Book: Мультипликатор



Юрий Михайлович Манаков


Мультипликатор

Иди по миру с чистой душой - ибо Он следит за тобой.

Отринь из сердца скверну и яд - ибо нет в Его сердце жалости.

Помни, надейся и верь - Он хочет тебе добра. Он рядом.

Надпись на колонне входных ворот храма в городе Ошка.

А пошел бы ты…

Там же, но ниже, накарябано дрожащей рукой…

Часть 1. БЕШЕНЫЕ ДЖУНГЛИ

С легким чувством печали я смотрел, как истончается левый берег реки и сливаются с линией горизонта фигурки восторженных всадников. Закончился праздник у степного народа, завершается и мой отдых. Настают суровые будни. Снова племя пойдет на племя, сталкиваясь в чистом поле в смертельной сече. Снова по делу и без дела будут сверкать клинки, без всякой жалости рассекая булатной сталью податливые человеческие тела… Но у меня-то другой путь и другая судьба.

Я перешел на нос корабля, примостился на банку и обдуваемый ветерком задумался о проблемах мироздания и о себе любимом. Если заглянуть в прошлое и сравнить, то сегодня я уже далеко не медвежонок-пестун. Кончились те времена, когда высшие силы за ручку вели несмышленыша по жизни, в течение многих лет терпеливо повышая квалификацию и профессиональный уровень. Нынче я вполне самостоятельный, пусть еще молодой, но уже смертельно опасный шатун. Настоящий средневековый Палач, верный адепт черных Богов, заступить дорогу которому способны единицы. Да и те, кто решится это сделать, очень быстро пожалеют о своем опрометчивом поступке.

А то, что мне доверен артефакт, позволяющий управлять пространственными порталами, суть истинное проявление божественного промысла. Под моей властью, если и не вся планета, то существенный кусок огромного материка и множество островов в океане. Везде, где есть храмы Богов Света и Тьмы, в которых размещены стационарные порталы.

Правда, не люблю я использовать это преимущество. И если есть возможность, то стараюсь сделать дело своими умелыми руками и с помощью острого ума, не полагаясь на удачу. А природная изворотливость и незаурядные способности организма позволяют выходить без потерь из казалось бы безвыходных ситуаций.

О-хо-хо, уж такой я рисковый по жизни и от рождения. Как это в песне поется, - ну как на свете без адреналина жить…

Человек уж так устроен, что живет сегодняшним днем. Он не способен долго помнить и переживать одно и то же, если жизнь ему подбрасывает все новые и новые проблемы. От ярких переживаний сегодняшнего дня воспоминания о Земле и ностальгия тают, как сахарный песок в кипятке. Ну и, конечно, здесь есть прямая связь с тем, что меня буквально тошнило от необходимости барахтаться в криминальном дерьме. Если трезво взглянуть на вещи, это благо, что мне перекрыли дорогу домой. Поскольку, если уж решать какой-либо вопрос, то я-то последовательный сторонник радикальных решений. А сие означает - гора трупов, море крови. А еще точнее - Тихий океан крови, Гималаи трупов и много, много времени на то, чтобы все это нагромоздить и пролить.

А посему, хочешь - ни хочешь, а соответствуй и вписывайся в окружающий дикий мир. И есть резон до времени плюнуть на правдоискательство, занявшись просто полезным делом наведения порядка в Новом Мире. Порядка, по своему разумению, образу и подобию. И раз так, то нужно побыстрее добраться до портала ближайшего храма и сходу приступать к делу государственного строительства.

Тяжело вздохнул и отстраненно стал наблюдать за суетой на корабле. Западный ветер постепенно крепчал, напрягая паруса, и, повинуясь ему, скорость корабля возрастала. Впереди ждали новые приключения, опасности и тревоги. Хорошо.

Где-то через час высадились на противоположном берегу реки. Я помог вывести лошадей и легкой пташкой взлетел в седло. Поднял на дыбы вороного и заставил его пройтись несколько шагов. Закончив показуху, лихо гикнул, прощаясь с купцами, и устремился на юг вдоль берега. Вслед тянули заводные и замыкала караван новая спутница - сладкая ягодка Таймэ, желанный приз победителю в схватках на Черной горке.

Чуть только вороной подустал с удовольствием исполнил трюк со сменой лошади на ходу, перескочив на серого в яблоках. Предыдущей моей пассии такой цирковой фокус было не потянуть, но Таймэ исполнила его легко. Играючи и с белозубой улыбкой, резвушка на ходу поменяла лошадь. Сказывалась жизнь в кибитке и на марше. Можно сказать, - родилась на коне. Хотя, кто знает… может все так и было.

А дальше все пошло по накатанной в отработанном режиме. При первых же признаках усталости лошадей мы повторяли трюк и продолжали неудержимый бег на юг, не снижая скорости.

Когда до заката оставалось часа полтора, начал искать место для лагеря. Основным требованием в данном случае являлось наличие хорошего пляжа и густой травы. Минут через десять такое место нашлось. Я осадил коня и передал поводья спутнице. Пока Таймэ занималась лошадьми, я, раздеваясь на ходу, порыкивая от нетерпения и разбрасывая в стороны атрибуты одежды, а затем громким воплем, выражая восторг, буквально влетел голышом в воду и с наслаждением нырнул в чистые воды реки. Господи, как хорошо!

Почти две недели пока развлекался со степняками на Черной горке, я, как последняя захудалая замарашка, видел воду только в каплях дождя, росе, мисках и чашках. Конечно, степной народ к такому привычен, но я-то из другого теста. Поэтому и резвился в воде, радуясь, как ребенок. Затем встал на мелководье и не отказал себе в удовольствии просто протереть песочком с чувством и расстановкой отдельные особо выдающиеся места на теле. Грязь сходила пластами…

Закончив водные процедуры, позагорал на солнышке и только после этого решил помочь своей девочке в обустройстве лагеря. Как оказалось, - слегка припозднился… Лагерь разбит, костер разведен и в котелке что-то весело булькает. Впрочем, не мешало бы заварить чаю. Поэтому, достав маленький котелок и черпанув водицы, подвесил его над костром рядом с большим.

За ужином ели кашу, густо заправленную мясом и пили чай с еще свежими лепешками и зернистой икрой. Как говорится, - дешево и сердито.

Наворачивая ложкой и наблюдая исподлобья за своей спутницей, я совершенно непроизвольно пытался найти секрет ее женского очарования и совершенно убийственного шарма. По здравому размышлению пришел к выводу, что здесь задействован целый комплекс свойств и талантов. Во-первых форма - внешний вид - ничего лишнего или отвратного, все в меру. Для понимающего человека это гарантия великолепного конечного результата. Во-вторых - поведенческие уловки - все эти многообещающие улыбочки с ямочками в уголках губ, загадочная плавная походка, эффектные позы, поигрывание глазками… В них не было ни грамма фальши, они были 'зашиты' на генетическом уровне и каждая била точно в цель. В третьих - запах - пронзительный и обволакивающий, вкрадчивый и завораживающий. Если обобщить и сказать одним словом, то - приворотный. Против него немыслимо устоять - настоящий булатный клинок любви, заточенный до состояния бритвы. И также как обращение с острейшим лезвием, - чуть дал слабину, проявил невнимательность - клинок полового влечения уже рассек защиту на всю глубину и ты сам, по собственной воле, загоняешь его себе еще дальше - в самое сердце.

А весь букет по имени Таймэ производил единый ошеломляющий эффект, объединяя краски, запахи, красоту, утонченность… и сопротивляться этой женственной агрессии совершенно не возможно.

Солнце уже скрылось за горизонтом, когда мы закончили ужинать и отправились спать. Перед сном порезвились на медвежьей шкуре и уснули довольные друг другом. А ночью оба видели сны, незамутненные ничем, словно два младенца в колыбели.

Утром доели кашу, выпили чай и по холодку продолжили движение на юг. Около полудня проскочили, не заезжая, крепость Таши, сделав только короткую остановку у озера, чтобы дать немного отдохнуть лошадям. Где-то в районе пяти часов вечера, достигли глубокой и протяженной балки. Спустились по осыпи до воды и обнаружили на выходе оврага великолепный залив с заросшими берегами и сочной травой. Для лагеря, то, что доктор прописал…

С одной стороны у залива имелись глубокие и тинистые ямы, почти у самого берега частично закрытые нависшими деревьями. Три штуки в ряд - мал мала меньше. Углядев эти крепкие места, у меня засвербело под ложечкой. Заранее сглотнув слюну в предвкушении поймать чего-нибудь вкусненькое, захотелось проверить эти омута на предмет рыбьего поголовья. Отнюдь не циррозной печенкой старого прожженного рыбака, я чуял - ямы обитаемы. А их жители очень даже неплохи на вкус и цвет. И буквально сразу же получил тому подтверждение.

Наше появление спугнуло с одного конца залива выводок из пяти уток. Кряквы несильно что б и испугались, не стали подниматься на крыло, а просто решили сменить диспозицию и дружной стайкой поплыли к выходу из бухты.

Ну а дальше, я сподобился увидеть жизненную драму. Проплывая через дальнюю - самую большую яму, под одной из уток вода вскипела водоворотом, птицы заорали дурным голосом, суматошно захлопали крыльями и ломанулись прочь, но… их уже осталось четверо. Пятого 'негритенка' сожрал какой-то аллигатор из рыбьего племени и размеры он имел нехилые, раз сумел, шутя, заглотнуть крякву. По предварительной оценке, килограммов в рыбине должно быть далеко за тридцать! На Земле, претендентов на то, чтобы осуществить такой подвиг на реке или озере, можно пересчитать по пальцам одной руки.

И я начал перебирать возможности. Во-первых, это может быть сом. Но, судя по тому, как все было исполнено, - вряд ли… Сом бы просто, с характерным чмоканьем, засосал птичку, а здесь имел место не заглот, а удар слету. Во-вторых, это могла бы быть щука. Характер нападения похож, да и вес у щук может быть килограммов за пятьдесят. Однако, та малая часть головы, что высунулась из воды, на щуку никак не походила. Неужели, что-то новенькое!

Я присел на корточки, сплюнул на бережок и задумался. Ловить именно этого монстра не имело никакого резона - с ним можно провозиться битых полчаса. И куда потом девать мясо - непонятно. Холодильника-то нет - пропадет. А съесть за раз несколько десятков килограммов, даже мне не по плечу. Стало быть, надо аккуратненько пошарить в первой - самой маленькой ямке. Дай Бог, там сидит некто, весом не более десяти килограммов.

Значит, решено - ловим того, кто самый мелкий, но к этому событию нужно подготовиться.

Покопавшись в рюкзачке, достал спиннинг, среднюю блесенку и свой многофункциональный крюк - его я буду использовать в качестве багорика. Прицепив блесну, отошел на несколько шагов в сторону и метнул приманку в центр маленькой ямки. Сбросив душку, сделал первый поворот ручкой катушки… удар был страшен! Ядрит твою в качель! От неожиданности меня кинуло на колени, а тормоз шпули завизжал, как боров под ножом у живодера. Не знаю уж, что там за зверь такой, но стремительности и силы в рывке, ему не занимать. Однако, почти сразу, по характеру поведения рыбины, появились первые подозрения и версия - кто позарился на блесну. Я подгадал момент и с трудом поднялся с колен. Затем попытался настроиться на борьбу. Фиг вам. Второй рывок и плетенка ослабла - сорвался черт! Нервы на кончиках пальцев продолжали мелко вибрировать, когда я, подтянув блесну, осматривал на всякий случай крючок. Вроде все путем. А то были прецеденты, сломать мог запросто.

Так, я снова готов. Можно продолжать.

Если же мои догадки верны, - рыбина не отступит, а по сему следует смело повторять бросок в тоже место бочага. Что называется, - вмазать в ту же боль и кость… Тот, о ком я думаю, просто обязан еще раз броситься на приманку в силу своего склочного и упертого характера. Так сказать, - норов у него такой… И я коротким махом отправил блесну по второму разу в ту же точку. Удар! Есть!

Теперь я уже был готов к первому рывку и неизвестный силач, дернувший за блесну, заставил меня лишь пошатнуться. После этого я, сцепив зубы, приступил к изнуряющей работе. Тяжкая это работа - тащить из воды бегемота… Рыба оказалась на редкость упористой и обладала ко всему еще, как уникальной силой, так и быстротой движений. Вовремя реагировать на все ее выкрутасы было затруднительно, но я справился.

Через десять минут жесткого противостояния смог подтянуть бойца на мелководье. Достав приготовленный заранее багорик, зацепил монстра за бочок и вытащил на берег. Аллес.

На первый взгляд, весу в рыбине около четырнадцати килограммов. По внешнему виду скорее всего лосось, но с телом как бы поболее брусковатым и более коротким носом. Но точно определиться позволили продолговатые темные пятнышки на спинном плавнике, расположенные в несколько рядов. Я вытянул тайменя. Отличная добыча! Поздравляю тебя Панкрат.

А дальше случился досадный конфуз. Когда я подтащил тайменя к костру и бросил его к ногам ягодки Таймэ, со словами.

– Уха покруче, с травками и пожарить куски на углях, - то после короткой паузы девчонка разрыдалась.

Оказывается, я не принял во внимание степной менталитет и особенности жизни степного народа - они фактически не ели рыбу, никогда ее не ловили и, как выполнить то, что я приказал, Таймэ просто не знала. Пришлось успокаивать красотку, в конце концов - у каждого есть свои недостатки… и все делать самому.

Н-да, и на старуху бывает проруха, как-то упустил я этот тонкий нюанс, а именно, что приготовление священной трапезы требует многолетнего навыка. Можно сказать, - нужно иметь специальное образование, которое пестовать буквально с пеленок, да, плюс ко всему и талант желателен. Поварихами не рождаются - они суть продукт обучения с самого младенчества.

Так что, поплавать в реке мне удалось недолго - минут пять, после чего пришлось приступать к разделке и готовке тайменя. Все время пока занимался кулинарными делами, Таймэ крутилась рядом, внимательно наблюдая и запоминая, что и как. А я со своей стороны, делился секретами кулинарного искусства с подробными комментариями, в особо деликатных местах, делая все медленно и напоказ.

Несколько хороших кусков тайменя присолил и решил взять с собой завтра в дорогу, чтобы лишний раз не искать пропитание, теряя при этом драгоценное время. Кроме всего прочего, это позволяло с максимальной эффективностью использовать добычу, что соответствовало моим моральным и экологическим принципам. Безотходные технологии - это мой главный жизненный принцип.

А уж крутая уха с травками, которая вышла из-под моих рук, а также смачные и жирные куски филе, обжаренные на углях, и мне, и моей дикой степной девочке очень понравились. В общем, спать я лег довольный жизнью и проснулся утром ничуть не разочарованный прошедшей бурной ночью. Тем более что Таймэ очень старалась загладить свою вину, которой на самом деле не было.

Утром плотно заправившись, остатками вчерашнего ужина, быстро собрались и с отличным настроением продолжили скачку вдоль реки. Ближе к вечеру добрались до источника Горький ключ, который я по простоте душевной, решил переименовать в Старший брат.

Здесь я решил тормознуть и исполнить одно из обещаний, которое дал самому себе, проезжая мимо этого места. Тогда меня заинтересовали омары, обитающие на речном дне. Точнее, не сами членистоногие, а их раковые шейки - по словам Денрика - исключительные по вкусу и уникальные по размерам.

В прошлый раз мы останавливались вверх по течению относительно источника, что являлось не самым кормным местом. Теперь нужно разбить лагерь - не доезжая.

Довольно быстро отыскалась подходящая балка с маленьким родником и густой травой для лошадей. На скорую руку пожарили остатки тайменя и доели лепешки, приготовленные еще жрецами. Затем каждый занялся своим делом. Таймэ повела купаться и чистить лошадей, а я полез в воду и начал шарить под берегом в поисках рачьих нор.

Обнаружив первую нору, слегка призадумался - уж больно размер дырки великоват. Как бы не остаться без пальцев. Тут иногда и обычный-то рак прихватит так, что мало не покажется… а если он в несколько раз больше стандарта? Что тогда?

Выскочив на берег, пошарил в мешке и, обнаружив перчатки для стрельбы из лука, натянул их на руки. Так-то будет надежнее. После этого снова полез в воду.

Когда я тянул из убежища первого гренадера, то лишний раз похвалил себя за предусмотрительность. Этот членистоногий монстр оказался полуметрового роста и цапнул за палец своей клешней так, что даже через толстую кожу перчатки специально предназначенной, чтобы предохранять руку от ударов и порезов тетивой, я почувствовал, - еще немного и останусь без одной фаланги на пальце. Зашипев от боли, в сердцах выдал в пространство все, что думаю о крабах, лангустах, омарах и прочей кусачей клешнястой сволочи с добавлением длинного ряда нецензурных выражений и эпитетов по каждому виду и семейству в отдельности. Не пропустив, кажется, никого.



Чтобы выйти из затруднительного положения, пришлось просовывать в нору вторую руку и давить рачьи кусачки к чертовой матери, освобождая руку. Лишь избавившись от его смертельного вооружения, я смог вытащить великана из укрытия и засунуть в мешок. Но на пальце остался заметный рубец.

Загрузив добычу и взвесив на руке, задумался о смене тактики. И не придумал ничего лучшего, как в следующую нору сначала засунуть кулак и сразу же, как только он подвергся нападению, контратаковал второй рукой. И все получилось очень удачно. Рак-переросток не успел среагировать на обманный маневр и классический двойной нельсон. Я выдернул оглоеда из норки без потерь своему физическому здоровью. Ну, а дальше дело техники… по отработанной технологии все повторилось еще четыре раза и мешок приобрел ощутимый вес. Шесть штук гренадеров и, пожалуй, хватит.

Нужно будет больше, так достаточно пошарить под бережком. Их здесь, как грязи. Бери - не хочу.

Подвесив на костер самый большой котелок, густо посолил воду. Затем добавил различные травки, но в процентном соотношении - все-таки основным компонентом был укроп. Чтобы разместить раков-гигантов в котелке, пришлось отрывать головогрудь. Так сказать, - были по пять, стали по три. Сварив раков до состояния, когда они приняли ярко-оранжевую окраску, снял с огня и оставил в горячем бульоне минут на пятнадцать. Это должно добавить ракообразным большую сочность и пикантность. После завершения всех необходимых процедур приступил к дегустации.

В общем, сказать, что попробовал что-то необычное, не могу… вкус на уровне камчатского краба. Нежное и духовитое мясо для истинных гурманов… и не более того. Визжать от восторга, подпрыгивать и пускать слюни - вроде как и не с чего.

Отправив последний кусочек раковой шейки по назначению, облизал пальчики и отвалился от костра с возгласом 'уф'. Теперь можно и отдохнуть после трудов праведных. У меня ведь всегда так: работаю - холодно, ем - потею.

Чувствуя приятную тяжесть в животе, задумчиво пробежался взглядом по лунной дорожке на реке и глубоко вздохнул пьянящий аромат степного разнотравья с еле заметным запахом водорослей. Запрокинул голову, рассматривая яркие фонари звезд и незнакомые рисунки созвездий, встал, широко раскинул руки, попробовал прикоснуться душой к бесконечности Вселенной… поперхнулся и полез на медвежью шкуру под бочек к сладкой ягодке Таймэ. Проза жизни - она как-то ближе сердцу и уму.

А утром, после коротких сборов, снова бескрайняя степь под копытами коней.

Проезжая место, где можно было свернуть в сторону оазиса с Великим Воином, остановился и под прицелом непонимающего взгляда Таймэ размышлял несколько минут, решая задачу своего дальнейшего маршрута. Говоря по научному - куда мне двинуть из точки бифуркации.

С одной стороны - меня ждут неотложные дела, отпуск сильно затянулся, да и не хотелось мозолить лишний раз глаза хорошему человеку. Ну, вышел человек на пенсию, живет себе тихо отшельником, никого не трогая, и пусть живет. Когда я состарюсь и отойду от дел, мне очень не понравится, если какой-то охламон будет тешить свое любопытство, подглядывая из-за кустов за утренней зарядкой и медитацией. С другой стороны - есть возможность прикоснуться лишний раз к тайне и, чем черт не шутит, узнать нечто новое и интересное. Послужил же контакт с гоминидом толчком к освоению нового механизма работы Системы… Так почему бы и здесь не найти что-то полезное. Это с одной стороны, но есть другая…

В результате продолжительных размышлений так и не пришел к определенному мнению. Получалось, что аргументы за и против ложатся пятьдесят на пятьдесят.

Четко осознав это, тяжело вздохнул и полез в карман за монетой. Достал синегорский золотой, принял за орла перекошенную нечеткую физию какого-то короля с перебитым носом и метнул монету высоко вверх. Лошадь не правильно поняла этот жест, сделала несколько шагов вперед и, чтобы поймать золотой, пришлось упасть на спину, облокотившись на круп коня, и вытянуть назад правую руку. Причем, и в этом неудобном положении я ухитрился поймать монету ребром! К чему бы это? Чертыхнувшись, припечатал монету на ладонь левой руки и, раздвинув пальцы, увидел орла - оазис. Но даже после этого не решался свернуть на восток в пустыню еще минут пять, прислушиваясь к тому, что сердце вещует. А на сердце было мутно и тяжело… но есть вещи, которые нужно делать, даже если очень не хочется. Что называется, - через не могу…

Рявкнув на самого себя и отбросив в сторону хандру, махнул рукой в сторону пустыни и мы начали скачку по идеально ровной трещиноватой поверхности такыра, пересекая на своем пути отдельные зеленые пятна лишайников и сине-зеленых водорослей. Переменным аллюром, не сбавляя темпа, без остановок, пролетели словно на крыльях пустыню и к вечеру достигли оазиса.

Въехав на роскошный и сплошной зеленый ковер эфемеровой пустыни, дал отмашку, резко остановил движение и соскочил на землю. Здесь на границе оазиса сплошной стеной стояли самые разные цветы. Изящные лилиевидные венчики луковичных эфемеров - тюльпанов. Белые, желтые, красные - всех оттенков. Отдельными островками встречались безбородые ирисы и среди них редкие вкрапления сиреневых цветов, испещренных пятнами шоколадного цвета - собственно лилии. Красота.

Настроение резко изменилось, перейдя от слегка подавленного к восторженному. Передав поводья Таймэ и безжалостно сминая ногами яркий ковер цветов, направился к нашему старому костровищу, в очередной раз поражаясь окружающим ярким краскам луговых трав.

Приказав девчонке устраиваться на ночлег и прихватив пустые котелки, решил прогуляться до лесного массива в центре райского местечка. Он раскинулся по берегам пресного озера. Из него можно черпануть воды, очень хорошей по качеству.

Может быть тому виной нахлынувшее лирическое настроение и ощущение праздника, но перед тем, как углубиться в заросли, тормознул. В прошлый раз я как-то особо не обратил внимание на лесопосадку, а сейчас понял, - здесь есть на что посмотреть. Вечнозеленые магнолии нескольких сортов с громадными душистыми цветками канареечно-желтого, розового, желтого с зеленоватым оттенком и, конечно, молочно-белые. Рядом с ними кусты камелий с простыми и махровыми цветками с окрасом во всем диапазоне от белого до ярко-красного цвета, издающие тонкий и нежный аромат. Очень гармонично с ними соседствовали каллистемоны с пурпурными цветками, чем-то похожие на маленькие пахучие ершики, а все свободные места на земле занимали самые разные бромеливые. Одним словом - настоящая оранжерея и подбор растений выполнен с большим знанием дела, можно сказать, - с любовью.

Однако, именно камелии более всего порадовали мою душу и отнюдь не своим прекрасным видом и ароматом. Мне было отлично известно, что камелия японская и чай - ближайшие родственники, принадлежащие к одному виду. А следовательно, рано или поздно я найду чайное дерево и организую производство чая, так сказать, - на местах, под боком. Ведь отсутствие чая, пожалуй, единственный серьезный недостаток, который я могу предъявить Новому миру.

Уже с опушки лесных зарослей через переплетение веток и листвы увидел очертания крыши - хижины старого дяди Тома. Осторожно прошел по тропинке и подошел к поляне у озера. Сразу выходить из кустов не стал, минут пятнадцать приглядываясь и принюхиваясь к обстановке. В результате, внимательно осмотрев постройки, отметил, что никаких особых изменений у одноэтажного храмового комплекса и в ближайшем его окружении, нет.

Солнце уже скрылось за горизонтом. Я решил не торопить события и перенести исследования загадочного места назавтра. Быстро пересек поляну и черпанул воду из озера. Затем, стараясь не шуметь, вернулся на стоянку, где Таймэ уже успела развести костер.

В глубокой задумчивости присел рядом с огнем, принял из рук молодой послушницы глубокую миску с похлебкой и черпанул ложкой навар из глубины. А, твою мать! Горячо. Наваристый бульон оказался очень горячим. Это вернуло меня из высоких сфер на грешную землю и я, не забывая подуть на кипяток, быстренько вычерпал миску до дна. Затем оприходовал куски мяса и завершил скромную трапезу чашкой ароматного чая. Он еще оставался у меня из коллекции приобретений на Земле…

И все это время мне не давало покоя мысль, - я делаю что-то не так.

Утром в голове наступило резкое просветление. Хозяину этого места я не интересен. Еще в первую нашу встречу, он с большим трудом удержался от того, чтобы не накидать мне пиз… То, что это у него получится легко и непринужденно, у меня сомнений не было. В его системе координат я играл, где-то по третьему разряду. В то время как он был заслуженный мастер спорта. Так что, - делать мне в этом оазисе нечего. Нужно срочно покинуть загадочное местечко и впредь обходить его стороной. Пока не позовут или… если позовут.

Поэтому мы резко собрались и может быть более поспешно, чем хотелось бы, покинули стоянку. С ходу взяли энергичный темп и около полудня выскочили на тропу, проходящую вдоль реки Крино. По этой степной дороге, не сбавляя скорости, двинулись к храму Водопада. И как следствие, до первого значительного притока по правобережью Крино, реки Лега, добрались через два дня, нигде не сворачивая и ни на что не отвлекаясь.

Здесь в дельте притока я решил немного задержаться и поохотиться на птичек. Очень захотелось свежатинки. Причем, чего-нибудь такого-эдакого, неординарного. Что называется, - каприз мастера…

Форсировав водную преграду в знакомом месте, свернули налево и отправились через заливные луга вверх по течению речки, выбирая подходящее место для стоянки. Особо долго искать не пришлось. Проехали не больше километра и наткнулись на чудненькую полянку. Она мне сразу приглянулось.

Очень уютное местечко, в обрамлении кустов, с маленьким песчаным пляжем со стороны реки. От жаркого солнца часть лужайки закрывали столетние патриархи - разлапистые пяти-охватные ивы. Некоторые из них не выдержали напора времени и ветров, треснули вдоль ствола и склонили верхушки до земли. Уткнувшись руками-ветвями в песок, они проросли молодой порослью, которая стояла стеной, создавая почти непреодолимую преграду для зверя и человека.

Таймэ приступила к обустройству лагеря, а я нацелился прогуляться вместе с луком до заболоченных участков в пойме. Посему предупредил свою сладкую Ягодку, чтобы готовилась к приготовлению птицы, и, подхватив десяток охотничьих стрел и пустой мешок, двинулся на поиски чего-то особенного… в гастрономическом плане.

Осторожно перемещаясь в густой по пояс траве, настроился на поиск любой - пусть даже самой неказистой живности. Переход в состояние повышенного внимания прошел легко и просто. А посему я скользил через кусты, как призовой легавый пес. Вертел по сторонам головой, нюхал воздух и замирал в стойке изваянием с наложенной на лук стрелой, стоило только заметить нечто съедобное или простое шевеление в кустах.

Вот с недалекого болота стремительно взлетел, вспугнутый кем-то кулик. Заверещал резким голосом 'чжек-чжек', переваливаясь с боку на бок и делая неожиданные повороты, затем камнем упал обратно. Бекас! Мяса в нем с гулькин нос - грамм пятьдесят на круг, не более. А потому не стоит моего драгоценного внимания.

Неожиданно из-под ног поднялся на крыло очередной кулик - медленно и низко над землей пролетел с десяток шагов и опустился в траву. Дупель! Уже лучше - и мясо вкуснее, и весу больше… грамм на тридцать-сорок. Насмешка для моего луженого и бездонного желудка.

Я шел краем болотистой низинки, когда почти из-под ног выпорхнули две птички и полетели порхая будто бабочки. Гаршнепы! И смачно сплюнул… мяса в них граммов двадцать-тридцать, а сами - чуть больше по размерам шмеля. Та, еще 'добыча', а ведь на Земле есть извращенцы, кто стреляет этих малышей.

За поворотом реки увидел группу кустов - на моей памяти там должен находиться игрушечный заливчик с песчаной отмелью. Наметанным глазом заметил, как на высоте метров тридцать, к этому месту, правильной шеренгой подлетела стая птиц - общим количеством штук двадцать. О-очень интересно! И я устремился к новой цели. Еще не преодолев кусты, услышал протяжный флейтовый голос 'фью-вииить'. Большой кроншнеп - блин! То, что доктор прописал, примем, не кому-нибудь, а именно мне - смертельно больному рахитом маленькому ребенку.

Осторожно раздвинув ветки, сквозь листья увидел, как на песчаном пляжике, чистят перышки и отдыхают около полусотни куликов. Изящные, стройные птицы с длинным серповидным клювом сантиметров двадцати длиной. Гарантированное полкило отличного мяса. Нужно подстрелить штук шесть-восемь и порядок.

Стараясь не вспугнуть пташек, начал обустраивать место для стрельбы, так чтобы не мешали ветки. Расстояние до птиц метров восемьдесят и, по моим прикидкам, я успею положить штуки три-четыре из стаи, прежде чем кулики перелетят реку и скроются в кустах на противоположной стороне. Достал три стрелы и зажал их зубами. Четвертую взял наизготовку.

Раздеваться и лезть в воду очень не хотелось. С учетом этого соображения резко усложнил себе задачу и стрелять начал не абы как, а от воды.

– Чок, чок, чок, чок, - сказала рукавичка и первым лег куличок у самой кромки. Остальные встречали стрелы уже в полете, но падали примерно в одно и тоже место - у уреза водоема рядом с первой жертвой. Есть! Первая партия готова и чувствуется, что стрелял профессионал. Я хмыкнул и выбежал из кустов. В ускоренном темпе собрал трофеи и бегом вернулся обратно. Кроншнепы общественная птичка и подлета следующей небольшой стайки можно ждать уже через несколько минут. Поэтому следовало максимально быстро освободить стрельбище от своего присутствия.

Действительно, дожидаться пришлось минут пять и очередной треугольник из шестнадцати куликов спланировал на песчаную косу. Рукавичка и тетива снова пропели дуэтом песню смерти и на пляжике остались лежать еще четыре тушки. Аллес. Можно возвращаться с победой.

В общем, получилось так, что вернулся я довольно быстро. Но даже этого времени хватило, чтобы Таймэ, как породистая кобылица перед стартом, успела подготовиться к приготовлению еды. Она буквально, била копытцем от нетерпения и с готовностью вырвала мешок с добычей у меня из рук. И это правильно…

Сладкая Ягодка влет подготовила птичек - ощипала, опалила, выпотрошила, отрубила головы и лапки, натерла солью и насадила подготовленные тушки на прутья. Затем разместила прутики над костром. После чего с глубокомысленным видом стала поворачивать тушки так, чтобы пламя не вытапливало и не сжигало жир. Я уселся рядом, перед разложенной простынкой, главным украшением, которой было пока еще пустое блюдо, и расслабился… Ждать осталось всего ничего - до тех пор пока ощипанные кроншнепы не покроются коричневой хрустящей корочкой…

Через час констатировал, что сегодня на сочную и красочную картину моего отпуска, был наложен еще один яркий, можно сказать, - смачный мазок. А раз так, то умиротворенный душой и частично телом, полез на медвежью шкуру, чтобы завершить столь удачный день ослепительным многозалповым салютом. Хорошо!

Утром доели дичь и устремились дальше на юг. Ближе к вечеру должны начаться места, где в прошлый раз меня хорошенько пуганули. В этом районе придется держать ушки на макушке.

На отдых встали на старом месте там, где я останавливался в первый раз с Атечи. Здесь тропинка вместе с рекой делала плавный поворот на восток. Я съехал с тропы, в небольшом распадке у ручья разыскал старое кострище и дал команду Таймэ устраиваться на ночлег. Оставив девочку заниматься обустройством лагеря, взбежал на бровку и постарался приглядеться внутренним зрением к обстановке.

И так, что мы имеем - волки, шакалы, кони, различная мелочь и ни одной живой человеческой души. Я с облегчением вздохнул и потянулся внутренним зрением на юго-восток. Там у густой лесополосы должны быть остатки старой стоянки. Насколько я помнил, это были четыре телеги выстроенные полукругом. Они закрывали свободное пространство перед лагерем с одной стороны. С противоположной стороны стоянку прикрывали густые заросли.

Ха, а телег-то ведь нет. Испарились? Значит, кто-то их уволок… или что? Старая тайна пропажи людей и лошадей каравана - будоражила и требовала своего решения. А теперь еще и мебель пропала. Ха, куда мы попали и где наши вещи.

Утром проснулся на удивление собранным и готовым к любым неожиданностям, несмотря на то, что никаких оснований для такого поведения не было. Собрались мы шустро и, усевшись верхом на вороного, я махнул рукой на юго-юго-восток.

Мы резво начали скачку, но, возглавляя караван, сам не замечая того, я начал притормаживать. Внутри стала сжиматься пружина нехорошего предчувствия…



Тем не менее, к месту загадочной стоянки мы двигались почти напрямую, лишь временами обходя перелески, отдельные вкрапления леса, растущего по дну балок с подлеском из кустарников и полукустарников. Несколько раз пришлось объехать карстовые воронки и отдельные группы колючих зарослей. На все про все потребовалось около двух часов. Затем, наконец, добрались до знакомой лесополосы, где раньше находился лагерь исчезнувших звероловов. После чего шагом двинулись вдоль стенки из деревьев и кустов.

Остатки лагеря пропавшей экспедиции я заметил издалека, сразу, как только сделали третий по счету поворот. Рыкнул на Таймэ, приказывая остановиться, и начал прислушиваться, и приглядываться. Тишина и запустение… вроде бы.

Соскочив наземь, передал поводья коня девчонке и двинулся к месту стоянки. Неумолимое время качественно поработало над следами и, если бы не характерный куст можжевельника на краю лесополосы, который я запомнил по прошлому разу, обнаружить старую стоянку было бы мудрено. Походив по кругу и не обнаружив даже слабых следов человека, повозок и лошадей, я махнул рукой Таймэ, что можно подъезжать.

Присел на корточки, постарался сосредоточиться и внимательно оглядеться. Это дало свои результаты. Все-таки застарелые следы остались. В нескольких местах имелись обломанные колесами многолетние травы и если приглядеться, то можно заметить тень следа от колеса телеги. Но он вел в никуда - только до этого места. Полное впечатление, что повозки и клетки действительно испарились… или по-научному - сублимировались, блин.

Непроизвольно почесав в затылке, поднялся и стал готовиться к серьезному делу. Натянул кольчугу, проверил содержимое рюкзачка десантника-диверсанта, осмотрел остальное снаряжение. Нацепил на левую руку свою любимую перчатку и после непродолжительного размышления отложил в сторону саблю и лук. Кинжала, крюка и метательных ножей будет вполне достаточно. Теперь вроде нормально.

Еще постоял, подумал и, повернувшись к Таймэ, приказал.

– Жди меня здесь. Но не дольше, чем до вечера. Как только солнце скатится к горизонту на две ладони, - и показал наглядно на каком расстоянии от горизонта должен быть диск, - уезжай. Ты должна добраться до храма, - и махнул рукой по направлению на юг, - у водопада. Если, пока меня не будет, ты увидишь, что-то необычное, беги отсюда сразу же на своей каурой. Можешь бросить остальных лошадей. - Посмотрел девчонке в глаза и понял, что она прониклась, но не испугалась. Это хорошо. Поэтому завершил. - Все понятно! - Жрица кивнула головой, а я поставил точку, - ну и ладненько.

Глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду и, не оглядываясь, направился к карстовой воронке, в которой прошлый раз обнаружил вход в загадочные пещеры. Преодолев галечник, осторожно подошел к краю, опустился на одно колено и заглянул в провал.

Трупов лошадей уже не было, но кости остались, и стало их заметно больше. Несколько минут внимательно изучал твердые остатки былых живых существ, пытаясь идентифицировать принадлежность. Лошади, олени, волки, шакалы и еще что-то, но человеческих остатков среди них не было. Странно.

Солнце стояло практически в зените и затененных мест внизу провала не существовало. У самого дна, в стене наличествовали два входа в пещеры. Их я обнаружил еще в прошлый раз. После внимательного изучения нашлась еще одна узкая щель. Итого, три отверстия - три хода под землю.

Две недели тому назад я рассчитывал до момента возвращения получить хоть какую-то информацию об этом месте. Фиг вам. Жутковатая дырища в земле по-прежнему для меня тайна за семью печатями. А посему, нечего праздновать труса, нужно спускаться и пробовать последовательно распечатывать секреты. Вопрос, а надо ли? Сердце вещует - надо! Вопрос, а будет ли опасно? Сердце отвечает - да, очень! Вопрос, а не погибну ли я? Сердце молчит… Пути Господни неисповедимы.

Глубина воронки метров пятьдесят и той веревки, какая имелась в рюкзаке, явно не хватало. Поэтому придется спускаться по стене.

На первый взгляд в этом не было ничего сложного. Каменные стены воронки имели слоистую структуру и местами представляли собой как бы вертикально установленную и скособоченную лестницу. Единственное, что нужно было делать, это двигаться зигзагом. Сначала слева на право почти полпериметра ямы, затем в обратную сторону. По всему выходило, что этих двух бросков по стене, должно хватить, чтобы без проблем добраться до самого дна. Нормально. И веревка не нужна.

Я поднялся с колена и короткой перебежкой подобрался к облюбованному участку гребня провала. Затем, перескакивая с одного камня на другой, как горный козел, поскакал вниз. На все про все потребовалось пара минут и я утвердился ногами на дне воронки посреди приличной кучи выбеленных временем костей. Костяной прах под ногами похрустывал, когда я, стараясь не наступать на особо значительные кучи арматуры различных животных переместился к первой дырке в стене.

Вроде обычная пещера. Когда-то ее промыла вода в мягкой породе. Ничего особенного и никаких посторонних следов. Вроде тянет из глубины легкий ток воздуха. Странно, но бывает и такое. Я вытянул из ножен кинжал и сделал шаг вперед, переступая через границу тени.

А-а-а! Твою, Бога, душу, мать! Ловушка-а-а… Меня подхватил уже хорошо знакомый водоворот темного торнадо, швыряя из стороны в сторону. Мелькнула мысль, - 'говорила мне мама не лезь куда ни попадя… не послушался ведь неслух… ну так получи.'

Бросало меня из стороны в сторону, трясло как тряпичную куклу, крутило во всех плоскостях жестоко и гораздо дольше, чем в первый раз. Одновременно навалилась нестерпимая тошнота и полностью пропало чувство ориентации. Желудок не выдержал издевательства над организмом и меня богато стошнило всем, что находилось в животе. Спасибо хоть поносом не пронесло. Но остатки извержения из желудка плесканули неудачно и залепили лицо. Я дернулся, чтобы очистить хотя бы глаза, и в этот момент меня выкинуло наружу словно из пушки. В лицо ударил поток воздуха, который смахнул блевотину с половины лица, и я кувырком начал падать с большой высоты, цепляя одним глазом голубое небо, горизонт и бескрайнее море тропических джунглей.

До ближайших верхушек деревьев было метров двадцать. Преодолел я их в одно мгновение, после чего пушечным ядром вломился в переплетение ветвей. Со страшной силой ударился спиной и затылком о толстый сучок, на мгновение потерял сознание и сломал ядреную ветку дерева напрочь. Как бильярдный шар, изменил направление движения с наклонного горизонтального на вертикальное вниз. И никак не владея собственным телом начал падение на землю сквозь ветки. Пересчитал боками и остальными частями тела почти все сучки на своем пути. Несмотря на судорожные размахивания руками и чисто инстинктивные усилия за что-нибудь зацепиться, остановить падение не удалось. Но ветки на пути к земле все-таки помогли погасить энергию падения и замедлить скорость. Правда, то, что я не сломал себе все ребра или не напоролся на острый сук, который мог меня проткнуть насквозь, это заслуга исключительно кольчуги. Но защитить мне руку от перелома кольчуга не смогла.

И когда я, прорвав измочалиным телом полог из прочных лиан, со смачным шлепком впечатался в жидкую грязь между корнями деревьев, то после всего пережитого в полете, больше всего был похож на отрихтованный бейсбольными битами мешок с еще теплым свеженьким дерьмом.

Судя по всему, в момент соприкосновения с землей, ударившись затылком о корень, я в очередной раз на короткое время потерял сознание. Очнулся исключительно из-за того, что отбитые легкие никак не хотели протолкнуть в себя хоть малую толику кислорода. А дышать-то хотелось! Но вот, наконец, с протяжным хрипом шестеренки в легких провернулись и я сделал короткий и неглубокий вдох. В голове сразу слегка прояснилось и появились осмысленные мысли. И первая из них - пока перед глазами стоит туман, нужно выполнить хотя бы предварительную диагностику организма.

Шевельнув пальцами левой руки, понял - имеет место или перелом руки или вывих локтевого сустава. Попытался дернуть ногами и обнаружил, что мои конечности и прочие мужские достоинства ниже пояса, потеряли чувствительность. Они никак не реагировали на команды. В голове промелькнула мысль о параличе, сломанном позвоночнике и на короткое время мне снова поплохело. Я сморгнул слезу - зрение постепенно возвращалось. Скосив глаза, бросил взгляд вдоль тела и отметил, ко всему прочему, неестественно вывернутое колено у правой ноги. Похоже на травму аналогичную повреждению локтевого сустава.

Чуть восстановив дыхание, попробовал решить проблему не традиционным способом и подключить мышцы через независимое управление. Слава Богу, позвоночник работал, но со скрипом - ему что-то мешало. Чтобы поменять положение на боку на положение на спине, пришлось пересилить себя и напрячь мышцы спины. В результате, взвыв от боли, со щелчком задвинул один из позвонков на его законное место.

После этого, буквально захлебнулся от боли и купался в ней несколько минут. Создалось полное ощущение, что всю нижнюю часть тела окунули в кипяток. Чтобы хоть как-то вернуть себе управляемость и присутствие духа, потребовалось снова применить нестандартные методы - гасить болевые ощущения последовательно отключая нервные окончания в органах.

В этот момент, почему-то пришел на ум Чингисхан и его любимый способ казни, когда человеку коленом ломали хребет. Даже для меня это очень серьезная травма, а для обычного человека такое поражение позвоночника просто не совместимо с жизнью. Тем более, когда помощи ждать не от кого…

Сцепив зубы, переждал несколько минут пока боль, плескавшаяся в теле от кончика ног до темечка и обратно, несколько поутихнет. Затем продолжил восстановление поврежденного организма. Вправить локоть удалось относительно просто - перелома не было и требовалось лишь запихнуть сустав на его законное место. С коленом пришлось повозиться подольше, но после нескольких попыток, я, подвывая от боли и помогая себе здоровой ногой, вправил кости туда куда требовалось.

Не знаю уж почему, но кости у меня всегда отличались завидной прочностью. За всю свою сознательную жизнь я ни разу не сподобился получить перелом руки или ноги. В лучшем случае, давала о себе знать трещина в ребре… что тоже, конечно, не сахар.

Все остальное, а именно - отбитые почки и легкие, ущемление правого яичка, синяки и шишки, я посчитал до поры несущественным. По крайней мере, лечение внутренних ушибов может подождать.

Постанывая, я ворочался в вонючей грязи и со стороны невозможно было смотреть на мои потуги без слез. Наконец, скрипнув зубами, облокотился на правую руку и постарался занять сидячее положение. С третьей попытки это сделать удалось.

Передохнув и разогнав розовую муть перед глазами, осмотрелся. На расстоянии вытянутой руки свисали тонкие плети лиан, разорванные телом при падении. Душно, жарко, влажно - настоящая парилка. Между ног шевелилась и пузырилась грязно-коричневая, отдающая в желтизну, маслянистая грязь, внешне чем-то похожая на отходы переработки детского кишечника. И вонь от нее шла отнюдь не духами 'Шанель', а вполне соответствующая, - как из толчка старого солдатского сортира. У меня даже слегка защипало глаза. Я совершенно непроизвольно усмехнулся, вспомнив, как однажды принимал в гостях урожденного бомжа в третьем поколении. Он, ни с того ни с сего, решил проявить ко мне 'уважение' и в прихожей квартиры снял обувь. Затем прошлепал на кухню в дырявых носках, которые прилипали к полу.

Н-да, именно тогда, я впервые ощутил и прочувствовал, смахивая слезы с глаз, что же это за зверь такой - химическое оружие и как было плохо солдатам Первой мировой, когда немцы травили их газами…

Тупо разглядывая грязь между ног, сначала подумал, что шевеление рыжей субстанции мне мерещится, но это оказалось не так. Я сидел, по самые не балуйся, не в грязи, а в каком-то адском бульоне. Эта дьявольская похлебка была от души заправлена червями свитыми в клубок, пиявками длиной сантиметров тридцать, жуками размером с коробок спичек с жуткого размера жвалами, мокрицами и еще черте чем, чему у меня не было ни определения, ни названия.

Все это месиво находилось в постоянном брожении, убегая и гоняясь друг за другом, а догнав, сразу же приступая к обеду. В отдельных случаях пищевая цепочка была настолько короткой и мимолетной, что у нее одномоментно могло быть три и более сюжетов: жук закусывал пиявкой; которая заглатывала червя; который, как маленький удав, пытался натянуть себя на напившегося кровью клопа; который в свою очередь обнаружил, не защищенный участок кожи у меня на ноге, и разбухал от моей драгоценной голубой крови, увеличиваясь прямо на глазах…

Я в заторможенном состоянии отстранено смотрел на эту вакханалию болотной жизни. В чувство меня привел лишь маленький взрыв - это лопнул клоп, которого в раздутом состоянии, не смог заглотнуть червь, раздавив ему брюшко. Не влезла-таки нога в ботинок, размер у рта не тот. Впрочем, такое развитие событий было запрограммировано - кровопийца вылакал никак не меньше наперстка крови, а дорвавшись до халявы, с голодухи не мог остановиться. Как следствие его шкурка на брюхе истончилась до состояния мыльного пузыря и не вынесла давления слюнявого рта заглота.

От попадания крови в грязь, болотная жижа вздрогнула как живая и я всеми фибрами души ощутил к себе нездоровый, чисто гастрономический интерес со стороны обитателей вонючей каши.

Чувство брезгливости подвигло на то, чтобы шевельнуть пальцем и попытаться в сильно заторможенном состоянии смахнуть клеща с ноги. Получилось, но лишь частично. Головка кровопийцы осталась торчать и кровоточить, подобно обломанной иголке у шприца, всаженной в вену.

В чем-то грязная болотная каша, в которой я сидел, была похожа на биологически активный ил. А он, как известно, имеет компоненты, которые сжирают любую органику. Есть там специалисты и любители закусить самой несъедобной органической дрянью. Да и металлам в таком адском месиве, иногда сильно не здоровится. Следовательно, рано или поздно, дружный коллектив, населяющий грязь, съест и меня. По предварительной прикидке, на это нехорошее дело сообществу оглоедов потребуется минут десять-пятнадцать. Получается, что вряд ли я проживу дольше. Нужно, что-то делать…

И я начал собирать в кулак остатки воли - этих остатков оказалось с гулькин нос, но все-таки хватило, чтобы сделать первую попытку зацепиться правой рукой за ближайшую лиану.

Лучше бы я этого не делал… Смотреть надо за что хватаешься! Весь ствол тонкой плети оказался сплошняком покрыт пяти миллиметровыми острыми иголками. Ладонь обожгло болью и по запястью потекла кровь. Твою мать… Но, как ни странно, иглоукалывание взбодрило. Туман в голове растаял и я отчетливо осознал… что жить мне осталось всего ничего.

И тому были все основания. Левая рука повреждена, чтобы привести ее в норму, потребуется как минимум несколько часов. Правая рука искалечена колючками, но это полбеды - самое главное, кроме как за колючую лиану, мне этой рукой и зацепиться-то не за что. Правое колено выбито напрочь и работает еле-еле. Опереться на него будет себе дороже и в полной мере оно восстановится нескоро… Поврежденный позвоночник, сломанные ребра, внутренние повреждения и кровоизлияния, синяки, гематомы, царапины. Полный букет удовольствий и отлежаться в грязи я не могу… вот-вот съедят.

Так что - заказывай гроб дорогой товарищ!

Сдается, на короткое время я снова потерял сознание. Очнувшись, бросил взгляд на ноги и увидел, что под штаниной, кто-то противно копошится, а к открытому участку около колена пристроились аж три пиявки. Каждая уже отсосала не менее чем по полста грамм крови. Четвертая, самая шустрая, - уже полная под самый ободок и раздутая словно первоклассный боров перед убоем, отрыгнула маленькую часть крови, которая не поместилась в животе, и отвалилась от кормушки. Она шлепнулась в грязь и сейчас пытается улизнуть куда-нибудь в затишок для спокойного переваривания пищи. Но ползти у нее получается с великим трудом. Н-да, вот что значит быть невоздержанным в еде…

Врешь, нас так просто, без хрена не сожрешь и не высосешь. Это дал о себе знать мой присмиревший было Зверь. Я, шипя от боли, согнул левую ногу в колене и постарался толкнуться ей, чтобы переместится хоть на чуть-чуть. Получилось. Затем осуществил еще три попытки лягнуть левой ногой вонючую грязь и уткнулся спиной в необъятный ствол дерева. Это его ветви при пролете с верхотуры на землю отбили мне все внутренности, повредили позвоночник и нанесли поражения прочим элементам конструкции.

Покрутив головой, зацепился левой рукой за вполне подходящую плеть тропической лианы. После чего попытался подтянуться… Стоп. Не так сразу - нужно сначала собраться с силами…

Я несколько раз глубоко вдохнул и в этот момент услышал могучий хлопок. Очень похоже на то, что лопнул гигантский пузырь. Вслед за тем послышалось продолжительное бульканье. И в следующее мгновение меня накрыла волна смрада. Непроизвольно, закашлялся, глубоко задышал, а от нестерпимой вони на глаза снова навернулись слезы. Вроде как продолжение химической атаки, но в ее более суровом варианте.

Уровень грязи стал повышаться. Вот он затопил колени моих ног и, бросив взгляд на ствол дерева, я увидел четкую полоску оставленную предыдущим грязевым потопом. Кайма как раз проходила на уровне кончика моего носа. По всему получалось, что девятый вал дерьма явление циклическое, и мне предстояло в ближайшее время захлебнуться в грязной жиже… ну уж, нет. И я дернулся вверх.

Со второй попытки, цепляясь за лиану, удалось приподняться и встать на ноги. Так - уже хорошо. Серьезная победа. Утонуть - не утону, но сожрать еще могут. Теперь нужно делать следующий шаг. Требуется забраться на дерево и там, в ветвях, в затишке под сенью крон отлежаться. Я посмотрел на лиану, с помощью которой предстояло осуществить сей подвиг. Вполне подходящий канатик. Посмотрел вдоль нее вверх. Где-то на уровне третьего стандартного этажа панельной многоэтажки у дерева образовалась первая, самая низкая ветвь.

Был бы здоровым - взлетел бы на эту ветку легкой птичкой. Сейчас же… как до Луны добраться. Но другого пути нет. Так, что флаг тебе в руки Панкрат, и с криками ура, вперед!

Я вцепился зубами в лиану и перехватился правой рукой. Подтянулся на полметра, с остервенением вцепился зубами в древесный ствол и снова повис на растительном канате, намертво зажав его челюстями. Опять перехватился… Десять метров вверх - примерно двадцать подтягиваний. Хватит ли сил? Должно хватить.

Все что происходило дальше, было как в тумане. Тупо и однообразно, через силу. А в самом конце, исключительно с помощью благосклонного ко мне святого духа. Во рту же, как напоминание, осталась лишь нестерпимая горечь, ошметки лиановой коры и яркий транспарант в голове с числом, которое, видимо, было общей суммой подтягиваний. Сумма почему-то равнялась сорока четырем. Кажется, ближе к концу подъема я потерял сознание, но движение вверх не прекратил… Как это происходило вспомнить не могу. В голове бегущей строкой пронеслось, - круто, блин. Экий ты Панктрат молодец-удалец… и снова выпал в осадок, но уже надолго.

Очнулся в очередной раз от боли. В глазах таял розовый туман и проступала картина первого яруса тропического леса - стволы деревьев с разноцветными пятнами плесени, похожими на сопли лишайниками, беспорядочная сеть из переплетения лиан и отдельные проростки молодой поросли. И как насмешка, - на рукаве сквозь звенья кольчуги пробиваются два ростка эпифаллов. Таким только дай волю - сожрут живьем и потом будут буйно колоситься на остатках тела.

Все эти мысли вяло ворочались в голове, когда я лежал на шершавой коре толстой ветки дерева, прижавшись к ней щекой и свесив по сторонам вниз ноги и руки. Все-таки я забрался, блин! И как только смог? В голове мелькнуло воспоминание про корову в бомболюке… захочешь жить еще и не так раскорячишься. Я непроизвольно хмыкнул. Но из этого ничего толкового не получилось - челюсти и горло свело судорогой… что называется, - перетрудил.

Но вот опять, щеку обожгло болью, я скосил глаз и увидел, что рядом с носом проложили тропу муравьи-гиганты. Плотной колонной, в прямом - порожняком, в обратном направлении нагруженные черте чем, двигались черные как антрацит шестиногие воины. Своей левой рукой я перекрыл им путь, но к моему счастью, это не было воспринято как серьезное нападение. Кусачие трудяги просто стали перетекать ручейком через рукав кольчуги. Возможно, они попробовали титановые кольца на зубок. И результат им не понравился - в месте их переправы через плечо, плетение у моей защиты было 'шесть в одно'. Так что пролезть через металлическую загородку - это им не по зубам. Но настырные шестиноги не оставляли коварных замыслов - то один, то другой муравей выбивались из общего сплоченного строя и с бешенством берсеркеров налетали на посторонние предметы. Периодически, таким предметом оказывалась моя щека… и боль от укуса была нестерпимой. Я зажмурился - тупые изуверы, мля!

К счастью, их настойчивые атаки помогли очнуться до времени. И это хорошо. Чтобы собраться с силами, я попытался стиснуть зубы и непроизвольно застонал. Блин! Правый верхний клык шатался, нижняя челюсть болела, как после удара штангой, во рту какие-то ошметки и нестерпимая горечь. Вот они последствия нетрадиционного лазанья по лиановым канатам. Всхлипнув от жалости к самому себе, попытался проверить состояние конечностей. Болит все, но ноги и руки шевелятся - это уже достижение. Самое главное - паралич не грозит.

Тревога слегка отпустила, я расслабился и открыл второй глаз. От сплоченной группы муравьев отделился очередной каратель и нацелился попробовать мою щечку на вкус. Я посмотрел на него с ненавистью и совершенно непроизвольно нанес этой маленькой кусачей твари ментальный удар. Есть. Создалось полное впечатление, что ядовитая козявка попала под порыв ураганного ветра. Ее не сдуло с ветки только потому, что муравей вцепился челюстями в кору дерева. Знай наших! Развивая достигнутый успех, прижал невидимой рукой муравчика и надавил. Как следствие, - его буквально размазало по дереву… размазало, но не раздавило.

То-то же. Не забывайте все - я Панкрат. Великий и Ужасный. Ха, - но раз ты Панкрат, то почему действуешь так прямолинейно? У тебя же есть пока голова на плечах. Думай!

Ментальное воздействие приводит обычно к поведенческим последствиям. Оно действует непосредственно на живой организм и его нервные клетки. То, что муравей растекся по стволу, это не значит, что я надавил на него физически. Просто его махонький мозг воспринял приказ и выдал соответствующий сигнал мышцам. Только и всего. Нужно учесть эту особенность.

Собрав в комочек остатки сил, попытался представить себя маткой в муравейнике. А раз так, то меня нужно лелеять и защищать. Сплоченный строй работяг в поле зрения развалился и все отдельные представители муравьиного сообщества суматошно забегали по ветке. Но это оказалось все, на что я был способен… Силы иссякли полностью. В организме в очередной раз перегорел предохранитель и я провалился в беспамятство.

Не знаю, сколько времени находился без сознания, но очнулся в гораздо лучшем состоянии. Пока спал в лесу прошел дождь, он здорово отмыл меня от грязи. Видимо надо мной опрокинули целую цистерну с водой.

В свою очередь, мой личный Зверь, сидящий внутри, свою работу знал туго. Все время пока находился в отключке - он занимался ремонтом тела. Повреждений имелось масса, разной степени тяжести, но зверюшка проявила и избирательность, и настойчивость. Не открывая глаз, я уже мог шевельнуться и повернуть головой. Отлично.

Глубоко вздохнув, открыл один глаз. Немая сцена! Напротив лица, повернувшись ко мне спиной, пошевеливая усиками и головами со страшноватыми жвалами, плотной шеренгой выстроилась муравьиная рать. Ну, надо же. Меня взяли под защиту! Так сказать, - охраняют мамашку свою! Ай да Панкрат, ай да сукин сын. Уговорил во сне, улестил-таки шестиногов.

Воспрянув духом, снова попытался оценить состояние организма. В принципе, я уже был способен двигаться на карачках и размахивать обеими руками. Явный прогресс. Вот только в районе лодыжки свили себе гнездышко какие-то паразиты. То ли личинки мух, то ли целый клубок пиявок, но жировали они знатно, и в пищу им шло мое молодое и жилистое мясо. Да и проростки эпифаллов нужно убирать, а то они уже заметно подросли. Устроили, понимаешь, себе огород на моей руке.

Все это баловство нужно прекращать! Я уже привычно потянулся сознанием к муравьям и вызвал пожарную команду. От общего строя обороны отделилась клыкастая банда и со всех своих шустрых маленьких ножек бросилась на помощь.

Не прошло и десятка секунд, как под штаниной разгорелся бой. Я буквально до состояния полового экстаза наслаждался, ощущая, как муравьиный спецназ налетает на паразитов, и начинает рвать их на куски. Второй отряд, также успешно, делал прополку на рукаве. Молодцы ребятки, так их сукиных детей! Я, ваша мамашка, вами довольна.

На полумрак нижнего этажа тропического леса стала наползать ночь. Через полчаса полностью стемнеет. Усталость снова взяла свое и я заснул - пусть пока и не самым безмятежным сном.

Сон мой был мутный, отрывистый и очень необычный. Кажется, я находился в каком-то дупле, в полной темноте, а вокруг меня суетились черные сгустки-тени. На моей спине, подобно наросту, имелся невесомый панцирь-аура. Темные тени являлись его составляющими, как пластинки панциря черепахи. Аура была живой и постоянно росла. От нее периодически отваливались маленькие частички - тени. Каждая тень имела двойника, который оставался со мной. В свою очередь, двойник существовал в контакте со своим близнецом.

Все поведение близнецов-теней определялось моими неосознанными желаниями. Но главное из них, чтобы мне было хорошо, и окружающий мир я воспринимал очень просто - по принципу 'теплее, еще теплее'. Однажды мне стало очень холодно, когда полумрак моего существования на короткое время осветил внимательный взгляд. Он разглядывал меня некоторое время и я постарался спрятать свою человеческую сущность как можно глубже. И чужой недобрый взгляд не увидел и не узнал меня.

Правда, долго находиться в таком состоянии я не мог, постоянно мешали какие-то атавизмы. Все-таки, по праву рождения - я человек. И в полной мере осознав это, при первой же возможности проснулся в холодном поту.

В первое мгновение потребовалось колоссальное усилие воли, чтобы не заорать благим матом от страха… в мой полуоткрытый рот забралось около полусотни мурашей, которые чувствовали себя в нем как дома. Напрашивалась полная аналогия с трупом… Я постарался успокоиться и вспомнить, что это мои надежные солдаты. Ну, устроили муравьи во рту общественную столовую - так ведь для моего же блага. Видимо, был приказ во сне покормить мамочку. Спасибо нужно говорить, а не ругаться. Но все равно, с трудом сдержал позыв на то, чтобы выплюнуть кормильцев вместе несъедобной для человека дрянью, которую они мне наволокли в рот и выдал мысленную команду своим работягам, что 'кормить меня не нужно. Сыт я, дескать, по горло и надо бы покинуть кормовую площадку. Подобру-поздорову'. Со второго раза это получилось, хотя, видимо, шло вразрез со всеми инстинктами мурашей.

Судя по редким лучикам солнца, проникшим под полог леса, время было далеко за полдень. Однако, проспал я очень даже нехило. Быстро пробежав внутренним взглядом по организму, понял, что, если и не совсем здоров, то очень близок к этому. По крайней мере, я не видел никаких проблем для себя, чтобы забраться на самую верхушку дерева. Сделать это хотелось и, чем быстрее, тем лучше. Уж больно воняло дерьмом от слякотного болота внизу. Хотя, в какой-то мере, я успел притерпеться к запаху.

Осмотревшись вокруг, понял, что, кажется 'перетянул' на свою сторону большую часть муравейника. Вокруг меня суетились десятки тысяч маленьких бойцов и работяг. Со стороны это должно было выглядеть немного жутковато - человеческое тело, облепленное муравьями. Но эта муравьиная забота, если и не спасла мне жизнь, то, уж точно, намного облегчила выздоровление. Я был благодарен лесному народу. И, чтобы не навредить, теперь нужно без спешки все вернуть на круги своя… И я приступил к восстановлению разорванных материнских связей. Благо, теперь, очень хорошо представлял, как это сделать.

На все про все потребовалось полчаса. Муравьи восстановили свой первоначальный общественный строй и радовали мне взор сплоченными рядами, направляясь по сучку за питанием и обратно. Я собрался с силами и уселся на ветку верхом.

Так, посмотрим, что же у меня осталось от снаряжения. Во-первых строках имеем неприятность - я в очередной раз потерял свой кинжал. Он вылетел из руки в момент первого, самого страшного удара о дерево. Искать его в грязи бесполезно… с концами. С астрономической степенью вероятности он упал на землю и утонул в дерьме. Далее, я остался без рюкзачка. Как я смутно помню, он зацепился при пролете за ветку и одна из лямок порвалась. Дальше, я, никак не владея собственным телом, благополучно выпал из второй лямки. Может он тоже на земле, но, повертев головой, отметил, что визуально я его не наблюдаю. Так что - есть надежда, что он остался висеть где-нибудь на верхотуре, зацепившись за сучок. Все остальное снаряжение, вроде, на месте и в полном порядке. Это радует, если только не брать в расчет, что вывалялся я в грязи, как свинья.

В общем, на нижнем ярусе меня уже ничто не держало и, выбрав подходящую лиану, я полез вверх. Чем выше поднимался, тем проще было лезть. Дерево начало активно ветвиться и, поднявшись на высоту десятого этажа, полез вверх уже по стволу, используя ветки в качестве ступенек. Здесь я и наткнулся на свою потерю. К моей великой радости рюкзак висел на обломанной ветке.

Сняв рюкзак с ветки, заглянул внутрь. Вещички частично смягчили первый удар, в результате котелок оказался прилично деформированным. Хоть я и не жестянщик, но это можно исправить. Самое главное не сломалась катушка спиннинга. Так что, потери можно считать минимальными.

А раз так, то повеселел и решил сделать остановку, чтобы поправить снаряжение. Руками выправил стенки котелка, затем уселся поудобнее, достал нитку с иголкой и приступил к ремонту лямки.

На этом ярусе леса находиться было гораздо приятнее. Смрад нижних этажей уже не так тревожил обоняние, а временами так вообще исчезал, когда с самого верха прорывался легкий ветерок. Вокруг светлее и сквозь зеленую пелену листьев и ветвей нет-нет, но проскользнет шустрый солнечный зайчик.

Чувствуя себя еще не полностью здоровым, я не очень торопился. Закончив ремонт и собрав вещички, еще посидел в полной расслабухе на удобной развилке минут пятнадцать, прислушиваясь и приглядываясь к жизни тропического леса. Сказать, что результаты наблюдения успокоили, не могу. Было нечто, как в ближайшем, так и дальнем окружении, что вызывало чувство тревоги… Может абсолютная чужеродность или скрытая угроза человеку? Не знаю.

Отложив до времени свои подозрения в сторонку, надел рюкзачок и полез дальше. По предварительным прикидкам, до самого верха еще оставалось подниматься метров двадцать.

Остановился лишь, когда толщина веток перестала вызывать доверие. Как оказалось, дерево, на которое я забрался, являлось далеко не самым высоким в лесу. С двух сторон его подпирали настоящие гиганты. Их верхушки были выше метров на пятнадцать и до ближайшего из них рукой подать.

Я достал свой фирменный крюк на веревке и выбрал самое высокое из этих двух. Отыскал в мешанине ветвей подходящую ветку и, крутанув крючок, метнул его с целью зацепиться за нее. Есть! Подергал, проверяя надежность, и классно исполнил трюк из арсенала Тарзана, переносясь с одной ветки на другую. Аж, самому понравилось. После чего полез еще выше, но уже по другому дереву.

На самой верхотуре передо мной открылся завораживающий вид. Бескрайнее море леса на запад, север и юг. На востоке в лесу имела место быть большая проплешина, примерно по размеру трех футбольных полей. Причем не поляна, а именно проплешина - голое пространство без всяких признаков травы и кустов, залитое желтым поносным дерьмом. Но ветер здесь наверху был северный, он сносил все флюиды от навоза в сторону и на этой высоте смрад от вонючей грязи практически не ощущался. Однако, создавалось общее впечатление, что лысое место в лесу, является неким центром. Сверху хорошо видно, - от поляны в радиальном направлении, секторами, отходили своеобразные просеки - участки леса, имеющие примерно одинаковую высоту.

Орлиным взором оглядывая далекие горизонты и ориентируясь на макушки деревьев, я насчитал таких радиальных выбросов восемь. У каждой был лес разной высоты - от самых маленьких проростков до настоящих гигантов. Если брать центр поляны за начальную точку отсчета, самые высокие деревья сейчас находились на южном направлении. Там, по предварительной прикидке, высота деревьев составляла около ста метров. Сам я пребывал на участке леса метров на десять-пятнадцать ниже этой отметки.

С удобством расположившись на развилке ветвей, постарался расслабиться и отдохнуть. В порядке очередности, прежде всего требовалось довести лечение до конца. Побаливал позвоночник, чувствовались остаточные явления в колене и локте, еще не полностью срослись два ребра… В общем, было чем заняться. Я прикрыл глаза, устроился в свободной позе и целенаправленно приступил к оздоровлению.

Уже в сумерках констатировал - из болезненных явлений остался не залеченным лишь позвоночник. Я переместился в еще более удобное место, зацепился лямкой рюкзака за сучок, чтобы не дай Бог не сверзиться вниз ночью, и благополучно отошел ко сну.

Утром меня разбудил уже знакомый звук хлопка. Как сразу стало понятно, в центре проплешины лопнул гнойный нарыв. Внешне, это выглядело подобно тому, как из грязи вверх долгое время выпирал гигантский воздушный шарик. В конце, когда он достиг тридцатиметрового размера, его будто проткнули невидимой иголкой. Образовавшуюся грязную рану на его месте в центре рыжего болота, затянуло, но на пятачке, где произошла катастрофа, тотчас же, стали появляться и лопаться с тихими хлопками более мелкие пузыри. Их было много. Затем из-под земли мощным и медленным, каким-то даже можно сказать, - ленивым потоком, ударил грязевой гейзер. В результате его деятельности, на поляну и окружающий лес начало изливаться целое море дерьма. Как оказалось, все это было прелюдией к началу в некотором роде трагических событий.

Я с интересом разглядывал загадочное явление природы, когда мимо меня с отчаянным воплем, вращаясь во всех трех плоскостях, пролетел человек. От неожиданности я чуть было не сверзился с ветки. Бедолага двигался примерно по той же траектории что и я днем раньше. Но ему в отличии от меня не повезло. Он пушечным ядром прострелил кроны деревьев, посшибав тонкие веточки, и со всего маха вмазался в центр проплешины, плесканув в разные стороны грязью. До меня долетел громкий 'бульк' и крик ужаса несчастного прервался. Сразу же за этим почином, с разных сторон, из ниоткуда, в вонючее болото полетели еще тела.

Эта бомбардировка продолжалась примерно полчаса. Как я смог заметить, в обстреле участвовали человеческие тела обоего поля, всех возрастов, живые и мертвые. Несколько раз пролетали кони и крупный рогатый скот. Но это было скорее исключение. В общей сложности в болото ухнуло несколько сотен тел… Я быстро сбился со счета. Чем-то это походило на заправку адского котелка с похлебкой…

Довольно скоро я понял, что тела летят в дьявольский котелок, не а бы как, а с вполне определенных направлений. И, если отследить азимуты траекторий, то можно, видимо, получить некоторое представление о чужих порталах. Точнее - о их распределении по сторонам света и количестве. Больше всего болото подвергалось обстрелу с запада и юга. Скорее всего там присутствовало максимальное количество человеческого материала, требующего утилизации. Я хмыкнул, подумав о Земле, - тенденция, однако.

Тем временем создавалось впечатление, что с каждой новой жертвой проплешина созревала и обретала новые свойства. И у нее явно возрастал градус активности. Это выражалась и в количестве пузырей, и в общем волнении на глубине. С какого-то момента проплешину стало распирать как квашню и кипящее болото удивительным образом сделалось похожим на грязно-желтое тесто, раздуваемое в результате работы дрожжей. Но вот, по этой опаре побежали локальные волны. По внешнему виду это напоминало могучие океанские валы. Они, как морской прилив, в отдельных местах наваливались на окружающий поляну лес, а затем откатывались назад, подобно волнам прилива и отлива. Довольно быстро выяснилось - опара действовала целенаправленно. Она искала точку прорыва. Ей был нужен самый высокоствольный участок леса. Наконец, эмпирически, такой участок был определен и произошел выброс…

Гора теста из грязи навалилась на границу леса самой высокой волной, затем ее прорвало на гребне и из нее хлынуло полчище белых червей, очень похожих по внешнему виду на опарышей, но размером с приличный кабачок. И это были еще те оглоеды-кабачки. Неудержимым потоком они вломились в лес и стали жрать, и расти прямо на глазах, уничтожая и переваривая на своем пути всю древесную растительность.

Через сотню метров, первые в ряду, достигли размеров поросенка, а метров через пятьсот, они уже ничем не уступали по габаритам первоклассному борову. И эта оголтелая орава ломилась через лес наподобие лесного пожара. Только гораздо страшнее и эффективней.

В результате их 'работы', некоторые деревья даже не могли упасть на бок. Они исчезали стоя, так быстро их объедали снизу. Создавалось полное впечатление, что они, как стойкие оловянные солдатики, тонут в земле. И еще я заметил, что, достигнув размеров призовой свиньи, эти личинки мух-переростков, начинают зарываться в землю. Но это относилось к первым рядам, там где была пища, прочая же молодежь с галерки никуда не сворачивала и перла, с угнетающим душу тонким визгом вперед, в расчете занять место в первых рядах. Временами, какой-то из нетерпеливых издавал особо неприятный вопль - наподобие как ножом по стеклу. В результате начинало ломить зубы, а по спине пробегали мурашки размером со спичечный коробок. Б-р-р. Но я не в силах был оторваться от зрелища, еще долго наблюдал, как эта сплоченная команда голодной саранчи, удаляется от проплешины. Ее путь был хорошо заметен по исчезающим верхушкам деревьев.

Все время пока смотрел на эту вакханалию, раскрыв рот, я поеживался и благодарил Господа Бога, что обжоры-опарыши не ломанулись в моем направлении. Может я смог бы отбежать в сторонку… а может быть и нет! И если честно, то уж точно - нет.

Кстати, а ведь получается, что меня непросто так затянуло в ловушку Бешеных джунглей. Меня вполне конкретно выкинули в мусорную корзину или помойное ведро. Так сказать, - очень надежно и вполне осознанно вычеркнули из списка живых. Кто-то очень постарался, а может и не старался, и сделал это походя, но в любом случае - выжил-то я чудом. А смерть моя была бы ужасна. Одно радует - мучился бы недолго. Н-да, дела.

Когда последние вальщики и жральщики леса скрылись за горизонтом, я обратил внимание, как на голом, еще почему-то дымящемся месте, оставшемся после прохода банды проглотов, появляются ростки. Молодая поросль на целине шустро пошла в рост. Даже на первый взгляд, они по скорости прироста в несколько раз обгоняли молодой бамбук. Чудны дела твои Господи.

Но это уже был неопасный и почти естественный процесс. Можно не обращать на него внимания и, наконец, заняться собой и своим спасением.

Так, - задача номер один - местоположение. Где я и в какую сторону нужно двигать из этой глубокой задницы. Судя по всему, я в так называемых Бешеных джунглях. Если это так, то у меня одна дорога - на север. Причем, если не изменяет память, размер территории занимаемый этим тропическим лесом составляет пять-шесть тысяч километров в диаметре. Значит, если я в центре, то до ближайшего храма или до реки Чайна около трех тысяч. Судя по высоте солнца, я почти на экваторе, но без гномона, слово 'почти' - это лучшее, на что можно рассчитывать в плане определения координат. Да и нужен ли мне гномон? Не уверен. Ну, буду знать, что вместо трех тысяч нужно пройти две тысячи километров. Что это меняет? А ничего. Снимки из космоса здесь тоже ничем не помогут - я просто не смогу привязаться, нет здесь никаких ориентиров - однородное и бескрайнее море леса. Так что путь у меня один - строго на север и по возможности не отклоняясь в стороны. Вперед на севера… и с песней!

А если более конкретно, то нужно преодолеть этим курсом лес. Когда на пути встретится речка, построить плот и сплавиться по ней. Лесная река донесет меня до Чайны.

Как мне помнится, и, судя по количеству притоков, основная масса рек в джунглях течет на север. Здесь, в этом зеленом тропическом аду начало начал главных наполнителей рек восточной части континента. Затем мне нужно переплыть Чайну и по левобережью реки на своих двоих, где галопом, а где рысью, вверх по течению до предгорий. Там на реке уже населенные пункты. Здесь у людей можно и дорогу спросить, например, до городка Берес. Потом купить, взять напрокат или отобрать силой лошадь и уже верхом со свистом наметом добраться до храма.

По самым скромным прикидкам, если мне не повезло с начальной точкой, то такое путешествие потребует не один месяц. Попал я таки, в вагон для не курящих! Укатали сивку крутые горки. Но будем надеяться на лучшее. Может я сейчас не очень и далеко от Чайны. Так что тут все понятно.

Теперь, как перемещаться в этой чертовой мешанине ветвей? Идти по земле, шлепать по грязи, цеплять на себя различных паразитов типа пиявок, проламываться и прорубаться сквозь заросли лиан и эпифитов, не имея мачете - последнее дело.

Можно попробовать использовать мой фирменный крюк на веревочке и цепляясь им за ветки 'перелетать' с сучка на сучок наподобие Тарзана. Один раз это у меня здорово получилось. Вот только технологию такого движения нужно сначала доработать, а затем и довести до автоматизма. Я вынул крюк, оглядел его с разных сторон и решил поэкспериментировать.

Метнул свое импровизированное лассо на не очень далекую ветку и зацепился за нее. Хм, с глазомером у меня все нормально… Раньше, по крайней мере, я без труда попадал блесной на тридцать метров в небольшую монету. Так, - перелететь на другой сучок и там зацепиться - также проблем не будет… Акробатика у меня тоже на высоте. Но как теперь вернуть крюк обратно в руки для нового броска? Н-да. Думай Панкрат, думай.

А что, если организовать в канатике стоячую волну? Сказано сделано. Есть! Волна, пущенная по веревке, сбросила крючок с ветки. Победа! Важнейший элемент технологии перемещения по ветвям есть в наличии.

Я еще минут тридцать пробовал различные режимы своей закидушки, используя ветки на разном расстоянии и различных углах наклона.

Довольно быстро у методики обнаружился один недостаток. Он проявлялся, когда толщина ветки превышала радиус кривизны крюка. В этом случае, острие крючка или соскальзывало, что случалось нечасто, и бросок приходилось повторять, или намертво впивалось в деревяшку и тут уж в большинстве случаев приходилось возвращаться назад, поскольку вытолкнуть его обратно получалось не очень. Но эта проблема тоже нашла решение, когда я освоил волну особого типа, как от удара кнутом, и со сдвигом по фазе.

Попробовал, и приказ, отосланный по канатику, сработал в лучшем виде - крюк буквально вылетел из зацепа. А я присвистнул от удовольствия.

В общем, в моих руках оказался универсальный инструмент - одновременно и уникальное оружие, и средство передвижения. Класс!

Единственный недостаток инструмента, пожалуй, был в том, что в результате продолжительного использования, веревка могла порваться. После недолгого размышления решил подстраховаться и заплести в канатик еще две нитки 'динемы', доведя таким образом прочность на разрыв до одной тонны. Думаю, это будет нелишним.

Занимаясь этим муторным занятием, еще раз повздыхал, что вместо динемы, у меня на руках нет лучшего в мире творения русской оборонки в этой области - нити 'Армос'. Была бы у меня эта нитка на основе арамидного волокна… О-о, тогда, при тех же диаметрах, канатик держал бы две тонны. Но на нет и суда нет… И теперь уже и не будет - дорога-то на Землю в Россию заказана.

Закончив дело и смотав канат бухточкой, вложил крюк в кожаные ножны и снова присел на удобную развилку. Теперь можно передохнуть и оправиться. Небрежно откинулся назад и прислонился спиной к стволу дерева. И так, что мы имеем. Проблема перемещения решена. По предварительной прикидке, таким способом я смогу перескакивать с ветки на ветку со скоростью километров шесть-семь в час. Очень даже неплохой результат. Причем, силу придется затрачивать в два раза меньше, чем при движении пешком. И уж тем более усилия не сравнить, если двигаться по земле в этом кошмарном лесу. Далее. То, что я буду передвигаться по верхнему ярусу леса, имеет еще целый ряд преимуществ. Здесь меньше воняет, существенно ниже удушающая влажность - хорошо продувает ветерок и, кажется, намного безопасней, чем внизу. Маршрут тоже определился. Осталось решить вопрос питания и можно отправляться в поход.

Здесь я надолго задумался. Также как тропические моря, аналогичные им леса, для меня тайна за семью печатями. Ну, не рассчитывал я развлекаться в джунглях… а вот-таки попал. Но кое в чем я учел плачевный опыт плавания в теплых тропических водах. Теперь в рюкзачке постоянно имелся НЗ. Малый по весу, но калорийный необычайно: осетрина холодного копчения, икра паюсная и нарезка копченого мяса архара с пахучими травками. Так что на первое время еды хватит. Но и осетрину, и мясо нужно съесть как можно быстрее. В этом влажном лесу все испортится мгновенно. Хорошо еще, что рюкзак остался висеть на ветке, а не упал вместе со мной в грязь. Стоило биологически активному илу попасть на органику НЗ и сейчас бы в рюкзаке благоухали слякотные и синюшные кусочки мало похожие на оригинал. С герметичной упаковкой-то у меня проблемы. Точнее никаких проблем… за ее отсутствием.

А вот посмотреть на то, что эта биологическая гадость способна на многое, далеко ходить не надо. Вон, кожаные штаны все в пятнах, их словно облили местами кислотой.

Я покопался в рюкзаке, достал НЗ и кожаную фляжку. После чего вдумчиво прожевывая каждый кусок, полностью уничтожил осетрину и мясо, а на десерт и половину запаса паюсной икры. Организм должен восстанавливаться. Ему нужны калории, а также витамины, жиры, белки и углеводы.

Сложив остатки трапезы обратно в рюкзак, подумал, что рано или поздно придется переходить на подножный корм. Посему, следует повнимательнее осмотреться вокруг.

Так, посмотрим, что там у нас с фауной. Краем уха я слышал, что в дождевых лесах живут колибри, попугаи и туканы, но съедобны ли они? Вопрос. Вон, кстати, пролетела стая из десяти штук. Голубенькие крылья и розовое брюшко. Вроде бы это какаду? Еще в таких лесах обитают змеи и ленивцы. Кажется, и тех и других, употребляет в пищу местное население - индейцы. Знаю совершенно точно, что едят обезьян. Причем, все народности - и китайцы, и индейцы. На востоке, даже считают деликатесом их мозг - вскрывают черепок и черпают из головы ложкой. Этот сюжет я вынес из глубин памяти, вспомнив какую-то низкопробную кинопродукцию… Ха, а кто это у нас там висит на ветке на хвосте? Судя по цвету и общей конституции - обезьянка - по названию черная коата. Но, как-то я еще не дорос до потребления продукции мозга… в чистом виде. Мы люди северные… и у нас принципы.

И все-таки, на первый взгляд, верхний ярус леса настоящее царство птиц. Стоило мне замереть без движения на полчасика и вокруг устроили свои игры разнообразные летуны. Стаи разноцветных какаду, парочки темно-синих ара, малыши колибри перелетали с цветка на цветок роскошных орхидей. Райские птицы, совершенно потрясающие по своей красоте и разнообразию, буквально всех цветов радуги. Настоящее чудо в перьях - красные, серпоклювые, плащеносные, синие, епанчовые и двухвымпельные. Наблюдал я за этими красавцами, непроизвольно раскрыв рот и со все возрастающим интересом.

Непроизвольно вытянув руку, послал слабый сигнал роскошному летуну с розовым хвостом. Красавец не заставил себя долго ждать и с удобством устроился на пальце, продемонстрировав себя во всей красе, поворачиваясь из стороны в сторону и делая глубокие поклоны. Аполлон Бельведерский да и только. Кажется, папуасы используют такие перья для украшений. Зверье. Разве можно губить такую красоту? Хотя, когда у тебя ни рожи, ни кожи, чтобы хоть как-нибудь выделиться из толпы, то…

Краем глаза зацепил стремительно мелькнувшую с ветки на ветку серую тень. Послышался короткий писк и здоровенный паук-птицеед, настоящий монстр, по размеру больше кошки, поволок в темный уголок среди ветвей пойманную птаху. Схарчил прелестницу душегуб!

Я вздохнул и подумал, что рядом с красотой обязательно тусуются ядовитые твари и монстры с комплексами неполноценности. Чуть зазевалась райская птичка, дала слабину и ее уже пользуют во всех позах, время от времени предлагая друзьям и знакомым. Не забывая попутно, бить по лицу и вытирать о яркие перышки грязные ноги…

Однако, кушать хочется. После лечения организм настоятельно требует белков и витаминов… И желательно много. Так, посмотрим, а что там у нас едят птицы? А ели они оказывается фрукты.

Я повертел головой и обнаружил, что дерево на котором сижу плодоносит. Но плоды у него оригинальные - по размеру ничем не уступают дыне и имеют радикальный зеленый цвет. Я срезал один. Кожура у него покрыта большим количеством ворсинок. Принюхался, - по запаху вроде ничем не выделяется и, помолясь, вскрыл загадочный плод. Мякоть белая, кремообразная и волокнистая. По внешнему виду напоминает хлопок. Внутри мякоти семечки, похожие на семечки хурмы. Глубоко вздохнув, попробовал - мякоть таяла во рту, как самая настоящая амброзия, пропитанная свежим ароматом со слегка кисловатым вкусом. Умереть мне на этом месте, но, кажется, это так называемая гуанабана. Если это так то, несмотря на свою изысканность и запредельную вкусноту, питательность у плода хромает на обе ноги. Хотя, жажду утоляет в лучшем виде и в качестве десерта лучше всех.

Уничтожив этот ароматный кабачок, приступил к поискам чего-нибудь другого, более существенного и витаминизированного. Веселые и крикливые птички - розовые какаду дали наводку. Они всей своей немаленькой бандой оккупировали ближайшее дерево, буквально усыпанное желтоватыми маленькими яблочками. Что ж посмотрим, что там за фрукт такой им так пришелся по вкусу?

Я перескочил на другую ветку, сорвал гладкий плод и без колебаний сделал укус. Смелость моя подкреплялась тем, что само дерево издавало убийственный аромат, навевающий мысли о рае. Ну, не может дерево с таким запахом иметь ядовитые плоды! В принципе. Зубы у меня прорвали кожуру и погрузились кисло-сладкую мякоть нежного розового цвета. Баунти! И я приступил к планомерному уничтожению урожая райских яблочек. Силы ко мне возвращались с каждым глотком. Изумительный фрукт, чем-то он походил на гуаву. А может быть это она и была.

Насытился довольно быстро. Силы закипели крутым кипятком и мелькнула мыслишка, что повезло же разным там папуасам и индейцам. Руку протяни… и еды, как грязи. Впрочем, чему тут удивляться - тропики - душно, влажно, типичный дождевой лес.

И как будто услышав, хляби небесные напомнили о себе, подтверждая правоту моих мыслей. С небес на землю ринулся настоящий водопад. Я даже закашлялся на мгновение, захлебнувшись в потоке воды. Хочешь - ни хочешь, а находился я посреди вечнозеленого дождевого тропического леса. Со всеми вытекающими из этого последствиями и удовольствиями.

При всем при том, был здесь и положительный момент, - используя широкий лист дерева с ложбинкой, я прополоскал рот и буквально влет наполнил свою фляжку чистой дождевой водой. Затем попробовал окончательно смыть с одежды все остатки грязи, которую подцепил, когда плавал в болоте на нулевом ярусе леса. Вроде получилось.

Переждав катаклизм, встряхнулся, как вылезший из воды пес, и от полноты чувств, радуясь, что остался живым и относительно здоровым, кинул в пространство вопль голодного леопарда, вышедшего на охоту, предупреждая всех и каждого - не замай, себе дороже будет! Затем, побежал по толстой ветке, которая отходила от ствола в направлении на полночь.

Добравшись до тонкой части, метнул крюк, дернул, проверяя надежность опоры, и перенесся между деревьями сразу метров на пятьдесят. Круто! Ловко приземлился на толстый сучок, щелкнул канатиком, создавая стоячую волну, освободил крючок и шустро собрал веревку бухточкой. С сучка перепрыгнул на подходящую ветку, ведущую в нужном направлении, и пробежал по ней, двигаясь на север. В конце не стал метать свою цеплялку - следующее дерево располагалось вплотную. Просто козленочком перескочил и продолжил движение в выбранном направлении… И так, продолжалось целый час, в цикле - метнул, дернул, перенесся, освободил, перепрыгнул, пробежал и снова метнул…

Ветки редко находились на одном уровне и строго в нужном направлении. Это подвигло на усложнение полета с сучка на сучок. Через некоторое время я наловчился во время полета перемещаться по веревке вверх-вниз. Если нужная ветка находилась выше, то еще в полете карабкался вверх, если ниже - скользил вниз. Иногда, перемещению веревки среди ветвей мешал сучок толщиной в руку или меньше. Тогда, чтобы не двигаться в обход, метал крюк и перешибал преграду режущей кромкой крючка… к чертовой матери.

А дальше мне потребовалась остановка для того чтобы внести некоторые изменения в экипировку. Во-первых, я надел перчатки, которые использовал обычно при стрельбе из лука. Во-вторых, по здравому размышлению, решил усилить перчатки, прошив их хватательную поверхность 'динемой'. Это резко увеличит их срок существования. Хотя, все равно, несмотря на все мои изыски, очень скоро они просто развалятся. Нужно придумать, что-то кардинальное. Стоп! Почему не работают твои извилины Панкрат? Все твое поведение, в настоящий момент определяется исключительно историческим опытом и инертностью мышления. Так как ты поступаешь сейчас, ты мог поступать в прошлом. И это было бы правильным. Но теперь у тебя есть новое качество. Поэтому ты обязан действовать по-другому… Как нас учили классики, - мы пойдем другим путем…

Надо просто нарастить на ладонях шершавые мозоли как у шимпанзе? Дешево и сердито. Сказано - сделано. Немного поэкспериментировав, получил отличную естественную защиту хватательных поверхностей. Теперь степени жесткости моих ладоней позавидовал бы потомственный крестьянин в десятом поколении. Попробовал метнуть крюк и выяснил - слегка переборщил, получилось жестковато. Снова поработал над ладонями, проверил - то, что надо! Ну, а теперь вперед и с песней.

Я быстро втянулся. Временами во время полета екало сердце, скользила нога в момент упора, потрескивал сучок, выдерживая вес тела… И все-таки мне было легко и весело. Тело работало как высокоточный часовой механизм… и, перелетая с ветки на ветку, чувствовал себя птицей и был по-настоящему счастлив.

Периодически останавливался и забирался на самую верхушку наиболее высокого дерева в округе. С этой верхотуры внимательно осматривал окрестности. Как человек очень недоверчивый, я проверялся на предмет наличия преследователей. Ну, и старался по косвенным признакам определить, протекающую где-либо поблизости речку.

Постепенно складывалось твердое убеждение, что тропический лес поделен на участки, каждый из которых служил для решения какой-то одной вполне практической задачи. На этих участках преобладал определенный тип биологических объектов. Предназначение большинства было не понятно, но были и известные растения. И некоторые из таких 'решений' вызывали удивление.

Например, по дороге попался пятачок леса, густо заросший эпифитом анзеллия. Этакая маленькая плантация леопардовой орхидеи. В Африке колдуны делают из нее 'контрацептивы', которые способны помочь в этом деликатном и сугубо интимном женском деле, но почему-то только незамужним женщинам. К чему бы это? Или участок со стангопеями. Они, как известно, выделяют весьма специфический наркотик, продлевающий жизнь. Достаточно вколоть вытяжку этого растения человеку только-только отбросившему коньки и еще тепленький труп зацепится за этот мир обеими руками. Он будет ходить как живой, но с закрытыми глазами. И продолжаться это безобразие будет несколько дней, а при удачном раскладе и пару недель!

Отдельно следовало выделить орхидеи - драконы и дракулы. На этих монстров просто невозможно было смотреть без содрогания - химеры с головами льва, козы, змеи, лохматой головы или телом паука. Гротеск и эксцентричность, но если приглядеться повнимательнее - имела место внутренняя красота и совершенство.

И еще я обратил внимание на одну любопытную закономерность - в этом лесу все было крайне функционально и узко специализировано. В первую очередь это относилось к опылителям цветов. Может я чего-то не заметил или не понял, но каждый цветок имел своего опылителя - насекомые, перепончатокрылые, птицы, мыши.

Здесь я подглядел за колибри и обнаружил, что им очень по душе нектарники громадных по размеру белых цветов с розовыми пятнышками. У этих монстров к цветку как бы подвешено маленькое вытянутое ведерко объемом примерно в пятьдесят миллилитров. Судя по активности птиц, то, что находилось внутри, было и вкусно и питательно. Кажется, это один из видов кориантесов. Я решил проверить и попробовать… О-о, это было нечто. Отламывая от цветов маленькие рюмочки, я опрокинул в себя не менее тридцати штук. В каждой находилось грамм по пятьдесят изумительного по вкусу нектара. Выпил бы больше, но понял, что в коктейль замешан какой-то легкий наркотик. Посему, с глубоким вздохом сожаления и не очень адекватно воспринимая окружающую действительность, прекратил поглощение дармовой выпивки. Но все равно - это было здорово!

В один из осмотров с верхушки дерева окрестностей обратил внимание на характерные радиальные полосы леса. Не составляло никакого труда догадаться, что когда-то полосы имели свое начало на проплешине. Очередной проплешине. Правда, степень запущенности позволяла предположить, что в этой местности, прорыва 'опарышей' не было чрезвычайно давно… по меркам тропического леса, где все растет как на дрожжах. Так сказать, - выдохся грязевой вулкан… И все равно, предполагаемое место расположения поляны вызывало чувство пусть не страха, но беспокойства и опасения.

Однако, для бешеной собаки сто верст не крюк. Я решил сойти с прямого пути и заглянуть на так меня заинтересовавшую точку в лесу. Вдруг там обнаружиться что-то новенькое.

По дороге обнаружил очередное дерево, активно объедаемое птицами. Кое-что съел, но в основном набрал в маленький котелок плодов похожих на желтые сочные помидоры. В отличие от томатов, они имели сок зеленого цвета и по вкусу одновременно напоминали ананас, клубнику и помидор. Потрясающе вкусно. Чем-то они смахивали на плоды торонха, произрастающие в Центральной Америке.

На окраину поляны выскочил ближе к вечеру и с удобством устроился на дереве. Нужно отдохнуть, понаблюдать и за одно, спокойно перекусить плодами.

Неторопливо насыщаясь и изредка поплевывая вниз, я следил за обстановкой на поляне. А наблюдать было зачем. Я был сильно заинтригован тем, что увидел на проплешине.

Здесь не было грязевого болота, а имела место быть ровная лужайка расчерченная квадратами огородов. В центре четыре низеньких и круглых хижины. Чем-то они были похожи на пузатые белые грибы - круглые плетеные стены и овальные крыши из громадных пальмовых листьев. Все четыре сооружения имели разный размер - мал мала меньше. Над крышей самого маленького домика вверх поднимался дымок. Три четверти площади поляны заняты лоскутами хорошо ухоженных огородов. Судя по буйству зелени и ее разнообразию, урожаи с огородов снимались великолепные. Если не сказать, - уникальные! На одном из участков, склонившись к земле, работали три женщины. Из одежды на них были лишь длинные цветастые юбки. Ни мужчин, ни детей в поле зрения не было.

В самый разгар наблюдений засек, как из зарослей с противоположных сторон поляны вышли два человека. Они не прошли и десяти шагов, как их заметили женщины. Дружно заголосили от ужаса и с криками.

– Горбатый идет! - бегом бросились к хижинам.

Из домов высыпали люди. Старик, две женщины и семеро детей разных возрастов. Дети бестолково заметались по маленькой площадке между хижинами. Наконец, самый взрослый паренек не старше десяти лет решился и кинулся к лесу, выбрав направление, как ему казалось, свободное для бегства.

Заметив его побег, ближайший из нападающих повел себя странно. Он вскинул руку вверх и плавно опустил ее, указав на парнишку. Тотчас у него над головой сформировалось, как мне показалось издалека, маленькое рыжеватое облачко, и прянуло по направлению, которое указывала рука. Парень не пробежал и десятка шагов. Облако настигло его и закружилось вокруг головы. У мальчишки подкосились ноги, он упал и закричал - страшно и жалобно. Рыжее облачко покрутилось рядом с ним и вернулось обратно.

Но наука не пошла впрок. Примеру паренька последовала девчушка, примерно того же возраста. Она побежала в другом направлении. Но колдун снова махнул рукой и в направлении девочки полетел еще один клочок рыжего тумана. Он быстро догнал беглянку и закружился вокруг ее головы. Девочку охватил столбняк и она встала, повесив голову. Затем, как под гипнозом, повернулась в пол-оборота и с опущенной головой пошла обратно. Мистика и колдовство! Неужели я столкнулся с эльфами и их загадочной магией?! Чего-то внешне они не дотягивают до 'дивного' народа. Типичные лысые оборванцы и по всем повадкам - шпана. Хотя, кто знает, может это и есть их истинное лицо… а в книжках как всегда слегка привирают.

Я попробовал повнимательнее присмотреться к фигурам, которые вызвали такую паническую реакцию у местного населения. Внешне, они имели свои особенности. Оба одеты в длинные халаты защитного цвета и имели на спине, как мне показалось, рюкзаки. Точнее, это были большие, круглые мешки светло-серого, почти белого цвета.

Далее события развивались следующим образом. Старик, женщины и дети упали на колени и склонили головы. Один из нападающих сделал крюк в сторону и за волосы притащил мальчику, бросив его рядом со всеми. Затем один горбатый поднял старика с колен, а второй снова вызвал облако. Причем, рукой он указывал на причинное место старосты, куда и влетел рыжеватый подарок. Старика от боли выгнуло дугой и он заверещал фальцетом. Нечто похожее я слышал лишь раз, когда после выстрела, оставил подранком зайца. Так еще может кричать смертельно раненный ребенок. Вот и не верь после этого в магию! Я почесал в затылке и решил пока не разберусь не вмешиваться в ситуацию.

А события шли своим чередом. Истязание старика продолжалось не долго, от силы несколько минут. Затем горбатые выкрикнули команду и две женщины подхватили под руки паренька. Они поставили его на ноги и удерживали пока горбатые внимательно осматривали свою жертву. На это у них ушло минут пятнадцать.

Все это время я судорожно пытался разобраться в обстановке. И, кажется, понял. Рыжий туман это было не атмосферное явление и не магические флюиды. Это были осы. Здоровенные и злобные шершни. Белые шары на спинах мужиков - их гнезда. Судя по размеру гнезд, внутри должна обитать целая туча свирепых насекомых, аномально крупного размера.

Нападающие ухитрились договориться с осами и управляли ими. Круто!

Я потянулся своим вниманием к одному из гнезд. Кой-какой положительный опыт управления насекомыми у меня был. Правда, связан он с муравьями, но принцип скорее всего один и тот же. Здесь тоже имелась матка. Наверняка она сидит в гнезде. И она была в сильном авторитете у своих солдат.

Нащупав нехитрые мыслишки матки, я провел замещение сознания и попытался сформировать небольшой летучий отряд. Получилось. Но, это сразу вызвало нездоровое оживление у хозяина улья. Он закрутил своей лысой головой ища обидчика. Не найдя никого в прямой видимости, попытался перехватить у меня контроль. У него это получилось легко. Я-то дилетант в этом деле, а он - можно сказать всю жизнь прожил с ними бок о бок и душа в душу. Пришлось пока оставить его в покое. Нужно разработать план действий и только потом… бить по лицу.

В голове щелкнуло. Есть. Организуем-ка мы битву титанов. Я опять нырнул в сознание улья и вывел на тропу войны летучее войско. Затем, добавил осам ярости и бросил отряд в атаку на второго колдуна. Тот взревел благим матом, не разобрался в ситуации и попытался дать отпор, дав команду своим летучим бойцам. Впрочем, у него с самого начала была проигрышная позиция. Шершни это вам немаленькие и добрые пчелки. Шесть укусов в лицо и гарантированная смерть, а в особо ударном варианте достаточно и одного укуса. Так что тот, кто напал первым, имел существенную фору и второй колдун успел дернуться лишь пару раз, а затем упал на землю. Однако, и первый шаман оставался на ногах ненамного дольше… Я тоже не первый год замужем и успел-таки перехватить контроль над второй маткой.

Немного подождав, пока шершни с гарантией зажалят лесных шатунов до смерти, затем дал команду сначала одному, потом другому рою, вернуться к себе домой. Повоевали и будет!

С чувством хорошо выполненной работы, зацепился своим универсальным крючком за ветку и начал спускаться с дерева вниз.

Стоять на твердой земле было настоящее наслаждение. Все-таки, человек это вам не обезьяна, чтобы скакать по веткам. С удовольствием притопнув ногами, собрал свою 'кошку' и спрятал в кожаную сумку на поясе. Проверил остальное снаряжение и сделал первый шаг из леса на поляну.

Стоп! Нечто похожее бывает, когда идешь по заросшему мохом болоту. Грунт колышется под ногами и также как на болоте, с замиранием сердца чувствуешь, - под ногами бездонная трясина. Стоит прорваться внешнему, тонкому слою растительности и… с концами. Очень неприятное ощущение. Но, туземцы-то ходят и ничего. Так что отставим пока в сторонку пещерные комплексы и… смелей вперед.

Я, конечно, не Нострадамус и слагать заумные вирши не умею. Но с чутьем и воображением у меня все в порядке - дай Бог каждому. Посему, в настоящий момент я всеми фибрами души чувствовал, что вышагиваю ни много, ни мало, как по крышке биореактора. Причем, он еще в рабочем состоянии и даже в своей глубине постепенно набирает обороты. Ни сегодня - завтра его прорвет к чертовой матери.

В любой момент можно ждать катастрофы, а последствия от такого катаклизма я уже наблюдал. Очень впечатляет. Так, что всем, кто живет на этом вулкане, мало не покажется. Скорее всего те, кто живут здесь - просто смертники… Или отбросы общества, которых не жалко.

Однако, укрепив свой дух, твердым шагом направился к хижинам по утоптанной дорожке между грядками огорода, с интересом поглядывая по сторонам.

Вот большой участок, покрытый ярко-зеленым ковром сердцевидных листьев. Они растут на стелющихся плетях, длиной в несколько метров. По другую сторону тропинки торчат забавные бутылочные растения. Прямо из их макушки начинают свой жизненный путь вьющиеся лианы. Оригинально! Довольно большая площадь занята мелким, сильно ветвящимся кустарничком высотой около полуметра. На нем заметны короткие широкие бобы, состоящие из двух уплощенных линзовидных семян. Кажется, я знаю, что это такое - чечевица. А всего я насчитал пока шел до хижин восемь сортов различных культурных растений. И это только с одной стороны огорода! Хорошо живут индейцы, сытно… хоть и на вулкане.

Когда до сраженных колдунов-эльфов осталось пройти шагов двадцать, почувствовал неладное. Из одного осиного гнезда вылетел рой и сформировал в воздухе когтистую тигриную лапу. Эта чертова длань стала подниматься вверх, подобно руке с растопыренными пальцами, занесенными для удара. Блин! Один шаман-недобиток остался живой. Он шевелил рукой в траве и готовился прихлопнуть меня, как муху, ядовитой лапой из шершней. Видимо, у лесовиков имелся сильный иммунитет к осиному яду и у одного коматозного эльфа, полученная им порция отравы, не превысила смертельный порог.

Дальше я действовал на автомате. Отработанным движением хлопнул обеими руками по бедрам, выдернул метательные ножи из кармашков и метнул клинки одновременно с двух рук. Один нож получил недобиток, второй клинок поймал его напарник… на всякий случай. Может ментально бить по чужим мозгам или затравить с помощью осиного яда и проще, но стальные клинки как-то надежней.

Рой заколебался, рассыпался и втянулся обратно в свое гнездо. Я вздохнул с облегчением и направился к аборигенам.

Старик по-прежнему валялся на земле, но был еще жив. По его телу периодически пробегала судорога. Пятеро женщин, по внешнему виду типичные крестьянки - загорелые, корявые и кряжистые стояли, опустив головы. Рядом сбились в стайку детишки. Они не прятали глаза, как их мамаши, и наблюдали за мной, раскрыв от удивления рты.

Я собрал свои ножи и встал напротив аборигенов. Уткнул руки в бока и стал ждать. Наконец, самая старшая из крестьянок, до которой, наконец, дошло, что немедленно их пользовать или бить по лицу не собираются, не поднимая головы, спросила.

– Господин хочет есть? - Я сменил гнев на милость и пророкотал.

– Да. Причем, много и вкусно! - Результат был, как от удара молнии, которая подожгла сухую лесину. Одна девица, словно нажали спусковой крючок, бросилась на зады деревни, вторая будто наскипидаренная кинулась к маленькой избенке, где горел костер, еще две побежали в разные стороны в огород, а самая главная крестьянка сделала широкий и плавный жест руками, приглашая пройти в дом. После чего двинулась впереди, повернувшись в пол оборота, показывая дорогу.

Не успел я зайти под крышу, как деревню и джунгли накрыл очередной небесный потоп. Так что, усевшись на пухлую подушку сделанную из джутового волокна и набитую ароматным сеном, я с удовольствием наблюдал через дверной проем за разгулом стихии. В свою очередь аборигенка, привычная к такой переменчивой погоде, хлопотала у стола, не обращая внимания на катаклизм.

Чтобы скоротать время, приступил к осмотру помещения. В хижине вдоль стены расставлены высокие деревянные кувшины с широким горлышком, закрытые крышками и маленькие, тоже деревянные, горшочки на полках. На земле стояли и к потолку подвешены джутовые мешки и мешочки. Один 'угол' помещения занимали лари типа ядреных купеческих рундуков, вся поверхность у них была покрыта затейливой резьбой. Ха, а мои туземцы-то не без творческой жилки. И кто у них здесь такой искусник?

В первый момент у меня разбежались глаза от такого изобилия различных емкостей. Но хозяйка здесь можно сказать, родилась и передвигалась почти с закрытыми глазами. Подхватывая с полки чистую миску, она в быстром темпе, когда ложкой, когда руками, черпала из своих закромов и сусек необходимые ингредиенты, что у меня зарябило в глазах. Это позволяло ей буквально в один миг делать из пустых деревянных мисок - наполненные всяческой вкуснятиной. Причем, не абы как, а по весьма затейливым рецептам. Но иногда, перед тем, как поставить емкость на стол, она просто перемешивала содержимое или оставляла набор продуктов как есть.

По замкнутому пространству помещения стали витать разные любопытные запахи. В своем большинстве их можно было обозвать - приятными ароматами. Я непроизвольно проглотил слюну, подвинулся поближе, достал свою серебряную 'парадную' ложку и, стараясь выглядеть вальяжно и царственно, приступил к дегустации.

Из каждых трех мисок, две - отставлял в сторонку. Нам, северным, лесным людям, часто непонятны пищевые предпочтения аборигенов южных стран. Говорят, они любят сушеных тараканов и жареных червей! Так что, если у моего организма возникало хотя бы легкое чувство отторжения, я воспринимал это как неукоснительный приказ к действию и ставил на содержимом тарелки жирный крест… Только что не кидал не прошедшее ОТК блюдо хозяйке в лицо.

В частности, забраковал вареные клубни белого батата, - на мой взгляд, слишком похожие на отварную сахарную свеклу. Свеколку я, уж не знаю почему, не любил с самого детства. Зато оставил, розовые и красные сырые клубни батата - они имеют оригинальный вкус каштана, банана и дыни. Но это, по сути, были редкие исключения - большинство продуктов и ингредиентов мне оказалось незнакомо и я ориентировался исключительно на вкусовые качества и интуицию.

В результате приступил к насыщению, когда на столе осталось не так что б уж и очень много блюд по сравнению с первоначальным предложением. Но не успел разогнаться, как в хижину стали забегать запыхавшиеся крестьянки, которые убежали перед этим на огороды… стол стал заполняться по новой. В этот раз смены блюд содержали свежатинку, только что из земли, различные салатики. Я крякнул от удовольствия и продолжил дегустацию новых кушаний. Кое-что не понравилось, но были и настоящие шедевры тропической флоры. Например, очень показался салат из неизвестных травок заправленный арахисовым маслом. Но и это еще был не конец…

Минут через сорок в хижину, чуть было не свалив с ног главную хозяйку, ворвалась девица, - она в самом начале убежала в домик с костром. Искусница приволокла очень оригинальный печеный батат слегка приправленный маслицем и лимонным соком. Рядом с клубнями этого вкуснейшего корнеплода присоседились оригинальные мясные котлетки. Я долго думал из мяса какого зверя их сделали. Ничего толком не решив, спросил у поварихи. Оказалось из чечевицы… Мои туземцы были стопроцентными вегетарианцами, блин!

И еще мне понравилась своим тонким и приятным вкусом похлебка и пюре из чечевицы. Вместе с салатиками самое настоящее райское наслаждение. Давно я уже так вкусно и оригинально не едал… Наконец, в последний раз черпанув ложкой, с трудом проглотил комочек пюре, глубоко вздохнул, облизал свой основной шанцевый инструмент и убрал в сапог. Баста! Хорошенького понемножку. Хотя, судя по запредельной тяжести в животе, определение - понемножку, мало подходит для этого случая.

Уже стемнело, когда я поднялся из-за стола и на не очень твердых ногах отправился на зады. Затем, меня пригласили в спальную хижину и я, отдуваясь, завалился спать на духовитую перину набитую сеном. Причем, лег в одиночестве, несмотря на активное повиливание задом и сальные улыбочки всех пятерых особ женского пола.

Проснулся рано утром в отличном настроении, несмотря на то, что всю ночь снились кошмары. Но кошмарные сны были какие-то неправильные. В нормальных снах-кошмарах бежишь, бежишь и никак догнать не можешь. У меня же, что ни эпизод, то 'happy end'. Гора трупов, море крови… а у меня, любимого, ни единой царапины. Вот, что значит беспредельное самомнение и высокая квалификация бойца поединщика. Хмыкнув, с удовольствием сделал потягушеньки и выпрыгнул из постели.

Услышав мою суету, в проем двери заглянул старик. Ну, надо же, не умер, курилка - живучий оказался. Может по тому и дожил до преклонных лет. Но видок у него был еще тот! Вся правая сторона лица перекошена и раздута, - в результате трех укусов она в два раза превышала левую. Стоять же он мог только согнувшись, весь передок у него ниже пояса вздуло так, что причинное место выпирало заметным валиком. И это, несмотря на то, что на нем была надета свободная юбка, типа саронга. Под ней очень много свободного места между тканью и телом.

Низко кланяясь, старик жестом пригласил на выход. Выглянув наружу, сразу обратил внимание на вчерашнюю недоработку. Я забыл оттащить подальше трупы колдунов. Это нужно поправить.

Поймал за руку, пробегавшую мимо крестьянку, и вместе со стариком подошел к первому трупу. Перевернул лицом к земле, взял за ноги и кивнул девице хвататься за руки. Крестьянка слиняла с лица, но перечить не стала. Так, в два захода, мы аккуратненько оттащили шаманов на край поляны.

Затем вытер руки о траву, вернулся к хижинам и старик заковылял впереди, указывая дорогу к столу. Я зашел вслед за ним в уже знакомую хижину и устроился на том же месте, где вчера. Крестьянки шустро стали расставлять мисочки. Причем, не повторяя вчерашних ошибок, - на столе появилось только то, что я признал съедобным ранее.

В этот раз поглощал пищу вдумчиво и с расстановкой. Торопиться вроде было не куда, хотя жизнь на вулкане, - это не для меня. Тем более что, когда произойдет убийственный катаклизм, всем моим талантам грош цена. Так сказать, - верная смерть! Как в эпицентре атомного взрыва. Если прорвет крышку биореактора, добежать до границы леса я скорее всего не успею.

Все время пока завтракал, старик простоял напротив в полусогнутом состоянии, скрестив руки и прикрыв ими низ живота. Каждый раз, когда мой взгляд останавливался на его руках, старичок непроизвольно вздрагивал и прикрывал причинное место еще плотнее. Один раз я заглянул в его глаза и видел в них плохо скрываемый страх. Что ж, его можно было понять. Сначала появились два крутых. Поизгалялись чуток… И появился третий крутее прочих. Этот почему-то ведет себя пока мирно. Поневоле появится дрожь в коленках в ожидании привычного мордобоя.

Наконец, завершив построение здания насыщения, я перешел к десерту и в благодушном настроении, не переставая жевать, задал первый вопрос.

– Кто были эти двое? - старик сморгнул, замешкался и после продолжительного молчания ответил.

– Диахеты. - Я вопросительно выгнул бровь и старче пояснил, - лесные шатуны, беспощадные черные колдуны.

– Так, ну и чего им было нужно в деревне?

– Покуражиться зашли. Скучно им в лесу.

– И только?

– Ну, и семя свое оставить, конечно. Они это любят. - Я подумал, что это любят все, и непроизвольно бросив взгляд на выпуклость под его саронгом и его нерабочий инструмент, закончил мысль, - вот только получается далеко не у каждого. Хмыкнул и, почувствовав, что старик чего-то не договаривает, продолжил допрос.

– И все?

– Мальчишку, старшенького, забрали бы с собой.

– Зачем?

– У него есть дар.

– Что за дар такой?

– Не знаю. Они просто говорят - дар. - Я покивал и решил сменить тему разговора.

– Куда идет продукция с огородов? - и ткнул пальцем себе за спину.

– Один раз в пол-луны приходят родичи. Они забирают все. Если есть кто виноватый, приводят и оставляют здесь.

– Много родичей-то? - старик надолго задумался. По личному опыту я знал, что такой вопрос местное население приводит в ступор, приготовился к продолжительному ожиданию и невнятному ответу. Но старик ответил неожиданно быстро, хотя ответ дал все-таки своеобразный.

– Как листьев в лесу, - и посмотрел на меня с гордостью. Поэт, блин! Тютчев, мля! Но я не стал бить его по лицу - у каждого свои недостатки. У старосты поселка оказалась художественная натура. Бывает. Вздохнул, успокаиваясь, и поинтересовался.

– И чем занимаются? - дедуля почесал в затылке и с долей неуверенности протянул.

– Живут. - Я усмехнулся - ну что тут поделаешь, и снова решил сменить тему.

– Где ближайшая речка? - старик махнул рукой на север. Я уточнил. - А далеко? - староста с уверенностью показал мне сначала растопыренную пятерню, затем загнул четыре пальца на ней и на словах добавил.

– Один день пути. - Я кивнул и задумался. Следовало все-таки, хотя бы приблизительно, прояснить, сколько же народа обитает в лесу. Поэтому задал наводящий вопрос.

– Родичи живут в одной деревне или в нескольких? - староста отрицательно замотал головой, показал мне три пальца и ответил.

– В трех.

– Деревни больше этой?

– Да.

– На много. - Старика снова заклинило и я понял, что нужно искать другой подход. - Так! Сколько хижин в деревне. - Староста повеселел и начал мне выбрасывать растопыренные ладони. Он это сделал семь раз. Ну вот, теперь все ясно. Я постарался закруглить разговор и приказал.

– Готовьте мне припас в дорогу. Крупы из чечевицы, немного муки, розовый батат, несколько луковиц и пряности. Кроме того, скатку из джутовой мешковины и моток веревки длиной примерно отсюда и до дальней хижины. Все понятно? - староста энергично закивал и я подвел черту. - Тогда действуй, чего стоишь. - Старик заковылял из дома, а я вышел вслед за ним.

Небо было пасмурным и по всему чувствовалось, что скоро пойдет дождь. Расправив плечи, глубоко вдохнул, потянулся и понял - назревают события. Нужно срочно линять из деревни. Поэтому бегом догнал старика и вместе с ним быстро разобрался с припасами на дорогу. Приторочил скатку к рюкзаку, подвесил бухточку веревки, застегнул все кармашки и, просунув руки в лямки, уже на бегу бросил.

– Все бегите в лес! Сейчас произойдет прорыв, - и ткнул себе под ноги, а когда жители от неожиданности замерли в ступоре, рявкнул. - Живо! - После чего подхватился и побежал, не разбирая дороги, через огороды на север к краю леса.

На бегу выхватил свой крюк и, добежав до первых деревьев, метнул его на подходящую ветку. Земля у меня по ногами уже ходила ходуном, когда я подпрыгнул, перехватился и шустро полез по веревке вверх. Оглянувшись, увидел - все население деревни стоит на коленях на главной площади, повесив головы. Такая уж у них была планида - быть переваренными биореактором. Ну, что ж - каждому свое.

Я успел отдалиться от проплешины метров на двести, когда услышал характерный звук лопнувшего пузыря. Однако, это уже меня мало волновало. Я вошел в ритм и совершал прыжки с дерева на дерево можно сказать с ловкостью профессионального артиста цирка или молодого уверенного в своих силах орангутанга.

Причем, у меня настолько все хорошо получалось, что я на ходу даже засмеялся от удовольствия.

А через несколько часов такого веселья - я влип. Причем, влип не в фигуральном, а буквальном смысле. Со всей дури, влетел в гигантскую паутину и прилип к ней как муха-цокотуха. И это была плохая новость. Хорошая же новость заключалась в том, что мне в очередной раз повезло.

Во-первых, сеть была крупноячеистая и рассчитана на крупную дичь. Расстояние между 'паутинками' около полуметра. Во-вторых, я попал в нее уже на излете траектории. Как следствие, в этот момент был повернут спиной и боком к западне. Соответственно и скорость полета была маленькой. В третьих - паутинки уткнулись в хорошо защищенные места на теле. А именно: в заднюю часть плеча и поясницу - они были прикрыты кольчугой; в нижнюю часть бедра, где удачно оказались ножны с метательным ножом; в подъем ноги, который был закрыт толстой кожей сапога. Если бы, к примеру, нитка угодила по незащищенной шее, то быть бы мне без головы.

А так, я с матюгами пару раз трепыхнулся наподобие мотылька в ловчей сети паука и затих. Если честно, в первый момент особого испуга не испытал. Ну, подумаешь гигантский арахнид подготовил ловушку - видали мы и не таких. Порву в клочки, как Тузик тряпку.

Однако, свое мнение о ловушке пришлось поменять довольно быстро и кардинально. Центнер с лишком моего тренированного и мускулистого тела висел на тоненькой ниточке без всяких последствий и видимых повреждений конструкции паутины. Она не рвалась и, кажется, даже не растягивалась. И это уже вызывало, как минимум, чувство удивления… Достав один из метательных ножей, попробовал перепилить паутинку. Фиг вам. Ножик ее не брал! То есть - не резал совсем. Скользил, скрипел, елозил, тупился… и все бестолку. Да что же это делается?

Более того, пыхтя от злости, я не уберегся и клинок приклеился к нитке. Она была покрыта капельками клея примерно через каждые два-три сантиметра. И я никак не мог оторвать нож! Что называется - приехали. Далее, попробовал порвать паутину руками, могутным рывком, на пределе сил… и чуть было не заработал грыжу, а заодно и не остался без пальцев. И это я-то, тот, кто может, как танковый дизель, выдать усилие в несколько сотен килограммов на квадратный сантиметр в рывке!

Глубоко вздохнув, успокаиваясь, я попробовал систематизировать информацию. Что мы имеем? Моя хваленая 'динема' против этой паутинки, что сопля супротив стальной проволоки. По всем предварительным данным нитка-паутинка в четыре раза легче стали и, как минимум, в сто раз прочнее. Насколько мне было известно, такими характеристиками обладает только углеродное волокно. Что же это получается? Кто-то ухитряется получать углеродную нить без всяких там автоклавов, высоких давлений, катализаторов и прочего навороченного оборудования. Просто и без изысков, в полевых условиях… Ведь паутинка-то явно животного происхождения. И используется для ловли птиц, обезьян и прочего крупного лесного народа.

Если она еще к тому же и не горит, то порвать и освободиться из этой ловушки мне не светит. Нужно было срочно проверить эту мысль и я достал из кармана газовую зажигалку. В свое время, прихватив в магазине целую коробку, я запасся ими на несколько лет вперед. Чиркнув колесико и поднеся огонек к нитке, стал пробовать расплавить или поджечь паутинку. Упс. Самое натуральное углеродное волокно. Можно сказать - алмаз. А он, как известно, в огне не горит. Паутина даже не нагрелась по-настоящему! Что называется - приехали…

И нечем мне перепилить паутинку - нет у меня алмазной пилы и 'болгарки' с бензиновым моторчиком под рукой. Остается только одно - договориться с автором. А вот, кстати, и сам производитель! Явился - не запылился восьминогий бандит.

Из плотного клубка свернутых ветвей и листьев на божий свет выполз черный как ночь паук. Так сказать, - объявился Хозяин - очень, сам из себя продвинутый технологически пучок-крестовичок. Я, не мудрствуя лукаво, попытался зацепить его сознание и взять под контроль. Черта-с два! Не было у паука никакого сознания. Были одни немудрящие инстинкты и то, в ограниченном количестве. Сесть - встать, упал - отжался… Так что, если и управлять им, то только по типу марионетки. Дернул за ниточку - ножку поднял, дернул другую - ножку опустил… Хорошо хоть так! Как говорится, - на безрыбье и попа соловей.

Выглядел хозяин паутины очень презентабельно - типичная 'черная вдова'. Я не смог у него найти ни одного цветного пятнышка. Сплошной антрацитовый отлив. Даже волоски и те черные. Брюшко бандита напоминало хороший астраханский арбуз. Головогрудь соответствовала по размеру кошке. Каждая из членистых ног в длину превышала метр. Одна пара ножек имела особенности - паук постоянно держал ее на весу и не использовал для хождения. На рыльце вместо челюстей у твари хоботок. Он явно предназначен для прокалывания и отсасывания, чем придавал пауку имидж, если не вампира, так эдакого кошмарного комара без крыльев. Я поежился от неприятных ассоциаций и дернул за все ниточки нервных связей монстра, заставив его остановиться, буквально в метре от лица.

Теперь нужно разобраться с его системой команд и я полез к нему внутрь, вглубь нервной системы. Эксперименты продолжались уже полчаса и кое-чего я добился, когда паутина, на которой висел, дрогнула. На арену вступило новое лицо, кто-то могучий и тяжелый. По габаритам и весовым характеристикам 'черная вдовушка', с которой я перед этим упражнялся, ему и в подметки не годилась.

Точно. Из переплетения ветвей сначала высунулась черная головогрудь по размеру хорошей сторожевой псины. Брюшко у нее тоже имелось соответствующее - не меньше мешка с картошкой.

Но самое неприятное было то, что у этой особи оказалась другая специализация. Я сподобился столкнуться с ментальным сторожем паутины… и вмазал этот монстр мне по мозгам неожиданно и со всей дури. Я закричал от боли и на мгновение потерял сознание. Но через пару секунд, когда пришел в себя, ударил в ответ и тоже не пожалел ни сил, ни злости.

Монстра от такого удара отбросило назад и он благополучно выпал в осадок, бестолково перебирая ножками, каждая из которых в длину достигала трех метров. Лучше бы он особо не дергался. Его суета привела к тому, что бедолага намотал на себя паутину и в состоянии аффекта, пытаясь освободиться, довольно качественно срезал паутинками половину своих ножек… Тщительнее надо быть.

В общем, как потенциальный противник, переросток перестал меня интересовать и я вернулся к работе с его более мелкой копией.

В механизме организма и черной душе паука пришлось ковыряться довольно продолжительное время. И, как водится у продвинутых лузеров, исключительно методом тыка. Но затраченные усилия себя окупили. Худо-бедно, но я разобрался в его конструкции. Оказывается, сам по себе он представлял лишь внешнюю часть более сложного организма-структуры. Так сказать, - этот ночной кошмар являлся всего лишь исполнительным органом. У него имелись три основные функции. Первая - кормить свой управляющий элемент. То есть, ту самую громадину, которая запуталась в трех соснах, и повредила себе ножки, попав в свой же капкан. Вторая - убивать, переваривать, а затем вырезать из паутины добычу. Третья функция - заниматься ремонтом и строительством. Так что, мой черный паучок, был чем-то вроде пальца на руке.

А управляла им та самая Черная мамаша жуткого размера. В ее гнездышке, откуда она по недомыслию вылезла, чтобы вправить мне мозги, сидели еще пять штук черных паучков. Мал мала меньше. Находились они в заторможенном состоянии, но в любой момент могли быть активированы и брошены в бой. Впрочем, не все оказалось так просто.

Испытывая вполне понятный интерес, долго пытался разобраться в работе желез с помощью которых паук производил паутинку, но тут меня ждало полное фиаско. Здесь имел место настоящий био хай-тек. Явно не моего ума дело и не по моим мелким зубам. Зато с резаком я определился быстро. С помощью своих запасных лапок паучок создавал между кончиками ножек высокую разность потенциалов. В результате между ножками арахнида появлялась область с холодной плазмой, которую он и использовал в качестве резака. Очень эффективно.

Взяв управление пауком на себя и использовав эту его способность, я довольно быстро освободился от паутины.

Но это еще не все. У паучка имелись уникальные железы. Внешне они походили на резиновую медицинскую клизму с микроскопическим клапаном. Всего их было в наличие три штуки. Смешивание трех жидкостей из этих желез позволяло получить спецрастворитель. Капнув им на нитку и подождав пару секунд, можно в дальнейшем без напряжения порвать паутинку в смоченном месте. Объединение жидкости только из двух желез позволяло получить клей, разорвать который, на мой взгляд, было невозможно.

Саму же нить, похоже, производила только Черная мама. Просканировав ее внутренности, обнаружил у нее, аж пять желез. Если это так, то понятно, почему я не могу разобраться с производством паутинки - 'маленький' паучок не имеет возможности ее делать. Как говорится, - не его ума дело.

В каждой из желез паучка хранилось примерно двести грамм волшебной жидкости. Почесав в затылке, решил, что Черная мама не обеднеет, если я разберу, в лучших традициях земной криминальной медицины, одного из паучков на органы. Уж очень полезная вещь этот клей, а запас карман не тянет.

Обездвижив маленькую 'черную вдову', аккуратно вырезал у нее все три железы, завернул в тряпочку и спрятал в рюкзак.

Теперь оставалось только осмотреть гнездо этой высокотехнологичной семейки. Осторожно перебирая руками, прошел по паутинке и заглянул в гнездо. Ха, да тут у нас склад готовой продукции. Зря я оказывается курочил внутренности паучка. Уже готовые к употреблению железы лежали кучкой в уголке. Рядом с ними присоседились моточки углеродной нитки, причем, и это меня порадовало - разного диаметра. Очень тонкие нитки были свиты в мотки по размеру с яблоко, более толстые смотаны в клубки величиной с круглую дыньку 'колхозницу'. Но была и маленькая горка из моточков размером меньше чем с наперсток. Я взял и тех, и других, и третьих. По моим оценкам, здесь в Новом Мире, такие нитки будут по цене в несколько раз дороже золота. Да и на Земле, за них заплатили бы очень хорошую цену.

Жалко, что их нельзя использовать в качестве лески. Не выдержат кольца на спиннинге. Они у меня из оксида алюминия и сотрутся такой ниткой в момент. Вспомнив эпизод, когда мою леску перекусила барракуда, я тяжело вздохнул. Уж эту-то паутинку никакая живая тварь не перекусит. Нет таких зубастиков среди живущих на белом свете. Да и стальные клинки, вместе с топорами и прочим режущим инструментом, спасуют перед такой…

Хорошо бы из этого материала организовать себе курточку или кольчужку. В нашем многотрудном деле диверсанта и воина - это совсем нелишне. Нужно будет как-нибудь заглянуть сюда на досуге и прихватить побольше полезного материала. Эх, мечты, мечты…

Продолжая осмотр помещения, в дальнем темном углу гнезда разглядел частично обглоданный труп взрослого паука и, сопоставив факты, понял важную вещь. Мамаша-то у нас оказывается занималась каннибализмом. Правда, ела она своих сыновей! Как только очередной сынок подрастал и достигал молочно-восковой спелости, тут то она его и оприходовала на бифштексы и органы.

Тем временем Черная мама немного успокоилась, перестала дергаться и теперь поглядывала на меня, как мне показалось, с опаской. Она сидела тихонько и я проявил к ней некоторое чувство симпатии, как к очень полезной животине. Эту мысль я постарался донести до монстра вместе с искренними сожалениями о случившемся и причиненных неудобствах. Кажется, меня поняли… но, как оказалось, это была иллюзия. Черный монстр поднатужился, собрался с силами и отправил по направлению на юго-восток ментальный вопль-призыв о помощи. И ему ответили! Я это ясно почувствовал.

Так что, в скором времени, надо ждать появления крутого спецназа, который наверняка охраняет ценный секретный объект. Встречаться с охраной не хотелось. Если уж обычным работягам - в лице пауков, вполне по силам меня убить, то чего же ждать от специализированной охраны?! Необходимо срочно делать ноги…

Я слез с паутины и перебрался на ветку дерева. Затем, помахав на прощание ручкой семейке пауков, метнул свою цеплялку на подходящий сучок. А чтобы запутать возможную погоню двинулся сначала строго на запад. По моим расчетам там должны быть горы. В дальнейшем, как только скроюсь из глаз, сделаю большой крюк и вернусь на нужный курс. И нужно обязательно помалкивать и прятаться… в ментальном плане.

После этого продолжил движение, но уже без всякого веселья, а, внимательно поглядывая вперед, стараясь обнаружить по пути своего следования аналогичную западню. Это резко снизило скорость, но, как говорится, - здоровье дороже… Я еще пожить хочу.

Самое страшное, однако, было бы, если какой-нибудь паук-террорист протянет между деревьями нитку диаметром в сотые доли миллиметра. Ну, ту из которых были смотаны клубочки по размеру наперствка. Влетев в такую со всей дури, я окажусь разрезанным на куски и никакая кольчуга не поможет.

Эта мысль послужила толчком к реализации амбициозного плана - как-нибудь приспособить тонкую паутинку в качестве оружия.

Я спустился с верхотуры леса на несколько ярусов ниже и минут через пятнадцать обнаружил на земле маленький пятачок не занятый тропической растительностью. Такой проплешиной оказалась плоская и мшистая макушка скалы. Перескочив на твердую почву, принялся за работу.

После продолжительных поисков нашел подходящий сучок по форме похожий на рамку лобзика. Срезал его и подготовил на рамке зацепы. Достал моточки с паутинкой - самый большой и самый маленький. В маленький, как я уже успел заметить, была смотана практически невидимая невооруженным глазом углеродная нить. Затем, практически не дыша, переплел толстую и тонкую нитки. После чего натянул общую паутинку на 'лобзик'. Промазал клеем на зацепах и аккуратно удалил с режущей части толстую нить, оставив лишь тонкую. Есть! Инструмент готов. Попробовал перепилить камень известняк. Нитка резала его, точно это был не камень, а взбитые сливки. А уж различные деревяшки, пальцы и кости разваливались бы без всяких усилий, словно воздух. Круто! Очень опасный инструмент и оружие. К нему обязательно нужен футляр.

Для этой цели хорошо подошла мешковина из джута, которую прихватил по случаю в деревне у аборигенов. Требовалось только сделать жесткую рамку, так чтобы во вложенном состоянии, невозможно было коснуться режущей нити. На подготовку футляра ушло несколько часов. На всякий случай, не очень доверяя своей самоделке, подвесил опасное оружие не к поясу, а к рюкзаку. Мало ли, если футляр будет поврежден… беды не оберешься.

К этому моменту уже стало темнеть и я понял, что из-за задержек с пауками и на изготовление лобзика, не успею сегодня добраться до реки. Нужно устраиваться на ночлег.

Раз так, решил остаться на скале. Собрал сучья для костра, подвесил маленький котелок, наполнил его водой из фляжки и сварил себе из чечевичной крупы великолепную похлебку. Заправил ее различными травками и с удовольствием вычерпал котелок до дна. Хорошо.

Расстелил мешковину и, устроившись на ней, расслабился. На джунгли наползали сумерки. С вершин деревьев доносились крики птиц, стремительными тенями, попискивая ультразвуком, проносились летучие мыши, отлавливая ночных мотыльков, воздух напоен убийственными ароматами цветущих деревьев. На краю прогалины высоко в ветвях устроилась на ночлег семейка обезьян. Они совершенно не обращали на меня внимания.

К этому моменту дневные цветы уже отправились на покой и плавно уступили свое место на сцене леса - ночным, предлагая всяческому сумеречному лесному народу подарки, в виде нектара и пыльцы за свое опыление. Между веток запорхали изумительные ночные бабочки. Кажется, было их даже больше чем днем и активны они оказались сверх всякой меры.

Вызывало удивление, что, несмотря на мой обостренный нюх, многие запахи выпадали из зоны восприятия, но их отлично воспринимали ночные летуны, буквально зачарованные загадочными и неведомыми флюидами. Настоящий праздник ночной жизни, веселый карнавал насекомых. Лепота.

В маленьком незакрытом ветвями пятачке проявили себя яркие звезды. Я машинально отметил, как затмевая их блеск, по темному ночному небу скользит маленькое облачко. Впрочем, быстро выяснилось, что это не атмосферное явление, водяные пары здесь не причем. Это плотная стая ночных бабочек. Облачко медленно спланировало к опушке и широким охватом направилось к месту ночевки обезьян. В полной тишине оно втянулось в крону дерева, на котором обосновались обезьяны. Но здесь навалилась усталость и я забыл о их существовании. Еще раз, глубоко вдохнув ночные ароматы, посмаковал изысканность букета и улыбнулся. Глаза сами собой сомкнулись. Я провалился в глубокий сон без сновидений.

Утром встал, как только рассвело с тяжелой головой. Что-то здесь не так. В первый же момент обратил внимание на дерево, где ночевали обезьяны. Оно поменяло свой цвет! Были нормальные зеленые листья, а сейчас увидел нечто блестящее и раскрашенное в сине-фиолетовые тона. Присмотревшись повнимательнее, увидел и другие странности. Например, как я не сразу догадался, на ветке, обхватив ее лапками, висел трупик обезьянки, но выглядела бедолага весьма своеобразно, - как узник Бухенвальда в последней стадии дистрофии. Без всяких натяжек - от нее остались одна кожа и кости… Однако.

Дерево же облепили и тем самым поменяли ему цвет - сотни очень крупных бабочек. В силу их размера, несмотря на расстояние, было ясно видно, - прелестницы необыкновенно красивы и дерево выглядело как новогодняя елка, переливалось различными оттенками синих и фиолетовых тонов с яркими изумрудными блесками на крыльях. Красота.

Но имелось и другое. От скопища ярких красавиц буквально разило бедой. У меня временами мысли в голове тормозили как автомобиль на скользкой дороге - их вело юзом, внимание раздваивалось и в районе солнечного сплетения возникал неприятный холодок. Постоянно приходилось встряхиваться, брать себя в руки и напоминать самому себе, что время - деньги, его не вернешь назад, а раз так, то рассиживаться без дела и медитировать, разглядывая красивые картинки, - не след.

Быстро пришло понимание - сине-фиолетовая красота есть ничто иное, как вульгарные вампиры. Мне в очередной раз свезло. Я остался ночевать на земле. Полез бы на дерево - висел бы теперь рядом с мартышками точно таким же заключенным концлагеря строго режима без единой капли крови. Подумав, дал имя бабочке - изумрудница-кровосос.

В этот момент начался очередной тропический ливень. Внешнее расслабляющее и деморализующее давление отпустило. Под дождем, наскоро перекусив, быстренько собрался. Затем метнул любимый крюк на ближайшую ветку подальше от бабочек, поднялся наверх и снова начал движение на север.

И буквально через три прыжка, во время очередного перелета, внутренний голос буквально заверещал, - Стой! Опасность! - Ну да, как же. Попробуй, останови движение маятника. Я же не волшебник, чтобы заморозить время!

Но предупреждение все-таки помогло. Долетев до ранее намеченной ветки, я не стал на ней останавливаться, а сразу же оттолкнулся и полетел обратно.

Тем временем место, где я должен был быть после прыжка, буквально накрыла обвальная туча чего-то живого, мелкого и злого. И кое-кого из этой банды маломерок я успел на себя нацепить и утащить обратно.

Утвердившись на старом месте, сразу почувствовал жгучую боль на тыльной стороне ладони. Развернув руку, увидел, что по центру руки устроился клещ жутковатого вида размером с ноготь большого пальца. Весь какой-то угловатый с шипами, серо-коричневый, местами покрытый жестким рыжим волосом. Он уже успел подсуетиться и впился в меня по самое, что называется не балуйся. И сразу приступил к исполнению профессионального отсоса на уровне самых лучших образцов американской порноиндустрии и сексопатологии.

Я скривился от гадливого чувства и машинально смахнул кровопийцу с руки. Как и положено в таких случаях, тушка сосунца улетела в сторону, а вот голова паразита осталась на месте. Как это у нас в песне поется, - отряд не заметил потери бойца… Тела нет, а голова продолжает свое кровавое дело! Круто. Пришлось использовать пальцы в качестве пинцета и удалять маленького дьявола полностью… вместе с кусочком мяса и кожи руки. Судя по виду ранки, хватательно-сосущий инструмент у насекомого представлял из себя присоску в обрамлении зубов.

Однако, какой-то мощнейший антикоагулянт маленький демон мне все-таки впрыснул и из ерундовой вроде бы ранки кровь хлестала, как из водопроводного краника. Чтобы остановить кровеизвержение, пришлось пережимать вены и минут пять усиленно наращивать возможности организма по локальному сворачиванию крови. Получилось, но с трудом.

Пока занимался самолечением очень ясно представил себе, чтобы было, если я все-таки попал под лавину этих сосущих тварей. А походил бы я сейчас на бочку с водой, которую одновременно из нескольких стволов изрешетили из автоматов. Причем, каждый ствол АК облегчился, как минимум, на несколько рожков… и ни одна из пуль не ушла 'в молоко'. Жуть.

Пришлось обходить опасное место по широкой дуге. И что это за место такое в лесу? Кровосос на кровососе и кровопийцей погоняет…

Где-то через час, когда уже появилось желание, остановиться и передохнуть на пути встретилось очередное чудо. Прямо по курсу раскинуло ветви аномально высокое дерево, почти наполовину заросшее орхидеями с крупными нежно-розовыми цветами. Когда я со всей дури вломился в их гущу, то без всякого предупреждения получил жестокий удар кувалдой запаха по голове. Цветы пахли… и пахли убийственно.

Сложнейший по составу аромат - лед и пламя, холодный разум и нежная страсть, колючая вьюга и жгучий полдень… и все в одном флаконе, и все только для меня одного… любимого.

Так уж получилось, что я с детства страдал от обостренности чувств. Из-за этого часто болел и продолжалось это примерно до возраста в три года. Затем произошла адаптация организма к условиям внешней среды - я научился глушить внешние раздражители. Так что и раньше-то с чутьем у меня все было в порядке, а точнее - гораздо выше среднего. Здесь же произошел резкий прорыв обороны, как удар молнии. От этого ароматического удара я на мгновение просто потерял сознание. Что меня собственно говоря и спасло…

Очнулся и сразу почувствовал на губах кровь. Я висел поперек толстой ветки вниз головой. Видимо события развивались так. Когда отключился, ноги не удержали, руки ослабели и я сверзился с дерева. По дороге, пока падал, знатно приложился подбородком и губами о сучок.

В голове шумело и колом стоял ошеломляюще динамичный и яркий запах. На глаза сами собой навернулись слезы радости, умиления и экстаза - вот оно мое последнее волшебное мгновение… еще разок поглубже вдохнуть и можно умирать… Но я задержал дыхание, точнее, - за меня это сделал мой нежный и ласковый Зверь. Ему-то умирать неохота, к запахам он равнодушен, а спасать таких недоумков как я у него давно вошло в привычку.

На автомате, задержав дыхание, поднялся на ноги, перебежал по ветке, метнул крюк и покинул волшебную страну убийственно нежного запаха. Затем снова осуществил прыжок на следующее дерево и только здесь позволил себе глубоко вдохнуть живительный кислород. В голове прояснилось. Кажется, пронесло.

Но каковы джунгли - если ни понос кровавый, так вонючая золотуха… Одно слово - killing me softly… Ноги неожиданно отказали - сказалось эмоциональное напряжение. Пришлось присесть и минут десять глубоко дышать, приложив все силы к восстановлению растрепанной нервной системы. То слева, то справа, как остаточное явление, по затухающей, наплывали неожиданные ароматы. М-да, попал в вагон и душегубку… Причем в душегубку весьма привлекательную.

В голове медленно ворочались мысли. По здравому размышлению, что такое орхидеи - обычные паразиты, живущие за счет дерева. Этот же тип цветов-симбионтов, видимо, наловчился глушить все живое нежными и чувственными ароматами. После чего со счастливой улыбкой, пускающие слюни от удовольствия трупики различной живности падают вниз к корням, благополучно сгнивают - вот тебе и первоклассное удобрение… Остается только всем вместе расти, цвести и пахнуть.

Наконец, силы вернулись полностью и я продолжил движение. Еще дважды на пути замечал нежно-розовую ловушку и обходил опасные деревья стороной. Один раз пришлось сворачивать из-за клещей-душегубов. В общем, старался быть максимально внимательным и осторожным. Но это не спасло от очередного душистого капкана - уже со стороны деревьев и их цветов.

Перелетев на раскидистые ветви усыпанные мелкими и неказистыми белыми цветками, одного из монстров тропического леса, успел-таки вовремя задержать дыхание. Жизнь научила.

А тем временем, очередное чудо природы источало феромоны широкого профиля и будило первичные и низменные половые инстинкты, обволакивая тело чувственностью и заключая его в сладостные объятия. Раскованная женственность и восторг физического слияния, бурное выражение страсти и сокровенное признание, обращенное только ко мне одному… И нюхнул-то всего ничего, а вот поди ж ты. Эффект совершенно несоизмеримый.

Судя по всему, цветочки активно вырабатывали феромоны-афродизиаки! И концентрация этой сладостной отравы в воздухе оказалась аномально велика - так, чтобы с гарантией оглушить любое живое существо. Прислушавшись к своим ощущениям, отметил, что гипофиз, продолжает бешено выделять эндорфины. Это и являлось первопричиной непреодолимого сексуального желания, эйфории и заметного обезболивающего эффекта. Н-да, куда мы попали и где наши вещи… Одно слово - Зона джунглей. Место не для людей.

Может быть потому, что глотнул запаха лишь чуть-чуть - сразу вспомнил о валерьянке и несчастных кошках. Теперь выяснилось - и у человека есть аналогичный притягательный запах - навевающий мысли о мягкой и нежной женщине, притягивающей взгляд и готовой на все… настоящий гипнотический мужской яд, передаваемый ароматом… У-у гадина!

А ведь интересно было бы сбрасывать на агрессора такие химические бомбы. Ну, чем не оружие массового поражения. Причем, с очень оригинальным эффектом и послевкусием.

Я не выдержал и жизнерадостно заржал в полный голос, представив себе, как в солдатскую казарму попадает такой снаряд, и голодные до женщин, сексуально озабоченные мужики начинают кидаться на окружающих и друг друга. Тут не поздоровится никому - перетопчут всех, включая генералов и адмиралов, а также прочих двуногих, четырехногих и… просто дырки в заборе с соответствующей подписью. Я думаю, такое оружие, никто и никогда не будет и пытаться подпихнуть под запрещающую конвенцию… хотя, вроде как химия и соответствующая конвенция уже существует.

Впрочем, снова я отвлекся не по делу, а мне нужно решать сиюминутные проблемы выживания. Заканчивай-ка парить в облаках…

Черт, какие же джунгли оказывается коварные и непредсказуемые! Как поется в песенке - 'для простака не нужен нож, его лишь лестью обольешь и делай с ним, что хошь…'. Там, где не проходит сила и злость, где бессильны шипы и отрава, успеха добьются - нежность и чувственность, феромоны и афродизиаки.

Не переставая проклинать и удивляться всем этим дьявольским уловкам, вышел к реке около полудня.

Часть 2. ПУТЕШЕСТВИЕ ПО РЕКЕ

Река оказалась глубокой, с тихим течением, сильно заросшими и какими-то неопределенными берегами. Многие деревья можно сказать, стояли по колено в воде.

Чтобы добраться до подходящего места на берегу, скакал по макушкам несколько километров. Наконец, выбрался на поляну с широким песчаным пляжем. То, что надо. Судя по всему, это последствия одного из недавних прорывов 'опарышей' из какой-то очередной проплешины. Армия проглотов не смогла форсировать речку. Глубокая водная преграда погасила их наступательный порыв. В свою очередь, свободное место на земле еще не успело полностью зарасти, что представлялось маловероятным.

Впрочем, есть на любой планете такие места, к которым обычные понятия не имеют отношения. Может тут повышенная радиация или почва отравлена… Кто знает? Но ничего такого особенного я не заметил, чувство опасности молчало, а по сему, решил использовать удобный пляжик по полной программе.

В первую очередь требуется сделать плот и подготовиться к длительному путешествию по реке. Но прежде чем притупить к работе, неплохо было бы подкрепиться. Я снял свой рюкзачок и вынул на свет божий спиннинг. Проверим-ка этот водоем на предмет рыбьего поголовья.

Повертев носом, попробовал почувствовать голодное внимание под водой. Фиг вам. Тропики - это вам не севера. Совершенно иной расклад. Ну, ничего, это дело поправимое. Опыт дело наживное… И не мудрствуя лукаво, метнул блесенку на глубину. Щелкнула дужка и не успел я сделать несколько поворотов ручки, как почувствовал удар. Есть! На другом конце лески сидел, кто-то могучий, но не очень шустрый.

Воевал я со своей добычей не долго и скоро вытянул на песок пляжа примерно шестикилограммовую рыбу странного вида. Массивное тело покрыто очень крупной чешуей. Мясистые парные плавники сильно похожие на ласты - чуть было даже не сказал, - похожие на ноги обутые в ласты. Ко всему прочему в комплект входил роскошный и мощный перистый хвост. Было, что-то в этой рыбешке, эдакое, доисторическое. Задержалась видать рыбка в своем развитии. Неким аналогом этому монстру могла быть австралийская баррамунда. А раз так, то - скорее всего она съедобна. Что и требовалось доказать.

Бросил добычу в траву и приступил к подготовке стоянки. Развел костер, подвесил котелок и в ускоренном темпе почистил рыбу. Затем, частично отправил филе в кипяток, а частично разместил на прутиках рядом с огнем. Заправил уху розовым бататом, травками и через полчаса уселся обедать на прогретый песок.

Уговорил полный котелок и пару килограммов хорошо прожаренных стейков. Все очень вкусно и исключительно питательно. С каждой новой ложкой похлебки и жареным куском ощущал, как ко мне возвращаются силы. Подвесив коптиться над костром остатки рыбацкого счастья, плавно перешел к строительству средства передвижения по воде.

На краю поляны скопилась необъятная куча плавника высотой метра три. Она состояла из самых разных деревьев и многие пролежали в этой куче очень долго. Метра на два из штабеля торчал комель, на который я обратил внимание почти сразу. Этот двадцати метровый хлыст на поверку оказался бальзовым деревом. Ствол отлично просох и лучшего материала для плота придумать трудно - как-никак, дерево легче пробки. Единственный недостаток - больше таких бальзовых стволов в куче плавника не было. Впрочем, бальзой эту охрому можно было обозвать лишь на первый взгляд. В отличие от земной разновидности - древесина оказалась нежно-розового цвета с красными прожилками и по прочности ничем не уступала железу.

Я достал из футляра свой 'лобзик' и приступил к разбору кучи. Срезал ветки и остатки корней, отбрасывал их куда подольше, а из стволов нарезал стандартные бревна. Новый инструмент работал на удивление хорошо, куда там первоклассной пиле. Пила и рядом не стояла. Может только, если бы она была алмазной! И то, пришлось бы думать об охлаждении… У меня же бревнышки получались ровные и одинаковые на загляденье. В общей сложности получилось четыре стандартных бревна, которые я рассчитывал использовать на краях в качестве поплавков.

Разобрав кучу почти до основания, нашел, наконец, то, что вызывало удивление и что можно было употребить с пользой. В окружении полусгнивших бревен, лежали стволы деревьев с древесиной насыщенного бордового цвета. Во-первых, меня поразил цвет и фактура. Никогда такой не видел. Как и все нормальные люди, я слышал, что есть драгоценные сорта древесины - их еще скопом обзывают красным деревом, и вот, в кои века, сподобился лицезреть. Во-вторых, эти несколько хлыстов драгоценной древесины не имели даже намека на гниение. Хотя и не исключено, что они пролежали на земле в суровых условиях дождевого тропического леса многие и многие годы. В третьих - они оказались на удивление прочными и легкими. Конечно, легкими не как бальза, но где-то чуть тяжелее пробки. В четвертых, даже сейчас, по прошествии множества лет, они не перестали пахнуть фиалкой, точно так, как пахнут обычные саппаны тропических лесов. И это было достойно удивления.

Но на самом же деле, общаясь с этим деревом, трудно передать весь комплекс ощущений. Он оказался на редкость многогранен и сложен. Например, возвышенность и хрупкость. Точнее даже не хрупкость, а утонченная детальность. Аромат запаха бил по каждой клеточке организма и бил точно в цель. А тело раскрывалось миру словно бутон цветка. Все внутренние ресурсы - гордое мужское начало, страсть, пробужденное сознание и ясное понимание истины. Все нараспашку… и было в этом нечто волшебное и магическое.

Поцокав в восхищении языком, я поступил на редкость цинично и прагматично, нарезав из них недостающие бревна для плота. В дополнение сделал из кругляка брусья, чтобы уровнять по высоте с бальзой и не ходить по плоту и спотыкаться. Затем несколько минут смотрел, переводя взгляд с поверхности среза на горбыли. Горбыль этого удивительного красного дерева выкидывать было непросто жалко, а примерно как потерять, горячо любимый и родной зуб. Посему махнул рукой и не пожалел времени, чтобы порезать часть отходов на брусочки и дощечки. Получилось что-то около полкубометра. Сложил маленький и аккуратный штабель из образцов-заготовок и сделал ему надежную обвязку. Глядишь, появится возможность дотащить этот чудо-материал до Базы - лучшего для создания полок и мебели не придумаешь. Вот теперь все - полный комплект.

Затем долго перебирал и пробовал на прочность различные бревна и ветки в поисках материала для изготовления весла. Из десятка вариантов выбрал лучшее и этим лучшим снова оказался саппан. Из горбыля, почти, пуская слюни от удовольствия, - уж больно пила была хороша, изготовил само весло и длинный шест на всякий случай. Лобзик с паутинкой работал почище пилорамы - только успевай подкладывать.

Для крепления бревен друг к другу в качестве обвязки использовал самую толстую углеродную нить. Получилось очень прочно. Не плот, а картинка! Впрочем, имея в руках такой инструмент и материалы, как у меня, иначе и быть не могло… если только у мастера-плотостроителя руки растут не из задницы.

Затянув последний узел и для надежности склеив его, отметил, что до момента захода солнца осталось не больше часа. Поэтому перенес спуск фрегата на воду и его отплытие на завтра, а перед сном решил немного подкрепиться. Для этого подчистую доел баррамунду.

Затем накосил травы, нарезал ветвей и в глубокой трещине ствола лесного великана на краю поляны, устроил лежку. Застелил ее мешковиной и с чувством приятной сытости в организме провалился в сон. Ночью снова шел дождь, но мне в древесной пещерке было сухо и покойно.

Утром проснулся от тихого плеска у реки. Осторожно приподняв голову, увидел в проеме дупла ярко-золотистое чудо размером с горбатую собаку. Этот инвалид с короткими передними ножками, пил воду из реки, изредка подергивая коротким хвостиком. Я расстегнул кармашек на правом бедре и в своем фирменном стиле махнул рукой, отправляя метательный нож по назначению. Ударом клинка горбатенькую козочку с крысиной мордочкой отбросило в сторону. Есть! Ручка метательного ножа торчала из-под лопатки агути. То, что это именно агути - горбатый заяц, а не какой-нибудь крысиный переросток, я был уверен на сто процентов. Это любимые места их обитания. Откинувшись назад и уже засыпая, подумал, - 'ну, вот и чудненько, вот и завтрак образовался. Сам пришел - ни с того, ни с сего'.

Через час полностью исчерпав весь запас времени для сна, вскочил бодрым и свежим. Несколько минут помахав руками и ногами для разминки, побежал подбирать добычу. Быстро освежевал тушку и загрузил в котелок первоклассные куски грудинки и филе. Нарезал прутики и разместил вокруг костра шампуры с кусочками мяса. Мяса было не так чтобы очень много, но вполне достаточно на одного. В моем многотрудном деле, совсем нелишне побаловать себя мясной пищей. Калории жизненно необходимы организму. Тем более, что еще не кончилась отличная заправка к мясному бульону в виде батата и крупы.

До конца варки мяса оставалось не более получаса, когда почувствовал на себе голодный и злой взгляд. Медленно повернул голову и встретился взглядом с глазами убийцы. Он смотрел на меня тяжелым, немигающим взглядом сквозь ветки из ближайших кустов.

Я сделал несколько шагов в сторону, чтобы ни дай Бог, не разлить похлебку и не повалить котелок в костер. Пригнулся, развел руки в стороны и, скривив уголок рта, тихо рыкнул с угрозой. Проваливай, дескать бандит - тебе здесь ловить нечего. Хотя, в глубине души, был совсем не против немного поразвлечься. Голыми руками - кто кого.

Да, именно так, - вместо утренней зарядки неплохо было бы надавать пиз… этому крутому… если только полезет в драку. Но через пару секунд понял… бандит испытывает вполне закономерные опасения и его нужно немного подзадорить. А раз так, то выпрямившись, расслабился и, чтобы спровоцировать отморозка на нападение, по наглому сплюнул и скривил физиономию, демонстрируя полное пренебрежение.

И своего добился… С громоподобным ревом из кустов вымахнула рыжая бестия длиной более двух метров со шкурой оранжевого цвета с черными кольцами и пятнами. Пролетев по воздуху метров десять, ягуар приземлился, сжался пружиной, затем сделал еще один прыжок, который, по его мнению, должен был стать для меня роковым. Я резко ускорил скорость восприятия и скользнул вбок. В моем замедленном времени мимо лица просквозили мощные когтистые лапы. И, когда страшная морда гигантской кошки с оскаленными клыками, оказалась на одной линии со мной, я врезал ей сверху вниз по носу ребром ладони от души, но с расчетом не довести до смертоубийства. В результате удара, ягуар изменил траекторию полета, голова у него нырнула вниз и в точке приземления он сделал кувырок через голову. Но это его только раззадорило. Котяра, - а это был матерый самец, невозможным образом извернулся и без промедления прыгнул снова. Я опять в последний момент снова сделал шаг в сторону и врезал кошке по носу в ту же кость и в ту же боль.

В этот раз ягуар пролетел кувырком гораздо дольше, а в голосе у него появились нотки недоумения и его третий прыжок был с таким расчетом, чтобы по максимуму загрести лапами, и не дать мне в очередной раз улизнуть. Но не получилось… Я с ювелирной точностью отоварил кошку по носу в уже хорошо пристрелянное место.

Еще пока ягуар находился в полете, я догадался, что он, как и все нормальные индивидуумы, которым сделали укорот и выдали при этом по полной программе, резко поменял мировоззрение с агрессивного на пацифистское. Сейчас он уже думает лишь о том, как бы убежать куда подальше… А это не входило в мои планы. Спектакль еще не закончен.

Поэтому, когда после очередных кувырков ягуар повернулся к лесу передом, а ко мне задом, и нацелился сделать скачок обратно в кусты, я поймал его за кончик роскошного хвоста, поддернул вверх и выдал ювелирный по точности пинок носком сапога между задних лап, целя в его развесистые красные помидоры. Попал, как положено!

Кошка, удерживаемая за хвост, присела на задние лапы, постаравшись спрятать свое мужское достоинство и подняв вверх голову, жалобно и обречено завыла. О-о, как я его понимал!

Используя хвост в качестве тросика спортивного снаряда, я словно метатель молота на олимпиаде, начал раскручивать котяру по кругу. Затем, набрав обороты, запустил ягуара в свободный полет с расчетом перебросить через речку. Мировой рекорд не получился. Кошка, вращаясь в воздухе, визжа и надрываясь словно пожарная сирена, долетела лишь до середины реки и с громким плеском скрылась в воде. Но, я не больно беспокоился. Общеизвестно, что ягуары отлично плавают. И точно, вынырнул мой красавчик и шустро поплыл на противоположную сторону реки. Там, с шумом вымахнул из воды и, не разбирая дороги, истерически и со всхлипами подвывая, ломанулся в лес. Я смотрел ему в след почти с нежностью и по-доброму улыбался… Ягуар поднял мне настроение на недосягаемую высоту. Молодец, блин!

Глубоко вздохнув, вернулся к костру и снял пробу с кондера. Готово. Не спеша, перенес содержимое котелка внутрь желудка. Добавил к жидкости хорошо прожаренное мясо с шампуров. Чтобы разнообразить еду и побаловать себя десертом, в заключение, отошел к ближайшим кустам. Здесь с большим успехом плодоносила ягода, которую в тропиках называют мора. Хотя, по мне так, просто ежевика, но с крупными продолговатыми ягодами темно-фиолетового цвета. Однако, у нее был совершенно бесподобный вкус.

Занимаясь этим приятным делом и находясь в философическом настроении, размышлял, что, например, в русском языке слово 'есть' имеет два смысла: 'быть' и 'принимать пищу'. И одно не отделимо от другого. Даже у древних этруссков, и это установлено исторической наукой совершенно точно, слово 'est' имело те же два значения.

Так что я по заветам предков упор делаю на бытие, а не на надуманные цивилизационные химеры типа: правила хорошего тона, права человека, демократия, эмансипация… Это все наносное, временное. Как пришло, так и уйдет, канет в небытие вместе с нынешними носителями этих вывертов истории, а вот слово 'есть' - останется, как вечная категория. М-да, вот такой я ретроград, что называется, парень от сохи, от самых, что ни на есть корней…

Закончив завтрак и абстрактные размышления, приступил к подготовке к отплытию. Но сначала решил модернизировать и доработать свое вооружение. Достал из сумки крюк на веревочке и в дополнение ко всему прочему вплел в канатик толстую паутинку. После этого веревка, теоретически, могла держать вес две-три тонны и по своим прочностным характеристикам сравнялась собственно с массивным стальным крючком, к которому была привязана. А самое главное, канатик теперь невозможно перерезать сталью клинков. Круто!

Проверил результаты работы, пометав крюк в ближайший пень. Отлично. Затем опробовал несколько новых приемов метания - одновременно с броском крючка, пускать ему вслед по веревке стоячую волну. В результате, крюк в конце полета короткое время вел себя как бумеранг. К примеру, его можно было воткнуть острием, не подсекая и не подтягивая веревку или бросив в воина, закрывающегося щитом, добиться того, что он, совсем чуть-чуть не долетая щита, сделал бы горку, нырнул за преграду и вмазал бы щитоносцу по зубам. Получается что таким оружием можно, так сказать, стрелять из-за угла, не высовываясь.

В заключение сделал на конце веревки скользящий узел - теперь противоположный конец канатика можно использовать и в качестве лассо или удавки.

Оценив все преимущества нового инструмента, с огорчением вздохнул, когда понял, что, если долго тренироваться, то эдаким крючком можно творить чудеса. Пока что о чудесах речь не идет. Но и без оных, получается очень даже неплохо.

Затем, по здравому размышлению, прежде чем отдать швартовы, решил слегка улучшить конструкцию рейдера. Для этого изготовил прочную треногу для крепления кормового весла, якорь из большой каменюки, запасное весло и поставил на носу шест, на который повесил флажок. В качестве флага использовал шкурку агути. Кстати, это будет неплохое название для плотика. Непотопляемый десятибревенный плот Агути - звучит гордо! Почти как десятипалубный трансатлантический лайнер.

Шест на носу и флажок, по моей задумке, должны выполнять отнюдь недекоративную функцию. Получив представление о возможностях тонкой паутинки, я некоторое время размышлял - для каких таких целей она была кому-то нужна. Ведь пауки готовили ее специально на заказ. Можно сказать, - у них имелось отлаженное, поточное производство. И делалось паутинки много. Куда-то ведь надо ее девать?

Фантастический вариант с построением космического лифта неведомым Заказчиком отбросил сразу - при наличии порталов это глупая, архаичная и экономически необоснованная затея. А вот, использование паутинки в качестве колючей проволоки - очень даже может быть. Причем, проволоки, совмещающей в себе еще и свойства многоразовой мины. Достаточно натянуть несколько ниточек над тропой и человек, проходя по дорожке, и сам не заметит, как будет разрезан сразу на несколько частей. Что мешает моим недоброжелателям в таком случае натянуть ее над рекой? Ничего не мешает. Так что, пусть первый удар примет на себя шест с флажком на носу. А я уж, предупрежденный срезанной палкой, постараюсь увернуться… если получится.

Есть у меня подозрение, что именно для охраны зоны в джунглях используется тоненькая паутинка. Ее, скорее всего, размещают по периметру охраняемой территории, на всех более или менее удобных для прохода местах. Так сказать, - на танкоопасных направлениях. Сейчас я внутри охраняемой территории, но рано или поздно, должен буду пройти периметр. Поэтому, думаю, с высокой степенью вероятности - процентов на девяносто, флажок на носу плота мне ох как пригодится.

Кстати, а если на такую проволоку загнать целую толпу? Это будет ничем не хуже оружия массового поражения. И развивая эту тему, - достаточно сбросить на город специальную бомбу, которая распылит нитку по большой территории, и по этой местности будет невозможно ходить. Например, весь город усеянный отдельными кусками человеческих тел. Оригинально. Интересно, под какую конвенцию подпихнуть этот тип оружия? Кажется, я затрудняюсь с определением. Впрочем, куда-то меня в очередной раз не туда занесло…

Я в последний раз критически осмотрел свой маленький плот, походил вокруг него кругами. Затем, как хороший автомобилист пробует шины, пнул несколько раз ногой… И, на всякий случай, решил сделать некое подобие мачты, которая, конечно, на речке без надобности, но вдруг придется плыть по озеру или большой реке. Тем более, что, если перевести на паруса всю мешковину моей постели, то получится очень даже неплохое парусное вооружение. Так что, пусть пока и мачта полежит в запасе. Эх, запасливый ты парень Панкрат.

В результате за делами и заботами окончательно собрался лишь далеко после полудня. Еще раз окинул напоследок взглядом пляж и поляну, оттолкнулся веслом от берега и вывел модернизированный вариант плота на стремнину.

С удобством устроился на корме у руля и, изредка помахивая веслом, чтобы придерживаться середины, поплыл вниз по течению реки. Лепота.

Течение у реки было тихим, лишнего шума я старался не создавать и, как следствие, скользил вниз по стремнине подобно приведению. По дороге лишь вертел головой, разглядывая заросшие берега.

Собственно, как такового берега у реки не было. Растения джунглей подобно мангровому лесу, местами стояли по колено в воде плотной стеной. Временами река разливалась по большой площади, заливая лес на многие километры. Понятие береговая линия существовало лишь для отдельных приподнятых мест.

Я достал свой любимый крючок на веревочке, подправил заточку и положил под правую руку. В случае чего, с его помощью я легко смогу достать кого угодно на берегу. За то время пока активно использую это оружие, у меня существенно вырос профессиональный уровень. Сейчас я способен выдать серию убийственных швырков на десять метров со скоростью двадцать бросков в минуту. Конечно, с луком не сравнить, но с арбалетом потягаться уже можно.

Максимальная дальнобойность боевого крюка равна длине веревки. В свою очередь, длина веревки около двадцати метров, а ширина реки в самых широких местах метров тридцать. Плыву я примерно посередине. Любая животина на берегу, на которую обращу внимание, будет подбита со сто процентной гарантией. Причем, есть подозрение, - хотя и не хотелось бы ставить такие эксперименты из любви к животным, что ударом полуторакилограммового кованого крюка, я смогу остановить атакующего слона. Нанеся ему непоправимый ущерб - или расколов массивный лоб, как быку на бойне обухом топора, или обрубив хобот под корешок, как сочную травку на поле косой.

Благодушно размышляя подобным образом и рассматривая другие неожиданные варианты, я, проплывая мимо и чувствуя приятную сытость в желудке, задумчиво проводил взглядом тапира, который беспечно плескался на мелководье. Но на сегодня мне мяса достаточно. Я вам ни какой-нибудь вам там спортсмен-убийца, который просто так ради трофея, захлебываясь слюной от наслаждения, валит из крупнокалиберного многозарядного карабина все живое направо и налево.

Но джунгли - есть джунгли и расслабляться здесь не след. Желание кого-нибудь схарчить имеет каждый обитатель леса и у многих для этого есть все возможности. Как подтверждение этой немудрящей истины из переплетения веток в сторону тапира просверкнула радужная молния, ударила несчастную животину в бок и буквально снесла на землю, расплескав прибрежную грязь.

Что за хрень? Я пригляделся к бьющемуся в конвульсиях тапиру и увидел впившегося в его бок громадного паука. Эта тварь обладала на редкость яркой окраской. Я уже успел порядком отплыть от места трагедии, но даже с расстояния более двадцати метров ее тело переливалось всеми цветами радуги, напоминая великолепно ограненный бриллиант чистой воды в ярком свете.

Бедняга тапир дернулся в последний раз и радужный паук-прыгунец размером с хорошую кошку приподнялся над телом, опираясь на все свои восемь лап. Да, это было нечто, и имя ему - разноцветное пламя. Джунгли продолжали удивлять…

Тут с неба в очередной раз обрушился тропический ливень и скрыл картину торжества восьминогой твари еще до того как место трагедии скрылось за поворотом реки. Я смахнул брызги с лица, покачал головой и строго приказал самому себе держать ушки на макушке. Расслабуха здесь не уместна.

Наличие последствий очередного прорыва банды опарышей к реке, почувствовал метров за триста. Создавалось полное впечатление, что по округе шарит сытый, но злобный взгляд. Меня он почему-то не воспринимал как добычу. Точнее, меня он просто не видел. Видимо, чисто инстинктивно я выставлял ментальный блок, прикидываясь ветошью, и это у меня получалось отменно.

Кто это такой сытый, недовольный собственной жизнью и окружающим миром, я увидел, когда подплыл к очередному разрыву в лесной растительности. Все мелководье у пляжа было забито черными тушами большеротов. Если, кто не в курсе, то есть такие монстры в океане. Живут на большой глубине в полной темноте и представляют из себя одну гигантскую пасть, похожую на медвежий капкан треугольной формы. У этих головастиков-переростков маленькое, почти декоративное, червеобразное туловище и радикально черный цвет кожи. Сейчас эта банда в количестве нескольких сотен штук, устроилась на пляже и переваривала остатки опарышей. Бойня, которую они устроили проглотам, случилась недавно. В траве и среди водорослей еще плавали остатки шкурок. Напади на меня дружно весь этот колхоз - и в момент, к имеющемуся мусору добавятся остатки моей драгоценной шкуры. Я даже дышать перестал. Что называется, - в зобу дыханье сперло…

Фактически, пока проплывал мимо пляжа у меня шевелились только глаза, но лучше бы я никогда не видел это сборище монстров. Эти несколько минут, добавили массу седых волос в мою шевелюру… фигурально выражаясь. Но пронесло.

Я вспомнил, что надо дышать, лишь, когда отплыл от зубастой стаи метров на двести. С шумом вдохнул и подумал, что, однако, охрана у закрытой территории - что надо. Причем большероты - явно результат биологических экспериментов. По всему выходило, - те, кто оккупировал эту лесную территорию, очень сильно продвинулись по пути биологического прогресса. А раз так, то и джунгли - это чемодан с двойным дном. Каждое деревцо или цветок могут служить вполне определенной цели и быть важным винтиком в общей Системе.

Осознав сей очевидный факт, почувствовал себя здесь, как-то особенно неуютно. Примерно так, как увалень-деревенщина, который в растоптанных сапогах испачканных навозом, с крутого перепоя, дыша перегаром, ввалился в Эрмитаж. Только по тому, что он выглядел похуже остальных, тщательно вытер ноги о бесценный персидский ковер. Якобы чтобы не оставлять следов в доме, - решил, так сказать, - оказать уважение хозяевам. Ковырнул грязным пальцем с обкусанным ногтем картину с натюрмортом Эпохи Возрождения - ему на мгновение показалось, что закуска настоящая, а значит ее можно с толком употребить по назначению. После долгого блуждания по залам, устав как собака, с чувством глубокого удовлетворения прихватил со стойки золотой кубок с насечкой работы Челини - будет куда разлить самогон. Повертел емкость перед глазами и решил, - ну наконец-то, нашел в этом большом и ни на что негодном сарае нечто полезное, что можно использовать в своем крестьянском хозяйстве.

Вроде бы он как человек - венец творения и в своем праве. И вообще, занесло его в этот шалман исключительно по недоразумению… хотел дождик переждать. Но музейные работники молча, как лики святых с икон, смотрят на него с осуждением, а раз так, то что-то он делает не то. Знать бы только, что не то?

И то, если предположить, что какой-нибудь доисторический троглодит вдруг случайно окажется на современном машиностроительном заводе, произойдет-то нечто похожее. Тут - тебе нужно увернуться от манипулятора робота-сборщика, там - смотреть куда ставишь ногу, чтобы не вляпаться в ведро с краской, через пару шагов требуется вовремя отскочить в сторону уклоняясь, от проезжающей транспортной тележки и прочее, и прочее… Все те же самые тридцать три удовольствия, а отличия сугубо формальные.

Ближе к вечеру решил остановиться в маленькой бухточке среди корней деревьев. Встал на якорь и привязал плот. Рыбу ловить не стал, а, используя крюк, полез на верхотуру. Там попрыгал по веткам, собрал и перекусил фруктами. Затем нашел подходящее местечко для отдыха среди ветвей. С удобством устроился и отошел ко сну. Ночью дважды пришлось просыпаться из-за тропических дождей. Они опрокидывали на мою несчастную голову и постель целую цистерну воды, но, к счастью, были кратковременны. Так что, через непродолжительное время я опять засыпал.

Утром проснулся отдохнувшим и в меру выспавшимся. Спустился вниз к реке и вывел свой десятибревенный дредноут на середину реки. Примерно через каждые три-четыре километра в речку впадали более-менее приличные притоки. А ручьи я не считал. Из-за этого река постепенно набирала и ширину, и глубину.

В целом же путешествие долгое время происходило на редкость однообразно и без происшествий. Изнывая от безделья, решил заняться типично женским делом - рукоделием.

Достал свою черную спецназовскую шапочку, вдел в иголку толстую паутинку и занялся прошивкой маски. Если нанести стежки плотно и крест-накрест, то потом, прихватив узлы капельками клея, я получу в результате совершенно уникальную сеточку, вшитую в шапку. Она легко выдержит удар мечом… чего, конечно, не скажешь о моей голове. Но лишний шанс, - глядишь клинок соскользнет, - он этот шанс, как известно, никому не повредит. Особенно, когда удар несильный.

К полудню сделал эту довольно кропотливую работу по вышиванию крестиком и минут десять просто сидел на корме, лениво шевеля веслом, позевывая и поглядывая по сторонам. Затем вспомнил, что время деньги, а уж мое время это - золотые деньги. Посему полез в рюкзачок и достал кожаные перчатки для стрельбы из лука. Недавно я хотел их усилить динемой, но теперь есть гораздо лучшее решение. Их нужно прошить паутинкой. Это придаст перчаткам новое качество - я смогу хвататься ими за заточенную грань стальных клинков и, если надо, отражать удары и выдергивать из рук - мечи, сабли, ножи и топоры. Не зря ведь мясники работают в кольчужной рукавичке. Я, конечно, не мясник - я гораздо круче!

Выполнив и эту работу, подумал и сплел заготовку для тетивы. Материал паутинки, в моих масштабах времени, скорее всего вечен, так что нужно потом обязательно обновить тетиву лука.

После этого снова уселся на корме, заскучал и долгое время плыл, ни о чем особо не думая и лишь временами поплевывая в коричневатые воды реки.

Поселок аборигенов засек километра за три. Сначала по легкому ментальному фону, затем по четкой ауре большого количества людей. А за несколько сот метров до становища можно было уже и расслышать гомон множества голосов. Так что к поселению подплывал во всеоружии и готовый ко всему.

Деревня туземцев располагалась на довольно протяженном участке выхода на поверхность скальных пород. Большие деревья здесь не росли, а кустарник вполне успешно вырубался аборигенами. И как следствие, на площади в несколько гектаров разместился маленький городок. По предварительной прикидке, в нем обитало человек триста.

Хижины в поселке представляли собой уже знакомые мне сооружения 'грибкового' типа - круглые стены и овальная крыша из пальмовых листьев. За исключением, огороженного высоким частоколом, участка в центре деревни. Что там за высокими стенами - видно не было.

У берега, частично вытащенные на сушу, лежали лодки. Одиннадцать штук длинных и узких долбленок. Типичный индейский самодел. Рядом с лодками играли маленькие дети - несколько десятков абсолютно голых малышей обоего пола. Они меня и обнаружили первыми. Подняли визг, ударились в бега и, как шустрые тараканы, рассосались по щелям и хижинам.

На смену им из деревни стали набегать загорелые мужики в набедренных повязках, вооруженные копьями и луками. Многие имели на голове весьма красочные шапочки. Для их оформления использовались разноцветные перья райских птиц.

К этому моменту, я уже проплывал мимо деревни и последнему дураку было ясно, что нападать на их замкнутый мирок, не собираюсь. Но это их не устраивало. Ведь их много, а я один… Ату его!

Вождь гоп команды махнул в мою сторону деревянной клюшкой, украшенной резьбой и перьями райских птиц, и прокаркал команду, типа того, - догнать, пленить, а если не получится взять в плен, уничтожить. Воины шустро рассыпались по берегу, расхватали весла и столкнули лодки в воду. Пять штук. В каждой лоханке устроилось восемь человек. Вся эта масса народа взмахнула веслами и устремилась за мной, осыпая меня угрозами и вопя от предвкушения крови.

Я с интересом разглядывал эти восьмерки распашные, которые летели словно на крыльях, оставляя за собой бурун из пены. На разработку плана предстоящего морского сражения оставалась пара минут. Если туземцы навалятся всем скопом, то мало мне не покажется. Но, в лучшем случае, мне одновременно придется иметь дело с экипажем двух долбленок. Остальные будут ждать своей очереди и самое плохое, что от них можно ожидать, это стрелу из лука. Но в первое время, они стрелять не будут. Уж больно, по их мнению, силы неравны. Однако, они незнакомы с моими возможностями и, скорее всего, все пять лодок окажутся в пределах досягаемости крюка. Тут то их и ожидает 'surprise'.

Максимальная скорострельность моей железяки на веревочке достигалась на расстоянии около четырех метров. И, как настоящий актер, я сделал необходимую паузу. Затем перешел на другой уровень восприятия и сделал первый бросок. Крюк просвистел в воздухе и аккуратно срезал макушку ближайшего ко мне воина. А дальше, я превзошел самого себя. Скорость, с которой я выкидывал и возвращал обратно свое страшное метательное оружие, сравнялась по стремительности с броском кобры.

Две лодки в первом ряду, которые рассчитывали пришвартоваться с разных сторон по бокам моего плотика, и взять на абордаж, не смогли преодолеть последние сантиметры и с мертвым экипажем отвалили в сторону. Я перенес огонь башенного орудия на другую ближайшую пирогу. Причем, старался постоянно держать в поле зрения весь коллектив атакующих. Потенциально, опасными для меня являлись лишь стрелки из лука, так что нужно смотреть в оба и отстреливать в первую очередь именно их. Особенно, как только они возымеют желание использовать меня в качестве мишени.

Первого стрелка я положил, когда в живых из погони осталось всего лишь одиннадцать человек. И далее, сделал еще пять бросков по лучникам, последовательно выбивая их из строя, как только они хватались за свои деревяшки. В результате, в последних двух лодках из отряда осталось - в одной два загребных, в другой четыре. Индейцы в обеих пирогах, почувствовав что дело идет о жизни и смерти, резко отпраздновали труса и сейчас, на полной отдаче сил, гребцы выгребали в обратном направлении… но было уже поздно.

Последнего налетчика я достал практически на заключительных сантиметрах длины веревки, всадив ему крюк между лопаток и перерубив позвоночник. Чтобы дотянуться, пришлось встать на самый краешек плота и еще и руку вытягивать. И тем не менее я его отправил к предкам. Баста.

В живых от погони никого не осталось. Многие агонизировали, некоторые прикидывались трупами, но в подавляющем большинстве воины были мертвы. Раны наносимые крючком были поистине ужасны.

Как и положено, после успешных военных действий следовало заняться мародерством. А посему я решил собрать трофеи. В первую очередь меня интересовали луки со стрелами и очень затейливые головные уборы воинов. Используя крюк, я смог подцепить четыре лодки. Одна, в силу инерции движения, успела отплыть на расстояние, где крюк оказался бесполезен. Ну и бог с ней, может быть догоню позже.

В результате собрал двадцать два лука и двадцать восемь шапочек из перьев райских птиц. Стрел к лукам набралось шестьдесят четыре штуки. Перепробовав все луки, оставил себе пару, выбрав самые тугие, - один основной и один запасной. Остальные деревяшки выкинул. После непродолжительного размышления решил забрать и все копья. Их вполне можно было использовать как дротики. Было у меня подозрение, что они еще пригодятся.

Головные уборы у воинов представляли собой кожаный ремешок шириной примерно в два пальца, в который были просунуты корешки перьев райских птиц и закреплены клеем. Чем-то эти украшения напоминали диадемы. Может быть своим великолепием. Причем, шапочки воинов оказались разного качества. Были просто потрясающие по красоте, но были и так себе. Я долго колебался выбрасывать - не выбрасывать, те, которые так себе. Все-таки решил пока оставить. Как говорится, - грузоподъемность моего средства передвижения позволяла перевозить и более объемные грузы. А это как-никак - боевой трофей.

Особых иллюзий о окончании схватки я не питал. Через короткое время, не дождавшись возвращения первого отряда, в след за мной бросится второй на лодках. А, возможно, его продублируют и командой, которая двинется по берегу. Эти, почти наверняка, начнут стрелять из луков издалека. Следовало учитывать такой вариант развития событий и постараться противопоставить свои контрмеры.

Подходящее место для окончательного решения возможной проблемы, отыскалось почти сразу. Очередной выход скальных пород, меньший по площади, но очень удобный для битвы. На дальнем конце поляны торчала каменистая горка, с которой из лука простреливалась, как река, так и подходы по берегу реки. Я направил свою плавучую крепость к берегу.

Поставив плот на якорь, подхватил приличную связку трофейных вооружений и взобрался на макушку холма. Да, - место оказалось идеальным для того чтобы показать остаткам племени, кто в доме Хозяин. Чтобы пристрелять луки и местность выпустил несколько стрел в разные стороны. Луки били вполне прилично, учитывая их специфику… Были они рассчитаны на обычного крепенького мужика невысокого роста. Разложив стрелы, так чтобы они оказались под рукой, стал ждать, присев на корточки и скрываясь в высокой траве.

Ожидание продлилось не долго - минут десять. Затем из-за кустов по реке вылетели на полных парах четыре лодки. С лодок увидели плот и с воплями устремились к берегу. Я в очередной раз выдержал паузу, длительность которой учитывала: мою скорострельность, дальность стрельбы из чужих луков и количество нападавших. Стрелять начал, когда первая пирога воткнулась носом в берег, и дальше повел стрельбу с максимальной скорострельностью. Особо обращал внимание на воинов, кто решил обмануть судьбу, и попытался взять в руки лук и стрелы, чтобы вызвать меня на дуэль. Они получали смертельные подарки вне очереди. Остальные в порядке очередности…

Последний воин из второй команды лег на землю, не добежав до меня двух шагов и уже замахнувшись, чтобы метнуть свое копьецо. Аллес! Это вам не тут… и я смачно сплюнул на землю.

Затем подхватился, в ускоренном темпе спустился с холма, по дороге выдергивая стрелы из тел индейцев и собрав чуть больше двадцати штук, также шустро поднялся на вершину. Через пять минут в кустах на противоположном конце поляны послышались крики - это прибывала группа наземной поддержки. Причем, эти шустрецы стрелять из луков начали еще в лесу и мне пришлось увернуться от трех и отбить четыре стрелы.

Но вот, на поляну выскочили все воины. Их оказалось четырнадцать человек. Все с луками и копьями. Отстрел начал с самых дальних, чтобы раньше времени не напугать атакующих. Выпустив уже три стрелы, я сплюнул от досады - в горячке боя совсем забыл о пленных. Что называется, - в лучших традициях самонаводящихся ракет пятого поколения 'земля-воздух' - мочканул и забыл. А мне было о чем спросить аборигенов.

Поэтому последнюю сладкую парочку подпустил совсем близко, дав им почти забраться на холм. В первый момент даже мелькнула мысль схлестнуться с героями в рукопашной и слегка потешить свое самолюбие - уж больно кулаки чесались. Но потом решил, что обижать убогих - грешно. Слишком силы неравны. Поэтому, не мудрствуя лукаво, просто прострелил каждому правое плечо. Баста! Вроде все.

По предварительной прикидке, в деревне еще оставалось человек тридцать-сорок воинов, но в погоню они не пойдут. Им нужно защищать женщин и детей и продолжать род. Так что, основную воинскую силу племени я выбил можно считать подчистую.

Спустившись по склону, подошел к недобиткам и уселся на корточки рядом. Выбрал самого хлипкого и приступил к допросу.

– Как называется ваше племя?

– Мы воины племени Речные Калао, - туземец даже постарался выпрямить спину и выглядеть гордым орлом. Я махнул рукой вниз по течению реки, усмехнулся и спросил.

– Если плыть на лодке, долго надо добираться до большой реки? - индеец долго смотрел на меня непонимающим взглядом. Потом у него что-то щелкнуло в голове. Он понял вопрос и ответил.

– Старики говорили, она, где-то на полночь.

– Так плыть-то до нее, далеко?

– Не знаю. С полночи никто и никогда не возвращался. - Я покивал и продолжил расспросы.

– Будут ли еще племена, если плыть вниз по реке?

– Розовые попугаи, - и сказано это было с пренебрежением.

– Их больше чем вас?

– Меньше.

– А чем я-то вам не понравился?

– Боги говорят, - и индеец, закрыв глаза, продекламировал. - Люди пустыни должны быть убиты!

– Какие такие Боги? Кто они?

– С ними говорит только вождь. - Я подумал, что вот еще навязались на мою голову очередные Старшие братья, тяжело вздохнул и уточнил.

– Значит, ты их сам не видел?

– Нет.

– Так. А какие жертвы вы приносите своим Богам?

– Перья. - Я удивился и попросил.

– Поясни.

– Один раз в полную луну все кланы племени передают вождю перья райских птиц. Вождь идет в храм и вручает их Богам.

– Что за кланы такие? - абориген ткнул пальцем в свой головной убор и сказал.

– У каждой семьи есть родичи. Мы заботимся о них и следим за ними. Когда приходит время, родичи прилетают и отдают перья. - Он снова указал на свою шапочку. Судя по набору перьев в уборе, родичами у семьи индейца были плащеносные райские удоды. Н-да, оказывается, я в очередной раз нагадил местным божествам. Так сказать, - уничтожил их средства производства или крепостных крестьян. Потому, ощущая легкое чувство вины, не обращая внимания на стоны, обломил древко стрелы и выдернул из тела индейца. Затем наложением рук, затянул дырку в теле. Поднялся и повторил эту операцию со вторым воином. После чего вернулся к допрашиваемому. Он уже успел переместиться из положения лежа в положение сидя, и сейчас смотрел на меня широко открытыми глазами прозревшей Марии Магдалины. Я поинтересовался.

– Позвать родича сможешь? - Абориген кивнул, встал на ноги, прикрыл глаза, повертел головой и вытянул одну руку в сторону леса.

Через минуту на поляну из кустов вымахнуло чудо. Темно-коричневая птица с хвостом раз этак в шесть длиннее тела. Она спланировала, уселась своему родичу на запястье руки, запрокинула вверх голову с тонким и острым клювом и, демонстрируя себя в полной красе, распустила перья на крыльях и хвосте. Я поцокал языком - хорош! Одобрительно похлопал индейца по плечу и плащеносный красавец взлетел с его руки.

Теперь у меня оставался последний вопрос.

– Племя Розовых попугаев тоже нападет на меня? - абориген ответил без колебаний.

– Да. - Я почесал кончик носа и понял, что больше вопросов не имею.

По здравому размышлению, решил не добивать подранков. Причина была проста - не стоит портить без надобности чужое имущество. И так я уже напакостил неизвестным Старшим братьям выше крыши. Тем более, что вряд ли кто из подранков выживет. За исключением этих двоих, остальных-то я бил на поражение. А уж, если я бью наповал, то из сотни выживают единицы. Поэтому поднялся и двинулся собирать луки, стрелы и головные уборы индейцев Калао.

Загрузив новые трофеи на плот, решил слегка украсить свой круизный лайнер. Для этого осторожно надел все украшения в перьях на носовой шест. Он после этого он стал похож на шаурму, где вместо мяса разместились перья изумительной красоты. Мне кажется, такого количества перьев райских птиц, в одном месте не собиралось никогда. Из многих десятков красочных корон выбрал и нацепил себе на голову самый роскошный головной убор. Достал маленькое серебряное зеркало и оглядел себя со стороны, повертев головой из стороны в сторону. Видок был - просто блеск!

Надо будет организовать, как вернусь к себе на Базу, подарки моим девочкам-жрицам. То-то порадуются красотки. Тем более, что диадемы у них будут воистину царские.

Кажется, у меня в голове мелькнуло понимание истинного положения вещей. Что у нас получается в технической цивилизации? Какие украшения нам интересны? Правильно - алмазы, бриллианты, рубины, изумруды и прочие красивые камушки. А какие украшения будут интересны биологической цивилизации? Почти наверняка им тоже нравятся яркие краски и необычные сочетания цвета. Но камни противны их природе, а перья то, что надо. Так сказать, - индейцы-старатели и занимаются разработкой залежей самоцветных перьев…

На прощанье обратился к обоим индейцам, которые так и простояли, не шевелясь, все время пока я готовился к отплытию.

– Возможно, что я когда-нибудь вернусь и заберу немного перьев. Если опять начнете размахивать копьями и стрелять из луков, уничтожу все племя. - По-доброму улыбнулся, махнул рукой на прощание и оттолкнулся веслом от берега. Затем вывел свой рейдер на середину реки и возобновил движение на север.

Ближе к вечеру снова нашел подходящий закуток на реке среди лиан. Бросил якорь и полез на верхотуру. Надо на ужин заправиться фруктами и отыскать подходящее местечко для отдыха. Первые звезды еще только показались на небосводе, когда я закрыл глаза и провалился в сон.

Утром в отличном настроении опять пробежался по веткам и позавтракал фруктами. Почти сразу недалеко заметил группу деревьев, на которых вчера в сумерках не обратил внимания. Вокруг их крон устроили хоровод несколько сотен потрясающих по красоте летунов. Сначала думал это птицы, но при ближайшем рассмотрении понял - это бабочки! Они оккупировали деревья, на которых висели истекающие сладчайшим соком гроздья бордовых ягод. Ягоды я попробовал - и вкусно, и полезно.

Но главный удар получил не мой желудок, а эстетические чувства. Я и раньше относился к бабочкам весьма трепетно. Здесь же меня окружил волшебный мир летающих фей и настоящий фейерверк красок и расцветок. Но главную роль в хороводе вокруг крон деревьев играли безусловно птицекрылы с размахом крыльев до тридцати сантиметров. Сначала мне на руку непринужденно сел самец с желтым брюшком и крыльями, сияющими тончайшими оттенками синих и зеленых цветов. Затем к нему присоединился еще один. Его узкие листовидные крылья бархатисто-черного цвета отливали червонным золотом и яркой зеленью. Но буквально на смерть сразил птицекрыл Крез. Он уселся на ветку прямо перед носом. Яркие золотисто-оранжевые крылья при боковом освещении восходящего солнца вспыхнули неземным зеленовато-желтым сиянием и сердце мое дало сбой. Красота - это страшная, почти смертельная сила!

Я и не заметил, как пролетело несколько часов… С трудом заставил себя очнуться и преодолеть гипноз ярких красок. С чувством сожаления вернулся с верхнего яруса леса на землю и, полный переживаний и погруженный в себя, вывел плот на стремнину.

Но в расслабленном состоянии оставался лишь минут пятнадцать. Затем меня буквально выдернули за шкирку из страны грез. Я вскочил на ноги, почувствовав взгляд со стороны. Нехороший взгляд, будто через прорезь прицела или через объектив снайперской винтовки.

А через минуту мой крейсер обстреляли 'береговые орудия'. Из густого переплетения ветвей на берегу вылетели стрелы - общим количеством девять штук. И мне пришлось исполнить боевой танец на бревнах плота, уклоняясь от попаданий. Впрочем, я в долгу не остался. И, если с берега по мне промахнулись, а точнее - я увернулся, то четыре стрелы, которые отправились в ответ, нашли свои цели. Последняя оказалась особенно удачной - я прострелил туземцу низ живота. Кажется, повредил мочевой пузырь. Бедолага взвыл благим матом и поливал меня очень долго разными нехорошими словами, перемежая их криками от боли. Я успел отплыть на километр, а его вопли были еще слышны. Затем наступила тишина, резко, как обрезало.

Как оказалось, это было только начало. Видимо, вдоль реки между деревнями проходила тропинка, по которой перемещалась масса народу… по местным понятиям. Мне пришлось вступать в перестрелки еще два раза. Но, к счастью, в этот раз довелось вести отстрел одиночек, которые успевали выпустить в мою сторону в лучшем случае лишь одну стрелу. В общем, до самой деревни Попугаев, папуасы скучать мне не давали, а я так сказать, - в лучших традициях русского Военно-морского флота залпами башенных орудий давил сопротивление береговых батарей.

Когда до становища Розовых Попугаев оставалось плыть всего ничего, лихорадочно стал прокручивать в голове различные варианты контакта с аборигенами. В результате, решил придерживаться плана, который можно назвать - 'Бей по голове'.

Также как племя Калао, деревню Попугаев засек километра за три и подплыл к ней во всеоружии. Закрепив кормовое весло, встал по центру плота - ноги на ширине плеч, в левой руке лук, под правой рукой с удобством положена связка стрел.

Пленный Калао не обманул - у этих туземцев лодок оказалось всего семь штук и народа в деревне - дай Бог полторы сотни. Но ажиотаж я своим появлением вызвал аналогичный. Дети прыснули в россыпную, а вооруженные мужики подались на берег к лодкам.

Вождя я выделил в толпе сразу и не стал повторять ошибок. Как только он нацелился было махнуть своей гетманской булавой и отдать приказ о наступлении в моем направлении, у него во лбу расцвел серенький цветок из оперения стрелы. Немая сцена. Вождь, как после удара обухом топора по лбу, валится на спину, раскинув руки как крылья. Маленькая суета и его клюшку подхватывает другой воин - видимо, наиболее расторопный и охочий до власти. Он повернут ко мне спиной, его лица я не вижу, но он тоже не успевает поднять такой желанный маршальский жезл и скомандовать атаку. У него в затылке, точнехонько по центру мозжечка, расцветает еще одно растение - в виде оперенья стрелы. После этого все индейцы отшатываются в сторону от двух трупов, образуя круг из заинтересованных, но озадаченных лиц.

Некоторое время все тупо смотрят на убитых, затем самый догадливый поворачивается в мою сторону. После чего уже все аборигены дружно взирают на меня квадратными глазами.

И я настроенный бутафорить не обманул их ожиданий. На показ делаю злые глаза, вывешиваю на лице самый страшный оскал из своего арсенала, рычу разъяренным ягуаром - благо знаю, как он это делает в натуре, и на закуску демонстрирую публике три жеста. Сначала, на правой руке вытягиваю средний палец и показываю зрителям. Затем сжимаю кулак и демонстрирую его толпе, для усиления эффекта ударив левой рукой по сгибу локтя. В заключение, с угрозой, медленно провожу ладонью поперек горла. Как мне кажется, последнему недоумку из аборигенов, все должно быть понятно без слов…

О, какой актер во мне обитает! Ребятишек таки проняло… Туземцы простояли истуканами все время пока я не скрылся вместе с плотом за деревьями. Примерно полчаса после этого я еще ожидал от индейцев активных действий и погони. Так и не дождался. Похоже, удалось обойтись малой кровью. Очень хорошо. Я собой доволен.

Ближе к полудню на берегу реки увидел великолепный гранитный камень. Этакий постамент для памятника полководцу на коне. Памятник нам без надобности, но он вполне пригодится для короткого отдыха. Да и, прислушавшись к своему желудку, я услышал пока еще несмелый голосок, - 'хочется покушать горяченького и желательно мясного, ты ведь вроде не вегетарианец, Панкрат…' Ну, в таком деле я всегда 'за' и за мной не заржавеет… люблю оправдывать ожидания.

Я беру в руки любимый крюк и броском на двадцать метров или около того, цепляюсь за кусты рядом с валуном. Затем подтягиваю плот вплотную к камню и становлюсь на якорь. Достаю спиннинг и после непродолжительного размышления, откладываю инструмент по добыванию рыбы в сторонку. Есть у меня подозрение, что под водой, толпится очень зубастый народец. А раз так, то решаю сделать поводок к своей плетенке. Небольшой такой поводок, из толстой паутинки длиной сантиметров тридцать. После этого можно дать гарантию, что никакая зубастая тварь не откусит блесну. Сказано - сделано…

Так что первый заброс с плота делаю модернизированной снастью. Удар. Есть! На конце бьется, что-то не слишком крупное, но очень бойкое. Подтягиваю ближе, вываживаю - мама родная! Большерот. К счастью мелкий, видимо молодой. Но и этого достаточно, чтобы меня прошиб холодный пот. Сам из себя он страшнее атомной войны. Да плюс зубищи у него - акула отдыхает! С наслаждением ножом накалываю извивающуюся тушку, руками трогать - будет себе дороже, и махом отправляю зубастую бестию подальше от плота, вниз по течению. Констатирую - начало рыбалки не очень успешное.

Новый бросок. Есть. Попалось что-то в районе килограмма. Тяну, и у плота выясняется, что это очень крупная пиранья. Тупая морда, красноватое брюшко и пасть с зубами как у собаки - все как по прописи. Хорошо все-таки, что я сделал поводок из углеродной нитки. Предусмотрительно поступил, можно сказать, - мудро. А то, плавала бы сейчас моя блесенка в животе у хищницы. С ожесточением пришпилил зубастика ножом и бросил на мешковину. Плохенький, но почин сделан. Настроение заметно упало.

Кинул блесну еще раз. Удар. Что-то покрупнее, этак килограмма на четыре. Подтягиваю и вижу змееобразное тело, но это точно не змея. По хребту, как редкие зубья пилы, проходят спинные плавники. Вытягиваю на плот, наношу удар милосердия и переправляю на мешковину. Как-то мне вся эта экзотика не по душе… Желание продолжать рыбалку тает прямо на глазах и я подумываю, - а не закусить ли мне пока не поздно фруктами. Рыбалка-то явно не задалась.

Но может быть в последний раз? Бросок. Протяжка. Удар. На конце лески какая-то каменюка килограммов на пять. Трясет и дергает леску, что твой бешеный пес. Подтягиваю ближе. В метре от плота вижу, что это черепаха с длинной змеиной шеей. Вываживаю ее на плот и, разглядев ее зубастую пасть, понимаю, что эту гадость, пока она живая, руками лучше не трогать.

Затащив панцирь черепахи на плот, молодецким ударом всаживаю по центру метательный нож, так что он пробивает верхний и нижний панцирь и пришпиливает хищницу к плоту. Затем со сладострастием отпиливаю черепахе голову со свирепым оскалом. Одновременно, чувствую себя обманутым в самых лучших чувствах.

Так, и что же мы имеем по результатам рыбалки. Пиранья - вроде съедобна для человека, но полной уверенности нет. Не слышал я что-то, чтобы их употребляли в пищу человеки. Вот то, что она ест людей, это да - трубят на каждом углу! Далее. Нечто змееобразное с избыточным количеством перьев на спине - полная загадка. Теоретически, должна быть съедобна, как и почти все змеи. Но… чего-то не вдохновляет на эксперимент. Ну и, наконец, черепаха. Кто же не слышал, про деликатесный черепаховый суп. Да и у ягуаров это вроде любимый продукт, а они, как наипервейшие аристократы в джунглях, дерьмо есть не будут! Значит, решено - берем в оборот черепаху. Я подхватил ненужные теперь тушки пираньи и чуда в перьях и баскетбольным крюком переправил сначала одну, затем другую, подальше на глубину. В следующий раз, если ничего другого не поймаю, попробую приготовить и эту экзотику.

Тем временем, на месте падения тушек на короткое время разгорелась борьба, а от чуда в перьях, аж полетели клочья. Кому-то мой подарок пришелся по вкусу! Я хмыкнул, наблюдая за этим праздником жизни, отвернулся и приступил к разделке черепахи.

По-быстрому, с помощью крюка вскрыл панцирь и напластовал примерно два с половиной килограмма мяса с косточкой. Промывать мясо пришлось с оглядкой и ускоренным темпом. Рядом с плотиком уже во всю толпились хищники, почувствовавшие запах крови, и запросто можно было остаться без пальцев.

Забрав все самое необходимое, полез на камень. Развел маленький костер на верхушке, подвесил котелок и глубоко задумался. В нашем многотрудном деле, самое важное это понять, - как готовить этот черепаховый деликатес? На этот счет у меня имелись смутные представления.

Ладно, будем экспериментировать - главное не отравиться. А раз так, то нужно учесть, что большинство пищевых ядов разлагаются и становятся неопасными после кипячения продукта в воде. Поэтому, разведем-ка мы костер и проварим мясо пару часиков. В процессе варки, ближе к концу, попробуем вкус бульона и добавим: пахучие травки; остатки батата и чуть разбавим супец крупой из чечевицы.

В конце должно получиться нечто очень калорийное и вполне съедобное… или нет? С тяжелым вздохом, начал новое для себя действо. Пока работал, изредка поглядывал на плот. А там разворачивались драматические события. Привлеченные запахом крови, стали кучковаться самые отъявленные негодяи и бандиты из местного подводного населения. Сначала это были пираньи. Потом, в их сплоченный коллектив затесался длиннорылый панцирник. Он с ходу перекусил пополам двух зубастиков и захотел скрыться с добычей в зубах. Ха, как бы не так. Пираньи растерялись только в первый момент, но пары секунд им хватило, чтобы прийти в себя и дружно навалиться на пирата-одиночку. Результат оказался закономерный - они порвали его в клочки за десять секунд. Бедный панцирник, как мне его было жалко… Но долго праздновать победу им не пришлось. На арену вышли действительные хозяева этого водоема - большероты. Они грамотно, большой группой окружили плотную стаю пираний и по единой команде кинулись на них со всех сторон. Из ловушки, в которую себя загнали пираньи, удалось вырваться единицам. Повезло тем, кто показал отменную прыгучесть и смог перепрыгнуть через частокол медвежьих капканов.

Прошло несколько минут и от стайки зубастиков остались одни воспоминания. Причем, некоторые большероты так увлеклись уничтожением пираний, что запрыгнули на плот. Я не отказал себе в удовольствии поучаствовать в схватке, достал лук и пришпилил их стрелами к бревнам плота.

А дальше события развивались по неожиданному для меня сценарию. Большероты извивались на плоту и по всему было видно, что им достанет сил сопротивляться смерти еще очень долго. Но их собратья по клану, имели на этот счет другое мнение. Из воды выползло несколько зубастых заглотов и, недолго думая, начали рвать своих пришпиленных собратьев. Через короткое время на плоту никого не осталось. Пусто. Лишь в воде вокруг плота резвились большероты и было их, как мух поганых. От этой картины повеяло, чем-то знакомым, можно сказать, - родным. Уж очень зубастые бандиты были похожи на некоторые одиозные фигуры на Земле.

Так что, два часа пока готовил себе черепаховый суп, провел с пользой и без скуки. Затем полный ярких впечатлений приступил к насыщению, стараясь по максимуму оценить деликатес и по возможности не смотреть в сторону реки.

Возможно, основной черепаховый запах отбили пахучие травки или еще что, но ничего такого особенного в бульоне и мясном супе я не углядел. Обычный высококлассный продукт. Тот, что только и подходит мне по статусу Посланника Богов.

Выхлебал полный котелок. Обсосал мясную косточку. И минут пять сидел расслабляясь, анализируя вкусовые ощущения. Пришел к выводу - весьма, весьма! В следующий раз не грех и повторить… Но мясо я все-таки не доварил. Единственное оправдание, что готовил в походных условиях, в цейтноте.

К этому моменту, большинство заглотов уже покинуло местную акваторию. Можно двигаться дальше. Собрал вещички и вывел свой маленький плот на простор речной волны.

До темноты еще оставалось несколько часов, когда легким северо-западным ветерком до меня донесло сладковатый запах разложения. Где-то не очень далеко догнивали трупы. А это уже заслуживает внимание. Я достал свой крюк и броском метров на пятнадцать зацепился за кусты. Затем подтянул свой флагман к берегу.

В нашем многотрудном киллерском деле, если не обращать внимания на мелочи, то очень быстро из охотника превращаешься в дичь. Причем, - в мертвую дичь. Поэтому бросил якорь и полез на ближайшее дерево. Нужно осмотреться, прислушаться и принюхаться.

Добравшись до верхушки, увидел, что река метров через триста резко расширялась, формируя как бы маленькое озеро. На другом конце озера река снова сужалась и в этом сужении скорость потока заметно возрастала. Глубоко вздохнул, настраиваясь на долгое ожидание и скрупулезную работу. Затем начал последовательно по квадратам рассматривать перспективу. И, как подарок, через полчаса наблюдений увидел любопытный эпизод. Большой зеленый попугай, внешне похожий на кетцатля, вымахнул из кустов и собрался было пересечь реку по диагонали, как раз над сужением. Он пролетел две трети расстояния и… остался без своего роскошного хвоста. Но крылья остались при нем. Поэтому он продолжил движение, а добрая половина его роскошного украшения упала в воду. Чудеса.

Впрочем, чего-то похожего я ждал давно. Просто, я, наконец, вышел на границу резервации. А попугайчик попал на 'колючку' вокруг закрытой зоны. Так сказать, - своим телом лег на амбразуру, предупредив о преграде… Хорошо, что тельце у него маленькое… повезло птахе. Попади он, какой-другой частью тела и разрезанная тушка птички поплыла бы сейчас в дальние дали по течению реки.

Мне же нужно придумать, как преодолеть этот заслон, и остаться в живых. И суета здесь неуместна… Заграждение наверняка делали специалисты высокой квалификации, которые должны предусмотреть и устранить возможности различных вариантов прорыва. Как подтверждение этой мысли, разглядел в воде рядом с берегом куски тапира, а на кустах на суше разрезанное тело обезьяны. Значит, невидимый забор проходит не только над водой и обойти его по суше тоже не лучшее решение.

После часа размышлений, с улыбкой вспомнил, как пролезали в кино бандиты через лазерную защиту. Но это подтолкнуло на мысль, как я сам буду преодолевать ограду. Но потребуется специальная подготовка. До темноты оставалось всего ничего и кое-что из необходимого я еще смогу сделать. Полез было вниз, но на полпути к земле передумал и снова направился на верхотуру - лучше хорошенько выспаться и спокойно заняться делом с раннего утра.

Ранним утром еще раз оглядел преграду и начал спускаться, по возможности выбирая наиболее удобный путь. Предварительная подготовка, которую я рассчитывал осуществить, предполагала в ближайшее время активные челночные перемещения вверх вниз и обратно.

На берегу вынул из чехла 'лобзик'. Затем отыскал развесистое дерево, срубил его так, чтобы оно упало в воду. После чего оттолкнул подальше от берега на стремнину. Как только дерево отправилось в свободное плаванье, с максимальной скоростью взлетел на свой наблюдательный пункт, стараясь не пропустить самого интересного.

Из воды ветки дерева торчали в разные стороны и в самой высокой точке достигали высоты не менее четырех метров. Однако, меня ждало определенное разочарование. Я зря так спешил на верхотуру. Выплыв на расширение реки, древесный таран резко сбросил скорость и до интересующего меня участка плыл минут пять. Но вот, наконец, он добрался до сужения реки и его подхватил быстрый поток.

Проплыв несколько десятков метров, дерево со всей дури въехало в невидимую загородку. Сначала ветки разрезало в нескольких местах, затем то, что от них осталось в инерции движения при падении на воду, порезало на более мелкие части. Круто. По всему выходило, - заграждение состояло из нескольких рядов, а нитки расположены на разной высоте. Внизу расстояние между рядами сантиметров двадцать. Чем выше, тем расстояние больше. Вдоль реки расположено, как минимум, три ряда. Но с ходу точное количество рядов не определить. Правда, был и один положительный момент. Эксперимент показал, что под водой паутинок нет. И то сказать, - было бы по-другому, знатная получилась бы мясорубка для речного народа…

Эта информация резко меняла мои планы. Я-то думал, что будет одна или две паутинки… а тут настоящая линия Мажино.

Так, будем думать и смотреть. Что же у нас выходит? Первоначально я рассчитывал прорваться по наглому, выставив перед собой деревяшку с натянутой толстой паутинкой. Как известно, бриллиант получают обработкой алмазом, и я собирался подцепить тонкую паутинку ее толстой разновидностью, приподнять и пропустить над собой. Так сказать, - с шашкой наголо, галопом, на лихом коне, но… теперь совершенно очевидно, что на скорости проскочить забор не получится. Придется действовать по проверенной веками методе - так, как поступают саперы. Потихоньку-полегоньку, мелкими шашками, нащупывая и обезвреживая последовательно каждую нитку.

Место, где можно сделать 'разминирование', имелось. Многие деревья, наподобие корней мангровых зарослей, заходили далеко в воду. Точнее, их залило разливом реки. Расстояние между стволами кое-где позволяло пропихнуть плот. Нужно только двигаться зигзагом.

С высоты этот ломанный путь хорошо виден. Лишь в одном месте придется спилить дерево под водой и все. Так что, цепляясь за деревья, я медленно пройду опасный участок и в этом будет моя главная гарантия безопасности.

А теперь, не худо бы заняться дополнительным оборудованием. Мне потребуется: второй запасной якорь; зацепы на плоту для веревок якорей и несколько длинных жердей, которые можно использовать в качестве щупов. Все остальное, вроде, имеется в наличии. Приняв окончательное решение, полез вниз.

На подготовку ушло около получаса и я направил свой тральщик к загородке. Осторожно с помощью шеста проплыв вдоль берега, добрался до опасного месте, бросил якорь и стал палкой нащупывать паутинки. Первый рядок состоял из трех штук. Отпустив немного веревку якоря, приступил к работе по разминированию, то бишь - разрыву нитей. Это можно было сделать, если нанести в одну точку паутинки жидкость из трех желез Черной вдовы. На преодоление первого ряда потребовалось не более десяти минут. Дальше, я подтянул плот и нащупал следующий рядок, который преодолел минут через восемь-десять. Снова подтянулся и так далее…

Всего между стволами нашлось пять рядов. Затем, довольно долго, передвигаясь между стволами деревьев, не мог нащупать ничего. И уж было решил выплывать на стрежень, когда, в очередной раз проведя перед собой жердиной сверху вниз, увидел, что кончик палки упал в воду. Ядрена вошь! Еще одна загородка. Эта преграда оказалась покруче. Семь рядов и все случайным образом - с разным количеством нитей и расстояний между ними! К концу разминирования пот с меня лил ручьями и устал я как собака, в основном от нервного напряжения, и уж не чаял до темноты выбраться с минного поля. Ночевать на воде, судя по всему, было чревато…

Здесь, на мелководье, среди корней деревьев стояли большероты жутких размеров. Чем-то они походили на полузатопленные пни, но в отличие от них были живыми. Отдельные экземпляры среди этих монстров без напряжения могли заглотнуть меня целиком и не поперхнуться. Сейчас, днем, они не активны. Но что будет ночью? Я хорошо помнил, как их более мелкие товарищи, залезали ко мне на плот и рвали на куски своих соплеменников. Им вполне по силам напасть на меня на плоту. Так просто, на всякий случай и без всякой задней мысли - просто из любви к искусству. Тем более что в этом месте они ко всему прочему прикормлены мясом, постоянно получая питание в виде кусков, погибающих в паутине птиц, и прочей живности. Посему, сама мысль о ночевке на воде - вызывала легкую оторопь и неприятные ощущения под ложечкой.

Более того, даже сейчас в заторможенном состоянии эти твари продолжали подобно радиолокаторам кругового обзора просматривать окружающую местность. Но смотрели они не глазами. Их у монстров не было. Они щупали местность ментально и всякий раз, когда точка внимания чудища проходила через мой мозг, появлялось ощущение пакостного липкого касания и возникали позывы к рвоте. Страшненькая защита у периметра Зоны… не стандартная.

Но я прорвался… и даже смог отплыть от опасного места метров на триста.

Когда жуткое место скрылось за поворотом, я громко, но подрагивающим от напряжения голосом, выразил свои чувства.

– Слава тебе Господи! Спасибо, что не забываешь обо мне и помогаешь! - Размашисто, на полном серьезе перекрестился и начал искать место, где можно причалить. Все-таки, то, что я прошел периметр, во многом похоже на чудо. Нормальному человеку через него хода нет.

Подходящее дерево на берегу нашлось довольно быстро. Я загнал плот в густые заросли и бросил якорь. Без колебаний метнул любимый крюк на нижнюю ветку и шустро полез вверх. На высоте метров сто обнаружил в стволе дерева чудесное сухое дупло. Когда-то, очень давно, здесь организовала себе гнездо большая птица и от нее осталась мягкая подстилка.

Залез внутрь, расстелил мешковину, разместился в полусогнутом состоянии, поворочался, устраиваясь поудобнее, с облегчением глубоко вздохнул и провалился в сон.

Утром проснулся от того, что выше метров на тридцать, услышал непонятный шум. Осторожно выглянул и увидел через просвет в листве на макушке противоположного дерева громадную птицу. И на спине у нее, в довольно сложной упряжи сидел человек. Он обхватил птицу руками и ногами. Маленький такой замухрышка из породы пигмеев, но на спине у недомерка болтался арбалет, на двух лямках, наподобие ружья у биатлонистов. В отличие от обычных арбалетов у этого имелись вроде, как бы крылышки, налево-направо от ложа. Но самое главное, одет он был в облегающее трико с капюшоном. Обычное такое трико, по фасону, чем-то похожее на гидрокостюм, но цвет материала… Это была та самая серебристая углеродная паутинка! Сначала я подумал, что это и не человек даже - у него было два лица, как у двуликого Януса. Причем, лицо на затылке повернуто к верху ногами. Но, приглядевшись, понял - на затылке маска. Он просто переместил ее с лица на затылок. Видимо, чтобы лучше дышалось.

По всему выходило - одет сморчок в боевой паучий костюм, материал которого, и мне это отлично известно, не берет ни стрела, ни клинок. Да и очередь из Калашникова он вполне выдержит, если не считать сломанные ребра и фундаментальные гематомы на теле. Если мочить такого спецназовца при надетой маске, тем, что у меня на руках, то только в глаз. Хорошо устроился… гуманоид… мля!

Н-да, приехали. Кажется, меня догнали охранники зоны. И обложили. Не помог мой обходной маневр, когда я показал, что отправился вроде как на запад. Похоже, по первоначалу это сыграло свою роль, но, прорываясь через ограду, где-то я тронул тревожную кнопку. И как результат, засветился. Если найдут плот, то обязательно отыщут и меня и, как следствие, придется воевать. Пока же мое плавающее средство передвижения не нашли, иначе бы уже разбудили… залпами из арбалетов.

Я попытался вспомнить - хорошо ли замаскировал плот. Вроде, нормально. Там, еще было раскидистое дерево с плотной листвой, которое накрыло плот ветвями будто широкая ладонь спичечный коробок. Не видно ни сверху, ни с воды. И потом, они, скорее всего, думают, что я передвигаюсь по деревьям. А через ограду прорвался у воды, исключительно случайно.

Ха, наивный ты парень, Панкрат. А индейцы Калао, а Розовые Попугаи… Их то куда девать, они молчать не будут про плот. Так что, есть резон, Панкрат, затаиться на денек другой в этом дупле как мышка в норке и не высовывать любопытный нос пока не иссякнет энтузиазм у погони.

Приняв решение, поудобнее устроился на мягкой подстилке и задремал. Несмотря на внешнюю угрозу, сон мой был легкий и освежающий.

Проснувшись в районе полудня, постарался еще со сна просканировать окрестности и как только наткнулся на ездовую птицу, резко прервал зондирование. Так сказать, - во избежание… Было у меня подозрение - этим секьюрити, не составит труда засечь меня по 'запаху мысли'.

Ну, а чтобы отвлечься, принял позу 'тай-за' и помедитировал дыша диафрагмой. Не выходя из состояния сосредоточенности, провел дыхательные упражнения и восстановил энергию жизни - последовательно проходя от физического тела через эфирное и астральное до состояния ментального, последовательно, на каждом этапе проверяя состояние организма и устраняя самые мелкие нестыковки. Попутно собирал энергию по крохам на всех уровнях и помещал эти крохи в теплый шарик в районе солнечного сплетения. Запасец никогда не повредит!

Устранение заусенцев в физическом теле и накопление энергии жизни потребовало много времени, но его у меня имелось с избытком.

Успешно завершив первый этап, расслабился, отдохнул и вновь прошел все ступеньки, но не остановился на метальной, а двинулся дальше в духовное тело и закончил космическим единением со всем миром.

Открыв глаза, удивился - вокруг тьма кромешная, ночь, вдобавок с небес льется очередной поток тропического ливня. У меня в дупле сухо и покойно. Самочувствие на пять с плюсом, организм прошел через полное обновление. Чувствию, что готов схлестнуться хоть с самим Дьяволом… и я ему не завидую.

Судя по внутренним часам, до утра еще часа полтора. Чужеродного внимания нет и в помине. Кажется, потеряли мой след ребятишки-летуны. Как рассветет, поплыву дальше…

В голове лениво ворочались мысли. Чисто по привычке, я систематизировал факты и фактики по ранжиру, подгоняя их друг к другу. Затем встраивал эти конструкции в свои домыслы, крутил и так, и эдак, стараясь выстроить непротиворечивую модель этой части планеты.

Я, конечно, не Лобачевский, но таки обладаю аналитическим складом ума и вполне приличным абстрактным мышлением. Так что, выстроить правдоподобную модель реального мира для меня, обычно, не составляет никаких проблем. Но сейчас, раз за разом, получалось что-то уж очень фантастическое. Сплошь мистика и колдовство!

Как только забрезжил рассвет, закончился ливень и я выскользнул из дупла. С осторожностью, приглядываясь и прислушиваясь, спустился на землю. Плот стоял там, где ему и положено. Все вещи, которые оставались на нем, в наличии. Можно отправляться в путь.

Тому, что летуны покинули этот район, я не верил ни на мгновение. Скорее всего, они приготовили неожиданный ход, а в ближайшее время меня ждет какой-нибудь сюрприз. Я бы на их месте, поднял в ружье всех индейцев в округе и заставил бы их обшаривать джунгли, заглядывая под каждый кустик. А самое главное, обязательно посадил бы несколько засад на реке, с приказом поднимать тревогу, как только они заметят проплывающий рейдер.

Учитывая эту возможность, плыл рядом с берегом, прикрыв глаза и постоянно ощупывая внутренним взором заросли на берегу. Это было непросто - продолжительные напряги в метальном плане довольно утомительны, но жизнь и здоровье дороже.

Первый секрет из двух человек засек часов через пять и стрелять начал метров с трехсот по навесной траектории. Не самая удачная мысль для джунглей, но зато - гарантия неожиданности. На двух человек пришлось затратить пять стрел. Там, где сидели бойцы, были густые заросли, но я очень старался и справился с задачей.

Вторая засидка ждала на расстоянии крика от первой, примерно, через пару километров. На нее пришлось израсходовать семь стрел. Один из воинов, уж не знаю и почему, оказался очень хорошо прикрыт древесным стволом. Я сразил его, лишь, когда он не выдержал напряжения под обстрелом и ударился в бега. Хмыкнув, подумал, что, если дело так пойдет и дальше, то расстреляю весь боезапас, так и не доплыв до устья реки. Впрочем, пока стрел в избытке и можно не приставать к берегу для пополнения.

Очередную деревню туземцев засек издалека. Судя по всему, по количеству жителей она значительно превышала те, с которыми имел дело раньше. Эти, если навалятся всем скопом, мало не покажется. Здесь нужна хитрость.

Пожалуй, есть смысл проскочить населенный пункт ночью. Тишком. А чтобы на мой плот не обратили внимание, его надо замаскировать и для подготовки периодически запускать по реке пустышки-обманки в виде спиленных деревьев с густой кроной.

В соответствии с этим планом сплавлять спиленные стволы вниз по реке уже пора. Расстояние до деревни вполне подходящее. Да, и маскировку не мешало бы сделать для плота. Превратить, так сказать, - боевой рейдер в кучу мусора.

Достал крюк, метнул и зацепился за дерево на берегу. Вынул из чехла 'лобзик' и нарезал ветки со свисающих деревьев. Воткнул их в щели между бревнами плота, так чтобы по возможности скрыть его искусственное происхождение. Затем повалил разлапистое дерево и вытолкнул его на стрежень. Пусть плывет впереди меня, как первая ласточка-обманка, в длинном ряду таких же стволов. Когда таких плывущих деревьев будет много, то мне, проплывая мимо наблюдателей на берегу, будет проще прикидываться ветошью.

Исполняя этот план, в дальнейшем, валил деревья и выталкивал их на середину реки в среднем через каждые пятнадцать минут.

Третья по счету засада обнаружилась в нескольких километрах от становища индейцев. Я долго колебался перед тем, как произвести отстрел. По здравому размышлению решил не торопиться и дождаться вечера. Возможно, к воинам в секрете придет смена и наличие трупов выдаст мое присутствие раньше времени. А может быть вообще их не трогать и попробовать тихо проплыть в темноте?

И, как подтверждение моим мыслям, заметил, что по тропинке вдоль реки идет маленький отряд из шести человек. Он сначала сменил воинов третьей засады, после чего четверо двинулись дальше. Я встал рядом с тропой в удобном месте и короткой очередью из четырех стрел в спину, положил всех. Никто и пикнуть не успел.

Дождавшись темноты, решил действовать по самому тихому варианту. Еще раз подправил маскировку из ветвей и вывел плот на середину реки. Лег на бревна и поплыл по течению.

Третий пост преодолел без всяких проблем. Индейцы пошептались между собой и пришли к выводу, что плывет очередная куча плавника. Таких проплыло уже много. А я сидел под ветками тихо как мышка.

Добираясь до деревни туземцев, успел вздремнуть. Весь расчет был на то, что отправленные вниз по течению несколько десятков стволов с развесистыми кронами, создадут у индейцев рефлекс привыкания. И им надоест проверять плывущие деревья, даже, если они это делали с самого начала. В чем я сильно сомневаюсь.

Я оказался прав на все сто. Индейские воины суетились в своей деревне, как растревоженные муравьи. На берегу и в деревне горело около десятка больших костров, которые хорошо освещали зеркало воды. У одного из самых больших костров собрались в кружок воины, вооруженные копьями. Они под ритмичные вопли шамана плясали вокруг костра. Топали ногами, делали два шага вперед, два назад, дружно вопили 'Й-я' одновременно с резким выпадом копьями в сторону костра и все повторялось по новой. Чувствовалось, что ритуальными танцами, они занимаются уже несколько часов. На этом празднике жизни не хватало только моей головы на шесте и все было бы в лучших традициях диких народов.

В общем, проплывая мимо становища, я наблюдал сквозь листву маскировки за этими немудреными плясками не без интереса.

Когда деревня скрылась за кустами, вылез из ветвей и, управляя кормовым веслом, подогнал плот ближе к берегу. В таком режиме проплыл несколько километров и, как только на берегу нашлись достаточно большое дерево и густые прибрежные заросли, загнал плот в самую гущу. Затем достал крюк и полез на верхний ярус леса. Плыть ночью по реке, будет себе дороже. Лучше переждать до утра.

Ночью никаких особых событий не произошло, за исключением того, что спать в очередной раз совершенно случайно устроился на пути колонны ядовитых муравьев. Они уж было собрались пообедать мной, но я по накатанной дорожке, перехватил общее муравьиное сознание и представился им их горячо любимой мамочкой. После этого проспал пару часиков в спокойствии и под охраной свирепых малышей. Когда проснулся, восстановил первоначальную муравьиную связь и спустился с дерева к себе на плот.

Далее несколько часов плыл по течению без приключений. Лишь один раз засек движение маленького отряда по джунглям, но от реки до него по прямой было метров пятьсот. На таком расстоянии индейцы не опасны - совершенно очевидно, направлялись они по своим делам и не по мою душу.

Очередные неприятности начались около семнадцати часов пополудни. Берега реки стали претерпевать изменения. В сплошной стене зеленого леса возникли разрывы, из воды выступили галечные пляжи и появились обрывистые каменистые склоны. По всем внешним признакам чувствовалось, - река пробивала себе путь через каменистую гряду. Создавалось впечатление, что я заканчиваю плавание по тропическому дождевому лесу. Он, в свою очередь, находится на плато и сейчас мне предстоит преодолеть спуск с возвышенности в низину.

С разных сторон в основное русло начали активно впадать реки и ручьи. И без этого, не страдающая от отсутствия воды река, из тихой болотной речушки превратилась в грозный поток. Из-за стиснутости скалистыми берегами скорость течения возросла. Появились завихрения и пенистые буруны у берега. С каждым километром высота обрывистого берега увеличивалась.

В одном месте со скалистого обрыва в реку водопадом падал очередной приток. Очень красиво, если смотреть со стороны, но становится слегка не по себе, когда проплываешь мимо и рядом на плоту.

И, неожиданно, понял, - из-за отвесных скалистых стен, пристать к берегу уже не получится. Не за что зацепиться и якорь не удержит. Свирепое течение заставляет плыть только вперед. Обратной дороги нет.

А из-за поворота уже слышался шум воды бурлящей на пороге. Я, оставив на время кормовое весло, суматошно пробежался по плоту и проверил хорошо ли закреплены вещи. Кое-где покрепче затянул узлы, подтянул лямки на рюкзаке и надел свою шапочку. После доработки с применением паучьей паутинки она ничем не уступала противоударной строительной каске.

Нервное напряжение росло и по всему стало заметно, - скоро меня ждет серьезное испытание. Вернувшись на корму, начал работать веслом, чтобы держаться на стремнине.

Как-то совершенно неожиданно, река делает поворот и разбивается на два рукава. Тот, который поменьше, уходит влево и буквально кипит, преодолевая полный гигантских камней перекат. В Сибири еще такие места называют шиверой. Чтобы не попасть в ловушку, из которой мудрено выбраться живым, работаю веслом как проклятый. Это приносит отличные результаты и я в последний момент проскакиваю мимо нежелательного поворота в малый рукав.

Теперь важно снова оказаться на стремнине. После нескольких минут бешеной работы веслом выплываю на середину. Делаю глубокий вдох, стараюсь расслабиться и получить удовольствие. Еле заметно, но река начинает расширяться, а скорость течения падать. И не успел я порадоваться такому счастью, как неожиданно влетел в шиверу. На одном из валов плотик и меня любимого окатывает с головой, а подводный камень, со всей дури, бьет снизу в днище плота. Мое плавсредство подпрыгивает на метр и от неожиданности, я до крови прикусываю язык, затем, сделав кульбит, чуть не оказываюсь за бортом. Твою мать!

Но в голове проскакивает мысль - плот я сделал надежный и крепкий, он меня не подведет, а уж я, как-нибудь сдюжу, не впервой…

Тем временем, река опять стискивается гранитными берегами высотой до пятидесяти метров. Грозное зрелище. И я вижу впереди большой слив. За сливом стоячие валы высотой до двух метров. Полный атас! И огромные валуны в русле. Помоги мне, Господи! А дальше по течению еще и скальные ворота, а за ними очередной слив. В голове пусто и лишь одно желание - остаться в живых. Ко всему прочему, начинается дождь, настоящий тропический ливень. Видимость резко падает. Боже, прости, помоги и сохрани! Полный набор удовольствий… хоть стой, хоть падай… но падать некуда, можно только утонуть.

Я встряхиваюсь и крою матюгами в полный голос. Затем начинаю сложнейший водный слалом. Работаю веслом как сумасшедший. Когда попадаю в конец слива и пробиваю собой стоячий вал, то на короткий момент времени полностью теряю ориентацию. Меня бьет со всех сторон и швыряет, как Бог на душу положит. В какой-то момент даже двигаюсь вверх ногами, но ни на мгновение не выпускаю кормовое весло, вцепившись в него намертво, как клещ… Господи, только бы не было впереди водопада!

Я прошел и ворота и падуны! Помог большой запас плавучести у плота из бальзовых стволов. Выскочив из речной пены, почти как Афродита, в просвете между потоками дождя вижу впереди прямо-таки роскошный порожистый перекат. Прямой и длинный - километра два или три. Очень опасный.

В этот момент прекращается дождь, а я подхватываю кураж! Мне становится весело и легко. Появляется боевая злость и задор. Безмозглые силы природы… все лишь. Впереди пороги, падуны, маленькие сливы и валуны, но я морально готов ко всему, а физически - со мной и спорить-то бесполезно. Так что верхним чутьем призового пса угадываю нужный путь. Гребу и торможу веслом там, где без этого никак не обойтись. А в результате, со свистом лечу по кипящему пеной порогу, вопя от счастья. Преодолеваю малые падуны и сливы. Словно горнолыжник уклоняюсь от подводных камней и валунов. Вот это жизнь! Полный экстрим!

В конце этого гигантского слалома ломается кормовое весло. Сердце сжимает от нехорошего предчувствия…

Но Фортуна на моей стороне - она меня любит. И по пояс в речной пене пулей влетаю в очередные скальные ворота. А через них меня выкидывает на раскат. В данном случае это глубокая и обширная равнинная яма, на которой резко падает скорость потока. Какое-то время вокруг плота бурлят водовороты и подводные течения, неуправляемый плот крутит волчком, кидает из стороны в сторону, но это уже остатки былой роскоши. С каждой новой секундой я удаляюсь от непредсказуемого бешенства водной стихии.

Чтобы хоть как-то управлять плотом, нужно срочно устанавливать запасное весло на корму. Этим я и занимался некоторое время… и не без успеха.

Как результат, течение реки, неуправляемое движение и водовороты на раскате прибили плот к колоссальной куче плавника протяженностью метров триста и высотой над водой метров шесть. Видимо в эту кучу многие годы, а может быть и десятилетия, забрасывало деревья плывущие по реке. Чего тут только не было. В частности, чуть ли не треть деревянного завала составляли бальзовые стволы. По моему мнению - самое настоящее и баснословное богатство. Скрепляли это кладбище погибших деревьев плети очень своеобразных лиан. Они чем-то были похожи на канаты - с многожильной сердцевиной и внешней оплеткой. Если снять внешнюю кожуру и размочалить сердцевину, то отдельные нити сердцевины диаметром в доли миллиметра, существенно превосходили по прочности стальную проволоку. Хорошо что этих лиан не было в месте моего падения с верхнего яруса джунглей - такие канатики телом не порвешь, даже если на нем надета кольчуга. Очень интересный и полезный материал. Причем, некоторые плети длиной метров тридцать-сорок. Я вырезал себе в качестве образца не очень большой кусок длиной метров пятнадцать, смотал бухточкой и пристроил на плоту.

Где-то через час, закончив оборудование кормового весла и исследования содержимого кучи плавника, оттолкнулся шестом и вывел плот на чистую воду. Сразу после раската река, потеряв свою силу и ярость, снова входит в сужение, и я оказываюсь в долине.

Здесь поток широкий и глубокий. Течение спокойное и мощное. Мелькает, пока что не очень уверенная мысль, - кажется, я вырвался из зеленого ада джунглей и улизнул-таки от погони.

Если посмотреть налево, то на расстоянии полукилометра с верхушки отвесного стометрового обрыва падает величественный водопад. Очевидно, это продолжение того самого мелкого рукава, который отделился от основной реки и чуть было не засосал меня к себе.

Я представил себе в красках падение вместе с потоком воды с высоты сто метров. На секунду прикрыл глаза, что-то мне стало немного не по себе. Впрочем, все хорошо, что хорошо кончается. Нужно жить настоящим, а не возможным прошлым. Отвернулся от красочного явления природы и дальше смотрел только вперед.

Наступил новый этап путешествия - я начинаю плаванье по образованным рекой долгим и нудным излучинам. Эти меандры в основном имеют врезанную природу и сформированы изгибами долины так, что в каждую излучину входит выступ коренного склона. В дополнение, на разливах реки, появляются русловые гряды и мели - в основном песчаные, но временами встречаются продольные и перекошенные. Это затрудняет движение. Приходится внимательно работать кормовым веслом, чтобы все время держаться фарватера.

Вода в реке чистая и прозрачная, так что нормально просматривается на глубину до двух метров. И одного взгляда достаточно, чтобы понять, - на всех этажах реки прописана масса речного народа. Сверху вроде незаметно, но на глубине скрывается крутой суповой набор. Рыбы не просто много, а очень много. Разной. И самое главное, стали попадаться виды знакомые по прошлой жизни.

Береговая растительность разительно меняется. Сюда уже долетает иссушающее дыхание пустыни и лес здесь переменно влажный - классические джунгли. Бамбучник и кустарники перевитые лианами. Но превалируют акации, гигантский бамбук и ротанговая пальма. Такие места еще хороши для произрастания лиан дикого черного перца. Очень полезный продукт… Нужно будет как-нибудь пошарить по кустам.

Посчитав эту мысль достойной внимания, решил не откладывать в долгий ящик ее исполнение и направил плот на ближайший песчаный пляж. Соскочив на землю, заякорился, углубился в кусты и, буквально не пройдя и десятка шагов, наткнулся на то, что искал. Лиана с гибким тонким стеблем и воздушными корнями. Яйцевидные листочки и рыхлые соцветия мелких белых цветов. Это был он - nigrum piper - черный перец.

Отколупнул из кисточки один красноватый шарик и попробовал на вкус. М-да, в нем было все - и острота, и пряность. Что называется, высший сорт - и алкалоидов, и эфирных масел в избытке. Набив полный карман созревшими плодами, с отличным настроением направился к реке. Но по дороге пришлось еще раз отвлечься.

На себя обратило внимание дерево-паразит высотой метров двенадцать. Оно использовало для своего пропитания заросли бамбука, а привлекло к себе мой взор исключительно запахом. Достав нож, сделал срез коры так, чтобы достать до древесины. Точно, я не ошибся, - это был сандал: пахучая, тяжелая и прочная кора; желтая, душистая древесина.

Долгих несколько минут я колебался - срубить или не срубить дерево. Очень хотелось добавить в штабель с саппаном еще и сандаловые дощечки. Ну, правится мне этот запах и ничего не могу с собой поделать. Но сделал глубокий вдох, успокаиваясь, и пересилил себя. И так уже, как Плюшкин, насобирал тучу вещей. Сейчас-то все добро везет река. А на суше? Как я потом потащу все это на себе? Ума не приложу. Так что оставим-ка мы сандаловое дерево на потом. Дай Бог я здесь не в последний раз. Приняв окончательное решение, стал пробираться к реке и через несколько десятков шагов выскочил на берег.

Здесь на хорошо прогретом солнцем маленьком пятачке песчаного пляжа разделся и в первый раз за весьма продолжительное время осторожно помылся. Это было райское наслаждение. Но особо увлекаться не стоило… не очень-то я и далеко убрался от Зоны. Очень слабо, но чувство опасности напоминало о себе, периодически прихватывая и лаская мое сердечко. Правда, это выглядело как остаточное явление…

Может можно наконец-то хоть самую малость отдохнуть. И не сдержав себя, повалился плашмя на горячий песок. Глаза сами собой закрылись и я задремал. Через полчаса проснулся, полностью восстановив силы. До темноты оставалось всего ничего, так что пора устраиваться на ночлег.

В ускоренном темпе достал спиннинг, сделал небрежный бросок под камыши и вытянул пятикилограммовую щуку. Решил не выеживаться и не искать чего-нибудь более вкусного. В конце концов, филе у не слишком старой щуки - вполне съедобная вещь.

Быстренько почистил добычу, под развесистым деревом развел костер из плавника и сделал наваристый рыбный суп. Достал любимую большую ложку и уже в наступающих сумерках, посматривая на медленные воды реки, с философским видом выхлебал весь котелок. Затем свернулся калачиком на теплом песке и провалился в сон.

Утром проснулся рано и с некоторой долей отрешенности стал наблюдать за яркими красками окружающей природы. Мысли в голове бродили не суетные, тягучие и я был готов обнять весь мир. А когда на руку, лежащую на груди, камнем упала громадная бабочка, то даже не вздрогнул. Широкие передние крылья очаровницы сверкали желтым и зеленым на черном бархате, подкрылки будто светились изнутри расплавленным золотом. Ощутимо давя на руку весом, бабочка-птицекрыл повернулась боком, задом, головой, каждый раз не забывая распахнуть-сложить и показать во всей красе крылья. Замечательное и удивительное создание. Но вот выступление на подиуме закончилось, миг - и птицекрыл-голиаф стартовал в голубое бездонное небо. Я шевельнулся - пора вставать и продолжать путь.

Чем дальше от плато и ближе к пустыне, тем чаще встречаются места с высокотравьем и тростниками из злаков. Воздух уже не такой влажный и удушающий.

Стали заметны изменения фауны. На широком песчаном пляже устроилась теплая компания из девяти крокодилов. Зубастые твари грелись на солнышке, заинтересованно поглядывая в мою сторону, причем, самый крупный зубастик был в длину никак не меньше восьми метров. Впрочем, они в основном сидят на рыбьем рационе и ждать с их стороны нападения не приходится. Потому как, уж чего-чего, а рыбы в реке, как грязи.

В камышах и на зеркале водоема объявились водоплавающие птицы, а в большой заросшей травой заводи жировали несколько бегемотов. И звери, и птицы не пуганные. По всему видно - они никогда не видели человека.

Чего-то я расслабился не ко времени… Темный и глухой инстинкт первобытного охотника сработал на уровне безусловных рефлексов и я дернулся в сторону. С отрезвляющим звуком, рядом со щекой прошелестел арбалетный болт, стабилизированный вращением, и впился в бревно плота, войдя в него по самое оперение. Стреляли сверху. Все остальное я уже делал на автомате.

Метнулся к краю плота, по дороге пихнув ногой якорный камень, выкидывая его за борт. Нырнул в воду, с расчетом, оказавшись под водой, сразу занырнуть под бревна. Они прикроют на первое время. Глубина реки в этом месте была метра четыре или пять… и это было очень хорошо. Иначе, меня могли легко разглядеть с воздуха, когда я покину свою защиту и поплыву к берегу.

Продержавшись какое-то время под плотом, я наблюдал настоящий дождь из стрел. Арбалетные болты прошивали водную толщу почище всяких там пуль, в разных местах и по разным направлениям. Выглядело это страшновато. Кто-то явно решил не экономить патроны, а это означало, что кому-то я здорово насолил. Учитывая, количество стрел и возможности перезарядок у арбалета меня атаковали человек пять, но была в траекториях и определенная странность… Болты вылетали из одной точки.

Надо сказать, что по своим последствиям обстрел имел и положительные моменты. Арбалетные болты зацепили двух крокодилов, причем одному пробили переднюю лапу навылет, другому попали в район хвоста. Как следствие, обстрел распугал всех хищников в округе и сильно успокоил в этом плане мои расшатанные нервы. Причем, одного крокодила, того который поменьше, кажется, приняли за меня любимого и садили по нему особо густо. Пока он, наконец, не скрылся в самом глубоком месте реки.

Но я не мог вечно сидеть под бревнами. Мне нужно дышать. А посему, посчитав, что крокодилы отвлекли внимание от плота, решился и нырнул к самому дну. Цепляясь за каменисто-глинистое дно руками и ногами, пополз к берегу, временами посматривая вверх. В принципе, толща воды не позволяла меня разглядеть… но как знать.

Метров через двадцать глубина резко упала, но на мое счастье, здесь уже имелись водоросли и камыши. Я резко сбавил скорость и пополз среди растений, изгибаясь змеюкой и стараясь ничем не выдать своего присутствия. Таким способом, просачиваясь среди камышей, удалось преодолеть еще десять метров, а в глазах уже темнело от недостатка кислорода. Все-таки, я вам не крокодил какой-нибудь - часами сидеть под водой не умею.

Когда глубина упала примерно до метра, я, не высовываясь из воды, достал нож и осторожно срезал одну камышинку. Тихонько утянул ее себе под воду, сделал еще один срез и приготовил себе короткую трубочку. Повернулся лицом вверх и высунул кончик воздуховода наружу. На последних каплях терпения продул, попавшую внутрь воду, заодно освободив легкие от углекислого газа, и почти теряя сознание, стал засасывать в себя свежий воздух и сопутствующий ему живительный кислород. В голове сразу прояснилось.

Слегка отдышавшись, хотя назвать это нормальным дыханием можно с большой натяжкой, стал готовиться к атаке. Было у меня подозрение, что напал на меня спецназ на птичке. А это уже серьезно. Но мой железный крюк на веревочке - он и в Африке крюк. Пусть только подлетит на дистанцию удара и я вышибу железякой ему мозги… Никакая кольчужка не поможет.

Прошло уже минут пять, когда я, наконец, решился. Сначала высунул из воды нос и за пару минут хорошенько продышался. Затем приподнял лицо с глазами и попробовал осмотреться, но кроме камыша ничего не увидел. После этого высунул уши - это дало результат. Совсем рядом слышалось тихое сопенье, затем, кто-то большой и тяжелый переступил с ноги на ногу. Есть. Птичка рядом, метрах в семи, разглядывает речку и плот. Причем, судя по звуку, я у нее за спиной.

Ну, раз так, то решил изменить план и попробовать без смертоубийства захватить в плен седока. От птички мне мало проку, а ее наездника-то я с удовольствием подергаю за красные помидоры… чтобы неповадно было в дальнейшем. Расстегнул застежку и вынул из сумки крюк и веревку. Нащупал противоположный конец и проверил наличие петли лассо. Порядок. Теперь нужно выбрать момент. Жалко я не вижу свою жертву… тьфу, Панкрат. Ну, когда-то избавишься от атавизмов прошлого. Это раньше ты бы ничего не увидел, а теперь у тебя в руках и в голове возможности Системы и ты обучен… Так что, действуй.

Я сосредоточился и с максимальной осторожностью скользнул сознанием из тела. Есть… И сразу же пришлось нырять обратно. Хмырь, сидящий на птице, почувствовал мой взгляд и теперь одна надежда, что контакт состоялся слишком короткий. Я ясно представил себе, как спецназовец вертит сейчас головой и пытается засечь точку откуда на него посмотрели, но фиг вам… Из этого следует, что смотреть можно только в состоянии грогги, когда в голове пусто и посторонним кажется, что ничего кроме травы и воды вокруг нет. Что ж, так и сделаем.

Я загнал себя в ступор и стал осторожно подниматься из воды. Не дай Бог плеснуть и выдать себя звуком. Вот среди верхушек камышей показалась голова птицы - та еще громадина - метра два с половиной. Затем увидел голову всадника и, наконец, весь замухрышка по пояс. Достаточно…

Мах рукой и петля лассо полетела к наезднику. Хоп. Он начал поворачиваться в мою сторону. Правая рука согнута в локте и сжимает арбалет, левая удерживает упряжь птицы. Поздно. Петля уже падает на плечи, а стрелять назад ему неудобно. Петля на уровне локтей, рывок со всей силы, так чтобы сдернуть со спины птицы к чертовой матери или, как минимум, затянуть петлю насмерть.

Сдернуть не получилось. Наездник плотно сидел в упряжи, но от сильного рывка, птицу вместе с ним наклонило назад и она выразила свое неудовольствие клекотом 'ко'. А я уже летел в воздухе, так как рывок за веревку помог мне в прыжке преодолеть семь метров расстояния до птицы и недомерка. Так что, через секунду со всей дури въехал в наездника, нацелившись еще в полете при касании отоварить его кулаком по затылку… что и сделал. И уж затем и придавить всем телом к спине крылатого монстра. В результате столкновения птицу бросило вперед, она сделала непроизвольный шаг вперед и снова выразила свое несогласие воплем 'ко'.

Ха, как это говорится, - против лома нет приема. Никакая непробиваемая шкурка не спасет от отменного, со всего маха, удара кулаком по затылку. Наездника я вырубил грамотно и надолго… может быть даже навсегда. Теперь оставалась птица. Она было повернула голову, чтобы оглянуться назад, но дернулась обратно, когда увидела перед глазом кулак. После этого ей оставалось только одно - бежать куда глаза глядят и попытаться меня стряхнуть. Что она и попыталась сделать.

Но я тоже не первый год замужем и, чтобы воспрепятствовать этому, накинул на шею птице петлю свободного конца веревки, подхватил свой знаменитый крюк и метнул его с целью зацепиться за ближайшее дерево. Есть. Так что, когда летающий монстр кинулся в сторону, веревка вместе с петлей натянулись. Птица дернулась и ее остановило резким рывком, чуть было не придушив беднягу. Естественно, это не нашло одобрения и незадачливый бегун вместо 'ко' сдавлено просипел 'ке'. А я ему еще и добавил от души по дурной голове кулаком… для просветления в мозгах.

После этого, по наглому забрался в мозг и постарался перехватить контроль летающего монстра на себя. Получиться-то получилось, но, оценив всю гамму переживаний птицы, понял, - лучше этого не делать. Гордый летун и так согласится и сделает все что нужно. Он уже признал во мне Хозяина.

В таких вопросах - есть резон принимать во внимание противоположное мнение. Так что я прекратил вторжение в сознание птицы и махнул рукой, показывая, - нужно выбираться из воды на сухое место. Крылатый монстр скосил глаз, покорно сморгнул и вперевалочку, с трудом удерживая на спине мою массивную тушу, пошлепал с мелководья к берегу.

Пока он шел я пытался разобраться в упряжи и к моменту, когда мы вышли на сухое, задача оказалась решена. Освободив птицу от лассо, я расстегнул сразу несколько замков упряжи и мой недомерок выпал из нее как гнилой старческий зуб. Отцепив крюк, подтащил летуна к дереву, связал ему сзади руки и подвесил недомерка на сучок. Получилась очень даже неплохая дыба.

Как ни странно, арбалет он не потерял, так как тот висел у него на запястье на ремешке. Я снял у него с руки машинку и попытался разобраться. Даже на первый взгляд средними веками здесь и не пахло. Аккуратное изделие из пластика, все детали которого имели явно заводское происхождение. Тетива, понятное дело, из паутинки. Причем, толстой - в диаметре миллиметра полтора. Если это углеродная нить, подвергнутая ориентированной вытяжке, то ее прочность никак не меньше двухсот тонн. С обоих боков к цевью крепились наподобие сбалансированных крылышек магазины со стрелами. Каждый рассчитан на десять штук болтов. Чуть ниже уровнем, но тоже с боков, вставлялись кассеты размером со спичечный коробок. Верхняя часть кассеты прозрачная и через это окошко хорошо видны цилиндры с нанесенной на них яркой флюоресцирующей чертой. Вынув кассету из держателя и заглянув внутрь, увидел тонкие серебристые карандашики диаметром миллиметров восемь. Из всего этого следовало, что я держал в руках современный двадцатизарядный арбалет оригинальной конструкции.

В этот момент недомерок пришел в себя, забулькал и задергался. Я прицелился ему в ляжку и нажал на спуск. Ха, возможности его непробиваемой шкурки я оценил правильно, но и не ошибся в части того, как она держит кинетическую энергию удара. А держала она ее плохо. Летун выгнулся дугой, что в его положении сделать было сложно, но он справился с болью, и лишь застонал сквозь плотно сжатые зубы или что там у него было вместо них. Стрела отскочила от его костюма, но довольно глубоко углубилась в тело. Массированный синяк и внутреннее кровоизлияние ему обеспечены.

Так, и что же мы имеем. После выстрела послышалось шипение сжатого воздуха и некое устройство снова автоматически натянуло тетиву, а из магазина в цевье скользнула очередная стрела. На все про все потребовалось меньше секунды и аппарат готов к следующему выстрелу. Интересненько.

Судя по всему, машинка работает следующим образом. При нажатии на спусковой крючок сбрасывается запор тетивы и тетива выстреливает болт. Дойдя до точки торможения, тетива запускает сразу три процесса. Первое - активируется серебристый цилиндрик. Скорее всего в нем воздух под давлением и давление воздуха оттягивает паутинку для нового выстрела. Впрочем, нет. Хранение воздуха предполагает наличие гильзы, а ее нет. Значит, скорее всего какая-то химическая реакция. Она полностью уничтожает цилиндрик, переводя его из твердого в газообразное состояние. Второе и третье - тетива отводит поршень цилиндра, чтобы освободить место для очередного запала и одновременно дает команду открыть канал для следующей стрелы, которая и размещается в цевье. Очень надежная система, если только выдержаны все допуски и нет зазоров. А, судя по внешнему виду, их не может быть в принципе… Технологическая культура изделия на уровне - хай-тек плюс.

Чтобы проверить свои выводы, решил немного поиграться и сделал первый выстрел от бедра, целя летуну между ног. Затем переворот из стойки влево - выстрел с колена. Стрела прошла впритирку с левым виском недомерка. Переворот вправо и после выстрела стрела в полете коснулась правого виска самым кончиком стабилизатора. Н-да, хорошее оружие.

В принципе, я бы не отказался иметь такое. Может забрать арбалет как трофей? Нет, глупо, слишком мало зарядов, учитывая, что в условиях хорошего боя требуется многие десятки выстрелов. Так что, несколько минут схватки и все, сливай керосин. Новых зарядов к арбалету взять неоткуда, а вручную с ним работать себе дороже.

И я расстрелял все остальные заряды по трухлявому пню… так просто, на всякий случай. Бросив взгляд в сторону ездовой птицы, отметил, что в патронташе у нее имеется еще четыре магазина, но решил не разоружать летуна полностью. К тому же, было у меня подозрение, что магазины пустые. Как-никак, пока я прятался под плотом летун выпустил не менее сорока стрел.

Все это время птица скромно стояла в сторонке, косила на меня глазом и никакого желания проявлять активные действия у нее не было. Проявление эмоций с ее стороны я заметил лишь один раз, когда стрелял недомерку в бедро. Она вздрогнула. Возможно, между ними имелась мысленная связь.

А летун тем временем собирался с силами. И, наконец, сподобился бросить зов о помощи. Раньше как-то это делать ему было стыдно. Но сие действие следовало пресечь в зародыше и я вполсилы в ментальном плане выполнил удар 'иппон-нуките'. А если перевести это с японского на простой разговорный язык, - прилично приложил недомерка по мозгам имитацией реального удара рукой. Получилось знатно, кажется, у него мозги чуть не вскипели… а на словах добавил.

– Не советую. Будешь дергаться, умрешь до времени. - Пленник, когда к нему вернулось сознание, поверил безоговорочно, - то ли всхлипнул, то ли свистнул и… смирился.

Теперь оставалось только осмотреть одежду летуна. Маска у него была на месте, на лице. Пришлось повозиться, чтобы разобраться и открыть замок у забрала. Но я справился и передвинул бронированную личину на затылок.

М-да, где-то я уже эту рожу видел. Вспомнил… на Земле, уфологи по ТВ часто демонстрировали рисунки внешности инопланетян. Так вот, - этот был из их обоймы - морда как у кузнечика, глаза как у стрекозы. Потрогав ему руки и ноги, понял, что костей у него как таковых - нет. Было нечто похожее на хрящики. По желанию он мог смонтировать себе локоть или коленку в любом месте руки или ноги. В общем, охота осматривать остальные части тела у меня пропала. Толку-то, попробуй разберись в инопланетном организме…

Теперь оставалось сделать самое важное - спрогнозировать последствия нашего контакта. Если у этого монстра есть в душе даже маленькая капелька желания реванша, то он без всякого сожаления с моей стороны - пойдет под нож. Я положил ладонь руки на грудь летуну и сосредоточился. Раз словами мы общаться не можем, будем ловить эмоции.

В общем, ковырялся я в его чувствах минут пять - сожаление, раскаяние, желание исправить, оказаться где-нибудь подальше и еще, что-то абстрактное, не человеческое… Вроде все. Ну и ладненько - всегда приятно общаться с умным существом. Я похлопал наездника по плечу, снял с него веревку и убрал свое оружие в чехол. Подмигнул на прощание птице, на что - она тоже удивленно сморгнула, и пошлепал по мелководью на глубину. Пронырнул под водой и снова забрался на свой маленький плот - из песен и дров. Поднял якорь и вывел рейдер на стремнину.

А через час река сделала очередной плавный поворот и вывела плот на длинный прямой участок. На противоположном конце этого водного канала я увидел просвет. И чем ближе подплывал к нему, тем просвет становился больше, постепенно приоткрывая неоглядный водный простор.

Это произошло ближе к полудню. Наконец, наступило событие, которого так долго ждал, - я выплыл из лесной протоки и попал в главную реку восточной части континента. В свое время я назвал ее Чайна. И только оглядев необъятные просторы реки, понял - насколько же мне надоел и опостылел непредсказуемый ад джунглей.

В лицо ударил порыв северного ветра. Он принес запах горячего песка и свободы, свежести речных просторов и бесконечности океана, новых приключений и свершений - всего, что включает в себя короткая фраза, - впереди тебя ждет настоящая жизнь, Панкрат…

Непроизвольно расправив плечи, я запрокинул голову и не в силах сдерживать себя закричал в полный голос, обращаясь к голубым небесам.

– Я победил! Я прошел Зеленый Ад насквозь! Победа-а!

Часть 3. ПАРУСНИК УЛИСС

Противоположный берег реки просматривался тонкой серой линией. Меня подхватило течение Чайны и я поплыл вдоль правого берега, выискивая подходящее местечко для лагеря. Нужно уточнить дальнейшие планы, привести себя в порядок и по-человечески закусить. А пока, суть да дело, снял, наконец, свою кольчужку и убрал ее в рюкзак. Странно в первое мгновение показалось, что я голый. Но как же хорошо без металлической шкурки. Кажется, вставь в задницу перо и полечу… Тряхнул головой и наваждение пропало. Вот что значит долго не снимать одежду. Подумал и воткнул на старое место шест с головными уборами индейцев Калао. Расправил отдельные экземпляры, которые помялись, и кораблик сразу приобрел игривый и праздничный вид.

Отплыв от устья не дальше полукилометра, причалил к берегу и бросил якорь. В этом месте в высоком песчаном берегу проявила себя могучая осыпь. Она сбросила с многометровой высоты обрывистого берега в реку десятки кубометров белого кварцевого песка. Как результат, образовался уникальный по красоте и очень удобный пляж, прогретый последними лучами заходящего солнца.

Поскуливая и постанывая от предвкушения райского блаженства, я лихорадочно скидывал с себя все лишнее и, завершив стриптиз, плашмя упал в воду. Перевернулся на спину, закрыл глаза и предоставил свое измученное тело обработке чистой водой Великой реки. Вода, что парное молоко, но во многом это было следствием впадения притока - не успела полностью разбавиться. Это заметно по цвету. Дальше от берега, на стремнине главного потока вода еще чище и прохладнее. Я перевернулся на живот и нырнул. Здесь на глубине заметно холоднее. Загребая руками и ногами, поплыл около дна вдоль берега.

Мы столкнулись нос к носу. Я и осетр. Рыбина попыталась уступить дорогу, а для этого решила выполнить резкий правый обгон, выскочив, так сказать, - на полосу встречного движения. А это уже не по правилам. Но самое главное, в этой дорожной ситуации - у меня имелись свои планы - я хотел столкновения лоб в лоб. В первую очередь из-за того, что желал много и вкусно есть. Всяческая экзотическая диета уже завязла в зубах, а осетрина - это тот приварок, который крайне необходим иссушенному невзгодами и израненному ударами судьбы одинокому страннику.

А посему, руки сами собой рванулись на перехват, когда я голодной барракудой бросился на добычу. Почти не владея собой от предвкушения, чуть в порыве страсти не порвал тушку краснорыбицы на куски еще под водой.

Веса в осетре было килограммов двадцать, он находился в своей родной стихии и сопротивлялась моя добыча с обреченностью смертника… Ха, видали мы таких. Несмотря на все попытки улизнуть, я вытащил болезного на мелководье за хвост, хотя мотал он меня из стороны в сторону так, что только держись. Наконец утвердился ногами на мелководье, сделал верхней частью тела короткое вращение на пол-оборота и отправил тушку рыбины на бережок, подальше от воды. Затем с блаженным выражением на лице, закрыл глаза, раскинул руки в стороны и спиной плашмя упал обратно в воду. Жизнь хороша и жить хорошо…

Но через минуту понял, что не доработал… Забрался на плот, подхватил кусок веревки, вернулся на берег и пропустил канатик через жабры осетра. Затащил добычу обратно в воду и привязал к бревнам плота. Порядок. Как только соберусь готовить ужин, будет под рукой свежачок.

Подошел к краю плота и через сальто вернулся назад в водоем. Поплескавшись еще с десяток минут, с песочком оттер те места на теле, где грязь лежала пластами. И лишь добившись приемлемой чистоты, вышел на пляж. Минут пять постоял, запрокинув голову с закрытыми глазами, нежась под яркими лучами солнца. В голове бродили разные непрошенные мысли.

Так, в фоновом режиме, отметил, что ветер северный, задувает со стороны пустыни и, как следствие, сухой и жаркий наподобие парилки финской бани. И это прекрасно. Запредельная и непривычная влажность дождевого леса успела завязнуть в зубах.

Медленно вдохнув, обратил внимание на свое тело. Мама родная! Ноги в нескольких местах испещрены шрамами. А в одном месте на голени глубокая выемка. Полное впечатление, кто-то выкусил кусок мяса размером с приличную котлету. Кажется, здесь поработали личинки мух. На руках белыми пятнами заметны круглые отметины очень похожие на заросшие пулевые отверстия. Х-м, это остаточные явления после пророста семян эпифаллов. Корешки-то, оказывается, достали до тела и успели внедриться! Я и не заметил когда. Да, жизнь в тропическом лесу это вам не сахар и не мед. Хотя и того и другого там в избытке.

Еще раз глубоко вздохнул, сконцентрировался и приступил к устранению боевых отметин с помощью наложения рук. С некоторых пор это у меня получалось очень хорошо. Хоть для чужих старался, хоть для себя - результат аналогичен. Через полчасика все шрамы в пределах видимости исчезли. Нетронутыми остались еще части тела недоступные для обозрения без зеркала, но это мы оставим на потом…

Я перебрал кучу с одеждой и внимательно осмотрел каждый предмет своего убранства. На наряде в немалом количестве присутствовали 'подарки' тропического леса. В основном - въевшаяся грязь, пятна жгучей плесени, порванные и проеденные разной гадостью места.

Сначала достал иголку с ниткой и постарался залатать все прорехи на костюме. Получилось не очень, но лучше плохо, чем ничего. Затем порылся в рюкзаке и выудил со дна завернутый в тряпицу маленький обмылок. Стараясь не увлекаться, помыл самые важные места на теле - мыло нужно беречь. После чего переместился к удобному плоскому камню у воды и поработал минут пятнадцать прачкой. Отстирал, отбил и прополоскал исподнее, штаны и остальное. Воткнул еще один шест по центру плота, натянул веревку и развесил для просушки чистую одежду. Под жарким солнцем и сухим северным ветром пустыни - высохнуть одежда должна быстро.

Из самого необходимого - вроде все… Снова устроился на песке, раскинул руки-ноги и стал впитывать в себя ультрафиолет местного светила, временами поворачиваясь со спины на живот и обратно.

Мысли лениво ворочались в голове и на ум пришло, что вот вроде и смыл с себя кило грязи, а сказать, чтобы после этого изменился общий фон запаха - не могу. Примерно одно и то же - то есть полное отсутствие такового. Видимо, это генетически закрепленное и переданное предками. Они - всю жизнь занимались охотой, а о мыле в те времена и не мечтали, но дать обнаружить себя по запаху охотники не имели право. Тот, кто был вонюч, просто умирал от голода. Выживали те, кто никак не проявлял себя в природном окружении и мог подобраться хоть к зверю, хоть к человеку - практически вплотную.

Размышляя лежа на спине, я не отдернул руку, которая покоилась на груди, когда на нее спланировала бабочка. Бабочек я любил и они мне отвечали взаимностью. Передние сине-фиолетовые крылья у этой красавицы имели поразительно глубокий тон, а задние подкрылья являлись обладателями бархатной синевы и прикраевых пятен, подчеркнутых серебристо-белыми дугами. Бабочка-парусник несколько секунд смотрела на меня своими карими глазками. Затем развернула хоботок и попробовала на вкус капельку пота. Понравилось. Повернулась боком сложила и распахнула крылья, дескать, вот я какая, Повернулась задом и повторила трюк крыльями в другом ракурсе. Затем я вздрогнул, почувствовав, как хоботок красотки заработал быстро-быстро, потеряв четкие очертания, щекоча и покалывая центральную часть тыльной стороны ладони. Это была даже не иголка швейной машинки - все происходило в сотни раз быстрее. Впрочем, продолжался процесс всего пару секунд, я и не успел даже по-настоящему удивиться. Мгновение и парусник-Улисс прянул с руки в голубое бездонное небо. Короткий вдох и он скрылся за деревьями.

Второй раз уже ко мне прилетает бабочка-красавица - может это случайно, а может быть и нет. Как выяснилось довольно быстро - неслучайно.

Я отвел взгляд с голубого неба, где скрылся маленький летун, и краем глаза зацепил синее пятнышко на руке. Присмотрелся повнимательнее. Не фига себе! По центру тыльной стороны ладони - там, где сидело насекомое, как цветное фото в проявителе, стало формироваться красочное изображение бабочки. И это было даже не фото, а настоящая голограмма-тату - изображение абсолютно идентичное, но в масштабе примерно один к десяти. Круто. Я потер картинку пальцем и рыкнул от досады - всю жизнь презирал татуировки… и на тебе - сподобился. Что называется, - подсадили на иглу… Ну этот номер не пройдет и я приступил к уничтожению картинки.

Пыжился и тужился я минут двадцать - фиг вам. Уж не знаю, каким способом сделана тату, но посажена она была на совесть. Как я ни менял пигментацию этого участка кожи, через минуту изображение проявлялось снова. Было тут что-то фантастическое, из запредельной области знаний. Типичный биологический супер хай-тек. Н-да, приехали… Не хватало еще получить перстенек на пальчик и надпись корявыми буквами - 'не забуду мать родную'. Впрочем, в отличии от воровских наколок, бабочка была очень красива. Да, и получил я ее не просто так… это уж как к бабке не ходи.

Хотя, если вдуматься, может быть в названии насекомого есть скрытый смысл. Если так, то бродить мне и плавать подобно Одиссею долгие годы по странам, морям и континентам. И лишь по прошествии многих лет я смогу вернуться домой. Правда, у Улисса еще было прозвище - хитроумный, а это как раз про меня. И самое главное, все его приключения имели счастливый конец… везучий был черт. Да и я вроде как нравлюсь Фортуне.

Так что решил до времени не обращать внимания на произведение искусства, снова расслабился и подставил торс ласковым лучам солнца. Минут через тридцать встряхнулся, надел просохшую одежду, поднял якорь свой посудины и двинулся вдоль берега, разыскивая подходящую укромную бухту.

Нужное место нашлось примерно через километр. Сильно заросший залив с высокими берегами, петляя, зигзагом уходил от реки и словно приглашал остановиться в его глубине. Активно работая веслом, завернул плот и направил его вглубь залива. Плыть пришлось метров двести, затем кусты кончились и напротив удобного спуска к воде увидел лодку. Место-то оказалось занятым. Не я один такой озабоченный отдохнуть на природе.

После короткого размышления потянулся своим вниманием к хозяевам лодки. Пять человек устроились за кустами на поляне у костра. В котелке у них что-то булькало и пока суд да дело, люди вели неспешный разговор. Ничего криминального, по крайней мере пока, у них в мыслях не наблюдалось. То ли купцы, то ли матросы. В общем, обычный народ.

С противоположной стороны залива спуск к воде тоже имелся. Правда, не такой удобный. Я перенес свое внимание на эту сторону. Ха, девицы. Шесть особ женского пола, мал мала меньше. Тоже суетятся у костра. Ну, и куда должен пристать Панкрат? Правильно. Нужно разбавить крутым мужским началом женский коллектив.

А мужики? Они могут и подождать. Зачем раньше времени форсировать контакт? Захотят встретиться, Бога ради и милости просим - сами придут, как миленькие. И направился на другую сторону залива, так сказать, - на женскую половину. Подгреб к берегу, зачалился, осторожно опустил в воду якорь, без суеты собрался и, стараясь не шуметь, двинулся вверх по косогору.

Преодолев бровку, выглянул из-за кустов. На поляне разбит походный лагерь. Имелся в наличии полотняный навес, костер с рогульками и котлом на перекладине. Над костром склонилась пожилая женщина. Она помешивала в котле длинной деревянной поварешкой. Рядом, на чурбачке, как воробушки, устроились две девочки-близняшки, возрастом около десяти лет. Они с интересом наблюдали за действиями поварихи. Из дальних кустов выглядывала роскошная девичья задница, одетая в полотняную юбку. Девица стояла на карачках и что-то делала или искала в глубине кустов. Напротив близняшек у костра, неестественно выпрямив спину с руками на коленях, сидела еще одна особа женского пола. Ее фигура чем-то напомнила мне статую египетского фараона.

Последний член женского коллектива стоял напротив меня, держа в руках охапку хвороста. В первый момент, когда девчушка смотрела круглыми и удивленными глазами, она смахивала на козу. Через секунду глаза у нее стали квадратные и в голове у меня почему-то промелькнуло определение, - квадратный трехчлен. А еще через мгновение, испуг привел к тому, что глаза у девицы заняли пол лица и места на ее физиономии им стало не хватать. Это послужило толчком к тому, что у нее пришла в движение нижняя челюсть. Она медленно стала опускаться на грудь и, достигнув естественного предела, с щелчком вернулась на место. После этого девчонка всхлипнула, крутанулась на месте и ломанулась в лес, по дороге чуть было не опрокинув котелок. Причем, все это происходило молча.

В этот момент на мое появление обратили внимание и остальные. Близняшки в унисон сдавлено пискнули, мамаша охнула. Девица на карачках оглянулась, с испугу дернулась вперед, знатно приложившись головой о ствол дерева, зашипела рассерженной кошкой и, не поднимаясь на ноги, шустро скрылась в кустах. После чего почти все дружно последовали примеру своей подружки, прыснув, как мальки в разные стороны. Какое-то время в отдалении трещали кусты и качались деревья, затем все стихло.

Н-да, это называется, познакомились! Но, что странно - хотя все и перепугались буквально до смерти, никаких тебе воплей и громкого писка. Разбежались тишком и затаились. Загадка, мля.

Осталась на месте лишь одна фигура у костра. Девица никак на меня не среагировала. Я вышел из кустов и направился знакомиться. Ха, как же. Девушка сидела неподвижно и создавалась впечатление, что она в полном анабиозе. Хотя, скорее всего это шоковое состояние. Я рассмотрел ее повнимательнее.

Внешне - классическая Снежная королева. Фигура - девяносто-шестьдесят-девяносто, гордый разворот головы на лебединой шее, исключительно правильные черты лица. И глаза! В своей прошлой жизни по-настоящему зеленые глаза я видел на Земле только раз в жизни… и то, возможно, мне это померещилось. Где-то в классе седьмом, случайно, у школы встретил девушку, которая шла вместе с матерью. Тогда это было, как удар зеленой молнии! Всю последующую жизнь, я воспринимал как насмешку, всяческие потуги актерок или просто красивых девушек выдать свои глаза за зеленые. Обычно они только назывались таковыми, а в реальности и по своей природе были серо-буро-малиновые. В большинстве случаев лишь с еле заметной зеленью.

Ну вот, а теперь я видел дубликат, того давно прошедшего. И даже круче. Потому что размер у глаз заметно превышал среднюю величину. Соответственно возрастала их величина в каратах, если пользоваться терминами измерения массы драгоценных камней. А то, что это настоящие драгоценности, тут уж как говориться, - и к гадалке не ходи. Достаточно посмотреть.

Получается, что за неполные полгода, я встречаю здесь в Новом Мире настоящие зеленые глаза уже второй раз. Если считать первым разом - прекрасные очи Керуллы.

Но зелень глаз это было не главное. Несмотря на полную неподвижность, в девушке чувствовалась сжатая до последнего предела пружина, готовая разрядиться с катастрофической силой и в любой момент. Я даже поежился от этого неприятного ощущения. И еще особенность - у девчонки были седые волосы. Именно седые, а не золотистые или еще какие там бывают у блондинок.

Напротив меня сидело внешне прекрасное, но страшненькое и непонятное какое-то существо. Поразительно красивая, но темная и опасная тайна. Внутреннее чувство говорило, - когда-то это было дикое и независимое, вызывающее удивление и восторг создание. Но сейчас, от той - другой, осталась только тень… Ладно, оставим тайны на потом. Я постарался сбросить наваждение, засунуть свои опасения куда подальше и плавно перешел к хозяйственным вопросам.

Во-первых, решил проверить содержимое котелка. Подобрал брошенную главной кухаркой поварешку и черпанул из емкости. Это была пшенная каша и она уже была готова. Чтобы не испортить продукт, снял котелок с огня, поставил на землю рядом с костром и прикрыл крышкой. Пусть доходит на пару. Положив свои вещички на краю поляны, решил осмотреться.

Первое на что обратил внимание, отличный, медный, десятилитровый или около того, котел. Его мне для полного счастья очень не хватало. Имелась тут и чугунная сковородка, размером чуть ли не с печную заслонку. По ней я скользнул взглядом с пренебрежением. В полевых условиях это неходовой товар - слишком большой расход масла, которое в походе всегда впритык. В комплект посуды входили также кружки-миски-ложки. А вот это уже - важный предмет обихода.

Подхватив котел, отправился обратно к плоту. Спустился по косогору, вытянул за веревку осетра на плот и вспорол ему брюхо. Это был яловой самец. Я ускоренным темпом освободил его от внутренностей и нарезал добрую половину тушки кусками, загружая ими котел. Забив котел более чем на две трети и залив воды, нарезал остальное мясо для стейков. Экономить не имело смысла, нужно по возможности употребить осетрину сразу и сейчас.

Мне не составит потом никаких проблем поймать другого такого же переростка или нечто похожее. Река Чайна, и это я ощущал всеми фибрами души, отличалось большим поголовьем рыбьего населения. И нам - профессионалам, извлечь из глубины то, что нужно, это как два пальца об асфальт.

А по сему, подхватив наполненный котел и стейки, понес это все обратно к костру. Котел повесил над костром и после некоторого размышления, резко поменял свои планы приготовления пищи, решив использовать сковородку. Осетр оказался на редкость жирным. С него сойдет много жира, если его пожарить. А это, в свою очередь, определенная гарантия того, что куски не подгорят на сковородке.

Через несколько минут у меня все забурлило и заскворчало. По поляне стали распространяться приятные запахи и способствующие пищеварению флюиды. А я время от времени поддавал жару в букет ароматов, добавляя в котел и сковородку пикантные травки и черный перец.

Оглядев хозяйским глазом поляну, решил, что оформление стоянки требует доработки. Нужен более или менее нормальный стол и стулья. На краю лужайки лежали поваленные деревья. Кажется, что-то из породы кедров. Пожалуй, одно бревнышко можно с пользой употребить для создания мебели. Я отошел к своей куче вещей и достал из чехла знаменитый лобзик из паутинки. С его помощью, влет нарезал кедр на чурбачки длиной сантиметров шестьдесят и пенышки высотой сантиметров сорок. Перекатил чурбачки в одно место, поставил их на торец и сдвинул друг с другом, сформировав круглый стол. Рядом разместил пенышки, которые с успехом можно было использовать в качестве табуреток. На все про все, потребовалось минут двадцать. Осмотрев получившееся произведение мебельного искусства, с удовольствием крякнул, - Лепота. Хотя, самокритично себя поправил, - было бы больше времени, сделал еще лучше.

За работой в качестве краснодеревщика и не заметил, как прошло примерно полчаса, и все дополнительные блюда приобрели на костре нужную степень готовности.

К этому времени все пять беглянок кучковались за ближайшими кустами и смотрели на меня сквозь листву голодными и испуганными глазами. Младшенькие гулко сглатывали обильную слюну, так, что казалось в лесу отдается эхо. Я снял с костра и котелок, и сковородку, установил их посередине стола, взял в руки поварешку, чистую деревянную миску и приступил к распределению порций. Выложил на тарелку пшенную кашу. Положил смачный, хорошо прожаренный и истекающий соком кусок осетрины со сковородки. Затем зачерпнул из котла густейшего рыбного бульона и вместе с порционными кусочками вывалил это сверху. Воткнул в миску деревянную ложку и кивнул, прячущейся в кустах и подглядывающей оттуда за событиями вокруг костра, главной поварихе, - дескать выходи, угощайся! После минутного колебания женщина приняла мое приглашение.

Как только повариха мелкими шашками, по большой дуге - ее почему-то постоянно утягивало влево, подошла к столу, я снова кивнул на кусты и предложил ей.

– Накладывай остальным, - и приступил к самообслуживанию.

Пока накладывал, повариха пребывала в неопределенности, но как только отправил первую ложку с кашей по назначению, наконец, решилась и махнула остальным подходить к столу. Но, первое что сделала, это наложила в миску каши, отнесла Снежной королеве и поставила ее ей на колени. Тем временем я наворачивал и с улыбкой поглядывал на женский коллектив.

После некоторой суеты девицы расселись и приступили к еде. Но ели почему-то только кашу. Это меня озадачило и обидело. Вроде приготовлено все как надо и тут - такое пренебрежение к моим кулинарным талантам. В результате решил выяснить причину, но сначала обратился к главной поварихе.

– Как тебя зовут? - женщина вздрогнула и после некоторого колебания ответила.

– Акита. Можно просто - Аки. - Я поинтересовался.

– А остальных? - и повариха стала перечислять показывая пальцем.

– Каола, моя старшая дочь. Цера, средненькая. Каси и Гета, младшие, близнецы. - Я подождал с минуту и, не дождавшись последнего представления, молча указал рукой на Снежную королеву. Акита опустила глаза и еле слышно прошептала.

– Юка, дочь мастера Ригни. Мы с ней дальние родственники. - Я кивнул и спросил.

– Почему не едите рыбу? - женщина посмотрела на меня с удивлением и словно сообщает очевидную вещь пояснила.

– Воины из страны Мрака - они еще себя называют, - Хеты. У них есть особые отряды, которые плавают по реке вдоль правого берега. Мы их зовем Прогоны. Они собирают и следят. Собирают - что-то интересное, что выносят реки из джунглей. И следят за рыбаками. За поимку рыбы Прогоны отрубают руки. Если ее съесть, то еще и вырывают язык… На первый раз. По второму разу - просто топят в реке. - У меня как раз на ложке находился хорошо прожаренный кусок осетра. Я раскрыл было рот, чтобы его заглотнуть, и поперхнулся, с деланным удивлением оглядел этот приличный шмат с разных сторон и протянул.

– Тэ-эк. Топят значит. - Затем подумал, что если бы рыбнадзор на Земле действовал аналогичными методами, то уж черной-то икры в России было бы завались. Хмыкнул и отправил-таки кус по назначению. После чего поинтересовался, много ли хетов и где они сейчас. Аки, которая с крайней степенью неодобрения взирала за исчезновением запретной пищи у меня в желудке, сообщила.

– Они проплывают на лодке. Если лодка маленькая, то их ладонь, - и выкинула руку перед собой ладошкой вперед, показав мне растопыренные пальцы. - Если лодка большая, то две ладони, - и продублировала свои слова демонстрацией своих рук. - Я с удовлетворением воспринял эту информацию. И подумал, что, конечно, то, что на реке имеется рыбнадзор - это плохо, но, что их по максимуму может быть около десятка, - это хорошо. А посему, гордо расправил плечи и провозгласил.

– Я отменяю для вас этот запрет. Можете смело есть! - но девицы прятали глаза и продолжали упорствовать. Я рыкнул с досадой, скорчил страшную физиономию и сообщил. - Не будете есть - утоплю, - и ткнул большим пальцем себе за спину. Это помогло. Аргумент оказался железным и все без промедления навалились на осетрину. То-то же… у нас не забалуешь.

Я подождал пока коллектив не достигнет должной степени насыщения и, как только цветник дружно отвалился от стола, продолжил расспросы.

– Что за люди на противоположной стороне залива? - Аки, которая уже было поднялась, чтобы убирать посуду, снова села на место и со вздохом пояснила.

– Мастер Ригни, строитель дорог и крепостей. Его племянник и воспитанник Врон. Мой муж, Спат. Он купец, торгует лесом. С ним его приказчики - Шал и Касти.

– Почему вы не находитесь вместе? - женщина украдкой бросила взгляд в сторону Юки и тихо прошелестела.

– Юка не любит мужчин. А они ее боятся и избегают. - Сказано это было очень тихо, но Снежная королева услышала и медленно повернула голову, посмотрев на Аки. Акита побледнела и еще ниже опустила голову. Когда девчонка отвернулась, и снова принялась как автомат черпать из свой миски ложкой, Аки еще тише, чем раньше, прибавила. - Она может сглазить мужчину и он умрет в мучениях.

Я с интересом наблюдал за этим проявлением пока еще не очень понятных взаимоотношений. Посмотрел на Юку и спросил.

– Были ли какие-то причины к такому странному поведению? - Аки вздохнула и ответила.

– Ее долго держали в плену воины Мрака. - Я кивнул и подумал, что скорее всего, девушка является очередной жертвой сексуального насилия. А это кому угодно малым не покажется и в большинстве случаев приводит к нервным срывам или, если по-простому, Юка повредилась умом.

Хотя на столе еще оставалось много пищи - большой котелок мы не вычерпали и наполовину, я был уже сыт, а посему, настроен благодушно, доброжелательно и готов оказывать помощь всем, даже братьям нашим меньшим. Сердце у меня было полно сострадания, оно по праву рождения и воспитания большое и доброе, как у бегемота. А потому, попробую-ка я проявить благотворительность и полечить замороженную бедняжку забесплатно… хотя и не без задней мысли.

Я встал из-за стола и направился к костру. Еще издали попробовал ментально коснуться плеча Юки. Ответ последовал мгновенно - она отдернула плечо. Интересно. Подойдя вплотную, присел на корточки, вынул из рук Юки миску и положил ее рядом на землю. Взял холодные руки девушки в свои и попробовал заглянуть в глаза.

Раньше я никогда специально не общался с психически больными тет-а-тет, поэтому ждал от этого контакта чего-то неожиданного. Да, действительно, в мыслях психопатки было на что посмотреть. В глубине ее глаз клубился туман и время от времени он порождал размытые и загадочные образы. И это еще пол беды, беда заключалась в том, что в качестве образов выступали кровожадные монстры. Они контролировали сознание Юки. Первичное сознание еще сопротивлялось и металось между упырями, как мотылек. Это очень походило на то, как ночная бабочка сознания уворачивается от летучих мышей в темную ночь. Ко всему прочему, вампиры издавали жуткие вопли и строили страшные рожи в расчете на то, чтобы сломить волю к сопротивлению у девчонки.

Чтобы вылечить девушку, нужно победить чудовищ у нее в голове. А их много и они ужасны. Придется поработать психиатром-гипнотизером… или психоаналитиком-ясновидящим? В любом случае дело для меня новое… но интересное.

Я встал на ноги, бросил взгляд на остальных женщин - они смотрели на меня с ужасом и… надеждой. Повелительно махнув рукой, приказал.

– Всем отойти к кустам и ни во что не вмешиваться.

Женщины дружно переместились в дальний конец, собрались в кучку, прижавшись друг к другу. Я подхватил Юку под локоток и отвел к столу. Затем усадил на пенышек и сам устроился напротив на другом. Несколько раз глубоко вздохнул, настраиваясь на серьезное дело, и приступил к сеансу.

Это была адова работа и я устал, как ломовая лошадь, которая целый день надрывалась в каменоломне, но результат имелся на лицо. Основная часть армии монстров уничтожена.

Работал я под личиной архангела и был, так сказать, - с крыльями и весь в белом, но добился-таки того, что непорочный мотылек девичьей души, спрятался у меня за спиной и стал на окружающий реальный мир смотреть моими незамутненными страхом глазами. Это являлось серьезной победой. Теперь потребуется лишь время и хаос в голове у Юки исчезнет сам собой. Все демоны сознания, которые попрятались по щелям и до кого не дотянулась моя карающая длань, устроят разборки между собой. В результате, в живых останется только один… хе-хе, тот который с головой. А уж ему-то я, с большим удовольствием снесу башку, а все остальное - порублю в капусту. Затем восстановлю первичную связь и костыль в моем лице девчонке будет не нужен.

Человеческий организм - это очень надежная машина, многократно продублированная и помехозащищенная. Важно создать человеку подходящие условия и он преодолеет любую напасть.

Однако, по результатам лечения появились и определенные особенности в поведении. Девчонка какое-то время будет ходить за мной как привязанная. И, если я, к примеру, скажу прыгнуть в воду - прыгнет, если прикажу перерезать себе горло - перережет. Без всяких колебаний! Так что, с одной стороны придется терпеть постороннее присутствие, а с другой - нужно быть очень осторожным в своих желаниях и приказаниях.

Я сходил за миской Юки, наполнил емкость отварной осетриной, которой еще оставалось много в котле, и приказал девчонке.

– Ешь. - Юка улыбнулась, кажется, это была ее первая улыбка за очень длительный срок и получилось у нее не очень. После чего приступила к дегустации моей стряпни, а я махнул рукой женщинам возвращаться.

После долгого колебания, за стол вместе с нами уселась лишь Аки и то, только на самый краешек пенька. Зауважала меня женщина. Ее дочки остались стоять у нее за спиной, вцепившись в друг друга и поглядывая попеременно, то на Юку, то на меня с благоговейным ужасом. Я тем временем подумал и задал очередной вопрос.

– Давно вы здесь и каким ветром вас сюда занесло? - и сделал широкий жест рукой, охватывая поляну. Акита оторвала взгляд от Юки, собралась с мыслями и начала рассказ.

– Мы жили в городе Ошка. Это четыре дня пути вверх по реке. У моего мужа там лесопилка. Мастер Ригни, брат моего отца. Он очень уважаемый человек в городе. Одну полную луну назад из страны Мрака в город пришел большой отряд воинов стражей реки. Их попросил прийти магистрат, который очень испугался армии Лирея. Все знали, что как только, войска сравняют с землей Вень, наступит очередь нашего города. Но защищать жителей пришло лишь две ладони по две ладони воинов. Это очень мало. Армия Лирея захватит Ошка, разрушит все и жители погибнут. Это понимали многие, но бежать решились только мы. И основная причина тому то, что в обозе воинов мрака, нашлась Юка. На лице у нее была маска. Она пропала ладонь лет тому назад. Ее украли. И вот теперь вроде как нашлась. Мастер Ригни решил спасти своего единственного позднего ребенка и договорился о помощи с моим мужем. Они выкрали девушку у хетов. Затем, мы все вместе бежали на лодке и добрались до этого места. Вроде все. - Аки с облегчением вздохнула и замерла в ожидании, сцепив руки на коленях.

Я прислушался. На противоположной стороне залива послышался возглас удивления. Кажется, мужики обнаружили мой десятибревенный круизный лайнер. Затем прозвучали невнятные голоса и через минуту плеск весел. Тем временем, Акита, наконец, решилась задать мучивший ее вопрос.

– А, как Юка? - и женщина с опасением бросила взгляд на девушку. В ответ девчонка вполне нормально улыбнулась ей уголком рта, а я пояснил.

– С Юкой все в порядке. Она почти здорова. - Акита низко поклонилась и повернулась в сторону залива. Там стоял шум и гам - команда шлюпки бодро форсировала водную преграду, слышался скрип уключин и воинственные возгласы.

Через пару минут услышал крик удивления и после непродолжительной паузы невнятный разговор. Затем к диалогу подключились еще голоса. Мужская часть коллектива высадилась на наш берег и, что меня удивило, надолго задержалась у воды. Видимо, их заинтересовал плот и шаурма из головных уборов индейцев. Что ж, их можно было понять, зрелище безусловно красочное.

Но вот, обсуждения завершились и мужская половина группы вывалилась из кустов. У мужчин имелось оружие. У каждого свое. Мастер и племянник наперевес держали дубинки, которые с некоторой натяжкой можно было назвать посохами. У Спата в руках имелся короткий меч, а его приказчики вооружились большими ножами.

Настроены мужики были по-боевому. Но осмотр моего неординарного средства передвижения, посеял-таки серьезные сомнения в их головах и вид у них был сейчас, хоть и злой, но слегка обалделый. Вся великолепная пятерка, осматриваясь, дружно тормознула на краю поляны. Аки, приветливо улыбнулась и сделала руками приглашающий жест.

Самый пожилой, которого я идентифицировал как Ригни, от неожиданности споткнулся, остальные мужики жест проигнорировали. Полные боевого задора они направились ко мне и остановились напротив в нескольких шагах. Кажется, Акита испугалась такого поворота дела, сделала несколько шагов назад и встала рядом со своими детьми.

Я сидел на пенышке, уперев руки в бедра, и с интересом рассматривал представителей местной диаспоры. Немая сцена продолжалась несколько минут. Аборигены разглядывали меня, я их. Наконец, Спат решился на активные действия, сделал шаг вперед, приказчики перестроились и встали у него по бокам. Остальные разместились за его спиной и сплоченный мужской коллектив двинулся ко мне.

Не доходя четырех шагов группа остановилась. Я с демонстративным видом насупился и прорычал.

– Уберите оружие. - Меня не услышали, хотя элемент сомнения в глазах у купцов я заметил. Я крякнул с досадой и с угрозой произнес. - Мне надо повторять! - Снова никакого эффекта. Группа налетчиков лишь сбилась еще плотнее. Ну, тогда держитесь… сукины дети.

Я мысленно приказал Юке сидеть на месте и не дергаться, для надежности продублировав приказ хлопком руки по столу, а то, в ее нынешнем положении, у нее достанет ума кинуться мне на помощь. После этого перешел в боевой режим. Скользнул с пенышка вперед и в сторону, сделал шаг навстречу гоп-компании, вскинул вверх руку и щелкнул пальцами. Когда Спат инстинктивно стрельнул глазками вслед моей руке, поймал его на потере внимания и носком сапога выбил меч из руки, стараясь не сильно повредить при этом кисть. Меч блестящей рыбкой взлетел в воздух и, судя по кривизне навесной траектории, должен был приземлиться, где-то далеко в кустах. В моем замедленном времени Спат сморгнул и с открытым от удивления ртом проводил взглядом улетающий меч. Я же сместился на один шаг и выбросил левую руку в сторону, повторив фокус с щелчком пальцами. Когда рыжий и конопатый приказчик скосил глаза, ткнул костяшками пальцев ему в солнечное сплетение. Совершенно закономерно он после этого закатил глаза, начал сгибаться в поясе от боли и попытался закрыться ножом. Я же просто, без всяких изысков, отобрал у него клинок. Затем сделал шаг назад, подбросил нож, проверяя балансировку, снова поймал за рукоятку и со всего маха, с оттягом, отправил клинок в ближайший пень. Нож с гулким звуком 'чпок' вошел в пенышек и… деревянный сухой чурбан развалился на две половинки. Эту картину я наблюдал краем глаза, гипнотизируя взглядом второго приказчика. Этот-то точно был не герой и от страха закрыл глаза. Я скользнул к нему вплотную и аккуратно вынул нож из дрожащей руки. Приказчик не сопротивлялся и лишь еще плотнее зажмурил глазки. Его клинок я без всяких изысков кинул на стол. Затем снова шагнул назад.

Из вооружения группы остались еще две дубинки в руках у Ригни и Врона. Я демонстративно, игнорируя купцов, сдвинул брови, упер руки в бока и перевел взгляд на посохи. Тотчас же две пустые пары рук взлетели вверх, а палки упали вниз на землю. То-то же, у нас не забалуешь… Но как приятно иметь дело с понятливыми людьми!

Повернулся кругом и вернулся за стол, сообщив окружающим ни к кому конкретно не обращаясь.

– Спат и Ригни могут сесть, - и ткнул пальцем на два чурбачка, - остальные пусть пока постоят в сторонке. - Сразу после этого Аки вместе с детьми подалась в сторону навеса, а приказчики и Врон сделали несколько шагов назад. И как только я в очередной раз насупив брови, посмотрел на приглашенных, оба, может быть быстрее, чем это необходимо, присели на пенышки.

Ну вот, теперь можно и разговоры говорить. Я представился.

– Меня зовут Панкрат. Я свободный художник с большими полномочиями и возможностями, - аборигены с уважением выслушали не совсем понятный титул и с поклонами тоже представились.

– Ригни - гильдия строителей, Спат - гильдия купцов. - Затем Ригни почесал подбородок и, как человек склонный к ясности в отношениях, уточнил.

– Э-э, что значит художник? - Я хмыкнул, выставил перед собой растопыренную ладонь и начал перечислять, загибая пальцы на правой руке.

– Строитель, купец, воин, колдун, врач, - как только получился кулак, помахал им угрожающе, и растопырил пальцы другой руки, продолжив перечисление, - ученый, моряк, судья, палач, аватара. - Снова продемонстрировал левый кулак, поднял правую, растопырил пальцы и начал загибать их, но молча, лишь беззвучно шевеля губами, а завершил все словами. - Итак далее, и тому подобное, и прочее, и прочее… - в ответ Ригни проблеял.

– Мне непонятно. - Я вздохнул и пояснил.

– Я Хозяин земли и на полночь, и на восход. Кроме полдня, - и ткнул большим пальцем на юг, себе за спину. На это Спат попытался мне несмело возразить.

– Но воины мрака, они на закат и с ними никто не спорит. - Я демонстративно подхватил со сковородки хорошо прожаренный кус осетрины и откусил от него. Многозначительно посмотрел на Спата. На его недоуменную физиономию и предложил, делая широкий жест в сторону сковородки и котелка.

– Я угощаю. - Спат поперхнулся и они обменялись с Ригни озадаченными взглядами. Пока строитель и купец переглядывались, я без спешки доел истекающий соком кусок. Наконец, оба пришли к окончательному решению и, будто прыгая с обрыва в воду, чуть ли не с закрытыми глазами, взяли по маленькому кусочку осетринки. Я дождался пока они прожуют, проглотят и поинтересовался.

– Ну, как? - оба молча с удовлетворением кивнули, а я подвел промежуточный итог, - ну и ладненько, продолжайте благословясь. - Затем стал ждать, когда они закончат насыщение.

Первый закончил Ригни. Он мало обращал внимание на окружающее и почти все время посматривал на свою дочь. Я чувствовал, - у него есть по этому поводу масса вопросов. Юка тем временем с улыбкой наблюдала и слушала наш разговор. Наконец, мастер решился и спросил.

– Моя дочь, она, э-э, здорова? - Я отрицательно мотнул головой и сказал.

– Не вполне. Она на пути к выздоровлению, но идти по этой дороге ей придется недолго… еще несколько дней. Сейчас мы связаны с Юкой крепкими узами. Эти несколько дней она физически не сможет находиться от меня вдалеке. Но потом, все вернется на круги своя.

В свою очередь у Спата тоже имелось о чем спросить и, как только Ригни задумался, пытаясь оценить новые сведения, он влез в разговор с вопросом.

– Прошу прощения, господин. Этот плот в заливе, откуда он? - в его словах явственно читалось - 'где ты его спер бандит'. Заглянув в его масляные глазки, я хмыкнул и в свою очередь спросил.

– Тебя что-то заинтересовало особенное Спат?

– Да. Он сделан из красного дерева. Оно на вес золота в Лирее. А центральные бревна гораздо дороже и нет им цены - это драгоценный саппан - волшебное дерево магов. В стране Мрака за него можно купить… - тут он не выдержал и захлебнулся от возбуждения. Затем взял себя в руки и закончил, - что угодно. И перья… - купца снова затрясло, он закатил глазки, поднял лицо вверх и простонал, - О-о, это, это… - я не мудрствуя лукаво пнул его в колено. Он снова всхлипнул, вернулся с небес на землю и закашлялся, скрывая смущение.

Я понял, что вся их начальная агрессия, когда они размахивали ножами и мечами, рассчитывая порезать меня на ремни, была замешана на желании приватизировать мои бревна и перья. Но, как говорится, - не обломилось… я вам не тут. Здесь вам не Россия. А сейчас же его прорвало - истинная натура купца давала о себе знать… куда от нее денешься.

Ригни наблюдал за душевными метаниями товарища с усмешкой и, когда купец отвернулся и полностью погрузился в переживания, подлил масла в огонь.

– За этот плот можно построить могучий каменный замок в Лирее или купить маленький город в стране Мрака. - В результате Спат еще ниже опустил голову, а я заинтересовался и уточнил.

– А если, например, строить дорогу, то какой длины получится? - Мастер задумался, почесал в затылке и не слишком уверенно ответил. - Три-четыре дня пути… Если с мостами. Но это проще сказать, если знать, где нужна дорога-то. - Спат, слушающий краем уха, не поворачивая головы утвердительно кивнул.

– Тогда у меня есть идея! Хочу построить хорошую дорогу на закат… с мостами. Все как положено. Сколько потребуется денег, хотя бы приблизительно. Хочу знать необходимое количество мешков с золотом. Подумайте. А сейчас возвращайтесь к себе и завтра до полудня жду вас с ответом. Тогда и поговорим. Все. Уже поздно и всем нужно спать. - Я встал и направился к своим вещам. Нужно приготовить себе лежбище.

Нарезав веток и травы, устроил лежанку, расстелил мешковину и повалился на нее, раскинув руки. Хорошо. Сразу же под левый бочок, как будто так и надо, скользнула Юка, свернулась калачиком и уткнулась носом в плечо. От ее волос доносился легкий запах фиалки. Он кружил и дурманил голову, но как ни странно, лишь успокаивал, не вызывая желания. Впрочем, это и понятно. Какой главный лозунг у врачей? Правильно - не навреди. Сейчас игры в постели будут неуместны и не пойдут моей пациентке впрок, а вызовут в лучшем случае рецидив болезни. Так что я, как любящий брат, обнял девчонку рукой, покрепче прижал к себе и провалился в глубокий и спокойный сон.

Утром меня разбудило пение птиц. Верхушки деревьев были освещены восходящим солнцем. Акита раздувала еще не погасшие угли, Каола бродила рядом с костром, занимаясь по хозяйству. Я повернул голову и увидел тихо посапывающую на плече Юку. Тихо подул, сдувая со лба прядь волос. В ответ - девчонка улыбнулась во сне и через мгновение распахнула свои неправдоподобно красивые глаза. Мое сердце, совершенно непроизвольно, так как инстинкты пока еще никто не отменял, - ухнуло вниз. Красота - страшная сила. Н-да, бывают же на белом свете чудеса, так вот - одно из них рядом со мной.

Денек, судя по всему, должен был быть великолепным. Впрочем, плохой погоды в моем понимании это, когда мороз за тридцать и сильный ветер, я еще здесь не встречал. Так что, раз такое дело, не худо бы сходить на рыбалку. Очень кушать хочется. А при наличии рядом такой роскошной реки, сам Бог велел поймать на завтрак что-нибудь вкусненькое. Эдакое. Я ускоренным темпом собрался. Но прежде решил не вводить в искушение аборигенов и перетащить с плота то, что можно легко снять.

Спустился к плотику, подхватил штабель с образцами красного дерева, выдернул шест с головными уборами из перьев райских птиц. Перенес все на берег и спрятал в кустах на краю поляны. Теперь, вроде, и то, и другое можно найти, если только специально искать. Затем в сопровождении Юки, которая все время двигалась за мной как привязанная, двинулся через лес к берегу Чайны.

На высокий и заросший берег реки выскочили неожиданно. В этом месте он выдавался из леса обрывистым утесом. Я непроизвольно расправил плечи - бескрайний водный простор и еле угадываемый в дымке похожий на мираж дальний берег реки. Синее небо без намека на облака. На востоке - у самого горизонта, искаженный рефракцией, неправдоподобно огромный красный диск восходящего солнца. С севера в лицо задувает легкий сухой ветерок. Его порывы гоняют по зеркалу воды отдельные клочья тумана. Скоро жаркое солнце не оставит от них и следа. Начинался новый день на дикой, почти незатронутой цивилизацией планете. Чистый и непорочный рай. Что может быть лучше? Красота.

Если посмотреть вниз, то до уреза воды метров двадцать. Ниже по течению характер грунта менялся. Берег подмыт и образовалась фундаментальная осыпь. Как следствие, имелся в наличии широкий и протяженный песчаный пляж. Спуститься к воде можно в нескольких местах.

Я бросил взгляд вверх по течению. Что за черт? На границе видимости стали заметны черные точки. Ха, корабли! Этого мне только не хватало. Один, два, три… четырнадцать довольно вместительных лоханок, гуськом спускались вниз по течению. Я щелкнул пальцами, привлекая внимание Юки, и ткнул пальцем в сторону каравана судов. Юка долго вглядывалась вдаль и, наконец, прошелестела в ухо.

– Армия Лирея. Возвращаются из похода. Плывут из города Румка. - Я кивнул и подумал, что это остатки воинства, на которое я в свое время так безжалостно 'наехал' и существенно проредил. Сейчас эти ошметки новому шаху Лирея очень даже будут к месту. Сделал шаг назад в кусты и поманил за собой девчонку.

Мы простояли за кустами не менее получаса, пока колонна кораблей проплывала мимо. Конечно, вряд ли, если даже нас заметили, они стали бы сворачивать к берегу, но, чем черт не шутит - а вдруг. Так что, пока корабли не превратились в черные пятнышки вниз по течению мы не высовывались из кустов.

Затем я выбрал ближайший спуск к воде и козленочком запрыгал по уступам и песчаной осыпи вниз. Девчонка без тени колебания последовала за мной.

Я разделся догола на пока еще плохо прогретом после ночного выхолаживания песке и решил провести очередной сеанс оздоровления Юки. Коротко приказал.

– Все снять, - и после разоблачения приступил к внешнему осмотру девчонки. М-да. Имели место быть не только духовные раны, но и чисто физические.

Сначала приказал лечь на живот и, используя ладони, в качестве рамки миноискателя, провел ими от макушки до пяток. На спине красовались застарелые рваные шрамы от плетей - убрал. В ногу девчонки, когда-то вцепилась собака и даже вырвала кусок мяса. В результате остался безобразный рубец - мясо нарастил, рубец убрал. Вроде тыльная часть в порядке. Шлепнул по попке и скомандовал перевернуться и лечь на спину.

Здесь все было гораздо сложней и запущенней. Девочке в свое время сделали кесарево сечение. Грубо, небрежно и жестоко. Вид безобразного рубца на животе заставил меня тяжело вздохнуть. Но это еще пол беды. Также грубо и безжалостно, как снаружи, неизвестный мне хирург-изувер поработал и внутри. Так сказать, - акушер-садист радикально лишил девчонку репродуктивной функции. Я глубоко вздохнул, собираясь с силами, усыпил пациентку и приступил к лечению.

Когда закончил, солнце уже поднялось над горизонтом достаточно высоко и сейчас наяривало в полную силу. Ладони рук от продолжительных манипуляций горели словно обоженные. Я на карачках сделал несколько шажков в сторону и опустил руки в воду. Сразу стало легче. Встал, с трудом распрямив затекшую спину, и посмотрел на объект лечения. Кажется, все внутренние повреждения убрал. Теперь остался лишь косметический ремонт.

Снова нагнулся и влет уничтожил шрам на животе. Затем разбудил пациентку. Поставил на ноги и, осторожно поглаживая по голове, постарался вернуть нормальную пигментацию волосам. Получилось. С этого момента волосы у красотки будут опять отрастать радикально черного цвета. Отошел на несколько шагов и оглядел с ног до головы. М-да, вот это обычно и называют произведением искусства. Обошел девчонку кругом и, как самый последний штрих, можно сказать, - каприз мастера, ставящего подпись, - одним мановением пальца убрал маленькую бородавку между лопаток. Финита.

Подхватил Юку под локоток, отвел в сторону к группе раскидистых кустов и осторожно посадил в тень, приказав сидеть, отдыхать и не дергаться.

Затем сделал дыхательные упражнения, немного помахал руками-ногами, настроился на отдохновение души и приступил к имитации схватки с несколькими противниками. Слегка пересолив с разогревом до нужной кондиции, прошел с десяток метров вдоль уреза, глубоко дыша, размахивая руками и стараясь успокоить нервы натянутые до предела в предвкушении отличной рыбалки.

И только после этого, растягивая удовольствие, медленно снял рюкзачок, достал и настроил спиннинг. Еще раз наметанным глазом окинул театр боевых действий и широким махом хлыста пустил блесну вместе с леской в свободный полет. Со щелчком сбросил дужку и сделал первый поворот ручкой катушки. И без всякого перерыва - удар. Есть!

Это был самый настоящий слон или нечто очень близкое по весу. Меня мотало из стороны в сторону с моим спиннингом, как под порывами ураганного ветра. Тормоз катушки визжал, как свинья под ножом живодера, и я никак не мог правильно его отрегулировать. Тот, кто сидел на конце лески, не давал и мгновения на эксперименты. Один раз пришлось зайти в воду почти до колен и воевать в воде перед самой бровкой резкого обрыва на глубину. Еще один шаг и… Но шел уже третий десяток минут и моя добыча начала уставать.

Медленно, шаг за шагом, отошел к берегу, вышел на пляж и стал потихоньку заполнять катушку леской. Все, - теперь дело техники. Тот, кто схватил блесну, - мой. Ему не помогут ни свечки, ни резкие рывки. А через пару минут на мелководье вытянул великолепный экземпляр. В первый момент подумал, - семга, самочка, но это было не так. Когда пригляделся, то понял, что обратить нужно внимание на раскрашенную мелкими круглыми черными пятнами спинку и хвост. Такой окрас имеет только чавыча. Призовой экземпляр более двадцати килограммов веса! По меркам Земли, настоящий монстр и завидная добыча для профессионала спиннингиста.

Вытянув лосося на песок, присел рядом с ним на корточки. С удовольствием оглядел от головы до кончика хвоста и с нежностью погладил бочок. Самочка - и почти наверняка икряная. То, что доктор прописал. Пропустив веревку чавыче через жабры, привязал к ближайшим кустам. Пусть пока поплавает на привязи.

Теперь осталось немного порезвиться в воде и можно идти готовить завтрак. Я повелительно махнул рукой Юке, чтобы она поднималась и делала как я. А сам разделся и с криком 'а-а' ввинтился в прохладные воды реки. Вынырнув, еще раз махнул рукой, приглашая девчонку составить компанию. После чего стал в активном темпе наворачивать круги, временами заныривая на глубину.

Через пару минут ко мне присоединилась Юка и, исполняя приказание, начала, время от времени повизгивая от удовольствия, плавать по-собачьи на мелководье. Наши водные процедуры продолжались примерно полчаса. Затем мы оккупировали участок пляжа и полежали на солнцепеке. Лепота.

Но все хорошее рано или поздно кончается. Прозвенел мой внутренний будильник, я вскочил и стал одеваться. Моему примеру последовала Юка. Закончив с облачением, подхватил рыбину и отягощенный добычей полез вверх по осыпи. Отдохнувшие и довольные мы попали на самый разгар подготовки к завтраку.

Как я и подозревал, чавыча вызвала нездоровое оживление среди аборигенов. Мастер с племянником, купец и его приказчики вскочили на ноги, а Акита даже отшатнулась в ужасе, но я рыкнул на нее рассерженным ягуаром, шмякнул тушку на стол и строго посмотрел поварихе в глаза. Желание перечить у нее, также как и у остальных, словно ветром сдуло. И это правильно.

Лишь только женская часть приступила к приготовлению трапезы, я подхватил один пенышек и кивнул мастеру и купцу взять себе тоже самое и следовать за мной. Затем направился в дальний конец поляны, где и пристроил седалище вдалеке от посторонних ушей. Рядом разместили свои чурбаки Ригни и Спат. Подобно тени за мной последовала Юка и, как только я присел, встала за спиной с неумолимостью мойры, в полной готовности рвать и убивать, сохраняя мою драгоценную жизнь, пусть даже ценой своей собственной. Судя по тому, как время от времени мои собеседники поеживались и опускали глаза, я ясно представлял, как посверкивая огнем своих зеленых глаз, она переводит взгляд с одного мужчины на другого. Красота это страшная сила, а если на нее накладывается и элемент мистики, и животного магнетизма, то против такого напора устоять невозможно никому.

Я в свою очередь оглядел мастера и купца внимательным взглядом и поинтересовался.

– Ну и как? - Мастер кашлянул в кулачок и попросил.

– Можно участвовать в нашем разговоре моему племяннику? - Я кивнул. Ригни повеселел и повелительно махнул рукой, приглашая Врона присоединяться.

Племянник подтащил себе седалище, но садится не стал. На его плече висела котомка, из которой выглядывал свернутой трубочкой большой лист пергамента. Судя по его размерам мне предстояло ознакомиться с очередным произведением местного картографического искусства. А это дело требовало подготовки и бережного отношения.

Я кивнул своим собеседникам оставаться на месте, а сам отошел к своим вещам. Достал из чехла лобзик. Выбрал подходящую сухую лесину и кусок четырехметровой длины аккуратно разобрал на доски и чурбачки. Затем под прицелом внимательных глаз собрал из этого материала вполне приличный стол. После чего убрал лобзик в футляр и махнул рукой Ригни и Спату пересаживаться на новое место.

Все это время Спат наблюдал за моими манипуляциями круглыми глазами и раскрыв от удивления рот. Именно на него мои действия произвели наибольшее впечатление. Наконец, он гулко сглотнул, подошел к столу и осторожно провел пальцем по поверхности доски. Его восхищение можно было понять. Поверхность среза имела состояние зеркального блеска. Здесь не требовалось ни работа рубанком, ни какая-нибудь другая шлифовка. Абсолютно идеальная плоскость, лишь с небольшими щелями на стыках досок. Для него все это выглядело как настоящее чудо… да и для меня тоже.

На таком столе можно с удобством и без проблем расстелить пергамент. В свою очередь, Врон правильно оценил мои приготовления и не заставил себя долго ждать.

Как только лист пергамента развернули и закрепили по углам маленькими чурбачками, я приступил к изучению красочной картинки. А посмотреть было на что.

На карте была показана местность с севера на юг - от города Вень до храма Сосны и с запада на восток - от не очень понятной линии перегораживающую долину в предгорьях до маленькой деревушки по названию Олка на левом берегу Чайны, напротив устья большой реки. Из неизвестных мне особенностей я увидел пометки нескольких населенных пунктов, из которых обращали на себя внимание два. Первый город имел имя Ошка и находился почти в центре листа на берегу озера, из которого вытекала Чайна. Второй город назывался Покинутым. Он обретался на расстоянии около двухсот километров к югу от первого. Все четыре угла карты представляли собой 'белые пятна'. Что там и как там, тому кто рисовал сие произведение искусства было неведомо. Юго-восточные и северо-восточные углы карты тоже оказались пустыми. Оно и понятно - непроходимые джунгли и смертельно опасная пустыня. Северо-западный и юго-западный углы занимали горы многокилометровой высоты - куда нормальному человеку путь заказан. В общем, почти все, что было отображено на карте понятно… За малыми исключениями. Чтобы прояснить их суть я ткнул пальцем в маленькое пятнышко рядом с подписью города 'Ошка'. На карте имелись еще три таких значка и в их расположении мне показалось что-то знакомое.

– Что это? - Малыш Врон надул щеки и важно произнес.

– Это храмы Богов Света и Тьмы. - Я пригляделся и подумал, что оказывается одиннадцатый храм или один из двух, где я еще не был, находится в городе Ошка. Очень интересно. Затем провел пальцем по пергаменту и указал на линию между хребтами на западе.

– А это? - ответил мне Ригни.

– Стена. Она перегораживает долину и закрывает проход на закат в страну Мрака. - Я кивнул, указал пальцем на отметину, которая называлась Покинутый город, и спросил.

– Поясни.

– Это старый город. Очень давно он являлся столицей государства Калков. Но потом случилась война. Он оказался на месте сражений между воинами страны Мрака и дикими племенами Джунглей. Несколько раз он переходил из рук в руки. Победили лесные. Теперь это страшное место. Сейчас принято называть город просто, - Пого. За многие годы страна обезлюдела и жители, кто остался в живых, покинули ее. Остатки народа бежали на полночь. Кто-то задержался, как мы, в Ошка, некоторые остановились в Бересе, а самые-самые добежали аж до города Вень. - Ригни тяжело вздохнул и сообщил. - Раньше калки выращивали риса больше всех и торговала им со всем миром. Они умели строить и делать дороги. В Покинутом городе находился блестящий университет со старыми традициями. Но из каждых десяти жителей города в живых остался только один. Да и те, кто остался, разбросаны по всему миру. - Я посмотрел на поникшую голову Ригни и уточнил.

– Давно кончилась война?

– Пять раз по две ладони лет тому назад.

– И за это время никто не попытался вернуться? - Ригни и Спат переглянулись друг с другом. Купец кашлянул и сказал.

– Несколько раз из свободных людишек и купцов собирались ватаги. Ходили на разведку, но никто не вернулся. Ни один. В городе поселился некто и он не любит пришлых. - Я хмыкнул и уточнил.

– Это люди или животные? - Спат развел в стороны руками и пояснил свой жест на словах.

– Никто не знает. - Я скептически скривился и поинтересовался.

– Так-таки никто? - купец и Ригни переглянулись и Спат с некоторой долей неуверенности произнес.

– Может быть об этом знают Прогоны. - Я решил не форсировать события, сменить тему разговора и обратил внимание, что скромный завтрак, которым занимались женщины, практически готов.

Мы дружно переместились за стол у костра и я приступил к поглощению наваристой ухи, кашки и хорошо прожаренных кусков чавычи. Завтракали молча, занятые каждый своими мыслями. Меня порадовал отменный аппетит Юки и, как я заметил, на это улучшение самочувствия красотки обратил внимание не только я. Мастер Ригни поглядывал на свою дочку по-отечески с безграничной нежностью, а мальчишка Врон с обожанием и опасением. Сразу было видно - эти двое отдадут за Снежную королеву жизнь не раздумывая.

Так что закончили мы насыщение довольно быстро. Торжественного ужина не получилось, а вышел несколько скомканный деловой завтрак. Вслед за тем по моей команде вернулись к карте. Я подумал, покопался в кармане и достал с десяток-другой шариков черного перца. Положил их на стол и после короткой паузы сообщил.

– Хочу организовать торговлю черным перцем. Предлагаю водить караваны с перцем на закат и восход. Это очень доходное дело. За одно будем строить хорошую дорогу. В прошлый раз я задал вопрос о цене. Вы готовы мне ответить? - Ригни кивнул и, используя палец в качестве указки, стал чертить по карте, давая пояснения.

– Когда я был молодым, мой дядя взял меня с собой в путешествие. Он ходил за серебром с караваном соли до города Тамбат и обратно. Я запомнил путь и если обустраивать дорогу, то примерно получается следующее.

Дорога от причалов города Ошка до города Берес: один мешок золота с половиной. От города Берес до Вень-Яла: восемь с половиной мешков. - Ригни добрался до края карты, достал из ножен нож и стал карябать продолжение, рисуя будущую дорогу вдоль предгорий и проставляя на месте поселков и городов крестики. - От Вень-Яла до Тирки: один. От Тирки до Бесовой заимки: пять. От Бесовой заимки до Заморовой пустоши: семь. От Заморовой пустоши до Храма: семь. От Храма до Степной заимки: четыре. От Степной заимки до Орлиного гнезда: три. От Орлиного гнезда до Горячего ключа: восемь. От Горячего ключа до Озерной заимки: два. От Озерной заимки до города Тамбат: один. Тамбат это уже пограничная крепость Адерабада. Дальше я не ходил и ничего сказать не могу. - Все время пока он рассказывал я вел подсчет и у меня получилось, где-то сорок восемь мешков с золотом. Весьма прилично, но не чрезмерно. Почти вся сумма у меня имелась в наличии. Так что начинать работу уже можно. Я с удовлетворением кивнул и постарался прояснить детали.

– Входят ли в эти суммы - стоимость проекта, инструменты и кадры? Как долго будет вестись стройка? - так как Ригни продолжал смотреть на меня с искренним недоумением, то пришлось более простыми словами разъяснять термины.

После пяти минут бестолкового разговора, мы, наконец, достигли взаимопонимания и мастер сообщил много нового. Как-то - в библиотеке университета Покинутого города лежит, как он выразился, - 'блестящий проект строительства дороги'. Мысль построить трансконтинентальный тракт со всей необходимой инфраструктурой, оказывается уже давно будоражила умы ученой братии и правителей провинции. Энтузиасты этой идеи постоянно предлагали свои решения, которые за неимением средств, откладывались на полку. Многие проекты являлись серьезными, имели хорошее экономическое обоснование и качественную проработку. Так что, нужно лишь добраться до хранилища и покопаться в этих сокровищах. В свое время университет активно поддерживали хеты. Естественно небескорыстно. Часть выпускников строительного факультета они забирали к себе в страну Мрака… и что называется, - с концами.

Далее выяснилось, что библиотека очень крепкое здание и вряд ли с пергаментами за эти годы что-либо могло случиться. Тем более, что город покидался не в спешке. Все было очень хорошо законсервировано. Там же в городе имеются склады, где лежит многое из того, что потребуется на первое время. Надобно только вывести вещи и инструменты из города. Если же оживить один факультет университета, то можно подготовить десятников-строителей и производителей работ за один-два года. Это будет стоить недорого. По предварительной прикидке, вся стройка подгорного участка дороги займет десять-двенадцать лет. На что я скептически хмыкнул, и для себя умножил на два, - знаем мы, как проваливают сроки при реализации серьезных проектов. Хотя, если курировать строительство буду я лично, то… у меня не забалуешь. Берия отдыхает.

Изложив свои соображения, Ригни некоторое время помолчал, размышляя, затем подвел черту.

– Вроде все, - а я с удовольствием подумал, что мои грандиозные маниловские планы, могут найти реальное воплощение, но нужно прояснить ряд нюансов.

– Кто такие хеты или, как вы их называете - Прогоны? - Все мои собеседники, включая Юку, которая стояла за спиной, стушевались и почувствовали себя неуютно. Вопрос явно на засыпку. Несколько минут мужики искоса переглядывались, предлагая выступить с сообщением друг другу. Затем с глубоким вздохом Ригни решился и сказал.

– Они полубоги. Мы грязь у них под ногами. - Опустил покаянную голову и намертво замолчал. Я хмыкнул и, чтобы рассеять напряженность, прокомментировал.

– Ну, боги, так боги. Чего головы повесили. Видали мы этих богов. Мы тоже не пальцем деланные и вроде как из той же кагорты, так что глядите веселей. - Однако, мой легкомысленный тон не нашел поддержки у слушателей и я решил сменить тему. - Ладно. У меня еще вопрос. По какой цене пойдет черный перец? - Видимый интерес к этому вопросу проявил лишь Спат, которому не чужды были мотивы наживы. Он удивился и спросил.

– А что это такое?

Я снова покопался в кармане и выудил красноватые плоды nigrum piper. Взял кисточку с плодами, отколупнул один и положил в рот. Прожевав, с удовольствием ощутил и остроту, и пряность. Затем кивнул Спату сделать тоже самое. Купчина дрожащей рукой взял один плод, зажмурил глаза, засунул шарик в рот и начал жевать. Физиономия у него скривилась и, приоткрыв один глаз, он увидел улыбку у меня на лице. Кажется, это его обидело. А я решил выдать дополнительную информацию.

– Эти плоды растут на лиане с тонким стеблем и воздушными корнями. Когда они спелые, то имеют красный цвет. Листочки у растения яйцевидные, - и нарисовал пальцем на столе, - цветы в соцветиях, мелкие, белые. Каждая лиана дает плодов по весу, - я подхватил со стола примерно килограммовый кусок дерева, взвесил его в руке и, показав купцу, сообщил, - примерно столько. - После этого продолжил. - Для еды используются высушенные плоды. После высыхания они из красного становятся черными. Размолотые сухие плоды применяют для улучшения вкуса пищи. Так как перец растет только в джунглях, то там, где его нет, он очень дорог. Обычно молотый перец стоит на вес золота и расходуется очень малыми порциями. - Спат слушал меня раскрыв рот, на время забыв плеваться и кривить лицо и я со значением добавил. - Это хороший колониальный бизнес. - После этих слов Спат поперхнулся и мне пришлось снова разъяснять новые для него термины.

Затем я изложил свое видение проблемы и план дальнейших действий. В частности предложил Ригни отправиться в Покинутый город и, имея на руках проект строительства дороги, пройти караваном от города Ошка до крепости Тамбат. Мне очень хотелось лично принять участие в походе.

Далее, я предложил компаньонам устроить в устьях рек, вытекающих из джунглей, фактории. Основное предназначение которых, собирать перец в джунглях, отлавливать, проплывающие по реке, ценные сорта древесины и заготавливать прочие колониальные товары. Это предложение вызвало резкий протест у моих собеседников. Они как заведенные бубнили лишь одно слово - Прогоны. Дескать, они жестоко накажут. Нельзя. И, как иногда бывает в таких случаях, получилось по поговорке - не поминай лихо, пока оно тихо…

Я почувствовал, что в заливе появились новые лица. Еще одна лодка, стараясь не шуметь, заплывала на акваторию залива. Подняв вверх указательный палец, остановил дискуссию и стал прислушиваться. Вот неизвестные подплыли к моему плоту и пришвартовались рядом. Тихо звякнуло железо. И вроде бы несколько людей спустились с лодки на берег. Через пару секунд понял, - их пятеро. Четверо двинулись к костру, один остался в лодке. Я встал на ноги, вынул из чехла свой фирменный крюк и стал ждать, когда пришельцы выйдут из кустов. Судя по некоторой нагловатости в поведении нас должны посетить с визитом вежливости хеты.

Подойдя к краю поляны, как им казалось совершенно незаметно, воины мрака остановились, чтобы осмотреться. Это продолжалось не дольше минуты. Рассмотрев все что требовалось, все четверо вышли из кустов. Первым по-хозяйски шел пухленький человечек среднего роста с круглой головой, на которой обреталась роскошная пепельная шевелюра из зачесанных назад прямых волос, прихваченная серебряным обручем. На его плоском, как блин, лице присутствовал маленький носик кнопкой. Хет подобно кролику смешно подергал носом-кнопкой, видимо принюхиваясь к нашим кулинарным изыскам и явно на показ неодобрительно огляделся. Причем, на лбу у него находился… натуральный третий глаз. В два раза меньше, чем нормальные глаза, он сиял неправдоподобно яркой голубизной. Одет был хет в свободную хламиду до пят и руки держал заткнутыми за узкий кожаный пояс, расшитый серебром. За правым плечом трехглазого, даже не шел, а стелился Воин мрака. Очень опасный боец. Это было заметно по всему - по легкой кошачьей походке, жесткому выражению лица, двум клинкам за спиной и общей ауре угрозы. Та еще штучка! Из одежды на нем имелся облегченный бахтерец, прикрытый на груди пластинами типа рыбьей чешуи и кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги выше колен. Двое других воинов походили друг на друга, как огурцы в банке. В обоих чувствовалась хорошая выучка и профессионализм. Они грамотно стали расходиться в стороны, отрезая пути отхода всем присутствующим на поляне. У каждого за спиной болтался лук и колчан со стрелами, но руки они держали пока лишь на рукоятках мечей сбоку у пояса. Одеты оба были в полный доспех, закрывающий грудь, спину и бока. На голове имелись кольчужные капюшоны.

Трехглазый вышел на середину поляны и медленно с царским видом оглядел наше становище. Под действием его взгляда на ногах остались лишь я и Юка, которая пригнулась, ощерилась и зашипела дикой кошкой. Все остальные попадали на колени и склонили головы. Назревал очередной скандал и мордобой.

Головы рубить, убивать и калечить мне не хотелось, но нужно было что-то делать. Я бросил строгий мысленный приказ своей зеленоглазке оставаться на месте. Отметил, что Ригни и Спат надежно прикрыты столом и так просто до них не дотянуться. И, как только трехглазый начал поднимать руку, чтобы скомандовать наступление, попытался опередить его, повелительно прорычав.

– Стой! - рука хета замерла на полпути и он уперся взглядом мне в переносицу. Я усмехнулся, почувствовав, что в голове и по телу побежали невидимые паучки, щекоча лапками. Мелькнула мысль, - тот еще ментат-недоделок, а ведь строит из себя крутого, - сделал несколько шагов ему навстречу и, остановившись на расстоянии длинного прыжка, сказал. - Давай сначала поговорим. - Трехглазый пренебрежительно скривился и махнул рукой, приказывая воину за спиной, перевести меня из разряда живых в разряд мертвых.

Обоерукий воин мрака мгновенно выхватил из-за спины клинки и прыгнул мне навстречу. Я крутанул свой крюк, отпустив его на веревке метра на три и ударив сбоку, заплел канатиком ноги воина в полете. Крючок крутанулся вокруг ног, а я отпрыгнул в сторону, натягивая веревку и коротким рывком подсекая воина. Еще не коснувшись земли, хет не обманул моих ожиданий. Он попытался обрубить канатик, но с углеродной паутинкой особо не повоюешь. У него ничего не получилось и воин, сдернутый за ноги в полете, самым позорным образом приложился лицом о землю. Лишь только хет попытался встать на четвереньки, я применил возможности противоположного конца канатика, который представлял из себя лассо. Набросил ему на шею петлю, затянул и потащил к себе, стараясь не сломать шею и не довести до смертоубийства. А как только он оказался поблизости, точно отмерянным по силе ударом приложил носком сапога по голове, вырубая на короткое время. Сделал шаг, наклонился и для надежности добавил кулаком по затылку, вырубая минут на пятнадцать. Затем освободил петлю, снял ее с шеи воина и начал набирать петли лассо по новой. Набрав петли на короткий бросок и начав раскручивать веревку, отметил, что два бойца, которые были до этого момента в резерве, наконец, поняли - дело идет не по их сценарию. Оба синхронно выхватили мечи из ножен и бросились на помощь соратникам.

Они делали еще только первый шаг, а петля лассо уже падала на плечи трехглазому. На втором их шаге - я его подсек, стянув веревкой предплечья, и дернул к себе. На третьем шаге - трехглазый птичкой пролетел расстояние до меня и, как мешок с дерьмом, грохнулся у ног. На четвертом шаге - я левой рукой прихватил трехглазого за копну волос на макушке и поддернул вверх, а правой вынул из руки его охранника клинок, который он так и не выпустил, несмотря на все пертурбации. На пятом шаге - резко вздернул за волосы на ноги, приставил клинок к горлу трехглазого и закричал.

– Стоять. - Оба воина встали как вкопанные, не добежав еще десяток шагов. А я начал разыгрывать хорошо всем знакомую сцену в спектакле по названию - захват террористом заложника и его издевательство над полицией. Для этого продолжил приказывать хетам. - Оружие на землю, - воины раздумывали лишь мгновение и клинки были отброшены в стороны. Я продолжал ковать железо по заданной программе. - Луки и стрелы туда же, - повеление было исполнено без промедления и я завершил. - А теперь десять шагов в сторону. - Поедая меня ненавидящим взглядом, оба бойца замаршировали к краю поляны. То-то же. У нас не забалуешь.

Подтащив трехглазого к вырубленному воину, на минуту оставил его без контроля и качественно связал обоерукого. Подхватил его второй клинок, зажал оба меча подмышкой и потащил обоих хетов к столу. Трехглазого заставил сесть, а воина оставил лежать на земле. Впрочем, он пока не приходил в сознание и ему было без разницы. Демонстративно положив клинки на стол, уселся напротив и как строгий следователь уставился трехглазому в глаза. Это оказалось делом непростым - наличие третьего глаза постоянно сбивало настройку и вызывало косоглазие. Но я справился и, завладев вниманием хета, прорычал.

– Когда я предлагаю разговор, отказываться нельзя. Чревато. Ты понял меня, хет? - Трехглазый вскинулся и с гордостью сообщил.

– Я не хет. Я танкон. - Затем он обратил внимание на татуировку у меня на руке и его буквально захлестнула ненависть. Я еще подумал, что здесь что-то не так, но выяснять не стал, а с угрозой сказал.

– Пусть танкон. Мне по барабану. Но ты понял меня?

– Да, господин. - Я немного убавил строгости во взоре.

– И что мне теперь делать с вами? Может быть утопить в реке, как котят, или просто отрубить руки? Подскажи мне, танкон. - Трехглазый съежился и промолчал. Но я продолжил задавать вопросы. - Может быть сделать еще лучше и вырезать всех хетов в Ошка? - и обратился к купцу. - Спат, сколько хетов в городе? - купец вздрогнул, с ужасом посмотрел на меня и проблеял.

– Одна ладонь по две ладони и два пальца, господин. - Я усмехнулся.

– Всего лишь, - и спросил, - почему так мало? - Спат закатил глаза и зарыдал.

– Не знаю-ю. - Я отвернулся от купца и посмотрел на трехглазого.

– Так может быть ты ответишь, танкон? - трехглазый еще ниже опустил голову и я понял, что психологически он сломлен и готов к нормальным переговорам без всяких амбиций.

Я поднялся из-за стола и снял с предплечий трехглазого петлю. Затем демонстративно отодвинул клинки на край стола и сказал.

– Поговорим нормально, без угроз. Меня зовут Панкрат. - Танкон поднял глаза, посмотрел на меня с ужасом и губы его задрожали. Он гулко сглотнул, кашлянул, прочищая горло, и сообщил.

– Стачо. - Я понял, что до него дошли-таки слухи о разгроме армии некоей личностью по имени Панкрат. Он связал концы с концами. Видимо, рассказ об этом событии был ярким и эмоциональным, где-то на гране фантастики. Поэтому я не отказал себе в удовольствии резко сменить личину, скорчить страшную рожу, рыкнуть бешеным медведем и с зубовным скрежетом подвести черту, хлопнув ладонью по столу.

– Ну, вот и ладушки. Вот и познакомились. Так-то лучше будет. - Наблюдая за трехглазым и внутренне усмехаясь, понял, что слегка переборщил со страшилкой, в которой разыгрывал роль ужасного злодея. Бедняга Стачо, хоть и танкон, был не готов к таким представлениям и находился на гране истерики и потери сознания.

В этот момент заворочался и застонал, приходя в себя, связанный обоерукий воин. Стачо дернулся и непонимающим взглядом посмотрел на воина. Вид страдающего пленника почему-то добавил отрицательных эмоций трехглазому, он перешел грань, закатил глаза и выпал в осадок, упав лицом на стол. Пришлось придержать рукой его сползающее на землю тело. Впрочем, это была даже не минутная, а пятисекундная слабость. Стачо заморгал глазками, причем, всеми тремя, что выглядело очень смешно, и я не сдержал усмешки.

Наконец танкон взял себя в руки и, глядя на пытающегося освободиться от пут воина, сообщил.

– Хаут, первый воин по силе в страже реки. Он не привык терпеть поражения. - Я с хитрецой посмотрел на Стачо и предложил.

– Так может развязать и еще маленько поучить его? Чтобы проникся… - Танкон повесил голову и сказал.

– Как пожелает Посланник Богов, так и будет. Не мне вставать на пути провидения.

Я поднялся из-за стола и, подойдя к пленнику, начал развязывать его. Воин активно помогал мне, не забывая ругаться и брызгать слюной. Наконец, он освобожденный откатился в сторону, вскочил на ноги и без промедления кинулся на меня с целью подержать за горло. Я мягко скользнул ему навстречу, перехватил кисти, заплел руки и выполнил классический и безупречный по исполнению бросок через голову. Завизжав от унижения, Хаут извернулся в верхней точке своей траектории подобно кошке и ухитрился упасть на четвереньки. Ловок, черт. Но это ничему его не научило и ничем не помогло. Он снова кинулся ко мне с расчетом порвать меня в клочки. Я повторил подход, но не стал бросать высоко и далеко, а выполнил короткий и жесткий бросок через бедро справа на лево. Воин приложился о землю очень прилично. Однако, энтузиазма у него убавилось лишь самую малость и он снова бросился на меня. И все повторилось, за исключением, что бросок я выполнил слева направо.

Заглянув ему в глаза, после того как он поднялся на ноги, отметил, что безрассудная злость воина испарилась, а осталась холодная ненависть. Хаут решил помахать кулаками. Он сделал богатырский замах и его кулак полетел в моем направлении. Пока совершалось это действо я перебрал в голове несколько вариантов дальнейшего развития событий и остановился на ответной серии ударов.

Уклонившись от кулака, включил вторую скорость и выполнил блестящую серию, не оставив на лице воина живого места. Но получил он точно отмерянную дозу. Левой-правой, чтобы светить фонарями под обеими глазами. Прямой в нос, чтобы хлюпал кровью. Раскрытыми ладонями по ушам, чтобы потерял ориентацию и было очень больно. И, как завершение, ребром ладони по шее, с оттягом, вырубая минут на пять.

Как только Хаут упал на землю, как срезанный злак, я освободил его от ножен к одному из клинков. Вернулся к столу, взял один меч, оставив ножны для второго, вернулся к поверженному противнику, вставил клинок ему в ножны и махнул рукой солдатам, чтобы забирали своего командира. Они все это время наблюдали за экзекуцией с болезненным интересом.

Усевшись с довольным видом обратно за стол, проследил как воины подхватили Хаута за руки за ноги и отволокли в сторонку на край поляны. Посмотрел на Стачо и, согнав улыбку с лица, с напором начал разговор.

– Теперь о главном. Я не хочу воевать со страной Мрака. Лучше, если мы останемся добрыми партнерами. - Танкон повеселел, радостно закивал в ответ на мои слова и я продолжил. - Я хочу построить хорошую дорогу от города Ошка через Вень, - и показал этот путь на карте, - по предгорьям до города Тамбат в Адерабаде, - и махнул рукой в западном направлении. Стачо понял, что его воспринимают как полномочного представителя страны Мрака. Он осознал свою ответственную миссию, выпрямил спину, принял глубокомысленный вид, смешно подергал носиком-кнопкой, величественно кивнул и известил.

– Мы решительно поддержим Посланника Богов в этом благом начинании. - Я уточнил.

– В чем конкретно может выразиться эта поддержка. - Танкон глубоко задумался и в результате, так ничего и не решив, развел руками. Я махнул рукой и сказал.

– Ладно, уточним как-нибудь в другой раз. Еще вопрос. Для обеспечения этого проекта придется возродить Пого. Точнее его университет и восстановить сельское хозяйство в стране Калков в пойме реки Гри. - Я ткнул пальцем в карту, а Стачо после этих заметно сник. Он подвигал своим оригинальным носом и сообщил.

– Мне нужно известить жрецов Мрака и Правителя, - с огорчением развел руками и прибавил, - я всего лишь маленький танкон пограничной стражи, - кивнув соглашаясь, я уточнил.

– Как быстро будет получен ответ? - Стачо с облегчением вздохнул и признался.

– В этом заинтересованы все. Затяжки не будет. - Я снова кивнул, повернулся к мастеру и купцу, которые все это время продолжали стоять на коленях и указал рукой Спату присаживаться за стол рядом со мной. Как только он угнездился на пенышке, сменил тему разговора.

– Теперь о покупке красного дерева, - и пнул под столом ногой купца, предлагая ему поучаствовать в торговле. - Ты Стачо, конечно, обратил внимание на плот, а точнее на шесть стволов из красного дерева и оценил их стоимость. Я готов продать шесть бревен, - и еще раз пнул купца. Тот гулко сглотнул и хриплым голосом изрек, как ему казалось, совершенно заоблачную цену.

– За десять мешков золота. - Танкон подвигал пуговкой носа, сморгнул своим третьим глазом и выдал.

– Пять. - Спат почувствовал под ногами твердую почву, хищно оскалился, навалился грудью на стол и твердым голосом произнес.

– Девять.

Я решил не мешать ответственному и творческому процессу торговли, поднялся из-за стола и направился к воинам, которые никак не могли привести в чувство обоерукого хета. Чего-то там я ему повредил в организме, сам не желая того.

Оба воина с опаской отошли на несколько шагов и я приступил к осмотру обоерукого. Опустившись рядом на корточки, положил руку на лоб и провел короткую диагностику. Смещение шейных позвонков. Чуток не рассчитал силу удара или шея у хета оказалась слишком хлипкой. Неприятно, но исправимо. Через минуту после моих манипуляций болезный хрипло вдохнул и широко открыл глаза. Ни и ладненько, жить будет.

Я вернулся к столу. А там торговля была в самом разгаре.

– Семь с половиной, - визжал, потрясая кулаками, Спат.

– Шесть с половиной, - давил на психику Стачо.

Оба не обращали на меня никакого внимания и по всему было видно, что сам процесс доставляет им истинное наслаждение. Не понимаю я этих торгашей. Ясно же, что цена у бревен семь мешков…

Я свернул бухточкой канатик крюка и положил в чехол. Затем осмотрел меч обоерукого. Типичный акинак на полуторный хват руки. Размер явно не мой - чуть коротковат и непривычен. Гарда в форме бабочки, украшенная вставками из бирюзы. Согнул лезвие в дугу, сравнил число волокон рисунка и цвет травления. Ударил по клинку, прислушался к высоте и длительности звучания. Очень хорошо - великолепный булат, вполне рабочий инструмент. Вложил меч в ножны и повесил себе за спину. Будем считать, что забрал как трофей. А Стачо и Спат тем временем продолжали торговаться, хотя и без первоначального пыла… слегка подустали.

Чувствуя себя немного лишним на этом празднике жизни, подумал, достал из рюкзака паучьи железы и вернулся к воинам. Махнул им рукой, чтобы поднимали обоерукого с земли и возвращались на корабль. Воины подхватили побитого под мышки и все трое в обнимку заковыляли к лодке. Я двинулся следом.

На берегу нас встретил пятый страж реки. Он, как курица-квочка, запричитал, засуетился вокруг товарищей, предлагая помощь, а в качестве еще одной подпорки свое свободное плечо. Не стоило им мешать и я направился к плотику.

С помощью желез распустил обвязку бревен плота и аккуратно свернул толстую паучью паутинку, намотав на чурбачок. Теперь плот превратился в простой набор бревен. Я жестами показал солдатам, чтобы начинали грузить бревна на корабль. За одно поинтересовался, есть ли у них на корабле что-нибудь интересное из припасов типа соли или кедрового маслица. Оказалось есть. Предложил за продукты два из четырех бальзовых бревен и получил то, что спрашивал. После чего подхватил два оставшихся бальзовых бревна под мышку, образец лианы, соль, масло и навьюченный, как ломовая лошадь, двинулся обратно на поляну.

Поляна встретила тишиной. Оба торговца сидели надутые, недовольные и смотрели друг на друга, как мышь на крупу. Как выяснилось, они все-таки сошлись на семи мешках. Так сказать, - никто не победил. Что было ясно с самого начала. Можно было прервать торг еще полчаса назад, но зачем у детей отбирать погремушку? Хотят звенеть, так пусть балуются. Лишь бы дело не страдало.

Я посмотрел на Спата и махнул ему рукой, чтобы он освободил место за столом. Пусть купчина пока остынет где-нибудь в сторонке. А пока нужно закругляться с переговорами.

Заняв свое место за столом, довольно быстро договорился с танконом, что следующая встреча с иерархами Мрака состоится в Ошка в здании магистрата через две недели. По доброте душевной предложил ему передать подарок руководству - головной убор из перьев райских птиц, но Стачо отказался. Слишком дорогая вещь и ему не по чину. Подарок можно и нужно лично вручить при встрече с иерархами в Ошка. В конце я благожелательно кивнул в ответ на глубокие прощальные поклоны танкона и мы расстались довольные друг другом.

Проводив береговую стражу, прошелся по поляне и активизировал процесс подготовки раннего ужина. Затем осмотрел заинтересованным взглядом убогий набор продуктов, хмыкнул от огорчения и подхватил лук и стрелы. Юке, которая двигалась в кильватере как привязанная, кивнул взять запасной лук и несколько стрел.

Проломившись через кусты на высокий берег реки, мы встали на кромке обрыва и я оглядел безбрежные просторы. Видимо река являлась хорошим ориентиром для пернатого населения. Вдоль нее с востока на запад постоянно тянули птичьи выводки. Но летели они в основном ближе к середине реки и даже, если бы я смог дострелить из своего плохенького индейского лука и ссадить птицу с небес, то плыть за ней метров триста-четыреста, преодолевая течение реки, как-то не улыбалось. Так что я приготовился ждать. По тому как - в любой большой выборке всегда есть место исключениям. Вроде, это еще называют туннельным эффектом.

Так произошло и в моем случае. На востоке я услышал характерный трубный двухсложный голос серых гусей 'га-га'. Это вдоль берега на высоте порядка ста метров тянула стая из девяти штук, вытянувшись в косую линию. Приказав девчонке повторять мои действия, стрелять начал по крайним двум с учетом возможной точки приземления подбитой птицы, как можно ближе к берегу. Теоретически они должны были упасть на береговой пляж.

Почти синхронно мы с зеленоглазкой выдали дуплетом по две стрелы. Стрелы ушли навстречу своим жертвам. То, что парочка моих найдет свои цели, у меня не было ни малейших сомнений. Несмотря на то, что серый гусь в полете развивает скорость более девяносто километров в час.

Два крайних пронзенные стрелами споткнулись в воздухе и, кувыркаясь, полетели к земле. Не дожидаясь их падения я начал раздеваться, так как понял, - упадут птички все-таки в воду. Приказав зеленоглазке оставаться на месте, спрыгнул с обрыва и побежал по крутому откосу. Затем, пулей промелькнув по пляжу метров двадцать, ввинтился в воду.

Вынырнув уже рядом с трупиками метрах в двадцати от берега, собрал добычу и мощно загребая одной рукой отправился обратно. На пляже, вынув стрелы, попытался оценить трофеи. Как и предполагалось под удар попали сильно зажиревшие крупные гуси. Зоб и брюшко в черных поперечных пестринах, клюв и лапы розовато-телесного цвета. Две самочки, каждая килограмма на четыре. Великолепный результат.

Удерживая в каждой руке по птице, взлетел вверх по береговому обрыву и показал добычу Юке. Та выглядела расстроенной. Но то, что моя девочка промахнулась, это же совершенно естественно и я объяснил зеленоглазке, что на охоте, как в олимпийском движении - главное не результат, а участие. Поэтому выше голову.

Как следствие, довольные друг другом и результатами охоты мы направились обратно на поляну. Здесь я дал команду женской половине нашего сообщества резко расширить меню, используя тушки только что убитых серых гусей. После чего, напевая что-то бравурное, направился к командирскому столу, махнув рукой Ригни, Спату и Врону присоединяться. Как только все обустроились вокруг карты, торжественно сказал.

– Значит так. Будем строить дорогу. Деньги на этот проект у нас есть. Теперь хочу сообщить некоторые детали и основные правила. Первое. Будем придерживаться основного принципа горного туризма - главное не терять высоту. Это предполагает строительство большого количества мостов, как через водные преграды, так и через прочие овраги и ущелья. Мосты будем делать по специальной технологии - навесные или вантово-навесные. - Перевернул карту обратной стороной и схематично сделал чертеж моста. Затем, указывая пальцем на его отдельные элементы продолжил. - Ключевыми элементами таких мостов являются канаты. Поэтому придется организовать канатное производство. Но, чтобы мосты стояли вечно, в производстве канатов следует применить паутинку. - Показал всем чурбачок, на котором была намотана толстая паутинка с плота и, когда все внимательно осмотрели моточек, а Спат так даже понюхал, сообщил. - Эта паутинка волшебная. Она способна выдержать по весу десять лошадей, а может и поболее. Кроме того, она практически вечна и на нее не действуют внешние условия типа солнца и дождя. Не едят ее и насекомые. В общем, идеальный строительный материал. Паутинку можно заключать в оплетку. Это не трудно сделать из нитей вот этой лианы, - и я указал на свернутую бухтой плеть лианы.

– Через небольшие препятствия длиной до ста шагов я предлагаю перебрасывать обычные навесные мосты. Если препятствие больше по длине, то будем делать вантово-подвесные на растяжках, - и показал на рисунке пилоны, подвески и растяжки. - Ширина моста будет такая, чтобы свободно проезжала повозка, запряженная парой лошадей. Основное покрытие моста сделаем из бальзы. Это будет у нас основной материал, - и ткнул пальцем в сторону двух бревен, которые приволок от реки. - У этой бальзы много достоинств - легкая, прочная и хорошо сопротивляется внешним условиям. Короче, находка. Для работы с бальзовым деревом следует сделать несколько вещей. А именно: особую лесопилку, где будут выпиливаться стандартные по размеру брусья. Их мы пустим на настил. Они будут одинаковые у всех мостов. У брусьев сделаем специальные пропилы, куда вставим металлический желобок. Это позволит надежно закреплять брусья на двух тонких канатиках. Бревна на брусья распилим с помощью другой паутинки, - достал из чехла лобзик и показал его народу.

– Место, где бальзы много, я знаю, на первое время должно хватить. Затем будем использовать специально выращенную. Это дерево очень быстро растет, так что через короткое время недостатка в исходном материале не будет. Выращивать дерево предполагаю в стране Калков. Эту страну нужно осваивать и заселять по новой. - Здесь я посмотрел на своих собеседников и понял, они испытывают информационный шок - слишком много нового и необычного. Все трое впали в своеобразный ступор, очень слабо воспринимая все, что я говорю. Пора делать перерыв.

Со стороны костра и обеденного стола доносились убийственные запахи, на сковородке весело шкварчали смачные куски гусиной грудки, которых жарили на кедровом маслице. Над большим котлом минут пять уже снятым с костра поднимался парок. Самое время менять местоположение и приступать к дегустации. Поэтому коротко сказав, - перерыв, - направился к обеденному столу.

Аки с ходу загрузила мне тарелку кашей, но у меня были другие виды, и я ткнул пальцем в сторону сковородки. Когда оттуда достали хорошо прожаренный кусок, начал процесс насыщения с гусиной грудки, лишь изредка отвлекаясь на кашу, которую заправил гусиным жиром со сковородки, разбавленным кедровым маслицем. Затем мне налили в большую кружку крутого рыбьего бульона и это было очень хорошо. В общем, ранний ужин получился без претензий, но сытный и вкусный.

Ужинал я в одиночестве. Вся остальная компания даже мысли не допускала усесться рядом, чтобы под моим строгим взглядом чавкать и жевать. Субординация, блин. Но, как только поднялся из-за стола, все остальные члены команды дружно стали занимать места за столом. А я принял решение немного развлечься и, чтобы пища устоялась, поработать с мечом. Эта игрушка для меня была новой. Следовало досконально разобраться во всех ее достоинствах и недостатках. Скинул рубаху и начал боевой танец. И через минуту крякнул с досадой - нужно было отойти куда-нибудь подальше и заниматься в затишке. А так, - все аборигены, забыв о хлебе насущном, наблюдали за моими выкрутасами с открытыми ртами и круглыми глазами.

Я посмотрел на зрителей и рыкнул рассерженным тигром. У всех дружно со щелчком закрылись рты. Зрители отвели глаза, уткнулись в тарелки и начали активно имитировать процесс насыщения, бросая лишь иногда косые взгляды в мою сторону. Вложив клинок в ножны, присел за стол и в свою очередь с суровым видом стал наблюдать за автохтонами.

На Каолу и Церу мой внешний вид и возможности произвели ошеломляющее впечатление. Старшая дочка Спата Каола смотрела сальными глазками. По ее легкому дрожанию ресниц понял, что стал непросто героем ее романа, а божеством, за которое она готова умереть. Цера держала себя в руках. Во многом это было связано с особенностями характера. Она была стеснительным ребенком и не верила в собственные силы. Но стоило лишь дать повод и в ее груди разгорится такой пожар, что только держись.

Я хмыкнул и улыбнулся своим мыслям. В этот момент Каола получила наотмашь ладонью по лицу. Совершенно забыл, что у нас с Юкой стойкая эмоциональная связь. Моя зеленоглазка все почувствовала и возревновала.

В результате хлесткого удара, ничего не понимающая Каола опрокинулась на спину, упала на землю и зарыдала, закрыв лицо руками. Ей было не очень больно, но весьма обидно. А Юка приподнялась на ноги, глядела на нее дикой кошкой и готова была порвать соперницу в клочки. Зеленоглазка и раньше-то внешне выглядела на все сто и даже больше, а сейчас у нее появилась некая божественная ярость в облике… в этот момент она стала просто убийственно неотразима. Опять-таки, уловив мои эмоции и восхищение, зеленоглазка резко остыла. Ну, что тут скажешь, - женщины…

Больше эксцессов за столом не было, но ужин прошел в очень напряженной обстановке и в ускоренном темпе. Наконец мои компаньоны вышли из-за одного и направились к другому столу.

Благословясь, продолжили заседание. Я постарался вкратце изложить свои представления по восстановлению страны Калков, сделав главный упор на сельское хозяйство. Предложил заложить верфи в городе Ошка, которые, как оказалось, в стародавние времена там уже были, и самое главное - обрисовал свои примерные планы на ближайшие месяц другой. Сообщил, что завтра после полудня, когда установится северо-восточный ветер мы отплывем и направимся в поселок Румка. Там расстанемся, я возьму лошадь и поскачу в сторону города Берес, а они поплывут дальше к себе в Ошка. Теперь, когда восстановлены нормальные отношения с хетами мастеру, купцу и их семейным можно не опасаться преследования. Более того, если что не так, то я человек суровый… и демонстративно растер пальцем муравчика, который на свою беду вздумал не вовремя пробежать по столу. Теперь они оба под моей юрисдикцией, являются ответственными лицами, на них возложена важная миссия… и все их мысли должны быть о том, как с максимальной эффективностью решить главную задачу. А дело просветления мозгов, всяких там разных, я с удовольствием возьму на себя…

Если же рассматривать задачу построения трансконтинентального тракта обобщенно, то для успешного решения требуется определиться с целым ворохом проблем. Например, должна быть решена политическая часть. Здесь у нас все более или менее нормально. С хетами мы почти договорились. С новым шахом Лирея Камбором у меня можно сказать, теплые и дружеские отношения. Степняки в ближайшие десять лет будут тише воды, ниже травы. Хотя, это народишко еще тот - могут взбрыкнуть и от них можно ожидать чего угодно. С шахом Адерабада я думаю тоже проблем не возникнет. Так что, известные мне внешние силы к нашему проекту будут снисходительны.

Финансовая часть, так как мы ее оценили, тоже находит свое решение. Кроме того, нужно сделать изыскания, разобраться с кадрами, определиться с материалами, но самое сложное это технология. Здесь, как я уже рассказывал, мы применим новые решения и осуществим за счет этого строительство в сжатые сроки и за меньшие суммы.

Очень важным является экономико-торговое обоснование. Плохая проработка этой части может привести к тому, что мы выстроим дорогу, но она будет никому не нужна. Это считай деньги выкинутые на ветер. Такого типа проекты должны иметь большой мультипликатор. И далее разъяснил термин. Мы не собираемся брать деньги за проезд по нашему тракту, но окупаться средства должны. Значить нужно собрать деньги на стороне - за счет торговых пошлин, развития новых городов и поселков вдоль тракта, улучшения жизни народа и прочее, и прочее… Чем большему числу положительных явлений дает жизнь новая дорога или по научному говоря - экзогенный импульс, тем выше мультипликатор. И соответственно, быстрее будет происходить окупаемость проекта… Тут я споткнулся на полуслове и, более внимательно присмотревшись к своим собеседникам, понял - что меня в очередной раз занесло.

Более или менее меня продолжает воспринимать лишь Ригни, но и он лишь только с пятого на десятое. Спат полностью выпал в осадок. Я и не заметил, когда это началось, но он уже давно задремывает и клюет носом. Врон сидит с перекошенной физиономией и смотрит абсолютно стеклянными глазами. Кажется, своими мыслями я его добил, а мультипликатором ввел в ступор. Уж слишком сложные и новые вещи для средневекового человека я говорю. Впрочем, только ли средневекового. Вон в России, правительство недоумков - в своем подавляющем большинстве точно такие же дремучие, как Спат и Врон. Кроме как 'пилить' бюджет, воровать, подхихиковать и надувать щеки, - ничего не умеют и не хотят. Спат и Врон на их фоне еще ангелы небесные. По крайней мере их можно заставить делать полезное для общества дело.

Я с сожалением вздохнул и решил дальше говорить конспективно, максимально просто, не разливаясь, как река в половодье, сообщая мелкие детали, которые абсолютно не воспринимаются аборигенами.

В частности, сообщил, что появлюсь снова в Ошка к моменту, когда туда прибудут иерархи из страны Мрака. После встречи с ними мы вместе с мастером Ригни направимся в Пого и посетим тамошний университет. Хотя, может двинемся в поход и раньше. Для Спата есть отдельное дело. Он должен оборудовать лесопилку. На первых порах, я оставлю ему свой лобзик. Но он должен иметь ввиду, что это инструмент моего особого внимания и строгой отчетности. Если по какой-либо причине он пропадет, то я медленно отпилю купчине голову тупой пилой. Что же касается деталей, то, как только он подготовит рамы и механизмы для лесопилки, я приведу их в рабочее состояние и натяну паутинку. И еще, на нем лежит задача создания оборудования для плетения канатов. Золото на раскрутку проектов у них будет примерно через три-четыре дня после того, как мы расстанемся в городе Румка.

До заката солнца оставался еще час и я решил, что, пожалуй, хватит забивать голову моим компаньонам. Пусть хотя бы то, что есть устаканится. Подхватил подстилку из мешковины, взял на всякий случай лук и стрелы, кивнул Юке следовать в кильватере и отправился на пляж - поплавать и позагорать.

На пляже мы чудесно провели время, а перед самым заходом солнца я решил закончить лечение. Осторожно покопался в голове у девчонки и нашел последнее темное пятнышко. Высветил этот участок и детально проработал над ним несколько минут. Все. Теперь чисто. Вдобавок ко всему, зеленоглазка обрела новое качество - теперь она совершенно не поддается гипнозу.

С чувством великолепно выполненной работы накосил мечом мягкой травы. Оформил с помощью нее толстую и пахучую подстилку, застелил сверху мешковиной и устроил на этом роскошном ложе на берегу реки самую настоящую оргию. С криками, стонами, признаниями в любви… и продолжалось это безумство несколько часов. Оценив все достоинства Юки и подумав, решил сделать девчонке предложение - перейти на работу в храм Богов Света и Тьмы. На вопрос, чем она будет там заниматься, ответил - учиться, учиться и еще раз учиться… Ну, и конечно, выполнять представительские функции.

Со стороны пустыни задувал теплый ветер, напоенный запахом трав. В лесу распустились ночные цветы и их аромат наплывал волнами в строгом соответствии с порывами ветра. Убаюканные запахами, мы заснули в полной гармонии, довольные и счастливые.

Утром меня разбудили прямые солнечные лучи. На плече мирно посапывала Юка и при ближайшем рассмотрении я заметил, что самые корешки ее седых волос уже окрашены в черный цвет. Если сейчас сбрить то, что есть, новые вырастут первоначального цвета. А грива-то у девчонки будет о-го-го, поискать, так и не найдешь. Юка улыбнулась во сне. Черт… опять я забыл про ментальную связь.

Усмехнувшись, постарался отвлечься и стал рассеяно наблюдать за маленьким одиноким облачком, которое постепенно таяло среди бескрайней синевы неба. Мысли в голове были добрые и несуетные. Сейчас мне пришлось бы пересиливать себя, чтобы вернуться на грешную землю и вступать в схватку со злом… Стоп. Прочь сомнения - покой нам только снится. Я пошевелил пальцами руки, которая слегка затекла, - пора вставать граф. Нас ждут великие дела.

Когда мы вернулись в лагерь, Аки уже суетилась около костра. Меню у нее оказалось стандартным - остатки гусятины, рыба, каша. Конечно, питательно, но в длительной перспективе не вдохновляет. Ну, ничего, как только выплывем на просторы реки, обязательно чего-нибудь стрельну из лука. Так что обедать или ужинать будем и вкусно, и питательно… мясным.

Завтракал я в одиночестве. По здравому размышлению, решив не ломать традицию чинопочитания. Тем более, что в этом были свои преимущества, в гордом одиночестве полностью доел, то что хотелось, - гусятину.

Закончив насыщение и выйдя из-за стола, присел в сторонке и от нечего делать стал наблюдать за местной ячейкой человеческого общества.

Ригни поглощал пищу, не замечая, что он ест. По всему чувствовалась, - загадка экзогенности и мутипликативности, его захватила полностью и никак не может отпустить. Лишь изредка, словно просыпаясь, он бросал довольный взгляд на Юку. Ну, а моя зеленоглазка гордо восседала настоящей царицей. На лице у нее играла улыбка, румянец во всю щеку - никакой макияж не нужен, и взгляды на окружающих она бросала небрежно и свысока. В основном они предназначались Каоле, которая сгорбилась, уткнулась в тарелку и боялась нечаянно поднять глаза на тигрицу. Если бы не строгое воспитание и боязнь еще раз получить по лицу, она бы уже разрыдалась горючими слезами.

Врон выглядел веселым и бодрым. Видимо, четко определив для себя, что сияющие вершины науки ему не по зубам, посему он вполне нормально проживет и у подножья. А раз так, то можно до времени выкинуть из головы все лишнее и существовать по принципу - живи пока молодой. Сейчас он с интересом поглядывал на странное поведение Каолы и пытался разобраться в своих чувствах к ней. Я усмехнулся - бедный мальчонка еще не понял - куда он попал и где его вещи. Будет нужно, я не церемонясь погоню его на вершину пинками. Есть такое выражение: свобода - это осознанная необходимость. В данном случае, вполне достаточно, чтобы необходимость осознал я - вот и вся его свобода. И будет он жить по принципу: не знаешь - научим, не хочешь - заставим…

Спат, как истинный купец, жил в предвкушении предстоящей наживы. Ничего другого кроме наживы ему было не надо. Ну, может только другая, еще более крупная нажива. В данный момент он лучился счастьем, временами потирал руки, подхихикивал, был любезен и говорлив.

Я перевел взгляд на следующую кандидатуру, понаблюдал с минуту и понял - приказчик Шал влюблен. Он постоянно бросал короткие взгляды на Церу. Чувствовалось, что ничего-то другого ему сейчас и не надо. Средняя дочка - Цера вроде бы по-прежнему не обращала ни на кого внимания, была замкнута сама на себя, но по легкому повороту зрачков глаз, которые она вроде как уткнула в тарелку, я понял, - пламенные взгляды Шала не остались без внимания… и чем черт не шутит, может и повезет пареньку. Второй приказчик Касти - ничем не выделялся. Обычный работяга, живущий по принципу - поработать, выпить, закусить и в койку. Близняшкам Касе и Гете до серьезного восприятия жизни нужно было еще дорасти. Сейчас им было беспричинно весело, они просто и без претензий хихикали, в шутку пихали друг друга локтями и занимались этим баловством до тех пор пока Акита, которая кружила вокруг стола как квочка, накладывая еду, не отоварила их двумя легкими подзатыльниками. В общем, я наблюдал типичный и самодостаточный срез средневекового сообщества.

Как только завтрак закончился, я и все остальные члены общества, не торопясь, приступили к сборам. Поскольку нужно было как-то пристроить перья, я было нацелился заняться рукоделием и сшить мешок для головных уборов из перьев райских птиц. Но иголку с ниткой у меня даже не буквально, а на коленях, упросили отдать женщины - Акита и Юка. Я отдал предпочтение Юке. Так что мешок оказался сшит, но девичьими руками.

Лодка купца, как выяснилось, представляла собой довольно вместительный парусно-весельный бот. Все члены нашей шумной компании поместились в ней без ограничений, плюс, еще осталось много места для груза. Отплыли около полудня. Ветер задувал с севера, а посему - Шал и Касти сели за весла. Сил во мне бурлило немеряно, так что я отобрал весло у Шала, посадил их вдвоем за одно и настроился на монотонную, но любимую работу.

А как только подплыли к устью залива, открылся широкий речной простор и в борт ботика плеснула волна. У меня в душе закипело и в охотку я взревел в полный голос, в первый момент перепугав всех до судорог, а кое-кого аж до состояния недержания мочи, - 'из-за острова на стрежень, на простор речной волны…'

Через пару часиков ветер поменялся на северо-восточный. Спат поставил парус, а я вернул весло Шалу. Перешел на нос, где обретался Ригни, и, глядя на его задумчивую физиономию, предложил задавать вопросы - буде таковые будут. Оказалось вопросов много, так что пришлось прочитать целую лекцию по многим областям экономической и политической жизни. В частности, сообщил ему, что разборки с хетами еще не закончены - не тот народец, чтобы вот так просто признать поражение. И от предстоящей встречи с иерархами страны Мрака жду вначале какой-нибудь гадости и неприятности. Возможно, воинам мрака удастся меня убить. По крайней мере, попытка сделать это будет точно. Ригни утвердительно покивал - его личный опыт говорил о том же. Затем Ригни поинтересовался судьбой Юки. Я сообщил ему, что она абсолютно здорова, и теперь даже может иметь детей. Но порекомендовал ему не препятствовать девчонке, если она надумает посвятить себя служению Богам Света и Тьмы. В храме мне нужны надежные люди.

Оставив личную тему, далее сказал, что, как только добудем материалы в Покинутом городе, отправимся в изыскательскую экспедицию и проверим на практике качество проработки проекта. Если будет нужно, внесем изменения.

Беседа продолжалась больше часа и рассказал я Ригни много нового, а как только заметил туман в глазах, который указывал на переполнение его бедной головы впечатлениями, резко прервал общение. Все равно понимания не будет… Пусть пока переваривает, то что есть.

После чего перешел на корму и пристроился рядом со Спатом. Он вопросов не задавал. Вопросы стал задавать я. В частности, мы с ним обсудили цены и возможные виды товаров, которые будем двигать на запад и о поддержке производства, которых нужно озаботится на месте. Затем я плавно перешел к обсуждению денежного рынка, рынков труда и капитала. Как выяснилось, в Ошка имеется купеческая лига, когда-то очень солидная организация, а ныне, сильно сдавшая свои позиции и находящаяся можно сказать в подполье. Правда, кой-какой народишко знакомый со старыми традициями еще остался и, если захотеть, то среди них можно найти специалистов своего дела. В частности, я очень рассчитывал на создание нормальной банковской сети - таскать мешки с золотом по тракту, не есть удачное решение. Проще обойтись векселями или банковскими билетами. Короче, поставил перед Спатом задачу поиска подходящих людей самых разных интересов и талантов. Я проведу с ними ознакомительную беседу и, если они подойдут, то сделаю им предложение, от которого они не смогут отказаться.

В результате непродолжительного разговора Спат в очередной раз не выдержал напора новой информации и начал выпадать в осадок. Однако, я его взбодрил, сообщив, что руки-то у меня по локоть в крови и ему уже не удастся отвертеться. Придется работать в поте лица. А если он не проявит энтузиазма - его личные несколько литров попадут даже не на знамя революции, а в то море крови, которые я уже пролил. И еще, в этой связи - слова у меня не расходятся с делами, сказал сотру в порошок - значит так и будет. Но и наградить могу по-королевски. Дружески похлопал, слинявшего с лица купца по плечу, ласково улыбнулся и направился к Юке делать комплименты.

Пока шел, подумал, а может особо отметить Юку своим вниманием. Покопаться среди головных уборов и в качестве короны жрицы Света в храме города Ошка торжественно вручить зеленоглазке шикарное украшение из перьев, как раз под цвет ее глаз.

Впрочем, сразу же решил не горячиться. Награды за отличия следует выдавать не с бухты-барахты и не с бодуна под настроение. Человек должен заслужить словом и делом. Можно сказать, - всей своей жизнью или совершив великий подвиг. Так что, подождет пока девчонка… может когда и сподобится.

А девочка уже битый час не могла найти себе места, строила мне глазки и очень рассчитывала, что ее, наконец, заметят и выделят из толпы. Я постарался оправдать ожидания. Подкатил змеем-искусителем, гипнотизируя взглядом, и шаркнул ножкой. Рассыпался в красочных комплиментах, заходя то с левой стороны, то с правой, показывая пример для подражания мужской части команды корабля. Юка же под массированным ударом моего неотразимого обаяния таяла, как кусок сахара в кипятке. Ну что тут поделаешь… женщины.

Но люди уж так устроены - чуть просунул палец в рот, расслабился, глядь, а рука-то по локоть откушена. И милое зеленоглазое создание с острыми зубками, а ля челюсти акулы, жует уже и предплечье. И главное… не собирается останавливаться на достигнутом, пока не схарчит тебя целиком. Посему, через некоторое время, пришлось ставить на место новую жрицу Богов Света и Тьмы, которая слишком из себя возомнила, и вознамерилась раздавать команды небрежным тоном. Типа того, что - хочу, быть царицей, а ты золотая рыбка у меня на побегушках… Но тонкая процедура постановки на место лиц женского пола у меня отработана до мелочей и всегда получалась очень непринужденно.

Незадолго до темноты пристали к берегу. Из политических соображений решил войти в город Румка в одиночестве, завтра до полудня. Поэтому, на всякий случай, уточнил место проживания мастера и купца в городе Ошка. Еще раз сказал, что основное мое местопребывания будет храм Богов Света и Тьмы. Подхватил свои вещички и попрощался, порекомендовав доплыть до города Румка не ранее, чем после полудня. Я буду ждать на пристани.

Очень чувственно и тепло, со слезами и стонами, попрощался с зеленоглазкой, твердо пообещав навестить ее в Ошка и снова повторив приглашение посвятить себя Богам Света и Тьмы. Махнул всем рукой и припустил вдоль реки по хорошо заметному тракту. До полной темноты хотелось пробежать не менее чем десяток-другой километров.

Костер на берегу обнаружил в глубоком овраге, пробежав всего минут сорок. К этому моменту стемнело уже достаточно для того, чтобы я смог подойти к группе людей у костра, почти вплотную. Это оказались беженцы из города. Две семьи ремесленников с маленькими детьми и толстый пилигрим со служкой, путешествующий на повозке.

Правда, как выяснилось, пилигрим до города еще не добрался. Он двигался с востока по левобережью со стороны деревни Олка. Но вот столкнулся с беженцами. Они ему в доходчивой форме и в красках объяснили, что сейчас находиться в городе небезопасно. Остатки разбитой армии, самые, что ни наесть ее отбросы, чувствуют себя в городе как дома и творят, что хотят. Так что есть смысл отсидеться в сторонке и переждать.

Я порасспрашивал народ и, как выяснилось, до города было всего ничего - километров тридцать. Мне примерно четыре часа бега, не сильно надрываясь. Покрутившись у костра пилигрима и поторговавшись, договорился с ним о продаже одежды. За обнову отдал ему два серебряных терна. По росту его хламида была мне коротковата, но по ширине в самый раз. Служитель, уж не знаю и какого из Богов, я не стал уточнять, - не отказывал себе ни в чем, эдакий эпикуреец с уклоном в сторону чревоугодия. Как следствие такого мировоззрения, он раздобрел и приобрел очень фундаментальные габариты… в ширину. Я же решил потешить себя и разыграть спектакль, в котором рассчитывал выступить в роли убогого и хромоногого горбуна. Битого жизнью и людьми, а за одно и обиженного судьбой. В качестве горба предполагалось использовать рюкзак, скрыв его под свободным одеянием пилигрима.

Под хламидой, после того как я ее натянул, оставалось еще много пустого места. Кроме того, одеяние скрыло все остальные причиндалы воина и путешественника. Ну, а уж скорчить несчастную физиономию и вышагивать утицей - это мне как два пальца об асфальт.

Так что я не стал устраиваться на ночлег вместе со всеми, а сделав из нового одеяния скатку и приладив поверх рюкзака, отошел от костра и растворился в темноте. Через сотню шагов глубоко вздохнул, настроился на марафонскую дистанцию и взял старт, перейдя на экономную рысь стандартного марш-броска. Над головой раскинулось бескрайнее звездное небо, на востоке показался краешек луны, со стороны пустыни меня провожали голодными глазами шакалы. А я бежал на полном автомате, в какой-то момент подумав, что если сильно захочу, то и высплюсь на бегу… но чего-то не хотелось.

Часа через три с половиной решил, что все-таки нужно немного поспать. Дневная жара полностью выдохлась и со стороны реки веяло прохладой. Свернул с дороги, накосил травы и, накрывшись сверху от утренней росы новым одеянием, провалился в сон.

Утром вскочил ни свет, ни заря и, проведя короткую разминку, продолжил марш-бросок. Как только увидел коньки городских крыш, снова свернул с дороги и натянул хламиду. Немного подвигался, привыкая к обновке, и вперевалочку, спортивной ходьбой заковылял к городу.

Городишко раскинулся свободно - первые избы и заборы поселка обнаружились далеко от центра. Город в основном строился вдоль реки и главная, она же и единственная, улица протянулась в длину километра на три. Мне же требовалось общественной место, где люди любят распускать языки, харчевня или постоялый двор. Искомое обнаружилось, когда добрался до причалов. Здесь на ограниченном пятачке маленькой площади рядом с пристанью для странников имелось аж три заведения общепита. Я на правился к ближайшему.

На входе у ворот в свободной позе человека бесконечно усталого, после непомерно выпитого - валялся солдат. Он спал, раскинув руки и уткнувшись носом в смачный шмат конского навоза. Несмотря на то, что навоз был еще теплый, спал бедолага как-то беспокойно, временами дергаясь, взрыкивая во сне и пугая этими ужасными звуками вполне мирных кур. Я сделал крюк и обратил внимание, что на конюшне имеется несколько вполне приличных лошадей. С удовлетворением кивнув, натянул на правую руку кожаную перчатку, чтобы не повредить кожу на костяшках пальцев, направился к входной двери харчевни.

Поднялся по ступенькам, у двери скособочился полным инвалидом и, с кряхтением толкнув створку, сделал шаг в трактир. За стойкой пригорюнившись стоял трактирщик, освещая фундаментальным фонарем под левым глазом, замусоренное помещение главного зала, в котором пожалуй что было пустовато. Лишь у дальней стены большой комнаты, за несколькими сдвинутыми друг к дружке столами, расположилась колоритная компания - оборванцы, которые когда-то носили гордое имя - солдат. Девять человек дезертиров. Восемь - благополучно спали в разных позах, в том числе и под столом. Один из девяти как раз проснулся, лупал заплывшими глазками, ворочал опухшей физией и трясущейся рукой нашаривал на столе что-нибудь выпить. Но ничего не нашел. Болезный икнул, поднялся с табуретки, его мотнуло из стороны в сторону и на заплетающихся ногах похмельный направился к выходу. Как оказалось, по малой нужде.

Обратно он ввалился уже бодрым и энергичным и, рассчитывая резко поправить здоровье, направился прямиком к стойке. Проходя мимо и показывая, кто в доме хозяин, попытался ткнуть меня кулаком в спину, да так чтобы побольнее… по горбу. Я плавно ушел с линии его удара и, когда вояка чуть провалился, отработанным жестом вора-карманника, левой рукой вытянул кинжал у него из ножен. Скользнул в сторону и могучим апперкотом правой отправил болезного к дальней стене обратно к своим товарищам. В принципе я не собирался убивать или калечить дезертиров. Скоро потребуются людишки для строительства дороги, так что каторжники очень даже будут к месту, и в цене, и при деле. Но на войне, как на войне… кто не спрятался, я не виноват.

Парнишка взлетел в воздух и, раскинув руки как крылья, пролетел добрый десяток шагов. После чего с грохотом приземлился в полностью отключенном состоянии на стол в окружении склоненных голов своих собутыльников, развалив своим телом стол на куски… Челюсть солдатику я все-таки сломал, уж это точно.

Не обращая внимания на сей досадный факт, я кистевым броском вогнал его нож в потолочную балку. Теперь достать его мудрено, а у вояки не будет возможности размахивать этим клинком, даже если он полезет в драку.

Однако, точное попадание тела на поверхность стола и последовавшие серьезные разрушения, как результат соприкосновения с деревянным изделием, разбудило почти всех. Что называется, - побудка с горном, труба зовет в бой… и самый активный из восьмерки, размахивая кулаками кинулся на… трактирщика. Вот что значит хорошая маскировка! Не разобрался с похмелья. Да и то, ну что можно взять с убогого горбуна… только анализы. Но я вступился за работника общепита, и когда шустрик, брызгая слюной от нетерпения, пробегал мимо, сделал ему подножку. В результате, со всей дури, бедолага въехал маковкой в стойку бара. Раздался гулкий удар 'бом' и некоторое время я гадал, то ли это стойка, то ли пустая голова солдата издала такой своеобразный звук. В конце концов, решил считать поровну, так как материал у той и у другой похоже одинаковый. Сделал шаг из-за стола, наклонился к задире, вздернул на ноги и с интересом посмотрел ему в глаза - они у него собрались в кучку. Очень оригинально. Затем вытянул из ножен его клинок и вогнал в балку, рядышком с первым. После этого перехватил паренька за шкирку левой рукой, чуть вздернул, развернул и повторил свой фирменный апперкот правой… А кулак у меня тяжелый.

Так что второе тело начало свой полет в том же самом направлении и завершило его совершенно аналогично, приземлившись среди щепок развороченного стола.

Теперь опасность в моем лице разглядели многие. Сразу трое любителей помахать кулаками, кипя от праведного гнева, бросились в моем направлении. Причем последний, самый трезвый, держал руку на рукояти ножа и, судя по всему, готовился пустить его ход, как только меня свяжут дракой первые двое. Учитывая его бандитскую хватку, можно предположить, что он привык наносить удары в спину или из-за спин других. Но я скользнул в сторону и вперед, тем самым оказавшись в тылу авангарда. Не слишком владея ногами с перепоя солдатики проскочили мимо. Посему хитрец, так и не успел реализовать свой коварный план и проткнуть мне почки. А я ему врезал от души с левой нокаутирующим хуком, четко выдержав момент, когда он вынет клинок из ножен. В результате, нож выпал из руки, а его обладатель улетел в уже известном направлении, по дороге повалив четвертого солдата. Клинок еще не успел коснуться пола, а я уже подхватил его за рукоятку и отправил в теплую компанию к первым двум.

К этому моменту авангард нападения из двоих солдат только-только ударил по тормозам и начал разворот в обратном направлении. Одному это сделать я позволил, а второй кулема получил кулаком по затылку. Затем качнулся ему вслед, перехватил за шкирку, вздернул вверх, не давая упасть, и скользнул обратно на первоначальное место, по дороге жестом фокусника освободив его от ножа. И как только утвердился перед его лицом, отоварил будто штангой кулаком в грудь, в результате чего он тряпичной куклой полетел в уже хорошо знакомое мне место у дальней стены. Где и прикорнул третьим номером, начав формировать крепкий фундамент маленькой пирамидки из тел. Отражает.

Отправив четвертый клинок в потолочную балку, я без задержки двинул носком сапога между ног пятого, который уже запыхался поворачиваться туда-сюда. Как только он согнулся и прихватил руками больное место, аккуратно вынул у него из ножен пятый клинок, кинул вверх и с большим удовольствием, с разворота, вмазал алкашу по центру. Силу удара особо не регулировал - этот хмырь имел на редкость крепкую конституцию. В результате, солдатик откинулся назад, засеменил задом на пятках, размахивая руками и пытаясь удержаться на ногах, а по дороге сбив с ног во второй раз многострадального вояку, который только-только воспрял из кучи тел. Далее, наткнувшись ногами на табуретку, амбал слоноподобно рухнул плашмя спиной, добавив массивные очертания пирамидке из тел, и, как мне показалась, задавив насмерть одного из дезертиров.

Пять ноль в нашу пользу и я испытал истинное наслаждение, демонстрируя отменное мастерство каменщика по укладке фундаментов пирамид или недюжинный навык профессионального игрока в керлинг. Хотя, конечно, хлестать по физиономиям людей, не очень адекватно воспринимающим мир, да вдобавок с крутого перепоя - это не есть великий подвиг. Но надо меньше пить… Впрочем, и у трезвых результат был бы аналогичен.

Несмотря на большую суету, грохот и матерщину, двое из великолепной девятки за крайним столом, спали, уронив голову в объедки, и так и не проснулись. Третий, которого постоянно сбивали с ног свои же, копошился в обломках разбитой мебели. И лишь двое, вооружившись табуретками, надвигались на меня подобно неумолимой судьбе. Один держал табуретку в левой руке, другой в правой.

Видя такое дело, я не смог отказать себе в удовольствии немного побутафорить. Схватился руками за якобы подбитый бок, громко и жалобно застонал и закачался на ногах. Вояка, тот который слева, попался на удочку, возрадовался и решил добить подранка. Замахнулся своей табуреткой, чтобы огреть меня по голове, но не успел. Я выполнил 'маваши' по бедру подъемом ступни и почти сразу же щелкнул ногой по табуретке второго солдатика. В результате первого удара вояка упал на колено, а вторым я разбил в щепки табуретку, оставив воина без оружия. После этого пошел на второй круг, но уже против часовой стрелки. Первому досталось 'майе-гери' снизу вверх, второму тоже самое, но слева направо. В результате оба вояки выпадали в осадок. Резко сократив дистанцию, я обеими руками одновременно вынул клинки из ножен у солдат. После чего кистевыми бросками переправил их наверх в общую кучу.

В этот момент стала открываться входная дверь. Я скользнул к ней и прислонился к стене, спрятавшись за притолокой. А в трактир, услышав шум драки, с ревом, пылая праведным гневом, ввалился десятый член футбольной команды. Тот, который так безобразно спал на улице у ворот и у которого вся физия была вымазана конским навозом. Я сделал ему переднюю подножку, вояка споткнулся и, когда, выставив перед собой руки, он начал падать вперед, вмазал ему ребром ладони по почкам. От души и с оттягом. Праведный гнев вояки как обрезало, он повалился плашмя на пол и, как карась вытащенный на берег, разевал в немом крике рот и шамкал губами, пытаясь сделать вдох. Я подхватил его за пояс и шкирку, вздернул вверх и головой вперед, с разворота отправил на полусогнутых ногах к дальней стене. В конце своей траектории он третий раз сбил с ног многострадального вояку, который с могучего бодуна явно не дружил с координацией, и сейчас направлялся ко мне, покачиваясь на заплетающихся ногах. Откат нормальный.

Дабы завершить основную часть побоища, подхватил сначала одного табуреточника и могутным ударом в солнечное сплетение переправил в кучу тел у дальней стены, а затем второго, тем же приемом, в тот же отстойник. Аллес.

Теперь остались не оприходованными лишь трое, - из которых двое так и не проснулись, а третий в очередной раз копошился в груде мебели, безуспешно пытаясь подняться.

Я бросил взгляд на трактирщика. Он присел за стойку. Сейчас из-за нее выглядывала лишь верхняя часть его головы, на которой выделялись полные ужаса глаза и фонарь под глазом. Облокотившись о стойку, я принял свободную позу и весело подмигнул хозяину харчевни. Тот сморгнул и присел за преграду еще ниже, хотя куда уж больше. Бросив еще один оценивающий взгляд на пирамиду из тел, обратился к работнику общепита с вопросом.

– Веревки есть? - тот машинально кивнул и я приказал. - Тогда тащи сюда все что есть, - и, видя, что мужичок опасается покидать свою вроде как хорошо защищенную позицию, рявкнул. - Живо! - продублировав приказ, хлопком ладони по стойке. После этого направился к медленно ворочающейся и постанывающей куче-мале.

К этому моменту бедолага, которого свои же товарищи сносили с ног уже трижды, поднялся на ноги и классическим ударом в челюсть, обеспечив ему глубокий нокаут, я бросил его в общую кучу на самую верхушку пирамиды. Тем самым, поставив последнюю точку в построении конструкции. Окинув профессиональным взглядом художника то, что получилось, признался себе, - получилось хорошо.

Затем стал вытаскивать по одному тела, снимать с них пояса и вязать воякам руки за спиной. Когда, наконец, трактирщик вернулся с грудой канатов, я успел повязать всех за исключением двоих храпунов. Они никак не реагировали на происходящие вокруг них события. Но, то ли один сквозь пелену пьяного угара, почувствовал мой взгляд, то ли выспался наконец - солдатик вынул лицо из тарелки с объедками и, не поднимая глаз, хриплым голосом приказал.

– Трактирщик, пива, - продублировал свои слова ударом кулака по столу и снова упал лицом на блюдо. Это решило его судьбу.

Я решил не нарушать единообразия и связал руки обоим руки за спиной их ремнями. После этого забрал веревки, прикинул их общую длину и прочность. Почесал в затылке и уточнил у работника общепита.

– Сколько еще таких бойцов в городе? - и ткнул пальцем в сторону вояк. Трактирщик посмотрел пустым взглядом в указанном направлении, сглотнул и ответил.

– Пять. - Я с удовлетворением кивнул и продолжил обустройство пленных.

Подтащил двоих к потолочной балке, пропустил канатик между связанных назад руками обоих, перекинул веревку через потолочную балку и натянул ее, заставив вояк подняться на ноги с вывернутыми за спиной руками, как на дыбе. Но не стал отрывать их от пола. Пусть хоть кончиками пальцев, но цепляются за землю, - инвалиды мне не нужны. Затем подтащил еще двоих и повторил процедуру с перекинутым через балку концом веревки. В результате все четверо оказались в подвешенном состоянии с вывернутыми назад руками. Обрезав свободный конец веревки, продублировал подвеску еще для четверых солдатиков и завершил обустройство болезных, подвесив последнюю пару. Баста.

Теперь осталось дождаться пятерых отсутствующих. То, что они рано или поздно появятся в питейном заведении у меня сомнений не было. В любом случае, но до полудня наша встреча состоится. А бегать по городу, разыскивая недоделков, желание отсутствовало. Это только кажется, что гора не хотела идти к Магомеду. Придут к горе, как миленькие, никуда не денутся.

Я поковырялся в кармане, выудил с самого дна синегорский золотой и припечатал монету на стойку перед трактирщиком со словами.

– Я люблю хорошо и вкусно есть, - насупил брови и с угрозой добавил. - Не разочаруй меня. - После чего уселся в одиночестве за столик рядом с дверью, так чтобы за спиной находилась стена и каждый входящий мог разглядеть меня лишь в самый последний момент. Трактирщик же, как наскипидаренный, шустро выбежал из зала к себе на кухню с криками.

– Тирак, Цапа. Куда вас черти подевали? Господин хочет много и вкусно есть. Живо, живо…

В это время один из дезертиров начал громко и грязно ругаться. Я скривился и грозно посмотрел на него, предлагая взглядом соблюдать тишину. Ноль внимания, фунт презрения. Пришлось вставать и бить его в ухо, не сильно, но больно. Это помогло, сразу, как отрезало, установилась тишина, прерываемая лишь сдавленными стонами и всхлипами.

Минут через пять на столе, как по волшебству, стали возникать разносолы. Но первыми появились два объемистых жбана. Их торжественно вынес долговязый белобрысый парень. Еще, когда он появился в зале, то, увидев вояк, подвешенных виноградными гроздями к потолку, у него заплелись ноги и не уронил емкости на пол он чисто по недоразумению. Но все-таки сказалась выучка, донес без потерь и брякнул крынки на стол. Затем половой, чисто инстинктивно втянул носом и гулко сглотнул. То, что было налито в крынки не оставляло его равнодушным.

Решив проверить, я сделал по маленькому глотку из каждой. В одной оказалось дрянное пиво с какой-то добавкой, чуть ли не с табаком, в другой - отвратная бормотуха. Я решил было обидеться, но вовремя вспомнил, что нахожусь ни где-нибудь, а в зачуханной средневековой забегаловке. Поэтому, перехватил взгляд трактирщика и плавно повел пальцем, дескать - убери. Тот, продублировав приказ, рявкнул официанту.

– Убрать! - Что тот и выполнил стремительно и четко, но в глубине души сраженный моим решением наповал.

Тем временем, запах бормотухи и пива разнесся по залу и кое-кто из моих вояк громко задышал, задвигался на подвесках, а один законченный алкаш, так тот просто застонал, не в силах выдержать пытку запахом. Н-да, ну ничего, я вам устрою клинику Маршака - помахаете вы у меня лопатами и кирками на чистом воздухе, потаскаете каменюки в каменоломне, небось живо в чувство придете.

Но своеобразное поведение вояк неожиданно натолкнуло на мысль о бесплатном сыре. Я хмыкнул. А почему бы мне не половить на живца с прикормкой. Как это поется, - '…для алкаша не нужен нож! Ему лишь рюмочку нальешь и делай с ним что хошь'. Снова поймал взгляд трактирщика и показал пальцем, что нужно вернуть выпивку назад. Хозяин не стал удивляться и заорал половому.

– Цапа, неси все обратно. - Я поднялся на ноги и перехватил официанта на полпути.

Жбан с пивом поставил на стол так, чтобы он сразу бросался в глаза от входной двери. Взял в руки емкость с бормотухой, отметив, что Цапа за те несколько секунд пока отсутствовал, успел прилично приложиться к содержимому, приоткрыл входную дверь и плеснул на крыльцо бражкой. Затем пролил через порог тоненькую, но хорошо заметную дорожку, от двери к столу, где и установил емкость с бормотухой рядом с пивом. Вот вам и бесплатный сыр, и мышеловка. Налетай ребята, а уж я вас не обижу.

Криво усмехнулся, подмигнул трактирщику и вернулся к себе на место. Через минуту уже обратил внимание на новую смену блюд.

Сначала мне поставили нечто, что с некоторой натяжкой можно было обозвать салатом - рис, спаржа, грибы, яблоки и все залито луковым соусом. Затем подали рыбу, кажется это был сом, с гарниром и опять-таки с рисом. Потом пару цыплят тушеных в яблоках с овощным и рисовым гарниром. В общем, одна экзотика, но сытно и полезно. Особо хотел бы выделить рис, здесь он был какой-то особенный - чуть не в два-три раза крупнее обычного и вкусный до изумления. То ли его так приготовили, то ли сам по себе он хорош, но рис меня впечатлил. Подозреваю все-таки - это подарок людям… из Зоны джунглей.

Сам по себе рис довольно коварная вещь, достаточно вспомнить болезнь тропических стран - бери-бери, как следствие недостатка витамина 'В'. Этот же вид, я буквально спинным мозгом чувствовал и организм всячески подтверждал мои догадки - оптимально сбалансировал по витаминному составу. Ни тебе пеллагры, ни бери-бери, ни цинги: ешь - не хочу и будешь здоровым как слон. Лесным, если это их подарок, можно смело памятник ставить.

По времени между сомом и цыплятами дверь по-хозяйски распахнулась и в харчевню ввалились двое. Оба шумно дышали и отлеживали глазами мокрый след бормотухи на полу. Мимо меня прошли, не обратив внимания. Я скользнул им за спину и точно отмеренным спаренным ударом обеих руки по затылку вырубил дезертиров минут на десять. Выглянул на двор - пусто. После чего стал снимать пояса и вязать болезных. Оба раздобыли себе где-то новый прикид, состоящий из кольчуги, кожаных штанов и коротких сапожек, - судя по пятнам крови, совсем недавно эта одежда имела других хозяев.

Подтащив сладкую парочку вояк к балке, которую использовал в качестве вешалки, подвесил обоих. Теперь у меня не хватало для полного комплекта лишь троих. Но я свято верил, что прикормка сработает и мне надо лишь сидеть и ждать. Рыбацкое счастье меня не подведет.

Я с наслаждением, ставя последнюю точку в завтраке, попивал сладкий яблочный компот, когда входная дверь по-хозяйски распахнулась. В нее головой вперед влетела сначала одна растрепанная девица, а за ней и вторая. Чувствовалось, что они провели бурную ночь, и их сексуальная активность во многом была инициирована грубыми мужиками, которые тоже не заставили себя долго ждать, ввалившись в зал сплоченной группой из трех человек. Мне ничего не оставалось, как грамотно использовать суету и суматоху первых мгновений, возникнув за спиной у насильников как приведение. Маваши, маваши и прямой в челюсть. И на бис - апперкот, прямой и маваши. Аут. Все трое заняли горизонтальное положение и я приступил к снятию их поясов.

Ну вот, теперь полный комплект, можно отослать порученца на розыски кого-нибудь недобитка из руководства городом. На это предложение трактирские посовещались несколько минут и нашли решение. Цапа выскочил в дверь и бегом направился в сторону реки. Как оказалось, имелось серьезное подозрение, что бургомистр прячется на пристани, закопавшись в груду канатов. Минут через двадцать Цапа и бургомистр появились вместе с двумя героями из местного ополчения. У одного из них была физиономия, по которой долго и от души били ногами. Я благополучно сдал своих пленных им на поруки, приказав заковать в кандалы, и выдать плетей по полной программе. Затем предложил хозяину собрать мне немного еды на дорожку, сказав что буду в дороге максимум два дня.

Минут через десять, попрощавшись с трактирщиком и бургомистром, оставил на стойке еще одну золотую монету за лошадей и, подхватив вещички, вышел. Постояв минуту на крыльце, услышал через дверь за спиной глухие крики боли, смачные удары с оттягом и очень эмоциональную ругань. Местные стражники начали возвращать обидчикам долги… и это правильно.

Спустившись по ступенькам крыльца, направился на конюшню. Из восьми лошадей выбрал две самых приличных - ездовую и вьючную. Ездовую оседлал, вскочил в седло, подхватил повод вьючной и выехал со двора, направившись к реке.

На берегу имелся удобный спуск к причалу, но я решил пока полежать на травке рядышком. Судя по положению солнца, лодка с моими новыми друзьями должна приплыть через час-полтора. Но я ошибся, минут через пятнадцать на горизонте, вниз по течению реки образовался парус и через короткое время маленький кораблик отдал концы на пристани.

Я спустился к воде вместе с вьючной лошадью и ускоренным темпом загрузил ее остатками своего снаряжения - образцами дерева, мешком с перьями, луком со стрелами. В общем, получилось как всегда… Вроде и поход был короткий, и ни зачем специально не охотился, и трофеи меня особо не интересовали, а движимого имущества набралось - откуда только чего берется. Отдельно пришлось повозиться с образцами красного дерева, хотя штабель и был качественно перевязан, но по габаритам плохо подходил к транспортировке на лошади. Но я справился.

Еще раз помахал рукой аборигенам, всем пообещал вернуться и двинулся от реки.

Теперь меня ждала дорога на север в город Берес. Теоретически я мог добраться до города за один день, но для этого пришлось бы гнать галопом, а к этому не было никаких оснований. Поэтому, выехав на окраины, легонько пришпорил коня и неспешно затрусил на полночь.

Ближе к вечеру дорога вывела к реке. Насколько я помнил карту мастера Ригни река называлась Лая и ее исток находился в Хрустальном озере. Следовательно, в ней обязательно должно быть много угрей. Крупных и жирных. Я непроизвольно сделал стойку и сглотнул слюну.

Подходящее местечко для лагеря на берегу реки нашлось довольно быстро. Стреножив лошадей, оставил их восстанавливать силы и подкрепляться подножным кормом на берегу реки. В сыром месте у воды, уже в сумерках, выкопал пару крупных выползков и достал из рюкзака спиннинг. Сменил блесну на крючок, подвесил грузило, насадил червей и метнул леску с приманкой в затишок под берег. Уже стемнело, а угри просто обожают темноту, именно в это время они жируют.

Так что ждать пришлось пару минут. Кончик хлыста дернулся и его плавно повело в сторону. Я подхватил спиннинг и сделал первый оборот катушки, убирая слабину. Есть. Нечто крупное и сильное. И я начал подтягивать добычу.

Первое время были сомнения, а того ли я зацепил, кого хотел. Но через минуту сомнения рассеялись. Водяная змеюка учудила свой коронный трюк - зацепилась хвостом за корягу на дне. А это уже было серьезно. Угорь-то попался не маленький, а раз так, то и силы в нем немеряно. Говорят, - такие, если обовьются вокруг руки, то ломают кость! Может быть - это и сказки, а может и нет, но оторвать от коряги я его не мог минут пять. И думаю, противостояние продолжалось бы и дольше, но коряга сломалась - не выдержала накала борьбы.

Вытянув извивающееся чудовище на бережок, задумался, чем бы его успокоить. На свежем воздухе змеюка чувствовала себя ничуть не хуже, чем в воде. Попробовал прихватить в районе головы - рыбина вывернулась задом. Когда взялся за нее ближе к хвосту - выскользнула в сторону головы. Пронырлив как черт, силен и жаден как дьявол, одно слово - угорь. Крючок заглотил по самые не балуйся - из пасти торчал только маленький кончик поводка и леска можно сказать, - была единственным предметом, который позволял надежно удерживать угря на берегу. Пришлось колоть ножом в голову.

Надрезав кожицу у шеи, подцепил ее ногтем и одним решительным движением стянул, как чулок, с тела. Вскрыл животик, вытряхнул не очень богатое содержимое и, наконец, освободил крючок. Промыл тушку в воде и порезал на смачные кусочки сантиметров семь-десять. Учитывая, что толщина у угря была с хороший батон сырокопченой колбасы, а длина, где-то больше метра, то получилось приличное количество деликатесного мяса. Затем порылся в мешке, который дал трактирщик, вынул и очистил пару крупных луковиц. Сравнил объемы рыбы и лука, подумал и очистил еще одну. Там же в мешке нашел четыре мешочка с травками. Понюхал и выдал вердикт - можно пустить в дело. Трактирщик, молодец - блин! Творчески подошел к делу.

Развел костер на старом костровище - не я первый оценил красоту и удобство полянки. Подвесил над огнем емкость, добавив в нее чуток воды, и стал забивать объем котелка кусками угрятины, прокладывая куски порезанным луком. Угорь вообще рыба очень жирная и в принципе в масле не нуждается, но для вкуса и шарма - почему бы и нет. Поэтому сверху плеснул самую малость кедрового маслица и на чистой интуиции слегка присыпал сушеными травками. Закрыл крышкой и оставил томиться на слабом огне, но не долго - минут пятнадцать. Угорь рыба нежная и длительная термическая обработка ей противопоказана.

Снял котелок с костра, откинул крышку и от божественного аромата меня слегка повело в сторону, а рот наполнился большим количеством тягучей слюны. Гулко сглотнув, приступил благословясь. И, стараясь не форсировать события, вдумчиво и с расстановкой съел почти все. Оставил немного на утро, но чисто символически.

Сытый и довольный постелил попону, затем мешковину и опрокинулся на спину, раскинув в стороны руки. Сейчас я был готов обнять весь мир. С востока тянул сухой и теплый ветер. Погоды стояли изумительные, ночи нежные и не дождливые. Утром с гор подует свежий западный ветер и упадет туман, но все равно - лепота!

Я проснулся, когда солнце еще не взошло над горизонтом. Помахав немного руками и ногами, сунул любопытный нос в котелок. Там радовали глаз кусочки угря и пахучая подлива из жира, масла и травок. Ее было чуть ли не на три пальца от дна. Выбрасывать жалко.

Подумал и решил сделать рисовую кашку. Вынул ложкой куски рыбы и до времени отложил в сторонку. В котелок засыпал несколько горстей риса и добавил воды. После чего подвесил над огнем. Как только вскипело, снял с огня и пристроил рядом с костром на углях томиться. По моему опыту минут через пятнадцать должно быть готово. Рис как губка впитает в себя все - и воду и подливку. То-то будет кондер, пальчики оближешь.

Через положенное время черпанув ложкой из котелка, понял, как планировал, так и получилось, - чистое объеденье. А тут еще остатки угря. Нет господа, чтобы там не говорилось, разными всякими, но жизнь прекрасна и удивительна!

Впрочем, затягивать с завтраком не стал. Впереди ждала дорога. Поэтому собрался быстро, вскочил на коня и маленький караван двинулся дальше на север. Дорога шла вдоль реки и я проезжал по местам один другого краше. А учитывая, что речка это настоящий бульон с угрями, то местность поистине райская и на удивление кормная.

Население здесь, когда-то имелось и довольно плотное. Проживало оно в основном на хуторах. Но после прохода армии, вся правая часть от дороги полностью обезлюдела. С левой же стороны, за рекой, деревеньки и хутора как на картинке. Повезло кому-то - одним словом.

Ближе к обеду остановился на отдых. Но костра разжигать не стал, использовал только запасы из мешка. С удовольствием схарчил мягкие пшеничные лепешки, нарезку из корейки и копченого цыпленка. Все это запивал чистейшей ключевой водой. Может быть кому-нибудь такое меню покажется слишком скромным… а по мне так в самый раз.

До города добрался ближе к вечеру, проехал безлюдные предместья и у ворот меня уверенно остановила охрана. Двое горе-вояк поднялись с земли, где играли в черепки на интерес, и с копьями наперевес загородили проход. Один сделал значительное лицо, мазнул взглядом по мне, с минуту разглядывал мой караван, подсчитал в уме размер пошлины, добавил к ней свой навар и сообщил.

– Две серебряных монеты. - После чего посмотрел мне в лицо. Я криво усмехнулся, облокотился об луку седла, потрогал рукоятку меча за спиной и предложил.

– А если получше посчитать? - Вояка слегка побледнел, сделал шаг назад, прикрылся копьем и набычившись повторил.

– Две монеты. - Я не меняя позы, заинтересованно спросил.

– А сколько стоит тебя похоронить?

В этот момент второй стражник, на которого я до этого не обращал внимания, что-то понял или вспомнил, бухнулся на колени и ткнулся лбом в землю. Узнал, блин! Первый скосил глаза себе за спину и в его голове тоже провернулись ржавые шестеренки. Он задрожал, выронил копье и повторил позу второго. Так-то лучше будет. Я недовольно пробурчал.

– Прощаю. Вольно. - Выпрямился в седле, легонько пришпорил коня и медленно въехал в город.

Уже проехав ворота и вступив на улицы города, оглянулся и увидел, что оба стража ворот и не думают подниматься с земли, а в узком проходе между домами стоит пожилая горожанка с котомкой в правой руке. Она зажимала себе рот левой ладонью и смотрела на меня с ужасом. Вот что значит - вовремя сделать радикальную прививку против гриппа. А еще это называется - славой. Отражает.

До площади перед храмом добирался минут десять, все-таки городок был невелик. На площади огляделся. Площадка перед храмом приобрела нормальный вид. Эшафот убрали, камни вымыли, народу на площади много - идет мелкая меновая торговля и, соответственно, царит оживление, шум и гам.

Ворота в храм распахнуты и я медленно, оставляя за собой пространство тишины и молчания, проехал через площадь в храм, где и соскочил на землю. Приехали.

Буквально через секунды следом за мной через ворота храма на территорию вбежал Селекта, а со стороны кухни, улыбаясь в полный рот и с глазами сияющими от счастья, быстрым шагом шла Аллу-Сиата. Слава Богу, все живы-здоровы. Я с ходу скользнул к девчонке, и, не обращая ни на кого внимания, сгреб красотку в объятия и впился в ее пухлые губы как клещ. Хороша чертовка. И отпустил жрицу только тогда, когда понял, что еще немного и ноги ее не удержат.

Тем временем поводья лошадей подхватили и я решил немного помочь с разгрузкой. Очень осторожно отложил в сторонку мешок с перьями и штабель красного дерева. С этим нужно срочно что-то делать.

Солнце уже зашло за горизонт, наступили сумерки. После недолго размышления сказал, что сейчас уйду и вернусь завтра с утра. Пусть готовят праздничный завтрак и после завтрака позовут на беседу бургомистра. Нужно обсудить кое-какие вопросы экономики и финансов.

Подхватив мешок и связку брусьев, направился в храм. Брусья оставил до времени в коридоре - тащить их на Базу пока глупо, но мешок с перьями взял с собой.

В основном зале забрался на верхушку постамента. Мгновение подумал вспоминая и начал манипуляции: пальцы в кулак - сброс Системы, закрытие канала; поджать четыре пальца - открываю новый канал в этом храме; отодвигаю большой палец в сторону - увеличиваю размер Ворот до габаритов зеркала. Есть, - раздался легкий хлопок. Давление воздуха в комнате с троном и храме выровнялось. Можно считать, что я дома…

Часть 4. НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

Мешок оставил в прихожей и поднялся наверх. На скамеечке дежурил Каро, вскочил браво и вытянул руки по швам, глядя преданными глазами. Я мотнул головой в сторону столовой и младший брат сорвался с места творить очередной шедевр у плиты. Я же сообщил ему вслед, что отлучусь на две клепсидры, дескать, время у него еще есть.

Затем обратил внимание на штабель досок у стены. Это были, заказанные мною ранее стеллажи в разобранном виде. Очень вовремя.

Сейчас только гляну, как там моя связь с Землей, и займусь хозяйственными работами. Спустился вниз, вошел в Систему, выполнил все манипуляции, ткнул в маркер и выяснил, что ничего-то не изменилось. Видеть и слышать - пожалуйста, но проникнуть внутрь - от винта.

Включил телевизор и рассеяно понаблюдал за земными новостями. На одном канале либералы-пустозвоны активно надували щеки и громогласно провозглашали новую эру добра и милосердия на базе четырех национальных программ. Правда, она была очередной и неизвестно какой по счету из длинной серии неудавшихся попыток, но это так - детали, можно сказать, мелочи… Главное прокукарекать. Особо акцентировалось внимание на суммах, исчисляемых аж десятками миллиардов… и никто не поинтересовался, почему сумма в два с лишним раза большая, была тишком, как будто так и надо, переправлена в карман широких штанин Ромы. Так просто, ни за что. Впрочем, не просто так, а из любви к искусству… воровства. И как только не лопнет красавец - непонятно.

Зато Россия по количеству миллиардеров в передовиках! Не все же занимать последние и предпоследние места среди африканских стран… Ну, а то, что национальные программы финансируются по остаточному принципу, так это нормально… Ведь олигарху не хватает чуток для покупки виноградников в Италии - не обижать же хорошего человека! А остальные? Ха, да кому они нужны?

Наблюдая этот театр абсурда, я чувствовал, что рано или поздно сорвусь, пролью реки крови и устрою самую настоящую жестокую бойню, уничтожая подряд всех - олигархов, воров, бандитов, прочую камарилью. Причем, если полностью откажут тормоза, устрою радикальный новый порядок, начиная от переселения племен и заканчивая поголовным уничтожением молодой поросли олигархов, заботливо припрятанной в закрытых пансионах туманного Альбиона.

Может быть кому-то, кто озабочен местью это интересно, и ему хотелось бы, чтобы и духу не осталось от очередной волны криминальной эмиграции. Но мне это претит, хотя, простого народа жалко.

Сплюнув в сухую, вышел из Системы, поднялся наверх, подхватил доски и стал перетаскивать вниз. В результате пришлось сделать четыре ходки. Затем приступил к сборке полок. Этим и пришлось заниматься почти весь оговоренный выше срок.

Как только стеллажи заняли свое законное место, вынул из мешка головные уборы из перьев райских птиц и в первом приближении разложил на полках. Постарался расправить слегка помятые экземпляры и хотя бы примерно распределить по ранжиру - красоте и внешнему эффекту. Бросив затем взгляд со стороны на это великолепие, признался самому себе, что у меня не прихожая, а настоящий Алмазный фонд из перьев.

Выполнив запланированную часть первоочередных дел, поднялся наверх и плотно перекусил. Как всегда употребив качественные, экологически чистые, хорошо приготовленные и изумительные по вкусу продукты. Расслабившись после тяжелой работы… по насыщению, махнул рукой Дервуду присаживаться за стол и выслушал последние новости. Жизнь в городке и стране текла размеренная и без существенных катаклизмов. И это было хорошо.

Подумал и на куске пергамента нарисовал внешний вид 'лобзика' из металла, но по размерам не меньше лучковой пилы. Его и плотный чехол к нему нужно заказать у мастера.

Ответил на вопросы, приказал купить хороший кинжал в ножнах и, когда Дервуд отправился заказывать и покупать необходимое, снова спустился вниз.

Здесь несколько часов посвятил расстановке по стеллажам и проверке всевозможного оборудования, оружия, материалов, аппаратуры и прочих неожиданных вещей. Сам не ожидал, но различного барахла накопилось выше крыши. В частности, после фундаментальной уборки образовался полный мешок мусора - оберточная бумага, пустые коробки, использованные батарейки, драная одежда и обувь и еще, черте что… По мелочи, но набралось.

Это сразу мне напомнило земную цивилизацию и ее необъятные свалки, которые постоянно горят и от них смердит так, что не хочется жить на белом свете. К сожалению, генерация отходов - общее правило существования человека и любого живого существа. Хорошо бы придумать что-нибудь радикальное. Тем более, что некоторые компоненты мусора никак не должны попасть в руки аборигенов. Я подхватил мешок и открыл дверь в комнату. Уселся в кресло, вошел в Систему и на максимальной скорости направился на восток в Страну островов. Было у меня подозрение, что на каком-нибудь клочке суши, обязательно найду действующий вулкан. Затем, по примеру мохноногих отморозков из широко известного эпического произведения, вместо кольца всевластья спихну в его пышущую пламенем утробу кучу дерьма, которое благополучно испарится вонючим дымом и сгорит синим пламенем в его адском огне. Вот это будет настоящее дело и польза… а то Саурон, Саурон… достали.

Вулкан нашелся довольно быстро на южной границе Страны островов. С большой высоты его хорошо было заметно по казалось бы тоненькой струйке дыма. Дымок тянулся с запада на восток следовательно подлетать к жерлу нужно с запада. Что я и сделал без всяких проблем и заглянул вглубь.

Плотные клубы дыма и газов не в силах были скрыть багровые отсветы кипящей лавы. Ну вот, то что доктор прописал. На мгновение открыв портал, я даже не стал выбрасывать мешок - из-за разницы в давлении его просто выдуло из комнаты и благополучно бросило в самый центр лавового озера в глубине вулкана.

Как мой мешок сгорел, я за общим маревом не увидел, но то, что мусор весь вышел дымом, сомнений не было никаких. И не надо никакого мусоросжигающего завода. Жги - не хочу.

Я недолго думал, как обозвать это экстремальное явление природы, и решил, - пусть вулкан носит имя Помойка, а сам остров, где он находится - Отстойник.

С удовлетворением крякнув, вышел из Системы. Может это и похоже на стрельбу из пушки по воробьям, но ничего лучше в данный момент я не придумал, а проблема-то решена.

Посидел, пошевелил мозгами и решил забрать образцы красного дерева. Было во всей этой суете вокруг саппанов - какой-то элемент недосказанности. Цена эта бешеная… в мешках золота. Запах какой-то странный… Нужно побыстрее прояснить все непонятки.

Снова вошел в Систему, возвратился в Берес и вынул из штабеля несколько досок и брусков. Вернулся на Базу и поднялся наверх. К этому времени Дервуд уже вернулся и мы устроили очередное совещание в столовой. Дервуд сказал, что заказ на лобзик сделан и передал мне нож. Я осмотрел новый кинжал, покидал в стену, проверил заточку - понравилось. Прицепил на пояс и снова уселся за стол. Каро вынес с кухни серебряный графинчик с черничным соком и я кивнул ему с одобрением. Затем, выложил на стол образцы будущей продукции и сообщил.

– Это часть дерева. Там, где оно растет, его называют волшебное дерево магов. Место, где оно растет, находится далеко на востоке и даже там получить его можно только случайно. Это великая удача. Стоит оно там намного дороже золота. - Дервуд спросил разрешения взглядом. Я кивнул и он осторожно взял в руки брусок, оглядел со всех сторон, понюхал и вернул на место, а я продолжил. - Из него можно сделать украшения, - затем спросил. - Есть ли в городе мастера, которые смогут обработать дерево? Например, нанести тонкую резьбу. - Жрец надолго задумался и, наконец, ответил.

– Я таких не знаю, Старший брат.

– Жаль. А если мы сделаем из этого материала что-нибудь стоящее, смогут это купить за хорошие деньги?

– Если только король, то да.

– Ну, хорошо хоть король. - Я вздохнул, а Дервуд почесал кончик носа и с долей неуверенности произнес.

– Еще купит Шах Адерабада, - подумал и подтвердил, - это наверняка. - Я кивнул.

– Ладно, полагаю в ближайшее время что-нибудь придумаем. Пусть пока полежит в загашнике.

Поднялся на ноги и направился вниз. Снова вошел в Систему, переместился в Берес, прихватил очередной брусок, уселся в кресло и направился к старому знакомцу - ювелиру в город Ластот.

До города добрался быстро, благо дорога хорошо знакома, с некоторой заминкой по времени нашел дом и стал осматривать его содержимое. Выяснилось, что кроме самого Либестока и его старого слуги в доме никого нет. Ювелир, также как и в первый раз, сидел у себя в комнате при свечах и рассматривал какую-то безделушку.

Я открыл проход по накатанной схеме - в кладовке. Посветил фонариком - подходяще, и, оставив фонарик в Храме, но, прихватив с собой брусок дерева, шагнул внутрь. Потрогал дверную ручку. Дверь в коридор открылась без скрипа. На цыпочках пробежав коридор, без стука вошел в комнату к мастеру. Тот увидел меня и не очень-то и удивился. По крайней мере, испуганных воплей я от него не дождался. Подвинув ногой табуретку из-под стола, устроился напротив, кивнул и демонстративно положил брусок перед ювелиром на стол.

Скрывая ошеломление, Либесток кашлянул, прочищая горло, - а я подумал, что 'все-таки я люблю, а главное - умею, удивить человека', но ювелир быстро взял себя в руки и сказал.

– Здравствуй Панкрат.

– И вам доброго здоровья, мастер. - Я ткнул пальцем в брусок и сообщил.

– Это волшебное дерево магов. Растет далеко на востоке. Там оно стоит дороже золота. Хочу сделать из него украшение. Есть возможность мне в этом помочь? - Либесток почесал подбородок и осторожно взял в руки кусок дерева, принюхался и втянул носом фиалковый аромат. Глаза у него закрылись и я с удивлением заметил, что у него закружилась голова. Но через минуту он взял себя в руки, растерянно покачал головой и положил брусок обратно на стол. С сожалением вздохнул и ответил.

– Нет, Панкрат. Я ничем помочь не могу. Магия и волшебство. Дело новое, незнакомое. - Я подхватил кусок дерева и на прощание сказал.

– Спасибо за честность. Мне пора. Еще увидимся.

Соскользнул с табуретки и быстрым шагом покинул комнату. На цыпочках пробежал до кладовки и поспел закрыть за собой дверь прежде чем ювелир в очередной раз успел выглянуть в коридор. Так что, как уж он не торопился, но никого в коридоре не обнаружил. Вот так и создаются легенды. Я шагнул на Базу и закрыл за собой портал.

Поднялся наверх, уселся за стол и уперся неподвижным взглядом в стенку. Прочувствовав серьезность момента, Дервуд и младшие братья слиняли с лица, ходили на цыпочках и старались не дышать. А я размышлял и пытался решить вопрос по поиску мастера-художника способного сделать настоящее произведение искусства из красного дерева. Пока что, в пределах прямой видимости, такие не наблюдались. Следовательно, задачу надо решать системно. А системный подход предполагает, что нужно обратиться к знающим людям.

По моему твердому мнению, наличие высшего образования, - это в первую очередь умение работать со справочниками и только во вторую набор специальных знаний. Причем, справочником может служить и хорошо информированный человек. Так, - и кто же у нас выступит в качестве информатора? Начнем, пожалуй, с Младшего Пепла. Есть у меня подозрение, что хоть и живет он на отшибе, но коптит это небо уже долго, и, следовательно, мог что-нибудь слышать о строителях барельефов. А уж эти то умельцы, точно сделают все в лучшем виде. Так что решено, двигаем в Таши. За одно поменяем обувку. Та, что сейчас на мне, после джунглей явно не первой свежести.

Вскочив на ноги, направился вниз. Добавил к комплектации рюкзака образец дерева. Вошел в Систему, выскочил в храме Водопада, схода рванул вверх и устремился вдоль реки вниз по течению. За несколько минут добрался до крепости и после короткого колебания переместился на склад.

Вышел через портал, подсветил себе фонариком и обнаружил в углу у стены связку факелов. Запалил один с помощью зажигалки, фонарик оставил в храме и двинулся к выходу. По дороге заглянул в сундук с золотом - все путем. По крайней мере на первый взгляд, хищение не наблюдается. Ближе к выходу воткнул факел в подставку, снял с полочки очередную пару обуви и осмотрел с разных сторон. Отлично. Стригунок знает свое дело. Уселся на какой-то ящик и переобулся. Башмаки сидели как влитые и разнашивать не надо. Старые оставил здесь же, отложив в сторонку. Мало ли, вдруг пригодятся. Открыл дверь склада и выглянул наружу.

Здесь только-только занимался рассвет. Над ручьем клубился утренний туман. Ничего за что мог бы зацепиться глаз не наблюдалось. Чистенько, подметено и прибрано. Одним словом - порядок. Погасив факел в куче песка, направился к себе под навес.

Замок охранялся двумя часовыми и тот, который смотрел на восток в сторону пустыни, начал спускаться со стены, пылая праведным гневом и рассчитывая порубать незнакомца на котлеты. Держа копье наперевес он подбежал к навесу, но разглядел, кто пришел к ним в гости, шагов за тридцать. Споткнулся, чуть не упал и какое-то время колебался, а не сделать ли ноги. Но все-таки пересилил себя и, кланяясь на каждом шагу, подошел к столу. Остановившись в четырех шагах, согнулся в поклоне и остался стоять в таком положении. Я приказал.

– Позови Младшего Пепла.

Мужичок без слов развернулся и бросился в сторону землянки. Он спустился по ступенькам и пропал из виду. Минут через пять выскочил обратно, но уже в сопровождении Пепла. Судя по измятой физиономии стряпчего, специалист по созданию живительного бальзама сильно недоспал, но старался показать всем своим видом, что готов к труду и обороне. Я кивнул ему на скамейку и, когда Пепел утвердил на ней свой тощий зад, задал вопрос. И начал как водится издалека.

– Вы все время будете жить в землянке? Может быть лучше построить нормальные дома - каменные или деревянные? - Старик долго смотрел на меня непонимающим взглядом, затем сморгнул и ответил.

– Если надо, то построим и переедем.

– Да уж постройте, хватит жить как дети подземелий, - и махнул рукой в сторону спортивной площадки, - где-нибудь там, около виселицы или плахи. - Усмехнулся и предложил. - А лучше на их месте. - Специалист по настойкам кивнул и я, достав брусок красного дерева, продолжил расспросы.

– Тебе знаком этот материал? - Пепел осторожно взял в руки брусок, ласково погладил его поверхность, понюхал и выдал.

– Это священное дерево магов страны Мрака. - Я кивнул и спросил.

– Есть ли кто-нибудь, кто может сделать из него красивую вещь. Нанести тонкую резьбу или вырезать фигурку. - Старик уставился на меня отсутствующим взглядом и надолго замолчал. Я не торопил его. Наконец, Пепел что-то вспомнил, вернулся из виртуального мира и сказал.

– Там, в предгорьях, - и он махнул рукой на юго-восток, - в Бесовой заимке живет, - спотыкнулся и поправил себя, - или жил Мастер. Мне об этом говорил жрец из храма Голубой горы. Жреца зовут Ашусра. Мастер сделал ему посох из сандала. О-о, я любовался им и не мог насмотреться.

– А если поточнее. Где живет? Предгорья это как-то слишком общо. - Старик с огорчением развел руками.

– Он лишь сказал, что они добирались от заимки до Таши почти полную луну. Но более точно должен знать Некрисса. Когда-то в детстве со жрецом они были друзьями.

– Так, понятно. Ну, а как обстоят дела вообще, - и я покрутил пальцами над головой. Старик понимающе кивнул.

– Все хорошо, Панкрат. - Я поднялся из-за стола и бросил.

– Это хорошо, что хорошо. До встречи. - Повернулся и направился обратно на склад.

Спустился по ступенькам, в полной темноте прошел до портала, чиркнул зажигалкой и шагнул через Ворота на Базу. Закрыл портал, уселся в кресло и направился в храм Водопада.

Шагнул на постамент, спрыгнул и, в лучших традициях недоумков-отморозков, шваркнул от души кулаком по серебряному блюду. Зажал уши и, с трудом удерживаясь на ногах под напором децибел, пригнувшись засеменил к выходу. В голове промелькнула мыслишка, - ну и шуточки у тебя Панкрат! В лучших традициях казармы…

Вывалившись из храма на волю, увидел вполне предполагаемую картину. Все лежали пластом на земле, зажимая уши ладонями. И я продолжил свою мысль в плане того, что 'должна же быть, в конце-то концов, маленькая ложка дегтя в большой бочке меда. И вообще - ну, вот такой я самодур…'.

Добравшись до стола под навесом, дождался пока народ слегка воспрянет и поманил к себе главного жреца. Некрисса скривившись, как после кислого яблока, припадая на левую ногу, добрался до скамьи, с облегчением плюхнулся на нее, с трудом собрал глазки в кучку и приготовился внимать.

Я задал ему вопрос о его друге детства Ашусре, Бесовой заимке и посохе. Выяснилось, что заимка расположена рядом с трактом в роще гигантских эвкалиптов. Кто в ней проживает, его друг не сказал. С него взяли слово, что он будет молчать. В качестве ориентиров для поиска жилища неизвестного мастера можно использовать пять эвкалиптов, они видны в хорошую погоду с расстояния одного дневного пути или больше. Спутать их ни с чем не возможно. Заимка находится где-то рядом с ними.

Закончив расспросы оглянулся. Вся женская половина стояла в сторонке склонив головы. От их фигур веяло послушанием и смирением. Лишь сладкая ягодка Таймэ не удержалась и бросила лукавый взгляд из подлобья. Я подмигнул красотке и вздохнул с огорчением. В моих текущих планах не было времени на легкий флирт.

Поднялся из-за стола и направился обратно. Меня ждала Бесова заимка.

Вернувшись на Базу, настроился на поиск и двинулся по тропе от водопада. Тракт, если этим громким словом кому-то приспичит обозвать тропу, заросшую травой и кустарником, я чуть было не проскочил. Считай - искомый путь обнаружил случайно. Но уж после этого, двинулся вдоль него со скоростью пикирующего бомбардировщика. За время пути дважды пришлось преодолеть довольно полноводные реки. В основном дорога проходила через лес, мелкие реки, ущелья и глубокие овраги. За все время не встретил ни единой живой души.

Впрочем, неправда, - различного зверья и птицы имелось просто немеряно. Вдобавок - множество грибов, ягоды, орехи, дикие фрукты. Остаться голодным на тракте мог только тот, кто специально этого хотел. Несколько раз меня так и подмывало спланировать на отдых. Остановиться в райских уголках и слиться с природой в едином порыве, но время поджимало.

Эвкалиптовую рощу заметил издалека. Это было действительно явление природы. Несколько сотен великанских деревьев и среди них, особняком, пять настоящих гигантов, чуть ли не в двое превышающих остальных по высоте. По предварительной прикидке рост этой пятерки недотягивал до двухсот метров самую малость и не заметить их просто не возможно. К тому же, это были не эвкалипты, а реликтовые секвойи.

Я резко сбросил скорость и к опушке эвкалиптового леса подлетел внимательно оглядываясь по сторонам. Никакой заимки в пределах видимости не было и в помине.

Организовал портал в стволе первой же секвойи и шагнул на мягкую хвойную подстилку реликтового леса. В первый момент, оглянувшись назад, даже не понял как такое возможно. За спиной находилась стена бурого цвета. Лишь отойдя от нее на несколько шагов, осознал, что это ствол дерева. Диаметр у ствола секвойи никак не меньше двадцати метров и вблизи кривизна не была заметна. Натуральный колосс, возрастом в несколько тысяч лет.

Впрочем, удивляться особо времени не было. Почти сразу обратил внимание - под ногами находится что-то странное. Присев на корточки, пощупал рукой и выяснил, что вся земля покрыта своеобразной сеткой с ячейками разного размера от двадцати до пяти сантиметров. Она была натянута над землей на высоте нескольких сантиметров и, похоже, специально замаскирована. Материал сетки непонятен. Я сразу же почувствовал себя неуютно. Если устраивать скачки по такому лесу, то споткнуться или даже запутаться в сети, - очень даже запросто.

Но, как оказалась, создавалась она для других целей. Главное ее назначение было сигнальное и установлена она для предупреждения о появлении потенциального противника. Личность же, которая озаботилась ее установкой, не заставила себя долго ждать.

Я услышал за спиной шелестящий звук, хлопок и через пару секунд увидел, выходящую из-за ствола фигуру. Хеарх Салу, собственной персоной. Встречался мне уже этот переросток за два метра ростом на жизненном пути. В силу его вздорного характера мы слегка повздорили, а как следствие, его череп должен нынче стоять в храме на витрине музея моей боевой славы. И вот на тебе, голова снова на плечах. Или я вижу вторую серию фильма, или это издание второе старого триллера, или всего лишь ремейк. Тот же рост, та же буйная поросль на лице, я даже сморгнул, предполагая, что это морок, но чудовище никуда не исчезло.

Но, приглядевшись, заметил и отличия. У монстра отсутствовали металлические когти, цвет глаз оказался не черный, а голубой и в руках у хеарха имелось что-то сетчатое, нечто вроде авоськи. Вот этой авоськой он и попытался меня поймать, как несмышленого воробушка.

Взмах руки монстра и в мою сторону полетела сетка на веревочке. Нечто похожее используют рыболовы. Иногда эту снасть называют накидушкой - круглая сетка куполом, по краям оборудованная грузиками. Именно такой предмет и полетел в мою сторону. Бросок был мастерский, выверенный до мелочей. Но, еще услышав за спиной шорох, я на автомате перешел на другой уровень восприятия и теперь в своем замедленном времени с интересом смотрел, как летит и раскрывается накидушка, рассчитанная на ловлю крупного и опасного зверя. А, как известно, самым опасным зверем, пусть и не самым крупным, является человек.

В последний момент я сделал три шага в сторону и сетка начала падать мимо меня. Я еще злорадно подумал, что грузики-то сейчас зацепятся за сетку на земле и оружие чудовища потеряет актуальность. Как же, как же, размечтался. Я недооценил хеарха. Он не дал сетке упасть! Резко подсек левой рукой за свой конец веревки и сетка, непонятным образом опять собралась в компактную кошелку. Затем снова дернул руками - левой-правой и сеть вернулась ему в руки. Ловок черт! Оказывается его снасть намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Судя по всему, веревка состоит из двух частей, одна веревка силовая - для подтягивания пойманного зверя, вторая это специальный шпагатик, пропущенный внутри силовой оплетки, - для управления раскрытием сетки. Хитро.

Тем временем хеарх рыкнул с досадой и сделал пару шагов в моем направлении, сокращая дистанцию, и повторил бросок. С тем же успехом. После чего монстр решил сменить тактику. Неожиданно бросился ко мне, вытянув вперед левую руку, чтобы схватить, а правой рукой захлестнуть сеткой ноги. Я сделал нырок вправо, показывая куда побегу, перепрыгнул через сетку и бросился бежать налево. Хеарх в очередной раз с разочарованием рявкнул и припустил вслед за мной.

И начался кайф, как в хорошем детективе, - кто-то убегает, его догоняют. Хотя, я для себя четко понимал, - при желании с моей стороны, роль убегающего и догоняющего запросто может поменяться…

Я петлял между деревьями, стараясь одновременно следить за тремя направлениями. Смотрел вперед, поглядывал под ноги и держал в поле зрения фигуру сзади. Причем, монстру бежать было намного комфортнее - размер обуви у него превышал пятидесятый и ячейки под ногами он просто не замечал. Мне же приходилось постоянно следить, чтобы нога не запуталась в сети.

Еще в самом начале этого забега на длинную дистанцию чудовище попыталось сделать очередной бросок сеткой. Я это поползновение засек вовремя и в очередной раз сумел уклониться. После того как мы пробежали километров восемь и хеарх понял, что загнать меня не получится, он сделал очередную попытку поймать сеткой. Не удалось. Услышав уже привычный вопль разочарования, я не отказал себе в удовольствии вытянуть назад левую руку и продемонстрировать монстру средний палец, чем привел его в настоящее бешенство. Чудовище рванулось из последних сил, ускорившись чуть ли не в два раза. Впрочем, это не помогло. Я сделал тоже самое, но без всякого напряжения.

А после десятого километра темп бега начал спадать и, где-то на пятнашке, я услышал за спиной хриплый голос.

– Эй ты, шустрик-попрыгунчик, стой. Давай поговорим. - Ну, я завсегда готов, когда ко мне по-хорошему. И мы сначала перешли на шаг, а затем и совсем остановились. Впрочем, дистанцию в десять шагов я продолжал сохранять и подошел ближе, когда хеарх начал убирать свою сетку в мешок на поясе. Наконец, монстр закончил, посмотрел на меня и я, кивком указав ему на пояс, где висел нож, спросил.

– Не любишь крови? - намекая, что он вполне мог попытаться бросить в меня ножом. Хеарх хмыкнул, оглядел меня сверху вниз, затем обратно, остановился взглядом на рукоятке меча, торчащей из-за спины., Скорчил рожу, кажется, он опознал в нем стандартный клинок по штатному расписанию речной стражи и ответил.

– А ты, я вижу, уважаешь? - Я хмыкнул и тоже скривил физию аналогично. Он, оценив реакцию, задумался и, как результат глубокомысленных размышлений, предположил.

– Никак сподобился лицезреть Черного… собственной персоной?

– А что, непохож?

– Похож, похож… - хеарх махнул рукой, шмыгнул носом и с утрированным радушием поприветствовал поклоном. - Ну, здравствуй… Палач. Надеюсь, не по мою душу?

– А что, есть за что?

– Да вроде нет. - Он улыбнулся, показав ядреные, как у лошади, желтые зубы и представился. - Меня зовут Мета. - Я сделал легкий поклон и ответил.

– Панкрат.

– Ну, вот и ладушки. Вот и познакомились. Пошли, посидим, поговорим. - Я кивнул и направился вслед за Метой.

Все время пока мы бегали, я старался двигаться по кругу и не слишком удаляться от секвой. Но, как оказалось, столовая, она же - гостиная, кузница, мастерская, маленький садик бонсай, - все это находилась у хеарха довольно далеко от места нашей первой встречи.

Прошагав километра полтора, мы спустились в глубокое ущелье, по дну которого протекал полноводный ручей. Место для переговоров Мета выбрал очень колоритное. Покрытые различными вьющимися растениями стены - в основном это были орхидеи, плоский овальный валун в качестве стола, плоские камни разной высоты покрытые мхом, маленький, почти игрушечный водопад, падающий на заднем плане, кристально-чистые воды ручья, форель и крупные хариусы в нем. Все складывалось в общую композицию, которой бы бешено аплодировал любой эстетствующий самурай.

Я внимательно оглядел это великолепие и одобрительно кивнул, наблюдающему за моей реакцией хеарху. Тот взял со стола две пустые каменные чаши и наполнил их водой из водопада. Одну поставил на стол для меня, вторую оставил себе. Я пригубил - обычная минеральная вода. Мы уселись - каждый на свой камень. Мета сделал большой глоток, поставил чашу на стол и поинтересовался.

– И какая-такая надобность привела Представителя Богов ко мне в гости?

– Да вот, как человек, которому не чуждо понятие прекрасного, - и я бросил взгляд по сторонам, - решил познакомиться с ярким представителем, который способен создавать вещи достойные восхищения. - Хеарх прикрыл глазки и я понял, что сумел его удивить комплиментом. Затем продолжил.

– В первый момент нашей встречи я был сильно удивлен. Еще и месяца не прошло, как я сильно повздорил с хеархом Салу. Он не понял мою мятущуюся душу и не оценил мягкий и покладистый нрав. Естественно, для него наша встреча закончилась трагично. Однако, вы сильно похожи… внешне, - и вопросительно посмотрел на Мету. Тот взял чашу, глотнул водички, подумал и выдал.

– От спаривания жеребца с ослицей получается лошак. Они обычно бесплодны и, если берут верх свойства жеребца, то получается - Салу, если ослицы, то - Мета. Здесь, ослица это человеческая женщина, жеребец - пенсар. Что касается Салу из крепости Таши. Я слышал о нем. Мне он глубоко противен. - Я решил проявить осведомленность и сказал.

– Местные, - я неопределенно махнул рукой себе за спину, - говорили мне, что Салу помесь медведицы и пенсара.

– Чушь и сказки. - Я кивнул, соглашаясь, и чисто по наитию спросил хеарха о браслетах у него на запястьях. Мета резко замолчал, насупился и минуту сверлил меня недоверчивым взглядом. Затем глубоко вздохнул, успокаиваясь, и сообщил.

– Браслеты сделаны из волшебного дерева магов. Оно растет далеко на полдень, в джунглях. Попадает в мир людей только случайно. Пока оно живое - оно обладает запахом и имеет темно-красный цвет. Если его постоянно носить как браслет, то можно прожить в два-три раза дольше обычного. Точно никто не знает, потому что со временем дерево умирает - теряет запах и приобретает черный цвет. Мои браслеты составные, в свое время мне несколько кусочков дерева подарил жрец храма Голубой горы. Как они попали к нему - неизвестно. Относительно недавно я встречался с его внуком Ашустрой. Ему я сделал посох, расплачиваясь за свой долг перед его дедом. - Мета еще раз тяжело вздохнул, расстегнул браслет на левой руке и, пересиливая себя, передал мне посмотреть.

Я принял украшение и повертел перед глазами. Десять кусочков, чем-то похожих на черные кабошоны из обсидиана. Все десять соединены между собой звеньями серебряной цепочки. Девять кусочков черные как ночь, десятый еще имел легкий оттенок красного цвета. Я молча показал на него хеарху и тот кивнул.

– Да, из десяти остался в живых лишь один. Поэтому браслет и не потерял еще колдовскую силу. Как только почернеет полностью - браслет можно выкидывать. - Я вернул украшение хозяину и посмотрел на него с усмешкой.

Передо мной стояла альтернатива - или еще постараться вытянуть какую-нибудь информацию, или достать брусок и начать торговлю. Ничего не решив, полез в карман, достал серебряный терн и кинул монетку вверх. Поймал, раскрыл ладонь - орел. Значит, начинаем торговлю. Под озадаченным взглядом хеарха, снял рюкзак, достал завернутый в тряпочку кусок дерева, развернул, положил образец на стол и пододвинул его поближе к Мете. Тот схватил брусок дрожащими руками, понюхал, лизнул, ковырнул ногтем, осмотрел со всех сторон и задал мне неожиданный вопрос.

– Кого ты убил, Черный? - От неожиданности у меня даже отвалилась челюсть. И я уж было хотел громко возмутиться - дескать, честно нашел - век свободы не видать, но поперхнулся. А ведь хеарх-то, прав. Пусть косвенно, но действительно убил, и довольно много народа. Бедные индейцы, которые заступили мне дорогу, они ведь тоже люди, хотя и не ведали, что творят, и напали первыми. Так что, вопрос закономерен и честный ответ на него мне неприятен. А посему, я задал наводящий вопрос.

– Это важно знать? - Мета посмотрел на меня с превосходством - эдакий сам из себя архангел, белый и пушистый, а мы значит змеюки подколодные у его ног - в дерьме с ног до головы. Хеарх заметил мои душевные метания, усмехнулся и пояснил.

– Черный он потому и Черный, что Палач. Ему прощается все. Так что не тушуйся Панкрат, все путем. Это ничуть не умоляет цены. А она велика! - слушая эти сентенции, я невольно вспоминал Землю и тамошних общечеловеков-правозащитников, которые с виду так святее Папы Римского, а немного поскобли белый цвет, да загляни внутрь каждому… и увидишь - гной, ложь и полный набор безобразных скелетов в шкафу. Ха, утешитель, блин! Херувим, мля! Видали мы еще и похлеще. Но впрочем, что-то я действительно увлекся. Не ко времени. Лучше попей водички Панкрат и остынь. Подхватив чашу, я сделал несколько глотков. Тем временем Мета размышлял и, видимо, надумал нечто важное, поскольку убрал с лица ухмылочку и спросил.

– Э-э, Панкрат, а этого дерева у тебя много? - Я решил уточнить.

– Много, это сколько? - хеарх показал руками длину, ширину и высоту. Получалось, примерно половина моего штабеля и я кивнул.

– Много, - и решил прибавить, - но было еще больше. - Я посмотрел на Мету и понял, что он сейчас заплачет. Лишь великим усилием воли ему удалось взять себя в руки и он попросил.

– Покажи сколько. - Я продемонстрировал, для чего мне пришлось, показывая длину бревен, встать с камня. Мета убитым голосом спросил.

– А где остальное?

– Продал в страну Мрака. - В ответ на мои слова хеарх кивнул, всем своим видом показывая, что подтверждаются самые худшие из его предположений. Пригорюнился и надолго замолчал. Наконец, я решил задать ему очередной вопрос, но он опередил меня, начав рассказ.

Страну Мрака иногда называют страной Мертвых. Маги и иерархи страны Мертвых живут тысячи лет. Когда-то давно был разработан ритуал, который позволял поднять и оживить мертвого. С тех пор, если имеется живое красное дерево магов, он применяется, чтобы продлить жизнь иерархов. Но, как и все колдовство в стране Мрака, оно замешано на крови. Чтобы продлить жизнь одного трехглазого, нужно убить троих обычных людей, а чтобы поднять одного мертвого, убивают десять человек. На его памяти, из-за волшебного дерева трижды начиналась война. Последний раз она окончилась шесть раз по десять лет назад. Тогда воины из леса буквально затопили форпосты страны Мертвых, а государство Калков вырезали поголовно. Правда, прорваться далеко через стены между гор им не удалось. Но до сих пор, громадная плодородная территория остается пустой. До войны на ней выращивалось столько риса, что сыты были все, а ежегодно по Великой реке шли караваны судов каждый в количестве десять раз по десять штук.

Мета для большей убедительности продемонстрировал все десять своих пальцев, которые у него были на удивление длинные и тонкие. Затем сжал их в кулаки, опустил голову и глухо пробубнил.

– Воины джунглей ушли, но твари остались. - Я не удержался и почесал кончик носа. В моих планах на ближайшее будущее было посещение, как раз этих мест. Мета заметил мой интерес. Он вообще тонко чувствовал ситуацию, отвлекся и задал неожиданный вопрос. - Сколько иерархи заплатят за волшебное дерево магов? - У меня не было оснований чего-либо скрывать и я ответил честно.

– Семь мешков с золотом. - Сначала Мета поперхнулся, затем закудахтал, как курица, ну, а уж после, разразился диким хохотом, временами всхлипывая, булькая и кашляя.

В общем, вел себя хеарх безобразно, а когда он увидел мою красную и расстроенную физиономию, то новый безбрежный прилив смеха буквально смел его с камня на землю. На земле, среди камней он продолжал сучить ножками, дергаться и всхлипывать еще минут пять, пока полностью не потерял силы. В отдельные моменты этого концерта у меня возникали опасения за его здоровье. Хохотунчик, мля!

Наконец, Мета отсмеялся, снова устроился на камне и, отдуваясь, сообщил.

– Ты подарил многие сотни лет жизни трехглазым. Причем, всем. Да, за малую толику они отдали бы все и уж как минимум половину золота в стране. А это… сотни мешков. - Хеарх глотнул водички, покачал головой и продолжил. - Теперь они подомнут под себя весь мир и первое, что сделают - это убьют тебя Панкрат. В новом миропорядке в их понимании ты лишний. Ты единственная серьезная сила, которую они сейчас боятся. Для этого будут использованы все средства и способы. Посланы сотни убийц, яды, засады, удары из-за угла, подкуп друзей. Кончилась твоя спокойная жизнь Панкрат, начинается череда покушений. Из множества попыток, рано или поздно, одна достигнет цели. После чего они прихлопнут остальных неугодных, небрежно так, походя. Среди этих неугодных буду и я. Единственная возможность для меня остаться в живых - бежать и скрыться в Таши. Насколько я понял, место хеарха теперь там свободно. - Мета замолчал и задумался.

Все время пока он вещал прописные для него истины я слушал его очень внимательно. Действительно, получалось, что дал маху. А мог и раньше связать концы с концами - ведь перед глазами была искалеченная Юка. Нужно срочно исправлять положение. Хмыкнув, встал на ноги.

– Спасибо за науку хеарх. Но ты забыл или не учел одну вещь. - Я встал в позу победителя и с пафосом изрек. - Сейчас в этом мире Хозяин Я. И ни каким-то там трехглазым вставать на пути Посланника Богов. Я дал… и я же заберу обратно. Без объяснения причин. Просто потому что так хочу! Так что, погоди бежать в Таши. Лучше скажи сколько тебе еще принести красного дерева. Мне и моим жрецам не повредит десяток другой дополнительных годков. И вообще, может быть тебе для дела нужны алмазы, золото или серебро. Говори смело, я пойму и не обижу. - Мета резко взлохматил обеими руками свою буйную шевелюру на затылке, крякнул и выдал.

– Прости Черный. Бес попутал. Не надо мне красного дерева, есть только одно желание - отними у трехглазых, то, что дал, а лучше считай, подарил… - уже поворачиваясь, через плечо я бросил.

– Скоро вернусь. Тогда и похохочем… вместе. - Закинул за спину рюкзак, с ходу включил третью скорость и горным козлом поскакал вверх по тропинке.

До входа в портал добрался быстро. Нырнул в проход, закрыл за собой и уселся в кресло. Сначала нужно вернуться к реке Чайна и я направился курсом юго-юго-восток.

До реки добрался минут за пять, переместился вниз по течению на несколько десятков километров и понял - так дело не пойдет. На всем протяжении правого берега почти неотличимые друг от друга откосы, осыпи пляжи и заливы. И даже речки имелись, аналогичные той по которой сплавлялся.

Конечно, рано или поздно я найду нужный залив, но фактор времени и непредсказуемый результат. И вообще, случайно пропустив нужное место, потом буду блуждать до бесконечности. Мне это надо? Нет, здесь нужно действовать по-другому.

Я развернулся, переместился к левому берегу и направился вверх по течению. Скоро на горизонте увидел город Румка и остановился на пристани. Здесь нырнул в прошлое до момента своей встречи с лодкой мастера и купца. Отмаркировал кораблик и стал вместе с ним опускаться в прошлое. Через несколько минут оказался напротив искомого залива. Дождался пока лодка окажется пришвартованной к берегу и продолжил путешествие в прошлое.

Но вот, на экране появился корабль береговой стражи. Стоп. Теперь нужно снять маркер с лодки и посадить его на корабль хетов. Порядок. Теперь можно подниматься обратно из прошлого к настоящему. Я задал не слишком сильное ускорение по времени и поплыл на корабле рыбнадзора вверх по течению, по возможности, отслеживая события на палубе и вокруг.

Береговая стража очень торопилась. Трехглазый посадил всю команду на весла, сам встал к кормовому. При этом он не забывал постоянно подгонять гребцов. Скоро воин, которому я устроил показательную выволочку, стал потихоньку сдавать. Все-таки он был не совсем здоров… рука-то у меня тяжелая. Терпение трехглазого быстро истощилось и не в силах повлиять криком, Стачо набросился на Хаута с кулаками. Делу это не помогло, но растрепанные нервишки трехглазый себе слегка поправил.

Как и положено, после полудня задул северо-восточный ветер. Он, в скором времени, должен перейти на восточный и береговая стража поставила паруса. Но одна пара гребцов все равно осталась. В результате, корабль довольно шустро шел вверх по течению.

Видимо, проявив инициативу, Стачо нацелился отпилить тоненький кругляк с торца красного дерева. Он нашел среди инструмента пилу и решил использовать ее по назначению. Занимался он этим неблагодарным делом на скатерке, чтобы не дай бог не потерять опилки. И мусолил туда-сюда битый час, пока совершенно не затупил инструмент. Металл у пилы оказался на редкость плох. В результате, многочасовых усилий ему удалось сделать распил дерева лишь на треть. Забрав у Хаута меч, он, использовав его как долото, отколол кусок дерева, завернул в тряпочку и спрятал на груди.

Ближе к вечеру речная стража, не останавливаясь, проскочила Румку, и пристала к берегу на отдых уже в полной темноте. Но ненадолго. Чувствовалось, что река и ее окрестности, им знакома как свои пять пальцев.

На следующий день они начали плаванье еще до рассвета и весь день команда поднималась по реке, ни на минуту не сбавляя темпа. Города Ошка они достигли снова под вечер. Пришвартовались на отдельной пристани, скрытой от посторонних глаз за высоким и массивным забором. У причала находились еще пять кораблей аналогичного класса.

Забор, а точнее стена, окружала помимо пристани и большой двухэтажный дом, украшенный вычурными башенками. Здесь же, на огороженной территории, имелась казарма человек на шестьдесят. Короче, это был небольшой, но хорошо укрепленный форт или маленькая крепость.

Стачо в сопровождении Хаута было устремился к парадному входу, оставив троих моряков следить за грузом. Затем остановился на полпути и отправил Хаута обратно, дав команду никого не подпускать к грузу и ни с кем не разговаривать. После чего уже в одиночестве быстрым шагом вошел в дом и направился вверх по лестнице на второй этаж. Все это время трехглазый двигался энергично и целеустремленно.

Пока танкон перемещался по коридору второго этажа он, проходя мимо закрытых дверей, стучал в них кулаком, а в торцевую дверь вошел без стука, открыв ее мощным пинком ноги. Из дверей, в которые он стучал, выглядывали хеты и после короткого обмена фразами шли вслед за Стачо. Через несколько минут в торцевой комнате, которую можно назвать маленьким залом, набилось довольно много народа. Все дружно принялись рассаживаться вокруг длинного стола, так что, когда в комнату вошел и уселся последний - восьмой по счету танкон, на ногах остался стоять лишь Стачо.

Во главе стола сидел старый облезлый трехглазый старикашка. От одного взгляда на него становилось ясно, - песок из этой пародии на человека высыпался очень давно - осталась одна пустая оболочка. Стачо подошел к нему вплотную, достал из-за пазухи сверток с образцом дерева и вручил главному. Тот развернул и дрожащими руками погладил торцевой спил саппана, а Стачо, как я понял по губам, сказал всего лишь одно слово, - Много! - Старче взял себя в руки и дал отмашку к началу собрания. Кажется, на большее он был не способен и не очень адекватно воспринимал действительность. Подобно Римскому Папе Иоанну на склоне лет, он безобразно дергал головой и не в такт ей, еще и руками. Старость - не радость! Но докладчиком, естественно, был Стачо. Я срочно подключил звук и отрегулировал громкость.

Хет медленно обвел взглядом гоп-компанию и сообщил, что с этого момента объявляется военное положение. Завтра на общую пристань должна приплыть лодка мастера Ригни. Ее требуется захватить и самое главное убить Черного, который может приплыть на ней. Это заявление вызвало нездоровое оживление собрания и, чтобы погасить эмоции, Стачо пришлось хлопнуть рукой по столу. Он дождался полной тишины и веско продолжил.

– Нужно вскрыть секретную комнату и вооружить всех солдат арбалетами. Наконечники стрел смазать ядом и не пожалеть отравы на смазку клинков. - Стачо снова оглядел членов Совета, все слушали очень внимательно. После чего он загробным голосом выдал. - У него отметина Твари! - Вся компания дружно издала стон. Хет снова хлопнул по столу и полностью изложил план моего уничтожения. Так, как он себе его представлял.

Из плана следовало, что первая попытка будет сделана на пристани. Вокруг пристани нужно устроить засаду арбалетчиков. Если не брать в расчет его людей, которые поплывут вместе с ним дальше по реке до тайного схрона, то арбалеты получат восемьдесят три воина. Все, кто способен держать оружие. Консолидированный залп такого количества болтов, кого хочешь отправит на тот свет. Тем более, что наконечники будут отравлены. Главное бить дружно, с разных сторон, по сигналу. В качестве сигнала танкон предлагал использовать гонг.

Если в результате первого залпа Черный останется в живых, то одной половине воинов нужно бросить арбалеты. Достать клинки и связать Чудовище боем. Вторая половина должна отступить и, перезарядив арбалеты, приступить к стрельбе, каждый сообразуясь со своими возможностями и используя удобные моменты.

Стачо напомнил, что, применяя такую тактику двести лет назад, их предки смогли уничтожить Черного с Хрустального озера. Раз получилось тогда, значит, получится и сейчас. Все хеты за столом дружно закивали и застучали руками по столу. Но Стачо снова перехватил их внимание, хлопнув громче всех. После чего продолжил.

– Но Черный может не приплыть на лодке. В этом разе, засаду требуется устроить в другом месте - на площади перед храмом. Этого места он не минует в любом случае. - Гоп-компания подтвердила эти слова одобрительным ором и хлопками, а хитрозадый танкон продолжал вещать на публику.

Засаду устроим не просто так, а с наживкой. На пристани захватим Ригни, Спата, его девчонок и самое главное предательницу Юку. На площади всех привяжем к столбам и отрядим восемь лучших мечников поработать над ними плетью. Рано или поздно Черный выйдет из ворот храма, увидит пытки и бросится на помощь. Восьмерка мечников лишь создаст видимость охраны. Черному втоптать их в грязь, что помочиться на цветы. Основной удар нанесут по сигналу гонга арбалетчики. Мы распределим их по отдушинам чердаков домов вокруг площади. По его Стачо данным, таких отдушин сорок одна. Значит, первый залп будет состоять из сорока одного болта. Сзади первых стрелков будут дожидаться тридцать шесть бойцов второй очереди. Первые стреляют, отходят в сторону и перезаряжают, вместо них стреляют вторые. И почти на гране истерики выкрикнул.

– Рано или поздно мы Черного достанем. Главное, чтобы он не покинул площадь. Этого не произойдет, если начать жестоко калечить пленных привязанных к столбам. Они должны громко и жалобно кричать. - Вся компания уголовников одобрительно загудела.

План действительно был хорош. В первой части - на пристани, так у меня просто не было шансов, а на площади… Если делать ставки, то один к двум - против меня… любимого.

Стачо с торжеством оглядел собрание и закончил тем, что сообщил о захвате очень важного груза. Его он должен как можно быстрее доставить лично Правителю. Поэтому из города к тайному схрону нужно отправить лошадей и одну повозку, а к Правителю и иерархам - несколько курьеров. Он подготовит сообщение. Затем он и его люди доплывут до схрона. Там пересядут с корабля на коней и повозку, чтобы с максимальной скоростью двинуться дальше. Вот вроде и все.

Танконы еще возбужденно проговорили пару минут, но тут, облезлый старик во главе стола очнулся, неожиданно твердо хлопнул ладонью, завершая сходку, и все разошлись.

Н-да, попал я в вагон для некурящих. Мета-то оказался прав на все сто! Теперь мне нужно решить какому направлению отдать первенство. Или следовать за Стачо и изымать бревна, или учинить расправу над засадой вокруг площади у храма. По здравому размышлению решил начать с танкона, ребятки привязанные к столбам подождут. Их, вроде, не собирались с ходу убивать. А раз так, то ничего, потерпят.

Посему, вернулся обратно на пристань и опять поставил маркер на корабль. В ускоренном темпе просмотрел все перипетии пути обоза до настоящего момента. В целом, ничего интересного. Все движение подчинено одной идее - быстрее и еще раз быстрее.

В данный момент обоз двигался вдоль обрывистого берега реки по довольно приличной дороге. Дорога проходила через лес, но не знаю уж для какой цели, лес и кустарник вдоль обочины, метров на пятьдесят, оказались вырублены. Причем, за чистотой вырубки следили. Я переместился вдоль тракта сначала вперед километров на пять - пусто, затем назад - аналогично. Вышел из Системы и направился в прихожую за луком и стрелами. В моем многотрудном деле казака-разбойника никогда не повредит лишний раз попрактиковаться в стрельбе из лука. Особо по реальным целям.

Подхватив дополнительно еще мешок и веревку, вошел в Систему, открыл Ворота и вышел на краю вырубки рядом с дорогой. Встал в расслабленной позе - ноги на ширине плеч и стал наблюдать, как из-за поворота на длинный участок дороги, выезжает пароконная телега и три всадника. Стачо сидел на облучке рядом с возницей, Хаут гарцевал впереди на лихом коне.

Стрелять начал с детской дистанции - метров на восемьдесят. Четыре стрелы на убой навылет в шею, пятая персонально Стачо, в правое плечо и кость так, чтобы было побольнее. Однако стрелять пришлось еще раз. Нога Хаута запуталась в стремени и лошадь понесла. Пришлось бить и коня. Аут.

Я без спешки вышел из кустов и собрал стрелы под завывания танкона, которому было очень больно. Чтобы не пачкать свой клинок, чужим мечом отделил от тела головы охраны. Три из них пинками отфутболил подольше в реку, а голову Хаута и его клинок в ножнах сунул в мешок. Обрезал упряжь у лошадей и разрезал обвязку бревен.

За шкирку вытянул из телеги Стачо, оттащил подальше в кусты, привязал к стволу дерева и от души въехал ему кулаком поддых - чтобы не скулил. После этого вернулся на Базу.

Передвинул Ворота ближе к телеге и перетащил к себе все шесть бревен. Закрыл проход, открыл его в храме Водопада и запихнул бревна в нишу храма на белой стороне. Пусть это и не моя вотчина, но и не мой стандартный набор для музея. Мой, как известно, состоит из усеченных голов и дьявольских оберегов. Так что, саппану с запахом фиалки, самое место на женской стороне.

Снова закрыл портал, переместился к месту, где привязал Стачо, и осмотрел окрестности. Ни души. Открыл Ворота и направился к своему старому знакомому.

Встал напротив и ласково улыбнулся.

– Здравствуй Стачо. - В глазах у танкона промелькнули различные варианты поведения. Он срочно выстраивал линию защиты. В основном, готовился много и красочно врать. Я с одобрением покивал головой, дескать хороший мальчик, настоящий Джеймс Бонд. Достал нож, пустил зайчик ему в глаз, прихватил левой рукой мизинец правой руки хета и сообщил. - Сейчас ты все расскажешь мне Стачо, честно и без утайки. Если что-нибудь будет не так, то… - Я срезал его мизинец, поднес и повертел перед его глазами кровоточащий кусочек. - Если ты мне будешь не нужен, то… - и демонстративно отбросил палец в сторону. Стачо зажмурился, сцепил зубы и тихо завыл. Но я ожидал большего… Поэтому снова покивал ему и продолжил. - Но это не конец, а только начало. Если не получится с тобой, значит буду задавать те же вопросы иерархам. - Прихватил безымянный палец танкона. - Они тоже могут играть в молчанку или попробовать обмануть меня. Тогда… - и смахнул хету безымянный. Опять повертел его перед глазами и демонстративно зашвырнул подальше. - Ну, ты понял меня танкон. - Здесь я увидел - хета проняло. Стачо энергично закивал и в его не показном рвения я не заметил и доли фальши. - Это хорошо, что понял - потому что потом будет сам Правитель. И так, первый вопрос. Почему вы убили Черного с Хрустального озера?

– Это был приказ Правителя.

– Подробнее.

– Я не знаю. Это было очень давно, - танкон, совершенно неожиданно, не выдержал, слетел с катушек и зарыдал. Я его успокоил и даже погладил по плечу.

– Ну, ну, верю я, верю, - и, когда слезы полились бурной рекой, ткнул пальцем в солнечное сплетение. Истерику, как обрезало. И это правильно.

В целом, я выбрал правильный подход к танкону. Правила чинопочитания в него были даже не вбиты дубиной, а выжжены каленым железом в мозгу. Оказалось достаточно одного намека на возможность нанесения вреда его старшим по званию товарищам, причем, акцентируя, что во всем виновато именно его упорство и нежелание отвечать на мои вопросы, и Стачо рассказал все. Все что знал и о чем только догадывался или слышал лишь обрывками. А знал он не мало и догадлив был безмерно.

Правда, меня удивило, когда он говорил о своих начальниках, то имел ввиду иерархов и Правителя стен. То есть, относительно небольшой области страны Мрака между хребтами, протяженностью километров четыреста-пятьсот. Что же находилось дальше, за пределами стен ему было не известно. Но, по его словам, слухи оттуда доходят просто невероятные и жуткие… После требования пояснить и рассказать, он начинал заикаться и проглатывать слова. Речь его теряла связность, превращаясь в отдельные невразумительные звуки. Однако!

Сначала я думал, что ему поставили качественный гипноблок, но, покопавшись у него в мозгах, понял - дело гораздо сложней. Что называется, - над его матрицей памяти поработали на генетическом уровне. Оказывается, есть и такие умельцы в Новом Мире. За ними далеко и ходить не надо… достаточно прогуляться на запад в страну Мрака.

Ну что ж, оставим пока этот вопрос и плавно перейдем к другим темам. Я сунул свой левый кулак ему под нос, повернул тыльной стороной и спросил почему такое внимание к татуировке. Из путанного и сбивчивого рассказа стало ясно, что это, так называемая, если воспроизводить дословно - 'отметина лесной твари'. Ее носят десятники лесного воинства - жуткие и безжалостные воины… Здесь его опять заклинило, он стал брызгать слюной и подвывать… Пришлось снова менять тему. Но чувство гордости осталось - оказывается, я, человек сугубо гражданский и мирный… по определению в дипломе института. В кои века, сподобился получить 'звездочку на погон'. Это льстит самолюбию… Хе-хе. Что же касается звездочки, - чаще-то бывает наоборот.

Допрос продолжался три часа с гаком, так что под конец пришлось колоть Стачо ножом, чтобы взбодрить. Он постоянно терял сознание и балансировал на грани умопомешательства.

За это время, беседу пришлось прервать трижды. Один раз, когда два всадника двигались из страны Мертвых на восток. Некий благородный господин разодетый в пух и прах в шелка и драгоценности. И его слуга исключительно разбойного вида.

Слуга оказался парнем слишком ушлым и любопытным. Он с ходу разобрался в следах у реки и обратил внимание на дорожку примятой травы, ведущую в лес и оставленную телом Стачо. По ней он и попытался пройти. Пришлось отвлечься и двумя стрелами подтвердить старую истину: 'Минздрав предупреждает - излишнее любопытство вредно для вашего здоровья.' Правда надпись, написана была невидимым текстом на древках мох стрел. Так что, видели ее лишь души умерших.

Два раза мимо на запад проходили небольшие груженые караваны из города Ошка. Но купцы - они народ такой… своеобразный. Максимум чего я от них дождался - это то, что проходя рядом с безголовыми трупами, они начинали нахлестывать лошадей и ускоряли шаг. Особо меня умилило, когда мой Стачо, услышал ржание испуганных лошадей проходящего каравана и решил привлечь к себе внимание. Он разразился жалобными воплями и криками о помощи, услышав которые, купцы лишь втянули головы в плечи и прибавили шагу. И это правильно… Зрячий, да увидит. А труп слуги благородного господина на пути к лесу ясно показывал - меньше знаешь, крепче спишь…

В конце беседы хет потерял сознание намертво. Теперь его смогли бы откачать и вывести из состояния комы лишь в реанимации, причем, очень хорошего и современного госпиталя. И то, - для этого пришлось бы подключать трехглазого ко всем возможным искусственным органам. За кустами и в ближайшем окружении таких больниц не было. А посему, я со спокойной душой смахнул Стачо голову с плеч, как вещь теперь ему совершенно ненужную, и засунул в мешок. Туда же запихнул медальон, который висел у него на груди. Центральным элементом украшения была висюлька из мертвого саппана по размеру старой пятикопеечной монеты. Ну, это, уж как водится…

Вроде, все. И в настоящий момент самое время вернуться в город Ошка и помочь своим старым знакомым.

Подхватив мешок, шагнул на Базу, закрыл портал и, отмаркировав Стачо, нырнул в прошлое. Снова вернулся в домик на реке, где проходило совещание танконов, и переместился в настоящее. К пяти лодкам на пристани добавилась шестая - значит из похода воротился еще один экипаж. Это, скорее всего, дополнительно четыре моряка и танкон. Нужно будет иметь ввиду.

Осмотрел комнаты на втором этаже главного здания - всего в данный момент из руководящего состава в доме присутствовало четыре хета. Старик и трое подручных.

Открыл в пустой комнате Ворота и шагнул в помещение. Вышел в коридор и стал разбрасывать камни, то бишь - метательные ножи. В дополнение, отрубая головы трупам. Три броска, три головы и мешок, где они упокоились вместе с медальонами и головой Стачо, приобрел заметный вес.

Теперь предстояла беседа с самым главным на объекте. Открыв торцевую дверь, проскользнул внутрь зала, закрыл за собой и посмотрел на старика. Когда наши взгляды пересеклись, мне на мгновение показалось, что послышался звон клинков. Куда только девались мутные глаза и сопля под носом? Сейчас, напротив меня сидел крепкий и уверенный в себе индивид-экстрасенс, готовый драться и убивать. Но мы видали и не таких… кишка тонка со мной тягаться. Я пакостно ухмыльнулся и показал старику тыльную сторону левой руки. Эффект был еще тот - хета буквально захлестнула черная муть ненависти… Я остался доволен произведенным эффектом, улыбнулся, так, как улыбаются демоны преисподней при виде непорочной человеческой души, и прошелестел.

– Я, твоя смерть, пришла за тобой. Ты готов?

Говорят, что перед смертью, перед глазами пробегает вся жизнь. Нечто похожее произошло и сейчас. Танкон сморгнул, широко открыл свой третий глаз и меня чуть было не затопили эмоции хета, который четко осознал, что доживает свои последние секунды. Но время не резиновое и я махнул рукой. Как результат, брызнула в стороны глазная жидкость и на месте третьего глаза хета появилась рукоятка метательного ножа. Удар откинул голову старика назад и его тело начало сползать с кресла на пол. Я скользнул к нему и, не дав коснуться пола, рубанул мечом. Голова, разбрызгивая кровь, откатилась в сторону, а я нашарил на груди трупа медальон. Бросил на него взгляд и понял, почему произошло чудесное превращение старого маразматика в крепенького и живенького старичка-ментата. Вместо мертвого саппана на серебряной цепочке у него висел ярко-красный, живой - тот, который был подарен старику, моим старым знакомцем Стачо. Подхватив плешивую голову за ухо, а затем и висюльку, - переместил оба предмета в мешок.

Осталось отыскать остальных членов команды. Я вернулся в пустую комнату и шагнул обратно на Базу, закрыв за собой портал. Снова отмаркировал безголового хета и нырнул в прошлое до момента собрания. Перенес маркер на еще не оприходованного танкона и вернулся в настоящее. В данный момент он сидел на чердаке дома рядом с площадью. Тут же находилось в общей сложности двадцать два арбалетчика, равномерно распределенные вдоль стены и с болезненным интересом, рассматривающих через отдушины, как на площади наказывали плетьми мастера, Спата и его семью.

В ускоренном темпе я сделал двадцать три инсульта. Время поджимало и выеживаться было ни к чему. На следующем чердаке еще семнадцать арбалетчиков и танкон. Восемнадцать инсультов. И так далее, до полной победы на чердаках. Но последнего хета, здесь не было. Пришлось снова маркировать труп, нырять в прошлое и возвращаться в настоящее уже целевым образом на последнем недобитке.

А он оказывается находился здесь же, но этажом ниже, и занимался интересным делом… Вместе с еще четырьмя отморозками насиловал Юку. Н-да, жалко что у меня цейтнот. Но танкона я все-таки сдернул с девушки за причинное место и, удерживая его за мужские прибамбасы на весу, хорошенько встряхнул. В результате, все хетское мужское достоинство вместе с корнем осталось у меня в руке. Помощники его погибли просто - инсульт. Дальше переместился на площадь и по накатанной дорожке устранил последних отморозков. Баста. Разбрасывание камней завершено. Теперь нужно срочно оказать первичную медицинскую помощь.

Переместившись в дом, увидел, что моя девочка сидит на полу в окружении трупов в полной прострации. Наступил очередной кризис. Так сказать, - вся работа по возрождению к нормальной жизни коту под хвост. С огорчением вздохнул и подумал, что может быть на какую-нибудь страхолюдину бы никто и не позарился, а тут… только и успевай уворачиваться. И не всегда это получается, даже если очень стараешься.

Подняв девчонку с пола, заставил посмотреть себе в глаза и приступил по новой к восстановлению душевного здоровья. Что-то заблокировал, что-то активировал, и через несколько минут пустые глаза Юки приобрели прежний блеск и очарование. Ну вот, так-то лучше будет…

Оставалось только собрать последние три головы и складировать их в мешок. Что и было сделано. Теперь нужно пристроить трофеи на их законное место. Я вернулся на Базу и ткнул пальцем в маркер храма у Хрустального озера.

Я, конечно, незлопамятный и понятие - кровная месть для меня пустой звук, но, как человек, который обладает обостренным чувством справедливости, считаю, что принцип - око за око, должен исполняться свято. Как правильно кто-то сказал, а может это и мой собственный перл, - за преступлением обязана след в след следовать неотвратимость наказания с готовым к применению кривым ножом для усекновения головы или радикальной кастрации.

Так что на пьедестал храма у Хрустального озера я шагнул нагруженный тяжелым и непромокаемым мешком, в котором на донышке плескалась кровь, натекшая с отрубленных голов. Спрыгнув на пол, аккуратно щелкнул по блюду - торжественность момента не располагала к глупым шуткам и направился к выходу.

Погода стояла пасмурная, под стать настроению, и я, удерживая мешок в правой руке, спустился по ступеням. Встречали меня Селестр, Атарея и Танкор. Видимо молодежь бдела на посту. Я кивнул своим адептам и без предварительных разговоров высыпал из мешка головы. Затем носком сапога раздвинул головы из кучи в разные стороны, присел на корточки и, стараясь несильно пачкать пальцы, присовокупил к каждой голове ее талисман, так, чтобы жрецы знали, что положить рядом на витрине музея. Поднялся и в заключение пояснил.

– Эти хеты виноваты в смерти вашего предка. - Наступил ногой на голову старика танкона и, мотнув подбородком, добавил, - а этот хмырь лично участвовал в засаде и бойне, в которой он был подло убит. - Посмотрел на адептов, они вели себя хорошо и подвел черту. - Все головы подготовить и разместить в нише на черной стороне. - Убрал ногу, смачно сплюнул, попав на лоб хету, повернулся и пошел мыть руки в бассейне с маленьким фонтаном. Наведя чистоту, махнул рукой на прощание и направился обратно.

На Базе ткнул пальцем в одну из двух меток, до которых еще ни разу не дотрагивался. По всем приметам это был маркер храма в городе Ошка.

Шагнул на пьедестал, спрыгнул на пол и, не сдерживая себя, вмазал кулаком по центру бронзового блюда. Эффект был вполне прогнозируемый и, когда я, скривив от боли лицо, вывалился наружу о моем появлении знал весь город и его окрестности в радиусе десятка километров. Ха, знай наших!

Выйдя из ворот, направился к столбам и разрезал веревки. Пленники выглядели не ах, плохо держались на ногах, но жить будут. Поэтому, приказал им идти домой, привести себя в порядок, отдохнуть, а послезавтра - Ригни, Спат и Юка обязаны явиться в храм. И еще, - пусть поставят в известность кого-нибудь из руководства городом, что на чердаках, - и я ткнул пальцем в том направлении, - лежат десятки трупов. Их надо убрать и похоронить, причем, очень осторожно нужно обращаться с клинками и арбалетами, болты в них смазаны ядом. А посему, их надобно со всеми предосторожностями извлечь и сжечь в огне. Никаких погромов не устраивать, а если кто-нибудь будет нарушать порядок в городе, то иметь дело будет со мной. И я ткнул сжатый кулак под нос Спату - понятно! Все дружно закивали, а я повернулся и направился обратно.

Проходя по двору храма, отметил многолетнее запустение и разруху. Вернулся назад, выглянул из ворот и крикнул соратникам, которые еще продолжали топтаться на месте, чтобы за одно прибрали и здесь, в храме. После чего со спокойной душой двинулся обратно, думая, что пока на вверенной мне территории имеет место бардак, но ничего - мы это поправим. Все опять будет сверкать и чудно пахнуть.

Оказавшись на Базе, почувствовал, как засосало под ложечкой. Все-таки, почти целый день я метался по храмам и порталам, как угорелый, бешено расходуя энергию и калории. Необходимо срочно компенсировать потерю. Тем более, что меня уже заждались в городе Берес.

Вскрыл очередные Ворота, шагнул на постамент и козленочком спрыгнул на пол. По бронзовому диску даже не ударил, а нежно погладил. В результате, тот издал звук, в котором слышалось явное недоумение и знак вопроса. От неожиданности, я рассмеялся и так с улыбкой на лице с отличным настроением и появился в дверях храма.

Стол оказался накрыт, меня ждали и ждали уже давно, - терзаясь неизвестностью и строя различные предположения - один другого страшнее. Поэтому мое лицо с улыбочкой до ушей повергло адептов в очередной шок.

Я окинул орлиным взором окрестности, заметил, готовых к походу верховых лошадей и направился прямиком к точке приземления за столом. И будто кто дернул за веревочку. Все вокруг забегали, засуетились и большинство, беря с меня пример, расцвели улыбками. Дурной пример заразителен, а короля делает свита. Но справедливо и обратное.

А мне было весело и уже не хватало… залпов из пушек, солдат в карауле, начищенных киверов, ментиков, рокота барабанов, рева труб и как апофеоз всему имперскому великолепию - красочный салют. Впрочем, всю эту бодягу вполне могли заменить артисты легкого жанра женского пола, которые могли бы показать танец живота, позвякивая монистами и строя подведенные сурьмой глазки, или, не обращая внимания на выбоины и мусор под ногами, исполнить на пуантах какое-нибудь па-де-де или па-де-труа. А вообще, кажется, меня опять куда-то не туда занесло. И я, вернувшись с небес, со вздохом облегчения примостил свою задницу за столом.

Приступив к творческого процессу поглощения калорий, несмотря на заметное чувство голода, в основном налегал на салатики, фрукты и соки. Объяснение тому было очень простым - ближайшие сутки рассчитывал провести в пампасах. В первую очередь - это означает, что, если мне не изменит охотничья удача, а сие маловероятно, то будет и свежая дичь, и отменная рыба.

Единственным исключением из правила являлись салатики - ассорти. Например, я по достоинству оценил, блюдо, где присутствовало филе жареного цыпленка, нарезанного соломкой, вперемешку с сельдереем, сладким перцем, репчатым луком, еще какими-то травками и все это от души наполнено салатной заправкой из комбинации различных масел, уксуса, соли и сахара. Ну и прочие вариации на эту тему с добавлением белого редиса, мяты и яблок.

В общем, все получилось как-то скомкано и быстро. Чем я своих адептов разочаровал - они наготовили на десятерых, с учетом удовлетворения самых изощренных запросов, а получился холостой выстрел. Но на словах я всем выдал высокую оценку… нельзя оскорблять невниманием искреннее желание доставить удовольствие.

Подозвав Аллу, напомнил ей о скором выезде на природу. Вынул из кармана горстку шариков перца - они уже успели высохнуть и поменяли цвет - из красных стали черными. Высыпав ей пряность на ладонь, сказал, что нужно размолоть шарики в ступке. В дальнейшем перцовую пыль будем использовать, как приправу.

Затем перечислил, что мы должны с собой забрать. Особо ее удивило в этом списке требование накопать, опять-таки горстку, живых дождевых червей. И я, продемонстрировав горсточку, показал сколько. На ее вопросительно изогнутую соболиную бровь, типа того, как такое можно есть и разве это вообще съедобно, я ответил веско и безапелляционно.

– Так надо! - Красотка кивнула и бросилась бегом выполнять. Я посмотрел ей в след. В груди медленно и нежно провернулось нечто, зацепившее сердечко. Ну что тут скажешь, остается только вздохнуть.

Отогнав до времени низменные желания, встряхнулся и махнул рукой, подзывая к себе Меньо. Он уже давно, изнывая от безделья, переминался с ноги на ногу вместе с группой своих помощников из трех человек. Кивнув ему, чтобы садился, сообщил последние новости.

В частности, что собираюсь построить хорошую дорогу от реки до самых дальних западных стран. Дорога будет проходит через его город и как он относится к такой идее. У бургомистра отвалилась челюсть, глаза сделались стеклянными и я понял, что сейчас, подобно работе электронных цепей в компьютере, у него в голове идет усиленная обработка информации. На мгновение он вынырнул из виртуального мира и хрипло сообщил.

– Нужны деньги. - Я кивнул.

– Будут тебе деньги. Сколько нужно? - физиономия бургомистра снова прибрела тупой вид, но не на долго.

– Два мешка золота. - Я хлопнул ладонью по столу.

– Хоп. Договорились. - А глаза Меньо снова стали стеклянными - он опять делал вычисления, чтобы еще раз проверить и выяснить, не продешевил ли. Судя по тому, как расслабилось его лицо, получилось - не продешевил. Я с усмешкой наблюдал за его потугами и, чтобы добить окончательно, сказал.

– Дам еще два мешка для развития города и его окрестностей, но, если замечу воровство, то… - и, заметив маленькую букашку перебегающую через стол, прижал ее пальцем и демонстративно растер до состояния мокрого пятна. - Все понятно! - Бургомистр часто закивал и гулко сглотнул. - Ну и ладненько. Деньги предлагаю хранить в башне на площади. В дальнейшем мы откроем в ней банк и, вообще, наладим финансовую систему. - Последние мои слова бургомистром были не поняты, что стало заметно по выражению лица, но я не стал разъяснять… каждому овощу свое время. Поднялся и двинулся к храму.

Вернулся на Базу и направился в Синегорье, туда, где оставил в свое время основную золотовалютную захоронку. Барсучью нору обнаружил быстро и отмаркировал ее. В прошлый раз не догадался, но теперь-то придется сюда наведываться часто.

Отдуваясь, перетащил четыре мешка с золотом на Базу и почти сразу в храм, поближе к выходу. Таскать мешки с постамента, как-то не улыбалось. Затем вытащил золотовалютные резервы во двор и махнул рукой Меньо, чтобы забирал.

Тем временем, Аллу-Сиата уже собралась, стояла рядом с лошадьми и, почти синхронно с ними, от нетерпения била копытом, то бишь сапожком, готовая в любой момент прыгнуть в седло. Я бросил взгляд на солнце и понял что подзадержался. Нужно было отправляться на уик-энд еще час тому назад. Поэтому махнул рукой, что я сейчас по быстрому, и бегом вернулся на Базу, где забрал лук и малый колчан с охотничьими и боевыми стрелами. Вот теперь, полный порядок.

Гепардом вылетел из дверей храма, в несколько прыжков добрался до лошадей, с ходу взметнул тело в седло и от полного избытка чувств поднял коня на дыбы, испустив вопль индейца, счастливого по определению, если предстояло скакать на войну, где нужно снимать скальпы и насиловать женщин. Или всей визжащей индейской толпой на охоту, где требовалось победить сильного зверя, а потом много и вкусно есть его сырое мясо. А тут еще моя девчонка вошла в роль и, видимо, чтобы пугануть своего папашку, завизжала бешеной кошкой мне в унисон, осадив лошадь на задние ноги. Я чуть было не подавился от смеха, посмотрев на лицо бургомистра. Смогла-таки чертовка, удивить своего отца… да и меня тоже.

Легонько тронув бока коня, я возглавил кавалькаду. Мы, торжественно, как будто ничего и не было, выехали из ворот на площадь и направились к западным воротам города. По моему плану нужно подняться вверх по течению реки Лая, высмотреть по дороге какое-нибудь веселенькое местечко и встать лагерем.

Больше часа продолжалась скачка по еле заметной тропинке вдоль реки. За это время, я увидел не менее трех красочных мест полностью отвечающих требованиям качественного уик-энда. Но время еще терпит и как человек, который ищет край, где кончается радуга, я надеялся, что уж за следующим-то поворотом…

Пока ехал постоянно держал лук и стрелы наготове. Сначала мы встретили благородных оленей. Старая самка забралась в воду и нацелилась было пообедать сочными водорослями. Здесь же на берегу паслись еще двое - спичак и шестилеток. Но даже в самом маленьком - спичаке, было весу килограммов сто пятьдесят. Ну, куда мне столько мяса? Я перехватил возбужденный взгляд своей девчонки и отрицательно покачал головой.

Когда-то давно, в другой жизни, я видел, как возбужденные донельзя, все в соплях от расстройства, члены партии зеленых рыдают над убитым облезлым бешеным псом, который покусал перед этим шесть человек. Причем, одного из них - ребенка, пес загрыз насмерть. Эта картинка помимо чувства отвращения и желания покусать защитников животных, оставила неизгладимый след в моей душе.

Вообще, есть что-то такое иррациональное в любви некоторых людей к собачьему племени. Они могут продолжать умиляться даже, когда любимая моська писает на брюки или рвет штанину постороннему. Но дурной пример заразителен…

Поэтому, когда под выстрел попадает олень, из него вырезается и съедается лишь язык, то, глядя на двести-триста килограммов живого веса и деликатесного мяса, оставляемых на прокорм шакалам, грифам и червям, у меня появляется чувство, что, что-то делается не так… По-другому надо как-то. В этом момент я начинаю в чем-то понимать зеленых, но, конечно, не оправдывать. Так что мы двинулись дальше провожаемые влажными глазами шестилетка и спичака, который и не подозревал, что его смерть, только что сидела на кончике моей стрелы и присматривалась к его сердцу…

Потихоньку местность стала меняться. Появились скалистые останцы и глинистые холмы, так сказать, - лишнее напоминание о предгорьях. Краем глаза заметил на склоне каменистой осыпи движение. Ха, а ведь это затаился среди осыпи выводок птиц. Дав команду девчонке замереть и заставив коня стоять не шевелись, начал отстрел метров за двести.

– Чок, чок, - щелкнула тетива по рукавичке и я пришпилил первую парочку. - Чок, чок, - третья и четвертая стрела полетели догонять, почуявших опасность и быстро убегающих вверх по склону птиц. - Чок, чок, чок, - и три подарка отправились в полет вслед за с шумом и квохчущим криком, поднявшихся на крыло птиц. И, конечно, из-за разности в скорости - кеклики, а это были именно они, проиграли стингерам и жало моих стрел настигло цели в полете. Я мотнул головой Аллу, чтобы она подобрала добычу и подумал, что семь штучек каменных куропаток в среднем по полкило весом, будет в самый раз. Вкус у птицы изумительный - что еще надо эстетствующему охотнику и гурману. А посему, будем с охотой закругляться. Скоро вечер, а как стемнеет, меня ждет рыбалка.

Я забрался на верхушку глинистого холма и внимательно огляделся. Есть! Вверх по реке, впадающий ручей, маленький пляж с ярко-желтым песком, к нему примыкает зеленый весь в разноцветных цветах лужок, тенистая группа деревьев - все как по прописи. Лучше и не найти.

Спустился с холма и направился к точке, где рассчитывал отдохнуть по полной программе. Через несколько минут меня на рысях догнала Аллу, нагруженная связкой птичек.

Расседлав и стреножив лошадей, приступили к обустройству. Я двинулся за дровами, Аллу начала разбирать кухонные принадлежности. Вслед за тем я выкосил мечом пятачок на лугу, соорудил из травы перину и застелил ее медвежьей шкурой. От духа свежескошенной травы кружилась голова и я просто посидел на корточках рядом минут пять, наслаждаясь запахом, ничего не делая и ни о чем не думая. Нирвана, блин!

Затем встряхнулся, взял себя в руки и решил сделать навес, хотя и была практически стопроцентная уверенность, что дождя не будет. Тем временем Аллу, уже закончила чистить птичек, достала два котелка и шампуры. Это радует, процесс пошел…

Скинув одежду и подставив обнаженный торс последним лучам заходящего солнца, направился на пляж. Река в этом месте была шириной метров сто. Буквально в километре вверх по течению она вырывалась на равнину из теснины скального массива, где бурлила на перекатах и каменистых порогах. Здесь же скорость течения резко падала, образуя своеобразное зеркало разлива. На противоположной стороне имелись отдельные кусты и заливные луга. Причем протяженность лугов и буйного высокотравья протянулась на многие километры, почти до горизонта. Совершенно уникальное место для пастбищного животноводства. Наверно здесь обитает много копытных, ну и, конечно, те, кто им помогает быстро и незатейливо умереть.

Как подтверждение этому, кусты на противоположном берегу раздвинулись и на узкую полоску песка вывалился медведь. Так, ничего особенного, хорошо упитанный черный медведь с круглыми ушками, вытянутой мордой, белым пятном на груди и размерами под два метра. Не обращая ни на кого внимания, он по наглому залез в воду и устроил своей шкуре постирушки. Оно, конечно, до него было далековато, но, если бы он так непринужденно вел себя у меня под боком, то я бы ему с удовольствием надавал пинков под зад. Тоже мне - хозяин тайги…

Завершив санобработку, медведь, вызвав фонтан мелких брызг, встряхнулся и вломился обратно в заросли. Через несколько минут на его место заступило стадо благородных оленей. Судя по количеству живности, которую я увидел за короткий отрезок времени с той стороны и по следам на пляже, - правый берег реки на порядок более населен, чем левый. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, у костра, что-то булькало, скворчало, доносился звон посуды и тихая песенка без слов. Моя девочка крутилась, как пчелка вокруг цветка.

От этой картины и звуков у меня на сердце, вдруг, опрокинулась целая цистерна с чем-то сладким, тягучим и душевным, в глазах неожиданно защипало и пришлось сглотнуть, чтобы прочистить неожиданно перехваченное судорогой горло. М-да, вот в такие моменты и дают слабину даже самые лучшие и стойкие люди нашей эпохи. И что потом следует? Почетный плен. Дорога под венец. Тихие семейные радости. Спокойная и размеренная жизнь. Стой, Панкрат! А как же подвиги, новые свершения, недобитки бандиты, ворье разное? Все побоку? Пусть горит синим пламенем? Ха, а может в этом и есть сермяжная правда жизни?

В этот момент из воды высунулся хвост размером со сковородку и звонко шлепнул по воде. На уровне безусловного рефлекса я это зацепил краем глаза, а в голове, как субтитры, промчалась информационная бегущая строка: 'жирует жерех, весом более десяти килограмм, как добыча, не стоит внимания, но с позиции спортивного интереса, очень даже ничего…' Одновременно, этим плеском все очарование момента сдуло, будто порывом ветра унесло клок тумана. И я подумал, что, кажется, меня в очередной раз куда-то не туда занесло… Тяжело вздохнул, поднялся и направился к костру. Нужно немного помочь поварихе… Но чувство, какой-то безвозвратной потери, осталось.

Еще на подходе почувствовал ошеломляющий запах жареной дичи. Причем, она готовилась в четырех видах: на шампурах над углями; тушеная в собственном соку с точечным добавлением экзотических масел и травок; овощное ассорти в масле с добавлением мелко нарубленных кусков птицы; жареная на сковородке в кабаньем жире с рисом, пассированным репчатым луком и специями. В специях я с удовольствием узнал вкус местного черного перца.

Моя повариха шустро расстелила скатерть, пристроила седла как седалища и сделала широкий жест руками, приглашая отведать, чем Бог послал. Я торжественно примостил свою задницу, глубоко вдохнул и гулко сглотнул. Передо мной поставили первую смену блюд. Ну, как говорится, - вперед… поехали.

Ужинать я закончил, когда первые звезды показались на небосводе. С удовольствием потянулся, с одобрением хлопнул Аллу по соблазнительной попке, поднялся и поинтересовался, куда она положила червячков.

Достал рюкзак и порылся в комплекте рыбака-профи. Достал нужные прибамбасы и подготовил три поводка длиной сантиметров сорок с широкой петлей и одним крючком на конце. Вынул спиннинг, прихватил глубокий мешок и направился к берегу реки, срезав по дороге к реке в кустах маленькую рогульку.

А на берегу было хорошо. В гладком зеркале воды отражались звезды. Полное безветрие. С противоположного берега доносится вой шакалов и чувствуются сильные эмоции крупного зверя, кажется, это был лось. Чего-то он не поделил с медведем и теперь они стояли друг против друга. И каждый не решался начать драку первым. Выше по течению в фоновом режиме еле слышно доносится рокот воды на порогах, регулярно прерываемый плеском рыб. Теплая, летняя, ласковая ночь.

Воткнув рогульку рядом с водой, достал спиннинг и нацепил первый поводок. Развернул сверток с червячками и чертыхнулся - вместо ядреных выползков, Аллу-Сиата наковыряла навозных червей. Ну, да ничего, просто придется вместо пары штук насаживать целый десяток.

Так порядок. Теперь бросок. Можно и не очень далеко - угорь он такой, как кошка, гуляет сам по себе и где придется. Скинув дужку, пристроил хлыст спиннинга на рогульку. Как оказалось зря.

Видимо, деликатесной рыбы в этой речке - море. Черви еще не успели опуститься на дно, а их уже перехватили и употребили по назначению вместе с крючком. Я даже не стал подсекать, - угорь рыба настолько жадная, что делает заглот, как старая и высокопрофессиональная шлюха - по самые не балуйся.

Рыбина активно сопротивлялась, но дно здесь ровное, и зацепиться телом не за что. Так что, дергайся - не дергайся, а конец один. И я вытащил добычу на берег. По размерами угорь малость недотягивал до метра и жирен был безмерно. Так как удержать в руках эту склизкую и сильную заразу совершенно невозможно, то я сделал ход конем. Придерживая за поводок, опустил его в мешок, так как поступают змееловы. Затем снял поводок с лески вместе с рыбиной, рассчитывая вынуть крючок из его желудка позже. Хотя где-то и когда-то слышал, что угорь может переварить железный крючок в своей утробе очень быстро… наверное, это байки.

После чего подвесил к леске новый поводок с крючком, нацепил червей и метнул наживку в реку. Через короткое время признался самому себе - это не интересно. Где, то тревожное ожидание и панические мысли - а в друг что-то не так с наживкой. Где они - срывы с крючка, когда добыча уж вот она - только руку протяни. Ну, как же без последующего жуткого разочарования, отборных матюгов и богохульных обвинений высших сил - дескать, почему Христос не обеспечил и не помог…

Вся моя угревая рыбалка заняла все лишь несколько минут. Закинул, вынул, запихнул - и так в цикле три раза - без задержек и неожиданностей. Это была не река, а угревый садок и не рыбалка, а половой акт на уровне физиологического оправления… не интересно. Все это время Аллу-Сиата простояла рядом, внимательно наблюдая за технологией и приемами рыбной ловли, готовая в любой момент оказать посильную помощь.

Поймав третьего угря, взвесил мешок на руке - килограммов пять-шесть. В самый раз. Кинул червячков в воду, собрал спиннинг и поплотнее затянул горловину мешка. Все. Рабочий день закончен.

Повесив мешок с угрями на ветку, я уже по традиции постарался внутренним зрением оглядеть окрестности. Медведи, олени, шакалы, косули, снова медведи, лось и прочий лесной народ более мелкого пошиба. Но это обычный и не внушающий опасений фон. Самого опасного хищника - человека, в ближайшем окружении не было. Очень хорошо.

Пора на боковую, там на роскошном ложе из медвежьей шкуры меня любят и ждут. И я полез под полог. Затем, в течение часа доказывал мужскую состоятельность. Доказал… по полной программе и провалился в сон.

Утром вскочил, бодрый и счастливый. Жизнь хороша и жить хорошо! Развел костер и на маленьком огне подогрел остатки вчерашнего ужина. Их осталось вполне достаточно для скромного завтрака. Заморив червячка побежал к реке - плавать и загорать. Приказав своей поварихе не задерживаться и побыстрее следовать моему примеру. Поскольку мой приказ, это непросто так, - а руководство к действию, то через пять минут с визгом красотка составила мне компанию и стала с гордостью показывать, как хорошо она умеет плавать брасом на мелководье.

Я успешно наворачивал круги кролем уже полчаса, когда услышал, как моя девочка, испуганно пискнула 'ой'. Бросив взгляд по сторонам, увидел, - с противоположной стороны пляжа, из кустов выламывается громадная туша серого медведя. В прочем, это был даже не медведь, а по косвенным признакам, - медведица. Старая, крупная, всем недовольная мамаша, тяжелого телосложения и гренадерского роста. Она на мгновение остановилась, понюхала воздух - пахло едой и вперевалочку направилась по бережку в нашу сторону. Н-да, ситуация…

Нырнув, проплыл под водой почти все расстояние до берега и вымахнул из воды, в чем мать родила, уже на мелководье, чем заметно, сначала озадачил, а затем и разозлил мамашу. Медведица рявкнула, показывая какая у нее луженая глотка, и приготовилась увидеть позорное бегство каких-то там людишек-букашек. С тем, чтобы потом - догонять и рвать, рвать и догонять… Но не тут-то было. На испуг поддались только лошади, да и то, учитывая путы на ногах, далеко не убежали - запутались в кустах. Аллу, конечно, перепугалась, но насмерть сидела в воде, окунувшись в нее до самых глаз и кончика носа, а я неторопливым шагом двигался ей навстречу по мелководью. Медведица все это приняла во внимание и оценила. Мотнула головой и косолапо заковыляла ко мне, как к главному виновнику беспорядка.

Пока я шел к ней встречным курсом в голове проигрывались варианты дальнейшего развития событий. Первый вариант, а именно, попытку овладеть своим оружием отмел сразу. Во-первых, я знал, что медведь только кажется неуклюжим. На самом деле, бегает он, что твой призовой скакун. Да и то, лошадь может ему проиграть. Так что, догонит и порвет. Во-вторых, я не хотел убивать медведицу. Опять-таки по нескольким причинам. Одна из них, - что потом делать с мясом? Живого веса в этой старушке никак не меньше полутоны. Но главное, - сердце у меня полно сострадания и умом я понимал, что у каждого в жизни может случиться неудачный день. Ну, встал не с той ноги с какой надо и весь день, как следствие, идет наперекосяк. И неудержимо хочется кому-нибудь надавать по лицу, а потом еще и добавить ногами. Так, чтобы увидеть кровавые сопли и услышать слова о пощаде… Ну и что? Теперь и убивать за это? В таком разе, человечество вмиг сократится в разы. Поскольку такие желания у некоторых возникают каждый день, да еще и не единожды. А посему, примем к исполнению второй вариант - так называемый щадящий мордобой… Его еще, иногда, называют в 'цивилизованных' странах - бои без правил. Попробую-ка я вразумить мамашу голыми руками и ногами. Ха, а может быть в самом конце и… концом. Хотя, пожалуй, до такой экзотики я еще не дорос и вряд ли когда-нибудь это случится. Но мысль интересная… Впрочем, меня снова куда-то не туда.

Когда между нами расстояние сократилось до нескольких шагов, медведица поднялась в стандартную позицию всех атакующих медведей - встала на задние лапы. Теперь она могла исполнить два отработанных приемчика - правым, а может и левым крюком смахнуть своей когтистой лапой мне голову с плеч или навалиться всем телом и заключить меня в свои жаркие объятия, а теми же когтями соскоблить скальп с головы, начиная с затылка. И то и другое - очень неприятно, особенно учитывая, что, острейшие когти у медведицы достигали размера двадцати пяти сантиметров, скорость реакции почти в два раза превышала человеческую, а сила удара позволяла согнуть металлический рельс. Мамаше все это было отлично известно, так сказать, - не первый год замужем. Поэтому, выйдя на дистанцию удара она выполнила классический боксерский крюк, но не рукой в перчатке, а открытой ладонью правой когтистой лапы.

Я откинул голову назад и страшные кинжалы когтей просквозили у меня перед лицом. А дальше я из стандартной стойки карате вмазал медведице 'йоко-гери' пяткой правой ноги. В принципе, таким ударом я в состоянии боевого настроя без напряжения ломаю шестидюймовый деревянный брус из хорошо выдержанного дерева. Сейчас же я бил медведице по ребрам, с левой стороны груди, чуть выше диафрагмы.

Явственно послышалось, - кряк! Это сообщило о себе сломанное ребро медведицы. Ха, знай наших! Но первая травма мамашу не остановила. Она лишь чуть-чуть пошатнулась и сразу, без подготовки, махнула левой лапой, для надежности слегка проваливаясь вперед. Я отклонился вбок и вниз. После чего, повторил 'йоко' по ребрам, но чуть выше первого раза. Как раз в район сердца. Может кто-нибудь и считает, что у медведя кости твердые, но… супротив моей ядреной пятки - им еще расти, цвести и пахнуть…

Внутри грудины медведицы раздалось в очередной раз, - кряк, - а из заднего прохода вылетел громкий нежданчик, - пук, - и, заглянув ей в глаза, я понял, что она в состоянии 'грогги'. Конечно, в боксе удар в сердце не является нокаутирующим, но то, что он шоковый, безусловно.

Как результат, после двух ударов 'йоко' у медведицы опустились руки, тьфу - лапы. И, чтобы прикрыть, как оказалось, весьма уязвимое место на груди, мамаша опустилась на передние конечности.

Но даже в этом положении ее макушка оказалась на уровне моей и своих агрессивных намерений она не оставила. Я скользнул вперед и вправо, после чего выдал, блестящий по исполнению, нокаутирующий правый прямой. В челюсть медведицу бить не стал, а вмазал кулаком по левому глазу. Впрочем, озаботившись тем, чтобы не выбить ей его напрочь. Моя рука, конечно, не нога, но и ей, я ломаю без особых затей четырехдюймовый половой брус из особо прочной древесины.

Целил я в бровь и, естественно, куда целил туда и попал. Когда-то в прошлом, поддавшись на провокацию японцев и китайцев, которые самые простые вещи любят обзывать так, что только держись, я дал этому удару имя 'Сунь Чуй Чай', что в вольном переводе с юньнанско-сычуаньского диалекта китайского языка будет - 'багровое небо в алмазах'.

После соприкосновения кулака и морды, голова мамаши мотнулась назад, а сама она пошатнулась и присела на задние лапы. Я сделал длинный скользящий шаг влево и повторил правый прямой, но уже по правому глазу медведицы. Этот удар я наносил в точку под глазом и назывался он у меня тоже фирменно 'Вынь Су Хим', что, как мне казалось, в переводе на русский означало - 'веселые искры из глаз'.

В результате, мамаша уселась на пятую точку, из пасти у нее вырвался стон и она непроизвольно ушла в глухую защиту, прикрыв правой лапой глаза, а левой грудь.

И тут я решил показать всю силу своих легких, а их у меня богато. Глубоко вдохнув, выдал на грани своих возможностей протяженный вопль 'Й-я-а', который начинался на высоких режущих уши тонах и ближе к концу переходил в угнетающий душу инфразвук. Этого оказалось достаточно. Медведица очумело повалилась на бок, подхватилась и суматошно бросилась по пляжу обратно к кустам - туда, откуда она так не вовремя появилась.

Оставалось поставить последнюю точку в нашем с ней контакте и в два прыжка, догнав ковыляющего и скособоченного на левую сторону зверя, я подпрыгнул и выдал 'майе-тоби-гери', знатно приложив пяткой медведице по заднице.

Удар резко добавил ей ускорения и она, не полностью владея своим телом, споткнулась, упала носом вперед и пропахала в таком положении метра полтора. Это ее окончательно проняло…

Она жалобно завыла, проползла на брюхе пару метров, вскочила и, не разбирая дороги, ломанулась в заросли кустов, круша все на своем пути. Я смотрел ей в след и улыбался - думаю нервный тик и кошмарные сны на всю оставшуюся жизнь ей обеспечены. Работа по отрезвлению мохнатой и крутой особы женского пола выполнена на оценку - отлично. Молодец, Панкрат… Блин!

Вытянув перед собой правую руку, поправил содранные костяшки пальцев, помахал излеченной рукой своей девчонке, которая так и просидела все время в воде и в два прыжка, разогнавшись, ввинтился в хрустально чистые воды реки. Лепота. По плану утренней физподготовки мне еще нужно проплыть примерно километр.

Затем мы немного позагорали, потом от души позанимались любовью… и все повторилось в цикле - еще два раза. К сожалению, приключения с убийствами и мордобоем нашли-таки свое продолжение.

Я как раз сделал короткий перерыв, лежал в расслабленной позе на спине и с интересом рассматривал белые облака затейливых очертаний, когда услышал на противоположном берегу стук копыт. Два всадника. Идут наметом и через несколько минут они выскочили в зону видимости. Степняки. В полном вооружении. Наглые от осознания полной безнаказанности. Остановились напротив нашего пляжа. Сначала молча и удивленно рассматривали двух обнаженных людей. Затем стали обмениваться сальными ухмылочками, бесстыжими замечаниями и недвусмысленными жестами. Что воспоследует дальше, когда они переправятся через реку, было ясно как божий день.

Моя девочка хамства не оценила и нацелилась было бежать за одеждой. Но я цыкнул на нее и в несколько прыжков добрался до своего лука и стрел. Всадники догадались, что сейчас их будут убивать лишь в последний момент. Один полез в налучье за оружием, второй перекинул круглый шит из-за спины, - у него это получилось очень профессионально. Но я собирался бить бронебойными стрелами.

Первый не успел еще взяться за древко стрелы в своем колчане и был, как бабочка иголкой, продырявлен насквозь точно в область сердца. Ударом тяжелой стрелы его буквально вынесло из седла. Второй прикрылся щитом, но это не преграда для бронебойной стрелы с вольфрамовой иглой на конце. Он оказался пришпилен к своей защите и тоже получил сквозное ранение в область сердца. Здесь, правда, вышла незадача. Упав с коня, мертвяк запутался ногой в стремени и его лошадь собралась было удариться в бега, но я очень ценю свои стрелы. А бегать за конем, да еще вдобавок голышом… Так что, пришлось стрелять третий раз и валить коня наповал. Баста. Инцидент исчерпан - быстро и эффективно, так как учил Великий кормчий.

Положив лук, я спустился к реке и сплавал на противоположный берег. Осторожно вынул стрелы и рассмотрел мертвецов. Типичные бандитские рожи. Может быть передовой разъезд, но скорее всего все-таки свободные охотники. Лихие ребята. Сплюнув, повернулся и красивым прыжком метнул тело с крутого берега в воду. Затем поплыл брасом, держа стрелы в зубах. Выбрался из воды и снова уронил себя на песок, подставив спинку жарким лучам солнца. Рядом пристроилась моя девочка. Я повернулся к ней лицом, устроил голову у себя на ладонях и кратко пояснил.

– Вот так, я и уничтожил третью часть армии - несколько сотен человек, - заглянув в глаза красотке, увидел в них целую гамму чувств - ужас, обожание и еще что-то, чему у меня не нашлось определения.

Через некоторое время опять полез в реку плавать. Ближе к полудню пришло осознание, что не плохо было бы и подкрепиться.

Дал команду 'подъем' и мы дружно одевшись направились к костру. Пора приступать к кулинарному священнодействию. Сначала я заставил повариху выложить все наши запасы и разложить их как на витрине. Из того списка, который я ей заказал, имелось в наличии почти все: горка больших репчатых луковиц; стебли сельдерея; пучок щавеля; веточки эстрагона и мяты; баклажки с маслом и сливками. Осмотрев припасы, я остался доволен и сообщил поварихе.

– Значит так. У нас есть три рыбины. Одну сделаю я сам. Лично. Две поручаю сделать тебе. Твори, дерзай, я тебя ни в чем не ограничиваю. Понятно?

– Да, господин.

– Ну, тогда за дело, - и направился к мешку с угрями.

Угри тварь на редкость живучая и говорят даже - могут переползать посуху из одного водоема в другой… правда по росе. Так что, у меня в очередной раз возникли проблемы, как побыстрее им обеспечить летальный исход. Но я справился. Выпотрошил всех трех, достал из желудков свои поводки с крючками, - ничего-то они не переварили, крючки как крючки. Хотя, может просто не успели. Снял шкуру и промыл в чистой воде тушки. Бросил одну на сковородку, предварительно порубив ее на порционные куски, а две целые торжественно передал девчонке. Она их тоже влет покромсала на куски и разложила по двум котелкам. После чего приступила к акту творения и я старался от нее не отставать.

Я решил работать со сковородкой: налил маслица, пару минут обжарил угря, сдвинул его в сторону, насыпал измельченный лук с сельдереем и довел их до прозрачного состояния. Добавил немного водички, распределил куски по сковородке и в художественном беспорядке разложил щавель, эстрагон, мяту, поперчил, закрыл крышкой и потомил над углями минут десять. Затем добавил сливки, довел до кипения… Все. Блюдо готово.

Все это время Аллу работала с котелками, но набор травок и наполнителей у нее был на порядок больше. Я поглядывал на нее краем глаза и быстро сбился со счета - она постоянно что-то подсыпала и перемешивала. В общем, как и положено у хороших сексуальных партнеров, - кончили мы одновременно. Я поставил сковородку на траву, она рядом пристроила два котелка и стала формировать стол. Через несколько минут появилось все - баклажка с медовухой, свежие лепешки, фрукты, несколько горшочков с приготовленным заранее салатом, подливки и приправы…

Девочка спросила у меня взглядом разрешения, в плане того, что может быть она чего-нибудь не учла. Я благосклонно кивнул и жрица стала выкладывать на тарелки результаты своих и моих усилий. Мне - много из котелков, себе - на пробу со сковородки. Я смел с тарелок все в момент, одобрительно хмыкнул и мне стали заполнять их по новой в том, числе и со сковородки. Шедевр, который я произвел, был признан соответствующим стандарту божественной трапезы.

После первой смены блюд и успешного преодоления первого рубежа глубоко эшелонированной обороны, Аллу плеснула в стаканы медовухи и несмело поинтересовалась.

– Можно задать вопрос? - Я принял у нее из рук лафитничек, лихо опрокинул его в глотку и разрешил.

– Давай.

– Почему ты не убил медведицу? - Я посмотрел на нее веселыми глазами и выдал.

– Причин к этому много. Например, у медведицы было плохое настроение с утра, потому как она не поладила с матерым лосем и тот слегка намял ей бока. Опять-таки два медвежонка-сыночка. Они до сих пор ищут свою мать с противоположной стороны кустов и рано или поздно найдут. Убив мамашу, я подписал бы им смертный приговор. А так, глядишь, в следующий раз, когда они подрастут, мы будем резвиться на шкуре одного из них. - девчонка посмотрела на меня косо и поинтересовалась.

– А мы будем, Панкрат?

– Будем, будем… Как это поется - 'ну как на свете без любви прожить?' - Я успешно преодолел третью линию обороны, отвалился отдуваясь и понял, - впереди показался стратегический простор. Оставалось лишь побаловаться чайком и окончательная победа будет за нами.

Прихлебывая сладенькую духовитую водичку, в очередной раз признался самому себе, что мои кулинарные изыски со стороны выглядят нелепо. Попытка самоутверждения можно сказать, опять не удалась. У Аллу все получается лучше и вкуснее. И я наступаю на грабли во второй раз, что говорит о некоторой ограниченности ума и ненужной упертости. Вывод - если есть под боком специалист-кулинар, то нечего выеживаться…

Закончив чаепитие снова отправился плавать и загорать. В это время Аллу принялась за мытье посуды и неспешную подготовку к возвращению.

Через пару часов после полудня, когда дал отмашку на возвращение, все было подготовлено к походу. Оставалось только навьючить лошадей и пуститься в обратный путь. Уже покидая поляну, краем глаза заметил, как из кустов высунулись две любопытные мордашки медвежат. Им будет чем перекусить после нас. Тут тебе и потрошка и даже несколько порционных кусков угря. Так сказать, - роскошный подарок с барского стола…

В город вернулись уже в темноте и я сразу направился в храм, а оттуда на Базу. Нужно было отметиться и в других местах.

Утром спустился вниз, уселся в кресло и решил проверить в очередной раз, как работает портал на Землю. Выполнил все манипуляции, ткнул в маркер и выяснил, что ничего-то не изменилось. Видеть и слышать - пожалуйста, но проникнуть внутрь - фиг вам.

Включил телевизор и рассеяно понаблюдал за новостями. Стоп. Что-то тут не так. Новости были странные какие-то… не злые. Никто никого не убивал, нигде ничего не горело… очень странно. Потом стало понятно - просто, никто специально не искал гадостей и не выставлял им высший приоритет. Пощелкав пультом, выяснил, что на НТВ, который тоже принадлежал Газпрому, находится аналог канала культура. Причем, действительно культуры, а не какие-то там 'культурные революции' и истории жизни мафиози - в этот момент передавали запись балета Лебединое озеро. Ну и изредка они давали новости о себе любимых. Какое-то время с содроганием ждал появления рекламы… не дождался. Не было рекламы на государственных каналах. На втором канале сплошные новости каждые полчаса и образовательные программы. Да и первый канал ему под стать.

Как выяснилось в дальнейшем, показ рекламы тем, кто не хотел ее видеть, здесь являлось уголовно наказуемым преступлением. Это только на моей Земле можно впаривать широким массам населения что-либо без спроса - здесь, в новой реальности, за удовольствие позывать рекламу нужно платить не телеканалу, а потребителю. Что довольно накладно, поэтому и применялось лишь в редких случаях.

Телевидение, вдруг, в кои года, стало сеять полезное, разумное, доброе и вечное. Ха, мир перевернулся! Враги народа становятся друзьями! Людишки, живущие на налоги народа и от щедрот государства, вдруг вспомнили об этом! ТВ не с воровским и бандитским оскалом, а с нормальным человеческим лицом! Чудеса. Впрочем, объяснение этому нашлось довольно прозаическое…

Для интереса решил посмотреть на Рому… и не нашел передовика в элитной воровской тусовке. Но благо я знал всю его подноготную, было известно, где искать, потому нырнул в прошлое и выяснил детали. В девяностые его все-таки посадили по нефтяному делу. Отсидел, как положено, и стал заниматься хорошо ему знакомыми вещами - продавать подержанные покрышки. Вполне нормальный человек, хороший кролик, шестеро детей. У меня аж челюсть отвалилась. Куда я попал и где мои вещи…

Оставив, теперь уже, потенциального прохиндея и забыв о нем, начал просматривать программы. Затем снова переключился на новости, благо имелось что послушать, причем, без содрогания и позывов к рвоте. Было много жутко интересного. И везде, как на Олимпиаде, рефреном звучало - мы победим, мы первые, мы впереди планеты всей! Спортивный дух и энергия движения! И множество очень интересных проектов и свершений.

За счет высоких цен на нефть госкомпания 'Нефтепром' совместно с Газпромом завершила среди прочих, инвестиционный проект - строительство трансконтинентальной струны Брест - Владивосток. Теперь от Бреста до восточных окраин государства можно добраться за двое суток. Заканчивалась протяжка струны на Сахалин. Сообщалось, что в ближайшее несколько месяцев должно последовать открытие участка до Парижа. Уникальная по качеству и экологически чистая вода Байкала будет продаваться в магазинах по всей Европе. Предполагаемая прибыль проекта сорок миллиардов евро в год. Через год завершается строительство струны Таймыр - Эр-Рияд. Маршрут протянут через центр Каспия - подальше от бывших 'друзей', затем в Иран и через Ормузский пролив к Саудитам. Им, в основном, и будет продаваться высококачественный пищевой природный лед. Прибыль проекта шестьдесят миллиардов евро. Но уже строится вторая очередь струнной дороги, так что в ближайшие годы надо ждать удвоения оборота. Н-да, вот это и называется настоящим Национальным проектом! Всего две дороги и каждый житель государства, включая младенцев, получил тысячу баксов дохода в год. Корпорация Россия набирала обороты! Подмять под себя мировой струнный транспорт и взять за горло весь мир в плане обеспечения питьевой водой и пищевым льдом. Реально прирастить богатство страны Сибирью. Умно. Вдобавок оглушительный мультипликативный эффект для России и всего мира. Можно только позавидовать…

С Байкалом вообще случилось то, что должно быть уже давно. Наконец, законсервировали местный ЦБК… Мля. По причине того, что самому последнему дебилу, стало ясно, - ЦБК зарабатывает на миллион, а гадит на сотни миллиардов. С учетом струн в Китай и, расходуя десятую часть стока Ангары, ежегодный доход по продаже питьевой воды может составить более четырех триллионов евро. Этот рубеж концерн рассчитывал достигнуть в соответствии с тридцатилетним планом. В ближайшей же перспективе с Байкала планируют снять сливки - скромный триллион. Плюс, примерно столько же, продавая реликтовый лед озера Таймыр.

Если оценить доходы по продаже возобновляемых ресурсов Байкала в единицах ВВП, то это больше, чем весь валовой доход Японии с гаком или два с половиной ВВП Германии. Полномасштабная реализация проекта только по Байкалу позволит прочно утвердиться в первой пятерке стран по доходам на душу населения. А, учитывая еще Таймыр и глобальные транспортные услуги, - безоговорочно и с большим отрывом позволит занять России первую строчку в таблице самых богатых стран на земном шаре… со всеми вытекающими из этого последствиями.

В частности, последние несколько лет Россия все более настойчиво требует от ЕС введения института смертной казни. И все сложнее общечеловекам увиливать от положительного решения этого вопроса. В вопросах глобального потепления климата перед американами и китайцами вопрос поставлен ребром - хватит коптить больше всех и сжигать чужой кислород. А если иначе у вас не получается, то - правильно… за удовольствие надо платить. И платить много, снижая в первую очередь свой уровень жизни.

У меня вообще создалось впечатление, некоторого трепетного отношения и первейшего приоритета к решению вопросов экологии. Например, все побережье Байкала и местность вокруг, особо юг и юго-восток объявлены Зоной с Особым Экологическим Режимом. За брошенный окурок в неположенном месте, давался приличный тюремный срок, а если что-то большее, то высшая мера без права обжалования. И любая стройка в прибрежной зоне - нечто вроде помилования от смертной казни - только по утверждению правительства и лично Президента.

В моей же родной реальности, что очень симптоматично, - либерально-дерьмократическое правительство умудрилось разворовать и загубить половину всей экономики страны, что не смогли сделать, хотя и очень старались, даже фашисты во время Второй мировой; сподобились пустить по миру, как будто так и надо, градообразующие высокорентабельные производства, не стесняясь выкидывать на улицу рабочих, но такое отвратное и пакостное явление как Байкальский ЦБК по-прежнему коптит трубами небеса, цветет и пахнет… дерьмом. Н-да, есть тут нечто, наводящее на мысли о общем глубинном сродстве обоих явлений.

Здесь же нефть и газ потихоньку сдают позиции. Хотя газ в меньшей степени, - все-таки надо входить в положение Европы. Нельзя бросать общечеловеков, хе-хе… на произвол судьбы. Все-таки, колыбель так называемой христианской цивилизации. И, тем не менее, экспорт энергоносителей не поощряется, а самое главное - имеется и жестко выполняется план по консервации нефтяных скважин. Главная идея - за весь мир пускай отдуваются Саудиты и те, кто рядом с ними, у них нефти много. А мы им, чтобы не так обидно было, с помощью струн - Байкальской живой водички и Таймырского реликтового льда… от щедрот Господа нашего и Богородицы заступницы России.

России нужные деньги на раскрутку экономики и новых технологий нефть уже дала. И никаких тебе связанных кредитов… из-за бугра. Теперь надо поберечь нефтяное достояние для детей и внуков. Хорошенького понемножку. К сожалению, в моей России эта мысль не в чести. Менделеева и его крылатую фразу либералы-расхитители не вспоминают, а деньги за нефть разворовали и продолжают воровать в теплой компании с олигархами, камарильей и прочей уголовной шушерой.

Но сразило меня наповал то, что рубль оказался самой твердой валютой мира. И причина тому проста до изумления. Деревянный-то оказался из древесины благородных сортов и подкреплялся всеми тремя компонентами нормального обеспечения конвертируемости денег, а именно - энергия (нефть, газ), питьевая вода и кислород. Все три составляющие Россия экспортировала по всему миру. Они, а не золото или платина, составляли фундамент финансовой системы земной цивилизации. И диалектика здесь железная, если хочешь чего-нибудь купить, будь готов что-то продать и, если продавать нечего, то не обессудь… ты никому не нужен.

Даже введение такой валюты, как динар Залива, лишь чуть потеснило позиции рубля. А вот про гнилую 'зеленую капусту' я не услышал ничего. Растаяла, как прошлогодний снег, и испарилась. Видимо, осталась только для внутреннего употребления.

И хотя развод с республиками СССР вроде бы и состоялся. Правда, не со всеми, но сделано все было без спешки и по уму. В ряде случаев граница новой России не совпадала с административной в СССР. К примеру, признание независимости прибалтийских государств обставлено через серию договоров. По ним Россия сохраняла и аэродромы, и порты, и наши корабли, приписанные к балтийским портам, а также отдельные заводы, созданные не прибалтами. А самое главное, жестко прописаны права русского населения.

Была бы возможность передать посылочку на мою Землю, сделал бы документальный фильм - 'Россия, которую мы потеряли - 2'. И запустил бы в прокат. Впрочем, нет. Так издеваться над народом - это слишком. В России и так десятки тысяч самоубийц. Как там у кого-то, уж не помню у кого - '…простим им, ибо они не ведают что творят.' Так что, лучше уж пусть… не ведают.

Я, конечно, человек не слезливый, но здесь на глаза навернулась влага… Да, что же это делается. Нет, так сразу и много хорошего… нельзя, вредно для здоровья. Получается мои кукловоды решили пожалеть меня убогого, указав, не во всякой реальности так плохо. Дескать, не надо расстраиваться, Панкрат. Есть Россия, где у власти вменяемые, преданные стране, компетентные и честные люди.

А может быть, высшие силы захотели подшутить, но тогда шутка получилась какая-то… злая. В лучших традициях российского черного либерального юмора.

Правда, можно использовать эту информацию, как пример для подражания. Люди, которые здесь у власти на деле доказали, что интересы страны им важнее всего остального. Если меня в очередной раз переключат и я увижу свои родные старые дрожжи, то будет ясно, кого поднять из грязи, а кому и голову отвинтить без сожаления… Но это, если переключат. И то, в таком случае, нужно иметь одновременно два экрана. И тот и этот. Что, конечно, нереально…

Облегчив душу затейливым матерным словом, я мановением руки стер изображение с экрана и вышел из Системы. В любом случае, в том мире, который мне показали, моя помощь не нужна.

В общем, решил пока не забивать себе голову фантастикой и направился собираться в экспедицию. Меня ждал Покинутый город.

Часть 5. УЖАС - МОЕ РЕМЕСЛО

Я обновил и пополнил содержимое рюкзака. После некоторых размышлений, решил не брать секиру и не надевать кольчугу. Последнее путешествие по тропическому лесу показало, что главное вовремя смыться или среагировать на опасность, а от той же стрелы модифицированного арбалета Летуна кольчуга не спасет. Болт прошьет ее навылет. Лучше под тот же вес, взять с собой сапоги с высокими ботфортами, поскольку придется много перемещаться по болотам и грязи.

Из холодного оружия взял короткий акинак речной стражи. Как оказалось, он на редкость удобно ложился в ложбинку между лопатками вдоль позвоночника, в самый раз недотягивая до поясницы и не мешая тому же рюкзаку. Минуты две решал дилемму касаемо лука и стрел, брать - не брать. На левую ладонь клал аргументы - за то, чтобы брать, на другую - наоборот, и взвешивал. В левой руке тяжести оказалось больше… Очень внимательно отнесся к одежде - постоянные дожди в тропическом лесу - достали. В общем, занимался экипировкой битый час, но в конце результатом остался доволен.

Пожелав самому себе удачи, спустился вниз, вошел в Систему и организовал Ворота в храм города Ошка. Строго по деловому щелкнул по бронзовому диску и вышел наружу. За прошедшие сутки в храме успели прибраться. Двор подметен, убран мусор и обеденный стол под навесом, на котором совсем недавно присутствовал птичий помет, отмыт до зеркального блеска.

Но списочный состав сотрудников оказался небогатым. Два жреца изможденного вида и Юка во втором ряду. Как оказалось, жрецов только вчера вынули из ямы. Правда, сидели они в ней всего ничего - полгода.

Остальных участников экспедиции ждать пришлось недолго. В сопровождении двух навьюченных и четырех верховых лошадей во двор вошли Ригни, Спат и Врон. Подошли к столу и выстроились рядком. Я осмотрел их внешний вид и остался недоволен. Заставил распаковать мешки, повыкидывал половину и перечислил то, что необходимо найти и взять с собой. Все трое дружно подхватились и отправились обратно в город, а я решил пройтись по территории храма в сопровождении куцей команды адептов.

Прогулка проходила в основном молча, лишь иногда делал замечания, которые жрецы брали на заметку. В целом, я ожидал худшего. Но, если приложить активные усилия, полностью восстановить храмовый комплекс можно за неделю. Однако, как и в любом деле, потребуются средства и кадры. С кадрами мне обещали разобраться - по лесам и дальним хуторам прятались пять человек из команды. Очень квалифицированные братья. Что же касается денег… пришлось отлучиться ненадолго и заглянуть к себе в барсучью нору в Синегорье. Откуда прихватил один мешок с золотом и один с серебром. Это должно решить финансовые проблемы развития и восстановления. Я вам ни какой-нибудь там - недоумок-счетовод или кластер-полудурок, - у меня деньги работают во благо, а не лежат в забугорных банках. Впрочем, чего зря обижаться на убогих, сказано же ведь - каков поп, таков и приход…

Передав мешки и сделав последние распоряжения, снова занялся сборами поскольку вернулись соратники. В основном уделил внимание экипировке, которая должна остаться, когда придется перемещаться на своих двоих. Лошади это, конечно, хорошо, но по болоту с ними особо не погуляешь. Осмотрел копья, которые предполагал использовать в качестве слег. С учетом роста каждого из участников похода укоротил их длину. Еще час суеты и сборов, после чего дал отмашку, вскочил в седло и возглавил караван.

Провожать нас высыпал весь город, правда, выглядывали в основном из окон и подворотен. Как оказалось, народу в городе обитало много, хотя население и выглядело забитым и запуганным до потери пульса замерзания.

Сначала мы двинулись на пристань, там загрузились на паром и переправились на противоположный берег Чайны. Здесь, сразу от берега начинался старинный тракт на юг. Он проходил через город Пого. Чувствовалось, в свое время его строили очень квалифицированные люди и строили на века. Широкий хайвэй замощен массивными каменными плитами и чем-то напоминал великолепные римские дороги времен Империи. Вот только ширина у этого тракта заметно больше.

Но по дороге многие годы никто не ездил и за ней никто не следил. Хотя нет, не правильно. Ездило, но очень мало народу. Соответственно, медленно, но верно, тракт приходил в упадок - мусор, грязь, вездесущая трава, кусты и деревья. Еще немного дороге побыть без внимания и ее затопят джунгли. Сейчас же тракт являлся некоей разделительной линией между лесом и плавнями. Слева вплотную подступали деревья, справа заливные земли, заросшие в основном камышом с редкими окнами чистой воды.

Наша четверка бодро шлепала по брусчатке и, если такая дорога сохранится до самого города, то доберемся мы до него максимум за два дня. Но Ригни меня остудил, где-то через сутки начнутся настоящие плавни, которые затем плавно перейдут в болота. А уж болота-то тянутся почти до самого города. Так-то вот. Так что, пока можно расслабиться, но потом… всем мало не покажется.

Погоды стояли великолепные и создавалось впечатление, что все дождевые облака сосредоточены где-то там, далеко на юго-востоке над тропическим лесом. Посему, используя хорошие условия, мы преодолели за день очень приличное расстояние. По пути, проскочив три брошенных деревни.

Когда-то они представляли собой вполне благополучные и не мелкие населенные пункты, но народ разбежался и деревни погибли. Правда, сады хоть и одичали, но позволяли попользоваться остатками былой роскоши. И на коротких остановках мы использовали старые фруктовые дрожжи по полной программе. Были у нас в меню и ягоды, и фрукты. Вот только с овощами дело обстояло туго.

И еще меня в деревнях поразили остатки цветочных клумб у каждого дома. Они, конечно, сильно одичали, но несмотря на прошедшие года позволяли получить представление о своем первоначальном виде. Может в прошлом это закреплялось законом, а может и по велению души, но каждая семья специализировалась на определенном типе цветов, имела так сказать - свой цветочный тотем, и достигала в своей области в силу сродства душ больших успехов.

Многие растения оказались незнакомы, но встречались и известные виды. Например, радовали глаз символы любви, красоты, радости, покоя и бесконечности - розы. Причем, и это меня сразило насмерть, здесь росли даже голубые розы. То, что на Земле все еще остается 'голубой' мечтой цветоводов. А размеры бутонов… а их аромат… Умереть можно.

На клумбах имелись также гвоздики, хотя я в первый момент подумал, что это что-то другое, так как диаметр махрового цветка достигал двадцати сантиметров… но аромат гвоздики дал подсказку - куда я попал и где мои вещи!

Удивляли такие многолетники как пионы. У них были не цветки, а настоящая поэма в цвете, форме и запахе. Множество окрасок с тонами, полутонами и оттенками. А запахи практически всех известных мне цветов подтверждали, что пион король среди имитаторов и подражателей. То, что они пахли розой, фиалкой, корицей - это само собой, но у некоторых кустов-пересмешников был запах шоколада и топленого молока. Полный атас! Еще можно выделить георгины - правда в основном из-за размера цветков - более полуметра в диаметре. На их фоне все остальные вещи и растения казались игрушечными и ненастоящими.

Но самое главное - чувствовалось, что все это великолепие первоначально было еще краше, крупнее и душистей. И умереть мне на этом месте, но если хорошенько поискать, то я найду здесь и свой горячо любимый чай, что оборвет последнюю ниточку, связывающую меня в гастрономическом плане с Землей.

Удивительная все-таки страна Калков, по всему видно здесь жили настоящие люди. Слово красота для них не было пустым звуком, а их квалификация и трудолюбие не нуждались в подтверждении. Уничтожить такой удивительный и сказочный край - серьезное преступление. Впрочем, возродить из пепла и дикости эту сказку - тоже настоящая задача для героя… то есть, для Панкрата - Великого и Ужасного. И пусть будет так! Аминь.

Сам тракт поражал многими вещами, но особо глянулись мосты. Настоящие произведения искусства. Я думаю так: что, возможно, не будет дороги; не исключено, что высохнут плавни; может так случиться - исчезнет лес, но мосты как стояли, так и будут стоять. Великолепные арочные конструкции, ближайший аналог которым римские виадуки.

На мой прямой вопрос, кто построил такую красоту, Ригни только пожал плечами, а Спат в сердцах сплюнул и широким жестом подтер нос. И я внутренне был с ним солидарен.

Каждый раз, переходя через мосты, я посматривал с них на протекающий водный поток и поражался количеству рыбы, которая поднималась и сплавлялась по реке. Причем, преимущественно это были самые разные осетровые. Хотя, и остального подводного народа хватало. Используя свой багорик, я мог встать по центру с крючком и вытащить на выбор любую - и по виду, и по весу.

Видя такое изобилие, становилось понятно, - плавни суть естественное нерестилище. Некий аналог дельты Волги. А, что такое дельта Волги и какое это сокровище - мне известно не понаслышке. Меня даже стали мучить приятные ностальгические воспоминания. А потому, некоторое время ехал с рассеянным видом и с оттенком эфирной задумчивости на лице.

А мысли-то были в основном безрадостные. Глядя на это изобилие, я вспомнил самый первый свой заход в дельту Волги. Еще при старом режиме. Тогда, и об этом смешно сегодня вспоминать, основным раздражителем для меня были гидростанции на реке выше по течению. Они мешали свободному проходу рыбы и я долго делал подсчеты сравнивая потери в стоимости рыбы и прибыли вследствие производства электроэнергии. Получалось, что рыба может дать больше народному хозяйству. Но выход был найден и из бесед местных спецов выходило, что рыбоводные заводы в Союзе работают на полную мощность, производя по плану все больше и больше молоди осетра. И лет, где-то через семь, поголовье осетрового стада будет полностью восстановлено. Мы вернемся к положению конца девятнадцатого века. Валютный цех государства постоянно возобновляясь заработает на полную силу, не подрывая основы экологического равновесия.

Ха… но произошел либерально-криминальный переворот и все поменялось прямо наоборот - лет через пять-семь российское стадо осетровых на Каспии будет уничтожено полностью. Такая понимаш… диалектика. Коренное население страны тоже исчезнет… чуть позже.

Впрочем, при моем складе ума долго ностальгировать и переживать не могу и, как человек сугубо практический, через полчаса просто радовался, что впереди никаких проблем с едой не предвидится. Более того, еда эта будет и вкусной и полезной… только руку протяни.

После форсирования второго моста, когда заросли по левую руку, стали особенно густые и от них ощутимо повеяло бедой - Врона одолел словесный понос. Малыш стал рассказывать с истеричными нотками в голосе, как его мама готовит пироги, да какие они румяные и вкусные. Затем он плавно перешел на обсуждение своих соседей и стал им перемывать косточки.

Однако, это нужно прекращать и я поднял вверх руку. Ригни и Спат все поняли правильно и остановились, но мальчишка, ничего не замечая, продолжал движение и, когда он поравнялся со мной, я дал ему в ухо. Просто для порядка. Словесный понос как обрезало.

Для закрепления достигнутого пришлось прочитать короткую лекцию о знаках пальцами и рукой. И напомнить своим компаньонам, что исполнять молчаливые приказы надо быстро - от этого зависит их жизнь. А любые звуки - с моей ли, с их ли стороны могут быть только по делу. Например, как предупреждение об опасности. О праздных разговорах надо забыть.

Основания для такого заявления у меня были. С самого начала я чувствовал внимательный взгляд слева - со стороны леса и уже битый час за нами кто-то следовал в камышах, по правую руку. Как у него это получалось в болотистой местности по бездорожью - ума не приложу. При желании я мог рассмотреть внутренним зрением и того и другого, но эта неизвестность - так приятно щекотала нервы, что решил не использовать свои экстрасенсорные способности. Тем более, что смертельной опасности от этих соглядатаев, не ощущал… Но порядок, есть порядок.

Где-то на пятом по счету мосту, когда солнце уже коснулось своим краем горизонта, решил-таки исполнить мечту рыбака-браконьера. Отстал от каравана, встал по центру моста, достал свой крючок, выбрал икряную проходную самочку осетра килограммов на двенадцать и небрежно забагрил ее своим универсальным крючком. Сунул в мешок и в отличном настроении догнал кавалькаду.

Так что, когда мы ближе к ночи добрались до развалин четвертого населенного пункта, где решили устроить привал на ночь, у нас имелся в наличии запас свежайшего продукта.

Но в деревне нас ждал сюрприз. Из двух десятков разрушенных домов три оказались жилыми.

Жилые-то они были жилые, но кто в них жил осталось неизвестно и непонятно. Да, топились печи, все было чистенько и прибрано. А в одном доме на столе даже стояла громадная плошка с рисом, от которого еще шел парок. Но, ни единой живой души. Утекли хозяева. Видно, не любят здесь гостей, боятся и опасаются. А как известно, - раз боятся - значит уважают.

Посему дал команду и мы по наглому расположились в доме, где только что варили рис. Раздули угли в печке и я ускоренным темпом выпотрошил осетра, отложив в сторонку шмат с черной икрой. Затем немного подумал и решил - ну, не могут люди жить рядом с рекой и не кормиться за ее счет. Так не бывает. А следовательно, где-то припрятан необходимый, но запрещенный инструмент. Сходил в дом, прикинул, где бы сам спрятал запретное оборудование, порылся по сусекам и нашел-таки осетровый грохот, с помощью которого и фильтранул икру от пленок. Затем заправил маслицем, посолил и выставил посередине стола в дополнение к рису, жареной и вареной красной рыбе.

Поужинали мы знатно - в лучших традициях кондовых астраханских браконьеров на планете Земля. После чего, уставшие спутники завалились спать, а я решил немного погулять. Все-таки загадка пропажи населения деревни не отпускала.

Встал на крыльце и сначала понюхал воздух - пахло тиной, тропическими цветами и еще чем-то - чему у меня не было определения. Сразу за околицей деревни начинались плавни. Несмотря на легкий ветерок, который местами пробегал по верхушкам камышей и заглушал тихие звуки, с той стороны слышался шорох и суета. Но суета неопасная. Через несколько минут, неожиданно, то ли закричала ночная птица, то ли еле слышно заплакал ребенок - грудничок. Я вздохнул и неслышным приведением скользнул в темноту.

Это были крестьяне. Всю их семейку я можно сказать - взял тепленькими. Они не услышали и не увидели, как я, используя темноту ночи, подошел к ним вплотную, да к тому же еще и со стороны камышей. Глава семьи, мать, два старших сына близнеца двенадцати лет, девочка лет пяти и грудной ребенок на руках у матери. Место, где они сидели, оборудовано заранее, как раз для таких нежданных визитов как наш, так что приглашать их обратно в дом особого резона нет. Завтра мы уедем и они спокойно займут свое законное место. Я сделал шаг в темноту и заскользил обратно к дому.

Перед тем как устраиваться спать еще раз попытался почувствовать знак беды, но в округе было тихо и покойно. Я вошел в дом, расстелил скатку, положил под голову рюкзак, упал и, еще не коснувшись постели, провалился в здоровый и глубокий сон.

Утром по здравому размышлению решил-таки взять языка. Было у меня подозрение, что местный житель может кое-что знать. Поэтому поднялся тихо и выскользнул из дома еще до рассвета. Звездное небо только-только начало светлеть, ближайшие предметы скрывал плотный туман, погодка для диверсий - то, что доктор прописал. Предвкушая хорошую утреннюю разминку, двинулся кошачьим шагом к укрытию крестьян по уже известному пути.

Вся семейка дружно сопела в две дырочки. Видно намаялись пока бодрствовали ночью. Шагнул к главе семейства и ткнул пальцем за ухо, вырубая на несколько минут. Порядок. Затем, подхватив на руки не такое уж и маленькое тело, шагнул в камыши. Отойдя подальше, взвалил пленника на плечо и широким шагом направился обратно к хижине. Затащил тело в дом и посадил на скамейку, прислонив спиной к стене. Черпанул ковшиком водички, пригубил, сделал несколько глотков и плеснул остатки в лицо крестьянину. Тот дернулся и вернулся из страны сновидений.

Первое, что сделал бедолага, когда открыл глаза, это попытался бежать. Но получилось это у него смешно. Он уперся спиной в стенку хижины и стал быстро-быстро перебирать ногами, скользя пятками по полу. 'Убежал' он таким образом понятное дело недалеко. Я демонстративно прихватил в правую руку массивный табурет, в лучших традициях НКВД взвесил его на руке, примерился, представив, как сейчас разобью этот предмет мебели ему об голову, и… уселся на него напротив крестьянина. Затем рыкнул для порядка и стимулирования умственного процесса у пленника и, добавив инфразвука, замогильным голосом спросил.

– Как звать-то? - крестьянин с минуту пытался подобно рыбине на воздухе выдавить из себя хоть что-то и, когда я сурово насупил брови, не выдержав ожидания, наконец, выдавил из себя.

– Геактерий я, господин. - Звучало имя весьма необычно и забавно, но чего только не случается на белом свете.

– Почему убежал?

– Страшно, господин.

– Давно здесь поселился? - крестьянин посмотрел на свои руки и стал медленно загибать пальцы. Как только загнул семь штук, поднял ладони и показал мне. Я кивнул и продолжил. - Кто-нибудь кроме нас еще проезжал?

– Позавчера. Боевой отряд стражей реки. В сторону города. - Мужичок скосил глаза, увидел на столе недоеденные куски осетрины, задрожал как осиновый лист и ему опять стало дурно. Мои соратники, которые столпились у меня за спиной, понимающе и не без злорадства переглянулись. Я легонько похлопал крестьянина по щекам, приводя в чувство, и уточнил.

– И все? - мужичок собрал глаза в кучку, преодолел себя и выдал.

– Еще месяц назад. Боевой отряд. В том же направлении.

– Сколько человек? - крестьянин продемонстрировал мне свои пять пальцев.

– Чего они там забыли?

– Не знаю, господин. - Я оглянулся на своих спутников, которые с болезненным интересом слушали наш разговор, и вопросительно изогнул бровь. За всех ответил Ригни, недоуменно разведя руками. Пришлось продолжать допрос.

– Те, которые месяц назад, они что - обратно не вернулись? - Геактерий, после некоторой заминки ответил.

– Нет, господин. - Я решил прояснить вопрос.

– С ними что-то случилось? - крестьянин отвел глаза и стало ясно видно - находился он в сильном затруднении, но что-то знает. Пришлось болезненно ткнуть его пальцем и поторопить. - Ну! - спотыкаясь на каждом слове, Геактерий ответил.

– Их… Перехватили… Лесные… Твари… - и здесь он переступил свою черту. У него из глаз полились слезы, он заскрипел зубами и тоненько завыл.

Я понял, что пора закругляться с допросом. Похлопал его по плечу, положил ладонь на темечко и постарался успокоить бедолагу. Через пару секунд глаза у Геактерия закрылись и он заснул. Я поддержал его, когда он начал заваливаться на бок, и помог его голове устроиться на лавке. Баста. Допрос окончен. Повернувшись к соратникам спросил.

– Ну, что скажете? - все трое опустили головы, а Ригни снова, отвечая за всех, развел руками. - Ну, раз так, то ладно. Давайте поедим… осетринку-то нужно доесть. Да и убрать за собой, а то увидят остатки нашей трапезы и кое у кого может еще один Кондратий случиться. И вообще, пора трогаться в путь. - Все дружно засуетились вокруг стола. А я подумал, что именно таким, как здесь, и должен быть настоящий рыбнадзор. Чтобы от одного только вида на запретную рыбку, у людей случалась падучая и шла пена изо рта…

Выехали из деревни при первых лучах солнца и примерно через час пути начались предсказанные плавни-зыбуны. Видимо, в свое время, в основание тракта вбили целую прорву песка и камней, но желаемого результата добились лишь частично. Поэтому в некоторых местах дорога просела и местами полотно скрывалось под водой, а точнее - под слоем грязи. Ясно, что тракту нужен ремонт и дополнительная подсыпка твердого основания.

Скорость нашего перемещения замедлилась, но ненамного. Впрочем, эта расслабуха продолжалось всего несколько часов, до момента, когда мы выскочили на очередной прогиб и увидели, что в одном месте он застелен не слишком плотно уложенными бревнами. Верхом здесь проезжать чревато. Пришлось взять коней в поводу и, хлюпая по грязи, перейти опасное место пешком. Здесь я впервые, меняя обувь, похвалил себя за предусмотрительность и тщательность в подготовке снаряжения. И чем дальше мы продвигались по тракту, тем чаще приходилось слезать с коней.

Это неторопливое движение продолжалось до самого вечера и на ночевку мы встали в очередной покинутой деревне. Здесь имелась ключевая вода и сады с одичавшими, но плодоносящими растениями. А самое главное, можно было найти сухое местечко и спать не в грязи.

Ночью никаких событий не произошло и утром мы выехали в путь хорошо отдохнувшими.

Возможную засаду и опасность я почувствовал километра за три. Резко сбросил скорость движения каравана, а за километр дал команду соратникам оставаться на месте. Сам слез с коня и направился вперед пешком. Дорога уже давно представляла собой грязную лужу местами заросшую камышом. Ни о какой прямой видимости речи не шло, но на участке где нас ждали, имелось, как по заказу, свободное от растительности пространство. И еще, присутствовал канал шириной метров десять, прорытый неизвестно каким образом прямо поперек дороги. Он начинался далеко в камышах и заканчивался в плавнях, не пойми где. При взгляде на преграду создавалось впечатление, что ее соорудили направленным взрывом, - глубокая траншея и по бокам валики выкинутой земли и грязи. Через канал, в котором плескалась вода, в одном месте переброшены две тонкие жердины. И переброшены очень хитро - если человек не тренированный акробат или канатоходец, то пройти невозможно. Лошадям через них дороги не было точно. Форсировать канаву вплавь, тоже мудрено, - отвесные стенки помешают вылезать.

Конечно, можно попробовать сделать подкоп и срыть часть берега, но что-то не верилось, что здесь пройдет такое простое решение. Наверняка есть какой-то подвох.

Здесь мне почему-то вспомнилось о малюсенькой рыбке, которая живет на Земле в Южной Америке. Достаточно войти в воду и слегка помочиться, а в любом водоеме это получается как-то само собой, на автомате. Сразу по запаху приплывает этакая зараза и без долгих разговоров лезет в мочевой канал. Забравшись, раздвигает иголки на жабрах и вытащить ее обратно можно только хирургическим путем. А мужской-то инструмент жалко-о! Блин.

Тем временем, сколько я не вглядывался, обнаружить спрятавшихся налетчиков не получалось. Засада воспринималась как размытое пятно без четких границ. Просто, я мог с твердой уверенностью сказать - здесь кто-то есть и нас ждут неприятности. И не более того. Странно. Это ж надо какую квалификацию иметь, чтобы втирать мне очки. Впрочем, долго ждать развития событий не пришлось.

С противоположной стороны по тракту приближались люди. Пять человек. Стражи реки. Они остановились метров за сто до траншеи. По всему видно, что траншея для них новость. Когда они здесь проезжали ранее, ее не было. Иначе, как бы они перетащили лошадей.

После короткого обсуждения один воин соскочил на землю, обнажил клинок и, оставив коня, двинулся к мостику. Он потоптался немного на том берегу, затем решился и бегом - это по тонким-то жердочкам специально положенным, чтобы с них падали! Преодолел преграду и оказался на моем берегу. Ловок черт! Здесь он снова стал рыскать кругами и ничего не обнаружил. Затем постоял с минуту прислушиваясь и принюхиваясь, после чего махнул своим - переправляйтесь.

Все четверо без колебаний соскочили на землю, подхватили походные мешки, обнажили клинки и, оставив лошадей, направились к мостику. Они подошли к нему почти вплотную, когда черная грязь по сторонам дороги вспучилась, и из нее вымахнули человеческие фигуры. Десять штук. Каждая махнула правой рукой и бросила в стражей, как мне показалось, комок грязи. Впрочем, подробно рассматривать, что там произошло на том берегу, времени у меня уже не было.

Часть засады имелась и с моей стороны траншеи. Пятерка измазанных в грязи фигур воспряла из грязи и тоже стала кидаться комками грязи. Причем, двое из пяти, которые находились ближе всего ко мне, швырнули комки в меня. Я легко, чисто на безусловных рефлексах, уклонился и двинулся поближе к потасовке. Но драки как таковой не было.

'Комки грязи' на самом деле оказались страшным оружием! Это были клубки червей или многоножек… Черт их разберет! Сколопендры, только тоньше и длиннее. Каждая особь толщиной миллиметра три-четыре и длиной сантиметров тридцать. Эдакие маленькие черные змейки. В каждом клубке штук по шесть.

Действовали черви своеобразно. Как только комок попадал в человека, происходил миниатюрный взрыв, клубок распадался, а паразиты мгновенно цеплялись за одежду и расползались по телу. Причем, главной их целью были всевозможные отверстия - уши, ноздри, рот, ну и все, что ниже пояса. Достигнув такой дырки, они начинали туда проникать и воспрепятствовать этому, как я понял, было практически невозможно. В момент ползучая тварь забиралась внутрь организма и, что испытывал при этом человек, - можно только догадываться.

Люди обезумев метались, падали в грязь, бились в конвульсиях и кричали. Страшно кричали, с надрывом. И их можно было понять…

Но это происходило с той стороны. У меня же имелся один единственный воин. Он был ловок без меры и ухитрился увернуться от двух клубков. Причем, один рассек в воздухе мечом. Третий комок зацепил его только краем, а потому за него смогли зацепиться лишь две гадины. Одна скользнула под одежду, в штаны и он этого не заметил. Вторая мгновенно добралась до его уха. Страж с трудом, но смог поймать в последний момент ее скользкое тельце левой рукой и сейчас они стояли, пересиливая кто кого. Червь на одну треть забрался воину внутрь, а тот прихватил его примерно за середину и на полной выкладке сил тянул обратно. От этой картины у меня даже заныли зубы, как только я представил, как сейчас больно пареньку. Но страж был еще тот кремень и наверно он бы победил, но у него имелось только две руки и обе он в первый момент, бросив меч, решил использовать для защиты лица. А другой-то рукой надо было ловить второго червя, который залез в штаны, где для него имелось два незащищенных входных отверстия. Сколопендра использовала наиболее опасное, заднее. Когда воин это понял, оказалось уже поздно. Он суматошно зашарил у себя в штанах, но дело решали секунды и он проиграл.

Страж реки неожиданно дернулся, выгнулся назад, затем дико и обречено закричал. Это в него проник второй паразит. Рука у него разжалась и кончик первого червя скрылся в ухе, а воин упал и забился в конвульсиях, как и его соратники. Аут.

Тем временем я уже стоял рядом с голыми фигурами измазанными в грязи с ног до головы. Из-за толстого слоя грязи рассмотреть выражение их лиц или какие-нибудь детали не представлялось возможности. Я лишь отметил, что у каждого во рту трубочка длиной сантиметров двадцать пять и диаметром в сантиметр, а на поясе кожаный мешочек. Я хмыкнул, - стало понятно, как эти бандиты смогли прятаться в грязи. Они дышали через трубку. Так что никакой мистики - только физика.

А события продолжали развиваться и ближайший ко мне душегуб запустил руку в мешочек. Он выудил оттуда очередной клубок. Затем с расстояния метра три кинул мне в лицо… дешево и сердито. Бандит думал это верная смерть. Но я снова играючи уклонился, сделал скользящий шаг ему навстречу и впечатал 'майе-гери' по центру. В результате, его оторвало от земли и, как ураганным ветром, унесло на несколько метров в сторону траншеи. В нее он со всего маха и влетел тряпичной куклой. После чего с громким плеском скрылся под водой и обратно не выплыл. Но наука не пошла впрок, и следующий недоумок в свою очередь полез рукой в мешочек. Здесь я не стал дожидаться броска, опередил события и сразу повторил 'майе' с тем же самым великолепным результатом.

Оставшиеся трое задумались, а я их не торопил. Мне самому было не очень понятно, что дальше делать. Можно, конечно, порубать туземцев в капусту, но кто-то из тех, которые на другой стороне траншеи, обязательно убежит. А с их трубочками во рту я буду искать пропажу до скончания времен. Здесь везде жидкая грязь по колено, так что стоит ему прилечь в затишке и все… А свидетели мне не нужны. Свидетели это проблемы… в будущем. Это еще Отец народов говорил, а ему можно верить.

Немая сцена затягивалась. Туземцы, точно также как и я, не знали, что делать дальше. Я машинально смахнул левой рукой с лица комочки грязи - воевать в грязи и не измазаться, это надо уметь… я не умел. И сразу все пришло в движение. На меня просто перестали обращать внимание. Те, которые на противоположной стороне канала, засуетились, подхватили трупы и поволокли их через камыши в сторону леса. А через пару секунд вышла из анабиоза и моя троица. Тоже подхватила свой трупак и пошлепала вдоль канала в том же направлении. Финита. Причина непонятна, но спектакль окончен. Кажется, во всем виновата моя татушка с изображением цветастой бабочки.

Я молча проводил их взглядом и, как только затихли все звуки, повернулся и двинулся в обратном направлении. Пока шлепал по грязи, пришел к выводу, что перебраться на лошадях через канал невозможно, иначе стражи не бросили бы своих коней. Но можно использовать их лошадей, так как туземцы на них не обратили внимание. А это уже позволяет сделать лошадиную рокировку.

Так что, когда мы уже верхом подъехали к траншее, все стало предельно ясно и понятно. Врон должен вернуться в последнюю деревню с лошадьми и дожидаться нашего возвращения. На все про все я решил положить себе неделю, а посему сказал, что ждать он должен нас максимум десять дней. Потом может возвращаться домой.

Перебежав по жердочкам на противоположный берег, осмотрел лошадей стражи. Не ахти, но вполне… К каждой приторочены по два мешка чем-то наполненных более чем наполовину. Что-то важное? Я развязал один и заглянул внутрь. Рулоны, свертки, коробки… Ладно, потом разберемся. Во всяком случае, есть резон захватить мешки с собой на обратном пути. И я стал облегчать лошадей от их груза, подтаскивал затем к траншее и могутным рывком перебрасывал на другую сторону. Там их ловили Врон и Спат.

Перекидав мешки, вернулся по мостику обратно. Подхватил на плечи Ригни и влет перескочил вместе с ним через канал. Затем перетащил Спата. Вернулся, снял наши торока и перебросил их через траншею. Помог подвесить мешки стражи на наших лошадей. Прощаясь, хлопнул Врона по плечу и перебежал по жердочкам на другую сторону. Затем проверил, как привязаны пожитки, и подождал пока Врон не скроется из виду в камышах. Вскочил на коня стража реки и продолжил движение по тракту, возглавив караван. По словам Ригни до Покинутого города оставалось всего ничего - несколько часов езды.

До предместий добрались далеко за полдень. Здесь характер почвы начал меняться. Сперва толщина слоя грязи стала уменьшаться и местами появилась брусчатка, затем возникли отдельные пятачки почвы заросшие сочной травой - мы постепенно поднимались на взгорье. И, наконец, копыта коней застучали по довольно ровной и чистой каменистой поверхности. Из-за горизонта показались коньки крыш и маковки башен. Город стоял на возвышенности и основанием ему служила каменная плита.

Внешне населенный пункт отличался от средневекового стандарта. У него не было ограждающей стены, не имелось ярко выраженного центра и состоял он из отдельных зданий разной этажности. Здесь присутствовало все - домики, башни, дворцы, казармы, сараи, беседки… И разбросано это разнообразие очень хаотично. Никаких тебе прямых улиц или проспектов - просто скопище домов и сооружений, при полном отсутствии заборов. Лавируя между домами, мы направились в глубину города.

Большинство зданий старинной постройки. На первый взгляд некоторым стукнуло и сто, и двести лет. Многие стояли как новенькие, но имелись и сильно разрушенные. Все определялось крышей. Я давно заметил, еще, когда скитался по дремучим лесам на Земле. Деревня и дома в ней могут стоять бесконечное количество лет, но… если не прохудилась крыша. Стоит дождю проникнуть внутрь… все, конец. Пройдет несколько лет и от дома останутся лишь покосившиеся стены, бурьян и одинокая печная труба. Да и это затянет землей и травой очень быстро.

Здесь наблюдалась аналогичная картина. Но строили все-таки специалисты высокой квалификации и использовались материалы-долгожители. Красная черепица у крыш, камень у стен, стекло - правда, в основном мутное и плохое по качеству. Деревянными оставались массивные двери и почти все они были усилены затейливо выкованными бронзовыми и медными пластинами. Но у каждого третьего дома двери взломаны или отсутствовали вовсе.

По городу мы передвигались осторожно и без спешки. Я, как настоящий легавый пес, нюхал воздух, анализировал верхним чутьем и временами делал стойку. То с одной стороны, то с другой наплывали неосознанные угрозы. Все это заставляло постоянно и непроизвольно дергаться, непрерывно держа в напряжении соратников. Но пока угрозы оставались угрозами и никого живого кроме нас вблизи не наблюдалось. В какой-то момент, в одном разбитом окне мелькнула тень, но приглядевшись, понял - это полоснул на ветру обрывок гобелена.

Так, постоянно останавливаясь и прислушиваясь, мы двигались минут сорок. Наконец, Ригни молча указал рукой на комплекс разноуровневых трехэтажных зданий. Приехали. Библиотека.

По моему плану в библиотеке должен остаться Ригни и заняться поисками документов, а я вместе со Спатом поработаю свободным художником или исследователем. Похожу по городу, себя покажу, на других посмотрю. Так что Спат должен пока постоять снаружи, так сказать, - на стреме, и дожидаться моего возвращения из библиотеки.

Входная массивная дверь оказалась приоткрыта и, когда я распахнул ее, отозвалась на это действие протяжным и угнетающим душу скрипом. Короткий коридор вел в зал-прихожую и, как только Ригни сунулся было поперед батьки, я за шиворот выдернул его обратно.

Потому как у меня активно чесался кончик носа, а когда свербит у меня в носу, это означает, что в доме нас ждут нешуточные неприятности. Мастер не стал вставать в позу обиженного, дескать, тут он сторожил и доказывать, что уж тут-то он все знает лучше всех, а послушно перешел в арьергард колонны.

Я просунул голову в дверь и огляделся. Вроде ничего особенного, но вместе с кончиком носа, зачесалась переносица, что в табели о рангах возможных угроз, являлось чуть ли не преддверием атомной войны. Впрочем, стоять на пороге глупо, так что встретим-ка опасность лицом к лицу… и шагнул через порог. Кажется, все тихо. Прошел через прихожую и с не менее противным скрипом, правда, другим более писклявым голосом, открыл вторую дверь.

Пустой зал, где-то десять на десять метров. По два окна на две стороны. Пустые стены. Очень сухой и чистый воздух, почти как в спецкомнате оборудованной фильтрами тонкой очистки. В центре кучей свалены какие-то предметы. Я пригляделся. Н-да. Это были человеческие кости странным образом собранные в компактные округлые кучки. Создавалось впечатление, что, то, что когда-то представляло собой человека, сжали со всех сторон, высосали досуха и в виде плотно упакованного брикета оставили лежать на полу. Среди костей видны части шлемов, кольчуг, клинков… Всего валялось восемь брикетов или восемь остатков в прошлом полных жизни и энергии людей.

Впрочем, в общую кучу оказались свалены и другие, поменьше - один кошачий, штук двадцать крысиных и около десятка вроде как летучих мышей. Сразу видно - не любят в этой комнате различную живность и спуску ей не дают. Может быть вернуться?

Я непроизвольно почесал левой рукой подбородок и увидел, как моя татушка с изображением бабочки Улисса, запульсировала переливами цвета. Можно сказать, - ожила картинка. Так еще, иногда, светится в ультрафиолете скрытая при нормальном свете картинка на банковской купюре.

И как будто, кто нажал на кнопку 'пуск'. Стены и потолок местами зашевелились и кусками неправильных очертаний поползли в разные стороны. Те куски, которые находились на потолке, втянулись в отдушины в стенах, те, что на стенах, утекли в отверстия в полу. Прошла минута, и в прошлом серые стены и потолок, блистали белизной и чистотой. Чудеса. Но, кажется, я стал догадываться, что же происходит на самом деле и какой опасности, вроде, удалось избежать.

Зал представлял собой ловушку, через которую не могло пройти ничего живого, крупнее таракана. Но моя наколка оказалась ничем иным, как биометрическим паспортом. Лесные Твари сосканировали данные, а это были скорее всего они, и выяснили, что я свой. Так сказать, - 'мотал срок в Зоне'. А по сему - меня нужно не трогать и можно пропустить. Дескать, - имею право допуска.

А если бы было по другому, то одно полотнище с потолка упало бы мне на плечи, охватив с ног до головы. Сжало со всех сторон и высосало досуха, оставив на полу очередной брикет из костей и оружия. И ведь не спастись… Я сделал шаг в комнату. Вроде нормально. Опасность есть и смотрит на меня слепым и безжалостным взглядом из отдушин, но это уже не по мою душу. Я махнул рукой Ригни, чтобы следовал за мной след в след, не отставая, и двинулся к следующей двери.

Судя по стерильной чистоте в комнате, первоначальное предназначение Тварей - осуществлять функции очистки. Так сказать, - имели место обычные пылесосы. Правда, живые. Но потом их, не от великого ума, перепрограммировали и получилось то, что получилось… Оглянувшись назад, увидел, как перекосило лицо у Ригни, когда он проходил мимо кучи из брикетов с костями.

Хотя, скорее всего, - Лесные Твари это просто-напросто определенная технология консервации вещей и зданий. Может быть не полная… и есть еще какие-нибудь заморочки. Ведь надо же время от времени выносить сухой остаток в виде брикетов на помойку. И, если этот кто-то такой же неожиданный, как коврики, то я нашей экспедиции не завидую… вынесет вместе с брикетами и не заметит.

В следующей комнате наличествовали стеллажи до самого потолка. На них аккуратно разложены свитки. Много свитков и много стеллажей, разобраться, что к чему, мудрено. Но Ригни, который заглянул в комнату вслед за мной, радостно хмыкнул. По планировке комнаты проходные и шли анфиладой. По центру каждой имелся длинный стол с табуретками вокруг него. Дескать - бери и читай.

Я подошел к столу вплотную, когда парусник на моей руке в очередной раз поменял яркость, и желтое полотно, которым, как мне казалось, был застелен стол пошло рябью, дернулось и неспешно всосалось в маленькое отверстие по центру стола. Очередная ловушка для слишком умных, - тех, кто надумает положить руки на стол.

Мы прошли по анфиладе шесть комнат, прежде чем Ригни, наконец, придержал меня за рукав и начал рассматривать стеллажи. Я поинтересовался долго ли он собирается здесь оставаться. Мастер пожал плечами и с некоторой долей неуверенности сообщил, что скорее всего до вечера. Я решил покинуть его, взяв с него твердое обещание никуда без меня не уходить - я за ним специально вернусь и выведу из здания. Мастер слушал меня рассеяно, все время посматривая на полки, и я криво усмехнувшись заявил, что брикет с его костями я обратно не повезу. Кости останутся здесь навсегда, если он хоть на мгновение забудет мой приказ. Кажется, помогло. Ригни вернулся из высших сфер и активно закивал. А я повернулся и направился к выходу.

На выходе из дома рядом с лошадьми переминался с ноги на ногу Спат и уж он то, точно помнил, где находится и не забывал об этом ни на мгновение. Увидев меня, он с облегчением вздохнул, расцвел в улыбке и повеселел. Я же вышел на середину ближайшего открытого пространства и постарался выделить из общей суммы странных явлений, нечто особо выдающееся. Таким предметом оказался внешне ничем непримечательный одноэтажный дом массивных очертаний без окон. Чем-то он смахивал на кондовое складское помещение. Я направился к нему, за мной след в след семенил Спат.

Остановившись перед дверью, отметил, что дверной ручки у нее нет. Открывается она вовнутрь и также у нее отсутствует замок… вроде бы. Легонько толкнув дверь от себя, понял, что она на замке. М-да, задачка не для слабоумных.

В этот момент Спат у меня за спиной деликатно кашлянул, привлекая к себе внимание. Я оглянулся и купец показал жестом, что нужно толкнуть дверь от себя посильнее. М-да, вот оно лишнее подтверждение истины - не усложняй сущностей. А то, в слишком многом знании - слишком многие печали, которые мешают за деревьями разглядеть лес…

Навалившись на дверь плечом, сдвинул ее с места. Оказалось, она просто очень сильно подпружинена. Я улыбнулся, вспомнив Ильфа и Петрова.

Спат, тем временем, привязав лошадей к крючьям в стене, стучал кресалом, стараясь зажечь светильник. Я забрал у него плошку, чиркнул зажигалкой и передал горящий светильник обратно. Затем распахнул створку 'богадельни' и придержал дверь, пропуская Спата в прихожую. Он вошел держа светильник над головой. Я удержал его за руку, чтобы он не дай Бог не возглавил движение, обогнал и двинулся впереди.

Дверь за спиной закрылась и почти сразу татушка на руке мигнула. То, что я принял за коврик в прихожей, дернулось под ногами, Спат тихо ойкнул и плошка задрожала в его руке. Я сделал шаг в сторону и, освободившийся от давления моих ног, коврик быстренько убрался в щель в стене у самого пола… Вот так и становятся совершенно седыми… до времени.

Извилистый и узкий коридор привел нас в не слишком большое и абсолютно пустое помещение. Хотя стандартным я бы его не назвал. Стены в овальной комнате фактически не имели углов. Они плавно переходили друг в друга. И самое главное, стены оказались расписаны красочной фреской. На ней, как мне представлялась, изображалась панорама того, что можно увидеть с этого места, если бы города и зданий не было и в помине. Если стоять в центре комнаты, то ты, как бы находился на горке и на многие километры во все стороны раскинулся красочный пейзаж. За единственным исключением. На стене напротив входа, - кажется, на западной стороне, на фреске нарисована то ли часовенка, то ли закрытая со всех сторон беседка с дверкой. По сторонам двери, в пол-оборота к ней, изображены две фигуры - мужчина и женщина. То, что это так, можно определить исключительно по рукам и росту, так как одеяние на обоих самое обычное, просторное до пят с накинутым капюшоном - типа монашеской рясы. На самой двери красовались разноцветные знаки - птички, рыбки, жучки-паучки… нечто эдакое, египетское. Но набор значков не очень-то походил на письменное сообщение.

В содержании же фрески поражало то, что она была нарисована с выгибом поверхности вверх и с пропорциональным расстоянию искажением перспективы. Фактически картинка представляла собой глобальную видеораму, где показывалась местность из данной точки на тысячи километров в округе. Но, чем дальше от города, тем мельче масштаб изображения. Хотя детали соблюдались строго. Например, я без труда нашел города Ошка и Берес. Если приглядеться, то можно разглядеть Лирей и острова. Н-да, те, кто ваял это произведение искусства, знали толк в картографии и имели представление не понаслышке о далеких странах и континентах. Если искать ближайшую аналогию, то я наблюдал своеобразный глобус наоборот. Так сказать, - взгляд изнутри.

Но беседка и двое в плащах с капюшоном прорисованы как бы отдельно - они закрывали собой горный массив на западе. Как известно, там на западе находилась страна Мрака и это очень симптоматично. Кроме того, на картинке существовало много белых пятен - дальний север, юг, пустыня на востоке… Очевидно, художник не зная деталей, не хотел фантазировать.

Но даже для меня, того кто видел этот мир из космоса, изображение давало много новой информации. А посему, я постарался максимально точно запомнить видеораму. На это потребовалось минут пять. Впрочем, и это выяснилось довольно быстро, помимо значительных пустых участков на картине имелось много локальных 'белых пятен'. Так еще иногда портит космоснимки цензура, замазывая то, что не должно попасть на глаза посторонним или потенциальному врагу.

Но я забрался сюда не для того чтобы любоваться фресками. Чутье подсказывало - нужно раскрыть какую-то тайну. Я вышел на середину помещения и постарался сосредоточиться. Требуется найти нечто, что на улице привлекло к себе внимание. Нужно зацепиться за какой-нибудь кончик.

Тужился и пыжился я минут пять, но совершенно бестолку. Не желала тайна даваться в руки. Информации для анализа не хватало. Признав свое поражение, оглянулся на Спата. Тот не стоял, как мне думалось, с потерянным видом. Глаза его сканировали стены и голова вращалась как у совы - чуть ли не на триста шестьдесят градусов. Ему было жутко интересно и то, чем я занимался, его совершенно не интересовало.

Я тихонечко рыкнул, привлекая к себе внимание, сделал круговой жест рукой и спросил.

– Что это? - купец посмотрел на меня не совсем вменяемым взглядом, затем собрался с мыслями и ответил.

– Это храм ордена Искателей. Здесь принимали в члены Братства Искателей.

– И чего искали… эти орденоносцы?

– Никто точно не знает. Но секреты, которыми владел Орден, были нужны всем. - Я скривился, как от кислого, и подумал, что вот на мою голову еще одни 'вольные каменщики'… Магистернум очередной, ядри его в качель… Мировая закулиса, ешкин кот. Затем махнул рукой купцу, дескать ладно, проехали и стал изучать стену более внимательно.

Особо заинтересовала дверка беседки. А точнее знаки на ней. Было в них что-то такое… знакомое и даже, я бы сказал, - родное. Вот только что? Я щелкнул пальцами, подзывая Спата с его плошкой светильника, и когда он хорошо осветил стенку, понял. Хе-хе. Имел место кодовый замок.

Пятнадцать сенситивных кнопок-картинок, считай - возможный перебор комбинаций будет происходить до полного посинения. Но, я не зря заметил нечто знакомое, любую сложную технологию можно взломать очень просто - дубиной. Конечно, дубиной - фигурально выражаясь. От физических ударов дверка защищена по высшему классу. Я постучал по стенке костяшками пальцев, прислушался… Да-а, очень хорошо защищена.

Но в том-то и дело, что любая деятельность оставляет следы. А, если деятельность ведется очень долго, многие-многие годы, то следы не спрятать, как ни старайся. Они из еле заметных становятся четкими и ясными. Я внимательно осмотрел каждую картинку - на восьми остались отметины - легкие, еле заметные повреждения и сколы краски. Попортили картинку пальчики адептов, но тут уж ничего не поделаешь. Неумолимое время целые страны стирает с лица земли… а тут какие-то сенситивные кнопки. Так, пол дела сделано. Теперь порядок букв. Здесь тоже не должно быть чего-то такого заумного. Так сказать, - дешево и сердито. Чтобы, значит, самый распоследний идиот не ошибся. А это предполагает использование начальных букв изображений. Ну, а слово, скорее всего 'искатели'. Так, смотрим, - да, есть такая комбинация, причем, точнехонько идет сверху вниз.

Так что, глубоко вздохнув и закрывшись спиной от Спата, быстро ткнул пальцем в стену восемь раз. Есть! Где-то щелкнуло реле или что-то там его заменяющее и дверь стала проваливаться внутрь и в сторону. Путь открыт.

Я поманил за собой пальцем купца и шагнул в проход. Коридор сразу делал резкий поворот налево и за углом начиналась лестница вниз. Ну что ж, посмотрим, что там у нас в подвале.

Спускаться пришлось долго. Сто двенадцать ступенек лестницы, уходящей по спирали на глубину. Затем горизонтальный коридор с комнатами в обе стороны. Я заглянул в первую, направо. Склад вещей. Полки и стеллажи полностью забитые различной дребеденью. Чтобы хотя бы в первом приближении разобраться, потребуются месяцы и годы. Стеллажи уходили в темноту и слабого огонька от светильника недостаточно, чтобы разглядеть, где кончается этот музей. Я полюбопытствовал, что у нас налево по коридору. Аналогичная картина. Полки, стеллажи, различный мусор.

Мы двинулись по проходу дальше. Где-то минуя третью дверь по левой стороне, я зацепил в проеме двери краем глаза, нечто показавшееся интересным. Ха, а искатели-то гробанули паучков. Причем, сделали это не как я, а профессионально. На полках аккуратно разложены моточки с паутинкой и меня заинтересовали те, что были по размеру очень хорошего астраханского арбуза. В них оказалась смотана паутина сечением три или четыре квадрата. А это значит, что такая нитка выдержит многие сотни тонн веса. Очень интересно. Я приказал Спату достать пустой мешок и упокоил в нем два таких клубка.

На нижней полке рядком стояли какие-то механизмы. Сначала мне показалось, что сделаны они из блестящего металла, но при ближайшем рассмотрении и, пощелкав пальцем, понял, - это высокопрочная керамика. Типичный хай-тек. Легкое и супер прочное изделие. Несмотря на свою массивность, веса в устройствах очень немного. В мешок засунуть можно… а через минуту понял, что это сделать нужно.

В принципе, стало понятно, - я имею дело с торсионной силовой лебедкой и усилие, которое она может выдать на валу, вполне соответствует прочности на разрыв углеродной нити. Нам это потребуется в ближайшее время. Имелись здесь и клизмы, то есть простите - емкости с клеем.

В общем, когда я нагрузил Спата, то, чтобы он не упал под тяжестью мешка, пришлось забрать у него светильник и поддерживать под локоток.

А в последней комнате по коридору нас ждал сюрприз. Как я понял, комната представляла собой кухню или столовую. Здесь имелись останки трех 'искателей'. Двое завернуты в мешковину и сложены в дальнем углу, а третий умер в кресле за столом… от старости.

На столе перед ним лежала книга и, заглянув на ее разворот, я увидел, что там абракадабра. Совершенно незнакомый язык. А может и не язык, а формулы… А может быть и не формулы, а заклинания. Ну, да Бог с ним. Видимо, все трое скрывались и опасались выходить наружу, чтобы не быть съеденными Тварями. Очень разумно, но бесперспективно.

Обойдя помещение по периметру, понял, что тот вход, через который мы проникли на склад, не единственный. Имелись и другие двери. Судя по всему, под городом существовала разветвленная система подземных ходов. И умереть мне на этом месте, но созданы эти катакомбы не искателями.

Поинтересовавшись содержимым нескольких кладовок, пришел к выводу, - все трое покойников совершенно точно умерли не от голода. С запасами еды у них все нормально. Даже сейчас остатков еды на десятерых.

Теперь все встало на свои места. Тайна храма Братства Искателей чуть приоткрыла свою завесу и, судя по всему, мне еще не один раз придется заглядывать сюда. Есть тут кое-какие вещички, которым не след лежать без дела, и в дальнейшем им потребуется рачительный хозяин.

Я повернулся и решительно зашагал обратно. Шумно отдуваясь, Спат следовал за мной.

Когда мы, покинув храм Искателей, вместе с лошадьми подошли к библиотеке, я, оставив Спата дожидаться на улице, отправился выводить Ригни на волю.

По дому я скользил, как приведение, ни шороха, ни звука, но… при проходе главного зала татушка на руке в очередной раз мигнула. М-да, не все так просто, чтобы возродить город к жизни, нужно как-то договориться с теми, кто устроил весь этот беспредел. Кто это такие - вроде понятно. Но как с ними войти в тесный контакт? Вопрос. И что им предложить взамен на окончание военных действий и завершение оккупации территории?

Еще задолго до анфилады, где я оставил мастера, услышал топот ног и тяжелое дыхание долго бегущего человека. Интересно. Заглянув в комнату, увидел занимательную картину. Мой мастер, как загнанный рысак, бегал рядом с длинным столом, держа в охапке кучу пергаментов.

Он запрыгивал на стол с одного конца, бежал по нему на другой, спрыгивал, делал хриплый вдох и бежал обратно, но уже по полу. Затем все повторялось по новой, в цикле. Причина такого поведения стала ясна сразу. Его преследовал коврик. Причем, создавалось твердое впечатление, что Тварь просто издевалась над Ригни. Она иногда притормаживала, когда казалось, что вот-вот и мастеру крышка. Ха, а коврики-то у нас с юмором… черным.

Я зашел в комнату, татушка мигнула и коврик, как мне показалось, сконфужено сморщился. После чего быстренько утек в щель в полу. Артист, мля.

Ригни, еще пробежал с десяток шагов на автомате, кажется, он уже ничего не видел перед собой. Затем ноги у него подломились и он плашмя рухнул на пол. Аут. Оно и понятно, неподготовленный и необученный, он пробежал несколько десятков километров на полной выкладке сил. Я осторожно приподнял его и прислонил спиной к ножке стола. Он смотрел на меня мутным взором бесконечно уставшего человека и хрипло дышал. Но свитки пергаментов из рук так и не выпустил. Наш человек.

Дав немного отдышаться, помог бедолаге подняться и поддерживая под локоток вывел наружу. Сразу подбежал с пустым мешком Спат, без лишних слов запихал в него пергаменты и помог забраться на коня мастеру, который выглядел бледно. После чего, провожаемые взглядами пустых окон, мы двинулись обратно. Всем, в том числе и мне, оставаться лишнюю минуту в этом городе не хотелось.

Через час под копытами коней снова застучали плиты тракта. Покинутый город остался у нас за спиной.

У первого же ручья решили остановиться. До темноты оставалось всего ничего. Скромно, в ускоренном темпе перекусили чем Бог послал и завалились спать. Мои соратники, уставшие и морально, и физически, отрубились сразу и спали как убитые.

А я еще часок с размягченной душой посидел в философическом настроении, наблюдая за неправдоподобно яркими звездами. Затем заметил, что на горизонте, там, где находился Покинутый город, имеет место слабое свечение. Полюбовался на его легкие цветные переливы наподобие полярных сияний. По привычке, еще раз проверился на предмет опасностей в округе. Но все было тихо. И, завернувшись в скатку, отошел ко сну.

Утром после легкого завтрака реализовал план, который во многом являлся результатом ночного бдения. В первой же рощице срубил четыре лесины длиной больше десяти метров и загрузил ими обоих коней речной стражи, тех которые не под седлом. Если использовать эти хлысты как надо, то по такому мостику можно спокойно перевести коней и не нужно бросать несчастных животных на произвол судьбы.

А затем опять потянулась лента дороги под копытами коней. Правда, скорость каравана резко снизилась.

К обеду добрались до траншеи. Как я и думал, бревнышки, которые были перекинуты через канал, пропали. Но засады вроде не было. Понятливые оказались ребятишки… напакостить по мелкому - это, пожалуйста, а вот свои жизни класть на алтарь каких-то там Лесных Богов - это уже без них.

Чтобы не затягивать дело, ускоренным темпом связали четыре хлыста и навели переправу взамен уничтоженной. Затем я осторожно перевел по мосту лошадей, а Ригни и Спат перешли сами. Оставив все как есть - может кто-нибудь еще захочет переправляться, снова уселись на коней и гораздо быстрее, чем ранее, продолжили путь.

До покинутой деревни, где дожидался Врон добрались к вечеру. Еще когда мы проезжали через первый каменный мост, я в очередной раз похулиганил крючком и вытянул средних размеров севрюжку. Икряную. Она сохранилась в свежем виде и сейчас мы ее быстренько разобрали по котелкам и сковородкам. На четверых в самый раз - то, что доктор прописал.

Спать легли в отличном настроении. Его не смог даже поколебать рассказ о тех ужасах, которые пришлось пережить Малышу, пока он дожидался нас в одиночестве. По моей оценке, процентов на девяносто это были выдумки, а все остальное не стоило внимания.

Утром поднялись ни свет, ни заря, позавтракали остатками севрюжатины, по-быстрому собрались и уже вчетвером, сопровождаемые целым караваном лошадей, двинулись дальше по тракту. Я возглавлял колонну, Врон ее замыкал.

До жилой деревеньки добрались без приключений. Как и положено жители убежали, но до вечера времени было еще достаточно и я направил Врона позвать хозяев к столу, указав, где попрятались болезные. В результате выяснилось, в трех домах, обитает ни много, ни мало, а двадцать человек: один старик; четверо взрослых мужиков; три пожилых крестьянки; две молодухи в самом, что ни на есть соку, и девять человек детей.

На одну молодуху сразу положил глаз Врон и с ее стороны вроде не имелось возражений. Ну, что ж, дело молодое, житейское. Я же со своей стороны старался не мозолить крестьянам глаза, так как мой грозный вид вводил крестьян в ступор. А мой старый знакомец, когда у нас случайно пересеклись взгляды, так просто намочил в штаны. Так что пришлось до ужина сначала посидеть в сторонке, под яблоней, с меланхолическим видом слушая пенье птиц, разглядывая камыши и неспешно закусывая фруктами, а затем я решил прогуляться вдоль берега.

К маленькому заливу вышел довольно быстро. Здесь на небольшом пятачке, замощенном каменными плитами, когда-то существовал храм неизвестных богов. Деревянные стены за многие года успели истлеть полностью, но то, ради чего и создавалось это капище, осталось. К воде спускалась широкая каменная лестница, а все зеркало залива покрывали заросли лотоса. Причем, его разные сорта. Окрас у цветков перекрывал всю гамму, переходя от снежно-белого к нежно-розовому и густо-багровому. И цветов было аномально много. Сплошной ковер цветов, бутонов и соцветий. От мельтешения цвета зарябило в глазах и появилось желание присесть.

Я, конечно, не Будда и сидеть на цветке лотоса не привык, но нежные лепестки и тонкий аромат растения мне тоже приятен. Еще говорят, что цветок лотоса - это душа живущего на земле человека. На мой взгляд, это перебор. Все-таки людей на земле гораздо больше чем цветов. Хотя, если брать в расчет только тех, кто этого достоин, то тогда да… имеет смысл.

Я пригорюнился, подпер голову ладонью и постарался по какой-либо примете отыскать свой собственный цветок и свою душу в этом море красок. Фиг вам. Все были на одно лицо, обращенное к солнцу. Каждый символизировал возобновление к жизни, воскрешение и душевную чистоту. Ну прям, как косоглазые китайцы - все на одно лицо. А может здесь и нет моей души… не сподобился и не заслужил. Тогда обидно, блин.

Одно утешает, может туземцы умеют готовить что-то стоящее из семян и корневища лотоса. Ведь как там у Гомера - 'сладко-медвяного лотоса каждый отведал…'. Что, вроде бы привело к фундаментальной амнезии у Одиссея. Я, конечно, не Одиссей и меня так просто не купишь на халявную выпивку, но на всякий случай надо иметь ввиду… А впрочем, все это лирика. Кстати, праздничный ужин наверное готов. Я поднялся с земли, отряхнулся и направился в поселок закусить, чем местный Бог послал.

Что же касается еды, то крестьяне расстарались по полной. На столах у нас присутствовала продукция со всех полей, лесов и огородов в округе. Увидев это изобилие, я даже крякнул от удовольствия. Ну и соответственно, оттянулся по полной программе. А, как всем хорошо известно, программа у меня, в таких случаях, всегда бывает продолжительная и насыщенная.

В результате, завалился спать в блаженном состоянии духа и сны мне снились, несмотря на полный желудок, пронзительно светлые и радостные.

По утру поднялись поздно, когда солнце уже взошло. Даже не знаю, что послужило тому причиной. Позавтракали, неторопливо собрались и тронулись дальше на север по тракту. Взлохмаченного и не выспавшегося Врона на околице персонально провожала девица и он, что-то ей проникновенно шептал на прощанье. Понятное дело, обещал вернуться… Эх, молодежь.

Начиналась хорошая дорога и мы резко прибавили в скорости, двигаясь по уже знакомым местам. До парома добрались, как планировали, вечером. Здесь произошла маленькая заминка. Паромщик оказался на другой стороне. Пришлось мне садиться в лодочку и лететь через реку, загребая как на соревнованиях. Паромщик уже было нацелился поспать, пришлось поднимать его пинками с постели. Но после некоторой суеты все утряслось и мы, пусть и в полной темноте, но въехали караваном в город Ошка до полуночи.

Мои соратники направились по домам, а я в гордом одиночестве в храм. На храмовом дворе оставил коня и уже заполночь по местному времени вернулся к себе на Базу. Здесь стояло раннее утро, но народ еще спал. Я не стал делать побудку и, предупредив дежурного Дели, завалился спать с расчетом проснуться, где-нибудь около десяти.

Проснулся, как и планировал, в десять. Сделал потягушеньки и выпрыгнул из постели. Судя по волнующим запахам, проникающим через щели, на кухне бурлила активная деятельность и кипела работа. Одевшись и выполнив водные процедуры, двинулся на приступ цитадели смертельно опасным дредноутом с пустыми трюмами. Выплыл в коридор, взял курс на столовую и, с чувством предвкушения продолжительной схватки, пришвартовался на свое место за столом.

Все необходимое для хорошего разгона на столе уже стояло: салатики, соки, фрукты. А посему, пять минут посвятил поглощению витаминов в различных ипостасях. Затем двери кухни распахнулись и из них, белым лебедем выплыл Каро, балансируя молочным поросенком в зелени на серебряном блюде. Кажется, я этот раритетный поднос в свое время приватизировал у мафии в Адерабаде, активно внедряя в жизнь бессмертный лозунг - грабь награбленное. Бандитам оно теперь точно без надобности - большинство успели истлеть в земле.

Сначала я, задержав дыхание, аккуратно срезал пятачок, отправил по назначению в топку и вдумчиво прожевал. А уже затем, глубоко вдохнув ароматный парок, с остервенением всадил в тушку вилку и нож, проткнув хрустящую корочку истекающую жирком. После чего начал активные боевые действия, пластуя ножом направо налево, одновременно, работая вилкой, как роторный экскаватор на вскрыши, стараясь, чтобы зубы и челюсти ни на мгновение не оставались без пищевого концентрата.

Минут через пятнадцать после исчерпания залежей мяса, сделал передышку, попивая приторно сладкий малиновый сок. Затем снова, вдумчиво и с расстановкой, стал заполнять последние, еще свободные места в трюме салатиками, овощами и фруктами, укладывая их на надежный фундамент из молочного поросенка. Почувствовав, что полная победа в сражении близка, налил фруктового сока и громко выразил свое удовольствие.

– Уф-ф, - отвалившись на спинку кресла и расслабившись.

Брат Дервуд, который терпеливо дожидался этого момента, попросил разрешения взглядом и, получив его, присел на свое место. Я вопросительно изогнул бровь, но Дервуд с чувством неловкости, сообщил.

– Никаких новых событий, требующих вмешательства Старшего брата не произошло. - Я сделал последний глоток из серебряного бокала и подвел черту.

– На нет и суда нет. А ведь это же очень хорошо, брат Дервуд. Умные люди не делают рывков и революций. Им это претит и не нужно. У них все идет по плану и принципу - сегодня лучше, чем вчера. Ответь мне брат, этот принцип выполняется хоть в малой степени? - жрец задумался надолго. Я его не торопил. Наконец, он принял решение и сказал.

– Ну, если только в очень малой степени. - Я ткнул в него пальцем.

– Вот! А это как раз и есть то, что надо. Движение вперед без рывков, - и демонстрируя как это должно происходить, медленно прошелся двумя пальцами по столу. Затем добавил, устремив указательный палец в потолок. - Именно к этому мы должны стремиться. Ибо в этом сермяжная правда жизни. Если жизнь идет, как череда переворотов, которые еще иногда называют революциями (обычно так говорят те - кто получил материальную или какую-другую выгоду в результате этой суеты), то ничего хорошего ждать не приходится. Это только кажется, что после переворота появляется новое качество. На самом деле, если растянуть во времени революционный процесс и сделать его эволюционным, то результат получится аналогичный, жертв несоизмеримо меньше, а новое качество (если оно есть) гораздо совершенней. Или… с течением времени всем становится совершенно ясно, что предлагаемая революция - мыльный пузырь или ядовитая отрава, а следовательно, жертвовать чем-то глупо и от этого нужно держаться подальше! Люди же, которые совершают перевороты и называют себя революционерами - это обычно: отбросы общества, которым плевать на всех кроме самих себя любимых, а людишки для них мусор под ногами. Они в борьбе за идею с легкостью шагают по трупам и не обращают внимание на изломанные судьбы. Или есть другой тип - это человеческие недоделки с комплексами неполноценности, которым часто не хватает терпения, чтобы даже добежать до сортира. Можешь мне поверить брат Дервуд, я не знаю ни одного 'революционера', которому можно было бы сказать, - спасибо. Если поглубже копнуть, все они или мыльные пузыри или змеюки подколодные. - А про себя подумал, - эка, ты брат, завернул. Философ, мля.

– Я понял Старший брат. - Я кивнул ему, поднялся из-за стола и уже в проеме двери бросил через плечо.

– Когда вернусь, не знаю.

Спустился вниз, нацепил кольчугу и все стандартное вооружение. Затем прихватил несколько брусочков красного дерева, уложил их в мешок и сунул в рюкзачок. После этого вошел в Систему и ткнул в маркер портала в секвойе. Мне нужно было поговорить с хеархом.

Шагнув из ствола секвойи, осторожно, стараясь не наступать на нить тревожной сигнализации, отошел на несколько десятков шагов. Когда отверстие Ворот скрылось за деревьями, демонстративно наступил на сигнальную нитку. После чего пошел дальше, поглядывая под ноги и не заботясь о скрытности передвижения.

Показушное страшное рычание Меты услышал метров за двести. И, когда он бешеным вепрем вымахнул из кустов, приветливо помахал ему рукой. Хеарх резко тормознул, показал свои лошадиные зубы и, если бы я не знал, что так Мета улыбается, то в пору было бы испугаться. Затем, после короткой заминки, он бросил.

– Иди к ручью. Я сейчас туда подойду. - Крутанулся на месте и скрылся в кустах, оставив после себя маленький вихрь из воздуха и листьев.

Ну что ж, к ручью, так к ручью. Глубоко вдохнув смолистый реликтовый аромат, я расслабленной походкой направился по тропинке в сторону ущелья. Обнаружив спуск, весело, козленочком поскакал по ступенькам вниз. Достигнув дна, постоял на берегу любуясь на разноцветный мох, покрывающий стены и камни. Оценил по достоинству набор ползучих орхидей-литофитов с тонко подобранным декором. Трещины в скале дали убежище семенам, а постоянная влажность воздуха из-за водяного испарения ручья плюс дыхание водопадика - обеспечили комфортные условия произрастания роскошным цимбидиумам и 'белым монахиням' - ликастам. Впрочем, я отметил для себя, что подборка цветов и растений у Меты, сплошь непахучая. Видимо, не любит хеарх резких запахов или наоборот, имеет обоняние на порядок лучше, чем у меня.

Очень гармонично общую картину дополнял маленький водопад, вытекающий из стены и падающий без плеска одной единой широкой струей. Ну, а ярко раскрашенные форели и хариусы в хрустальных водах ручья - это просто последний писк моды. Самураи отдыхают.

Лепота. Время здесь тормозило свой бег, переходило на шаг и в отдельные моменты останавливалось совсем. Икебана, мля.

От созерцания меня оторвал хеарх, который как бурный селевой поток, сверзился сверху по тропинке, резко тормознул, отработанным движением умастил задницу на свой любимый камень и бросил мне одно слово.

– Садись. - Когда я уселся напротив, он положил напротив меня на камне маленький сверток и с гордостью изрек. - Владей. - Я развернул пергамент и увидел очень добротно сделанные бусы. Понятное дело - из красного дерева, а хеарх тем временем пояснил. - Их носят на груди. - Я рассеяно кивнул. Снял рюкзак, достал свежие бруски саппана из мешка, положил на камень и с апломбом изрек, копируя интонацию.

– Владей, - затем показал рукой на его браслет и прибавил, - а это можешь выкинуть. - Мета странно на меня посмотрел, потом видимо понял, что за моими словами ничего кроме незнания не скрыто, ощерился и гулко захохотал.

Я сурово насупил брови, хеарх заметил реакцию и поперхнулся. Пару секунд сидел, раздумывая, затем вскочил, отбежал в сторону вдоль стены и начал рыться в нише гремя посудой. Наконец, нашел, что искал и вытащил на белый свет цилиндрический тазик и маленькое деревянное блюдечко. Черпанул в тазик воды из ручья и поставил эту емкость с водой на камень, заменяющий ему стол. Пару раз глубоко вдохнул-выдохнул и расстегнул свой браслет на руке. Положил его на блюдечко и осторожно опустил блюдце в тазик с водой по самому центру. Теперь его браслет плавал в тазу на блюдце. Я наблюдал за его фокусами не без интереса.

Но почти сразу, блюдце с браслетом, подобно притяжению магнитом железного гвоздя, притянуло к краю тазика. Прямо напротив места, где стоял Мета. Хеарх с усмешкой посмотрел на меня и прокомментировал.

– Ну что, понял. И это не зависит от расстояния. - Он двинулся вокруг тазика и блюдце, как привязанное, стало перемещаться вслед за ним. А Мета продолжал снабжать меня информацией. - Дерево нельзя