Book: Честь джентльмена



Честь джентльмена

Стефани Лоуренс

Честь джентльмена

Глава 1

Клуб «Бастион», Монтроуз-плейс. Лондон: 15 марта 1816 года

— До начала сезона еще почти месяц, а хищники уже целыми стаями выходят на охоту. — Чарлз Сент-Остелл уселся на один из восьми стульев с высокой прямой спинкой, стоящих вокруг стола из красного дерева в гостиной клуба «Бастион».

— Да, как мы и предсказывали… — Энтони Блейк, шестой виконт Торрингтон, расположился на противоположной стороне стола. — Ажиотаж на матримониальном рынке, кажется, достиг маниакального уровня.

— Так вы уже в курсе? — удивился Деверелл, подсаживаясь к Чарлзу. — А я, признаться, в ожидании сезона никуда не высовываю носа.

Тони скорчил гримасу:

— Хотя моя матушка и живет в Девоне, здесь у нее есть достойный заместитель в лице моей крестной, леди Эмери, и если я хотя бы мельком не появлюсь на каком-либо мероприятии, то, будьте уверены, на следующее же утро получу записку с требованием объяснений.

Остальные члены клуба рассаживались в это время по своим местам, и когда Кристиан Аллардайс, Джарвис Трегарт и Джек Уорнфлит устроились за столом, все дружно уставились на пустующее кресло рядом с Чарлзом.

— Трентем прислал записку с выражением своего сожаления. — На лице Кристиана, сидевшего во главе стола, появилась насмешливая гримаса. Конечно, не в прямолинейной форме, — поспешил уточнить Чарлз. — Он написал, что занят сейчас неотложными делами, и пожелал нам успеха в наших начинаниях. Впрочем, он надеется через неделю вернуться в город и присоединиться к нашей шестерке, чтобы поддержать нас в предстоящем нелегком труде.

— Как это мило с его стороны! — ухмыляясь, съязвил Джарвис.

Трентем — Тристан Уэмис — был среди них первым, кто успешно женился, а именно эта общая цель и породила их клуб, своего рода последний бастион борьбы против светских свах.

Тони чувствовал, что из всех шестерых холостяков у него самое безнадежное положение. Такого мрачного настроения у него не было давно, хотя оснований для этого вроде бы не имелось.

— Предлагаю собираться каждые две недели, — предложил Джек Уорнфлит, — это поможет нам держать руку на пульсе событий.

— Поддерживаю, — кивнул Джарвис, сидевший по другую сторону стола. — А если у кого-то из нас возникнет необходимость сделать срочное сообщение, будем созывать внеочередное собрание. Принимая во внимание то, с какой скоростью развиваются события в высшем свете, двухнедельный срок следует считать предельным — к этому времени обстановка полностью меняется.

— Я слышал, что патронессы «Олмакса» подумывают об открытии сезона гораздо раньше обычного — настолько огромен сейчас интерес к этому делу.

— А правда ли, что опять придется приходить в бриджах?

— Под страхом получить от ворот поворот. Впрочем, — Кристиан слегка приподнял брови, — я лично сильно сомневаюсь в том, что это так уж страшно…

Все засмеялись, а затем обмен новостями продолжился.

— Опасайтесь леди Энтуисл: если она вцепится в вас своими когтями, вырваться будет чертовски трудно! Ну и, конечно, не только ее.

Это был основной метод борьбы с грозившей им опасностью. Все они последний десяток лет служили в качестве негласных агентов его величества во Франции и соседних с ней странах, где и занимались сбором информации о сухопутных войсках противника, о его кораблях, о снабжении его армий и о стратегических планах. Добытые ими сведения они отправляли Далзилу — шефу шпионов, сидевшему, подобно пауку в центре своей паутины, в недоступных глубинах Уайтхолла; именно он руководил всеми действующими за рубежом английскими военными агентами. Свое дело они знали превосходно, и лучшим доказательством этому служил тот факт, что до сих пор все были живы.

Но вот война закончилась, и им теперь пришлось приспосабливаться к мирной жизни. Каждый унаследовал богатство, титул, состояние; у всех было благородное происхождение; однако в их родной социальной среде — том самом высшем свете, путь в который был для них широко открыт, как они вскоре выяснили, — военные действия продолжались по-прежнему и, даже можно сказать, были в самом разгаре.

К их счастью, во всем, что касалось сбора, оценки и использования информации, они являлись первоклассными экспертами; поэтому и решили учредить клуб «Бастион», чтобы посредством этого заведения оказывать друг другу коллективную поддержку. Чарлз, со свойственной ему склонностью к драматизации событий, описывал это так: клуб для них является надежным оплотом. Здесь каждый из них мог отобрать нужные сведения, определить женщину, которую ему хотелось бы видеть в качестве своей жены, а затем, произведя штурм вражеских позиций, взять ее в плен.

Потягивая бренди, Тони припомнил, что именно он первый указал на необходимость иметь безопасное убежище подобного рода. Его мать и крестная были француженками и поощряли посетительниц женского пола строить ему глазки — вот тогда-то он и объявил друзьям: высший свет для таких людей, как они, отнюдь не так уж безопасен. Неженатых, богатых, знатных джентльменов выслеживали в клубах любящие папаши и востроглазые мамаши, холлы их домов ежедневно были завалены горами всяческих приглашений.

Очень многие достойные люди пали на полях сражений на Пиренейском полуострове, а совсем недавно и в битве при Ватерлоо, но те, кто выжил, были весьма замечательными личностями и просто так сдаваться не собирались. Скорее, они сами готовы были взять противника в плен.

В этом-то и заключалась суть клуба «Бастион». Есть еще какие-нибудь новости? — Кристиан обвел присутствующих взглядом. Кто-то отрицательно покачал головой, остальные молча смотрели на уже опустошенные ими бокалы.

— Я приглашен на вечеринку к леди Холланд, — наконец произнес Чарлз. — По-моему, она думает, что помогла Трентему, а теперь хочет потренироваться на мне.

Джарвис удивленно поднял брови:

— И ты дашь ей этот шанс? Встав из-за стола, Чарлз потянулся:

— Моя мать, все мои сестры и все невестки уже в городе.

— Ах, вот оно что! Тогда понятно. Не хочешь ли ты на это время перебраться сюда?

— Пока нет, однако не скрою: такая мысль у меня была.

— Постой, я пойду с тобой. — Кристиан не спеша, обошел вокруг стола. — Хочу перекинуться словечком с Ли Хаитом по поводу его книги… — Он бросил взгляд в сторону Тони: — А ты все наслаждаешься гордым одиночеством?

— Слава Богу, да… пока мать еще в Девоне. — Тони изящным движением плеча, поправил свою куртку, — Правда, моя крестная вызывает меня на вечеринку в Эмери-Хаус. Что ж, придется там показаться. Может быть, кому-то со мной по пути? — обратился он к окружающим.

Джарвис, Джек и Деверелл отрицательно покачали головами: они намеревались удалиться в библиотеку клуба и провести остаток вечера в дружественной тишине. Когда Тони попрощался с ними, они, ухмыляясь, пожелали ему удачи.

Вместе с Кристианом и Чарлзом Тони спустился вниз по лестнице и вышел на улицу, где они расстались: Кристиан с Чарлзом поехали в Кенсингтон и Холланд-Хаус, а Тони направился в Мейфэр.

Ему ужасно не хотелось туда идти, однако на этот раз он даже не пытался бороться с судьбой. Любому мало-мальски опытному командиру было отлично известно, что иногда сталкиваешься с такими силами, противостоять которым бесполезно; в этом случае гораздо разумнее не тратить свою энергию попусту. Особенно это справедливо по отношению к крестным матерям, тем более крестным матерям — француженкам.

— Добрый вечер, миссис Каррингтон. Очень рад был снова видеть вас. Алисия Каррингтон, подавая лорду Маршалси руку, слегка улыбнулась:

— Милорд! Вы, наверное, помните мою сестру, мисс Пивенси?

Этот вопрос Алисии прозвучал риторически, поскольку взгляд его сиятельства был прикован к Адриане, оживленно болтавшей с окружавшими ее поклонниками. На Адриане было платье из розового шелка несколько более темного оттенка, чем обычно носят юные леди, зато наилучшим образом подчеркивавшего ее роскошные темные локоны. Эти локоны сияли в мерцании люстр, образуя прекрасное обрамление для очаровательного лица молочно-персикового цвета, с огромными карими глазами, изящно изогнутыми тонкими черными бровями и пышными розовыми бутонами губ.

К тому же у нее была соблазнительная фигура: даже обернутая в простой кусок грубого полотна, она все равно притягивала бык себе взгляды самых изысканных джентльменов; вот почему они сейчас находились в Лондоне, в гуще высшего света.

Продолжая вести беседу с лордом Маршалси, Алисия исподтишка наблюдала за всеми, кто ухаживал за ее младшей сестрой. До сих пор все шло точно так, как они планировали, когда сидели в скромной гостиной маленького домика в Литтл-Комптоне, который вместе с прилегающими к нему несколькими акрами земли составлял совместное имущество ее, Адрианы, и трех их братьев. Однако тогда даже в самом смелом своем воображении они не могли представить, что события будут развиваться столь стремительно.

Их план, несмотря на все его безрассудство, почти удался, по крайней мере удалось обеспечить будущее для трех их братьев — Дэвида, Гарри и Мэтью, а также для Адрианы. О себе Алисия особо не беспокоилась — время придет, когда все родные будут окончательно устроены.

Лорд Маршалси становился все более беспокойным; сжалившись над ним, Алисия осторожно ввела его в кружок поклонников Адрианы, а сама незаметно отступила в тень, как истинная дуэнья. При этом она не преминула отметить, как уверенно сестра держится с окружающими ее джентльменами. Ни Адриана, ни она сама никогда не вращались в высшем обществе и не имели представления о принятых в нем правилах поведения, однако за время, прошедшее с момента их появления в городе и вступления несколько недель назад в эти высокие сферы, они усвоили и использовали довольно много новых навыков без малейшей запинки.

Вот почему Алисия считала, что у нее есть достаточно оснований гордиться собой и своей сестрой, и все больше верила в прекрасное завершение придуманного ими плана.

— Миссис Каррингтон! Примите уверения в моем совершеннейшем почтении!

Эти обращенные к ней слова словно вернули ее из розового будущего в реальную действительность. Стараясь скрыть смущение, она улыбнулась и протянула руку джентльмену, который замер перед ней в изящном поклоне.

— Мистер Раскин! Как я рада видеть вас здесь!

— Я тоже чрезвычайно рад, милая леди! — Свой комплимент Раскин сопроводил проницательным взглядом и приторной улыбкой, отчего у Алисии по спине пробежала неприятная дрожь. Это был довольно крупный мужчина, на полголовы выше ее ростом, и довольно крепкого телосложения; одевался он хорошо и вел себя как джентльмен, но в нем угадывалось нечто такое, что, несмотря на всю ее неопытность, вызывало у Алисии брезгливое чувство.

По какой-то необъяснимой причине Раскин включил ее в круг своего внимания уже с момента их первой встречи. Если бы она смогла понять эту причину, то немедленно попыталась бы каким-то образом ее устранить. Ее бурное воображение рисовало его в виде огромной змеи, приготовившейся проглотить загипнотизированную им жертву. Алисия вынуждена была притворяться, что не понимает смысла его ухаживаний, а когда он предложил ей полную свободу, сделала вид, что не заметила намека; даже когда чуть позже он заговорил про женитьбу, она пропустила это мимо ушей и перевела разговор на что-то другое. Увы, все было напрасно: Раскин продолжал преследовать ее еще более настойчиво.

— Если бы вы уделили мне всего минуту внимания наедине, моя радость, я был бы вам весьма признателен… — Он все еще держал ее руку в своих руках.

Алисия с уклончивым выражением высвободила руку и помахала ею Адриане.

— Боюсь, сэр, что ввиду необходимости заботиться о сестре я на самом деле не могу…

— Ах, так! — Раскин бросил взгляд в сторону Адрианы и мисс Тивертон, которую та взяла под свое крылышко, заслужив тем самым вечную благодарность леди Хертфорд. — Но, видите ли, то, что я собираюсь вам сказать, как раз имеет некоторое отношение к вашей сестре. Впрочем, ваше беспокойство… вполне можно понять. — Он отвел взгляд и внимательно осмотрел зал, полный разного рода модников и модниц. На вечеринку к леди Эмери съехались все сливки общества; людей было огромное множество, и все непринужденно разговаривали, обмениваясь последними слухами. — Здесь так шумно, может, мы просто отойдем в сторону? Там мы с вами сможем побеседовать, не забывая о безопасности вашей очаровательной сестры и не упуская ее из виду.

На этот раз просьба Раскина была высказана столь настойчиво, что Алисия не решилась ему отказать. Наклонив голову, она с выражением полного безразличия взяла его под руку и позволила увести себя сквозь толпу гостей в укромное место. Внешне она была спокойна, но ее сердце билось все быстрее, а в легких не хватало воздуха. Может, ей просто почудилось, но… Действительно ли в его тоне прозвучала угроза?

Из укромного уголка позади шезлонга, среди престарелых дам, как и обещал Раскин, можно было спокойно наблюдать за Адрианой и всем ее окружением. А если разговаривать шепотом, то даже старушки, всегда настроенные на скандал, не смогут ничего услышать.

Раскин, стоя рядом с ней, спокойно наблюдал за гостями.

— Я хотел бы, моя дорогая, чтобы вы внимательно выслушали все, что я собираюсь вам сказать, а уже потом дали свой ответ.

Алисия быстро взглянула на него и крепко сжала свой веер.

— Я должен заметить, что мой дом находится неподалеку от Бледингтона… — Раскин сделал небольшую паузу. — Ага! Я вижу, вы меня понимаете!

Алисия изо всех сил пыталась скрыть свое волнение. Бледингтон лежал к юго-востоку от торгового городка Чиппинг-Нортона, а их деревушка, Литтл-Комптон, — к северо-востоку. По прямой между Литтл-Комптоном и Бледингтоном было не более восьми миль. Однако там она никогда не встречалась с Раскином — ее семейство жило замкнутой жизнью и до самого последнего времени не выезжало за пределы Чиппинг-Нортона. Приступая к своему маскараду, Алисия была абсолютно уверена, что ни один человек в Лондоне ее не узнает. Очевидно, Раскин разгадал ход ее мыслей.

— В деревне мы с вами никогда не встречались, но я видел там вас и вашу сестру, когда в прошлый раз приехал домой на Рождество. Вы с ней переходили через рыночную площадь.

Алисия быстро посмотрела на него, и он хищно осклабился:

— Тогда-то я и решил заполучить вас. В самом деле, это так романтично. Я поинтересовался, как вас зовут, и мне сказали — мисс Алисия Пивенси. — Раскин помолчал, потом пожал плечами, — Если бы вы не объявились в Лондоне, то из этого, конечно, ничего бы не вышло. Однако вы все же появились несколько месяцев спустя — под видом вдовы, якобы потерявшей мужа более года назад. Это, конечно, смелый ход, и теперь у вас есть все шансы на успех. Я со своей стороны желаю вам только добра. Тем не менее, — продолжал он уже более суровым тоном, — вы от предложенного мной покровительства отказались. По некотором размышлении я решил поступить честно и сделал вам предложение, но вы опять задрали нос — никак не могу понять почему. Неужели вы совсем не заинтересованы в том, чтобы найти себе мужа, а заботитесь только о своей сестре? Или вы решили отложить свои личные дела на потом? — Его взгляд не отрывался от ее лица. — Не кажется ли вам; моя дорогая миссис Каррингтон, что теперь и для вас пришло время заняться собой?

Алисия с усилием подавила приступ подступившей тошноты, молясь про себя о том, чтобы головокружение не кончилось обмороком. Комната поплыла у нее перед глазами, однако уже через несколько секунд, переведя дух, она на удивление спокойным тоном спросила:

— Что, собственно, вы хотите этим сказать?

С лица Раскина не сходило напряженное выражение.

— Я хочу сказать, что вы, отвергая мое предложение, были столь убедительны в роли безутешной вдовы… И вот сегодня я получил письмо от старого доброго доктора Лэнджа — он уверяет меня, что сестры Пивенси до сих пор незамужние вот так-то! — Раскин хищно осклабился. — Однако вам бояться нечего: после того как я пришел к выводу, что женитьба на вас — это отличная идея, полученные мной сведения ничуть не изменили моего к вам отношения. Итак, давайте внесем в этот вопрос ясность, моя дорогая. Миссис Каррингтон не может больше оставаться в свете, но если вы согласитесь стать миссис Уильям Раскин, то я не возражаю против того, чтобы свет так и не узнал, что никакой миссис Каррингтон никогда не было. А теперь я снова прошу вашей руки. Если вы дадите свое согласие, то ваш план устроить будущее очаровательной Адрианы не пострадает ни на йоту. — Улыбка так же внезапно исчезла с его лица, как и появилась, однако он продолжал внимательно изучать ее. — Надеюсь, я ясно выражаюсь?

Во рту у Алисии пересохло, и все же, облизав губы, она постаралась сохранять спокойный тон:

— Думаю, я прекрасно поняла вас, сэр, но… Я хотела бы попросить у вас немного времени, чтобы обдумать свой ответ.



Брови ее собеседника слегка приподнялись, и на лице снова появилась улыбка.

— Ну конечно, конечно! У вас есть двадцать четыре часа — это немало, если учесть, что думать тут особенно не о чем.

Алисия набрала в легкие побольше воздуха, лихорадочно пытаясь сообразить, как же ей обосновать свое возражение.

Поймав ее взгляд, Раскин подтвердил окончательный итог:

— Завтра вечером вы можете дать свое официальное согласие, а уже ночью я надеюсь разделить с вами постель.

Алисия стояла неподвижно, глядя на него, как кролик на удава; в его глазах она не находила ни единого намека хоть на какое-либо душевное чувство, и, следовательно, взывать к нему было бесполезно.

Так и не дождавшись ответа, Раскин картинно поклонился:

— Итак, я заеду к вам завтра вечером в девять. — Он быстро повернулся и, сделав несколько шагов, смешался с толпой гостей.

Алисия будто оцепенела: в голове у нее словно пронесся ураган, кожа была холодна как лед, и неприятно сосало под ложечкой.

Раскат хриплого старушечьего смеха вернул ее обратно на землю. Она посмотрела через весь зал в сторону Адрианы, и их взгляды встретились. Но когда Адриана вопросительно приподняла бровь, Алисия отрицательно покачала головой.

Она должна снова взять себя в руки — себя и задуманный ими план, а заодно решить дилемму — выйти замуж за Раскина или… Нет вряд ли она могла это принять. Алисия все еще чувствовала слабость; ее бросало то в жар, то в холод. Увидев лакея, она попросила принести ей стакан воды, а затем опустилась на стоявшей у стены стул, раскрыла веер и принялась обмахивать им лицо.

Адриана пока что была в безопасности, и Алисия сосредоточилась на том, что сказал Раскин, что он знал и чего не знал, почему он действовал так, а не иначе… как можно заставить его отказаться от принятого им решения.

Для всей их семьи было крайне необходимо, чтобы Адриана нашла себе подходящего мужа — джентльмена с приличным состоянием и достаточно добрым сердцем, который не только простил бы им их обман, но и выделил средства на обучение мальчиков, у которых практически не было ни гроша. Семья имела благородное происхождение, но не имела связей, и позаботиться о братьях было некому. Дэвиду было всего двенадцать лет, Гарри — десять, а Мэтью — восемь, и без образования в будущем их ничего хорошего не ожидало.

Вот почему Адриане надо было дать шанс найти себе хорошего мужа — не было никаких сомнений, что она вполне способна это сделать. Адриана была поразительно красива: в свете ее прозвали «бриллиантом чистой воды» и наградили еще множеством подобных восторженных эпитетов. Она произведет фурор, будет иметь невероятный успех. Поскорее бы начался настоящий сезон: тогда Адриана наверняка сможет выбрать подходящего человека среди богатых кандидатов, поскольку, несмотря на свою молодость, достаточно умна, а уж Алисия сумеет помочь ей в этом.

Другой цели у Алисии не было с тех пор, как полтора года назад умерла мать. Отец умер еще раньше, почти не оставив семье денег. В результате им пришлось вести очень скромную жизнь, экономить буквально на всем, но все-таки они выжили. Сейчас они решили рискнуть и поставить все на этот единственный шанс, который предоставила им судьба, наделив Адриану несравненной красотой. Ради достижения этой цели Алисия шла на все, на что при иных обстоятельствах никогда бы не отважилась, и пока что всегда побеждала.

Вот почему она прикинулась богатой светской вдовой миссис Каррингтон — отличной дуэньей для вступающей в свет Адрианы. О наемной дуэнье не могло быть и речи — у них просто не было для этого средств. Проделав этот маскарад, они преодолели все препятствия на своем пути и успешно проникли в светское общество. Впереди уже маячил окончательный успех, и все шло так хорошо…

Нет, все-таки должен быть какой-то способ защиты от этого Раскина и его угроз!

Конечно, можно было выйти за него замуж, но даже мысль об этом вызывала у Алисии такое отвращение, что она оставила этот вариант на самый крайний случай.

Пока же одна фраза, сказанная ее неожиданным кавалером, не выходила у нее из головы. Раскин думал, что они богаты. Он выяснил, что она никогда не была замужем, но не знал, что денег у нее отродясь не было. Не сообщить ли ему эту новость? Но ведь она может, как заставить его отказаться от задуманного, так и стать опасным оружием в его руках. Если он узнает, что денег у нее нет, а только лишь одни издержки и долги, то не раздумает ли он жениться на ней и не заставит ли ее, в конце концов, стать вместо этого его любовницей?

От одной мысли об этом Алисии чуть не сделалось дурно. Допив воду, она встала, чтобы отнести пустой стакан к ближайшему буфету, и в этот момент увидела, как Раскин покидает зал через двойную стеклянную дверь, выходившую, по всей вероятности, на террасу.

Надо пойти и поговорить с ним, решила она. В крайнем случае можно хотя бы упросить его дать ей немного больше времени.

Пробравшись сквозь толпу гостей, Алисия встала рядом с Адрианой. Улыбнувшись своим кавалерам, Адриана обратилась к сестре:

— Дорогая, что случилось?

Алисия еще раз поразилась тому, с какой легкостью сестра понимает ее.

— Ничего, я сама все улажу и потом тебе расскажу, а пока схожу на террасу, поговорю с мистером Раскином. Я скоро вернусь.

По глазам Адрианы было видно, что ей хочется задать кучу вопросов, однако она сдержалась.

— Хорошо, только будь осторожна. Он противный, как жаба, а может, и еще хуже.

— Скажите, миссис Каррингтон, вы с мисс Пивенси будете на премьере в Королевском театре? Молодой лорд Миддлтон был нетерпелив, как спаниель, но Алисия, дав ему довольно неопределенный ответ, быстро выскользнула из кольца поклонников Адрианы и направилась к своей цели.

Как она и предполагала, стеклянная дверь вела на террасу, выходящую в сад. Дверь оставили распахнутой, чтобы проветрить душный, переполненный людьми зал. Выйдя на террасу, Алисия прикрыла за собой дверь, затем она поправила накинутую на плечи шаль и огляделась вокруг.

Стояла середина марта, воздух был еще довольно прохладен, и шаль оказалась как нельзя более кстати. Неудивительно, что в эту глухую морозную ночь на террасе больше никого не было. Алисия пристально вглядывалась в темноту, ожидая увидеть Раскина, — возможно, решившего в одиночестве выкурить сигару, — однако терраса была пуста. Подойдя к балюстраде, Алисия осмотрела сад. Раскина нигде не было. Неужели он, таким образом, решил уйти с вечеринки?

Она внимательно всмотрелась в тропинку, которая, судя по всему, должна была вести к калитке, выходящей на улицу, и в этот момент невдалеке что-то мелькнуло.

Она напрягла зрение и разглядела в двух шагах от тропинки, под огромным развесистым деревом, очертания, напоминающие присевшего человека. Скорее всего, там стояла скамейка, и Раскин уселся на нее, чтобы покурить и подумать.

О чем — о завтрашней ночи?

От этой мысли Алисия вздрогнула. Поплотнее закутавшись в шаль, она спустилась по лестнице и пошла по тропинке.

Когда Тони шел по Парк-стрит, он с досадой думал о предстоящей у крестной вечеринке и о том, что ему придется улыбаться, любезничать и болтать с целой стаей юных леди, с которыми у него не было ничего общего и которые, вероятно, упали бы в обморок, если бы узнали, каков он на самом деле. В итоге его нежелание идти туда только возросло.

Даже в самом диком сне не мог он представить себя женатым на какой-нибудь из тех юных красавиц, которые постоянно мелькали у него перед глазами. Все они были… слишком юными, что ли. Слишком невинными, не знающими жизни. Он чувствовал себя среди них совершенно чужим. Если бы он выбрал любую из них, каждая с радостью согласилась бы на его предложение и считала бы себя счастливой, и один этот факт уже говорил об уровне их ума. А ведь он вовсе не такой уж легкий в общении человек и никогда им не был; каждая здравомыслящая женщина поймет это с первого взгляда. Его будущей жене придется нелегко: от нее потребуется много такого, о чем эти юные создания, кажется, даже не подозревают.

Жена…

Еще совсем недавно сама мысль о том, чтобы найти себе жену, не вызвала бы у него ничего, кроме смеха. Он и не представлял, каких это требует неимоверных усилий, напротив, ему казалось, что нужная женщина сразу же явится — только позови.

И вот теперь, когда он, в самом деле, оказался перед необходимостью обзавестись хорошей женой, ни одна подходящая женщина до сих пор даже не показалась на горизонте, и он все еще не представлял себе, как она должна выглядеть, какой должна быть, не знал, какие черты ее характера будут для него самыми важными, — короче, вообще не знал, что ему нужно.

Итак, подумал он, сначала надо определить цель — если этого не сделать, невозможно даже начать боевые действия. Такая неопределенность раздражала его и усиливала и без того свойственное ему нетерпение — охотиться за женой оказалось в сто раз труднее, чем охотиться за шпионами.

Одновременно со звуком его шагов, отдававшимся эхом на пустынной улице, Тони вдруг услышал отдаленный звук других шагов. Он по привычке насторожился и посмотрел вдаль.

Сквозь окутывавший улицу туман он с трудом различил контур человека в пальто и шляпе, с тростью в руке, вышедшего из калитки Эмери-Хауса. Человек находился очень далеко, быстро шел в противоположную сторону, так что узнать его было невозможно.

Дом крестной матери Тони стоял на углу Парк-стрит и Грин-стрит, выходя фасадом на Грин-стрит. Садовая калитка находилась в конце тропинки, ведшей к террасе гостиной.

Вечеринка, должно быть, уже в самом разгаре. Тони снова почувствовал раздражение при мысли о женской трескотне, визгливом хохоте, хихиканье, об оценивающих взглядах матерей семейства и о расчете во взглядах и в разговорах всех без исключения.

Садовая калитка становилась все ближе, у него появилось сильное желание войти с этой стороны, проскользнуть внутрь без всяких церемоний, смешаться с толпой гостей и разведать обстановку, а затем, если повезет, потихоньку уйти, так чтобы его крестная мать даже не успела узнать о том, что он был здесь.

Протянув руку, Тони поднял кованую чугунную щеколду и, когда калитка бесшумно отворилась, прошел внутрь, а затем так же тихо закрыл ее за собой. И сразу до него донеслись голоса и смех веселившихся в доме людей.

Мысленно затянув потуже пояс, Тони, сделав глубокий вдох, быстро взбежал по крутым ступеням лестницы, ведущей в сад, и вдруг резко остановился. То, что он увидел, на мгновение привело его в замешательство. Прямо перед ним незнакомая женщина, присев на корточки, склонилась над лежащим мужчиной, тело которого слегка опиралось на толстый ствол старого дерева.

Все чувства Тони, словно по боевой тревоге, обострились, и он замер на месте, наблюдая за женщиной, которая начала медленно подниматься. Это была стройная, хрупкая леди в шелковом вечернем платье, с собранными на макушке темными волосами, в наброшенной на плечи серебристой шали, которую она придерживала одной рукой. В другой руке женщины находился длинный зазубренный кинжал; по его зловеще сверкающему лезвию стекали струйки крови.

Женщина держала кинжал за рукоятку двумя пальцами, и это показалось Тони весьма странным. Взгляд ее выражал ужас, словно это был не кинжал, а ядовитая змея.

В это мгновение с лезвия на землю упала темная густая капля, и женщина содрогнулась. Тони машинально шагнул вперед, чтобы не дать ей упасть… Тем временем женщина, видимо, почувствовала его присутствие, повернулась и подняла на него глаза. Лицо ее было бледным как снег, в темных, широко раскрытых глазах застыл ужас.

С видимым усилием, взяв себя в руки, женщина негромко произнесла:

— Кажется, он мертв!

При этом тон ее оставался бесстрастным, а голос заметно дрожал. Было видно, что она недалека от истерики, и Тони был рад, что женщина пока все же справляется с собой.

С трудом, удержавшись от неожиданно возникшего желания обнять ее и успокоить, он подошел ближе, оглядел всю ее с ног до головы и только после этого протянул руку за кинжалом.

Передавая ему кинжал, женщина снова вздрогнула, но уже не от страха, а от отвращения.

— Где был кинжал? — спросил Тони деловым тоном и присел на корточки в ожидании ответа.

Она секунду помедлила.

— В левом боку. Он почти совсем вывалился… Я ничего не понимаю… — Ее голос дрожал.

— Ну-ну, спокойно!

Тони почти приказывал ей. Беглый осмотр показал, что она не ошиблась. Мужчина был мертв, и зарезали его очень умело: одним точным ударом ножа сзади между ребер.

— Вам известно, кто это?

— Некто мистер Раскин… Уильям Раскин. Тони внимательно посмотрел на нее:

— Так вы знали его?

Как ни странно, она вдруг испугалась еще больше:

— Нет!

Алисия перевела дыхание и на мгновение закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями.

— То есть я хотела сказать — мы с ним беседовали. По-светски. На вечеринке…

Махнув рукой в сторону дома, она еще раз попыталась все объяснить:

— У меня разболелась голова, я вышла подышать воздухом, а заодно немного прогуляться… — Ее взгляд скользнул по распростертому телу, и она сделала судорожный глоток. — А потом я обнаружила его…

Раскин угрожал ей, ее планам, будущему ее родных. Он ее шантажировал — и вот теперь лежит перед ней мертвый. Кровь сочилась из раны, образуя черную лужу; его кровь была на кинжале, который находился в руке незнакомца. Все это просто не укладывалось у нее в голове.

Из задумчивости ее вывел голос незнакомого джентльмена, так неожиданно пришедшего ей на помощь. Поднявшись, незнакомец спросил:

— Возможно, вы видели, как кто-то уходил отсюда?.. Алисия удивленно посмотрела на него:

— Нет, никого не видела… — Она огляделась вокруг и только в этот момент поняла, что в саду стоит мертвая тишина. И тут же она, почувствовав внезапную панику, резко повернулась к незнакомцу.

— О нет, сэр, я не убивала его!

Вместо ответа незнакомец еще раз взглянул на труп, затем на Алисию и, наконец, махнул рукой в сторону дома:

— Пойдемте. Надо им все рассказать.

Но Алисия даже не двинулась с места и лишь недоуменно моргала глазами. Тогда он взял ее за локоть, и она без всякого сопротивления позволила отвести себя на террасу. При этом она еле-еле передвигала ноги, так что Тони почти тащил ее.

— Вы не знаете, у этого Раскина была жена? Он почувствовал, как она вздрогнула.

— По-моему, нет… — Ее лицо еще больше побледнело. Он молился, чтобы она не лишилась чувств, по крайней мере до тех пор, пока они не войдут в дом. Если он явится на вечеринку со стороны террасы с потерявшей сознание женщиной на руках, то это наделает даже еще больше шума, чем само убийство.

Дверь на террасу была открыта, так что они вошли внутрь, не привлекая к себе особого внимания. Только здесь, при полном освещении, Тони смог, наконец, как следует изучить черты ее лица. Она была выше среднего роста; ее блестящие темные волосы, уложенные кольцами на макушке, открывали взору тонкий изгиб шеи и прекрасные плечи; изящный прямой нос, чуть-чуть широковатый рот и полные, соблазнительные губы делали ее лицо настолько привлекательным, что ему вдруг захотелось крепко прижать ее к себе…

Она посмотрела на него своими огромными зеленовато-карими глазами, и Тони понял, что опасность обморока миновала. Отыскав взглядом, свободное кресло у стены, он подвел ее к нему, и она тут же с облегчением села.

— Мне нужно поговорить с дворецким леди Эмери. Оставайтесь здесь, я сейчас пришлю лакея со стаканом воды.

Алисия благодарно взглянула на него. У незнакомца были бархатистые черные глаза; за тонкими, угловатыми чертами лица, высокомерными и непроницаемыми, угадывались внутренняя сила и сосредоточенность. Это было самое привлекательное мужское лицо из всех, которые она встречала; в целом от незнакомца веяло обаянием и силой. Эту силу она почувствовала, уже когда он шел рядом с ней, поддерживая ее под руку.

— Да, если вам не трудно… благодарю вас, — наконец произнесла она.

Это «благодарю вас» относилось, конечно, не только к стакану воды.

Поклонившись, незнакомец повернулся и направился в другой конец зала. Не обращая внимания на дам, тщетно пытавшихся поймать его взгляд, он послал лакея присмотреть за Алисией, а затем нашел Кластерса, дворецкого леди Эмери, и, уведя его с собой в библиотеку, объяснил ему ситуацию и попросил сделать необходимые распоряжения.

В доме Эмери Тони начал бывать с раннего детства, и весь персонал был ему хорошо знаком. Его просьбы всегда исполнялись; вот и теперь по приказу Тони немедленно вызвали лорда Эмери из игровой комнаты, а леди Эмери из гостиной и послали лакея за полицейским.

Собравшиеся не очень удивились появлению Тони; в конце концов, его крестная была француженка. В данном случае поддержку ей вызвался оказать капитан полиции — высокомерный тип, который всегда видел трудности там, где их вообще не было. Мгновенно оценив его методы, Тони решил не упоминать о присутствии на месте преступления женщины — зачем без надобности травмировать ее; если учесть огромные размеры убитого и то, как она держала кинжал, довольно трудно было бы представить ее в качестве убийцы.



Кроме того, он просто не знал имени этой женщины. Об этом Тони подумал уже в тот момент, когда, вернувшись в гостиную, обнаружил, что ее там нет. Он обыскал все комнаты, но и среди гостей ему не удалось найти незнакомку. Толпа в зале к этому времени заметно поредела, и Тони подумал, что женщина была здесь не одна, а со своим мужем, и они уже уехали… При этой мысли весь его энтузиазм сразу же пропал.

Еще немного покрутившись среди гостей, Тони вышел в холл и направился к выходу. На парадной лестнице он вдруг остановился, вдыхая свежий морозный воздух.

Отчего-то эта женщина никак не выходила у него из головы, и он почувствовал легкую обиду. Конечно, он вовсе не рассчитывал на ее благодарность, однако не отказался бы еще раз заглянуть в большие зеленые глаза и увидеть, как они смотрят на него без всякого страха. Интересно, не почувствовала ли и она тоже, как вскипает и бушует кровь, не ощутила ли этот первый признак разгорающейся страсти?

Где-то вдалеке зазвонили колокола. Втянув в себя очередную порцию свежего воздуха, Тони спустился по лестнице и отправился домой.

Дом Тони был тихим, спокойным местом — во всем огромном старом здании жил только он один. Разумеется, прислуга у него тоже была, но она, как правило, усердно оберегала его от всевозможных волнений и не беспокоила по пустякам.

Немудрено, что Тони едва не испытал шок, когда в девять часов утра его разбудил камердинер, прислуживавший еще его отцу и перешедший к нему по наследству вместе с титулом, и сообщил, что внизу его ожидает какой-то джентльмен, желающий немедленно с ним поговорить. На просьбу изложить суть дела джентльмен ответил, что его имя Далзил и что их хозяин, вне всяких сомнений, примет его.

Сочтя, что ни один нормальный человек в здравом уме не назовется Далзилом, не будучи им, на самом деле, Тони принялся одеваться, недовольно ворча при этом.

Любопытство заставило его поскорее спуститься вниз, ведь раньше их просто вызывали к Далзилу в офис в Уайтхолле. Конечно, теперь он уже не входил в число фаворитов Далзила, однако что-то подсказывало ему — одной этой причины еще недостаточно для того, чтобы столь значительный человек сам нанес ему визит вежливости.

Войдя в библиотеку, где камердинер оставил Далзила томиться в ожидании аудиенции, Тони первым делом уловил аромат свежесваренного кофе: разумеется, Хангерфорд не забыл подать гостю чашку этого чудесного напитка.

Слегка поклонившись гостю, вольготно расположившемуся в кресле, Тони подошел к колокольчику и дернул за шнурок; затем, повернувшись и опершись локтем о каминную полку, он вопросительно посмотрел на Далзила, который ждал его, отставив чашку в сторону.

— Прошу простить меня за столь ранний визит, но, как мне стало известно от Уитли, прошлой ночью вы обнаружили труп. Тони уставился в темные, наполовину скрытые под тяжелыми веками глаза Далзила и с восхищением подумал, что вряд ли хотя бы один случай подобного рода мог ускользнуть от его внимания.

— Да, это так. Чистая случайность… А чем вызван ваш и Уитли интерес к этому делу?

Лорд Уитли занимал в министерстве внутренних дел должность аналогичную должности Далзила, и Тони являлся, возможно, единственным членом группы Далзила, взаимодействовавшим с агентами Уитли, которым было поручено уничтожение шпионской сети, действовавшей за пределами Лондона и пытавшейся сорвать военные кампании Веллингтона.

— Жертва преступления, Уильям Раскин, служил старшим клерком администрации в министерстве сборов и доходов, и я пришел выяснить, не связано ли с этим убийством что-нибудь такое, что мне необходимо знать…

Итак, старший клерк администрации в министерстве сборов и доходов. Тони припомнил окровавленный кинжал и слегка вздрогнул.

— Думаю, что нет, — не вполне уверенно ответил он. Далзил кивнул, а затем поднялся, видимо, собираясь уходить. Встретившись взглядом с Тони, он спокойно произнес:

— Если в ситуации возникнут какие-либо изменения, дайте мне знать, — после чего вежливо поклонился и пошел к выходу.

Проводив гостя в холл, Тони поручил его заботе лакея, а сам отправился в библиотеку, на ходу размышляя о том, кто же такой Далзил на самом деле. Без сомнения, они с ним были одного поля ягоды: имея тонкие нормандские черты лица, бледную кожу и черные волосы, конечно же, этот человек принадлежал к аристократическому роду. Однако Тони было известно, что Далзил — это не единственное его имя. Он имел не столь высокий рост и выглядел несколько более тощим, чем его подчиненные, бывшие гвардейцы, однако от него исходила такая смертоносная аура, что даже среди плотной толпы, более крупных мужчин она мгновенно выделяла его как самую опасную фигуру.

Наконец Тони услышал стук — это захлопнулась парадная дверь. Еще через секунду появился Хангерфорд с подносом, на котором стояла чашка горячего кофе. Приказать повару подать завтрак, милорд? Тони кивнул:

— Да, и пусть поторопится — я скоро ухожу.

Он пил отличный кофе и смаковал предчувствие, которым наполнили всю его нервную систему появление Далзила и несколько сказанных им слов. Игнорировать или недооценивать такого рода предупреждение он не мог, хотя в данном случае лично его оно не касалось. Но возможно, оно касалось ее…

Вопрос Далзила давал Тони прекрасный предлог для того, чтобы побольше разузнать о ней; можно даже сказать, что, принимая во внимание проявленный Уайтхоллом интерес к данному происшествию, на него была возложена обязанность это сделать. Теперь ему предстояло удостовериться в том, что за смертью Раскина не скрывается какое-либо еще более гнусное преступление, а значит, необходимо было найти эту женщину.

Глава 2

Разумеется, теперь Тони жалел о том, что сразу не спросил, как ее зовут, однако знакомиться с дамой над мертвым телом ему никогда раньше не приходилось; таким образом, все, что он имел на данный момент, — это ее описание. Мысль спросить свою крестную мелькнула у него в голове лишь на миг, и он тут же ее отбросил: у него не вызвала ни малейшего восторга перспектива в очередной раз стать объектом внимания тетушки Фелиситэ, тем более на этот раз, когда он и сам не был ни в чем уверен. К тому же эта леди, возможно, присутствовала на вечеринке в качестве подруги кого-нибудь из гостей, и тетушка Фелиситэ могла просто не знать ее лично.

За завтраком Тони все время пытался понять, как отыскать эту женщину, пока вдруг ему в голову не пришла поистине гениальная мысль. Быстро проглотив сосиски и ветчину, он вышел в холл, накинул на плечи пальто, которое Хангерфорд уже держал в руках, и направился на Брутон-стрит.

Идея заключалась в том, что незнакомка была одета в необыкновенно изысканное платье превосходного покроя: ниспадающие складки, вырез — все выдавало руку опытной модистки. Если верить Хангерфорду, самые популярные в высшем обществе модистки по-прежнему располагались на Брутон-стрит, и Тони начал обход с ближайшего угла, то есть с салона мадам Франчески.

Мадам с радостью приняла его, но, к своему (и его) огромному сожалению, ничем не смогла помочь. Та же история повторилась и в других салонах. Дойдя до заведения мадам Франшо на другом конце улицы, Тони отчаялся окончательно и, спускаясь по лестнице, почти без надежды продолжал спрашивать себя, где же, черт побери, эта леди могла купить себе платье… Как вдруг на противоположной стороне улицы он увидел ту самую женщину собственной персоной. Из этого следовало, что она все-таки бывала на Брутон-стрит!

Женщина шла довольно быстро, разговаривая на ходу с какой-то юной особой поистине сказочной красоты — настолько восхитительной, что даже вконец измученный Тони не мог не обратить на нее внимания.

Он подождал у выхода, пока они пройдут немного вперед, потом вышел, закрыл за собой дверь, пересек улицу и последовал за ними. Соблюдая осторожность, он шел не настолько близко, чтобы они могли сразу же заметить его, но и не слишком далеко, так как хотел избежать риска упустить их из виду, если им вздумается зайти в какой-нибудь из бесчисленных магазинов. Однако, к немалому его удивлению, дамы не стали никуда заходить, а продолжали идти дальше, полностью поглощенные беседой. Дойдя до Беркли-сквер, они немного постояли, а затем продолжили свой путь, и все это время Тони следовал за ними неотступно.

— Ты бы ничего не смогла сделать, ведь он уже был мертв, а ты толком ничего и не видела, — решительно излагала факты Адриана. — Значит, твои показания ничего бы не дали, и ты ничем бы не помогла расследованию.

— Да, конечно. — Алисия согласно моргнула ресницами. Ей очень хотелось поскорее избавиться от терзавшего ее неприятного ощущения. Возможно, ей все же следовало остаться у леди Эмери — или, по крайней мере, дождаться возвращения того благородного джентльмена. Он был необыкновенно внимателен к ней и поддержал ее в трудную минуту, за что она должна его, как следует поблагодарить. Она боялась также, что у него могут возникнуть неприятности из-за обнаруженного ею трупа; у нее не было ни малейшего представления о том, как закон требует поступать в подобных случаях.

Неудивительно, что Алисия все еще находилась в возбужденном состоянии, однако даже убийству не дано было отвлечь ее от реализации задуманного ими плана, от которого зависело слишком многое.

— Надеюсь, Пенкуик сумеет раздобыть для нас сиреневый шелк — этот цвет хорошо выглядит на фоне пастельных тонов.

Адриана внимательно посмотрела на нее:

— По-моему, мне подошел бы фасон с застежками из тесьмы — помнишь?

Алисия молча кивнула. Сестра всячески пыталась отвлечь ее, направить ее мысли в более практическое и продуктивное русло. Они как раз возвращались от мистера Пенкуика, снабжавшего магазины самыми лучшими материалами; в последнее время он также поставлял миссис Каррингтон с Уэйвертон-стрит ткани для тех великолепных платьев, в которых она сама, а также ее очаровательная сестра, мисс Пивенси, блистали на всевозможных светских вечеринках. С Пенкуиком у них было заключено дружественное и обоюдовыгодное соглашение, согласно которому они получили от него эксклюзивные ткани со значительной скидкой и взамен должны были говорить всем, что самые лучшие ткани, несомненно, поставляет мистер Пенкуик.

Так как Алисия не пользовалась услугами модисток, то все полагали, что она обращается с заказами к частной портнихе. В действительности же они с Адрианой и их старой няней Фитчет свои платья шили сами, что, разумеется, тщательно от всех скрывалось.

— С темно-лиловой тесьмой. — Алисия слегка прищурила глаза, создавая в своем воображении будущее платье. — Окаймленное лентами промежуточного оттенка.

— Точно! Я видела такую отделку на одном платье вчера вечером — оно выглядело потрясающе!

Пока Адриана щебетала без умолку, Алисия, кивая в нужный момент, продолжала обдумывать волновавшую ее тему.

Когда незнакомец заявил, что он не убийца, она поверила ему — и верила до сих пор, сама не зная почему. Но ведь это было бы для него так легко… он мог услышать на тропинке ее шаги, прислонить Раскина к дереву, спрятаться в темноте, дождаться, когда она обнаружит труп, а затем выйти и «обнаружить» ее. Если бы ее потом об этом спросили, она должна была бы честно заявить, что этот человек появился уже после того, как она нашла Раскина, заколотого кинжалом.

Вспомнив о кинжале, Алисия содрогнулась, и Адриана, бросив на нее внимательный взгляд, еще сильнее сжала ее руку:

— Да перестань ты все время думать об этом!

— Хотелось бы, да не могу…

Однако здесь Алисия немного лукавила, потому что думала она вовсе не о Раскине, а о человеке, появившемся из темноты: несмотря на все ее старания, он никак не выходил у нее из головы.

Наконец она сделала решительное усилие и сосредоточила свое внимание на сути волновавшей ее проблемы:

— Хотя нам до сих пор очень везло, меня тревожит мысль о том, что по городу могут поползти слухи… Моя причастность к такому скандальному делу, как убийство, может повлиять и на твое будущее. — Алисия посмотрела в глаза сестре. — А значит, от этого сильно зависит будущее всех нас.

Адриана улыбнулась своей поистине чарующей улыбкой.

— Послушай, Алисия, тебе всего лишь нужно привести меня в нужное место, а остальное предоставь мне. Уверяю тебя, я в состоянии справиться со всем этим сама, а пока я буду шуршать юбками, ты, если захочешь, можешь уйти в тень. Но я, честно говоря, не думаю, что новость об этом убийстве — а тем более о твоей причастности к нему — станет темой светских разговоров; ну разве что в форме обычного в таких случаях восклицания «Ах, какое несчастье!».

Алисия поморщилась.

— Короче говоря, — продолжала Адриана, — я узнала от мисс Тивертон, что сегодня вечером у леди Мотт будут совсем другие люди. Леди Мотт, кажется, имеет обширные знакомства в графствах, а так как все приезжают в город довольно рано, то вечером к ней на бал наверняка придут очень многие. Думаю, мне лучше всего надеть светло-вишневое платье с белыми полосками, а тебе подойдет темно-синее.

Алисия не мешала Адриане строить планы относительно их вечернего туалета, пока, свернув на Уэйвертон-стрит, они не подошли к своему дому. Стоя на углу улицы, Тони видел, как женщины поднялись по ступенькам, а когда дверь за ними закрылась, он как ни в чем не бывало прошел мимо их дома и двинулся дальше. Вряд ли кто-нибудь смог заметить этот интерес, проявленный им к случайным дамам.

В конце Уэйвертон-стрит он остановился, усмехнулся и отправился домой.

Бал леди Мотт отнюдь не воспринимался обществом как малозначительное событие, однако, поскольку бальный зал в ее доме был довольно маленьким, в нем образовалась такая давка, что Алисия мысленно поблагодарила небо за защиту, естественным образом производимую кружком поклонников Адрианы.

Отведя Адриану к ее почитателям, Алисия, как обычно, отошла в сторонку. У стены чуть поодаль стояли стулья для дуэний, но она быстро сообразила, что ей лучше избегать общения с настоящими дуэньями, как правило, чрезвычайно любопытными.

Скрипки заиграли вальс. Этот танец уже был обещан Адрианой лорду Хиткоуту. Алисия зорко наблюдала за тем, как ее сестра грациозно взяла лорда Хиткоута под руку, — и тут вдруг ее собственную руку сжали чьи-то цепкие пальцы.

От неожиданности у нее мгновенно пересохло в горле.

Алисия резко обернулась — и, увидев перед собой смуглое лицо вчерашнего незнакомца из сада, чуть не разинула рот от удивления.

Заметив ее растерянность, незнакомец слегка прищурился:

— Надеюсь, вы не станете возражать, если я приглашу вас? Алисия совершенно растерялась. Пока она собиралась с мыслями, они уже закружились по залу так, что у нее захватило дух. Ее партнер, довольно высокого роста, худощавый и широкоплечий, двигался легко, без напряжения, и ей вдруг показалось, что он пленил ее, выкрал, увез прочь и она теперь полностью в его власти.

Почувствовав, что ей становится трудно дышать, Алисия набрала в легкие побольше воздуха и…

— Мы с вами еще не знакомы! — с трудом выдохнула она.

Его ответ последовал незамедлительно: — Энтони Блейк, виконт Торрингтон, а вы? Невероятно! У нее снова перехватило дыхание; низкий, волнующий голос, казалось, зазвучал во всем ее теле. Его черные, как ночь, глаза приковали к себе ее взгляд.

С трудом, ворочая языком, она произнесла:

— Алисия… Каррингтон. Господи, о чем она думает?

— Миссис Каррингтон.

Она сделала еще один глубокий вдох и почувствовала, что карусель мыслей у нее в голове начинает замедлять свой круговорот.

Ее партнер по-прежнему не сводил с нее глаз. Легкое движение — и вот он уже плавно кружит ее по залу. Алисии оставалось лишь благодарить святых заступников за то, что на пальце у нее было надето кольцо тетушки Мод.

Наконец, опомнившись, она отвела взгляд в сторону.

— Я должна поблагодарить вас за помощь, которую вы оказали мне вчера вечером. Надеюсь, дело завершилось без каких-либо неприятных осложнений для вас? Мне тогда пришлось сразу же уйти. Я была совершенно обессилена…

До этого момента все мужчины безоговорочно принимали такое объяснение; однако Тони посмотрел на нее так, словно ни на секунду не поверил в его правдивость.

Алисия театрально вздохнула:

— Да, и еще со мной была моя незамужняя младшая сестра. На мне лежит ответственность за нее, и я должна была отвезти ее домой…

На протяжении целой минуты ни один мускул не двигался на его словно изваянном по классическим канонам лице. Затем, приподняв одну бровь, он спросил:

— Как я понимаю, мистера Каррингтона с вами тогда не было?

Алисия вся напряглась и, глядя ему в глаза, произнесла как можно небрежнее:

— Не было и быть не могло — я вдова. — А!

Этот звук мог означать что угодно, и Алисия не была вполне уверена, что такой ответ ее устраивает.

Однако она ничего не могла с этим поделать — Энтони смотрел на нее, широко раскрыв глаза; его тонкие подвижные губы слегка разжались, а черные глаза, словно гипнотизируя, приковывали к себе ее взгляд.

Внезапно Алисия почувствовала, как по ее телу разливается тепло. Да что там — она просто вся горела, настолько была возбуждена.

Музыка затихла; и она вдруг подумала, что это был счастливейший танец в ее жизни.

Сжав ее руку, Энтони внимательно посмотрел ей в лицо.

— Вы позволите мне отвести вас обратно к вашей сестре? Алисии ничего не оставалось, кроме как согласиться, и они пошли через плотную толпу гостей по направлению к Адриане и собравшейся вокруг нее свите.

Остановившись неподалеку от сестры, Алисия высвободила руку и, повернувшись, к лорду Торрингтону, царственно кивнула в знак благодарности за его любезность.

— У вас очень красивая сестра. — Энтони бросил взгляд в сторону Адрианы. — Как я понимаю, вы, прежде всего, хотите устроить ее жизнь?

Поколебавшись секунду, Алисия кивнула:

— Ничто не мешает ей найти себе хорошую партию.

— Вот как? Если не возражаете, я хотел бы узнать еще кое-что… — Его взгляд несколько смягчился. — Скажите, вы давно в Лондоне? Вы были на последнем представлении в Опера-Хаусе?

Алисия от неожиданности заморгала.

— Мы пока не имели удовольствия побывать в опере — у нас все впереди…

Вряд ли этого человека могут интересовать опера или театр, вдруг подумала она и, в свою очередь, спросила:

— А вы в последнее время хоть раз посетили театр?

— Я вовсе не питаю слабости к опере. — Виконт скривил губы.

Слабости — неужели они у него есть? И что тогда означал его вопрос об опере? Алисия уже собиралась перейти в наступление, но виконт опередил ее:

— Думаю, вам будет интересно узнать, что соответствующие службы проинформированы о печальной кончине мистера Раскина. — Понизив голос, чтобы никто, кроме нее, не мог его услышать, он продолжил: — В сложившейся ситуации я не счел нужным впутывать вас в это дело. Вам ведь ничего не было известно об обстоятельствах, повлекших за собой смерть Раскина… если я все правильно понял… Алисия нервно кивнула:

— Совершенно верно, и… я не имею ни малейшего представления о том, кто и почему его убил. Я вообще не имела с ним ничего общего — так, нескольких светских бесед, и это все!

Некоторое время лорд Торрингтон внимательно смотрел на нее, а затем, усмехнувшись, спросил:

— Так откуда вы с сестрой приехали в Лондон? Вспомнив, что именно этот человек помог ей выпутаться из очень непростой ситуации, Алисия сочла себя не вправе дурачить его. Но и сказать всю правду она тоже не решилась, ведь только накануне они с Адрианой решили, что разумнее впредь избегать каких бы то ни было упоминаний о Чиппинг-Нортоне.

— Из Уорикшира — это неподалеку от Бэнбери.

— А ваши с мисс Пивенси родители?

— Их больше нет с нами.

Она ощутила на себе пронзительный взгляд внимательных черных глаз.

— Выходит, у вашей сестры, кроме вас, другого опекуна нет?

— Нет. — Алисия гордо приподняла подбородок. — Но ничего, мы справляемся.

От его внимания не ускользнул резкий тон ее слов.

— То есть вы одна взяли на себя ответственность за… Вы имеете хоть какое-нибудь представление о том, за что именно взялись?

Алисия приподняла брови, но на этот раз вовсе не от удивления — она была решительна и серьезна.

— Я же сказала вам, что мы справляемся. До сих пор нам это удавалось, и притом весьма неплохо; удастся и впредь.

Виконт недоверчиво хмыкнул:

— Я думаю, ваш муж обязательно помог бы вам в этом благородном деле.

Алисия покраснела:

— Да, конечно, но он умер несколько лет назад.

— В самом деле? — В глазах ее собеседника вспыхнул лукавый огонек. — Можно спросить, от чего он умер?


— От воспаления легких. — Алисия сама не понимала, почему его вопрос вызвал у нее такое раздражение. Оглянувшись на веселившихся гостей, она попыталась привести свои мысли в соответствие с исполняемой ею ролью. — Смею заметить, с вашей стороны невежливо напоминать мне об этом, сэр.

В ответ на эти слова последовало весьма сухое замечание виконта:

— Простите, моя дорогая, но вы совсем не похожи на безутешную вдову.

Алисия, бросив на него быстрый взгляд, тут же поняла, что это было ошибкой. Затем она услышала тихий добродушный смех.

Послушайте… — Виконт еще больше понизил голос и придвинулся к ней вплотную. — Почему бы вам не последовать примеру вашей сестры и не поискать себе мужа?

— Но у меня и без того много забот.

Ее собеседник, видимо, был готов к такому ответу.

— Большинство женщин на вашем месте как раз предпочли бы сначала найти мужа, чтобы потом он взял на себя ответственность за эти заботы…

— В самом деле? — Алисия пожала плечами. — Возможно, вы правы, но лично я пока не предпринимала особых усилий в этом направлении. Если мне удастся хорошо устроить свою сестру, выдав ее замуж за достойного джентльмена, то я с полным правом сочту этот сезон удачным.

— С точки зрения опекуна, может, оно и так, но с точки зрения зрелой женщины, одинокую жизнь вдовы едва ли можно назвать большой удачей.

Слушая его протяжную речь, Алисия даже не пыталась вникнуть в смысл долетавших до нее слов. Наконец она нахмурилась и произнесла:

— Чем все время насмехаться надо мной, лучше попробуйте сделать что-нибудь полезное. Возможно, вы не откажетесь сообщить мне, кем является джентльмен рядом с моей сестрой?

Тони растерянно хлопал ресницами:

— Э-э… да их рядом с ней сейчас семеро…

Алисия издала разочарованное восклицание, означавшее, что ее удивляет его тупость.

— Ну, тот, с кудряшками, который сейчас разговаривает с ней. Вызнаете, кто он? Тони снова посмотрел туда, куда указывала его собеседница.

— Думаю, это Джеффри, то есть лорд Маннингем.

Алисия тут же дернула его за руку.

— Вот как? А что еще вы о нем знаете?

Она и сама не заметила, как забыла о своем намерении обязательно соблюдать дистанцию, и настолько близко придвинулась к виконту, что он ощутил аромат ее духов. Еще чуть, и его щека смогла бы коснуться ее волос… Окинув лорда Маннингема внимательным взглядом, Алисия нахмурилась, потом она повернулась к Тони и широко раскрыла свои зеленые глаза, показав тем самым, что готова его слушать.

— Поместье лорда Маннингема находится в Девоне — у нас с ним даже есть общая граница. Я знаю его с самого детства и могу сказать, что его недвижимость и финансы находятся в полном порядке.

Алисия внезапно прищурилась.

— Так вы… — Она бросила подозрительный взгляд в сторону Джеффри.

— Нет, конечно, нет. Джеффри не подсылал меня к вам, рассчитывая с моей помощью увести вашу сестру прямо у вас из под носа…

Алисия недоверчиво посмотрела на него. — А почему я должна вам верить?

Поймав руку Алисии, виконт поднес ее к своим губам и поцеловал.

— Потому что это я вам так сказал, и еще… потому что мы с Джеффри не виделись уже больше десяти лет. А теперь, когда я удовлетворил ваше любопытство, может, и мы к ним присоединимся? — Тони жестом указал на соседний кружок.

Царственно наклонив голову и выразив, таким образом, свое согласие, Алисия взяла Тони под руку, и он подвел ее к Джеффри.

— Маннингем, позволь представить тебе миссис Каррингтон — сестру и опекуна мисс Пивенси.

Джеффри скосил глаза в сторону, потом бросил красноречивый взгляд на Тони и только после этого неловко поклонился и пожал руку Алисии. Другие кавалеры тут же воспользовались ситуацией и снова завладели вниманием Адрианы, однако Тони заметил, что она отнюдь не проявляла к ним особой благосклонности и украдкой бросала быстрые взгляды на Джеффри, обменивавшегося обычными светскими любезностями с ее сестрой. Сам Тони довольствовался ролью наблюдателя и не предпринимал ни малейших попыток выручить Джеффри; наоборот, он с наслаждением следил за тем, как умело Алисия Каррингтон перепроверяла сведения, полученные от него, и даже выудила кое-что сверх того. Впрочем, окружающие и так хорошо знали, что она постоянно заботится о своей сестре и внимательно следит, чтобы никто не злоупотреблял ее неопытностью. Своей целеустремленностью Алисия напоминала львицу, присматривающую за котятами: горе всякому, кто посмеет угрожать им. Окружающим миссис Каррингтон представлялась спокойной, решительной, умной и волевой женщиной — зрелой, но отнюдь не старой; она нисколько не была похожа на тех юных мисс, которых ему демонстрировали на протяжении последних недель, и эту разницу он воспринимал с радостным облегчением.

Через своего конюха, посланного им на разведку в конюшни на Уэйвертон-стрит, Тони узнал, что миссис Каррингтон нанимала карету в ближайшей конюшне и что в середине дня она обыкновенно сообщала кучеру о своих планах на вечер. Вооружившись этой информацией, он приехал на вечеринку заблаговременно — к огромному удовольствию леди Мотт — и, сидя в гостиной, ждал, когда появится Алисия Каррингтон.

Почти целый час он наблюдал за ней, прежде чем подойти. За это время Алисия успела, не моргнув глазом, отвергнуть ухаживания трех весьма респектабельных джентльменов, которые, как и он сам, считали ее сдержанную красоту более привлекательной, чем бесспорное очарование ее младшей сестры. Теперь ее равнодушие к браку уже не казалось ему неискренним. Он тоже ее не интересовал — по крайней мере, в настоящее время. Эта женщина была полностью сосредоточена на стоящей перед ней задаче — и это стало поводом к тому, что у Тони само собой возникло искушение попытаться отвлечь ее, посмотреть, не удастся ли ему…

Тем временем Алисия продолжала допрашивать Джеффри; при этом бедняга, как заметил наметанный глаз Тони, становился все более хмурым. Ну что же, он исполнил свой долг — убедился, что его первое впечатление оказалось верным: миссис Каррингтон не убивала Уильяма Раскина и, по-видимому, действительно знала его лишь как посетителя светских вечеринок. Ничего интересного для Далзила тут не было. Теперь Тони мог с чистой совестью убираться восвояси, предоставив Джеффри его собственной судьбе, поскольку у него больше не было никаких причин оставаться рядом с Алисией Каррингтон.

Где-то в углу зала смычки задвигались по струнам, возвещая о том, что вернулись музыканты и вскоре зазвучит вальс. И тут Джеффри, выпрямившись, бросил в сторону Тони умоляющий взгляд, который просто невозможно было оставить без внимания.

Вздохнув, Тони осторожно взял Алисию за руку и, вежливо поклонившись, произнес:

— Разрешите пригласить вас, миссис Каррингтон?

От неожиданности Алисия вздрогнула и обернулась — всего лишь на мгновение, — однако и этого оказалось достаточно, чтобы лорд Маннингем успел вернуться к Адриане, которая, судя по радостной улыбке, тотчас же осветившей ее лицо, только этого и ждала, поскольку уже давно пообещала ему этот танец.

Алисия не успела рта раскрыть, как виконт уже увлек ее прочь.

— Да постойте же!

— Но ведь танцевальный зал — там… — Тони не собирался сдаваться.

— Знаю. Но я еще не приняла ваше приглашение!

Тони бросил на нее взгляд, в котором не было раздражения, а только одно любопытство.

— Вот как? И почему же?

— Потому что я вообще не хочу танцевать!

— Не хотите? Но вы довольно хорошо танцуете…

— Это не имеет никакого значения… В данный момент я дуэнья… и не более того. Дуэньи не танцуют. Мы должны присматривать за своими подопечными, и в этом заключается наша главная обязанность!

Тони рассеянно посмотрел на танцующих.

— Успокойтесь, ваша сестра сейчас танцует с Маннингемом, а он не какой-нибудь грубиян — если, конечно, последние десять лет не изменили его до неузнаваемости; так что ваша подопечная в полной безопасности, и вам нет никакой надобности за ней присматривать.

Они вышли на середину зала, и Тони, подхватив партнершу, закружил ее в вальсе.

У Алисии перехватило дыхание, но она твердо решила не подавать вида.

— Вы всегда так настойчивы?

— Не знаю, — с улыбкой ответил он. — Прежде никто не задавал мне подобных вопросов. К тому же я уже лет десять не появлялся в свете…

Алисия внезапно нахмурилась.

— А почему вы не появлялись в свете десять лет? И где вы были все это время? — подозрительно спросила она.

Виконт посмотрел на нее с таким видом, будто ответ был написан у него на лбу, а затем снова улыбнулся:

— Я служил в гвардии.

— И участвовали в битве при Ватерлоо?

— Да. А также на Пиренейском полуострове. — О!

Тони с удовольствием наблюдал, как она переваривает полученную информацию. Хотя вальсировал он прекрасно, танцы не были его любимым занятием: он, пожалуй, предпочел бы до изнеможения повозиться с женщиной среди разметанных простыней на просторной постели, нежели чинно описывать круги в чопорном бальном зале.

Сейчас, когда танцующая с ним женщина заводила его до крайней степени, он уже и не мог припомнить, когда подобное было с ним в последний раз. Вообще говоря, Тони привык к тому, что стоило ему лишь пошевелить пальцем, и тут же находилось множество женщин, готовых удовлетворить его страсть, но на этот раз его партнерша, гибкая и стройная, не такая полная, как большинство встречавшихся ему женщин, не просто привлекла, а словно приковала его к себе. Единое целое складывалось из множества мелочей: открытый взгляд ее бесхитростных зеленых глаз, густые, тяжелые локоны темно-каштановых волос, неповторимые движения прекрасных губ, которые ему хотелось попробовать на вкус… Когда она была в его руках, желание и воображение увлекали его все дальше, дальше… В свою очередь, Алисия также не могла оставаться равнодушной к своему партнеру. Она чувствовала, как внутри у нее становится тепло. Ей было приятно с ним, она ощущала в нем силу, которая не вызывала у нее защитной реакции, так как не несла в себе никакой угрозы. И потом, это ведь всего лишь танец, обыкновенный вальс — так чего же ей бояться? Мало того, ее партнер оказался бывшим военным, гвардейцем, да к тому же еще и виконтом…

Наконец музыка затихла, и они остановились. Только теперь Алисия поняла, каким необычным и приятным для нее был этот вальс. Она посмотрела в темные глаза своего партнера, и ей показалось, что они выражали полное понимание. Взгляд его не был холодным — и она все время спрашивала себя, как такое возможно…

В этот момент Алисия заметила, что Адриана под руку с лордом Маннингемом направляется к своей свите, и тут же почувствовала, как Торрингтон, взяв под руку, повел ее в том же направлении. Он даже не спросил у нее разрешения, и, тем не менее, она подчинилась ему…

Алисия с явным неудовольствием вспомнила, что за все время танца она ни разу не подумала об Адриане и Маннингеме, поскольку голова ее была занята совершенно другими проблемами, а это означало, что идущий рядом с ней человек опасен — по-настоящему опасен. Он сумел заставить ее на целых пять минут забыть их план — и все это прямо посреди танцевального зала в самый разгар светской вечеринки.

— Что-нибудь случилось? — осторожно спросил Тони, заметив, как она нахмурилась. По глазам Алисии он без труда угадал, что она поначалу боролась с собой, а затем все же решила не говорить ему правду.

Еще больше нахмурившись, Алисия потупилась.

— Я просто думаю, хорошо ли сегодня вели себя мои братья-чертенята.

— Чертенята? — Виконт удивленно прищурился.

— Да, у меня их трое — не дети, а истинное наказание! Дэвид воображает себя пиратом и постоянно падает из окна — я уже даже не помню, сколько раз нам приходилось вызывать врача. Гарри все время врет, и никогда точно не знаешь, действительно ли в доме пожар или это только его фантазии. Ну а Мэтью — ему всего восемь лет, понимаете? — так вот, он непрерывно запирает за всеми двери, а по ночам незаметно убегает на улицу. Мы живем в Лондоне всего лишь около пяти недель, а уже сменили двух экономок и трех горничных.

Глянув в ее простодушные глаза, виконт едва не расхохотался. Какая же она лгунья! Однако он все же сумел сдержаться.

— А бить их вы не пробовали?

— Нет, что вы! Впрочем, однажды пробовала, но тогда они сбежали из дома на целые сутки. Это был самый жуткий день в моей жизни…

— Да-да, понимаю. Эти чертенята, как я полагаю, тоже находятся на вашем попечении?

Алисия кивнула:

— Да, они — моя единственная забота.

При этих словах Тони ухмыльнулся. Заметив это, Алисия слегка обиженно спросила:

— Что-то не так?

Тогда он снова взял ее руку и поднес к губам.

— Если вам так уж хочется отпугнуть от себя мужчин, постарайтесь не показывать им, как вы гордитесь своими тремя чертенятами.

Алисия уже готова была рассердиться, но в этот момент к ним подошла ее сестра под руку с Джеффри, и разговор прервался. За Адрианой потянулась вся ее свита, так что через несколько минут они снова оказались в кругу нарядных и шумных гостей. Сумев наконец оторваться от лорда Торрингтона, Алисия, с опаской поглядывая в его сторону, оставалась в этом укрытии достаточно долго, так что наконец виконт, сочтя свою миссию полностью выполненной, отвесил ей церемонный поклон и покинул зал.

Глава 3

Оставив гостеприимный дом леди Мод, Энтони отправился в клуб «Бастион», где сразу же погрузился в одно из стоявших в библиотеке мягких кожаных кресел.

— Благословенное место! — Со вздохом произнеся эти слова, он подмигнул Джеку Уордфлиту, сидевшему по соседству и читавшему свежий номер «Спортивной жизни», затем отпил глоток бренди и, откинувшись на мягкий подголовник, предался приятным размышлениям.

Энтони размышлял о своей жизни — прошлой, настоящей и будущей. Прошлое уже позади: оно закончилось вместе с победой при Ватерлоо. Настоящее — всего лишь некий мост от прошлого к будущему. Что же касается самого будущего, то…

Впрочем, чего же он действительно хочет? В памяти его вспыхивали обрывки воспоминаний, и главными среди них были воспоминания о теплых дружеских компаниях и тех редких моментах близкого общения среди долгих лет одиночества, в которых всегда присутствовали дух товарищества, ощущение единой цели, любовь к жизни и стремление к справедливости.

Далзил, упомянув об Уитли, напомнил ему о Джеке Хендоне. В последний раз он видел Джека запутавшимся в сетях его очаровательной жены и беспомощно барахтавшимся под ласковым нажимом ее изящного каблучка. Перед его глазами пронеслась благостная картина: Кит со старшим сыном на руках и Джек, стоящий рядом с ними.

Джек и Кит должны были на этот сезон приехать в Лондон; неплохо бы снова с ними повидаться — и не только для того, чтобы возобновить знакомство, но и чтобы еще раз попытаться понять, в чем секрет счастливого брака.

Молодого виконта снова охватило беспокойство, которое не посещало его уже несколько часов. Опорожнив стакан, он отодвинул его в сторону и поднялся с кресла, а затем, кивнув Джеку в знак прощания, покинул клуб.

Лондонские улицы в этот час казались тихими и пустынными: завсегдатаи светских балов уже разъехались по домам, а закоренелые холостяки расползлись по своим клубам, барам и разного рода частным салонам. Тони шел очень медленно, слегка покачивая тростью. Он был полностью погружен в свои мысли и тем не менее все время был начеку, так что ни один из маячивших в темных подворотнях подозрительных субъектов не рискнул к нему приставать.

Дойдя до своего дома на Аппер-Брук-стрит, он поднялся по ступеням и принялся искать ключ от дверей… но тут, к его удивлению, дверь отворилась сама.

Хангерфорд уже стоял на пороге, готовый помочь ему снять пальто и принять у него трость. В холле горели свечи, и ждал наготове еще один лакей. Джентльмен, бывший у вас сегодня утром, опять пришел, милорд. Он непременно хотел дождаться вашего возвращения. Я разместил его в библиотеке.

— Далзил?

— Он самый, милорд.

Тон Хангерфорда показывал, что он не хуже хозяина знает, что Далзил отнюдь не тот человек, которому можно не подчиниться, а тем паче чинить препятствия.

По выложенному зелено-белым кафелем полу Тони направился к библиотеке.

Подойдя к ее дверям, он какое-то мгновение постоял неподвижно, а затем вошел внутрь.

Далзил, сидя в кресле и держа в длинных пальцах почти пустой графин из-под бренди, поприветствовал Тони смешной и немного циничной гримасой. Виконт с опаской оглядел представшую перед его глазами картину, даже не пытаясь скрыть своего удивления, но Далзил лишь улыбался, как будто не находил в ситуации ничего необычного.

— Ну-с?

Виконт прошел к подносу с напитками и налил себе бренди — не из желания выпить, а скорее просто для того, чтобы хоть чем-то занять себя. Он протянул графин Далзилу, но тот лишь покачал головой. Тогда Тони поставил графин на место, взял стакан и пошел к другому креслу.

— Итак, чем я обязан этому… неожиданному визиту? Оба прекрасно понимали, что говорить о каком-то удовольствии в данном случае было бы совершенно неуместно.

— Мы с вами довольно долгое время проработали вместе. Кивнув, Тони сел.

— Тринадцать лет. Но я больше не работаю на правительство…

Темные глаза Далзила, сощурившись, превратились в узкие щелки.

— Бывают такие дела, мой друг, в которых я не могу использовать менее опытных людей, а в данном конкретном случае ваш исключительный опыт делает вас настолько идеальным кандидатом, что было бы глупо упускать такой шанс!

— Но Бонапарт на острове Святой Елены, с французами покончено…

Далзил усмехнулся:

— Я имел в виду тот опыт, который вы приобрели, сотрудничая с Уитли, а также вашу превосходную способность всесторонне оценивать ситуацию и схватывать главное.

— Какая же именно ситуация беспокоит вас теперь?

— Смерть Раскина. — Далзил сосредоточенно наблюдал, как бренди в стакане, зажатом у него в руке, переливается янтарными огнями. — Дело в том, что когда мы стали разбирать его бумаги, в них обнаружились кое-какие подозрительные вещи… например, краткие сведения о кораблях, взятые из различных документов адмиралтейства. По всей видимости, они являются набросками для каких-то более официальных сообщений.

— И все это не имеет никакого отношения к его должностным обязанностям?

— Никакого. Уильям Раскин отвечал за сбор таможенных пошлин с торговых судов, поэтому имел доступ к внутренней информации; в его обязанности также входили расчеты ожидаемого времени прибытия судов в наши порты, но среди бумаг мы обнаружили также данные, относящиеся к движению кораблей через Ла-Манш, особенно на его входе и выходе. Для исполнения его непосредственных обязанностей такие подробности явно не требовались. — Далзил сделал паузу, затем добавил: — Самым неприятным во всем этом является то, что годы, которые охватывают эти записи, с 1812 по 1815-й.

— Так вот оно что! — Как и предсказывал Далзил, Тони сразу понял суть сделанного уточнения.

— Теперь вы понимаете, почему я здесь. И Уитли, и я — мы оба крайне заинтересованы в том, чтобы узнать, кто убил Раскина, а главное — почему.

Тони на минуту задумался, затем с неожиданным любопытством взглянул на гостя.

— Но почему именно я?

Конечно, он и сам вполне мог догадаться, однако ему хотелось услышать подтверждение своих мыслей.

— Потому что из многочисленных правительственных служб есть люди, так или иначе замешанные в этом деле. Маловероятно, что Раскин сам использовал полученную им информацию: скорее всего кто-то знал о том, что он имеет к ней доступ, и этот неожиданный субъект может до сих пор занимать достаточно высокую должность и знать всех оперативников Уитли. О вас же ему ничего не известно. — Далзил помолчал. — Правда, один-единственный раз вы все же сотрудничали с людьми Уитли, когда проводили операцию вместе с Джонатоном Хендоном и Джорджем Смейтоном. Они оба сейчас в отставке; слава Богу, живы и здоровы. Хендон занимался раньше морскими перевозками, однако с Раскином никаких контактов не имел — я это уже проверил. Последние несколько лет Хендон и Смейтон безвыездно жили в Норфолке, имея в Лондоне дела только чисто светские или чисто коммерческие. Резонно предположить, что ни один из них не представляет для вас угрозы, а из остальных сотрудников Уитли, насколько мне известно, больше никто не знал о том, кем на самом деле был Антуан Бальзак.

Тони кивнул в знак согласия. Антуан Бальзак составлял значительную часть его прошлого.

— Вдобавок ко всему именно вам довелось обнаружить труп. — Далзил встретился взглядом с Тони, — Так что выбор очевиден: вы — идеальная кандидатура.

Тони поморщился и заглянул в свой стакан. Ему казалось, что его снова настигло прошлое, и теперь это прошлое старается утащить его назад за собой; ему же идти туда определенно не хотелось. Но, увы, в данном случае Далзил был совершенно прав: именно его кандидатура является очевидно лучшей… и к тому же тут замешана, хотя и косвенно, Алисия Каррингтон… А уж Алисия-то как раз отнюдь не. являлась частью его прошлого!

— Ну, хорошо, — произнес, наконец, он, поднимая глаза. — Я постараюсь что-нибудь сделать. Возможно, мне удастся обнаружить какие-то связи…

Далзил кивнул и отставил стакан в сторону. — Уильям Раскин работал в главном здании министерства сборов и доходов, в Уайтхолле, — уточнил он и затем подробно описал само здание, нужный этаж и кабинет. — Я просил, чтобы у него в кабинете ничего не трогали, и надеюсь, к моей просьбе прислушались. Естественно, я не обзаводился никакими секретными допусками, так что дайте мне знать, если они вам понадобятся.

Тони слегка наклонил голову. Разумеется, Далзил прекрасно знал, что никаких секретных допусков бывший тайный агент просить не станет.

— Раскин снимал квартиру на Бери-стрит, в доме номер 23. Его имение, Кроутон-Холл, находится около Бледингтона в Глостершире, как раз у самой границы северного Оксфордшира, к юго-востоку от Чиппинг-Нортона — ближайшего к нему; торгового центра.

Виконт напряг свою память, однако, увы, Англию он знал далеко не так хорошо, как Францию.

— У него остались старушка мать и незамужняя старшая сестра — обе живут в Кроутон-Холле и никуда не выезжали оттуда более десяти лет, однако Раскин в последние годы иногда наведывался к ним. Вот все, что нам на сегодня о нем известно.

— У него были какие-нибудь пристрастия?

— Вот это вам придется выяснять самому, как и многое другое. Естественно, мы не можем действовать открыто.

— А его смерть… у вас уже есть результаты вскрытия?

— Я вызывал Прингла для доклада. По его словам, Раскина закололи тем самым кинжалом, который нашли вы… Весьма профессионально всадили под ребра. Судя по углу, под которым был нанесен удар, в точке проникновения лезвия, убийца был правшой и находился в момент нападения чуть-чуть сзади от жертвы…

— То есть, — Тони отхлебнул бренди, — это был его знакомый.

— По крайней мере, кто-то из тех, кого он никак не подозревал в преступных намерениях.

Например, женщина в бледно-зеленом шелковом платье… Виконт с неожиданным интересом взглянул на Далзила.

— А Прингл не выдвинул каких-либо предположений о приметах убийцы — рост, телосложение и тому подобное?

Далзил привычно прищурил глаза.

— Это человек почти такого же роста, как и сам Раскин, и, разумеется, достаточно сильный.

— А какого роста был Раскин?

— Чуть пониже меня и на полголовы ниже, чем вы. Тони почти не скрывал своего облегчения.

— Да, не густо. И больше ничего?

— Ничего.

Далзил неторопливо поднялся и направился к дверям, Тони последовал за ним. Если будут какие-нибудь новости, я пришлю вам весточку.

— А если новости будут у меня? — Далзил вопросительно посмотрел на хозяина дома. — Куда мне направлять свое сообщение?

— Сюда. К черному ходу, — секунду подумав, решил Тони. — Мой дворецкий — надежный человек, и весь персонал служит у меня уже долгие годы.

Далзил кивнул, и они вышли в холл. Затем Тони проводил его на улицу, запер входную дверь и вернулся в библиотеку. Быстро подойдя к одному из книжных шкафов, он принялся внимательно просматривать надписи на корешках книг, затем достал с полки огромный том и направился с ним в тот угол комнаты, где горела настольная лампа. Раскрыв книгу, он стал просматривать карты английских графств, перелистывая страницы до тех пор, пока не дошел до карты Оксфордшира. На самом севере графства он нашел Чиппинг-Нортон и Бэнбери и после небольшого анализа легко убедился, что дом Алисии Каррингтон располагался не более чем в десяти милях от имения Раскина.

Закрыв атлас, Тони неподвижно уставился в одну точку, пытаясь сообразить, насколько вероятно для сельской Англии, чтобы, принадлежа к одному социальному кругу и живя почти по соседству, Раскин и Алисия Каррингтон, урожденная Пивенси, до приезда Алисии в Лондон никогда не встречались.

Ответ напрашивался сам собой. Раскин в последние годы не часто бывал в Бледингтоне; Алисия Каррингтон всего лишь сказала ему, что они с сестрой оттуда родом, однако вполне может быть, что ее дом и сейчас там — например, это мог быть дом ее мужа… Скорее всего, она имела в виду именно его дом, а не тот, где провела большую часть своей жизни.

Поставив книгу обратно на полку, Тони направился к дверям. Конечно, ему все придется еще раз проверить, но этим он займется позже, а пока надо было как можно скорее — до того как поползли слухи о внутреннем расследовании по делу Раскина — обыскать его кабинет.

Министерство, располагавшееся в Уайтхолле, строго охранялось как снаружи, так и внутри, однако для человека, хорошо знакомого с его многочисленными запутанными коридорами, оно было не столь уж недоступным. Дело обстояло даже еще проще: кабинет Раскина располагался на первом этаже в задней части здания, а его небольшое окно выходило на глухую стену.

В четыре часа утра в здании министерства было пусто, холодно и безлюдно. Швейцар храпел у себя в каморке внизу, так что Тони мог безбоязненно зажечь лампу.

Сначала осмотрел письменный, столу затем методично обыскал весь кабинет, складывая все, что могло иметь хоть какое-то отношение к делу, посреди стола, а когда не осталось ничего интересного, разложил найденное по огромным карманам своего пальто.

Погасив лампу, Тони выскользнул из здания: и пошел домой, не сомневаясь, что даже при тщательном осмотре никто не обнаружит следов обыска.

Несмотря на хлопоты минувшей ночи, уже в; полдень виконт снова вышел из дома и направился к Бери-стрит. Это: был шикарный район для неженатых джентльменов, рядом с которым располагались многочисленные клубы, а также Мейфэр и резиденция правительства.

Дом номер 23 представлял собой ухоженное: трехэтажное строение. Постучав в дверь, Тони объяснил хозяйке, что в свое время он работал вместе с мистером Раскином: и теперь его послали проверить, не осталось ли в квартире каких-нибудь бумаг, принадлежащих таможенному ведомству.

Когда хозяйка провела его в квартиру на первом этаже, состоявшую из нескольких комнат, он поблагодарил ее и пообещал, что, уходя, вернет ей ключ. Смерив его взглядом, она кивнула:

— Ну что ж, тогда я вас оставляю.

Дождавшись, когда женщина спустится вниз по лестнице, Тони вошел в гостиную и, закрыв за собой дверь, приступил к обыску.

Очень быстро он обнаружил, что в квартире до него кто-то уже побывал — об этом Тони сказала пачка старых долговых расписок, лежавшая поверх свежей корреспонденции в потайном ящике письменного стола. Он не сомневался, что ни Далзил, ни Уитли никогда бы не позволили, чтобы в дело, порученное ему, вмешивался кто-нибудь еще; следовательно, человек, рывшийся до него в бумагах Раскина, принадлежал к «противоположному лагерю», что косвенно подтвердило и сам факт существования этого самого «другого лагеря». По-видимому, кто-то очень боялся, что в квартире Раскина могут находиться некие компрометирующие документы, и счел необходимым эти документы поскорее из нее изъять.

Впрочем, Тони не слишком беспокоился по этому поводу. В делах такого рода всегда остаются какие-то следы и обнаруживаются связующие нити, а он как раз и был экспертом по обнаружению и изучению этих едва различимых, но вполне реальных связей.

Взять, к примеру, долговые расписки. Он не стал пока подробно их анализировать, но беглый взгляд показывал, что долги регулярно погашались. Кроме того, судя по указанным в них суммам, доходы Раскина значительно превышали его жалованье государственного чиновника.

Засунув записки в карман, Тони решил, что его следующим шагом как раз и должен стать поиск этого дополнительного источника дохода.

Сделав оттиск ключа, он вышел в коридор, запер за собой дверь и вернул ключ хозяйке с. тем характерным выражением скуки на лице, которое свойственно государственным служащим.

Очутившись на улице, Тони направился к Торрингтон-Хаусу. Ему потребовалось несколько часов на то, чтобы тщательно изучить и сопоставить свои находки, однако день был в самом разгаре, и у него все еще сохранялась возможность встретиться с Алисией Каррингтон и потребовать от нее без утайки рассказать все, что ему нужно. Какой-то участок его мозга ни на минуту не переставал работать над этой проблемой и вот, наконец, час назад выдал прекрасное решение поставленной задачи.

Но сначала следовало освободить карманы и дать Хангерфорду возможность накормить своего хозяина. Два часа пополудни — вот, пожалуй, самое удобное время для того, чтобы постараться еще немного расшатать оборону миссис Каррингтон.

Тони нашел ее именно там, где и предполагал, — в Грин-парке, вместе с тремя ее братьями и еще каким-то пожилым господином, по-видимому, воспитателем.

Два старших мальчика возились с бумажным змеем, воспитатель помогал им. Младший держал в руках бейсбольную биту и мяч, Алисия изо всех сил старалась достойно исполнять роль его партнерши по игре.

Несколько минут Тони наблюдал за ними, оценивая обстановку. Вспомнив рассказ Алисии о ее чертенятах, он ухмыльнулся. Мальчики были крепкими, здоровыми ребятишками, с розовыми щечками и блестящими каштановыми волосами, — шумные и подвижные, они, тем не менее, послушно исполняли все требования старшей сестры.

Наконец он решительным шагом направился в их сторону. Алисия стояла спиной к нему, держа в руке биту. Младший из братьев бросил ей мяч, и она отчаянно метнулась к нему, но промахнулась, и мяч, просвистев мимо, дал Тони прекрасную возможность начать разговор.

Остановив мяч ногой, он легким ударом подбросил мяч вверх и затем, поймав, переадресовал мальчику. Потом он потянулся к бите в руке Алисии.

— Вы позволите?

Взгляд Алисии выразил крайнюю степень удивления:

— Что вы здесь делаете?

— Играю в мяч. — Виконт плавно махнул рукой. — Если вы станете вон там, то сможете отбивать мои удары…

Мэтью немедленно подбежал к ним.

— Она плохо отбивает, — надув губы, пожаловался мальчуган.

Виконт улыбнулся:

— Ну что ж, тогда нам придется дать ей возможность немного поупражняться. Готовы?

Алисия, как заколдованная, сделала несколько шагов в указанном ей направлении. Впрочем, она далеко не была уверена, что поступает правильно…

Некоторое время Тони выступал в качестве руководителя игры, и лишь когда Дэвид и Мэтью сыграли по очереди на позиции отбивающего, Алисия объявила перерыв.

— Пойдемте домой — нам пора пить чай. Раскрасневшиеся и сияющие от счастья мальчики сразу же подбежали к ней.

— А можно, — спросил Дэвид, дергая ее за рукав, — Тони тоже пойдет с нами пить чай?

Алисия посмотрела в умоляющие глаза Дэвида. Ах, вот как — лорд Торрингтон для них уже был Тони! Не слишком ли рискованно?.. Впрочем, Дэвид больше всех братьев здесь, в Лондоне, чувствовал себя одиноким, да и что, в конце концов, мог им сделать этот человек?

— Если мистер Торрингтон сам захочет… — с улыбкой ответила она.

— Пойдем с нами! С нами! — сразу же раздался дружный хор голосов.

— Ну, раз ваша сестра не против… — Виконт с притворным сомнением взглянул на Алисию.

— Если вы не возражаете против того, чтобы попить чаю вместе с детьми, что ж, тогда, пожалуй, присоединяйтесь к нам…

Он улыбнулся ей в ответ — на этот раз не только одними губами, но и черными, как уголь, глазами; будь у Алисии с собой веер, она в этот момент непременно закрылась бы им.

— Благодарю вас. С удовольствием присоединюсь! — Тони слегка поклонился.

Мальчики тут же радостно схватили за руки своего нового знакомого, окружили кольцом и всю дорогу до Уэйвертон-стрит прыгали вокруг и чуть не замучили всевозможными вопросами.

Алисия поначалу шла вместе с Дженкинсом позади них, прислушиваясь к их разговору, но затем она ускорила шаг и поравнялась с Мэтью, который семенил рядом с Тони, держа его за руку и глядя на него обожающим взглядом снизу вверх.

— А где вы служили — в армии или на флоте? — поинтересовались малыши.

— В армии — в гвардейских частях.

— И вы участвовали в битве при Ватерлоо?

— А как же!

— И в атаку вы ходили?

Тут уж Алисия, не выдержав, решила, что пора вмешаться в их разговор:

— Дети, давайте не будем хотя бы во время чаепития разговаривать об атаках и битвах!

Лорд Торрингтон искоса бросил на нее быстрый взгляд.

— Ваша сестра совершенно права: война — это вовсе не так уж весело. Там страшно и жутко, я бы даже сказал, ужасно…

Глаза у Дэвида округлились, однако на Гарри эти слова, казалось, не произвели никакого впечатления.

— А я… — Гарри заморгал глазами, — я, когда вырасту, буду майором в гвардии. Или в кавалерии.

— Я был майором и там, и там… и посоветовал бы тебе еще раз обо всем этом хорошенько подумать, — без тени иронии заметил виконт. — К тому же воевать нам теперь больше не с кем, а служить в кавалерии в мирное время вовсе не так здорово, как ты думаешь.

Занятые разговорами, они даже не заметили, как подошли к дому. Тони взмахом руки велел мальчикам проходить вперед, а сам остановился, пропуская хозяйку.

Быстро поднявшись на крыльцо, Алисия открыла дверь, и дети весело запрыгали по ступенькам.

— Дженкинс, не могли бы вы приказать подавать чай? — обратилась Алисия к слуге.

— Конечно, мэм!

Когда Дженкинс, поклонившись, вышел, Алисия повернулась к виконту:

— Благодарю вас за ваши слова.

Тони секунду изучающе смотрел на нее, а затем, слегка приподняв бровь, проговорил:

— Я сказал чистую правду.

«Однако мало кто из бывших гвардейских майоров осмелится признаться в этом», — добавил он про себя.

Легким наклоном головы Алисия пригласила его следовать за ней в гостиную, располагавшуюся в задней части дома, где они всей семьей чаще всего проводили время. Здесь мальчики могли отдохнуть и подурачиться, не боясь испортить мебель, — обстановка в комнате была далеко не новая, но Алисию это мало заботило: она уже успела предупредить гостя, что они идут пить чай в детскую.

В гостиной они нашли Адриану, сосредоточенно разглядывавшую иллюстрации из последнего журнала мод. Увидев лорда Торрингтона, девушка приветливо улыбнулась ему и поднялась, а затем после взаимного обмена любезностями все расселись по своим местам. Но даже в этой довольно просторной комнате Алисия физически ощущала присутствие Тони и его силу.

Адриана, чтобы не дать возникнуть неловкой паузе, поинтересовалась, каким образом Тони очутился у них, и он стал подробно рассказывать ей историю о прогулке в парке и об игре в мяч. Время от времени он посматривал на Алисию, и на его губах появлялась ироническая улыбка.

Лишь когда к ним снова присоединились дети, влетевшие в комнату шумной ватагой, Алисия с облегчением перевела дух.

Наконец появился и Дженкинс с подносом, и она стала разливать чай, в то время как ее братья, демонстрируя образцовое поведение, предложили гостю блюдо со сдобными булочками.

В три приема покончив с булочкой, виконт вытер пальцы салфеткой и, принимаясь за чай, заговорил:

— Дети, ваша сестра сказала, что вы живете в Уорикшире. Интересно, какие там у вас есть развлечения? Как насчет охоты на дичь или травли зверя?

Дэвид наморщил нос:

— Ну, есть рыбалка, есть дичь, а зверей в наших краях не так уж много — это ведь юг Уорикшира…

— Звери есть возле Бэнбери, а у нас нет, — прибавил Гарри, размахивая недоеденной булочкой.

— В общем-то, — попытался вывернуться Дэвид, — в Чиппинг-Нортоне есть одна совсем небольшая свора собак, но разве это настоящая охота!

От Тони не ускользнуло, что, как только дети стали упоминать названия городов, Алисия вся напряглась, и он решил усилить нажим.

— Чиппинг-Нортон? Это что — ближайший к вам город? Один мой друг живет как раз в тех краях.

Алисия подалась вперед:

— Гарри, осторожно! Твой джем сейчас капнет на пол…

Тут же Адриана схватила салфетку и вытерла Гарри пальцы. Разумеется, Гарри даже не догадывался об истинной причине такого поведения сестер.

— Ну вот, — сказала Адриана, снова усаживаясь на свое место. — Расскажи-ка лучше лорду Торрингтону, как ты в прошлом году поймал огромную форель.

Однако дети уже не слушали ее — они уставились на Тони, выпучив глаза.

— Вы и правда лорд? — осторожно спросил Мэтью. Тони усмехнулся:

— Ну да, а что?

— Какой лорд? — спросил Дэвид.

— Виконт. — По выражению на их лицах Тони понял, что мальчики стараются вспомнить, как выглядит иерархическая лестница в Британии. — Это не самый высокий титул, всего лишь второй от конца…

Но детей это не остановило.

— И вы должны во время коронации надевать диадему?

— А какой плащ вы должны носить?

— У тебя есть замок?

Не выдержав, Тони засмеялся. Он попытался добросовестно ответить на все их вопросы, однако от его внимания не ускользнул взгляд, который Алисия бросила на Адриану: его присутствие в этой гостиной заставляло обеих женщин быть чрезвычайно осторожными.

Конечно, допрос детей был отнюдь не джентльменским поступком с его стороны; Тони давным-давно усвоил: когда речь идет о безопасности государства и возможной измене, соблюдение джентльменских принципов — прямой путь к собственной гибели, а заодно и к причинению крупных неприятностей своей стране. Однако никакого вреда братьям Алисии он не причинил, зато разузнал все, что ему было нужно. Теперь надо было каким-то образом еще раз допросить старшую сестру.

— Ну, мальчики, вам пора заняться уроками. — Алисия жестом приказала детям выходить из-за стола.

Вежливо попрощавшись, братья вышли из комнаты в холл, где Алисия передала их под присмотр Дженкинса, а Тони, воспользовавшись моментом, решил взяться за Адриану, тем более что дичь, казалось, сама рвалась к нему в силки.

— Кажется, вы знакомы с лордом Маннингемом, милорд? — Адриана, выйдя из-за стола, с улыбкой повернулась в его сторону.

— Да. Мы с ним старые друзья…

В ее карих глазах мелькнуло выражение изумления, из чего он сделал вывод, что Джеффри живописал ей их отношения гораздо более яркими красками, однако разбираться в тонкостях у него не было времени.

— Но не об этом я хотел с вами поговорить. Ваша сестра, вероятно, упоминала о деле мистера Раскина?..

Лицо Адрианы вмиг помрачнело: она, как и ее сестра, еще не научилась хорошенько надевать светскую маску.

— Насколько я понимаю, в деревне вы с ним не встречались…

— Нет. — Адриана выдержала его взгляд, однако при этом не сумела скрыть своей тревоги. — Впервые мы увидели его примерно через неделю после нашего приезда в Лондон и затем несколько раз встречались с ним на светских вечеринках. — Девушка немного поколебалась, а потом прибавила: — Он вовсе не был тем человеком, который мог бы понравиться кому-нибудь из нас. Я бы определила его поведение как назойливое — он все время увивался вокруг Алисии, даже после того, как она совершенно определенно отказала ему.

Теперь Тони ясно видел: если Алисия скорее похожа на львицу-мать, то Адриана в качестве ближайшей родственницы будет отчаянно защищать свою сестру. Он понимающе кивнул:

— Тогда, выходит, оно даже и к лучшему, что его больше нет…

В ответ Адриана лишь неловко пожала плечами. На ее счастье, в этот момент в комнату вновь вернулась Алисия, и Тони с улыбкой повернулся к ней:

— Благодарю вас за прекрасно проведенный день! Немного растерянный взгляд Алисии без обиняков сказал ему о том, что она не знает, как интерпретировать эти слова. Словно не замечая ее смущения, он попрощался с Адрианой, и Алисия вышла проводить его. Пройдя с ним в холл, она закрыла за собой дверь гостиной, и Тони быстро огляделся по сторонам. Похоже, на этот раз удача улыбнулась ему и они, наконец, остались одни.

Не давая ей опомниться, Тони мгновенно перешел в наступление:

— Раскин жил в Бледингтоне, недалеко от Чиппинг-Нортона. Вы уверены, что никогда с ним там не встречались?

Она растерянно уставилась на него.

— Да, конечно… я же вам сказала. Мы познакомились совсем недавно, в Лондоне… в этом нет ничего необычного. — Внезапно Алисия поднесла руки к лицу и тихо воскликнула: — Неужели он был другом вашего друга — того, о котором вы упомянули?

Тони пристально посмотрел ей в глаза, но не обнаружил в них ни малейшего намека на лукавство — одно лишь замешательство и, возможно, тревогу.

— Нет, — сказал он, наконец. — Друзья Раскина вовсе не являются моими друзьями. — Этот ответ и в особенности его тон, как показалось Тони, еще больше смутили ее, и он поспешил продолжить: — Насколько я понимаю, он вам очень досаждал — каким же образом?

Алисия нахмурилась: по-видимому, она не ожидала от него такого вопроса.

— Он был… увлечен мной — так мне по крайней мере казалось.

— А вы? — Тони не спускал с нее глаз. В ее взгляде вспыхнуло раздражение.

— А я — нет.

— Понимаю…

Несколько мгновений они стояли, глядя друг на друга; потом Тони взял Алисию за руку и, не сводя с нее глаз, поднес ее руку к губам и поцеловал. Он чувствовал, как по ее телу пробежала дрожь, видел, как расширились и потемнели ее глаза.

Алисия сделала глубокий вдох и попыталась отступить на шаг, но виконт лишь сильнее притянул ее к себе, а затем, наклонившись, прикоснулся губами к ее губам.

Это было всего только легкое прикосновение, тень ласки, но он именно так и хотел: не настоящий поцелуй, а лишь мучительное искушение. Тони с наслаждением наблюдал, как поднимаются ее веки, а в глазах возникает выражение удивления, замешательства и любопытства. Потом, словно вдруг опомнившись, она выпрямилась и отпрянула.

Теперь уже Тони не скрывал своих эмоций:

— Поверьте, это чистая правда — я действительно прекрасно провел день…

Интересно, поняла ли она его слова? Впрочем, Тони вовсе и не думал дожидаться, пока она начнет задавать ему вопросы или пока у него самого не возникнет искушение еще что-нибудь сказать или сделать; молча поклонившись, он быстро вышел из дома.

Алисия проводила его глазами, а затем закрыла за ним дверь.

Очутившись на тротуаре, виконт на секунду остановился, желая еще раз обдумать все, что ему удалось узнать на этот раз. Однако он тут же убедился, что вместо ожидаемого движения мыслей в нем начали просыпаться давно забытые инстинкты. Что-то пришло в движение, но что именно — ему еще предстояло понять.

Глава 4

Остаток дня и весь вечер Тони просидел в своей библиотеке, анализируя улики, которые ему удалось собрать в кабинете и на квартире у Раскина. Он прекрасно понимал, что небрежные рукописные заметки и долговые расписки — единственная зацепка, которая давала ему возможность осуществлять дальнейшее расследование.

Составив список дат, по которым Раскин определенными частями выплачивал свои долги, а также выписав суммы соответствующих выплат, Тони решил, что на сегодня с него достаточно. Кстати, благодаря данному Далзилом заданию у него теперь, по крайней мере, появился удобный предлог для того, чтобы не ездить на светские балы.

На следующий день, сразу же после обеда, он переоделся и отправился в Эмери-Хаус на домашнюю вечеринку к своей крестной, куда его заблаговременно пригласили. Войдя в гостиную, он подошел к леди Эмери и, склоняясь над ее рукой, с тоской отметил про себя, что мужчин среди присутствующих гостей было всего лишь четверо, включая его самого. Фелиситэ ласково улыбнулась:

— Мои дорогие! Вы чрезвычайно порадовали бы меня, если бы уделили немного внимания нашим юным гостьям и побеседовали с ними…

Несмотря на всю мягкость словесных формулировок, в глазах тетушки Тони прочитал откровенный приказ, и его губы скривились в усмешке. Все же, приложив руку к сердцу, он смиренно произнес:

— Я весь к вашим услугам, мадам.

Тетушка Фелиситэ, не выдержав, фыркнула, но тут же прикрылась веером, одновременно указывая ему на небольшую группу юных леди, столпившихся у окна: — Ну же, мой мальчик, вперед! Тони прекрасно понимал, что путь к отступлению ему отрезан, и поэтому нехотя поплелся в указанном направлении.

Разумеется, с точки зрения высокой морали его поведение можно было назвать циничным: ни у одной из этих юных красавиц, несмотря на молитвы их матерей, не было ни малейшего шанса на то, чтобы сделаться его женой и даже вызвать у него хоть какой-нибудь интерес. И Тони никак не мог понять, почему они считают его своей потенциальной добычей. Однако, памятуя про недремлющее око крестной, на этот раз он вел себя, как полагается: остановился сначала около первой группы и, немного поболтав, тут же перешел к другой. Его тактика заключалась в том, чтобы нигде не задерживаться подолгу, в этом случае ни одна из юных леди не могла упрекнуть его в том, что его поведение подало ей хотя бы некоторую надежду.

Прилежно выполняя поручение тетушки, Тони, тем не менее, не забывал внимательно поглядывать на всех присутствующих, но Алисии Каррингтон среди них он так и не обнаружил.

Направляясь к очередной группе беседующих, Тони поймал на себе недоумевающий взгляд тетушки Фелиситэ и понял: он ведет себя как человек, который явно кого-то ищет. Мысленно сказав себе «Брр!», он тут же поспешил далее, а еще через некоторое время стал потихоньку прикидывать про себя: достаточно ли долго он уже здесь кокетничал и не пора ли уходить… как вдруг в паре ярдов от него две довольно солидные дамы вполголоса начали обмениваться последними сплетнями, тема которых, по их мнению, была слишком щекотливой для нежных ушей юных красавиц.

Тони немедленно насторожился: он уже и раньше заметил какое-то непонятное движение среди пожилых дам, проявлявших жадный интерес к какому-то предмету, благодаря которому то тут, то там они собирались в кружок и шушукались.

Две сплетницы в ярде от него наклонили друг к другу головы и понизили голос, однако они вряд ли стали бы делать это, если бы им было известно, что Тони обладал отлично натренированным слухом.

— Я узнала это только сегодня утром от Селии Чисуик — мы встретились с ней за чаем у леди Монтакьют, Вам что-нибудь говорит имя Уильяма Раскина? Да-да, он был заколот кинжалом прямо вон на той дорожке… — Тони краем глаза увидел, как дама кивнула в сторону сада — Ну так вот: оказывается, он шантажировал одну леди — какую-то вдову!

— Не может быть! И кого же?

— Ну, этого, конечно, никто не знает, сами понимаете.

— Но у кого-нибудь должны же быть какие-то предположения?

— Вряд ли… Хотя… Вы, наверное, знаете, с кем он разговаривал как раз перед тем, как вышел из гостиной и отправился прямиком навстречу своей смерти?

— Нет. — Голос собеседницы понизился до напряженного шепота. — А вы? Вы знаете, кто это был?

Тони чуть сместился в сторону и увидел, как первая дама наклонилась ко второй и прошептала что-то в самое ухо своей собеседницы, после чего у той глаза еще больше расширились.

— Не может быть! Неужели это правда?

Поджав губы, первая дама утвердительно кивнула, после чего вторая раскрыла, веер и принялась обмахивать себя.

— Боже мой! И она еще таскает повсюду за собой свою прелестную сестру. Ну и дела!:

Тони старался сохранять на лице равнодушное выражение, чтобы как-нибудь невзначай не выдать своего внезапного волнения. Постояв, еще несколько минут рядом со стайкой юных созданий, он не спеша направился к выходу, как вдруг на, его пути возникла тетушка Фелиситэ.

— Ты ведь не собираешься: покинуть нас так рано? — Она взяла его под руку. — Или у тебя, в самом деле, что-то случилось?

Секунду поколебавшись, Тони ответил:

— К сожалению, да. Мне надо идти, потому что я еще должен заняться, кое-какими делами.

Тревога в глазах тетушки Фелиситэ от этих слов лишь еще больше усилилась.

— Я-то думала, ты уже покончил со всем этим… Виконт засмеялся резким отрывистым смехом:

— Я тоже, но, как оказалось, еще нет. — Он высвободил свою руку и, вежливо поклонившись, повторил: — Я должен идти.

Фелиситэ озабоченно посмотрела на него, потом перевела взгляд в сторону сада: казалось, она начала, наконец, кое-что понимать.

— Ну что ж, должен — значит, должен. Но будь осторожен и не забудь мне потом все рассказать.

Когда Тони вышел из дома тетушки, он даже не остановился, как всегда, чтобы обдумать свой план.

Алисия неутомимо шагала по стриженому газону парка вслед за Адрианой и ее обожателями. Утренняя прогулка, кажется, уже стала обязательным пунктом в их распорядке дня. Такие прогулки давали Адриане возможность общаться с молодыми людьми менее формально, а им — чувствовать себя менее скованными.

Чтобы несколько сгладить остроту этой ситуации, Алисия пригласила мисс Тивертон прогуляться вместе с ними. Теперь Адриана шла рядом с этой юной леди, а пятеро молодых людей наперебой старались завладеть ее вниманием.

Самым заметным и самым настойчивым среди них, несомненно, был лорд Маннингем. Алисия исподтишка любовалась его фигурой, которую сегодня украшали легкая куртка, плотно облегающие светлые бриджи и черные ботфорты. Манеры у него были изысканные, но не слащавые, и он обладал какой-то особой мужественной красотой, которая явно привлекала к себе внимание Адрианы, о чем сестра прекрасно знала.

Кажется, пришло время побольше разузнать о Джеффри Маннингеме, подумала про себя Алисия. Этот человек, по всей видимости, был приятелем лорда Торрингтона — того самого человека, который без всякого повода с ее стороны имел дерзость дразнить ее в ее же собственном доме и даже почти поцеловал.

Она вспомнила об этом эпизоде, и нервы ее сразу вдруг как-то напряглись… Алисия, тем не менее, тут же безжалостно отогнала от себя это воспоминание: для него такие происшествия наверняка являлись обычным делом. Она снова сосредоточилась на Адриане и ее свите и, поправив зонтик, зашагала дальше… как вдруг услышала, что кто-то резким, словно удар бича, голосом произнес ее имя. Ну конечно! Алисия быстро обернулась: так и есть — лорд Торрингтон уже стоял рядом с ней. Схватив ее за локоть своими железными пальцами, словно клещами, он развернул ее и быстро повел по газону в противоположную сторону, подальше от дороги.

— Что такое? — Алисия попыталась высвободить руку, но это ей не удалось. — Немедленно отпустите меня, сэр!

Разумеется, Тони проигнорировал это требование и продолжал двигаться дальше, заставляя ее идти вместе с ним. Лицо его словно окаменело, и на нем появилось какое-то неумолимо суровое выражение. Грозовые тучи, и те, вероятно, не выглядели так мрачно…

Алисия беспомощно оглянулась на своих спутников, которые, ни о чем, не подозревая, продолжали идти вперед.

— Стойте! Я должна присматривать за своей сестрой!

Тони бросил на нее быстрый взгляд — слишком быстрый, чтобы можно было успеть прочесть выражение его глаз, — и затем, посмотрев в сторону ее спутников, спокойно произнес:

— С ней Маннингем, следовательно, — она в безопасности. — Внезапно он резко повернулся к своей спутнице. — А вот вы — нет.

Да он просто сошел с ума! Алисия стала отчаянно вырываться:

— Сейчас же прекратите, иначе я… И тут он неожиданно отпустил ее.

Они молча шли по безлюдному участку парка, вдали от светской толчеи: здесь не было карет, и никто не смог бы уловить даже ничтожной части их беседы.

Внезапно виконт остановился, и Алисия удивленно посмотрела на него. Встретив его мрачный взгляд, она побледнела.

— Чем Раскин шантажировал вас?

Алисия испуганно вздрогнула; мир вокруг нее вдруг сразу как-то накренился и словно куда-то поплыл.

— Что вы хотите этим сказать?

Тони заскрежетал зубами.

— Раскин вас шантажировал… чем именно? Чем? — Его зрачки сузились и засверкали так, что стали похожи на две бусинки из обсидиана. — Какие сведения позволяли ему держать вас на крючке?

Господи, как ему удалось узнать об этом? Алисия никак не могла собраться с мыслями. Ей вдруг показалось, что ему хочется схватить ее и сжать в своих объятиях, но что-то странным образом его удерживает… — Ну, так как?

Эти слова виконт произнес с такой силой, что она просто не могла не ответить.

— Да. Нет! То есть… — Алисия осеклась.

— Так что же, да или нет? — Приблизившись еще на полшага, Энтони угрожающе навис над ней, словно огромная башня.

Внезапно выпрямившись, Алисия слегка откинула голову и, поймав его пристальный взгляд, холодно произнесла:

— Не важно. Во всяком случае, вас это не касается…

— Вы хорошо подумали?

— Простите? — Вне себя от гнева, Алисия мгновенно приняла боевую стойку: она решила ни за что не уступать. — Боюсь, милорд, вы заходите слишком далеко. Не надейтесь, что вам удастся меня запугать!

Какое-то мгновение они стояли друг напротив друга, лицом к лицу, но затем, к ее огромному облегчению, он немного обуздал свою мужскую силу, так мощно давившую на ее чувства, однако при этом не отступил и не отвел от нее взгляда. Просто тон его стал несколько более сдержанным, хотя говорил Тони по-прежнему весьма сурово и решительно:

— Объясняю еще раз — теперь уже последний: меня попросили расследовать обстоятельства смерти Уильяма Раскина. Я хочу знать: что вас с ним связывало?

Алисия была поражена.

— Но откуда… Никто ведь не знал!

— Сначала ответьте на вопрос…

Она почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица.

— У нас абсолютно ничего не было — это я уже говорила вам…

— Однако он все же вас шантажировал!

— Возможно, но… Это было вовсе не то, что вы имеете в виду!

— А что же в таком случае?

Видимо, ей все равно придется отвечать, решила Алисия, иного выбора у нее просто нет.

— Он хотел, чтобы я вышла за него замуж…

В течение почти минуты Тони не мог выговорить ни слова.

— Так он шантажировал вас именно этим? Алисия кивнула:

— Он… предлагал мне полную свободу, но я отказалась, и тогда он предложил брак. Когда я отказалась и от брака тоже: этот человек был готов пойти на все, лишь бы заставить меня принять его предложение.

— Пойти на все? Как это понимать?

Она испытующе посмотрела ему в глаза: они настоятельно требовали ответа. Кто же этот человек на самом деле? Как ни странно, этого Алисия до сих пор так и не смогла выяснить.

— Он узнал кое-что про нас, и… В общем, если бы это получило огласку, то найти Адриане подходящую партию было бы… очень непросто. Речь вовсе не идет о какой-нибудь жуткой тайне или о невероятном преступлении, но вы же знаете этих сплетников.

— Да уж! — Это короткое замечание Тони прозвучало весьма многозначительно. — Вы разговаривали с Раскином как раз перед тем, как он покинул гостиную леди Эмери. Я хочу знать, о чем вы говорили… и почему, черт возьми, вы, в конце концов, пошли в сад, где и обнаружили его тело?..

Да, кто бы он ни был, виконт знает слишком много. Алисия вся похолодела. Допрос он тоже вел весьма умело: несмотря на сдержанный тон, в поведении ее собеседника все время ощущалась какая-то угроза, и уклониться от его вопросов было совершенно невозможно. Теперь у Алисии не было абсолютно никаких сомнений в том, что ему действительно поручили провести расследование.

— Я… я уже говорила вам, что не согласилась принять предложение Раскина выйти за него замуж. В тот вечер он подошел ко мне и попросил выслушать его. Я отказалась, поскольку мне надо было присматривать за Адрианой, но он продолжал настаивать, и мы отошли в сторону. Вот тогда-то Раскин и сообщил мне, что живет неподалеку от Бледингтона и что на прошлое Рождество видел нас на площади в Чиппинг-Нортоне…

Алисия взглянула в черные глаза виконта, сосредоточенно смотревшие на нее, и, вздохнув, принялась рассказывать дальше:

— Так вот, он видел нас там, но мы с ним никогда не были знакомы и вообще никогда не встречались, пока не приехали в Лондон.

— И что же такое он знал про вас?

Чувствуя, что на этот раз отвести взгляд в сторону ей не удастся, Алисия секунду подумала, облизнула губы и затем уверенно произнесла:

— К его смерти это не имеет никакого отношения. Просто не может иметь. Это касается только меня лично.

Тони почти минуту не сводил с нее глаз, но она не шелохнулась и не произнесла больше ни слова. Ее поведение было не столь вызывающим, но в этом вопросе она оставалась непреклонной: от нее он больше ничего не узнает.

Наконец Тони со вздохом оторвал от нее взгляд и ненадолго задумался.

— А кто-нибудь еще в Лондоне знает о том же, о чем знал Раскин? — внезапно спросил он.

— Нет-нет… Думаю, нет, — более твердым голосом прибавила она.

— Стало быть, Раскин сделал вам гнусное предложение пригрозил выдать вас… — Тони старался не думать о том, Насколько оскорбительной была эта мысль. — Что же было дальше?

— Я попросила у него времени на размышление, и Раскин дал мне двадцать четыре часа, пообещав зайти на следующий день вечером… А потом он ушел. — Она снова замолчала.

— И что же дальше?

— Понятно, я была очень расстроена… — Алисия даже сама не заметила, что поднесла руку к горлу, — и попросила стакан воды, а потом села и стала думать. Неожиданно мне пришла в голову мысль, что от него можно откупиться. Когда я встала, то увидела, как Раскин вышел из гостиной на террасу, и решила пойти за ним, чтобы попытаться его уговорить — или, в крайнем случае, убедить дать мне немного больше времени… — Голос ее задрожал при этих страшных воспоминаниях, и Тони с трудом подавил возникшее в нем желание схватить ее в свои объятия. Но так он мог только напугать ее еще больше…

— Итак, вы вышли из гостиной вслед за ним?.. Алисия кивнула:

— Да. Но сначала я прошла через всю гостиную, подошла к Адриане и сообщила ей о своем намерении.

— А потом вы вышли на террасу?

— Верно, но его там не было. Когда я огляделась вокруг, то заметила какое-то движение в глубине, и, решив, что это он, пошла в сад, где и обнаружила тело… — Алисия вздрогнула и на секунду умолкла. — Остальное вы уже знаете.

— А вы, случайно, не запомнили: кроме вас и Раскина, кто-нибудь еще выходил на террасу?

— Нет, хотя… Я не могу точно сказать.

Впрочем, в любом случае было маловероятно, чтобы какой-нибудь человек, одетый в пальто и шляпу, прошелся по гостиной и вышел из Эмери-Хауса через дверь террасы. При сопоставлении полученной от Алисии информации с тем, что Тони видел собственными глазами, картина происшествия становилось для него все более ясной.

— Насколько я понимаю, Раскин не говорил вам о том, что ему надо с кем-то встретиться, — прервал он молчание.

— Нет. А зачем? Или он, в самом деле, должен был кого-то встретить?

— Это очень даже возможно. Подходя по Парк-стрит к Эмери-Хаусу, я видел, как какой-то джентльмен в пальто и шляпе вышел через садовую калитку. Он был слишком далеко, так что разглядеть я его не мог, но если принять во внимание время, которое потребовалось вам, чтобы дойти до дерева, и мне, чтобы дойти до калитки, можно предположить, что, скорее всего именно этого человека вы и заметили с террасы.

Алисия побледнела. Она долго и удивленно смотрела на него, а потом спросила дрожащим голосом:

— Кто вы?

Тони ответил не сразу:

— Вам известно мое имя.

— А еще мне с ваших слов известно, что это не вы зарезали Раскина…

Ее прямолинейность задела Тони до глубины души, и все же, глядя ей в глаза, он мягко сказал:

— Может быть, вам лучше задуматься о том, что я — это то единственное, что защищает вас от возможного обвинения в убийстве.

Едва Тони произнес эти слова, как сразу же пожалел об этом. Алисия гордо вскинула голову и отступила на шаг:

— Я не понимаю, какое вы имеете право задавать мне такие вопросы! Прошу вас на будущее: будьте так добры, оставьте нас в покое…

Она повернулась, намереваясь уйти, но он успел поймать ее за руку.

— Алисия! Она резко повернулась к нему: глаза ее сверкали от ярости.

— Не смейте называть меня так — я еще не давала вам такого права… и никогда не дам! — Потом, опустив глаза и указывая взглядом на его пальцы, стальным кольцом сжимавшие ее запястье, она прибавила: — Сейчас же отпустите меня!

Тони с трудом заставил себя разжать пальцы и выпустить ее такую гладкую, такую нежную руку… И тут, всего лишь на какой-то миг, в ее широко раскрытых глазах мелькнуло выражение полной беззащитности.

Тем временем Алисия изо всех сил старалась справиться с обуревавшими ее эмоциями. Она была просто вне себя. Как?! Он играл с ее братьями, допрашивал их, допрашивал Адриану, весьма недвусмысленно флиртовал с ней самой — и все это лишь для проведения своего расследования! А она-то думала, что он честный, порядочный, искренний… Какой же она была дурой!

Наконец Алисия собралась с духом.

— Я рассказала вам все, что знаю. Пожалуйста, — тут ее голос впервые дрогнул, — не подходите ко мне больше.

С этими словами она быстро повернулась и пошла в ту сторону, откуда они лишь недавно пришли сюда.

Виконт некоторое время смотрел ей вслед, затем он от души выругался и поплелся в противоположном направлении.

Подозвав наемный экипаж, он велел ехать в город.

Откинувшись на спинку сиденья, Тони закрыл глаза и попытался сосредоточиться.

И надо же было ему провалиться с таким треском! А ведь он вовсе не собирался угрожать ей — ничего подобного у него и в мыслях не было.

Он вздохнул, не открывая глаз. За все тринадцать лет работы тайным агентом ему ни разу не случалось смешивать личную жизнь со служебными обязанностями, и вот теперь… Неожиданно все как-то очень тесно переплелось. Нет, она не убивала Раскина, но по милости какого-то безвестного доброжелателя, распустившего мерзкий слух, теперь оказалась впутанной в это дело. Все обстояло даже еще гораздо хуже: Тони подозревал, что человек, распускающий эти слухи, в действительности как раз и являлся истинным убийцей Раскина. И если он вдруг почувствует какую-то опасность, то вполне может пойти еще на одно убийство… Остаток дня виконт провел в Лондоне, пытаясь всеми правдами и неправдами получить доступ к банковским счетам Раскина. В конце концов, ему удалось добиться того, чего он хотел, при помощи разнообразных обещаний и скрытых угроз, подкрепленных его высоким титулом и высокомерным поведением, которые, как он уже давно убедился на опыте, безотказно действовали на тех людей, чье положение зависело от благосклонности влиятельных покровителей.

Первым делом он посетил банк «Дэвиот и сыновья», услугами которого — насколько можно было судить по найденным запискам — предпочитал пользоваться Раскин. Не прошло и десяти минут, как ему предоставили возможность ознакомиться со всеми документами, имеющими отношение к банковским операциям Раскина. Бумаги свидетельствовали о том, что никаких сколь-нибудь значительных сумм на его счет не поступало; небольшие суммы, приходившие из Глостершира, представляли собой скорее всего доходы от принадлежавшего ему имения. Ни крупных вложений, ни крупных расходов за Раскином в этом банке не числилось. Таким образом, каково бы ни было происхождение тех огромных денег, которыми убитый Раскин оплачивал свои немалые долги, через руки господ Дэвиотов они не проходили.

Тони проверил и другие банки, которые мог использовать Раскин, — все они располагались неподалеку друг от друга, в районе Английского банка и Зерновой биржи. Используя свой; метод, успешно опробованный у Дэвиотов, он не встретил никаких препятствий и к вечеру установил, что законопослушные лондонские финансисты не помогали Раскину пересылать его партнерам по игре крупные суммы денег.

Тони снова взял извозчика и поехал обратно к Мейфэру. Судя по долговым распискам Раскина, тот был отчаянным игроком, хотя и не слишком удачливым. Из года в год он постоянно проигрывал, однако в его финансовых операциях не было ни малейшего намека на какие бы то ни было затруднения, и все свои долги он оплачивал регулярно…

Внезапно Тони забарабанил кулаком по крыше кареты, а когда извозчик спросил, чего господин изволит, он коротко приказал:

— Давай на Бери-стрит, дом номер 23. Где-то непременно должны были остаться нужные ему записи. Раскин был клерком по натуре: аккуратность его носила почти маниакальный характер. Даже свои старые долговые расписки он хранил в хронологическом порядке.

Когда экипаж остановился на Бери-стрит, Тони вышел на тротуар, бросил монету извозчику и быстро поднялся вверх по лестнице. На этот раз его впустил какой-то пожилой старик.

— Я из министерства сборов и доходов, и мне необходимо еще раз проверить комнаты мистера Раскина… возможно, я что-то упустил вчера, когда производил осмотр.

— О, хорошо. — Старик отступил в сторону, пропуская Тони. — Значит, вы знаете, как туда пройти?

— Да, и у меня есть его ключ. Я пробуду там недолго и сам найду выход — можете меня не провожать.

Старик молча кивнул и пошаркал к себе в каморку.

Очутившись в квартире Раскина, Тони запер дверь на ключ и, встав на середину ковра, внимательно посмотрел вокруг.

Комната была чисто убрана, пыль вытерта; мебель содержалась в ухоженном виде и была тщательно отполирована. Несомненно, кто-то приходил сюда делать уборку. Значит, свой секрет — каков бы он ни был — Раскин должен был спрятать в такое место, где его не смогла бы обнаружить какая-нибудь не в меру рачительная уборщица.

За массивным плинтусом? Маловероятно. В полу, даже прикрытом ковром, — слишком рискованно… Тони осторожно, стараясь не создавать шума, отодвигал тяжелую мебель, осматривая пространство за ней, но так ничего и не нашел. Повсюду были только сплошные стены да цельные половицы, кое-где слегка покрытые пылью.

Нисколько не смутившись, он проверил изнутри небольшой стенной шкафчик, вынув из него все предметы, которые ранее уже осматривал. Затем он обследовал дверь и оконные рамы, пытаясь отыскать хотя маленькую щелку, за которой могло находиться достаточно большое углубление в стене, но и здесь его ждала неудача.

Оставались еще камины и дымоходы. Их было два: один — в гостиной, другой, чуть поменьше, — в спальне. Осмотр каминных полок и очагов не дал ничего. Вздохнув, Тони скинул с себя пальто, закатал рукава и принялся осматривать дымоходы.

Тайник он обнаружил сразу же, как только встал в гостиной на четвереньки перед камином, просунул в него голову и заглянул внутрь. Туда проникало достаточно света, и можно было увидеть, что сбоку, вне досягаемости для языков пламени, один кирпич был не так сильно закопчен, как его собратья. Дотянувшись до него, Тони надавил на один из его углов так, чтобы другой угол немного выступил вперед. Теперь ему уже не составило особого труда вытянуть кирпич целиком.

Опустив кирпич на решетку камина, Тони отряхнул с себя пыль запустил руку в открывшееся углубление… и сразу его пальцы наткнулись на какой-то предмет, обтянутый гладкой кожей. Он ощупал вещь со всех сторон, а затем вытащил ее наружу. Предмет оказался небольшой книжечкой в кожаном переплете.

С довольной ухмылкой Тони положил свою находку на пол и вставил кирпич обратно в тайник. После этого он вытер руки носовым платком и накинул на себя пальто. Взяв книжку, он не смог удержаться от искушения и быстро пролистал ее. Это было именно то, что он и надеялся найти, — мини-гроссбух, который ведут многие игроки: они вносят в него свои выигрыши и проигрыши. Книга была заполнена почти до конца: первые записи относились еще к 1810 году. Каждая запись содержала дату, инициалы партнера, иногда название игры — вист, пикет, кости, — а также денежную сумму, означавшую либо выигрыш, либо проигрыш.

Итоговое число этих выигрышей и проигрышей, скрупулезно отмечаемых внизу страницы, каждые несколько месяце пересматривалось, и подводился новый баланс на основании поступления довольно значительной суммы. Эта сумма обозначалась как выигрыш, а затем все периодически повторялось.

Тони пролистал книжку с самого начала. Регулярные «выигрыши» начались в начале 1812 года. Суммы варьировались, хотя всегда были очень крупными; инициалы же плательщика всякий раз оставались одними и теми же: А. К.

Тони почувствовал, как лицо его начинает каменеть. Он сунул книжку в карман и быстро направился к выходу. Когда он спускался по лестнице, старик высунул голову из своей каморки, подозрительно покосился на гостя, но, узнав его, хотел уже было снова удалиться к себе, однако Тони отреагировал мгновенно:

— Одну секунду, сэр, прошу вас…

Едва старик повернулся к нему, как Тони тут же придал своему лицу встревоженное выражение.

— После смерти мистера Раскина в его квартиру приходил еще кто-нибудь?

Старик на мгновение задумался, а затем изрек:

— Да, но это были люди из вашего ведомства, а вот в ту самую ночь, когда мистер Раскин встретил свой конец, сюда заходил один джентльмен. Хотя, возможно, это случилось уже после его смерти.

— А этот джентльмен — он что, был одним из знакомых мистера Раскина?

— Нет, насколько мне известно, по крайней мере, я никогда его раньше не видел.

— И что же было потом?

Старик прочнее оперся на свою трость.

— Поскольку я был уверен, что мистера Раскина нет дома, то именно так ему и сказал. Однако джентльмен настаивал, и в конце концов я впустил его. Он поднялся наверх, а уже через пару минут я услышал, как хлопнула входная дверь, и подумал, что это, должно быть, пришел мистер Раскин. Тогда я вернулся к своему камину…

— Но Раскин не возвращался домой — он почти весь вечер провел на светской вечеринке на Грин-стрит! Именно там, в саду, его и убили…

— Да, так нам на следующий день сказали. Но я знаю, что джентльмен, приходивший в тот вечер, пробыл в комнатах мистера Раскина больше часа — у меня здесь всегда слышно, когда наверху кто-то ходит.

— И вы видели его, когда он уходил?

— Конечно, нет! Я закрыл дверь на щеколду и пошел спать. Так они могут выйти из дома, а дверь потом сама закрывается на замок.

— Вы не могли бы описать этого джентльмена? Окинув Тони с головы до ног подозрительным взглядом, старик поморщился:

— Я его не очень-то запомнил — да мне это и ни к чему. Могу только сказать, что он был довольно высоким, хотя и не таким высоким, как вы, и чуть поплотнее. На нем еще было пальто с шикарным воротником из пушистого меха с завитушками…

Каракуль. В голове Тони мгновенно вспыхнула картина, которую он мельком увидел издалека, когда незнакомец, уходивший из сада Эмери-Хауса, прошел под уличным фонарем. При виде каракулевого воротника на его пальто он тогда еще подумал: «Хороший мех».

— И еще, — продолжал старик, — он был щеголь вроде вас — красиво выражался, да и вообще… Ходил и носил трость он тоже как-то по-своему.

Тони понимающе кивнул.

— Сколько ему лет? Какого цвета волосы? У него были какие-нибудь особые приметы — ну, там, косые глаза или, скажем, большой нос?

— Он, пожалуй, постарше вас — по крайней мере ему за сорок, но в отличной форме. Волосы у него были каштановые, а что касается лица — ничего такого особо запоминающегося. Обычное лицо, — тут старик опять покосился на Тони, — хотя и не такое правильное, как у вас.

В общем, обыкновенный прилично одетый джентльмен, каких здесь можно встретить на любой улице.

Кивком поблагодарив собеседника, Тони вышел на улицу и направился к Аппер-Брук-стрит; он решил, что пешая прогулка ему не помешает, а заодно слегка расшевелит его мысли. Некто А.К. на протяжении последних четырех лет выплачивал Раскину огромные суммы — уже одно это могло насторожить кого угодно. Определенно тут было что-то не так.

После нескольких часов затворничества в библиотеке дело немного прояснилось — во всяком случае, определилось направление дальнейших действий Энтони.

Из-за предпринятой Раскином попытки шантажа, а также в результате трагического стечения обстоятельств Алисия Каррингтон все больше оказывалась вовлеченной в проводимое Тони расследование, и он чувствовал, что ему следует как можно скорее вновь вернуть ее утраченное доверие. Конечно, для этого придется принести ей свои извинения, а также — что гораздо хуже — дать какие-то объяснения, для чего необходимо предварительно разведать обстановку.

К тому времени как Тони составил свой план, из конюшен в районе Уэйвертон-стрит с нужными сведениями вернулся его доверенный конюх. И тут же Тони послал записку своей крестной; другую записку — совершенно иного рода — он отправил в Маннингем-Хаус.

Когда часы пробили девять, он и его бывший друг Джеффри уже стояли, прислонившись к стене, в бальном зале леди Херрингтон и внимательно наблюдали за вновь прибывающими гостями.

— Никогда бы не догадался послать на разведку конюха! — не сводя глаз с толпы, заметил Джеффри, который, кажется, получал огромное удовольствие от порученной ему роли.

— Держись меня, и ты научишься еще много чему полезному!

Джеффри еле слышно хмыкнул.

К немалому обоюдному удивлению, узы прежней дружбы между ними очень быстро восстановились. Тони был четырьмя годами старше Джеффри, значительная часть детства, которого прошла под гнетом постоянной необходимости утверждать себя в качестве его соперника. Несмотря на это, они много раз объединялись для совершения совместных проделок: соперничество нисколько не мешало их крепкой дружбе.

— А вот и они! — Тони выпрямился. Наверху лестницы он заметил бледный лоб и копну темных волос над ним.

Джеффри вытянул шею:

— Ты уверен?

— Абсолютно. И помни: как только они сойдут вниз. Готов?

— Веди!

Они догнали сестер в тот самый момент, когда те спустились с лестницы и вошли в зал. Джеффри плавно вклинился между ними и, взяв Адриану за руку, увлек ее вперед, отрезая от Алисии.

Алисия даже не успела ничего предпринять: Тони оттеснил ее от сестры и, обойдя вокруг парадной лестницы, провел в укромное место — в небольшое и пока еще безлюдное фойе перед закрытой дверью, где они очутились раньше, чем она успела что-либо сообразить.

Когда Алисия, наконец, взглянула ему в лицо, ее глаза горели, но Тони выдержал этот сверкающий взгляд. Грудь ее вздымалась, губы раскрылись — у него не было ни малейшего сомнения, что она вот-вот закричит.

— Давайте не будем ссориться! — В его голосе зазвучали стальные нотки. — Пожалуйста, не смотрите на меня волком и, ради Бога, не кидайтесь с кулаками. Просто я должен с вами поговорить — это важно!

Алисия упрямо стиснула зубы и попыталась выдернуть свою руку, но Тони придержал ее за талию, направляя в глубь фойе.

— Если вам надо поговорить, мы можем это сделать и здесь! — Она все еще пыталась сопротивляться.

Не останавливаясь, Тони наклонился ближе и, прикрывая ее своим телом, как ширмой, произнес:

— Здесь нельзя — это слишком неприятная тема для вас, да и для меня тоже.

На секунду, отпустив ее, он открыл дверь, и дальше она уже сама пошла по коридору, повинуясь какой-то неведомым образом исходящей от него силе.

— Там в конце слева есть дверь, — неожиданно произнес Тони, — для нас это наилучший вариант.

— Наилучший вариант для чего? — пробормотала она упавшим голосом.

Тони внимательно посмотрел на нее, но промолчал.

Когда они дошли до указанной двери, виконт услужливо распахнул ее. На этот раз Алисия прошла внутрь добровольно — она скользила по гладкой поверхности пола на всех парусах своего бального платья, как испанский галеон.

Едва он вошел вслед за ней, как она повернулась к нему лицом; при каждом вдохе шелковое платье натягивалось и плотно облегало ее грудь…

Протянув руку, Тони закрыл дверь на задвижку. Находясь далеко от дверей в коридор и поэтому, не осознавая опасности, Алисия уже открыла рот, чтобы высказать ему все, что она о нем думает, — и тут он, Шагнув вперед, схватил ее в свои объятия…

Глава 5

Он поцеловал ее.

Прижимаясь к ее едва раскрытым губам, Тони почувствовал, как она вдруг обмякла и вцепилась ему в плечи. Он напряг мускулы, но она его не оттолкнула, а лишь еще сильнее прижалась к нему.

Для него это было весьма неожиданно — Тони еще и сам не знал, чего он хочет, насколько сильно в нем желание и как далеко оно может его завести. Обхватив ее лицо руками, он наклонился к ней и стал жадно целовать ее губы, щеки, лоб. Не спрашивая позволения, не давая пощады, он увлекал ее за собой в пылающий омут страсти: к чему объяснять — она же вдова, а не робкая и неопытная девушка!

Придя к такому заключению, Тони сразу перешел к решительным действиям — перенес руки к ней на талию и крепко прижал ее к себе. Он упивался этой податливой мягкостью, которая приносила ему физическое облегчение.

Алисия почувствовала, что у нее подгибаются колени. Она попробовала собраться с мыслями, но у нее ничего не выходило: он все время отвлекал ее, и все мысли мгновенно улетучивались из ее головы.

Их губы соединились так плотно, что Алисия едва могла дышать: у нее приятно кружилась голова, и по всему телу разливалось тепло. Это тепло внезапно превращалось в настоящий жар, оно пьянило ее и совершенно обессиливало.

У нее была целая секунда на то, чтобы приготовиться к поцелую, и она приготовилась — но именно к поцелую, к легкому прикосновению губ, а вовсе не к этому неудержимому и вместе с тем глубоко интимному натиску. С легким поцелуем, она вполне бы справилась, но это — это для нее было нечто совершенно новое, нечто неизведанное и потому опасное. И все-таки она не могла — не имела прав — обнаружить свою невинность и неопытность. Ей приходилось вполне сознательно вступать в эту игру, хотя она была совершенно ошеломлена стремительным потоком неожиданно захлестнувших ее чувств.

Решив во всем подражать ему, Алисия на движения его языка сгоряча ответила тем же — и сразу почувствовала полное одобрение с его стороны, а через мгновение между ними уже началась своеобразная дуэль — та чудесная чувственная игра взаимного нападения и сопротивления, которая так украшает интимные отношения. Эта дуэль губ и языков, горячей нежности и притворной агрессии, на едином дыхании, с единым желанием, вызывала в ней какое-то щемящее чувство, увлекала, затягивала и пленяла.

Тони еще сильнее прижал ее к себе, и его рука скользнула по ее спине вниз, до самых бедер. Ей показалось, будто по коже пробежал обжигающий огонь; она еще сильнее прижалась к нему и вдруг почувствовала, как мир вокруг нее закружился в каком-то безумном вихре. Ее поглощала и полностью подчиняла себе его мужская сила — казалось, она достигала каждой клеточки ее тела и сулила такое пламя, такой накал страсти и такие головокружительные удовольствия, что ей хотелось прекратить всякое сопротивление, без оглядки броситься в этот огонь и полностью в нем растаять. Правда, это ее немного пугало, но отступать было нельзя — Алисия прекрасно понимала, что не может сейчас ни закричать, ни убежать. В глазах всего света она была вдовой, а значит, ей следовало оставаться на месте, все принимать как есть и реагировать так, будто ей это хорошо знакомо.

В конце концов, натиск Тони ослабел, и охватившее его возбуждение постепенно начало спадать. Алисия почувствовала это, когда в очередной раз вцепилась пальцами в его руки. Их поцелуй вновь перешел в легкие, дразнящие прикосновения губ, но взаимное желание все еще не пропало до конца.

Наконец он с трудом оторвался от нее и выпрямился.

— Я не хотел, но в коридоре были люди, и нас могли услышать…

Его дыхание коснулось щеки Алисии, и это прикосновение, словно огонь, обожгло все ее тело.

— И еще я должен извиниться… — Он поднял голову и посмотрел на нее, в его глазах сверкнуло что-то хищное. — Нет, не за это. Не за слова и поступки, а за то, что тогда в парке не сумел найти правильный тон…

Тихий, слегка грубоватый голос пробуждал в ней что-то неизведанное — какое-то ответное желание, и она испуганно взглянула на него: Тони не стал отводить взгляда.

— Не бойтесь, я не Раскин. Я никогда не обижу вас и не сделаю вам ничего плохого. Я хочу беречь и защищать вас… — Он сделал паузу. — А это все случилось нечаянно, само собой. Это. Он все еще не выпускал ее из своих рук. Только любовники могли быть так близки, друг к другу, в чем она была абсолютно уверена. Но отстраниться от него она все же не осмелилась и просто старалась не замечать, как от этого нежного объятия по ее телу разливается необыкновенное тепло. Все, что было раньше, теперь не казалось ей столь уж важным.

— Вот как. — Алисия осеклась, услышав звук своего собственного голоса — тихий, сдавленный. Облизнув губы, она попыталась исправить положение: — Ну и что же вам нужно от меня?

Тони слегка нахмурился:

— Я же сказал: мне надо с вами переговорить.

Он продолжал держать ее в объятиях. Интересно, а как бы на это отреагировала настоящая вдова? Алисия, стараясь оставаться бесстрастной, надменно приподняла брови:

— О чем? Не думаю, что у нас с вами есть какие-то общие темы для беседы.

Тони также выгнул бровь и произнес как можно любезнее:

— Наоборот: у нас есть очень много общих тем — и мы обязательно их обсудим… чуть позже. А пока что…

В небольшой комнате, выходившей окнами в сад, было темно, но глаза Алисии уже привыкли к темноте, так что она довольно отчетливо видела его лицо. Хотя на этом лице не дрогнул ни один мускул, она почувствовала, что мысли его сосредоточены на чем-то совершенно постороннем.

— Скажите: когда вы вышли замуж за Каррингтона? Алисия удивленно взглянула на него:

— Замуж?

Тони снова нахмурился:

— Прошу вас, отвечайте на вопрос. Когда вы поженились?

— Ах да… — Алисия усиленно пыталась сообразить, когда могло произойти это событие. — Полтора… нет, теперь уже почти два года назад…

Она сделала вдох и попыталась собраться с мыслями, стараясь не обращать внимания на то, что ее грудь оставалась прижатой к его груди. Виконт расследует обстоятельства смерти Раскина, и она не должна давать ему повода подозревать ее. Наш брак был очень недолгим. Бедный Альфред! Все это так грустно…

— Значит, Алисией Карринггон вы были всего два года? — Тони призадумался.

Она еще раз мысленно проверила свои расчеты.

— Да, — как можно короче ответила она, чтобы ненароком не сболтнуть лишнего.

Взгляд Тони смягчился — он казался если и не вполне удовлетворенным, то, во всяком случае, довольным.

— Это очень хорошо, потому что в таком случае вы не можете быть А.К.

— А кто это?

— Человек, плативший Раскину деньги за его шпионские услуги.

Алисия невольно вздрогнула.

— Что вы сказали? — с трудом выдавила она.

Тони нехотя выпустил ее из своих объятий и подвел к стоявшему в углу комнаты стулу:

— Идите сюда. Садитесь, я вам все сейчас расскажу.

Это решение далось ему нелегко: если он хочет рассчитывать на ее доверие, Тони со своей стороны должен рассказать ей кое-что о том, какова его роль и ее положение в этом деле. Ему необходимо было снискать ее расположение не только ради выполнения порученного задания, но завоевать доверие можно было лишь одним-единственным способом: доказать ей, что она может на него положиться.

Тони подождал, пока она сядет и поправит свои юбки, потом сел рядом, взял ее за руку и, наклонив голову, чтобы собраться с мыслями, стал перебирать ее тонкие пальцы. Затем он коротко и без всяких прикрас рассказал ей все, что ему было известно о Раскине. Алисия слушала его очень внимательно, не делая никаких замечаний, однако когда он дошел до рассказа о том, как и где обнаружил инициалы А. К., ее пальцы крепко вцепились в его руку.

Тони внимательно посмотрел на нее.

— Вы же знаете, что я невиновна, и я его не убивала?!

Это был не столько вопрос, сколько просьба откровенно высказать свое мнение.

— Да. — Он поднес ее руку к своим губам и, глядя ей прямо в глаза, поцеловал. — Я знаю, что это не вы. Вы не имеете никакого отношения к преступному использованию шпионской информации о движении судов. — Он опустил вниз их сцепленные руки и, понизив голос, прибавил: — Тем не менее вы… то есть мы не можем не считаться с тем фактом, что кто-то все же распускает такие слухи.

— Однако не могу понять — каким образом этот кто-то вообще мог обо всем узнать?

— А вы абсолютно уверены, что ваш секрет, каков бы он ни был, стал известен только Раскину?

Алисия на мгновение задумалась.

— Если Раскин смог все узнать, вполне вероятно, что это мог сделать и еще кто-нибудь. Одного я никак не могу понять: откуда этот кто-то мог знать, что Раскин именно таким образом использовал свою информацию? — Алисия вопросительно посмотрела на Тони.

— Тут вы правы. Шантаж не срабатывает, если о секрете знают другие. — Тони помолчал, потом прибавил: — Судя по тому, что мне удалось узнать об Уильяме Раскине, он не из тех людей, которые даром раздают налево и направо ценную информацию. За это они обычно запрашивают кругленькую сумму…

Отпустив ее руку, он встал: так ему лучше думалось.

— Даты платежей, указанные в записной книжке, не только согласуются с датами выплаты долгов: они каждый раз следуют — с разницей примерно в семь дней — за указанными там же датами прохождения определенных кораблей. — Тони уставился в потолок, а затем снова обратил взгляд на Алисию. При этом каких-либо других необъяснимых платежей в книжке не отмечено, поэтому у нас есть твердое основание полагать, что Раскин не продавал никакой информации, кроме сведений о движении судов.

Остановившись у камина, виконт задумался.

— Остается только один вопрос: кому он мог рассказать о вас и зачем?

Алисия наморщила лоб, взгляд ее стал каким-то отрешенным.

— Я просто подумала… Дело в том, что, покидая меня, Раскин нисколько не сомневался в успехе. Он был настолько уверен в этом, что собирался наследующий день зайти ко мне и… получить мое согласие. Через секунду она уже полностью справилась с собой.

— Я не слишком хорошо его знала, но, похоже, он очень обрадовался тому, что заполучил в жены богатую вдову…

Тони недоверчиво хмыкнул — он весьма сомневался в том, что причиной хорошего настроения Раскина было богатство вдовы. И тем не менее…

— Что ж, вполне возможно. — Он снова зашагал по комнате. — Если в разговоре со своим собеседником этот тип каким-то образом упомянул о своем удачном ходе, то тогда… Он внезапно замер. — Что?

— Судите сами. Если Раскина убил человек, которому он продавал секретные сведения, то это означает, что уже сам факт возможного появления у его агента жены представлял серьезную угрозу для этого человека, то есть для А.К.

— Верно. А вдруг бы Раскин рассказал все жене…

— Или она сама как-нибудь об этом узнала. Любое случайное упоминание Раскина о знакомстве с А.К. — даже не сейчас, а через много лет, в будущем — могло для того стать роковым.

Алисия попыталась мысленно сложить все это в целостную картину. С одной стороны, она с трудом понимала, откуда взялось все, что произошло с тех пор, как они вошли в эту комнату. Казалось, один пламенный поцелуй Энтони сломал, испепелил и поглотил все барьеры между ними. Тони обращался с ней так, словно она была его сообщницей, помощницей в расследовании и даже больше — его другом и… почти любовницей.

Никогда еще ей не приходилось с такой легкостью доверяться незнакомому человеку. Именно поэтому Алисия так рассердилась на него тогда, в парке: она совершенно бескорыстно доверилась ему, а затем вдруг его интерес к ней и к ее семье стал казаться ей фальшивым.

И вот теперь она оказывалась все больше и больше втянутой в сеть интриг, сплетенных вокруг убийства Раскина.

— Вы думаете, что именно это и произошло? — Алисия, даже не поднимая глаз, чувствовала, как пристально смотрит на нее виконт. — То есть этот человек — А.К. — проник в сад Эмери-Хаус через калитку, Раскин вышел из гостиной на встречу с ним и, не удержавшись, стал болтать о сво… предстоящей в скором времени женитьбе — то есть обо мне… — Голос ее внезапно задрожал. — И… неужели А.К. пришел туда уже с намерением убить его?

Тони мысленно еще раз пролистал все заметки Раскина относительно движения судов. Все они касались прошлых лет, а из этого следовало…

— Я не думаю, что Раскин обладал сколько-нибудь существенной информацией, которую он мог бы продать. С окончанием войны те сведения, к которым он имел доступ, уже утратили свою былую ценность… Однако тут есть одна важная деталь: связь между Раскином и А.К. установилась в начале 1812 года. Именно тогда военные действия на море снова приобрели решающее значение. Начиная с 1812-го и вплоть до самой битвы при Ватерлоо существовала постоянная угроза движению судов, но сейчас на море особой опасности для кораблей уже нет…

— А это значит, — подхватила Алисия, — что Раскин уже больше не мог давать А.К. сколь-нибудь полезную информацию, и тогда этот человек… — Она снова испуганно взглянула на Тони.

— Само существование Раскина могло являться угрозой, если предположить, что А.К. занимает высокое положение в обществе и должен заботиться о своей репутации.

— Но если Раскин опустился до того, что стал шантажировать меня…

— Совершенно верно. Сам он, может быть, и не называл так свой поступок, однако, учитывая его долги, ему очень скоро понадобилось бы какое-то вливание денег, и он почти наверняка обратился бы к А.К.

— И поэтому тот решил положить конец их отношениям. — Алисия, наконец, сумела преодолеть свой испуг и понимающе кивнула. — Прекрасно. Значит, пока Раскин разглагольствует, А. К. закалывает его и уходит. Я иду по дорожке… — Тут она слегка побледнела. — Как вы думаете, А.К. видел меня? Секунду подумав, Тони отрицательно покачал головой:

— Это маловероятно: судя по всему, у него просто не было времени смотреть по сторонам.

— Но откуда же тогда он узнал, что Раскин шантажировал именно меня? Неужели Раскин назвал ему мое имя?

— Тоже вряд ли. Впрочем, для того, чтобы распускать слухи, этому А.К. вовсе не нужно было знать ваше имя.

Алисия зябко повела плечами.

— Но какие именно слухи?

— Говорят, Раскин шантажировал какую-то женщину — некую вдову.

— На свете много разных вдов…

— Это так, но лишь одну из них видели беседующей с Раскином незадолго до его смерти.

Алисия не сводила с него глаз…

— О, Боже мой! — внезапно вырвалось у нее, и она вскочила, глаза ее сверкали. — Если они решат, что я и есть та самая вдова, то, что же тогда?.. Боже! Адриана!

Круто повернувшись, Алисия бросилась к двери с такой прытью, что Тони едва успел схватить ее за руку.

— Да успокойтесь же! С ней там Маннингем… Алисия вспыхнула:

— А если все это спланировано с ним вместе? Тони с большим трудом заставил ее повиноваться:

— Мне нужно вам кое-что сказать.

— Это все хорошо, однако мы не знаем, что сейчас происходит там, — она ткнула пальцем в сторону гостиной, — пока мы тут с вами разговариваем…

— Пока там не происходит ровно ничего, разве что кое-кто ждет и недоумевает, куда же вы подевались; они по-прежнему надеются увидеть вас, но не слишком удивляются, учитывая, что никто из них в этом деле еще не добился успеха. — Тони чуть насмешливо посмотрел в ее широко раскрытые глаза, и она почувствовала некоторую скованность. — Нет никаких причин волноваться. Они не знают, кто вы, и узнают только в том случае, если вы будете все время пугаться и озираться, готовясь в любой момент обратиться в бегство.

Алисия посмотрела в его спокойные глаза и, к своему удивлению, почувствовала некоторое облегчение.

— Так что же, я должна, несмотря ни на что, ходить с гордо поднятой головой и вести себя, как ни в чем не бывало?

— Именно так. Вам не следует давать этим гиенам ни малейшей возможности уловить ваш страх.

Гиенам? Она поняла, что Тони нарочно так выразился, чтобы заставить ее улыбнуться. Их взгляды встретились, и он стал медленно наклонять голову; тогда она сделала вдох и задержала дыхание.

Его губы прикоснулись к ее губам, но на этот раз в их прикосновении уже не было прежнего стремления помучить, не было и прежнего ненасытного желания. Недвусмысленное обещание — вот что было в этом поцелуе, ни больше, ни меньше.

Тони медленно поднял голову; их губы еще мгновение соприкасались друг с другом, а затем разошлись; тогда Алисия открыла глаза и посмотрела на него. Он так же внимательно посмотрел ей в глаза, потом повернул ручку, и дверь открылась.

— Пойдемте. Не стоит позволять противнику расслабиться.

В гостиную Алисия вошла, опираясь на руку виконта, спокойная и, как всегда, уверенная в себе. Конечно, это было сплошным притворством, но разве она не стала настоящим виртуозом в искусстве создавать мнение светского общества?

Из всего, что говорил ей Тони, в голове у нее вертелось только одно слово: озираться. Она все время подавляла в себе желание оглянуться и посмотреть, нет ли в поведении окружающих признаков того, что они ее в чем-то подозревают. Ей приходилось сохранять маску светской рассеянности, и это было для нее труднее всего.

Тони, как мог, помогал ей. Алисия передвигалась по залу, опершись о его руку, а он был внимателен и все время с беззаботным видом о чем-то болтал с ней. Богатый лорд и богатая вдова благородного происхождения — им ни к чему было скрывать свою дружбу…

Улучив момент, Тони самодовольно усмехнулся, и, наклонившись к ней, прошептал:

— Они совершенно растерялись!

Алисия повернула к нему слегка осунувшееся лицо:

— По поводу чего?

— По поводу того, что не знают, какие слухи теперь распускать…

В ответ на ее вопросительный взгляд он снова усмехнулся и охотно пояснил:

— Слухи о вас и о Раскине… или о нас с вами.

Алисия заморгала глазами: — О-о!

— Вот именно! Так что нам остается всего лишь продолжать придерживаться взятого нами курса, и все кумушки будут совершенно сбиты с толку!

Минутой позже Алисия поняла, какой именно курс имел в виду лорд Торрингтон. Она-то надеялась, что он отведет ее к Адриане: среди танцующих сестры не было, и это сильно удивляло и беспокоило Алисию… Но вместо этого он подвел ее к стулу, стоявшему у стены посередине длинного зала: на нем восседала леди Эмери, а рядом с ней находилась еще одна пожилая леди, уже знакомая Алисии.

Алисия занервничала; ее пальцы судорожно вцепились в рукав Тони. Он тотчас же накрыл ее руку своей, отчего ей стало тепло и спокойно. Потом он подвел ее к сидевшим дамам и поприветствовал их поклоном:

— Тетушка Фелиситэ. Леди Озбалдестон.

Не сгибая прямой, как башня, спины, леди Озбалдестон лишь царственно кивнула в ответ.

— Кажется, вы уже знакомы с миссис Каррингтон? Алисия сделала реверанс.

— Да, разумеется! — Леди Эмери взяла гостью за руки, и глаза ее засияли. — Дорогая моя, я должна извиниться за это ужасное происшествие. Мне очень жаль, что именно ваше присутствие на моей вечеринке дало повод для подобных нелепых домыслов. В самом деле, в свете бывает множество всяких вдов, и у многих из них, как мы прекрасно знаем, есть гораздо больше причин скрывать свои секреты. Это просто буржуазные глупости, — леди Эмери презрительным жестом выразила свое отношение к этому, — выдумывать, будто у вас с мистером Раскином непременно должны были установиться какие-либо отношения только потому, что вы жили по соседству.

Леди Эмери сделала паузу; пристально глядя в лицо Алисии, она легонько сжала ей пальцы.

— Энтони говорит, что вы беседовали с Раскином, но это был всего лишь обмен воспоминаниями о ваших общих деревенских знакомых…

Тони усмехнулся про себя — эту историю он рассказал тетушке перед началом вечеринки — и теперь не сомневался, что Алисия просто сгорает от желания выразить ему свой упрек, так как он ни словом не обмолвился ей об этом разговоре.

— Да, верно. — К счастью, очарование, которое Алисия излучала на протяжении нескольких недель, еще не успело рассеяться, и она улыбнулась с видом беспечной уверенности и легкого невинного замешательства. — Хотя познакомились мы совсем недавно, уже в Лондоне, у нас действительно оказалось довольно много общих знакомых — о них-то мы как раз и говорили в тот вечер у вас на вечеринке.

Леди Озбалдестон хмыкнула, невольно обратив на себя внимание Алисии. Острый взгляд черных глаз пожилой дамы показался ей даже более проницательным, чем у Тони.

— В таком случае вы должны извинить тех, кто от нечего делать стал болтать языком, ведь у них в голове сено вместо мозгов, честное слово! Даже если Уильям Раскин шантажировал какую-то вдову, что из того? — Она скептически сдвинула: брови. — Смехотворна сама идея о том, что леди в вечернем платье станет доставать из дамской сумочки кинжал и закалывать пышущего здоровьем джентльмена. В самом деле, где она могла прятать этот кинжал? — Черные глаза старой леди неожиданно сверкнули. — Где, я вас спрашиваю? Вы когда-нибудь видели эти штуковины? Фи! Это просто невозможно! Очевидно, вполне удовлетворившись такими доводами, Тони склонил голову:

— Я точно того же мнения. Кстати, я слышал, что власти разыскивают человека примерно такого же роста, как Раскин.

— В самом деле? — Леди Озбалдестон оживилась. — Это конечно, не бог весть что, но все равно любопытно.

Она поднялась; хотя у нее всегда имелась с собой трость, она ею почти не пользовалась. Это была высокая женщина — по крайней мере, выше Алисии; лицо ее никогда не отличалось особой красотой, однако достоинство аристократических черт его не стер даже преклонный возраст.

Леди Озбалдестон задержала пронзительный взгляд на Алисии, потом, шевельнув губами, перевела его на Тони:

— Передавай от меня привет твоей матери, Энтони, когда надумаешь написать ей письмо, да скажи еще, что Хелена тоже шлет ей свои наилучшие пожелания. — Подняв трость, она ткнула ею в его сторону: — Смотри не забудь!

— Ни в коем случае! — Не сводя глаз с трости, Тони поспешно отвесил театральный поклон. — Я бы просто не осмелился.

С царственным блеском в глазах леди Озбалдестон не спеша удалилась.

— Ну, вот и все! — Леди Эмери весело посмотрела на Тони и Алисию. — Главное сделано, а остальное Тереза довершит сама, можете в этом не сомневаться. — Она протянула руку, и Тони помог ей подняться. — А теперь пора и мне развлечься — пойду посмотрю, не удастся ли заварить еще какую-нибудь кашу. — Пожилая леди добродушно похлопала Алисию по руке: — Вы, моя дорогая, идите танцуйте да делайте вид, будто ничего не замечаете, и все само собой уладится, вот увидите!

Алисия посмотрела в лукавые глаза леди Эмери и крепко сжала ее руку:

— Благодарю вас!

— Ну что вы, дорогая, — скорее, это мне следует благодарить вас. — Она обратила взгляд к Тони, — Целый век я ждала, когда же наконец кому-нибудь понадобится моя помощь, итак оно и случилось. Это прекрасно, прекрасно! — Она похлопала Алисию по руке. — Ну, теперь идите танцуйте, а я займусь своими делами.

Раздались первые звуки вальса, и Тони многозначительно посмотрел на Алисию.

— Мне почему-то кажется, что среди танцующих нам будет легче всего отыскать вашу сестру.

Алисия слегка прищурилась, но все же согласилась принять его предложение, и он повел ее в зал, а уже через минуту они кружились в танце.

При этом Алисия почти физически ощущала ту силу, с которой он легко увлекал ее за собой, ощущала, как ритмично сближались, соприкасались и вновь расходились их тела…

— Почему вы обратились за помощью к леди Эмери? — Этот вопрос неожиданно сам собой сорвался у нее с языка.

Тони удивленно посмотрел на нее.

— Она же моя крестная. Разве вы не слышали — она сказала, что ждала сигнала много лет. Теперь это оказалось очень кстати…

— Но ведь она хотела помочь вам, а не мне. Тони усмехнулся:

— Как раз наоборот: именно вас она ждала.

Алисии захотелось прояснить этот туманный вопрос, но тут в толпе мелькнул знакомый завиток темных волос, и она, обернувшись, увидела Адриану. Ее сестра кружилась мо залу с Джеффри Маннингемом, и лицо ее сияло — другого слова тут, пожалуй, не подберешь.

Повернувшись к Тони, Алисия убедилась, что он тоже смотрит на ее сестру, и промолвила:

— Пожалуйста, скажите — на вашего друга действительно можно положиться?

Тони с важностью кивнул:

— На Джеффри можно — по крайней мере, во всем, что касается вашей сестры.

— Что вы хотите этим сказать?

— Только то, что он не сделает ничего такого, в чем вы могли бы его упрекнуть.

— Почему вы так в этом уверены?

— Потому что если он огорчит вас, то огорчит и меня тоже, а мы с Джеффри это уже проходили.

Алисия взглянула в его глаза, и ей стало трудно дышать, словно ее грудь медленно сжали тиски. Все же она с усилием набрала в легкие побольше воздуха и, глядя через его плечо куда-то вдаль, произнесла:

— Если вы воображаете, что, я за это должна быть вам благодарна…

Но тут мужество оставило ее, и она не смогла закончить фразу. Он, считая ее вдовой и, разумеется, имел определенную заинтересованность; вполне возможно, что он вообразил…

Тони ждал, прищурив глаза, но она не взглянула на него, и тогда он тоже отвернулся и посмотрел в сторону невидящим взглядом.

— Вы самая трудная женщина из всех, с кем я когда-либо имел дело… — Чувствуя, что вот-вот взорвется, он оборвал себя на полуслове, а потом, совладав со своим бешенством, тихим, но твердым голосом, именно так, как и следовало с ней говорить, продолжил: — Я помогаю вам вовсе не для того, чтобы добиться от вас… — Тони пытался подобрать подходящее выражение, — какой-то конкретной услуги. — Да, я хочу вас, это правда, но ваша благодарность тут абсолютно ни при чем!

Алисия пристально посмотрела на него.

— Почему же тогда, — спросила она тихо, почти неслышно, — вы мне помогаете?

Какое-то мгновение Тони колебался, но потом все же нашел те слова, которые нужно было произнести в этот момент:

— Потому что вы с вашей сестрой и братьями-чертенятами вовсе не заслуживаете того, чтобы вас осуждал свет, а уж тем более, чтобы вас впутали в эту историю с убийством.

Алисия довольно долго смотрела ему в глаза; а потом почти нежно промолвила:

— Благодарю вас. — Она отвернулась, и он едва успел расслышать: — Вы хороший человек.

Конечно, Тони был совсем не так хорош, как хотел бы, но он определенно не рассчитывал, что ее благодарность окажется столь велика… Естественно, он надеялся получить приглашение к ней в постель, но только не в знак благодарности за свои труды.

На следующее утро он не то чтобы все еще был уязвлен — скорее, взволнован, и это ощущение его чрезвычайно раздражало, как и сама мысль о том, что она могла вообразить, будто он способен воспользоваться благодарностью.

Тони оборвал эту назойливую мысль и отправился в клуб «Бастион» — на остров душевного спокойствия посреди сумасшедшего мира, населенного женщинами. К тому же ему необходим был совет…

В гостиной клуба он нашел Кристиана Аллардайса — тот сидел, уткнувшись лицом в газету, и при появлении Тони подозрительно глянул поверх нее:

— О! А я как раз сижу ломаю голову по поводу всех этих скандалов и того, как ты наткнулся на труп!

Тони поморщился:

— Боюсь, это чертовски запутанная история. Дело попало в руки Далзила, так что попробуй теперь угадать — кого он похлопал по плечу?

Кристиан удивленно приподнял брови:

— И ты согласился?

Небрежно опустившись в соседнее кресло, Тони пожал плечами:

— В этом деле были кое-какие заинтересовавшие меня обстоятельства, не говоря уже о том, что отказаться от предложения Далзила гораздо труднее, чем в одиночку захватить неприятельскую батарею.

— Полагаю, речь не идет о пристрастии к откапыванию трупов?

— Ты прав. По имеющимся у нас данным, убитый был предателем. — Тони коротко рассказал ему о Раскине, намеренно не упомянув об одной симпатичной вдове, но, не забыв указать на денежные выплаты, сделанные загадочным А.К. — Я подумал вот о чем: если этот неизвестный действительно умен, не могли он производить свои выплаты через какого-нибудь ростовщика?

Кристиан почесал в затылке.

— Ну, если воспользоваться услугами ростовщика для того, чтобы брать крупные суммы, а потом возвращать их более мелкими порциями, которые гораздо легче объяснить, снимая со своих собственных счетов…

— Именно. Как ты думаешь, это возможно? Кристиан кивнул:

— Пожалуй, да. Безусловно, стоит попытаться навести справки.

— Тогда возникает следующий вопрос: к кому мне обратиться? Я никогда не имел дела с этой публикой.

— Неужели? Ну что ж, тебе сразу посчастливилось прийти к нужному источнику информации.

Теперь уже наступила очередь Тони чесать в затылке.

— Вот уж никогда бы не подумал, что ты можешь по уши залезть в долги и опуститься до общения с ростовщиками!

Кристиан ухмыльнулся и отложил газету.

— Ничего подобного не было. Просто однажды мне довелось освобождать под залог своего друга, и попутно я познакомился с полудюжиной этих джентльменов. Для начала тебе этого вполне хватит. — Сложив руки на груди, Кристиан запрокинул голову и, глядя в потолок, стал перечислять имена.

Через пятнадцать минут Тони уже точно знал, к кому следует обратиться и, что еще важнее, как это сделать.

Поблагодарив приятеля, он не спеша вышел из клуба и поехал в город.

Уже первая встреча с мистером Кингом, самым известным в Лондоне ростовщиком, увенчалась безусловным успехом. Контора Кинга располагалась в двух шагах от Английского банка, сам мистер Кинг, как и предсказывал Кристиан, с радостью согласился помочь властям в проводимом ими расследовании, поскольку оно никак не угрожало ни ему лично, ни его бизнесу.

Всякий предатель терял право на конфиденциальность, соответственно мистер Кинг заверил Тони, что ни один человек с инициалами А.К. не брал у него взаймы крупных сумм. Он также подтвердил, что сокрытие огромных долгов подобным способом было довольно распространенной практикой, и взялся навести справки на этот счет от имени правительства среди других заимодавцев, способных предоставлять такие суммы.

Тони расстался с мистером Кингом вполне дружески. Взяв извозчика, он отправился обратно к Мейфэру. Разрабатывая тему денег, ему предстояло проследовать еще в двух направлениях, и он, пока карета тряслась по городу, думал над тем, как к ним лучше всего подступиться.

Проезжая через аристократический квартал, он выглянул в окно. День был чудесный: вокруг гуляли дамы, смеялись и бегали дети. Не в силах противиться искушению, Тони привстал, стукнул по потолку кареты и велел извозчику сворачивать в Грин-парк.

Его прибытие было встречено бурной радостью; он успел на глазах у Алисии немного поводить воздушного змея, затем напустил на себя строгий вид и погнал небольшой семейный табун обратно на Уэйвертон-стрит. При этом виконт то и дело насмешливо поглядывал на Алисию, однако она оставалась притворно-безучастной и продолжала быстро идти вперед, а ребятишки вприпрыжку бежали рядом с ними.

Тони пошел в ногу с ней, мысленно смеясь над самим собой. Он уже лет тринадцать не испытывал такого странного блаженства и такого душевного покоя. Удивительно, но он получал истинное наслаждение от игр с этими мальчишками: годы, проведенные на войне, были, как будто отняты у него, вырезаны из его жизни, и поэтому он гораздо более походил на того девятнадцатилетнего юношу, каким вступил в войну, чем на взрослого мужчину, каким стал теперь.

А может быть, после всего увиденного и вынесенного им за эти тринадцать лет он просто стал глубже ощущать и больше ценить маленькие радости жизни? Когда они подошли к дому, Алисия открыла дверь, и мальчики гурьбой ввалились в холл.

— Сегодня у нас ежевичный джем! — закричал Мэтью и сломя голову кинулся к лестнице.

Двое старших братьев, смеясь, побежали за ним. Дженкинс, все еще держа в руках воздушного змея, улыбнулся и тоже поплелся следом.

— Дженкинс, — крикнула ему вдогонку Алисия, — проследите, чтобы дети умылись и хорошенько вымыли руки, а потом садились за стол.

— Хорошо, мадам, — ответил Дженкинс, — а заодно я зайду на кухню и распоряжусь насчет чая. — Он вежливо кивнул в сторону стоявшего за ней Тони.

Только тут Алисия осознала свою оплошность.

— Ах да. Вы… — Она посмотрела в его черные глаза. — Надеюсь, вы останетесь выпить с нами чаю?

Они остались в холле одни, Тони, улыбнувшись, слегка наклонил голову:

— Обожаю ежевичный джем.

Его взгляд скользнул по губам Алисии, и она на секунду представила себе, как он слизывает с них сладкий джем. У нее тут же вспыхнули щеки, и она быстро отвернулась:

— Адриана ждет нас в гостиной.

Алисия пошла вперед и облегченно вздохнула лишь тогда, когда Адриана, в это время, как обычно, изучавшая последние журналы мод, обдумывая очередной комплект нарядов, поднялась им навстречу, Они с Тони обменялись приветствиями, ив гостиной воцарилась дружеская, почти семейная атмосфера. Из своего кресла в углу Алисия наблюдала, как Адриана советуется с Тони по поводу различных фасонов одежды, изображенных в последнем выпуске модного журнала «Ла бель ассамбле». Он с готовностью отвечал на ее вопросы, и вскоре стало очевидно, что в дамских нарядах виконт разбирается гораздо лучше, чем можно было ожидать от мужчины…

Алисия вздохнула. Если бы она могла заглянуть в его мысли! С тех пор как они расстались, ее все время мучили вопросы: каково его представление о ней и куда, по его мнению, движутся их отношения?

В сложившихся обстоятельствах это было отнюдь не пустое любопытство; если она хотела и дальше вести свою игру, добиться успеха в достижении их общей цели — удачного замужества для Адрианы, ей надо было непременно получить ответ на эти вопросы.

Виконт Торрингтон легко мог погубить их планы, если бы этого захотел или если б узнал, кто они на самом деле. Впрочем, в данный момент не было никаких причин опасаться того, что он как-то случайно может раскрыть их — вернее, ее — главный секрет. Но в том-то и дело, что именно этот самый секрет как раз больше всего и мешал ей делать шаги навстречу ему, поскольку для него, также как и для всего остального светского общества, она была вдовой.

Вчерашний вечер был для нее своего рода предупреждением. Если она хотела продолжать играть свою роль до тех пор, пока не устроит судьбу Адрианы, а затем исчезнуть, ей следовало по возможности максимально ограничить свои отношения с Торрингтоном, вести себя так, как будто она действительно является вдовой, и не рисковать достигнутым ради сентиментальных глупостей.

Топот ног по лестнице возвестил о прибытии братьев — они ворвались в гостиную с криками и пронзительными визгами. За ними сразу же вошел с подносом Дженкинс. Через секунду вся комната наполнилась шумом и гамом, отчего в ней стало тепло и уютно. И если Алисии нужны были какие-либо свидетельства того, что она не напрасно затеяла эту игру, то вот они, здесь, перед ней: улыбки, смех и счастливые лица ее братьев.

Торрингтон возился с мальчиками: отвечал на их вопросы, фантазировал вместе с ними, а иногда и поддразнивал их таким образом, что дети не только понимали и принимали эту игру, но и получали от нее огромное удовольствие.

По своему опыту в качестве опекунши трех особей мужского пола Алисия давно знала, что это совершенно непостижимые существа, и она еще больше убедилась в этом, наблюдая за тем, как виконт, расположившись на полу, жует сдобную булочку, щедро намазанную ежевичным джемом.

Тони поймал ее взгляд и улыбнулся. Мимолетное, почти интимное движение губ — и вот уже он снова отворачивается и обращается к Дэвиду, чтобы ответить, когда кормят животных в зоопарке. К разочарованию мальчишек, Тони признался, что не знает, а затем, к их огромному удовольствию, пообещал обязательно это выяснить.

Пора было, наконец, вмешаться, и Алисия, взмахнув рукой, строго сказала:

— Все, мальчики, довольно! Пора заняться уроками.

С наигранными стонами дети, поднимаясь с пола, стали прощаться с Тони за руку. Взяв с него обещание немедленно сообщать им все, что ему удастся узнать, они с невероятным проворством убежали к своим учебникам.

Алисия со смутной тревогой в душе наблюдала, как они один за другим покидают комнату. Затем вошел Дженкинс и унес поднос.

Когда он выходил, Адриана тоже поднялась:

— Хочу сделать кое-какие наброски. Я буду у себя наверху.

Пока Алисия соображала, под каким бы предлогом ее задержать, Адриана, любезно попрощавшись с виконтом и не глядя на сестру, быстро улизнула из гостиной, не забыв при этом плотно закрыть за собой дверь.

Глава 6

Алисия некоторое время смотрела на закрытую дверь, потом перевела взгляд на Тони. Он все еще лежал на полу, слегка прислонясь спиной к креслу, и насмешливо смотрел на нее.

Смущенно откашлявшись, она спросила с наигранным спокойствием:

— Вы узнали что-нибудь новое о Раскине?

Ей надо было каким-то образом отвлечь его внимание от самой себя, и тут проводимое им расследование оказалось как нельзя более кстати.

Выражение его лица стало чуть более серьезным.

— И да, и нет. Ничего определенного сказать пока не могу: сейчас я как раз навожу кое-какие справки, но что из этого выйдет — мне еще неясно.

Алисия хранила демонстративное молчание, ожидая продолжения, и Тони с ухмылкой добавил:

— Я провел незабываемое утро, посвятив его изучению списка ростовщиков.

— Ростовщиков? — На лице Алисии промелькнула тревога, и она инстинктивным жестом поднесла руку к груди.

— Нет, не ради себя лично, — спохватившись, прибавил Тони. — Ведь не секрет, что господа вроде А.К. используют ростовщиков, чтобы выплачивать крупные денежные суммы своим информаторам и в то же время скрывать свою причастность к этим операциям. Сегодня утром я нанес визит мистеру Кингу и спросил его, не слышал ли он чего-нибудь о некоем господине с инициалами А.К., который на протяжении нескольких лет регулярно брал в долг крупные суммы денег.

Алисия продолжала молча смотреть на него, и эта ее неподвижность показалась ему несколько странной. Наконец она словно опомнилась:

— О некоем господине… Так. Понимаю. Ну и что же ответил ростовщик?

— Нет. — Тони внимательно наблюдал за ней, пытаясь понять причину столь неожиданной реакции. — В его записях такой должник не значится. Однако он согласился поговорить на эту тему с другими ростовщиками, а если учесть, что в своем кругу мистер Кинг является чем-то вроде официального лица, то я абсолютно уверен, что он непременно откопает нам этого А.К., если, конечно, тот действительно прибегал к услугам ростовщиков, чтобы замести следы.

Алисия облегченно вздохнула. Быстро взглянув на виконта, она резко встала и, громко шурша юбками, отошла к окну.

— Добываемые Раскином сведения непременно должны иметь какое-то отношение к деньгам. По-видимому, А.К. использовал информацию для собственной выгоды, иначе, зачем ему было заниматься ее поиском?

— Вы правы. — Тони тоже поднялся, поправил жакет и подошел к окну. — Есть и другие варианты — я их тоже рассматриваю…

Эти слова сразу насторожили Алисию. Она искоса бросила взгляд через плечо — Тони оставался у нее за спиной, совсем рядом, так что она почувствовала себя словно в ловушке между ним и широким подоконником. С трудом сдерживая сердцебиение, она спросила:

— И какие же варианты?

— Например, движение судов… — Видимо, мысли виконта были заняты совсем другим.

Тони стоял так близко к ней, вдыхая аромат ее волос и кожи, что чувства его туманились. Неожиданно он одной рукой обхватил ее за талию и привлек к себе. Поколебавшись, Алисия позволила ему прижать ее к себе.

— И каким же образом вы намереваетесь расследовать этот вариант?

Ей едва хватило дыхания, чтобы выдавить из себя эти слова. В ответ Тони лишь усмехнулся и, обхватив ее другой рукой, сцепил руки у нее за спиной: она была теперь, словно прикована к нему, и он ощущал ладонями тепло ее гибкого тела.

— У меня есть приятель по имени Джонатан Хендон, и на днях он с женой приезжает в Лондон. — Наклонив голову, он прикоснулся губами к нежной коже ее виска. — Джонатан является владельцем одной из крупнейших судоходных линий; если кто и может определить вероятное назначение добытой Раскином информации, так это он.

Алисия, неизвестно почему, начала слегка нервничать, — Значит, от Джонатана вы узнаете, как А.К. использовал полученную им информацию? — Она чувствовала себя немного смущенной; пульс участился, а дыхание стало прерывистым.

— Не совсем так. Тони еще ближе наклонился к ней, так что почти прикасался губами к ее уху. — Джонатан сможет сказать, каким образом эта информация могла быть использована, но доказать, что кто-то действительно воспользовался ею, а затем выйти на этого человека будет не так-то просто.

— Но… это вполне может сработать.

— Конечно. Тем более что нам — независимо от того, каким образом мы найдем этого А.К., — все равно рано или поздно надо будет раскрыть его тайную сеть.

Последние слова Тони произнес, касаясь губами ее уха, после чего слегка прикоснулся к нему языком.

По спине Алисии пробежала предательская дрожь: будучи не в силах сопротивляться, она теснее прижалась к нему. Испытывая какое-то нелепое ликование, Тони стал целовать ее в ухо. Ее руки легли поверх его рук и крепко сжали их.

— А еще, какой способ… то есть вы сказали — варианты… во множественном числе… Ее голос оборвался; когда же он оторвался от ее губ, она лишь вздохнула. Зная, что Алисия не смотрит на него, Тони довольно улыбнулся и сказал:

— Между Раскином и А.К., должно быть, имелись и другие контакты. Они были знакомы друг с другом, пусть даже не слишком близко, и, вероятно, где-нибудь встречались. Следовательно, должны же их судьбы где-то пересечься…

Высвободив руки, он стал медленно скользить ладонями вверх, и Алисия замерла. Но он умел ласкать, и постепенно ее робость прошла.

— Как… — с трудом проговорила она, — как вы собираетесь расследовать это дело?

Не останавливая ласк, Тони ответил:

— У меня есть приятель — правда, не совсем в тех краях, но все же довольно близко… — Он сделал смелое движение и прикоснулся руками к ее груди.

Алисии показалось, что она вот-вот упадет в обморок, у нее перехватило дыхание, и закружилась голова. Отчаянно пытаясь собраться с мыслями, она сделала глубокий вдох…

— А-а… и что?

— Я попрошу его провести небольшое расследование в Бледингтоне — пусть выяснит, не говорят ли о чем-нибудь местным жителям инициалы А.К.

Его руки стали плавно скользить по ее телу, так что Алисия от неожиданности содрогнулась, но сразу же подавила в себе ответную реакцию. Она не могла себе представить, чтобы он…

Голос его становился все более хриплым и все более страстным. Должна ли вдова возражать ему? И если да, то, на каком основании?

Она уже вот-вот готова была лишиться чувств — не только из-за действий Тони, но и из-за опасения, как бы он случайно не узнал гораздо больше, чем следовало. В то же время ей хотелось повиснуть на нем, выгнуться, прижаться к нему грудью так, чтобы он мог продолжать ее ласкать.

В этот момент Тони, сжав пальцы, стиснул ей грудь, и Алисия полностью утратила контроль над своими чувствами. Она запрокинула голову; спина ее обмякла, колени подогнулись… Тони целовал ее в шею, в маленькую пульсирующую жилку, продолжая массировать напрягшуюся грудь, от чего во всем ее теле постепенно пробуждалась чувственность, управлял ее наслаждением, и Алисия прекрасно понимала это, несмотря на свою невинность. Она чувствовала себя целиком в его власти и была рада этому. Безумие? Да, но ах, какая же это приятная вещь! Должно быть, это и называется заниматься любовью, то есть тем, чему предаются господа со своими любовницами. Недозволенное, о такое волнующее и захватывающее занятие… Протестовать было поздно — ее роль давно определилась, идти на попятный ей было уже нельзя.

Тони весьма заинтриговало то, что под внешней сдержанностью вдовы явно ощущалась пылкая натура: когда он держал ее за грудь, она очень чувственно и чрезвычайно соблазнительно прижималась к нему и извивалась в его руках. Несмотря на свою сдержанность и на вполне понятное стремление как-то защитить себя, ей не удалось скрыть своего желания: они оба прекрасно отдавали себе отчет в том, что произошло между ними. Искра, вспыхнувшая от их взаимного прикосновения, переросла не просто в огонь — в обжигающее пламя. Они чувствовали взаимное притяжение и стремились друг к другу, но все-таки оба устояли.

Пока что они не могли пойти дальше, но когда-нибудь это обязательно случится. В физическом плане дорога перед ним была открыта, но Тони еще очень многое надо было о ней узнать.

— А ваши родители, — спросил он, отпуская ее грудь и покусывая за ухо, — когда они умерли?

Все еще не открывая глаз, Алисия сделала вдох — она впервые за последние десять минут пришла в себя. Затем почувствовала, как что-то дергает ее за декольте; открыв глаза, она глянула вниз и увидела, как его длинные пальцы расстегивают верхнюю пуговицу на ее корсаже.

— Мама… она умерла уже почти два года назад…

Боже! Ей давно пора было его остановить! Если бы он только не прикасался к ней…

— А ваш отец? — Зная ваших братьев; я полагаю, что он умер довольно давно.

В горле у Алисии пересохло, и она с трудом кивнула:

— Да, уже много лет назад. — Не сводя глаз с его проворных пальцев, она облизнула губы.

— И у вас действительно больше никого нет? Нет. — Алисия собралась с духом: — Знаете, я думаю, что…

— Лучше не думайте ни о чем.

Она удивленно взглянула ему в глаза:

— Почему?

— Потому. — Его пальцы продолжали неумолимо опускаться все ниже и ниже, расстегивая корсаж. — В данный момент вам лучше просто наслаждаться, отдаться на волю чувств, а для этого вовсе не нужно ни о чем думать.

Его речь звучала чрезвычайно рассудительно и даже немного смешно; поэтому мысль остановить его, чтобы попрощаться и уйти, показалась ей попросту глупой.

— Вы все время жили рядом с Бэнбери? — Да, разумеется…

Тони погладил ее ладонями по спине, расстегивая корсаж сзади, и Алисию вдруг поразила мысль о том, что она, быть может, вовсе не первая жертва его коварной игры.

— Полагаю, мистер Каррингтон тоже родом из тех краев? Эти слова прозвучали как-то глухо, как будто издалека, но что было причиной тому — то ли стоявший в ее ушах звон, то ли легкая тревога в груди, то ли внезапное угасание интереса к обсуждаемой теме у них обоих, — Алисия не знала.

Ее обнаженную грудь обдала прохладная струя свежего воздуха, и Алисия почувствовала легкий озноб. Его руки скользнули вниз и обхватили ее талию.

— Д-да. Он тоже оттуда…

— А сколько лет вашим братьям? Алисия слегка нахмурилась:

— Двенадцать, десять и восемь. Но почему вы спрашиваете меня обо всем этом?

Тони покрепче перехватил ее талию, отступил чуть-чуть и снова подался вперед, прижав ее к подоконнику: его бедра прижимались к ее бедрам, а его упругая плоть упиралась прямо в ее мягкий живот. Он поймал ее взгляд и понял, что сейчас она ни о чем не способна была думать и могла лишь смотреть в его глаза. Его мужественность почти парализовала ее — он чувствовал, как дрожат ее губы.

Тони насмешливо прищурился, затем одной рукой приподнял ее подбородок и, наклонившись, сказал:

— Потому что я хочу знать о вас все. После этого он впился ей в губы своими губами, а его рука дерзко проскользнула к ней под корсаж и стиснула грудь. Алисия словно оцепенела; ее грудь, отделенная от его горячей ладони лишь тонким слоем шелка, снова заныла. Она хотела вновь сыграть опытную вдову и попыталась прервать поцелуй, однако он ей этого не позволил. По-видимому, Тони пленил ее окончательно — не той внезапной вспышкой пылкой страсти, а чем-то более простым, но гораздо более важным: вероятно, своим желанием и тем, что вызвал ответное желание с ее стороны. Он вовсе не старался его скрыть — как не старался скрыть своего стремления узнать, взять, иметь, испытать; наоборот, все это он, открыто демонстрировал ей своими поступками, а не просто словами. В ответ у нее возникало такое же желание — причем это было не простое любопытство, а нечто гораздо более серьезное: насущная потребность, о которой она и сама раньше не подозревала.

Ее руки поднялись, прикоснулись к его плечам, затем нащупали его шею и, наконец, вцепились ему в волосы. Это ощущение шелковистых кудрей лишь усилило ее страсть, так что она вся содрогнулась. Казалось, поцелуй уносит их куда-то, где они еще никогда прежде не были — туда, где их желания достигают невиданной силы, а чувства выходят за грань разумного.

Первым прервал поцелуй Тони. Он оторвался от ее губ, и пылавший в обоих огонь стал понемногу стихать. Они спустились обратно на землю и постепенно пришли в себя — вновь стали просто мужчиной и женщиной.

— Не здесь и не сейчас. — Тони еще раз нежно поцеловал ее. — Но очень скоро.

Он убрал руку с ее груди и ловко застегнул корсаж.

От этих решительно произнесенных слов все внутри Алисии затрепетало. Можно было подумать, что она сошла с ума, но это было не так. Она столкнулась с какой-то новой гранью жизни, которую ей еще только предстояло познать.

Конечно, вдова не могла делать вид, будто ничего не понимает — ей ни за что не удалось бы убедить виконта в том, что она не испытывала никакого желания. Он все видел и все понимал — и притом гораздо лучше, чем она. Тем более она боялась сказать что-нибудь лишнее, поэтому просто смотрела на него и ждала. Это, кажется, было вполне приемлемой реакцией. Когда Тони, наконец, отошел от нее, она только лишь вопросительно приподняла бровь.

Он взял ее руку и поднес к губам.

— Мне пора уходить. Боюсь, сегодня вечером я не смогу присутствовать на балу у Уэверли. — Тони повернулся и направился к дверям. Алисия шла рядом с ним. — Необходимо посоветоваться еще кое с кем по поводу моего расследования…

Он открыл дверь, и Алисия проводила его в холл.

— Сплетни насчет вас и Раскина должны вскоре утихнуть.

Она бросила на него быстрый взгляд и успела заметить в его глазах тревогу.

— Ничего, я думаю, мы как-нибудь справимся.

Ей показалось, что ее решимость его не очень-то убедила.

— Если вам понадобится какая-нибудь помощь, обращайтесь к леди Эмери или к леди Озбалдестон.

Открыв парадную дверь, Алисия снова посмотрела на него и негромко произнесла:

— Не думаю, что возникнет такая необходимость, но все равно я буду иметь это в виду.

Задержавшись на секунду, Тони посмотрел ей в глаза. У нее возникло ощущение, будто он хотел сказать ей еще что-то, совсем другое, но так и не смог найти нужных слов. Вместо этого он протянул руку и подушечкой большого пальца легонько дотронулся до ее нижней губы. Губа слегка дернулась, и тогда он очень быстро наклонился к ней и поцеловал, смело и решительно, прямо в это место.

— Я заеду к вам завтра.

Попрощавшись кивком, он быстро сбежал по лестнице.

Алисия стояла в дверях, провожая его взглядом. Потом она заперла дверь, подождала, пока ее нервы немного успокоятся, и, крепко сжав зубы, пошла наверх.

Постучавшись, она вошла в спальню сестры.

Адриана сидела на кровати, держа в руках альбом. Взглянув на Алисию, она с игривой улыбкой спросила:

— А что, он уже ушел?

— Да, ушел. — Алисия притворно нахмурилась. — Ты не должна была оставлять нас…

— Почему это? — ухмыльнулась Адриана. — Он с таким нетерпением дожидался, когда вы, наконец, останетесь одни… разве не так?

Присев на край кровати, Алисия покачала головой:

— Возможно. И все-таки гораздо разумнее было бы не оставлять нас с ним наедине.

— Ерунда! Ты же вдова — значит, тебе разрешается оставаться наедине с мужчиной. — В глазах у Адрианы вспыхнули веселые огоньки. — Особенно с такими, как этот.

— Но я вовсе не вдова — или ты об этом уже забыла? — недовольно возразила Алисия. — А такие джентльмены для нас очень опасны.

Адриана сразу же сбавила тон:

— Да нет же, нет — кто угодно, только не он. Джеффри сказал мне, что лорд Торрингтон — человек вполне надежный и абсолютно порядочный.

Алисия иронически приподняла бровь:

— Может, оно и так, однако меня он считает вдовой и относится ко мне соответственно.

— Но ведь… — Адриана была явно озадачена. Придвинувшись ближе, она пыталась понять, что хочет сказать ей сестра. — Джентльмены могут жениться на вдовах…

— Возможно. — Алисия поймала ее взгляд. — Но много ли ты знаешь таких джентльменов? Не думаю, чтобы это было распространенной практикой. Помнишь, что об этом пишут в книгах? За исключением вдов знатного происхождения, всех остальных джентльмены из высшего света считают превосходными кандидатурами на роли любовниц.

— В книгах говорится о людях ординарных — о франтах, щеголях и…

— Об опасных забияках? — Алисия усмехнулась; дотянувшись до сестры, она сжала ее руку: — Надеюсь, ты не собираешься убеждать меня, что лорд Торрингтон вовсе не опасен?

Адриана поморщилась:

— Нет, но…

— Никаких «но». — Алисия поднялась. — Я считаю, что с нашей стороны было бы крайне неблагоразумно впредь оставлять меня наедине с ним.

Адриана прищурила глаза и пристально посмотрела на сестру.

— Он что — целовал тебя?

Краска, прихлынувшая к лицу Алисии, выдала ее с головой; метнув на Адриану быстрый взгляд, она нехотя призналась:

— Да, именно это он и сделал.

— Ну и? — Не дождавшись ответа, Адриана стала нетерпеливо задавать наводящие вопросы: — Как это было? Что ты чувствовала?

Внезапно Алисия испытала точно такое же ощущение, какое она уже испытывала раньше: по телу ее разлилось тепло, в груди заныло… Исподтишка взглянув на сестру, Алисия поняла, что та продолжает нетерпеливо ждать ответа.

— Это было… довольно приятно, сказала она и, тут же спохватившись, прибавила: — Но позволять себе такие удовольствия слишком рискованно. — Алисия не сомневалась, что в пытливой головке Адрианы уже зреют новые вопросы, поэтому решительно заявила: — Все, хватит говорить обо мне. — Она вновь вернулась к своему самому строгому тону. — Я намерена впредь всячески избегать лорда Торрингтона. А как твои дела? В конце концов, мы приехали сюда именно ради тебя!

Адриана подняла глаза и доверчиво посмотрела на сестру.

— Мне нравится Джеффри — он добрый, веселый и… В общем, я думаю, что он мог бы стать тем самым человеком.

Последние ее слова прозвучали почти жалобно, и это насторожило Алисию. Она снова села на кровать.

— Если ты всего лишь думаешь, то нам, наверное, следует еще немного повращаться в свете, пока ты, наконец, не будешь совершенно уверена. До начала сезона остается целых три недели, и у тебя впереди уйма времени, а значит, нет никаких причин принимать срочное решение.

— Ты права — Адриана грустно посмотрела на Алисию. — Мне не хотелось бы совершить ошибку.

Некоторое время сестры неподвижно сидели друг подле друга, устремив взгляд в пространство. Наконец Алисия первая нарушила молчание:

— Не пора ли нам пригласить к себе на обед мистера Кинга — может быть, это как-то поможет в принятии решения?

Адриана кивнула:

— Да. Наверное, пора. Высоко держа голову под защищавшим ее от солнечных лучей зонтом, Алисия сидела в нанятом ею изящном ландо, которое мягко катилось по гравию парковой аллеи.

Дул легкий ветерок, на деревьях начинали распускаться почки. Им с Адрианой было очень удобно в этой элегантной карете. Кучера на козлах перед ними и лакея, стоявшего на запятках позади, отличали строгие черные ливрей, а шляпы их были перевязаны ярко-красными лентами. Эту последнюю деталь туалета придумала Адриана, таким простым элементом придавая всему экипажу необычный вид, поскольку при выездах в свет вещи подобного рода имели важное значение.

— Я все еще никак не могу привыкнуть к вниманию со стороны леди Джерси, — щебетала Адриана, подставляя ветру свое очаровательное личико. — О ней говорят разное, но, по-моему, с нами она была очень мила.

— Возможно, ты права…

У Алисии имелось собственное мнение насчет того, что именно заставило леди Джерси быть с ними любезной; то же самое можно было сказать и о других пожилых леди, которые на балу у Уэверли, улучив удобный момент, подошли к ней, чтобы выразить свое восхищение Адрианой и пожелать им обеим всего самого лучшего. Скорее всего, леди Эмери и ее дорогая подруга леди Озбалдестон выполняли задание, и она даже знала, чье именно.

— О, вот и леди Каупер. — Адриана приветливо помахала рукой, а Алисия приказала кучеру остановиться рядом со стоявшей на обочине каретой ее светлости.

Эмилия, леди Каупер, была добродушной и обходительной женщиной; она с самого начала хорошо относилась к миссис Каррингтон и мисс Пивенси.

— Очень рада видеть вас обеих здесь, на свежем воздухе. Солнце сейчас показывается так редко, что надо использовать любую возможность насладиться хорошей погодой.

— Вы правы. — Адриана улыбнулась. — За один вечер больше чем на двух-трех балах побывать не успеешь, а ведь есть еще так много хороших людей, которых просто невозможно отыскать среди толпы гостей.

Глаза леди Каупер засияли:

— Особенно когда необходимо кое-что между собой выяснить. Однако эта маленькая неприятность, кажется, забывается так быстро, что об этом не стоит даже говорить.

Алисия и ее светлость обменялись многозначительными улыбками. Затем они минут пять поболтали о разных светских событиях, после чего попрощались, и экипаж поехал дальше.

Сначала, они отправились к леди Хантингдон, потом к леди Марчмонт и, наконец, к леди Элфингстон.

— Вам так идет этот цвет, моя дорогая! — Леди Элфингстон сквозь лорнет тщательно изучила темно-вишневое платье Алисии, а потом навела свой инструмент на светло-лимонный наряд Адрианы. — Я должна признать, что вы обе всегда находитесь на самом пике моды — и при этом никогда не заходите слишком далеко. Если бы кто-нибудь обратил на это внимание моей племянницы.

Алисия сразу поняла намек.

— А ваша племянница сейчас в Лондоне? Леди Элфингстон кивнула:

— Она будет сегодня вечером на рауте у леди Крэнборн. Я полагаю, вы обе тоже будете там сегодня?

Адриана хорошо знала свою роль; она искренне улыбнулась леди Элфингстон:

— Непременно будем. Я с радостью познакомлюсь с вашей племянницей, если представится такая возможность…

Леди Элфингстон просияла:

— Возможность я вам непременно устрою. Алисия благодарно посмотрела на нее:

— Будем с нетерпением этого ждать.

На этот раз Алисия осталась вполне довольна собой и своей сестрой: с помощью вот таких небольших военных хитростей в свете часто создавались весьма выгодные альянсы.

Вскоре они попрощались с леди Элфингстон и уехали. По дороге Алисия неожиданно приказала кучеру возвращаться на Уэйвертон-стрит. Адриана вопросительно посмотрела на нее, однако Алисия, откинувшись на сиденье, лишь пробормотала:

— На сегодня с меня довольно.

К этому суровому приговору Адриана отнеслась с веселой беспечностью, Алисия же не проронила ни слова об истинной причине своего решения — она не хотела обременять Адриану своими проблемами. Карета катилась по тенистому парку, в котором повсюду стояли экипажи светских дам, так что сестрам постоянно приходилось раскланиваться с многочисленными знакомыми, число которых за последнее время выросло в несколько раз.

Впереди показались ворота парка; карета выехала на улицу, где уже не нужно было отвечать на приветствия окружающих, и Алисия вновь вернулась к своим невеселым мыслям. Она все время спрашивала себя — а как бы свет отнесся к ним, если бы узнал правду? Эта мысль постоянно крутилась у нее в мозгу. Лорд Торрингтон вступил с ними в союз; значит, если бы ее тайна раскрылась, он неизбежно оказался бы вовлеченным в скандал. Соучастие в преступлении — это как раз то, что всегда любит смаковать светское общество.

Наконец экипаж, покачиваясь, остановился. Лакей подал руку, и Алисия сошла на тротуар. Нет, она не ошиблась в своих чувствах, но ведь виконт не был близким ей человеком и никак от нее не зависел. Так почему же тогда она испытывала к нему столь явное, столь сильное влечение?

Алисия медленно вошла в дом вслед за Адрианой, которая сразу же обернулась, чтобы взять у сестры зонт.

— Я отнесу зонты в гостиную и подумаю о новом эскизе — это что-то похожее на французский жакет. Хочу поскорее набросать его, пока он не улетучился у меня из головы.

Шурша юбками, Адриана упорхнула в гостиную, в то время как Алисия продолжала стоять в холле. Внезапно она услышала звук шагов на лестнице. Никаких сомнений не было: сверху неторопливой элегантной походкой спускался Тони, лорд Торрингтон. Наблюдая за спокойным выражением его лица, никак не вязавшимся с напряженным, пристальным взглядом, она поняла, что не может сдержать внезапного прилива чувств и как-то неожиданно возникшего ощущения счастья. Похоже, дела ее были совсем плохи.

Тони, взмахнув рукой, указал наверх:

— Я был там с вашими братьями.

Спустившись по лестнице, он подошел ближе и остановился прямо напротив Алисии, глядя ей в глаза лукавым и немного насмешливым взглядом, затем наклонился к ней и, прежде чем она успела что-либо сообразить, нежно поцеловал ее в губы нужное вами поговорить. — Оглядевшись вокруг, виконт указал на гостиную первого этажа. — Мы можем пройти туда?

Алисия оглянулась, губы ее чуть задрожали.

— Да. Если только…

Неужели мальчишки проболтались и рассказали ему больше, чем следовало? Алисия запаниковала и стала лихорадочно соображать, как ей быть дальше. Включив все свои защитные рефлексы, она прошла на другой конец холла, едва не задев столь неожиданно появившегося гостя. Как бы она ни относилась к нему, ей не следует забывать, что живой виконт, если узнает правду, может для нее самой и для всей ее семьи представлять не меньшую угрозу, чем мертвый Раскин.

Открыв дверь. Тони подождал, пока она войдет, и, пройдя следом, огляделся. Комната была обставлена довольно изящно. Первым, что бросилось ему в глаза, были два высоких окна, выходившие на улицу. При этом он не заметил ничего, что напоминало бы о ее семье — ни на каминной полке, ни на столиках, стоявших между двумя шезлонгами и мягкими креслами.

Алисия остановилась посреди комнаты, пол которой был устлан пестрым турецким ковром, и, сложив руки на груди, приподняв голову, посмотрела ему в лицо.

— Слуг у вас вообще-то маловато, — каким-то странным голосом произнес виконт.

Он не знал, что именно она ожидала от него услышать, но отреагировала весьма неуверенно: она заморгала и нахмурилась. Если бы он сказал ей, что ему доставляло огромное удовольствие постоянно сбивать ее с толку и приводить в полное замешательство, она, конечно же, возмутилась бы; однако такие моменты говорили ему о ее ранимости и чистоте, что не могло не вызывать у него определенного удовлетворения.

— Слуг? — Алисия покачала головой. — Ну, у нас есть Дженкинс…

— Всего один слуга на такой большой дом и на такую большую семью?

Он подошел ближе, и она приподняла голову еще выше.

— Мы никогда не нуждались в большом числе слуг, потому что… Потому что нам и этого вполне достаточно! Остановившись напротив нее, Тони внимательно посмотрел ей в глаза.

— Смею заметить, я очень обеспокоен.

— Чем же?

— Например, тем, какой оборот принимает мое расследование, а также тем, что кто-то распустил о вас слухи. Распустил именно о вас — то есть о той самой вдове, которую Раскин шантажировал.

Немного поколебавшись, Алисия заметила:

— Мыс Адрианой всегда очень осторожны…

— Допустим, но этот дом слишком велик… а ведь у вас есть еще три маленьких братика…

Сказанного было вполне достаточно для того, чтобы в ее глазах тревога сменилась задумчивостью, а затем испугом, и Тони не преминул воспользоваться этим моментом.

— У меня очень большой дом, — тихо сказал он, — и очень много слуг, большинство из которых абсолютно ничем не заняты, поскольку в настоящее время я единственный проживающий в этом доме член семьи. Я чувствовал бы себя гораздо спокойнее, если бы вы позволили мне одолжить вам моего лакея — по крайней мере, на то время, пока я буду проводить расследование.

Алисия медленно отвела взгляд в сторону.

— А что за лакей?

— Очень добросовестный малый, который вам как раз подойдет, — его зовут Маггс, и он служит у нас уже много лет. Маггс прекрасно знает свое дело и, уверяю вас, отлично управится с детьми и со всем остальным хозяйством, в том числе и с Дженкинсом.

Алисия, прищурив глаза, внимательно посмотрела на виконта: ей было ясно, что он отлично понимает ее тактику, и оставил ей очень мало пространства для маневра, практически лишив ее всякого предлога для уклонения или отказа от его предложения.

— Если только на время расследования…

— Вообще-то вы можете держать его у себя сколько пожелаете, однако я бы настоятельно рекомендовал вам позволить ему остаться у вас хотя бы до тех пор, пока мы не выясним, кто убил Раскина.

Алисия кивнула в знак согласия.

— Хорошо, я предупрежу Дженкинса… Они стояли совсем рядом, и Тони показалось, что Алисия сейчас сделает шаг назад и уйдет, но вместо этого она решительно сказала:

— Возможно, вам будет интересно узнать, что на балу у Уэверли вчера вечером и во время прогулки по парку сегодня утром мы с Адрианой не просто встретили очень любезный прием, но и получили удивительно горячую поддержку.

Тони слегка приподнял брови:

— Неужели?

— Именно так. — Она задержала на нем свой взгляд: — Это ведь ваших рук дело, верно?

Его лицо продолжало сохранять бесстрастное выражение.

— У моей матушки, хотя она уже давно не живет в столице, имеется весьма обширный круг друзей среди великосветских дам. Раньше этот факт был для меня мучительным испытанием, но теперь я готов признать, что иногда из этого можно извлечь и кое-какую пользу.

Алисия с облегчением вздохнула:

— Я вам очень признательна. — Секунду поколебавшись, она прибавила: — Не знаю, правда, почему вы это делаете…

В его глазах промелькнуло, какое-то особое выражение, очень энергичное и решительное, которое, несмотря на свою мимолетность, совершенно очаровало ее. В то же самое мгновение он быстро схватил ее за талию, привлек к себе и, наклоняясь к ней все ближе и ближе, шепнул:

— Я делаю это… по вполне понятным причинам. Смысл сказанного стал ей понятен, когда он приник к ее губам. Она ответила ему также страстно и от этих долгих пьянящих поцелуев ощутила головокружительное волнение, от которого постепенно, но неумолимо начала терять над собой контроль.

Тони сильно прижал ее к себе, и в ее мозгу словно бы что-то вспыхнуло волшебным огнем. Затем он стал страстно поглаживать ей спину, провел руками по ее бокам, бедрам, везде… По ее коже пробежал обжигающий огонь, из которого возникло страстное томление.

О том, что он расстегнул ее корсаж, Алисия догадалась, лишь когда почувствовала, как ее шелковая сорочка скользнула вниз по телу. Потом его длинные пальцы прикоснулись к ее коже, и она утратила всякий контакт с окружающим миром, чтобы целиком погрузиться в совсем иную реальность, состоявшую из прикосновений и ласк, и где единственной целью было удовлетворение собственных желаний.

Прервав затянувшийся поцелуй, они посмотрели из-под отяжелевших век в глаза друг другу. Его пальцы продолжали прикасаться к ее коже, и Алисия, будучи не в силах выносить дальше нервное напряжение, со стоном запрокинула голову и тут же ощутила на своей шее прикосновение его губ.

Тони сделал легкое движение руками — и платье соскользнуло с ее плеч. Обнаженное тело приятно остудил поток прохладного воздуха. Влажные прикосновения его губ пробуждали внутри ее какое-то непонятное желание, вызывали жар во всем теле, и в конце концов она тихо застонала.

Этот глухой, сдавленный стон удивил ее, но по его реакции она поняла, что он был удовлетворен. Мужской триумф увенчал еще один поцелуй — он жадно припал своими влажными губами к соску ее груди.

Алисия вся оцепенела и лишь судорожно перебирала руками его волосы. По всему ее телу пробегало приятное ощущение тепла, от которого она испытывала истинное наслаждение.

С трудом приоткрыв глаза, Алисия увидела, что виконт откровенно удивлен ее реакцией, однако у нее уже не было воли, чтобы остановить его, не было даже сил напрячь мышцы и сбросить с себя эти колдовские чары. Да, впрочем, она уже не хотела и не собиралась этого делать. Она могла только наблюдать, чувствовать, испытывать и узнавать — узнавать нечто новое, то, чего никогда раньше не испытывала.

Тони отлично понимал ее состояние. Ему, с его природными талантами, вовсе не трудно было сломить сопротивление вдовы и подчинить себе ее волю. Однако теперь он ставил перед собой гораздо более сложную задачу — добиться того, чтобы она сама желала его, пришла к нему, отбросила всякую сдержанность и прямо искала близости с ним. Только таким путем он смог бы достичь желанной цели, и это явилось бы для него самой высокой наградой.

Тони поднял голову и посмотрел ей в глаза, а затем прижался к ее губам в долгом томном поцелуе, от которого у обоих перехватило дыхание.

Но уже в следующий момент он чуть отстранился. Все еще ощущая пальцами ее тугую грудь, ее атласную кожу, не прерывая поцелуя, он нащупал руками края ее сорочки, натянул ей на плечи и завязал тесемки. Алисия зашевелилась в его объятиях. Тони оторвался наконец от ее губ и выпрямился. Они какое-то мгновение смотрели друг на друга; затем Алисия сняла руки с его плеч, поправила и заново перевязала сорочку, после чего, со все еще пылающими щеками, поспешно застегнула пуговицы корсажа.

Поймав на себе ее быстрый взгляд, Тони не смог сдержать самодовольной улыбки — слишком уж стильным было его удовлетворение. Заметив это, Алисия, нахмурившись, указала рукой в сторону дверей.

Виконт послушно направился к выходу и ненадолго задержался:

— Так я пришлю Маггса после обеда? Алисия удивленно заморгала:

— Маггса?

— Лакея.

— Ах да! — Она всплеснула руками. — Ну конечно! И… большое вам спасибо.

Тони усмехнулся:

— Можете меня не провожать, я сам найду выход.

С чувством явного превосходства он открыл дверь, элегантно помахал рукой на прощание и вышел, в то время как Алисия продолжала стоять неподвижно и смотреть в стену, пока в холле не затихли его шаги, и не хлопнула наружная дверь.

Только когда до Алисии окончательно дошло, что он ушел, к ней снова вернулись рассудок и способность логически мыслить, однако губы ее все еще дрожали, по коже бегали мурашки, а на своей груди она ощущала прикосновение его влажных губ…

Со стоном закрыв глаза, Алисия прислонилась к двери и замерла, не в силах понять, что же ей теперь делать…

Глава 7

— Дорогая миссис Каррингтон, позвольте представить вам сэра Фредди Кодела! — Леди Хертфорд с лучезарной улыбкой повернулась к Алисии, и та сразу поняла, что это своего рода поздравление с успехом, поскольку обратить на себя внимание сэра Фредди было не так-то просто. Она пробормотала несколько вежливых слов и протянула руку, которую сэр Фредди тут же взял за самые кончики пальцев и при этом грациозно поклонился.

Это был средних лет джентльмен с аристократической внешностью, и Алисия не без удовольствия улыбнулась ему. Через несколько минут она уже выяснила, что сэр Фредди являлся потомком старинного рода, а значит, имел высокое социальное положение: он занимал достаточно ответственную должность в правительстве, обладал внешним лоском и такими изысканными манерами, о которых молодое поколение могло только мечтать, а еще он искал невесту — молодую красивую женщину благородного происхождения.

Не было ничего удивительного в том, что молодая красивая девушка на выданье привлекла его внимание.

Алисия долго не могла решить, должна ли она сразу пресечь притязания сэра Фредди — несмотря на явное к нему расположение; она уже не сомневалась, что в сердце Адрианы все более важное место начинает занимать Джеффри Маннингем.

Сэр Фредди проследил за ее взглядом, брошенным в сторону сестры, стоявшей рядом с лордом Маннингемом.

— Разумеется, я все прекрасно понимаю — красоту всегда больше привлекает молодость, однако очень часто вы, женщины, бываете также чрезвычайно дальновидными…

Алисия посмотрела в бесхитростные и веселые голубые глаза сэра Фредди. Конечно, Джеффри моложе его, однако сэр Фредди был, безусловно, более утонченным джентльменом, а его манеры — абсолютно безупречными; они отличались легкостью и той естественной уверенностью в себе, которую дает многолетний опыт пребывания в самых высших кругах общества. Словом, сэр Фредди вполне мог посоперничать с Джеффри, особенно если речь шла о руке и сердце Адрианы.

Алисия слегка наклонила голову, и губы ее тронула легкая улыбка.

— Если вы хотите присоединиться к компании моей сестры, то я не возражаю.

Вряд ли он, в самом деле, добьется успеха, подумала она, однако не будет особого вреда, если кто-то попробует спутать карты Маннингему, зато Адриана получит возможность самым естественным путем проверить свои чувства.

Сэр Фредди протянул ей руку:

— Не будете ли вы так любезны представить меня вашей сестре?

Слегка придерживаясь за его локоть, Алисия двинулась вслед за ним.

Адриана всегда вела себя очень вежливо со всеми, кто оказывал ей внимание, и у Алисии не было оснований контролировать ее, поэтому, представив их друг другу, она снова удалилась в конец комнаты и присоединилась к леди Хертфорд.

— Его очень высоко ценят в обществе, — прошептала та. — Маркус говорит, что Фредди порой бывает немного упрямым, однако всегда ведет, себя как истинный джентльмен.

Адриана тем временем вовлекла в беседу с сэром Фредди мисс. Тивертон, и леди Хертфорд улыбнулась с довольным видом.

— Ваша сестра такая милая девушка. Кто знает… Если сэр Фредди ее не заинтересует, он, возможно, обратит свое внимание на Хелен. Конечно, он уже человек немолодой, но когда мужчина такого ранга подыскивает себе жену, по крайней мере, можно не сомневаться в том, что намерения у него самые серьезные. К тому же у него солидное состояние — я думаю, не одно поколение его предков владело родовыми поместьями.

Алисия вежливо улыбнулась; пропуская мимо ушей болтовню леди Хертфорд, она время от времени кивала своей собеседнице в знак согласия. Наконец леди Хертфорд ушла, оставив мисс Тивертон и Адриану под бдительным присмотром Алисии. Она внимательно наблюдала за этим кружком, располагавшимся в нескольких шагах от нее, но как только леди Хертфорд перестала ее отвлекать, перед ней тут же возник предмет ее собственных мыслей — Энтони Блейк, виконт Торрингтон.

Ее не на шутку тревожило собственное поведение во время его попыток соблазнить богатую вдову. Она-то всегда думала, что все это не вызовет у нее ни малейшего интереса, а инстинкт сам поможет ей отвергнуть чьи бы то ни было ухаживания… Однако, как оказалось, она проигрывала битву за битвой и все еще продолжала отступать. При этом Алисия никак не могла понять, почему все так происходит. Когда она находилась в его объятиях или просто оставалась с ним наедине, ей казалось, что мир вокруг вдруг начинал куда-то плыть, и вся привычная система координат менялась кардинальным образом. Окружающая действительность фокусировалась исключительно на этом человеке и на ее собственных желаниях — причем таких, которых она раньше у себя даже не подозревала.

Когда Тони был рядом с ней, она видела мир совершенно по-иному, и эта перемена была необъяснима: он будоражил ее, притягивал и зачаровывал, подчиняя ее ум…

Алисия поежилась, усилием воли стряхнула с себя наваждение… и сразу увидела, что сэр Фредди сумел-таки добиться согласия Адрианы на следующий вальс. Заметив нарочито бесстрастное выражение на лице Джеффри Маннингема, она улыбнулась.

Вдруг ее руку сжали чьи-то сильные пальцы. Она обернулась: перед ней стоял он — лорд Торрингтон. Они посмотрели друг на друга как старые знакомые, затем виконт с легкой улыбкой поднес ее руку к своим губам и поцеловал.

— Потанцуем?

Через несколько секунд Алисия уже кружилась по паркету, пытаясь понять, что же с ней все-таки происходит…

Тони не сводил с нее глаз: казалось, ему было вполне достаточно того, что он танцует с ней, описывая один за другим бесконечные круги по залу.

— Это просто какое-то безумие. — Слова Алисии прозвучали еле слышно, почти как простое дыхание.

— Если и так, то мы поражены им оба, — с улыбкой отозвался виконт.

Да, и безвозвратно. В глазах лорда Торрингтона откровенно читалось хищное выражение, намерения его были вполне ясны. Алисия вдруг осознала это, и внутри ее словно что-то оборвалось.

Тони быстро огляделся. Если бы здесь нашлась подходящая комната, он утащил бы ее туда, чтобы как-то поддержать возникшее между ними влечение друг к другу. К сожалению, Крэнборн-Хаус был маленьким, тесным домиком, абсолютно непригодным для тайных свиданий. К тому же здесь находилась ее сестра, и это постоянно отвлекало ее; Тони же вовсе не хотел, чтобы в самый интимный момент она думала о чем-то, другом.

Увидев Джеффри, стоявшего в углу зала с не слишком веселым видом, Тони быстро огляделся. Ему не составило труда заметить среди танцующих Адриану с каким-то уже довольно зрелым господином.

— Кто этот человек, который танцует сейчас с вашей сестрой?

— Сэр Фредди Кодел. Вы знакомы с ним?

Час от часу не легче. Смиряясь с мыслью о том, что еще один вечер останется нереализованным, Тони вздохнул:

— Нет, но я о нем слышал. Очень старинный род. Неужели он интересуется вашей сестрой?

Алисия кивнула и пробормотала:

— Не знаю, насколько силен его интерес, и очень сомневаюсь в том, что он окажется взаимным. Тем не менее…

— Еще один кандидат?

— Угадали! — Алисия лукаво прищурилась.

— Насколько я понимаю, мой лакей уже принят вами на службу?

— Маггс?

Алисия на секунду задумалась. Этот Маггс, судя по всему, был человеком без всяких предубеждений. Принеся с собой письменное представление, он спокойно вошел в дом на Уэйвертон-стрит через заднюю дверь. Его неправильные черты поначалу немного пугали — казалось, будто кто-то однажды расквасил ему лицо, — однако Маггс оказался человеком очень веселого нрава и за каких-то пару часов сумел завоевать расположение кухарки, старой няни Фитчет и — что еще важнее — Дженкинса.

— Пожалуй, он нам подойдет. Я уже говорила вам, мы не испытываем особой необходимости в лакее…

— И тем не менее, — весело сверкнул глазами виконт. — Хотя бы просто ради того, чтобы я спал спокойно.

Алисия кивнула, и таким образом вопрос был решен окончательно.

Вальс закончился, виконт отвел ее на прежнее место неподалеку от Адрианы и остался стоять рядом, продолжая говорить о том, о сем — словом, вести обычный обмен светскими новостями. Проходя мимо, гости задерживались около них на некоторое время, а потом шли дальше. Хотя Алисия старалась не подавать виду, однако ей нравилось то, что он находится рядом, с ним было легко, и вечер казался еще более приятным. Тони был единственным джентльменом, отношения с которым у нее зашли так далеко, но даже сейчас она не знала, как ему это удалось, как вообще такое могло случиться. Но это все-таки случилось, и если она хотела узнать больше, если хотела испытать все то, что бывает между мужчиной и женщиной, ей следовало позволить ему преподать ей эту науку.

По пути домой она продолжала думать о том, каковы были бы последствия, если бы она вступила в связь с лордом Торрингтоном. Он, конечно, сразу понял бы, что она девственница и, следовательно, никогда не была замужем. Впрочем, он все равно вряд ли выдал бы ее: ему это было просто ни к чему; однако существовала другая опасность, и Алисия инстинктивно чувствовала ее, несмотря на всю свою неопытность. Насколько эта опасность реальна, она точно знать не могла, но виконт Торрингтон был аристократом до мозга костей — высокомерным, с явным налетом жестокости, скрываемой за обаятельной внешностью. И еще он был… она старалась подобрать правильное слово, чтобы описать, с каким чувством он смотрел на нее, ласкал ее, целовал… Да, именно так: он был властным!

Властный.

Если она полностью доверится такому человеку, согласится ли он ее потом отпустить? Алисия не была настолько глупой, чтобы упустить из виду этот важнейший момент: ведь если бы она стала его любовницей и открыла ему свой секрет, он оказался бы по отношению к ней практически в таком же положении, в каком когда-то был Раскин, то есть смог бы диктовать ей свои условия. Она тщательно обдумывала возможность такого варианта развития событий, однако, как ни старалась, не могла признать его правдоподобным. Адриана упоминала о том мнении, которое сложилось о Торрингтоне у Джеффри, и оно полностью согласовывалось с ее собственной оценкой: такой джентльмен никогда не станет удерживать женщину против ее воли, поскольку является человеком чести.

И если бы она, в самом деле, стала его любовницей, то, в конце концов, сколько бы времени это ни длилось, он ее все равно отпустил бы.

Таким образом, все эти рассуждения вновь вернули ее к началу — то есть к вопросу о том, как ей быть; к ответу же она не приблизилась ни на йоту. А раз не было возможности принять решение, значит, следовало его отложить, то есть постараться удержать виконта от кульминации, к которой он явно стремится. Если бы ей удалось пройти по самому краю и избежать падения, то как только Адриана будет устроена, а вдова исчезнет… Впрочем, все это были только предположения, а пока, похоже, разработанный ими дерзкий, но слишком прямолинейный план столкнулся с серьезными осложнениями.

Экипаж дернулся и со скрипом свернул на Уэйвертон-стрит, и это оторвало Алисию от ее размышлений. Адриана также почувствовала толчок, открыла глаза и потянулась.

Когда карета остановилась, Алисия взяла в руки шаль, сумочку и с помощью лакея выбралась наружу. Поднимаясь по лестнице к двери дома, она твердо решила хотя бы на время избавить себя от всех этих проблем.

На следующее утро Тони пешком отправился в клуб «Бастион». Физическая нагрузка нужна была ему, чтобы подавить чувство неудовлетворенности, которое прежде посещало его довольно редко. Все дело было, в том, что никогда еще ни одну женщину он не желал так сильно. Хуже того, он прекрасно понимал, что действовать надо медленно, осторожно, ведь его отношения с Алисией строились не на неделю и не на месяц, а навсегда. По его разумению, эта связь должна была стать самой важной в его жизни, а потому заслуживала максимального внимания и уважения.

Правда, Тони никогда не мог себе представить, что за внимание своей будущей невесты ему придется соперничать с ее семьей. Тем не менее, столкнувшись с этим фактом, он в целом отнесся к нему положительно, хотя и предвидел связанные с ним трудности. Будучи единственным ребенком своих родителей, он не имел возможности испытать на себе те отношения, которые для Алисии и ее родных были совершенно естественными. Зато теперь она могла создать для него — и вместе с ним — именно такой дом и такую семью, о которых Тони мечтал. Он же со своей стороны не будет стараться изменить ее.

Теперь ему необходимо было сосредоточить свои мысли на предстоящей встрече с Джарвисом Трегартом и Джеком Уорнфлитом, которые уже ждали его в гостиной клуба, расположившись вокруг знаменитого стола из красного дерева. Там же находился и Кристиан Аллардайс, и когда он вопросительно приподнял брови, Тони жестом сделал ему знак остаться.

— Ты все равно уже что-ЧТО слышал об этом деле, а мне лишняя помощь не помешает, — кратко пояснил он.

Кристиан ухмыльнулся: — Еще бы — тут ведь замешан. Далзил!

— Вот именно.

Усевшись, за стол, Тони кратко рассказал приятелям все, что ему удалось узнать. Рассказал об обстоятельствах его смерти и о его делишках с А.К.

— Вот перечень судов, упоминаемых в записках Раскина, с соответствующими датами. А это… — тут он протянул им лист бумаги, — дни, в которые Раскин получал крупные денежные пожертвования в свой игровой фонд.

Джарвис принялся внимательно изучать список кораблей и дат, сравнивая их с датами поступления платежей. Джек, подсев к нему поближе, тоже стал внимательно всматриваться в бумаги; Кристиан же, оставшись рядом с Тони, внимательно смотрел на них через стол.

— Полагаю, выплаты каким-то образом соотносятся с расписанием движения кораблей?

— Скорее всего. Этот А.К., кто бы ни был предлагал весьма жесткие условия. Деньги выплачиваются только в том случае, если — Джек оторвался от бумаги взглянул на остальных.

— Если информация оказалась полезной, — подхватил Тони.

— А это говорит о том, — пробормотал Кристиан, — что она была нужна для какой-то вполне определенной цели.

— И цель эта, — прибавил Джарвис, продолжая изучать бумаги, — вряд ли была благородной.

— Такой вывод напрашивается сам собой, — согласился Тони, — а значит, нам необходимо установить как именно использовалась эта информация….

— И затем выяснить, кому это было выгодно.

— Совершенно верно… — Тони секунду помолчал. — Вы мне можете в этом как-нибудь помочь?

Джарвис поднял глаза и усмехнулся:

— Я как раз собирался на несколько дней съездить в родные края и мог бы порасспрашивать кое-кого в Плимуте и на окружающем его побережье. — Он взглянул на Тони. — Я думаю, у тебя больше знакомых на островах и на французской стороне, а также здесь, на юго-западе…

— Да, но проблема состоит в том, что столь куцая информация, — Тони кивком головы указал на листы бумаги в руках Джарвиса, — это все, чем мы располагаем. Я по крупицам извлек ее из каких-то обрывочных записей и кратких пометок. Вероятно, в тех сведениях, которые передавал Раскин, содержалось гораздо больше подробностей.

— Но нам эти подробности неизвестны, — подытожил Джек.

— В том-то и дело. Из депеш, проходивших через его руки, Раскин узнавал все, что касалось маршрутов следования кораблей — по крайней мере, в тех случаях, когда они приближались к нашим берегам. — Тони бросил выразительный взгляд на Джарвиса. — Если вам удастся отыскать хоть какой-то намек на возможные последствия этой деятельности, то есть на то, каким образом использовалась полученная информация, я смогу прозондировать почву в нужном направлении. Однако специфика моих связей такова, что если я буду задавать вопросы общего характера, то не получу никакого ответа и — что еще хуже — возможно, спугну того, кто стоит за всей этой операцией.

Впрочем, ему вовсе не требовалось вдаваться в дальнейшие подробности: особенности функционирования сети осведомителей всем присутствующим были и так хорошо известны.

— Можно оставить их у себя? — спросил Джарвис, беря со стола бумаги.

— Да, конечно, — кивнул Тони. — Это копии. Джарвис свернул листы и положил в карман:

— Я постараюсь расспросить кое-кого и выяснить, не было ли сообщений о происшествиях с этими кораблями в указанные здесь дни, и если что-то узнаю, тотчас же об этом доложу.

— Когда мы поймем, где надо искать, я смогу быстро провести необходимые расследования.

— А тебе не приходила в голову мысль, — осторожно спросил Джек, — попытаться навести справки через судоходные компании? Если это торговые корабли….

— Через день-два в город приедет один мой знакомый — в прошлом он занимался примерно тем же, что и мы. Несколько лет назад он, правда, ушел со службы, однако с правилами игры знаком очень хорошо. Сейчас он является владельцем компании «Хендон шиппинг» — это одна из крупнейших линий местного сообщения. У него есть связи в нужных кругах, и я думаю, он сумеет навести справки такого рода, не вызывая ничьих подозрений.

Джек понимающе кивнул:

— Ну и чем же, по-твоему, следует заняться мне?

— Прежде всего самим Раскином, а также тем, как на него вышел А.К. Раскин жил в Бледингтоне, там находится его дом. Хотя он, скорее всего, бывал там не слишком часто, мы не должны упускать из виду этот момент. Поскольку из всех нас ты живешь ближе всего к этим местам, твое появление там, вероятно, не вызовет ни у кого подозрения. Наша конечная цель идентифицировать А.К.: не исключено, что он живет в тех краях, и именно там познакомился с Раскином, а главное — узнал, где тот работает.

— Хорошо. — Джек задумчиво потер подбородок. — Попробую покопаться в прошлом Раскина: может быть, мне удастся обнаружить человека с инициалами А.К., каким-либо образом связанного с нашим клиентом.

— Раз уж ты будешь там… — Тони чуть помедлил, — разузнай заодно все о миссис Каррингтон и о ее семействе — Пивенси. Миссис Каррингтон и семейство Пивенси, по всей вероятности, не были знакомы с Раскином, однако он их знал.

— Каррингтон, Каррингтон, — пробормотал Кристиан. — А ведь это опять «К»!

— Совершенно верно. И, что еще более настораживает, ее полное имя Алисия Каррингтон, то есть «А.К.». Замуж за Каррингтона она вышла примерно два года назад, а, следовательно, четыре года назад еще не была «А.К.». Но именно тогда Раскин впервые начал получать крупные суммы от А.К. Гораздо больше нас могло бы заинтересовать то, что ее покойного мужа (он умер два года назад) звали Альфред Каррингтон. Хотя он также не может быть интересующим нас А.К., однако если принять во внимание, что в семьях постоянно циркулируют одни и те же имена, то мы вправе предположить, что здесь, возможно, существует какая-то связь с Раскином, о которой миссис Каррингтон просто не знает.

— Так-так, — закивал Джек; в одно мгновение из-под его добродушной и приветливой внешности показалось лицо совсем другого — чрезвычайно опасного — человека. — Двоюродный брат, троюродный брат и так далее. Я это все проверю.

Не сговариваясь, все как один дружно отодвинули стулья, встали и начали одеваться.

Уже у самых дверей Кристиан задумчиво произнес:

— Это дельце о транспортном судоходстве явно попахивает крупными махинациями. — Он, прищурившись, посмотрел на Тони, потом перевел взгляд на остальных. Все в этот момент думали об одном и том же: кто-то ловко использовал войну в своих собственных корыстных целях.

— Надо во что бы то ни стало выяснить, как и для чего применялись добываемые сведения, — подытожил Джарвис.

— А главное — кем. — Тони вышел из гостиной вслед, за Кристианом и, помахав друзьям, не оглядываясь, направился к дому.

Возвратившись на Аппер-Брук-стрит, Тони следующие несколько часов занимался неотложными хозяйственными делами. Благодаря стараниям его отца поместья Блейков значительно разрослись, и он твердо решил, что под его управлением состояние семьи также должно и дальше неуклонно улучшаться.

Это умозаключение естественным образом навело его на мысль о семье — то есть о тех людях, ради которых это самое состояние должно было поддерживать.

Когда часы пробили два, он отодвинул бумаги в сторону и пошел в Грин-парк. К полному удовлетворению Тони, Дэвид, Гарри и Мэтью его появлению чрезвычайно обрадовались; Алисия же, наоборот, вела себя очень осмотрительно: она встретила его вежливой улыбкой и настороженным взглядом. Дул свежий ветер — идеальная погода для запуска воздушных змеев, и они провозились целый час, хвастаясь тем, что их змей взлетит выше всех.

— Он у вас застрянет в деревьях, — мрачно пророчествовала Алисия.

— Вздор! Можете быть уверены — уж я-то с ним как-нибудь справлюсь!

— Вы — может быть, а вот они — нет. Она не ошиблась — змей уже вот-вот готов был запутаться в голых ветках деревьев, однако в последний момент Тони успел вмешаться в ход событий и взять бразды правления в свои руки; вскоре парящее создание с тонким длинным хвостом благополучно опустилось на землю.

Дети, сияя от счастья, радостно прыгали вокруг Тони. Алисия наблюдала за тем, как сверкали его глаза и как смягчились в этот момент его обычно суровые черты лица. На нем, как всегда, была очень элегантная одежда: белая сорочка, темно-голубая куртка превосходного покроя; его длинные ноги были обтянуты бриджами из оленьей кожи, заправленными в отполированные до блеска черные ботфорты. Локоны его черных волос живописно развевались на ветру.

Разумеется, лорд Торрингтон был человеком весьма практичным и умудренным опытом — все-таки джентльмен из высшего общества, — но порой Алисии казалось, что она видит того мальчика, каким он был когда-то в далеком детстве, и что сквозь лоск его солидной взрослой внешности проступает открытая мальчишеская натура.

Встретившись с этим его мальчишеским взглядом, Алисия, улыбнувшись, спросила:

— А как насчет чая?

Дети тотчас же хором принялись уговаривать виконта, и тогда он, не сводя с нее глаз, вежливо ответил:

— Благодарю вас, я бы не отказался.

В итоге они вместе отправились на Уэйвертон-стрит; позади всех шел Маггс с воздушным змеем в руках.

Чаепитие прошло в уютной, дружеской атмосфере. Когда Маггс подал чай, мальчики засыпали Тони вопросами о том, что их в последнее время больше всего интересовало — о лошадях, фаэтонах и прочих экипажах, а также о бегах, — не забывая поглощать свои любимые булочки с джемом. Что до Адрианы, то она, как всегда, обдумывала фасоны платьев, шляпок и всевозможных аксессуаров к ним.

Внезапно Алисия наклонилась к сестре и прошептала:

— Я получила ответ от мистера Кинга — он соберет нужные сведения и послезавтра отобедает с нами.

Адриана подняла глаза: — Хорошо. Если есть какие-то препятствия, лучше узнать о них сразу…

Хотя Тони не слышал, о чем говорили сестры, однако их перешептывание не ускользнуло от его внимания. Он решил, что надо будет поинтересоваться у Джеффри, насколько серьезны его намерения. Ему не хотелось, чтобы Алисия постоянно беспокоилась о намечающемся романе — пусть лучше все свое внимание она уделит ему. В это время Маггс, вернувшись за подносом с пустой посудой, бросил на Тони быстрый взгляд, значение которого тот прочел с легкостью: пока никаких новостей нет. Затем по команде Алисии дети встали из-за стола и, попрощавшись, отправились готовить уроки. Когда они выходили из комнаты, Тони украдкой посмотрел на Адриану. Она заметила этот взгляд и улыбнулась в ответ с видом заговорщика. Собрав свои бумаги, она тоже поднялась и, бросив беспечно Алисии: «Я буду у себя», вслед за братьями вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

Тони сразу же пересел на то место, где сидела Адриана, и оказался рядом с Алисией.

— Вы… э-э… узнали что-нибудь о Раскине и о том, что он замышлял? — Она слегка растерянно посмотрела на него.

Тони по своей профессиональной привычке собирался уже ответить «нет», чтобы сразу перевести разговор в другое русло, однако вспомнил о недавно данном себе обещании — ничего от нее не скрывать…

— Пока конкретного мало — идет сбор всевозможных справок. — Сунув руку в карман, он достал листы бумаги, на которых были указаны выписанные им из заметок Раскина названия кораблей, даты и суммы платежей. — Вот! — Откинувшись на спинку стула, Тони вытянул ноги. — Это все, что у нас есть на данный момент.

Он держал бумаги в вытянутой руке, и Алисия, немного поколебавшись, наклонилась ближе, чтобы взглянуть на них. Слегка касаясь его плечом, она стала подробно знакомиться с содержанием бумаг, собираясь вести разговор исключительно о проводимом им расследовании — это была вполне уместная и относительно безопасная тема. Правда, он все равно вряд ли упустит возможность каким-нибудь способом привести ее в смятение! Почерк у Тони был четкий и аккуратный, но очень мелкий, так что ей пришлось прижаться к нему сильнее. Кивком указав на бумаги, она неуверенно спросила:

— Эти даты… Они, кажется, каким-то образом соотносятся друг с другом — конечно, не с абсолютной точностью, но все же…

— Да, — подтвердил Тони. — Мы тоже так считаем.

Он без дальнейших вопросов рассказал ей, что означают эти бумаги, И даже пояснил, что надеялся выяснить у судовладельцев, моряков и портовых служащих и как все это может повлиять на дальнейший ход расследования.

Несомненно, это был самый захватывающий рассказ, который ей когда-либо приходилось слышать. Алисия испытывала сильное желание каким-то образом помочь ему разгадать наиболее таинственную загадку — кому и для чего нужны были полученные от Раскина сведения. Она очень хотела что-нибудь сделать в этом направлении: ведь скорое окончание следствия лишит, наконец, лорда Торрингтона удобного предлога, которым он пользовался, чтобы регулярно навещать ее и быть рядом с ней. Алисия даже хотела спросить, может ли она как-нибудь помочь, как вдруг ее осенило: а зачем, собственно, спрашивать? Протянув руку, она взяла у него бумаги.

— Можно мне снять для себя копии с этих документов? Виконт удивился, но все же кивнул:

— Пожалуйста, если хотите.

Алисия встала и прошла в другой конец комнаты к секретеру, стоявшему у стены между окнами. Тони молча наблюдал, как она села, вынула из ящика лист бумаги и принялась снимать копию. Косой луч падал на ее волосы, и они отливали медным цветом. По вечерам Алисия сворачивала их в кольца и поднимала до самой макушки, а днем эти тяжелые кольца были аккуратно закреплены на затылке, своим темным шелковистым блеском оттеняя ее бледную кожу. Ему тут же захотелось распустить эти пышные пряди по ее обнаженным плечам, чтобы они стали похожи на роскошную вуаль, прикрывающую ее прелестное тело. В этот момент Алисия бросила на него быстрый взгляд, и Тони нахмурился.

— Что вы собираетесь делать с этими бумагами? Она отложила перо, промокнула листы и, поднявшись, повернулась к нему.

— Не знаю. Но если они будут у меня, я могу что-нибудь придумать…

Тони недовольно хмыкнул:

— Если у вас появится какая-то ценная мысль или если вы что-нибудь узнаёте, обещайте немедленно сообщить мне.

Алисия на несколько секунд задумалась и затем кивнула в знак согласия:

— Обещаю.

А что еще она могла сделать?

Когда она подошла, чтобы вернуть оригиналы, Тони медленно перевел взгляд с ее лица вниз и потянулся за бумагами, но неожиданно схватил ее за запястья и крепко сжал их. Алисия не успела и глазом моргнуть, как уже оказалась у него на коленях. Барахтаясь в своих пышных юбках, она отталкивала его и старалась поскорее привести себя в порядок.

— У нас есть еще немного времени… — раздался прямо около уха его сдавленный голос.

«Бороться, бороться, бороться…» Алисия набрала в легкие побольше воздуха и подняла глаза. В этот момент его губы прижались к ее губам. Она ответила ему столь же страстным поцелуем, не успев даже сообразить, что делает. При этом он выдернул из ее застывших пальцев листы бумаги, свернул их и сунул к себе в карман, а потом обхватил ее обеими руками и крепко сжал в своих объятиях. И вновь началась все та же захватывающая игра. Перебирая пальцами его волосы, Алисия совершенно забыла обо всем. Ее чувства вновь вернулись к ней лишь тогда, когда Тони стал расстегивать на ней платье…

Сделав огромное усилие, она все же оторвалась от него. Видимо, он никак не ожидал этого и поэтому не успел ничего предпринять, однако тут же попытался ее успокоить:

— Не бойся, мальчишки сидят наверху, и Адриана тоже. Дженкинс присматривает за детьми, а остальные находятся на кухне. В ближайшие полчаса сюда никто не войдет.

Полчаса? Что он собирается делать целых полчаса?

— Это… — У Алисии пересохли губы, она с трудом справлялась с охватившей ее дрожью. — Это… действительно слишком…

О Боже! Она тотчас же забыла все, что хотела сказать, как только его рука проскользнула к ней под корсаж, а проворные пальцы прикоснулись к ее коже. Это был какой-то чувственный шок. Алисия закрыла глаза, но вдруг судорожно открыла их вновь.

— Не надо сопротивляться — просто расслабься и наслаждайся.

— Нет! То есть… — Она хотела быть решительной, но ничего не получалось: положение казалось ей безвыходным. — Я… вы… Мы не можем… — Она застонала, так и не закончив фразы.

Тони еще решительнее стиснул ей грудь, отчего желание ее только усилилось.

— Я же говорю тебе — ничего не бойся. Если хочешь, мы не будем спешить.

Эти слова с трудом донеслись до нее, преодолев сплошной туман в ее голове. Тем временем он обнажил ей плечи…

— Мы будем все делать очень медленно, — продолжал рокотать его голос, — будем наслаждаться каждой секундой, каждым вздохом, каждым прикосновением…

Ее по-прежнему колотила нервная дрожь. Он наклонился еще ближе и, почти касаясь ее лица, спросил:

— Ты этого хочешь?

— Да, — еле слышным шепотом произнесла Алисия.

— Хорошо, — прошептал он и скрепил этот договор поцелуем.

От этого поцелуя у Алисии закружилась голова, и она едва не лишилась чувств. По жилам ее разлилось приятное тепло, а по венам пробежал легкий огонь, когда его рука отправилась блуждать по всему ее телу…

Он ласкал ее через одежду — не только грудь, но и плечи, спину, пока, наконец, не добрался до округлых ягодиц. В этот момент она стала судорожно глотать воздух, но он не отпускал ее — наоборот, продолжал еще более страстно ласкать; потом Алисия почувствовала его горячую ладонь у себя на животе и еще ниже — сквозь тонкую ткань платья он осторожно исследовал ложбинку между ее ног. Ей казалось, что все нервы ее тела звенят, как струны, а вспыхнувший где-то в глубине тела жар подступает к самой поверхности кожи.

Наконец Тони постепенно прекратил свои ласки и стал потихоньку ее отпускать.

— Если хочешь, мы будем все делать медленно. Очень, очень медленно, — произнес он, еще раз прикоснувшись к ее губам.

Она с трудом взглянула на него из-под своих отяжелевших век и увидела в его глазах пылающий огонь; Это было подтверждение: именно этого она и хотела.

Впрочем, Алисия совсем не была уверена, что сумеет пережить такое блаженство.

Глава 8

Послеобеденный чай на Уэйвертон-стрит уже начинал превращаться в некую традицию, и Тони чувствовал, что эта традиция ему все больше и больше нравится, тогда как светские вечеринки, рауты и балы, наоборот, становились все менее привлекательными: там ему приходилось делить внимание Алисии со всеми желающими.

Впрочем, она сама попросила не торопиться с развитием отношений, и, честно говоря, ее позиция казалась ему вполне обоснованной. Тони проводил очень серьезное и сложное расследование, которое определенным образом затрагивало также и Алисию; поэтому имело смысл сначала завершить начатое дело, идентифицировать личность А.К., установить его местонахождение и, наконец, нейтрализовать — и только потом переключаться на свои личные дела.

Алисию он нашел на привычном для нее месте — у стены, неподалеку от Адрианы и ее обожателей. Круг этих обожателей рос по мере того, как в город возвращались все новые и новые семейства. Теперь за ней ухаживали два графских сына и еще шестеро рангом пониже, среди которых были сэр Фредди Кодел и Джеффри, причем оба держались несколько напряженно.

Почувствовав в настроении своего старого приятеля то нетерпение, которое в данный момент ему и самому было не чуждо, Тони был слегка удивлен. К счастью для него, Алисия, казалось, не обращала никакого внимания на ухаживания многочисленных кавалеров, оставаясь к ним почти абсолютно равнодушной. Он был единственным, кому она позволяла приближаться к себе и вторгаться в свой внутренний мир, так что в отличие от Джеффри ему не надо было беспокоиться о том, что в любой момент может появиться какой-нибудь прощелыга и полностью завладеть ее вниманием.

Подойдя к Алисии, Тони тотчас же выбросил из головы всякие мысли об Адриане и ее ухажерах. Поклонившись, он взял Алисию под руку. Она посмотрела на него, вопросительно приподняв брови, но он лишь улыбнулся в ответ. Тогда она с надменным видом снова принялась за свое неизменное занятие — наблюдение за сестрой.

Тони воспользовался моментом и стал незаметно ее изучать. В этот вечер на ней было шелковое платье абрикосового цвета, которое подчеркивало блеск ее; волос цвета красного дерева и оттеняло молочный цвет лица. Это платье плотно облегало округлое тело, обозначало крутые бедра и ниспадало вдоль стройных ног до самого пола. Несколько мгновений он получал удовольствие оттого, что просто стоял рядом и любовался ею.

С момента их последней встречи наедине прошло два дня. Все это время он проверял дошедшие до Далзила слухи о причастности к делу Раскина кого-то из военного министерства. Впрочем, слухи эти не подтвердились: хотя в военном министерстве могли найтись люди, проявлявшие повышенный интерес к вещам, которые их не касались, однако не было никаких данных о возможной связи между Раскином и кем-то еще, если не считать таинственного А.К.

Накануне вечером Тони встретился с Алисией на балу, где довольствовался одним вальсом, так как затем ему всю ночь предстояло рыскать по разного рода мужским клубам и фешенебельным притонам.

Джарвис, вероятно, все еще находился в Девоне, Джека Уорнфлита отвлекли какие-то свои дела, а Джек Хендон должен был прибыть в Лондон на следующий день вечером. Джек выразил готовность предоставить в распоряжение Тони свои связи и возможности, и он хотел как можно скорее воспользоваться этим любезным предложением.

Камберленд-Хаус представлял собой старинную усадьбу, в которой имелось множество полезных маленьких комнаток: об этом он когда-то давным-давно узнал от одной влюбчивой молодой женщины, которая об этих необходимых в хозяйстве архитектурных достопримечательностях знала практически все.

Музыканты как раз сделали перерыв, чтобы немного отдохнуть, и тут Тони подумал: интересно, есть ли у него шанс убедить Алисию, что Адриане в ближайшее время ничто не угрожает?

Он взглянул на нее и увидел, что она вдруг насторожилась. Проследив за ее взглядом, он заметил, что сестра вопросительно смотрела в ее сторону. Алисия, кивнув, направилась к ней, и Тони пошел рядом.

Адриана выглядела слегка озадаченной:

— Сэр Фредди спросил меня…

Тут сам сэр Фредди чрезвычайно вежливо вмешался в разговор:

— Я спросил, миссис Каррингтон, не позволите ли вы мне прогуляться с мисс Пивенси по оранжерее: она открыта на весь сегодняшний вечер, и многие с удовольствием воспользовались этим случаем, чтобы насладиться ее прекрасным воздухом, Я подумал, что, может быть, и вы, — тут сэр Фредди откровенно посмотрел на Тони, — лорд Торрингтон, прогуляетесь вместе с нами?

Алисия улыбнулась царственной улыбкой:

— А что, отличная идея — прогуляться по оранжерее: здесь и впрямь очень душно, — Она ободряюще кивнула Адриане, и та с готовностью взяла сэра Фредди под руку. — Вы ступайте вперед, а мы пойдем следом за вами.

Алисия подождала, пока Адриана и сэр Фредди отойдут, а затем обратилась к Тони:

— Надеюсь, вы не против?

Он, глядя на нее, медленно приподнял бровь, и Алисия, вспыхнув, отвернулась.

Не обращая: внимания на явное неудовольствие Джеффри — а Тони прекрасно понимал, какое чувство испытывает его друг, — он повел Алисию вслед за сестрой.

Проходя через танцевальный зал, они по-светски болтали о том, о сем, но когда оказались в оранжерее — с ее настежь распахнутыми стеклянными дверями и широким коридором посередине, — у них появилась возможность поговорить на более интересную тему.

— Как обстоят дела на любовном фронте? — Тони кивнул в сторону Адрианы, которая о чем-то оживленно беседовала с сэром Фредди.

Алисия саркастически хмыкнула:

— Именно так, как я и боялась: ваш приятель Маннингем опередил всех своих соперников. Но, как говорится, истинная любовь должна пройти через испытания.

— В самом деле?

— Видите ли, Адриана считает, что, прежде чем отдать кому-либо руку и сердце, она должна сама убедиться в своих чувствах. А как же иначе можно проверить глубину чувств, если не окунуться в них с головой?

— Так вот оно что! Полагаю, Джеффри не очень-то одобряет ее испытательную программу?

— Разумеется, нет.

Тони искоса бросил взгляд на Алисию: ее прекрасное лицо выражало явное удовлетворение.

— Важно, чтобы женщина была уверена в своем выборе, прежде чем объявит о нем открыто, а если у мужчины с этим есть какие-то проблемы, ну тогда…

Ее взгляд был прикован к Адриане и сэру Фредди, поэтому Тони решил, что она в данном случае имеет в виду именно их. После этого разговор перешел на другие темы, однако все время, пока они возвращались в гостиную, Тони никак не мог отделаться от мучившего его сомнения.

В конце концов, если она хочет как следует подумать над своим решением, он с радостью готов ей в этом помочь. Но насколько медленным должно быть это «медленно»?

Музыканты снова заиграли, и лорд Монтакью выразил желание пригласить Адриану на контрданс. Сэр Фредди благородно попросил Алисию оказать ему такую же честь, и она согласилась, что неожиданно вызвало раздражение Тони.

Оставшись один, он отправился в буфет, где его нашел Джеффри. Внимательно посмотрев на стакан в руках у Тони, Джеффри сочувственно произнес:

— Неужели тебе тоже помахали ручкой? Наблюдая за танцующими сквозь арку, Тони выразительно хмыкнул:

— Всего лишь на один танец. — Он принялся потягивать вино из своего стакана, — Кстати, я слышал, что ты сейчас проходишь проверку.

Теперь уже хмыкнул Джеффри:

— Так я и думал.

Они стояли рядом, плечом к плечу, и смотрели, как по залу кружатся пары.

Затем Джеффри повернулся, взял свой стакан, отхлебнул глоток и спросил:

— Как насчет того, чтобы произвести отвлекающую атаку? Тони задумчиво наблюдал, как Алисия сделала очередную танцевальную фигуру.

— Отвлечь внимание львицы, пока ты будешь умыкать ее детеныша?

— Ну да! — Джеффри едва сдерживал смех.

В это время Алисия, покачиваясь из стороны в сторону, прошла под высоко поднятой рукой сэра Фредди.

— А тебе-то это зачем?

— Будто сам не знаешь! — обиженно ответил Джеффри.

— Ладно, — кивнул Тони, отставляя в сторону свой стакан, — договорились. Но начать действия предоставь мне. Если она хотя бы заподозрит тебя в том, что ты собираешься делать, мне уже ни за что не удастся ее увести.

— Хорошо, можешь начинать. — Джеффри поставил свой стакан и вслед за виконтом пошел в гостиную. — Только постарайся сделать так, чтобы у меня было, по крайней мере, полчаса.

Тони весело посмотрел на него, потом перевел взгляд на свою жертву:

— Полчаса не проблема.

Увести Алисию из танцевального зала в небольшую гостиную в конце восточного крыла здания — он помнил эту комнатушку еще со времени того самого своего давнего путешествия по имению, — вот что составляло главную трудность в осуществлении намеченного плана. Однако ему удалось сделать это при помощи простого средства — потока быстрой непрерывной речи.

Выбранная им тема гарантировала ее внимание: положительные и отрицательные стороны двух типов людей — утонченных джентльменов, таких, например, как сэр Фредди Кодел, и обыкновенных рядовых членов общества, представленных Джеффри Маннингемом.

— Я и не знала, что он служил на флоте, — задумчиво произнесла Алисия. — По-моему, Адриана тоже об этом не знает.

— У него за плечами много лет безупречной службы, хотя по вполне понятным причинам он не очень-то охотно говорит на эту тему. А еще он…

Тони продолжал болтать без умолку, черпая сведения из известной ему биографии Джеффри и бессовестно приплетая к ним свои собственные выдумки, которые сочинял на ходу. Не сводившая с него глаз и всецело поглощенная его рассказом Алисия едва ли заметила, как они вошли в коридор, который тянулся вдоль танцевального зала. Она хотела оглянуться, но Тони тут же переключился на мать Джеффри — и Алисия немедленно снова вернула ему свое внимание. Так, слегка придерживая за руку, он вел ее дальше.

Когда он открыл дверь в дальнюю комнату, Алисия, ни о чем не подозревая, вошла в нее, так как была увлечена картинами имения Джеффри и его окрестностей, живо рисовавшимися перед ней: холмистые поля, спускающиеся к протекающей внизу реке, небольшие горы вдали, в голубой дымке, хмурая равнина Эксмур, протянувшаяся до самого горизонта…

— Похоже на какую-то идиллию! — воскликнула она, обернувшись и посмотрев на Тони.

Большая часть этих описаний представляла собственные земли виконта Торрингтона, какими он запомнил их в детстве. Поэтому, улыбнувшись, он вполне искренне ответил, что так оно и есть, потом закрыл дверь и, продолжая смотреть на Алисию, запер дверь на задвижку.

Металлический звук вмиг рассеял чары, и Алисия огляделась вокруг. Небольшую комнату освещал тройной канделябр. Из мебели, помимо стула и кресла, в комнате были только маленький столик и массивный сервант.

Алисия вопросительно посмотрела на виконта.

— А почему мы здесь?

— Догадайся сама, — ответил он, подходя к ней вплотную.

В ее глазах мелькнуло подозрение, которое она, как обычно, даже не пыталась скрыть. Тони видел, что она лихорадочно пытается найти какое-то объяснение, но когда коснулся ее, то понял, что Алисия всеми чувствами устремилась к нему.

Он привлек ее к себе. Она не сопротивлялась, но, положив руки ему на грудь, проговорила:

— Я думала… что мы… решили не торопиться.

— А мы и не торопимся. — Тони поцеловал ее. — Мы продвигаемся вперед медленно, шаг за шагом…

Оне снова припал к ее губам, и она не сопротивлялась. Их губы соприкоснулись, языки переплелись — и по мере того, как эта чувственная игра усиливалась, Алисия лишь сильнее вцеплялась в него.

Ее тело, нервы, кожа и все чувства жадно стремились вперед, следовали по пути, который он перед ней открыл, использовали каждое мгновение и каждую возможность для того, чтобы познавать и испытывать новые ощущения жгучего желания и даже ликования.

Да, именно ликования, которого она еще никогда прежде не испытывала, а еще уверенности в своих силах, радости и удовольствия знать, что она для него желанна, что он хочет обладать ею в самом грубом сексуальном смысле. Алисия испытывала удовлетворение, которое проистекало не только от понимания того, что она может вызывать у него страсть, но и от врожденного сознания, что она действительно способна утолить эту страсть.

Тони еще крепче прижал Алисию к себе, и его руки стали скользить по ее облаченному в шелк телу. Она мысленно улыбнулась, запрокинула голову и прошептала:

— Боюсь, что теперь спереди пуговиц нет.

Именно по этой причине она и надела сегодня свое дымчатое шелковое платье.

— Я это уже заметил, — пробормотал Тони, и они снова соединились в долгом поцелуе.

Когда к Алисии опять вернулось сознание, она поняла, что корсаж уже расстегнут. Опустив глаза, она смотрела, как он медленно спускает платье с ее плеч… Наконец Тони развязал шнуровку, и Алисия затаила дыхание.

— Подними руки!

Это была не столько просьба, сколько приказ. Он кончиками пальцев провел по ее обнаженным плечам, затем по нежной коже предплечий до самых локтей.

— Это самый маленький шажок, который я только смог придумать.

— Но… — начала Алисия.

— Не торопиться — вовсе не значит стоять на месте. — Это заявление Тони тут же подтвердилось пробежавшей по всему се телу дрожью. Одной рукой он прикоснулся к ее груди, а другой обхватил за талию и стал потихоньку надвигаться на нее, пока Алисия не почувствовала, что упирается в сервант.

Тогда виконт подхватил ее обеими руками и, приподняв, посадил на сервант; прежде чем она успела что-либо сообразить, он схватил в охапку все ее юбки и задрал до самых колен, после чего слегка раздвинул ей колени и встал между ними.

— Единственный возможный для нас способ замедлить неизбежное продвижение, вперед, — сказал он, глядя ей в глаза, — это еще больше погрузиться в игры.

Она, конечно, готова была согласиться с этой истиной, и все-таки…

Тони наклонялся все ниже и ниже, а его пальцы тем временем добрались до бантиков из тонкой ленты, которой была стянута ее шелковая сорочка — последний призрачный барьер, скрывавший заветные прелести от его взгляда.

Вдруг Алисию охватило странное отчаяние. Она вцепилась пальцами в его плечи и вскрикнула:

— Я..

Тони на секунду заколебался. Все же, пока она не смогла найти каких-либо внятных слов, он еще сократил разделявшее их расстояние и поцеловал ее, а потом, слегка отстранившись, прошептал:

— Ты ведь знаешь, что нас ждет впереди, правда? Знаешь, куда мы с тобой идем?

У Алисии пересохли губы. Кивнув, она смогла выдавить из себя только одно слово:

— Да!

— Тогда нет никаких причин стесняться меня, бояться, что я увижу тебя обнаженной. Мы должны доставлять друг другу удовольствие и наслаждаться друг другом.

Алисия чувствовала, как его пальцы потянули за кончики лент и развязали бантики, а потом медленно приспустили тонкую ткань с ее груди. Затем она ощутила на своей коже горячее прикосновение: его губы заскользили по ее шее.

Алисия запрокинула голову, запустила пальцы ему в волосы и принялась ласкать его голову, шею, плечи…

Тони опустился еще ниже и стал целовать ее грудь. Алисию обожгло это горячее прикосновение к ее соскам, так что она даже вскрикнула.

— Разве муж не ласкал тебя так? — слегка удивленно спросил он.

С трудом, приподняв веки, Алисия облизнула губы, но не смогла произнести ни слова и только покачала головой. Тони молча ждал. Тогда она все же собралась с силами и пробормотала:

— Нет, но…

Она снова замолчала, и тогда Тони сам подсказал ей:

— Он не заботился о том, чтобы ты получала удовольствие? Алисия перевела дыхание.

— Я… не так уж много знаю об… удовольствии. Тони провел пальцами по ее соскам.

— Забудь о своем муже. Забудь вообще обо всем, что было раньше. Начни все заново. Давай начнем вместе. Я покажу все, что тебе нужно знать.

Затем он наклонился к ней и снова прикоснулся губами к ее губам. Алисия ответила ему, и это прикосновение переросло в страстный поцелуй. Он раздвинул ее колени: они были прикрыты целым ворохом юбок, но Тони прекрасно знал, что именно он найдет, когда запустил под них свою руку…

Забывшись в поцелуе, Алисия лишь смутно улавливала его нежные поглаживания и ласки, а он время от времени нарочно отстранялся и давал ей передышку, пока она вдруг ясно не осознала это и не сосредоточилась на сладких ласках. Тогда он снова поцелуем отвлекал ее внимание и продолжал медленно исследовать ее горячую плоть. Найдя среди складок маленький бугорок, он нежно погладил его, после чего заставил себя остановиться.

По телу Алисии пробежала дрожь наслаждения. Тони видел, что она еще не готова, однако продолжал ласкать ее, чтобы Алисия привыкла к его прикосновениям, к интимной близости с ним.

Постепенно он дал ей прийти в себя и взглянул ей в лицо. Алисия в последний раз содрогнулась, вздохнула и, уронив голову на плечо, произнесла:

Все это настолько… — Не договорив, она замолчала. Тони осторожно погладил ее и спросил:

— Это сильнее, чем ты предполагала? Не отрываясь от его плеча, она кивнула:

— Намного сильнее!

Когда вечером следующего дня Тони в отличном расположении духа и в предвкушении предстоящих удовольствий поднимался к себе в комнату, чтобы переодеться, со стороны парадной двери неожиданно раздался громкий стук.

Он узнал этот стук. Остановившись и придерживаясь одной рукой за перила, Тони ждал, когда Хангерфорд величественно прошествует к дверям. Как и предполагалось, на пороге показался Маггс.

— Ты что, забыл, где находится черный ход? — спросил Хангерфорд, глядя сверху вниз на кончик своего носа.

— Конечно, нет. — Маггс неуклюже ввалился в дом, держа шапку в руках. — Но сейчас я лакей миссис Каррингтон, и если у меня есть какое-то сообщение, то я не должен идти через заднюю дверь, правильно?

— Что случилось, Маггс? — Тони начал спускаться обратно по лестнице.

Маггс задрал голову:

— А, вот вы где! — Он помолчал в нерешительности и, когда Тони, наконец, сошел в холл, загадочно произнес: — Вам, наверное, лучше выслушать меня наедине.

Виконт удивленно поднял брови и повернулся к Хангерфорду:

— Благодарю вас. Думаю, Маггс сможет самостоятельно найти выход из дома. — Затем жестом пригласил Маггса к себе в кабинет.

В свое время Маггс служил в поместье Торрингтонов в конюшне, а когда Тони отправился в армию, был приставлен к нему в качестве денщика. Впоследствии всякий раз, когда Тони требовался помощник, им неизменно оказывался Маггс. Сколько Тони себя помнил, Маггс всегда являлся составной частью его жизни, и теперь он все еще продолжал оставаться самым преданным его слугой. Несмотря на внешность забияки, это был человек умный, сообразительный и очень способный. Так что же случилось? — помолчав, спросил Тони.

— Не знаю, поверите вы или нет, но в данный момент обе леди, миссис Каррингтон и мисс Пивенси, садятся обедать — нет, сейчас они уже, пожалуй, заканчивают обедать — вместе с господином, которого зовут мистер Кинг. Я не стал бы придавать этому особого значения, если бы раньше уже его не видел, и могу поклясться могилой моей матушки, что это и есть тот самый мистер Кинг, ростовщик.

У Тони от неожиданности сжалось горло. Лишь через какое-то время, справившись со своим удивлением, он кивнул и сказал:

— Ты совершенно прав — мне в это верится с трудом.

— Ну, вот видите, — тяжело вздохнул Маггс. — Но не подумайте, что я ушел со своего поста и оставил леди без присмотра: для наблюдения я на углу поставил Кольера.

— Что ж, хорошо…

Тони никак не удавалось сосредоточиться. Мистер Кинг в качестве приглашенного гостя?

Он снова посмотрел на Маггса:

— Каковы отношения между мистером Кингом и этими женщинами? Как они вели себя с ним?

— Вполне дружески, — пожал плечами Маггс. — Никакой неловкости не было, если хотите знать. Они относились к нему так, словно это старый друг семьи.

Тони снова удивился, но вида на этот раз не подал, а лишь, поднявшись, сказал:

— Пойдем посмотрим. Если это действительно мистер Кинг, я сразу его узнаю. — Выходя из-за стола, он покачал головой и пробормотал: — Это просто невероятно!

— Ну а я вам что говорю? — Маггс двинулся вслед за ним своей неуклюжей походкой.

Через полчаса из окна своего городского экипажа, стоявшего на обочине в самом конце Уэйвертон-стрит, Тони наблюдал, как какой-то дородный господин крупного телосложения прощается с Алисией и Адрианой. Сестры находились внутри дома, как раз у самого выхода, однако лампы в холле и на крыльце были зажжены, и поэтому легко можно было видеть, что они пожимали друг другу руки с вполне искренними улыбками на лицах, а затем мистер Кинг повернулся и спустился прямо к ожидавшей его черной карете без каких-либо опознавательных знаков.

К этому времени Маггс уже вернулся к своим обязанностям. Кольер, которому виконт поручил наблюдать за улицей, тоже находился на своем обычном месте.

Откинувшись на спинку сиденья в глубине кареты, Тони ждал, пока экипаж мистера Кинга прогромыхает мимо. Он не стал еще раз всматриваться в лицо сидевшего внутри человека: ему и так было ясно, что там находится самый известный лондонский ростовщик.

Сидя неподвижно в своем экипаже, Тони безуспешно пытался объяснить себе то, что ему довелось увидеть. Только спустя пять минут он постучал по крыше и велел кучеру возвращаться на Аппер-Брук-стрит.

Благодаря Маггсу он теперь всегда знал, где находится Алисия. На этот раз она отправилась вечером на бал к леди Магнусон, где он и нашел ее стоящей неподалеку от Адрианы.

Вот-вот должен был начаться сезон; светские львы, набрав сил, снова выбирались поохотиться на своей территоррии. Тони еще издалека заметил, как Алисия вышла вперед и, перехватив одного из двух братьев-щеголей, которые до этого совершенно не подозревали о ее присутствии, сказала ему несколько слов.

По выражению лица молодого человека сразу стало ясно, что ее слов вполне хватило, чтобы его остудить: бросив печальный взгляд на Адриану, он отправился искать более легкую и менее охраняемую добычу.

На секунду Тони ощутил какое-то беспокойство, и по спине у него пробежал холодок. Адриана и ее красота представляли собой немалую опасность. Конечно, девушка была еще слишком молода, чтобы вызвать интерес у по-настоящему серьезных игроков, однако она все равно притягивала к себе их взгляды, которые затем переходили дальше, на ее сестру, принадлежавшую именно к тому типу, который гораздо больше привлекал внимание знатоков.

Подойдя к Алисии, одетой на этот раз в пышное платье бледно-бронзового цвета, украшенное мелким жемчугом, Тони взял ее руку и с задумчивым видом поднес к своим губам. Алисия робко попыталась высвободить руку, но он не отпустил ее, а, наоборот, положил поверх своей руки и накрыл ладонью.

— Мне необходимо вам кое-что сказать. — Он бросил взгляд в сторону Адрианы и ее поклонников. — Присматривать за сестрой на этот раз вовсе не обязательно: правда, вам только что пришлось вступиться за нее…

Алисия нахмурилась:

— В ваших словах нет никакой логики.

— Есть логика, если хорошенько вдуматься. — Бросив напоследок еще один взгляд на свиту Адрианы, он повел Алисию за собой, пробираясь через всю комнату. — Если бы вы не вмешались, то вступился бы сэр Фредди, или Джеффри, или даже Монтакью — они уже несколько недель пресмыкаются у ног вашей сестры, и ни один из них не будет спокойно смотреть, как какой-то наглый самозванец собирается посягнуть на их законный приз.

Алисия все еще хмурилась — она была скорее озадачена, нежели раздражена, однако продолжала идти за ним.

— Вы говорите так, словно это какое-то спортивное соревнование…

— Ну да, игра — независимо от того, на чьей стороне вы находитесь. — Тони заметил просвет между двумя комнатными пальмами и проворно юркнул в него. — А теперь поговорим совсем о другом…

Он замолчал, обдумывая, как ему лучше взяться за дело. Алисия внимательно смотрела на него, и в ее взгляде не было никакой подозрительности.

— Сегодня днем, проезжая по Уэйвертон-стрит, я видел, как из вашего дома выходил мистер Кинг…

Алисия даже не моргнула и продолжала все так же пристально смотреть ему в глаза.

— Я упоминал о своей встрече с мистером Кингом в процессе расследования. Он ваш… знакомый?

Ни секунды не промедлив, Алисия кивнула и посмотрела из их маленького укрытия на гостей.

— Да, так оно и есть — он именно наш знакомый. Продолжая смотреть на танцующих, Алисия выждала несколько мгновений, а затем спросила:

— Вы хотите узнать цель его визита к нам?

— Да, пожалуй. Она с самого начала предполагала, что ему станет известно о визите Кинга, и заранее продумала свое объяснение.

— Мы познакомились с ним несколько месяцев назад при решении некоторых вопросов относительно недвижимого имущества моего покойного мужа. Мистеру Кингу было известно о нашем желании надежно устроить Адриану. — Алисия подняла глаза и увидела, что Тони пристально смотрит на нее. — Он предложил сообщать имеющиеся у него сведения о финансовом положении любого из тех молодых людей, которых Адриана будет рассматривать в качестве серьезной кандидатуры.

Тони был поражен — он едва верил собственным ушам.

— И что же мистер Кинг сказал о Джеффри? Алисия замялась в нерешительности.

— То, что у него все в полном порядке, и он никогда не имел дел с ростовщиками, а вот они с радостью внесли бы его в свои гроссбухи. У Джеффри безупречная репутация, и все его имения в образцовом состоянии. Так что с финансовой точки зрения он одержал полный триумф.

В этот момент по другую сторону пальм остановились две солидные дамы. Тони, схватив Алисию за локоть, поспешно увел ее из их уединенного уголка. Заиграли вальс, а значит, самым безопасным местом стал танцевальный зал.

Подхватив Алисию, Тони закружил ее в танце. Заметив грусть в ее глазах, он заговорил:

— Вашей сестре нравится Джеффри, и он тоже расположен к ней. Теперь вам говорят, что у него безупречный характер и порядочное состояние. Почему же вы колеблетесь?

Некоторое время они кружились молча, потом Алисия подняла глаза — взгляд у нее был спокойный и серьезный.

— Деньги, титул, имение — все это, конечно, хорошо, так же как прекрасный характер в придачу. Но разве мы можем заранее предвидеть будущее? — Она отвернулась и, тяжело вздохнув, заключила: — Если бы я могла знать точно, что Джеффри — это именно то, чего заслуживает Адриана, я чувствовала бы себя гораздо увереннее.

Тони сквозь плотную толпу гостей повел ее в конец комнаты. Рядом с ним она оставалась спокойной, но, как это часто бывало, всецело была погружена в мысли о своих близких — в данном случае об Адриане. Он уже вполне ясно догадывался о причине ее задумчивости. То, чего женщина заслуживает.

Раньше ему не доводилось слышать, чтобы кто-либо выдвигал такой критерий для брака, но для того брака, которого Алисия желала для своей сестры, он был вполне уместным и даже гораздо более подходящим, чем какой-либо другой.

Вальс закончился, но высказанная ею мысль прочно засела у Тони в мозгу. Они снова оказались в густой толпе. Леди Магнусон была очень богатой женщиной с хорошими связями; все представители высшего света, которые на данный момент уже вернулись в Лондон, вне всякого сомнения, присутствовали здесь или появились хотя бы на часок, чтобы засвидетельствовать свое почтение.

Заметив, что Алисия пытается отыскать глазами сестру, Тони с высоты своего роста окинул взглядом толпу.

— Кажется, Адриана жива и здорова, — сказал он. — Она прекрасно справляется с ситуацией.

Алисия нахмурилась:

— Я должна вернуться к ней…

— Вовсе нет! — Тони крепче сжал ее руку. — Она достаточно умна и никуда не уйдет без вашего разрешения, а при такой надежной страже, как Джеффри и сэр Фредди, ни одному прохвосту утащить ее незаметно просто не удастся.

— Да, но… — Алисия не успела договорить, так как Тони неожиданно увлек ее в какой-то тускло освещенный коридор. — Куда мы на этот раз?

Взяв ее за руку и продолжая идти вперед, Тони признался:

— Я не знаю этого дома.

Слух у него был очень острый: проходя мимо дверей, расположенных по обе стороны коридора, он слышал доносившееся из комнат хихиканье и сопение.

Алисия попыталась остановиться и высвободить руку:

— Мы же не можем вот так просто…

— Конечно, можем!

Он остановился у одной из дверей и прислушался. За дверью было тихо, и он бесшумно приоткрыл ее, но, увидев чей-то подпрыгивающий белый зад, тут же быстро закрыл снова.

— Туда нельзя.

Он услышал, как его голос начинает срываться, и по ее взгляду понял, что она тоже это заметила. Свернув за угол, они сразу поняли, что попали в крыло, которое давно уже не используется: свет здесь не горел, а на боковых столиках в глубине коридора лежал слой пыли.

Тони подошел к одной из дверей и осторожно заглянул внутрь.

— Вот и прекрасно! — Он с облегчением вздохнул, потом втащил свою спутницу в комнату и захлопнул дверь, незаметно закрыв задвижку.

Алисия с озабоченным видом огляделась по сторонам: — Какая миленькая комнатка!

Тони отпустил ее руку, и она пошла к окнам без занавесок, выходившим во внутренний дворик, вымощенный брусчаткой, с длинным прудом в центре и безмолвным бездействующим фонтаном, возвышающимся над черной водой. Ее обсидиановая поверхность была покрыта цветками водяных лилий. Все это освещалось бледным застывшим лунным светом, в котором увитые плющом стены мерцали серебристым блеском.

Тони тоже подошел к окну, встал рядом с ней, и она, посмотрев на него, задумчиво произнесла:

— Интересно, почему эта комната пустует?

— Раньше семейство Магнусон было очень большим, но теперь здесь осталась одна леди Магнусон. Ее дочери вышли замуж и уехали… а оба ее сына погибли при Ватерлоо.

— Да, все это очень печально. — Алисия оглядела зачехленную грубым полотном мебель, а потом снова посмотрела на него.

То, чего женщина заслуживает… Как непредсказуема, как мимолетна и как все же бесценна жизнь!

Тони медленно наклонился к ней — давая возможность остановить его, если она того пожелает, — и поцеловал. Но Алисия не стала его останавливать; она подняла руку и нежно погладила его по щеке, словно пробуя сознательно исследовать эффект каждого прикосновения, каждой ласки. Она пыталась понять, в чем заключается его сила, чтобы самой научиться управлять ею.

Он держал ее в своих объятиях, и они оба ощущали, как между ними разгорается жар взаимной страсти.

— Расстегни корсаж, дай мне полюбоваться твоей грудью. Она секунду смотрела ему в глаза, потом потупилась, медленно подняла руки и расстегнула маленькие перламутровые пуговички. Тогда Тони отпустил ее и, подойдя к какому-то огромному предмету неопределенных очертаний, сдернул с него холстину, открывая огромное мягкое Кресло, расположенное таким образом, чтобы сидящий в нем человек мог любоваться видом из окна.

Сбросив пыльное покрывало на пол, Тони внимательно посмотрел на Алисию, потом медленно привлек ее к себе и стал стягивать с нее платье. Она помогла ему, подняв вверх руки, а затем сделала шаг вперед и смело положила руки ему на плечи.

Тони обхватил ее за талию, а затем стал постепенно стаскивать вниз шелковое платье, пока, наконец, оно с легким шуршанием не упало на пол. У Алисии перехватило дыхание.

Тони обнял ее за талию, крепко прижал к себе и поцеловал.

— Не бойся, все будет так, как тебе хочется… и ты получишь все, чего заслуживаешь!

Алисия стояла перед ним в темной безлюдной комнате, в одной сорочке и тонких шелковых чулках. Конечно, если бы она захотела, то могла бы просто уйти — и ей прекрасно было об этом известно, но с каждым поцелуем, она все отчетливее ощущала силу его власти над ее собственными страстями.

Если не рисковать, то ничего и не узнаешь, а ей еще надо было многому научиться… и, уж конечно, надо было узнать, каков будет его следующий шаг, чтобы затем предугадать следующий.

Алисия крепко обхватила шею виконта и прижалась к нему губами в ответном поцелуе.

Глава 9

Сорочка доходила до середины бедер, и в полумраке сквозь нее вряд ли можно было что-то разглядеть; подвязки чулков скрывались под краями сорочки. Решившись играть роль до конца, Алисия отбросила девичью сдержанность и смело кинулась навстречу тлеющей страсти. Нет, это было еще не пламя — Тони не давал ему разгореться, — но оно могло вспыхнуть в любой момент. Когда-то Алисии попались на глаза две книжки, в которых описывались физические аспекты интимной близости — они предназначались для развращенных аристократов, но из-за многочисленных эвфемизмов тексты книг были настолько туманны, что по их прочтении она скорее окончательно запуталась, чем научилась чему-то новому. Впрочем, из этих учебников Алисия все же поняла, что спектр любовных действий очень широк, и если захотеть, то между первым поцелуем и окончательным удовлетворением можно обнаружить множество промежуточных шагов.

Вдруг она подумала о том, что у них не так уж много времени, и Тони, казалось, прочел ее мысли.

— Не бойся, девочка! — Он слегка повернул голову, схватил зубами ее палец и притворно прикусил, а потом стал его целовать. Алисия от неожиданности вздрогнула. Тогда он крепко обнял ее и, склоняясь над ней, прошептал: — Мы будем идти медленно-медленно, как ты хочешь… — А затем прижался к ее губам в страстном поцелуе.

Она готова была идти с ним и дальше — он прочел это по страстным движениям ее губ и податливого тела, лежавшего в его объятиях. И все же Тони решил сдержать собственные желания и сосредоточиться на ней — надо было исполнять данное ей обещание и постепенно добиваться пробуждения и расцвета ее желаний.

Ему было совершенно ясно, что для нее все это было чем-то неизведанным. Ее муж… впрочем, теперь это уже не важно. Он сам научит ее всему, что может происходить — и что должно происходить между ними.

Тони развязал тесемку сорочки и стал ласкать ее грудь. Это у них было не в первый раз, и Алисия не протестовала и не отстранялась. Затем он стал страстно целовать ее грудь, уже нисколько себя не сдерживая; ее дыхание сделалось тяжелым, пальцы вцепились ему в волосы, и она тихо застонала, ощущая глубоко внутри какой-то огонь и непонятное, но настойчивое желание.

Он погладил ее живот, наслаждаясь его гладкой шелковистой кожей, потом спустился ниже и, пожирая ее глазами, провел рукой по бедрам. Тони видел, как ее чувства подчиняются движению его руки, словно музыканты движению руки дирижера. Конечно, он мог бы просто грубо овладеть ею, но не хотел этого, стараясь прежде расширить горизонты их взаимного желания. Он творил волшебство и хотел его творить, а поэтому забыл о собственной неудовлетворенности, отбросил все посторонние мысли и полностью сосредоточился на ней.

Проводя пальцами по ее коже, Тони наблюдал, как учащалось ее дыхание и напрягалось тело. Дойдя до колена, он обхватил его рукой и слегка раздвинул ей бедра. Алисия напряглась, но позволила ему это сделать. Он продолжал поглаживать внутреннюю сторону ее бедер, пока, наконец, не дошел до пушистого бугорка. У Алисии перехватило дыхание. Она вся трепетала и послушно следовала за каждым его движением, полностью погрузившись в эту рискованную игру и испытывая радость от его прикосновений.

Тони медленно ласкал ее и уверенно исследовал самые потаенные складки ее тела. Никогда прежде она не испытывала такого непреодолимого желания. Когда она содрогнулась и машинально подалась навстречу его ласкам, на его лице промелькнуло удовлетворенное выражение, и ей стало ясно, что он понимает ее желания лучше, чем она сама.

Тони продолжал свой урок. Алисия ощутила, как его большой палец прикоснулся к самому чувствительному ее месту — этому маленькому плотному бугорку, который, казалось, источал удовольствие и посылал его к каждому нерву ее тела. Он повторил свое движение еще раз, и она, задыхаясь, выгнулась всем телом и закрыла глаза.

— Ничего не бойся.

Эти слова прозвучали как команда. С трудом, приоткрыв глаза, она удивленно посмотрела на него: — Что?

— Я хочу знать тебя всю.

Она сразу замерла: ее внимание было полностью приковано к его действиям. Вот его палец проникает в ее влажные складки. Она вспыхнула.

— Еще шаг. Всего лишь один шаг…

Он медленно проник в нее пальцем. С трудом обуздывая свои собственные желания, Тони наблюдал, как она перестает замечать внешние события, полностью погружается в себя и сосредоточивает внимание на этом медленном проникновении его пальца в ее лоно. Хотя глаза ее были широко раскрыты, они ничего не видели. Не торопясь, он проник до самого конца, нежно надавил на мягкие ткани, а затем таким же медленным движением вернулся, дойдя кончиком пальца до плотно сжатого мускула, Потом он перевернул руку и повторил все это в противоположном направлении. Она спокойно лежала у него на руках, позволяя ему изучать ее тело даже еще более интимным образом. Ее широко раскрытые глаза говорили, о зарождающемся страстном желании.

Не обращая на это внимания, Тони продолжал соблюдать медленный ритм, а когда Алисия, наконец, застонала и подалась к нему навстречу, он стал ускорять темп и проникать все глубже, пока она не достигла кульминации: ее ногти впились ему в плечи, а все тело выгнулось и застыло неподвижно.

После этого он остановился, и она обмякла в его руках. Удивленное выражение ее лица, которое пропало только в момент экстаза, ясно говорило об одном: она никогда еще не испытывала такого наслаждения. Тони почувствовал, что его собственнический инстинкт удовлетворен: ведь он был первым, кто сумел доставить ей сексуальное наслаждение.

Он продолжал держать руку у нее между ног, глубоко погрузив в нее палец, и ощущал ее судороги — красноречивое свидетельство полного удовлетворения. Когда все ее мускулы расслабились, он проник в нее вторым пальцем…

Да, этот Альфред Каррингтон явно чего-то недопонимал. Но ничего, скоро придет их время!

Тони, наконец, вытащил пальцы из ее тела, одернул на ней сорочку и откинулся на спинку кресла. Не так просто контролировать себя, когда ноздри щекочет мускусный аромат, а на руках лежит разгоряченная полуобнаженная женщина.

Чтобы отвлечь себя от опасных мыслей, он стал думать над тем, что же они сделают в следующий раз.

Домой Алисия вернулась рано утром; в голове у нее царил полный сумбур, но тело было в превосходном состоянии. Первое являлось прямым следствием второго.

Теперь она поняла то, чего не понимала раньше, — почему женщины позволяют себя соблазнять. Если события сегодняшнего вечера хоть в какой-то степени отражали все, что может совершить благородный любовник, то приходилось только удивляться тому, что некоторые женщины оставались девственницами по собственному желанию.

Отдав свою накидку Дженкинсу и попросив его запереть дверь, Алисия направилась к себе. Адриана, поравнявшись с ней и посмотрев ей в лицо, обеспокоено спросила:

— Что это с тобой?

Алисия быстро взглянула в ее сторону. Она очень надеялась, что пережитый ею опыт не наложил на ее внешность каких-либо явных отпечатков, хотя чувствовала себя совершенно другим человеком. Однако в танцевальном зале, откуда они, в конце концов, снова вернулись домой, никто этого, похоже, так и не заметил. По-видимому, даже ее проницательная сестра не увидела в ней какой-либо перемены.

— Ничего.

Глядя прямо перед собой, Алисия вспомнила две книги о технике любви, в которые она когда-то заглядывала, и подумала, что книги эти были недостаточно подробны.

— Интересно, а существуют ли подробные учебники? Это размышление было произнесено вслух. Адриана, уже направлявшаяся к себе в комнату, удивленно посмотрела на сестру.

— О чем это ты? Алисия прикусила язык:

— Да нет, это я так…

Открыв дверь в свою спальню, которая располагалась ближе к лестничной площадке, Алисия пожелала сестре спокойной ночи и вошла в комнату.

Закрыв дверь, она некоторое время стояла, устремив неподвижный взгляд в пространство, потом бросила сумочку на туалетный столик, быстро распустила волосы, разделась и накинула на себя ночную рубашку, даже не заметив, когда она все это успела сделать.

Забравшись в кровать, она натянула простыню, а сверху накрылась одеялом и, повернувшись на спину, стала смотреть в потолок. Ее нервы до сих пор еще звенели, по жилам разливалось приятное тепло. И все же она испытывала неведомое беспокойство в ожидании чего-то еще, какое-то внутреннее предвкушение, которое не пропало даже после сегодняшнего шага вперед. Алисия не знала, что это было, и могла об этом лишь гадать, так как никогда раньше с ней не случалось ничего подобного. И то сказать — ведь она никогда еще не предавалась таким вещам и никогда не позволяла ни одному мужчине прикасаться к себе в сколь-нибудь интимной обстановке, не говоря уже о том, что делал он. Теперь, узнав наконец-то, что хотела узнать, Алисия вдруг обнаружила, что стоит лицом к лицу перед другим неизвестным — гораздо большим и более пугающим.

К утру она все тщательно проанализировала. Ее действия в данной ситуации и выбранный путь на будущее были правильными, а во вчерашних событиях не обнаруживалось ничего такого, что могло бы заставить ее свернуть с намеченного пути. Впрочем, ей следовало сделать все возможное, чтобы помочь лорду Торрингтону в его расследовании. Это расследование давало ему удобный предлог для того, чтобы бывать в ее обществе, соблазнять ее, играть с ее маленькими братьями, помогать ей устраивать Адриану…

Отмахнувшись от этих навязчивых мыслей, Алисия закончила завтрак, встала из-за стола и пошла искать сделанные ею для себя копии его бумаг.

Сидя в уютном кожаном кресле в библиотеке дома Хендонов, Тони лениво вертел в руках стакан с бренди и неторопливо рассказывал историю об убийстве Раскина, об открывшихся затем фактах и о последующем расследовании сидящему в таком же уютном кресле хозяину дома Джеку — то есть Джонатану, лорду Хендону, — и его удивительно красивой жене Кит, примостившейся на подлокотнике кресла рядом с мужем.

— Итак, — заключил он, — Раскин продавал кому-то информацию о прохождении судов, а этот «кто-то» предположительно использовал полученные сведения в собственных корыстных интересах. Однако на данный момент мы не знаем точно, что это была за информация…

— А, следовательно, не можем вычислить ее потребителя. — Джек посмотрел на Тони с весьма серьезным видом.

— Совершенно блестящий вывод из всего моего рассказа — Тони поприветствовал его высоко поднятым стаканом. Неожиданно Кит встрепенулась:

— Ну, хорошо, Джек постарается помочь тебе выяснить, что особенного в этих кораблях, а как быть с той вдовой — кстати, как ее зовут?

У Кит был удивительный бархатный взгляд. Когда Тони впервые увидел ее, то принял за мальчика; впрочем, его оправдывало то обстоятельство, что он по милости целой команды контрабандистов тогда едва остался жив, а на ней были надеты бриджи, и она бесцельно слонялась взад-вперед. Теперь же ее великолепные рыжие волосы были гораздо длиннее и изящно обрамляли ее очаровательное лицо. Раньше у нее была очень стройная, тонкая фигура; теперь она стала чуть полнее, но от этого казалась лишь еще более женственной. Даже рождение двух детей ничуть не повлияло на живой темперамент одной из самых деятельных женщин среди всех, кого знал Тони. Он благодарил небеса за то, что у Джека такая жена.

— Эта вдова не имеет к данному делу никакого отношения, за исключением того, что ей повезло наткнуться на тело убитого Раскина.

Кит была несколько озадачена.

— Почему же в таком случае ты прилагаешь столько усилий, чтобы не называть ее имени? Ты упомянул о ней по меньшей мере раз шесть и все время говорил: «эта вдова».

Джек повернул голову и внимательно посмотрел на Тони.

— А ведь она права. Что там такое с этой вдовой?

— Да ничего. — Тони подался чуть вперед и застыл: этим он себя окончательно выдал. Для Джека и Кит этот тон и это движение говорили о многом. — Ну, хорошо, хорошо. — Он снова откинулся на спинку кресла. — Вдову зовут миссис Алисия Каррингтон, и она, как вы правильно догадались, довольно хороша собой, и… — Тони неожиданно замолчал. Тогда Джек подчеркнуто громко повторил конец произнесенной им фразы, а Кит хитро усмехалась.

Все кончилось тем, что Тони скорчил им обоим рожу и сказал:

— И вполне возможно, что… — Но затем он отмахнулся от этой темы: — Нет, все дальнейшее к делу не относится. Прежде всего, — тут он слегка прищурил глаза и взглянул на Кит — а вернее сказать, единственное, о чем я вас обоих прошу: помогите мне прояснить историю с кораблями. Нам необходимо узнать, зачем им нужны были эти корабли…

— А потом? — Кит, похоже, не собиралась сдаваться.

— А потом вы потанцуете на моей свадьбе. Ну, как?

— Отлично! — просияла Кит и тут же как ни в чем не бывало обратилась к Джеку; — Ну, так в чем же суть этого списка кораблей?

Джек внимательно изучил список, который ему дал Тони.

— Итак, что дает, нам подобная информация… — Он оторвался от бумаг и посмотрел на Тони. — Это все торговые суда.

Даты обозначают их военное сопровождение, то есть те дни, когда эти корабли должны были получить охрану для прохождения через Ла-Манш, или, наоборот, те дни, когда они выходили из-под конвоя и направлялись в порт своего назначения…

— Значит, ты полагаешь, что эти сведения могли быть использованы для нападения на корабли с целью их захвата?

— Захвата? — переспросил Джек, а затем, немного подумав, поморщился: — Пожалуй, это один из возможных вариантов. Другой вариант — эти корабли умышленно топили с целью получения страховки… думаю, тебе не надо объяснять, насколько это распространенное явление. Еще один вариант — кораблекрушение.

Тони ткнул пальцем в список:

— Все эти корабли до сих пор числятся зарегистрированными в своих портах: я уже проверил это.

— Стало быть, потопление и кораблекрушение исключаются. — Джек снова заглянул в список. — Следующее, что необходимо установить: кто является владельцем этих судов, и откуда они следовали?

— Ты можешь это выяснить?

— Тут нет ничего сложного, но на это потребуется несколько дней.

— Что еще можно сделать за это время?

— Я могу попытаться осторожно разузнать через своих агентов подробную историю одного или нескольких кораблей, однако до тех пор, пока у нас не появится определенное направление поиска… Как бы нам не спугнуть нашу дичь!

— Верно. А я могу что-нибудь сделать?

Джек отрицательно покачал головой:

— Ясно, что наводить справки следует в торговой компании Ллойда, но это закрытое объединение. Я являюсь одним из его членов и поэтому могу свободно интересоваться разного рода вопросами, но как только там появишься ты… — Джек с сомнением посмотрел на виконта: — Тебе придется обратиться с официальным запросом — иначе ты там ни из кого не вытянешь и слова.

Тони поморщился и отхлебнул глоток бренди.

— Хорошо, я все это полностью возлагаю на тебя. Неожиданно зашуршали юбки, Кит вскочила:

— Я сейчас скажу Минчину, что ты останешься с нами обедать.

— О нет, не надо, благодарю вас! — Тони приложил руку к сердцу и улыбнулся: — Я всегда готов с удовольствием присоединиться к любой компании, во главе которой окажетесь вы, моя прекрасная леди, но в данный момент у меня есть другие приглашения, пренебречь которыми я не могу. — Он поцеловал руку Кит и отвесил ей чрезвычайно грациозный поклон.

Когда он выпрямился, Кит хитро выгнула бровь и сказала:

— Думаю, мне просто необходимо познакомиться с миссис Каррингтон.

Тони ухмыльнулся и щелкнул ее по носу.

— Я предупрежу ее, чтобы она держала с вами ухо востро. Подошедший сзади Джек обнял жену за талию:

— Дорогая, у тебя наконец-то выдался спокойный вечер — мы сегодня остаемся дома.

Кит слегка откинулась назад и прислонилась к широкой груди мужа.

— Так грустно было расставаться с нашими мальчиками! Мы впервые оставили их одних…

Тони заметил, что при этих словах глаза Кит подернулись задумчивой дымкой. Он когда-то видел ее сыновей — они тогда выглядели здоровыми и очень подвижными сорванцами, из тех, что постоянно изматывают своих нянь.

Джек засопел и посмотрел на жену:

— Помяни мое слово: к тому времени как мы вернемся домой, они вымотают слуг в доме и будут помыкать всеми вместе и каждым в отдельности. — В голосе Джека зазвучала гордость.

Тони улыбнулся, еще раз поцеловал руку Кит и, попрощавшись с Джеком, покинул их гостеприимный дом.

Глава 10

— Мы нашли разгадку! Мы нашли разгадку!

С этим криком Мэтью вбежал в гостиную и радостно бросился в объятия Алисии.

— Да, мы думаем, что это разгадка, — нехотя согласился Дэвид, входя вслед за Мэтью.

— Это было здорово! — радостно воскликнул Гарри и плюхнулся на стул рядом с Алисией. — А булочки у нас еще остались?

— Конечно, остались. — Алисия улыбнулась и обняла Мэтью: она тоже испытывала радость и облегчение. Ей достаточно было просидеть утром каких-нибудь пять минут над скопированными у Тони списками, чтобы сразу же понять, что лично у нее нет ни малейшего шанса во всем этом разобраться. У Адрианы тоже не возникло никаких идей, и тогда она предложила показать бумаги Дженкинсу и детям, напомнив, что они довольно часто ходили в доки, чтобы посмотреть на корабли.

У Алисии были сомнения насчет разумности такого поступка, однако Дженкинс весьма благосклонно отнесся к задаче, поставленной перед ним и его подопечными. Дети, само собой готовы были помогать Тони каким угодно образом — вот почему Алисия согласилась отпустить их после обеда еще на одну экскурсию, для вящего спокойствия отправив вместе с ними Маггса.

Спустив Мэтью с колен, Алисия сделала знак Адриане, чтобы та встала и позвонила в колокольчик. Через секунду в дверях показались сразу оба слуги — Дженкинс к Маггс, и Алисия пригласила их войти.

— Итак, сообщите нам вашу новость — только сначала давайте прикажем приготовить чай, чтобы отпраздновать это событие.

Конечно, она не слишком-то полагалась на «разгадку», но при этом ничуть не сомневалась, что дети заслуживали награды уже за то, что послушно выполнили ее просьбу.

Мэтью и Гарри сообщили ей, на каких причалах они побывали, бойко перечисляя всевозможные морские суда и их предположительные пункты назначения. Потом Маггс открыл дверь, а Дженкинс внес поднос с приборами, после чего все уселись и приготовились слушать. Младшие братья немедленно принялись за булочки с медом, поэтому все, не сговариваясь, посмотрели на Дэвида.

Дэвид попросил подать список и, когда Дженкинс вручил ему листок бумаги, тщательно разгладил его.

— В списке указаны тридцать пять кораблей, и про большинство из них сообщить нечего. — Он бросил выразительный взгляд на Алисию. — Мы говорили с портовыми грузчиками, и один из них смог кое-что рассказать нам обо всех этих кораблях. В результате мы выяснили, что с девятнадцатью из них не случалось ничего необычного — по крайней мере, никто о них ничего такого не слышал. Но, — Дэвид сделал паузу, подчеркивая драматичность момента, — мы узнали, что остальные шестнадцать кораблей пропали, и как раз в указанное здесь время!

Дэвид, сверкая глазами, смотрел то на одну сестру, то на другую; обе слушали его чрезвычайно внимательно.

— Так они утонули? — недоверчиво спросила Алисия. — Все шестнадцать кораблей?

— Да нет же! — вмешался Гарри, драматическим тоном давая понять, что она упустила самое главное. — Они была захвачены в качестве военной добычи!

— В качестве военной добычи? — озадаченно переспросила Алисия и посмотрела на Дженкинса.

Тот кивнул, как бы подтверждая сказанное.

— Во время любой вооруженной кампании торговые суда подвергаются нападению со стороны флота противника. Это вполне обычная тактика ведения войны, имеющая целью помешать той стране, с которой вы воюете, ввозить жизненно необходимые товары. Даже нехватка капусты, например, способна вызвать в стране внутренние волнения и оказать давление на правительство.

Алисия попыталась сделать вывод из полученной информации.

— Значит, шестнадцать кораблей, вы говорите… — Она взяла из рук Дэвида список: на полях рядом почти с половиной указанных названий были проставлены маленькие буквы «з». — Эти шестнадцать кораблей были захвачены в качестве военной добычи… — Тут она подняла глаза и вопросительно посмотрела на окружающих: — Но кем именно?

— Этого нам установить не удалось, — вздохнул Маггс. — Но все, с кем мы беседовали, были уверены, что это, скорее всего либо дело рук каперов, либо французского или испанского флота. Дети, — он кивнул на братьев, — попали в самую точку, когда предложили расспросить рабочих. Они разгружают корабли и должны помнить те случаи, когда их нанимали, а корабль почему-то не пришел — ведь они тогда лишались заработка.

Алисия старательно усваивала все, что ей рассказывали, пока дети допивали свой чай и доедали булочки. Покончив со всем этим, они с надеждой посмотрели на нее, и она с улыбкой сказала:

— Ну, хорошо. Вы отлично поработали после обеда, да к тому же еще узнали много нового, поэтому, я думаю, от уроков вас можно на сегодня освободить! — Ура!

— А можно мы пойдем поиграем в парке? Алисия посмотрела в окно: на дворе уже вечерело.

— Если позволите, я прогуляюсь с ними. — Маггс поднялся с места. — Мы на полчаса, не больше — пусть дети немного побегают.

— Благодарю вас. — Алисия обернулась к братьям: — Если обещаете слушаться Маггса, то можете идти.

Дети повскакали со своих мест и шумной ватагой выбежали из комнаты; Маггс, посмеиваясь, последовал за ними. Торрингтон оказал ей хорошую услугу, прислав слугу, который прекрасно умел обращаться с детьми.

После этого Дженкинс стал убирать со стола, Адриана взялась за свои эскизы, а Алисия осталась сидеть с листком бумаги в руках: она очень жалела, что сейчас с ними не было лорда Торрингтона.

Вечером Алисия решила поехать на бал к леди Кармайкл. Тони, заранее узнав об этом от Маггса, не счел нужным торопиться с приездом: он решил подождать, пока схлынет первая волна гостей.

Вторую половину дня он провел у мистера Кинга, расспрашивая его об Алисии — точнее, о ее финансах. Как и следовало предполагать, у нее с мистером Кингом был заключен контракт, но, к огромному удивлению виконта, его предложение выкупить контракт не вызвало у мистера Кинга особого энтузиазма.

Все же после небольшой словесной дуэли он и мистер Кинг достигли определенного согласия. После того как Тони открыл причину своей заинтересованности, мистер Кинг сделался гораздо более сговорчивым: он согласился сжечь подписанный Алисией контракт в обмен на банковский чек. Поскольку ростовщик не хотел, чтобы контракт попал в чужие руки, а единственной целью Тони было снять с Алисии бремя финансовой ответственности, мистер Кинг охотно пошел ему навстречу.

Еще одну возможность удивиться Тони получил, когда оплачивал требуемую сумму. Он прекрасно знал, во что обходится содержание недвижимости, а также оплата счетов за наряды от портних и модисток, поэтому у него не укладывалось в голове, каким образом Алисия ухитрялась жить на те скромные деньги, которые она взяла в долг. Даже ее платья стоили гораздо дороже!

Тем не менее, Кинг заверил его, что никаких других долгов у Алисии нет. Он и сам считал взятую в долг сумму слишком уж маленькой, однако, получив на днях приглашение отобедать с Алисией и побывав у нее в гостях, не увидел ни малейших признаков нужды или чрезмерной экономии.

Теперь Тони понял, что до сих пор знал только внешнюю часть жизни Каррингтонов — превосходно отделанный фасад без каких-либо изъянов. А вот что за этим фасадом… Тут он припомнил и отсутствие в доме слуг, и простую повседневную пищу на их столе.

Рассчитаться с Кингом — то есть вернуть взятую в долг сумму плюс проценты — Алисия должна была в июле. К тому времени ее жизнь, по мнению Тони, должна была коренным образом измениться; однако, если бы она вдруг вспомнила о своем обязательстве и завела об этом речь, Кинг должен был сказать ей, что всю сумму долга уже заплатил анонимный благотворитель. Она, конечно, догадается, кто это был; так что Тони уже заранее приготовился к допросу с пристрастием.

И вот теперь, с чувством хорошо выполненного долга, Тони входил в гостиную леди Кармайкл.

Поприветствовав хозяйку поклоном, он смешался с толпой гостей. Бал был в самом разгаре: гостиную заполняла пестрая смесь шелка и атласа всевозможных оттенков и черных прогалин — строгих мужских вечерних костюмов.

Виконт огляделся, рассчитывая заметить в одном из углов зала Адриану и ее свиту… однако вместо этого увидел лишь Джеффри Маннингема, который с мрачным видом прислонился к стене.

Почуяв неладное, Тони сразу же направился к нему.

— Ну и где же они? — прорычал Джеффри. — Ты, случайно, не знаешь?

От неожиданности все самодовольство Тони вмиг куда-то пропало, и он принялся усердно вглядываться в гостей, но знакомого кружка так и не обнаружил.

— По моим сведениям, они должны быть где-то здесь…

— Должны? Тогда позволь тебе сообщить, что их здесь нет. Тони это и сам уже это прекрасно понял по тому напряжению, которое ощущалось в поведении Джеффри. Он стал лихорадочно соображать, что бы такое могло приключиться с сестрами. Может быть, Маггс ошибся?

Наконец он вопросительно посмотрел на Джеффри:

— А откуда ты знаешь, что они должны быть здесь?

— Адриана сама мне сказала…

Дело принимало скверный оборот. Обе сестры планировали приехать сюда, но по какой-то причине задерживались.

Неожиданно внимание их привлекло странное оживление у входных дверей. Лакей с озабоченным видом что-то прошептал дворецкому и передал ему записку, после чего дворецкий выпрямился и стал вглядываться в гостей.

Остановив свой взгляд на Тони, он поспешно направился в его сторону и, подойдя, слегка поклонился:

— Милорд, это сообщение только что доставил один из лакеев вашего сиятельства. Насколько я могу судить, дело очень срочное.

— Благодарю вас. — Тони взял с подноса сложенную записку, развернул ее, быстро пробежал глазами и снова посмотрел на дворецкого:

— Пожалуйста, немедленно вызовите мою карету.

— Слушаюсь, милорд!

Тони развернул записку и заново перечел ее, при этом Джеффри тоже смог увидеть написанное через плечо приятеля. В письме легко угадывался женский почерк; по тому, как неровно стояли буквы, было ясно, что отправительница его была очень взволнована.

«Милорд, я не знаю, кто еще может нам помочь, а Маггс заверил меня, что если я напишу вам, в этом не будет ничего плохого. Когда мы собирались ехать к леди Кармайкл, прибыли офицеры полиции вместе с сыщиком уголовного розыска и увели Алисию с собой». На этом месте по листу растеклось огромное чернильное пятно. Заканчивалось письмо так: «Пожалуйста, помогите! Мы просто не знаем, что делать. Адриана».

Джеффри, не удержавшись, выругался:

— Что, черт побери, происходит?

— Ума не приложу. — Тони сунул записку в карман. — Ну что, идем?

— Идем! — хмуро ответил Джеффри.

Они быстро спустились вниз и оказались на крыльце как раз в тот момент, когда к нему подъехал парадный экипаж лорда Торрингтона. Жестом пригласив Джеффри садиться, Тони крикнул кучеру: «Уэйвертон-стрит!», после чего вскочил в карету и захлопнул дверцу.

Экипаж стремительно помчался по улицам, не снижая скорости на поворотах, и через каких-нибудь пять минут они уже прибыли к дому Алисии.

Мужчины выскочили на улицу, не дожидаясь, пока карета окончательно остановится. На их настойчивый стук в дверь вышел Маггс.

— Что случилось? — Тони требовательно посмотрел на слугу.

— Черт меня дери, если я что-нибудь понимаю. — Маггс пожал плечами. — Хорошенькое дело — леди собирается на бал, и тут ее хватают прямо в собственном доме. Куда только катится наш мир, хотел бы я знать?

— Об этом потом. Где Адриана? Дети знают о случившемся?

— Они все сидят в гостиной. Ничего нельзя было поделать — тут стоял такой шум, что мальчишки проснулись. Миссис Каррингтон отчитала этих подлецов за то, что перебудили весь дом, но они даже не подумали уйти и не согласились подождать, пока она съездит на бал. Думаю, она пошла с ними просто для того, чтобы они, наконец, убрались из дома, потому что мисс Адриана и дети были очень расстроены. Лицо Тони помрачнело. Он быстро прошел в гостиную, и все последовали за ним. Как только он открыл дверь, на него тотчас же устремились взгляды четырех пар глаз. Через секунду к нему подскочил Мэтью и, крепко ухватившись за него, прошептал:

— Вы ведь освободите ее, правда?

Эти неуверенные слова были едва слышны, так как Мэтью уткнулся носом в пальто Тони.

Дэвид и Гарри тоже оказались рядом. Гарри вцепился Тони в руку, в его глазах читался все тот же немой вопрос.

Дэвид — самый старший из братьев — подергал Тони за рукав.

— Они наверное, ошиблись. — Он едва удерживался от слез. — Алисия никогда никому не сделала ничего плохого.

— Ну, конечно же, нет, — подтвердил Тони с улыбкой, чтобы только успокоить его. Одной рукой он погладил Мэтью по голове, другой обнял за плечи Гарри и прижал его к себе, а затем тихонько стал подталкивать всех троих обратно в комнату. — Я пойду и сейчас же привезу ее обратно. Но сначала…

Одного взгляда на побелевшее лицо Адрианы было достаточно, чтобы понять — она расстроена ничуть не меньше своих маленьких братьев, однако старается скрыть тревогу. Несмотря на пережитый ею шок, она держала себя в руках и не впадала в истерику, только глаза ее были раскрыты шире, чем обычно.

— Они сказали, что забирают Алисию в полицейский участок.

— Который находится где-то к югу от Керзон-стрит, — прибавил Маггс.

Виконт кивнул. Подталкивая братьев вперед, он прошел чуть дальше в комнату, Джеффри вошел за ним. Когда Тони уселся в кресло, мальчишки взгромоздились на мягкие подлокотники рядом с ним. Джеффри сел около Адрианы и, чтобы хоть как-то подбодрить, стал нежно поглаживать ее руку. Она с трудом улыбнулась ему слабой улыбкой.

— А теперь, — скомандовал Тони, — расскажите мне подробно, как это произошло. Все тут же начали говорить в один голос, и Тони поднял руку, пытаясь остановить их:

— Сначала пусть расскажет Адриана — а вы, дети, слушайте внимательно: если она что-нибудь забудет, вы ей напомните.

Мальчики замолчали и приготовились слушать, а Адриана, глубоко вздохнув, стала срывающимся голосом описывать момент, Когда раздался громкий стук в дверь, возвестивший о приходе двоих полицейских и сыщика уголовной полиции.

— Они утверждали, что Алисия… — Тут голос Адрианы осекся, и она с трудом перевела дыхание. — Что она убила Раскина — заколола его кинжалом. Это просто какой-то абсурд!

— Надеюсь, она сказала им, что они дураки?

— Ну, нет, таких слов она, конечно, не говорила, но, естественно, все отрицала…

— И они ей не поверили, — закончил Мэтью.

— И, правда дураки! — Тони нахмурился и осуждающе покачал головой.

— Мы пробовали их уговорить — Алисия даже упомянула ваше имя и сказала, что вы расследуете это дело, но они не захотели подождать, пока мы пошлем за вами. Эти люди были абсолютно убеждены, что именно Алисия является убийцей! — Адриана умоляющим взглядом посмотрела на виконта. — Полицейские вели себя очень грубо. Но они ведь ничего ей не сделают, правда?

Тони прикусил язык, с которого едва не сорвалось ругательство, затем быстро обменялся взглядом с Джеффри и поднялся с кресла.

— Я сейчас же пойду в полицию и доставлю ее обратно. Джеффри пока что останется с вами. Если меня не будет час или даже больше, не волнуйтесь и спокойно ждите.

Он застегнул пальто и кивнул мальчикам:

— Придется мне сказать пару слов этому сыщику и предупредить господ полицейских, чтобы они подобных глупостей больше не делали.

Несколько минут спустя Тони уже поднимался по лестнице полицейского участка. Навстречу ему вышли два рослых полицейских, отправлявшихся на дежурство; мельком бросив на него взгляд, они сразу же посторонились, уступая дорогу. Стук его каблуков гулко разнесся по всему фойе. Быстро оглядевшись, он устремил свой взгляд на сидевшего за узкой стойкой инспектора, который с нарастающим беспокойством наблюдал за ним. Этот полицейский участок располагался на окраине Мейфэра, и несчастный инспектор должен был сразу же понять, что ему грозит, по крайней мере по выражению его лица было ясно, что он прекрасно отдает себе в этом отчет.

— Чем могу вам помочь, милорд?

Виконт едва удержался от того, чтобы не выругаться, и, в конце концов, довольно спокойным тоном произнес:

— Мне кажется, произошла какая-то досадная ошибка.

— Ошибка, сэр? — Сержант весь побелел.

— Именно. — Достав из кармана бумажник, Тони вынул оттуда визитную карточку и бросил ее на стойку. — Я лорд Торрингтон и по поручению Уайтхолла расследую убийство Уильяма Раскина, бывшего сотрудника министерства доходов и сборов. Если я не ошибаюсь, двое ваших людей вместе с сыщиком уголовной полиции час тому назад пришли в один частный дом на Уэйвертон-стрит и в принудительном порядке увели с собой проживавшую там леди — миссис Алисию Каррингтон. До меня также дошли нелепые слухи — я не сомневаюсь, что вы и ваши люди сможете их опровергнуть, — будто миссис Каррингтон обвиняют в убийстве мистера Раскина.

На протяжении всей этой речи Тони ни разу не повысил голос: он давно уже научился приводить подчиненных в трепет своим спокойным, уверенным тоном.

Несчастный инспектор схватился за стойку, словно боясь упасть.

— Вероятно, следует напомнить вам, что именно я обнаружил тело убитого Раскина. Поэтому мне хотелось бы услышать ваши объяснения, и притом услышать их сейчас, но сначала вы освободите миссис Каррингтон и передадите ее под мою опеку. Надеюсь, вы хорошо с ней обращались? — При последних словах Тони улыбнулся столь многозначительной улыбкой, что инспектор окончательно струсил. С трудом переведя дыхание, он робко поклонился и закивал:

— Совершенно верно, милорд, она действительно упоминала… Мы поместили эту леди в кабинет судьи. Я сейчас провожу вас туда, — инспектор, едва не споткнувшись, поспешно выбежал из-за стойки, — а потом найду Смиггинса — это сыщик, милорд, и мы действовали по его приказу.

— Хорошо, пойдемте. — Тони последовал за инспектором. — Как вас зовут?

— Элкотт, сэр, то есть… прошу прощения, милорд. — Подойдя к одной из дверей, он остановился и, указав на нее рукой, сказал: — Леди находится здесь.

— Благодарю вас. Пожалуйста, немедленно пришлите сюда Смиггинса — я хочу выяснить, в чем дело, и как можно скорее увезти отсюда миссис Каррингтон. Это неподходящее место для леди, не так ли?

— Вы правы, милорд. Я сейчас, я мигом. — Элкотт потоптался на месте, словно ожидая команды.

Тони легким кивком головы: отпустил его, а сам открыл дверь и вошел внутрь.

Алисия стояла у окна в пышном бальном наряде. При его появлении она обернулась, и выражение тревоги, читавшееся на ее лице, сразу же рассеялось.

— Слава Богу, наконец-то! — Она быстро пересекла комнату и подошла к нему.

— Я пришел сразу, как только узнал. — Тони прижал ее к себе. — Не беспокойся, Адриана и мальчики в порядке — с ними остался Джеффри, и они знают, что я поехал за тобой.

Алисия облегченно вздохнула и слегка отстранилась, чтобы видеть его лицо.

— Спасибо. Я просто не понимала, что делать и что происходит. Полицейские почему-то думают, что Раскина убила я.

— Знаю.

Услышав приближающиеся шаги, Тони обернулся. Нехотя отпустив Алисию, он заставил ее сесть на стул по другую сторону стола.

— Сиди тихо и не пытайся ничего говорить. Просто смотри и слушай.

В дверь неуверенно постучали. Тони придал своему лицу хмурое выражение и встал рядом со стулом, на котором сидела Алисия.

— Войдите!

Дверь приоткрылась, и в проеме показался коренастый человек в ярко-красной куртке сыщика уголовной полиции. Увидев Тони, он вытаращил глаза и, откашлявшись, произнес:

— Смиггинс, милорд. Вы меня вызывали?

— Да, прошу, входите.

Смиггинсу явно этого не хотелось, однако он все-таки вошел и, осторожно прикрыв за собой дверь, замер неподвижно.

— Как я понимаю, вы сочли необходимым задержать миссис Каррингтон сегодня вечером. Почему?

Смиггинс сглотнул застрявший в горле комок.

— Я получил приказ доставить леди сюда, чтобы она ответила на некоторые вопросы, поскольку, по дошедшим до нас слухам, именно эта дама заколола некоего господина по имени Раскин. Насмерть, милорд.

— Понятно. Полагаю, Элкотт уже проинформировал вас о том, что по поручению Уайтхолла расследование убийства господина Раскина возложено на меня?

Смиггинс после некоторого колебания пожал плечами:

— Это оказалось для нас неожиданностью, милорд. Нам об этом ничего не сказали.

— В самом деле? И кто отдавал вам этот приказ?

— Инспектор с Боу-стрит, мистер Баггет. Тони нахмурился.

— Вам был выдан соответствующий ордер — кто его подписывал?

Смиггинс побледнел.

— Об ордере мне ничего не известно, милорд…

Не сводя глаз с незадачливого сыщика, Тони выдержал длинную паузу, а затем спокойно спросил:

— Кажется, сейчас вы сказали, что увели женщину из ее дома без всякого ордера?

Смиггинс стоял по стойке «смирно» и смотрел прямо перед собой.

— Приказ поступил довольно поздно, милорд, около шести часов вечера. Сэр Финеас Колби — дежурный судья — уже уехал. Мы подумали… ну, в общем, появилась информация, что леди собирается скрыться за границей, и тогда…

— И тогда кому-то в голову пришла блестящая мысль — отправить вас вместе с двумя головорезами, чтобы насильно увести женщину из дома? Смиггинс ничего не ответил. Тони опять выдержал паузу, а потом тихо спросил:

— От кого поступила эта информация?

Было очевидно, что Смиггинс предпочел бы лучше провалиться сквозь землю, чем стоять здесь. Он некоторое время молчал, однако деваться ему было некуда.

— Насколько мне известно, милорд, информация поступила из анонимного источника.

— Анонимного? — Тони всем своим видом показывал, что не верит в это. — И вы сочли возможным на основании анонимной информации арестовать эту женщину?

Смиггинс снова заерзал:

— Сэр, мы не знали…

— Не знали и не думали!

От этого внезапного рыка Алисия чуть не подпрыгнула и испуганно посмотрела на Тони. Он метнул на нее быстрый взгляд, но тут же снова повернулся к стоявшему перед ним сыщику:

— И что там было, в вашей анонимной информации?

— Там говорилось, что мистера Раскина заколола миссис Алисия Каррингтон, ныне проживающая на Уэйвертон-стрит, но в любую минуту готовая переменить место жительства.

Продолжая буравить сыщика пронзительным взглядом, Тони покачал головой.

— Нам уже достоверно известно, что человек, убивший Раскина, был заметно выше его ростом и обладал огромной силой, то есть являлся мужчиной, а не женщиной; так что миссис Каррингтон никак не могла убить Уильяма Раскина.

Сыщик мельком глянул на Алисию, затем снова устремил взгляд прямо перед собой, в то время как Тони убийственно спокойным тоном безжалостно продолжал свою речь:

— Вы, Смиггинс, вместе с вашим инспектором поступили абсолютно противозаконно, хотя ваша обязанность состоит прямо в обратном — вы должны утверждать закон.

— Да, милорд.

— Сейчас я заберу отсюда миссис Каррингтон и доставлю ее обратно домой; что же касается Боу-стрит, то миссис Каррингтон в этом деле впредь должна считаться подпадающей под защиту закона, который я в данном случае представляю вам ясно?

— Абсолютно ясно, милорд.

— А чтобы возместить причиненный миссис Каррингтон моральный вред, а заодно и мне, за испорченный вечер, вы должны вместе со своим инспектором установить источник вашей «анонимной информации». И вы не будете заниматься никакими другими делами, пока не выясните это и не доложите мне. Я понятно выразился, Смиггинс?

— Да, милорд, совершенно понятно.

— Ну вот и хорошо. — Тони подождал немного, а затем, уже тише, сказал: — Можете идти. Доложите мне сразу же, как только что-либо узнаете… вы найдете меня по адресу Торрингтон-Хаус, Аппер-Брук-стрит.

— Слушаюсь, милорд. Доложу немедленно. — Смиггинс поклонился и, пятясь, вышел из комнаты.

Как только дверь за ним закрылась, Тони схватил Алисию за руку:

— Пойдем, я отвезу тебя домой.

Алисия с готовностью вскочила, и они вместе вышли из полицейского участка.

Только когда их экипаж тронулся, первое возбуждение у Алисии наконец прошло, и она смогла откинуться на сиденье, обитое мягкими подушками. До этого момента она все время беспокоилась о своей семье и ни разу не задумалась о собственной участи.

Почувствовав, что вся дрожит, она плотнее завернулась в плащ, испытывая блаженство от окутывавшего ее тело тепла. А что было бы, если бы он не пришел? От этой мысли у нее кровь стыла в жилах.

Тони, повернув голову, посмотрел на нее, потом одной рукой обнял ее за плечи и прижал к себе.

— С тобой действительно все в порядке? — шепотом спросил он.

Алисия в ответ лишь кивнула головой — она боялась, что вот-вот начнет стучать зубами. Даже сквозь одежду она ощущала его тепло и пока их экипаж пробирался через забитую каретами вечернюю Пикадилли, ее дрожь постепенно проходила.

Наконец она сделала глубокий вдох и взглянула на виконта.

— Я вам так благодарна! Для меня это просто какой-то… — Она сделала неопределенный жест.

— Шок. — Тони смотрел в окно на проплывающие мимо фасады домов. — Ничего, скоро мы опять будем на Уэйвертон-стрит.

Целая минута прошла в молчании, которое первой нарушила Алисия.

— Я не убивала Раскина, — произнесла она, пытаясь в полутьме разглядеть выражение его лица. — Вы мне верите?

— Верю.

Этот простой и бесхитростный ответ, высказанный прямо и решительно, запал ей в душу. Тони взял ее руку.

— Вы же слышали, как я разговаривал с сыщиком, а еще раньше — с тетушкой Фелиситэ и леди Озбалдестон. Вы просто физически не могли убить Раскина. Я… мы знали это уже на следующий день после убийства.

— Вы сказали мне, что вам поручили расследование, но до сегодняшнего вечера, до разговора в полицейском участке, я не понимала, что это значит, даже не догадывалась, что вы проводите расследование по приказу Уайтхолла.

Тони чувствовал на себе ее изучающий взгляд и ждал следующего вопроса.

— Кто же вы такой? Он молчал, и тогда она, сев поудобнее, продолжила:

— Вы же не станете утверждать, что любому человеку власти могут поручить разобраться с этим делом только потому, что он случайно наткнулся на мертвое тело, ведь так?

Тони выждал несколько секунд, а затем негромко произнес:

— Конечно, нет. Уайтхолл действует совершенно иначе.

Алисия молчала, ожидая продолжения; тогда он отвернулся и быстро прокрутил ситуацию в уме. Конечно, правила требовали от него соблюдения полной секретности, однако он вспомнил, в какую неприятную ситуацию попал Джек Хендон, не сказавший Кит всей правды. Джек думал, что оберегает ее, а на самом деле очень ее обидел и едва не оттолкнул от себя…

Тони снова посмотрел на Алисию, затем привстал и, стукнув по крыше, приказал кучеру:

— Поезжай к парку! — Он знал, что въездные ворота уже заперты, но зато на дорожках, окружавших парк, в это время было не слишком людно.

Экипаж тронулся, и теперь только вспышки мелькавших уличных фонарей освещали салон кареты. Тони откинулся на спинку сиденья, чтобы слегка расслабиться. Конечно, рискованно открывать ей всю правду, однако другого выхода он просто не видел…

— Я сказал мальчикам, что служил майором в кавалерийском полку.

Алисия попыталась высвободить руку, но Тони нежно сжал ее пальцы.

— Это действительно было, однако всего лишь несколько месяцев, а потом появился некий господин по имени Далзил, возглавлявший департамент в Уайтхолле…

Тони сообщил ей то, чего не открыл бы никому другому — ни тетушке Фелиситэ, ни даже своей матери; он подробно рассказал ей о последних тринадцати годах своей жизни. Говорил он совершенно спокойным и бесстрастным тоном — так, словно речь шла об очень далеком прошлом.

Алисия не перебивала его и ни о чем не спрашивала, так что было непонятно, слышит ли она его вообще.

Кроме того, Тони не знал, какова будет ее реакция. Как ни странно, многие люди, ради благополучия которых он и его коллеги не раз рисковали собственной жизнью, считали, что такого рода служба, основанная от начала до конца на обмане, выходит за рамки всякого приличия и те, кто причастен к ней, недостойны называться джентльменами.

Раньше его никогда не волновала мысль о том, что кто-то может таким образом отреагировать на факты его биографии, но теперь…

Конечно, Тони мог бы приукрасить мрачные факты, придать истории своей жизни больше блеска, но он понимал, что лучше рассказывать все как было.

В какой-то момент, описывая свою жизнь среди подозрительных субъектов в портах на севере Франции, он вдруг осознал, что слишком сильно сжал ее руку, и, спохватившись, разжал пальцы и замолчал.

И тут Алисия, подвинувшись ближе к нему, положила свою руку поверх его руки, а затем негромко произнесла:

— Это, наверное, было ужасно.

Такое простое сочувствие подействовало на него как бальзам: ощутив новый прилив сил, Тони снова схватил ее за руку и продолжил:

— Теперь все это уже в прошлом. Я в числе многих других год назад вышел в отставку. Однако недавно в моей жизни снова появился Далзил.

— Это когда убили Раскина и когда вы доложили об обнаружении тела?

— Совершенно верно. — Тони слегка поморщился. — Впрочем, на его месте я поступил бы точно так же. Раскин почти наверняка являлся предателем.

Они уже объехали вокруг парка, и впереди показались величественные здания Мейфэра в обрамлении мерцающих уличных фонарей. Виконт велел кучеру ехать к Уэйвертон-стрит. Когда они выехали на роскошные, хорошо освещенные улицы, Тони взглянул на Алисию и увидел, что она смотрит на него без всякого осуждения, даже без любопытства, так, словно бы она, наконец, смогла его хорошо рассмотреть и увиденное принесло ей громадное облегчение.

В конце концов она отвела от него взгляд, откинулась на спинку сиденья и уже совсем спокойно сказала:

— Так вот почему Уайтхолл в лице этого самого Далзила для проведения расследования выбрал именно вас — потому что вы доказали свою верность стране…

Никто еще не описывал его службу подобным образом. Тони наклонился ближе к ней:

— Очень важно, чтобы человек, проводящий расследование, был абсолютно надежным, потому что Раскин принадлежал к высшей бюрократии и тот, с кем он проворачивал свои грязные делишки, наверняка как-то связан либо с соответствующей службой, либо с правительством.

Они уже подъезжали к Уэйвертон-стрит, поэтому Алисия стала говорить очень быстро. Мысли в ее голове путались и мешали друг другу.

— Значит, ваше расследование должно было оставаться в секрете?

— Должно было, — насмешливо ответил Тони.

— А теперь, — продолжала Алисия, — вам пришлось раскрыться, чтобы выручить меня. Мне очень жаль. Мне не следовало…

— Нет-нет, все правильно. — Тони сильнее сжал ее руку. — Если бы вы не сделали этого, я был бы расстроен.

— Вы уверены? — Алисия слегка нахмурилась.

— Абсолютно. Ни полиция, ни сыщики не станут портить себе репутацию, рассказывая о том, что произошло сегодня вечером. Если только человек, который стоял за всеми этими событиями, не следил внимательно за полицейским участком, сами они ничего не поймут.

— Следил за полицейским участком…. — Алисия удивленно посмотрела на него. — То есть вы хотите сказать — тот человек, который анонимно сообщил обо мне в полицию? Значит, все было сделано намеренно? Я-то думала, это просто ошибка…

Экипаж, покачнувшись, мягко остановился, и Тони открыл дверцу.

— Нам надо как следует подумать над тем, как лучше всего действовать, чтобы быть готовыми к любому повороту событий…

— Да, вы правы, — ответила Алисия и крепко обняла подбежавшего к ней Гарри. Потом она подхватила на руки Мэтью, а Дэвида, улыбнувшись, просто поцеловала.

Тони вошел в гостиную вслед за ней. — А ну-ка, ребятня, дайте сесть — шутливо приказал он.

Алисия с Мэтью на руках подошла к стулу и опустилась на пего, Тони сел в кресло, а Дэвид примостился рядом с ним на подлокотнике.

— Это было просто ужасно, — сказала Адриана, подходя к сестре и кладя руку ей на плечо. — Ты очень переживала?

Алисия бодро улыбнулась:

— Я пробыла там недостаточно долго, чтобы успеть, как следует испугаться. — Она посмотрела на Тони, потом провела рукой по волосам Мэтью. — Дорогой мой, тебе давно уже пора в кроватку!

Мэтью секунду молчал, потом зевнул и пробормотал:

— Ты рассказала Тони о кораблях?

Тут все присутствующие разом взглянули на виконта, а он, в свою очередь, вопросительно посмотрел на них.

— О каких кораблях идет речь?

Три пары глаз с укоризной уставились на Алисию. Она сделала виноватый жест и торопливо ответила:

— Тут столько всего произошло… у меня просто не было времени. Но зато теперь вы можете рассказать ему об этом сами. Дети хором принялись объяснять Тони все, что им удалось узнать.

Виконт был просто ошеломлен.

— Военная добыча? Шестнадцать? Вы уверены?

Он принялся внимательно изучать список, который тут же достали из секретера Алисии и принесли в гостиную. Дети облепили его со всех сторон: Дэвид налег на его плечо, а Гарри и Мэтью балансировали на подлокотниках кресла. Попутно Тони выслушал историю о том, каким образом им удалось получить нужную информацию.

Все корабли были по-прежнему зарегистрированы, а значит, вероятнее всего, продолжали совершать рейсы — такое положение объяснялось тем, что, будучи захвачены в качестве военной добычи, они впоследствии были возвращены их прежним владельцам за определенный выкуп.

— Если необходимо, Дженкинс может рассказать обо всем более подробно, да и Маггс — он ведь тоже ходил с ними.

Тони посмотрел на Алисию, потом перевел взгляд на детей.

— Отличная работа! Теперь мы знаем, в каком направлении надо искать. Благодарю вас! — Он торжественно пожал каждому руку.

Мальчики, довольно улыбаясь, продолжали забрасывать его разнообразной информацией о кораблях. Когда энергия их, наконец, иссякла, Алисия поднялась, чтобы проводить детей наверх, в спальню, но Тони жестом остановил ее:

— Одну минуту!

Бросив взгляд на Джеффри, а потом на Адриану, он сразу же понял, что они не позволят ему уйти без объяснений по поводу происходящего, а сейчас попросту дожидаются удобного момента. Профессиональная привычка требовала не посвящать в секреты посторонних людей, но на этот раз внутренний голос подсказывал ему, что разумнее будет поделиться с ними своими знаниями. Неизвестные ему люди уже атаковали Алисию, причем не один раз, а дважды, и они знали, где она живет. Если кто-нибудь наблюдает за ней и за ее домом, он уже давно понял, где у нее слабое место, а значит, ему очень легко будет предугадать ее реакцию…

Тони знаком попросил Алисию сесть.

— В этом доме все, — сказал он и поочередно обвел присутствующих серьезным взглядом, — Адриана и Джеффри, Дженкинс, Маггс, мальчики и остальные слуги — все должны хотя бы в общих чертах знать, что происходит.

У Алисии в глазах появилась тревога; дети, услышав эти слова, насторожились и замерли в ожидании. Тогда Тони улыбнулся, пытаясь сгладить произведенное его словами неприятное впечатление:

— Поверьте, так будет правильнее всего. Если все всё узнают, защищать вас станет гораздо проще.

Джеффри и Адриана немедленно выразили свое согласие. Алисия посмотрела на них, потом перевела взгляд на детей и, наконец, кивнула.

— Пожалуй, вы правы. Надо сообщить хотя бы самое важное, чтобы они поняли, почему требуется соблюдать осторожность.

— Тогда пригласите, пожалуйста, остальных.

Алисия встала и вышла. Через несколько минут все были в сборе. Кухарку и старую няню Фитчет Тони раньше не видел; обе женщины вежливо кивнули и уселись на стулья, которые для них принесли Дженкинс и Маггс. Со слов Маггса Тони знал, что слуг в доме немного, поэтому ничуть не удивился; к тому же ему было известно финансовое положение семьи, так что этот факт был вполне объясним.

Когда вошедшие расселись по местам, а дети устроились полукругом перед стулом Тони, готовые, несмотря на поздний час, выслушать рассказ о проводимом им расследовании, он кратко и доступным языком рассказал всем то, что им следовало знать.

Глава 11

Тони начал свой рассказ непосредственно с момента обнаружения тела убитого Раскина, не упомянув, однако, о присутствии там Алисии. Затем он объяснил, кем являлся Раскин и в каких аферах был замешан: речь шла как раз о продаже конфиденциальной информации по поводу графика движения судов, что в конечном счете привело к захвату врагами не менее шестнадцати кораблей. Мальчики взволнованно переглянулись, и Тони заметил это; он хорошо помнил их реакцию в тот момент, когда признался, что действует по заданию правительства, особо подчеркнув при этом, что ему поручено провести расследование независимо от полиции и уголовного розыска. Ясно, что после такого вступления мальчишки его просто боготворили.

Теперь ему уже было довольно легко объяснить, что расследование, хотя фактически и не является больше строго секретным, пойдет гораздо успешнее, если будет соблюдаться определенная осторожность, чтобы не спугнуть таинственного А.К. Он попросил всех продолжать вести себя как обычно, но если кто-то заметит что-нибудь странное — каким бы случайным и незначительным событием это ни казалось, — то должен немедленно сообщить Маггсу, а если это по какой-то причине будет невозможно, тогда ему самому или же Джеффри.

Джеффри умел читать то, о чем тщательно подбиравший слова Тони умалчивал: сохраняя бесстрастное выражение лица, он кивнул, показывая тем самым, что принимает на себя это неожиданное поручение.

Наконец Тони перешел к финальной части своего выступления, специально предназначенной для того, чтобы внушить слушателям, а особенно детям, что дело это чрезвычайно серьезное. Ему предстояло виртуозно пройти по очень тонкой линии, чтобы, с одной стороны, не напугать мальчиков, а с другой — довести до сведения каждого из присутствующих, что они ни в коем случае не должны подвергать себя какому бы то ни было риску. Недавнее происшествие с Алисией, вызвавшее шок не только у нее самой, но и у всех ее родных и домочадцев, он привел в качестве примера того, как коварно может действовать неизвестный пока А.К.; при этом Тони предупредил, что А.К. — кто бы он ни был — наверняка не остановится и перед более тяжкими преступлениями, так как скорее всего это именно он убил Раскина.

Судя по выражению на лицах детей, смотревших на него с тревогой, беспокойством и какой-то отчаянной решимостью, Тони удалось достичь поставленной цели, Он мельком взглянул на Алисию, едва заметным движением вопросительно подняв бровь. Она прочла этот вопрос и ответила утвердительно легким кивком. После этого Тони еще раз обвел взглядом всех присутствующих.

— Итак, теперь вы хорошо понимаете, что нам следует все время быть начеку.

— Так точно! — бодро ответил Маггс, выходя вперед. — Будем смотреть в оба, не сомневайтесь, сэр!

Поблагодарив всех за внимание, Тони распустил семейный совет, и тут же Алисия с улыбкой, но все же достаточно строго обратилась к детям:

— Ну-ка, немедленно в кровать! Уже очень поздно, а у вас завтра еще уроки!

К ее удивлению, все трое тотчас же встали и подошли прощаться. Алисия поцеловала всех по очереди, затем то же самое сделала Адриана, после чего дети без дальнейших разговоров направились к выходу, а дальше уже Маггс и Дженкинс повели их наверх в спальню.

Алисия опустилась на стул, испытывая огромное облегчение, что было неудивительно после всех тех событий, которые произошли этим вечером. Джеффри, подойдя к ней, замер в ожидании.

Наконец она, с признательностью посмотрев на него, улыбнулась:

— Не знаю, как вас благодарить за то, что вы приехали поддержать Адриану и мальчиков…

Джеффри заметно смутился:

— Ну что вы! На моем месте так поступил бы каждый джентльмен. — И он искоса взглянул на Адриану.

— Но ведь сделали это именно вы. — Взяв его за руку, Адриана незаметно пожала ее и прибавила: — Пойдемте, я вас провожу.

Когда они вышли, Тони повернулся к Алисии.

— Как вы думаете, на ваших слуг можно положиться? — серьезно спросил он.

— Вы хотите сказать, что… — Она не договорила, так как эта мысль уводила ее в весьма неприятном для нее направлении.

Однако Тони не стал говорить обиняками:

— Я старался не высказываться прямо, но вы и сами наверняка уже поняли, что вашему дому угрожает опасность, а кому хочется ни с того ни с сего оказаться под перекрестным огнем?

Услышав эту военную терминологию, Алисия невольно улыбнулась:

— Нет, на этот счет можете быть спокойны: слуги у нас очень давно, с тех пор как я себя помню. Они — часть нашей семьи и не подведут.

Тони некоторое время пристально смотрел на нее, потом слегка кивнул и встал. Алисия тоже поднялась. До ее слуха донесся отдаленный звук захлопнувшейся двери; а затем она различила на лестнице легкие шаги Адрианы. Тони тоже их услышал — ей достаточно было одного взгляда, чтобы убедиться в этом. Однако он продолжал стоять неподвижно и смотреть на нее.

Ей хотелось очень многое ему сказать. Не говоря уже о вызволении ее из участка и о сделанных им откровенных признаниях, даже здесь, в ее доме, он взял дело в свои руки, дав ей возможность передохнуть и собраться с мыслями. Теперь она уже пришла в себя, успокоилась и держалась намного увереннее, чем два часа назад.

Глубоко вздохнув, Алисия подняла голову и подошла к виконту. Он прижал ее к себе, и она положила руки ему на грудь. Глядя на него, Алисия никак не могла понять, о чем он думает: на его суровом лице она не замечала хоть какого-нибудь отражения внутреннего волнения.

— Я хотела поблагодарить вас…

Тони ничего не ответил, однако взгляд его черных глаз скользнул по ее лицу и остановился на губах. Теперь она уже точно знала, чего он хочет. Не задумываясь, Алисия схватила его за плечи и, привстав, прикоснулась губами к его губам. Это был даже не поцелуй, а скорее приглашение к нему. Тони не ответил, и она тотчас же отстранилась.

Тогда все его мускулы вдруг напряглись, и он сильнее прижал ее к себе, а затем, наклонившись, дотронулся губами до ее щеки. Потом его губы прикоснулись к уголку ее губ. Алисия подняла руку и ладонью направила его губы к своим. Это был уже хорошо знакомый ей глубокий поцелуй. Она с радостью ответила ему, стараясь утолить то желание, которое ощущала; ей приятно было вызывать это желание и так же приятно было его утолять, хотя она все еще немного робела.

Внутренний голос предупреждал ее: на пути, по которому они идут, осталось не так уж много остановок, — но голос этот тут же заглушило воспоминание о данном им обещании как можно дольше задерживаться на каждом этапе. Тони сильнее прижал ее к себе, и в ее теле вспыхнул огонь — он струился по венам, обжигал кожу. Она обхватила его за шею, запустила пальцы в волосы. Никогда еще Алисия не чувствовала себя такой желанной… и такой счастливой.

Они стояли одни в гостиной, и Алисия решила во всем положиться на него. В глубине души она знала, что лорд Торрингтон никогда ее не обидит.

Вдруг Тони отстранился от нее и шепотом спросил:

— Дженкинс?

Алисия не сразу опомнилась от страстного поцелуя.

— Наверху. Он очень рано запирает в доме все двери, кроме главного входа.

Слава Богу. Тони, снова поцеловал ее, потом приподнял, перенес к креслу и медленно опустил.

— Так, значит, мы одни? — Угу.

— Прекрасно.

Тони сдвинул платье с ее плеч, а затем стащил его полностью и уронил на пол. Прикоснувшись к ее груди сквозь тонкую шелковую ткань сорочки, он почувствовал набухшие соски и быстро развязал тесемки. Сорочка повисла у нее на талии, обнажив грудь.

От первого же его прикосновения к груди Алисия застонала и стала бормотать что-то бессвязное, и тут Тони испытал огромное удовольствие — и от своей победы, и от своего желания. Наконец-то она в его объятиях, почти совсем обнаженная, вся его.

Он подхватил ее на руки и упал вместе с ней на диван, не прерывая поцелуя. Алисия знала, что это опасно, но у нее уже не было сил на то, чтобы отступать, и она во всем следовала за ним.

Тони прервал поцелуй, посмотрел ей в глаза и, нагнув голову, стал целовать ее грудь. Она давно жаждала этого прикосновения, и вся комната наполнилась ее стонами. Он продолжал ласкать ее, а она выгнулась и крепко обхватила руками его голову.

Наконец он скользнул по ее телу вниз, раздвинул ей ноги и расположился между ними. Его рука прошлась по гладкой, нежной коже бедер и живота. Она смотрела на него, не отрывая глаз, и он также не мог оторвать от нее своего взгляда. Алисия продолжала смотреть, даже когда его пальцы взъерошили пушок и решительно углубились в нежные складки ее тела. Она подалась ему навстречу, когда он проник в нее пальцем: все ее мускулы напряглись, а тело заныло в предвкушении удовольствия. Ее бедра стремились взлететь навстречу его ласкам, но он придержал ее и выскользнул из ее цепких объятий.

Опустив голову, Тони большим пальцем прикоснулся к той чувствительной точке, которую уже нашел раньше; затем он стал наблюдать, как палец все быстрее и глубже проникает в ее тело. Алисия застонала и запрокинула голову. Ее захлестнула волна чистого сексуального наслаждения: на этот раз он, похоже, нарочно не стал постепенно усиливать нарастание этих волн, а сразу дал им захлестнуть ее с головой. Она уже чувствовала приближение неизбежного завершения.

В какой-то момент она сделала глубокий вдох и посмотрела ему в лицо: выражение этого лица было непроницаемым, но она инстинктивно почувствовала на нем отпечаток желания и, облизнув губы, с трудом ворочая языком, произнесла:

— Я хочу… чтобы тебе тоже… было приятно… Он посмотрел на нее немигающим взглядом:

— Тогда закрой глаза и расслабься. Пусть это будет еще один шаг.

Чувствуя свой бешеный пульс под его пальцами, она просто лежала и ждала, не представляя, что будет дальше…

Тони сполз вниз, и голова его оказалась между ее коленями. Прикосновение его языка явилось для нее настоящим шоком — сразу же забыв обо всем на свете, она глубоко вздохнула и застонала. Его пальцы выскользнули из ее тела, и он страстно приник губами к ее самому сокровенному месту. Алисии показалось, что она сейчас умрет. Она отчаянно извивалась, но он крепко держал ее, отлично понимая, что делает и что сейчас творится с ее нервами, с ее чувствами, с ее мыслями.

А еще — хотя она этого и не понимала — с ее сердцем. Если у нее до сих пор были какие-то сомнения в том, что любовный акт доставляет удовольствие обоим, то теперь, после его ласк, от этих сомнений не осталось и следа.

Пламя, пожиравшее ее тело и искусно поддерживаемое опытной рукой, продолжало усиливаться, пока, в конце концов, не сделалось совершенно невыносимым, так что Алисия не могла больше сопротивляться приближавшемуся наслаждению. Она хотела предупредить его и с силой дергала за волосы, но он не поднимал головы, продолжая наращивать интенсивность ласк.

И вот, наконец, она вспыхнула, очутилась в самом сердце огненной пучины, и на какое-то мгновение для нее потеряло значение все, кроме этого могущественного ощущения торжества. Оно охватило Алисию со всех сторон, словно зажало в тиски, а затем она словно распалась на части, и торжественное чувство рассыпалось, растеклось по венам, растаяло под кожей, проникнув во все уголки тела, до самых кончиков пальцев.

Тони ликовал — он вкушал ее содрогания, ее экстаз, а когда она упала в изнеможении, прекратил ласки и поднял голову. Преодолевая жестокое напряжение своего возбужденного тела, он окинул ее взглядом с головы до ног, потом поцеловал ее в живот и расправил сорочку.

«В следующий раз — точно», — твердо пообещал он себе.

Приподнявшись, Тони прополз вперед и лег рядом с ней, опершись на локоть. Потом он положил руку ей на грудь и стал ждать ее пробуждения, чтобы поздравить с возвращением на землю.

Час спустя, когда все в доме уже давно спали, Алисия лежала в своей постели и пыталась понять, что же случилось. В физическом плане все было ясно: хотя это и шокировало ее, она точно знала, что именно произошло, то есть как, чем и куда он прикасался.

Ее озадачивало другое — то, что она почувствовала какие-то соединявшие их узы, которые с каждым днем становились все прочнее, словно закалялись в огне вспыхнувшей между ними страсти. Принимая на себя роль вдовы и опытной женщины, каковой она на самом деле не являлась, Алисия даже не подозревала об их существовании.

Он согласился не спешить. По его понятиям, так оно, вероятно, и было. И хотя теперь ей стало совершенно ясно, что они уже почти добрались до конечной станции, ее это почему-то не пугало. С самого начала на все его изощренные ласки она реагировала так, как подсказывал ей инстинкт; так что именно инстинкт, по-видимому, и привел ее к нынешнему состоянию. Одного она никак не могла понять — насколько это опасно? Повернувшись на бок, Алисия обеими руками крепко обхватила подушку и попыталась перестать думать о Тони, но чем больше она старалась направить свои мысли в другую сторону, тем сильнее росло ее желание. Ей все больше казалось, что очарование, вызванное им, ныне превратилось в нечто гораздо более притягательное и могущественное.

На следующий день Тони приехал на бал к леди Арбетнот необычно рано и, не обращая ни на кого внимания, направился прямо к Алисии.

По правде говоря, он и в самом деле никого не замечал: все его мысли были полностью сосредоточены на ней. Это не было сознательным выбором: он оказался во власти таких чувств, над которыми ему до этого никогда еще не приходилось брать верх; даже чувство собственности по сравнению с ними было сущим пустяком.

Тони так страстно хотелось оградить Алисию от всех опасностей, подстерегающих ее в этой непростой жизни, что казалось, будто от этого зависели его собственные честь, имя и самоуважение. Ему хотелось заботиться о ней, беречь и защищать ее, наконец, сделать ее счастливой. Как именно это произойдет, он точно не знал, но такого рода рассудочные доводы являлись для него делом второстепенным. Главное, теперь ему было ясно, как надо действовать.

Подойдя к Алисии, Тони взял ее руку и принялся целовать пальцы, а потом сразу же поцеловал ладонь.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Алисия, и он вздрогнул от неожиданности. — С вами все в порядке?

Тони, помешкав, кивнул:

— В полном порядке.

Это, конечно, была неправда, но ему не хотелось выслушивать вопросы, на которые он не мог ответить. Посмотрев в сторону гостей и убедившись, что танцы еще не начались, Тони спросил:

— Никто сегодня не вел себя странно по отношению к вам или к Адриане — здесь или в парке?

— Нет. — Алисия бросила на него быстрый взгляд. — Вы думаете, неизбежны слухи о том, что меня задержала полиция?

— Не исключено. По крайней мере, я хочу знать, всплывет ли эта история. — Он внимательно посмотрел на Алисию.

— Вы уже что-то предприняли? Расскажите мне, — попросила она.

Тони хотелось ответить, что он не является одним из ее младших братьев, однако это вряд ли помогло бы остановить дальнейшие расспросы.

— Я попросил тетю Фелиситэ и ее подруг держать ухо востро, в общих чертах рассказав им о вчерашнем происшествии. Они были шокированы и возмущены. — Он сжал ей руку, предупреждая возможные возражения. — Не волнуйся: с такими вещами при определенных обстоятельствах вполне могла бы столкнуться любая из них, поэтому они искренне заинтересованы в том, чтобы никто не смел использовать общепринятые светские традиции в негодных целях.

Немного подумав, Алисия кивнула в знак согласия:

— Если у меня или у Адрианы возникнут какие-либо сложности, я сразу же сообщу вам об этом.

Она посмотрела на Тони: его лицо показалось ей более напряженным, чем обычно.

— А чем еще вы сегодня занимались?

Виконт помедлил с ответом; он думал о том, с чего начать, а не о том, стоит ли говорить вообще.

— Я передал сведения о происшествиях с кораблями Джеку Хендону.

— Тому самому, который владеет судоходной компанией?

— Да. Теперь он знает, что именно надо искать, и дело пойдет гораздо быстрее. Я также послал сообщение еще одному своему товарищу, который проводит проверку на южном побережье. Если повезет, то мы в скором времени сможем составить гораздо более четкое представление о том, что происходит, и тогда уже начнем вычислять преступника, то есть А.К.

Вспомнив о событиях предшествующего вечера, Алисия ощутила неприятную дрожь и вопросительно взглянула на Тони.

— Это, должно быть, человек очень опытный, не правда ли? Он хорошо знал, как следует распустить слухи, знал, как натравить на меня уголовный розыск…

— Да, он умен и очень хладнокровен, — нехотя признал Тони, а затем, немного помешкав, продолжил: — Я получил известия от Смиггинса. Анонимная информация поступила от одной торговки цветами, которой какой-то богатый джентльмен в очень дорогой одежде заплатил за то, чтобы та передала вышеуказанную информацию в полицию. Больше она ничего сказать не может.

Перед глазами Тони снова проплыла знакомая картина: джентльмен в дорогом пальто с каракулевым воротником, едва различимый сквозь смутную дымку морозной ночи. Для него этот А.К. был вовсе не призраком, а опасным противником, настоящее имя которого ему еще только предстояло выяснить.

Разумеется, от этого обеспечение неприкосновенности Алисии становилось особенно трудным делом. Адриана также была в опасности. Тони посмотрел в сторону ее свиты: около нее в этот момент находились шестеро джентльменов. Сэр Фредди Кодел, естественно, тоже был среди них и сейчас пересказывал Адриане какую-то пьесу, а она, как и положено, внимательно слушала каждое его слово, полностью поглощенная его рассказом — во всяком случае, на какое-то время. И, конечно же, Тони ничуть не удивился, увидев Джеффри, который с весьма уверенным видом стоял среди поклонников Адрианы.

Рядом раздался легкий вздох.

— Если лорд Маннингем и вправду так хорош, как вы с мистером Кингом его описали, мне, пожалуй, надо быть готовой в скором времени выслушать его предложение.

— Да, это вполне возможный результат. — Тони задумчиво кивнул. — И вы с Адрианой решили принять его предложение?

Алисия внимательно посмотрела туда, где стояли Джеффри и Адриана.

— Если сестра согласна и если он не передумает после того, как узнает о реальном положении нашей семьи…

— Положении? — удивленно повторил Тони, хотя прекрасно знал, о чем шла речь. Она была бедна, как церковная мышь. Однако ей по-прежнему не известно, что он это знает, и он, разумеется, не мог этого не учитывать.

— Не каждый захочет брать на себя ответственность за такую большую семью, — задумчиво произнесла Алисия.

Тони уклончиво кивнул. Время терпит: он еще успеет узнать ее отношение к своему предложению. Пока она и члены ее семьи находятся в поле зрения А.К., его устранение должно стать первоочередной задачей, а вот когда они окажутся в безопасности, тогда уже можно будет вдоволь наговориться о браке. Гостиная ее светлости быстро наполнялась людьми, и Тони почел за благо оставаться рядом с Алисией; за две недели до начала сезона светские собрания снова становились похожи на ту припомнившуюся ему давнюю сходку, когда вокруг повсюду рыскали хищники всевозможных мастей.

С другого конца гостиной их поприветствовала тетя Фелиситэ; потом подошедшая леди Холланд отпустила Алисии комплимент насчет их с Адрианой вечерних платьев. Это замечание привлекло внимание Тони: сестры действительно были, как всегда, превосходно одеты, так что он еще раз удивился, как им это удастся. Затем он вспомнил, что Адриана дни напролет занимается вопросами моды: она постоянно зарисовывала новейшие фасоны одежды и потом творчески их переделывала…

Виконт еще раз взглянул на изысканные наряды сестер и тут у него словно раскрылись глаза, теперь он увидел Адриану в совершенно новом свете.

— Здравствуйте, Торрингтон! Надеюсь, вы представите меня вашей очаровательной спутнице? Просто самой не верится, что до сих пор я еще не имела удовольствия с ней познакомиться.

Эти отчетливые слова, произнесенные великолепно поставленным голосом, сразу вывели Тони из задумчивости, и он почтительно поклонился:

— Ваша светлость!

Затем он взглянул на леди, стоявшую рядом с ее светлостью герцогиней Сент-Ивз, и та улыбнулась ему очаровательной улыбкой, за которой, впрочем, угадывался решительный характер.

— Позвольте представить вам мою невестку — леди Горацию Кинстер: — В блеклых глазах герцогини вспыхнул лукавый огонек. Она подождала, пока Тони поцелует руку леди Горации, а затем прибавила: — Ну вот, теперь вы можете представить нас вашей спутнице.

Тони едва удержался от улыбки: старинная подруга его матери — Хелена, герцогиня Сент-Ивз — была неисправима и, как всегда, непреклонна. Это была не женщина, а стихийное бедствие в юбке, и горе тому, кто осмеливался сказать ей «нет».

Он повернулся к Алисии.

— Уважаемые леди — миссис Алисия Каррингтон. Миссис Каррингтон, позвольте представить вам Хелену, герцогиню Сент-Ивз, и леди Горацию Кинстер. После того как Алисия сделала подобающий в таких случаях книксен, Хелена порывисто взяла ее за руку.

— Ваша сестра просто восхитительна — впрочем, это теперь уже всем известно, — но я уверена, что и вы заслуживаете не меньшего внимания общества.

Алисия улыбнулась:

— Прежде всего я хочу устроить сестру.

Хелена посмотрела на нее с явным недоумением, а. леди Горация с улыбкой сказала:

— Моя дорогая, должна вас предупредить: вы можете не думать о себе, но джентльмены все равно будут думать о вас. В сущности, — тут она посмотрела на Тони, — я нисколько не сомневаюсь, что они уже о вас думают.

При разговоре с такими женщинами единственно верный способ поведения — вежливо пропускать их колкости мимо ушей. Тони так и поступил, и дамы, немного поболтав с Алисией, отправились беседовать с другими гостями.

Не успела Алисия привести мысли в порядок, как уже две другие надменные матроны остановились рядом. Тем не менее Тони по-прежнему не отходил от нее, сохраняя полную учтивость и галантность.

Он был очень благодарен Хелене, которую знал с самого детства. Разумеется, ее поступок был заранее продуман. Когда все видят, что вас принимают в высшем свете, то это уже само по себе является социальной гарантией безопасности — в этом случае всевозможным слухам будут верить гораздо меньше. Так постепенно Алисия и Адриана приобретали социальный статус, поколебать который можно только лишь очень неблагоразумным поведением, а значит, теперь на социальном фронте Тони мог чувствовать себя гораздо увереннее.

Что же касается других фронтов, там такой уверенности у него не было.

— Здравствуйте, миссис Каррингтон.

Тембр этого голоса чуть не взбесил Тони. Он обернулся и увидел, как какой-то щеголеватого вида джентльмен с непослушными белокурыми кудрями подошел к Алисии, однако по выражению ее лица было ясно, что она не собиралась подавать ему руку. Каким-то образом этому франту удалось ускользнуть от бдительного взгляда Тони, что лишь усилило его неприязнь. Джентльмен выпрямился и, улыбнувшись Тони, небрежно произнес:

— Ваш покорный слуга, лорд Торрингтон! — После чего снова повернулся к Алисии. — Только что с вами беседовала моя мать — это она сообщила мне ваше имя. Ну а я — Гарри Кинстер.

Алисия, облегченно вздохнув, улыбнулась в ответ:

— Очень рада познакомиться с вами, сэр.

Тони понадобилось всего несколько секунд, чтобы восстановить логическую цепочку. Гарри Кинстер — человек с невинными голубыми глазами и хищной хваткой. Гарри был признанным наездником, легендарным жокеем, задирой и волокитой, который вполне заслуженно носил прозвище Демон.

Разговаривая с Алисией, Гарри излучал то самое пресловутое обаяние, которым так славились Кинстеры.

— Меня сюда притащила родительница. Теперь, когда мы все, наконец, вернулись с войны, наши матери и тетушки, кажется, полны решимости переженить нас, чтобы поскорее сбыть с рук.

— В самом деле? — Алисия ответила ему вежливым взглядом, исполненным скептицизма. — А что же вы сами? Неужели женитьба нисколько вас не привлекает?

Он снова посмотрел ей в глаза, однако на этот раз уже не с таким невинным выражением.

— Думаю, пока нет.

Скрытый смысл этих слов звучал как предупреждение. Неожиданно Гарри насторожился:

— Кажется, вальс уже начинается…

К удивлению Алисии, Тони тут же крепко схватил ее за руку.

— Действительно, ты прав: спасибо, что напомнил. — Он учтиво улыбнулся Алисии и привлек ее к себе. — Миссис Каррингтон обещала этот танец мне.

И тут же над головой Алисии скрестились взгляды голубых и черных глаз. Маска вежливости на лице Тони явно что-то скрывала — возможно, это была форма мужского соперничества.

Наконец Гарри Кинстер в некотором удивлении приподнял брови:

— Да, да, понимаю. — Он ухмыльнулся и помахал рукой в знак прощания. — Очень жаль, но все равно желаю вам приятных скачек, моя дорогая!

Однако прежде чем Алисия успела ответить на это странное замечание, Тони утащил ее прочь, увлекая в бурлящий водоворот кружащихся пар. Зал был переполнен танцующими гостями, и им пришлось держаться друг к другу так близко, что она ощущала исходившую от него соблазнительную ауру, о которой он, возможно, даже не подозревал.

Алисия отвела взгляд в сторону, решив отвлечься и подумать о чем-нибудь другом.

— А что это он имел в виду? — вдруг спросила она у Тони. — Почему пожелал мне «приятных скачек»? Этот Кинстер даже не знает, умею ли я ездить верхом…

Тони некоторое время продолжал недоуменно смотреть на нее, и Алисия никак не могла понять, что его так удивило.

— Он предположил, что умеете, — сказал, наконец, виконт довольно вяло и пожал плечами. — Сам он превосходный наездник, поэтому, наверное, только об этом и думает…

Затем он плотно сжал губы, словно давая понять, что больше не хочет говорить на данную тему, и стал смотреть вперед, ведя ее между танцующими парами.

Молчание освободило внимание Алисии, и все ее чувства обострились. Она ощутила внутренний жар и испуганно взглянула на виконта, опасаясь, что покрасневшие щеки и затуманившийся взгляд выдадут ее, позволят ему прочесть ее мысли и откроют внезапно вспыхнувшее желание.

Их взгляды встретились, и ее желание отразилось в его глазах. Они словно остались одни во всем зале и двигались в пустом пространстве, наполненном лишь сексуальной энергией, погибая от неудержимой страсти, окутывавшей их со всех сторон и обжигавшей кожу.

Наконец музыка стихла, но им по-прежнему не хотелось останавливаться, отрываться друг от друга, возвращаться обратно. Еще труднее было вернуться к прежнему спокойствию, скрывать все, что происходило между ними и в душе каждого из них.

Однако им надо было продолжать играть свою роль, поэтому они медленно, с беспечным видом прошли по залу, и Алисия заняла свое привычное место неподалеку от Адрианы и ее поклонников.

Тони стоял рядом с ней, испытывая почти невыносимую боль от неудовлетворенного желания. Он с трудом приходил в себя. Все, больше никаких вальсов до тех пор, пока не заиграет совсем другая музыка в гораздо более интимной обстановке.

По окончании бала они с Джеффри проводили сестер к выходу. Адриана подала руку Джеффри, и тот, наклонившись к ней, что-то прошептал, затем попрощался с Алисией, которая была очень рассеяна и вообще не заметила этого маленького происшествия.

Когда, наконец, кивком попрощавшись с Тони, Джеффри уехал, Алисия повернулась к Тони и протянула ему руку:

— Благодарю за компанию!

Он взглянул ей в глаза и сжал ее руку в своей руке.

— Позвольте, я провожу вас домой…

Алисия с опаской посмотрела на него, но руки не отняла.

— Вы вовсе не обязаны это делать.

— Обязан, — твердо заявил Тони, гордо расправив плечи. — Помимо всего прочего, вы все еще находитесь под моей охраной.

Алисия нахмурилась.

— Я думала, это было сказано только для того, чтобы произвести впечатление на полицейских.

В этот момент появившийся в дверях лакей сообщил, что их карета подана. Тони взял Алисию под руку, и они стали спускаться вниз по ступенькам, как вдруг он прошептал ей в самое ухо:

— Я сказал это не ради них, а ради себя.

Глава 12

Всю дорогу домой Алисия лихорадочно размышляла. Ее нервы были возбуждены, чувства обострились. К тому же езда в карете по булыжной мостовой мало способствовала успокоению, тем более что в темноте, совсем рядом с ней сидел. Тони, который точно так же, как и она, подпрыгивал на каждом ухабе.

Еще накануне вечером — а может, уже этим утром? — внутренний голос говорил ей: рано или поздно неизбежное все равно должно произойти.

Когда они, наконец, добрались до Уэйвертон-стрит, нервы Алисии были натянуты, как струна. Выйдя из кареты, она, следуя за Тони поднялась на крыльцо. Дверь открыл Маггс. Пропуская Адриану вперед, Алисия заметила, что Тони внимательно осматривает прилегающую территорию.

Войдя в дом, Адриана, целиком поглощенная мыслями о Джеффри Маннингеме, сразу ушла наверх, забыв даже пожелать им спокойной ночи. Не зная, радоваться этому или сердиться, Алисия, кивком отпустив Маггса, словно в каком-то полусне смотрела, как обитая зеленым сукном дверь закрывается за ним, оставляя ее наедине с человеком, который, возможно, уже через несколько минут станет ее любовником.

Она медленно повернулась и обнаружила, что стоит в холле одна рядом с распахнутой дверью, ведущей в гостиную. В неосвещенной гостиной на фоне окна виднелся мужской силуэт.

— Что вы делаете? — озадаченно спросила она.

— Проверяю задвижки на окнах.

Под окнами располагался небольшой газон, отделявший дом от улицы.

— Но Дженкинс каждый вечер проверяет все замки, да и Маггс, как я подозреваю, тоже.

— Очень может быть.

Сложив руки на груди, Алисия остановилась посреди комнаты.

— И вы одобряете такую суперосторожность?

— Нет, — ответил Тони, поворачиваясь к ней. — Но они будут продолжать это делать. Пока…

Пока он не придумает какой-нибудь другой, более надежный способ защиты. Он должен быть уверен, что она находится в безопасности.

Тони неожиданно ощутил всю тяжесть реально грозившей Алисии опасности, когда сидел рядом с ней в карете и видел, в каком она находится напряжении, как взвинчены ее нервы. Да и какая женщина смогла бы оставаться спокойной после всего того, что ей довелось пережить за последние два дня?

Так что, как бы ни была сильна их взаимная страсть, сейчас не время делать предложение. Нельзя оказывать на нее никакого давления. Один раз она уже ошибочно решила, что он ждет от нее благодарности. Не забыл Тони также и дьявольский план Раскина — «благодарность» как плата за покровительство.

А ведь теперь именно он является ее покровителем — причем гораздо более надежным, чем мог бы стать Раскин. Поэтому он и должен сейчас заботиться только о ее безопасности, и никакой благодарности ему не нужно.

Если он ей нравится, пусть она придет к нему по своей воле. Тони не думал о том, почему это должно быть так; он просто был в этом абсолютно уверен.

Алисия напряженно молчала, словно ожидая чего-то, и когда Тони подошел к ней, она не двинулась с места и не отвела глаз.

Остановившись, он медленно поднял руки и прикоснулся к ее нежной щеке, затем обхватил ее лицо обеими руками и прижался губами к ее губам. Она обвила руками его шею и с готовностью ответила ему тем же. Так они стояли в темноте, не в силах оторваться друг от друга…

Вдруг ночную тишину прервал отдаленный бой часов, напомнивший Тони о том, что ему надо уходить. Он неохотно прервал поцелуй.

— Мне пора, — негромко проговорил он и опустил руки.

— Да… — Алисия сделала глубокий вдох и кивнула. — Спасибо за все.

Эти слова окончательно убедили Тони в том, что ему действительно пора. Он повернулся к двери, и она последовала за ним. Тони пропустил ее вперед, но едва она переступила порог, как у входной двери неожиданно раздался громкий стук.

На мгновение они застыли на месте, затем Тони отодвинул Алисию в сторону:

— Я посмотрю, кто там.

Она ничего не возразила и осталась спокойно стоять на месте, а Тони прошел через весь холл и открыл дверь.

На пороге стоял один из его лакеев. Увидев хозяина, он с облегчением улыбнулся:

— Милорд! — Лакей поклонился и протянул Тони какой-то пакет. — Это поступило на ваше имя из клуба «Бастион». Приказано вручить как можно скорее!

Тони взял пакет.

— Благодарю вас, Кокс. — Взглянув на печать, он сразу понял, что это послание от Джека Уорнфлита. — Все в порядке. Можете идти.

Когда Кокс, поклонившись, ушел, виконт плотно прикрыл за ним дверь.

— Какие-нибудь новости? — спросила Алисия, подходя к нему.

— Очень может быть.

Он сломал печать и развернул вложенный в конверт единственный лист. Там было всего лишь одно предложение.

— Ну что? От кого письмо?

— От Джека Уорнфлита, который раскапывает связи Раскина в его родных краях. — Тони свернул письмо и положил в карман. — Он только что вернулся в Лондон с какими-то новостями и хочет немедленно сообщить их мне.

Джек писал, что раскрыл нечто важное, и просил лорда Торрингтона встретиться с ним в клубе «Бастион» как можно скорее. У Тони появилось предчувствие, что они, возможно, нащупали нить, ведущую к таинственному А.К., и в нем сразу проснулся охотничий инстинкт.

— Я немедленно еду в клуб.

Он бросил взгляд на Алисию и увидел, что его возбуждение передалось ей. Она взялась за ручку двери и открыла ее, засыпав его целым ворохом напутствий:

— Ты ведь расскажешь мне, если узнаешь что-то важное, верно? Особенно если узнаешь, кто этот А.К.?

Целиком, погрузившись в мысли о новых шагах в расследовании, Тони кивнул.

— Ну конечно.

Однако Алисия заметила, что мысли его заняты другим, и принялась дергать его за рукав.

— Обещай, как только узнаешь что-нибудь важное, сразу же приехать сюда… — Она с воинственным видом посмотрела ему в глаза, собираясь настойчиво добиваться своего, если он вдруг вздумает юлить, но Тони в ответ лишь улыбнулся: — Конечно, обещаю. — Он быстро поцеловал ее, закутался в плащ и выскользнул наружу. — Запри дверь.

Алисия нехотя повиновалась. Закрыв сверху и снизу две задвижки, она слушала, как шаги Тони замирают вдали.

Полчаса спустя она лежала в своей постели и все никак не могла уснуть. Ей определенно не хотелось делать первый решительный шаг. Она еще раз мысленно напомнила себе об этом — безрезультатно: строгость ничуть не помогала успокоиться и развеять мрачное настроение. Она чувствовала себя так, будто ей обещали подарить что-то замечательное, но в последний момент вручение подарка отложили на неопределенный срок. Это абсурдное, абсолютно нелогичное ощущение сейчас казалось ей в высшей степени реальным.

Весь вечер Алисия была как на иголках, с нетерпением ожидая, что же будет дальше; ей казалось, что она знает все заранее: Тони начнет торопиться, попробует создать подходящую ситуацию и…

Черт, и почему она так неблагодарна? Он вел себя с ней так сдержанно, даже решил сделать остановку а раз так, надо воспользоваться временем, которое он ей дал, и сосредоточиться па наиболее важных вещах — на Адриане и на мальчиках.

Закрыв глаза, Алисия попыталась думать о своей семье, и это помогло ей немного расслабиться. Но уже через секунду перед ее мысленным взором возникла пара пронзительных черных глаз; она вспомнила прикосновение его рук, их ласки, нежное прикосновение его языка… И тут, наконец, сон унес ее в мир грез.

Проснулась Алисия несколько позже обычного от решительного стука в дверь ее спальни. Она поспешно вскочила, пытаясь хоть что-то разглядеть в полумраке комнаты…

Дверь открылась, и в нее вошел — вернее, проскользнул — Тони. Быстро осмотревшись, он увидел, что хозяйка комнаты лежит в постели, и, повернувшись, тихо закрыл за собой дверь изнутри.

Алисия, приподнявшись на локте попыталась сбросить с себя остатки, сна. Что такое? Почему? Не случилось ли чего-нибудь серьезного?

Судя по тихим, осторожным движениям Тони, вряд ли. Он прошел по комнате, не глядя ей в глаза, и присел на край кровати, которая прогнулась под тяжестью его веса. Алисия, после некоторых усилий приняв, наконец, сидячее положение, натянула одеяло до самого подбородка. Ее глаза уже привыкли к темноте, и она смогла заметить, что выражение лица виконта было на этот раз суровее, чем обычно, — все черты заострились, словно были высечены из гранита.

Некоторое время он сидел, не оборачиваясь, и в конце концов Алисия не выдержала.

— Что случилось? — тревожно спросила она.

Вместо ответа раздался негромкий глухой удар. Алисия с замиранием сердца прислушалась к этому странному звуку, но тут же поняла его происхождение: Тони сбросил одну туфлю.

Он наклонился и потянулся к другой.

— Вы взяли с меня обещание немедленно прийти к вам, как только я узнаю что-нибудь важное.

Алисия вздрогнула от неожиданности.

— Да, и что же?

Тут ее поразила одна мысль, которая сразу же затмила все остальные.

— Как вы вошли в дом? Вслед за первой на пол упала вторая туфля.

— Я оставил открытой задвижку на окне в гостиной. Не волнуйтесь — я ее уже закрыл.

Однако Алисию волновало вовсе не это. Она с удивлением смотрела, как виконт снял с себя плащ и затем бросил его на стоявший поблизости стул. После этого он медленно поднял руки и развязал галстук.

Алисия судорожно сглотнула застрявший в горле комок. Надо попытаться как-то его отвлечь…

— Э-э… Ваш друг сообщил вам что-нибудь новое?

— Джек? — без малейшего выражения в голосе уточнил Тони. — Да. И даже очень много нового.

Сняв наконец галстук, он бросил его поверх плаща и принялся расстегивать пуговицы на рубашке.

Алисия чувствовала, что ей становится все труднее не только собираться с мыслями, но даже дышать. Неужели действительно наступил этот момент? Вот так просто, без всякого предупреждения?

Ее охватила паника, и она судорожно вцепилась в одеяло.

— И что же вы узнали? — Алисия пыталась вспомнить, как все было: может быть, она как-нибудь нечаянно пригласила его к интимной близости?

— В Бледингтоне Джек расследовал прошлое Раскина. — Тони расстегнул пуговицы, мельком взглянул на Алисию, затем вытащил полы рубашки из-под пояса и снял ее. Его глаза уже адаптировались к темноте; он видел, как она испуганно смотрит на него, и даже с некоторым цинизмом спросил себя: интересно, долго ли она сможет сопротивляться?

Отбросив рубашку в сторону, он принялся отстегивать клапан брюк.

— От имения Раскина осталось совсем немного — всего лишь несколько клочков земли. Страсть к азартным играм он унаследовал от своего отца, так что те доходы, которые у него были, никак не могли поступать из его родовых поместий. Более того: содержание дома, в котором жили его мать и сестра, влетало ему в копеечку.

Алисия не шелохнулась и не проронила ни звука, когда он снял брюки и отправил их вслед за остальной одеждой. Его лицо сделалось еще более суровым: таким способом он старался скрыть свои эмоции.

Оставшись практически в чем мать родила, Тони повернулся и провел рукой по краю кровати. Кровать была большая, с огромным балдахином. Он стоял перед ней в полный рост, но Алисия от удивления все еще не могла оторвать глаз от его лица. Она облизнула пересохшие губы и, с трудом соображая, спросила:

— И почему это так важно?

— Это совсем не важно. — Он услышал, что его собственный голос вдруг зазвучал как-то очень резко. Не сводя с нее глаз, готовый в любую секунду зажать ей рот, чтобы она не закричала, он взялся за одеяло. — Но Джек обнаружил и кое-какие другие — гораздо более неожиданные — факты.

Алисия вцепилась в одеяло с такой силой, что костяшки ее пальцев побелели, но когда он приподнял его, она разжала пальцы, и шелковое стеганое одеяло выскользнуло из ее рук.

— Да, понятно…

Хотя Алисия смотрела прямо на него, Тони готов был поклясться, что она совсем его не видит. И голос у нее был какой-то отрешенный — как будто она думает о чем-то другом. Тут его терпение лопнуло, и он скользнул к ней под одеяло. Вообще-то он собирался заставить ее сказать ему всю правду — ту правду, которую раскопал Джек и которую она так искусно все это время утаивала от него, своего защитника и будущего мужа. Он намеревался огорошить ее и уличить с помощью этой правды, смутить и вынудить во всем ему признаться; он думал, что ей давно уже пора устыдиться.

Все еще полагая, что Алисия вот-вот смутится, остановит его и во всем ему признается, он обнял ее хрупкие плечи, привлек к себе и посмотрел ей в глаза. Но в них не было ни малейшего намека на какой-либо страх или тревогу, на смущение или женский стыд; наоборот, когда она взглянула на него, ее пристальный взгляд был совершенно чист, безмятежен и почти лучезарен. Некоторое время она изучающе смотрела на него, а затем, подняв руки, прикоснулась к его лицу, погладила по щеке и обняла.

Тони не выдержал и страстно прижал ее к себе. Еще секунду назад он и подумать не мог, что сдастся первым: На какое-то мгновение мир вокруг них закачался, словно стал каким-то неустойчивым. Тони почувствовал, как у него перехватывает дыхание; все мускулы в его теле вдруг напряглись, нервы завибрировали…

Когда в нем стали пробуждаться грубые первобытные инстинкты, их глаза встретились. Кто сделал первое движение, он точно не знал, но их губы слились в поцелуе. Алисия прижалась к нему, и он, забыв обо всем, полностью утратил над собой контроль. Ее жаркие объятия уничтожили в нем всякие сомнения. Нет, им руководили отнюдь не инстинктивные побуждения: это было нечто гораздо большее, исходившее от сердца, из глубины его души и мало обращавшее внимание на требования рассудка.

Он стал неистово целовать ее, изо всех сил стиснув в своих объятиях, и как только Алисия почувствовала в нем эту перемену, ее охватил восторг. Впервые в жизни она ощутила себя совершенно раскованной и готовой вместе с ним испытать все, к чему он ее призовет. Она уже приняла решение и поняла это в тот момент, когда он повернулся к ней, совершенно обнаженный, весь возбужденный, и это не вызвало в ней ни малейшего страха. Он казался ей красивым, мужественным и в то же время ничуть не опасным. Его победа должна была стать и ее победой, а его объятия — надежно защитить ее, любимую, обожаемую…

Хотя страсть, проникая в каждый уголок тела, делала его твердым, как скала, однако все движения Тони продолжали сохранять некоторый налет изящества: его прикосновения были чувственными, но не грубыми, сильными, даже хищными, но вес же направленными на одну-единственную цель — пробудить ее чувственность и доставить ей как можно большее наслаждение.

Руки Алисии стали блуждать по его обнаженному телу, пальцы ощупывали его выпуклые мускулы — и ощущение этой упругости и силы доставляло ей ни с чем не сравнимое удовольствие. Он прижал ее к себе, и его упругая плоть уперлась ей в живот. Она почувствовала, что каждое ее прикосновение доставляет ему огромное наслаждение, и вдруг решительно откинулась на спину, а он приподнялся и накрыл ее.

Их поцелуй, не прерывавшийся все это время, вспыхнул с новой силой. Это же он делал и раньше, но теперь для нее все было совершенно по-новому: и ощущение нависающей над ней тяжести его тела, и легкое прикосновение его покрытых волосками ног к ее гладкой коже, и многообещающая твердость его мужского органа — все это приводило ее в восторг. А еще — собственное желание, постепенно усиливавшееся внутри ее с каждым ударом сердца и с каждым прикосновением его сильных рук.

Она стала гладить его грудь, живот, а затем смело опустила руки ниже и нашла его горячее и твердое, как сталь, копье с бархатным наконечником. Он слегка приподнялся на руках, позволяя ей поиграть с ним, и она гладила его, сжимала в ладонях почти с благоговением, испытывая восторг от ощущения того, что он такой тяжелый.

Внезапно Тони прервал поцелуй и перевернулся на спину, не выпуская ее из своих объятий.

Они в одно мгновение вдруг стали снова самими собой — здравомыслящими, рассудительными людьми, но это уже были совсем другие люди. Они прошли последний отрезок своего пути и прибыли к месту назначения.

Это было совсем не так, как она себе представляла. Он ничего не сказал, а просто ждал — его глаза и его возбужденное тело говорили сами за себя.

Она чувствовала, что в ней пробуждается ее собственная потребность — столь же настоятельная, но все же чуть-чуть иная, чем у него. Алисия инстинктивно понимала, что их потребности дополняют друг друга и будут удовлетворены одним и тем же актом.

Они продолжали молча смотреть друг на друга — тишину нарушало лишь их прерывистое дыхание. Алисия хотела улыбнуться, но обнаружила, что это невозможно.

Тогда она просто приподнялась и, схватив подол ночной сорочки, медленно потащила его вверх.

Тони не стал дожидаться других сигналов — он стащил с нее сорочку, и она. пред стала перед ним полностью обнаженной. Не давая ей опомниться, он схватил ее в объятия и прижался губами к ее губам, снова увлекая за собой в мир страсти.

Затем она вновь оказалась под ним. Он раздвинул ей ноги и, опираясь одной рукой, другой скользнул между бедер и нашел там ее — влажную, теплую, ждущую. Она не сопротивлялась.

Тогда он придвинулся к ней вплотную, и она почувствовала, как его копье входит в ее плоть.

Когда он остановился и прервал поцелуй, она с трудом приоткрыла глаза и посмотрела на него.

Они оба были охвачены огнем страсти. Алисия чувствовала потребность в нем, хотела, чтобы он вошел в нее и заполнил ее, избавил от ноющего ощущения пустоты. Все внимание ее было сосредоточено на нежной плоти между ногами, пронзенной твердым скипетром его страсти.

Тони подался еще немного вперед и медленно, постепенно вошел в нее до конца. Она чувствовала, как ее тело уступает, приспосабливается к его вторжению.

Наступил тот самый момент, которого она так ждала. Она старалась дышать учащенно, но давление и боль становились все сильнее и сильнее; ей хотелось отвернуться и закрыть глаза… но он словно приковал ее к себе своим взглядом. Она напряглась, выгнулась всем телом; он сделал еще одно движение — и в то же мгновение боль вспыхнула и прошла.

Алисия судорожно дышала, пытаясь прийти в себя, а он остановился и ждал. Когда она немного успокоилась и обрела дыхание, Тони возобновил вторжение — казалось, он точно знал, в какой момент надо это сделать.

Овладевая ею, Тони запечатлевал в своей памяти каждую ее реакцию. Он понимал, что совершает первое вторжение. Он всегда запоминал реакцию женщин, с которыми спал, однако в данном случае это было не просто наблюдение — на этот раз он целиком погрузился в происходящее, вместе с ней испытывая ее боль, ее облегчение и удовольствие от сексуального совокупления.

Вместе с этим плотским наслаждением связь между ними становилась еще более глубокой, и все чувства обретали более глубокий смысл.

Он вошел в нее до конца и, не сводя с нее глаз, вышел наполовину и снова вошел, следя за тем, чтобы она не испытывала каких-либо неприятных ощущений. Все было хорошо, и тогда он наклонился к ней и поцеловал ее. Она ответила ему, и они позволили своим телам вести себя так; как им хочется.

В глубине души Алисия опасалась, что все произойдет очень быстро и бурно, но Тони действовал не торопясь, позволяя ей подстроиться к его движениям, и в то же время сам внимательно следил за каждым движением ее тела.

Ее чувствительные соски соприкасались с жесткими волосами на его груди и от этого приходили в возбужденное состояние. Она обхватила его бока своими коленями и скрестила лодыжки ног. Ее руки блуждали по его горячей коже, она прижимала к себе это мускулистое тело…

Внезапно произошло мгновенное ускорение, а за ним последовала кульминация — сначала ее, потом его. Он так глубоко вошел в нее, что она увлекла его за собой — и они улетели высоко-высоко, в царство счастья и блаженства.

Лишь после того, как он излил в нее свое семя и ощутил, как мощно сократились ее мышцы, удерживая его и принимая его в себя, волны охватившего их возбуждения стали понемногу спадать, и они медленно опустились на землю — расслабленные и обессиленные. Оторвавшись друг от друга, они словно бы застыли и, не открывая глаз, продолжали неподвижно лежать, наслаждаясь близостью.

Ее руки некоторое время крепко держали его, а затем бессильно упали. Тогда он, собрав последние силы, скатился в сторону, стараясь как-нибудь ненароком не задеть ее и не причинить ей боли, — и в ту же секунду погрузился в забытье, более глубокое, чем когда-либо испытанное им прежде.

Глава 13

Это было просто восхитительно.

Час спустя Тони все еще никак не мог понять, каким образом она, совершеннейший новичок в этом деле, оказалась единственной женщиной, заставившей его полностью потерять над собой контроль и унестись вместе с ней туда, где наслаждение превосходит всякие ожидания и где физический мир является лишь легким отзвуком мира более глубокого.

Он немного привстал и, высвободившись из ее объятий, обнял ее и прижал к себе. Алисия нисколько не сопротивлялась, она охотно придвинулась ближе и положила голову к нему на руку.

Ночь окутывала дом, как огромное одеяло; в окно пробивался лунный свет. Тони казалось, что Алисия все еще пребывает в блаженном забытьи. Он протянул руку и прикоснулся к ее волосам. Она не шелохнулась. Тогда он снова лег на спину и задумался, глядя вверх, на балдахин, и поглаживая густые шелковистые пряди.

Через некоторое время от этой нежной ласки Алисия пришла в себя. Во всем теле она ощущала какое-то небывалое тепло. Вздохнув, она пошевелилась — и сразу же все вспомнила.

Тони замер. Он знал, что она уже не спит.

Алисия открыла глаза и подняла голову. Затем посмотрела ему в лицо, ясно отдавая себе отчет, что лежит голая в его объятиях.

Он не сводил с нее своих черных глаз, но ни по этим глазам, ни по непроницаемому выражению лица невозможно было прочесть его мыслей. — Почему ты мне ничего не сказала? Он произнес это совершенно спокойным, ровным голосом. Она задержала взгляд на его лице:

— Ты и так все узнал.

Тони посмотрел на тонкую руку, лежавшую у него на груди, и взял ее в свои ладони.

— В районе Чиппинг-Нортона нет никакого мистера Каррингтона. Никаких следов нет и в приходской метрической книге. В местных гостиницах и на постоялых дворах такого имени тоже никто не слышал. Зато многие знают Пивенси — обеих мисс Пивенси.

Тони посмотрел на нее своими зоркими глазами.

— Если бы ты попросила, я бы остановился. — Это было утверждение, в котором ощущался скрытый вопрос.

Она спокойно выдержала его взгляд.

— Я знаю.

Эти слова были произнесены раздельно — как признание того, что решение ее было обдуманным. Она отдалась ему добровольно и не собиралась этого скрывать. Что сделано, то сделано: теперь она его любовница.

— Но как ты узнал? — спросила она. — Неужели твой приятель…

Тони сжал ее руку, пытаясь успокоить.

— Ты только не волнуйся. Лорд Уорнфлит по моей просьбе занимался связями Раскина и заодно навел справки о твоем предполагаемом муже, Альфреде Каррингтоне. Он ведь тоже «А.К.».

Кажется, теперь Алисия начала понимать его.

— Джек — человек надежный: мы можем на него полностью положиться.

Некоторое время она молчала, а затем спросила:

— Так это и была та срочная информация, о которой он сообщил тебе вчера вечером?

Тони кивнул:

— Он знал, что для меня это очень важно. Алисия опустила свои длинные ресницы.

— Я не могла тебе во всем признаться, потому что не имела права рисковать. — В ее тоне не было даже намека на извинение. Она просто высказала свою точку зрения на ситуацию.

Тони тяжело вздохнул и посмотрел куда-то вдаль невидящим взглядом. Конечно, теперь, учитывая все, что он знал о ней, об их совместном с Адрианой плане, о ее преданности своей сестре и братьям, он не мог винить ее в чем-либо — малейший намек на то, что она вовсе не вдова, за которую себя выдает, даже сейчас может привести к ее полному краху: у Адрианы не будет ни единого шанса найти себе хорошую партию, и обе они превратятся в парий высшего света, будут безжалостно изгнаны из него в свою глухую деревню, где им вместе с их братьями придется влачить жалкое существование…

Ее начало беспокоить его молчание, и она попыталась потихоньку выскользнуть из его объятий. Но его мускулы напряглись и удержали ее на месте.

Алисия замерла; Тони вздохнул и, глядя на ее склоненную голову, произнес:

— Я все понимаю.

Она продолжала лежать, не поднимая головы; тогда он поцеловал ее в макушку и легонько толкнул. Алисия подняла голову и взглянула в черные глаза, которые обещали ей гораздо больше, чем просто понимание. Они обещали ей безопасность, защиту от явных и скрытых угроз окружающего мира; рядом с ней наконец-то появился человек, с которым можно было поделиться своими мыслями, своими тревогами, планами. Он действительно ее понимал.

Словно желая подбодрить ее, Тони попросил:

— Расскажи мне, как все это получилось — с тобой, с твоей сестрой, с вашим рискованным предприятием…

Это был не приказ, а просьба, отказать в которой у нее не нашлось сил. Что ж, пусть он узнает всю правду, а там будет видно…

Алисия улеглась поудобнее, но так, чтобы ему не надо было выпускать ее из своих объятий.

— Все это началось после того, как умер наш отец.

Она чистосердечно рассказала ему все, в том числе и историю своих отношений с мистером Кингом. Хотя Тони не проронил ни слова, она могла с уверенностью сказать, что он не одобряет всего этого; тем не менее он выслушал все до конца без каких-либо возражений. Алисия очень удивилась, когда он вдруг стал подробно расспрашивать ее об их многочисленных платьях, и мысленно поблагодарила Бога за то, что не все люди были такими наблюдательными. Затем она, в свою очередь, спросила его, почему он так заинтересовался ее предполагаемым мужем, и Тони пояснил, что в этом деле, по его мнению, мог быть замешан какой-нибудь другой член семейства Каррингтон. Они стали горячо обсуждать всевозможные варианты связей Раскина, обмениваться мыслями, оценивать вероятности — словом, между ними возникла такая откровенная беседа, какую Алисии еще ни с кем не доводилось вести.

Мало-помалу они выговорились и замолчали. Алисия лежала в его объятиях, наслаждаясь блаженством и слушая, как бьется его сердце.

Ей казалось, что она должна была чувствовать некоторое волнение или какое-нибудь девическое смущение от того, что между ними до этого произошло, но, видимо, она уже свыклась со своим новым состоянием, с их интимной близостью, с этим невыразимым блаженством и простым порядком вещей, который ей совершенно не хотелось нарушать.

Тони ласково посмотрел на нее, и она ощутила, какой прикоснулся губами к ее волосам. — Спи.

Эти произнесенные, шепотом слова не сразу достигли ее слуха. Она повернула голову, посмотрела на него, потом приподнялась и прикоснулась губами к его губам. Он ответил ей тем же. Тогда она вздохнула, положила голову ему на грудь, обняла его и, закрыв глаза, погрузилась в сон.

В предрассветной тьме Тони вдруг вмешался в ее сновидения. Некоторое время она ощущала на себе его ласки, от которых по всему телу одна задругой проходили волны блаженства, и при этом долго не могла понять, где заканчивался сон и начиналась явь.

Затем он приподнялся, раздвинул ей колени и медленно вошел в нее. Почувствовав внутри себя его твердый, сильный, напряженный орган, она проснулась. Ее тело с готовностью приняло его в себя. Алисия вытянула руки и крепко обняла его — она знала, что с этих пор ее жизнь уже никогда не будет такой, как прежде.

Впрочем, это была ее первая и последняя ясная мысль: как только он начал двигаться, разум совершенно покинул ее, уступив место чувствам, жадно стремившимся насытиться происходящим и с нетерпением предвкушавшим дальнейшее развитие событий.

Казалось, ее тело само знает, что надо делать: она отдалась на волю волн, увлекавших ее в пучину бурной чувственности. Их губы сами находили друг друга, и они снова оказывались в сердцевине пламени, словно в центре какой-то раскаленной топки. Этот внутренний жар испепелил все существовавшие между ними барьеры, на какое-то мгновение она даже утратила всякий контакт с окружающим миром и твердо знала только лишь то, что они — одно целое.

Наконец их обоих охватило чувство торжества, и в тот же миг все разлетелось на куски, рассыпалось, растаяло. Они лежали, сплетясь телами, и, тяжело дыша, наслаждались последними всплесками экстаза. Потом, прикоснувшись друг к другу горячими губами, они разделились и впали в забытье. Но за секунду до этого в голове Алисии промелькнула одна удивительно простая мысль. Каждый раз после того, как он приходил к ней и как они соединялись друг с другом, она еще на один шаг удалялась от своего прошлого, становясь совсем другой женщиной.

Тони проснулся, когда небо озарили первые лучи рассвета. Его тело было придавлено тяжестью перенесенного блаженства, так что ему не хотелось даже шевелиться.

Он лежал с закрытыми глазами, вдыхал аромат волос прижавшейся к нему Алисии и даже грешным делом подумал о том, не перепрыгнуть ли ему сразу через несколько ступенек в их отношениях и просто остаться там, где он уже находится в данный момент.

Впрочем, ему с неохотой пришлось признать, что это, пожалуй, уже чересчур. Когда имеешь дело с женщинами, ни в чем нельзя быть уверенным.

Вздохнув, он выбрался из-под одеяла, стараясь не разбудить Алисию. Она что-то пробормотала в полусне и схватила его руками за плечи, но тут же скатилась на нагретое им место и снова погрузилась в сон.

Тони улыбнулся. Быстро одевшись, он поцеловал ее в лоб, тихо выскользнул из комнаты и незаметно покинул дом.

— С вами все в порядке, мисс Алисия?

Услышав голос старой Фитчет, Алисия вздрогнула и проснулась.

— Да-да, все в порядке. — Это, конечно, была неправда, но не объяснять же старой няне, как действительно обстоят дела.

Алисия с трудом приняла сидячее положение, и ей сразу же бросилось в глаза, что ее постель сильно смята. Слава Богу, Фитчет находилась за дверью и ничего не видела.

— Мы уже не знали, что и подумать. Я сейчас принесу вам воды…

Алисия посмотрела в окно, откуда в комнату проник яркий луч света. Боже, который час?

— Да-да, большое спасибо.

Фитчет поковыляла на кухню. Собравшись с силами и стряхнув с себя остатки сна, Алисия отбросила одеяло и встала. Когда Фитчет вернулась обратно, все постельное белье валялось на полу, и привести его в порядок не было никакой возможности. В ответ на удивленный взгляд пожилой служанки Алисия легкомысленно махнула рукой:

— Я решила сменить белье — все равно это придется сделать через день-два…

К ее огромному облегчению, Фитчет лишь тихо хмыкнула, но ничего не сказала.

Алисия быстро умылась, оделась и поспешила вниз, где за завтраком уже царил настоящий бедлам. Адриана делала что могла, но ей не хватало авторитета старшей сестры. Когда, наконец, Алисия призвала детей к порядку, их лица приняли ангельское выражение, и они сразу же стали вести себя гораздо более воспитанно.

— Я проспала, — извиняющимся тоном сказала Алисия в ответ на вопросительный взгляд Адрианы. Конечно, такое объяснение было не слишком убедительным, потому что этого она себе никогда не позволяла, но ничего другого ей просто не пришло в голову.

Она налила себе чаю, сделала глоток и поняла, что голодна как волк.

Вошел Дженкинс, и пока они обсуждали план учебы мальчиков на предстоящую неделю, Алисия разделалась с целым блюдом кеджери.

Наконец Дженкинс, взяв, с собой детей, ушел, и Адриана тут же подозрительно посмотрела на сестру:

— Кажется, ты вполне здорова — по крайней мере с аппетитом у тебя все в порядке… Наверное тебе приснился особенно хороший сон?

Алисия едва не поперхнулась, вспомнив о проведенной ночи.

— Итак, мы идем сегодня к мистеру Пенкуику в магазин?

— Да, если хотим успеть сшить новые платья. Быстро допив чай, Алисия поставила чашку на стол.

— Выходим через двадцать минут — мне еще надо забежать на кухню и переговорить с кухаркой.

Весь остаток дня прошел за обычными делами. Алисия впервые с удивлением заметила, как мало у нее оставалось времени, чтобы спокойно посидеть и подумать. Если они с Адрианой не ехали на какой-либо прием или вечер, ей постоянно приходилось решать какие-то хозяйственные проблемы, беседовать с кем-нибудь из домашних или присматривать за братьями…

Теперь же она чувствовала, что ей просто необходимо побыть одной, привести в порядок мысли и подумать о следующей встрече с Тони. Она сделала очень важный шаг, совершила крутой поворот, и теперь ей следовало остановиться и все расставить по местам.

Все это казалось само собой разумеющимся, но когда Алисия наконец осталась у себя в комнате одна, чтобы принять ванну и переодеться в вечернее платье, выяснилось, что у ее сознания на этот счет есть собственное мнение. Когда дело касалось событий прошедшей ночи и раннего утра, она могла восстановить в памяти каждый миг, припомнить все до мельчайших подробностей, однако идти дальше ее мозг попросту отказывался, как будто там все последние события были объявлены священными и не требовали никакого дальнейшего разбирательства.

Это было очень похоже на то, как если бы она некоторое время стояла на перекрестке, а затем повернула за угол и больше уже не помнила о пути назад. Теперь ей предстояло идти по дороге, о которой она раньше не имела ни малейшего представления. Сделав последние штрихи к своему вечернему туалету, Алисия на секунду замерла и внимательно посмотрела на себя в зеркало. Она выглядела так же, как и прежде, и все-таки что-то появилось в ее взгляде, в осанке, что убеждало ее — она уже совсем не та женщина, какой была прежде.

В ней произошла таинственная перемена, и она об этом вовсе не жалела, да и в любом случае назад пути не было. Теперь она стала его любовницей. А если она еще не до конца понимала, какие перемены связаны с ее новым статусом, то это ей предстояло узнать на собственном опыте.

Алисия еще несколько секунд смотрела в глаза своему отражению, затем перевела взгляд на плавные линии нового платья из темно-лилового шелка, которое они с Фитчет сшили по рисунку Адрианы. На груди имелось декольте в форме сердца; под высокой линией талии покрой был таков, что платье облегало ее бедра и почти полностью закрывало длинные ноги, в то время как рукава оставляли плечи совершенно обнаженными, давая возможность любоваться их изящным изгибом.

Наконец она повернулась и, прихватив с собой шаль и сумочку, направилась к двери.

Шумная светская вечеринка в доме леди Гамильтон приветствовала Тони какофонией звуков. Хозяйка дома традиционно устраивала раут за неделю до начала сезона: к этому времени практически вся лондонская элита возвращалась в город, и на раут приходили почти все.

Окинув взглядом море пестрых нарядов, пышных кудрей, дорогих украшений, сверкающих в ярком свете люстр, и увидев Алисию, а в двух шагах от нее Адриану, находившуюся, как всегда, в центре своего кружка, виконт облегченно вздохнул. Однако его спокойствие мгновенно улетучилось, когда, присмотревшись повнимательнее, он понял, что три джентльмена, стоявшие между сестрами, беседовали вовсе не с Адрианой.

С беспечным видом спустившись по лестнице, Тони стал пробираться сквозь толпу прямо по направлению к сестрам.

Алисия приветствовала его очаровательной улыбкой, которая несколько остудила его пыл.

— Добрый вечер, милорд.

Он взял поданную ею руку поднес к губам и, подойдя к ней почти вплотную, ответил — Добрый вечер, дорогая.

Она задержала на нем пристальный взгляд своих золотисто-зеленых глаз, в то время как Тони с. видом вежливой скуки посмотрел на ее собеседников.

— Моркум. Эвертон.

Они обменялись легкими поклонами.

— Позвольте представить вам лорда Чартериса. Высокий светловолосый денди слегка поклонился:

— Я как раз рассказывал миссис Каррингтон о последнем представлении в Королевском театре.

Тони дал возможность Чартерису продолжить излагать свою историю; этого человека он нисколько не опасался. Другое дело — Моркум: хотя тот и был женат, но слыл отъявленным волокитой, развратником, игроком и мотом. Что касается Эвертона, то прощелыге, подобному ему, порядочный человек не рискнул бы доверить свою сестру — да что там сестру, даже свою незамужнюю тетушку.

Скрыв лицо под маской вежливости, Тони внимательно наблюдал за подводными течениями в этой небольшой компании и так сосредоточился на мужчинах, что лишь спустя несколько минут заметил быстрые взгляды, которые Алисия украдкой бросала на него. Только тут ему стало ясно, что она если и не кокетничала, то, во всяком случае, чувствовала себя не вполне уверенно.

Еще минута потребовалась Тони, чтобы понять: причина ее неуверенности заключается вовсе не в этих трех джентльменах, а в нем. Едва раздались первые звуки вальса, как он повернулся к ней и взял ее за руку: — Кажется, это мой танец?

Поскольку он прежде ничего об этом не сообщил, его тон Должен был показать всем, что у них имелась предварительная договоренность.

Алисия легким наклоном головы изъявила свое согласие. Тони с удовлетворением заметил, как Моркум и Эвертон обменялись растерянными взглядами, когда он, учтиво кивнув им, повел Алисию на танец. Затем все его внимание сосредоточилось на ней. Он пристально посмотрел ей в глаза и, удивленно приподняв бровь, спросил: — Что-то случилось? Алисия смотрела на него, плотно сжав губы — не отвечать же ему: «Я еще никогда не становилась чьей-то любовницей!» К тому же теперь, когда она снова была в его объятиях, все ее прежние тревоги о том, как ей себя вести и чего он будет от нее ждать, уже совсем не казались ей важными.

— Тебе удалось хоть немного продвинуться в расследовании?

Об этом по крайней мере она могла его спросить совершенно безбоязненно.

— Разумеется. — Тони секунду подождал, не скажет ли она что-нибудь еще, а потом продолжил: — Сегодня утром я получил известие от Джека Хендона — он подтвердил то, что узнали твои братья. Между прочим, он был весьма удивлен их сообразительностью — можешь им это передать.

— Они и так достаточно часто слышат похвалу.

— Да? Возможно. — Тони прижал ее к себе чуть-чуть сильнее, сделал поворот, и они направились к центру зала. — Джек продолжает заниматься этим делом; он пытается установить, существует ли какая-то связь между теми кораблями, которые были захвачены врагом, и теми, которые благополучно добрались до цели. Если, нам повезет, и мы найдем такую связь, то это сможет пролить свет на то, кто именно извлекал выгоду из захвата кораблей. Правда, я еще не получал никаких известий от приятеля, собирающего сведения в Девоне — у него на побережье есть связи среди контрабандистов и искателей затонувших кораблей, — но когда у меня появятся конкретные вопросы, я начну наводить справки среди моих собственных осведомителей.

Все это Тони произнес очень тихо, и Алисия тоже последовала его примеру:

— Значит, тебе придется уехать из Лондона?

Такая перспектива вызывала у нее какое-то странное беспокойство. Алисия почувствовала себя очень неуютно — если раньше она никогда ни от кого не зависела, то мысль о том, что ей придется самой расхлебывать последствия убийства Раскина…

Тони обнял ее еще крепче.

— Нет, вряд ли… Мои агенты находятся в основном на юго-западном побережье, от Саутгемптона до Рамсгейта — всего в пределах полдня пути от Лондона; так что встречаться с ними я могу, совершая однодневные поездки. Кроме того, я должен оставаться в Лондоне и находиться в курсе всего, что удастся узнать другим — Джеку Хендону в торговой компании Ллойда и в судоходных компаниях, а также Джарвису Трегарту в Девоне.

Алисия с облегчением кивнула. Они были сейчас так близко друг к другу… Впрочем, вокруг толпилось много танцующих пар, и вряд ли кто-то обратил на это внимание: в глазах света она по-прежнему оставалась вдовой.

Тони немного поколебался, словно обдумывая какую-то мысль, затем тихо прошептал:

— Кстати сказать, я организовал наблюдение за вашим домом. Несколько человек, сменяя друг друга, постоянно находятся на улице неподалеку. Вы ни за что не догадаетесь, где они, но… просто на всякий случай, если вам вдруг что-нибудь понадобится: один из них будет наблюдать за парадным входом.

Алисия удивленно посмотрела на него. Тони видел, как в ее золотисто-зеленых глазах отражается бурный вихрь проносящихся в ее голове мыслей. Сначала Маггс, а теперь еще и это…

— Но зачем?..

Ответ у него был готов заранее:

— Затем, что нам надо быть начеку. Суди сама: сначала эти нелепые слухи, потом — внезапный приход полиции. Я хочу быть уверенным, что у таинственного А.К., кто бы он ни был, не появится больше ни единого шанса втянуть тебя и твою семью еще в какую-нибудь неприятность.

Тони не сомневался, что после таких слов Алисия без дальнейших вопросов согласится с принятыми им мерами, и он оказался прав.

— Ну, если ты, в самом деле, считаешь это необходимым.

Как бы то ни было, это позволит ему чувствовать себя гораздо спокойнее. Все три агента, которым он поручил вести непрерывное наблюдение за домом на Уэйвертон-стрит, являлись стопроцентно надежными людьми: от их зорких глаз не ускользнет ни одна подозрительная деталь.

Музыка постепенно затихла, и Тони решительно увлек Алисию подальше от того места, где стояла Адриана со своей свитой.

— Завтра я уезжаю в Саутгемптон.

Она понимающе кивнула и оглянулась назад:

— Но мы должны…

— Веди себя так, будто мы с тобой любовники. Алисия изумленно посмотрела на него:

— Что? Я не ослышалась?

Он с трудом подавил в себе желание улыбнуться.

— Это вовсе никому не покажется странным — наоборот, именно этого все и ожидают.

— Да, но… — Алисия опять в нерешительности обернулась в сторону Адрианы.

— О сестре можешь не беспокоиться: рядом с ней Джеффри, а если вдруг он куда-то отлучится, то сэр Фредди всегда тут как тут. Кстати, он, случайно, еще не сделал ей предложение?

— Сэр Фредди? Слава Богу, пока нет. — Алисия, наконец, немного успокоилась.

— А почему ты говоришь об этом с таким облегчением? Я-то думал, ты хочешь, чтобы Адриана имела возможность выбирать из большого числа претендентов.

Алисия посмотрела на него и прищурилась.

— Да, я действительно этого хотела, но ты же прекрасно знаешь — она уже сделала выбор. Сэр Фредди со своим предложением окажется только ненужным осложнением.

Тони ухмыльнулся, мысленно напомнив себе, что надо будет при случае ободрить Джеффри.

— Честно говоря, меня удивляет то, что вас до сих пор еще не завалили предложениями…

— Это вполне могло случиться, если бы Адриана многим заранее не намекнула на возможность отказа. Она считает, что не стоит без особой необходимости испытывать терпение Джеффри…

Тони был полностью согласен с этим. Кивнув, он повел Алисию к тому месту, где в окружении подруг их давно ожидала крестная.

Несмотря на проявленный к их особам интерес со стороны подруг тетушки Фелиситэ, а также со стороны многих других матрон, вечер для Тони и Алисии прошел довольно спокойно. Искусно сочетая наблюдение с упреждающими действиями, Тони все время держал Алисию возле себя, не подпуская к ней других кавалеров, которые, непрерывно рыская среди гостей, то и дело возникали рядом.

Они позволили себе еще один тур вальса, после чего Алисия захотела лично убедиться, как идут дела у сестры и ее поклонников, и Тони подвел ее прямо к собравшимся вокруг Адрианы молодым людям, среди которых также оказались и две весьма предприимчивые юные леди.

Под этой надежной защитой они спокойно провели оставшуюся часть вечера.

Постепенно гости стали разъезжаться, и Алисия, повернувшись к Тони, вопросительно взглянула на него. Ему показалось, что она очень устала, и он решительно позвал Адриану и Джеффри. Вместе с присоединившимся к ним сэром Фредди они последовали за остальными. В фойе первого этажа им пришлось расстаться: сэр Фредди слегка наклонился к руке Адрианы, отвесил вежливый поклон Алисии, кивнул на прощание Тони, затем Джеффри и, наконец, уехал.

Джеффри также повернулся к Адриане и Алисии, чтобы попрощаться, и Тони кивком сделал ему знак; Джеффри ответил ему таким же кивком и понимающим взглядом — в подтверждение того, что Тони проводит обеих леди домой.

По пути к карете. Алисия несколько раз вопросительно взглянула на него, но Тони сделал вид, будто ничего не заметил, и помог сесть в карету сначала Адриане, затем ей, а потом сам сел вместе с ними.

У Адрианы его присутствие не вызвало ни малейших вопросов, Алисия же, отвернувшись, рассеянно смотрела в окно на проносившиеся мимо фасады домов. Тони откинулся, ощущая рядом приятное тепло ее тела и с пониманием относясь к тому, что сейчас происходит в ее душе.

Экипаж остановился на Уэйвертон-стрит. Тони вышел из кареты и помог обоим сестрам сойти. Захлопнув дверцу, он отпустил экипаж и повернулся: Алисия стояла на тротуаре и в нерешительности смотрела на него.

Сдерживая улыбку, он взял ее под руку и повел на крыльцо.

— Спокойной ночи. — Адриана едва обернулась, чтобы попрощаться с ними, и тотчас же направилась к себе наверх, а когда Маггс запер входную дверь на задвижки и, поклонившись, тоже удалился к себе, Алисия проводила Энтони растерянным взглядом, не представляя, что же последует дальше. В конце концов, она твердо решила пожелать Тони спокойной ночи и попрощаться с ним…

Но в этот момент его длинные пальцы обхватили ее запястье.

— Пойдем в гостиную…

Алисия обернулась, чтобы увидеть выражение его лица, но он тут же пошел вперед и потащил ее за собой. Распахнув дверь, он так и оставил ее открытой; они вошли в полумрак гостиной, куда не проникал свет от горевшей в холле свечи. Там Тони внезапно остановился, повернулся, осторожно привлек ее к себе и поцеловал.

Не успев ничего сообразить, Алисия ответила ему страстным поцелуем. А затем ей уже просто невозможно было от него оторваться, как невозможно было вырваться из цепких объятий все более и более усиливавшегося желания.

Она даже не знала точно, чье именно это было желание: они оба испытывали одно и то же влечение друг к другу, одну и ту же страсть, одну и ту же потребность. Тони нарочно покачивался взад-вперед, чтобы пробудить в ней воспоминания; она почувствовала, как внутри ее разгорается жар, и тихо застонала.

Оторвавшись от ее горячих губ и не выпуская из своих объятий, Тони посмотрел ей в глаза:

— Нам незачем делать шаг назад. И не вздумай со мной спорить.

Но Алисия ничего такого и не думала. После всего, что между ними произошло, отступать было просто невозможно.

Она прикоснулось пальцами к его щеке, и Тони снова припал к ее губам. Он был весь такой соблазнительный, такой родной. Что ж, пусть так и будет, решила Алисия: если он хочет ее, она согласна.

Прошла целая минута, пока, наконец, Тони, с трудом оторвавшись от нее, хриплым голосом пробормотал:

— Пойдем наверх.

К тому моменту, когда они прошли через холл, поднялись по лестнице и вошли в ее спальню, Алисия уже вся пылала. В ожидании дальнейших событий она остановилась посреди комнаты со свечой в руке: пламя свечи нервно раскачивалось из стороны в сторону, и его света было едва достаточно, чтобы рассеять ночной мрак. Тони вопросительно посмотрел на нее и махнул рукой, указывая на туалетный столик:

— Поставь свечу туда.

Алисия подошла к столику, наклонилась, опустила подсвечник на полированную поверхность, потом выпрямилась, взглянула в зеркало и увидела, что Тони последовал за ней.

В этот момент он обхватил ее руками за талию и повернул так, чтобы она оказалась прямо напротив центрального зеркала, которое с двух сторон окаймлялось двумя более узкими зеркалами.

В темном стекле зеркала она увидела его отражение — голова склонилась к ней, одна рука скользнула по гладкому шелку платья вверх, к груди, а другая легла на живот.

— Пожалуйста, будь снисходительна к моей просьбе… — Тони прикоснулся губами к уголку ее губ, затем к щеке, к виску. — Я хочу видеть тебя обнаженной.

Эти слова он страстно прошептал ей в самое ухо. Она даже не сразу поняла, что он хочет увидеть ее обнаженное отражение в зеркале, и прежде чем успела возразить — или решить, хочется ли ей возражать, — он запрокинул ей голову и прижал ее к себе. Она не сопротивлялась, и он стал целовать ее в шею — прямо в то любимое им место, где пульсировала маленькая жилка.

Алисия закрыла глаза, и тогда он нащупал шнуровку, стягивавшую на ней платье, чтобы развязать ее.

— Подними руки.

Высвобождая руки из тонкой ткани платья, Алисия сквозь ресницы наблюдала в зеркале за своим отражением. Тем временем Тони стащил платье с ее груди, потом с бедер, и оно упало к ее ногам.

На секунду он остановился, осматривая то, что открылось его взору, и Алисия заметила блеск в его глазах: в тусклом мерцании пламени ее сорочка казалась ему каким-то таинственным покровом, за которым скрываются смутно различимые горы и равнины.

— Встань, пожалуйста, коленями на стул.

При поддержке Тони Алисия осторожно исполнила его просьбу. Он приблизился к ней вплотную; его грудь соприкасалась с ее изящной спиной, а выпуклость его брюк многообещающе упиралась в ее пышные ягодицы. Пламя свечи полностью падало на нее, а его присутствие лишь смутно угадывалось; одни лишь его загорелые руки резко выделялись на фоне ее белоснежной кожи и матово-белой сорочки. Сейчас он казался ей каким-то любовником-призраком, явившимся к ней, чтобы подарить ей наслаждение.

Внезапно у Алисии перехватило дыхание. Тони поднял голову и поймал в зеркале ее взгляд. Его руки нащупали спереди нижний край ее сорочки. Алисия застыла, предчувствуя его нежное прикосновение, восхитительное ощущение его горячих рук на своем обнаженном теле, но вместо этого он схватил края сорочки и потянул их вверх. Не прикасаясь к ней, он через голову стащил с нее это полупрозрачное одеяние и отбросил его в сторону. В зеркале отражалась хрупкая обнаженная женщина с пышными темными волосами, в шелковых чулках, поддерживаемых ситцевыми подвязками, завязанными вокруг бедер.

Алисия скорее почувствовала, чем увидела, его удовлетворенное выражение. Вдруг она поняла, что на ней до сих пор все еще надеты бальные туфли, и в тот же миг он, словно прочитав ее мысли, снял с нее туфли и бросил их на пол, а потом снова крепко обхватил ее и провел кончиками пальцев по краям подвязок.

Она ожидала, что он развяжет их, но Тони лишь улыбнулся.

— Пусть пока побудут, — загадочно произнес он.

Его страстный голос вызвал в ее теле легкую дрожь, и все же она огромным усилием сохранила прямую осанку, как того требовала ее гордость.

Тони внимательно посмотрел ей в лицо, затем немного отклонился назад и одним движением сбросил с себя плащ; через секунду вслед за ним на пол последовал и жилет. Чтобы развязать галстук и снять с себя рубашку, ему пришлось отступить на шаг. Она наблюдала в зеркале, как он расстегнул и снял с себя брюки, а потом снова вернулся к ней и обхватил руками ее талию, ее бедра, прижимая ее к себе, к своему горячему телу, к своей могучей груди и крутым, словно колонны, бедрам.

— Наклонись немного ко мне, чтобы я мог заняться с тобой любовью. Я хочу смотреть на тебя. Хочу видеть тебя.

Она исполнила его просьбу и откинулась назад, к нему, почти закрыв глаза, готовая во всем следовать за ним. Сначала он просто гладил ее по всему телу, вызывая в нем желание. Он ласкал ее грудь, и она чувствовала возбуждение. Его пальцы заскользили по внутренним сторонам ее бедер, затем он положил ладонь ей на живот, а другой рукой обхватил ее талию и крепко прижал к себе, давая ей возможность привыкнуть к его мускулистому телу.

Она видела, как в зеркале отражаются его широкие плечи, возвышающиеся над ней, и его сильные руки, в которых она была заключена, словно в клетке, покорно ожидая изъявления его воли.

Он пробормотал что-то по-французски, но она ничего не поняла и продолжала наблюдать за его движениями. Его рука, лежавшая у нее на животе, скользнула вниз. У Алисии перехватило дыхание, когда его пальцы стали ласкать ее, погружаясь в ее тело. Она почувствовала, как ее охватывает жар, и ее пальцы судорожно вцепились в его руку. Он не отпускал ее и продолжал свои ласки, пока она не стала задыхаться: все ее тело выгнулось, и она достигла самой вершины. Услышав легкий вскрик, он крепко схватил ее в свои объятия, давая ей возможность спокойно спуститься с этой сказочной высоты обратно на землю.

Немного придя в себя, Алисия слегка повернула голову и бросила на него быстрый взгляд. Губы Тони изобразили нечто вроде улыбки, и он перевел глаза на ее гибкое, податливое тело, а затем наклонился и поцеловал ее в шею.

— Это было только первое блюдо. — Он заговорщицки подмигнул ей, и по его тону ей стало ясно, что он собирается продолжать пир.

Тони протянул руку, взял подсвечник и переставил свечу на туалетный столик, поместив ее в самом центре, рядом с зеркалом. Боковые зеркала он немного повернул вперед, так, чтобы отраженный ими поток света также освещал их — вернее, ее одну: именно на ее гладкую, белоснежную кожу падали лучи света.

Снова обняв Алисию, он принялся ласкать все ее тело — ее грудь, живот, бедра.

— Наклонись немного вперед и обопрись о край туалетного столика.

Она наклонилась и почувствовала, как его руки ласкают ее ягодицы. Закрыв глаза и вздохнув, она едва успела сообразить, что должно за этим последовать, — и тут он сделал быстрое движение, придвинулся к ней вплотную и вошел в нее.

Она инстинктивно сжала бедра и крепче ухватилась за край стола, судорожно вдыхая воздух, когда Тони сделал последний толчок и вошел в нее полностью. Он совершал ритмичные движения, а она не помнила себя и не замечала ничего вокруг — только слышала свое прерывистое дыхание и учащенное сердцебиение: все ее тело пылало, и эта бешеная скачка лишь еще больше ее распаляла.

— Наблюдай за мной.

Эта команда смутно донеслась до ее слуха. С трудом приподняв отяжелевшие веки, она посмотрела в зеркало.

Она увидела на его лице выражение страсти; все его внимание было полностью сосредоточено на ней, на том наслаждении, которое доставляло ему ее разгоряченное тело. Он крепко держал руками ее бедра, и его пальцы судорожно вцепились в ее нежную кожу.

Она двигалась вместе с ним, руководствуясь не разумом, а инстинктами, и смотрела, как в боковых зеркалах отражаются их прижатые друг к другу тела, соединенные в этом бесконечном сексуальном танце.

Внезапно Тони стал ускорять темп; она чувствовала, как его плоть делается все тверже и проникает в нее все глубже. И в тот же моменте шумом вспыхнувшее пламя поглотило их обоих. Это была настоящая оргия чувств: их захлестнула мощная волна экстаза.

Тони обхватил ее обеими руками и крепко держал в своих объятиях до тех пор, пока не прошли судороги и пока эта невероятная волна наслаждения постепенно не схлынула, выбросив их на берег и оставив остывать на твердой земле.

Тогда он поднял ее на руки, нетвердой походкой донес до стоявшей в двух шагах кровати, и они повалились на мягкую постель, а потом еще долго не могли собраться с силами, чтобы сделать хоть одно движение.

Глава 14

Последующие дни стали для Алисии одними из самых необычных во всей ее жизни, поскольку были сплошь заполнены событиями.

Сезон уже вот-вот должен был начаться: теперь не только каждый вечер давалось по три и более крупных бала одновременно, но и дневные часы также были заполнены всевозможными светскими мероприятиями — гуляньями в парке, домашними чаепитиями, зваными завтраками, пикниками и прочими развлечениями. Сестры Каррингтон приобрели в свете такой вес, что их отсутствие на подобных мероприятиях было бы сразу же замечено: люди желали их видеть — значит, они должны были там быть.

Алисия тщательно продумывала свои действия и подводила все к тому, чтобы к началу сезона они с Адрианой сделались если не ветеранами светской сцены, то по крайней мере постоянными членами светского общества. Сама судьба помогала ей в этом, и они танцевали на балах каждый вечер.

Все возвратившиеся в последнее время в Лондон светские львы — как молодые, так и те, кто был постарше, — бросали жадные взгляды на их ставший уже довольно многочисленным кружок: в него входили Тони, Джеффри, сэр Фредди, а также некоторые другие лица, составлявшие костяк этой отборной компании. Многие уже успели к ним привыкнуть — особенно хозяйки балов и другие матроны, мнение которых имело в свете огромный вес: проходя сквозь толпу гостей, они мило улыбались и грациозно приветствовали эту компанию, а затем уже шли дальше.

Конечно, теперь, когда взаимная благосклонность друг к другу Адрианы и Джеффри стала для всех очевидной, особой необходимости в столь солидной поддержке больше не было. Алисия прекрасно могла справиться со светскими условностями своими силами — если бы ее собственная личная жизнь не оказалась так внезапно и совершенно неожиданно наполнена множеством событий.

Каждое утро, перед рассветом, Тони покидал ее постель; днем он совершал различные поездки — на побережье, по городам и деревням, в Дауне, Саутгемптон и Дувр, где встречался со своими загадочными «агентами», собирая информацию, которая могла бы пролить свет на преступную деятельность не менее таинственного А. К. По вечерам он возвращался в Лондон, но не на Уэйвертон-стрит, а к себе домой; чуть позже они с Алисией встречались на каком-нибудь балу или на вечеринке — в зависимости от того, где предполагали провести этот вечер. В остальное время Алисия с беззаботным видом болтала с окружающими, но мысли ее были далеко: она все время ждала его приезда. Всякий раз, когда Тони появлялся, целовал ей руку м становился рядом, ее сердце радостно екало. Все же ей приходилось покорно дожидаться окончания бала или вечеринки, так как эти мероприятия стали теперь слишком людными и разговаривать там о добытых Тони новых сведениях было рискованно.

Лишь поздним вечером, оказавшись в ее спальне, они могли спокойно поговорить. Тони рассказывал ей обо всем, что он в тот день делал и что ему удалось узнать. Некоторые данные, подтверждая их подозрения, свидетельствовали о том, что А. К. каким-то образом извлекал выгоду из захвата кораблей противником, однако пока что они не могли сказать точно, как именно он это делал.

Позднее, уже ночью, когда они вместе ложились в ее постель, день окончательно уплывал прочь, и ничто больше не казалось хоть сколько-нибудь значимым и реальным за пределами их мягкого кокона, свитого из одеял и взаимных объятий, а еще позже она, лежа в объятиях его сильных рук, слушала мерное биение его сердца и удивлялась самой себе. Как она очутилась здесь, и что будет дальше?.. Впрочем, такие моменты были слишком мимолетными, чтобы можно было успеть прийти к какому-нибудь заключению…

А затем вставало солнце, и наступал очередной день, проходивший в бурной деятельности — надо было заботиться о братьях и об их учебе, помогать Адриане и Джеффри выстраивать свои отношения, следить за тем, чтобы вся их светская жизнь находилась на должном уровне.

Кроме того, Алисия прекрасно сознавала, что за фасадом всей этой повседневной суеты все-таки совершались реальные действия. Вокруг продолжали происходить весьма важные события: Тони и его друзья медленно, но неуклонно долбили стены крепости, в которой скрывался А. К., и рано или поздно они должны были рухнуть. Пару раз Алисия замечала на улице чьи-то пристальные взгляды и тотчас же вспоминала о грозящей им опасности, поэтому в отсутствие Тони она старалась вести себя крайне осторожно.

Как-то раз она попыталась уединиться, чтобы спокойно подумать о себе, но к ней тут же прибежала Адриана с просьбой помочь подогнать ее новое платье — и ей снова пришлось отложить в сторону свои запутанные личные проблемы. Ничего, время еще есть: через пару недель, когда сезон будет в самом разгаре и светское общество немного утолит свой аппетит; когда найдут таинственного А. К. и ее близким больше не будет грозить опасность; когда Джеффри сделает предложение… в общем у нее после всего этого еще будет достаточно времени, чтобы подумать о себе.

Именно в этот вечер Алисия хотела предложить Адриане остаться дома — в крайнем случае послать одну записку Торрингтону, а другую Джеффри Маннингему с приглашением на скромный семейный обед… — но потом вздохнула и все же надела сшитое сестрой дивное платье из светло-зеленого шелка. Вечером им предстояло ехать на бал к герцогине Ричмонд.

Это событие было общепризнанным началом брачного сезона.

Еще по дороге к дому герцогини им стало ясно, что народу там будет невообразимое количество: сорок минут у них ушло только на то, чтобы карета проехала по переулку и высадила их под навесом, специально возведенным для защиты изысканных дамских туалетов от возможного дождя.

Войдя в дом, они были оглушены шумом, исходящим от тысячной толпы; со всех сторон раздавались приветственные крики друзей и знакомых, и невозможно было не заразиться царившим здесь всеобщим весельем.

Первым их нашел Джеффри.

— Разрешите? — Он взял их под руки и повел в укромный уголок, где стояли три горшка с пальмами, и где можно было хоть как-то отделиться от окружавшей их со всех сторон толпы.

Когда они остановились, Алисия раскрыла свой веер и принялась обмахиваться им:

— Теперь я понимаю, почему такие собрания в газетах называют «давкой»…

Джеффри бросил на нее сочувственный взгляд:

— Сегодня нам еще повезло, иногда здесь бывает гораздо хуже!

— Что ж, спасибо и за это, — вздохнув, пробормотала Алисия.

Постепенно все их близкие друзья и знакомые один за другим присоединились к ним, образовав уютный кружок, равновесие полов в котором своим присутствием помогали поддерживать две очаровательные и прекрасно воспитанные юные леди — мисс Кармайкл и мисс Понтефракт. Все тут же стали обмениваться друг с другом последними новостями, услышанными в течение дня: мужчины, как правило, сидевшие днем в своих клубах, часто не слышали о тех событиях, о которых знали дамы, и наоборот.

Время от времени рядом с ними останавливалась какая-нибудь мать семейства и заводила беседу с Алисией; некоторые приводили с собой и представляли ей своих дочерей. Проходившая мимо леди Горация Кинстер улыбнулась и кивнула ей, а чуть позже к Алисии подошла герцогиня Сент-Ивз и похвалила ее бальное платье.

— Вы сегодня выглядите не менее очаровательно, чем ваша сестра. — Герцогиня пристально посмотрела на нее своими проницательными бледно-зелеными глазами. — Должна признаться, я очень удивлена тем, что не вижу здесь лорда Торрингтона. Как вы думаете, он еще приедет?

Алисия не знала, стоит ли откровенно отвечать на такой вопрос, но в конце концов произнесла:

— Я надеюсь, что да.

— Ну, какие тут могут быть сомнения! Конечно, он приедет, а потом, разумеется, проводит вас домой. — Герцогиня прикоснулась рукой к руке Алисии. — Это же просто прекрасно! Я очень рада, что у Тони оказалось достаточно здравого смысла, чтобы перестать увиливать и начать действовать… приятно видеть, что он так хорошо заботится о вас. — Тут взгляд герцогини упал на Джеффри. — А это, если мои глаза мне не лгут, тот человек, который прекрасно позаботится о вашей сестре, не так ли?

Алисия неопределенно пожала плечами:

— Кажется, он совсем не против, но она еще должна дать на это свое согласие.

— Ну надо же! — рассмеялась герцогиня. — Это очень мудро с ее стороны — оставить человека на какое-то время в неопределенном состоянии. — Кивнув Адриане и сэру Фредди, который в этот момент заметил ее и отвесил изящный поклон, герцогиня быстро пожала Алисии руку и смешалась с толпой.

Танцевальная площадка находилась в соседнем зале, в который вел проход с аркой; тем не менее, Алисия отказывалась от всех приглашений и продолжала стоять возле тальм, ведя светскую беседу с теми джентльменами, которые сказывались рядом, поскольку в данный момент не танцевали.

Гостей было так много, что она искренне удивилась, когда Тони сумел отыскать их в этой толпе.

Он поднес к губам ее руку, умело используя этот жест, чтобы скрыть озабоченное выражение лица.

— Я уже успел забыть, какими неприятными бывают такого рода сборища.

Алисия улыбнулась:

— Я слышала, что в танцевальный зал просто не пробиться.

— Мы можем пойти на террасу. — А разве здесь есть терраса?

— Есть, — кивнул Тони. — Там, за гостиной.

Алисия увидела в его глазах вопрос и, немного подумав, со вздохом сказала:

— Пожалуй, я бы лучше поехала домой… Он внимательно посмотрел на нее.

— Ты это серьезно?

— Да, вполне.

Тони еще секунду смотрел на нее, а затем кивнул. Для Адрианы достаточно было одного его взгляда, чтобы она сразу же оказалась рядом; Джеффри тоже подошел вместе с ней. Сэр Фредди чрезвычайно учтиво пожелал им спокойной ночи и остался беседовать с мисс Понтефракт и сэром Реджинальдом Блейзом.

Когда они сквозь плотную толпу гостей добрались до фойе, Тони послал лакея за каретой. Ричмонд был довольно далеко от Мейфэра, и Алисия, поймав на себе вопросительный взгляд Адрианы, тут же пригласила Джеффри присоединиться к ним. Молодой человек охотно согласился, и когда через несколько минут подали карету, они все вместе сели в нее и отправились в путь.

Выехав из ворот, карета понеслась по мостовой, и тут Джеффри обратился к Тони:

— Есть какие-нибудь новости?

Почувствовав, что Алисия смотрит на него, Тони отрицательно покачал головой:

— Ничего определенного по поводу того, какую именно игру вел А. К.

— Вел? Так ты уверен, что все уже в прошлом?

Тони ничуть не был удивлен расспросами Джеффри: будучи влюбленным в очаровательную Адриану, он, естественно хотел знать все подробности этого дела.

— Кажется, это единственное, что можно сказать с достаточной определенностью. Именно поэтому Раскина и убили — став ненужным А. К., он превратился в обузу, от которой следовало избавиться.

Чуть подумав, Джеффри, соглашаясь, кивнул.

Разговор сам собой иссяк, и некоторое время все ехали молча. Потом Адриана задала какой-то вопрос Джеффри, он негромко ответил ей, и они стали беседовать о чем-то вполголоса.

Однако Тони был совсем не в том настроении, чтобы вести светскую беседу; весь день он провел вдали от Лондона в погоне за людьми, которые редко отваживались показываться при свете дня. Тем не менее ему удалось разыскать их и узнать от них все, что следовало.

Он посмотрел на Алисию, потом нашел и сжал ее руку. Она слабо улыбнулась и положила голову ему на плечо, и Тони почувствовал, что она устала ничуть не меньше его; ему очень хотелось обнять ее и прижать к себе, но он сдержал себя, учитывая присутствие другой пары на противоположном сиденье.

До Уэйвертон-стрит они добирались почти целый час, а когда подъехали к дому, Джеффри и Тони вышли из кареты первыми и помогли выйти из нее дамам. Затем Джеффри попрощался и ушел, а Тони вслед за Алисией вошел в дом, бросив, как всегда, внимательный взгляд в оба конца улицы. На углу он заметил своего человека и вспомнил о рапорте, который нашел у себя на столе, когда вернулся вечером в Лондон. Войдя в холл, они с Алисией подождали, пока Адриана, поднимется наверх, а Маггс уйдет к себе. Тони нисколько не сомневался, что Маггс давно уже разгадал их шараду, однако для репутации Адрианы было важно, по крайней мере, в это время, чтобы Алисия внешне продолжала вести себя как благопристойная вдова.

Как только шаги Маггса затихли, а Адриана скрылась наверху, Тони подошел к входной двери и запер ее на обе задвижки. Алисия взяла со стола свечу и пошла к лестнице; дойдя до первой ступени, она оглянулась. Тони догнал ее, и они вместе поднялись наверх. Ее спальня была самой большой из всех и находилась рядом с лестницей. Комната Адрианы располагалась дальше по коридору; между ними были две гардеробные и бельевой шкаф. Тони не знал точно, догадывается ли Адриана о том, что ночи он проводит в постели ее старшей сестры, однако, учитывая удаленность их комнат друг от друга, вряд ли это могло доставлять ей какое-либо беспокойство. Детские комнаты находились этажом выше, а слуги жили на самом верхнем этаже, так что Алисии пока без труда удавалось сохранять свою репутацию. Разумеется, если бы по каким-либо причинам ее доброе имя вдруг оказалось под угрозой, Тони сразу публично объявил бы о своих намерениях, но при сложившемся положении вещей не было особой необходимости делать ей официальное предложение: свет считал Алисию вдовой и на некоторые вольности, совместимые с этим статусом, смотрел сквозь пальцы. В свою очередь, Тони надеялся, что после разоблачения А. К., когда они избавятся от исходящей от него опасности, у него еще будет достаточно времени, чтобы как следует поухаживать за ней, а затем уж по всем правилам просить ее руки. Алисия вполне этого заслуживала, даже несмотря на то что между ними уже установились интимные отношения.

Хотя изначально Тони не предполагал такого поворота событий, но, проведя с Алисией ночь, он уже не мог больше думать о том, что все это придется прекратить. Его вдруг осенило, что он заранее был уверен в ее согласии, и он с неожиданной робостью взглянул на нее: Алисия прошла в другой конец комнаты, поставила подсвечник со свечой на туалетный столик, потом села на стульчик и стала потихоньку распускать свои длинные волосы.

Эта простая домашняя картина срабатывала безотказно — она всегда умиротворяюще действовала на ту часть его естества, которая даже в самые лучшие времена сохраняла свою первобытную свирепость.

За все это время Алисия ни разу не уклонилась от встречи с ним, всегда и во всем шла ему навстречу; ее кротость действовала на его властную натуру словно бальзам, и они без слов прекрасно понимали друг друга. Слова же действительно мало, что значили в их отношениях, и это особенно устраивало Тони, который всегда считал, что дела значат гораздо больше.

Когда она наконец отложила расческу и поднялась, Тони тоже встал и, подойдя к ней, принялся развязывать шнуровку платья, одновременно целуя пульсирующую жилку на ее шее. Потом он с трудом оторвался от нее на несколько секунд, чтобы дать ей возможность снять платье и повесить его на вешалку.

Расстегивая пуговицы своей рубашки, виконт снова подумал о том, что не мешало бы дать ей еще несколько слуг — по крайней мере хотя бы горничную, чтобы та присматривала за ее одеждой и украшениями… и тут вдруг вспомнил, что еще ни разу не видел на ней никаких украшений.

— Ах да! — Алисия, стоя возле гардероба, с некоторой тревогой посмотрела на него сквозь царивший в комнате полумрак. — Я хотела сказать тебе, что сегодня произошло одно довольно странное событие.

Оставшись в одной сорочке, она подошла к Тони, который в этот момент расстегивал манжеты.

— И какое же?

Алисия накинула на плечи шелковый халат.

— Утром к нам приходил посыльный от стряпчего. — Она опустилась на постель и посмотрела ему в глаза. — Мы с Адрианой были в парке, и этот человек…

— Такой пронырливый парень в черном костюме? — Тони процитировал описание из рапорта Кольера, который он успел прочесть перед тем, как отправиться в Ричмонд. Алисия удивленно кивнула:

— Да, все изложено довольно точно. Так вот, он настаивал на том, что должен остаться в доме и дождаться моего прихода, хотя Дженкинс говорил ему, что я приду поздно. Маггс и Дженкинс, посовещавшись, отвели его в гостиную, однако когда мы с Адрианой и Джеффри вернулись домой, его уже там не было. — Она пожала плечами, выражая свое недоумение. — Должно быть, он просто устал ждать и ушел через парадную дверь, однако кажется очень странным то, что этот человек не оставил никакой записки. Тони перестал раздеваться, сосредоточив все внимание на ее рассказе. Некоторое время он размышлял, потом негромко спросил:

— Значит, в гостиной? Она кивнула.

Едва удержавшись от того, чтобы не выругаться вслух, Тони круто повернулся и бросился к двери.

Спускаясь по лестнице, он оглянулся и увидел, что она идет вслед за ним, Завязывая на ходу пояс своего халата и почти так же бесшумно, как он сам, ступая по полу босыми ногами.

Подойдя к гостиной, он осторожно открыл дверь. В камине все еще тлел огонь. Взяв со стола канделябр, Тони зажег от тлеющих углей все три свечи и поставил канделябр на столик рядом с креслом.

Алисия осторожно закрыла дверь. Она чувствовала, что глаза ее расширились от страха.

— Что случилось?

Медленно поворачиваясь во все стороны, Тони внимательно осмотрел комнату, подоконник эркера, книжные шкафы, стоявшие в углу комнаты и по обе стороны камина, секретер, располагавшийся у одной из стен, и высокий стол с двумя тумбами.

— Ты, случайно, не знаешь, сколько времени он здесь пробыл — хотя бы приблизительно?

Алисия запахнула халат.

— Наверное, около получаса, не больше. Тони жестом указал ей на кресло у камина.

— Посиди пока. Это, возможно, займет какое-то время.

Опустившись в кресло, Алисия поджала под себя ноги, накрыла замерзшие пальцы полой халата и стала наблюдать за тем, как он обыскивает комнату. На этот раз Тони проводил обыск особенно тщательно — он искал даже в тех местах, о которых она никогда бы не подумала, например, на нижней стороне днища ящиков стола. Затем, так ничего и не обнаружив, он переместился к секретеру.

— В нем есть какой-нибудь секретный ящик?

— Кажется, нет.

Он осмотрел все укромные уголки, все трещины и щели секретера, а затем перешел к книжным шкафам. Алисию начала пробирать дрожь; Тони же спокойно ходил босиком по деревянному полу и, казалось, совсем не чувствовал холода. Присев на корточки перед шкафом, он провел рукой по корешкам книг, а затем стал вынимать наугад по одной книге, проверяя, не спрятано ли что-нибудь за ними. Тони не имел ни малейшего представления о том, какую вещь он рассчитывает найти, однако чутье подсказывало ему, что искать надо именно здесь.

Сначала он вынул тоненький томик; в глаза бросилось название: «Руководство по светскому этикету для юной леди». Он удивленно вскинул брови и, отложив книгу в сторону, достал с полки еще несколько книг. В них тоже речь шла о вещах подобного рода; очевидно, Алисия и Адриана основательно готовились перед тем, как приступить к осуществлению своего плана. Внимательно осмотрев освободившееся место и убедившись, что ничего не пропустил, он перешел к следующей полке…

То, что искал, он нашел на самой нижней полке шкафа, стоявшего в углу комнаты: это была лежавшая за книгами мятая пачка бумаг. Вытащив бумаги, Тони повернулся к Алисии и по выражению ее лица сразу же понял: она не имела о них ни малейшего представления.

— Что это? — услышал он ее удивленный возглас. Подойдя к канделябру, Тони быстро перелистал бумаги.

— Похоже, старые письма. — Он расправил их и аккуратно разложил на столе. — Всего пять.

Затем он сел в кресло и взял одно письмо. Алисия встала со своего кресла, шурша шелком халата, подошла к нему и, сев рядом, потянулась за одним из писем, но Тони опередил ее и подал то, которое уже успел просмотреть, а сам тем временем взялся за следующее.

Когда он отложил в сторону пятое — последнее — послание, Алисия все еще никак не могла справиться со вторым: письма были написаны по-французски.

Тони довольно долго сидел неподвижно, упершись локтями в колени и задумчиво устремив взгляд куда-то вдаль; потом он откинулся на спинку кресла, сгреб письма в охапку и обнял Алисию. Она поежилась, как от холода, и сказала, глядя ему в лицо:

— Я успела прочесть только одно письмо. Остальные похожи на него?

Тони кивнул:

— Все это письма к А. К. от капитанов французских кораблей, подтверждающие захват судов на основании предоставленной информации.

Три письма были написаны капитанами кораблей французского флота, и два имени были известны ему лично. Еще двоих он также мог идентифицировать на основании своего опыта: это были капитаны французских каперов.

Письма представляли собой серьезную улику. Улику против А. К. Но Алисия на самом деле никогда не была А. К., и все письма писались еще до того, как был предположительно заключен ее вымышленный брак.

Вдруг Алисия уставилась в одно из писем, которое держала в руке, а затем стала перебирать и разглядывать остальные.

— Они все адресованы в заведение под названием «Лающая собака».

Тони насторожился и внимательно посмотрел на нее.

— Ты знаешь, где оно находится?

— Ну да, неподалеку от Чиппинг-Нортона.

— Это гостиница? — Тони вскочил и схватил ее за руки.

— Нет, грязный кабак, чтобы не сказать еще хуже. В нем собирается очень сомнительная публика — местные жители стараются его избегать.

Тони даже крякнул с досады. Похоже, эта «Лающая собака» была вполне подходящим местом для самого отпетого негодяя, и вряд ли ему удастся вытянуть из хозяина заведения какую-либо информацию о получателе всех этих писем. Но все равно надо будет обязательно послать туда своего человека.

А пока…

— Пойдем наверх, ты совсем замерзла…

Он поспешно увел Алисию из гостиной. Она покорно шла за ним, с задумчивым видом сворачивая на ходу письма. Закрыв дверь гостиной, Тони повернулся и увидел, что она идет к лестнице какой-то странной походкой: босиком и на цыпочках. Интересно, куда могли деваться ее тапочки?

Быстро догнав Алисию, Тони подхватил ее на руки.

Она чуть откинулась, чтобы ему удобно было ее нести. Дверь в спальню оставалась открытой, поэтому Тони свободно вошел в нее и движением локтя закрыл ее за собой. Щелкнул замок. Алисия пошевелилась, собираясь встать на пол, но Тони подошел к кровати, опустил ее прямо на постель и забрал у нее из рук письма.

— Они мне еще понадобятся.

Она смотрела, как он подошел к своему плащу и сунул пачку в карман.

— Это тот самый клерк подбросил их туда, не так ли? Но зачем?

— Чтобы запутать дело.

Алисия спустила ноги на пол, встала и, сбросив халат, отложила его в сторону, а затем, повернувшись к кровати, спросила:

— Как ты думаешь, что теперь будет?

— Ну, — начал Тони, снимая с себя рубашку и бросая ее поверх плаща, — скорее всего в течение ближайших дней тебе надо ждать визита кого-нибудь из представителей власти. Они будут искать эти письма, но… — он злорадно усмехнулся, — их не найдут.

Алисия, сняв сорочку, залезла под одеяло.

— Так что же нам делать? — В ее глазах все еще была тревога. Тони подошел к туалетному столику и задул свечу.

— Поговорим об этом завтра утром. Сейчас уже ничего нельзя сделать.

Он подошел к кровати и скользнул к Алисии под одеяло.

И сразу же ее дрожь — как и ее тревога по поводу писем — исчезла неизвестно куда: как только они прикоснулись друг к другу, как только их губы нашли друг друга, они очутились в совершенно иной реальности, и единственной их целью стало собственное желание.

А потом они упали в изнеможении и уснули в объятиях друг друга, отложив все проблемы до завтра.

Алисия снова проснулась очень поздно. Мысленно внушая себе, что это никоим образом не должно входить в привычку, она накинула на плечи домашний халат темно-зеленого цвета, быстро причесалась, уложила волосы и спустилась вниз, приготовившись наводить порядок за столом.

Перед дверью в гостиную она неожиданно остановилась, услышав знакомый рокочущий голос, и, заглянув внутрь, в изумлении вытаращила глаза. За столом сидел виконт собственной персоной; он то и дело отдавал какие-то распоряжения, поддерживая порядок. Дети, разумеется, вели себя примерно: с ангельским выражением лиц они ловили каждое его слово. Что касается Адрианы, то одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять: она откровенно заинтригована.

Когда Алисия вошла, дети, заметив ее, радостно заулыбались. Стараясь сохранять беспечный вид, она подошла к своему месту за столом.

— Доброе утро!

Усевшись на стул, она быстро взглянула на Тони:

— Милорд, разрешите поинтересоваться, чему мы обязаны этим удовольствием?

В глазах виконта промелькнуло насмешливое выражение, и Алисия стала молиться, чтобы Адриана как-нибудь невзначай не заметила этого и не разгадала их тайну.

— Я решил навестить вашу замечательную компанию, — ответил Тони, кивая в сторону детей, — чтобы обсудить последние новости, а заодно еще раз напомнить вам о необходимости соблюдать осторожность. К сожалению, события развиваются не совсем так, как хотелось бы, поэтому вы все, — тут он обвел взглядом сидевших за столом — сейчас должны быть начеку.

— Как это «начеку»? — спросил Дэвид, испуганно глядя на Тони.

Алисия почувствовала на себе пристальный взгляд сестры, и тут же Адриана перевела глаза на Тони:

— Тот странный человек, который приходил вчера… его визит как-то может нам угрожать?

— Да, к сожалению, это так.

Не тратя больше времени на предисловия, Тони стал рассказывать присутствующим про историю с письмами. Слушая его, Алисия наблюдала за реакцией мальчиков, в то же время думая о более личных вещах. По крайней мере, отметила она, Тони уже успел сменить свой вечерний костюм: сейчас на нем была темно-коричневая куртка и белые бриджи, заправленные в до блеска начищенные ботфорты; на мизинце правой руки, как всегда, было надето золотое кольцо с печаткой из оникса; золотая цепочка часов в жилетном кармане и золотая же булавка в галстуке довершали простой, но чрезвычайно элегантный наряд. Из ее спальни он ушел, как обычно, на рассвете и, видимо, успел побывать дома и снова вернуться. Алисия надеялась, что на этот раз Тони хотя бы постучал в дверь, а не проник в дом незамеченным — иначе что об этом могли бы подумать домашние?.

И еще… Только бы это не стало прообразом того, как станут развиваться их отношения дальше. Вероятно, Тони постепенно будет все более частым гостем в их доме и со временем приобретет статус члена семьи — причем такого, к мнению которого будут прислушиваться.

Ее маленькие братья и так уже относились к нему как к непререкаемому авторитету. Впрочем, он внушал им мысль о необходимости соблюдать осторожность и не рисковать напрасно, так что тут у нее не было никаких причин на него жаловаться: к его словам мальчики относились гораздо внимательнее, чем если бы эти предостережения исходили от нее.

Где-то в глубине души Алисию немного раздражало, что Тони с такой легкостью завоевал авторитет, который уже почти десяток лет принадлежал ей, и что ее близкие — в том числе сестра — беспрекословно подчинились ему; однако, глядя на то, с каким жадным вниманием все сейчас слушали его рассказ о подброшенных письмах и о предполагаемой цели этой акции, она не находила причин как-то противодействовать его влиянию.

И все-таки Алисию не покидало ощущение, будто какую-то сторону ее жизни — что-то очень личное — выставили на всеобщее обозрение. Она не могла сказать ничего более определенного — ни о том, правильно ли все это, ни о том, к чему это может привести. До сих пор их отношения были их личной тайной, но теперь…

Впрочем, возможно, по принятым в его кругу представлениям именно так все и должно происходить?

Этого Алисия не знала. Она вышла далеко за те рамки поведения, которые приводились в книгах. Ни в одной из них не был подробно описан образец нормального поведения, приемлемого для любовницы знатного человека.

— К сожалению, я не могу сказать точно, что именно и когда именно произойдет, — продолжал Тони, бросая быстрый взгляд на своих слушателей. — Не исключено, что вообще ничего не случится, а возможно, нам удастся схватить этого человека еще до того, как он успеет что-либо предпринять. Впрочем, сам Тони не верил в столь благополучный исход; судя по тому, как нахмурилось лицо Алисии, она тоже.

— Лишняя осторожность никогда не помешает, — обратился он к мальчикам, — и, главное, не впадайте в панику, если вдруг заметите что-нибудь неожиданное. Я и мои друзья всегда будем где-то рядом, помните об этом.

Дети с весьма серьезным видом закивали. В гостиную вошел Дженкинс, и Алисия, посмотрев на братьев, скомандовала:

— А ну-ка, давайте все наверх!

Допив молоко, дети встали, поклонились и отправились делать уроки, и тут же Тони обратился к Алисии:

— Не уделите ли вы мне немного времени? Я хотел бы с вами кое-что обсудить…

Алисия растерянно взглянула на Адриану и встала.

— Да, конечно. Давайте пройдем в гостиную. Попрощавшись с Адрианой, Тони пошел вслед за Алисией. У двери гостиной она остановилась, но он жестом попросил ее пройти вперед, потом вошел сам и закрыл дверь.

Как только Алисия повернулась к нему, Тони быстро произнес:

— Не обращай внимания на те мои успокаивающие слова: как я подозреваю, скоро действительно что-то должно произойти, вот только не знаю точно, что и когда.

Она секунду смотрела на него, затем сказала:

— Спасибо, что ты предупредил, нас — теперь мы будем вести себя особенно осторожно.

— Мои агенты сделали довольно подробное описание этого клерка, однако в Лондоне таких как он, тысячи, и я даже не надеюсь, что мне удастся отыскать его — не говоря уже о его работодателе. — Тони выждал немного, думая, догадается ли она об истинном смысле его следующего маневра, а затем решил идти напролом. — С вашего позволения, я пришлю к вам еще одного лакея; через час он будет здесь. У вас наверху достаточно места, а я хочу, чтобы Маггс был свободен на случай, если к вам заявится еще какой-нибудь подозрительный посетитель и надо будет за ним проследить.

— На у нас есть еще Дженкинс, — растерянно возразила Алисия. — Я уверена, что он вполне справится. — А мальчики? — Тони безжалостно воспользовался аргументом, который, как он знал, окажется решающим. — Я бы предпочел, чтобы Дженкинс полностью сосредоточился на детях, а вы с Адрианой не выходили из дому без сопровождения кого-нибудь из мужчин.

Алисия наконец поняла, что Тони не оставляет ей никакого выбора, и плотнее сжала губы.

— Хорошо, пусть будет так. Если ты считаешь это необходимым…

— Абсолютно необходимым! Я сам пока остаюсь в Лондоне. Джарвис вот-вот должен вернуться из Девона, да и Джек Хендон, если повезет, скоро узнает что-нибудь новое…

— Тогда пришли, пожалуйста, записку — хорошо?

Тони улыбнулся, сверкая зубами и излучая хорошее настроение.

— Я сам все новости расскажу лично. — Он пристально посмотрел ей в глаза. — Если что-нибудь случится, то Скалли — ваш новый лакей — или Маггс подадут сигнал наблюдающим на улице, и они найдут меня. Я приду сразу же, как только смогу.

Несмотря на его бодрый тон, выражение лица Алисии не изменилось — она ясно понимала реальность той опасности, с которой могли столкнуться члены ее семьи, однако вскоре она совладала с собой, слегка улыбнулась и, положив ладонь ему на плечо, сказала:

— Спасибо. Думаю, мы справимся.

Это «мы» включало также и его — Тони понял это по блеску в ее глазах и по ободряющей улыбке и сразу немного успокоился. Поколебавшись, он наклонился к ней, взял ее лицо в ладони и поцеловал. Они уже были так близки, что даже эта мимолетная ласка означала для них очень многое.

Вернувшись к себе на Аппер Брук-стрит, Тони обнаружил, что там его уже ждут записки от Джека Хендона и Джарвиса Трегарта. Оба они сообщали, что надеются к полудню получить новую информацию; Джарвис предлагал встретиться в клубе «Бастион». Тони сел за письменный стол и черкнул короткую записку Джеку с кое-какими пояснениями, рассчитанными на то, чтобы вызвать его интерес.

После этого он удобнее устроился в кресле и мысленно подытожил все, что ему было известно на данный момент. Противник определенно вскоре должен что-то предпринять: иначе зачем было подбрасывать улики? Вот только неизвестно, как и когда это произойдет…

Вызвав Хангерфорда, Тони отдал кое-какие дополнительные распоряжения, чтобы, во-первых, обеспечить нормальную жизнь имения на случай, если ему придется отлучиться на неделю-другую, а во-вторых, чтобы поставить персонал в известность о его намерениях.

Без четверти двенадцать он отправился в клуб «Бастион». Поднимаясь по лестнице, Тони услышал доносившийся из гостиной голос Джека, который был явно заинтригован и расспрашивал кого-то о клубе и об истории его возникновения. Кристиан, Чарлз и Тристан охотно рассказывали Джеку о тех выгодах, которые имеет клуб, особенно когда дело касается неженатых джентльменов вроде них.

— У меня на ногах давно уже гремят кандалы, — сказал Джек, когда виконт появился в дверях. — Я крепко прикован.

— Да, и притом к такой злюке… — Тони сочувственно, улыбнулся.

Джек поднял бокал с вином:

— Я передам ей твои слова.

— Передавай, — невозмутимо ответил Тони, устраиваясь напротив. — Она меня простит.

— Ну, это как повезет! — Джек добродушно усмехнулся.

В этот момент на лестнице раздались быстрые шаги, возвестившие о приходе Джарвиса: глаза его горели, волосы растрепались на ветру…

Сидевшие за столом сразу поняли, что у него есть важные новости. Кристиан, Чарлз и Тристан переглянулись между собой, после чего Кристиан поднялся и сказал:

— Оставляем вас одних… Однако Тони жестом прервал его:

— Я попросил бы вас остаться, если, конечно, вы никуда не спешите. Ваше мнение об этом может оказаться для меня очень полезным. Что греха таить, мы все достаточно прочно связаны с Далзилом, а Джек к тому же еще работал на Уитли.

Джарвис отодвинул стул и сел.

— Ну, вот и отлично. С кого начнем?

— Джек занимался проверкой кораблей, пусть рассказывает первым. Джек кивнул и сразу же перешел к делу:

— Я проверил шестнадцать кораблей из списка Раскина, о которых нам известно, что они были захвачены вражескими судами. Пока мне удалось лишь в общих чертах выяснить характер перевозимого ими груза — я не мог задавать слишком много прямых вопросов, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, и тем не менее…

— У них нашлось нечто общее? — подхватил Кристиан.

— И да, и нет. Мне рассказали о шести судах из шестнадцати: на борту у них были самые обычные товары — мебель, продукты, сырье, — и никаких намеков на хотя бы один общий для всех груз.

— Шесть из шестнадцати, — пробормотал Тони, — Если у шести судов нет ничего общего, то вполне вероятно, что вовсе не груз является причиной их захвата.

Джек секунду подумал, а затем продолжил:

— Эти суда в настоящее время снова зарегистрированы, а значит, нет никаких оснований подозревать мошенничество с щелью получения страховки. Ко всему прочему те корабли, о которых мне удалось получить информацию, принадлежали разным судоходным компаниям, а их грузы — множеству разных торговцев. Получается, и здесь опять нет никакой связи.

Тони помрачнел:

— Попробуем понять, что же именно теряется, когда корабль захватывают в качестве военной добычи, а не пускают ко дну… — Он встретился глазами с Джеком. — Свои корабли компании выкупают обратно, а вот груз можно считать окончательно утраченным.

— По эту сторону Ла-Манша, — уточнил Чарлз и посмотрел на Джека. — Но разве грузы не страхуются?

Джек, не сводя глаз с Тони, покачал головой:

— В подобных обстоятельствах — нет. Грузы страхуются на случай кораблекрушения, но в случае захвата корабля во время войны их стоимость не возмещается.

— Значит, они считаются утраченными в результате военных действий?

Джек утвердительно кивнул.

— Получается, что товар будет утрачен, но никаких претензий к торговому дому Ллойда быть не может; впрочем, другим крупным компаниям тоже опасаться нечего, — Если владельцами грузов были мелкие, никак между собой не связанные торговцы, а потери приходились на разнородные товары и выглядели случайными… — задумался Тони, — кому в таком случае это могло быть выгодно?

Никто из присутствующих не высказал никакого предположения.

— Итак, нам нужна дополнительная информация. — Тони посмотрел на Джарвиса.

Тот мрачно улыбнулся:

— Мне пришлось изрядно потрудиться, однако от трех разных людей я слышал три различных рассказа о неких «специальных полномочиях», которые давались некоторым жителям островов в районе Ла-Манша. Все люди, сообщившие мне об этом, являются англичанами, и все они были очень обижены тем, что упомянутые «полномочия» предлагали исключительно не англичанам, а в основном капитанам кораблей — французам.

Джарвис и Тони переглянулись.

— Вы прекрасно знаете, что за люди живут на островах: они считают, что законы писаны не для них и что они сами себе хозяева. Сказать по правде, во многом так оно и есть, и неизвестно, на чьей стороне они были все это время.

— По-моему, — хмыкнул Тони, — эти типы всегда на своей стороне, вне зависимости от обстоятельств.

— Это верно, — кивнул Чарлз. — Если я не ошибаюсь, ни связи между нами и этими островами, ни связи между этими островами и Бретанью и Нормандией не прерывались во время войны?

— Конечно, нет!

— Они так удобно расположены, — пожал плечами Джек, — что было бы просто удивительно, если бы всевозможные «независимые капитаны» не облюбовали их в качестве своего убежища.

Тони повернулся к Джарвису:

— Ты получил подтверждение тому, о чем мы говорили?

— Ни у одного из моих осведомителей не было никаких сведений относительно конкретных кораблей: у них не было ни малейших шансов получить пресловутые «особые полномочия», а тот, кто раздавал эти полномочия, действовал, по всей видимости, очень скрытно. Тони поморщился:

— Я, конечно, мог бы сам побродить и попытаться что-нибудь разузнать, но…

Джек отрицательно покачал головой:

— Нет-нет; помимо всего прочего, могут найтись люди, которые все еще помнят Антуана Бальзака, а эти воспоминания отнюдь не относятся к числу приятных.

— Пожалуй, вам следует знать еще кое-что. — Тони полез в карман и достал оттуда связку писем. — Это открытие делает меня куда менее склонным к проведению каких бы то ни было поисков за границей.

Он бросил пачку на стол, и все присутствующие с любопытством уставились на нее.

— Вчера какой-то неряшливого вида клерк в засаленном костюме заявился в дом к миссис Алисии Каррингтон на Уэйвертон-стрит, когда она с сестрой гуляла в парке. Этот человек настаивал на том, чтобы дождаться ее возвращения, и его проводили в гостиную, но когда миссис Каррингтон вернулась домой, клерка уже и след простыл. Позже, обыскивая гостиную, я нашел эти письма — они были спрятаны в шкафу за книгами…

Все молча посмотрели на Тони, а затем потянулись к столу. По мере того как они читали эти письма, обмениваясь ими друг с другом через стол, лица их становились все более бесстрастными. Наконец все пять писем были положены обратно на стол, и Кристиан, повернувшись к Тони, спросил:

— Любопытно, а почему миссис Алисия Каррингтон не может оказаться этим самым А. К.?

Тони этот вопрос нисколько не смутил: ему было ясно, что Кристиан взял на себя роль адвоката дьявола.

— Она вышла замуж два года назад, а до этого времени ее звали Алисия Пивенси. Значит, все эти пять писем писались в тот период, когда она все еще была А. П.

Кристиан понимающе кивнул.

— А ее муж — как его звали?

— Альфред.

Тони совсем не нравилось делать вид, будто Альфред Каррингтон на самом деле существовал, однако он решил поддержать выдумку Алисии, чтобы не усложнять ей жизнь еще больше.

— Однако этот Альфред умер два года назад, так что он не мог быть тем А. К., который продолжал все это время интересоваться сведениями о кораблях и платил Раскину. К тому же у семьи. Каррингтонов нет связей, посредством которых можно использовать такие сведения, как, впрочем, нет и денег, достаточных для игр нашего А. К. Платежи, контроль — все это указывает на единую, четкую систему, так что мы должны искать одного человека, который, по всей вероятности, жив, здоров…

— И, что еще хуже, явно затевает что-то неладное. — Чарлз помахал одним из писем. — Не нравится мне все это.

— Мне тоже. — Тони невольно поморщился. — Однако эти письма убеждают меня в том, что мы идем в правильном направлении. Из них становится ясно, что А. К. для захвата кораблей нанимал капитанов французского флота и французских каперов, используя при этом информацию, которую ему предоставлял Раскин.

— Следовательно, — подытожил Тристан, — нам необходимо придумать схему исходя из того, что уже известно.

Тут все принялись наперебой предлагать различные сценарии, используя свой богатый опыт.

— Итак, — заключил Тони, — наиболее вероятным представляется следующее… Раскин поставлял информацию о конвоях, сопровождающих корабли: прежде всего о том, где и когда тот или иной корабль выйдет из-под конвоя, чтобы повернуть в порт назначения.

— А также о том, когда сторожевые корабли были привлечены для содействия военному флоту — то есть, иными словами, когда торговые суда в проливе должны были плыть без всякой охраны…

— И при встрече с вражеским фрегатом у них оставалось очень мало шансов на спасение.

— Вооружившись такой информацией, А. К. нанимает иностранного капитана для захвата конкретного торгового корабля. А дальше дело сделано, информация Раскина подтвердилась, и А. К. платит ему оговоренную сумму. Все довольны и расходятся по домам. — Виконт брезгливо поморщился. — Мы должны выяснить, почему А. К. был так заинтересован в устранении тех или иных торговых судов, а следовательно, и в том, чтобы их груз не попал в Лондон.

Тони вопросительно посмотрел на Джека, и тот кивнул в знак согласия.

— Необходимо также добыть точные сведения о характере пропавшего груза — примерного представления нам уже недостаточно. Единственный способ выяснить все эти подробности после стольких лет — это получить доступ к бухгалтерским книгам торговой компании Ллойда, где всегда ведут строгий учет. Ты сможешь узнать то, что нам нужно, не привлекая внимания? — Тони взглянул на Джека. — У нас ведь пока нет ни малейшего представления о том, кем являются этот А. К. и его возможные сообщники.

Джек в ответ пожал плечами:

— А я и не собираюсь ни у кого ничего узнавать — мне и так известно, где у них хранятся все бухгалтерские книги. Почему бы как-нибудь вечерком не заскочить туда и не заглянуть в них?..

— Вот это наш человек! — ухмыльнулся Чарлз. — Вы уверены, что не хотите вступить к нам в клуб?

— Ну, уж нет, — преувеличенно вежливо ответил Джек, — сейчас у меня и без того хлопот полон рот.

— Сколько времени тебе потребуется, чтобы собрать необходимые сведения? — вмешался Тони.

— Пожалуй, дня два, — протянул Джек после некоторого размышления. — Сначала надо будет разведать обстановочку, а потом уже браться за дело. Не хочу, чтобы меня там застукали…

— Это правильно. — Кристиан внимательно посмотрел на Тони. — Знаешь, эта история с письмами, подброшенными в гостиную миссис Каррингтон, меня сильно тревожит. Мерзавец А. К., ни с чем не считаясь, вполне способен подвести под монастырь абсолютно невинную женщину…

При этих словах кто-то с такой силой забарабанил в дверь, что звук ударов донесся даже до гостиной. Все замерли в ожидании. Было слышно, как открылась входная дверь и внизу раздались громкие голоса. Потом на лестнице послышались торопливые шаги, и в дверях гостиной показался Гасторп, мажордом.

— Извините, господа. — Он сразу повернулся к Тони: — Милорд, прибыл лакей с донесением — вас срочно вызывают на — Уэйвертон-стрит? — спросил Тони на ходу.

— Да, милорд. Официальные власти уже на месте.

Глава 15

Хотя для него не было секретом, что вот-вот должно случиться нечто неожиданное, тем не менее Тони был поражен и обеспокоен той стремительностью, с которой развивались события.

Джек расстался с Тони по выходе из клуба, пообещав встретиться с ним прямо на месте, и виконт вслед за Кристианом и Чарлзом вскочил в коляску проезжавшего мимо извозчика; Тристан уже хотел последовать за ними, но в этот момент из калитки соседнего сада неожиданно вышла его жена Леонора — это был дом ее дядюшки, а она пришла к нему в гости. Увидев мужа и его приятелей, она сразу же захотела узнать, что происходит, и Тристан остался с ней, сделав за спиной незаметный знак рукой, означавший: поезжайте без меня!

На Уэйвертон-стрит Тони выскочил из коляски и подошел к Кольеру, сидевшему на ограде тротуара неподалеку от дома Алисии.

Вежливо прикоснувшись к шляпе, Кольер тут же вскочил и принялся докладывать:

— Пять мухоморов, милорд. Ничего подобного не видел за всю свою жизнь — они вломились так, будто это какой-нибудь воровской притон. Руководил ими один надутый тип, пришедший после всех.

Тони кивком поблагодарил агента:

— Ладно, продолжай наблюдение.

— Есть продолжать! — вытянулся Кольер.

Кристиан расплатился с извозчиком, и они с Чарлзом пошли вслед за Тони, который, поднявшись по лестнице, не стал стучать в дверь, а просто распахнул ее и вошел в дом.

Молодой сыщик, стоявший у дверей в гостиную, от неожиданности вздрогнул и инстинктивно вытянулся по стойке «смирно», после чего застыл с растерянным выражением лица, и тут же со стороны гостиной появился приземистый сержант весьма воинственного вида.

— Эй вы! Кто такие, что вламываетесь сюда без стука? Сунув руку в карман плаща, Тони достал оттуда свою визитную карточку. И с бесстрастным выражением лица протянул ее сержанту, а потом жестом указал на Кристиана и Чарлза:

— Это маркиз Дирн и граф Лостуител. А теперь скажите, где находятся миссис Каррингтон и члены ее семьи?

Сержант провел пальцем по тисненым надписям дорогой карточки, и его воинственность как рукой сняло. Он хмуро посмотрел на своего помощника, преградившего вход в гостиную:

— Э-э… Инспектор взял леди и все ее семейство под стражу, милорд. То есть, так сказать, под свою охрану…

— Ваш инспектор, кажется, упустил из виду, что миссис Каррингтон уже находится под моей охраной, полицейскому управлению это отлично известно. — В голосе Тони чувствовалась скрытая угроза.

Сержант инстинктивно вытянулся в струнку и уставился прямо перед собой.

— Мы не относимся к районному управлению, милорд, поскольку прибыли прямо из штаб-квартиры на Боу-стрит…

— Вы что, оправдываетесь? Кто у вас здесь главный? Как зовут вашего инспектора?

— Спригс, милорд.

— Позовите его сюда. — Тони поймал затравленный взгляд сержанта. — Я хочу лично убедиться, что ни миссис Каррингтон, ни кто-либо из членов ее семьи не пострадал от ваших безрассудных действий. Молите Бога, чтобы это было так. Надеюсь, когда я вернусь, он уже будет здесь, а заодно и все остальные ваши коллеги, находящиеся сейчас в этом доме. Вам ясно?

— Да, сэр. — Сержант судорожно проглотил застрявший в горле комок и затравленно посмотрел вслед виконту, который, круто повернувшись, решительно направился в гостиную.

Увидев Тони, Алисия испытала огромное облегчение; вскочив со стула, она бросилась ему навстречу. Вслед за ним вошли оба его спутника; по их виду и поведению она сразу поняла, что это его друзья. Один из них, обладатель черных кудрявых волос, сделал движение наперерез вскочившему с кресла охраннику.

Тони повернул голову и посмотрел на охранника ледяным взглядом, отчего тот застыл, словно парализованный.

Когда Алисия подошла к виконту, он внимательно вгляделся в ее лицо:

— С вами все в порядке?

Его взгляд скользнул дальше — туда, где вокруг кресла сгрудились дети, Адриана и остальные домочадцы.

— Да, как будто… — Алисия оглянулась и увидела, что все вскочили. — Только вот немного испугались…

На самом деле она просто кипела от ярости, поскольку обвинения, высказанные инспектором, привели ее в бешенство. Снова взглянув на Тони, она тихо спросила:

— Это все из-за тех самых писем? Вместо ответа он крепко сжал ее руку.

— Произошла досадная ошибка — но ничего страшного: скоро мы все уладим. Оставайтесь здесь и ничего не бойтесь.

Адриана неуверенно кивнула, и мальчики растерянно посмотрели на нее, а затем снова уставились на виконта.

— Побудьте здесь вместе с сестрой. Мы с Алисией вернемся через несколько минут, — стараясь, чтобы его голос звучал по возможности бодро, произнес Тони. — Обещаю вам, что потом все объясню.

Дети немного успокоились и уселись вокруг Адрианы, в то время как Тони, взяв за руку Алисию, направился к дверям. Оба джентльмена пошли вместе с ними. Более крупный из них — тот, который шел рядом с ней, — улыбнулся своей не менее очаровательной, чем у Тони, улыбкой:

— Дирн. Очень рад познакомиться с вами, миссис Каррингтон, даже в этих, непростых обстоятельствах… и, уверяю вас, очень скоро мы все уладим!

Алисия вежливо кивнула.

— Это точно, — сказал второй джентльмен и тоже представился: — Лостуител, раб Божий. Впрочем, официальные раскланивания отложим до другого раза.

Тони быстро взглянул на него и открыл дверь; они вышли в холл как раз в тот момент, когда инспектор — агрессивно настроенный рыжеволосый человек неопределенного возраста — с громкой руганью ворвался туда с другой стороны.

— Что здесь, черт возьми, происходит?

Казалось, инспектор сейчас заревет, как бык, но, увидев вышедшую ему навстречу компанию, он вдруг на секунду замер и вытаращил глаза, а потом, словно опомнившись, закричал:

— Скрагс, черт тебя побери! Какого дьявола ты впускаешь в дом посторонних? При этом он обернулся и посмотрел на сержанта, но тот даже не двинулся с места и лишь кивком указал, на Тони:

— Это его сиятельство, сэр, как я вам уже сказал. А это маркиз и граф.

Тон Скрагса ясно говорил о том, что если его начальник не знает, когда надо отступить, то он, Скрагс, понимает это очень хорошо.

— Инспектор… Спригс, кажется? — Тони явно подбирал вежливые выражения, однако тон его оставался довольно резким.

Спригс обернулся и посмотрел на виконта с весьма воинственным видом:

— Так точно. И я заставлю вас…

— Надеюсь, вы посоветовались с инспектором районного отделения полиции, прежде чем ввязываться в эту историю? Его, если мне не изменяет память, зовут Элкотт…

В поросячьих глазках Спригса сразу же появилось настороженность.

— Да, но…

— Я весьма удивлен тем, что мистер Элкотт не проинформировал вас об одном весьма важном факте: миссис Каррингтон уже находится под моей охраной.

— Нет, он, конечно, упомянул об этом… — начал Спригс.

— В самом деле? — Тони удивленно вскинул брови. — А он, случайно, не упомянул о том, что мои полномочия в этом деле исходят от Уайтхолла?

Спригс неожиданно выпрямился:

— Не знаю, кто вас прислал милорд — Уайтхолл или кто-нибудь еще… однако информация, которую мы получили, да притом от таких людей… В общем, мы никакие могли ее проигнорировать.

— Какая еще информация?

Сжав губы, Спригс бросил подозрительный взгляд на Алисию, но затем все же решил рискнуть:

— Присутствующая здесь миссис Каррингтон наняла нескольких негодяев для устранения мистера Раскина по той причине, что она была в сговоре с французами. Нам сообщили, что если мы хорошенько обыщем ее дом, то найдем доказательства, достаточные для того, чтобы полностью ее изобличить.

— И от кого же исходила эта информация?

Спригс опять заколебался, однако затянувшееся молчание вынудило его ответить и на этот вопрос:

— Она поступила к нам опосредованно… — Теперь уже Спригс не мог не заметить презрительного взгляда Тони, поэтому поспешил прибавить: — Точнее, из одного очень уважаемого клуба. Кажется, там эта история дошла до слуха многих высокопоставленных и влиятельных людей, и они пожелали узнать, предприняли ли мы какие-нибудь меры. Нас засыпали всевозможными вопросами, даже прислали специального уполномоченного, чтобы все выяснить… — Спригс окинул внимательным взглядом Чарлза и Кристиана, а потом снова посмотрел на Тони. — Речь идет о государственной измене. Не думаю, что таких знатных людей, как вы, это хоть сколько-нибудь интересует, однако если вы проходили службу во время недавних военных действий…

— На вашем месте, инспектор, я бы не стал делать столь скоропалительных предположений… — Эти слова, произнесенные негромким, тягучим голосом, заставили всех обернуться к парадному входу, дверь которого все это время оставалась открытой.

Произнесший их господин не спеша прошел в холл, не отрывая взгляда от Спригса.

У вошедшего были весьма изысканные манеры, и двигался он с какой-то внутренней грацией; на нем был темный костюм, выдержанный в строгом стиле, — словом, весь его вид говорил о полной уверенности в себе.

Алисия ощутила легкую дрожь, однако, бросив взгляд на Тони, а затем на его друзей, она поняла, что они с ним хорошо знакомы и вошедший явно является их союзником.

Спригс, поигрывая желваками, переводил взгляд с одного джентльмена на другого, в то время как находившиеся за ним сержант и двое его людей вытянулись и замерли в ожидании.

— Далзил. — Этим коротким словом вновь прибывший ответил на молчаливый вопрос Спригса. — По поручению Уайтхолла.

Остановившись рядом с Тони, он вяло посмотрел в глаза Спригсу.

— Я уже переговорил с вашим начальством. Вы должны немедленно вернуться на Боу-стрит вместе со своими людьми, оставив дом в том виде, в котором он находился до вашего необдуманного вторжения. — Далзил немного помолчал. — Мне пришлось немного охладить пыл некоторых не в меру ретивых господ и напомнить им, что этим делом занимаюсь я вместе с лордом Уитли и что полномочия Боу-стрит не простираются столь далеко, чтобы отменять распоряжения Уайтхолла или вмешиваться в его действия.

— Да, сэр, — сдавленным голосом произнес Спригс, опуская голову.

Далзил еще раз холодно взглянул на инспектора, а затем равнодушно отвернулся:

— Ну так можете быть свободны.

Сыщики больше не сопротивлялись. Спригс кивнул своему помощнику, и тот, просунув голову в гостиную, подал знак товарищу; через мгновение все пятеро, подчиняясь превосходящей силе людей с Уайтхолла, уже спускались по лестнице, в то время как Тони, Далзил, Дирн и Лостуител, стоя у входа, провожали их насмешливыми взглядами.

Алисия с заметным напряжением ждала развязки и перевела дух только тогда, когда непрошеные гости оказались за пределами ее дома.

— Вот настырные, черти! — Лостуител неодобрительно покачал головой.

— Что верно, то верно, — согласился Далзил.

И тут неожиданно с разных сторон улицы показались два экипажа. Подъехав ближе, они остановились перед домом, дверцы распахнулись, и из одной кареты выскочил Тристан, а из другой — Джек Хендон. Затем они помогли выйти дамам — Кит, жене Джека, и Леоноре, жене Тристана.

Поправив платья, дамы направились к дому — и в этот момент увидели друг друга. У парадного входа они остановились, представились, пожали друг другу руки, затем дружно повернулись и решительно поднялись по лестнице; Джек и Тристан последовали за ними.

Стоявшие у входа мужчины расступились, и дамы, едва взглянув на них, двинулись дальше, но, увидев Алисию, тут же кинулись к ней.

— Я — Кит Хендон, жена Джека. — Кит взяла Алисию за руку. — Не волнуйтесь, моя дорогая, все будет в порядке. — А я — Леонора Уэмис, жена Трентема. Надеюсь, ваши близкие не пострадали?

Алисия постаралась улыбнуться и жестом указала на гостиную:

— Слава Богу, нет. Я тоже надеюсь, что все закончится хорошо.

— Это уже просто переходит всякие границы, — решительно заявила Кит. — Мы приехали оказать вам свою поддержку.

— Совершенно верно, — сказала Леонора, направляясь в сторону гостиной. — Тут нужны срочные действия.

Они втроем вошли в гостиную, в то время как шестеро мужчин смотрели некоторое время на захлопнувшуюся дверь, а затем обменялись быстрыми взглядами.

Далзил сочувственно вздохнул — во всяком случае, именно так все расценили этот вздох — и, обратившись к Тони, сказал:

— Полагаю, то, на поиски чего сюда прислали этих блюстителей закона с Боу-стрит, хранится у вас?

— Да, разумеется.

Тони коротко описал содержание писем. При этом он особо отметил, что они вписываются в сценарий, который логично считать наиболее вероятным, так как подтверждают факт использования таинственным А. К. полученной от Раскина информации для организации захвата торговых судов неприятелем.

Далзил выслушал это объяснение, не шелохнувшись и не проронив ни слова, а затем тихо произнес:

— Найдите его. — После этого, медленно обведя взглядом присутствующих, он прибавил: — Делайте что хотите, но я должен знать, кто такой этот А. К., и знать как можно скорее. Даю вам полномочия действовать от моего имени. Что касается Уитли, он сейчас просто вне себя. Словом, если понадобится, можете воспользоваться и его именем тоже. — Еще раз бросив на них угрюмый взгляд, он коротко кивнул: — На этом я вас покидаю.

Затем он направился к выходу, но на пороге остановился и внимательно посмотрел на Тони.

— Кстати, проследить источник информации относительно миссис Каррингтон никак не удается; я уже пытался это сделать. Кто бы ни был этот человек, у него очень большие связи и он прекрасно знал, кому именно надо шепнуть нужное слово. Теперь, кого ни спроси, все утверждают, что услышали об этом от кого-то еще. Я, конечно, буду держать ухо востро, однако не стоит слишком рассчитывать на сколь-нибудь серьезный прорыв в этом направлении.

Тони согласно кивнул, после чего Далзил не спеша сошел вниз по лестнице и удалился.

Оставшиеся стояли неподвижно до тех пор, пока его шаги не затихли, и лишь потом переглянулись.

— Как хорошо, что мне пришлось работать только с Уитли. — Джек с облегчением вздохнул.

— Да, тебе крупно повезло, — согласился Тони и, сделав несколько шагов, закрыл входную дверь.

Когда он обернулся, Чарлз вопросительно посмотрел на него, потом перевел взгляд на Кристиана и Тристана:

— Как он узнал?

Кристиан с явным смирением пожал плечами:

— Приходится признать, что этот господин довольно хорошо знаком с кем-то из персонала нашего клуба — не правда ли?

— Нашего клуба? — с обиженным видом переспросил Чарлз. После секундного размышления он покачал головой: — Об этом мне даже думать не хочется.

Тристан иронически похлопал его по плечу и уже собрался что-то сказать, как вдруг из гостиной выскользнули Маггс, Скалли, Дженкинс, кухарка и старая няня Фитчет, которые явно поспешили скрыться за обитой зеленым сукном дверью.

Тони едва успел взглядом остановить Маггса:

— Проверь общую гостиную: по-моему, люди нашего уважаемого инспектора не успели навести там порядок после себя.

Маггс кивнул и свернул в коридор, в то время как Тристан открыл дверь гостиной и пригласил туда джентльменов.

Кит и Леонора сидели в креслах напротив Алисии и Адрианы; все четверо склонились ближе друг к другу. При входе мужчин они подняли головы и замолчали, отложив обсуждение волновавших их вопросов до более удобного случая.

Мальчики, увидев Тони, тут же бросились к нему.

— Они уже ушли?

— Что им было нужно?

— А кто этот человек? Тот, который ушел последним?

Не зная, что ответить, Тони поочередно смотрел в три пары карих — точь-в-точь как у Алисии — глаз, и тут же Мэтью нетерпеливо дернул его за рукав:

— Вы обещали нам все рассказать!

— Хорошо, рассказываю. Они ушли и больше уже сюда не вернутся. — Тони присел на корточки, чтобы удобнее было говорить, находясь с детьми на одном уровне. — Сыщики получили неверную информацию и решили, что здесь спрятаны документы — те самые письма, которые я нашел. А человек, вышедший последним, работает в правительстве: он прибыл специально для того, чтобы приказать им больше не беспокоить ни вас, ни ваших сестер.

— Вот это правильно! — согласился Гарри. — А то они были с нами не очень-то любезны.

— И еще они напугали Алисию и Адриану, — тихо прибавил Дэвид.

Тони улыбнулся, быстрым движением руки взъерошил волосы на голове Мэтью и поднялся.

— А теперь пойдите и посмотрите, не проводился ли обыск в вашей комнате. Да не забудьте помочь Маггсу и Дженкинсу убедиться в том, что в доме не осталось ничего, способного расстроить ваших сестер.

Мальчики охотно закивали.

— Мы пойдем наверх, — сказал Дэвид и посмотрел на Алисию.

Алисия улыбкой подбодрила его, а затем ласково сказала:

— Когда закончите, приходите пить чай.

Наконец дети гуськом вышли из комнаты и закрыли за собой дверь.

— Ну, слава Богу! — улыбнулась Кит и посмотрела на мужчин, стоявших посреди комнаты. — Теперь вот что: мы должны действовать как можно быстрее, чтобы свести к минимуму возможный вред, а еще лучше — предотвратить его вовсе.

В ответ Тристан только пожал плечами.

— Не думаю, что все это настолько серьезно. Вряд ли А. К. намерен и дальше доставлять неприятности миссис Каррингтон.

— Да при чем здесь ваше расследование? — сверкнула на него глазами Леонора. — Нас сейчас беспокоит вовсе не это. Тристан растерянно взглянул на нее:

— А что же тогда?

— Бог мой — ну конечно же, возможный удар по репутации миссис Каррингтон и ее сестры!.

Они оказались правы: именно в этом заключалась самая главная опасность, созданная визитом Спригса. На этот раз господа с Боу-стрит нагрянули с обыском прямо средь бела дня, и их активная деятельность не могла долго оставаться в секрете. К счастью, присутствующие очень быстро придумали план ответных действий и приступили к его исполнению. Если не считать Алисии и Адрианы, в комнате в этот момент находились семь человек, и у каждого имелось много знакомых в высшем обществе; обычно они старались избегать контактов с ними, однако в данной ситуации эти знакомства могли оказать им серьезную помощь.

К тому моменту, когда наступила пора вечерних развлечений, все заняли свои места и приготовились к бою.

Вместе с Джеффри, которому уже сообщили о происшедших событиях, Тони сопровождал восхитительную миссис Каррингтон и ее еще более восхитительную сестру на официальный обед, а затем на три пышных бала.

Едва они приехали на первый из балов — к леди Селвин — и вошли в бальный зал, как Тони тут же услышал голос своей крестной:

— Это переходит всякие границы! — Тон леди Эмери был сдержанно-негодующим. — Этот скрытный господин пытается манипулировать нами, светскими людьми, при помощи слухов и грязных трюков, пытается заставить нас ополчиться на миссис Каррингтон и изгнать ее из Лондона, чтобы ее бегство от нашего гнева выглядело как признание вины. Таким образом он хочет ввести в заблуждение власти и прикрыть свои грязные делишки! — Леди Эмери передернула шаль на плечах, демонстрируя этим движением и всем своим видом полное отвращение к негодяю. — Это уж за гранью всяких приличий — чтобы джентльмен пытался нас так использовать!

Графиня Харфорд слушала свою красноречивую приятельницу, выпучив глаза.

— Так, значит, все эти слухи — ложь? Фи! — Леди Эмери движением пальцев выразила свое презрительное отношение к слухам. — Всего лишь искусный вымысел, и ничего больше. Миссис Каррингтон он выбрал в качестве мишени по той простой причине, что она имела несчастье оказаться последней, с кем бедняга Раскин беседовал перед смертью — от руки этого самого человека, смею вас уверить! Она пришла на вечеринку — ну так скажите, пожалуйста, что должен человек делать на вечеринке, если не беседовать с другими гостями? Но эта бестия теперь пытается обмануть власти, пустить их по ложному следу и использовать нас для достижения своих дьявольских целей!

— Какое коварство! — Графиня была совершенно шокирована.

— И не говорите. — Леди Эмери многозначительно наклонила голову и прибавила: — Теперь вы понимаете, почему мы, то есть те из нас, кто знает истину, должны быть бдительными и не допускать распространения подобной лжи?

— Несомненно. — Леди Харфорд, явно напуганная этой историей, схватила леди Эмери за руку. — Боже мой, если светское общество можно с такой легкостью использовать в качестве орудия для нанесения удара по репутации…

Продолжить ее мысль было нетрудно: никто не может чувствовать себя в безопасности.

Графиня подняла голову и слегка погладила леди Эмери по руке.

— Можешь на меня положиться, Фелиситэ: я пресеку любые досужие разговоры на эту тему. — Поправив свои юбки, она вздохнула: — Бедная миссис Каррингтон, должно быть, совершенно убита…

Леди Эмери жестом отвергла это предположение.

— Не волнуйтесь, она не хуже нас с вами знает, как надо держаться. Вечером ее ждут здесь — и я нисколько не сомневаюсь, что она прибудет с высоко поднятой головой!

— Что ж, я искренне желаю ей добра. — Леди Харфорд поднялась. — И сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь бедняжке свести на нет столь подлый план!

С царственным наклоном головы — на который леди Эмери милостиво ответила точно таким же — леди Харфорд отошла в сторону и смешалась с толпой гостей. Тони, стоявший позади крестной в двух шагах от ее кресла, быстро двинулся вперед, вместе с другим удивленно наблюдавшим за этой сценой зрителем — Алисией. Из-за огромного скопления гостей ни одна из собеседниц их не заметила. Теперь он обошел вокруг кресла и поклоном приветствовал крестную, а затем поцеловал ее в щеку.

— Вы были великолепны! Леди Эмери хмыкнула:

— Трудно удержать себя в рамках, когда ты просто вне себя. — Она повернулась к Алисии и, взяв ее за руки, усадила в кресло. — А для вас, моя дорогая, все это уж и вовсе чересчур — честное слово.

Затем она требовательно посмотрела на Тони:

— Вы ведь скоро найдете его, да? И тогда весь этот бессмысленный кошмар наконец закончится.

— Мы идем за ним по пятам всей командой — так что не бойтесь, мы его разоблачим.

— Вот и хорошо! — Леди Эмери снова обратилась к Алисии: — А теперь расскажите, как идут дела у вашей очаровательной сестры. Действительно ли Джеффри Маннингему удалось завоевать ее благосклонность?

Пока они разговаривали таким образом, Тони внимательно осматривал собравшихся. Многие дамы старшего поколения подчеркнуто приветствовали их, открыто демонстрируя свое расположение; другие, не столь влиятельные, тоже останавливались и заверяли Алисию в своей поддержке. Словом, предпринятые ими усилия уже стали приносить свои плоды.

Вскоре приехали Тристан с Леонорой и тоже немедленно принялись обходить гостей. Сочтя, что бал у леди Селвин полностью взят под контроль, Тони взглядом подозвал Джеффри и Адриану, и они отправились по запруженным улицам дальше, к следующему светскому собранию.

К моменту их приезда в дом графини Госфорд бал у нее был в самом разгаре. Там они встретили еще нескольких матрон и великосветских дам, которые выразили им свою поддержку. Леди Озбалдестон подозвала их к себе повелительным взмахом своей трости; она дала им понять, что давно уже не видела ничего подобного и что она решительно намерена устроить громкий скандал по поводу предпринятых «этими мерзавцами» попыток натравить светское общество на Алисию. Это своего рода наказание послано нам за нашу взаимную недоброжелательность друг к другу, и глупо делать вид, будто мы этого не ВИДИМ. — Взгляд ее черных глаз остановился на золотисто-зеленом платье Алисии. — Так что тебе не за что нас благодарить. Ты сделаешь доброе дело, если поможешь нам осознать, насколько созданная нами система беззащитна перед лицом таких грубых и подлых манипуляций. Ты поможешь нам стать честными. — Тут она слегка поморщилась. — Во всяком случае, гораздо более честными. — Она повернулась к Тони: — И как долго вы собираетесь гоняться за этим негодяем?

— Мы делаем все, что можем, но некоторые вещи требуют времени…

Леди Озбалдестон прищурила глаза и пристально посмотрела на Тони.

— Знаю я вас: потом начнёте пытаться всеми правдами и неправдами скрыть от нас имя этого негодяя. — Ее лицо приняло угрожающее выражение. — Имейте в виду: мы этого не потерпим.

Тони вежливо улыбнулся.

— Можете быть уверены, — сказал он в ответ. — Кто бы что ни говорил, меня в числе его защитников не будет.

Пожилая дама некоторое время пытливо вглядывалась, в его лицо, потом хмыкнула — очевидно, вполне удовлетворившись его ответом.

— Хорошо. Теперь можете идти танцевать — кстати, как раз начинается вальс. Не стоит чересчур волноваться и напрочь отказываться от развлечений.

Тони поклонился, а Алисия сделала книксен; после этого он увел ее на танец.

После трех туров Алисия почувствовала некоторую тревогу.

— Что случилось? — тут же заботливо поинтересовался Тони.

Она улыбнулась — с легкостью, которой при сложившихся обстоятельствах даже сама не ожидала.

— Просто мне… все это кажется немного нереальным. Я вдруг, как Золушка, перенеслась в какое-то невообразимое место. Никогда не думала, что вокруг так много людей, готовых меня поддержать. — Она слегка покраснела. — И все же они становятся на мою сторону только потому, что об этом просите вы: Кит, Леонора и другие.

Тони улыбнулся искренней, теплой улыбкой. — Ты слишком себя недооцениваешь. — Он привлек ее ближе к себе, наклонился и прошептал на ухо: — Прими в расчет следующее. Вы с Адрианой были открытыми и дружелюбными и почти не нажили себе за все это время врагов — наоборот, всего за несколько недель приобрели много настоящих друзей. С вами всегда было приятно общаться: вы не старались никого оттеснить или очернить чье-то имя. Вы не участвовали в недостойных интригах и избегали любых скандалов… Да вы просто воплощение женщин, которых общество с удовольствием примет в свои ряды, один из тех образцов, на которые великосветские дамы указывают другим, менее опытным; живой пример, которому все рады следовать…

Конечно, подумала Алисия, если не считать того маленького обстоятельства, что все это вовсе не о ней. Она по-прежнему ощущала некоторое беспокойство; оно появилось довольно давно — еще в тот день, когда Тони впервые выделил ее среди толпы на каком-то уже забытом балу, — и с тех пор не проходило, но сейчас у нее не было времени думать об этом.

После вальса они прошли в другой конец зала, где отыскали Джеффри и Адриану, а затем все вместе отправились к следующему, последнему в этот день, месту назначения.

Маркиза Хантли была одной из самых выдающихся хозяек светских салонов. Приехав к ее дому, они увидели, что весь он сияет огнями. Внушительных размеров приемные поражали белизной и позолотой; бальный зал был весь увешан гирляндами из белого шелка с золотыми звездами на золотых шнурах. Свет от трех ярких люстр мерцал и отражался в драгоценностях, украшавших шеи дам и заколки их пышных причесок.

Будучи урожденной Кинстер, леди Хантли с нетерпением ожидала их приезда и немедленно вышла навстречу; ведя любезную беседу, она прошла вместе с ними по залу, а затем поручила заботу о них своей невестке.

Герцогиня Сент-Ивз положительно блистала своей предупредительностью и обходительностью. Она обратилась к Алисии с сияющей улыбкой:

— Как видите, он потерпел полное поражение! — Как истинная француженка, герцогиня не смогла удержаться от жеста и движением руки указала на окружающих. — О, нам, конечно, может понадобиться еще день-другой, чтобы полностью завершить начатое, зато мы покончим с этим раз и навсегда. Ему не удастся таким коварным образом использовать нас, чтобы под шумок гонений на вас трусливо скрыть свои собственные грязные делишки.

На этот раз здесь собрались, что называется, сливки общества — только самые избранные, принимаемые в наиболее утонченных светских кругах люди. Герцогиня некоторое время оставалась рядом с лордом Торрингтоном и его спутницей, представляя их бесчисленному множеству других гостей. Ее благородное происхождение и решительность характера вызвали у Алисии еще большее уважение.

Затем зазвучал вальс, и Тони увлек ее на этот танец, который был интерлюдией между всевозможными приятными развлечениями. Она постаралась забыть о постоянно преследовавшей ее тревоге, по крайней мере на время танца — иначе Тони обязательно заметит эту тревогу, станет ее расспрашивать, а она не была к этому готова.

После танца Алисия попросила отвести ее к Адриане, вокруг которой, как всегда, собралось много молодых людей. Разумеется, Алисия прекрасно понимала, что решение ее сестры опереться на руку Джеффри Маннингема ни в малейшей степени не было показным.

Она вздохнула про себя и решила, что надо будет в ближайшее время поговорить с Джеффри и объяснить ему свое финансовое положение. Как ни странно, такая перспектива уже не вызывала в ней особого ужаса; она вдруг с некоторым удивлением подумала о том, что достаточно хорошо его знает и может с уверенностью сказать: деньги, сами по себе, и даже придуманный ими обман вряд ли окажут значительное влияние на его намерения. Его преданность Адриане все это время оставалась неизменной и даже лишь усиливалась, а значит, у Адрианы были все шансы достичь намеченной ими цели.

Неожиданно Алисия снова вернулась к мыслям о себе. В этот момент у нее за спиной возникло какое-то оживление; она обернулась — перед ней стоял сэр Фредди Кодел.

— Моя дорогая миссис Каррингтон! — Он поклонился и пожал протянутую ему руку, а затем, оглянувшись по сторонам, посмотрел ей в глаза и сказал, понизив голос: — Просто не могу найти слов, чтобы передать вам, как я был огорчен, когда узнал о свалившихся на вас неприятностях! Алисия удивленно заморгала: его слова звучали довольно странно, однако сэр Фредди принадлежал к старой школе с ее несколько церемонными формами обращения.

— Слава Богу, все светские дамы, кажется, встали на вашу сторону — вам очень повезло, что вы смогли завоевать поддержку таких влиятельных защитников…

Алисия уже знала, что многие джентльмены неодобрительно относятся к тому влиянию, которое имели в обществе великосветские дамы; едкость слов сэра Фредди позволяла предположить, что он был одним из них.

— Вы совершенно правы, — спокойно ответила она. — Для меня это было невероятным облегчением. Дамы оказались так добры ко мне…

Сэр Фредди слегка наклонил голову, глядя куда-то вдаль:

— Надо надеяться, что этого человека скоро найдут. Уже удалось узнать что-нибудь об этом негодяе?

Алисия, слегка поколебавшись, пробормотала:

— Насколько мне известно, в расследовании этого дела есть много разных зацепок. Лорд Торрингтон мог бы рассказать вам об этом гораздо больше.

Сэр Фредди мельком взглянул на Тони, который в этот момент стоял по другую сторону от нее и беседовал с мисс Понтефракт, а затем, слегка скривив губы, сказал:

— Думаю, не стоит его беспокоить — я спросил просто так. Алисия улыбнулась и перевела разговор на другую тему, вспомнив о новом спектакле, который она надеялась посмотреть на следующей неделе. Сэр Фредди несколько минут вежливо поболтал с ней, а затем, извинившись, отошел и присоединился к свите Адрианы.

Повернувшись к виконту, Алисия увидела, что он внимательно следит за сэром Фредди, и вопросительно приподняла брови.

— Он что-нибудь сказал — или хотя бы сделал какой-нибудь намек? — поинтересовался Тони.

— Нет, ничего — и хватит об этом. Я не хочу искушать судьбу.

Она еще раз мысленно поклялась как можно скорее поговорить с Джеффри. Зачем зря заставлять сэра Фредди просить руки Адрианы? И зачем ее саму подвергать столь тяжелому испытанию — необходимости давать ему отказ?

К счастью, вечер прошел без особых происшествий, и им не пришлось столкнуться с какими-либо серьезными неприятностями. Перед рассветом они вернулись на Уэйвертон-стрит — усталые, но вполне удовлетворенные тем, что удалось исполнить задуманное. У дверей дома Джеффри откланялся, и Тони, впустив всех в дом, проводил Алисию в ее спальню, а затем в постель.

Сняв пальто, Тони бросил его на стул, и ему показалось, что вместе со своей светской внешностью он словно стряхнул с себя какое-то физическое напряжение.

«Не нравится мне все это». — «Мне тоже не нравится».

Слова Чарлза и его ответ с каждым днем становились все более актуальными. Прежде, ведя свою опасную работу, Тони, как и все его коллеги, в конце концов встречался с противником лицом к лицу. Как только завязывалась схватка, он всегда знал, кто его враг. А вот с такой странной ситуацией, которая возникла сейчас, ему сталкиваться еще не приходилось.

Все началось с убийства Раскина. Последующие действия — удары, нанесенные по их лагерю противником, — были совершены абсолютно безнаказанно; при этом они создали им массу проблем и причинили много вреда. А. К. вынудил их ответить — развернуться боевым порядком и отвести угрозу, но даже несмотря на то, что им удалось выстоять, лица его они пока что так и не увидели. И хотя сражаться с невидимым врагом было куда как труднее, проиграть это сражение они не имели права.

Тони быстро обвел взглядом полутемную комнату и стал наблюдать, как Алисия, сидя перед туалетным столиком, расчесывает свои длинные волосы. Теперь он не мог позволить себе недооценить даже самую незначительную угрозу: слишком многое было здесь ему дорого.

«Я должен знать, кто такой этот А. К.»… Слова, произнесенные Далзилом, были не более чем слабым эхом его собственной решимости. Он найдет А. К. и заставит его ответить, чего бы это ему ни стоило. Этот негодяй выбрал своей целью Алисию и уже несколько раз нанес удар; поэтому Тони решил не успокаиваться до тех пор, пока А. К. не будет пойман. А между тем, несмотря на несколько недель усиленных поисков, он все еще не знал даже его имени.

Тони сбросил рубашку и почувствовал, что вместе с ней избавился от светских условностей. Некоторое время он так и стоял с рубашкой в руках, уставившись в пол неподвижным взглядом и прислушиваясь к клокотавшему внутри его вулкану эмоций.

Из состояния задумчивости его вывел неожиданный скрежет — это Алисия резко отодвинула свою табуретку и поднялась. И тут же Тони уронил рубашку на стул, босиком прошел по комнате и стал развязывать тесемки на ее одежде.

Она посмотрела ему в глаза, а затем повернулась к нему спиной. Он проворно развязал узлы и, распустив тесемки и подняв голову, увидел в зеркале ее лицо.

Сделав глубокий медленный вдох, Тони снял с нее сорочку, а потом попросил поставить ногу на табуретку и снять шелковые чулки с подвязками. Она вздрогнула, задержала дыхание и исполнила его просьбу.

В это время он гладил руками ее тело, давая волю чувствам и предвкушая следующие мгновения. Опираясь одной ногой на табуретку, Алисия была вся открыта ему. Он провел рукой по впадине ее позвоночника и прикоснулся к влажным складкам между бедер.

Алисия наконец сбросила чулки и, встретив в зеркале его взгляд, выжидающе замерла. Тони взял ее за талию и повернул лицом к себе. Потом, одной рукой расстегивая пуговицы на брюках, он стал отходить назад, увлекая ее за собой. Она шла, не понимая, чего он хочет.

В конце концов он дошел до кровати, освободился от брюк и подхватил Алисию на руки. Не обращая внимания на ее сдавленный вздох, он сел на кровать и медленно опустил ее к себе на колени, расставив ноги в стороны. Его упругая плоть вонзилась в ее тело.

Она почувствовала, как внутри набухает горячая ноющая пустота, оглянулась, посмотрела в его черные бездонные глаза и нежно обхватила руками его лицо, а он крепко сжал руками ее бедра. Затем, во взаимном влечении, их губы слились. Она ощутила его скрытую силу и отчаянную страсть и сделала несколько быстрых движений. Тогда он оторвался от ее губ и страстно прошептал:

— Возьми меня и будь моей…

Алисия ни секунды не колебалась: наклонив голову и прижавшись губами к его губам, она стала медленно, дюйм за дюймом, охватывать его своим телом. Их тела слились, и волны чувственности, поднимаясь все выше и выше, захлестнули их с головой. Наконец-то наступил миг, когда она окончательно сдалась: он пленил ее, и она вся принадлежала ему — телом, душой, сердцем. И дальше она всегда будет принадлежать ему, и он никому не позволит ее у него отнять.

Откинувшись на спину, Тони лежал на кровати, обессиленный, пресыщенный, на некоторое время полностью удовлетворивший смутные желания, идущие из глубин его существа. Затем он вдруг отбросил ногой брюки, схватил Алисию, и они зарылись в одеяла, оставив все тревожные мысли на потом.

Глава 16

В густой предрассветной темноте Алисия вдруг ощутила какое-то странное волнение.

Она продолжала лежать, не открывая глаз, а ее тело словно звенело; взъерошенные волосы разметались во все стороны, опутав их обоих, словно сеть. В ночной тишине к ней снова пришли прежние мысли о том, какой странный поворот произошел в ее жизни.

Теперь ее беспокоила та роль, которую она сама выбрала для себя. Прежде она даже и помыслить не могла, что поднимется до столь высокого положения, приобретет столько влиятельных друзей. В трудную минуту они пришли к ней на помощь; как же теперь она может пойти на попятный и отказаться от покровительства, которое ей так благородно предложили?

Благодаря А. К. и предпринятой им недавно попытке бросить на нее подозрение она теперь была даже лишена возможности незаметно скрыться, исчезнуть со сцены, и ей оставалось только держаться с высоко поднятой головой и противостоять распускаемым о ней слухам, по крайней мере в течение нескольких недель, а это означало снова притворяться вдовой, выходить в свет, быть предметом разговоров, главным персонажем самых занимательных, привлекающих всеобщее внимание историй.

Настоящим кошмаром для нее сделалась мысль о том, что кто-нибудь из жителей ее маленького родного городка может, подобно Раскину, случайно оказаться рядом и узнать ее. Не помогали никакие разумные доводы и многократно повторяемые утверждения о том, что на самом деле вокруг Литтл-Комптона проживает всего несколько знатных семейств и никто из членов этих семейств с ней не знаком; подобно мрачной туче, эта угроза постоянно висела над ней, все более разрастаясь и обещая разразиться громом в самый неподходящий момент. Что, если эта туча в самом деле не выдержит и из нее на лондонское общество выльется вся правда?

У Алисии сжалось сердце, и она тяжело вздохнула. Тони так демонстративно прикрепил свой флаг к ее мачте, так открыто взялся защищать ее имя, привлек такое множество своих влиятельных знакомых… Что же будет, если в свете узнают правду о ее мнимом вдовстве, и как это отразится на его репутации?

Плохо, даже очень плохо. Алисия уже достаточно изучила свет, чтобы понимать это. Если правда откроется, она превратится в изгоя, а Тони сделается посмешищем. Но может случиться и еще худшее, если влиятельные члены общества решат, что он намеренно ввел их в заблуждение, и этого ему никогда не простят, так же как он никогда не простит ее. Сделав его соучастником обмана, Алисия могла невольно поставить под удар то высокое положение, которое Тони занимал с самого рождения, — положение, о котором он скорее всего никогда даже не задумывался, поскольку оно было естественной частью его жизни.

Ей захотелось перевернуться на другой бок, но она заставила себя лежать неподвижно, прислушиваясь к его глубокому, мерному дыханию.

Но вот стало светать, и только тогда Алисия, наконец, смирилась с тем, что не может ничего изменить. Единственное, что ей оставалось, — это сделать все возможное, чтобы никто никогда не узнал правду о ее настоящем происхождении.

Она взглянула на лицо Тони: даже во сне оно сохраняло угловатые суровые черты. Ей представился его голос, бесстрастно описывающий события последних десяти лет — как он их провел и где. Тони никогда не упоминал об опасностях, но она не была столь наивной, чтобы самой не догадаться. А в такие моменты, как сейчас, когда маска сходила с его лица, его обостренные черты являлись откровенным свидетельством пережитого им за это десятилетие.

Тони очень хотел ее этой ночью. Она даже не Думала, что сможет полностью удовлетворить такого необыкновенного мужчину. Это открытие ее очень обрадовало.

Осторожно проведя рукой, Алисия убрала тяжелую прядь с его лба. Тони пошевелился и едва не проснулся, но затем его рука еще сильнее обхватила ее, после чего, успокоившись, он снова погрузился в глубокий сон.

Алисия опустила голову на подушку и долго с удивлением смотрела на него. Этот человек теперь для нее в жизни значил больше, чем все остальное, вместе взятое.

Тони покинул Уэйвертон-стрит еще до того, как солнечные лучи осветили мостовую. Вчерашняя удовлетворенность прошла, и теперь он слишком явно ощущал подкрадывавшуюся к ним с неизвестной стороны опасность. Он не мог — не должен был — потерять Алисию, не мог даже спокойно воспринимать тот факт, что ей угрожает эта опасность, а следовательно…

Во время завтрака, как всегда в положенное время поданного ему Хангерфордом, Тони обдумал свои планы. Хангерфорду тоже в них нашлось место, однако сначала надо было пойти в кабинет и написать две записки.

Первая — для Джеффри Маннингема — была готова уже через несколько минут, и, отправив ее с лакеем, Тони принялся за составление второго сообщения, которое предстояло как следует обдумать.

Он все еще был занят поисками верного тона, стараясь подобрать наиболее удачные выражения, когда приехал Джеффри. Жестом пригласив его присесть в кресло у очага, Тони сел рядом с ним.

— Есть новости? — поинтересовался Джеффри, когда хозяин дома опустился в кресло.

— Пока нет. — Тони загадочно улыбнулся, показав чуть ли не все свои зубы. — Зато есть кое-какие планы. Джеффри хмыкнул и поудобнее устроился в кресле.

— Можешь начинать — я весь превратился в слух. Когда Тони коротко обрисовал ему суть своего замысла.

Джеффри тут же горячо его одобрил:

— Если ты сумеешь все как следует организовать, не забыв, конечно, при этом убедить свою возлюбленную, то это был бы самый разумный путь. — Он с невольным уважением посмотрел на Тони. — Ну а что же должен делать я? Уверен, ты и для меня приготовил роль…

— Я хочу, чтобы ты куда-нибудь увел Адриану на полдня — или, если хочешь, на целый день.

Джеффри удивленно поднял бровь:

— И это все?

— Нуда! — Тони кивнул. — Исполни это, а остальное я сам улажу.

Они еще минут десять сидели, обсуждая различные варианты; затем Джеффри уехал исполнять поставленную перед ним задачу, а Тони, ощутив в себе внезапное вдохновение, вернулся к столу и закончил второе послание, придав ему вид письма к своей кузине Миранде, в котором он приглашал ее и двух ее дочерей, Маргарет и Констанс, приехать на неделю-другую к нему в Лондон и выступить в его доме в роли дуэньи при одной молодой леди, которую он намеревался сделать своей супругой.

Зная Миранду, можно было нисколько не сомневаться в том, что последнее предложение заставит ее приехать немедленно, возможно, уже завтра.

Поручив доставку письма своему кучеру, виконт звонком вызвал Хангерфорда.

Деловое общение с дворецким было для Тони настоящим блаженством: Хангерфорд никогда ни о чем его не спрашивал и не создавал лишних трудностей; при этом на него всегда можно было положиться.

Тони сообщил Хангерфорду, что он предложил своей будущей невесте укрыться в собственном доме под его присмотром, чтобы таким образом защитить ее от нападок, а возможно, и от нападения. Этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы на Аппер-Брук-стрит сразу же было приготовлено все, что нужно. Сам Тони плохо представлял себе, какие необходимо сделать распоряжения, чтобы принять не только недавно овдовевшую Миранду и ее дочерей десяти и двенадцати лет, но и его будущую невесту, членов ее семьи и домочадцев; однако он был абсолютно уверен, что под руководством Хангерфорда все пройдет вполне гладко.

Явно польщенный оказанным ему доверием, Хангерфорд с важным видом удалился, и Тони посмотрел на часы: до полудня оставалось совсем мало времени.

Он еще раз обдумал разумность своего следующего шага, потом встал и отправился в Хендон-Хаус.

В два часа дня Тони остановился рядом с Кольером, который в костюме дворника стоял на углу Уэйвертон-стрит, опершись на метлу.

Огромный детина кивнул ему в знак приветствия.

— Вы разминулись с ней самую малость: она вернулась с какого-то обеда, а потом вместе с тремя мальчиками л их воспитателем сразу же отправилась в парк. У них сегодня бумажные змеи, если вас это интересует.

— А мисс Пивенси?

— Около одиннадцати приехал лорд Маннингем и увез ее куда-то. Они до сих пор еще не вернулись.

Тони удовлетворенно кивнул — все шло так, как он и рассчитывал.

— Я сначала переговорю со слугами, а потом, может быть, съезжу в парк, запущу бумажного змея. — Он немного подумал и прибавил: — На некоторое время я собираюсь перевезти миссис Каррингтон и все ее семейство на Аппер-Брук-стрит, но хочу, чтобы вы продолжали вести здесь наблюдение. В доме останется Скалли и еще кто-нибудь — на всякий случай.

Кольер понимающе кивнул.

— Когда состоится переезд?

— Самое раннее — завтра, во второй половине дня, — быстро оценив обстановку, сказал Тони. Впрочем, будь его воля, все произошло бы уже сегодня.

Он оставил Кольера наблюдать и пошел к дому Алисии. Дверь ему открыл Маггс.

Тони нахмурился, но Маггс опередил его и сразу пояснил:

— Не беспокойтесь, там с ними Скалли. Кивнув, Тони вошел в холл.

— Я хочу поговорить с персоналом — со всеми, кто сейчас в доме. Пожалуй, я лучше сам пройду на кухню.

Стоя в тени ветвистых деревьев Грин-парка, Алисия с легкой улыбкой наблюдала за тем, как Скалли и Дженкинс пытаются справиться со вторым бумажным змеем. Первый змей уже парил над верхушками деревьев под бдительным присмотром Гарри. Взгляд Мэтью также был прикован к этому бело-голубому змею, то круто взмывавшему вверх, то неожиданно начинавшему кружиться вихрем. Дэвид с выражением сострадания на лице наблюдал за жалкими усилиями Скалли и Дженкинса.

— А, вот вы где!

Узнав Тони по голосу, Алисия повернулась к нему:

— Да, как всегда на нашем месте. — Она с улыбкой протянула ему руку, и он прижал ее к губам, а затем принялся наблюдать за разворачивавшейся на лужайке сценой.

— Интересно, — Тони хитро прищурился, — не пора ли мне вмешаться и спасти Скалли и Дженкинса — иначе они рискуют навсегда потерять репутацию в глазах твоих братьев…

Алисия засмеялась и, прислонившись спиной к стволу дерева, махнула рукой:

— Ну конечно, пора! Посмотрим, как это у тебя получится. Они гуляли в парке уже много раз, и Тони учил мальчишек разным трюкам, с помощью которых можно поднять змея в воздух. Ему явно нравились такие моменты, и Алисия с удовольствием наблюдала за тем, как при этом его охватывала какая-то откровенно мальчишеская радость.

— Хм-м…

Тони посмотрел вокруг и задумался. Ей показалось, что виконт с трудом удерживается от соблазна запустить змея и с большой неохотой переключается на что-то другое. Прошла еще секунда, и он, снова повернувшись к ней, сказал:

— По правде говоря, я хотел кое-что тебе сказать… Видишь ли, вам придется переехать в другой дом.

Алисия нахмурилась:

— Переехать? Но почему? Уэйвертон-стрит нам вполне подходит…

— По соображениям безопасности: я не хочу, чтобы повторились вчерашние события.

На это у Алисии не нашлось возражений: в самом деле, такие происшествия вряд ли кому-то могут доставить удовольствие. И все же…

— А каким образом новый дом сможет нас защитить? И чей это дом?

Тони плотно сжал губы. — Мой.

— Нет, это невозможно!

— Не торопись с ответом, а лучше подумай, как следует: в моем доме ты будешь находиться под защитой не только моего титула и моего положения, но и всех друзей моей семьи. — Тони внимательно посмотрел на нее. — И не только ты, но и твоя сестра, и братья.

Алисия сложила руки на груди и слегка прищурилась: — Прежде всего давай исключим из нашего разговора Адриану и мальчиков: я уже успела заметить, что ты всегда готов сослаться на них.

Тони бросил на нее сердитый взгляд:

— Они являются частью твоей жизни…

— Возможно. И все равно ты не можешь говорить это всерьез.

Он поднял руку, жестом прерывая ее:

— Выслушай меня внимательно. Если тебя смущают правила приличия, то завтра ко мне приезжает моя кузина с двумя дочерьми десяти, и двенадцати лет. Раз в доме будет гостить Миранда, то ничто не мешает и вам тоже остановиться в Торрингтон-Хаусе — это огромное поместье, и места там более чем достаточно.

— Но… — Алисия молча уставилась на него. На языке у нее вертелись слова «Боже мой, да ведь я твоя любовница», однако произнести их она так и не смогла. — Что подумают твои люди? Алисия хотела сказать: что подумают в свете? Быть любовницей — это одно дело: свет закрывал глаза на связи между одинокими джентльменами и роскошными вдовами, а вот быть любовницей и при этом открыто жить у него в доме — это, по ее мнению, было уже слишком…

— Мои люди? — Тони озадаченно посмотрел на нее.

— Ну да, слуги. Им ведь придется как-то приспосабливаться и мириться с этим вторжением.

— В данном случае такая перспектива их только обрадует. Не представляю, что могло дать тебе повод думать иначе. Мой дворецкий просто сияет от счастья, а слуги все время суетятся, подготавливая комнаты.

Алисия неожиданно растерялась. Если даже дворецкий считает ее пребывание на Аппер-Брук-стрит вполне приемлемым… Она всегда была уверена, что чопорные дворецкие в строгости соблюдения светских приличий уступают разве что великосветским дамам.

— Я понимаю, у нас просто не было времени обсудить все, как следует, но даже если мы трижды убереглись от коварных трюков А. К., из этого вовсе не следует, что он не попытается устроить что-нибудь снова. — Тони вздохнул и решительно посмотрел ей в глаза. — Этот человек до сих пор не выбросил из головы мысль свалить на вас свои делишки…

Алисия наконец начала понимать, почему Тони так упорно старается заставить ее переехать в свой дом: он хочет укрыть ее там по крайней мере на какое-то время. Но она все еще оставалась в нерешительности.

Почувствовав это, Тони подошел еще ближе и стал убеждать ее в своей правоте:

— У меня в доме есть огромная классная комната, рядом с которой расположены спальни, а также комнаты для Дженкинса и Фитчет. За домом находится внутренний сад — там мальчики смогут отдыхать после уроков. Все слуги уже давно ждут не дождутся, когда по лестницам дома снова начнут туда-сюда бегать дети… — Тони стиснул руку Алисии и поднес к своей груди. — В Торрингтон-Хаусе вы все — ты, Адриана и дети — будете в полной безопасности. Там очень уютно — вот увидишь, вам понравится. Пожалуйста, соглашайся скорее.

Сердце Алисии дрогнуло, и она задумчиво посмотрела Тони в глаза, но так ничего и не ответила.

Когда они вернулись к себе на Уэйвертон-стрит, у Алисии ужасно болела голова. Вид у нее был очень озабоченный, и с ее лица не сходило хмурое выражение.

Конечно, она не могла обвинять во всем Тони, но тем не менее теперь ее братья тоже были вовлечены в это дело и усиленно старались убедить ее в том, что им надо как можно скорее переехать в Торрингтон-Хаус.

Если Тони был безжалостен, то они — просто неумолимы. Чувствуя себя совершенно разбитой, Алисия прикрикнула на детей и поднялась в свою комнату.

Несмотря на все уговоры, она понимала, что предложение лорда Торрингтона надо сначала как следует обдумать. Их пребывание у него не должно повредить ни его, ни ее репутации.

— Быстро всем мыть руки — пока не вымоете, чая не получите!

На столе их ждал ежевичный джем, поэтому дети беспрекословно подчинились.

Коротко вздохнув, Алисия повернулась к Тони.

— Давай присядем где-нибудь. — Он взял ее за руку.

Она послушно пошла за ним в гостиную. Скалли и Дженкинс тут же куда-то исчезли, и Алисия, опустившись в кресло, с мрачным видом сказала:

— Я еще не согласилась.

Тони, слегка наклонив голову, молчал, и Алисия продолжала сидеть, поджав губы и оставаясь неумолимой.

Вдруг они услышали, как открылась входная дверь, и в холле раздались голоса Адрианы и Джеффри. Алисия обернулась как раз в тот момент, когда они вошли в гостиную.

— Ах, мы совершили такую замечательную прогулку по Кью-Гарденс! Эти сады стоят того, чтобы на них посмотреть! — Адриана просто сияла.

Алисия потянулась за чашками, думая о том, как приступить к обсуждению выдвинутого Тони предложения, чтобы по возможности заручиться поддержкой сестры и воспрепятствовать тому, что уже начинало казаться неизбежным решением.

Адриана бросила капор на подоконник, подала Джеффри налитую Алисией чашку чая и, взяв свой чай, села рядом с сестрой. Алисия проследила за ее взглядом: он был устремлен на Джеффри, которого Гарри и Мэтью угощали булочками и джемом. Мальчики считали его своим, почти так же как и Тони, и вполне ему доверяли.

Улыбнувшись, Адриана повернулась к сестре:

— Джеффри рассказал мне, что Тони предложил нам переехать на Аппер-Брук-стрит… — Она отхлебнула чаю и мечтательно прибавила: — Это очень заманчивая идея… Заметив прохладную реакцию Алисии, она удивленно заморгала:

— Разве ты так не считаешь?

Алисия посмотрела на Тони, но он хладнокровно выдержал ее взгляд. Тогда она перевела взгляд на Джеффри, однако тот в эту минуту горячо обсуждал с детьми достоинства ежевичного джема.

Тогда Алисия, тяжело вздохнув, снова повернулась к Адриане:

— Видишь ли, я пока не знаю.

— Но послушай…

Адриана пыталась убедить сестру доводами, в чем-то схожими с аргументами Тони, однако Алисия поняла, что виконт все-таки не был настолько глуп, чтобы вовлекать сестру в заговор против нее.

Тем временем Тони поднес к губам чашку и стал спокойно пить чай, предоставляя ей возможность вести безнадежную борьбу с самой собой и со своими близкими.

Алисия заколебалась. Не ведет ли она себя слишком самонадеянно, отказываясь принять это предложение? Она хотела получить совет еще от кого-нибудь, но только не от присутствующих здесь.

Вдруг у входной двери зазвенел звонок. Алисия глянула на часы: время пролетело незаметно. Услышав в холле женские голоса, она поднялась и, дернув за шнурок колокольчика, вызвала Дженкинса, а сама направилась к двери; все, кроме мальчиков, последовали за ней.

— Ах вот вы где! — с лучезарной улыбкой обратилась к ней Кит Хендон, едва Алисия вошла в холл.

— Надеюсь, мы не очень вам помешали? Дело в том, что у леди Мотт состоится небольшая вечеринка, которую нам с вами неплохо бы посетить, и мы пришли договориться о том, куда сегодня пойдем, — прощебетала Леонора Уэмис.

Алисия приветливо поздоровалась с дамами и, подождав, пока они поприветствуют остальных, проводила их в гостиную. Только когда все сели, она вдруг осознала, что ни Кит, ни Леонора не выказали ни малейшего удивления по поводу того, что застали в доме Тони и Джеффри.

Леонора сразу же принялась обсуждать самые многообещающие события предстоящего вечера:

— Я думаю, что прежде всего надо посетить раут у леди Хамфри, затем бал у Канторпов, да и у Хеммингсов тоже. Что вы на это скажете?

Они рассмотрели различные варианты и в конце концов бал у Хеммингсов заменили балом у Ательстанов.

— У них гораздо больше связей, — сказал Тони, — и это облегчит нашу задачу в конце затянувшегося вечера.

— Хорошо, — кивнула Леонора, мысленно пробегая свой воображаемый список. — Так действительно будет лучше. Что ж, неплохая программа на вечер.

— А теперь, — Кит значительно оглядела присутствующих, — о причине, по которой мы считаем разумным появиться у леди Мотт в течение ближайшего часа. Ее собрания привлекают многих деловых людей Лондона, особенно ту часть их, которая активна только в дневное время.

— Верно! Если мы сосредоточим свои усилия лишь на вечерних мероприятиях, мы их упустим, — добавила Леонора, — и этим не только оставим открытой дорогу для козней А. К., но и заслужим неудовольствие наших почтенных старых леди: они не любят узнавать столь важные новости позже всех.

Слушая Леонору, Алисия опустила глаза и окинула взглядом свое сиреневое платье: она надела его перед тем, как поехать на обед к леди Кэндлвик, однако после прогулки в парке подол его был слегка помят и покрыт зелеными пятнами.

— Мне надо переодеться…

— Мне тоже! — Адриана указала жестом на свой дорожный костюм, совершенно неуместный на приеме у леди Мотт.

— Не волнуйтесь, — откидываясь на спинку стула, успокоила их Кит. — Мы с Леонорой вас подождем.

Алисия задумчиво посмотрела в сторону Тони и Джеффри. Кажется, само провидение посылало ей возможность в частном порядке поговорить с Кит и Леонорой и узнать их мнение о предложении виконта; поэтому она не хотела оставлять его с ними наедине, чтобы он не перетянул их на свою сторону раньше, чем она сможет узнать их истинную реакцию.

И тут, словно бы уступая ее желанию, Тони вдруг встал и выразительно взглянул на Джеффри:

— Если никто не возражает, мы вас оставим на некоторое время. Я заеду за вами в восемь — это будет удобно?

— Да, конечно. — Алисия тоже встала, чтобы проводить их. Мужчины попрощались с Кит и Леонорой и вышли в холл, где Маггс уже ждал их у дверей.

Алисия протянула руку Тони, а он, сжав ее, посмотрел ей в глаза и мягко произнес:

— Подумайте как следует над моим предложением.

— Хорошо, — Алисия кивнула, — но я не уверена, что приму его.

Тони так и подмывало возразить ей: она чувствовала это по его крепкому рукопожатию, по выражению глаз, однако он подавил в себе это желание, вежливо улыбнулся и отпустил ее руку, потом поклонился Адриане, и они с Джеффри покинули дом.

Алисия с облегчением вздохнула и повернулась к сестре. Адриана хотела что-то сказать ей, но Алисия жестом остановила ее:

— Не сейчас. Нам надо поскорее переодеться — нельзя заставлять Кит и Леонору ждать.

Сестры быстро поднялись наверх и разошлись по своим комнатам. Алисия собралась гораздо раньше, чем ее младшая сестра, и уже вскоре, постукивая каблуками, спустилась в гостиную.

Хотя с Кит и Леонорой она познакомилась только накануне, между ними мгновенно возникла взаимная симпатия. В самом деле: едва они встретились у входа в ее дом, как сразу же продемонстрировали свою прямоту и полное взаимопонимание, на которых и основываются доверие и истинная дружба; так что Алисия вполне могла спросить их мнение о предложении Тони. Они принадлежали к числу тех немногих людей, которым она могла доверять в подобных вопросах.

Когда Алисия вошла в комнату, Кит рассказывала о какой-то проделке своего старшего сына. Улыбнувшись, она быстро закончила рассказ и повернулась к хозяйке дома.

Сев на стул, Алисия положила руки на колени и на некоторое время застыла в этой позе. Лишь когда гостьи вопросительно посмотрели на нее, она вздохнула и произнесла:

— В свете тех неприятностей, которые нам стремится доставить А. К., лорд Торрингтон попросил меня обдумать возможность переезда нашей семьи в его дом на Аппер-Брук-стрит…

Леонора от удивления широко раскрыла глаза, тогда как Кит нахмурилась и забарабанила пальцами по подлокотнику кресла. А кто еще там живет?

— Завтра должна приехать его кузина — вдова с двумя дочерьми, десяти и двенадцати лет.

Лицо Леоноры просветлело.

— Это уже был бы явный… — начала она, глядя на Кит, но затем перевела взгляд на Алисию и поморщилась: — Я хотела сказать «прогресс», имея в виду, что хотя дом виконта, безусловно, весьма надежное место, однако переезд на Аппер-Брук-стрит ввергнет вас в самый водоворот светской жизни. Такой поступок будет говорить сам за себя.

— Верно, — согласилась Кит. — А учитывая, что А. К. является человеком весьма искушенным, он сразу поймет смысл этого поступка. — Кит внимательно оглядела Алисию своими светло-голубыми глазами. — Я прекрасно знаю Торрингтон-Хаус, ведь Джек и Тони — старинные друзья. Это огромная усадьба, и сейчас в ней живет только один Тони — представляете, болтается в этом доме, как горошина в огромном котле. При всем при том в доме содержится полный штат прислуги: Тони никогда не мог себя заставить кого-то уволить, хотя для трех горничных в жилище холостяка вряд ли можно найти достаточно работы. Что касается его дворецкого Хангерфорда, то он, я думаю, с энтузиазмом отнесется к перспективе видеть полный дом людей, так как снова получит возможность применения своих недюжинных организаторских способностей.

— Да, предложение виконта выглядит чрезвычайно заманчивым, — Леонора задумчиво кивнула, — к тому же оно, по-моему, вполне устроит всех ваших близких.

Алисия пристально всматривалась в выражение их лиц, но не нашла и намека на то, что в ее возможном переезде в Торрингтон-Хаус эти дамы видели что-то хоть в малейшей степени неприемлемое с точки зрения общественной морали. Наконец она не выдержала и спросила напрямую:

— Так вы не думаете, что мой переезд туда сочтут скандальным?

Леонора откинулась в кресле, явно захваченная этим вопросом врасплох.

— Если в доме будет жить его кузина, то я не вижу никаких причин, по которым кто-то стал бы осуждать ваш переезд. — Она взглянула на Кит, и та кивнула в знак согласия. Затем они обе посмотрели на Алисию.

— Я поняла. Благодарю вас. — Алисия испытала настоящее облегчение.

Тут, словно струя свежего воздуха, в комнату впорхнула Адриана в белом с голубыми вкраплениями кисейном платье с оборками.

— Вы готовы? — спросила она.

Дамы, сидевшие в гостиной, быстро поднялись и всей компанией дружно отправились к леди Мотт.

Как ему удалось так долго держать язык за зубами, Тони и сам точно не знал, однако весь вечер он не проронил ни слова па волновавшую его тему.

Первой его молчание нарушила Кит — она подошла к нему в гостиной у леди Хамфри и пригласила его на вальс. Когда он бросил взгляд на Алисию, та лишь махнула рукой, продолжая беспечно беседовать с гостями.

Тони неохотно последовал за Кит.

— Задание выполнено, — доложила она, как только они закружились в танце, — и, должна тебе сказать, я действовала чрезвычайно тонко. Мне не пришлось даже заводить об этом речь: Алисия сама начала разговор, и нам с Леонорой осталось только убедить ее в том, что это превосходная идея. — Киту улыбнулась, а затем уже серьезно прибавила: — Так что теперь, если Джек будет в чем-нибудь мне перечить, помни — ты мой должник.

Тони не менее серьезно кивнул. Он решил не говорить, что скорее всего встанет в этом случае на сторону Джека.

— И как миссис Каррингтон восприняла это предложение? Кит внезапно замялась.

— По-моему, главным образом ее беспокоит, как бы такой поступок не сочли нарушением правил приличия. Впрочем, она действует более или менее самостоятельно, и у нее нет наставницы, а значит, ее сопротивление не будет слишком упорным.

— Что ж, будем надеяться на лучшее…

Больше они к этой теме не возвращались. Завершив танец, они подвел Кит к мужу.

Джек бросил в его сторону многозначительный взгляд:

— Я сегодня заскочу еще в одно местечко — то самое. Если узнаю что-то важное, завтра сам тебя найду. — Он произнес это очень тихим голосом, обращаясь исключительно к Тони, однако Кит не только услышала его слова, но и уловила их скрытый смысл.

— В какое еще местечко? И что ты там узнаешь?

Джек взглянул в проницательные глаза жены и попытался ее успокоить:

— Ничего особенного, просто у нас есть одно небольшое дельце.

— Вот как? А что за дельце? — с милой улыбкой поинтересовалась Кит. — Уж не А. К. ли?

— Ш-ш! — Джек испуганно оглянулся, но, к счастью, в этот момент рядом с ними никого не было.

Кит увидела, что попала в точку, и тут же перешла в наступление, уперев пальчик прямо в грудь мужа.

— Если ты хочешь вечером пойти куда-то один, то сначала пообещай мне, что будешь рассказывать обо всем не только Тони, но и всем нам тоже.

Джек сердито нахмурился и взял жену за руку.

— Скоро ты и так все узнаешь.

Кит насмешливо сверкнула глазами в ответ:

— Когда ты милостиво соизволишь удостоить нас своим вниманием? Покорнейше благодарю — я все же предпочитаю сама устанавливать время и место для твоих откровений.

Услышав это, Тони едва не поперхнулся; он не забыл, как в первые годы их брака Джек отказался посвятить Кит в одну похожую историю. Кит, как видно, об этом тоже не забыла, да и Джек, судя по печальному выражению его лица, наверняка помнил этот случай.

Джек обратился к Тони, ища у него поддержки, но Кит отреагировала немедленно:

— К виконту обращаться бесполезно: он наш с Леонорой должник. Очень большой должник. — В ее глазах читалась угроза устроить ему сцену, если он не уступит.

Тони со вздохом посмотрел на приятеля:

— Я хотел предложить тебе встретиться в клубе… но так и быть, пусть местом встречи будет моя библиотека, В котором часу?

Джек хмыкнул:

— Если я что-нибудь выясню, то сразу же утром пришлю тебе записку. После этого Кит улыбнулась им обоим лучезарной улыбкой:

— Вот видите — это совсем не больно! Джек в ответ только махнул рукой, а Тони постарался сдержать ухмылку. Он еще немного поболтал с ними, а затем ушел к Алисии, которая стояла рядом с кружком поклонников своей сестры.

Впрочем, кружок этот заметно редел; все больше молодых людей, рассчитывавших на внимание Адрианы и претендовавших на ее руку, стали замечать взгляды, которыми она обменивалась с Джеффри: в результате они отправлялись искать другую кандидатуру для ухаживаний. Пожалуй, единственным, кто не замечал этого факта, оставался сэр Фредди Кодел.

Подойдя ближе, Токи с удивлением подумал о том, что сэр Фредди все еще не потерял надежды — возможно, он хотел сначала дать Адриане время освоиться в свете, а потом уже сделать ей предложение, или же просто использовал ее общество в качестве предлога для того, чтобы уклониться от общения с другими возможными претендентками. Если он еще ни словом не обмолвился о своих намерениях… Впрочем, они с Джеффри принадлежали к поколению более прямолинейных людей.

Увидев Тони, сэр Фредди, беседовавший в этот момент с Алисией, снисходительно улыбнулся, извинился и ушел, оставив их наедине.

Когда Тони взял Алисию за руку и предложил немного пройтись по залу, она сразу согласилась. Скрыться от любопытных глаз им было невозможно, так как недавние события все еще были у всех на устах, и Тони, с досадой вспомнив об истинной цели их сегодняшнего визита, подвел Алисию к очередной леди, с нетерпением ожидавшей возможности поболтать с ней.

На балу у Ательстанов они встретили его крестную. Посадив Алисию на стул рядом с ней, Тони сквозь плотную толпу гостей отправился за прохладительными напитками.

Алисия проводила его взглядом, затем собралась с духом и обратилась к леди Эмери:

— Надеюсь, вы не сочтете меня чересчур дерзкой, мадам, но мне очень нужен совет… а поскольку вопрос этот непосредственно касается лорда Торрингтона… Они с леди Эмери были одни, и услышать их никто не мог, а другого такого случая узнать мнение единственного во всем Лондоне человека, так близко к сердцу принимающего интересы Тони, у нее могло и не оказаться.

Леди Эмери не спеша повернулась к Алисии и приветливо улыбнулась. Затем, крепко сжав ее руку, она ответила:

— Моя дорогая, я буду счастлива помочь вам всем, чем смогу. Приготовившись к тому, что в следующую минуту она может увидеть совсем другую реакцию, Алисия призналась:

— Виконт попросил меня вместе со всей моей семьей переехать в его дом на Аппер-Брук-стрит — там вскоре также должна остановиться со своими двумя дочерьми его кузина, вдова…

Леди Эмери задумчиво посмотрела куда-то вдаль.

— Ну что ж, прекрасно. Да, я, конечно, понимаю, что так будет гораздо удобнее, особенно для него — после всей этой недавней шумихи… — В ее глазах вспыхнули веселые искорки, но, увидев тревогу на лице Алисии, она сразу же перешла на серьезный тон: — Неужели вам так уж этого не хочется? Разве переезд на Аппер-Брук-стрит представляет какие-то трудности? Алисия растерянно смотрела в чистые, искренние глаза леди Эмери.

— Да… То есть… — Она вздохнула. — Я просто не хочу давать пищу для всевозможных слухов, чтобы как-нибудь случайно не навредить имени или положению лорда Торрингтона.

Беспокойство на лице леди Эмери сменилось улыбкой, и она погладила Алисию по руке:

— Очень хорошо, что вы думаете о таких вещах, моя дорогая; это вызывает уважение. Однако в данном случае, уверяю вас, вам совершенно не о чем беспокоиться. Свет к таким вещам относится с полным пониманием. Так что, — бодро заключила почтенная матрона, — при сложившихся обстоятельствах ваш переезд на Аппер-Брук-стрит не повлечет за собой никаких отрицательных последствий.

Уверенность, с которой это говорилось, окончательно успокоила Алисию; она почувствовала себя так, будто непомерная тяжесть свалилась у нее с плеч. По-видимому, ей все же придется смириться — ведь абсолютно все утверждали, что это единственно разумный выход. Тем не менее она так ничего и не сказала Тони, когда он вернулся к ним, неся бокалы с шампанским.

Наконец и этот долгий вечер подошел к своему финалу, и все разъехались по домам. Джеффри, как обычно, проводил их до дверей, а виконт остался у Алисии.

Они не спеша разделись; Алисия ждала, что Тони еще раз повторит свое предложение, но он молчал.

Только уже в постели, после долгих колебаний, он наконец спросил:

— Ты все еще не решила? — В его голосе не было ни раздражения, ни недовольства.

— Пока что нет. — Услышав его вздох, она прибавила: — Отложим этот вопрос до утра.

Однако утром Алисия, проснувшись, обнаружила, что Тони рядом с ней уже нет. Целых полчаса она лежала, глядя вверх, потом нехотя поднялась, умылась, оделась и, приведя в порядок волосы, спустилась вниз.

Остановившись в дверях гостиной, которая служила им столовой, Алисия нисколько не удивилась, увидев за столом Тони.

Дети при ее появлении радостно закричали; Тони же обернулся и встал, а когда она поздоровалась с ним, ответил ей без тени смущения и тут же порекомендовал отведать немного кеджери. Алисия налила себе чаю, затем подошла к буфету и, положив на тарелку немного еды, спокойно вернулась за стол, все время слыша за спиной непрекращающийся шепот братьев. Поблагодарив Маггса, услужливо придержавшего ее стул, она взяла вилку и подняла голову, окидывая взглядом обращенные к ней лица всех сидящих за столом.

— Что ж, будь по-вашему, — вздохнула она. — Мы переезжаем в Торрингтон-Хаус.

Адриана просияла, а мальчики издали радостный клич. Алисия опустила глаза на стоявшую перед ней тарелку, ткнула пару раз вилкой в кеджери и прибавила:

— Но это произойдет лишь тогда, когда кузина лорда Торрингтона будет готова нас там принять.

Радостные крики не только не прекратились, но возобновились с новой силой, а затем очень быстро сменились взволнованными рассуждениями о планах на будущее. Алисия исподволь посмотрела на Тони, но он был не настолько глуп, чтобы открыто выражать свое удовольствие. Слегка наклонив голову, он сказал:

— Как только Миранда отдохнет с дороги и будет готова встретить вас, я немедленно дам вам знать.

Зная кузину, он мог с уверенностью сказать, что это про изойдет минут через десять после ее приезда.

Глава 17

Все случилось точно так, как он и предполагал: Миранда просто сгорала от желания познакомиться с женщиной, которая наконец-то сумела поймать его в свои сети.

Это была добродушная, обаятельная леди; ранняя смерть мужа стала для нее большим горем.

— Хотя я сильно сомневаюсь в том, что это у вас навсегда, — проговорила она, обращаясь к стоящему у камина Тони, — но мне просто не терпится поскорее познакомиться со столь загадочной вдовой. Она, конечно же, сногсшибательная красавица, не так ли?

Тони с притворной строгостью взглянул на нее.

— Надеюсь, ты будешь вести себя прилично, — полушутя, полусерьезно заметил он. — Более того — ты не будешь потчевать Алисию историями из моей юности…

Миранда расхохоталась:

— Ну вот, испакостил мне все удовольствие!

Часы на каминной полке пробили двенадцать раз, и Тони поспешно повернулся к выходу.

— Пойду сообщу ей о твоем огромном желании поскорее с ней познакомиться.

У дверей он остановился и, обернувшись, прибавил:

— Только не забудь — официально вопрос о браке мы с ней еще не обсуждали.

Эта длинная фраза означала всего лишь, что Алисия еще не дала своего согласия.

Миранда посмотрела на кузена с некоторым удивлением и не без иронии ответила:

— Не волнуйся — я не испорчу тебе игру.

Тони расположился посреди холла, а вокруг кипела бурная деятельность: атмосфера, царившая в доме на Уэйвертон-стрит, в этот момент чем-то напоминала ад кромешный. На голом кафельном полу лежали корзины с вещами, а зеленая дверь в гостиную была распахнута настежь; повсюду стоял неумолкающий гул. По лестнице взад-вперед бегали мальчишки, перекрикиваясь друг с другом: они таскали вниз книги и игрушки, одежду и обувь — и с радостными возгласами сваливали все это в упомянутые корзины, останавливаясь на секунду, чтобы передохнуть, а затем снова направляясь наверх.

Сквозь распахнутую дверь столовой Тони видел, как кухарка со старой няней Фитчет тщательно упаковывают стеклянную посуду. Затем какой-то звук привлек его внимание к балкону, и он посмотрел туда: по лестнице, с тяжелым сундуком на плечах, медленно спускался Маггс.

— Сумасшедший дом, честное слово! — Маггс поставил сундук на пол возле корзин с одеждой. — Это чем-то напоминает поездки вашей матери.

— Боже упаси! — испуганно пробормотал Тони. — А где же миссис Каррингтон?

— У себя в комнате, собирает вещи. — Маггс посторонился, давая дорогу детям, которые в очередной раз с гиканьем пронеслись мимо. — По-моему, сама она уже почти собралась, но сказала, что поможет этим трем чертенятами побыстрее управиться.

Мальчики, услышав эти слова, заулыбались.

— Если я увезу с собой вашу сестру, вы сами сможете собраться?

Дэвид и Гарри переглянулись и бодро закивали головами. — Неплохая мысль, — глубокомысленно произнес Гарри. — Наконец-то она не будет стоять у нас над душой!

Один Мэтью выглядел довольно растерянным. Маггс неторопливо подошел к нему и протянул руку:

— Давай я помогу. Мы быстро соберем все вещи, а миссис Каррингтон тем временем успеет познакомиться с миссис Олторп и убедится, что все готово к вашему приезду. Ну как?

Мэтью кивнул и взял Маггса за руку.

— Так мы приедем чуть позже? — спросил Маггс, глядя на Тони. Тони присел на корточки и взял Мэтью за другую руку:

— Я пришлю за вами свою карету, как только мы окажемся дома. Все вещи взять сразу не удастся — их мы перевезем потом. Зато вы в результате окажетесь у меня в доме гораздо раньше.

— Ура! — закричали Гарри с Дэвидом и снова побежали наверх. Мэтью бросился вслед за ними, а Маггс замыкал процессию.

Дождавшись, когда они скроются в глубине коридора, Тони поднялся к Алисии. Она в это время склонилась над какой-то коробкой, стоявшей возле кровати, но при его появлении выпрямилась и негромко вздохнула.

— Ты готова? — весело спросил Тони.

— Да. — Алисия обвела взглядом комнату. — Думаю, здесь я уже закончила.

— Ну вот и отлично! — Тони обнял ее и крепко поцеловал. Алисия тут же попыталась освободиться.

— Что такое? — притворно удивился Тони.

— Мальчики! — Она выглянула из-за его плеча и посмотрела на дверь, но там никого не было.

Тони бросил на нее насмешливый взгляд:

— Я пришел за тобой, чтобы отвезти тебя к себе и поскорее познакомить с Мирандой. Она уверяет, что очень ждет этого.

— Как, уже? — Алисия еще раз окинула взглядом комнату. — Но мальчики — они, кажется, еще не готовы, и потом…

— Не волнуйся, дети сами управятся. Маггс взялся присмотреть за ними, да и Дженкинс, остается здесь, и Фитчет с Адрианой: Так что, — пристально взглянув ей в глаза, заключил он, — у тебя нет причин отказываться. Как только мы приедем на Алпер-Брук-стрит, я сразу же отправлю за ними свою карету.

— Но ведь… — попыталась было возразить Алисия, но Тони ее тут же перебил:

— И не забудь, что вечером нас еще ждет множество мероприятий. Тебе нужно успеть устроиться, чтобы в два часа быть в библиотеке. Джек прислал сообщение — он нашел именно то, что искал. Или ты уже передумала и не хочешь присутствовать на нашей встрече? — При этих словах Тони вопросительно посмотрел на нее с абсолютно невинным выражением лица.

— Разумеется, хочу, — ответила она, сверкнув глазами. Тони понимающе кивнул:

— Потом мы должны быть на обеде у леди Мартиндейл, затем побывать еще на двух балах — так что через несколько часов нам снова придется выезжать в свет. Думаю, ты захочешь осмотреть свои комнаты, чтобы до приезда остальных можно было успеть что-то изменить, если это понадобится.

Алисия внимательно посмотрела на Тони, отлично понимая, что на этот раз виконт от своей линии не отступит. Что ж, может быть, он и прав…

— У твоей кузины только две дочери? — уточнила она. Тони утвердительно кивнул, затем взял ее за локоть и повел к дверям.

— Если ты боишься, что проделки мальчишек приведут Миранду в ужас, то могу тебя успокоить: она сама была отъявленным сорванцом. Мы с ней почти все детство провели вместе, так что теперь она лишь окажется в своей стихии; кстати сказать, ее дочери тоже. Если я хоть что-то смыслю в людях, то они еще дадут фору твоим трем сорванцам.

Только тут Алисия заметила, что они уже приблизились к лестнице.

— Сначала я хочу поговорить с кухаркой и Фитчет!

Тони уступил, но не отставал от нее ни на шаг. Когда они наконец снова вернулись в холл, он помог ей надеть лежавшую на стуле шубку, взял ее за руку, и они, закрыв за собой дверь, вышли из дома и сели в двухколесный экипаж, ожидавший их неподалеку. Тони попросил кучера отдать ему вожжи и тронул лошадей.

Через некоторое время Тони заметил, что Алисия нервничает. Он немного придержал гнедых, и они перешли на спокойную рысь.

— Не бойся, — успокоил он ее, — они не понесут.

— Не в этом дело.;. — Алисия поежилась. — Просто я… редко ездила, сидя так близко к лошадям. Они ведь очень сильные, да?

— Да, но вожжи в моих руках.

Подумав немного, она уже спокойнее заметила:

— Раньше ты никуда меня сам не возил.

— Это потому, что раньше не было такой необходимости. — На самом деле ему просто захотелось побыть с ней наедине, чтобы рядом не было ни родных, ни слуг — только он и она. К счастью, Алисия не стала больше задавать никаких вопросов, а погрузилась в созерцание проносившихся мимо них пейзажей Мейфэра.

Когда они прибыли на Аппер-Брук-стрит, все было так, как и хотел Тони: Хангерфорд отворил им дверь, и Тони торжественно ввел ее в дом.

Алисия, улыбнувшись, приветливо кивнула дворецкому и, оглядевшись вокруг, остановилась в нерешительности. Хангерфорд незаметно отступил в тень. Ни лакея, ни прочей прислуги в холле не было, так что никто не нарушал этого знаменательного момента, лишь Тони с любопытством наблюдал, какова будет ее реакция.

Оглядевшись еще раз, Алисия почувствовала, что он застыл в ожидании, и улыбнулась ему:

— Вовсе не так страшно, как я думала, и… очень уютно. — Было видно, что Алисия начинает испытывать удовольствие от своего нового жилища.

Тони взял ее за руку и представил ей своего дворецкого:

— Это Хангерфорд — после меня он здесь самый главный. Хангерфорд подошел и отвесил низкий поклон:

— К вашим услугам, мадам. Если вам что-нибудь понадобится, я всегда в вашем распоряжении…

— Большое спасибо. — Алисия благодарно кивнула, и тогда Тони жестом указал ей на дверь в гостиную:

— Нашей экономке миссис Суизинс я вас представлю позже. Она покажет вам комнаты, которые для вас приготовили. А сейчас пойдемте познакомимся с Мирандой.

Алисия весьма охотно последовала за ним. Войдя в гостиную, она снова поразилась тому, какая теплая атмосфера царила в доме. Мебель, хотя и не новая, не производила мрачного впечатления; все вещи были старинные, но ухоженные, а ковры и парчовая обивка богатой расцветки явно несли на себе печать прошлого века, когда уют и комфорт ценились не меньше, чем роскошь, а удовольствия и развлечения составляли лишь часть повседневной жизни. Век изысканных наслаждений, но вместе с тем век душевной теплоты и простоты.

С этой обстановкой вполне гармонировала светлоглазая леди, сидевшая на стуле у камина. Она поднялась, сделала шаг вперед и, улыбаясь, протянула руки навстречу Алисии.

— Моя дорогая миссис Каррингтон, вы позволите мне вас называть по имени? Я — Миранда, как Тони вам уже, наверное, сказал. Добро пожаловать в Торрингтон-Хаус, и пусть ваше пребывание здесь будет долгим и приятным.

У Миранды была обезоруживающая улыбка; в ее голубых глазах светился искрометный юмор. Алисия подала ей руку и улыбнулась в ответ:

— Благодарю вас. Надеюсь, наш неожиданный десант не доставит вам слишком больших неудобств?

— О, мне — нет, а Хангерфорд со своим персоналом, кажется, вообще не боится никаких неудобств, так как блестяще справляется со своими обязанностями. — Тут Миранда выразительно посмотрела на Тони. — Дорогой кузен, ты можешь быть свободен: нам надо переговорить, и твое присутствие здесь вовсе не обязательно. С миссис Суизинс я познакомлю Алисию сама.

Алисия едва удержалась от смеха, в то время, как Тони недовольно взглянул на Миранду.

— Я пошлю экипаж за остальными членами вашей семьи, — заявил он.

— Благодарю вас! — Алисия улыбнулась ему, и после некоторых колебаний он с явной неохотой оставил их одних.

— А теперь, — на лице Миранды появилось выражение любопытства, — вы должны рассказать мне поподробнее о своей семье. Тони сказал только, что у вас есть три брата и сестра… — Миранда жестом пригласила Алисию сесть.

Опустившись в мягкое удобное кресло, Алисия сразу почувствовала себя в полной безопасности. Встретив устремленный на нее выжидательный взгляд Миранды, она улыбнулась и постаралась собраться с мыслями.

Когда Хангерфорд принес поднос с чаем, они с Мирандой уже перешли от общих знакомых и друзей к последним веяниям моды. У них оказалось много общего, помимо мнимого вдовства Алисии: семья, деревенские увлечения, хозяйственные заботы и всевозможные светские условности.

Затем Миранда позвала дочерей, которые поприветствовали Алисию реверансом и стали вежливо расспрашивать ее о братьях. Алисия с легкой душой отвечала на их вопросы: девочки были настоящими юными леди, хорошо воспитанными, благородными и уверенными в себе, но не слащавыми и не застенчивыми. Они, несомненно, сумеют поладить с ее братьями, решила Алисия.

Затем ее повели знакомиться с экономкой и осматривать приготовленные комнаты. Представив Алисии миссис Суизинс, Миранда отошла на задний план, давая возможность экономке — женщине солидного возраста и весьма импозантной наружности — самой провести экскурсию по дому.

— Мы решили, что вашим братьям будет удобнее здесь. — Миссис Суизинс провела гостью в классную комнату и указала на двери смежных с ней помещений. — Там три кровати в большой комнате и две в следующей, так что они могут спать вместе или, если захотят, раздельно.

— Вообще-то они привыкли спать вместе, — с некоторой неуверенностью сказала Алисия, — но Дэвиду уже двенадцать лет…

Миссис Суизинс с пониманием кивнула:

— Пусть они сами решат, как для них лучше.

Затем Алисия осмотрела помещения, приготовленные для Фитчет и Дженкинса.

— Комнаты слуг расположены неподалеку, на тот случай, если детям вдруг что-нибудь понадобится, — объяснила миссис Суизинс и, сделав легкий взмах рукой, направилась дальше.

Комнаты второго этажа, которые предназначались для нее и для Адрианы, наполнили Алисию не то чтобы удивлением — она уже ожидала чего-то в этом роде, — но странным чувством, будто она попала в какую-то сказку или, вернее сказать, в царство грез.

Ее комната располагалась в центральной части дома, прямо над огромным бальным залом и выходила окнами в сад. Она была очень просторной: у камина стояли два кресла, у стены с рядом больших окон — изысканный секретер, гигантский гардероб и громадная кровать, покрытая расшитыми шелковыми покрывалами.

— Хозяин предупредил меня, что горничной с вами нет, и я выделила для вас Берту. — При этом миссис Суизинс сделала знак молодой девушке, которая тут же подошла к ним и сделала книксен. — Она позаботится о вашем гардеробе и всем, что будет необходимо. Алисия с некоторым смущением улыбнулась Берте: у нее никогда не было горничной, только старая няня, а это совсем не одно и то же.

— Все ваши платья я повесила в гардероб, мадам. — Голос у Берты был бархатный, а легкий акцент выдавал ее деревенское происхождение. Подняв глаза на Алисию, она робко прибавила: — Ваши наряды такие красивые…

— Спасибо, Берта. — Алисия на мгновение задумалась. — Сегодня мне понадобится твоя помощь — вечером мы должны присутствовать на званом обеде, а затем еще на двух балах. — О! — Миранда немедленно навострила уши; — Что я слышу! Так, значит, Тони шатается по светским вечеринкам? Что же будет дальше? Ты должна мне все рассказать! Алисия невольно рассмеялась. Поблагодарив миссис Суизинс, она повернулась к Миранде, и они спустились вниз. Остальные новоселы прибыли уже к обеду. Выйдя из комнаты, которая, по мнению Алисии, очень подходила для библиотеки, Тони присоединился к царившей в холле суматохе, а затем повел всю большую семью в столовую, где их уже ждала Миранда со своими дочерьми.

Чтобы не создавать при знакомстве детей друг с Другом трудную ситуацию, возможная неловкость была предотвращена своевременной подачей блюд. Быстро рассевшись по местам, как им было указано, мальчики и девочки поначалу вели себя примерно и на вопросы отвечали очень вежливо. Однако длилось это недолго — до тех пор, пока не открыли блюдо с: сосисками; после этого, оказавшись перед необходимостью постоянно просить друг друга передать то или иное блюдо, мальчики, беспокоясь в первую очередь о том, чтобы поскорее набить желудок, тут же забыли о всякой сдержанности.

Маргарет и Констанс — симпатичные юные леди с длинными белокурыми волосами, заплетенными в косички, — вели себя за столом очень спокойно, словно не замечая присутствия мальчишек. Это настолько подстегнуло интерес Дэвида и Гарри, что они предложили им пойти в парк и вместе запустить бумажного змея.

Девочки переглянулись и сразу согласились, и тут же три пары глаз устремили взгляд в один конец стола, к Алисии, а две пары — в другой, к Миранде. Получив разрешение, дети дружно выскочили из-за стола и шумной толпой направились к выходу, а затем — вместе с Маггсом и Дженкинсом — на свежий воздух, в парк.

— Кажется, — сказала Миранда, проводив их взглядом, — знакомство прошло успешно.

— А разве могло быть иначе? — Небрежно пожав плечами, Тони неожиданно нахмурился и уже серьезно обратился к дамам: — После обеда мы собираем в библиотеке военный совет, чтобы обсудить ситуацию с поиском А. К.

У Миранды загорелись глаза.

— Это секретное собрание, — спросила она, — или мне тоже можно в нем поучаствовать?

— В общем, — Тони покрутил головой, — это, наверное, было бы неплохо.

Он поднялся и предложил дамам пройти в холл. Хангерфорд открыл дверь и. впустил вновь прибывших гостей — членов клуба «Бастион».

Пока Тони здоровался с ними, Миранда растерянно пробормотала:

— Ты ничего не говорил об их приходе. Ну и кто же они такие?

Несколько минут ушло на представление присутствующих друг другу: к тому времени как раз подоспели Тристан с Леонорой, Джеффри и, самое главное, Джек Хендон с Кит. Когда все расселись поудобнее, весьма немаленькая библиотека стала казаться тесной.

Через некоторое время снаружи снова раздался стук. Когда дверь открылась, все услышали чей-то низкий голос — однако это не был голос Хангерфорда. Еще через секунду в комнату вошел Чарлз. Увидев огромное множество устремленных на него глаз, он, вскинув брови, с удивлением спросил:

— Неужели я опоздал?

— Вовсе нет. А я-то думал, ты все еще в отъезде… — Тони указал ему на стул.

— К счастью, я уже здесь. — Чарлз пододвинул стул и сел. — Просто съездил в Суррей с сестрами, невестками и со своей дорогой мамой, а вернулся… — Чарлз посмотрел на часы, — два часа назад. Увы, на Бедфорд-сквер сложилась такая тяжелая обстановка, что я не выдержал и сбежал в клуб, где Гасторп сообщил мне о вашем собрании… — Чарлз окинул присутствующих пронзительным взглядом своих темных глаз и с хищной улыбкой произнес: — Итак, что у нас на повестке дня?

Впрочем, на лицах участников совета не так уж трудно было разглядеть нетерпение, желание, решимость поскорее вывести на чистую воду коварного А. К. В данный момент пять женщин и восемь мужчин представляли собой весьма сплоченную группу людей, объединенных общей целью.

— Ну и что же ты узнал? — обратился Тони к Джеку Хендону.

— Я раздобыл кое-какую информацию у Ллойда — правда, это не так много, как мне хотелось бы. У них есть ночной сторож, который каждые полчаса делает обход: вот почему я рискнул просидеть там только три обхода — каждый раз, когда он приближался, мне приходилось гасить свет, а без света я не мог сделать копии транспортных накладных. — Джек достал из внутреннего кармана пальто пачку бумаг. — Я успел переписать подробно документацию всего лишь шести кораблей, и тем не менее… — Джек быстро раздал бумаги мужчинам: три листа — сидевшим от него слева, три — сидевшим справа; дамам, расположившимся напротив камина, пришлось, сдерживая свое любопытство, подождать, пока мужчины ознакомятся с документами и передадут им. — Как видите, — подытожил Джек, — нет такого груза, который был бы общим для всех шести кораблей. Не знаю, что это нам дает. По правде сказать, я предполагал, что у них все же должно быть нечто, что их объединяет.

Мужчины, нахмурившись, смотрели на бумаги, которые в этот момент находились в руках женщин.

— Почему ты выбрал для проверки именно эти корабли? — поинтересовался Кристиан.

— Потому что все они пропали в период между 1812 и 1815 годами. — Джек пожал плечами. — Тогда я думал, что это самый полезный вариант, но теперь мне кажется, что в этом деле ключевое звено со временем меняется: сначала было одно, потом что-то другое…

Джарвис Трегарт склонился над бумагами, разложенными на небольшом столике.

— Неужели у них на борту действительно не было ничего этакого, ни одной зацепки?

Кит, Алисия и Леонора отрицательно покачали головами. Неожиданно Алисия ткнула пальцем в один из значившихся в списке видов товара:

— Три сотни локтей тончайшего муслина. Вспомните, как дорого стоил тогда муслин! Сейчас цены значительно ниже, но когда ввезли эту партию, Она, должно быть, стоила целое состояние.

— Хм! — задумчиво произнесла Леонора, изучая накладную. — Я как-то об этом не подумала… Все тогда жаловались на дороговизну, но все равно платили. А ведь причиной этого, надо полагать, и в самом деле была война…

— Спрос и предложение, — уверенно сказала Кит. Тихие голоса женщин звучали контрапунктом к рокоту мужских басов. — Джек говорит, что преуспевают те купцы, которые лучше всего удовлетворяют спрос.

— Верно, — вставила Миранда, — а во время войны спрос есть всегда. Все, что ввозилось из-за границы, было по определению дорого. Вспомнить хотя бы цены на шелк…

— Не говоря уже о чае и кофе. — Алисия указала еще на один пункт в накладной.

— Да, пожалуй, — согласилась Миранда, и остальные тоже согласно кивнули. — Все это сделалось ужасно дорогим.

В воздухе повисла пауза. Все переглянулись друг с другом и снова посмотрели в накладные.

— А вам не кажется, что… — начала Адриана, и все пять женщин склонились над столом, пока мужчины продолжали высказывать предположения и оценки, пытаясь нащупать какую-нибудь нить.

— Есть! — внезапно выпрямившись, воскликнула Алисия и торжествующе указала на один и тот же товар, перевозимый всеми шестью кораблями. — Чай и кофе!

— Ну, конечно же! — Кит схватила листки бумаги и стала проверять их один за другим.

— Точно! — Леонора довольно потерла руки. Тони, Тристан и Джек переглянулись в недоумении.

— Кажется, вы что-то обнаружили? — небрежно поинтересовался Тристан.

— Общий груз, — гордо ответила Алисия. — Тысяча фунтов отборного чая из Ассама. Она передала листок Тони и взяла другой:

— А здесь — три сотни фунтов отборнейших кофейных зерен из Колумбии.

— Значит, — заключила Кит, опершись рукой о спинку стула, — иногда это был кофе, иногда чай: первый — из Вест-Индии, второй — с Востока.

— Однако очень часто и тот и другой груз принадлежал одним и тем же купцам, — подытожила Леонора, когда бумаги снова обошли всех по кругу. — Он не обязательно продавался в одних и тех же магазинах, но, как правило, это был один и тот же поставщик.

— Какой поставщик? — спросил Кристиан. Дамы переглянулись.

— Их очень много, я думаю, — ответила Миранда. — Это слишком выгодное занятие, чтобы кто-то остался в стороне.

— Но важнее всего здесь цена, — решила Алисия. — Достать хорошие кофе и чай всегда очень трудно — в страну их завозят явно недостаточно, даже сейчас. Как справедливо заметила Кит, это вопрос спроса и предложения, так что цены всегда остаются высокими.

— На высококачественный товар, — подчеркнула Адриана.

— Верно, — кивнула Кит. — И вполне возможно, что именно таким способом А. К. зарабатывал свои деньги. Во время войны — как раз между 1812 и 1815 годами — цены на чай и кофе хорошего качества очень сильно колебались. Они были всегда высокими, но порой достигали просто-таки астрономических высот.

— Еще бы! — подхватила Леонора. — Вы мужчины, неизменно требуете на завтрак свой кофе, а мы, женщины, конечно же, должны подавать чай на вечеринках: иначе общество нас просто не поймет.

На некоторое время все замолчали, причем во время паузы мужчины удивленно смотрели на женщин.

— Вы хотите сказать, — Чарлз устремил в сторону дам пристальный взгляд, — что во время войны цены на чай и кофе часто взлетали — сильно взлетали — из-за внезапного сокращения поставок?

Женщины — все как одна — решительно закивали.

— Но только лишь поставок товара высшего качества, не забывайте об этом, — уточнила Миранда. — То есть чай и кофе наилучшего качества присутствуют в каждой из этих накладных? По крайней мере либо то, либо другое?

Дамы снова закивали.

— По-видимому, — заключила Алисия, — это единственное, что их объединяет: так сказать, связующее звено…

— И выкуп за него мы платили своими завтраками, — подытожил Джарвис, еще раз просматривая бумаги. — Как ни грустно об этом думать, но такое предположение весьма похоже на правду.

— Два корабля плыли из Вест-Индии с кофе, а остальные четыре перевозили из Ост-Индии чай, — сообщил Тристан, заглядывая Джарвису через плечо.

— Кстати, к вопросу о ценах… — Джек вопросительно посмотрел на жену. — С каким повышением мы имеем дело в этом случае: двукратным, трехкратным?

— На качественный кофе? — уточнила Кит, переглядываясь с Алисией и Леонорой. — Я бы сказала, практически с неограниченным повышением: от десяти — до пятидесятикратного по сравнению с обычными ценами.

— А на чай, — прибавила Миранда, — рост цен вполне мог достигнуть десяти — и тридцатикратного уровня по отношению к довоенному, когда они и так уже были достаточно высоки.

— И насколько же высоки? — поинтересовался Тристан. Этот вопрос заставил дам обиженно поджать губы, но когда они назвали конкретные цифры, мужчины побелели.

— Бог ты мой! — воскликнул Чарлз, быстро произведя в уме расчеты. — Да это же просто…

— Уйма денег! — прорычал Джек.

— Баснословная прибыль! — подтвердил Джарвис.

— Прекрасная причина для того, чтобы возникло желание в критический момент создать перебои со снабжением. — Тони устремил на женщин испытующий взгляд. — В таком случае человеком, оставшимся в выигрыше…

— Должен быть купец, который благополучно ввез в страну партию чая или кофе как раз перед тем, как возникли перебои. — Эти слова Джек произнес с таким знанием дела, что Тони удивленно посмотрел на него:

— Значит, перед тем?

— Ну да, — кивнул Джек. — Когда корабль с ожидаемым грузом не прибывает в порт, в доках и пакгаузах сразу об этом узнают, и все купцы немедленно увеличивают цены на оставшиеся у них запасы соответствующих товаров. Это абсолютно достоверный факт.

— Ладно… — Тони подождал, пока все рассядутся по местам и успокоятся. — Если предположить, что ключом к разгадке являются чай и кофе, как мы теперь поступим?

— Прежде всего проверим путевые листы остальных десяти кораблей, которые, как мы знаем, пропали из-за переданной Раскином информации. — Джек посмотрел на Тони. — Теперь, когда нам известно, что надо искать, мы вдвоем, наверное, могли бы за один раз выяснить все, что Необходимо для завершения расследования.

Тони кивнул в знак согласия:

— Сделаем это сегодня вечером.

— А мы тем временем можем заняться купцами, специализировавшимися на торговле чаем и кофе, — решил Кристиан. — Через них мы непременно выйдем на А. К.! — Он вдруг нахмурился и обвел взглядом присутствующих. — Интересно, какого рода связь может существовать между А. К. и купцами, если нам известно, или по крайней мере мы исходим из факта, что А. К. принадлежит к высшему обществу?

— А можем ли мы считать это столь уж-бесспорным фактом? — поморщившись, возразил Чарлз. — То, что он принадлежит к нашей среде?

— Думаю, это вне всяких сомнений, — твердо произнес Тони. — Кто еще смог бы предпринять такую умелую попытку настроить общественное мнение против Алисии? Да и Далзил подтвердил, что третий раунд нападок на нее был проведен в самых престижных джентльменских клубах. Теперь вряд ли можно сомневаться в том, что А. К. принадлежит не просто к светскому, но к высшему обществу, то есть к нашему кругу.

Неожиданно в его памяти всплыло чрезвычайно яркое воспоминание, и он мрачно прибавил:

— Я даже сильно подозреваю, что видел его.

— Ты его видел?

— Когда?

Тони рассказал им о человеке, которого он заметил сквозь туманную мглу на Парк-стрит в ту далекую ночь. Каракуль? Это вещь достаточно редкая, — задумчиво сказал Джек Уорнфлит. — Стоит запомнить эту деталь, особенно если А. К. не заметил, что ты его видел.

— Это все же не дает нам ответа на последний вопрос, — напомнил Кристиан. — Какова связь между торгующими чаем и кофе купцами и джентльменом из высшего общества?

В комнате воцарилось молчание — слышно было только, как тикают часы на камине. Затем Чарлз вопросительно посмотрел на присутствующих:

— А не может ли быть так, что в этом и заключается причина убийства Раскина?

— Отчего же? — Тристан откинул со лба волосы. — В свете есть много людей, которые готовы пойти на все, лишь бы скрыть свои даже самые незначительные связи с торговлей и торговцами…

— Прибавьте к этому незаконность операций, не говоря уже о предательском характере такой деятельности, — заметил Джарвис. — Это весьма серьезный мотив для того, чтобы устранить Раскина…

— А затем, не останавливаясь уже ни перед чем, замести следы… — Тони задумчиво крутил в руках карандаш.

Все согласно закивали, и тогда Чарлз, скрестив руки на груди, подытожил:

— Так и есть: игрока мы пока увидеть не можем, но это, несомненно, его игра. А. К. напрямую связан с этим делом через кого-то из торговцев чаем и кофе.

Неожиданно Тони, почувствовав потребность сделать какое-то движение, поднялся со своего места и подошел к камину — поближе к Алисии. Опершись на каминную полку, он обвел взглядом присутствующих:

— Давайте еще раз все повторим. Итак, А. К. является компаньоном одного из купцов, импортирующих высококачественные чай и кофе. Для того чтобы повысить цены и увеличить прибыль, он начинает манипулировать поставками товара, устраивая так, что принадлежащие конкурентам суда попадают в руки к французам. — Тут Тони обернулся к Джеку Хендону: — Как он мог узнать, что надо захватить именно этот, а не другой корабль?

— Все очень просто, если сам занимаешься торговлей и вращаешься в этой среде, — пожал плечами Джек. — Купцы отлично знают друг друга, и каждый заключает контракты с одной, максимум двумя судоходными компаниями, а корабли, используемые каждой компанией, внесены в разного рода журналы, достать которые вовсе не так уж сложно… Тони понимающе откликнулся:

— Итак, он заранее знает, какие корабли надо захватить, чтобы его план сработал. От Раскина он получает информацию о том, когда каждый из этих кораблей на обратном пути выйдет из-под охраны военных судов и превратится в легко уязвимую мишень для иностранных пиратов; затем, — в голосе Тони зазвучали жесткие нотки, — А. К. подготавливает захват нужных ему кораблей, а потом спокойно сидит себе в Лондоне и подсчитывает многократно возросшие барыши от тех грузов, которые он уже доставил в порт.

Снова последовало довольно долгое молчание, и первым его прервал Чарлз:

—  — Да, так все и было. Надо установить всех купцов, торгующих чаем и кофе, а затем выяснить, у кого из них груз всегда оставался в целости и сохранности.

— После чего, — прибавил Джек Уорнфлит, — мы будем копать до тех пор, пока не откопаем А. К.

Эти грозно произнесенные слова подействовали на всех успокаивающе.

— Я могу взять на себя поиски нашего купца, если хочешь, — сказал Кристиан, поворачиваясь к Тони. — Как только мы установим наиболее вероятную кандидатуру, я сразу же дам вам знать.

Тони кивнул:

— Мы с Джеком сегодня вечером как следует проверим остальные корабли — и если вдруг окажется, что какое-то из захваченных пиратами судно не имело на борту чая и кофе, это может дать нам ключ к разгадке еще одного аспекта торговых интересов А. К.

— Правильно! — Кристиан приподнялся. — Чем больше мы сможем собрать данных о торговой деятельности А. К., тем легче нам будет вычислить его самого.

Мужчины встали; женщины тоже последовали их примеру, на ходу напоминая друг другу о предстоящей встрече вечером на балу. Когда все вышли в холл, Чарлз, задержавшись около Тони, произнес с печальным выражением во взгляде:

— Понимаешь, я бы еще мог понять, если бы мотив у А. К. был… ну, патриотическим, что ли, даже если при этом он и заблуждался. Если бы он был из тех предателей, которые искренне верят, что Англия должна проиграть войну, чтобы затем пойти по пути революционных преобразований… Но черт меня побери, если я понимаю, как англичанин мог хладнокровно отдать в руки французов, то есть отправить почти что на верную смерть, стольких английских моряков — и все это ради денег.

— Эта мысль мне и самому не дает покоя, — согласно кивнул Тони.

Наконец все стали прощаться, при этом с лиц у них не сходило выражение твердой решимости. Никто больше не сомневался, что А. К. — человека без сердца — ждет заслуженная кара.

Глава 18

— Будь осторожен!

Алисия некоторое время наблюдала, как в суете бала у леди Кармоди Кит инструктирует своего красавца мужа, а затем повернулась к стоявшему рядом с ней Тони:

— И ты, пожалуйста, тоже поосторожнее! Я, конечно, ощущаю свою ответственность за то, что заставила тебя вытащить на свет божий чьи-то давние делишки, однако, несмотря ни на что, мне не хотелось бы приходить в какой-нибудь припортовый полицейский участок и объяснять там, кем вы оба на самом деле являетесь.

Тони иронически поднял бровь:

— Если нас и поймают, то только по вине Джека — я в отличие от него вышел в отставку не столь давно.

На лицо Кит легла тень, и Алисия невольно встревожилась. Следовало ли отнести ее беспокойство на счет Джека, или дело обстояло гораздо серьезнее?

Тем временем Джек внимательно посмотрел на жену:

— Не беспокойся, со мной все будет в полном порядке! Алисия перевела глаза на Тони:

— Он говорит правду? С вами действительно все будет в порядке?

Виконт улыбнулся, взял ее руку и поцеловал в ладонь:

— Беспокоиться совершенно не о чем. Компания Ллойда — это совсем простая история. К тому же она демократично расположилась прямо над кофейней, так что никаких проблем не будет, обещаю.

Однако Алисия все еще не верила, и Тони продолжал улыбаться, пытаясь ее успокоить. Посмотрев на окружавшую их толпу джентльменов, осторожно лавирующих между парами и высматривающих себе одиноких леди, он тихо проговорил:

— Гораздо больше я волнуюсь за тебя. Запомни: Джеффри все время будет поблизости; с Тристаном и Леонорой ты встретишься у Хаммондов, а потом Джеффри проводит тебя домой. Но все же и ты сама будь осторожна…

Теперь наступил черед Алисии улыбнуться:

— Ну, если уж мне будет совсем невмоготу, я всегда могу призвать на помощь сэра Фредди… а заодно отвлеку его от Адрианы!

Тони недовольно поморщился, и в этот момент Джек тронул его за плечо:

— Нам пора.

Тони еще раз задержал взгляд на Алисии, потом выпустил ее руку, и они с Джеком исчезли в толпе.

— Ну вот! — Кит состроила капризную гримасу. — Оставили нас одних! — Она внимательно осмотрела кружок Адрианы. — Это становится слишком скучным. Пойдем поищем компанию повеселее. — Кит направилась в самую гущу гостей, увлекая за собой Алисию. — А еще лучше найти себе какое-нибудь полезное занятие — не знаю, как ты, а я без этого просто сойду с ума!

Алисия засмеялась и, перестав сопротивляться, двинулась вслед за подругой.

Добраться до нужных конторских книг оказалось не так-то просто; тем не менее, Тони и Джек вскоре уже листали страницы на втором этаже, над кофейней, находя и тщательно изучая накладные на груз остальных десяти кораблей, намеченных Раскином и впоследствии захваченных французами. При этом Тони про себя не переставал анализировать их логику и стратегию.

— Лучше бы компания Ллойда не была непосредственно замешана в этом деле, — угрюмо произнес он.

— Это вообще-то маловероятно, — живо откликнулся Джек с другого конца комнаты. — Насколько мне известно, они никогда не занимались чайной торговлей.

Спустя полчаса Тони снова заговорил, указывая жестом на бесчисленные шкафы:

— Как ты думаешь, есть у нас шанс по всем этим бумагам выявить те корабли, которые благополучно прибывали с грузом чая или кофе, скажем, за неделю до того, как другой корабль был захвачен?

Джек поднял голову и с сомнением ответил:

— Это все равно, что искать иголку в стоге сена. Теоретически здесь должны быть записаны путевые листы каждого корабля, проходящего через Лондонский порт. Увы, это сотни кораблей ежедневно, и просмотреть такие горы бумаг, чтобы установить нужный корабль, нам будет просто не под силу. И все же не забывай, что мы сможем доказать преступную связь, только если установим этого торговца и его судоходную компанию. — После этих слов он снова углубился в бумаги.

Тони понимающе кивнул и продолжил просматривать папки.

Проверка учетных записей на десять интересующих их кораблей заняла два часа, после чего они привели комнату в порядок, уничтожив малейшие следы своего пребывания, и незаметно покинули здание.

Когда Тони вернулся на Аппер-Брук-стрит, вокруг стояла тишина, и Мейфэр был погружен в полный мрак. Миранда, Адриана и Алисия, должно быть, уже давно спят крепким сном, подумал он, перед тем как войти в дом.

Закрыв входную дверь, Тони запер задвижки и прошел через темный холл. Хангерфорд хорошо знал своего хозяина и не оставил ни зажженных свечей, ни горящих ламп. Тони превосходно видел в темноте, и к тому же он изучил этот дом как свои пять пальцев: расположение каждой вещи, скрип каждой ступеньки… Поднявшись по лестнице, Тони повернул не к балкону, ведущему в восточное крыло, где находились комнаты Миранды, ее дочерей и Адрианы, а направился к комнате, отданной Алисии, — она располагалась через три двери от апартаментов хозяина дома.

Уже взявшись за ручку двери, он вдруг замер, пораженный внезапной мыслью.

Откуда миссис Суизинс узнала?

Впрочем, ответ был очевиден. Он и в самом деле совершенно не в силах скрыть свои чувства от окружающих.

Недовольно поморщившись, Тони повернул ручку.

Алисия лежала в постели, но не спала: завернувшись в роскошное расшитое шелковое одеяло, она уже не меньше часа ждала, надеясь услышать звук шагов проходящего мимо хозяина дома. Не в силах уснуть из-за этого беспокойного ожидании, она заставила себя думать о событиях минувшего дня, так много изменившего в ее жизни.

Та легкость, с которой она попросту плыла по течению на приготовленное им для нее место, досаждала ей больше всего. Казалось, в этом была какая-то насмешка. Все прошло так гладко, что Алисия до сих пор продолжала искать в этом деле нити заговора. У нее голова шла кругом — впрочем, это ощущение возникало почти всегда, когда речь заходила о Тони.

Она не то чтобы не хотела такого поворота событий, но просто ощущала себя не совсем в своей тарелке, утрачивая уверенность в себе из-за неопределенности собственного положения.

Звука его шагов Алисия не услышала, а вот легкий сквозняк заставил ее обернуться к двери. Тони бесшумно проскользнул внутрь, но она сразу же его узнала. Ее глаза уже привыкли к темноте, и Алисия внимательно смотрела, как он проходит по огромной комнате и приближается к ней; она вглядывалась в его лицо, но не могла найти ни намека на какие-либо неприятности. Дело в том, что Алисию ни на минуту не покидала тревога, которая передалась ей от Кит; однако же, вот он здесь, идет к ней своей обычной походкой, целый и невредимый.

Тони остановился возле стула, сел и стал стягивать с себя сапоги. Алисия приподнялась и попыталась перевернуться на бок. Он услышал шуршание шелковых покрывал, повернул голову, посмотрел на нее и устало улыбнулся.

— Вы нашли накладные с остальных кораблей? Скинув, наконец, сапоги, Тони отставил их в сторону, а затем встал и потянулся.

— Нашли все десять: твое предположение оказалось правильным. Чай и кофе — вот что их связывает друг с другом.

Он стал медленно снимать с себя жилет, галстук, рубашку. Алисия облизнула пересохшие губы и робко посмотрела ему в лицо:

— Значит, теперь надо искать этого торговца?

Тони кивнул, продолжая раздеваться, и сказал, успокаивая ее:

— Если мы дружно возьмемся за это дело, нам потребуется не очень много времени, может быть, всего неделя.

— Значит, еще один шаг — и мы узнаем, кто такой А. К.?

— Да, всего один шаг. — Он залез под одеяло, обнял ее и поцеловал в губы, отчего у Алисии закружилась голова. Тони провел рукой по ее плечу, по тонким лопаткам, по крутым бокам; прикосновение к ее теплой коже возбуждало его, а у нее от его ласки участился пульс и вдоль позвоночника выступили капельки пота. Тони сразу же почувствовал, что она уже готова и с нетерпением ждет его.

Тогда он перевернул ее на спину и, прижав сверху своим телом, медленно вошел в. нее, наслаждаясь той гармонией движений, с которой их тела исполняли этот теперь уже так хорошо знакомый им танец, совершенно непохожий на все его прежние встречи с другими женщинами. Какое-то головокружительное удовольствие пронизывало все их нервы, мускулы, сухожилия, скользило по влажной коже и пробирало до самых костей, подчиняясь единому ритму. Стремясь к еще более мощному финальному аккорду, темп постепенно ускорялся. Алисия обхватила Тони руками и крепко прижала к себе; ее пальцы сжимались, и острые ногти слегка впивались ему в спину. Он продолжал свой натиск и чувствовал, как ее тело страстно выгибается под ним, а она судорожно раскрывает рот, как будто ей не хватает воздуха. Он наблюдал за ней, стараясь контролировать себя.

Алисия вся сжалась внутри и обхватила его ногами, затем, чуть-чуть приоткрыв глаза, облизнула пересохшие губы и сбивчиво прошептала:

— Давай вместе со мной… Сейчас. Такого с ним еще никогда не случалось. Он не слышал ничего подобного ни от одной другой женщины. Тогда он освободил одну руку, поднес к ее лицу и сказал:

— Дай мне свою руку.

Алисия исполнила его просьбу; их пальцы переплелись, и сцепленные кисти опустились на подушку.

— Обхвати меня покрепче ногами.

Она едва успела сделать это, как он тут же возобновил прерванный ими зажигательный танец в еще более быстром темпе. Они чувствовали, как их снова охватывает какое-то обжигающее пламя.

— Давай — выдохнул он и впился губами в ее губы. Огонь вспыхнул с максимальной силой и в одно мгновение поглотил их обоих, как Алисия того и хотела. Тони ощутил, как теряет контроль над этой сумасшедшей гонкой. Единственным его якорем в бурном море оставалась ее рука, в которую он вцепился изо всех сил, в то время как все ее тело напряглось, мощно обхватило его и увлекло за собой в пучину сексуального наслаждения.

Нежное прикосновение пальцев Алисии к его волосам вернуло Тони на землю. Этот мир был почти так же чудесен, как и тот, который они только что посетили. Ему было так уютно лежать рядом с ней — в ее объятиях он чувствовал себя, совершенно умиротворенным…

Наконец Тони понял, что пора вставать, и попытался подняться. Алисия в полусне крепко прильнула к его телу и наслаждалась блаженством. Сев рядом, Тони прижал ее к себе, откинув пряди длинных волос, чтобы видеть ее лицо. «Выходи завтра за меня замуж!»

Эти слова вертелись у него на языке, но их заслоняло множество причин, по которым он пока не должен был их произносить. Тогда он наклонился, поцеловал ее в губы и с чувством сказал:

— Люблю тебя! — Он словно вдохнул эти слова ей в губы. — Люблю тебя! Обожаю!

Внезапно Алисия прикоснулась рукой к его щеке и ответила таким же нежным поцелуем.

— Здесь все так, как ты хотела? Может быть, тебе еще что-нибудь нужно?

Она остановила его, приложив палец к губам. — Ничего не нужно — все просто великолепно. Мне очень нравится твой дом.

Они говорили шепотом, словно боясь потревожить окутавшую их атмосферу блаженства. Была глубокая ночь, но они не спали: просто лежали, касаясь друг друга. Время шло, и любовный прилив постепенно схлынул. Они молчали: слова им были не нужны, чтобы понимать друг друга.

Погружаясь в сон, Тони чувствовал, как мысли у него в голове путаются, блуждают и рассеиваются, словно туман. Он уже сказал ей, что любит ее. Он произнес эти слова вслух и даже сам удивился: раньше ему всегда казалось, что сделать это будет очень трудно. Но вот без каких-либо усилий с его стороны они слетели с языка — как простая констатация неопровержимого факта.

Теперь осталось только устроить свадьбу, а еще… сделать завершающий шаг, чтобы разоблачить А. К. Тогда они, наконец, смогут полностью посвятить себя заботам о своем будущем.

Если все произойдет так, как он хочет — а Тони был решительно настроен добиваться своего, — то в следующий раз Они уже будут наслаждаться друг другом в его постели в Торрингтон-Чейз, и Алисия станет его женой.

Следующие дни прошли в каком-то сумасшедшем темпе: они посещали всевозможные светские мероприятия и при этом продолжали вести тайное расследование.

К огромному облегчению Алисии, весь обслуживающий персонал в Торрингтон-Хаусе действительно был рад тому, что здесь появились три мальчика, которые с утра до вечера носились по всему дому. Увидев, что они находятся в полной безопасности и что все тщательно их опекают, Алисия успокоилась: теперь у нее одной заботой стало меньше.

И все же поводов для беспокойства хватало.

Неожиданно произошла размолвка между Адрианой и Джеффри. Все уладилось уже на следующий день, однако Алисии пришлось выслушать душевные излияния обеих сторон, в результате чего она чувствовала себя совершенно разбитой; зато это событие ускорило их долгожданную трехстороннюю встречу. Когда они с Адрианой объяснили Джеффри свое истинное финансовое положение, тот лишь удивленно посмотрел на них и сказал, что его это нисколько не волнует. Затем он тут же сделал Адриане официальное предложение, и она, в свою очередь, была столь сильно удивлена такой непоколебимой целеустремленностью, что приняла его без долгих раздумий.

В конце концов, они решили подождать с объявлением о помолвке до тех пор, пока Джеффри не напишет письмо своей матери в Девон и не познакомит ее с Адрианой. Что же касается всего остального, то Алисия сочла справедливым предоставить им право самим планировать свое будущее.

Когда Алисия ночью подробно рассказывала Тони об этой встрече, виконт чуть не умер со смеху. — А он знает, что ты вовсе не вдова?

— Разумеется, нет! — Алисия вопросительно взглянула на него. — А разве это так уж необходимо?

— Только не сейчас… — Тони прищурился. — Пока никому не нужно об этом рассказывать, потому что это никого, кроме нас с тобой, не касается.

Алисия задумалась на некоторое время, затем прижалась щекой к его груди. Стук его сердца словно бы говорил ей, что все обстоит совсем даже неплохо.

Помимо искреннего радушия Хангерфорда, ее несколько успокаивал тот факт, что великосветские дамы и хозяйки салонов восприняли ее переезд на Аппер-Брук-стрит без малейшего осуждения. Вопреки ее убеждению при определенных обстоятельствах проживание любовницы аристократа в его доме считалось вполне приемлемым. В ее случае смягчающим обстоятельством являлось то, что она была вдовой, принадлежащей к светскому обществу, и в доме, кроме нее, также присутствовала Миранда; ну и, конечно, то, что А. К. предпринял попытку свалить на нее все свои грехи.

Как бы то ни было, ее прежние опасения на этот счет оказались беспочвенными; в свете к ее переезду отнеслись как к вполне естественному событию. Так думали все — но только не она.

Лишь на четвертый день своего пребывания в Торрингтон-Хаусе Алисия поняла, что так беспокоило ее, внушая вполне ощутимый страх. У нее возникли трудности совершенно неожиданного характера. Когда Миранда спрашивала ее совета о разных мелочах — об обеденном меню, о горничных, о будничных хозяйственных проблемах огромного имения, — поначалу ей казалось, что эта женщина просто старается сделать все, чтобы она чувствовала себя как дома.

Но на третий день Миранда неожиданно всплеснула руками и сказала:

— Нет, все это совершенно глупо и бессмысленно! Ты ведь не какая-нибудь неопытная мисс, а вполне самостоятельная женщина. Вот возьми это, — тут она сунула ей пачку меню, — так будет гораздо справедливее: это твое дело, и ты сама с ним прекрасно справишься. Моя помощь тебе ни к чему.

После этого Миранда улыбнулась очаровательной улыбкой, поднялась и, прошуршав подолом своего платья, ушла, предоставив Алисии одной обсуждать хозяйственные вопросы с миссис Суизинс. Едва справившись с охватившим ее изумлением, она сразу же приступила к делу; что касается миссис Суизинс, то та, казалось, уже давно ждала именно этого. Теперь все слуги открыто обращались за распоряжениями прямо к Алисии, и она сделалась фактической госпожой Торрингтон-Хауса.

Вот это-то непредвиденное развитие ситуации и вселило в нее новую тревогу — она ведь не только не предвидела всего происшедшего с ней за последнее время, но даже не мечтала о таком повороте в своей судьбе.

На четвертый день открывшаяся ей правда поразила ее как гром среди ясного неба.

Каждую ночь Тони уходил из ее спальни всего лишь за считанные минуты до того, как начинали работу горничные, и в то утро, встав с постели, Алисия почувствовала настоящую усталость.

Поэтому при появлении Берты она снова легла в кровать, давая возможность юной горничной убрать свои вечерние платья.

— В два часа у нас будет обед, а пока я немного отдохну. Пожалуйста, скажи моей сестре и миссис Олторп, что я еще сплю…

Берта сочувственно кивнула, потом сложила платья и, спросив напоследок, не нужно ли чего, тихонько удалилась.

Оставшись одна, Алисия улеглась поуютнее и закрыла глаза. Она надеялась еще немного поспать — в конце концов, никаких срочных дел сегодня не предвиделось, так что волноваться было не о чем. Она лежала на спине, глядя на шелковый балдахин и пытаясь понять себя. Как, почему, когда она изменилась?

А может, она вовсе не изменилась? Просто раньше, все время устраивая жизнь других, она никогда не позволяла себе думать о том, чего хочет в жизни для себя. Алисия прекрасно понимала причину своего поведения — так ей было гораздо проще. Эти мучительные мечты о самопожертвовании… Впрочем, столь трудную участь не стоит выбирать тому, кто вообще ни разу не позволял себе помечтать.

Если оглянуться назад, в прошлое, и вспомнить то время, когда она принимала решение… конечно, она сделала это для того, чтобы оградить себя от суровой действительности. Но сейчас Алисия уже не была той наивной девушкой, робкой, боязливой и совершенно одинокой. Она не то чтобы изменилась — просто выросла, стала опытной и уверенной в себе. Ее поступки, способность формулировать планы и добиваться их претворения в жизнь, а также ее сотрудничество и общение с Тони, — все это открыло ей глаза не только на то, — кем она могла стать в будущем, но еще больше не то, какова она сейчас и какие силы в ней заложены.

В основе ее действий лежала уверенность и убежденность в своем праве строить собственную жизнь — и глубокая, но лишь совсем недавно осознанная решимость добиваться того, чего она хочет. Положение фактической жены лорда Торрингтона подходило ей как нельзя лучше: оно оказалось весьма достойным и вполне удовлетворяло ее самолюбие.

Это было как раз то, чего она хотела. — К тому же Тони сказал, что любит ее.

Только вот что именно он понимал под этими словами — уже совсем другой вопрос.

Брак никогда не был главным условием их отношений. Но теперь Алисия сама этого хотела. Не потому, что у него сложились такие отношения с ее братьями, о которых она всегда мечтала, — нет; просто теперь, когда она поняла, что жизнь с виконтом удовлетворяет самым ее заветным мечтам, она уже не могла вернуться к прежней ситуации, так как уже не была столь наивной, чтобы придавать слишком большое значение простому признанию в любви. Самообман для нее был бы безумием, способным окончательно разбить ее сердце. В час дня Берта снова пришла ее будить. Алисия встала, умылась, оделась и с полным спокойствием сошла вниз, чтобы броситься в водоворот светской жизни.

Когда Тони уже собирался вместе с Алисией приступить ко второму раунду балов и светских вечеринок, ему неожиданно принесли записку от Кристиана Аллардайса. Рядом с ним, в холле его дома, в ожидании кареты стояли также Адриана, Джеффри и Миранда: ближайшим местом назначения для них должен был стать бал у леди Каслрей.

Тони быстро пробежал глазами содержание записки. Кристиан предлагал встретиться в клубе «Бастион» и обсудить достигнутые результаты. Тони предположил, что все его друзья — Кристиан, Чарлз, Тристан, Джарвис, Джек Уорнфлит и даже Джек Хендон — весьма умело использовали расследование в качестве удобного предлога для уклонения от своих общественных обязанностей.

Тони и сам, несмотря на присутствие Алисии, скрашивавшей эти утомительные обязанности, чувствовал такое же желание. Для людей их склада балы казались скучными и бессмысленными мероприятиями, которые к тому же сильно истощали и без того не слишком большие запасы вежливого обращения. Все последние десять лет они старательно избегали общения со всевозможными пустоголовыми идиотами — так зачем же теперь ни с того ни с сего менять свои старые привычки?

Заметив на себе внимательный взгляд Алисии, Тони протянул ей записку и, пока она ее читала, посмотрел на Джеффри. Если бы днем они с Джеффри не перекинулись несколькими словами, он бы просто вышел из себя от постоянных разговоров о том, как и где будет проходить бракосочетание; к счастью, Джеффри согласился с тем, что сначала — хотя бы за неделю до этого — должна состояться свадьба Тони и Алисии.

Принимая во внимание то, как пристально Джеффри наблюдал за Адрианой, словно бы следя за тем, чтобы никто слишком близко к ней не подходил, не трудно было предположить, что он по крайней мере устоит перед соблазном отказаться от бала, используя расследование в качестве предлога.

Тони посмотрел на Алисию.

— Так ты идешь? — спросила она. — Если тебе хочется, чтобы сегодня вечером я сопровождал тебя на бал, то можно отложить встречу до завтра…

Алисия задержала на нем свой взгляд, и Тони не знал, о чем она в этот момент думает. Еще раз, заглянув в записку, она сказала:

— В таком случае меры, которые можно было бы принять завтра, придется перенести на более поздний срок, не правда ли? Тони кивнул. После таких слов он почувствовал себя едва ли не обязанным оставить ее на попечение Джеффри, чтобы самому немедленно вернуться к делу разоблачения А. К. Но он все еще колебался, так как, к своему неудовольствию, никак не мог понять ход ее мыслей.

— Ты действительно так считаешь? Тогда Джеффри лучше остаться с тобой.

Алисия улыбнулась с видом уверенного в себе человека:

— Нуда, конечно. В самом деле, мы с тобой, по-моему, уже становимся предметом насмешек, так как все время ни на шаг не отходим друг от друга. — Затем, повернувшись к Миранде и поймав ее взгляд, она пояснила: — Тони срочно вызывают. Я уверяю его, что одного Джеффри в качестве сопровождающего нам будет вполне достаточно.

— Конечно, достаточно! — Миранда махнула кузену рукой и ухмыльнулась. — Иди, иди! Можешь не сомневаться — мы с Алисией отлично развлечемся!

Она хотела просто поддразнить кузена и не рассчитывала задеть его за живое.

Тони бросил испытующий взгляд на Алисию, и она протянула ему руку.

— Желаю тебе спокойной ночи. Наверное, мы будем дома задолго до того, как ты вернешься.

Внезапно Тони почувствовал внутри какой-то неприятный холодок, однако в тот же момент Джеффри, услышав свое имя и выяснив у Миранды, в чем дело, сказал ему:

— Не волнуйся, я доставлю их домой в целости и сохранности, как только закончится вечер у леди Селкирк. Ну а ты, если вдруг потребуется моя помощь, черкни пару слов и пришли мне утром.

Тони благодарно кивнул:

— Ну, тогда я вас оставляю.

С этими словами он откланялся и покинул бал. Как и предлагал Тони, Кристиан действовал в качестве главного координатора, сводя воедино и рассылая полученные от других участников данные. Это была их первая встреча после того памятного собрания в библиотеке Тони.

— Мы сузили сферу поисков так, что у нас осталось три возможности. Тем временем Джек, — Кристиан кивком указал на Джека Уорнфлита, — и Тристан совместными усилиями составили исчерпывающий список купцов, торговавших чаем и кофе.

— Можно узнать, как им это удалось? — поинтересовался Чарлз.

Джек Уорнфлит довольно усмехнулся:

— О подробностях лучше умолчим. Я думаю, эти купцы были бы очень-удивлены тем, как много знают их жены, а в особенности жены их конкурентов.

— Ага! — Чарлз бросил многозначительный взгляд на Тристана.

— Я полностью предоставил это дело Джеку, — с улыбкой сказал тот, — а моя задача состояла в том, чтобы проверить полученную информацию через соответствующие гильдии. Я прибег к уловке и убедил секретарей гильдий в том, что мне необходимо свериться с учетными книгами, так как в результате случайной путаницы торговцы кофе часто вносились в списки как торговцы чаем, и наоборот.

— Естественно, в твоих руках оказались списки и тех, и других. Замечательно! — Чарлз снова повернулся к сидевшему во главе стола Кристиану.

— В списке значатся двадцать три компании, — продолжал Кристиан. — Мы исключили тех, кто лишился своего груза, предположив, что никто из купцов не станет отправлять ценный товар во Францию только лишь для того, чтобы замести следы. Таким образом, мы вычеркнули из списка двенадцать имен: дело в том, что некоторые из шестнадцати захваченных кораблей везли товар одного и того же владельца.

— Бедняги, — посочувствовал Джек Хендон. — Зная, как они все время рискуют, я удивился бы, если б узнал, что никто из них в результате не обанкротился.

— Некоторые действительно обанкротились, — подтвердил Джарвис. — Однако это всего лишь малая толика вреда, нанесенного господином А. К.

— Значит, — уточнил Тони, — у нас остается одиннадцать компаний?

Кристиан кивнул:

— Благодаря вашим артистическим талантам, которые позволили вам выдавать себя за потенциальных владельцев кофеен — не говоря уже о вашей способности лгать с простодушным выражением лица, — мы сконцентрировали свое внимание на вопросе о том, кто остался в выигрыше после устроенных господином А. К. перебоев в поставках этих товаров. В результате остановились на трех именах. Когда в последний раз взлетели цены, у всех троих имелись запасы товара, и хотя это произошло около года назад, у нас есть достаточно оснований полагать, что только эти трое тогда располагали подобными запасами.

Естественно, всем сразу же захотелось выяснить, нельзя ли каким-либо образом еще больше сузить список подозреваемых. Тони в общем хоре не участвовал; вместо этого он взял лежавший перед Кристианом листок бумаги и внимательно прочел значившиеся там имена торговцев.

К этому моменту перспектива отыскать простой путь вперед постепенно скрылась в тумане. Наступило временное затишье.

— Стало быть, — прозвучал в той тишине его голос, — А. К. связан с кем-то из этих троих.

— Да, но все дело в том, — подчеркнул Кристиан, — что двое из этих троих тут совершенно ни при чем. Учитывая всю сложность предстоящих нам действий по поиску его тайного партнера, мы, прежде чем сделать следующий шаг, должны быть абсолютно уверены в том, кто именно из этих троих состоит в сговоре.

— Конечно, — согласился Тони, — если мы ошибемся, то спугнем А. К., а если принять во внимание его предыдущие достижения по части заметания следов, то найдем скорее всего лишь еще один труп.

— Так как же нам — все-таки вычислить этого