Book: Безумство любви



Безумство любви

Лори Макбейн

Безумство любви

Пролог

И похвальба геральдики, и пышность власти,

Вся красота, богатство, что они несут,

Их часа рокового не преступят:

Дороги славы лишь к могиле приведут.

Томас Грей

КвЛлоден-Мур, Шотландия, 1746 год

Дождем и снежной крупой встречал студеный норд-ост группу людей, стоявших ранним утром на вершине холма. Закутанные в плащи, они жались друг к другу в тщетной надежде защититься от холода и сырости, пронизывающих, казалось, насквозь. В отдалений от них, в вереске, покрывавшем торфяной склон, пряталось, пригибаясь почти к самой земле, одинокое человеческое существо.

Сабрина Веррик, подняв капюшон и еще плотнее закутавшись в теплую накидку, не отрываясь смотрела на страшную, по зачаровывавшую картину. На фоне необозримых торфяных болот ноле битвы казалось всего лишь небольшим разноцветным лоскутом. Голубые, желтые и зеленые знамена развевались над батальонами английской королевской армии, одетыми в красные мундиры. Британский национальный флаг гордо реял в шотландском небе.

Сабрина подняла голову, и ветер бросил ей в лицо ледяную крупу. Издали донесся монотонный бой барабанов: так время от времени подбадривали английских пехотинцев, которые наступали на солдат шотландских кланов, закутанных в яркие клетчатые национальные пледы из добротной шерсти. Сабрина узнала и свой клан, предводительствуемый ее сильным, мужественным дедом. Его традиционная шотландская шапка, украшенная орлиными перьями, была небрежно заломлена набок. Ало-голубой камзол и клетчатая юбка потемнели от дождя, но серебряная брошь с дымчатым топазом, крепившая плащ на плече, ярко сверкала. Вытащив из ножен свой обоюдоострый меч, он грозно размахивал им. Солдаты, стоявшие за ним, ожидали приказа атаковать. Неведо кем и когда водруженный среди торфяников обгорелый деревянный крест теперь клонился к земле, бессильный предотвратить кровопролитие. Прозвучал призыв к оружию.

Воздух наполнился заунывными звуками волынок, и в тот же момент неистовые шотландцы бросились вперед. Их обнаженные мечи со свистом рассекали воздух, словно бросая вызов блестящим штыкам англичан.

Но не многим удалось достичь первых рядов британцев. Большинство атакующих сразу же скосил оглушительный залп орудий. Ядра посыпались на их шеренги, превращая мужественных людей в кровавое месиво.

Сабрина закричала от боли и ужаса, увидев, что половину ее клана стер с лица земли первый же орудийный залп. Уцелевших косили смертоносные мушкетные пули, градом сыплющиеся на них.

От этой кровавой бойни у Сабрины перехватило дыхание. Теперь она видела лишь один цвет — красный. Только он запечатлелся в. ее воспаленном мозгу. Алые плащи, окровавленные мечи и обагренный кровью вереск расплывались перед ее глазами. Англичане и шотландцы замертво падали друг на друга. Смерть уравняла все жертвы войны.

Сабрина напряженно вглядывалась в поле боя, моля Бога, чтобы дед не оказался в числе убитых. Но где же он? И где ее клан? Лежа в зарослях вереска, Сабрина искала глазами знакомый клетчатый плед.

Услышав громкие вопли за спиной, она обернулась и с изумлением увидела, что британские солдаты поднимаются на холм, явно намереваясь заколоть штыками всех, кто стоял на вершине. Шотландцы в панике разбегались, надеясь спастись, но англичане устремились за ними и безжалостно уничтожали наименее расторопных. Сабрина затаилась, боясь попасться на глаза британцам и разделить участь соотечественников.

Бросив еще один взгляд на поле боя, она заметила в центре какое-то смутное движение и, присмотревшись, поняла, что несколько уцелевших членов ее клана перешагивают через трупы и пытаются покинуть место, где они потерпели столь ужасное поражение. Трое солдат несли ее деда. Другие, истекая кровью, плелись за ними и еще держали мечи наголо на случай внезапного нападения.

Но бегством спасались не только они. Проиграв сражение, все кланы собирали своих уцелевших воинов, надеясь ускользнуть от преследователей тайными горными тропами или берегами озер, поросшими густой травой. Тогда им удалось бы затеряться среди высоких холмов и болотистых равнин, постепенно переходящих в глубокие ущелья, которые прорезали эту суровую и бесплодную часть страны. Незаметно покинув свое убежище, Сабрина последовала за ними. Убедившись, что ее не преследуют, она выпрямилась и бросилась догонять отступавших шотландцев. Девочка бежала так быстро, словно за ней гнался сам дьявол.

К тому моменту, когда Сабрина выбилась из сил и ноги ее палились свинцом, она сумела добраться до узкой расщелины, откуда вилась наверх еле заметная тропинка. Девочка преодолела несколько поворотов, и место кровавой бойни исчезло из виду. Не помня себя от страха, Сабрина взбиралась по тропинке, пока не увидела впереди крытый дерном кирпичный домик, немного превышающий размеры обычной хижины. Страж у входа преградил ей путь широким окровавленным мечом.

— Разрешите пройти, — попросила Сабрина.

— Не могу, девочка, — тихо возразил он, с недоверием глядя на нес голубыми глазами. Его лицо было перепачкано кровью, все еще сочившейся из раны на щеке. Волосы тоже слиплись от крови.

— Я внучка лендлорда и должна быть рядом с ним! — воскликнула Сабрина, наступая на часового. Тот отступил, она вошла в единственную ком — пату в доме и замерла.

Посреди комнаты тлел костер из сухого торфа. Возле него сидела на корточках старуха, закутанная в ветхую шаль, и усердно помешивала что-то в висевшем над огнем котелке. Сабрина почуяла аппетитный запах тушеной баранины.

В комнате стояла гнетущая тишина. Казалось, все мужчины в доме уже умерли, однако они молча наблюдали за тем, как Сабрина подошла к задней стене и опустилась на колени перед дедом. Глядя на его искалеченное тело, девочка с трудом подавила рыдание. Старый воин тяжело дышал. Странные клокочущие звуки вылетали из его горла. Грудь высоко вздымалась, и он вздрагивал от боли.

— О дедушка, что они с вами сделали! Всхлипнув, Сабрина вытерла краем своей накидки тонкую струйку крови в уголке его губ.

— Картечь, — пояснил чей-то голос над ней. Девушка подняла голову и увидела мужчину, склонившегося над ее дедом. Лицо сурового воина было мертвенно-бледным, но в глазах сверкала неистребимая ненависть к врагам.

— Картечь подобна тысяче кинжалов, вонзившихся в тело, — проговорил он, указав на ржавые железки, гвозди, свинцовые шарики, валяющиеся у входа и застрявшие в изодранной одежде. — Кар течь разрывает на части, так что человека уже нельзя опознать.

Воин мрачно посмотрел на деда Сабрины.

— Даже старого лорда не пощадили, — пробормотал он, словно не веря случившемуся, и перевел взгляд на свои окровавленные руки. Его пальцы конвульсивно подергивались. — Но меня им не запугать! Я не бросил волынку и еще сыграю для вас этой ночью! Никому не остановить Эвана Мак-Элдена!

Сабрина, с ужасом смотревшая на этого безумца, вдруг почувствовала, что кто-то потянул ее за руку, и тут же встретила взгляд деда. Девочка взяла его холодные ладони, стараясь согреть их, и пристально поглядела на старого лорда, лицо которого не выражало ни чувств, ни мыслей, ибо на нем уже была печать смерти. Однако его глаза, казалось, о чем-то молили. Она склонилась к нему. Губы умирающего чуть заметно зашевелились:

Зачем мы спустились с холмов… Только дураки… могли выйти… сражаться в открытом поле… И нас перерезали… Перебили, как… овец…

— Пожалуйста, дедушка, молчите, — сказала Сабрина. — Поберегите силы. Мы перенесем вас в замок.

Она посмотрела на нескольких мужчин, молча стоявших рядом, и удивленно подумала: почему они не бежали, а остались здесь?

— Сделайте что-нибудь! — воскликнула Сабрина. — Разве вы не видите, что он умирает?

Слезы покатились по ее щекам. Дед, совсем недавно такой гордый и могучий, лежал в луже кропи и подергивался в предсмертных судорогах.

Его пальцы снова сжали ее руку, а губы опять зашевелились:

— Я должен сказать тебе… Я знал, что это так случится… Но все равно считал необходимым сражаться… А теперь… Теперь — уйди…

Он едва говорил, захлебываясь кровью, которая хлынула изо рта. Сабрина, близкая к обмороку, подавила рыдание.

— Я не оставлю вас здесь, — прошептала она.

— Ты ничем… ничем не можешь… мне помочь… Я умираю… умираю, моя… Сабрина… Ты должна уехать… Совсем уехать из Шотландии… Там… у берега… на якоре стоит… корабль. Он… доставит тебя… в безопасное место… Возьми с собой моего… внука… Он богат… У него наследство… Наследство всего… клана. А еще…

Дед мучительно закашлялся, лицо его посерело, а по телу пробежала новая страшная судорога.

— Нет, я никуда не хочу бежать, дедушка, — тихим, дрожащим от слез, но решительным голосом возразила Сабрина.

— Дорогая… Не забудь… Ты наполовину англичанка… И можешь спокойно уехать… И никто… Никто не должен… Не должен знать, что… Что ты была здесь… Я так решил… Ты должна повиноваться… Все это… умрет… Умрет со мной…

— Кто-то идет! — предупредил из-за двери Мак-Элден.

Услышав его крик, мужчины встрепенулись. Они выскочили из дома, подняв над головами — возможно, в последний раз — обнаженные палаши. Они были готовы перед смертью отомстить врагу.

— Поздно, — чуть слышно прошептал лорд. — Слишком поздно… Слушай, Сабрина, детка… Похорони меня рядом с…

Он снова закашлялся. Его лицо побагровело, тело содрогалось от конвульсий.

— Дедушка, — жалобно пробормотала Сабрина.

— Я должен открыть… Открыть тебе… тайну… обман… Церковь… шотландская… пресвитерианская… Золото… Нити… Золотые нити… А-а-х… Все…

Сабрина вскинула голову, а сидевшая у огня старуха начала раскачиваться из стороны в сторону. Из-за двери доносились выстрелы, крики и стоны. Видимо, битва возобновилась.

— Дедушка, — начала Сабрина, но тотчас умолкла, увидев, что его серые глаза смотрят сквозь нее в пустоту. Он был мертв…

Склонившись над старым лордом, девочка долго вглядывалась в его застывшее лицо, затем упала ему на грудь и зарыдала.

— О дедушка! — воскликнула она сквозь слезы. — Почему так случилось? Почему?

Наконец она подняла голову, закрыла глаза деду своими тонкими нежными пальцами и прижалась губами к его щеке. Ее рука коснулась чего-то твердого и холодного. Сабрина увидела на поясе деда два пистолета и серебряную рукоятку шотландского кинжала. Она отстегнула пистолеты, вытащила кинжал из ножен и спрятала у себя под корсажем, больно при этом уколовшись.

Сабрина испуганно вздрогнула, когда дверь широко распахнулась. Мак-Элден бросился к мертвому лорду, даже не заметив, что Сабрина направила на него дуло пистолета.

— Умер? — прошептал Мак-Элден.

— Да, — машинально отозвалась она на шотландском диалекте, усвоенном от деда, и медленно поднялась. — Вы проследите, чтобы его похорони ли с мечом и пистолетом? — глухо спросила Сабрина воина. — А не бросили на…

Она умолкла на полуслове.

— Он будет покоиться там, где следует, — мрачно пообещал Мак-Элден. — Мы никому не позволим надругаться над телом лорда!

Снаружи вновь донеслись звуки схватки, и Сабрина задрожала, думая о том, кто победит на сей раз. Монотонные причитания старухи казались зловещим предостережением. Но куда бежать, когда все пути отрезаны?

Сабрина сжала в руке пистолет. Успеет ли она убить хоть одного из англичан, прежде чем те покончат с ней? Или же попадет в плен и ее станут мучить, как прежде истязали других?

Вдруг Мак-Элден схватил Сабрину за руку и потащил в дальний угол. Отодвинув грубый деревянный стол и разбросав валявшуюся на полу кучу тряпья, он опустился на колени и вытащил из стены несколько крупных камней. Теперь через небольшой проем вполне мог протиснуться человек.

— Быстро! — скомандовал Мак-Элден. — Вылезайте и постарайтесь незаметно добраться до сосновой рощи. Там увидите тропинку, которая выведет вас к замку.

Он взял Сабрину за плечи и подтолкнул к проему. Бросив последний взгляд на мертвого деда, она тихо спросила Мак-Элдена:

— Вы пойдете со мной? Он гордо расправил плечи:

— Я не покину лорда. Он был бы весьма удивлен, не увидев меня рядом.

Сабрина молча кивнула и проскользнула в проем. По ту сторону стены путь преграждала гора торфа. Его подсушивали, чтобы топить дома зимой. Расчистив дорогу, девочка осторожно прошла вперед, огляделась и увидела неподалеку высокие сосны, покрывавшие склоны холмов и напоминающие рощу.

Внезапно воздух прорезали громкие скорбные звуки, заглушившие даже шум схватки и крики, которые все доносились от дверей дома. Это Мак-Элден заиграл на своей волынке. Через несколько мгновений Сабрина скрылась в роще, однако, поднимаясь по склону холма, она долго слышала заунывную мелодию.

Сабрина остановилась перевести дыхание, оглянулась и зарыдала. Дом окружили солдаты в красных мундирах и белых плащах. Часть британцев бросилась в погоню за несколькими шотландцами из ее клана, которым удалось вырваться и укрыться за холмом.

Ноги у Сабрины подкосились. Она упала навзничь и так ударилась, что с трудом поднялась и прислонилась к выступу холма. Девочка закрыла глаза и глубоко вдохнула холодный промозглый воздух.

Она замерла и покрылась испариной, внезапно ощутив чье-то присутствие. Медленно открыв глаза, Сабрина сначала увидела пару начищенных теплых сапог, затем — штаны, алый плащ и торчащий из-под него обнаженный меч. Она подняла голову и взглянула в лицо незнакомцу. Губы ее дрожали от страха.

Воин в сдвинутой на затылок и заломленной набекрень шапке покачал головой и вложил меч в ножны. — Ребенок! Маленькая девочка. И только. Голос его звучал мягко, почти благодушно. И обращался он скорее к самому себе, чем к неожиданной пленнице. Страх Сабрины мало-помалу улетучился.

— Я не причиню вам никакого вреда, дитя мое. — Тон незнакомца свидетельствовал о привычке повелевать. — Но что вы здесь делаете?

Он насторожился, заметив в руках девочки пистолет. Сабрина нервно сглотнула и неуверенно ответила: — М-мой дедушка… Он убит и лежит в том доме…

Ее указательный палец оставался на спусковом крючке.

— Понятно, — вздохнул незнакомец, наверняка имевший звание офицера, и, успокоившись, сказал: — Может, опустите пистолет? Полагаю, он слишком тяжел для такой маленькой ручки.

— Я бы с удовольствием продырявила вас, — нерешительно ответила Сабрина, упираясь дулом пистолета в грудь британцу.

— Не сомневаюсь, малютка, но, увы, это не воскресит покойного. Я видел вашего деда в битве. Он был храбрым воином, но получил тяжелое ранение. Быстрая смерть избавила его от лишних страданий.

Он сдвинул брови, разглядывая топкие черты Сабрины. Ее овальное, в форме сердца, лицо с огромными фиалковыми глазами показалось суровому воину неправдоподобно красивым, а фигура девочки — самим совершенством. И почему только они повстречались среди грома и дыма кровавой битвы! Какая ирония судьбы!

Незнакомец покачал головой и протянул руку к Сабрине, словно желая убедиться, что она существует на самом деле, но та испуганно отскочила. Однако через мгновение Сабрина овладела собой и дерзко посмотрела в глаза наглецу, чувствуя, как кровь в ее жилах закипает от ненависти. Ведь этот высокий мужчина в алом плаще был живым олицетворением того, что она презирала и чего боялась! Перед ее глазами сразу же всплыл образ умирающего деда. Из груди Сабрины вырвался мучительный крик, и палец машинально нажал на спусковой крючок.

Оглушительный звук выстрела прорезал воздух, но Сабрина с изумлением обнаружила, что пистолет почему-то заплясал в ее руках, а пуля, вместо того чтобы поразить британца, улетела куда-то к кронам сосен. Лишь через несколько секунд до девочки дошло, что офицер, заметив ненависть в ее глазах, успел отвести дуло пистолета от своей груди.

— Бегите скорее, девочка! — крикнул он. — Бегите к своей семье. Одному Богу известно, как вам удалось сегодня спастись. А сейчас — скорее прочь отсюда!

Он повернул ее лицом к роще и подтолкнул в спину:

— Бегите!

Сабрина сама не помнила, как сорвалась с места и бросилась в глубь рощи, оставив на тропинке свою яркую шотландскую кепочку.

Британец молча стоял под соснами, провожая ее взглядом. Потом плотно сжал губы и вышел из-за деревьев.

— Вы обнаружили шотландцев, сэр? — спросил британский сержант, только что взобравшийся на холм. Штык его был обагрен кровью, а глаза возбужденно блестели.

— Нет, сержант, — холодно ответил офицер. — Там никого нет.

И он направился назад к дому.

Лорд Теренс Флетчер, полковник британской армии, смотрел на резню, по был не в силах помочь ни мертвым, ни умирающим, хотя перед началом сражения обещал, что его солдаты не будут убивать и грабить ни в чем не повинных людей. Он лишь запретил поджигать дом, из которого все еще неслись горестные звуки волынки.

— Преследуйте тех, кто прячется среди холмов, — приказал полковник солдатам и знаком велел им отойти от дома.

Сержант с нескрываемым раздражением посмотрел на него:



— А что делать с трупом их командира? На нем прекрасная одежда, как и положено шотландскому лорду. Жалко, если она и драгоценности достанутся кому-то еще.

— Здесь много других, кого вы можете обобрать, сержант. А этот лорд будет похоронен в соответствии с его чипом и титулом. Попятно?

— Да, сэр, — мрачно ответил сержант. — А что делать с замком? Он где-то неподалеку, на одном из холмов. Нам приказано разрушать все укрепления противника. Верно?

— Такой приказ действительно был. И мы выполним его, если этого потребует безопасность наших позиций, пусть даже нам понадобится разрушить замок.

Сержант вытянулся, явно удовлетворенный таким ответом, повернулся и поспешил к солдатам. Теренс Флетчер посмотрел ему вслед и сокрушенно покачал головой. А чего, в сущности, ждать от этих людей? Ведь в основном здесь собрались отбросы общества: полунищие грубые наемники, обязанные слепо выполнять команды. Обращались с ними как с последним сбродом, да и платили мало. Стоит ли удивляться, что полуголодные ожесточившиеся люди хотят завладеть богатством, которое, как им кажется, само плывет в руки?

Флетчер еще раз обвел взором неприветливые холмы, унылое серое небо и вдруг почувствовал неодолимое желание поскорее вернуться в Англию или очутиться где угодно, только подальше от этих пустынных шотландских земель. Время здесь словно остановилось, и люди убивают друг друга точно так же, как это делали их предки три столетия назад. Теперь они умирают, ибо безрассудно встали на сторону принца Чарльза, внука Якова Второго, или, как его любовно называют, Чарли Великолепного.

Преемник Стюартов, лишившихся власти в семнадцатом веке, он пытается с помощью шотландских якобитов положить конец правящей в Англии Ганноверской династии.

Тоскливые звуки волынки, все еще доносившиеся из дома, заставили Флетчера вспомнить очаровательное детское личико. «Что ожидает в жизни эту девчушку? — думал он. — И почему ее лицо, в которое я смотрел всего несколько мгновений, врезалось мне в память?» Причем, как он чувствовал, навсегда…

— Скорее, скорее, ради Бога! — торопила Сабрина свою тетушку. — Мы должны немедленно уехать отсюда!

— Но где же Ричард? Он должен быть здесь! — невозмутимо возразила та, аккуратно свертывая тонкий кружевной платочек. — Боже мой, я так не люблю спешки!

— Пожалуйста, тетушка Маргарет, поторопитесь хотя бы сейчас! — умоляла Сабрина пожилую даму, которая бережно и не спеша упаковывала свои вещи. Шляпка с кружевами прикрывала ее черные, чуть тронутые сединой волосы.

Тетушка Маргарет улыбнулась Сабрине одними глазами — голубыми, чуть сонными и придававшими особое благодушие ее мягкому, доброму лицу. Но та лишь раздраженно пожала плечами.

— Я не разрешаю этой Хоббс трогать мое вязание, — спокойно продолжала тетушка. — Она не способна правильно упаковать его. К тому же вязание всегда должно быть у меня под рукой. Видишь ли, Сабрина, благородной даме никогда не следует сидеть без дела. Ей необходимо какое-то занятие.

Маргарет наконец собрала все, что нужно в дорогу, и положила в матерчатую сумку.

— Сабрина! — В комнату вбежал запыхавшийся мальчуган, совсем еще ребенок. — Мы готовы! — крикнул он. — Мэри уже ждет внизу.

— Помоги тетушке Маргарет спуститься по лестнице. А я проверю, не забыли ли мы чего.

Под осуждающим взглядом тетушки Сабрина выскочила из комнаты и сбежала по изношенным каменным ступеням в огромный зал. Его мрачные кирпичные стены были увешаны щитами и оружием, свидетельствами былой славы клана. В большом камине уже давно не теплился огонь, а на длинных столах не было ни блюд с яствами, ни кубков с вином. Те слуги, что не участвовали в сражении, затаились в своих жилищах, ютящихся на склонах холмов. В замке осталась одна Хоббс, служанка тетушки Маргарет. Ей предстояло сопровождать свою хозяйку и Сабрину в опасном путешествии по реке на рыбачьей лодке к берегу моря. Там беглянок ожидал французский корабль, чтобы отвезти в безопасное место.

Сабрина слышала, как ее младший братец Ричард упрашивал тетушку Маргарет чуть быстрее спускаться по лестнице. А у дверей зала уже нервно вышагивала взад-вперед Мэри, утирая слезы на бледном от страха лице.

— Сабрина, наконец-то! — воскликнула она, бросаясь к старшей сестре. Ее светло-серые глаза радостно заблестели при виде тетушки и братца. — Я уж думала, что вы никогда не придете, — с облегчением вздохнула она. — Надо поспешить и покинуть замок, пока сюда не нагрянули англичане.

Маргарет как ни в чем не бывало остановилась и начала рыться в сумке.

— Тетушка Маргарет, вы слышите? — нетерпеливо воскликнула Мэри.

— Не волнуйся, дорогая, — успокаивала ее Сабрина, — все будет хорошо.

— Дедушка тоже так думал, — заметила девочка испуганно.

— Знаю. Я ведь тоже была с вами.

Сабрина с грустью огляделась. Что будет с замком? Сожгут ли его англичане, предварительно разрушив до основания? Ведь с самого начала войны именно так и поступали с домами многих шотландцев…

Постепенно оцепенение, охватившее Сабрину, стало проходить. В последний раз окинув взглядом старинный зал, она снова вспомнила лицо деда. Ей никогда не забыть его, так же как и других событий того дня. И всей их жизни на шотландской земле… — Сабрина! — окликнула сестру уже снаружи Мэри.

Они взобрались на маленькую повозку, запряженную парой лошадей, нетерпеливо перебиравших ногами. Сундуки и прочий багаж были отправлены раньше. Теперь беглянкам предстояло путешествие по узкой каменистой дороге вдоль долины к берегу небольшой реки, впадавшей в море. Там они должны были пересесть в рыбацкую лодку и ночью спуститься по реке к заливу. Близ берега Северного моря стоял на якоре корабль и ждал их сигнала.

Глава 1

Пока живешь, остерегайся судить о людях по наружности.

Жан де Лафонтен

Англия, 1751 год

Луч желтого цвета проник в ночную тьму, где, казалось, нет ничего живого. Этот луч прорвался сквозь щель в тяжелых бархатных портьерах, отделяющих холодный внешний мир от освещенной теплым светом комнаты с позолоченными степами, где собралось живописное общество.

Экзотические птицы, цветы, белокрылые херувимы смотрели из-под высокого потолка на мужчин, которые сидели за обеденным столом, заставленным посудой. Они громко хохотали и много пили из стаканов, наполненных портвейном и ромом. Обильной еде было отдано должное раньше.

— Я бы назвал это предательством! — неистовствовал лорд Молтон. — Никакого уважения к традициям. Просто какая-то компания задиристых петухов!

— Какое предательство? Уж не имеете ли вы в виду все тех же шотландских якобитов, с которыми мы уже покончили раз и навсегда?

— Нет. Я говорю не о шотландцах, а о париках. Точнее, о тех молодых выскочках, которые имеют наглость от них отказываться и ходят с непокрыты ми головами!

Лорд Молтон закашлялся. Его лицо под шапкой напудренных и падающих на плечи локонов стало пунцово-красным.

— Они не носят париков? — фыркнул еще один из сидевших за столом консерваторов. — По-моему, это просто варварство. Вы не могли бы на звать имена, чтобы я ненароком не пригласил кого-нибудь из них к себе на ужин?

— Следовало бы попросить герцога поговорить с ними. Но посмотрите на его собственный парик! Если можно так назвать то, что он водружает на голову! Нет, едва ли герцог согласится! — Лорд Молтон обвел взглядом присутствующих и, прислонившись к столу, таинственно прошептал: — Вы знаете, что он даже не бреет голову? А вот я — брею. Благодаря этому парик гораздо лучше сидит. Да и куда меньше хлопот с блохами. И все же хотелось бы, чтобы герцог приструнил их. Прежде мне случалось видеть, как он разделывался со всякими смутьянами. — Молтон бросил хитрый взгляд на герцога, сидевшего на другом конце стола, и полуприкрыл рот ладонью: — Как по-вашему, где он заработал такой шрам на щеке, а?

Мужчины тихо посмеялись над раздорами между сторонниками и противниками париков, затем вернулись к вопросу о том, как герцог накажет выскочек.

— Принимать герцога — большая честь, — шепнул Молтон соседу. — Он редко наносит визиты. Но я продаю землю, и герцог хотел бы ее посмотреть. Вы ведь знаете, что он предпочитает заниматься подобными операциями сам.

Лорд Молтон взглянул на герцога и самодовольно улыбнулся.

Герцог Камарей с отсутствующим видом смотрел в свой стакан, не обращая никакого внимания на разговоры о своей персоне и жалея, что принял приглашение Молтона, а не остановился в гостинице. Да, не следовало забывать, как невероятно скучны деревенские застолья. Вдруг герцог удовлетворенно усмехнулся: ведь этот лорд Молтон затеял сегодня прием ради него!

— Что вас так забавляет, ваше сиятельство? — спросил лорд Ньюли, и его помятое лицо исказила кислая гРинаса.

— Просто улыбаюсь споим мыслям, Ньюли, — ответил герцог. — Орлиное лицо сто расплылось в широкой улыбке, не коснувшейся, впрочем, шрама, который тянулся от левой, чуть выдававшейся скулы к углу губ и придавал несколько зловещее выражение его чертам. При этом тяжелые веки и густые ресницы надежно скрывали насмешливый взгляд.

— Надеюсь, вы не забыли, что мы договорились встретиться в пятницу? — спросил Ньюли. — Я намерен отыграть пару дуэльных пистолетов, которые проиграл вам в прошлый раз. Прекрасная пара! Сделана в Германии тамошним мастером Кольбе. Мне не стоило на нее играть: ведь вам чертовски везет!

Лорд Ньюли, ворча, поправил топкой рукой чуть сбившийся парик. Герцог окинул его ленивым взглядом.

— Это не везение, а опыт. Что еще может делать английский джентльмен в свободное время, как не оттачивать талант игрока?

— А как насчет женщин? — захохотал лорд Ньюли, приглашая всех остальных последовать его примеру.

— Может, просветите меня в этом деликатном деле? — громко рассмеялся один из гостей.

— Ах, женщины — это моя страсть! — добавил другой, поцеловав кончики пальцев.

— Будьте осмотрительны, сэр! — предупредил лорд Молтон с противоположного конца стола. — Ваша жена в соседней комнате и может услышать. Или же, наоборот, захочет сама поучить вас любовным играм.

Все дружно рассмеялись, и никто не заметил, как бархатные портьеры на одном из окон шевельнулись, будто от легкого сквозняка, и бесшумно раздвинулись. На подоконнике появился человек в маске. Воцарилось всеобщее молчание.

— Прошу вас не двигаться, джентльмены, — сказал незнакомец. — Если вы все поло жите руки на стол, как послушные дети, мне не придется никого убивать.

С этими словами он направил в сторону стола дуло пистолета, а другой рукой выхватил из ножен острый меч. На дерзком незнакомце были черный сюртук, отороченный серебряными шнуром, светлый парчовый жилет и темные бархатные штаны. Грудь охватывала широкая лента в красную и синюю клетку, закрепленная на плече брошью. На ногах были тяжелые ботфорты с массивными шпорами, а на голове — треугольная Шляпа с орлиным пером. Верхнюю часть лица закрывала черная креповая маска, а нижнюю — тонкая шелковая вуаль. Однако в прорезях маски глаза сверкали огнем и отвагой.

Лорл Молтон выпрямился на стуле. Лицо его выражало такое же удивление и недоумение, как и лица гостей. Лишь один человек не изменил позы и сохранил полную невозмутимость, и только шрам на его лице, сразу же побелевший, свидетельствовал о сдерживаемой ярости.

— Вы поступаете весьма мудро, джентльмены, — одобрительно заметил незнакомец и беззлобно рассмеялся. — Говорят, аристократы, как правило, не отличаются ни сообразительностью, ни умом. Поздравляю вас, джентльмены, сегодня вы опровергли эту репутацию.

— Почему вы… — Оскорбленный лорд Молтон встал, по тут же осекся, ибо в этот момент из-за другой портьеры появился еще один мужчина в маске с пистолетами в руках и огромного роста, а из-за его спины выглянул и третий, чуть пониже. Оба были в кожаных штанах, таких же жилетах, черных сюртуках и сапогах выше колен.

— Итак, дорогой лорд, что вы хотели сказать? — с деланной учтивостью спросил второй не знакомец и расхохотался, когда Молтон поспешно опустился на стул.

— Вы дорого заплатите за это, Красавчик Чарли, — в бешенстве крикнул Молтон. — Вас повесят!

Услышав это имя, все застыли от изумления.

— Сначала поймайте меня, — спокойно возразил Чарли. — Англичане много говорят, но мало что умеют делать

— Грязная свинья! — взревел лорд, покрывшийся от ярости красными пятнами. — Это неслыханное насилие'

— Вовсе нет, — ответил Чарли. — Самый обычный грабеж. Я намерен освободить вас от не которых милых безделушек. И поскольку вы, конечно, не хотите, чтобы мы побеспокоили ваших дам, сплетничающих сейчас в Голубом салоне, советую сохранять спокойствие и позволить мне при ступить к работе. — Он снова обвел взглядом зал и иронически добавил: — Вопросы есть? Нет? Ну и прекрасно! Значит, мои доводы убедили вас.

Стоявший рядом с Чарли разбойник шагнул вперед и вытащил из-за спины большую кожаную сумку.

— Итак, приступим, — объявил Чарли. — Лорд Ньюли, прошу вас для начала расстаться с золотым кольцом и часами. М-м-м. Да, с часами. Они слишком уж роскошны. В следующий раз наденьте что-нибудь попроще. Эти рубины и бриллианты для них великоваты.

Лорд Ньюли сцепил пальцы с такой силой, будто сжимал ими шею разбойника, и беспомощно посмотрел на грабителей. Те двигались вдоль стола, переходя от одного гостя к другому, изымая у каждого парочку драгоценностей и не трогая больше ничего. Красавчик Чарльз подошел к торцу длинного стола, уставленного яствами, и отломил кусочек пирожного, лежавшего на миниатюрной тарелочке из дорогого китайского фарфора.

— Это не для меня. — Он сдунул сахарную пудру с рукава. — Слишком уж сладко. — Чарли повернулся и взял свой меч, неосмотрительно оставленный на буфете.

— Итак, чем мы располагаем? — спросил он, когда его сообщники остановились возле герцога. — Неужели не нашлось ни одной драгоценной или просто хорошенькой вещицы для бедных? Ну, не стесняйтесь же, господа!

Глаза герцога горели, как раскаленные угли. Пожав плечами, он вынул из кармана золотые часы, табакерку и протянул их разбойнику.

— Джентльмен со шрамом ведет себя в высшей степени благоразумно, — усмехнулся Чарли. — Наверное, он боится за свою другую щеку.

Герцог, стиснув зубы, посмотрел в полускрытые маской глаза:

— Я буду с нетерпением ждать новой встречи с вами, Чарли. И вы почувствуете острие моего меча не на щеке или подбородке, но чуть ниже.

Его голос звучал спокойно и ровно, по все расслышали в нем угрозу.

— Неужели? — рассмеялся грабитель. — Большинство фатов, подобных вам, не только не умеют владеть мечом, но даже не знают, с какого конца за него взяться.

— Какая наглость! — вскричал Ньюли. — Вы заплатите за нее головой!

— Вы так думаете, лорд? И готовы пролить кровь из-за нескольких безделушек, которых лишились? Скажите спасибо, что я не обчистил вас до нитки и не пригвоздил мечом к спинке стула. Но сейчас я дам вам еще один повод желать моей головы. Мне очень нравится бриллиантовая заколка на вашей груди

Чарли презрительно усмехнулся и срезал мечом драгоценное украшение.

— А вы, лорд Молтон, как хозяин дома, подайте мне вон ту очаровательную серебряную солонку.

Серебряная солонка тут же отправилась в мешок с награбленным добром вслед за бриллиантовой заколкой лорда Ньюли. Герцог, грудь которого украшала точно такая же заколка, презрительно усмехнулся. Чарльз сразу заметил это:

— Ах, вы улыбаетесь, мой меченный шрамом друг! Что ж, я готов пополнить этот мешок и закол кой с вашей груди, если, конечно, не возражаете.

— Прошу вас, сэр, — спокойно ответил герцог, и его улыбка стала еще насмешливее и язвительнее. — Отдаю должное вашему топкому вкусу. Но вы получите эту заколку только взаймы и через какое-то время вернете мне ее.

— Буду с нетерпением ждать этого момента, сэр, — усмехнулся Чарльз, обнажив ровные, ослепительно белые зубы. Его ничуть не смутила явная угроза, прозвучавшая в словах герцога.

Слегка поклонившись, Чарли отошел к окну, между тем как два его сообщника держали под прицелом всех сидевших за столом.

— Желаю вам всего хорошего, джентльмены, и прошу передать мое почтение вашим дамам.

Нанеся это последнее оскорбление, Чарли скрылся за портьерами вместе с другими грабителями. В комнате царило гробовое молчание. Первым опомнился лорд Ньюли. Смачно выругавшись, он хотел было подняться вслед за Молтоном, но тут над их головами просвистел длинный острый кинжал и впился в самую середину стола.

— Боже мой! — Молтон сунул чуть дрожащую руку в карман за носовым платком и с ужасом посмотрел на портьеры, откуда могли бросить и другой кинжал, направленный уже в его грудь.

— Интересно, что этот парень припас на бис? — с сарказмом сказал герцог, не спеша встал и лениво потянулся, явно испытывая облегчение от того, что странный и неприятный инцидент исчерпан. Собравшиеся уставились на него как загипнотизированные, а затем вдруг заговорили все враз.



Герцог стоял молча, едва заметно улыбаясь, и смотрел в окно.

Возмутительно! — кипятился Молтон, дрожащей рукой наливая себе вино. — Какое высокомерие! Жаль, что при мне не было меча, не то я бы ему показал! Якобитский трус! Видите ли, распустил перед нами хвост! Держу пари, он агент этих проходимцев Стюартов! Надо напустить на него армию, чтобы он образумился.

— Для этого Чарли надо поймать, — заметил кто-то. — И у меня, например, нет никакой охоты скрестить мечи с его сообщниками.

Герцог отошел от окна и с интересом прислушался к разгоревшемуся спору.

— Повторите мне имя разбойника, который так легко ускользает от преследования, — сказал он.

— Его, черт возьми, называют Красавчиком Чарли за клетчатую ленту на груди и орлиные перья на шляпе. Будь проклят этот мерзавец, постоянно смеющийся и издевающийся над нами! Шотландский дикарь!

Герцог задумчиво улыбнулся:

— Однако он говорит и ведет себя как истинный джентльмен. Это озадачивает, не правда ли? Давно он здесь?

— Кажется, года три или четыре, — ответил Ньюли. — Он уже в третий раз отбирает у меня часы, негодяй!

— И до сих пор так и не выяснили, кто он? Никто не видел его липа и даже не попытался вы следить? Странно также, что, совершая ограбление, он довольствуется лишь несколькими вещами. Он не алчен? Согласны?

— Да! В его присутствии я постоянно чувствую себя разряженным индюком.

— Он убивал?

— Я бы не удивился, если бы узнал об этом, — нехотя ответил Молтон, — хотя не могу утверждать наверняка.

Герцог поправил манжеты и рассеянно потянулся за табакеркой, чтобы проверить, не забыл ли ее. Затем, подавив раздражение, сказал:

— Полагаю, нам пора присоединиться к дамам. Их, напорное, уже тревожит паше долгое отсутствие.

— Дамы! Господи, мы же совсем забыли о них! — воскликнул Молтон, поднимаясь. — Им не стоит рассказывать о случившемся, по я не представляю, как скрыть это от моей жены. Эта женщина всегда знает все! Впрочем, пойдемте. Не следует заставлять их ждать, верно?

Герцог молча наблюдал, как гости, вполголоса переговариваясь, скрылись за дверями соседнего зала, затем быстро подошел к столу, вырвал вонзившийся в дерево кинжал, внимательно осмотрел рукоятку, потрогал острие клинка, с вымученной улыбкой отбросил оружие и пошел в соседнюю комнату.

— Вы видели, дружище, как был ошарашен Молтон, когда мы прервали их милую беседу? — рассмеялся Чарли, потирая руки от удовольствия — И как изменился в липе лорд Ньюли, когда я отобрал у него часы? Кстати, это произошло уже в третий или четвертый раз. Не так ли, Джон?

— Если память мне не изменяет, в третий, Чарли, — серьезно ответил тот.

— Хорошо. Пусть так. Но я не успокоюсь, пока не проделаю с ним эту операцию в шестой или даже в седьмой раз.

— Правильно, Чарли. Мы сегодня показали всем этим аристократам, чего они стоят! Однако мне показалось, что Уилл собирался застрелить того толстого индюка.

— Запомните, дорогой: никакой стрельбы! — предупредил Чарльз. — Мы не должны давать властям повода для обвинения в убийстве. Иначе на нас напустят армию, и тогда нам не поздоровится.

Они пришпорили копей и поскакали по склонам холмов, намеренно минуя главную дорогу, дабы не наткнуться на патрули. Ночной воздух был напоен душистым запахом земляники и жимолости. Всадники ехали лесом, то и дело продираясь сквозь заросли ежевики и густой кустарник.

Вдруг лошади испуганно шарахнулись в сторону. Чарльз посмотрел вперед и увидел в тени деревьев какую-то фигуру. Он прищурился, пытаясь через прорези постоянно съезжавшей на глаза маски получше разглядеть незнакомца. Казалось, тот чуть заметно шевелился, оставаясь при этом на месте.

— Кто это? — встревожился Уилл и натянул поводья.

Где-то рядом зловеще заухала сова. Всадники медленно проехали еще несколько шагов, настороженно глядя вперед.

— Боже, так это же Нэт Фишер! — негромко воскликнул Джон.

— Фишер? — удивленно и тихо переспросил Чарльз. — Не ошибаетесь?

— Нет, я узнал его.

Фишер висел на суку большого дуба. Шею его стягивала толстая веревка.

— Мертв! — вздохнул Уилл

— Он опять занимался браконьерством, — проворчал Чарльз, заметив, что к повешенному привязан убитый им заяц. — На этот раз его поймали.

— А что ему оставалось делать? — сердито возразил Уилл. — Его семья голодала. Нэту надо было хоть как-то прокормить пятерых детей и больную жену. Когда-то эта земля и лес были общими. Но затем лорды Ньюли и Молтон объявили вес своей собственностью, земли огородили, а леса закрыли для охоты. Что оставалось несчастному Фишеру? Смотреть, как его семья умирает с голоду?

— Да, Уилл, это несправедливо, — помолчав, ответил Чарльз. — Все те господа сидели за столом и набивали свои животы. А Нэт между тем раскачивался на суку только из-за того, что хотел накормить семью. Жаль, что мы не обобрали всю эту компанию до нитки. Но клянусь, нам еще удастся исправить ошибку. Снимите беднягу с дерева, чтобы он не остался на съедение воронью. Джон, вы ведь хорошо знали Фишера. Отвезите семье тело и половину пашей сегодняшней добычи.

Чарли тронул поводья и, предоставив Джону позаботиться о Фишере, исчез в густых зарослях. Уилл последовал за ним.

Они осторожно прокладывали себе путь вниз, к небольшой, поросшей лесом долине. Журчание горных ручьев скрадывало топот копыт и фырканье лошадей. Спустившись к одному из них, Чарльз и Уилл развернули коней на быстрине и двинулись вниз по течению. Через несколько сот метров ручей стал шире, а обрамлявшие долину холмы расступились. Меж ними оказалась болотистая лужайка, и всадники устремились к ней.

В центре лужайки была твердая земля, на которой, почти скрытый ветвями высокой раскидистой липы, стоял небольшой каменный дом. Привязав лошадей к дереву, Чарли и Уилл открыли дверь и сразу погрузились в непроглядную темноту. Уилл вытащил из кармана трутницу со свечой и высек огонь. Свеча загорелась и осветила небольшую комнату, обставленную ветхой мебелью. Окна были занавешены плотными шторами, не пропускавшими света и надежно охранявшими помещение от любопытных глаз.

— Неплохой улов, Чарли, — усмехнулся Уилл, вытряхнув из мешка драгоценности на грубый деревянный стол. Но улыбка исчезла с его липа, едва он коснулся заколки герцога Камарея.

— Знаете ли, Чарльз, — озабоченно сказал он, — зря вы связались с тем джентльменом со шрамом. Мне не понравился его взгляд. Он далеко не трус. И какой-то странный…

Уилл умолк и задумался, подперев рукой широкий упрямый подбородок.

— Какой-нибудь самодовольный хлыщ из го рода, отправившийся в сельскую местность подышать свежим воздухом. — Чарльз презрительно пожал плечами.

— Не знаю, Чарли. Мне не нравится его глаза и злобная усмешка. Помяните мои слона: мы с ним хлебнем горя!

. Поверьте, Уилл, это самый обыкновенный салонный шаркун. Не более того. И подумайте: с чего бы мне вдруг бояться какого-то городского франта? Разве он может причинить вред?

— Должно быть, вы правы, Чарли, но все же мне это очень не нравится, — повторил Уилл.

— Да перестаньте же, Уилл! К чему такое суеверие!

— При чем здесь суеверие? Я просто утверждаю, что все это не сулит нам ничего хорошего.

— Я вспомню ваши предостережения, когда буду опускать в карман весьма солидную прибыль от того, что сейчас лежит на этом столе и в мешке. Клянусь, если я услышу еще одно мрачное предсказание, то лишу вас вашей доли.

Заметив, как изменилось выражение лица Уилла, Чарли весело рассмеялся.

— Что ж, Чарли, я вовсе не утверждаю, что все это меня безумно волнует. И уж конечно, не хочу из-за такой мелочи лишаться своей доли добычи.

— Ну и прекрасно! Теперь вы знаете, что делать. Отвезите все драгоценности в Лондон мистеру Биггсу. Он продаст их за хорошую цену. Воз можно, на сей раз нам удастся получить с него чуть больше, как по-вашему? Хотя он всегда был не прочь нас надуть.

— Со мной и Джоном он в подобные игры играть не станет, опасаясь за свою шкуру.

— Ладно. Сообщите мне, если услышите какие-нибудь новости. Вы понимаете, что я имею в виду.

— Конечно, Чарли.

— Тогда пожелаем себе удачи этой ночью. Идем отсюда.

Чарльз собрал со стола драгоценности, сунул их в мешок и передал его Уиллу. Тот вынул из стены камень, положил добычу в тайник и накрыл его. Затем подошел к столу и пальцами погасил свечу.

Они вышли из дома, не упоминая более о мрачных предчувствиях Уилла, и вскочили на коней. С трудом преодолев вязкую болотную топь, всадники поднялись на поросший деревьями холм, спустились с него по другую сторону долины и поскакали но весь опор по полям.

Чарльз и Уилл молча миновали яблоневый сад, потом вишневый и оказались перед каменной стеноп. За ней, видимо, был цветник, ибо до них доносился сладкий аромат распустившихся роз. Почуяв его, Красавчик Чарли встал на спину лошади и ловко забрался на степу. Велев Уиллу отвести копей подальше, он спрыгнул в сад, быстро прошел к дому вдоль дорожки, обсаженной розами и нарциссами, и привычным движением отодвинул деревянную панель, замаскированную под кирпич и служившую дверью.

В темной комнате догорал огромный камин, по слабый огонь уже не согревал ее.

Чарли внимательно оглядел дверь, желая убедиться, что здесь никого не было за время его отсутствия. Отодвинув огромный дубовый стол, стоявший посреди комнаты и скрывавший потайной ход в подвал, Чарли вытащил оттуда дубовую лестницу и приставил к дальней стене. Влезть по редким ступенькам под потолок было для него секундным делом. Повернув еле заметный гвоздь в одной из досок, Чарли отодвинул ее и через открывшийся небольшой люк проник на второй этаж. Узкий коридор упирался в полуоткрытую дверь. Он тихо закрыл ее за собой.

Стены уютной спальни освещал горящий камин. Окна были занавешены бархатными голубыми портьерами. В углу стояла кровать с горой подушек и соблазнительно откинутым уголком одеяла, под которым кто-то лежал.

Чарли вздохнул, борясь с искушением сразу же лечь в теплую постель, подошел к висевшему на стене зеркалу и встал перед ним.

— Ты сегодня позже обычного, — донесся до него мягкий женский голос, после чего с постели спустились две стройные ножки, а затем в полумраке обрисовались контуры изящной фигурки в ночной сорочке.

— Да, поздновато, — согласился Чарли, бросив взгляд на кровать и улыбнувшись. — Но зато вечер удался и принес немалую прибыль.

Женщина вскочила и подбежала к камину, где над огнем кипело несколько чайников.

— Даже летом здесь холодно! — пожаловалась она, взяла два чайника и вылила кипяток в деревянную кадку. За ними последовали еще два и большой жбан с холодной водой.

— Умойся, — предложила она Чарли, сладко зевнув.

— Почему ты не спала? — с упреком спросил он, стаскивая с рук огромные черные перчатки и небрежно бросая их в стоявший у стены открытый сундук. Чарли отстегнул оружие и очень бережно положил его туда же, на самое дно. И только после этого снял маску.

— Ты же знаешь, я не могу заснуть, не убедившись, что с тобой вес в порядке! — раздраженно возразила женщина.

— Думаю, что ты в этом уверена, даже когда меня долго нет, — засмеялся разбойник. Его глаза, уже не скрытые под маской, оказались светло-фиалкового цвета.

В сундук полетела и черная шляпа. Тонкими пальцами Чарльз осторожно сиял напудренный парик и положил туда же. Выпрямившись он тряхнул головой, и длинные густые иссиня-черные волосы рассыпались по его спине до самой талии.

В зеркале отражалось гладкое, чуть смуглое лицо принца с точеными аристократическими чертами: коротким носом, слегка изогнутой линией губ и ямочками на обеих щеках.

Сняв свободный сюртук и жилет, которые тотчас заняли свое место в сундуке, Красавчик Чарли остался в белой рубашке из топкого батиста, облегавшей высокую и упругую грудь. Теперь в зеркале отражался уже не разбойник с большой дороги, а удивительной красоты женщина. Ее щеки залились ярким румянцем, а губы чуть приоткрылись при воспоминании о приключениях минувшей ночи. Она повернулась к стоявшей рядом фигурке в ночной сорочке и рассмеялась, но та в ответ даже не улыбнулась.

— Ты меня просто удивляешь, Сабрина, — сказала Мэри, устраиваясь поудобнее на стуле. Ее рыжие волосы упали на худенькие плечи, а серые глаза смотрели на старшую сестру с осуждением и вызовом. — Иной раз мне кажется, будто ты так вошла в образ Красавчика Чарли, что находишь в этом маскараде удовольствие.

Сабрина рассмеялась еще громче:

— Не всегда. Меня порой раздражают эти тяжеленные сапоги. Их так трудно снимать!

Она присела на кровать и начала стягивать один из них. Мэри тут же подскочила к ней, потянула сапог на себя и, стащив, повалилась на пол. Теперь расхохотались обе сестры. Стянув другой сапог, Сабрина сняла плотные носки, защищавшие ноги от жесткой кожи, черные штаны, туго обтягивавшие икры, и рубашку с короткими рукавами. Расчесав полосы и заплетя две толстые косы, она укрепила их на затылке длинной шпилькой и с наслаждением влезла в кадку с теплой водой. Сейчас Сабрина казалась почти ребенком. Особенно когда принялась зевать во весь рот.

— Хорошо, что нам не приходится заниматься этим каждую ночь, — пробормотала Мэри, откинувшись на спинку стула. — А то за завтраком я непременно падала бы в обморок.

— Знаешь, Мэри, я тебе очень благодарна. Меня всегда согревает мысль, что ты ждешь меня и мы можем поговорить.

— А ты не думала о том, какую странную жизнь мы ведем? Мне порой хочется пожить обыкновенно, как другие.

— Пойми, Мэри, что такая странная жизнь дает нам возможность нормально существовать, — решительно возразила Сабрина. — По сравнению с другими мы живем очень скромно, по и это требует денег!

— О Рина, я понимаю и вовсе не жалуюсь. Однако иногда меня охватывает страх, что тебя застрелили или схватили.

— Я отлично понимаю твои чувства, сестренка. Да и сама уже устала от всего этого. Но что же нам делать? Ведь только так мы можем выжить. Или ты знаешь другой способ?

Мэри посмотрела в печальное лицо Сабрины и, помолчав, неохотно ответила:

— Возможно, ты права, но в тебе есть что-то от дьявола, Рина!

— Мэри! — Сабрина залилась смехом и брызнула на сестру водой. — Признаюсь, я так себя и чувствую, когда касаюсь острием меча лордов Молтона и Ньюли.

Ее глаза вдруг потемнели.

— Что с тобой? — встревожилась Мэри.

— Этой ночью в лесу мы видели Нэта Фишера. Его поймали на браконьерстве и повесили.

— Не может быть!

— Увы, это так. Помнишь, как мы ненавидели всех здешних, когда приехали? Но постепенно мое отношение к ним изменилось, ибо я поняла, что люди в основном одинаковы, где бы они ни жили. Бедные и бесправные везде голодны, а богатые, вконец забившие и запугавшие их, всегда выходят сухими из воды.

— А знаешь, Рина, мне здесь нравится. И я хотела бы остаться в этих местах навсегда. Ведь мы не вернемся в Шотландию, правда?

Сабрина с сожалением покачала головой:

— Нам незачем туда возвращаться, Мэри. Теперь наш дом здесь.

Ее сестра с облегчением вздохнула:

— Вот уж никогда не думала услышать от тебя такое. Я всегда любила этот дом, особенно при жизни мамы, когда мы с тобой были маленькими девочками. Помнишь, как мы играли в саду и воровали яблоки?

— Еще бы! — засмеялась Сабрина. — Я с тех пор так и не исправилась. Но когда мы вернулись в Веррик-Хаус, я даже не желала вспоминать о тех хороших днях. Меня переполняли ненависть и жажда мщения. Теперь же, в свои семнадцать лет, я смотрю на жизнь иначе, более объективно и могу трезво оценивать как настоящее, так и все, сохранившееся в памяти.

— Не скоро же ты пришла к такому выводу! — съязвила Мэри.

— Да. Но затем нас стали не очень жаловать. Разве ты не помнишь? Думаю, адвокат маркиза не поверил своим глазам, когда мы ворвались к нему в кабинет. Полагаю, тогда он впервые в жизни ли шился дара речи. Наверное, маркиз не признался ему, что имеет детей.

— Но ведь ты никогда не называла его отцом!

— А почему я должна была так называть его? Какой он нам отец? Он даже ни разу не видел своего сына и единственного наследника. Так пусть же остается в Италии вместе со своей богатой графиней. Скажу больше: нам очень повезло, что он живет за границей. Уж не думаешь ли ты, что маркиз примет нас с распростертыми объятиями? — Она злобно засмеялась. — Да он давно продал бы Веррик-Хаус, если бы ему пришлось платить налоги и поддерживать дом! Не занимайся я своим промыслом, мы с тобой угоди ли бы в долговую тюрьму. О, я прекрасно помню тот год, когда мы приехали в Англию и попытались выжить без посторонней помощи!

Да, Сабрина ничего не забыла. После смерти деда прошло уже пять лет, которые тянулись так долго, что порой ей казалось, будто они никогда и не жили в Шотландии. А по ночам девушку преследовал все тот же кошмар: обагренный кровью вереск и окровавленный клетчатый плед. Запах смерти и весь ужас, творившийся в тот день на торфяниках…

Сабрина просыпалась, дрожа от страха и обливаясь холодным потом.

Эти давние события запечатлелись в памяти так ярко, словно случились вчера…

Они сели на корабль и поплыли прочь от страшных мест, где убивали мужчин, женщин, детей, где разрушали и сжигали дотла жилища… Иногда Сабрина вспоминала и свой замок. Что стало с ним?

До Англии добрались благополучно. Правда, тетушка Маргарет и Мэри тяжко страдали от морской болезни, Ричард был очень раздражен, а Сабрину так переполняли ненависть и злоба, что по пути в Веррик-Хаус она едва держала себя в руках, разговаривая с английскими возницами и хозяевами гостиниц.

Старинный фамильный дом был необитаем и выглядел негостеприимно. Маркиз, которого они не видели уже десять лет, покинул его сразу же после смерти своей жены-шотландки, найдя утешение в богатой разнообразными впечатлениями жизни Лондона и за его пределами. Да и не только в этом…

Решимость и трудолюбие сделали свое дело. Небольшой домик времен королевы Елизаветы, почти не изменившийся за двести лет, превратился во вполне приличный особнячок с высоким фронтоном и многостворчатыми окнами, выходившими в сад и на поля. И хотя сад давно зарос сорняками, а поля уже не первый год оставались под парами, в самом доме было очень уютно. Обитый резными дубовыми панелями холл вызывал восхищение. Висевшие на стенах огромные старинные гобелены были еще в хорошем состоянии, а натертая воском дубовая мебель выглядела как новая.

Все первое лето беглянки прожили здесь вполне спокойно и почти ни в чем себе не отказывали. Но деньги быстро иссякли, и с наступлением зимы начались трудности. К тому же тетушка Маргарет сильно простудилась и надолго слегла в постель. Ее трепала лихорадка и мучил жестокий кашель. Хоббс трогательно заботилась о своей хозяйке. Но этого было недостаточно, а потому счета от докторов приходили чуть ли не ежедневно. Цены на продукты росли с каждым месяцем, и весьма скоро обитателям Веррик-Хауса пришлось экономить на питании.

Маркиз давно промотал все цепное, что было в доме. Для продажи не осталось ничего. В душе Сабрины накипало раздражение, особенно усиливавшееся после того, как соседи — возможно, из добрых побуждений, но скорее из праздного любопытства — решили посетить их дом и познакомиться с дочерьми отсутствующего маркиза. И вот к дверям Веррик-Хауса подкатили элегантные экипажи, напоминающие обедневшему семейству о богатстве своих хозяев. Соседи снисходительно приняли приглашение к чаю, и за столом, прикрываясь веерами, исподтишка посмеивались над бледной тетушкой Маргарет, сосредоточенно занимавшейся вышиванием гобелена. А затем стали высокомерно подтрунивать над молодыми хозяйками, старавшимися им услужить. Сабрина вскипела от обиды и негодования. Особенно она разозлилась, увидев в соседней комнате заливавшуюся слезами Мэри.

Сабрина уже успела заметить, в какой ужасающей нищете жили обитатели деревень. Видела изувеченных браконьеров, виноватых лишь в том, что они хотели накормить свои семьи. И сейчас, глядя на самодовольных, сытых соседей, бессовестно издевавшихся над бедностью, она поняла, что больше так жить не сможет.

Она решила действовать. Но как? Молодой девушке не просто найти правильный путь. И все же Сабрина начала строить планы и разрабатывать стратегию не хуже опытного генерала.

Любопытно, что к окончательному решению ее подтолкнул именно лорд Молтон, который посетовал на то, как небезопасны местные дороги и как легко грабят на них путешественников.

— Эти разбойники забирают чужую собственность так, будто отнимают пирожное у ребенка! — горячился он, выходя из церкви после службы. — Становится невозможно жить!

Сабрина была среди прихожан и случайно услышала эти слова. «И в самом деле, — подумала она, — как просто быть разбойником!»


Однако первый опыт окончился полным провалом и чуть не стоил ей жизни. Закутавшись в плащ и надев маску, Сабрина подстерегла экипаж и выскочила на дорогу с пистолетом в руках. Но возница не остановился, а погнал лошадей прямо на нее и сбил с ног.

Во второй раз ей повезло больше. Жертвами нападения стали сам лорд Молтон и его супруга. У первого она отобрала золотые часы, а у дражайшей его половины — рубиновую брошь. Продав драгоценности и свою старую кобылу, Сабрина купила прекрасную лошадь с седлом, а на оставшиеся деньги — корову.

Полоса везения для юной разбойницы началась тогда, когда судьба свела ее с Уиллом и Джоном Тэйлорами. Обвешанные застреленными кроликами, эти двое вышли из леса, где занимались браконьерством. Как раз в этот момент из-за деревьев навстречу им выскочила Сабрина, за которой гнался, как ей показалось, чуть ли не Целый эскадрон драгун. Она предупредила браконьеров об опасности, и все трое залегли в кустах. Несколько драгун пробежало мимо, так и не заметив их.

Когда опасность миновала, они поднялись и отряхнули с колен сосновые иголки. Позднее Сабрина часто с удовольствием вспоминала, как в плаще и маске храбро стояла рядом с этими великанами, которые внимательно ее рассматривали.

— Он выглядит как настоящий шотландский — джентльмен, не так ли, Джон? — засмеялся Уилл.

— Вы не ошиблись, сэр, — откликнулась Сабрина на таком ужасающем шотландском наречии, что ее новые знакомые разинули рты от удивления.

— Однако, молодой человек, как вы здесь оказались? — опомнившись, спросил Джон. — Ведь граница Шотландии — далеко на севере. Вот туда и ступайте! И советую больше нам не попадаться!

В его голосе прозвучала угроза.

— Погоди, Джон, — вмешался Уилл. — Сдается, этот малыш здесь тоже чем-то промышлял. Чем же тебе удалось поживиться, маленький шотландец? А ну-ка, покажи! Может, тебе стоит поде литься с нами?

Рука Сабрины потянулась к пистолету. Ей вовсе не хотелось делиться добычей с первыми встречными. Но, не успев опомниться, она оказалась в медвежьих объятиях Уилла. Джон между тем обследовал ее сумку. И тут девушку осенило. Резким движением она высвободила руку и сорвала с лица маску. Воцарилось изумленное молчание. Первым пришел в себя Джон:

— Боже, да это же маленькая леди Сабрина Веррик

Девушка, насладившись произведенным впечатлением, подумала, что теперь ей не остается ничего другого, как превратить великанов браконьеров в своих сообщников. Тогда они не будут болтать. К тому же ей понадобятся помощники.

Она предложила им это, в чем ничуть не раскаивалась. Джон и Уилл стали необходимы не только ей, по и всей семье. Они нашли в деревне слуг для Веррик-Хауса, садовника, убедили владельцев местных лавок предоставить Сабрине кредит, пока она не сможет расплатиться.

Все шло настолько гладко, что порой даже внушало Сабрине беспокойство…

— Опять пропадешь до рассвета? — прервала Мэри размышления сестры. — Ты скоро иссохнешь, как чернослив!

Сабрина вылезла из кадки, завернулась в теплое полотенце и, обсохнув у камина, надела ночную сорочку. Мэри обняла сестру и направилась в свою комнату. Сабрина же подошла к сундуку и открыла его. На дне лежали меч и пистолет. Она пошарила рукой и нащупала что-то твердое и острое. Это оказался серебряный кинжал деда. Сабрина прижала его к груди и тут же представила себе лицо деда, у которого она унаследовала фиалковые глаза и манеру улыбаться одними губами.

— Я обещала тебе, дедушка, позаботиться о Ричарде. Но ты, наверное, даже не предполагал, что эта забота осуществится подобным образом. Ведь так?

Положив кинжал на прежнее место, Сабрина забралась в постель. Глаза ее закрылись, едва голова коснулась подушки, и она заснула…

Глава 2

Увы, не ведая превратностей судьбы,

Ее резвятся жертвы,

Не чувствуя несчастий впереди

Иль дуновенья Смерти.

Томас Грей

Сабрина спустилась по лестнице, поглощенная мыслями об этом прекрасном летнем утре. На ветвях деревьев, почти касающихся окон, мелодично пели птицы, а легкий ветерок доносил аромат роз.

В легком платье из цветного шелка Сабрина ничем не походила на вооруженного разбойника с большой дороги. Ее длинные черные волосы, собранные в пучок на затылке, полностью открывали лицо. В ушах красовались золотые серьги, а на пальцах сверкали кольца. На шее висела массивная цепочка с золотыми часиками

— Я проспала! — крикнула она Мэри. — Это просто ужасно!

Сестра суетилась в холле, устанавливая в центре тяжелого дубового стола вазу с огромным букетом благоухающих лилий.

— Такой прекрасный день! — с восторгом воскликнула Сабрина. — Я проклинаю себя за то, что потратила даром столько времени!

— Вижу, — улыбнулась Мэри. — Но, прежде чем мы пойдем на твой пикник, я должна оплатить счета и проверить белье.

— Какая же ты практичная, Мэри! А у меня все же есть от тебя секрет. Хотя, может, мне только кажется, что ты чего-то не знаешь?

Сабрина взяла из вазы лилию и понюхала ее. Улыбка исчезла с лица Мэри.

— Да, Сабрина, мне не хотелось бы предвидеть будущее. Оно пугает меня. Мне постоянно кажется, будто случится нечто ужасное и на нас обрушится какое-то страшное несчастье!

— Что-то произошло? — спросила Сабрина. — До прошлой ночи ты не была такой боязливой.

Мэри покачала головой:

— Нет, но у меня тревожное предчувствие. Вот и все. Однако это не дает мне покоя.

— В жизни всегда что-то происходит независимо от твоих предчувствий.

Мэри посмотрела в фиалковые глаза сестры, и по щекам ее покатились слезы.

— Сабрина, милая! Я не хочу, чтобы с тобой случилась какая-нибудь беда! — Она бросилась к сестре и обняла ее. — Ты такая хрупкая, ласковая и храбрая! Рискуешь жизнью ради нас! Я не вынесу, если тебя поймают!

Сабрина укоризненно покачала головой и тоже обняла Мэри.

— Глупышка ты моя! Ничего со мной не случится. У меня есть друзья — Уилл и Джон. Не забывай и о своем даре предвидения. Ну подумай, что может произойти? — Сабрина небрежно махнула рукой и рассмеялась. Но тут же прижала палец к губам: — Тс-с! Мы же договорились не обсуждать это днем. Чтобы не подслушали слуги. Но так или иначе… — Тут она огляделась и шепотом добавила: — Так или иначе, это просто поразительно: волноваться о чем-то заранее!

Мэри кивнула, признавая свое поражение.

— Сдаюсь. Увы, никто не в силах противиться твоему очарованию. — Она поставила в вазу последнюю лилию, отошла на шаг от стола, любуясь букетом, и, удовлетворенная, повернулась к Сабрине: — Пойдем. Ты, наверное, проголодалась.

— Я просто умираю с голоду. Не понимаю, откуда у меня такой чудовищный аппетит. Скорее всего так влияет на меня общество Уилла и Джона. — В глазах Сабрины запрыгали озорные чертики.

— Ты неисправимая дерзкая девчонка! — рассмеялась Мэри..

Они перешли в столовую, где Мэри усадила сестру за стол и, взяв тарелку Сабрины, наполнила ее яствами из судков, стоявших на тумбочке и покрытых белой салфеткой.

— Уважающие себя томные леди из высшего общества, несомненно, ужаснулись бы, увидев, что ты ешь рано утром, — съязвила Мэри, положив на тарелку сестры сверх всего кусок поджаренной колбасы, крутое яйцо и бутерброд с маслом. Сама же ограничилась гренком с сыром.

— Не представляю, как Уилл и Джон, проскакав целую ночь, довольствуются одним бутербродом. — Сабрина отправила в рот солидный кусок колбасы и отпила глоток горячего чая. — Кстати, ты собираешься сегодня утром куда-нибудь выйти?

— Позже, когда сделаю всю домашнюю работу. Я приготовила корзинку для миссис Фишер. Там яйца, сыр и пирожки с мясом.

— Миссис Тэйлор, наверное, лишилась чувств после того, что Уилл рассказал ей прошлой ночью. А миссис Фишер больна. Может, ты захватишь с собой одеяло или даже два?

— Ладно, смотря по обстоятельствам. Дверь в столовую открылась, и вошла тетушка Маргарет.

— А, дорогие мои, как хорошо, что я вас здесь застала! Мэри, налей мне чашечку чая.

Она села за стол, бросила любопытный взгляд на полную тарелку Сабрины и деликатно отвернулась. Мэри поставила перед Маргарет чашку чая и блюдечко с бутербродом.

— Спасибо, милая. — Не выдержав, тетушка с осуждением посмотрела на Сабрину: — Интересно, как ты поступишь с такой горой еды? Неужели съешь?

Сабрина кивнула.

— Но это же чудовищно! — возмутилась Маргарет. — Воспитанная леди, даже если ей смертельно хочется есть, не должна этого показывать. И разве тебе не известно, что из-за стола надо вставать чуть голодной?

Сабрина, что-то пробормотав, подвинула к себе тарелку. Тетушка Маргарет, заметив это, сокрушенно вздохнула:

— Что ж, Бог тебе судья. Но я пришла не для того, чтобы читать нотации. Мне нужен совет.

Сабрина и Мэри обреченно переглянулись. В последнее время они привыкли к чудачествам тетушки и ожидали очередной странной выходки.

— Я поняла, — продолжала Маргарет, — что у меня слишком мало духов. Надо купить еще. Как по-вашему, мне подойдут «Аква Меллис»? По-моему, они лучше других. Кроме того, я хотела бы еще кусок того чудесного мыла — «Джепоа». И никак не могу решить — выбрать ли синевато-фиолетовое или фиалковое. Какое же предпочесть?

— Фиалковое, — машинально ответила Сабрина.

— Ты уверена? М-м. Что ж, может, и так. Но надо еще подумать. Не стоит слишком торопиться.

Тетушка встала, так и не притронувшись ни к чаю, ни к бутерброду, и пошла к двери.

— Милая, чудная тетушка Маргарет, — вздохнула Мэри, глядя ей вслед. — Не понимаю, что это с ней? Она ведь никогда не была ни легко мысленной, ни настолько рассеянной.

— Положим, некоторой сонливостью и отрешенностью она страдала всегда, — возразила Сабрина.

— Нет. Я уверена, тетушка страдала от неразделенной любви.

— Что?! Какая еще неразделенная любовь? Вздор!

— Сабрина!

— Ни один мужчина не стоит того, чтобы из-за него терять голову! Я, например, скорее подпишу ему смертный приговор и собственным мечом от правлю в мир иной!

— Временами, слушая твою болтовню, я не знаю, смеяться или молить Бога о помощи, — за метила Мэри. — Помнится, дедушка говорил, что тебя ему подбросило некое чудище из озера в отместку за какую-то обиду.

Мэри иногда охватывало беспокойство за сестру, непредсказуемую, живую, неуловимую, вспыльчивую, раздражительную и невероятно упрямую. Особенно если она на что-то решалась.

— Ты лучше помолись богу Меркурию, чтобы мои ноги остались такими же быстрыми, — засмеялась Сабрина. — Иначе я никогда не взберусь на Олимп.

— А не лучше ли тебе спуститься в царство теней? — раздался мальчишеский голос, и в следующую секунду в столовую вбежал Ричард.

— Я сделаю это только для того, чтобы встретиться с тобой, Робин Гуд, — улыбнулась Сабрина.

— Последнее слово всегда остается за тобой! — вздохнул Ричард, взяв с тарелки кусок хлеба и намазав его маслом. — А знаешь ли ты, что мужчины не слишком жалуют дам с острым языком?

— Знаю.

Ричард улыбнулся. Он казался гораздо старше своих десяти лет. Его рыжие волосы были явно приглажены пятерней, а под глазами темнели круги.

— Ты опять читал всю ночь? — сердито спросила Сабрина.

— Я не могу спать, когда тебя нет дома, Рина. Мэри закашлялась, подавившись глотком чая, и выразительно посмотрела на сестру, но та сделала вид, что не заметила ее взгляда.

— И где же, по-твоему, я бываю?

— Тебе это лучше известно, Красавчик Чарли. Разве не так? Не станешь же отрицать?

— Не стану. Это было бы глупо.

— Верно. А я не дурак, чтобы водить меня за нос. Думаешь, я не вижу, что происходит у нас в доме все эти годы? По-твоему, мне правится, что родная сестра ночами носится по окрестностям, изображая разбойника с большой дороги? Неужели ты считаешь, будто я все еще не догадываюсь, откуда берутся деньги на оплату моих учителей или наше пропитание? — Ричард стукнул по столу кулаком с такой силой, что зазвенела посуда. — Да, я все знаю! И никогда не верил твоим сказкам, что мы живем на особое содержание, которое через адвоката выплачивает маркиз. Он не дает нам ни пенни! Но ведь тебе и в голову не пришло, что я могу тоже как-то помогать семье! Меня здесь всегда считали либо младенцем, либо трусишкой. Малодушным молокососом, который боится даже сесть на лошадь, а уж тем более стрелять из пистолета. И впрямь, какая тебе от меня польза?!

Ричард вскочил и стремглав бросился вон. Сабрина и Мэри молча уставились друг на друга. Первой заговорила старшая сестра:

— Вот это да! Я и не предполагала, что он обо всем догадался. Удивительно, Мэри, но Ричард оказался взрослее нас обеих! Правда, братец всегда был не в меру серьезным. Наверное, поэтому мы и не заметили, как быстро он возмужал!

— Я пойду к нему, — встревожилась Мэри. — Нельзя, чтобы он мучился сомнениями и догадками. Все же Ричард пока еще маленький мальчик, хотя и играет во взрослого. Кстати, надо убедить его в том, что нет ничего позорного в не умении ездить верхом.

— А я считаю, что сейчас лучше оставить его в покое. По крайней мере на время. Но вообще-то нам надо понемногу посвящать Ричарда в свои дела, только не в опасные.

Мэри кивнула:

— Откровенно говоря, мне тоже не хочется болтаться на перекладине. Как, видимо, и всем нам…

Она вытащила из кармашка список первоочередных дел по дому и принялась внимательно изучать его. Сабрина, нежно улыбаясь, смотрела на ее склоненную голову. Нет, с Мэри ничего не должно случиться! Она слишком честна и добра, чтобы окончить жизнь на виселице!

Сабрина прикусила губу и задумалась. Куда она завлекла их всех? Если кто и заслуживает веревки, так только она сама…

«Какое прекрасное утро!» — размышляла Сабрина, глядя в сад, сверкавший многоцветьем красок. Она закрыла глаза и долго слушала тишину. Кругом было спокойно, все дышало такой безмятежностью и счастьем, что хотелось заснуть и не просыпаться…

— Ты поела, Рина? — Младшая сестра собирала грязную посуду в большую плетеную корзину.

Ричард между тем сложил остатки завтрака на одну тарелку, чтобы побаловать двух спаниелей, нетерпеливо махавших хвостами у его ног.

— Все было замечательно, — отозвалась Сабрина; — Да и какое наслаждение отдохнуть, помечтать! — Она заложила руки за голову, потянулась и засмеялась. — Знаешь, Мэри, я думаю о невозможном: если бы каждый день был таким же прекрасным! Но увы… Всему приходит конец. И я уже сейчас гадаю, каким он будет сегодня. А пока, может, выйдем в сад? — И Сабрина посмотрела на Маргарет, сидевшую напротив: — Вы не против, тетушка?

— Нет. Очень неплохая идея, — ответила та, поднимаясь. Но в эту минуту дверь приоткрылась.

— К вам посетители, леди Маргарет, — объявил дворецкий, обращаясь скорее не к тетушке, а к Сабрине.

— Кто? — спросила тетушка, удивленно подняв брови.

— Лорды Молтон и Ньюли, ваша светлость. В голосе дворецкого звучало неудовольствие, но визитеры уже подошли к наружной двери. Мэри с недоумением взглянула на сестру, однако та лишь пожала плечами:

— Сейчас узнаем, что им нужно. Останься, Мэри. Тетушка Маргарет…

Но пожилая леди поспешила на второй этаж и исчезла в своей комнате.

Сабрина обернулась к Ричарду:

— Ты не хотел бы послушать разговор?

— Если можно, Рина! — Глаза Ричарда загорелись.

— Мэри, Ричард! — прошептала Сабрина, пожимая обоим руки.

Они прошли через гостиную в холл, где дворецкий распахнул дверь перед нежданными гостями.

— А, леди Мэри! — приветствовал Молтон младшую сестру, лишь кивнув Сабрине и Ричарду. — Очень рад!

И он склонился над протянутой рукой девушки.

— Мы также очень рады, — ответила за всех Сабрина, глядя в глаза лорду и улыбаясь.

— Должен заметить, леди Мэри, что ваша старшая сестра хорошеет с каждым днем, как, впрочем, и вы.

— Позвольте мне подтвердить эти слова, — любезно проговорил лорд Ньюли. — Нам надо почаще встречаться с молодыми леди, не так ли, Молтон?

— Конечно. Мы отлично понимаем, что девушкам, находящимся под опекой пожилой дамы, трудно без сопровождения мужчины выходить за пределы этого сада. А как себя чувствует леди Маргарет? Я помню ее еще по тем временам, когда был жив ваш дедушка. Правда, они оба значительно старше меня.

— Тетя Маргарет никогда еще не чувствовала себя так хорошо, как сейчас, — улыбнулась Мэри. — А выглядит она почти как наша сверстница.

Мэри пригласила мужчин в гостиную.

— Ричард, позвони прислуге, — попросила она брата. — Пусть принесут вина.

— Может, лучше лимонаду или пива? — насмешливо спросила Сабрина, отлично зная, что оба гостя предпочитают бренди.

— Честное слово, мы не хотели бы доставлять вам хлопот, милые дамы, — поспешно ответил Молтон. Осветившая его лицо улыбка тут же погасла. — Тем более что наш визит носит, к сожалению, сугубо серьезный характер.

— Боже мой, это ужасно! — воскликнула Мэри с хорошо разыгранным испугом. — Пощадите же нас!

— Увы, милые дамы. — Молтон поудобнее устроился в кресле. — Лорд Ньюли сейчас все объяснит.

— Мы пришли предостеречь вас, — осторожно начал Ньюли, — а вовсе не напугать. Дело в том, что всем нам угрожает опасность.

— Опасность? Какая же? — спросила Сабрина.

— Не далее как вчера на меня и моих друзей направили пистолеты и ограбили в столовой моего собственного дома.

— Ограбили? Какой ужас! Надеюсь, вы шути те! Кто мог решиться на такое? — Мэри в ужасе замахала руками.

— Вы спрашиваете — кто? Я вам скажу: Красавчик Чарли, вот кто!

Ричард с восхищением смотрел на Сабрину, непринужденно и спокойно сидевшую на стуле. Сам он встревожился, ибо уже отлично знал, кто скрывался под именем Красавчика Чарли, и очень боялся за сестру. Сабрина же с деланным изумлением прошептала:

— Невероятно! Он должен поплатиться за это головой!

— Я сказал то же самое, леди Сабрина! Наглеца следует наказать. Мы сочли своим долгом предупредить вас, ибо, возможно, вам придется защищаться. Дом охраняют надежные слуги?

— Конечно. У нас служат несколько здоровых деревенских молодцов, — заверила гостей Мэри.

— Едва ли этого достаточно, — возразил Ньюли. — Чарли может появиться в обществе двух верзил двухметрового роста, привыкших орудовать на больших дорогах. Да и он сам тоже отчаянный малый. Поверьте, более подлого разбойника я в жизни не встречал!

— Так-так, — шумно вздохнула Сабрина. — Значит, вы говорите, его сообщники почти двухметрового роста? Какой ужас! О Мэри, я от страха не засну ни на минуту.

— Прошу вас, милые дамы, не пугайтесь, — поспешил успокоить хозяек Ньюли. — Насколько нам известно, этот мерзавец пока еще никого не убил. Кроме того, по нашему распоряжению сюда пришлют батальон драгун. Я гарантирую вам полную безопасность и обещаю, что через неделю с небольшим мы разыщем этого разбойника и вздернем на перекладине. Он зашел слишком далеко! Врываться в дом! Это же неслыханно!

— Вы очень добры, господа, что предупредили нас, — сказала Мэри. — После ваших слов я уверена в полной безопасности нашей семьи. Впрочем, зачем бы этому Чарли к нам пожаловать? Живем мы очень скромно, а в доме вряд ли найдется хоть одна вещь, на которую он мог бы позариться.

— Вы слишком скромны, дорогая, — возразил лорд Молтон. — Ну ладно. Мы хотели, чтобы вы знали правду и не пугались глупых слухов о том, будто сюда направляется целая армия.

— Спасибо, джентльмены. Вы нас успокоили. И мы очень благодарны вам за заботу. Прав да, Сабрина?

— Конечно! И хотя, по вашим словам, разбойники выглядят устрашающе, я успокоилась, услышав о предстоящем приходе драгун. Еще раз спасибо вам, господа!

— Как добрые соседи, мы лишь исполнили свой долг. — Лорд Милтон учтиво поклонился. — Кроме того, мы получили большое удовольствие от встречи со столь милыми дамами. До свидания!

Когда дверь за гостями закрылась, Ричард, едва сдерживавший смех, громко расхохотался. Ему вторили обе сестры.

— Полагаю, нельзя недооценивать этих господ. — Мэри вытерла платком выступившие от смеха слезы. — Они весьма недалекие люди, но все же не полные идиоты.

— Верно. Однако они болтуны — никогда не умели хранить секретов и держать язык за зубами. Это и позволяет Уиллу и Джону узнавать самые последние новости в таверне от слуг. А тех хлебом не корми, только дай посплетничать! О драгунах мы тоже получим сведения из первых рук. Ведь солдаты не сделают и шага без приказа Молтона. А когда таковой последует, в таверне мигом станет все известно.

Ричард как зачарованный смотрел на старшую сестру. Потом спросил:

— Когда ты опять собираешься на промысел, Рина? Я хотел бы тоже поехать. Можно? Обещаю не трусить.

Сабрина покачала головой:

— Я же говорила тебе, что об этом не может быть и речи. Кроме того, ты очень нужен здесь. Не дай Бог, но вдруг со мной что-то случится. На кого останутся Мэри и тетушка Маргарет? Только на тебя!

— Ничего с тобой не случится! — со слезами закричал Ричард, бросаясь к сестре и обнимая ее. — Никогда!

Сабрина посмотрела через голову брата на Мэри и удивилась странному выражению ее лица. Но та поспешно опустила голову…

Нет, теперь все пойдет так, как надо! Ничто не нарушит их планы! Ничто!

Так уверяла себя Сабрина, клянясь в душе, что не позволит никому и ничему испортить им жизнь…

Глава 3

Наглый, мерзкий человек!

Эдмунд Спенсер

Герцог Камарей лениво прислонился к колонне и смотрел на танцующих, беззаботно скользивших по натертому до блеска паркету. Сначала это был менуэт с бесконечными взаимными реверансами. Затем заиграли что-то столь быстрое, что танцующие начали задыхаться.

— А что же вы не танцуете, Люсьен? Герцог обернулся и увидел сэра Джереми Уинтерса с двумя бокалами шампанского в руках, один из которых явно предназначался ему.

— Чтобы мне оттоптали ноги? Покорнейше благодарю! — фыркнул Камарей, принимая бокал от джентльмена с красным лицом и сизоватым носом.

— Я рад, что вы приняли мое приглашение, хотя и избегаете участвовать в таком живом и веселом развлечении, как танцы. — Уинтерс поклонился. — Простите за этот вечер. Я понимаю, что он получился скучным и слишком шумным. Но надеюсь, вы все же не в обиде.

— Я рассчитывал на приятную встречу со старым другом, хотя вообще-то приехал для деловых переговоров

— Слышал, что вы приобрели поместье Даверна. Боюсь, большой прибыли оно не принесет. Даверн многие годы им практически не занимался.

— Я так и полагал, но хотел узнать все наверняка. Надеюсь, им еще не поздно заняться. А если нет, то продам или проиграю в кости на следующей неделе.

Сэр Джереми покачал головой:

— Уж не хотите ли вы последовать примеру Лейвенбрука? Говорят, этот достопочтенный лорд на прошлой неделе проиграл все состояние и пустил себе пулю в лоб.

— Тот, кто не может позволить себе проигрыш, не должен играть. Каждый из нас обречен что-нибудь проиграть в этой жизни. И должен быть готов платить. Я неукоснительно выплачиваю свои долги и не прощаю их другим.

— Я тоже предпочитаю взимать долги, но если речь идет о друге, то всегда даю ему возможность отыграться или время, чтобы собрать нужную для уплаты сумму.

— А я вообще не играю с несостоятельными друзьями, ибо это верный способ лишиться их.

— Я неизменно считал вас, Люсьен, самым рассудительным человеком. Вы ведь не раз оказывались в весьма затруднительном положении, прежде чем сумели вырваться из когтей бедности и даже сколотили состояние.

Люсьен мысленно улыбнулся и очень серьезно ответил:

— Признаться, именно это и заставило меня принять подобное жизненное кредо. Мне пришлось выиграть свое состояние в карты. То есть стать, что называется, профессиональным игроком. Такова уж моя работа, и в ней нет места ни жалости, ни пощаде. Сентиментальность была мне не по карману, поэтому я избегал играть с друзьями.

Сэр Джереми сокрушенно покачал головой. Его доброжелательное лицо выразило недовольство. Люсьен заметил это, но, стиснув зубы, продолжал:

— Пару месяцев назад я был уверен, что сумел перехитрить вдовствующую герцогиню, но она, как обычно, отказалась признать свое поражение и продолжает диктовать мне условия, вмешиваясь даже в мою личную жизнь. На этот раз мадам переиграла меня. Что ж, пришлось смирить гордыню и благородно уступить. Другого выхода не было, поскольку я решил вступить во владение своим фамильным имением и поклялся, что оно достанется по наследству только мне и никому другому. Это вынудило меня обручиться с леди Бланш Деланд, которую выбрала для меня все та же вдовствующая герцогиня, полагающая, что лучшей жены я никогда себе не найду. Возможно, она права, хотя я и был уверен в противном. Теперь мне удастся исправить ситуацию, лишь женившись на этой крошке. Иначе наследником станет мой кузен Перси.

Окинув взглядом надменный профиль приятеля, сэр Уинтерс ощутил странную тревогу. Карие глаза герцога в минуты задумчивости превращались в узкие щелки, а четко очерченные губы кривились в неприятной улыбке.

— Не пойти ли нам в Золотой салон понаблюдать за игрой? — поспешил предложить Джереми.

Герцог кивнул. Они перешли в соседний зал, где были установлены карточные столы для искателей легкого счастья, и начали наблюдать за игрой. Тут в зал вошел раскрасневшийся от вина мужчина и остановился рядом с ними, глядя на высокомерный профиль Люсьена. Герцог обернулся и холодно посмотрел на незнакомца, беззастенчиво рассматривающего его. Тот смущенно отвел глаза и отошел на несколько шагов. Люсьен тихо спросил Джереми:

— Что это за мрачный субъект, старающийся вогнать меня в краску?

Уинтерс обвел глазами комнату, заполненную игроками, и увидел коренастого человека в оранжевом бархатном сюртуке. Тот угрожающе смотрел из-под нависших бровей на Люсьена.

— Что за черт! — недоуменно воскликнул Джереми.

— Не понимаю, почему этот тип воспылал ко мне ненавистью, — бесстрастно ответил герцог. — Я не имею чести даже быть с ним знакомым!

— Это сэр Фредерик Дженсен, человек с ужасным характером и вечно дурным настроением. Он подозревает всех в пренебрежительном отношении к себе.

— Неужели? Как это скучно!

— К тому же любит бахвалиться и болтать. Его язык уже не раз был причиной дуэлей.

— А как же он очутился в числе ваших гостей, Джереми?

— Он не мой гость. На каждом вечере обязательно найдется какой-нибудь субъект, неведомо как пролезший в дом. Но не могу же я вытолкать его в шею!

— Наверное, вам придется поступить иначе, Джереми, ибо этот тип направляется сюда с явным намерением втянуть нас в разговор.

Сэр Фредерик Дженсен, не обращая внимания на Уинтерса, развязно подошел к герцогу и смерил его враждебным взглядом.

— Исподтишка смеетесь надо мной, ваше сиятельство? — проговорил он так громко, что сидевшие за ближайшими карточными столами обернулись.

— Вовсе нет, сэр, — спокойно возразил Люсьен. — Ведь я не знаю о вас ничего, над чем мог бы посмеяться.

Губы Дженсена скривились в усмешке, он чуть наклонился вперед и, ткнув указательным пальцем в широкую грудь герцога, прошипел:

— Нет, вы злословили за моей спиной, высмеивали меня.

— На это не стоило бы тратить времени, ибо вы сами делаете из себя посмешище, — не повышая голоса, ответил Люсьен.

— Что-о?! Да я сейчас… — закричал сэр Фредерик, покраснев еще больше.

— Постойте, постойте, — вмешался Джереми, стараясь погасить ссору. — Зачем так волноваться, Дженсен? Вы просто немного перебрали.

— Перебрал?! Да я могу перепить любого! Даже его сиятельство всесильного герцога Камарея!

Игроки оставили карты и с интересом наблюдали эту сцену. В наступившей тишине слышалось только тяжелое дыхание сэра Фредерика.

— Вы должны передо мной извиниться! — по требовал он.

— Серьезно?

— Вполне серьезно, ваше сиятельство. Вы назвали меня деревенщиной, тупицей и заявили, что мое место в навозной куче. Я требую сатисфакции.

И он бросил герцогу перчатку.

Все присутствовавшие в зале затаили дыхание, ожидая реакции герцога Камарея. Шрам на его щеке побелел. Он вынул табакерку и, взяв из нее двумя пальцами щепотку ароматного табака, спокойно набил им сначала одну ноздрю, затем другую. И только после этого ответил:

— Совершенно очевидно одно: если бы я и впрямь отозвался о вас подобным образом, то ваше поведение сегодня полностью оправдало бы мои слова. А теперь прошу вас открыть окно. Здесь так омерзительно пахнет, что всех вот-вот затошнит.

Люсьен направился к двери, но вдруг обернулся и устало сказал Дженсену:

— Завтра на рассвете в дубовой роще. С секундантами. И не заставляйте меня ждать. Мне предстоит дальняя дорога, и надо выехать пораньше, чтобы поспеть на место до полудня.

Рот сэра Фредерика Дженсена непроизвольно открылся, а на лбу выступила испарина, но Люсьен и Джереми уже покинули зал. Игроки оживились, горячо обсуждая случившееся. Сэр Фредерик и несколько его друзей поспешно вышли из Золотого салона.

Тем временем герцог Камарей и Джереми Уинтерс остановились в буфетной и выпили по бокалу портвейна.

— Что за дьявол вселился сегодня в Дженсена? — воскликнул Уинтерс. — Он же спровоцировал вас! А ведь вы, как я понял, до этой минуты даже не слышали друг о друге.

— Никогда еще не встречал такого болвана, — задумчиво заметил Люсьен. — Скорее всего кто-то натравил его на меня. Но кто?

Сэр Джереми внимательно посмотрел на герцога:

— Что? Вы шутите?

— Подумайте сами, все это весьма странно. Здесь появляется субъект, которого я в жизни не видел, ни с того ни с сего обвиняет меня в клевете, вызывает на дуэль и, видимо, не успокоится, пока не убьет.

Джереми нахмурился:

— Возможно, Дженсен дурак, но имейте в виду: мечом он владеет неплохо. Известен как отличный дуэлянт. Это подтверждается и тем, что он до сих пор жив.

— Я всегда предпочитаю честный бой. Человек же, готовый исполнять чью-то волю ради посторонних ему целей, скорее прибегнет к чужой помощи, чем станет рисковать своей жизнью на дуэли. Нет! Боюсь, наш друг Дженсен стал жертвой собственной горячности, а не хладнокровного умысла. Что ж, из этой ситуации есть лишь один выход.

— Какой?

— Сэр Фредерик Дженсен сойдет в могилу. Это неизбежно. И к несчастью, именно мне пред назначено указать ему путь туда. Значит, так пред определено судьбой!

— Вы так спокойно говорите об этом, Люсьен!

— Разве? Я просто покоряюсь неизбежности, вот и все. Но если это спектакль, разыгрываемый по заданию какого-то интригана, мне очень хотелось бы узнать, кто он. А вдруг у меня есть враг, желающий моей скорейшей кончины? Я должен это выяснить.

— Это скандальная история, Люсьен! И в нее замешаны люди без стыда и совести. Стало быть, вы пока понятия не имеете, кто негодяй, замышляющий убийство?

Герцог осушил бокал и улыбнулся:

— Вы несколько драматизируете ситуацию, Джереми, но на ваш вопрос я отвечу: этот злодей мне неизвестен. У меня, разумеется, есть враги, но большинство из них я знаю. Интриган же предпочитает держаться в тени. А с призраками я не привык иметь дела.

Люсьен стоял перед растерянным Уинтерсом и улыбался.

— Не мучайте себя, Джереми. Я ведь очень упрям и всегда стараюсь, чтобы последнее слово было за мной. Мне только не хочется так рано вставать. Но придется. А пока — спокойной ночи!

Сэр Джереми кивнул и, оставшись один, наполнил свой бокал. В душе он благодарил Бога за то, что на следующее утро с герцогом Камареем предстоит драться не ему…

В дубовой роще было тихо. Лишь издалека доносился крик первых петухов, приветствующих рассвет, и щебет птиц. Прозрачные капли росы еще сверкали на листве деревьев и на высокой луговой траве. Сэр Джереми стоял молча, опираясь на трость Люсьена и перекинув через руку его сюртук и жилет. Несколько любителей острых ощущений, сумевших побороть сон и подняться в такую рань с постели, толпились чуть поодаль. Рубашка Люсьена, расстегнутая до пояса, обнажила грудь, поросшую рыжеватыми курчавыми волосами. Герцог снял парик, и его золотистые кудри упали на плечи.

Повернувшись к своему противнику, он вынул из ножен меч.

— Защищайтесь! — бесстрастно сказал он.

Сэр Фредерик сделал резкий выпад, но герцог легко парировал удар. Тут же последовал второй, но твердая рука Люсьена хладнокровно отбила и его.

Сэр Фредерик наступал, стараясь максимально использовать свое преимущество в физической силе. Однако проворство и искусство герцога постоянно брали верх над этими грубыми наскоками. К тому же каждый промах Фредерика давал возможность герцогу перейти в наступление. Дженсен явно устал, но, собрав последние силы, бросился на Люсьена, как разъяренный бык, и попытался вонзить меч ему в горло. Однако тот так же легко отбил эту атаку и, сделав молниеносный выпад, рассек плечо противника. Фредерик, вскрикнув от боли, упал навзничь. Меч выскользнул из его правой руки, а левой он зажал глубокую рану на плече, из которой хлестала кровь.

Люсьен отошел в сторону. Врач, наклонившись над поверженным дуэлянтом, оказывал ему помощь.

— Почему вы его не убили? — спросил Джереми, возвращая Люсьену сюртук, жилет и трость.

— Зачем? — Герцог вытер свой окровавленный меч белым носовым платком. — Он и так страдает от раны. Мне, ей-богу, не хотелось убивать болвана и отягощать свою совесть.

Герцог направился к стоявшему неподалеку экипажу, передал трость слуге и, обернувшись к Уинтерсу, сказал с легким поклоном:

— Очень жаль, Джереми, но я должен расстаться с вами. Дела!

Люсьен бросил взгляд на друзей сэра Фредерика, помогавших неудачливому дуэлянту дойти до своей кареты.

— Сэр Дженсен будет иметь удовольствие выздоравливать в мое отсутствие, — усмехнулся он. — Это избавит его от лишних волнений.

— Он должен благодарить небо за то, что остался жив, — с отвращением ответил Джереми. — Мало кому так повезло в жизни, как ему сегодня. Посмотрите, Люсьен, кажется, он потерял сознание.

Герцог зло засмеялся и протянул Уинтерсу руку.

— Увидимся, Джереми!

После чего захлопнул дверцу кареты.

Герцог Камарей ехал уже несколько часов и только раз остановился перекусить у придорожной таверны. Постепенно небо заволокло черными тучами, загремел гром, и на упряжку лошадей, тащивших тяжелый экипаж, обрушился ливень. В течение нескольких минут дорогу так развезло, что карета еле двигалась.

Люсьен устало потянулся и, раздвинув занавески, с неудовольствием обвел взглядом унылые окрестности. Тут заднее колесо провалилось в глубокую рытвину, и экипаж так тряхнуло, что герцога отбросило к противоположной стенке.

— Черт побери! — сквозь зубы выругался Люсьен и открыл дверцу, чтобы сказать вознице пару не совсем приятных слов, но вдруг заметил неподалеку, в глубокой канаве, опрокинувшуюся карету. Выпряженные лошади стояли рядом. Два спешившихся верховых, видимо, сопровождавших злополучный экипаж, старались их успокоить. Возница почесывал плечо, а мужчина в ливрее пытался открыть дверцу. Доносившиеся оттуда стоны и истерические крики внезапно сменились рыданиями.

— Господи, Боже мой! — восклицал кто-то испуганно.

Герцог усмехнулся, услышав женский голос, и обернулся к своему вознице:

— Посмотрите, чем можно им помочь. Эй, Сэнди, Дэви, вы тоже!

Два конюха, державшие под уздцы лошадей герцога, бросились к опрокинувшейся карете. Люсьен неохотно выбрался из экипажа и, утопая в грязи, пошел туда же. Он, разумеется, предоставил бы все конюхам и вознице, но любопытство побуждало его узнать, кто ехал в этом экипаже. Судя по сильному акценту и тембру, доносившийся оттуда голос принадлежал молодой и, возможно, красивой итальянке. Подойдя ближе, Люсьен понял, что не ошибся. Грумам и его вознице удалось наконец освободить дверь, и теперь они помогали выйти из кареты очаровательной брюнетке в красной шляпке. Глаза Люсьена с удовольствием скользнули по округлым формам незнакомки, одетой в сильно декольтированное алое платье. Четыре нити крупного жемчуга обвивали стройную белоснежную шею. На прелестном личике молодой итальянки уже сияла лучезарная улыбка, а темно-карие глаза взирали на галантного избавителя с удивлением и даже отчасти с восхищением.

— Добрый день, — сказала она по-итальянски.

— День добрый, — ответил по-английски Люсьен. — Кажется, у вас возникли трудности, синьора. Не могу ли я чем-нибудь помочь?

— О, спасибо, синьор! Мы были бы вам так благодарны!

— Кто это — «мы»? — учтиво осведомился герцог.

— О, подождите секунду! — проворковала синьора и исчезла в темном провале лежавшей на боку кареты. Люсьен терпеливо наблюдал, как вместо молодой красотки из кареты вылез почтенного возраста джентльмен, весьма хорошо одетый. Скрывая разочарование, герцог оглядел его.

— Не попросите ли ваших людей поспешить и поставить экипаж на колеса? — недовольно пробормотал спутник итальянки, озираясь по сторонам. Увидев герб на двери кареты Люсьена, он внимательно посмотрел на герцога:

— По-моему, мы знакомы, не так ли?

— Сомневаюсь, — холодно возразил Люсьен, уже жалея, что остановился и велел своим людям помочь этому достаточно неприятному типу и его очаровательной спутнице.

— Позвольте, да вы же герцог Камарей! — радостно воскликнул брюзгливый джентльмен. — Мы встречались в Вене. Я — Джеймс Веррик, маркиз Рейнтон. Конечно, вы меня не узнали! Ведь все последние годы я прожил за границей.

Он обернулся к открытой дверце кареты и что-то сказал по-итальянски. Затем с благодарностью посмотрел на Люсьена.

— Мы ехали в Лондон, и наша карета опрокинулась. Это едва не стоило нам жизни. А прибыли из Франции, которую, как мне сейчас кажется, можно считать центром цивилизации. Я уже забыл, какие грубияны английские слуги!

— Извините, Джеймс, — раздался из глубины кареты голос прекрасной итальянки, — но я устала сидеть здесь и ждать, когда вы закончите беседовать.

— Извините, дорогая! — поспешно откликнулся лорд Рейнтон, явно опасавшийся женской истерики. — Не поможете ли нам, ваше сиятельство?

Люсьен кивнул:

— Конечно. Я не оставлю в беде вас и… и леди. — Он замолчал и вопросительно посмотрел на сэра Веррика.

— Леди Рейнтон, — пояснил тот, — моя жена. Однако в Италии она привыкла к титулу графини.

— Понимаю, — вздохнул Люсьен. — Я провожу вас до ближайшей гостиницы, где вы сможете нанять экипаж до Лондона. А затем нам придется разъехаться.

— Для начала было бы неплохо вылезти из этой проклятой канавы.

Лорд Рейнтон заглянул через открытую дверцу в экипаж. Люсьен с интересом наблюдал за ним. Джеймсу Веррику было, видимо, за сорок. Бесспорно красивый, он не отличался ни мужественностью черт, ни атлетическим сложением. Внимание привлекали его темно-синие глаза, опушенные длинными густыми ресницами.

— Лючиана! — окликнул он жену. Графиня выглянула и нерешительно посмотрела на мужа.

— Прыгайте! Я вас поймаю, — приободрил ее Джеймс.

— Разрешите мне! — сказал Люсьен. — Я буду безмерно счастлив услужить графине.

Лорд Рейнтон нахмурился, но все же кивнул:

— Хорошо, ваше сиятельство. Меня совсем выбил из колеи этот ужасный инцидент, не то я сам помог бы жене.

Герцог подошел к карете, поднял графиню на руки и вынес на дорогу, понимая, что лорду Рейнтону, который вслед за ним с трудом выкарабкался из канавы, такое оказалось бы не под силу. С графиней на руках Люсьен направился к своему экипажу. Дорога между тем превратилась в грязное месиво, и, когда герцог поскользнулся, графиня испуганно обхватила его шею. Люсьен почувствовал пряный аромат ее духов и про себя усмехнулся. Итальянка охотно позволила ему крепче прижать ее к себе.

— Спасибо, — пробормотала Лючиана, устроившись в экипаже герцога.

— Не стоит благодарности, — с легким поклоном ответил Люсьен.

— Боже! — вдруг воскликнула графиня, обращаясь к подошедшему сэру Веррику. — Там же осталась Мария, наша служанка! Мы должны взять ее с собой. Ведь она ни слова не знает по-английски!

Лорд Рейнтон беспомощно посмотрел на Люсьена, и тот знаком подозвал к себе Сэнди.

Спустя минуту оттуда, где лежала перевернутая карета, раздался пронзительный визг. Люсьен обернулся и разразился громким хохотом. Сэнди, перекинув Марию через плечо, тащил ее к экипажу. Служанка, не понимая, что происходит, отчаянно вопила, брыкалась и дергала грума за рыжие волосы. Не дойдя нескольких шагов до экипажа, Сэнди угодил ногой в рытвину и упал вместе со своей ношей, оказавшись погребенным под пышными телесами служанки.

Герцог, смеясь, подал руку испуганной женщине, поднял ее и перенес в карету, Мария же бормотала в адрес неудачливого грума французские слова, нелестный смысл которых не оставлял сомнений.

— Мария! Да замолчите же наконец! — крикнула ей графиня, давясь от смеха.

Сказав несколько слов вознице, Люсьен сел в карету и захлопнул за собой дверцу.

— У вашей кареты сломана ось, — сообщил он Рейнтонам, — поэтому ехать в ней дальше невозможно.

— Это даже к лучшему, — откликнулся сэр Веррик. — Признаться, я не слишком доверял этому вознице и его помощнику. Не поручусь, что они оба не связаны с какой-нибудь шайкой разбойников, задумавших ограбить нас на дороге.

— Боже правый! — простонала итальянка. — Этого нам только не хватало!

— Думаю, теперь вам нечего опасаться, — заверил ее герцог. — Мои люди хорошо обучены и знают, что делать в подобном случае.

— Какая неприветливая страна! — устало пробормотала Лючиана. — И зачем я согласилась на это путешествие, Джеймс!

— Потерпите немного, Лючиана! Убежден, Лондон вам понравится.

— Как я понимаю, графиня, вы первый раз в Англии? — осведомился герцог.

— О да! И надеюсь, в последний. Это не та страна, которая располагает к себе. То ли дело Италия! А здесь — о Боже! — И графиня воздела руки к небу, как бы моля Всевышнего о защите.

Люсьен засмеялся:

— Все англичане любят свою страну. А как вы знаете, влюбленный мужчина часто не замечает недостатков своей избранницы.

— Значит, вы признаете, что в Англии есть недостатки? — улыбнулась графиня. — Я предпочла бы мирно покачиваться на волнах в венецианской гондоле.

Она вздохнула, но тут карета подпрыгнула на ухабе, и Лючиану отбросило к дверце.

— Боже! — снова воскликнула итальянка. — Эти экипажи, кажется, предназначены для безумцев. Осмотрительный человек никогда в них не сядет!

— Полагаю, ваши владения не здесь, а где-нибудь подальше? — спросил лорд Рейнтон.

— Да. Я как раз собираюсь посмотреть не давно купленное имение, — ответил герцог. — Видимо, эти места вам знакомы? Вы когда-то жили поблизости?

— Я родился и вырос здесь, — сообщил сэр Веррик. — Мое имение Веррик-Хаус вон в той Долине. Правда, оно ничем не примечательно. Простой маленький дом в елизаветинском стиле. Кстати, я не видел его Бог знает сколько лет! Даже не представляю, на что он сейчас похож.

— Милый, — проговорила итальянка, — мы должны непременно там побывать. — Лючиана объяснила герцогу: — Видите ли, ваше сиятельство, я третья жена маркиза и еще не встречалась ни с кем из его родственников. Сколько у вас деток, милый? — снова обратилась она к мужу. — Двое, трое? Или еще больше?

— Если не ошибаюсь, трое, — равнодушно пожал плечами маркиз.

— Вы, верно, давно их не видели? — полюбопытствовал Люсьен, саркастически улыбнувшись.

— До сих пор маркиз был не слишком внимательным отцом, — уколола мужа графиня. — Но скоро ему придется исправиться. Теперь он уже не сбежит от своего ребенка, как от тех трех бедных деток.

При этих словах маркиз густо покраснел. Графиня же, довольная тем, что уязвила супруга, обратилась к герцогу:

— А вы, ваше сиятельство, женаты? У вас есть дети?

— Пока нет, графиня.

— Понимаю. Вам пришлось пережить сердечную драму, не так ли? О, это очень печально! Но у вас, наверное, было немало романов? Не сомневаюсь, при внешней холодности в душе вы Люцифер, падший ангел. А этот шрам на щеке — предостережение возможным обидчикам. Верно?

Маркиз заерзал на сиденье и смущенно взглянул на герцога:

— Пожалуйста, ваше сиятельство, не принимайте всерьез слова Лючианы. Она, как все итальянки, говорит не думая.

— Полагаю, маркиз, супруга доставляет вам немало хлопот, — рассмеялся Люсьен. — Что до меня, я давно привык к женской язвительности, поэтому не реагирую на слова графини.

После полудня ливень сменился моросящим дождем, но дорогу уже развезло, и упряжка лошадей устало тащила переваливающийся с боку на бок экипаж. Колеса то и дело застревали в рытвинах.

— Надеюсь, мы скоро приедем? — нервничала графиня. — Я больше не могу, меня сейчас укачает. — Она толкнула в бок служанку: — Проснитесь, Мария! Вы ужасно храпите!

Экипаж вдруг замедлил движение, а затем и вовсе остановился.

— Слава Богу! — воскликнула графиня, чуть подавшись вперед.

Герцог, нахмурившись, протянул руку, чтобы отдернуть занавески, но в то же мгновение дверца кареты открылась. Снаружи пахнуло сыростью и холодом.

— Что за че… — начал Люсьен, но его пре рвал голос:

— Не двигаться! Руки вверх!

Герцог потянулся было за пистолетом, но вторая дверца кареты тоже с шумом открылась, и громила огромного роста направил дула двух револьверов прямо в грудь Люсьену и сэру Веррику.

— Боже мой! — в ужасе закричала графиня, прячась за спину служанки.

— А, здесь женщины! — с удивлением воскликнул первый разбойник. — Если вы, джентльмены, на несколько минут выйдете из кареты, мы не задержим вас надолго. Избавить пассажиров от кошельков — минутное дело.

Герцог посмотрел на пистолеты, на перепуганную графиню и побагровевшего от ярости маркиза, пожал плечами и вылез из кареты. Бросив беглый взгляд на того, кто явно возглавлял разбойничью шайку, Люсьен заметил клетчатый шотландский плед, приколотый к его плечу.

— Так-так! — усмехнулся главарь. — Да это же это мой приятель со шрамом на щеке. Ведь мы встречались всего несколько дней назад на одном званом вечере! Поистине, сэр, вам везет!

Красавчик Чарли громко рассмеялся.

Возница и оба грума, стоя на обочине, со страхом наблюдали за происходящим. Их оружие валялось на земле под присмотром одного из разбойников.

— Окажите любезность, попросите вашего спутника выйти из кареты и присоединиться к нам, — обратился Чарли к герцогу, понимая, что терять времени не стоит.

Лорд Рейнтон вылез из экипажа и встал рядом с герцогом. Широкополая шляпа скрывала его лицо.

— Итак, какой взнос вы готовы уплатить сегодня? — насмешливо спросил Чарли Люсьена. — Несколько золотых гиней нам, право, не помешают. Впрочем, ни один состоятельный джентльмен не путешествует без туго набитого кошелька. Отдайте мне его, сэр!

Последние слова прозвучали как приказ. Люсьен опустил руку в карман и чуть задержал ее там. Это движение не ускользнуло от Чарли.

— Не делайте глупостей, сэр, — угрожающе предупредил он.

Люсьен стиснул зубы, вынул из кармана кошелек и бросил его разбойнику.

— А ваш друг? — спросил тот, поймав кошелек.

Маркиз с кислой миной вручил Чарли свой кошелек. Тот с легким поклоном сунул его в карман и заглянул в карету.

— Теперь, с вашего позволения, мы попросим дам поделиться драгоценностями с теми, кого не балует судьба.

Красавчик Чарли сделал знак Люсьену и сэру Веррику отойти на шаг. Уилл снова направил на них пистолеты.

Графиня усердно обмахивала веером потерявшую сознание Марию, но, увидев разбойника в маске, забыла про служанку.

— Боже! — в ужасе воскликнула она, машинально продолжая махать веером.

— Вы не англичанка, — с сожалением заметил Чарли, бросив взгляд на украшавшее шею Лючианы прекрасное ожерелье. — Поэтому оставьте этот жемчуг себе. С нас хватит ваших сережек. Поскольку ваша спутница, видимо, без чувств, мы не станем ее тревожить.

Разбойник насмешливо поклонился, принял серьги из дрожащих рук Лючианы и сказал по-итальянски:

— До свидания, синьора! Повернувшись к мужчинам, Красавчик Чарли оглядел с ног до головы герцога в промокшем насквозь плаще.

— Примите, пожалуйста, мои извинения. Жаль, что заставил вас стоять под дождем. Можете сесть в карету. Надеюсь, я не причинил вам обоим слишком много неприятностей. Хотя, конечно, весьма прискорбно, что вы предстанете в столь жалком виде перед вашими очаровательными спутницами. Однако это лучше, чем драться с нами и отправиться на тот свет.

Шрам на лице герцога побелел, но он спокойно проговорил:

— В сопровождении двух вооруженных громил вы держитесь очень храбро, приятель, однако хоте лось бы посмотреть, чего стоите вы сами. Говорите вы хорошо, но держу пари, что шпагой вы владеете куда хуже, щенок. — Помолчав, Люсьен вдруг рассмеялся и добавил: — Вы — свинья, недостойная облизывать даже сапоги уличного бродяги!

Глаза Чарли злобно сверкнули под маской. Не удержавшись, он поднял руку и ударил герцога наотмашь по лицу. Рейнтон замер от изумления. Люсьен же процедил сквозь зубы:

— Не слишком увесистый удар для известно го и, видимо, жестокого разбойника с большой дороги. Впрочем, чего еще можно ждать от наглого хвастуна?

— Садитесь в карету, — внезапно охрипшим голосом приказал Чарли, направив дрожащей рукой пистолет на Люсьена. — Или я продырявлю вам шкуру!

— С превеликим удовольствием. Теперь я спокоен.

Герцог расположился в карете рядом с маркизом и захлопнул дверцу. Чарли попятился к своему коню, намереваясь вскочить в седло, но, прежде чем он взялся за луку, Люсьен выхватил из кармана пистолет и выстрелил в разбойника, сидевшего верхом и все это время державшего на прицеле возницу и грумов. Тот вскрикнул от боли, и тотчас же прогремели три ответных выстрела. Пули изрешетили дверцу кареты, но не задели никого из пассажиров. Тем не менее молодая итальянка истошно завопила. Лошади разбойников помчались вперед, и через несколько секунд все трое исчезли за деревьями.

Возница и слуги подошли к лежавшему на дороге оружию и смущенно разобрали его. Люсьен, мрачно поглядев на них, вылез из кареты и подошел к вознице.

— Как это случилось? — резко спросил он. — Я полагал, что все вы хорошо вооружены и готовы к подобным встречам.

— Поперек дороги лежало дерево, ваше сиятельство, — оправдывался возница. — Нам пришлось остановиться. В такую погоду никто и не думал о разбойниках. Эти два верзилы неожиданно выскочили из-за деревьев, направили на нас пистолеты и разоружили. Что нам было делать? Одно неосторожное движение стоило бы нам жизни.

— Надеюсь, подобное не повторится, — сурово бросил герцог. — Я прощаю такую ошибку только раз. Вторая грозит вам всем увольнением. А теперь уберите с дороги дерево и везите нас дальше. Мы и так потеряли уйму времени.

Люсьен уселся в карету и спокойно проговорил:

— Продолжим наш путь. Вы пришли в себя, графиня?

— Да, — прошептала Лючиана.

Герцог кивнул и молча уставился в окно. Лишь побелевший шрам на его щеке выдавал затаенную ярость.

— Какого черта вы это сделали? — спросил, овладев собой, маркиз Веррик.

— Что именно?

— Схватились с бандитом. Вы рисковали нашими жизнями. Я похолодел, когда вы начали его оскорблять! Ведь он мог застрелить меня, поскольку я стоял рядом с вами!

— Вам ничто не угрожало, маркиз. — Люсьен чуть пожал плечами. — Мне просто хотелось узнать, как далеко пойдет этот молодчик. Убедившись в его слабости, я испытал удовлетворение.

— И ради этого вы подвергали нас всех смертельной опасности?

— Ради Бога! — вмешалась графиня. — Прекратите! На сей раз все обошлось. Давайте же забудем об этом инциденте. Кстати, какое захватывающее приключение!

— Лючиана! — раздраженно воскликнул маркиз.

— Да, захватывающее! Мне никогда еще не приходилось находиться под дулом пистолета. Признаюсь, я восхищена этим разбойником! Он вел себя как истинный джентльмен. — Графиня в волнении коснулась своего жемчужного ожерелья.

— А я считаю его наглецом, — отозвался Люсьен. — И ему необходимо преподать урок!

— Не понимаю, — все так же раздраженно пробормотал маркиз. — Нас чуть не убили, а вы называете это захватывающим приключением! Милое дело! Или я сошел с ума?

Лючиана внимательно посмотрела на мужа и задумчиво сказала:

— Видите ли, в этом бандите есть что-то не обычное… — Она покачала головой и, усмехнувшись своим мыслям, добавила: — М-м-м… Может, я говорю глупости… Впрочем, и на самом деле все это просто смешно…

— Что смешно? — заинтересовался Люсьен.

— Не стоит обсуждать то, что пришло мне в голову. Иначе вы сочтете меня полной дурой. — Она рассмеялась и, закрывшись отороченной мехом мантильей, коротко сказала хнычущей Марии: — Замолчите!

В гостиницу «Королевская карета» они приехали ранним вечером. Герцог отужинал вместе с Рейнтонами, а затем распрощался с ними, сказав, что на утро ему предстоит дальняя дорога и придется рано вставать.

Однако Люсьен еще целый час сидел в своей темной спальне, то и дело возвращаясь к плану, который обдумывал весь вечер. Решив наконец, что он вполне выполним, герцог лег и крепко заснул.

— Дайте мне бинты, — сказала Сабрина Уиллу, осматривая рану на плече Джона.

— А мне — бутылку, — процедил сквозь зубы раненый. — Не беспокойтесь, Чарли. Мамочка все залечит!

— Я должна остановить кровотечение, иначе, может статься, вы ее никогда не увидите.

— Ничего с ним не случится, Чарли, — вставил Уилл. — Джон силен, как бык. Одной пулей его не убьешь.

— Да, — согласился Джон, сделав большой глоток из бутылки с ромом. — Чтобы отправить меня на тот свет, нужно пушечное ядро.

— И не одно, — усмехнулся Уилл.

— Довольно дурачиться! — обеспокоенно проговорила Сабрина.

— Я уже сказал, Чарли, — продолжал Уилл, — о Джоне позаботится его маменька. А нам пора подумать, как истратить эти гинеи.

— Впервые нам осмелились выстрелить вдогонку! — воскликнула Сабрина, не обратив внимания на слова Уилла. — И бедного Джона едва не убили.

Уилл провел большим пальцем вдоль щеки.

— Я ведь недаром говорил вам, что мне не нравится тот джентльмен со шрамом. Он с самого начала, еще в тот вечер, смотрел на нас очень злобно.

— Дайте мне эту пулю, — потребовал Джон. Ром, видимо, начинал действовать.

— Джон хочет отомстить. Кровь за кровь! — прокомментировал Уилл.

— Счеты с джентльменом, отмеченным шрамом, сведу я сама, — заверила братьев Сабрина. — Уж не думаете ли вы, что я испугаюсь?

— Вам следует остерегаться этого человека, — тихо заметил Уилл.

Сабрина поджала губы:

— Я не знаю, кто он и почему оказался здесь, но не советовала бы ему еще раз повстречаться со мной! Ибо прежде, чем отправить в могилу, я заставлю его помучиться!

Уилл посмотрел на маленькую разбойницу, вовлекшую их в опасное приключение, и печально покачал головой. Он и его брат успели полюбить эту отчаянную девчонку за безоглядную храбрость. Однако она слишком сильна и решительна, между тем как у женщины совсем иное предназначение. Сейчас Уилл всем нутром чувствовал, что дело может закончиться для нее катастрофой. Ему казалось, будто они с Джоном сидят на пороховой бочке, а Чарли подносит к ней огонь.

Уилл снова покачал головой, опасаясь, что все они кончат жизнь на виселице…

Глава 4

Вдвойне приятно обмануть обманщика.

Жан де Лафонтен

Сабрина грациозно спрыгнула с подножки двуколки. Возле дома Тэйлоров уже собрались соседи с корзинами, наполненными домашней едой, фруктами и свежеиспеченным хлебом. Они уже прослышали, что младший сын хозяйки рубил в лесу дерево и сильно повредил себе плечо.

Сабрина постучала в дверь, и на пороге появилась миссис Тэйлор.

— А, леди Сабрина! — радостно воскликнула она. — Заходите! Ничего, если я приглашу вас на кухню? У меня там жарится хлеб, и я не могу ни на минуту отлучиться.

— Конечно, миссис Тэйлор! Вы же знаете, кухня — мое самое любимое место в этом доме.

Там всегда так тепло, уютно и всегда пахнет чем-то вкусным.

— Ни вы, ни мои ребята никогда не повзрослеете, — улыбнулась миссис Тэйлор. — Вечно вам хочется чего-нибудь вкусненького вроде бутерброда с маслом. Верно?

Сабрина кивнула и села в плетеное кресло, стоявшее у стола.

— Как чувствует себя Джон?

— Ничего. Вот только небольшая лихорадка. Но этого следовало ожидать. Я намазала ему рану бальзамом и велела лежать. Думаю, особенно бес покоиться не стоит. Хотите кофе?

— Именно об этом я и собиралась вас попросить, миссис Тэйлор. Кофе приободрит меня.

Женщина поставила на стол две оловянные кружки для Сабрины и Уилла, налила в них напиток и, подойдя к печке, достала оттуда несколько аппетитных поджаренных ломтей хлеба.

— Сейчас подам масло. — Она вынула из шкафчика большую глиняную кружку со свежим маслом и вазочку с медом. — Теперь пора передохнуть. — Миссис Тэйлор присела к столу. — Я поднялась с петухами.

Сабрина намазала хлеб маслом и с аппетитом облизнула запачканные пальцы.

— Неудивительно, что Джон и Уилл такие великаны, — засмеялась она. — Вы их прекрасно кормите!

— Верно, Сабрина. Меня нельзя упрекнуть в скаредности.

Девушка отхлебнула кофе.

— Не знаю, что и сказать в свое оправдание, — начала она. — Вина за то, что случилось с Джоном, лежит на мне. Порой я жалею о том, что затеяла весь этот маскарад!

Миссис Тэйлор похлопала Сабрину по руке и поспешила успокоить ее:

— Виноваты не вы, а я. Еще задолго до встречи с вами мои ребята занимались браконьерством. Это уже тогда могло стоить им жизни.

— Браконьерство все же не грабеж на большой дороге, — возразила Сабрина.

— Конечно, но до грабежа оставался всего один шаг. Жизнь здесь трудная. У людей нет работы, они голодают и не знают, как выйти из положения. Так было, пока не появились вы. От вас они получили внаем дешевую землю, пищу и деньги. Те же, кто не мог заниматься фермерством, — работу. А что сделали для этих людей благородные джентльмены? Ничего!

— Вы говорите обо мне, как о Робин Гуде! — рассмеялась Сабрина. — А все вовсе не так! Не стану утверждать, что делаю добро из сострадания или человеколюбия. Мною руководят эгоизм, ненависть и жажда мести.

Миссис Тэйлор покачала головой:

Возможно, вначале так и было, Сабрина, хотя и тогда вы думали о своей семье, а не о себе самой. Но сейчас все изменилось, не так ли? Разве вы стали бы помогать нам и жителям этой деревни, если бы вами руководила ненависть? Нет, вы ангел, леди Сабрина! И то, что вы сейчас сказали, ничуть не вводит меня в заблуждение. Все в деревне согласны со мной. Пойдите в таверну, что недалеко отсюда, сядьте в уголок и послушайте, что там говорят.

Сабрина улыбнулась, радуясь тому, что сидит в этой уютной просторной кухне, ест свежевыпеченный хлеб и запивает его ароматным кофе. Она чувствовала себя как благовоспитанная леди, исполняющая свой долг перед простыми людьми. Но в глубине ее души затаился непреодолимый страх. Сабрина отдавала себе отчет в том, что она разбойница, воровка и в довершение всего лгунья! И все же она не считала себя закоренелой преступницей, ибо помогала неудачникам и, совершая грабежи, давала несчастным самое необходимое. Девушка не ведала жадности и никому пока не нанесла увечий. Хотя теперь обида заставила ее думать о том, как отправить на тот свет джентльмена со шрамом на щеке…

Вдруг кто-то царапнул Сабрине ногу. Тихо вскрикнув, она посмотрела под стол и тут же рассмеялась: к ней на колени карабкался котенок.

— Откуда ты? — спросила она, когда очаровательный пушистый комочек начал лизать ей пальцы своим шершавым язычком. — Хочешь масла? — Сабрина с улыбкой посмотрела на миссис Тэйлор: — Как его зовут?

— Честно говоря, не знаю. Если хотите, дайте ему имя.

— О да! Я назову его Пятнышком. Видите, миссис Тэйлор, у него малюсенькое пятно на мор дочке?

— Ему больше подойдет имя Чарли, — заметил, входя, Уилл.

— Здравствуйте, Уилл. Кажется, вы пили деревенское пиво и собирали местные сплетни?

Великан неуклюже подошел к столу, не глядя на девушку, взял с тарелки кусок теплого хлеба и отправил его в рот, что позволило ему не отвечать на вопрос. Но Сабрина не собиралась отступать:

— Как только прожуете хлеб, Уилл, сразу же расскажите все, что слышали в таверне.

Уилл, работая челюстями, смотрел в окно.

— Уилл, почему ты не отвечаешь леди Сабрине? — удивленно спросила миссис Тэйлор.

Тот посмотрел на мать, затем перевел взгляд на девушку.

— Я слышал лишь разговор о джентльмене, устраивающем сегодня вечеринку.

Фиалковые глаза Сабрины вспыхнули, и она пытливо уставилась на Уилла:

— И что же?

— Ничего. Это все.

— С каких это пор вы стали так немногословны? Прежде вас было невозможно остановить. Что случилось?

— Нас это едва ли заинтересует, поскольку касается событий, происходящих далеко отсюда. Мы же предпочитаем держаться поближе к дому, где знаем каждый кустик. Кроме того, пока Джон не поправится, нам будет не хватать мужчины.

— Все это мне известно, но отнюдь не объясняет вашей сдержанности. У кого будет вечеринка?

— Во владениях Даверна, — нехотя ответил Уилл и пожал могучими плечами. — Долгое время они пустовали, но сейчас там появился новый владелец. Он-то и дает ужин в честь своих друзей. Как требует того этикет, хозяин нанял целую армию слуг. А сейчас к тому же намерен организовать кое-какие развлечения.

Сабрину озадачило смущение Уилла.

— И все же я не понимаю, почему вы упорно не желаете рассказать мне подробности. Это событие не вписывается в наши обычные рамки, но, по-моему, стоит внимания. Хотя мне трудно судить, не зная ничего толком. Впрочем, у нас и здесь хватает дел!

Уилл с облегчением вздохнул и широко улыбнулся.

— Вот и чудесно! — воскликнул он.

— Между тем что-то вас взволновало, не так ли? — спросила Сабрина, внезапно почувствовав себя не в своей тарелке.

— Об этой вечеринке мне рассказал в таверне сам новый владелец тех угодий — джентльмен со шрамом на щеке. Мы сидели за одним столом. Он заказал бутылку рома. Потом — вина… — Уилл осекся, заметив, что лицо Сабрины выразило столь знакомую ему решимость. — Послушайте, Чарли, уж не собираетесь ли вы нагрянуть к тем господам? Не зря я не хотел вам об этом рассказывать! Мне они очень не нравятся. Особенно джентльмен со шрамом. Его появление принесет нам беду, поверьте!

— А я-то думала, что именно вы и захотите отомстить этому человеку! — с укором заметила Сабрина. — Разве не он едва не застрелил вашего брата?

Уилл угрожающе сжал кулаки:

— Я бы четвертовал его! Но Джон пошел на поправку, а меня не покидает тревога. Ее возбуждает во мне тот человек со шрамом. Я постоянно спрашиваю себя: стоит ли он того, чтобы платить за него высокую цену? Его голова обойдется нам не дешево, в этом я не сомневаюсь!

— Знаю, что вы не трус, Уилл, но, если не хотите сегодня ночью участвовать в деле, пусть будет так. Я же намерена отправиться туда, хотя вы упорно этому противитесь.

Уилл покорно склонил голову:

— Вы же знаете, я никогда не позволю вам рисковать одной. Жаль только, что Джон не сможет составить нам компанию.

— Послушайте, Уилл. Ведь мы постоянно подвергаемся опасности. На большой дороге нас всегда могут взять в плен или даже убить. То же самое ждет нас и сегодня, хотя в этот раз мы знаем, с кем предстоит иметь дело. Значит, это менее опасно, чем налет на какой-нибудь экипаж. Не волнуйтесь! Это предприятие гораздо легче предыдущих. Представьте себе выражение лица джентльмена со шрамом, когда он увидит нас на своем званом ужине.

Ему придется заплатить за дерзость, на которую он отважился в прошлый раз!

Уилл кивнул, однако тревога не покинула его.

— Мне пора, — сказала Сабрина миссис Тэйлор. — Но сначала я хотела бы повидаться с Джоном.

Джон вольготно раскинулся на пуховой перине в широкой кровати. Когда Сабрина и миссис Тэйлор вошли, он смутился, натянул на себя одеяло и покраснел.

— Мама, зачем вы привели сюда Сабрину? В таком виде неприлично показываться женщине!

— Извини, дорогой, но разве кто-нибудь способен воспрепятствовать леди Сабрине? Она всегда поступает так, как хочет. Радуйся, что к такому сорвиголове проявляют участие!

— Как вы себя чувствуете, Джон? — спросила Сабрина, садясь на край кровати.

— О, прекрасно, Чарли! Если бы не матушка, я сейчас же встал бы с этой проклятой постели.

— Я принесла вам игральные карты, а Мэри, зная, что вы сластена, испекла для вас вкусный пирог с крыжовником.

Сабрина открыла сумку и вытащила оттуда тарелку с пирогом.

Глаза Джона вспыхнули от удовольствия.

— Чарли, вы так добры! Пожалуйста, поблагодарите от меня леди Мэри!

Смущение, с которым Джон выразил благодарность, убедили Сабрину, что этот великан втайне питает нежные чувства к ее младшей сестре.

— Хорошо, Джон. Уверена, Мэри очень обрадуется, узнав, что вы поправляетесь. А сейчас мне надо идти.

Сабрина бросила на Уилла многозначительный взгляд и вышла. Тот послушно последовал за ней. Она обернулась.

— Встретимся в саду в девять вечера. Слишком рано ехать не следует. Пусть эти джентльмены вдоволь наиграются в карты, напьются, наедятся и совсем расслабятся. Тогда им будет не до геройства. Хотя, думаю, наш друг со шрамом на щеке все же просто так не сдастся. Ничего, я сумею с ним справиться.

Уилл обреченно покачал головой:

— В девять часов я, конечно, приду. Но меня не покидает дурное предчувствие. Судите сами: нас двое. Джон лежит раненый дома. Ночь лунная. Все видно как на ладони. А главное, мы собираемся ограбить того джентльмена, который едва не прикончил одного из нас. Согласитесь: причин для тревоги более чем достаточно!

Сабрина презрительно усмехнулась:

— Я не знала, что Уилл Тэйлор трус и боится собственной тени!

Великан покраснел и сжал кулаки. Но Сабрина, казалось, этого не заметила.

— Послушайте, Уилл. — Она коснулась его сильной руки. — Если бы нам угрожала опасность, Мэри сказала бы об этом. Вы ведь знаете, у нее дар предвидения. Так что успокоитесь, пожалуйста! — Она похлопала великана по руке и примирительно добавила: — У меня же никого нет, Уилл. Я полностью доверяю вам, полагаясь на вашу храбрость и преданность. Не сердитесь на меня.

— Чарли, я никогда не рассержусь на вас. Даже если буду уверен, что вы не правы!

Сабрина ободряюще улыбнулась Уиллу, помахала рукой стоявшей у окна миссис Тэйлор, взобралась в коляску, тронула поводья и покатила через каменный мост к небольшой деревушке. По ту сторону моста без устали вертелись колеса старой мельницы.

Въехав в деревню, девушка миновала небольшие деревянные домики с высокими крышами. Их окружали сады, благоухающие цветами. Сабрина свернула в узкий проулок и через несколько минут оказалась на маленькой рыночной площади, где располагалась и таверна. Невдалеке виднелась высокая колокольня церкви.

Проехав площадь, Сабрина отпустила вожжи, и лошадь, почувствовав свободу, направилась вдоль длинной, обсаженной дубами аллеи к Веррик-Хаусу. Быстро обернувшись, девушка заметила в отдалении патруль драгун.

Ее руки, затянутые в лайковые перчатки, инстинктивно сжались в кулаки. Сабрине безумно захотелось ринуться навстречу королевским солдатам, но здравый смысл взял верх. Девушка чуть придержала лошадь и из-под широкополой шляпы наблюдала за драгунами, пока те не проскакали мимо. Патруль возглавлял офицер, которого она видела впервые.

Около Веррик-Хауса аллея сужалась. Подобрав поводья, Сабрина въехала на конюшенный двор. Из дома выбежал слуга и помог ей выйти из коляски.

Поднимаясь по лестнице, девушка сосредоточенно размышляла о том, что ждет ее вечером. Страха она не испытывала, но все же решила перед отъездом поговорить со своей ясновидящей сестрой.

Мэри сидела у себя в комнате на кровати. Ее светло-серые глаза были устремлены вдаль. Сабрина примостилась рядом с сестрой, взяла ее холодные ладони и прошептала:

— Мэри, ты слышишь меня?

Но та не двигалась и смотрела куда-то поверх головы Сабрины.

— Мэри!

Холодные пальцы крепко сжали ладонь сестры. Глубоко вздохнув, Мэри закрыла глаза. Сабрина терпеливо ждала, зная, что через несколько мгновений сестра вновь обретет дар прорицательницы.

Мэри медленно открыла глаза, повернулась к Сабрине и улыбнулась.

— Что ты мне скажешь? — спросила Сабрина.

— Я предвидела твой вопрос и чувствовала твои сомнения, прежде чем ты осознала их. Признаться, у меня никогда еще не было столь странного ощущения!

— Что же ты видела, Мэри?

— Незнакомый дом и человека, которого ни когда прежде не встречала.

— Как он выглядел?

Мэри нахмурилась:

— Сначала он меня испугал. У него был шрам через всю щеку. Мне стало нехорошо, и мои нервы напряглись.

Сабрина вздрогнула и закусила губу. Непостижимо! Ведь она никогда не рассказывала сестре о мужчине со шрамом.

— Я очень встревожена, — продолжала Мэри. — И все же меня не пронизывают тот холод, одиночество и тупая боль, как накануне гибели де душки. Знаю, это похоже на безумие. Наверное, так оно и есть. Поэтому не придавай моим словам особого значения. Однако я чувствую: произойдет что-то неизбежное!

Сабрина серьезно посмотрела в глаза сестры и кивнула:

— Что ж, если завтра ты не найдешь меня в лесу висящей под перекладиной, значит, все обошлось благополучно. Сегодня вечером я встречусь с человеком со шрамом на щеке. Надеюсь, он не отправит меня на тот свет, и тогда на рассвете мы с тобой снова увидимся.

— Стало быть, человек со шрамом действительно существует, — вздохнула Мэри.

— Этот шрам его не уродует, но из-за него он кажется суровым и выглядит так, будто ежеминутно готов вступить в схватку. Знай же, именно этот человек и стрелял в Джона.

Лицо Мэри вновь выразило тревогу.

— У меня нет уверенности в том, что не произойдет какого-нибудь страшного несчастья. Как я могу позволить тебе впутаться в столь рискованное дело? Опасность существует! Я ощущаю ее, хотя и не знаю, откуда она исходит. — Мэри закрыла лицо руками и разрыдалась. Потом с отчаянием взглянула на сестру. — Все окутано туманом и так зыбко! А я всегда терзаюсь, когда предвижу несчастье и не в силах его предотвратить. Увы, мне не суждено сделать в этой жизни ничего хорошего!

— Нет, Мэри, нет! — воскликнула Сабрина. — Помнишь, ты предупредила меня, что драгуны подстерегают нас на склоне холма? А когда пропал Ричард, ты точно определила, где надо его искать! О Мэри! Ты столько раз оказывалась права! Не отчаивайся, что сейчас не в состоянии мне рассказать всего!

— Но почему у меня перед глазами неотступно стоит человек со шрамом? Кто он? Почему так важен для нас? Я вижу его уже очень давно, но не хотела тебе говорить! Сабрина, он наш враг?

— Конечно, враг, Мэри! Но после сегодняшней ночи он перестанет быть угрозой для нас.

— Я ненавижу свой дар, Сабрина! — пробормотала Мэри сквозь слезы. — Это болезнь, и от нее надо поскорее избавиться. Рина! Мне тяжело быть особенной, не похожей на других. Иногда мне даже кажется, будто я ведьма! За что ты меня любишь, Рина? Почему так заботишься обо мне? Ведь я вижу и предсказываю только зло!

— Неправда, Мэри! Ты видишь не только зло. Этот дар ниспослан тебе не дьяволом, а Богом!

Сабрина обняла сестру за плечи и заглянула ей в глаза.

— Помнишь тот британский корабль, насчет которого ты нас предупредила? Французский капитан должен всю жизнь за тебя молиться, ведь ты спасла ему шкуру! А та ночь, когда ты убедила меня, Уилла и Джона не выходить на большую дорогу? Ведь на следующее утро двух браконьеров нашли повешенными в лесу. Это сделали поймавшие их драгуны. Нас ожидала та же участь, если бы не ты. Твой дар — величайшее благо! А теперь вытри слезы и улыбнись мне. Ведь всякий раз, как речь заходит обо мне, я вижу вытянувшиеся унылые лица.

Мэри улыбнулась сквозь слезы и поднялась.

— Ты права, Рина. В последние дни я веду Себя как самое жалкое создание. Так не годится. Все будет хорошо! Должно быть хорошо!

— Я знаю, что все обойдется. Мы ведь еще ни разу не терпели поражения. Подожди, вот увидишь, скоро наши доходы возрастут!

Оказавшись в незнакомых местах, Сабрина стряхнула с себя оцепенение и освободилась от недобрых предчувствий. Она и Уилл ехали в сгустившихся сумерках. Путь им освещала только луна. Однако, едва они углубились в лес, все окутала кромешная тьма, и предметы приняли какие-то странные, зловещие очертания, напоминающие ночной кошмар. Скоро Сабрина и Уилл оказались на небольшой опушке и увидели каменные стены, окружающие расположенное невдалеке селение. Во мраке смутно угадывались контуры высоких дымовых труб.

— Не нравится мне это все, — чуть слышно сказал Уилл.

Его слова поразили Сабрину как удар грома. Она тревожно вглядывалась в темноту, которая обычно успокаивала ее. Внезапно лошадь Сабрины заржала так испуганно, словно услышала голоса из преисподней.

— Уже поздно, — решительно заметила Сабрина, различив три дымовые трубы над одной из крыш. Видимо, о них и говорил слуга в таверне, когда его подслушал Уилл.

— Что-то кругом очень уж тихо, — настороженно проговорил спутник Сабрины и пристально всмотрелся во мрак.

— По-моему, ничего необычного, — ответила девушка. — Взгляни, в окнах того дома горит свет. Но не во всех. Значит, гостей немного и все они собрались в столовой за картами. Нам повезло, Уилл. Там всего несколько приятелей хозяина и двое-трое слуг. Справиться с ними — детская забава!

Через несколько минут они были уже в деревне. Осторожно подъехав к дому, спутники привязали лошадей в тени деревьев и осмотрелись.

— Подойдите сбоку к окну, где горит свет, и ждите моего сигнала, а я взберусь по деревянной решетке на второй этаж и спущусь по лестнице в столовую. Мы нападем на них с двух сторон. Учтите: это окно заперто, так что вам придется выбить стекло.

— Плохо это, Чарли! — бросил Уилл. — Нам нельзя разлучаться. Лучше я пойду с вами. Тем более что мы не знаем ни расположения комнат, ни того, действительно ли никого нет на втором этаже. Я не пущу вас одну!

— Тогда вся эта компания разом вскочит из-за стола и направит на нас дюжину пистолетов! К тому же решетка нипочем не выдержит вашего веса, Уилл. Вы с грохотом сорветесь, и все будет кончено. Я же легкая, как перышко. Нет, мой план вполне надежен. При этом сверху мне удастся правильно и во всех деталях оценить обстановку.

Оставив Уилла возле окна, Сабрина бесшумно поднялась по решетке на второй этаж. Одно из окон было чуть приоткрыто. Проникнув через него в комнату, девушка осмотрелась и поняла, что это спальня, которой давно не пользовались. Дверь напротив окна вела в коридор, и из-под нее пробивался свет. Осторожно открыв дверь, Сабрина очутилась в длинном коридоре, освещенном несколькими настенными канделябрами. В доме царила такая мертвая тишина, что по спине девушки поползли мурашки. Все это не имело ничего общего с атмосферой ночных карточных игр.

А ведь предполагалось, что внизу сидит компания мужчин, для которых игра — едва ли не единственная страсть в жизни. Сабрина с презрением подумала об этих напыщенных индюках, у которых нет за душой ровно ничего, кроме денег.

Губы ее тронула улыбка, когда она представила себя со стороны в штанах, плаще, шотландском клетчатом пледе через плечо и с мечом на боку. Но как же еще может выглядеть Красавчик Чарли — благородный шотландский разбойник, наводящий ужас на все окрестности? В ином наряде эти джентльмены, собравшиеся за карточным столом, и не узнали бы разбойника!

Сабрина коснулась рукоятки меча, затем вытащила из-за пояса пистолет. Надо приготовиться к любой неожиданности: вдруг кто-нибудь из игроков захочет погеройствовать.

Девушка сделала еще несколько шагов по коридору, поминутно отмахиваясь от свисавшей с потолка паутины и изо всех сил стараясь не чихать от пыли, и остановилась на небольшой лестничной площадке. Ступени вели, видимо, в гостиную. Сабрина осторожно направилась вниз, откуда доносились голоса, взрывы хохота и звон бокалов. Очевидно, это веселились слуги. Подойдя к кухонной двери, Сабрина закрыла ее как засовом одной из ножек первого подвернувшегося стула.

Девушка устремилась к двери гостиной, распахнула ее и ворвалась в комнату, держа наизготове пистолет. Она надеялась, что при ее вторжении гости впадут в транс. Но… гостиная была пуста!

Сабрина в недоумении застыла на пороге и вдруг услышала мягкий, чуть насмешливый голос:

— Вы кого-то ищете?

Быстро обернувшись, она увидела у камина человека со шрамом на щеке. Он направил на нее два пистолета и язвительно улыбался.

— Вы, кажется, удивлены, Красавчик Чарли? — Человек со шрамом засмеялся. — На верное, получили ложную информацию от своего шпиона, который подслушивал разговоры в таверне? Он сообщил вам, что здесь сегодня за карточным столом соберется компания, но в доме никого нет, кроме меня и вас.

Палец Сабрины решительно лег на курок. Она бросила взгляд на окно.

— А, вы надеетесь увидеть там своего дружка-великана, — снова рассмеялся герцог Камарей. — Напрасно. Боюсь, у него осложнения.

— Ловушка! — выдохнула Сабрина, и от страха у нее потемнело в глазах.

— Ловушка, — спокойно подтвердил Люсьен. — Вам следует знать, кто ее расставил, поэтому позвольте представиться: герцог Камарей. Можете называть меня «ваше сиятельство».

У Сабрины перехватило дыхание, тогда как сейчас ей было необходимо сохранять самообладание и ни в коем случае не поддаваться панике. Иначе — конец!

Она собралась с силами, и к ней вернулся голос.

— Вы, видимо, не вполне оценили ситуацию, ваше сиятельство, — сказала девушка. — Ведь мой пистолет тоже направлен на вас.

— Я это заметил, однако, помнится, вы обещали покарать меня мечом. Конечно, под защитой двух друзей-великанов такое обещание дать нетрудно. Кстати, не убил ли я одного из них при встрече на дороге? Боюсь, в спешке мне не удалось как следует прицелиться.

Сабрину охватила ярость.

— Нет, вы только ранили его, ваше сиятельство, и это свидетельствует о вашей меткости. Не попасть в такую огромную мишень!

Герцог вновь рассмеялся:

— А вы хладнокровны, Красавчик Чарли! Итак, какой смертью вы предпочли бы умереть? Выбирайте. Мне ничего не стоит сразу продырявить вам голову. Но лучше уж сначала я немного позабавлюсь, а потом отправлю вас к праотцам.

Прогремел выстрел, и девушка невольно отступила на шаг. К ее ногам опустилось перо, срезанное со шляпы пулей герцога. Сабрина мертвенно побледнела под маской и покрылась холодным потом. Она наклонилась и положила пистолет на пол.

— Признаю ваше превосходство, — сказала Сабрина, подумав, что готова умереть от руки этого человека, но перед этим была бы не прочь пустить кровь и ему.

Герцог медленно улыбнулся и, сделав шаг вперед, отбросил ногой пистолет Сабрины. Затем положил свой на камин.

— Я не люблю драться на неравных условиях, — проговорил он, обнажая меч. — Но вы сами того пожелали. Никто из оскорбивших меня пока не оставался безнаказанным. Вы явно не стоите того, чтобы с вами драться, однако нуждаетесь в уроке правил хорошего тона.

Сабрина обнажила свой меч и гордо подняла голову:

— В прошлый раз я обещал сделать отметку на другой щеке вашего сиятельства.

— Что ж, защищайтесь, мой друг! Вскоре вам предстоит отправиться на тот свет.

Сабрина смекнула, что маленький рост дает ей кое-какие преимущества, и сделала резкий выпад, нацелив острие меча прямо в грудь герцога. Но он, легко парировав удар, попытался нанести ответный. Однако девушка отразила его, правда, отступив на два шага.

В гостиной раздавался звон мечей. Сабрина вилась возле своего могучего противника, уворачиваясь от его ударов и стараясь дотянуться острием меча до груди герцога. Видя, что тот в основном обороняется, она почувствовала прилив гордости. Между тем на лице противника играла насмешливая улыбка. Сабрина поняла, что Камарей просто-напросто играет с ней, как кошка с мышью. Отлично сознавая свое превосходство, он не спешил вонзить меч в сердце Красавчика Чарли. В глазах девушки потемнело от бешенства, и это придало ей сил. Она сделала неожиданный выпад и, застав герцога врасплох, рассекла мечом его плечо. Рана была пустяковая, но Камарей отпрянул назад и удивленно посмотрел на проворного противника. Овладев собой, он с яростью набросился на Сабрину, но она отразила и эту атаку. Девушка испуганно смотрела в горящие глаза и искаженное от ярости лицо герцога, чувствуя, что не сможет долго сопротивляться этому чудовищному натиску. Рука Сабрины онемела. Камарей, заметив это, всадил меч в ее плечо. Сабрина вскрикнула от острой боли, выронила меч и схватилась за спинку стоявшего позади нее стула. И вдруг глаза ее заволокло темной пеленой. Падая, девушка уже не испытывала боли. Только образы близких вспыхивали в ее замутненном мозгу. Она приготовилась к неминуемой смерти.

Бросив на поверженного разбойника презрительный взгляд, герцог процедил сквозь зубы:

— Не долго же ты продержался!

Он нагнулся, отрезал мечом кусок шотландского пледа Сабрины и прижал его к своему кровоточащему плечу. Снова посмотрев вниз, герцог заметил, что по плечу Чарли расплывается красное пятно.

— Что ж, интересно, жуликоватое ли у тебя лицо, Красавчик Чарли. Пора раскрыть твою тайну. Очень бы хотелось знать, кого я передам в руки солдат для повешения.

Он нагнулся и сорвал с Сабрины маску.

— Итак, покажись, разбойник с большой дороги. Весьма смазливое личико. Почти детское… Детское…

Камарей вдруг нахмурился и растерянно вгляделся в лицо разбойника. Ресницы Сабрины на долю секунды приподнялись, и из-под них на герцога уставились испуганные фиалковые глаза, наполненные слезами. Губы девушки чуть заметно вздрагивали, а на щеках проступил легкий румянец.

— Боже мой! — воскликнул герцог, выронив свой меч.

Он нагнулся, поднял на руки Сабрину, снова потерявшую сознание, распахнул ногой дверь, отнес девушку в свою спальню и опустил на широкую кровать. Камарей всмотрелся в лицо Сабрины, снял с нее шляпу. За ней последовал парик, и тогда по подушке рассыпались роскошные черные волосы «разбойника». Осторожно освободив девушку от плаща, герцог помрачнел: ее плечо сильно кровоточило. Одним взмахом острого ножа была разрезана пропитавшаяся кровью кружевная рубашка. Маленькая фигурка, распростертая перед Люсьеном, подтверждала его худшие догадки.

— Женщина… — пробормотал он, боясь поверить своим глазам.

Упругие груди поднимались и опускались под ладонью герцога, когда он вытирал кружевным платком кровь, вытекавшую из раненого плеча Сабрины. Сняв с девушки сапоги и укрыв ее одеялом, Люсьен вышел из комнаты, позвал своего слугу Сандерса и спросил:

— Что с другим разбойником?

— Надежно заперт в погребе. Думаю, у него немного побаливает голова, а особенно челюсть.

Слугам герцога и в самом деле стоило больших усилий скрутить Уилла. Поэтому челюсти и головы болели у них не меньше, чем у него. Но все же им удалось сообща одолеть великана и спустить его в винный погреб, предварительно связав по рукам и ногам.

— Могу ли я чем-нибудь помочь вашему сиятельству? — осведомился Сандерс.

Герцог ответил не сразу:

— Видите ли, Сандерс, наш разбойник с большой дороги оказался женщиной.

Глаза Сандерса расширились от удивления. Камарей сделал предостерегающий жест рукой:

— Об этом никто не должен знать! Поняли? А сейчас принесите ко мне в спальню лекарства и бинты. Я буду там вместе с нашей гостьей.

Сандерс бросился выполнять распоряжение хозяина.

Тем временем Сабрина открыла глаза. Тело ее горело. Она попыталась сесть, но тут же почувствовала острую боль в плече. Девушка откинулась на спину и стала мучительно вспоминать, что с ней произошло. Джентльмен со шрамом на щеке! Он хотел убить ее и почти преуспел в этом…

Сабрина оглядела комнату, боясь увидеть своего врага, но рядом никого не было. Ощутив озноб, она натянула на себя одеяло.

Девушка напряженно размышляла о случившемся. О человеке, который ранил ее, перенес в эту комнату, снял маску, парик, оголил плечо. Он немало изумился, обнаружив, что дрался с женщиной… Да, но сейчас не это главное. Сабрина приложила ладони к вискам и сосредоточилась. Необходимо отсюда выбраться, ускользнуть от человека со шрамом. Ведь она теперь в его власти.

Превозмогая боль и кутаясь в одеяло, девушка встала с кровати и тут же почувствовала, как тонкая струйка крови побежала из раны по ее плечу, локтю, кисти руки. Пальцы стали мокрыми и липкими.

Сабрина подошла к окну, прижалась горячим лбом к холодному стеклу, но ничего не увидела. Она попыталась открыть окно, но не смогла: каждое движение отзывалось жгучей болью не только в плече, но и во всем теле. Наконец это ей удалось. Холодный порыв ветра ворвался в комнату.

Она повернулась и, снова осмотрев спальню, заметила на полу свой скомканный плащ. Надо поднять и надеть его. А затем…

Отойдя от окна, Сабрина склонилась над плащом. В этот момент дверь распахнулась и на пороге появился герцог Камарей. Он застыл, увидев, что его раненая пленница склонилась над плащом, но тут же устремился к Сабрине. На него смотрели два бездонных фиалковых глаза, переполненных страданием и страхом. Кровь струилась из глубокой рапы и стекала на пол.

Итак, вы решили покончить с собой? — В голосе герцога прозвучала ярость.

Сабрина безмолвно стояла перед ним, глядя на его шрам, который почему-то неудержимо притягивал ее. Подняв руку, она дотронулась до него перепачканным кровью пальцем. Глаза девушки лихорадочно блестели.

Герцога прошиб озноб. Скользнув взглядом по открытому окну и хрупкой девушке, закутанной в одеяло, он понял все.

— Значит, решили убежать, да?

Он резко засмеялся, и этот смех отдался в ушах Сабрины похоронным звоном. Камарей вытянул вперед руки, и она упала в его объятия…

Глава 5

Пускай полюбит тот, чье сердце

Не любило никогда.

Пускай полюбят во сто крат

Все те, в ком чувство жило вечно.

Томас Парнелл

Мэри вытерла слезы рукой, поскольку носовой платок уже промок насквозь. Где же Сабрина? Зачем она отпустила старшую сестру? Ведь она верила в ее предсказания! Если бы в тот вечер Мэри предостерегла ее от этой новой затеи, все было бы хорошо. О, как Мэри сейчас ненавидела свой дар, ниспосланный ей то ли Господом, то ли дьяволом! Из-за нее Сабрина пошла на очередное дело, совершенно уверенная в своей безопасности. Еще бы: так сказала Мэри! Чувствуя себя неуязвимой, Сабрина что-нибудь натворила и попала в страшную беду! Наверняка так и случилось. Вот уже пять дней как о сестре нет никаких вестей. Она исчезла. Ничего не слышно и от Уилла Тэйлора…

Мэри в отчаянии металась по комнате. Что же ей делать? Пойти к властям и заявить, что ее сестра, Сабрина Веррик, известная в округе как разбойник с большой дороги Красавчик Чарли, исчезла и, возможно, сама стала жертвой нападения? Что она пропала в одну из последних темных ночей вместе со своим вооруженным соучастником?

Вот прошел и шестой день. Мэри ломала руки и вонзала ногти в ладони с такой силой, что выступала кровь. Необходимо что-то предпринять! Она чувствовала, что Сабрина жива. Джон Тэйлор уже обшарил все окрестности, но вернулся ни с чем. Сабрина и его брат как сквозь землю провалились!

Мэри стояла у окна, беспомощно глядя на деревья. Так бывало уже сотни раз, когда она со страхом ожидала возвращения сестры.

— К вам джентльмен, леди Мэри. Услышав дворецкого, она вытерла слезы и быстро привела себя в порядок.

— Кто? — спросила девушка.

— Полковник Теренс Флетчер, миледи.

— Проводите его в гостиную.

Что за полковник? Зачем она ему понадобилась? Объяснить его появление можно лишь тем, что Сабрину выследили и поймали.

Она вошла в гостиную и остановилась посреди комнаты. В тот же момент дверь открылась, и на пороге появился стройный военный, одетый с иголочки, в начищенных до блеска сапогах и в алом плаще британской армии. На боку у полковника висел длинный меч.

— Рада познакомиться с вами, полковник Флетчер. — Голос Мэри дрожал от волнения.

— Я счастлив такому знакомству, миледи. — Его мягкий тон немного успокоил Мэри. Она чуть склонила голову, показывая, что оцепила любезность полковника.

Немного помолчав, Флетчер снова заговорил:

— Надеюсь, вы простите меня за то, что нарушаю ваш покой. Но я совсем недавно приехал из Лондона и сейчас знакомлюсь со здешней обстановкой.

— Садитесь, пожалуйста, господин полковник. А что привело вас в наши места?

— Мне приказано выследить, поймать и пере дать в руки правосудия разбойника, называющего себя Красавчиком Чарли.

Девушка опустила глаза.

— Понятно.

Полковник Флетчер с интересом посмотрел на молодую хозяйку, отметив про себя, что она бессознательно теребит носовой платок. Юная леди была чем-то явно встревожена, но полковник решил, что это его не касается. Возможно, ее взволновало его сообщение о разбойнике, хотя Флетчеру показалось, что мисс Веррик была не в своей тарелке еще до этого.

— Надеюсь, мои слова не слишком напугали вас, миледи? — осведомился он. — И именно то, что вы живете с сестрой, братом и старой тетушкой, побудило меня нанести вам первый визит и пред ставиться. Лорд Молтон, с которым я недавно виделся, рассказал мне о вас. Признаюсь, я весьма обеспокоен, как бы вы и ваша семья не стали жертвой преступника. Ходить без охраны теперь весьма опасно, и я приставлю к вам караул из нескольких солдат, если конечно, вы не возражаете.

— О, пожалуйста, не надо! — воскликнула Мэри. — Это создаст для вас слишком много хлопот и травмирует тетушку, ибо будет постоянно напоминать ей об опасности. Поверьте, полковник, для спокойствия нам вполне достаточно знать, что вы и ваши солдаты где-то поблизости. Лорд Молтон заблуждается, утверждая, будто нашей семье что-то угрожает. Пока нас никто не пытался ограбить. Всем известно, что мы небогаты.

Мэри молилась про себя, чтобы ей удалось убедить полковника, иначе Сабрину схватят караульные, когда она будет возвращаться домой.

— Как вам угодно, — ответил Флетчер. — Я удвоил патрули на дорогах и уверен, что разбойника со дня на день поймают. Однако я все же беспокоюсь за вашу семью.

Полковник и сам удивлялся, что разбойник не предпринял попытки ограбить Верриков, принадлежавших к древнему и знатному роду. Впрочем, все действительно знали, что эта семья не владеет большим состоянием.

Флетчер охотно согласился выпить чашку чая, не только желая провести время в обществе очаровательной молодой женщины, но и разрешить еще один мучивший его вопрос. Он отлично знал, что многие женщины принимают его с большим удовольствием, тогда как в глазах Мэри видел лишь непонятный страх.

Пока молодая хозяйка заваривала чай, Флетчер внимательно наблюдал за ней. Ее худые руки уже не дрожали, да и сама она казалась воплощением покоя. Да, эта девушка умеет владеть собой! Пряди ее каштановых волос, собранных в пучок на затылке, локонами ниспадали на плечи. Лицо светилось чистотой и одухотворенностью. Нос был усеян забавными веснушками. Но замечательнее всего были глаза: светлосерые, прозрачные, как горный хрусталь.

Они словно притягивали полковника, и, заметив интерес Флетчера к себе, Мэри удивленно посмотрела на него. Тот смутился:

— Простите за неучтивость, миледи, но в ваши необыкновенно прекрасные глаза хочется смотреть целую вечность!

Мэри вспыхнула, наполнила чашки и опустила длинные пушистые ресницы.

— Я рассердил вас, хотя, клянусь, не хотел этого! — воскликнул полковник. — Что ж, извините, мне пора. Был весьма рад познакомиться. Жаль только, что не видел других членов вашей семьи.

— Увы, мистер Флетчер, тетушка Маргарет редко выходит к гостям. У брата Ричарда сейчас урок, а моя старшая сестра Сабрина… — Тут Мэри осеклась, а затем неуверенно пробормотала: — Моя старшая сестра Сабрина… сегодня… она… нездорова.

— Очень жаль. — Полковник отметил замешательство девушки. — Надеюсь, она скоро поправится. Я буду сообщать вам насчет разбойника, но не стану беспокоить без необходимости. До свидания!..

Полковник поклонился и вышел. Мэри откинулась на подушки софы и долго не могла прийти в себя. Что-то в этом полковнике тревожило ее. Этот человек, видимо, всегда добивался цели, что и пугало Мэри более всего. Сабрина наверняка знала бы, как вести себя, будь она здесь. Мэри с интересом понаблюдала бы за их обменом колкостями…

Сабрина с трудом открыла глаза и зевнула. Потом попыталась потянуться, но боль в забинтованном плече помешала ей. Девушка, нахмурившись, перевела взгляд на сорочку, белоснежную и мягкую. Рукава болтались на ней, а подол, вероятно, закрывал пятки.

Сабрина спустила ноги. В камине горел огонь, согревая комнату мягким теплом. В окно барабанил дождь. После сна девушка заметно посвежела, хотя все еще чувствовала слабость. Приложив ладонь ко лбу, она поняла, что лихорадки у нее нет.

— Кажется, вы возвращаетесь к жизни, — услышала Сабрина глубокий низкий голос из дальнего угла комнаты.

Бросив туда быстрый взгляд, она увидела, что человек со шрамом поднялся с кресла и направился к ее кровати. Сердце у Сабрины неистово заколотилось. Герцог остановился возле девушки и внимательно посмотрел на нее. Она смущенно натянула на себя одеяло.

— Никто не посягал на вас, — усмехнулся герцог. — Пока вы лежали без сознания, я выполнял лишь обязанности врача.


Сабрина, испуганно глядя на него, разумеется, не думала о том, как соблазнительно выглядит в мужской сорочке, с распущенными волосами и округлившимися от страха фиалковыми глазами. Герцог между тем сел на стул возле Сабрины.

— Теперь, полагаю, самое время разрешить некоторые вопросы. Но для начала снова представлюсь: Люсьен Доминик, герцог Камарей. Вы могли это забыть.

— Нет, ваше сиятельство, я никогда не забуду этого имени.

— Вот и прекрасно. Мне остается узнать ваше, только — настоящее. Не утверждайте, что вас зовут Красавчик Чарли.

Сабрина отвела глаза, но ее лицо выражало упрямство. Герцог, приподняв подбородок девушки, пристально посмотрел ей в глаза. Сабрина выдержала его взгляд и горько усмехнулась:

— К чему все это, ваше сиятельство? Скоро здесь появятся солдаты, и меня вздернут на виселице.

— Разве я упоминал о солдатах?

Девушка отвела его пальцы от своего лица, однако герцог тут же взял ее руку.

— Такая изящная и столь кровожадная ручка! — Камарей рассмеялся. — Невероятно: маленькая девчонка держала в страхе всю округу! — Внезапно он напрягся и бросил на Сабрину пронзительный ледяной взгляд. — Кто вы? Откуда? А тот верзила — ваш муж?

— Конечно, нет! Надеюсь, ваши люди не убили его?

— Он сидит у меня в погребе, но, боюсь, долго будет страдать от головной боли.

Сабрина с облегчением вздохнула. Если бы с Уиллом случилась беда…

— Вы так и не ответили на мой вопрос, — заметил герцог. — Кто вы?

— Бедная деревенская девушка, которой приходится заботиться о себе самой.

— Ха! Я бы сказал — весьма богатая деревенская девушка. И кроме того, настолько умная, что долго дурачила всех.

Камарей подумал, что, вероятно, кажется этой незнакомке смешным, поскольку вызвал на дуэль женщину! Боже, как это отвратительно! Ведь она могла умереть! Девушка, видимо, ничуть не раскаивалась в том, что занималась разбоем. Герцог же, напротив, был весьма смущен и подозревал, что она это замечает. Теперь он понял, что перед ним отнюдь не обычный разбойник. Эта девушка, конечно, незаурядно умна и, судя по манерам, знатного происхождения. Может, внебрачная дочь какого-нибудь вельможи? Однако ей следует преподать хороший урок!


— Вы воровка, лгунья и… — Герцог, помолчав, так и не нашел нужных слов. Махнув рукой, он добавил: — …и вообще не знаю, кто еще!

— Я не воровка! — вспыхнула Сабрина. — Во всяком случае, не обычная, ибо никогда не беру больше того, что мне необходимо. Половину же отдаю бедным, которым не на что жить. Не смейте меня оскорблять!

Герцог насмешливо улыбнулся:

— А вы неплохая актриса. Но это не смягчит приговора. Веревка сдавит горло, вы начнете задыхаться, кровь бросится в голову, лицо побагровеет, потом посинеет, кожа покроется пятнами. Признаться, не слишком приятная перспектива для такой очаровательной женщины!

Пальцы герцога обхватили нежную шейку девушки и чуть сдавили ее. У Сабрины перехватило дыхание, в глазах потемнело, комната поплыла, а в ушах зашумело. Теряя сознание, девушка попыталась разжать пальцы герцога. Он сразу отпустил ее. Пелена рассеялась, шум в ушах утих, а комната перестала вращаться.

— Не очень приятно, верно? — На губах Люсьена заиграла жестокая усмешка. — Нет, Красавчик Чарли, я не верю, что вы испугались, ибо привыкли смотреть в глаза смерти. Страх вам неведом. Впрочем, поживем — увидим.

Сабрина, сдерживая дрожь, взглянула на своего мучителя:

— Вам не удастся поставить меня на колени. Неужели вы думаете, что сможете диктовать свои условия? Ошибаетесь, ваше сиятельство! — Сабрина надменно вскинула голову. Глаза ее загорелись ненавистью. — Не хотите же вы, чтобы ваши друзья узнали, как герцог Камарей вызвал на дуэль слабую женщину и едва не убил ее? Полагаете, они обрадуются, обнаружив, что знаменитый разбойник, кровожадный Красавчик Чарли, так долго наводивший на них ужас, — всего лишь молоденькая девчонка? Вряд ли они поблагодарят ваше сиятельство за подобное открытие. Смогут ли тогда эти люди появляться в светских салонах с гордо поднятой головой и надменным взглядом? — Сабрина рассмеялась, почувствовав себя хозяйкой положения, и нанесла обескураженному герцогу очередной удар: — Вы растерянны, ибо на карту поставлены ваше самолюбие, честь джентльмена и имя. Так передадите ли вы властям разбойника Чарли?

Камарей нахмурился:

— Звучит весьма убедительно, но с чего вы взяли, будто я намерен передать властям известного разбойника? Дело можно представить иначе — так, словно ко мне в дом забрались два мелких воришки.

Тогда ваш дружок, за которым, несомненно, водятся серьезные грешки, угодит на виселицу, а вы — в тюрьму. Или посадят вас обоих, а по окончании срока вышлют из страны, что тоже не очень заманчиво. Подумайте серьезно о сложившейся ситуации и постарайтесь правильно оценить ее. Тогда мы с вами все обсудим.

С этими словами герцог вышел из комнаты. Сабрина, охваченная яростью, проводила его глазами, зарылась в подушки и дала волю слезам. Что ей делать? В прошлом она находила выход из любого положения. Но никогда еще ей не встречался такой человек, как герцог Камарей, — жестокий, изощренный и, безусловно, умный. И вот теперь она в его власти.

Сабрина вытерла слезы ладонью, села и задумалась.

Мэри! Как она сейчас? Прошло уже несколько дней, с тех пор как они расстались. Конечно, Мэри уверена, что ее сестру поймали. Джон, наверное, обшарил все окрестности, не подозревая, что Уилл и Сабрина далеко за их пределами. Но даже если бы он отыскал их, что бы это изменило? Джон тоже угодил бы в западню. Этот дом похож на крепость, а герцог Камарей не из тех, кого легко провести! Нет, если уж замышлять побег, то подготовить его придется ей самой. Но как?

И тут ее осенило. Ведь герцог уже давно заподозрил, что Красавчик Чарли — женщина. Сабрина поняла это, когда он поднял ее, раненную, прижал к себе и бережно перенес в комнату. А его глаза? Камарей старался казаться жестоким и безжалостным, но они выдали его, ибо в них мелькнули мягкость и сострадание. Мужчины частенько бросали на Сабрину жадные взгляды. Она же неизменно отвечала им презрением. Теперь же…

Теперь она пустит в ход все свое обаяние! Она затеет тонкую игру с герцогом и обворожит его. Он будет стоять перед ней на коленях, обманутый ее льстивыми, нежными словами и женским очарованием. И тогда она убежит, освободив и Уилла! Они вырвутся из этой тюрьмы, оставив его сиятельство в дураках!

Сабрина поднялась, взяла со стола кувшин с холодной водой и с наслаждением умылась. Закатав рукава сорочки, она осторожно протерла грудь, шею, здоровое плечо и посмотрела в зеркало. Да, надо потребовать ванну, выкупаться, вымыть волосы и надеть чистое белье. Сабрина потрогала раненое плечо. Оно еще побаливало, но уже явно подживало. Бросив взгляд на правую руку, девушка увидела на ней царапину, оставленную мечом Камарея, и нахмурилась. Это напомнило об опасности ее нового плана. Герцог не из тех, кто позволит с собой шутить. Если он догадается, эта царапина покажется сущим пустяком в сравнении с тем, что ожидает Сабрину и ее друга.

Но другого выхода нет! Значит, придется все точно рассчитать и вырваться из плена прежде, чем герцог заподозрит обман. До этого ни в коем случае нельзя раскрывать ему свое имя. Разыгрывая же любовную интригу, необходимо вовремя остановиться, иначе все зайдет слишком далеко. Итак, ближайшая цель — очаровать герцога, ошеломив его внезапностью, затем, когда он будет меньше всего того ожидать, устроить побег.

Герцог небрежно царапнул щеку Уилла мечом.

— Будь умником и расскажи о своих шалостях. Я куда добрее своих слуг. Они только и мечтают расквитаться с тобой за свои выбитые зубы, дружок.

Под правым глазом Уилла расплылся синяк. Левый почти не открывался. Губы распухли. Он поднял голову и молча посмотрел на Камарея.

Герцог пожал плечами:

— Тебе же придется заговорить. Я хочу облегчить твою задачу. А твоя подружка очень хороша собой, верно?

Уилл, привязанный к стулу, рванулся вперед и с яростью посмотрел на Камарея:

— Если коснешься ее хоть пальцем, я разорву тебя на части!

— Оказывается, у тебя все-таки есть язык. Видимо, я затронул больное место. Кто она, твоя подруга?

Но связанный великан молчал, а его глаза выдавали нечеловеческое напряжение.

— Я же все равно узнаю, приятель. Но чем раньше это случится, тем лучше для вас обоих. Подумай, а то будет поздно. Тогда не ждите пощады — ни ты, ни она.

— Ты ничего не сделаешь, — процедил сквозь зубы Уилл, дерзко глядя на герцога.

— Почему же? — удивился Камарей.

— Потому что, если бы ты хотел этого, здесь сразу появились бы солдаты и увезли нас с Чарли куда следует. Но что-то не видать красных мундиров, герцог. Вы блефуете, ваше сиятельство!

Камарей через силу улыбнулся:

— Вот оно что! Ты ошибаешься, дружок. Зачем мне щадить тебя и эту разбойницу? Вы оба — мои должники, поэтому сначала я немного позабавлюсь с вами, а потом убью. Ты же догадываешься, что я вправе отправить на тот свет двух негодяев, забравшихся в мой дом?

Уилл побагровел:

— Что с Чарли? Если ты нанес ей хоть одну царапину, то…

— Она цела и невредима. По крайней мере пока. Но кто поручится, что людей, занимающихся таким ремеслом, как ваше, ждет спокойное будущее? С ней всякое может случиться. А жаль! Кажется, ты не совсем равнодушен к маленькой раз бойнице. Впрочем, неудивительно: она весьма хороша. Гм… Может, мне самому установить с ней более близкие отношения?

— Она не из тех, слышишь?! — крикнул Уилл. — Она непорочна! И если ты протянешь к ней свои холеные руки, я вырву из твоей груди сердце и брошу на растерзание воронам!

— Тс-с! — Герцог направился к двери, но обернулся к Уиллу: — Если решишь нарушить обет молчания, позови кого-нибудь из моих слуг. Но не откладывай этого момента надолго, приятель. Я не привык ждать.

Поднявшись к себе в комнату, Камарей налил бокал бренди, подошел к окну и долго смотрел на дорогу, едва различимую в блеклом свете раннего утра. Герцог не предполагал надолго задержаться в этом доме, но вышло иначе.

Женщина! Кто бы мог вообразить, что грозный разбойник с большой дороги — все лишь молоденькая девочка! В такое невозможно поверить! Герцог до сих пор не мог успокоиться, думая о том, чего чуть было не совершил. Ведь он мог убить женщину! Какой позор! Но ему и в голову не приходило, что у него дуэль с особой прекрасного пола. Кто бы заподозрил подобное? Нет, ему не в чем упрекнуть себя.

Герцог в сомнении покачал головой. Все осложнялось тем, что его пленница — не простая женщина, а, бесспорно, принадлежит к высшим кругам. Впрочем, будь это иначе, он все равно не решился бы передать ее властям. Если же Красавчика Чарли когда-нибудь казнят, герцога до конца дней будут мучить угрызения совести. Отпустить ее? Но он не хочет этого делать!..

Камарей размышлял, стоя у окна. Ему нужно узнать все об этой женщине, в первую очередь имя. И об ее сообщнике. Ей необходимо пригрозить разоблачением, если она посмеет снова появиться в обличье Чарли. Это правильное решение, но как вырвать у нее признание?

Угрозами? Герцог хорошо помнил, как сжимал ее тонкую шейку. Нет, идти дальше по этому пути нельзя.

К ней нужен особый подход, но какой? Камарей представил очаровательное личико с фиалковыми глазами и матовой кожей и признался себе, что давно не видел такой красавицы. Герцога почему-то не покидало ощущение, что он уже встречался с этой девушкой, но когда и где? Однако это, несомненно, так!

Камарей решил было прибегнуть к угрозам, но тут же нашел другой выход. Женщина, ведущая подобный образ жизни, вряд ли скромна и непорочна, особенно при такой красоте. Сейчас его пленница думает только о том, как убежать, и конечно, попытается пустить в ход свои чары. Вот тут-то она и попадется! Камарей не позволит этой юной бестии соблазнить его. Он сам займется девчонкой и выудит у нее все, что ему нужно!

Герцог улыбнулся, предвкушая захватывающую игру. Да, это внесет разнообразие в его унылую жизнь, а потом он уедет в Лондон…

Вымыв голову, Сабрина села перед горящим камином. Когда волосы высохли, она тщательно расчесала их гребнем.

Дверь отворилась, и вошел Люсьен Камарей. Он держал в руках поднос, на котором стояли графин красного вина и два бокала. Девушка вскочила, инстинктивно бросившись к кровати, чтобы зарыться под одеяло. Но, вспомнив о своем плане обольщения, вернулась к камину и вновь занялась волосами. Сабрина знала, что на фоне огня ее формы просвечивают сквозь тонкую сорочку.

Люсьен замер при виде столь соблазнительного зрелища, и его глаза округлились от изумления. Однако он быстро овладел собой и спокойно направился вперед. Лишь на его щеке чуть заметно дрогнул мускул. Под тонкой тканью явственно обрисовывались контуры бедер, ягодиц и талии его прекрасной гостьи, и при желании он мог коснуться ее. Жадный взгляд герцога скользнул ниже, к стройным ногам, и он не заметил загадочной улыбки Сабрины…

Поставив поднос на столик, Люсьен подошел к девушке. Она обернулась к нему. Камарей взял локон, упавший на ее грудь, слегка, как бы нечаянно, дотронувшись до этой прекрасной и волнующей части женского тела. Сабрина испытующе смотрела на герцога, который медленно накручивал локон на палец, притягивая девушку к себе.

Глаза Сабрины широко раскрылись, когда ее ноги оказались между ботфортами герцога, а грудь — плотно прижатой к его могучему торсу. Она ощутила тепло, исходящее от бедер Люсьена. Широкая ладонь скользнула по ее шее, спустилась ниже и крепко сжала грудь.

Герцог наклонился и прильнул к ней губами. Пряный аромат жасмина, который источали волосы Сабрины, пьянил Люсьена и кружил ему голову.

Он заключил девушку в объятия, а когда она ответила на его горячий поцелуй, поднял на руки, не прерывая лобзания, перенес ее на кровать и опустил на пуховую перину.

Сабрина обвила руками шею Люсьена. Его губы вновь искали ее, а она еще не опомнилась от первого в жизни мужского поцелуя. Дыхание Люсьена стало прерывистым и жарким. Он покрывал поцелуями лицо, шею, глаза, волосы Сабрины. Его пальцы расстегивали одну за другой пуговицы ночной сорочки. Распахнув ее, Люсьен как зачарованный долго смотрел на маленькие упругие груди с коралловыми сосками. Потом снова прильнул к губам Сабрины. Она же утопила пальцы в его густых светло-каштановых волосах, провела по вискам и вновь обвила руками шею. Герцог на мгновение отстранился, чтобы полюбоваться обнаженным женским телом. Сабрина, залившись краской, запахнула полы рубашки. В ее широко открытых глазах застыл страх перед неизведанным.

Оба молча взирали друг на друга. Наконец Люсьен стянул с себя сапоги. Сабрина расстегнула его сорочку, под которой виднелись рыжеватые курчавые волосы. Протянув руку, она осторожно провела по белевшему на щеке шраму.

— Откуда это у вас?

— Не успел вовремя увернуться.

Он засмеялся, взял ладонь девушки и вдруг больно укусил ее за палец. Сабрина вскрикнула от неожиданности.

— Вы ведь угрожали пометить мне другую щеку. Вот вам в наказание!

Сабрина улыбнулась и прильнула обнаженной грудью к горячему телу Люсьена. Он приподнялся и, перевернув девушку на спину, лег сверху, подумав при этом, что подобная ноша непосильно тяжела для столь хрупкого создания. Однако хрупкое создание с готовностью дарило поцелуи, чувствуя себя под герцогом, как под тяжелым, плотным, но очень теплым одеялом. Бедра Люсьена двигались, словно вовлекая девушку в игру. Дыхание его участилось.

Внезапно почувствовав, что нежность и осторожность герцога исчезли, Сабрина не на шутку испугалась, уперлась обеими руками в грудь Люсьена и резко оттолкнула его.

— Оставьте меня! Пожалуйста! Я не могу! Не могу!

Его глаза сузились, а губы сжались в узкую полоску. Отпустив Сабрину, Люсьен сел на край кровати. Она же закрыла лицо руками и разрыдалась. Камарей молча наблюдал за девушкой, но не видел ее слез, ибо на лицо Сабрины упали густые темные волосы. Тем не менее герцог не усомнился в ее искренности.

Он встал, поднял с пола сорочку и сапоги. Обернувшись, бросил взгляд на девушку, вздрагивающую от рыданий. Впервые в жизни герцог растерялся. Планы его полностью рухнули. Ведь он надеялся очаровать незнакомку легкой, приятной беседой, а потом соблазнить и выведать все ее секреты! Случилось же так, что герцог Камарей не мог думать ни о чем, кроме упругой женской груди с коралловыми сосками, прижимавшейся к нему. Черт побери, значит, он не соблазнил эту девчонку, а сам стал ее жертвой!

Сабрина украдкой оглядела комнату. Люсьен ушел. Она вытерла слезы рукавом его сорочки. Страх постепенно прошел. Девушка глубоко вздохнула и сжала ладонями виски.

Что с ней случилось, когда она оказалась в его объятиях? Почему, очутившись в постели с этим человеком, забыла все свои планы? Сабрина до крови прикусила губу. Она же решила соблазнить герцога! Совсем недавно это представлялось ей таким легким. А ведь Люсьен сразу откликнулся на первый же ее шаг, что, кстати, немало удивило ее. Впрочем, не имея никакого опыта, она действовала наугад и не предвидела реакции партнера, которая поразила ее. Теперь Сабрина уже не владела ситуацией. Перед глазами стоял образ этого человека. Все это так ново! Она и не подозревала, что непреодолимая страсть охватывает мужчину и женщину!

Сабрине не верилось, что она так изменилась, однако пришлось признать это. Ее душу наполняли совсем новые чувства, и девушка не знала, как с ними бороться.

Она смотрела на угасающий огонь в камине, и ее пронизывал холод. На столе стоял непочатый графин с вином. Сабрина налила себе бокал, зажмурилась и осушила половину. По телу разлилось приятное тепло. Она снова улеглась, закрыла глаза и тут же погрузилась в привычные кошмары.

Сабрина коснулась лица дедушки, холодного, безжизненного, как маска. Заунывные звуки волынки доносились из небольшого домика и звали к себе. Окружившие дом солдаты в красных плащах протягивали к ней руки. Она задыхалась. В стороне стояли Мэри, Ричард и тетушка Маргарет, смотрели на нее и даже не пытались помочь. Почему? Сабрина протянула к ним руки, но они исчезли.

— Нет! — закричала она. — Не уходите! Я жива! Не оставляйте меня здесь! Не оставляйте…

Однако их уже не было. Они ушли, оставив ее палачу и солдатам в красных плащах. Сабрина кричала, и ее крики эхом отдавались в ее ушах. Чьи-то руки уже тянулись к ней. Отовсюду вопили: «Держи ее, держи! Повесить! Повесить! Повесить!»

— Успокойтесь, все хорошо. Это только сон. Мягкий голос прозвучал совсем рядом. Сабрина проснулась и открыла глаза. Возле нее сидел озабоченный Люсьен, а его ладонь лежала на ее раненом плече. Но Сабрина не чувствовала боли, напротив, это прикосновение доставляло ей неизъяснимое удовольствие. Она обняла Люсьена за шею и прижалась к нему трепещущим телом.

Герцог, никак не ожидавший подобного проявления чувств от незнакомки, совсем недавно отвергшей его, оцепенел от изумления. Сабрина же лихорадочно шептала:

— Пожалуйста, не уходите! Не оставляйте меня одну! Я знаю, они ждут меня там, за дверью, и хотят повесить… Они сделают это, если поймают…

Люсьен удивился. Никто и никогда еще не взывал к нему об утешении. Да он, наверное, и сам до сих пор не знал, что утешение возможно…

Перехватив умоляющий взгляд Сабрины, Люсьен осторожно обнял ее за плечи и положил на середину постели. Девушка все еще обвивала его шею руками. Он лег рядом с ней и натянул одеяло. Сабрина снова прижалась к нему, и Люсьен ощутил, как ее напряженное тело начало постепенно расслабляться. Какое-то блаженное тепло сразу окутало обоих. Сабрина издала вздох облегчения, но все еще не отпускала Люсьена, словно боясь, что он исчезнет.

Рядом с ним ей было спокойно и уютно, как никогда. Она не хотела, чтобы это ощущение прошло. Его объятия опьяняли, согревали, убаюкивали. Сабрина теперь понимала, что, пока Люсьен с ней, она в безопасности. Никогда еще никто не прижимал ее к груди. Ни отец, ни даже дедушка, очень любивший внучку, но стыдившийся своих чувств. Поэтому Сабрина постоянно испытывала одиночество. Только сейчас, на мгновение, оно покинуло ее. Если бы это мгновение длилось подольше… Вечно…

Сабрина тряхнула головой, пытаясь отделаться от ночных кошмаров. Люсьен чуть ослабил объятия и нежно поцеловал ее сосок. Девушка прижалась к нему упругой грудью и обхватила его ногами.

Они молчали, но в каждом из них нарастало желание. Ощущая тепло рук, обвивших его шею, Люсьен размышлял: понимает ли пленница, что делает?

Он слегка приподнялся на локте и, скользнув губами по щеке девушки, дотянулся до ее губ.

Руки Сабрины еще крепче обвили его шею, а губы ответили на страстный поцелуй. Люсьен затрепетал, и его руки почти непроизвольно заскользили по телу девушки.

Сабрина прильнула к нему еще теснее, упиваясь его ласками, покусывая губы Люсьена и уклоняясь, когда он пытался ответить ей тем же. Девушка гладила его спину и живот, спускаясь все ниже. Люсьен застонал и, повернув Сабрину лицом к себе, вновь приник к ее губам, затем покрыл страстными поцелуями ее глаза, щеки, грудь. Его губы двинулись вверх по руке девушки и остановились у раненого плеча. Люсьен глубоко вздохнул и с раскаянием посмотрел на нее:

— Только подумать, что я пронзил мечом это хрупкое, божественное тело! Простите меня…

Их губы снова встретились. Потом еще… еще… Люсьен смотрел в глаза Сабрины, а она не могла оторвать взгляда от этого лица, казавшегося таким суровым из-за белеющего на щеке шрама. Он вздохнул и, на мгновение отведя взгляд, прошептал:

— Все же я несколько озадачен. Ласкаю вас, прижимаю к сердцу, но до сих пор не знаю вашего имени. Скажите же мне наконец, как вас зовут? — Он куснул Сабрину за ухо. — Элизабет? Джейн? Нет? Может быть, Энн? Или Кэтлин? — Он задумался. — А, значит, Ариадна или Крессида! Так?

— Вовсе нет. Меня зовут Сабрина.

— Сабрина… Это имя мне знакомо. Так звали нимфу реки Северн и одну из принцесс в старой Англии… Итак, согласны ли вы, Сабрина, назвать меня своим любовником? Или же ваша цель в том, чтобы заманить меня в темный лес, где я окажусь всецело в вашей власти, и разом разрубить гордиев узел?

— Я никогда этого не сделаю, ваше сиятельство.

— Вы очень жестоки ко мне, Сабрина! К чему это «ваше сиятельство»? Зачем обращаться ко мне как к чужому? Зовите меня по имени: Люсьен.

Уловив в его голосе незнакомые нотки, девушка насторожилась и сделала попытку высвободиться из объятий герцога, но он крепко держал ее.

— Не отвергайте меня, Сабрина, — прошептал Люсьен. — Я безумно жажду вас. Вы должны стать моей!

Крепко обняв девушку и перевернув ее на спину, он лег сверху. Сабрина изогнулась под Люсьеном, чтобы теснее прижаться к нему, и почувствовала, как его напряженная горячая плоть проникает в нее. Вскрикнув от мгновенной острой боли, Сабрина с восторгом осознала, что Люсьен стал частью ее самой. Их тела, трепещущие от страсти, слились в одно.

…Они лежали рядом, все так же прижимаясь друг к другу. Люсьен осторожно отвел локон, упавший на лицо Сабрины, и поцеловал ее глаза, сияющие от счастья.

— Почему? — шепотом спросил он. Она удивленно посмотрела на него.

— Почему вы позволили мне овладеть вами? Я и не предполагал, что вы девственница.

Сабрина философски заметила:

— Когда-то ведь это должно было случиться. А перед тем как угодить на виселицу, мне хотелось испытать все. Чему вы удивляетесь?

Она ненатурально рассмеялась. Люсьен бросил на нее строгий взгляд:

— Я не позволю вам больше устраивать маскарад, Сабрина!

— Боже, к чему сейчас эти разговоры? Неужели нельзя отложить их? Разве вы не видите, что я снова хочу вас?!

Они вновь слились в одно целое. Это продолжалось долго, пока оба не обессилели.

— А вы очень способная ученица, — заметил Люсьен, с трудом переводя дыхание.

— Просто у меня прекрасный учитель, — парировала Сабрина. — Воображаю, чего я достигну через несколько уроков!

— Но их давать должен только я!

— Ого! Уже ревнуете? Впрочем, это вам к лицу. Ревность хорошо сочетается с золотистой шевелюрой и надменностью.

— Надменностью? До встречи с вами я даже не знал, что это такое. Кстати, а с каким важным видом вы сами щеголяли в мужских панталонах, наводя ужас на всю округу! И еще упрекаете меня в надменности!

Люсьен засмеялся, вспомнив компанию, сидевшую в тот вечер за столом, и искаженные от страха лица джентльменов, на которых Чарли и его дружки направили пистолеты. Если бы эти напыщенные индюки знали, с кем имели дело!

— Что вас так рассмешило, Люсьен?

— Ничего. Просто вы очень забавны, моя маленькая принцесса. Ну а теперь — к делу!

— О чем вы?

— Нам надо выяснить некоторые детали. Я желал бы знать о вас все. В частности, почему молодая женщина явно из хорошей и знатной семьи решила стать разбойником?

Сабрина резко выпрямилась и высвободилась из объятий герцога.

— Зачем вам это? Почему вы вмешиваетесь в дела, совершенно вас не касающиеся? Если бы не ваша западня, между нами никогда бы ничего не произошло. Не терзайте меня ненужными допросами!

Только сейчас Сабрина вспомнила, что она пленница герцога Камарея, ибо его глаза загорелись гневом. Да, Люсьен не привык к неповиновению, особенно женскому, и тут же дал ей это понять:

— Вы доставили мне уже немало хлопот. Держали меня под дулом пистолета, спровоцировали дуэль. И после всего этого заявляете, что я не должен знать правду! Нет уж, Сабрина! Пока не расскажете мне все, не встанете с этой постели. И чего вы, собственно, боитесь? Назвать имена людей? Но я же не стану преследовать их уже потому, чтобы не втягивать в это вас. За кого вы меня принимаете? Разве я стал бы всю ночь заниматься с вами любовью, если бы хотел наутро передать палачу? Запомните: никто не посмеет посягнуть на то, что принадлежит мне. А вы теперь — моя!

— Что вы имеете в виду, Люсьен? — забеспокоилась Сабрина, не на шутку напуганная собственническим инстинктом герцога.

Он привлек ее к себе и поцеловал.

— Вы станете моей любовницей, то есть хозяйкой роскошного особняка в Лондоне и скромного — в сельской местности, возле Бата. Недавно я перестроил его. Согласны? Большую часть времени я буду проводить с вами.

Люсьен осторожно прижался к ней. Обняв его за шею, она снова самозабвенно отдалась ему…

Сабрина прислушалась к глубокому, спокойному дыханию спящего Люсьена, и на глаза ее навернулись слезы. Она до боли прикусила губу. Конечно, некого, кроме себя, винить за все случившееся. С чего она взяла, что герцог Камарей предложит ей нечто большее? Люсьену ведь неведомо, что она дочь маркиза? Более того, Камарей ни за что не поверил бы этому. Но что теперь их ждет? Сабрина предполагала, что Люсьен женат. Он — герцог, хорош собой и богат. Ему около тридцати. Не исключено, что у него есть дети, сверстники ее младшего брата Ричарда.

Нет, она не может стать его любовницей! Глядя на мирно спящего Камарея, Сабрина решила, что эта ночь любви — первая и последняя в их жизни. Она никогда больше его не увидит, ибо не станет искать для этого случая. И никогда больше не превратится в разбойника с большой дороги. Маскарад окончен. У них теперь достаточно денег. Она очень устала. Нервы от постоянных волнений и страха совсем расшатались. Последний провал подорвал ее веру в свои силы.

Сабрина предвидела, что в конце концов ее схватят. И вот она подошла к самой черте…

Нет, она не будет впредь рисковать ради встречи с Люсьеном. Конечно, он придет в ярость, обнаружив, что пленница убежала, и, несомненно, бросится ее искать. Поэтому необходимо проявить осторожность, где-нибудь спрятаться и переждать, пока Люсьен успокоится, забудет эту ночь любви и утешится с какой-нибудь женщиной.

Сабрина тяжело вздохнула, подумав о том, что и она, наверное, тоже всего лишь очередное развлечение для герцога. Он не любит ее, а ищет забвения или удовлетворяет похоть.

Она еще раз с нежностью посмотрела на Люсьена. А почему он должен как-то по-особому к ней относиться? Сколько у него было любовниц, с тех нор как он достиг зрелости? Она одна из многих в длинном ряду.

Но для Сабрины он единственный, ибо Люсьен, ее первый мужчина, показался юной неопытной девушке воплощением поэтических грез и пробудил в ней спящее желание. То, что заставило Сабрину отдаться ему, называют любовью. Да, Сабрина Веррик полюбила герцога Камарея…

Глаза Люсьена чуть приоткрылись и потеплели, когда он увидел, что Сабрина склонилась над ним.

— Боже, как мне хорошо и отрадно с вами, мой маленький друг! — прошептал он.

Люсьен смотрел в фиалковые глаза Сабрины и не мог сдержать удивления. Ведь все началось с игры. Как же этому очаровательному существу удалось так быстро воспламенить его душу? Почему он не в силах отвести от нее глаз?

Они снова предались любви. Потом еще… и еще…

Сабрина в последний раз склонилась над спящим Люсьеном и долго смотрела на него, стараясь запомнить каждую черточку. Потом тихо поднялась, крадучись подошла к двери, выскользнула в пустой коридор и спустилась в комнату Люсьена, зная, что он перенес туда ее одежду. Дверь была полуоткрыта. Сабрина вздохнула от облегчения, когда увидела свои панталоны и плащ, лежавшие на стуле, а сверху — пистолет и меч. Камзол и рубашка куда-то исчезли, но она не надела бы их, ибо они были порваны и перепачканы кровью. Зато сапоги стояли рядом, а в них оказались и носки.

Быстро одевшись, Сабрина закуталась в плащи вышла в коридор. Теперь предстояло освободить Уилла. По словам Люсьена, великана посадили в погреб, куда вела дверь из кухни. Открыв ее, Сабрина спустилась в сырое, темное и холодное подземелье. Сделав несколько шагов по земляному полу, она очутилась перед запертой дверью. Сомнений не было — за ней и находился Уилл. Как отпереть замок? Сабрина растерялась, но вдруг услышала, как кто-то мирно посапывает, и, обернувшись, увидела солдата, который спал, сидя на стуле. Его мушкет валялся на полу.

Растолкав солдата, Сабрина приставила к его горлу пистолет. Когда он открыл глаза и дернулся, девушка взвела курок. Страж растерянно оглядел стоявшее перед ним странное существо.

— Ни звука, приятель, или я продырявлю тебя, — прошептала Сабрина, направляя теперь дуло ему в лоб.

Солдат приподнялся и вопросительно посмотрел на девушку.

— Отопри дверь. И поживее! — распорядилась она.

Страж нерешительно подчинился. Приставив к спине солдата дуло пистолета и пропустив его вперед, Сабрина вошла в комнату.

— Кто здесь? — спросил из темноты знакомый бас Уилла.

— Красавчик Чарли. Кто же еще?

— Чарли! — обрадовался великан.

— Собственной персоной, Уилл. Поверьте, перед вами не привидение!

Она рассекла мечом веревки. Уилл поднялся, расправил плечи, потянулся и вдруг одним ударом кулака уложил на пол стража.

— Ох, как я ждал этого момента! — удовлетворенно воскликнул великан, глядя на свою жертву.

— Быстро! — зашептала Сабрина — И не шумите! Еще до рассвета мы должны быть далеко отсюда, пока не проснется челядь.

— Слушаюсь, Чарли!

Голос Уилла, как музыка, ласкал слух Сабрины…

Глава 6

Страшись ярости того, кто всегда спокоен.

Джон Драйден

— Боже, Сабрина! Я уже думала, что никогда тебя не увижу! — воскликнула Мэри. Ее сестра, одетая в черный плащ, была бледна как смерть. Мэри схватила ее за руку и потащила на второй этаж, где и услышала все о дуэли и ранении. Несколько раз на протяжении рассказа сестры Мэри вскрикивала от ужаса.

И все же она видела по глазам сестры, что та что-то недоговаривает. В голосе и во взгляде Сабрины не было прежней уверенности, в манерах появилась скованность, на исхудавшем лице резко обострились скулы. Конечно, она очень устала. Но дело не только в этом. Изменились поведение и весь облик Сабрины.

«Бедная маленькая Рина!» — подумала Мэри, заметив, что у сестры дрожат губы.

— Ты можешь предсказать мою судьбу, Мэри? — спросила Сабрина. — Раньше ты всегда предвидела опасности, но при этом утверждала, что все кончится благополучно. Однако ты ошиблась… Очень ошиблась…

— Я тоже поняла, что ошиблась, когда ты не вернулась. Джон не знал, куда вы с Уиллом исчез ли, и нас охватило отчаяние. Мы ничего не могли поделать. Меня до смерти пугала мысль, что чело век со шрамом убил тебя. Боже, зачем я позволила тебе осуществить этот безумный план!

— Ты не могла меня остановить. Как мы жили бы без средств к существованию? Ведь все это надо добывать. Чем я и занималась, как тебе известно. Но теперь успокойся: наш набег был последним. План осуществлен полностью, и Красавчик Чарли канет в небытие.

— О Боже! У меня будто гора с плеч свалилась! Значит, мне уже не придется проводить бессонные ночи в страхе, что тебя убили!

Мэри схватила в охапку одежду Чарли, бросила ее на дно огромного сундука, захлопнула крышку и села на кровать рядом с Сабриной, которая ела бутерброд и запивала его чаем.

— Я больше не могу встречаться с герцогом, Мэри, — несколько отчужденно проговорила Сабрина. — Он знает, что Чарли — женщина.

— Представляю его удивление, когда это выяснилось! — Мэри испытала облегчение, ибо надеялась, что Камарей до сих пор в ужасе от дуэли. — Однако мне не по душе его забота о тебе. Герцог нам чужой человек…

Сабрина подавила улыбку. Что ж, чем меньше Мэри будет знать, тем лучше. Иначе придется объяснять ей все. Но как? Сабрина понимала, что признание ошеломит сестру. Она и сама еще не вполне разобралась в своих чувствах, хотя и не испытывала стыда.

— Тетушке Маргарет я сказала, что ты поехала помочь одной больной семье, — рассмеялась Мэри. — Правда, она, кажется, даже не заметила твоего отсутствия. Тем более что у нас здесь воз никла новая проблема.

Сабрина нахмурилась и вопросительно посмотрела на сестру.

— Проблема? Какая же?

— В деревне появился полковник Флетчер, которого направили сюда из Лондона, велев выследить Чарли и схватить его.

Сабрина задумалась.

— Это больше не должно нас тревожить, Мэри. Чарли уже не существует, а потому и охотиться полковнику не за кем.

— Однако полковник меня не на шутку бес покоит. Он умен и скрытен. Этого нельзя недооценивать. Флетчер смотрел на меня таким проницательным взглядом, что мне казалось, будто ему все известно.

Мэри невольно поежилась, а ее сестра рассмеялась:

— Всему виной нечистая совесть, дорогая. Подумай, кто заподозрит, что мы преступники? Даже если подобная мысль и зародится в голове полковника Флетчера, он тут же отбросит ее, как абсурдную. Нет, Мэри, я не вижу здесь ничего пугающего. Как, кстати, зовут полковника?

— Теренс. — Мэри слегка покраснела.

— Что ж, с ним у нас никаких проблем не возникнет, — заверила сестру Сабрина, не заметив ее странного смущения. — А кто еще здесь побывал?

— Лорд и леди Молтон, а также лорд Ньюли. Последний был весьма обескуражен, не застав тебя. По-моему, ты покорила его.

— Этого человека покоряет каждая женщина, — бросила Сабрина.

А еще я очень беспокоюсь за Ричарда.

После твоего исчезновения он места себе не находил, не отвечал, когда я его звала, потерял аппетит. Поговори с ним. Он не знает, что ты вернулась, поскольку рано утром куда-то ушел. Попытайся выяснить, что его тревожит. Ричард сильно изменился. Может, с твоим появлением это пройдет?

— Я потолкую с ним.

Мэри внимательно посмотрела на сестру:

— У тебя все в порядке, Рина? Боюсь, ты что-то скрываешь. Прости, но я измучилась от страха за тебя.

Сабрина сжала руки сестры.

— Надеюсь, дорогая, теперь у нас есть все, чтобы изменить образ жизни. До последнего времени нам очень везло, но рано или поздно это кончается. Полагаю, пора остановиться. — Сабрина говорила лихорадочно, стараясь убедить скорее себя, чем сестру. — Ничего со мной не будет, — продолжала она. — Кто поверит, что под маской разбойника Чарли скрывалась слабая женщина? А правду, кроме Тэйлоров, знает лишь один человек, который будет молчать.

— Еще бы! Если станет известно, что он дрался на дуэли с женщиной, на карту будет поставлена его честь.

Мэри рассмеялась. Сабрина откинулась на подушки и задумчиво уставилась в окно на бездонное голубое небо, по которому плыли редкие белые облака. Маленькая птичка с желто-красной грудкой опустилась на подоконник и весело зачирикала.

В этот момент дверь настежь распахнулась, в комнату влетел Ричард и закричал:

— Рина! Я думал, что тебя уже нет в живых! — Он бросился в объятия старшей сестры. — Никогда больше не покидай нас, слышишь? Никогда!

По лицу мальчика катились слезы. Сабрина смотрела на него, и сердце ее разрывалось. Она погладила брата по голове и крепко прижала к себе.

— Я больше никуда не уеду, милый! Это безумие закончено. У нас теперь есть все, что нужно: крыша над головой, хорошая ферма, пища на столе и огонь в очаге. Чего еще желать? Придет время, ты станешь хозяином этого дома и будешь заботиться о нас.

— Значит, мы теперь всегда будем вместе? Ты больше не станешь исчезать по ночам? И я буду помогать тебе, Мэри и тетушке Маргарет по хозяйству? Посмотри, я уже очень сильный. — Ричард с гордостью продемонстрировал бицепсы.

— Да, ты быстро растешь, милый.

Скоро я стану выше тебя, Рина! Впрочем, ты такая маленькая! Но это не так уж важно! А я за это время прочел шесть книг. Мистер Тисдейл считает, что я очень развит для своих лет.

. — Так оно и есть. Ты уже знаешь гораздо больше, чем я.

— Возможно. — Гордый от похвал Ричард выбежал из комнаты.

Сабрина потянулась, закрыла глаза и снова откинулась на подушки, желая немного поспать и забыться. Может, тогда все предстанет в более радужном свете…

Мрачный и раздраженный Люсьен спрыгнул с коня и пошел по узкой лесной тропинке. Сегодня его шрам был особенно заметен, как и всегда, когда герцог Камарей приходил в дурное расположение духа.

Его не пленяли ни красота леса, ни прелесть расстилавшихся вдали зеленых лугов, ни чистая голубизна неба. Лишь раз он остановился, бросил презрительный взгляд на фиалки, сорвал один цветок и, сломав, швырнул на землю. Фиалки! Цвет ее глаз!

Он найдет эту женщину! Непременно найдет! Когда утром обнаружилось исчезновение Сабрины, Люсьена охватила ярость, которая до сих пор не улеглась. Она заплатит за то, что оставила его в дураках! Дорого заплатит!

Герцог не мог забыть ее совершенное, благоухающее тело, фиалковые глаза, густые локоны, упругую грудь. Но ведь Сабрина действительно одурачила его! Мужская гордость и самолюбие Люсьена были глубоко уязвлены. Девчонка играла с ним, притворяясь страстной и пылкой возлюбленной, а он поверил ей!

Люсьен рассмеялся над собой, да так громко, что испугал коня, не сразу успокоившегося.

Сам же герцог никак не мог прийти в себя. Как! Эта разбойница обвела его вокруг пальца, как мальчишку! Ну ничего! Он отыщет ее и преподаст такой урок, который она не забудет до конца своих дней!

Между тем слуги герцога рыскали по деревням и селениям, расспрашивая встречных, не попадались ли им два рослых, сильных мужчины и хрупкая темноволосая девушка. Особенно дотошно им велели обследовать все таверны, ибо информация о предстоящем набеге Чарли была получена именно оттуда.

Все сведения Люсьен приказал срочно направлять к нему в Лондон. Через некоторое время он собирался вернуться в эти места и приступить в осуществлению своего плана мести.

Герцог снова вскочил в седло, конь резво побежал по укатанному грунту, и быстрая езда несколько подняла настроение его хозяина.

— Ричард, осторожно! — крикнула Сабрина брату, который бежал к ней навстречу, не замечая оставленной кем-то на дороге большой связки серпов. Но она опоздала. Мальчик споткнулся о серпы, упал и до крови порезал ногу.

Сабрина, побледнев, бросилась к нему, однако Ричард уже поднялся и стоял, смущенно улыбаясь.

— Хорошо, что я не расплескал молоко. — Он радостно поднял над головой полный кувшин. — Сара разрешила мне помочь ей доить коров. И вот награда!

— Вижу. Пойди и умойся. У тебя на губах молочные усы, а через полчаса надо идти на урок к мистеру Тисдейлу.

Ричард услышал донесшийся с дороги топот копыт, обернулся и увидел всадника.

— Кто это?

— Джон Тэйлор. Разве ты не узнал?

— Мне показалось, что это Уилл. Сабрина нахмурилась и озабоченно посмотрела на брата.

— Неужели ты не разглядел его?

Ричард понурился и промолчал. Подъехав, Джон спрыгнул с лошади и снял шляпу. Сабрина улыбнулась:

— Привет, Джон. Каким ветром вас сюда занесло?

— Доброе утро, леди Сабрина. Мама просила поклониться вам. А еще я хотел предупредить, что какие-то незнакомые люди шныряют по округе и выспрашивают всех обо мне, Уилле и черноволосой девушке.

— И что же они разузнали?

— Ничего нового. Местные жители не очень-то любят болтать с незнакомцами о своих делах, особенно о том, что касается вас, ибо вы — предмет всеобщего обожания. Тем же, кто любит распускать язык, придется иметь дело со мной или с Уиллом, и они прекрасно это знают. А черноволосых девушек здесь немало. Я слышал, будто одна из них живет около Тенбридж-Уэллса и каждое утро совершает прогулки верхом по окрестностям.

Джон лукаво улыбнулся.

— Полагаете, им ничего не удастся узнать?

— Вряд ли. Не забывайте: здесь много сильных мужчин. Взять, к примеру, Бена Сэмпсона или Робертса. Я бы никому не посоветовал задавать им лишние вопросы. Это может очень плохо кончиться!

Сабрина вздохнула, хотя и не с таким облегчением, как если бы получила подобное известие раньше.

— Знаете, леди Сабрина, мы с Уиллом купили поместье Фэйр-Мейдеи. Там так хорошо!

— Рада слышать, Джон. Иногда и я думаю — почему бы не начать нормальную жизнь?

— Поскольку мы в последнее время крайне редко выезжаем по ночам, то, сосчитав все наши деньги, решили приобрести это поместье, пока старик Джек не передумал или не продал его кому-нибудь еще.

— Поздравляю и очень рада за вас. Вы так помогали мне, что не знаю, смогу ли когда-нибудь вас отблагодарить.

— Знаете, Чарли, мы относимся к вам все так же и, если понадобится наша помощь, готовы оказать ее в любое время. Если же возникнет нужда в деньгах, не стесняйтесь. Ссудим, сколько потребуется.

Тронутая до глубины души, Сабрина поднялась на цыпочки и нежно поцеловала этого большого доброго человека.

— Спасибо, Джон, нам удалось кое-что отложить. Этих денег вполне нам хватит.

Джон вскочил в седло, махнул на прощание Рукой Сабрине и ее брату, пришпорил лошадь и вскоре исчез из виду.

Вернувшись домой, Ричард поднялся к себе, а Сабрина задержалась на кухне. Кухарка вместе с помощницей только что испекли имбирные пряники. Не попробовать их было бы преступлением. Выразив восхищение кулинарным искусством женщин и взяв целое блюдо для Ричарда, Сабрина пошла к брату, который ждал учителя, мистера Тисдейла. Увидев пряники, мальчик захлопал в ладоши и принялся тут же их уписывать. Сабрина подошла к окну, распахнула его и воскликнула:

— Посмотри, Ричард! Опять прилетела та самая птичка, что выводила сегодня утром рулады!

Мальчик подбежал к окну. На ветке большого дерева сидел самый обычный воробей. Сабрина, украдкой наблюдавшая за братом, с тревогой заметила, что он прищурился.

— Видишь? — спросила она дрогнувшим голосом.

— Конечно, вижу! Очень красивая птичка с малиновой грудкой.

Сабрине хотелось обнять Ричарда и прижать к себе, но она спокойно заметила:

— Это воробей, Ричард.

Мальчик побледнел и обиженно взглянул на сестру.

— Зачем ты разыграла меня? — По его щекам потекли слезы. Он вытер их и вдруг закричал на Сабрину: — Ненавижу тебя! Ненавижу! Это нечестно и бесчеловечно!

Его худенькие плечи сотрясались от рыданий. Сабрина привлекла брата к себе и покрыла поцелуями.

— Почему ты нам не сказал, Дикки? А мы сами, как круглые дураки, ничего не замечали! Давно у тебя нелады со зрением?

Ричард всхлипнул и спрятал лицо на груди сестры.

— Не знаю. Думаю, уже давно. Мне нетрудно читать, но я почти ничего не вижу на расстоянии. Все расплывается.

— Поэтому ты и не ездишь верхом?

— Да.

— Дикки, почему ты это скрывал? Я уже давно помогла бы тебе. Хорошо, что хоть сейчас догадалась. Не огорчайся, дорогой, и не стыдись своей близорукости. Это поправимо. — Подумав, Сабрина спросила: — Ты согласишься поехать в Лондон?

— В Лондон? — удивился мальчик.

— Да, я покажу тебя доктору. Он даст тебе хорошие очки. Тогда ты будешь видеть так же хорошо, как и все. — Ну что, согласен?

— Не знаю… А как я буду… выглядеть в очках?

Сабрина усмехнулась:

— Прекрасно.

— А надо мной не станут смеяться

— Конечно, нет! У тебя будет такой умный, солидный вид, а главное — ты сможешь все разглядеть.

Ричард, радостно смеясь, запрыгал по комнате. Едва вошел учитель Тисдейл, мальчик воскликнул:

— Мистер Тисдейл! Мы едем в Лондон!

— Неужели? Сабрина кивнула.

— И когда же? — спросил он, положив на стол книги, карандаши и бумагу. — В зависимости от этого я должен изменить расписание занятий Ричарда. Поездка не должна нанести ущерб учебе.

— Видимо, через несколько дней, — ответила Сабрина. — Нам надо собраться и приготовиться. В Лондоне мы проведем около двух недель.

— Хорошо. Я сегодня же займусь расписанием уроков лорда Ричарда,

Сабрина оставила брата с учителем, который уже начал монотонно объяснять мальчику что-то из математики.

В гостиной сидели Мэри и тетушка Маргарет. Девушка читала книгу, старушка, как всегда, вышивала. Увидев Сабрину, обе подняли головы.

— На следующей неделе мы отправляемся в Лондон, — сообщила Сабрина.

Мэри закрыла книгу, а тетушка Маргарет, улыбнувшись, вновь склонилась над шитьем.

— Ричарду нужны очки, — объяснила Сабрина, немало удивив сестру и тетку. — Я чувствую себя очень виноватой. Как это мы не заметили, что Ричард близорук? Бедный мальчик все это время жил неполноценной жизнью, ничего не видел даже вблизи! Ему легко читать, поэтому он и зарылся в книги. Надо принять срочные меры, то есть немедленно поехать в Лондон за очками, чтобы Ричард больше не чувствовал себя ущемленным, а играл и скакал верхом, как и другие дети.

— Когда ты решила отправиться? — спросила Мэри.

— В понедельник. Остановимся мы в доме маркиза. Его нет, а прислуга, надеюсь, на месте. Пробудем мы там недолго. Тетушка Маргарет, вы составите нам компанию?

— Непременно, — кивнула та.

— Вот и хорошо. Тогда я навещу миссис Тэйлор. У нее в Лондоне есть брат, глазной врач. Он небогат и особой известностью не пользуется, но, по словам миссис Тэйлор, прекрасный специалист. — Помолчав, Сабрина добавила: — К тому же сейчас нам лучше на время покинуть эти места.

Слова сестры встревожили Мэри, однако, решив не возражать Сабрине, она сказала:

— Думаю, ты права. Нам всем стоит побывать в Лондоне. Поезжай к Тэйлорам и поскорее возвращайся пить чай.

Узнав у миссис Тэйлор имя и адрес ее брата, Сабрина отправилась домой, однако внезапно свернула с дороги и, проехав сотню-другую метров, оказалась на берегу небольшого чистого озера, о котором давно слышала, разделась, вошла в прохладную воду, легла на спину и, заложив руки за голову, поплыла. Вокруг пели птицы, листва тихо шелестела от легкого ветерка. Вверху простиралось бездонно-синее небо. Что еще нужно для счастья? Наверное…

Если бы она могла забыть! Но это было выше ее сил. Даже собственное тело напоминало ей о возлюбленном. Мысли девушки тоже были заняты только им — во сне и наяву. Вот и сейчас, в этом чистом прозрачном озере, она вспоминала Люсьена и мечтала о нем. Ей хотелось взглянуть в его темные глаза и утонуть в них, коснуться его губ…

Выйдя на берег, Сабрина оделась, направилась к благоухающей цветами полянке, где оставила коляску, и через полчаса уже въезжала во двор своего дома.

В гостиной Мэри угощала чаем с кренделями офицера британской армии. Увидев Сабрину, он встал и поклонился.

При этом Сабрина онемела, а полковник застыл как изваяние, узнав это лицо в форме сердца и фиалковые глаза и сразу вспомнив, где видел эту девушку. Заметив испуганно-неприязненное выражение глаз Сабрины, Флетчер уже не сомневался, что и она узнала его.

— Сабрина, — сказала Мэри, упустившая из виду этот напряженный обмен взглядами, — познакомься с полковником Теренсом Флетчером. Разрешите представить вам, господин полковник, мою старшую сестру Сабрину Веррик.

— Очень рад, леди Сабрина, — тихо сказал полковник. — Признаюсь, эта встреча для меня куда приятнее той, что произошла пять лет назад на поле сражения. Мирная обстановка более располагает к приятной беседе, нежели гром пушек и звон мечей, не так ли?

Не сразу собравшись с мыслями, девушка холодно ответила:

— Сомневаюсь, полковник, что мы с вами прежде встречались, особенно при тех обстоятельствах, о которых вы упомянули. Как могла я оказаться на поле сражения?

Чашка Мэри громко звякнула о блюдце, что привлекло внимание Сабрины и полковника.

— Скажите, Мэри, — мягко обратился к девушке Флетчер, — сестра не рассказывала вам о нашей встрече? Тогда ей было лет одиннадцать — двенадцать, но она уже владела пистолетом и даже направила его прямо мне в грудь.

— Ерунда, — презрительно бросила Сабрина.

— Неужели? — усмехнулся полковник. — Вот уж не ожидал когда-нибудь снова встретить вас! Я даже не знал, живы ли вы. Замок вашего деда оказался пуст, когда в него вошли мои люди и с разочарованием обнаружили, что там не осталось ничего ценного. Он с любопытством поглядел на сестер. — Вас интересует участь деда и его замка? Мэри, опустив голову, нервно теребила юбку. Сабрина же бросила на офицера откровенно неприязненный взгляд, но Флетчер, ничуть не смутившись, продолжал:

— Поскольку вы многое забыли, позвольте кое-что напомнить вам, леди Сабрина. В моей памяти ярко запечатлелись события того ужасного дня: страшное, заваленное трупами поле, ваш дед, истекавший кровью в маленьком каменном доме, где он и скончался. Видите ли, к сожалению, не всегда возможно воздать последние почести убитому, особенно врагу. Увы, но…

. Замолчите, сэр! — с яростью воскликнула Сабрина. — Какая досада, что я не прикончила вас тогда! Но кто мог подумать, что в один прекрасный день вы появитесь в гостиной Веррик-Хауса?

Полковник Флетчер был так недоволен собой, что не выразил никакого негодования по поводу слов Сабрины. К тому же ему очень хотелось узнать, почему эта девушка сначала отрицала, что была в Шотландии, и он прямо спросил ее об этом.

Сабрина пожала плечами:

— Зачем тревожить прошлое? Хотя мы и англичане, но воспитаны дедом-шотландцем, которого нежно любили. Я не хочу вспоминать тот ужасный день, господин полковник. Позднее мы переехали в Англию и начали обустраивать Веррик-Хаус. Конечно, здесь было разумнее и безопаснее скрывать, что в наших жилах течет шотландская кровь. В ту пору многие англичане не слишком жаловали своих северных соседей. Тем не менее, надеюсь, вы понимаете, что у меня нет причин симпатизировать вам и вашим солдатам, убившим моего деда. Мне ни к чему рассказы о том дне, когда погиб самый близкий и дорогой для меня человек. Он умер у меня на Руках, господин полковник. Неужели вы полагаете, что это можно забыть?

В памяти Сабрины вновь вспыхнули картины того зловещего утра. Посмотрев в серые глаза человека, которого видела сегодня второй раз в жизни, она прошептала:

— Его похоронили с честью?

— Да.

— Полагаю, по вашему распоряжению. Будь я лучше воспитана, с моих уст слетели бы слова благодарности. Но, увы, это не по мне. А сейчас мне пора.

Сабрина вышла. Мэри неподвижно уставилась в свою чашку.

— Сколь трагично, что шрамы, оставленные войной, остаются и в наших душах, — задумчиво проговорил Флетчер. — Невидимые, болезненные и неизлечимые. Ваша сестра была маленькой девочкой, когда испытала такое, что коверкает жизнь даже видавшим виды воинам. С тех пор в ней укоренилось предубеждение против чужого мнения, особенно если его высказывает британский солдат, даже если он и был на том кровавом поле.

Мэри встала и гордо вскинула голову:

— Простите, господин полковник, но я должна подняться к своим. Думаю, вам лучше сейчас же уйти и никогда больше не переступать порог этого дома.

Флетчер нахмурился:

Как прикажете, леди Мэри. Не стану докучать людям, не желающим видеть меня. Будьте счастливы.

Взяв шляпу и перчатки, полковник ушел. Мэри опустилась на стул и задумалась. Совсем недавно ей казалось, что все невзгоды позади. Но так ли это?

Она направилась к сестре.

— Он ушел? — спросила Сабрина.

— Да.

— Слава Богу! Не думала, что еще раз увижу его.

— Ты никогда не рассказывала о встрече с британским офицером, Рина.

— Какая там встреча! Мы столкнулись в лесу и провели вместе не более нескольких минут. Потом я забыла о нем, даже не помнила, как он выглядит. Однако как много воспоминаний всколыхнулось в душе!

— А почему ты не хотела признаться, что мы были в Шотландии?

— Чем меньше знает этот человек, тем лучше. Он приехал выследить Красавчика Чарли, так не покажется ли ему странным, что тот держит в страхе всю округу именно там, где поселилась шотландская семья? Уверена, полковник весьма скоро задумается об этом.

— Боже, такое мне и в голову не приходило!

Сабрина улыбнулась:

— Но теперь это почти ничего ему не даст, ибо Красавчика Чарли больше не существует. Даже если полковнику удастся собрать показания, им никто не поверит.

Мэри вздохнула:

— На все у тебя есть ответ, Рина. Что бы мы без тебя делали?

— Вели бы спокойную и праведную жизнь, дорогая.

— После всего пережитого она показалась бы мне очень пресной…

Глава 7

Дело сделано — быть беде.

Джон Хэйвуд

Громоздкий, неуклюжий экипаж вез семью Веррик в Лондон по пыльным, грязным, забитым телегами и повозками дорогам. Они то взбирались вверх к старым селениям, то спускались к новым живописным поселкам, раскинувшимся по берегам рек. Указатели и дорожные столбы попадались редко. Путешественники миновали безымянные селения, возникшие лет сто назад. Их жители мало чем отличались от своих предков, чтивших ее величество королеву Елизавету I.

Ричард нервничал и волновался. Тетушка Маргарет вышивала. Служанка Хоббс дремала, забившись в угол кареты. Мэри задумчиво и печально смотрела в окно.

— Тебя что-то беспокоит, Мэри? — спросила Сабрина.

Мэри смутилась:

— Вовсе нет. Я просто не знаю, что нас ждет в Лондоне и удастся ли достать для Ричарда хорошие очки.

Это прозвучало неубедительно, и Мэри поняла, что сестра ей не поверила.

Сабрина, украдкой понаблюдав за Мэри, повернулась к окошку. Экипаж подъехал к перекрестку, где, как водилось в Англии, стояла виселица с казненными разбойниками — в знак назидания и предостережения тем, кто занимался таким же промыслом.

Сабрина поспешно отвернулась, ибо страх, что она попадет в руки правосудия, все еще преследовал ее наяву и во сне…

Виселица проплыла совсем рядом, и Ричард, увидев ее, сжал руку Сабрины. Та ободряюще улыбнулась брату. Когда экипаж свернул на широкую липовую аллею, Сабрина и Ричард с облегчением вздохнули.

Среди дня семейство пообедало в одной из придорожных гостиниц, где был заказан отдельный кабинет, отгороженный от шумного и душного общего зала. Трапеза состояла из свежих устриц, жареной утки, овощей, фруктов и пирогов с ягодами, сыром и яблоками, поданных на десерт. Затем все разошлись по комнатам верхнего этажа. Усталость ли одолела их или так подействовал сытный обед, но путешественники проспали три часа непробудным сном, а после, освежившись отменнейшим чаем, пустились в путь.

К вечеру экипаж уже катил по предместьям Лондона. Смеркалось здесь раньше из-за окутавшего город серого, непроницаемого тумана. Миновав возделанные поля и пригородные деревушки, они поехали вдоль Темзы — водной артерии Лондона. У берегов этой реки швартовались корабли под флагами всех стран мира, груженные самыми разнообразными товарами.

Узкие, извилистые, мощенные булыжником улицы Лондона напоминали лабиринт и были тесны для транспорта. Кареты, телеги, запряженные волами, почтовые дилижансы, всадники и пешеходы ожесточенно прокладывали себе путь. Громоздкий экипаж Верриков медленно тащился по запруженной дороге, но наконец, свернув с берега и миновав деловую часть города, выехал на более широкие улицы.

Лондонский особняк маркиза Рейнтона стоял на тихой живописной площади неподалеку от Гайд-парка. Кирпичный фронтон двухэтажного особняка с подъемными окнами и высокой крышей украшали широкие железные пластины, тянувшиеся вдоль карнизов и опоясывающие массивные дымовые трубы.

Сабрина коснулась плеча крепко спящего брата:

— Ричард, проснись! Приехали!

Мэри помогала Хоббс собирать с пола кареты рассыпавшиеся швейные принадлежности тетушки Маргарет. Сабрина послала одного из грумов оповестить домашнюю прислугу об их приезде.

Пока семейство шло к парадному входу, на ступеньках появился мажордом в синей ливрее и с явным неодобрением оглядел нежданных гостей.

Представившись и представив своих спутников, Сабрина прошла мимо застывшего мажордома.

— Я смертельно устала, — простонала тетушка Маргарет, почти падая на руки Хоббс, всегда готовой ее поддержать.

— Проводите леди Маргарет в ее комнату, — приказала Сабрина мажордому, направляясь в гостиную. — Распорядитесь, чтобы ей подали чай и приготовили ванну.

Улыбка девушки расположила к ней мажордома.

— Все будет исполнено, миледи, — сказал он. — Для всех вас немедленно приготовят комнаты. Всегда к вашим услугам, миледи.

— Спасибо. Как вас зовут?

— Купер.

— Прекрасно, Купер. Мы должны освежиться и отдохнуть.

— Не согласитесь ли вы, — смутился мажордом, — остановиться в одной спальне с леди

Мэри? Видите ли, у нас тесновато, ибо вернулись маркиз и графиня.

Сабрина похолодела. Заметив, что девушка изменилась в лице, Купер участливо спросил:

Вам дурно, миледи? Может, нужна нюха тельная соль?

— Нет, благодарю вас. Я хорошо себя чувствую. Однако меня удивило ваше сообщение о маркизе.

— Маркиз и графиня сейчас путешествуют по стране, навещают своих друзей. На днях они собираются в Веррик-Хаус, повидаться с семьей, а в Лондон вернутся в субботу, так что вы их увидите.

— Они сейчас в Веррик-Хаус?! — воскликнула Сабрина. — Боже мой!

Войдя в гостиную, Мэри сокрушенно сказала:

— Ричард слишком устал и не будет пить чай. Я уложила его в одной из гардеробных… — Она умолкла, взглянув на сестру. — Что случилось?

— Маркиз был здесь, а сейчас направляется в Веррик-Хаус, а может, уже там!

Мэри рухнула на софу. Руки ее дрожали. Послав Купера за чаем, Сабрина спросила сестру:

— Ты это предвидела?

— Да, — прошептала Мэри. — Я знала: случится что-то необычное. Незадолго до отъезда я сидела у себя в комнате и на минуту закрыла глаза. И тут передо мной возникло лицо, очень похожее на твое с такими же чертами и фиалковыми глазами. Но это была не ты. Сейчас я понимаю, что видела маркиза, и жалею, что не сказала тебе об этом.

— Черт бы побрал его фиалковые глаза! Что же теперь нам делать? И как он посмел отправиться в наш дом после стольких лет! Не могу без отвращения думать, что сейчас он и его графиня в доме, который именно мы превратили в семейный очаг!

Поставив на стол серебряный поднос с чаем, мажордом с поклоном удалился. Мэри наполнила чашки.

— Сейчас уже поздно негодовать, — сказала Сабрина, отхлебнув чай и немного успокоившись. — Мы не в силах ничего изменить. Надо поскорее получить Ричарду очки и убраться отсюда. Я не хочу встречаться с этим человеком. У нас еще есть немного времени, и было бы разумнее поискать другое пристанище. Вернуться домой, где сейчас маркиз, нельзя. У нас остались четверг и пятница. Как по-твоему, мы успеем управиться?

— Боюсь, что нет.

— Что ж, так или иначе, нам надо выспаться и набраться сил, ибо впереди два трудных дня. Надеюсь, с Ричардом все обойдется. Это важно для него и для всех нас.

Горничные помогли им раздеться и приготовиться ко сну. Кровати подогревались снизу медными тазами с горячей водой. В камине тлел огонь. Сабрина улеглась и устало потянулась:

Всем этим медным тазам и грязному углю я предпочла бы хороший камин с сухими дровами.

Мэри улыбнулась:

Ты все-таки провинциалка, Рина. Тебе по давай камин с ароматными яблоневыми дровами, мохнатую собаку, мед с собственной пасеки и пирог с голубиными яйцами.

— Зачем мне голубиные яйца? Куда лучше лобстеры с шампанским или сдобная ватрушка с миндалем. А еще я хотела бы ходить в шелках и кружевах, умащиваться дорогими благовониями и носить бриллиантовые диадемы. И кроме того…

— …и кроме того, ездить в золоченой карете по Беркли-сквер, носить напудренный парик и черную бархатную юбку на случай встречи с королем, — подхватила Мэри.

Сабрина рассмеялась, и ее напряжение тут же исчезло. Уже в полудреме она пробормотала:

— Спасибо, Мэри… — и сразу забылась сном.

Рано утром Сабрина и Ричард поехали к врачу, мистеру Смитсону. После завтрака на мальчика, который очень нервничал, надели серый костюмчик с золотыми пуговицами, жилет с серебряным шитьем, белоснежную сорочку и такие же носки. Теперь он выглядел настоящим джентльменом.

Они сели в экипаж. Возница маркиза показывал дорогу. В эти ранние часы воздух был еще свеж и чист, а улицы не так запружены. На маленьких магазинчиках и мастерских пестрели вывески. Книгопродавцы, кузнецы, торговцы чаем и мануфактурой старались выдержать конкуренцию с парфюмерами, изготовителями париков, галантерейщиками и гробовщиками.

Фермеры гнали на рынок скот. Лавочники направлялись туда же за овощами и фруктами. На улицах чадили жаровни, в которых готовили бифштексы, картошку, бобы, выпекали сдобы. Запах вяленой рыбы щекотал ноздри.

Сабрина прижала к носу платок, ибо запахи проникали и в экипаж. Ричард недовольно морщился.

Наконец экипаж выбрался из паутины торговых улочек и, несколько раз повернув, остановился возле маленького магазинчика, стоявшего в глубине тихого дворика. Грум в ливрее спрыгнул с запяток и помог Сабрине и Ричарду выйти. К магазинчику примыкали аптека и книжная лавка.

Деревянные ступеньки вели к двери, над которой висела табличка:


«Смитсон: изготовление оптических приборов».


Сабрина, сжав руку Ричарда, позвонила. Дверь тотчас открылась, и слуга пригласил посетителей в небольшой холл, чистый и прохладный. Вдоль степ стояли застекленные шкафчики, предназначенные для хранения оптических приборов. Перед камином лежал пушистый коврик. В центре комнаты стояли стол и несколько стульев.

Когда Сабрина и Ричард вошли, послышался бой часов, и тотчас на верхней площадке лестницы появился невысокий сутулый господин с черном бархатном пиджаке, панталонах, в темных носках и старомодном парике. Из жилетного кармана свисала цепь от золотых часов.

— Доброе утро, — сказал джентльмен. — Чем могу служить?

— Доброе утро. Я леди Сабрина Веррик. А это мой брат лорд Ричард. Вы мистер Смитсон

Тот кивнул. Девушка протянула ему рекомендательное письмо от миссис Тэйлор. Водрузив на нос очки, Смитсон углубился в чтение, затем посмотрел на клиентов.

— Значит, вы, мисс Сабрина, подруга моей сестры? А как поживают мои великаны племянники?

— Как и прежде. Миссис Тэйлор посоветовала мне обратиться к вам, поскольку у моего брата Ричарда сильная близорукость. Поможете ли вы ему?

Мистер Смитсон, прищурившись, взглянул на бледного мальчика.

— Что ж, дорогой лорд Ричард, давайте посмотрим, что можно для вас сделать.

Он предложил Сабрине сесть, достал из шкафчика набор линз и попросил Ричарда посмотреть через каждую из них на улицу, говоря при этом, что именно он видит. Пока мальчик прикладывал к глазам линзы, мистер Смитсон, тихо бормоча, делал отметки в блокноте. Наконец он удовлетворенно вздохнул, убрал свой набор и усадил Ричарда возле сестры.

— Надеюсь, вы не откажетесь выпить со мной чашечку чая?

— С огромным удовольствием, — согласилась Сабрина. — Вы живете на втором этаже, мистер Смитсон?

— Да. В этом доме я родился. Здесь и умру. В наши дни люди предпочитают торговать в центре, а жить за городом, но я старомоден. Да, я…

Экономка принесла чай, и мистер Смитсон, попросив Сабрину наполнить чашки, продолжал: — Да, я старомоден и слишком привык к своему образу жизни. — Взяв у Сабрины чашку, он откинулся на спинку стула. — Обследовав юного лорда Ричарда, могу пообещать вам, что через неделю изготовлю вашему брату такие очки, в которых он будет всегда попадать в десятку.

Ричард забыл от радости про чай и пирожные. Взволнованная Сабрина коснулась руки Смитсона:

— Как мне благодарить вас? Признаюсь я чувствовала себя преступницей, ибо долгое время не замечала, что брат почти ничего не видит! Правда, он скрывал это от нас, а мы, занятые своими делами, невнимательны даже к самым близким!

— Дитя мое, не упрекайте себя. Теперь молодой человек будет прекрасно видеть.

Как только появился новый клиент, Сабрина встала и взяла брата за руку.

— Пойдем, Ричард. Нам пора.

— Жду вас в пятницу, — сказал Смитсон, слегка поклонившись.

По пути домой Сабрина и Ричард купили подарки Мэри и тетушке Маргарет, чем очень тронули их.

— А теперь, — торжественно объявила Сабрина, — мы должны развлечься, погулять, посмотреть этот прекрасный город. Все обстоит как нельзя лучше!

Время шло быстро. Сабрина, Мэри, Ричард и даже тетушка Маргарет хорошо познакомились с Лондоном, его улицами и площадями. Подолгу стоя на набережной Темзы, они смотрели, как вверх и вниз по реке плывут корабли. Их всех восхищали зеленые парки Лондона, его богатые магазины.

К концу недели тетушка Маргарет, Сабрина и Мэри сделали заказы у модистки и сапожника, распорядившись, чтобы готовые вещи доставили и Веррик-Хаус.

Утром в пятницу семейство было готово к отъезду. Оставалось только взять у мистера Смитсона очки для Ричарда.

Когда Сабрина и мальчик вышли из дома, моросил дождь и дул холодный ветер. Ноги разъезжались на мокрой булыжной мостовой. Оба мечтали поскорее обогреться возле камина мистера Смитсона.

Ричард надел очки и выглянул в окно.

— Я все вижу! — радостно воскликнул он. — Вижу не хуже, чем ты, Сабрина.

Он бросился на шею сестре, потом подбежал к Смитсону и протянул ему руку:

— Спасибо вам, сэр! Вы сделали для меня так много, что мне никогда не отблагодарить вас.

Мистер Смитсон пожал ему руку и с улыбкой поклонился:

— Очень рад, молодой человек, что помог вам. Очень рад!

Сабрина расплатилась со Смитсоном, взяла у него письмо для миссис Тэйлор и вместе с братом вышла на улицу.

Ричард не отрывался от окошка экипажа и подробно описывал сестре все, что видел. Он с восторгом смотрел на памятники, особняки, парки, бульвары и даже на прохожих. На одном из перекрестков собралась толпа возле кареты, перевернувшейся от столкновения с большой деревенской повозкой, доверху нагруженной птицей. Перья плавали в воздухе, устилали тротуар и всю мостовую. Движение остановилось.

— Надеюсь, никто не пострадал? — встревожился Ричард, оторвавшись от окна. — Рина, мне так хочется вернуться в Веррик-Хаус и сесть на лошадь! Ты обучишь меня верховой езде?

— Конечно. Но буду строго за тобой следить, пока ты не станешь отличным наездником. А потом мы вместе поедем в одно чудесное место и устроим там пикник.

Возле двери их встретил озабоченный Купер. Сабрина, охваченная дурным предчувствием, молча вошла в гостиную, где увидела расстроенных Мэри и тетушку Маргарет.

— Что случилось, Мэри? — Сердце у Сабрины екнуло.

Не успела та ответить, как незнакомый голос проговорил:

— А-а! Как понимаю, это маленькая Сабрина! Девушка замерла и инстинктивно сжала руку Ричарда, увидев мужчину среднего роста в бархатном камзоле, жилете, белых шелковых носках и в напудренном парике с косичкой на затылке. Сей джентльмен шагнул вперед и театрально поклонился.

Сабрина, мертвенно побледнев, смотрела как завороженная в фиалковые глаза, насмешливо глядевшие из-под черных изогнутых дугой бровей. Но этим исчерпывалось ее сходство с мужчиной, не по возрасту истасканным и циничным. Внимательно оглядев Сабрину, он язвительно усмехнулся:

— Что-то я не вижу восторга дочери, встретившей наконец родителя. — Маркиз перевел взгляд на Ричарда и прищурился: — Ба! Неужели это мой сын?! Настоящий маленький шотландец! И такой же рыжеволосый. — Открыв табакерку, он набил нос ароматной травой.

Сабрина между тем пришла в себя и надменно улыбнулась.

— Брат немногое унаследовал от вас, милорд. У него ум и характер шотландских предков. Как видите, лишь во мне можно обнаружить черты Верриков. От них же у меня острый язык и привычка отвечать ударом на удар. Так что, милорд, остерегайтесь затевать со мной словесные баталии.

Рот маркиза удивленно приоткрылся, он громко вздохнул, расчихался, но, довольно быстро овладев собой, твердо ответил:

— Спасибо за предупреждение. Я буду осторожен, хотя мои друзья утверждают, будто мне по силам приручить самого дьявола. Вряд ли вы на это способны.

— Друзья? Сомневаюсь, что они у вас есть, милорд.

Маркиз от души расхохотался, и его высокомерие разом исчезло. Но тут вошла графиня и явно удивилась, увидев необычное поведение супруга.

— Лючиана, это просто восхитительно! — воскликнул он. — Моя дочь сразила меня наповал! Как удачно, что мы вернулись на день раньше и мне уда лось обменяться любезностями с моим семейством!

— К сожалению, мы уезжаем, маркиз, — за метила Сабрина, — однако все хорошо в меру. Простите, но перед отъездом нам надо проверить вещи, не то, не приведи Бог, что-нибудь забудем!

— Боюсь, вас не обучили хорошим манерам, дорогая. Вы ведь еще не познакомились с моей женой.

Графиня молча направилась к Сабрине, источая аромат духов и шелестя шелками, и протянула девушке руки, унизанные золотыми кольцами.

— Дорогая, да вы очаровательны! — воскликнула Лючиана по-итальянски, приподняв подбородок девушки. — Она невероятно похожа на тебя, милый' А этот прелестный ребенок! Последнее относилось к Ричарду.

— Какие прекрасные рыжие волосы! — продолжала графиня. — Когда она снова обернулась к Сабрине, та замерла от изумления, ибо вспомнила, где видела эту женщину. На дороге… В ту ночь выстрел Люсьена чуть не оборвал жизнь Джона. Бросив взгляд на кольца графини, Сабрина лукаво улыбнулась, а на щеке ее появилась ямочка.

— Смотри, дорогой, — сказала Лючиана мужу, — у нее на щеке точно такая же ямочка, как у тебя!

— Она вообще очень на меня похожа, любовь моя, — гордо ответил маркиз.

Лючиана расположилась на стуле возле Мэри и взяла ее руку.

— О, у нее вид Мадонны, спокойный, загадочный. Кажется, для вас нет непостижимого, не так ли, детка? — Еще раз оглядев сестер, графиня сообщила: — Я распорядилась подать чай, поскольку в вашей семье эта отвратительная английская традиция свято соблюдается. Но сама буду пить херес. — Метнув взгляд на мужа, она сказала ему что-то по-итальянски. Видимо, ее слова произвели на маркиза впечатление. Он усмехнулся.

— Я всегда ценил в тебе ум и проницательность, Лючиана, — ответил он по-английски. — Но сейчас ты превзошла мои ожидания!

Сабрину раздражало, что графиня при них обменивается с супругом итальянскими фразами. Девушка поднялась.

— Ричард, тетушка Маргарет, пойдемте. Из вините, милорд, нам пора в путь. Надеюсь, мы больше не встретимся.

— О, встретимся, дорогая, обязательно встретимся! — Маркиз налил херес себе и графине. — По-моему, мне не мешает заново познакомиться со своей семьей. Мы ведь так давно не виделись. Жаль, что я не навестил вас раньше в Веррик-Хаусе. Вы сделали его очень уютным, хотя на вид он несколько провинциален. Что ж, теперь хорошо бы узнать поближе всех вас, членов моей семьи.

— Семьи?! — с издевкой переспросила Сабрина. — С чего это вы вспомнили о семье, маркиз? Постоянно путешествуя по Европе и другим континентам, вы не считали нужным интересоваться, где мы, здоровы ли, да и живы ли вообще. Более того, ни разу не навестили могилу своей покойной жены. Кажется, эта могила не успела еще порасти травой, как вы уехали в Лондон. А ваш сын, которому тогда было лишь несколько дней от роду, до сего дня не видел своего отца. Нам же с сестрой посчастливилось лицезреть дорогого папочку в последний раз десять лет назад! Кстати, вы еще помните, сколько у вас детей и как их зовут?

Глаза Сабрины горели яростью. Лицо же маркиза напоминало белую маску. Он так сжал бокал с хересом, что казалось, вот-вот его раздавит.

— Вы нам вовсе не отец, — продолжала Сабрина. — Вас заменил дедушка, благодаря которому мы узнали, что такое родительская любовь. Только он заботился о нас!

Взяв за руки брата и сестру, девушка пошла к двери. Тетушка Маргарет поспешила за ними. В дверях Сабрина обернулась:

— Вы нам не нужны, милорд. И мы не желаем больше знать вас!

Маркиз медленно поднялся. Глаза его выражали жестокость и беспощадность.

— Итак, маленькая семейка, живущая по законам клана, как северные предки, не питает ко мне любви, — проговорил он. — Впрочем, что тут удивительного? Ведь в ваших жилах течет шотландская кровь! Старик хорошо воспитал вас, не так ли? И зачем я отпустил вас с ним в Шотландию! Даже моя родная сестра, в которой нет ни капли шотландской крови, противилась этому.

Маркиз бросил взгляд на графиню:

— Видишь, Лючиана, они ополчились на меня! — Взяв свою позолоченную трость, он начал ударять ею об пол в такт каждому сказанному слову: — Учтите: формально я все еще ваш опекун и пользуюсь всей полнотой власти. Стоит мне захотеть, и дражайшая Маргарет вылетит из моего дома. Ей придется заботиться о себе самой. Ну как?

Тетушка Маргарет залилась слезами. Мэри, с ужасом взглянув на отца, бросилась к ней и обняла за плечи.

— Пока я не стану этого делать, — продолжал маркиз. — Равно как и разлучать милую семейку, хотя для меня проще простого увезти Ричарда в Европу и дать ему надлежащее образование.

— Милый! — взмолилась графиня. — Ты травмируешь ребенка!

— Я глава семьи, Лючиана, и знаю, что говорю, — возразил он и набил нос нюхательным табаком. — Вы все зависите от меня, — обратился он к Сабрина. — Так было раньше, и так будет всегда. Сейчас вы никуда не поедете и останетесь в Лондоне. По крайней мере ты и Мэри. Что же касается Маргарет и Ричарда, пусть они возвращаются в Веррик-Хаус. Здесь слишком тесно. Кроме того, Лондон — неподходящее место для мальчика.

Маркиз спокойно выдержал гневный взгляд старшей дочери, не обратив ни малейшего внимания на несчастное лицо сына и его трясущиеся губы. Сабрина бросилась вон из комнаты. Мэри, Ричард и тетушка Маргарет последовали за ней, оставив супругов допивать херес.

Сабрина лежала в отведенной ей комнате и безутешно рыдала, зарывшись лицом в подушку. Мэри и Ричард сидели рядом. Тетушка Маргарет удалилась к себе.

— Что это значит, Мэри? — Сабрина приподнялась. — Почему все сразу переменилось? Ведь мы были так счастливы в Веррик-Хаусе! Нам не следовало уезжать! — Но, посмотрев на Ричарда, она прижала его к себе. — Прости меня, милый! Ты же знаешь, я отдала бы все на свете, чтобы ты получил эти очки. Не надо жалеть о том, что мы сюда приехали!

— Это все равно случилось бы. Они явились бы в Веррик-Хаус. Нам не удалось бы это предотвратить.

— К черту их! — со злобой крикнула Сабрина. — Он думает снова прикинуться нашим отцом и распоряжаться нашими судьбами. Пусть не заблуждается! Маркиз ничего никогда не делает без тайного умысла, и я должна разгадать его планы.

— Я ненавижу его! — воскликнул Ричард, утирая слезы. — И никуда с ним не поеду.

— Он скоро уберется. Ему надоест наше общество.

— Ты не отдашь меня ему?

— Ни за что! Ты всегда будешь с нами! А если маркиз намерен вести игру — что ж, лишь бы не передергивал.

Перекусив прямо в комнате, Мэри и Сабрина со слезами на глазах простились с Ричардом, тетушкой Маргарет и Хоббс, проводили их до дверей и махали вслед экипажу, пока он не скрылся из глаз.

Вернувшись к себе, Сабрина и Мэри с замиранием ждали новых неприятностей. Приближалось время традиционного для всех англичан чаепития. Едва Мэри наполнила чашку ароматным напитком, появился маркиз.

— А, чай! Самое время! Мэри, налей-ка мне чашечку. — Он внимательно оглядел девушек. — Я и не знал, что у меня такие замечательные дочери. Сабрина на редкость хороша, но и ты, Мэри, рыжеволосая и сероглазая, тоже очень привлекательна. Спокойная, рассудительная. Я не шучу. Мне и в самом деле весьма приятно на вас смотреть. Кстати, графиня убеждена, что мы поладим. Видите ли, отчасти нас заставили вернуться в Англию финансовые затруднения. Мы скрылись от кредиторов и решили выручить деньги, продав имущество. Например, принадлежащую мне землю. — Он бросил быстрый взгляд на Сабрину. — Возможно, имеет смысл продать Веррик-Хаус.

— Но ведь это наследственное имение Ричарда! — Сабрина не верила своим ушам. — И мы все там живем!

— Что ж, попробуем обойтись без этого. Пре красный чай, Мэри, спасибо.

Сабрина молча пила чай и украдкой поглядывала на маркиза, убежденная, что он лжет и никогда не оставит в покое Веррик-Хаус. Его намерение продать дом потрясло девушку. Так или иначе, Сабрина поняла, что маркиз замышляет недоброе.

— Просматривая сейчас свою корреспонденцию, — продолжал он, — я обнаружил несколько приглашений на балы и званые вечера. Мне было бы весьма приятно посетить один из них с моими юными и прелестными дочерьми, а заодно ввести их в общество. — Он сделал паузу, бросив на девушек испытующий взгляд, но они словно окаменели. Маркиз вздохнул: — Полагаю, это пошло бы всем на пользу. Там вы встретите молодых людей — титулованных и состоятельных.

— Значит, вы хотите выгодно нас продать, — усмехнулась Сабрина. — Мы с Мэри должны найти мужей побогаче, не так ли? Боюсь, придется разочаровать вас: на меня не рассчитывайте.

Здесь решаю я, дорогая, а вам остается лишь благодарить меня за готовность помочь вам составить приличную партию. Что ждет вас в деревне? Грубое общество, бешеные скачки по окрестностям, рыбная ловля, а по вечерам — бокал вина у камина. Право, соблазнительная перспектива! Да я и сам вижу, что все это не очень-то вас прельщает, — удовлетворенно рассмеялся маркиз, будто сказал нечто чрезвычайно умное. — Так что, дорогие, предоставьте устройство вашей семейной жизни своему папеньке, и тогда все у нас пойдет прекрасно, клянусь! — Поднявшись, он взял трость и перчатки. — Глядя на ваши туалеты, я понял: на балы вам выезжать не в чем. Поэтому мы с графиней заказали для вас модные платья. Завтра отправляемся на маскарад, так что с утра надо успеть на примерку. К вечеру все должно быть готово. Только без фокусов, дорогие мои! Роль злодея совсем не по мне, но боюсь, как бы не пришлось играть ее! Когда маркиз вышел, Мэри спросила:

— Налить тебе еще чаю?

— Нет, лучше уж выпить бренди.

— Сабрина, что нас ждет?

— Не знаю. Но нам придется играть с ним в эту игру. Ничего другого пока не остается. Однако сомневаюсь, что у него надолго хватит терпения! Будем надеяться, что нам на голову не свалятся другие беды.

Глава8

Глава о неприятных происшествиях.

Филип Дормер Стэнхоуп, граф Честерфильд

Герцог Камарей обернулся, услышав скрип двери, и увидел на пороге свою невесту. Леди Бланш Деланд вошла в комнату, ведя на поводке двух тявкающих и виляющих хвостами собачонок. Люсьен посмотрел на Бланш, равнодушно отметив, что щеки ее разрумянились, волосы разметал ветер, а светло-голубые глаза блестят.

— О, Люсьен! — радостно воскликнула Бланш. — Вот уж не ждала вас

— Ничего удивительного. Все мужчины время от времени посещают своих невест. — В голосе Люсьена звучала скука. — Я на несколько дней уезжал из города, а теперь решил зайти и узнать, чем вы занимались в мое отсутствие.

— Боже, разве я должна была чем-то заниматься?

Она бросила шарф, перчатки и сумочку на стул, сняла широкополую шляпу и пригладила волосы. Люсьен с любопытством смотрел на нес. Бланш, всегда суетливая и возбужденная, чем-то напоминала своих собачонок, вьющихся возле нес. Проведя несколько минут в ее обществе, герцог начинал скучать, ибо интересы Бланш ограничивались последними модами и скандальными сплетнями. Впрочем, это глупое существо отличалось полной беззлобностью, поэтому равнодушный к невесте Люсьен не питал к ней неприязни.

— И что же вы сегодня приобрели? — шутливо поинтересовался герцог.

— Что я купила?

— Ну да. Ведь вы, разумеется, посещали лавки.

— О да! Конечно! — От смущения щеки Бланш покрылись красными пятнами. — Я купила кое-какие туалеты.

— Иными словами, ваше приданое готово. Ведь на следующей неделе мы обвенчаемся.

Бланш опустилась на диван и взяла на колени одну из собак.

— Да, приданое готово. Помнится, вы любезно предложили мне отнести все расходы на ваш счет. — Она бросила на жениха лукавый взгляд: — Примеряя все это, я казалась себе слишком экстравагантной. Люсьен пожал плечами:

— Собираясь стать герцогиней, вы должны одеваться подобающим образом.

— Что значит «собираясь стать герцогиней»? Я не только собираюсь, по непременно выйду за нас замуж, Люсьен.

— Не сомневаюсь, Бланш.

— Вот и прекрасно. Но помните: я ни в коем случае не откажусь от развлечений и не стану жить затворницей в каком-нибудь вашем имении. По-моему, замужней даме больше пристало развлекаться, нежели девице.

— И вы решили осуществить это в полной мере? — усмехнулся Люсьен.

— Конечно. Как, впрочем, и вы.

— Значит, у нас не возникнет недоразумений, как бы мы себя ни вели? Ни ревности, ни уязвленного самолюбия?

— Совершенно верно. А теперь скажите: когда я получу фамильные драгоценности?

— Всему свое время. Они хранятся у вдовствующей герцогини, которая вручит их только моей законной супруге. Так что вы получите их в день нашей свадьбы.

— Вот как, — разочарованно протянула Бланш. — А я-то надеялась надеть их завтра вечером к новому платью и уже сказала об этом Летти.

Пожалуйста, Люсьен, уговорите вдовствующую герцогиню, умоляю вас!

— Сейчас у нас с ней не лучшие отношения, Бланш. Конечно, за несколько поцелуев я готов попытаться помочь вам.

Последние слова прозвучали с явным сарказмом. И как всегда в таких случаях, на щеке Люсьена особенно четко обозначился шрам. Голубые глаза Бланш тут же уставились на него, и герцог вспомнил другие глаза…

— Как вы поступите, Бланш, если после нашей свадьбы я захочу воспользоваться правами мужа и любовника?

— Подчинюсь вашему требованию. А что такое, Люсьен? Я знаю, вы меня не любите и женитесь лишь для того, чтобы получить свое наследство. Я же хочу стать герцогиней. Все очень просто, да?

— Так ли?

Смущенная взглядом Люсьена, Бланш уставилась в окно. Услышав стук колес, она вспыхнула от предвкушения счастья и вспомнила дрожащие губы, прижавшиеся к ее губам, и обещание приходить впредь.

Полулежа на подушках в своем экипаже, Люсьен смотрел в окно и злился. Вид толпы раздражал его. Он и Бланш расстались быстро и охотно. Вынув из жилетного кармана часы, Люсьен сверил время: издали донеслись удары Биг Бена. К вдовствующей герцогине он явно опаздывал.

В окно кареты просунулась голова возницы:

— На улицах беспорядки, милорд. Какие-то негодяи застопорили движение. Это все ирландцы, они толком и вожжей в руках держать не умеют!

— Постарайтесь как-нибудь пробиться, и, если можно, поскорее. Я еду к очень важной особе, и не хотелось бы бриться еще раз.

— Хорошо, милорд.

Экипаж дернулся и медленно пополз дальше. И тут у фургона, двигающегося впереди, отлетело колесо. Он остановился, развернувшись посередине дороги, и преградил путь еще одному, ехавшему навстречу, а также экипажу герцога. Справа, из узкой улочки, идущей вниз, в этот момент вылетела фермерская телега, доверху нагруженная птицей, со всего маху врезалась в экипаж Люсьена и опрокинула его. К счастью, за несколько мгновений до этого герцог услышал крики, выглянул в окно, увидел мчащуюся телегу и выпрыгнул. Поскользнувшись на мокрой мостовой, он распластался посреди улицы, потеряв ботинок и разорвав сюртук. Зато герцог не угодил под колеса фермерской телеги, которые превратили бы его в кровавое месиво.

— Ваше сиятельство! — воскликнул, склонившись над ним, возница. — Вы живы? Слава Богу! Такого я еще никогда не видел! Думал уже, что вас раздавило!

Люсьен сморщился от боли.

— Я тоже так подумал, — проворчал он и, опираясь на руку возницы, поднялся.

Они с трудом добрались до обломков недавно роскошного экипажа. Лошадей уже выпрягли и отпели в сторону. Фермерская телега разлетелась на части. Вся улица была усыпана куриными перьями. Пух плавал в воздухе. Люсьен посмотрел на свой новый бархатный плащ, покрытый перьями и пухом, а затем перевел взгляд на возницу. Тот, чихая, смахивал с себя пух. Герцог подумал, что они оба выглядят довольно нелепо.

— Чья телега? — громко спросил он.

— Да разве кто-нибудь признается, ми лорд? — Возница развел руками. — Ведь эта телега чуть было не отправила на тот свет такого важного вельможу, как вы. — Он покачал голо вой: — И как эта телега могла сорваться? Ведь улица не такая уж крутая. Не странно ли, ваше сиятельство?

Подбежавший грум был изумлен и испуган.

— Там, наверху, один парень сказал мне, что видел, как двое здоровенных малых столкнули телегу вниз и смотрели, в кого она врежется, потом повернулись и бросились бежать со всех йог.

— Видимо, кто-то хотел убить меня, — мрачно заметил Люсьен и переглянулся с возницей. — Д вам все же придется доставить меня к месту назначения. Не стоять же мне здесь весь день в одном ботинке и изодранной одежде…

Люсьен постучал в дверь великолепного особняка на Беркли-сквер с опозданием на два часа. Надменное лицо мажордома расплылось в доброжелательной улыбке, только он узнал гостя. Проводив герцога в гостиную, мажордом попросил его подождать, пока он доложит о нем ее светлости. Люсьен бросил взгляд на стоявшие в углу часы с боем и улыбнулся: герцогиня непременно накажет его и заставит ждать. Все эти хитрости были ему давно известны, но каждый раз доставляли удовольствие. Однако сегодня он предвидел, что визит будет неудачным.

Чтобы скоротать время, Люсьен вытащил из кармана колоду карт, которую всегда носил с собой, и начал раскладывать пасьянс. Прошло полчаса. Мажордом все не возвращался. Люсьен разложил еще один пасьянс. Минут через десять открылась дверь и ливрейный слуга пригласил его в покои герцогини. Люсьен слегка усмехнулся, кивнул слуге и продолжал раскладывать карты. Только закончив пасьянс, он собрал их, не спеша положил колоду в карман и вышел.

Остановившись перед дверью герцогини, Люсьен тихо постучал, но, не дождавшись ответа, повернул ручку. Хозяйка сидела у окна в большом кресле, похожем на королевский трон. Властным взглядом она указала гостю на невысокий стул, стоявший справа от нее.

— Доброе утро, бабушка. — Люсьен склонился над протянутой ему для поцелуя рукой.

— Воистину утро! — бросила старуха. — Вы заставили меня ждать два с половиной часа. Это дерзость. Впрочем, вы всегда этим отличались.

— Вы прибавили к моему опозданию тридцать минут, бабушка. Если не ошибаюсь, я задержался на два часа.

— Уж не думаете ли вы со мной спорить? — рассмеялась герцогиня.

— Что вы, бабушка! Ни один смертный не отважится на это.

Герцогиня взяла дрожащей рукой, покрытой сеткой синих вен, тонкую трость и милостиво похлопала ею по сапогу Люсьена.

— Вы оскорбляете меня, являясь сюда одетый как конюх. Что за вид?! Неудивительно, что Бланш, видя вас, теряет голову от ужаса. Иногда я думаю, что сделала большую ошибку, предназначив ее вам в жены.

Люсьен усмехнулся, глядя в темные, как и у него, глаза герцогини:

— По-моему, бабушка, Бланш пугает мой шрам. Наверное, она думает, что в прошлом я был пиратом.

— Это ее дело. Итак, что привело вас сегодня ко мне?

— Я хотел бы просить вас встретиться с одной особой.

— Женщиной?

— Отчасти — да. Правда, намедни в парке я видел, как она сидит верхом и отражает рапирой выпады двенадцати мужчин. Причем весьма успешно. Так что не берусь точно утверждать, какого пола эта особа.

— Вот это женщина! — с восхищением воскликнула герцогиня. — Может, я ее знаю?

— Сомневаюсь. Если вы когда-нибудь и встречались, то при таких обстоятельствах, вспоминать о которых вам не слишком приятно.

— Вы раздразнили мое любопытство. Расскажите мне о ней подробнее. Кто она? — Герцогиня задумалась, потом кивнула головой и выгнула дугой брови. — А, попятно! Это одна из ваших оперных певичек или балерин. Верно? Не лучше ли вам подумать о Бланш, которую вы через несколько дней поведете к алтарю? О других подружках еще успеете вспомнить!

Люсьен улыбнулся:

— Вы очень схожи с этой женщиной. Такая же волевая, упрямая, и для вас, как и для нее, я постоянный источник раздражения. Кстати, вы со своими поверенными наверняка просидели всю ночь над теми ужасными условиями, которые решили вставить в завещание.

— Вас это задевает, Люсьен?

— Я не терплю вмешательства в свою жизнь и не принимаю ультиматумов.

— Вы и в детстве были несносны, упрямы, капризны, дерзки и непослушны. И все же я предпочитала вашу дерзость лицемерной добродетели Перси.

— Почему же сейчас вы попустительствуете Перси, позволяя ему завладеть моим имением?

Герцогиня рассмеялась:

— Только это и занимает вас! Слушайте же. Я убеждена, что вы сами должны сколотить себе со стояние и заслужить репутацию солидного и серьезного человека. К тому же я не могу забыть, что почти два года вы игнорировали меня и даже ни разу не навестили!

— Едва ли, бабушка, это вас слишком огорчало, — возразил Люсьен. — Вам просто не правилась моя независимость. Я никогда не пользовался вашей благотворительностью и из трудных ситуаций неизменно выходил сам. Мне уда лось сколотить состояние, в три раза превышающее то, которое я должен был унаследовать. И все же вы пытаетесь управлять мною. Что ж, на сей раз вам это удалось, ибо вы предложили мне выбор между свободой и богатством. Я уже не тот опрометчивый юнец, который неистовствовал, рвал завещание и призывал проклятия на вашу голову. Сейчас мне приходится смирить гордыню, поскольку имение Камарей для меня важнее всех ваших интриг. Оно по праву принадлежит мне, и я стану его хозяином.

— Значит, урок усвоен. — Герцогиня удовлетворенно улыбнулась. — Однако вы далеко не сразу поняли, что я добьюсь своего. Вам не по душе, что кузену и кузине достанутся ваши деньги и дом? Ненавистна даже мысль, что Перси и Кэт вступят во владение поместьем? Вы же догадываетесь, что она, овдовев, поселится там. Жене Перси придется помалкивать, ибо повелевать станет Кэт! Она красива, бессердечна, настойчива. И при этом завидует вам, Люсьен! Во всем. Не потому ли в детстве она из-за какой-то игрушки так расцарапала вам щеку, что шрам остался на всю жизнь? Да, Кэт до сих пор ведет себя как злобная кошка, если ей начинают перечить. Странно, что жена Перси терпит ее присутствие!

— И все же вы решили завещать Камарей Перси и Кэт?

— Вы все еще сердитесь на меня. Да, боюсь, я потеряла вашу любовь, мой мальчик, но мне хотелось бы увидеть, как будущие герцоги Камарей унаследуют то, что накоплено и создано их предками. Признаюсь: меня совсем не прельщает, чтобы Рэтбурны расхаживали по залам нашего фамильного замка. У Перси хотя бы есть дети, в которых течет наша кровь, поэтому род не угаснет. Да, я предпочла бы, чтобы его продлили. Однако, если предоставить вас самому себе, вы никогда не женитесь. Меня приводит в отчаяние мысль, что вы покинете этот мир, не оставив наследника своего титула и состояния!

— Но ведь теперь ваше сокровенное желание исполнится, дорогая бабушка, — напомнил Люсьен. — А я получу Камарей. И все же не ждите, что я прощу вас.

Голос герцогини дрогнул:

— Я никогда и не предвкушала полной победы над вами, Люсьен, поэтому мне всегда приходилось чем-то поступаться.

Люсьен посмотрел в испещренное морщинами по все еще волевое лицо бабушки и почувствовал себя виноватым. Впрочем, он тут же заподозрил что это очередная уловка властолюбивой герцогини, ибо слишком хорошо знал ее.

— Мы отлично понимаем друг друга. — Люсьен многозначительно улыбнулся. — Ведь я ваш внук.

Мажордом доложил о приходе еще двух визитеров.

— Просите, — сказала с неудовольствием герцогиня.

Люсьен поднялся и, направляясь к дверям, столкнулся с Перси и Кэт. Все трос остолбенели от неожиданности, что немало позабавило герцогиню.

После затянувшейся паузы Перси поздоровался с Люсьеном и подошел к руке хозяйки дома.

— Бабушка, как вы прекрасно выглядите! — Оп изобразил восхищение.

— Чушь! — Герцогиня поморщилась. — Я старуха, высохшая и сморщенная, но еще не настолько слабоумная, чтобы верить вам.

Перси, покраснев, обратился к Люсьену:

— Странно видеть тебя здесь. Я полагал, что вы с бабушкой не разговариваете?

— В случае необходимости мы заключаем перемирие. Вас с Кэт это огорчает?

— Какое нам до этого дело? — бросила Кэт, повернувшись к Люсьену своим чеканным профилем.

— А вы, как всегда, хороши собой, Кэт. — Люсьен усмехнулся. — Жаль, что это лишь внешняя оболочка.

Кэт прищурилась, и ее светло-голубые глаза загорелись от ярости. Она и впрямь была красавицей, с густыми темно-каштановыми волосами, ниспадающими на плечи, и чуть смуглой кожей, придающей ей несравненную прелесть. Но холодный блеск ее глаз выдавал полное бессердечие.

Она и Перси были близнецами. Он родился на несколько минут раньше, и глаза у него были чуть темнее. Росли они вместе и думали одинаково, поэтому сообща ополчались на Люсьена, которого не переносили и частенько поколачивали. После одной из драк у Люсьена остался шрам на щеке. Он до сих пор помнил, как торжествующе улыбались близнецы, видя, что кровь заливает его лицо.

— Что ж, вы известный ценитель женской красоты, — усмехнулась Кэт, бросив взгляд на шрам Люсьена.

— Да, весьма странно, — задумчиво проговорил тот. — Порой невзрачные яблоки бывают очень вкусными, а румяные — с червоточиной.

— Хотел бы посмотреть, какая сердцевина у тебя, — бросил побледневший Перси, подступая к Люсьену.

Видя, что дело пахнет ссорой, герцогиня стукнула об пол тростью.

— Довольно! Петушитесь на улице, а в моем доме ведите себя прилично!

— Извините, бабушка, — спокойно сказал Люсьен. — Но мне пора откланяться. У меня назначена важная встреча.

И он стремительно вышел из комнаты.

— Люсьен, подождите! — крикнула ему вслед герцогиня. Но было уже поздно…


Даже добравшись до дома, Люсьен все еще не успокоился. Кипя от гнева, он начал просматривать газеты и присланные из имения бумаги, но не нашел ни единого упоминания о Красавчике Чарли и двух его сообщниках. Все трое как сквозь землю провалились. Люсьен, впрочем, сразу понял, что ничего загадочного в их исчезновении нет. Просто местные жители, не слишком словоохотливые, отказались делиться информацией с его слугами, а возможно, даже нарочно направляли тех по ложному следу.

Лучше всего поскорее забыть эту маленькую негодницу! Однако это ему не удавалось. «Хватит! — с досадой думал он. — Надо искать рассеяния в обществе, тем более что на днях дают несколько балов. Пожалуй, отправлюсь туда с Бланш, а заодно возобновлю старые знакомства».

Люсьен достал из буфета графин с бренди и налил себе полбокала. Посмотрев в зеркало, он поднял бокал:

— Да будь же ты проклята, черноволосая ведьма с фиалковыми глазами!

— Увидев перед собой эту гнусную физиономию со шрамом, я подумал, что это привидение.

Бросив на стул трость и перчатки, Перси начал возбужденно ходить из угла в угол. Кэт повесила на спинку кровати свой бархатный плащ и злобно посмотрела на брата.

— Я была уверена, что это утро для него последнее. Что ж, занесем в наш список еще один провал. Клянусь, не знаю, с чего я размечталась, что на этот раз с ним будет покончено! Сколько уже было попыток?! Растяпа Дженсен обещал убить Люсьена на дуэли, а сам чуть не отправился к праотцам. Потом два головореза, которых мы наняли. И чем это кончилось? Одного из них Люсьен застрелил, другого прикончил мечом.

— Это были твои идеи, Кэт!

— Да, но очаровательную маленькую актрису нашел ты! Она поклялась, что соблазнит нашего кузена и убьет его во сне, однако, сломав руку, уехала в Европу, и неизвестно, когда вернется! Вес, Перси, хватит. У меня уже началась мигрень.

— Если бы наша семья не исповедовала католицизм и не участвовала в бесчисленных заговорах против короля, мы не оказались бы сейчас в таком отчаянном положении! — с горечью заметил Перси.

— Скажи лучше, если бы мы не были такими мотами!

— При чем тут мотовство, Кэт! Разве деньги существуют не для того, чтобы делать жизнь приятнее?

— То-то теперь нам приходится оплачивать горы счетов и бегать от кредиторов! Я уже не решаюсь открывать дверь, боясь, что они вот-вот потребуют немедленной уплаты долгов! Нет, мы не можем допустить, чтобы Люсьен унаследовал свое имение! Поскольку нам не удается избавиться от него, надо вы думать что-нибудь другое. Кстати, у меня уже возникла одна идея. Уверена, ты одобришь ее.

— Какая же?

— Кажется, на днях наш бедный кузен собирается идти под венец. Сделаем так, чтобы он не дошел до алтаря, и это будет страшным, сокрушительным ударом.

Перси тихо засмеялся:

— По-моему, милая сестрица, ты страдаешь от неразделенной любви к кузену. Может, это началось еще в детстве. Недаром же ты расцарапала ему физиономию!

— Придержи язык, братец! Не то я вырву его и подам к обеду!

— Предлагаю перемирие, — уступил Перси. — Мы вместе способны совершить вес, и частности заставить Люсьена ползать перед нами на коленях.

— Шутки в сторону, Перси! Времени у нас в обрез. Когда ты похитишь невесту Люсьена?

— Думаю, завтра вечером на балу у лорда Харриера.

— Тогда это будет поистине чудесный вечер! — И Кэт плотоядно улыбнулась.

— Выдохни, — сказала Мэри, затягивая на сестре корсет.

Сабрина подчинилась. Она только что натянула черные шелковые чулки и прикрепила их к подвязкам с серебряными застежками.

— Не туго? Если графиня не задержится со своим туалетом, я не успею. Придется познать и помощь горничных.

— Не выдумывай! Ты все прекрасно дела ешь. Только помоги мне надеть этот ужасный кринолин. Вот так!

Сабрина облачилась в черную нижнюю юбку, затем в декольтированное вечернее платье из белого атласа, расшитое серебряной нитью и украшенное черным кружевом.

— Великолепно, Сабрина! — Мэри наблюдала, как сестра надела белые шелковые туфли на каблуках. — Теперь серьги и ожерелье.

Мэри открыла коробочку с драгоценностями.

— Сначала ты, — откликнулась Сабрина. Мэри вынула из своей коробочки серьги и ожерелье, как нельзя более подходящие к ее наряду и прическе.

— Прекрасно. — Сабрина одобрительно кивнула, посмотрев на сестру. — Теперь я.

И тут же на шее у нее засверкало бриллиантовое колье, а в ушах — тяжелые серьги с драгоценными камнями.

— Идем?

— Идем, — ответила Мэри.

Маркиз в кремовом шелковом камзоле и графиня в алом платье, усыпанном бриллиантами, ждали их в гостиной.

Лючиана с восхищением оглядела девушек.

— Боже, до чего хороши!

— Да, они превзошли мои ожидания! — Маркиз от волнения потирал руки. — Просто невероятно! Надев маски, они станут еще загадочнее.

Он сам надел маски на дочерей. Девушки посмотрели на себя в зеркало и рассмеялись. Маркиз нахмурился:

— Что тут смешного?

— То, что мы едем на первый в своей жизни бал в масках, — ответила Сабрина, чуть сдвинув маску.

Графиня бросила напряженный взгляд на старшую сестру.

— Почему мне это так знакомо? — прошептала она. — Но нет, этого не может быть!

— Пойдемте, мы и так уже опаздываем. — Маркиз поднялся. — Вот, накиньте на плечи. — Он вручил каждой из дочерей по шелковому платку.

В карете все молчали. Лишь колеса мерно постукивали по булыжной мостовой да поскрипывали рессоры. Неподалеку от Беркли-сквер их экипаж оказался в конце длинной очереди, тянувшейся до парадного входа в особняк. Когда они наконец остановились у подъезда, слуга в роскошной ливрее открыл дверь кареты и помог дамам выйти.

В холле было многолюдно. Сотни свечей горели в люстрах и канделябрах. Официанты разносили напитки и закуски. Звучала музыка. Пробираясь сквозь нарядную толпу, маркиз церемонно кланялся, дружески кивал и самодовольно улыбался, замечая, как мужчины бросают восторженные взгляды на его очаровательных дочерей и жену.

Когда они добрались до парадной лестницы, ведущей в бальную залу, их остановила дама, сверкающая драгоценностями.

— Вы здесь, дорогой Джеймс! — воскликнула она. — Значит, я не зря надеялась, что вы посетите мой скромный бал, вернувшись из путешествия. — Она оглядела Лючиану и стоявших рядом с ней Сабрину и Мэри. — С вашей суп ругой, маркиз, мы уже знакомы. А кто эти девушки? Уж конечно, не ваши дочери. Я даже не припомню, была ли у вас когда-нибудь семья? Ах вот оно что! Это дочери графини!

Лючиана натянуто улыбнулась:

— Ошибаетесь, миледи, это дочери Джеймса. Но скоро у нас будет общий ребенок.

— Маркиз, почему же я до сих пор их не видела? Неужели вы решили утаить от общества свое главное достояние?

Ее собеседник улыбнулся с наигранным простодушием:

— Бог с вами, ваша светлость! Я только ждал случая, чтобы ввести моих любимиц в высший свет. И вот этот случай представился. — Он гордо, как любящий отец, посмотрел на девушек. — Миледи, позвольте представить вам мою старшую дочь Мэри и младшую — Сабрину, которая, как утверждают, очень похожа на меня.

Девушки с трудом удержались от смеха, ибо Сабрина оказалась права: дражайший родитель не знал возраста дочерей, а возможно, даже путал их имена…

Леди Харриер улыбнулась маркизу:

— Кажется, этот вечер чреват неожиданностями. Мои гости, особенно джентльмены, не спускают глаз с ваших дочек.

— В самом деле? — Маркиз изобразил удивление.

— Черт возьми, Джеймс! Что же вы медлите? Подыщите вашим красавицам женихов — богатых и знатных!

Леди Харриер смешалась с толпой гостей, а маркиз, поднявшись с дочерьми и женой в бальную залу, начал представлять Сабрину и Мэри самым важным гостям.

— Милорд. — Он подошел к полному молодому человеку в голубом парчовом камзоле. — Вы еще не знакомы с моими провинциальными красавицами? Они впервые приехали в столицу. Позвольте представить вам Сабрину и Мэри. Девочки мои, познакомьтесь с его светлостью герцогом Грэнстоном.

Девушки присели в реверансе. Герцог поцеловал затянутые в перчатки руки. В его бесцветных глазах вспыхнул плотоядный огонек.

— Очень рад, — ответил он, дохнув на Сабрину и Мэри винным перегаром и перейдя на французский язык: — Вы, конечно, танцуете? — Не дожидаясь ответа, он увлек Мэри на середину залы.

— Чертовски богат, — шепнул маркиз графине. — Только подумайте, Лючиана, как прекрасно все складывается. Одно мгновение, и у нас будут деньги, на которые можно купить всю Венецию!

— О дорогой, не спугните удачу! — рассмеялась графиня.

— Да, милорд, — саркастически заметила Сабрина. — Для этого нужна уступчивая невеста и, уж конечно, готовый на все жених. Вы уверены, что все так и будет?

Маркиз бросил на дочь неприязненный взгляд:

— Я с первой минуты не сомневался, что вы не доставите мне ничего, кроме хлопот и неприятностей. Однако советую вам не забывать моих слов. — И бросив на ходу жене: — Я сейчас вернусь, — он исчез.

Лючиана коснулась руки Сабрины:

— Дитя мое, борьба с этим человеком не сулит ничего доброго. Он всегда добивается своего. Вам не одолеть его.

— Вы в этом уверены? — Девушка досадливо поморщилась.

. — Уверена. Знаю, вы не любите Джеймса, который никогда не был хорошим отцом. Он мой муж, и мне известны его недостатки. Но, глядя в глаза маркиза, такие же фиалковые, как ваши, я готова простить ему все обиды. Со временем, Сабрина, какой-нибудь мужчина тоже посмотрит в ваши фиалковые глаза и тоже все забудет и простит вам. У вас ведь есть недостатки. Думаете, нет? Ошибаетесь. Как и маркиз, вы упрямы, темпераментны и своевольны, а при этом очень красивы и не привыкли никому подчиняться. Сейчас у вас появился отец, желания которого далеко не всегда совпадают с вашими. Не хотелось бы упоминать об этом, по нам следует подумать и о себе, ибо у нас финансовые затруднения. Если вы сделаете хорошую партию, нам удастся вернуть долги и начать достойную жизнь.

— Иными словами, — усмехнулась Сабрина, — я товар, который вы намерены продать подороже.

— Да, звучит это не слишком приятно, по дело обстоит именно так. Мы не исключение. Так повелось испокон веков. Мужчина женится либо на красоте, либо на деньгах. Сочетается это крайне редко. Ваша красота может принести маркизу большое состояние, Сабрина.

Девушка с негодованием взглянула на Лючиану.

— Вы слишком практичны для своего возраста, Сабрина. — Графиня бросила на девушку пронзительный взгляд. — Конечно, вам было нелегко содержать семью. Признаться, даже не понимаю, как вам это удавалось. Ведь маркиз не посылал ни пенни, что мне хорошо известно.

Сабрина пожала плечами.

— Мы получали небольшой доход с имения. Кое-что присылал дед, отец моей матери, — солгала девушка, желая поскорее окончить неприятный разговор. Графиня поняла это.

— Не хочу вмешиваться в чужие дела, дитя мое. Вы очень горды, не так ли? И ваш отец действительно не оберется с вами хлопот.

— Их будет куда больше, чем он полагает, — улыбнулась Сабрина. — Желаю вам счастья, графиня, — добавила она по-итальянски и тут же по вернулась к молодому человеку, уже давно стоявшему неподалеку от них и явно желавшему пригласить ее на танец.

Графиня, пораженная страшной догадкой, открыла рот от изумления. Последняя фраза, сказанная на ломаном итальянском, заставила ее вспомнить лицо, скрытое такой же маской, и такой же акцепт… Но нет, в это невозможно поверить! Однако сходство старшей дочери маркиза с тем разбойником разительное!

Лючиана старалась избавиться от мысли, что Сабрина Веррик и разбойник с большой дороги — один и тот же человек, но ужасное подозрение вновь и вновь закрадывалось ей в душу.

— О чем вы так задумались, дорогая? — насмешливо спросил подошедший маркиз.

Лючиана вздрогнула.

— О том, как нам лучше потратить деньги, — ответила она, решив пока не сообщать мужу о своих подозрениях.

— Не хочу показаться нескромным, Лючиана, но мои дочери произвели здесь фурор. — Маркиз самодовольно улыбнулся, глядя на Сабрину и Мэри, которые танцевали с самыми знатными и богатыми молодыми людьми. — Надеюсь, скоро у нас будут весьма состоятельные зятья, дорогая!

Сабрина уже потеряла счет кавалерам, навязанным ей маркизом. Ноги ее подкашивались от усталости.

— Я больше не могу! — сказала она молодому человеку, пригласившему ее на танец.

— Конечно, леди Сабрина, — ответил тот. — Я заметил, как вы устали. — Он предложил девушке стул и поискал глазами слуг, разносивших шампанское, но поблизости ни одного не оказалось. — Не хотите ли подышать свежим воздухом? — спросил он. — Давайте выйдем в сад. Вы отдохнете, а я принесу вам шампанское.

— Чудесно!

Сабрина расположилась на скамейке, стоявшей под балконом, а ее спутник вернулся в дом за шампанским.

Услышав поблизости голоса, Сабрина огляделась. Собеседники стояли на балконе.

— Вы все-таки опоздали! — с упреком сказал мужской голос.

— Простите, Перси, — ответила женщина, — но мне никак не удавалось от него избавиться. А вы были так поглощены той девицей в маске, что даже не замечали меня.

— О Бланш, вы же знаете, что я люблю вас! Вам нужны доказательства?

— Перси! Я хотела бы никогда не разлучаться с вами!

— Готов пообещать вам это сегодня же ночью.

— Сегодня ночью? Но как?

— Вы скажете моему дражайшему кузену, что у вас разыгралась мигрень и потому вы хотите уехать с бала. Я же тем временем тоже улизну отсюда. Идет?

— Не знаю. — Бланш колебалась.

— Уж не боитесь ли вы задеть чувства жениха? Поверьте, мой кузен не заметит вашего отсутствия. Он слишком поглощен дамой в маске, одетой в белое платье, шитое серебром.

При этих словах Сабрина усмехнулась: не она ли танцевала с незадачливым женихом, которого собираются обмануть невеста и кузен?

— Хорошо, — внезапно согласилась Бланш. — Я буду ждать вас. Но где?

— Спуститесь в сад и обогните дом. Там найдете меня. Я посажу вас в свою коляску, и мы уедем. Впрочем, лучше не жалуйтесь кузену на головную боль, не то он отправится провожать вас. Объясните ему в записке, что не хотели его беспокоить и уехали в наемном экипаже.

Притаившаяся Сабрина с облегчением вздохнула, когда Перси и Бланш ушли, и подумала, что молодому человеку пора бы вернуться с шампанским. В этот момент послышались шаги. Девушка улыбнулась:

— Я думала, вы обо мне забыли.

— Забыть вас, Сабрина? — услышала она насмешливый голос. — Простите, по это невозможно!

Сабрина вскрикнула от неожиданности и, не веря своим глазам, уставилась на стройного высокого мужчину в шелковом камзоле.

— Люсьен… — прошептала она.

— Прошу прощения, передо мной леди Сабрина Веррик, не так ли? Я видел, как вас покинул кавалер, и решил заменить его, хотя его это, наверное, опечалит. — Он сжал ладонь Сабрины. — Отвечайте же, черт побери!

— Да, я Сабрина Веррик.

Люсьен сделал быстрое движение, и на лице его появилась дьявольская усмешка.

— Итак, история повторяется. Мне снова выпала честь сорвать с вас маску!

Он нагнулся и посмотрел на побледневшую девушку.

— Воображаю, как вы смеялись, одурачив меня! Право, я не поверил своим глазам, увидев вас здесь танцующей, и сначала даже подумал, что передо мной привидение!

— Вы меня узнали?

— На вас та же маска, хотя вы теперь в женском обличье. Нельзя не отдать должное вашей дерзости. А может, вы так привыкли к маске, что без нее чувствуете себя голой? Ей-богу, мне очень жаль, что я испортил вашу очередную игру, появившись на балу. Неужели вы думали, что вам удастся меня провести? Вас выдала ваша само уверенная манера держаться!

— Я не предполагала увидеть вас здесь!

— Черт побери, Сабрина, что за игру вы затеяли? Зачем дочери маркиза наряжаться разбойником? Маркиз тоже замешан в этом или ничего не знает? Отвечайте!

Люсьен стиснул руку Сабрины.

— Пустите! — крикнула девушка. — Мне больно!

— Скажите мне все, и тогда я отпущу вас!

— Маркиз не подозревает об этом! Герцог ослабил хватку.

— Возможно, и так. Вряд ли он был участником того спектакля, который вы разыграли тогда на дороге, напав на мой экипаж. К. тому же и графиня только что приехала в Англию. Да, он не мог знать о ваших проделках. Если не ошибаюсь, маркиз тогда сказал, что не видел свою семью уже много лет. Ха-ха, разве не забавно, что вы ограбили собственного отца?!

Люсьен расхохотался.

— Но я об этом понятия не имела, ибо не поддерживала отношений с маркизом! Только здесь, в Лондоне, увидев графиню, я поняла, кто тогда сидел рядом с ней в карете.

— Ответьте мне на несколько вопросов, Сабрина, — серьезно сказал герцог. — И знайте: на этот раз вам не удастся от меня ускользнуть.

— Кто вы такой, Люсьен? И по какому праву вмешиваетесь в мою жизнь?

— У меня есть право потребовать у вас объяснений. И вы дадите их мне!

— А если нет? Что, собственно, вы можете мне сделать? Разоблачите меня? Вы на это никогда не пойдете, о чем я упомянула вам в прошлый раз. К тому же я давно перестала заниматься разбоем, что должно удовлетворить вас!

— Я не удовлетворюсь до тех пор, пока не узнаю о вас все, Сабрина! Вы для меня — загадка и бросили мне вызов, который я принял и начал охотиться на вас. Так кто же вы — женщина или нечистая сила?

— Не надо ни гоняться за мной, ни вмешиваться в мою жизнь. Я требую: перестаньте преследовать меня!

Люсьен грубо привлек девушку к себе.

— Я поклялся, что найду вас и заставлю заплатить за то, что вы одурачили меня. И сдержу эту клятву, кто бы вы ни были — дочь маркиза или его последнего слуги. Вы мне заплатите, Сабрина!

И вдруг он жадно приник к ее губам. Боясь забыться в его объятиях, девушка неистово сопротивлялась, однако мало-помалу начала отвечать на эти поцелуи.

— Сабрина! — услышали оба чей-то голос. Люсьен недовольно поднял голову. Рука его все еще лежала на талии девушки.

Рядом с ними стоял маркиз с искаженным от ярости лицом.

— Где вы, черт побери, пропадаете?! — набросился он на дочь. — Сэр, я категорически требую, чтобы вы… — Тут он узнал герцога Камарея, и тон его сразу изменился. — Ваша светлость! Я даже не мог вообразить… — Маркиз заметил, как вспыхнула от смущения дочь, как лихорадочно блестят ее глаза, и обратился к Люсьену: — Простите, милорд, но я хотел бы познакомить дочь кое с кем. Это ее первый выход в свет, и она еще не знает, что молодой девушке не должно гулять одной в саду с мужчиной.

Маркиз увлек за собой Сабрину.

— Черт побери, что вы делаете? Ведь он погубит вашу репутацию, и тогда никто не женится на вас!

— Судите сами: могла ли я оттолкнуть столь знатного вельможу?

Маркиз тяжело вздохнул:

— Да, возможно, вы и правы. Однако забудьте о нем. Герцог почти женат. Венчание состоится на следующей неделе. Жаль, конечно, ведь он богат, как Крез…

Оставшаяся часть вечера прошла для Сабрины как в тумане. Она слышала голоса, звон бокалов музыку. Кто-то приглашал ее танцевать, но она всем отказывала. Всякий раз, поднимая голову, девушка встречалась взглядом с герцогом. В его темных глазах светилась насмешка, а губы кривились когда он видел, как маркиз знакомит дочерей со знатными и богатыми холостяками. С особой активностью обхаживал маркиз герцога Грэнстона…

— Все это мне очень не по душе, — сказала Мэри, собираясь нырнуть в постель. Сабрина уже лежала. — У меня дурные предчувствия, но мы не в силах ничего предотвратить.

— Предотвратить что?

— Я говорю о герцоге Камарее, которого видела сегодня впервые. До этого он мне только снился. Сабрина, он испугал меня! У него очень жестокое лицо. Взгляд герцога неотступно следовал за тобой. Он узнал тебя, да?

Сабрина кивнула:

— Да, теперь он знает, кто я, но еще не решил, как поступить. Едва ли ему поверят, если герцог вздумает меня разоблачить. Это приведет к скандалу, что совсем не в его интересах. Однако я не доверяю этому человеку, Мэри. Он хочет отомстить мне за оскорбление, которое, по его мнению, я нанесла ему. Герцог не остановится на полпути, не сомневаюсь. Что делать, Мэри?

— Необходимо вернуться в Веррик-Хаус, Сабрина, — с несвойственной ей твердостью ответила та. — Убеждена: в Лондоне нам грозит опасность.

— Ты полагаешь, что Люсьен попытается именно здесь разделаться со мной? Но как?

— Я не ощущаю физической угрозы, но он доставит нам много неприятностей, Рина. Сегодня вечером что-то случилось: у меня в сердце леденящий холод. Значит, кто-то умер, и эта смерть каким-то образом касается нас с тобой. Надо уехать отсюда, Рина, и как можно скорее!

— Но ведь маркиз угрожал забрать у нас Ричарда и выгнать из дома тетушку Маргарет! Он это сделает, если мы не подчинимся ему! Прежде всего мы должны расстроить планы маркиза. Герцог сейчас не так опасен, тем более что на следующей неделе он собирается жениться и ему будет не до меня. Сосредоточимся на маркизе. Это сейчас самое главное!

Мэри посмотрела на сестру отсутствующим взглядом, кивнула и улеглась. Но сон не шел к Девушке. В ее разгоряченном мозгу появлялись странные видения: дорога, одинокий экипаж, крик ужаса, а затем — молчание и мрак могилы…

Перси Рэтбурн посмотрел на бездыханную Бланш и вытер окровавленные руки. Он поразил ее кинжалом в самое сердце. Это оказалось на удивление легко: Бланш была так доверчива! Лишь увидев блеснувший в его руке кинжал, она страшно закричала. Этот крик и сейчас преследовал Перси.

Вытирая руки, он размышлял, что делать дальше. Полчаса назад Перси уговорил Бланш спуститься с дороги в лес. Ей этого совсем не хотелось, но она все же пошла за ним. Через несколько минут все было кончено…

Что же делать теперь? Возница явно спит на козлах. Увидев Перси одного, он скорее всего подумает, что Бланш в карете. Тогда, доехав до города, надо будет попросить его остановиться, а самому сделать вид, будто он помогает даме выйти из кареты и собирается проводить ее. Дверцу кареты с козел не видно, поэтому возница едва ли что-то заметит. Ведь он и не подозревает, что дамы внутри уже нет…

Бросив последний взгляд на тело Бланш, Перси проговорил:

— Неужели ты думала, что я позволю тебе лишить нас с сестрой родового имения, по глупости надеялась стать хозяйкой Камарея? Бедная Бланш!

Итак, с Люсьеном покончено! Когда он обнаружит, что невеста умерла, у него не останется времени искать другую. Срок, назначенный вдовствующей герцогиней, истечет, и имение Камарей достанется Перси и Кэт!

Глава 9

Любовь не погибла, сэр!

Мигель де Сервантес

Сабрина, глядя в зеркало, надела серьги, когда в комнату вошла Мэри в новом платье. Сабрина обернулась к сестре:

— Может, наша судьба решится под этой крышей?

— Что ты имеешь в виду? — встревожилась Мэри, которая чувствовала себя очень неспокойно в загородном доме герцога Грэнстона, где они с Сабриной проводили по его приглашению конец недели.

— А почему бы мне не выйти замуж за Грэнстона? Это решит вес наши проблемы, да и маркиз получит свою долю. Герцог очень мною интересуется. Заметила, как он на меня смотрит?

— Рина, не делай этого! Он ужасен, а к тому же и пьяница. Умоляю тебя, одумайся!

— У нас нет выбора, Мэри. Я перебрала в уме все возможные способы, как достать денег и умиротворить маркиза, но так ни к чему и не пришла. Что мне остается? Снова заняться разбоем на дорогах очень рискованно: денег нужно много, значит, и число грабежей сильно возрастет. А вместе с тем и риск. Уилл и Джон вышли из игры, поэтому придется надеяться только на себя. Суди сама: не стоит ли мне пожертвовать собой ради семьи, тем более что эта жертва — всего лишь брак с герцогом Грэнстоном. Стоит! И я сделаю это!

Чтобы отвлечь сестру от подобных мыслей, Мэри дрожащим голосом поведала ей последнюю новость:

— Недавно приехал герцог Камарей…

— Сюда? Мэри кивнула.

Сабрина вспыхнула. Будь проклят этот Люсьен! Он так и не оставил ее в покое. Что у него на уме? От герцога можно ожидать только неприятностей. И все же, услышав от Мэри, что Люсьен здесь, Сабрина почувствовала неодолимое желание видеть его, даже если эта встреча грозит ей гибелью. Конечно же, он приехал издеваться на ней, смущать, намекать на их тайну, ибо горит желанием отомстить Сабрине за то, что она его одурачила. Его гордость уязвлена, и этого он ей никогда не простит.

— Он мне очень не правится, — убежденно сказала Мэри.

«Не нравится? — размышляла Сабрина. — Люсьен не из тех, кто нравится. К нему неудержимо влечет». Сабрина знала, что никогда не забудет его, хотя и презирала себя за эту слабость. Но Люсьен не должен заподозрить, что имеет над ней власть. Что ж, за эти дни она постарается очаровать Грэнстона. Ведь Люсьен на следующей неделе женится, а он не сделал бы этого, если бы не любил своей избранницы!

Сабрина ощутила жгучую ревность к этой незнакомой женщине, но тут же попыталась убедить себя, что никогда не питала к Люсьену серьезного чувства. От обычной же девичьей влюбленности она очень скоро избавится.

Тем же вечером Сабрина приступила к исполнению своего плана и за ужином отчаянно кокетничала с Грэнстоном.

— Вы так остроумны, милорд, — говорила она ему. — Пожалуйста, расскажите мне еще раз ту историю, которая развеселила утром Мэри и нашего отца.

Пухлая рука герцога обхватила талию Сабрины.

— Как смел Рейнтон столько лет прятать вас в сельской глуши? — страстно шептал он ей, пытаясь коснуться губами спадавшего на щеку локона.

Девушка уклонилась с милой улыбкой.

— Отец утверждает, что плод становится слаще, дозревая на солнце.

Грэнстон расхохотался. Сабрина, украдкой бросив взгляд на Люсьена, заметила его злобную усмешку, от которой по спине у нее поползли мурашки.

— Слишком долго оставлять плод на дереве не следует, — процедил сквозь зубы Люсьен. — Иначе кто-нибудь, не устояв перед искушением, сорвет и надкусит его.

Грэнстон снова захохотал:

— Люсьен, вы никогда не лезете за словом в карман. Жаль только, что вы редко навещаете меня!

Сабрина опустила голову, поняв, что скрывается за словами Люсьена. Маркиз и графиня переглянулись, считая, что дело идет на лад. Герцога Грэнстона их дочь явно пленила. Сабрина же подумала, что Джеймс и Лючиана, наверное, уже подсчитывают будущие доходы, и испытала отвращение к ним. Она заметила также, что Мэри не отрывает зачарованного взгляда от Люсьена.

Покончив с ужином, женщины оставили мужчин покурить и пропустить по рюмке портвейна, а сами перешли в гостиную посплетничать.

— Я рада, что вы проявили здравый смысл и решили наконец подумать о будущем, Сабрина, сказала Лючиана. — Герцог без ума от вас, это очевидно. Но вот Люсьен, явно неравнодушный к вам, почему-то очень злобно смотрел на вас. Что бы это могло означать?

Сабрина побледнела как полотно.

— Я почти не знаю этого человека и не догадываюсь, чем ему не понравилась.

— Дело не в этом. Меня удивляет его затаенная злоба. Говорят, от ненависти до любви один шаг.

— Смешно! Всем известно, что Люсьен собирается на следующей неделе жениться. Я уверена, что он любит свою невесту.

Графиня насмешливо улыбнулась:

— Сомневаюсь, ибо невесту для Люсьена выбрала вдовствующая герцогиня, давно объявившая, что сделает его наследником имения Камарей лишь в том случае, если он женится. Она же назначила и срок. Люсьен долго противился этому, но в конце концов ему пришлось уступить.

— Значит, он не любит свою невесту и женится по принуждению?

Сабрина удовлетворенно улыбнулась: что ж, не только ей суждено поступаться своими желаниями!


Когда Сабрина готовилась ко сну, к ней подошла Мэри.

— Ты навлечешь на себя беду! Я видела, с каким отвращением ты уклонилась от поцелуя герцога Грэнстона. Он тебе противен. Так как же можно…

Сабрина поднялась и обняла сестру.

— Я заметила, что за столом ты внимательно наблюдала за Люсьеном. Что-то в нем тебе открылось? Умоляю, скажи мне правду! Мне сейчас очень трудно, Мэри, и необходима твоя помощь. Он намерен вмешаться в мою жизнь? Говори!

— Мне представилось, будто вы с ним сидите под большим деревом, смеетесь и… и целуетесь. Что это значит, Рина?

— Ты ошиблась, Мэри! Твой дар подвел тебя! А может, ты лишилась его! — Сабрина тут же увидела, как опечалилась сестра. — Прости меня, Мэри! Я сказала не подумав и вовсе не хотела тебя обидеть! Прости!

— Хорошо, Рина, по я хочу поскорее вернуться домой, в наш тихий Веррик-Хаус, тоскую о нем и постоянно думаю о тетушке Маргарет и Ричарде. Как он себя чувствует в очках?

— Я знаю, милая! Скоро, очень скоро мы вернемся к прежней жизни. Потерпи чуть-чуть!

Пожелав сестре спокойной ночи, Мэри пошла в свою комнату.

Оставшись одна, Сабрина уставилась на догоравший в камине огонь. Когда скрипнула дверь, она обернулась. На пороге стоял Люсьен.

— Колдуете? — насмешливо спросил он. Девушка вскочила.

— Я вас не приглашала, Люсьен, — холодно сказала она, хотя сердце ее неистово колотилось.

— Разве? А мне показалось, будто вы приглашали к себе в спальню всех, кого обольщали за столом. Вот я и решил принять приглашение. Надеюсь, это вас не разочарует.

— Сейчас же уходите!

— И не подумаю. Он сделал шаг вперед.

— Люсьен, умоляю вас! Не надо!

— Почему же? Может, вы ждали другого гостя? Уж не хозяина ли этого дома?

Люсьен обнял девушку, крепко прижал к себе и жадно приник к ее губам. Его запах пьянил Сабрину. Затрепетав от страсти, она с ужасом поняла, что все ее планы рухнули, обвила руками шею Люсьена и прижалась к нему. Слава Богу, он больше не злится на нее! Все это было кошмарным сном.

Теперь он позаботится о ней, а она признается ему в своей безумной любви. Сабрина с трудом оторвалась от его губ и, глядя ему в лицо, прошептала:

— Люсьен…

И тут же заметила возле двери герцога Грэнстона. Он, видимо, уже несколько минут наблюдал эту сцену и был огорчен и шокирован.

— Простите, — пробормотал Грэнстон. — Я не знал, что дама уже ангажирована.

Люсьена, казалось, ничуть не удивило появление Грэнстона.

— Если вы заручились согласием этой дамы раньше, то я оставлю вас.

— Не трудитесь, — насмешливо возразил Грэнстон. — Вы пришли первым. Простите, что помешал. До лучших времен, леди Сабрина!

Он осторожно закрыл за собой дверь.

— Вы это подстроили, да? — ледяным тоном спросила Люсьена девушка. — Вы ведь знали, что он придет!

— Грэнстон намекнул, что, возможно, нанесет визит очаровательной леди Сабрине, которая обольщала его за ужином.

— Значит, вы разыграли роль моего любовника, желая, чтобы герцог Грэнстон застал нас?

Люсьен смутился, но, быстро овладев собой, с презрением ответил:

— Помните, я поклялся расквитаться с вами за то, что вы одурачили меня. Решили выйти замуж за Грэнстона? Неплохая мысль! Но сомневаюсь, что теперь он сделает вам предложение. Даже у него есть гордость, и он вряд ли спокойно отнесется к тому, что застал вас со мной в своем доме. Конечно, Грэнстон охотно вступит в связь с вами, но не откроет для вас своего кошелька.

Сабрина подняла голову:

— Неужели вы подумали, будто я намерена выйти замуж за этого вечно пьяного идиота? И что в отличие от вас я хочу вступить в брак по своей воле? Радуйтесь же: вам удалось отомстить мне! Вы не только унизили меня, но навеки погубили мою репутацию и разрушили семью. А теперь знайте: выдать меня за Грэнстона желал маркиз, которому отчаянно нужны деньги. Он заставил меня согласиться, пригрозив в противном случае забрать брата и выгнать из дома старую тетку. Что ж, Веррикам скоро станет известно, кому они обязаны разорением и крахом семьи.

Люсьен растерялся и беспомощно смотрел из-под длинных густых ресниц на кипящую от ярости Сабрину. Наконец он положил руку на плечо девушки. Она резким движением сбросила ее.

— Убирайтесь! Не желаю вас больше видеть! Думаю, этот шрам изуродовал не только вашу щеку, но и душу! Надеюсь, вы будете гореть в аду!

Оттолкнув Люсьена, Сабрина скрылась за дверью комнаты Мэри, бросилась на шею сестре и горько разрыдалась. Та, ничего не понимая, догадалась, что виной всему герцог Камарей. И в самом деле, ранив на дуэли Сабрину, Люсьен причинил ей куда меньшую боль, чем в эту ночь. На этот раз он пронзил сердце девушки и что-то навсегда убил в ней…

Однако к утру Сабрина овладела собой и выглядела вполне спокойной. Люсьен уехал еще на рассвете. Герцог Грэнстон избегал девушку, а за столом держался с ней очень холодно. Маркиз был взбешен. Еще накануне все шло как нельзя лучше, а сейчас ему казалось, будто Грэнстон жалеет, что пригласил их.

Воскресный день тянулся бесконечно, и на следующее утро гости уехали. Сабрина, забившись в угол кареты, изредка посматривала в окно. Отец то и дело бросал на нее гневные взгляды.

Когда карета остановилась у парадного подъезда их лондонского дома, Сабрина и Мэри хотели тотчас удалиться к себе, но маркиз преградил им путь наверх.

— Сабрина! — дрожащим от злобы голосом воскликнул он. — Мне надо поговорить с тобой!

То, что маркиз перешел на ты, не предвещало ничего хорошего.

— Я знаю, почему Грэнстон неожиданно охладел к тебе. Только круглая дура могла так неосторожно вести себя и тем самым разрушить все, даже надежду на удачное замужество. Графиня слышала от Грэнстона, что ты любовница Камарея, а ведь я запретил тебе смотреть на него! Черт побери, неужели ты не понимаешь, что этот роман не сулит тебе ничего? Герцог никогда не женится на тебе! Ты провела ночь в его постели, но более ни на что не рассчитывай!

Изумленная Мэри, увидев страдальческое выражение лица Сабрины, задохнулась от жалости к сестре.

— Полагаю, ты не станешь этого отрицать, — злобно продолжал маркиз, — и убеждать меня в своей невинности? Видит Бог, мне придется преподать тебе урок, чего, увы, я никогда не делал в прошлом!

Он потащил Сабрину в комнату, а испуганная Мэри последовала за ними.

Схватив со стола кнут, маркиз высоко поднял его и стегнул им по обнаженному плечу дочери…

Женщина, сидевшая перед Люсьеном, явно нервничала. Ее золотисто-каштановые волосы, точь-в-точь такие же, как у Бланш, чуть тронула седина.

Вы хотите сказать, леди Деланд, что Бланш исчезла? — удивился герцог.

— Она не вернулась с бала у лорда Харриера, милорд.

— Значит, прошло уже четыре дня. Почему же вы не пришли ко мне раньше?

— Я думала, что она у вас… Люсьен покачал головой:

— В тот вечер на балу я получил от Бланш записку. Она извещала меня, что отправится домой в наемном экипаже, поскольку у нее разыгралась мигрень. Я хотел отвезти ее сам, но не нашел. Вы говорите, что домой она не вернулась?

Леди Деланд кивнула.

— Так почему же вы не связались со мной раньше?

Леди Деланд огляделась.

— Так почему же, леди Деланд?

— Я догадалась, что Бланш провела ночь не с вами, поскольку на следующий день после бала вы спросили меня о ее здоровье.

Люсьен насупился.

— Вы тогда же пришли к этому выводу, не правда ли? — сухо осведомился он. — Значит, имели на то основания. Вам, видимо, было известно, что Бланш встречается с каким-то мужчиной.

— Да, милорд, как я поняла со слов приятельниц Бланш, она поддерживала дружеские отношения с вашим кузеном лордом Перси Рэтбурном.

— Перси? — Люсьен изумился и встревожился. — Стало быть, Бланш уехала с бала вместе с Перси?

Леди Деланд заметила гнев в глазах герцога.

— Я очень беспокоюсь, милорд, — призналась она. — Бланш должна была уже давно вернуться, если только…

— Если что? Полагаю, мой титул для нее важнее мимолетного флирта с женатым мужчиной, — с презрением заметил Люсьен.

— Видите ли, милорд, — смущенно пояснила леди Деланд, — Бланш даже не переоделась после бала. Дома ее духи, украшения, даже опиумная настойка, без которой она не может заснуть.

Люсьен задумчиво потер подбородок.

— Вы знаете, что если я не женюсь в конце этой недели, то потеряю имение?

— Да, милорд, но умоляю вас, скажите, как объяснить исчезновение моей дочери?

Люсьен проникся сочувствием к леди Деланд и разозлился на ее дочь. Однако его все больше тревожило участие в этой истории Перси.

— Надо все обдумать, леди Деланд, Это ведь и меня ставит в затруднительное положение. Я приму самые срочные меры…

Часом позже Люсьен постучался в дом Перси. Его приняла леди Рэтбурн, жена кузена, бледная, изможденная, усталая, непричесанная. В душе Люсьена шевельнулось что-то похожее на жалость.

— Не хотите ли чаю, милорд?

— Спасибо, леди Рэтбурн, я спешу.

— Ему необходимо поспешить, — съязвила вошедшая в комнату Кэт. — Не правда ли, Перси?

— У нас тоже мало времени, Кэт, — заметил ее брат, следовавший за Кэт как тень. — Помнишь, мы собирались на верховую прогулку?

— Я должен серьезно поговорить с вами, — обратился к Перси Люсьен. — И при этом наедине. — Он посмотрел на миссис Рэтбурн и Кэт.

Перси удивленно изогнул брови:

— Даже так?

— Да.

— Энн, милая, ты не могла бы выехать раньше? Мы с Кэт скоро присоединимся к тебе.

Его жена покорно вышла из комнаты.

— Дорогой кузен, — усмехнулась Кэт. — У нас с Перси нет секретов друг от друга. Надеюсь, мне можно остаться?

— Я знаю, кузина, вашу близость.

Спокойный и тихий голос Люсьена насторожил Перси. Это всегда сулило неприятности. Переглянувшись с Кэт, он сказал:

— Мы слушаем тебя, Люсьен.

— Ты сам завел роман с Бланш Деланд, любезный кузен, или по совету Кэт?

Этот неожиданный вопрос ошарашил Перси. Пытаясь овладеть собой, он ненатурально засмеялся:

— Я завел роман с твоей невестой? О, Люсьен, это уж слишком!

— Нет, Перси, не слишком. Ты это знаешь и скажешь мне правду сейчас же! Где Бланш?

— Неужели, дорогой Люсьен, твоя невеста исчезла? — с наигранным изумлением спросила Кэт.

Люсьен с брезгливостью посмотрел на нес:

— Ты неплохая актриса, Кэт, но тебя выдают глаза, хитрые и коварные. Советую тебе поработать над собой.

— Зачем мне скрывать ненависть к тем, кто ее заслуживает? — злобно возразила та.

— Это тебе и не удастся, даже несмотря на воспитание.

. — К чему ты клонишь, Люсьен? — вмешался внезапно осмелевший Перси.

— К тому, что вот уже несколько месяцев со мной происходят довольно странные, угрожающие моей жизни случайности. Теперь же исчезла моя невеста. Серьезно поразмыслив о каждом из моих врагов, я пришел к дурацкому выводу, что все это — дело рук одного лица, недавно отправившегося в мир иной. Поскольку же инциденты продолжались с очевидной регулярностью, мне на ум пришла мысль, что кое-кто замышляет убить меня. Догадаться, кому это выгодно, не так уж трудно, правда?

Задыхаясь от страха, Перси бросил на Кэт умоляющий взгляд, и та тотчас пришла ему на помощь.

— Ваши обвинения бездоказательны, Люсьен, — сказала она, даже не пытаясь ничего отрицать. — Кто и когда слышал, чтобы я или Перси угрожали вам? Вас просто преследуют неприятности, что случается со многими. Однако нет никаких оснований подозревать горячо любящих вас родственников в коварстве, да еще в намерении убить! Это смешно, Люсьен, и никто вам не поверит! Возможно, только посочувствуют, поскольку вы лишились невесты и имения. Впрочем, меня не удивляет, что Бланш Деланд сбежала с любовником. Полагаю, ее не слишком прельщала перспектива семейной жизни с вами. А может, голубку отпугнул шрам на щеке?

— И эта голубка до сих пор где-то летает, Перси? А что, если ее подстрелил затаившийся в кустах охотник? — Люсьен пристально посмотрел на кузена.

Перси покраснел и машинально вытер ладони о панталоны.

— Не знаю, на что вы намекаете, Люсьен, но все это меня возмущает! Кому придет в голову связывать со мной исчезновение вашей невесты? Мы с Кэт в тот вечер уехали с бала лорда Харриера вместе.

До смерти перепуганный, Перси не заметил, что допустил непростительный промах, однако Люсьен тотчас этим воспользовался. Он подошел к Перси вплотную и, сурово глядя ему в глаза, сказал, скандируя каждое слово:

— Я не говорил вам, когда именно исчезла Бланш. Откуда же вы знаете, что это произошло после бала? Надеюсь, она не слишком мучилась перед смертью?

Люсьен схватил Перси за горло с такой силой, что у того глаза вылезли из орбит. Кэт с отчаянным воплем бросилась к ним и попыталась разжать его железные пальцы.

Люсьен, с сожалением отпустив Перси, презрительно смотрел, как тот падает к его ногам.

— Гнусный ублюдок! Не знаю, что мешает мне прикончить вас и затянуть петлю на белой лебединой шее Кэт. Впрочем, не думайте, что выиграли свою грязную игру. Ни один из вас не ступит ногой на землю Камарея! Клянусь всем святым, что прежде сам свершу над вами правый суд!

Кэт со страхом смотрела на побелевший шрам и сверкающие бешенством глаза. В Люсьене было сейчас что-то дьявольское. Постояв еще несколько мгновений над Перси, он быстро пошел к двери и услышал истеричный крик Кэт:

— Вы все равно проиграете, Люсьен! До назначенного бабушкой срока вам не найти новую невесту. Да и какая женщина теперь решится выйти за вас?!

Люсьен обернулся и с ненавистью уставился на Кэт. Но та уже перешла в наступление.

— Да, дорогой кузен, — зашипела она. — Ведь не кого-нибудь, а именно вас заподозрят в убийстве невесты из ревности. Всем известен ваш необузданный нрав. Возможно, Бланш в последний момент отказала вам или сбежала после бала с любовником, а вы выследили их и убили. Кто знает, какие еще слухи распространятся в связи с исчезновением Бланш? Если же вы осмелитесь сказать бабушке, что подозреваете нас с братом в причастности к исчезновению невесты, это убьет герцогиню. Она очень стара, непомерно горда и не вынесет подобного потрясения. Вы готовы подписать ей смертный приговор?

Люсьен вышел совершенно разбитый. Ближайшие родственники надругались над его честью и достоинством. Но он никогда не отдаст Перси имения! Скорее прикончит брата и сестрицу!

Однако в одном Кэт была права. Если рассказать вдовствующей герцогине о том, что ее внуки замешаны в убийстве, старуха тут же умрет от разрыва сердца. Нет, он не сделает этого. Но и не сдастся! Ни за что!

Мажордом предупредил Люсьена, что вдовствующая герцогиня отдыхает и никого не велела пускать к себе. Однако Люсьен, не обратив внимания на эти слова, поднялся в спальню бабушки.

В комнате было темно.

— Кто здесь? — раздался знакомый старческий голос с огромной кровати под балдахином.

— Это я, Люсьен.

— Как ты посмел войти сюда?! Я же просила меня не беспокоить!

. — Извините, бабушка, но дело важное и не терпит отлагательств.

— На свете нет ничего, что не терпело бы отлагательств. Но поскольку разбудил меня, останься и зажги свечу на столике.

Едва тусклый свет упал на лицо Люсьена, герцогиня печально вздохнула:

— Никогда еще не видела тебя таким растерянным и удрученным. Что-то случилось?

Она приподнялась на локте.

— Боюсь, мой шрам так напугал Бланш, что она сбежала, а я накануне венчания остался без невесты.

— Ушам своим не верю! — У герцогини перехватило дыхание. — Откуда у тебя эти сведения?

— От ее матушки, леди Деланд. На днях она пришла ко мне и сказала, что вот уже неделя как Бланш пропала.

— Чтобы эта дурочка сбежала от человека с титулом герцога только из-за шрама? Чепуха! Может, завела любовника?

— Есть основания предполагать это.

— Значит, ты уделял слишком мало внимания малышке. Вот ей и пришлось искать утешения на стороне.

— Как помните, бабушка, не я выбрал ее себе в жены. Но сейчас это не имеет ровно никакого значения, ибо вполне возможно, что с ней произошел несчастный случай.

— Почему ты так думаешь?

— Леди Деланд сказала, что все вещи Бланш остались нетронутыми. Она даже не переоделась после бала. Кстати, именно после него Бланш и не вернулась домой. Она уехала оттуда задолго до конца, сославшись на мигрень и наняв экипаж. Так что вероятность несчастного случая по дороге исключить нельзя, но мы можем об этом никогда не узнать… Вот почему я и вошел к вам без разрешения. Скажите, бабушка, немедленная женитьба по-прежнему остается непременным условием моего вступления во владение Камареем? Согласитесь, при сложившихся обстоятельствах назначенный вами срок нереален.

Герцогиня долго молчала, потом с укором посмотрела на внука.

— Но ведь ты сам виноват, Люсьен. Очень долго тянул, не соглашаясь с моим условием, вел себя вызывающе. Вот и результат! Да, дорогой, чтобы унаследовать поместье, ты должен жениться. Готова дать тебе отсрочку недели на две, однако если за это время ты, мой мальчик, не найдешь себе новую невесту, то навсегда распростишься с Камареем.

Люсьен поклонился.

— Спасибо, бабушка. И простите, что побеспокоил вас в неурочный час.

— Не разочаруй меня, Люсьен.

— Ни за что на свете, бабушка!

Еще раз поклонившись, герцог вышел, сел в карету и велел вознице ехать к дому на небольшой площади у Гайд-парка. Откинувшись на подушки сиденья, Люсьен начал обдумывать свой новый план. Тогда, у герцога Грэнстона, он жаждал только отмщения, еще не зная, что эта история получит продолжение, напрямую связанное с его планами. Люсьен улыбнулся, представив себе предстоящую встречу и завершающую схватку с Сабриной.

Сабрина рухнула на колени под яростными ударами кнута, оставляющего кровавые полосы на ее плечах и спине. Она слышала истошный крик Мэри, которая пыталась схватить за руку маркиза, потерявшего человеческий облик. Однако он злобно отбросил девушку, и та упала на кровать, больно ударившись головой о деревянную спинку. Сабрина, закрываясь от хлыста руками, стонала от боли, но маркиз продолжал истязание.

Мэри быстро поднялась, выскочила из комнаты и столкнулась на лестнице с герцогом Камареем.

— Слава Богу, что вы пришли! — бросилась к нему девушка. — Прошу вас, поторопитесь!

— Что случилось?

— Поднимитесь скорее и остановите маркиза, не то он убьет ее!

— Кого?

— Он хлещет ее кнутом, и все это из-за вас!

Мэри, рыдая, упала на руки герцогу. Тот поспешно передал девушку мажордому, бросился наверх и еще в коридоре услышал свист хлыста. Он стиснул зубы и сжал кулаки. Влетев в комнату, Люсьен схватил маркиза за руку и заломил ее за спину.

— Какого черта?! — заорал маркиз, взвыв от боли, но тут увидел перед собой знакомое лицо с побелевшим шрамом на щеке и затих. Люсьен с силой отшвырнул его к двери.

— Убирайтесь! — рявкнул он. — И если вы еще раз прикоснетесь к ней хоть пальцем, я спущу с вас шкуру этим хлыстом.

Люсьен поднял Сабрину на руки и бережно опустил на кровать. Сквозь платье девушки проступила кровь. Люсьен убрал прядь волос, закрывавшую бледное, искаженное болью лицо, и склонился над Сабриной. Она медленно открыла фиалковые глаза.

— Я ненавижу вас, Люсьен, — тихо сорвалось с ее губ. — Вы пришли позлорадствовать и насладиться своей победой?

Герцог нахмурился, понимая, что девушка права. К тому же именно он стал причиной ее страданий.

— Я не испытываю никакого злорадства, Сабрина. И никогда не позволил бы себе издеваться над вами.

Но Сабрина больше ему не верила. Из-за своей влюбленности она испытала слишком большое потрясение, и сейчас в душе девушки не осталось к этому человеку ничего, кроме ненависти.

— Лжец! — тихо бросила она.

Люсьен гладил ее волосы, но Сабрина не отвечала на его ласку. В эту минуту вошла Мэри с кувшином и полотенцем в руках.

— Извините, милорд, придется попросить вас выйти. Мне надо обмыть ей раны.

Люсьен подчинился. Спустившись вниз, он услышал голоса.

— Как ты мог избить эту малютку, Джеймс! — говорила графиня. — Так нельзя обращаться с юными девушками. Ты лишь пробудил в дочери чувство протеста, а если изуродовал ее, простись навсегда с нашими матримониальными планами. И вообще, я не хочу, чтобы ты подвергал ее истязаниям.

— Я тоже, — холодно сказал Люсьен, входя в комнату. — Запомните: Сабрина совсем не виновата в том, что произошло в доме герцога Грэнстона. Это я тогда обманул ее, а сейчас пришел не только просить прощения, но и сделать предложение, которое полагаю, вас заинтересует.

Маркиз с опаской смотрел на Люсьена, стараясь держаться от него на расстоянии.

— Сомневаюсь, что у нас есть темы для разговоров, милорд, — пробормотал он, оскорбленный дерзостью герцога.

— По-моему, напротив, — возразил Люсьен. — Видите ли, я намерен жениться на вашей дочери Сабрине.

Маркиз онемел от неожиданности, но вскоре справился с собой.

— Жениться на Сабрине? Но… но это абсурд… Простите, милорд, но ведь вы уже помолвлены и…

— В силу весьма печальных обстоятельств моя помолвка расстроилась. Я совершенно свободен и имею полное право выбрать себе другую невесту. Мне по душе ваша дочь Сабрина.

Ошарашенные, маркиз и графиня переглянулись.

— Простите, милорд, — пробормотала по-итальянски Лючиана. — Я должна сесть. Согласитесь, такая новость может сразить наповал.

— Конечно, — подтвердил маркиз, мало-помалу приходя в себя. — Так или иначе, это необходимо отметить!

— К сожалению, мне придется отказаться, — холодно ответил герцог и направился к двери, но маркиз бросился за ним.

— Каковы ваши условия, милорд, и когда вы намерены жениться? Возможно, вам следует выдержать определенный срок, чтобы вступить в права наследования?

— Умоляю вас, Джеймс! — воскликнула графиня. — Предоставьте решение этого вопроса милорду. Кстати, полагаю, нам надо заключить какое-то финансовое соглашение?

Люсьен кивнул:

— Мы сделаем это, графиня. Я попрошу адвоката подготовить необходимые бумаги. А теперь мне пора.

Герцог поднялся на второй этаж и, не постучавшись, отворил дверь.

Сабрина лежала на кровати, прикрытая до бедер одеялом. Мэри промывала раны на плечах и спине сестры. Увидев Люсьена, она заслонила собой Сабрину.

— Как вы посмели войти в спальню женщины без стука? — спросила Мэри, бросив на герцога укоризненный и взволнованный взгляд. — Благодарю, что спасли сестру от этого монстра, но ведь все это случилось из-за вас.

Люсьен изумился, увидев обычно тихую и кроткую Мэри в такой ярости, но тут же объяснил эти вспышки семейным сходством. Как-никак Мэри — сестра Сабрины. А еще эти огненно-рыжие волосы, которые вот-вот воспламенятся…

— Обстоятельства изменились, поэтому я теперь имею право входить к вашей сестре во всякое время, — спокойно ответил герцог. — Видите ли, я намерен жениться на Сабрине.

Мэри, не веря своим ушам, смотрела на герцога. Опомнившись, она бросилась к сестре, стараясь удержать ее в постели, но та уже спустила ноги и, прикрыв одеялом обнаженную грудь, уставилась на Люсьена.

— Вы затеяли новую игру? — задыхаясь спросила она.

— Нет, Сабрина, это не игра, я никогда еще не был так серьезен. Мы с вами поженимся. Хотя не сомневаюсь, что сейчас вы обрушитесь на меня с бранью.

Люсьен говорил твердо, но видел, что в Сабрине закипает гнев.

— Вы что, уже забыли свою невесту? — с вызовом бросила она.

— Нет, не забыл, — печально возразил Люсьен. — Наша помолвка расстроилась, и я решил жениться на вас.

— Неужели? — злобно усмехнулась Сабрина. — Как же мне повезло! Жаль, но придется отказаться от такой чести! Однако не огорчайтесь. С вашим положением и титулом вы легко найдете дуру, которая охотно согласится разделить с вами наследственное имение Камарей. Ведь именно за этим вы и пожаловали сюда, не правда ли? Вам срочно нужна невеста. А погубив мою репутацию, вы уверены, что я с радостным криком брошусь вам на шею. Увы, милорд, это не так. Мне не нужны ни вы, ни ваш титул, ни ваши деньги. Я не свяжу себя узами брака с таким ненадежным и опасным человеком, как вы!

Люсьен вспыхнул от негодования, ибо ни от кого еще не слышал подобных слов.

— Послушайте, маленькая дурочка! Вам пора повзрослеть и набраться ума, а не играть в такие игры. Сейчас на виселицу отправляют людей, виновных в гораздо менее тяжких преступлениях, нежели ваши. Вы хоть раз подумали о том, что будет, если вас поймают и посадят в тюрьму? Ведь в дневное время мужчин и женщин там держат в одном отделении. Ночью же вы будете спать на соломе, кишащей вшами и блохами, в грязной камере, мало чем отличающейся от свинарника. Вам придется есть черствый хлеб и запивать его кипятком. Конечно, промышляя воровством, вы слышали и о тюремных нравах, не так ли? В частности, о том, что там называют «плати или раздевайся»? Это когда сокамерницы требуют у новенькой заключенной плату за право носить одежду. Если же у той не окажется денег, с нее сорвут все до последней нитки. Вам известно об этом? Но даже если вы выдержите заключение, вас ожидает веревка или же в лучшем случае смерть от лихорадки. Хорошенькая перспектива, а, Сабрина? По-моему, жизнь со мной будет менее ужасной и вполне безопасной.

Люсьен не торопясь пошел к двери, но у порога обернулся и, театрально воздев руки, воскликнул:

— Господи! Как непостижимы деяния твои! Кто бы мог подумать, что я женюсь на разбойнице с большой дороги, которая вдобавок чуть не заколола меня мечом?! — Потом, посмотрев на девушек, спокойно добавил: — Думаю, не стоит предупреждать вас, чтобы вы не теряли попусту времени, пытаясь воспрепятствовать моим планам. Это глупо и бесполезно. Маркиз уже дал согласие на наш брак. Так что, Сабрина, признайте свое поражение. И обещаю вам, оно не будет для вас очень уж горьким.

Люсьен вышел, а Сабрина долго смотрела на дверь, все еще не веря в то, что произошло. Мэри подошла к сестре, которая сейчас казалась ей маленьким, несправедливо наказанным ребенком.

— Рина, — нерешительно начала она, — надеюсь, ты не собираешься с ними бороться?

— Я собираюсь вернуться домой в Веррик-Хаус, добыть деньги и откупиться от маркиза. Я никогда не выйду замуж за Люсьена. А получить наследство пусть ему поможет другая. Впрочем, надеюсь, у него ничего не получится. — Внезапно в глазах Сабрины сверкнула ярость: — Мэри, не подпускай ко мне маркиза, не то я убью его.

Глава 10

Из искры возгорится пламя.

Данте Алигьери

Три всадника в масках напряженно вслушивались в звуки, доносившиеся с дороги, стараясь уловить скрип рессор и стук колес.

— Они должны скоро проехать, Чарли, — прошептал Уилл, когда луна залила все серебряным светом.

— В нашей таверне сегодня сидела пьяная компания и болтала о том, что поздно вечером лорд Ньюли ждет гостей, — добавил Джон.

— Вот мы их здесь и встретим, — усмехнулась Сабрина.

Внезапно до них донесся стук колес.

— Джон, жди на той стороне дороги, — сказала Сабрина и направила свою лошадь в тень развесистых деревьев. Уилл спрятался возле дороги как раз вовремя: из-за поворота уже показалась карета в сопровождении четырех всадников.

Первые двое остановились у преграждавшего дорогу поваленного дерева. Джон и Уилл выскочили из засады и направили на них четыре пистолета. Верховые бросили оружие и спешились. Уилл отвел их на обочину и привязал к дереву.

Экипаж стоял в полуметре от преграды. Возница хотел было позвать на помощь, но замолк, увидев направленный на него пистолет Сабрины. Тем временем Джон разоружил верховых, ехавших сзади.

Уилл распахнул дверцу кареты, Сабрина поставила ногу на ступеньку и, заглянув внутрь, поклонилась пассажирам. Через несколько минут нападавшие, завладев драгоценностями и кошельками, исчезли в ночной тьме…

…Как только возобновились грабежи на дорогах, все заговорили о возвращении Красавчика Чарли.

Сабрина и Мэри покинули Лондон менее недели назад, и за это время с ними не произошло ничего неприятного. Сабрина знала: маркиз или Люсьен непременно начнут их преследовать, чтобы принудить ее к замужеству. Но пока ни один из них не появился, Сабрина решила раздобыть деньги и откупиться от маркиза.

Об этом она размышляла и сейчас, поднимаясь с друзьями на крутой холм.

— Медленнее, Чарли, — тихо предупредил ее ехавший рядом Уилл.

Они придержали лошадей и уже почти взобрались на вершину, когда увидели на противоположном склоне холма патруль драгун.

— Черт побери, мне недаром послышалось лошадиное ржание! — с досадой сказал Уилл. — Надо уходить!

Но солдаты уже заметили трех всадников и во весь опор понеслись к ним. Сабрина, Уилл и Джон, быстро повернув лошадей, помчались вниз. За несколько секунд они спустились с холма и поскакали по полю, легко преодолевая препятствия в виде рвов, канав и низких заборчиков, разделявших угодья. Сзади слышались громкие крики преследовавших их драгун.

На лесной опушке разбойники разлетелись в разные стороны и скрылись в темноте под густыми кронами деревьев. Лошадь Сабрины петляла между рядами развесистых елей, лиственниц и коренастых Дубков. Крики драгун становились все громче.

Продравшись сквозь чащу, Сабрина оказалась у склона холма, обернулась, махнула рукой в черной перчатке драгунам и вскоре скрылась из виду.

Полковник Флетчер, первым добравшись до вершины, огляделся. Разбойник как сквозь землю провалился!

— Куда, черт побери, он делся? — пробормотал Флетчер.

Сопровождавшие полковника трое драгун тоже поднялись на холм и с недоумением посмотрели вниз.

— Сэр, — обратился к полковнику молодой лейтенант, — как теперь быть?

— Как? Да этот проклятый разбойник и впрямь исчез под землей. Мы сейчас на торфянике, который знаком ему с детства. Он изучил здесь каждую тропинку, каждую яму или рытвину, где можно укрыться. А их здесь видимо-невидимо. И где каналья прячется, ведомо лишь Богу и дьяволу. Нам же, чтобы найти его, понадобится целая армия. Во всяком случае, сегодня ночью мы его не поймаем. Что ж, Красавчик Чарли, на сей раз ты от нас опять ушел. Но когда-нибудь наверняка совершишь оплошность. И я не упущу этого момента!

Сабрина придержала лошадь, боясь; что она заржет. «Красавчик Чарли», которого поклялся поймать полковник, находился в двух шагах от него в глубокой канаве, прикрытой сверху искусственной крышей, державшейся на каменных столбах, — давнем и надежным убежище для хозяев больших дорог. Сабрина слышала каждое слово полковника, ждала, когда патруль покинет холм. Через несколько минут раздался топот копыт.

Итак, Флетчер надеется, что она совершит какую-нибудь оплошность. Напрасно! Он же сам сказал, что этот торфяник знаком местным разбойникам с детства и именно они диктуют здесь правила игры!

Сабрина полагала, что Уилл и Джон ускользнули от драгун и уже достигли болот — вполне безопасного места.

В последнее время все трое начинали набеги при дневном свете. Конечно, они очень рисковали, но Сабрине срочно нужны были деньги, поэтому пришлось пойти на это. Джон и Уилл не колебаясь откликнулись на ее просьбу о помощи. Сабрине же обращаться к ним не хотелось. Однако она понимала, что одной ей не справиться. Кроме того, девушка надеялась, что это надолго не затянется и скоро братья вновь вернутся к мирной жизни…


На следующее утро в холле к Сабрине подбежал Ричард.

— А, вот ты где! — обрадовался он. — Мистер Тисдейл похвалил меня и отпустил раньше.

Сабрина погладила брата по голове, заглянула в его голубые глаза и осведомилась о причине столь необычного оживления, хотя и подозревала, в чем дело.

— Ярмарка, о которой я тебе говорил, открывается сегодня. — Ричард немного смутился. — Мне хотелось бы на ней побывать. Но если вы с Мэри очень заняты, то не пойдем…

— С чего ты взял, что не пойдем? — улыбнулась Сабрина. — Беги скорее к Мэри. А я пока надену шляпу.

Ричард бросился к младшей сестре, а Сабрина поднялась к себе и посмотрела в зеркало на свое усталое, изможденное лицо. Бессонные ночи давали о себе знать. Под глазами появились синяки.

Сабрина надела широкополую шляпу, завязала ее под подбородком зелеными лентами, подобранными в тон ее платья, и накинула на плечи шелковую шаль, чтобы прикрыть декольте. Натянув перчатки и взяв сумочку, она спустилась в холл, где ее уже ждали Мэри и Ричард.

Коляска быстро покатилась по дороге. Колокольный звон созывал жителей на ярмарку. Через четверть часа они выехали в поле, которое превратилось в пестрый палаточный городок, окруженный забором. Вокруг теснились экипажи, коляски, фермерские повозки, телеги. К наспех сооруженной коновязи были привязаны верховые лошади. Все старались остановиться поближе к ярмарке, откуда неслись звуки деревянных рожков, волынок, большого барабана и крики зазывал: ожидалось представление театра марионеток.

Оставив коляску недалеко от ворот, Сабрина, Мэри и Ричард не без труда пробились к центру ярмарки, где торговля была наиболее оживленной. Ричард потащил сестер к бакалейной палатке, где торговали пирожными, кексами, конфетами, пирожками и другими сладостями.

Затем они направились в суконный ряд, где Мэри купила себе чудесный зеленый платок из тончайшего индийского шелка. Посмотрев веселое представление в театре марионеток, брат и сестры двинулись дальше. Однако вскоре им пришлось остановиться. Грузная торговка, продававшая пирожки и пряники, сцепилась с булочницей, и дело дошло до драки. Вокруг собралась толпа любопытных и загородила проход. Сабрина беспомощно озиралась по сторонам, не зная, как выбраться. Вдруг она увидела двух высоких широкоплечих мужчин, легко продвигавшихся сквозь толпу. Не узнать их было невозможно!

— Вот, Уилл, каково приходится нам, маленьким людям! — обрадовалась Сабрина. — Не думала встретить вас здесь. Разве не приятнее проводить время в новом поместье?

— Туда мы вернемся, когда подкрепимся здесь, — ответил Уилл. — Мы с Джоном реши ли немного поразвлечься. Разве это преступление, Чарли?

— Кстати, Чарли, там, поближе к выходу, торгуют превосходной кониной, — добавил Джон, покрасневший от удовольствия и вина.

Сабрина вздрогнула, услышав свое прозвище, известное во всей округе, тревожно огляделась и с укором посмотрела на смеющихся великанов:

— Надеюсь, вы не поплатитесь головами за то, что пришли сюда. Не угодите на виселицу!

Джон насупился:

— У вас нет никаких причин для беспокойства, Чарли. Я просто немного навеселе, но отлично соображаю…

И он разразился богатырским смехом. Сабрина тоже засмеялась, махнула рукой братьям и поискала глазами Мэри и Ричарда. Они стояли в толпе подростков, окруживших торговца игрушками. Их внимание привлекла музыкальная шкатулка с поющей птичкой. Ричард пришел в восторг. Сабрина улыбнулась брату, но тут до нее донеслась песня местного барда, сидевшего под деревом. Девушка прислушалась, и улыбка угасла на ее лице.


О Боже великий, Спаситель наш добрый,

Спаси, пожалей Ты отца моего.

Того, кто сейчас подойдет к эшафоту,

И некому будет утешить его.


О милый отец мой, родитель любимый!

Любовью, дарами, богатством своим

Стерег ты меня от ранней могилы,

А то и от мыльной петли.


Тебя же спасти уж ничем не смогу я:

Богатством, любовью моей

Не в силах разжалобить черствых судей я!

И петля — на шее твоей!


Сабрина зажала уши, чтобы не слышать этих страшных слов. Когда же разжала их, за ее спиной раздался низкий, глубокий голос:

— Не правда ли, песня весьма к месту, Чарли?

Сабрина обернулась. Перед ней стоял полковник Флетчер и смотрел на нее своими серыми проницательными глазами так, словно видел впервые.

— Ваши друзья называют вас довольно странным именем. Скажите, эта песня не навеяла на вас горьких воспоминаний?

— Она меня вовсе не тронула, полковник, — спокойно ответила Сабрина, хотя ее сердце неистово забилось.

Полковник задумчиво улыбнулся:

— На вашем месте я реагировал бы иначе.

— На моем месте? Вы случайно не бредите?

Флетчер, не отрывая взгляда от девушки, вздохнул и покачал головой:

— Я все еще не опомнился после своего первого открытия, и если бы тогда посмел предать его гласности, вероятно, прослыл бы безумцем. Но сейчас у меня нет сомнений. Я прав, Красавчик Чарли?

Мэри в ужасе смотрела на высокого стройного полковника, особенно на его меч, казалось, предвещавший катастрофу. Сабрина же рассмеялась, причем очень естественно.

— Вы и впрямь не в своем уме, полковник! Неужели кто-нибудь поверит такому бреду? Этим можно потешить лишь пьяных посетителей таверны, но едва ли хоть один из них воспримет подобное серьезно.

Спокойствие и холодный тон Сабрины ничуть не обескуражили полковника. Он лишь развел руками.

— Не стоит изображать передо мной оскорбленную невинность. Здесь не место да и не время, обсуждать ваши дела. Возможно, я нанесу вам визит во второй половине дня. А пока — позвольте засвидетельствовать почтение.

Полковник поклонился и исчез в толпе. Сабрина и Мэри переглянулись.

— Рина, милая, что нам делать? — с ужасом воскликнула Мэри.

— Ничего. — Сабрина презрительно улыбнулась. — Полковник блефует, вот и все. Доказательств у него нет, и добыть их неоткуда. Если он поделится с кем-то подозрениями, его поднимут на смех.

— Неужели это ничуть не беспокоит тебя?

— У меня были противники более находчивые и проницательные, чем полковник, и все же я всегда одолевала их. К тому же маскарад скоро закончится, и тогда нам вовсе не придется опасаться полковника. Пойдем, Мэри, и будем веселиться. Я не позволю никакому полковнику в красном мундире испортить нам праздник!

Они взяли за руки Ричарда и нырнули в шумную, оживленную толпу. Какие-то мужчины, то и дело подкрепляясь горячительными напитками, громко обсуждали перспективы петушиных боев. Спор мог перейти в потасовку.

Протиснувшись мимо них, сестры и брат подошли к низкому заборчику, чтобы посмотреть конный аукцион. Дальше проходили соревнования по травле быков собаками, зрелище жестокое и бессмысленное. Поэтому Сабрина предложила направиться к выходу, где их дожидалась коляска.

Однако чем ближе они подходили к воротам, тем гуще становилась толпа. Два сильно подвыпивших молодых парня, нетвердо державшихся на ногах, грубо расталкивали людей. Один из них упал, потащив за собой другого. На них повалился священник, затем кто-то еще и еще. В воздухе замелькали кулаки. Началась свалка.

Сабрина, схватив брата и сестру за руки, потащила их к воротам, стараясь держаться подальше от толпы. И вдруг Мэри, споткнувшись, упала на колени. Ричард, потеряв равновесие, последовал за ней, и оба тут же исчезли под грудой валившихся друг на друга тел. Сабрине все же удалось вцепиться в руку сестры и подтащить ее к себе. Затем они вместе освободили Ричарда.

Тут, услышав громкий властный голос, толпа раздалась, и по узкому проходу двинулся вперед полковник Флетчер.

— Обхватите меня за пояс, — сказал он Сабрине.

— Ричард пусть держится за вас, а леди Мэри — за него.

Работая широкими могучими плечами, Флетчер раздвигал толпу, ведя за собой девушек и их брата. Вокруг мелькали кулаки, слышались хруст костей, истошные вопли. Но они прокладывали себе путь, как корабль через бурное море, и наконец оказались за воротами. Сабрина вздохнула всей грудью, и воздух показался ей упоительным.

— Мы глубоко признательны вам, полковник, — тихо проговорила Мэри.

— Вам не дурно, миледи? — встревожился Флетчер, заметив, как побледнела девушка.

Сабрину удивила тревога полковника за ее сестру. Он обращался с Мэри осторожно, как с вазой из тонкого фарфора. Неожиданно взгляды Флетчера и Сабрины встретились. Полковник понял, что она наблюдала за ним, и прочел в ее глазах тайную недоброжелательность. Это смутило его.

— Где ваш экипаж?

— Мы приехали в коляске. Она неподалеку. Сабрина указала на двуколку, запряженную парой, и последовала за полковником, который поддерживал Мэри. Ричард побежал вперед.

— Женщинам не стоит совершать подобные поездки без сопровождения, — заметил Флетчер. — Здешние ярмарки всегда заканчиваются драками и прочими неприятными инцидентами. Я не поверил глазам, увидев вас в этой разбушевавшейся толпе. Вы забываете, леди Сабрина — или, как вас называют друзья, Чарли, — что милые выходки, к коим вы питаете особое пристрастие, совсем не под стать вашей младшей сестре и очень юному брату. Не думал, что вытащу вас всех живыми оттуда!

— Мы очень благодарны вам, полковник, — холодно ответила Сабрина. — Но сегодня я пресытилась вашим обществом. Сначала вы заявили, что я разбойник с большой дороги, а сейчас упрекаете в невнимании к сестре и брату. Это уж слишком! Так что — всего хорошего, господин полковник!

— Будь вы под моей командой, я примерно наказал бы вас, — пробормотал полковник.

— Я уже отведала кнута, господин полковник, но это лишь укрепило во мне решимость не поддаваться на угрозы.

Флетчер заметил, как в глазах девушки вспыхнула ненависть.

— Я провожу вас до дома. Сабрина молча пожала плечами.

— Вы арестуете тех людей на ярмарке, господин полковник? — спросил Ричард.

— Нет, мой мальчик. Они уже и так поплатились. Многим выбили зубы, свернули челюсти, расквасили носы.

— Как ты себя чувствуешь, Мэри? — спросила сестру Сабрина.

Та устало улыбнулась:

— Сейчас хорошо, Рина, но едва вспомню, как на нас с Ричардом падали люди, дрожь пронимает. Счастье, что рядом оказался полковник!

Она бросила смущенный взгляд на широкую спину Флетчера, скакавшего впереди.

— Следи за дорогой, Ричард, — напомнила Сабрина брату, не спускавшему глаз с полковника. — Иначе я не стану доверять тебе вожжи.

— Я слежу, Рина, — обиженно откликнулся Ричард. — Просто все еще вспоминаю, как господин полковник вызволил нас из той ужасной толпы.

Услышав слова Ричарда, Флетчер с улыбкой обернулся к мальчику:

— Вот поживешь с мое, Ричард, сможешь сделать то же самое.

— А Сабрина обещала научить меня метко стрелять из пистолета, — похвастался мальчик. — Она стреляет лучше всех!

— Не сомневаюсь, Ричард. Значит, у вас большой опыт, не так ли, леди Сабрина? — Флетчер усмехнулся.

Ричард покраснел, поняв, что сболтнул лишнее, и со страхом посмотрел на сестру. Та приободрила его улыбкой.

Оставшуюся часть пути до Веррик-Хауса они проехали в напряженном молчании. Когда коляска подкатила к крыльцу, полковник спешился, помог дамам выйти и последовал за ними в дом. Сабрина извинилась и вместе, с братом поднялась на второй этаж. Полковник же обрел желанную возможность поговорить с Мэри наедине.

— Садитесь, пожалуйста, мистер Флетчер, — предложила она, как только они вошли в гостиную.

— Прошу вас, называйте меня по имени — Теренс, — мягко сказал полковник, приведя девушку в замешательство.

— Да, полковник, — пробормотала Мэри, — я очень благодарна вам за помощь. Однако до этого вы обвинили мою сестру в серьезных преступлениях. Этого я не могу ни забыть, ни простить.

— Неловко говорить об этом, Мэри, — Флетчер впервые назвал девушку по имени, — но у меня нет сомнений, что главой вашей семьи должен стать мужчина. Ваша сестра долгое время вела довольно странный образ жизни. Бог знает, может, это началось много лет назад в горах Шотландии, в то хмурое утро, когда Сабрина направила мне в грудь заряженный пистолет. Сейчас я стараюсь всячески помочь вашей семье. Вы даже не представляете, какой опасности подвергает себя леди Сабрина каждый раз, когда превращается в Красавчика Чарли!

— Никто не посмеет утверждать, что Сабрина и Чарли — одно и то же лицо, господин полковник. Это просто нелепо!

— Нелепо? А вас не удивляет то, что этот разбойник, как и вы все, родом из Шотландии? Он маленького роста, а два его сообщника — настоящие великаны. И очень похожи на тех парней, которые сегодня утром мило болтали с вашей сестрой на ярмарке. Кроме того, они называли ее Чарли.

— Но все же вы не располагаете доказательствами, полковник, — заметила Мэри, внезапно почувствовав недоверие к этому человеку. — Вам никого не убедить. Вы поставите себя в глупое положение.

— Неужели вы полагаете, что я выдам вашу сестру властям? Клянусь, мне не чужда гуманность. Но это не значит, что леди Сабрина может безнаказанно грабить на дорогах и держать в страхе всю округу. Ее необходимо остановить, и я это сделаю.

Мэри опустила глаза. Как быть? Нельзя допустить, чтобы этот человек стал их заклятым врагом! Им нужно совсем немного времени, чтобы завершить свой план. Тогда Красавчик Чарли канет в небытие, а полковник Флетчер, так и не узнав всей правды, перестанет угрожать им.

— Мэри, — мягко сказал полковник, положив руку на плечо девушки. — Не надо со мной бороться.

Мэри вздрогнула:

— Полковник, вы слишком дерзко ведете себя!

— Это только начало! — И Флетчер прижался своей широкой грудью к спине девушки. — Вы бросили вызов старому солдату, который всегда добивается поставленной цели.

Мэри вспыхнула:

— Сэр, я никогда не приму участия в ваших маневрах, а этот дом — не казарма, куда вы можете приходить без приглашения.

— Неужели и вам не чужда дерзость леди Сабрины? Клянусь, я еще не встречал столь высокомерной и смелой особы, как она! Даже не верится, что вы сестры.

Почувствовав, как рука полковника обвила ее талию, Мэри бросила на него испуганный взгляд.

— Я думала, что мужчинам нравятся женщины с характером, — проговорила она дрожащим голосом.

— Некоторым — да. Но не солдату, прошедшему сквозь огонь многих сражений. Я ищу мягкую, нежную женщину, которая стала бы моим другом и спутницей в мирной жизни, а не на поле битвы. Мне до смерти надоели звон мечей и стрельба. Я хочу только покоя и от души жалею того, кто женится на вашей сестре. Их жизнь превратится в сплошные баталии, и у него не будет ни минуты передышки, ибо Сабрина неистощима на выдумки. Нет, такая женщина — не для меня, как бы она ни была прекрасна! — Флетчер посмотрел в серые глаза Мэри: — Думаю, я наконец-то нашел обитель, где буду чувствовать себя спокойно и уютно. — Склонившись над Мэри и не встретив сопротивления, Флетчер прильнул к ее губам.

— Пожалуйста, отпустите меня! — взмолилась девушка. — Сюда могут войти!

— Мэри, вас не целовал еще ни один мужчина? — Флетчер в этом не сомневался. — Если я первый, позвольте мне помочь вам.

— Не понимаю, о чем вы. — Мэри мечтала лишь о том, чтобы кто-нибудь вошел в гостиную и вызволил ее.

— Вы не можете вечно жить с такой ношей! — продолжал полковник. — Мне же, как королевскому офицеру, надлежит исполнить свой долг. Мэри, я не хочу наносить вред ни вам, ни вашей семье, но вынужден остановить леди Сабрину.

— Остановить, полковник? — раздался с порога голос Сабрины, тотчас заметившей, что Флетчер склонился над Мэри. Строгий вид британского офицера ничуть не устрашил ее. — Вы все еще не отказались от своих глупых подозрений? — спросила она, бросив насмешливый взгляд на Флетчера, так и не выпустившего руку Мэри. — Однако теперь, как вижу, переменили стратегию и решили соблазнить мою сестру, чтобы получить от нее необходимые сведения? Не заблуждайтесь, сударь! Мэри не так наивна, чтобы растаять от ваших нежных слов! Она прекрасно отличает правду от лжи, не так ли, дорогая?

Гнев вспыхнул в глазах полковника.

— Прекрасно сыграно, леди Сабрина! Меня восхищают ваши таланты. Тем более что вы сами не верите в свои слова, Однако, Красавчик Чарли, вам явно непонятны мои намерения в отношении вашей сестры. Я не сказал ей ни единого лживого слова, но из-за вас она едва ли доверится мне.

Не глядя на полковника, Мэри мягко высвободила руку, подошла к двери и хотела дернуть за сонетку, однако Сабрина остановила ее:

— Я уже попросила принести чай.

Сев за стол, девушки переглянулись. Молчание нарушил лишь приход слуги, принесшего чай. Когда Мэри наполнила всем чашки, полковник сказал:

— И все-таки, леди Сабрина, кто-то должен наконец проучить вас.

— Уж не вы ли? — с ненавистью отозвалась та.

— Что ж, я, пожалуй, взялся бы, но, полагаю, это лучше сделать кому-то другому.

— Этому другому придется распрощаться с жизнью.

Полковник пожал плечами:

— Вы слишком долго были главой семьи, леди Сабрина. Пора возложить ответственность на мужчину.

— И на кого же, полковник? Уж не на маркиза ли? Думаю, ему это пришлось бы по душе. Не правда ли, Мэри? Последнее время он очень усердно играл роль отца. — Сабрина отхлебнула чай. — Судите сами, — продолжала она. — Маркиз впервые увидел своего сына и наследника всего лишь неделю назад, а с нами не встречался более десяти лет. Да, у него есть все основания стать главой семьи и хозяином этого дома! Но маркизу нужно одно — деньги. Вы начали ухаживать за моей сестрой, возможно, с самыми честными намерениями. Однако хватит ли у вас денег, чтобы выкупить ее у маркиза?

Флетчер вздрогнул.

— Я удивила вас, полковник? Вы возмущены? Увы, такова наша жизнь. Я и моя сестра — собственность маркиза, который, едва увидев нас, понял, что мы — источник его финансового благополучия. Он решил выгодно продать нас, выдав замуж, и едва ли, полковник, вашего офицерского жалованья хватит, чтобы удовлетворить его аппетиты.

— Несмотря на молодость, леди Сабрина, вы видите все в слишком мрачном свете. Не знай я о вас больше, чем другие, мне не удалось бы проникнуться к вам сочувствием.

— К черту сочувствие! — воскликнула Сабрина. — Оно никому здесь не нужно! Оставьте нас в покое!

— Рина, — попыталась остановить сестру Мэри.

— Что?! Да уж не влюбилась ли ты в него? Не смей! Он нам не нужен, Мэри. Он хочет отнять тебя у нас!

— Не советую вам жить в этом выдуманном мире, Сабрина, — заметил Флетчер. — Неужели не понятно, что мое появление здесь — счастливый билет для всех вас? И не возбуждайте в себе ненависть ко мне. Лучше положитесь на меня! Я же помогу вам!

Сабрина рада была бы ему верить, но страшные воспоминания о поле битвы, залитом кровью и устланном трупами, вытеснили все. Однако именно теперь она чувствовала, что должна кому-то довериться. Возможно, даже полковнику Флетчеру. Она хотела что-то сказать ему, но тут дверь открылась, и дворецкий доложил, что приехали лорды Молтон и Ньюли.

Гости были так взволнованы, что сначала даже не заметили полковника.

— Дорогая детка, — задыхаясь заговорил Молтон. — Нам никогда и в голову не приходило, что вы выйдете замуж за герцога! И меня, и лорда Ньюли потрясло это известие.

— С чего вы взяли, Молтон? — удивленно спросила Сабрина.

— Узнал из газет. Чуть не все они сообщили на днях о предстоящем бракосочетании леди Сабрины Веррик, дочери маркиза Рейнтона, и герцога Люсьена Доминика Камарея. А мы-то считали, что герцог женится на леди Бланш Деланд! Но… но некоторое время назад она куда-то исчезла, и с тех пор ее никто не видел, — шепотом добавил лорд Молтон.

Флетчер озабоченно посмотрел на мертвенно побледневшую Сабрину.

— Возможно, то, что вы говорили о маркизе, не было преувеличением, — задумчиво пробормотал он. — Я еще не имел удовольствия с ним встречаться, но намерен познакомиться.

— Хорошо, что вы здесь, Флетчер, — внезапно обрадовался Молтон. — Я давно уже хотел спросить: как идут дела с поимкой этого негодяя, Красавчика Чарли? Долго ли нам еще терпеть его безобразия? Вы ведь тоже этим интересуетесь, Ньюли?

Но лорд Ньюли не слышал вопроса, ибо как зачарованный смотрел на Сабрину.

— Видимо, Ньюли думает о чем-то другом. — Молтон подмигнул Флетчеру. — Не мудрено: говорят, что Сабрина имела в Лондоне огромный успех.

Полковник поспешил переменить тему разговора:

— Полагаю, вам не стоит волноваться из-за Красавчика Чарли. Уверен, очень скоро все решится.

Молтон постучал тростью об пол.

— Ага, значит, вы что-то уже знаете? Прекрасно! Будем ждать дальнейших известий, Флетчер. А вас, леди Сабрина, я хотел бы подробнее расспросить о предстоящей свадьбе. Когда и где вы венчаетесь? Кажется, в Лондоне? Говорят, если герцог не женится в конце этой недели, то потеряет Камарей.

Поскольку Сабрина не ответила, Молтон поднялся:

— Что ж, нам пора!

Полковник пошел проводить гостей, предупредив девушек, что скоро вернется.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Вдруг плечи Сабрины задрожали от беззвучных рыданий. Сестра бросилась к ней.

— Что мне делать, Мэри? Я думала, у нас еще много времени, и никак не предполагала, что они так скоро объявят о нашем бракосочетании. И главное — в мое отсутствие! Да, Люсьен изобретателен и хитер! — Сабрина посмотрела в серые глаза сестры. — И все же им не удастся выдать меня замуж насильно! После тех унижений, которым Люсьен подвергал меня, это невозможно. Надо что-то придумать и заставить его дорого заплатить за все! Лучше всего, чтобы он лишился имения, и я не только подстрою это, но и сделаю его посмешищем в глазах всего света!

— Как? — Мэри озадаченно смотрела на сестру.

— Брошу у самого алтаря.

— Думаю, тебе не расстроить бракосочетание теперь, когда о нем уже все знают. Может, все-таки выйдешь замуж, Рина? Подумай: это сразу решит наши проблемы, особенно теперь, когда полковник Флетчер все про тебя знает. Ты не сможешь и дальше добывать деньги, ибо он будет внимательно за нами следить.

— У нас уже есть деньги. Добавив к ним со всем немного, я сама вручу всю сумму маркизу, и тогда он оставит нас в покое. После этого мы исчезнем, герцог нас не найдет, снова лишится невесты, а я буду чувствовать себя отмщенной за все унижения!

Мэри опустилась на колени перед сестрой и с тревогой посмотрела на нее.

— По-моему, полковник Флетчер прав. Мы действительно живем в каком-то придуманном мире.

— Мэри! — со слезами воскликнула Сабрина — Неужели ты сейчас меня покинешь? Ведь мы были одной семьей! Разве не так? Неужели ты тоже пойдешь против меня?

— Конечно, нет, Рина!

— Тогда нам необходимо разработать план. Думаю, к нам очень скоро пожалуют маркиз или Люсьен. Так вот. Они не должны застать меня дома.

— Значит, принимать гостей придется мне? Не слишком заманчиво! Герцог изничтожит меня. Ты же знаешь, он беспощаден к тем, кто становится на его пути. А ведь ты решила сделать его посмешищем для всего Лондона и лишить наследственного имения. Представляешь, чем это может кончиться? — От страха по спине у Мэри поползли мурашки. Она серьезно добавила: — Со своим шрамом Люсьен напоминает дьявола. И это внушает ужас к нему!

Сабрина отчужденно посмотрела на сестру.

— В шраме нет ничего безобразного или отталкивающего.

— Рина, я сделала тебе больно? — изумилась Мэри. — Прости, я ведь не знала, что… Мне просто казалось, что из-за шрама у Люсьена злое лицо, вот и все. Я совсем не хотела очернить его!

— Боже мой, Мэри! Это я должна просить прощения у тебя, ибо по моей вине ты подвергаешься страшным испытаниям. Но, дорогая, сейчас мы все на грани катастрофы! Я не знаю, что делать! Сегодня вечером мне надо встретиться с Уиллом и Джоном, чтобы обсудить ситуацию и попытаться найти выход из нее.

Сабрина поднялась и вышла из комнаты. Не прошло и пяти минут, как Мэри услышала топот копыт. Гадая, кто пожаловал к ним так поздно, она выглянула в окно и тут же отпрянула, узнав в приближающемся всаднике Люсьена…

Глава 11

Дьявольское безумие, убийственная

меланхолия и сумасшествие лунатика.

Джон Мильтон

— Сабрина! — воскликнула Мэри, распахнув дверь в комнату сестры. — Он здесь!

— Кто?

— Герцог, Рина!

— Здесь?!

— Да. Я видела, как он подъехал. Сейчас, наверное, уже внизу и ждет тебя!

— Он не должен меня здесь найти!

— Но он уже нашел вас! — раздался спокойный голос, и девушки увидели на пороге Люсьена.

Мэри вздрогнула. У Сабрины перехватило дыхание, но она, овладев собой, холодно сказала:

— Кажется, вы ошиблись дверью, милорд. Я не одета.

— Я не ошибся, Сабрина. Одеваясь, женщины нередко приглашают мужчин в свои спальни. Кроме того, мы с вами помолвлены, не так ли?

— Это не имеет значения, милорд. Я вас не приглашала.

Мэри между тем подала сестре платье и теперь стояла между ней и герцогом, боясь пошевелиться. Люсьен же, положив на стул шляпу и перчатки, оглядел девушек.

— Судя по вашему испугу, леди Мэри, вы слышали обо мне немало страшного и вас ужасает, что Сабрина выходит замуж за людоеда. Правда, ваша сестра вращается в таком обществе, что для нее это не самый плохой вариант. Вашим родственником вполне мог бы стать разбойник с большой дороги или карманный вор.

Мэри облизнула пересохшие губы и хотела было ответить, но Сабрина опередила ее:

— Можете издеваться надо мной, Люсьен, но не трогайте Мэри. Она не привыкла к вашим тонким остротам и жестоким шуткам и не должна становиться их мишенью.

Люсьен кивнул:

— Меня восхищает, что вы так изучили характер леди Мэри, но поскольку она ваша сестра и дочь маркиза, то, вероятно, немного похожа на вас обоих. Поэтому, полагаю, вы несколько заблуждаетесь в отношении нее.

— Кто дал вам право приходить ко мне в дом и оскорблять всех нас? Как вы посмели дать объявление о нашей помолвке, отлично зная, что я не выйду за вас?

Люсьен поднял руку.

— Думаю, нам лучше поговорить наедине, Сабрина. — Он взглянул на Мэри: — Не оставите ли нас на некоторое время? Я хотел бы кое-что обсудить с вашей сестрой.

— Это уж слишком, Люсьен! — возмущенно воскликнула Сабрина. — Да как вы смеете…

— Я смею все, а потому прошу вашу сестру оставить нас. Боюсь, ей будет не слишком приятно услышать то, что я собираюсь сказать.

— Я сейчас позову дворецкого и слуг, — решительно сказала Мэри. — Пусть они выставят этого господина.

Люсьен рассмеялся:

— Сомневаюсь, что ваши слуги решатся на это. К тому же я привез письмо маркиза: он наделяет меня в свое отсутствие неограниченными правами в этом доме. Поэтому дворецкий и другие едва ли выполнят ваше распоряжение, леди Мэри.


Люсьен учтиво, но твердо взял Мэри под руку и повел к двери. Та растерянно посмотрела на сестру:

. — Рина…

— Успокойся, Мэри! Я сумею постоять за себя. Однако скажи Симсу, что комната для гостей сегодня не понадобится. Герцог не останется у нас.

Люсьен закрыл за Мэри дверь и усмехнулся:

— Значит, не останусь?

— Не останетесь, — подтвердила Сабрина, хотя и заметила гнев в глазах Люсьена.

Он подошел к девушке и пристально посмотрел в фиалковые глаза.

— Мне не нравится, когда меня дурачат, но, увы, это ваше любимое занятие. Я не привык менять свои планы и носиться как безумный по деревням в поисках дамы, на которой собираюсь жениться. В общем, Сабрина, вы создали мне массу неудобств.

— Вы причинили мне не меньше беспокойства, — заметила Сабрина и, помолчав, добавила: — Я не выйду за вас замуж, Люсьен.

— Это уже не зависит ни от вас, ни от меня. Мы обвенчаемся, как я вам и обещал.

— Черт побери, почему вы не хотите оставить меня в покое?

— Сабрина, манеры разбойника с большой дороги вам не к лицу!

Не успел Люсьен опомниться, как девушка отвесила ему звонкую пощечину. Однако герцог ответил ей тем же, и она, пошатнувшись, упала на кровать. Сабрина прижала ладонь к разбитой губе, в ужасе посмотрела на своего мучителя и вдруг, зарывшись лицом в подушку, зарыдала.

Люсьен сел рядом, положил руку на голову девушки, привлек Сабрину к себе и коснулся губами ее щеки.

— Мне хочется одного — целовать вас, Сабрина, — страстно зашептал он, — и никогда не причинять вам боли. — Герцог прильнул к ее губам, потом покрыл поцелуями лицо, плечи, шею. Она пыталась сопротивляться, но понимала, что надолго ее не хватит. Освободившись наконец от жадных, ищущих губ Люсьена, Сабрина от толкнула его.

— Я не позволю вам еще раз соблазнить меня! Люсьен рассмеялся:

— Как бы вы ни старались изобразить равнодушие и холодность, я уверен, вам не удастся долго противиться моим поцелуям. Вы же хотите меня, Сабрина!

Он крепко прижал к себе разгоряченную девушку.

— Нет, нет, нет! — восклицала Сабрина. — Я действительно старалась соблазнить вас в первую ночь. С тех пор очень многое изменилось, и та ночь не повторится, Люсьен! Теперь я знаю, кто вы и на что способны. Я не люблю вас, подлый и жестокий эгоист! И не дозволю вам использовать меня в вашей очередной игре!

— Какие смелые слова, малютка! — воскликнул Люсьен, любуясь ее щеками, окрашенными румянцем, и полными слез глазами. — Не тратьте попусту сил. Мы все равно обвенчаемся. Так не лучше ли наслаждаться счастьем? У вас будут деньги, роскошный дом и внимательный, любящий муж. Многим женщинам это недоступно. Клянусь, вы никогда не испытаете одиночества, Сабрина! — Улыбнувшись, он нежно поцеловал ее в губы.

— Интересно, надолго ли вас хватит? Сколько времени вы будете желать меня и наслаждаться мною? Ведь только для этого я и нужна вам. Ну а когда пресытитесь и устанете?

— Когда мы устанем друг от друга, вы сможете считать себя свободной и, соблюдая правила приличия, заведете любовника, — великодушно ответил Люсьен.

Снова зарыдав, Сабрина изо всех сил оттолкнула его.

— Оставьте меня! Уйдите из моей жизни, Люсьен! Я ненавижу вас!

— Лжете, Сабрина! Вы…

Звук выстрела оборвал его. Люсьен прикрыл собой девушку, ожидая повторного, но услышал лишь душераздирающий детский крик:

— Оставьте мою сестру! Оставьте! Или я убью вас!

Ричард бросился к герцогу и попытался оттащить его от сестры, но Люсьен схватил мальчика за руку и зажал его между колен.

— Отпустите меня! — кричал Ричард, тщетно пытаясь вырваться.

На Люсьена смотрели горящие ненавистью глаза.

— Немудрено, что этот волчонок — ваш брат, — мрачно заметил герцог.

Сабрина вскочила и попыталась вырвать мальчика.

— Отпустите его! Ему больно!

— Больно?! Этому маленькому разбойнику больно? Да стреляй он чуть получше, нас обоих уже не было бы в живых!

— Я не стрелял в Рину! Я хотел убить вас, потому что вы подло поступили с ней! Сабрина плакала, и я слышал, как она сказала, что ненавидит вас!

Тут дверь распахнулась, и в комнату вбежала Мэри, за которой следовали дворецкий Симе, двое слуг, повар со скалкой в руках и мисс Хоббс с кочергой. При виде герцога, Сабрины и Ричарда, барахтающихся на кровати, все застыли от изумления и растерянности.

Мэри, придя в себя, дрожащим голосом спросила:

— Что здесь происходит? — Она была белее снега, а глаза блуждали по постели, отыскивая пятна крови.

Сабрина поправила волосы и смущенно проговорила:

— Ричард показывал Люсьену свой новый пистолет и случайно нажал на курок. Но никто не пострадал. Благодарю всех вас за участие.

Поняв, что они не нужны, домочадцы разошлись, но Мэри, стоя у дверей, с недоумением взирала на Люсьена. Он вдруг затрясся от беззвучного смеха.

Ричард тут же воспользовался моментом, выскользнул из рук герцога, подбежал к Мэри и, почувствовав себя в безопасности, с удивлением уставился на герцога.

— Давненько я так не смеялся, — пробормотал Люсьен. — Меня потрясла старая карга с кочергой. Настоящая ведьма! Ну и дом! Никогда еще я не подвергался таким оскорблениям и унижениям. Сначала девчонка с бешеными глазами набросилась на меня, как дикая кошка. Потом чуть не пристрелил мальчишка, у которого молоко на губах не обсохло, И наконец, слуга со скалкой и фурия с кочергой! Ну и ну! Интересно, что за этим последует? Однако согласитесь, Сабрина, вы устроили не лучший прием будущему супругу!

Люсьен поднялся и, поклонившись, вышел из комнаты.

— Мне не нравится этот человек! — мрачно сказал Ричард. — Кто он такой? Зачем сюда приехал? И что значат слова «ваш будущий супруг»? Рина, объясни мне!

Сабрина обняла брата и, прижавшись щекой к его рыжим волосам, вздохнула:

— Я бы охотно тебе все объяснила, Ричард, если бы твердо знала, что поступаю так, как надо!

— Герцог доставляет тебе одни неприятности, Рина, — заметила Мэри. — А на этот раз нам будет не под силу от него отделаться.

— Герцог?! воскликнул Ричард — Это настоящий герцог, Рина?

— Да. При этом — очень упрямый, настойчивый и способный извлечь все, что только возможно, из своего титула.

— Ты собираешься за него замуж?

Сабрина глубоко вздохнула:

— Нет.

— Но, Рина, если ты не согласишься, он начнет драться! Ты разве не заметила шрам у него на щеке? Этот герцог, наверное, всегда проявлял жестокость и подлость! — Ричард вырвался из объятий сестры. — Я буду защищать тебя, Рина, и помогу избавиться от этого человека, если ты не хочешь выходить за него!

— Спасибо, родной! Но это не нужно. Я никогда не отдам вас на растерзание герцогу. Однако отсюда мне придется уехать, чтобы сохранить свободу и раздобыть для нас еще денег. Если я вам срочно понадоблюсь, оставьте записку под нашей скамьей в церкви. Там, в полу, есть камень, который легко вынимается. Это и будет наш тайник. Хорошо?

— А где ты будешь жить, Рина? — встревожилась Мэри, не слишком довольная этим планом. — Может, поселишься у Тэйлоров и будешь пересылать нам записки с Уиллом или Джоном?

— Люсьен их знает, а таких великанов не трудно выследить. Несомненно, заметят и меня, если увидят, что я выхожу из дома Тэйлоров, — даже если на мне будет платье, а не костюм Красавчика Чарли. Нет, этот план не годится. Но я придумала кое-что другое. Среди холмов, на одном из болот, у нас есть маленький каменный Домик. О нем никто не знает, и туда может добраться лишь человек, хорошо знакомый с лесными тропами и дорогами через трясины. Это именно то, что сейчас мне нужно! Люсьен очень упрям и не позволит мне разрушить его планы, но у него не будет времени искать меня по долинам и болотам. Ведь если к концу недели он не приведет к алтарю невесту, то потеряет Камарей — свое наследственное поместье, которое перейдет к его кузенам. Нам надо просто переждать, а потом вернуться к спокойной жизни и навсегда забыть об этих тяжелых и страшных днях!

Этот план не нравился Мэри, и она, избегая проницательного взгляда Сабрины, с трепетом думала, что видит их будущее совсем иначе.

— Я полагал, что сегодня меня накажут и лишат ужина, — сказал Люсьен, когда Мэри первая из членов семьи появилась за столом.

Девушка сделала реверанс и подошла к герцогу.

— Я хотела бы откровенно поговорить с вами, Люсьен. Не возражаете?

— Напротив, каждое правдивое слово — как глоток свежего воздуха.

Они сели по разные стороны стола, и Мэри заговорила:

— У вас, наверное, сложилось дурное впечатление о нашей семье, милорд, но мы встретились при очень сложных обстоятельствах. Думаю, вам хотелось бы узнать тайны этой семьи, однако едва ли вы представляете себе, что в нашей жизни нет почти ничего, кроме них.

— Вполне возможно. Например, если бы я не разгадал секрет разбойника с большой дороги, то никогда бы не поверил этому.

— Известно ли вам, что в одно холодное и страшное утро мы бежали из Шотландии, спасаясь от неминуемой смерти? У нас не было ни будущего, ни каких-либо реальных планов. Оставалась лишь память о доме, где мы когда-то родились. Но и там мы не были уже шесть-семь лет, ибо после смерти матери жили у дедушки в Шотландии.

Рассказ Мэри все больше интересовал Люсьена.

— Я начинаю понимать, почему вдруг возник Красавчик Чарли, — тихо и задумчиво проговорил он.

Мэри грустно кивнула:

— Да, мы остались маленькой частицей Шотландии, хотя Сабрина взяла больше фамильных черт от английской ветви нашей семьи, чем мы с братом. Ричард и я — настоящие шотландцы. А ведь как ни странно, именно Сабрину воспитывал дедушка, и от него она переняла свободолюбивый дух древних шотландцев. Во мне этого совсем нет.

— Значит, Сабрина порой напоминает маленькую дикую кошку, потому что ее воспитал суровый воин, глава провинциального северного клана!

— Сабрина помнит дедушку, он умер у нее на руках, сестра видела сражение под Калладеном, а мне дед являлся только в снах.

— Как? Она еще ребенком видела то страшное побоище?! Боже милостивый!

— Да, и в ее душе остались страшные, незаживающие раны. Ее до сих пор преследуют кошмары.

— Кошмары! Я знаю! Так вот оно что!

— Вообразите весь тот ужас, убийства, кровь! Холодную каменную хижину на холме, где у нее на руках умирал дед. Я никогда не забуду, с каким лицом Сабрина вернулась в замок после битвы — белым и застывшим, как маска. В тот день она стала взрослой. — Мэри обвела взглядом комнату. — Все, что вы видите здесь, — дело рук Сабрины, как и сам дом. Когда мы приехали сюда, он разваливался, поля были заброшены, люди в деревне умирали от голода, а окрестные земли захватили богатые лендлорды. Больше всех — Молтон и Ньюли. Они забрали и часть нашей земли. Мы же приехали без гроша в кармане. Как было жить? Налоги росли с каждым днем. Адвокаты маркиза заявили, что им велено продать Веррик-Хаус, если мы не внесем деньги, и назвали очень большую сумму. Сам же маркиз преспокойно жил в Европе и не интересовался ни нами, ни своим имением. У нас не было другого выхода, как самим добыть деньги, и теперь вы знаете, к чему мы для этого прибегли. Только так удалось восстановить дом, обработать угодья, выплатить налоги. Постепенно наше финансовое положение улучшилось, и мы начали помогать деревенским жителям сводить концы с концами.

— Мэри умолкла и взглянула на герцога.

Я не оправдываю наших поступков и не считаю, что мы имели право красть и грабить. Но Сабрина с двумя своими друзьями совершала набеги и грабила лишь тех, кто отнимал честно нажитое у бедняков, сгонял их с земель и заставлял голодать. Так что совесть наша чиста. Наконец мы решили прекратить разбойничий промысел, однако тут вы поймали Сабрину, а маркиз начал шантажировать нас, желая выгодно выдать замуж. И все пошло кувырком. — Мэри безнадежно развела руками. — Сейчас, кажется, ситуация улучшается, но Рина не хочет ни понять, ни принять этого!

— То есть Сабрина откажется и от моей помощи, и от меня самого? — мрачно уточнил Люсьен.

— Я хочу, чтобы вы поняли нас. Возможно, узнав, почему Рина решилась на все это, вы измените отношение к ней. Сестра — хорошая, однако вы уязвили ее гордость, а она не из тех, кто это прощает. Если хотите завоевать Сабрину, прежде всего попытайтесь добиться ее прощения.

— Я уже завоевал ее, но очень польщен вашим доверием. Этот разговор открыл мне многое, и теперь я изменю свой образ действий.

Мэри покачала головой. Люсьен казался ей таким же упрямым, как и сестра. Сомневаясь, что им удастся прийти к соглашению, она размышляла, не рассказать ли Люсьену о том, что Сабрина собирается снова сбежать от него? Впрочем, если герцог остановит сестру сегодня, она осуществит это в конце недели. Сабрина же никогда не простит ей предательства. Тем не менее сейчас Мэри волновало прежде всего будущее сестры, и она решилась:

— Рина уезжает.

— Когда? — быстро спросил Люсьен и поднялся.

— Сейчас. И не вернется, пока не соберет сумму, необходимую, чтобы откупиться от вас, или пока не истечет срок, установленный герцогиней для вашей женитьбы.

— Она надеется от меня откупиться? Вот это мило! Ну, это мы еще увидим!

— По-моему, вам, милорд, лучше немедленно жениться на Рине, а главное, безотлагательно увезти ее отсюда. Если будет сопротивляться — похитить. Оставлять ее здесь нельзя.

— Не беспокойтесь, леди Мэри. Скоро ваша сестра будет у меня в руках.

Люсьен бросился на второй этаж, столкнувшись в дверях с тетушкой Маргарет. Та посмотрела на него как на безумца и осуждающе покачала головой:

— Если этот джентльмен побежал за Риной, то он ее не найдет.

И в самом деле, не прошло и нескольких минут, как расстроенный Люсьен вернулся в гостиную.

— Уехала, — тяжело вздохнул он.

— Познакомьтесь, милорд: тетя Маргарет. А это — герцог Камарей, тетушка.

Старушка придирчиво оглядела Люсьена, и ее глаза вдруг затуманились. Видимо, на тетушку нахлынули воспоминания.

— Помнишь, Мэри, — с лукавой улыбкой начала она, — я рассказывала тебе, что в далеком прошлом у меня был возлюбленный. Этот джентльмен очень напоминает его, только, пожалуй, глаза у того были чуть другого оттенка.

Люсьен мрачно взглянул на Мэри:

— Так куда же сбежала эта глупышка? Надеюсь, она скоро одумается!

— Рина очень горда, милорд, и хочет прежде всего откупиться от маркиза. Для этого она должна раздобыть деньги.

— Полагаю, сейчас маркиз уже во Франции. Заручившись его согласием на брак, я заплатил ему за это солидную сумму. Поэтому Сабрине незачем подвергаться опасности. Вы знаете, где она?

— Хотела бы я знать, но у Рины много тайных мест, и найти ее почти невозможно. — Мэри печально вздохнула. — К сожалению, у нас есть еще одна проблема, милорд.

— Неужели? — Брови герцога удивленно поползли вверх. — Мне казалось, что их и так предостаточно!

— Речь идет о полковнике Флетчере, которого направили сюда из Лондона на поиски Красавчика Чарли.

— Вы считаете, он опасен для Сабрины? До сих пор она успешно ускользала от властей. Едва ли полковнику повезет больше, чем его предшественникам.

— Хотела бы и я так думать, милорд! Но, увы, полковник Флетчер уже подозревает, что Сабрина Веррик и Красавчик Чарли — одно и то же лицо.

— На чем основаны его подозрения? Надеюсь, он понимает, что без серьезных доказательств никто не поверит, что Чарли — женщина.

— Полковник Флетчер участвовал в сражении при Калладене и там встретил Сабрину, тогда еще девочку. Он знает, что мы шотландцы, как и Красавчик Чарли. Это совпадение насторожило полковника, человека очень неглупого. Боюсь, сопоставив факты, он быстро докопается до истины. Не знаю даже, стоит ли и впредь ему доверять.

— Однако подозрения мистера Флетчера не подтвердились?

Мэри кивнула.

— Значит, нам не стоит волноваться из-за этого, — улыбнулся Люсьен. — Любопытство же полковника я сумею унять. Главное сейчас — разыскать Сабрину, пока она не нажила себе неприятностей.

— Рина намерена скрываться до конца недели, когда истечет срок, установленный для вашего бракосочетания.

— Ситуация изменилась, — доверительно сообщил Люсьен. — Мне удалось выторговать у герцогини отсрочку. Теперь я смогу подождать, пока объявится Сабрина. Эх, глупышка! Ну почему бы ей не признать свое поражение!

Мэри пожала плечами, думая о том, что пути ее сестры и герцога пересеклись в недобрый час.

— Мы можем послать ей весточку и предложить перемирие, — сказала она вслух и поведала Люсьену о тайнике в церкви.

— Вы правы, Мэри! — обрадовался герцог.

Когда в гостиную вошел Ричард, Люсьен настороженно посмотрел на него:

— Надеюсь, здесь больше не будут в меня стрелять?

— Нет, милорд. — Зардевшийся Ричард серьезно смотрел через очки на Люсьена. — Вы наш гость, и относиться к вам будут подобающим образом.

Люсьен ласково улыбнулся:

— Верю вашему слову, лорд Ричард, — так, кажется, вас зовут? Нас ведь и не представили друг другу. Впрочем, надеюсь, скоро я стану главой вашей семьи, поэтому называйте меня по имени — Люсьеном.

Ричард с восхищением посмотрел на герцога, очарованный этим сильным, мужественным человеком, вполне отвечавшим его мальчишескому идеалу. И какое счастье, что герцог задержится в Веррик-Хаусе!

Сабрина тихо вошла в уютную теплую кухню миссис Тэйлор. Хозяйка, стоя к ней спиной, раскладывала по тарелкам тушеную баранину, от которой исходил чудесный аромат.

— А мне можно будет попробовать, миссис Тэйлор? — спросила Сабрина, едва переступив порог.

Женщина быстро обернулась и в целях самозащиты подняла над головой большую деревянную ложку.

— Боже, как вы меня испугали! — Она перевела дух, узнав Сабрину. — Я не ждала вас. Уилл и Джон у себя в имении, но скоро должны приехать.

Миссис Тэйлор усадила гостью за стол и поставила перед ней тарелку с мясом. Едва девушка взяла вилку, как на пороге появились братья.

— Чарли, — удивился Уилл, — что вы здесь делаете? Ведь мы ничего на сегодня не планировали.

— Верно, но мне пришлось убежать из дома.

Братья переглянулись.

— Пожаловал ваш отец? — спросил Уилл.

— Тогда надо преподать ему хороший урок, — заметил Джон.

— Садитесь ужинать, — проговорила Сабрина, — а я расскажу вам обо всем.

Когда братья принялись за еду, девушка сообщила:

— Приехал не маркиз, а наш старый друг герцог Камарей и начал убеждать меня выйти за него замуж.

— А вы? — встревожился Уилл.

— Сейчас герцог у нас, — продолжала девушка, не ответив на вопрос Уилла. — Он привез письмо от маркиза, наделяющее его правом распоряжаться всем в доме по своему усмотрению. Поэтому Камарей чувствует себя вольготно.

— Как он вас нашел?

— Чтобы не тревожить вас, я скрыла это. Мы с ним встретились в Лондоне, где маркиз изо всех сил старался повыгоднее выдать нас с сестрой замуж. Камарей предназначался в мужья мне, что позволило бы маркизу расплатиться с долгами, а герцогу — унаследовать фамильное имение. То есть обоим мое замужество сулило немалую выгоду.

— Свинья! — мрачно процедил Джон. — Сначала он подстрелил меня, запер в подвале Уилла, а потом занялся вами.

— Не беспокойтесь, друзья! Никто не принудит меня выйти замуж за человека, унизившего каждого из нас. Он поплатится за это. Мне нужны деньги, чтобы откупиться от маркиза.

— Мы поможем вам, Чарли, — пообещал Уилл. — И никакие герцоги, маркизы или бароны не заставят вас поступать против воли.

— Вы останетесь здесь, Сабрина? — спросила миссис Тэйлор.

— Нет, здесь для меня небезопасно, тем более что полковник Флетчер заинтересовался Красавчиком Чарли и уже напал на след. Я поживу на болотах, а когда все успокоится, вернусь домой. Не думаю, что мне придется задержаться там надолго. У герцога мало времени.

— О Сабрина! — воскликнула миссис Тэйлор. — Вам нельзя жить на болотах! Там очень легко подхватить лихорадку.

— Я постараюсь пореже выходить из дома.

— А мы будем регулярно навещать вас, — сказал Уилл. — Черт побери, жаль, что мы купили поместье, не то расплатились бы хоть сейчас с этим мерзавцем маркизом!

— Спасибо, друзья мои, но я не приняла бы этих денег.

— Мы проводим вас на болота, — заявил Джон.

Сабрина покачала головой:

— Нет. Нас троих слишком хорошо знают. Я доберусь сама.

— Тогда я приеду попозже, привезу вам одеяла, подушки, чайник и кофе, — промолвил Уилл. — А воду наберете в ручье.

— Спасибо, друзья.

Спустя полчаса Сабрина уже скакала по лесным тропам в сторону болот, стараясь держаться подальше от большой дороги. Добравшись до домика, она расседлала лошадь и привязала ее под навесом. Здесь же стояли ясли, полные сена.

Сев в темной комнатке у окна, девушка прислушалась к кваканью лягушек, плеску рыб в заводи и крикам ночных птиц. Ей вдруг стало невыразимо жаль себя. Но плакать она не могла. Слишком много было пролито слез за последние дни, да они и не помогают в трудную минуту…

Снаружи заржала лошадь. Ей ответила другая, со стороны ручья. Через несколько минут появился Уилл с двумя огромными тюками. Он привез одеяла, подушки, чайник, кофе и другие продукты. Натаскав дров, Уилл растопил небольшой камин, пожелал Сабрине спокойной ночи и ушел. Однако топота копыт она почему-то не услышала.

Завернувшись в одеяла, девушка долго смотрела на угасающий огонь камина. Постепенно глаза ее начали слипаться, мысли смешались, и она погрузилась в сон.

Несколько раз Сабрина, вздрагивая, пробуждалась от кошмаров. Среди ночи она вскочила, подошла к окну и отдернула занавеску. Неподалеку, под раскидистой ивой, девушка увидела неясную тень человека и затаила дыхание. Сердце забилось от леденящего страха…

Человек медленно направился к дому. Пробившаяся сквозь тучи луна осветила его, и Сабрина с облегчением вздохнула. На душе у нее потеплело. Это был Уилл…

Люсьен взбил подушку, йотом, подложив вторую, тяжело вздохнул, заложил руки за голову и уставился в потолок.

Черт побери! За всю жизнь он не встречал еще женщины, которая бы так раздражала его! Пожалуй, кроме вдовствующей герцогини. Люсьен не понимал Сабрины и устал искать ее. Она должна была бы с готовностью принять его предложение, ведь семейные обстоятельства и так уже заставили ее наделать немало глупостей.

Ну и семейка! Меланхоличная, сонная тетушка слоняется из комнаты в комнату. Ощетинившийся юнец едва не застрелил его. Младшая сестра наделена пророческим даром. Отец же столько лет не видел детей, что, в сущности, потерял право считаться главой семьи. Вообще-то этого маркиза давно следовало бы отходить кнутом!

Как в такой обстановке Сабрине, упрямой и своенравной, не выкидывать всяческих фокусов!

Люсьен мрачно улыбнулся. Ничего, он сумеет приручить эту женщину. Жаль, что так мало времени, не то все это развлекало бы его. Впрочем, у герцога были и другие заботы, например Перси и Кэт. К тому же он рассказал герцогине не все об исчезновении Бланш. Но ведь нельзя доказать, что Перси и Кэт причастны к этому! Они вели себя с тех пор крайне осторожно, стараясь рассеять подозрения Люсьена. Да и тело Бланш пока не найдено, что не дает права говорить об убийстве.

Вскоре Люсьен заснул.

Спускаясь утром в холл, он услышал детский голос. У дверей стояла худенькая девочка.

— Ты откуда? — спросил он.

— В саду вас ждет человек, который хочет поговорить с вами. Я дочка кухарки, и если дворецкий Симс увидит меня здесь, то оторвет голову. — С этим она исчезла.

Люсьен вышел в сад и огляделся. Ничто, кроме пения птиц и шелеста листьев, не нарушало тишину. Вдруг, откуда ни возьмись, перед герцогом выросли два великана. Тотчас узнав их, Люсьен саркастически улыбнулся:

— Полагаю, джентльмены, вы принесли мне послание от Красавчика Чарли? — Заметив, как они стиснули кулаки, герцог понял, что произойдет дальше.

— Вы мешаете нам жить, герцог, — угрожающе начал Уилл. — Поэтому мы пришли сказать, что вам не стоит оставаться в доме, где вас не желают видеть.

— Вот оно что. — Люсьен сделал шаг вперед, готовясь обороняться. — Видимо, нас направил сюда ваш главарь?

— Да, если вы имеете в виду Чарли, — ответил Джон. — Она тоже хочет, чтобы вы поскорее убрались отсюда, ибо позволили себе дерзко обращаться с молодой девушкой. Вам также придется ответить за то, что прострелили мне плечо, а моего брата пытали у себя в доме.

— Приятно снова видеть вас, герцог! — Уилл широко улыбнулся.

— Значит, вы решили вышвырнуть меня отсюда, а перед этим основательно изувечить?

— Вы весьма проницательны, герцог, — с поклоном ответил Уилл, сделав чуть заметный знак брату. — Однако справедливости ради мы не станем вдвоем нападать на худосочного, слабого горожанина, а будем драться с вами по очереди. Поединок начнет мой брат.

Джон медленно приблизился к герцогу, сжав кулаки. Тот не двинулся. Джон наклонил голову и бросился на Люсьена, как бешеный бык. Герцог уклонился, и Джон растянулся на дорожке. Тут же вскочив, он с ревом кинулся на врага. На этот раз, получив удар сапогом в солнечное сплетение, Джон снова оказался на земле.

Приподняв голову и удрученно посмотрев на Уилла, он дал понять брату, что теперь очередь за ним.

Сокрушительный удар в челюсть свалил герцога, но он, едва опомнившись, подкатился к Уиллу сзади и дернул его за ногу. Уилл потерял равновесие и рухнул на землю. Люсьен тут же вскочил на него, двинул в ухо, а затем и в нос. Услышав за спиной шаги Джона, герцог выхватил из-за пояса пистолет.

— Сила не помогла, — с усмешкой сказал Люсьен, держась, однако, рукой за онемевшую от удара Уилла челюсть. — Вам следовало бы знать, джентльмены, что меня не так легко запутать. Кроме того, я не привык сносить угрозы от деревенских увальней, поэтому радуйтесь, что не застрелил вас, когда вы посмели мне угрожать. Передайте Сабрине, что ее план провалился и я преисполнен решимости добиться своего. Надеюсь, вам все ясно?

Направляясь к дому, Люсьен услышал, как Уилл крикнул ему вдогонку:

— Подождите! Вы нас неправильно поняли!

Но герцог не обернулся.

Уилл и Джон растерянно посмотрели ему вслед.

— Наломали мы с тобой дров! — проговорил Уилл.

— Боюсь, Чарли нас за это не похвалит. — Джон бросил тревожный взгляд на дом: — Пойдем-ка поскорее отсюда, Уилл, не то милорд про дырявит нам шкуры. Боже, получить нокаут от холеного аристократа! Какой позор!

— Не скажем об этом Сабрине! — воскликнул Уилл.

— Ни за что на свете!

Вскоре братья явились на болота. Сабрина встретила их радостно, но тут же заметила следы драки.

— Что случилось?

— Ввязались в драку в таверне, — ответил Уилл. — Двоих унесли домой без сознания.

— Выходит, жить в новом имении опаснее, чем грабить на дорогах?

Сабрина рассмеялась, и все трое уселись под ивой на берегу ручья. Заметив, как бледна девушка, Уилл озабоченно проговорил:

— У вас очень усталый вид, Чарли. Перебирайтесь-ка к нам. Мама займется вами, и вы придете в себя. Болотный воздух вреден для здоровья.

— Да нет же, Уилл! Я отлично себя чувствую. Просто надо немного отдохнуть. Сделайте одолжение, расскажите все, что слышали в последние дни. Герцог по-прежнему живет в Веррик-Хаусе? Маркиз не появился?

— Нет, о маркизе ничего не слышно. А милорд все еще в вашем доме, — сообщил Уилл. — Кажется, он все больше осваивается в семье.

— О чем вы?

— Герцог обучает стрельбе вашего брата и даже катается с ним верхом.

Сабрина вспыхнула от ярости:

— Как?! Этот негодяй имеет дерзость сближаться с членами моей семьи?! Жаль, что меня там нет! Ничего, он еще пожалеет об этом. Насмехаться над собой я никому не позволю! И ему — в первую очередь!

Уилл и Джон переглянулись.

— Чарли, нам пора, — пробормотал Уилл. — Встретимся вечером. В последние дни в округе чертовски тихо. Надеюсь, что хоть сегодня ночью какой-нибудь толстосум проедет по дороге.

— Ладно, — вздохнула Сабрина. — Увидимся позже. Если же прослышите про званый ужин или что-то в этом роде, дайте мне знать. Ограбив парочку таких сборищ, мы навсегда распростимся с разбоем.

— Мне не по душе, что вы остаетесь здесь одна. Я постоянно об этом думаю и не могу спать спокойно, — сказал Уилл.

— Тогда к вечеру привезите сюда еды на двоих. Я не люблю ужинать одна.

— Конечно! Джон проведет с вами весь вечер.

Когда братья уехали, Сабрину охватил озноб, хотя день был теплый. Она раздвинула шторы, и комнату залило солнце. Но озноб не проходил…

К вечеру приехал Джон и привез две бутылки рома. Заметив, что девушка плохо выглядит, он заставил ее выпить, хорошо накормил и уложил в постель. Сабрина тотчас уснула. Джон плотно закрыл за собой дверь, осмотрелся и, убедившись, что вокруг никого нет, уехал.

Наутро появился Уилл. Сабрина чувствовала себя плохо, но все же поднялась с постели и села на стул у окна.

— Как вы, Чарли?

— Все так же. Ром помог мне заснуть, но не вылечил.

— Мама прислала какие-то травы и мед. Говорит, что это прекрасные средства от лихорадки.

— Вы считаете, что у меня лихорадка?

— Конечно. Выпейте еще немного рома, он приободрит вас. Мне от него всегда становилось легче. — Уилл тихо добавил: — Сегодня вечером у лорда Ньюли будет большой прием. Но в таком состоянии вам нельзя идти, Чарли!

Сабрина в отчаянии посмотрела на него:

— Но у меня нет другого выхода! Надеюсь, это будет нашим последним делом, Уилл.

— Не знаю, Чарли. Вы очень больны. Нельзя шутить с лихорадкой.

— Не беспокойтесь, Уилл. От лихорадки я не умру, а вот если пропущу такой случай, это меня погубит.

— Бросьте, Чарли!

— Кто приглашен туда? Уилл через силу улыбнулся:

— Все это довольно странно. Ньюли дает званый ужин в честь вас и герцога Камарея. Он хочет отпраздновать ваше обручение.

Глаза Сабрины округлились от изумления. Она попыталась рассмеяться, но вместо этого закашлялась. Потом сказала очень тихо, хотя их никто не мог слышать:

— Тем более я должна там быть! Ни за что на свете нельзя пропустить такое событие!

Глаза девушки лихорадочно блестели. Она предвосхищала очень опасное, но захватывающее приключение.

Вечером Сабрина долго сидела за столом, расчесывая волосы, перед тем как надеть белый напудренный парик. Рядом лежала маска. Девушка надеялась, что сегодня спрячет под ней лицо в последний раз, а мужской парик никогда больше не закроет ее волосы. Надо лишь стойко выдержать предстоящее испытание.

Сабрина облачилась в костюм Красавчика Чарли, опоясалась мечом и сунула за пояс пистолет. Впервые, отправляясь на опасное дело, она склонила голову, прошептала молитву и попросила Бога о помощи.

Выйдя из домика, девушка почувствовала себя увереннее. Мысли прояснялись. Вглядевшись в темноту, она увидела под деревьями двух великанов, которые держали под уздцы лошадей…

— Званый вечер? — изумленно спросила Мэри. — Должно быть, вы шутите?

— Нет, — серьезно ответил Люсьен. — Лорд Ньюли решил дать ужин в мою честь. И в честь Сабрины тоже.

— И вы считаете, что мы все должны на нем присутствовать? Не лучше ли нам с Ричардом остаться здесь? Вдруг вернется сестра?

— Из-за нее я и решил отправиться к лорду Ньюли. Сабрина не упустит возможности побывать на собственной помолвке. Она непременно появится.

— Пожалуй, вы правы. — Мэри вдруг прижала пальцы к вискам, а глаза ее отрешенно уставились в пространство.

Люсьен бросился к девушке, подхватил, осторожно усадил в кресло и, склонившись над ней, взял за руку.

Тут дверь распахнулась: полковник Флетчер бросился к Мэри и, не сдержав порыва ревности, оттолкнул Люсьена.

— Какого черта?!

Герцог бросил на него гневный взгляд. Однако военная форма свидетельствовала о том, что этот офицер находится при исполнении обязанностей. Полковник же не мог понять, кто этот человек со шрамом на щеке и горящими от ярости глазами. Мужчины молча смотрели друг на друга, пока застонавшая Мэри не привлекла к себе их внимания. Открыв глаза, девушка снова уставилась в пространство. Герцог и полковник склонились над ней.

Пульс ее учащенно бился, а пальцы крепко сжимали подлокотник.

— Я вижу… — пробормотала она, — …вижу густой туман… И людей… Крики… Вижу Сабрину… и рядом — Красавчика Чарли… Боже, Сабрина лежит на земле… Вижу ружья… и герцога со шрамом… Но все как в тумане… Очень холодно… Сабрине нужна помощь… Герцог дерется с Чарли… Лицо Чарли двоится… Боже! Сабрина!..

Мэри протянула руку к кому-то невидимому. Дрожь охватила Люсьена. Полковник схватил девушку за плечи и начал трясти. Голова Мэри болталась, а веки то поднимались, то опускались. Наконец она обмякла, дыхание участилось, а на лбу выступила испарина.

Люсьен налил бокал хереса и передал полковнику. Тот запрокинул голову Мэри и смочил вином ее губы. Вскоре дыхание ее выровнялось, а на лице появился румянец.

Полковник поднял Мэри на руки и вынес ее из гостиной. Люсьен залпом осушил бокал, сел за стол и стал дожидаться возвращения полковника, готовясь ответить на самые неожиданные вопросы.

Флетчер расстегнул платье Мэри и ослабил шнурки корсета. Подложив под спину девушки подушки, он начал растирать ее ледяные руки.

Наконец Мэри глубоко вздохнула, открыла глаза, посмотрела на полковника и вспыхнула, заметив, что ее грудь прикрывают лишь полупрозрачные кружева нижней сорочки. Флетчер ласково улыбнулся:

— Решительно не понимаю, зачем женщин так туго зашнуровывают? Ведь они даже не могут вздохнуть! А вам, Мэри, с вашей осиной талией, уж вовсе не нужны подобные ухищрения.

Его руки скользнули с плеч девушки на грудь, замерли, потом обвили талию. Флетчер склонился и осторожно поцеловал ее в губы.

— Теренс, — прошептала Мэри, — так нельзя! Но его губы снова прижались к ней. Девушка не протестовала, но чувствовала непонятную дрожь во всем теле. И вдруг, неожиданно для самой себя, ответила на его поцелуй, после чего тут же оттолкнула полковника.

— Умоляю вас, Теренс! Он неохотно отстранился.

— Я никогда не обижу вас! Никогда не сделаю вам больно!

— Вы не обманываете меня, Теренс, чтобы вы удить нужные сведения?

— О Мэри! С первого взгляда я понял, что хочу жениться на вас! Удивлены? Конечно, нет! Я знаю, вы испытали то же самое. Мне свойственно быстро принимать решения и незамедлительно исполнять их. Я не стану ждать, пока маркиз выберет для вас жениха, как он поступил с Сабриной. Да, я не первой молодости, мне уже сорок. А вам, наверное, восемнадцать или девятнадцать, так? Но это не помешает мне стать для вас хорошим мужем. Я буду заботиться о вас, защищать и любить всем сердцем. Мне хочется иметь семью, уютный дом. Я устал жить в лагере и трястись по ночам от холода. Моя мечта — чтобы по ночам меня согревала женщина и дарила бы мне детей. — Флетчер коснулся губами щеки Мэри. — Я прошу вашей руки, Мэри. Едва ли ваш отец будет против. У меня титул графа и небольшое имение, куда я намерен переселиться, как только выйду в отставку. Уверен, вам там понравится. Это севернее здешних мест, в долине, на берегу прекрасного озера. Рай для влюбленных! Я не так уж стар и еще не забыл, что значит любить женщину. Мой дом невелик, но скоро к нему пристроят флигель. Осенью мы…

— Прошу вас, не надо! — прошептала Мэри. — Не мучайте меня!

Полковник взял ее руку. В его глазах застыл немой вопрос.

— Вы оказали мне большую честь, Теренс. — Голос Мэри дрожал. — Но я не могу выйти замуж, потому что нужна здесь, особенно сейчас. В этом убеждают меня видения. Таков мой долг. Я не могу стать вашей женой и бросить семью в столь тяжелый для нее момент. Просить же вас подождать было бы несправедливо.

Теренс вытер слезу со щеки девушки, потом снова поцеловал ее.

— Я буду ждать, Мэри, поскольку вы единственная женщина, которую хотел бы назвать своей женой. Мне понятно ваше решение, хотя оно огорчает меня. Однако у вашей сестры большие неприятности, нам с ней надо поговорить. Передайте это Сабрине.

— Она уехала, — прошептала Мэри. — Сбежала от герцога, чтобы не выходить за него замуж. Только это заставило Сабрину Веррик снова превратиться в Красавчика Чарли. Вы спросите, что вообще побудило мою сестру заняться разбоем и грабежом? Отвечу: другого пути для нашего спасения не было. Иначе мы умерли бы с голоду, а еще маркиз выгнал бы нас всех из дома.

— Но почему она снова взялась за этот опасный промысел? Ведь брак с герцогом сразу же решил бы все ваши проблемы.

— Сабрина ненавидит маркиза и герцога. Каждый из них совершил огромную ошибку, угрожая сестре и унижая ее. Она никогда не простит им этого! Но хуже всего то, что сейчас Сабрина попусту рискует жизнью, ибо герцог откупился от маркиза и тот отправился в Европу. Я очень беспокоюсь за сестру! Герцог временно поселился здесь, и я уверена, он никогда не признает себя побежденным и не отступится.

— Вы правы, — согласился полковник. — Я слышал, что он всегда добивается цели.

— Если она составляет смысл его жизни, — раздался с порога голос Люсьена.

Мэри вздрогнула и прижалась к широкой груди полковника. Герцог взглянул на них.

— Кажется, вас следует поздравить?

— Да. — Полковник недружелюбно посмотрел на Люсьена.

— Простите за вторжение, но мне необходимо знать, что произошло внизу? Вас посетило видение, Мэри?

— Да. Но я никогда не вижу всего до конца, а рассказать могу еще меньше.

— Но сегодня вы видели что-то, связанное с Сабриной, со мной и Красавчиком Чарли. С вашей сестрой что-то случится?

— Да. Но что именно и когда, я не знаю.

— Только бы не сегодня! В воскресенье я заберу ее.

— Не думал, что кто-то, кроме меня, знает правду о Красавчике Чарли. Едва ли Сабрина посвятила вас в это.

— Не все ли равно, как я узнал об этом? — возразил Люсьен. — Куда важнее, чтобы будущую герцогиню Камарей сегодня не убили и не схватили. Надеюсь, господин полковник, с вашей стороны ей ничто не угрожает?

— Приказы выполняю не только я, милорд, но и мои подчиненные. Вечером мне также предстоит быть на известном вам ужине. И я прослежу, чтобы мои люди находились поблизости.

— Спасибо, господин полковник. Вы не напрасно потратите усилия: после воскресенья Чарли уже никого не потревожит.

— Однажды я сказал леди Сабрине, что ей необходима крепкая мужская рука. Она ответила, что пока не встречала такого человека. Но сейчас я уверен, что он появился.

— Мы еще потолкуем об этом с глазу на глаз, полковник. — Люсьен улыбнулся. — Сейчас меня беспокоит видение Мэри. Не постигнет ли беда ее сестру именно сегодня? Я не попытаюсь захватить Сабрину в доме Ньюли, ибо ее приятели продырявят нам всем головы. Любое же ваше слово насторожит Сабрину, и она тут же исчезнет. Благо у нее на болотах полно укромных мест.

— Наверное, вы правы. Нам надо проявить осмотрительность и не допустить, чтобы вечером случилось непоправимое. Это все, что зависит от нас.

Мэри видела, что этих сильных и очень разных мужчин объединила общая цель — забота о счастье Сабрины и всей семьи Веррик

Люсьен вальяжно расположился за большим банкетным столом. Никто не заметил бы его беспокойства, но он был начеку. Сегодня наконец круг замкнется. Посмеет ли появиться Сабрина, зная, что он здесь? Да, посмеет! Она не спасует перед опасностью и не откажется от своих планов.

В прошлый раз Люсьена удивило появление незваных гостей в масках. Сейчас он ждал их и поэтому с особым любопытством наблюдал за окружающими. Никто из них не подозревал, что в любой момент шторы могут раздвинуться и на подоконнике появится неуловимый Красавчик Чарли со своими великанами-сообщниками. Герцог заметил, что шторы здесь точно такие же, как в гостиной у Молтона, который сейчас, раскрасневшись от бренди, громко хохотал, рассказывая анекдот.

Полковник Флетчер сидел напротив Люсьена и время от времени выразительно на него посматривал. Он тоже ждал. Между тем время было позднее. Еще немного, и мужчины поднимутся из-за стола, чтобы присоединиться к дамам в соседней комнате. Разбойники же все не появлялись. Люсьен бросил тревожный взгляд на полковника. Тот чуть заметно кивнул.

И вдруг раздался звон разбитого оконного стекла. Люсьен поднял голову: на подоконнике стояла знакомая фигура в маске.

Воцарилась тишина. Лишь лорд Ньюли, сидевший спиной к окну, что-то говорил соседу.

— Весело же у вас сегодня, лорд Ньюли! Со всем как тогда, накануне сочельника, у лорда Молтона!

Чарли спрыгнул с подоконника, а там выросли два великана с пистолетами в руках.

— Так-так, — усмехнулся Чарли. — Рад видеть старых друзей. Надеюсь, сегодня вы будете чуть щедрее, чем в прошлый раз.

— Это уж слишком! — воскликнул Ньюли, придя в себя.

На Красавчика Чарли эта реплика не произвела ни малейшего впечатления. Он обвел взглядом стол и спокойно сказал:

— Уважаемые джентльмены, вы уже знаете, что мне от вас нужно. Поэтому не стану повторяться.

Заметив, что рука Ньюли потянулась к ножу, Чарли одарил лорда очаровательной улыбкой. Тот отдернул руку.

— Итак, джентльмены, — продолжил разбойник, — проявите сегодня особую щедрость и доброжелательность, ибо наша встреча — последняя. Больше я вас никогда не потревожу и не явлюсь ни на один званый вечер без персонального приглашения.

Гости недоуменно зароптали.

— Хотите объяснений, господа? Извольте! Я решил покончить с этим благородным занятием и вернуться к себе в имение. Отныне мы с вами сможем встречаться только за столом, пить вино, вести мирные беседы и даже играть в карты. Однако вы не узнаете меня.

— Какая дерзость! — воскликнул Молтон. — Нет, Чарли, мы поднимем стаканы за вас лишь тогда, когда вы будете болтаться на перекладине!

— И не мечтайте, лорд Молтон. — Чарли рассмеялся. — Прошу всех положить руки на стол.

Пока Джон обходил гостей, собирая дань, Уилл держал всех на мушке. Очередь дошла до Люсьена.

— Я сам займусь милордом, как почетным гостем.

Сабрина подошла вплотную к Люсьену и посмотрела ему в глаза, полагая, что герцог вспыхнет от ярости, но он слегка улыбался. Девушка взяла его руку и сняла кольцо с бриллиантом. Затем достала из кармана камзола золотые часы Люсьена и кошелек, набитый деньгами. Прежде чем отойти от герцога, Сабрина дотронулась до его побелевшего шрама, бросив при этом взгляд на полковника.

— Ну что, доблестный воин его величества, признайтесь, вы не ожидали оказаться сегодня вечером нос к носу с Красавчиком Чарли? Однако у вас я не возьму ничего. Хватит и того, что вы попали в руки разбойника с большой дороги.

Усмехнувшись, Сабрина вскочила на подоконник. В этот момент за ее спиной раздался странный звук. Быстро обернувшись, она прицелилась, но тут же увидела, что Люсьен держит за руку соседа, норовившего выстрелить в нее. В следующую секунду герцог вырвал у соседа пистолет. Удивленно посмотрев на Люсьена, Сабрина выпрыгнула в окно. За ней последовали Джон и Уилл с мешком, набитым драгоценностями.

— Какого черта?! — заорал сосед герцога. — Какого черта вы помешали мне пристрелить негодяя?

— Да, герцог, ваш поступок выглядит довольно странно, — заметил Ньюли, — если не сказать — глупо.

— Глупо было бы стрелять в негодяя! — возразил полковник Флетчер. — Разбойники направили на нас пять стволов, и даже если бы этот джентльмен попал в Чарли, мы все уже были бы мертвы. Так что поблагодарите его сиятельство за находчивость и быструю реакцию.

Последовавшую за этими словами тишину нарушил одобрительный гул голосов и восклицания:

— Верно! Спасибо герцогу! Лорд Молтон кивнул Люсьену:

— А ведь первым убили бы меня. Я обязан вам жизнью, герцог, и никогда этого не забуду!

Услышав шум, из соседней комнаты появилась Мэри. Взглянув на полковника, она все поняла, перевела взгляд на Люсьена и вздрогнула от ужаса. Глаза его, устремленные на окно, через которое только что выпрыгнули Сабрина и ее друзья, сверкали от ярости, шрам побелел.

Между тем Люсьен невозмутимо осушил свой бокал и обратился к Ньюли:

— Простите, но мне придется покинуть вас. Боюсь, этот инцидент слишком взволновал леди Мэри. Я провожу ее. Не возражаете?

— Конечно, нет, милорд, — отметил Ньюли. — Я весьма смущен тем, что это случилось в моем ломе. — Бросив озадаченный взгляд на герцога, он добавил: — Странно, что этот разбойник особенно невзлюбил именно вас.

Уилл и Джон сорвали с себя маски, швырнули их на стол и посмотрели на Сабрину, уронившую голову на руки.

Почувствовав их взгляд, она очнулась и прошептала:

— Жаль, что пуля так и не вылетела. Уж лучше бы меня убили…

— Чарли, опомнитесь! — воскликнул Джон. — Да что это с вами?

— Ах, с моей смертью для всех закончились бы беды и тревоги! Хуже всего, что этой ночью я и в самом деле почувствовала себя Красавчиком Чарли! Еще секунда, и я, как настоящий разбойник с большой дороги, пристрелила бы того идиота с пистолетом!

— Ну хватит, Чарли, — мягко сказал Уилл. — Все обошлось. Вы просто нездоровы. Выспитесь, отдохните. Уверен, завтра от вашей меланхолии не останется и следа!

— Слава Богу, что все кончено! Я так устала, что не смогла бы этим заниматься, — сквозь слезы проговорила девушка.

— Вот и хорошо, — вздохнул Уилл. — Отдохните, а мы с Джоном поедем к себе.

Сабрина с сожалением отпустила братьев: ей не хотелось оставаться одной. Вот если бы кто-то сидел рядом, держал ее руку и говорил слова утешения! Девушку неодолимо тянуло домой. Встреча с Люсьеном ранила ее сердце. Сабрина мечтала забыть все, что произошло между ними…

Внезапно вспомнив про тайник, девушка решила не откладывая наведаться в церковь.

Там было тихо и прохладно. Сабрина остановилась возле семейной скамьи, огляделась и, не заметив ничего подозрительного, нагнулась и приподняла камень. В тайнике лежал листок чистой бумаги. С удивлением повертев его в руках, девушка услышала над ухом знакомый голос;

— Там ничего нет.

Она вздрогнула и обернулась. Перед ней в проходе стоял Люсьен. Сабрина, изменившись в лице, горько пожалела, что на ней нет маски.

— Снова ловушка? — спросила она.

— Да. Игра окончена.

— Как вы узнали про тайник? О нем известно только Мэри… Господи, неужели она…

— Да, у Мэри хватило благоразумия рассказать мне об этом. — Люсьен присмотрелся к девушке: — Да вы больны! Или вознамерились сойти в могилу?

Сабрина смерила герцога презрительным взглядом:

— Это было бы великим благом! Ведь даже сестра предала меня! Как она решилась на такое?

— Мэри любит вас и боится, как бы с вами не приключилась беда. Она знает также, что ваши последние подвиги не имели никакого смысла, ибо маркиз уехал в Европу, получив от меня солидный выкуп за вас.

Сабрина яростно разорвала листок бумаги.

— Вы принесли мне только унижения и несчастья!

— Почти во всем виноваты вы сами. Право, жаль, что этой ночью я не дал болвану соседу выстрелить в вас!

— Конечно, жаль. Все беды разом кончились бы. Впрочем, вам пришлось бы срочно искать очередную невесту, а времени на это уже нет.

— Верно, Сабрина, вы очень нужны мне. Вот только придется хорошенько вышколить вас и научить манерам, подобающим светской даме.

— То есть, милорд, вы намерены подвергнуть меня новым пыткам, дабы извлечь из них пользу?

Сабрина быстро схватилась за рукоятку пистолета, торчавшего у нее за поясом, но Люсьен вырвал его, а вслед за тем отстегнул и пояс с мечом.

— Никак не угомонитесь! — воскликнул он. — Хотели прикончить меня или себя? — Он положил ладонь на ее лоб. — Да вы же вся горите! Ваши дружки пожалеют, что позволили вам ночевать на болоте!

Сабрина отбросила руку Люсьена.

— Ненавижу вас, — начала она, но тут же закашлялась.

— Я это слышал уже не раз, поэтому не слишком опечален. Увы, у вас бедный запас слов!

Подхватив Сабрину на руки, Люсьен вынес ее из церкви и усадил в свой экипаж.

Между тем в дверях церкви стояла никем не замеченная леди Молтон и провожала экипаж герцога озадаченным взглядом. Она видела, как Люсьен вынес из церкви молодого человека в широкополой шляпе с длинным пером, показавшимися ей знакомыми. Да и сам молодой человек кого-то мучительно напоминал. Но кого? Нет, не может быть! И все же… Удивительное сходство! Но при чем здесь герцог Камарей? Что у него общего с разбойником Чарли? Почему Люсьен вынес его на руках и посадил в свой экипаж?..

Леди Молтон долго еще смотрела им вслед…

Следующие две недели стали дли Сабрины нескончаемым кошмаром. Ее жестоко трепала лихорадка, душил кашель. Мэри поила сестру настоями из трав, натирала какими-то дурно пахнущими мазями. Придя и себя, Сабрина помнила только это.

Она была слаба и сильно исхудала. Прохладные простыни приятно пахли лавандой. Одно из окон было открыто, от легкого ветерка шевелились занавески, из сада доносилось пенис птиц. Услышав в коридоре голоса, Сабрина посмотрела на дверь. Вошла Мэри, бледная, с темными кругами под глазами, в мятом платье. Сабрина никогда еще не видела такой свою опрятную сестру.

— Мэри! — тихо проговорила она.

Та вздрогнула, изумленно уставилась на сестру и бросилась к ней.

— Рина… Ты очнулась… Боже, какое счастье!

— Что случилось, Мэри? Ты так взволнована! А вид у тебя такой, будто ты спишь не раздеваясь!

— Верно, — смущенно призналась Мэри. — С тех пор как ты заболела, я почти не спала и лишь иногда, прямо в одежде, ложилась на диван. Мы опасались за твою жизнь. Ты была очень больна!

— Неужели?

— Ты не помнишь, как заболела? — удивилась Мэри.

— Нет. Я… помню пикник. Там были ты, я, Ричард и тетушка Маргарет. Мы ели жареного цыпленка и соленую лососину. Пожалуй, даже пересоленную… А потом провал в памяти… Как странно! Только ощущение ужасной слабости. Скажи, Мэри, а у нас не осталось после пикника пирогов с крыжовником? Я умираю от голода!

— Сейчас посмотрю на кухне. Не принести ли тебе бульон? А может, хочешь сладкого крема?

— С корицей!

— Хорошо, с корицей. — Мэри улыбнулась сестре. — Люсьен! — крикнула она с лестницы. — Скорее сюда!

Герцог, сидевший в гостиной, вскочил и бросился наверх.

— Что?! Она умерла? Да? Говорите же! — Он побелел как полотно и задыхался.

— Нет, Люсьен! Напротив, Сабрина очнулась!

— Благодарю тебя, Господи! — прошептал Люсьен, воздев руки, и опустился на ступеньку. Заметив, что Мэри прикусила губу, Люсьен быстро поднялся и схватил ее за плечи:

— Что еще? Я вижу, вы не все сказали.

— Помните, я говорила вам, что сестра страдает не только от воспаления легких и болотной лихорадки?

— Конечно!

Как ему было не помнить! Ведь долгими ночами он и Мэри сидели у постели больной, холодея при мысли о роковом исходе. А сколько ночей провел возле Сабрины и сам Люсьен, когда измученная Мэри спускалась вниз, чтобы немного отдохнуть на софе в гостиной!

— Уверена, у нее было еще нервное расстройство, — чуть слышно ответила Мэри.

— Почему вы так думаете?

— Потому что Сабрина потеряла память. Помнит только какой-то давнишний пикник, но напрочь забыла все, что было с ней до начала болезни. Кто она — понимает, меня узнает, но события, едва не погубившие сестру, стерлись из ее памяти. Боюсь, что она забыла вас, Люсьен, как и Красавчика Чарли! Кажется, будто для нее ушло в небытие все, что когда-то причиняло душевную боль. Она сейчас как дитя.

Люсьен неожиданно усмехнулся:

— А может, Сабрина все помнит и начала против меня какую-то новую игру? А что, если она хочет заручиться вашей поддержкой? Мэри, умоляю нас, скажите все, что думаете!

— Нет, это не так. Я уверена в ее искренности. К тому же притворяться столь искусно невозможно. Мы же вместе с вами просиживали возле нее ночи напролет и все видели своими глазами! Нет, я отвергаю подобные подозрения! Но что-то влияет на душевное состояние Сабрины. — Мэри робко взглянула на Люсьена и залилась румянцем. — По-моему, она ждет ребенка, хотя пока не догадывается об этом. Этот ребенок — ваш? Или здесь замешан какой-то другой мужчина?

В глазах Люсьена вспыхнула ревность.

— Мой! Это мой ребенок! Никакого другого мужчины не было и быть не могло! Только не говорите ей о ребенке!

— Почему? Она должна знать!

— Я жених Сабрины, отец ее ребенка и сам все скажу ей!

Герцог бросился в комнату Сабрины с чувством огромного облегчения.

— Куда вы? — воскликнула Мэри.

— К ней! Если Сабрина не помнит меня, значит, забыла и ненависть к Люсьену! Теперь я представлюсь ей как жених и постараюсь убедить, что она любит меня. Ведь без любви она никогда бы не согласилась на помолвку! — Мэри онемела от изумления, а Люсьен, сияя от восторга, продолжал: — Мы с Сабриной должны обвенчаться до конца недели, когда истекает срок, которым я располагаю. Если ваши подозрения подтвердятся, я просто обязан жениться на вашей сестре! Мэри кивнула:

— Вы правы, но мне не хотелось бы обманывать Сабрину. Иначе все может обернуться новой бедой. Вы должны дать ей время на размышление.

— Но у меня его нет! Сабрина успеет несколько оправиться физически, но кто знает, когда вернется к ней память: через неделю или через несколько месяцев…

На следующий день Люсьен в шелковой кружевной сорочке, кожаном жилете и таких же штанах вошел к Сабрине. Высокий и стройный, он смотрелся красавцем, и даже шрам на щеке не портил общего впечатления. Сабрина, смотревшая с кровати в окно, обернулась, увидела незнакомого мужчину и тут же закуталась и одеяло.

— Кто вы? И почему входите без стука в мою комнату?

— Я Люсьен. Неужели вы не помните меня, малышка?

Сабрина приложила ладони к вискам, нахмурилась и покачала головой.

— Простите, я долго болела и очень многое забыла. Иначе, наверное, вспомнила бы вас. А вы уверены, что мы знакомы?

— Еще бы, ведь я ваш жених.

— Мой жених?! Не может быть! Я ни с кем не помолвлена. Уж это-то я бы помнила! Нет, мы с вами чужие!

— Не совсем чужие, если были любовниками. А теперь у вас будет ребенок от меня.

Сабрина залилась румянцем, растерянно посмотрела на Люсьена и чуть слышно прошептала:

— Нет…

— Да, — решительно ответил Люсьен. — Вы скоро сами поймете…

— И поэтому вы решили на мне жениться?

— Нет, независимо от этого.

Люсьен обнял Сабрину и привлек к себе.

— Доверьтесь мне. Вы никогда бы не обручились со мной, если бы не любили меня. И не пошли бы на близость. Не правда ли?

Сабрина долго и пристально смотрела в глаза герцогу. «Зачем ему лгать? — думала она. — И если я ношу ребенка этого человека, мне остается только обвенчаться с ним. Я, вероятно, любила его, а теперь должна доверять ему…» Люсьен сидел на постели, и его поза казалась ей чем-то знакомой. Когда-то это уже было…

Девушка улыбнулась, обвила руками шею Люсьена и припала к его губам. Он закрыл глаза и с облегчением почувствовал, как с плеч сваливается страшная, невыносимая тяжесть. Все! Больше нет ни ненависти, ни недоверия! Дикая кошка превратилась в ласкового домашнего котенка.

Сабрина на мгновение отстранилась.

— Вы сказали правду. В глубине моей души постоянно хранилась память о таком поцелуе…

Глава 12

Было очень веселое время, когда люди

танцевали, пили, смеялись и смотрели в дно

бездонных кружек.

Джон Драйден

Прошла неделя с тех пор, как Сабрина и Люсьен обвенчались в скромной маленькой церкви. На церемонии присутствовали только самые близкие родственники и друзья. Из посторонних был лишь адвокат вдовствующей герцогини, отвечающий за соблюдение формальностей. После этого Люсьен официально вступал в права владельца имения Камарей.

В душе он злорадствовал, представляя себе удрученные, злобные лица Перси и Кэт и догадываясь, как сильно они теперь ненавидят его.

Потом потянулись дни неземного блаженства. Сабрина и Люсьен вставали рано и, наскоро позавтракав, отправлялись на прогулку. Обычно их сопровождали Ричард, Мэри и полковник Теренс Флетчер. Все вместе они возвращались в Веррик-Хаус, садились за большой стол в гостиной и с наслаждением пили чай, превосходно заваренный Мэри.

Так было и сегодня — с той лишь разницей, что, когда Люсьен и Сабрина вошли в комнату, Мэри поила чаем супругов Молтон и лорда Ньюли.

— Чаю? — Мэри с облегчением вздохнула, увидев Люсьена.

— Пожалуйста, — быстро откликнулась Сабрина. — Мы очень проголодались. — Она села возле сестры, сияла шляпу и тряхнула кудрями.

— Люсьен, леди Молтон рассказала мне сейчас нечто невероятное.

— Неужели?

— Да, леди Молтон утверждает, будто видела, как вы несли на руках известного разбойника, Красавчика Чарли.

На лице герцога не дрогнул ни один мускул, и смех его прозвучал совершенно искренне:

— Красавчика Чарли? Простите, леди Молтон, по я всю жизнь предпочитал возлюбленных в юбках!

Леди Молтон поперхнулась и густо покраснела. Лорд Ньюли сально усмехнулся, но тут же прикрыл рот рукой.

— Милорд, я не имела в виду ничего подобного, — раздраженно возразила леди Молтон. Я предупреждал жену, что нельзя столько времени проводить на солнце с непокрытой головой. — Лорд Молтон слизнул с верхней губы сладкий крем. — Вот и сделала из себя посмешище!

— Я не могу сомневаться в том, что видела своими глазами, — настаивала его супруга. — И должна заметить, сэр, на мне была шляпа с очень широкими полями!

— Клянусь, просто не понимаю, о чем вы толкуете, господа! — Люсьен недоуменно развел руками. — Моя скромная особа не заслуживает такого внимания. Кстати, вы могли принять за разбойника моего шурина, лорда Ричарда. Я и в самом деле однажды нес его на руках, когда он ушиб себе колено. Но в том, что Ричард и Красавчик Чарли — одно и то же лицо, я серьезно сомневаюсь.

— Но я видела перо на его шляпе, — не унималась леди Молтон. — И шотландский плед через плечо.

— Плед… — заинтересовалась Сабрина, которая до сих пор молча пила чай. — Я помню, у нашего дедушки… — начала было она, но туг вмешался Люсьен:

— Дорогая, не следует ли тебе немного отдохнуть после столь утомительного дня? Моя супруга еще не совсем здорова, — объяснил он гостям.

— Да, — согласилась Сабрина. — У меня ужасно разболелась голова. Наверное, я тоже перегрелась на солнце. Извините, господа.

Герцог проводил жену встревоженным взглядом. Он с нетерпением ожидал, когда гости откланяются, ибо хотел подняться к Сабрине. Однако волей-неволей ему пришлось присоединиться к скучной беседе.

Наконец гости ушли, а Мэри, проводив их, вернулась в гостиную.

— Это было ужасно! — Она устало опустилась на стул.

Люсьен, ходивший из угла в угол, остановился и мрачно посмотрел на нее:

— Вот уж не думал, что эта дама видела, как я вынес Сабрину из церкви! Но дело не в этом. Я очень боялся, что упоминание о Чарли пробудит в Сабрине ненужные и опасные воспоминания. Слава Богу, на этот раз обошлось! И все же впредь нельзя называть при ней это имя, а также касаться тем, которые способны напомнить Сабрине о недавнем прошлом.

— Вы играете с огнем, герцог! И кое для кого это может плохо кончиться.

— У вас было видение?

— Нет, по события разворачиваются не совсем так, как хотелось бы. Вы, несомненно, влюблены друг в друга, однако так и не создали для своих чувств прочной и надежной основы. А это чревато самыми неожиданными и даже трагическими последствиями. Может, ей лучше вспомнить все, Люсьен?

— Это не имеет значения. Она моя жена, и с этим уж ничего не поделаешь. Если она действительно все вспомнит, что ж, значит, вспомнит и про нашу любовь. Сабрина связана со мной узами брака, и эти узы слишком крепки, чтобы их разорвать.

— Но сестра почувствует гнев и ненависть, а прежде всего предательство. Да, она может вспомнить и о любви, но боюсь, как бы это не произошло слишком поздно.

— Я никогда не потеряю Сабрину! Она — моя и всегда будет моей!

— Молю Бога, чтобы это было так, — про шептала Мэри.

Люсьен быстро направился наверх…

Сабрина, лежа на кровати, прижимала ладони к вискам. Увидев мужа, она улыбнулась и протянула к нему руки.

— Люсьен, мне все время кажется, будто я живу в каком-то призрачном мире грез. Что это значит?

— Влюбленные всегда живут в таком мире, дорогая.

— Дело не в этом. Я постоянно силюсь что-то вспомнить. Что-то очень важное. И очень стараюсь, но каждый раз это кончается ужасной головной болью.

— Вам не надо ничего вспоминать, дорогая. Спрашивайте обо всем меня. Прошлое не так уж важно. Думайте лучше о будущем.

— Но все же это необычно. Скажите, Люсьен, моими странностями я не напоминаю вам тетушку Маргарет?

— Вы были тяжело больны, но со временем все станет на свои места. Повторяю, дорогая, старайтесь думать о будущем. Мы поселимся в прекрасном доме и обзаведемся детьми. Прошлое не так уж важно. Поверьте мне, Сабрина!

— Но это мучает меня!

— Перестаньте об этом думать! — Герцог, теряя терпение, повысил голос.

— О Люсьен! Почему вы кричите на меня? Вы никогда еще не позволяли себе этого.

— Но вы же не желаете меня слушать! Сабрина обняла его.

— Не сердитесь, милый! Я полностью доверяю нам. Только не гневайтесь! Я не вынесу этого, потому что очень люблю вас. Вы не покинете меня?

Люсьен стиснул ее в объятиях.

— Нет, Сабрина! Вам никогда не удастся избавиться от меня, и не мечтайте об этом! Возможно, вам самой надоест постоянно созерцать мой шрам, но я никогда не отпущу вас, а уж тем более не покину!

Сабрина прильнула к нему всем телом, и губы их слились в поцелуе. Глаза Люсьена заволокло туманом, но он тут же опомнился:

— Милая, нам сейчас нельзя! Ведь вы носите ребенка. Надо набраться терпения и подождать. А пока — отдохните. Я же спущусь вниз.

— Вы уверены, что вам не следует остаться со мной, милый?

— Уверен, дорогая!

Герцог поцеловал жену. В коридоре он встретил Ричарда.

— Люсьен! Вы научите меня сегодня стрелять из моего нового пистолета?

— Конечно! Оружием надо владеть в совершенстве, иначе оно опасно для своего владельца. Поэтому не стреляй без меня!

— Я буду очень осторожен, Люсьен,

— Потерпи. Завтра утром я дам тебе урок, ладно?

— Хорошо. — Ричард схватил его за руку. — Скажите, Люсьен, вы скоро увезете Рину?

— Как только она наберется сил. Ты ведь понимаешь, что нам нельзя оставаться здесь?

— Да. — Мальчик тяжело вздохнул. Люсьен заглянул ему в глаза:

— Тебя что-то тревожит?

— Н-ну… Я знаю, что полковник хочет жениться на Мэри и тоже увезти ее отсюда. Это будет скоро: они часами сидят, взявшись за руки, и смотрят друг на друга.

— Ну и что же?

— А я не хочу, чтобы вы меня бросили. Позвольте мне поехать с вами, Люсьен! Полковник славный, но вас я люблю больше. Возьмите меня! Я буду помогать по дому и никогда не стану надоедать ни вам, ни сестре! Пожалуйста! Мне невыносимо думать о разлуке с Сабриной!

Люсьен ласково потрепал мальчика по щеке:

— Не огорчайся, Ричард. Ни Рина, ни я не бросим тебя. Я даже купил новую лошадь, чтобы ты мог ездить верхом в Камарее. Так что вопрос решен!

Ричард просиял от счастья:

— У меня там будет своя лошадь? А как ее зовут?

— Ты сам дашь ей имя.

— Да, да! Но вы не передумаете? Даже если я стану лениться и мною будет недоволен мистер Тисдейл?

— Открою тебе секрет, Ричард, — улыбнулся Люсьен. — В твоем возрасте я был еще большим сорванцом, однако советую тебе не забрасывать занятий.

— Ладно, только возьмите меня с собой!

— Решено.

«Бедный мальчик! — подумал Люсьен. — Ему так нужен отец, который направлял бы его и учил — так, как я сам буду воспитывать своего сына». Сына… Это слово звучало для герцога как музыка. Сын, которого вынашивает Сабрина. Его жена… Женщина, которую он безумно любит…

Сабрина проснулась посвежевшей, сразу открыла окно и прошлась по комнате, задержавшись у большого овального зеркала. Что ж, она неплохо выглядит! И не так уж похудела. Исчезли синяки под глазами, меньше выдаются скулы. Слава Богу! Скоро, очень скоро она увидит дом Люсьена в Камарее, и они заживут на новом месте. Конечно, ей будет недоставать Веррик-Хауса, но ведь Мэри выйдет замуж за полковника Флетчера и тоже уедет отсюда. Потом придет день, когда Веррик-Хаус будет принадлежать Ричарду, но пока она возьмет брата с собой. Надо поговорить об этом с Люсьеном. Конечно, он согласится. А вот тетушка Маргарет останется здесь с домочадцами, поскольку категорически не желает никуда уезжать.

Причесавшись и облачившись в шелковый халат, Сабрина спустилась в гостиную, где Люсьен беседовал с полковником Флетчером.

— Я не помешаю вам? — кокетливо спросила Сабрина.

— Вовсе нет, — откликнулся полковник и вдруг просиял.

Сабрина обернулась, увидела в дверях сестру и улыбнулась ей:

— Весна — пора влюбленных.

— Сабрина! — Мэри залилась румянцем.

— Они должны последовать нашему примеру, — заметил Люсьен.

— Когда же наступит этот счастливый день? — осведомилась Сабрина.

— Надеюсь, через месяц, — ответил Флетчер. — Конечно, если Мэри не возражает.

Мэри радостно засмеялась:

— Раз уж Сабрина уезжает, зачем откладывать? Ведь моя помощь здесь больше не нужна.

— Но нам хотелось бы присутствовать на вашей свадьбе. Я помогла бы готовиться к ней и рассылать приглашения. Как вы полагаете, Люсьен?

— На месте Мэри я бы поторопился.

— Что ж, посмотрим. — Девушка бросила взволнованный взгляд на полковника…

Следующий день выдался дождливым, и все поневоле остались дома. То и дело раздавались раскаты грома, а вспышки молний освещали затянутое тучами небо. Тетушка Маргарет сидела за вязанием. Сабрина и Мэри, расположившись на софе, что-то оживленно обсуждали. Люсьен обучал Ричарда правильно держать пистолет.

Сабрина с укором посмотрела на мужа:

— Люсьен, зачем играть с оружием в гостиной?

— Но ведь Люсьен обещал мне! Кто виноват, что погода испортилась! — воскликнул мальчик.

— Обещания надо выполнять, — заметил герцог. — Кроме того, пистолет не заряжен.

— Не так, не так! — внезапно воскликнула Сабрина. — Ты слишком крепко сжимаешь рукоятку. Расслабь ладонь, Ричард, и мягко нажми на спусковой крючок. Тогда непременно попадешь в цель! Вот, посмотри!

Сабрина завладела пистолетом, быстро осмотрела его и прицелилась в окно. Видно было, что все это для нее привычно.

Вдруг молодая женщина побледнела и опустила пистолет.

— Люсьен! — голос ее дрогнул. — Где я на училась обращаться с оружием? Ведь мне никогда еще не приходилось держать в руках пистолет!

Герцог обнял жену.

— Ничего странного, любовь моя. Видимо, когда-то вас научил обращаться с оружием дедушка, а эти навыки сохраняются на всю жизнь. Ну-ка, посмотрите мне в глаза и улыбнитесь.

Сабрина улыбнулась и ласково погладила руку мужа.

Но сомнения вернулись вечером, когда она улеглась в постель. Скрипнула дверь.

— Люсьен?

— Конечно. Я подумал, что вам скучно одной.

— Вы рядом, и значит, все хорошо!

— Вас что-то беспокоит?

— Да. Я не могла заснуть. Все время думала о…

— Не надо, милая, тревожиться из-за этого пустячного инцидента с пистолетом. Забудьте о нем.

— Заставьте меня забыть обо всем, Люсьен! Обо всем, кроме вас самого. Ведь в вас — вся моя жизнь!

— Сабрина, любовь моя! — прошептал Люсьен и нежно поцеловал жену в губы…

Глава 13

А кончилось — бедой.

Мигель де Сервантес

— Давай пошлем им бутылку рома, Джон!

— Можно. Знаешь, Уилл, я сегодня проспал и опоздал на верховую прогулку с Чарли. Лишить себя такого удовольствия!

— Не удовольствия, а чести.

— Удивляюсь, как она в ее положении катается верхом!

— Бедный малютка Чарли! А ведь она совсем забыла про нас. Наверное, герцог сказал правду.

— И при этом обещал повесить нас за то, что мы позволили Чарли ночевать на болотах.

— Вот именно.

— Да, если бы Сабрина нас не забыла, то непременно навестила бы хоть раз!

— Конечно. А знаешь, она, видно, очень любит этого герцога.

— Хорошо, что мы перестали враждовать с ним.

— Еще бы!

— А что ты скажешь о полковнике Флетчере?

— Он, кажется, собирается жениться на леди Мэри. Как по-твоему, он знает про нас? Или о Чарли?

— Если бы знал про нас, здесь давно бы уже была рота драгун. А вот Чарли — другое дело. Полковник не мог бы жениться на леди Мэри, арестовав ее сестру. Ну а теперь уж и герцог не допустит, чтобы его жену повесили.

Когда во дворе послышался стук колес, Уилл, оставив брата на кухне, направился в холл и распахнул дверь. Из кареты вышли леди и джентльмен.

Лорд Перси Рэтбурн, окинув взглядом исполинскую фигуру Уилла, направился с сестрой в дом.

— Нам нужны две комнаты и еще одна для завтрака, обеда и ужина, — властно сказал он. — Надеюсь, у вас найдется приличное вино?

Уилл вспыхнул от гнева, ибо никто еще не позволял себе разговаривать с ним таким тоном. Однако он сдержался и холодно бросил:

— Вина не держим.

Лорд Рэтбурн не успел ответить грубостью, ибо его опередила Кэт:

— Перси, я слишком устала, чтобы слушать твои объяснения с этим деревенским увальнем.

Уилл молча показал им комнаты и спустился в кухню.

— Джон, там приехали знатные постояльцы. Надо содрать с них двойную плату. И как следует наперчи еду, может, тогда они побыстрее съедут. Признаться, не по душе мне эта парочка!

Вскоре входная дверь распахнулась настежь, и в дом ввалились трое мужчин, от которых несло винным перегаром.

— Чем могу служить, джентльмены? — Уилл настороженно посмотрел на вошедших.

— А ты сам кто такой? — еле ворочая языком, спросил один из них.

— Я хозяин этой гостиницы. Если вам нужны комнаты, они к вашим услугам, хотя сомневаюсь, что вы способны заплатить за них. Если же нет — убирайтесь.

Первый слегка опешил, посмотрев на огромные кулаки Уилла, но тут же заискивающе улыбнулся:

— Извини, приятель, мы не хотим с тобой ссориться, и у нас нет дурных намерений. Нам просто нужно бросить якорь на пару ночей, если тебя устроит то, что мы за это предложим.

— Деньги не пахнут, — ответил Уилл. — Но питаться вам придется на кухне. А пьянствовать — в другом месте.

Как только в дверях выросла могучая фигура Джона, мужчины оценили соотношение сил и притихли.

— Что вам здесь надо? — громоподобным басом осведомился Джон. — У нас в округе нет развлечений, продолжающихся больше одного дня. — Он угрюмо осмотрел подозрительных типов. Те переглянулись.

— Мы просто хотели бы отдохнуть перед отплытием из Дувра, — пояснил все тот же мужчина. — Обещаем вести себя мирно и не причинять беспокойства хозяевам.

— Идите наверх, — сказал Уилл. — Там есть одна комната. Для всех троих…

У самой лестницы новые постояльцы столкнулись с Перси и Кэт. Лорд Рэтбурн метнул на них быстрый взгляд.

— Ты видела?

— Кого?

— Тех троих.

— Ни один из них мне не по вкусу. Уж не считаешь ли ты, что я способна кинуться на каждую обезьяну, лишь бы она была в брюках?

— Оставь свои шуточки, Кэт. Знаешь, кто шел последним?

— Кто?

— Джереми Пейс, тот самый, кого мы наняли, чтобы избавиться от нашего кузена.

— Ах, вот оно что! Жаль, что не рассмотрела его повнимательнее. Говорят, убийцу сразу выдают глаза.

— Скорее — острие кинжала.

Джон подал Перси и Кэт горшочки с жарким. Едва проголодавшийся Перси отправил в рот кусок мяса, как глаза его полезли на лоб.

— Что с тобой? — встревожилась Кэт. Перси отчаянно замотал головой и выплюнул мясо.

— Боже милосердный! — воскликнул он. — Да это же обжигает, как раскаленные угли!

— Что?

— Перец!

Кэт отправила в рот маленький кусочек мяса.

— Очень вкусно, просто не надо накидываться на такие огромные куски.

— Все равно я отчитаю хозяина.

— Прошу тебя, не делай этого. Нам не следует привлекать к себе излишнего внимания. Никак не возьму в толк, зачем ты притащил меня сюда?

— Для моральной поддержки. Впереди решающий день, когда мы разделаемся с этим негодяем Люсьеном.

— Мы пытались трижды — и безуспешно.

— На этот раз ему не уйти. Его счеты с жизнью закончены.

— И он оставит после себя безутешную вдову?

— Нет. Прелестная малышка последует за ним. Жаль, конечно, но другого выхода нет.

— Я недооценивала тебя, Перси. Ты на удивление хитер. Сущий дьявол! Когда же это произойдет?

— Завтра утром во время верховой прогулки. Те, кого мы встретили, знают обычный маршрут Люсьена и его супруги. Они прикинутся разбойниками, а Джереми Пейс оденется точь-в-точь как Красавчик Чарли. Местным жителям хорошо известна эта шайка, наводящая на них ужас. Так что все подозрения падут на нее. Да, часы Люсьена сочтены, и нам незачем беспокоиться о судьбе имения Камарей. Я уже подумываю о том, как лучше им распорядиться.

— Не ты, а мы оба должны думать об этом. Запомни: оно принадлежит нам! Кстати, когда навестим вдовствующую герцогиню, изобрази глубокую печаль. Ведь Люсьен — ее любимый внук!

Уже два дня Перси и Кэт жили в гостинице, исправно платя за себя и за своих сообщников. Последнее очень удивляло Уилла и Джона. Претензии, капризы и грубость знатных постояльцев до того надоели им, что братья не чаяли, когда они съедут.

Утром третьего дня, когда Уилл пил чай на кухне, туда вошел Джон с бутылкой рома в руках.

— Это что? — удивился Уилл, взглянув на бутылку.

— Ром.

— С утра? Это кому же?

— Лорду и миледи. Послушай, Уилл, отнеси им сам. Они меня уже до того извели, что боюсь сорваться.

Уилл отправился с бутылкой на второй этаж. Из-за приоткрытой двери постояльцев доносился разговор. Уилл прислушался.

— Надеюсь, Перси, ты объяснишь мне, как нашего кузена отправят на тот свет, — проговорил женский голос.

— Камарея прикончат во время утренней верховой прогулки, — ответил мужчина. — Вдоль узкой тропинки, по которой он всегда ездит с женой, растут густые кусты, за которыми можно укрыться. Джереми Пейс и его приятели уж поджидают их там. Сам Джереми оделся как Красавчик Чарли, нередко промышлявший в этих местах. Ему-то и припишут это убийство. Итак, Кэт, для герцога и герцогини Камарей это утро последнее.

— Превосходно, Перси! А что будет с Джереми и его приятелями?

— Они надолго отправятся в колонии. Гак что нам нечего опасаться.

— Значит, это произойдет с минуту на минут?

— Да, дорогая. Скоро мы станем единственными наследниками имения Камарей.

Не помня себя, Уилл постучал и вошел в комнату.

— Ваш ром, господа, — с трудом вымолвил он.

— Поставь.

Сделав то, что ему велели, Уилл не спеша покинул комнату, но, оказавшись за дверью, стремглав бросился вниз по лестнице.

— Джон! — крикнул он, влетая на кухню. — Эти мерзавцы задумали убить Чарли и герцога! Я слышал их разговор!

— Черт! А мы-то на что? Пойдем и свернем им шеи!

— Пустое! Они наняли головорезов, что остановились у нас, и те уже сидят в засаде, поджидая, когда герцог и герцогиня выедут на верховую прогулку.

— Давай известим драгун!

— А они заодно загребут и нас? Нет, Джон! Это должны предотвратить мы! Седлай лошадей! Только бы не опоздать!

Люсьен подрезал розы и поставил их в вазу. Услышав легкие шаги на лестнице, он широко улыбнулся. В холл спускалась Сабрина, одетая для верховой езды.

— Едем? — спросила она.

— Да. Как вы прекрасны сегодня!

— Не часто приходится такое слышать, — кокетливо ответила Сабрина и поцеловала мужа.

— Прошу вас, любовь моя, не гоните лошадь и будьте очень осторожны.

— Заботитесь о своем чаде? Они рассмеялись.

Тропинка, защищенная от солнца густым сводом ветвей, становилась все уже. Вдоль нее тянулась живая изгородь кустов. Здесь было прохладно и сумрачно. Сабрина и Люсьен спешились и пошли гуськом, ведя под уздцы лошадей.

Герцог, обернувшись, нежно посмотрел на жену.

— Люсьен… — тихо начала Сабрина. — Я вас люб…

Она умолкла на полуслове. Из-за кустов на тропинку выскочили трое всадников в масках. Люсьен заслонил собой Сабрину и схватился за рапиру, но тут увидел, что на него направлено шесть пистолетов. Отскочить и прислониться спиной к дереву было невозможно: один из разбойников предугадал маневр герцога и перекрыл путь к отступлению.

Люсьен оглядел нападавших. К плечу каждого был приколот шотландский плед, а на лихо заломленных шляпах торчали перья. Главарь, одетый точь-в-точь как некогда Красавчик Чарли, тронул поводья и подъехал вплотную к герцогу:

— Узнаешь? Я Красавчик Чарли! Мне нужны деньги и драгоценности!

В голове Люсьена вспыхнуло подозрение, что это не просто разбойники, которые сразу прикончили бы его и Сабрину. Да и маскарад настораживал: костюм Чарли был явно узок главарю. Герцог мгновенно заметил, что ни один из нападавших не умеет целиться с лошади. Значит, все это кем-то подстроено. И нужны бандитам не деньги. Они же понимают, что люди отправляются на верховую прогулку без кошельков.

Люсьен, сунув руку в карман, вынул оттуда одну монету:

— Вот все, что у меня есть.

— Если так, — заявил главарь, — мы прикончим вас обоих за то, что обманули наши надежды.

Он направил дуло прямо в грудь Люсьена. Тот пригнул Сабрину к земле и чуть отклонился. Пуля угодила в дерево. В следующую секунду Люсьен схватил за поводья лошадь разбойника и дернул их что было сил. Животное встало на дыбы и сбросило всадника. Герцог прыгнул на мнимого Чарли, лежащего ничком, и тут же, как щитом, прикрылся им от выстрелов. Сообщники бандита растерялись: их дули могли попасть в главаря. Опомнившись, один из них схватил Сабрину и поволок к дереву. Другой изо всех сил пнул Люсьена сапогом в бок.

Сабрина закричала, когда бандит заломил ей руки спину и несколько раз наотмашь ударил по лицу.

— Сдавайся! — крикнул он Люсьену. — Не я вспорю этой леди живот!

Люсьен так двинул в зубы плененного им главаря, что у того затрещала челюсть. Тут же вскочив и свалив наземь ударом ноги второго бандита, он кинулся к Сабрине. Но разбойник уже приставил кинжал к ее горлу.

— Еще шаг — и прощайся с ней! — заорал мерзавец.

Очнувшийся тем временем главарь набросился на герцога сзади и сбил его с ног. И тут из-за поворота донесся топот копыт. Не успели бандиты опомниться, как перед ними выросли два всадника-великана.

Страшный удар Уилла обрушился на одного из бандитов и свалил его. Джон же на всем скаку остановился между главарем и Люсьеном и навел пистолет на разбойника. Герцог вскочил и бросился к Сабрине. Глаза его горели от ярости. Бандит, отпустив женщину, бросился бежать, но кулак Уилла уложил его на землю.

Все было кончено. Двое бандитов распростерлись ничком на тропинке, а Джереми Пейса оседлал Джон и наносил ему удар за ударом, повторяя:

— Значит, ты — Чарли? Тогда получай!

Сабрина прижала ладони к вискам и не отрываясь смотрела на Люсьена. Любовь к нему, недавно светившуюся в ее глазах, сменили ненависть и презрение. Герцог протянул к жене руки, но она оттолкнула его.

Люсьен и братья-великаны растерялись, но, перехватив взгляд, который Сабрина бросила на мнимого Чарли, поняли все: к ней вернулась память.

— Значит, наряд этого негодяя напомнил вам обо всем, — мрачно проговорил Люсьен.

— А вы полагали, что вам удастся навсегда скрыть от меня свои подлые делишки? Вам повезло, милорд, что вы успели жениться на мне и завладеть своим поместьем до того, как я прозрела!

Ее разбитые губы кровоточили, лицо горело от возбуждения. Она посмотрела на своих избавителей:

— Уилл, пожалуйста, дайте мне лошадь.

Джон подвел к Сабрине лошадь Уилла и помог ей сесть в седло. Она тронула поводья, но Люсьен остановил жену:

— Нам надо о многом поговорить, Сабрина. Не забывайте, что я вам муж и вы носите нашего ребенка. Никто не в силах изменить это. Не делайте же глупостей из-за того, что вспомнили о старых обидах. Разобравшись с этими мерзавцами, я вернусь в Веррик-Хаус и надеюсь застать вас там.

Сабрина молча поехала вперед и вскоре исчезла из виду.

Люсьен с горечью посмотрел ей вслед, тяжело вздохнул и повернулся к бандитам.

— Так вы, Уилл, случайно услышали, что меня собираются убить? Это они обсуждали?

— Нет, милорд, они только исполняли приказ. А план составили леди и джентльмен, остановившиеся в нашей гостинице. Из их разговора я и узнал обо всем.

В людях, которых описал Уилл, Люсьен сразу узнал Перси и Кэт.

— Все так и было? — спросил он Джереми Пейса.

— Да, нам велели убить вас и вашу жену, а потом свалить все на разбойника Чарли.

— Сейчас я сверну тебе шею! — рявкнул Уилл, направляясь к бандиту.

— Не подпускайте его ко мне, милорд, умоляю вас! — завопил тот.

Люсьен схватил Джереми за ворот и изо всей силы тряхнул:

— А телегу на мой экипаж в Лондоне тоже пустили вы?

— Нет, нет! Клянусь честью матери, мы не знаем, кто это сделал.

— Убив нас, вы должны были вернуться в гостиницу за вознаграждением?

— Да, нам обещали хорошо заплатить. А потом мы собирались отплыть из Дувра в колонии.

— Туда вы и отправитесь, только в кандалах. Если, конечно, вас не повесят. Полковник Флетчер, наверное, объявит всей округе, что поймал Красавчика Чарли.

— Но я не Чарли! Меня наняли в Лондоне и дали такую же, как у него, одежду. Спросите у тех господ в гостинице!

— О, с ними я непременно поговорю, обещаю! И немедля!

Люсьен вскочил в седло, Уилл же схватил Джереми. Двое других бандитов со страхом ждали своей участи.

— Что с ними делать? — брезгливо спросил Джон.

— Ничего. Пусть катятся ко всем чертям! Может, используют последнюю возможность и одумаются. А то ведь полковник их и впрямь повесит..

Подъехав к гостинице, Люсьен бросил поводья слуге и поднялся на второй этаж.

Услышав из-за двери знакомые голоса, он мрачно улыбнулся и вошел в комнату.

— Я же просил нас не беспокоить! — капризно бросил Перси, не удостоив вошедшего взглядом.

— Неужто? — усмехнулся Люсьен, плотно закрыв дверь. — А я-то думал, что вы с нетерпением ждете вести о моей смерти.

Кэт пронзительно взвизгнула.

— Люсьен! — в ужасе прошептал Перси. — Ч-что ты здесь делаешь?..

— Грязный ублюдок, — начал Люсьен, медленно надвигаясь на кузена.

— Нет, нет! Не подходи! — завопил Перси, по удар в челюсть свалил его с ног. Кэт с отчаянным криком бросилась к брату.

— Вставай, Перси, — презрительно бросил Люсьен. — Будь хоть немного мужчиной!

Перси, прижимая платок к разбитому носу, с бессильной злобой смотрел на него.

— Как я тебя ненавижу! — прошипел он.

— Приятно услышать признание! Жаль, что слишком поздно. Мы потеряли много времени.

— Ничуть не раскаиваюсь в том, что сделал, — заговорил Перси. — Правда, тебе каким — то образом всегда удавалось вывернуться. Но сей час этот номер не пройдет!

Перси выхватил из кармана пистолет, но Люсьен ударил его по руке, Они схватились врукопашную. Люсьен старался отнять у Перси пистолет, по тот мертвой хваткой вцепился в него. Падали опрокинутые стулья. Слышался звон разбитой посуды. Большой кухонный нож, соскользнув со стола, упал на пол возле дрожащей Кэт. Схватив нож, она бросилась к дерущимся, чтобы всадить его в спину Люсьена. Но в этот момент Перси выронил пистолет. Раздался выстрел. Дверь распахнулась, и двое солдат с мушкетами в руках ворвались в комнату. За ними следовала испуганная горничная.

Люсьен оттолкнул Перси.

Солдаты остановились, видимо, не понимая, что происходит.

— Откуда вы? — спросил их Люсьен.

— Мы проходили мимо гостиницы, услышали крики и решили посмотреть, что случилось, — сказал один из них.

— Боже мой, леди ранена! — вскрикнула горничная.

Только тут Люсьен увидел, что Кэт лежит на полу. Шальная пуля чуть было не оказалась для нее роковой.

— Перси, — прошептала она, зажимая рану ладонью. — Я изуродована…

Перси бросился к сестре, упал на колени и зарыдал. Из глубокой раны на левой щеке Кэт текла кровь.

— Позовите доктора, — велел Люсьен горничной. — И принесите бинты. Леди нуждается в помощи.

Кэт приподнялась на локте и с ненавистью посмотрела на кузена.

— Ты всегда одерживал победу, Люсьен! Всегда! Боже, как я ненавидела тебя все эти годы! Как желала твоей смерти! Но ты оставался цел и невредим! Сегодня ты вновь выиграл! Тебе неизменно все удавалось. Сейчас ты получил и Камарей, не смотря на наши интриги. Перси совершил страшное преступление, убив Бланш, но и это ничего не дало!

Люсьен с жалостью и отвращением смотрел на кузину.

— Жалеешь? Мне не надо твоей жалости! Перси, скажи правду: я не слишком пострадала?

Лицо брата исказил ужас.

Люсьен дождался доктора и ушел, размышляя о разом рухнувших надеждах своих родственников. Перси обожал сестру, восхищался ее красотой, которой сама Кэт пользовалась для достижения самых низменных целей. Что же будет с ними теперь? Как им жить дальше? Нет, Люсьен не хотел для них больше никакого наказания! Они заплатили за все сполна!

Думал герцог и о том, что ждет его в Веррик-Хаусе. Перси и Кэт не подозревали, какой удар нанесли семейной жизни Люсьена своим последним покушением. Сабрина вспомнила все… И главное — прежнюю ненависть и обиду. Впрочем, теперь они уже неразрывно связаны друг с другом.

— Ложь! Кругом сплошная ложь! — в бешенстве кричала Сабрина на Мэри. — И ты, моя родная сестра, тоже предала меня! Как ты могла, Мэри?!

Мэри ломала руки и явно избегала взгляда Сабрины.

— А чего ты от меня ожидала? — тихо и печально возразила она. — Ведь после болезни ты забыла все: Люсьена, страдания и опасности. Разве стоило напоминать тебе о них? Веселая и беззаботная, ты ждала появления на свет ребенка.

— Зачем ты сейчас говоришь об этом?

— Потому что очень скоро это станет очевидным для всех. Но скажи мне, откуда у тебя такая ненависть к Люсьену?

— А разве ты до сих пор не поняла, как он жесток и подл, когда затронуты его интересы? Конечно, Люсьен учтив, приятен, умен и воспитан. Но всегда ищет своей выгоды и готов устранить каждого, кто ему мешает, или же силой заставит подчиниться. Люсьену понадобилась очередная невеста? Он ее получил. А в придачу — имение. Боже, как я ему верила! А он, наверное, смеялся, слыша мои признания! Нет, я никогда, не прощу его! Никогда, слышишь? Жаль, что его сегодня не убили!

— Бог с тобой! Опомнись!

Сабрина злобно рассмеялась:

— Впрочем, зачем мне это? Герцог получил жену, а я титул. Как-никак, а «герцогиня Камарей» неплохо звучит! Его сиятельство богат, поэтому едва ли станет ограничивать меня. Маркиз теперь потерял власть над нами. Чем плохо?

Мэри увидела в глазах сестры мстительный блеск…

Глава 14

Поверь! Мне довелось услышать

из легенд,

Познать из книг и древних сказов,

Что истинной любви

без слез и без страданий — нет.

Уильям Шекспир

Перед Сабриной расстилался зеленый парк. Главная аллея вела к средневековой часовне, стоявшей на берегу озера, окруженного кедровым лесом.

Что привело ее сюда? Как случилось, что она стала хозяйкой герцогства Камарей? Эти места, наверное, приятно иногда посещать. Но жить здесь постоянно? Боже, какая тоска!

Впервые Сабрина увидела поместье Люсьена ни окна кареты. Зеленые пологие холмы, заливные луга и небольшие озера дышали миром и покоем. К фасаду особняка с белыми колоннами вела тенистая каштановая аллея. В восточном крыле Сабрина насчитала более шестидесяти окон.

Теперь все это помимо ее воли принадлежало юной герцогине Камарей, в девичестве — Сабрине Веррик. Она могла бродить по парку, отдыхать на удобных скамейках, любоваться озером, кататься на лодке и срывать лилии. Герцог же Люсьен Доминик, наезжая сюда, вел уединенную, спокойную жизнь. Сабрина поняла, почему муж так отчаянно боролся за свое поместье. И все же не могла простить Люсьену, что он в этой борьбе использовал ее как козырную карту.

В холле, залах, комнатах и коридорах, сверкавших позолотой, висели великолепные портреты предков герцога. Сквозь витражи по обе стороны парадной лестницы проникал солнечный свет.

Однако, несмотря на пышность и роскошь поместья, Сабрина скучала по Веррик-Хаусу, по своей комнате, отделанной дубовыми панелями, по саду и душистому розарию.

Сейчас в Веррик-Хаусе остались только тетушка Маргарет и Хоббс. Мэри стала женой полковника Флетчера, который вышел в отставку и занялся обустройством их сельского дома.

Ричард, как и предполагалось, жил теперь в Камарее. За последние месяцы он сильно изменился; повзрослел, стал увереннее в себе, но по-прежнему боготворил Люсьена, считая его настоящим мужчиной, идеальным мужем и отцом. При этом что-то в отношениях герцога с женой настораживало его.

Сабрина постепенно пришла к мысли, что виною случившемуся — ее непомерная гордость! Ведь вместе с памятью к ней тотчас вернулись злоба и Ненависть к Люсьену. Тогда Сабрина решила, что герцог одурачил ее, использовав в своих интересах. Теперь же, вспоминая о прошлом, во многом упрекала и себя.

Как и сегодня, Сабрина сидела у окна в день их приезда, когда в комнату вошел Люсьен.

— Не хотите ли изменить планировку парка? — спросил он, сделав вид, будто не замечает мрачности супруги.

— С этим вы справитесь сами! — резко бросила Сабрина, даже не взглянув на мужа.

— Жаль, что к вам вернулась память, — вздохнул герцог.

— Чем вы недовольны, Люсьен? Ведь это поместье вы получили благодаря мне!

— Однако не все идет так, как мне хотелось бы. — Он коснулся губами шеи жены. — И все же в моей душе живут только самые теплые чувства к вам, Рина.

Она отстранила его:

— Не вы ли сказали, что не все идет так, как вам хотелось бы?

— Я постараюсь исправить это.

— Вам будет трудно, — заметила Сабрина.

— Я и не ожидал простой и легкой жизни с вами, ибо меня сразу насторожила ваша дерзость.

— Почему же вы не прислушались к своему внутреннему голосу, Люсьен?

— Я всегда любил честную борьбу и надеялся на этот раз тоже выиграть. Кстати, вы мне напомнили о весьма важной схватке, предстоящей нам на Беркли-сквер у вдовствующей герцогини. Бабушка жаждет познакомиться с моей застенчивой супругой. Так что завтра утром мы едем в Лондон.

Минут двадцать, а то и больше они ждали приема у вдовствующей герцогини, и это привело Сабрину в крайнее раздражение.

— Ничего, Рина, — успокаивал ее Люсьен. — Вы скоро привыкнете к капризам и чудачествам моей бабушки.

— Вижу, вы пошли в нее! Вероятно, нам предстоит весьма интересный разговор.

— Посмотрим.

Сабрина вскоре поняла, что вдовствующая герцогиня совсем не так высокомерна, как она предполагала, и не стремится держать любимого внука на коротком поводке.

— Так вы и есть герцогиня Камарей! — приветствовала Сабрину старая леди. — Не трудно ли будет такой миниатюрной женщине управлять огромным поместьем?

— Сила и ум определяются не ростом, миледи.

— Надеюсь, душевные качества возмещают вам недостаток роста, дитя мое. — Герцогиня бросила взгляд на внука: — Где вы нашли ее, Люсьен? По-моему, она смотрит на вас как на исчадие ада.

— Вы мне не оставили времени для выбора, бабушка. Я знал, что репутация этой женщины сильно подмочена и никто, кроме меня, не решится повести ее к алтарю.

— Зато ваша репутация не вызывает у меня сомнений, равно как и выбор жены. Однако взаимное недоброжелательство может плохо сказаться на будущих наследниках.

— Не беспокойтесь, бабушка, с наследниками будет все в порядке.

— Я верю в вас, Люсьен. Подчас вы упрямы и неуправляемы, но никогда не доставляли мне слишком много хлопот.

Герцогиня перевела взгляд на Сабрину:

— Милая, когда вы подарите нам наследника, я умру спокойно.

— Простите, миледи, но я уверена, что рожу дочь.

— Значит, так и будет! — рассмеялся Люсьен.

— А ведь она бросает вам вызов!

— Мне? Не может быть! Ведь вы никогда не позволите себе ничего подобного, Сабрина, не правда ли?

— Зачем бросать вызов? Не лучше ли просто сдержать слово?

— Вы слышали, бабушка? Так что ждите правнучку!

— Но следующим должен быть правнук! — твердо заявила герцогиня, стукнув тростью об пол. — Конечно, если вы до тех пор не убьете друг друга.

— Это исключено, бабушка. Сабрина уже не раз доказывала, что с ней невозможно покончить. Вы не представляете, какая твердость и сила воли таится под этой хрупкой оболочкой!

Герцогиня рассмеялась, позвонила в колокольчик и велела горничной подать чай.

Люсьен шепнул Сабрине:

— Вы понравились герцогине, дорогая, Иначе она не стала бы угощать нас.

Когда чай был подан, герцогиня пригласила гостей к столу.

— А знаете, Люсьен, Перси и Кэт распродают все свое имущество. Им, видите ли, надоело жить на острове, и они решили перебраться на континент. Странно. Вы, часом, не слышали, в чем дело?

— Нет. Вам же известно, что у меня с ними натянутые отношения. Да, поговаривают, будто они продают недвижимость и даже свой лондонский дом.

— Непостижимо! Впрочем, проиграв битву за Камарей, Перси и Кэт скорее всего решили сменить обстановку. К тому же им едва ли приятно видеть, что вы процветаете.

— Пожалуй, вы правы, бабушка.

— Меня несколько удивило письмо Энн, жены Перси. Судя по нему, теперь она, а не Кэт стала хозяйкой в доме. А Кэт как будто очень больна и почти не выходит из своей комнаты. Перси же каждый вечер напивается. Признаюсь, Люсьен, все это очень меня озадачило.

Герцог молча пил чай, но Сабрина заметила, как побелел его шрам. Да, он явно не желал делиться своими мыслями…

Сабрина не помнила, как кончился этот визит, однако герцогиня несомненно осталась ею довольна.

Она снова обвела взором парк, аллею, гладь озера, блестевшую вдали, и на нее нахлынули новые воспоминания…

…..Однажды они с мужем собирались на маскарад. Неожиданно войдя в комнату Сабрины, Люсьен увидел там парикмахера, учителя танцев и еще нескольких посторонних. Помрачнев, он молча удалился. Когда же Сабрина появилась в гостиной в одеянии греческой богини, Люсьен, окинув ее взглядом с головы до ног, холодно и твердо сказал:

— Вернитесь к себе, миледи, и переоденьтесь. В таком виде нельзя показываться на людях.

— Прежде вы были снисходительнее к моим нарядам.

— Прежде вы не были моей женой и герцоги ней Камарей!

Сабрина в слезах убежала к себе и вскоре вновь появилась в гостиной. Люсьен онемел: перед ним стоял в маске Красавчик Чарли.

— Едем? — спросила Сабрина, замирая от страха.

— Как я понимаю, это последнее появление на публике известного разбойника? А не опасаетесь ли вы встретить на балу людей, некогда ограбленных нашим любимым героем?

Сабрина в тот вечер имела грандиозный успех…

Со временем Сабрине стал надоедать шумный Лондон, суета, приемы, балы и бесконечные визиты. Беременность ее была все заметнее. Поэтому молодая женщина без малейшего сожаления покинула столицу и, поселившись в Камарее, спокойно ждала рождения ребенка. Люсьен же задержался в Лондоне, сославшись на дела.

Сабрина, убеждая себя, что в этом нет ничего необычного, отправилась в путь одна.

По дороге она заехала в Веррик-Хаус и забрала с собой Ричарда, потом навестила миссис Тэйлор. Та очень ей обрадовалась, но была явно смущена. Сабрина догадалась, что дело в титуле герцогини. Зато Уилл и Джон сияли от счастья…

В Камарее дни тянулись уныло и однообразно. Беременность уже не позволяла Сабрина ездить верхом. Теперь они с Ричардом гуляли по парку, любовались закатами, слушали пение птиц, а по вечерам у камина читали книги.

Изредка и ненадолго наведывался Люсьен. Приехал он и на Рождество. Тогда же в Камарей пожаловали Мэри с мужем и тетушка Маргарет с неизменной Хоббс. Для Сабрины это стало настоящим праздником, тем более что Люсьен принимал ее родственников как радушный хозяин, а те чувствовали себя здесь как дома…

К концу зимы Сабрина ждала появления малыша, который давно уже шевелился под сердцем. Это было новое и волнующее ощущение…

…Риа Клэр Доминик родилась рано утром и возвестила о себе громким криком. Улыбающая Мэри поднесла дочку Сабрине. Люсьен усмехнулся:

— Вы все-таки поступили по-своему, произведя на свет дочь!

Сабрина бросила на мужа выразительный взгляд:

— Я и впредь буду поступать по-своему, Люсьен.

К маю Сабрина уже вполне оправилась, однако отказалась возвращаться в Лондон, считая, что воздух Камарея гораздо полезнее для ребенка да и для нее самой тоже…

Однажды их посетила вдовствующая герцогиня. Она желала посмотреть на правнучку, хотя предпочла бы видеть правнука, привезла подарки и долго держала на руках Риа, смотревшую на нее своими фиалковыми глазами. — Но в следующий раз должен быть мальчик, — властно сказала герцогиня.

Сабрина промолчала, ибо приняла твердое решение, что следующего раза не будет.

Через несколько дней Люсьен устроил прием по случаю рождения дочери. Среди гостей, приехавших из Лондона, были знакомые Сабрины, но в основном друзья и дальние родственники Люсьена.

Тогда-то супруги и поссорились, что привело к полному разладу в их семейной жизни. Началось все с появления за праздничным столом герцога Грэнстона. Это удивило и шокировало Сабрину. Как всегда, Грэнстон порядком перепил. Слуги вывели его и уложили спать в одной из дальних комнат.

На следующее утро, когда Сабрине захотелось одной прогуляться верхом к озеру, Грэнстон увязался за ней и вскоре начал приставать. Возмущенная, Сабрина сказала, что позовет на помощь мужа.

— Люсьену, дорогая, — заплетающимся языком пробормотал Грэнстон, — сейчас не до вас! У нашего милого герцога есть дела куда интереснее, чем заботы о жене. Его вниманием завладела леди Сара. Я видел их вместе в саду четверть часа назад. Так что нам с вами никто не помешает. А ведь вы могли бы стать моей женой, если бы не Люсьен! Впрочем, когда герцог бросил вас здесь, а сам вернулся в Лондон к своим прежним привязанностям, я подумал, что для нас с вами еще не все кончено!

Сабрина едва удержалась, чтобы не ударить Грэнстона.

— Убирайтесь отсюда! — крикнула она. — Немедленно!

Но не проспавшийся герцог не принял этих слов всерьез. Подъехав к Сабрине вплотную, он сгреб ее в охапку и попытался вытащить из седла. От Грэнстона несло перегаром; говоря, он брызгал слюной.

— С-сабрина… В-вы удивительная… П-пре-красная… Я никогда не видел такой красавицы!

Ярость придала молодой женщине сил. Она вывернулась и так толкнула герцога, что тот свалился с лошади и закричал от боли. Не оборачиваясь, Сабрина пустила лошадь в галоп и через несколько минут была возле дома.

Войдя в гостиную, она увидела смеющихся Люсьена и леди Сару, которая, взяв на себя обязанности хозяйки, разливала чай гостям. Сабрина молча удалилась к себе, но Люсьен, заметив ее возбуждение и сбившуюся набок шляпу, извинился перед гостями и бросился за ней.

Вбежав в свою спальню, она сорвала с головы ляпу и начала снимать амазонку, когда появился Люсьен.

— Что, черт возьми, все это значит? — сердито осведомился он. — Вы врываетесь в гостиную, словно за вами гонится свора псов, одариваете меня убийственным взглядом и, не говоря никому ни слова, исчезаете!

— Меня только что оскорбили в моем же доме. После чего в этом же доме я увидела, как весело смеетесь вы и ваша любовница! Как прикажете это понимать? Не знаете? Так я объясню. По вашей милости я оказалась в столь двусмысленном положении, что любой мужчина считает возможным флиртовать со мной, ибо мой муж позволяет себе заводить романы прямо у меня под носом!

Люсьен вспыхнул от негодования:

— Черт побери, я не знаю, о каком оскорблении вы говорите. Что же до моих любовниц, то они никогда не бывают под одной крышей с вами. Обычно я покупаю каждой из них дом.

Сабрина побелела:

— Так почему бы вам не поселиться с ними?

Люсьен метнул на жену гневный взгляд:

— Я надеялся, что рождение ребенка улучшит наши отношения. Что вы станете мягче и разумнее. Увы, этого не произошло, и я начинаю подозревать, что все мои усилия наладить нашу семейную жизнь тщетны. Поэтому воспользуюсь вашим советом. Мне и впрямь необходима смена декораций. Я устал от вашего хмурого лица и дурного настроения. Мне нужна женщина, а не капризная девчонка!

Хлопнув дверью, он вышел из комнаты, а Сабрина, упав на подушку, зарыдала.

Это случилось неделю назад. В тот же вечер Люсьен вместе с гостями уехал в Лондон, и с тех пор от него не было никаких известий.

Сабрина с нежностью посмотрела на личико Риа, сосущей грудь, и, забыв про все семейные неурядицы, почувствовала себя счастливой.

Скрипнула дверь, и кто-то вошел. Сабрина, занятая дочкой, не слышала этого.

— Сабрина!..

— А, тетушка Маргарет! Как рано вы встали сегодня.

— Я хотела зайти к вам пораньше, пока в доме все спят, ибо закончила это.

— Что?

— Работу над гобеленом. Но… Тс-с! Старушка прижала палец к губам и настороженно огляделась.

— Мне нужно открыть вам один секрет.

— А при чем тут гобелен?

— Секрет-то и связан с гобеленом. Но… никто не-должен знать об этом…

И она многозначительно посмотрела на Риа.

Сабрина пожала плечами:

— Хорошо. Я сейчас уложу малышку, вернусь, и мы с вами поговорим.

— Поспешите.

— Конечно.

Когда Сабрина вернулась, тетушка Маргарет сидела в кресле, разложив на коленях гобелен.

— Что ж, тетушка, откройте ваш секрет. Судя по всему, это что-то очень важное.

— Не ошибаетесь, дорогая. Я сейчас исполню волю Агнуса, вашего деда. Он поручил мне сделать это, перед тем как отправился на войну. С тех пор я его не видела.

— Дедушка просил вас открыть мне этот секрет?!

— Да. Но не надо лишних слов. Смотрите!

И она указала глазами на гобелен. Сабрина уставилась на него с жадным любопытством.

— Какая прелесть! — воскликнула она, увидев мириады разноцветных стежков, искусно переплетавшихся между собой и разбегавшихся в разные стороны.

— Смотрите внимательно!

Сабрина пригляделась и открыла рот от изумления. На гобелене были изображены их родные места, с детства запечатлевшиеся в памяти Сабрины.

— Да это же наш замок, озеро и речка, впадающая в море! Географическая карта в картинках! Тетушка Маргарет, а это что? — Ее взгляд приковали к себе крохотные фигурки людей и лошадей, расположенные в определенной последовательности.

— Смотрите еще внимательнее!

И вдруг Сабрина узнала в одной из фигурок себя, а в других — Мэри, Ричарда, саму тетушку Маргарет и возницу. Они были изображены сидящими в повозке, затем в лодке, на самой середине реки, и, наконец, на палубе корабля, идущего под парусами по морю, вытканному голубыми нитями.

— Тетушка Маргарет! — воскликнула Сабрина. — Вы воссоздали здесь шаг за шагом всю историю нашего бегства из Шотландии! Какое поразительное мастерство!

Она снова опустила взор на гобелен. Золотые стежки тянулись от озера через серые скалы к белой пресвитерианской церквушке и обрывались перед каким-то черным пространством. Сабрина догадалась, что это озеро. Затем они появились снова в верхнем углу гобелена.

И вдруг она четко вспомнила тот страшный день и каменное жилище на вершине холма, где умирал от ран ее дедушка Агнус. Как далекий колокольный звон прозвучали в ушах Сабрины его последние слова, обращенные к ней:

«Возьми с собой моего… внука… Он богат… У него наследство… Наследство всего… клана… Церковь… пресвитерианская… Золото… Нити… Золотые нити…»

— Боже мой! — всплеснула руками Сабрина. — Неужели?

— Да. Это карта, и с ее помощью можно найти сокровища нашего замка и всего клана. Их зарыли, чтобы они не достались англичанам. Я вышивала эту карту золотом на гобелене, ибо только при этом условии она сохранится и, возможно, будет переходить из поколения в поколение, пока кто-нибудь из нашего рода не найдет клада. Бумажный план, полученный мною от Агнуса, я уничтожила. Так он распорядился, велев открыть тайну его старшей внучке, когда она станет взрослой, самостоятельной и будет способна сохранить сокровища в неприкосновенности до совершеннолетия младшего брата, которому они завещаны. Теперь я исполнила долг перед твоим дедом, Сабрина.

Молодая женщина закрыла лицо руками, подумав о том, что все эти годы богатство пролежало в земле, тогда как ей пришлось заниматься грабежом и разбоем, чтобы обеспечить семью. Почему тетушка Маргарет хранила эту тайну, зная об их отчаянном положении? Ведь скольких мучений удалось бы избежать! Но тетушка Маргарет хранила молчание и не сделала того, что спасло бы семью!

Сабрина подняла голову, намереваясь сказать об этом тетушке, но той и след простыл. Так что дальнейшие решения придется принимать самой. Но можно ли так строго судить Маргарет? Ведь дед связал ее клятвой!..

По щекам молодой женщины покатились слезы…

— Что случилось, Сабрина? — воскликнул, войдя в комнату, Ричард.

— Ничего. Посмотри, у меня в руках твое наследство. Оказывается, ты очень богат.

— Я богат?! Зачем же плакать? Нет, этого не может быть!

— Так и есть. Вот оно, твое богатство!

— Гобелен?!

— Да.

— Его все последние годы вышивала тетушка Маргарет! Зачем ты взяла гобелен? Тетушка ужасно рассердится!

— Закончив работать над ним, она сама отдала его мне и сказала, что выполнила волю дедушки.

— Но при чем тут наследство?

— Гобелен — это путь к нему.

И Сабрина поведала брату все, что знала сама.

— Однако имей в виду, Ричард: может статься, что все это — лишь игра воображения нашей тетушки. Ты же знаешь, она со странностями! К тому же не исключено, что сокровища давно похищены, ведь с тех пор, как их зарыли, прошло уже пять лет.

Вслед за разочарованием к Ричарду пришла уверенность:

— Сокровища все еще там, я знаю. Раз они принадлежат мне, я должен найти их. Тогда все мы вернемся в Веррик-Хаус и заживем там по-прежнему. Нам было так хорошо, пока не появился Люсьен! Но больше он не доставит тебе огорчений. Оставь его. Ты, я и маленькая Риа уедем отсюда!

На следующее утро, во время завтрака, в гостиную вошел дворецкий.

— Слушаю вас, Мейсон. Что-то случилось?

— Один из наших грумов, миледи, утверждает, что у него для вас важное сообщение.

— Пригласите его сюда.

Открыв дверь, Мейсон впустил молодого грума.

— Не хочу тревожить вас, миледи, но меня бес покоит молодой лорд Ричард.

— Он промочил ноги? Или сделал мишень из своей шляпы?

— Нет, миледи. Перед рассветом он ускакал на самой лучшей лошади.

— Может, решил порыбачить или поохотиться? — предположила Сабрина. — Но в таких случаях он меня всегда предупреждал.

— Об этом подумал и я, однако через некоторое время грум из ближней гостиницы «Летящий конь» привел лошадь молодого лорда.

— Что?! — Сабрина вскочила. — Ричард упал с лошади? Не ранен ли он?

— Heт, миледи. Он просто попросил того грума отвести сюда лошадь, сказав, что она ему пока не понадобится.

— А как же он вернется домой? И что делал в «Летящем коне»?

— Молодой лорд сел там в дилижанс, отправлявшийся на север.

— Боже праведный! Он поехал искать сокровища… Срочно подайте мне экипаж!

Мэри, тщетно стараясь согреться, жалела, что рядом нет Теренса и нельзя прижаться к нему.

Вот уже восемь месяцев они жили в Грин-Уиллоус, имении ее мужа. Скоро должен был родиться их первенец, как мечтала Мери, сын, похожий на отца. Флетчер же хотел девочку и надеялся, что она будет похожа на Риа. Мэри с ним соглашалась, поскольку и сама не видела ребенка чудеснее. Она предполагала, что появление на свет Риа объединит ее родителей, но они все более отдалялись друг от друга, ибо ни один из них не мог поступиться своей гордостью.

Мэри легла на спину, стараясь думать о чём-нибудь утешительном, и с этим заснула. Во сне она видела, будто держит на руках сына и улыбается ему.

В полночь Мэри разбудил бой часов, и она с удивлением обнаружила, что ее сорочка промокла до нитки, а лицо покрыла испарина. Испугавшись, она вскочила, выбежала в коридор и бросилась вниз по лестнице.

Теренс сидел за столом в библиотеке и что-то писал. Увидев обезумевшую от страха жену, он кинулся к ней:

— Что случилось? Ребенок?

— Нет. С ним все в порядке.

— Так что же?

— У меня в голове какой-то хаос, тревожные мысли о Сабрине и Ричарде.

— Но ведь вы ничем не можете им помочь, любовь моя! Прошу вас, не волнуйтесь за них. Право же…

— Теренс, вы не понимаете! Никогда еще я не чувствовала так близко смерть. Словно могильный холод касается моего лица.

— Мэри! Не надо! Ради Бога, успокойтесь, не то заболеете!

Однако молодая женщина уставилась в пространство и бессвязно заговорила:

— Я слышу звук волынки… Вижу сияние луны над озером… Кругом все тихо… очень тихо… и печально… так печально… будто время останови лось… Вот какие-то люди, но я не различаю их лица… Они в тумане… О, туман рассеялся! Лодка плывет через озеро, а в ней Сабрина и Ричард… Боже! Происходит что-то ужасное!..

— Мэри, — мягко сказал Теренс, взяв жену за руку. — Все это только сон. Не волнуйтесь!

— Нет, Теренс, это не сон, а видение! Я знаю, что-то очень страшное случится с Сабриной. Поверьте мне, Теренс! Эти видения посещают меня всю жизнь. Я верю в них. Все это правда! Страшная правда!

Растерявшийся Теренс увидел, как Мэри молитвенно сложила ладони.

— Что же мне делать, дорогая? Ведь я не могу полагаться лишь на ваши туманные видения!

— Мы должны немедленно отправиться в Камарей и убедиться, что Сабрина и Ричард не уехали в Шотландию.

— В Шотландию?! Думаете, такое возможно? Господи, но ради чего? Мэри, уверяю вас, это исключено! Сабрина не бросит Риа!

— Боже мой, Теренс! Как вы не понимаете?! Пророческое видение сбудется, если мы не вмешаемся! И это останется на моей совести! Я должна ехать в Камарей и предупредить сестру, пока не поздно.

Мэри бросилась к двери, но муж удержал ее.

— Дорогая, — зашептал он, — простите, что вел себя как эгоист, пытаясь препятствовать вам. Это больше не повторится! Мы сейчас же отправимся в Камарей!

К особняку Люсьена, они подъехали поздним утром. Никто не встретил Мэри и Теренса, но в холле они увидели дворецкого.

— Леди Мэри, — проговорил он дрожащим голосом, — боюсь, что…

— Где Сабрина?

— Миледи уехала.

— Боже! — Мэри пошатнулась, по Теренс подхватил ее.

— Дорогая, успокойтесь!

Он бросил взгляд на дворецкого:

— Чаю!

Усадив жену в гостиной, Флетчер спросил у дворецкого:

— Где герцог?

— Его сиятельства тоже ист.

— А лорд Ричард уехал с герцогиней? — Голос Мэри дрогнул.

— Видимо, да. Все это очень странно, — добавил Мейсон. — Молодой лорд исчез вчера. Узнав об этом, миледи пришла в отчаяние и велела подать экипаж. К этому времени ей сообщили, что лорд Ричард сел в почтовый дилижанс, отправлявшийся на север. Я не знаю, куда, но, по-моему, миледи догадалась. Мы же все в полной растерянности, поскольку не получили никаких указаний.

— А Риа? — спросила Мэри.

— Маленькая леди в детской под присмотром няни и двух служанок.

Мэри поднялась, но усталость и нервное напряжение сказались: она снова покачнулась и опустилась в кресло.

— Отдохните немного, дорогая! — сказал Теренс. — Все равно сегодня нам уже не удастся ничего сделать. Мейсон, дайте мне перо и бумагу. Я напишу милорду. Ведь он в Лондоне?

— Надеюсь, это так, сэр!

Хотя Теренс отправил записку с нарочным, Люсьен вечером не появился. Только ночью Теренса и Мэри разбудили громкие голоса в коридоре, и к ним в спальню без стука вошел возбужденный герцог.

— Что все это значит? — Люсьен потрясал в воздухе запиской Теренса. — И вообще, что здесь происходит? Спальня Сабрины пуста! Где моя жена? Неужели она уехала, оставив ребенка?!

Мэри с удивлением смотрела на осунувшегося, мрачного Люсьена. Его волосы были в таком беспорядке, словно он давно не причесывался. На щеке белел шрам.

— Сестра в опасности! — воскликнула она. — Сабрина и Ричард отправились в Шотландию.

— В Шотландию?! Но зачем?

Люсьен растерялся:

— Спасибо, Теренс, что сообщили мне. Я сейчас последую за ними.

— Но вы даже не знаете, куда направиться. Я поеду с вами и думаю, окажусь полезен.

Люсьен кивнул:

— Благодарю вас, Теренс. Может статься, что именно вам предназначена главная роль в финале этой истории, начало которой вы видели несколько лет назад. Как по-вашему, она подчинится вам? Я прикажу оседлать лучших лошадей, и с рассветом мы тронемся в путь. Ехать верхом быстрее, чем в экипаже, а вам, как бывалому воину, не страшно провести две ночи под звездным небом или несколько часов в седле.

Извинившись перед Мэри за беспокойство, Люсьен ушел. Теренс задумчиво посмотрел ему вслед:

— Боюсь, ему предстоят тяжелые испытания.

Глава 15

Чей призрак там, в лучах луны,

зовет меня к себе на ту лужайку?

Александр Поуп

Сабрина нагнала Ричарда в небольшой гостинице возле шотландской границы. Когда ее экипаж с грохотом влетел на конюшенный двор, она увидела, что из дилижанса выходят пассажиры, и устремила туда напряженный взгляд, надеясь, что вот-вот покажется и ее рыжеволосый брат. Но вышли все, кроме Ричарда…

Сабрина рассеянно посмотрела на крышу дилижанса, где был сложен багаж: Ричард вылезал из-под горы саквояжей: денег у него не было, а потому он ехал зайцем.

Кто-то подал юному лорду руку, он спустился и исчез в гостинице. Сабрина поспешила за ним, понимая, что беглец зверски проголодался и скорее всего уже в таверне.

Ричард стоял возле стола и пересчитывал монеты, между тем как слуги подавали другим клиентам жареных цыплят, уток, маринованную рыбу, устриц, раков и прочую снедь, от которой и у сытого человека потекли бы слюнки.

Тяжело вздохнув, мальчик сунул монеты в карман и направился к двери, но тут увидел сестру.

— Рина?! Как ты сюда попала?

— В отличие от тебя — в своем экипаже.

— Боже, как я мечтал, чтобы ты была рядом! Мне было ужасно одиноко!

— Ты голоден?

— Еще бы!

Сабрина заказала ужин и, ласково улыбаясь, наблюдала за братом, который накинулся на еду. Потом строго спросила:

— Почему ты сбежал из дома, ни слова мне не сказав? Представляешь, как я встревожилась, когда грум привел твою лошадь и сообщил, что ты сел в дилижанс и. укатил в Шотландию? Отлично зная, что я тебя не пущу, ты решил убежать тайно, даже не подумав обо мне! Разве так можно?!

— Я действительно не подумал, Рина! — смутился Ричард. — Мне казалось, Что нужно это сделать ради блага семьи. Прости меня! И не сердись.

— Мне неприятно напоминать об этом, однако не следует забывать о близких!

— Но ведь и ты не лучшим образом вела себя с Люсьеном, хотя он не всегда заслуживал такого отношения!

— При чем тут это?

— Просто я очень хочу, чтобы у вас с ним снова все наладилось, и тогда мы будем счастливы. Тебе и в голову не приходит, как я страдаю из-за вашего разлада.

— Я раньше тоже стремилась к этому, но Люсьен не пошел мне навстречу. Поэтому все так и получилось. А сейчас…

— Что сейчас?

— А сейчас я сама не знаю, что и как можно изменить. — Помолчав, Сабрина добавила: — Переночуем здесь, а утром вернемся в Камарей.

— Нет! Я не вернусь ни с чем, Рина! Мы слишком близки к цели. Разве можно уехать, даже не взглянув на сокровища? Подумай, ведь если они там, мы станем богаты, независимы и покинем Камарей!

«И это освободит меня от власти Люсьена, — подумала Сабрина. — Возьму с собой Риа. Он согласится на это, ибо ему нужен сын, наследник… Почему бы и в самом деле не проверить, существуют ли сокровища? Наследство избавит и Ричарда от капризов маркиза. Конечно, путешествие обречет меня на разлуку с Риа, но не очень же долгую! Впрочем, за девочкой присмотрят».

— Хорошо, Ричард. Мы поедем. — Она улыбнулась брату, просиявшему от восторга.

Сабрина молча смотрела, как за окном карсты проплывают холмы и долины Северной Шотландии. Да, она не предполагала, что приедет сюда как чужеземка! Ричарду же эти места были вообще незнакомы, ибо его увезли в Англию в раннем детстве.

К вечеру они приехали в небольшую деревушку Таймир и остановились в гостинице. Выйдя из кареты, оба сразу увидели в отдалении небольшую церковь.

— Смотри, Рина, — прошептал Ричард. — Ведь это…

— …пресвитерианская церковь, — с волнением подсказала сестра.

— Значит, отсюда тянутся золотые нити к нашему сокровищу!

— Тише! Не обольщайся надеждой, хотя церковь — та самая, которую тетушка Маргарет изобразила на своем гобелене!

Хозяин убогой гостиницы, где оказалось лишь несколько спален, настороженно и недоверчиво оглядел Сабрину и Ричарда. Ему, шотландцу, явно не нравилось, что молодая дама — типичная англичанка.

Однако деньги сделали свое дело, и путешественники поселились в довольно просторной и чистой комнате.

— Завтра утром поедем верхом в горы. Замок дедушки в конце узкой долины, на небольшом полуострове, выступающем в озеро. — Сабрина склонилась над гобеленом. Все как будто совпадало. Но, увы, сам гобелен слишком велик, чтобы сверяться по нему, сидя в седле. — Давай-ка, Ричард перенесем с гобелена на бумагу часть карты с обозначением здешних мест. Так будет; удобнее.

Справившись с этим, Сабрина и Ричард легли спать, намереваясь встать пораньше…

Утром, арендовав у хозяина двух шотландских пони, они тронулись в путь и вскоре миновали в почтительном молчании поросшее вереском поле Калладен-Мур. Сабрина погоняла пони, желая поскорее проехать эти места, навевавшие на нее страшные воспоминания.

Постепенно они углублялись в ущелье, куда низвергалось множество небольших водопадов. Да здесь было на редкость красиво! Однако, подняв глаза, Сабрина нахмурилась. Вершины гор затянуло туманом. Как только он спустится в долину и окутает ее молочной пеленой, путь вперед и назад будет отрезан!

Они пустили пони вскачь, однако Сабрина время от времени останавливалась и к чему-то настороженно прислушивалась.

— В чем дело? — спросил Ричард.

— Мне кажется, будто вдали играют на волынке.

— Но ведь это запрещено законом!

— Да, однако и меня объявили вне закона…

Постепенно дорога стала подниматься в гору. Ели, пихты и сосны сменились дубами. Потянуло свежим ветерком, и Сабрина обрадовалась, что взяла с собой теплую шаль.

— Скоро? — Ричард, ехавший сзади, явно терял терпение. — Ты уверена, что мы правильно едем?

— Да, и уже почти на месте.

Через несколько минут деревья расступились, и впереди открылась широкая гладь озера. Не вдалеке, на небольшом полуострове, виднелись развалины.

— Вот и все, что осталось от замка дедушки, — вздохнула Сабрина.

— Его разрушили англичане! А вдруг они похитили наши сокровища?

Сабрина молча послала вперед своего пони, а Ричард последовал за ней. Вскоре они прибыли на место.

Молодая женщина печально смотрела на остов их бывшего дома. Кроме него, сохранились каменные ступени, по которым когда-то поднимались в холл. В тот последний день Сабрина спустилась по ним. В стенах зияли проломы…

— Зачем они разрушили его? — Голос Ричарда сорвался.

— Тогда были жестокие времена.

— А я помню, как по этим ступенькам мы спускались, когда бежали отсюда.

Эхо, разнесшееся в развалинах, испугало стаю ворон, и громкое карканье огласило окрестности. Стало жутковато.

— Посмотри по карте, куда нам теперь?

Ричард подошел к пролому, вынул карту и разложил ее на камнях.

— Думаю, пещеры где-то там, за озером, но как их найти? Линии на карте обрываются на этом берегу.

Они спустились к воде, в то самое место, где на карте тетушки Маргарет исчезали золотые стежки.

— Я совсем забыла, что нам придется переправляться через озеро! Как же быть? Ведь у нас нет лодки!

Ричард посмотрел на сестру с горечью и разочарованием. Сабрина обняла брата, и они долго стояли над зеркальной гладью…

И вдруг в воде появилось еще одно отражение. Быстро подняв голову, Сабрина и Ричард увидели странную фигуру в шотландском пледе и с волынкой через плечо — вероятно, той самой, звуки которой доносились в долину.

Незнакомец с безумным взглядом, всклокоченной бородой и длинными волосами, торчащими из-под широкополой шляпы с пером, молча разглядывал пришельцев.

Сабрина же, прижав к себе брата, уставилась на клетчатый плед, шотландскую юбку и тяжелые грубые башмаки.

— Сабрина, — шепнул Ричард, — но ведь ходить в таком наряде запрещено законом!

Сабрина и сама растерялась, ибо не сомневалась в том, что этот человек, объявленный вне закона, — бывший солдат шотландского полка…

Тот сделал шаг вперед, и вдруг на его одичавшем лице заиграла радостная улыбка.

— Агнус? — спросил он Ричарда, словно не веря своим глазам. — Я столько лет ждал твоего возвращения! Неужели это ты? Я не знал, что стало с тобой, когда они заняли замок. Но вот ты услышал звуки моей волынки и пришел…

У Сабрины вырвался вздох облегчения, когда она поняла, что это Эван Мак-Элден, который после сражения при Калладене помог ей бежать.

— Я внучка лендлорда Агнуса, — сказала молодая женщина.

— Ты его внучка?

— Да. Вы не помните меня? А Ричард — его внук и мой брат.

— Внук, а, не сам покойный лендлорд? Я-то думал, что дух Агнуса явился из могилы на звук моей волынки! Я обещал ему играть каждую ночь.

Сабрину встревожил сгущавшийся туман.

— Нам надо идти, Эван, иначе мы заблудимся в тумане. Надеюсь, завтра вернемся домой.

Она чуть подтолкнула Ричарда вперед, по Эван преградил им дорогу:

— Вам не уйти отсюда. Туман окутал долину и спускается на озеро.

Брат и сестра обеспокоенно переглянулись.

— Не бойтесь. Я провожу вас в безопасное место, — заверил их Эван. — Идемте.

— А как же наши пони, оставшиеся в замке?

— С ними ничего не случится. Я перевезу вас на тот берег, и вы заночуете у меня.

Сабрина колебалась:

— Не стоит, Эван. Я не хотела бы уезжать далеко от замка. Когда туман рассеется, мы спустимся в долину и вернемся в Таймир еще до наступления сумерек.

— У вас нет выбора, милая. Я переправлю вас через озеро на той лодке, что спрятана в кустах.

— Но ведь туман уже окутал озеро!

— Ничего, я знаю, что делаю.

Сабрина и Ричард сели в лодку, а Эван, вооружившись веслом, уверенно повел ее вперед. Переправа заняла не более получаса.

Выйдя на берег, Эван сделал Сабрине и Ричарду знак следовать за ним. Они прошли через узкое ущелье, напоминавшее тоннель, и скоро очутились в огромной пещере, ярко освещенной факелами, укрепленными в степах. К потолку были подвешены за ноги туши овец и коров, а шкуры этих животных устилали пол. Вдоль стен лежали толстые тюфяки, покрытые одеялами и пледами.

Соорудив ложе возле пылающего костра, Эван предложил гостям сесть.

Сабрина усадила рядом с собой Ричарда, который ежился от холода и с подозрением следил за каждым движением шотландца.

— Мне все это не по душе, — шепнул он сестре, оглядев закопченные стены пещеры и темные углы.

— Все будет хорошо, Ричард, — заверила брата Сабрина. — Я знаю этого человека. Он верно служил нашему деду и спас жизнь мне. На него можно положиться.

— Но почему он так странно смотрит на меня?

— Потому что ты очень напоминаешь деда глазами и цветом волос.

Благодаря гостеприимству и радушию Эвана казалось, что они находятся не в пещере, а в огромном зале старинного замка. После горячего супа с бараниной, поданного в больших деревянных чашах, хозяин поставил перед Сабриной и Ричардом форель из здешнего озера.

— Очень вкусно, Эван! — сказала Сабрина.

Мак-Элден улыбнулся:

— Приходится готовить самому.

— Ни одна хозяйка, даже самая искусная, не накормила бы нас лучше. — Сабрина выразительно взглянула на брата, и тот поддержал ее:

— Да, Эван, очень вкусно! Спасибо вам!

— Я ваш слуга, Агнус, и мой долг — хорошо принять вас в своем доме. А теперь берите одеяла и ложитесь поближе к огню, иначе озябнете. А я кину в костер душистые травы и цветы.

— Эван, туман, наверное, уже поднялся, — возразила Сабрина. — Нам пора возвращаться. Спасибо за гостеприимство.

— И не думайте, милая. Туман еще очень низко, поэтому вы останетесь здесь.

Голос Эвана прозвучал так властно, что Сабрина и Ричард растерялись. Однако, поняв, что ночевать придется в пещере, они расположились на тюфяках.

— Кто он? — шепотом спросил Ричард.

— Эван был главным музыкантом нашего клана. Играл на волынке. Я обязана ему жизнью. Он помог мне бежать из окруженного англичанами дома, где умер от ран наш дедушка, указав потайной выход. Этого человека нельзя обижать, Дикки. Мы должны отплатить ему добром за все, что он сделал для нас.

— Как по-твоему, он знает о сокровищах?

— Может, да.

— А если рассказать ему о карте, он покажет, где та пещера? Возможно, она совсем рядом!

— Все может быть. Но подождем до утра. А сейчас давай спать. Нам нужно хорошо отдохнуть, чтобы найти клад.

Сабрина закрыла глаза, и ее охватила тоска по дому и дочери. Когда ее теплое маленькое тельце не прижималось к груди Сабрины, она ощущала себя очень одинокой. Особенно здесь, в шотландских горах. Но главное, ее мучило предчувствие беды.

Сабрина вдруг с ужасом подумала, что, возможно, ей уже не суждено вернуться в Камарей, увидеть дочку, хмурого Люсьена, раздоры с которым сейчас представлялись такими ничтожными…

Люсьен пришпорил лошадь, и та перескочила через поток, пересекавший дорогу.

— Неужели эти мрачные края когда-нибудь освещает солнце? — Он посмотрел на беспросветно-серое небо.

— Служа здесь, я не видел его ни разу, — усмехнулся Флетчер. — Правда, местные жители утверждали, что видят светило несколько дней в году.

Люсьен вздохнул:

— Как по-вашему, они уже добрались до замка?

— Надеюсь.

— Черт побери, Ричард-то зачем понесся в Шотландию?

— Полагаю, это как-то связано с замком. Так или иначе, след от колес их экипажа ведет туда. Правда, на пути есть еще деревушка Таймир. Возможно, они остановились передохнуть в тамошней гостинице. Мы отстаем от них примерно на один день, а если бы не эти проклятые речки и потоки, давно бы их догнали.

Предыдущие ночи Люсьен и Тереме провели в придорожных гостиницах. Сейчас перед ними расстилалась пустынная и казавшаяся бесконечной долина. Быстро смеркалось, и мужчины поняли, что им, вероятно, придется ночевать у костра под открытым небом.


Над ярко пылавшим костром жарилась на вертеле баранина, предусмотрительно взятая в дорогу Теренсом. Слегка накрапывал дождь. Вершины дальних гор растворились в тумане.

— Помню, какое испытал облегчение, когда меня отозвали в Англию! — сказал Теренс. — Я долго служил в этих местах, и мне всегда казалось, что время здесь остановилось еще в прошлом веке. Даже язык мало похож на английский.

— Расскажите мне о вашей первой встрече с Сабриной, Теренс.

— Как удивительны капризы судьбы, Люсьен! Мог ли я представить себе, встретив на горной тропинке близ Калладена маленькую девчушку, что через несколько лет женюсь на ее сестре?! А вот сейчас еду с вами спасать ту самую девочку от неведомой опасности!

— По словам Мэри, Сабрина видела ту страшную битву.

— Да, это так. Но в моей памяти она навсегда останется маленькой девочкой с глазами цвета фиалки, пылающими щеками и дрожащими губами. Такой я увидел ее после сражения, когда она приставила пистолет к моей груди.

— Кажется, с тех пор характер Сабрины не слишком изменился!

— Она никогда не станет послушной и покорной, Люсьен, и неизменно будет отвечать на обиды или оскорбления. Однако признайтесь, за это вы ее и полюбили? — Теренс бросил на Люсьена лукавый взгляд. — О нет! Вы ни за что в этом не признаетесь, ибо так же упрямы, как и она!

— Я не упрям, Теренс, скорее, не уверен в себе. И влюбился в эту маленькую бестию давно, но только со временем понял это в полной мере. Поначалу же думал лишь о том, чтобы жениться и получить в наследство Камарей. Однако через несколько месяцев мне стало ясно, что я по-настоящему люблю эту женщину. Она же не верила этому, считала, будто я сделал ее козырной картой в игре с кузенами, чтобы получить наследство. Ее непомерная гордость не могла вынести подобного. Сабрина пришла в ярость. Все мои слова и уговоры ни к чему не привели…

Люсьен тяжело вздохнул.

— Но ведь Сабрина любит вас, Люсьен. Я много раз видел вас вместе сразу же после свадьбы. Вы оба светились счастьем!

— Тогда взаимное непонимание и тяжелые воспоминания не омрачали наших отношений. Вот в то время я и понял, что по-настоящему люблю Сабрину, а не только желаю ее. Мои чувства оказались гораздо глубже и серьезнее, чем я предполагал. Более того, мне пришлось признаться себе во многих ошибках.

— Так какого же черта вы не сказали ей всего этого? Прошел целый год! И вы в этот тяжелейший для Сабрины период бросили ее одну в Камарее, предоставив самой себе!

— Я хотел, чтобы она успокоилась, продумала все и подлечила свою уязвленную гордость. Когда же родилась Риа, надеялся начать новую жизнь. Но этого не случилось! Я решил уехать, опасаясь, что мое присутствие раздражает Сабрину. Мысль, что, оставшись в Камарее, я потеряю ее, ужасала меня. Моя несдержанность привела к нелепой ссоре, после которой я оказался в Лондоне…

— Люсьен, вы напрасно во всем обвиняете себя. Ведь никто не мог предсказать того, что произошло!

— Мэри предсказывала это!

— Значит, нам следовало внимательнее прислушиваться к ее словам.


На следующее утро они подъехали к деревушке Таймир. Люсьен еще издали увидел во дворе гостиницы свой экипаж.

— Они здесь! — воскликнул он.

Мужчины пришпорили лошадей и через несколько минут были уже на месте.

— Милорд! — воскликнул возница герцога, соскакивая с козел. — Вот радость-то!

— Кажется, все в порядке, Джордж! Лошади отдыхают, экипаж вымыт, колеса вычищены. Думаю, герцогиня очень довольна вами. Теперь позаботьтесь и о наших лошадях. Миледи в гостинице?

Возница пришел в явное замешательство.

— В чем дело, Джордж? — с беспокойством спросил Люсьен.

— Не знаю, как вам сказать, милорд, но…

— Что? Герцогиня нездорова?

— Здорова, но сейчас ее здесь нет.

— А где же она?

— Герцогиня и молодой лорд Ричард уехали вчера утром на пони и до сих пор не возвращались. Мы несколько раз отправлялись на поиски, но безрезультатно. Скорее всего они заблудились в тумане.

— А почему никто из вас не поехал сопровождать их?

— Миледи приказала нам остаться здесь.

— Спасибо, Джордж. Вы сделали все, что могли

Люсьен бросился в гостиницу, за ним последовал Теренс.

Хозяин встретил их в дверях, удивленно улыбаясь. Нечасто ему случалось видеть в один день столько знатных постояльцев!

— У вас остановились герцогиня Камарей и лорд Ричард, Покажите, пожалуйста, их комнату и приготовьте еще две для нас.

— А кто вы такой, чтобы показывать вам их комнату? — насторожился хозяин.

— Я муж герцогини;

В комнате возле окна стояли два сундучка — большой и поменьше. Первый принадлежал Сабрине. Люсьен узнал его.

— Вещи здесь, — сказал он. — Однако нет их владельцев. Как только наши лошади отдохнут, Теренс, пустимся в погоню.

— Забудьте на время о лошадях, Люсьен. По здешним тропам, крутым и скользким, на них не проехать. Шотландцы, как правило, пользуются пони.

— Их можно арендовать?

— Конечно. Надо лишь хорошо заплатить хозяину.

— Я готов.

— Тогда все в порядке. Но на всякий случай, Люсьен, советую вам осмотреть сундук супруги. Там может оказаться что-то интересующее нас.

— Вы правы.

Открыв сундук Сабрины, они увидели лежащий на предметах женского туалета большой старинный кинжал, и Люсьен хотел уже было опустить крышку, но Тереме остановил его:

— Подождите!

Сунув руку на дно, он вытащил оттуда расшитый золотыми нитками гобелен.

— Что это такое? — удивился Люсьен, глядя на гобелен, который внимательно рассматривал его спутник.

Внезапно лицо Теренса прояснилось:

— Так это же карта, указывающая, где найти сокровища, исчезнувшие из замка сэра Агнуса — предводителя шотландцев в битве при Калладене! Шотландцы зарыли эти сокровища, чтобы огромное богатство не досталось нам, англичанам. Старый лорд, проявив предусмотрительность, велел сделать это еще накануне сражения. И вот через шесть с лишним лет на свет появилась эта карта. Мы догадывались о ее существовании, хотя и не предполагали, что в виде прекрасного гобелена, и нигде не могли найти ее.

— Значит Сабрина и Ричард отправились в Шотландию на поиски сокровищ?

— Несомненно.

— Вы правы, Теренс! Смотрите: замок, озеро, церковь… Боже мой, так это же все было в видении Мэри! Помните? Озеро, лодка, а в ней Сабрина и Ричард!

— Да. Но меня беспокоит, что ваша жена и ее брат не вернулись вчера вечером. Замок разрушен до основания. Где же они ночевали?

Люсьен задумался:

— Может, спросить хозяина? Вдруг ему что-то известно?

— Пойдемте. Однако просто так мы ничего не добьемся. Надо его пригласить выпить.

Через несколько минут трое мужчин сидели за бутылкой рома.

— Как я понимаю, герцогиня и молодой лорд так и не вернулись вчера с верховой прогулки? — начал Теренс.

— Я не слежу за гостями.

— Они взяли у вас напрокат пони?

— Да.

— А куда поехали?

— Не знаю.

Хозяин, сдержанно улыбнувшись, поднялся, но Теренс схватил его за руку:

— . Вам известно, что герцогиня — внучка погибшего при Калладене шотландского лендлорда Агнуса, замок которого разрушили англичане? Молодой же лорд — его внук и единственный наследник всего состояния шотландского клана.

Хозяин в смятении опустился на стул.

— Неужели? Как же я был глуп, решив, что леди просто путешествует с мальчиком! Так вот оно что! Да, молодой лорд унаследовал рыжие волосы от своих предков! Я знавал и старого лендлорда. Внук похож на него! А про его старшую дочь еще в те времена говорили, что по виду она истинная англичанка!

— Они поехали в замок? — спросил Теренс.

— Я видел только, что они направились вдоль долины, и предупредил их, что там небезопасно.

— Небезопасно? Почему? Из-за тумана?

— Главное не туман. По вечерам долину посещает призрак. Злой дух!

— Злой дух?! — изумились Теренс и Люсьен.

— Вы мне не верите, — заметил хозяин, — Однажды я предупредил заехавших сюда английских солдат, что ночью нельзя спускаться, в долину. Они тоже не поверили. И только двое из них вернулись. — Хозяин подался к гостям и испуганно прошептал: — Но тогда хоть двое уцелели. Обычно же ни один их тех, кто отправлялся туда с наступлением темноты, назад не приходил…

— Доброе утро! — сказал Эван, жаря над костром яичницу.

Сабрина и Ричард привстали. Эван подал им душистый медовый чай, яичницу и жареную баранину.

Поев, Сабрина спросила:

— Эван, туман, наверное, уже рассеялся?

— Нет, все такой же густой. — Он быстро отвел глаза, однако брат и сестра этого не заметили.

— А когда, по-вашему, он рассеется?

— Не знаю.

— А вы хорошо знакомы с этой местностью, Эван?

— Я прожил здесь всю жизнь.

— Тогда, может, скажете, где эта пещера?

И Сабрина развернула перед Мак-Элденом копию карты. Увидев карту, тот настороженно посмотрел на гостей:

— Откуда это у вас?

— Она сделана в соответствии с последней волей нашего деда Агнуса, который распорядился также передать ее Ричарду, единственному наследнику сокровищ. Поэтому-то мы и здесь. Вам известно, где пещера, Эван?

— Это тайна. Никто не должен ее узнать.

— Но Ричард имеет на это право как наследник Агнуса.

— Да.

— Вы отведете нас туда?

— Отведу. Вы увидите сокровища.

— Когда?

— Сейчас. Пойдемте.

Эван встал, зажег факел и, сделав знак следовать за ним, пошел не к выходу из пещеры, а в глубь ее. В самом дальнем темпом углу он пропустил Сабрину и Ричарда в небольшой проход и двинулся следом. Сверху капала вода, ноги разъезжались, и Сабрина чуть не упала.

Через несколько десятков метров они остановились перед большой деревянной дверью, и Эван открыл ее ключом.

Сабрина и Ричард стояли в большом подземном зале с высокими сводами.

— Смотри! — воскликнул Ричард и протянул руку.

При свете факела Сабрина увидела длинный ряд открытых сундуков, заполненных золотом и драгоценностями. Один из них был доверху набит золотыми и серебряными монетами. Ричард зачерпнул пригоршню:

— Сокровища, Рина! Наши сокровища!

Когда Эван встал рядом с ними, Сабрине стало не по себе: что-то странное и зловещее было в его гипнотическом взгляде. Ричард тронул сестру за руку:

— Пойдем, Рина! Нам надо еще… — Он умолк на полуслове и уставился в темный угол. — Смотри!

Сабрина вскрикнула от ужаса, увидев шесть скелетов, прикованных цепями к стене. Монеты выпали из задрожавших рук Ричарда и со звоном рассыпались по полу.

— То были очень глупые люди, — раздался холодный голос Эвана. — Они хотели украсть сокровища. Каждого, кто попытается сделать это, постигнет та же участь.

Сабрина в страхе отпрянула, заметив в руке этого человека обнаженный меч.

— Вам не следовало приходить сюда. Узнавшие тайну остаются здесь.

— Вы не посмеете причинить нам вреда, Эван! — воскликнула Сабрина. — Мы — наследники лендлорда Агнуса. Он покарает вас!

— Агнус? Нет! Он сам завещал мне стеречь его сокровища до конца жизни, и я свято выполняю его волю. В то, что вы его наследники, я не верю. Внучка Агнуса не может так походить на англичанку! Да и мальчишка — в штанах, а не в шотландской юбке и клетчатом пледе. Вы гнусные английские псы, намеревающиеся похитить сокровища!

— Посмотри, дружище Эван, — в отчаянии пробормотала Сабрина. — У Ричарда точно такие же рыжие волосы, что и у деда. Такие же глаза и рот! Это Агнус, явившийся к тебе из могилы!

— Агнус встал из могилы? — Эван пришел в замешательство.

Глядя на него, Сабрина медленно отступала к сундуку, наполненному золотой утварью. Эван колебался, однако все крепче сжимал рукоятку меча. Сабрина поняла: еще мгновение, и…

Выхватив из сундука тяжелый золотой кубок, она изо всей силы запустила им в Эвана. Он застонал и рухнул на колени. Брат и сестра немедленно бросились к выходу. Когда Ричард, поскользнувшись, упал, Сабрина схватила его за руки, и они побежали дальше. Донесшийся до них ужасающий боевой клич Эвана не оставлял сомнений в том, что будет с ними, если они попадут ему в руки.

Выбежав из пещеры и увидев узкую тропинку, спускавшуюся к озеру, они помчались по ней во весь дух. К счастью, лодка была на месте, и беглецы, уже слыша шаги Эвана, прыгнули в нее. Их преследователь взревел от бешенства. Стоя у самой воды, он рассекал воздух огромным мечом.

— Скорее, скорее! — шептала Сабрина Ричарду. — Возьми второе весло. Будем грести вместе. Надо успеть. Смотри, он уже побежал за другой лодкой.

И в самом деле, Эван, отвязав лодку, взмахнул веслами, и она легко понеслась по озеру. Расстояние быстро сокращалось. Сабрина в отчаянии посмотрела на брата…

И тут оба почувствовали, как течение подхватило их и понесло к противоположному берегу.

— Рина! Подводное течение! Мы спасены!

Эван вскоре отстал метров на сто. Течение несло Сабрину и Ричарда к тому месту, куда накануне они спустились из замка. Еще несколько минут, и они стояли на земле. Однако медлить было нельзя. С озера доносился воинственный клич Эвана.

Задыхаясь и выбившись из сил, они добрались до пролома в стене и притаились под полуразрушенной каменной лестницей. Крики преследователя затихли.

— Рина, — прошептал Ричард. — Прости меня!

Увидев, что слезы заливают лицо брата, Сабрина обняла его и крепко прижала к себе.

— Не плачь, Дикки… Все хорошо. Ты ни в чем не виноват.

Она гладила его взъерошенные рыжие волосы, вытирала ладонью щеки, покачивала, как младенца.

Между тем у озера стояла уже и вторая лодка, но она была пуста. Куда же исчез Эван? Сабрина прислушалась: к ним приближались тяжелые шаги. Через мгновение из-за полуразрушенной степы показался всклокоченный и страшный Эван. Сабрина заслонила собой Ричарда, зажмурилась и приготовилась к смерти…

Выстрел раздался совсем рядом. Вздрогнув, молодая женщина открыла глаза и увидела, как их преследователь покачнулся, выронил меч и упал навзничь.

Растерянная, ничего не понимающая, Сабрина так пристально уставилась на Эвана, что даже не услышала стремительно приближавшихся легких шагов.

— Сабрина, любовь моя! — воскликнул рядом до боли знакомый голос.

— Люсьен! — прошептала она побелевшими губами.

Герцог подхватил жену на руки, как пушинку.

— Люсьен… — повторила она. — Вы здесь? — И огляделась.

Теренс прижимал к груди Ричарда.

— Боже, вы оба здесь! Какое счастье! — Сабрина смотрела на Люсьена так, словно желала на веки запомнить каждую черточку его усталого липа. — Вы пришли… Пришли… Пришли… — повторяла она. — Я больше ни за что не покину вас! И пожалуйста, больше не отпускайте меня никуда…

Нежно улыбаясь, Сабрина смотрела на мужа. Ричард спал крепким сном в соседней комнате.

— Люсьен, мне жаль Эвана!

— Не думайте о нем. Для него это лучший выход.

— Но он спас мне жизнь во время той страшной битвы! Знаете, Люсьен, теперь я без всякого огорчения покидаю Шотландию. Когда-то меня тянуло сюда, а сейчас я хочу поскорее оказаться в Камарее, вернуться к нашей Риа.

— А ко мне?

Сабрина заглянула в темные глаза мужа.

— Я вернулась бы к вам, если бы это было нашим обоюдным желанием. Вы не любите меня. Но, пожалуй… пожалуй, я буду с вами, Люсьен.

— Сабрина, родная! Я ни на секунду не переставал любить вас с того самого дня, как мы впервые поцеловались. — Вдруг он рассмеялся.

— Что с вами? — удивилась Сабрина.

— Ничего. Хоть я и был круглым дураком, но все же знал, что вы никогда не считали, будто я женился на вас только ради собственной выгоды.

Сабрина обвила руками шею мужа

— Мне ужасно нас не хватало. И я все время ждала, когда же вы наконец придете. Сейчас мы вернемся в Камарей. Я буду вас любить всем сердцем и постараюсь завоевать вашу любовь. Будь проклята моя гордость! Она не стоит того, чтобы лишиться вас, Люсьен! — Лукаво посмотрев на мужа, она добавила: — Я очень люблю вас, Люсьен, и если мы снова будем вместе, непременно подарю вам сына.

Герцог прижал жену к себе.

— Сегодня над Шотландией наконец-то засияло солнце. Ричард нашел свое сокровище, а я… свое!

И он покрыл лицо Сабрины поцелуями…


home | my bookshelf | | Безумство любви |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 5
Средний рейтинг 2.6 из 5



Оцените эту книгу