Book: Излучина реки



Глава 1

Посетители появились как раз в тот момент, когда Джерри Дорсетт, уютно свернувшись в кресле у зажженного камина, приготовилась наслаждаться симфонией Малера № 4.

Коренастый толстяк, стоящий в дверях, – похоже, именно он был главным, – представился как мистер Джонс, а его рыжеволосый компаньон – как мистер Мак-Кензи. Не было никакой нужды добавлять, что они частные детективы, тем не менее все представления были проделаны должным образом. Джерри обдумала их слова, а потом пригласила войти. Когда они уселись на заваленном вещами диване, симфония начала набирать силу. Звучало крещендо, в котором главным образом слышались трубы и литавры. Джонс нахмурился. Мистер Мак-Кензи был более вежлив. «Если хочется чего-нибудь новенького, – сказал мистер Мак-Кензи, – такая интеллектуальная музыка – как раз то, что надо. Думаю, и о девушках можно сказать то же самое».

Джерри выключила магнитофон. Некоторое время Джонс пристально разглядывал ее лицо, а затем приступил к делу. «Мисс Дорсетт, мы здесь не для того, чтобы создавать вам неприятности. Я проверил ваше дело в суде в Нью-Йорке. Я даже отдавал на экспертизу те показания, что вы дали на суде. Насколько мне известно, за вами ничего нет».

Он улыбнулся.

Джерри молча пожала плечами.

– Мне просто подумалось, – резко покраснев, продолжил Джонс, – что вам бы хотелось это узнать. У вас выдался нелегкий год, и мне подумалось, неплохо будет сказать, что вам нечего нас бояться.

– И вы, мистер Джонс, проделали весь путь из Нью-Йорка до города Биг Скай, в штате Монтана, только для того, чтобы сообщить мне об этом?

– Ну, не совсем. Пока мы анализировали ваши показания, у моего друга Мак-Кензи появились кое-какие мысли. Мак-Кензи полагает, что вам известно, где мистер Рэгсдейл припрятал драгоценности миссис Шорлинг.

– Похоже, так оно и есть, – объяснил мистер Мак-Кензи. – Вы ведь были доверенным секретарем Рэгсдейла. А на суде окружной прокурор доказал, что о делах Рэгсдейла вы знали гораздо больше, чем сами о том думали. Так почему бы не предположить, что вам известно, где эти драгоценности, даже если вы об этом и не догадываетесь?

– Иными словами, вы, господа детективы, представляете сейчас страховую компанию, а не полицию города Нью-Йорка?

– Ну, мы детективы по поручению…, – согласился мистер Мак-Кензи.

Джонс попробовал изменить тактику.

– Мисс Дорсетт, – заявил он, – эти драгоценности были даны мистеру Рэгсдейлу взаймы на таких условиях, что он мог заложить их в банке под наличную ссуду. Конечно, со стороны миссис Шорлинг это было очень глупо. Но они с Рэгсдейлом были друзьями, а он слыл крупным воротилой. В записке он объяснял, что ему в данный момент резко не хватает наличных, и умолял миссис Шорлинг позволить вернуть драгоценности, а к ним еще пять тысяч долларов, в течение полугода. Как выяснилось на суде, ссуду в банке он не получал и никогда не обращался за подобной ссудой. Выходит, помимо прочих его проделок, были украдены драгоценности, и моя компания несет за них ответственность до тех пор, пока они не будут найдены.

Отчетливо понимая, что ей не поверят, Джерри сказала:

– Мне ничего не известно о драгоценностях, мистер Джонс. Мистер Рэгсдейл никогда о них не говорил. Да ведь и на суде это было доказано.

Неужели в его взгляде мелькнуло сочувствие? Трудно сказать. Мысли Мак-Кензи, однако, совершенно ясно читались у него на лице: недоверие и злость одновременно.

– Послушайте, – резко заговорил Мак-Кензи, – это же сделка на четверть миллиона долларов. За такие деньги никто не придет к вам кланяться просто так. О'кей, на суде вы показали, что почти разорены. Спустя неделю после осуждения Рэгедейла вы отбываете в этот занюханный городишко в пульмановском вагоне. В библиотеке города Биг Скай вы получаете работу за четыреста пятьдесят долларов в месяц. А теперь оглянитесь и посмотрите, как вы живете. Для девушки, которая была почти разорена и имеет сейчас низкооплачиваемую работу, дела у вас идут совсем неплохо.

– Есть и еще кое-что, – добавил Джонс. – У вас довольно много денег на счету в банке. Восемь тысяч сбережений и две тысячи ценными бумагами – и это все остатки после того, как вы выложили наличными за новешенький «Додж Дарт», что стоит у вас в гараже.

– Уж не хотите ли вы сказать, что я нашла драгоценности, продала их, а теперь проживаю прибыль? А, мистер Джонс?

– Нет. Но такой куче денег может быть какое-нибудь объяснение.

– Объяснение частному детективу? Сомневаюсь.

– Тогда мы обратимся в местную полицию с просьбой о содействии, – принялся угрожать Мак-Кензи. – Рано или поздно наступит момент, и все в городе узнают, что вы за штучка и почему сбежали из Нью-Йорка. Именно это и произойдет, мисс Дорсетт. Вы не можете вечно бегать от нас. Мы выследили вас здесь, выследим и где-либо еще. А как же насчет ваших планов начать жизнь заново?

– Неужели ваша компания одобрила бы тактику запугивания, мистер Мак-Кензи? Я в это ни за что не поверю. Солидные организации с хорошей репутацией не ведут дела подобным образом.

Снаружи раздался гудок автомобиля. Недоумевая, Джерри прислушалась. Снова раздался гудок. Она, открыла парадную дверь и увидела у крыльца лимузин.

По ступенькам уже поднимался шофер.

– Мисс Дорсетт? – приложив пальцы к козырьку, спросил он. – Не могли бы вы переговорить с миссис Тейлор в машине? Ей кажется, она не осилит вашу лестницу.

– Миссис Тейлор?

– Это мать Китти, мисс Дорсетт. Детективы вышли в прихожую. Очевидно, пока они были одни, им удалось разработать какой-то план, так как оба улыбались с облегчением, что всегда делают мужчины, предвидя успех. Джонс бодро заговорил:

– Подумайте обо всем как следует, мисс Дорсетт, хорошо? А пока благодарим вас за то, что согласились побеседовать с нами.

Джерри не знала, должна ли она дрожать от страха или, наоборот, радоваться, когда они уселись в компактный седан и уехали прочь.

Шофер помог ей войти в лимузин, отошел шагов на двадцать и закурил, стоя на пронзительном мартовском ветру.

Миссис Тейлор щелкнула рычажком, включая свет в заднем отделении лимузина, и приятно улыбнулась.

– Снимите с меня скальп, – предложила она. – Снимите скальп со всех женщин, что смеют тревожить вас, когда вы принимаете двоих таких симпатичных мужчин. Конечно, мне следовало сначала позвонить.

Джерри чуть было не согласилась, однако вовремя спохватилась, подумав, что малооплачиваемая библиотекарша в городе Биг Скай, штат Монтана, едва ли может позволить себе такую же линию поведения, как и доверенный секретарь большой шишки из города Нью-Йорка. Она попыталась улыбнуться миссис Тейлор.

– Я очень рада, что вы приехали, – соврала она. – Я просто полюбила Китти. И, конечно, мне очень интересно познакомиться с ее мамой.

– Вы что же, действительно любите детей?

– Ну конечно!

– А вот я – нет. Некоторых детей – да, но уж никак не всех детей вообще. Боюсь, мисс Дорсетт, я могу показаться вам настоящим чудовищем.

– Просто я люблю некоторых детей больше, чем остальных, вот и все, миссис Тейлор.

– Например, Китти?

– Думаю, что да. Однако, я надеюсь, вы не станете выдавать меня. Работая в библиотеке Биг Скай, мне надлежит развивать интерес к книгам у юного поколения, а это ни за что не удастся, если дети заподозрят, что у меня есть любимчики.

– Разве такая работа не кажется вам скучной?

– Нет, что вы! Когда я еще училась, я прослушала лекцию одного знаменитого библиотекаря о том, как важно найти правильную линию поведения с детьми и подростками. Их ум подобен плодородной почве, что ожидает знаний, и обязанностью библиотекаря является следить за тем, чтобы всходили все семена. Лектор говорил еще о том, какая это интересная работа, и мне кажется, что все именно так, как он нам и рассказывал.

– Итак, когда приходит Китти и просит у вас семнадцатый том «Гарвардских классиков», вы, не задумываясь, выдаете его?

Джерри порылась в памяти:

– Правда? А я и не помню…

– Сказки, басни и легенды – Эзоп, Гриммы, Андерсен. Теперь вспомнили?

Лицо женщины, круглое, в ямочках, покрытое очаровательным загаром, предполагало нечто столь важное для Тейлоров, что она решилась на эту беседу, несмотря на гипс, в который была закована ее правая ступня. Джерри страстно желала, чтобы женщина приехала как-нибудь в другой раз. Сейчас ей больше всего хотелось обдумать информацию, услышанную от Джонса и Мак-Кензи. Однако она сидела рядом с миссис Тейлор и разбиралась со всей этой чепухой.

– Я припоминаю, – ответила Джерри. – Китти читала сказку Андерсена «Русалочка». Она была захвачена чтением, когда пробило пять часов. Бедняжка не могла подумать о том, что ей придется ждать понедельника, и я выдала ей книгу, она была записана за читальным залом.

– А вам никогда не приходило в голову, мисс Дорсетт, что таким образом вы можете потерять работу?

Джерри была слишком ошеломлена, чтобы сразу ответить.

Миссис Тейлор быстро добавила:

– О, нет, мисс Дорсетт, я вовсе не собираюсь подавать официальную жалобу вашей начальнице миссис Барнс. Мне кажется, я знаю, что случилось. Вам дали целую кучу инструкций перед тем, как вы приступили к должности библиотекаря в Биг Окай, а среди этих инструкций находилась служебная записка с указанием никогда не выдавать сказки и подобную ерунду моей Китти, и это, возможно, не произвело на вас никакого впечатления. Так часто бывает.

– Но ради бога, миссис Тейлор, с какой стати десятилетней девочке не разрешается читать сказки?

– Просто потому, мисс Дорсетт, что мы с мужем не хотим, чтобы она их читала. Вот и все.

– Но ведь…

– Мисс Дорсетт, я здесь не для того, чтобы обсуждать этот вопрос. Родители имеют право решать, какие книги можно читать их маленьким детям, а какие нет. Вот так. Вы совершили вполне понятную ошибку, и больше вы ее не сделаете. Решено? Ну, а теперь скажите, как вам понравился наш город? Я было собиралась пригласить вас к себе на обед, но здоровье не позволяет, ведь Дьябло взял да сбросил меня, черт бы его побрал. Вы должны к нам как-нибудь придти. Мы не любим, когда наши знакомые незнакомцы долго остаются незнакомыми.

– Вы очень добры, миссис Тейлор. Разумеется, мне жаль, что я совершила ошибку. Как вы и сказали, больше это не повторится.

– Великолепно. А теперь вы должны меня извинить, мисс Дорсетт. Мужчины! Ах, эти чудовища, за которых нам приходится выходить замуж. Я должна поспешить домой и сообщить моему чудовищу, что вы случайно ошиблись и увольнять вас было бы просто подлостью. Вы когда-нибудь были замужем, мисс Дорсетт?

– Нет.

– Правда? Как странно! На днях в клубе мы все решили, что вы приехали сюда, чтобы придти в себя после шока от неудачного брака. Вид у вас такой, словно вы действительно были вынуждены забраться так далеко. Вы знаете об этом? Мужчины! Ах, эти слепцы, которых нам, женщинам, приходится терпеть! Вы слишком хороши, чтобы не побывать замужем хотя бы разок!

Джерри удалось равнодушно ответить:

– Некоторым, миссис Тейлор, везет больше, чем другим.

Очевидно, женщина подала какой-то знак шоферу, так как тот вернулся и открыл заднюю дверь лимузина, выходящую прямо на крыльцо. Джерри быстренько выбралась наружу, вежливо подождала, пока лимузин не свернул на Кэррин Стрит, а десять минут спустя, решив не допускать больше сегодня вечером ни неожиданных посетителей, ни неприятных мыслей, сама ехала по Кэррин Стрит, направляясь на Маргрэйвское шоссе. Несколько миль от центра округа предстояло проехать очень осторожно, так как сильный ветер, дувший с равнин, хлестал по дороге, бросая на стекло мокрый снег. И все-таки Джерри добралась до Маргрэйв-Сити и окружной библиотеки довольно быстро и успела выбрать несколько альбомов с пластинками в подвальной секции, а также поболтать с Магдой за ее письменным столом. Магда все еще была настроена относиться свысока к библиотекарше из филиала, но как только Джерри заговорила о том, в какую странную ситуацию она попала из-за Китти Тейлор, широкий рот Магды расплылся в сочувственной улыбке.

– Бедняге Гасси пришлось пережить то же самое, – сказала Магда. – Я до сих пор уверена, что Гасси уволилась только из-за этой ерунды с Тейлорами.

– А что тут такого, если девочка в десять лет время от времени читает сказки?

– Ее родителей беспокоит не то, что она их читает, а то, что она с ними делает.

– И что же она с ними делает?

Магда развела руками.

– Бедная маленькая Китти отмечена печатью страшного проклятья под названием «талант». О Боже, Боже, Боженьки! Она – чревовещательница. Ну разве для них это не ужас? Она может взять марионетку на ниточках и заставить поверить, что эта кукла – живое существо, которое и говорит, и ходит точь-в-точь, как человек.

– Китти?

– И вот что она делает со всеми сказками. Она запоминает все – и слова, и самый рассказ, и даже где происходит дело. И потом разыгрывает маленькие спектакли. Все это просто ужасно, ты сама должна понять, ведь Великий Мистер Тейлор не хочет, чтобы его драгоценная доченька превратилась в «кривляку шоу-бизнеса», как он выражается. Реализм! В жизни все мрачно и, самое главное, все должно быть реально! Ни за что нельзя позволить девочке хоть на минуту поверить, что где-то в мире живет прекрасный принц. И потому был отдан приказ: никакой растлевающей литературы типа сказок. Я вовсе не шучу, Джерри. Если ты когда-нибудь, пусть случайно, нарушишь приказ, мистер Тейлор вовсе не скажет тебе за это спасибо.

– Боюсь, что я как раз и нарушила его.

Магда состроила гримасу.

Оказывается, в жизни можно опуститься даже до этого, думала Джерри. Хотя какое это имеет значение, раз уж ты докатилась до местечка под названием Биг Скай в штате Монтана? Что же касается мистера Тейлора или даже этих детективов из страховой компании – разве они или кто-нибудь другой могут обидеть ее больше, чем она уже была обижена?

С жестким выражением в глазах, скривив губы в горькую усмешку, Джерри сказала развеселившейся Магде:

– Знаешь, мистер Тейлор прав. Даже взрослым не следует ни на минуту забывать, что в мире нет никаких прекрасных принцев.

Чувствуя, как недоуменно уставилась на нее Магда, Джерри повернулась и стала подниматься по лестнице, ведущей на улицу.



Глава 2

На следующее утро, за завтраком в «Коралле Мирры» Джерри решила первым делом собрать информацию и разобраться с непосредственной угрозой ее новой жизни в Биг Скай. Она была не из тех, кто долго колеблется, а потому, заказав вторую чашку кофе, она между делом сказала официантке, что работает в библиотеке и будет, скорее всего, завтракать именно тут.

– Я знаю о вас и еще много чего, – заявила миссис Крэйг. – Вы – Джеральдина Алиса Дорсетт, вы сняли старый дом Камуса, прожили у нас в городе ровно две недели и просто сводите наших парней с ума.

– Правда?

– Вы ведь из Нью-Йорка, верно?

– Если точно, то нет. Я родилась в Филадельфии.

Миссис Крэйг налила себе кофе и уселась за прилавком рядом с кассой. В этот ранний воскресный час казалось, будто мир принадлежит только им. Если постараться не замечать довольно убогие служебные здания, то можно сказать, что мир просто прекрасен. Золотистый свет поднимающегося солнца заливал все вокруг, отражался и в лужах, и в ручейках, бежавших вдоль дорог, сиял в хлопьях снега, что еще висели по деревьям на обочинах, и блистал на высоченных горных пиках к западу от города. Однако Джерри обращала мало внимания на вид вокруг. Ей нужны были сведения. И самое подходящее время для того, чтобы выудить что-нибудь от особы, стоящей за прилавком, – это затишье перед концом длинной рабочей смены. В такое время работницы бывают обычно утомлены, начинают понемногу расслабляться и не очень-то следят за своим язычком.

– Последнее место службы у меня было действительно в городе Нью-Йорке, – неторопливо продолжала Джерри. – Я никак не могла найти работу в библиотеке после того, как окончила Колумбийский университет, так что пришлось работать в офисе, и я поднялась до должности секретаря. Это было довольно интересное время.

– Честно говоря, меня-то работа в конторе свела бы с ума. А как вам нравится Биг Скай? Судя по тому, что говорят туристы с Восточного побережья, большинство тех, кто с Востока, о Монтане никогда и слыхом не слыхивали.

– Мне всегда хотелось жить в Монтане. Прежняя работа внезапно кончилась, и я решила немного передохнуть. Приехала сюда, прослышала, что в библиотеке есть свободная должность, – и вот я здесь.

– Кто-то теряет, а вот мы, похоже, нашли, – пошутила миссис Крэйг. – Вы же понимаете, я бы не стала так говорить, кабы была не замужем и нашла в вас соперницу. Я ведь не шутила, когда говорила о местных ребятах. Подруга, да они говорят о тебе, словно и женщину никогда не видели! Их больше всего убивает то, что вы их просто не замечаете.

– Ну, в конце концов, я ведь просто приехала сюда работать, верно? Мне многому предстоит научиться, многое сделать. Ах да, я вспомнила кое о чем, это меня очень беспокоит. Есть одна девочка, она довольно часто заглядывает в читальный зал, такая милая мышка по имени Китти Тейлор. Она всегда так бедно одета, что я просто волнуюсь за нее. Разве ее родители не могут позволить себе купить ей приличную одежду на зиму?

Официантка, средних лет женщина, уже начинающая полнеть, внезапно громко расхохоталась и потянулась за круглым пончиком в шоколаде.

– Можете больше не волноваться, мисс Дорсетт, – сказала она. – У мистера и миссис Джефф Тейлор денег столько, сколько нам с вами обеим не унести. Разве вы не видели особняк Тейлоров в горах Биг Скай? Да они пачками приглашают туда гостей и туристов в любое время года. Там крутятся громадные деньги.

– Не может быть!

– У Тейлоров есть и другие источники доходов, и не какие-нибудь. Например, громадное ранчо, где они разводят и выращивают квортеров, племенных лошадей для забегов на четверть мили. Или пара лесопилок подальше к югу. Или несколько серебряных шахт. Да назовите что угодно, и это у них найдется.

Джерри покачала головой, продолжая удивляться.

– Подумать только, как можно ошибиться. А я-то… Я ведь чуть не купила для Китти теплую шубку!

Миссис Крэйг перестала улыбаться.

– Если только вам захочется потерять работу, моя милая, – сказала она, – вот тогда и можете покупать шубку для Китти Тейлор. У этих самых Тейлоров свои представления о том, как следует воспитывать девочку, и они вас не поблагодарят, если вы вмешаетесь.

– Выходит, если кто-нибудь заденет их, – что тогда, к оружию?

Миссис Крэйг выразительно приставила к горлу указательный палец и сказала:

– Кончено.

Машина-пикап остановилась на обочине дороги. Худощавый человек в зеленых вельветовых брюках и рубашке в красную и черную клетку вышел из машины, минуту постоял, глядя на горы, и весело зашагал в кафе. Миссис Крэйг налила ему кофе даже раньше, чем он уселся на один из табуретов за стойкой.

– Мисс Дорсетт, – сказала миссис Крэйг, – это доктор Бэкли. Док, что это вы нынче в такую рань?

– Несчастный случай на Маргрэйвском шоссе. Я очень рад познакомиться с вами, мисс Дорсетт. Как вы находите Биг Скай?

– Мне тут очень нравится, доктор Бэкли.

– А пострадавшие есть? – поинтересовалась миссис Крэйг.

– Машина забуксовала и начала скользить по шоссе, а потом врезалась в столб электропередач. Водитель убит. Больше в машине никого не было. Шериф Аллард полагает, что бедняга заснул за баранкой.

– Боже милосердный!

Доктор Бэкли заказал яичницу с ветчиной, апельсиновый сок и подрумяненные булочки. Когда миссис Крэйг отправилась, чтобы приготовить все это, он повернулся на своем табурете и оказался лицом к лицу с Джерри. Слегка улыбнувшись, он спросил:

– Что вы думаете о библиотеке, мисс Дорсетт? Наши клубы приобретают понемногу кое-какие книги. Если в библиотеке чего-нибудь не хватает, вы обязательно должны дать им знать.

– Для такого маленького городка, доктор Бэкли, эта библиотека на удивление велика и хорошо подобрана. Особенно приятно меня поразило количество нехудожественных книг.

– Великолепно. Это просто замечательный город, мисс Дорсетт. Дайте нам только время, у нас будет библиотека, которой позавидует даже Маргрэйв.

Джерри бросила взгляд на ручные часики, допила кофе и порылась в сумочке, отыскивая деньги, чтобы вышло без сдачи. Вежливо кивнув молодому доктору, она продолжила путь пешком через город, к зданию библиотеки, что стояла на углу Хайятт Авеню и Эллис Стрит. Около соседнего дома двое пожарных-добровольцев начищали до блеска одну из машин. Они заметили ее, и работа прекратилась. В это время появился начальник пожарного депо Клэйн и спросил у ребят, уж не думают ли они, что машина вымоется сама. Пользуясь преимуществами человека, принадлежащего к высшей касте, начальник депо приблизился к двери в библиотеку, не упуская из виду подчиненных, которые снова взялись за работу.

– Мисс Дорсетт, – пошутил он, – неужели вы из этих самых трудоголиков? Разве недостаточно, что вы и так тут проводите по сорок часов в неделю?

Тяжело ступая и шаркая ногами, он вошел в библиотеку следом за ней, заметил, как там было холодно, и включил электрический обогреватель. С видом собственника он уселся за один из столов и закурил сигарету. Ее быстрый взгляд заставил его улыбнуться. – Никто не может сделать одну вещь, – сказал он ей, – а именно: винить вас за то, что вы позволили члену Совета библиотеки курить в этих стенах.

Джерри отперла ящик, где хранились самые важные документы. Папка, которую она искала, оказалась в нижнем правом ящике.

– Сегодня утром произошла катастрофа на Маргрэйвском шоссе, – сказал Клэйн, заставив ее удивиться. – Погиб один человек. Такой рыжеволосый, и звали его Мак-Кензи.

Джерри резко вздохнула.

– Мне звонил шериф Аллард, – сообщил ей Клэйн. – Видите ли, этот тип по имени Мак-Кензи вчера приходил к нему с вашей фотографией и спрашивал ваш адрес. Причина, по которой шериф Аллард позвонил мне сегодня утром, в том, что этот Мак-Кензи – частный детектив. Представителю закона всегда не нравится, когда на вверенной ему территории находят мертвым еще одного представителя закона.

Джерри удалось спокойно произнести:

– Могу себе представить, мистер, Клэйн. – Она продолжала методично просматривать папку с документами, пытаясь найти список важнейших инструкций, полученных ею от миссис Барнс.

– Может быть, нам лучше поговорить? – предложил начальник пожарного депо Клэйн. Он выпустил пухлое колечко дыма, затем продолжал:

– Детективы обычно не проделывают весь путь из Нью-Йорка только для того, чтобы провести день с девушкой из Биг Скай.

Удивившись во второй раз, Джерри спросила:

– Сэр, не хотите ли вы сказать, что миссис Лок ничего вам обо мне не сообщила? Это просто невероятно!

– Она просто написала, что знакома с прекрасно образованным библиотекарем, которому нужна работа, и что она будет благодарна за все, что бы я ни сделал. Видите ли, миссис Лок несколько раз снижала для меня цены, это было давно, еще когда у нее был здесь магазин сувениров. Я понимал, что у нее есть право просить об одолжении.

Джерри задумалась, много ли она может ему рассказать. Инстинкт ее кричал во весь голос:

«Ничего не говори!» Дело, однако, было в том, что она уже давно поняла: на свои предчувствия нельзя полагаться. С другой стороны, начальник пожарного депо Клэйн все равно узнает обо всем, если, скажем, будет задавать вопросы миссис Лок. Итак…

– Это грязная история, – спокойно начала Джерри. – Я была доверенным секретарем внука миссис Лок. Мистер Рэгсдейл возглавлял фирму по управлению инвестициями, и дела у него шли совсем неплохо. Точнее говоря, после уплаты всех налогов его годовой доход составлял около ста тысяч долларов.

Начальник пожарной службы Клэйн присвистнул.

– Да уж, можно себе представить. Джерри чуть было не рассмеялась. С трудом удержавшись, она, делая время от времени паузы, продолжала:

– Видите ли, в этом-то все и дело. Федеральной налоговой службе такой успех показался странным. Те деньги, которые Дон, то есть, я хочу сказать, мистер Рэгсдейл, получал за управление инвестициями, были гораздо ниже подобной цифры. И никто не мог понять, откуда у него взялся капитал, который он использовал для своих собственных, весьма выгодных вложений.

– А рыльце-то у него было в пушку, так? Джерри кивнула, про себя воздав хвалу проницательности собеседника.

– Да, ну и дела, – пробормотал начальник пожарного депо Клэйн.

– Дон, то есть, я хочу сказать, мистер Рэгсдейл, делал то, что не раз делали и до него, и будут делать в будущем. Если вы, например, управляете капиталовложениями вашего клиента, клиент выдает вам доверенность продавать или покупать ценные бумаги от его имени. Раз в год, а иногда и чаще, вы отправляете клиенту детальный отчет о том, какие операции вы провели, пользуясь его счетом и от его лица. Это означает, что, если в этом месяце вы продаете ценные бумаги, то должны отчитаться через продажу только через полгода или около того, и у вас на руках оказывается сумма денег, которую вы до поры до времени можете использовать. Причем использовать для ваших собственных целей, с выгодой для себя – конечно, при условии, что вы человек нечестный. Вы, например, можете сделать свои собственные капиталовложения на короткий срок при помощи этих самых денег, если только разбираетесь в том, что делаете. Вы можете прикарманить почти всю прибыль, перевести проценты на счет вашего клиента, чьи деньги вы использовали, и никто ничего не узнает.

Начальник пожарного депо Клэйн потушил свою сигарету.

– И никто ничего не узнает, – согласился он, – пока что-нибудь не случится. Джерри пожала плечами.

– Дон, то есть, я хочу сказать, мистер Рэгсдейл, получил возможность заработать порядка пятидесяти тысяч долларов на одной сделке с недвижимостью. Он мог приобрести офисное здание, выложив наличными около ста тысяч долларов, продержать его два или три месяца, а затем спустить ставшее для него невыгодным здание той самой компании, которая как раз присматривалась к нему. Таким образом, он продал ценные бумаги трех клиентов и приобрел это здание. Но налоговая инспекция принялась проверять его деятельность, и он попался. Думаю, он сделал все возможное, чтобы покрыть недостающие сто тысяч долларов. Вчера вечером мистер Джонс и мистер Мак-Кензи даже говорили мне о краже драгоценностей. Но, очевидно, мистеру Рэгсдейлу не хватило времени, чтобы найти нужную сумму денег. Итак, расследование началось, выплыла наружу вся схема махинаций, клиенты потребовали, чтобы его арестовали за воровство, и мистер Рэгсдейл был осужден. Он подал две апелляции, но обе были отклонены.

– Да, бедная старушка, вот что я скажу. Все это не очень-то приятно для миссис Лок.

Джерри кивнула, думая, что воспоминания о миссис Лок – это единственное стоящее приобретение от ее прежней жизни.

– А я полагал, что у миссис Лок денег куры не клюют, – сказал начальник пожарного депо Клэйн. – Почему же Рэгсдейл не попросил денег у нее?

Прежняя горечь зазвучала в голосе Джерри Дорсетт:

– Потому что, если вы обманщик, лжец и вор, начальник Клэйн, то вы всегда таковым и останетесь. Настоящим выходом, как подумал Дон, была для него женитьба на женщине с большими деньгами. Он был очень, просто невероятно возмущен, когда узнал, что женщина, на которой он женился, решила не давать ему ни цента и даже подала иск об объявлении брака недействительным.

Ее юное лицо, прекрасное, даже несмотря на то, что на нем читались горечь и печаль, привлекло его внимание.

– Вы ведь имели к нему слабость, – заметил начальник пожарного депо Клэйн. – Полагаю, теперь мне все ясно. Миссис Лок говорила мне в своем письме, что вы ей очень дороги.

– Она была очень добра ко мне, начальник Клэйн. Она выплатила мне сумму, равную почти двум зарплатам за год, она нашла для меня эту работу. Я не знаю, почему она решила все это сделать. Я ведь не могла помочь Дону. На суде человек обязан говорить правду. Мне пришлось под присягой показывать, что это так, а это сяк, и районный прокурор вовсю пользовался моими показаниями.

– Вы были помолвлены с этим типом? Джерри пришлось три или четыре раза сглотнуть, прежде чем она смогла ответить.

– Я думала, что да, – призналась она. – Другие тоже так думали.., я хочу сказать, другие девушки тоже думали, что мы помолвлены с Доном.

– Похоже, он был достойным представителем рода людского.

Джерри пожала плечами.

– О'кей, – сказал мистер Клэйн. – Многое, что казалось мне настоящей загадкой, уже не кажется таковым. Я переговорю с Аллардом. Эта история никуда дальше не пойдет.

Он вышел из библиотеки, тихо прикрыв за собой дверь. Джерри посидела еще минутку, раздумывая, как все могло быть, если бы они с Доном поженились до того, как его фирма потерпела столь сокрушительное поражение. Пожалуй, даже хорошо, что Дон оказался негодяем до конца и женился только ради той прибыли, которую мог принести ему выгодный брак. И все же, все же…

Она нашла, наконец, список общих инструкций, который искала, быстро просмотрела его. Ее не удивило, что миссис Барнс нигде даже не упоминала о Тейлорах или их ребенке. У Джерри была хорошая память, и если бы она хоть раз услышала фамилию Тэйлоров, она никогда не выдала бы девочке ту несчастную книгу. Очень хорошо! Но тогда почему же миссис Барнс не сочла нужным проинструктировать ее о том роде литературы, которая, как считали Тейлоры, больше всего подходила для Китти? Если даже Магда в Маргрэйве знала, что думают обо всем этом сами Тейлоры, значит, дело действительно было важным – это было не такое дело, о котором мог забыть главный библиотекарь. Почему же миссис Барнс о нем забыла?

Начальник пожарного депо что-то громко прокричал на улице.

И вдруг, словно на нее снизошло озарение, Джерри поняла, почему миссис Барнс забыла о деле Тейлоров.

Китти Тейлор появилась в читальном зале около трех часов в понедельник и положила «Сказки и басни» на стол библиотекаря. Джерри поблагодарила ее улыбкой, вытащила карточку из кармашка, нашла у себя в ящике контрольную карточку, поставила печать, положила карточку в кармашек и поставила книгу на полку. За все время нарочито затянутой процедуры Китти не издала ни звука. Ее большие ясные глаза следили за каждым движением Джерри, но и только. После того, как книга вернулась на свою полку, Китти прошествовала в отдел детской литературы и устроила целый спектакль – она никак не могла решить, что же выбрать:

«Как и Что» или иллюстрированный каталог полевых цветов.

– Мисс Дорсетт, – наконец не выдержала Китти, – какую бы книгу вы взяли?

– Обе книги очень интересные и познавательные.

– Мне всегда нравились полевые цветы.

– Ну, тогда бери каталог.

Китти забрала обе книги в читальное отделение. Она открыла каталог и постояла, рассматривая одну из цветных иллюстраций. Затем проговорила мягко, но настойчиво:

– Мне страшно жаль, мисс Дорсетт. Я вовсе не виню вас за то, что вы меня ненавидите.

Девочка была мала для своего возраста, и еще Джерри показалось, что ей не следует быть такой худой. Однако больше всего обеспокоило ее то, что Китти держалась очень напряженно. Будет еще время напрягаться изо всех сил, устало подумала Джерри, когда тебе минет двадцать четыре года, за твоими плечами будет университетское образование, а позади останется прелестная квартира и еще более заманчивые мечты.



Ей показалось просто фантастическим, когда голос из тщательно загороженного электровентилятора произнес:

– Кто, кто в мой домик маленький влез? И Китти ответила:

– Это ветер, лишь ветер, что дует с небес. Джерри сосчитала про себя до десяти, затем сказала:

– Однажды я знала одного чревовещателя, так тот мог стоять в двух футах от меня и изменять свой голос так, что я ни разу не видела, как шевелятся у него губы.

Китти подошла к ее столу. Спинку она держала прямо, большие карие глаза так и блестели – и вот голос, что доносился из электрического вентилятора, снова заговорил:

– Камбала-камбала, через море плыви. И жену ты мою ко мне позови. Джерри сказала:

– Я тебе не верю!

– Это получается, если говорить животом.

– Что?

– Я не знаю. Это просто получается, мисс Дорсетт.

– У кого ты научилась?

– Не знаю.

– Ну когда ты узнала, что можешь делать то, что ты проделываешь?

Китти подумала, прижав тонкий палец к ямочке на щеке, и выражение ее лица стало совсем серьезным.

– Кажется, – ответила она, – это было, когда папа кричал на маму. Я не хотела, чтобы он кричал, мисс Китти. Я всегда так боюсь, когда он кричит. Он весь становится красный, и глаза у него исчезают, и…

– И что же ты сделала?

– А тогда сахарница приказала ему перестать кричать.

В библиотеку вошли несколько мальчиков – все ученики старших классов. Один из них только начал рассказывать о том, как побывал вчера на месте автомобильной катастрофы.

– Эх, ребята, – говорил он, – после этого можете не говорить мне, что такое кровь: кровищи там было полно – все такое красное, просто кроваво-красное.

Джерри приятным слабым голосом обратилась к ним:

– Ребята, вы знаете правила. В библиотеке полагается читать, а не разговаривать.

– Мисс Дорсетт, я же только рассказывал ребятам…

– Я знаю. Все красное, кроваво-красное.

– Все-все красное!

– Может быть, мне лучше сначала снять с тебя скальп, а уж потом воткнуть вниз головой в сугроб?

Все рассмеялись.

Голос из электрического вентилятора проговорил:

– Я ненавижу мальчишек! Мальчишки все глупые!

И Китти Тейлор с воинственным видом промаршировала к двери и вышла, даже не закрыв ее за собой. Она перешла улицу и забралась в длинный черный лимузин. Машина медленно тронулась с места и скоро затерялась в потоке уличного движения.

Мальчик, говоривший о кровище, попросил книжку. Джерри спросила, какую.

– А какая разница? – ответил он. – Какую-нибудь, только потоньше.

Спустя десять минут, после множества вопросов, Джерри, наконец, выяснила, что до конца учебного года ему предстоит сделать доклад о прочитанной книге и время у него почти на исходе.

– Черт, – сказал парень. – Эта мисс Синнотт просто вредина! Вы не поверите, мисс Китти, но в конце доклада надо даже приложить список прочитанной литературы на ту же тему, что и эта книга, о которой пишешь!

– Черт, – передразнила его Джерри. – Я бы и не поверила!

– Черт, мисс Дорсетт, да вы в жизни не видели столько кровавой кровищи!

День продолжал набирать силу, у нее было много дел, и Джерри пришлось указать ребятам на нужный отдел и попросить их самим выбрать книги. Пришли пять взрослых, все – страстные поклонники современных детективов. Скоро в читальне площадью тридцать на сорок футов набилось столько народу, что Джерри перестала видеть ребят. Но мальчишки остаются мальчишками всегда, и они выдавали себя смешками и хихиканьем, доносившимися из раздела искусства. Вот это шикарный день – удалось наткнуться на картинку с голой красоткой! Джерри отобрала у них книжку, твердой рукой ухватила два уха и сказала:

– А теперь глубокий вдох, ребята, – ведь вы кончите свой день в сугробе.

Они были просто очарованы, даже взрослые рассмеялись все как один. Однако нашлось двое мужчин, которые заявили, что с радостью помогут библиотекарше вывести шалунов, и мальчишки сбежали. Джерри закрыла за ними дверь и вернулась к своему столу.

И тут произошло нечто любопытное. Похоже было, что ее добродушное поведение заставило всех присутствующих увидеть в ней живого человека. Несколько женщин придвинули свои стулья к ее столу и представились ей, говоря при этом, что надеются на то, что ей понравится Биг Скай и она будет тут счастлива. Джерри наобум ответила:

– Разве можно быть несчастной с такой интересной работой?

Ответ напомнил одной из женщин по имени миссис Буш о предшественнице Джерри.

– Да уж, вот что я вам скажу: Гасси была совсем другой, – заявила миссис Буш. – Мне никогда и в голову не приходило, что Гасси любит детей, а вам, девочки?

– Да она их просто ненавидела. Тогда миссис Буш решительно сказала:

– У меня есть один вопрос, девочки. А что в детях плохого?

Джерри успела принять от читателей семь книг и выдать на руки еще пять, прежде чем закончилась дискуссия по этому вопросу и был, наконец, найден подходящий ответ. Ответа действительно стоило подождать, и был он таким неожиданным, что Джерри резко повернула голову и посмотрела на стройную, хорошо одетую женщину, произнесшую эти слова. Вот что она сказала:

– Обычно люди видят в других отражение своего отношения к жизни. Если вспомнить, как ко всем относилась Гасси, неудивительно, что дети казались ей такими чудовищами.

Джерри быстро проговорила:

– Простите, мисс. Я не расслышала вашего имени.

– Эдна Моррисон. Мне кажется, что мой Джимми просто влюбился в вас. А поскольку я адвокат, мне, конечно, очень хотелось проверить, так ли действенна ваша красота.

– Это такой маленький мальчик со светлыми волосами и божественно-голубыми глазами? Миссис Моррисон засмеялась и кивнула.

– Он чуть не отбил у меня работу, – сообщила ей Джерри. – Он говорит, что умеет отлично подметать полы!

– Вот это да! Ну и дела! У меня дома найдется для него отличная щетка, в таком случае!

– Эдна, дорогая моя!

– Что такое, мисс Буш?

– Ну как же ты сможешь сделать то, о чем только что заявила? Ведь если ты скажешь Джимми, что тебе известно, как хорошо он умеет мыть полы, Джимми сразу же поймет, что мисс Дорсетт продала его. Если хочешь знать мое мнение, Эдна, так твой Джимми еще слишком молод, чтобы узнавать о женщинах то, что ему предстоит узнать позднее. Я предпочитаю подождать, пока мальчикам не исполнится десять лет!

Женщины сидели, болтая просто так еще около получаса, а затем снова началась оживленная дискуссия. Ее спровоцировала миссис Моррисон, заявив:

– Если говорить о мужчинах – а ведь это всегда такой интересный предмет, – хотела бы я знать, что случилось с доктором Бэкли. Вы уже знакомы с ним, мисс Дорсетт?

– Мы встречались всего один раз, миссис Моррисон.

– Я просто обожаю улыбку этого человека! Она такая открытая и по-настоящему мальчишеская! Ну, мисс Дорсетт, можете себе представить, чтобы мужчина с такой очаровательной улыбкой обвинил нас, женщин, в том, что мы – самодовольные, необщительные и ограниченные обывательницы, похожие на стадо овец?

– Простите, миссис Моррисон?

– Это его собственные слова! Между прочим, врачей вообще очень трудно бывает понять! Но, кажется, он имел в виду, что мы, женщины из Биг Скай, обращаемся с вами самым постыдным образом!

Джерри была так ошарашена, что уткнулась в работу, как в спасение.

– Я готова признать, – продолжала миссис Моррисон, – что мы не приветствовали вас еще на вокзале духовым оркестром и горячим яблочным пирогом. Но откуда нам было знать? Мы и понятия не имели, что на нас снизойдет благодать Божья в образе новой библиотекарши! Однако, согласно мнению доктора Бэкли, таким образом мы нанесли непоправимый ущерб нашей репутации дружелюбных и гостеприимных жителей Запада!

Джерри быстро ответила:

– Я вовсе не жалуюсь на Биг Скай!

– Ну, – заявила миссис Моррисон, – зато мы собрались здесь, чтобы загладить нашу ошибку. Ведь об этом и говорит добрый доктор Бэкли, а разве можно не обращать внимания на слова человека, который облегчает наши страдания и немощи? Милая мисс Дорсетт, дорогая наша Джеральдина Алиса Дорсетт, не согласитесь ли вы на приглашение стать членом Профессионального клуба женщин Биг Скай?

– А также Клуба садоводов из Биг Скай? – спросила миссис Буш.

Прежде чем Джерри успела ответить, женщины начали нервно подниматься, миссис Моррисон первой направилась к двери.

– Обед, обед, обед, – извинилась она. – Мои мужчины не любят ждать обеда!

После того, как Джерри сказала, что она очень польщена и непременно подумает над приглашением, все беспорядочно поднялись с мест и вышли и через минуту уже отъезжали прочь, визжа тормозами.

Хорошо, что они уехали. В четыре тридцать в библиотеку вступила миссис Барнс. Джерри как раз убирала книги на полки и, как оказалось, делала это совершенно правильно. Миссис Барнс, тяжело ступая, прошествовала к столу и посмотрела на листок, где была отмечена работа за день, Ее мышиного цвета брови взлетели вверх.

– Стараетесь ли вы быть аккуратной и точной?. – спросила она. – Очень важно, чтобы вы были аккуратной, Дорсетт. Как я уже говорила, город Маргрэйв получает дотацию округа на функционирование своей системы библиотек. И если циркуляция книг в городе превышает циркуляцию книг в округе, округу приходится платить больше за развитие библиотечной системы.

– Я стараюсь быть точной и аккуратной, миссис Барнс.

– И не смотрите на меня так невинно, Дорсетт! Я спрашиваю об этих цифрах потому, что ревизор округа по вашему району – человек очень прижимистый и вполне может сам вести скрытый учет посетителей. Ваши цифры кажутся мне необычайно высокими.

Джерри ответила, явно недооценивая свою работу:

– Я была довольно занята, мэм.

– Не поймите меня не правильно, Дорсетт, такие цифры мне, конечно, очень нравятся, и я довольна. Куда менее я довольна, однако, жалобой, которая поступила сегодня утром от мистера Тейлора. Как я понимаю, вы выдали его дочери книгу «Сказки, Басни и Легенды», несмотря на мое письменное указание никогда не делать ничего подобного.

– Я не могу припомнить, чтобы я получала подобное указание, миссис Барнс.

Рыжевато-коричневые, цвета дубленой кожи глаза женщины неожиданно прищурились.

– Может быть, нам следует поискать среди списка инструкций, которые я выдала вам? – спросила она.

Джерри с удовольствием продемонстрировала, как она ищет эти самые инструкции. Миссис Барнс стояла и ждала, проявляя удивительное терпение, затем пролистала список инструкций, недоуменно поморгала, прочитала их более внимательно и с честью вышла из нелегкого положения.

– Ах, да, – сказала она, – теперь я припоминаю, что отдавала вам устное распоряжение по этому поводу.

Джерри предвидела, что ей придется разыгрывать спектакль, а потому ответ был у нее уже готов:

– Правда, миссис Барнс? Бог ты мой, как мне жаль! Мне так не хотелось начинать работу с какой-нибудь грубой ошибки.

Миссис Барнс отдала ей список.

– Имея дело с мистером Тейлором, – заявила она, – надо быть поосторожнее. Он требует от нас довольно высокого уровня работы, и Бог да поможет тому, кто не сможет удовлетворить этим его требованиям. Бедная Гасси служит отличным примером. Мы с Гасси были подругами с детства, и, конечно, я ожидала, что проработаем вместе до самой пенсии. Но мистер Тейлор оказал совершенно постыдное давление, и бедная Гасси была уволена. Вы предупреждены, мисс Дорсетт?

Джерри кивнула, недоумевая, с какой стати миссис Барнс потребовалось предупреждать ее, что они находятся теперь в состоянии войны.

– Отлично, Дорсетт, отлично. Естественно, мое отношение к Гасси никоим образом не повлияет на наши с вами отношения.

– В этом я уверена, миссис Барнс.

– Может быть, я не кончала подобно вам, Дорсетт, всяких Колумбийских университетов, которые дают первоклассное образование, но зато я отлично знаю, как быть безукоризненно справедливой.

Миссис Барнс кивнула ей и тяжелым шагом направилась к выходу.

Глава 4

В среду, когда над городом расползлись тяжелые снежные тучи, закрыв вид на высокие Биттеррутские горы, Джерри, запирая дверь, услышала гудок автомобиля. Это оказался доктор Бэкли – он улыбался и махал ей рукой из своего красного пикапа.

– Составьте мне компанию, – пригласил он.

– Ведь у вас сегодня один из выходных, не так ли:

– Да, но…

– Можно, я буду звать вас Джерри? Почему бы и нет? Когда-нибудь наступит день, и вы расхвораетесь, и будете только рады, что у вас окажется хороший знакомый в медицинском центре!

Джерри рассмеялась. Ей понравилось, что этот человек так откровенен.

– Так и быть, жалую вам привилегию называть меня Джерри, – ответила она.

Она и сама не могла понять, что заставило ее сесть к нему в кабину обшарпанного грузовика. Возможно, просто устала все время быть наедине с собой или ей осточертел громадный железобетонный дом, который она сняла, и теперь она дошла до опасной стадии, когда человек начинает действовать, повинуясь только импульсам. Через минуту она уже чувствовала, что совершила большую ошибку, но ей было на все наплевать.

– Объездчик, – вдруг ни с того ни с сего сообщил ей доктор Бэкли, – это такая редкая порода людей, что загребают кучу денег, объезжая лошадей и приучая их к седлу. Если он делает свое дело хорошо, он обучает и объезжает лошадь, не ломая ей при этом характер. Вы вполне можете считать, что его работа – настоящее искусство.

– А водоплавающие птицы не летают по ночам, доктор Бэкли?

Он нахмурился, и его черные брови сошлись на переносице. Очевидно, вскоре он понял, что она имела в виду, и улыбнулся. Миссис Моррисон была совершенно права, когда говорила о его улыбке. Она действительно была совершенно мальчишеская и очень приятная.

– Позвольте мне сделать маленькое отступление, – сказал он. – На ранчо «Рокинг Ти» оказался объездчик, который владеет своей профессией не в такой степени, как следует. Он сильно пострадал, падая с лошади. Теперь он заявляет, что в состоянии продолжать работу, но я в этом сильно сомневаюсь.

Осмотр и тестирование займут у меня примерно около часа. Я подумал, что вам будет интересно взглянуть на ранчо, пока я занят. Вряд ли очень весело только работать да работать – не в библиотеке, так дома.

Джерри была тронута.

– Вы очень внимательны, доктор Бэкли.

– Ну, ведь мы, врачи, – настоящая соль земли, в этом можете не сомневаться.

– Однако, это не означает, что обо мне нужно заботиться. Я хочу сказать, что я вполне взрослый человек.

– На самом деле, мисс Дорсетт, – вернее, Джерри, – все сводится к тому, что жизнь в маленьком городке имеет смысл только в том случае, если мы используем возможность получше узнать наших соседей. Если человеку совершенно наплевать на своих соседей, он вполне может жить и в большом городе.

– И вам нравится жизнь в маленьком городе?

– Угу.

Джерри поняла, что тема исчерпана. Очевидно, нельзя стать врачом, если тебя не , интересуют люди. И если люди так много для тебя значат, вполне логично будет предположить, что человек предпочтет жить в местах, где можно установить хорошие отношения со всеми соседями. Она подумала, что все вообще определяется тем, насколько тебя интересуют люди. Скажем, если ты – Дон Рэгсдейл, для тебя будут более важными другие вещи: ложа в оперу, билет на весь сезон на игры бейсбольной команды «Нью-Йорк Янкиз», самая лучшая еда и многое другое. Все это, разумеется, можно будет найти лишь в больших городах, подобных Нью-Йорку.

– Ранчо «Рокинг Ти», – продолжал доктор Бэкли, – принадлежит Джеффу Тейлору. Он разводит и выращивает племенных лошадей для забегов на четверть мили. Это очень выгодное дело. Иногда ему удается продать обученную беговую лошадь для таких забегов за три тысячи долларов.

– Такие деньги за лошадь?

Теперь они были на окраине Биг Скай. Впереди и по сторонам расстилалась равнина, покрытая таким толстым слоем снега, что не было видно никаких следов растительности. Лишь местами вздымались нагромождения скал. Увенчанные шапками снега, эти камни и утесы забавно напоминали настоящие снежные крепости. Воспоминание искоркой блеснуло в темно-голубых глазах Джерри. Как-то раз, когда ей было всего восемь лет, она повела целую армию через луг на штурм снежного городка. Мальчишки, оборонявшие крепость, были страшно смущены.

– Ты не можешь так играть! – пронзительно завопил тогда один из них.

Но ведь они-то могли так играть, разве нет? Доктор Бэкли заговорил, отвечая на ее вопрос о лошадях.

– Если бы вы любили верховую езду, Джерри, мне кажется, вы заплатили бы любые деньги, лишь бы приобрести лошадь, которая вам нравится. Это вовсе не так фантастично. Почему некоторые покупают ролле ройс, а не шеви, почему другие покупают норковое манто, а не шерстяное пальто?

– Я просто удивлена, что кто-то готов платить так много за лошадь.

Они ехали среди равнин. Доктор Бэкли вел грузовик со скоростью сорок миль в час и старался держаться середины узкого шоссе. Шины с шипами для езды по снегу производили странные пощелкивающие звуки, врезаясь в снег и лежавший под ним гравий. Спустя полчаса доктор Бэкли резко свернул на еще более узкую дорогу и здесь снизил скорость до двадцати миль в час.

– Это уже собственность Тейлора, – сказал он, показывая на места вокруг.

– Правда, здесь они проводят очень мало времени. Вы обязательно должны как-нибудь посмотреть их поместье. Считается, что это настоящая достопримечательность.

Джерри с любопытством спросила:

– А что, мистер Тейлор тут большая шишка, нечто вроде большой лягушки в маленькой луже?

– Не так, чтобы очень, Джерри. В наших краях есть около дюжины богатых и влиятельных семейств. Однако мне кажется, его мы вполне можем назвать нашим титаном бизнеса. Все остальные – это старые почтенные семьи, которые просто живут на проценты от различных вложений.

– Полагаю, это муниципальные боны и облигации и все такое прочее, так?

– Вот как?

– Если вы покупаете подходящие облигации, вы можете обойти налоги. Так что бывает, что помещение капитала, дающее всего два или три процента прибыли, оказывается более выгодным, чем помещение капитала под четыре или пять процентов.

– Что же, эти богатей вполне умные люди.

– Или у них умные советники по бизнесу и менеджеры.

Они подъехали к деревянным воротам, что перекрывали дорогу.

Доктор Бэкли проворно выскочил из грузовика и до тех пор налегал плечом и пыхтел, пока ему не удалось преодолеть сопротивление глубокого снега и открыть ворота. Джерри провела грузовик за ворота, а доктор Бэкли снова закрыл их и обмотал столбы цепью. Они проехали еще десять минут и оказались на гребне горы, а затем спустились в долину, которую во всех направлениях пересекали железные загородки, веером расходившиеся от пяти громадных конюшен. Дома, составлявшие ранчо, виднелись за деревьями в дальнем конце долины. Справа от главного здания стояли несколько низких строений, похожих на бункеры, а по берегу бурлящего ручья были разбросаны различные склады и амбары. Доктор Бэкли остановил машину перед главным зданием и несколько раз посигналил. Когда он помогал Джерри сойти на землю, на пороге появился высокий человек с торчащими рыжеватыми волосами и недовольно заворчал:

– Долго же ты ехал, Рой. Ты что, пешком сюда добирался?

– Привет, Джефф. Мисс Дорсетт, это мистер Тейлор. Мне подумалось, что кто-нибудь мог бы показать Джерри ранчо, Джефф. Сам знаешь, такое в Нью-Йорке увидишь не часто.

Джерри почувствовала, как самые холодные глаза, которые когда-либо она видела, рассекают ее на мелкие кусочки. Мистер Тейлор проворчал, что у него есть и другие дела, не хватало ему только устраивать экскурсии для туристов, и повернулся к двери. Доктор Бэкли, нимало не смутившись, взял Джерри под руку и повел ее к ступенькам крыльца.

– Я сам покажу вам ранчо, – твердо сказал он, – после того, как заработаю свой гонорар в пять сотен долларов.

Тейлор круто повернулся, вздернув подбородок.

– Бывают дни, Рой, когда твои шуточки вовсе не кажутся мне такими веселыми.

– Ты хочешь пригласить другого врача, Джефф?

– Я вполне мог бы нанять еще одного костоправа; чтобы составить тебе конкуренцию.

– Сделай милость, Джефф. Нам здесь нужны, по крайней мере, еще три врача.

Они уставились друг на друга. Джерри, забавляясь оттого, что и здесь, в Богом забытых краях, богатые и влиятельные люди одинаково пыжатся и дуются, нарушила молчание, равнодушно заметив:

– Мне вовсе не так уж хочется посмотреть на ранчо, доктор Бэкли. Лошади… Жизнь на ранчо… Мне кажется, это такое грубое и неинтересное занятие.

Холодные глаза вернулись к ее лицу. Джерри спокойно выдержала этот взгляд.

– Я встречала гораздо и более важных, и богатых людей, чем вы, мистер Тейлор, – сказала она, – однако я никогда не боялась назвать грубияна грубияном в лицо.

Доктор Бэкли метнул на нее веселый взгляд и поспешил в дом. Тейлор направился было за ним, но неожиданно повернул с прямо-таки кошачьей быстротой. Он удивил Джерри.

– Ладно, – сказал он почти приятным голосом. – У вас было право так говорить, мисс Дорсетт. Я был груб. Кроме того, я подавал официальную жалобу вашему начальству. Что касается этой жалобы – я подал ее до того, как моя жена объяснила мне, что к чему. Насколько я понимаю, вам сделали выговор?

– Да, сэр.

– Можете не беспокоиться об этом. Я поговорю с миссис Барнс в следующий раз, как буду в Маргрэйве.

– Благодарю вас, сэр.

Он резко повернулся и вошел в дом. Несколько минут спустя на улицу выбежала Китти, и ее карие глаза сияли., сообщая всему миру, что новая библиотекарша ей очень нравится.

– Папа говорит, я должна вам все показать, – сказала она Джерри. – А вы умеете водить джип?

Потрясенная Джерри смотрела на тоненькую полотняную курточку и голые ноги девочки, обутые лишь в короткие красные ботинки.

– Послушай, ты ведь до смерти замерзнешь! – возмутилась она. – Ну-ка, быстро беги в дом и надень теплое пальто!

– А папа говорит, что мне надо закаляться.

– Что?

– Все равно, мисс Дорсетт, ведь когда идешь, холодно не бывает!

Джерри сделала то, что считала самым лучшим в этой ситуации. К черту все, она ни за что не простит себе, если по ее милости малышка заработает пневмонию. Она усадила Китти в кабину грузовика, завела мотор и включила обогреватель. Китти, красноречиво вздохнув, устроилась поближе к ней и протянула ноги к печке. Обогреватель вдруг сказал:

– Деревце-деревце, шелести листвой, серебро и золото сбрось ты надо мной! Китти засмеялась.

– Откуда эта цитата? – спросила Джерри.

– Из «Золушки». Золушка приходит на могилу своей матери под орешиной и говорит такие слова. И тогда птичка сбрасывает ей замечательное платье из серебра и золота и туфельки, расшитые шелком и серебром.

– Тебе ведь нравятся сказки, правда?

– Еще бы!

– Конечно, ты знаешь, что в них все – выдумки. Не могу понять, почему девочка в твоем возрасте так любит сказки!

– Мама тоже так говорит. Когда я объясняю, что сказки мне просто нравятся, она так серьезно на меня смотрит и говорит, что любить выдумки – это все равно, что прятаться. Разве не забавно? Джерри жестом показала на прекрасный снежный пейзаж, что расстилался перед ними.

– Разве это не прекраснее, чем любые выдумки?

– Так холодно! Я ненавижу лошадей! Мне тут не нравится!

– А где тебе нравится?

– На чердаке. Как-то одна женщина, которая меня очень любила, подарила мне игрушечный театр и несколько марионеток. На этой сцене я все и разыгрываю. Это так весело!

На крыльцо вышел Тейлор, огляделся и увидел их в кабине грузовика. Его голос, слишком громкий и резкий, обрушился на девочку, как кнут.

– Я приказал тебе показать ей ранчо, – сказал он. – Убирайся оттуда! Ты уже не ребенок и знаешь это.

Джерри так разозлилась, что не находила слов, однако ее яростный взгляд заставил Тейлора замолчать. После длинной паузы он проворчал:

– У меня свои понятия о том, как следует воспитывать детей, мисс Дорсетт. В нашей стране мы слишком долго держим их в младенческом состоянии. Дети в ее возрасте могут работать. В ее возрасте дети могут…

– Могут дрожать от холода, подхватить пневмонию и даже умереть, мистер Тейлор. Посмотрите на ее ноги! Господи, да они уже посинели!

– Мисс Дорсетт, вы ведь приехали в Биг Скай не для того, чтобы вмешиваться в дела Джеффа Тейлора, ведь так? Вы приехали в Биг Скай, чтобы работать в библиотеке. Вот и занимайтесь делами в библиотеке, и позвольте мне самому управлять делами в моей семье.

Слезы подступили к глазам Джерри, неожиданно поставив ее в невыгодное положение.

Джефф Тейлор с гордостью продолжал:

– Она – дочь важного человека, мисс Дорсетт, одного из важнейших бизнесменов в Монтане. Когда-нибудь придет день, и управлять – придется ей, управлять настоящей империей. Для того, чтобы чем-нибудь управлять, человек должен быть твердым и закаленным, более твердым и закаленным, чем те, кто пытается отобрать у него эту империю.

Джерри успела справиться со своим темпераментом.

– Я думаю, вы заблуждаетесь, сэр, – спокойно ответила она. – Но это и правда не мое дело. Надеюсь, не будете возражать, если я не стану смотреть ваше ранчо. Лошади вовсе не занимают меня.

Китти начала плакать.

Тейлор тем не менее заставил ее выйти из машины. Он опустился на колени, осмотрел ее ноги и кивнул головой.

– Просто посинела кожа, – равнодушно констатировал он. – Если ты потрешь снегом, ноги согреются.

– Я ненавижу снег! Ненавижу! Ненавижу! Китти повернулась и попыталась убежать. Она поскользнулась и упала.

Тейлор наблюдал за ней, нисколько не испугавшись.

– Вот что всегда происходит с людьми, которые не смотрят себе под ноги.

Его холодные глаза снова обратились к лицу Джерри. Джерри подумала: «Господи, помоги этой малышке – он же ее ненавидит!»

Глава 5

Дон Рэгсдейл распечатал конверт, на котором стоял штемпель городка Биг Скай, Монтана. Он поискал подпись на четвертой странице и присвистнул. Его сосед по камере проницательно заметил:

– Это от женщины. Мужики всегда свистят по-особенному, если приходит письмо от женщины.

– Моя бывшая секретарша, вот и все.

– Ну да, вся в морщинах и худющая, как смерть.

– Двадцать четыре года. Или уже двадцать пять? Никогда не мог запомнить.

– Ну, тогда шлюха?

– Если честно, то довольно красивая женщина. Очень странно, но я никогда не замечал ее красоту, пока однажды не увидел ее в суде на утреннем заседании, где она выступала как свидетель. На ней был шерстяной костюм в светло-серую и голубую клетку, очень кокетливая шляпка и потрясающие замшевые перчатки. Когда я увидел ее перед судом, она показалась мне до того хрупкой, что я был прямо-таки тронут.

– А вот по моей части встречаются только шлюхи.

– И по какой же ты части?

– Сейфы.

– Выгодное дело?

– Можно сказать и так. Да, можно сказать и так. В хорошие времена за неделю мне попадалось до трех сейфов. Была одна неделя, когда я загреб пять штук.

Его слова не произвели на Рэгедейла никакого впечатления.

– Мне кажется, это слишком большой риск, да и добыча довольно мелка.

Его партнером по камере был приземистый коротконогий человек средних лет, который принимал мир таким, как он есть.

– Риск не риск – мы же теперь в одной клетке, ты сам знаешь.

Рэгсдейл почувствовал необходимость поставить соседа на место.

– Ну, что касается жизни, – мягко проговорил он, – так все дороги ведут в могилу. Дело только в том, что один риск стоит испытывать, а другой – нет. Если ты идешь на взлом сейфа, это означает, что ты делаешь очень большую ставку – и все ради неизвестной суммы. Ты можешь найти там пять тысяч, но можешь не найти и пяти центов. Что касается меня, так вот что я скажу: дурак тот человек, кто рискует ради неизвестной суммы. Я никогда не совершал подобной ошибки. Я всегда знал, что получу, прежде чем начать игру.

– Клетка есть клетка, и ты сам это знаешь. Да он просто деревенщина неотесанная, решил Рэгсдейл. Так всегда в жизни бывает. Если уж удача отворачивается от тебя, то не везет во всем. В унынии он снова взялся за пространное письмо Джерри. В прошлом ей всегда удавалось подбодрить его, если что-то было не так. Странное она существо. С того дня, как она поступила к нему на службу, ее присутствие всегда ощущалось, и все же она никогда не была одной из тех сверкающих красоток – нечто вроде ожившей шпаги, – которых так часто можно встретить в районе Уолл Стрит, из той породы жестких, резких, жалящих, смертельно опасных женщин, что настроены сделать себе состояние раньше, чем им стукнет тридцать лет. Возможно – но только возможно – именно поэтому она всегда интересовала его. В первый раз, когда он ее увидел, он почувствовал острую необходимость защитить ее. Потому и взял на работу, несмотря на то, что все ее образование касалось библиотечного дела. Ох, до чего же она медленно печатала на машинке – а он должен был это выносить! И эти дурацкие вопросы, на которые ему приходилось отвечать. И все же в ней скрывался необычный талант – способность внушать людям веру в себя, создавать счастье там, где его никогда не бывало.

– Знаешь, что я тебе скажу о моей бывшей доверенной секретарше? – обратился Рэгсдейл к сокамернику. – Она – единственный человек из тех, кого я знаю, кто заботится о других.

– Это глупо. Номер Первый всегда есть Номер Первый. Никто тебе ничего не даст. Люди скорее двинут тебе по зубам, чем ответят, который час. Я выучил это, еще когда был чистильщиком обуви на Стэйтен Айленде.

Рэгсдейл усмехнулся. Он оставался стройным и сохранял привлекательность, несмотря на тюремную стрижку и грубую тюремную одежду.

– Мы не должны становиться циниками, – упрекнул он соседа. – Циник никогда не улучшит человеческую породу.

– Я-то? Да я вовсе не циник. Я просто все вижу. Скажем так, я просто смотрю и все вижу. А множество людей никогда и не удосуживаются как следует посмотреть. Даже если они смотрят на дерево, они этого дерева не видят. Так что когда я говорил, что люди скорее дадут тебе по зубам, это просто потому, что уж таковы люди, Это вовсе не цинизм, и если хочешь знать мое мнение, так надо смотреть на вещи и видеть их таковыми, какие они есть на самом деле.

Рэгсдейл был в восторге.

– Бог ты мой, – заметил он. – Да меня посадили в одну клетку с философом.

– Чушь. Читай лучше свое письмо! Рэгсдейл пробежал глазами письмо. Большая его часть показалась ему не заслуживающей внимания ерундой. Он никогда не слышал о городке Биг Скай в штате Монтана, ему никогда не было дела до этого места и никогда не будет. Но на последней странице он нашел довольно интересные новости, своего рода пищу для размышления. Очевидно, эти детективы из страховой компании так просто не отвяжутся. С их стороны было умным шагом вспомнить о Джерри и отправиться в этот медвежий угол, чтобы допросить ее. Но не достаточно умным!

Новая мысль заставила его замереть на месте. Рэгсдейл сунул письмо под матрац и уселся, скрестив длинные ноги.

– Слушай, турок, – сказал он, – разве нашу почту тут не просматривают?

– А это когда как.

– Ну, по крайней мере, они ведь читают все письма, что поступают к нам?

– Угу. Уж такой народ эти фараоны – все-то им надо разнюхать про нас.

Тогда, размышлял Рэгсдейл, логично предположить, что где-то трудится некий ум, и все над одной-единственной задачей: загнать его еще в один угол. И этот некто решил, что будет очень важно для Рэгсдейла узнать, что детективы из страховой компании так и не отвязываются и предпримут что угодно, понесут любые расходы, лишь бы найти драгоценности. Очень хорошо. Пока все идет хорошо. Но вот только зачем этот некто хочет, чтобы он, Рэгсдейл, знал все о детективах из страховой компании?

Ему показалось, что в тюремном блоке наступила гулкая тишина. Сосед вскочил на ноги. Двигаясь с какой-то животной грацией, он приблизился к зарешеченной двери и посмотрел в коридор.

– Идет мерзкий фараон, – доложил он. – Может, ему просто скучно.

Охранник подошел к их камере и быстро кивнул Рэгсдейлу.

– К вам посетитель, – сказал охранник. – Нечего прихорашиваться, это детектив.

Тем не менее Рэгсдейл постарался как можно дольше потянуть время, проводя гребешком по рыжеватым волосам. Он медленно шагал впереди часового, а мысли его так и метались. Между письмом и визитом детектива определенно существует связь. Он быстро припомнил рассказ, который повторял не меньше сотни раз, – просто для того, чтобы убедиться, что нет никаких изменений. Если ты находишься на допросе и вопросы задаются тебе, нельзя слишком усердствовать, опасаясь показаться непоследовательным. Если бы он понял это еще на суде! Возможно, он был бы сейчас уважаемым членом делового мира. Очень хорошо. Будем настороже!

Посетителем оказался Джонс. Он выглядел постаревшим, поседевшим и более печальным, чем ранее. Понимая причину такой перемены, Рэгсдейл не позволил себе острить, как он планировал, чтобы доказать, что ему никто не страшен.

– Я слышал про Мак-Кензи, – тихо сказал Рэгсдейл. – Мне очень жаль, Джонс. Мак-Кензи был порядочным человеком.

– Спасибо, Рэгсдейл. Вон там есть стул, присаживайтесь.

Рэгсдейл сел. Джонс вынул сигарету, и Рэгсдейл благодарно принял ее и зажигалку. Он глубоко затянулся.

– Вот это хорошо, – сказал он. – я всегда предпочитал канадские сигареты. Спасибо, что подумали об этом.

– Я оставлю вам всю пачку.

– Спасибо!

– Дело не в каких-то пристрастиях, Рэгсдейл. Для меня это просто работа. Меня наняли, чтобы я старался изо всех сил, вот я и стараюсь. Но прежде всего, я человек. Если я вижу другого человека на вашем месте, я чувствую к нему жалость.

– Спасибо.

– Рэгсдейл, спрошу вас как мужчина мужчину – разве эта девочка в Биг Скай, штат Монтана, заслуживает того, чтобы с ней обращались так, как с ней обращались вы?

– И как же я с ней обращался?

– Она сейчас походит на мертвеца, Рэгсдейл. Когда мы ввалились к ней, Мак-Кензи и я, у нее на магнитофоне стояла пленка с какой-то бредятиной, и горел огонь в камине, и все казалось совершенно нормально и даже уютно. Но эта девушка умерла для жизни. Я был просто в шоке. Я же видел ее на суде, помните? Ее лицо казалось тогда таким оживленным, и мысли у нее в голове так и постукивали, и голос звучал ясно и уверенно. Но когда мы говорили с ней сейчас, мы просто не могли из нее ничего вытянуть. Мы налетели было на нее с парой вопросов. Ничего не вышло. Это было все равно, что пытаться заставить отвечать труп.

– Очень интересно. Джонс сказал:

– Я могу понять, когда человек ворует деньги, драгоценности, ценные бумаги. Кража – глупое дело, но это я могу понять. Но как мужчина может взять такую невинную девочку, совсем еще ребенка, и бросить ее в настоящую мясорубку, – вот этого я не понимаю и никогда не смогу понять.

Рэгсдейл ответил без капли раскаяния в голосе:

– Ну, у нас были кое-какие осложнения. Ситуация очень деликатная, и сейчас не время обсуждать, в каком эмоциональном состоянии находится Джерри Дорсетт. Может быть, вам этого и хочется, но сейчас не время. И я почти порвал с ней, Джонс, не забывайте об этом. Я выгодно женился. Кора чуть было не предоставила мне полный контроль над всеми ее финансами. Если бы у меня было еще три месяца, я был бы сейчас чист.

– Миссис Рэгсдейл просто повезло, что вам не хватило времени.

– Чушь! – Вспылив оттого, что сам чуть было не начал неприятный разговор, Рэгсдейл вскочил и беспокойно зашагал по комнате. – Черт бы побрал эти законы с их въедливой кропотливостью! – в ярости закричал он. – Следуя букве омерзительного закона, вы развалили отличный бизнес, в котором было занято множество людей и который платил множество налогов и государству, и городу, и нации. Я не был вором. Пока из-под меня не выдернули ковер, ни один из моих клиентов не потерял ни цента. Я могу даже сказать, что они обогатились благодаря мне.

– Я не буду спорить с вами по этому поводу, Рэгсдейл. Вы видите, что я сейчас в уязвимом положении. Пропали драгоценности, застрахованные на четверть миллиона. Это кража. Это я могу понять и поспорить с вами. Однако я бы предпочел лучше не спорить. Где они?

– Они были возвращены миссис Шорлинг.

– У нас есть ваша расписка, подписанная вами. У нас бы ее не было, если бы драгоценности были у миссис Шорлинг.

– Ее слово против моего слова. И не надо улыбаться, Джонс. Мы были с ней добрыми друзьями. Так она и показала на суде в связи с другими нашими делами. Однажды днем я позвонил ей домой, пригласил ее на ланч и отдал ей драгоценности. Я попросил ее вернуть расписку в любое время, когда ей будет удобно. Что, по-вашему, я должен был сделать? Тут же потребовать у нее расписку? Мы же были друзьями. Она выручила меня. Она доверяла мне, и я доверял ей, так оно и было.

– Эти драгоценности не принесут ничего хорошего, Рэгсдейл. Собственно говоря, они только повредят вам. Если придется заплатить миссис Шорлинг страховку, мы подадим на вас еще один иск. Сейчас вы осуждены на срок от двух до пяти лет. Прибавьте к этому сроку еще один, Рэгсдейл, – но уже от десяти до двадцати лет. На что вы будете годиться, когда выйдете отсюда?

– Я сомневаюсь, что меня осудят. Вы располагаете документами, но у меня есть вполне правдоподобное и удовлетворительное объяснение.

– Чего стоит теперь ваше слово?

– Друзья ведут себя иначе, чем бизнесмены, Джонс. И если дело дойдет до суда, у меня есть чем удивить присяжных.

– Вы же понимаете, Рэгодейл, что у вас не будет никаких шансов освободиться досрочно, под честное слово, если это дело будет висеть у вас на хвосте?

Рэгсдейл усмехнулся.

– Не надо было вам так быстро прибегать к этой угрозе, Джонс. Если начинаешь применять давление, самые серьезные угрозы лучше оставлять под конец. Так что теперь можно говорить не о десяти, а уже о пяти годах в тюрьме. Продолжайте угрожать мне, и я, возможно, выйду отсюда меньше чем через год.

– Послушайте, Рэгсдейл, вы вовсе не такой умник, каким себе кажетесь. Вы…

– Нет, это вы послушайте меня, Джонс. Я был достаточно умен и вполне способен заработать в десять раз больше, чем вы зарабатываете за год. Сейчас меня засадили исключительно за техническое преступление – такие преступления совершают больше людей, чем вы о том догадываетесь. До тех пор, пока меня не упекли, я вполне был способен постоять за себя. Если бы только мне хватило времени…

– А преступникам, Рэгсдейл, всегда не хватает времени. Ладно, давайте поговорим начистоту. Я хочу получить драгоценности, и вы хотите выйти отсюда. Я вполне могу записать все, что вы сейчас мне скажете, и отнести эти побрякушки адвокатам нашей компании. Если вы сможете доказать, что пытались исправить положение, и если у нас будут драгоценности, чтобы доказать судье, что вы действуете от чистого сердца, нам вполне может удаться добиться вашего освобождения в течение года.

– Да уж, выгодная сделка!

– Вам это было бы выгодно, Рэгсдейл. Конечно, вы уже никогда не сможете заниматься вашим бизнесом. В любом случае в Нью-Йорке это вам не разрешат. Но у множества компаний, и даже у моей, всегда найдется местечко для человека, который знает, как размещать капиталы. Улавливаете?

– Все это очень интересно, Джонс. Если бы у меня были драгоценности, я бы с вами поторговался. Но, как я уже говорил, я вернул драгоценности миссис Шорлинг.

Джонс поднялся.

– Хорошо, – устало проговорил он. – Но запомните вот что, Рэгсдейл. Мак-Кензи погиб потому, что нам пришлось отправиться на поиски этих драгоценностей. Думаю, мой долг перед Мак-Кензи найти эти драгоценности. И да поможет вам Бог, когда я до них доберусь.

Его слова не произвели на Рэгсдейла никакого впечатления.

– Моя горячо любимая жена Кора, наверное, волнуется обо мне, – сказал он.

– Не согласитесь ли вы передать ей, что я, к сожалению, еще жив?

В гораздо более счастливом настроении Рэгсдейл вернулся в свою камеру. «Да здравствует Джерри, – подумал он. – Всегда следует нанимать в доверенные секретари человека неопытного до такой степени, что он и сам не догадывается, как много ему известно!»

Глава 6

Джерри Дорсетт изо всех сил старалась доказать самой себе, что жизнь и здоровье Китти Тейлор не ее забота. Чувства свои ей не удалось обуздать, но рассудок поддался уговорам настолько, что она сумела быть вполне вежливой, когда в следующий раз встретила мистера Джеффа Тейлора, императора Великой империи. Встреча произошла совершенно случайно. Джерри получала деньги по чеку в Ассоциации ссуд и сбережений Биг Скай, когда туда же через вращающуюся стеклянную дверь вошел Тейлор. Он заметил ее с быстротой человека, который всегда успевает обратить внимание на красивую женщину, остановился и снял свою стетсоновскую шляпу с высокой тульей и загнутыми полями.

– Устраиваетесь? – проворчал он. – Да, на это нужно время. Новую жизнь за один день не начнешь.

– Дела идут на лад, – весело ответила Джерри. – Дом все еще кажется громадным, но я уже привыкла, что его приходится измерять километрами.

– Никаких тычков от миссис Барнс?

– Она проявила исключительное понимание, мистер Тейлор. Поскольку я не совершаю больше ошибок, для нее это дело забыто.

Он кивнул. Какая-то мысль затуманила его глаза. Через минуту он приказал:

– Подождите меня несколько минут, я приглашаю вас на ланч.

Приняв ее молчание, за согласие, он зашагал по вестибюлю к обнесенному решеткой отделу в задней части банка, где работали банковские чиновники. Кассирша, сидевшая за маленьким окошком, улыбнулась.

– Вот такой наш мистер Тейлор, – сказала девушка. – Кажется, ему никогда и в голову не приходит, что девушка может быть не голодна.

Она подсчитала расходы и доходы Джерри в специальной книге, поколебалась, а потом заметила, что у Джерри на сберегательном счету ужас сколько денег.

– Наш управляющий мистер Йуинг обратил внимание, – объяснила кассирша, – какой у вас большой счет, и подумал, что самым выгодным помещением капитала для вас было бы приобретение земли. Он просил меня упомянуть об этом в разговоре с вами, мисс Дорсетт.

– Бог ты мой, да я никак становлюсь капиталистом!

– Мистер Йуинг был бы рад обсудить этот вопрос с вами, мисс Дорсетт, без каких-либо обязательств с вашей стороны. Это просто услуга, которую мы оказываем нашим клиентам. Для того, чтобы привлекать клиентов в таком маленьком городке, нам приходится предоставлять массу дополнительных услуг.

– В том числе выдача ссуд и приобретение закладных, вы это имеете в виду? Тогда вместо того, чтобы выплачивать мне пять процентов, ваш банк будет удерживать с меня семь процентов?

Девушка пожала плечами.

– Вообще-то говоря, – продолжала Джерри, – я бы предпочла вкладывать деньги в высоконадежные акции высшего класса, а не в землю. Видите ли, о земле мне ничего не известно, но вот в акциях я немного разбираюсь.

Кассирша получила хорошее специальное образование. Поэтому она без запинки протараторила:

– Если вы покупаете землю, мисс Дорсетт, вы получаете материальные активы, то есть реальные и осязаемые авуары, нечто, что всегда останется у вас, если все остальное полетит к чертям. Но когда вы приобретаете акции, все, что у вас есть, – это кусочек бумаги. На этом кусочке бумаги нельзя построить дом или магазин, не так ли, если больше у вас ничего не останется?

Тейлор вернулся, уже в своей стетсоновской шляпе, плотно сжав губы в неприятной усмешке. Он схватил руку Джерри так, словно думал, что она сделана из дерева. Шагая вместе с ней к выходу, он проворчал:

– Никогда не слушайте деловых советов простофиль, что работают здесь, мисс Дорсетт.

Если бы у них было хоть сколько-нибудь мозгов, они не лакействовали бы сейчас в богом забытом городишке.

Должно быть, все его слышали, включая и кассиршу. Джерри не относилась к людям, которые любят портить отношения с окружающими, а потому ответила довольно громко:

– Напротив, мистер Тейлор, мне кажется, это самый хороший банк из всех, с которыми я когда-либо имела дело.

Ничего не скажешь, он был проницательным человеком. Как только они оказались на улице, он холодно рассмеялся и произнес:

– Это было хорошо сказано, мисс Дорсетт. И умно. Никогда не повредит, если люди из банка будут на вашей стороне.

– Но тогда…

– Тогда почему я публично обзываю их простофилями? Все очень просто. Мне они не нужны. Наоборот, это я нужен им. В вашем случае все иначе, потому что вы – не глава большой империи.

Джерри кивнула, принимая его объяснение, хотя и не соглашаясь с ним.

– Как странно, – проговорила она. – Одно время я работала на человека, который был очень похож на вас, мистер Тейлор. Его ошибкой было то, что он всегда пытался использовать свое положение, чтобы скорее придти к цели. Люди обычно сопротивляются, когда с ними обращаются подобным образом. И почти неизбежно наступает время, когда они осмеливаются высказать свое возмущение. Раз – и горло перерезано.

Он повернул ее, направляя в ресторан «Кактус Пита», – большой недорогой, старой школы, где в огромном зале стояли великолепные круглые столы и высокие кресла. Он усадил ее, затем уселся сам.

– Бифштекс здесь просто первоклассный, – сказал он. – Я всегда заказываю бифштекс.

Джерри старалась удержаться и вести себя вежливо.

– Мне это подходит, мистер Тейлор. Обычно, чтобы приготовить бифштекс для одного человека дома, приходится тратить слишком много времени, так что я редко ем бифштекс дома.

Он только махнул рукой в ответ и заказал два бифштекса, жареный картофель и винегрет. Его заинтриговал рассказ Джерри, и, когда официант записал заказ, Тейлор спросил напрямик:

– Почему вы бросили работу в деловом мире Нью-Йорка и перебрались сюда, мисс Дорсетт? У меня создалось впечатление, что вы способны на большее, чем заниматься писаниной.

Джерри заставила себя заговорить почти весело:

– Мой хозяин вел дело незаконным образом, мистер Тейлор. 6н делал это настолько искусно, что никто из сотрудников даже не заподозрил его в каких-либо махинациях. Но пришло время, когда ему срочно понадобилась помощь банков. Они не помогли ему. Теперь он в тюрьме.

– Вот что вы имели в виду, когда сказали:

«Раз – и горло перерезано». Да, тут вы правы, я не стану этого отрицать. Что до меня, так прежде чем ворочать деньгами, которые мне не принадлежат, я сначала подмажу своих банкиров. Хотите работу получше вашей?

Джерри была слишком удивлена, чтобы сразу ответить ему.

– Вы понравились моей жене, – коротко сказал Тейлор. – Кроме того, она убеждена, что вы на стороне Китти. Сейчас у нас в поместье есть несколько неплохих вакансий. Нам всегда нужны люди с опытом работы в бизнесе.

– И чем же я должна буду заниматься, сэр?

– Думаю, работой в офисе. Нашему менеджеру не повредит хороший секретарь, чтобы вести дела, пока он будет занят работой с людьми и прочим.

Джерри ждала, поджав губы.

– Мы будем платить пять сотен в месяц плюс ежедневный ланч, – сказал ей Тейлор. – Это лучше, чем ваша зарплата там, где вы сейчас работаете.

– Мне необходимо подумать над этим, мистер Тейлор.

Холодные глаза сузились в усмешке, но он переменил тему разговора. Как и многие люди, которые всего в жизни добились сами, он начал говорить о своей карьере. Начинал он ее в качестве помощника шахтера в районе Миссулы, но, проработав там совеем немного, понял, что даже если и станет первоклассным шахтером, он никогда не сможет заработать больше своей зарплаты и всегда будет зависеть от других. И тогда он отправился на север, желая приобрести где-нибудь ранчо и работать на этом ранчо, как прожил всю свою жизнь его отец. Но в десяти милях к северу от Биг Скай он заметил нечто, что заставило его остановиться и задуматься: если к западу от «Тенистых Холмов» будет проложена дорога, то расстояние между канадской границей и Национальным ледниковым парком значительно сократится. Вдобавок получится изумительно живописная дорога! Он тут же приобрел опцион [1] на покупку огромного участка земли. Живописные виды предполагали возможное строительство курорта на этом месте. Следующим шагом было заинтересовать важных шишек из Биг Скай в осуществлении проекта, и с их помощью ему, наконец, удалось уговорить Государственную комиссию шоссейных дорог рассмотреть вопрос о переносе дороги. Однако немало влиятельных людей из здешних мест с болью в сердце обнаружили, что после того, как дорога была проложена, у Тэйлора все еще оставался тот самый опцион на приобретение лучшей земли. Боль усилилась, когда выяснилось, что построенный Тейлором курорт привлекает туристов и они появляются там раньше, чем успевают побывать в Биг Скай.

– Но кому какое дело до того, что они думали или думают теперь? – спросил Тейлор, с жадностью поедая свой бифштекс. – Я сделал то, что хотел сделать, и только это и имеет сейчас значение.

В ресторан вошла Эдна Моррисон. Она поискала их глазами, церемонно помахала рукой и приблизилась. Тейлор указал ей на стул, но не дал себе труда подняться, чтобы помочь ей сесть. Он только повернулся и закричал: «Хорошо прожаренный бифштекс для миссис Моррисон!» Затем снова принялся было за свою еду, но передумал.

– Эдна, – приказал он, – скажите мисс Дорсетт, что я вовсе не такой крохобор, каким она меня считает. Будьте так добры!

Юристка улыбнулась.

– Мисс Дорсетт, – сказала она, – мистер Тейлор вовсе не такой крохобор, каким вы его считаете. Как же вы вдруг решили, что это не так, а, мистер Тейлор?

– Не пытайтесь обратить все в шутку, Эдна. Я ненавижу женщин, которые пытаются обратить все в шутку.

– Вам придется ненавидеть меня еще и по другой причине, мистер Тейлор. На днях ко мне в офис заглянул Тоби Уильяме. Он очень расстроен своим увольнением.

– А что, по-вашему, мне следовало делать? Держать его на работе? Какой может быть толк от объездчика, если он не умеет объезжать диких лошадей?

Эдна Моррисон слабо улыбнулась.

– Дело вовсе не в этом, сэр. Главное в том, что Тоби Уильяме искалечил спину, находясь у вас на службе. Если он больше никогда не сможет ездить верхом, – а именно так считает доктор Бэкли, – то что же ему тогда делать?

Джерри припомнила поездку на ранчо и длинный путь назад. Почти всю дорогу доктор Бэкли сидел с мрачным лицом, и некоторое время она даже думала, уж не сказала ли что-нибудь в разговоре с мистером Тейлором, что могло вызвать такую реакцию. Лишь когда показался Биг Скай, доктор Бэкли сказал:

– Извините, что я такой скучный компаньон, Джерри. Всегда очень тяжело видеть в глазах человека надежду и знать, что, возможно, этой надежде никогда не суждено сбыться.

Теперь, глядя на Эдну Моррисон и мистера Тейлора, Джерри поняла: в тот день доктор Бэкли уже знал, что ожидает Тоби Уильямса.

Тейлор торопливо выпил кофе и вытер губы.

– Не знаю, с чего вам это взбрело в голову, – обратился он к Эдне Моррисон. – Тоби нанялся ко мне объезжать диких лошадей. Это рискованное занятие. Когда парень нанимается на подобную работу, он всегда знает, чем рискует. О'кей. Он потребовал немало за свою работу, и в плане зарплаты, и в плане премий и всего готового. Я согласился на эту цену. И пока он выполнял работу, я всегда платил ему столько, на сколько мы договорились. А теперь, когда он больше не может работать, с какой стати я должен держать его ?

– Я уверена, сэр, что, найдется и другая работа, которую он мог бы выполнять для вас.

– Возможно. Однако я никогда не нанимаю неудачников. Человек, который оказался неудачником на одной работе, плохо кончит и на другой.

– Я полагаю, сэр, что если мы будем вынуждены подать против вас судебный иск, мы выиграем немалую компенсацию для мистера Уильямса.

Тейлор в ярости уставился на нее. Но Эдна Моррисон ничуть не испугалась, не опустила взгляд и не умерла на месте. В этот момент Джерри поняла, что эта женщина ей очень нравится. Она восхищается Эдной Моррисон и хочет с ней подружиться.

Эдна спокойно произнесла:

– На вашем месте, сэр, я бы рассмотрела возможность выплаты Тоби Уильямсу суммы в двадцать тысяч или около того, плюс предоставление подходящей работы. Мистер Тейлор, он беспокоится за свое будущее, а это означает…

– Да вы вместе с Уильямсом скорее сгниете в могиле Джерри весело рассмеялась, и холодные глаза метнулись к ее лицу.

– Вы снова напомнили мне человека, на которого я прежде работала, – сообщила ему Джерри. – Того самого, который привык пользоваться своим положением, чтобы достигать для себя максимальной выгоды. Как-то раз он отклонил очень хороший совет, данный ему его адвокатом. В результате он был вынужден заплатить втрое больше.

Тейлор вместо ответа вскочил с места, кивнул им и широким шагом вышел из ресторана.

– Ну, ладно, – сказала Джерри. – Я сама заплачу за ваш бифштекс, миссис Моррисон. Это моя благодарность за удовольствие, которое вы мне только что доставили. Неужели этот человек всегда ведет себя, как медведь?

– Нет, он способен на удивительную вежливость и доброту. А что касается нашего ланча – он заплатит за него. Это не первый раз, когда он уходит, бросая меня.

Джерри спросила:

– Вы хорошо его знаете, миссис Моррисон?

– О, зовите меня просто Эдна, а я буду звать вас Джерри. Мы здесь, в Монтане, не очень придерживаемся условностей. Между прочим, он упомянул в разговоре со мной, что хочет предложить вам работу.

– Он и предложил мне работу.

– Я знаю не только это. Некие детективы собирали о вас информацию, как вы, возможно, уже слышали. Тот из них, кто больше всех расспрашивал, по имени Джонс, старательно объяснял, что вы ни в чем не виноваты и всего лишь работали у преступника. Именно тогда мистер Тейлор заметил, что мог бы нанять вас. Он странный человек и просто помешан на добросовестной работе. Нужный человек на нужном месте, и все такое прочее… Он сказал, что чертовски несправедливо, если девушка с вашим образованием и опытом вынуждена губить себя на работе с бумажками.

– Вообще-то мне нравится эта работа, честное слово.

– Джерри, мне кажется, это совершенно безразлично мистеру Тейлору. Если кто-то или что-то его интересует, он просто получает это в конце концов, несмотря ни на какие препятствия.

Джерри рассмеялась.

– Я расскажу вам кое-что из моего опыта работы в Нью-Йорке, – сказала она доверительно. – На меня никогда не производили впечатление большие лягушки – как в больших, так и в маленьких лужах. Я слишком хорошо знаю, каким образом они превращаются в больших лягушек. Кроме того, я знаю, что чем выше поднимаешься, тем больнее падать.

Эдна пожала плечами. Официант принес ее ланч, и она с видом голодного человека принялась за еду.

Глава 7

Не было ничего удивительного в том, что, когда Джерри, как обычно в четверг, приехала в главную библиотеку в Маргрэйве забрать новые книги, ей был передан приказ миссис Барнс зайти к ней наверх. Имоджен, передав Джерри это указание, спросила с встревоженным видом:

– У тебя проблемы в Биг Скай, Джерри? Обычно я узнаю обо всем у себя в окружной раньше, чем миссис Барнс. Однако на этот раз мне ничего не известно.

– Нет, Имоджен, никаких проблем, насколько мне известно. Между прочим, не могла бы ты разыскать для меня какую-нибудь книгу по садоводству? В последнее время поступило несколько заявок.

– Найду непременно.

Джерри поспешила наверх. Миссис Барнс проверяла данные циркуляции книг по округу, и какое-то время Джерри была вынуждена ждать. Наконец миссис Барнс хмуро отложила ведомость в сторону – очевидно, для последующей перепроверки.

– Садитесь, Дорсетт, – проговорила она. – Я замечаю, что циркуляция книг у вас продолжает стремительно расти. Вы ведь следите за точностью и аккуратностью, не так ли?

– Да, миссис Барнс.

– Как же тогда вы объясните эти растущие цифры? Ведь циркуляция в целом по округу продолжает падать, и в такое время года это вполне нормально.

– Ну, я попыталась расширить круг услуг, предоставляемых библиотекой, – начала рассказывать Джерри. – Например, я случайно узнала, что в Биг Скай есть немало пожилых людей, которые не так часто выходят из дому в холодную погоду или когда идет снег. А местная организация девочек-скаутов ищет какое-нибудь дело, чтобы помочь городу. Так что каждую пятницу девочки теперь доставляют затребованные книги этим домоседам и домоседкам и возвращают книги, которые были выданы на прошлой неделе. Я предполагаю, что введение этой услуги позволило повысить циркуляцию примерно на четыреста книг в месяц.

Миссис Барнс нахмурилась, лоб ее исказили морщины.

– И кто же несет ответственность за эти книги, пока они находятся в руках девочек-скаутов?

– Пожилые жители, которым доставляют книги, миссис Барнс. Я обзваниваю их в периоды затишья, рекомендую новые книги и так далее. Большинство запросов и заявок поступают по телефону, хотя иногда кто-нибудь из девочек-скаутов выбирает другую книгу для клиента, которого она знает хорошо.

– Я еще не уверена, следует ли мне одобрить это. Разве вы не понимаете, что в случае ошибки вас ожидают крупные неприятности, которые вам недешево обойдутся? Гасси была в состоянии удовлетворить все запросы из Биг Скай без подобной суеты.

Джерри невозмутимо ответила:

– Не думаю, что возможная стоимость подобной услуги должна беспокоить нас, миссис Барнс. Немало людей заходит к нам в библиотеку, чтобы поздравить с тем, что теперь книги доставляются людям, которым они так нужны. Кроме того, звонил президент Общества развития культуры из Биг Скай. Миссис Карлин хотела передать нам свои поздравления от своего Общества.

– Мать мистера Хоумера Карлина, окружного ревизора по району Биг Скай?

– Да, мэм.

– А сам мистер Карлин не заходил к вам?

– Еще нет, миссис Барнс.

С растерянным видом миссис Барнс вновь уставилась на ведомость. Через несколько минут она произнесла:

– Вы удивляете меня, Дорсетт. Вы делаете слишком много за те деньги, которые мы вам платим. И я сомневаюсь в том, что вы намерены составить себе карьеру в нашей системе. Хотела бы я знать, что у вас на уме.

– Мне нравится быть занятой.

– Вчера здесь был мистер Тейлор, Дорсетт. Он посоветовал мне начать искать нового библиотекаря. Именно поэтому я и попросила вас зайти. Вы планируете принять предложение мистера Тейлора работать у него?

– Полагаю, он в этом уверен, миссис Барнс. Сама я об этом еще не задумывалась.

– Честно говоря, Дорсетт, я не стану проливать слезы, если вы уйдете от нас. Я пытаюсь быть справедливой и надеюсь, что чаще всего мне это удается. Однако я была вовсе не рада тем обстоятельствам, которые заставили уйти бедняжку Гасси. Не могла я всем сердцем одобрить и кандидатуру, выбранную на смену Гасси. Я уверена, что и вы чувствовали бы себя точно так же, если бы были на моем месте.

– Мэм, я не имею ничего общего с проблемами моей предшественницы. Когда я приехала сюда, я и понятия не имела, что вы наняли меня против своей воли. Вы не упомянули об этом в письме, которое написали мне.

– Вы хотите заполучить мое место, Дорсетт?

– Нет.

– Чего же вы хотите?

Джерри чуть было не ответила: «Тишины и спокойствия!» Однако прежде, чем она успела это произнести, прибежала девушка из офиса и сказала, почти задыхаясь:

– Мистер Карлин желал бы переговорить с вами, миссис Барнс.

Джерри тут же жестом было приказано удалиться через заднюю дверь офиса. Встревоженная, она спустилась в хранилище окружной библиотеки в подвальном этаже. На столе у Имоджен лежал «Новый американский справочник садовода».

– Это хорошая книга, – сказала Имоджен. . Заметив, как обеспокоена Джерри, добавила доброжелательно:

– На твоем месте, Джерри, я бы не стала волноваться из-за этой мегеры. Да от сводки циркуляции книг в твоей библиотеке она просто на седьмом небе.

– Она что, очень дружила с Гасси? Даже если это и так, почему она обвиняет меня в том, что Гасси пришлось уволиться? – Ты просто помни все время, что от твоих ведомостей она по-настоящему витает в облаках. Здесь у нас имеет значение только результат на бумаге.

У Джерри были в этом некоторые сомнения. В мрачном настроении она отправилась обратно в Биг Скай. Остановила свою машину на стоянке перед маленьким зданием библиотеки с острой крышей. Начальник пожарного депо Клэйн увидел, что она выгружает на обочину три коробки с книгами, и поспешил помочь ей занести их. Подобная галантность давала ему возможность первым просмотреть новые книги, и он с жадностью ухватился за два только что изданных романа-вестерна.

– Мне никогда не надоедает Старый Дикий Запад, – признался он. – Конечно, с одной стороны, это смешно. Я ведь и родился, и вырос в Монтане. Подростком пас коров, бывал в пустынных, безлюдных местах и все такое. Так что в каждом романе тут же вижу тысячу глупейших ошибок – и все равно очень люблю вестерны.

– Это вовсе не так уж необычно. Большинство людей не хотят видеть мир таким, каков он есть.

– Зато Тейлор хочет этого. Я слышал, вы собираетесь работать у него.

Джерри поняла, что Джефф Тейлор решил использовать против нее тактику давления.

– А я и не знала, что собиралась работать у Тейлора, – сказала она начальнику пожарного депо Клэйну. – Он действительно предложил мне работу, но и только.

– Платить-то он будет больше, мисс Дорсетт, в этом вы можете не сомневаться.

– Да, но как долго продлится подобная работа?

Зазвонил телефон. Это была одна из пожилых женщин, вынужденных оставаться дома. Она хотела узнать, нет ли почитать чего-нибудь из свежих вестернов. Джерри спокойно вытащила из рук начальника пожарного депо Клэйна один из романов.

– У меня для вас есть настоящая находка, миссис Барстоу, – объявила она.

– Вдобавок, только что возвратили ту замечательную книгу о реке Колорадо – помните, ту самую, о которой я рассказывала вам на прошлой неделе. Автор Фрэнк Уотерс. Так что у вас будет что почитать.

– Вы такая душечка, мисс Дорсетт. Я всем сердцем надеюсь, что вы не станете принимать предложение мистера Тейлора. Мы будем скучать без вас.

– А кто вам об этом рассказал, миссис Барстоу?

– Миссис Тейлор. Вчера мы с ней так мило пили чай, и я рассказывала о том обслуживании, которое вы у нас наладили. Тогда миссис Тейлор сообщила мне, что у вас изменились планы.

– Откровенно говоря, миссис Барстоу, я еще не принимала решения.

– Ну, так я буду надеяться, что вы останетесь работать здесь же. Джерри поблагодарила ее и повесила трубку. Быстро вернулась к своему столу, напряженно улыбаясь.

– У меня создается впечатление, – сказала она, – что с этой работы меня вытесняет мистер Тейлор. Интересно, почему? Он ведь ничего не знает о способностях, которые у меня могут быть, а могут и не быть. И это как-то необычно для человека его положения.

– У Роя Бэкли есть целая теория по этому поводу.

– У доктора Бэкли? Господи помилуй, выходит, мистер Тейлор говорил обо мне со всеми жителями Биг Скай?

– Рой говорит, что однажды вы не побоялись поспорить с мистером Тейлором у него на ранчо. А Тейлор – человек непростой. Он не стремится использовать людей, которые раболепствуют перед ним.

– И что же за теория у доктора Бэкли?

– Тейлор планирует расширять свой бизнес и вполне мог бы использовать человека с вашим опытом и способностями.

– А на чем это основывается?

– Как правило, только на догадках. Но не улыбайтесь. У Роя бывают очень верные догадки.

Кто-то снаружи громко позвал начальника депо Клэйна, и он зашагал прочь, забрав с собой роман-вестерн. Джерри, заинтригованная «теорией» доктора Бэкли, по некотором размышлении, решила позвонить миссис Тейлор в помепоместье Биг Скай Маунтейн. К телефону подошел не кто-нибудь, а Китти собственной персоной. Голос ее, когда Джерри поинтересовалась, почему она не в школе, прозвучал по-театральному трагически:

– Наверное, я заразилась чем-то опасным, мисс Дорсетт. Доктор Бэкли говорит, что мне не следует выходить из дому целых три дня.

– Да, это скверно. А ты выживешь? Китти хихикнула.

– Папа не знает, – прошептала она. – Бедный папа совсем замотался. Во всех моих микробах он винит маму.

Джерри быстро ответила:

– Тебе не следует рассказывать посторонним такие вещи о своей семье, Китти. Ты, может быть; не правильно поняла то, что случайно слышала, а теперь говоришь мне. Не делай этого.

Твоя мама дома?

– А вы приедете навестить меня?

– Разумеется, нет. Вот когда ты поправишься, приходи навестить меня.

– Папа меня не пустит.

Прежде чем Китти успела сказать что-то еще, у нее отобрали телефон, и голос миссис Тейлор проговорил:

– У Китти снова проблемы с воображением, мисс Дорсетт. Чем я могу вам помочь?

– Видите ли, миссис Тейлор, до меня дошли всевозможные слухи о работе, которую я согласилась принять в компании вашего мужа. Дело в том, что я еще не давала никакого согласия.

– Да, я понимаю. Я буду рада сообщить об этом мистеру Тейлору.

– Большое вам спасибо, миссис Тейлор. Вы очень добры.

– Прошу вас, подождите минуточку, не вешайте трубку. Я должна буду сказать мужу, почему вы не станете работать у нас. У вас есть какая-нибудь причина для отказа?

– Знаете, я ведь случайно наткнулась на ту работу, что была у меня на Востоке, миссис Тейлор. Меня не учили ничему, кроме библиотечного дела. И работа в библиотеке мне нравится.

– Но как же вы можете работать за плату меньшую, чем предлагает вам мой муж?

– Я приняла решение не становиться богатой, какую бы работу я ни выполняла, миссис Тейлор. Так что я вполне могу продолжать работу, которая мне нравится.

– Не понимаю, как вам может нравиться эта работа, если мой муж был недоволен вами?

Джерри развеселилась. Большие лягушки всегда так предсказуемы. Рано или поздно они начинают говорить о материальной выгоде. У Дона в Нью-Йорке и мистера Тейлора здесь очень много общего, хотя они даже не знают друг друга. Но это ведь не Нью-Йорк, вспомнила вдруг она. Здесь не затрагиваются ее чувства, делая ее уязвимой. Здесь, в новой жизни, которую она сама создавала, она была вольна делать все, чтобы защитить себя.

– Вы мне не ответили, – напомнила ей миссис Тейлор.

– Я думаю, эта угроза не имеет смысла, миссис Тейлор. Я ведь отнюдь не бедна. И если потеряю работу здесь, то всегда смогу найти подобную работу где-нибудь еще.

– Право же, я вовсе не угрожала, я просто спросила.

Посмеиваясь, Джерри повесила трубку.

Глава 8

В течение следующего месяца Джерри не слышала ни о работе Тейлоров, ни о самой их царственной династии. Месяц прошел просто замечательно, и не только потому, что начал задувать теплый ветер с юго-востока, принося в Биг Скай раннюю весну, но и оттого, что дружба с миссис Буш и Эдной Моррисон открыла для Джерри несколько дверей в общество. Десятого апреля она была официально принята в члены Профессионального клуба женщин Биг Скай, и эта честь предоставила ей возможность регулярно проводить время в чудесном старом клубе. Скоро Джерри уже привыкла заезжать в клуб два или три раза в неделю, и контакты, которые она завязывала там, приводили к новым знакомствам и приглашениям на обеды и забавные вечеринки в узком кругу. На одном из вечеров в доме Эдны Моррисон она снова повстречалась с доктором Роем Бэкли. Он приветствовал ее, радостно улыбаясь.

– Я все собирался показать вам реку, – сказал он, – но у бедного костоправа дел было по горло. Как ваши дела?

– Замечательно. А как Китти? Очевидно, библиотека теперь для нее закрыта? Я очень сожалею об этом. Девочке нужен кто-то, с кем она могла бы поговорить.

Доктор Бэкли пожал плечами, и у Джерри создалось впечатление, что он не склонен обсуждать здоровье Китти с кем бы то ни было. Однако в следующую среду, запирая дверь библиотеки, она увидела неподалеку красный грузовик-пикап.

– Я тут запланировал кое-что, – объявил доктор Бэкли. – Позвольте мне показать вам реку. Реки всегда стоит смотреть в это время года. Это настоящий мальстрем [2].

Джерри радостно забралась в грузовик. Прошло не так много времени, и она догадалась, что они направляются на ранчо «Рокинг Ти». Она нахмурилась.

– А хорошая ли это идея? – спросила она. – Мы не осложним жизнь бедняжке Китти?

– Врач имеет некоторые преимущества перед остальными смертными, вы же знаете. Если он считает, что малышке нужна перемена обстановки, кто может с ним спорить?

– Джефф Тейлор мог бы. Он внимательно вглядывался в ее встревоженное лицо.

– Вы всегда возлагаете все проблемы и тревоги мира на свои плечи, Джерри?

– поинтересовался он. – Вряд ли это идет вам на пользу.

– Мне просто нравится Китти, и, конечно, ей нужен друг.

– И еще вам нравятся пожилые домоседки, и вы устраиваете им обслуживание на дому. И еще вам нравятся другие дети, и вам приходит в голову идея предложить женщинам клуба организовать Центр подростка.

– О, мне нравится быть все время занятой, – равнодушно заметила Джерри.

Внезапно ему подумалось: как же она прекрасна! Иссиня-черные волосы искрятся в свете, льющемся через окошко машины, а лицо, порозовевшее то ли от волнения, то ли еще от чего-то, просто сияет. Он с любопытством спросил:

– Как получилось, что вы до сих пор не замужем, Джерри? Большинство мужчин не остаются равнодушными к такой прелестной женщине, которая вдобавок любит детей, участвует в жизни общества.

– Меня никто не звал замуж.

– Они там что, на Востоке, все с ума посходили?

Пикап пересекал широкую равнину, всего лишь шесть или семь недель назад покрытую глубоким снегом. Сейчас весь снег стаял, тут и там виднелись ярко-зеленые пятна травы. Доктор Бэкли повернул на дорогу очень осторожно, и Джерри поняла причину его осмотрительности, когда увидела по обеим сторонам узкой колеи глубокие лужи. Стоит слегка свернуть в сторону, и грузовик завязнет до самого лета. Она глубоко вздохнула:

– Чудесная картина. Я никогда раньше не видела такого огромного неба. Неудивительно, что городок называется Биг Скай.

Он указал на горы, что виднелись вдалеке.

– Вам нравится жить в палатке и ловить рыбу? – спросил он.

– Боюсь, что я городской человек.

– Время от времени мне удается выбраться на два или три дня в горы. Мне нравится местность вокруг реки Лосося. Там можно наблюдать странное переплетение леса, холмов и полупустыни.

– А где это?

– К югу отсюда, довольно далеко. Мне это как раз подходит. Если я нахожусь в пределах двадцати миль от Биг Скай, кто-нибудь обязательно найдет меня.

Они достигли поворота, открыли скрипучие дверки ворот и наконец оказались на ранчо. Китти и ее отец как раз спускались по ступеням главного строения, когда подъехал красный грузовик. Китти завопила от радости и принялась прыгать на месте. Тейлор прищурил глаза. Затем он снова обрел важность и подошел, довольно вежливо приветствуя их. Доктор Бэкли тут же сказал:

– Я решил, что Китти необходима перемена Обстановки, мистер Тейлор. Она вполне могла бы прокатиться с нами до Биг Скай Ривер. Ей это не повредит.

– Нет.

– Как ее врач…

– Чушь, Бэкли. Всю перемену обстановки и всю активность она может найти здесь. Джерри пришлось спросить:

– Боитесь, что мы похитим ее и потребуем от вас выкуп, мистер Тейлор?

Но его не так-то легко было разоружить. Он молча отвернулся и зашагал прочь, и они ничего не могли поделать.

Они ехали по направлению к горам, затем поднялись выше, промчались вдоль холмов, которые образовывали подножие гор, и с легкостью спустились в узкую долину, большую часть которой занимала самая бурная река из всех, когда-либо виданных Джерри. На повороте реки находилась большая площадка, там доктор Бэкли и припарковался и с усмешкой приказал:

– Женщина, накрой стол. Голод терзает меня.

Как оказалось, он захватил с собой ланч на двоих. В восторге Джерри смахнула с одного из столов листья и веточки и расстелила салфетку, которую доктор Бэкли вытащил со дна корзины для завтрака. На каждого пришлось по четыре бутерброда, вареные вкрутую яйца, пикули, салат из капусты, шоколадный кекс и кофе. Пока они ели, река разворачивала перед ними великолепное громокипящее зрелище.

Доктор Бэкли указал ей на исток реки высоко в Биттеррутских горах и на излучину реки перед ними.

– Это очень важный поворот, – сказал он. – Много лет назад, веков пять или шесть, река текла прямиком вон туда и через милю или около того срывалась вниз, образуя то, что теперь мы называем каньоном заблудившейся реки. Видите скалу, что громоздится впереди? Геологи говорят, что примерно шестьсот лет назад здесь произошло какое-то возмущение, оно сильно повлияло на местность вокруг. Этот поворот оказался очень важным, теперь там, дальше, располагается земля, где простираются пшеничные и зерновые поля, – иными словами, орошаемая почва.

Чувствуя себя полной дурочкой, Джерри подняла стаканчик с кофе и произнесла тост:

– Итак, за оползень – и да стоят отныне все скалы твердо!

– Я полагаю, – продолжал доктор Бэкли, – что человеческую жизнь вполне можно приравнять к реке. Она течет в том или этом направлении, и затем происходит нечто, что полностью меняет курс. Так произошло и в моей собственной жизни. Когда мне было десять лет, я надеялся стать профессиональным игроком в бейсбол. Врач, которому я упомянул о моих надеждах, оказался настоящим специалистом по рефлексам и координации. Он провел со мной серию тестов – у него имелся банк данных, чтобы каким-либо образом помочь мне, – и обнаружил, что рефлексы у меня замедлены, а координация в условиях временного давления – не такая, какой ей следует быть. Врач сумел доказать мне, что я никогда не смогу сделать ни одного стоящего удара. Он…

– Господи, как же он сумел все это сделать?

– Ну, допустим, питчер [3] бросает мяч примерно со скоростью девяносто миль в час – заверяю вас, это еще не рекордная скорость. Значит, мяч пролетит расстояние между насыпью и базой примерно за две пятых одной секунды. Если питчер делает удар еще сильнее, мяч не изменит своего направления, пока не окажется возле базы, и для того, чтобы нанести удар по этому мячу, необходимо рассчитывать расстояние и среагировать примерно за одну десятую секунды. Даже в том возрасте время моей реакции составляло несколько секунд.

– Боже милосердный, а я и не предполагала, что профессиональные игроки в бейсбол такие мастера по физике.

– Вот так, – закончил доктор Бэкли, – я стал врачом. Когда немного повзрослел, мне показалось просто замечательным, что можно знать так много о человеческом теле и рефлексах вообще.

– Иными словами, тестирование, проведенное много лет назад, оказалось настоящим поворотом в вашей жизни, как излучина реки?

Доктор Бэкли кивнул.

– И у меня тоже был по-своему поворот реки, и именно поэтому вы и привезли меня сюда?

Он сказал, словно удивившись:

– А вы проницательны, Джерри.

– Жизнь научила.

– Девочке нужна помощь, Джерри. Если ей никто не поможет, Тейлор уничтожит ее.

– Благодарю вас, доктор Бэкли, хоть и не за что.

– Я думал об этом с того дня, как представил вас Тейлору. Вы воспротивились ему так, как этого не может сделать его жена, и как кто-то должен сделать, чтобы ребенок развивался нормально.

– Я уже сказала – спасибо. Голос его зазвенел от волнения:

– Перестаньте жалеть себя, Джерри. Вы не первая женщина в мире, которая чувствует себя во власти непорядочного человека. Это не смертельно, вы выживете. Но какой вы сумеете выжить, если позволяете этому потрясению исковеркать всю душу?

– Пожалуйста, отвезите меня домой.

– А куда – домой? Не в тот же дом, который вы сняли. Вашего дома просто нет на земле. Джерри, хоть на минуту поверьте, что мне известно о вас больше, чем вы сами можете о себе узнать! Меня учили наблюдать и связывать наблюдения с причинами, которые вызывают те или иные симптомы. Неужели вы можете думать, что я не замечаю твердую складку у вашего рта, которая говорит о повышенном напряжении? Вы пережили эмоциональный шок. Прекрасный мир, которым вы так наслаждались в Нью-Йорке, в один прекрасный миг разлетелся на куски, и с тех пор вы чувствуете, что нигде в мире нет места, нет дома.

– Пожалуйста, отвезите меня домой.

– Девочке нужна помощь, – упрямо повторил доктор Бэкли. – Так случилось, что эта девочка прямо-таки влюбилась в вас. Она нравится вам, и вы ее жалеете. Вы не боитесь Тейлора, и, таким образом, вам просто нечего терять. Вы та самая панацея, которую я предписываю Китти, ее матери и даже ее отцу.

Джерри молча встала и вернулась к грузовику. Сидя в кабине, она наблюдала, как он убирает остатки ланча и по-мужски, не глядя, беспорядочно запихивает все подряд в корзину. Внезапно ее охватила ярость. Да как он смел говорить с ней подобным образом?! Как смел утверждать, что ей нет в мире места, что у нее нет дома? Да как он смел!

Не сказав ни слова, доктор Бэкли влез в кабину и повел машину назад, вдоль дороги, которой они ехали на площадку для пикников. Когда пикап приблизился к повороту на дорогу, что вела на ранчо «Рокинг Ти», доктор Бэкли снизил скорость, а затем совсем остановил грузовик.

– Миссис Тейлор сломала ступню, пытаясь доставить удовольствие Джеффу, – сказал он. – Она всегда боялась лошадей. Он приказал ей, человек должен выполнять его приказы. Но она плохая наездница, и конь тут же сбросил ее.

– Ведь это она вышла за него замуж, а не я.

– Она не в состоянии постоять за Китти. Вот в чем психологическая правда относительно Элен Тейлор. Неужели Китти должна быть нравственно или физически уничтожена только потому, что вам не хочется доставлять себе беспокойство, помогая ей?

– А что я могу сделать для нее?

– Ей нужен друг, человек, с которым она могла бы поговорить. Миссис Тейлор тоже нужен друг, нечто вроде посредника. Что же касается Джеффа, черт бы его побрал, так ему нужно сопротивление, ожесточенное сопротивление.

– Есть и еще один важный вопрос – польза для меня. Какая же от всего этого будет польза для меня?

– Вы не сможете бегать всю жизнь, вам это известно. Вы не можете просто затвориться от всех людей. Все будет в порядке, Джерри. Произошел оползень, река изменила направление и теперь течет так, как вам никогда и в голову не приходило. Почему же вы отступаете? К прежней жизни вам никогда не вернуться.

– Но…

– Доверенный секретарь, недавно зарабатывавший по тысяче в месяц, Джерри, не должен быть клерком в библиотеке маленького городка, да еще в отделении окружной системы библиотек. Люди должны работать согласно уровню своих способностей, своего образования.

В этом и состоит та польза, о которой вы спрашиваете.

– Нет.

Он повернул грузовик в сторону ранчо «Рокинг Ти».

Она нервно спросила:

– Вы меня не поняли?

Он удивил ее, задав ей встречный вопрос:

– Неужели это вы не поняли, Джерри? Я ведь не просто так трачу время на разговоры. Разве я уже не сказал вам, почему стал врачом? Разбираясь, в меру своих способностей и знаний, в человеческом разуме и организме, я, вполне естественно, обеспокоен судьбой людей. И измученная библиотекарша волнует меня не меньше, чем маленькая девочка.

– И вы предписываете мне…

– Да.

У нее уже не было времени спорить. Они доехали до ранчо «Рокинг Ти». На пороге дома стоял Джефф Тейлор. Он громко закричал: «Частное владение, вы нарушаете!» Но крик его замер, когда доктор Рой Бэкли заявил ему, что привез Джерри поговорить напрямую о деле.

После этого Джерри пришлось выслушать немало о работе у Тейлоров; об угрозе же неудовольствия Великого Тейлора – гораздо больше, чем она надеялась услышать за целый год.

Глава 9

Миссис Мэри Барнс лишь приподняла свои мышиные бровки – вот и вся реакция на новости. Несколько дней спустя Имоджен по телефону сообщила, что миссис Барнс не настаивает, чтобы Джерри отработала месяц со дня подачи чтобы Джерри отработала месяц со дня подачи заявления, она сама поработает пока в отделении Биг Скай, если время – действительно такой важный фактор в планах Джерри. Имоджен поколебалась, а потом добровольно выдала информацию, что со стороны миссис Барнс это просто мило, так как она ненавидит работу в отделениях, особенно в Биг Скай. Джерри, все еще немного ошеломленная происходящим, быстро ответила, что будет продолжать работу до первого числа следующего месяца, на что Имоджен промурлыкала:

– Пожалуйста, не надо, иначе эта тигрица нас живьем слопает. – Уже после того, как Джерри повесила трубку, ей пришла в голову мысль, что чем скорее она уберется из системы библиотек, тем счастливее будет миссис Барнс.

Эта мысль не давала ей покоя. Ведь работа в библиотеке – ее призвание, она отдавала ей всю душу, и, если она и была «мертва для жизни», как заметил один из наблюдателей, или «страдала от повышенного напряжения», как выразился доктор Бэкли, это никоим образом не отражалось на ее трудовой деятельности. Только взгляните, сколько народу толпится в читальной комнате! Посмотрите на отчеты о циркуляции за последние три месяца, что она проработала в библиотеке! А ее усилия по расширению сферы услуг, по привлечению добровольных помощников? Ведь это только-только начало давать свои плоды! Неужели все это ничего не значит для миссис Барнс? Неужели право самой набирать служащих для нее более важно, чем профессиональные достижения подчиненных? Что заставило женщину так относиться к жизни? В библиотеку весело влетела Китти, положив конец мрачным думам Джерри, и электровентилятор под потолком тут же сказал:

– Привет, Китти, я рад тебя видеть! И тотчас остальные дети, до сих пор чинно сидевшие за столами, решили, что достаточно долго вели себя примерно. Тощенький мальчик лет двенадцати потребовал:

– Покажи нам спектакль!

Китти, прирожденная актриса, притворилась, что ее крайне утомляют эти просьбы. Она подошла к столу Джерри и мило улыбнулась.

– Есть ли у вас что-нибудь про лошадей? – спросила она. – Папа говорит, что мне нужно больше знать про лошадей.

– Ну-ка, ну-ка, ты ведь знаешь правила!

– Я ненавижу предметные каталоги!

– А разве не все их ненавидят?

– Вы обязаны обслужить меня. Все, кто работают на папу, всего лишь слуги!

Глаза Джерри гневно вспыхнули, но вызов Китти она предпочла не заметить. Однако дети за читальными столами отреагировали по-своему. Девочка лет пятнадцати произнесла громко и отчетливо:

– Ни один человек в здравом уме не станет работать у Тейлоров, если только он знает, какое все эти Тейлоры дерьмо!

Китти была словно громом поражена. Ее маленький ротик подергался секунд десять, прежде чем она нашла в себе силы хрипло потребовать:

– А ну, возьми свои слова обратно!

– Попробуй, заставь меня! – Джерри успокаивающе сказала:

– Сейчас все встанут и выйдут наружу, чтобы пять минут подышать свежим воздухом. Вот ведь какая с вами, мартышками, беда: стоит вам просидеть в помещении час-полтора, как вы тут же глупеете.

Все, кроме Китти, вышли. Китти осталась на месте, демонстрируя мастерское владение широко известной техникой «гляжу-и-пугаю». Джерри усмехнулась.

– Попробуй это как-нибудь на кошке, – предложила она. – Никто не может таращить глаза дольше, чем кошка.

– Я вас ненавижу!

– Это довольно несправедливо ко мне, вот что я тебе скажу!

Китти промаршировала к двери и медленно начала поворачивать ручку, предоставляя Джерри возможность сдаться. Когда же ей стало ясно, что Джерри уступать не намерена, Китти насмешливо прошла к предметному каталогу и вытащила ящик с буквой «Л».

– Как ты думаешь, ты могла бы переночевать у меня? – спросила Джерри. – Я решила отметить начало новой работы и купила свиную отбивную, но она слишком велика для меня одной. Кусочек съест доктор Бэкли, но там еще останется для нас с тобой.

Карие глаза блеснули:

– Он не может этого делать.

– Вот как?

– Потому, что вы с ним невиноваты, и было бы чертовски непристойно, если бы вы с ним были наедине в одном и том же доме.

– Кто вбил тебе это в голову?

– Я слышала, как мама и папа говорили про мисс Земквист, что работает в банке. Можете не сомневаться, папа заставил мисс Земквист понять, как должны вести себя настоящие леди.

– Надо же, чему только могут научиться взрослые у маленьких женщин-скво! Ты так и не ответила, сможешь ли переночевать сегодня у меня.

– Всю ночь?

– Всю ночь.

– Я не люблю темноту.

– Почему же?

– Если мне в темноте хочется пить, папа начинает кричать.

– Я не буду кричать. Обещаю тебе. Зато уложу всех маленьких скво, которым захочется пить, ко мне в кровать и расскажу им сказку.

– О Матушке Метелице?

– О ком?

Тут Китти оживилась и встала перед ней, подбоченясь и глядя на Джерри плутовскими карими глазами. Личико ее порозовело от удовольствия. Голос из электрического вентилятора проговорил:

– Ку-ка-ре-ку! Глядите, кто идет! Наша девушка вся в золоте у самых ворот!

Китти покачала головой:

– Разве вы никогда не читали сказки братьев Гримм, мисс Дорсетт? И совсем ничего не знаете?

– Давай сделаем все наоборот! Я попрошу у тебя воды, и тогда ты уложишь меня к себе и станешь рассказывать мне истории.

В библиотеку вернулись остальные дети. Китти вышла, не сказав больше ни слова, а несколько минут спустя появился шофер Тейлоров узнать, в чем дело. К этому времени Джерри почти жалела, что, поддавшись настроению, пригласила Китти. Тем не менее, в нескольких словах она объяснила все шоферу, и бывшие свидетели их разговора принялись обсуждать новость, как только водитель удалился, чтобы доложить обо всем миссис Тейлор, которая оставалась в машине.

Общим мнением было, что у Китти нет никаких шансов. Девочка, вызвавшая гнев Китти, сказала с поругательной жалостью:

– Наверное, мне не нужно было так говорить о ее родителях. Бедняжке не дают никакой жизни, это уж точно. Если бы у меня были такие родители, я бы просто сбежала из дому.

Это напомнило одному из мальчиков об «ужасном ужасе», который ему довелось испытать прошлым летом на ранчо «Рокинг Ти». Он рассказывал не спеша, невыразительным голосом, стараясь ни с кем не встречаться глазами. По его словам, ему пришло вдруг в голову половить рыбу в ручье Тейлоров, и он тайком подлез под одним из железных переносных заборов, перебрался через гребень горы и мимо огороженных пастбищ дунул прямиком в конец долины. Но едва он успел добраться до ручья, как услышал приближающийся перестук лошадиных копыт. Думая, что его вот-вот выследят, он перешел вброд ручей и укрылся на другом его берегу под деревьями. И хорошо сделал! Вскоре появился мистер Тейлор верхом на черном жеребце, а рядом с ним была Китти верхом на темно-рыжем мерине, причем без седла.

– И она все время плакала, – сказал мальчик. – Она до смерти боялась упасть, а он все кричал, что если только она упадет, так он доставит ей настоящую причину для слез! Она все-таки упала, и я даже испугался, не убилась ли она до смерти. И как вы думаете, что тогда сделал мистер Тейлор?

Джерри хрипло проговорила:

– Достаточно, Томми!

Но юный рассказчик никак не мог устоять перед искушением потрясти воображение слушателей:

– Он пять раз хлестнул ее по ногам арапником.

– Я же говорю вам, – воскликнула пятнадцатилетняя девочка, – при мысли о подобных родителях у меня просто мурашки по спине пробегают!

Шофер вернулся вместе с Китти.

– Миссис Тейлор говорит, что все в порядке, – доложил он. При этих словах он покачал головой, словно сам себе не верил. – Вам что-нибудь понадобится?

– Нет. У меня есть Китти, а только это и имеет значение.

Теперь все подростки, чье сострадание было разбужено мелодраматическим рассказом, принялись суетиться вокруг Китти. А та просто упивалась их вниманием. Глаза ее блестели, на мордочке читался неописуемый восторг. Но когда они шагали домой вместе с Джерри, девочка выдала еще одну сторону своего характера.

– По-моему, они все меня боятся, – довольно заметила она. – Они знают, что для них самих так будет лучше.

На крыльце дома сидел доктор Бэкли, положив свой саквояж на колени и рассматривая какие-то бумаги. Если он и был удивлен, увидев Китти, он ничем не выдал своего удивления.

– Уж такой я человек, – сказал он, пожимая ей лапку. – Мне нравится, когда за столом со мной сидит еще кто-нибудь. А сколько раз тебе обычно полагается добавка?

Джерри оставила их поглощенными разговором. Она проверила отбивную в духовке и убедилась, что таймер в плите – это как раз то, что гласил о нем рекламный проспект. Она быстренько переоделась в слаксы и свитер и принялась за важные дела. Чтобы держать аппетит сидевших на крыльце гостей под контролем, подала им томатный сок, сельдерей, обильно политый сливочным соусом, морковные палочки и соленые крекеры. Без четверти семь они сели ужинать. Китти заявила, что ей не съесть и половину того, что ей положили, но доктор Бэкли предложил сначала попробовать, а потом в продолжение всего обеда говорил о всяких пустяках, так что девочка постепенно расслабилась и принялась уписывать за обе щеки, как нормальный десятилетний ребенок. После обеда Китти высказала очень трогательное желание помочь вымыть посуду и тут же разбила стакан. Порывисто вздохнув, она закрыла голову руками, словно защищаясь от удара. Джерри спокойно заметила:

– Такое случается и с самыми аккуратными из нас, вдобавок это всего-навсего стакан.

Последовали слезы, и девочку пришлось увести в гостиную, а доктор Бэкли должен был утешать и развлекать ее новыми пустяками. Чтобы успокоиться, Джерри была вынуждена выйти на несколько минут на улицу. Ей всегда казалось ошибкой судить о других по какой-то одной черте характера, но сейчас глубокое презрение к мистеру Джеффу Тейлору охватило ее, подобно удушливой волне. Теперь она не удивлялась тому, что доктору Бэкли удалось убедить ее работать у Тейлора, чтобы она могла хотя бы попытаться помочь Китти. Какая женщина не отважится защитить ребенка, которому, совершенно очевидно, требуется срочная помощь? Но как она сможет помочь этому ребенку? Мужчина, который способен хлестать маленькую девочку арапником из-за того, что та слетела с лошади, вполне способен на что угодно.

А если у этого человека мания величия? Ведь он может стать по-настоящему опасным.

В доме зазвонил телефон. Доктор Бэкли поднял трубку и позвал Джерри:

– Междугородный звонок. Недоумевая, Джерри взяла трубку. Хриплый баритон заговорил:

– Мисс Дорсетт, это говорит Джонс из Нью-Йорка. Вы ведь помните меня, верно?

– Детектив?

– Точно. Я все еще работаю над делом Шорлинг, мисс Дорсетт. И мне удалось обнаружить кое-что, показавшееся мне интересным. Скажите, мистер Рэгсдейл давал вам когда-нибудь пакеты ценных бумаг, чтобы разместить их в банковские сейфы?

– Довольно часто, мистер Джонс. Мы имели сейфы в пяти или шести банках. Одной из моих обязанностей было следить за ценными бумагами, которые он приобретал для наших клиентов.

– Если я зачитаю вам список банков, вы смогли бы дополнить его? Джерри нахмурилась.

– Не думаю, что мне следует это делать, мистер Джонс. В конце концов, я была доверенным секретарем, и мне превосходно платили, в частности, еще и потому, что мистер Рэгсдейл мог быть уверен, что я не выдам сведений о различных видах деятельности нашей фирмы.

Он зачитал ей названия восьми банков.

– Это верный список, мисс Дорсетт? Джерри упрямо повторила:

– Мистер Джонс, я не буду отвечать вам ни да, ни нет.

– Ведь вы больше не работаете на него. Учитывая все остальное, вы ему больше ничем не обязаны.

– Но, мистер Джонс, я получала великолепную зарплату, понимая, что не должна обсуждать дела фирмы с посторонними.

– Мисс Дорсетт, позвольте мне кое в чем открыться вам. Мы считаем, что драгоценности мадам Шорлинг были помещены в одном из банковских сейфов. Мы считаем, что среди этих банков есть по крайней мере один, название которого я не зачитывал. Вот почему я прошу вас помочь нам. Я полагаю, что вам известен ответ на загадку, даже если вы и сами не догадываетесь об этом.

Разговор этот касался таких далеких теперь от Джерри проблем и выглядел совсем неважным по сравнению с делами Китти. Она осторожно ответила:

– Мистер Джонс, ведь у вас в тюрьме сидит за воровство мистер Рэгсдейл. Я предложила бы задать ему тот вопрос, который вы задали мне. Право, это ведь больше не мое дело.

– Я могу доказать, что дело это касается и вас, мисс Дорсетт.

Джерри принужденно рассмеялась:

– Интересно, как вам это удастся? Река сделала поворот, и теперь ее уже не вернуть обратно.

Глава 10

Миссис Джеральд Лок рассматривала женщину, на которой женился ее внук. Производили впечатление чувство стиля и подчеркнутая практичность молодой леди.

– Чай? – предложила миссис Лок. – Я так люблю пить чай в холодные дни. Трудно поверить, что уже наступил май, не так ли?

– Я предпочла бы кофе, миссис Лок. Миссис Лок позвонила экономке. После нескольких минут светской беседы на залитом солнцем крыльце старого кирпичного дома обе женщины вошли внутрь, чтобы насладиться горячим чаем и кофе. Кора Рэгсдейл, получила удовольствие и еще кое от чего.

– Какие прелестные папоротники! – проговорила она. – Как называется вон тот, что похож на растопыренную ладонь?

– Это пятилопастный папоротник. Они мне тоже нравятся. Это такая интересная форма растительной жизни.

– А вы их удобряете?

– Эмульсия из рыбьих костей. Однако для пятилопастных папоротников очень важно поддерживать почву во влажном состоянии.

– А вот мне всегда не везло с папоротниками. Какая-то праздная мысль вызвала беглую улыбку на круглом, в ямочках, довольно привлекательном лице молодой женщины.

– Очевидно, по той же причине, по которой не везло и с мужьями, – заметила она. Миссис Лок твердо ответила:

– Дон не делал ничего такого, чего не делали бы и другие люди в его положении. Ему не повезло в том, что он попался.

– Значит, вы склонны прощать подобное поведение в бизнесе?

– Разумеется, нет. Я просто указываю на то, что и так ясно: мой внук играл в эту игру по тем же правилам, по которым играет в нее множество бизнесменов, слывущих вполне респектабельными. Не думаю, что по характеру своему Дон – человек нечестный. По-моему, он просто пал жертвой системы.

– Мне не удалось добиться аннулирования моего брака, миссис Лок. Судья даже прочитал мне маленькую мораль. Брак в радости и в беде.., и так далее.

– Если бы развод или аннулирование брака можно было получить все по той же причине ареста, брак вообще значил бы очень мало, не правда ли?

– Полагаю, что да. Я много думала после того, как меня отчитал судья. Я вышла замуж за Дона потому, что очень хотела стать его женой. Каковы бы ни были его мотивы, они нисколько не меняют тот факт, что мне не терпелось стать его женой. Теперь я приняла решение вести себя как жена и на деле, а не только на словах. Я наняла великолепного адвоката по имени мистер Артур Пфаутч. Мистер Пфаутч готов поспорить, что это было чисто техническое преступление. Он полагает, что, если удастся доказать, что делаются попытки для искупления вины, он, возможно, сумеет добиться досрочного освобождения под честное слово или даже реабилитации.

– В самом деле?

– Однако на этом пути возникло колоссальное препятствие, миссис Лок. Страховая компания заявляет, что Дон присвоил драгоценности на сумму в четверть миллиона долларов. Это могло бы помешать досрочному освобождению под честное слово или амнистии. Они даже могут добиться осуждения Дона на новый срок за кражу этих драгоценностей.

– А ты что обо всем этом думаешь, Кора? Кора вздохнула.

– Между нами, миссис Лок, я думаю, что эти драгоценности спрятаны где-нибудь Доном. Как только стало ясно, что до него доберутся. Дон решил и сам чем-нибудь поживиться. Он сейчас озлоблен, и это вполне понятно. Клиенты действительно наживали деньги с его помощью. Если бы у него было время все наладить, никто не потерпел бы никаких убытков, и Дон не был бы в результате разорен.

– Кора, я никогда не слышала, чтобы Дон говорил о каких-то драгоценностях. Я вообще редко слышала от него какие-либо разговоры о делах. Мне кажется, что тебе следует обсудить этот вопрос с Джерри Дорсетт, его бывшей доверенной секретаршей.

– г Я написала ей, миссис Лок. Она так и не ответила. Это логично – ведь я увела у нее мужчину. Вы же знаете.

– Выходит, так оно и есть.

– Но я не знала об этом, миссис Лок. Я надеюсь, что вы верили мне.

– Какая разница, чему и кому я верю! Мой внук сейчас в тюрьме. Девушка, к которой я была так привязана, глубоко на него обижена, и этому есть причина.

– Обиды на прошлое еще никому не помогли, миссис Лок, поверьте мне. Я в этих делах теперь настоящий специалист. Дон в тюрьме, я его жена. Я должна добиться его освобождения и не держу зла на прошлое. Все просто и понятно, не так ли? Но я ничего не смогу сделать, если Дон не заговорит и если его бывшая личная секретарша не будет сотрудничать с нами.

– В конце концов, я могла бы написать Джерри, и я это сделаю. Но не ожидай от нее слишком многого, Кора. Дон был настоящим гением по части маскировки своих дел от личной секретарши.

Кора сурово ответила:

– Я ведь обидела ее, не зная об этом, миссис Лок. Но теперь, когда я решила превратить мой брак из фиктивного в действительный, я не позволю ее обиде или озлобленности помешать мне.

Миссис Лок улыбнулась – ей понравилась упрямая линия подбородка девушки…

Дон Рэгсдейл посмотрел в зеленые глаза посетителя и произнес с уважением:

– Я много слышал о вас, мистер Пфаутч. Благодарю за то, что пришли повидать меня.

Адвокат кивнул и коротко улыбнулся. Он был коренастым блондином примерно сорока лет в прекрасно сшитом голубом костюме в узкую белую полоску. Темно-синий галстук и темно-синие запонки подчеркивали его элегантность. Лицо его было покрыто темным загаром, словно этой зимой он провел по крайней мере месяц, наслаждаясь солнцем во Флориде.

– Миссис Рэгсдейл наняла меня, чтобы я занялся вашим делом, – мягко заговорил мистер Пфаутч. – Оно заинтересовало меня, после того как я ознакомился с протоколами допросов, кратким изложением дела и так далее. Вас ведь обвинили в мошенничестве и прочих фокусах, не так ли?

Рэгсдейл пожал плечами, уселся и закурил сигарету.

– Заметьте, я ничего не сказал о самой краже, – продолжал мистер Пфаутч.

– С технической стороны, это именно кража: использование в личных целях капиталов, доверенных вам для размещения посторонним лицом. Но мы с вами взрослые люди, Рэгсдейл. Мы знаем, что подобное происходит каждый день и что в девяноста случаях из ста все хорошо кончается.

Рэгсдейл с отвращением сказал:

– Они застукали меня, когда я этого не ожидал, вот и все. Если бы какой-нибудь клиент пришел ко мне в один прекрасный день – учтите, без уведомления заранее – и сказал, что хочет получить свои наличные, я бы выплатил ему эти наличные в тот же момент. Но когда у вас над головой начинает рушиться крыша, времени ни на что не остается.

– Миссис Рэгсдейл сообщила мне, что вы передали все, что было зарегистрировано на ваше имя, и вам почти удалось произвести полное – возмещение убытков.

– Это верно.

– Зачем?

– Слушайте, вы, – взорвался Рэгсдейл, – я не негодяй. Каждый цент, который я присваивал на время, был защищен материальным капиталом или моим намерением возвратить все на тот же счет, да еще с учетом процентов. Если вы просмотрите мои книги, я имею в виду мою личную бухгалтерию, то увидите, что процент, который выплачивался моим клиентам на протяжении многих лет, равнялся шести. Такой же процент я платил самому себе, если снимал деньги с чьего-нибудь счета. Если вы хоть что-нибудь смыслите в капиталовложениях, то должны знать, что шесть процентов прибыли за любое вложение – это очень даже неплохо.

– Я уже заметил это, Рэгсдейл. А теперь послушайте, что я вам скажу. За те шесть месяцев, что вы просидели тут, вы отличились примерным поведением. Вы хорошо зарекомендовали себя, когда постарались полностью возместить убытки своим клиентам. Думаю, через полгода мне удастся вытащить вас отсюда, если не будет осложнения по делу Шорлинг.

– Я вернул все драгоценности миссис Шорлинг. Я уже говорил это Джонсу.

– Кажется, он вам не верит.

– Это всего лишь ее слово против моего.

– Ваше слово ничего не стоит. Ведь вы – осужденный преступник. Вы были весьма далеки от того, чтобы говорить правду, когда давали показания в качестве свидетеля. Если бы вы сразу во всем чистосердечно признались, открыто бы заявили, что виновны в техническом преступлении, и пообещали полностью возместить убытки, тогда ваше слово хоть что-то стоило бы. Но теперь в их распоряжении будут ваши же собственные, сто раз измененные, показания и увертки, чтобы расставить вам ловушку, а затем осудить вас. Судья все поймет, если возьмется за пересмотр вашего дела, и присяжные поймут, если прокурор будет достаточно компетентен, а обычно так и бывает. Так что слово миссис Шорлинг прозвучит более убедительно, чем ваше слово.

– Тогда, боюсь, мне просто придется сидеть здесь. Все, что я могу сказать вам, Пфаутч, – так это, что я вернул драгоценности.

– Страховая компания намерена играть до конца, Рэгедейл. Они тоже решат посидеть и подождать. Когда же начнется слушание о вашем досрочном освобождении под честное слово, они поднимут вопрос о драгоценностях, и вы останетесь здесь. А когда нынешний срок осуждения подойдет к концу, они выдвинут против вас иск, обвинив в краже драгоценностей. Вторичное осуждение всегда бывает более суровым. Вы можете получить от десяти до двадцати лет.

– Не думаю.

– У вас ведь нет драгоценностей?

– Я вернул их миссис Шорлинг. Пфаутч обдумывал услышанное, не отрывая взгляда от лица Рэгсдейла, потом усмехнулся.

– Вы ведь не тешите себя идеей, а, Рэгедейл, что когда вы выберетесь отсюда, у вас будет припрятано гнездышко с яичками на четверть миллиона долларов? Предположим, вас освободят, а драгоценности все, еще будут оставаться в вашем распоряжении. Если речь пойдет о досрочном освобождении под честное слово, вы будете не вправе покидать штат. У вас могут потребовать отчета за любые деньги на вашем счету в любое время. За вами будут следить с правом подвергнуть вас обыску по малейшему подозрению. И как же вы тогда доберетесь до этих драгоценностей и превратите их в наличность?

Покрывшись испариной, Рэгедейл огрызнулся:

– Я уже достаточно наслушался об этих драгоценностях, мистер Пфаутч. У меня их нет. Будьте же благоразумны. Я ведь бизнесмен и готов купить свою свободу в любой день при помощи чьих-нибудь денег. Это было бы замечательное помещение капитала, и вам это известно.

Пфаутч кивнул, словно услышал ответ, который надеялся получить.

– Хорошо, Рэгедейл, – произнес он, вставая, – Ваша жена гарантирует мой гонорар. Думаю, что вам досталось больше, чем вы того служили, и, кроме того, в этом деле интересные моменты в чисто юридическом аспекте. Я возьмусь за него. Взвалю на себя эту ношу.

– Благодарю вас, мистер Пфаутч. С задумчивым выражением на лице адвокат вызвал охранника.

В тот же вечер Пфаутч пригласил секретаршу компании Рэгсдейла поужинать в прелестном итальянском ресторанчике в «Гринвич Виллидж». Пока они ели и беседовали, у адвоката сложилось довольно полное и весьма занимательное впечатление о методах Рэгсдейла в бизнесе и в управлении офисом. Чтобы окончательно убедиться в правильности своих догадок, Пфаутч подверг миссис Ходжес некоторому подобию перекрестного, допроса.

– Как вы упоминали, миссис Ходжес, ведение дел в фирме было не совсем обычным, ибо, по вашему мнению, мистеру Рэгсдейлу никогда не была нужна доверенная секретарша?

– Не могу понять, зачем она ему понадобилась, сэр. Я ведь работала у него еще до того, как он принял мисс Дорсетт, и вполне могла держать язык за зубами. Ему вовсе не нужно было нанимать кого-то еще только для того, чтобы она хранила обо всем полное молчание.

– А что вы можете сказать о мисс Дорсетт?

– Для девицы своего возраста и образования она была довольно приятной и вполне компетентной. Но, честно говоря, я относилась к ней без одобрения. Было совершенно ясно, что она только и смотрит, как бы повыгоднее выскочить замуж.

– Очевидно, мистер Рэгсдейл полностью ей доверял?

– Очевидно. Кстати, должна упомянуть вот еще о чем. Когда я была его единственной секретаршей, в нашей работе не было никаких промахов или ошибок. И если его обвиняли в ошибках, то мисс Дорсетт знала о них и помогала ему совершать их. Конечно, тогда становится понятно, зачем он нанял ее. Он ведь знал, что я не стану поддерживать никаких махинаций в бизнесе.

– Выходит, если виновен он, тогда она тоже виновна?

– Думаю, что да. Но хотела бы вот что добавить. Я очень жалела ее, когда он женился на Коре Джэйнс. Джерри была просто потрясена. Он выглядел настоящим глупцом, полагая, что она поможет ему на суде и после, при подаче апелляции. Эта девушка всегда казалась какой-то странной. И если она решила навредить ему при слушании дела, то это было ей вполне по силам.

– Я изучал ее показания, миссис Ходжес, и не нашел в них подтверждения ваших слов. Может быть, вы что-то другое имеете в виду?

– Мистер Пфаутч, вам никогда не убедить меня в том, что некоторые показания, изменившие ход дела не в пользу мистера Рэгсдейла, вырвались у нее нечаянно. Она вполне могла притвориться, что это было именно так. Но те из нас, кто знает ее хорошо, уверены, что она не принадлежит к типу людей, которых выводят из себя или сбивают с толку несколько вопросов.

– Так вы полагаете, что любовь превратилась в ненависть и что девушка отомстила?

– Я бы не могла показать это под присягой, но я думаю, что так оно и было. И вот еще что я думаю, сэр. Если мистер Рэгсдейл действительно спрятал драгоценности через нее – неважно, знала она это или нет, ему никогда больше не видать этих драгоценностей, даже если бы их возврат гарантировал ему освобождение хоть завтра. Я видела, как эта девушка какое-то мгновение колебалась, своими собственными глазами видела, мистер Пфаутч. Да он скорее сгниет в тюрьме, чем Джеральдина Дорсетт хоть пальцем пошевелит, чтобы помочь ему.

– Бог ты мой, – ответил ей, смеясь, мистер Пфаутч. – У меня действительно сложное дело. Ну, Бог с ним, попробуйте канли, миссис Ходжес. Они здесь очень хороши.

Глава 11

Первого мая в восемь часов утра Джерри с душевным трепетом отправилась в поместье Тейлора Биг Скай Моунтэйн, где согласно приказу должна была разыскать в здании офиса мистера Уильяма Вагнера. Она въехала по гравиевой дороге, проходящей между четырьмя столбами кирпичных ворот в частные владения, попетляла по трем рощам сахарных кленов, пересекла шесть проржавевших мостиков, а затем спустилась на некое подобие плато, где среди кучки строений высилось, подобно наседке рядом с выводком, громадное здание из ошкуренных бревен. Царила почти полная тишина – и это молчание показалось Джерри любопытным, хотя и слегка обеспокоило ее. На террасе, которая кольцом охватывала усадьбу, она задержалась на несколько минут, чтобы полюбоваться пейзажем. Ее поразили горные пики вдалеке, они казались отсюда удивительно воздушными, словно облака снега на тех японских картинах, что висели в офисе Дона. Как забавно сочетаются в единое целое природа и искусство, подумала Джерри.

Дородный мужчина в черном костюме и жилете в белую полоску вышел на террасу. Он поклонился Джерри, достал сигару, не торопясь, разорвал обертку, обрезал кончик и закурил. Дым, который он старательно выпускал в небо, был приятен, но еще приятнее было наблюдать почти детское удовольствие, проглядывавшее в его глубоко посаженных серых глазах.

– Нет ничего лучше хорошей сигары, – сказал он. – Полагаю, вы и есть мисс Дорсетт?

– Да, сэр.

– А я Уильям Вагнер. Вы необычайно хороши, мисс Дорсетт. Да. Но нам придется подкормить вас чуть-чуть. Всего чуть-чуть, вы понимаете. Но ваша красота ласкает глаз, и это факт.

Джерри сумела сказать без тени улыбки:

– Вы очень щедры, сэр.

Такая скромность понравилась ему. Вынув изо рта сигару, он подвел Джерри к металлическим перилам.

– Я никогда не устаю любоваться этим видом, – признался он. – Знаете ли, он никогда не бывает одинаковым, меняется каждую минуту, каждый год. Многие художники соглашаются, что это превосходный вид. Сюда и в самом деле приезжают художники – писать пейзажи.

– Я могу понять почему, сэр.

– Но все это вы узнаете сами, мисс Дорсетт. Насколько я понял, вы та самая секретарша, которую обещал мне мистер Тейлор. Он заверил меня, что вы весьма компетентны в своем деле и полностью заслуживаете доверия. Могу ли я спросить вас, как велик ваш опыт?

– Я была доверенным секретарем мистера Рэгсдейла из компании «Рэгсдейл Инвестмент Каунселорз» в городе Нью-Йорке, мистер Вагнер. У меня есть резюме всей моей работы, я принесла его с собой. Однако говорил ли вам мистер Тейлор, что мой бывший хозяин находится сейчас в тюрьме за кражу и мошенничество?

– Да, мне кое-что известно об этом. Я, знаете, время от времени по-любительски балуюсь акциями, так что читал о деле Рэгсдейла. Странное это дело, мисс Дорсетт. Можно только удивляться, почему уважаемый член делового мира счел возможным опуститься так низко.

Джерри, уже сообщившая о себе самое худшее, ничего не ответила.

– В любом случае, – продолжал мистер Вагнер, – его проблемы нас не касаются, не так ли? Я с нетерпением ожидаю дня, когда смогу сложить всю рутинную работу в офисе на вас, мисс Дорсетт. Менеджер такого предприятия, как это, не может позволить себе заниматься всякими мелочами. У нас обширная клиентура. Люди платят огромные деньги за привилегию остановиться у нас, они ожидают от нас сервиса на высшем уровне, самых лучших условий проживания, лучшей еды, отличных напитков и, развлечений. Я предпочитаю посвящать все мое время подобным проблемам.

– Я понимаю, сэр.

– Вам будут помогать. У нас всегда есть кому помочь. Вы будете своего рода администратором, мисс Дорсетт. Но…

Тут он резко замолчал, увидев, как к дому свернул длинный черный лимузин. Отдав Джерри свою сигару, он бросился вниз по ступенькам лестницы и приветствовал мистера Джеффа Тейлора улыбками, поклонами и тщательно подобранными словами. Холодный взгляд прошел сквозь него, и Тейлор загремел:

– Прекратите шаркать и кланяться передо мной, Вагнер. Вы можете плевать мне в глаза, пока приносите прибыль. Если же из-за вас я ничего не наживу, все поклоны и шарканья не спасут вашей головы.

Тейлор жестом приказал Джерри следовать за ним. Они прошли через громадный, со вкусом отделанный вестибюль, затем через большой зал в глубине дома и вышли в коридор, куда выходили двери офисов. В помещении, которое оказалось конференц-залом, Тейлор махнул рукой, указывая Джерри на стул, и закрыл дверь. Несколько минут он сидел во главе огромного стола, очевидно, разговаривая сам с собой. Вид у него в клетчатой рубахе, джинсовой куртке и ковбойской шляпе был на редкость нелепый. Однако, когда он начал разговор, голос его звучал так же деловито, как и у любого из бизнесменов, с которыми Джерри доводилось встречаться раньше.

– Вагнер – никудышный организатор, – заявил Тейлор. – Мне нужен кто-то вроде вас, чтобы снять груз административной работы с его плеч и в то же время не давать ему почувствовать, что он уже больше не босс. Иными словами, мне нужен секретарь высшего класса, который знает, какую ответственность приносит с собой запах больших денег.

– Да, сэр.

– Не поймите меня превратно, дела в офисе идут превосходно. У нас есть бухгалтерия, отдел кадров, отдел снабжения и так далее. Но сейчас, когда Вагнер ведет дела спустя рукава, у нас отсутствует координация в работе. Займитесь этим. Собирайте все бумаги раз в неделю, составляйте мне еженедельный отчет, следите за всеми упущениями, несоответствиями и так далее, – Есть и такое?

– Вагнеру нужно только указать на проблему, и он быстро разрешит ее. Но он слишком занят, чтобы замечать проблемы. Это будет частью вашей работы… Я буду с вами откровенен, мисс Дорсетт. Умелое администрирование и координация всей работы дала бы возможность выжать из нашей деятельности еще тридцать или сорок тысяч в год.

Вид у Джерри явно был недоверчивый.

Тейлор расхохотался.

– Минимальная плата за проживание здесь, мисс Дорсетт, составляет тридцать пять баксов в день. Мы можем разместить до двухсот человек. Считайте сами.

Теперь, должно быть, вид у нее был потрясенный.

– Вы собираетесь работать на крутого человека, – похвастался Тейлор. – Никогда не забывайте об этом. Все, за что я принимаюсь, или начинает приносить большую прибыль – или я продаю это.

Джерри кивнула, начиная понимать. Следующий вопрос застал ее врасплох.

– Мисс Дорсетт, – спросил Тейлор, впиваясь в нее глазами, – что там задумал Бэкли? Я имею в виду, насчет Китти?

– Прошу прощения?

Он грохнул кулаком по столу.

– Я знаю, что делаю с Китти, мисс Дорсетт. Если Бэкли не нравятся мои методы, это его дело. Если они не нравятся вам, это тоже ваше личное дело.

– Они мне не нравятся, мистер Тейлор.

– Прискорбно. Очень прискорбно.

– Я не говорю, что вы полностью заблуждаетесь, высказывая мнение, что в нашей стране дети слишком долго пребывают в состоянии младенчества. Я знаю взрослых людей, которые ведут себя так, словно для них футбол и бейсбол – самые важные в жизни занятия. С другой стороны…

– Вы хотите, чтобы я вас уволил?

– Мистер Терлор, вы не можете запугать меня подобным образом. Я знаю, что работу всегда смогу найти. Но я не собираюсь покупать право на нее или на обеспеченное положение молчанием, особенно когда не имею права молчать.

– Китти – это не ваше дело.

– Чушь. Это все равно что сказать о разоружении Германии – тоже не мое дело. В таком случае, один из сыновей, которых я надеюсь когда-нибудь все же родить, вполне может быть убит немцами во время очередной вспышки мании величия в Германии. А Китти! Продолжайте делать то, что вы с ней делаете, а я поищу себе работу в госпитале или приюте для умалишенных, где она окажется через несколько лет.

Глаза его, казалось, полностью исчезли. Он встал и хрипло проговорил:

– Вы уволены. Убирайтесь отсюда, пока я ,не щелкнул вас по носу.

– Вы не посмеете щелкнуть меня по носу, сэр. Вы можете хлестать арапником беспомощную девочку, но со взрослым человеком у вас этот номер не пройдет. Он вытаращил глаза:

– Что я сделал?

– По городу ходят слухи, что вы хлестали Китти арапником по ногам из-за того, что она упала с лошади.

– Слушайте, вы что, спятили? С какой стати мне это делать?

– Вас видели, когда вы этим занимались.

– Ерунда. Может быть, я просто пощекотал ее арапником, но я никогда не порол ее. Поверьте мне, ведь это же моя дочь, мой единственный ребенок.

Джерри направилась к двери, довольная тем, что высказала ему все.

– Что ж, пока я работала у вас, мне было очень интересно, – сказала она с улыбкой.

– Я все понял, – проговорил он. – Бэкли уговорил вас принять мое предложение, чтобы помочь моему ребенку. Так?

Однако, он проницательный человек!

– Желаю вам доброго утра, сэр.

– Стычка с таким человеком, как я, может навлечь на вас крупные неприятности, мисс Дорсетт. Вы уже достаточно долго прожили здесь и знаете об этом. Ответьте мне вот на какой вопрос: как вы можете настолько заботиться о Китти, что рискуете поссориться со мной? Я хочу сказать, неужели вы действительно ничего не боитесь?

– У маленьких девочек есть полное право вырасти и стать здоровыми, эмоционально уравновешенными женщинами.

– И вы решили добиться, чтобы у Китти появилась такая возможность?

Темно-синие глаза Джерри бросали ему вызов.

– Я могу, по крайней мере, попытаться. Вот что я вам скажу, мистер Тейлор. Я подозревала, что мой бывший босс прикарманивает деньги со счетов вкладчиков, и молчала, хотя сейчас мне кажется, я могла бы предотвратить многое из того, что случилось. На этот раз я не стану закрывать глаза.

Он сел, положил руки на колени и покачал головой.

– Бог мой, – сказал он. – Вы, должно быть, спятили. Позвольте рассказать вам о Китти. Она лучше всех успевает по математике, может целый день проскакать верхом при температуре ниже нуля, знает о животноводстве и сельском хозяйстве больше, чем вы узнаете за всю вашу жизнь. И она понимает, сколько стоит заработать доллар. Я думаю о том, мисс Дорсетт, что, когда придет время и Китти сменит меня при управлении империей, ей не придется нанимать менеджера по бизнесу или консультанта по инвестициям. В крайнем случае, она сможет работать на подобных должностях сама. Хорошенько запомните все это.

– Короче говоря, королеву необходимо муштровать для выполнения своих будущих обязанностей?

– А почему бы и нет?

– А что будет, если вы убьете или покалечите жизнь маленькой девочки в процессе подобного воспитания?

– Что за ерунда!

– Та ночь, что она провела у меня в доме, мистер Тейлор, была для нее настоящим испытанием. После ужина она разбила один из стаканов – и тут же прикрыла голову руками и сжалась в комок, словно ожидая удара. Трижды ей снились кошмары. Она обмочилась в постель. Ведь это ваш ребенок, и это ненормальный, несчастливый ребенок. Безусловно, ей жилось бы гораздо лучше, если бы ее отец не был самонадеянным, невоспитанным грубияном и если бы он не строил свою империю!

– Да вы самая чертовская женщина из всех, что я встречал!

– Гип-гип-ура! Один из так называемых «великих людей» уже заявлял мне об этом несколько лет назад. Что ни говори, а порода дает себя знать!

– Сколько я обещал платить вам?

– Пятьсот в месяц. Ах да, еще ежедневный ланч, мы не должны забывать и о нем.

– За семьсот пятьдесят в месяц вы согласились бы стать гувернанткой Китти?

– Прошу прощения?

– Я всегда говорю, мисс Дорсетт: смиритесь или заткнитесь. Если вы такой авторитет по части воспитания детей, так берите девочку под свое крыло. Докажите свою точку зрения, какова бы она ни была.

– Моя точка зрения состоит в том, что у девочки должен быть шанс нормально развиваться. Я вовсе не объявляю себя пророком или каким-то гением по части воспитания детей, детской психологии или еще по чему-то. Я просто говорю, что вы слишком авторитарны, слишком жестоки, слишком…

– А вы.., вы только и знаете, что говорите, мисс Дорсетт. А говорить может кто угодно, даже попугай. Вы докажите это делом, а если не готовы принять на себя ответственность за Китти, то не стойте на пути, не критикуйте мои методы. По крайней мере, я достаточно забочусь о ней, чтобы принять на себя полную ответственность за ее воспитание.

– В конце концов, вы ведь ее отец.

– Очень мило с вашей стороны вспомнить об этом.

– А ее мать…

– Элен – не мать Китти. Мать Китти бросила нас, когда Китти было всего девять месяцев. Ее тоже не привлекала ответственность. Она просто хотела поиграть.

Тон, которым он произнес слово «поиграть», заставил Джерри вернуться к столу.

– О! – проговорила она. – Теперь я все понимаю. – Она помедлила, затем улыбнулась. – Я принимаю работу и ответственность, которую так щедро вы предложили мне, мистер Тейлор. Не могли бы вы помочь разорвать договор об аренде дома?

Он что-то проворчал, поднялся и вышел из комнаты.

Глава 12

– Называйте меня Рой, – приказал доктор Бэкли.

Джерри улыбнулась.

– Я никогда не считал себя пустым человеком, – признался он. – Обвините в этом штат Монтану. Это суровый край. Когда пошатаешься по Монтане столько, сколько это делал я, научишься понимать только главные ценности. Я бы сказал, что очень важны хорошие манеры, формальная вежливость. Согласитесь, было бы неразумно фамильярничать со всеми подряд. Формальность – это прочная стена, за которой можно спрятаться, но только пока не решишься перейти с кем-нибудь на дружеские отношения. А хорошие манеры делают приятнее жизнь для всех людей.

Сидевшая за стойкой в «Коралле Мирры» миссис Крэйг захихикала.

– Да вы, ребятки, ведете себя точь-в-точь как дети, – сообщила она. – Несете, как они, полнейшую чепуху.

Джерри объяснила:

– Если говорить только об этом, миссис Крэйг, тогда не придется говорить о другом. Так что это очень хороший прием, как говорила моя мать.

– Так у тебя, выходит, была мать? – спросил Рой.

– Да, и отец, кстати, тоже. У нас была очень хорошая семья и очень хорошая жизнь на Холме Независимости – это такой район в Филадельфии. Вы не обидитесь за Монтану, если я скажу, что скучаю по Филадельфии?

– Ну… – засомневался Рой. – Тебе придется признать, что это несколько смешно. В Монтане горные кряжи простираются на сотни миль, есть прекрасные равнины, стремительные реки, флора под стать нашей фауне, и наоборот. Но что лучше всего – у нас тут самые дружелюбные, самые чувствительные люди на Земле.

Джерри не смогла сдержать смех. Он был таким приятным человеком, этот доктор Рой Бэкли. Пропади все пропадом, он ей просто нравился.

Миссис Крэйг вновь наполнила им чашки кофе. Но тут город Биг Скай в лице шерифа Алларда предъявил права на доктора Бэкли. Шериф Аллард ввалился в ресторан, громко звеня шпорами, и приложил большой палец к полям своей стетсоновской шляпы.

– Привет, ребята, – сказал он и обратился к Рою. – Док, помните того пьяного, что мы вчера вечером вытащили из отеля? Ну, так ему вроде нехорошо. Говорит, что у него прямо-таки чертовски разболелся живот.

– Где именно?

– Да прямо там, док, где бывает эта чертовская боль при аппендиците.

Спустя несколько секунд врача и шерифа уже не было в кафе.

Миссис Крэйг посмотрела на часы, глаза ее помутнели от усталости.

– Поговори со мной немного, миленькая, – пригласила она, – я так измоталась, что могу заснуть стоя. Расскажи мне, с чего это ты настолько спятила, что бросила свою милую работку и начала трудиться на Тейлора.

– Платит он хорошо, и работа должна быть интересной, к тому же мне всегда казалось, что миссис Барнс спешит избавиться от меня.

– Самое смешное, что она ценила твою работу. Она сама мне об этом сказала вчера. И что еще смешнее, теперь она в панике оттого, что циркуляция книг стала стремительно снижаться. Совсем женщина спятила! Разве людей интересуют книги, когда наступает хорошая погода?

– Посевная и все такое, да?

– Милая, в этом краю выращивают только одну культуру: озимую пшеницу. А она была посеяна много месяцев назад. Тут дело в другом: лошади, скот, надо ремонтировать загородные дома, да просто проводить время на свежем воздухе.

– Значит, жизнь на ранчо нелегка?

– Ага.

– Наверное, она особенно трудная и одинокая, когда весь мир скрыт под снегом в пятьдесят футов.

– Да уж, это целая куча снегу. Джерри неуверенно спросила:

– Вы знали первую миссис Тейлор?

– Немного, но никто в округе не любит распространяться о ней. Если она еще жива, так служит живым примером того, что и Джефф Тейлор может совершать ошибки, хотя упаси Бог напоминать ему об этом. А эта его ошибка была чудовищной. Мне не понять, что могло заставить его подумать, будто ей придется по нраву жизнь тут.

– Полагаю, она была довольно красива?

– Элен куда привлекательнее – то есть, я хочу сказать, симпатичнее. Нет, я бы сказала, что главной чертой Линор была ее веселость. Господи, помилуй, и веселый же она была человек! Если бы она вошла к нам сейчас, все кафе через десять секунд буквально бы зазвенело! Она просто кипела, как шипучка, вот какая была эта женщина! Всем нравилось хотя бы быть рядом с ней в одной комнате. Можете не сомневаться, уж она-то была весела.

– Но ведь тут, в этих местах, веселье не самое главное, верно?

– Ну, не совсем так. Просто в женщине должно быть не только веселье. Я хочу сказать, в ней должен быть сильный стержень – как говорят шахтеры, твердая порода. Жизнь на ранчо отнюдь не проста. Очень трудно воспитывать детей и содержать милый, уютный дом, затерявшись неизвестно где. И если в этом доме есть к тому же сложный человек, с которым необходимо уживаться, – ну, тогда надо быть не только веселой.

– И что же произошло в один прекрасный день?

– Я не люблю сплетничать.

– Для меня это очень важно, миссис Крэйг.

– Для вас? Как это?

– Потому что я люблю Китти. Пытаюсь ей помочь. Вам может показаться это странно, но Китти такая же жертва обстоятельств, какой была я некоторое время тому назад.

– А что же с тобой такое случилось? Многие девушки ломают тут над этим голову.

– Я была просто спицей в колесе, – сокрушенно ответила Джерри. – А думала, что играю более важную роль.

– Ну, если хочешь знать мое мнение, – сказала миссис Крэйг, – так мужчины – просто койоты. Не мистер Крэйг, конечно. Его я вымуштровала.

Джерри отхлебнула кофе и приготовилась слушать.

– Ну, – заговорила миссис Крэйг, – однажды вечером мистер Джефф Тейлор вернулся домой после тяжелого дня. Девочка плакала в колыбельке. Везде горел свет, на столе стояли тарелки для ужина. Так что он решил, что Линор отправилась в погреб, устроенный над родником, – достать что-то для ужина. Он поднялся наверх, принял душ и переоделся. Когда он спустился вниз, ее все еще не было, и он направился в погреб.

Но Линор он не нашел и там. Наконец, в кухне он обнаружил записку, в которой говорилось, что она предпочтет все что угодно, только не смертельную скуку, которую терпела с ним. Вещей ее тоже не было. Он бросился за ней вдогонку, но так и не сумел разыскать ее.

– Боже милосердный!

– Говорили, что она сняла все деньги со старого банковского счета, и мне сдается, что так оно и было. У Джеффа Тейлора выдался нелегкий год, и, ясное дело, такой поворот изменил его. До того он был еще похож на человека, хотя и работал больше, чем три мужика, вместе взятые. Но после этого он стал по-настоящему жестоким, и в его глазах появилось это холодное выражение.

Все получилось вполне логично, думала Джерри. Ведь ты даришь кому-то свое сердце вместе со всеми надеждами и мечтами, и это самое лучшее, что ты можешь предложить, самый дорогой и самый интимный подарок. А этот подарок отвергается или используется против тебя самого – и все меняется. Будь ты животным, ты бы мог убивать, избавляясь от чувства горечи и стыда. Но если ты человек, тебе приходится хранить это, колбу с едкой кислотой, хотя она и разъедает тебя изнутри.

В кафе вошли несколько молодых парней и, конечно, они выбрали места как можно ближе к Джерри, стараясь сделать это незаметнее. Разговор пошел о вечеринке с танцами и барбекью [4], которая давалась в Биг Скай. Один из молодых людей заметил, что ему очень бы хотелось найти себе девушку вроде той, что работала прежде в библиотеке. Кто-то шикнул на него, указывая на Джерри. Парень круто повернулся и уставился на нее без тени смущения.

– Леди, – засмеялся он, – я сказал это и ничуть об этом не жалею.

Повинуясь импульсу и продолжая думать о колбе с едкой кислотой, Джерри произнесла:

– И я рада, что ты сказал это. Я буду просто – в восторге, если ты возьмешь меня с собой потанцевать.

Миссис Крэйг издала какой-то приглушенный звук. Парень густо покраснел, став почти кирпичного цвета, что-то пробормотал и глубоко вздохнул. Однако прежде, чем он успел воспользоваться своим звездным часом, перед рестораном притормозил лимузин Тейлоров и Джерри вышла, даже не узнав, как зовут молодого человека.

Миссис Тейлор приветливо улыбнулась, когда Джерри уселась рядом с ней на заднее сиденье.

– Вам ведь не покажется скучной жизнь на «Рокинг Ти», верно? – спросила она. – Конечно, у вас будет возможность ездить в город всякий раз, как вы захотите.

– Я уверена, миссис Тейлор, жизнь на ранчо будет очень интересной. Китти обещала научить меня ездить верхом, ловить рыбу, ухаживать за скотиной и еще многому.

В глазах миссис Тейлор появилась озабоченность.

– Иногда я думаю, – заметила она, – хорошо ли, когда маленькая девочка ведет себя, как сорванец.

– Думаю, что нет, – твердо ответила Джерри. – Но за время моей работы я поняла, что, если перемены происходят медленно, они обычно не приносят результата.

– Вы же понимаете, Джерри, что в общем-то я согласна со своим мужем? Когда-нибудь наступит день, и все будет принадлежать Китти. А это означает, что она должна прекрасно разбираться во всем, чему учит сейчас ее отец. Я бы не хотела, чтобы у вас сложилось впечатление, что я позволю кому-нибудь действовать против моего мужа. Я очень предана ему.

Джерри кивнула – ей понравилась, ее прямота и откровенность.

Они выехали из города в западном направлении и свернули на дорогу, что круто поднималась вверх между округлых холмов, густо поросших сосновыми лесами. Через десять миль машина забралась еще круче и проехала в ворона, за которыми начинался парк, вызвавший у Джерри чувство благоговения. Миссис Тейлор заметила не без гордости:

– Гнездо Тейлоров, Джерри. Возможно, немного чересчур, но нам тут нравится.

Среди великолепных деревьев стоял трехэтажный особняк в колониальном стиле с голубой парадной дверью и голубыми ставнями на окнах. Хотя погода была довольно прохладной, Джефф Тейлор, поджидавший их на террасе, был одет только в рубашку с короткими рукавами. Он открыл дверь, поцеловал жену и громогласно приветствовал Джерри в «Тенистом Холме». . – Ваши шмотки наверху, – сказал он. – Мы не посылаем Китти на ранчо, пока не кончится учебный год. Таким образом, вы сможете получше узнать нас, а мы – вас.

– У вас великолепное поместье, мистер Тейлор. Я уверена, мне очень понравится жить здесь.

Он махнул рукой, приглашая их внутрь дома, а затем провел Джерри в большую, довольно приветливую комнату, служившую библиотекой.

– Это чтоб вы не скучали, – проворчал он. – Что до меня, так я не читаю ничего, что не касалось бы деловых бумаг. А все это я купил в Сан-Франциско – на вес. Так что не стесняйтесь и берите, что хотите.

– Интересно, зачем вы купили все это, мистер Тейлор?

– Для форсу. Вы удивитесь, когда узнаете, какое впечатление такая обстановка производит на бизнесменов. Как-то раз ко мне приезжал один тип с Востока – поговорить о сделке насчет шахты. Эти жители восточного побережья такие смешные! Если вы скажете им, что ваш дом в Монтане, так они подумают, что вы – дикарь и живете с индейцами. Ну, когда он приехал ко мне сюда, он был просто потрясен. И потрясение его все росло – особенно когда он пришел в библиотеку, потому что я покупаю только все самое лучшее. И прежде чем я успел опомниться, он уже шаркал и кланялся передо мной, а это всегда очень кстати, когда заключаешь деловую сделку. И в результате я получил от этого типа более выгодные условия, чем сам надеялся получить. Видите, какая история.

Джерри хихикнула – это вышло само собой.

– Что тут смешного? J – огрызнулся Тейлор.

– Ничего, сэр. Меня просто поразило, что люди могут быть настолько похожи. Я встречала на востоке немало людей, составивших себе колоссальное состояние, и все они думали так же, как и вы. И действовали так же, как действуете вы. Мне сначала это казалось забавным, а потом в один прекрасный день я поняла, что они-то обладают состояниями, а я нет.

Успокоившись, он указал ей на стул, сам уселся у камина, больше похожего на пряничный домик, устало скрестил ноги и поглядел вниз, на восточный ковер.

– Полагаю, что должен сказать вам об этом, мисс Дорсетт, – сказал он. – Я наводил о вас справки. Мужчина должен это делать, особенно когда он приводит в дом еще одну женщину. Страховая компания сообщила мне, что, по их мнению, вам известно, где припрятаны драгоценности на четверть миллиона долларов.

– Я понимаю, сэр. , – Вы знаете, где они?

– Нет, сэр.

– Вы ведь не пытаетесь поквитаться с Рэгсдейлом, а? Он не может быть освобожден досрочно под честное слово, пока эти драгоценности не нашли.

– Если бы я знала, где они находятся, сэр, я сообщила бы ему.

– Жена Рэгсдейла наняла первоклассного адвоката, некоего Пфаутча. Этот Пфаутч убежден, что Рэгедейлу ничего не известно о том, где находятся драгоценности. Рэгедейл заявляет, что вернул их миссис Шорлинг, и сначала утверждал, что сделал это лично. Однако теперь он говорит, что, кажется, передал их вам для возвращения миссис Шорлинг.

Джерри похолодела. Хотя с какой стати ей чувствовать себя настолько потрясенной и обескураженной? Ведь для Дона она была лишь спицей в колесе, так почему бы спицу, которая вам больше не нужна, не отшвырнуть в сторону, пытаясь поразить при этом цель?

Тейлор резко заговорил:

– Я думаю, мисс Дорсетт, вы просто не в своем уме, раз так заботитесь о людях. Люди разорвут вас на части хуже, чем львы, если это им понадобится. Уж мне-то об этом прекрасно известно.

– Хотелось бы думать иначе, сэр. И вам бы не помешало. Как же, например, ваша жена? Она ведь вам очень предана.

– Чушь. Мне нужна была экономка, и было дешевле жениться на ней, чем платить жалованье. У нас не было никакой романтической ерунды, мисс Дорсетт. По крайней мере, никто не сможет застать вас врасплох, никто не сможет разорвать на части.

И тут случилось нечто ужасное. Элен Тейлор неверной походкой вошла в комнату из холла и сказала:

– Я слышала твои слова, Джефф. Мне кажется, ты обязан относиться с большим уважением к женщине, которая носит твое имя.

Лицо Тейлора побагровело и исказилось от ярости.

– Джерри, – беззаботно проговорила миссис Тейлор. – Я уверена, вам очень хочется увидеть свою комнату. Если вы захотите кое-что изменить там, скажите об этом.

Тейлор хрипло заговорил:

– Ты права, Элен, извини меня. Только свинья гадит в своем хлеву. О'кей. Я только хотел сказать, мисс Дорсетт, что присмотрю за вами. Отношусь я к этому вашему типу людей или нет, но я могу посочувствовать человеку, который знает, что такое, когда тебя разрывают на части. – Он шумно вздохнул. – Но не думайте, что я проявляю мягкосердечие! – загремел он. – Даже не пытайтесь взять себе это в голову!

Глава 13

– Моррисон, Моррисон, спеши скорее к Моррисон, – сказал Рой и потер подбородок большим и указательным пальцами. – А что предлагает Тейлор?

– Он ведет себя прямо по-баронски, Рой. Это было бы просто смешно, если бы не было так трогательно. Сегодня утром, за завтраком, я спросила, что мне сделать, чтобы убедить всех, что я в жизни своей не держала в руках что-нибудь напоминающее драгоценности миссис Шорлинг. Тейлор откинулся назад и заявил, что я нахожусь под его защитой. И это все, что он сказал. Как будто этого достаточно!

– Однако ты же знаешь, что на других полагаться нельзя. Меня на этот счет просветил один профессионал в медицинском институте. Все диагнозы и весь курс лечения необходимо определять так, словно только ты один можешь помочь пациенту. Я бы на твоем месте поспешил к Моррисон. По крайней мере, ты получишь совет хорошего адвоката.

На лужайку, поросшую бархатистой травкой, вышла Китти, ее юбка трепалась на ветру. Она выглядела на редкость хорошенькой в красном в белую полосочку джемпере и изящной белой блузке. Рой признался:

– У меня слабость к детишкам такого возраста. Они еще малыши, чтобы казаться такими милыми, но уже достаточно подросли, чтобы понимать тебя. И не так задиристы, как подростки.

Китти повелительно замахала рукой. Джерри блеснула глазами и предпочла не заметить ее знаков.

– Сейчас, – объяснила она, – Китти переживает стадию «босс-помогает-новичку». Но мы с ней довольно хорошо ладим.

– А ты следишь за ее диетой?

– Надо ли?

– Она могла быть более упитанной, не такой напряженной и легко возбудимой. Я разработаю для нее подходящую диету. Кроме того, можешь говорить, что я приказал уменьшить изнурительную физическую нагрузку – хотя бы ненамного. Старайся успокоить ее. Предоставляй ей побольше возможностей читать, думать, даже просто глазеть по сторонам.

Китти завопила:

– Черт вас возьми, я же махала! Пристально посмотрев на нее. Рой поднялся и зашагал к своему пикапу. Джерри тоже серьезно рассматривала мисс Китти Тейлор, обдумывая, как она будет выглядеть в поджаренном виде. Потом ей пришла в голову более удачная идея. Когда Китти в нетерпении запрыгала по траве, Джерри сказала:

– А мне казалось, что мы подруги.

– Слуги – это слуги.

– Кто тебе это сказал?

– Папа.

– Когда?

– Очень давно.

– Понимаю. И из всего, что он сказал тебе давным-давно, ты запомнила только это. Думаю, это просто потому, что тебе нравится заставлять людей плясать под твою дудочку.

– Мисс Дорсетт, давайте поиграем в театр!

– Нет. . – А я хочу поиграть в театр!

– А как насчет того, чтобы проехаться в город?

– Да ведь я только что приехала из города!

– Ну, а у меня в городе кое-какие дела, так что тебе в любом случае придется прокатиться со мной.

– И тогда вы поиграете со мной в театр?

– Нет, – Я вас ненавижу!

– Честно говоря, я о тебе тоже не самого лучшего мнения. Ты ведешь себя слишком грубо.

– Не смейте говорить со мной подобным тоном! Я – Тейлор!

– Очень хорошо. Тогда отправляйся к себе в комнату и занимайся домашней работой, пока я не, вернусь. А после этого мы с тобой не спеша прогуляемся на вершину Северного Холма.

– Я хочу играть в театр!

Джерри прибавила металла в голосе.

– Марш! – приказала она.

Что-то ворча про себя, Китти поскакала к дому. Джерри наблюдала за ней, пока девочка не скрылась из виду, затем пересекла лужайку, направляясь к гаражу. Бэйкер смахивал невидимые пылинки с сияющего крыла лимузина и был очень рад поговорить с кем-нибудь.

– Ну, мисс Дорсетт, как вам нравится жизнь на «Тенистом Холме»?

– Место просто прекрасное. Не знаю, будет ли мне так же хорошо на ранчо.

– Детям есть чем заняться на ранчо, и Китти не будет такой обузой на ваших плечах. Вы позволите ей поиграть в театр сегодня? Всю дорогу из школы она только об этом и говорила.

Джерри нахмурилась – ей не понравилась мысль, что она некоторым образом не оправдала надежд Китти.

– Хотите, кстати, посмотреть на ее театр, мисс Дорсетт? Он здесь, в кладовке при гараже…

– Ну, что же…

Польщенный, Бэйкер отпер боковую дверь и провел ее вверх по трем пролетам лестницы. В кладовке пахло плесенью, но, когда он зажег свет, комната стала выглядеть довольно привлекательной. Бэйкер прошел в дальний конец и поднял пластиковую крышку с огромной коробки, оказавшейся довольно, большой кукольной сценой, в которой были занавес, рампа и пять сменных декораций на заднем фоне.

– Я все это сам сделал для малышки, – с гордостью объявил Бэйкер. – И получилось очень даже неплохо, я частенько об этом думаю. Видите ли, делать сцену для марионеток – довольно сложное занятие. Кто-то должен ими манипулировать и в то же время оставаться невидимым. И еще: наверху, где привязаны веревочки, надо делать свет очень приглушенным. Вот я и придумал такое сочетание освещения и заднего фона, при котором веревочки почти не видны.

Бэйкер воткнул вилку в розетку на полу и щелкнул выключателем. Мягкий голубоватый свет, переходящий наверху в розовый, залил сцену. С помощью выключателя можно по-, лучить до двадцати различных световых эффектов, – похвастался Бэйкер. – Некоторые из лампочек укреплены на цветных колесиках.

– Да это просто произведение искусства, мистер Бэйкер! Потрясающе!

Польщенный, он открыл большой сундук, и в руке у него оказалась прелестная фигурка в красной шапочке и крестьянском костюме.

– Вы узнаете маленькую Красную Шапочку, правда?

– Я слышала сказку о ней.

Он сделал два из огней рампы ярче и скользнул за ширму. И вот уже по сцене зашагала Красная Шапочка, походка ее была легкой и на удивление естественной. Марионетка помахала рукой, уселась, скрестила ножки и огляделась по сторонам. Бэйкер высунул голову над верхушкой сцены и объяснил:

– Черт возьми, не могу заставлять их говорить. Китти пыталась как-то учить меня, но это пустая трата времени.

– Вы просто замечательно управляете куклой.

Он рассмеялся.

– Я Мог бы и еще лучше. Мне все равно, что говорят ее родственники, но Китти будет работать только в театре, когда станет сама себе хозяйка. Уже сейчас она – просто непреклонный маленький режиссер. Все должно быть только так. Не сяк и не эдак, а именно так.

– А если мистер Тейлор что-то говорит, может это быть так или сяк, или все должно быть именно так?

Похоже, она ткнула пальцем больное место. Бэйкер выключил огни и уложил марионеток в сундук, затем уселся на него и обеспокоенно проговорил:

– У девочки должна быть другая жизнь, мисс Дорсетт. Она – не обычный ребенок. Она отличается большой чувствительностью и огромной силой воображения.

– Большинство детей отличаются силой воображения.

– Но не так, как она. Я хочу сказать, что, когда Красная Шапочка идет по лесу, в котором живут привидения, так это Китти по нему идет и боится точно так же. Или если кто-то кого-то ненавидит, скажем. Золушку, тогда именно Китти переживает чью-то ненависть, и с ней это еще хуже. Она все воображает себе и придумывает разные штуки.

– Я знаю. Очень важно научить ее отца тоже знать об этом. Возможно, он об этом знает, и это так ему не нравится, что он притворяется, будто ему ничего не известно. Ну, мы еще посмотрим! Как вы думаете, хватит у вас храбрости притащить этот театр и все остальное в библиотеку в главном доме? Если вам будут задавать вопросы, просто скажите, что это я приказала.

– Ну и дела, я вам скажу… Джерри только рассмеялась и спустилась в гараж к своей машине. В три сорок пять она добралась до офиса Эдны Моррисон, и ей повезло – красавица-адвокат оказалась свободной. Джерри обрисовала ей свое положение, а потом задала тот единственный вопрос, ради которого и приехала:

– Итак, Эдна, что мне делать?

– Во-первых, позволь мне беспокоиться за тебя. И я уже обеспокоена. Я работала прокурором в одном из маленьких округов в Калифорнии и знаю: то, что тебе угрожает, вовсе не столь уж необычно. Вот как это получается. Допустим, кто-то оказывается в тюрьме за кражу. Похищенная вещь большой стоимости так и не найдена, и про освобождение досрочно под честное слово не может быть и речи. Внезапно заключенный вспоминает, что добыча находится еще у кого-то, и он начинает изо всех сил сотрудничать с полицией. Обычно человек, которого называют, является сообщником, и этого сообщника обменивают на досрочное освобождение под честное слово. Улавливаешь?

– Но…

– Есть еще один вариант той же уловки. Вместо того, чтобы выдавать сообщника, заключенный называет имя подсадной утки, этакого голубка. В данном случае мистер Рэгсдейл называет тебя. Но это более сложный трюк. Здесь необходимо учитывать различные факторы, надо все продумать до мелочей…

– Но…

– Когда ваш корабль уже шел ко дну, Джерри, Рэгсдвйл не давал тебе что-нибудь – что угодно, чтобы спрятать где-то на время?

– Ей-Богу, не знаю. Возможно. Я хочу сказать, что была в то время очень занята – что-то отдавалось на хранение, а что-то изымалось из частных сейфов различных банков.

– Предположим, он дал тебе ключ от сейфа, снятого под чужим именем. Ты могла положить этот ключ в какой-нибудь из сейфов, где размещались ценности?

– Возможно. Давай предположим, что я так и сделала. Но все, что я помещала в сейфы, делалось от имени нашей фирмы, и во время этой путаницы суд вынес постановление об обыске всех сейфов. Если в одном из них был ключ, они бы его нашли.

– Ну, как я и говорила мистеру Тейлору, Рэгедейл очень умен. Он что-то скрывает. В этом мы можем не сомневаться. Если он сообщил детективам из страховой компании и Пфаутчу, что, возможно, передавал тебе драгоценности для возврата их владелице, значит, он может чем-то доказать свою историю.

– А может быть, он блефует?

– Трудно понять, чем ему может быть выгоден подобный блеф. Я хочу сказать, Джерри, ведь он сейчас за решеткой. Единственное, в чем он может быть уверен, так это в том, что он останется в тюрьме до тех пор, пока не будут найдены драгоценности или получено удовлетворительное объяснение их исчезновению. – Джерри кивнула.

– Я понимаю, Эдна. Но все, под чем я ставила свою подпись, помещалось б различные сейфы нашей фирмы. Ах да, я выполняла еще немало поручений на Уолл Стрит и в других местах. Несколько раз относила кое-что его бабушке. Но это не были важные деловые поручения. Тут я ни под чем не подписывалась.

– Лично я склонна подождать развития событий, – сказала Эдна. – Но мистер Тейлор настаивает на том, чтобы что-то было сделано немедленно. Он говорит, делать что-то всегда лучше, чем ничего не делать. Так что я написала письмо, в котором запрашиваю кое-какую информацию. Может быть, когда на него придет ответ, у нас будет над чем поработать.

– Я и не подозревала, – сказала Джерри, – что мистеру Тейлору есть до этого дело.

Эдна даже не улыбнулась в ответ.

– Очень интересно, – задумчиво сообщила она. – Но он сравнивает твое положение сейчас , с тем, в котором оказался сам, когда его бросила первая жена. Мне приказано не жалеть денег и не скупиться на расходы. Он сказал нечто очень странное, Джерри: что и ты бы ничего не пожалела, чтобы помочь ему, если бы он был в твоем положении. Он сказал, что это ему доподлинно известно, потому что однажды ты рисковала получить щелчок по носу, сообщая несколько правдивых фактов по поводу его обращения с Китти.

– Эдна?

– Джерри?

– Что, Джефф Тейлор спятил?

– Я бы сказала, – нет. Он обижен, душа его искалечена, но я бы не сказала, что он спятил. В Китти он видит воплощение Линор и пытается изгнать черты Линор из Китти. Это глупо, но с головой у него все в порядке.

– Я ощутила то же самое, когда он рассказывал мне о своем первом браке. Тон, которым он произнес слово «поиграть»… Я сразу почувствовала, как это важно. Я согласилась работать у него, потому что.., ну, меня так воспитали. Не могу я повернуться спиной к малышке, которой нужна помощь. И я думаю, что смогу помочь ей.

– Отчего, по-твоему, он помогает тебе, Джерри? Твой откровенный разговор заставил его задуматься. Другие боятся быть столь же искренними. Он – большая лягушка, которая может и раздавить. Так что ты сделала то, что должны были давно сделать другие, и вот тебе результаты. Могу я задать тебе один вопрос?

– Да.

– Если бы драгоценности были у тебя, ты бы вернула их, чтобы помочь Рэгсдейлу?

– Нет.

– Даже если бы знала, что он будет гнить в тюрьме, пока они не будут возвращены?

– Даже если бы знала.

– Глупо так сильно ненавидеть.

– Я знаю.

Эдна ждала, пока Джерри ей все объяснит.

Но Джерри Дорсетт хранила молчание.

Глава 14

Каштановые волосы взъерошены, серые глаза блестят, как ледниковый лед, – Джефф Тейлор встретил Джерри на веранде, когда она вернулась на «Тенистый Холм» вскоре после четырех, постукивая арапником по сапогу с кожаным орнаментом.

– Держитесь подальше от моей библиотеки! – закричал он. – Убирайте оттуда всю вашу дрянь!

Вдали по лужайке прогуливались Китти вместе с миссис Тейлор. Женщина и ребенок шли, держась за руки. Горы позади них казались особенно величественными.

– Дочь и жена завершают превосходную картину, не так ли, сэр?

Такой гамбит [5] смутил его. Он взглянул, и увиденное смутило его еще больше.

– Это не имеет никакого отношения к тому, о чем я вам говорил, – прорычал он. – Не пробуйте на мне ваши штучки. Линор уже пробовала все, что можно.

– Очень хорошо, мистер Тейлор. Я не привыкла, чтобы на меня кричали. Если вы не извинитесь, я уезжаю.

– Вы не можете уехать. Я – ваша защита. Если вы уедете, у вас ничего не останется.

– А я не желаю, чтобы вы называли игрушки вашего ребенка дрянью. Это не дрянь. Игрушки ребенка драгоценны для него, особенно игрушки, подобные этому театру. В сооружение этой сцены было вложено немало чистой, искренней любви. Должно быть, у мистера Бэйкера ушло несколько недель на то, чтобы устроить такое замечательное освещение.

– Чего вы добиваетесь, мисс Дорсетт?

– Я только выполняю работу, на которую вы меня наняли. Этот ребенок слишком напряжен, легко возбудим и эмоционально неуравновешен. Доктор Бэкли и я говорили об этом сегодня. Он считает, что для нее необходима диета, и хочет, чтобы темп ее жизни немного замедлился. Но я бы сформулировала это иначе. Я хочу, чтобы она была счастлива, чтобы у нее было настоящее детство.

Он озабоченно спросил:

– Бэкли полагает, что она больна?

– Думаю, что нет. Чего ей действительно не хватает – так это нескольких фунтов веса и немного смеха. Вы уже извинились?

– Я просто не хочу, чтобы она была похожа на Линор.

– Вы должны извиниться за то, что накричали на меня, мистер Тейлор, – продолжала настаивать Джерри. – Я ничего не смогу делать здесь, если ко мне не будут относиться с надлежащим уважением.

– Слуга – это слуга.

– Китти говорит то же самое. Интересно, правда?

К его чести, он был просто потрясен.

– Да я ее выпорю! – взревел он. – Выпорю!!!

Затем произнес очень медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом и повергало его душу в агонию:

– Я прошу у вас прощения за то, что накричал на вас, мисс Дорсетт.

– Забудьте об этом, мистер Тейлор. А теперь, не устроить, ли нам представление в восемь? Конечно, ничего особенного не ждите, ведь у бедняжки Китти не было времени на репетиции.

Он кивнул, однако, будучи Джеффом Тейлором, не мог не прореветь:

– Выращивать призовых лошадей проще, чем воспитывать девчонок! Джерри широко улыбнулась.

– Мужчины всегда говорят в самую точку, мистер Тейлор. Но ведь, в конце концов, мы ценим только то, что досталось нам после тяжких усилий, не так ли?

Напевая, она побежала к Китти и миссис Тейлор. Китти начала было жаловаться и рассказывать какую-то грустную историю, но Джерри прервала ее, сказав:

– Беги скорее в дом! Театр в восемь. Твой отец будет весьма требовательной аудиторией.

Китти посмотрела на Элен – и бросилась бежать, как стрела.

Элен Тейлор присела на травку и принялась плакать.

– Я так часто умоляла его, – проговорила она. – Он совсем не хочет меня слушать.

Внезапно Джерри поняла, в чем состояла главная проблема этой семьи. Она уселась рядом с миссис Тейлор и сказала будничным тоном:

– Пришло время, когда вы должны перестать извиняться перед ним за то, что вы – его жена, миссис Тейлор. За что вам извиняться? Как говорила моя мама, для того, чтобы заключить или сохранить брак, необходимы два человека. Вполне ли логично, что во всем случившемся он винит одну Линор? Ведь если бы она была счастлива, она бы осталась. Так почему же она не была счастлива?

– Ну, я же не стала счастливой, но осталась. В этом есть смысл, подумалось Джерри. Но это было не самое главное.

– Некоторые люди, – напомнила она Элен, – имеют больше внутренней силы, чем другие. Меня вовсе не удивляет, что вы остались, а Линор – нет. В вас достаточно сил, чтобы он остаться, вот и все.

– Как бы мне хотелось, прислушивался ко мне, а не к вам!

– А разве это было возможно? Вы больше заботились о том, чтобы доставить ему удовольствие, а не помочь Китти. Он знал это – мужчины всегда догадываются о таких вещах – и имел перед вами преимущество. Какой мужчина не поспешит воспользоваться преимуществом, если оно у него есть?

– Я думаю, вам лучше уехать, Джерри.

– Уехать?

– Уехать из этого места, из этого штата. У меня есть деньги. Я выпишу вам чек. Вас куда-нибудь вызовут по срочному делу. Все кончится очень просто.

– Потому что во мне вы видите угрозу своему браку?

– Господи, нет! Но вы начинаете нечто такое, чего не сумеете завершить. Вы ведь не будете с нами жить следующие десять лет или около того. Что же будет, когда вы уедете? И вы не сможете отнять у девочки лицо Линор, ведь так? А когда она будет взрослеть, разве все не станет еще хуже? Линор была очень яркой брюнеткой. Посмотрите на Китти сейчас. Дайте ей шанс расцвести, и что же будет? Она становится все больше и больше похожей на свою мать.

– Мне кажется, вы забываете, что половина в ней – от отца. Кроме того, взрослея, она становится менее ранимой.

– Я…

– Великолепная домоправительница, миссис Тейлор, вполне способная пожертвовать ребенком, чтобы сделать свое положение более прочным. Однако жена, которая ни перед кем ни за что не извиняется, была бы достаточно уверена в своем положении, чтобы первым делом позаботиться о самом главном – о ребенке.

– Легко сказать…

Огромное облако отделилось от массива туч над далекими Биттеррутскими Холмами. Оно направлялось к ним, отбрасывая на землю гигантскую тень. Джерри наблюдала за ее ходом, словно завороженная, думая о том, поедет ли она когда-нибудь в горы вместе с Роем. Ежедневные веселые беседы с ним были очень приятны, но ведь девушке хочется хотя бы время от времени и выбираться куда-нибудь.

– А как бы вы утвердили себя, если бы были на моем месте? – спросила миссис Тейлор.

– Ну, я бы не стала прислушиваться к моим словам, миссис Тейлор. Ведь ему-то я не помогла.

– Тому вору?

Джерри кивнула. К своему удивлению, она обнаружила, что теперь ей не было дела до того, как люди называют Дона Рэгсдейла. Казалось, все это произошло давным-давно, в другой жизни.

– Вам повезло, что вы не остановились на нем, Джерри, – сказала миссис Тейлор. – Рой отличный человек.

– Рой?

Серые глаза насмешливо смотрели на нее.

– Он никогда не приезжал сюда каждый день, пока вы не стали работать у нас. Со мной он никогда не присаживается поговорить о всяких пустяках. Думаю, это ваша красота, ваши черные волосы и синие глаза имеют некоторое отношение к его визитам.

Китти подлетела к ним.

– Идите сюда, мисс Дорсетт! – завопила она. – Идите сюда скорей!

На этот раз Джерри повиновалась приказу Китти – и с радостью.

Дело заключалось в следующем. Для пьесы, которую Китти планировала разыграть сегодня вечером, необходима была сопроводительная музыка.

– Это «Три Пряхи», – доверила ей тайну Китти. – Но только никому не говорите. Там одна ленивая девушка не хочет прясть, и однажды, когда мать колотит ее за лень, мимо проезжает королева, и она…

– Я знаю сказку, – заверила ее Джерри. – Значит, тебе нужна музыка за сценой, чтобы сопровождать прядение в трех комнатах дворца, так?

– Но ведь если мистер Бэйкер будет занят вместе со мной…

– Все очень просто. Я сыграю что-нибудь на рояле.

Китти закружилась.

– Так вы играете на рояле, мисс Дорсетт? Вы мне никогда об этом не говорили!

– Когда девочки кружатся подобным образом, им следует прижимать одну руку к боку. Тогда юбка не будет взлетать вверх, открывая всем на обозрение штанишки.

– Сыграйте что-нибудь!

Возбуждение девочки передалось Джерри, и она уселась на табурете перед роялем, что стоял в гостиной. Взяла несколько аккордов и решила, что для спектакля лучше всего подойдет «Мерцай, мерцай, маленькая звездочка». Китти была возмущена.

– Детская чушь! – вскипела она. – Сыграйте что-нибудь из Шопена!

– Что ?!

– У нас работала женщина, которая умела играть Шопена. Просто потрясающая музыка, мисс Дорсетт!

Мистер Бэйкер был прав: все должно происходить только так, чтобы доставить удовольствие маленькому тирану.

В библиотеке, которая была приобретена «на вес», нашелся и Шопен. Джерри вернулась к роялю, а мистер Бэйкер и Китти принялись увлеченно обсуждать сцены прядения, чтобы подобрать подходящие моменты для музыкального сопровождения. Все это казалось невероятно забавным. Бэйкер и Китти выглядели настоящими профессионалами. Прошло не меньше часа, прежде чем Джерри отрепетировала вступление по сигналу. Было решено, сколько тактов надо играть за один раз, какие ноты или аккорды брать особенно выразительно, а где приглушить звучание. Китти была наконец удовлетворена, а Джерри смертельно хотелось отдохнуть. Она направила девочку наверх, в детскую спальню.

– Отдыхать, – приказала она. – Вечер сегодня будет длинный.

– Я не устала! У меня еще есть дела!

– Какие? Марш наверх! Костюмы не выстираны!

И конечно же, пришлось сначала стирать, а затем гладить крохотные костюмчики самой гувернантке. А там пришло время переодеваться к ужину, и правильно она сделала, что переоделась. Тейлоры тоже это сделали. И доктор Рой Бэкли тоже. Мойра, горничная нижнего этажа, выглядела просто шикарно в темно-сером платье и в розовом передничке с множеством оборок.

– Насколько я понимаю, – поддразнил ее Рой, – теперь ты вступила на стезю шоу-бизнеса. Похоже, у тебя немало скрытых талантов.

– Но только не для поездок в горы, как выясняется. Ты не будешь возражать, если я съезжу туда с кем-нибудь другим?

– Кто он?

– Парень, который приглашал меня на танцульку и барбекью в Биг Скай. Я так и не знаю, как его зовут, но я смогу узнать его, если еще раз увижу.

Обед объявили, затем подали, им восхищались и наслаждались. После десерта Джефф Тейлор и Рой Бэкли удалились на одну из террас – очевидно, для того, чтобы покурить и поболтать о женщинах. Китти, заводясь все больше и больше, носилась в библиотеку и обратно, не отрывая глаз от больших напольных часов. Миссис Тейлор, наконец, поймала мисс Костюмершу Главного режиссера и притянула ее к себе на колени.

– Ну, разве она не становится самой прелестной мышкой? – спросила она у Джерри. – Думаю, что этим летом, Китти, мы не будем засовывать тебя на ранчо. Не будешь возражать, если мы с тобой поживем здесь?

В огромных карих глазах заблестел такой жадный восторг, что Джерри невольно отвела взгляд.

– А почему бы и нет, – продолжала миссис Тейлор. – Ты уже приближаешься к тому возрасту, когда интереснее походить на девочку, чем на мальчишку-сорванца. Давай-ка сейчас мы с тобой все устроим!

Джерри попыталась остановить ее.

Но ничего не получилось.

Мужчин позвали в дом, они вернулись, ждут мистеру Джеффу Тейлору было сообщено о решении его жены. Великан отступил назад, и в свете фонарей показалось, что его рыжевато-каштановые волосы вспыхнули.

– Не трать понапрасну время, Джефф, и не обсуждай этот вопрос, – резко проговорила миссис Тейлор. – Ты вытаскивал ее туда каждое лето. Теперь – моя очередь. Мать имеет право отдохнуть со своей дочерью.

Холодные глаза метнулись и встретились со взглядом Джерри – всего один раз.

Тут пробило восемь часов, и только это сумело предотвратить шумную семейную перебранку в присутствии зрителей. Китти побежала звать всех посмотреть пьесу, а Джерри уселась на стул неподалеку от дверей – ей очень хотелось посмотреть на таланты Китти. Везде потушили свет, загорелись огни рампы, занавес открылся, и тут началось то, что запомнилось Джерри как один из самых замечательных вечеров, проведенных ею в театре.

Это и в самом деле был настоящий театр! Марионетками манипулировали так искусно, что они казались живыми. Голоса – все в исполнении Китти – доносились от нужной фигурки в нужное время, так что создавалось впечатление, что марионетки умеют говорить. Декорации, хотя и простенькие, очень подходили к действию. Но лучше всего оказалась режиссура – Китти точно следовала стилю и настроению сказки. В самом начале истории, когда героиню колотит ее мать, это было сделано нарочито преувеличено, так же, как и жалобные вопли страдалицы. Но зато как царственно заговорила Королева, когда прошествовала в дом узнать, почему мать колотит девушку. И до чего же хитро отвечала мать: «Да она прядет слишком много и переводит всю кудель!» И как весело торговалась мать с Королевой, пока они, наконец, не договорились, что девушка переедет во дворец, где она сможет прясть, сколько душа пожелает. А страдания, а терзания, а ужимки ленивой девицы, когда она поняла, что теперь-то ей придется прясть, и прясть, и прясть – как бы она ни ненавидела это занятие!

Джефф Тейлор хохотал вместе со всеми. Вначале смех звучал как-то пугающе, ибо в нем слышалась ворчливая гордость отца за талант своей дочери; Когда после первого действия занавес закрылся, Джефф Тейлор поднялся и радостно загремел:

– Док, ну что вы думаете о таком ребенке, а? Что бы Тейлоры ни делали, у них все получается по высшему разряду!

Джерри удалилась в гостиную, чтобы подождать у рояля сигнала к вступлению. Легкие мурашки пробегали по ее рукам и ногам. Странно, но у нее перехватывало дыхание, словно она долго шла по длинной-длинной дороге, шла неизвестно куда. Рой, который вышел следом за ней, застал ее врасплох и успел заметить слезы у нее в глазах. Он поднял брови и протянул носовой платок.

– Немного расчувствовалась от сентиментальной чепухи? – спросил он.

– Да.

Он стоял, глядя на нее. Она сидела, выпрямившись, слегка покраснев от смущения.

– Иногда, – тщательно подбирая слова, сказал он, – чувствительность бывает даже полезной.

– Очень мило, что ты не запрещаешь это, Рой.

– По сравнению с бесчувственностью, конечно.

– Как же любезно с твоей стороны не возражать против этого!

– Черт возьми, – зашипела Китти, – где ваша музыка?

И Рой Бэкли, шут бы его подрал, не ушел из гостиной, а остался, чтобы слушать и наблюдать за ее игрой. Ничуть не смутившись, Джерри сыграла Шопена с блеском – хотя и с некоторым излишком эмоций.

Глава 15

Дон Рэгсдейл принял душ и побрился под любопытными взглядами надзирателя.

– Слушай, друг, – проговорил надзиратель, – хотелось бы мне узнать, как ты сумел это провернуть. Сам я проторчал тут пять лет и только и стянул, что десять баксов.

– Богатые становятся все богаче, вот и весь секрет.

– Да, парень, а ведь кто-то говорит, что Бог есть!

Рэгсдейл ополоснул лицо холодной водой, чтобы смыть пену. От ледяной воды кожа его порозовела. У него не такое уж неприятное лицо, размышлял он, только дайте побыть несколько месяцев на солнце, и никто не догадается, что ему пришлось просидеть полгода в тюрьме, словно обыкновенному преступнику. Возможно, ему удастся уговорить Кору побаловать его и взять в круиз. Если не Кору, так, может быть, бабулю? У старушки куда больше денег, чем она успеет их потратить за остаток дней своих. Да у любого человека, который может позволить себе выплатить пятнадцать тысяч долларов какой-то личной секретарше, совершенно очевидно, денег слишком много.

В душевую вошел другой охранник и спросил:

– Неужели тебе хочется покинуть нас, Рэгсдейл? Твой внезапный отъезд болью отзовется в наших сердцах!

Усмехаясь, Рэгсдейл вернулся к себе в камеру и оделся. Конечно, он бы предпочел одеть темно-коричневый габардиновый костюм, хотя день был довольно теплый, такая ткань всегда помогала ему почувствовать себя элегантным, подтянутым и свежим. Однако и твидовая двойка цвета «соль-с-перцем» показалась ему милее, чем грубая тюремная форма из джинсовки. Он поклялся себе, что никогда больше за всю свою жизнь не наденет ничего из джинсовки! Насвистывая, Рэгсдейл повернулся к сокамернику и сказал:

– Мне будет тебя не хватать, приятель!

– Ты вернешься.

– Нет.

– Рэгсдейл, ты молокосос, желторотый птенец! Тебя ведь упрятали сюда не за то, что ты прикарманил эти камешки. Если ты вернешь побрякушки, разве это сможет загладить твою вину?

– Пока никто не признавал никакого материального ущерба, приятель, мое преступление было чисто техническим. Если драгоценности будут найдены и возвращены благодаря мне, я снова стану чист, и за мной не будет ничего, кроме сугубо технического преступления. Можешь быть уверен – мне полностью зачтется добровольное сотрудничество при возврате драгоценностей плюс стопроцентное возвращение всех денежных сумм, которые я одалживал с различных счетов. Так что я не вернусь.

– Знаешь, что бы сделал я за четверть миллиона? Уж я бы отсидел до последнего.

– Да, но, видишь ли, я и так зарабатывал примерно по сто тысяч в год. С какой стати мне жить в такой дыре, как эта, и все ради того, чтобы получить примерную стоимость двух с половиной лет работы?

– Парень, когда я выйду, я тоже буду заниматься твоим бизнесом!

– Я дам тебе работу, приятель. Я говорю серьезно.

Рэгсдейл подошел к двери и позвал охранника. Десять минут спустя он испытал настоящий восторг, увидев перед собой мир, не ограниченный пределами тюрьмы, восхитительный мир, залитый июльским солнцем, с настоящими цветами и пушистыми облаками и переливающейся чистой водой. Заметив, что встречавший его детектив наблюдает за ним, Рэгсдейл усмехнулся.

– Вы и не представляете себе, Джонс, на-, сколько все это замечательно., – признался он, – пока не окажетесь отрезанным от этого на некоторое время.

– У вас есть кое-что получше, – отозвался Джонс. – У вас есть жена, Рэгсдейл.

– Да, поразительная женщина. Боюсь, я никогда не ценил Кору, как она того заслуживает. Мне незачем обманывать вас, Джонс, для меня она просто олицетворила выход из тупика, когда мне нужны были наличные деньги.

– Джеральдина Дорсетт – тоже необыкновенная женщина. Мак-Кензи просто не мог поверить, что мужчина в здравом уме бросит женщину, подобную мисс Дорсетт.

– Возможно, я бы женился на ней, Джонс. Сначала я так и намеревался поступить. Джерри действительно помогает человеку чувствовать себя счастливым. Большинству людей на все наплевать, а она заботится обо всех. Однако я столкнулся с проблемой, решить которую могли лишь деньги, а деньги были у Коры, и не у Джерри.

Что-то, мелькнувшее в глубине глаз Джонса, заставило Рэгсдейла насторожиться. Он легко вздохнул и сказал:

– И все-таки хорошо, что я не женился на Джерри. Ей нельзя доверять настолько, насколько доверял я. Интересно, о чем она думала, ведь с драгоценностями миссис Шорлинг ей ничего не удастся сделать.

– Может быть, она просто посчитала, что ей должно достаться хоть что-нибудь, – если не мужчина, так драгоценности.

– Да как бы ей.., удалось выставить их на рынок? От любого из украшений, особенно от ожерелья, обалдеет какой угодно ювелир. Если он окажется честным человеком, он станет задавать вопросы, возможно, даже свяжется с полицией.

– Кто может знать, о чем думает вор, похищающий драгоценности? Я не первый год занимаюсь своим делом, но эти похитители все еще продолжают удивлять меня. Если им везет настолько, что они находят скупщика, им удается получить не больше десяти процентов от реальной стоимости вещи, и это еще хорошо.

– Правда? Я не знал. Джонс улыбнулся:

– Есть немало вещей, о которых вы и понятия не имеете, Рэгсдейл. Такого рода знаниями может обладать только специалист.

В час дня они добрались до Нью-Йорка. Пфаутч ждал их в своем офисе в центре города, там же был накрыт легкий ланч.

– Вот о чем нам удалось договориться, Рэгсдейл, – начал Пфаутч, едва увидел их. – Отсюда мы направимся прямиком в дом вашей бабушки в Нью-Джерси. Мы уже связались с миссис Лок. Мисс Дорсетт действительно доставляла ей различные файлы и бумаги для хранения после того, как был закрыт ваш офис. Но если быть откровенным, я не вижу, как вам удастся доказать, что мисс Дорсетт действительно украла драгоценности, пусть они покажутся у миссис Лок. Все эти файлы и бумаги, в конце концов, – это ваша собственность. Самое худшее, в чем вы можете обвинить мисс Дорсетт, так это в том, что драгоценности, за которые, как она полагала, отвечаете именно вы, были включены в состав вещей, доставленных вашей бабушке по вашему поручению.

– Но они не должны быть там. Я ведь Специально проинструктировал ее, чтобы она вернула их миссис Шорлинг.

– Ваше слово – против ее слова, Рэгсдейл. Как ваш адвокат, я должен вам сказать, что ее слово будет более значимым для суда – особенно, если драгоценности окажутся найденными среди ваших вещей.

Джонс нетерпеливо произнес:

– Мы теряем время, играя словами, адвокат. Я убежден, что Рэгсдейл действует добровольно и искренне. В то нелегкое время произошла просто какая-то неразбериха, вот и все. Мне нужны драгоценности. Я хочу снять компанию, на которую работаю, с крючка стоимостью в четверть миллиона долларов. Мы не будем предъявлять обвинение кому бы то ни было, если будут найдены драгоценности. Мы просто засвидетельствуем, что Рэгсдейл проявил примерное поведение, особенно в том, что касается его отношения к нам. Только это и имеет сейчас значение.

Пфаутч кивнул, и они принялись за ланч. После ланча, когда Рэгсдейл с наслаждением закурил сигару, они нырнули в тоннель под рекой Гудзон и вынырнули на поверхности в окрестностях Джерси Сити, Около трех часов дня они подъехали к красивому кирпичному дому, принадлежавшему миссис Лок, и там в гостиной Рэгсдейла ожидал сюрприз. Джерри Дорсетт произнесла, словно в прежние времена:

– Привет, шеф. Держалась она превосходно, лицо ее стало еще прелестнее. Она прошла по комнате и разлила всем кофе из серебряного кофейника, что стоял на столике вишневого дерева с ножками, изображавшими когтистые лапы. Рэгсдейл приблизился к миссис Лок и разыграл превосходный спектакль, показывая всем, как нежно он ее обнимает.

– Ты выглядишь прекрасно, – сообщил он, – ни на день не постарела, и все такая же красавица.

– Донни, веди себя хорошо.

Рэгсдейл уселся рядом с ней, но прежде вспомнил о хороших манерах и представил всех присутствующих. Пока мужчины и миссис Лок занимались светской беседой, он принялся внимательно рассматривать Джерри. Она заметила его взгляд и слегка улыбнулась.

– Вы ведь теперь женатый человек, шеф, – мягко упрекнула она его. – По-прежнему три кусочка сахару на чашку кофе?

– Три кусочка. Как тебе понравилась Монтана?

– Гораздо больше, чем я предполагала. Я никогда раньше не замечала, какие шумные, грязные, обшарпанные и кишащие народом города на Востоке. Мой нос просто жаждет вдохнуть чистого, свежего воздуха!

Подошел Пфаутч, поглощенный мыслями о делах.

– Полезнее, если мисс Дорсетт будет присутствовать при обыске, мистер Рэгсдейл, – сказал он. – Если у нас возникнут вопросы, можно будет тут же задать их ей. Естественно, все расходы относятся на ваш счет.

– Разве я давал вам такие полномочия, Пфаутч? Я не одобряю все это. Лучшее, что может быть сказано о Джерри, – то, что она не выполнила мое распоряжение. Ее непослушание заставило меня просидеть в тюрьме дольше, чем следовало. Джерри, хочу откровенно сказать, я недоволен тобой.

– Сильно сказано.

Фраза заставила Рэгедейла насторожиться. Он получил предупреждение: Джерри изменилась, и его гнев не послужит больше причиной ее ставших уже печально известными ошибок.

– Ты еще узнаешь, что такое вызывать мое недовольство! – взорвался Рэгсдейл.

– Донни, – проговорила миссис Лок, – я не позволю тебе обижать Джерри в моем доме. Не понимаю, чем она могла рассердить тебя. Она одна работала в твоем офисе долгие месяцы, чтобы привести в порядок записи и бумаги и переправить все это сюда, хотя ты не мог платить ей ни цента. Я восхищалась Джерри тогда и восхищаюсь ею теперь, и не хотела бы, чтобы ты или кто-нибудь другой обижал ее.

Джонс успокаивающе сказал:

– Давайте не будем волноваться, ребята. Мы здесь не для того, чтобы спорить, а для того, чтобы искать драгоценности. Думаю, мисс Дорсетт, вы не запаковывали их в эти папки?

– Я уже говорила вам в Биг Скай, сэр, мне ничего не известно о драгоценностях. И повторяю, мистер Рэгсдейл ничего мне о них не говорил.

Рэгсдейл вскочил с мета и закричал:

– Прекрати лгать, Джерри! Я просто ненавижу женщин, которые лгут!

Джерри не обратила на его слова никакого внимания.

– Но я уверена, – обратилась она к Джонсу, – что в папках никаких драгоценностей нет. Это корреспонденция, записи, различные мелочи с рабочих столов и так далее. Ключи, банковские книги, опротестованные векселя… Всего мне сейчас и не перечислить.

Облегчение, похожее на восторг, охватило Рэгедейла, однако он играл превосходно. Повернувшись к Джонсу, он сказал:

– Может быть, мы начнем? Бабушка, оставайся здесь – Джонс и Пфаутч защитят Джерри от меня, можешь не волноваться.

Затем уверенно направился наверх, ведя их на чердак. Он не спешил найти то, что, как он знал, находилось именно тут. Он делал вид, что ищет драгоценности, методично открывая конверты и вытряхивая ящики письменного стола. Поиски заняли сорок пять минут и в конце концов Джонс начал проявлять нетерпение.

– Она же сказала, что драгоценностей тут нет, Рэгсдейл, и мне кажется, у нее нет никакого желания быть пойманной на столь очевидной лжи.

В любом случае Рэгсдейл уже закончил первую часть задуманного спектакля, и слова Джонса его только позабавили.

– Действительно, – сказал он, – драгоценностей тут нет.

Джонс выругался.

Все еще держась подчеркнуто спокойно, Рэгсдейл принялся за канцелярские мелочи и прочую ерунду, собранную Джерри со столов. Он подобрал шариковую ручку, попробовал написать ею что-то, рассмеялся и отбросил ее прочь.

– Женщины склонны хранить самый немыслимый мусор, – прокомментировал он. Затем взял один за другим несколько ключей. – Это ключи от сейфов, – объяснил он. – Полагаю, Джонс, у вас есть полный список сейфов, которые арендовала фирма?

Джонс достал из кармана листок бумаги, где были написаны номера сейфов. Он проверял их, вычеркивал, когда Рэгсдейл называл номера ключей. Услышав очередной номер, Джонс на секунду запнулся, затем приказал:

– Повторите еще раз!

Рэгсдейл назвал номер еще раз и добавил от себя:

– Сберегательный банк «Уилльямбургз» в Бруклине. – Он нахмурился. – Странно, я не помню, чтобы мы арендовали там сейф.

Джерри сказала обыденным голосом:

– Это сделала я, сэр. Вы хотели иметь удобно расположенный сейф в Бруклине для размещения там депозита, так что арендовала его я.

– На ваше имя или на имя фирмы? – спросил Пфаутч. – Я потому об этом спрашиваю, мисс Дорсетт, что номер не указан в списке и, очевидно, этот сейф не был обыскан , агентами, которые расследовали дела компании.

Она помедлила.

– Думаю, на мое личное имя. В то время у нас уже начинали появляться различные агенты, и мистер Рэгсдейл захотел иметь сейф, в котором он мог бы хранить конфиденциальные сведения, касающиеся его клиентов.

– Это просто наглая ложь! – закричал Рэгсдейл. – Что вы пытаетесь со мной сделать, Джерри?

Джонс позвонил по телефону, и они сломя голову помчались в Бруклин. Представитель банка ожидал их около высокого, оригинальной конструкции здания, и, когда они покончили с рукопожатиями, сказал:

– Мы всегда рады оказать помощь полиции, господа. К счастью, после вашего звонка у нас было достаточно времени, чтобы заняться этим делом. Прошу вас, проходите вот сюда.

Их провели в комнаты, где находились частные сейфы. Коробку принесли на стол и вскрыли. Там лежал конверт из коричневой плотной бумаги, тщательно запечатанный. На печати было нацарапано имя Дона Рэгсдейла. В конверте хранился длинный плоский футляр, а в футляре находились драгоценности.

Рэгсдейл решил, что немногословие произведет более сильное впечатление.

– Джентльмены, – просто сказал он, – вот они.

Пфаутч уставился на Джонса, а Джонс покраснел так, что стал почти свекольного цвета. Рэгсдейл запаниковал.

– Ну? – потребовал он. – В чем дело? Джонс взглянул на него чуть ли не с жалостью.

– Не надо было вам пытаться воровать, Рэгсдейл, – сказал он. – Вор должен быть мастером своего дела, специалистом. А для того, чтобы быть специалистом, необходимо иметь специальные знания. Мы с вами об этом уже говорили.

– Что еще такое?

– Ключ был найден среди ваших вещей. В сейфе находилась коробка, в которой был запечатанный конверт. Мисс Дорсетт не касалась печати – это видно по тому, как нацарапана ваша подпись. И вы полагаете, кто-нибудь поверит, что она украла конверт, содержание которого ей было неизвестно? Я готов держать с вами пари, Рэгсдейл, – ставлю сто против одного, сто долларов против одного цента – что внутри мы найдем ваши отпечатки и что нигде не будет отпечатков пальцев мисс Дорсетт.

– Вы оказываете на меня давление! Вы просто ищете лазейку для нее!

Джерри повернулась к представителю банка.

– Сэр, – спросила она, – чьи имена написаны на карточке аренды сейфа?

– Джеральдина Дорсетт, Дональд Рэгсдейл.

– Я подписывал много чего, – лихорадочно заговорил Рэгсдейл. – Люди то и дело приходили ко мне с документами на подпись. Джерри снова спросила представителя банка:

– Разве у вас не ведется регистрация всех, кто пользуется сейфами, – я имею в виду имена, даты, время и так далее?

Рэгсдейл смертельно побледнел:

– С какой стати им это делать?

– Как зачем? Для защиты чести банка, разумеется, – ответил чиновник. – Это всем известно.

– Только не моему бывшему боссу, – едко откликнулась Джерри. – Он никогда не считал мелкие детали достойными своего внимания. Ему не нравилось загружать ими голову, это мешало сосредоточиться на более важных делах.

Рэгсдейл рванулся к двери, но обнаружил, что Джонс уже поджидает его там.

Глава 16

Китти отвернулась от окна номера на двенадцатом этаже отеля «Балтимор» в Центральном районе Нью-Йорка. Голосок из батареи отопления пожаловался:

– В Нью-Йорке так шумно! Я ненавижу Нью-Йорк! Ненавижу!

– Уймись, мартышка.

– Мисс Дорсетт, а почему мы не можем прямо сейчас уехать домой?

– Скоро поедем. Еще есть дела.

– А почему мы должны все время оставаться в номере?

– Я жду гостя. Но, может быть, ты хотела бы спуститься в вестибюль?

– Это ничуть не лучше, чем все время сидеть в комнате.

– Все-таки ты подождешь в вестибюле, правда?

Китти ответила, что подождет, и поскакала к двери. Двадцать минут спустя появился первый из ожидаемых гостей. Джонс сунул в руки Джерри огромную коробку конфет.

– Могу себе это позволить, – похвастался он. – Компания выплатила мне шикарную премию.

– Вы ее заработали.

Он уселся в голубое кресло поближе к окну.

– Наверное, в Биг Скай мы порядком осложняли вам жизнь? Вы вряд ли могли быть счастливы, зная, что мы занесли вас в список подозреваемых.

Джерри хихикнула.

– Вы никогда не заставляли меня почувствовать себя несчастной, мистер Джонс, право же, нет. Я ведь знала, что не похищала никаких драгоценностей. А что будет с Доном Рэгсдейлом?

– Он вернулся опять за решетку. Против него не будет выдвигаться обвинение в краже, так как драгоценности были возвращены миссис Шорлинг. Но Пфаутч отбросил его от себя подальше, словно горячую картофелину. Рэгсдейл должен отсидеть минимальный срок по своей статье, прежде чем поднимут вопрос о его досрочном освобождении под честное слово.. И я отнюдь не уверен, что ему удастся добиться такого освобождения после первого прошения.

Джерри кивнула – это показалось ей вполне естественно. Все-таки она чувствовала какую-то жалость к Дону, и эта жалость заставила ее сказать:

– Я вовсе не озлоблена, мистер Джонс. Мне кажется, я понимаю, чего пытался добиться Дон. Он хотел выйти на свободу и боялся, что вы просто не отпустите его, если он лишь сообщит вам, где лежат драгоценности, – боялся оказаться обыкновенным вором.

– И все-таки он пытался провернуть на редкость мерзкое дельце. Если бы он в этом преуспел, вы бы отправились в тюрьму, независимо от того, виновны вы или нет. Если хотите знать мое мнение, этот парень просто негодяй высшей пробы. Я все написал в моем отчете и направил его начальству тюрьмы. Рэгсдейлу придется несладко – ведь он будет вынужден убеждать комиссию по досрочному освобождению, что краткое пребывание в тюрьме смогло радикально преобразить его.

Джерри содрогнулась.

– Я хотел вам кое-что сказать, – заявил Джонс. – Вы слишком мягкосердечны. Мак-Кензи заметил это в первый же вечер, когда мы заявились к вам в Биг Скай. Он сказал мне тогда:

«Вот подсадная голубка, которая и в жизни-то настоящая голубка. И все потому, что у нее слишком мягкое сердце».

– Мне очень жаль вспоминать про мистера Мак-Кензи.

– Это еще одна причина, по которой Рэгсдейлу место за решеткой, мисс Дорсетт. Я не виню его за смерть Мак-Кензи. Если бы тогда мы не были заняты расследованием кражи драгоценностей, мы были бы заняты чем-нибудь другим. В любом случае, если приходит твой час умереть, ты умираешь. Но Мак-Кензи умер, расследуя эту кражу, а Рэгедейл, – это ясно как день, – украл драгоценности. Да, ему придется там потрудиться, прежде чем он будет освобожден, можете мне поверить… Но вернемся к тому, что сказал мне Мак-Кензи. На вас просто написано, что вы слишком мягкосердечны, и это не приносит ничего хорошего. Ведь вам до сих пор жаль Рэгсдейла, сознайтесь.

– Видите ли, вначале он был очень добр ко мне. Я ведь не проходила никакого специального секретарского обучения, а он дал мне работу. И продвигал по службе, давая возможность зарабатывать по тысяче в месяц к тому времени, когда мне исполнилось двадцать четыре года.

– Вот это-то и должно было насторожить вас. Я считаюсь отличным специалистом в нашей области, мастером своего дела, и все же в год я зарабатываю не больше десятки. А вы, всего лишь секретарша без специального образования, получали двенадцать. Почему?

– Я никогда об этом не задумывалась.

– А он назначал вам свидания перед тем, как повысить по службе?

– Нет, – Джерри вспыхнула. – Это было уже позднее.

– О'кей. У него же была до вас отличная секретарша, которая знала дела фирмы наизусть, но он не повысил ее по службе, что казалось бы вполне естественным. Рэгсдейлу нужна была подсадная утка, неопытный сосунок-новичок, которая будет делать, что ей говорят, и не задавать лишних вопросов, потому что не поймет, что деловые методы ее босса несколько необычны.

– Я не могу поверить, что он спланировал все заранее.

– Только потому, что вы слишком мягкосердечны. Это лишь вредит вам. Слушайте, да ведь любому бизнесмену, который занимается законным делом законным образом, нет нужды платить кому бы то ни было по двенадцать тысяч в год только за то, чтобы проворачивать грязные делишки. Он просто сам будет вести все свои дела. Ему не надо, чтобы кто-нибудь припрятывал то одно, то другое в банковские сейфы, расположенные в, разных концах города. Вы же знаете, что обнаружилось на суде. А сколько раз вам приходилось отвечать во время перекрестного допроса, что вы ничего не знали о том или об этом? В конце концов окружной прокурор принялся даже смеяться над вами. Потом он понял, что для Рэгсдейла вы были лишь подсадной уточкой, и тут уж сменил гнев на милость. Поймите, я лишь пытаюсь доказать вам, что Рэгодейл вовсе не был так добр. Он нанял вас только потому, что вы были не обучены бизнесу, и продвигал он вас по службе по той же самой причине. И драгоценности он отдал вам, чтобы вы припрятали их как раз в тот момент, когда никто не предполагал, что он будет прятать что-нибудь от следователей. Настоящая секретарша бы непременно удивилась и, возможно, начала бы задавать ненужные вопросы. Но только не вы. Для вас он был добрым человеком, героем, возможно, будущим мужем, рыцарем в сияющей броне.

Пока он говорил, Джерри чувствовала все большее смущение, так что в конце концов ей захотелось спрятаться где-нибудь.

– Вы знаете, почему я вам об этом говорю, мисс Дорсетт? Мне всегда нравились мягкие, добрые женщины – это отлично, но только тогда, когда все в порядке. А вот вам следует быть осторожнее. Помоги вам господь, мисс Дорсетт, ведь вы были просто ходячим трупом, когда открыли эту коробку. Если бы мерзавец сам не сходил в банк проверить ваш вклад в сейф, вы стали бы верным кандидатом за решетку.

– Почему же?

– Почему?! Да ведь это вы арендовали сейф, так и написано в карточке. Ясное дело, его имя тоже там было, но арендовали-то сейф именно вы. И в сейфе были драгоценности. Если бы тогда он не сходил в банк…

– Видите ли, он ходил туда, чтобы самому разместить вклад. Он никогда не давал мне этот конверт для помещения в сейф. Вот почему, сэр, когда я увидела конверт, я поинтересовалась, ведутся ли у них записи, кто и когда приходил и открывал этот сейф.

Джонс уставился на нее.

– Когда я сказала, что мне ничего не известно о драгоценностях, – мягко сообщила ему Джерри, – я не лгала.

Джонс рассмеялся, и смех его перешел в хохот, шумный, с бульканьем и хрипом, почти с повизгиваньем. Когда же он, наконец, пришел в себя, он покачал головой:

– Я же говорил этому парню, что для того, чтобы стать специалистом, надо иметь специальные знания. Я же говорил ему! И вот он принялся выполнять работу своей доверенной секретарши, не зная того, что было известно даже вам, что знает почти каждый: банки всегда регистрируют, кто приходит в сейф, в какое время и в какой день! – Джонс снова расхохотался, потом встал и, едва отдышавшись, проговорил:

Да, дела… Этот парень оказался еще более желторотым сосунком, чем его подсадная уточка!

Тихо зазвонил телефон. Джерри подняла трубку, послушала и сказала, что ей нужно еще пять минут. Джонс понял намек.

– Постарайтесь не быть впредь такой мягкосердечной, – посоветовал он, подходя к двери. – Ясное дело, любите и доверяйте, так и должны поступать все женщины. Но никогда не умножайте два на два так, чтобы вышло семь. Тогда вы снова станете подсадной уточкой, ясно?

Он вытащил из кармана чек и протянул ей:

– У меня для вас тоже нечто вроде премии, – сказал он. – Когда компания выигрывает крупное дело, и нам кое-что перепадает.

– Скажите, у Мак-Кензи была семья?

– Да, у него осталась сестра.

– Тоща это ей от меня, и все будет в порядке.

– Вы что, слишком богаты?

– Нет.

– Так какого…

– Дважды два – четыре. Вы ведь никогда не беспокоили меня, так что я не заработала эту премию, понимаете?

Едва Джонс успел уйти, появилась Кора Рэгсдейл – бледная, ничем не привлекательная женщина с расстроенным лицом, одетая в светлый твидовый костюм на редкость строгого покроя. Джерри предложила ей кофе и собралась было позвонить горничной, но миссис Рэгсдейл ответила:

– Я уже выпила столько мерзкого кофе, что желудок у меня просто горит. Насколько я понимаю, Дон не будет подлежать досрочному освобождению под честное слово, по крайней мере, еще какое-то время.

– Я не знала об этом, миссис Рэгсдейл.

– Пфаутч сообщил мне об этом перед тем, как отказаться от дела. Что же произошло?

Ошеломленной вопросом Джерри пришлось быстро соображать.

– Видите ли, – начала она осторожно, – все они придавали слишком большое значение сотрудничеству, которое он оказал детективам из страховой компании. Его ведь осудили не за кражу ценностей, так что возврат этих драгоценностей не имел фактически никакого отношения к делу.

– Но, однако, должно что-нибудь значить, если драгоценности подобной стоимости возвращаются их законной владелице?

– Да, конечно!

Кора смущенно спросила:

– Вы обижены и озлоблены, мисс Дорсетт? Джерри заглянула в глубину своей души, обнаружила, что злости там нет, и ответила:

– Нисколько.

– Я не знала о вашем существовании, мисс Дорсетт! Мне никогда и в голову не приходило, что.., ну, этого я не скажу. Я вышла замуж на всю жизнь, как напомнил мне судья, и я должна жить с этим.

– Конечно, у вас все получится! Кора поджала губы, а затем поинтересовалась:

– У вас есть деньги, мисс Дорсетт?

– Да.

– Я могла бы дать вам денег. Каждый раз, когда я начинаю жалеть себя, я думаю о вас. Вам этот мужчина так и не достался, и вы потеряли отличную работу, прекрасные надежды…

– Все в порядке, миссис Рэгсдейл. Если река не течет в одном направлении, так она течет в другом.

– Какая необычная философия!

– Ее преподал мне один очень хороший человек однажды у излучины реки Биг Скай, миссис Рэгсдейл. Происходит катаклизм, и река сворачивает, вот и все. Теперь позвольте сказать вам еще кое-что, а потом вы сможете забыть обо мне. Думаю, в тот день этот человек изменил поток моей жизни, не предупредив, что он этим занимается.

– Как это мило!

– Он просто мошенник! – Джерри рассмеялась. – Я даже не приглашала его, чтобы излечиться от того, что мучило меня.

– Ax, – грустно вздохнула Кора Рэгсдейл, – это очень, очень мило.

Глава 17

Чартерный четырехместный самолет, в котором Китти и Джерри летели из Миссулы в Биг Скай, попал в воздушное течение над одной из гор – казалось, им конца не будет. Китти скучала и не могла найти на земле ничего, из-за чего стоило бы смотреть вниз, правда, рискуя свернуть шею.

– Когда я вырасту, – сказала Китти, – я снова отправлюсь на Восток. Мне так понравились все эти дома и люди.

– И что же ты будешь делать на Востоке?

– Может, работать на телевидении. Мистер Бэйкер говорит, что, если я буду много тренироваться и выучу много всего о театрах и пьесах, я смогла бы работать на телевидении.

– Тебе этого хочется? Глаза Китти заблестели.

– А как же те люди, что работают теперь на твоего отца и будут работать на тебя, когда ты станешь совсем взрослой? Неужели ты бросишь их, чтобы они голодали, как заблудившиеся овечки в лесу?

Китти была заинтригована:

– Как это они заблудятся, мисс Дорсетт?

– Я просто так выразилась.

– Чаще всего скот не теряет дорогу, мисс Дорсетт, а матка съедает что-нибудь вредное для нее и вся раздувается и умирает. Или матка может сломать ногу и все слабеть да слабеть, а потом приходят койоты и убивают ее.

– Давай переменим тему!

– Как-то раз я видела одну отелившуюся корову, так у нее все кишки были наружу, а она все еще была жива и мычала, и стонала просто ужас как!

– Китти!

– А папа говорит, что, если ты чувствуешь тошноту, так надо понарошку сплюнуть через правое плечо, и вся тошнота тут же пройдет.

Джерри покорно попыталась исполнить это.

Ничего не получилось.

– В любом случае, – пообещала Китти, – будьте уверены, вас я не оставлю голодать, как заблудившуюся овечку или ту корову с распоротым животом. Вы можете остаться со мной.

– Огромное тебе спасибо!

Китти потерлась лицом о руку Джерри.

– Я вас люблю, – неожиданно проговорила она. – Хотя вы всего лишь старая служанка, я вас все равно люблю.

– Опять же, огромное тебе спасибо! Хитрюшка захихикала. Книга, которую держала в руках стюардесса, вдруг проверещала:

– Спасибо, огромное тебе спасибо! Стюардесса круто повернулась, охваченная ужасом.

– Китти – чревовещательница, – пояснила Джерри.

– Господи помилуй, а я уж подумала, что схожу с ума!

Китти похлопала себя по животу.

– Это вот тут происходит, – объяснила она.

– Ну разве не чудо! И как же ты это делаешь?

– Это просто получается.

– Изумительно! А ты не покажешь еще что-нибудь?

Китти перешла узкий проход, уселась рядом со стюардессой и начала представление. Взгляд Джерри снова вернулся на необъятные просторы, проплывающие под ними. Она думала о том, что теперь с Китти все будет в порядке, гордый ее талантом отец не будет мешать тем новым замечательным отношениям, которые сложились у него с дочерью после вечера в библиотеке, приобретенной «на вес», когда Китти представила «Три пряхи». Дело сделано, и женщина может заняться совсем иным в своей новой жизни здесь, среди последних остатков Дикого Запада. И что же дальше? Впрочем, какое это теперь имеет значение? Прошлое минуло, что же касается дня сегодняшнего и завтрашнего…

Самолет круто нырнул вниз, по длинной кривой устремляясь к кучке домиков под названием Биг Скай. Джерри проверила, как там Китти, и пристегнула ремень безопасности. После приземления она прошла в кабину, чтобы поблагодарить пилота за чудесный рейс, и он ответил, что рад тому, что ей понравилось летать, и надеется, что она порекомендует эту чартерную службу самому мистеру Тэйлору. Подобная рекомендация казалась пилоту очень важной, и, когда Джефф Тэйлор поднялся на борт, чтобы встретить свою дочь и забрать ее багаж, Джерри с энтузиазмом заговорила про пилота. Тэйлор осчастливил того легким кивком, и они направились через весь аэропорт к лимузину. Китти вскочила на переднее сиденье, завопив:

– Мистер Бэйкер, знали бы вы, что я видела в Нью-Йорке!

Посмеиваясь, Тэйлор помог Джерри сесть на заднее сиденье и сам сел рядом.

– Я рад, что они не отучили ее вопить во весь голос, – сказал он. – Чтобы пробиться в жизни, надо уметь кричать во все горло. Все схвачено?

– Да, сэр.

– И как же этот хорек Рэгсдейл?

– То, что он пытался сделать, с самого начала было обречено на неудачу. Я сказала это его адвокату, мистеру Пфаутчу. Мистер Пфаутч объяснил, что, когда человек некоторое время находится в тюрьме, мышление притупляется, и образ мыслей приобретает искаженный характер. Самые дикие умозаключения кажутся логичными и даже блестящими. Полагаю, Дон все придумал в бессонные тюремные ночи, н6 купился на скверную идею. В любом случае, это вызывает жалость. Если бы не миссис Рэгсдейл, у него ничего бы не было к тому времени, когда он выйдет из тюрьмы.

– Вам удалось отделаться от мыслей о нем?

– Да, сэр. Я ничего не имею против оскорбления, вы понимаете, слова – это всего лишь слова. Но после моего разговора с мистером Джонсом и после того, как ушла миссис Рэгсдейл, я много думала. Я ведь никогда не знала истинного Дона Рэгсдейла, как же он может представлять какую-либо важность для меня? С самого начала и до конца меня только использовали, надо мной насмехались, назначая свидания и вызывая пустое, ребяческое восхищение Великим Человеком. Мистер Джонс заставил меня понять кое-что: я вовсе не должна проливать слезы над глупенькой маленькой идиоткой, которой была.

– Вы не первая, кого обманули подобным образом, – приглушенно сказал Тэйлор.

Джерри подняла взор и встретилась с холодными серыми глазами.

– Если вы разумный человек, сэр, вы бросите думать об этом. Сегодня – это сегодня, а завтра – это завтра. Предстоит строить еще большую империю, предстоит сделать счастливыми жену и маленькую девочку. Вы не зарычите на меня, если я вам что-то скажу?

– Что именно?

– Вы – большой плакса, сэр.

Он не зарычал, только вены вздулись на его горле, и глаза словно затуманились. Но не зарычал.

– Бедный, несчастный человек, – говорила между тем Джерри, нанося удары по живому, как бил ее по больному месту в свое время Джонс. – У него есть все деньги мира, прекрасный дом, чудесная жена, замечательная дочка. А жить ему на свете незачем – и все потому, что когда-то довел женщину до того, что она от него сбежала. Не поплакать ли нам вместе, мистер Тэйлор?

– Вы заходите слишком далеко.

– Завтра в восемь я уезжаю, сэр. Прислушайтесь к лепету этой малышки! Это ваша дочь, и она расцветает, как роза, и станет настоящей розой, сэр. Теперь ей никто не нужен, чтобы защищать ее от вас. Она – Тэйлор. У нее есть свои ножки, и она крепко стоит на них. С ней все будет в порядке.

– Так вы увольняетесь? – вид у него был по-настоящему потрясенный. – О чем вы говорите?

– Вы любите Китти, и Китти любит вас. Вы любите миссис Тэйлор, и миссис Тэйлор любит вас. Теперь у вас больше нет нужды в четвертой стороне, которая будет только усугублять конфликты. Она вам никогда и не была нужна. Все, что вам вместе нужно было сделать, так это помнить, что вы – одна семья, сейчас и навсегда. Может быть, некоторые поступки Китти вам не по нраву, или привычки миссис Тэйлор не нравятся Китти, или ваши методы не раду ют миссис Тэйлор. Ну и что? Вы же одна семья! Вы есть друг у друга, и это все, что нужно всем вам.

– А что же будете делать вы? Джерри нерешительно ответила:

– Ну, я бы хотела попробовать снова стать секретарем. Если подучусь, я смогу хорошо работать. Теперь я могла бы вернуться в офис имения.

– Да вы с ума сошли! У вас прекрасная зарплата, отличное место, и моей жене нравится, когда вы в доме.

Джерри твердо сказала:

– Мне кажется, будет лучше, если отныне только вы и миссис Тэйлор будете уделять распускающейся розе то внимание, которое ей нужно.

– Я же бизнесмен!

– Какое значение имеет ваша обширная империя, мистер Тэйлор, если она приносит несчастье Китти, так что она готова уехать отсюда при первой возможности?

Он покачал головой и всю оставшуюся дорогу до «Тенистого Холма» не проронил больше ни слова. Когда вышли из машины, он обвел взглядом свои владения и закричал Китти, что хотел бы показать ей сад. Отец и дочь удалились, держась за руки. Посмотрев на них, мистер Бэйкер расплылся в улыбке.

– Вот что я вам скажу, мисс Дорсетт, – сказал шофер. – Вам следует по-настоящему гордиться своей работой тут. Китти стала совсем другим ребенком и миссис Тэйлор стала совсем другой женщиной.

– Даже не знаю, что и сказать… Иногда люди настолько поглощены собственными несчастьями, что не могут вспомнить, что были и хорошие времена. У мистера Тэйлора большой запас доброты. Он был очень добр ко мне, вы понимаете, что я хочу сказать? И в Китти немало любви, и мне надо было только обнять ее и немного посуетиться вокруг нее, чтобы это обнаружить. А миссис Тэйлор просто настоящая леди. Видите ли, только настоящая леди могла принять меня и всю мою чушь в своем доме. Понимаете?

Они вошли в дом и поднялись в комнату Джерри. Бэйкер опустил на пол чемоданы и сказал:

– Не уезжайте, мисс Дорсетт. Ясное дело, я слышал, о чем вы говорили. Вы здесь так хорошо устроились. И мистер Тэйлор к вам хорошо относится. Тот объездчик, с которым он тогда так круто обошелся, – так парень был в дупель пьян, когда садился на лошадь. Я неплохо знаю мистера Тэйлора. Вы ведь заботитесь о Китти, и он этого никогда не забудет.

Тут вошла миссис Тэйлор, чтобы приветствовать путешественницу.

– Можете снять с меня скальп, – сказала она, – если эта поездка не сделала вас еще красивее. Ну, как, все чудовища разбежались по углам, и бояться больше некого?

Джерри только кивнула в ответ.

– Как женщина, которая несколько лет жила с чудовищами, позвольте мне сообщить вам, что с ними трудно примириться. А теперь новости! Потрясающие новости! Рой Бэкли звонил каждый день. Он так волновался! Под конец он начал требовать, чтобы ему сказали, почему мы тоже не отправились с вами. Вы ведь еще не готовы, сказал он, встретиться с миром лицом к лицу.

– Встреча была не так уж страшна, мэм. Естественно, я Дону не говорила, но когда он вошел в гостиную в доме своей бабушки, я спросила себя: и что только я могла увидеть в нем? В конце концов, это только мелкие неприятности.

Серые глаза затанцевали.

– Я часто говорю Джеффу, что, если бы он увидел сейчас Линор, он бы тоже спросил себя: и почему только я женился на ней? Я никогда не рассказывала вам про Линор и теперь не буду слишком распространяться. Я знала ее. Не очень хорошо, но знала. Она уехала не потому, что ей было скучно, – Джефф был занят созданием так называемой империи, и ей нравилась вся эта суета и деньги. Она была просто неспособна принимать на себя ответственность. А ее веселость! Она вовсе не была веселой! Она была просто вечной девочкой! Ей нравилась вся рождественская мишура и блестки, но только не работа по подготовке к празднику. Вы понимаете, что я хочу сказать?

– Да. Бедная женщина.

– Ну вот и все, а теперь отдыхайте, будьте умницей. Мне пришлось позвонить Рою Бэкли и сообщить ему, что сегодня вы вернетесь домой. Не знаю, как ему удалось этого добиться, но я пригласила его на ужин.

– Ему многое удается сделать так, что люди даже не догадываются об этом. Только в Нью-Йорке я поняла, что он подтолкнул нас с Китти друг к другу, чтобы мы вместе встали на ноги. Он просто хитрец!

Но Джерри великодушно простила Рою Бэкли все его хитрости. Она вздремнула, выкупалась, сделала прическу и маникюр и надела легкое платье в белый и голубой горошек, в котором каждая черноволосая и синеглазая женщина выглядит просто ослепительно. И она совершенно случайно оказалась перед домом, скромно разгуливая среди гигантских петуний, когда ровно в шесть тридцать подъехал Рой в своем грузовике-пикапе. Она страшно удивилась, когда он легко прикоснулся к ее руке, и круто повернулась, словно испугавшись чего-то.

Рой улыбнулся.

– Проблемы со слухом, а? Ты должна позволить мне проверить твой слух моим аудиометром.

– Добрый вечер, доктор Бэкли.

– Добрый вечер, мисс Дорсетт. Значит, вы разгадали-таки мой план. А что, по-вашему, должен был делать врач? Вы жили словно замороженная. Думаете, я не знал, что произойдет дальше? Если бы кое-кто кое-что не сделал, ваши нервы просто не выдержали бы. Вас надо было вытащить из вашей скорлупы.

– Рой, ты просто великий человек. Спасибо тебе.

– В любом случае, – тихо пробормотал он, – мне казалось, что с тобой будет интересно познакомиться, если ты когда-нибудь оттаешь. Глаза Джерри лукаво блеснули.

– А ты знаешь, что это такое, – спросил он, – быть женой врача в подобном месте? Никакой домашней жизни. Бесконечные поездки Бог знает куда. Проблемы, проблемы, проблемы… Потому что проблемы людей – это проблемы их врача и его жены, понимаешь?

– Я никогда не думала, что какая-нибудь женщина окажется настолько идиоткой, чтобы выйти замуж за врача, да еще в таком захолустье.

– Я скучал без тебя, Джерри.

– И я скучала. Тебе было небезразлично, что происходит со мной. Ты был единственным человеком, который думал об этом. Рой.

Теперь он был так близко, что Джерри подумала: вот сейчас он обнимет ее и поцелует. Но по-мальчишески, со всей неловкостью и неуклюжестью сознающего это двенадцатилетнего подростка он лишь спросил:

– Можно, я иногда буду носить твои книжки?

И этого было достаточно. Собственно говоря, подумала Джерри, это было просто прекрасно.

В вечернем свете Монтаны показались отец и дочь, и Китти, черт бы ее побрал, завопила:

– Эй, пап, а чего это мисс Дорсетт вся такая красная? Ну просто как кровь!

Notes

note 1

Опцион - приобретаемое праве покупать (при внесении залога) или продавать за определенную сумму ценности в течение определенного периода времени.

note 2

Мальстрем - бушующий водоворот в канале Лафонтенских островов вблизи западного побережья Норвегии, печально известная угроза судам. Это слово также используется для обозначения любого водоворота, особенно приливного происхождения, если он случается в узком пространстве не правильной формы, - например, между островами.

note 3

Питчер - в бейсболе - игрок, который подает мяч отбивающему.

note 4

Барбекью - мясо, жаренное на углях с острой приправой.

note 5

Гамбит - начало шахматной партии, при котором игрок жертвует пешкой или фигурой, приобретая такой ценой преимущество. В переносном смысле - неожиданный прием начала дискуссии, предоставляющий говорящему преимущество над собеседником.


home | my bookshelf | | Излучина реки |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу