Book: Новый Орден Джедаев: Единая Сила



Новый Орден Джедаев: Единая Сила

Джеймс Лучено

Новый Орден Джедаев: Единая Сила


(Звездные войны)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Селварис — светло-зелёный шарик на фоне ярко-белой звёздной россыпи, с единственной соседкой — крохотной луной — казался самой одинокой планетой во всём мироздании. На исходе пятого года войны, за время которой были уничтожены мирные планеты, разорваны основные гипертрассы, а сам Корускант оказался в руках оккупантов, сам факт, что этот мир на задворках галактики вдруг приобрёл такое значение, позволял оценить наводящую ужас тень, брошенную на галактику йуужань-вонгскими захватчиками.

Красноречивым свидетельством этого значения служил лагерь для военнопленных, возведённый посреди густых джунглей на побережье небольшого южного континента Селвариса. Лагерь состоял из деревянных бараков и органических ульеподобных построек, известных как грашалы. Он был окружён йорик-коралловой стеной со сторожевыми вышками; стена была похожа на коралловый риф, который в часы низкого прилива возвышается над аквамариновой гладью. За высоким шершавым периметром, где вся растительность была срезана или обращена в пепел огнём плазменных орудий, из песка росли стебли жёсткой травы; эти заросли по колено высотой простирались до ярко-зелёной стены высоких деревьев. Их широкие листья развевались на солёном ветру, как боевые знамена.

В джунглях, которые росли между лагерем и устьем солоноватой реки, впадавшей в море, встречались как местные растения, так и экзотические виды, которые были специально выведены йуужань-вонгами и вскоре должны были стать доминирующими на Селварисе, как это уже произошло на множестве других планет.

В просторном тюремном дворе стояли две покрытые ожогами йорик-тремы, ещё не вполне оправившиеся после стычки с врагом в глубоком космосе. Мимо них проковыляла бригада, состоявшая из людей, безволосых головастых битов и рогатых готалов; они несли три трупа, завёрнутых в саван.

За их возней наблюдал прислонившийся спиной к кораблю йуужань-вонгский охранник.

— Шевелитесь, — сказал он. — Мау луур не любит, когда его заставляют ждать.

Заключённые долго требовали, чтобы им позволили отправлять похоронные ритуалы в соответствии с обычаями умерших, но захоронение и сожжение трупов были запрещены специальным эдиктом йуужань-вонгских жрецов, служивших в близлежащем храме. По их постановлению все органические отходы следовало возвращать в биоценоз. Мёртвых можно было либо оставлять на растерзание стаям прожорливых хищников, либо скармливать йуужань-вонгской твари под названием мау луур, которую пленники, уже успевшие многое повидать, называли гибридом сарлакка с мусоросборником.

Охранник был высоким и длинноруким, с удлинённым скошенным лбом и синими тенями под глазами. В лучах двух солнц Селвариса его кожа слегка покраснела, а из-за непрекращающейся жары этой планеты-парилки лицо его заметно осунулось. Татуировки и жертвенные шрамы на его лице свидетельствовали о том, что он является офицером, но у него отсутствовали увечья и импланты, обязательные для командиров. Его волосы были схвачены йорик-коралловым обручем и заплетены в косу, спадавшую ниже плеч; форменная рубаха была перетянута узким поясом. На его мускулистом предплечье было намотано оружие ближнего боя, похожее на смертоносную лиану.

Необычным в субалтерне С'йито было то, что он разговаривал на общегале, хоть и не так бегло, как его командир.

Услыхав приказ С'йито, военнопленные остановились.

— Пусть лучше их кости обглодают стервятники, чем они станут добычей вашего дерьмоеда, — сказал коротышка-человек.

— Порадуй мау луура, прыгни в него сам, — прибавил второй.

— Давай скажи ему, Комменор, — промолвил готал.

Обнаженные тела пленников блестели от пота. За два месяца, прошедшие с тех пор, как их привезли на Селварис после неудавшейся попытки захватить планету Джиндайн, все они похудели на несколько килограммов. Те, кто носил штаны, обрезали их выше колен и точно так же обкорнали свою обувь, оставив ровно столько, чтобы не пораниться о каменистую почву и колючки сеналаков, в изобилии произраставших за стеной.

В ответ на их дерзости С'йито только оскалил зубы и махнул левой рукой, отгоняя тучи насекомых, которые кружили вокруг него. Коротышка захихикал:

— Вот тебе за то, что используешь кровь вместо краски, С'йито.

Субалтерн не сразу понял, что он имел в виду.

— Насекомые — не проблема. Проблема в том, что они не йуужань-вонгские насекомые. — С непостижимой скоростью он схватил одного жучка на лету и стиснул его в кулаке. — То есть ПОКА ЕЩЁ не йуужань-вонгские.

Терраформирование началось с восточного полушария Селвариса и, по последним сведениям, его волна ползла по планете со скоростью двести километров за местный день. Йуужань-вонгские растения уже захватили основные центры обитания, но до решительного перевеса на ботаническом фронте оставались ещё многие месяцы.

А до тех пор весь Селварис был превращён в тюрьму. После того, как был построен лагерь для интернированных лиц, никому из местных жителей не разрешали покидать планету, а все вражеские средства связи разобрали. Техника была объявлена вне закона. Дроидов уничтожили при большом стечении народа и с грандиозной пышностью, мотивировав это общественным благом. Освобождённые от своих машин, разумные существа смогли наконец увидеть истинную природу Вселенной, которая была создана Йун-Йуужанем в результате акта величайшего самопожертвования и поддерживалась в порядке низшими богами, коих Творец удостоил своим доверием.

— В таком случае попробуй обратить этих насекомых в свою веру, — — посоветовал один из гуманоидов.

— Начни с угроз оторвать им крылья, — сказал коротышка.

С'йито раскрыл ладонь, показав крылатого жучка, зажатого между большим и указательным пальцами, но невредимого.

— Вот поэтому вы и проигрываете войну, а любое сосуществование с вами невозможно. Вы думаете, что мы причиняем боль ради забавы, в то время как мы делаем это лишь для того, чтобы продемонстрировать почтение к богам.

Он вытянул вперед руку с жучком:

— С вами будет то же самое. Повиновение ведет к свободе; неповиновение — к наказанию.

Молниеносным движением он раздавил насекомое о свою упругую грудь.

— Среднего не дано. Либо вы йуужань-вонги, либо вы мертвы.

Прежде, чем кто-либо из пленных успел ответить, из ближайшей хижины, щурясь, вышел офицер человеческой расы. Коренастый и бородатый, он с гордостью носил свой грязный мундир.

— Комменор, Антар, Клак'дор, хватит болтать! — гаркнул он, обращаясь к ним не по именам, а по названиям их планет. — Заканчивайте своё дело и сразу ко мне.

— Уже идём, капитан, — ответил коротышка, отдавая честь.

— Это Пейдж, да? — спросил готал. — Я о нём слышал только хорошее.

— И всё чистая правда, — подтвердил один из битов. — Но чтобы изменить ход войны, нам нужно десять тысяч таких, как он.

Когда пленные ушли, С'йито повернулся к капитану Джаддеру Пейджу, который, выдержав одобрительный взгляд субалтерна, вернулся в свою деревянную хижину. «Носильщик сказал правду, — подумал С'йито. — Такие воины, как Пейдж, способны вырвать победу из когтей врага».

В затянувшейся войне перевес оставался на стороне йуужань-вонгов, но перевес этот был минимальным. Сам факт, что лагерь пришлось выращивать на поверхности Селвариса, являлся тому подтверждением: обычно тюрьмой служил какой-нибудь военный корабль. Но сейчас, на финальной стадии противостояния, когда сражения велись на бесчисленных фронтах, все мало-мальски пригодные корабли были брошены в бой за различные планеты либо отправлены патрулировать завоёванные системы, защищать размытые границы коридора вторжения и оборонять Йуужань'тар — Священный Центр, где уже целый стандартный год восседал Шимрра.

При других обстоятельствах не было бы нужды строить эти высокие стены со сторожевыми вышками, да ещё и держать здесь целое подразделение воинов — даже для охраны таких ценных пленников, как этот разноплеменный сброд. В начале войны пленников заковывали в наручники, обездвиживали при помощи блораш-желе, а бывало, что им просто приживляли импланты послушания и отдавали в управление дуриаму — руководящему мозгу. Но сейчас живые наручники, желе и импланты послушания были в дефиците, а дуриамов было так мало, что их давно уже занесли в категорию «редкие».

Будь на то воля С'йито, Пейджа и таких, как он, давно бы уже казнили. Администрация пошла на большие уступки. Деревянные жилища, похоронные ритуалы, еда… Желудки пленников, к какой бы расе они ни принадлежали, не были приспособлены к йуужань-вонгской диете. После того, как многие из них умерли от ран или истощения, комендант тюрьмы был вынужден разрешить доставлять еду из близлежащего поселения, жители которого ловили рыбу и прочих обитателей изобильного моря Селвариса, а также собирали разные плоды в не менее богатом дарами природы лесу. Учитывая немалую вероятность того, что в поселке могли действовать ячейки сопротивления, его охраняли даже тщательнее, чем саму тюрьму.

Воины поговаривали, что на Селварисе нет коренных жителей; и действительно, поселенцы, которые называли планету своим домом, были похожи на изгнанников или беглецов.

Местный житель, доставивший недельный запас пищи, не был исключением.

Покрытое дымчатой шёрсткой существо передвигалось в вертикальном положении на двух мускулистых ногах, однако при этом оно было снабжено полезным на вид хвостом. На его худом лице особенно выделялись блестящие глаза и усы, но самой выдающейся частью его был клюв с рядом отверстий, делавших его похожим на флейту; этот клюв, образованный хрящевой массой, выступал над вислыми усами существа. Абориген был впряжен в тележку с двумя йорик-коралловыми колесами, заставленную корзинами, горшками и целой коллекцией мешков кустарного производства.

— Пища для заключённых, — объявил он, приблизившись к тюремным воротам, сделанным из костей.

С'йито вразвалочку подошёл к повозке. Четверо часовых принялись снимать крышки с корзин и развязывать шнурки на мешках. Он наклонился над одним из открытых мешков и понюхал.

— Всё это приготовлено в соответствии с распоряжениями коменданта? — спросил он развозчика на общегале.

Тот кивнул. Снежно-белая шерсть на его голове стояла дыбом — ему явно было не по себе.

— Помыто, обеззаражено и разделено на плоть, зерна и плоды, о ужасный.

В столь почтительном тоне обыкновенно обращались к командирам, но С'йито не стал указывать развозчику еды на его ошибку.

— Освящено?

— Я прямо из храма.

С'йито бросил взгляд на грунтовую дорогу, исчезавшую в джунглях. Чтобы гарнизону было где молиться, жрецы привезли статую Йун-Йаммки, Губителя, и установили её в специально выращенном грашале, который должен был служить храмом. Рядом с храмом стоял грашал коменданта и грашалы-бараки для младших офицеров.

С'йито сунул свою плосконосую физиономию в открытую корзину.

— Рыба?

— В некотором роде, о ужасный.

Субалтерн показал на груду твёрдых ворсистых шаров.

— А это?

— Плоды, которые растут на верхушках самых больших деревьев. Много мякоти, внутри нечто вроде молока.

— Вскрой один.

Разносчик просунул крючковатый палец в шов и разделил орех на две половинки. С'йито подцепил пальцем немного розоватой мякоти и отправил её в свой огромный рот.

— Слишком изысканно для них, — объявил он, когда мякоть растаяла на его проколотом колючкой языке. — Но, я полагаю, им это необходимо.

Лишь немногие из охранников верили, что заключённые не могут есть йуужань-вонгскую пищу. Они подозревали, что такая разборчивость в еде была просто ухищрением — частью непрекращающегося состязания воли между пленниками и их тюремщиками.

Развозчик молитвенно сложил ладони возле сердца.

— Йун-Йуужань милостив, о ужасный, — сказал он. — Он посылает пропитание даже врагам истинной веры.

С'йито уставился на него.

— Что ты вообще знаешь о Йун-Йуужане?

— Я познал правду. Йуужань-вонги своим приходом раскрыли мне глаза, и я понял, что боги существуют. Их милостью даже пленники увидят истину.

С'йито решительно покачал головой:

— Этих пленников уже не обратить в нашу веру. Для них война окончена. Но в конце концов все склонятся перед Йун-Йуужанем.

Он подал знак часовым:

— Пропустить развозчика еды.


* * *

В самой большой из деревянных хижин, каждая из которых была построена руками самих военнопленных, делать было нечего, кроме как ухаживать за больными и умирающими, убивать дневные часы за разговорами и азартными играми и тоскливо ждать, когда принесут еду. Напряжённую тишину изредка нарушал хриплый кашель или смех. Йуужань-вонги не посылали военнопленных работать на виллиповых полях, как и на другие работы в лагере или за его пределами, и до сих пор на допросы вызывали только старших офицеров.

Большая часть этого сборища заключённых попала в плен при Билбринджи, но другие были доставлены с более далёких планет, таких как Яг'Дул, Антар-4 и Орд Мантелл. Они были одеты в лохмотья, оставшиеся от военной формы и лётных комбинезонов. Их измученные и исхудалые тела — безволосые и мохнатые, гладкие и мясистые — были покрыты потом и грязью. Всех их объединяли общегалактический язык и — что более важно — глубокая и непоколебимая ненависть к йуужань-вонгам.

Тот факт, что они не были убиты на месте, означал, что их приберегали для жертвоприношения — скорее всего, в ознаменование завершения терраформирования Селвариса или накануне неминуемой битвы с силами Галактического Альянса.

— Жратва прибыла! — сообщил человек, стоявший у входа.

Раздались редкие радостные возгласы; все, кто мог, поднялись на ноги, образовав чёткую очередь — свидетельство дисциплины, неизменно демонстрируемой военнопленными. Несколько пленников — с расширенными глазами, сглатывая слюну при мысли о еде — поспешили на улицу, чтобы помочь разгрузить тележку и занести всё внутрь.

В то время как двое из них поволокли в хижину мешки и кувшины, тви’лекк с отрезанным лекку окинул взглядом коротышку, доставившего провиант.

— Ты рин, — сказал тви’лекк.

— Надеюсь, это не значит, что вы не притронетесь к еде, — ответил ему тот.

Оранжевые глаза тви’лекка вспыхнули.

— Одни из лучших кушаний, которые я когда-либо пробовал, были приготовлены ринами. Несколько лет назад я повстречал твоих сородичей во Внешнем кольце…

— Смиррр-на! — выкрикнул человеческий голос.

Все вытянулись, увидев двух одетых в мундиры офицеров, которые направлялись к хижине. Пленники давно перестали обращаться друг к другу по званиям, но если кого-то и можно было назвать здесь командирами, то только двоих — капитана Джаддера Пейджа и майора Паша Кракена.

Будучи родом со стратегически важных планет — Пейдж с Корулага, Кракен с Контруума — они имели много общего. Оба были отпрысками влиятельных семейств, и оба учились в Имперской академии, прежде чем перейти на сторону Повстанческого Альянса во время Галактической Гражданской войны. Пейдж, имевший не столь броскую внешность, как его товарищ, командовал десантным отрядом Катарна, переименованным впоследствии в отряд Пейджа; Кракен — с годами он сохранил свою грубоватую красоту и оставался таким же мускулистым — основал лётную группу Кракена. Оба научились так же бегло говорить на языке йуужань-вонгов, как субалтерн С'йито на общегалактическом.

— А ну посторонитесь, пропустите майора и капитана вперёд, — приказал тот же человек, который возвестил об их приближении.

Офицеры остановились.

— Мы поедим после того, как все получат свои порции, — сказал Пейдж за обоих.

— Пожалуйста, господа, — настойчиво проговорили несколько солдат в очереди.

Пейдж и Кракен переглянулись и покорно кивнули. Кракен взял у одного из заключённых деревянную миску и прошёл в начало очереди, где рин помешивал жидкую кашу в большом йорик-коралловом контейнере.

— Спасибо, что привёз сюда всё это, — сказал Кракен.

Его глаза были бледно-зелёного цвета, а в его огненно-рыжей шевелюре пробивалась седина, придавая благообразности его аристократическим чертам.

Рин криво усмехнулся. Опустив черпак в кашу, он склонился над горшком, и Кракен склонился тоже, подставив чашку. Когда ухо Кракена оказалось в нескольких сантиметрах от рта рина, развозчик прошептал:

— Рин 115, с Вортекса.

Кракен сумел скрыть своё удивление. Он узнал о ринском синдикате всего несколько месяцев назад, во время планерки на Мон Каламари, где после падения Корусканта располагалась штаб-квартира Галактического Альянса. Синдикат представлял собой обширную шпионскую сеть, в которую входили не только рины, но и представители других рас-изгоев; используя секретные космические маршруты и гиперлинии, проложенные джедаями, они обеспечивали перевозку отдельных лиц и доставку разведданных.

— Ты привёз нам что-нибудь? — тихо спросил Кракен, в то время как рин накладывал кашу в деревянную миску.



Рин метнул быстрый взгляд на его морщинистое лицо.

— Ешьте осторожно, майор, — сказал он на пределе слышимости. — Ожидайте неожиданного.

Кракен выпрямился и прошептал сообщение Пейджу, который, в свою очередь, прошептал его биту, стоявшему за ним. Сообщение незаметно передавалось снова и снова, пока не достигло ушей последнего из сотни заключённых.

К тому времени Кракен, Пейдж и несколько их товарищей перенесли свои миски на грубый стол, уселись вокруг него на корточки и начали есть кашу руками, переглядываясь в нетерпении.

Одновременно трое заключённых встали у дверей, чтобы следить за охранниками. Йуужань-вонги не установили в хижинах ни виллипов, ни другие подслушивающие устройства, но воины вроде С'йито, проявлявшие любопытство к своим врагам, имели привычку врываться без предупреждения и проводить обыски и проверки.

Деваронец, примостившийся напротив Пейджа, чем-то подавился. Притворившись, что у него запершило в горле, он осторожно достал неизвестный предмет из своей зубастой пасти-щели и украдкой посмотрел него.

Все затаили дыхание.

— Хрящ, — сказал деваронец, подняв разочарованные глаза-бусинки. — По крайней мере, я думаю, что это хрящ.

Пленники вновь принялись за еду. Вскоре их пальцы начали задевать дно мисок; напряжение нарастало.

Затем Кракен наткнулся на какой-то предмет, чуть не сломав о него зубы. Он поднёс ко рту руку и языком вытолкнул предмет в ладонь. Под выжидательными взглядами всех присутствующих он на мгновение раскрыл ладонь и сразу понял, что это. Зажав посылку в кулаке, он просунул руку под стол слева от себя, где в мгновение ока она исчезла в правой руке Пейджа.

— Голо-пластина, — тихо сказал капитан, даже не взглянув. — Одноразовая. Надо поторапливаться.

Кракен кивнул в сторону рогатого деваронца:

— Разыщи Клак'дора, Гарбана и остальных из его команды и быстро приведи их сюда.

Деваронец вскочил и выбежал за дверь. Пейдж провел ладонью по заросшему щетиной лицу.

— Нам нужно место, где можно было бы посмотреть эти данные. В открытую нельзя, это рискованно. — Кракен задумался, потом посмотрел на длиннобородого ботана, сидевшего справа от него.

— У кого там была доска для сабакка?

По меху ботана прошла рябь.

— У Корусканта.

— Скажи ему, что он нам нужен.

Ботан кивнул и направился к двери. По мере того, как сообщение распространялось среди присутствующих, заключённые начали разговаривать громче, чтобы со стороны не было слышно, о чем беседуют за столом. Рин постучал поварешкой по стенке горшка, и несколько заключённых стали перебрасывать фрукты своим товарищам, которые ловко их ловили.

— Что там во дворе? — спросил Пейдж у часовых.

— Корускант идет, сэр. И парни Клак'дора тоже.

— Охранники?

— Ни гугу.

Корускант — высокий блондин — вошёл в хижину, ухмыляясь и помахивая колодой карт, которые он сделал из квадратиков кожи.

— Я так понял, кто-то хочет партию в сабакк?

Пейдж знаком велел всем образовать круг в центре хижины и повысить уровень шума. Охранники привыкли к громким спорам, которые иногда вспыхивали во время игры в карты, и Пейдж намеревался сделать так, чтобы всё выглядело по-настоящему. С десяток пленников затянули песню. Остальные весело загалдели, прикидывая шансы и делая ставки.

Игроков — человека, троих битов и дженета — пропустили сквозь фальшиво-радостную толпу в центр круга, где Пейдж и Кракен ждали с голо-пластиной.

Корускант начал раздавать карты.

Высокоразвитые гуманоиды биты были виртуозными музыкантами и глубокими мыслителями, умеющими хранить и анализировать неимоверные объёмы данных. Дженет, с другой стороны, был невысок ростом и похож на грызуна, но зато обладал голографической памятью.

Удостоверившись в том, что внутренний круг надёжно изолирован, Пейдж присел на корточки, сделав вид, будто присоединился к игре.

— У вас будет только один шанс. Вы уверены, что сможете это сделать?

Дженет весело сморщил мордочку и посмотрел на Пейджа красными глазами.

— Так вот почему вы нас выбрали, да?

Пейдж кивнул.

— Ну так приступим.

Пейдж ловко положил голо-пластину на шероховатый пол и активировал её, прикоснувшись указательным пальцем правой руки. В воздух взметнулся перевернутый конус синего света, внутри которого загорелось сложное математическое уравнение, к которому Пейдж даже не знал как подступиться, не то что решить или запомнить. Затем числа и символы исчезли так же быстро, как и появились.

После этого сама пластина зашипела и расплавилась.

Пейдж открыл рот, чтобы спросить у битов и дженета, удалось ли им сохранить уравнение в памяти, но тут в хижину ворвались С'йито и трое йуужань-вонгских охранников. Они протолкались в центр круга, обнажив кинжалы-куфи и сжимая в руках амфижезлы, готовые при необходимости нанести удар или выплюнуть яд.

— Немедленно прекратите ваши занятия! — проревел субалтерн.

Толпа медленно расступилась, и шум постепенно утих. Корускант и мнимые игроки осторожно отодвинулись от амфижезлов.

— В чём проблема, субалтерн? — спросил Пейдж на языке йуужань-вонгов.

— С каких это пор вы затеваете азартные игры в час питания?

— Мы разыгрывали добавку.

С'йито злобно уставился на него.

— Не шути со мной, человек.

Пейдж демонстративно пожал плечами:

— Это моя работа, С'йито.

Субалтерн с грозным видом шагнул к нему.

— Прекратите вашу игру и пение… или мы ампутируем те части ваших тел, которые за это отвечают.

Четверо йуужань-вонгов развернулись и вышли из хижины.

— Этот малый начисто лишен чувства юмора, — сказал Корускант, решив, что уже можно говорить.

Все, кто находился поблизости от Пейджа и Кракена, посмотрели на двух офицеров.

— Данные должны быть доставлены командованию Альянса, — сказал Кракен.

Пейдж кивнул, соглашаясь.

— Когда мы их отправим?

Кракен сжал губы:

— Когда вонги пойдут молиться.

Глава 2

Незадолго до своего привселюдного сожжения в костровой яме, вырытой за воротами тюрьмы, серебристый протокольный дроид, принадлежавший майору Кракену, оценивал шансы на удачный побег с Селвариса как приблизительно один на миллион. Но дроид не знал ни о синдикате ринов, ни о том, что эта подпольная организация проникла на планету ещё до того, как были посеяны первые зерна йорик-коралла.

Кракену, Пейджу и их друзьям было известно и кое-что другое: они знали, что огонёк надежды светит и в самой кромешной тьме. Йуужань-вонги могли заточить их в темнице или вовсе убить, но любой солдат в лагере без колебаний рискнул бы жизнью ради того, чтобы хоть кто-нибудь спасся и продолжил борьбу.

До восхода первого солнца оставался час; Кракен, Пейдж, трое битов и дженет сгрудились перед входом в тоннель, вырытый руками, когтями и инструментами, которые пленникам удалось изготовить или украсть во время работы над костровой ямой, где лагерные жрецы подвергли ритуальному сожжению несколько десятков дроидов.

Никто не спал, многие не смыкали глаз всю ночь. Все молча сидели на связках ветвей и травы, служивших им постелями, и мысленно желали удачи отважной четвёрке, которая шла на заведомо безнадёжное дело. Возле двери поставили часовых. Царил полумрак, воздух был прохладным и приятным. Снаружи, за стеной, оглушительно чирикали и стрекотали всякие лесные твари.

— Никто не передумал? — шёпотом спросил Кракен.

— Нет, сэр, — хором ответили все четверо.

Кракен угрюмо кивнул.

— Да пребудет Сила со всеми вами, — сказал Пейдж, обращаясь к собравшимся.

Узкий вход в тоннель был спрятан под постелью Кракена из пальмовых ветвей, объеденных насекомыми. За этим передвижным «люком» уходила в кромешную тьму вырытая вручную шахта. Секретный ход начали копать ещё первые заключённые Селвариса, и уже много месяцев его продолжали рыть и расширять всё новые группы военнопленных. Пройденное расстояние часто измерялось считанными сантиметрами — например, когда копатели натыкались на глыбу йорик-коралла, пустившего корни в песчаном грунте. Но к этому времени тоннель уже миновал лагерную стену вместе с колючим поясом сеналаков и выходил на поверхность где-то среди далеких деревьев.

Первым в дыру полез костлявый дженет; мех на его лице был испачкан золой. После того, как за ним последовали трое битов, лаз опять закрыли и замаскировали.

Стало темно, хоть глаз выколи.

Негласный лидер беглецов, дженет, был взят в плен при Билбринджи, во время рейда на вражескую верфь. Друзья знали его под именем Торш, хотя на его родной планете Гарбан к этому имени прибавляли бы список его достижений и проступков. Разведка была его профессией, так что он чувствовал себя комфортно в темноте и стеснённом пространстве; ему уже доводилось проникать в йуужань-вонгские катакомбы и грашалы на Дуро, Джиндайне и других планетах, так что здесь он чувствовал себя как дома. Битам было труднее из-за их габаритов, но они обладали хорошей координацией, а их память и обоняние могли посоперничать с его собственными.

После долгого передвижения ползком они достигли первого крутого поворота, где копателям пришлось огибать аморфную массу йорик-коралла. Для Торша этот поворот был признаком того, что отряд находится под самой стеной. Теперь оставалось только преодолеть длинный участок пути под сеналаками, которыми йуужань-вонги обсадили пространство за периметром лагеря.

Торш и не думал расслабляться, но его осторожность вряд ли могла чем-то помочь. За неделю корни сеналаков пробили хилую крышу подземного хода; кривые подземные отростки были такими же колючими, как и сами ветви растений, расходившиеся от ствола полуметровой высоты.

Миновать их было просто невозможно.

Колючки рвали тонкую одежду, в которой все четверо были захвачены в плен, и оставляли на их спинах глубокие кровоточащие царапины.

Торш бормотал проклятия каждый раз, когда натыкался на колючку. Биты, всегда тщательно скрывающие свои эмоции, терпели боль молча.

Мучения прекратились, когда тоннель начал подниматься вверх — сеналаковое поле закончилось. Вскоре четвёрка выбралась на свет между корней дерева-великана. Толстое дерево поразительно напоминало криворосы с Дагоба, однако в действительности это была совершенно иная порода. Метрах в ста от них находилась стена лагеря, освещённая мягким биолюминесцентным светом. На ближайшей вышке сидели сонные охранники с распрямлёнными амфижезлами; на соседней был виден ещё один. Те воины, которые находились за пределами комплекса, были сейчас в храме на богослужении.

Их громкие песнопения далеко разносились в джунглях, смешиваясь с оглушительным стрекотанием птиц и насекомых. Клубы тумана блуждали в кронах деревьев, словно привидения. Один из битов подполз на локтях к Торшу и показал тонким пальцем на запад.

— Туда.

Торш несколько раз понюхал воздух и кивнул:

— Туда.

В лесу болотистая почва превратилась в настоящую трясину, и вскоре все четверо брели по пояс в чёрной воде. Они успели пройти всего с полкилометра, когда поднялась тревога. Сигнал оповещения, не похожий ни на вой сирены, ни на хриплый рев корабельного клаксона, представлял собой долгое усиливающееся жужжание, которое доносилось со всех сторон.

— Жуки-часовые, — прорычал один из битов.

Часовые — маленькие создания, напоминавшие кузнечиков — реагировали на опасность или проникновение посторонних быстрым трепыханием своих зазубренных крыльев. Эти насекомые были родом не с Селвариса и вообще не из этой галактики.

Увязая когтистыми лапами в грязи, Торш ускорил шаг и махнул битам, чтобы не отставали.

— Быстрее!

Соблюдать осторожность уже не было смысла. Они побрели в тёмной, покрытой пеной воде, спотыкаясь о корни деревьев и цепляясь одеждой за острые ветви и толстые лианы, покрытые грубой корой. Гудение жуков-часовых перешло в пронзительный вой; в небе метались лучи светляковых кристаллов, приспособленных под прожекторы.

Со стороны лагеря послышался яростный лай биссопов — йуужань-вонгских охотничьих ящеров, и что-то поднялось в воздух — не то боевой катер, не то похожий на птицу флаер под названием цик ваи.

Над головами беглецов раздался вой; все четверо погрузились в воду. Торш вынырнул спустя долгое время, отплевываясь и ловя ртом воздух. Лай биссопов сделался громче, и теперь во влажном воздухе слышались быстрые шаги и сердитые голоса.

Храм опустел; в лес отправлялись поисковые отряды.

Торш выпрямился во весь рост, и по его знаку отряд снова двинулся вперёд.

То и дело поскальзываясь и спотыкаясь, они стали продираться сквозь густую растительность к восточному берегу залива. Из-за горизонта уже восходило солнце Селвариса. Длинные горизонтальные лучи пробивались среди деревьев, окрашивая тающую дымку в розоватый цвет. Спеша добраться до воды, один из битов по пояс провалился в зыбучий песок.

Совместными усилиями товарищи освободили его, потратив драгоценное время.

Над заливом пронёсся коралл-прыгун и начал забрасывать джунгли магмовыми снарядами. Высоко над деревьями расцвели взрывы; тысячи птиц взлетели со своих гнезд и испуганно закружились над лесом.

— Капитан Пейдж не обещал, что это будет легко, — сказал Торш.

— И сухо, — добавил заляпанный грязью бит.

Торш наморщил длинный нос, его острые глаза вгляделись в далекий берег.

— Мы уже близко. — Он показал на птичий остров, расположенный посреди залива. — Туда.

Они нырнули в солоноватую воду и поплыли что было сил. Утреннее небо почернело от полчищ перепуганных птиц. Коралл-прыгун сделал второй заход, врезавшись в птичью массу. С неба посыпались тушки, они шлёпались в спокойную воду и окрашивали её в красный цвет.

Торш и его товарищи выбрались на узкий песчаный берег. Немного отдышавшись, они поспешили скрыться в лесу и теперь продирались сквозь деревья-скелеты и колючие кустарники. Часто приходилось останавливаться, чтобы проверить направление. Органы обоняния битов были расположены на параллельных складках кожи, которые служили им щеками, но именно длинный нос Торша привёл всех туда, где несколько месяцев назад рины спрятали два старых свупа, прикрыв их камуфляжным брезентом.

Репульсорные свупы фактически представляли собой моторы с насаженными на них сиденьями; у них был скошенный передок и высоко поднятый руль. На этих двух не было ремней безопасности и не хватало половины обтекателя. Оба были одноместными, но их сёдла были достаточной длины, чтобы вместить пассажира — конечно, если найдётся такой псих, который вздумает сесть сзади.

Или просто кто-нибудь, у кого не останется другого выбора.

Торш взобрался на тот из спидеров, который был больше изъеден ржавчиной, и включил питание. Мотор нехотя ожил; он немного покапризничал, но в конце концов заработал ровно.

— Не вешать нос! — бросил Торш.

Один из битов уселся позади него. Его товарищ, который был пониже ростом, с подозрением разглядывал седло второго свупа.

— Координаты точки эвакуации должны быть загружены в навикомпьютеры! — проорал Торш, перекрикивая вой репульсоров.

— Вижу их на дисплее, — отозвался пилот-бит.

Третий бит явно не горел желанием забираться на свуп, но его сомнения испарились, когда над деревьями пронесся коралл-прыгун, разыскивающий беглецов.

Когда клинообразный истребитель исчез из виду, Торш сказал:

— Нам лучше разделиться. Встретимся в точке сбора.

— Это последний… — начал его пассажир и умолк.

Пилот-бит пощёлкал тумблерами, и двигатель взревел громче.

— Будем надеяться, что хоть кто-то из нас выживет.


* * *

— Игра, в сущности, окончена, — сказал Хану Соло Ц-3ПО. — Советую вам сдаться сейчас, пока у вас ещё остаются фигуры. В этом случае вы избежите унижения.

— Сдаться? — Хан ткнул пальцем в золотистого дроида. — Он что, не знает, с кем разговаривает?

Лея Органа Соло оторвалась от созерцания стола и подняла на мужа карие глаза.

— Надо признать, положеньице у тебя не подарок.

— Боюсь, вам не выиграть, капитан Соло, — согласился с ней Ц-3ПО.

Хан рассеянно почесал лоб, не отрывая взгляда от игровой доски.

— Вы не первые, кто мне это говорит.

Они сидели за круглым столом для игры в дежарик в переднем салоне «Тысячелетнего Сокола». Стол представлял собой голографический проектор, на поверхности которого были выгравированы концентрические круги зелёных и жёлтых клеток. В данный момент на нём отображались шесть голографических монстров — мифических и реальных, с именами, больше похожими на звуки чихания, чем на слова.

В зарешеченной части отсека сидели на корточках Кахмаим и Миуолх — ногри, охранники Леи. Быстрые двуногие существа с серой, лишенной растительности кожей и гребнем на голове, они имели пугающе-свирепый облик, однако их преданность Лее не знала границ. За время долгой войны с йуужань-вонгами несколько ногри отдали свои жизни, защищая женщину, которую они до сих пор иногда называли леди Вейдер.

— Только не говорите мне, что вы действительно обдумываете какой-то ход, — сказал Ц-3ПО.

Хан вопросительно посмотрел на него:



— А что я, по-твоему, делаю? Птиц считаю?

— Но, капитан Соло…

— Не подгоняй меня, я тебе сказал.

— Правда, Трипио, — вставила Лея с наигранной искренностью в голосе. — Дай ему время подумать.

— Но, принцесса Лея, таймер уже практически на нуле.

Лея пожала плечами:

— Ты же знаешь, какой он.

— Да, принцесса. Я знаю, какой он.

Хан прожёг обоих свирепым взглядом.

— У нас тут что, перетягивание каната?

Ц-3ПО запнулся.

— Нет, конечно. Я просто…

— Запомни, — сказал Хан, вытянув палец. — Я сдамся, когда хатт свистнет.

Ц-3ПО вопросительно посмотрел на Лею.

— Когда хатт свистнет?

Хан обхватил руками прорезанный шрамом подбородок и уставился на доску. Сперва он потерял широкоплечего кинтанского бродяжника, павшего жертвой ядовитого морщинистого к'лор'слизня Ц-3ПО; затем сокорранский монокк дроида пронзил копьем его клешнерукого нг'ока.

В квадранте Хана ещё оставались горбатый зелёный мантеллианский саврип с руками, достающими до пола, и круглый гхххк. Но в распоряжении его металлического противника находились не только когтистый гримтааш с хоботом вместо носа и четырехногий зубастый хоужикс, но и два радужных алдераанских молатора на флангах. Если Хан не сможет ничем помешать, Ц-3ПО двинет своего гримтааша в центр доски и выиграет партию.

И тут его осенило.

Его глаза вспыхнули, сквозь сжатые губы вырвался зловещий смешок.

Лея внимательно посмотрела на супруга.

— Ой-ой, Трипио. Мне не нравится этот смех.

Хан бросил на неё быстрый взгляд:

— С каких это пор?

— Я прекрасно вас понимаю, принцесса, — отозвался встревоженный Ц-3ПО. — Но, право, я не вижу, что он может сделать в этой ситуации.

Хан ввёл команду при помощи кнопок управления, расположенных на краю стола. На глазах у внимательно смотревших на доску Леи и Ц-3ПО неуклюжий мантеллианский саврип шагнул влево, схватил гхххка — другую оставшуюся фигуру Хана — и поднял визжащую тварь высоко над головой.

Будь у Ц-3ПО глаза, а не фоторецепторы, он бы удивлённо заморгал.

— Но… но вы атаковали свою же фигуру. — Он повернулся к Хану. — Капитан Соло, если вы рассчитываете этим трюком отвлечь моё внимание или вызвать сочувствие…

— Оставь своё сочувствие для кого-нибудь другого, — оборвал его Хан. — Нравится тебе мой ход или нет, но я походил.

Ц-3ПО посмотрел на гххка, который, визжа от боли и обиды, извивался в тисках саврипа.

— Как меня бесит эта тварь, — произнёс он. — Но все равно, победа есть победа.

Дроид положил руки на панель управления и дал команду гримтаашу идти на центральное поле. Но не успел носатый монстр сделать шаг, как саврип Хана ещё крепче сжал гхххка в своих объятиях, сдавив несчастную тварь с такой силой, что на доску начали падать голографические капли драгоценного гхххкового масла, образовав на ней виртуальную лужицу. Гримтааш Ц-3ПО продолжал следовать к цели, но поскользнулся на масле гхххка, грузно упал на спину, разбив при этом свою треугольную голову, и растворился.

— Ха! — сказал Хан, хлопнув в ладоши, и начал потирать руки в предвкушении. — Ну, кто теперь проигрывает?

— Ой, Трипио, — сочувствующе сказала Лея, прикрыв лицо ладонью, чтобы скрыть улыбку.

Фоторецепторы Ц-3ПО были прикованы к доске, но в его ответе сквозило сомнение в том, что он видит.

— Что? Что? Разве это разрешено? — Он поднял взгляд на Лею. — Принцесса Лея, этот ход никак нельзя считать допустимым!

Хан наклонился вперёд, насупив брови.

— Покажи мне, где в правилах написано, что это запрещено.

Ц-3ПО запнулся.

— Искажать правила — это одно, но это… это вопиющее нарушение не только правил, но и игрового этикета! Как минимум вы сделали подозрительный ход, и, весьма вероятно, смошенничали!

— Хорошая формулировка, Трипио, — сказала Лея.

Хан откинулся на спинку кресла, сцепив руки за головой, и начал насвистывать насмешливую мелодию.

— Я предлагаю попросить принцессу Лею рассудить нас, — сказал Ц-3ПО.

Хан скривился:

— А, ты просто не можешь примириться со своим поражением.

— Примириться с поражением? Что вы, я никогда…

— Признай это, и я не буду тебя обижать до конца игры.

В ответе Ц-3ПО послышалось такое негодование, на какое только была способна его протокольная программа.

— Смею вас заверить, что мне совершенно ни к чему выходить победителем из каждой партии. В то время как вы…

Хан рассмеялся, заставив дроида умолкнуть.

— Трипио, я тебе тысячу раз говорил: всегда будь готов к сюрпризам.

— Хвастун, — изрек Ц-3ПО. Когда к общему веселью добавились хриплые комментарии и горловой смех Кахмаима и Миуолх, он беспомощно воздел руки: — А, что проку!

Внезапно на пульте у противоположной стены раздался предупреждающий гудок. Ногри вскочили на ноги, но Лея спрыгнула с дугового дивана, на котором сидела, и оказалась возле дисплея связи первой. Хан выжидающе посмотрел на неё.

— Сюрприз? — спросил он, когда Лея оторвала взгляд от дисплея.

Она отрицательно покачала головой:

— Сигнал, которого мы ждали.

Хан выскочил из-за стола и выбежал следом за Леей в правый кольцевой коридор, едва не споткнувшись о пару сапог, которые он оставил у порога. В начале карьеры контрабандиста «Сокол» был единственным домом, который он знал, и вот теперь — особенно в последний год — корабль стал единственным домом, который знали Хан и Лея. Повсюду — и в жилых каютах, и в салоне — валялись различные вещи, ожидая, когда их подберут и положат на место. Всё здесь требовало срочной уборки — возможно, даже дезинфекции. Но всё равно стены старого корабля — все в царапинах и вмятинах, аляповато покрашенные, с приваренными повсюду запчастями от других кораблей — начинали напоминать интерьер любимого дома, в котором жили, но давно не прибирались.

Хан остановился в переходном отсеке, ведущем в кабину, и повернулся к ногри.

— Кахмаим, иди к нижнему орудию. И на этот раз не забывай вести цель, даже если она летит в противоположную сторону. Миуолх, останешься здесь и поможешь погрузить посылку на борт.

В тесной кабине, где мигающие приборы неизменно вызывали клаустрофобию, Лея уже сидела в кресле второго пилота и включала разные системы и дисплеи. Хан скользнул в кресло пилота и стал одной рукой застёгивать ремни, одновременно щёлкая тумблерами у себя над головой.

— Мы уже знаем, где они?

— Они движутся, — ответила Лея.

— Но я вижу их на экране. — Хан склонился над одним из дисплеев. — Введи их координаты в компьютер наведения и включи топографические сенсоры.

Лея развернулась к панели связи, её пальцы запорхали над клавиатурой.

— Поднимай птичку, — казала она минуту спустя.

Двигатели ИТ-1300 заработали, пробудившись от недолгой дремы. Хан потянул рычаг и вывел корабль из убежища в метеоритном кратере на тёмной стороне крохотной луны Селвариса. Он запустил досветовые двигатели и положил «Сокола» на орбиту вокруг аморфного шара. За полусферическим экраном вращался сине-зелёный с белыми прожилками Селварис.

Хан искоса поглядел на Лею:

— Надеюсь, ты следишь и так, и этак?

Лея на мгновение прикрыла глаза.

— Мы в безопасности.

Хан улыбнулся. Йуужань-вонгов было невозможно почувствовать в Силе, но Лея всегда превосходно чувствовала неприятности.

— Просто не хочу, чтобы потом говорили, будто я делаю нечестные ходы.

Лея посмотрела на него.

— Нет, не нечестные, а смелые.

Хан украдкой продолжал разглядывать её. Несмотря на годы беспокойной жизни, лицо Леи не потеряло благородной красоты. Её кожа оставалась такой же безупречно гладкой, как и в тот день, когда Хан впервые увидел её в таком своеобразном месте, как тюремная камера. Её длинные волосы сохранили свой блеск, а глаза — глубокую, призывную теплоту.

После смерти Чубакки Хан и Лея пережили несколько трудных месяцев. Но она дождалась его возвращения; и теперь, куда бы их ни заносило, каким бы опасностям они ни подвергали себя — в основном по инициативе Хана — им всегда было комфортно вместе. Всё, что они делали, казалось Хану правильным. Ему не хотелось быть больше нигде — только здесь, со своей любимой.

«Глупая мысль, — сказал он себе. — Но что правда, то правда, деваться некуда».

Словно прочитав его мысли, Лея повернула голову в его сторону и с подозрением посмотрела на него.

— Что-то у тебя слишком довольный вид как для человека, который готовится к опасной спасательной операции.

Хан не обратил внимания на её озабоченный тон.

— Обыграв Трипио в дежарик, я стал другим человеком, — сказал он.

Лея наклонила голову.

— Не слишком другим, надеюсь. — Она накрыла ладонью его ладонь, лежавшую на рычаге управления, а другой рукой погладила шрам на его подбородке. — Мне понадобилось тридцать лет, чтобы привыкнуть к тебе прежнему.

— Мне тоже, — отвечал Хан без тени юмора.

Сверкая выхлопами, «Сокол» сделал разворот и устремился к двойному терминатору Селвариса.

Глава 3

Низко пригнувшись к ручкам управления, Торш мчался сквозь заросли молодых деревьев и редких йуужань-вонгских растений, пролетая под переплетёнными лианами и над толстыми поваленными стволами. Где получалось, он прижимался к поросшей папоротником земле — как для пущей безопасности, так и для того, чтобы избавить своего тщедушного пассажира от ударов колючих лоз и острых ветвей, а также от укусов растревоженных мух-кусачек и других кровососов.

Но всех усилий Торша было недостаточно.

— Когда мы поменяемся местами? — спросил бит, перекрикивая рёв репульсора.

Торш знал, что он шутит, и ответил в тон:

— Прижми руки к телу и не стой на сидении!

Учитывая разницу в росте, бит должен был сидеть впереди, а Торш — позади него, сцепив пальцы под длинным седлом. Но Торш был более опытным пилотом, ему уже приходилось летать на свупах в нескольких разведмиссиях, где не удавалось раздобыть спидеры. Его большие треугольные ступни плохо справлялись с педалями, и ему приходилось вытягивать руки, чтобы дотянуться до ручек управления, но его зоркие глаза более чем уравновешивали эти недостатки, хоть их и застилали слёзы от встречного ветра.

Торш держал курс вглубь острова, где ветви высоких деревьев переплетались высоко в небе, обеспечивая прикрытие. Мотор работал без перебоев, хотя при резком крене вправо репульсор почему-то начинал кашлять и реветь от напряжения. С восточной стороны и чуть позади слышалось гудение второго свупа, который продирался сквозь такие же густые заросли. Беглецы быстрее добрались бы до своей цели, если бы летели над заливом, но на открытом пространстве они стали бы лёгкой добычей кораллов-прыгунов. Один прыгун уже сделал два круга, стреляя наудачу плазменными снарядами.

Утренний воздух был наполнен дымом от горящей листвы.

Вскоре свуп вылетел из подлеска на обширный соляной пляж, залитый розовым и слепяще-белым светом — место ночлега стай длинноногих птиц. Спеша вернуться в лес до возвращения коралла-прыгуна, Торш сильно надавил на акселератор и повернул к ближайшим деревьям.

Но едва они достигли джунглей, как где-то в кронах деревьев послышался гул. В первое мгновение Торш подумал, что к погоне присоединился ещё один коралл-прыгун. Но звук был другим — в нём ощущалось нетерпение, непохожее на смертоносный вой коралла-прыгуна

Торш почувствовал, как его пассажир выпрямился в седле, позабыв о ветвях.

— Это то, что я думаю? — спросил гуманоид.

— Скоро узнаем! — крикнул в ответ Торш.

Он снова нажал на акселератор. Ветер ударил ему в лицо поверх хилого ветрового стекла, вызвав очередной поток слёз из его глаз. Но все его усилия были тщетны. Штуковины, производившие шум, промчались над ними, заглушив своим гудением рев мотора, и быстро оставили свуп позади.

— Лав пек! — вскрикнул бит.

Торш знал это слово; это было йуужань-вонгское название жуков-прядильщиков — прожорливых и методичных родичей крылатых часовых, известивших охрану о побеге. Лав пек умели плести сети между деревьями, кустами и вообще любыми лиственными растениями. Обычно жуки двигались волнами — первая ткала основу, а следующие, поедая кору, листья и прочую органику, дополняли кружево. Хорошо сплетённая сеть могла поймать или как минимум задержать передвижение существа размером с человека. Сами нити были вязкими и клейкими, хотя и не до такой степени, как блораш-желе.

Догадка бита подтвердилась, когда свуп промчался сквозь передовой фронт роя. За считанные секунды скошенный передок машины усеяли расплющенные трупики насекомых. Торш выдернул несколько штук из шерсти на голове и выбросил подальше. Прямо по курсу в джунгли сыпались тысячи лав пек, разрывая листву, словно градины. Торш стиснул зубы и опустил голову. Какими бы крепкими ни были эти нити, они не удержат свуп с опытным пилотом за рулём.

В пятидесяти метрах впереди уже начала обретать форму первая сеть. Торш нахмурился; у него появилось нехорошее предчувствие. Сеть была гуще тех, которые он видел на других планетах — за ней даже не было видно деревьев. Торш быстро смекнул, что жуки-прядильщики Селвариса принадлежали к особому виду. В то время как половина роя сновала на разных горизонтальных уровнях, вторая половина летала вверх-вниз. В результате их трудов образовалась плотная ткань — настоящая завеса, в которой свуп легко застрянет, как муха в паутине.

Вытянув ноги, Торш лег на ревущий двигатель. С горестным криком бит последовал его примеру, прижавшись теснее к его спине.

Торш вдавил акселератор до упора и направил машину туда, где, как ему казалось, деревьев было меньше. Свуп влетел в сети на скорости более двухсот километров в час; слои-завесы рвались с громким визжащим звуком, похожим на стон. Арьергардные жуки врезались в капот, словно мягкие пули, и бит несколько раз вскрикнул от боли. Свуп закачался; двигатель протестующе взвыл. Торш покрепче вцепился в рычаги — липкие нити вырывали их у него из рук. Он попробовал подняться вверх, но тут же убедился, что в кронах деревьев ещё опаснее: там было много ветвей, а в листьях обитали тучи ненасытных игольчатых ос.

Не желая уступать ни сантиметра, Торш выжимал из мотора последние силы. И вдруг свуп прорвался сквозь последнюю паутину. Липкие нити жарились на перегретом моторе, источая ядовитый смрад. Торш выплюнул нити изо рта и протёр лапами глаза.

Он остановил свуп, чтобы прочистить выхлопные отверстия и турбину. Пассажир ругался на чем свет стоит; на голове у него красовался длинный белый парик. В тот момент, когда Торш положил ладонь на педаль акселератора, из джунглей донёсся крик боли, прорезавший птичью какофонию. Послышался знакомый рев, и из-за деревьев вылетел второй свуп с единственным седоком.

— Он попал в сеть! — крикнул пилот-бит сквозь захлёбывающийся визг мотора и дёрнул акселератор, останавливая свуп. — Я возвращаюсь за ним!

Торш выплюнул паутину изо рта и хмуро посмотрел на него.

— Не валяй дурака.

— Но он жив…

— Главное, чтобы ты был жив, — оборвал его Торш и кивком головы показал на восток. — К заливу. Вперёд!

Торш сделал быстрый круг и повёл свуп между деревьями; бит цеплялся за лохмотья, в которые превратилась лётная куртка дженета. Миновав густые джунгли, которыми заросли берега острова, они снова очутились под слепящими лучами двух солнц Селвариса. Выжав ещё немного скорости из быстро сдающего мотора, пилот и пассажир сделали разворот и полетели над соленой водой, почерневшей от древесной органики. Они мчались в нескольких метрах над водной гладью мимо узких извилистых ручейков прозрачной пресной воды, которые пробивались из недр планеты и кишели разноцветной рыбой.

С дальнего берега послышалось нетерпеливое фырканье и рычание биссопов, мчавшихся через болото и заросли скальпельника. Их хриплому лаю вторили воинственные кличи йуужань-вонгов, бежавших за сворой. Торш едва успел накренить машину, чтобы разминуться с роем жуков-пуль и жуков-бритв, которые вылетели из-за деревьев, просвистели в считанных сантиметрах от свупа и понеслись к противоположному берегу.

Привлечённые шумом, из воды выскакивали зубастые рыбы с гребнями на спинах и ловили жуков на лету. Хищные рептилии с огромными крыльями вылетали из своих сырых гнёзд в дуплах умирающих деревьев и хватали жуков, которых пропускали морские чудовища.

Торш потянул рукоятку на себя и направил свуп вертикально вверх. Чем дальше, тем сильнее бурлила вода; показалась белая линия — устье залива, где волны разбивались о болотистый берег. Из зеленовато-голубого океана выступали сотни белых скалистых островков, высоких, как башни, сплошь покрытых растительностью. На горизонте над морем высился вулкан, из его кратера извергались огромные клубы дыма и текли широкие реки лавы, превращавшие воду в пар.

Торш повертел головой, но в чистом небе не было видно никаких кораллов-прыгунов. Восточнее, где-то на расстоянии километра, летел параллельным курсом второй свуп. Набирая высоту, обе машины мчались над бушующим морем, следуя к узкому протоку, отделявшему от берега ближайшие островки.

— Осторожно! — крикнул бит в ухо Торшу.

Он вытянул длинные пальцы, показывая на какой-то объект в небе к западу от них.

Торш посмотрел туда и выругался сквозь зубы.

Йуужань-вонги называли эту штуку цик ваи. Это был атмосферный поисковый флаер, похожий на морскую птицу с раздутым красным зобом, с помощью которого он подавал сигнал другим флаерам в этом районе. Приводимое в движение гравитационным довином-тягуном, чудовище имело прозрачную кабину-пузырь, гибкие крылья и аналоги жабр, издававшие вой в полёте.

Торш навалился на рычаги управления и направил свуп к ближайшему островку. Он был намерен держаться как можно ближе к белым скалам.

Цик ваи не выдержал и с визгом обрушился на добычу, выпуская тонкие щупальца-канаты.

Торш спустился к бурлящей поверхности воды, повернул машину и на всей скорости помчался через канал к соседнему островку. Он летел в метре над волнами. Йуужань-вонгский флаер не отставал и уже был готов поймать их, когда что-то поразило его сзади.

На глазах удивлённых Торша и бита цик ваи с оторванным крылом дёрнулся в сторону и завалился в неуправляемый штопор. Он врезался в воду с громким всплеском, запрыгал по поверхности канала, перевернулся носом вниз и начал тонуть. С восточной стороны на сверхзвуковой скорости приближалось что-то большое и матово-чёрное.

«Другой йуужань-вонгский корабль», — решил Торш. Пилот сбил своих же, чтобы добраться до свупа.

Он ударил по тормозам и развернул свуп в воздухе, надеясь удрать от таинственного корабля, прежде чем тот возьмет его на мушку. Он ожидал, что в любую секунду начнут падать огненные снаряды, но корабль всё не стрелял; тогда он бросил взгляд через плечо и успел увидеть промчавшийся в безоблачном небе старый фрахтовщик с двумя «жвалами». Торша обдало волной жара; корабль с пронзительным воем пронёсся над ним, лазерная пушка на его брюхе посылала зелёные стрелы в тройку преследовавших его кораллов-прыгунов.

Фрахтовщик качнулся в полёте, подавая им знак, и начал описывать широкую дугу в южном направлении.

— Похоже, наш транспорт прибыл! — сказал Торш.

— И у него проблемы ещё серьезнее, чем у нас!

Точная очередь, выпущенная из верхнего орудия фрахтовщика, в упор сразила передовой коралл-прыгун, и он, кувыркаясь, полетел в море.

Двое оставшихся истребителей продолжали осыпать фрахтовщик плазменными снарядами. Пилота одного из прыгунов, должно быть, вывели из себя непробиваемые щиты корабля, и он перенёс огонь на свуп с двумя битами. Лавовый снаряд настиг машину в воздухе, и она исчезла без следа.

Торш стиснул зубы и спустился поближе к воде. Свуп заскользил, касаясь гребней пятиметровых волн, когда вдруг из моря вынырнуло что-то огромное.


* * *

— Из Кахмаима получится неплохой стрелок, — сказал Хан, перекрывая стакатто счетверёнки. — Напомни потом, что надо поднять ему жалование или хотя бы продвинуть его по службе.

Лея глянула на него из кресла второго пилота.

— Из телохранителей куда — в дворецкие?

Хан представил себе, как ногри во фраке расставляет блюда перед ним и Леей в каюте «Сокола», и захихикал.

— Давай сначала посмотрим, как он справится с остальными прыгунами.

ИТ-1300 выходил из длинного разворота, справа по борту сияли оба солнца Селвариса, на переднем экране красовался действующий вулкан. Внизу тянулись к голубому небу скалистые островки, покрытые зелёной растительностью, а прозрачно-голубому морю не было видно конца. Кораллы-прыгуны по-прежнему висели у «Сокола» на хвосте, поливая его огнём и повторяя все сумасшедшие маневры Хана, но дефлекторные щиты пока держались.

Сжимая рукоять управления в огромных ладонях, Хан склонился над экраном локатора, на котором мигал всего один огонёк.

— А куда второй свуп делся?

— Мы его потеряли, — отозвалась Лея.

Хан повернулся к окну и посмотрел на бушующее море.

— Как мы могли потерять…

— Нет, я имела в виду, что его больше нет. Его взорвал один из кораллов-прыгунов.

Глаза Хана вспыхнули.

— А, в этом смы… Который из них?

Прежде чем Лея успела ответить, мимо кабины пронеслись два ярких, как метеоры, плазменных снаряда, едва разминувшись с правым «жвалом».

— Какая разница?

Хан сокрушённо покачал головой:

— Где первый свуп?

Лея вгляделась в монитор, затем вызвала на экран карту с прибора съёмки местности, на которой отображалась вся территория от устья залива до вулкана. Она постучала пальцем по экрану:

— По ту сторону этого острова.

— Прыгуны гонятся за ним?

Сзади раздался громкий взрыв, и «Сокола» тряхнуло.

— Кажется, мы здесь весьма популярны, — заметила Лея.

— Как раз то, что тебе нравится, — Хан прищурился.

— Можешь не сомневаться.

Рассчитывая увести погоню от свупа, он направил фрахтовщик «свечой» вверх, но на полпути развернул корабль вниз и бросил его в головокружительный штопор. Затем «Сокол» резко выровнялся, завершил «мёртвую петлю» и оказался позади двух кораллов-прыгунов.

Хан, ухмыляясь, посмотрел на Лею:

— Ну, кто теперь за кем гонится?

Она шумно выдохнула:

— Кто бы сомневался?

Хан вплотную занялся вражескими истребителями. За прошедшие годы йуужань-вонгские пилоты растеряли самоубийственную решимость сражаться до конца, которую они демонстрировали в начале войны. Возможно, Верховный владыка Шимрра или ещё кто-нибудь указал, что храбрецам надлежит быть осмотрительными. Как бы то ни было, пилоты двух прыгунов, которых Хан перехитрил, очевидно, намеревались скрыться и не горели желанием снова атаковать корабль, неуязвимый для их плазменных снарядов. Но Хан не собирался позволить им сбежать, поджав хвосты — особенно после того, как они убили безоружного пилота свупа, ради спасения которого он пролетел полгалактики.

— Кахмаим, слушай, — сказал он в микрофон. — Я буду отсюда стрелять из нижней пушки. Мы загоним их на Призовую Трассу и покончим с ними.

Призовой Трассой Хан называл пространство, где перекрещивались секторы обстрела счетверённых лазеров. В чрезвычайных случаях обоими орудиями можно было управлять из кабины, но в данной ситуации это было излишне. Наоборот, Хан хотел дать Кахмаиму возможность попрактиковаться в стрельбе. Хану и Лее оставалось только помогать ему наводить орудие на цель.

Увидев, как кораллы-прыгуны отреагировали на внезапный разворот «Сокола», Хан заподозрил, не подслушивали ли вражеские пилоты его переговоры с ногри. Первый прыгун — более потрёпанный, с подпалинами и глубокими вмятинами на боках — помчался в сторону на полной скорости, уходя от своего напарника под острым углом. Второй прыгун был меньше и быстрее, а в его кабине, похоже, сидел более опытный пилот. Он сбросил скорость, рассчитывая поймать «Сокола» в прицел, когда тот пересечёт его курс.

«Вот этот прыгун и взорвал свуп», — решил Хан и назначил этого пилота первой жертвой ярости пушек «Сокола».

Лея подумала аналогично и немедленно заложила курс перехвата.

Оставшись без прикрытия, пилот прыгуна начал выписывать зигзаги, постоянно уходя из рамки прицела, однако, видя, что «Сокол» вот-вот выйдет на позицию, он занервничал. Верхнее лазерное орудие было запрограммировано на стрельбу тройными разрядами, которые даже по прошествии стольких лет позволяли перехитрить довинов-тягунов более старых и, возможно, менее сообразительных кораллов-прыгунов. Вражеский корабль успел выставить гравитационную аномалию, которая поглотила первый и второй лучи, но третий пробил защиту и отколол огромный кусок йорик-коралла от хвоста истребителя. Хан дёрнул рукоятку на себя и, когда прыгун оказался на Призовой Трассе, нажал на гашетку нижнего орудия. Непрерывные потоки энергии из обеих пушек превратили прыгун в обрубок; секунду спустя он взорвался, и его обломки разлетелись во все стороны.

— Вот тебе за свуп, — угрюмо сказал Хан.

Он переключил внимание на второго прыгуна, который, не желая разделять судьбу товарища, отчаянно метался по небу.

Промчавшись сквозь тучу обломков, «Сокол» увеличил скорость и обрушился на испуганного прыгуна сверху. Прицельная рамка покраснела, раздался сигнал захвата цели. Снова заговорили лазерные пушки, посылая в истребитель залп за залпом, пока он не превратился в тучу коралловой пыли и раскалённого газа.

Хан и Лея радостно завопили.

— Здорово стреляешь, Кахмаим! — сказал Хан в микрофон. — Ещё два очка в пользу хороших парней.

Несколько секунд Лея разглядывала его.

— Ну как, теперь ты счастлив?

Вместо ответа Хан толкнул рукоять от себя, сбрасывая высоту. «Сокол» опустился почти к самым волнам.

— Где свуп? — спросил он наконец.

У Леи уже был готов ответ:

— Поверни на шестьдесят градусов, и он будет прямо по курсу.

Хан изменил курс, и впереди действительно показался стремительно мчавшийся над поверхностью воды свуп с двумя совершенно непохожими седоками. Следом за ним, то погружаясь, то выныривая, плыло нечто огромное с длинным хвостом, тёмно-оливковое и треугольное. Хан разинул рот.

— Это ещё что такое? — спросила Лея.

— Трипио, иди сюда! — позвал Хан, не отрывая глаз от твари.

Лязгая сочленениями, Ц-3ПО вошёл в кабину и ухватился за спинку кресла навигатора, чтобы не потерять равновесие, как часто случалось. Хан показал ему картину за передним окном.

— ЧТО… ЭТО… ТАКОЕ? — спросил он, выделяя каждое слово.

— Ой, беда, — произнес дроид. — Я полагаю, что перед нами специальная живая лодка. Йуужань-вонги используют для её обозначения термин «вангаак», который является производным от глагола «погружаться». Хотя в данном случае глагол изменён с целью выразить…

— Избавь меня от уроков филологии, просто скажи, как его прикончить!

— Пожалуй, я бы посоветовал поразить плоский купол, который хорошо виден на его спине.

— Стрелять в голову, что ли?

— Именно. В голову.

— Хан, — вмешалась Лея, — к нам приближаются ещё четыре коралла-прыгуна.

Хан поиграл рычажками на консоли. «Сокол» набрал скорость.

— Придётся действовать быстро. Трипио, скажи Миуолх, пусть вручную выдвинет трап. Я буду там через секунду.

Лея смотрела, как он расстёгивает ремни безопасности.

— Я так поняла, ты не собираешься садиться.

Хан поцеловал её в щеку и выбрался из кресла.

— Надеюсь, обойдёмся без этого.


* * *

Держаться на высоте восьми метров над водой было тяжеловато, но этого было как раз достаточно, чтобы не попасть в челюсти йуужань-вонгского вангаака, чуть не сожравшего свуп.

Торш мог бы повернуть в направлении суши, однако йуужань-вонгские поисковые отряды и их рычащие и воющие твари уже вышли на топкий берег. Более того, четыре чёрточки на севере могли быть только кораллами-прыгунами, идущими на подмогу тем двум, за которыми гонялся ИТ-1300. Дженет продолжал держать курс в открытое море, к вулкану, где волны вздымались на десятиметровую высоту.

Брызги соленой воды обжигали руки и лица беглецов, покрытые ссадинами и синяками. Вангаак быстро догонял их, но если у него и было какое-то оружие, кроме аналогов торпед, то он не пускал его вход. Концентрацию Торша нарушил взволнованный возглас бита:

— Вангаак исчез! Он погрузился!

Торш не знал, радоваться ему или тревожится. Вангаак быстро положил конец его сомнениям. Вынырнув впереди свупа, тёмно-оливковый треугольник выскочил из волн, выпустив фонтан воды и разинув зубастую пасть.

Торш рванул машину вверх, выжимая из мотора всё, что можно было выжать, но удрать от морской твари было невозможно.

Он услышал удивлённый вскрик и почувствовал, как с него срывает куртку. Освободившись от части груза, свуп взмыл вверх… и в это мгновение мотор заглох. Торш бросил взгляд через плечо. Бит трепыхался в зубах вангаака; его рот был раскрыт в безмолвном крике, чёрные глаза остекленели, проворные пальцы всё ещё сжимали куртку Торша. Но предаваться гневу и отчаянию было некогда. Репульсор снова ожил, и Торш, выровняв машину, помчался прочь.

Вдруг его уши заложило от рёва. В пятидесяти метрах от него параллельным курсом промчался ИТ-1300, скользя над самыми волнами. Четвёрка кораллов-прыгунов начала стрелять по кораблю практически в упор. Плазменные снаряды прорезали гребни волн, оставляя за собой облака пара.

С правого борта старого фрахтовщика был виден опущенный посадочный трап. Намерение пилотов было понятно. Они ожидали, что он поравняется с кораблем и запрыгнет на узкий пандус. Но Торш колебался. Он знал предел возможностей свупа, и он знал предел своих собственных возможностей. Кораллы-прыгуны приближались, вангаак мог вынырнуть где угодно, и Торш вообще сомневался, что он успеет вовремя добраться до фрахтовщика. Кроме того, несмотря на мощные дефлекторные щиты явно армейского образца, фрахтовщик всё время дёргался по вертикали и горизонтали, что ещё больше сокращало шансы Торша.

Затем гримаса на его лице исчезла, сменившись выражением напряжённой концентрации.

Он остался единственным, кто может доставить разведданные с голо-диска, и он должен сделать всё, что в его силах. Покрепче сжав рычаги, дженет направил машину к матово-чёрному кораблю.


* * *

Скорчившись возле выдвинутого трапа, Хан разглядывал волны, проносившиеся в двадцати метрах под ним. В проёме свистел ветер, смешанный с солёными брызгами, развевая его волосы и вынуждая его закрывать глаза.

— Капитан Соло, — окликнул его Ц-3ПО из кольцевого коридора. — Принцесса Лея просит передать, что свуп приближается. Очевидно, пилот уверен, что сможет перейти на борт «Тысячелетнего Сокола», не получив слишком больших внутренних повреждений и… не погибнув при этом.

Хан повернулся к дроиду с широко раскрытыми глазами.

— «Погибнув»?

— Конечно, ведь все шансы против него. Если бы он летел на спидере, тогда, возможно, он смог бы это сделать. Но свупы известны тем, что легко выходят из-под контроля!

Хан угрюмо кивнул. Сам бывший гонщик на свупах, он знал, что Ц-3ПО прав. При таком раскладе он сомневался, сумел бы он сам выполнить такой трюк.

— Я спускаюсь! — крикнул он.

Дроид наклонил золочёную голову.

— Сэр?

Хан показал пальцем вниз:

— Я иду туда.

— Сэр, у меня плохое предчувствие…

Вой ветра заглушил его слова. Цепляясь за трап, Хан слез по нему до самого конца, откуда было слышно, как стволы нижнего орудия с шумом рассекают верхушки волн. Его внимание привлёк громкий пульсирующий вой. Свуп начал поворачивать в направлении трапа. Пилот — он оказался дженетом — оторвал от рычага правую руку и помахал Хану. Поскольку даже от этого легкого движения свуп закачался в воздухе, стало ясно, что полностью отпустить руки дженет не сможет — особенно при той турбулентности, которую создавали двигатели «Сокола».

Подумав, Хан повернулся к дроиду.

— Трипио, передай Лее, что мы переходим к плану "Б"!

Дроид встревожено воздел руки.

— Капитан Соло, от ваших слов мне становится не по себе!

Хан поднял палец.

— Просто скажи это Лее, Трипио. Она поймёт.


* * *

— К плану "Б"?

— Именно такой была моя реакция, — встревожено произнёс Ц-3ПО. — Но разве кто-нибудь прислушивается к моим предупреждениям?

— Не волнуйся, Трипио. Я уверена, Хан знает, что делает.

— Не могу сказать, что это меня утешает, принцесса.

Лея повернулась к консоли и обвела взглядом приборы. "План "Б", — подумала она. — Что же Хан затеял?" Она мысленно представила его перед собой — и улыбнулась, поняв его идею.

«Ну конечно…»

Она изучила показания дисплеев; её пальцы бегали по кнопкам и рычажкам. Затем она отодвинулась от консоли и задумалась. Да, в конце концов решила она. Это осуществимо, хотя придется работать в основном маневровыми и тормозными двигателями и надеяться, что они не откажут.

Она посмотрела через плечо на Ц-3ПО, который, похоже, следил за всеми её движениями и манипуляциями.

— Скажи Хану, что я все приготовила.

— Ой, несчастье, — простонал дроид, выходя из кабины. — Ой, беда.


* * *

Четвёрка кораллов-прыгунов быстро приближалась, засыпая плазменными снарядами узкую полоску бурлящей воды между свупом и фрахтовщиком. Торш инстинктивно пригнулся, когда один сгусток плюхнулся в волны в десяти метрах от него. В воздух взвился яростный гейзер перегретого пара, и свуп закачался.

Фрахтовщик продолжал двигаться тем же курсом, его верхнее орудие отгоняло кораллов-прыгунов потоками лазерного огня. Внизу на выдвинутом трапе сидел человек, левой рукой вцепившись в гидравлическую выдвижную опору, а пальцами правой показывая жест, который на некоторых планетах означал: «Ты с ума сошёл!». Сейчас вращение пальцев означало нечто совсем другое — хотя и с большой долей безумия.

Торш сглотнул. Ему стало плохо от одной мысли о том, что задумали пилоты.

Человек помахал ему рукой и полез в корабль.

Чуть-чуть сбросив скорость, Торш пропустил фрахтовщик и пристроился позади него. Поверх напряжённого гудения репульсора он вдруг услышал рокот тормозных и маневровых двигателей ИТ-1300.

Не снижая скорости, фрахтовщик повернулся на девяносто градусов вправо, так что посадочный трап оказался прямо перед дёргающимся свупом.


* * *

— Давай! — прошептал Хан. — Давай же!

Он снова сидел в кресле пилота. Лея манипулировала двигателями, осторожно поворачивая «Сокола» до тех пор, пока фрахтовщик не начал двигаться боком. Хан увидел кораллов-прыгунов, которые секундой раньше были позади корабля, и свуп, летевший прямо на стыковочный узел «Сокола». Чтобы уменьшить вероятность того, что пилот промахнётся и врежется в выступ корпуса над трапом, Хан добавил скорости, приноравливаясь к ходу свупа.

— Он разгоняется! — сказала Лея.

— Трипио! Миуолх! — крикнул Хан через плечо. — К нам гость!

Бросив взгляд направо, он увидел, как дженет направил свуп поверх трапа, целясь в узкий, но широко открытый люк «Сокола».

— Давай! — сказал он Лее.

Она включила маневровые, и корабль аккуратно завершил поворот по часовой стрелке. Из кольцевого коридора донёсся грохот и звон.

При каждом ударе Хан морщился и вбирал голову в плечи, мысленно оценивая повреждения, но он держал пальцы скрещенными, надеясь, что дженет пострадает меньше, чем стыковочный узел.

Как только на консоли загорелся красный индикатор, означавший, что люк закрыт и загерметизирован, Хан дернул ручку на себя, и «Сокол» устремился в открытое небо, уворачиваясь от сгустков огня, которыми его забрасывали кораллы-прыгуны. Счетверённая пушка отвечала параллельными потоками зелёного света, ярко сверкавшими на фоне бушующего зелёного моря.

— Капитан Соло, он жив! — драматичным голосом воскликнул Ц-3ПО. — Мы все живы!

Хан облегчённо выдохнул и откинулся на спинку кресла, но рукоять не отпустил. Кораллы-прыгуны начали отставать. «Сокол» пронёсся над вершиной вулкана, сквозь плотные облака дыма и пыли, и помчался вертикально вверх на столбе голубой энергии. На экранах уже виднелись звёзды, когда на пороге кабины, пошатываясь, появился дженет, одна рука которого покоилась на плече Миуолх, а другая — на плече Ц-3ПО.

— Крепкий у тебя лоб, — заметил Хан.

Лея улыбнулась и посмотрела на мужа:

— Не только у него.

Хан скорчил сердитую гримасу, затем кивнул ногри:

— Отведи нашего гостя в переднюю каюту и сделай для него всё необходимое.

— Я принесу медпакет, — сказала Лея, вставая. Она положила гарнитуру на консоль и снова посмотрела на Хана. — Ну что ж, у тебя получилось.

— У нас получилось, — поправил её Хан и довольно потянулся. — Эта забава не надоест даже в старости, знаешь ли.

— По крайней мере, ты её ещё не перерос.

Хан посмотрел на жену:

— А ты что, разве переросла?

Она потрепала его по щеке:

— Ты опасен для самого себя и для всех, кто тебя окружает, но я люблю тебя, Хан.

С этими словами она вышла из кабины. Хан улыбнулся ей вслед.

Глава 4

Устроившись под навесом из листьев — единственном затененном месте на весь тюремный двор — йуужань-вонгский командующий Малик Карр велел двум рептоидам-чазракам, из лбов которых торчали коралловые импланты, обмахивать его опахалами.

Чрезвычайно высокий и более худощавый, чем большинство равных ему по званию, Карр носил матово-белую юбку и узорчатую повязку с кисточками, которые были вплетены в его длинные волосы, образуя косу до самой талии. О его воинской славе свидетельствовали татуировки и ритуальные шрамы, украшавшие его лицо и торс, хотя более свежие из них ясно давали понять, что некогда он носил более высокое звание. Тем не менее лагерные охранники всегда беспрекословно подчинялись Карру из уважения к его непоколебимой верности касте воинов и Йун-Йаммке, богу войны.

Стремительным шагом к навесу приблизился разъярённый субалтерн С'йито и ударил кулаками по противоположным плечам, отдавая честь.

— Командир, заключённые просыпаются.

Карр устремил взгляд в центр двора, где сидели на корточках майор Кракен, капитан Пейдж и около пятидесяти других офицеров; их руки были привязаны к деревянным кольям, вкопанным в землю. И в самом деле, у пленников вздрагивали веки; головы качались из стороны в сторону; пересохшие губы причмокивали от жажды. Оба солнца Селвариса стояли в зените, и раскалённый песок испускал мерцающие волны жара. Грязная одежда пленников прилипла к их измождённым телам. Капли пота стекали с их небритых лиц и свалявшейся шерсти.

Карр поднялся на ноги и вышел на безжалостный свет солнц; сопровождаемый С'йито и десятком воинов, он пересёк двор и, уперев руки в бока, остановился перед Кракеном и Пейджем. К ним подошёл жрец, с ног до головы покрытый засохшей кровью. Карр стоял молча, пока не удостоверился, что двое пленников пришли в себя и осознают, где они находятся.

— Я уверен, что вы хорошо выспались, — начал Карр. — Но посмотрите, как долго вы спали. — Он поднял лицо и прислонил ладонь к покатому лбу, прикрывая глаза. — Уже полдень.

Он сложил руки за спиной и принялся расхаживать перед пленниками.

— Как только жуки-часовые предупредили нас о том, что некоторые из вас находятся за стеной лагеря, я приказал поместить во все спальные бараки сенсислизней. Очнуться после сна, вызванного снотворным газом сенсислизней — удовольствие отнюдь не из приятных. Головная боль, тошнота, раздражённая носоглотка… Впрочем, меня несколько утешает мысль о том, что все вы, наверное, видели чудесные сны.

Резко остановившись перед Пейджем, комендант произнёс уже другим голосом, в котором сквозил гнев:

— Придёт время, когда вы не сможете найти успокоение даже во сне, и тогда вы будете вспоминать эти дни как благословенное время.

Когда Карр узнал о ночном побеге, он чуть было не повесил себе на шею ткуна, чтобы живая гаррота задушила его. После предыдущей его неудачи при Фондоре, случившейся более трёх лет назад, его понизили в звании и отправили командовать лагерем для военнопленных далеко на границе коридора вторжения. Хуже того, на далёком Йуужань'таре те, кто некогда были равны ему — Нас Чока, его преосвященство Харрар, Ном Анор — получили повышение и стали приближёнными Верховного владыки Шимрры.

Перспектива дальнейшего унижения наполнила Карра таким омерзением к самому себе, что он не был уверен, стоит ли жить дальше. Но, в конце концов, он решил, что если действовать осторожно — и если не допустить, чтобы мастер войны Нас Чока прознал об этом побеге, или хотя бы сделать вид, будто это часть его плана по раскрытию местных групп сопротивления — тогда, возможно, ему даже удастся избавиться от роли тюремного надзирателя.

С некоторым облегчением он узнал, что старания отправленных им поисковых партий увенчались частичным успехом. Двое беглецов были убиты, третьего поймали. Но четвёртого в последний момент перехватил вражеский корабль и увёз с планеты.

Карр повернулся к С'йито:

— Приведи пленного.

С'йито и двое воинов отдали честь и зашагали к главным воротам. Через несколько минут они вернулись, волоча за собой практически голого бита, который, судя по его виду, угодил в сети лав пек. Карр полюбовался выражением испуга и удивления, промелькнувшим на лицах Пейджа, Кракена и остальных — впрочем, это выражение быстро сменилось гримасами ненависти, когда воины бесцеремонно бросили пленного лицом в песок.

Карр подошёл к биту, безволосый череп которого был весь в крови и царапинах, а руки и ноги сковывали живые наручники.

— Этот, — начал Карр, — и ещё трое, которые не выжили… — Он сделал паузу, чтобы посмотреть, какое действие произведёт его ложь на заключённых. — Да, — продолжал он, — разве нельзя не посочувствовать? Столько усилий — и всё зря. Но всё же, сознаюсь, замысел произвёл на меня впечатление. Отлично спроектированный подземный тоннель, тщательно спрятанные летающие машины… Я почти начинаю сожалеть о том, какую трусость вы проявили, позволив захватить себя в плен.

Пейдж злобно уставился на него. Карр ответил коренастому капитану не менее свирепым взглядом.

— Я презираю вас. Вы берёте с собой на войну своих жён, мужей, детей. Вы сдаётесь вместо того, чтобы сражаться до последнего. Вы калеки, но не испытываете ни стыда, ни позора. Вы упорствуете, но без ясной цели. — Он показал на бита. — Этот, по крайней мере, продемонстрировал, что у него осталась капля отваги.

Карр снова принялся расхаживать взад-вперёд.

— Но, должен признаться, я испытываю некоторое любопытство. Судя по тому, что мне известно о расе битов, он мог найти себе приют в джунглях и питаться природной пищей вроде той, которую я разрешил доставлять в лагерь. Вопрос следующий: почему он решил подвергнуть опасности всех вас, проявив столь открытое неповиновение? Ответ может быть только один: вы устроили этот побег сообща, возможно, с целью доставить некое важное послание. Моя догадка верна?

Он махнул рукой.

— Вскоре мы вернёмся к этому вопросу. Но прежде должны понести наказание настоящие виновники всего этого. — Карр сурово посмотрел на Кракена и Пейджа, затем перевёл взгляд на С'йито. — Субалтерн, прикажи своим воинам построиться в две шеренги. Низкие в одну шеренгу, высокие в другую.

С'йито повторил приказ на йуужань-вонгском, и воины построились.

— Теперь, — сказал Карр, — пусть низкие воины казнят высоких.

С'йито отдал честь и хмуро кивнул воинам.

Приговорённые не протестовали и не пытались защититься, когда их протыкали ножами-куфи и амфижезлам. Они падали один за другим, заливая песок чёрной кровью. Из ниш в йорик-коралловых стенах выползли похожие на языки нгдины, чтобы собрать кровь, которая не успела впитаться в пористую почву.

Когда твари закончили своё дело, Карр стремительно подошёл к биту и опустился на одно колено возле него.

— После проявленного тобой героизма мне было бы жаль обрекать тебя на столь непочетную смерть. Почему бы тебе не возвыситься в последние минуты твоей жизни, рассказав мне, зачем вы пытались сбежать? Не вынуждай меня добывать из тебя правду силой.

— Давай, Клак'дор, — сказал Паш Кракен. — Скажи ему, что ты знаешь!

— Он выполнял приказ, — прибавил Пейдж, гневно глядя на Карра. — Если ты хочешь кого-то наказать, накажи нас.

Карр оскалил зубы:

— Всему своё время, капитан. Но я подозреваю, что если бы вы знали то, что знает он, бежал бы не он, а вы.

Он вернулся к навесу. Из-под своего сиденья он достал ткуна, которого утром чуть не повесил себе на шею. Поднеся толстое животное к биту, он нацепил его на тонкую шею пленного.

— Это ткун, — объяснил Карр, обращаясь к заключённым. — Как правило, он кроток и послушен. Но если его разозлить, он выражает своё неудовольствие тем, что обматывается вокруг объекта, на котором в данный момент находится. Позвольте мне продемонстрировать…

Карр дотронулся до ткуна своим острым пальцем.

Пейдж и остальные, ругаясь, стали извиваться в своих путах.

Бит начал ловить ртом воздух.

Карр бесстрастно наблюдал.

— К сожалению, после того, как ткун начал сжимать свою хватку, его уже нельзя убедить разжать её. Остается только убить, — он снова присел возле бита. — Поведай мне, почему вы так отчаянно стремились покинуть этот замечательный дом, который мы для вас построили. Повтори информацию, которую ты вёз.

Бит наклонил голову на бок и плюнул в Карра.

— Не скажу, чтобы я этого не ожидал, — прокомментировал Карр, вытирая лицо. Он снова вонзил палец в ткуна, и тот ещё сильнее стиснул хватку. Чёрные глаза пленника вылезли из орбит; его морщинистая голова и куполообразный череп покраснели от натуги.

— Я с радостью убью ткуна, если ты сообщишь мне то, что я хочу узнать.

Бит пополз вперёд, затем повалился на песок, словно вытащенная из воды рыба.

Карр толкнул ткуна в третий раз.

Из горла бита вырвался хриплый стон; он начал называть числа, буквы и символы. Внезапно заинтересовавшись, Карр приложил ухо к его губам. Затем он посмотрел на жреца.

— Что это такое?

— Какая-то формула. Возможно, математическое уравнение.

— Ну всё! — крикнул Пейдж. — Он сказал тебе. Теперь убей проклятую тварь, пока не поздно!

Карр поджал изуродованные губы.

— Да, он что-то сказал… но что?

Бит повторил формулу.

— Это шифровка? — спросил его Карр. — Слушайся своих командиров. Ты уже герой. Ты уже достаточно доказал свою верность долгу.

Лицо бита внезапно посерело, и из его раскрытого рта вырвался продолжительный хрип.

Карр с сожалением покачал головой. Он снял с пояса куфи и вонзил его в ткуна. Животное немедленно распрямилось и умерло.

Комендант поднялся и посмотрел Пейджу в глаза:

— Похоже, ваш товарищ унёс тайну с собой в могилу.

Пейдж прожёг его убийственным взглядом. Карр только пожал плечами и повернулся к С'йито:

— Отведи пленных в костровую яму, где мы предали сожжению их адские машины. Заполни яму до краев и проследи, чтобы они оставались там до завтрашнего полудня. Пусть солнца Селвариса определят, кто из них достоин жить дальше.

Во двор быстрым шагом вошёл отряд воинов. Карр ждал под своим навесом, пока пленников пинками поднимали на ноги. Затем он проследовал за процессией за лагерные ворота, к яме, в которой были сожжены десятки дроидов.

— Субалтерн, нашим заключённым, несомненно, была оказана помощь со стороны, — сказал Карр. — Возьми отделение воинов и убей всех жителей в окрестных посёлках.

С'йито отдал честь и побежал обратно в лагерь.

Капитан Пейдж настоял на том, чтобы первым ступить на деревянную доску, нависавшую над глубоким колодцем.

— Одну минуту, капитан, — сказал Карр, стоявший на краю ямы. — Я предлагаю вам последнюю возможность провести эту ночь на постели из листьев, а не на остовах ваших дроидов.

Пейдж фыркнул:

— Я скорее умру.

Карр задумчиво кивнул:

— Вы умрете в любом случае.

Не говоря ни слова, Пейдж прыгнул в темноту. Карр развернулся и пошёл к своему грашалу.

«Шифровка», — сказал он себе.

Что это шифровка, он не сомневался. Но, будучи расшифрована, какую информацию откроет она врагам? Он посмотрел в пылающее небо. Сейчас больше всего ему хотелось знать, куда же направился тот вражеский корабль.

Глава 5

В кабине «Тысячелетнего Сокола» надрывно завывал сигнал сближения, пока раздражённый Хан не выключил динамики. Тем временем Лея уводила корабль от того, что послужило причиной переполоха.

— Сейсмозаряды? — спросил Хан.

Лея покачала головой:

— Хэйпанские гравитационно-импульсные заграждающие мины. Последняя новинка.

Взрывные устройства, которые были видны сквозь изогнутое окно, могли сойти за астероиды, греющиеся в лучах звёзд. Но сканеры «Сокола» говорили иное, хотя их показания лишь подтвердили догадку Хана и Леи. За каменным поясом показалась освещённая сторона коричнево-синей планеты, вокруг которой вращались многочисленные спутники и две довольно крупные луны.

— Думаю, нынче лишняя осторожность не повредит, — сказал Соло.

— Особенно так близко от Перлемианского торгового пути, — согласилась Лея.

Хан указал на орбитальный объект, состоявший из сферических модулей и множества доков.

— Судоверфь.

— Она выглядит заброшенной.

— Я бы сказал, что она только ВЫГЛЯДИТ заброшенной.

Прокладывая извилистый путь через минное поле, они приближались к планете. Когда фрахтовщик миновал орбиту внешней луны, из динамиков послышался голос:

— «Тысячелетний Сокол», говорит диспетчерская Контруума. От имени генерала Эйрена Кракена и всего командного состава позвольте приветствовать вас на Контрууме.

Контруум был родиной Эйрена Кракена и его не менее знаменитого сына, Паша. Эту индустриальную планету с металлургическими предприятиями и небольшой судоверфью часто называли «миром Ядра за пределами Ядра»; она была такой же промышленно развитой, как и Эриаду, хотя с экологией здесь было всё в порядке. Во всяком случае, в этой части Среднего кольца ни один мир не мог сравниться с Контруумом. Тот факт, что планета избежала вражеского нападения, можно было объяснить только чудом. Рискуя собственной безопасностью, Контруум на протяжении всей войны снабжал своей продукцией вооружённые силы, и поэтому его приводили в пример как образец отваги и самопожертвования.

— Господа, генерал Кракен очень хотел бы узнать, удалось ли вам вернуть хотя бы часть нашего пропавшего имущества?

Лея ответила за всех:

— Передайте генералу, что у нас на борту только один из тех четверых, кого мы должны были забрать. Двое погибли, и есть основания полагать, что ещё один был возвращен в исходную точку.

— Печально это слышать, принцесса.

— Нам также, — заметил Хан.

— «Тысячелетний Сокол», вам даётся разрешение на посадку. Желаете передать нам управление, капитан?

— Нет, лучше я сам — если вы не возражаете.

— Разумеется, сэр. Маршрут и координаты места посадки загружаются в ваш навигационный компьютер.

Хан и Лея просмотрели данные, появившиеся на экране, затем Лея увеличила карту маршрута. Хан хихикнул:

— Расчёты.

— Лишняя осторожность не повредит.

Хан подкорректировал курс «Сокола». За несколькими безвредными на вид кораблями, которые висели на стационарной орбите, пространство было практически пустым. Хан не полетел к экваториальному кольцу планеты, где жила большая часть населения, а повернул в направлении внутренней луны Контруума — серебристого шарика, усеянного кратерами и горными хребтами.

— Большой кратер справа по курсу, — подсказала Лея.

Хан повернул ручку управления:

— Вижу.

Со стороны было невозможно распознать в кратере посадочную зону; ни одна деталь не выдавала наличие на луне военной базы. Хан начал опускать корабль в кратер, держась поближе к отвесной восточной стене. Лея изумлённо покачала головой:

— Я почти поверила, что этот кратер пуст.

— Голопроекция маскирует изолирующее магнитное поле, — пояснил Хан. — Этой технологией уже давно не пользуются.

Она грустно кивнула:

— Просто до сих пор не было надобности.

«Сокол» пролетел сквозь завесу, изображавшую каменистое дно кратера, и оказался в обширной полости; он опустился на шестиугольную посадочную платформу с изрядно вытертым буквенно-цифровым номером. На подземной базе кипела бурная деятельность. Стоявший рядом транспорт носил имя «Двенадцатитонный» — в честь вьючного животного, которое водилось на Контрууме. Хану вспомнилось, что стройные эсминцы, некогда сходившие со стапелей этой судоверфи, обычно носили имена, напоминавшие о людских достоинствах: «Умеренность», «Благоразумие», «Справедливость»…

Чтобы обесточить все системы «Сокола», понадобилось несколько минут. Лея попросила Кахмаима и Миуолх остаться на корабле вместе с Ц-3ПО, хотя ногри восприняли её просьбу как личное оскорбление. Затем она, Хан и Торш — дженет, которого они подобрали — направились к трапу. Выйдя из люка, Хан остановился, чтобы оценить повреждения, нанесённые свупом, который они выбросили в космос незадолго перед тем, как «Сокол» ушёл в гиперпространство.

На платформе их ожидала приветственная делегация — работники службы безопасности, медтехи с меддроидом и смуглая коренастая молодая женщина, которая назвалась адъютантом генерала Кракена. Медтехи сразу окружили Торша и принялись проверять его руки и ноги на наличие ранений, осторожно ощупывая туловище и осматривая гривастую голову.

— У вас такой вид, будто вы прошли сквозь чащу колючих кустарников, — сказал один из них.

Торш саркастически фыркнул:

— Скорее меня протащили. Но спасибо, что обратили внимание.

— Мы сделали всё, что могли, — встряла Лея.

Тот же медтех повернулся к ней:

— Любой полевой медик мог бы гордиться помощью, которую вы оказали этому пациенту.

Завершив обследование, дроид издал серию мелодичных гудков.

— Истощён недоеданием, но в целом здоров, — объявил он низким голосом.

Майор Уммар, адъютант Кракена, довольно кивнула:

— Не вижу причин, почему бы нам сразу не выслушать его доклад.

Ухмыляясь, Хан повернулся к дженету:

— Молодец, Торш. Как-нибудь в другой раз мы накормим тебя обедом.

Торш пожал плечами:

— Мы все играем свои роли. Я лечу, куда меня посылают, я делаю то, что мне приказывают.

— Все мы делаем то, что от нас требуется, — ответила ему Лея и положила ладонь на колючее плечо Торша. — Я даже представить себе не могу, какие сведения ты привёз, но, должно быть, это жизненно важная информация.

Торш снова пожал плечами.

— Жаль, но не могу ничего сказать.

Хан догадывался, что дженет ответил так не из предосторожности. Торш ДЕЙСТВИТЕЛЬНО понятия не имел, что за сведения хранятся в его мозгу.

Не успели Хан и Лея пройти несколько метров, как с ними поравнялся спидер. На сиденьях позади водителя-родианца сидели генерал Ведж Антиллес и мастер-джедай Кент Хамнер.

— Ведж! — с радостным удивлением воскликнула Лея, когда чернявый генерал вылез из машины.

Она обняла его, а Хан пожал руку старого приятеля.

Ведж кивнул Хану:

— Привет, босс.

Двое кореллиан были знакомы почти тридцать лет, ещё с битвы при Явине, где Ведж вместе с Люком Скайуокером участвовал в налёте на Звезду Смерти. При Эндоре Ведж приложил руку к уничтожению второй Звезды Смерти, а в период становления Новой Республики он отличился в многочисленных операциях «Эскадрильи проныр» и других подразделений. Как и многие другие ветераны Галактической Гражданской войны, Ведж и его жена Йелла вернулись на службу, чтобы сражаться с йуужань-вонгами. На Борлейас Ведж сформировал секретную группу сопротивления под названием Узкий Круг, члены которой — Хан, Лея, Люк и многие другие — договорились использовать тактику, которую Повстанческий Альянс применял в борьбе против Империи.

Ведж всегда нравился Хану, а с учётом всё более серьезных отношений Джейны с племянником Веджа, Джаггедом Фелом, были некоторые шансы, что семьи Соло и Антиллесов образуют ещё более тесный союз.

— Рад тебя снова видеть, Ведж, — сказал Хан. — Есть какие-то новости от начальства?

— Нет, просто адмирал Совв просил передать его благодарность за то, что вы с Леей сделали.

— Приятно видеть, что мы всё ещё в одной упряжке. — Хан подмигнул Веджу и повернулся к Кенту Хамнеру, одетому в скромное коричневое одеяние джедая. — Решил поменять имидж?

Кент раздвинул губы в улыбке:

— Официальное одеяние. Знак солидарности между джедаями и армией Галактического Альянса.

— Времена меняются.

— Да, им это свойственно.

— Кент, от Люка нет вестей? — с тревогой спросила Лея.

— Никаких.

Органа Соло нахмурилась:

— Прошло уже больше двух месяцев.

Кент кивнул.

— И от Коррана с Тахири тоже

Несколько секунд Лея смотрела на него, потом спросила:

— Что же могло с ними случиться?

Кент сжал губы и медленно покачал головой.

— Мы полагаем, что они по-прежнему в Неизведанных регионах. Если бы что-нибудь стряслось, мы бы узнали об этом.

Хан догадался, что под словом «мы» Кент имел в виду и Лею. Ещё до падения Корусканта джедаи — а вместе с ними и Лея — развили в себе умение посылать свои мысли и ощущения на большие расстояния, объединять свои разумы и чувствовать друг друга издалека.

— Мы собираемся отправить поисковую экспедицию, — добавил Кент.

Подобно Хану и Веджу, высокий привлекательный джедай был кореллианином, хотя, в отличие от них, он происходил из богатой семьи. Из всех джедаев — за исключением Кейана Фарлендера и Кайла Катарна — он казался Хану больше всего похожим на военного; год назад Кента назначили членом Консультативного Совета при президенте Кэле Омасе — вместе с мастерами Люком, Кипом Дюрроном, Силгал, Тресиной Лоби и рыцарем-джедаем Сабой Себатайн.

Когда Люк, Мара и ещё несколько джедаев отправились на поиски живой планеты Зонамы-Секот, Люк поставил Кента во главе Ордена. С тех пор Кент делал всё, что мог, координируя действия джедаев в отсутствие Люка. Но, как и командование вооружёнными силами Альянса, он оказался практически бессилен, когда йуужань-вонгам неожиданно удалось отключить ГолоСеть, долгое время обеспечивавшую связь по всей галактике.

— Если вы собрались обыскивать Неизведанные регионы, вам понадобится весьма многочисленная экспедиция, — заметил Хан.

Но Кент не уловил юмора в его замечании.

— Нам удалось выяснить координаты источника сообщения, которое Люк и Мара передали через ретранслятор на Эсфандии.

— И? — встрепенулась Лея.

— Мы уже несколько недель посылаем сигнал в эту точку, но ответа до сих пор нет.

После того, как йуужань-вонги уничтожили станцию связи на Генерисе, ретранслятор на Эсфандии остался единственным звеном, позволявшим передать сигнал в пространство чиссов и в Неизведанные регионы. Два месяца назад вокруг Эсфандии разгорелась яростная битва, но ретранслятор был спасён — во многом силами имперского флота под командованием гранд-адмирала Гилада Пеллеона, которому помог экипаж «Тысячелетнего Сокола».

— Возможно, Зонама-Секот переместилась, — сказал Хан. — В смысле, все знают, что она это умеет.

Кент отрицательно мотнул головой:

— Кроме всего прочего.

Лея внимательно посмотрела на него.

— Может, Зонама-Секот возвращается в обитаемое пространство?

— Остаётся на это надеяться.

Воцарилось долгое молчание. Ведж искоса посмотрел на Хана, затем передёрнул плечами. Когда все забрались в спидер, Ведж, на этот раз севший на переднее сиденье, повернулся к Лее и Хану:

— Расскажите, что там было на Селварисе.

— Да там нечего особо рассказывать, — пробурчал Хан. — Те четверо подали нам сигнал, мы спустились и сумели спасти одного.

Ведж вопросительно посмотрел на Лею. Она подмигнула ему и улыбнулась:

— Все было так, как он сказал. Ничего сложного.

Хан наклонился вперёд и спросил доверительным тоном:

— Что всё это значит, Ведж? Не то чтобы нас надо было упрашивать кого-то спасти, но почему именно с Селвариса? Большинство тех, кого я знаю, даже не смогут показать его на карте.

Ведж посерьёзнел:

— У меня в этом деле своя роль, Хан.

Хан наморщил лоб:

— Какая?

— Ты сам всё узнаешь. Генерал Кракен хочет, чтобы вы присутствовали при докладе.

В турболифте Лея и трое кореллиан снова встретили медиков, сопровождавших Торша. Дженет и медики вышли тремя уровнями ниже. Лея и остальные спустились в самый низ и вышли на уровне с особой защитой, где двое людей в форме офицеров разведки впустили их в довольно унылую комнатку. Хан ожидал увидеть традиционную толпу разведчиков и офицеров и, возможно, кресло для героя дня, но помещение скорее походило на комнату для допросов.

Из агентов присутствовала только Бинди Дрейсон, знакомая Хану, Лее и Веджу по Борлейас и другим кампаниям. Высокая и худощавая дочь бывшего шефа разведки, Дрейсон считалась экспертом по тактике; почти два года назад она вместе с другими Призраками проникла на захваченный йуужань-вонгами Корускант. Сейчас компанию ей составляли только красный дроид Р2 и гивин.

Гивины — гуманоиды, обладавшие экзоскелетом, трубчатыми конечностями, большими треугольными глазницами и разинутыми ртами, как бы вечно искривлёнными гримасой испуга — были удивительными существами. Они не только выживали в космическом вакууме, но и умели выполнять сложные расчёты гиперпространственной навигации без помощи компьютера. Будучи кораблестроителями не хуже верпинов и дуро, они души не чаяли в вычислениях, расчётах вероятностей и прочей математике. Говорили, что если смысл жизни когда-нибудь удастся свести к одному уравнению, то первыми это сделают гивины.

Не успели они представиться друг другу, как в комнату ввели Торша. Мгновенно оценив картину, он произнес:

— Я готов, если вы готовы.

Гивин сел напротив Торша; астромех пристроился рядом. Торш закрыл глаза и начал зачитывать данные голо-диска, которые он запомнил на Селварисе. Сложные и совершенно непостижимые числа и формулы слетали с его губ без пауз и интонаций. Все замерли; никто не осмеливался прервать его. Закончив, Торш издал облегчённый вздох:

— Уфф. Наконец-то избавился.

Гивин кивнул:

— Ни один мягкотелый не смог бы составить такое элегантное уравнение. В этой шифровке я чувствую руку и разум гивина.

— Хотите, чтобы он повторил? — спросила Бинди Дрейсон.

Гивин покачал головой:

— В этом нет необходимости.

Оперативница удовлетворенно кивнула.

— Тогда, я полагаю, на этом всё.

Хан удивлённо посмотрел на присутствующих:

— То есть как это всё? Это весь доклад?

Ведж указал на гивина и дроида:

— Дальше дело за ними.


* * *

Едва Хан и Лея зашли в столовую, сели и принялись за еду, как появилась майор Уммар и сообщила, что генерал Кракен готов начать планерку.

— Вот и наелись, — разочарованно протянул Хан.

Лея вздохнула:

— Я скажу Трипио, пусть приготовит нам что-нибудь попозже.

— Да, скажи ему — он тебе такое приготовит.

Когда чета Соло вошла в тактико-информационный центр, помещение уже было битком набито аналитиками разведслужбы, офицерами космофлота и командирами эскадрилий. Адъютант Кракена провела Хана и Лею по широким, застланным ковром ступенькам к их местам в переднем ряду амфитеатра. В президиуме сидели Ведж и три полковника — двое ботанов и салластанин.

За трибуной стоял семидесятипятилетний Эйрен Кракен, чьи планёрки и развед-брифинги в буквальном смысле сформировали Повстанческий Альянс во время Галактической гражданской войны.

— Первым делом я хочу поблагодарить всех вас за то, что вы так быстро собрались, — начал генерал. — Если бы у нас было время, я сообщил бы эту информацию на завтрашней планёрке, но так как ГолоСеть не работает, нужно разослать курьеров немедленно, если мы хотим рассчитывать на успех этой операции.

Кракен повернул выключатель на скошенной крышке трибуны, и слева от него появилось голо-изображение незнакомого сектора галактики. Лазерной указкой Кракен показал на звёздную систему в правом верхнем квадранте. Он навёл красный луч на иконку масштаба, и выделенный фрагмент заполнил всё поле.

— Система Тантара, — пояснил Кракен. — Расположена между Билбринджи и Ядром. Главные звёзды — Центис-Большой и Ренаат. Ближайшая обитаемая планета — в настоящее время оккупированная йуужань-вонгами — называется Селварис. — Кракен кивнул Хану с Леей и указал на них рукой. — Капитан Соло и принцесса Лея только что вернулись с Селвариса. Им удалось вывезти оттуда военнопленного, который бежал из построенного на этой планете лагеря для интернированных лиц. Мы сумели опознать личности нескольких заключённых, которые находятся в лагере. Среди них — капитан Джаддер Пейдж с Корулага и мой сын, майор Паш Кракен.

В зале послышались удивлённые возгласы.

— А почему нам никто не удосужился сказать? — прошептал Хан Лее уголком рта.

Она зашипела на него:

— Давай не будем поднимать шум, а сначала дослушаем, что скажет Эйрен.

— Ладно, — нехотя согласился он. — Но это в последний раз.

— Группа сопротивления, действующая на Селварисе, сумела раздобыть важные сведения и передать эти сведения капитану Пейджу и майору Кракену, которые на данный момент являются самыми старшими по званию офицерами Альянса в лагере. Разведданные были зашифрованы в виде сложной математической формулы, которую запомнил сбежавший дженет, и расшифровка этой формулы закончилась два часа назад. В ней содержались подробности будущей операции «Бригады мира» по транспортировке на Корускант нескольких сотен высших офицеров и должностных лиц Альянса, которые содержатся на Селварисе и в примерно десяти подобных лагерях по границам коридора вторжения. Теперь мы знаем время передачи, и мы знаем маршрут, которым конвой «Бригады мира» будет двигаться к Корусканту. Мы, правда, не знаем причины этого массового перемещения, но догадываемся о ней.

— Неудивительно, что у Веджа своя роль в этом деле, — прошептал Хан. — Кое-кто из офицеров, о которых сказал Кракен, явно были захвачены при Билбринджи.

Кракен отошел от трибуны, и его место занял Ведж.

— Наши разведчики, внедрённые в «Бригаду мира», сообщают, что в пределах одной стандартной недели йуужань-вонги собираются провести на Корусканте какую-то очень важную религиозную церемонию, — сказал он. — Цель этой церемонии неизвестна. Она может быть приурочена к годовщине какого-то важного события, или же таким образом они надеются утихомирить растущую волну недовольства. Как бы то ни было, её цель для нас несущественна, поскольку мы считаем, что пленников перевезут на Корускант, чтобы принести в жертву во время этой церемонии.

По всему амфитеатру послышались перешёптывания. Лея мысленно отключилась от окружения, чтобы переварить новость в своей собственной, внутренней тишине.

Почти с самого начала войны предатели из «Бригады мира» перевозили для йуужань-вонгов всё на свете — от спящих амфижезлов до пленников, предназначенных для жертвоприношения. Это были подонки самых разных рас, и они были готовы взяться за любую работу в обмен на кредиты и свободу передвижения по галактике. Но сейчас быть бригадником стало невыгодно. Тех, кого не ликвидировали оперативники Альянса, как правило, убивали сами йуужань-вонги. И, как бы ни закончилась война, их ждала участь проигравших — йуужань-вонгам они будут не нужны, для Альянса они останутся предателями. Но им, похоже, было всё равно. Они жили сегодняшним днём — ради кредитов, ради острых ощущений, ради спайса.

— Все вы знаете, как много жизней оборвалось на йуужань-вонгских жертвенных кострах, — продолжал Ведж. — Однако этот конкретный конвой ни в коем случае не должен достичь Корусканта. Это чрезвычайно важно. В прошлом, насколько это было возможно, мы старались спасать пленников — это была наша обязанность. Часто мы терпели неудачи из-за неверной информации или неравенства сил. Некоторые из вас могут спросить: почему именно этот конвой? Ответ прост: потому что многие из пленников — в том числе капитан Пейдж и майор Кракен — отчаянно нужны для того, чтобы обеспечить поддержку секторов, готовых подчиниться йуужань-вонгам. Кроме того, наших агентов, которые работают под прикрытием в «Бригаде мира» и которые добыли эту информацию, тоже нужно будет оттуда вывезти. И нам придется осуществить эту спасательную операцию, не имея возможности координировать свои действия по ГолоСети.

Ведж подождал, когда все умолкнут.

— Селварис — последняя остановка перед прыжком к Корусканту, поэтому мы должны будем дождаться, когда всех пленников перевезут туда. Принимая во внимание сокрушительный урон, нанесённый год назад «Бригаде мира»при Илизии и Дуро, логично будет предположить, что конвой и его эскорт составят военные корабли йуужань-вонгов. Адмиралы Совв и Кре'фей сочли нужным выделить для этой операции эскадрильи истребителей, в том числе «Чёрную луну», «Сабли» и «Солнца-Близнецы». Истребители будут обеспечивать поддержку катерам и защищать транспорты, на которых планируется везти освобождённых пленников. Для перевозки, в частности, капитан Соло и принцесса Лея предложили использовать «Тысячелетнего Сокола».

Лея, расширив глаза, посмотрела на Хана.

— Когда это мы предложили?

— Э-э… я мог что-то такое сказать Веджу.

— Ты даже не знал, в чём будет заключаться задание.

Хан криво улыбнулся:

— Да я, в общем-то, сказал только, что он может на нас рассчитывать.

Лея вздохнула и повернулась к трибуне. К её большому беспокойству, Хан завёл привычку ввязываться в самые опасные предприятия, о которых только могло мечтать командование Галактического Альянса. Создавалось впечатление, что победы в звёздном скоплении Курнахт, при Бакуре и Эсфандии только разожгли его аппетит, что это была просто разминка перед величайшим из его подвигов, когда он собственноручно — или, в крайнем случае, вместе с Леей — победит йуужань-вонгов.

Но война уже нанесла им тяжелые удары, начиная со смерти Чубакки и заканчивая трагическими событиями при Миркре, когда их младший сын Энакин погиб, старший сын Джейсон попал в плен, а их дочь Джейну горе превратило в меч возмездия, толкнув её на грань Тёмной стороны, что едва не стоило ей жизни.

Правда, сердцем Лея понимала, что сейчас они с Ханом едины, как никогда прежде. Однако непрерывные боевые экспедиции изматывали, а кроме того, в последнее время они слишком часто бывали на волосок от смерти. Иногда она мечтала собрать всю свою семью и сбежать в какой-нибудь далёкий уголок галактики, не затронутый войной. Но даже если такой уголок где-то и существовал (а в это верилось с большим трудом), Хан даже думать не стал бы о каком-то отдыхе — особенно сейчас, когда ГолоСеть не работала и Альянсу позарез были нужны быстрые корабли и пилоты-асы.

Прежде чем они смогут найти этот тихий уголок и устроиться в нём, прежде чем в галактике воцарится мир — Лее и Хану придется пройти эту войну до конца.

Когда она вынырнула из раздумий, Ведж уже заканчивал речь.

— Мы задумали эту операцию по ещё одной, не менее важной причине: мы надеемся, что спасение такого количества пленников испортит им жертвоприношение. — Ведж обвёл собравшихся суровым взглядом. — Каждая заноза, которую мы сумеем загнать Шимрре в задницу, ещё больше дестабилизирует Корускант и даст нам дополнительное время, чтобы перегруппировать силы и защитить планеты, которые враг ещё не успел покорить.

Глава 6

На Йуужань'таре с неба сыпались мёртвые насекомые. Бывший Корускант — некогда яркий центр галактики, ныне тускло освещённый, изуродованный войной — был превращён йуужань-вонгами в буйный сад. Заросли папоротников, хвойных деревьев и прочих растений скрывали под собой то, что ещё два года назад было искусственными горами. Пышная зелень пробивалась сквозь туман, клубившийся на дне ущелий, бывших когда-то каньонами между мега-сооружениями километровой высоты. Озёра и другие водоёмы, образованные в результате падения огромных башен и орбитальных платформ, были до краёв наполнены водой, которая поначалу попадала на планету с астероидов, а потом стала поступать естественным способом с фиолетового неба.

Для некоторых Йуужань'тар, «Колыбель богов», был миром, вернувшимся к своему былому великолепию, миром потерянным и вновь обретённым, скорее живым, чем завоёванным. Его орбита была изменена — передвинута ближе к солнцу; три его луны покинули свои орбиты, чтобы потом вернуться на них, а четвёртая была раздроблена и образовала переплетённое кольцо — мост сверхъестественного света, по которому прогуливались боги, погружённые в медитацию.

Но насекомые продолжали падать с неба на Цитадель — крылатый «летающий мир» Верховного владыки Шимрры, его священную гору, которая стояла на йорик-коралловой гряде, возвышаясь над самой важной и густонаселённой территорией галактической столицы. Непрекращающийся стук падающих телец напоминал грохот великого множества барабанов, выбивающих тысячи ритмов.

Зловонные жуки засыпали своими трупиками купол Зала Собраний и величественные органические мосты, связывавшие Зал с другими священными местами. Эпидемия на другой стороне Йуужань'тара началась из-за ошибки Планетного Мозга, который сначала допустил их чрезмерное размножение, а потом, вновь промахнувшись, стал причиной их гибели. В воздухе стоял смрад, земля была скользкой из-за тысяч разбившихся жуков.

Атмосфера внутри огромного зала была безрадостной. Помещение для собраний йуужань-вонгской элиты имело изогнутую крышу, поддерживаемую колоннами, вырезанными из древних костей. Расходясь четырьмя порталами-пальцами, через которые входили члены высших каст, зал сужался с противоположной стороны, где на красном пульсирующем троне, на колонии полипов хо восседал Шимрра. Довины-тягуны изменяли силу притяжения, создавая иллюзию подъёма, которая усиливалась по мере приближения к шипастому трону Шимрры.

В зале царило угрюмое молчание.

Коленопреклонённые ряды жрецов, воинов, формовщиков и надзирателей ожидали слова своего Верховного владыки. Зловещую тишину нарушали звуки ударов насекомых о крышу и шуршание метел, которыми их сметали с дорожек в прожорливые пасти десятков мау лууров…

— Вы спрашиваете себя: «В чем мы согрешили?» — наконец заговорил Шимрра. — «Может, всему виной наше очищение галактики, наши жертвоприношения, наши завоевания? Испытывают ли нас боги или они покинули нас? Шимрра по-прежнему посредник между нами и богами, или он превратился в обузу?» Вас гложут страхи, связанные с душевным равновесием и помешательством. Вы начинаете размышлять о том, не сделались ли все мы «отверженными» в глазах богов — жалкими, презренными, лишёнными божественной милости из-за своей гордыни и неумения добиться победы.

Шимрра обвёл взглядом всех присутствующих и продолжил:

— Вы что, думаете, что ваше неверие, ваш шёпот сомнения способствуют нашему благородному делу? Уж если я слышу ваши перешёптывания, то что должны думать боги, глядя на вас? Я скажу вам, что боги говорят друг другу: «Они утратили веру в того, которого мы посадили на полиповый трон. А, усомнившись в Верховном владыке, в своём божественном посреднике, они усомнились и в нас». И поэтому боги насылают на своих детей бедствия и поражения — не для того, чтобы покарать меня, а дабы показать, что вы провинились — что вы согрешили перед ними.

Серо-чёрное церемониальное одеяние Шимрры представляло собой высушенную кожу первого Верховного владыки. Его массивную голову украшали многочисленные шрамы; лицо было специально обезображено, чтобы продемонстрировать его близость к богам: глаза расширены, уголки губ загнуты вниз, лоб удлинён, мочки оттянуты, подбородок заострён подобно Залу Собраний. В его глазницах сверкали импланты-мкаак'иты, менявшие цвет в зависимости от настроения Шимрры. Пальцы его огромной правой руки сжимали клыкастый амфижезл — Скипетр Власти.

Перед йорик-коралловым троном сидел «отверженный» Оними — шут владыки, любивший в открытую говорить то, о чём мало кто осмеливался даже думать.

Через сеть доносчиков и животных-шпионов Шимрра знал, что некоторые из его противников и хулителей втихомолку поговаривают, будто он лишился расположения богов — обвинение не столько опасное, сколько смешное, поскольку Шимрра давным-давно утратил веру в любую высшую власть, за исключением своей собственной.

Тем не менее, у них были веские причины опасаться, что он действительно потерял расположение высших сил. Медленный темп продвижения по галактике; эпидемия чесотки, совпавшая с его прибытием на Йуужань'тар; до сих пор не искоренённое движение еретиков; катастрофическое поражение при Эбак 9; измена жрицы Нгаалу; покушение на жизнь Шимрры… Многие полагали, что эти несчастья были посланы богами, что это предостережение возгордившемуся правителю.

Ему, который провозгласил эту галактику обетованной страной для бездомных, уставших от странствий йуужань-вонгов.

Дабы развеять опасения элиты, Шимрра позволил, чтобы его все заявления и высказывания анализировали четыре провидицы — по одной от каждой касты, по одной от каждого из главных богов. Это были четыре дремучие карги, сидевшие возле трона и произносившие противоречивые суждения. Впрочем, они не осмеливались в открытую перечить Шимрре, а только заламывали руки, громко молились и всячески заклинали богов смилостивиться над Йуужань'таром.

— Вы мне противны, — молвил Шимрра. — Вы думаете, что я богохульствую. Вы боитесь, вы дрожите, потому что знаете, что я говорю правду, и эта правда пугает вас до глубины души. Вы хорошо научились приносить в жертву части своих тел, показывая свою набожность и раскаяние. Пожертвуйте себя целиком, и даже этого будет недостаточно. — Он посмотрел на Оними. — Вам кажется, что я говорю загадками, как он.

Оними не родился уродом — боги отвергли его в зрелом возрасте. Когда-то он был формовщиком, а теперь превратился в уродливого шута; один его глаз съехал вниз, из перекошенного рта торчал жёлтый клык, одна сторона черепа раздулась, как будто его формовщицкая опухоль-Ваа перекосилась внутри головы. Его руки и ноги — длинные и тонкие — непрерывно подёргивались, как будто он был марионеткой в руках богов.

Шимрра издал нетерпеливое рычание:

— Вон Шул из домена Шул и Мелаан Нар из домена Нар, выйдите вперёд

Два консула — надзиратели среднего звена — поползли на коленях вперёд, приблизившись к трону на несколько метров.

— Я рассмотрел ваши жалобы друг на друга, — сказал Шимрра, когда довины-тягуны вынудили консулов прижать лица к полу, — и повелеваю вам забыть о ваших разногласиях. Более того, я повелеваю вам перенаправить энергию, питающую вашу взаимную ненависть, на служение общему делу. Оба вы заявляете, что ваши разногласия начались здесь, на Йуужань'таре, как и многие мелкие конфликты между доменами. Но на самом деле это просто прикрытие. Я знаю, что ваш спор уходит корнями во времена нашего долгого путешествия через межгалактическое пространство, а здесь он только всплыл заново. Но я не возлагаю на вас всю вину за это.

— Вынужденные жить без войн, мы только то и делали, что грызлись между собой, предавали друг друга, боролись за благосклонность моего предшественника Куореала и разили друг друга в спину. Боги были забыты. Вы потеряли терпение, вы забеспокоились, вы подумали, что боги покинули нас — потому что давно обещанного нам дома всё не было и не было видно. Точно так же вы ведёте себя и сейчас. Префект Да'Гара и домены Преторит-вонг — чего они добились своим нечестивым поступком, кроме ледяных могил на Хелске-4, планетке, столь удалённой от Йуужань'тара, что она могла бы находиться и в оставленной нами галактике? Сам мастер войны Чулканг Ла не поверил мне, когда я клялся, что обещанная нам галактика уже близко — и чего же он добился, кроме смерти в бою? Так же, как и его сын, который горел такой ненавистью к джиидаям, что позволил втянуть себя в сражение, в котором он не мог победить.

Шимрра не обратил внимания на угрюмое ворчание некоторых воинов, которые все были одеты в церемониальные вондуун-крабовые доспехи. Его пронизывающий взгляд опустился на мастера войны Нас Чоку. Несмотря на свой скромный рост, Чока имел благородный облик; его чёрные волосы были зачёсаны назад, а лицо украшала клочковатая бородка. Чока занял высокую должность после гибели Цавонга Ла, однако не все относились к нему с почтением, несмотря на его многочисленные военные успехи в космическом пространстве хаттов.

— Учти ошибки своих предшественников, мастер войны, и у тебя всё будет хорошо. Подведи меня, как подвёл домен Ла — и я лично прослежу за тем, чтобы будущие мастера войны вспоминали о твоей судьбе, прежде чем принять повышение.

Нас Чока коротко кивнул и ударил кулаками по противоположным плечам.

Шимрра повернулся к обеспокоенным воинам.

— Многие из вас хотели бы свалить всю вину за то, что случилось при Эбак 9, на префекта Ном Анора, который стал жертвой дезинформации. Я тоже так считал какое-то время. Но настоящим виновником катастрофы был Цавонг Ла, позволивший врагу перехитрить себя. Цавонг Ла думал, что умирает почётной смертью, но я говорю вам, что он покрыл позором всех нас.

Многие воины опустили глаза и заёрзали на месте.

Взгляд Шимрры уперся в верховного жреца Джакана, одетого в красное, и верховного префекта Дратула, наряженного в зелёное.

— Здесь есть множество других, кого следовало бы наказать и кому стоит напомнить об их обязанностях, но я оставлю это на следующий раз.

Довины-тягуны подняли подушку, на которой восседал Шимрра, и опустили на пол в кольце цветочных лепестков, окружавших трон. Стоя по щиколотку в цветах, он поднял свой клыкастый скипетр.

— Приближающееся жертвоприношение всё исправит. Но мы должны быть внимательными, ибо есть те, кто может нам помешать.

— Еретики, царственный владыка, — сказал один из жрецов.

Шимрра махнул рукой:

— Еретики — не более чем мелкая неприятность, болезнь наподобие этой эпидемии зловонных жуков, которую мы можем побороть в любое время. Я говорю о необращённых, которые скрываются среди нас — о тех, кто пережил орбитальные бомбардировки и преобразование планеты; о рабах, сбежавших с погибшего корабля-сеятеля, который доставил на Йуужань'тар Планетный Мозг; о бойцах сопротивления, которые оскверняют эту святую землю своим присутствием, и о джиидаях.

Словно по команде, Оними поднялся на ноги и побежал вдоль кольца к Шимрре, напевая на ходу:

Наши изгои — отребье, и только;

Шимрру они не волнуют нисколько.

Джиидаи владыку тревожат, однако,

Терзая его, как шипы сеналака.

Когда Шимрра повернулся к нему, Оними отвесил нарочитый поклон.

— О великий Владыка Неба, если Сила джиидаев — не более чем особые возможности тела, почему же наши формовщики до сих пор не создали им достойных противников из касты воинов?

Шимрра нахмурился и погрозил своему шуту пальцем.

— Ты испортил мой сюрприз, Оними. Но да будет так. — Он повернулся к одетым в белое формовщикам, на головах которых извивались щупальца. — Не будем томить наших друзей ожиданием. Покажите свою работу.

Одна из формовщиц, облаченная в безукоризненно белое одеяние, поднялась и поспешно вышла из зала. Спустя несколько секунд из порталов, предназначенных для жрецов и воинов, вышли десять мужчин. Они были ниже ростом, чем даже Нас Чока, и держали в руках извивающиеся амфижезлы и остро заточенные куфи. Из их мускулистых тел торчали когти Стенга, чёрные от засохшей крови.

Эти десять отличались от особого вида воинов, именуемых «охотниками», которые имели право носить светочувствительные камуфляжные плащи Нууна. Они были чем-то новым и непонятным, и провидицы поспешили озвучить свои опасения.

— Что это за святотатство?

— Вооружены, как воины, но одеты, как служители богов!

— Какой формовщик их придумал?

Оними подскочил к ним и встал в надменную позу:

Что Сила на деле не так уж сильна,

Вы сможете все убедиться сполна.

По замыслу Шимрры, на зависть Нас Чоке

Формовщики гвардию создали нам!

Одна из провидиц предприняла тщетную попытку вцепиться в Оними, в то время как её товарки продолжали выкрикивать зловещие предостережения.

— Их придумал не формовщик — их придумал я сам, — сказал Шимрра, заставив их умолкнуть. — Эти воины появились на свет по моему предписанию. Это наши джиидаи. Их обязанностью будет защищать жизнь вашего Верховного владыки, а также разыскивать и уничтожать наших врагов. В своё распоряжение они получат кораллы-прыгуны особого вида, оснащённые более совершенным вооружением и способные самостоятельно путешествовать в тёмном пространстве. — Шимрра сделал паузу и добавил: — Они будут называться «убийцами», в честь Йун-Йаммки — да простит он нас за то, что мы скрестили воинов со жрецами.

— Они похожи на «отверженных»!

Шимрра стремительно повернулся к воину, сказавшему это.

— «Отверженные», говоришь? Их создали по моему распоряжению, наместный командующий Чаан — по божественному эдикту! Если бы боги были против, разве не носили бы эти воины клеймо изгоев?

Наместный командующий Чаан не сдавался:

— Это «отверженные», спроектированные так, чтобы напоминать тех, кто угоден богам, великий владыка. Кто-то скрыл их уродства, свидетельствующие о том, что они недостойны. Могу ли я просить, чтобы нам представили доказательство их статуса?

Шимрра свирепо ухмыльнулся:

— Гибельна твоя просьба, командир. Выйди вперёд с десятью воинами и попытайся победить этих бойцов.

— О Ужасный…

— Слова сомнения вылетели из твоего рта подобно цик ваи, командир! Возьми их обратно, пока не поздно, или выходи сражаться!

Чаан ударил кулаками по плечам и подозвал к себе десятерых воинов; куфи, щиты, трезубцы и амфижезлы пробудились для боя. Одновременно воины-жрецы разошлись в стороны; двое выступили вперёд.

— Двое против одиннадцати, — с внезапным испугом произнес Чаан. — Это вульгарно. Никакой чести!

Шимрра вернулся к своему трону и сел.

— В таком случае мы полюбуемся на то, как ты посрамишь их, и убедимся, что формовщики не справились с заданием. Нашинкуй их, командир, как жертвенных животных!

Чаан коротко отсалютовал.

По его кивку десять воинов устремились в атаку — два отряда по четыре воина зашли с флангов, а двое оставшихся бросились непосредственно на противников, чтобы отвлечь их внимание на себя. Реакция воинов-жрецов была молниеносной. Они повернулись, встали практически спина к спине и, держа по клинку в каждой руке, успели отразить синхронные удары спереди и с боков.

Амфижезлы атакующих поражали незащищённую плоть, но без видимого результата. Куфи рубили и кололи, но крови не было; если она и проступала, то сразу свёртывалась. Оружие защищающихся было не менее совершенным, чем маленькие, мускулистые воины-жрецы, которые им орудовали. Амфижезлы особой породы откусывали головы своих собратьев и кололи врагов с такой силой, что поражали их даже сквозь броню. «Убийцы» — джиидаи Шимрры — взвились высоко в воздух, перекувыркнулись в полёте и приземлились за спинами своих противников. После этого они сами пошли в атаку, нанося удары с головокружительной скоростью; во все стороны полетели брызги чёрной крови. Один за другим воины Чаана валились на пол, изрубленные в куски.

В зале воцарилась мёртвая тишина. Все касты смотрели на побоище со смесью восхищения и страха. Шимрра был достаточно страшен и без особой гвардии. Теперь же ни один домен не осмелится перечить ему.

Бой длился считанные секунды. Десять воинов и Чаан — все в крови — лежали на земле, а двое воинов-жрецов невозмутимо вытирали узкие амфижезлы, забрызганные кровью.

Формовщица, приведшая группу в зал, вышла вперёд. Осмотрев воинов, она обратилась к Шимрре:

— Тела более высоких воинов не принимали импланты. Ускоренный обмен веществ маленьких воинов более соответствует быстрым клеточным процессам в телах имплантов.

Оними подбежал к одному из мёртвых воинов и пнул его ногой.

— Да, этим палец в рот не клади.

С джиидаями будет труднее, поди?

Шимрра кивнул старшей формовщице Келе Кваад:

— Покажи ему.

Мало кто из членов высшей элиты был столь же страшен обликом, как Кела Кваад, но по сравнению с предметом, который держало восьмилапое головоногое, заменявшее ей руку, её раздутый череп и извивающиеся волосы-змеи казались чем-то совершенно обыденным.

— Оружие джиидаев! — вскрикнул один из воинов.

— Новое кощунство! — прибавил другой.

— Придержите свои языки, или вы их лишитесь, — осадил их Шимрра. — Этот энергетический меч принадлежал джиидаю, который убил многих из вашего числа в Колодце Планетного Мозга. Тому, которого многие из вас ныне почитают — Гэннеру. Следовательно, считайте этот клинок не мерзостью, а священной реликвией, оставшейся от этого могучего воина.

— Старшая формовщица Кваад осквернила себя, — заявила одна из провидиц.

— Если вам не нравится, что она работает с неживой техникой, — спокойно ответил Шимрра, — тогда наложите запрет на изобретения, которые мастер Кваад и её формовщики создали для противодействия вражеским «бомбам-теням», ложным довинам-тягунам и глушителям йаммосков. Откажитесь также и от мабугат-канов, которые сожрали вражеские узлы дальней связи, что позволило нам за один клеккет (клеккет — примерно два стандартных месяца) завоевать больше планет, чем за все предыдущее время, начиная с моего прибытия во Внешнее кольцо. — Он показал на световой меч. — Этот энергетический клинок содержит в себе одного из наших светляков. Следовательно, он очищен от скверны.

Эти слова вынудили всех замолчать. Шимрра кивнул формовщице

— Продолжай, мастер Кваад.

Кела Кваад подошла к одному из «убийц», зажгла клинок, подняла его над головой и с размаху обрушила фиолетовое лезвие на грудь воина. Запахло горелой плотью. Шимрра повернулся к командирам:

— Всего лишь ожог, в то время как любой из вас был бы разрублен пополам.

— Они больше вондуун-крабы, чем йуужань-вонги, — пробормотал верховный жрец Джакан.

Шимрра вскипел.

— Вондуун-крабы, довины-тягуны, йаммоски, воины… Неужели я должен вам напоминать, что все мы происходим из одного семени?


* * *

Ном Анор — ростом выше среднего человека, ритуально обезображенный жрецами и собственноручно, с глазом, который мог плеваться ядом — с тревогой ожидал аудиенции, стоя у входа в приватные комнаты Шимрры в круглой «короне» священной горы. Слева от мембраны-занавеса неподвижно стояли трое угрюмых «убийц», справа — двое жрецов, которые очищали Ном Анора клубами ароматных испарений, испускаемых спинными гландами откормленного, но непоседливого тамасша.

С тех пор, как он вернулся с Зонамы-Секот, его ни разу не вызывали к Верховному владыке, и он не знал, чего ожидать.

Мембрана замерцала и раскрылась. За ней стоял Оними, который подал знак Ном Анору.

— Входи, префект, — надменным тоном произнес любимец Шимрры.

Оттолкнув его, Ном Анор прошёл в просторную круглую комнату. В центре её — на круглом помосте, намного более скромном, чем главный трон — восседал Шимрра. Сиденье окружал ров, наполненный кровью; сбоку к самой вершине поднималась спиральная лестница с изящными плетёными перилами. Личные покои Шимрры представляли собой укреплённый модуль «летающего мира», который, подобно Колодцу Планетного Мозга, мог при необходимости отделиться от Цитадели и улететь в космос.

— Ну вот, наконец мы снова собрались втроём, — тихо сказал Оними Ном Анору.

Не удостоив его взглядом, Ном Анор приблизился к трону и опустился на колено у самого края зловонного рва. Из внутреннего кармана своего зелёного одеяния он извлёк световой меч, который стал причиной переполоха в Зале Собраний.

— Грозный владыка, вы пожелали, чтобы вам принесли эту вещь, — подавая Шимрре оружие, Ном Анор смиренно смотрел в пол; услышав характерное шипение энергетического клинка, он с тревогой поднял глаза на владыку.

Звук меча вызвал неприятные воспоминания о эпизоде годичной давности в Колодце Планетного Мозга, когда Джейсон Соло и Вержер угрожали ему таким же оружием перед своим побегом с Йуужань'тара. Ном Анор не раз задумывался о том, как могла бы сложиться его судьба, если бы двое джедаев согласились взять его с собой. Будучи носителем бесценной информации, он мог рассчитывать на то, что в так называемом Галактическом Альянсе его не казнят на месте. Возможно, после долгих недель допросов ему позволили бы надеть углит-маскуна и тайно поселиться на какой-нибудь захолустной планетке во Внешнем кольце, где он дожил бы до конца своих дней, ни в чем не нуждаясь.

Световой меч — не больше свечи по сравнению с огромной ручищей Шимрры — с гудением рассек воздух.

— Ответь мне честно, префект: ты веришь в богов? — Шимрра поднёс фиолетовый клинок к шее Ном Анора. — Помни: мне нужен честный ответ.

Предшественник Верховного префекта Дратула — Йуг Скелл, погибший от руки самого Ном Анора — однажды предупредил его, что нельзя даже пытаться лгать Шимрре. Ном Анор сглотнул и с трудом ответил:

— О царственный владыка, я… мой разум открыт для веры.

— Ты имеешь в виду — если от веры есть хоть какая-то польза.

— Я беру пример со жрецов, повелитель.

Глаза Шимрры впились в единственный глаз Ном Анора.

— Не хочешь ли ты сказать, префект, что сердца наших жрецов не сияют праведностью?

— Повелитель, я видел много сердец, и в очень немногих из них я обнаружил следы праведности.

— Умно, — медленно проговорил Шимрра. — Все, кто имел с тобой дело, говорят, что ты умён.

К величайшему облегчению Ном Анора, Шимрра наконец выключил меч.

По другому сценарию, Ном Анор мог остаться пророком еретиков. Он мог даже попытаться свергнуть Шимрру с трона. Ему пришлось делать выбор в Неизведанных регионах, и он решил тогда: лучше стоять рядом с Шимррой, чем быть вождём миллионов изгоев.

— Ну-ка, скажи мне, что ты думаешь о слухах, которые ходят среди моей элиты, — сказал Шимрра. — Они говорят, что боги гневаются на меня за мои поступки… начиная с того момента, когда я сверг Куореала с трона, узурпировал титул Верховного владыки и объявил эту галактику нашим новым домом.

Ном Анор отважился сесть на пол, скрестив ноги. С противоположной стороны рва Оними восхищенно смотрел на него.

— Могу я говорить свободно, повелитель?

— Для твоего же блага, — сказал Оними.

Шимрра бросил взгляд на Оними и кивнул своей огромной головой.

— Я мог бы ответить, что многие из высшей касты не понимают, что вы действовали во славу богов; что ваш поступок был не менее отважен, чем поступок Йун-Йуужаня, который пожертвовал часть себя, чтобы создать вселенную.

Шимрра подался вперёд:

— Ты меня удивил, префект. Продолжай.

Ном Анор почувствовал себя более уверенно.

— Многие из нас принимают как аксиому то, что бесконечные скитания в межгалактической пустоте были испытанием веры — которое, как вы сами сказали, мы не выдержали, поскольку начали ссориться между собой и поклоняться ложным богам, ослабляя петли наших собственных ворот.

Шимрра важно кивнул головой:

— Общество, где нет противоречий, неизбежно ждёт упадок или тирания — или то и другое сразу.

— Но вы, о грозный владыка, поняли, что тяготы нашего путешествия являются следствием наших прошлых неудач. Вы увидели, что знания наших формовщиков быстро приближаются к пределам традиционной науки — что они бессильны остановить старение наших «летающих миров»; что наши жрецы не могут спасти общество от глубокого упадка, в котором оно оказалось; что нашим воинам, оставшимся без войны, не с кем сражаться, кроме как друг с другом. Мы умирали в космической пустоте, владыка, и, если бы вы не свергли Куореала и его чрезмерно осторожных сторонников, йуужань-вонги там и сгинули бы.

Шимрра пристально посмотрел на него.

— А ты опасная личность, префект. — Он бросил взгляд на Оними. — Но мой шут знает, что я люблю опасность. м Помолчав мгновение, он продолжил: — Я расскажу тебе о богах. Вопрос не в том, существуют ли они, а в том, нужны ли они нам теперь. Их упадок начался во время нашего долгого путешествия, когда они не пришли к нам на помощь. Как ты, несомненно, знаешь, префект, нельзя рассчитывать на верность слуг, пренебрегая ими. Так что боги сами накликали на себя беду. Что с ними станет без наших кровавых жертвоприношений, без наших молитв и восхвалений? Боги, может, и создали нас, но зато мы даем им пищу своим поклонением. Ныне они чувствуют себя ущемлёнными, потому что роли поменялись. Они в ярости, поскольку знают, что их время прошло; что настало время передать власть Шимрре и новому порядку.

Верховный владыка зажёг световой меч и взмахнул им в воздухе, как бы подчёркивая свои слова.

— Грядёт более великая война, префект — война йуужань-вонгов с богами.

Ном Анор сглотнул.

— Война, о царственный владыка?

— Да, война! Боги ревниво оберегают свою власть. Но ты, конечно, прекрасно это понимаешь, префект. Вот ты бы сам согласился тихо уйти, или будешь сражаться до конца, чтобы сохранить свой статус? Ты готов бросить на произвол судьбы подчинённых тебе консулов? Готов убить самого Верховного префекта Дратула, если это потребуется для сохранения твоего собственного положения?

— Я буду сражаться, о грозный владыка, — произнес Ном Анор с неожиданной для себя самого энергией.

— Иного я и не ожидал от тебя. Но с этим связана одна проблема, ибо мы окружены теми, кто верует искренне, и в некотором отношении они представляют большую опасность для йуужань-вонгов, чем даже сами боги.

Ном Анор мысленно улыбнулся.

— Боги находятся на своём месте, повелитель.

— Ты прав. Религиозные обряды удерживают надзирателей и жрецов от праздных мыслей; они удерживают формовщиков от чрезмерных амбиций; они удерживают воинов в узде; они удерживают рабочих от низвержения кастовой системы; наконец, они удерживают «отверженных» от открытого бунта. Поэтому, чтобы перестроить наш мир, я должен действовать осторожно.

Слова Шимрры только подкрепили убеждённость Ном Анора в том, что религия — просто нелепая выдумка, а теми, кто искренне верует, манипулировать легче всего.

— Я должен действовать осторожно, — повторил Шимрра, будто разговаривая сам с собой. — Когда вера подвергается испытанию, а общественный строй разваливается, слабым не нужны объяснения; им нужны заверения, что все будет хорошо, и кто-то, на кого можно свалить вину. — Он хохотнул. — А, да зачем я рассказываю тебе то, что ты и так знаешь. Погляди на «отверженных», которые впали в ересь на Йуужань'таре и на других планетах. Разве им нужны объяснения? Нет! Они требуют моей крови.

Ном Анор невольно задрожал.

— Я вижу, мои слова нагнали на тебя страху, префект. Возможно, для тебя они попахивают ересью, о чём этот самый Пророк толкует своей слепой пастве. Что же, станешь ты напоминать мне о Межань Кваад и Нен Йим, или о Шедао Шаи с его досадной одержимостью «Объятиями боли»?

— Я мало что об этом знаю, владыка.

— Естественно.

Ном Анору это не понравилось. Казни были привычным делом для Шимрры, который легко раздражался. Он приказал убить формовщика Ч'Ганга Хула, решив, что Хул не сумел справиться с Планетным Мозгом и предотвратить распространение эпидемии чесотки. Он также казнил командира Эх'ма Вала, открывшего — вернее, заново открывшего — Зонаму-Секот. Сам Ном Анор тоже был приговорён к смерти за своё ротозейство, приведшее к катастрофе при Эбак 9.

Впоследствии, правда, его мечты о власти и славе осуществились; но что, если Шимрра решит обезопасить тайну Зонамы-Секот, убив Ном Анора — так же, как сам Ном Анор убил Нен Йим и жреца Харрара, чтобы обезопасить свою собственную тайну?

Шимрра разглядывал меч.

— Любопытное оружие, не правда ли? Им нужно сражаться вблизи, в бою один на один. Если бы не их ошибочные убеждения, эти джиидаи были бы достойны восхищения. Возможно, всё же удастся как-то внести их верования в нашу религию. Надо стараться не повторять прошлых ошибок. Возможно, следует постараться завоевать сердца и умы существ, которые здесь доминируют. — Он посмотрел на Ном Анора. — Скажи, префект, удавалось ли кому-нибудь победить джиидаев?

Пересказывая ему то, что он знал о «Джедайской чистке», Ном Анор задумался о том, во что могло бы вылиться для йуужань-вонгов убийство Шимрры. Убив Императора Палпатина, повстанцы навлекли на себя десятилетия хаоса, войн с местными военачальниками и нескончаемых сражений с враждебными расами…

— Расскажи мне о молодом джиидае, который познал Истинный Путь, а затем отвернулся от него, — сказал Шимрра.

— Это был Джейсон Соло.

Шимрра знал это имя.

— Тот самый, из-за которого погиб Цавонг Ла… Я ругаю формовщиков за то, что они не могут справиться с Планетным Мозгом, но я начинаю подозревать, что здесь приложил руку этот джиидай. Когда я общаюсь с Мозгом, я чувствую его нежелание содействовать, его ложные установки. Мне приходится заново переучивать Мозг, будто непослушного ребёнка — ребёнка воинов, которого по ошибке отдали на воспитание в ясли жрецов.

Шимрра повертел рукоять меча в ладонях.

— И ещё эта Сила. Я слышал, еретики называют её дыханием Йун-Йуужаня.

Слова Ном Анора, обращённые к его пастве, вернулись обратно к нему.

— Я не придавал бы ей такого значения, царственный владыка. Сила — это просто энергия, которой джедаи научились пользоваться двадцать с лишним поколений назад. Но не только джедаи. Другая группа, «ситы», также овладела этой энергией — по-видимому, эти ситы являются виновниками так называемой «Чистки», которая случилась как раз в то время, когда мы… когда вы заканчивали разработку плана вторжения.

Шимрра скрестил луки на груди.

— Верховный жрец Джакан упоминал об этих ситах. Они прячутся?

Ном Анор покачал головой.

— К сожалению, их огонь угас в этой галактике, владыка. Еретики утверждают, что в джедаях совмещаются все черты богов. Но в действительности джедаи тоже имеют слабые места, и их тоже можно одурачить и одолеть. Мы брали их в плен, убивали, даже использовали в своих целях.

— Что ты и продемонстрировал на Зонаме-Секот. — Шимрра помрачнел. — Я спешу расправиться с врагами, прежде чем эта карающая планета погубит нас. — Он устремил на Ном Анора пронзительный взгляд. — Мы в безопасности, префект?

Ном Анор призвал на помощь всю свою выдержку.

— Если нам повезет, о грозный владыка, то сейчас Зонама-Секот — мёртвый мир. Если нет, то она не знает, где она находится, а тем более — где находимся мы.

Глава 7

Люк и Мара Джейд Скайуокер стояли у трапециевидного входа в жилище на утёсе, ставшее им домом на последние недели три. Временные промежутки на Зонаме-Секот можно было высчитывать лишь по собственным биологическим ритмам людей, поскольку, с тех пор как живая планета неожиданно совершила прыжок в гиперпространство, дни перестали иметь стандартную продолжительность и тянулись от пятнадцати до сорока часов, что явилось следствием непрекращающейся борьбы руководящего разума Зонамы за восстановление контроля над собственными функциями.

Проливной дождь на Средней Дистанции не прекращался ни на минуту, ветер валил на землю гигантские борасы и обрывал с них сферические листья. Небо, затянутое багрово-чёрными грозовыми облаками и озаряемое беспрестанными вспышками молний, напоминало перевёрнутую вверх дном плошку. Раскаты грома эхом отражались от каменных стен расщелин, прятавших жилища. Словно из-под поверхности планеты донёсся неясный замогильный стон — как дуновение ветра над узкой горловиной сосуда. Многие полагали, что этот звук действительно происходит от ветров, гуляющих меж трёхсотметровых лопастей гипердвигателя планеты.

Пойманные восходящим воздушным потоком, три листа секотского строительного материала мембранника вырвались со дна расщелины и исчезли за её краем.

— Планета раскалывается на части, — промолвила Мара.

Люк промолчал. Правой рукой он обнимал жену за плечи; её щека прижималась к мягкой ткани его тёмного плаща. Золотисто-рыжие волосы Мары, развеваясь на холодном ветру, то и дело хлестали её по лицу.

По левую руку от Скайуокера стоял Р2-Д2. Маленький дроид то и дело выдавал продолжительные трели; его индикатор состояния мигал то красным, то синим, а выдвижная третья опора помогала удержаться на пронизывающем ветру. Люк опустил ладонь на полусферический купол астродроида.

— Не волнуйся, Арту. Мы выберемся.

Р2 навёл на Люка фоторецептор, в этот раз выдав значительно более оптимистичную трель.

Мара прыснула со смеху.

— Ну и ну, каков же парень. Всегда найдёт утешительное словечко для домашнего любимца, маленького ребёнка и дроида.

Жилище — две крошечные комнаты, обнесённые каменными стенами — располагалось на естественном выступе на среднем ярусе каньона. В противоположной стене каньона внутри пещерных образований ютились сотни аналогичных домиков; при этом подвесные мостики из лиан и мембранника, соединявшие обе части поселения, были разрушены, как, впрочем и платформы на блоках, которые обеспечивали вертикальное перемещение жителей-ферроанцев. Двумя километрами ниже пенилась мутная река; кое-где её русло было перегорожено наносными породами и обломившимися ветвями борасов.

Поговаривали, что нечто похожее творится по всей Средней Дистанции — такое название получил экваториальный регион планеты, обжитый колонистами-ферроанцами более семидесяти пяти лет назад, когда Зонама-Секот ещё обитала на противоположной стороне галактической плоскости, во Внешнем кольце разведанного пространства.

— Корран идёт, — будничным тоном объявил Люк.

Выскользнув из его объятий, Мара высунулась наружу и прижала ладонью растрепавшиеся волосы.

— Где? — переспросила она достаточно громко, чтобы Люк смог её расслышать. — Я не вижу…

Она оборвалась на полуслове, заметив макушку джедая, который взбирался по лестнице, ведущей с нижнего яруса. Промокший до нитки Корран натягивал воротник куртки почти до самого подбородка. С седеющих усов и бороды ручьями стекала вода; волосы на затылке были стянуты в короткий хвост. Заметив Мару, он улыбнулся и тут же поспешил под прикрытие домика, на ходу вытирая лоб.

— Корабль Джейсона и Сабы был замечен в долине! — прокричал он, стараясь перекрыть завывания ветра. — Они должны прибыть с минуты на минуту.

Люк выглянул в дождь, окидывая взглядом посадочную платформу, возвышавшуюся над каньоном.

— Им может понадобиться наша помощь. Отправимся туда и встретим их, — он перевёл взгляд на встревожено загудевшего астродроида. — Оставайся здесь, Арту. Мы скоро вернёмся.

Трое джедаев устремились к лестнице. В то время как Люк и Мара гостили на Зонаме-Секот уже почти три стандартных месяца, Корран прибыл всего три недели назад, в компании Тахири Вейлы и троих йуужань-вонгских агентов. Двое йуужань-вонгов к настоящему моменту уже были мертвы, а третий, как полагали, сбежал с планеты сразу после того, как произвёл диверсию, следствием которой стал вынужденный прыжок Зонамы в гиперпространство.

Мара первой достигла подвесной дорожки, ведущей на платформу; дорожку нещадно трепало ветром.

— Тут безопасно?

Люк секунду изучал тропу.

— Выдержит.

Корран нахмурился:

— Может быть, скажешь что-нибудь более обнадёживающее?

Отодвинув кореллианина, Люк взошёл на дорожку и несколько раз подпрыгнул на месте.

— Видите?

Мара искоса посмотрела на Коррана.

— Ты можешь забрать парня с Татуина… — не докончив фразу, она устремилась вслед за мужем.

Корран последним взобрался на платформу — прямоугольник, поддерживаемый балками, которые росли прямо из утёса. Вдалеке, немилосердно болтаемая ветрами, реяла конструкция из воздушных шаров, к которым крепилась продолговатая деревянная гондола с пилотской кабинкой на корме.

— Ну и ветрило, — проворчал Корран.

— Кроме шуток, — согласилась Мара, бросая взгляд на Люка. — Они не смогут посадить корабль!

— Смогут. С ними Сила.

Встав лицом навстречу дождю, Люк сосредоточил своё внимание на приближающемся корабле. В Силе он ощутил, как Мара и Корран делают то же самое; чувствовал он и то, какие невероятные усилия прилагают Джейсон и Саба, чтобы не дать ветрам унести корабль прочь от каньона. И тут же испытал прилив уверенности. Джедаи не сопротивлялись силам природы, они действовали в гармонии с ними, они вверяли корабль тем порывам ветра, которые могли вынести их в требуемом направлении.

Получи Секот вовремя предупреждение о ловушке, которую ему готовили йуужань-вонгские агенты, он точно так же смог бы вывести Зонаму в безопасную точку космоса. Но прыжок в гиперпространство носил случайный характер — что, впрочем, всё равно казалось более оптимистичным вариантом, нежели запланированная гибель планеты.

Когда Зонама совершила свой первый гиперпереход, состояние планеты было ещё хуже, чем сейчас. Люк вспомнил, как он глядел в незнакомое ночное небо; а затем над горизонтом чудовищной вспышкой восходило огромное солнце, слишком яркое для глаз, слишком горячее для лесов-тампаси, которые выгорали гектарами. Землетрясения вскрывали поверхность почвы, образовывая зияющие трещины в высокогорных плато, лесные пожары наполняли и без того обжигающий воздух дымом, гарью и пеплом.

Для защиты от смертельно опасных лучей звезды, в тиски которой угодила Зонама, Секот при помощи влаги, извлечённой из мантии планеты, сотворил облачный покров. Но урон планете УЖЕ был нанесён. Пригодного для дыхания воздуха не хватало, а плазменные сердечники планетарного гипердвигателя оказались парализованы. Жители нашли себе пристанище в глубине каньонов, где воздух был чуть прохладнее и содержал немного больше кислорода; и теперь, когда Люк решил, что худшее для них позади, Зонама вновь ушла в прыжок.

С тех пор непрестанно лил дождь; по указанию Секота или вследствие новой экологической катастрофы, — этого определить не мог никто.

Направляемый мысленными усилиями пятерых джедаев, корабль завершил снижение и совершил вполне сносную посадку на платформу. Джейсон и Саба ещё только выбирались из тесной кабинки, а Люк Мара и Корран уже успели привязать корабль к стыковочным опорам.

— Добро пожаловать домой, — возвестил Люк, обнимая племянника.

Каштановые волосы Джейсона были зачёсаны назад и свисали почти до плеч, но бороду он, видимо, сбрил не так давно. Плащ был покрыт коркой засохшей грязи. Саба, в отличие от него, носила минимум одежды, и её чёрная чешуйчатая кожа сияла и поблёскивала.

— Ты дрожишь, — заметила Мара, прижимая Джейсона к себе.

— Я в порядке.

— Нет, не в порядке. — Она кивнула в направлении жилища. — Пойдём в дом. Мы развели там огонь.

Когда пятёрка промокших до нитки джедаев возникла на пороге жилища, Р2-Д2 приветствовал гостей и хозяев чередой возбуждённых трелей. Посередине комнаты был разведён костёр; дым улетучивался наружу через естественную трубу в крыше. По углам помещения были разложены световые стержни, спальные мешки, одежда, продовольственные запасы — всё, что джедаи смогли перенести сюда с «Тени Джейд».

— Кто-нибудь голоден? — справилась Мара у Джейсона и Сабы, когда те, наконец, пришли в себя и немного согрелись.

— Умираю с голода, — заявил Джейсон.

Барабелиха кивнула:

— Оная также.

Мара обвела взглядом комнату:

— Кто-нибудь ещё?

Корран пожал плечами.

— Ни в жизнь не откажусь от домашней еды.

Люк стянул с себя промокший плащ и, развесив его перед огнём, уселся напротив Джейсона и Сабы.

— Ну, рассказывайте.

Кивком головы Саба уступила право слова Джейсону.

— Положение дел на юге ещё хуже, чем здесь, — начал юноша. — Леса выгорели до неузнаваемости, дороги стали непроходимыми, навигация на реках затруднена. Многие борасы лишились лиственного покрова, дикая природа как будто погрузилась в спячку. Ферроанцы большей частью успели попрятаться в убежищах, но число погибших оценивается сотнями. Когда это возможно, Роуэл, Дарак и остальные высылают наружу поисковые партии, но найти кого-либо пока не удалось. От джентари тоже никаких известий: добраться до них пока никто не может.

Джентари, кибернетические организмы, выведенные первыми магистрами планеты — смотрителями и посредниками в делах с Секотом, — являлись проектировщиками и сборщиками живых кораблей — давнишней гордости Зонамы.

— По рассказам ферроанцев, южное полушарие сейчас в таком же плачевном состоянии, как и после той первой атаки Чужаков Издалека, — продолжил Джейсон.

Саба кивнула:

— Оная никогда ещё не видела такого опустошения на обитаемой планете.

Чужаками Издалека ферроанцы называли йуужань-вонгов — точнее, их передовой отряд, напавший на Зонаму-Секот полвека назад, в те времена, когда они ещё занимались разведкой пригодных для покорения галактик.

— Дальняя Дистанция тает, — проговорил Джейсон. — Участок суши, на котором когда-то приземлились Оби-Ван и Энакин, откололся от шельфового ледника и медленно дрейфует в Северном море. — Он помолчал. — Или я должен называть это море Южным? Ведь Зонама-Секот висит вверх тормашками.

Их разговор на время прервался: Мара принялась раздавать тарелки с тушёным мясом, подслащенным фруктами рогир-болн, и Джейсон с Сабой тут же жадно набросились на еду.

— Узнали что-нибудь об «Оставляющем вдов»? — спросил Люк, когда Джейсон отставил тарелку в сторону.

Юноша уныло покачал головой.

— Его нет. Он не ушёл в прыжок вместе с Зонамой.

Тишина, повисшая в комнате после его слов, нарушалась лишь потрескиванием поленьев в костре. Имперский фрегат «Оставляющий вдов» сопровождал «Тень Джейд» с самого её отлёта из систем Имперского Остатка; фрегатом командовала Арьен Йейдж — женщина, которую джедаи с определённого момента стали воспринимать не только как боевого товарища, но и как близкого друга.

— Это не все плохие новости, — закончил повествование Джейсон. — Кое-кто из ферроанцев возлагает вину за произошедшее на нас.

Мара раздражённо сомкнула губы.

— Люк предупреждал Секота о том, что йуужань-вонги могут вернуться.

Скайуокер покачал головой:

— Это не имеет значения. Уверен, рассуждения ферроанцев сводятся к тому, что, если троих йуужань-вонгов хватило, чтобы разбередить раны пятидесятилетней давности, то участие Секота в полномасштабном конфликте обречёт планету на гибель.

— Именно так ферроанцы и рассуждают, — подтвердила Саба, обнажая острые зубы.

Джейсон вздохнул.

— Дарак сообщила мне, что в прежние времена гостям разрешалось оставаться на планете не более шестидесяти дней и что наше время истекло.

Люк принялся разглядывать ладони, покачивая головой.

— Столько времени я пытался убедить Секота и ферроанцев в необходимости их участия в войне с йуужань-вонгами… И всё впустую. Все надежды разбиты в одно мгновение… — Он поднял взгляд на Джейсона и Сабу. — Кто-нибудь видел Джабиту?

— С тех пор, как Зонама загорелась, от неё ни весточки, — сообщила Саба.

Джабита — посредник в делах Секота с разумными жителями — являлась текущим магистром Зонамы, третьим за всю историю планеты. Во время короткого визита, состоявшегося вскоре после выхода планеты из гиперпространства, Джабита сообщила лишь о том, что у Секота к ней важное дело и что она вернётся, как только сможет. Присутствовавшие при той встрече джедаи быстро определили, что к ним являлась не сама Джабита, а всего лишь проекция разума Секота. Предположение подтвердилось позднее, когда тело Джабиты, погружённое в магический транс, было найдено в её жилище.

— Нам всего лишь придётся вернуться к отправной точке, — решительно проговорила Мара.

Люк поднял взгляд.

— Мы ничего не добьёмся, пока не поговорим с Секотом.

И в этот миг перед костром высветился призрачный образ, который мало-помалу стал приобретать очертания высокой, темноволосой женщины с бледно-синей кожей и широко распахнутыми глазами, облачённой в чёрное одеяние, украшенное зелёными медальонами, которые тут же засияли в отблесках костра.

— Джабита, — выдохнул Люк, поднимаясь на ноги.

— Похоже на то, — тихо сказала Мара, подходя к нему.

— Секот спешит заверить вас, что Зонама выдержит все испытания, — без преамбул заговорила мысленная проекция Джабиты. — Однако обстоятельства неизбежно повлекут за собой значительные изменения в траектории орбиты и наклоне оси вращения, так что вам временно рекомендуется не покидать ваше убежище.

Люк сделал глубокий вдох, но тут же ощутил, что его радость преждевременна.

— Мне также вверено сообщить вам, что Секоту требуется время на переоценку возможных последствий возвращения Зонамы в известное пространство. Продолжительное существование Секота — хранителя Жизненной Силы, как определено Потенциумом, — является вопросом первоочередной важности.

Люк и Мара разочарованно переглянулись. В учении Потенциума, появившемся на свет ещё в эпоху допалпатиновской Республики стараниями одного несостоявшегося джедая, проповедовался принцип неразделимости Силы на свет и тьму. Секот, пробужденный основателями учения и под их опекой прошедший все этапы эволюции сознания, принял догматы Потенциума как само собой разумеющееся.

Люк мгновенно сник. Возвращение к отправной точке, в точности как и предсказала Мара… или того хуже. Секот не желал участвовать в войне. Секот предпочитал отсидеться в каком-нибудь укромном местечке, под боком у газового гиганта вроде Мобуса, и не вылезать на открытые просторы, где его ждали опасности.

— У Секота есть догадки о том, где мы находимся, — продолжала Джабита. — Зонама-Секот вполне могла пролетать в непосредственной близости от этой системы во время Великого Перехода.

Люк указал на Р2-Д2, который молча прижимался к дальней стене комнаты.

— Передай Секоту, что Арту поможет ему высчитать текущее местоположение планеты — как только мы снова увидим звёзды.

Астродроид утвердительно чирикнул.

— Да, я передам это Секоту, — промолвила Джабита, растворяясь в воздухе.

Мара уселась на пол рядом с Люком.

— Голос принадлежал Джабите, но мне кажется, мы вели разговор непосредственно с Секотом.

— Да, это возможно.

Джедаи были всё ещё погружены в раздумья, когда из передней донёсся неясный шум.

— Данни! — воскликнул Люк, оборачиваясь навстречу девушке, которая ворвалась в их жилище.

Светлые волосы Данни Куи несколько неряшливо падали в лицо, но зелёные глаза при этом блестели — блестели от возбуждения.

— Текли и Тахири… — скороговоркой выпалила она.

Мара подскочила на ноги.

— Что случилось?

Данни указала куда-то себе за спину.

— Они нашли его… йуужань-вонгского жреца, Харрара. — Она заморгала, обводя взглядом собравшихся. — Он жив!

Глава 8

Поддавшись ставшему за последнее время привычным злостному самокопанию, Малик Карр припомнил тот день, когда он впервые прибыл на Оброа-скай, ещё на раннем этапе вторжения. Там его встречали командующий Тла, жрец Харрар, тактик Рафф и Ном Анор. Харрар, как всегда верный богине обмана Йун-Харле, вместе с Ном Анором разработали план внедрения в ряды новореспубликанцев агента — жрицы секты обмана — с целью проникнуть в Орден джедаев и уничтожить максимально возможное число его адептов. Карр тогда имел серьёзные сомнения относительно выполнимости данного плана, и тем не менее одобрил его — по сути, прислушавшись к словам, прозвучавшим из уст его преосвященства Харрара.

«В случае нашего успеха тебя повысят до чина наместного командующего; в твоё пользование будет выделен собственный корабль, с которым ты атакуешь позиции новообретённого врага. Мне же будет позволено сидеть по правую руку от Верховного владыки Шимрры, на вновь воссозданном Йуужань'таре…»

А потом случилось непоправимое: Элан убили, Харрар был отозван во Внешнее кольцо, а то, что задумывалось как внезапное наступление на верфи Фондора, окончилось катастрофой. План разрабатывал Ном Анор, однако вину за неудачу возложили на плечи Нас Чоки и Малика Карра. И тем не менее, по прошествии нескольких лет Нас Чока был повышен в чине до мастера войны, Харрар стал первосвященником, а Ном Анор вопреки всему, в том числе и логике, — префектом Йуужань'тара.

А кто же теперь Малик Карр?

Сторож вражеских узников, лишённый чинов и регалий, обычный пассажир на корабле, которым командует воин, когда-то ходивший у него в подчинённых.

— Я хочу, чтобы ты понял главное, Малик Карр, — читал ему нотации командующий Бху Фат, сидя на возвышении на борту боевого корабля «Погребальный костёр». — Пленные — превыше всего. Верховный владыка ценит их выше всех реликвий и идолов, которые наш караван перевозит на Йуужань'тар.

Стоя в полутёмном помещении командной залы, Карр сумел сохранить подобострастную осанку и непроницаемое лицо, несмотря на то, что всего несколькими днями ранее пятьдесят с лишним заключённых, находившихся под его ответственностью, умерли от удушья в жертвенной яме Селвариса.

Карр ударил кулаками по противоположным плечам, отдавая честь.

— Я понимаю, командующий. Пленные — превыше всего.

Караван состоял из тринадцати кораблей, большая часть которых являлась собственностью «Бригады мира», плюс эскорт из пяти йуужань-вонгских кораблей; на крупнейших из них базировалось по два крыла кораллов-прыгунов. Караван не сопровождался йаммоском — в первые годы войны подобное казалось немыслимым. Хуже того, корабль Фата был состыкован с бригадным судном посредством оква-мембраны, что позволяло осуществить перемещение на «Погребальный костёр» заключённых, которых забрали с Селвариса. Определённое количество узников из других лагерей было решено оставить на кораблях «Бригады мира» до прибытия на Йуужань'тар.

— Командующий, — промолвил Карр перед тем, как уйти, — а как насчёт бригадников и их собственных приоритетов? Зная кое-кого из них, смею предположить: они преданы лишь спайсу, который они контрабандой возят с Илизии и сами же употребляют.

Фат раздражённо фыркнул. Он был невероятно высок и мускулист, однако редко удостаивался почестей, какие гарантировались бы любому воину с подобными габаритами.

— В нынешние времена мы вынуждены иметь дело с негодяями и преступниками, — усталым голосом проговорил он. — И мы стыкуем друг с другом наши корабли, как повелел Верховный владыка. Но подобное продлится недолго. Через год-два у нас будет достаточно воинов и кораблей, и мы сможем отказаться от помощи «Бригады мира» и других лже-союзников. Мастер войны Нас Чока лично заверил меня в этом.

Карр с трудом сдерживал захлёстывавший его гнев. Это он первым встречал Нас Чоку, когда тот прибыл на фронт; это он организовал церемонию повышения на своём собственном корабле. Теперь же Нас Чока, вполне вероятно, не снизойдёт и до взгляда на своего подчинённого, особенно если узнает о сбежавшем пленнике. Нынешнее назначение Карра становилось всё более важным, поскольку любой неверный шаг грозил обречь его на дальнейшее понижение в чине.

Но нет, сказал он себе. Он скорее задушит себя ткуном, чем подвергнется новому унижению.

Он отбросил сомнения. Пусть Селварис был по-прежнему виден в обзорном иллюминаторе командной залы, этот мир остался позади. Скоро караван наберёт достаточную скорость для перехода в тёмное пространство, и следующей остановкой будет Йуужань'тар. Вновь отдав честь Фату, Карр попятился прочь из залы. Он почти достиг мембраны люка, когда подал голос один из офицеров связи Фата, ведший наблюдение за ансамблем виллипов.

— Командующий, обнаружены корабли врага! Они приближаются.

Фат приподнялся с кресла.

— Что?

— Истребители и большие корабли, — пояснил офицер.

Карр повернулся к иллюминатору. Из-за малой луны Селвариса выпорхнул рой тёмных точек. По ходу конвоя из гиперпространства — как называл это явление враг — вышли ещё корабли. Карру показалось, будто он слышит восторженные выкрики вражеских пилотов.

— Засада! — в смятении выпалил Фат.

В командную залу ворвался дородный бригадник:

— Нам сказали, этот маршрут безопасен! Как Альянс прознал о наших планах?

Фат уставился на человека.

— Это… это невозможно!

Тот презрительно фыркнул и указал в иллюминатор:

— Смотрите сами, командующий. Если вы сейчас же что-нибудь не предпримете, нас превратят в космическую пыль!

Вскочив на ноги, Фат бросился к тактической нише, в которой уже парили жуки-индикаторы, формируя боевой дисплей. В отсутствие йаммоска они могли только показывать диспозицию вражеского флота; об орудийных мощностях и векторах атаки даже и мечтать не приходилось. Карр постарался предельно быстро успокоить свои нервы, поскольку уже взял в толк, что в точности произошло.

«Сбежавший заключённый; математическое уравнение, которое, несомненно, было закодированным посланием…»

— Командующий Фат, — заговорил он без раздумий, — пусть виллипы начнут передавать сигнал бедствия. Разверните сеть довинов-тягунов для защиты кораблей. Прикажите кораблям «Бригады мира» построиться в оборонительный порядок. Начните запуск кораллов-прыгунов.

Субалтерн Фата уставился на командира в ожидании подтверждения. Фат тяжело сглотнул:

— Да, да, делайте, как он сказал, быстро.

Человек, прищурившись, одобрительно качнул головой.

— Благодарите богов, что здесь есть хоть кто-то, умеющий мыслить.

Карр прожёг его взглядом.

— Это спасательная операция. Прекрати ворчать и проследи за тем, чтобы остаток пленных был перемещён на «Погребальный костёр». Как только мы втянем оква-мембрану, прикажи своим людям взяться за оружие.

Продолжая скалиться, бригадник постучал себя по лбу кончиками пальцев.

— Уже бегу… командующий.

Всего мгновение Карр наслаждался ласкающими слух словами, затем повернулся к Фату.

— Вы уверены, что справитесь?

Фат потупил взор.

— Я здесь по ошибке, наместный командующий. Это ваше место.

Карр подступил к нему на шаг, едва сдерживая гнев.

— Бху Фат! Это место — ваше до тех пор, пока вы не совершите какую-нибудь глупость и не будете лишены его!

Подняв глаза, Фат кивнул.

— Прикажите кораблям с узниками немедленно переходить в тёмное пространство, — сказал Карр. — Мы не можем позволить им участвовать в битве.

Глаза Фата широко распахнулись:

— Бежать с позором?

Карр вцепился рукой в командный плащ Фата.

— Приоритеты, командующий. Заключённые, в сохранности доставленные на Йуужань'тар, обрадуют Верховного владыку гораздо больше, чем ваш энтузиазм в бою. — Он отпустил плащ. — Опыт прошлых битв учит проводить границу между рвением и мудростью.

Повернувшись к субалтернам, Фат озвучил приказ.

— А теперь запускайте кораллы-прыгуны, — проинструктировал его Карр.

Субалтерны больше не ждали подтверждения от командующего.

Изувеченное шрамами лицо Фата побледнело.

— Но без йаммоска…

Взмахом руки Карр оборвал его:

— Если пилоты прямо сейчас не научатся сражаться с врагом без посторонней помощи, они не научатся никогда! И за невежество расплатятся позорной смертью. — Он указал Фату на ансамбль виллипов. — Так и скажите им. Расшевелите их сердца. Воодушевите их.

Вновь сглотнув, Фат кивнул.

— Хорошо. Но где будете вы?

Карр склонил голову набок:

— Разве вы не приказывали мне проследить за погрузкой заключённых?

Фат распрямился в полный рост.

— Приказывал.

Карр водрузил ладони на широкие плечи Фата.

— Сражение испытывает нашу силу воли. Не теряйте веры в Йун-Йаммку. Возвысьтесь над бурей. Но если враг загонит вас в угол, вы знаете, где меня найти.

Фат ударил кулаками по противоположным плечам, за чем последовал новый жест — ус-хрок — жест, выражавший преданность и огромную признательность.

— Белек тиу, наместный командующий!

За бортом уже были видны вспышки первых залпов — лазерных орудий и торпедных установок врага. Развернувшись, Карр стремительно покинул командную залу. День предвещал ему скорое восстановление в правах… или смерть.


* * *

Закалённые в боях «крестокрылы» эскадрильи «Солнц-Близнецов» вынырнули из укрытия, развернув плоскости в атакующее положение. Караван фрахтовщиков «Бригады мира», сопровождаемый эскортом военных кораблей, вытянулся в длинную линию от луны Селвариса почти до самой планеты. Несколько фрахтовщиков несли на себе модифицированные турболазеры и другие дальнобойные орудия, но большей частью корабли были чиненные-перечиненные и совершенно беззащитные. Три йуужань-вонгских корабля — стодвадцатиметровые конуса из красновато-чёрного коралла — щетинились дулами плазменных орудий и довинными установками. Два более крупных корабля — кораллоносцы — имели овальную форму и не менее грозное вооружение, а к их белой оболочке, словно моллюски, лепились грозди кораллов-прыгунов.

«Крестокрыл» Джейны Соло, носившей позывной Близнец-1, летел наконечником стрелы, сформированной тремя эскадрильями, которые находились под её командованием. Сжав ладони на рукоятках управления, девушка ткнула подбородком кнопку включения комм-связи.

— Всем звеньям, построиться за лидерами. Держите связь, ожидайте дальнейших инструкций. Сабля-лидер, слышишь меня?

— Здесь, Близнец-1, — отозвался полковник Иджикс Харона.

— Таанаб-лидер?

— Чётко и ясно, Близнец-1, — подал голос Уэс Дженсон.

На дисплеях кабины «крестокрыла» высветились синие и жёлтые фасетки.

— Сабля-лидер, твоя эскадрилья берёт кораллоносец номер один. Таанаб-лидер, твои — ближние к нам аналоги канонерок. «Солнца-Близнецы» возьмут кораллоносец, пристыкованный к фрахтовщику «Бригады». Остаток каравана будет поручен «Дюжине», «Чёрной луне» и «Авангарду».

«Солнца-Близнецы», названные так Люком Скайуокером в честь двойных светил его родного Татуина, состояли из T-65A2 и XJ3 «крестокрылов». «Сабли» Иджикса Хароны летали на остроносых А-крылах, «Чёрные луны» — на Е-крылах, а «Таанабские асы» — эскадрилья добровольцев — были пёстрым скопищем полосатых чёрно-жёлтых истребителей. «Дюжина» была изначально собрана Кипом Дюрроном, «Авангард» — Джаггедом Фелом и его соратниками-чиссами.

На корпусе белого истребителя Джейны ещё можно было разобрать очертания бегущего воксина, охотника на джедаев — зверя, выведенного в биолабораториях йуужань-вонгов и несколько лет назад украсившего собой «крестокрыл» девушки. По правую руку от неё летели истребители и вооружённые транспортники, лишь секундами ранее вынырнувшие из гиперпространства. Джейна переключилась на командную частоту:

— Кип, полковник Фел, капитан Саз, вы здесь?

— Так точно, полковник, — отозвался Саз, Луна-1.

— Мы здесь, прямо над тобой, — проговорил Кип Дюррон. Пылающие солнца на фюзеляже его «крестокрыла» были такими же выцветшими, как и воксин Близнеца-1. «Рад тебя видеть», — переслал Кип через Силу. Ответив на его неосязаемое приветствие, Джейна почувствовала, как Кип включается в их с Лоубаккой и Алимой Рар боевое слияние. Вуки и тви'лекка носили позывные соответственно Близнец-5 и Близнец-9. Слияние было мощным, но и близко не могло сравниться со связью близнецов — Джейны и Джейсона, которая была сильна даже в тот момент, когда их разделяли многие световые годы.

— Где Джаг… полковник Фел? — спросила девушка. — Я думала, чиссы тоже участвуют.

— «Авангард» остался на Мон Каламари, — сообщил Кип. — Там назревает что-то важное. — «Он передаёт тебе свои наилучшие пожелания», — добавил мастер-джедай. Это послание застало Джейну врасплох, её лицо внезапно залила краска. Лучшего времени для того, чтобы сказать об этом, Кип подобрать не мог.

— «Солнца-Близнецы», «Сабли» и «Жёлтые асы» назначения имеют, — недрогнувшим голосом сообщила она новоприбывшим. — «Чёрные луны», если в бою станет туго, не стесняйтесь обращаться за помощью.

Саз рассмеялся:

— Спасибо за доверие, полковник.

На дисплей кабины поступило сообщение от Кэппи, астродроида Р2-Б3, принадлежавшего Джейне. Внимательно изучив перевод, девушка вновь активировала комм-связь.

— Всем пилотам, сенсоры регистрируют усиление гипердвигательной эмиссии фрахтовщиков «Бригады мира».

— Принято, Близнец-1, — отозвался Харона.

— Они готовятся к прыжку на сверхсветовую, — Джейна потянулась к рычагу управления двигателем. — Без нашего позволения они не уйдут. Всем звеньям, выйти на перехват. Цель: гипердвигатели и щитовые генераторы. Стреляйте точно. Нам неизвестно, на каких кораблях держат узников.

На глазах у Джейны корабли «Бригады мира» сломали строй: ведущие фрахтовщики бросились врассыпную, а дальние метнулись под прикрытие луны Селвариса. Звенья «Дюжины Кипа» и «Чёрной луны» выдвинулись им наперерез.

Джейна рванула рычаг управления на себя, бросив истребитель в умопомрачительный вираж, который выбил бы из неё дух, будь она в атмосфере; однако при включённых инерционных компенсаторах манёвр давал всего лишь ощущение обычного плавного пикирования. Со стороны каравана в стройные ряды истребителей стремительно ворвались лазерные лучи и расплавленные снаряды; два «крестокрыла» растаяли в пламени взрывов. «Дюжина Кипа» разбилась на четыре щитовые тройки, набирая ход в попытке перехватить спасающиеся бегством фрахтовщики.

Отдельные корабли «Бригады мира» на поверку оказались быстрее, чем выглядели на первый взгляд. Сверкая дюзами они рванули прочь из околопланетного пространства Селвариса; меж тем на хвосте у них уже висели «Чёрные луны» и «Сабли», поливая лазерным огнём обшивку и двигательные гондолы. Однако погоня запоздала.

— Один, два, нет, три бригадных корабля перешли на сверхсветовую, — передал Харона. — Нам преследовать?

— Отставить, — быстро ответила Джейна. Им приказали спасти максимально возможное число пленных, а не преследовать врага до Корусканта. — Проследите, чтобы другие не ускользнули.

«Дюжина Кипа» принялась при помощи торпед и ракет сгонять в кучу не успевшие сбежать фрахтовщики. Громоздкие, слабо защищённые корабли с трудом сдерживали натиск; один из них уже лишился хода. Тем временем кораллоносцы отреагировали на происходящее довольно живо

— Прыгуны! — прогромыхал в наушниках Джейны голос Хароны.

Завалив «крестокрыл» на правый бок, Джейна узрела целый рой вражеских истребителей, окутавший в оборонительном построении остатки фрахтовщиков и йуужань-вонгских канонерок. Прыгуны — перламутрово-красные йорик-коралловые каменные глыбы — были шустрыми и смертоносными. Открывшееся перед ней зрелище, несомненно, заставило бы её сердце колотиться сильнее, не будь она осведомлена о тактике врага. И всё же личный опыт подсказывал, что не стоит недооценивать смертоносность кораллов-прыгунов и целеустремлённость их пилотов.

Быстро стряхнув с себя накатившую волну оживления, Джейна вновь включилась в боевое слияние. Лоубакка, Алима и Кип «доложили» о готовности.

— Первое звено, — распорядилась она, — курс на один-ноль-один по эклиптике. Лазеры — в режим огня со смещённой фазой. Не забывайте об устройстве противозахвата — на случай, если довины попытаются сорвать с вас щиты.

Лоубакка и Алима коротко коснулись её в Силе; в следующее мгновение подчинённые им четвёрки истребителей сменили вектора наступления и, набирая скорость, устремились к кораллоносцу, пристыкованному к фрахтовщику «Бригады».

Беспорядочное бегство войск Цавонга Ла у Эбак 9 и череда побед Альянса в пространстве Имперского Остатка, звёздном скоплении Курнахт, при Бакуре и на других аренах битв давали основания полагать, что полномасштабной войне пришёл конец. Военачальники Альянса — Совв, Кре'фей, Бранд, Кейан Фарлендер, Гарм Бел Иблис и другие — были уверены в том, что йуужань-вонгам нанесён смертельный удар и что дальнейшее противостояние должно свестись к операциям по зачистке вражеских территорий. Между тем йуужань-вонгские формовщики посвящали всё своё время разработке методов восстановления паритета и в конечном счёте открыли способы противодействия оружию, на которое полагался Альянс — лазерным пушкам с переменной стрельбой, глушилкам йаммосков, довинам-приманкам, «бомбам-теням» и прочему.

На этом йуужань-вонги не остановились и пошли дальше, выпустив на волю полчища специально спроектированных довинов-тягунов, призванных вывести из строя по всей галактике ретрансляционные станции ГолоСети. И пока Альянс героически пытался восстановить связь, разместив ретрансляторы на боевых кораблях, одна планета за другой без боя сдавались противнику. Настоящей катастрофой обернулась попытка объединённых сил Альянса и Имперского остатка отвоевать у врага Билбринджи.

Титул Обманщика отныне вновь принадлежал Верховному владыке Шимрре, а Джейна осталась всего лишь «Мечом джедаев», как её нарекли на Мон Каламари во время церемонии посвящения в рыцари, предшествовавшей битве при Эбак 9.

— Берегите боезапас, — предупредила она. — Торпеды и ракеты сохраните для кораллоносца.

Органический стыковочный рукав по-прежнему соединял йуужань-вонгский корабль с фрахтовщиком «Бригады мира».

Пространство между «Солнцами-Близнецами» и согнанными в кучу фрахтовщиками пестрело от кораллов-прыгунов.

— Начинаем заход, — скомандовала Джейна. — Строго вдоль линии каравана.

С кончиков орудий истребителей сорвались стрелы зелёного когерентного света; сенсорные экраны «крестокрылов» были мгновенно забиты вспышками статических помех. Гравитационные воронки кораллов-прыгунов поглотили большую часть попаданий, но несколько лучей прошли оборону противника и нашли свои цели. В космосе расцвели сферические вспышки, во все стороны брызнули асимметричные массы йорик-коралла.

Завершив первый заход, Джейна бросила истребитель в крутой вираж, набрала скорость и вновь нырнула в гущу битвы. Мимо её кабины пронеслись огненные метеоры — массы перегретого камня, выпущенные вулканическими орудиями прыгунов. Миновав плотный строй истребителей противника, она ответила новым залпом. Первый прыгун сумел избежать попадания под огонь, зато его напарника девушка застала врасплох, вмиг расколов его на куски.

Добавив мощности двигателям, она при поддержке ведомого бросилась в погоню за ускользнувшим прыгуном. Йорик-коралловая глыба принялась набирать высоту, затем ушла в петлю и на полной скорости вывернула в хвост преследователям, открыв огонь из вулканических пушек. Близнец-3 завалился на левый борт, но недостаточно быстро. Довин-тягун мёртвой хваткой вцепился в его щиты, два расплавленных снаряда ударили в корму. Лишённый дефлекторов, «крестокрыл» разлетелся на кусочки.

К чему Джейна так и не смогла привыкнуть за годы войны, так это к потере пилотов-соратников. Сейчас, когда почти все ветераны сражений имели собственные эскадрильи, на службу к «Солнцам-Близнецам» всё чаще назначали совсем юных пилотов — не старше самой Джейны, — и каждая смерть будто разрывала её на части.

Внутри неё полыхнул гнев, но лишь на мгновение, после чего растаял в Силе. Её охватило зловещее спокойствие; она ушла в вираж и набросилась на коралл-прыгун, чьи органические щиты к этому моменту уже были перегружены. Два выверенных выстрела окончательно вывели их из строя, а третий докончил дело. Прыгун выпустил флуоресцирующее облако испаряющегося коралла и растаял в недолговечном шаре огня.

Вильнув в сторону от взрыва, истребитель Джейны принялся рыскать в поисках новых мишеней.

Теперь, когда благодаря инновационным усилиям противника в сфере вооружений был установлен паритет, истребительные схватки вновь стали такими же яростными, как и в первые годы войны, когда ещё не были разработаны эффективные меры противодействия сильным качествам вооружений противников. Силы Альянса владели небольшим преимуществом в тех случаях, когда прыгуны шли в бой без поддержки йаммоска, но теперь, когда корабли йуужань-вонгов подчинялись исключительно их пилотам, перехитрить их было совсем не так просто.

Игнорируя дисплей дальномера и компьютерный прицел, Джейна в поисках подходящих мишеней целиком и полностью положилась на Силу. Боевые каналы связи трещали от болтовни пилотов.

— Мы не можем расчистить путь для транспортника, пока здесь ошиваются прыгуны, — выговаривал Харона эскадрилье «Сабель». — Третье звено, возьмите на себя этот дорсальный плазмомёт. Второе, попытайтесь отогнать отсюда прыгунов.

— Мы пытаемся, Сабля-лидер. Они не ловятся на удочку.

— Принято. Придётся прорываться с боем.

Аналогичная ситуация разворачивалась и у кораллоносца, сцепленного с кораблём «Бригады». Кораллы-прыгуны намеревались защищать корабль любой ценой — по крайней мере, до тех пор пока не произойдёт расстыковка. Выйдя на дистанцию поражения, второе звено Близнецов выпустило ракеты; по йорик-коралловым гребням, защищавшим довинные двигателя корабля, прокатилась череда взрывов.

По приказу Джейны остатки её эскадрильи сомкнули ряды и усилили наступление. Прыгуны отреагировали на череду точных попаданий разбиением строя. Открыто презрев тактику уклонения, ведущий прыгун бросился в погоню за Джейной. Следом за ним целый рой истребителей покинул свои оборонительные позиции, перейдя в контрнаступление.

— Близнец-1, у тебя прыгун по правому борту, — предупредила Алима.

— Спасибо, Девятый.

Уклонившись от ракет, Джейна закрутила «бочку», развернула машину и понеслась навстречу ведущему прыгуну противника. Их ведомые отступили, слишком занятые удержанием позиций и подстраиванием под перемещения лидеров, чтобы вести стрельбу. Прыгун открыл гравитационную воронку прямо перед носом у Джейны, и девушка лишь в последний момент сумела увернуть в сторону. «Крестокрыл» взбрыкнул, но вскоре выровнял полёт. Джейна вдавила гашетку, скормив воронке порцию лазерного огня. На несколько мгновений довин-тягун, поглощавший потоки энергии, оставил истребитель беззащитным, и этих мгновений девушке хватило с лихвой. Лазеры правого борта «крестокрыла» безжалостно ударили в корпус прыгуна, расколов его надвое. Ещё секунда, и прыгун растворился во вспышке слепящего света.

Второе и третье звенья имели в противостоянии с врагом аналогичный успех. Позабыв о соблюдении дисциплины, кораллы-прыгуны бросали свои оборонительные позиции у корабля-носителя и попадали под перекрёстный огонь истребителей Альянса.

Первый из кораллоносцев, возглавлявший караван, уже завис вверх дном; по обеим сторонам от него истребители «Киповой Дюжины» и «Чёрной луны» вились вокруг трёх кораблей «Бригады мира», чьи лазерные турели к этому моменту уже превратились в груды обломков. И теперь на арену выступали канонерки и транспортники Альянса, чьей целью было под завязку набить трюмы освобождёнными пленниками.

Джейна приказала первому и третьему звеньям сформировать кордон вокруг носителя прыгунов и пристыкованного к нему фрахтовщика «Бригады». Лоубакку и его второе звено она попросила отслеживать любые возможные попытки оставшихся прыгунов прорвать этот кордон.

На связь вышел Кип.

— Мне только что сообщили: агенты Альянса отключили гипердвигатели всех фрахтовщиков, кроме одного. Теперь они наши.

— Отличные новости, — отозвалась Джейна.

— Есть новости ещё лучше. Твои родители здесь.

Джейна улыбнулась.

— Да. Я их почувствовала.

Взглядом она отслеживала передвижение крошечной точки на дисплее, коей мог быть лишь «Тысячелетний Сокол». И он направлялся прямо к ней.

Она уже несколько недель не виделась с родителями и лишь за день до вылета на миссию узнала, что именно они предоставили развединформацию о караване; мало того, они ещё и вызвались добровольцами на участие в спасательной операции.

Не то, что бы Джейну это сильно удивило.

Она послала им в Силе приветствие; мать поймёт, от кого оно.

Вскоре она уже могла видеть «Сокола» собственными глазами. Корабль выписывал такие пируэты, будто был крошечным истребителем; счетверённые пушки фрахтовщика уверенно отстреливали всех неудачливых прыгунов, решивших заступить «Соколу» дорогу. В хвосте у «Сокола», щетинясь дулами пушек, летел обтекаемый сторожевик Альянса. Как только оба корабля приблизились к кораллоносцу, сторожевик выстрелил гарпун в нос фрахтовщика «Бригады», с противоположной стороны от того места, где к фрахтовщику крепилась кишка органического стыковочного рукава.

— Абордажный гарпун, — пояснил Близнец-4. — Вроде гигантского подкожного шприца, наполненного кома-газом. К тому времени, как наши взойдут на борт, бригадники будут мирно посапывать во сне.

Глава 9

Нацепив прозрачные респираторы, Хан и Лея выскользнули из ангара покалеченного фрахтовщика и очутились в гигантском грузовом трюме. Позади семенил Ц-3ПО. Повсюду, куда ни глянь, были бригадники — распластанные по палубе или неподвижно привалившиеся к переборкам. В трюме уже орудовали три отделения штурмовых пехотинцев Альянса, прилетевших на корабле, который и загарпунил фрахтовщик «Бригады мира».

Пехотинцы были облачены в камуфляжные скафандры и чёрные шлемы с затемнёнными визорами. Каждый был обвешан бластерными винтовками, поясами с гранатами, термическими детонаторами, полуметровыми виброножами и аварийным оборудованием. Штурмовая пехота, обученная стремительному захвату позиций противника, была относительно новым явлением на этой войне; многие из тех, кто сейчас находился в трюме, провели несколько месяцев, оттачивая свои навыки на захваченных йуужань-вонгских кораблях. Хан не сомневался, что другие отделения пехотинцев уже проникли в глубинные помещения корабля. Трое солдат занимались «обработкой» лежащих без сознания бригадников, сковывая их конечности наручниками.

Не успели Хан и Лея оценить ситуацию, как люк в передней переборке распахнулся, и в трюм вбежал клатуинец — гуманоид с морщинистым зелёным лицом. И не успел и лап когтистых поднять, как на него уставились дула двадцати бластерных винтовок.

— Я Хобио, — выкрикнул он. С его толстой шеи свободно свисала дыхательная маска. — Тот парень, что саботировал гипердвигатель! Вечеринка-сюрприз! — добавил он. — Вечеринка-сюрприз!

Командир пехотинцев — полковник человеческой расы — скомандовал подчинённым опустить оружие.

— В другой раз, прежде чем врываться в контролируемую зону, называй пароль, — буркнул он. — Тебе повезло, что мы тебя не подстрелили.

Хобио немного расслабился:

— Вы не найдёте здесь пленных. Их всех перевели на йуужань-вонгский корабль.

— В какую сторону идти? — осведомился полковник.

Клатуинец ткнул пальцем в направлении левого борта:

— Рукав подсоединён к смежному трюму.

Оставив нескольких солдат стеречь медленно пробуждающихся бригадников, полковник повёл оставшихся пехотинцев в широкий коридор, разделявший два трюма.

Решив, что дышать уже вполне безопасно, Хан стянул с лица респиратор и тут же ощутил рвотные позывы.

— Что за муть они перевозят? — закашлялся он, зажимая рот ладонью. — Тухлые яйца?

Лея сделала быстрый вдох и нацепила маску обратно.

— Что это, кома-газ?

Хобио покачал головой:

— Зловоние исходит от вонгского стыковочного рукава, а циркуляторы воздуха разносят запах по всему кораблю. Но вы привыкнете.

— Говори за себя, — бросил Хан, после чего мотнул головой в направлении коридора. — Ты идёшь?

— Как только помогу установить личности бригадников.

Хан кивнул и помахал рукой Ц-3ПО.

— Пойдём, Золотник.

Дроид встрепенулся:

— Хозяин, возможно, мне стоит остаться на «Тысячелетнем Соколе»?

— «Сокола» постерегут Кахмаим и Миуолх. А нам может понадобиться твой перевод.

— Перевод? Но, капитан Соло, мой йуужань-вонгский ещё далёк от совершенства. В настоящий момент я всё ещё пытаюсь освоить условное сослагательное наклонение!

Хан скривился:

— Ты всегда добивался того, чтобы тебя прекрасно понимали, Трипио. А теперь вперёд.

Они прошли в трюм левого борта; Хан вгляделся вглубь стыковочного рукава, подбежал было поближе, но у самого входа остановился, отвернулся и прижался спиной к переборке.

— Ты точно не захочешь туда смотреть, — сообщил он подошедшей Лее.

Она уставилась на супруга в замешательстве: глаза Хана были широко распахнуты, он тряс головой.

— О чём ты? — спросила она.

— Помнишь, как на Дантуине я подхватил балморрский грипп? Так вот, эта штука, — он ткнул большим пальцем в направлении проёма стыковочного рукава, — очень напоминает то, что в тот момент творилось у меня в носу.

С улыбкой, в которой явно сквозило сомнение, Лея обошла его и заглянула в проём.

— Ну, не может же быть всё настолько пло…. — она застыла.

— О, это же… оква, — подсказал Ц-3ПО, встав напротив проёма. — Название восходит к слову, которое обозначало хобот йуужань-вонгского вьючного животного. Пол оквы иногда называют микробным ковром. А в вязкой жидкости, стекающей с потолка, обитают бактерии, которые и породили весь этот канал.

— Я же говорил, что ты нам пригодишься, — буркнул Хан.

Ц-3ПО исчез в проёме; его ноги гулко захлюпали по влажному полу, а голос звучал так, словно робот слегка отсырел:

— О да, эти крошечные белые паукообразные, очень напоминают маленьких обитателей вулканических кратеров…

Хан уставился на Лею.

— Ненавижу микробные ковры! Может, найдётся другой путь?

— Не думаю, Хан.

Он сжал губы:

— Ну ладно, тогда ты первая. Главное… ни к чему не прикасайся.

Двигаясь строго по прямой, прижав руки к бокам, они покрыли стометровое расстояние, разделявшее два корабля, в рекордный срок. К тому времени как они вынырнули с обратной стороны стыковочного рукава, ноги Леи были по колено измазаны в жидкости, источавшей гнилостный запах.

Направление, которым двинулась группа захвата, можно было легко определить по пробоинам, разворотившим внутренние мембранные переборки и радужные клапаны. Петляющие коридоры корабля освещались одним лишь гнетущим зелёным свечением биолюминесцентного лишайника. Из мягко пульсирующих стен и жил соединительной ткани в пересечениях коридоров сочилась неопределённая жидкость. Воздух был богат кислородом, но вместе с тем едок. Сквозь разорванную мембрану они шагнули в просторный трюм, йорик-коралловый палубный настил которого сильно напоминал феррокрит, выкрашенный в розовый цвет.

Лея зажгла световой меч.

Из носовой части корабля донеслись боевые кличи и приглушённые выкрики, шум бластерной стрельбы и глухие удары амфижезлов.

— Кажется, кома-газ не действует на йуужань-вонгов, — заметила Лея.

— М-да, не повезло.

Бросившись на звук, они выбежали за угол и узрели картину битвы — множество тел (как своих, так и чужаков) лежали на полу в окружении целого выводка непонятных языкоподобных существ, жадно поглощавших пролитую кровь. Хан выстрелил от бедра, сразив йуужань-вонга, сжимавшего в обеих руках по кинжалу-куфи. Косым ударом меча Лея отсекла ноги у второго противника, бросившегося ей навстречу. Ц-3ПО, обхватив ладонями голову, выдал целую череду горестных стенаний.

Они двинулись дальше за штурмовыми пехотинцами. Солдаты, державшие бластеры наготове, водили дулами из стороны в сторону; они продвигались по одному, то и дело подавая друг другу сигналы; они расстреливали амфижезлы очередями и концентрировали бластерный огонь на уязвимых точках вондуун-крабовых доспехов, после чего прожигали оголённую плоть. С оружием или без, в броне или без неё, воины противника продолжали атаковать, при любых условиях предпочитая капитуляции смерть.

Перешагнув через распростёртые на полу тела, Хан, Лея и солдаты достигли нового пересечения коридоров. Командир отделения как раз решал, какой путь избрать, когда их, наконец, нагнал Хобио.

— Узники на верхней палубе, позади командной залы. — Протиснувшись к перекрестию, клатуинец указал направление. — Туда.

Скошенный коридор вёл прямиком на командную палубу. На вершине подъёма их уже встречали два штурмовых пехотинца, захватившие в плен одного из бригадников. Униформа человека источала едкий запах глиттерстима.

— Он заявляет, что большинство воинов сейчас на прыгунах, — сообщил пехотинец. — На борту остались только офицеры.

Остаток пути к носовым помещениям их уже вёл бригадник. Внутри обнаружились три йуужань-вонга, сгрудившиеся на полу, опутанные клейкой сетью. У одного из троицы чужаков на плечах были костяные наросты, с которых свешивался командный плащ. Вокруг них, уперев руки в бока, с гордым видом расхаживал полковник — командир пехотинцев.

— Мы застали этих троих врасплох. Скрутили их раньше, чем они поняли, что происходит.

У дальней стены обнаружилось по меньшей мере с полсотни военнопленных Альянса, пришпиленных к палубе клейкой массой блораш-желе.

— Хан! Лея! — позвал один из них — дородный мужчина с неприметными, но довольно приятными чертами лица и густой выцветшей бородой.

— Джаддер Пейдж. — Хан оскалился во весь рот, приблизившись к узникам. Затем он изучил остальные лица. — И Паш.

Кракен расцвёл:

— Нас спасают знаменитости. Я определённо тронут.

Бросив взгляд на блораш-желе, Лея скрестила руки на груди:

— Мы пока ещё не выбрались.

Хан присел на корточки напротив капитана Пейджа:

— Знай мы, что вы на Селварисе, мы бы не улетели без вас.

Пейдж озадаченно встряхнул головой:

— Вы были на Селварисе?

— Подобрали одного из ваших беглецов, — пояснил Хан. — Дженета.

— Гарбан… Торш, — облегчённо выдохнул Кракен.

— А откуда ещё мы могли узнать о караване?

— Хвала Силе, — пробормотал Пейдж.

— Ведж шлёт вам привет, — сообщил Хан. — Говорит, что сожалеет о Билбринджи и ещё больше — о том, что так долго вызволял вас.

Пейдж расплылся в улыбке:

— Расцелую его сразу, как только увижу.

— Я бы на твоём месте был поаккуратнее с этим, — предупредил Хан. — Он может запросто отослать тебя обратно.

Лея изучила взглядом блораш-желе.

— Нужно как-то вызволить вас из этой гадости.

Хобио подтолкнул к ним дородного бригадника:

— Этот знает, как оно работает.

Взгляд затуманенных спайсом глаз мужчины переместился на пленных йуужань-вонгских офицеров, и его зрачки в ужасе расширились:

— Вам придётся убить меня, потому как за вас это в любом случае сделают они.

Лея подошла к нему:

— У меня есть идея получше. Мы заберём тебя с собой. Предстанешь перед судом, отсидишь срок за военные преступления, будешь реабилитирован и освобождён годков через двадцать. В противном случае мы бросим тебя здесь, да ещё и обставим всё так, что именно тебя йуужань-вонги заподозрят в выдаче маршрута каравана. Возможно, они и не убьют тебя, просто заберут с собой. Но на Корусканте, в отличие от тюрьмы Галактического Альянса тебе будет куда как сложнее заполучить глиттерстим. А теперь представь, насколько мучительной будет ломка.

Мужчина тяжело сглотнул, но вскоре обрёл голос.

— Ладно. — Он кивнул на блораш-лужицу. — Нужна мышьяковая соль.

Хан придвинулся ближе к Лее:

— Твои ментальные трюки куда как утончённее тех, что проделывает твой брат.

Лея улыбнулась:

— Я беру верх хитростью.

— Да кто бы сомневался.

Пехотинцы разорвали несколько капсул с солью и принялись высыпать содержимое на лужицу. Как только Хан и Лея высвободили капитана Пейджа из плена желеобразной массы, тот сразу же двинулся в направлении троих связанных йуужань-вонгов и присел напротив длинноволосого.

— Хочешь поговорить с ним? — заинтересовался Хан. — Если что, наш дроид свободно говорит на их языке.

Ц-3ПО запротестовал:

— Капитан Соло, я…

— Нет необходимости, Хан, — перебил Пейдж. — Малик Карр вполне сносно разговаривает на общегале. Он был начальником лагеря на Селварисе. В особенности обожал бросать узников и дроидов в жертвенные ямы.

Хан протянул Пейджу свой бластер:

— Послушай, никто тебя не осудит, если…

Пейдж покачал головой:

— Мне известно, как ценны мы были для Шимрры, а теперь Малик Карр вернётся на Корускант с пустыми руками. — Он ухмыльнулся. м Он получит своё от собственных сородичей — разумеется, если прежде не успеет совершить какое-нибудь позорное самоубийство.

В помещение ворвался офицер штурмовых пехотинцев:

— К врагу прибыло подкрепление. Нужно уходить!

Полковник поднял на него недоумённый взгляд:

— Так быстро?

— Должно быть, вонги послали сигнал бедствия, сэр.

— Транспортники пристыковались?

— Один или два.

Подошёл Хан:

— Мы можем взять человек восемьдесят на борт «Сокола». — Он перевел взгляд на полковника. — Возьмёте остальных?

— Придётся.

— Капитан Пейдж, — вдруг подал голос Малик Карр, — я буду рад нашей новой встрече. Она состоится не позднее, чем Йуужань'тар совершит четверть оборота вокруг своей звезды. На жертвенном алтаре.

Пейдж вновь приблизился к нему:

— Если мы и вправду снова встретимся, сохрани в своей извращённой душе это пожелание. Из-за тебя погибло пятьдесят моих людей, и при нашей новой встрече я уже не буду так снисходителен, как сегодня.


* * *

«Крестокрыл» Джейны кружился в бешеном танце вокруг йуужань-вонгского кораллоносца, на каждом проходе отбивая атаки очередного роя кораллов-прыгунов. Роли в бою поменялись: истребители превратились в защитников, прыгуны — в агрессоров; последние пытались ужалить противника при любой удобной возможности. «Сабли» Хароны и «Жёлтые асы» Уэса Дженсона испытывали аналогичные трудности возле своего кораллоносца. После того как канонерки Альянса вывели из строя несколько фрахтовщиков «Бригады мира», «Чёрные луны» и «Дюжина» получили возможность сопровождать спасательные транспортники в бою.

«Тысячелетний Сокол» проследовал за канонеркой штурмовых пехотинцев в ангар фрахтовщика, пристыкованного к флагману йуужань-вонгов, и уже час как никто из них не показывал оттуда носу. Один из транспортников приготовился к стыковке, но в последнюю секунду прекратил манёвр. Смутное чувство обеспокоенности Джейны становилось всё более осязаемым.

Она потянулась в Силе к матери, но в ответ почувствовала лишь то, что мать куда-то спешит и сильно встревожена происходящим.

Из разговоров с ветеранами продолжительных войн Джейна почерпнула главное: финальная стадия любого конфликта зачастую самая тяжёлая. Начало войны — потрясение и хаос, середина — гнетущее чувство неотвратимости, когда кажется, что убивать придётся вечно. Но опаснее всего финал — период немыслимых союзов и непредсказуемых перемен, возникающих в результате как излишнего самомнения, так и страха, смешанного с отчаянием.

Джейна редко задумывалась о подобных истинах; исключения составляли минуты боя, когда она пыталась отвлечься от череды бесконечных взрывов и вида корабельных обломков.

Недавняя битва за Билбринджи, практически соседа Селвариса, стала ярким примером тех самых немыслимых союзов и непредсказуемых перемен, о которых и предупреждали Джейну. Тот рейд стал первой совместной операцией флотов Альянса и Империи со времён Эсфандии, а нарушение работы ГолоСети стало одним из крупнейших потрясений всей войны. Теперь, когда Люк, Мара, Джейсон и остальные джедаи остались без связи, она была в полной мере готова к новым неприятностям.

Её мысли вернулись к родителям, взгляд вновь упал на стыковочную зону фрахтовщика. От «Сокола» по-прежнему не было никаких вестей. Она как раз собиралась запросить у диспетчера обновлённые данные, когда на тактических дисплеях «крестокрыла» загорелись новые иконки.

— Внимание! — заговорила она в микрофон. — Из гипера вышли ещё корабли.

Вот почему транспортники остановились, поняла Джейна. Конечно, прибытие подкрепления ожидалось, но не так же скоро! Она стала ждать, когда системы идентификации распознают тип новоприбывших кораблей.

— Они похожи на прыгунов, — прозвучал в наушниках голос Хароны. — Движутся со стороны Селвариса. Три каскадных треугольника по шесть прыгунов.

Джейна тряхнула головой. Кораллы-прыгуны не умели летать через гиперпространство самостоятельно.

— Сабля-лидер, здесь что-то не так.

— Близнец-1, — вклинился голос Уэса Дженсона. — Эти корабли не подходят ни под одно описание.

— Таанаб-1, мои приборы с тобой согласны, — передала Джейна. — Через несколько секунд получим визуальный контакт…

То, что она увидела на дисплеях дальних сканеров, заставило её распрямится в кресле и напрячься. Истребители — если их так можно было назвать — состояли каждый из трёх йорик-коралловых треугольников, состыкованных вершина к основанию. Два ведущих треугольника венчались слюдяными колпаками, а третий — самый крупный — расширялся к корме и обладал длинным, загибающимся кверху хвостом, предназначенным, очевидно, для усиления воздействия довина-тягуна, расположенного в носовой части прыгуна. От передних сегментов чешуйчатого фюзеляжа расходились шесть лап-отростков — по три в каждую сторону, — с синими прожилками и наконечниками из установок для запуска плазменных ракет.

Близнец-3 в изумлении присвистнул:

— Они похожи на азурских ползучих ос.

«Скорее на воксинов»! — подумала Джейна.

— Сомкнуть ряды. Построиться за мной, — быстро скомандовала она. — У кого нехватка боеприпасов — в центр построения. Держитесь напарников; посмотрим, на что эти штуки способны.

— Противник разорвал строй, — объявил Харона. — Вот они!

Прыгуны атаковали на немыслимой скорости, их пушки беспрестанно извергали потоки плазмы. Джейна намеренно подвела «крестокрыл» под один из снарядов и тут же пожалела об этом. Кэппи взвизгнул: мощность щитов упала до пятидесяти процентов.

Джейна уклонилась от второго и третьего снарядов, позволяя щитам перезарядиться.

— Всем пилотам, держитесь подальше от этих штук. Они больно кусаются!

Предупреждение запоздало. Боевой канал связи уже заполнился яростными воплями.

— Близнецы Шесть и Семь сбиты!

— «Сабли» потеряли четверых!

— Таанаб-10, выходи из пике! Всю мощность на щиты!

Бросив взгляд через плечо, Джейна увидела, как на части разлетается истребитель Близнеца-2. «Этого не может быть», — запоздало промелькнуло в голове.

— «Ползучие осы» прорвали наш строй, — прокричал Близнец-6. — Идут прямо к транспортникам.

Джейна резко рванула рычаг на себя, на полной скорости устремляясь обратно к кораллоносцу.

— «Солнца-Близнецы», выйти из боя и перегруппироваться. Заградительное построение по моему сигналу! — скомандовала она. Оставшиеся на ходу истребители вновь построились и бросились в погоню за кораллами-прыгунами, увиливая от беспрестанных огненных потоков.

— «Сабли» просят поддержки в районе кораллоносца номер один.

— Враг берёт в кольцо наши транспортники. Мы не можем стрелять без риска задеть своих.

— Всем пилотам, заработали орудия первого кораллоносца! Повторяю…

Последние слова Сабли-3 потонули в агонизирующем вопле.

Джейна вклинилась в драку, не отрывая пальца от гашетки, но все её выстрелы ложились точнёхонько в зияющие пасти гигантских гравитационных колодцев, генерируемых довинами-тягунами. «Неужели караван был уловкой, призванной заманить Альянс в ловушку?» — спрашивала она себя. Это казалось совсем невероятным. Ведь если так, йуужань-вонги привели бы с собой большие корабли и йаммоска. Они ударили бы прежде, чем узников освободили и переправили на транспортники.

Лоубакка прорычал предупреждение.

В хвост Джейне устремились четыре снаряда. Она ловко увернулась от трёх первых, однако четвёртый зацепил стабилизатор левого борта, и «крестокрыл» бешено завертелся. Успокоившись, девушка вернула себе контроль над машиной, выведя её из штопора, и в этот момент транспортник прямо по курсу взорвался. Боль от случившегося на мгновение парализовала её; затем она вывела истребитель из облака металлических обломков и устремилась на поиски виновного во взрыве.

Кип и Алима Рар одновременно послали ей в Силе предупреждение.

Джейна закрутила бочку; в этот момент из ангара фрахтовщика «Бригады» вынырнул «Сокол» и в сопровождении канонерки Альянса устремился в открытый космос.

Джейна попыталась установить контакт с родителями, но боевой канал связи искрил статическими помехами.

«Мама!»

«Сокол» содрогнулся под ударом ракет, которые родители либо не заметили, либо были просто не в состоянии что-либо предпринять. Джейна мысленно представила, как Хан бросает корабль в череду уклоняющих манёвров… Но пилоты «ползучих ос» с лёгкостью предугадывали каждый шаг «Сокола».

Джейна, Алима, а также Близнецы 11 и 12 метнулись на выручку фрахтовщику, ударив по прыгунам сзади, но йуужань-вонгские пилоты не желали размениваться по мелочам. Джейну охватил слепой гнев, и она на мгновение потеряла концентрацию, пропустив удар в правый борт. Выписывая вираж, она беспомощно наблюдала за тем, как разлетаются на куски Одиннадцатый и Двенадцатый.

Противник устроил настоящую бойню.

— Всем звеньям, переключиться на протонные торпеды!

Яркие огненные сферы сверкнули и погасли. Защитные сингулярности «ползучих ос» впитывали вчетверо больше снарядов, чем был способен поглотить обычный прыгун.

С каждым попаданием в «Сокола» Джейна непроизвольно вздрагивала. Щиты держали, но фрахтовщик буквально трещал по швам. Три прыгуна ускорили ход в твёрдой решимости нагнать добычу. «Сокол», беспорядочно паля из счетверённых пушек, завалился на правый борт и тут же схлопотал неприятный тычок в брюхо. Один из прыгунов также получил серьёзную пробоину и на полной скорости понёсся в направлении корабля «Бригады мира»; ткнувшись в него, прыгун открыл в борту рваный пролом и отправил корабль в неконтролируемое вращение.

«Сокол» и канонерка практически вышли на позицию для перехода на сверхсветовую. Джейна представила себя за штурвалом в выносной пилотской кабине, представила, как она щёлкает переключателями и рукоятками привода, как давит на рычаг активации гипердвигателя. Не всегда надёжный навикомпьютер отсчитывает последние секунды до перехода на сверхсветовую…

«Поторопитесь, — передала она мысленную просьбу. — Поторопитесь!»


* * *

Сотрясение едва не вырвало Лею из кресла вместе с ремнями. Костяшки пальцев Хана на рукоятке управления побелели. Прижатые к высоким спинкам кресел Кракен и Пейдж вытянули руки вперёд, чтобы не потерять равновесие. Остальные вызволенные из плена офицеры под завязку набились в передний салон и прочие пригодные для размещения пассажиров отсеки корабля.

— Сколько ещё попаданий выдержит «Сокол»? — осведомился Пейдж.

— Столько, сколько потребуется, — без тени юмора прорычал Хан.

Лее показалось, что она слышит в голосе супруга неуверенность. Хан поднес микрофон ко рту:

— Кахмаим, Миуолх, не ослабляйте натиск! Плевать, что пушки перегреваются! Сейчас они — единственное, что держит этих прыгунов на дистанции!

Хан завалил «Сокола» на ребро и вместо пробоины получил лишь чувствительный удар по корпусу. В панорамном иллюминаторе промелькнули силуэты двух кораллов-прыгунов с парным управлением. Хан со слегка отвисшей челюстью повернулся к Кракену:

— Паш, что это за штуки? Я никогда не встречал ничего подобного. Твои парни что-нибудь подобное видели?

Кракен покачал головой.

— Никогда не поздно выложить очередной козырь, верно? — бросил Пейдж.

Хан шумно выдохнул:

— Точно.

С кормы донёсся новый скрежет.

— Мне этот звук не нравится, — заметила Лея.

Взгляд Хана метнулся к дисплеям, глаза в ужасе расширились:

— Это ещё слабо сказано. Но мы пока держимся.

Он щёлкнул несколькими переключателями, добавив энергии кормовым щитам.

— Мы сможем уйти на сверхсветовую? м спросил Кракен.

— Да, покуда я дышу.

В стороне по правому борту покалеченный йуужань-вонгский истребитель вонзился во фрахтовщик «Бригады мира», и тот треснул по швам; в космос начали просачиваться струи огня, воздух и водоворот обломков. Хан стукнул кулаком по панели связи.

— Отлично стреляешь, Кахмаим. — Он помолчал, затем добавил: — Ладно, ладно, смертельный выстрел был твоим, Миуолх.

Повернувшись в кресле, он криво ухмыльнулся:

— Они думают, это что-то вроде…

Иллюминатор залило слепящим светом. Фраза Хана оборвалась; время как будто замедлилось…

Последовала вторая вспышка. В кабину ударила звуковая волна, отозвавшись болью в ушах Леи. Откуда-то с кормы доносились подвывания Ц-3ПО.

— Мощность щитов снижена до сорока процентов, — отрапортовала Лея, едва смогла говорить.

Хан едва расслышал её. Рука его потянулась куда-то через левое плечо, на автомате выполняя необходимые настройки аппаратуры, — как рука музыканта, порхающая над клавишным инструментом. Для виду он улыбнулся.

Лея расслышала, как он бормочет:

— Ну же, крошка, продержись ещё каких-то двадцать секунд… — Он поймал на себе её взгляд и произнёс: — Ты только не волнуйся.

Она пожала плечами.

— А кто волнуется?

«Сокол» выдержал очередное, самое мощное из уже имевших место попаданий. Над навикомпьютером заплясала паутина голубых разрядов. С волос Хана на стиснутую челюсть ручейком полился пот. Лея выпрямилась по струнке, устремляя взгляд в иллюминатор.

— Вот теперь уже начинаю волноваться.

Не глядя на жену, Хан начал отсчёт.

— Десять, девять, восемь…


* * *

— …семь, шесть, пять…

В тот момент, когда на языке у Джейны застыло «три», «Сокол» схлопотал болезненный удар в хвост, сила которого едва ли не подтолкнула фрахтовщик вперёд. Ионные двигатели на мгновение смолкли, с кормы брызнули обломки, один из которых едва не зацепил «крестокрыл» девушки-джедая.

Тревога матери была отчётливо осязаема.

В следующую секунду «Сокол» исчез, нырнул в гиперпространство — и не один, а с четырьмя прыгунами на хвосте. Как несколько лет назад йуужань-вонги впервые продемонстрировали у форпоста на «Затмении», они неплохо умели выслеживать корабли в гиперпространстве при помощи самосогревающихся, устойчивых к вакууму грибковых спор, высвобождавших при сверхсветовом переходе тахионные частицы.

— Пилоты, кто-нибудь засёк вектор «Сокола»?

— Нет, Близнец-1, — откликнулся на её запрос целый хор голосов.

Местом конечного сбора участников операции была Мон Каламари. Но Джейна видела, что прыжок на сверхсветовую был совершён от безысходности, и сомневалась, что у навикомпьютера было достаточно времени на то, чтобы проложить нужную траекторию. Между Селварисом и Мон Каламари существовали тысячи, если не десятки тысяч возможных точек выхода из гиперпространства.

Терзаемая недобрыми предчувствиями, Джейна молчала, хотя мысли бешено роились. в голове.

— «Солнца-Близнецы», выстраиваемся за транспортниками в эскортном порядке, — скомандовала она, наконец, сумев взять себя в руки. — Заберём их домой.

Глава 10

Двигаясь друг за другом по цепочке, Люк, Мара, Корран, Джейсон и Саба следовали за Данни Куи, которая вела их вниз по каньону к тому месту, где они надеялись обнаружить йуужань-вонгского жреца Харрара. Поскольку лианы, скреплявшие подъёмные блоки платформы, были безнадёжно запутаны, им пришлось избрать окружной маршрут по пандусам и лестницам. Дождь лил не переставая; джедаи кутались в промокшие насквозь плащи, пряча головы под капюшонами. Внизу бурлила и пенилась река, частично скрытая клубящимся покрывалом тумана.

Они как раз перебирались на второй ярус, когда Данни вдруг остановилась, указав на небольшой домик на утёсе. В грубо высеченных в стене окнах поблёскивал свет.

— Он был не занят, — сообщила она достаточно громко, чтобы все могли расслышать. — Мы не стали беспокоиться о том, что у кого-то нужно спрашивать разрешение.

До дома оставалось всего двадцать метров, когда из мрака близлежащего пещерного образования вынырнула группа из восьми ферроанцев и поспешила им наперерез. Эти тощие гуманоиды с бледно-голубой кожей не являлись уроженцами Зонамы-Секот; они заселили живую планету всего несколько поколений назад. Их незамысловатые рубашки и штаны липли к телам, а по перекошенным от злости лицам стекала вода. В левой руке вожака ферроанцев, Сенши, был зажат световой стержень, тусклым мерцанием освещавший им дорогу.

— Вы захватили йуужань-вонга, — выпалил он. Изо рта ферроанца вырвалось облако пара.

Люк покачал головой:

— Его нашли раненым и принесли сюда, чтобы вылечить.

— Его ранили не мы, — заявил Сенши. — Но какие бы раны ему ни нанесли, он заслужил их — за всю ту боль, что он и другие причинили нашей планете.

Вскоре после прибытия Люка и остальных джедаев на Зонаму-Секот Сенши — по настоянию Секота — организовал фиктивное похищение Данни Куи с целью испытать джедаев. Сенши был фермером; у него был золотистый оттенок глаз и коротко стриженые волосы, которые с возрастом заметно потемнели, став серовато-синими. Потеряв нескольких друзей и членов семьи во время Перехода планеты в неизведанное пространство, он не слишком одобрял решение Секота вернуться.

— Нам пока неизвестно, кто несёт ответственность за происшедшее, — отметил Люк. — Мы надеемся, что йуужань-вонг прольёт свет на эти события.

Он приблизился на шаг, но никто из ферроанцев не сдвинулся с места.

— Ты можешь отшвырнуть нас в сторону силой мысли, — сказал Сенши. — Но ты не сделаешь этого, если по-настоящему служишь Силе.

Сбросив с головы капюшон, Люк смерил ферроанца взглядом:

— А если ты служишь Силе, ты позволишь нам пройти.

Сенши указал на строение, в котором держали Харрара:

— Мы должны решать судьбу врага Зонамы-Секот.

— И как же вы с ним поступите? — ровным голосом спросил Люк. — Неужели пытки или казнь йуужань-вонга вернут планету к Мобусу? И неужели вы не удосужились спросить себя, как бы Секот посмотрел на то, что вы решили взять дело под свой контроль?

— Оглянись вокруг, джедай, — вмешался другой ферроанец. — Ты когда-нибудь видел Зонаму такой? Мы — точно не видели. Если ты спросишь наше мнение, Секот, скорее всего, без сознания — а может, и того хуже.

Люк прикинул, стоит ли упоминать о посещении их жилища призрачной Джабитой, но предположил, что Секот не без причины скрывается от ферроанцев, не желая их обнадёживать.

— Дайте нам возможность поговорить с йуужань-вонгом, прежде чем вы решите, как с ним поступить, — произнес он через мгновение.

Ферроанцы обдумали предложение Люка.

— Хорошо. Но один из нас должен присутствовать при этом, — высказал общее мнение Сенши.

— И кто же? — спросил Люк, оглядывая ферроанцев.

Вперёд выступил юноша с белыми волосами:

— Я пойду. Моё имя Мейд.

Люк кивнул:

— Значит, решено.

Ферроанцы расступились, пропуская джедаев к жилищу. Внутри Люк и остальные обнаружили Харрара, который сидел на полу у очага, вытянув ноги. Его лицо было разбито, тело в синяках, передние зубы отсутствовали. Над ним склонилась Текли, обрабатывая раны: девушка грызуноподобной расы чадра-фан выглядела совсем крошечной на фоне рослого, покрытого бинтами йуужань-вонга.

На каждой из рук жреца отсутствовало по два пальца; впрочем, как раз эти травмы никак не были связаны с событиями, имевшими место на Зонаме-Секот. Лоснящаяся грива густых чёрных волос ниспадала на его татуированные плечи. Тахири Вейла, на лбу которой всё ещё виднелись отметки, нанесённые йуужань-вонгскими формовщиками, тихо переговаривалась со жрецом на его родном языке.

Данни заверила Люка, что Харрар не вооружён.

Тахири как раз собралась представить йуужань-вонгу Люка и остальных, когда Харрар коротким взмахом руки оборвал её:

— Я буду говорить с ними на вашем языке. — Он быстро взглянул на Тахири. — Возможно, я буду вынужден время от времени обращаться к тебе за подсказками. — Его взгляд по очереди задержался на каждом из джедаев.

Люк не сводил глаз со жреца несколько долгих мгновений, затем произнёс:

— Моё имя Люк Скайуокер. Это моя жена, Мара.

Глаза Харрара зажглись: очевидно, он узнал имена.

— Глава всех джиидаев. И женщина, ставшая жертвой спор кумб, — добавил он, имея в виду недуг, от которого Мара смогла излечиться лишь с рождением сына Бена.

Люк продолжил:

— Ты уже знаком с Тахири и Корраном, а теперь ещё и с Текли и Данни. — Он указал вправо. — Мне осталось представить Сабу, Джейсона… и Мейда, чей мир ты явился уничтожить.

— Джейсон Соло, — повторил Харрар. В его голосе прослеживались нотки благоговейного трепета. — Я следил за тобой… издалека, юный джиидай — как метафорически, так и в буквальном смысле этого слова.

Запустив ладони в противоположные рукава туники, Люк уселся на стул напротив Харрара.

— Похоже, ты знаешь о нас намного больше, чем мы знаем о тебе. Возможно, ты согласишься исправить этот недочёт.

— Может быть.

Остальные джедаи и Мейд расселись вокруг них, образовав неровный полукруг.

— Ты сообщил Коррану и Тахири, что ты, Нен Йим и Пророк прибыли на Зонаму-Секот за тем, чтобы получить ответы… и ничего более.

Харрар кивнул.

— Как бы то ни было, у каждого из нас имелись свои собственные тайные намерения. — Он секунду помолчал. — Нен Йим была формовщицей; в своё время она училась у Межань Кваад — той самой, которая пыталась переделать Тахири в одну из нас на планете, известной вам как Явин 4. Шимрра дал Нен Йим задание: изучить органический корабль, выращенный здесь, на Зонаме-Секот. Во время изучения она сделала примечательное открытие, из которого следовало, что этот мир во многих аспектах тесно связан с йуужань-вонгами. Она явилась сюда для того, чтобы подтвердить свою теорию.

— Что касается Йу'шаа, Пророка, то он принял решение сопровождать нас под тем предлогом, что хотел выяснить, какую помощь сможет оказать Зонама-Секот еретическому движению, сформированному им среди «отверженных» на Йуужань'таре.

— А что влекло тебя? — поинтересовалась Мара.

— Менее благородные мотивы, — произнёс Харрар. — Я подозревал, что формовщица Нен Йим тоже была еретичкой — только иного рода. У меня также были подозрения, что Шимрра прекрасно осведомлён о её неортодоксальных методиках — а это означало, что и он погряз в ереси. И, наконец, я был заинтересован в том, чтобы вывести на чистую воду Йу'шаа и определить, насколько он искренен в своих убеждениях.

— Пророк убил Нен Йим, а тебя бросил на планете, также посчитав тебя мёртвым, — проронил Люк. — Выходит, всё из-за того, что вам с Нен Йим удалось разоблачить его?

— Нет. Его целью было убедиться, что мы не выживем, чтобы разделить с ним триумф уничтожения Зонамы-Секот. — Харрар посмотрел на Люка. — Как бы то ни было, вам хорошо известен этот Пророк.

Люк ждал.

— Он ни кто иной, как Ном Анор.

Люк не услышал ничего нового — Корран и Тахири уже всё ему рассказали — но он хотел, чтобы эти слова прозвучали именно из уст жреца.

— Нам это известно, — нарушила молчание Мара. — Но что-то здесь не сходится. Ном Анор вполне мог обрядиться в Пророка. Но чтобы в открытую призывать «отверженных» возложить надежды на джедаев…

— Признаюсь, я был ошеломлён не меньше вашего, — ответил Харрар. — Но вы должны понимать: после всего, что произошло на Эбак 9, Ном Анору не оставалось ничего другого, кроме как уйти в подполье, за пределы досягаемости Шимрры — а это далеко не так просто. Глубоко в подземельях Йуужань'тара Ном Анор, по всей видимости, сошёлся с еретиками и, в конце концов, увидел для себя выгоду в том, чтобы стать их вождём и глашатаем их идей.

— Как раз это меня точно не удивляет, — заметила Мара.

— Но он должен был понимать, что Зонама-Секот принесёт конец войне, — продолжал Люк. — Так зачем же пытаться уничтожить её, если его… последователи должны были в большей степени выгадать именно от завершения противоборства?

Харрар покачал головой:

— Я могу лишь высказывать предположения. Возможно, таким поступком он надеялся вновь снискать расположение Шимрры — ведь Шимрра боится этой планеты, боится сильнее, чем вы думаете. Ном Анор всегда имел страсть к карьерному росту. Перспективы повышения в чине вполне могло быть достаточно для того, чтобы он бросил еретиков, возлагавших на него такие надежды.

— Также вполне допустима вероятность того, что Ном Анор всё это время тайно работал на Шимрру — в том числе и в качестве Пророка. Возможно, Шимрра надеялся организовать на Йуужань'таре неурядицы, которые отвлекли бы представителей элиты от более насущных проблем, связанных с войной и непокорством Планетного Мозга Йуужань'тара. Или же он планировал использовать это растущее «еретическое» движение как оправдание гонениям, которые он чинил нежелательным личностям и изгоям.

Харрар издал натужный вздох:

— Ном Анор — законченный атеист. Он грезит только собственными амбициями. — Жрец окинул взглядом маленькую комнатушку. — Но всё сходится к тому, что он потерпел неудачу, пытаясь устранить Зонаму-Секот как потенциальный источник угрозы своим планам и планам Шимрры.

— Об это ещё рано говорить, — заметил Корран. — Зонама-Секот ушла в гиперпространство — либо из-за махинаций Ном Анора, либо в целях просто защитить себя. Куда приведёт нас прыжок, нам ещё предстоит узнать. Возможно, ещё глубже в Неизведанные регионы, а, быть может, и ближе к известному пространству. Если этот дождь когда-нибудь прекратится, вероятно, мы сумеем определить, куда нас занесло. Но в данный момент Секот не считает нужным помогать нам.

— Секот, — повторил Харрар.

— Руководящий разум Зонамы, — пояснил Джейсон

Харрар осмыслил услышанное.

— Всё больше сходства с Йуужань'таром…

— Или Корускантом, как его принято называть у нас, — грубо оборвал его Корран.

Харрар поднял взгляд; его губы сложились в блеклой улыбке:

— Я говорю не о вашей видоизменённой столице галактики, а о затерянной в веках родной планете йуужань-вонгов. Ещё до того, как Нен Йим погибла от рук Ном Анора, она пришла к выводу, что этот мир поразительно похож на Йуужань'тар — в соответствии с его описаниями, дошедшими до нас через века. — Жрец повернулся к Мейду. — Более того, она считала ферроанцев тем примером нации, в какую могли бы превратиться мы сами. — На обезображенном шрамами лице Харрара застыла гримаса печали. — Осознание этого пошатнуло веру Нен Йим… а сейчас оно пошатнуло и мою веру.

— Нам известно, что одной из ваших ранних разведывательных партий случалось залетать на Зонаму-Секот, — напомнил Джейсон, — пока та ещё не покинула известное пространство.

— «Случалось» — не совсем верное слово, юный джиидай. Как я уже говорил, йуужань-вонгов и Зонаму-Секот связывает очень многое. Нен Йим обнаружила множество сходств, которое нельзя отмести просто так, списав их на совпадение. При создании кораблей и прочих био-организмов Зонама-Секот и йуужань-вонги должны были иметь доступ к одним и тем же протоколам формовки.

— Насчет кораблей согласен, — кивнул Люк. — Но двигатели секотских кораблей совсем не органического происхождения.

Жрец отмахнулся:

— Да, и йорик-коралл здесь не используется. Но важно то, что их выращивают. — Он пожал плечами. — Я не обучен искусству формовки и не смогу предоставить вам искомого доказательства. Но сердцем я могу отличить правду от лжи.

— Почему вы не предпринимали попыток вернуться на Зонаму-Секот после первой стычки? — спросил Джейсон.

— Потому что об этой стычке знали немногие. — Харрар притих на мгновение, затем продолжил. — Я поделюсь с вами сведениями, какими не делился даже с Нен Йим — и с Ном Анором. Этим я лишь надеюсь улучшить взаимопонимание между нами. В последние дни правления Куореала — предшественника Шимрры — поползли слухи о том, что найдена живая планета. Согласно тем же слухам, жрецы Куореала истолковали эту находку как знамение — предвестие того, что вашу галактику нужно обходить стороной. В древних текстах чёрным по белому написано, что подобный мир проклят — и принесёт нашему народу гибель.

— И всё же вы вторглись в нашу галактику, — заметила Мара.

Харрар кивнул:

— Мы находились на грани вымирания. Шимрра понимал это. При поддержке своего домена он узурпировал трон Куореала и приказал каравану «летающих миров» двигаться прежним курсом, благословив наше грядущее вторжение; заверив нас, что эта галактика дарована нам богами, но мы были обязаны очистить её от скверны или, по крайней мере, обратить её народы в свою веру.

— О живой планете он умолчал. Представители низших и средних сословий на веру приняли его слова о том, что он получил божественное благословение. Так или иначе, но с Шимррой шутки плохи. Вторжение протекало вполне успешно, и многие из нас отвергли прежние сомнения. Мы уверились в том, что Шимрра принял верное решение и что боги благоволят нам. И лишь недавно обнаружилась почва для новых колебаний веры. Движение еретиков, разгром при Эбак 9, продолжающиеся неурядицы на Йуужань'таре… — Харрар перевёл взгляд на Джейсона. — Последнее, насколько я могу судить, каким-то образом связано с тобой, юный джиидай. И с Вержер.

— Ты знал её? — удивился Джейсон.

— Лучше, чем ты… и в то же время совсем не так хорошо. Разведывательная партия вернулась к каравану «летающих миров» с образцами живности из вашей галактики, и среди них была Вержер. Она стала любимицей жрицы Фалунг, а впоследствии перешла в услужение жрице Элан из секты обманщиков, той самой, что служила на моём корабле… — Лицо Харрара озарила лёгкая улыбка. — В те времена, когда у меня ещё был корабль.

— Элан, — прищурившись, повторил Люк.

Мгновение ушло на то, чтобы жрец разобрался, в чём дело.

— Ах да, я почти позабыл о том плане по отравлению джиидаев бо'тусом. План был проработан просто бездарно. Что же стало с бедняжкой Элан?

— Умерла ужасной смертью — заразилась бо'тусом, — мрачно сказала Мара.

— Вержер была джедаем, — заметил Джейсон с нотками гордости в голосе.

Харрар был невозмутим.

— Да, позднее я тоже узнал об этом. — Он оценивающе оглядел Джейсона, затем Люка, Мару и остальных. — Вы занимали мои мысли с самого начала. Не в том смысле, в каком вы занимали мысли Цавонга или Ном Анора. — Его взгляд задержался на Люке. — Мы не настолько отличаемся друг от друга, насколько вы склонны полагать.

Люк ухмыльнулся:

— В действительности, я склонен полагать, что мы с вами очень похожи, и что вы, как и всё живое, существуете в Силе.

— Да, таинственная Сила, — медленно проговорил Харрар. — Но обдумайте вот что, мастер-джиидай. Мы чтим жизнь не меньше вашего, если не больше. Ваше могущество исходит от Силы, наше — от богов. Как и вы, мы испытываем тягу слиться со всем живым в единое целое; чувствовать, осязать взаимосвязанность всех элементов природы — то, что по сути олицетворяет собой Зонама-Секот.

Люк припомнил свои довольно основательные беседы с Вержер.

— Между нами есть одно серьёзное различие: для нас любое учение, не принимающее в расчёт Силу, ложно.

Харрар пожал плечами:

— А мы сообразно относимся к тем, кто не принимает в расчёт богов. Для нас вы олицетворяете тёмную мощь, примерно как ситы — для джиидаев старины. И всё же, если ситы черпали своё могущество из той же Силы, что и вы, почему они считались тёмными? Потому что они в чём-то не соглашались с вами?

— Ситы сеяли хаос и разрушение, претворяя в жизнь свои тёмные помыслы. Они стремились к абсолютному могуществу, не размениваясь на средства. Они не чтили Силу; они чтили лишь то могущество, которая она давала им. И они не признавали альтернатив своему образу мышления.

— Как и йуужань-вонги, — добавил Харрар. — А о себе вы утверждаете обратное.

— Вы преклоняетесь перед болью, — проронила Мара.

Харрар покачал головой:

— Если бы получилось убедить Джейсона и Тахири говорить начистоту, они бы так не сказали. Мы признаём, что рождение есть боль, так как оно представляет собой разлучение с богами — или с Силой, если угодно. Но поскольку мы существуем лишь благодаря богам и их самопожертвованию, мы стараемся отблагодарить богов, подражая им, отдавая им себя без остатка. Боль — наш путь воссоединения с Йун-Йуужанем. Мы задаёмся вопросом: зачем боги создали нас, если вся наша жизнь — одни страдания на пути к возвращению в лоно богов. Но этот вопрос не имеет ответа. Единственное, что дано создателям, — творить, и именно этим заняты боги. Подобные реалии за пределами нашего понимания, но мы признаём их таковыми, каковы они есть. Если наши учения ложны, со временем они отойдут. Но до той поры мы будем следовать им.

— То есть, продолжите губить себя из-за них, — перефразировал Корран.

— Возможно. Но здесь есть нечто большее, чем пустые пересуды. Я опасаюсь того, что боги больше не благоволят йуужань-вонгам. Впервые я пришёл к такой мысли, когда командующий Хали Ла заявил, что считает Джейну Соло олицетворением Йун-Харлы, богини обмана. Затем на моих глазах великий полководец Чулканг Ла был бит при Борлейас в результате так называемой операции «Звёздная пика». А сейчас десятки тысяч «отверженных» поддались на обман фальшивого еретика, пекущегося лишь о собственном благе… — Харрар понуро покачал головой. — Провозгласив себя орудием Йун-Йуужаня, вручив самим себе лицензию на очищение, вынесение кары и освящение, на убийство миллионов существ, не разделявших нашего взгляда на мир, по сути, мы осквернили собственную религию. Мы стали слабыми, отчаянно стремясь доказать богам свою силу.

Люк наклонился вперёд, опустив руки на колени.

— Если довести всё это до сознания Шимрры, реально ли добиться того, что он остановит войну?

— Шимрра не признаёт голоса рассудка, как и вся его элита — за исключением, вероятно, тех, кто до сих пор тайно остаётся верен Куореалу и стремится донести до Йуужань'тара свидетельства существования Зонамы-Секот, тем самым изобличив Шиммру… показав всем, что он своим деяниями нарушил священное табу и, возможно, обрёк нас на гибель. — После продолжительного молчания жрец произнёс: — Ответьте мне вот на что: правда ли, что Зонама-Секот способна нас одолеть? Она и в самом деле могущественное оружие?

Люк погладил подбородок:

— Потенциально — да.

— Тогда неудивительно, что Шимрра так боится её. Всё, как предсказано в пророчестве. — Он поднял на Люка вопросительный взгляд. — А теперь вы убьёте меня, верно? Принесёте меня в жертву Силе?

— Мы так не поступаем, — заявил Люк.

Замешательство во взгляде Харрара сменилось решимостью:

— Тогда, если вы позволите мне, я хотел бы помочь выработать мирное соглашение между вашим многонациональным сообществом и моим народом. Или вы считаете, что мои речи слишком напоминают речи Элан, обещавшей одно, но замышлявшей совсем другое?

Мара, Джейсон и остальные обменялись недоверчивыми, удивлёнными взглядами, а Люк в это время ответил:

— Возможно, в тебе есть нечто более смертоносное, чем бо'тус, Харрар, — твои идеи.

Харрар свёл вместе кончики пальцев и приложил их к изуродованной нижней губе:

— Говорят, Йун-Харла применяет свои самые хитроумные фокусы против тех, кто больше других верен ей. Но сейчас мы все собрались здесь, вместе, объединённые мотивами, которые находятся за пределами моего понимания. И с этого момента мы должны хотя бы попытаться обозначить в наших взаимоотношениях начало новой эры.

Глава 11

— Мы ведь завершим полёт единым целым, не по кусочкам, верно? — поинтересовался Джаддер Пейдж у вернувшегося в пилотскую кабину Хана.

В соседнем кресле Паш Кракен с трудом подавил улыбку.

Уже пять стандартных часов «Тысячелетний Сокол» торчал в гиперпространстве, и практически всё это время Хан отсутствовал в кабине, оценивая нанесённый фрахтовщику ущерб и проверяя состояние пассажиров, занимавших почти всё свободное пространство на корабле.

Хан перевёл взгляд с Пейджа и Кракена на Лею, которая весь полёт провела в кресле второго пилота.

— Разве ты не сказала им, что всё будет в норме?

Она пожала плечами:

— Должно быть, они просто мне не верят.

Хан уселся в кресло пилота и, пристегнув ремни безопасности, повернулся к офицерам Альянса:

— Можете верить любым её словам.

Пейдж оскалился:

— А мы ей верим, Хан. Лея посоветовала нам задать этот вопрос тебе.

Хан неодобрительно посмотрел на жену:

— Очевидно, пришла пора вспомнить о распределении ролей. Я веду корабль. Ты убеждаешь пассажиров в том, что пилот всегда знает, что делает.

— Ну разумеется, капитан, — согласилась Лея. — Могу ли я сообщить пассажирам, куда конкретно мы направляемся?

Хан повернулся к навигационному дисплею:

— Если только в той последней туманности мы не свернули не в ту сторону, мы в любую секунду должны выпрыгнуть у Кэлуулы.

Лея уставилась на него:

— У Кэлуулы? В Гегемонии Тион? А ещё более захолустную планетку ты не мог выбрать?

— Эй, я же увёл нас от прыгунов, разве нет?

— Верно.

— Выбирать не приходилось.

Хан углубился в настройку приборной панели. Взгляд Леи зацепился за масляные пятна на ладонях мужа и небольшую шишку на его правом виске.

— Там нормально всё прошло? — негромко полюбопытствовала она, пока Кракен и Пейдж были заняты собственным разговором. — Кажется, я слышала чью-то брань.

— Наверное, это был Трипио, — пробормотал Хан.

— Он никогда не был на «ты» с инструментами…

— Выходим из гиперпространства, — оборвал её Хан, вытягивая руку, чтобы запустить досветовые двигатели и привести в готовность подпространственный передатчик.

Световые линии сомкнулись в точки, и в иллюминаторе засветилась звёздная карта. С оглушительным грохотом ожили ионные двигатели; корабль затрясло и начало кренить набок. С кормы донёсся резкий металлический скрежет, будто что-то только что оторвалось от обшивки.

— Что это было? — спросила Лея.

— Деталька какая-нибудь, — беззаботно ответил Хан. — Ничего важного… я надеюсь.

В иллюминаторах медленно обретал форму далёкий объект, постепенно становясь похожим на геометрически правильную конструкцию из жилых модулей, соединённых сетью структурных балок и прозрачных пилонов. У каждого модуля имелся стыковочный причал, но вместо кораблей там большей частью содержались установки турболазеров и ионные пушки. В центре конструкции огранённой шляпкой гриба топорщился гигантский щитовой генератор.

Хан расслабленно откинулся на спинку кресла:

— Ну разве не красота?

— Какая-то она побитая, эта станция, — с сомнением в голосе заметила Лея.

Хан чуть распрямился:

— Ну, в общем да, раз уж ты заговорила об этом. Но в последний раз, когда я залетал сюда, склады станции были забиты вторсырьём с Лиэнны.

— И как давно это было?

Хан призадумался.

— Может, года два назад. Но…

С кормы «Сокола» донёсся оглушительный скрежет; пилотов и пассажиров буквально придавило к креслам.

— Ещё деталька отлетела? — уточнила Лея, бросая взгляд на сенсорные дисплеи.

— Хуже.

Когда Лея разглядела картинку на дисплее, её глаза в ужасе округлились:

— Что ты там говорил насчёт того, что мы избавились от прыгунов?

Кракен поднял голову и посмотрел в иллюминатор.

— Они не могли гнаться за нами через гиперпространство! Не верю, что это те же самые корабли!

Хан завалил «Сокола» на левый борт, едва успев уйти от прямого попадания магмовых ракет, промелькнувших в миллиметре от передних «жвал» корабля.

— Кто-то поменял правила! — Склонившись к микрофону интеркома, он вызвал обоих ногри, после чего несколько секунд в молчании слушал их ответ. — Мне плевать, что наводящие компьютеры не отвечают! Глаза у вас есть, в конце концов? — Он что-то рыкнул себе под нос. — Всегда приходится делать всё самому…

В бок «Сокола» ударил расплавленный снаряд, и с потолка кабины, заискрив, свалился аппаратный блок с проводами. Хан увёл корабль в «бочку», затем столь же резко бросил посудину вниз. Сирены взвыли даже раньше, чем он завершил манёвр, а на тактическом дисплее высветились десятки жёлтых точек, обозначавших вражеские корабли.

Подняв глаза почти единовременно, Хан и Лея обнаружили, что попали в окружение целой боевой группы йуужань-вонгов, состоявшей из кораблей основного класса, аналогов канонёрок, барж и даже корабля-грозди с йаммоском на борту — похожего на тот, который не без участия Хана был уничтожен у Фондора. Патрульные прыгуны уже спешили навстречу «Соколу».

— Знаешь, у тебя прямо нюх на неприятности! — проворчала Лея, сверяясь с показаниями готовности щитов.

— Я тут ни при чём! — возмутился Хан. — Это навикомпьютер возомнил, что неприятности положены «Соколу» по умолчанию.

— Правдоподобная байка.

Хан сохранял прежний курс.

— Зафиксируй голограмму этого грозделёта. Выдели любые двигательные характеристики, какие сможешь, и скорми их в боевой аналитический компьютер. А потом держись за живот!

Как только Лея выполнила возложенное на неё задание, Хан рванул ручку управления на себя, и «Сокол» ушёл в практически вертикальный подъём, завершившийся петлёй, которая вывела корабль на обратный курс — в направлении орбитальной станции «Кэлуула». Четвёрка прыгунов — та самая, с изогнутыми хвостами и шестью лапами, которая, очевидно, гналась за ними от самого Селвариса, — теперь находилась непосредственно под «Соколом», отплёвываясь плазменными снарядами и при этом успевая увиливать от беспрестанного огня, которым их поливали дорсальная и надфюзеляжная пушки кореллианского фрахтовщика.

Лея склонилась над панелью связи:

— Станция «Кэлуула», отзовитесь!

— Перешли им наш иденткод, — посоветовал Хан.

— Станция «Кэлуула», говорит «Тысячелетний Сокол». Пожалуйста, отзовитесь.

— Ну же, проснитесь, — пробормотал Хан. — Скажите хоть слово!

Чем ближе они подбирались к станции, тем более ужасающее впечатление она производила. Многие модули были выжжены, виднелись многочисленные пробоины. Должно быть, здесь долгие недели кипел ожесточённый бой, но из-за неработающей ГолоСети командование Альянса даже слыхом не слыхивало об этом. Хан на мгновение задумался, сколько ещё таких планет и орбитальных станций испытывает подобную нужду.

— «Тысячелетний Сокол», станция «Кэлуула» на связи, — прозвучал из динамиков женский голос. — Кто-то должен был предупредить нас о вашем прибытии.

Хан в облегчении сжал руку Леи.

— Станция «Кэлуула», мы и сами не имели понятия о своём прибытии, — проговорил он в микрофон. — У нас неполадки с двигателями и пара прыгунов на хвосте. Сможете опустить щиты так, чтобы проскользнуть успели только мы?

— Сможем, «Сокол», — при условии, что вы даете гарантию того, что ваш корабль настолько быстр, как о нём рассказывают в новостных репортажах.

— Пока подлетаем, расстелите нам приветственный коврик, — сказал Хан. — Влетим даже с запасом.

— На слово верить не станем, «Сокол», но всё равно милости просим.

— Сперва смахну с хвоста эти камнеплевалки.

Добавив мощности основным двигателям малой тяги и поддав газу, Хан бросил корабль в вереницу уклоняющих манёвров, грозивших вызвать у пассажиров новый приступ тошноты. Тандемы пилотов прыгунов с трудом держались в хвосте, не переставая поливать корму «Сокола» сгустками плазмы. Но фрахтовщик всё ближе подбирался к станции, и йуужань-вонгам приходилось также принимать в расчёт выстрелы её лазерных и ионных пушек.

— Не волнуйтесь, — заверила Лея Пейджа и Кракена, когда «Сокол» понёсся на полной скорости к маленькому окошку, открытому для них станцией. — Хан это каждый день проделывает.

В ту же секунду, когда «Сокол» нырнул в объятия станции, щит вновь заработал на полную мощность. Три прыгуна, получившие серьёзный отпор от стационарных орудий, отступили под прикрытие боевой флотилии. Четвёртый решил попытать счастья в открытом бою, наткнулся на мерцающий энергощит и, парализованный, пал жертвой мощных орудийных батарей станции. Лея повернулась к Кракену и Пейджу:

— Видите, всё не так плохо.

Они закивали; их лица медленно обретали прежний цвет. Хан напряг дрожащую руку и обесточил двигатели малой тяги, позволив лучу захвата аккуратно опустить «Сокола» на ангарную палубу.


* * *

Водный мир Мон Каламари, штаб-квартира галактического правительства со времён падения Корусканта, плыл в ореоле кораблей всех возможных типов и классификаций: от старинных, построенных еще двадцать лет назад раковин мон-каламарианских крейсеров до сверкающих звёздных разрушителей, только-только сошедших со стапелей Ботавуи и далёких верфей Таллаана. Все прочие планеты мон-каламарианской звёздной системы были аналогичным образом облеплены силуэтами кораблей, пребывавших в полной боевой готовности на тот случай, если йуужань-вонги вдруг решат сколотить из мириад боевых группировок единую армаду и двинуть её на захват последнего оплота Альянса.

Выйдя из гиперпрыжка позади единственной луны Мон Каламари, Джейна направила «крестокрыл» к «Ралрусту», одному из самых больших и красивых кораблей на орбите. Она вплыла в просторный и при этом гостеприимный ангар флагмана последней из пилотов эскадрильи «Солнц-Близнецов».

«Ралруст» был ботанским ударным крейсером, изначально выведенным на орбиту Ботавуи на защиту планеты в завершающие годы Галактической Гражданской войны. Командовал крейсером адмирал Траэст Кре'фей, который выдвинулся из относительной безвестности на самом старте йуужань-вонгского вторжения и был произведён на должность первого заместителя главнокомандующего всем флотом Альянса.

Первыми с Кашиийка прибыли транспортники: сейчас многие из них уже пристыковались к крейсеру и в настоящий момент освобождались от груза бывших военнопленных. Несмотря на катастрофические потери среди пилотов истребителей, миссия была признана успешной. Были освобождены десятки чиновников и военных командиров бывшей Новой Республики, а также большая часть двойных агентов разведки Альянса. Всё могло пойти куда хуже, если бы этот новый вид прыгунов — «ползучие осы» — прибыл чуть раньше или если бы они затеяли преследование транспортников до Мон Каламари. Но вместо этого они остались у Селвариса — охранять фрахтовщики «Бригады мира» с грузом и сопровождать их до конечной цели — Корусканта.

Ухватившись за возможность выставить себя в наилучшем свете, штаб президента Омаса предал произошедшее огласке в СМИ — и тем самым отправил послание правительствам находящихся под угрозой миров, призывая их терпеть; указывая на то, что — в отличие от павшей в боях Новой Республики — Галактическая Федерация Свободных Альянсов не отдаст больше ни единой звёздной системы в руки захватчиков. В результате спасённых узников по прибытии на Мон Каламари уже встречали несколько сотен военных офицеров, простых гражданских и голорепортёров. Спуск по трапу каждого бывшего военнопленного сопровождался настоящей бурей оваций. Рыдающие жёны спешили поскорее обнять возвратившихся домой мужей. Дети, явно смущённые столпотворением, испуганно жались к ногам освобождённых матерей и отцов.

Медики и дроиды спешно выгружали раненых на репульсорные каталки и везли на бакта-терапию. В большинстве своём бывшим узникам требовался лишь короткий медицинский осмотр и обильное питание; другие, впрочем, находились в тяжёлом состоянии. Тот факт, что никому из них не имплантировали коралловых наростов, служил постоянным напоминанием о том, что все они были приговорены к смерти на жертвенном алтаре.

Лишь немногие из гражданских (причём даже не репортёры) отметили появление в ангаре «Ралруста» потрёпанных истребителей, влетевших туда вслед за транспортниками. Джейна ничего не имела против недостатка внимания, однако с трудом сдерживала рвущийся наружу смех. Совсем недавно она была настоящей звездой эфира — всё из-за совершённой ею кражи йуужань-вонгского корабля и её недолгого выступления в роли «Богини обмана». Сейчас же она была просто ещё одним уставшим пилотом, вернувшимся с задания, которое практически с самого начала пошло наперекосяк.

Пятеро пилотов «Солнц-Близнецов» погибли. Однако сногсшибательной новостью это стало лишь для выживших.

Когда Джейна откинула колпак кабины «крестокрыла», начальница бригады техобслуживания уже подкатила к её истребителю трап. Два техника спешно занялись оцениванием нанесённого кораблю ущерба и осмотром почерневшего купола астродроида Кэппи.

— Добро пожаловать домой, полковник, — молвила девушка-механик.

Спустившись по трапу, Джейна сорвала с головы шлем и тряхнула каштановыми волосами. Чуть ослабив ремни крепления скафандра, она взяла шлем под мышку и двинулась в обход «крестокрыла», высматривая «Тысячелетнего Сокола». Неподалёку из своих истребителей уже выбирались Лоубакка, Кип и Алима Рар.

— От «Сокола» не было сообщений? — спросила она женщину-механика, после того как обошла вокруг «крестокрыла» дважды.

Та отстегнула от пояса инфопланшет и пробежала глазами по дисплею.

— Если и были, то мне об этом неизвестно, полковник. Но «Сокола» могли направить в ангар одного из фрегатов.

Джейна шумно выдохнула. Когда начальница техбригады уже намерилась уходить, Джейна сильно дернула её за руку, и, лишь осознав, что делает, ослабила хватку:

— Вы не могли бы уточнить?

Женщина нахмурилась и принялась растирать бицепс.

— Пожалуйста, — добавила Джейна.

В этот раз женщина провела значительно больше времени, изучая дисплей своего портативного устройства.

— Простите, полковник, но нигде никаких следов «Сокола». — Она сочувственно улыбнулась. — Если я что-то узнаю, я тут же разыщу вас.

Истребители и канонерки по-прежнему прибывали в ангар; некоторые из них лишь чудом оставались единым целым. Джейна подошла к краю балкона, откуда открывался вид на силовое сдерживающее поле ангара. Вглядевшись в переплетение световых линий, в восьмиугольные структуры судоверфей, в далёкое крыло штаба командования флотом, она открылась своим чувствам. И на кромке восприятия обнаружила, что отец с матерью живы, но находятся в смертельной опасности. Мгновенно приняв решение, она спешно подбежала к истребителю и по трапу взобралась в кабину.

— Я возвращаюсь, — сообщила она озадаченной женщине-механику.

— Мэм?

Джейна натянула на голову шлем и поудобнее устроилась в кресле:

— Если будут спрашивать, я в точке возврата у Мон Эрон.

Молодую женщину охватила паника:

— Но ваш корабль… ваш дроид!

Джейна застегнула ремешок под подбородком; колпак кабины начал опускаться.

— Они уже привыкли.


* * *

Несмотря на все трансформации, произведённые на Корусканте, несмотря на всю геологическую хирургию, Вестпорт, район к северу от Законодательного округа, так и остался посадочной зоной. Причалы, ховер-платформы, ремонтные доки были снесены, и на их месте теперь возвышались грашалы и прочие раковинообразные сооружения, рассеянные по безбрежному йорик-коралловому плато, способному вместить по меньшей мере десять тысяч кораблей. И хотя мало кто признавал это, аэродром был куда более процветающим районом, чем Истпорт, Ньюпорт или Вест-Кампионне.

Монарший кораллолёт доставил Шимрру и его свиту из Цитадели «летающего мира», возвышавшейся на востоке, в бывшем Имперском округе, на километр вглубь Вестпорта. Остаток пути Верховный владыка проделал в королевском паланкине: изощрённое и гротескное «транспортное средство» держалось в воздухе усилиями выводка особых довинов-тягунов. Процессию составляли прислужники и аристократы; бок о бок с ними шли те, кто лишь недавно пополнил когорту избранных: четыре провидицы, а также «убийцы» — представители новой секты совершенных воинов.

Усеянная цветами дорожка к лётному полю петляла меж сферических вершин разрушенных зданий, пересекала бесчисленное множество мостов, наведённых над каньонами искусственного происхождения, которые йуужань-вонги так и не смогли чем-либо заполнить или просто стереть с лица планеты. Цветы, растревоженные босыми ступнями прислужников Шимрры, издавали непередаваемое благоухание. Отовсюду доносился стрёкот насекомых — песня, прославляющая богов. Птицы-падальщики склёвывали останки вонючих жуков, нашествию которых подверглась планета. Небеса сияли багровым; радужный мост, застывший на полпути к апогею, с трудом просматривался на небосводе.

Но безоблачная картина не отражала подавленного настроения участников процессии, прекрасно осведомлённых о событиях, развернувшихся над Селварисом. Враг каким-то образом прознал о конвое «Бригады мира» и устроил засаду, освободив множество узников, которых намеревались принести в жертву на грядущей церемонии. В результате умелых действий йуужань-вонгского командира три фрахтовщика «Бригады мира» сумели ускользнуть из засады и переслали на Йуужань'тар сигнал бедствия. Высланный на помощь отряд «убийц» превосходно справился со своей задачей, отбив атаку неверных — к большому неудовольствию многих элитных воинов, которые считали, что «убийцы» уродуют кастовую систему, и негодовали при мысли о том, что Верховный владыка променял своих преданных воинов на какую-то новую породу.

В нескольких метрах позади украшенного черепами паланкина двигался Ном Анор в сопровождении верховного жреца Джакана, старшей формовщицы Келы Кваад, мастера войны Нас Чоки, верховного префекта Дратула и прочих представителей элиты. Его беспокоила перспектива понести наказание за провал «Бригады мира» — разношёрстной группировки галактических отбросов, образованной при непосредственном участии самого Ном Анора, — однако до сих пор никто не спешил возлагать на него вину за происшедшее. В любом случае, его линия защиты оставалась неизменной: вероломство приносит успех лишь тогда, когда за ним стоят квалифицированные предатели.

Фрахтовщикам «Бригады мира» не было позволено совершить посадку на Йуужань'таре: их капитанов и экипажи переправили на планету челноки йорик-трема. С ними прибыли и военнопленные Альянса, а также капитаны и экипажи йуужань-вонгских кораблей охраны. Последние в настоящий момент стояли, преклонив колени в зоне лётного поля, предназначенной для освящения, татуирования боевых кораблей и присваивания им имён. Военнопленные были согнаны в кучу и обездвижены при помощи блораш-желе, а в самом центре поля, прижавшись лицами к земле, распростёрлись головорезы из «Бригады мира».

Когда паланкин со свитой достиг середины аэродрома, Шимрра приказал остановиться, хотя Ном Анор думал, что процессия продолжит двигаться прямо по телам бригадников. И без того изрядно помятые ренегаты предпочитали не поднимать голов, продолжая лежать ниц, пока аколиты верховного жреца Джакана при участии Оними проводили обряд помазания неверных при помощи паалокового фимиама и веногеля.

Затем меж распростёртыми на земле телами прошествовал Джакан, из-под капюшона разглядывая рубцы и шишки, которые наставили бригадникам «убийцы», прежде чем погрузить их в челнок и доставить на Йуужань'тар.

Подойдя к йуужань-вонгским воинам, жрец подозвал к себе их командира Бху Фата. Этот рослый воин в действительности не был достаточно компетентен в сфере командования, и его возвышение явилось исключительно результатом настойчивых петиций со стороны домена Фат, в котором состояло в том числе и несколько высокопоставленных консулов.

— Сколько пленных вы доставили, командующий? — обратился к нему Джакан.

Бху Фат полуобернулся, чтобы отсалютовать мастеру войны Нас Чоке:

— Шесть партий — приблизительно пять сотен особей.

Неудовлетворённо покачав головой, Джакан поднял взгляд на Шимрру:

— Жертвоприношение такого масштаба требует по меньшей мере вдвое больше.

Шимрра обвёл собравшихся холодным взглядом, но промолчал; меж тем провидицы, обратившиеся за консультацией к своим гадательным био-организмам, принялись горестно стенать. Нас Чока, отделившись от прочих участников процессии, указал на Бху Фата и его субалтернов:

— Наши воины сражались доблестно, уничтожив множество вражеских истребителей и вернув нам два корабля, которые уже были готовы сбежать вместе с остальными. Один из воинов достоин отдельного упоминания за спасение наших кораблей охраны и прочие отважные поступки.

— Пусть этот воин выступит вперёд, — приказал Шимрра, — чтобы я смог удостоить его своим благосклонным взором.

— Командующий Малик Карр, — объявил Нас Чока.

Ном Анор не поверил своим ушам. После катастрофы у Фондора Малик Карр был понижен в чине и отправлен в тыл. А сейчас он стоит перед Шимррой, он — герой! Неужели такое может произойти с каждым?

Преклонив колено перед Шимррой и Нас Чокой, Карр застыл на месте. Мастер войны махнул рукой, и к нему тут же подскочил субалтерн с командным плащом в руках. Мастер войны навесил плащ на роговые наросты, вживлённые в плечи Карра.

— Встань, НАМЕСТНЫЙ КОМАНДУЮЩИЙ Малик Карр, — нараспев произнёс Нас Чока. — Командующий Карр повышен в звании за доблесть, проявленную им в бою над Селварисом. Вскоре мы определим его на должность, более подобающую его сану.

Малик Карр отсалютовал скрещенными кулаками и вернулся в строй.

— Грозный владыка, — мгновение спустя молвил Джакан. — Смерть многих неверных на арене битвы на Селварисе была весьма достойной. Но, как я уже отмечал, пленных не хватит для того, чтобы составить подходящее воззвание богам. Мы должны предложить им нечто большее, чем эта презренная кучка узников.

Командующий Бху Фат рискнул выступить вперёд:

— Повелитель, нельзя ли заменить потерянных пленных этими жуткими бригадниками?

Предложение Фата было встречено несколькими одобрительными возгласами, в большинстве своём исходившими от представителей его собственного домена.

— Уже существуют прецеденты подобных замещений… — начал было Джакан, но Шимрра оборвал его:

— Они не только позволили вражеским шпионам проникнуть в свои ряды, но и некоторые из их капитанов безвольно дезертировали при первом же намёке на сражение, прихватив с собой продовольствие и множество священных предметов, которые переправлялись с Оброа-скай.

Шимрра спустился с паланкина, вызвав переполох в рядах воинов и жрецов; последние поспешно расстелили перед повелителем живой ковёр.

Оними неотступно следовал за господином, на ходу гримасничая и пританцовывая.

— На которых планетах наши силы в настоящий момент ведут наземные бои? — спросил Шимрра Нас Чоку.

Мастер войны поразмыслил.

— Я могу назвать двадцать таких планет, о Великий. Нет, пятьдесят.

Шимрра вспыхнул:

— Назови одну, мастер войны.

— Корулаг.

Шимрра кивнул:

— Значит, Корулаг. Проследи за тем, чтобы всем бригадникам были имплантированы коралловые наросты для последующей отправки на фронт на подмогу армии рабов. Возможно, в битве они искупят свои грехи.

Нас Чока отсалютовал:

— Ваша воля будет выполнена.

Развернувшись, Шимрра поманил к себе Дратула и Ном Анора:

— Грандиозные планы требуют грандиозных ритуалов. Жертвоприношение должно пройти без проволочек и посторонних вмешательств. Передайте всем своим консулами и исполнителям, что я не потерплю дальнейших неудач. Случись очередной провал, с вас будет особый спрос — как и с любого, кто рискнёт помешать нашему святому начинанию.

— Так точно, — в унисон отрапортовали Дратул и Ном Анор.

Нас Чока терпеливо дождался, пока Шимрра усядется обратно в паланкин, прежде чем произнести:

— Разрешите внести предложение, о Великий.

Шимрра смерил его взглядом:

— Продолжай, мастер войны.

— В настоящую минуту мы ведём осаду планеты под названием Кэлуула. Если удвоить наши усилия там, планета падёт, и множество пленных будет нам наградой. Почему бы отважным защитникам орбитального комплекса не послужить компенсацией за нехватку достойных жертв?

— Кэлуула, говоришь?

— Вдалеке от Йуужань'тара, о Великий, но эта планета отлично послужит нашим конечным целям.

Шимрра оглядел Джакана, затем перевёл взгляд на провидиц, которые спешно закивали.

— Да будет так.

Глава 12

— Отсюда повреждения кажутся гораздо серьёзнее, — заметил Ц-3ПО, разглядывая с трапа корпус «Тысячелетнего Сокола».

Хан выглянул из-под корабля, где они с Леей и механиком станции «Кэлуула» составляли список ремонтных работ, и угрожающе посмотрел на дроида

— Ты с кем говоришь, Трипио?

Протокольный дроид принял позу, долженствующую выражать озадаченность:

— Ни с кем, капитан Соло. Я просто..

— Трипио, — перебила его Лея, — На сегодня достаточно.

— Конечно, принцесса. Я понимаю, когда со мной не хотят разговаривать.

— Сегодня именно такой день, — рыкнул Хан.

Кракен, Пейдж и остальные спасённые офицеры стояли в стороне, отвечая на вопросы нескольких механиков, которые, едва корабль совершил посадку, побросали все дела и поспешили встречать вновь прибывших. Корпус «Сокола» был весь в пробоинах, вмятинах и подпалинах.

— Прямо летопись всей войны, — вздохнул один из механиков.

Хан кивнул:

— Это ты верно заметил.

Механик указал на пробоину в нижней части пилотской кабины:

— Да здесь не дальше полуметра до кресла пилота!

Хан громко сглотнул:

— Бывало и ближе…

Лея подняла голову и посмотрела на механика:

— Как вы наверняка могли уже слышать, нам часто приходилось изображать мишень.

Усмехнувшись, механик отряхнул руки:

— Да, вашей птичке здорово попало, но жить будет. Нужно только достать запчасти.

Хан заметно успокоился. Он открыл рот, чтобы поблагодарить механика, когда к нему приблизился высокий гуманоид с фиолетовым лицом.

— Добро пожаловать на борт станции «Кэлуула», капитан Соло.

Не успел Хан ответить, к нему подскочил седовласый мужчина и отдал честь:

— Капитан Соло, сэр, я был с вами на Эндоре.

Хан несколько секунд пытался вспомнить, кто это.

— Вы Денев, верно?

Человек поклонился:

— Для меня честь, что вы помните меня, сэр.

— Как и для меня, капитан.

Скрестив руки на груди, Лея уставилась на мужа.

— Тебя узнают сегодня уже десятый раз. Здесь что, собрание твоего фан-клуба?

Хан нахмурился:

— Очень смешно…

— Нет, правда, Хан. Может быть, тебе стоило податься в актёры, а не в герои войны? Только подумай, сколько бы у тебя было поклонников…

Хан взялся рукой за подбородок:

— А ты бы платила за то, чтоб увидеть это лицо на больших экранах в стократном увеличении?

Лея сделала вид, что обдумывает это.

— Ну, если дело обстоит именно так…

— Капитан Соло? — донёсся чей-то голос.

К «Соколу» приблизился грузный, но весьма энергичный человек в звании генерал-майора.

— Комендант базы Гэррей, — представился он, протягивая Хану руку.

Обменявшись рукопожатиями, Хан указал на Ц-3ПО и Лею:

— Это наш дроид, а это моя жена Лея Органа Соло.

Лея ткнула его локтём под ребра.

— Спасибо, что поставил меня на второе место, дорогой, — процедила она, сжав зубы и улыбаясь.

Потерев ребра, Хан покосился на Лею.

— Это потому, что дроиды ведут себя приличнее.

Указав на Пейджа, Кракена и остальных пассажиров, он представил их поименно. Гэррей кивнул:

— Рад видеть вас всех.

Его взгляд вновь вернулся к Хану:

— Капитан Соло, пожалуйста, скажите, что вас послало командование с Мон Каламари.

Хан сжал губы:

— Хотел бы я, чтобы это было так, комендант. Но в действительности мы выполняли спасательную операцию у Селвариса; «Сокол» получил тяжёлые повреждения, и ваша станция была единственным местом, до которого мы имели возможность добраться.

Гэррей был явно разочарован.

— Тем не менее, мы рады видеть вас на борту.

Он повернулся к адъютанту, ещё более грузному.

— Проследите, чтобы пассажиры капитана Соло получили питание и медицинскую помощь.

Адъютант отдал честь.

— Прошу за мной, господа, — обратился он к Кракену и его спутникам.

Пока они не ушли, Хан сохранял молчание.

— Какова обстановка, комендант?

Гэррей склонил голову набок.

— Пойдёмте со мной, я вам расскажу.

Он повёл Хана, Лею и Ц-3ПО через ангар, освещённый вспышками работающих сварочных аппаратов, мимо техников и солдат, которые, как и ремонтируемые корабли, были в шрамах и заплатах. Было заметно, что основу персонала станции составляют люди, но, кроме них, здесь были бригийцы, триании, биммы, таммариане и другие существа из близлежащих звёздных систем. Казалось, война оставила шрамы на каждом корабле и каждом существе, обитавшем на этой базе. Некоторые корабли были собраны из таких, казалось бы, несовместимых конструкций, что определить их тип было невозможно.

— Йуужань-вонги явились сюда около месяца назад, — поведал Гэррей, — и с тех пор боевые действия здесь не прекращаются. А на прошлой неделе началась полномасштабная осада. Вонги явно хотят захватить, а не уничтожить Кэлуулу, иначе бы они сбросили на нас луну или какую-нибудь отраву.

— Да, похоже на то, — согласилась Лея. — Среди вонгских кораблей, которые мы видели по пути, имеется носитель йаммоска.

Гэррей кивнул.

— Да, мы уже знаем.

— И всё же, странно, что йуужань-вонги выбрали именно Кэлуулу, — продолжала Лея. — У меня немного информации по Гегемонии Тион, но нужных вонгам ресурсов здесь почти нет, это я знаю.

— Это не так, принцесса. Планета Кэлуула всегда представляла большой интерес для учёных из-за происходящих на ней необычных природных явлений. Мы предполагаем, что йуужань-вонги хотят использовать Кэлуулу как плацдарм для удара по Гегемонии Тион и Корпоративному Сектору. Кроме того, на Лиэнне имеются верфи, хоть они работают и не слишком активно с тех пор, как «Синар Системз» свернули своё производство. — Закусив губу, Гэррей встряхнул головой. — Но чтобы пробиться туда, вонгам нужно прорвать нашу оборону, и, хвала Силе, у них это пока не выходит.

— Если бы они стремились оккупировать Гегемонию Тион, они бы сконцентрировали усилия на Лиэнне, — заметил Хан. — Она ближе к Перлемианскому торговому пути, который сейчас полностью им подконтролен. — Он покачал головой. — Нет, они задумали что-то другое. Возможно, хотят использовать Кэлуулу в качестве опорной точки для наступления на Мон Каламари.

— Мы рассматривали и этот вариант, — сказал Гэррей. — И нет необходимости говорить вам, что Кэлуула достаточно далека от Мон Каламари, не менее трёх прямых микропрыжков. Через Деллалт и Лиэнну опять же удобнее.

— Так зачем же йуужань-вонгам Кэлуула? — удивилась Лея.

Гэррей изучил её внимательным взглядом.

— Пленные. Командир йуужань-вонгов так и сказал нам.

— Вы говорили с ним?

— Да. В татуировках с головы до ног и весь чёрный от крови — вот и всё, что я могу о нем сказать. Он обещал нам благородную смерть, а затем вечную жизнь.

— Предложение, от которого трудно отказаться, — усмехнулся Хан.

Гэррей фыркнул.

— Предпочитаю не торопиться со смертью.

— Откуда вы, комендант? — поинтересовалась Лея.

— Абрегадо-рэй.

Хан был удивлён.

— Далеко вы забрались. Почему же вы оставили Центральные миры?

— С приходом вонгов там стало слишком жарко.

Лея задумчиво кивнула:

— В галактике от них больше негде спрятаться.

Гэррей вздохнул вместе с ней.

— Да, если вонги продолжат в том же духе. Очередное полномасштабное наступление и… Но кто может предсказать, как всё обернётся, верно?

— Готовьтесь к худшему, — предупредил Хан. — На Кэлууле есть небольшая ячейка сопротивления. Но если станция падёт, они не смогут противостоять вторжению…

— Ситуация и впрямь настолько скверная? — спросила Лея.

— Вы видели наши истребители, — произнёс Гэррей. — Они держатся на честном слове, как и мы сами. Когда ГолоСеть вышла из строя, мы были вынуждены поддерживать связь с Мон Каламари при помощи курьеров, а это занимает от трёх до пяти местных дней. Последний курьерский корабль прибыл за несколько часов до вас. Командование Галактического Альянса передаёт, что ничем не может нам помочь. А нам требуется пища, боеприпасы, запчасти, бакта… Многие из добровольцев, прибывших к нам в помощь, ранены. У нас много больных и умирающих… — Гэррей помолчал, все больше мрачнея. — Я сражаюсь с йуужань-вонгами уже четыре года. Кажется, в начале войны я был гораздо моложе…

— Мы все испытали нечто подобное, комендант, — заметил Хан.

Он понимал Гэррея. Этому человеку больше не нужно было доказывать самому себе, что он герой. Он просто делал свою работу — посылал солдат на смерть. И ненавидел себя за это.

Гэррей вымученно улыбнулся.

— Но не беспокойтесь: «Сокол» будет отремонтирован, и вы продолжите свой путь.

— Мы не хотим отвлекать ваших техников от более важных дел, — твёрдо заявил Хан. — Мы с Леей сами проделаем необходимый ремонт. — Он сделал паузу, потом добавил: — Между нами, Гэррей: если Кракен и остальные не слишком торопятся на Каламари, мы останемся здесь, чтобы помочь вам.

Гэррей улыбнулся.

— Я крайне признателен за ваше предложение, капитан Соло. Вы подтверждаете всё, что мы слышали о вас все эти годы. — Он перевёл взгляд на Лею. — Могу я пригласить вас на обед?

— Это честь для нас, — ответила Лея. И негромко шепнула на ухо Хану: — Всё, что они слышали о тебе… Наверное, они когда-нибудь поставят тебе памятник.

Хан махнул рукой:

— Эти ребята сами заслуживают памятника — все до единого.

Продолжая путь, они встречали других солдат или служащих станции, которые знали Хана — и Лею. Кэлуула, казалось, притягивала к себе всех знаменитых солдат и наёмников в радиусе тысячи парсеков. Комендант Гэррей, извинившись, сообщил, что должен немедленно вернуться к работе, но пообещал встретиться с ними в столовой.

Когда они вышли из коридора, соединявшего отдельные модули станции, Хан вдруг услышал знакомый голос. Его обладателем был темноволосый человек того же возраста, что и Хан, одетый в поношенный серый комбинезон, подпоясанный красным ремнём. Человек был среднего роста, широкоплечий; он сидел на грузовом ящике, а рядом с ним устроился ботан с золотистой шерстью и высокий калибоп, чьи крылья были сложены за спиной. Их окружали ещё несколько человек и не-людей в одинаковой серой униформе; они вполне могли быть как отдельной эскадрильей истребителей, так и пиратской бандой с Нар Шаддаа.

— Ещё один поклонник? — спросила Лея.

— Я точно где-то слышал этот голос. Но я не могу вспомнить лицо…

— Так спроси его.

Кивнув, Хан направился прямиком к солдатам; те оглядели его со смесью насмешки и недоверия.

— Я Хан Соло. Мы, кажется, где-то встречались?

Человек покосился на пришедших, словно желая продемонстрировать им многочисленные шрамы на тёмном морщинистом лице.

— Живьём не встречались, капитан, хотя нам приходилось… работать в близком контакте. Поэтому нас, вероятно, нельзя назвать совсем уж незнакомыми. — Он протянул мускулистую руку. — Зовите меня Герн.

Хан повторил это имя два раза и покачал головой.

— Не припоминаю. Вы уверены, что мы не встречались? Может быть, во время Восстания?

Герн пожал плечами:

— Я один из тех, чьё лицо кажется знакомым каждому.

Хан почесал подбородок.

— Были когда-нибудь на Деллалте?

— Нет.

Хан неопределённо кивнул на прощание и отошёл. Лея подождала, пока они с Ханом и Ц-3ПО отойдут от группы на достаточное расстояние, чтобы их не могли расслышать.

— Он имел в виду «знакомы» до Восстания или до того, как он получил эти шрамы?

Хан оглянулся через плечо и непонимающе покачал головой. Но его ответ потонул в рёве сирены. Станция в одно мгновение погрузилась в некое подобие организованного беспорядка. Каждый её обитатель в точности знал, какой пост он должен занять по тревоге, и только Хан, Лея и Ц-3ПО не понимали, что им делать — то ли бежать к орудиям, то ли просто отойти в сторону и не путаться под ногами.

Вынырнувший будто бы из ниоткуда Гэррей пустился в поспешные объяснения:

— К противнику прибыло подкрепление. Целая армада.

Лея была ошеломлена.

— Они, должно быть, страшно хотят захватить Кэлуулу, раз выделили для операции столько кораблей.

Гэррей кивнул.

— Наши щиты должны выдержать.

Адъютант командира доложил, что сканеры дальнего обнаружения засекли нечто необычное. Гэррей провёл Хана и Лею к ближайшему монитору, на который адъютант вывел картинку с голокамеры: на картинке светилось существо, похожее на огромную космическую улитку с клинообразной головой, огромным мешком на спине и ртом шириной около восьмидесяти метров.

Гэррей прищурился.

— Это ещё что за зверь?

Лея обречённо вздохнула:

— Этот зверь, комендант, зовётся ична. В бою у Дуро такая тварь целиком сожрала орбитальный город.

Гэррей уставился на неё, казалось, потеряв дар речи. Тем временем вновь зазвучал сигнал тревоги.

— Комендант, — доложил один из младших офицеров, — корабли противника начали атаку.

Хан посмотрел на Лею.

— Похоже, нам придётся здесь задержаться.


* * *

— Такой усердный слуга, как ты — или по крайней мере, старающийся казаться усердным — несомненно, должен отнестись со всей серьёзностью к словам Верховного владыки о том, что предстоящее жертвоприношение должно пройти без проволочек и эксцессов, — наставлял Ном Анора верховный префект Дратул. — Особенно учитывая нехватку жертв для ритуала.

Широкое лицо Дратула, бывшего префекта «летающего мира» «Харла» было покрыто многочисленными шрамами, которые должны были демонстрировать верность Дратула богам, но не видоизменять те черты лица, которые Дратул расценивал как красивые.

Верховный префект заставил Ном Анора ждать почти половину местного дня; за это время солнце успело подняться высоко в небо, и радужный мост засиял в его свете, словно ожерелье из драгоценных камней. Окна резиденции верховного префекта выходили на площадь Иерархии, которая располагалась к югу от Цитадели, в районе, когда-то известном под названием Высоты Кэлокур. Ном Анор помнил эти Высоты ещё со времён своей первой разведывательной миссии, когда на этой площади располагался рынок, в любое время забитый покупателями и сверкающий многочисленными рекламными экранами. Товары со всех планет галактики, выставленные на репульсорных платформах, наполняли воздух чудесными ароматами…

— Я всегда отношусь с надлежащей серьёзностью к приказам Верховного владыки, — заявил Ном Анор, стоя перед верховным префектом на изысканно вытканном ковре вуррук.

Сам верховный префект возвышался на помосте.

— Тогда тебе, префект, интересно будет узнать, что моих ушей достигли слухи о том, что коалиция «отверженных» намерена воспрепятствовать проведению церемонии. — Дратул принялся буравить взглядом Ном Анора. — Полагаю, ты в какой-то мере сведущ в поведении еретиков, префект.

— Должен признать, я немного знаю о них.

Дратула явно развеселила такая формулировка.

— Ты скромничаешь. Такое преуменьшение собственных заслуг не к лицу тому, кто так быстро поднялся от исполнителя до префекта Йуужань'тара; тому, кто дважды удостоился личной аудиенции у Верховного владыки, и, рискну предположить, пользуется его расположением.

Ном Анор позволил себе усмешку:

— Едва ли такой ничтожный слуга как я, пользуется расположением Верховного владыки.

Какое-то мгновение Дратул внимательно изучал бывшего исполнителя.

— Однако, как же это могло произойти? — спросил он будто бы сам у себя. — Не тот ли это Ном Анор, который послал жрицу Элан на бессмысленную смерть; который создал эту никчёмную «Бригаду мира»; который участвовал в планировании гибельной атаки на Фондор; который позволил предательнице Вержер скрыться; который притворялся человеком, дуро, гивином и одни лишь боги знают кем ещё; который «прославился» тем, что отказался от честной дуэли; который убивал подчинённых из оружия неверных; который обманывал мастера войны Цавонга Ла, и это привело к позорному поражению у Эбак 9… — Дратул сделал короткую паузу. — Смотрите, как его плэрин бол уставился на меня — так и хочет брызнуть в меня ядом.

— Вы неправильно меня поняли, верховный префект. — Ном Анор коснулся живого сферического оружия, вставленного в глазницу. — Мне просто попала в глаз песчинка. Действительно, вы отменно поглумились надо мной. Но вы забыли добавить, что у всех перечисленных вами событий имелась и положительная сторона. Иначе… — Ном Анор слегка усмехнулся, — иначе как бы я дослужился до зелёной мантии префекта?

Дратул уже едва сдерживал бешенство.

— Единственная причина, по которой я тебя терплю — то, что тебя видели в компании моего предшественника Йуга Скелла в час его гибели. Я не сомневаюсь, что ты имеешь самое непосредственное отношение к его смерти, а если бы он не умер, едва ли я сидел бы здесь, наслаждаясь твоим унижением.

Ном Анор склонил голову:

— Я живу, чтобы служить, верховный префект.

— Именно так. Поэтому я приказываю тебе расследовать этот заговор «отверженных» и либо обратить его нам во благо, либо расправиться со всеми заговорщиками. Я предпочёл бы первое, поскольку полагаю, что новые убийства только ещё более подстегнут их к неповиновению. Но тебе следует знать, что ты несёшь передо мной личную ответственность за всё, что может так или иначе воспрепятствовать жертвоприношению, — так же как и я несу ответственность перед Верховным владыкой. Ты поверишь мне сразу или необходимо подкрепить мои слова информацией о том, что с тобой будет, если ты не справишься с возложенной на тебя задачей?

— Я сделаю всё, что в моих силах, верховный префект.

— Ты так долго всех обманывал, что не должен удивляться отсутствию доверия к тебе.

— Я прежде всего обманывал сам себя, верховный префект, представляя, что я — нечто более важное, чем есть на самом деле.


* * *

Ном Анор приказал консулам привести ему осёдланного биссопа, чтобы тот доставил его в просторную резиденцию, вполне соответствовавшую его новому статусу. Но, несмотря на всю власть, какую он обрёл, он также заслужил и зависть, гнев и недоверие многих соратников, как это часто бывало с теми, кто получал повышение по службе за выполнение секретных заданий, детали которых не подлежали разглашению. Многие из окружения Шимрры страдали от подобного пренебрежения, частично из-за непостоянства и противоречивости натуры самого Шимрры, который нередко менял своё отношение к подчинённым на основании якобы откровений, полученных от богов.

Даже могучий Нас Чока временами страдал от мелочной подозрительности, именно поэтому он втрое увеличил свой штат охраны; подобным образом хотел поступить и Ном Анор, но потом передумал. Разумеется, можно извлечь выгоду, если сообщить о чьих-либо подозрениях врагам этого лица.

Но как скрыть подозрения от еретиков…

Он ошибочно полагал, что неожиданное исчезновение Йу'шаа — Пророка — ослабит еретическое движение. Но вместо этого его доверчивые последователи обрели мученика — ведь многие «отверженные» считали, что Йу'шаа был казнён по приказу Шимрры.

В тайнике резиденции был спрятан тот самый углит-плащанник, облачившись в который, Ном Анор призывал «отверженных» восстать против режима, погубившего их жизни, режима, увековечившего веру в богов, которые презирают свои создания. На самом деле объяснить, почему импланты «отверженных» отторгались, не мог никто — в том числе и формовщики. Как результат, многие проводили остаток своей ничтожной жизни, удивляясь, когда это они успели согрешить, когда успели проявить жадность, гордость… или, быть может, то была расплата за грехи родственников или товарищей по домену. Элита йуужань-вонгского общества делала вид, будто сожалеет о соплеменниках, попавших в немилость к богам, но на самом деле радовалась, наблюдая за унижением соперников. «Как прискорбно, что это произошло с консулом Шал Тором, но как я счастлив, что это случилось не со мной.»

Совсем недавно — ещё до того, как он принял на Зонаме-Секот судьбоносное решение, изменившее его жизнь, — Ном Анор был настолько разгневан случившейся с ним несправедливостью, что хотел низвергнуть все основы общества йуужань-вонгов, хотел, чтобы Шимрра был сброшен с трона … И он почти добился своего. Что могло выйти из этого — неизвестно… Если бы война была проиграна, чем всё это могло бы обернуться для Ном Анора, учитывая, что обитатели этой галактики — исключая джедаев — не были чужды варварских обычаев?

Побег, заключение, казнь… он не мог так рисковать.

Теперь же эта ересь, рождённая из слухов о событиях на далёком Явине и укреплённая самим Ном Анором, угрожала лишить его всего, чего он достиг, когда принял решение бороться с Зонамой-Секот и тем самым вернул себе милость Шимрры.

Эта мысль не давала ему покоя, пока его роскошный живой транспорт неуклюже шествовал мимо площади Жертвоприношений, на которой жрецы и формовщики, адепты и инициаты были заняты подготовкой к предстоящей церемонии; шествовал мимо напоминавших раковины мастерских, мимо немногочисленных «отверженных», одетых в лохмотья и просящих милостыню.

До того, как Нас Чока получил повышение, он как-то упрекнул Ном Анора в гордыне и посоветовал ему молить о прощении Йун-Шуно, бога-покровителя «отверженных».

И вот, по прошествии стольких лет он сам стал их пророком.

Глава 13

Атаку на станцию «Кэлуула» возглавила ична.

Чудовищный слизень, отбуксированный в эту точку космоса специальным довином, выращенным на далёкой Тинне, вцепился в дефлекторные щиты «Кэлуулы», как пиявка, высасывая ионизированное поле, которое создавал генератор. Затем огромная пасть откусила часть центрального модуля, ставшего уязвимым без своих щитов, и вскрыла броню, словно яичную скорлупу. Как только атмосфера улетучилась в вакуум, в гигантскую пробоину ворвались сотни йуужань-вонгов, десантировавшихся на челноках — воинов в герметичной вондуун-крабовой броне и звездообразных гнуллитах, живых кислородных масках.

Из ангаров станции высыпали эскадрильи потрёпанных в боях истребителей, направляясь в бой с заходящими на бреющем полете прыгунами. Батареи станции открыли огонь по крупным кораблям йуужань-вонгов, извергнув потоки зелёной энергии. В ещё целых модулях продолжали выть сирены; автоматические замки и аварийные щиты блокировали коридоры и вентиляционные трубы, чтобы не допустить полной разгерметизации станции. Йуужань-вонгские десантники попытались расстрелять раскалённой плазмой преградившие им путь люки из толстой дюрастали, но, не преуспев, пустили в бой чёрных существ гратчайна, чья кислота была способна прожечь твёрдый сплав.

Неподалёку от того места, где над останками модуля пировала ична, Хан, Лея и два десятка солдат поджидали врага за баррикадой из пустых ящиков, вооружившись штурмовыми винтовками, скорострельными бластерами, гранатами — по сути, разграбив и без того опустевший арсенал станции. Дроиды, которые не были заняты поднесением боеприпасов, суетливо носились по коридорам, — в том числе и Ц-3ПО, ходивший позади Леи кругами.

— Не теряй голову, — бросила та. — Лучше помоги чем-нибудь.

— Но, принцесса Лея, я не боевая машина! Я предназначен только для протокольной работы! О, где же Арту, когда он так нужен!?

— Трипио, ты уже доказал, что можешь быть таким же храбрым, как и Арту.

Ц-3ПО застыл как вкопанный.

— В самом деле? Ну, если раз уж вы заговорили об этом, я припоминаю случай…

— Противник! — выкрикнул один из солдат.

В пятидесяти метрах от них кто-то прожигал в переборке огромную дыру; от краёв круглого отверстия поднимались тучи ядовитого пара.

Проверив заряд бластерной винтовки ДЛ-44, Хан прицелился в центр отверстия.

— Не стрелять, — распорядился он. — Дождёмся, когда они высунутся.

Первыми через отверстие пролезли две гратчайны. Шестиметровые твари выпрыгнули, словно призраки, из облаков кислотного пара и были моментально разорваны на куски бластерным огнём. За ними двигались воины в вондуун-крабовой броне, сжимавшие в руках амфижезлы и патронташи с ударными жуками.

— Огонь! — выкрикнул Хан.

Залп тридцати бластеров разом скосил первые два ряда воинов. Но йуужань-вонги продолжали наступать, шагая по трупам товарищей и забрасывая баррикаду плазменными угрями и амфижезлами; несколько защитников станции были застигнуты живыми снарядами врасплох. При этом противник не использовал жуков-бритв или ядовитый газ: похоже, йуужань-вонги больше были заинтересованы в захвате пленных, нежели в убийстве. Продвигаясь вперёд под шквалом лазерного огня, йуужань-вонги гибли десятками; казалось, они не замечали того факта, что солдаты Альянса играют совсем по другим правилам.

Воины вполне могли бы объявить такое поведение бесчестным. Каждым своим действием они демонстрировали презрение к смерти и сеяли смятение. И почему-то это не делало их лёгкими мишенями, скорее наоборот.

Бластеры вели непрерывный огонь; световой меч Леи отражал ударных жуков. Но удержать баррикаду было невозможно. Заметно проигрывая противнику в численности, защитники были вынуждены отступить. Йуужань-вонги продолжали атаку, останавливаясь только для того, чтобы связать оглушённых. Воины радостными криками приветствовали пленение каждого нового защитника станции, даже если при этом погибал десяток йуужань-вонгов.

Отступив по коридору в глубь станции, Лея оглянулась назад, но тут Хан неожиданно схватил её за пояс и притянул к себе. Из освещённого красным коридора вылетел амфижезл, разрубив воздух там, секунду назад стояла Лея, и с глухим стуком ударился в палубу. Воин, метнувший амфижезл, в ярости взревел и прыгнул вперёд, но тут же пал жертвой точного выстрела Хана.

— Стреляешь как всегда метко, — усмехнулась Лея и поцеловала мужа в щёку. Улыбнувшись, Хан выпустил её из объятий:

— Какой же это герой, если он не выручает из беды прекрасную даму?

— В бою тобой всегда овладевает романтическое настроение.

Обернувшись, Лея увидела, как Ц-3ПО в ужасе мечется в пересечении коридоров.

— Сюда, Трипио, скорее!

Тот поднял взгляд и указал на боковой коридор:

— Но, принцесса…

— Пошли!

Ц-3ПО пробормотал что-то под нос и побежал так быстро, насколько позволяли его скрипящие ноги. Лея и Хан уже поджидали его у следующего противоударного щита. Едва Ц-3ПО нагнал их, Лея вдавила выключатель, но щит опустился лишь наполовину. Хан стукнул по выключателю кулаком, потом выстрелил в него из бластерной винтовки. Лея испуганно встряхнула головой.

— Тебе никто не говорил, что ты обращаешься с техникой, как йуужань-вонг какой-нибудь?

Толстый щит задрожал и опустился. Хан самодовольно улыбнулся:

— Только когда техника не понимает других аргументов. Кстати о технике, где Трипио?

Оглядевшись вокруг, Лея обнаружила, что Ц-3ПО съёжился в углу.

— Что ты там забыл? — крикнул Хан. — Вонгов дожидаешься?

— Нет, капитан Соло, но дверь…

Его слова были заглушены звуком приближающихся шагов. Лея вскинула световой меч, Хан — бластерную винтовку. Однако навстречу им выбежал лишь десяток солдат Альянса.

— Туда идти не стоит! — одновременно выкрикнули в адрес друг друга Хан и один из бойцов.

— Вонги, — сказал Хан, указывая на щит.

— Тупик, — заявил солдат, указывая в противоположном направлении.

— Тупик?

Ц-3ПО схватился за голову:

— Об этом я и пытался вам сказать!

С обратной стороны щита донёсся звук мощного удара, и через секунду из крошечных отверстий заструился ядовитый дымок. Хан и Лея переглянулись.

— Разве не там мы только что стояли? — проронила Лея.

Солдаты отбежали от щита, чтобы занять оборону у стен коридора. Хан вновь проверил заряд бластерной винтовки — оставалось 50 процентов мощности.

— Я не позволю им взять меня живым, капитан, — заявил солдат, занявший ближайшую к нему позицию.

Хан ткнул в него пальцем:

— Тебя и не возьмут. Не думай об этом и сражайся.

Солдат кивнул:

— Спасибо, сэр.

Центральная секция щита быстро плавилась; в коридоре эхом отдавались выкрики йуужань-вонгов, вызывающих врагов на поединки, и их боевые кличи. Хан, послушав несколько секунд, повернулся к Лее.

— Есть идея. Трипио, поди сюда!

Дроид нерешительно выглянул из-за вентиляционной трубы.

— Я, сэр?

Хан посмотрел в фоторецепторы Ц-3ПО.

— Трипио, я хочу, чтобы ты поговорил с вонгами на их языке.

— Поговорить с ними? Но, сэр, я не знаю, с чего начать… и что говорить…

Ноздри Хана раздулись:

— Что?! Тебе вдруг стало нечего сказать? Скажи им, что всех воинов срочно вызывают в первый жилой модуль для участия в поединках… скажи, наконец, что время обедать!

— Но я не думаю, что йуужань-вонги…

— Делай, что Хан говорит, — приказала Лея.

— Но как я смогу имитировать…

— Настрой модификатор выходного аудиосигнала на воспроизведение басов, — посоветовал один из солдат.

Ц-3ПО склонил голову.

— О, об этом я не подумал.

— Да, и добавь звуковых эффектов, — предложил Хан.

Ц-3ПО лишь через секунду понял, что Хан шутит.

— Звуковые эффекты, ну конечно же, — проворчал он. — Почему бы кому-нибудь не нарисовать мишень на моём аккумуляторном отсеке?

Хан подтащил дроида к комлинку, вмонтированному в переборку.

— Говори!

Приблизив вокодер к микрофону, Ц-3ПО принялся вещать:

— Брук туккен вонг пратте, ал'танна брензлит тчурокк…

Крики воинов почти мгновенно затихли.

— Они слушают! — обрадовался Хан, — Продолжай говорить.

Дроид продолжал ещё около минуты, закончив речь фразой:

— Ал'танна Шимрра, нотте Йун'о! (Да здравствует Шимрра, любимец богов!)

— Они отступают! — доложил солдат, находившийся ближе других к щиту.

Хан хлопнул Ц-3ПО по спине, и тут же был вынужден схватиться за ушибленную руку.

— Отлично, Золотник! Ты сделал это!

Ц-3ПО выпрямился:

— Иногда и у меня бывают прозрения.

— Конечно, бывают. А теперь пошли отсюда.

Убедившись, что йуужань-вонги ушли, солдаты один за другим выскользнули в дыру, прожжённую в щите кислотой, и устремились в коридор, в который с самого начала предлагал идти Ц-3ПО. Но не прошли они и ста метров, как натолкнулись на вражескую охотничью партию. На этот раз Ц-3ПО был подготовлен. Настроив вокодер, он начал говорить, но успел выкрикнуть лишь пару фраз, когда навстречу им полетел град ударных жуков, заставив Хана, Лею и солдат прижаться к палубе.

— Что ты сказал им? — прокричал Хан, поднимая бластер.

Ц-3ПО секунду раздумывал:

— Ох, я, наверное, спутал слова. Кажется, я их оскорбил!

— Прекрасно, ничего не скажешь.

— Правда, Трипио, — заметила Лея, — Они здорово разозлились.

Они отступили к перекрёстку, но дальше идти было некуда — с одной стороны был тупик, а с другой их ждали йуужань-вонги. Ничего не оставалось, кроме как принять бой. Группа оскорблённых Ц-3ПО воинов ворвалась в коридор: численностью они превосходили защитников станции более чем два к одному. Бластерный огонь несколько исправил это соотношение, но после череды залпов некоторые бластеры оказались разряженными. Обрадованные зрелищем отбрасываемых в сторону бластеров, йуужань-вонги скомандовали амфижезлам обвиться вокруг рук, намереваясь сразиться с врагами врукопашную. Некоторые воины метнулись к Лее, которая размахивала световым клинком, отражая жуков.

Хан застрелил двоих бросившихся на Лею, но их место быстро заняли другие. Лея обезглавила первого; второй избрал своей целью Хана, погнав его по коридору прямо к тупику. Уклонившись от череды ударов, Хан проскользнул у воина промеж ног, намереваясь схватить его сзади за горло. Но пока Хан поднимался на ноги, йуужань-вонг успел развернуться и сам вцепился ему в глотку, прижав кореллианина к переборке.

Перед глазами Хана замелькали звёзды, потом стала наступать тьма. Хан из последних сил попытался сделать вдох, и тут голова йуужань-вонга взорвалась. Руки отпустили горло Хана, и кореллианин вместе с трупом противника рухнул на палубу. Решив, что это Лея спасла его, он попытался выбраться из-под тела, но йуужань-вонг был настолько тяжёл, что, казалось, его невозможно сдвинуть с места. Рука кореллианина нащупала на палубе какой-то предмет, и он поднёс его к глазам. Предмет был длиной с человеческий палец, но гораздо толще — это был старинный ракетный дротик, вероятно, с неисправным взрывателем.

Хану наконец удалось высвободиться из-под трупа, и он разглядел тела ещё четверых йуужань-вонгов, скошенных бластерным огнём и ракетными дротиками. А дальше по коридору с полдесятка странных солдат прижимались к палубе в позиции для стрельбы.

Они носили закрытые шлемы с горизонтальными визорами — куполообразные, как у дроидов серии Р2, и увенчанные похожими на флаги лазерными дальномерами. На бойцах была серая униформа, бронежилеты, бронированные перчатки, наплечники, наколенники и ботинки из специального сплава с нуль-гравитационными подошвами. В арсенале у них имелись бластерные винтовки и пистолеты, боевые ножи, ракетные дротики и прочий боезапас, скрытый в патронных сумках, которые крепились к ремням.

Их командир, помимо всего прочего, носил за спиной ракетный ранец, а в руках держал противопехотный ракетомёт; ремень командира был красного цвета. И, прежде чем отступить за угол, он успел отсалютовать Хану.

Рядом с мужем тут же очутилась Лея, помогая ему встать, но взгляд её был направлен в коридор. Наконец она повернулась к Хану; глаза её были широко распахнуты.

— Фетт… — выдавил Хан.

— Фетт? — Лея тряхнула головой, не желая верить услышанному. — Но почему он? В этой броне мог быть кто угодно!

Хан, подумав, кивнул.

— Согласен. Будь это он, он бы, наверное, скорее попытался убить меня, а не спасти.

Боба Фетт, самый знаменитый охотник за наградой в галактике, едва не стал причиной гибели Хана, Леи и даже Ц-3ПО вскоре после битвы на Хоте ещё во времена Галактической Гражданской войны. Но тогдашние повстанцы сумели отыграться на Татуине, сбросив Фетта в пасть сарлакка в Великом провале Каркун. Многие полагали, что там Фетт и окончил свои дни, но Хану и Лее приходилось встречаться с ним уже после того, как он умудрился спастись из сарлачьего желудка. Однако со времён начала войны с йуужань-вонгами об этом человеке было ни слуху, ни духу, и Хан был склонен согласиться с Леей, что солдат, приветствовавший их, мог быть кем угодно. Но тут на память пришёл тот до боли знакомый голос человека, называвшего себя «Герном»…

Хан, Лея, Ц-3ПО и уцелевшие солдаты из гарнизона станции мчались по коридору, переступая через трупы йуужань-вонгов и пытаясь нагнать умчавшихся далеко вперёд таинственных воинов в мандалорской броне; тем временем из просторного холла, в который выходил коридор, доносились звуки продолжающегося боя. Несколько мгновений Хан наблюдал за тем, как йуужань-вонг тщетно пытается освободиться от стянувшей ему горло удавки, затем кто-то утащил воина за угол, и кореллианин больше не мог его видеть. Зато он отыскал взглядом ещё двоих йуужань-вонгов, разорванных почти надвое ракетными дротиками. Шипение бластерных выстрелов глушили взрывы ракет. Шестерых йуужань-вонгов, изрешеченных шрапнелью, взрывной волной отбросило вглубь холла. Но оставшиеся в живых продолжали наседать. Огромный йуужань-вонг, держа в каждой руке по ножу-куфи, с криком бросился в дальний угол помещения и через несколько секунд вновь появился в поле зрения, чёрный от крови.

Лея схватилась за руку мужа:

— Кажется, только что у этого вонга не было волос?

Хан ошеломлённо кивнул:

— Похоже, они снимают скальпы.

В центре помещения образовалось небольшое столпотворение из отчаянно жестикулировавших йуужань-вонгов; казалось, они говорили все одновременно.

— Принцесса Лея, капитан Соло, — протрещал подбежавший Ц-3ПО. — Йуужань-вонги очень взволнованы. Они послали связных в другие сектора станции с вестью о том, что они нашли воинов, представляющих исключительную ценность в качестве пленных.

— Вонги настроены слишком оптимистично, не так ли? — заметила Лея.

Они с Ханом с боем прорвались в холл. Солдаты в мандалорской броне были загнаны в угол, двое из них были мертвы, а оставшиеся в живых значительно уступали в численности йуужань-вонгам, заполонившим всё помещение. Солдаты Кэлуулы бросились на помощь своим неожиданным спасителям.

Хан сперва услышал рёв двигателей и лишь потом увидел командира мандалорцев — человека, который вполне мог быть Бобой Феттом, — взмывающего к потолку на ракетном ранце. В каждой руке мандалорец держал по бластеру, и на головы йуужань-вонгов обрушился целый град выстрелов, сопровождаемый струями огня из ранца. Со всех сторон на солдата полетели амфижезлы; через мгновение один из них поразил мандалорца в грудь, швырнув его на переборку.

Среди йуужань-вонгов завязалась драка за право первым захватить его в плен. Двое воинов уже почти добрались до него, когда Хан поднял бластерную винтовку.

— Просто на тот случай, если это Фетт, — пробурчала Лея, — попытайся не попасть в его ракетный ранец.


* * *

— Он вернулся! Йу'шаа вернулся!

Вначале толпа была небольшой, не более двух сотен «отверженных», но известие о возвращении Пророка быстро распространилось по подземельям Йуужань'тара, и через какое-то время толпа грозила достигнуть уже десятков тысяч.

Ном Анор взирал на толпу с эстакады, по которой когда-то ходил транспорт на магнитной подушке. Его последователи, заполонившие бульвар, на котором когда-то располагались рестораны и ночные клубы, смотрели на него с надеждой и ожиданием.

На секунду — всего секунду — Ном Анор почувствовал, как приятно ему вернуться.

Из своей резиденции он забрал тот самый углит-плащанник, в который облачался, когда жил среди «отверженных». Приказав слугам не беспокоить его, он нарядился в одеяние простого рабочего и через тайный ход покинул резиденцию. Он миновал Священные Пределы, Храм Создателя и площадь Мёртвых, районы Висту и Блаадон, намереваясь запутать шпионов, которые, как он предполагал, неотступно следовали за ним. Затем он свернул на хорошо протоптанную дорожку, которая вела с поверхности в глубокие каньоны, прежде служившие пристанищем для бедняков Корусканта и всех тех, кто был лишён гражданских прав; после того, как планета пала под натиском йуужань-вонгов, эти подземелья стали пристанищем и для «отверженных». Пришельцев сверху там недолюбливали, и им требовалось соблюдать значительную осторожность, иначе они рисковали никогда больше не вернуться на поверхность.

У Ном Анора имелись коды, открывавшие ему путь на ещё более глубокие уровни, которые не только были населены «отверженными», но и управлялись ими. Он вспомнил, как по одной из подобных троп преследовал Оними. И Оними, исполнявший приказ Шимрры, невольно привёл Ном Анора к открытию, что абсолютное хранилище всех знаний формовщиков, так называемый восьмой кортекс — пуст. Сейчас Ном Анор тоже исполнял приказ Шимрры; он, как и Оними, был марионеткой Верховного владыки, домашним любимцем, которому поручили охранять чужие секреты.

Ещё до того, как Ном Анор успел разыскать своих прежних соучастников, «отверженные» узнавали его и собирались вокруг него, в священном трепете ожидая новых свершений от неожиданно воскресшего Пророка.

— Слухи о моей кончине сильно преувеличены, — попытался заверить их Ном Анор.

«Отверженные» в ответ закричали:

— Пророк победил Шимрру! Он победил смерть!

— Нет, вы не так меня поняли, — убеждал он последователей. — Шимрре не удалось захватить меня в плен.

— Пророк избежал плена! Он ждал подходящего момента, чтобы снова явиться к нам!

С этого момента его столь тщательно разработанные планы катились под откос. К тому времени как они достигли места, когда-то бывшего широким бульваром, а сейчас заросшего кустарником и молодыми деревцами, вокруг него образовалась заметная толпа. Никто, казалось, не вспоминал, что Шимрра запретил такие собрания под страхом позорной смерти.

— Он вернулся! Йу'шаа вернулся!

Ном Анор внимательно оглядел толпу: сквозь неё решительно проталкивались Кунра, Идриш и В'тел.

Кунра, когда-то бывший воином, но впоследствии превратившийся в «отверженного», был первейшим последователем и телохранителем Йу'шаа. Ему единственному было известно о миссии Ном Анора на Зонаму-Секот.

— Мы знали, что ты вернёшься, — заявил Кунра, когда он и его спутники поднялись на возвышение к Ном Анору. — Ты обещал, что избавишь нас от позора, вернёшь нам честь и положение в обществе. Сейчас ты сам достиг высокого положения. Ты можешь дать нам то, о чём раньше мы и мечтать не могли. В маске или без неё, но ты действительно Пророк.

Ном Анор припомнил слова, сказанные им Кунре и Ниириит: тогда он поклялся восстановить честь «отверженных». Если бы они только знали, как он предал их…

— Да, я обещал возвысить вас, — сказал он Кунре. — Но мы должны подождать ещё немного. Сейчас я явился лишь для того, чтобы предупредить вас. Шимрре известно о том, что вы намерены помешать жертвоприношению, и, поверьте мне, он готов нанести удар.

Кунра простёр руки к толпе:

— Йу'шаа утверждает, что мы должны изменить наши планы — мы должны атаковать большими силами.

— Нет, нет, — запротестовал Ном Анор, когда толпа зашлась радостными воплями. — Вы должны отказаться от нападения, иначе Шимрра уничтожит вас!

Кунра вновь поднял руки:

— Шимрра намерен уничтожить нас! Мы должны нанести удар первыми!

Ном Анор закричал изо всех сил:

— Ни я, ни джедаи, ни кто-либо другой не сможет спасти вас от вашего низкого положения! Никто из нас не избавит вас от внешнего уродства, не заставит ваши импланты приживаться!

— Йу'шаа призывает нас расценивать наши недостатки как одни лишь внешние дефекты! Мы должны смотреть не на них, а на нашу истинную сущность! — вторил ему Кунра. — Он говорит, что мы должны следовать нашей внутренней сущности и самостоятельно принимать важные решения, а не молиться богам, не ждать помощи от жрецов и не бояться репрессий воинов и надзирателей!

— Индивидуализм — величайшая угроза иерархии, на которую опирается элита Шимрры! Шимрра полагается на элиту, чтобы сохранить в действии несправедливую систему. Он хочет, чтобы мы держались за ритуалы и родовые традиции, в то время как он и его элита процветают. Но Пророк утверждает, что мы в первую очередь личности, и лишь потом граждане!

Ном Анор содрогнулся, когда осознал, наконец, мотивы Кунры. Кунра — тот самый Кунра, который спас ему жизнь, когда его попытался убить Шуун-ми Эш, и который пылал воинственным огнём — сейчас намеревался не позволить Ном Анору отказаться от сделанных ранее обещаний.

То, что должно было стать последней проповедью Пророка, вылилось в столкновение двух характеров.

Ном Анор попытался в последний раз переубедить толпу:

— Вы ошибаетесь, если ждёте от меня или моих учеников знамений!

Кунра расплылся в едва заметной, но весьма зловещей улыбке.

— Пророк говорит, что вы должны обратить свои взоры к природе, к небесам и звёздам — к планете, несущей вам избавление, явление которой он предсказал!

«Отверженные» вновь торжествующе взревели и задрали головы к багровому небу, словно прямо сейчас ожидая увидеть там знамение.

Кунра подошёл к Ном Анору достаточно близко, чтобы «пророк» смог почувствовать приставленное к рёбрам острие ножа-куфи.

— Прекрасно сработано, Йу'шаа, — прошептал бывший воин. — Толпа накалена до предела. Без тебя мы и мечтать не могли о чём-либо подобном. — Помолчав, он добавил: — И помни, ПРЕФЕКТ: как и сейчас, в будущем на Йуужань'таре может случиться всё, что угодно.

Глава 14

После возвращения с рейда Джейна каждые четыре часа отыскивала вахтенного офицера, надеясь узнать, нет ли новостей о «Соколе» (это уже стало чем-то вроде ритуала). После этого она проводила час или около того на наблюдательной палубе «Ралруста», высматривая входившие в систему корабли и прикасаясь к ним в Силе, — надеясь, что хоть один из этих летящих огоньков откликнется на её прикосновение.

В этот раз она уже была готова прекратить свои тщетные поиски, когда в систему на большой скорости вошёл аппарат, привлекший её внимание. Если и существовал где-то космический эквивалент спидера, Джейна предположила, что он должен выглядеть именно так: тесная кабина пилота, к которой крепились неуклюжие на вид ионные двигатели (явно предназначенные для кого-то другого) и гиперпривод. Курс маленького кораблика определённо пересекался с «Ралрустом».

Джейна поспешила на лётную палубу; пробегая по коридорам крейсера, она едва успевала отвечать на приветствия младших по званию. К тому моменту, как она достигла палубы, пилот корабля — человек — уже выбрался наружу и успел снять с себя помятый и поцарапанный шлем. Его взлохмаченные волосы были рыжего цвета, лицо покрыто веснушками. Одет он был в предметы униформы, собранные минимум из трёх различных подразделений; одежда была грязной и покрытой заплатами, а ботинки заметно велики — примерно как чужие двигатели для его корабля. Бластер, крепившийся в кобуре, был даже более древним, чем у Хана.

Когда Джейна подошла к нему, он неуклюже отдал честь.

— Откуда вы прилетели, лейтенант? — громко поинтересовалась Джейна, стараясь перекричать шум работающих сварочных аппаратов и двигателей лётных машин.

— Орбитальная станция «Кэлуула», полковник. — Заметив удивление Джейны, он добавил: — Это в Гегемонии Тион. У меня донесение командованию Альянса от коменданта станции.

Джейна подошла ближе.

— Вы курьер?

— Так точно.

— Тогда я немедленно проведу вас в каюту адмирала Кре'фея.

Это предложение явно смутило лейтенанта, но он вежливо поблагодарил:

— В каюту? Спасибо, но в этом нет необходимости…

— Я настаиваю. — Джейна вывела его в коридор. — Когда вы покинули «Кэлуулу»? — осведомилась она, когда они достаточно удалились от шума лётной палубы.

— Два местных дня назад, полковник. По пути удалось избежать столкновений с противником, но возникли проблемы с гиперприводом.

— Кто-нибудь прилетал на Кэлуулу до того момента, как вы улетели?

— Кто именно?

— Ну, к примеру, кореллианский фрахтовщик ИТ-1300?

— Нет.

— Вы уверены?

— Я ни с чем не спутаю кореллианский фрахтовщик.

— Как обстановка на Кэлууле?

Лейтенант огляделся:

— Не знаю, могу ли я говорить об этом… — начал он, но затем пожал плечами. — Впрочем, какая разница… Комендант Гэррей хотел, чтобы адмирал был в курсе — если нам срочно не вышлют подкрепления, запчасти и боеприпасы, новой атаки йуужань-вонгов мы не выдержим.

Сердце Джейны забилось сильнее.

— Мне очень жаль слышать это.

Лейтенант остановился:

— Я могу и сам разыскать адмирала. Чем скорее я доставлю донесение, тем скорее смогу вернуться на Кэлуулу. Там каждый пилот на счету.

Джейна кивнула:

— Да пребудет с вами Сила, лейтенант.

— И с вами.

Джейна проводила его взглядом. Впервые за долгое время она снова ощутила острый приступ страха и одиночества. Давно нет новостей от Джейсона, Люка и Мары, а сейчас ещё и отец с матерью пропали. Возможно, они застряли в какой-нибудь отдалённой звёздной системе. Когда она пыталась внушить себе, что с ними всё в порядке, в голову лезли страшные мысли. Когда она пыталась нащупать Лею в Силе, она не получала ответа.

Она начинала понимать, что чувствовали её родители, когда их дети улетали на задание на Миркр. Энакин погиб, Джейсон пропал без вести, она, Джейна улетела в Хэйпанский Консорциум на угнанном йуужань-вонгском фрегате… Она знала, как тяжело детям беспокоиться о безопасности родителей. Но ещё тяжелее приходится родителям, когда они беспокоятся о детях. После того, как погиб Энакин, Хан как-то проронил: «Родители не должны жить дольше своих детей.»

Мысли Джейны на какое-то время вернулись к дяде Люку и тёте Маре. Они оставили своего маленького сына Бена на базе Мау, поручив его заботам Кэма и Тионн Солусар. Но они тоже наверняка беспокоились… Иногда даже Сила не могла защитить человека от воображаемых страхов. Джейна размышляла, смогла бы она когда-нибудь завести свою собственную семью: день за днем испытывать беспокойство, что её дети станут жертвой болезни или несчастного случая, примут неверное решение или просто окажутся не в том месте и не в то время…

От этих мыслей у неё закружилась голова, и она опёрлась о переборку. Услышав, как кто-то зовет её по имени, она обернулась и увидела бегущего к ней Джага.

Джаггед Фел — высокий и мускулистый, уже с проседью в чёрных волосах, — был сыном имперского барона Сунтира Фела и Сиал Антиллес, сестры Веджа Антиллеса. Как и его товарищи-чиссы из эскадрильи «Авангард», Джаг носил чёрную униформу с красной окантовкой.

— С тобой всё в порядке? — спросил он с необычной для него тревогой в голосе. — Что-то случилось?

— Я в порядке. Хотя нет, на самом деле не в порядке. Я до смерти напугана …

— Чем?

Она неуверенно качнула головой:

— Тем, что может случиться.

Он взял её за руку.

— От твоих родителей нет известий?

— Нет. И ни слова от Джейсона.

Джаг сжал губы.

— Уверен, с ними всё в порядке.

Она слегка нахмурилась:

— Откуда ты можешь знать? Или так говорят всегда, когда больше нечего сказать?

Джаг моргнул:

— Ну… наверное, и то и другое. Известно ли мне точно, что с твоими родителями всё в порядке? Нет. Говорит ли мне моё сердце, что с ними всё в порядке? Кажется, да.

Джейна невесело улыбнулась.

— Нет лекарства лучше, чем логика, верно?

Джаг нахмурился:

— Я…

— Нет, ты прав. Я действительно сама себя накручиваю. Спасибо.

Он задержал на ней внимательный взгляд.

— А что подсказывает тебе Сила?

— Ну… скажем так: Сила рисует далеко не столь радостную картину, какую мне рисуешь ты.

Джаг скептически сморщился:

— Ты можешь ошибаться.

— Ты считаешь, что Сила обманывает меня? — Она покачала головой. — Этого не может быть. Она так не действует.

— А как она действует? — спросил он жёстко. — Это как-то отличается от того, что подсказывает интуиция? Из-за одной лишь Силы связующая нить между тобой и твоими родителями крепче, чем между мной и моими родителями?

Джейна зажмурилась:

— Джаг, пожалуйста. Сейчас не время спорить.

Он начал было возражать, но затем остановился:

— Возможно, нам удастся поговорить, когда война закончится.

— Джаг, прости. Я просто очень занята…

— Нет, правда. Кроме того, я должен немедленно явиться с докладом к генералу Бел Иблису. Увидимся позже.

Когда он ушёл, она едва не бросилась за ним, но вовремя остановилась.

Что происходит? Джаг отдаляется от неё? Она сама отдаляется от него?

Или их отношения были всего лишь порождены отчаянием войны? Как бы то ни было, эти отношения получили неожиданное развитие. Со времени событий в Хэйпанском Консорциуме они с Джагом становились всё более… близкими, с каждой новой краткой встречей. Казалось, они влюблены друг в друга.

Данни Куи как-то сказала ей, что нельзя подходить к любви аналитически — что такой рациональный подход является быстрейшим способом убить эту самую любовь. Но Данни — учёный и исследователь, не способный не анализировать. Да и кто бы стал удивляться подобному развитию событий? Любовь в военное время — производная стремления успеть максимально насладиться жизнью, но она известна тем, что так же скоротечна, как взрыв в космосе. Люди отбрасывают всё ненужное, стремясь как можно скорее погрузиться в самое пекло. Но как можно доверять своим чувствам, если каждый день может оказаться последним — для тебя, для твоей семьи, друзей, товарищей по оружию? И во что мог бы вылиться их роман, если бы они с Джагом познакомились в мирное время? Какими переживаниями бы делились, как бы проводили вместе время: на голографических презентациях, пикниках, курортных планетах?

Джейна тряхнула головой. Возможно, она заняла слишком жёсткую позицию.

Взять, к примеру, её родителей. Они встретились, полюбили друг друга и поженились в самое трудное время для Восстания. И всё у них было прекрасно. И любовь военного времени вполне может быть прочной. Но не пытается ли она каким-то образом подражать им?

— Эй, солдат!

К ней подошёл Кип Дюррон и обнял за плечи. Крепкий, черноволосый, с точёными чертами лица, он хмурился, что, впрочем, было типичным для него состоянием уже многие годы.

Джейна чисто механически обняла его за талию и прижалась к груди — к груди человека, которому она в своё время надавала немало пощёчин, но который впоследствии стал для неё кем-то вроде наставника и помог справиться с той эмоциональной бурей, которую вызвало неожиданное возвращение Джейсона с оккупированного йуужань-вонгами Корусканта.

Кип заглянул ей в глаза:

— Если тебя это утешит, мне тоже не по себе.

Джейна невесело улыбнулась:

— Я не должна объяснять, в чём дело, верно?

Кип тряхнул головой, затем смахнул с глаз волосы:

— Всё говорит мне, что Джейсон в полном порядке. Но у твоих родителей неприятности. Конечно, они и раньше нередко попадали в беду, но сейчас я имею полное право сказать, что они влипли по-настоящему.

Джейна почувствовала себя немного лучше после того, как Кип высказал вслух её страхи. Когда-то она считала, что могла бы влюбиться в Кипа, но потом эти чувства прошли, и сейчас их связывала просто близкая дружба.

— Я только что говорила с курьером, который прибыл со станции «Кэлуула», в Гегемонии Тион, — протянула она. — Не знаю, почему, но мне кажется, они там.

Кип некоторое время размышлял:

— Если они там, я, похоже, ошибся, и йуужань-вонги им не угрожают.

Джейна покачала головой:

— Нет, Кип, там они как раз могут им угрожать. Орбитальная станция «Кэлуула» находится в осаде. Из того, что сообщил курьер, я могу сделать вывод, что станция уже вполне может быть захвачена. Но будь я действительно уверена в этом, я отправилась бы туда немедленно.

Кип взял её за руку:

— Скажи мне, если тебе понадобится ведомый.


* * *

Бластерный выстрел Хана поразил йуужань-вонга в слабо защищённую подмышку, сбросив его с плеч двух других воинов. Когда непосредственная угроза была устранена, человек с ракетным ранцем поднял руку и выстрелил из бронированной перчатки маленьким абордажным крюком. Крюк зацепился за потолочную балку, и человек мгновенно взлетел к потолку холла, не дав йуужань-вонгам схватить себя. Вскарабкавшись на балку, он посмотрел на столпившихся внизу йуужань-вонгов и навёл на них ракетомёт.

— Он… Он сейчас выстрелит!

Хан и Лея схватили за руки Ц-3ПО и вместе с ним рухнули ничком на палубу. Ракета взорвалась в центре холла, уничтожив всё в радиусе десяти метров; более пятидесяти йуужань-вонгов остались лежать, мёртвые или оглушённые

Но на подходе уже было вражеское подкрепление.

Хан слышал топот в коридоре, грозные выкрики. Встав на ноги, он помог подняться Лее и Ц-3ПО. Одновременно с шипением включенного светового меча Леи раздалось и жужжание ударных жуков.

Лея отразила клинком всё, что смогла; при этом около десятка солдат гарнизона Кэлуулы, захваченных врасплох, погибли на месте. Отбитые мечом жуки отлетели обратно в коридор, но шедшие во главе колонны йуужань-вонги вновь вернули их в гущу боя. Хан выделил из толпы пятерых сравнительно невысоких воинов, с ног до головы перемазанных чёрной кровью и не имевших обычной для йуужань-вонгов вондуун-крабовой брони. Ещё более странным было то, что они отбивали амфижезлами ударных жуков и бластерные выстрелы.

— Они используют их как световые мечи! — прокричал он.

— Да, похоже на то, — откликнулась Лея.

Хан недоверчиво покачал головой:

— Новая модель?

— Не думаю, что нам следует задержаться и спросить у них!

Командир солдат в мандалорской броне, очевидно, думал о том же. Двое из его воинов нацелили ракетомёты на ближайшую к палубе секцию переборки и пробили в ней дыру, через которую можно было пролезть в примыкающий отсек. Защитники Кэлуулы начали отступать в указанном направлении; строй замыкали Хан, Лея и Ц-3ПО. Из соседнего отсека они выбрались в широкий коридор, опуская позади себя противоударные щиты.

Очутившись на пересечении коридоров, Хан уже знал кого спрашивать.

— Туда! — указал Ц-3ПО.

Бросив последний взгляд на солдат в доспехах, Хан бросился бежать за Леей и Ц-3ПО.

Боковой коридор вывел их в переход между третьим и четвёртым модулями Кэлуулы. За изогнутыми транспаристальными стенами коридора было видно, как тьму космоса разрезают лазерные и плазменные выстрелы. Кораллы-прыгуны и истребители защитников станции сходились в хаотическом бою; вулканообразные орудия крупных кораблей противника снова и снова выдавали залпы. Не успели Хан, Лея и Ц-3ПО вбежать в четвёртый модуль, как станцию сотряс мощный удар.

— Ична, — констатировал Хан.

Лея кивнула:

— Ты знаешь, как трудно насытить эту тварь.

В четвёртом модуле они нагнали грузного адъютанта Гэррея, который отступал вместе с группой своих бойцов.

— Капитан, принцесса Лея, «Сокол» готов к взлёту.

Хан уставился на него.

— Вы шутите? Снаружи ещё хуже, чем здесь!

— Согласен, сэр. Тем не менее ваш корабль полностью готов. Вы сможете добраться до Мон Каламари в два прыжка.

Хан и Лея нерешительно переглянулись.

— Каждый из спасённых нами на Селварисе офицеров может привести под наши знамёна десятки тысяч солдат, — заметила Лея.

Наконец Хан кивнул:

— Есть люди и поумнее меня, которые пришли к схожему выводу, поэтому, полагаю, мне стоит довериться их суждениям.

Лея улыбнулась:

— Ты говоришь как настоящий солдат.

Адъютант Гэррея вывел их к «Соколу». Все боеспособные корабли принимали участие в сражении, поэтому ангар был практически пуст. У трапа толпились Кракен, Пейдж и прочие спасённые офицеры с Селвариса.

Аварийные сирены станции стали издавать трели.

Адъютант Гэррея выругался, но вскоре по его лицу стало заметно, что он смирился с положением дел.

— Командир приказывает защитникам станции эвакуироваться!

Хан мрачно кивнул:

— Этого следовало ожидать.

— Я должен вас покинуть.

Хан отсалютовал ему:

— Мы ещё отобьём эту станцию.

Повернувшись, он окинул «Сокола» быстрым взглядом. Насколько успела заметить Лея, взгляд этот был исполнен разочарования.

— Ну, он же сказал, что мы долетим до Мон Каламари.

— Лучше скажи — «доползём».

Из-за правой «жвалы» «Тысячелетнего Сокола» вынырнул механик.

— Мы достали столько бластерного газа для ваших пушек, сколько смогли. Но на вашем месте я бы постарался обойтись с ними полегче. — Осмотрев «Сокола», механик улыбнулся. — Отличный корабль. Счастливого полёта.

Хан пожал ему руку, поблагодарил. Ангар внезапно содрогнулся от мощного взрыва; со сводчатого потолка посыпалась штукатурка.

— Все на борт, — скомандовал Хан, — пока мы вообще не остались без корабля.

Паш Кракен и несколько других офицеров не сдвинулись с места. Хан заорал на них:

— Вам что, нужно письменное приглашение?!

Кракен едва заметно улыбнулся:

— Извини, Хан, мы решили остаться здесь и сделать всё возможное для спасения станции.

Хан поджал губы.

— Паш, ваша миссия важнее, чем Кэлуула, и ты это знаешь. Командование Альянса рассчитывает на вас, вы должны оказать Альянсу поддержку на ваших родных планетах. Кроме того, защитникам станции всё равно уже приказано эвакуироваться.

— Он прав, майор, — вмешалась Лея.

— Мы рискнём, принцесса.

Она вздохнула:

— Ваш отец не простит нас, Паш.

— Он поймёт.

Хан кивнул:

— Тогда да пребудет с вами Сила. В других обстоятельствах я бы и сам сделал подобный выбор.

Он повернулся и, не оглядываясь, повёл Лею и Ц-3ПО вверх по трапу. Загнав Пейджа и прочих офицеров в носовой трюм, Хан добрался до рубки, где приказал Лее начать подготовку к взлёту, а ногри — занять места бортстрелков. Потом он поспешил на корму, чтобы проверить готовность спасательных капсул. Когда он вернулся в рубку, Лея уже пристегнулась и включила репульсоры.

Хан прыгнул в кресло пилота, и «Сокол» метнулся прочь из ангара.

Пространство вокруг станции искрилось от плазмы и лазерных разрядов. Прямо по курсу в облаках коралловых обломков лениво дрейфовала непомерно раздувшаяся ична. Подбитые «крестокрылы» и прочие истребители защитников Кэлуулы мёртвой массой плавали в космосе. Три разгерметизированных модуля станции извергали в вакуум последние остатки атмосферы. Внизу, на фоне бежево-зелёной глади Кэлуулы расцветали яркие взрывы: это повреждённые в бою прыгуны вонзались в атмосферу планеты, словно метеоры.

На глазах у Хана из уцелевшего модуля вылетел десяток спасательных шлюпок. С орбитальной станцией «Кэлуула» было покончено.

— Три прыгуна направляются к нам, — сообщила Лея. — Наши старые знакомые.

Хан взглянул на экран опознавателя.

— Это те самые, что преследовали нас от Селвариса! Они что, объявили нам личную вендетту?

— Может, им не нравится, как «Сокол» покрашен?

— Тогда я с ними согласен. — Хан вцепился в рычаг управления. — Держитесь.

По интеркому он отдал команду ногри:

— Следите за уровнем бластерного газа. Последнее, что нам нужно — в самый интересный момент лишиться оружия. — Он оглянулся через левое плечо. — Готовлю координаты прыжка до Мон Каламари.

Лея изучила взглядом монитор навигационного компьютера.

— Нам придется развернуться на вектор 3-0-3. Это значит — вернуться к станции.

— Я этого и боялся.

Не успел корабль завершить разворот, как его нагнала ударная волна.

— Вот и привет тому новому оборудованию, что нам поставили на станции. Но мы можем обойтись и без него.

— Надеюсь на это, дорогая.

В иллюминаторе рубки возник один из прыгунов, направлявшийся прямиком на «Сокола».

— Огонь! — скомандовал Хан в интерком.

В носовой части прыгуна сформировались чёрные воронки, но поглотить все выпущенные по нему выстрелы они так и не сумели, и коралловый истребитель исчез в огненной вспышке.

— Кахмаим отлично стреляет, — прокомментировала Лея.

Хан покачал головой.

— Это не он.

Задрав голову, кореллианин разглядел в верхней секции иллюминатора промелькнувший мимо «Сокола» силуэт патрульного корабля типа «огневержец». Корабль имел классический дизайн — к крестообразному корпусу крепилась овальная двигательная система. Его сопровождали четыре «гладиатора», по форме напоминавшие мечи, воткнутые по самый эфес в сферические щиты.

— Это Фетт! Он расчистил для нас путь! — Хан фыркнул. — Но ведь как это похоже на него: постоянно показывать своё превосходство.

— Нас вызывают, — сообщила Лея. — С «огневержца».

В комлинке раздался голос Бобы Фетта:

— Просто хотел напомнить тебе, Соло, что по-настоящему я воевал только с джедаями. Ты для меня всегда был всего лишь грузом.

Хан фыркнул:

— Фетт, как бы то ни было, для меня ты был всего лишь досадной помехой.

— До новой встречи, капитан.

— Очень на это рассчитываю.

На ходу засеивая космос минами, «огневержец» продолжал расчищать путь для практически безоружного «Сокола». Затем покачал на прощание своими короткими крыльями и исчез.

— Мы готовы перейти на световую скорость, — объявил Хан.

Покачивая головой, Лея откинулась на спинку кресла:

— Трудно поверить, но я в самом деле видела всё это собственными глазами и слышала собственными ушами. — С улыбкой на устах она взглянула на Хана. — И я почти готова поверить, что эта война действительно скоро кончится.


* * *

С момента начала войны численность джедаев сократилась почти вполовину. При этом ещё семеро джедаев участвовали в настоящий момент в экспедиции Люка Скайуокера в Неизведанные регионы и не имели возможности выйти на связь. Некоторые — включая двадцать или около того учеников — прятались на секретной базе среди скопления чёрных дыр Мау, а другие участвовали в различных военных операциях, проводимых Галактическим Альянсом. Таким образом, Кент Хамнер смог собрать на Мон Каламари лишь чуть более десятка адептов Ордена. Совещание проходило в апартаментах Тресины Лоби, женщины расы чев.

Круглая комната на вершине Куарренской башни в Городе Кораллов была очень просторной; из неё открывался прекрасный вид на безмятежную гладь моря и сверкающие рифы. В связи с отсутствием Люка и Сабы, а также из-за того, что временами из политической жизни выпадал Кип, принимавший со своей «Дюжиной» активное участие в боевых операциях, голос Тресины Лоби в Консультативном Совете Кэла Омаса стал довольно весомым. У неё было узкое лицо, несколько угловатые скулы и коротко стриженные чёрные волосы.

Тресина, Маркре Меджев и целительница-каламарианка Силгал провели утро за приготовлением еды, и к тому времени, как на совещание явились Кент и остальные приглашённые, стол уже ломился от весьма аппетитных результатов их трудов.

Все расселись, за исключением Кента, который вёл себя чересчур беспокойно и не мог усидеть на одном месте. Рядом с Тресиной сидела Силгал, далее по часовой стрелке — Джейна, Кип, огромный, покрытый рыжей шерстью Лоубакка, тви'лекка Алима Рар, инструктор по рукопашному бою Кайл Катарн, Окта Рэмис с Чандрилы, худой и покрытый ужасными шрамами Уоксарн Кель и молодой красивый Зекк.

— Некоторым из вас, по всей видимости, будет интересно узнать, что оперативник Балджос Арнжак не вернулся из диверсионной миссии на Корускант, — без преамбул начал Кент, обходя вокруг стола. — По плану на Корусканте должна была остаться Бинди Дрейсон, но вместе с ней остался и Арнжак, — с тех пор он передал нам немало ценных сведений о планете, собранных большей частью при помощи разведывательных дроидов.

Кент остановился между Силгал и Джейной и, наклонившись вперёд, опёрся ладонями о поверхность стола.

— В последнем донесении Арнжака сообщается, что так называемый Йу'шаа — Пророк еретиков — недавно вновь объявился на Корусканте. Под словом «недавно» я подразумеваю «на прошлой неделе по корускантскому времени».

— Есть ли подтверждение, что это в самом деле Пророк? — осведомился Кайл Катарн.

Кент кивнул.

— А это значит, что он либо не отправлялся на Зонаму-Секот с Корраном и Тахири…

— … либо вернулся, но без них, — закончил Кип, — Можем мы установить, на каком корабле он вернулся — на том же, что и улетал, или другом?

— Нет, — покачал головой Кент.

— Как и установить то, насколько успешным было их путешествие к Зонаме-Секот — раздался голос Лоубакки, и его тираду тут же воспроизвёл дроид-переводчик.

Кент перевёл взгляд на вуки.

— Точно. В отличие от большинства ретрансляторов ГолоСети, станция на Эсфандии ещё функционирует, хоть и нестабильно. И если предположить, что с «Тенью Джейд» ничего не случилось, Люк и Мара должны были иметь возможность связаться с нами.

— Мы ждали достаточно долго, — заявила Окта Рэмис. — Пора выслать за ними корабль.

Несколько секунд собравшиеся провели в молчании, затем Силгал проговорила:

— Сомневаюсь, что мы сможем найти Зонаму-Секот по тем координатам, которые мы использовали при передаче сообщений. Я полагаю, что живая планета движется.

— На чём основано такое предположение? — уточнила Алима Рар.

Силгал развела перепончатыми руками:

— На том, что говорит мне Сила.

Кент обвёл взглядом сидящих за столом:

— Кто-то из вас чувствует нечто подобное?

— Я чувствую, — сказала Джейна. — Джейсон сейчас гораздо дальше, чем тогда, когда мы получили сообщение от Люка и Мары. — Она уныло покачала головой. — Сейчас я не чувствую его так отчётливо.

Кент вздохнул.

— Этого достаточно. — Поджав губы, он добавил: — Мы должны переговорить с этим Пророком.

Кип хмыкнул:

— Я согласен. Но попасть на Корускант — дело нелёгкое. Даже учитывая то, что на планете дозволено совершать посадку кораблям «Бригады мира».

Алима перевела взгляд с Кипа на Кента:

— Быть может, нам стоит обратиться к командованию Альянса, чтобы они помогли нам проникнуть на Корускант?

Кент покачал головой:

— Тогда нам придется объяснять свои мотивы — а заодно признаться, что мы без одобрения командования санкционировали миссию Коррана и Тахири на Зонаму-Секот. Если разведка узнает, что мы упустили шанс захватить в плен формовщика, жреца и Пророка…

— Мы можем обратиться к Веджу, — предложил Маркре Меджев.

Кент кивнул:

— Можем. И я уверен, он сделает всё, что в его силах, чтобы помочь нам. Но я не хочу, чтобы из-за нас Ведж был вынужден лгать Совву и Кре'фею.

— Я согласна, — промолвила Силгал.

Тресина кивнула:

— Я тоже.

— Что-то мне всё это напоминает рейд на Миркр, — буркнул Кип.

Зекк покосился на него:

— Если бы Энакин не настоял на том рейде, мы все бы уже давно стали кормом для воксинов.

— Зекк прав, — согласилась Окта Рэмис. — Если это похоже на Миркр, то только тем, у нас нет выбора. Мы обязаны предпринять эту вылазку.

Кент решительно выпрямился:

— Дадим мастеру Скайуокеру еще неделю. Если мы не получим от него новостей, я соберу диверсионную группу.

Глава 15

Дирижабль, подгоняемый сильными порывами ветра, с бешеной скоростью проносился над опустошённой погодными катаклизмами поверхностью Зонамы-Секот. В крошечной кабинке в кормовой части гондолы дирижабля сбились в кучу Люк, Мара, Джейсон и йуужань-вонгский жрец Харрар. Управляли воздушным кораблём Саба Себатайн и ферроанец по имени Крож'б. Крож'б, пилот-компаньон похожего на скат дирижабля под названием «Взлелеянная Элегантность», прибыл на Среднюю Дистанцию лишь день назад, но сразу же согласился сопровождать джедаев в их путешествии на юг. Рядом с двумя пилотами, завернувшись в шерстяной плащ, стояла Джабита.

На высоте в три тысячи метров воздух был холодным, а рёв ветра мешал разговаривать; впрочем, никто из пассажиров и без того не был особенно склонен к разговорам. Джейсон был погружён в свои думы; Мара выглядела сильно обеспокоенной; Саба была слишком занята органическими системами управления дирижаблем, чтобы отвлекаться.

Люк накинул на голову капюшон и засунул руки поглубже в рукава.

Сила на Зонаме-Секот была спокойна.

Дождь в этой части планеты прекратился, но небо все еще закрывали плотные тучи. Солнце — неизвестная им звезда — казалось размытым пятном света за серым покрывалом облаков. Пронизывающий до костей ветер сдувал с гигантских борасов шаровидные листья. Многие листья были синими и жёлтыми, будто покрыты синяками. Испарённая вода во время долгих ночей замерзала, до восхода солнца покрывая дно каньона белой коркой, — прежде подобное явление на Средней Дистанции было редким, исключая разве что большие высоты. Тонкие пластинки прозрачного льда нависали над вздувшейся рекой. Многие животные искали убежища в пещерах или норах, или строили прочные гнёзда, будто готовясь к долгой зиме. Семена борасов тоже прятались в тампаси, по всей видимости, выискивая пропитание среди старых борасов с металлическими стержнями на ветвях — надеясь дождаться удара молнии, который расколет их на части, положив начало новой жизни.

Ферроанцы редко выходили на улицу до полудня, и то только затем, чтобы набрать дров или заняться ремонтом жилища. Многие из них старались избегать джедаев, а если не получалось — не слишком охотно шли на контакт. Однако ни один из них не требовал ареста Харрара. Люк полагал, что молодой Мейд развеял опасения ферроанцев насчёт возможной угрозы, исходящей от йуужань-вонгского жреца.

В иллюминатор кабины он разглядывал раны на теле планеты. От землетрясений в саваннах возникли глубокие трещины, оползни изменили течение рек, пожары уничтожили огромные площади тампаси. Люк хотел было приказать вывести «Тень Джейд» на орбиту, чтобы оценить ущерб, нанесённый планете, но в последний момент испугался, что Зонама-Секот вновь уйдёт в гиперпространство.

Он незаметно окинул взглядом Джабиту, потом Харрара. Он не мог вспомнить, стоял ли он раньше когда-нибудь так близко к йуужань-вонгу, не будучи вынужденным при этом сражаться насмерть. Разве что встречи с Ном Анором… Но и их вполне можно было считать дуэлями.

Уже в десятый раз с того момента, когда дирижабль стартовал со взлётной площадки, Люк пытался отыскать Харрара в Силе, но ощущал лишь пустоту. Несмотря на все уверения Вержер в противоположном, казалось, Харрар — как и все прочие йуужань-вонги — не существует в Силе. Жрец сидел рядом, менее чем в трёх метрах от джедая, но Люк не мог почувствовать его. Харрар был таким, каким он выглядел — высокое мускулистое существо мужского пола, покрытое шрамами, татуировками, имплантами.

Люк знал, что с помощью Силы он может поднять Харрара в воздух и выбросить за борт, но он не мог почувствовать его так же, как чувствовал Мару, Джейсона, Сабу или Джабиту — как настоящую жизнь, сияющую в Силе, а не жалкую кучку плоти и костей. Вержер, которая добровольно провела полстолетия в среде йуужань-вонгов, полагала, что кажущаяся невидимость йуужань-вонгов в Силе — следствие ошибочного понимания Люком и его последователями этой самой Силы. Для неё Сила была чем-то более масштабным, всеобъемлющим…

Люк допускал, что она могла быть права. Его собственное обучение было слишком скоротечным. После смерти Оби-Вана и Йоды он был вынужден постигать все премудрости Силы самостоятельно. Он нашёл свой путь к совершенству. И он первый был готов согласиться, что его понимание Силы вполне может быть ограниченным, что он скорее знаток Жизненной Силы, нежели того явления, какое Вержер называла Силой Единой. Но даже этот недостаток не должен был мешать ему видеть в Силе Харрара.

Либо Вержер упустила что-то в своих наставлениях, либо его собственное понимание её уроков оказалось неполным. Люк ни секунды не сомневался, что пернатая джедай каким-то образом смогла сама постичь это умение различать захватчиков в Силе — даже несмотря на то, что долгое время была вынуждена скрывать от них свои джедайские способности. Но проблема «невидимости» йуужань-вонгов в Силе была отнюдь не такой поверхностной, как утверждала Вержер. Возможно, она полагала, как и Йода в своё время, что её главная задача — наставить Люка на путь истинный, и на этом её ответственность заканчивалась. Возможно, так поступали все джедаи Старой Республики. Несмотря на обучение, которое проходил каждый из них, мастерство достигалось прежде всего за счёт личных изысканий.

Из джедаев Нового Ордена это осознал на интуитивном уровне, вероятно, лишь Джейсон. Задолго до своего «переобучения» у Вержер — даже не переобучения, а скорее идеологической обработки — Джейсон пытался обрести своё личное понимание Силы. В этом он был во многом похож на Лею — джедая по рождению, имевшую свои причины не избирать стезю джедая.

Именно Джейсон настоял на том, чтобы Харрар сопровождал их в поездке, которую предложила Джабита днём ранее при встрече с Люком, Марой и остальными в их жилище.

— Секот стареет, — сказала Джабита. — Я чувствую его, и в то же время чувствую, что отдаляюсь от него. Он ушёл в изгнание, чтобы выяснить, что происходит, и перестал заботиться о Зонаме. Я не думаю, что он делает это намеренно. Это как будто… он словно похищен тёмными силами и не может вырваться из плена.

— Ном Анор, Нен Йим и я в ответе за то, что случилось с Секотом, — сказал Харрар. — Мы не должны были прилетать сюда. Если боги ещё не отвернулись от йуужань-вонгов, они отвернутся сейчас — после того, как мы осквернили эту живую планету.

Выслушав исповедь жреца, Джабита произнесла:

— Я знаю, где мы должны искать Секота. В месте, где Сила велика…

Харрар, казалось, почувствовал на себе взгляд Люка и повернулся. Его глаза были мокрыми от слёз, стекавших по татуированным щекам. Впрочем, вполне возможно, причиной тому мог быть и сильный ветер, дувший в лицо.

— Я изумлён, — с печалью в голосе проговорил йуужань-вонгов. — Даже учитывая все эти раны, Зонама-Секот — мир, о котором я мечтал. Мир, о котором мечтал весь мой народ. Мир, который предопределял наше прошлое и который должен был предопределить наше будущее. Мир симбиоза, а не борьбы и соперничества. Мир, который мы постоянно пытались воссоздать. Странно, но я почувствовал ностальгию по этому месту, едва мы только приземлились. Я почувствовал, будто попал домой, хотя раньше никогда здесь не был.

— Если йуужань-вонги произошли с планеты, подобной этой, — спросил Люк, — что заставило вас выбрать путь войны?

Прежде чем ответить, Харрар какое-то время размышлял.

— Древние тексты не совсем ясны. Похоже, на нашу планету напала некая раса, которая была в большей степени механической, чем живой. Мы молили богов о спасении, и они пришли нам на помощь, подарили нам знания, которые помогли преобразовать наши живые ресурсы в оружие. Мы отразили нападение, и, воодушевлённые победой, постепенно сами превратились в агрессоров.

Джабита прервала его рассказ, приказав Крож'бу повернуть на юго-запад. Поверхность внизу становилась всё более неровной. Горы из застывшей лавы поднимались, казалось, до самых туч. Водопады с оранжевым отблеском низвергались с горных высот в поросшие лесом ущелья. Ветер дул всё яростней, и в небе стало по-настоящему морозно. По указанию Джабиты Крож'б и Саба направили дирижабль вниз, к большой горе.

— Здесь когда-то стояла крепость моего отца, — пояснила Джабита, когда дирижабль завис над голым склоном и пошёл на посадку. — Секот продемонстрировал Оби-Вану Кеноби и Энакину Скайуокеру ментальный образ крепости — такой, какой она была до вторжения Чужаков Издалека.

— У Чужаков Издалека есть имя, Джабита, — сказал Харрар. — Крепость твоего отца разрушили йуужань-вонги.

— Разумеется, — согласилась она. — Нелегко отойти от старых привычек.

Люк попросил Сабу остаться с Крож'бом на дирижабле; он и все остальные вышли из кабины и поспешили вслед за Джабитой вверх по склону — навстречу холодному ветром, дувшему с невидимой пока что вершины. Наконец, Люк разглядел вход в пещеру, и Джабита пригласила всех внутрь.

Воздух внутри был тёплым и на удивление влажным. Пещера изгибалась, уходя вглубь горы, и Люк понял, что они находятся в древнем лавовом тоннеле. Пол пещеры был покрыт крупными камешками, хрустевшими под ногами. Стены были сделаны из плотного чёрного камня — застывшей магмы из глубины планеты; в некоторых местах они освещались слабым биолюминесцентным светом.

— Как это похоже на отсеки наших космических кораблей, — заметил Харрар.

Люк тоже обнаружил сходство с чем-то до боли знакомым, однако на ум ему пришло совсем другое — пещера на планете Дагоба, где жил Йода. Но в том месте была сильна аура Тёмной стороны, а от этого лавового тоннеля исходило какое-то странное очарование — что-то нежное и материнское. И тут он начал воспринимать присутствие сильного разума, о котором он узнал во время своего недолгого пребывания на Зонаме, — разума, который пробудился ото сна при участии первого магистра Леора Хала, назвавшего планету на ферроанском языке — «Мир тела и души».

— Возможно, очередная проверка Секота? — предположила Мара.

— Я так не думаю, — сказал Люк, — если только Секот не проверяет сам себя.

— Остановитесь здесь, — приказал голос Секота устами застывшей на месте Джабиты. — Кто твои сопровождающие, мастер-джедай? Двоих я узнаю, но третий…

— Его зовут Харрар, — представил йуужань-вонга Люк, обращаясь не к Джабите, а к тоннелю. — Он явился на Зонаму вместе с теми, кто напал на тебя.

Джабита повернулась к Харрару.

— Почему мне кажется, что я где-то видел его? Моя память обращается на миллиарды оборотов назад, и он несёт мне послание из дальних времён о давних событиях.

— Харрар из тех, кого на Зонаме называют Чужаками Издалека, — пояснил Люк. — Йуужань-вонгов, которые пытались захватить Зонаму незадолго до прибытия Вержер.

Джабита покачала головой.

— Эти времена не такие дальние, джедай. Но почему я не могу почувствовать его? Ни как детей Первых, ни как джедаев… Да, я вспоминаю этих Чужаков Издалека — кажется, они существуют вне Силы.

— Нет, Секот, — сказал Люк, — хотя ты и не можешь почувствовать Харрара, он всё же существует в Силе.

Правая рука Джейсона поднялась к груди, коснувшись шрама, оставшегося от коралла, который в него вживляла Вержер. Он повернулся к Харрару:

— Почему йуужань-вонги покинули свою родную галактику?

Харрар сжал изрезанные в бахрому губы.

— Некоторые интерпретации древних текстов предполагают, что мы… были изгнаны.

— По какой причине? — настаивал Джейсон.

— Из-за того, что мы увлеклись войной. Некоторые полагали, что наши долгие странствия — попытка вернуть себе милость богов.

Джейсон некоторое время обдумывал услышанное.

— Значит, ваши предки были изгнаны из-за того, что ступили на тропу войны. Они сделали не то, что от них ожидалось… Боги изгнали вас из Силы?

Когда Харрар поднял взгляд, в нём царило страшное смятение.

— В наших легендах ничего не говорится о Силе.

— Но если сравнить Силу с вашими богами… — начала Мара.

Люк взял Харрара за плечи, как будто намереваясь встряхнуть его:

— Сила — или боги, если хочешь, — изгнала вас из первоначального симбиоза. Ваш народ испытал нестерпимую боль, и боль стала единственным путём назад, к симбиозу.

Харрар едва не упал на руки Люка:

— Изгнала из симбиоза… из нашего изначального мира…

Люк в удивлении повернулся к Джабите, словно ожидая, что Секот подтвердит то, о чём он думает.

— Я понял, — сказал, наконец, Секот. — Это существо — и весь его народ — были лишены Силы.

Глава 16

За бессчётные поколения йуужань-вонгов не существовало церемонии, равной по масштабам этой. Огромные «летающие миры» с видом на далёкие звёзды и не менее далёкие галактики — и те не были достаточно просторными, чтобы вместить всё великолепие ритуала. По сравнению с «ареной» площади Жертвоприношений на Йуужань'таре «летающие миры» были всего лишь театральными подмостками.

Но сейчас, несмотря на всё великолепие зрелища, Ном Анора слишком изводили опасения, чтобы он мог наслаждаться им. Он шёл в ногу с торжественной процессией, но выражение на его лице скорее подошло бы осуждённому, которого ведут на казнь.

Площадь Жертвоприношений, расположенная между Цитаделью Шимрры и бункером в форме черепа, где находился Колодец Планетного Мозга, венчалась усечённым йорик-коралловым конусом стометровой высоты, который окружали по спирали изогнутые ступени; специальные каналы служили для стекания крови в фонтаны и бассейны. На плоской вершине конуса свои ритуалы исполняли жрецы, а по кругу располагались зияющие ямы мау лууров, куда сбрасывали трупы. Сбоку от монолита был возведен храмовый комплекс, расположенный по векторам, направленным в освящённые стороны, а с другой стороны был склеп, в котором хранились реликвии с «летающего мира» Шимрры.

Построенный в согласии со священными текстами и с уважением к древней архитектуре, комплекс утопал в хвойных деревьях, папоротниках, пальмах и прочих цветущих растениях. Воздух был наполнен жужжанием насекомых, звуком крабов-арф и опьяняющим ароматом паалокового фимиама, облачками поднимавшегося от костяных жаровен.

По периметру площади располагались загоны с кровососущими нгдинами, а в углах сидели мон дуулы с барабанными брюхами, которые усиливали звук проповедей, произносимых жрецами. Поскольку жрецы не доверяли Планетному Мозгу Йуужань'тара, была специально заготовлена пара боевых зверей, известных как Ту-Скарт и Сгауру, вместе с дрессировщиками ожидавших за кулисами церемонии, — на случай если капризный дуриам откажется исполнять свои обязанности и не передаст необходимые команды мау луурам.

Дуриамы, имевшие более специфические функции по сравнению с йаммосками, управляли процессом терраформирования планет. Их решения основывались на постоянном потоке данных, поступавшем от планетарной сети специальных телепатических существ. Но дуриам Йуужань'тара вёл себя так, будто в потоке данных имелись пробелы, и уже сорвал несколько жертвоприношений, принявшись изрыгать через мау лууров зловонные отходы.

Однако Шимрра, очевидно, нашёл способ призвать Планетный Мозг к порядку, так как с определённого момента биоформы, обслуживавшие планету, начали слушаться своих хозяев. Ном Анор подозревал, что Верховный владыка обманул дуриама, внушив ему мысль, что подпитка мау лууров поможет расцвести садам.

В сопровождении нескольких консулов, под бравурный марш Анор взошёл на площадь Жертвоприношений. Толпа зрителей, насытившаяся вкусными йанскеками и закусочными жуками, опьянённая грогом из мёда искропчёл и другими напитками, бурно аплодировала процессии. Тысячи воинов по обеим сторонам огромной аллеи преклонили колени и опустили головы, уперевшись руками, вокруг которых были обвиты амфижезлы, в землю. То тут, то там в толпе сновали стражи порядка; казалось невозможным, чтобы сюда мог проникнуть хоть один «отверженный».

Несмотря на это, Ном Анора не оставляли дурные предчувствия.

За надзирателями в процессии следовала вся элита четырёх каст — верховный жрец Джакан и его свита мудрецов; мастер войны Нас Чока и три десятка наместных командующих; мастер Кела Кваад и её ведущие адепты-формовщики; наконец, верховный префект Дратул с жезлом в руке и в сопровождении группы консулов. Процессию замыкал Шимрра в компании четырёх отвратительных с виду провидиц. В этот раз Оними не сопровождал его — будучи «отверженным», он не мог быть допущен на церемонию. Сжимая в руках скипетр, Верховный владыка восседал на санях из йорик-коралла, которые тянул целый выводок биссопов.

Пока элита йуужань-вонгских каст рассаживалась ярусами под лунным троном Шимрры, у подножия монолита суетились женщины-дервиши — настоящая квинтэссенция клыков, когтей, рогов и лезвий. Ном Анор уселся почти на самом верху, откуда открывался широкий обзор жертвенной платформы, на которую уже поднимался Джакан в сопровождении палачей, жриц и молодых аколитов.

В определённый момент — когда солнце достигло точки в небе, откуда оно могло зажечь Радужный Мост, — в храмовый комплекс ввели пленных под конвоем погонщиков нгдинов и солдат-чазраков, ехавших верхом на двенадцатиногих квенаках.

Считая тех, кого доставили бригадники, и тех, кто был захвачен три дня назад на Кэлууле, число пленных почти достигало тысячи. Офицеры, солдаты, политики, партизаны с оккупированных миров вдоль всего коридора вторжения — мужчины, женщины, даже несколько подростков, сражавшихся достаточно храбро, чтобы заслужить столь почётную смерть. Они были очищены, вымыты, надушены ароматическими веществами, утихомирены газом сенсислизней и освящены дымом листьев тишвии. Пленники были скованы наручниками и обряжены в белые одеяния с зелёными узорами и чёрными прожилками кровеносных сосудов.

Пленных подвели к подножию спиральной лестницы, окружавшей монолит. К этому времени Джакан и его свита уже достигли вершины и теперь застыли в ожидании.

По кивку Шимрры Джакан воздел руки к небу и заговорил; его голос усиливался четырьмя мон дуулами.

— Примите наш дар — свидетельство нашего стремления отдать вам то, что по справедливости ваше! Если бы не вы, нас бы не существовало на свете!

Светляки осветили статуи богов по углам четырёхугольника — статуи, которые вскоре будут обагрены первой кровью. Но из-за особого характера жертвоприношения основная доля жертвенной крови была положена не Йун-Йуужаню, а богу войны Йун-Йаммке.

Охранники погнали пленных вверх по лестнице. Несмотря на дозу успокоительного газа, пленные пытались сопротивляться, демонстрируя своё пренебрежение по отношению к той чести, которой их удостоили. Однако они мало что могли сделать, ибо по сути сопротивлялись неизбежному.

Но едва первый пленный подошёл к круглой платформе, снизу донёсся жуткий вой. Зрители в ложе элиты вскочили на ноги, и Ном Анор не сразу смог разглядеть, что происходит. Было похоже, будто между охранниками вспыхнула драка — возможно, из-за соперничества доменов. Ном Анор даже немного пожалел тех, кто не смог сдержать себя и отложить разногласия до конца жертвоприношения. Ну, по крайней мере, он тут ни причём.

И тут стало ясно, что же случилось на самом деле.

Словно от взрыва, с йорик-кораллового покрытия площади взлетели тщательно замаскированные крышки чак'а. Раковины моллюсков чак'а закрывали входы в шахты, которые, по всей видимости, вели в лабиринт каньонов под площадью Жертвоприношений — широких улиц, когда-то пролегавших меж высокими зданиями Корусканта, — в сумеречный подземный мир чахлых растений и запутанных переходов и коридоров, который «отверженные» считали своим домом.

Из открывшихся шахт полезли сотни «отверженных» — толпы еретиков Йу'шаа, вооружённые амфижезлами, куфи, самодельным оружием и даже бластерами! Застигнутые врасплох охранники — многие были облачены в одни лишь церемониальные доспехи — не сразу отреагировали на вторжение, и десятки воинов полегли в первые же секунды. Когда «отверженные» стали рассредотачиваться по толпе, зрителей охватила паника; на площади началась давка.

Опасаясь, что еретики пришли за Шимррой, телохранители окружили Верховного владыку, выставив перед собой амфижезлы. Однако Ном Анор заметил, что лишь небольшой отряд «отверженных» пытается прорваться к помосту Шимрры, и это явно была диверсия с целью отвлечь внимание охраны.

В действительности еретики явились за пленными.

Жертвы были ошеломлены — вероятно, думали, что у них галлюцинации; их быстро хватали под руки и утаскивали в шахты, через которые появилась армия «отверженных». Но не всех удавалось доставить туда живыми. Многие погибали под ударами бритвожуков и прочих снарядов. «Отверженных» гибло примерно в три раза больше.

Измазанные чёрной кровью провидицы Шимрры в ужасе размахивали руками; Джакан, казалось, потерял дар речи. В то же время палачи, не растерявшись, бросились по ступенькам вниз и принялись наносить удары направо и налево своим острым оружием, предназначенным лишь для ритуальных казней — как будто боги могли удовлетвориться лёгкой закуской, ожидая при этом настоящего пира!

Кровь, разлившуюся по площади, жаждали отведать нгдины. Не в силах сдержать себя, они вырывались из рук погонщиков, оставляя за собой скользкую массу раздавленных тел; по этой массе бежали воины, гнавшиеся за пленными и освободившими их еретиками.

Ном Анор не знал, должен ли он в позоре бежать, или ему стоит броситься на куфи одного из «убийц», или ползти на брюхе к трону Шимрры, моля о пощаде. Оглянувшись через плечо, Ном Анор обнаружил на себе исполненный абсолютной ненависти взгляд Дратула. Верховный префект предупреждал, что держать ответ за любую помеху церемонии будет именно Ном Анор, и сейчас Дратул явно был намерен исполнить свою угрозу.

Зажатый в толпе, Ном Анор приготовил свой плэрин бол; Дратул, размахивая амфижезлом, пробивался к нему сквозь толпу. Неужели Ном Анору придётся убить ещё одного верховного префекта, чтобы спасти свою шкуру?

Шимрра едва ли ожидал от него меньшего.

Дратул был уже почти на расстоянии вытянутой руки, когда все звуки битвы: жужжание ударных жуков, щёлканье амфижезлов шипение бластерных выстрелов, — перекрыл голос Шимрры. Его огромная голова поднялась над рядами «убийц», образовавших вокруг Верховного владыки живую цепь.

— Верховный префект Дратул! Мы не потерпим подобного снова! На этом наше терпение и добрая воля заканчиваются!

Шимрра встал во весь свой огромный рост, возвысившись над толпой.

— Я требую принести мне голову каждого йуужань-вонга, замеченного в содействии этому «Пророку»!

Все поблизости от Ном Анора съёжились от страха — исключая разве что самого Ном Анора, который был слишком тесно зажат толпой. Возможно, именно поэтому он, кинув взгляд мимо Шимрры, заметил, как в толпу скользнул один из «убийц». Да только тип этот явно не был «убийцей». Ном Анор, сам будучи мастером маскировки, сразу распознал напяленный на «дезертира» углит-маскун, который не только скрывал внешность, но и изменял строение его тела.

И по тому, как «убийца» двигался — слегка дрожащей походкой — Ном Анор понял, что это никто иной, как Оними.


* * *

Весь четвёртый и последний гиперпрыжок, который должен был, наконец, привести их к Мон Каламари, Хан и Лея провели, закрывшись в рубке, в объятиях друг друга. Когда «Сокол» вышел в реальное пространство, Хан просто блаженствовал, а Лея пришла к выводу, что при дефиците укромных мест в галактике их пилотская кабина в чём-то может быть даже уютной, — пока не подвернётся местечко получше.

Приближаясь к водному миру Мон Каламари со стороны единственной луны, Хан и Лея могли лицезреть необычайное зрелище — скопление в одном месте просто несметного количества военных кораблей. Здесь были боевые группы, флотилии и эскадры со всех регионов галактики: с Ботавуи, Бакуры, Имперского Остатка, Доминации чиссов, Салласта, Хэйпанского Консорциума, Эриаду, Пространства хаттов, Кореллии и самой Мон Каламари. На глаза им попадались каламарианские линейные крейсеры типа «посредник», крейсеры типа «беларусь» (Lol. — прим. пер.), фрегаты типа «улан» и хэйпанские «боевые драконы»; крейсеры типа «новая звезда» и кореллианские канонерки; флотилии куатских тяжёлых транспортников типа «марл»; эскадры звёздных разрушителей типа «император-2»; крейсеры типа «республика» и заградители типа «обездвиживающий», чьи полусферические генераторы гравитационных полей поблёскивали в свете звёзд.

Здесь были «Ралруст», «Право на власть», «Предвестник», «Элегос А'Кла», «Мон Адапин» и «Мон Мотма»; супер-разрушитель «Страж» и древний дредноут «Старсайдер».

— Стоило отлучиться на пару дней, — заметил Хан, оправившись от изумления, — как без нас тут уже устроили вечеринку.

Маневрируя между массивными кораблями, он повёл «Сокола» на посадку в ангар «Ралруста». Все полосы движения были запружены истребителями и космическими баржами; вскоре Хан был вынужден передать управление «Соколом» лучу захвата с ботанского крейсера, при помощи которого их аккуратно опустили на ангарную палубу. Приветствовать возвращение «Сокола» на палубу высыпала целая толпа. Когда Хан, Лея и их влиятельные пассажиры спускались по трапу, ангар наполняли радостные возгласы и аплодисменты.

Впереди всех, чтобы обнять родителей, вырвалась Джейна.

Хан был в замешательстве.

— Мы прилетели бы раньше, но пришлось три дня ползти на субсветовой, занимаясь ремонтом.

— Я знала, что вы на Кэлууле, — выпалила Джейна, не выпуская их из объятий. — Я должна была прислушаться к Силе и отправиться за вами.

— И я рада, что ты этого не сделала, — заметила Лея. — Есть вести со станции?

— Вчера прибыл курьер с Кэлуулы, — сообщила Джейна. — Станция и планета захвачены. Сотни пленных отправлены на Корускант.

— Жертвоприношение… — буркнул Хан.

Мрачно кивнув, Джейна повела родителей прочь из ангара.

Пока они шли, Хан думал о Паше Кракене и всех тех, кто решил остаться на станции «Кэлуула» — обо всех спасённых и вновь попавших в плен. Он хорошо помнил о том, что часто случалось в самом начале войны, когда бесчисленное множество беженцев становилось жертвами пиратов и «Бригады мира».

— Нет ли новостей с Корусканта? — спросил он.

Джейна кивнула:

— Есть одна хорошая и одна плохая — но пусть вам о них расскажет адмирал Кре'фей. Он хочет встретиться с вами лично.

— Ну, хотя бы намекни, что за новости, — попросила Лея.

Джейна понизила голос:

— Йуужань-вонги сколотили огромный флот. Мы ждём, что они нанесут удар по Мон Каламари.

Хан вздохнул.

— Теперь понятно, почему здесь столько кораблей.

— Надеюсь, не это является хорошей новостью, — заметила Лея.


* * *

Джейна тараторила без остановки, пока они поднимались на командную палубу «Ралруста» и ехали на скиммере в конференц-зал, расположенный в средней части корабля. Хан и Лея были огорчены, узнав, что у джедаев нет вестей о Люке, Маре, Джейсоне и других участниках экспедиции. Подолгу не выходить на связь было не в их стиле.

Адмирал Траэст Кре'фей поднялся с кресла, стоявшего во главе большого стола в конференц-зале; взгляд фиолетовых глаз ботана был обращён на вошедших Хана и Лею. Адмирал широко улыбнулся:

— Мы все уже начали подумывать, не намерились ли вы улететь не попрощавшись.

— Ну, у нас свои представления о том, как проводить отпуск, — пошутил Хан.

Лицо Леи озарила улыбка, но лишь на мгновение.

Под «всеми нами» Кре'фей подразумевал десяток высокопоставленных офицеров, сидевших с ним за столом. Среди них были командующий Силами Обороны Новой Республики адмирал Сиен Совв, гранд-адмирал Гилад Пеллеон, генералы Ведж Антиллес, Гарм Бел Иблис, Кейан Фарлендер, Карлист Раикен и Эйрен Кракен; коммодор Бранд, королева-мать Тенел Ка и грузный генерал-майор Элдо Давип, повышенный в звании за проявленную доблесть на борту звёздного супер-разрушителя «Лусанкия» в битве при Борлейас.

Все они не нуждались в представлении, но здесь присутствовали и другие, незнакомые Хану и Лее офицеры. Хан приветственно улыбнулся. Лея пожала руки Пеллеону и Фарлендеру, поцеловала Веджа и Тенел Ка, затем подошла к Эйрену Кракену, с которым имела краткий разговор, ещё находясь на борту «Сокола».

— Паш был среди тех, кто попал в плен на орбитальной станции «Кэлуула» и был отправлен на Корускант, — сообщил Кракен. — Но я надеюсь на лучшее. Никто не знает Корускант лучше моего сына, и если кто-то и способен оттуда сбежать, то это он.

Хан, Лея и Джейна расселись по местам.

— Просто чтобы вы были в курсе, — проговорил Кре'фей. — Церемония жертвоприношения началась в назначенный срок. Но наши агенты сообщают, что, прежде чем хоть кто-то успел попасть под нож, на площадь ворвались несколько сотен еретиков. Еретики не только сорвали церемонию, но и увели с собой более трёх сотен пленных.

— Просто чтобы напакостить Шимрре? — уточнил Хан.

— — Мы точно не знаем. Но известно, что в ходе ответной карательной операции было схвачено и казнено немалое число «отверженных». Никто из солдат Альянса не пострадал, так что можно предположить, что пленные хорошо спрятаны.

— Если они вообще живы, — заметил Хан. — «Отверженные» могли устроить своё собственное жертвоприношение — в честь божества, которому они поклоняются. — Он перевёл взгляд на Кракена. — Извини, Эйрен, но я думаю, что слишком преждевременно рассматривать этих еретиков как союзников.

— Мы согласны, — произнёс Кре'фей. — Возможность секретного жертвоприношения или сценария с заложниками не должна исключаться. Однако нам стало известно, что жертвоприношение, назначенное Шимррой, было призвано выпросить у богов победу в запланированной операции на Мон Каламари.

Хан и Лея притворились, что удивлены этой новостью.

— Известно ли, как и когда они планируют нанести удар? — поинтересовалась Лея.

На этот вопрос отвечал Сиен Совв. Лицо салластанина сильно напоминало маску с большими ушами и тяжёлой челюстью.

— По данным разведки противник планирует нанести основной удар прямо с Перлемианского торгового пути. Фланговые удары будут проводиться с направлений Тунг'ла и Кэлуулы; на обеих планетах в настоящий момент размещаются йаммоски. Похоже, что размещение военных координаторов на этих планетах имеет двойную цель: во-первых, координировать проведение фланговых ударов и, во-вторых, организовать оборону арьергарда в случае, если ударные силы получат отпор.

Хан обвёл взглядом конференц-зал.

— Сколько кораблей задействуют йуужань-вонги в операции?

— Примерно пять тысяч, — ровным голосом ответил Бел Иблис, разглаживая усы.

Потрясённый Хан откинулся на спинку кресла:

— Тогда у нас нет шансов…

— В прямом столкновении это действительно так, — промолвил Совв. — Но мы убеждены, что противник допустил стратегический просчёт, задействовав в операции такие отдалённые миры, как Тунг'л и Кэлуула.

Бел Иблис кивнул.

— И что более важно, у нас есть преимущество: йуужань-вонги ждут, что мы подожмём хвосты и убежим.

Хан не мог отвести взгляда от салластанина и седовласого человека. Если во время сражения у Корусканта между Соввом и Бел Иблисом и имела место какая-то личная неприязнь, то сейчас этого не было и в помине. Складывалось впечатление, что все, кто сидел в данную минуту за столом, достигли друг с другом полного согласия.

— Почему бы нам не увести наш флот из-под удара? — осторожно предложил Хан. — У нас достаточно кораблей, чтобы открыть десяток новых фронтов.

— И следующий десяток лет вести войну в стиле Восстания, пока противник будет накапливать силы? — уточнил Кре'фей. — Нет! Если мы уведём флот, мы оставим Мон Каламари без защиты. А мы не хотим допустить повторения того, что случилось с Корускантом. Нет более опасных существ, чем те, кто считает убийство очищением от скверны. — Он решительно покачал головой. — Нам пора сделать свой решительный шаг.

— Не вдаваясь в детали, — добавил Совв, — просто хочу отметить, что мы планируем поддерживать иллюзию того, что противник застиг нас врасплох, и встретим его лоб в лоб. Одно это приведёт йуужань-вонгов в определённое замешательство. В действительности же половина наших сил будет передислоцирована к Контрууму, правительство которого согласилось предоставить нам временный плацдарм — благодаря стараниям генерала Кракена. Мы также рассчитываем на помощь капитана Пейджа — надеемся, что он убедит лидеров Корулага сделать то же самое.

Хан в замешательстве тряхнул головой:

— Временный плацдарм для чего? Чем дальше от Мон Каламари вы перебазируете флоты, тем труднее будет поддерживать с ними связь. А если вы надеетесь одним гиперпрыжком неожиданно для противника вернуть их к Мон Каламари, то, быть может, вам напомнить, что произошло с хэйпанцами у Фондора?

Тенел Ка подтвердила правоту Хана унылым кивком.

— При Фондоре были особые обстоятельства, — вмешался коммодор Бранд. — Наша стратегия сработала бы, если… Но сейчас мы в любом случае не намерены возвращать флоты к Мон Каламари.

— Каковы же ваши намерения? — удивлённо спросила Лея.

Кре'фей выразительно откашлялся.

— Пока половина наших сил будет защищать Мон Каламари, другая половина будет готовить удар по нашей главной цели — по Корусканту.

Глава 17

«Всё вернулось на круги своя», — думал Ном Анор, наблюдая за казнью еретиков.

Эти казни совершались не на площади Жертвоприношений, а за Священными Пределами, в месте, где обычно тренировались воины, убивая специально выращенных чудовищ. Когда-то здесь был округ Западное Море и спортивная арена, сейчас же это место превратилось в кладбище, поросло болотной травой, пропиталось запахом разложения и стало пристанищем для миллионов грызунов метровой длины — йаргх'унов. Чаша арены не могла вместить слишком много зрителей, но Шимрра приказал наполнить её до краёв сборщиками костей, строителями и прочими представителями низших сословий йуужань-вонгского общества. Казнь должна была служить одновременно демонстрацией его гнева и предупреждением для тех, кто подумывал податься в еретики.

Печальную музыку, играемую оркестром, никто не слушал.

К блюдам, расставленные на банкетных столах для представителей элиты, никто не притрагивался.

Когтистые звери, предназначенные для исполнения казни, фыркали и рычали.

Это была не благородная смерть, а казнь преступников.

Казнь состоялась через три дня после сорванной церемонии жертвоприношения; Шимрра отдал приказ верховному префекту Дратулу (а тот — Ном Анору), и были арестованы три тысячи «отверженных» — по десять за каждого пленного, которого они помогли освободить во время церемонии. Сколько из арестованных в действительности были еретиками, не имело значения. Репрессии были призваны предотвратить дальнейшее распространение ереси; впрочем, Ном Анор чувствовал, что эффект будет прямо противоположный. Шимрра и раньше посылал отряды воинов для очистки от еретиков подземелий Йуужань'тара, но столь открыто и в таком масштабе он сделал это в первый раз, превратив массовую казнь в мрачное развлечение.

Кое-кто поговаривал, что Шимрра пересёк опасную черту — в большинстве своём те, кто не представлял, как далеко готов зайти Шимрра, чтобы сохранить свою власть, и какую ментальную мощь способен обрушить на своих подчинённых в случае необходимости. Подобные речи вели только те, кто не был посвящён в методы, которые Шимрра когда-то применил для захвата власти.

Во время межгалактического перелёта Шимрра, воспользовавшись своим благородным происхождением, а также благоприятными пророчествами и прорицаниями, попал в число кандидатов в наследники Верховного владыки Куореала. Все, кто входил в эту маленькую группу претендентов, с детства воспитывались так, чтобы в один прекрасный день занять трон. Им оказывалось огромное уважение, им подавались лучшие блюда, их тщательно обучали искусству войны и религиозным наукам. Они наслаждались всей возможной роскошью. Процесс селекции, хотя и проходил под наблюдением высших жрецов, был очень похож на способ отбора молодых дуриамов, призванный определить, какой из них лучше всех готов справиться с ролью мозга «летающего мира» или планеты.

Шимрра был одновременно гордостью и несчастьем домена Джамаан. С самого раннего возраста проявилась его особая злобность. В семь лет он убил брата-близнеца, чтобы не позволить опасному сопернику войти в группу кандидатов. Его огромный рост и сила приписывались трудам формовщиков из его домена.

Домен Джамаан мог гордиться многими прославленными воинами прошлого, в том числе несколькими наместными командующими и даже тремя мастерами войны. Формовщики домена Джамаан были достойны не меньшей похвалы, чем воины и жрецы. При этом домен по йуужань-вонгским понятиям не считался воинственным. Но долгое путешествие сквозь межгалактическое пространство серьёзно поколебало общественные настроения, и представители домена Джамаан стали проявлять недовольство политикой Куореала, который был слишком осторожен и слишком мало предпринимал шагов для сохранения порядка в йуужань-вонгском обществе, — тогда как в этот момент требовалось именно жёсткое руководство. Но даже тогда никто не верил, что домен Джамаан посмеет поднять восстание и отобрать власть у Куореала. Они посмели. Бойцы Шимрры неожиданно напали на воинов Куореала и в отчаянном бою перебили их, а также всех представителей их доменов. После этого был казнён сам Куореал и почти все жрецы, советники и формовщики, поддержавшие его решение не вторгаться в недавно открытую галактику.

Кое-кто оказался достаточно мудр, чтобы не подвергать сомнению решения Шимрры, — и только потому остался жив. Среди выгадавших от смены власти оказались домены вроде Шаи — домена, потерявшего одного из своих величайших воинов в первых столкновениях с жителями новой галактики. Или Преторит-вонг, которые, несмотря на верность Шимрре, пытались сохранить в секрете собственные планы префекта Да'Гары насчёт вторжения. Планы, в которых участвовал и сам Ном Анор — он помог Да'Гаре заполучить йаммоска. Впрочем, тот йаммоск был дефектным, и его убили бы, не убеди Ном Анор ответственных за него формовщиков отдать ему военного координатора в обмен на покровительство при дворе Шимрры.

Если бы Шимрра узнал всё это, Ном Анор тоже оказался бы в числе казнённых на арене.

Воины в зрительских рядах амфижезлами и дубинками «убеждали» публику проявлять больше энтузиазма, но всем, чего им удалось добиться, были редкие одобрительные крики, поскольку внизу на арене события развивались совсем не так, как планировалось.

Если вместе с виновными были арестованы и невиновные, они должны были кричать об этом, умоляя Шимрру о пощаде. Вместо этого «отверженные» с готовностью шли на смерть; и глядя на то, как звери отрывают их товарищам конечность за конечностью, вырывают внутренности, раздирают на куски, давят, как гнилые фрукты, швыряют, словно игрушки, они сыпали проклятьями в адрес Шимрры и представителей знати вперемешку с возгласами «Пророк жив! Да здравствует Пророк!»

Джакан, Нас Чока, Кела Кваад и Дратул могли лишь с тревогой наблюдать за казнью, молча соглашаясь с утверждением, что каждый из арестованных — злостный еретик.

Никто из представителей элиты не смел даже взгляда бросить на Шимрру — никто, кроме Ном Анора, который, наблюдая за владыкой краем глаза, видел, как тот смеётся.


* * *

Все собравшиеся в информационном центре «Ралруста» замолкли, когда проектор высветил голограмму, загруженную адмиралом Кре'феем. В прозрачном голубом мерцании возникло изображение планеты, покрытой лианами, гигантскими папоротниками и деревьями с огромными листьями, имеющими форму веера и лёгкими как пух. Из пышной растительности вверх поднимались острые шпили и плосковерхие утесы, вдалеке виднелись огромные горы, сквозь покрывающую их зелень проступал литой скелет, а на обрывах в геометрически правильном порядке располагались пещеры. В водоёмах отражалось фиолетовое небо, через узкие ущелья без изгибов и поворотов медленно текли реки.

Сквозь джунгли проступали заросли мха, окрашенные то в ярко-алый цвет, то темнеющий до малинового, то в мерцающий чёрный или отблёскивающий искрами синий; через всё это проходили полосы, сверкающие, словно драгоценный металл. В небе над джунглями парили крылатые существа, внизу бродили крупные звери.

Эта картина казалась слишком необычной, чтобы быть реальной. И в каком-то смысле она не была реальной.

— Корускант, — пояснил Кре'фей для своей аудитории — нескольких сотен офицеров Альянса. Он нажал ещё одну кнопку, и на первую голограмму наложилась вторая, показав Сенат, Высоты Кэлокур, Колоннаду Общин, Эспланаду Глиттанаи и другие когда-то знаменитые районы бывшей столицы галактики. — Вы видите, что всё сильно изменилось, — добавил ботан.

Сидя сбоку от трибуны для командного состава, Хан и Лея сохраняли задумчивое молчание — как и все собравшиеся, в том числе и большинство тех офицеров, которые присутствовали на неофициальном брифинге вместе с Ханом, Леей и Джейной четыре дня назад.

— Вы противоречите вашим собственным доводам в пользу штурма Корусканта, — подал голос хатт, сидевший в первом ряду. Имя его было Эмбра, и возглавлял он группу сопротивления, известную как «Сизарские контрабандисты». — Восстановить планету явно уже невозможно. Из того, что мы видели, вполне очевидно, что йуужань-вонги даже изменили орбиту и скорость вращения планеты.

— В любом случае, к чему нам тратить и без того слишком скудные ресурсы на освобождение Корусканта? — задал вопрос офицер с Агамара. — Чем нам помог Сенат Новой Республики, когда началось вторжение? Они нами просто пожертвовали. Они позволили врагу захватить миры Внешних Территорий и Среднего Кольца, отозвав все силы для защиты Центра.

— Нам уже пришлось раскаяться о многих принятых решениях, — проговорил с сильным салластанским акцентом Сиен Совв. — Все мы помним бесчисленные примеры катастрофических ошибок. Но это всё вопросы политики, и они не должны сейчас вызывать среди нас разногласий. Шимрра хочет, чтобы мы поверили в неприступность Корусканта и в то, что его будто бы нельзя восстановить. Но ситуация не безнадёжна. Да, орбита изменена, температура на поверхности сильно повысилась. Но от этого планета не стала непригодной для жизни. Как видите, поверхность планеты сейчас покрывает обильная растительность. И под растительностью сохранились невредимыми или пригодными к восстановлению многие технологии прежнего Корусканта.

Со своего места поднялся Гэвин Дарклайтер, командир «Эскадрильи проныр».

— Господа, исходя из информации, представленной нам Джейсоном Соло, Корускант укреплён тайными средствами защиты. Джедай Соло указал на то, что атака может вызвать необратимые последствия, которые сделают планету непригодной для жизни.

— Мы приняли к сведению доклад Джейсона Соло, — сказал Кре'фей. — Но из-за того, что ему пришлось перенести во время плена, мы не можем считать его утверждения неопровержимыми.

Хан быстро опустил ладонь на плечо Леи:

— Эй, успокойся. Чего ты ожидала услышать от Кре'фея?

Лея повернулась к нему:

— Но ты ведь веришь Джейсону.

— Я-то поверил. Но эти ребята не такие умные, как мы.

— На Кэлууле ты говорил совсем другое.

Хан махнул рукой:

— А, всё это только для видимости.

Слово вновь взял Совв:

— Наш удар по каравану «Бригады мира» у Селвариса был лишь первым шагом в дестабилизации режима Шимрры.

— Один вопрос, адмирал Кре'фей, — встрял командир истребительного полка, имени которого Хан не помнил. — Я думал, мы выиграли войну при Эбак 9.

— Это не вопрос, — проворчал Кре'фей, — но я всё равно отвечу. Война не будет выиграна, пока мы не освободим Корускант! Наш священный поход не только оправдан, но и абсолютно необходим. Корускант жаждет отмщения! — Смягчив голос, он добавил: — Планируемая Шимррой операция против Мон Каламари оставит Корускант слабо защищённым и уязвимым. Даже если нам не удастся застигнуть силы обороны противника врасплох, вероятно, мы сможем убить Шимрру, или, по крайней мере, сделать его пребывание на Корусканте слишком неприятным, чтобы он там оставался. Удар по Корусканту — последнее, чего он от нас ждёт.

— Командиры ячеек Сопротивления на Корусканте подтверждают, что время пришло, — добавил Эйрен Кракен. — «Отверженные» готовы поднять восстание. Разведка Альянса полагает, что пленные были спасены «отверженными» не для жертвоприношения или удержания в заложниках, но как признак того, что еретики готовы объединиться с нами в борьбе с режимом Шимрры. Сам Шимрра прекрасно сознаёт, что ему придётся сражаться на два фронта, и его атака на Мон Каламари — фактически акт отчаяния. Он понимает, что должен будет разбить нас прежде, чем мы соберем достаточно сил, чтобы уничтожить его, и прежде чем еретики свергнут его с трона.

— Относительно того донесения, на которое ссылается полковник Дарклайтер, — продолжал генерал. — Корабль-сеятель, доставивший Планетный Мозг на Корускант, потерпел крушение, и тысячи пленных бежали. Многие из этих бывших рабов — которым приходилось питаться серой плесенью и всем, что они могли найти или украсть, — присоединились к партизанам. С нашей помощью они могут ослабить режим йуужань-вонгов изнутри. Внезапное вторжение на планету, которую враг именует Йуужань'таром, будет для него таким же деморализующим, каким стало для Новой Республики падение Корусканта.

Аудитория загудела, но вопросов никто не задавал.

— Я хочу кое-что сказать и о самой атаке на Мон Каламари, — сказал Кре'фей.

Ботан вывел на голопроектор новую картинку: изображение странного существа, напоминающего головоногого моллюска с массой щупальцев разной длины и толщины.

— Йаммоск, — пояснил Кре'фей. — Гигантское генетически выведенное создание, которое служит йуужань-вонгам военным координатором. Его телепатические способности, пусть и ограниченные, позволяют ему осуществлять связь с живыми кораблями йуужань-вонгов и проецировать мысли в сознания других существ — йуужань-вонгов, людей и прочих. Благодаря этой способности присутствие йаммоска может повлиять на исход любого боя.

— Анализ записей последних сражений позволяет предположить, что эскадра йуужань-вонгов будет построена в форме этого чудовища. Линейные корабли, аналоги штурмовых транспортов и прыгуны образуют «щупальца», а наиболее крупные корабли, баржи, кораллоносцы и носители йаммосков составят «сердце» эскадры. — Световая указка Кре'фея показала на щупальца. — Наш план заключается в том, чтобы посеять смятение в этих ключевых зонах; мы используем наши самые быстроходные корабли для атак типа «ударь и беги». Это заставит противника частично нарушить строй и сделать уязвимым центр формации. Удары начнём наносить в тот момент, когда флот противника выйдет из гиперпространства. Когда основная часть эскадры приблизится к Мон Каламари, дальнобойные орудия наших самых крупных кораблей начнут обстреливать её центр. Одновременно будут высланы курьеры на Контруум, где будет ждать вторая половина нашего флота. Мы ожидаем, что, прознав об атаке на Корускант, командующий йуужань-вонгским флотом попытается направить часть своих сил обратно через Тунг'л и Кэлуулу, поручив йаммоскам, размещённым на этих планетах, координировать их действия на случай вражеских засад.

— При всем уважении, адмирал, — встрял офицер-каламарианец. — Нас Чока гораздо умнее Цавонга Ла. Его не удастся обмануть дезинформацией, подброшенной разведкой. И он обязательно будет начеку, если мы попытаемся использовать у Тунг'ла и Кэлуулы корабли-заградители или мины наподобие тех, которые мы так успешно использовали у Эбак 9.

— Именно так, — кивнул Кре'фей. — Поэтому на этот раз мы не будем их использовать. Вместо этого на обе планеты высадятся наши диверсионные группы, которые выведут из строя йаммосков. Лишившись координации, соединения йуужань-вонгов, выступившие на помощь Корусканту, станут гораздо более уязвимыми. У нас едва ли хватит сил, чтобы уничтожить их полностью. Но чем дольше мы задержим их у Тунг'ла и Кэлуулы, тем больше шансов, что наш флот, наносящий удар с Контруума, будет иметь численное превосходство над силами йуужань-вонгов, обороняющими Корускант.

Хан озадаченно хмыкнул, и Лея повернулась к нему.

— Что? — спросила она.

— Что-то не сходится. Если бы нападение на Кэлуулу удалось отбить, йуужань-вонги не смогли бы сейчас использовать её как плацдарм…

Неожиданно Хан вскочил на ноги. Лея подумала, что он хочет поделиться своими опасениями с собравшимися.

Вместо этого он сказал:

— Я хочу принять участие в диверсионной миссии на Кэлууле.

Адмирал Кре'фей повернул голову:

— Благодарю вас, капитан Соло. Считайте, что разрешение дано.

Когда он сел на место, Лея окинула его удивлённым взглядом.

— В чём дело? — спросил Хан.

— В тебе, вот в чём. Селварис, затем снова на Селварис. Кэлуула, затем обратно на Кэлуулу. И только потому, что там, как ты сказал, «что-то не сходится»?

— Да, но я лучше сам отправлюсь на это задание, чем подвергну опасности кого-то ещё.

Лея покачала головой, изумляясь словам супруга.

— То есть, ты считаешь, что лучше пусть убьют нас?

— Наоборот, — усмехнулся Хан. — Не хочу, чтобы ты со мной скучала.

— Да, по крайней мере следующие двадцать пять лет скучать точно не придётся.

Хан шутливо похлопал её по бедру, но голос его был довольно мрачен:

— Есть важная причина: я хочу сделать это ради всех тех, кто погиб или попал в плен на Кэлууле.

Глава 18

После недолгих расспросов тех, кто участвовал «обряде очищения» — или бойне, как шептали многие, — у Ном Анора сложилось впечатление, что только он обратил внимание на смех Шимрры. Сейчас же, два дня спустя после казни еретиков, отвратительная улыбка Верховного владыки была заметна каждому, кто присутствовал в Зале Собраний.

Обвив вокруг предплечья Скипетр Мольбы вместо церемониального цаиси, Нас Чока преклонил перед повелителем колени.

— О Всемилостивейший владыка! Я взял на себя смелость от имени жрецов, провидцев и других представителей моего домена просить вас уделить ещё немного вашего царственного внимания той священной задаче, которую вы поставили перед своими воинами: нанести удар по Мон Каламари и уничтожить главные силы наших врагов, чтобы, наконец, покончить с этой войной и принести великую истину в жизнь тех, чьи миры мы покорили. Я прошу вас именем Йун-Йаммки, служению которому я посвятил всю свою жизнь: ведь вы пользуетесь благоволением Йун-Йаммки и от вас зависит судьба всего нашего народа.

Шимрра наклонился вперёд, опёршись заострённым подбородком на громадную ладонь. Из-за трона высунулся Оними; сел, скрестив ноги, рядом с мастером войны, и склонил набок уродливую голову, продолжая хранить молчание.

— Проси, мастер войны. Но что такого сказали твои жрецы и провидцы? Ты первый, кто обращается ко мне с подобным вопросом, — произнёс Шимрра. — Ты, конечно, не сомневаешься, что твой могучий флот сокрушит врага?

— Я не имею в этом ни малейших сомнений, Верховный владыка. Но интуиция подсказывает мне, что за победу мы можем заплатить высокую цену.

— Продолжай, мастер войны, пусть все собравшиеся здесь получат представление о том, как формируется стратегический план.

Нас Чока поднял голову:

— Верховный владыка, я не предлагаю отменить удар по Мон Каламари. Я сомневаюсь лишь в выборе времени для атаки.

На лице Шимрры отразилось недоумение.

— О каком времени ты говоришь? Разве звёзды в этом странном небе предвещают неудачу? Разве дни священного календаря призывают к осторожности? Быть может, у тебя неподходящее настроение? Говори откровенно, мастер войны. От правды ты только выиграешь в моих глазах.

Нас Чока отсалютовал, ударив кулаками по плечам:

— Владыка, я предложил бы сконцентрировать наши усилия на защите тех миров, которые мы уже отняли у неверных в тех регионах, называемых Ядром, Внутренним Кольцом и Регионом Экспансии. Мы можем сформировать вокруг наших владений непреодолимую стену обороны и наносить оттуда удары по Среднему Кольцу и другим секторам, вытесняя противника к краю галактики и истощая его ресурсы.

— Разве не этим мы сейчас заняты? — уточнил Шимрра. — Как уже было отмечено, неверные сконцентрировали свои силы на Мон Каламари. Мы можем выгнать их оттуда на край галактики.

— Лишь некоторых врагов, Милостивый владыка, но не всех. После этого всё ещё останутся регионы, где сопротивление врага будет велико. Чтобы окончательно подчинить себе хаттов, потребуются годы. Не меньше времени и ресурсов понадобится для покорения Хэйпанского Консорциума, империи чиссов, Корпоративного Сектора. Во всех этих регионах враг очень силён. Я не спорю, многие из их флотов сейчас собраны у Мон Каламари. Но наши наступательные операции в Имперском Остатке, у Эсфандии и Билбринджи обошлись нам необычайно дорого. Нам сейчас крайне необходимы новые корабли и, прежде всего, время, чтобы вырастить и укомплектовать их. Кроме того, нам нужно лучше подготовиться к наземным сражениям — если, конечно, мы не намереваемся отравлять миры неверных. Но тогда мы рискуем прогневать богов, которые могут не понять наших намерений и счесть нас ненавистниками жизни.

Ном Анор был впечатлён услышанным, но не рискнул в открытую поддержать мастера войны, опасаясь за своё и без того шаткое положение. Но если говорить по правде, Ном Анор всеми руками и ногами цеплялся бы за перспективу защищать только ту, единственную планету, которая находилась у него в подчинении. Так долго сражаясь за власть, он совсем не жаждал потерять из-за самомнения Шимрры всё, чего успел добиться.

Впрочем, Верховный владыка имел достаточно хорошее стратегическое мышление, чтобы спорить с Нас Чокой. Однако мастер войны не ведал, что существовало обстоятельство, подгонявшее Шимрру. Этим обстоятельством была Зонама-Секот.

— Я понимаю твоё беспокойство, мастер войны, — произнёс Шимрра, — и если кто и достоин почёта, то только ты — за твоё понимание стратегии и интуицию, столь же острую, как заточенный куфи. — Он сделал паузу, достаточно долгую, чтобы Нас Чока снова обрёл уверенность, и продолжил: — Но ты ошибаешься. Уверяю тебя, что Йун-Йуужань был в полной мере удовлетворён смертями еретиков на площади Костей. И будем надеяться, что он, Йун-Йуужань, сумеет успокоить Губителя и других богов. Боги подарят тебе победу, мастер войны, и будущие поколения воспоют хвалу тебе и твоим офицерам.

Ном Анор про себя усмехнулся.

Шимрра блестяще разыгрывал свою игру. Все его разговоры об умиротворении богов были не более чем увёрткой, против которой не могли возразить даже жрецы, поскольку Верховный владыка был единственным, кто напрямую общался с богами.

И Ном Анора поразило, что Шимрра действительно был прав во время их последней встречи, когда говорил, что йуужань-вонги переросли богов. Это не означало, что боги не существовали, просто йуужань-вонги больше не нуждались в них.

Неожиданно он почувствовал на себе чей-то взгляд. Он покосился на Шимрру, но тот был занят разговором с Нас Чокой.

Взгляд же — внимательный, изучающий — принадлежал Оними.


* * *

В своём командном гроте, глубоко в недрах священной горы — «летающего мира», который именовался Цитаделью, — Нас Чока, его тактик и провидица изучали положение жуков-индикаторов, перемещавшихся в йорик-коралловой нише. Насекомые, способные неподвижно зависать в воздухе, ярко светиться или темнеть по приказу йаммоска, в настоящую секунду моделировали диспозицию космических сил неверных и йуужань-вонгов, базирующихся соответственно у Мон Каламари и относительно близких к ней планет Тунг'л и Кэлуула.

Стремительные, беспорядочные перемещения насекомых отражали водоворот мыслей, занимавших Нас Чоку.

— Шимрра сошёл с ума, — заявила провидица. — Улыбается так, будто знает больше, чем на самом деле.

Нас Чока окинул взглядом свою измазанную кровью подчинённую:

— Здесь ты в безопасности, но на твоём месте я бы был более осторожен в высказываниях. У Шимрры есть уши по всей Цитадели — больше, чем ты можешь представить. И кто спасёт тебя, провидица, если за твоей головой явится один из этих новых воинов Верховного владыки?

Провидица поклонилась:

— Прошу прощения, мастер войны.

— Хватит критиковать Шимрру. Сейчас нам важно исполнить его приказ.

Нас Чока повернулся к субалтернам:

— Никто из вас не должен бояться выражать своё мнение здесь. Но в другом месте будьте осторожны — как на Йуужань'таре, так и за его пределами.

Он вновь сосредоточил своё внимание на нише с жуками-индикаторами.

— Вражеский флот в настоящую минуту усиливается кораблями из регионов, расположенных вдалеке от зоны боевых действий.

Тактик, укутанный в длинный плащ и высокий тюрбан, кивнул:

— Как я и опасался, они все объединяются против нас. Наше решение открыть фронт в пространстве Имперского Остатка и звёздном скоплении Курнахт было серьёзной ошибкой. Мы могли бы с гораздо большей выгодой использовать этих так называемых имперцев и варваров-йевет, если бы переманили их на свою сторону.

Нас Чока фыркнул:

— Если бы всё зависело от меня, я, возможно, сохранил бы в силе союз с хаттами.

— Они сами виновны в своей участи, — заметил тактик. — Их предложение о сотрудничестве с нами было лишь попыткой обезопасить свои позиции. То, что они недооценили нас — достаточная причина не удостаивать их высокой чести союза с нашим народом.

Нас Чока кивнул:

— Эти существа крайне высокомерны. Рано или поздно они всё равно попытались бы предать нас, и возникла бы необходимость их уничтожить. Сейчас бы ничего не изменилось.

— За исключением того, что Нас Чока, вероятно, не был бы повышен в звании до мастера войны, — вставила провидица.

— Меня назначили за отсутствием другой кандидатуры, — сурово заметил Нас Чока. — Цавонг Ла слишком зациклился на джиидаях, они стали его навязчивой идеей. Он превратил эту войну в свою личную акцию отмщения. Он очень гордился тем, что смог убить вуа'су и взять себе его лапу. Высокомерие привело его к погибели. Оно ослепило его так, что он не видел истины. Джиидаи — серьёзная помеха, но едва ли они являются секретным оружием неверных, как мы думали изначально. Чем меньше их, тем труднее им обращаться за помощью к Силе. — Нас Чока усмехнулся. — Цавонг Ла послал армаду против горстки выскочек с волшебными мечами. Это было бы просто смешно, если бы не закончилось так трагично… — Он снова принялся изучать расположение жуков-индикаторов. — Мне интересно, почему они до сих пор копошатся у Мон Каламари. Разместив йаммосков на Тунг'ле и Кэлууле, мы ясно дали понять, что намерены атаковать планету. Совв, Кре'фей и другие военачальники Альянса, должно быть, слепы, раз не замечают этой угрозы, — впрочем, я могу неверно толковать их намерения. Моей целью было заставить их отступить, рассредоточить силы, исключив тем самым возможность решительного сражения, которого, как я подозреваю, добивается Шимрра. А противник и ухом не ведёт. Или они действительно не понимают, что им грозит, или нашли способ отразить наш удар.

— Едва ли это так, мастер войны, — промолвил тактик. — Им нет резона оставаться у Мон Каламари. Они значительно уступают нам в численности и едва ли пожелают наблюдать за гибелью планеты, которую они избрали своей новой столицей.

Нас Чока какое-то время размышлял.

— Да, боюсь, в конце концов они разбегутся.

Тактик изумился:

— Но разве не этого вы добиваетесь, мастер войны?

— Этого, но не в такой последовательности. Старт операции уже дан. Если мы нападём, а они отступят, у нас не останется выбора, кроме как преследовать их по «рукавам» галактики — потому что именно этого потребует Шимрра.

— Такие действия потребуют огромных затрат времени и ресурсов.

— Именно таким образом действовали наши предки в родной галактике, — вмешалась провидица. — Войны тянулись поколениями.

Тактик не сводил глаз с жуков-индикаторов:

— Но что если противник удивит нас, решив остаться и оборонять Мон Каламари?

Нас Чока улыбнулся:

— Тогда я точно буду знать, что у Кре'фея и остальных командиров в рукавах какие-то козыри.

Провидица явно не была удовлетворена ответом.

— Не посмеют ли неверные атаковать Йуужань'тар в ваше отсутствие, мастер войны?

— Я думал об этом, — кивнул Нас Чока. — Я просчитал вероятный ущерб, который может нанести планете их удар. В расчётах я полагался на то, что в операции будет участвовать втрое больше кораблей по сравнению с теми, о существовании которых нам известно и который базируются за пределами сектора Мон Каламари. И я убедился, что непоправимый ущерб всё равно причинён не будет. Тем не менее я не исключаю возможности контрудара. Если даже они приведут сюда целый флот, нам это будет только на руку.

— Они могут интерпретировать наши действия как попытку выманить их флот к Йуужань'тару, — проронил тактик.

Нас Чока не выказал ни тени беспокойства:

— В любом случае, всё обернётся в нашу пользу. Но мы пока ещё далеки от того, чтобы видеть все возможные варианты развития событий. Надо сделать небольшую паузу, подождать, пока Шимрра не объявит, что получены знамения, благоприятствующие для удара по неверным.

Провидица встала непосредственно напротив мастера войны:

— Я говорила о знамениях с другими провидицами. И мы решили немного оттянуть их срок, чтобы дать вашему флоту дополнительное время для подготовки к наступлению.

— Шимрра догадается об этом, — предостерег её Нас Чока. — Особенно в свете того, о чем я просил его сегодня. Несмотря ни на что, он стерпит твою ложь… только не тяни с этим слишком долго. — Помолчав, он добавил: — Тем временем мы должны как можно активнее задействовать всех наших шпионов и агентов на оккупированных мирах и в зонах боевых действий. Им будет поручено сообщать о любой необычной активности противника, включая передвижения военных кораблей, транспортников и курьеров.

— Кре'фей ожидает подобного поворота событий, — предупредил тактик. — Смею вам напомнить, мастер войны, что именно вражеская дезинформация была одной из причин поражения и гибели Цавонга Ла.

Нас Чока одобрительно коснулся его плеча:

— Не верьте ничему из того, что сообщают наши агенты с Мон Каламари. Они до сих пор живы лишь потому, что их существование на руку разведке Альянса. Кроме того, необходимо предупредить всех наших шпионов, чтобы они продолжали сохранять бдительность, но сами ничего не предпринимали и ни во что не вмешивались. Мне нужна от них только информация. Я отделю истину от лжи. И тем самым выдам Альянсу достаточно длинную лиану, чтобы на ней можно было повеситься.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

СИЛА ПРОТИВ СИЛЫ

Глава 19

Небо было полно звёзд.

Запрокинув голову, Люк чувствовал себя бесконечно маленьким рядом с гигантскими борасами под усыпанным звёздами небом. Ночь была холодной — и ещё холоднее делал её ветер, дувший с полюса, — но над головой не было туч. Рядом с Люком разразился длительной трелью Р2-Д2. Трель завершилась коротким и, как показалось Люку, облегчённым посвистом.

Люк взглянул на показания, выведенные на монитор на куполе дроида.

— Ты уверен в этом, малыш?

Серебристый купол астромеха повернулся, взгляд фоторецептора вновь устремился к звёздам и созвездиям над головой. Сравнивая результаты своего наблюдения с информацией, загруженной из банка данных «Оставляющего вдов», Р2 ещё какое-то время щебетал и издавал трели.

Улыбнувшись, Люк опустил ладонь на купол дроида:

— По крайней мере, сейчас мы гораздо ближе к изученному пространству. Полагаю, нам стоит немного подождать; посмотрим, куда приведёт следующий гиперпрыжок Зонамы-Секот.

Р2-Д2 засвистел, раскачиваясь на опорах.

Люк был одним из первых, кто вышел из убежища, вырубленного в скале и служившего домом для сотен семей ферроанцев. Подобно другим убежищам на Средней Дистанции, это был огромный сводчатый грот, заложенный ещё в те времена, когда Зонама-Секот сошла со своей изначальной орбиты в разломе Гардажи и отправилась в Неизведанные регионы, в систему Классе Эфемора, выбранную Секотом в качестве нового дома для Зонамы.

После разговора в пещере Секот сообщил, что хочет совершить несколько пробных гиперпрыжков, чтобы проверить, функционируют ли гиперпространственные двигатели после диверсии, устроенной Ном Анором. Его сильно тревожила возможность встречи с неизвестными источниками гравитационных сил на пути в изученное пространство. Любой путешественник в гиперпространстве, будь то корабль или планета, если он в полёте не пользовался одной из исследованных гиперлиний, сильно рисковал наткнуться на какой-либо космический объект — а в Неизведанных регионах не существовало аналога Перлемианского торгового пути или Хайдианского Пути. Хуже того, вся означенная территория, особенно вдоль границы, пестрела гиперпространственными аномалиями.

Люк и прочие джедаи надеялись, что Секот знает, что делает. И вместо того, чтобы напряжённо ждать, когда их выдернет из гиперпространства мощный источник гравитации, Люк проводил дни в убежище, размышляя над сделанным Секотом откровением — что йуужань-вонги в древности были лишены Силы. Секот отказывался комментировать свои выводы. С момента их разговора Секот — устами Джабиты — сообщил ему лишь одно: Зонама должна вернуться в изученное пространство, несмотря на все опасности, которые подстерегают планету в ходе перелёта в гиперпространстве и после прибытия на место.

Откровение — Люк не знал, как назвать это иначе — произвело глубочайшее впечатление на Харрара, — как, впрочем, и на самого Люка. Он задумался, могло ли быть так, что тот несостоявшийся джедай, поселившийся когда-то на Зонаме, не обучил Секота истинам Силы, а лишь пробудил дремавшую в нём мощь.

В нескольких шагах от Люка на поляне, укрытой борасами, стояла «Тень Джейд». Этот корабль, основными преимуществами которого были скорость и скрытность, имел сильно заострённый нос и был выкрашен однородной серой краской, не отражавшей свет. Скорость в гиперпространстве у него была сопоставимой со скоростью «Тысячелетнего Сокола», но «Тенью Джейд» помимо всего прочего можно было управлять дистанционно. Кормовой трюм был достаточно просторным, чтобы вместить «крестокрыл».

Даже Секот был впечатлён кораблем, и Люк подозревал, что именно Секот спас «Тень Джейд» от гибели, не позволив нескольким борасам, рухнувшим во время последнего шторма, раздавить её. Однако сейчас корабль был погребён под кучами песка, листьев и прочего лесного мусора почти по самую треугольную кабину.

— Она выдержит прыжок? — спросила Мара.

С фонариком в руках она появилась из тени гигантского дерева и встала рядом с Люком, рассматривая «Тень Джейд».

— Видимых повреждений нет.

Смахнув волосы с плеча, Мара подняла взгляд на сверкающие звёзды над головой:

— Есть мысли, где мы находимся?

— Р2 предполагает, что мы где-то в Среднем Кольце.

Дроид пискнул, и Мара окинула его взглядом.

— Это хорошо?

— Это начало. — Люк посмотрел на Мару. — Где все?

— Джейсон, Корран и Данни пытаются убедить ферроанцев, что выходить из убежищ сейчас вполне безопасно. Текли, Сабу и Тахири я в последний раз видела вместе с Харраром, когда тот пытался найти сходство между биоформами йуужань-вонгов и тем, что он увидел здесь.

Она подошла поближе к «Тени Джейд», затем снова обернулась к нему:

— Думаешь, мы достаточно близко, чтобы связаться с Эсфандией?

— Есть только один способ это узнать.

У корабля был фальшивый замок входного люка; настоящий замок был спрятан за переборкой правого борта и приводился в действие Силой. Войдя первой, Мара зажгла внутреннее освещение. Несмотря на грязь на обшивке, внутри всё было тихо и чисто. Усевшись в пилотские кресла, Мара и Люк активировали корабельный узел ГолоСети и

подпространственный приёмо-передатчик. Р2-Д2 подключил выдвижной манипулятор к порту доступа и ввёл необходимые настройки.

— Станция Эсфандия, говорит «Тень Джейд».

Мара повторила вызов несколько раз. В ответ доносились лишь статические помехи.

— У Классе Эфеморы мы были ещё дальше от Эсфандии, но всё же имели возможность связаться с ней, — заметила Мара, прекратив бесполезные попытки.

Р2-Д2 раздражённо загудел.

— Он говорит, что не может найти функционирующих передатчиков ГолоСети, — сказал Люк.

— Попробуй снова, — потребовала Мара.

Пока они с Люком обдумывали возможные объяснения происходящего, Р2 крутил настройку.

— Ничего, — молвил Люк, нарушив затянувшееся молчание.

Мара нахмурилась.

— Могли йуужань-вонги уничтожить Эсфандию?

Люк откинулся на спинку кресла:

— Корран говорил, что планировалась операция на Билбринджи. Но даже если Альянсу не удалось отвоевать верфи, это не объясняет молчание всех станций ГолоСети.

Мара покачала головой.

— Произошло что-то ужасное. — Она подняла взгляд на Люка. — Неужели Кэл Омас дал добро на применение «Красной Альфы»?

«Красная Альфа», биологическое оружие, поражающее исключительно йуужань-вонгов, являлось секретной разработкой разведки Альянса в сотрудничестве с учёными чиссов. Однако единственный образец — прототип «Красной Альфы» — был украден и обезврежен Вержер.

— Мы отсутствовали достаточно долго. Диф Скаур и его парни вполне могли приготовить новую партию этой отравы, — добавила Мара.

Люк покачал головой:

— Кэл обещал, что «Красная Альфа» будет использована только в экстренном случае.

— Возможно, экстренный случай уже наступил. И, возможно, йуужань-вонги в ответ выпустили свой яд.

— Кэл не рискнул бы. Зло просто так не уничтожишь. Это такая же неотъемлемая часть жизни, как и добро.

Мара с сомнением оглядела его:

— Ты рассуждаешь как джедай, а не как политический деятель. — Она вздохнула. — Ладно. Но как же тогда покончить с этой войной?

— Я ещё не знаю. Я знаю только, что «Красная Альфа» — это не решение.

Улыбнувшись, Мара взяла его за руку:

— Согласна. Но в твоих устах я слышу речи Вержер или Джейсона.

— Пойман с поличным. Но что в этом плохого?

— В принципе, ничего. Исключая лишь то, что ты более чувствителен к велениям Силы, чем к ним.

Люк сжал губы в тонкую линию:

— Я чувствую себя так, словно я ещё ученик и прохожу испытания. Каждую секунду каждого дня. Моё понимание Силы продолжает расти. Я сознаю, что я мастер-джедай, но я не буду чувствовать себя настоящим мастером до последнего вздоха. Кроме того, Джейсон, Джейна, Тахири, Бен… Они — будущее Ордена. Всё, что мы сейчас делаем, мы должны делать для них — чтобы быть уверенными, что они продолжат то, что началось тысячи поколений назад.

Отвернувшись, Люк окинул взглядом кабину.

— Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, — сказала Мара, — И я думаю, что сейчас самое время попытаться это осуществить.

Люк едва заметно улыбнулся:

— Если бы ты ещё ненадолго задержалась в моих мыслях, ты бы узнала, что мы не можем улететь.

Мара выглядела огорчённой.

— Только не говори, что ты волнуешься из-за вероятности нарваться на источник гравитации. Арту способен проложить безопасный курс — даже если нам придётся сделать двадцать микропрыжков, чтобы вернуться в изученное пространство.

— Нет, дело не в этом. — Взгляд Люка снова вернулся к жене. — Мара, я беспокоюсь за Бена не меньше тебя. Могло случиться что-то ужасное, но это преходяще. Нам нужно сосредоточить свои мысли на глобальной картине.

Поднявшись с кресла, Мара скрестила руки на груди.

— Будущее — именно о нём я и думаю. Будущее Бена. Ты сам сказал, что всё, что мы сейчас делаем — для него и для прочих молодых джедаев… — Она села на место и взяла Люка за руку. — Люк, Бен едва не погиб на Корусканте от рук этой ведьмы Вики Шеш. Если с нами что-то случится …

В сознании Люка всплыл образ сына.

— Если мы сейчас улетим, мы можем уничтожить всё, чего мы здесь добились. И тогда мы никому не сможем помочь — в том числе и Бену.

Мара не сводила с него глаз:

— Ты исходишь из личного опыта — из ошибок, которые ты когда-то совершил…

— Верно.

— Люк, сейчас такое время, когда действие — единственно возможный путь.

— Каждое действие имеет последствия.

— Ну, и какие здесь могут быть последствия? Здесь останутся Джейсон и Корран. Мы даже можем оставить им «Тень Джейд», если хочешь. Мы попросим Секот вырастить для нас корабль.

— Я как раз насчёт Секота и беспокоюсь.

Мара удивлённо оглядела его:

— Насчёт Секота?

— Секот может решить, что, раз мы улетаем, значит, мы боимся и не доверяем ему. Он может изменить своё решение в вопросе возвращения в изученное пространство.

— Тогда объясни ему причины нашего отлета.

— Сказать Секоту, что мы беспокоимся о нашем сыне, о друзьях, о том, что могло случиться с ГолоСетью? — Помолчав, Люк спросил: — А как насчёт беспокойства Секота о ферроанцах или о том, что может случиться с Зонамой, если она окажется в зоне боевых действий?

Какое-то время Мара молча обдумывала это. Люк нежно сжал её руку:

— С Беном всё будет в порядке. Я это видел.

Мара прищурилась; на губах заиграла слабая улыбка:

— Ты видел, что он летит на корабле необычной конструкции — вроде тех, что выращивают здесь.

Люк припомнил остаток своего видения: Бен чертит линии на песке; склоняется над рекой; рассматривает зажатые в ладони круглые гладкие камешки и улыбается; борется с молодым вуки… Люк видел себя, держащего Бена на руках; видел, как они вместе наблюдают за кораблями, парящими в небесах неизвестной планеты — похожей на Корускант, но не Корусканта. И, да: Бен за штурвалом корабля уникальной конструкции…

Мара не сводила с него глаз.

— Если предположить, что ты не смотришь на Бена некоей соседней грани существования, значит, всё это время ты находишься рядом с ним…

— И ты тоже.

— Я была частью видения?

В действительности как раз Мары Люк там не видел.

— Люк, пообещай мне кое-что, — проговорила Мара прежде, чем он нашёлся, что ответить. — Если со мной что-то случится…

Он попытался зажать ей рот, но она оттолкнула его:

— Нет, я должна это сказать. Обещай, что если что-то случится, ты будешь любить Бена всем сердцем и сделаешь его центром своего мира, каким он является для меня.

Люк обнял её:

— Не говори об этом, любовь моя…

— Пообещай мне, Люк.

— Я обещаю — если и ты дашь мне такое же обещание.

Прижавшись к его груди, она кивнула.

— Тогда с нашим будущим всё в порядке.

Глава 20

Нас Чока прошёл сквозь защитную мембрану, прятавшую командный грот от чересчур любопытных глаз. Вслед за ним прошли трое наместных командующих и их субалтерны.

— Наш курс проложен, — объявил Нас Чока собственным субалтернам и тактикам. — Верховный владыка Шимрра не потерпит дальнейших промедлений. Нам приказано начать операцию через три стандартных дня, когда знамения будут благоприятны для победы.

— Через три дня, о Ужасный, — кивнул тактик, когда Нас Чока уселся в йорик-коралловое кресло.

— Это моё бремя, — выпалил Нас Чока. — Не увеличивай своё, повторяя за мной слова. Представляй свой доклад.

Тактик поклонился:

— Слухи распространяются, как мешочные черви. Из всех секторов приходят донесения об усиливающейся активности врага. Корабли, замаскированные под перевозчиков спайса, покидают пространство хаттов, и они явно не пустые. То же самое происходит в пространстве ботанов. Участились передвижения кораблей противника в Хэйпанском звёздном скоплении; многие корабли прибывают с Кашиийка и из отдалённого Имперского Остатка. Наши агенты доставляют аналогичные донесения о Кореллии и Биммисаари. Курьерские корабли Союза контрабандистов регулярно заходят на Контруум; некоторые даже отваживаются подлететь близко к Йуужань'тару и Корулагу.

— Неприкрытая наглость, — отрезал Нас Чока. — Но это сильно напоминает диверсионные рейды к Джиндайну и Дуро перед сражением при Эбак 9. — Помолчав, он добавил: — Продолжай.

— Как и было приказано, наши агенты не предпринимали никаких попыток помешать противнику — ничего, что могло бы вызвать хоть малейшее подозрение.

— А что происходит у Мон Каламари?

— Почти половина флота отбыла. Многие корабли вернулись в сектора, к которым они приписаны. Другие патрулируют тёмное пространство. Некоторые используются как подвижные передающие устройства вместо тех, которые были уничтожены нашими довинами.

Нас Чока поднялся с кресла, чтобы более внимательно оглядеть картину, демонстрируемую жуками-индикаторами. Мгновение спустя он произнёс:

— Я извлёк немалый опыт во время службы в пространстве хаттов. Я ознакомился со всевозможными тонкостями обмана. Жители этой галактики творят обман с той же лёгкостью, с какой наши формовщики создают новые биоформы. Поэтому я с подозрением отношусь к подобным донесениям шпионов. — Он повернулся к своим офицерам. — Совв и Кре'фей понимают, что у нас не хватает патрульных и разведывательных кораблей для наблюдения за каждым сектором. Этой активностью они пытаются ввести нас в заблуждение, используя её как прикрытие для каких-то иных замыслов. — На его лице застыло суровое выражение. — Саботаж узлов ГолоСети может сослужить нам дурную службу. У нас больше нет возможности перехватывать вражеские передачи. Да, использование курьерских кораблей отнимает гораздо больше времени, чем при работающих системах связи, но послания, которые они перевозят, попадают непосредственно к своим адресатам. И оттого война начинает принимать не всегда предсказуемый оборот. — Его взгляд вернулся к тактику. — Что там насчёт йаммосков у Тунг'ла и Кэлуулы?

— Они не обнаруживают никаких признаков беспокойства, о Ужасный. Однако…

Нас Чока скомандовал:

— Выскажи свои опасения!

— Сдача Кэлуулы, мастер войны. Перед штурмом орбитальной станции командующий нашими силами связался с губернатором планеты. Губернатор пообещала, что Кэлуула сдастся без сопротивления, и нет необходимости в излишнем кровопролитии.

— В этом нет ничего необычного, — заметила провидица. — Правительства многих планет приняли решение — мудрое, насколько я могу судить — избежать полного истребления в обмен на то, что мы не будем проявлять излишнего рвения, захватывая пленных, занимаясь формовкой планет, разрушая здания и уничтожая машины. Этот обычай берёт своё начало ещё со времени захвата нашими войсками планеты Оброа-скай.

— Всё так и есть, провидица, но на Кэлууле губернатор выдвинула особое условие. Она потребовала допустить на планету учёных, чтобы те смогли пронаблюдать за каким-то необычным природным явлением, характерным для этой планеты. Это потребовало временного разрешения на функционирование местного космопорта, чтобы корабль с учёными мог совершить посадку.

Нас Чока скрестил мощные руки на груди.

— И наш командующий согласился на это?

Тактик кивнул.

— В интересах скорейшего усмирения жителей планеты и чтобы как можно быстрее разместить там йаммоска, он дал временное разрешение. Чтобы не марать руки наших воинов нечестивой технологией, он поручил охрану космопорта «Бригаде мира». Сейчас, однако, прошение разрешить учёным посещение Кэлуулы находится в руках верховного префекта Дратула. Он, в свою очередь, полагается на мудрость верховного жреца Джакана.

Несколько мгновений Нас Чока в молчании мерил шагами помещение.

— Всё это очень любопытно… — промолвил он, наконец. — Большая часть вражеского флота находится у Мон Каламари. Вражеские корабли снуют туда-сюда, специально привлекая к себе наше внимание. После нескольких недель боёв, в ходе которых защитники орбитальной станции доблестно сопротивлялись нашим силам, планета Кэлуула сдаётся без боя. — Он повернулся к тактику. — Сообщи его преосвященству Джакану, что я желаю лично переговорить с ним, прежде чем он вынесет какое-либо решение по данному вопросу.

Тактик поклонился.

— Что-нибудь ещё, мастер войны?

— Кто командует базой с йаммоском на Кэлууле?

— Сию секунду узнаю, мастер войны.

Нас Чока подошёл к своему креслу.

— Возвращайся не только с именем, но и с виллипом. Я хочу переговорить с этим воином лично.


* * *

Йуужань-вонгский воин в космопорту Кэлуулы недвусмысленно дал понять, что готов пустить в ход амфижезл при малейшей провокации. Вид татуированного, покрытого шрамами йуужань-вонга на фоне механических челноков, совершающих посадку на планете, был достаточно нелепым, чтобы глаза Хана округлились от удивления, но он счёл за лучшее не улыбаться. Орбиту Кэлуулы, как бы то ни было, патрулировали несколько йуужань-вонгских военных кораблей — хотя и не так много, как ожидал увидеть Хан.

— Ты биолог Мелокью? — осведомился йуужань-вонг на общегалактическом у женщины расы хо'дин, на участии которой базировалась вся диверсионная миссия.

Будучи более двух метров в высоту и обладая четырёхпалыми руками с присосками, венцом теплочувствительных рецепторов на голове и рептилоидным безгубым лицом, она очень сильно напоминала йуужань-вонгскую формовщицу. И действительно, среди всех жителей этой галактики хо'дины пользовались наиболее либеральным отношением со стороны йуужань-вонгов — благодаря не только их любви к растительной жизни, но и антипатии к технологии.

— Да, я Мелокью, — ответила она.

Воин протянул мускулистую руку:

— Твоё удостоверение.

Мелокью протянула комок плоти и шерсти размером с кулак, полученный ею на Оброа-скай. Стиснув тварь в руках, воин принялся разглядывать едкие выделения, которые она оставила на клочке пергаментной кожи. Кивнув, он подошёл к Хану, Лее, Кипу, Джаддеру Пейджу и ботанскому офицеру-разведчику Врау.

— Это члены моей исследовательской группы, — пояснила Мелокью. — Их имена также внесены в комок.

Почти четыре года прожив на оккупированной йуужань-вонгами Оброа-скай, она свободно говорила на их языке и прекрасно знала их манеру разговора. Воин сжал комик так, что тварь взвизгнула, и на пергамент упали новые капли выделений. Ещё какое-то время заняла проверка имён и досье, занесённых в комик, на соответствие с тем, что он видел перед собой, но в конце концов йуужань-вонг вновь кивнул:

— Комок останется здесь до вашего отбытия. Если кто-то из вас не вернётся через три дня, он будет арестован и казнён за неповиновение. Это ясно?

— Да, — ответила за всех Мелокью.

— Проходите.

К удивлению и даже некоторому подозрению командования Альянса, Йуужань'тар дал добро на посещение Кэлуулы группой учёных с целью пронаблюдать за природным явлением, известным как Ночь звездокрылок — невероятно редким феноменом, случающимся раз в триста стандартных лет. Насколько Хану удалось узнать, местный губернатор провернула эту сделку в секрете, причём ещё в тот момент, когда орбитальная станция держала осаду.

За два дня до выступления во время брифинга на Мон Каламари Хан озвучил свои опасения, заявив Дифу Скауру, что йуужань-вонги не склонны вступать в переговоры.

Тощий, как мертвец, директор разведуправления, который в числе прочих принимал участие в разработке плана проникновения на Кэлуулу, возразил, что в последнее время йуужань-вонги стремятся завоевать сердца и умы покорённых народов — вопреки своей обычной тактике жесточайших репрессий при малейших признаках сопротивления. В отношении Кэлуулы Скаур считал, что цель сделки — разрешение наблюдать за редким природным явлением — могла прийтись по сердцу жрецам, отвечавшим за переговоры. Не то что бы это было так важно. Если бы йуужань-вонги отклонили предложение, диверсионная группа всё равно тем или иным способом проникла бы на планету.

Включение в состав группы Кипа Дюррона перед самым стартом миссии стало для Хана и остальных дополнительным поводом для беспокойства, поскольку йаммоски были способны чувствовать джедаев, как это произошло с Вуртом Скиддером. Кип возразил, что йаммоски чувствуют не только джедаев, но и Силу в целом, а в Лее Сила столь же велика, сколь и в нём.

Хану от такого объяснения отнюдь не стало легче.

— Ботан и джедаи, — проворчал он тогда. — С тем же успехом мы можем нацепить на себя знаки отличия Альянса.

С другой стороны, участие Кипа в миссии делало её практически семейным делом, поскольку Кип уже почти двадцать лет играл важную роль в жизни Хана — с самых тех пор, как Хан и Чубакка спасли шестнадцатилетнего юношу из заключения в рудниках Кесселя. Доверие Хана к Кипу не раз испытывалось на прочность: на Явине Кип противостоял духу давно умершего повелителя ситов, затем вершил собственное правосудие над Империей и адмиралом Даалой, уничтожил при помощи «Сокрушителя солнц» планету Карида и едва не погубил самого Хана на «Соколе». Потом, уже во время войны с йуужань-вонгами, Кип обманом заставил Джейну участвовать в рейде на безоружный йуужань-вонгский «летающий мир» у Сернпидаля. После событий на Миркре Кип удержал Джейну от перехода на Тёмную сторону — очевидно, вняв предупреждениям Леи, что если Кип снова когда-нибудь причинит вред кому-то из её семьи, то ему лучше немедленно сдаться йуужань-вонгам.

— Если и дальше вместо идентчипа придётся использовать этот комок, то с путешествиями я завязываю, — заявил Врау Хану, когда они входили в терминал космопорта.

— Сделаем всё возможное, чтобы этого не случилось, — бросил Хан. — У нас и без тебя достаточно длинный список недовольных жизнью ботанов.

Врау хрипло рассмеялся:

— Про тебя верно говорят, что остришь ты так же метко, как и стреляешь.

— Я точно целюсь, если ты об этом.

Хан хотел продолжить пикировку, но Лея коснулась его руки, призывая к сдержанности. С самого начала миссии он то и дело препирался с ботанским разведчиком, но был вынужден принять к сведению напоминание Леи о важности миссии.

Посадочную площадку патрулировали йуужань-вонгские воины и биссопы, в то время как проверку багажа и охрану терминала осуществляли члены «Бригады мира» — никто, викваи, пара гаммореанцев, прочие предатели. Сборное модульное помещение было освобождено от всех возможных технологических элементов, однако ещё не успело подвергнуться йуужань-вонгской трансформации. Три группы учёных ожидали, когда проверят их оборудование, параллельно терпя приставания бригадников, требовавших взятку. На выходе из здания среди прочих выделялись двое необычно высоких людей — вероятно, йуужань-вонги, переодетые в углиты-маскуны.

Оборудование группы Мелокью проверяли клатуинец и кодру-джи; последний по локоть погрузил все свои четыре руки в рюкзак Хана. Йуужань-вонги запретили провозить на планету какие-либо записывающие устройства — только письменные и рисовальные принадлежности. Но они разрешили взять с собой палатки и оборудование для установки лагеря, жизненно необходимое, поскольку все экспедиции направлялись в горы, окружавшие с трёх сторон столицу Кэлуулы. Живые сканеры бригадников, какими бы примитивными они ни были, всё же были способны обнаружить большинство разновидностей оружия, поэтому бластеры было решено оставить дома. В отличие от световых мечей Кипа и Леи, которые были замаскированы под рукоятки для сковородок.

Клатуинец выложил для проверки на стол мешок с кухонным оборудованием.

— Нужно это проверить, — сообщил он, когда к нему подошла Мелокью, в облегающей юбке казавшаяся даже выше, чем была на самом деле. Придвинувшийся к столу Кип сделал незаметный пасс рукой.

— Вам не нужно проверять этот мешок.

Псоглавый гуманоид уставился на джедая и заморгал:

— Нам не нужно проверять этот мешок.

Растерявшись на мгновение, кодру-джи кивнул:

— Забирайте ваши пожитки и проходите.

— Забирайте ваши пожитки и проходите, — повторили бригадники.

Забирая свой рюкзак, Кип обнаружил, что на него внимательно смотрит Хан.

— Какие-то проблемы?

— Я думал, джедаям это запрещено, или что-то вроде…

Кип пожал плечами:

— Давай обсудим джедайскую философию как-нибудь в другой раз.

Хан усмехнулся:

— Не пойми меня неправильно, малыш. Будь у меня такие способности, я бы использовал их при любой возможности.

— Это сейчас ты так думаешь, — бросила Лея, закидывая на плечи рюкзак. — Например, стал бы ты использовать их при игре в сабакк?

Хан немного поразмыслил.

— Да, это уменьшит удовольствие от игры.

— А тебе это точно не понравится, — проронила Лея.

Когда они покинули терминал, их тут же окружили тучи мошек. Местные мошки не кусались, что, впрочем, не делало их менее противными.

— Дорогая, надеюсь, ты не забыла взять с собой репеллент, — обратился к жене Хан.

— Не поможет, — прошипел Врау. — Каждый турист, приезжающий на Кэлуулу, получает в нагрузку сотню мошек, и эта сотня сопровождает его в течение всего пребывания на планете.

Хан рассмеялся:

— Да, у каждого свои представления о том, как проводить отпуск.

Хан не стал добавлять, что эти крошечные паразиты приклеивались к косметике, покрывавшей его лицо, и цеплялись за клей, на котором держались искусственная борода, усы и густые брови. Он чувствовал себя ещё более неуютно, чем два года тому назад на Афране 4, где ему приходилось носить похожую маскировку. Кроме него в группе изменять внешность пришлось только Лее: её волосы были скрыты серебристым кудрявым париком, а кожа приобрела лёгкий зеленоватый оттенок из-за какой-то таблетки, которую перед самым вылетом ей дали проглотить специалисты из разведуправления. Кип Дюррон, хоть и был джедаем, не обладал широко разрекламированной внешностью. Пейдж же имел настолько неопределённую внешность, что его лицо быстро забывалось.

Тем не менее, несмотря на весь дискомфорт, Хан был рад тому, что не пришлось надевать один из углитов-маскунов, разработанных Балджосом Арнжаком. Бойцы диверсионной группы, направленной ликвидировать йаммоска на Тунг'ле, все как один были обряжены в подобные углиты, потому как там гарнизон состоял из одних только йуужань-вонгов.

Если не считать разгромленного космопорта, Кэлуула выглядела по-прежнему — мир, где стены большинства зданий сделаны из камней, обработанных теми же камнями, и где люди и другие жители имеют гораздо больше общего с йуужань-вонгами, чем, вероятно, представляют. Хан не сразу смог свыкнуться с тем простым фактом, что на Кэлууле и сотнях подобных ей примитивных планет жизнь просто идет своим чередом. Даже лишённые технологических удобств, даже вынужденные жить в тени новых храмов, жители этих планет по-прежнему влюблялись, заключали браки, рожали детей, ссорились с соседями… Они привыкали к новой пище, учились пользоваться живыми инструментами йуужань-вонгов, приносили присягу новым властителям — хотя тайно продолжали поклоняться прежним богам.

— Вот наши проводники, — указал Пейдж.

Проводниками оказались родианец и рин, оба были одеты в грубо сотканные брюки и рубашки, поношенную обувь, матерчатые пояса и вязаные шапочки. И оба определённо чувствовали себя вполне уютно, сидя верхом на ездовых животных — при этом нескольких они ещё и вели на поводках. Длиннорылые четвероногие звери размером с небольшого рососпинника были мохнатыми, как банты, но, в отличие от бант, не имели ни рогов, ни клыков.

— Меня зовут Сассо, — сообщил родианец, когда они подъехали ближе.

— Ферфер, — представился рин, и добавил: — Сборщик 164, с Балморры.

Хан подошёл, чтобы пожать рину руку.

— Как твой босс?

— В бегах.

Хан вспомнил Дрому — рина, с которым он подружился вскоре после гибели Чубакки, и который, по слухам, возглавлял сборщиков.

— Понятно.

Когда все перезнакомились, Хан вдруг понял, что Сассо и Ферфер сильно напоминают ему многих из тех парней, с которыми ему приходилось иметь дело в молодости, когда он работал в Корпоративном Секторе — на Дюрооне, Дельтуине и других планетах. Людей и инородцев, закалённых в суровых условиях жизни, но всегда верных своему слову.

В последнее время, когда его мысли не возвращались к войне, к смерти Энакина и Чубакки, он обнаружил, что часто предаётся воспоминаниям о молодых годах, размышляет о том, что будет, если вновь решится посетить планеты своей юности — без мохнатого компаньона, зато с Леей и детьми. В душе он по-прежнему оставался бродягой и прохвостом, исколесившим половину Внешних территорий, и, несмотря на все торжественные банкеты на Корусканте, дипломатические приёмы и королевские свадьбы, на которых ему довелось побывать за эти двадцать с лишним лет, он ощущал себя по-настоящему вольготно именно в компании таких существ, как Сассо и Ферфер, а не среди богатых и влиятельных сенаторов и дворян. Обветренные лица и мозолистые от тяжёлой работы руки; необъятные просторы вместо тесной дворцовой коморки; пища, сорванная с деревьев, вместо полуфабрикатов с завода…

Быть может, однажды они с Леей и получат шанс зажить такой жизнью, решил он для себя.

Сассо указал Хану на ездового зверя, одного из тех, которых проводники привели с собой; местные называли их тимбу. Хан сунул ногу в стремя и взобрался в седло. Тимбу хрюкнул и, повернув массивную вислоухую голову, окинул Хана взглядом своих прозрачно-чёрных глаз.

— Что бы ни случилось, не дёргай поводья слишком сильно, — сказал он Лее, когда та ловко забралась на тимбу поменьше.

— А что может случиться?

— Представь себе самый густой плевок тонтона и увеличь его раз в десять.

— Ужас…

— Ты прежде уже ездил на тимбу, — догадался Сассо.

Хан кивнул:

— Да, на Бонадане.

Лицо родианца искривилось:

— То ещё местечко.

Команда Мелокью тронулась в путь. Улицы столицы Кэлуулы, по большей части не имевшие дорожного покрытия, патрулировали отряды йуужань-вонгов, по четыре воина в каждом; однако «учёных» везде пропускали без лишних вопросов. На обширном пустыре двое жрецов надзирали за тем, как смешанные группы местных жителей и йуужань-вонгских рабочих возводили святилище Йун-Йуужаня. Все электрические фонари на улицах были разбиты, нигде не было видно ни дроидов, ни спидеров.

— Добро пожаловать в новую галактику, — прошептал Кип.

— На них нет коралловых имплантов, — заметила Лея.

Сассо кивнул:

— Это было одним из условий капитуляции.

— И как местные жители отнеслись к капитуляции? — осторожно спросил Пейдж.

— Я об этом так скажу, — протянул родианец. — Губернатор больше не показывается на публике, спешно укрепляя стены своей крепости.

Хан отметил, что Пейдж чувствует себя как дома. Он управлял своим тимбу с видимой лёгкостью; знал, куда направить зверя ещё до того, как проводники указывали путь. Он как будто уже успел выучить расположение улиц и топографию планеты. Хан предположил, что, если потребуется, Пейдж будет разговаривать с местными жителями на их языке, есть местную пищу и пить местную воду без вреда для здоровья, производить впечатление на местных женщин — то есть вести себя так, словно он здесь родился и вырос.

Врау, напротив, чувствовал себя явно не в своей тарелке. Во взгляде косматого ботана читалось нечто похожее на смущение или лёгкое презрение к окружающим, хотя по его шерсти не было заметно, что он волнуется. Но Хан и прежде встречал подобный стиль поведения у существ, которые занимались выманиванием секретов и доведением этих секретов до нужных ушей.

— Далеко до йаммоска? — спросил Кип.

— Его разместили практически в центре города, — сообщил Сассо. — Вероятно, чтобы у Альянса не возникало желания проводить орбитальную бомбардировку. Нам безопаснее всего будет подойти к нему с юга; придётся пересечь две гряды холмов.

— Оружие спрятано в тайниках вдоль маршрута? — уточнил Пейдж.

— Да здесь повсюду закопано оружие, — сказал Сассо. — Как только мы поняли, что вонги всерьёз интересуются Кэлуулой, мы начали прятать всё, что имело смысл спрятать: оружие, еду, дроидов и прочее. Теперь в холмах где ни копни — наткнёшься на тайник. К тому моменту, когда вонги захватили орбитальную станцию и начали высаживаться на планету, мы уже все жили счастливой жизнью крестьян.

— Йуужань-вонги, разумеется, знали о вашей активности, — предположила Мелокью.

— Да. Но, тем не менее, они не слишком рвались её расследовать. Местоположение нескольких тайников с оружием раскрылось, и двадцать местных жителей были принесены в жертву. Но за исключением этого инцидента всё прошло относительно спокойно. — Сассо указал новое направление. — Нам туда.

— Скоро мы увидим звездокрылок? — спросила Мелокью.

— Как только заберёмся в холмы.

Сассо остановил караван из восьми тимбу у подножия холма; дорога на вершину терялась в лесистой лощине. Над головами бесшумно промелькнуло крылатое создание, исчезнув среди деревьев прежде, чем Хан успел разглядеть его.

— Био-прислужник йуужань-вонгов, — встревожено произнёс Ферфер. — За нами наблюдают.

Глава 21

Повторяя изгиб планетарной орбиты, йуужань-вонгские военные корабли стекались к солнечной стороне Йуужань'тара, словно песчинки хрустального песка. Кораллоносцы, аналоги крейсеров и барж, объединённые во флотилии и боевые соединения, были украшены эмблемами доменов и окроплены кровью пленных, принесённых в жертву богу войны. Некоторые имели собственные боевые знамена, заслуженные потом и кровью много поколений назад. Других облепляли сотни прыгунов. За прозрачными иллюминаторами наблюдательных постов и мостиков стояли капитаны и субалтерны — преклонив колени, склонив головы и упираясь кулаками в йорик-коралловую палубу.

Здесь были «Царство смерти», «Жертвенный клинок», «Река крови», «Тщеславие убийцы», «Поцелуй змеи» и, конечно же, «Зверь Йаммки» — флагманский корабль мастера войны Нас Чоки.

На изменённой орбите Йуужань'тара, рядом с массивными довинами-тягунами, служившими первой линией обороны планеты, и Радужным Мостом — символом единения Йун-Йуужаня с его народом — парила сплюснутая яхта, на борту которой находился сам Шимрра, а также представители невоенной элиты. Обагрённый кровью тронный зал на борту яхты был увешан гирляндами колючих лиан и украшен сотнями изысканных вееров, священных символов Йун-Йаммки. В честь проводов флота на решающую битву все присутствующие в тронном зале были закованы в доспехи из глистасети — все, включая префектов и провидиц Шимрры, Келу Кваад и её ведущих мастеров-формовщиков, верховного жреца Джакана и даже нелепого Оними.

Верховный владыка хладнокровно взирал на происходящее, стоя перед уникальным виллипом, который передавал его изображение и слова на виллипы на всех кораблях и кораллах-прыгунах.

— Йун-Йуужань, Великий Создатель, — молвил Шимрра. — Благослови же эти корабли, которые мы направляем сквозь пустоту на битву с врагом во имя исполнения твоих велений. В этом последнем и решительном бою мы исполним свой долг и очистим подаренную тобой галактику от неверных, превратив её в свой дом. Одержав победу, мы возьмём этих покорённых существ под своё покровительство и наставим их на Истинный Путь, завещанный тобой нашим предкам на заре времён.

— Мы торжественно клянемся, что выполним всё, что ты завещал нам. Мы очистим эту галактику от бездушных машин и заменим их нашими биологическими помощниками. Когда Йуужань'тар будет полностью перестроен в соответствии с древними стилями зодчества, когда храмы в твою честь и честь твоего священного домена увенчают вершины высочайших гор на каждой из покорённых планет, мы будем молить тебя по достоинству оценить наши труды.

— Настал великий момент — кульминация скитаний, длившихся долгие поколения. В этих чужеродных небесах мы видим, как вращается галактика — в гармонии с нашим новообретённым домом. Что было вдали, сейчас как на ладони; что было завершено, начнётся вновь.

Пять тысяч плазменных снарядов было выпущено к звезде Йуужань'тара, озарив небо салютом в честь Верховного владыки. Сразу вслед за этим весь огромный флот под предводительством «Зверя Йаммки» пришёл в движение, накапливая энергию для перехода в тёмное пространство.

Наблюдая за происходящим со своей позиции на борту священной яхты, Ном Анор размышлял о том, какие мысли могут сейчас копошиться к голове Нас Чоки. Исход войны и будущее всей расы йуужань-вонгов зависели от того, что произойдёт через четверть клеккета. Воины и жрецы, пребывавшие в состоянии экстаза после нескольких дней святого поста и танцев, были уверены, что флот Нас Чоки одержит победу.

Однако не все разделяли их уверенность.

Консулы, находившиеся в подчинении у Ном Анора, и исполнители, отвечавшие перед консулами, доносили своему начальнику о слухах — о сомнениях и мрачных предчувствиях, царивших в рядах йуужань-вонгской элиты. А за этими неясными слухами Ном Анор чувствовал нечто более зловещее — растущую ненависть народных масс.

Из-под Радужного Моста, из тёмных подземелий Йуужань'тара доносились злобные голоса еретиков, и после репрессий они становились всё громче, сильнее и злее. Недовольство распространялось уже не только среди «отверженных», но и среди других, кто начал терять веру в Верховного владыку. То была колоссальная волна, грозившая сломить все устои общества йуужань-вонгов, низвергнуть флот с небес и увлечь в глубины планеты священную яхту и всех её пассажиров.

Однажды Шимрра уже говорил Ном Анору, что ведёт войну с богами. Однако Шимрра не замечал настоящего врага — врага, который окружал его, врага, на котором зиждилась его власть. Даже Куореал в последние дни своей жизни не становился объектом такой ненависти. И если верить пророчествам «отверженных», грозный флот Нас Чоки у Мон Каламари ждало уничтожение, а Шимрру — свержение с трона самим Йун-Шуно и публичная казнь… перспектива быть разодранным стаей голодных биссопов…

Ном Анор отвёл хмурый взгляд от улетающих кораблей, и в этот момент на него с подозрением уставился Оними. Ном Анор испугался, что у «отверженного» мог быть достаточно острый нюх, чтобы уловить страх, исходящий от экс-исполнителя. Возможно, в этом крылась одна из причин того, почему стихотворные речи Оними были такими язвительными: он мог чувствовать тончайшие эмоции, исходящие от тех, кто стоял перед Шимррой.

И когда «отверженный» заковылял к нему через весь тронный зал, Ном Анор напрягся, испытывая смесь отвращения и ужаса.

— Больше мужества, префект, — проскрежетал Оними. — Сила Шимрры берет начало в уверенности его подданных — таков вечный баланс между йуужань-вонгами и богами. Если ты ошибёшься, проявишь сомнение или слабость, тонкий баланс нарушится…

Ном Анор усмехнулся:

— Кто ты такой, чтобы учить меня, «отверженный»?

Уродливый рот Оними искривился в холодной улыбке.

— Я твоя совесть, префект. Тихий-тихий голос, который напоминает тебе, как непрочно твоё положение…


* * *

Лея, всё ещё одетая в свой серебристый парик, выпускала воздух из надувной спальной подушки, когда заметила, как Сассо кладёт что-то у тлеющего костра. Кожистое существо размером с мячик для шокбола, напоминавшее виллип с крыльями, было пронзено деревянной стрелой из стреломёта родианца.

— Эта тварь уже никому о нас не донесёт, — сообщил Сассо, изучая добычу с дотошностью прирождённого охотника.

Лея подошла к костру, чтобы поближе рассмотреть мёртвое существо.

— Это био-прислужник, которого мы видели вчера?

— Возможно и не он, но точно из той же стаи. — Зелёный хоботок Сассо дёрнулся. — Попал с первого выстрела. На такую дичь мне ещё не случалось охотиться…

Лея удивлённо оглядела его.

— Надеюсь, ты не собираешься зажарить его на завтрак?

— Было бы любопытно… но нет. Я вот думаю, что с ним сделать — сжечь или закопать?

— Голосую за сожжение, — бросил подошедший Хан. — А то биссопы вынюхают его и раскопают.

Солнце Кэлуулы уже час как взошло, но лощина, заросшая лесом, только просыпалась. В небе появились птицы; кроме того, вернулись и мошки — «персональные» мошки Леи. Благодаря защитным сеткам они с Ханом спали довольно безмятежно, просыпаясь лишь для того, чтобы посмотреть на падающие звёзды или послушать голоса ночных зверей. Пока Лея и Врау сворачивали лагерь, Хан готовил завтрак на костре. Эта жизнь была лишена комфорта, но Лее казалось, что она сможет к ней привыкнуть.

Ночью под покровом темноты Сассо и Ферфер раскопали близлежащий тайник с оружием и к рассвету вернулись со стреломётом и несколькими бластерами — настолько древними, что подобное оружие вполне могло принадлежать телохранителям приёмного отца Леи. Один из бластеров имел толстый ствол и массивную рукоятку из твёрдой древесины, другой — рукоятку-кастет и оптический прицел; помимо них, в арсенале у лжеученых теперь имелись два чёрных бластера военного образца с предохранителями и радиаторами и винтовка со съёмным прикладом, в которой Хан опознал ДС-15.

Оружие было упаковано в рюкзаки, но не слишком глубоко — так, чтобы его можно было при необходимости быстро извлечь.

Когда Хан и Врау уже собрались грузить вещи на тимбу, послушно пасшихся в высокой траве, в лагерь вернулись Мелокью и усатый Ферфер. Высокая хо'динка выглядела разочарованной.

— Вы не обнаружили коконов звездокрылок? — осведомился Хан.

— Мы нашли сотни, но ни один из них ещё не раскрылся. А ведь должны были — хотя бы несколько!

— Погода меняется, — заметил Сассо.

— Да, в это время года обычно прохладнее, — согласилась Мелокью. — Полагаю, именно этим и объясняется их поведение.

Прошлым вечером при свете костра она провела для всех настоящий урок биологии на тему Ночи звездокрылок. Внешне похожие на мотыльков, звездокрылки появлялись на свет из хитиновых коконов. У уникальных мотыльков Кэлуулы был всего один день на то, чтобы исполнить свой знаменитый, потрясающе красивый брачный танец, спариться и отложить яйца, личинкам из которых суждено будет вылупиться только через 299 лет. Личиночная стадия длилась меньше местной недели, после чего выжившие личинки окукливались. Вылупившиеся из коконов звездокрылки из тех, что сразу не попали в пасть летающим ящерицам и другим хищникам, умирали естественной смертью к концу единственного дня своей жизни.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, Мелокью, — проговорил Врау, — но чтобы увидеть Ночь звездокрылок, нужно жить так же долго, как вуки.

— Это так, — согласилась хо'динка. — Но на Молтоке мы научились искусственно воспроизводить их жизненный цикл.

— Может быть, коконы не открываются потому, что вонги сотворили что-то с местной экологией? — предположил Хан. — Они могли как-то нарушить её внедрением своих собственных жизнеформ, как это произошло на Тинне и Дуро.

— Мне это кажется малоправдоподобным, — заявила Мелокью. — Те планеты подверглись изменениям по стратегическим причинам; между тем миры, подобные Кэлууле, должны нравиться йуужань-вонгам. Несмотря на всё своё варварство, йуужань-вонги уважают жизнь.

Врау скривился.

— Ты как будто симпатизируешь им…

— Врау! — резко оборвала его Лея, но Мелокью лишь махнула рукой с присосками.

— Чего ещё ждать от представителя расы, которая заявила о своём намерении уничтожить йуужань-вонгов? — Мелокью имела в виду ботанскую идею ар'краи, тотальной войны.

Врау прыснул:

— Шучу я.

Его мех не выдал никакого волнения. Лея дождалась, когда Мелокью и Ферфер снова уйдут искать звездокрылок, и повернулась к Врау:

— Не думаю, что Мелокью нравится твоё чувство юмора.

Врау пожал плечами:

— Что я могу сказать? Мы разные существа с разных планет.

— Быть может, источник твоего цинизма — аморальная и не приносящая удовлетворения жизнедеятельность?

— Аморальная — возможно, но удовлетворение она приносит.

— Ты имеешь в виду, в виде денег?

— А в чём же ещё?

Лея перевела взгляд на Хана, но тот лишь развёл руками:

— Давай, можешь двинуть ему по морде, если хочешь. Я не буду тебе мешать.

Тем временем в лагерь вернулись Пейдж и Кип. Пейдж внимательно оглядел Хана, Лею и ботана.

— Мы вам помешали?

— Ничего страшного. Просто поём песенки у костра, — буркнул Хан.

Пейдж не стал требовать дальнейших объяснений:

— Мы нашли следы йуужань-вонгских зверей-ищеек и этих двенадцатилапых ящериц.

— Биссопы и квенаки, — сказал Сассо, поднимаясь на ноги. — Нам лучше сниматься с лагеря. Чем скорее мы пересечём следующую гряду холмов, тем лучше.

Все бросились грузить оставшееся имущество на тимбу. Под руководством Ферфера караван достиг гребня холма и начал медленный спуск через густой лес. Сассо, Пейдж и Кип ехали впереди и разведывали путь. За полпути до дна впадины Хан, пришпорив тимбу, подъехал к Врау.

— Полагаю, ты проводишь своё время отнюдь не в светском обществе, — заявил кореллианин. — Но здесь все на одной стороне, ты в курсе?

— Кто бы говорил о светском обществе, Соло.

Хан выдавил из себя улыбку:

— Но я изменился, приятель. И советую брать с меня пример.

Ботан кивнул:

— Я подумаю.

Вернувшись в общий строй, Хан поравнялся с Леей.

— О чём ты беспокоишься? — спросила она.

— Ну, или он изменит своё мнение, или я слегка изменю ему форму лица.

— Ты всё равно не сможешь переделать его.

— Возможно, что и нет, но зато почувствую себя гораздо лучше.

Услышав позади себя быстрый стук копыт, Лея обернулась и узрела подъезжающего к ним Кипа.

— Йуужань-вонги! Поднимаются из впадины. — Он указал рукой сквозь деревья. — Прямо там, в чаще широколистника.

— Мы можем избежать встречи с ними? — спросила Лея.

— Нет. И дать им бой прямо здесь мы тоже не можем.

Приподнявшись на стременах, Хан указал на россыпь камней за следующим поворотом дороги.

— Вот неплохое место для засады.

Кип кивнул:

— И я так думаю.

За поворотом в ущелье их уже ждали Сассо и Пейдж. Ферфер увёл тимбу в укрытие; все остальные заняли позиции за валунами по обеим сторонам дороги: Хан, Лея, Пейдж и Мелокью с одной стороны; Врау, Сассо и Кип с другой.

Хан вооружился бластером военного образца; Пейдж взял себе винтовку ДС-15; присоски на руках Мелокью крепко впились в деревянную рукоятку древнего бластера. Лея достала световой меч, но не стала включать его.

Через какое-то время они заслышали приближение патруля. Впереди вперевалочку двигались три невысоких собакоподобных биссопа; их длинные морды нюхали воздух и землю, а когтистые лапы оставляли в грязи отчётливые следы. Следом шли три йуужань-вонга, вооружённые амфижезлами и патронташами с ударными жуками и жуками-бритвами; у двоих на плечах были тактические виллипы. За ними ехали ещё трое воинов, верхом на животных, крупных как гратчины, но спокойных как ронто.

— Я беру того, что справа, — шепнул Пейдж Хану. — Ты — среднего. В первую очередь целься в виллипы.

Пейдж махнул рукой, подавая сигнал Кипу и его группе на противоположной стороне дороги.

После этого все приникли к земле, ожидая, когда патруль подойдёт на дистанцию поражения.

Приблизившись, биссопы повернули морды в направлении камней, и в этот момент на патруль обрушился настоящий град бластерного огня. Выстрелы Хана и Пейджа разнесли на куски виллипы, а ещё двое воинов были сбиты со своих ездовых животных огнём с противоположной стороны дороги. Но даже застигнутые врасплох, йуужань-вонги не растерялись. В воздухе зажужжали ударные жуки, трое биссопов с рычанием бросились к камням.

Хан, Пейдж, Лея и Мелокью, на бегу отстреливаясь, бросились к новому укрытию. Выстрел из тяжёлого бластера Хана расколол череп первого биссопа. Второй выстрел поразил одного из йуужань-вонгов в грудную клетку, проделав в вондуун-крабовой броне дымящуюся дыру и сбросив воина под ноги квенака.

Врау, оказавшись в метре от биссопа, едва не нарвался на его клыки, но точный выстрел Сассо прикончил зверя прежде, чем тот успел вцепиться в ботана.

Дорогу патрулю заступил Кип. Включив световой меч, он проложил путь сквозь град бритвожуков и атаковал оставшихся в живых воинов. К большому удивлению Хана, клинок джедая с лёгкостью разрубил амфижезл, а затем снёс и голову йуужань-вонга. Лея, всё ещё прячась среди камней, отражала световым клинком атаковавших её жуков. Мелокью пряталась за ней, боясь высунуть голову. Подняв испуганную Мелокью на ноги, Лея увела её в более безопасное место, на ходу отбивая атаки оставшихся в воздухе жуков.

Выпрыгнув из-за камней, Хан увидел, как Кип ногой выбивает куфи из рук последнего йуужань-вонга, послу чего колющим ударом пронзает его шею. Чьё-то движение слева привлекло внимание Хана, и, обернувшись, он едва успел броситься на землю. Последний из трёх биссопов, перепрыгнув через кореллианина, метнулся к камням, неподалёку от которых, отвлечённо уставясь на свой бластер, пряталась Мелокью.

Не имея возможности прицелиться в убегающего зверя, Пейдж крикнул Мелокью:

— Убей собаку!

Мелокью в смятении взглянула на биссопа, потом на Врау.

— Но это всего лишь животное…

— Убей его! — повторил Пейдж.

Выстрел Врау настиг биссопа у самой кромки леса.

— Мясники! — выплюнула Мелокью в наступившей тишине. Шатаясь, хо'динка вышла из камней и присоединилась к Лее. — Мясники!

— Биссопы обучены возвращаться на базу, — спокойным голосом пояснил Пейдж. — По нашему следу немедленно выслали бы другой патруль.

Мелокью подавленно кивнула.

Шестеро йуужань-вонгов, три биссопа и квенак лежали мёртвыми в грязи. Пейдж внимательно оглядел трупы, убедившись, что все они действительно мертвы. Контрольным выстрелом он добил умирающего квенака, затем сделал то же с тремя амфижезлами. Хан присел на корточки возле застреленного им воина и в удивлении уставился на старый бластер, сделавший смертельный выстрел.

— Я и не знал, что эти древние бластеры такие мощные.

— Никакие они не мощные, — буркнул Кип, осматривая другой труп. Джедай постучал пальцем по вондуун-крабовой броне. — Плохая броня, плохое оружие, плохие солдаты. Даже биссопы были слишком медлительны.

Лея в нерешительности взглянула на Сассо:

— Ещё один эффект потепления?

Родианец в недоумении покачал головой.

— Давай-ка проясним, — вклинился Врау. — Вы разочарованы, что победа досталась малой кровью? — Он фыркнул. — Может, вы все тут сочувствуете йуужань-вонгам?

— Он прав, — кивнул Пейдж. — Надо радоваться любой удаче, которая нам выпадает.

— Я достаточно часто играл в сабакк, чтобы понимать, когда нам действительно везёт, — заявил Хан. — То, что произошло здесь, удачей объяснить нельзя. — Он внимательно осмотрел камни и близлежащие деревья. — Они могли заманивать нас в ловушку.

Кип задержал на нём взгляд.

— Здесь происходит что-то странное, — молвил джедай.

Глава 22

Джейна наблюдала за тем, как йуужань-вонгская эскадра снова выходит из гиперпространства. В первую секунду их появления казалось, будто произошло затмение десяти тысяч звёзд. В следующую — будто в галактике образовалось новое звёздное скопление.

Кэппи взвизгнул и запищал, выводя на экран мириады сверкающих точек. В ту же секунду два пепельно-чёрных А-крыла, сопровождавших Джейну, перешли на сверхсветовую.

Хотя Джейна эту армаду уже видела, она была ошеломлена численностью собранного йуужань-вонгами флота. На мониторе можно было разглядеть таинственные символы, намалёванные на корпусах кораблей, и даже различить нечто вроде боевой раскраски, вероятно, выполненной кровью. На многих кораблях имелись тонкие йорик-коралловые усики, на которых висели похожие на паруса знамена. Отдельные корабли, помеченные следами попаданий — оплавленным йорик-кораллом и чёрными горелыми пятнами, — определённо являлись ветеранами многих завоевательных кампаний и были отозваны со своих постов на орбитах оккупированных планет вдоль коридора вторжения. Другие выглядели совсем новыми, в том числе и громадный овальный корабль розового цвета — вероятно, флагман.

Тот факт, что йуужань-вонги оставили сотни завоеванных миров под охраной лишь лёгких сторожевиков и планетарных гарнизонов, означал одно: командование не только готово рискнуть всем ради решающего сражения, но и намерено окончательно и бесповоротно уничтожить флот Альянса.

Кэппи вывел на экран новую информацию, и Джейна застыла в ожидании, сдавив ручки управления истребителем.

Головную часть йуужань-вонгской формации осветили сферические вспышки взрывов, и десятки сверкающих точек исчезли с экрана. Йуужань-вонги двинулись сквозь минное поле, широкой дугой растянувшееся вдоль зоны выхода из гиперпространства. Но, как и в транзитной точке на Перлемианском торговом пути, взрывы довольно быстро стали стихать: многие мины, не успев взорваться, поглощались огромными гравитационными аномалиями, которые вырабатывались особыми довинами-тягунами.

Джейна проговорила в микрофон:

— Квермия-контроль, это Близнец-1. Зверь прибыл и нашёл оставленные нами подарки.

— Подарки оказались сюрпризом?

— Да, но не настолько, чтобы остановить зверя.

— Как ваши спутники?

— Вестники ушли.

— Вы можете подтвердить текущий вектор противника?

Джейна поспешно направила запрос дроиду Р2-Б3, который с жужжанием вывел ответ на экран.

— Вектор соответствует направлению к точке прыжка в систему Мон Каламари.

— Принято, Близнец-1. Вам приказано передислоцироваться на Каламари-Экстремум. Рандеву у Айсберга-3 с «Авангардом», «Саблями» и «Эскадрильей проныр».

Джейна переключилась на тактическую частоту.

— Всем пилотам, это Близнец-Лидер. Ввести координаты прыжка до Каламари-Экстремум. Прыжок по счету «ноль». Десять, девять, восемь, семь…

Джейна откинулась на спинку кресла и стала ждать, когда включится гиперпривод её «крестокрыла». Прыжок должен был стать третьим и последним в миссии «Солнц-Близнецов» по наблюдению за йуужань-вонгской эскадрой. Ещё много месяцев назад все главные точки перехода в гиперпространство между Перлемианским торговым путём и Мон Каламари были заминированы, главным образом для того, чтобы предотвратить вражеские набеги. Но командование Альянса не ожидало, что главные силы флота йуужань-вонгов станут использовать эти транзитные точки, и сейчас все стратеги Альянса размышляли над тем, почему йуужань-вонги не направили флот в систему Мон Каламари прямиком с Перлемианского торгового пути. Противник допустил ещё один тактический промах или он просто проявлял особую осторожность? Возможно, йуужань-вонги подозревали, что командование Альянса расположило свои силы в системе Мон Каламари таким образом, чтобы атаковать эскадру йуужань-вонгов с фланга, как только она выйдет из гиперпространства.

С каждой транзитной точки Джейна отправляла обновлённую информацию на фрегат у Квермии, исполнявший функции узла гиперпространственной связи. С фрегата данные передавались в штаб на Мон Каламари. Кроме того, существовала и дополнительная система связи в виде курьерских кораблей, часть которых отправилась на Квермию, а остальные — на Мон Каламари. Тем временем другие курьеры осуществляли связь с оперативными группами, направленными к Тунг'лу и Кэлууле. Эти оперативные группы должны были воспрепятствовать возвращению йуужань-вонгских кораблей к Корусканту в тот момент, когда флот Альянса атакует планету и мастер войны примет решение отозвать часть сил к столице.

Гиперпространственный перелёт до Мон Каламари был самым долгим из трёх, и Джейна получила возможность немного отдохнуть и сконцентрироваться в Силе. Она размышляла о своих родителях, отправившихся на Кэлуулу, чтобы устроить диверсию, и о Джейсоне, где бы тот ни находился. Но она не пыталась дотянуться в Силе до кого-либо из них. У всех были собственные задания, и она интуитивно чувствовала, что все члены её семьи, которую разметало по галактике, сейчас тоже думают о ней. В эскадрилье «Солнц-Близнецов» джедаев кроме Джейны уже не осталось. Кип отправился с диверсионной группой на Кэлуулу, Окта Рэмис возглавила «Дюжину», а Лоубакка и Алима Рар командовали собственными эскадрильями. Мадуррин, Стрин и некоторые другие джедаи находились на больших кораблях, координируя оборону Мон Каламари.

Благодаря хронометру, запрограммированному разбудить её перед выходом из гиперпространства, она вышла из медитации за несколько секунд до того, как Кэппи возвестил о завершении прыжка.

Она вздохнула, наблюдая за тем, как за фонарем кабины снова появляются звёзды.

Под Экстремумом подразумевался участок границы системы, где, по всем предположениям, должен был выйти из гиперпространства флот противника. Айсберг-3 — кодовое название предпоследнего из спутников системы — круглого куска льда. В действительности это была захваченная гравитацией звезды комета, которая в своё время должна была столкнуться с самой дальней из планет системы. Вокруг маленького белого сфероида собирались корабли Альянса — десятки крейсеров, звёздных разрушителей, летающих баз и сотни истребителей.

Джейну поразило, что здесь были представлены почти все модели военных кораблей, произведённых за последние сорок лет — от дредноутов с верфей «Рендили Стардрайв» до звёздных разрушителей типа «возрождающий».

И все эти корабли составляли только внешнюю линию обороны.

Несмотря на то, что гиперпространственный перелёт она провела в медитации, Джейна обнаружила, что руки у неё трясутся, а сердце колотится слишком сильно.

«Это все-таки случится», — крутилось у неё в голове, и она по-прежнему не могла поверить в происходящее. Исход войны и судьба всей галактики будут решены ближайшие дни.

— С возвращением, Близнец-Лидер, — раздался в наушниках знакомый голос.

— Спасибо, Ведж, — ответила девушка. — Я чувствую себя так, словно отлучилась на неделю.

— Отличная работа, Джейна. Ваша точка сбора — у Айсберга-3, координаты 4-7-9. Ждите там, пока не закончим засев.

— Принято.

Передав приказ эскадрилье, Джейна повела её в указанную точку на орбите ледяного сфероида, где уже собрались «Эскадрилья проныр», «Авангард», «Сабли», «Чёрная луна» и «Буйные рыцари» Тизара Себатайна.

— Эй, Рукоятка, — прозвучал другой знакомый голос.

Джейна открыла канал связи с Гэвином Дарклайтером.

— Сколько вы уже тут сидите, Проныра-1?

— Слишком долго. Разведка верно указала число йуужань-вонгских кораблей?

— Думаю, слегка недооценила.

Прежде чем Гэвин успел ответить, в разговор вмешался Ведж:

— Всем командирам боевых групп и эскадрилий: зверь у ворот. Я знаю, вам не терпится встретиться с ним, но придётся подождать своей очереди.

В эфире повисла зловещая тишина, которая вскоре взорвалась странным дребезжанием, ознаменовавшим выход из гиперпространства первых кораблей йуужань-вонгов. Конические и многоугольные, гладкие и гранёные, бело-костяные и красно-чёрные, вооружённые плазменными орудиями и обвешанные прыгунами, они всё прибывали, заполняя собой пространство, закрывая обзор далёкого солнца Мон Каламари.

Вдалеке от первых кордонов Альянса йуужань-вонгские корабли начали выстраиваться в формацию вокруг носителей йаммосков, аналогов эсминцев и крейсеров. Из ангаров крупных кораблей и с йорик-коралловых ветвей «маток» взлетали сотни прыгунов и сторожевиков, формируя «щупальца йаммоска».

Джейне эта формация больше напоминала сверкающую звезду или спираль галактики, которую йуужань-вонги так хотели завоевать. Но на что бы ни было похоже это построение, слово «зверь» отлично подходило для его описания.

По завершении всех манёвров громадный «йаммоск» пришёл в движение, устремляясь к Мон Каламари и вытягивая вперёд свои «щупальца»; йуужань-вонги отлично знали, что их ждут, но, тем не менее, были твёрдо намерены достигнуть своей цели.

— Всем командирам оперативных групп и эскадрилий, — объявил на командной частоте мужской голос. — Корабли-сеятели прибыли.

Командование Альянса позаимствовало этот термин у йуужань-вонгов, но в данном случае он не относился к кораблям, занимавшимся формированием планет. Название «корабли-сеятели» получили несколько десятков невооружённых фрахтовщиков с дистанционным управлением. Выскользнув из-за Айсберга-3, они рванули прямиком к флоту противника. Со всех сторон на неуклюжие транспортники обрушились плазменные снаряды, но усиленная броня позволила большинству из них подойти вплотную к «щупальцам йаммоска». По достижении заданной цели из трюмов кораблей высыпались тысячи зонд-дроидов.

Куполообразные головы и похожие на щупальца механические ноги делали их похожими на медуз; и действительно, зонд-дроиды принялись рассредотачиваться по всему флоту противника словно на волне морского прилива.

В обычных обстоятельствах йуужань-вонги не стали бы расходовать на них плазму, но каждый дроид был запрограммирован имитировать двигательные характеристики истребителей Альянса, и потому прыгуны и сторожевики хищно набросились на дроидов, принявшись уничтожать их плазменным огнём или просто таранными ударами. Разумеется, командование Альянса могло бы найти и массу других способов предоставить дополнительную боевую практику йаммоскам и пилотам прыгунов. Тем не менее, каждый зонд-дроид был принесён в жертву ради важной задачи — заставить противника открыть центр формации.

Исход многих сражений в этой затянувшейся войне часто решался не огневой мощью, а способностью йуужань-вонгских биоформ регистрировать гравитационные сигналы и манипулировать гравитацией. Сколь бы смышлёными ни были йаммоски, вычислительная мощь боевых аналитических компьютеров, помноженная на опыт пилотов Альянса, успешно нивелировала их достоинства. Довины были существами иного рода. Пилотам Альянса какое-то время удавалось обманывать их, используя приманки, переменный лазерный огонь, «бомбы-тени», управляемые джедаями, но на всё это йуужань-вонги со временем находили противодействие.

И всё же в арсенале у Альянса имелось достаточно сильное оружие — изобретательность.

Остервенело расправляясь с зондами, йуужань-вонги ещё не знали, что каждый дроид был запрограммирован передавать все необходимые навигационные и тактические данные флоту, ожидавшему у Айсберга-3. Полученная штабными компьютерами Альянса информация была передана командирам истребительных полков и боевых групп, и далее — командирам эскадрилий и пилотам.

— Ваши астромехи должны были принять навигационные данные и телеметрию, — сообщил голос диспетчера в правом наушнике Джейны. — Проверьте ваши мониторы и подтвердите.

Как только Кэппи расшифровал информацию, полученную с Мон Каламари, данные были выведены на монитор. Перед Джейной предстало графическое изображение «йаммоска» со щупальцами из прыгунов и канонерок, и каждое «щупальце» было снабжено буквенно-цифровым обозначением. «Солнцам-Близнецам», «Эскадрилье проныр» и «Авангарду» было вверено уничтожение «щупальцев» с четырнадцатого по двадцатое. Но как бы ни стремились пилоты поскорее взяться за оружие, дисциплина в бою была превыше всего.

Первая волна наступления включала в себя А-крылы, ДИ-перехватчики, чисские «когти», перехватчики А-9 «бдительный» и группу Y-крылов. Задачей самых быстрых истребителей — А-крылов и «бдительных» — был штурм позиций прыгунов с целью заставить их нарушить строй. Истребители обоих типов были миниатюрными и недолговечными, но самонаводящиеся ракеты первых и мощные лазеры вторых делали с прыгунами, отбившимися от «стада», примерно то же, что сами прыгуны делали с дроидами.

На каждую гравитационную аномалию, успевавшую спасти попавший под обстрел прыгун, приходилось четыре, которые не успевали развернуться вовремя. Миниатюрные истребители наносили удар и исчезали прежде, чем йуужань-вонгские пилоты успевали понять, откуда следует угроза. Под этими ударами прыгуны и сторожевые корабли, формировавшие «наконечники щупальцев» рассеивались, нарушая формацию. Их немедленно атаковали ДИ-перехватчики и Y-крылы, обрушивая на врага вал протонных торпед и лазерного огня.

Периметр йуужань-вонгской формации терял чёткость. Зелёные разряды энергии и взрывы протонных торпед пожирали «щупальца йаммоска». Потоки раскалённой плазмы обрушивались на корабли Альянса в таком изобилии, что, казалось, «йаммоск» истекает кровью.

Чтобы не прослушать приказ об отступлении первой волны, Джейна переключилась на командную частоту.

— «Щупальца» №№ 1, 6, 7, 8, 12, 22 в зоне поражения. Всем истребителям на этих направлениях — перегруппироваться у фрегатов сопровождения и летающих баз!

Когда истребители отступили, вперёд выдвинулись супер-разрушитель «Страж» и каламарианский крейсер «Предвестник». Их дальнобойные орудия извергли колоссальные залпы огня, целясь сквозь разрывы в йуужань-вонгской формации. В самом центре вражеского построения расцвели огненные вспышки; космос наполнился тучами йорик-коралловых обломков. «Зверь» был ранен, однако продолжал наступать.

— Вторая волна — в атаку! — раздался новый приказ.

Слизнув капельки пота с верхней губы, Джейна двинула рычаг управления от себя и повела эскадрилью в бой. Вокруг замелькали прыгуны: целей было столько, что она ощущала себя будто на тренажёре, а не в настоящем бою.

Управляемые йаммосками, укрытыми в центре формации, «щупальца» дёргались и извивались, словно амфижезлы. Прыгуны мелькали в прицеле Джейны быстрее, чем она или даже Кэппи успевали отследить их перемещения. Судя по воплям и визгу, астромех находился на грани нервного припадка. Сохраняя строй, «Солнца-Близнецы» атаковали четырнадцатое «щупальце».

За «крестокрылами» летели В-крылы и эскадрилья ДИ-"защитников". Корпуса В-крылов напоминали по форме крест, тогда как ДИ-"защитники" с их удлинёнными корпусами и тремя панелями солнечных батарей были похожи на наконечники стрел. Их задачей было добить тех, кого оставят после себя «Проныры» и «Солнца-Близнецы» и расчистить путь для новой волны истребителей, которая должна была атаковать крупные корабли противника, — для хорошо защищённых Е-крылов от «ФрайТек», вооружённых протонными торпедами, и двухместных штурмовых бомбардировщиков ДИ-"сабля", каждый из которых нёс достаточную бомбовую нагрузку, чтобы вывести из строя вражеский аналог эсминца.

Прыгунов ещё оставалось более чем достаточно; они принялись поливать «крестокрылы» раскалённой плазмой, одновременно пытаясь сорвать щиты своими довинами-тягунами.

В следующее мгновение вражеские линейные корабли, составлявшие центр формации, извергли залп плазмы, похожий на огненный шторм. Истребитель Джейны, лишённый щитов, задрожал, попав в коридор огня. Джейна рванула ручку управления на себя, пытаясь увести чудом уцелевший истребитель от вулканического жара. Металлический купол Кэппи оплавился. Выполнив отчаянный маневр, Джейна бросила взгляд на сенсорные дисплеи и обнаружила, что в урагане раскалённой плазмы погибли почти все ДИ-"защитники".

Первые атаки не ошеломили «Зверя». Он просто ждал подходящего момента для контратаки. Одним залпом было уничтожено около пятидесяти истребителей.

Пока Джейна пересчитывала, сколько истребителей из её эскадрильи уцелело, йаммоски, управлявшие йуужань-вонгским флотом, скомандовали вращение «щупальцев» по часовой стрелке, и новые ряды прыгунов и сторожевых кораблей быстро закрыли разрывы в формации.

Ещё несколько секунд назад Джейна видела поблизости всего шесть повреждённых истребителей противника, а сейчас неожиданно обнаружила, что за ней охотятся уже тридцать прыгунов.

Глава 23

Нечто похожее произошло с Джейсоном на Дуро три года назад.

Тогда он помогал группе беженцев-ринов развернуть синтпластовый купол, который должен был стать их убежищем. Сейчас он шёл, спускаясь к тихому озеру в узкой долине на Средней Дистанции.

«Джейна?»

Тогда, на Дуро, он потерял сознание и упал. Сейчас его ноги запутались в ползучих растениях, он повалился головой вперёд и заскользил лицом по грязи и гнилым листьям. Лишь в нескольких метрах от воды он сумел остановить падение, однако в этот момент его световой меч слетел с пояса и упал в озеро, берег которого был покрыт ледяной коркой.

Вскочив на ноги, Джейсон прыгнул к краю воды. Сосредоточившись на волнах, расходившихся в том месте, где упал меч, он погрузился в Силу и вытянул правую руку.

Цилиндрическая рукоятка меча появилась из воды, но не одна.

Её держала четырёхпалая ладонь Вержер.

Мысленная проекция Секота выглядела гораздо моложе, чем та пёстрая пернатая Вержер, которую знал Джейсон. Её подвижные уши и пара спиральных усиков казались меньше, чем он привык, а в блестящих глазах отражалось удивление. Её птичьи ноги едва касались поверхности пруда.

— Что-нибудь потерял, Джейсон? — голосом Вержер спросил Секот.

— Не в первый раз.

Вместе со словами изо рта вырвался пар.

— Не похоже, чтобы ты просто споткнулся.

— Моя сестра Джейна в опасности. Я отвлёкся и не смотрел под ноги.

— И как часто ты позволяешь себе отвлекаться, когда она оказывается в опасности?

Джейсон решил, что именно такую Вержер помнил Секот: она отличалась от той Вержер, которая пожертвовала собой у Эбак 9, чтобы спасти Джейсона и Джейну.

— Когда это необходимо, — сказал он, — Мы близнецы, и наша связь очень крепка…

— А если тебе придётся делать выбор — спасти твою сестру или твоего дядю? Чьим интересам ты послужишь?

— Я служу Силе.

— Сила помогает тебе принимать верные решения?

— Зачем же ещё я стал бы служить ей?

Бесплотная Вержер протянула ему меч:

— Возьми своё оружие.

С помощью Силы он притянул к себе меч и повесил на пояс. Рукоятка была сырой и холодной, как и его руки, которые он растирал, чтобы согреться.

Зонама-Секот совершила второй прыжок без серьёзных повреждений. По расчётам Р2-Д2 планета сейчас должна была находиться на галактической эклиптике, неподалёку от системы Рииси во Внутреннем Кольце — в том месте, где оно граничило с Неизведанными регионами. Ещё один прыжок, и Зонама-Секот вновь окажется в изученном пространстве.

Вержер выжидающе разглядывала его.

— Ты используешь меч, чтобы убивать или исцелять?

— Это вечная дилемма. — Джейсон уселся на землю.

Меж гигантскими борасами проникали лучи солнечного света, покрывая листву пятнами и заставляя сверкать поверхность пруда. Над водой скользили насекомые.

— Ты что-то ищешь здесь?

— Только ответы.

— Как избавить галактику от боли, страданий и смерти, привнесённых войной? Ты должен доверять Силе, Джейсон, если ты действительно служишь ей…

— Быть джедаем — это не просто служить Силе. Джедай обязан чтить жизнь во всех её проявлениях.

На пернатом лице Вержер-Секота заиграла улыбка.

— Этому научила тебя Вержер, твоя наставница.

— Скорее её можно назвать моей путеводной нитью, — поправил Джейсон.

«Моей путеводной нитью сквозь земли мёртвых. Моим вестником трагедии…»

— Вержер научилась этому у меня, — поведал Секот. — Потому что именно так я ощущал себя, когда моё сознание пробудил Леор Хал, первый магистр. Ты всё время твердишь, что йуужань-вонги должны считаться частью жизни, частью Силы, и что к ним должны относиться соответственно…

— И они действительно достойны сострадания, если они, как ты говоришь, были когда-то лишены Силы, — заметил Джейсон.

Вержер пожала узкими плечами:

— Я тоже ищу ответы, Джейсон. Но я не сочувствую йуужань-вонгам так, как ты…

Джейсон сжал губы в тонкую линию:

— Благодаря тому, через что провела меня Вержер, я развил в себе… способность чувствовать их… «Вонг-восприятие». А здесь я ощущаю ещё более сильный контакт с ними; не только когда говорю с Харраром, но и везде, куда бы я ни пошёл…

Он коснулся места на груди, куда Вержер имплантировала ему рабское семя; вспомнил пытку в «объятиях боли»; вспомнил, каково быть лишённым Силы.

«Ты потерян для тех, кого ты знал, — говорила Вержер, когда начался процесс его трансформации. — Твои друзья скорбят, отец в ярости, мать оплакивает тебя. Твоя жизнь окончена: проведена черта между тобой и всем, что ты знал. Ты пересёк эту черту, Джейсон Соло. Ты в сумерках, между днем и ночью. И яркий свет дня навсегда в прошлом…»

— Чем больше я понимаю тебя, тем больше я понимаю нашего врага, — сказал Секот, — Ты видишь тут противоречие, джедай?

— Всё зависит от того, кому служит Секот.

— Я тоже служу Силе — но в том виде, в каком её определяет Потенциум. Сила — это только свет. Магистр Леор Хал и ферроанцы подарили мне сознание. Но Чужаки Издалека — йуужань-вонги — научили меня тому, что хоть зла и не существует, существуют злые поступки. У меня хватило сил, чтобы остановить йуужань-вонгов, когда они напали на меня пятьдесят лет тому назад, и я смогу остановить их снова. Инстинкты говорят мне, что я всегда буду сильнее их.

Джейсон вспомнил удар Силы, который испытали те, кто находился на борту «Тени Джейд», когда корабль только-только появился в системе Классе Эфемора.

— И ты используешь это могущество, чтобы разбить йуужань-вонгов? — осторожно спросил он.

— Если необходимо — но без ненависти. Если я буду ненавидеть их за то, кем они стали, я отделю себя от Силы и позволю эгоизму одержать верх над стремлением расширить моё понимание действительности. Тогда я оскверню мой свет тьмой. Наш разум обманывает нас, заставляя верить, будто мы отличаемся друг от друга. Но в служении Силе мы познаем истину: что все мы — единое целое; что когда мы действуем в согласии с Силой, мы действуем в согласии со стремлениями всего живого разрастаться вширь, возвыситься над физическим аспектом существования и стать чем-то более значимым.

— С этой точки зрения все живые существа — семена-партнеры, Джейсон, желающие объединиться с окружающей их жизнью и тем самым породить нечто великое и прекрасное — космический корабль, произведение искусства или благородный поступок, который навеки запечатлится в истории галактики. Я не меньше тебя стремлюсь принять участие в эволюции духовного начала. Моё сознание жаждет этого.

— Это легче сказать, чем сделать, — заметил Джейсон.

— Да, здесь дело в равновесии. Каждым своим поступком мы влияем на равновесие во вселенной, смещая его то в одну сторону, то в другую. Чтобы одолеть йуужань-вонгов, мы должны просто идти туда, куда мы хотим прийти. Вот почему мне нужно вернуться в изученное пространство. Но дело здесь не только в верном определении гиперпространственных координат. Если я отправлюсь не туда, куда хочу попасть, всё будет впустую. Даже если я выполню прыжок безукоризненно, мои действия не принесут плодов. Да, Джейсон, именно этому научила меня Вержер.

Джейсон слишком внимательно слушал слова Секота, чтобы быть готовым к скорому ответу. Вержер указала ему путь, как переделать себя. Но пока этот процесс не завершён, он будет теряться в сомнениях, которые, если верить Секоту, должны оставаться в прошлом и не мешать единению с Силой.

— Мы должны подойти к поворотному моменту в нашей жизни с чистым сердцем, — продолжал Секот. — И когда перед нами будет опасность или трудный выбор, мы должны успокоиться и встретить испытание с чистым разумом. Когда мы научимся это делать, мы будем понимать, что поступаем правильно, даже не задумываясь об этом.

— Ты знаешь, куда ты хочешь попасть? — спросил Джейсон, когда понял, что Секот ждёт от него комментариев.

— Анализируя йуужань-вонгские биотехнологии, которые помогла мне изучить Нен Йим, я узнал, как можно усовершенствовать гиперпространственные двигатели Зонамы, используя энергию самой планеты. Успех испытательных прыжков убедил меня в возможности безопасного возвращения Зонамы в изученное пространство. Я начинаю понимать, как йуужань-вонги создают то, что они называют довинами-тягунами, виллипами, йаммосками. Или, возможно, я просто начинаю вспоминать…

— Но я опасаюсь, что, если Зонама выйдет из гиперпространства неподалеку от какой-либо обитаемой планеты, это будет иметь для последней пагубные последствия.

Из записей, полученных в чисской библиотеке, Джейсон и Саба узнали о сейсмической активности, которую вызвало появление Зонамы на орбите планеты Мунлали Мафир стандартное десятилетие назад, и о жертвах среди её населения.

— Мой дядя предполагал, что ты будешь беспокоиться об этом, — проговорил Джейсон. — Он сам хотел объяснить тебе, что ты не должен беспокоиться.

Вержер заскользила к нему по воде:

— Расскажи мне, что задумал мастер Скайуокер.

Глава 24

Красноватое солнце Кэлуулы поднялось над грядой холмов, освещая кроны высоких деревьев и согревая воздух. Лея принялась растирать руки, но почти сразу остановилась, когда обнаружила, что дрожь, которую она испытывает, не имеет ничего общего с температурой воздуха.

К северу от тропы, среди поломанных деревьев, их группа обнаружила разбитый прыгун. Прозрачный фонарь кабины йуужань-вонгского истребителя был разбит, внутри сидел мёртвый пилот. Шлем восприятия, посредством которого осуществлялась связь пилота с живым истребителем, сморщился и прилип к лицу пилота, как лист флимсипласта. Хан присел на корточки у тупого носа прыгуна, рассматривая выпавший из расколотого фюзеляжа странный предмет, похожий на сердце тёмно-красного цвета, усеянное бледно-голубыми шипами.

— Довин-тягун мёртв, — констатировал он.

— Плазменные пушки тоже, — подтвердил Кип.

Пока Врау и Сассо проверяли кабину, мастер-джедай обошел прыгун. Пейдж, Ферфер и Мелокью проводили разведку леса в направлении Кэлуула-Сити. Тимбу безмятежно паслись поблизости. Встав, Хан приложил руку ко лбу и устремил взгляд поверх изломанных деревьев.

— Летел оттуда. — Он указал на впадину вдалеке. — А вот здесь он ударился о землю и пропахал заросли.

Закончив обход вокруг прыгуна, Кип покачал головой.

— Вопрос только, кто его сбил?

— Батареи орбитальной станции или истребители. Больше некому.

Кип вновь посмотрел на прыгун:

— На нём нет следов попадания лазером.

Хан поморщился:

— Не может быть.

Он снова присел, осматривая истребитель, затем опять поднялся:

— Возможно, разряд попал прямо в фонарь.

— И там нет следов попаданий, — заявил Сассо, спрыгивая с кабины на землю.

Хан поднял взгляд на Кипа.

— Возможно, попадание ионной пушки… — Он не договорил, когда и сам понял неправдоподобность своего предположения. — Нет, тогда бы он не входил в зону действия гравитационного поля на предельной скорости…

Кип кивнул:

— Судя по глубине кратера и тому, как острижены кроны, прыгун летел на высоте не более чем триста метров.

— Патрулировал территорию, — предположил Сассо. — Это объясняет, почему на нём нет термических повреждений.

Хан повернулся к родианцу:

— Может, это ваши партизаны сбили его?

Сассо покачал головой:

— Нет, у нас нет такого оружия.

С фюзеляжа спрыгнул Врау.

— Так почему он упал? У него случился сердечный приступ?

Хан пожал плечами.

— Может, йуужань-вонги забрали всё хоть сколько-нибудь ценное для эскадры, штурмующей Мон Каламари, а на планетах, подобных Кэлууле, оставили самых негодных био-прислужников и самых неопытных воинов? — Он усмехнулся. — Тогда у них дела ещё даже хуже, чем у нас.

— Нет, — сказал Кип. — Это только здесь у них всё так плохо.

Лея слушала, как они пытаются найти убедительное объяснение этой аварии и тем абсурдно хилым воинам, которых они так легко одолели. Но ничего правдоподобного никому в голову не приходило.

Предыдущей ночью никто не спал: все опасались, что за группой наблюдают. Утром они решили сойти с тропы и пробиваться через густой лес, чтобы избежать обнаружения. Тот факт, что на пути им больше не встречались био-разведчики и патрули, только усиливал подозрение, что они идут прямо в ловушку. А теперь вот блуждания по лесами привели их к этому прыгуну.

— Знаете, что могло случиться? — предположил Хан. — Йаммоск мог дать ему неверные указания.

— Возможно, — кивнул Сассо. — Можно даже поверить, что от удара погибли и пилот, и довин-тягун. Но отчего умер шлем восприятия? Или он подпитывался энергией от довина? — Он снова оглядел истребитель. — Я не знаю; я всегда больше прятался от них, чем пытался изучить.

— Наша дочь могла бы всё объяснить, — промолвил Хан. — Ей приходилось пилотировать корабли йуужань-вонгов.

«Джейна!»

Лею охватило сильное чувство тревоги. Но прежде чем она смогла разобраться, что произошло, ход её мыслей нарушил крик Хана, обращённый к Врау. Подняв взгляд, Лея увидела, что ботан вновь залез в кабину и зарисовывает её интерьер.

— Будет что показать внукам, — пробурчал Врау, когда Хан потребовал объяснений.

— Внукам? Тебе повезёт, если у тебя хотя бы дети будут.

Врау закрыл блокнот:

— Если у меня будут дети, у меня хватит ума держать их подальше от войны.

Хан с угрожающим видом приблизился к ботану:

— Наверное, придётся научить тебя хорошим манерам до того, как всё это закончится.

Лея увидела, что Кип готов встать между ними, но дальнейшего развития конфликта не последовало.

— Он кореллианин, — сказал Кип, когда Хан отошёл. — Кореллиане впустую не угрожают.

Врау лишь хихикнул.

Сассо ушёл искать Мелокью, Пейджа и Ферфера; Хан, Лея и Кип принялись грузить вещи на тимбу.

— Вы хоть понимаете, что за нами следят? — проворчал Хан.

Кип кивнул:

— Похоже, за нами следили с самого начала. Но это ещё не значит, что мы не сможем выполнить нашу задачу. Нам просто нужно быть осторожнее.

— Кстати, об осторожности: разведка не предоставила данные на Сассо и Ферфера?

— — Это нужно спросить у Врау. Я знаю, что оба они присоединились к сопротивлению ещё до того, как вонги явились в систему Кэлуула. Сассо даже какое-то время служил на орбитальной станции.

— По крайней мере, нас ещё не продали вонгам.

— Пока что.

Из подлеска донёсся короткий посвист, и через несколько секунд из-за деревьев вышли Сассо, Пейдж, Ферфер и Мелокью. На ладонях у хо'динки лежали около десятка насекомых с хрупкими крыльями, на которых светились большие биолюминесцентные глазки. Мелокью осторожно опустила их на землю и уселась рядом.

— Они мертвы, — страдальчески промолвила она. — Весь лес усыпан их тельцами. Многие умерли в своих коконах, и лишь некоторые — в полёте.

— Все мертвы? — в замешательстве переспросила Лея.

Мелокью покачала головой:

— Не все, но выжившие очень вялы, они еле двигаются. — Она обвела взглядом Лею и остальных. — Здесь произошло что-то ужасное.

Хан и Кип хмуро переглянулись.

— В путь, — скомандовал Пейдж.


* * *

Через несколько часов группа Мелокью подошла к невысокому горному хребту, который высился над южной частью Кэлуула-Сити и большим, похожим на улей миншалом, где и обитал йаммоск.

— Там три входа, — пояснил Сассо, высунувшись из укрытия, в котором они спрятались. — Два с фасада, один с восточной стороны. Все три закрыты мембранами, которые можно пробить бластерами. Каждый вход охраняют трое или четверо охранников. У нас будет преимущество, если мы атакуем на закате солнца, когда закончится дневная смена. В общей сложности миншал охраняют примерно семьдесят пять воинов. Есть комендант, субалтерны, минимум один жрец и одна из этих… с волосами, похожими на змей.

— Формовщица, — подсказала Лея.

Родианец кивнул:

— Что касается йаммоска — как его убить, я не знаю. Но думаю, у вас на этот счёт имеются идеи.

— Предоставьте это мне, — произнес Кип.

— Когда мы окажемся внутри, необходимо будет сразу же вывести из строя виллипы.

Лея бросила взгляд поверх плоских крыш города. Судя по положению солнца, ждать оставалось ещё долго. Ферфер намерился отправиться на поиски места, где можно было бы спрятать тимбу. Он углубился в лес всего на несколько метров, когда раздался вскрик. Через мгновение рин, пошатываясь, вернулся; его живот был вспорот, словно лопнувший фрукт.

Позади него появились четыре относительно невысоких и тёмных йуужань-вонга.

Метнув потрясённый взгляд на Лею, Хан вскинул бластер.

Пейдж схватил винтовку, но не успел даже поднять её, когда невероятно длинный амфижезл вырвал оружие из его рук и подбросил в воздух, как палочку. Сассо бросился на воина, сжимавшего в руках этот амфижезл, но не успел преодолеть и трёх метров, когда йуужань-вонг подпрыгнул, приземлился позади родианца и вонзил ему в спину нож-куфи.

Кип и Лея зажгли световые клинки одновременно. Хан и Врау бластерным огнём вынудили двоих воинов пригнуться, но в точности попаданий не преуспели. Зато Кип сумел зацепить клинком грудную клетку одного из противников. Йуужань-вонг с громким рыком упал на землю и откатился, но на его тёмной плоти осталась одна лишь узкая бескровная борозда.

Кип нанёс новый удар — размашисто, будто орудовал топором. Увернувшись, йуужань-вонг поднялся на одно колено и выставил амфижезл перед собой. Змееподобное существо обернулось вокруг эфеса светового меча. Кип не выпустил из рук оружие и пытался освободить меч, но без успеха. В это время вокруг его пояса и рук обвился второй амфижезл, и джедай рухнул на землю.

Хан трижды выстрелил во второго воина, вынудив его отступить на пару шагов, но не убив и даже не сумев заставить амфижезл отпустить Кипа. Хан позвал на помощь Врау, но ботан и без того был занят, он отчаянно пытался помешать второй паре воинов схватить Пейджа.

Времени на лишние размышления у Леи не было — она решила, что Хан и Кип находятся в большей опасности. Выставив меч перед собой, она бросилась к воину, чей амфижезл продолжал швырять Кипа из стороны в сторону. Хан скорее почувствовал, нежели увидел промелькнувший в метре от себя силуэт жены.

— Лея! — вскрикнул он.

Не переставая обстреливать йуужань-вонгов из бластера, он бросился за ней.

Четыре бластерных выстрела продырявили йуужань-вонга, на которого кинулась Лея. Но в этот момент второй воин приказал амфижезлу отпустить меч Кипа и выскочил Лее наперерез.

Увидев, что происходит, Хан бросился вперёд в отчаянной попытке заслонить Лею от амфижезла. И Лея в ужасе увидела, как амфижезл ударил её мужа в шею, как челюсти живого оружия раскрываются и два длинных клыка вонзаются в плоть кореллианина.

Хан упал на бедро, но быстро поднялся на колени. Он успел сделать ещё три выстрела, прежде чем бластер выпал из руки. Он покачнулся и повалился на бок, прижимая к груди дрожащие ладони.

Кип хотел было подбежать к нему, но его уже атаковали трое йуужань-вонгов.

Рот Леи открылся в безмолвном крике. Выронив световой меч, она подбежала к мужу. Не сводя потрясённого взгляда с двух кровавых точек на его шее, она сжала в ладонях его правую руку, содрогавшуюся от судорог.

— Хан! — вскрикнула она. — Хан!

Неожиданно оказавшаяся рядом Мелокью приподняла голову Хана с земли. Его лицо превратилось в безжизненную маску боли.

— Я… з-знал… что это… н-не моя война… — прохрипел он. Две капли крови вытекли из ранки на его шее.

— Хан! — зарыдала Лея, её глаза расширились от ужаса. Она смотрела на приближавшихся воинов, двое из которых крепко держали за руки Кипа; она словно ожидала, что они сейчас подойдут и как-то помогут Хану. Вместо этого один из воинов рывком поднял её и Мелокью на ноги.

— Нет, нет… — бормотала Лея, мотая головой.

Хан протянул к ней руку, но йуужань-вонг ударил его ногой. Глаза Хана закатились, веки дёрнулись и тело застыло.

— Нет! — в последний раз выкрикнула Лея, когда воины потащили её прочь.


* * *

— Оценка потерь, понесённых в первом бою, мастер войны. — Наместный командующий Лойрик Каан указал на нишу в переборке командного пункта «Зверя Йаммки».

Нас Чока сосредоточился на перемещениях жуков-индикаторов.

— Потери приемлемы, — кивнул он через какое-то время.

— Эти неверные искусно пользуются преимуществами своих МАШИН, — заметил Лойрик Каан.

Мастер войны с неудовольствием посмотрел на командующего; его верхняя губа дёрнулась:

— Очередной пример их трусости… Прекрати думать о том, какое оружие используют наши враги, и сконцентрируйся на том, КАК они его используют. Думай о машинах как о живых существах, если это поможет тебе увидеть картину с большей ясностью.

Лойрик Каан поклонился:

— Слушаюсь, мастер войны.

Нас Чока приблизился к жукам-индикаторам, демонстрировавшим диспозицию вражеского флота.

— Они хотят защитить свою новую столицу, — молвил Лойрик Каан. — Но в этот раз спасти её им не удастся.

Нас Чока подозвал одного из субалтернов:

— Проводите наместного командующего Лойрика Каана из командного пункта. Если бы войну можно было выиграть одними лишь самоуверенными утверждениями, неверные давно бы уже были у наших ног.

Мастер войны дождался, когда Каана выведут за радужную мембрану.

— Вражеских кораблей значительно меньше, чем предполагалось, — заметил тактик, когда мембрана закрылась.

— Разумеется, — кивнул Нас Чока. — Рассчитывая на эффективность своих тактических уловок, они решили придержать часть кораблей в резерве для выполнения каких-то других задач.

— Истребители противника готовятся к атаке, — доложил субалтерн.

Нас Чока фыркнул:

— Как рой насекомых, которых нельзя отогнать и от которых не спрятаться. Зато их можно уничтожить. — Он повернулся к связистке, управлявшей ансамблем виллипов. — Прикажите доменам Ванг и Пекен очистить огнём заражённую зону. Затем пусть йаммоски закроют разрывы в формации резервными истребителями.

Мастер войны и тактик вновь устремили взоры к иллюминатору, наблюдая за тем, как линейные корабли в центре формации дают залп из плазменных орудий. Десятки вражеских истребителей исчезли в огненном шторме, прочие лишились управления

— Повторить, — приказал Нас Чока.

Снова корабли извергли шквал плазменной энергии. Ещё несколько десятков истребителей неверных пали его жертвами.

— Кораблям йорик-акага и йорик-век отойти в арьергард. Пусть маталоки станут лезвием нашего куфи.

Субалтерн отсалютовал прижатыми к плечам кулаками.

— Мастер войны, — обратилась к нему связистка. — На связи Верховный владыка Шимрра.

Нас Чока подошёл к виллипу Шимрры и преклонил колени.

— Сражение идёт успешно, о Грозный владыка, — начал доклад Нас Чока. — Мы добудем победу сегодня же, или погибнем в бою.

— Для воина наилучший исход — погибнуть, сражаясь за победу, мастер войны.

— Да, повелитель.

— С тобой моё благословение и благословение богов. Йун-Йуужань и Йун-Йаммка наблюдают за тобой.

— Я ощущаю их присутствие, о Грозный владыка.

— Противник боится нас?

— Пока что они твёрдо держат свои позиции.

— Значит, они набрались смелости встретить нас лицом к лицу? Это обернётся для них погибелью. Я верю в твою компетентность, мастер войны. Добудь нам победу.

Виллип Шимрры свернулся, сеанс связи был завершён. Поднявшись Нас Чока подошёл к иллюминатору, за которым в ожесточённом бою сходились кораллы-прыгуны и истребители, йорик-век и бомбардировщики-"сабли".

— Совв и Кре'фей сражаются умом, но не телом, — проговорил он, обращаясь к тактику. — Они сейчас как карлик, противостоящий великану… Даже если он будет достаточно быстр, чтобы обойти линию обороны, его руки слишком коротки, чтобы причинить заметный ущерб, а мускулы слишком слабы, чтобы поставить великана на колени. Поэтому он вынужден крайне осторожно планировать свои действия. Возможно, он вынудит противника нанести удар первым и промахнуться, а потом точечным ударом заставит его потерять равновесие. Или приведёт своих друзей, таких же карликов, чтобы они отвлекали внимание противника… Пока гигант будет смотреть вправо, удар будет нанесён слева…

Взгляд мастера войны посуровел:

— Этот бой — не последний акт отчаяния. Он не имеет ничего общего с честью и готовностью достойно принять смерть. Это обман, попытка отвлечь наше внимание. К счастью, я имею определённые догадки, откуда будет нанесён подлинный удар…

Тактик понимающе кивнул. Нас Чока повернулся к связистке:

— Свяжись с боевыми группами доменов Шен'г, Паасар, Эклат и Таав. По моему приказу они должны отделиться от основных сил и приготовиться к переходу в тёмное пространство.

Связистка поклонилась:

— К Тунг'лу и Кэлууле, а оттуда — на Йуужань'тар?

Нас Чока усмехнулся:

— Играй со своими виллипами, а стратегию оставь тем, кто живёт, чтобы сражаться. — Он махнул рукой тактику. — Скажи ей.

— На Перлемианский торговый путь, — сообщил тактик связистке. — А оттуда — на Контруум!


* * *

Лея всё ещё не могла оправиться от шока, когда трое уцелевших воинов вывели её, Кипа, Пейджа, Врау и Мелокью к базе йаммоска. Сассо и Ферфер остались умирать в лесу. Хана волокли за руки, как поверженного зверя. Он был жив, но без сознания; очевидно, впал в кому под воздействием яда амфижезла.

Несмотря на всё потрясение Леи, от её внимания не укрылось, что у восточного входа в миншал стоит лишь один, крайне измученный на вид часовой, и что мембрана, закрывавшая вход, выглядит тонкой и слабой и из неё сочится клейкая жидкость. Когда трое воинов с пленниками приблизились ко входу в помещение, охранник с явным трудом поднялся им навстречу. Кое-как скрестив руки, чтобы отсалютовать вновь прибывшим, он промямлил что-то слабым голосом.

— Он говорит, что комендант базы ждёт, — тихо перевёл Пейдж.

Один из воинов споткнулся на входе в тёмный коридор миншала. Странно, но этот воин был единственным из всей троицы, кто не получил ранения во время боя.

Кип тоже это заметил.

— Что-то здесь не так…

Воин больно ткнул его под рёбра за разговоры.

Запах гноя внутри миншала был невыносим. На губчатом полу скапливались лужи желтоватой жидкости, а биолюминесцентный мох на стенах был покрыт чёрными точками, словно сыпью. Тысячи паукообразных — вроде тех, каких Лея видела в живом кессоне на йуужань-вонгском корабле, — корчились в предсмертных конвульсиях.

Пол усыпали мёртвые мошки. Двое таких же приземистых тёмных воинов внесли в коридор паланкин, на которых сидела йуужань-вонгская формовщица. Её кожа была бледно-зелёного оттенка, как камуфляж на лице Леи, а рука-имплант с множеством пальцев неподвижно обвисла. Воины толкнули Лею и остальных вперёд; Хана перевернули на спину.

Сердце Леи дрогнуло, когда она увидела, что Хан шевелится.

Формовщица обратилась к воинам с паланкина.

— Она поздравляет воинов с успешным захватом диверсантов, — прошептала Мелокью. — Она говорит, что мы будем ценным вкладом в жертвоприношение.

Формовщица подозвала к себе двоих воинов и долго изучала их. Один из воинов указал на опухоль на шее, после чего припал перед носилками на одно колено, как будто о чём-то умоляя.

— Что происходит? — спросил Кип у Мелокью.

Та какое-то время вслушивалась в разговор йуужань-вонгов.

— Воин думает, что он стал «отверженным», потому что его тело отвергает какой-то из его имплантов.

Послушав ещё, Мелокью добавила:

— Формовщица утверждает, что он не «отверженный». Эта опухоль не имеет ничего общего с богами. Она — порождение этого мира. Порождение Кэлуулы.

— Кэлуулы? — удивлённо переспросил Пейдж.

Воин как будто вздохнул с облегчением. Поднявшись, он извлёк из-за пояса куфи и повернулся к Лее, но формовщица остановила его.

— Он жаждет убить нас, — пояснила Мелокью.

— Это я уже понял, — буркнул Кип.

— Она обещает воинам, что мы умрём до захода солнца.

— Спасибо, утешила, — проворчал Врау. — А я уж боялся, что нас отпустят.

Кип покосился на ботана:

— Оставь свои шуточки до более подходящего момента.

Формовщица вновь заговорила, и в её речи Лея сумела разобрать слово Йуужань'тар. Мелокью перевела:

— Она приказывает этим воинам — «убийцам», как она их называет, — немедленно доставить её на Йуужань'тар… на Корускант. Она говорит, это очень важно, потому что она должна известить своего начальника о том, что здесь произошло, чтобы остановить распространение болезни. Она обещает «убийцам», что нами займётся лично комендант базы.

— Йун-Харла не оставляет меня в моих тяготах, — проговорил на общегалактическом мужской голос.

Лее и Пейджу голос показался знакомым; оба обернулись и увидели говорившего. Высокий, сухопарый йуужань-вонг руками опирался на плечи двух столь же высоких, но явно больных воинов.

— Добро пожаловать, джедай, хо'динка и ботан. И вы, капитан Пейдж. Разве я не говорил, что наша новая встреча состоится на жертвенном алтаре?

И тут Лея поняла, отчего он кажется ей знакомым. Это был командующий Малик Карр.

Глава 25

«Щупальца» йуужань-вонгской формации вращались по часовой стрелке, при этом некоторые из них переплетались и спутывались в петли. Истребители Альянса, оказавшиеся в этих петлях, отчаянно метались, уклоняясь от атак прыгунов, но у них было слишком мало места для манёвра.

Генераторы дефлекторных щитов истребителя Джейны были на последнем издыхании, а Кэппи, вероятно, уже не подлежал ремонту. Каждый новый плазменный сгусток или снаряд из расплавленного камня встряхивали истребитель со страшной силой. Несмотря на ремни, пристегивавшие её к креслу, Джейна чувствовала себя как насекомое, которого поймали в бутылку и швыряют по её стенкам. Со всех сторон, казалось, разверзлись гравитационные аномалии, готовые поглотить всё, чем их накормят её лазерные пушки. Но это уже было неважно, поскольку всё вооружение истребителя вышло из строя, а компьютер управления огнём не отвечал.

Корабль содрогнулся от нового взрыва.

Оглянувшись, Джейна обнаружила, что правые плоскости «крестокрыла» разрушены и лазерные пушки, вращаясь, уносятся в пустоту. От взрыва истребитель завертелся с крыла на крыло; маневровые двигатели уже не могли исправить положение. Вокруг кружили звенья прыгунов, осыпая её градом плазменных разрядов.

Но это неуправляемое вращение спасло её от следующего залпа йуужань-вонгских линейных кораблей. Главный удар приняли на себя Е-крылы, пострадали также крайне уязвимые А-крылы «Сабель» Иджикса Хароны и «Эскадрилья проныр» Гэвина. Два десятка истребителей растворились в огненном смерче, половине из них не хватило лишь нескольких секунд, чтобы отойти на безопасное расстояние. В некотором отдалении от них звёздные разрушители и ударные крейсеры Альянса шли параллельным курсом с йуужань-вонгской эскадрой, но между ними и противником находилось ещё слишком много истребителей Альянса, и они не решались начать артобстрел из-за риска попасть в своих.

Наконец Джейна дотянулась до пульта управления инерционной компенсацией и вывела её на максимум. Когда панель приборов перестала расплываться перед глазами, Джейна обнаружила, что на мониторах нет ничего, кроме помех. В эфире стоял неразборчивый шум:

— … вокруг… на эклиптику…

Джейна покрутила настройку связи.

— … эскадрильям отступать…

«Отступать», — подумала Джейна

Повезло тем, кто может это сделать. Слишком многие истребители получили тяжёлые повреждения, кое-кто из них был даже в худшем состоянии, чем Близнец-1. Только благодаря уцелевшим щитам они ещё как-то держались под огнём.

— По фронту вражеского построения развёрнуты гравитационные аномалии, — раздался голос диспетчера. — Звёздные разрушители нанесут удар во фланги противника, чтобы заставить довинов-тягунов изменить профиль защиты, тогда «Предвестник», «Страж» и «Виконт» смогут возобновить обстрел. Всем истребителям, сохраняя строй, отступать в точку 6-6-1, к боевым группам Айсберг-3 и Айсберг-4.

К этому времени йуужань-вонгский флот уже миновал ледяной планетоид, направляясь к Сеп Элопору, газовому гиганту с более чем тридцатью спутниками.

Вспомогательные боевые группы Альянса начали рассеиваться, частично чтобы отвлечь противника от самой Мон Каламари, частично — чтобы создать впечатление, будто командование Альянса убедилось в значительном превосходстве противника и намерено отступить, сохранив как можно больше кораблей.

Йуужань-вонгские корабли дали третий залп.

При помощи маневровых двигателей Джейна наконец смогла стабилизировать истребитель. Одновременно она вернула прежние параметры инерционной компенсации и огляделась. Она всё ещё находилась в кольце смерти, которое формировали прыгуны и аналоги сторожевиков, но чисские «когти» и Y-крылы уже пробивались сквозь ряды противника, создавая разрывы в кольце. На глазах у Джейны истребитель Джага, совершив череду головокружительных манёвров, взорвал три прыгуна.

Она мысленно поздравила его с успехом.

Сквозь разрывы во вражеской формации за истребителями последовали бомбардировщики. В ответ на это прыгуны начали разворачивать им навстречу заслон из гравитационных воронок. И тут дальнобойные турболазеры «Предвестника» и «Стража» открыли огонь по наименее защищённым «щупальцам». Прыгуны вспыхивали и испарялись, сторожевые корабли разлетались на куски, выпуская в вакуум атмосферу.

Вырвавшись, наконец, из плена «щупальца», Джейна попыталась найти остатки своей эскадрильи. Четвёртый, пятый, шестой, девятый и десятый «Близнецы» были поблизости, но она не могла связаться с ними. Она попыталась наладить контакт с Лоубаккой, Алимой Рар, Октой Рэмис и «Буйными рыцарями», надеясь передать им в Силе сигнал бедствия.

Но на помощь ей пришёл Джаг. Уцелевшие «крестокрылы» эскадрильи «Солнц-Близнецов» сомкнулись вокруг его «когтя», и Джаг повёл их за ней.

Самый яростный бой кипел по периметру вибрирующих «щупальцев». Пока линейные корабли продолжали перестрелку с дальней дистанции, фрегаты и корветы Альянса обменивались огненными залпами с йуужань-вонгскими кораблями сопровождения и маталоками вдоль флангов йуужань-вонгской формации.

Несмотря ни что, йуужань-вонгский флот продолжал сохранять построение в форме йаммоска.

В какой-то момент три группы кораблей противника неожиданно отделились от общей формации, уведя за собой прыгунов из многочисленных «щупальцев».

Казалось, «йаммоск» разделился.

Сперва Джейна предположила, что йуужань-вонги намерены открыть ещё один фронт в какой-то новой точке системы Каламари. Вместо этого прыгуны отделившейся флотилии стали возвращаться на свои «матки».

— От главных сил отделились три боевые группы, — сообщил по основному каналу диспетчер Альянса. — Прыгуны отступают. Предположительно, противник намерен совершить микропрыжок к Мон Каламари. Планетарная оборона — код «красный», активировать все щиты. Эскадрильям группы Айсберг-3 перегруппироваться и приготовиться к прыжку.

На глазах у Джейны отделившаяся часть флота выдвинулась по направлению к солнцу, мелькнула и исчезла.

— Противник ушел в прыжок. Ожидаем подтверждение гиперпространственного вектора…

Джейна затаила дыхание. Если противник направился к Мон Каламари…

— Эскадрильи группы Айсберг-3 перегруппировались и готовы к прыжку.

Джейна замерла в напряжённом ожидании. Время, казалось, замедлилось, хотя бой вокруг неё бушевал, как и прежде. Наконец диспетчер сообщил:

— Вектор подтверждён. Противник совершил гиперпрыжок к Перлемианскому торговому пути. Передвижной узел ГолоСети у Квермии атакован. Главные силы противника направляются к Сеп Элопор и Мон Эрон. Всем истребительным группам перегруппироваться.

Джейна завалила истребитель на правый борт, чтобы увидеть, как перестраиваются поредевшие эскадрильи. Выжившие пилоты «Солнц-Близнецов» примкнули к «Эскадрилье проныр», «Чёрная луна» и «Сабли» тоже перемешались. В эскадрилье «Авангард» осталось всего шесть «когтей», но, как и прежде, в бой их вёл Джаг.

Когда истребители, перестроившись, снова устремились в атаку, Джейна пожелала ему удачи.

После этого, выжимая последние крохи энергии из повреждённых двигателей и едва державшихся генераторов щитов, она последовала за ними.


* * *

Под охраной шестерых воинов, которые, хоть и с трудом, ещё держались на ногах, группа Мелокью, включая Хана, была переведена в камеру йаммоска и помещена в липкое блораш-желе на время отлёта формовщицы и команды «убийц» с Кэлуулы. Судя по звукам, доносившимся откуда-то снаружи, стартовали как минимум три корабля.

Спустя час после этого с блораш-желе начало происходить нечто странное. В первые минуты плена желе держало их крепко, но сейчас почему-то начало терять вязкость. Когда желе стало жидким до такой степени, что Лея смогла распрямиться, она немедленно подползла к медленно приходящему в сознание Хану.

Первое, что он сказал, было:

— Чем это так воняет?

Проигнорировав вопрос, Лея крепко обняла его. Он распахнул глаза, моргнул и принялся оглядываться.

— Из-за тебя мы все вляпались в… блораш. — Лея склонилась над ним.

— Я просто хотел удостовериться, что нас не разлучат.

— Добро пожаловать обратно в нашу весёлую компанию, — крикнул Пейдж с другого конца комнаты.

Хан приветственно помахал ему, Мелокью, Кипу и Врау, которых также сковывало вязкое желе. Хан вновь повернулся к Лее:

— Хочешь рассказать мне ещё что-то интересное?

— Очень хочу. Командующий Малик Карр собирается скормить нас йаммоску.

Окинув взглядом круглый йорик-коралловый бассейн, в котором покоился йаммоск, Хан недоуменно нахмурился:

— Малик Карр?..

— Тот самый, с каравана «Бригады мира», — напомнила Лея. — Помнишь, он ещё обещал Джаддеру, что… ну, что произойдёт нечто вроде этого.

Хан поморщился:

— Могло быть и хуже. По крайней мере, здесь нас не достают эти проклятые мошки.

Лея покачала головой:

— Быстро вживаешься в прежнюю роль, да?

— Да, я знаю эту роль наизусть. — Он напряжённо улыбнулся, но тут же вновь стал серьёзным. — Скажи мне… Я ведь должен был умереть, но вместо этого получил только лишь головную боль, верно?

— Мы точно не знаем. Похоже, причина кроется в том, что происходит с Кэлуулой.

— Да, не повезло им с этой планетой, — заметил Врау. Его шерсть распушилась: похоже, эта мысль доставляла ему удовольствие.

— Здесь все больны, — проговорила Лея. — Не только звездокрылки. Все — воины, мембраны на входе, даже амфижезлы «убийц». Возможно, поэтому их яд ослаблен.

— «Убийц»?

— Эти… усовершенствованные воины.

Хан кивнул:

— Не удивительно, что они так легко нас одолели. — Его глаза в ужасе распахнулись, как будто он что-то вспомнил. — Сассо. Ферфер.

— Мертвы, — прошептала Лея.

Хан уронил голову на грудь, потом напрягся.

— Где наше оружие?

Лея вытащила руку из желе:

— Там.

Хан проследил за направлением, в котором она указывала, и обнаружил, что всё оружие свалено в кучу в дальнем углу комнаты. Там же дремали — или находились без сознания — с полдесятка йуужань-вонгских воинов. Всё оружие, в том числе и световые мечи, было измазано в свежей крови — возможно, Сассо и Ферфера.

— Если блораш и дальше будет таять, — прошептала Лея, — мы скоро освободимся.

Едва она успела это сказать, как в комнату ввалился Малик Карр, сопровождаемый двумя обычными воинами и жрецом. Шестеро спящих воинов очнулись и попытались подняться, однако оказались слишком слабы, чтобы держаться на ногах, не говоря уже о том, чтобы отдать командующему честь. Их амфижезлы в бессилии валялись на полу рядом с ними.

— Не вставайте, — приказал Малик Карр, когда двое воинов, помогавших ему идти, усадили его на йорик-коралловый борт бассейна.

Почувствовав присутствие командующего, йаммоск пошевелился, вытянул два щупальца и опустил их на плечи Малика Карра. Щупальца имели болезненно-зеленоватый окрас и были покрыты большими волдырями. Карр погладил одно из щупальцев.

Тяжело дыша, жрец поднял с пола один из бластеров и подал его Малику Карру, который с некоторым усилием нажал на спусковой крючок, выстрелив в потолок.

— Всё ещё функционирует… как и вы, по всей видимости… — проговорил он на общегалактическом, оглядывая пленных. Взгляд его устремился к Пейджу. — А я ещё думал, что Селварис — ужасное место… Вы не обязаны отвечать мне, капитан, но что именно на этой проклятой планете могло принести нам недуг и смерть?

Пейдж покачал головой:

— Не знаю. Быть может, насекомые, которых мы называем звездокрылками. Но многие из них также мертвы или умирают. То же происходит и с мошками.

— Да, они умирают… — задумчиво повторил Карр. — Если это правда, капитан, то вы обрели против нас совершенное оружие… Хотя я слышал, что нечто похожее было применено против наших воинов на Гарки.

— Пыльца, — подтвердил Врау. — Продукт полуразумных деревьев с планеты, которую вы уничтожили. С Итора.

Карр задумался.

— Возможно, есть какая-то связь между этими деревьями и насекомыми… звездокрылками?

— Нет, — твёрдо сказала Мелокью.

Карр с трудом сделал вдох.

— Я умираю, — промолвил он, словно всё ещё не веря в собственные слова. — Не в честном бою… От болезни… Жизнь обернулась против другой жизни. Для нас это нечто непостижимое, потому что мы живём в симбиозе со всем живым — нашими био-прислужниками, оружием, продуктами питания… Мы не умираем от болезней или от голода. Мы можем жить в три раза дольше людей. А сейчас нас губит чужая жизнь… — Он усмехнулся. — Йун-Харла либо смеётся над нами, либо в ярости. Кто может сказать наверняка? Полагаю, я смогу найти утешение в том, что ваша смерть наступит раньше, но ведь и я умираю не в сражении. Да, вы — неверные… вы невежественны и примитивны, вы общаетесь с машинами, как с живыми существами. Но сейчас я могу лишь пожалеть вас за это. Я больше не испытываю к вам ненависти. И всё же вы должны умереть, потому что, принеся вас в жертву, мы, возможно, сумеем убедить богов сохранить жизнь нашему военному координатору…

Он повернулся и посмотрел на йаммоска:

— Ты уже не можешь координировать полёты кораблей? Нет, бедное существо… Но я не сомневаюсь: как и я, ты будешь пытаться до последнего вздоха исполнить свой долг …

Застонав от боли, на пол упал жрец. Шестеро воинов тоже умирали. Ударные жуки, выползшие из патронташей воинов, бились в предсмертных конвульсиях. Лея почувствовала, что блораш-желе потеряло свои склеивающие свойства. Всё это место, казалось, умирало. Йаммоск издал агонизирующий вопль. Несколько секунд его щупальца дёргались, и вскоре его огромное тело безжизненно закачалось на поверхности бассейна.

Малик Карр с трудом поднялся на ноги и взял в ладонь амфижезл, который до этого висел на его руке, словно вырванная с корнем лоза:

— Послушный, как домашний любимец…

Он повернулся к Пейджу:

— Вы победили, капитан. Поздравляю вас…

Малик Карр рухнул, как подкошенный. Выбравшись из желе, Пейдж осторожно приблизился к нему. Кип и Мелокью забрались на борт бассейна, чтобы осмотреть йаммоска.

— Он мёртв, — промолвила Мелокью.

Неожиданно из коридора донёсся неясный шум. Кип и Лея немедленно притянули к себе Силой световые мечи и зажгли их. Пейдж и Врау поспешили за бластерами.

— Привет! — раздался знакомый голос.

В помещение прошествовали Лэндо Калриссиан, Тэлон Каррде и Шада Д'укал, вооружённые бластерными винтовками и облачённые в бронированные скафандры, белые шлемы и бронированные ботинки до колен. С тыла их прикрывал боевой дроид ОЙВ 1-1А.

Герой Таанаба отсалютовал им:

— Кип. Капитан Пейдж.

Он улыбнулся Мелокью своей фирменной улыбкой:

— Нас, кажется, не представили?

— Мелокью, — кивнула та.

— Агент Врау, — отрывисто сказал ботан, явно раздосадованный появлением здесь этой троицы.

Лея удивлённо оглядела вновь прибывших:

— Как, во имя Силы…

— Лея, мы так рады тебя видеть, — сказал Лэндо. — Просто хотелось показать, что Союз контрабандистов может предложить Альянсу не только поисковых мини-дроидов. Бустер, Миракс и Крев Бомбааса передают тебе привет.

— «Вольный Торговец» здесь? — изумилась Лея, имея в виду личный звёздный разрушитель Бустера Террика.

Каррде кивнул:

— Мы явились в полной боеготовности.

— Как обстановка наверху? — спросил Пейдж.

— Всё спокойно. Пришлось разобраться только с небольшим кораллоносцем и парой патрульных кораблей.

— Патрульные корабли? — переспросил Пейдж. — Но Кэлуула должна была служить основным плацдармом для наступления на Мон Каламари.

Лэндо кивнул:

— И мы так думали. — Он перевёл взгляд на Хана. — Бустер отнюдь не прыгает от счастья по поводу того, что пришлось тратить столько топлива на миссию, с которой справился бы и «Дикий Каррде». На самом деле мы прилетели бы за вами даже раньше, если бы не бригадники в космопорту.

— Бригадники были здоровы? — уточнила Мелокью.

— Достаточно здоровы, чтобы задержать нас, — заметил Каррде. — Разумеется, ненадолго.

Лея недоверчиво посмотрела на Хана.

— Ты знал, что они явятся сюда?

Он пожал плечами:

— У меня с самого начала были недобрые предчувствия насчёт этой операции. Я предполагал, что мы подвергнемся риску, и хотел… перестраховаться. Извини, что не сказал.

— Ты нарушил секретность операции, Соло! — выпалил Врау.

— Когда вернёмся на Мон Каламари, можешь отдать меня под трибунал.

— Не думай, что я этого не сделаю.

Лэндо перевёл взгляд с кореллианина на ботана и обратно:

— И вы так с самого начала?

— Представь себе, да.

Лэндо заметил, что Хан поднимается на ноги с видимым трудом.

— Ты в порядке, Хан?

— Его укусил амфижезл, но яд не сработал, — пояснил Кип.

Лэндо окинул взглядом мёртвых Малика Карра, жреца и воинов.

— Мы видели трупы вонгов повсюду — в космопорту, на улицах… Что здесь происходит?

Пейдж указал на мёртвых йуужань-вонгов:

— Они чем-то заразились. И не только вонги. Йаммоск, их оружие…

— О, нет! — испуганно промолвил Кип. Он внезапно помрачнел, его лицо побелело. — Я знаю, что здесь случилось. Я догадался ещё тогда, когда мы нашли разбитый прыгун, но не хотел в это верить. — Он оглядел присутствующих. — И пусть Сила поможет нам всем, если я прав.

Глава 26

Все бежали в укрытие. С высоты Люк видел сотни ферроанцев, толпившихся у входов в туннели; свет десятков факелов окружал каждый вход ярким ореолом. Устами магистра Джабиты Секот предупредил всех, что планета готовится к последнему прыжку через гиперпространство. Почва дрожала под ногами — это Секот прогревал гигантский гиперпривод. Люк чувствовал напряжение и неуверенность борасов, семян-партнёров, мириад существ, обитавших в огромных тампаси.

Он посмотрел в ночное небо. Неизвестно почему, но с каждым прыжком в нём росло чувство близости, не имевшее никакого отношения к конкретным звёздам и планетам. Даже в глуши Неизведанных регионов его связь с Силой никогда не прерывалась, но после предыдущего прыжка он начал слышать тревожные голоса других джедаев. Люк понял, что ему, Маре и остальным нужно немедленно возвращаться. Если прыжок пройдет неудачно или если Зонама выйдет не там, где он планировал, Люк собирался воспользоваться советом Мары и улететь на «Тени Джейд».

Он почувствовал, что сзади приближается Джейсон, но не повернул головы.

— Что-то случилось, — сказал он через некоторое время.

— Я почувствовал, дядя Люк, — ответил Джейсон. — Джедаи, наши друзья…

— Не только. Опасность распространилась.

Джейсон присел рядом. Порыв ветра набросил капюшон ему на голову.

— Новый Итор? Новый Бараб-1?

— Пока нет, — сказал Люк. — Но в мир выпущено новое зло.

— Кем, йуужань-вонгами?

— Тёмной стороной.

Джейсон кивнул:

— Твоим настоящим врагом.

Люк повернулся к нему:

— Думай о своём жизненном пути, Джейсон, а не о моём.

Джейсон с шумом выдохнул:

— Мне больше не с кого брать пример, не у кого спросить совета. Наши пути тесно переплелись.

— Тогда мне бы хотелось послушать, что ты решил относительно меня.

Джейсон помолчал, собираясь с мыслями.

— Когда ты рассказывал мне, как боролся со своим отцом и Императором, мне всегда казалось, что ни один из них не был твоим настоящим врагом. Каждый старался переманить тебя на свою сторону. Но ты боялся не их. Ты боялся перейти на Тёмную сторону.

Люк слабо улыбнулся.

— Это всё? — спросил он, наконец.

Джейсон покачал головой:

— На Корусканте, в развалинах Храма, Вержер сказала мне, что джедаи хранили постыдную тайну, и эта тайна заключается в том, что Тёмной стороны не существует. Сила едина. И поскольку нет никаких противоположных сторон, Сила не становится ни на чью сторону. Наши представления о свете и тьме только подтверждают то, как мало мы знаем об истинной природе Силы. То, что мы привыкли называть Тёмной стороной, есть всего-навсего голая, необузданная Сила, которая с одинаковой лёгкостью дает жизнь и вызывает смерть и разрушения.

Люк внимательно слушал. «Я покажу тебе истинную природу Силы», — сказал Император у Эндора.

На Мон Каламари Вержер пыталась направить его на тот же путь, обвинив Йоду и Оби-Вана в том, что они не рассказали ему правду о Тёмной стороне. Из-за их упущения Люк, в гневе отрубив руку своему отцу, решил, что прикоснулся к Тёмной стороне. Стоя у трона клонированного Императора, он действительно почувствовал Тёмную сторону. С тех пор гнев всегда отождествлялся у него с самой Тьмой, и в этом ключе он наставлял своих джедаев. Но на самом деле, согласно словам Вержер, Люк просто был введен в заблуждение собственным эго. Она утверждала, что, хотя Тьму можно добровольно впустить в себя, её можно и оттолкнуть силой воли. Если Люк признает это, ему незачем будет бояться искушения Тёмной стороны.

— Ты хочешь сказать, что я зря сдерживаю себя, не желая признавать эту твою «голую энергию» Силы, — сказал Люк.

— Вержер много лет училась в Храме джедаев, — ответил Джейсон. — Мне кажется, во времена Старой Республики джедаи знали об этом.

— — Вержер испортило долгое пребывание среди йуужань-вонгов, — невозмутимо произнёс Люк.

— Испортило?

— Ну, возможно, я слишком сильно выразился. Скажем так — серьёзно повлияло.

— Но она говорила, что не было никакого влияния.

— Не стану её винить. Все мы находимся на середине пути, откуда видна лишь часть дороги. Наши органы чувств тысячелетиями оттачивались, чтобы распознавать мельчайшие детали физического мира. Но наши чувства закрывают нам глаза на то, что мы — нечто большее, чем физические тела. Мы — создания Света, Джейсон.

— Именно поэтому джедаи уделяют столько внимания самоконтролю. Самоконтроль закрывает нам глаза на это так называемое «расширенное понимание» Силы. По этой причине джедаи Старой Республики старались брать в обучение малышей. Джедай должен вырастать в Свете и видеть этот свет незамутнённым, нераздельным. Мы с тобой не имели возможности получить такое воспитание. Наша жизнь — непрерывное испытание, и мы должны постоянно выдерживать искушение тьмой.

— Так что твои догадки относительно меня верны, так же как и догадки Вержер. Можно сказать, что Тёмная сторона всё время вмешивается в мою жизнь. Я сам давно подозревал: мне оттого трудно черпать Силу во время битвы, что я боюсь, как ты сказал, злоупотребить голой мощью.

— Это правда, что Сила едина; это одна энергия, одна мощь. Но я убежден, что вы с Вержер ошибаетесь вот в чем: Тёмная сторона существует, ибо существуют злые поступки. Тёмную сторону порождает наш разум. Существует ли она в природе? Нет. Предоставленная сама себе, природа находится в равновесии. Но мы всё изменили. Мы несём сознание иного порядка, влияющее абсолютно на всё. Теперь Сила имеет Светлую и Тёмную стороны, которыми её наделили мыслящие существа. Мы должны поддерживать равновесие именно потому, что мы способны своими действиями нарушить это равновесие.

— Как это сделали ситы, — пробормотал Джейсон.

— Да, как это сделали ситы. Император был, пожалуй, самоувереннейшим из людей, которых я когда-либо встречал, но он сознательно предпочёл зло добру. В соответствующих условиях один игрок, обладающий достаточным мастерством и мотивацией, может обрушить галактику во Тьму. Ибо у Тьмы много последователей, особенно во времена раздоров, скрытности и страха. В таком климате врагов можно выдумать, извлечь из воздуха, и тогда всё доброе вдруг исчезает, все надежды гаснут, и воцаряется зло. — Люк замолчал, затем спросил: — Ты уверен, что разговаривал с Вержер после её смерти на Эбак 9, или это была Вержер, которая существовала в твоих мыслях и воспоминаниях?

Джейсон подумал немного.

— Я разговаривал с Вержер. Я в этом не сомневаюсь.

— Ты веришь в то, что я видел Оби-Вана, Йоду и моего отца, когда все трое были мертвы?

— У меня никогда не было причин не верить тебе, дядя.

— Так откуда с тобой говорила Вержер?

— Возможно, она открыла доступ к энергии, более всеобъемлющей, чем Жизненная Сила.

— К Единой Силе, — протянул Люк. — Пожалуй, это может всё объяснить. После смерти Оби-Вана, Йоды и отца я смутно понимал, что джедаи должны отыскать способ предвидеть будущее при помощи Силы, а это, насколько я понимаю, свойство Единой Силы. Эти поиски подобны нашим поискам Зонамы-Секот. Здесь чувствуется мощь — в воздухе, в деревьях, во всём. Это убеждает меня, что мы нашли нечто большее, чем искали.

— Я тоже это чувствую. — Джейсон посмотрел на Люка. — Я рассказал Секоту о твоём плане.

— Секот разговаривал с тобой наедине? — изумился Люк.

— Да, в облике Вержер.

— И?

— Секот полагает, что это возможно. Он также хочет поговорить с Данни о глушителях йаммосков и довинах-ловушках.

Люк удовлетворенно кивнул:

— Это хорошо. Но важно помнить, что исход сражений не всегда решают корабли и оружие. Самые важные битвы выигрываются в Силе. — Он обвёл рукой бездну и звёздное небо. — Всё это когда-нибудь исчезнет, но Сила будет всегда. Мы черпаем её энергию, и если мы согласны следовать ей, она движет нами в соответствии с замыслами, которые нам не дано понять.

Неожиданно Люк повернул голову. Джейсон оглянулся и увидел Мару, безмолвно стоявшую за их спинами.

— Если вы не собираетесь прокатиться с ветерком, я бы посоветовала спуститься в убежище.

— Мы идём, — ответил ей Люк. — Возможно, это наша последняя спокойная минутка, и неизвестно когда выпадет следующая.

Глава 27

— «Красная альфа», — произнёс Кип, как будто не веря в собственные слова. Он рассеянно подошёл к бассейну йаммоска, оставляя следы сапог в расползшемся блораш-желе.

Он обвёл рукой жуткую сцену. У Малика Карра, жреца и восьмерых воинов из ушей, глаз и ртов шла кровь; амфижезлы, виллипы и йаммоск были мертвы; йорик-коралл безжизненно поблек.

— «Красная альфа».

Хан, Лея и Пейдж вопросительно переглянулись. Лэндо, Тэлон и Шада сделали то же самое.

— Это какое-то проклятие, которое я не слышал? — спросил Лэндо Кипа.

— Можно и так сказать. — Кип уселся на выгнутый бортик бассейна. — «Красной альфой» именуется антивонговская отрава, синтезированная чисскими учёными вместе с группой из разведуправления Дифа Скаура. Насколько мне известно — а известно мне немного — исходным компонентом послужила пыльца дерева баффорр, биооружие делалось на её основе.

— Кип, откуда ты вообще об этом знаешь? — изумилась Лея.

— Сомнительная привилегия, которую дает должность члена Консультативного Совета при Кэле Омасе, — пояснил джедай. — Первая партия — пробная — была синтезирована около года назад и испытана в условиях секретности. Её могли пустить в ход уже тогда, если бы не два обстоятельства: наша победа при Эбаке 9 и Вержер.

— Джедай Старой Республики, расы фош, — объяснила Лея для Пейджа, Мелокью и остальных. — Вержер пятьдесят лет прожила среди йуужань-вонгов, собирая сведения. Она помогла спасти нашего сына на Миркре и погибла при Эбаке.

— За месяц до Эбака, — снова заговорил Кип, — Вержер похитила пробный материал «Красной альфы» и то ли уничтожила его, то ли превратила во что-то безвредное. — Он покосился на Лею, которая кивком головы разрешила ему продолжать. — Руководство Альянса сочло это актом измены, но с тех пор о «Красной альфе» ничего не было слышно, отчасти из-за слухов о причастности Джейсона к побегу Вержер с Кашиийка. Я думал, что проект свернули. Очевидно, меня просто вывели из игры.

— Эта штука убивает не только йуужань-вонгов, — заметил Хан, обводя взглядом помещение.

Кип кивнул:

— Ты прав. Она атакует генетические и клеточные компоненты, которые являются общими для йуужань-вонгов и всех их биоформ — от мельчайших до самых крупных. Вплоть до их военных кораблей.

— Упавший коралл-прыгун, — напомнила Лея.

Хан подозрительно поглядел на Пейджа. Капитан протестующе поднял руки:

— Хан, клянусь, я впервые слышу об этой «Красной альфе».

Хан посмотрел на возвышавшуюся над ним Мелокью. Та покачала головой:

— Если бы я знала о «Красной альфе», я, конечно, поступила бы, как та женщина-джедай.

Все повернулись к Врау. Шерсть на голове ботана встала дыбом, затем разведчик беззаботно пожал плечами:

— Командование хотело провести полевые испытания, чтобы проверить, будет ли «Красная альфа» работать вне лаборатории. Эксперименты на пленниках дали положительный результат, но мы не были уверены, что агент будет эффективен в неконтролируемой среде. Когда разведке стало известно, что вонги задумали оккупировать Кэлуулу, мы выбрали её своим испытательным полигоном, нашим первым шагом к победе.

Мелокью печально вздохнула:

— Геноцид. Вполне в духе ботанской ар'краи.

Стиснув кулаки, Хан рванулся к ботану, но Кип схватил его обеими руками и удержал на месте.

— Так вот почему губернатор Кэлуулы сдал планету без боя! — орал Хан. — Вы допустили гибель орбитальной станции, чтобы провернуть эту идиотскую затею!

— Не бесись, Соло, — парировал Врау. — Если бы я планировал операцию, думаешь, я бы участвовал в этой прогулке? Я здесь просто наблюдатель, не более.

— Не более? — Хан дёрнулся, едва не вырвавшись из рук Кипа. Мускулы у него на шее вздулись, словно канаты. — Вы затеяли всю эту операцию, чтобы проверить свой дурацкий вирус!

— Всё было совсем не так, — огрызнулся Врау. — Нашим заданием было уничтожить йаммоска, он мёртв. У командования были основания полагать, что вонги планировали использовать Кэлуулу в качестве базы на случай отступления. У меня нет объяснений, почему на орбите нет кораблей.

Хан расслабился, и Кип отпустил его.

— То есть если бы «Красная альфа» не сработала, мы должны были убить тварь.

Врау снова пожал плечами:

— Директор Скаур обожает запасные планы. Да, он хотел гарантировать, что йаммоск так или иначе будет мёртв.

— Ты знал с самого начала, — едко заметила Лея. — Патруль, который мы перебили, упавший коралл-прыгун…

— Признаюсь, эти свидетельства весьма меня обнадёжили.

Хан оскалился:

— Вы не лучше йуужань-вонгов.

По меху Врау опять прошла рябь.

— Ты говорил, что научишь меня хорошим манерам. Что ж, пожалуй, это тебя надо учить, а не меня. То, что мы сделали, было необходимо. — Ботан показал на потолок. — Та формовщица со своими спецвоинами доставит «Красную альфу» прямиком на Йуужань'тар, а оттуда эпидемия распространится на все населённые миры по всему коридору вторжения. Так что вместо того, чтобы кричать на меня, Соло, ты бы лучше порадовался. Дни вонгов сочтены. Война, по сути, окончена.

— Вы убили их, — пробормотала Мелокью. Она стряхнула с себя оцепенение и посмотрела на Врау расширенными от ужаса глазами. — Вы убили звездокрылок!

Врау сглотнул:

— Это ещё неизвестно.

У хо'динки подкосились ноги, и она опустилась на пол:

— Вы что, не понимаете, какую беду вы выпустили в мир? Действие «Красной альфы» не ограничивается йуужань-вонгами! Твоему начальству нужны подтверждения? Можешь доложить им, что «Красная альфа» превзошла все ожидания, агент Врау. Она поражает как разумные, так и неразумные существа. Если тот корабль доберется до Корусканта, вся галактика окажется в опасности!

— Какой ещё корабль? — спросил Лэндо. — О чём она говорит?

— Как раз перед вашим появлением отсюда улетело два йуужань-вонгских корабля, — пояснил Пейдж.

Каррде сорвал с пояса комлинк и нажал на кнопку вызова:

— Крев, ты меня слышишь?

— Очень слабо, Тэлон, — после нескольких секунд шума ответил низкий мужской голос. — Твой статус?

— Потом расскажу, Крев. Скажи Бустеру, что его канониры должны уничтожить все йуужань-вонгские корабли в окрестном пространстве.

Крев Бомбааса захохотал:

— А как ты думаешь, чем мы сейчас заняты? Хотя не могу сказать, что их много.

— Хвала Силе, — тихо произнесла Мелокью.

— Только один корабль проскользнул мимо нас, — продолжал Бомбааса. — Аналог корвета, непохожий ни на что. Чешуйчатый, с тремя парами щипцов-камнеметов и с приподнятой кормой.

Хан посмотрел на Лею:

— Прыгуны, которые преследовали нас до Кэлуулы. Должно быть, их вырастили специально для «убийц».

Тревога Хана передалась Тэлону. Он сдавил в ладони комлинк:

— Крев, скажи мне, что вы ещё видите этот корабль!

— Секунду, Тэлон.

Все умолкли. Спустя несколько мгновений голос Крева произнёс:

— Тэлон, мне очень жаль, но корабль уже сиганул в гиперпространство, мы не успели его пришить.

Мелокью спрятала лицо в ладони и зарыдала. Хан разочарованно поводил челюстью:

— Остаётся надеяться, что его экипаж умрёт раньше, чем корабль выйдет в обычное пространство.


* * *

На мостике ботанского ударного крейсера «Ралруст» адмирал Кре'фей отвернулся от обзорного окна и стал слушать сводку офицера-связиста. Космос был битком набит кораблями, но спокоен. Внизу безмятежно вращался голубой мир Мон Каламари.

— Корабли второй и третьей группы флотов передислоцированы к Мон Эрону, — докладывал офицер-человек. — Гранд-адмирал Пеллеон сообщает, что «Право на власть» выдвигается туда же для усиления обороны планеты. Кроме того, с Айсберга-3 прибыли две хэйпанские боевые группы, которые должны пополнить силы обороны Мон Каламари. Мы вот-вот вступим с ними в зрительный контакт, сэр.

Кре'фей посмотрел в окно. «Ралруст» в сопровождении звёздного разрушителя «Мятежная Мечта» и крейсера «Йальд» был переброшен к луне Мон Каламари, чтобы встретить надвигавшуюся армаду на подходе. Йуужань-вонги подбирались к Сеп Элопору; до столкновения оставались считанные часы или дни, в зависимости от стратегии Нас Чоки. Но сейчас под угрозой оказался обитаемый мир Мон Эрон, пятая планета в системе. Третья и четвертая планеты находились по другую сторону от солнца.

После неожиданного отбытия почти половины армады установилось что-то вроде равновесия. Но вследствие этого битва закипела с ещё большей ожесточённостью, и, принимая во внимание растущие потери, дела у Альянса шли хуже, чем в начале сражения. На экранах радаров сильно повреждённые крейсеры и сторожевые корабли опустошали в йуужань-вонгов свои арсеналы, а истребители с оторванными крыльями сражались, как могли. На каждый потерянный истребитель приходилось три сбитых коралла-прыгуна. Однако йуужань-вонги, казалось, располагали неистощимыми запасами малых кораблей, и каждое уничтоженное «щупальце» быстро заменялось эскадрильями прыгунов, которые извергались из мрачных внутренностей вражеских кораблей-маток и становились в строй под управлением йаммосков, укрытых в центре армады.

— Есть какие-нибудь сведения о второй флотилии? — спросил Кре'фей.

— Пока нет, сэр. Мы знаем только, что флотилия всё ещё движется к Центральным системам по Перлемианскому торговому пути.

Сиен Совв, коммодор Бранд и прочие командующие терялись в догадках, зачем целый кластер флота улетел обратно тем же путём, по которому йуужань-вонги прибыли к Мон Каламари. Теперь было ясно, что йуужань-вонги не собирались использовать Тунг'л и Кэлуулу ни как плацдармы, ни как позиции для отхода.

Всё это были просто отвлекающие манёвры.

Кре'фей корил себя за то, что не распознал обмана, когда армада прыгнула прямо в систему Мон Каламари. Мастер войны Нас Чока просто хотел очистить транзитные точки от мин, чтобы вторая флотилия могла безнаказанно атаковать корабли-ретрансляторы.

Но куда теперь направлялась флотилия?

Конечно, Нас Чока не мог знать о Корусканте. Не мог ли он проведать об эксперименте с «Красной альфой» на Кэлууле?

«Нет», — сказал себе Кре'фей.

Если мастер войны заподозрил атаку на Корускант, почему он не оставил вторую флотилию там, а потащил её через полгалактики, чтобы потом отослать обратно? Ещё больше пугала вероятность того, что мастер войны узнал о Контрууме. Как только стало заметно, что флотилия готовится к прыжку, были отправлены курьеры в Среднее кольцо и переданы предупреждения через корабли-ретрансляторы, размещённые в пространстве между Мон Каламари и Кашийиком и между Кашийиком к Хэйпанским звёздным скоплением.

— Адмирал, вызов с кашийикской станции, — доложил офицер-человек, прижимая к голове наушники. — Сэр, генерал Кракен и командующие Фарлендер и Давип говорят, что после отбытия второй флотилии неведомо куда положение у Контруума стало нестабильным. Две оперативные группы с Эриаду уже покинули стоянку флота. Многие командиры считают, что лучше сейчас разойтись и сражаться в другой раз, чем рисковать оказаться в ловушке между планетарной обороной и возвратившейся флотилией. Простите, но командование Контруума просит разрешения перебросить флот на Каламари-Экстремум, чтобы оттуда атаковать армаду.

— Отставить, — не задумываясь, ответил Кре'фей. Приблизив микрофон ко рту, он знаком приказал офицеру-связисту открыть дополнительный канал на кашийикскую станцию.

— До тех пор, пока вторая флотилия не выйдет из гиперпространства, мы не сможем сказать об их замысле ничего определённого. Эти корабли могут просто-напросто залечь в ожидании, надеясь зажать вас между собой и армадой, когда вы явитесь сюда. Что касается Корусканта, то я разделяю ваши опасения и поэтому рекомендую рассредоточить флот, на тот случай, если целью флотилии является Контруум. Корускант может подождать. Сейчас на кону Мон Каламари.

— Командование Контруума просит сообщить, каково положение при Мон Каламари, — отозвался женский голос.

— Мы пока держимся, — бросил Кре'фей. — Но не знаю, насколько нас хватит. Перевес по-прежнему на стороне противника, и этот противник не поддаётся на обычные уловки. Такого равного противостояния я не видел за всю войну. Разница только в том, что мастер войны Нас Чока готов сражаться до конца, а я — нет, и он это знает. Он скорее потеряет все свои корабли до последнего, чем с позором вернется на Корускант. Мне, с другой стороны, рано или поздно придётся принять решение, не будет ли разумнее проявить осторожность, а не безрассудную храбрость.

— Адмирал, — ответил женский голос после долгой паузы. — Командующий Фарлендер сожалеет, что он не находится рядом с вами и не может помочь вам принять это решение.

Кре'фей досадливо крякнул:

— Если нас вынудят действовать со всей возможной осмотрительностью, мы будем придерживаться запасного плана, согласно которому флот уходит на край галактики к Кубинди. Мы намного лучше знаем гипертрассы в спиральном рукаве, чем Нас Чока.

На этот раз пауза была ещё более продолжительной.

— Если до этого дойдет, адмирал, не попытаются ли йуужань-вонги захватить Мон Каламари в ваше отсутствие?

— Ничего не могу сказать. Надо полагать, их шпионы на Мон Каламари сообщили им, что руководство Альянса эвакуировано, и планета уже не имеет никакой стратегической ценности. Нас Чока не похож на того, кто убивает животное, подставившее брюхо — что, собственно, мы и делаем. Он сумел нас отогнать, это будет для него достаточной причиной, чтобы объявить себя победителем и сохранить свою воинскую честь. Он с самого начала и рассчитывал, что мы отступим, а он нас погонит прочь.

— Адмирал! — прервал его связист.

Кре'фей развернул кресло к дальномерному сканеру… и не поверил своим глазам. Армада втягивала в себя «щупальца», отзывая бесчисленные легионы кораллов-прыгунов, сторожевиков и фрегатов к кораблям-носителям.

— Неприятель готовится уйти в гиперпространство, — доложил офицер-ботан со станции слежения по левую сторону эллиптического мостика.

Кре'фей в нетерпении приподнялся из кресла.

— Всем эскадрильям выйти из боя! — крикнул он. — Кораблям гарнизона и платформам «голан» прекратить огонь и перенаправить всю энергию на носовые противоударные щиты! Передайте генералу Антиллесу, что «Мон Мотма» должна присоединиться к «Неустрашимому» на освещённой стороне луны.

— Армада перешла на сверхсветовую скорость, — сообщил ботан. — Направление… Центральные системы.

Кре'фей осел в кресло, словно разом набрал лишних пятьдесят килограмм.

— Я не понимаю, — пробормотал он со смешанным чувством облегчения и испуга.

Даже если Нас Чока знал о Корусканте и Контрууме, разведка должна была заверить его, что сил второй флотилии хватит для срыва атаки. И почему они ушли именно сейчас, ведь битва при Мон Каламари складывалась в пользу йуужань-вонгов?

Это мог быть только очередной отвлекающий маневр.

Кре'фей повернулся к связисту:

— Передайте всем кораблям и наземным ретрансляторам, что армада покинула Мон Каламари. Я хочу, чтобы мне немедленно доложили, как только она выйдет в обычное пространство.

Офицер побежал к пульту связи.

Теряясь в догадках, Кре'фей вглядывался в космическое пространство.

«Что же, во имя звёзд, произошло?»

Глава 28

В то время как армада вела решающее сражение у далёкой планеты Мон Каламари, обитателям Йуужань'тара оставалось только ждать вестей. Однако префект, который во имя победы принёс в жертву свою кровь, не был намерен якшаться с обывателями, собравшимися для молитвы в различных храмах. Вместо этого, пообедав, он решил подремать. Но едва он устроился на постели под балдахином и закрыл глаза, как его ложе затряслось с возрастающей силой и стало прыгать по комнате, пока он не вывалился из него, растянувшись на полу.

По стенам и сводчатому потолку змеились трещины. В воздухе клубилась йорик-коралловая пыль, оседая на коврах вуррук, и по всему префекторию раздавались крики боли и ужаса. Глубоко из-под земли доносился нарастающий гул; земля под ногами встала дыбом, и различные предметы посыпались друг на друга.

Увернувшись от переворачивающегося склипуна — сундука с сувенирами — и падающей стойки со светляками, Ном Анор лихорадочно пополз к балкону, выходившему на площадь Иерархии. Всё вокруг колебалось, рушилось и разбивалось; полуденный свет потускнел, как будто наступили сумерки. Из порталов сооружений, окружавших четырёхугольную площадь, выбегали группы рабочих. Они бежали, словно испуганное стадо, спотыкаясь и падая, к обсаженным деревьями дорожкам, которые вились по общественному пространству.

Ном Анор опустился на колени и, прикрыв глаза ладонью, посмотрел на солнце. Однако причиной всеобщей паники было вовсе не светило Йуужань'тара. Всех до смерти напугал полумесяц планеты, занимавший огромный кусок в нижней части неба. Зелёный ломоть неба истончался на глазах по мере её приближения к звезде. Было невозможно определить ни расстояние до планеты, ни её истинные размеры, однако она казалась вдвое больше сияющего диска, который словно пыталась изгнать с неба.

И ещё потрясённый Ном Анор вдруг заметил, что Радужный Мост исчез!

Ухватившись обеими руками за балюстраду, он рывком поднялся на ноги. Фасад здания на противоположной стороне площади обрушился, похоронив сотни йуужань-вонгов под острыми обломками йорик-коралла. В следующий миг подул свирепый ветер, вырывая с корнем деревья и опрокидывая статуи. Ветер поднял в воздух такие тучи песка, что пермакритовые остовы многих новореспубликанских зданий и космоскрёбов ободрало догола.

Раздался оглушительный грохот, и в земле появилась трещина, прорезавшая площадь по диагонали. Скамейки, кусты и десятки несчастных рабочих рухнули в разверзшуюся пропасть. Рои мешочных пчёл, вырвавшиеся из своих ульев, поднимались во взбесившееся небо. В воздухе проносились тысячи птиц, которые не столько летели, сколько мчались туда, куда их нёс воющий ветер вместе с бесчисленными предметами, поднятыми с земли.

Ном Анор расставил ноги пошире, глядя в небо. Штормовой ветер рвал плащ с его плеч, глаза слезились. Он не мог понять, что это — реальность или плод воспалённого воображения?

Под балконом — открыто пренебрегая распорядком дня, установленным для них Шимррой — стояла на коленях группа «отверженных», подняв к небу свои жуткие лица и тонкие ручки и радуясь прибытию планеты, которая буквально разрывала Йуужань'тар на куски.

Ном Анор нашёл в себе силы признать, что это действительно правда.

Зонама-Секот не просто вернулась в обитаемое пространство; она избрала своей целью Йуужань'тар!

Ветер донёс до него крики «отверженных»: «Пророчество исполнилось! Наше спасение близко!»

Ном Анор сокрушённо покачал головой. Всё, что он предсказал, свершилось.

Балкон заскрипел и наклонился вперёд. Ном Анор осторожно попятился в комнату. Но едва он переступил порог, как кто-то сдавил его шею в захвате, и префект почувствовал острие куфи, прижатое к виску. Неизвестный втащил его в комнату и грозно прошептал в самое ухо:

— Говори всё, что знаешь, или умрёшь на месте!

Ном Анор узнал голос Дратула.

— Это оружие еретиков, — прохрипел он, вцепившись руками в предплечье верховного префекта.

Нож проткнул кожу, по рукоятке побежал чёрный ручеек, стекая на одежду префекта.

— Ты смеешь оскорблять меня своей ложью? Мы знаем, что ты нашёптываешь Верховному владыке и по этому вопросу, и по всем прочим!

Дратул показал лезвием в небо. Зонама-Секот быстро надвигалась. Её выпуклый край уже «отгрыз» кусок солнца. Через считанные минуты солнце будет не просто закрыто, оно будет похоронено за её диском.

— «Мы»? — слабым голосом спросил Ном Анор.

— Те из нас, кто хотел прислушаться к предостережениям Верховного владыки Куореала и к мудрости жрецов, не советовавших вторгаться в проклятую галактику, — сказал Дратул. — Это живая планета, которую обнаружил командующий Кражмир ещё до вторжения. Та самая, которую недавно вновь нашёл командующий Эх'м Вал!

— Ты знаешь больше, чем я, — на грани обморока прошептал Ном Анор.

— Предзнаменование поражения!

— Предзнаменования — для слабых правителей и суеверных дураков, — из последних сил выдохнул префект.

Неожиданно Дратул отпустил его шею и развернул лицом к себе. Схватив Ном Анора за одежду, он притянул его ближе и приставил куфи к горлу.

Землетрясение стихло, но Ном Анор не верил, что опасность миновала.

— Говори правду, или больше никогда ничего не скажешь! — От Дратула исходил запах страха. — Пока все разбегаются в панике, еретики веселятся прямо под этим балконом… Они говорят, что планета живая, что это исконная родина нашего народа, обещанная им Пророком. Не эта жалкая пародия, в которую мы превратили Корускант. Ты отрицаешь это?

Ном Анору уже до смерти надоело чувствовать на своей коже острия чужих куфи. Сначала — несколько месяцев назад — Шун-Ми; потом, всего лишь несколько недель назад Кунра, и вот теперь Дратул.

— Да, это живая планета, — признал он, — но не более того. Ни предзнаменование, ни свершившееся пророчество. Всего лишь ещё один сюрприз в войне, в которой и без того неожиданностей сверх меры. — Отбросив куфи, он приложил правую руку к шее, чтобы остановить кровь. — Живая планета, возвращение которой я пытался предотвратить, — добавил он, сердито посмотрев на начальника.

— Ты? Пытался предотвратить? — Дратул опустил оружие и недоверчиво уставился на Ном Анора.

— По приказу Шимрры, — процедил сквозь зубы Ном Анор. Он схватился за своё зелёное одеяние. — А как, по-твоему, я заслужил вот это? Благодаря своим достоинствам? Благодаря привилегиям домена? — Он сплюнул на пол. — Благодаря предательству и обману!

Поражённый Дратул устало опустился на пол. В комнате становилось всё темнее по мере того, как исполинская тень Зонамы-Секот наползала на Йуужань'тар. На балкон сыпались градины величиной с нгдина, они залетали в комнату и прыгали по полу.

Верховный префект затравленно посмотрел на Ном Анора:

— Что мне делать?

Ном Анор выждал несколько мгновений, наслаждаясь своей маленькой победой:

— Молись богам, Дратул, чтобы Зонама-Секот пришла с миром.


* * *

Несмотря на бесстрастное выражение выделенного виллипа, голос наместного командующего Салуупа Финга выдавал его страх.

— Планета вышла из тёмного пространства и помчалась в систему Йуужань'тара, о Ужасный. Едва не зацепив священный мир, она расколола радужный мост и разбросала луны, самая ближняя из которых чуть не врезалась в Йуужань'тар. Это катастрофа эпического масштаба, мастер войны. Можно подумать, что её послали боги…

— Довольно, командующий! — приказал Нас Чока. — Твои корабли останутся там, где они сейчас. Никто не должен пытаться напасть на планету.

— Слушаюсь, мастер войны.

— Армада вскоре вернётся, и тогда я решу, какие действия нам предпринять.

Лик Салуупа Финга разгладился; виллип расслабил мышцы и свернулся в кожистый диск. Нас Чока перешёл от ансамбля виллипов к своей командирской скамье, но он был слишком возбужден, чтобы сидеть на месте.

Он приказал «Зверю Йаммки» выйти из тёмного пространства в Среднем кольце, где его ожидал доклад от наместного командующего о произошедших на Йуужань'таре событиях. Ранее мастер войны приказал удалиться из командной рубки всем, кроме главного тактического аналитика. Теперь он повернулся к нему.

— Ходят слухи, — осторожно произнёс тактик, — о некой планете, способной перемещаться в тёмном пространстве.

— Эту планету обнаружил разведывательный отряд командующего Кражмира, ещё при Куореале, — сказал Нас Чока.

— Да, мастер войны. Я боялся упоминать об этом, потому что…

Движением руки Нас Чока велел ему замолчать.

В то время он был простым командиром, верным домену Джамаане — домену Шимрры — и входил в группу высокопоставленных воинов, которые помогли Шимрре отобрать власть у его предшественника, предав смерти многих воинов Куореала и его сторонников из касты надзирателей. Тем не менее, слухи о живой планете продолжали циркулировать. Поговаривали, что эта планета, именуемая Зонамой-Секот, не только сумела отразить атаку сил Жо Кражмира, но и была объявлена Куореаловой сворой верховных жрецов предвестницей несчастья.

Однако, зная, что Куореал боится касты воинов, верные Шимрре командиры восприняли вердикт жрецов как уловку, обман, призванный увести караван «летающих миров» от галактики, в сторону которой он дрейфовал, и тем самым не допустить вторжение, в перспективе способное возвысить касту воинов. Куореал пренебрегал важностью войн и жертв, не понимая, что упадок йуужань-вонгского общества в значительной мере обусловлен их отсутствием. Но Шимрра прекрасно это видел. Он осознавал, что воинам необходима война, иначе они перебьют друг друга, и, что ещё важнее — йуужань-вонги нуждались в новом доме…

Всё это, конечно, здорово, вот только живая планета вдруг объявилась снова. Нас Чока был реалистом и не верил, что планета может быть предвестницей поражения, но как стратег он размышлял: если это та самая планета, которая успешно отбилась от Жо Кражмира, то за пятьдесят лет она могла превратиться в оружие, с каким йуужань-вонги никогда не сталкивались.

— Мастер войны, — обратился тактик. — Что, если эта так называемая живая планета — не более чем подделка, сфабрикованная Галактическим Альянсом, или, говоря точнее, джиидаями?

Нас Чока подумал.

— Я хочу услышать об этом больше.

— О Ужасный, возможно, эта планета, эта подделка, является элементом секретной стратегии Альянса, разработанной в то время, пока мы собирали армаду для нападения на Мон Каламари. Все эти перемещения флотов, все эти диверсии на Контрууме, Кэлууле и других мирах… Возможно, всё это делалось для того, чтобы отвлечь наше внимание от настоящего плана, который они готовились привести в исполнение?

— Только глупец с ходу отмёл бы такой вариант, тактик, — сказал Нас Чока. — Но представь на минуту, что это не подделка, а действительно живая планета — источник слухов, зародившихся ещё до вторжения.

Тактический аналитик нахмурился:

— Если это правда, и если неверные действительно убедили её встать на их сторону, в таком случае они совершили величайшее из своих злодеяний.

Нас Чока угрюмо кивнул и сделал глубокий вдох:

— Как бы там ни было, Альянс провернул этот трюк слишком поздно. Наши военные корабли всего в двух прыжках от Йуужань'тара; из пространства хаттов и других секторов вызваны дополнительные боевые группы. Ни один пришелец — будь он живой или сфабрикованный — не сможет одолеть нас!

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ВРЕМЯ СОБИРАТЬ КАМНИ

Глава 29

«Тысячелетний Сокол» осторожно пробирался сквозь лабиринт огромных, медленно вращающихся камней. Около самого края астероидного поля фрахтовщик скользнул в тень гигантской, усеянной кратерами глыбы и спрятался за ней, уровняв скорость, чтобы двигаться вровень с ней.

Едва «Сокол» возвратился с Кэлуулы на Мон Каламари, как с Ханом и Леей связались Люк и Мара. Поскольку ГолоСеть пребывала в ужасном состоянии, а Скайуокеры вели передачу с «Тени Джейд», разговор получился путанным и коротким. Хан изложил события, приведшие к битве при Мон Каламари с её удивительной развязкой, а Люк сказал только, что поисковая партия джедаев возвращается на Зонаме-Секот в обитаемое пространство. Хотя йуужань-вонгская армада вернулась к Корусканту, Люк заверил Хана и Лею, что они могут без опаски присоединиться к джедаям на живой планете, и что Вержер оказалась права: Зонама-Секот — ключ к окончанию войны.

Он пообещал всё объяснить по их прибытии.

Расстроенные тем, что произошло на Кэлууле, Хан и Лея почти сразу же отправились в Центральные системы, но перед этим их обоих тщательно осмотрели врачи, а Лея встретилась с главой Альянса Кэлом Омасом, чтобы рассказать ему горькую правду о «Красной альфе» и о возможных последствиях для галактики. Омас — альдераанец, как и она — был потрясён и сказал, что решение о применении биологического оружия было непростым, но в это тяжёлое время оно могло спасти бесчисленное количество жизней.

Судьба йуужань-вонгского корабля, сбежавшего от «Вольного Торговца» при Кэлууле, оставалась неизвестной, и многие — даже некоторые члены воинственно настроенных фракций — надеялись, что он умер в гиперпространстве. Омас дал Лее слово, что проект «Красная альфа» будет немедленно закрыт, но Лея опасалась, что в условиях, когда Диф Скаур продолжает возглавлять разведывательное управление, а ботаны требуют ар'краи, Омасу будет сложно сдержать своё обещание. В лучшем случае проект заморозят до тех пор, пока учёные не определят, действительно ли «Красная альфа» повинна в гибели звездокрылок и мошек на Кэлууле. Если окажется, что биооружие ни при чем, «Красная альфа» будет по-прежнему висеть у каждого над головой, словно меч, подвешенный на тоненькой ниточке.

Это было семь стандартных дней назад.

Поскольку на Перлемианском торговом пути отремонтированный «Сокол» мог подвергнуться атаке йуужань-вонгов, Хан и Лея решили добираться до Корусканта кружным путём — через Кашийик, Коллу IV, Комменор и затем по Кореллианской торговой дуге к Ядру. В это же время Совв и Кре'фей собрали разрозненные флоты Альянса в Среднем кольце, у Контруума.

Командование Альянса ломало головы над донесениями, которые, наконец, дошли с Мон Каламари и в которых говорилось о планете, неожиданно явившейся в Ядро из гиперпространства. Поскольку видеозаписи данного события не существовало, в распоряжении Совва, Кре'фея и остальных были лишь словесные описания, полученные от бойцов сопротивления и контрабандистов, а также несколько скверных голографий зелёной планеты, которой три дня назад не было в системе Корусканта. Самым важным было то, что этот объект, едва не столкнувшийся с Корускантом, вынудил йуужань-вонгскую армаду удалиться в Центральные системы. То же самое сделала и вторая флотилия кораблей, которая появилась было у Контруума, а затем неожиданно отправилась восвояси — очевидно, получив известие о планете.

Ни один офицер из верховного командования Альянса не решался публично заявить, что планета своим ходом переместилась в Ядро из дальних окраин галактики. В частных разговорах, однако, многие сознавались, что верят в то, что это джедаи сели в кружок и сообща передвинули планету; таким способом, по слухам, около двадцати стандартных лет назад они отогнали имперские корабли от Явина-4. Кре'фей ждал, что вернувшаяся армада бросится в атаку на планету, но проходили дни, а атаки всё не было. Группы сопротивления сообщали, что таинственная планета посеяла на Йуужань'таре страх и смятение, причем не только у «отверженных», но и среди жрецов и прочей элиты. Какова бы ни была причина, мастер войны Нас Чока расположил корабли своего могучего флота вокруг Йуужань'тара, очевидно, ожидая решения Верховного владыки.

В кабине «Сокола» прозвенел сигнал сближения.

— Входим в зрительный контакт, — объявила Лея.

Хан начал выводить «Сокола» из-за астероида.

— Дай-ка ещё разок взгляну на карту.

Лея вывела на дисплей карту, на которой была показана система Корусканта со всеми планетами — от ближайшей к солнцу Ревисс до кометного скопления Оборин. Согласно присланным Люком координатам, Зонама-Секот находилась в плоскости эклиптики на орбите между Маскейвом и Стентатом — двумя планетами, следующими после Корусканта — и приблизительно в девяноста градусах от него.

— Если навикомпьютер не согласится со мной, что это самоубийственная миссия, то мы скоро их увидим, — сказал Хан.

Лея ткнула пальцем в обзорное окно:

— Вот она.

Хан проследил за указанным направлением и далеко справа увидел зеленоватый серп планеты.

— Да, это явно не луна.

— И не Звезда Смерти, — заметила Лея.

Скрипя суставами, в кабину вошёл Ц-3ПО:

— Простите меня, принцесса Лея и капитан Соло, но я подумал, не могу ли я взглянуть своими фоторецепторами на цель нашего путешествия? — Он показал рукой на кого-то у себя за спиной. — Госпожа Силгал также хотела бы посмотреть на живую планету.

Каламарианская целительница была не единственным джедаем на борту. Кент Хамнер, Уоксарн Кель, Маркре Меджев и ещё несколько рыцарей находились в переднем отсеке. Ещё одна группа джедаев должна была прибыть на Зонаму-Секот на «Вольном Торговце». Джейна, Кип, Лоубакка, Алима Рар и «Буйные рыцари» прилетели на истребителях.

— Надо бы дать знать Люку, что мы уже здесь, — предложил Хан.

Лея наклонилась к панели связи.

— «Тень Джейд», это «Тысячелетний Сокол», — проговорила она. — Просто хотим вам сказать, что мы уже близко.

Из динамиков послышался голос Люка:

— Лея! Добро пожаловать на Зонаму-Секот.

— Люк, это Хан. Мне это всё не мерещится? В смысле, я действительно вижу планету, или это последствия укуса амфижезла?

— Хан, Зонама-Секот такая же реальная, как и «Сокол».

— Она прекрасна, — выдохнула Лея.

Люк засмеялся:

— Жаль, что вы не видели её до того, как её вынудили прыгать по галактике.

— С тебя длинный-предлинный рассказ, — заявил Хан. — А сейчас — как насчёт посадочных инструкций?

Люк помолчал.

— Хан, боюсь, вам придётся оставить «Сокола» на синхронной орбите.

Хан удивлённо посмотрел на Лею и заглушил микрофон.

— Кажись, он нанюхался пыльцы, — проговорил он и снова включил микрофон. — Ты ведь шутишь?

— Я на полном серьёзе, — отвечал Люк. — Бустеру придётся сделать то же самое.

— Люк, звёздный разрушитель — это я могу понять, — сказал Хан. — Но если нет подходящей посадочной платформы, то вообще-то я парковал «Сокола» даже внутри астероидов.

— Платформы здесь ни при чем. Секот отказывается пускать на поверхность военные корабли.

— Но у нас фрахтовщик!

— Извини, Хан.

Хан раздражённо стиснул зубы:

— Мне это не нравится, но если надо, я сделаю, как вы хотите. А кто вообще этот Секот? Местный губернатор?

— Секот — это планетный разум.

Хан моргнул:

— Повторите ещё раз, «Тень Джейд». Кажется, мне послышалось: «планетный разум».

— Хан, я же сказал, что всё объясню, когда вы будете внизу.

— Люк, если Секот ещё не заметил, — вмешалась Лея, — до йуужань-вонгской армады отсюда рукой подать. У них также боевые группы на орбитах Маскейва, Стентата, Импрокко и Малышей (астероидное поле между орбитами девятой и десятой планет системы Корусканта).

— Секоту уже доводилось отражать атаки йуужань-вонгов, — ответил Люк. — Я полагаю, Шимрра об этом знает. Поэтому армада и не спешит нападать… пока что.

— Это было довольно давно, — заметил Хан. — Может быть, вонги забыли.

— Не так давно, как ты думаешь, Хан. Кроме того, если понадобится, Зонама-Секот может уйти в гиперпространство.

— Ну ладно, скажи этому Секоту, чтобы он держал гипердрайв под парами. После Мон Каламари, я уже не знаю, что способно остановить йуужань-вонгов. — Он замолк, после чего пробормотал: — Нет, пожалуй, есть одно…

— Возможно, мы знаем, как их остановить, — прервал его Люк.

Хан с присвистом выдохнул.

— Надеюсь, что ты прав, Люк. Но как нам спуститься на планету? Мы все не поместимся в спасательные капсулы.

— И не нужно. Вообще-то выделенный вам транспорт уже должен быть виден на сканерах «Сокола».

Лея и Хан посмотрели на дисплей. Вскоре показался корабль, выглядевший так, словно он был выращен йуужань-вонгами. Ромбовидный, слабо светящийся корпус корабля состоял из шести овальных модулей, гладких, как галька, и плавно перетекающих друг в друга. Края модулей были острыми, как бритвы, и внутри них просвечивалась органическая начинка. Хан восхищённо присвистнул:

— За этими штуками должны быть километровые очереди!

— Пилота зовут Акен, — сказал Люк. — Её корабль примет ваш стыковочный рукав, как только вы будете готовы его выдвинуть.


* * *

Когда Лея вышла из пульсирующей разноцветной кабины секотского корабля и собственными глазами увидела на фоне невероятно высоких и удивительных деревьев сына, брата, невестку и множество друзей, с которыми она не виделась почти год, её сердце учащённо забилось.

Она будто снова почувствовала себя ребёнком.

Даже с высоты Зонама-Секот казалась скорее фантастикой, чем реальностью. Это был мир с зелёными и оранжевыми деревьями, сверкающими озерами и загадочными горными грядами. Раны, полученные планетой во время гиперпространственных прыжков в период Великого Перехода, были многочисленны и отлично видны, но они казались не более чем изъянами на поверхности планеты и не могли испортить её потрясающую красоту. На таком удалении от солнца Зонама-Секот должна была бы давно замёрзнуть, но Люк объяснил, что Секот согревает планету изнутри.

Лея не знала, кого обнять первым. Но поскольку Хан сразу стиснул Джейсона в вамповых объятиях, она направилась к Люку и Маре, протянув руки, чтобы обнять их обоих.

— Порой мне казалось, что я больше никогда вас не увижу, — сказала она, зажмурившись от радости.

Едва Лея отпустила их, как перед нею возник загадочно улыбающийся Джейсон.

— Мама, — произнес он.

Лея застыла, словно зачарованная. Она посмотрела на Джейсона, как будто он явился ей во сне. Он шагнул в её объятия и позволил обнимать себя намного дольше обычного. Наконец Лея отпустила его, но только на расстояние вытянутой руки. Она погладила его по щеке:

— Ты изменился, Джейсон… даже больше, чем за время плена.

— Я стал другим, — отвечал он. — Зонама-Секот сделала меня старше.

Лея медленно повернулась, окинув взглядом Сабу Себатайн, Данни Куи, Текли, Коррана Хорна, Тахири Вейлу… Все они как будто снова переживали восторг перед планетой, глядя на неё глазами вновь прибывших.

— Вы все так изменились, — сказала Лея сыну. — Это из-за долгой разлуки, или это как-то связано с этим сверхъестественным местом?

— Секот оставляет неизгладимое впечатление, — загадочно произнёс Джейсон.

Лея повторила имя про себя, как будто пробуя его на вкус.

— Я всё время слышу об этом Секоте. Мы встретимся с ним?

— Надеюсь.

— Джейсон!

Лея узнала голос Джейны и отошла с дороги — как раз вовремя, чтобы не быть растоптанной.

Она снова обвела взглядом толпу, стараясь запечатлеть в памяти каждую сцену радостной встречи. Бородатый Корран обнимал Миракс, а заодно и своего тестя, Бустера Террика. Силгал и Текли разговаривали на чадра-фанском, родном языке последней. Данни, волосы которой были заплетены в косички, стояла в окружении Тэлона Каррде, Лэндо, Тендры Рисант Калриссиан и других членов Союза контрабандистов, которые отмечали встречу, передавая по кругу флягу с кореллианским бренди. Саба и её «Буйные рыцари» — в том числе её сын Тизар — вели оживлённую беседу, как и Ц-3ПО с Р2-Д2.

— Какие ещё приключения? — говорил Ц-3ПО. — Позволю себе заметить, Арту, что ты не пережил ровным счётом ничего, сидя на…

Астромех насмешливо засвистел и забибикал. Ц-3ПО выпрямился:

— Что-что? Ты преувеличиваешь. Целую планету? Это невозможно. Тебе нужно пройти профилактику.

Р2-Д2 отрицательно застрекотал.

— Мне не нужно дефрагментировать свою память. Я отлично…

Миниатюрный дроид прогудел ответ. Ц-3ПО наклонил голову на бок:

— Правильно ли я тебя понял? Ты действительно сказал, что рад меня видеть? Арту, должно быть, эта планета повлияла и на тебя тоже!

Но самое любопытное зрелище представляли собой Кент, Кип, Лоубакка, Алима, Окта Рэмис и ещё более десятка джедаев, окруживших Люка. Тот стоял в центре круга товарищей, из которых одни сидели, другие стояли, припав на одно колено, слушая его рассказ, жадно ловя каждое слово о Зонаме — планете — и Секоте — её сознании…

«Он стал настоящим мастером», — подумала Лея.

В порыве эмоций она сошла с посадочной платформы и побрела куда-то, словно во сне. Вдруг рядом с нею оказался Хан, который обнял её за плечи и повёл в сторону лесистого оврага.

— Ты в порядке? — обеспокоено спросил он.

Лея сделала глубокий вдох:

— Просто нелегко сразу осознать всё это.

— Я знаю. — Хан посмотрел по сторонам. — То ещё местечко.

— Ты раньше видел что-нибудь подобное?

Он закусил нижнюю губу:

— Ну, на Лууке-2 есть такие же глубокие каньоны. Жилища в скалах напоминают о Кисмаано. Ну и, конечно, Кашийик с его деревьями…

Он умолк, заметив, что Лея начала всхлипывать:

— Эй… Что случилось? Я думал, ты счастлива, что попала сюда.

Она утёрла слёзы тыльной стороной ладони:

— Я счастлива, Хан. Это… это тихая гавань, о которой я мечтала столько лет. Но мне грустно… из-за многого. Из-за Энакина и Чубакки, из-за Элегоса. Из-за моих родителей, моей родной планеты, моих друзей…

Она заплакала, уткнувшись в плечо Хана. Когда она подняла глаза, он увидел на её лице слёзы.

— Хан, мне кажется, что мы приблизились к концу долгого путешествия, и меня страшит мысль о том, что только новое кровопролитие позволит нам достигнуть цели. Это цена, которую мы должны заплатить, чтобы закончить этот ужас, чтобы избавить наших детей и детей наших детей от опасностей, которые грозили нам на каждом шагу.

— Я часто думаю, что мой отец тоже в конечном итоге пришёл к пониманию этого, когда он призвал все свои силы и спас Люка от Императора. Из дневника моей бабушки я узнала, что она тоже так считала. И у меня есть очень сильное ощущение, что моя мать пришла к тому же мнению — когда вокруг бушевала война, а её родная планета оказалась под угрозой… Не это ли упорно пытается нам сказать Джейсон — что насилие не может быть ответом, даже если оно кажется самым коротким и прямым путём?

Хан покачал головой:

— Не знаю, Лея. Но я точно знаю, что я готов умереть, лишь бы у них с Джейной жизнь была лучше, чем у нас. — Он криво улыбнулся. — Хотя я не променял бы ни дня этой жизни, потому что у меня была ты.

Лея кивнула:

— Я знаю. Я знаю, потому что думаю точно так же, Хан. Я не вынесу, если с тобой что-то случится. Особенно после того, что было на Кэлууле…

— Ну, ну, — протянул Хан, вздёрнув подбородок. — Ты же знаешь, с кем ты разговариваешь.

Лея слабо улыбнулась, потом фыркнула:

— Если мерить по хвастовству, то ты переживёшь нас всех.

— Лея! Хан! — послышался голос Люка. — Я хочу вас кое с кем познакомить.

Когда они возвратились на посадочную платформу, Люк представил им высоких гуманоидов с бледно-голубой кожей — ферроанцев, коренных жителей Зонамы-Секот — и среди них женщину средних лет, которую он назвал магистром Джабитой.

— Секот согласился создать корабли для некоторых джедаев, — сказала Джабита, когда все собрались. — Этот процесс займёт несколько дней, но я обещаю вам, что ничего подобного вы прежде не испытывали.

— Всего трое джедаев прошли через этот процесс, — шепнул Люк Лее. — И только один из них действительно летал на секотском корабле — Энакин Скайуокер.

«Наш отец!» — подумала Лея.

Но её удивление и восторг продлились всего мгновение, потом снова вернулась печаль. «Корабли», — сказала она себе. Значит, всё-таки будет война. Она почему-то уверила себя, что Люк нашёл иной способ разрешить конфликт. Впрочем, не стоило обольщаться. Тёмная сторона сильна, и, чтобы побороть её, недостаточно добрых намерений…

Лея сделала над собой усилие и храбро улыбнулась Люку.

Судя по его лицу, их ждал ещё какой-то сюрприз.

— Я хочу познакомить вас ещё кое с кем, — громко сказал Люк.

Повернувшись к ферроанцам, он сделал знак одному из них — высокому мужчине. Тот вышел вперёд и снял капюшон, открыв лицо в шрамах и татуировках, рудиментарный нос, скошенный лоб…

Лея почувствовала, как напрягся Хан.

— Это Харрар, — сказал Люк. — Верховный жрец йуужань-вонгов. Он тоже поможет нам остановить войну.

Глава 30

— Наше спасение близко! — вопила «отверженная» с кучи йорик-коралловой щебёнки, служившей ей импровизированной трибуной. Около сотни других «отверженных», сидевших у подножия холма, жадно ловили каждое её слово, то ли не зная об опасности, которой они сами себя подвергали, собравшись среди бела дня, да ещё в самих Священных Пределах, то ли просто им было все равно.

— Йу'шаа завещал нам ждать знамений с неба, и вот явилось знамение, которое видят все! — Ораторша развела исхудалые руки. — Оглянитесь вокруг и узрите свидетельства его мощи. Будем же молиться, чтобы послание богов дошло до сердца Шимрры! «Отверженным» ныне дарован новый дом, более великолепный, чем дом Шимрры. Когда Пророк вернется, чтобы вести нас к спасению, мы будем готовы!

Ном Анор, сидевший в крытом паланкине, присланном Шимррой, чтобы доставить его в Цитадель, рефлекторно опустил голову, но затем снова выпрямился. Хотя отсюда ему было всё слышно, он всё же находился слишком далеко, чтобы быть узнанным, если вдруг рядом ошивался Кунра или кто-нибудь ещё из вождей еретиков. Кроме того, через считанные минуты прибудут воины и разгонят толпу.

Хотя Зонама-Секот переместилась на орбиту между шестой и седьмой планетами, Корускант продолжали сотрясать остаточные толчки землетрясений, и живая планета, первой восходившая после захода солнца, оставалась самым ярким светилом на преобразившемся ночном небосклоне. После того, как одну из лун Корусканта выбросило с орбиты, а радужный мост развалился, формовщики Шимрры заявили, что небесный пришелец вернётся и плавно оттащит Корускант от солнца, обратив вспять работу довинов-тягунов по повышению температуры планеты.

Казалось, будто Зонама-Секот заявляет: «Смотрите, на что я способна, и бойтесь моего возвращения!»

Горя нетерпением сразиться с новым врагом, армада мастера войны Нас Чоки и другие соединения кораблей возвратились на Корускант, где их одёрнул сам Шимрра.

«Корускант», — с грустью подумал Нор Анор.

Он так и не свыкся с названием Йуужань'тар — хотя, конечно, и употреблял его при необходимости. Формовщики Шимрры нарядили планету в лиственный углит-маскун, но стоит царапнуть этот покров, и обнаружишь под ним феррокрит, транспаристаль, келш и мелиниум — фундаменты и скелеты некогда прочных зданий — и трупы тысяч дроидов. Особенно сейчас, когда из листвы, словно сломанные кости из тела, торчали останки домов, и при каждом содрогании почвы их обнажалось ещё больше.

Корускант был не живой планетой, как Зонама-Секот, а скорее чем-то вроде «летающего мира» неверных, окутанного слоями машинерии, которая — что бы ни говорили — была наделена собственным разумом. Более того, где-то здесь по-прежнему обитали представители разнообразных рас, сделавших Корускант таким, каким он был. А глубоко внизу — даже ниже владений еретиков — продолжали функционировать автоматические системы. По ночам, если внимательно прислушаться, можно было услышать, как они включаются, двигаются туда-сюда, жужжа и бибикая, словно электронные привидения. Даже без учета того, что Джейсон Соло сделал с Планетным Мозгом, Корускант никогда по-настоящему не принадлежал йуужань-вонгам.

Многие рабочие начинали это понимать. Ном Анор читал это в глазах тех, кто встречался ему по пути от самой его резиденции. Несчастных, вытаскивавших из-под обломков родственников, тщетно разыскивавших сувениры и ценности, жертвовавших свою кровь в храмах, бросавших мёртвых в мау лууры… Цитадель Шимрры и огромная йорик-коралловая полусфера, защищавшая Планетный Мозг, уцелели, однако многие пристройки, а также сотни миншалов, дамютеков и грашалов обрушились. Леса повалило, а неистовые электрические бури зажгли бесчисленные пожары. В отдалённых областях планеты началось извержение лавы из разровненных гор и казавшихся прирученными вулканов.

В Священные Пределы были выпущены Сгауру и Ту-Скарт, чтобы развалить сооружения, готовые вот-вот обрушиться. Повсюду ползали нгдины, слизывая кровь. Всё, что не упало, украсили цветами и папоротником в попытке отвратить дальнейшие разрушения, которых можно было ожидать от низших, но самых зловредных богов йуужань-вонгского пантеона. Почти никто из йуужань-вонгов не имел никакого представления о том, что происходит — за исключением, разумеется, еретиков, живших своими идеями, большая часть которых была придумана самим Ном Анором.

— Сотворённый Йун-Шуно для борьбы с прочими богами, — вещала оборванная «отверженная», — живой мир есть предзнаменование того, что старому порядку пришёл конец. И, как Йун-Шуно, мы поднимаемся на борьбу против Шимрры и его элиты, требуя равенства, свободы и избавления!

— Мы не стремимся к вооружённому противостоянию с элитой. Но мы готовы восстать, если ей не удастся заставить Шимрру прекратить войну. Все видят, что боги отвернулись от нас и сражаются плечом к плечу с джиидаями и разнообразными расами этой галактики. Галактики, в которую Шимрра вынудил нас вторгнуться; этой обетованной галактики, которую он приказал нам очистить от скверны. В действительности же эта галактика может стать для йуужань-вонгов мау лууром, если мы не признаем истину!

Сам профессиональный провокатор, Ном Анор не мог не испытать невольного уважения к тому, как эти еретики пытались сыграть на страхах, которые вызвало в элите непредвиденное появление Зонамы-Секот. Тайные последователи Куореала подливали масла в огонь, раскрывая правду о Шимрре и его приходе к власти.

Но всё-таки Ном Анор не представлял, на что могли рассчитывать еретики, даже если элита согласится заключить с ними союз. Неужели они действительно считали, что Шимрру удастся уговорить заключить мир с Галактическим Альянсом и что Альянс позволит йуужань-вонгам оставить Корускант себе, раз уж планета, судя по всему, не подлежала восстановлению? Но еретики не были глупцами. Конечно, они понимали, что каста воинов никогда не сдастся. Силы Нас Чоки будут сражаться до последнего корабля и последнего воина.

Возможно, еретики на это и рассчитывали, надеясь, что тем вероятнее другие касты будут пощажены. Но пощажены ради чего? Прославленные или отверженные, те йуужань-вонги, которые уцелеют, будут посажены в оставшиеся «летающие миры» и отосланы обратно в межгалактическую пустоту, откуда они явились. Они все умрут в глубоком космосе, а не на живой планете, в которой они видели обетованную землю своей несуществующей Йун-Шуно.

Всё это было жалко и нелепо.

Единственная реальная надежда еретиков заключалась в том, что Шимрра спустит Нас Чоку с поводка, и Альянс вместе с Зонамой-Секот потерпят поражение. Еретиков снова заставят принять свой удел «отверженных», но, по крайней мере, они будут жить.

Ном Анору такой исход был по душе.

Он всегда был готов на всё, лишь бы выжить.

Развороченные стены донесли эхо бегущих ног, и мгновение спустя на сцену ворвалось несколько десятков воинов. Без предупреждения они бросились на еретиков, швыряя жуков-пули и стегая амфижезлами. Несколько более удачливых «отверженных» успели скрыться в трещинах, из которых они вылезли. Камни мостовой быстро забрызгало кровью.

Пронзённую не менее чем четырьмя амфижезлами женщину-оратора грубо стащили с кучи щебня, где она упала, извиваясь от боли.

«Что-то всем захотелось в мученики», — подумал Ном Анор и приказал носильщикам нести себя быстрее. До префектория дошли слухи, что несколько групп еретиков даже заключили хрупкий союз с бойцами сопротивления. Обязанностью касты надзирателей было подавить мятежи и успокоить население, но сейчас, когда еретики настолько обнаглели, что готовы были собираться в любом общественном месте, эта задача становилась практически невыполнимой.

Как и задачи, стоявшие перед самим Ном Анором.

Без сомнения, Кунра ожидал, что он вернется и поведёт еретиков на открытую борьбу, в то время как Дратул рассчитывал, что он примкнёт к заговору куореалистов, замышлявших разоблачить Шимрру. Верховный префект намекал, что заговорщики готовы возвести на трон нового Верховного владыку — само собой, при условии, что Шимрра к тому времени не казнит немногочисленных кандидатов. На его месте Ном Анор так и поступил бы. В отсутствие достойной замены — того, кто мгновенно снискал бы милость богов — верховные жрецы не захотят свергать Шимрру, что бы там ни открылось о его махинациях.

Единственным вопросом, тревожившим Ном Анора, было то, зачем его вызвали в Цитадель.

Когда в его резиденцию пришли носильщики, он был уверен, что Шимрра приговорил его к смерти за провал попытки удержать Зонаму-Секот в Неизведанных регионах. Он даже подумывал о том, чтобы сбежать под землю и снова надеть рубище Пророка. Но чем больше он об этом размышлял, тем больше в нём росла уверенность, что его жизнь вне опасности. Шимрра не верил, что живая планета не вернется; её неожиданное появление всего-навсего произошло в неудачный момент.

И, что ещё важнее — хотя Шимрра и был весьма и весьма недоволен, но он не мог объявить, что знает о Зонаме-Секот, без риска спровоцировать восстание элиты. Лучшей его стратегией было бы категорическое отрицание факта первой встречи с планетой, имевшей место пятьдесят лет назад. В противном случае ему пришлось бы заявить, что его ввели в заблуждение жрецы, которых он за это приказал казнить. Но чего он не мог сделать ни в коем случае, так это признать факт аудиенции с командующим Эх'мом Валом, которого он затем приказал убить, чтобы сохранить тайну Зонамы-Секот.

Решение могло бы оказаться очень простым, будь Ном Анор единственным, кто знал о Вале. Однако об экспедиции командующего в Неизведанные регионы было известно также верховному префекту Дратулу и ещё десятку приближённых. Но даже если Ном Анор ошибался и его сейчас действительно несли на заклание… что ж, даже из Цитадели можно сбежать…


* * *

— Я приказал носильщикам поторопиться, о Грозный владыка, — сказал Ном Анор, простёршись ниц на твёрдом полу, — чтобы я мог поскорее исполнить ваше пожелание.

Он чувствовал на себе мощь обострённого взгляда Шимрры. Верховный владыка смотрел на него со своего трона в приватных апартаментах в короне Цитадели.

— Посмотрим, насколько ты быстр, префект. Ну-ка, скажи, зачем я тебя вызвал?

— Потому что я снова подвёл вас, повелитель. Относительно Эбак 9 меня одурачили; на Зонаме-Секот я, очевидно, сделал меньше, чем было необходимо. Живая планета здесь, и теперь самому Йуужань'тару грозит опасность. Я заслуживаю смерти, никак не меньше.

— Возможно, — сказал Шимрра. — Но не из-за явления Зонамы-Секот. В этом случае меня подвели боги, а не ты.

Лицо Ном Анора было прижато к полу, так что его недоумённое выражение никто не увидел. Впрочем, краем глаза он заметил, как Оними встал на колени, чтобы посмотреть поближе.

— Боги, повелитель?

Шимрра хохотнул:

— Ты неподражаем, префект. Даже в этот мрачнейший час твой скептицизм побеждает. Ты веришь только в то, что говорят тебе твои глаза. — Он сделал паузу и продолжил: — Ты не трус, как многие говорят. И, возможно, в тебе даже есть крупица мудрости — хотя, боюсь, ты оказываешь самому себе дурную услугу. Встань и посмотри на меня.

Поднимаясь на ноги, Ном Анор быстро огляделся по сторонам. В комнате не было ни жрецов, ни служителей, ни «убийц», ни придворных.

Только их трое.

— Помнишь, я говорил тебе, что наша истинная война — с богами? Я уверен, что помнишь.

— Помню, повелитель.

— И я не менее уверен, что ты отнёсся к моим словам как к бреду сумасшедшего.

— Никогда…

Шимрра знаком велел ему молчать.

— Я прошу тебя ещё раз подумать обо всём, что случилось за последние клеккеты. Ты знаешь, сколько раз твои планы срывали джиидаи. Задай себе вопрос: не чувствуется ли здесь рука мастера высшего порядка? Рука божества, если угодно.

Понимая, что вопрос риторический, Ном Анор промолчал.

— Мы с тобой оба знаем, что такое Зонама-Секот. Бессмысленно отрицать правду, и бессмысленно отрицать опасность, которую она представляет всему, что я хотел принести в эту галактику. Ты сказал мне, что устроил диверсию на этой планете, и я не сомневаюсь, что ты пытался. И всё же она опять нас перехитрила.

Ном Анор ждал.

— Сами боги спасли её, — продолжал Шимрра. — Они уберегли её от твоего коварного плана и передали её в руки джиидаев. — Верховный владыка в гневе потряс Скипетром Власти. — Это равноценно объявлению войны! Это их залп по тем, кто готов отказаться от них и править галактикой без их помощи!

К счастью, Шимрра не ожидал ответа, потому что Ном Анор потерял дар речи.

— Таким образом, если мы уничтожим Зонаму-Секот раз и навсегда, мы не только победим джиидаев, но и расправимся с самими богами! — Шимрра снова взмахнул страшным амфижезлом. — Для этого мы должны дать ответный залп. Если я не могу лишить богов власти над нами, то я, по крайней мере, могу попытаться натравить их друг на друга!

— Как, повелитель? — беспомощно спросил Ном Анор.

Шимрра грозно посмотрел на него:

— Я назначаю тебя своим посланником и даю тебе особые полномочия. Верховный префект Дратул услышит об этом из моих собственных уст. Твоим заданием будет сообщить жрецам во всех храмах, что они должны прекратить ритуалы в честь Йун-Йуужаня и Йун-Йаммки и приложить все силы для прославления Йун-Харлы.

— Но многие жрецы полагают, что именно Обманщица повинна в наших неудачах, — возразил Ном Анор. — В Хэйпанском Консорциуме и при Борлейас… Джиидай Джейна Соло даже притворялась ею и победила Цавонга Ла!

— Тем лучше, — спокойно ответил Шимрра, — потому что голова Йун-Харлы уже и так раздувается от самомнения. Боги и так завидуют ей, мы же дадим им дополнительный повод для недовольства. Мы сделаем с ними то же самое, что они сделали с нами во время полёта через пустоту — восстановим их друг против друга. Затем, когда они будут заняты междоусобной борьбой, когда их внимание будет отвлечено, мы нанесём удар по Зонаме-Секот и разом покончим с ними всеми!

Ном Анор кивнул, стараясь ничем не выдать свою тревогу. Оними смотрел на своего господина с недоверием, смешанным с опаской. На мгновение их взгляды встретились, и каждый понял, что у другого тоже дурные предчувствия. Если это не было видно до сих пор, то теперь стало ясно, что Шимрра стал неуправляемым, потерял рассудок. Обстоятельства словно специально складывались именно так, чтобы заставить уверовать того, кто всю жизнь гордо считал себя хозяином своей судьбы.

Ном Анор никогда ещё не испытывал столь горького разочарования, и он знал, что всё потеряно.

Кунра и Дратул дышали ему в затылок, а теперь к ним присоединился ещё и Шимрра. Он, конечно, был готов распространять безумный эдикт Шимрры, даже не видя в нём никакого смысла. Но он уже не верил, что Шимрра придумает какой-нибудь финальный ход, который принесёт победу над Альянсом.

Теперь единственным выходом для Ном Анора было вернуть чувствительность, которую он отбросил, как шелуху, на Зонаме-Секот. Оставалось думать исключительно о самом себе. Спасение было в его собственных руках. Он проделал полный круг и вернулся туда, где очутился после Эбак 9. Снова Ном Анор против всех — Шимрры, Дратула, Кунры, джедаев, Зонамы-Секот, всей вселенной.

Ему предстояло сражаться против всех их, и в то же время ни против кого.

Поэтому он собирался просто-напросто исчезнуть.

Глава 31

Благодаря тому, что йуужань-вонгская армада была занята перегруппировкой в районе Корусканта, «Вольному Торговцу» удалось добраться до Контруума без приключений. Когда звёздный разрушитель вышел из гиперпространства на краю этого плотного скопления обитаемых миров, Бустер Террик разыскал Люка и Мару в ангарном отсеке, где те готовили к старту «Тень Джейд».

— Командование Альянса приказало нам торчать у Контруума-6, — проворчал огромный кореллианин, подходя к прогревающемуся кораблю. — Я так понимаю, полученное вами приглашение не распространяется на друзей?

Тесть Коррана Хорна заговорщически улыбался с пиратским огоньком в слезящихся глазах.

— Мы можем это уладить… — начал Люк.

Бустер махнул рукой:

— Не бери в голову. Просто после того, как нам не разрешили припарковаться на Зонаме-Секот, я начинаю себя чувствовать незваным гостем. — Он сдержанно засмеялся, давая понять, что это шутка. — По крайней мере, Лэндо умудрился протащить сюда бренди.

Необъятный ангар был заставлен контейнерами всех форм и размеров. В причальных боксах стояли «Госпожа Удача» Лэндо и Тендры, «Дикий Каррде» Тэлона Каррде и десятки разномастных истребителей — от модифицированных «охотников за головами» до «уродцев» — владельцы которых присоединились к Союзу контрабандистов после падения Корусканта. Вдоль посадочной платформы «Тени Джейд» стояли Крев Бомбааса, Тэлон и Лэндо.

Мара подошла к открытому шлюзу. Бустер протянул Люку мясистую лапу:

— Ты там поосторожнее, Люк. И не забудь замолвить о нас словечко перед Веджем. После всего, что произошло, я не собираюсь пропускать большую драку, сидя здесь.

— Мы сделаем всё, что в наших силах, — заверил его Люк. — Но нас не было здесь почти год. Я не рассчитываю на особенно тёплый приём.

Он повернулся к Лэндо и остальным и кивнул головой на прощание. Мара уже поднялась по трапу, и Люк вошёл в корабль следом за нею. Кент, Силгал и Мадуррин уже сидели в передней каюте, пристегнув ремни, а Р2-Д2 ожидал в кабине. Мара опустилась в кресло пилота и сразу же вывела «Тень Джейд» за защитное поле ангара.

Боевые группы, составлявшие флот Галактического Альянса, были дислоцированы у Контруума-6. Маленькая лесная планета с двумя большими городами, Контруум-6 лежал на расстоянии микропрыжка от Перлемианского торгового пути и двух — от Хайдианского пути. Мара уже давненько не видела столько кораблей сразу, особенно после долгих месяцев, проведённых на Зонаме-Секот. Зрелище даже заставило её замереть. «Тень Джейд» — маленький огонёк в окружении сотен других — приближалась к белой громаде «Ралруста».

— Йуужань-вонги сделали невозможное, — сказал Люк. — Они объединили галактику.

— Ничто так не объединяет, как общий враг, — согласилась Мара.


* * *

Когда Люк, Мара и прочие джедаи вошли в конференц-зал «Ралруста», все встали.

— Очень рад видеть вас живыми и здоровыми, — произнёс адмирал Траэст Кре'фей со своего возвышения во главе стола.

— Начало хорошее, — шепнула Мара Люку, в то время как Кре'фей и остальные сели на свои места.

Он ответил еле заметным кивком:

— Будем надеяться, что так пойдёт и дальше.

Столы в конференц-зале были расставлены квадратом; за ними собралось более двадцати командующих и стратегов Альянса, в том числе адмирал Сиен Совв, коммодор Бранд, генералы Гарм Бел Иблис, Айрен Кракен, Ведж Антиллес и Кейан Фарлендер, гранд-адмирал Гилад Пеллеон и королева-мать Тенел Ка. На зашумлённой голограмме в половину человеческого роста, передаваемой неизвестно откуда, были видны Кэл Омас и несколько его главных советников — Ниук Ниув, каамаси Релеки А'Кла с золотистой шёрсткой, бывший прокурор Та'лаам Рэнт, мастер-джедай Тресина Лоби и другие.

Люк, Мара и Кент заняли свои места за столом. Силгал и высокая Мадуррин предпочли стоять. Люк хотел, чтобы их сопровождал и Кип, но Кип, Лоубакка, Корран и многие другие джедаи остались на Зонаме-Секот, чтобы начать процесс выбора семян-партнёров — зародышей секотских кораблей.

— С возвращением, мастер Скайуокер и Мара, — произнёс Кэл Омас с тусклого голо-поля. — Я прошу прощения, что не могу присутствовать лично, и также извиняюсь за отсутствие Трибакка, который сейчас на Кашийике.

— Мы понимаем, — ответил ему Люк.

Кре'фей многозначительно прочистил горло.

— Поскольку время сейчас решает всё, я сразу перейду к делу. Мы готовимся перебросить объединённый флот к Корулагу в рамках первой фазы плана освобождения Корусканта.

— На когда запланирован старт? — уточнил Люк.

— Через семьдесят два стандартных часа.

Люк обвёл взглядом собравшихся, на долю секунды задержавшись на Ведже, Тенел Ка и Кейане Фарлендере.

— Вы все с этим согласны?

Кре'фей кивнул — по-видимому, за всех.

— Но это не значит, что мы не можем отложить или даже перепланировать операцию, если вы предоставите нам убедительные доводы. Мы пригласили вас сюда не из простой вежливости. Джедаи с самого начала играли важную роль в войне, и мы научились полагаться на ваши советы, как и на ваши особые таланты. Я надеюсь, что месяцы… скитаний подарили вам некое прозрение относительно того, как закончить эту войну.

— Так и было, — подтвердил Люк.

Совв посмотрел на него:

— Так где же вы были, мастер Скайуокер?

— В Неизведанных регионах, где мы искали Зонаму-Секот.

— Планету, которую вы, кажется, привели в систему Корусканта, — вставил Бранд.

Люк повернулся к коммодору:

— Не я привёл Зонаму-Секот в обитаемое пространство, так же как не я создал её гиперпространственные двигатели. Она явилась по собственной воле.

— «Она»? — переспросил Бранд.

— Зонама-Секот, — повторил Люк.

Кре'фей и Бранд обменялись удивлёнными взглядами.

— Нам не терпится услышать ваше мнение о наших планах, — сказал ботан.

Люк кивнул:

— Когда я узнал, что вы увели объединённый флот от Мон Каламари, я предположил, что цель операции — Корускант.

— Не нужно было этого делать?

— Нет-нет, — быстро сказал Люк. — Поскольку ГолоСеть выведена из строя, чем ближе мы к Корусканту, тем лучше.

— Корулаг ещё ближе… — Совв выжидающе замолчал.

Люк поджал губы:

— Корулаг СЛИШКОМ близко. Переместив флот туда, мы, без сомнения, спровоцируем йуужань-вонгов.

Вмешался салластанин Ниук Ниув:

— Йуужань-вонги обязательно захотят закончить то, что они начали при Мон Каламари. Переместим мы флотилию или останемся здесь, ответные действия со стороны противника гарантированы.

Ниув долго выступал против вмешательства джедаев в дела армии. Когда после битвы при Борлейас он покинул несостоявшегося главу государства Пвоу, некоторые сочли это хорошим знаком, но на самом деле его присутствие в Консультативном Совете было не более чем уступкой оставшимся антиджедайским элементам.

— Не обязательно, — возразил Люк. — Появление Зонамы-Секот ввергло Корускант в хаос. Так называемые еретики поднимают восстание, а элита и военная верхушка спорят о том, что им делать дальше. Гиперпространственный прыжок был именно на это и рассчитан. То, что момент оказался таким удачным — что прибытие Зонамы-Секот заставило йуужань-вонгскую армаду удалиться от Мон-Каламари — убеждает меня, что наши действия были правильными. Продолжая начатое, я надеюсь убедить вас дождаться, когда беспорядки на Корусканте сделают своё дело. Если вы меня послушаетесь, я верю, что Шимрру можно будет свергнуть изнутри, после чего мы сможем договориться с йуужань-вонгским мастером войны.

Предложение Люка вызвало волну критики и упрёков. Среди всеобщего галдёжа Мара наклонилась к Люку и прошептала:

— Недолго музыка играла.

На самом деле надежда Люка на еретиков не была такой уж большой, тем более что их так называемым Пророком был никто иной, как Ном Анор. Однако, учитывая влияние, которое оказало на еретиков прибытие Зонамы-Секот, можно было предполагать, что восстание вспыхнет и без него.

— В полученных нами донесениях действительно говорится, что на Корусканте беспорядки, — признал Кре'фей, когда большинство приватных разговоров утихло. — Но именно поэтому мы и должны атаковать. Возможно, йуужань-вонги больше никогда не будут такими ослабленными. Да, есть шанс, что еретики свергнут Шимрру, но наша главная забота — не он. Наша главная