они чуть ли не помолвлены.

– Понимаете, я хочу устроить сюрприз для Криса ко дню его рождения и собиралась обсудить его с Лорен. Поэтому мне нужен номер ее мобильного телефона. – Она очень гордилась своим спонтанным, но очень правдоподобным объяснением.

– Какая вы заботливая сестра! – восхитилась Морин. – У вас ручка под рукой?

Пока Морин диктовала телефон Лорен, ее вдруг осенило.

– Послушайте, я тут подумала… Не знаю, упоминал ли об этом ваш брат, но через пару недель у нас будет вечеринка в честь Лорен. Ничего особенного, соберется семья и близкие друзья, но в этом году мне хочется пригласить и хороших знакомых Лорен. Так вот, раз она встречается с вашим братом и знакома с вами, почему бы вам тоже не прийти?

Иззи была застигнута врасплох и не смогла придумать подходящего предлога для отказа.

– Спасибо, я… м-м-м… с удовольствием приду.

– Еще один гость! – крикнула Морин кому-то. Хотя, возможно, она просто разговаривала сама с собой – Иззи тоже этим грешила. – В таком случае, дайте мне ваш адрес, и я пришлю приглашение. Лорен очень обрадуется, если вы придете. Кстати, для нее это будет сюрприз, поэтому не говорите ей, ладно?

Иззи согласилась.

Положив трубку, Морин повернулась к Эдди:

– Разве не замечательно? Сестра молодого человека Лорен придет к нам на вечеринку. Она сказала, что и у него тогда же день рождения; мы можем устроить двойной праздник. Вот будет сюрприз для обоих!

Его день рождения в тот же день? – недоверчиво спросил Эдди, слишком хорошо зная манеру Морин делать собственные выводы на основе весьма скупой информации.

Морин на секунду задумалась:

– Не уверена, но все равно скоро, потому что его сестра тоже организует праздник.

Но Эдди не так просто было убедить.

– Необязательно. Если она задумала что-то грандиозное, подготовка может занять несколько месяцев.

Но Морин уже не слушала, погрузившись в изучение кулинарной книги. Ей предстояло выбрать рецепт торта, который бы соответствовал случаю и всем понравился.

– Может, просто испечь большой пирог и украсить его двумя сердцами с их инициалами? – задумчиво пробормотала она.

– Дорогая моя, ведь ты же говорила, что Лорен только начала встречаться с этим человеком. Тебе не кажется, что еще рано печь такие пироги? – Уже через несколько дней после знакомства с Морин Эдди стал играть роль некоего голоса разума, который, к сожалению, звучал порой недостаточно громко.

Морин покровительственно улыбнулась ему:

– Ты забыл, что я ее мать и знаю ее, как саму себя. Я видела их вместе и уверена, что он для нее – идеальная пара!


Лорен ни от кого не ждала звонка и выключила мобильник, что, в общем, было необязательно, поскольку связь в горах практически отсутствовала. Однако для нее этот жест был наполнен глубоким смыслом: ей хотелось освободиться от всего, что связывало с Лондоном. На лице ее не было ни грамма косметики, волосы небрежно завязаны в хвост и спрятаны под теплой шапочкой. Лорен полностью расслабилась и наслаждалась ощущением свободы, не заботясь о том, что подумает о ней Ричард. Она даже согласилась облачиться в нечто влагонепроницаемое и ветронепродуваемое – как раз для прогулки в горах в феврале. Хотя справедливости ради надо отметить, что все вещи, подаренные ей Ричардом, были последним писком спортивной моды.

Лорен посмотрелась в зеркало и не узнала себя. Это была не она, а какая-то другая женщина – гораздо более молодая, естественная и искренняя. На ней была желтая куртка, явно прошедшая испытания в Антарктиде. Было приятно осознавать, что, если ее погребет снежная лавина, она не умрет от переохлаждения. Красные брюки громко шуршали при каждом движении. Черная шапочка и такие же перчатки были сшиты из плотного теплого материала. На ногах красовались прочные, но легкие ботинки. В этом наряде Лорен ощущала себя существом без пола, и это чувство окрыляло.

Странно, но ее совсем не мучила совесть, что за сутки, проведенные в Тендейле, она ни разу не включила компьютер. Наверное, и ее Лорен забыла включить. Она чувствовала себя прекрасно, хотя понимала, что подобная безответственность совсем на нее не похожа. Она всегда тщательно готовилась к каждому проекту, чтобы избежать случайных ошибок и недочетов, вероятность которых всегда была велика.

Ричард дал ей свисток, сухие консервы и пакет из фольги.

– А это для чего? – встревоженно спросила она, прочитав надпись: «Комплект для выживания в критических условиях».

– Это на случай, если мы разделимся или со мной что-нибудь случится.

Если Ричард хотел заставить Лорен придвинуться ближе к нему, он своего добился.

– Что, например? – осторожно спросила она.

– В горах скользкие тропинки и легко скатиться по крутому склону.

Лорен вцепилась в его руку.

– Слушайте, если вы куда-нибудь упадете, я прыгну за вами! Я не гожусь для героических подвигов вроде выживания в горах в одиночку.

Ричард только улыбнулся, продолжая идти вперед.

После часа медленного подъема по самому пологому из склонов Лорен почувствовала, что ее легкие готовы взорваться.

– Можем мы остановиться на минутку? – взмолилась она. Все тело ломило, и она без сил опустилась на ближайший камень.

Ричард подавил смешок:

– А я думал, что современные деловые женщины проводят все свободное время в тренажерных залах. Вы не очень-то подготовлены.

Лорен с трудом перевела дыхание:

– Да будет вам известно, что мне нет равных в классе аэробики и на дискотеке, где играет моя любимая музыка. Но лазание по горам противоречит природе человека. И потом, этим воздухом совершенно невозможно дышать!

Ричард насмешливо взглянул на нее, и Лорен нахмурилась:

– Не понимаю, что здесь смешного.

– Интересно, вас сразил приступ неизвестной лихорадки, и тогда вам нужна срочная помощь, или у вас… скажем так, неуравновешенная психика, и это неизлечимо? Но очень привлекательно.

Его глаза искрились от смеха. Он помог ей подняться, и они продолжили путь. «Возможно, он станет любовником моей матери», – вдруг подумала Лорен и неожиданно для себя выпалила:

– Через две недели у меня день рождения.

– Это намек?

– Конечно, нет! Вы уже подарили мне одежду стоимостью в несколько сот фунтов…

– Которую вы не сможете носить в Лондоне, не боясь выглядеть смешной, – перебил ее Ричард.

– Это неважно. Кроме того, вы едва меня знаете. Я запрещаю вам покупать мне подарок, даже открытку.

«Она определенно сумасшедшая», – подумал Ричард. И чем больше проявлялось ее безумие, тем больше она нравилась ему. Наверное, после такой убийственно нормальной жены, как Синди, это неизбежно.


Синди никак нельзя было назвать сумасшедшей. Она излучала здравый смысл и прагматизм – словом, казалась именно такой женщиной, которая годилась ему в жены. Если не считать того, что она была американкой. В глазах человека, всю жизнь прожившего в : одной деревне, это был серьезный недостаток.

Родители Ричарда познакомились, гуляя в окрестных горах. Они прожили трудную жизнь, экономя каждый пенни, и наконец смогли купить свой первый магазин. Это случилось за три месяца до появления на свет Ричарда и через десять лет после рождения его старшей сестры Аниты.

– Наконец-то у нас родился сын, – любил повторять его отец. – Теперь будет кому передать семейное дело.

– Если он этого захочет, – вставляла мать.

– Конечно, захочет! – утверждал отец. – Ведь его сестре будет не под силу управлять магазином. – Этот разговор происходил много лет назад, так что не стоит судить о нем по современным меркам.

Так или иначе, Ричард постоянно испытывал на себе неприязнь старшей сестры, которая, разумеется, надеялась, что родители оставят дело ей. Ричард всеми возможными способами пытался заслужить ее прощение за то, что родился на свет, но тщетно. Анита стала первой из длинной череды женщин, которым он старался угодить. Как и у Лорен, у него это плохо получалось. Поэтому он решил посвятить свое сердце горам, которые никогда не требовали от него извинений и оправданий.

Когда родители умерли – почти одновременно, – он немедленно бросил колледж и взял на себя управление магазином. Для него этот шаг не был жертвой. Просто он был порядочным человеком, самым большим достоинством и недостатком которого было гипертрофированное чувство долга.

Анита выразила свое возмущение тем, что ее лишили наследства, выскочив замуж за первого встречного и уехав из Тендейла. С тех пор Ричард ее больше не видел.

Когда Синди впервые вошла в его магазин, он управлял семейным делом уже два года. Она училась в Англии и приехала в Озерный край на каникулы, но оказалась не подготовленной к царящим здесь зимним холодам. Она попросила Ричарда подобрать ей полный комплект теплой одежды. Потом она попросила его показать ей горы, а потом – жениться на ней.

– Я знаю все о вас, англичанах, я смотрела английские фильмы, – сказала она однажды.

И Синди не шутила. До того как приехать в Англию, она уже влюбилась в идею выйти замуж за человека по имени Себастьян или Хью – по ее мнению, это были самые распространенные имена в Англии.

Ричард немного не вписывался в ее план, но она увидела в нем свое будущее.

Правда, кое-что Синди не устраивало. Она, например, считала слабостью отсутствие у Ричарда амбиций, и ей хотелось вдохновить его, поделиться с ним своей силой. Его несколько легкомысленное отношение к бизнесу казалось ей неопытностью. Она собиралась разработать для него план реорганизации фирмы в соответствии с последними достижениями менеджмента. Она решила, что его любовь к природе – следствие одиночества, от которого она могла его вылечить своим постоянным присутствием. Что же касалось детей – здесь у них не было разногласий: они просто никогда не говорили о возможности иметь ребенка. Пока со дня их свадьбы не прошло шесть лет.

– Теперь ты знаешь, что я не могу забеременеть, и, наверное, жалеешь, что женился на мне? – спросила его Синди.

– Ничего подобного, – заверил ее Ричард.

И он не кривил душой. В ряду причин, по которым брак перестал его устраивать, бесплодие жены занимало последнее место. Прежде всего он жалел, что женился на Синди, потому что она принимала его за совершенно другого человека и не сумела скрыть своего разочарования, обнаружив истинного Ричарда.

После десяти лет супружества Синди возненавидела его за то, что он не собирался меняться, чтобы соответствовать любовно созданному ею образу. Через пятнадцать лет они стали совершенно безразличны друг другу. В конце концов, Синди оставила его и ушла к человеку с мелкой душой, но глубоким кошельком.

Ричард учел ее уроки лишь в одном: он расширил дело, создав сеть из пяти магазинов в соседних деревнях, и продолжал управлять ими так, как это делали его родители. Он вновь открыл для себя радость прогулок в одиночестве и наслаждение от общения с природой.

Уезжая, Синди нарочно оставила все свои вещи – от куртки из сверхпрочной ткани до ночной рубашки, которую подняла с пола Лорен в ее бывшей спальне.

– Мне это не потребуется, – ледяным тоном произнесла она, и это были ее последние слова. Взяв напрокат машину, она навсегда уехала из его жизни. Это случилось пять лет назад…

Очнувшись, Ричард увидел, что Лорен машет рукой у него перед глазами.

– Ричард, вернитесь на землю! – шутливо взмолилась она.

Он покачал головой, словно желая стряхнуть с себя воспоминания:

– Извините, я нечаянно задумался.

– О чем?

Лорен понимала, что задает рискованный вопрос, но ей было все равно. «Наверное, это от недостатка кислорода я стала такой беззаботной», – решила она.

Ричард улыбнулся. Ей показалось или в его улыбке и в самом деле мелькнула грусть?

– О вещах, которые я разбирал сегодня.

– О нижнем белье бывшей жены?

Они обменялись лукавыми взглядами, чувствуя не просто взаимную симпатию, а взаимопонимание. Ричард ничего не сказал, да слова и не были нужны. Какое восхитительное чувство – угадывать мысли и настроения другого человека!

Они продолжали прогулку и довольно скоро добрались до вершины.

– Сколько вам лет, Ричард? – неожиданно спросила Лорен.

«Должно быть, ее беспокоит разница в возрасте», – решил Ричард – и не ошибся. Только Лорен беспокоила разница в возрасте между ним и ее матерью.

– Сорок восемь, – ответил он, напряженно наблюдая за ее реакцией.

Лорен, похоже, произвела в уме какие-то подсчеты.

– Это хорошо, – наконец туманно произнесла она.

– А почему вас это интересует? – прямо спросил Ричард.

Лорен пожала плечами:

– Просто так. Я не допустила ни одной бестактности за последние полчаса и испугалась, что вы привыкнете к моей скромности. Поэтому я решила, что напомнить вам о возрасте будет весьма уместно.

– Спасибо за заботу, – парировал Ричард. – А то я уже действительно начал беспокоиться.

Лорен показала ему язык:

– И вам спасибо.

Она посмотрела на окружающую ее величавую панораму гор и впервые подумала, что Нью-Йорк, возможно, не самое красивое место на свете.

– Так вы приедете на мой день рождения, Ричард? Это будет даже не вечеринка, а просто ленч с мамой и парой друзей. Но мне очень хотелось бы вас видеть.

– Обязательно приеду, – заверил он.

Глава 9

Пит и Стелла возвращались в полном молчании, и молчание это становилось все более напряженным. Питу понадобилось несколько минут, чтобы понять, почему. За все годы их жизни именно Стелла всегда начинала и поддерживала разговор. И на каждые ее сто слов Питу достаточно было ответить пятью. Конечно, в их брачном контракте это не было прописано, но, как и у многих супружеских пар, у них сложился определенный тип отношений.

Пит тяжело вздохнул. Он надеялся, что напряжение вчерашнего дня уже рассеялось: Стелла заставила его рассказать о безутешности Бет после расставания с Крисом. В бессознательном стремлении защититься Пит преувеличил желание Бет излить душу и дал понять Стелле, что она одержима навязчивой страстью к Крису. Правда, Стелла, казалось, не слишком поверила ему.

– Хорошо, что ты идешь на матч с Крисом, – сказала она. – Вы сможете поговорить об этом.

Пит встревоженно посмотрел на нее:

– Я иду с ним на этот проклятый матч только потому, что ты вынудила меня.

– Все равно. Это даже к лучшему. Может, тебе понравится. Я тебе говорила, что в юности встречалась с болельщиком «Тоттенхэма»?

«Всего-то каких-нибудь сто раз», – обреченно подумал Пит.

– Кажется, да, – вслух сказал он.

– Все девочки в классе из кожи вон лезли, чтобы обратить на себя его внимание. А он выбрал меня, хотя я ничего для этого не делала!

Стелла все еще гордилась первой в своей жизни победой. Пит же никогда не признавался, что слышал от ее братьев, как все было на самом деле. Стелла узнала, что ее избранник был отчаянным болельщиком «Тоттенхэма», и потратила все свои сбережения на полную экипировку фаната. В таком виде она небрежно прохаживалась возле спортивного клуба, в котором он занимался, незадолго до его закрытия. Когда он появился, она сделала вид, что не заметила его, и пошла вниз по улице. Ее расчет оказался верен: юный болельщик догнал ее и заговорил.

– А я не знал, что ты интересуешься футболом, – вместо приветствия произнес он, не сводя со Стеллы восхищенного взгляда.

Стелла холодно улыбнулась:

– Ты никогда не спрашивал.

Он был ее первой любовью. Хотя они встречались совсем недолго, этот случай придал ей уверенности в своих силах и задал тон всей последующей жизни. Стелла поняла, что, надев соответствующую маску, можно завоевать самое непокорное сердце. Она стала королевой перевоплощения. Когда Пит, впервые проснувшись со Стеллой в одной постели, увидел рядом с собой юное создание в футболке с Винни-Пухом и чисто вымытым лицом без всякой косметики, на миг его охватила паника, что он соблазнил ее младшую сестру.

Тем временем Стелла рылась в одной из коробок, которыми до сих пор были заставлены все комнаты.

– По-моему, этот комплект должен быть где-то здесь. Шапка, шарф, перчатки. В них ты не будешь выглядеть белой вороной.

– Почему ты решила, что иначе я буду выглядеть белой вороной? – Пита все больше раздражали слова Стеллы.

– Ну, ты же сказал Крису, что болеешь за эту команду. Не можешь же ты пойти на матч в клубных брюках и джемпере!

– Разумеется, нет. Сейчас февраль, промерзну до костей. При моей удачливости наверняка пойдет снег. Поэтому я надену на себя шесть самых толстых свитеров, и мне наплевать, как я буду при этом выглядеть. И вообще, давай сменим тему, ладно?

Стелла сменила тему, но не выбросила ее из головы. Ни о чем другом она не могла думать, потому что знала, что Пит что-то скрывает от нее.

Обычно Пит никогда не обменивался больше чем парой вежливых фраз с ее друзьями. Даже с Лорен, которую знал столько же времени, сколько и Стеллу. Пит был единственным знакомым Лорен, кто проявлял интерес к ее работе и даже собирал статьи о телекоммуникациях, которые, как он считал, могли заинтересовать ее. Но и с ней он не мог поддерживать беседу дольше пяти минут. В сущности, как только речь заходила о нем самом, он терялся и замолкал. Дальше его роль сводилась к наполнению бокалов, молчаливым улыбкам и смахиванию крошек со столов и стульев.

Когда человек настолько замкнут, трудно сохранить к нему интерес. Есть огромная разница между загадочными людьми и теми, кто просто не умеет непринужденно держаться в обществе. Пит явно принадлежал к последним.

Стелла снова вспомнила новоселье. В тот вечер она была слишком занята интригой с Лорен и не заметила повышенного внимания, которое Пит уделял Бет. Его объяснения звучали вполне разумно, но было не похоже, что Бет действительно тоскует по Крису. Оба казались вполне довольными жизнью. Когда Крис пошел относить их пальто в комнату, временно игравшую роль гардероба, Стелла несколько минут провела вдвоем с Бет, и они успели немного поговорить. Конечно, после окончания такого длительного романа Бет была несколько не уверена в будущем. Но ее работа отнимала столько сил, что на какое-то время она решила целиком посвятить себя ей. Если бы Бет страдала от разрыва с Крисом, разве не сказала бы она об этом Стелле, своей подруге?

И почему вдруг Бет решила излить душу Питу – этому вулкану подавленных эмоций? Часто он вообще отказывался обсуждать со Стеллой что-либо, кроме биржевых индексов или счета за электричество. Хотя она и сама не всегда была готова говорить на темы, которые затрагивал Пит, но он всякий раз выбирал такой неподходящий момент…

Как ни силилась, Стелла не могла себе представить Бет и Пита, ведущих задушевный разговор, достойный ток-шоу Опры Уинфри.

А потом они случайно столкнулись на улице. Эта версия тоже звучала вполне правдоподобно. Но чем больше Стелла думала об этом, тем тревожнее становилось у нее на душе. Она восстановила в памяти все события, предшествующие их неожиданной встрече: внезапная вспышка гнева Пита, его заявление о вероятном увольнении, уход из дома с хлопаньем дверью, чего раньше никогда не случалось. Все это было очень подозрительно. И могло означать только одно.

У Пита, должно быть, серьезные проблемы со здоровьем, которые он хотел обсудить с Бет: ведь она была единственным врачом среди их знакомых. А ее специальность – онкология…

Когда они возвращались домой с купленными газетами, Стелла обдумывала свою линию поведения. Нужно как-то заставить Пита рассказать, что его беспокоит. Сейчас он так напряжен, что ей нужно проявить особую деликатность. Стелла понимала, почему Пит так странно ведет себя, и не осуждала его. В конце концов, когда она сама заподозрила у себя неладное, то тоже не делилась своими страхами с Питом, предпочитая прежде все выяснить наверняка. Возможно, остальные супружеские пары поступают по-другому, но отношения Стеллы и Пита сложились именно так. Не исключено, что благодаря этому их брак выдержал ;. испытание временем.

Стелла решила до поры до времени держать свои сомнения при себе и делать вид, что верит истории, рассказанной Питом. Она не понаслышке знала, что значит бояться рака. Нужно предоставить Питу возможность самому прояснить ситуацию.

Однако она была напугана. Если Пит болен, она должна знать об этом. Говорить с Бет бесполезно: она не выдаст тайну своего пациента. Спрашивать Пита тоже нельзя – он выйдет из себя и станет все отрицать.

Внезапно ей пришла в голову блестящая мысль. Крис Фэллон! На следующей неделе они с Питом идут на футбол. Можно попросить его попытаться разговорить Пита. Конечно, Крис пойдет ей навстречу.

Итак, решено. Она увидится с Крисом до субботы и изложит ему свою просьбу. А пока затаится и сделает вид, что верит в маленький обман Пита. Кстати, лучший способ отвлечь его от забот о себе – заставить волноваться о других.

Стелла взяла мужа за руку и тепло посмотрела на него:

– Должна тебе сказать, Пит… Я очень беспокоюсь о твоих родителях. Они просили ничего тебе не говорить, но я считаю, что ты должен знать.


– Почему ты мне ничего не сказала, мама?! Энн сердито посмотрела на Стеллу.

– Я уже объяснила твоему отцу, что не считала нужным волновать родных, пока не пройду обследование.

Однако такое объяснение не убедило Пита, и он, казалось, готов был накинуться на Билла с упреками Стелла решила вмешаться. Все эти разговоры об обследованиях и анализах заставляли ее еще больше тревожиться за Пита.

– Пит, ну как ты не понимаешь? – поспешила она выразить свою солидарность с решением свекрови. – Мы сейчас все равно ничем не сможем помочь Энн – разве что деньгами. По-моему, нам надо обсудить финансовые проблемы твоих родителей.

Билл фыркнул. Он тоже был зол на Стеллу за ее болтливость. И он, и Энн забыли, что именно их согласие поддержать Пита, обманувшего Стеллу, заставило выдать собственные секреты.

– Не думаю, что вы сможете помочь нам деньгами, Стелла, – едко заметил Билл. – Потому что в наших финансовых проблемах виноваты вы с Питом. Не надо так смотреть на меня, сынок, – добавил он, заметив, что Пит гневно сверкнул глазами. – Я предупреждал тебя, что сначала нужно посоветоваться со Стеллой.

Стелла переводила взгляд с отца на сына, пытаясь заставить хотя бы одного из них посмотреть на нее.

– О чем посоветоваться? Не будете ли вы столь любезны просветить меня, в чем дело?

На несколько секунд воцарилось молчание. Пит понял, что никто не собирается заговорить первым, и смущенно откашлялся:

– Прости меня, Стелла. Я должен был сказать тебе. После продажи нашего последнего дома у нас не хватало нескольких тысяч, чтобы купить этот. Даже не нескольких… Я хотел взять ссуду в банке, но подумал, что они наверняка наведут справки о моей работе, узнают о слиянии компаний и откажут мне. Поэтому я обратился за помощью к отцу.

Стелла изумленно смотрела на мужа, который с каждой минутой становился все более чужим.

– Значит, ты, не посоветовавшись со мной, занял у отца крупную сумму, которую мы, возможно, не сможем им отдать, если ты потеряешь работу? Я не могу поверить! Ты… Ты…

Пит, Билл и Энн приготовились к долгой душераздирающей тираде. Но в Стелле как будто щелкнул какой-то переключатель. Она сделала несколько глубоких вдохов, и гневное выражение сменилось мрачной улыбкой. Это внушало еще большую тревогу.

Пит поспешил успокоить ее:

– Не волнуйся, Стелла, все еще может наладиться. Возможно, я сохраню свое место, но даже если нет, я получу хорошее выходное пособие, и у нас не будет денежных проблем. Я не хотел беспокоить тебя, пока ситуация не прояснилась.

Стелла внимательно посмотрела на мужа. Бедный Пит, он так стремится уберечь ее от тревог! Как будто ее могут волновать деньги или дом, когда на карту поставлено его здоровье. У Стеллы сжалось сердце. От страха потерять мужа ее любовь к нему вспыхнула с новой силой. Она больше не считала его лишь декорацией в доме и участником спектаклей, в которые она превращала свои вечеринки и обеды.

Стелла впервые поняла, что не может без него представить своей жизни. От нахлынувших чувств на ее глаза навернулись слезы.

Пит пришел в ужас, увидев, как расстроилась жена. Он никогда не видел ее плачущей и ненавидел себя за эгоизм и беспечность, причинившие ей боль. Он кинулся к Стелле и обнял ее:

– Дорогая, обещаю, что все будет в порядке. Мы справимся. Я не допущу, чтобы что-нибудь случилось с тобой или с нашим домом. И мы вернем долг отцу. Будь уверена.

Билл явно не одобрял такого откровенного проявления чувств. Он предпочел бы не видеть этой сцены. Энн тоже смутила патетика Пита, но тем не менее увиденное взволновало ее. «У них все будет в порядке», – подумала она. У Энн были некоторые сомнения на этот счет, но теперь, когда она увидела, как Пит и Стелла повели себя во время первого настоящего испытания за все время их брака, она успокоилась.

Стелла прильнула к Питу, он нежно обнял ее. Она не решилась нарушить молчание, но внутри ее звучали слова: «Я люблю его. Я люблю этого мужчину. Я не хочу потерять его. Я могу от многого отказаться, но своего мужа я не могу потерять».


В понедельник утром Крис вышел из кабинета старшего преподавателя, едва сдерживая гнев. Он повернулся к угрюмому подростку, дожидавшемуся его у дверей кабинета.

– Не знаю, как мне это удалось, но тебе дают еще один шанс. То же самое относится и ко всей школе.

– Вот уж спасибочки, сэр, – фыркнул парень. Он ничуть не сожалел о последствиях своего поступка, и это совершенно обескуражило Криса. Он сел рядом с Дином Райдером и посмотрел на него так, словно мальчишка был существом с другой планеты.

– Я не понимаю, Дин. Хотя на самом деле я хочу понять тебя. Я больше не стану помогать тебе, если уж ты так хочешь все разрушить. Но я очень хочу разобраться, в чем, в конце концов, дело, почему ты тянешь за собой всю школу? Что такого мы вам сделали, чтобы вы нас так ненавидели?

Дин смотрел прямо перед собой, намеренно избегая взгляда учителя.

– Вы себе льстите. Мне на всех здесь наплевать. Какая может быть ненависть? Даже к вам, сэр.

– Ты ведь неглуп, хотя после последнего твоего проступка мне будет очень непросто убедить в этом судью. Ты наверняка знал, что школу вообще могут закрыть. Нас уже предупредили – еще одно нарушение закона, и все! И тут ты угоняешь фургон поставщика продуктов! Зачем ты это сделал? Я понимаю, никто из нас не может запретить тебе лихачить за рулем, раз ты решил умереть еще до того, как тебе исполнится восемнадцать. Но почему ты не сделал это подальше отсюда, где тебя не смогли бы вычислить? Тебя поймали за рулем автомобиля, на котором развозят еду по школам!

Дин ухмыльнулся:

– А может, я пытался привлечь к себе внимание – бедный, лишенный всего ребенок из неблагополучной семьи? – Он произнес свою тираду жалобным голосом, на лице – выражение смиренного страдания.

Крис разъярился:

– Я только что добрых полчаса убеждал хозяина фургона не выдвигать против тебя обвинений! Он согласился только потому, что ты не повредил машину.

Мальчишка презрительно хмыкнул:

– Эта развалюха и скорость-то приличную набрать не может, чего мне ее разбивать!

Крис покачал головой. Он понял, что проиграл.

– Так как против тебя не будут выдвинуты обвинения, старший преподаватель решил не ставить в известность об этом инциденте власти. Ты же понимаешь, что, если в департаменте образования станет все известно, школу закроют.

– Да, сэр, вы говорили нам об этом на прошлой неделе. А как вы сами только что сказали, я не дурак.

– Что же будет с тобой, если школу закроют? – спросил Крис, все еще пытаясь достучаться до своего подопечного.

Дин пожал плечами:

– Меня пошлют куда-нибудь еще. Но экзамены я все равно не сдам. Поэтому я не получу работу и начну воровать, как мой старик. Отсижу, выйду, и по новой.

– И такую жизнь ты хочешь для себя? – искренне удивился Крис.

Парень встал и, ухмыльнувшись, посмотрел на своего учителя:

– А другой у меня и быть не может. Приберегите ваши проповеди для тех, кто купился на вашу стрижку. «Смотрите, парни, я один из вас», – бросил Дин и, развернувшись, пошел к выходу.

Когда после обеда Крис уходил из школы, он заглянул по дороге в несколько классов. Ученики оставались после занятий, чтобы сделать домашние задания, но атмосфера была уже не такой напряженной, как во время уроков. Глядя на этих ребят, склонившихся над учебниками, никто бы никогда не сказал, что здесь учатся самые яркие представители подросткового криминального мира Южного Лондона. Вопреки распространенному мнению, в школе удавалось поддерживать очень строгую дисциплину. Классы были маленькими, и каждый ученик получал максимум внимания, на что едва ли мог рассчитывать дома. В школе использовались и поощрения. Самыми эффективными оказались те, что были связаны с едой. Крис до сих пор удивлялся, как многого можно добиться от учеников лишней порцией пиццы или жареной картошки.

Если школу закроют, то девяносто процентов ее воспитанников снова вернутся к преступлениям. В любой другой школе им не задержаться – там они будут изгоями среди благополучных ребят. А они прореагируют единственным известным им образом: насилием или вызывающим поведением, к которому им не привыкать.

Крису удалось предотвратить такое развитие событий сегодня, но он знал, что это всего лишь вопрос времени. Еще одно нарушение, и им ничто не поможет.

Его плохое настроение только усилилось по дороге домой. У него не было ни малейшего желания отвечать на звонок телефона, заливавшегося трелью, когда он переступил порог. Но это могла звонить и Лорен. Крис швырнул портфель и схватил трубку:

– Алло?

– Привет, Крис. Это снова Стелла. Стелла Линч. Крис не раз задумывался над тем, каким бы стало британское общество, если бы на острове было так же легко приобрести оружие, как в Соединенных Штатах. И слава богу, что у него под рукой нет пистолета, иначе он наверняка пристрелил бы эту женщину, окажись он с ней лицом к лицу.

Во всех недоразумениях между ним и Лорен Крис винил только Стеллу. Возможно, это было неправильно и нечестно с его стороны, но в Штатах людей постоянно убивают и по менее серьезным причинам. Он насмотрелся достаточно американских детективов и прекрасно понимал, что Стелла была для него постоянным раздражителем. Когда в свое время он мысленно составлял список причин за и против расставания с Бет, то первым в колонке «за» стояло: «Никогда больше не увижу Стеллу Линч». И вот теперь она снова ему звонила!

– Привет, Стелла. Чем могу тебе помочь? – По опыту последнего разговора с ней Крис знал, что не следует задавать вопрос: «Как поживаешь?»

Мне нужна твоя помощь. – Голос Стеллы был грустным, и Крис на мгновение забеспокоился, не случилось ли что с Бет. Никогда раньше Крис не слышал, чтобы Стелла так говорила. Она всегда была такой неудержимо жизнерадостной, что он начал подозревать ее в пристрастии к наркотикам.

– Что случилось? Надеюсь, это не имеет отношения к Бет?

– В некотором смысле. Я звоню по поводу субботы. Ты идешь на футбол с Питом, верно?

Крис расслабился, поняв, о чем идет речь.

– Я должен был позвонить Питу и договориться с ним. Видишь ли…

Но Стелла не дала ему закончить. Он собирался сказать, что в эту субботу «Тоттенхэм» играет с «Манчестер Юнайтед» и все билеты проданы много недель назад. Это оказалось для него самой лучшей новостью за последнее время.

– Послушай, Крис, я не могу сейчас все объяснить. Может быть, мы увидимся завтра? Всего на десять минут. Я бы не стала тебя просить, но это очень, очень важно! Поверь мне!

– Намекни мне хотя бы, из-за чего вся эта суета, – ответил Крис, раздраженный уклончивыми ответами Стеллы. – Я сейчас очень занят в школе, и мне сложно вырваться в середине дня.

– Тогда я приеду к тебе. Мы поговорим на улице или где тебе будет удобно. Прошу тебя! – Стелла снизила голос до шепота: – Я не могу говорить по телефону. Я на работе. И, разумеется, дома я тоже не могу это обсуждать.

Криса не интересовала вся эта мелодрама. У него выдался отвратительный день, ему с трудом удавалось вести себя терпеливо с каждым малолетним нарушителем, покушавшимся на его авторитет. Он не собирался без объяснений уступать Стелле. Но в этот момент Крис услышал звонок своего мобильного телефона.

Он сам оставил свой номер на автоответчике Лорен. Может быть, она прослушала сообщения? Крис принялся рыться в своем портфеле, пытаясь найти телефон. Ему необходимо было избавиться от Стеллы сию же минуту. Самым простым было согласиться на ее просьбу.

– Хорошо. Если ты подъедешь на стоянку у школы к половине первого, когда начинается перерыв на ленч, там будет достаточно свободных мест. У меня будет ровно пять минут, не больше.

– Замечательно, Крис, я так тебе благодарна! Ты все поймешь, когда я тебе расскажу. Спасибо огромное… – Стелла рассыпалась в благодарностях еще минут пять, так и не сообразив, что Крис давно отключился.

Он наконец нашел свой мобильный. Его оптимизм снова подвергся жестокому испытанию, потому что он увидел на дисплее телефон Иззи.

– Ну что еще случилось, Иззи? – рявкнул Крис.

– Замечательный вопрос! И это после всего, что я для тебя сделала!

– Иззи, у меня нет настроения разгадывать твои шарады. Если ты ждешь, что я догадаюсь, о чем идет речь, просто повесь трубку.

– Тебе повезло, что я тебя хорошо знаю. Любого другого оскорбило бы такое пренебрежение.

– Иззи, ближе к делу, – повторил Крис.

– Я подумала, что ты обрадуешься, раз мне удалось раздобыть номер мобильного телефона Лорен.

Крис не знал, что сказать. В основном потому, что он не понимал, о чем говорит его сестра. Крис не помнил, чтобы он просил Иззи узнать номер мобильного телефона Лорен. Зачем ему это?

– Иззи, я не забыл, что я напился в субботу вечером, да и с утра в воскресенье я был не в лучшей форме, но я твердо знаю, что мы не говорили с тобой на эту тему.

Иззи искренне ожидала благодарности, а вместо этого… Она тяжело вздохнула:

– Ты сказал, что тебе необходимо срочно поговорить с Лорен, что-то выяснить, но она уехала на целую неделю, а у тебя нет номера ее мобильного. Поэтому я позвонила Бет, она дала мне телефон Стеллы, я позвонила Стелле и…

Крис прервал сестру раньше, чем она успела ему признаться, что на звонок ответила мать Стеллы. Он не мог поверить своим ушам! Снова Стелла! Эта женщина была причиной всех его неприятностей, она была его злым духом, который он случайно пробудил от вечного сна и с кем был теперь связан навечно.

– В чем дело, Крис? Тебе нужен был номер телефона, я его для тебя узнала. Так ты запишешь его или нет?

Крис не решился спросить, что Иззи пришлось придумать, чтобы узнать номер телефона Лорен у Стеллы. Теперь он больше всего боялся, что настоятельная просьба Стеллы встретиться с ним связана с Иззи.

– Хорошо, диктуй. – Крис торопливо записал цифры.

– Так ты позвонишь Лорен? – нетерпеливо спросила Иззи. Теперь, когда ее пригласили на большую семейную вечеринку, ей не терпелось сдвинуть этот роман с мертвой точки. Лорен ей явно нравилась.

– Не знаю, Иззи. Чем больше я об этом думаю, тем менее реальным мне все это кажется. И сама Лорен кажется мне нереальной. У меня такое чувство, что этого просто не должно было случиться. Не стоит, пожалуй, об этом говорить, но я скучаю по Бет, мне ее не хватает.

Услышав такое, Иззи встревожилась. Если брат думает вернуться к Бет, он наверняка в депрессии. А это означало только одно: ему нужна ее, Иззи, помощь.

Вечером Крис проверял работы учеников и время от времени посматривал на бумажку с телефоном Лорен. Он не хотел звонить Лорен прежде, чем он услышит, что ему скажет Стелла. Просто на тот случай, если в этой печальной саге есть еще какие-нибудь непростые моменты, которые ему необходимо понять, прежде чем он скажет или сделает что-то не то.

Иззи ошибалась. Она правильно почувствовала, что брат в депрессии, но Крис вовсе не хотел вернуть Бет. Это были только слова. Больше всего ему хотелось повернуть время вспять – к первому их разговору с Лорен. Ему хотелось просто поговорить с ней, обо всем и ни о чем, потом пригласить ее куда-нибудь, рассказать о своей жизни, узнать, как живет она, найти какие-то общие интересы или убедиться в отсутствии таковых, провести вместе время, хорошо или не очень. И понять – они нравятся друг другу или нет? Вот чего хотел Крис. Больше никаких игр! Когда он позвонит Лорен, он скажет ей именно это. Послезавтра.

Глава 10

Лорен попала в беду. Она не могла сосредоточиться. Не могла сконцентрироваться. Не могла даже печатать без ошибок. Она никак не могла закончить предварительный отчет для Ричарда, где должна была изложить свои соображения по поводу затрат времени и средств на новую систему управления. Ей надо было завершить его еще в поезде, после их первой встречи, чтобы начать работу в понедельник утром.

Но был вторник, одиннадцать тридцать утра, она пила уже пятую чашку чая и смотрела на слово «предварительный», гадая, правильно ли оно написано. Пожалуй, «смотрела» – это не совсем верно. Лорен делала над собой огромное усилие, чтобы ее взгляд остановился на напечатанном, а не устремлялся в окно.

И все из-за воскресенья. То, что начиналось как прогулка с клиентом, оказалось самым удивительным переживанием в ее жизни. Она прошла через лес, взволнованная ощущением от зловеще нависших над головой голых веток. Лорен не догадывалась о том, что природа может вызывать какие-то другие чувства, кроме скуки. Она протопала по вересковой пустоши, удивилась, увидев неровные следы среди розовых и пурпурных веток, торчащих из-под снега. Она едва не утонула в трясине, пытаясь стыдливо найти хоть какое-то укрытие, чтобы облегчиться.

– Разве вы не слышали, как я кричал? – раздраженно спросил Ричард, вытаскивая ее наверх. Лорен не слышала его. Она слушала молчание гор.

Никогда раньше она не слышала такой тишины. Как любой городской ребенок, Лорен всегда считала, что тишина будет угнетать, и потому избегала ее. Она проводила отпуск на шумных курортах, выбирала дома на оживленных улицах, работала под включенный телевизор, спала, оставляя работающим радио.

Но теперь Лорен ощутила все благо тишины и не могла насладиться ею. Когда через десять миль они дошли до Уэствотерскристоп, она чувствовала себя так, словно заново родилась. Сбившееся дыхание, колотье в боку, пульсирующие неприятные ощущения в икрах – все доказывало, что она живет, живет и радуется жизни. Лорен поняла, что радость от собственного существования была мощным болеутоляющим, которое она сама для себя нашла.

Ричард наблюдал, как она наслаждается видом озер и долин, словно узник, вырвавшийся на волю из подземной тюрьмы. Ее глаза не отрывались от удивительных пейзажей, открывавшихся перед ней. Лорен сняла шерстяную шапку, выпустив на свободу волосы из теплого потного плена. Она не думала о том, как выглядит. Она не обращала внимания на то, что говорит и делает. Она чувствовала только одно: она хочет быть именно в этом месте и именно сейчас.

Лорен стряхнула с себя наваждение, вышла из состояния созерцания, длившегося не больше десяти минут, хотя ей казалось, что прошла целая вечность. Ричард продолжал смотреть на нее, и она вдруг покраснела, как девочка, от его внимания.

– Вы, наверное, думаете, что я веду себя как наивная дурочка, никогда раньше не видевшая гору, – сказала она.

– А это так? – спросил Ричард.

– Что именно?

– Вы видели горы раньше? Через окно или в телевизоре не считается.

– Стыдно признаться, но я никогда не видела гор. Ричард рассмеялся:

– Не смущайтесь! Вам очень повезло. Я знаю людей, которые живут поблизости и никогда не видели гор. То есть я хочу сказать, что они видят их каждый день, но никто из них не раскрыл глаза и не посмотрел как следует. А вы смогли увидеть горы глазами человека, которого лишили возможности принимать их величие как должное.

– Неужели я первая, кто так реагирует на этот вид? – спросила Лорен, желая верить, что ее ощущения неповторимы.

Нет, вы не первая, – признался Ричард. – Я видел многих, кто был поражен не меньше вас. Вот почему я так долго воздерживался от модернизации процесса продажи. Все, что не дает людям повода приехать сюда, плохо с этой точки зрения. Понимаете, через пару недель, если вы захотите вести со мной дела, вы сможете сделать это ночью, глядя в окно на сырую лондонскую улицу, откуда в вашу комнату будет подниматься запах кебаба и окурков. Вам незачем будет сюда приезжать.

Именно эта ужасная перспектива удерживала Лорен от того, чтобы предложить подробный план модернизации устаревшего бизнеса Ричарда.


Стелла закрыла окно машины, чтобы не чувствовать этот омерзительный запах кебаба и окурков, которым, казалось, была пропитана улица, где находилась школа Криса. На всякий случай она засунула сумку под сиденье. Свернув на стоянку, Стелла нашла место как можно дальше от здания школы, откуда доносились крики и оглушающий шум. Казалось, там произошло нечто ужасное. И действительно, ситуация была угрожающей, потому что из-за поломки автоматической фритюрницы ученики не получили на ленч жареную картошку.

Криса отправили успокаивать учащихся, грозивших разнести столовую. Он сдался на милость победителей и сразу же заказал по телефону в местном магазине семьдесят порций картошки-фри. Крис сказал об этом ученикам. Его сообщение, как ни странно, немедленно всех успокоило. Он предложил ученикам развлекать себя наименее травмирующим образом до прибытия еды, для поддержания дисциплины разрешил повару применять любые меры воздействия, кроме ожогов третьей степени и сломанных носов, и бросился бегом к стоянке, чтобы встретиться со Стеллой.

Крис торопливо забарабанил в стекло, не на шутку испугав Стеллу. Она и так не выпускала из рук мобильный телефон, нажав первые цифры телефона полицейского участка, внутренне готовая к сокрушительному нападению. К счастью, она не успела вызвать «силы быстрого реагирования», потому что от страха выронила мобильник. В ужасе Стелла закрыла лицо руками и закричала, зовя на помощь.

– Стелла! Перестань кричать! Это же я!

Стелла замолчала и медленно оторвала руки от лица, желая убедиться, что это и в самом деле Крис. Успокоившись, она открыла дверцу машины, Крис сел с ней рядом, и она тут же заблокировала все двери.

– Ну и напугал же ты меня, Крис! Почему ты ко мне подкрался? – возмущенно проговорила она.

– Я шел по середине улицы прямо к твоей машине. На мне красный джемпер, и я махал тебе обеими руками. Не хватало только горнистов, чтобы предупредить тебя о моем появлении. А ты говоришь, я подкрался.

– Прибереги свой сарказм для другого случая. Это не то место, где одинокая женщина может чувствовать себя в безопасности, – сделала попытку достойно отступить Стелла.

– Стелла, это не я придумал встретиться с тобой сегодня. Ты сама настояла, если помнишь. Ты слышишь, что происходит в школе, так что для беседы это не самое подходящее время. Я не хочу надолго оставлять этих ангелов без присмотра. Из-за чего ты меня вызвала и о чем не могла говорить по телефону?

Стелла тут же сникла. Она рассказала Крису о том, что у Пита подозревают рак, и о его романе с Бет. Стелла, правда, несколько преукрасила историю, чтобы она не казалась высосанной из пальца. Но она не сомневалась, что ее догадки верны, и хотела перетянуть Криса на свою сторону. Чем убедительнее будут ее доводы, тем легче ей будет упросить Криса сделать то, что она от него хочет.

Крис откинулся на спинку сиденья. Признание Стеллы застало его врасплох. Он тоже заметил, что на вечеринке Пит и Бет провели много времени вместе. Если бы он не пребывал в оцепенении после прихода Лорен, то наверняка почувствовал укол ревности, увидев, как другой мужчина получает явное удовольствие от общения с Бет.

Нет, Крис вовсе не хотел видеть Бет безутешной и несчастной! Но такое быстрое выздоровление предполагало, что ее чувства к Крису были не так уж глубоки и искренни.

Крис принял объяснение Стеллы по поводу столь быстрого сближения этих двоих. Ему стало жаль Пита. Хотя они не были друзьями, но были почти ровесниками. При мысли о том, что у человека его возраста может быть рак, Крису стало неуютно.

Дома Бет никогда не говорила о работе, но он всегда догадывался, если умирал кто-то из ее пациентов. Крис был благодарен ей за то, что она не делилась с ним своим горем. Вообще-то она пыталась, но он ясно дал ей понять, как относится к теме смерти. Ему удавалось не думать о смерти, поскольку его родители, к счастью, были живы, и, в сущности, он никогда в жизни не терял близких людей. Познакомившись с Крисом, Бет была потрясена этим обстоятельством.

– А твои дедушка с бабушкой? – спросила она.

– Они умерли еще до моего рождения, – ответил Крис.

Бет грустно покачала головой. Она подумала, каково будет Крису, когда ему придется столкнуться со смертью близкого человека или даже просто знакомого. Крис и сам порой задумывался об этом, а сейчас, похоже, такое время приближалось. Как бы то ни было, он принял как должное свою миссию – узнать, что с Питом, не возбудив его подозрений. Он просто не знал, как отказать убитой горем Стелле.

К его ужасу, она разразилась рыданиями и потянулась к нему, ища утешения. Ему ничего не оставалось, как обнять ее, и в конце концов она оказалась чуть ли не у него на коленях. Только мрачный призрак болезни, нависший над ними, не позволял назвать разыгравшуюся сцену фарсом. Наконец Крису удалось успокоить Стеллу, и они попрощались.

Идя обратно в класс, Крис раздумывал над ее словами. Он был потрясен новостью и забыл сказать ей, что не купил билеты на субботний матч.

Из школьной столовой раздавался нестройный хор юных голосов, распевавших футбольный гимн. Внезапно Крису в голову пришла идея. Он улыбнулся. Ну конечно, где же еще можно достать билеты на матч, собирающий полный стадион? У учеников их школы были прочные связи с преступным миром, и кто-то из них обязательно должен иметь доступ к билетам, которые сбываются с рук.

Крис не знал, что находится под наблюдением Дина Райдера с той минуты, когда вышел из здания школы. Дин кожей чувствовал появление в районе новой машины, недаром он происходил из большой и прославленной семьи автоугонщиков.

Сначала он с интересом следил за тем, что происходило в машине. Женщина была, очевидно, женой мистера Фэллона. «Но как не стыдно обниматься на глазах у всей школы?» – лениво подумал Дин. Он переключил внимание на другие машины, ища очередной объект угона, и вздрогнул, когда Крис окликнул его:

– Дин Райдер, что ты делаешь на улице?

– Выбираю, какую тачку угнать в следующий раз, сэр, – с вызовом ответил подросток.

– Очень смешно! – поморщился Крис. – Ты ведь знаешь, что покидать здание во время обеденного перерыва запрещено. Если ты сейчас же вернешься, я не расскажу о твоей отлучке директору.

– Да вы просто святой, сэр!

Крис проглотил сквозившую в его словах иронию. Ему требовалась помощь Дина.

– Дин, я хочу спросить тебя… – Крис старался не показывать виду, как сильно он нуждается в его помощи.

– Валяйте, спрашивайте.

– Как можно достать два билета на матч «Манчестер Юнайтед»-«Тоттенхэм» в эту субботу?

Дин впервые растерялся и в первый момент не нашел, что сказать. Крис решил взять это на заметку. Но сначала нужно было пережить приближающийся уикенд.

– Не думал, что вы болельщик, – наконец пришел в себя Дин.

– Я – нет. Но у меня есть друг, который очень болен и которому я пообещал сводить его на матч.

– Извините, сэр, но вы дали очень опрометчивое обещание.

Крис и сам это знал.

– Тем не менее. Как можно это устроить?

– А сколько вы готовы заплатить? – , Теперь Дин проявлял искренний интерес. У него появилась возможность одновременно заработать и оказать услугу преподавателю, что совсем нелишне.

Крис прекрасно понимал, что Дин обведет его вокруг пальца. Он ничего не смыслил в футболе, и его ученик знал об этом.

– Скажи, во сколько могут обойтись билеты, а я скажу, приемлема ли цена.

Услышав неуверенность в голосе Криса, Дин завысил цену на двадцать фунтов.

– А вам понадобятся билеты на автобус или вы сами доберетесь до Манчестера?

Крис не смог скрыть удивления:

– Что ты имеешь в виду? Разве матч состоится не в Тоттенхэме?

Дин ухмыльнулся:

– Вы собираетесь на матч и не знаете, где он будет проводиться? Да уж, вы настоящий футбольный фанат, сэр!

– Мне не пришло в голову проверить. В кассе мне ничего не сказали…

– Они посчитали, что вы и так поймете. Раз в названии первым идет «Манчестер Юнайтед», значит, для «Тоттенхэма» матч выездной. – Дин наслаждался замешательством своего учителя.

Крис устало потер виски. Со дня вечеринки у Стеллы он испытывал постоянную головную боль. Интересно, бывает ли аллергия на определенного человека? Если да, то внезапные приступы боли при виде Стеллы или звуке ее голоса вполне объяснимы.

– Дин, теперь, когда мы выяснили, что я попал впросак, ты можешь наконец дать мне ясный ответ? – Крис начал терять терпение.

– Я правильно вас понял, сэр? Вы хотите, чтобы я достал для вас билеты?

– Да. Ты можешь?

– Нет проблем. Вам надо только попросить. Я сейчас кое-куда позвоню и все устрою.

Достав из кармана запрещенный в стенах школы мобильный телефон, он отошел и с кем-то поговорил. Крис не хотел знать, с кем.

Как только сделка была совершена, Крис задумался над тем, знает ли Пит, что матч состоится в Манчестере. Суббота обещала быть длинной. Ему казалось, что он сходит с ума. Одно дело – оказать услугу приятелю, но эта услуга наверняка обойдется ему в круглую сумму. А якшаясь с личностями типа Дина Райдера, можно запросто распроститься с карьерой.

Однако во время встречи со Стеллой у Криса зародилась одна мысль, которая начала все больше занимать его. Возможно, Пит тоже окажет Крису услугу, и в выигрыше останутся оба. Крис думал о том, что Пит может стать тем другом, в котором он так нуждался.


Главная проблема Иззи заключалась в том, что в ее распоряжении было слишком много свободного времени. Даже выгуливая собак клиентов, она могла спокойно предаваться своим мыслям.

Сейчас она пыталась дозвониться до Лорен, в десятый раз набирая ее номер. Где бы ни находилась Лорен, там явно были проблемы со связью.

Она еще не знала точно, что скажет ей, если вдруг повезет дозвониться. Как только она решила, что занимается пустым делом, в трубке раздался голос Лорен:

– Алло? – Сквозь помехи ее было едва слышно.

– Здравствуй, Лорен, это Иззи. Сестра Криса. Мы встречались в пятницу.

– Я тебя почти не слышу. Подожди секунду.

Лорен свернула на обочину и остановилась. Ричард арендовал для нее машину, у которой оказался строптивый нрав. Иззи услышала несколько бранных слов, которые на удивление легко прошли сквозь помехи.

Лорен решила съездить в один из магазинов Ричарда и включила телефон, чтобы оставаться на связи. Работая над проектом, она всегда следила за тем, чтобы клиент мог связаться с ней в любое время суток. Именно это чувство ответственности делало ее на голову выше конкурентов.

Однако Ричард считал подобную предосторожность излишней.

– Не могу представить себе, что неотложное может случиться за два часа вашего отсутствия. Так что можете смело выкинуть свой мобильник в озеро!

Лорен уже не коробило его неприятие всего нового, и она даже прониклась симпатией к его точке зрения на прогресс. Поэтому, услышав звонок в машине, она удивилась. Она даже не помнила, как включила телефон – должно быть, сделала это автоматически, садясь в машину. В первый момент ее охватило раздражение – прошлое оказалось не так далеко, как она надеялась.

Связь была ужасной, и это тоже раздражало. Что, черт возьми, нужно сестре Криса? И откуда она знает ее номер?

Когда слышимость на несколько секунд стала лучше, обе женщины быстро заговорили, пока могли понять друг друга.

– Что-нибудь случилось с Крисом? – почти прокричала Лорен.

– Нет-нет, – ответила Иззи, импровизируя. – Он в порядке. Я позвонила тебе, потому что у Криса скоро день рождения. Я устраиваю для него сюрприз в этот уикенд и знаю, что он хотел бы тебя видеть.

– У него через неделю день рождения? – удивилась Лорен. Крис ничего не сказал ей. Хотя, конечно, они многое не успели сказать друг другу на том злополучном свидании.

– Извини, плохо слышно! – От крика Иззи Лорен чуть не оглохла. – Так ты вернешься в пятницу?

На самом деле слышно было отлично, но Иззи нужен был повод не отвечать на такой конкретный вопрос. Поэтому она кричала и выглядела весьма странно, прохаживаясь в многолюдном парке, неистово крича в трубку и потом отводя ее от уха, так что реплики Лорен были слышны на милю вокруг.

– Нет, я собиралась остаться на уикенд здесь.

– Ты должна приехать! Крис очень огорчится, если тебя не будет! – воскликнула Иззи.

Лорен намеревалась все выходные провести с Ричардом, гуляя с ним по горным тропам и не уставая восхвалять достоинства своей матери. Теперь же эта странная Иззи хочет, чтобы она сорвалась обратно в Лондон и снова сделала себя посмешищем в глазах Криса. А ведь она даже не вспоминала о нем последние два дня.

Простое включение телефона разрушило очарование гор и спокойствие, снизошедшее было на Лорен. Но она хотела вернуть это спокойствие и ту легкость, которая установилась в их отношениях с Ричардом.

Она вспомнила вечеринку у Стеллы, встречу с Крисом, их разговор. Ей тогда показалось, что она нравится ему, и это впечатление вызвало в ней ответную симпатию. Их свидание позволило ей на один вечер забыть о маме и о Нью-Йорке. Но на следующее утро все опять встало на свои места – и она просто-напросто сбежала. Неожиданно для Себя, проведя два дня в новой обстановке, Лорен по-новому взглянула на свою жизнь. Проблемы с мамой, с возможным переездом, с Крисом подернулись дымкой нереальности. А теперь выясняется, что ситуация только еще больше запуталась.

Лорен тяжело вздохнула. Она вдруг подумала, что возвращение в Лондон было бы разумным шагом взрослого человека, который не боится смотреть в лицо трудностям. Но боже, как же ей не хотелось уезжать! Мимо Лорен проехала машина, обдав грязью ее ветровое стекло.

– Свинья! – закричала Лорен вдогонку.

– Что ты сказала? – Иззи подумала, что ослышалась.

– Извини, это я не тебе. Какой-то идиот на дороге. – От напряжения у нее заломило затылок. Она вдруг приняла решение. – Слушай, а Крис точно захочет меня видеть?

– Определенно! – с энтузиазмом воскликнула Иззи. – Может, встретимся в том же суши-баре? Скажем, в семь вечера в пятницу?

У Лорен не было возможности ответить, потому что в аппарате снова возникли помехи, и она перестала слышать собеседницу. Нажав кнопку отключения, Лорен посмотрела в окно. Над горизонтом возвышались заснеженные вершины. Именно там она должна быть с Ричардом в воскресенье! Там, а не в Лондоне!

Повинуясь внезапному импульсу, Лорен выскочила из машины и швырнула телефон в озеро, плескавшееся внизу. Он описал идеальную дугу и, едва коснувшись воды, вдруг зазвонил. Но Лорен уже не слышала. Она снова наслаждалась тишиной гор.


Крис вслушивался в длинные гудки. Затем они смолкли. Целый день он пытался дозвониться до Лорен, и когда это ему наконец удалось, она выключила телефон. Наверняка она увидела на дисплее его номер и не захотела говорить с ним. Все понятно. Что же, может быть, это и к лучшему…

Глава 11

– Ты что, шутишь? Триста фунтов?! Дин пожал плечами:

– За оба билета. Я еле уговорил их. Для любого другого билеты стоили бы триста фунтов каждый.

– Не жди моей благодарности, Дин. Мы оба знаем, что своими махинациями ты каждый день зарабатываешь больше, чем я за месяц. Так что не делай вид, что оказал мне великую услугу.

– Это лучшие места, сэр. Вашему другу понравится.

Крис выхватил билеты у Дина и отсчитал триста фунтов, хваля себя за выдержку и самообладание. Ему очень хотелось надрать уши самодовольному подростку. Но, хотя он и чувствовал, что его основательно надули, он был рад заполучить билеты. Невозможно было даже представить себе, как бы он оправдывался перед Стеллой за то, что не сможет встретиться с Питом в субботу.

Он уже хотел уйти, но Дин окликнул его.

– Ну, что еще?

– Еще одна вещь, сэр. Вы знаете о субботней забастовке в Манчестере?

– А при чем здесь…

– Организаторы матча узнали о забастовке за три недели, поэтому решили провести его раньше.

– Насколько раньше?

– В половине одиннадцатого утра. Крис пожал плечами:

– Значит, нам придется встать раньше. Это, конечно, неудобство, но не проблема.

Смотря с какой стороны посмотреть. В такое время есть только два поезда, но все билеты на них давно распроданы.

– Тогда мы поедем на машине. Дин покачал головой:

– Все подъезды к Манчестеру будут перекрыты для транспорта, за исключением общественного. Так полиция пытается не допустить на забастовку толпу хулиганов.

Крис вышел из себя, потрясая в воздухе билетами, вдруг ставшими бесполезными.

– Значит, ты продал мне два билета на матч, на который невозможно попасть?!

– Возможно, сэр. Вам только придется выехать на день раньше. В любом случае, машины существуют для того; чтобы их угонять, а простаки – чтобы их надувать!

Он убежал, хохоча во все горло, а Крис убрал билеты во внутренний карман пиджака. После квартиры и машины они были, пожалуй, самой крупной покупкой в его жизни, и он не хотел делать их легкой добычей юных карманников, которыми школа изобиловала.

Крис медленно шел к зданию школы, размышляя о том, как круто изменилась его жизнь за последнее время. Вот он пришел на вечеринку, на которую не хотел идти, а в результате едет на футбольный матч с человеком, которого едва знает и который, возможно, болен раком.

Его вдруг прошиб холодный пот. Выезжать нужно на день раньше, а значит – завтра! Нужно срочно связаться с Питом.


Он собирался с духом целый день, прежде чем вечером позвонил Питу. К этому времени он уже перестал мучиться от вмешательства в его жизнь посторонних сил и начал с оптимизмом ожидать субботы. Его согревала надежда обрести друга в лице Пита.

Конечно, это возможно только при одном условии: если Пит не собирается в скором времени умирать. Но других кандидатов на роль друга у Криса пока не было.

Приколов драгоценные билеты к доске над столом, где когда-то висел листок с номером телефона Лорен, Крис позвонил Питу.

К телефону подошла Стелла, и Крис сразу напрягся: он не был уверен, что ее злые чары перестали на него действовать. Однако передача трубки Питу прошла без эксцессов, и Крис воспрянул духом.

– Я слушаю.

В голосе Пита не ощущалось особой радости, но Крис напомнил себе, что ему сейчас нелегко, и удвоил усилия, изображая жизнерадостного парня. Слушая его, Пит в очередной раз убедился, как мало общего у него с Крисом.

– Хорошие новости, Пит!

«Неужели футбольный матч отменили? – мелькнуло в голове у Пита. – Или у Криса обнаружилась редкая тропическая болезнь, и его посадили на пятилетний карантин?» Пит сомневался, что хорошие новости для него и для Криса означают одно и то же. И оказался прав.

– Я достал билеты на субботу!

– Замечательно, – поморщился Пит. – Полагаю, ты заказал их по телефону?

«Пит, должно быть, очень болен, раз так слабо реагирует на возможность увидеть крупнейший матч любимого клуба в этом сезоне», – подумал Крис.

– Все оказалось не так просто, как я ожидал. Ты не сказал мне, что этот матч «Тоттенхэм» играет на выезде.

– На выезде? – тупо переспросил Пит. – Где это?

– Как это – где? – рассмеялся Крис. – В Манчестере, разумеется!

Пит едва не застонал. Значит, придется ехать с этим поклонником футбола в Манчестер. С ним нужно будет разговаривать всю дорогу туда и обратно, а ведь он предложил сходить на футбол именно потому, что там не то что другого, себя не услышишь. Нужно срочно предпринимать меры.

– Послушай, ммм… Крис. Мне очень жаль, но я не предполагал, что матч будет проводиться в Манчестере. Я не смогу поехать, потому что в такую погоду плохо себя чувствую и…

Он сам понимал, как жалко звучит его отговорка, но другого предлога не ехать придумать не мог.

Однако на Криса его слова не произвели никакого впечатления.

– Я знаю, как ты себя чувствуешь. Я и сам немного разбит, но уверен, что такая поездка пойдет нам обоим на пользу. Кстати, ты знаешь, что в субботу в Манчестере будет большая забастовка?

Пит не знал. Почему он должен был знать? Он ведь жил в Лондоне.

– В общем, из-за нее матч перенесли на утро, и, чтобы успеть, мы должны выехать в пятницу вечером.

Питу понадобилось несколько секунд, чтобы переварить информацию, такой нереальной казалась ему вся ситуация. Он нахмурился, и Стелла, наблюдавшая за ним, подошла ближе.

– В чем дело? – нервно прошептала она. Пит только покачал головой:

– Извини, Крис, я не понял. Ты хочешь сказать, что нам нужно уехать в Манчестер завтра вечером и остаться там на ночь?

Вот именно! Сначала я тоже немного растерялся, но потом подумал, что это может быть забавно. Я знал, что смогу поговорить с тобой только сегодня, поэтому взял на себя смелость забронировать нам отель. Он очень неплох, со спортивным залом, бассейном и даже джакузи!

Теперь Пит уже не сомневался в том, что Крис окончательно спятил. А может, прорвались наружу гомосексуальные наклонности, дремавшие в нем? В любом случае, Питу не улыбалось провести ночь с таким человеком.

– Слушай, Крис, мне жаль, но… – Его внимание привлекла Стелла, отчаянно жестикулировавшая перед ним. – Подожди секунду. – Он закрыл трубку ладонью и раздраженно прошипел жене: – Ну, что еще?

– Я считаю, что ты должен поехать, – возбужденно зашептала она. – Тебе нужно отвлечься после… после всего, что случилось. Нам будет полезно немного отдохнуть друг от друга.

Пит знал, что плохо обращался со Стеллой последние дни. Но она просто сводила его с ума постоянными встревоженными взглядами, ходила вокруг него на цыпочках и соглашалась со всем, что он говорил. Пит не понимал, что с ней случилось, и все это его безумно раздражало.

Конечно, не ее вина, что она не Бет. Но ее вина в том, что она заставила его встретиться с Бет, а потом вынудила принять решение никогда больше не видеть Бет, устроив сцену в воскресенье, после кафе, когда они возвращались домой. Его тронули ее слезы, подтвердившие то, чего он предпочел бы не замечать, – Стелла хотела, чтобы он оставался прежним, как их брак и их устоявшаяся за долгие годы жизнь.

Стелла не была смелой женщиной. Единственным проявлением ее мужества были постоянные переезды из дома в дом. Со старым жилищем она всегда расставалась без сожаления, стремясь к идеалу, существующему в ее мечтах. Она была сильной лишь тогда, когда все элементы ее жизни находились в идеальном равновесии. Как только равновесие нарушалось, она начинала метаться в поисках надежного пристанища. Пит знал об этом, женясь на ней, и долгие годы позволял ей принимать как должное его молчаливое согласие со всем, что бы она ни делала. Поэтому он чувствовал свою ответственность за Стеллу и понимал, что ради нее должен оставить все на своих местах.

Однако это было тяжело. Бет пробудила его ото сна, и было чертовски трудно снова забыться.

– Алло! Куда ты пропал, Пит? – прокричал Крис в трубку.

Стелла умоляюще взглянула на него. Оба хотели, чтобы он поехал, совершенно не считаясь с его желанием. Так почему он сам должен со всеми считаться?..

Пит мрачно улыбнулся Стелле.

– Извини, Крис, мне нужно было подумать. Ты замечательно все устроил.

Крис положил трубку, обливаясь потом. Ему было нелегко разыгрывать восторженного простака. Он напоминал себе одного из своих учеников, уговаривающего понравившуюся девочку сходить в кино на «Кошмар на улице Вязов». Тем не менее своего он добился.

Он наливал себе пиво, когда зазвонил телефон. Как всегда, его первой мыслью была мысль о Лорен. Крис выругался. Почему он не может выкинуть эту женщину из головы?!

Однако звонила Иззи. Она начинала действовать ему на нервы, как Стелла.

– Привет! Как дела? – Ее голос звучал неестественно жизнерадостно.

– Так же, как и в прошлый раз, когда мы с тобой разговаривали. Только закрытие школы стало еще очевиднее, а мой кошелек отощал на триста фунтов.

– Что случилось? – озабоченно спросила Иззи. Крис закрыл глаза. Он не должен был вываливать свои проблемы на младшую сестру.

– Извини. Просто у меня был тяжелый день. Как твои успехи в выгуле собак?

– Не блестяще. Один из псов сорвался с поводка и загрыз гуся.

– Разве это плохо? – У Криса не было желания спорить, просто он ненавидел гусей, как и любой нормальный человек, хоть раз побывавший в городском парке, где обитали эти жирные неповоротливые птицы.

Иззи полностью разделяла его чувства.

– Все было бы отлично, если бы меня не оштрафовали за укрывательство преступника от правосудия.

– А откуда они узнали, что это твоя собака?

Крис откинулся на кресле и сделал большой глоток пива. Теперь он чувствовал себя гораздо лучше. Всегда приятно услышать о чужих неприятностях, они помогают отвлечься от своих. Особенно если неприятности мелкие и ничем, кроме штрафа, не грозят.

– По следам крови и перьям, которые прилипли к этому несносному псу, – грустно призналась Иззи.

Крис подумал, что больше никогда не притронется к блюдам из гуся.

– А что еще нового, кроме гуся?

– У меня хорошие новости. Но вообще-то это сюрприз.

– Да? И какой же?

Если я расскажу, сюрприза не получится. Давай лучше встретимся завтра, скажем, в семь вечера, в «Суши-Сохо».

– Иззи, извини, но я не могу.

– Как это не можешь?! Ты не говорил, что в пятницу занят!

– Мы с тобой виделись несколько дней назад, – терпеливо объяснил Крис. – Теперь мои планы переменились.

Иззи пришла в ярость:

– Так перемени их еще раз! Перенеси на другой день!

– Не могу, честное слово. Я с другом еду в Манчестер – в субботу утром там футбольный матч.

– Крис, ты же ненавидишь футбол!

– Дело не в этом. Пит – страстный болельщик «Тоттенхэма», и это была его идея. Он предложил, и я согласился.

Иззи бы рассмеялась, не окажись свидание брата и его будущей подружки под угрозой.

– А почему ты не можешь поехать в субботу утром?

– Господи, неужели и ты не знаешь о субботней забастовке в Манчестере? – вздохнул Крис.

Вопрос остался без ответа.


Иззи яростно набирала номер Лорен и, нажимая кнопки, представляла, как бьет Криса в глаз. Телефон молчал, и дело было не в помехах на линии. О боже! Лорен специально приедет в Лондон, а Криса не будет, и она не может предупредить ее.

«Похоже, нам придется провести вечер вдвоем», – мрачно усмехнулась Иззи. Она надеялась, что у Лорен есть чувство юмора.

Лорен было не до смеха. Она работала уже четвертый день, а дело не продвигалось. Магазины, в которых бухгалтерия и связь застыли на уровне девятнадцатого века, стороннему наблюдателю могли показаться овеянными романтикой прошлого, но для Лорен их модернизация оказалась адским испытанием. Обычно Лорен нанимала штат технического персонала, но опрометчиво посчитала, что в Тендейле обойдется своими силами. Она не ожидала, что все оборудование здесь окажется настолько устаревшим, и результатом ее ошибки стало упущенное время. В конце концов ей пришлось лично выезжать в каждый магазин.

Первым пунктом ее поездки значился магазин, которым управляла тетушка Ричарда (она сама себя так называла, хотя он не смог толком объяснить Лорен, кем она ему приходится). Тетя была еще большей противницей прогресса, чем племянник. Автоответчик, который он установил в ее магазине лет десять назад, она считала дьявольским изобретением и ни в какую не соглашалась включать его в свое отсутствие.

– Зачем звонить в магазин, когда он закрыт? – искренне удивлялась она. – Ничего не случится, если покупатель немного подождет.

Лорен послушалась совета Ричарда и для встречи с тетушкой надела прогулочный костюм. Прежде чем выйти из машины, она придирчиво посмотрела на себя в зеркальце. На лице ни следа косметики – опять же по рекомендации Ричарда. Лорен удивилась, увидев румянец на щеках. Надо же, всего неделю провела на природе, и городской бледности как не бывало!

Тетушка Джоан радушно приветствовала гостью. Несмотря на возраст, она была стройной и гибкой, а глаза на морщинистом лице светились ясным умом. Ей можно было дать и шестьдесят, и сто шестьдесят лет. Единственным сходством с Ричардом была задорная улыбка.

– Вы, милочка, совсем замерзли. Сейчас я налью вам чаю, и вы согреетесь.

Джоан повесила на двери табличку «Закрыто» и провела Лорен в свой кабинет.

– Может, не стоит закрывать магазин? – смущенно пробормотала Лорен.

Но старая женщина уже суетилась вокруг нее со старым щербатым чайником.

– Мир не перевернется, если кто-то купит шерстяную рубашку на полчаса позже. Зато мы спокойно попьем чаю.

После трех чашек обжигающего напитка, вкуснейшего домашнего кекса и краткого курса истории семьи Трент Лорен сообразила, что еще и не открывала свой ноутбук.

– Итак, Джоан, Ричард, должно быть, сказал вам, зачем я приехала?

– Я не слушаю его глупости. Я сказала ему: «Ричард, если мне понадобится, я могу позвонить тебе, написать или надеть свои прогулочные туфли и прийти в гости. Я работаю в этом магазине пятьдесят лет, у меня постоянно полный ассортимент, и я могу точно сказать, сколько снаряжения я продам в конкретную неделю года. Зачем мне централизованная компьютерная сеть?» Я посоветовала ему не забивать себе голову ерундой и сэкономить свои денежки. Тогда он рассказал мне о вас, и я подумала: как приятно будет встретиться с молодой девушкой из Лондона! Видите ли, мы здесь, в Камберленде, очень гостеприимны. И вот вы здесь!

Лорен вспомнила все психологические курсы по работе с трудными клиентами, которые она посещала для повышения своей квалификации. Она могла ловко управиться с извращенцами, фашистами, людьми, страдающими комплексом неполноценности, и маменькиными сынками. Но никто не научил ее обращаться с маленькими старыми леди, которые использовали ее ноутбук в качестве подноса для чашки чая и тарелки с бисквитами.

Она с улыбкой погрозила пальцем очаровательной тетушке:

– Ричард предупреждал о ваших приемах. Я знаю, что вы пытаетесь сделать, но вам не удастся меня провести! – Она осторожно составила чайные принадлежности с ноутбука и начала подготовку к презентации своей программы.

Джоан простодушно подняла брови:

– Сомневаюсь, милочка. Вы, конечно, можете попробовать, но придется подождать. Пора открывать магазин. Я не могу допустить, чтобы, вернувшись, вы нажаловались Ричарду, что я запустила дела.

Однако Лорен уже поняла, чего добивается старая леди. Подхватив компьютер, она спустилась за Джоан в магазин и весь день тенью следовала за ней.

Джоан потратила час на составление подробной описи товаров и проверки выписанных вручную чеков, сложенных в огромную металлическую коробку. Дождавшись, пока она закончит свою утомительную работу, Лорен повернула к ней монитор компьютера.

– Как только вы подключитесь к сети, вся эта рутинная работа будет сделана автоматически.

– В моем возрасте уже поздно осваивать технические премудрости.

Лорен бы не удивилась, если бы Джоан вытащила счеты из-под прилавка. И все же она продолжала настаивать, разворачивая перед Джоан радужную перспективу, в которой не будет места бумажной волоките.

– Вам не придется ничего делать!

– И чем же мне прикажете заниматься? – нахмурилась почтенная леди. – Печь пироги? Вязать? Обрезать розы в саду? – Ее голос дрожал. Лорен стало жаль старую женщину, которая боялась остаться не у дел, стать ненужным пережитком прошлого.

– Вы будете заниматься тем же, чем и раньше, только без всей этой дряни.

Услышав грубое слово, Джоан неодобрительно сузила глаза. Но странно.» грубость Лорен вдруг успокоила ее. Она словно отразила ее собственную бессильную ярость, в которую ее приводили перемены. Теперь Джоан слушала внимательнее.

– Вы будете так же работать в магазине, но сможете гораздо больше времени уделять покупателям. Вы сможете общаться с людьми, предлагать им чай с бисквитами, пока они делают покупки. Вы сможете показывать им свои фотографии в молодости и разглядывать снимки их детей и собачек… Готова поклясться, вам всегда хотелось работать именно так, но никогда не хватало времени. Я же предлагаю вам время.

Джоан окинула Лорен одобрительным взглядом.

– Ричард был прав относительно вас.

– А что он сказал? – с любопытством спросила Лорен.

Джоан хотела было ответить, но только улыбнулась, покачав головой:

– Он сам вам скажет, если захочет. А теперь объясните мне, что нужно сделать, чтобы получить время, о котором вы говорили.

Лорен ликовала. Она все-таки победила старую леди, вопреки опасениям Ричарда! Сев напротив Джоан, она начала рассказывать о кассовом аппарате и компьютере, которые установит в магазине. Джоан с изумлением посмотрела на нее:

– Извините, милочка, я, должно быть, неправильно вас поняла. Я-то думала, что вы включите эти машины, и они все будут делать сами. Я не знала, что мне придется прикасаться к ним. Нет-нет, для этого я слишком стара!

– Джоан, для такой умной женщины, как вы… Но было поздно. Тетушка уже снова суетилась со старым щербатым чайником, неодобрительно покашливая.

Лорен проклинала все на свете. Ричарду придется либо уволить тетю, либо система обойдет ее магазин. А если и в остальных магазинах работают такие несговорчивые тетушки?

Сидя в лондонском поезде, Лорен смотрела в окно и думала о Крисе. Внезапно ее потянуло к людям, которых она понимала и которые разговаривали на ее языке. Они с Крисом уладят маленькое недоразумение, испортившее два их первых свидания, и начнут все сначала. У них все получится!

Глава 12

Иззи пришла в ресторан пораньше – ей хотелось немного выпить до прихода Лорен. Она заказала столик на двоих и села, рассматривая посетителей. Публика была обычной – в основном модная молодежь, немало было и выходцев с Востока. Людей привлекало качество пищи, престижность заведения и возможность встретить здесь знаменитостей. Цены же скорее отталкивали.

Иззи удивилась, увидев входящую в ресторан пару среднего возраста, выглядевшую несколько неуместно. Женщина была крашеной блондинкой в вызывающем платье, яркий макияж делая ее похожей на трансвестита. На вид ей было около пятидесяти. Ее спутник выглядел немного моложе и был одет более сдержанно.

Иззи откинулась на спинку стула. Ей было интересно наблюдать, как эти двое будут себя вести явно в непривычной для себя обстановке. Они сели у окна, с удовольствием разглядывая толпу, спешащую в кино и театры, пабы и кафе, – обычная суета для Сохо вечером в пятницу. Потом к ним подошла флегматичная официантка, подала меню, и улыбки на их лицах сразу погасли.

Иззи стало их жаль. Наверное, они шли по улице, увидели скромный интерьер ресторана и решили, что это дешевое и веселое место. Они принадлежали к тому поколению, которое определяло уровень цен по внешней роскоши. Разве может считаться шикарным ресторан, в котором нет чопорных официантов в черных фраках, разносящих первосортное пиво на серебряных подносах?

Оказалось, что может. Парочка начала шептаться, бросая смущенные взгляды на меню. Иззи захотелось, чтобы они встали и ушли, потому что они напомнили ей о тех случаях, когда она сама оказывалась где-нибудь чужой. Дело было не в деньгах, а в горьком осознании своей непохожести на других.

Мужчина вдруг накрыл руку женщины ладонью и улыбнулся ей. Он любил ее, об этом говорили его жест и улыбка. В сердце Иззи вонзился нож зависти. Так хотелось, чтобы кто-нибудь взял ее за руку и тепло улыбнулся ей – только ей! Но она не собиралась ждать до возраста той женщины у окна. Ей хотелось иметь детей… Иззи усмехнулась, представив себе лица знакомых, жалеющих бедных деток, которые, возможно, будут похожи на нее. Однако в глубине души она наделась, что создана для материнства.

Иззи снова посмотрела на загадочную парочку. Женщина тоже улыбнулась и уже увереннее начала изучать меню. Вся сцена длилась не более пары минут, а Иззи успела выпить целый бокал. В памяти замелькали обрывки статей о вреде алкоголя. Однако не время было начинать новую жизнь. С минуты на минуту должна прийти Лорен, а Иззи предстояло еще подумать над тем, как объяснить ей отсутствие Криса. Поэтому она заказала второй бокал.

Она прокручивала в голове уже четвертый сценарий, когда ее внимание вновь привлекла стареющая блондинка. Женщина ошарашенно смотрела в окно, словно не веря глазам. Потом она наклонилась к своему спутнику и быстро заговорила. Его явно не обрадовали ее слова, он помрачнел. Женщина умоляюще посмотрела на него и схватила за руку, бросая панические взгляды в окно.

Наконец мужчина встал и вышел из зала, с такой силой толкнув стеклянную дверь, что едва не разбил ее. Женщина за столиком облегченно вздохнула. Иззи не сводила глаз с двери, ожидая увидеть по крайней мере Арнольда Шварценеггера в костюме Терминатора.

Поэтому, когда дверь открылась и на пороге появилась Лорен, Иззи онемела от удивления.


Лорен сразу же заметила Иззи. Даже в этом богемном месте она выглядела словно яркая птичка колибри в стайке воробьев. Однако Лорен обратила внимание, что Иззи сегодня несколько смягчила акценты в своей внешности. Волосы были по-прежнему рыжими, но более приглушенного оттенка, близкого к каштановому. Макияж, хотя и выдержанный в контрастных тонах, не подчеркивал, а скорее скрадывал резкие черты лица. Более того, сегодня на ней было платье! Конечно, оно было очень миниатюрным, но все же это было платье, а не какие-то лоскуты материи, как в прошлый раз.

Должно быть, на лице Лорен явно было написано одобрение, потому что Иззи вдруг покраснела, отвечая на ее приветственную улыбку. Она встала из-за столика, и Лорен посчитала это движение приглашением к поцелую. Но когда Лорен потянулась к ней, Иззи от неожиданности отшатнулась, и они стукнулись носами.

– Извини! – одновременно вырвалось у обеих.

Они сели, потирая носы и смеясь. Это столкновение позволило им расслабиться и преодолеть первый неловкий момент встречи.

Отсмеявшись, они замолчали. Обе не были сильны в светской болтовне, но Лорен, по крайней мере, могла представить себе, что перед ней новая клиентка, и начать непринужденную беседу.

– Ты долго ждала? – спросила она, оглядываясь в поисках официантки.

Ей хотелось выпить. Дорога из Тендейла была долгой, а вагон-ресторан в поезде не работал. После двух шоколадных батончиков, наспех съеденных на вокзале, ее мучила жажда. Она твердо решила, что сегодня не станет повторять ошибку прошлой пятницы и закажет лапшу или рис.

– Я только что пришла. – Иззи не стала упоминать, что пьет уже второй коктейль.

Когда официантка наконец подошла, Лорен заказала джин с тоником.

– Двойной джин, – добавила она, вспомнив фиаско, которое потерпела сегодня у тетушки Джоан.

Сделав большой глоток, Лорен почувствовала, как силы возвращаются к ней.

– Итак, – обратилась она к Иззи, – где твой брат и что мы празднуем?

Набрав в грудь побольше воздуха, Иззи приготовилась выдать длинную тираду о внезапной смене планов, но Лорен вдруг увидела блондинку у окна и застыла. Обрадовавшись, что можно отложить объяснения, Иззи наклонилась к Лорен:

– Занятная женщина, правда? Я уже какое-то время наблюдаю за ней. Как ты думаешь, это мужчина или женщина?

Лорен посмотрела на Иззи со странным выражением лица:

– О, я точно знаю, что это женщина. Это моя мать.


– Что ты здесь делаешь? – спросила Морин, усаживаясь за их столик. В ее голосе не слышалось материнской заботы. – Я считала, что ты останешься в Тендейле на уикенд.

– В последнюю минуту планы изменились, – ответила Лорен.

– Ты ничего мне не сказала вчера, – упрекнула ее мать.

– Не знала, что должна отчитываться перед тобой, мама. А ты что здесь делаешь? Сохо далеко от Уотфорда.

– У меня концерт недалеко отсюда, – радостно сообщила Морин.

Лорен поморщилась. Ее мать будет петь песни из старых мюзиклов Под аккомпанемент расстроенного пианино в каком-нибудь захудалом пабе перед жующей публикой. И она называла это громким словом «концерт».

– Здесь, в Сохо?

– Не совсем. Но я вспомнила, что ты говорила об этом ресторане, и решила зайти. Сама знаешь, как я люблю бывать в новых местах.

Страсть к новизне была одной из немногих черт ее характера, хорошо известных Лорен. Пока она росла, неугомонность матери не знала границ. Морин постоянно придумывала себе новые занятия, которые могли бы заинтересовать ее и дать чувство незаменимости. Ее увлечения стремительно менялись: от игры в бинго до чечетки, от кулинарии до писательства.

Каждый раз, начиная очередное дело, она светилась от энтузиазма. Но как только пропадало чувство новизны, иссякал и ее интерес. Морин объявляла, что материнский долг не позволяет ей разбрасываться и отвлекаться на посторонние занятия. Это была ложь, и обе знали об этом. Лорен довольно рано начала понимать, что отец больше любил ее, чем маму, и после его смерти мама пыталась заглушить чувство обиды в погоне за новыми впечатлениями.

Это была одна из многих запретных тем, которые никогда не затрагивались матерью и дочерью после восстановления отношений.

И все же Лорен показалось очень странным, что мать пришла в суши-бар одна.

– Мне казалось, ты терпеть не можешь ходить по ресторанам в одиночестве, – заметила она.

Морин бросила быстрый взгляд на Иззи, надеясь, что достаточно красноречиво дала понять о своем нежелании рассказывать Лорен о мужчине, с которым пришла в ресторан. Иззи же была слишком поражена тем, что эксцентричная блондинка – мать Лорен, и не хотела вмешиваться в достаточно напряженный семейный разговор. Она думала, что нет более сумасшедших родителей, чем у них с Крисом. Но теперь она поняла, что мать Лорен гораздо хуже. По крайней мере, на людях ее мать с отцом выглядели нормально. Иззи вдруг преисполнилась благодарности к Лорен за то, что она невольно смягчила ее собственное чувство стыда за родителей. Кроме того, ей стало ясно, что у Криса и Лорен еще больше общего, чем она предполагала. Черт возьми, ну почему ему нужно было уехать именно сегодня?!

Иззи слушала, как Морин с легкостью лгала, объясняя свое присутствие здесь.

– Ты говорила, что была здесь с Крисом и его сестрой, которая случайно тоже оказалась там в тот вечер.

– Да, и тогда ты сказала, что не понимаешь женщин, в одиночестве ходящих по ресторанам.

Лорен абсолютно забыла о присутствии Иззи и, спохватившись, виновато посмотрела на нее.

– Извини, Иззи…

– Так вы Иззи! – воскликнула Морин. – Как приятно вас встретить! Мне очень нравится ваша прическа. Я тоже хотела покрасить волосы в такой цвет, но испугалась, не будет ли это выглядеть немного вульгарно.

Иззи была довольна, услышав комплимент, и не стала обижаться. Она так часто становилась объектом колкостей и насмешек, что научилась различать намеренное оскорбление и случайную оговорку.

Лорен вдруг вспомнила, что так и не представила женщин друг другу.

– Иззи, это моя мама, Морин. Мама, это Изольда Фэллон.

Морин тепло пожала Иззи руку.

– Я познакомилась с вашим братом, Иззи. Он очарователен.

Иззи поняла, что не стоит упоминать о телефонном разговоре с Морин. Ее приглашение на день рождения Лорен явно задумывалось как сюрприз для именинницы. К тому же Иззи не давало покоя таинственное и бесцеремонное выдворение из ресторана мужчины, с которым Морин пришла, чтобы он не попался на глаза ее дочери. А Иззи еще думала, что Лорен – совершенно обычная женщина, выросшая в абсолютно нормальной семье! Да они просто родственные души, подруги по несчастью!

– Мама, я все-таки не понимаю. Ты так и не ответила, что здесь делаешь одна?

Морин была спасена от необходимости объясняться, потому что Иззи вдруг уставилась на дверь и воскликнула:

– А она что здесь делает?

Мать и дочь обернулись к двери, и Лорен негромко ахнула. В ресторан вошла Бет, бывшая подружка Криса.

Лорен пожалела, что не осталась в Камберленде. Там ее по крайней мере не ожидали потрясения и сюрпризы на каждом шагу. Судя по реакции Иззи, сестра Криса была не менее удивлена, увидев Бет. Значит, ее здесь не ждали. Но, может быть, ее пригласил Крис? И, кстати, почему его до сих пор нет?

Бет явно не обрадовалась, увидев Иззи, да еще в компании Лорен. Однако ей ничего не оставалось, как изобразить на лице вежливую улыбку и подойти поздороваться. Только тут Лорен заметила, что ее сопровождает очень привлекательный мужчина, который деликатно остановился в стороне.

– Привет, Изольда, не ожидала увидеть тебя здесь. – Бет назвала Иззи полным именем, отлично зная, что это ее заденет.

– Не понимаю, почему. Ты же знаешь, что я часто бываю здесь.

– Да, но раньше ты приходила сюда, только если надеялась застать нас с Крисом. – «И испортить нам вечер», – добавила Бет про себя.

– Вовсе нет! – резко возразила Иззи. – Я часто заходила сюда одна или с друзьями. Наши встречи были чистым совпадением.

Бет решила прекратить перепалку и только пожала плечами. Ее раздирали противоречивые эмоции, но было жаль тратить энергию на выяснение отношений с сестрой Криса. Бет повернулась к Лорен:

– Привет, Лорен, как дела?

– Отлично, а у тебя?

– Хорошо, спасибо, – тепло улыбнулась ей Бет. Лорен хотелось скорее попрощаться с Бет, но вместо этого пришлось знакомить ее с Морин.

– Это моя мама, Морин, а это Бет Сэвиль. Она была лечащим врачом Стеллы, когда несколько лет назад с ней случилась неприятность, помнишь?

– Ах да, конечно! Стелла рассказывала, что вы очень заботились о ней.

– Я не сделала ничего особенного.

Бет не стала говорить, что Стелла относится к тем настойчивым пациентам, которые являются сущим проклятием для любого врача. Поэтому легче исполнить все их требования, чтобы поскорее от них избавиться.

– Стелла придерживается другого мнения, – возразила Морин.

Лорен прекрасно понимала, почему Бет проявила такую заботу о Стелле, и почувствовала симпатию к ней.

– Мам, ну ты же знаешь, что Стелла любит все преувеличивать, – пришла она на помощь Бет.

Морин фыркнула:

– Может быть, но если у меня когда-нибудь возникнут проблемы в этой области, я непременно обращусь к Бет!

При мысли о том, что Морин может доверить свои проблемы ей, у Бет расширились от ужаса зрачки. Лорен заметила это и решила спасти ее от чрезмерного напора матери.

– Мама, эти вопросы так не решаются. Если, не дай бог, что-нибудь случится, ты должна будешь обратиться к врачу по месту жительства.

Бет благодарно посмотрела на Лорен. Но переубедить Морин было невозможно.

– Ничего подобного! Я работаю всю свою жизнь, исправно плачу налоги и имею право обратиться лучшему доктору. Я готова буду просидеть у кабинета Бет до тех пор, пока департамент здравоохранения не признает мои права!

Бет решила, что обязательно сходит в церковь помолиться за здоровье этой женщины. Лорен прочитала ее мысли, и они обменялись понимающими взглядами.

Обаятельный спутник Бет нетерпеливо переминался за ее спиной. Она представила его как своего коллегу из клиники. Иззи и Лорен заметили, с каким обожанием он смотрит на Бет. Иззи облегченно вздохнула. Лорен было все равно.

Наконец Бет со своим доктором удалились, выбрав столик, где их, слава богу, не было видно. Только Морин расстроилась оттого, что Бет не присоединилась к ним. Ей хотелось обсудить с ней некоторые симптомы, о которых не хотелось рассказывать терапевту.

Три женщины, оказавшись за одним столиком, одновременно посмотрели в окно. На улице начался ливень, и по стеклу потоком лилась вода.

– Нам повезло, что мы не попали под дождь, – заметила Лорен.

Морин была готова согласиться, когда вдруг заметила на углу улицы промокшего Эдди. Она совсем забыла, что велела подождать ее, пока она поговорит с Лорен. Морин вскочила:

– Ну, мне пора. До выступления мне еще нужно разогреть связки.

– А где вы поете? – спросила Иззи. – Можно нам прийти посмотреть?

Морин помедлила с ответом, представив себе, как Эдди сидит в одиночестве в пабе, пока она развлекает дочь и ее подругу. Он и так с трудом согласился подождать до дня рождения Лорен, чтобы наконец познакомиться с ней. Морин не хотела и дальше искушать судьбу.

– Давайте поступим так: я скажу Лорен, когда у меня будет большое шоу в клубе, и мы проведем отличный вечер.

Она быстро чмокнула в щеку сначала Лорен, а потом Иззи. Иззи поцеловали второй раз за вечер, и от удовольствия у нее даже закружилась голова.

Когда Морин стремительно удалилась, Лорен озадаченно посмотрела ей вслед:

– Очень странно: она даже ничего не заказала… Иззи решила встать на защиту ее матери:

– По-моему, когда я пришла, она как раз поужинала. Кстати, о еде. Я надеюсь, что ты голодна, потому что заказала для нас фирменное блюдо. В прошлый раз ты не успела насладиться устрицами, потому что плохо себя почувствовала. Теперь тебе необходимо попробовать суши.

Лорен пробормотала: «Спасибо» – и, залпом осушив бокал, заказала себе еще один двойной джин.

Сев в такси, Морин прижалась к Эдди, надеясь согреть его после ледяного душа.

– Мне так жаль, любимый! Но ты ведь понимаешь меня, правда? Потерпи еще недельку. Будет намного лучше, если вы встретитесь на многолюдной вечеринке, чем один на один. А гостей для ленча все прибавляется!

Морин заметила, как ее дочь обменивается взглядами с Бет, и сделала вывод, что они хорошие подруги. Значит, Бет просто обязана быть на вечеринке!


Лорен и Иззи молча потягивали свои напитки. Иззи поняла, что пришло время рассказать о Крисе.

– Я пыталась дозвониться до тебя вчера, – с легким упреком начала она.

Лорен снова вспомнила о тетушке Ричарда и поморщилась:

– У меня был не лучший день.

Иззи и сама не могла вспомнить, когда у нее был удачный день, поэтому не стала выражать сочувствие.

– И ты выключила телефон?

– Ты имеешь в виду мобильный?

Иззи «кивнула, и Лорен хихикнула. Надо же, как быстро она опьянела!

– Вообще-то я выбросила его в озеро. Называется Дербентуотер.

Пришла очередь Иззи хихикнуть. «Надо же, уже опьянела!» – подумала она.

– А почему?

– Хороший вопрос. – Лорен не удосужилась сама задать его себе. – По-моему, я это сделала после разговора с тобой.

Иззи удивленно подняла брови:

– Это комплимент или оскорбление?

– Ни то ни другое, – пожала плечами Лорен. – Просто я решила, что он мне больше не нужен. А озеро было таким красивым!

– Поэтому ты решила еще больше его украсить? – Под влиянием выпитого Иззи находила в ее действиях все больше логики.

– Точно.

Теперь они хохотали уже обе. Официант, заметивший захмелевших посетительниц, в мгновение ока принес им заказ, чтобы они, по крайней мере, смогли закусить.

– Знаешь, это было фантастическое чувство: смотреть, как он летит в воду, – задумчиво сказала Лорен. – Он ведь стал частью меня, как третья рука. Но не сделал мою жизнь лучше. А у тебя есть мобильный телефон?

– Конечно, – кивнула Иззи. Лорен хлопнула ладонями по столу:

– Вот видишь, ты сказала «конечно»! Как будто сама мысль о том, что можно не иметь мобильного телефона, кажется абсурдной.

Иззи поймала себя на том, что ее рука потянулась к сумочке, где на самом верху лежал серебристый аппарат.

– Я не настолько испорчена цивилизацией. Просто мобильная связь – это очень удобно.

– Удобства – не самое главное в жизни! – возразила Лорен с неожиданной горячностью. – Каждый раз, разговаривая по мобильнику, ты упускаешь шанс послушать тишину, подумать да просто выглянуть в окно. Ты никогда не бываешь одна, ты всегда на связи! Это очень плохо. Это заставляет бояться одиночества и избегать его.

Иззи не ответила. Она никогда ни с кем не обсуждала эту тему. Жить в одиночестве и так уже было невыносимо, а подобные разговоры только усугубляли чувство потерянности. Так что, найдя наконец человека, с которым можно поговорить по душам, Иззи сделала вид, что эта тема ее не касается. Если отказ от телефона заставляет человека задуматься над смыслом жизни, то она никогда не выпустит его из рук!

Иззи слегка постучала по бокалу, и Лорен отвлеклась от своих мыслей.

– А зачем ты хотела мне позвонить? – наконец задала она главный вопрос.

– Ты будешь очень сердиться… – виновато произнесла Иззи, готовясь к худшему.

– Да? А что ты сделала?

– Честно говоря, это не моя вина. Дело в моем проклятом братце. Он мне не сказал, что собирается поехать на футбольный матч с Питом, мужем твоей подруги Стеллы.

– С Питом? Разве они друзья? Иззи пожата плечами:

– Не знаю. Наверное, решили устроить настоящую мужскую вылазку. Матч завтра, но они поехали в Манчестер сегодня, потому что завтра там крупная забастовка.

Лорен была разочарована. Она столько передумала, прежде чем решилась поехать в Лондон, и все напрасно! Сейчас она могла бы есть пастуший пирог вместе с Ричардом, сидя у окна и любуясь закатом…

Сюда она приехала в поисках надежной опоры. Она все распланировала. Пятницу она проведет с Крисом и Иззи, в субботу они с Крисом сходят куда-нибудь вдвоем, а в воскресенье она все обдумает и решит, стоит ли бросать приятную жизнь в Лондоне ради Нью-Йорка. И вот теперь все ее планы пошли прахом!

Лорен покачала головой:

– Интересно, как Крис уговорил Пита пойти на футбол? Он терпеть не может эту игру.

– Да нет же, ты ошибаешься, – возразила Иззи. – Крис не выносит футбол и согласился на эту поездку только потому, что Пит – настоящий болельщик «Тоттенхэма».

– Это ты ошибаешься! Я знаю Пита двадцать лет. Никто так ненавидит футбол, как он.

Они удивленно смотрели друг на друга, осмысливая услышанное. Что могло заставить двух мужчин, ненавидящих футбол и не испытывающих дружеских чувств друг к другу, бросить все и уехать в другой город, чтобы посмотреть матч?


В половине одиннадцатого эти двое мужчин пили уже по пятой кружке пива, заедая его огненно-острым карри.

– Не могу вспомнить, когда в последний разделал это, – сказал Пит, проглатывая жгучий кусок курицы и заливая его большим глотком пива.

Крис закашлялся. Его глаза слезились от острой пищи, но он не хотел ударить лицом в грязь перед новым лучшим другом.

– Честно говоря, я никогда не проводил выходные в мужской компании. Почему-то всегда предпочитал женское общество. – Его голос был почти извиняющимся. – А ты?

– Я тоже. Я встретил Стеллу так рано, что не успел толком почувствовать вкус свободы. Не то чтобы я жалел об этом… – быстро добавил он, не желая выдавать недовольство своим браком.

Они оба были крепкими мужчинами и не то чтобы по-настоящему опьянели, однако пиво развязало им языки.

– Я понимаю, почему мужчинам иногда полезно побыть с друзьями, – доверительно признался Крис. – Не нужно постоянно заставлять себя поддерживать беседу, что неизбежно, если ты с женщиной.

– Ас Бет тебе тоже приходилось поддерживать беседу? – вырвалось у Пита. Он опустил глаза в тарелку, опасаясь, что Крис заметит в них блеск, который всегда появлялся при упоминании ее имени.

Крис тяжело вздохнул. Окончательно избавившись от воспоминаний о Лорен, он почувствовал пустоту, которую нечем было заполнить. Он знал, что должен побыть какое-то время один, сосредоточиться на работе, подумать над своей жизнью. Однако он не привык принимать решения в одиночку. Раньше Крис всегда завидовал своим холостым коллегам, которые могли позволить себе поступать под влиянием импульса, не принимая во внимания ничьи потребности. Но, оставшись один, он понял, что это заблуждение, за которое цепляются одинокие люди, чтобы оправдать свое одиночество. Ведь если действия человека ни на кого не могут повлиять, значит, само его существование на земле поверхностно. Если человек нелюбим, о нем никто не будет жалеть.

Словом, Крису захотелось снова потерять свою свободу. И разве можно обвинять его в стремлении к удобной, простой жизни, которой он наслаждался, живя с Бет?

Крис очнулся от своих мыслей. Пит ждал ответа.

– Жизнь с Бет была прекрасной, – сказал он. – Спокойной и в то же время захватывающей; предсказуемой, но всегда интересной и очень удобной. Я скучаю по ней. Она – единственный человек на свете, который мне нужен, а я прогнал ее…

Крис сразу же пожалел о своих словах. Он никому никогда не рассказывал о своих чувствах. Может быть, только Бет иногда, после ссоры, но потом всегда жалел о минутной откровенности. Тем более он не был готов вывернуть свою душу наизнанку перед малознакомым человеком.

Однако его откровенность вызвала в Пите ответное желание излить душу. Ему не с кем было обсудить щекотливую ситуацию, в которой он оказался. Конечно, Крис был последним человеком, кому в данном случае стоило довериться. Но Пит рассудил, что другого шанса ему, возможно, не представится, и решил, что будет просто осторожно выбирать слова.

– Если тебе станет от этого легче, могу сказать, что и сам чувствую нечто подобное. – Он откашлялся, все еще не решаясь поведать свою историю.

Крис выпрямился, стараясь скрыть интерес, с которым ловил каждое слово. До сих пор ему не удавалось вызвать Пита на откровенность и коснуться темы его здоровья. Тогда он решил напоить его, и, похоже, такая тактика начала срабатывать.

– У меня тоже неспокойно на сердце, но я не могу довериться Стелле.

– Наверное, тяжело носить проблемы в себе, – заметил Крис.

– Вообще-то, есть один человек.

«Спокойно! – сказал себе Крис. – Главное – не спугнуть его».

– И он… может помочь? Пит печально улыбнулся.

– Этот человек одновременно и причина моих проблем, и единственное их решение. – Ему уже было безразлично, что он признался Крису в чувствах к другой женщине. Он нуждался в совете.

Крис не сомневался, что речь идет о Бет, поскольку именно она могла или подтвердить страшный диагноз, или опровергнуть его. Еще раз напомнив себе об осторожности, он спросил:

– А насколько серьезны эти… проблемы?

Пит представил себе лицо Стеллы, узнавшей, что он уходит от нее.

– Хуже не бывает, – сделав большой глоток пива, сказал он.

Боже, Стелла оказалась права! Крис почувствовал, как его плечи прямо-таки сгибаются под грузом ответственности за Пита.

– И что же ты собираешься делать? Осушив бокал, Пит взглянул в глаза Крису.

– Я сильный и сумею справиться. Все останется, как прежде.

Крис едва сдерживал свое беспокойство. Подтверждались худшие опасения Стеллы. Пит собирался игнорировать болезнь. Необходимо было срочно вмешаться.

– Ты уверен, что это правильно? Проблемы не исчезнут сами собой. Нужно посмотреть им в лицо, постараться разрешить их – и жить дальше. – От старания сделать свои слова многозначительными Крис вспотел. Хотя, возможно, и от карри.

Пит недоверчиво покачал головой:

– Но что она скажет, если я признаюсь ей во всем?

Крису захотелось схватить Пита за воротник, хорошенько встряхнуть и крикнуть: «Идиот, срочно звони Бет и пройди полное обследование, пока тебе не стало хуже!» Однако он был не настолько пьян и сохранил остатки самообладания.

– Что бы она ни сказала, ты должен это услышать, – твердо заявил он.

– То есть ты считаешь…

– Ты должен снова ее увидеть!

Наконец-то Пит услышал дельный совет. Признавшись Крису, он почувствовал себя гораздо лучше, словно камень упал с души.

Глава 13

Стелла бесцельно бродила по дому. Все валилось у нее из рук. Прошлую ночь она впервые провела без Пита. Отчаявшись заснуть, она спустилась вниз и до трех часов ночи смотрела какой-то черно-белый фильм о войне вместе с Энн, которой тоже не спалось.

По настоянию Пита и Стеллы Билл и Энн снова приехали к ним на выходные, хотя им очень не хотелось принимать приглашение. Спокойствие в их доме только начало восстанавливаться после взаимных признаний прошлого уикенда. Билл всю неделю с тревогой наблюдал за женой и, стоило ей тяжело вздохнуть, кидался к телефону, чтобы вызвать врача. Энн мучили угрызения совести за то, что она не призналась в своем недомогании раньше, однако гораздо больше собственного здоровья ее беспокоило состояние семейного бюджета.

Всю свою жизнь Билл и Энн распоряжались деньгами крайне осмотрительно. У них никогда не было кредитных карт, и они ничего не покупали в рассрочку. Единственный долг, который они себе позволили, – ссуда на покупку дома. Если им хотелось что-то приобрести, они откладывали деньги, пока не накапливалась нужная сумма. Они оба принадлежали к послевоенному поколению, выросшему в нужде и лишениях, и им нравилось жить, рассчитывая только на собственные силы. Поэтому сейчас Энн приходила в ужас при мысли, что их благополучие может пошатнуться. Она не осуждала Билла за то, что он одолжил денег сыну. Она сама поступила бы так же. Но ее расстраивало то, что Билл скрыл от нее это.

Им обоим требовалось время, чтобы привыкнуть к новостям, услышанным друг от друга, но сын с невесткой отчаянно настаивали на своем приглашении. Пит не хотел оставлять Стеллу одну на время поездки в Манчестер. После таких неожиданных и непривычных слез жены он беспокоился за ее душевное равновесие, справедливо полагая, что именно он нарушил его. Кроме того, его не оставляла тревога за родителей. Если бы Пит не решил больше не видеться с Бет, он обязательно обсудил бы с ней здоровье матери. Хотя Бет и не была кардиологом, он не сомневался, что она дала бы ему дельный совет. Однако он принял решение, и этот путь был для него закрыт.

До тех пор, пока Пит не разговорился с Крисом, он вообще не понимал, почему согласился на поездку в Манчестер. Со времени их новоселья его жизнь сошла с налаженной колеи, и управлять ею начали какие-то случайные силы. Но, может быть, ночь вдали от дома поможет ему разобраться в происходящем?

Проснувшись в субботу утром с больной головой, Пит прежде всего подумал о Стелле и родителях. Оставалось надеяться, что с ними все будет в порядке, они позаботятся друг о друге.


– Что ты делаешь, Стелла? – мягко спросила Энн.

– Ничего, – ответила она. И это была правда. Она ничего не красила, не убиралась, не листала любимые каталоги, наконец, и это было очень странно.

Стелла принадлежала к людям, для которых жизнь имела смысл, только если она была до отказа заполнена разнообразными делами. Безделье она переносила плохо. Она не читала книг и не любила телевизор. Для нее существовало только четыре занятия: работа, развлечения, походы по магазинам и благоустройство жилища.

Однако страхи за Пита и за их совместное будущее парализовали ее.

Она не могла работать, потому что была суббота, а она не настолько серьезно воспринимала свою карьеру, чтобы брать работу домой на выходные.

Она не могла развлекаться, потому что по дому бродили печальные и потерянные родители Пита.

Поход по магазинам исключался ввиду грозящего Питу увольнения.

Оставалось только благоустройство дома. Однако без Пита Стелла не могла и шагу ступить. Хотя он и отрицал это, но она ничего не делала без его одобрения. Это был единственный для нее способ показать свою преданность, которую Пит воспринимал как лицемерие. Ему казалось, что Стелле от него нужна лишь чековая книжка.

С родителями Пита Стелла не могла поделиться своими страхами – у них сейчас и своих забот хватало. Поэтому она, как призрак, бродила по дому, удивляясь, что заставило их купить его.

Проблема заключалась в том, что это здание не было и не могло стать их домом. Покупая жилье, Пит со Стеллой всякий раз делали выгодные вложения, преображали интерьеры на зависть друзьям. Но они никогда не имели настоящего, теплого дома.

Стелла всегда с пренебрежением отзывалась о знакомых, которые обзаводились семьями, заводили детей и превращали свои жилища в хаос. Как правило, она просто вычеркивала из своей жизни этих людей, столь мало ценящих материальные блага. Они не вписывались в ее безупречный мир элитного паркета и сотканных вручную шелковых штор.

Их последний дом воплощал собой идеал, который в юности казался ей недостижимым. Он был олицетворением успеха, которого они с Питом достигли и который заслужили годами упорного труда. Правда, все решения и идеи осуществляла она, но это никогда ее не беспокоило. Однако ночь, проведенная без Пита, внушила ей тревогу. Дело было не только в его болезни. Возможно, болезнь и не была настоящей проблемой. Все началось с новоселья. Стелла заметила прохладное отношение мужа к вечеринке. Конечно, оно могло быть следствием трудностей на работе. Хотя…

Стелла вспомнила, как они выбирали дом. Тогда она восприняла молчаливое согласие Пита на покупку как проявление любви к ней. Сейчас в ее сердце закралась страшная догадка, что оно было проявлением безразличия.

Она мысленно прокрутила время назад, когда был закончен ремонт в их прежнем доме. За пять лет они провели такую модернизацию, что цена викторианского особняка поднялась вдвое. Стелла купила шампанского, чтобы отметить радостное событие, они с Питом зажгли везде свет и ходили по дому, восхищаясь переменами. Стелла тогда воскликнула: «За этот дом мы выручим такую сумму, что сможем купить себе настоящий дворец!»

Только на следующий день, наткнувшись на недопитую бутылку шампанского, она поняла, что праздник закончился с этими словами…

Стелла не осмеливалась путешествовать по памяти дальше. Все свои надежды она связывала с созданием идеального дома. А сейчас Стелла внезапно осознала, что чем больше усилий она прилагала к осуществлению мечты, тем более недостижимой становилась мечта.

Но еще не все потеряно! Стелла выпрямилась, приняв решение. Продать этого монстра в его нынешнем состоянии невозможно. Но она приведет все в порядок и все-таки продаст его, чтобы купить дом, который придется Питу по душе, – настоящий уютный дом, где они будут счастливы.

Приняв решение, Стелла захотела его с кем-нибудь обсудить. Она набрала номер Лорен. Телефон молчал. Тогда она набрала номер мобильника, но ей сказали, что он больше не существует. Стелла нахмурилась. Было девять часов субботнего утра. Куда же пропала ее лучшая подруга?..


– Я умираю! – простонала Лорен, выползая из ванной.

Она промучилась всю ночь, в основном из-за суши, которое съела, поддавшись пьяной беспечности. Но похмелье тоже давало о себе знать. Она не помнила, сколько они с Иззи выпили вечером. В памяти мелькала вереница баров, по которым они ходили после ресторана.

– Кто здесь? – раздался из спальни испуганный голос Иззи. Она появилась на пороге гостиной и изумленно уставилась на Лорен. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, кто перед ней.

Лорен ухватилась за спинку стула.

– Лучше спросить: «Неужели я выгляжу так же плохо, как ты?» Ты видела себя в зеркале?

Обернувшись к огромному зеркалу позади нее, Иззи в ужасе отшатнулась. Мертвенная бледность лица контрастировала с синей растекшейся тушью, зловеще-багровыми пятнами румян и кроваво-красной помадой. Впечатление дополнялось платьем, которое теперь болталось на ее тощей фигуре, как половая тряпка, которой, похоже, уже помыли очень грязный пол.

Иззи и прежде случалось страдать от похмелья, но сегодняшнее утро было самым худшим и мучительным в ее жизни.

– Я срочно иду в душ, – заплетающимся языком пробормотала она, но, не сделав и двух шагов, рухнула в кресло. – То есть сразу же пойду, как только смогу встать.

Пятнадцать минут Лорен и Иззи сидели друг напротив друга, не в силах пошевелиться. Наконец Лорен удалось подняться.

– Можно, я заварю чаю? – прошептала она, боясь, что от более громкого звука у нее разорвется голова.

Иззи едва заметно кивнула.

К половине одиннадцатого им стало получше. Они напились чаю и даже смогли по очереди принять душ, хотя для этого потребовались поистине нечеловеческие усилия. Потом Иззи долго искала одежду, которая подошла бы Лорен. После тщетных попыток втиснуться в джинсы шириной с сигарету она наконец натянула бесформенные спортивные брюки и мешковатый свитер.

С отмытыми от косметики лицами Иззи и Лорен напоминали двух подростков (конечно, если не замечать синяков под глазами). Они снова сели в кресла и погрузились в воспоминания о прошлом вечере, которые становились тем туманнее, чем больше коктейлей было выпито.

Лорен смутно помнила, что Иззи много говорила о Вагнере, используя не совсем цензурные выражения, и выдала самый странный послужной список из тех, которыми могла бы похвастаться девушка из среднего класса. Среди ее занятий значились даже выступления в цирковом кордебалете. И еще она была моделью, демонстрировавшей ноги, точнее пятки. Фотография ее левой пятки красовалась на каждой коробке с мозольным пластырем, поставлявшимся в Юго-Восточную Азию. Она даже сняла туфлю в баре, чтобы Лорен могла насладиться оригиналом, просвечивавшим сквозь тонкие колготки.

– Ты делаешь макияж пятки? – с сомнением спросила Лорен, ошибочно предположив у Иззи наличие чувства юмора.

– Конечно, нет! – возмутилась Иззи. – И вообще, чему ты так удивляешься? Ты что, никогда не видела фотографий пяток в журналах?

– Никогда! – заморгала Лорен. – Но теперь я буду везде их высматривать, клянусь. – Абсолютное отсутствие иронии в ее словах было доказательством того, что она окончательно напилась.

Выслушав полный отчет о местах работы Иззи, Лорен спросила ее о личной жизни. После того, как они вместе сходили в туалет и через стенку кабинок передавали друг другу туалетную бумагу, Лорен чувствовала себя вправе задавать столь интимные вопросы.

Если бы она была трезвее, то заметила бы, как испортилось настроение у Иззи, и сменила бы тему. Но алкоголь окончательно затуманил ей мозги.

– Ну расскажи, Иззи! – протянула она. – У тебя, должно быть, куча поклонников. Ты же модель! И потом, ты такая…

– Непохожая на других, – закончила за нее Иззи. – А знаешь, каких женщин предпочитают мужчины? Абсолютно нормальных, не выделяющихся из толпы. И я их не осуждаю. Я и сама хочу стать такой, только у меня не получается.

Лорен пожала плечами:

– Извини за бестактность, но тогда зачем ты так издеваешься над собственной внешностью? Твоя прическа, макияж, одежда…

Иззи сжала губы. Эксперименты с внешностью как раз и были ее способом защиты от бестактности окружающих.

– А ты посмотри на меня внимательно.

Но Лорен не нужно было смотреть лишний раз. Она не сомневалась, что лицо Иззи навсегда запечатлелось в ее памяти.

– Я уже посмотрела, Иззи. Ты высокая, стройная, у тебя потрясающий овал лица, и любая женщина должна завидовать тебе черной завистью.

Иззи закрыла глаза. Она ожидала услышать именно такой ответ.

– Ты прекрасно знаешь, что я страшилище. Люди, кстати, часто говорят мне об этом, думая развеселить меня.

Лорен покраснела, вспомнив, что ее первое впечатление от Иззи было именно таким.

– Уверена, что они не хотят обидеть тебя. Просто твоя внешность… внушает трепет.

– Я не желаю внушать трепет! – крикнула Иззи, и посетители ресторана посмотрели в ее сторону. – Когда человек выглядит как я, у него есть два варианта: внушать трепет или маскировать свои естественные черты.

– А ты пробовала? – осторожно спросила Лорен. Ей было бы любопытно посмотреть на Иззи без всякого маскарада.

Иззи фыркнула:

– Конечно, пробовала. Тогда вместо высокого, худого и странно одетого чучела я становилась похожа на высокое, худое и бесцветное чучело. В любом случае люди отворачивались от меня.

Лорен не знала, что ответить, потому что не могла не признать правоту Иззи. Но за устрашающим фасадом она успела разглядеть ранимость и мягкость.

В свою очередь Иззи поинтересовалась, что у нее с Крисом.

– А что говорил Крис? – с любопытством спросила Лорен.

Иззи пожала плечами:

– Ничего определенного. Просто обмолвился, что у тебя были проблемы с общением.

Лорен была благодарна Крису за сдержанность. Ей бы, конечно, тоже следовало промолчать, но она все еще плохо соображала. Таким образом, вся история выплыла наружу.

Иззи слушала, раскрыв рот.

– Я не понимаю. Как он должен был сказать слово «астрология», чтобы ты солгала о своем знаке Зодиака? Насколько я знаю, Крис вообще не воспринимает серьезно все эти разговоры о звездах.

Лорен грустно улыбнулась. Иззи лишь подтвердила ее подозрения – она солгала зря, потратила драгоценное время на глупые переживания, упустила возможность получше узнать хорошего человека за то короткое время, которое ей осталось провести в Англии.

Иззи было жаль Лорен, и в то же время она испытывала облегчение. Оказывается, и у нормальной красивой женщины тоже могут быть проблемы общения с окружающими. В этот момент Иззи даже чувствовала свое превосходство, потому что никогда не лгала, чтобы произвести на кого-нибудь впечатление. Она не видела смысла в подобной лжи. И хотя Лорен уверяла, что иногда разумный обман помогает расположить людей к себе, вызвать симпатию и что на работе она постоянно прибегает к такого рода обману, Иззи позволила себе покровительственный тон по отношению к ней.

– Не отступайся от Криса, Лорен. Я знаю, ты ему нравишься, так что действуй смелее. Он хочет продолжения. – Точнее было бы сказать, что Иззи хочет продолжения их отношений. Но она была не настолько пьяна, чтобы признаваться в этом.

Впрочем, Лорен ее не слишком внимательно слушала. Она уже поняла, что Крис не предназначен для нее. Однако, освободившись от мыслей о нем, она начала думать не о Нью-Йорке, а, к своему удивлению, о Тендейле. Лорен вспомнила, как однажды вечером она сидела с Ричардом в магазине и смотрела, как он раскладывает по полкам лыжные костюмы. Ее уже пару дней занимала одна нелепая идея, и внезапно у нее вырвалось:

– Кажется, я понимаю, почему ваша жена, приехав сюда впервые, влюбилась в эти места и не захотела уезжать.

Ричард расхохотался:

– Не знаю, почему у вас создалось такое впечатление. Она влюбилась не в эти места, а в свою мечту о жизни здесь. Она приехала в мае, а в сентябре мы поженились. Теперь я понимаю, что не должен был жениться на ней, пока она не проживет здесь зиму. Зимы здесь суровые.

Лорен с сомнением посмотрела на него:

– Сейчас зима, а мне тут нравится.

Ричард проследил за ее взглядом, брошенным в окно. Всюду лежал снег, а тишину лишь изредка нарушал шум автомобильного мотора.

– Вы приехали на несколько дней. В этом разница.

– Но вы говорили, что любите зиму, – возразила Лорен.

– Потому что здесь – мой мир.

Лорен продолжала неотрывно смотреть в окно и спрашивала себя, сможет ли она когда-нибудь принять этот мир.

– О чем вы думаете? – вдруг спросил Ричард.

– О том, что я, наверное, могла бы провести в этом магазине всю жизнь, – мягко ответила она. – Я бы смотрела в окно, заваривала чай, ворчала бы, если бы мне не нравилось оформление витрин… Я бы могла так прожить, честное слово! Тогда мне не пришлось бы каждое утро делать макияж и ходить на всякие дурацкие вечеринки.

«Тогда оставайся! – хотелось крикнуть Ричарду. – Живи здесь со мной! Я помогу тебе забыть мужчин, которые тебя обижали, мать, которая не любила тебя, отца, который умер и разрушил твой мир. Ты сможешь говорить все, что захочешь, стать такой, какой всегда хотела быть. Останься!»

Он понимал, что должен сказать ей это. Когда мы молчим о том, о чем должны кричать, мы разрушаем себя, как и тогда, когда говорим то, о чем следует молчать. Конечно, Лорен могла бы посмеяться над ним. Или сменить тему. Или согласиться.

Но он все же промолчал.

– Вы будете скучать о прежней жизни. На своем веку я повидал многих горожан, которые приезжали сюда с горящими глазами, обещали продать дома, уйти в отставку и открыть здесь чайную или гостиницу. Они никогда не возвращались. А когда через месяц в Лондоне вы будете есть суши с друзьями в модном ресторане, вы посмеетесь при мысли о том, что хотели от всего этого отказаться ради работы в деревенском магазине.

Лорен разочаровали его слова. Она, конечно, не ожидала, что он предложит ей стать его партнером. Но она надеялась хотя бы на намек, что их дружба не закончится по истечении срока контракта.

Она абсолютно забыла о своих планах уехать из страны через несколько недель – может быть, навсегда.

Ричард стал самым ее близким другом после Стеллы. А она не могла поклясться, что без стараний Стеллы их дружба продлилась бы долго.

Со Стеллой она никогда не была до конца откровенной. Когда Лорен спрашивала, как ее дела, Стелла воспринимала это как приглашение рассказать о последних покупках и очередной вечеринке. Поэтому, когда Стелла искренне предлагала Лорен облегчить душу, она отшучивалась или отделывалась туманными намеками. Удивительно, но Иззи за несколько часов она рассказала о себе больше, чем Стелле за всю жизнь.

Лорен не винила Стеллу в черствости. Возможно, она просто была так довольна жизнью, что утратила способность страдать, или же обладала прочным панцирем, защищающим от любых внешних опасностей. Впрочем, Питер, последний возлюбленный Лорен, утверждал, что Стелла не толстокожа, а пустоголова. Когда Лорен попыталась защитить подругу, сказав, что она имеет степень по психологии, Питер расхохотался:

– Можно быть блестящим ученым и не разбираться в жизни. Но, честно говоря, то, что при своей учености Стелла ни черта не смыслит в собственной психике, говорит само за себя.

Лорен вдруг почувствовала себя предательницей: она была гораздо более откровенной с Иззи, чем с лучшей подругой. Но она постаралась отогнать от себя это ощущение. Лорен считала, что Иззи обладает всеми задатками настоящей подруги. Более того, ей казалось, что окружающие недооценивают эту неординарную женщину. Она решила помочь Иззи найти себя и показать людям свою истинную сущность.

Пока она сидела у Иззи в гостиной, ей пришла в голову одна идея.

– Слушай, вчера ты, кажется, сказала, что потеряла работу?

Иззи усмехнулась:

– Все не так драматично. Меня не уволили. Я сама решила, что выгул собак – не для меня.

Лорен вспомнила историю с безвременно погибшим гусем в парке.

– А что ты собираешься делать? Иззи подняла брови:

– Не знаю. Мне много не нужно. Квартира принадлежит мне, а на жизнь хватает небольшой суммы.

Лорен удивленно осмотрелась. Квартира была роскошной и наверняка стоила не менее ста пятидесяти тысяч.

– Как ты умудрилась купить ее?

Иззи махнула рукой на снимок на стене, изображающий пятку с наклеенным пластырем. Лорен открыла рот:

– Невероятно! Ты заработала целое состояние на своей пятке?

– Частично. Еще я демонстрировала обувь в Австралии и была «официальной ногой» Ассоциации американских ортопедов с девяностого по девяносто пятый год.

– Ну-ка, покажи мне свои ступни! – потребовала Лорен, желая увидеть то, чего не хватало ее собственным ногам.

Иззи с готовностью выполнила просьбу. Лорен придирчиво изучала ее ступни и не находила ничего особенного. Они были просто очень длинными, что неудивительно при росте Иззи. Потом она перевела взгляд на собственные ступни. Немного сплющенные; ногти, пожалуй, толстоваты, но в целом ножки недурны.

– Может, я не тем занимаюсь?.. – задумчиво пробормотала она.

– Ты что?! – живо откликнулась Иззи. – У тебя фантастическая работа. Ты решаешь проблемы, запускаешь проекты, ездишь по миру, люди тебя уважают. Это же замечательно!

Лорен наклонилась вперед, опустив свои нестандартные пятки на пол.

– Я рада, что ты так думаешь, потому что у меня есть к тебе деловое предложение. Ты не хочешь немного поработать на меня?

Глава 14

– Проблема Иззи в том, что она не может удержаться ни на одной работе, – сказал Крис, топая ногами в напрасной надежде согреться.

О себе они уже все друг другу рассказали и теперь перешли на свои семьи. Пит подробно описал счастливый многодетный брак Билла и Энн, а Крис поведал Питу историю своих помешавшихся родителей. Он особенно напирал на то, что они с сестрой, несмотря ни на что, умудрились вырасти вполне нормальными, хотя Питу показалось, что Иззи самое место в сумасшедшем доме.

Ожидая начала матча, они непринужденно болтали. После ночи, проведенной в одном гостиничном номере, они стали лучшими друзьями. Правда, в течение этой ночи им не раз казалось, что они вот-вот умрут от дурноты, мучившей обоих после жгучего карри, зато утром оба чувствовали себя героями, выжившими после нашествия инопланетян.

Уже под утро Крису удалось перевести разговор на медицинские темы, и они с Питом некоторое время развлекали друг друга полными историями собственных болезней, перенесенных с детского возраста. Однако, выслушав Пита, Крис был немало озадачен. Все перечисленные им симптомы Крис нашел и у себя. Получалось, что Пит либо совершенно здоров, либо действительно серьезно болен, но в этом случае Крис тоже серьезно болен.

Поднявшись по звонку будильника в семь тридцать, они, несмотря на слабость, нашли в себе силы спуститься в ресторан и основательно позавтракать. Если бы Лорен и Иззи видели, как Крис с Питом уплетают обильный завтрак, они бы возмутились чудовищной несправедливостью, благодаря которой мужчины так легко переносят переедание и похмелье.

На стадион они приехали в отличном настроении и стали пробираться к своей трибуне.

– Ты купил билеты на очень хорошие места, – сказал Пит.

– Правда? – спросил Крис неуверенно. Он не знал, какие места на стадионе считаются хорошими.

– Я так думаю, – заверил его Пит. Впрочем, выбор Криса он похвалил из вежливости. Да и кому не знать таких вещей, как настоящему футбольному болельщику, каким был Крис?

Пит посмотрел на быстро заполняющийся стадион. Дул типичный февральский ледяной ветер, и Пит от души порадовался, что Стелла всучила ему вязаный комплект болельщика. «Еще благодарить меня будешь», – сказала она.

И он действительно был благодарен. Целых пять минут. Потом он заметил, что Крис нервно ерзает на сиденье и поглядывает на его шапочку.

Пит пощупал шапку, решив, что, наверное, выглядит еще смешнее, чем думал.

– Я знаю, что она мне маловата. Ее носила Стелла, когда ей было пятнадцать лет.

Крис покачал головой:

– Дело не в размере.

– Тогда в чем? – удивился Пит. Крис наклонился к нему.

– А ты не заметил? – прошептал он.

– Нет, – ответил Пит, удивленный напряженностью, звучащей в голосе приятеля.

– Тогда посмотри, кто сидит вокруг нас! – прошипел Крис и откинулся на спинку сиденья, не желая привлекать к себе внимание.

И тут Пит все понял. Его синяя шапка с ярко-желтым орнаментом выглядела одиноко в безбрежном океане красного цвета. Они угодили в самый центр трибуны болельщиков «Манчестер Юнайтед»!

Пит не был футбольным фанатом, как и Крис. Но они оба читали «Гардиан» и понимали, что значит оказаться в шапке «неправильного» цвета в толпе разгоряченных пивом и эмоциями болельщиков. Говоря газетным языком, ощущался «социологический дискомфорт». На простом человеческом языке это значило, что велик риск быть крепко побитым. Он уже поймал на себе несколько недобрых взглядов.

Пит втянул голову в плечи.

– Что же мне делать? – нервно спросил он у Криса.

– Снять эту чертову шапку, идиот! – процедил Крис сквозь зубы.

Пит в мгновение ока сорвал с себя шапку и убрал в карман куртки вместе с вязаным шарфом и перчатками.

– Теперь я замерзну! – жалобно протянул он. Крис смотрел прямо перед собой, думая о том, что лучшим выходом для него будет притвориться, что он случайный сосед Пита.

– По крайней мере, теперь на нас никто не смотрит, – сказал он краешком губ.

Но он ошибался.


Крис пытался решить, что лучше: смотреть французский фильм или футбольный матч? По крайней мере, он хоть понимал, что происходит на стадионе. Главное – не забывать вскакивать и кричать вместе с фанатами «Манчестер Юнайтед».

Пита же полностью поглотило сражение, разыгрывающееся на поле. Он никогда не видел ни одного матча полностью и теперь понял, почему взрослые мужчины могут вести себя абсолютно по-детски, болея за свою команду. Матч давал возможность выплеснуть накопившуюся агрессию, не причинив никому вреда.

Он не очень волновался по поводу неправильной амуниции, поскольку, в отличие от Криса, не представлял себе среднестатистического футбольного хулигана. Крис же, напротив, сталкивался с ними – каждый день в школе, поэтому ему не было стыдно за свой страх перед ними. Он то и дело поглядывал на часы, торопя время и молясь, чтобы манчестерский клуб не проиграл.


«Манчестер Юнайтед» проиграли ноль – один.

Раздался финальный свисток, и Пит вскочил, хлопая в ладоши. Судя по всему, он обрел новую страсть в жизни.

– Это самое фантастическое зрелище, которое я видел! – признался он Крису.

Крис озирался по сторонам, пытаясь определить, с какой стороны трибуны они быстрее выберутся на улицу.

– Заткнись и пошевеливайся! – Он схватил Пита за рукав и потащил за собой.

Пит выдернул руку.

– Что ты делаешь? – сердито спросил он.

Ему хотелось остаться на стадионе до конца, послушать гимны команд, посмотреть, как на электронных щитах загорятся фамилии тренеров и составы команд. Он желал насладиться великолепным футбольным спектаклем до конца.

Крису же хотелось добраться до дома живым.

– Если мы не уберемся отсюда сейчас, то окажемся в центре очень скверной драки.

Пита отрезвило замечание Криса – он признавал его бесспорное превосходство в области футбольного протокола и криминальных тенденций среди болельщиков.

– Тогда чего мы ждем?

Вжав головы в плечи, они медленно продвигались к выходам, стараясь держаться ближе к семейным группам, надеясь таким образом отпугнуть желающих затеять драку.

К своему удивлению, они беспрепятственно вышли на улицу, чувствуя на себе лишь злобные взгляды и слабые толчки.

– Как мы доберемся до отеля? – спросил Пит, выбрав Криса лидером.

– Придется идти пешком. Движение перекрыто из-за забастовки.

Они направились в сторону центра города. Вначале атмосфера была вполне праздничной, и Пит испытал чувство общности с толпой болельщиков, расходившихся от стадиона. Однако скоро поток начал редеть, разбившись на небольшие группы. Крисом и Питом овладело беспокойство. Они ускорили шаг, желая побыстрее оказаться среди множества людей, спешащих по своим делам.

Дороги были неестественно пустынны, однако тишина, царившая в прилегающих к стадиону районах, только подчеркивала отдаленные звуки песни, становившиеся все громче.

– Крис, мне кажется или они действительно поют: «Сейчас мы прольем вашу кровь»?

Крис знал эту песню наизусть. Он не раз слышал ее в стенах школы.

Времени на ответ не оставалось. Пели уже за их спинами. Обернувшись, они увидели мчавшихся на них дюжих молодцов в красных куртках и с красными лицами убийц. Посмотрев друг на друга, Крис и Пит одновременно воскликнули: «Бежим!»

Не обладая героическим характером Мела Гибсона и дюжиной дублеров для кровавых сцен, они пустились бежать со всех ног.

Пит и Крис развили невероятную скорость, постоянно оглядываясь, чтобы проверить, насколько они оторвались от преследователей. Как ни странно, бежавшие за ними хулиганы и сами начали посматривать назад, словно боясь, что упустили что-то интересное.

– Остановись на минуту! – вдруг крикнул Крис и схватил Пита за руку.

– Ты с ума сошел? Они нас догоняют! – Пит снова обернулся и с удивлением обнаружил, что их больше никто не преследует. – Смотри-ка, они отстали. Мы спасены!

Крис не слушал. Он внимательно присматривался к банде в красном, которая, похоже, нашла себе другой объект для преступных намерений.

– Пит, они кого-то бьют!

Пит задумался лишь на секунду:

– Ну и пусть, главное, что не нас. Бежим отсюда.

– Не будь таким бессердечным! Пит холодно взглянул на него:

– Ты плохо знаешь меня, Крис. Я не бессердечный, я бесхребетный трус. Я не дрался даже в детстве, именно тогда я научился хорошо бегать. Единственная разница – сейчас я не стыжусь своей трусости и даже привык видеть в ней признак ума. Только дурак может принести себя в жертву толпе обезумевших молокососов.

Но Крис продолжал вглядываться в толпу обезумевших молокососов.

– По-моему, я знаю его.

– Кого?

– Мальчишку на асфальте. Это мой ученик. Крис бросился назад. Пит не отставал, надеясь отговорить его от безумного поступка.

– Послушай, Крис, он уже поднялся на ноги и дает им сдачи. Он сможет сам за себя постоять.

Крис почти бежал.

– Я такой же трус, как и ты, Пит, но я не могу бросить ребенка на произвол судьбы. Я не смогу с этим жить.

Пит понимал, что должен отбросить свою слабость и вслед за Крисом ворваться в самую гущу драки, как Рэмбо. Но он был слишком испуган и жалел, что не захватил с собой белого флага, чтобы показать, что не стоит его бить – он и так уже сдался.

Когда Крис крикнул:

– Эй вы, отстаньте от него! – хулиганы прекратили избивать паренька и двинулись на них с Питом.

Бежать не имело смысла. Впрочем, Пит обогнал бы их всех, но он не мог бросить Криса одного. Кроме того, он вдруг почувствовал свою ответственность за мальчишку, одетого в цвета «Тоттенхэма».

Драка оказалась не столь ужасной, как он себе представлял. Немного крови, не слишком сильные удары и гораздо больше ругани и бравады. Крис наконец встретился глазами с мальчиком, на защиту которого кинулся, и Пит с любопытством посмотрел на них.

– Дин Райдер! – со злостью воскликнул Крис.

– Здравствуйте, сэр! – ответил мальчик. И тут подоспела полиция.


Всех троих поместили в одну камеру – полицейские участки были переполнены демонстрантами, участвовавшими в забастовке.

– Сколько нас здесь продержат? – спросил Крис офицера, который их запирал.

– Мы сейчас вернемся на забастовку. Здесь останется один дежурный. Так что вам придется долго ждать.

– Но нам нужно возвращаться в Лондон! Наши родственники будут волноваться… – Пит представил себе, как сходят с ума родители и Стелла, и ему стало нехорошо.

Офицер с отвращением посмотрел на него:

– Вам нужно было подумать об этом прежде, чем затевать драку. Меня тошнит от хулиганов, особенно от таких матерых бандитов, как вы!

С этими словами он ушел.

Пит сел на скамью и уронил голову на руки.

– Какой-то кошмар! Не могу поверить, что меня арестовали за уличную драку. Нас теперь могут занести в список самых опасных хулиганов! Дин Райдер презрительно фыркнул:

– И не мечтайте, сэр! Чтобы попасть в него, нужно очень постараться. Я знаю, что говорю. Мой брат занимает в этом списке одно из первых мест. – Его распирало от гордости.

Крис вздохнул:

– Не думаю, что здесь есть чем гордиться, Дин.

– Вы ошибаетесь, сэр. Моего брата все знают. В любом городе Англии и даже в Европе всегда найдутся люди, которые его знают.

Крис раздраженно посмотрел на него:

– Конечно, полиция хорошо его знает, как и другие бандиты, которые были бы не прочь свернуть ему шею. У тебя такое представление о славе? Тогда ничего удивительного, что ты ввязался в драку.

– Это единственная слава, которая мне светит, – с вызовом сказал Дин. – Да и чем еще прикажете заниматься после матча?

Пит почесал голову, обдумывая этот вопрос.

– Ну, не знаю. Мы с твоим учителем поехали бы в отель, собрали вещи и вернулись в Лондон, в теплый уютный дом. Посмотрели бы по телевизору «Инспектора Фроста», возможно, немного бы выпили и поели, а потом отправились спать. Нам бы не пришлось накладывать пластырь на ссадины и спать на спине, чтобы не болели ушибленные ребра.

На Дина подобная перспектива не произвела никакого впечатления.

– И это награда за правильную, законопослушную жизнь? Да лучше сразу отправиться в тюрьму, чем гнить от тоски!

Криса не удивил такой подход к жизни – большинство его учеников исповедовали его.

– Дин, мы не в настроении обсуждать это. Из-за тебя нас чуть не убили и бросили в камеру.

Дин от возмущения вскочил:

– Извините, сэр, но это вы во всем виноваты!

– О чем ты говоришь?

Дин с презрением посмотрел на него:

– Вы что, сами не понимаете? Я увидел вас, когда вы уходили. Эти недоумки давно вас приметили. Особенно вашего друга, которого угораздило надеть тоттенхэмскую шапочку.

Пит покраснел от унижения.

– Я знал, что вы не сможете за себя постоять, – продолжал Дин, – поэтому пошел за вами, чтобы помочь в случае чего.

– А почему же они переключились на тебя, раз их целью были мы? – Питу хотелось найти слабые места в рассказе Дина. При мысли о том, что он обязан юному бандиту, ему делалось дурно.

Дин презрительно усмехнулся:

– Вы постоянно оборачивались, громилы тоже начали смотреть назад и увидели меня. А меня они запомнили еще после матча с «Астон Виллой» месяц назад. Поэтому они решили заняться мной.

– Если помнишь, именно тогда мы подбежали, чтобы спасти твою задницу. – Пит ожидал услышать хотя бы «спасибо» за то, что пришел на выручку юному фанату.

– Вы что-то путаете. Это всего лишь кучка сопливых подростков. Я упал только для того, чтобы отвлечь их от вас.

Крис и Пит почувствовали, что задета их мужская гордость.

– Ты хочешь сказать, что не нуждался в нашей помощи? – возмущенно спросил Крис своего ученика.

Даже больше того, – ответил Дин. – Именно из-за вас нас арестовали. Если бы вы убежали, они бы скоро отстали от меня, и мы бы все сейчас были свободны. – Он сел на скамью с таким воинственным видом, какой может напустить на себя только подросток. Мужчины смущенно переглянулись. Никто не проронил ни слова. Питу захотелось как следует врезать приятелю за опрометчивость, приведшую их в полицейский участок. Крис же, в свою очередь, мысленно осыпал Пита проклятиями. Идея пойти на матч принадлежала ему. Крис бы предпочел высидеть оперу Вагнера, чем торчать на ледяном ветру девяносто минут (не считая перерыва), наблюдая, как двадцать два неандертальца гоняют по полю мяч. Теперь же его наверняка выгонят с работы, а школу закроют. Кошмар!

– Дин, как ты оказался на матче? Ты не говорил, что собираешься пойти.

– А вы не спрашивали. В Манчестере всегда можно завязать хорошую драку.

– И ты разглядел нас в пятидесятитысячной толпе? – с сомнением спросил Крис.

Дину стало искренне жаль своего учителя, который так мало разбирался в жизни.

– Мы с братом сидели прямо за вами.

– Не может быть! Мы были единственными болельщиками в синем на трибуне.

Дин неодобрительно фыркнул:

– Для учителя вы не слишком умны. Конечно, мы оделись в цвета «Манчестера». В отличие от вас, мы не нарывались. Когда мы хотим драки, мы идем и деремся.

Пит вскочил:

– С меня довольно! – Он постучал в дверь камеры. – Вы меня слышите? Я хочу дать показания и уйти отсюда! Вы не можете держать нас здесь бесконечно!

Никто не ответил. Оставалось лишь признать свое поражение. Вдруг Крису пришла в голову идея, которой он поначалу не хотел делиться с Питом. Однако положение стало безвыходным.

– Слушай, Пит, есть способ привлечь внимание офицеров.

– Я не собираюсь кидаться на пол и изображать эпилептический припадок.

– Тебе и не придется. Но если бы у тебя, скажем, были серьезные проблемы со здоровьем, тебе бы оказали медицинскую помощь и ускорили разбирательство.

Пит нахмурился:

– Отличная идея. И если бы у меня действительно было слабое здоровье, я бы воспользовался твоим советом. Но, к несчастью, я здоров как бык, если, конечно, не считать расстройства желудка после вчерашнего карри.

Крис понял, что так ничего не добьется, и изменил подход. Он снова вошел в образ лучшего друга, с которым Пит прошел огонь и воду и которому он может безоговорочно довериться.

– Ты уверен, что не хочешь заняться своим здоровьем? Конечно, есть вещи, о которых неприятно говорить, но сейчас не время все отрицать.

– О чем ты? Со мной все в порядке. Почему ты решил, что я чем-то болен?

Крис неловко улыбнулся, ища выход из положения.

– Нечего ухмыляться, как деревенский дурачок! Признавайся, кто тебе про меня наболтал!

– Давайте, сэр, признавайтесь, – поддакнул Дин. Он наслаждался спектаклем, тем более что других развлечений все равно не было.

– Заткнись, Райдер! – прикрикнул на него Крис.

Не затыкай ему рот! – возмутился Пит, радуясь, что нашел союзника. – Даже он понял, что ты что-то скрываешь.

– Что значит «даже он понял»? – оскорбленно спросил Дин. – Я же не дурак!

Крис вздохнул:

– Нет, ты не дурак. В этом трагедия твоей жизни. Его замечание произвело на Дина отрезвляющий эффект, и он замолчал, предоставив мужчинам самим выяснять отношения.

– Я просто вспомнил, как ты вчера говорил, что плохо себя чувствуешь, только и всего… – Крис сам понимал, насколько неубедительно звучат его слова.

– Судя по твоим признаниям, у тебя дела обстоят еще хуже, – парировал Пит.

Крис поднял руки и попытался обратить все в шутку:

– Сдаюсь, ты победил. Я просто неправильно тебя понял.

– Но я ничего такого не говорил! «Проклятье, – подумал Крис. – Теперь признания от него не дождешься».

– Вы еще обнимитесь, – с отвращением подал голос Дин из своего угла.

Они не обратили на него внимания. Некоторое время все трое молча сидели на своих скамьях и вспоминали события прошедшего дня. Наконец на двери загремел засов, и в камеру вошел дежурный.

– Вам повезло, джентльмены. За двоими приехали родственники.

– А я? – с беспокойством спросил Дин.

– Мы никак не можем найти твою мать, – ответил полицейский.

Казалось, Дин сейчас заплачет. Крису вдруг стало жалко мальчишку.

– Мы заберем его, сэр. – И он потрепал Дина по плечу.

Крис и Пит провели в участке еще три томительных часа, прежде чем их с напутствиями отпустили. Им очень повезло, сказали полицейские, что их арестовали именно сегодня. Поскольку все участки забиты, полиция бережет силы для серьезных дел и смотрит на мелкие проступки сквозь пальцы. Однако они вовсе не ощущали себя счастливыми.

Выйдя на улицу, они увидели Стеллу, пытавшуюся припарковать машину между полицейскими фургонами. Она выехала сразу же, как только ее известили, и после долгой дороги совершенно выбилась из сил. К тому же ее обуревала ярость на обоих мужчин, несмотря на их уверения в своей невиновности.

Крису сказали, что за ним сейчас приедет сестра и что мальчика они могут взять с собой. На миг Крису показалось, что Дин сейчас протянет ему руку для пожатия. Но они были реальными людьми, а не героями мелодрамы, поэтому ничего подобного не произошло.

– Спасибо, – пробормотал Дин. – Я тоже при случае окажу вам услугу.

Крис вздохнул:

– Не нужны мне твои услуги. Я больше не пойду на футбол, а школу после сегодняшнего инцидента наверняка закроют. Но все равно спасибо.

– Вам нужно еще кое-что подписать, мистер Фэллон, – окликнул полицейский.

– Хорошо. – Крис повернулся к Питу: – Если приедет Иззи, скажи, что я сейчас приду.

Он вернулся в участок, а Пит остался стоять с Дином на ступенях. Наблюдая за маневрами Стеллы на парковочной площадке, они едва удерживались от смеха.

– Она ужасно водит машину, – сказал Пит. Дорога домой представлялась ему наказанием – Стелла наверняка не позволит ему сесть за руль. Глядя на бледное лицо жены без макияжа, Пит понял, что Стелла сильно расстроена. Она вдруг показалась ему изможденной и старой, и у Пита сжалось сердце. Дин не сводил глаз с машины и женщины.

– Да и выглядит она ужасно. Мистер Фэллон мог бы себе выбрать и получше.

Пит резко повернулся к мальчишке.

– Почему ты думаешь, что она жена Криса, то есть мистера Фэллона? – в его голосе не было агрессии, просто любопытство.

Дин подбоченился и важно сказал:

– Я видел их вместе в этой самой машине. Конечно, я не присматривался, но они целовались и обнимались.

Крис – в машине Стеллы? Целовались?! У него это не укладывалось в голове. Может быть, мальчишка что-то путает?

Всю дорогу домой Пит молчал. Ему было о чем подумать.

Глава 15

Лорен вернулась в Камберленд на машине рано утром в воскресенье. Всю ночь она проворочалась без сна и в четыре часа утра села за руль. Она бы уехала в субботу днем, но не решилась после вчерашних возлияний. Иззи пообещала ей, что приедет в понедельник утренним поездом.

Поездка в Тендейл на машине означала, что она уже не считала себя там случайной гостьей. Как и для многих современных женщин, дом для Лорен был там, где она оставляла машину. А Лондон сейчас не казался ей домом. Конечно, здесь оставалась Стелла, но дружбу с ней легко было поддерживать по телефону. Больше ее ничто не держало в городе, в котором она прожила пятнадцать лет. Хотя, наверное, по ней будет скучать продавец из видеопроката. Она всегда забывала возвращать кассеты и платила астрономические штрафы.

Промучившись весь день от похмелья, сейчас Лорен желала поскорее вырваться из грязной, удушливой атмосферы Лондона и вдохнуть чистый снежный запах гор. Ей хотелось пить какао, глядя в окно, и слушать лишь пение случайной птицы, подлетевшей к дому. Но больше всего ей хотелось увидеться с Ричардом.

Сворачивая на автостраду, Лорен старалась не замечать указатели на Уотфорд. Приближался день рождения и праздничный ленч у Морин. Хотя с вечеринкой не все было ясно. Кажется, мама пригласила Криса, но после того, как они расстались, трудно было рассчитывать на его присутствие. Да он все равно не смог бы пойти, не зная адреса Морин. А если бы даже у него был адрес, вмешалась бы судьба, и Крис застрял бы в пробке или стал жертвой похищения инопланетян.

Лорен попыталась сосредоточиться на предстоящем знакомстве Ричарда и Морин. Сначала она хотела одного: чтобы мама отвлеклась от нее, и можно было спокойно уехать в Нью-Йорк, не чувствуя себя виноватой. Но сейчас она спрашивала себя, не задействованы ли тут и другие причины? Может быть, она просто-напросто любит свою маму и желает ей счастья?..

Лорен никогда не считала себя альтруисткой, но, так или иначе, вначале роль свахи казалась ей блестящей. Однако чем больше она узнавала Ричарда, тем больше сомневалась, что они с Морин поладят. Натолкнувшись в ресторане на маму, одетую для концерта, Лорен почувствовала, что уже почти не верит в успех своего плана. Она не могла представить, чтобы Ричард увлекся женщиной, одетой как на шоу трансвеститов. Даже легкий макияж он считал глупостью, из-за которой кожа не может дышать.

Лорен надеялась, что на ее день рождения мама оденется более сдержанно. В брюках и джемпере, со свободно рассыпанными по плечам волосами, Морин выглядела довольно молодо. Без косметики ее лицо, конечно, выдавало возраст, но зато светилось обаянием. Такой она должна понравиться Ричарду.

Лорен решила позвонить матери и намекнуть, как ей следует одеться для вечеринки. Из дома Ричарда позвонить нельзя: стены там тоньше картона, а свой мобильник она выбросила. Пришлось свернуть на ближайшую заправку и зайти в телефонную будку. Номер Морин был занят.


– Алло?

– Здравствуйте, это Морин Коннор, мама Лорен. Это Стелла?

– Нет, это Энн, ее свекровь.

– Энн! Как я рада вас слышать! Мы с вашим мужем очень мило поболтали в прошлый раз.

Энн чуть не застонала, вспомнив, что тогда Билл согласился пойти на субботний ленч в честь Лорен.

– Да, он говорил.

– А Стелла дома?

– Не совсем, – осторожно ответила Энн. Морин расслышала напряжение в ее голосе.

– Я позвонила не вовремя?

Энн не знала, что ей сказать. Стелла и Пит были на пустыре, который они называли садом, и оттуда доносились звуки безобразного скандала. Энн подозревала, что дело было в инциденте с полицией, откуда Стелле пришлось вызволять Пита, и небольшой аварии по дороге домой.

– Видите ли, они с Питом сейчас… заняты. Я скажу Стелле, что вы звонили.

– Энн, не могли бы вы мне помочь? Я пытаюсь связаться с одной из подруг Лорен. Она еще лечила Стеллу. Бет Сэвиль, если не ошибаюсь.

– Да, я знаю Бет. Подождите минутку.

Энн отодвинула штору окна, выходящего в сад, чтобы посмотреть, в состоянии ли Стелла подойти к телефону. Но та отчаянно размахивала руками и рыдала. Пит сидел на одной из ужасных мраморных статуй, и у него было такое же каменное выражение лица. Время для разговоров было явно неподходящим.

– Морин, я сейчас посмотрю номер Бет в записной книжке Стеллы. – Энн продиктовала номер и адрес Бет. – Надеюсь, Бет не осудит меня за это, – добавила она.

– О, я уверена в этом! – прощебетала Морин. – Я собираюсь пригласить ее на ленч в честь Лорен. Это будет сюрпризом для моей дочери!

Энн хотела рассказать Стелле о звонке Морин, но, взглянув на ее нахмуренное лицо, промолчала. Она решила, что пусть и для невестки это будет сюрпризом.


– С кем ты разговаривала? – раздраженно спросила Лорен. Как и все дочери на свете, она свято верила, что мама должна быть в ее распоряжении в любое время и в то же время не ожидать того же самого от дочери.

– Да так… – загадочно ответила Морин.

Лорен вздрогнула от недоброго предчувствия. Мама наверняка замышляла какой-нибудь грандиозный сюрприз.

– Понятно, – пробормотала она, не зная, что еще сказать.

Морин удовлетворенно хмыкнула:

– Что тебе нужно, дорогая?

– Почему мне что-нибудь должно быть нужно? Можно подумать, я звоню тебе только по необходимости.

– Но это действительно так, – просто ответила Морин.

Лорен не стала спорить. Она чувствовала, что мама права, но не хотела признавать это, поэтому сделала то, что всегда делала, когда терпела поражение: сменила тему.

– Неважно, – быстро сказала она. – Я звоню насчет субботы.

Морин забеспокоилась:

– Ты ведь сможешь прийти? Мы давно запланировали ленч…

– Конечно, смогу, не волнуйся.

– Слава богу! – воскликнула Морин.

Лорен решила, что мама слишком остро реагирует на такой пустяк, как ленч для близких друзей. Они пригласили только Стеллу и Пита, так что можно было с уверенностью сказать, как все будет происходить. Мама испечет торт по особому рецепту, который получится не очень удачным. Все сядут за стол на пару часов и, поболтав, разойдутся. Ничего особенного.

– Я, собственно, звоню, чтобы спросить, можно мне привести еще одного гостя?

Морин улыбнулась:

– Ты, очевидно, имеешь в виду Криса? Лорен закрыла глаза.

– С Крисом не все просто, – сказала она, не желая вдаваться в подробности: ей хотелось засветло попасть в Тендейл.

«Ничего, – подумала Морин, – я как-нибудь улажу проблемы дочери с этим очаровательным молодым человеком».

– Так кого же ты хочешь пригласить?

Лорен обрадовалась, что мама не стала с ней спорить.

– Своего нового клиента. Он очень мил, живет в Озерном крае и редко выбирается оттуда. Я подумала, что поездка на юг поможет ему развеяться. А твоя домашняя выпечка всегда превосходна.

Морин успокоилась. На секунду она испугалась, что Лорен собирается привезти нового поклонника. Остается надеяться, что этот деревенский увалень не будет чувствовать себя скованно на утонченной столичной вечеринке. Морин сделала пометку, что нужно купить для него молочный коктейль. Провинциалу должно понравиться.

– Прекрасно, дорогая. А раз он твой клиент, я буду из кожи вон лезть, чтобы показать, как я горжусь своей успешной дочерью.

– Нет! – воскликнула Лорен так громко, что матери пришлось отодвинуть трубку от уха. – Извини, мама. Только ради бога, не нужно ничего специально предпринимать. Он очень… сдержанный человек и только смутится, если ты перегнешь палку – оденешься слишком официально и тому подобное.

Морин оскорбленно фыркнула:

– Я не собираюсь одеваться слишком официально. У меня вообще нет официальных платьев. Я хотела надеть одно из своих самых красивых платьев. Это же твой день рождения!

Именно это я имела в виду, мама. Мне, конечно, было бы приятно видеть тебя во всем блеске, но, боюсь, Ричарда это ошарашит. Он продает спортивную одежду и не любит излишеств. Я очень хочу произвести на него благоприятное впечатление. Если наши дела пойдут хорошо, у меня откроются новые перспективы.

Морин надулась. Суббота должна была стать днем ее триумфа – она собиралась представить дочери Эдди и поразить ее шикарной вечеринкой. А Лорен хочет, чтобы она предстала в образе скромной мамаши, давно махнувшей рукой на свою внешность.

Лорен без труда прочла мысли матери.

– Мама, я понимаю, что тебе хочется выглядеть сногсшибательно, но не могла бы ты ради меня одеться немного скромнее? Только в этот раз!

Лорен понимала, что это удар ниже пояса – напоминание о временах, когда Морин ничего не делала ради дочери. Она чувствовала свою вину, но надеялась, что со временем мама поймет ее мотивы и поблагодарит ее. Когда придет время.

Морин ничего не оставалось, как согласиться. Положив трубку, она распахнула гардероб в поисках подходящего наряда – и зажмурилась от ослепительного сияния золота и блесток. При виде своих сценических платьев она ощутила знакомый прилив восторга. Да, угодить Лорен будет нелегко!


Большой дом хорош тем, что в нем всегда можно уединиться. Стелла зашла в одну из гостевых комнат (отделанную в стиле турецкого борделя), чтобы позвонить Крису на мобильный телефон. Пит вышел по делам, Билл и Энн внизу смотрели по телевизору какую-то религиозную программу.

– Алло? – раздался голос Криса.

– Крис, это Стелла.

Крис поднял глаза к небу. Он знал, что она позвонит. Состояние относительного покоя не могло продолжаться слишком долго.

– Привет. Ну, как вы добрались?

– Представь себе, умудрились угодить в аварию. Ничего страшного, но машину придется менять. Как будто нам с Питом не хватает других проблем!

– Кстати, о Пите… – Крису хотелось поделиться своими соображениями и закрыть тему.

– Что с ним? – нетерпеливо спросила Стелла. – Тебе удалось что-нибудь узнать?

– К сожалению, немного. Ты права, он что-то скрывает. Но как только я попытался разговорить его, он замкнулся и начал все отрицать. Извини, что разочаровал тебя.

Этого Стелла и боялась.

– Не извиняйся. Со мной он ведет себя так же. Сегодня я хотела поговорить с ним, но все закончилось скандалом. С Питом явно что-то происходит. Уличные драки совершенно не в его характере! Стыдно сказать, но я со своим дипломом по психологии не догадалась, что он может начать себя вести неадекватно. Я должна была это предвидеть!

Крис радовался, что Стелла не видит, как он покраснел. Он хотел было признаться, что Пит ввязался в драку исключительно из-за него, но Стелла не дала ему слова вставить.

– Мне очень жаль, что Пит втянул тебя в это. Он рассказал о ситуации в твоей школе; боюсь, что после этой драки ты вообще можешь потерять работу.

Крис собирался возразить. Он не хотел, чтобы Стелла обвиняла Пита и себя в постигших его неприятностях.

– Стелла, Пит не…

– Прости, я не могу больше говорить, – вдруг сказала она, понизив голос, и в трубке раздались гудки.

Крис в недоумении смотрел на телефон. Что все это значит?

– Пит, как ты быстро вернулся!

Стелла сунула телефон под подушку, но оказалась недостаточно проворной. Пит заметил ее манипуляции.

– Я не стал задерживаться. Хотя нужно было бы прогуляться и подумать над тем, что произошло вчера днем и сегодня утром.

– Извини меня за сцену. Я расстроилась из-за машины и твоего ареста. Нет-нет, я не обвиняю тебя! Должно быть, у тебя были веские причины. Я просто хотела поговорить об этом…

– Стелла, я тебе уже все сказал. Я никуда не ввязывался. Все случилось неожиданно и абсолютно помимо моей воли. Ты же знаешь, как я не люблю всякие драки.

– Сейчас я ничего о тебе не знаю. Ты совсем перестал разговаривать со мной.

– У тебя было пятнадцать лет, чтобы спросить меня. Зачем же ты ждала? – холодно поинтересовался Пит.

Стелла хотела было что-то сказать, но не смогла и выбежала из комнаты.

Как только она ушла, Пит вытащил из-под подушки ее телефон и нажал кнопку повтора последнего номера.

– Алло? – раздалось в трубке. Пит немедленно выключил телефон. Голос принадлежал Крису.


– Вы не спешили, – с упреком заметил Ричард, когда Лорен подъехала к магазину. – Я ждал вас два часа назад. Уже почти одиннадцать.

– Извините, на дороге была авария, и я попала в пробку.

– Я боялся, что с вами что-нибудь случилось, – уже мягче сказал Ричард.

Лорен улыбнулась:

– Если бы со мной был мобильный телефон, я бы предупредила вас, чтобы зря не волновались. Но после вашей пламенной речи о вреде прогресса я выбросила его. Так что сами виноваты.

Ричард был удивлен, но Лорен почувствовала, что ее поступок тронул его.

– Надеюсь, вы не собираетесь отменить прогулку? – с тревогой спросила она.

Ричард посмотрел в окно на затянутое тучами небо.

– Думаю, не стоит идти сегодня. Уже поздно, и мы не успеем вернуться засветло.

– Ну пожалуйста! – Лорен умоляюще взглянула на него. – Я так ждала сегодняшнего дня! Обещаю, что буду идти быстро и не отстану от вас.

– Я бы отложил прогулку. Погода здесь меняется очень быстро.

– Но мне нужно подышать свежим воздухом. Вы раздразнили меня рассказами о том, какой вид открывается сверху, и теперь отказываетесь?

Ричард знал, что ему следует сказать «нет». Но ему не хотелось выглядеть в глазах Лорен бессердечным. Он предпринял последнюю попытку.

– Может, перенесем поход на следующие выходные? – с надеждой спросил он.

– Разве вы забыли, что в субботу у меня день рождения, а вы приглашены на праздничный ленч?


Худшие опасения Ричарда подтвердились. К четырем часам они оказались в абсолютно непроходимом месте, к тому же Ричард повредил ногу и понимал, что в течение ближайших нескольких часов не сможет никуда двинуться.

– Это я виновата, – сокрушалась Лорен. Ричард устроил ногу поудобнее.

– Нет, мне просто не нужно было идти у тебя на поводу. Я знал об ухудшении погоды, не говоря уже о том, что в горах зимой темнеет быстро.

– Но ногу ты подвернул из-за меня. – Лорен мучили угрызения совести, а доброта Ричарда делала их невыносимыми.

Боль была почти нестерпимой. Ричард чувствовал, что не в силах спорить.

– Хорошо, из-за тебя. Тебе стало лучше?

– Намного, – подавленно вздохнула Лорен. Они посидели в молчании. Ричард ждал, когда подействует таблетка парацетамола и пульсирующая боль в лодыжке немного утихнет.

– Зато ты виноват, что у нас не оказалось мобильного телефона, – вдруг вспомнила Лорен.

Ричард засмеялся:

– Ты абсолютно права. Мы квиты?

– Думаю, да, – заключила она. – Что будем делать дальше?

– Пока я не смогу встать, ничего. Надеюсь, скоро мне с твоей помощью удастся спуститься к главной тропе. Потом ты оставишь меня у подножия горы и сходишь в деревню за помощью.

– А почему я не могу пойти за помощью сейчас? – Лорен хотелось как можно скорее исправить свою ошибку.

– Потому что ты потеряешься. Спускается туман, и легко заблудиться. Потерпи немного.

Лорен никогда не отличалась особой терпеливостью, но послушно уселась на поросший травой склон. Она понимала, что Ричарду было не до разговоров, и молчала. Ричард был благодарен ей за тактичность – ему нужно было собраться с мыслями. Он принял обезболивающие таблетки полчаса назад, и боль начала утихать, но нога опухла, и он опасался перелома.

Когда Ричард поделился своими соображениями с Лорен, она пришла в отчаяние.

– Что же нам теперь делать?

– Во-первых, принять к сведению, что нам, по всей видимости, придется заночевать здесь.

Лорен широко раскрыла глаза.

– Но сейчас еще день! Еще можно что-то предпринять…

Ричард покачал головой:

– Боюсь, что нет. Никто в здравом уме сейчас не помчится в горы нам на выручку. Поэтому нужно поудобнее расположиться и дожидаться рассвета, стараясь не замерзнуть и не промокнуть. Завтра здесь обязательно будут люди. В крайнем случае, когда рассеется туман, ты сможешь сама найти дорогу в деревню.

Лорен горестно вздохнула. Она так мечтала о чудесной прогулке по живописным горам вдвоем с Ричардом. Вечером они бы поужинали в деревенском пабе, сидя у затопленного камина и запивая пироги ароматным сидром. Реальность оказалась гораздо прозаичнее.

Становилось холодно, и Лорен начала растирать руки, чтобы согреться. «Наверное, в Нью-Йорке бывает еще холоднее», – вдруг подумала она.

– Я говорила тебе, что могу переехать в Нью-Йорк?

Ричард замер.

– Не думаю, – осторожно ответил он. – Я бы запомнил, если бы ты сказала.

Мне предложили там работу. Фантастическая возможность возглавить собственный проект, рассчитанный на пять лет. Хороший заработок, оплата перелета, квартира за счет фирмы на Манхэттене.

– Звучит заманчиво, – упавшим голосом сказал Ричард.

Лорен подняла на него глаза:

– Разве у тебя никогда не было желания путешествовать, увидеть мир?

Ричард обвел взглядом горы, над которыми сгущались сумерки.

– Я всегда мечтал побывать на самых высоких вершинах мира. Возможно, даже поработать проводником где-нибудь в Азии.

– Так почему ты не сделал этого? – с любопытством поинтересовалась Лорен.

– Мои родители умерли, и я должен был возглавить семейный бизнес.

– Ты не должен был, – покачала головой Лорен. – Думаю, это был твой выбор.

Ричард улыбнулся ей:

– Не все так просто. Мы живем не в изоляции. Каждый человек – часть семьи, общества. Мы не можем принимать решения, не учитывая последствий, которые они могут оказать на других.

– Не знаю… – с сомнением произнесла Лорен. – Мне кажется, люди постоянно так и делают.

– А почему тогда ты еще не уехала в Америку? – резонно заметил Ричард.

– Мне нужно позаботиться о маме, – просто ответила Лорен и рассмеялась: – Ну хорошо, ты прав.

– Такты поедешь? – тихо спросил он. Очень тихо. Лорен задумалась. Сейчас все эти проблемы казались такими далекими.

– Не знаю, – вздохнула она.

Оба снова погрузились в молчание. Каждый представлял себе, какой будет жизнь, если Лорен уедет в Нью-Йорк. В этот момент перспектива ее отъезда обоим показалась безрадостной.

Лорен выглядела беззащитной и испуганной. Ричард протянул ей руку:

– Иди сюда. По-моему, ты замерзла.

Лорен прижалась к нему и свернулась калачиком в его объятиях. По ее телу начало медленно разливаться тепло, и это было самое восхитительное чувство в ее жизни. Лорен вдруг поняла, что счастлива быть здесь с ним, а не сидеть в пабе у камина. Все тревоги дня растаяли, как свет уходящего зимнего солнца. На душу ее снизошел удивительный покой.

Лорен не знала, сколько прошло времени. Стало еще холоднее, и они придвинулись ближе друг к другу. Каждый раз, когда Ричарда настигал приступ боли, он напрягался, и Лорен, ощущая это, легко гладила его по руке. Как ни странно, ему становилось легче, и они продолжали наслаждаться теплом друг друга.

Когда стало темнеть, они довольно плотно перекусили – Ричард, как всегда, хорошо подготовился к дороге, в его рюкзаке ждали своего часа запасы еды и питья, а Лорен нашла в боковом кармане шоколадный батончик.

Подкрепившись, они стали готовиться к ночлегу. Лорен вытащила из кармана рюкзака две простыни из герметичной фольги. Одну она постелила на траву, а второй они с Ричардом укрылись, подоткнув простыню со всех сторон, чтобы удержать тепло. Под голову они положили рюкзаки, Лорен снова крепко прижалась к Ричарду и почувствовала себя очень уютно.

– Можно мне задать тебе вопрос? – спросила она.

– В моем лице ты имеешь самую внимательную аудиторию и можешь спрашивать о чем угодно, потому что убежать я все равно не смогу.

Почему ты снова не женился? У тебя даже нет подружки. Ведь в магазин постоянно приходят одинокие женщины, неужели ни одна из них тебе не понравилась?

Ричард вспомнил свою жизнь после ухода Синди. Да, в его магазине постоянно появлялись симпатичные покупательницы всех возрастов. Многих он сопровождал на горных прогулках. С некоторыми спал. Но никому не предлагал остаться.

– Наверное, из-за неудачного брака. Я не хотел повторять ошибок.

– Но их необязательно повторять. На ошибках можно научиться, чтобы не попасться в расставленные ловушки.

Ричард с нежностью посмотрел на нее. Для человека, испытавшего на себе немало ударов судьбы, Лорен была слишком наивна.

– Существуют ошибки, избежать которых не удается. Их видишь, только оглядываясь назад.

– Например? – не сдавалась Лорен.

– Например, можно влюбиться в неподходящего человека.

– Где же выход?

– Выход очень простой: не позволять себе ни в кого влюбляться.

Лорен пожала плечами:

– Но ведь можно влюбиться в человека, даже не успев понять этого. Тогда что-либо предпринимать будет поздно.

Ричард не ответил: Лорен попала в самую точку. Он думал о ней, а Лорен думала о матери. Оба с надеждой смотрели в будущее.

Они лежали в сгустившейся темноте, глядя на звезды. Туман рассеялся, и небо было черным и бесконечным.

– Почему у тебя нет детей? – спросила Лорен, осмелев от их близости.

Ричард долго молчал, и она даже подумала, что он заснул. Но он просто взвешивал свой ответ, тщательно подбирая слова:

– Синди не могла их иметь – или говорила, что не может. И потом, ее устраивала наша жизнь. Ей нравилось работать в магазине и ходить на дальние прогулки. В конце концов, она даже полюбила зиму. Целыми неделями она строила планы расширения фирмы, обдумывала какие-то сумасшедшие проекты. Ей это нравилось, а у меня было время для себя. Когда же оказалось, что нам обоим нужно нечто большее, чем удобное сосуществование, было слишком поздно.

– А ты хотел детей? – спросила Лорен.

– Да, – коротко сказал Ричард и, помолчав, добавил уже мягче: – Но не получить того, чего хочешь, – не трагедия.

– А что же тогда считать трагедией? – недоверчиво поинтересовалась Лорен.

– Всю жизнь получать то, что тебе не нужно. Значит, ты лишаешь кого-то другого его заслуженной доли счастья. Напрасная трата возможностей – вот в чем трагедия.

– Я знаю, – с горечью призналась Лорен. – Сейчас моя мама напрасно тратит на меня свое время, хотя мне это не нужно – я хотела ее внимания тридцать лет назад. Для нас обеих это трагедия. У моей мамы вообще была нелегкая жизнь. Мой отец умер, едва научившись жить достойно, быть мужем и отцом.

Ричард крепче обнял ее:

– А ты, Лорен? Ты хотела бы иметь детей? Теперь настала ее очередь взвешивать свой ответ, тщательно подбирая слова. Можно было бы отделаться общей фразой о том, как важна для нее карьера и что она пока не встретила достойного кандидата в отцы ребенка. Но темнота ночи и сияние звезд словно оберегали ее от общих фраз. Поэтому она сказала правду:

– Больше всего на свете. А теперь ты спросишь, почему же в таком случае я не родила ребенка…

– Я не собирался спрашивать об этом. Ты вольна сама расставить приоритеты в своей жизни, но человек предполагает, а бог располагает.

Именно так Лорен намеревалась ответить, если бы Ричард все же задал такой вопрос. С этого момента что-то неуловимо изменилось между ними. Словно они поцеловались.

– Хочешь, рассмешу тебя? – спросил Ричард после долгой паузы.

– Если тебе удастся рассмешить меня, когда у тебя сломана нога, а я превращаюсь в ледышку, это будет настоящим подвигом.

Ричард показал на скопление звезд на западе:

– Видишь это созвездие?

Лорен посмотрела в направлении его руки.

– Да.

– Знаешь, что это?

– Большая Медведица? – неуверенно предположила она, назвав единственное созвездие, о котором слышала.

Ричард повернул к ней лицо. Между ними было не больше нескольких дюймов.

– Это Рыбы, – тихо произнес он.

Лорен на миг показалось, что сейчас он ее поцелует. Потом до нее дошел смысл его шутки.

– Надо же, Рыбы! – засмеялась она и, все еще улыбаясь, погрузилась в сладкий сон, положив голову на плечо Ричарда. Он некоторое время смотрел на нее с грустью и надеждой, пока не заснул сам.

Глава 16

Иззи приехала в Тендейл в понедельник. Ее такси остановилось возле магазина в тот момент, когда Лорен и Ричард выходили из машины «Скорой помощи», доставившей их домой.

– О боже, Лорен, что произошло? – воскликнула Иззи.

– Я в порядке. Еще не совсем оттаяла, но в целом ничего. Иззи, познакомься, это Ричард Трент, наш клиент.

Ричард с трудом передвигался на костылях. Нога его была туго забинтована, но, к счастью, перелома не обнаружилось.

– Извините, не смогу пожать вам руку. Рад вас видеть.

– Что у вас с ногой? – спросила Иззи, а про себя подумала: почему Лорен не сказала о том, что у них такой обаятельный клиент?

– Длинная история. Я смогу ее рассказать, только напившись горячего чая.

Они подкрепились в пабе чаем с вожделенными пирогами, о которых так мечтала накануне Лорен, и Ричард посвятил Иззи в подробности горного происшествия.

– Значит, вы провели вместе ночь в горах? Как романтично! – Иззи решала про себя, есть ли у Криса надежда удержать Лорен.

Герои романтичной истории покраснели.

– Ты не права, – возразила Лорен. – Когда находишься на грани обморожения, становится не до романтики. Правда, Ричард?

Он не был согласен, но молча кивнул. Иззи заметила разочарование в его глазах, которое он попытался скрыть. Но Иззи нельзя было обмануть. Она сразу поняла, что он влюблен, а Лорен даже не догадывается о его чувствах.

Позже, когда они с Лорен готовились ко сну в пристройке, которую им предстояло делить, Иззи ненароком коснулась интересующей ее темы.

– Он очень привлекателен, ты не находишь?

– Кто?

Лорен так искренне не поняла, о ком речь, что Иззи широко распахнула глаза, поражаясь ее толстокожести.

– Конечно, Ричард!

– Ах, Ричард? Да, вполне. – Лорен сосредоточенно накладывала на лицо толстый слой увлажняющего крема, пытаясь хоть немного успокоить обветренную и раздраженную кожу.

– Удивительно, что ты не сказала мне об этом, – гнула свое Иззи. – Ты говорила о его магазинах, о машине, о выжившей из ума тетке Джоан, но и словом не обмолвилась о том, что он красив, как Харрисон Форд.

Лорен повернулась к ней:

– Ты о чем? Какой еще Харрисон Форд? Да Ричарду за пятьдесят.

– А Форду пятьдесят восемь.

– Не может быть! – изумилась Лорен. – А мне он всегда казался молодым…

Лорен была обескуражена. Они обожала старые фильмы и привыкла считать любимых актеров вечно молодыми. Надо сказать, что и глядя на себя в зеркало, она все еще видела двадцатилетнюю девушку. Лорен словно остановила стрелку внутренних часов до того дня, когда она добьется всего, о чем мечтала, и лишь тогда оглянется на прожитые годы.

Но если признать, что Харрисону Форду пятьдесят восемь лет, то приходилось смириться с тем, что ей самой тридцать семь. Ей тридцать семь, а она еще не совершила ничего, чем обычно гордятся в столь зрелом возрасте: не родила детей, не посадила дерево, не купила мебель в рассрочку на пять лет. Словом, ничего, что олицетворяет уверенность в стабильном будущем. Что же она успела за эти годы? Имеет ли право быть довольной собой?

С другой стороны, раз Ричард даже моложе ее кумира, это значит… Значит что? Ей следует взглянуть на него иначе, не как на потенциального возлюбленного своей матери? К чему клонит Иззи?

В сознании мелькала какая-то важная мысль, но Лорен ее никак не могла ухватить. Потом вдруг ее как громом поразило. Встретив Ричарда, она бессознательно отнесла его к категории мужчин, годящихся ей в отцы. Она провела с ним ночь, говорила о возможности иметь детей и ни разу не представила его в иной роли, чем роль друга. Что это – извращение, безумие, самообман? Лорен окончательно запуталась.

Зато Иззи точно знала, что происходит с ее подругой. Она словно бы подвела Лорен к окну в мир, который ранее для нее не существовал, и теперь Лорен озадаченно всматривалась в открывшийся перед ней вид. Иззи хотелось захлопнуть окно и крикнуть: «Оставайся там, где ты есть! С моим братом тебе будет лучше!» В воображении она создала прекрасное будущее, где Лорен выходит замуж за Криса и становится ее сестрой. Иззи понимала, что ее мотивы эгоистичны, но не осуждала себя. Впервые в жизни она получила шанс найти увлекательную работу и обрести настоящую подругу, но не была уверена, что сумеет удержать удачу благодаря собственным качествам. Получалось, что Крис – краеугольный камень ее новой жизни. Если Лорен с Крисом будут вместе, их судьбы окажутся навсегда связаны с судьбой Иззи. Если же нет…

Конечно, она бы не опустилась до того, чтобы мешать отношениям Ричарда и Лорен, но и не собиралась радостно поприветствовать их.

– Кстати, – небрежно заметила она, – ты не общалась с моим братцем?

Лорен нахмурилась:

– Нет, и не собиралась. Я пришла к выводу, что судьба восстала против нас, и смирилась с этим.

– Но ты не должна сдаваться! – горячо воскликнула Иззи. – Вы идеально подходите друг другу!

Однако Лорен не желала обсуждать будущее с Крисом; ей хотелось понять, какое место в ее будущем уготовано Ричарду. К тому же сегодня она слишком устала.

Когда Лорен засыпала на хрустящих белоснежных простынях, ей казалось, что она очутилась в раю.

Именно так казалось Ричарду, когда он сжимал Лорен в объятиях на хрустящей от инея траве в пустынных горах.


Бет плохо спала. За пять лет жизни с Крисом она привыкла к его постоянному физическому присутствию. Она выросла в семье, где привязанность проявлялась в покупке необходимых вещей, и была удивлена, поняв, что Крис может обнимать и ласкать ее просто так, потому что любит.

Теперь же она проклинала Криса за то, что он научил ее простым человеческим радостям и лишил их, едва она научилась воспринимать их как неотъемлемую часть жизни. Она не понимала, скучает ли по Крису или по тому ощущению близости, чьей-то заботы, тепла, которое он разбудил в ней.

После его ухода она словно разбилась на мелкие кусочки, как фарфоровая кукла, и только когда она была с Питом, эти осколки снова собирались в единую Бет. Возможно, она чувствовала бы то же самое и с любым другим мужчиной, но Бет подозревала, что дело в Пите: было в нем что-то, вызывающее в ней желание жить дальше. Но теперь она никогда не узнает этого наверняка, потому что больше не будет с ним видеться…

Бет ворочалась в постели, пытаясь хоть немного поспать перед дежурством в клинике. Она уже погружалась в сон, когда раздался телефонный звонок.

– Алло? – пробормотала она сонно.

– Здравствуйте, Бет! – с энтузиазмом воскликнула Морин. – Надеюсь, что не отрываю вас отдел. Врачи всегда так заняты…

– Кто это? – раздраженно перебила Бет.

– О, извините, пожалуйста! Обычно люди сразу узнают меня. Я Морин Коннор, мама Лорен.

«Какой еще Лорен?» – чуть было не спросила Бет, но внезапно вспомнила встречу в суши-баре. Увидев несносную Иззи, весело щебечущую с той девушкой с вечеринки, Бет ощутила острый укол ревности. Несмотря на презрение, которое она испытывала к сестре Криса, Бет утешала себя мыслью, что Иззи ненавидит каждую подружку брата и в ее плохом отношении к ней нет ничего личного.

Но в тот вечер Бет пришлось признать: в отношении Иззи к ней было много личного. Открытие огорчило Бет. Раньше она никогда не становилась объектом неприязни. Ее часто не понимали, не замечали, над ней смеялись, но она никогда не ощущала на себе чужую неприязнь.

Бет была настолько потрясена, что напилась в тот вечер и легла в постель с доктором, с которым пришла в ресторан. Эта ночь послужила ей хорошим уроком – утром проблемы показались ей еще ужаснее, а душу отравляло чувство горечи.

Морин же была одним из действующих лиц спектакля, разыгравшегося в ресторане. Своим звонком она оживила неприятные воспоминания. Бет смутно вспомнила светлые волосы и обильный макияж, способный изуродовать естественные черты любой женщины.

– Чего вы хотите? – резко спросила она, не заботясь о вежливости.

– Дорогая, я, наверное, вас разбудила, – с материнской заботой проворковала Морин. – Надеюсь на ваше великодушное прощение. Я не задержу вас. Видите ли, в субботу я устраиваю вечеринку в честь дня рождения Лорен. Она считает, что ее ожидает маленький семейный ленч, но я хочу сделать сюрприз, пригласив всех ее друзей. Что вы думаете об этом?

– О чем? – Бет спросила себя, не снится ли ей разговор с этой женщиной.

Морин добродушно рассмеялась:

– Вы, наверное, считаете меня сумасшедшей. Я бы хотела пригласить вас. Я уверена, что Лорен обрадуется.

– Извините, миссис Коннор, но я не думаю…

– Ничего не говорите сейчас, пока окончательно не проснулись. А когда как следует отдохнете, проверьте, свободны ли в субботу. Я пришлю вам открытку с адресом. Хорошо, моя дорогая?

– Но я могу вам сказать уже сейчас…

– Ну и замечательно. Увидимся в субботу.

И Морин повесила трубку. Бет едва сдержалась, чтобы не швырнуть телефон о стену. Из-за этой ненормальной она теперь уже точно не заснет! Бет легла на спину и попыталась сосредоточиться на дыхании, чтобы успокоиться. Вдох, задержка дыхания, медленный выдох… Вдох, выдох… Вдох…

Телефон зазвонил опять. На этот раз мобильный. Бет решила не отвечать, но звонивший не унимался. Обреченно вздохнув, она взяла аппарат. На дисплее высветился номер Пита. Она быстро нажала кнопку приема звонка.

– Привет, Бет, это Стелла. Надеюсь, я тебе не помешала? Я знаю, как бывают заняты врачи.

Бет мысленно выругалась. Почему люди говорят одно и то же, но все равно звонят? Она ненавидела Стеллу за собственное разочарование. Ведь она на секунду понадеялась, что услышит голос Пита.

– Ты разбудила меня! – резко оборвала она ее приветствия. – Сегодня меня будят уже во второй раз.

Однако Стелла не обиделась, несмотря на прозрачный намек Бет.

– О, моя дорогая, не стану тебя задерживать. Я только хотела узнать, сможешь ли ты прийти к нам на ленч завтра?

– Извини, но…

Однако Стелла не дала ей договорить:

– Я уже узнала у твоего секретаря. Завтра у тебя нет дежурства.

Бет в сотый раз поразилась наглости и напору Стеллы. Но на этот раз она не собиралась идти у нее на поводу.

– Извини, Стелла, но у меня другие планы. Поскольку мы с Крисом расстались, у меня появилось много забот. Я хочу продать квартиру и купить меньшую, поэтому мне придется сделать ремонт, чтобы получить хорошую цену.

Стелла просияла:

– Тогда я позвонила как раз вовремя! По части ремонта мне нет равных. Вот и обсудим это завтра.

– Послушай, – не сдавалась Бет, – я знаю, что ты хочешь, как лучше, но я намерена все сделать сама. Мне нужно отвлечься.

Она слышала в трубке прерывистое дыхание Стеллы, которая пыталась найти новый предлог для встречи. Наконец ее усилия увенчались успехом.

– Хорошо. Я не хотела говорить, но придется. У меня срочное дело, и оно касается Пита.

У Бет перехватило дыхание, и от Стеллы не укрылась внезапная перемена в ее настроении.

– Вижу, ты поняла, о чем я. Не знаю, что с ним происходит, но схожу с ума от беспокойства. Если ты не поговоришь со мной, я буду вынуждена спросить Пита, а он наверняка уйдет от ответа, и мы снова окажемся в тупике.

Бет лихорадочно соображала. Если бы Стелла что-то подозревала, то не вела бы себя с ней так дружелюбно. Ей хотелось хорошенько выспаться и со свежей головой обдумать ситуацию. Однако времени на размышления не было.

– Хорошо, – устало согласилась Бет. – Я приду. Но не знаю, что ты ожидаешь от меня услышать.

– Приходи, и все узнаешь, – были последние слова Стеллы. Нажав кнопку отбоя, она шумно перевела дыхание. Первая часть ее плана была выполнена.


Крис в сотый раз посмотрел на часы. До начала заседания попечителей школы оставалось десять минут.

Полиция была обязана уведомить дирекцию об аресте Дина Райдера. И, разумеется, офицер, позвонивший в школу, с нескрываемом удовлетворением сообщил о некоем преподавателе, также замешанном в инциденте.

После сообщения из полиции официальная машина закрутилась с устрашающей скоростью. Очевидно было, что школу закроют, а Дина Райдера отошлют в учреждение для малолетних преступников, где он быстро научится необходимым во взрослой жизни вещам: как украсть оружие, угнать начиненную сигнализацией машину и тому подобное.

Крис медленно вошел в кабинет дирекции. За длинным столом с неприступным видом сидели попечители. Предвидя длинную гневную речь в свой адрес, он начал первым:

– Прежде чем вы что-нибудь скажете, разрешите мне уведомить вас, что я сегодня же подаю в отставку. Думаю, так мы сбережем время.

Он оглядел каменные лица присутствующих. Никто не возразил ему. Тогда он продолжил:

– Но я хочу просить вас не закрывать школу. Во всем случившемся виноват только я. Дин Райдер ввязался в эту драку, чтобы спасти меня.

Ответом ему послужили десять пар поднятых бровей.

– Все, о чем я прошу, – задуматься о пользе, которую приносит школа. Не с точки зрения статистики успеваемости, а с точки зрения успехов, которых добились конкретные ученики. Может быть, их не так много, но мы помогли им вырваться из криминальной среды. Они получили образование, устроились на хорошую, а главное, честную работу…

Крис перевел дух. В кабинете воцарилась гробовая тишина. Он понял, что проиграл. В глазах этих бездушных бюрократов превращение юных преступников в низкооплачиваемых рабочих не имело никакой ценности. И, конечно, подобные результаты не стоили двадцати пяти тысяч фунтов, которые государство ежегодно тратило на обучение одного трудного подростка.

– Полагаю, вас не интересует тот факт, что через год после закрытия школы девяносто процентов учащихся здесь детей окажутся в тюрьмах.

Он оказался прав: их это не интересовало.

Директор поднялся и зачитал постановление совета о закрытии школы, видимо, составленное уже накануне.

– До пятницы вы сможете продолжать работу, – сказал он Крису. – После чего ваш контракт с департаментом образования закончится. Разумеется, факт ареста будет отражен в ваших рекомендациях и может повлиять на последующее трудоустройство.

Крис сглотнул. Переносить унижение было нелегко.

– Что будет с Дином Райдером?

– Его уже перевели в Нортвью, – сухо ответил чиновник.

При мысли о том, что мальчик, оказался среди закоренелых уголовников, Крису стало плохо.

– Это несправедливо, – тихо сказал он. – Драка произошла не по его вине.

– Может быть, – равнодушно откликнулся директор. – Но ему были известны условия.

Борьба была проиграна. Крис встал.

– Вы останетесь до пятницы? – осведомился один из попечителей.

Он кивнул и вышел.


Стелла взяла трубку после первого же звонка.

– Стелла, это Крис. Пит дома?

Она была удивлена. По дороге из Манчестера у нее сложилось впечатление, что Пит ждет не дождется, когда Крис исчезнет из его жизни.

– Он скоро придет. Попросить его перезвонить?

– Не стоит. Я просто искал компанию, чтобы выпить, но это можно сделать и в одиночестве. Сейчас отключу телефон и тихо напьюсь.

– Что случилось? О боже, я совсем забыла о твоих неприятностях в школе!

– Я знал, что школу закроют, но все же расстроился, когда это случилось.

– Как не повезло… – сочувственно вздохнула Стелла.

– Такова жизнь. Пока.

Положив трубку, Стелла увидела на пороге кухни Пита.

– Кто звонил?

– Крис.

– Чего он хотел? – подозрительно спросил Пит.

– Поговорить с тобой.

– Да? Тогда я перезвоню.

Он потянулся к трубке, но Стелла остановила его:

– Не имеет смысла. Он сказал, что отключит телефон.

– Что ж, очень удобно, – заметил Пит. Стелла с удивлением посмотрела на него:

– Что ты имеешь в виду?

Он не отвел взгляда, как делал это обычно.

– Это ты должна мне сказать! Стелла пожала плечами:

– Знаешь что, дорогой, я устала от твоих недомолвок и постоянной смены настроений. Если ты хочешь мне что-то сказать, так говори. Если нет, тогда не мешай мне. У меня нет времени.

– А что ты делаешь? – спросил Пит, удивленный размахом деятельности, которую развила на кухне Стелла.

– Готовлю завтрашний ленч. К нам придет Бет. Я хочу, чтобы ты тоже был.

– Извини, но я не могу всякий раз бросать работу и мчаться домой по твоему приказу.

– Нет, можешь, – твердо возразила Стелла, не переставая что-то помешивать в кастрюльке. – Я позвонила твоей секретарше, и она сказала, что на завтра у тебя нет никаких встреч. Поэтому я попросила ее внести в твое расписание домашний ленч.

Пит пришел в ярость.

– Как ты смеешь манипулировать мной?! Почему ты решила, что мне хочется принимать участие в этом ленче с тобой и Бет? С меня достаточно твоих бесконечных вечеринок!

Стелла резко повернулась к нему:

– Мне все равно, хочешь ты этого или нет! Этого хочу я! Ты отказываешься поделиться со мной своими мыслями, но я вижу: с тобой что-то происходит. И так или иначе в этом замешана Бет. Так вот, завтра мы все выясним и закроем тему. А теперь оставь меня в покое, я пеку луковый пирог!

Пит выполнил ее просьбу. Ему тоже покой был необходим. В голове у него все перепуталось, а мысль о завтрашнем ленче приводила в отчаяние. Но, может быть, все как раз к лучшему? Стелла уже несколько дней вела себя странно. Непредсказуемость была не в ее стиле, и Пит просто не узнавал собственную жену Как бы то ни было, завтрашний день все расставит по местам.

Глава 17

– Иззи, пора заканчивать работу, – сказала Лорен. Было уже семь вечера, а Иззи не отходила от компьютера с девяти утра.

– Сейчас, только закончу расчеты для магазина в Эмблсайде, – ответила она, не отводя взгляда от экрана.

Лорен с симпатией наблюдала за своей новой протеже. Предлагая ей работу, она недооценила способности Иззи. Она не сомневалась в ее сообразительности и в том, что Иззи с легкостью усвоит поставленные перед ней задачи. Но Лорен не ожидала от нее такого взрыва энтузиазма.

– Здорово! – Пальцы Иззи порхали по клавишам.

– Что ты нашла увлекательного в этих расчетах? – Поручение, которое она дала Иззи, было самым заурядным.

– Ты не понимаешь. Я никогда не выполняла работу, требующую наличия мозгов.

Лорен не верила своим ушам.

– Я знаю, что за тобой числятся самые невероятные занятия, но ведь были и другие, правда? У тебя ведь есть диплом. – Лорен смутно помнила, что Иззи рассказывала об учебе в университете.

– Да. По физике.

– По физике? – потрясенно воскликнула Лорен. – Ты не шутишь?

– Нет. Почему все считают, что физика и я несовместимы? Ты отреагировала так же, как и все остальные.

Лорен не понравился ее тон. Она заметила, что после откровений прошлой пятницы Иззи излишне остро воспринимает любые замечания на свой счет, и попыталась исправить ситуацию.

– Но это комплимент! Люди с техническим образованием всегда казались мне лишенными воображения. А уж тебе в фантазии не откажешь.

Спасибо, Лорен, но я знаю, что ты на самом деле думаешь – я недостаточно умна, чтобы иметь диплом по физике.

Лорен смутилась, но все-таки решилась на откровенность:

– Я так не думаю, потому что успела хорошо тебя узнать. Но я не понимаю, почему ты позволяешь другим неправильно судить о себе.

Пальцы Иззи замерли над клавиатурой.

– Но я же объяснила…

– Нет. Ты объяснила, почему так экстравагантно одеваешься, и это имеет смысл, хотя я считаю, что тут ты себя недооцениваешь. Думаю, хороший парикмахер и стилист помогут тебе выглядеть потрясающе и при этом не пугать маленьких детей.

Иззи криво улыбнулась:

– Сомневаюсь, хотя чего не бывает.

– Вот именно. Но это не главное. Я не понимаю, зачем растрачивать свою жизнь на бессмысленные метания. Разве можно после этого обвинять людей в том, что они считают тебя недостаточно умной для более интеллектуальных задач?

– Дело в том, что я никогда не знала, чем в действительности хочу заниматься. Но я всегда мечтала найти свое место в жизни – найти друзей, любовников, коллег, которые не отворачивались бы при виде меня.

– Может быть, для тебя это новость, но все люди хотят именно этого. Теперь о работе. Ты думаешь, в одно прекрасное утро я проснулась и поняла, что хочу внедрять новые компьютерные технологии в офисы международных корпораций?

Иззи хихикнула:

– Звучит не очень заманчиво. А как же ты начала свою карьеру?

Закончив университет, я разослала резюме в пятьсот самых крупных компаний в Англии. Ответы пришли из шести. После интервью меня взяли на место стажера в одну телефонную компанию. У меня неплохо получалось, и скоро я стала техническим экспертом. В остальном же…

– Но ведь ты, наверное, не об этом мечтала?

– Пора тебе повзрослеть, Иззи. Мечты могут позволить себе люди, имеющие время и деньги. А если у тебя куча неоплаченных счетов, ты запираешь мечты на замок и ищешь работу. Если ты хочешь жить в реальном мире, то забываешь об идеалах и играешь по принятым в реальном мире правилам. Ну а если ты хочешь создать семью с достойным мужчиной, то…

– То что? – спросила Иззи, словно надеясь услышать разгадку тайны философского камня.

– То находишь тех, кому посчастливилось ее иметь, и спрашиваешь их, как им это удалось. А потом рассказываешь мне, – улыбнулась Лорен.

Несмотря на разочарование, Иззи ощущала нечто похожее на удовлетворение. Она наконец нашла себе занятие по душе, которое, возможно, позволит ей обрести самоуважение и заслужить уважение окружающих.

Глядя на Иззи, освободившуюся от преследующего ее страха поражения, Лорен увидела себя двадцать лет назад. Конечно, она никогда не доходила до таких крайностей, но тоже чувствовала себя потерянной и несчастной. Став жертвой безграничного обожания отца, после его смерти она пустилась на поиски человека, способного заменить ей его. Она влюблялась в школьных учителей, а позже – в мужчин, которые презирали ее тем больше, чем больше она пыталась им угодить. В конце концов, она пришла к выводу, что нужно научиться жить в ладу с самой собой, не заботясь о мнении окружающих.

До недавних пор Лорен считала себя вполне довольной жизнью, пока не оказалась на той злосчастной вечеринке у Стеллы. Ей не нравилось находить у себя общие черты с Иззи. Она не хотела считать себя женщиной, способной солгать мужчине, чтобы понравиться ему. И конечно, она совсем не приходила в восторг, ловя себя на том, что исподтишка наблюдает за Ричардом. Она больше не сравнивала его с отцом и задавалась вопросом, что их так привлекает друг в друге.

Ко всему прочему, ей хватало забот с мамой. Сегодня она позвонила ей, опасаясь, что Морин все еще сердится на нее, – и трубку взял мужчина…


– Ну зачем ты взял трубку? – в отчаянии крикнула Морин.

– Потому что мне должны были позвонить и на дисплее высветился похожий номер. Вот я и ответил.

– Боже, что подумает Лорен?! – простонала Морин.

Эдди из последних сил старался сохранять спокойствие.

– Наверное, она подумает, что у ее мамы появился друг. А поскольку ее отец умер тридцать лет назад, она, возможно, порадуется за тебя.

– Тебе легко рассуждать! Ты не мать…

– Да, но и она тебе не мать. А мне иногда кажется, что это именно так. Потому что она все время стоит между нами. Когда ты звонишь ей, то не смотришь на меня. Когда она приезжает, мне приходится убираться. Когда мы идем в ресторан пообедать, а там появляется она, я вынужден стоять на улице под проливным дождем, рискуя подхватить воспаление легких. – Он закашлялся.

Морин кинулась за водой.

– Немедленно выпей! Еще два дня приема антибиотиков – и все будет в порядке.

Эдди сердито посмотрел на нее:

– Если бы ты сказала Лорен о нас, как обещала, я не должен был бы сейчас пить таблетки.

– Любимый, я же объяснила, почему не сделала этого.

Эдди фыркнул:

– Ах да, я забыл! Она повздорила с кавалером, которого встретила неделю назад. А если в субботу она скажет, что у нее вскочила бородавка, или сломался видеомагнитофон, или она вообще не в настроении? Ты опять решишь, что не стоит ей ничего говорить, и выставишь меня за дверь?

– Не говори глупостей. – Морин похлопала Эдди по руке. – Я сейчас сделаю пунш, и тебе сразу станет лучше.

Эдди отдернул руку:

– Нет. Мне станет лучше, только если ты немедленно позвонишь Лорен и расскажешь ей обо мне.

– Я не могу, Эдди.

– Прекрасно. Все понятно.

– Нет, ты не понимаешь! Это невозможно, потому что Лорен выбросила мобильник в озеро, а личного телефона своего клиента она мне не дала. Это было бы непрофессионально.

– Выбросила в озеро?! – Эдди оторопел. – Ну, вот что, дорогая, мне все это надоело. В субботу, когда ты откроешь дверь своей дочери, я буду стоять рядом с тобой. Пусть у нее не останется сомнений на мой счет. Но если ты хотя бы заикнешься о том, чтобы я затерялся в толпе гостей или прикинулся электриком, я уйду и больше никогда не вернусь!

Морин побледнела. Она разрывалась надвое. Ее терзал страх, что Лорен воспримет ее роман, случившийся так скоро после их примирения, как второе предательство.

Это абсолютно ошибочное мнение о дочери сложилось у Морин оттого, что она совершенно не знала ее. Она не решалась попросить у Лорен позволения узнать ее ближе и лишь надеялась, что со временем Лорен сама позовет ее в свою жизнь. А Лорен не решалась позвать ее, опасаясь снова получить отказ. Так они и ходили друг вокруг друга, ожидая, когда другой сделает первый шаг. Морин была уверена, что терпение поможет им. Если бы только Эдди не был так настойчив!

Морин снова взяла его руку в свою:

– Эдди, любимый, что конкретно ты сказал Лорен?


– И что же он сказал? – поинтересовалась Иззи. Лорен пожала плечами:

– Он сказал, что она принимает ванну. Понимаешь, что это значит?

Иззи могла синхронно переводить тексты немецких опер на английский, но совершенно терялась, если речь заходила о таких обыденных вещах.

– Нет, – призналась она. – Извини.

– Это значит, что он с ней спит! – заявила Лорен.

– Почему ты так решила?

– Ты издеваешься?

– Совсем чуть-чуть. – Иззи была уверена, что у матери Лорен есть друг, и даже видела их вместе в суши-баре, но решила молчать, опасаясь гнева Лорен. – Объясни, почему ты пришла к такому выводу.

– Сама посуди: в каком еще случае ты можешь принимать ванну, если в доме находится мужчина?

Иззи послушно задумалась:

– Я часто принимаю ванну, когда у меня дома Трис.

– Он твой брат. У моей мамы брата нет. Подумай еще.

– Если мужчина занят делом, которое требует много времени, а я очень испачкалась – скажем, после ремонта машины. Тогда я не стану дожидаться, когда он закончит и уйдет. Между прочим, на двери моей ванной есть замок. А у твоей мамы в ванной есть замок?

– Не знаю. – Лорен попыталась представить себе ванную комнату Морин, но вспомнила лишь зеленый держатель для туалетной бумаги в форме дельфина.

– Ты меня сведешь с ума своими дурацкими гипотезами! – Она вскочила и начала мерить шагами комнату. – Нет, он спит с ней – и точка.

Иззи выключила компьютер. Она не могла сосредоточиться, видя, как мечется Лорен.

– Я считала себя сумасшедшей, но, похоже, ты меня переплюнула.

– Ничего подобного. Я просто чувствую свою ответственность за мать, и мне не безразлично, с кем она видится, и тем более – с кем спит.

– Тогда позвони ей и спроси прямо! – потеряв терпение, воскликнула Иззи. – Ты действуешь мне на нервы. Звони сейчас же!


– Алло?

Эдди взял трубку, считая, что звонит Морин, – она вечно что-то забывала дома. Лорен закрыла трубку рукой.

– Опять он! – прошептала она Иззи. – Что мне сказать?

– Спроси его, дома ли мама.

– Ммм… извините, что беспокою вас. Морин Коннор дома? – спросила Лорен и мысленно добавила: «А вы спите с моей матерью?»

– Она пошла по магазинам. Что ей передать? – вежливо откликнулся Эдди, а про себя подумал: «Почему бы не спросить меня прямо, сплю ли я с твоей матерью?»

– Это ее дочь. Я звоню узнать, все ли готово для субботы. Она устраивает ленч в честь моего дня рождения. – «Он, конечно, знает об этом, если спит с моей матерью».

– Да, я знаю. – «Конечно, я знаю, ведь я сплю с твоей матерью».

– Ах, вот как? – воскликнула Лорен так громко, что Эдди и Иззи вздрогнули от неожиданности.

– Прошу прощения?.. Лорен взяла себя в руки.

– Нет, это вы меня извините. Послушайте, это глупо. Я позвонила – вернее, позвонила в первый раз, чтобы убедиться, что все готово к субботе. Но вы ответили, что мама в ванной, поэтому я позвонила еще раз, чтобы… чтобы…

– Чтобы узнать, что, черт возьми, я здесь делаю и каковы мои намерения в отношении вашей матери?

– Нет-нет, что вы… – Помолчав, Лорен призналась: – То есть да, я именно это хотела узнать.

Эдди засмеялся. У него был приятный смех.

– Еще бы. Она же ваша мать. Было бы странно, если бы дочь не хотела узнать, с кем она встречается.

– Спасибо. – Лорен испытала прилив искренней благодарности к этому мужчине.

Меня зовут Эдди Найт. Я менеджер по продажам, встречаюсь с вашей матерью больше года, живу с ней полгода. Я ее не бью и не упрекаю в излишней болтливости, провожаю ее во все пабы, где она поет, громко аплодирую вне зависимости от того, берет ли она верхние ноты, приношу ей чашку чая в постель и наполняю ей ванну. Я люблю ее.

Лорен слушала, не проронив ни слова. •

– Что он говорит? – зашептала Иззи ей на ухо.

– Он ее любит, – растерянно ответила она.

– Как романтично! – вздохнула Иззи.

Лорен была с ней согласна. Но, посчитав, что ее дочерняя миссия еще не выполнена, строго спросила:

– Я не ослышалась? Вы живете с ней полгода?

– Да, – ответил Эдди, – а встречаемся мы уже больше года.

– Я не верю! Почему же она ничего мне не говорила? Может, у вас есть какие-то недостатки? Вы женаты? У вас все тело в татуировках? Или вы закоренелый уголовник? У нее должна быть веская причина, чтобы держать в тайне вашу связь.

– У нее действительно есть веская причина, но я не могу вам ее объяснить, потому что сам не понимаю. Ей кажется, что вы расстроитесь, узнав, что у нее появился друг, и сочтете ее увлечение предательством по отношению к памяти отца. Так она говорит.

– Господи, что за чепуха! Мы с ней даже никогда не говорили об отце. Наверное, она считает меня жутким монстром, если думает, что я не хочу ей счастья.

– Не судите строго свою маму, Лорен. Она очень трепетно относится к вашим отношениям и боится сделать неверный шаг, чтобы вы ее не оттолкнули.

– Невероятно! – вспылила Лорен. – И что она, интересно, собиралась делать? Прятать вас до восьмидесяти лет и потом, шамкая вставной челюстью, признаться мне, что последние тридцать лет у нее есть возлюбленный?

Постарайтесь понять ее. Я пытался убедить Морин, но она меня не слушала. Она очень любит вас и боится потерять.

Его слова были новостью для Лорен. Странно было услышать о любви Морин к ней из уст незнакомца.

– Так когда же мама собиралась рассказать мне о вас? – Она вдруг с удивлением поняла, что чувствует себя с ним абсолютно свободно.

– Морин хотела во всем признаться около недели назад, когда приехала к вам. Но почему-то она посчитала момент неподходящим.

Вспомнив события того вечера, Лорен чуть не застонала.

– В прошлую пятницу мы пошли в суши-бар, – продолжал Эдди. – Потом внезапно появились вы, и я решил, что настал удобный случай представить меня вам.

– Но я никого не видела с мамой.

– Потому что ваша мама снова не согласилась со мной и выставила меня на улицу.

– А куда же вы пошли? Ведь шел проливной дождь.

– Я ждал под проливным дождем, пока она болтала с вами.

– О, мама, мама! А если в субботу пойдет дождь! Что будет тогда?

– Субботний ленч в вашу честь должен стать грандиозным днем, когда я наконец выскочу из шкафа и признаюсь в своем существовании.

– Мне кажется, я должна серьезно поговорить с мамой, – задумчиво пробормотала Лорен.

– Ни в коем случае! – горячо возразил Эдди.

– Почему?

– Потому что Морин придет в бешенство, узнав, что я говорил с вами, несмотря на ее запрет. Она скажет, что я наверняка все испортил.

– Но вы ничего не испортили. Наоборот. Я счастлива узнать, что у мамы устроена личная жизнь.

Эдди глубоко вздохнул:

– Я всегда был уверен, что Морин плохо знает вас. Но, судя по всему, вы тоже плохо знаете свою мать. В первую очередь она подумает не о том, что в итоге получилось, а о других возможных вариантах развития событий. Например, она живо себе представит, как вы после нашего разговора пришли в ярость и поклялись больше никогда ее не видеть или прыгнули с моста, проклиная ее и обвиняя в предательстве.

– А вы уверены, что мы говорим о моей матери? – подозрительно спросила Лорен.

– Да, и умоляю вас получше узнать ее, ради вас обоих. Только, пожалуйста, не говорите ей о нашем разговоре. Она никогда меня не простит.

– А как мне себя вести в субботу? Притвориться, что я о вас не знала?

– Да, в первый момент знакомства. А потом – как вам будет угодно. Мне почему-то кажется, что мы с вами подружимся.

– Я плохая актриса, – предупредила его Лорен.

– Я, положим, убедился в обратном, – ответил Эдди.

– Уф… Впредь я буду следить за тем, что говорю в вашем присутствии, – пообещала она, давясь от смеха.

– Если бы вы всегда так поступали, возможно, ваша жизнь была бы легче. А теперь мне пора прощаться. Ваша мама вот-вот вернется. До встречи в субботу. И помните: ни слова маме!

Лорен подумала, что, пережив субботний ленч, она, возможно, с удовольствием посмеется над недоразумением по поводу маминого воздыхателя. Но сейчас ей предстояло решить две проблемы. Во-первых, стыдно признаться, но, похоже, на ленче у нее единственной не будет пары. День рождения обычно служит определенной точкой отсчета, неким подтверждением успехов, которых человек добился за год. А появляться на торжестве в собственную честь в одиночестве – верх неприличия.

Во-вторых, оставался Ричард, которого в фантазиях она уже видела вместе с мамой. Но, поскольку мама оказалась занята, а отменить приглашение нельзя, нужно найти пару и ему.

Как ни странно, Лорен, работа которой состояла в поиске неординарных решений запутанных задач, не пришла к простому и очевидному выводу, что они с Ричардом как раз и составляют пару. Поэтому она нашла другой выход. Можно снова пригласить Криса, уже от своего имени. Они могут составить компанию друг другу, по крайней мере на один вечер, а если повезет, даже попробовать начать свои отношения заново. Что же касается Ричарда…

Для него тоже нашлась спутница. Так Иззи получила второе приглашение на вечеринку у Лорен.

Глава 18

– Мы здесь, дорогой! – позвала Стелла.

Пит положил в прихожей портфель, посмотрелся в зеркало и пригладил волосы. «Боже, что я делаю? – пронеслось у него в голове. – Какая разница, как я выгляжу?»

Сделав глубокий вдох, он направился в кухню. Стелла стояла у плиты. Сделав над собой усилие, Пит подошел к ней и нежно поцеловал. Лишь потом он кивнул Бет в знак приветствия.

Стелла нетерпеливо отмахнулась от него:

– Осторожно! Суп горячий, и если я перестану мешать, образуется пленка. Будь добр, налей Бет чего-нибудь выпить. Она только пришла, а у меня не было времени поухаживать за ней.

– Что ты будешь, Бет? – Пожалуй, его голос звучал слишком непринужденно. Обе женщины это заметили.

– Сок или минеральную воду. Сегодня мне еще предстоит разбираться с документами.

– Прекрасно, – Пит, как мог, изображал из себя ловкого бармена. – Сок или воду. Нет проблем.

Стелла что-то пробормотала сквозь зубы.

Пит и Бет одновременно повернулись к ней. Почувствовав на себе их взгляды, Стелла перестала помешивать суп и посмотрела на них. Ее лицо раскраснелось – вероятно, от горячего пара.

– Извините, я разговаривала сама с собой.

Она вернулась к своему занятию, Пит вернулся к бару, а Бет сцепила руки на коленях, желая провалиться сквозь землю. Она не смела поднять глаза на Пита. Он чувствовал себя не лучше. Подавая ей бокал с соком, он едва не уронил его – так старался не коснуться ее пальцев.

– Готово! – громко объявила Стелла. От неожиданности Пит и Бет вскочили.

– Значит, так, – продолжала Стелла. – Суп можно разливать. Луковый пирог подогревается в духовке, а в холодильнике охлаждается шоколадный мусс. Стол накрыт в гостиной. Сейчас я возвращаюсь на работу. Билл и Энн ушли, так что дом в вашем распоряжении. Пит, ты выясняешь все свои проблемы. Бет, я понимаю, что ты обещала хранить врачебную тайну, но ты не уйдешь отсюда, пока не выяснишь, что с Питом, и не убедишь его заняться собой. Когда я приду, я хочу знать, что вы решили. Приятного аппетита!

С этими словами она выбежала из кухни, оставив за собой легкий шлейф духов «Рив Гош».

– У нее были те же духи, когда мы познакомились, – заметил Пит, глядя на закрывшуюся дверь и прислушиваясь к шуму двигателя машины Стеллы.

Бет снова села на стул.

– Ничего не понимаю, о чем говорила Стелла? К чему весь маскарад? – Она махнула рукой в сторону плиты.

Пит сел подальше от нее:

– Не знаю. Понятия не имею.

Повисло неловкое молчание. Бет задумалась над словами Стеллы и вспомнила ее последний звонок.

– Знаешь, это звучит дико, но у меня сложилось впечатление, что она считает тебя больным, а меня – способной тебе помочь.

Пит нахмурился:

– Почему ей пришла в голову эта идея? – Но, еще не договорив, он вспомнил намеки Стеллы, ее встревоженные взгляды, загадочные фразы и хлопнул себя по лбу: – Я должен был сам догадаться!

– Каким образом? – удивилась Бет.

– Я же хорошо знаю Стеллу. Если человек ведет себя странно, она предпочитает думать, что он заболел. Тебе, наверное, это покажется необычным, но я ее понимаю.

– Почему же, я тоже встречала таких людей. Но что мне действительно кажется необычным, это то, что Стелла так плохо разбирается в людях, имея степень по психологии. Логично было бы предположить, что она склонна анализировать мотивы поступков знакомых.

Пит долил ей сока.

– О, в этом она способна превзойти кого угодно. Ничто не доставляло ей большего удовольствия, чем часами обсуждать твои отношения с Крисом. Она считала его недостойным тебя. Бет вспыхнула:

– Возможно, я должна почувствовать себя польщенной, но я скорее оскорблена. Значит, она никогда не слушала меня, когда я говорила с ней о Крисе. Иначе она бы поняла, скольким я обязана ему. Мы познакомились, когда я уже отчаялась начать нормальную жизнь, и он помог мне, научил меня воспринимать нормальность как должное.

– Ну, так это многое объясняет. Стелла вообще не слишком высоко ценит нормальность. Для нее гораздо важнее заполучить на вечеринку необычного гостя, выделяющегося из толпы.

– Я всегда знала об этом.

– Каждый человек, переступивший порог нашего дома, потом подвергался подробному обсуждению. Стелле нравится копаться в чужих чувствах и отношениях. Однако если нарушается привычный порядок вещей в ее собственной жизни, ее аналитический талант терпит фиаско. Тогда она прибегает к испытанному средству: ищет причину, которую можно устранить с помощью лекарств. Когда мы с ней ссорились, она всегда потом спрашивала меня о самочувствии, словно не веря, что я в здравом уме способен с ней спорить. Стыдно признаться, но, чтобы ее успокоить, я демонстративно пил витамины. Тогда она оставляла меня в покое, и меня это вполне устраивало на протяжении многих лет.

– Ну, в таком случае ты вряд ли можешь осуждать ее. Но почему ты это делал?

Питу не хотелось отвечать на этот вопрос. Он сам задавал его себе не раз, но никогда не решался озвучить ответ. Однако Бет смотрела на него с таким напряженным вниманием, что он не смог уклониться.

– Потому что она была права, избегая откровенного разговора. Она не напрасно боялась услышать правду. В наших отношениях что-то исчезло, и уже давно. Сейчас она дошла до того, что подозревает у меня рак, потому что напугана, как никогда. Ее будущее со мной действительно туманно. Думаю, я больше не люблю ее.

Наконец признавшись, в первую очередь самому себе, Пит почувствовал невероятное облегчение. Возможно, их жизнь повернулась бы по-другому, если бы Стелла дала ему свободу в выражении своих чувств. Но тогда Стелла перестала бы быть собой.

– О, Пит…

Бет была не настолько жестока, чтобы ликовать, услышав эту новость. Но она понимала значение его слов. В душе ее вновь ожила надежда, которую она похоронила сегодня утром.

– О чем ты думаешь? – вдруг спросил Пит.

– О том, что недоразумение с твоей мнимой болезнью легко уладить. Мы с чистой совестью скажем Стелле, что с тобой все в порядке, и она может готовиться к очередной вечеринке.

– Не надо смеяться над ней, – мягко упрекнул ее Пит.

– Извини, – смутилась она.

– Нет, это ты извини меня, – ответил он, придвигаясь ближе. – Поедим супа?

Бет взглянула на кастрюлю, булькающую на плите.

– Я не очень голодна.

– Я тоже, – эхом откликнулся Пит.

– Знаешь, я поклялась никогда больше не видеться с тобой, – прошептала Бет.

– Я тоже.

– Я даже пыталась отказаться идти на этот ленч…

– Я тоже.

– Значит, нашей вины в этом нет, правда? На этот раз Пит не ответил. Потому что он целовал ее.


– Что это за запах? – Пит потянул носом воздух. Бет села на постели и тоже принюхалась.

– Пахнет горелым.

Несколько секунд они сидели неподвижно. Потом Пит вскочил с постели и кинулся вниз, даже не потрудившись ничего надеть.

– О боже, суп Стеллы!

Бет прислушивалась к грохоту и звону, доносящемуся с кухни. Потом раздался крик боли. Наспех одевшись, она бросилась на кухню. Даже в собственной квартире Бет не ходила нагишом.

На полу кухни распростерся Пит, корчась от боли. Судя по всему, он схватил горячую кастрюлю голыми руками и, обжегшись, уронил ее на ногу.

Бет без лишней суеты достала из шкафчика другую кастрюлю, наполнила ее холодной водой и поставила на пол. Потом она осторожно опустила его ногу в воду.

– Боюсь, придется отвезти тебя в больницу.

– Мы даже не успели выкурить по сигарете, – криво усмехнулся он.

Странно, но, несмотря ни на что, оба ощущали себя абсолютно раскованно, хотя понимали, что самым подходящим к случаю было бы чувство стыда. Однако стыда не было. Пит слишком страдал от боли, чтобы проникнуться глубиной своего падения, а Бет переживала за его ногу. Кастрюля была особенная – фарфоровая, очень тяжелая, и Бет опасалась, что у Пита перелом.

Так или иначе, Бет понимала, что необходимо действовать. Поскольку Пит был не в состоянии ничего делать, она взяла все на себя. Нужно было одеть Пита, не причиняя ему дополнительных страданий, а потом ей предстояло убраться в спальне и застелить постель. Для начала Бет вытащила из духовки сгоревший луковый пирог. Пит застонал:

– Стелла меня убьет! Это была ее лучшая форма для выпечки, а за супницу она заплатила бешеные деньги во Флоренции.

Бет вздохнула. Приняв ее вздох за сдавленный смех, Пит нахмурился:

– Что тут смешного?

– Абсолютно ничего, – ответила она. – Я нахожу ситуацию трагичной. Ты сокрушаешься об испорченной посуде Стеллы и боишься ее гнева. А о том, чем мы только что занимались, ты забыл?

Пит снова вздрогнул от приступа боли. Но на этот раз болело сердце.

– Ты права, – согласился он. – Мы разрушили ее жизнь.

После того как Бет сделала все необходимое, они до приезда «Скорой помощи» молча сидели на полу, взявшись за руки, раздавленные чудовищностью своего поступка.


Стелла примчалась в больницу, горя желанием убедиться, что Пит жив, и попытаться склеить их брак, пока врачи лечат его раны.

После долгих поисков она наконец нашла Пита лежащим на носилках в одном из коридоров. Без очков он казался подростком. Рядом стояла Бет, держа его за руку. Стелла не увидела ничего предосудительного в этом жесте. Наоборот, ее затопила волна признательности Бет за заботу о муже, ради которого она была готова свернуть горы.

– Господи, Бет, что случилось? По телефону мне ничего не сказали…

– Успокойся, Стелла, с Питом все будет в порядке.

Стелла посмотрела на Пита. Нога его была в гипсе, а на руке белела повязка.

– Он плохо выглядит.

– Врачи дали ему наркоз, пока занимались его ногой. Он будет спать еще какое-то время.

– А когда я смогу забрать его домой? – обеспокоенно спросила Стелла.

Бет все еще держала руку Пита в своей, но Стелла решила, что было бы грубостью оттолкнуть ее, чтобы взять его за руку самой.

– Возможно, его оставят на ночь. У него сильные ожоги.

Бет изложила ей версию событий, которую они разработали с Питом, пока ехали на «Скорой» в больницу. Эта версия не сильно отличалась от правды. Бет умолчала лишь об инциденте в спальне, о наготе Пита, когда он обжегся, и о том, что он признался ей в любви перед тем, как погрузиться в сон от наркоза.

– Не знаю, как и благодарить тебя, Бет! Слава богу, что ты была с ним.

– Нет, Стелла. Если бы я не пришла на ленч, Пит обедал бы на работе, и ничего бы не случилось.

Любой другой различил бы в словах Бет раскаяние и признание вины. Но Стелла только вздохнула.

– Я миллион раз говорила ему, что нельзя брать горячие кастрюли без рукавиц, – прошептала она, нежно отводя прядь волос с его лба. – Ну как можно быть таким идиотом?!

«О нет, она все еще любит его», – подумала Бет. Лежа с ней в постели, Пит уверял ее, что, каковы бы ни были чувства Стеллы к нему, это нелюбовь.

– Почему ты так уверен в этом? – Бет страстно желала убедиться, что не разрушает благополучный брак.

Пит уставился в потолок:

– Мне кажется, у нее роман. Бет рассмеялась:

– У Стеллы?! Извини, Пит, но это звучит невероятно. Да у нее просто нет времени на романы. И потом, она не из тех, кто заводит связи на стороне.

Пит повернулся на бок, чтобы видеть ее:

– А мы из тех?

Бет почувствовала себя дешевкой.

– Прости меня, я не должна была этого говорить. – Она увернулась от его объятий. – Хотя это правда. Но почему ты решил, что у нее роман?

– Мне сказал об этом человек, который сам видел ее с другим мужчиной.

– А ему можно верить?

Пит представил Дина Райдера в колонии для малолетних преступников, и ему стало жаль мальчишку.

– В этом отношении – да.

– И кто же этот мужчина? – спросила Бет из чистого любопытства.

Пит грустно вздохнул.

– Крис. Крис Фэллон, – ответил он, совершенно забыв о прошлом Бет.


Бет не поверила в связь Стеллы и Криса, однако убежденность Пита ее задела. После ухода Криса в ее сердце зияла открытая рана, а страсть к Питу была слишком внезапной, чтобы ее вылечить.

И все же Бет не могла представить Криса и Стеллу вместе. Она прекрасно знала, что Крис не выносил ее.

Очевидно, Питу очень хотелось верить, что жена ему изменяет, чтобы оправдать собственную измену.

Увидев Стеллу в больнице, Бет окончательно убедилась, что Пит не прав. Стелла могла устраивать бесконечные вечеринки, утомлять его пустыми разговорами, раздражать очередными чудачествами, но она любила его. А он не догадывался о ее чувствах. Бет стало жаль этих двоих, которые прожили в браке пятнадцать лет, но так и не сумели узнать друг друга.

Внезапно Пит зашевелился и открыл глаза. Его сознание еще было затуманено наркозом.

– Бет? – едва слышно прошептал он. – Это ты, Бет?

– Нет, милый, это я, Стелла. Бет тоже здесь. Она позаботилась о тебе. Ты поправишься. Все будет в порядке.

– Хорошо, Бет, – пробормотал он и снова погрузился в сон.

Стелла погладила его по щеке и поцеловала в губы.

– Не знаю, как ты, Бет, а я умираю от желания выпить чашку чая.

Бет посмотрела на часы – пожалуй, слишком нарочито.

– Я бы с удовольствием, но мне нужно идти.

– Понимаю. Тогда давай я провожу тебя до клиники, а потом зайду в кафе. Я хочу поговорить с тобой.

Бет не придумала удобного предлога, чтобы отказаться, поэтому ей ничего не оставалось, как идти быстрым шагом и тем самым свести общение со Стеллой к минимуму.

– Ты в хорошей форме, – с трудом произнесла запыхавшаяся Стелла, пытаясь не отставать от Бет.

– Для врача это обязательное условие.

– Знаю, что ты спешишь, поэтому буду краткой. Что сказал тебе Пит?

Бет резко остановилась.

– С Питом абсолютно все в порядке, – резко сказала она, нахмурившись.

– Не считая ожогов и перелома? – попыталась пошутить Стелла.

– Именно, – подтвердила Бет и снова быстро пошла вперед.

На миг Стелле показалось, что Бет не терпится избавиться от нее. Но она предпочла думать, что Бет просто очень торопится на работу.

– Значит, у Пита нет… никаких тревожных симптомов? – спросила Стелла.

– Ты можешь формулировать вопрос как угодно, ответ от этого не изменится. У Пита нет рака. А теперь извини, мне нужно спешить к пациентам с настоящими болезнями.

«Бет ведет себя очень странно, – решила Стелла. – Уж не заболела ли она?»

Она встретилась с Биллом и Энн час спустя в магазине внизу. Энн держала в руках большой пакет. Билл шел следом с несчастным видом – он не любил больницы.

– Вот ты где, Стелла! – воскликнула Энн. – Мы только что от Пита. Он спит. Твоя подруга, доктор, была с ним.

– Бет? Странно. Я только что проводила ее в клинику, а она в другом корпусе…

Стелла тряхнула головой, решив, что не стоит об этом задумываться. Может быть, Бет шла к пациенту, лежащему в том же корпусе, что и Пит.

– Что случилось с Питом? – с тревогой спросила Энн. – Мы ведь так ничего толком и не знаем.

Стелла пересказала свекрови версию, изложенную Бет, добавив от себя несколько деталей, чтобы сделать рассказ более интересным.

– А что в пакете? – спросила она у Энн.

– Я и забыла! Здесь одежда Пита, в которой его привезли. Мне отдала медсестра.

Стелла рассеянно взяла пакет.

– Посмотрю, что с ней можно сделать. Наверное, вещи безнадежно испорчены.

Она вытащила брюки, заботливо сложенные Энн, и с удивлением обнаружила, что на них нет ни пятнышка. «Странно», – подумала Стелла. Но еще более странным, необъяснимо странным было то, что, когда она оставила Пита с Бет, на нем были другие брюки…

Глава 19

– Пришли позлорадствовать, сэр?

Дин обошел вокруг бильярдного стола, делая вид, что прицеливается. Но Криса не обманул его сосредоточенный взгляд. За последние сутки он сам научился мастерски скрывать гнев и отчаяние и хорошо пони-. мал, что происходит на душе у бывшего ученика.

– Нет. Чему мне радоваться? Я потерял работу. На «учительской карьере можно ставить крест, а школу закрыли по моей вине.

Дин слегка опустил кий, и это было единственным знаком того, что он слушает. В следующую секунду он точным ударом загнал в лузу заказанный красный шар. Крис натер мелком свой кий и примерился к шарам, надеясь, что Дин не сразу догадается, какой он неумелый игрок.

– Возможно, это к лучшему, сэр. Крис нахмурился:

Что в этом может быть хорошего? Ты оказался здесь, а через полгода к тебе присоединится добрая половина школы.

Он ударил по шару, промахнулся и едва не проткнул кием сукно. Вокруг стола собралось несколько подростков. Крис понимал, что, если он проиграет партию, его поднимут на смех, а если выиграет, Дин потеряет авторитет среди ровесников. Но если бы он отказался от игры, его сочли бы трусом.

– И чья была идея сыграть в бильярд? – пробормотал он.

– Ваша, сэр, – откликнулся Дин. – Вы хотели показать мне, что у нас с вами много общего, что вы хороший парень.

– Неужели мои мотивы так очевидны? – сухо спросил Крис.

Дин отправил в лузу еще один шар.

– Только для того, кто с восьми лет находится под опекой разных социальных работников, полицейских и учителей.

– Извини, но я больше не собираюсь опекать тебя.

– А вы ничего другого не умеете. Вы никогда не пытались нас понять.

Дин начал методично забивать шары. Его агрессия возрастала с каждым метким ударом. Крис привык считать, что отсутствие самообладания было главной проблемой трудных подростков вроде Дина. Теперь он не был так уверен в этом.

– Возможно, я получил другое воспитание, но это не означает, что я не понимаю тебя.

Дин на миг поднял глаза перед очередным идеально выверенным ударом.

– А по-моему, означает.

– Значит, ты можешь уважать только тех, кто вырос в трущобах и угнал первую машину в семь лет?

– Да, вроде того, сэр, – подтвердил Дин, растягивая слова.

Крис нетерпеливо постучал кием по полу:

– Я не верю! Я помог многим мальчишкам вроде тебя исправиться, получить образование, устроиться на работу…

Дин скривился:

– Хотите похвастаться? Пожалуйста, только не рассчитывайте на аплодисменты.

Крис почувствовал, что оказался в тупике. Он пришел сюда с вполне определенной целью, но нелегко было сказать об этом Дину.

– Дин, вообще-то я пришел попросить прощения. Дин не смог скрыть удивления. Перед ним редко извинялись. Возможно, поэтому он и сам нечасто признавался в собственных ошибках.

– Но за что?

– За что? – На этот раз удивился Крис – Ты ведь здесь из-за меня! Если бы я не купил у тебя билеты на футбол, ничего бы не случилось.

– Вы и правда в это верите, сэр? – Дин уставился на Криса, словно увидел перед собой инопланетянина.

– Конечно. Потому что так и есть. Дин пожал плечами:

– Тогда вы настоящий олух. Не в прошлую субботу, так в следующую, но я все равно закончил бы переводом сюда. А если вы считаете иначе, то вы еще глупее меня. Никто не планирует свои ошибки – тогда бы люди их просто не совершали.

– Я все время их совершаю, – пробормотал Крис. Он думал о Бет. И о Лорен. Несмотря на все усилия забыть о ней, она продолжала жить в его мыслях. Он никак не мог решить, идти ли на ее вечеринку в ближайшую субботу. По почте он получил приглашение от Лорен, хотя никому не давал свой новый адрес. Никому, кроме Бет и Иззи.

Крис не видел Лорен десять дней, после свидания в суши-баре, и вдруг испугался, поняв, что уже не может вспомнить ее лица. Злополучная подвеска, ставшая причиной всей неразберихи, – вот и все, что всплывало перед глазами, когда он думал о Лорен.

Дин громко кашлянул:

– Ваша очередь бить, сэр.

Крис прицелился. Пристальное внимание к каждому его движению действовало на нервы.

– И еще одно, сэр, – подал голос Дин, когда Крис уже отвел кий для удара.

– Да?

– Извинения ничего не меняют. Хотя, конечно, облегчают душу.

Удар получился никудышным. В бильярде он в подметки не годился своему бывшему ученику.

– Однако в данном случае виноват я, и я хочу что-нибудь сделать для тебя.

Дин загнал в лузу последний шар под одобрительные крики зрителей.

– Вообще-то вы можете помочь мне.

– Как? – с надеждой спросил Крис, обрадовавшись, что разговор заканчивается на положительной ноте.

– В следующий раз принесите мне пачку сигарет. – И с этими словами Дин вышел из комнаты.

Идя к выходу, Крис слышал за спиной сдавленные смешки. Пройдя через укрепленные стальные двери, он обратился к атлетического вида охраннику, поигрывающему огромной связкой ключей, словно перышком:

– Скажите, вы давно здесь работаете?

– Три года. И за это меня уже должны посвятить в рыцари.

Крис внимательно взглянул на него. У охранника было грубое лицо, но в глазах угадывалось что-то живое и человечное.

– Простите за вопрос, но зачем вы пришли сюда?

– Вы мне не поверите. Вы, наверное, считаете, что люди, работающие здесь, все как один – жестокие садисты. Но я пришел сюда с твердым убеждением, что смогу помочь этим детям исправиться.

Крис понимал его и знал, каково ему приходится сейчас, когда от иллюзий не осталось и следа.

– Но ведь вы работаете с детьми круглые сутки. Наверное, за это время можно привить им хоть немного доброты?

Надзиратель посмотрел на него с жалостью:

– Приходите сюда работать и увидите, что эти милые детки делают с предоставленными им возможностями.

Покидая здание, Крис почувствовал, как в его душе просыпается надежда, зарождается новая цель.


Ричард уже несколько дней чувствовал, что Лорен наблюдает за ним. Он отчаялся угадать причины столь пристального внимания к своей персоне. Возможно, на затылке у него наметилась лысина, или Лорен пытается найти подходящий предлог для расторжения контракта.

Ему казалось, что пережитое испытание сблизило их. Всю дорогу в больницу они хохотали, вспоминая свои приключения в горах, и им было очень легко друг с другом. Но потом появилась эта странная помощница Лорен, и все изменилось. Лорен стала отстраненной, все время ссылалась на занятость. Ричард не хотел спрашивать, в чем дело, потому что догадывался, что дело в нем.

Наконец он решился и, в очередной раз почувствовав взгляд Лорен на затылке, резко обернулся и изобразил щелчок фотоаппарата.

– Попалась!

Застигнутая врасплох, Лорен начала лихорадочно стучать по клавишам компьютера. Но Ричард не собирался отступать.

– Не вздумай притворяться, что работаешь. Ты наблюдала за мной – и уже не в первый раз. Так что выкладывай, в чем дело! У меня что, появилась перхоть или вырос горб?

Лорен улыбнулась. Ричард всегда нравился ей, но она не могла объяснить даже себе, почему уже который день не сводит с него глаз.

– Я думала о субботней вечеринке, когда ты наконец познакомишься с моей мамой, – выкрутилась она.

«Неужели?» – мелькнуло в голове у Ричарда, но он решил сделать вид, что поверил.

– Ах да, с твоей знаменитой мамой, поющей голо сом Этель Мерман и обожающей старые мюзиклы Жду не дождусь встречи!

Его насмешливый тон напомнил Лорен, что ее мама больше не должна одеваться поскромнее, чтобы понравиться Ричарду. Теперь Морин сможет надеть свое самое сверкающее платье. Однако Лорен не могла сообщить матери радостную новость, не выдав своего разговора с Эдди.

Когда она в последний раз позвонила Морин трубку снова взял Эдди.

– Ну надо же, совпадения становятся закономерностью! – пошутил он.

Они проболтали несколько минут, пока Эдди не услышал на лестнице шаги Морин и не сказал, что нужно закругляться.

– Вы не могли бы передать маме одну новость? Скажите, что я оставила сообщение на автоответчике. Я пригласила на субботний ленч еще одну подругу. Ее зовут Иззи.

– Лиззи? Хорошо. Все, кладу трубку, Морин уже открывает дверь.

Лорен услышала длинные гудки прежде, чем успела поправить его. А впрочем, ее абсолютно не волновало то, что Эдди неправильно расслышал имя Иззи.

– Кто звонил, любимый? – крикнула Морин с порога.

– Ошиблись номером. Пока не забыл, твоя Лорен оставила сообщение на автоответчике. Она пригласила на вечеринку подругу по имени Лиззи.

Морин нахмурилась:

– Никогда о ней не слышала. Но это хорошо. Лорен заводит новых друзей. Нужно хорошенько подумать, как рассадить всех гостей за праздничным столом.


Иззи нужно было срочно решить: говорить Лорен о полученном от ее матери приглашении или нет? В конце концов, если Морин обидится, что она испортила сюрприз, можно как-нибудь выкрутиться. Гораздо неприятнее будет, если Лорен узнает об обмане. Иззи уже достаточно узнала ее и понимала, что Лорен не любит, когда ею манипулируют, и не обрадуется вмешательству Иззи в ее жизнь. Однако, пока она раздумывала, момент был упущен. И Иззи сочла за лучшее ничего не говорить своей новой подруге.

Энн посмотрела на Билла и вздохнула:

– Думаю, нам не стоит ничего говорить, пока он в больнице.

Билл выпрямился на стуле.

– Но нам нужно что-то сказать. Дело не только в деньгах. Речь идет о твоем здоровье.

Они вернулись домой из больницы, где Энн проходила обследование, расстроенные и встревоженные.

– Как называется эта болезнь, Энн?

– Начинается на кардио, а дальше не помню.

Не сговариваясь, они отправились на кухню. Энн наполнила чайник водой, а Билл достал чашки. Заварив бодрящий напиток, Энн отнесла чашки в гостиную, а Билл принес туда молочник и печенье. Они передвигались по своему маленькому дому, ни разу не столкнувшись и не мешая друг другу, согласно давно заведенному порядку.

– Так что сказал доктор? Энн наморщила лоб:

– Он предложил взять кусочек вены из моей ноги и вшить в сердце.

Билл кивнул. Еще доктор сказал, что дожидаться операции в порядке общей очереди придется полгода, а за это время в сердце Энн могут произойти необратимые изменения. Потом он поинтересовался их финансовым положением и добавил, что в частном порядке операцию можно организовать немедленно, но тогда она обойдется им в восемнадцать тысяч фунтов.

Услышав сумму, Билл сам едва не схватился за сердце. Если бы дело происходило полгода назад, они бы пошли в банк, выписали чек, и Энн на следующей неделе легла бы в больницу. Но сейчас львиную долю их сбережений поглотил чудовищный дом, который вряд ли когда-нибудь станет жилым. Единственный способ вернуть деньги – убедить Пита и Стеллу продать этого монстра. Однако сначала нужно завершить ремонт, а на это может уйти несколько месяцев.

– Мы можем заложить наш дом, – бодро предложил Билл.

– Никогда! – отрезала Энн. – Это наш дом, наследство наших детей. Мы должны найти другой способ получить деньги.

Но им в голову ничего не приходило. Конечно, оставалась надежда, что встреча Пита с советом директоров пройдет успешно и его худшие опасения не оправдаются.

Но Билл прекрасно понимал, чем грозит сыну эта встреча. Ему могут предложить остаться, но с меньшей зарплатой, или уволить, выплатив выходное пособие. В любом случае Пит должен знать, как обстоят дела в его семье.

Билл решил рассказать Питу об операции, предстоящей матери. Поэтому он отправился в больницу к сыну один, без Энн.


– Сегодня меня наконец-то выписывают, – сказал Пит и погладил Бет по щеке необожженной рукой.

– Это хорошо, – улыбнулась она.

Они наслаждались друг другом, не опасаясь, что их кто-нибудь застигнет. Стелла была на работе. Питу не мешало даже то, что приходилось горстями глотать обезболивающие таблетки. В глубине души он был даже благодарен боли, считая ее платой за улыбнувшееся ему счастье.

Бет провела ночь в кресле возле его кровати. Стелла хотела остаться с Питом, но он отправил ее домой, сказав, что ей нужно отдохнуть.

– Я все равно приму снотворное и буду всю ночь досаждать тебе своим храпом, – пошутил он.

– Смешно, но я скучала по твоему храпу, когда ты уехал в Манчестер. Я превращаюсь в настоящую клушу, да?

В сердце Пита словно вонзился острый нож. Он угадал скрытый подтекст ее слов. Стелла хотела спросить: «Все будет как прежде, правда?», но не решилась.

Стелла наклонилась и нежно поцеловала Пита. Никогда еще он не был ей так дорог, никогда она так панически не боялась потерять его. Пакет с его вещами обжигал ей руки. Стелле хотелось в шутку спросить его, почему он решил переодеться, оставшись наедине с Бет, и почему на его брюках нет ни пятнышка. Но она слишком боялась услышать ответ. Поэтому она лишь поцеловала его, надеясь, что все образуется, и ушла.

Пит смотрел ей вслед, ломая голову над странным поведением жены. Она словно собиралась сказать ему что-то, но каждый раз останавливала себя. Но вскоре пришла Бет, и он совершенно забыл о Стелле.

Они провели вмести двенадцать восхитительных часов. Пит то и дело погружался в сон и внезапно просыпался от страха, что не увидит Бет. Но она сидела рядом, уютно свернувшись в кресле, и Пит снова засыпал, умиротворенный ее присутствием. Время от времени в палату приходили медсестры, чтобы дать ему лекарства и сменить повязку на руке. Они знали о том, что Пит женат, но не осуждали их. Вообще-то, между собой они только о них и говорили, но держали свое мнение при себе.

Бет и Пит прекрасно смотрелись вместе.

Утром Бет нужно было сделать обход, но она то и дело заходила к Питу, чтобы увидеть его и убедиться, что он все еще ее любит. К этому времени он уже настолько окреп, что мог сидеть на постели.

– Иди ко мне! – охрипшим голосом позвал он Бет, когда она в очередной раз заглянула к нему.

Бет присела на краешек кровати и осторожно обняла его, стараясь не задеть больную руку. Они целовались и не замечали ничего вокруг.

Отстранившись, Бет заметила, что Пит смотрит куда-то поверх ее плеча, и выражение лица у него странно напряженное.

– Привет, отец, – сдавленным голосом сказал он. Бет оглянулась и увидела в дверях высокого седого мужчину. Ее он не удостоил взглядом, но в глазах его явственно читалось разочарование в сыне.

Пит начал было говорить, но отец предостерегающе поднял руку:

– Не желаю ничего слушать. Меня это не интересует. Скажи мне только одно: Стелла знает?


Вернувшись домой из больницы, Стелла отправилась на кухню. Весь пол был залит водой, обгоревшие супница и форма для выпечки сиротливо лежали в раковине. Стелла с грустью посмотрела на них. Она испытывала искреннюю привязанность к любимым вещам, но, в отличие от большинства женщин, не стыдилась своих чувств. Вещи олицетворяли для нее стабильность и прочность ее положения.

Стелла не могла понять, как все это могло произойти. Когда она уходила, суп мирно булькал на плите. Даже если бы они оставили его на десять или пятнадцать минут, кастрюля бы не сгорела дотла, словно газ под ней горел целый час. Она заглянула в холодильник. Десерт стоял на верхней полке. Салат и хлеб на столе были не тронуты. Ее охватила паника.

Очень медленно Стелла поднялась в спальню. Кровать была аккуратно застелена, но покрывало подтянуто к самому изголовью, а Стелла всегда оставляла подушки открытыми. На стуле у кровати она нашла то, что искала: аккуратно сложенные по стрелке брюки Пита, в которых он пришел на ленч.

Стелла вытащила из пакета брюки, в которых его привезли в больницу, и повесила туда, где их оставляла: на спинку другого стула. Должно быть, Бет в спешке схватила первую попавшуюся пару, не обратив внимания, что брюки не те. Неудивительно, что они оказались такими чистыми – их не было на Пите, когда он опрокинул на себя кипящий суп. Стелла взглянула на пустую корзину для грязного белья в углу спальни. Похоже, на нем вообще не было одежды…

Ноги вдруг стали ватными, и Стелла тяжело опустилась на пол.

Глава 20

– Какие у нас планы на завтра? – спросил Ричард, пользуясь отсутствием Иззи.

Лорен отправила свою помощницу в Эмблсайд к тетушке Джоан. Услышав, в чем заключается ее задача, Иззи пришла в ужас.

– Она же сказала тебе, что не допустит в своем магазине компьютеров или телефонов. А уж увидев меня. она, чего доброго, запустит чем-нибудь тяжелым или хлопнется в обморок.

Лорен вздохнула:

– Поверь мне, увидев у тебя в руке ноутбук, она и внимания не обратит на твое лицо. Эта старая лиса очарует тебя, напоит чаем, но и слова не даст сказать о деле. Так было со мной, и хуже уже не будет.

При этих словах в комнату вошел Ричард.

– Лорен права. Я говорил с тетушкой Джоан после ее ухода. Милая старушка заявила, что, если Лорен еще раз появится на ее пороге, она спустит на нее своего Барни. К слову, Барни – это ее кролик.

– Тогда все в порядке, – невесело усмехнулась Иззи. – Детям и животным я всегда внушала страх. – Она бросила сумку в багажник машины. – Но если я не вернусь к обеду, вызывайте полицию.

И Лорен, и Ричард с облегчением вздохнули, когда Иззи уехала. В этом не было вины Иззи – она прекрасно поладила с Ричардом и все лучше справлялась с работой, которую взвалила на нее Лорен. Но Лорен очень хотелось снова остаться с Ричардом наедине: она надеялась, что к ним вернется былая легкость общения.

– Наш план на завтра таков, – сказала Лорен. – Выезжаем в шесть утра, чтобы успеть к ленчу. Мы с Иззи можем вести машину по очереди.

– Ах да, Иззи… – пробормотал Ричард.

– А что, есть проблемы? Мне показалось, что вы подружились. – Лорен не понравился его тон.

– Нет, она замечательная. Просто я подумал, что нам лучше поехать отдельно. Мы с тобой могли бы остановиться на пикник на обратном пути, что-нибудь съесть на природе.

Лорен уже пожалела, что пригласила Иззи.

– Можно предложить ей присоединиться к нам, – неуверенно сказала она.

Представив себе Иззи, которая сидит без дела, наслаждаясь окружающей красотой и свежим воздухом, они оба рассмеялись.

– Наверное, не стоит, – одновременно сказали они и снова расхохотались.

Немного успокоившись, Лорен заметила:

– Она повела себя немного странно, когда я пригласила ее на ленч. Думаю, ей будет неловко в незнакомой компании.

– Тогда зачем ты настаивала, чтобы она приехала? – спросил Ричард.

– Это длинная история. В общем, я узнала, что у моей мамы появился друг. Только ни в коем случае не говори ей, что я знала об этом! И не удивляйся, когда в субботу я начну изображать потрясение при виде ее возлюбленного. Хорошо?

Ричарду не нравилась эта череда обманов, он терпеть не мог притворства. Однако больше всего ему не по душе было то, что Крис тоже приглашен – тот самый Крис, который произнес слово «астрология» каким-то странным тоном, обожающий французские фильмы и суши. Тот самый Крис, кому Лорен солгала, чтобы понравиться. Ричард вдруг ощутил безумное желание, чтобы Лорен и ему солгала. Просто так, чтобы знать, что он в ее глазах того стоит…

Однако Лорен не хотелось лгать ему. С Ричардом она чувствовала себя как никогда свободно. Кроме того, узнав, что у Морин появился любовник, она испытала облегчение. Теперь она может не волноваться за нее и спокойно уехать в Нью-Йорк. Все замечательным образом уладилось.

Однако почему-то она не радовалась.


Крис перекладывал содержимое ящиков своего стола в сумку. То же самое делали и остальные преподаватели. Никто не разговаривал с ним. Все считали его виноватым в закрытии школы. Хуже всего, что он и сам так считал.

– Послушайте, я повторял уже сто раз и готов повторить в сто первый – мне очень жаль. Я уверен, что школу все равно бы скоро закрыли, но это ничего не меняет. Я виноват и прошу прощения. Сегодня вечером я всех приглашаю на выпивку. Буду ждать вас в «Нэгс Хед».

Не дожидаясь унизительного отказа, Крис вышел. Проходя в последний раз по коридорам опустевшей школы, он думал о том, что Дин был прав. Наверное, ему никогда не понять так называемых трудных подростков. Воспитание, полученное от чудаковатых, но заботливых родителей, проложило пропасть между ним и миром Дина Райдера. Дело было не только в достатке семьи. Даже в привилегированной частной школе, где он учился, хватало хулиганов и бунтарей. Однажды Крис с друзьями заключили пари, согласно которому каждый должен был украсть в магазине шоколадный батончик. В то время еще не было всевидящих видеокамер, и риск был минимален. Однако, когда пришла очередь Криса, он не смог заставить себя украсть и страшно стыдился собственной слабости.

Крис как-то рассказал Бет об этом случае, и она предположила, что он не смог, украсть из-за врожденной честности. Однако в душе Крис всегда знал, что дело не в честности – он и минуты не мучился бы угрызениями совести, – а в страхе быть пойманным. Потом, став учителем, посвятив свою жизнь исправлению юных преступников, он не мог отделаться от зависти к той бесшабашной смелости, с которой они угоняли машины, разбивали окна, писали ругательства на стенах заброшенных зданий. Они не знали страха, хотя у них было куда больше причин бояться, чем у остальных людей. В глубине души Крис всегда восхищался ими.

Он взглянул на часы и сел в машину. До собеседования осталось пятнадцать минут. Нужно поторапливаться.

Пит с трудом выбрался из такси. До встречи с советом директоров оставалось пятнадцать минут. Водитель такси, сжалившись, помог пассажиру в гипсе, за что получил щедрые чаевые. Пит мельком подумал, что теперь, наверное, уже не сможет позволить себе ездить на такси.

Ему хотелось четверть часа провести в своем кабинете, чтобы спокойно собраться с мыслями. Дома спокойно подумать было невозможно из-за Стеллы.

Она забрала его из больницы и всю дорогу домой болтала без умолку. Однако он не слушал ее, занятый мыслями о Бет и о том, что им делать дальше.

Приехав домой, Стелла огорошила Пита заявлением:

– Милый, пока ты был в больнице, я подумала… Смешно, правда? Ты можешь представить меня думающей? Наверное, это от страха за тебя. Так вот, я подумала, что нам стоит сделать две вещи: во-первых, продать этот дом, потому что его покупка была ошибкой, и во-вторых, куда-нибудь уехать на выходные. Отдохнем где-нибудь в маленькой деревенской гостинице…

И она посмотрела на него, с детским воодушевлением ожидая ответа.

– Стелла, – мягко сказал Пит, – во-первых, мы не можем продать дом, пока не приведем его в порядок, а это займет как минимум год. Во-вторых, ты же не любишь отдыхать в Англии. Тебя раздражает погода, чай со сливками, жареная картошка с рыбой.

– Но ведь ты все это любишь! – воскликнула Стелла. – А я вдруг вспомнила, что мы не отдыхали в Англии уже… – Она замолчала, запутавшись в подсчетах.

– Пятнадцать лет, – закончил за нее Пит.

– Неужели так долго? Не может быть!

– Может. И ты сказала, что это больше не повторится.

Стелла вздохнула. Все годы их брака она сама выбирала место для отдыха. Почему он никогда не возражал ей, неизменно соглашаясь с ее выбором? Она отвернулась, сосредоточив все внимание на заваривании чая, чтобы он не видел ее лица.

– Тем более стоит поехать сейчас. Как ты считаешь?

Пит осторожно положил больную руку на стол.

– Не думаю, что мы можем строить планы при нынешнем положении вещей.

Стелла замерла с чайником в руке.

– Ты имеешь в виду завтрашнюю встречу? Но, может, это и к лучшему. То есть, тебе же никогда не нравилась эта работа…

«Откуда тебе знать, Стелла? Ты же не спрашивала», – хотелось сказать Питу, но он промолчал.

– Послушай! – Стелла снова воодушевилась. – А почему бы тебе не взять выходное пособие и не начать собственное дело?

– Какое дело?! От его резкого голоса Стелла вздрогнула.

– Какое тебе понравится, – безжизненно ответила она.

– Было бы здорово, если бы я знал, чего хочу. Но дело не только в этом. Ты же знаешь, у нас проблемы. – Стелла с тревогой ждала его слов. – Это касается мамы.

Стелла перевела дух, благодарная судьбе за передышку.

– А что с ней?

– Ты даже не спросила, как вчера прошло обследование.

Стелла хлопнула себя ладонью по лбу:

– О господи, прости меня! Совсем вылетело из головы. Но я так переживала за тебя!

Увидев обеспокоенное лицо жены, Пит смягчился:

– Положение серьезное. Похоже, маме предстоит операция.

– Бедная Энн… – сочувственно вздохнула она. Пит знал, что Стелла всегда любила его родителей, и они отвечали ей взаимностью. Именно поэтому Билл пришел в такую ярость, застав его с Бет. Пит закрыл глаза, вспомнив гневные речи отца. Отругав его и все их поколение за ветреность и непостоянство, он наконец сбавил тон и рассказал о визите Энн к врачу и о сумме, требующейся на операцию. Пит был в отчаянии.

– Мне не следовало брать у вас деньги, отец. Но я оплачу маме операцию, обещаю!

В белом больничном кресле Билл вдруг показался ему маленьким и старым. Он похлопал Пита по руке:

– Сделай все, что сможешь, сынок. Прошу тебя ради мамы.


Пит передал Стелле сильно смягченную версию разговора с отцом, и она сразу поникла.

– Восемнадцать тысяч… – прошептала она. – А ты сможешь получить такие деньги завтра?

Пит глубоко вздохнул:

– Не знаю. Среди наших знакомых есть хоть один религиозный человек, который помолился бы за нас? – Он пытался шутить, но Стелле было не до шуток.

– По крайней мере, мы сможем немного отвлечься в субботу.

Пит посмотрел на нее пустым взглядом:

– А что произойдет в субботу?

– День рождения Лорен. Мы каждый год к ней ходим. Я тебе уже давно говорила о ленче.

– В этот раз я не пойду. – Он покачал головой. – Позвони матери Лорен и расскажи о несчастном случае. Она должна понять.

– Пит, пожалуйста! – Голос Стеллы задрожал. – Я просто не могу не пойти: ведь Лорен – моя лучшая подруга. Кроме того, для нас ее вечеринка будет отличным способом немного развеяться. Я поведу машину, а ты устроишься на заднем сиденье. Там ты сможешь выпить.

– Но в этот раз ты можешь пойти одна. Ей осталось только умолять:

– Пит, прошу тебя! Я хочу, чтобы мы пошли к Лорен вместе. Для меня это очень важно. Я никогда не просила тебя раньше. Пожалуйста!

Пит вдруг почувствовал, что страшно устал. Он не знал, что она задумала, о чем догадывается, и не собирался спрашивать. У него не было сил, чтобы спорить, и, к собственному удивлению, он согласился.

Оставалось пережить пятницу.


Плачевное состояние Пита обернулось для него козырем. Когда он вошел в кабинет, где собрался совет директоров, – на костылях, с посеревшим лицом – даже самые черствые сердца смягчились.

– Вы уверены, что у вас достаточно сил? – участливо спросил один из членов совета в сером костюме, прежде чем поставить крест на его карьере.

– Вполне, – сухо ответил Пит, жалея, что не принял обезболивающие таблетки раньше, тогда к началу заседания они уже начали бы действовать. – Я хочу побыстрее покончить с этим, а потом вернуться домой и лечь в постель.

Его честность поразила собравшихся. Сегодня эти вершители судеб уже сообщили печальную новость десяти коллегам Пита и встретили разную реакцию – от робких протестов до открытой агрессии. Но этот ветеран в гипсе превзошел всех.

– Что ж, наша миссия очень деликатна, Питер, и я уверен, что вы можете себе представить… – начал Серый Костюм.

– Прошу прощения, что прерываю вас, но у меня и в самом деле очень болит нога, поэтому буду признателен, если вы остановитесь на самом главном. Итак, у меня есть работа или нет?

Члены совета обменялись взглядами. Им не понравилось, что нарушается порядок вещей. Их помощники два дня составляли пространные речи, призванные подсластить пилюлю увольняемым сотрудникам. Однако сидящий перед ними человек выглядел очень плохо, поэтому они молчаливо согласились с его просьбой ускорить процедуру и сразу перешли к делу.

Питу было предложено два варианта. Он мог остаться в обновленной компании с сокращением зарплаты на двадцать пять процентов и понижением в должности. Альтернативным решением было немедленное увольнение и выплата пятнадцати тысяч выходного пособия, освобожденного от налогов.

Не дав Серому Костюму перевести дыхание, Пит ответил:

– Я уйду из компании немедленно с выходным пособием в тридцать тысяч – в обмен на согласие не подавать на вас в суд за дискриминацию в связи с моей временной нетрудоспособностью.

Семь ртов одновременно открылись от удивления. Никто не мог вымолвить ни слова. Хотя всем присутствующим казалось маловероятным, чтобы Пит, уронив на себя кастрюлю кипящего супа, мог выиграть в суде дело о дискриминации, однако каждый день газеты сообщали о куда более нелепых исках, которые обходятся ответчикам в баснословные суммы. Даже если компания выиграет дело, издержки будут огромными.

Серый Костюм холодно произнес:

– Не могли бы вы подождать в коридоре, Питер, пока мы обсудим ваше предложение?

Пит едва сдержался, чтобы не ударить этого надутого чиновника, который называл его по имени, хотя Пит видел его впервые. После драки в Манчестере он был настроен весьма воинственно, словно дикий зверь, почувствовавший вкус крови.

Ждать Питу пришлось недолго – очень скоро его позвали обратно. Самодовольство и вкрадчивость исчезли с лиц членов совета, уступив место жгучей ненависти к человеку, который взял над ними верх. Пит не стал себя утруждать выслушиванием банальностей, угроз и жалоб. Услышав слова «тридцать тысяч», он встал и вышел из кабинета.

До выхода его сопровождал охранник, которому строго приказали проследить, чтобы Пит ничего лишнего с собой не взял. Но охранник проникся симпатией к Питу и не только помог ему опустошить содержимое ящиков в его бывшем кабинете, но даже вызвал такси и помог сесть в машину. Поблагодарив охранника за доброту, Пит захлопнул дверцу, испытывая огромное облегчение.


Иззи сидела напротив тетушки Джоан, готовясь к сражению. Она разработала план: выпив две чашки чая и не дав тетушке налить ей третью, перейти в наступление.

Когда Джоан вышла на кухню, чтобы заварить третью порцию чая, Иззи водрузила на стол, усыпанный крошками, ноутбук и загрузила нужную программу.

Вернувшись с полным подносом, Джоан увидела адскую машину, попирающую ее вязаные салфетки, которыми она изящно сервировала столик, и лишь потом заметила триумфальное выражение в глазах Иззи. Она хотела было поставить поднос на стол, но там не было свободного места, и оставалось только унести поднос на кухню.

Снова войдя в гостиную, Джоан сделала строгое выражение лица и, не обманув ожиданий Иззи, сказала:

– Деточка, вы можете пока поиграть с этой чудной машинкой, но меня ждут дела.

– А что вам нужно сделать, Джоан? – быстро спросила Иззи.

Строптивая старушка нахмурилась:

– Я должна просмотреть квитанции за прошлый март, чтобы подсчитать, сколько наименований товара и на какую сумму заказать на текущий месяц.

Иззи показала на экран.

– Нажмите кнопку F3.

Однако тетушка лишь всплеснула руками:

– Я слышала, что от компьютеров идет ужасное излучение…

– Не прикидывайтесь выжившей из ума старухой. Со мной этот номер не пройдет. Нажимайте кнопку, – спокойно сказала Иззи.

Еще немного повздыхав, Джоан наконец осторожно дотронулась до нужной клавиши. На экране появилась таблица со словами и цифрами. Джоан хватило нескольких секунд, чтобы разобраться в ней.

– Это цифры за прошлый год! Где вы их взяли? Иззи придвинула к столу еще один стул, приглашая Джоан сесть рядом с ней.

– Я попросила у Ричарда копию данных о продажах в вашем магазине и занесла их в компьютер.

Джоан с восхищением уставилась на экран:

– Значит, мне нужно всего лишь скопировать эту таблицу на бланке заказа – и готово?

– Сегодня – да, – уточнила Иззи. – Но как только ваш компьютер будет подключен к общей сети, необходимость в этом отпадет. Каждый раз, когда вы продадите какую-то вещь, программа зарегистрирует продажу и отправит информацию на склад. А когда объем продаж достигнет определенного уровня, система сама даст вам знать, что нужно заказать следующую партию.

Опомнившись, Джоан снова напустила на себя строгий вид.

– Я не справлюсь, – твердо заявила она.

– Джоан, вы же смогли сейчас нажать кнопку?

– Да, – признала тетушка.

– Значит, у вас есть пальцы. А вы умеете читать?

– Не пытайтесь провести меня! – воскликнула Джоан, чувствуя, что ее заманили в ловушку.

– Значит, вы сможете следовать инструкциям. Я гарантирую, что вы научитесь обращаться с новым кассовым аппаратом, компьютером и телефонной станцией за один день.

– А если я слишком стара, чтобы учиться заново? – с надеждой спросила Джоан.

Иззи на секунду задумалась:

– Тогда я останусь здесь, пока вы не научите меня вязать салфетки.

Джоан расхохоталась:

– Забавно было бы посмотреть на вас с вязальным крючком в руках. Хорошо, вы победили, милочка. Как насчет еще одной чашечки чая?

Иззи в шутку высунула язык, делая вид, будто умирает от жажды.

– Я боялась, что вы никогда не предложите.

Джоан погрозила ей пальцем и направилась в кухню. На пороге она резко обернулась и посмотрела Иззи в глаза:

– Знаете, вы понравились мне с первой минуты, как я вас увидела. Но вы себя недооцениваете. Разрешите моей дочери Бетти немного поколдовать над вами.

– А чем занимается Бетти? – с любопытством спросила Иззи.

– Она – парикмахер и косметолог, – гордо ответила Джоан.

При этих словах Иззи показалось, что свет дня померк для нее.

Глава 21

– Какая замечательная новость, Пит! У твоих родителей просто гора с плеч упадет. Я куплю шампанского!

– У меня не праздничное настроение, Стелла. Не забывай: ведь я только что потерял работу.

Связь была плохой, и голос Пита едва доносился до Стеллы, словно он звонил с Марса. В сущности, так и было. Ей казалось, что он отдалился от нее на сотни световых лет. Стелла готова была прикусить язык. Несмотря на все старания, она как будто плыла против течения.

– Да, конечно. Извини, я сказала не подумав. Ну, до встречи? – В ее голосе звучала отчаянная мольба.

Пит закрыл глаза.

– Я не задержусь, только заеду в больницу сменить повязку.

Стелла поняла, что означают эти слова, и призвала на помощь всю свою выдержку, чтобы приветливо попрощаться.

Положив трубку, она устало опустилась на стул. Стелла не знала, хватит ли ей сил изображать неведение дальше, хотя сначала идея ничего не замечать показалась ей очень заманчивой. Она постаралась убедить себя, что причиной маленькой интрижки Пита являются проблемы на работе. У всех мужчин время от времени случаются неприятности, спасение от которых они ищут на стороне. Главное – ничего не говорить, чтобы не сделать ситуацию необратимой. И тогда их семейная лодка, минуя бурный водоворот, снова войдет в спокойные воды.

Ей нужно продержаться до завтра. Завтра они пойдут надень рождения к Лорен, и Пит увидит, какая они прекрасная пара. Она изменится, станет более внимательной, и жизнь снова наладится. Нужно только набраться терпения и дождаться завтрашнего дня.


– Ни в коем случае! – отрезала Бет, даже не пытаясь понизить голос.

Они с Питом разговаривали в магазинчике при больнице, привлекая внимание покупателей. Весь персонал больницы уже был в курсе романа между доктором и пациентом, и все с нетерпением ожидали развития событий, словно очередную серию «мыльной оперы».

– Как я пойду? – продолжала Бет. – Я едва знаю Лорен. Ко всему прочему, она, кажется, собирается завести роман с Крисом. Нет, мне там нечего делать.

– Но ведь ты приглашена!

– Только по прихоти ее сумасбродной матери. Одному богу известно, как она раздобыла мой телефон.

– Бет, ты должна пойти! Без тебя вечеринка превратится в кошмар. Точнее, Стелла превратит ее в спектакль счастливого воссоединения семьи.

Поскольку Бет не тронуло его отчаяние, Пит решил прибегнуть к испытанному оружию Стеллы:

– Бет, я умоляю тебя! Пожалуйста! Оружие сработало. Бет сдалась.

Она проводила Пита до вестибюля и вызвала ему такси. Прощаясь, он поцеловал ее, с наслаждением вдохнув запах ее кожи. Он любил ее всем сердцем. Если бы ему было позволено загадать единственное желание, он бы пожелал, чтобы Стелла не очень страдала от того, что он собирался сделать завтра. А если бы он мог загадать два желания…

В конце концов, разве два желания – это много?


Лорен тщательно уложила волосы и провела лишние полчаса перед зеркалом, приводя себя в порядок. Дело было не только в дне рождения, а еще и в поездке в Лондон вместе с Ричардом. Она с радостью предвкушала встречу с матерью и ее возлюбленным, наслаждаясь небывалым ощущением свободы. Теперь она без опаски наденет подвеску с изображением Рыб и даже пошутит о знаках Зодиака. А если с ее языка сорвется какое-нибудь неуместное замечание, она не станет переживать. Сегодня ее день! Сегодня она взглянет на свою жизнь, собрав все ее разрозненные фрагменты в единую картину, и решит, стоит ли начинать все сначала за океаном или нет.

Лорен была рада, что Ричард едет вместе с ней. Она постарается, чтобы он не был обделен вниманием, хотя маме обязательно потребуется ее помощь, а Стелла наверняка захочет пересказать в подробностях все, что случилось с ней за две недели. Кроме того, ей придется поддерживать беседу с Крисом, но тут можно будет призвать на помощь Иззи. Лорен решила, что ни на минуту не оставит Ричарда в одиночестве. «Конечно, если он позволит», – мысленно добавила она.


В то время как Лорен думала о Крисе, он тоже думал о ней. У него было много времени на размышления, поскольку никто из коллег не отозвался на его приглашение посидеть на прощание в пабе. Неудивительно, что карьера, так много значившая для него, казалась ему конченой навсегда. Однако там, где кончается старое, начинается новое. Собеседование в администрации колонии для несовершеннолетних прошло хорошо, и у Криса появились перспективы на будущее.

Он откровенно рассказал о своем аресте в Манчестере, но директор колонии была настроена весьма оптимистично.

– Ваш арест не станет непреодолимым препятствием для получения работы, – сказала она. – Однако здесь вам не придется много преподавать. Вы будете заниматься скорее социальной работой.

– Это как раз то, что мне нужно! – Крис чуть подался вперед. – Я пробовал учить трудных подростков и понял, что это бессмысленно. Они не верят в то, что образование может облегчить их дальнейшую жизнь. Однако если донести до них важность обучения, они станут более восприимчивы. Вот почему я хочу работать здесь.

Директор была усталой пожилой женщиной, повидавшей на своем веку много идеалистов, которые, проработав в колонии несколько лет, становились равнодушными циниками. Но она понимала, что очередной соискатель, горящий энтузиазмом, не станет слушать ее предостережений. Ему придется на собственном опыте убедиться в ее правоте.

Из кабинета директора Крис вышел, окрыленный успехом. Перед ним расстилались новые горизонты. Впервые после расставания с Бет он с надеждой смотрел в будущее.

И первое, что ждало его в будущем, – субботний ленчу Лорен.


Энн позвонила Стелле около шести часов вечера. Голос невестки показался ей напряженным, словно она ждала звонка от кого-то другого.

– Все в порядке, Стелла? – обеспокоенно спросила Энн. – Как Пит?

– С ним все хорошо, – ответила невестка. – А как ты себя чувствуешь?

– Немножко нервничаю перед операцией, но это пустяки. Я рада, что он получил щедрое выходное пособие. Дело не только в нас, вам тоже не помешают деньги.

– Да, не помешают, – эхом откликнулась Стелла.

– Пит дома?

Стелла в сотый раз взглянула на часы.

– Нет, ему нужно было заехать в больницу на перевязку.

– Да? – удивилась Энн. – Поздновато для визита к врачу.

Стелле было неприятно услышать этот простодушный комментарий свекрови.

– Неважно, – резко сказала она. – Так что ему передать?

– Не… не знаю, – от неожиданности Энн растерялась. – Наверное, наши извинения…

– За что?

– Видишь ли, мы с Биллом решили не ходить на завтрашний ленч к Лорен. Думаю, если ты расскажешь маме Лорен обо мне, она поймет.

– Но вы должны пойти! – не удержавшись, воскликнула Стелла.

Энн растерялась еще больше. Она не могла понять, что происходит.

– Стелла, дорогая, я не думаю, что наше присутствие там так уж необходимо.

– Для меня ваше присутствие жизненно необходимо! Пожалуйста!

– Что случилось, Стелла? – Энн не на шутку испугалась.

Стелла постаралась взять себя в руки. Не стоило раньше времени расстраивать родителей Пита.

– Извини меня, Энн. Мы с Питом в последнее время много нервничали, поэтому я очень хочу пойти на ленч к Лорен. Боюсь, если вы откажетесь, Пит тоже не пойдет, а мне так хочется немного развеяться. Прошу вас, умоляю, приходите!

Как и Пит, Энн не устояла перед мольбами Стеллы.


– Остановите здесь, пожалуйста!

Таксист резко свернул к тротуару, и за ним немедленно образовалась пробка. Пит, как мог, выбрался из такси и крикнул:

– Крис! Крис!

Крис обернулся, ища глазами знакомое лицо. Стемнело, поэтому он не сразу понял, кто его зовет. Когда же он узнал Пита в забинтованном человеке на костылях, удивлению его не было предела.

– Неужели это ты, Пит? Что стряслось? Ты опять ввязался в уличную драку?

Однако Питу было не до смеха. Он уронил сдачу на дорогу прямо в лужу, и к тому же таксист умчался, обдав его волной грязной воды.

Крис кинулся помогать Питу. Пока он собирал разбросанные купюры, Пит соображал, что же хотел сказать Крису.

– Ты ужасно выглядишь, старина, и совсем промок. Давай зайдем в паб и чего-нибудь выпьем.

Не дожидаясь ответа, Крис повел его в ближайший паб, усадил в укромном уголке, где на него бы не натыкались подвыпившие посетители, и заказал две пинты пива. Пит в полной мере ощутил, что значит быть инвалидом, о котором все считают долгом заботиться, не спрашивая, нужна ли ему их забота.

Однако пиво пришлось кстати. Пит одним махом осушил полкружки, и к нему вернулась воинственность, достигшая кульминации на заседании совета директоров. После разговора со Стеллой она немного ослабела и окончательно утихла при встрече с Бет. Однако алкоголь снова разжег в нем огонь враждебности ко всему миру.

Пит вкратце рассказал Крису, что с ним приключилось, опустив роль Бет. Как он и ожидал, Крис был потрясен услышанным, но не удержался от смеха, представив, как Пит сначала обжигается о горячую кастрюлю, а потом роняет ее себе на ногу. Не спрашивая, он заказал еще пива, решив, что это хоть немного облегчит Питу страдания.

Пит смутно вспоминал слова врача о несовместимости обезболивающих таблеток с алкоголем, но ему хотелось напиться, поэтому он проигнорировал предостережение.

Крису было искренне жаль Пита, и он решил рассказать ему о своих неурядицах. Когда у человека полоса невезения, ему всегда приятно услышать о чужих проблемах.

– В общем, я потерял работу. Дина Райдера отправили в колонию для несовершеннолетних, а школу закрыли.

Он ожидал услышать слова сочувствия, но вместо этого Пит огорошил его заявлением:

– Я все знаю про тебя и Стеллу! – Пит и сам удивился, сказав это. Он не собирался признаваться, что знает о романе Криса со своей женой, но было поздно.

Крис пожалел о последней выпитой пинте пива, которая сейчас мешала ему вникнуть в смысл его слов. Последний разговор со Стеллой оборвался внезапно, и Крис не успел выяснить, знает ли Пит о миссии, возложенной на него Стеллой. Теперь, по крайней мере, это стало ясно, но он не хотел, чтобы Стелла пострадала из-за его неудачной попытки узнать, оправданы ли ее подозрения. Увидев ее в Манчестере, он почувствовал острую жалость к ней. Без обычного макияжа и яркого наряда она показалась ему юной и беззащитной. Он хотел бы сказать ей, что так она выглядит значительно лучше. Но, скорее всего, они больше не встретятся.

– Что ты знаешь? – осторожно спросил Крис. Пит воспринял его вопрос как признание.

– Я знаю все! – заявил он и, сделав паузу, добавил: – Ты подонок.

Пит понимал, что напрасно выпил так много пива. В сочетании с таблетками оно оказало на него совершенно непредсказуемое действие. Он чувствовал, что не владеет собой, и ничего не мог с этим поделать.

Крис поднял руку:

– Подожди. Не знаю, что Стелла тебе сказала, но я сделал это только потому, что она очень волновалась за тебя. Мы оба так поступили ради тебя.

Услышав такую дерзость, Пит окончательно потерял контроль над собой и плеснул пивом в лицо Крису.

– Ты спятил?! – взорвался Крис.

– Ты спал с моей женой! – крикнул в ответ Пит. Он уже готов был запустить в Криса кружкой, но в этот момент зазвонил его мобильный телефон – подарок Стеллы на прошлый день рождения.

– Алло? – сердито рявкнул он в трубку.

– Пит? Это Стелла. Где ты? Я очень волнуюсь…

– Неужели?

– Что? Не слышу. Какой-то шум. Ты в пабе?

– Я в «Нэгс Хед» и пытаюсь прибить твоего дружка. Конечно, силы не равны, но моральное удовлетворение мне обеспечено.

– Что ты несешь?! Нет у меня никакого дружка! Пит поднес трубку к уху Криса:

– Ты слышал? Твоя подружка от тебя отрекается. Просто Иуда!

Его слова услышал проходящий мимо человек. Он остановился и, наклонившись к Питу, произнес:

– Простите, что вмешиваюсь, но, согласно Библии, отрекся от Иисуса не Иуда, а апостол Петр[1]. Это распространенная ошибка.

Пит с отвращением посмотрел на знатока Библии – ему было неприятно услышать собственное имя в таком контексте.

– Какого черта вы лезете не в свое дело?! Мужчина спешно ретировался, поняв, что Пит не в лучшем настроении.

– Пит, что происходит? – закричала в трубку Стелла. – Я сейчас за тобой приеду! – И она бросила трубку.

Потянувшись за своей кружкой, Пит с удивлением обнаружил, что она пуста. Только заметив мокрые волосы Криса, он вспомнил, что натворил.

– Только зря пиво перевел, – пробормотал он. Крис воспользовался временным затишьем и убрал со стола все, включая телефон Пита.

– Мы можем все обсудить прямо сейчас? – устало спросил он.

– В этом нет необходимости. Все и так ясно, как божий день.

– Ты все неправильно понял. Между мной и Стеллой ничего…

– Тогда как ты оказался в ее машине? И какого черта ты целовал ее?

Крис напряг все мыслительные способности, чтобы понять, о чем говорит Пит. Потом он вдруг вспомнил инцидент на школьной парковке и широко улыбнулся.

– Ничего смешного! – вспылил Пит. – Если бы я был в состоянии, я бы душу из тебя вытряс!

Крис попытался придать лицу нейтральное выражение, вспомнив, чему его учили на курсах психологического воздействия на трудных подростков.

– Я не смеюсь, просто мне наконец стало ясно, о чем ты говоришь. Наверное, со стороны все выглядело иначе, но мы не целовались. Я просто утешал ее.

– С чего тебе вдруг понадобилось ее утешать?

– Она считала, что ты серьезно болен, но не хочешь ей признаться. Она приехала ко мне и попросила все выяснить во время поездки в Манчестер Она была очень расстроена, поэтому я, как мог, утешил ее.

Поразмыслив, Пит решил, что объяснение Криса звучит правдоподобно, и немного остыл. Он не понимал, почему вообще мысль о романе Криса и Стеллы так задела его. Он больше не любил ее и не хотел, чтобы она страдала в одиночестве. Так в чем же дело? Пит был озадачен: он никогда не считал себя эгоистом.

Однако его поведение нельзя было назвать проявлением чистого эгоизма. Он был уязвлен, потому что судьба Стеллы оставалась небезразлична ему. Он не мог одним махом обрубить все связи с прошлой жизнью. Наверное, по той же причине Бет чувствовала себя странно, видя Криса рядом с Лорен, а Крис мучился ревностью, наблюдая за Бет и Питом во время вечеринки у Стеллы.

В голове у Пита начало проясняться. Из бара вернулся Крис с очередной порцией пива. Пододвинув ему бокал, он спросил:

– Мы все выяснили?

Пит кивнул и сделал большой глоток пенистого напитка.

– Слава богу!

Ни один из них не знал, что делать дальше. Вероятнее всего, они допили бы пиво и разошлись, чтобы больше никогда не встречаться друг с другом. Крис бы принял душ, а Пит проглотил бы горсть таблеток, чтобы спокойно заснуть. Но в этот момент в бар ворвалась Стелла. Заметив в углу Пита и Криса, она ринулась к ним, ничего не замечая вокруг. По пути она задела столик, за которым сидело четверо мужчин. Столик покачнулся, пиво пролилось, и мужчины с возмущением вскочили, отряхивая с брюк драгоценную влагу. Однако Стелла не обратила на них внимания. Она стремительно подошла к Питу:

– Ты в порядке? По телефону ты нес такую чушь, что я испугалась, не ударился ли ты головой.

Питу захотелось заткнуть уши, чтобы не слышать ее голоса. Однако он спокойно ответил:

– Все в порядке. У нас с Крисом произошло небольшое недоразумение, но мы все выяснили и снова стали друзьями.

Если бы Крис догадывался, что происходит между Питом и Стеллой, он бы промолчал. Но он ничего не знал и потому сказал:

– Глупо получилось, Стелла. Кто-то увидел, как я обнимал тебя, когда ты приезжала ко мне в школу. Этот кто-то рассказал обо всем Питу, и он тут же посчитал, сколько будет дважды два.

– А мне-то казалось, что это у меня плохо с математикой, – с несчастным видом проговорила Стелла.

Только теперь Крис почувствовал, что между супругами пробежала кошка.

– Давай я закажу тебе что-нибудь выпить, Стелла, – предложил он.

– Спасибо, я не хочу. Пит, пойдем домой, ты очень бледный.

– Ты не говорил, что обнимал ее! – угрожающе начал Пит.

Услышав прежний тон, Крис предусмотрительно убрал бокалы подальше от Пита.

– Пит, мы же все выяснили… Пит сузил глаза:

– Нет, ты сказал, что утешал Стеллу, но забыл упомянуть, что при этом держал ее в объятиях.

Из его затуманенного сознания напрочь исчезло воспоминание об измене, совершенной им в супружеской постели, но при мысли о Стелле в объятиях Криса в нем закипала ярость.

Крис молча сосчитал до десяти:

– Пит, она была в отчаянии, плакала. Мне просто ничего не оставалось, кроме как обнять ее!

– Извините.

Все трое разом обернулись. Возле их столика стояли четыре человека, и выражения их лиц не предвещали ничего хорошего.

– В чем дело? – недовольно откликнулся Крис.

– Ваша жена только что опрокинула наше пиво, – начал первый мужчина. – Она облила нас с ног до головы!

Пит наклонился вперед:

– Она не его жена, а моя! Почему все принимают ее за его жену?

Второй мужчина фыркнул:

– Нам безразлично, чья она жена. Она пролила наше пиво. Что вы намерены в связи с этим предпринять?

Питу давно хотелось швырнуть в кого-нибудь кружку, и наконец он осуществил свое намерение. Окружающие засмеялись.

– Ах так?! – рассвирепел мужчина, приподнял столик и опрокинул его.

– Осторожно, его нога! – закричала Стелла и что есть силы толкнула одного из обидчиков.

После этого события развивались единственно возможным образом. Завязалась пьяная потасовка, кто-то вызвал полицию, и всех троих арестовали как зачинщиков.

Сидя в полицейской машине, Стелла, как китайский болванчик, поворачивала голову то к Крису, то к Питу.

– Как мы докатились до такой жизни? – риторически вопрошала она.

Никто ей не отвечал.

Глава 22

«Когда моя жизнь успела стать такой прекрасной?» – мысленно спросила себя Лорен.

Никогда еще она не чувствовала себя такой безоговорочно счастливой. Стояло чудесное мартовское утро. Они с Ричардом были в машине одни и ехали в Уотфорд, к матери Лорен.

Накануне вечером из Эмблсайда позвонила Иззи и сообщила, что переночует у тетушки Джоан и приедет к Морин одна.

– Завтра сама все увидишь, – загадочно ответила она на все расспросы Лорен.

И Лорен, и Ричард были рады такому повороту событий, хотя ни один не признался в этом.

Лорен вспомнила, как Ричард разбудил ее на рассвете, принеся завтрак в постель.

– С днем рождения! – торжественно провозгласил он.

– Что это? – удивленно спросила Лорен, сонно разглядывая уставленный тарелками поднос.

Ричард присел на краешек ее постели.

– Помнишь ночь в горах?

Лорен лукаво улыбнулась и наморщила лоб:

– Не очень. Напомни мне.

– Ну, ту ночь, когда из-за тебя я сломал ногу.

– Ах эту! Что же ты сразу не сказал? Я провела так много ночей в горах с разными мужчинами, что все и не вспомнить.

– Так вот, помнишь, мы рассказали друг другу о своих любимых блюдах?

Еще бы! – протянула она. – Я умирала от голода, а ты, мучитель, заставлял меня перечислять все, что бы я хотела съесть. Сам ты пожелал йоркширский пудинг, бараньи отбивные, банановые сандвичи, карамель в шоколаде и сгущенное молоко.

– А ты пожелала, – Ричард улыбнулся, обводя рукой лакомства на подносе, – мармелад, пюре из ревеня, яйца по-шотландски с колбасным фаршем и картофельные чипсы.

Лорен порывисто обняла его:

– Как мило… Ты ничего не пропустил!

– Но ты тоже запомнила все, что я перечислил. Лорен вздохнула:

– Я – другое дело. Я с детства привыкла прислушиваться к людям. Мне в голову никогда не приходило, что другие этого не делают. Мой отец… – она осеклась.

– Продолжай, – мягко, но настойчиво попросил Ричард.

Лорен взяла кусочек мармелада и осторожно стряхнула с него сахар.

– Да нет, ничего.

– Так не пойдет, Лорен. Сегодня твой день рождения. Почему бы нам не сделать вид, что ты уже взрослая и можешь говорить на любые темы, в том числе и о своем отце?

– Но мне нечего сказать… – Лорен вздохнула, поняв, что Ричард не отстанет от нее. – Здесь нет никакой страшной тайны. Он не бил меня, не смеялся надо мной, не приходил домой пьяным – по крайней мере, после моего рождения.

– Я понял, чего он не делал. Теперь скажи, что же он делал?

После мучительных раздумий Лорен поняла, что знает только один ответ.

– Он… умер, – потрясенно прошептала она.

В этот момент Лорен вдруг поняла, что в ее памяти отец никогда не был реальным человеком. Он был лишь изображением на полустертых фотографиях, персонажем маминых рассказов, смутным детским воспоминанием. Она создала себе образ идеального отца, с которым прожила всю жизнь, и сравнивала с ним каждого мужчину. Теперь же с ее глаз словно упали шоры, и она взглянула на Ричарда так, как и должна была, – не только как на друга, а как на единственного мужчину, ради которого ей не нужно меняться и притворяться не такой, какая она есть на самом деле. Мужчину, который никогда ее не покинет.

– Похоже, я всегда жила лишь мечтами об отце. Я придумала его, и самое ужасное – я позволила этим представлениям управлять моей жизнью. И что из этого следует?

– Одно из двух, – спокойно сказал Ричард. – Либо ты нуждаешься в длительном лечении, чтобы научиться воспринимать мир более реалистично…

– Либо? – нетерпеливо перебила его Лорен.

– Либо ты такая же, как и все остальные люди, которые бессознательно смешивают отдельные фрагменты реальной жизни и свои представления о том, какой она должна быть, основанные на фильмах, обрывках чужих фраз, даже на собственном воображении. Это нормально.

– Значит, я нормальный человек? – недоверчиво спросила Лорен.

– Абсолютно, – подтвердил свой диагноз Ричард.

– Тогда почему я совершаю столько глупостей?

– Глупости и есть проявления нормы. А стремление затаиться, убежать от себя – это отклонение от нормы.

Лорен поняла, что Ричард говорит о ее возможном переезде в Нью-Йорк. Она всю неделю отказывалась обсуждать с ним эту проблему.

– Я ни от чего не убегаю, – тихо сказала она.

– А по-моему, ты только это и делаешь. Сначала ты хотела сбежать в Нью-Йорк, как будто от себя можно убежать, а теперь ты боишься принять решение остаться. Но ведь ты этого хочешь, правда?

– А ты как считаешь?

Лорен очень хотелось, чтобы Ричард нашел за нее ответы на все вопросы. Но он покачал головой:

– Ты взрослая девочка, Лорен. Ты должна решить сама.


В девять часов утра за Крисом, Питом и Стеллой приехала Бет. Она была готова внести за них залог, если потребуется, и отвезти домой. Пит дал полицейским ее координаты в надежде, что она, как доктор, сможет убедить их в том, что виной всему его физические страдания.

Однако стражи порядка настояли на том, чтобы Пита осмотрел полицейский врач. А поскольку в пятницу вечером врачам хватало забот с задержанными пьяницами, очередь до него дошла не скоро.

Доктор спокойно выслушал признание Пита в том, что он смешал обезболивающие таблетки с алкоголем.

– Неудивительно, что вас потянуло на подвиги, – сказал он. – Странно другое: как мог такой интеллигентный человек не знать таких простых вещей?

Пит поклялся себе, что больше никогда не будет пить. Возможно, постоянное подавление эмоций плохо сказывалось на его психике, но зато спасало его доброе имя. А если он еще раз ввяжется в драку, неизвестно, чем это закончится.

Стеллу отпустили через несколько часов после ареста, но она решила подождать Пита. Кроме того, она чувствовала себя обязанной дождаться и Криса. Ведь зачинщиком драки был Пит, потерявший голову от беспочвенной ревности.

Крис готовился к худшему. На этот раз у него не было смягчающих обстоятельств, и ему еще повезло, что он не слишком много выпил.

Удача улыбнулась Крису в лице сержанта, который хорошо знал его школу и симпатизировал ему. Крис бессовестно свалил вину на Пита, чье агрессивное поведение под влиянием лекарств было официально признано причиной инцидента.

Наконец с многочисленными напутствиями и предостережениями их отпустили. На улице их ждала Бет. Она не обращала на Криса никакого внимания и была целиком поглощена Питом, а Стелла очень нервничала. Крис не стал задумываться об этом треугольнике. Пусть сами разбираются; он решил, что больше никогда не будет вмешиваться в чужие семейные дела.

Бет высадила Пита и Стеллу у их дома. Опираясь на жену, Пит пробормотал Бет неловкое «спасибо», а Стелла промолчала, что показалось Крису невежливым.

Пока Бет везла Криса домой, он все хотел сказать что-нибудь остроумное и соответствующее случаю, но на ум ничего не приходило.

– Спасибо, Бет, – только и смог произнести он.

– Не стоит благодарностей, – резко ответила она.


Морин с семи часов утра наводила блеск в квартире. Она впервые организовывала у себя такую грандиозную вечеринку и очень нервничала. Эдди на кухне по ее поручению чистил овощи. Морин все казалось мало, хотя, по его мнению, очищенных овощей им хватило бы до Рождества. Накануне вечером он с трудом уговорил ее не украшать торт кремовыми сердечками с именами Лорен и Криса внутри.

Из комнаты донесся шум. Эдди прислушался: Морин раскладывала гладильную доску. Он пошел посмотреть, не требуется ли его помощь.

В комнате Морин безуспешно пыталась оторвать ярлыки от новых вещей.

– Где ты это купила, дорогая? У тебя же целый гардероб одежды.

Прекратив бесплодные попытки, она кинула вещи Эдди. Он спокойно оторвал ярлыки и внимательно осмотрел покупки. Это был строгий серый костюм из юбки с туникой и черное платье.

– Боже, Морин, кто-нибудь умер?

Она выхватила у него веши и начала гладить юбку.

– Ты все равно не поймешь.

– А ты попробуй объяснить.

– Лорен стыдится меня, – не отрывая взгляда от утюга, сказала Морин. – Она хочет, чтобы я выглядела менее вызывающе.

– Неужели она прямо так и сказала? – подозрительно спросил Эдди. Теперь он знал, до какой степени может доходить непонимание между матерью и дочерью.

– Да, сказала. Не совсем так, но смысл был ясен. Эдди закрыл глаза, призывая на помощь все свое самообладание.

– Любимая, ты такая, какая есть. Я не верю, что Лорен хотела бы видеть тебя несчастной. Неважно, что она сказала, но она явно не собиралась заставлять тебя стать похожей на Маргарет Тэтчер.

Морин замерла с утюгом в руке.

– Ты не понимаешь! Я хочу, чтобы она любила меня. гордилась мной и простила мне мои ошибки. Ради этого я готова на все. Эдди нежно обнял ее:

– Не особенно напрягайся, Мо. Не стоит выдавать себя за кого-то другого.

Морин отстранилась от него:

– Не говори чепуху. Кажется, я попросила тебя почистить овощи.

Вздохнув, Эдди ретировался в кухню. Морин в черном платье… Он понял, что им предстоит тяжелый день.


Крис уже собрался выходить, когда раздался звонок в дверь.

– Здравствуйте, сэр. – На пороге стоял Дин Райдер.

«Какой прогресс! – подумал Крис. – Сначала драки в общественных местах, теперь укрывательство беглого преступника. Если так пойдет и дальше, к Пасхе я начну взрывать заправочные станции».

Он открыл дверь и впустил мальчика.

– Наверное, не стоит спрашивать, как ты узнал мой адрес. Или стоит? Ты прикрепил «жучки» на мои ботинки? Нанял какого-нибудь проходимца проследить за моей машиной? Или придумал что-то более оригинальное?

– Вы значитесь в списках избирателей, а они в библиотеке, сэр.

– Я и не догадывался, что ты знаешь туда дорогу.

– Сейчас вы скажете, что если бы я использовал свои способности в нужном направлении, то далеко бы пошел. К тридцати годам я мог бы даже стать скромным клерком.

Дин бродил по квартире, беря в руки и изучая предметы, на которых останавливался взгляд.

– Теперь я хорошо знаю, что такая скучная жизнь не для тебя. И все-таки, что ты здесь делаешь?

– Мне нужно выбраться из города. Завтра кое-кто пойдет по моему следу.

– На этот раз ты ввязался во что-то серьезное?

– Не надо сарказма, сэр. Это не шутки.

– Ты прав. Ты сбежал из Нортвью. Если… когда тебя поймают, то отправят во взрослую тюрьму.

– Меня не поймают. Но для этого мне нужно на время уехать. На севере у меня родственники.

– А что тебе нужно от меня? Машина, поддельные документы или еще что-то?

– Подбросьте меня куда-нибудь. Мне больше не к кому обратиться: благодаря вам школу закрыли, и всех моих приятелей распихали по колониям.

– А почему ты думаешь, что я стану помогать тебе?

Дин усмехнулся, глядя на своего бывшего учителя.

– Потому что вы ведете скучную жизнь, а я – ваш последний шанс порвать с ней.

Крис вспомнил свой детский страх перед кражей.

– Уотфорд подойдет?


Бет села в машину и задумалась. Она уже не сомневалась, что Стелла знает о них с Питом, и содрогалась при мысли о том, что ей предстоит провести с ними обоими целый вечер. Что им принесет этот вечер? Хватит ли у Пита мужества совершить задуманное?

Она нажала педаль газа и поехала навстречу своей судьбе.

– Билл, как я хочу, чтобы этот день поскорее закончился! Скажи мне, чего я не должна говорить Стелле, чтобы не попасть впросак?

Билл включил зажигание.

– Не волнуйся, Энн. Что бы ты ни сказала, это не доставит им больше неприятностей, чем они уже имеют. Так что постарайся как следует отдохнуть и развлечься.


По дороге в Уотфорд Иззи только чудом удавалось избегать аварий. Каждый раз, глядя в зеркало заднего вида, она видела в нем незнакомую женщину, и ее охватывала паника. Потом она вспоминала, что незнакомка в зеркале – это новая она, и паника становилась еще сильнее.

Иззи сама не поняла, почему согласилась отдать себя в руки дочери тетушки Джоан. Наверное, потому, что тетушка Джоан была первым человеком, который не стал судить о ней по её внешности.


На самом деле Джоан едва не вызвала полицию, увидев в своем магазине Иззи. Ричард предупредил ее о визите экстравагантной помощницы Лорен, но она все равно оказалась не готова к встрече с ней. К счастью, Джоан десятилетиями оттачивала мастерство скрывать свои истинные чувства за радушной улыбкой, а острый проницательный ум – за простодушным взглядом. Именно поэтому она смогла много лет управлять магазином, как своей собственной империей. Скрыть ужас при виде воплощенного привидения из страшной сказки было гораздо проще.

Впрочем, первое впечатление никогда не имело для нее решающего значения. Джоан быстро раскусила Иззи и почувствовала симпатию к ней. Как она и предполагала, бедная девочка была не избалована вниманием. Поэтому, когда Джоан заявила, что ее Бетти умеет творить чудеса, Иззи с готовностью ей поверила.


Стелла и Пит сидели на заднем сиденье своего «Рейнджровера». Машину вел специально нанятый шофер.

Стелла молчала, словно у нее кончился заряд батареек.

– Давай не будем сегодня слишком строги друг к яругу, – мягко попросил Пит, когда они собирались.

Стелла не ответила, дрожащей рукой накладывая макияж.

Пит казнил себя за отвратительное повеление в пабе и потом, дома. Он всегда считал себя добрым человеком, но за последние дни узнал о какой-то другой, темной стороне своей личности, и это его пугало.

Пит включил радио, чтобы заполнить гнетущую тишину. По салону полились звуки баллады Уитни Хьюстон «Я буду любить тебя вечно». Они одновременно потянулись к выключателю и, коснувшись друг друга пальцами, обменялись печальными улыбками, словно говорящими: «Вот видишь, не такие уж мы разные…»

Глава 23

– Какой цвет мне больше идет – серый или черный? – Морин вертела обновки в руках, не решаясь сделать выбор.

Золотой, – буркнул Эдди, не отрывая взгляда от деревянной доски, на которой он методично резал овощи.

– Мы же уже решили! Я одеваюсь для Лорен, ведь это ее день рождения.

– Хорошо. Тогда надень красное платье с большими звездами.

– Если не можешь сказать ничего умного, лучше молчи! – вспылила Морин.

Стоя перед зеркалом, она подносила к лицу то черную, то серую ткань. Эдди подошел сзади и положил руки ей на талию.

– Посмотри на себя, Мо. Ты выглядишь несчастной. Твоя одежда отражает твою сущность. Поэтому надевай то, что нравится.

– Но Лорен…

– Хватит! У меня предчувствие, что все пройдет хорошо.

Морин грустно улыбнулась:

– Правда? Я так боюсь, что ты ей не понравишься…

– Как это я могу ей не понравиться?! – возмутился Эдди, приосанившись. – Я ведь такой сногсшибательный мужчина!

– Больше всего на свете я хочу, чтобы сегодняшний праздник удался.

– Тогда иди и надевай красное платье. Это же дружеская вечеринка, где все гости любят друг друга. Вот увидишь, все будет хорошо.


Первыми пришли Пит и Стелла. Морин открыла дверь. Первое, что бросилось ей в глаза, – кричащее черное с золотом платье гостьи.

Женщины обменялись одобрительными взглядами, по достоинству оценив наряды друг друга.

Пока Морин болтала со Стеллой, Эдди проводил Пита в гостиную.

– Присаживайтесь. Что будете пить?

– Только колу. Мне не стоит пить, пока я принимаю лекарства.

– Какая жалость, – сочувственно покачал головой Эдди. – Вечеринка без алкоголя – сомнительное удовольствие.

– Для меня эта вечеринка в любом случае – сомнительное удовольствие, – буркнул Пит.

Эдди ждал последующей шутки, но ее не последовало. Пит не шутил. Он явно приготовился к худшему.

По пути на кухню за колой Эдди быстро зашел в столовую, где стоял накрытый стол с именными карточками для гостей, и переставил карточку Пита подальше от них с Морин. Он, конечно, радушный хозяин, но не законченный мазохист.

В холле Морин и Стелла оживленно обсуждали последние новинки моды.

– Милые дамы, не заставляйте скучать своих кавалеров! – Эдди мягко, но настойчиво подтолкнул их в сторону гостиной: ему не хотелось оставаться наедине с Питом. – Дорогая, ты нас не представишь?

Морин всплеснула руками:

– Ну что я за идиотка! Совершенно забыла, что вы незнакомы. Это Стелла и ее муж Пит – лучшие друзья Лорен, они дружат с ней уже двадцать лет.

– Очень приятно, – откликнулся Эдди. – Пока она опять не забыла, разрешите представиться. Меня зовут Эдди.

Морин взяла его под руку:

– Эдди – мой друг… или как там это сейчас называется. За молодежью не угнаться.

– Ты у меня моложе всех, – галантно заметил Эдди, целуя Морин руку.

Стелла чуть не заплакала при виде этой идиллии. Ей так хотелось, чтобы Пит поцеловал ей руку и сказал хоть какую-нибудь глупость, чтобы поднять настроение!

Эдди решил немного разрядить напряженную атмосферу:

– Стелла, вы с Питом давно женаты? Нервно кашлянув, Стелла ответила:

– Ммм… пятнадцать лет. Да, Пит?

– Пятнадцать лет, – ровным голосом подтвердил Пит.

Его тон многое сказал Эдди.

– Понятно. Я вас оставлю на минутку. – Он совершил еще одно путешествие в столовую и положил карточку Стеллы как можно дальше от карточки Пита.

В дверь снова позвонили.

– Слава богу! – пробормотал себе под нос Эдди.

– Я открою! – крикнула Морин. – А ты развлекай гостей.

Эдди вернулся в гостиную, где Стелла сидела спиной к мужу на дальнем конце дивана.

– Пожалуй, я включу музыку, – сказал Эдди самому себе, потому что супруги полностью погрузились в свои мысли.

Морин вернулась с новой гостьей:

– Располагайтесь, Бет, и чувствуйте себя как дома. Стелла, Пит, смотрите, кто пришел! Итак, все друг друга знают, так что я могу оставить вас ненадолго.

И тут Стелла не выдержала.

– Что ты здесь делаешь? – прошипела она. – Неужели не можешь оставить Пита в покое ни на минуту? Тебе мало того, что ты уже натворила?

– Стелла, дорогая, держи себя в руках! – взмолился Пит.

Все в порядке, Пит, я могу сама о себе позаботиться. Послушай, Стелла, я вовсе не хотела сюда приходить. Я пришла только потому, что…

– Я попросил ее, – закончил Пит. – Извини, ты же знала, что я не хотел идти. Один я не вынес бы этого спектакля.

– Ты был бы не один! Я с тобой…

– Я пойду. – Бет встала. – Мне действительно не следовало приходить.

Стелла стиснула зубы и уставилась в потолок.

– Ты не можешь просто так уйти. Все начнут спрашивать, что случилось. А я хочу, чтобы сегодняшний вечер обошелся без приключений. Ты мне обещал, Пит! – Она придвинулась ближе к мужу. – Не думала, что ты способен на такую жестокость.

Пита спас от ответа голос Говарда Кила, полившийся из динамиков. «Какое прекрасное утро!» – пел певец.

Пит, Стелла и Бет словно застыли; подняв голову от проигрывателя, Эдди встретил три потрясенных взгляда. Они не заметили его присутствия и сейчас поняли, что он слышал каждое слово. Молча кивнув, Эдди снова удалился в столовую, ломая голову, как разместить всех троих за столом, чтобы избежать кровопролития. В конце концов, от положил карточку Бет на максимальном удалении и от Пита, и от Стеллы.

В дверь позвонили. Эдди хотелось закричать: «Не впускай больше никого!» Но Морин уже здоровалась и обменивалась любезностями с пожилой парой.

Эдди вышел в холл, чтобы помочь Морин. Пара производила впечатление абсолютно нормальных людей, и у него мелькнула надежда, что праздник еще состоится.

– Эдди, это Билл и Энн, родители Пита.

– Очень приятно, – искренне произнес он, и ему вдруг стало жаль стариков.

– Они всегда тепло относились к Лорен, и я очень рала, что могу выразить им свою признательность за заботу о моей дочери.

– Если ты действительно хочешь выразить им свою признательность, быстро выстави их за дверь! – прошептал Эдди Морин на ухо, вешая пальто.

– Тсс! – прошипела Морин.

Со страдальческой гримасой Эдди проводил Билла и Энн в гостиную. На душе у него было тревожно.

– Все друг друга знают? – спросил он, обводя настороженным взглядом присутствующих. – Отлично! – не дожидаясь ответа, провозгласил он. – Мне нужно отлучиться на кухню, но я не задержусь.

Морин последовала на кухню за Эдди.

– Что происходит? – потребовала она объяснения. – Почему ты так странно себя ведешь?

– Разве ты не видишь? Твои гости ненавидят друг друга, прямо как в романе Агаты Кристи! Если мы оставим их одних, они скальпы снимут друг с друга!

– Ты преувеличиваешь. Возвращайся и развлеки их, а я похлопочу тут. – Она взглянула на часы. – Надеюсь, Лорен скоро будет. Нельзя садиться за стол без именинницы. Иди же к гостям!

Нагрузив Эдди охапкой чайных салфеток, она отправила его обратно.

Билл сидел рядом со Стеллой. Похоже, они симпатизировали друг другу. Чудеса! Эдди решил, что, может быть, все еще обойдется. Уже по привычке заглянув в столовую, он поставил карточки Билла и Стеллы вместе.

Бет скучала в углу, и Энн подошла к ней поболтать. Казалось, праздничное настроение возвращается. Эдди решил присоединиться к разговору.

– Вы, очевидно, давно знакомы? – обратился он к Энн.

Женщина приветливо улыбнулась:

– Мы никогда не встречались, но я много слышала о Бет от Стеллы. Она очень тепло о вас отзывается.

– Спасибо, – сдержанно ответила Бет.

– Билл! – позвала Энн. – Подойди поздоровайся с Бет. Она подруга Стеллы, тот самый доктор, о котором она много говорила.

– Я не могу подойти сейчас, я разговариваю со Стеллой! – холодно ответил Билл.

– Не упрямься, бери Стеллу с собой! – Энн снисходительно улыбнулась и обратилась к Эдди: – Вам, мужчинам, каждый раз нужно напоминать, как себя вести на вечеринках. Иди же сюда, Билл.

– Мы скоро подойдем! – отрезал Билл.

Энн вздрогнула и притихла. Она явно не привыкла к грубости мужа. Запутавшись в сложных семейных отношениях, Эдди решил пока не трогать карточки Энн и Билла.

Гости прослушали еще несколько песен из мюзикла «Оклахома!», когда в дверь снова позвонили. Пришел Крис, которого Морин также считала именинником. С ним был какой-то мальчик, которого не приглашали.

Крис отвел Морин в сторону:

– Надеюсь, вы простите мне такую вольность. Это мой бывший ученик. На улице ливень, а он голосовал на дороге. Он направляется на север к родственникам. Я не мог оставить его мокнуть под дождем.

– Конечно, не могли, вы же не бездушное чудовище! Не хватало еще, чтобы бедный мальчик подхватил воспаление легких, – твердо сказал Эдди, выразительно глядя на Морин, уже открывшую рот для ответа.

Эдди решил, что чем больше будет гостей, тем лучше. Не могли же они все ненавидеть друг друга, так что у него оставалось пространство для маневра.

Однако появление Криса расстроило его планы, произведя эффект разорвавшейся бомбы. При виде него Пит, Стелла и Бет вскочили.

– Что ты здесь делаешь? – воскликнул Пит.

Он совсем не хотел сейчас видеть Криса. И дело было даже не в мнимом романе со Стеллой, а в том, что при Крисе Бет станет вести себя по-другому. Возможно, он даже попытается вернуть ее.

Крис расстроился меньше, но тоже удивился, увидев знакомые лица.

– Лучше спросить – что вы здесь делаете? Я пришел по приглашению Лорен и ее матери.

Он тут же пожалел о сказанных словах, вспомнив, что Пит и Стелла были давними друзьями Лорен, и у них было гораздо больше прав появиться на ее дне рождения. Минуточку, а как здесь оказалась Бет? Хотя в последнее время она является везде. «Везде, где есть Пит, – вдруг пришло в голову Крису. – Не может быть…»

Крис сразу припомнил, какими взглядами они обменивались по дороге из полицейского участка, и ему все стало ясно. Первой его реакцией была ярость. Подойдя к Питу, он с горечью прошептал:

– Как ты посмел обвинять меня в выдуманной интрижке с твоей женой, когда сам обманываешь меня с моей бывшей подружкой?

Энн видела, что Пит разговаривает с новым гостем, и их лица выражают взаимную неприязнь. «Пора принимать меры», – решила она и уже собиралась подойти и вмешаться, но Билл послал ей предостерегающий взгляд.

Все эти переглядывания не укрылись от Пита.

– Послушай, сейчас не время выяснять отношения, – быстро проговорил он. – Я сожалею о вчерашнем. Я был не в себе.

– Именно, – сухо ответил Крис и повернулся, чтобы отойти.

Он не хотел портить вечеринку, хотя ее при всем желании нельзя было назвать удачной. В этот момент Пит потянул его за рукав:

– Мне кажется, или ты действительно притащил сюда этого прохвоста из Манчестера? – негромко спросил он.

Крис смягчился:

– Да, и я буду тебе признателен, если ты не станешь выражать свои чувства открыто. На мне лежит ответственность за то, что произошло с ним после матча, и я должен помочь ему выбраться из очередной переделки.

Пит взглянул на Дина. Он выглядел почти ребенком, маленьким и беззащитным. Пит решил ничего не говорить, но на всякий случай убрал бумажник во внутренний карман пиджака.

– Спасибо, – пробормотал Крис.

Эдди с облегчением вздохнул, увидев, как Пит и Крис обменялись рукопожатием. Он снова направился в столовую.

– Привет, Бет! – Крис подошел к Бет, безучастно взирающей на собравшихся.

– Привет, – холодно ответила она.

– Все это довольно неожиданно, правда?

– Я решила прийти в последний момент.

– Я не это имел в виду. Бет покраснела:

– Тебя это не касается, Крис. Больше не касается.

– Возможно, но ты все еще мне не безразлична.

– Отлично, но не жди моей благодарности за заботу.

Нельзя построить свое счастье на несчастье других, – вдруг сказал Крис. Это была избитая фраза, но она как нельзя лучше выражала его мысль. Бет спокойно взглянула на него:

– Я и не собиралась. Это ты оставил меня. А теперь я всего лишь пытаюсь справиться с обстоятельствами.

– Знаешь, я жалею, что мы расстались.

– Нет, не жалеешь, – улыбнулась она. – Ты жалеешь, что рядом нет человека, всегда готового тебя выслушать и сказать то, чего ты ждешь. Раньше я была счастлива быть этим человеком – мне казалось, что я не могу надеяться на большее.

Крис невесело рассмеялся:

– Полагаю, это Пит открыл в тебе настоящую женщину? Твои родители придут в восторг, узнав, что их обожаемая дочь встречается с женатым мужчиной. Или ты будешь прятать и его, пока не наберешься смелости признаться?

Бет абсолютно не задели его колкости.

– Я уже набралась мужества. Это ты делал меня слабой. Я никогда не знакомила тебя с родителями, потому что в глубине души не считала нас парой. Я всегда знала, что ты оставишь меня, если я попытаюсь что-то изменить. Я всегда чувствовала твой страх перед последним решительным шагом. И оказалась права, не так ли?

Крис не ответил. Он вспомнил, какая его охватила паника, когда Бет наконец решилась рассказать родителями об их связи. Конечно, она оказалась права. Даже Дин заметил в нем этот страх риска и заставил его рискнуть, испытать себя.

Бет вдруг взглянула ему прямо в глаза.

– Почему ты оставил меня именно тогда? – задала она вопрос, не дававший ей покоя. Когда Крис уходил, она не решилась спросить об этом. Но сейчас она стала другой – уверенной в себе и более опытной. Сейчас она могла быть смелой, потому что Крис больше ничего не значил для нее. Крис пожал плечами:

– Я же говорил. Мне нужно было побыть одному… мы же прожили пять лет, и я хотел…

– Вот именно, пять лет! Так почему же именно тогда? – настаивала она.

Крис не решался ответить на этот вопрос даже самому себе. Но вызов, брошенный Дином, придал ему мужества. Набрав в грудь побольше воздуха, он сказал:

– Наверное, я убедил себя в том, что мы не поженились и никогда не говорили о детях только потому, что ты сама не хотела этого. Ты отказывалась рассказать о нас своим родителям, и для меня это служило доказательством того, что ты не воспринимала наши отношения всерьез.

– Справедливо, – признала Бет. – Но когда я наконец решилась…

– То исчез последний предлог не связывать себя обязательствами. Единственный предлог. Я понял, что…

– Что дело в тебе, – закончила за него Бет. – Это ты не воспринимал наши отношения всерьез, Крис. Ты бы оставил меня намного раньше, если я хотя бы намекнула на серьезность своих намерений. Должно быть, я была идеальной подружкой для человека, как огня боящегося обязательств, – такого, как ты.

Крис слабо улыбнулся:

– Ты права, дело во мне. Если тебя это утешит, я считаю, что совершил ошибку. Ты застала меня врасплох. Если бы у меня было время подумать, я бы, наверное, остался с тобой.

Бет внезапно стало жаль Криса:

– Уже слишком поздно, и ты это знаешь. Только ты виноват в своем дурацком страхе.

– Мы все боимся, Бет, – тихо сказал Крис. Бет покачала головой:

– Пит не боится. – В ее голосе звучала истинная нежность. В этот момент Крис понял, что навсегда потерял Бет.


Морин начала волноваться. Лорен опаздывала. Она попыталась дозвониться ей на мобильный телефон, и Эдди пришлось напомнить, что Лорен выбросила телефон в озеро.

– Она явно не унаследовала мой здравый смысл, – раздраженно произнесла Морин.

Эдди воздержался от комментариев. Святой человек!

– Наверное, на дороге пробки. Две другие девушки, Изольда и Лиззи, тоже опаздывают. Уверен, они скоро будут.

Через полчаса приехала Иззи, рассыпаясь в извинениях и описаниях ужасов, творящихся на дороге.

– Лорен и Ричард едут отдельно. Если они выехали позже меня, то сейчас в самой гуще пробки.

Переведя дух, Иззи вдруг поняла, что все не сводят с нее глаз.

– Что такое? – спросила она, совершенно забыв, что и сама смотрела на себя в зеркало с таким же выражением.

– Иззи! – одновременно воскликнули Крис и Бет. Рука Иззи непроизвольно потянулась к голове.

Крис подошел к сестре и повернул ее за плечи к себе.

– Ты выглядишь фантастически! Глазам своим не верю!

Бет потрясенно покачала головой. Она забыла былые распри и выражала искреннее восхищение.

– У тебя великолепная прическа! Кто ее делал?

– Один парикмахер из Озерного края, – туманно ответила Иззи.

Она не стала говорить, что над ней поработала деревенская женщина, которая сделала то, чего не смогли добиться дорогие лондонские стилисты, берущие двести фунтов за консультацию. Усадив Иззи в кресло в гостиной Джоан и приказав ей не отрывать взгляда от телевизора, Бетти, не говоря ни слова, коротко подстригла ей волосы и придала им темно-каштановый оттенок. Несколько прядей, обрамляющих точеное лицо, придали законченность образу женственной, хрупкой, невыразимо красивой женщины.

Закончив с прической, Бетти занялась лицом Иззи. Она посоветовала ей едва заметный макияж и яркую помаду, которая бы освещала ее необычные черты. Результат превзошел все ожидания.

– Снимайте свое пальто, дорогая, – проворковала Морин, – и расскажите мне, как вы добились такого потрясающего эффекта.

Дин Райдер замер с раскрытым ртом.

– Она модель? – прошептал он Крису.

– Она моя сестра, – веско ответил Крис. – Что бы ни было у тебя на уме – даже не думай!

Дин, усмехнувшись, поднял руки.

– Вы всегда ожидаете от меня худшего. Как, впрочем, и все остальные.

Лицо Криса стало серьезным.

– Ты сам виноват, Дин, давая слишком много поводов для подозрений.

Дин отвел взгляд.

– Не волнуйтесь, сэр. Вам недолго еще меня терпеть. – Он посмотрел в окно. – Дождь кончается. Я скоро пойду.

Крис положил руку ему на плечо:

– Я действительно хочу помочь тебе. Надеюсь, ты не собираешься всю жизнь прятаться? А я могу объяснить в Нортвью, что тебе угрожали.

Дин улыбнулся. На этот раз улыбка была совершенно искренней:

– Не беспокойтесь обо мне, сэр. Со мной все будет в порядке.

Крис подавленно подумал, что с Дином действительно будет все в порядке. Он постоянно нарушал закон, но выкарабкивался из любой переделки. А Крис всю жизнь боролся зато, чтобы жить правильно, однако потерпел поражение. Стелла подошла к Питу.

– О чем ты думаешь? – спросила она.

Пит едва сдержал смех. Стелла не поняла бы, что он нашел смешного в ее вопросе, но он столько раз мечтал услышать его от нее…

– Я наблюдал за Крисом и этим мальчиком.

– Он опасен, как ты считаешь? Пит покачал головой:

– Не думаю. Он еще ребенок. Испорченный, дерзкий, но все же ребенок. И этому ребенку повезло, что ему встретился такой учитель, как Крис. Хотя, думаю, он не способен оценить свою удачу.

Стеллу воодушевила открытость Пита.

– А ты никогда не думал о том, чтобы учить детей? Ты хорошо с ними ладишь.

Пит с нежностью посмотрел на нее, и у Стеллы сжалось сердце от его взгляда. Так мог бы любящий брат смотреть на свою сестру.

– Не знал, что ты заметила. Она сглотнула:

– Конечно. Я замечаю все, что ты делаешь. Я просто не хотела говорить об этом. По очевидным причинам.

– Ах да! – эхом отозвался Пит. – По очевидным причинам.

Стелла торопливо заговорила, боясь, что он снова замкнется в себе:

– Наверное, это смешно, но в последнее время я много думала о твоем отношении к детям. Я знаю, какая я эгоистка, но даже у эгоистов рождаются дети, и я необязательно буду плохой матерью…

Пит сжал ее руку:

– Не продолжай. Не надо.

Стелле стало плохо. Она знала, что должно произойти, но не собиралась сдаваться.

– Я знаю, что ты хочешь сказать. Пит, но не надо торопиться. Я знаю, ты несчастен со мной, и поэтому решила, что мне необходимо измениться. Ради тебя я изменюсь.

Он приложил палец к ее губам так мягко, что у нее защемило сердце.

– Не надо, – повторил он. – Слишком поздно. Даже если бы ты смогла измениться, это было бы неправильно. Ты не должна менять себя, чтобы угодить мне. Тогда всю оставшуюся жизнь тебе пришлось бы притворяться. Подумай, что это была бы за жизнь?

У Стеллы перехватило дыхание, но она собрала все силы, чтобы не разрыдаться на глазах у чужих людей. Даже когда ее брак рушился на глазах, она не могла себе позволить устроить сцену.

– Это была бы жизнь с тобой, – тихо сказала она. – Жизни без тебя я не вынесу.

Пит понял, почему так долго оставался мужем Стеллы. Потому что иначе ему пришлось бы разбить ей сердце, а на это у него не хватало решимости. До недавних пор.

– Все дело в Бет, да? – спросила Стелла, признавая свое поражение.

Пит решил быть откровенным:

– Я ухожу из-за Бет, это правда; но ты ведь прекрасно знаешь, что мы давно уже стали чужими.

Стелла разыграла последнюю карту, которая спасала ее в прошлом:

– Мне все равно! Я умоляю тебя, не бросай меня! Пит покачал головой:

– Тебе не должно быть все равно, Стелла. Это твоя жизнь.

Голос Стеллы стал едва слышным:

– Значит, ты считаешь, что я заслужила наказание? Ведь я потеряю тебя, дом, все! И это только потому, что я была готова поставить на карту все ради спасения нашего брака?

Пит снова взял ее за руку, на этот раз более крепко.

– Стелла, ты уже потеряла меня. Что же до остального, я отдам тебе оставшуюся часть выходного пособия и продолжу выплачивать свою долю ссуды за дом, пока ты не сделаешь его годным к продаже.

– А что потом? – с угасшим видом спросила Стелла. – Куплю тесный домик в дешевом пригороде? Вернусь к тому, с чего начала?

– Господи, – устало вздохнул Пит. – Неужели ты не можешь подумать ни о чем другом, кроме покупки недвижимости? Хотя бы раз в жизни. Ты получишь достаточно денег, сможешь путешествовать, начать свое дело, использовать новые возможности…

Стелла резко вскинула голову:

– Я не хочу использовать новые возможности! Именно поэтому я и вышла за тебя замуж.

Пит вздрогнул. Он всегда подозревал об истинных мотивах Стеллы, побудивших ее связать с ним свою жизнь. Но признание Стеллы, неожиданное для нее самой, уязвило его.

Она вскочила и остановилась возле стула, на котором он сидел.

– Теперь мне все ясно. Ты женился на мне из ложных представлений. Ты притворялся, что любишь меня такой, какая я есть, и что хочешь того же, что и я. Я вела себя честно, в отличие от тебя! Мое преступление заключается в том, что я не изменилась, твое – в том, что ты изменился.

Питу хватило такта, чтобы изобразить стыд:

– Мне очень жаль, Стелла…

Стелла распрямила плечи. Битва была проиграна, и оставалось только тихо уйти. Она не могла расстроить вечеринку Лорен, закатив истерику, и это лишний раз доказывало, что она не способна измениться – ни ради Пита, ни ради кого-то другого.

Стелла, не оглядываясь, пошла к двери. Неведомый прежде инстинкт подсказывал ей, что нужно смотреть только вперед. Поэтому она высоко подняла голову, идя навстречу возможностям, которые открывала перед ней новая жизнь.

– Куда ушла Стелла? – спросила Энн у Билла, услышав, как захлопнулась входная дверь.

Билл тотчас понял, что случилось.

– Думаю, нам тоже пора, – прошептал он ей на ухо. – Я все объясню тебе в машине.

– Но мы же только пришли! Морин расстроится… Билл бросил гневный взгляд на Пита:

– Она поймет. Пит ей все объяснит.

Пит мрачно кивнул, наблюдая, как его родители торопливо покидают квартиру.

Морин и Иззи, оживленно болтая, вернулись в гостиную.

– А где же остальные? – недоуменно спросила Морин, обводя взглядом комнату.

Бет и Крис потрясенно молчали. Дин, напротив, откровенно наслаждался зрелищем. Пит понял, что отвечать придется ему. Больше всего на свете ему хотелось сбежать отсюда, но он должен был подумать о Бет. Теперь он всегда должен будет думать о Бет, и эта мысль наполнила его невероятным счастьем.

– Видишь ли, Морин, Стелла плохо себя почувствовала, поэтому Энн и Билл решили отвезти ее домой.

Он не был законченным лжецом, поэтому не продумал всех деталей.

– А почему ты не отвез ее домой? – резонно удивилась Морин.

Пит осознал ошибку и постарался ее исправить:

– Я решил, что Лорен захочет видеть хотя бы одного из нас, поэтому мы решили, что я останусь.

Иззи почувствовала, что за время их с Морин отсутствия произошла катастрофа, но никто не собирается исправлять положение. Поэтому она решила взять ситуацию в свои руки:

– Морин, может быть, мы сядем за стол? Лорен и Ричард явно попали в пробку. Думаю, что нам не стоит томиться от голода в их ожидании.

– Спасибо, Иззи! – крикнул из кухни Эдди. Он слышал все, о чем говорилось в гостиной, и, пока Морин расспрашивала Пита, быстро наведался в столовую, убрал со стола три карточки и переставил стулья.

Единственным человеком с аппетитом оказался Дин. Он и возглавил процессию гостей, неохотно перешедших в столовую.

На Морин было жалко смотреть. Вечеринка, задуманная ею как грандиозный праздник, была близка к провалу. Лорен все еще не появилась, а оставшиеся гости, казалось, были совсем не склонны веселиться.

Эдди сразу заметил, что Морин в отчаянии, и ободряюще обнял ее:

– Все будет хорошо, Мо. Улыбайся! Ленч начался.


– У тебя больше нет ничего съестного? – жалобно простонала Лорен.

За последний час машина не сдвинулась с места. Лорен обшарила все карманы и нашла в «бардачке» большой запас галет, которые можно было есть, только размочив их в горном потоке или несколько часов подержав на солнце. Весь съедобный улов составили два шоколадных батончика, мятные конфеты и пачка печенья.

– Нужно растянуть еду, – предложил Ричард, разламывая батончик пополам. – Неизвестно, сколько еще нам придется простоять.

– Хорошая идея, – согласилась Лорен, мгновенно проглотив свою половину. – Но если ты опять затеешь свою игру в любимые блюда, я начну петь во весь голос, а это, скажу тебе, сомнительное удовольствие.

Ричард изобразил ужас и отдал ей свою долю шоколада, которую она с благодарностью приняла.

Они сидели в машине, время от времени меняя позу, чтобы не затекали ноги, и с надеждой поглядывая в окно.

– Знаешь, о чем я думаю? – вдруг спросила Лорен.

«Я хотел бы, чтобы ты думала обо мне», – подумал Ричард, но предпочел не произносить этого вслух.

– Понятия не имею.

Я думаю о том, как странно сидеть с тобой в машине, посреди дыма, смога и шума. До сих пор я могла представить тебя только в горах, окруженных тишиной. Здесь ты кажешься другим.

– Это хорошо или плохо? – осторожно поинтересовался Ричард.

Лорен глубоко вздохнула:

– Впервые за время нашего знакомства ты кажешься мне настоящим. Забавно, правда? В Тендейле все выглядело нереальным – горы, снег, безмятежность. И мне казалось, что моя настоящая жизнь – в Лондоне, где я оставила кучу нерешенных проблем.

Ричард взял ее за руку. Лорен замерла, но в следующий миг почувствовала, как по всему телу разливается тепло.

– Знаешь, в чем заключалась моя главная ошибка? Все, что я нашла в Озерном крае, казалось мне миражем, иллюзией, прекрасной мечтой, не осуществимой для горожанина. И ты был частью этой мечты. Теперь же, когда позади остался Тендейл, впереди ждет Лондон или Нью-Йорк, а рядом сидишь ты, я поняла, что в моей жизни есть только одна реальность.

Ричард не отвечал. Впервые за много лет он горячо молился. «Господи, пусть это буду я!»

Глава 24

– Но почему ты продолжаешь заниматься этим? – спросил Эдди Дина. – Почему такой умный мальчик, как ты, хочет провести свою жизнь в тюрьме?

– Потому что единственное, что у меня получается хорошо, – угонять машины, – признался Дин.

Неправда, – перебил его Крис. – У тебя потрясающий талант к математике. Ты бы мог работать с компьютерами.

Дин почувствовал себя в ловушке между двумя мужчинами, пытающимися сделать из него человека по своему образу и подобию.

– Похоже, вы считаете, что я как наркоман, который хочет завязать со своей привычкой, но не может. Вы не понимаете, что мне нравится то, что я делаю! Я получаю удовольствие, вскрывая машину с любой сигнализацией. Я люблю уходить от погони и оставлять полицию с носом. Мне это нравится, потому что мне нечего терять.

Крис знал – не имеет смысла напоминать, что, в сущности, он может потерять жизнь. Подросткам всегда кажется, что они будут жить вечно.

Эдди меньше приходилось иметь дело с подростками. И потому он никак не желал признавать поражение в споре с мальчишкой, упорно отказывающимся принять руку помощи.

– В моей компании постоянно набирают стажеров. У тебя хорошие задатки менеджера по продажам – язык подвешен, в математике силен, об умении водить машину я и не спрашиваю.

Дин с жалостью посмотрел на Эдди:

– Вы не понимаете! Ну почему меня никто не слушает? Я не хочу быть похожим на вас! Не хочу работать, не хочу меняться!

Он встал так резко, что опрокинул стул. Все посмотрели на него.

– Спасибо за еду. Мне пора. Счастливо и спасибо, что подвезли, сэр. – Схватив сумку, Дин устремился к двери, прежде чем Крис понял, что произошло.

– Вы разве не пойдете за ним? – сердито спросил его Эдди.

Крис подошел к окну. Дин шагал по дороге с гордо поднятой головой. Король улицы!

– Нет. Но, возможно, он когда-нибудь вернется…

– Надеюсь, нет, – пробормотала Морин, чье гостеприимство подверглось суровому испытанию, когда она увидела, как Дин сунул в свою сумку серебряную рамку для фотографий.

Крис смотрел вслед удалявшемуся ученику, пока он не исчез из вида. Ему казалось, что Дин забрал с собой частичку его сердца.

Когда он повернулся к остальным, Пит и Бет сидели за разными концами стола, куда Эдди предусмотрительно рассадил их, став свидетелем унижения Стеллы. Место Криса оказалось возле Иззи, а Морин с радостью обнаружила свою карточку рядом с карточкой Эдди.

Гости съели ленч, едва ли замечая вкус блюд. На десерт, как и предполагала Лорен, был подан торт, на котором красовалась одна свеча.

– А зачем вы зажгли свечу? – удивилась Иззи. – Ведь Лорен нет.

Морин вздохнула:

– Но у нас есть второй именинник. Крис, загадывайте желание!

Крис оторопел. Его изумление достигло предела, когда все запели «С днем рождения». Иззи сделала вид, что направляется в ванную, и, проходя мимо брата, прошептала ему на ухо:

– Делай все, как она просит. Я объясню позже. Она считает, что у тебя тоже день рождения.

Крис усмехнулся, подумав, что события, толчком к которым послужило упоминание о дне рождения, пришли к кульминации, и обвел взглядом оставшихся гостей.

Бет и Пит… После ухода Стеллы и его родителей они не обменялись ни единым словом. Однако их связывало нечто почти осязаемое; это, наверное, ощущалось бы, даже если бы они находились в разных комнатах. За несколько дней они построили отношения ближе и крепче тех, что сложились у Криса и Бет за пять лет. Это его вина или судьба? Он не знал. Но он чувствовал себя проигравшим.

Крис подумал о страданиях, которые они причинили близким. Смогут ли они вынести их груз? Он сомневался в этом.

Он перевел взгляд на Иззи. Сестра совершенно преобразилась – она словно заново родилась. В ее глазах появилась надежда, она увидела цель, к которой стоит стремиться.

Крис был рад за нее и немного завидовал. Ему хотелось спросить, в чем ее секрет, и он не сомневался, что день, когда старший брат придет к ней за советом, станет самым счастливым в ее жизни.

Крис удивился, увидев, что Иззи беззаботно болтает с Бет. Пока он жил с Бет, две главные женщины в его жизни не выносили друг друга, а теперь неожиданно сблизились. Крис решил, что, значит, именно он был причиной их взаимной неприязни, и это открытие огорчило его.

Однако Крис ошибался. Дело было не в нем, а в Иззи. Она больше не была затравленным зверьком, возненавидевшим Бет за легкость, с какой та шла по жизни. Иззи простила Бет ее уверенность в себе, цельность натуры, потому что сама начала обретать эти качества. А главное, она наконец ясно поняла то, о чем всегда догадывалась: Бет не была, а лишь казалась такой, какой хотела видеть себя. Иззи поняла, как они похожи. Возможно, они даже смогут стать подругами, какой бы нелепой ни казалась эта мысль на первый взгляд.

А Крис между тем думал об ушедшем Дине. Он чувствовал, что не может от него отказаться. Пускай сейчас ему не удалось вернуть Дина, но это не значит, что не стоит попытаться еще раз. Кто знает, может быть, перевоспитание этого подростка, ступившего на путь саморазрушения, станет венцом его карьеры.

Но от Лорен, похоже, придется отказаться. Судьба не на их стороне, и их отношения были обречены с самого начала.

Он вдруг вспомнил школьных приятелей, поднявших его на смех за отказ украсть шоколадку. Интересно, был ли кто-нибудь из них дважды за неделю арестован за драку и к тому же замешан в укрывательстве беглого преступника? Вряд ли. Настроение у Криса сразу поднялось. Он почувствовал себя отмщенным.

Крис прошелся по комнате, расправив плечи.

– Морин, боюсь, мне пора уходить, – сказал он хозяйке.

Она с беспокойством посмотрела на него:

– Но Лорен еще не пришла. Что я скажу ей, когда она спросит, где вы?

Крис печально улыбнулся:

– Она не будет переживать, поверьте мне. Все прошло… замечательно. Спасибо за приглашение.

Он неловко поцеловал ее в щеку. Морин все еще пыталась уговорить его остаться, но Крис не сдавался. Стоя у открытой двери и глядя, как он садится в машину, она услышала доносящийся из гостиной шепот и звук отодвигаемых стульев. Вернувшись, она обнаружила, что Иззи, Бет и Пит приготовились уходить.

– Как, и вы тоже? – растерянно произнесла она. Иззи заговорила от имени всех:

Извините, Морин, мне нужно возвращаться в Озерный край. Спасибо за прекрасный ленч. Надеюсь, что мы снова встретимся и что с Лорен будем продолжать работать вместе.

Слова по поводу дальнейшей работы, которые вчера загадочно обронила Лорен, завораживали ее, как заклинание. Она хотела и боялась поверить в будущее, наполненное интересными проектами, планами, начинаниями. Возможно, именно этот намек Лорен побудил ее довериться Бетти. Что делают все женщины, когда принимаются за новое дело? Делают новую прическу. «Так поступают все нормальные женщины, – гордо подумала Иззи. – И я в их числе!»

Пит открыл было рот, чтобы извиниться за испорченный по его вине праздник, но Морин решительным жестом остановила его:

– Ничего не говори, Пит. Слова здесь не нужны. Я желаю удачи вам всем, включая твою жену. До свидания, дорогая, – она поцеловала Бет.

Бет промолчала. Она уже перевернула эту страницу в жизни и больше не будет оглядываться в прошлое. Она сделала свой выбор, ее будущее – Пит, и ради него она все вытерпит.

– Эдди! – позвала Морин. – Помоги гостям одеться.

Эдди предпочел бы остаться на месте, но не мог покинуть Морин в трудную минуту. Он со вздохом поднялся со стула, раздал всем пальто и с любезной улыбкой взял с гостей обещание непременно прийти еще.

Закрывая дверь, он заметил, что Крис все еще сидит в своей машине.

– Чего он ждет? – недоуменно посмотрел он на Морин.

– Не знаю, – пожала плечами она. – Давай выпьем чаю.

Через час, когда Морин и Эдди смотрели по телевизору репортаж о гигантской пробке на автостраде М1, раздался звонок в дверь.

– Лорен! Слава богу, ты в порядке. Мы так волновались! О чем ты думала, выбрасывая свой мобильный телефон? Вдруг бы с тобой что-нибудь случилось…

Лорен прервала тираду матери нежным поцелуем и провела Ричарда в гостиную. Наступил великий момент, которого с трепетом ждала Морин. Она набрала в грудь побольше воздуха, но Лорен опередила ее. Шагнув к Эдди, она протянула ему руку:

– Здравствуйте, меня зовут Лорен. А вас? – Она держалась великолепно.

Эдди с чувством пожал ее руку.

– Эдди. Эдди Найт. – Незаметно для Морин он подмигнул ей.

– Эдди – это мой… э-э… партнер, – подала голос Морин.

Лорен просияла:

– Поздравляю с прекрасным выбором! Я очень рада за тебя, мама. Познакомься, это Ричард.

Морин все еще не могла прийти в себя от легкости, с какой Лорен восприняла существование ее возлюбленного. Это было похоже на чудо. Нет, это было настоящим чудом!

– Да-да, дорогая. Извини, я задумалась. Ричард – это твой клиент?

Он был вылитый Харрисон Форд! Морин подумала, что его вряд ли заинтересует молочный коктейль, который она заботливо приобрела для гостя из провинции.

– Вообще-то он больше чем клиент, мама. – Лорен застенчиво взяла Ричарда за руку.

Морин всплеснула руками:

– А как же…

Услышав настойчивое покашливание Эдди, Морин осеклась, чтобы не сказать лишнего.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – смущенно пробормотала она.

Эдди галантно отодвинул стул для Ричарда.

– Вы словно всю жизнь этим занимаетесь, – пошутил Ричард.

– Только сегодня, – откликнулся Эдди. Морин вдруг показалось, что она одета вульгарно и вызывающе. Нервно сцепив пальцы, она спросила:

– Значит, все в порядке, Лорен? Лорен улыбнулась:

– Более чем! Я только что решила распрощаться со своей работой.

– Что это значит? – нахмурилась Морин.

– Я получила новую работу.

– И не в Нью-Йорке, – добавил Ричард.

– А зачем тебе работать в Нью-Йорке? – озадаченно уточнила Морин.

– Вот именно, мама! – воскликнула Лорен. – Зачем мне возглавлять отдел международной корпорации в Нью-Йорке с годовой зарплатой в сто пятьдесят тысяч долларов, когда я могу помогать Ричарду продавать спортивные куртки, причем абсолютно бесплатно?

Морин перевела ошеломленный взгляд с дочери на двойника Харрисона Форда.

– Ты что, перегрелась в пробке? Лорен порывисто обняла мать:

– Нет, просто я впервые в жизни поняла, чем хочу заниматься. Я решила передать свое дело Иззи и оставить себе только небольшую долю в компании. Этого вполне достаточно для жизни в Камберленде.

Увидев, каким счастьем светится лицо дочери, Морин с облегчением улыбнулась. Именно об этом она мечтала три года – после того, как вернулась к ней.

– Лорен, я так рада за тебя! Кто бы мог подумать?.. Ричард обменялся рукопожатием с Эдди.

– Надеюсь, вы не обидитесь, если я не стану называть вас папой, – усмехнулся он.

Эдди расхохотался:

– Как вы относитесь к растаявшему мороженому и остаткам торта?

– Мы просто умираем от голода! – воскликнула Лорен.

– Тогда я сейчас принесу.

Эдди исчез в кухне, а Лорен села на диван рядом с матерью.

– Мама, посмотри, что подарил мне Ричард на день рождения!

Морин взглянула на маленькую брошь в виде двух играющих рыбок и улыбнулась:

– Она похожа на ту подвеску, которую я тебе подарила в прошлом году. Единственная разница в том, что она, судя по всему, действительно золотая.

Лорен изумленно подняла глаза на Ричарда, и он мысленно поблагодарил судьбу за столь щедрый подарок – женщину, которую он искал всю жизнь.

– Рыбы – любимое созвездие Ричарда, – сказала Лорен, и они обменялись понимающими взглядами.

Когда дом наполнился смехом и шутками, а из шкафа вытащили запыленные альбомы со старыми фотографиями, от крыльца тихо отъехала машина. Крис понял, что больше ему нечего ждать.

Весь вечер он пытался вспомнить лицо Лорен, но это ему не удавалось. Он помнил только, что в улыбке этой женщины было что-то совершенно особенное и он должен был увидеть ее еще раз, чтобы отделаться от смутного, но навязчивого образа.

Однако когда Лорен появилась, улыбаясь другому мужчине, Крис понял свою ошибку. Он опоздал, и теперь ее загадочная улыбка будет преследовать его всю жизнь. Он будет искать ее отблески в толпе, надеясь, что когда-нибудь встретит женщину, которая подарит ему такую улыбку.

Потому что так судьба улыбается только избранным.

Примечания

1

Петр по-английски звучит как Peter (Питер), то есть полное имя Пита.


home | my bookshelf | | Шутки в сторону! |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 4.5 из 5



Оцените эту книгу