Book: Кремлевские куранты



Погодин Николай Федорович

Кремлевские куранты

Николай Федорович ПОГОДИН

КРЕМЛЕВСКИЕ КУРАНТЫ

Пьеса в четырех действиях, одиннадцати картинах

________________________________________________________________

Оглавление:

Действующие лица

Действие первое

Картина первая

Картина вторая

Картина третья

Картина четвертая

Картина пятая

Действие второе

Картина первая

Картина вторая

Действие третье

Картина первая

Картина вторая

Действие четвертое

Картина первая

Картина вторая

________________________________________________________________

Действующие лица

Л е н и н.

Д з е р ж и н с к и й.

Р ы б а к о в - матрос.

З а б е л и н - старый инженер.

З а б е л и н а - его жена.

М а ш а - их дочь.

Ч у д н о в - крестьянин.

А н н а - жена Чуднова.

Р о м а н - их сын.

Л и з а - их сноха.

М а р у с я,

С т е п к а - их дети.

К а з а н о к - деревенский звонарь.

С т а р ш и й,

Б о р о д а т ы й,

П о д р у ч н ы й - рабочие.

Н и щ а я с т а р у х а.

С т а р у ш к а с р е б е н к о м.

Д а м а с в я з а н ь е м,

Д а м а и с п у г а н н а я,

С к е п т и к,

О п т и м и с т - гости Забелиных.

К у х а р к а З а б е л и н ы х.

П р е д с е д а т е л ь д о м к о м а.

В о е н н ы й.

С е к р е т а р ь у Л е н и н а.

Г л а г о л е в - эксперт.

М а ш и н и с т к а.

Ч а с о в щ и к.

А н г л и й с к и й п и с а т е л ь.

Т о р г о в к а к у к л а м и.

К р а с н о а р м е е ц.

П р о х о ж и й.

Д у х о в н о е л и ц о.

С п е к у л я н т.

Т о р г о в к а с а л о м.

Ж е н щ и н а.

Т о р г о в к а.

Ч е л о в е к в с а п о г а х.

П е р в ы й б е с п р и з о р н и к.

В т о р о й б е с п р и з о р н и к.

Т р е т и й б е с п р и з о р н и к.

П р о х о ж и е, п р о д а в ц ы, к у р с а н т ы.

Действие первое

Картина первая

Иверские ворота в Москве. Часовня с неугасимыми лампадами. Апрельский вечер. Толстая краснолицая ж е н щ и н а торгует куклами. Здесь же бегает взад и вперед человек в бекеше - с п е к у л я н т. Проходят

м о с к в и ч и. Они одеты пестро и бедно. Живут на голодном пайке.

Т о р г о в к а к у к л а м и. Куклы атласные, шелковые, парчовые. Лучший подарок детям. Любая кукла - семьсот пятьдесят тысяч. Незаменимый подарок детям!

Проходит д у х о в н о е л и ц о. Идет медленно, глаза опущены.

Д у х о в н ы й (тихо, но внятно.) Кресты золотые, литые, старинные меняю на муку.

П р о х о ж и й. А колокола не меняешь?

Д у х о в н ы й. А что, разве есть покупатель?

П р о х о ж и й. Ты самую Иверскую божью матерь продашь, ирод!

Т о р г о в к а. Кружева, Брюссель, шантильи... Кружева, Брюссель, шантильи...

С п е к у л я н т (простуженный и пропитой голос). Шрапнель... шрапнель, крупа приличная, заграничная, лучшая, приятная, ароматная... Только на вещи, только на вещи...

П р о х о ж а я ж е н щ и н а. Платок возьмешь?

С п е к у л я н т. Смотря какой.

Ж е н щ и н а. Оренбургский, ненадеванный.

С п е к у л я н т. А где у тебя платок?

Ж е н щ и н а. Где ж твоя крупа?

С п е к у л я н т. Недалеко. Не бойся. Я тебя обманывать не стану. Я честный торговец.

Ж е н щ и н а и с п е к у л я н т уходят.

Т о р г о в к а с а л о м. Сало, сало, кому надо полтавского сала! Я с Полтавы сала привезла. Давайте сменяю сало на золото.

Г о л о с а:

- Пояса, пояса!

- Сахарин, академические таблетки, вполне заменяют сахар, ароматные ощущения. Никаких расходов!

Т о р г о в к а. Кружева, Брюссель, шантильи. Кружева, Брюссель, шантильи!

Появляется ч е л о в е к неопределенного возраста. На нем лакированные

сапоги-дудки, клетчатый зимний френч и английское кепи.

Ч е л о в е к в с а п о г а х. Кто интересуется новой антирелигиозной литературой? Посмертное произведение Достоевского: "Что делает жена, когда мужа дома нету"! Сто шуток и анекдотов из половой жизни графа Сологуба с иллюстрациями!

П е р в ы й б е с п р и з о р н и к. Стой! У тебя туз из другой колоды.

В т о р о й б е с п р и з о р н и к. Клянусь свободой!..

Беспризорники дерутся.

П е р в ы й б е с п р и з о р н и к. Положи деньги на место!

В т о р о й б е с п р и з о р н и к. Не дерись, положу.

П е р в ы й б е с п р и з о р н и к. Будешь играть без обмана?

В т о р о й б е с п р и з о р н и к. Клянусь свободой!

Игра в карты.

Т о р г о в к а. Кружева, Брюссель, шантильи!

В т о р о й б е с п р и з о р н и к. Иду на любую половину лимона.

П е р в ы й б е с п р и з о р н и к. Голос слышу, денег не вижу. Покажите ответ.

В т о р о й б е с п р и з о р н и к. Есть ответ.

Т р е т и й б е с п р и з о р н и к. Мальцы, смотри, инженер идет, который спичками торгует.

Голос Забелина: "Спички серные, безопасные, фабрики Лапшина".

П е р в ы й б е с п р и з о р н и к. Мы сейчас у него из кармана будем деньги брать, папиросы брать, а он за нас будет плакать.

Появляется З а б е л и н. Он чисто выбрит. Седеющие виски и усы его тщательно подстрижены. На нем фуражка и форменная тужурка под старым пальто. Забелин носит крахмальные воротнички и дорогие старинные галстуки.

Здравствуй, инженер.

З а б е л и н. Здравствуй!

П е р в ы й б е с п р и з о р н и к. Как живешь?

З а б е л и н. Как ты, плохо.

П е р в ы й б е с п р и з о р н и к. Так ты же дома живешь, а я в котле для асфальта.

З а б е л и н. И я скоро в котел переселюсь.

П е р в ы й б е с п р и з о р н и к. Когда переселишься, тогда и говори. Много наторговал?

З а б е л и н. Не знаю. Не считал.

П е р в ы й б е с п р и з о р н и к. Мы сейчас посчитаем!

З а б е л и н. Как же ты посчитаешь?

П е р в ы й б е с п р и з о р н и к. Я в гимназии по арифметике был первый ученик. Во!.. Гляди! Торгуй, инженер, мы к тебе еще придем! Бежим, мальцы, на Тверскую в столовую, каши просить.

Беспризорники уходят с песней:

"На Дону пароход,

Вода кольцами,

Будем рыбу кормить

Добровольцами".

З а б е л и н. Спички довоенные, серные, фабрики Лапшина.

Т о р г о в к а к у к л а м и. Лучший подарок детям. Куклы атласные, шелковые, парчовые... Куклы, куклы...

Около торговки куклами останавливается к р а с н о а р м е е ц.

К р а с н о а р м е е ц. Почем эти куклы?

Т о р г о в к а к у к л а м и. Семьсот пятьдесят тысяч.

К р а с н о а р м е е ц. Разор!.. За что деньги берешь? За куклу. Разве это вещь?

Т о р г о в к а к у к л а м и. Вам не нужно, - значит, и не интересуйтесь.

К р а с н о а р м е е ц. Зачем - не нужно? Нужно. Говори делом, за сколько отдашь?

Т о р г о в к а к у к л а м и. Семьсот пятьдесят.

К р а с н о а р м е е ц. А любую половину не хочешь?

Т о р г о в к а к у к л а м и. Если вы хотите шутить, то идите в другое место.

К р а с н о а р м е е ц. Бери полмиллиона... Ну сама подумай, это не лошадь, а кукла... игрушка!

Т о р г о в к а к у к л а м и. Если вы ничего не понимаете, то не говорите! Чего вы их лапаете? (Рассердилась.) Ну чего вы их лапаете?

К р а с н о а р м е е ц (мирно). Ладно. Выбери сама какую побольше.

З а б е л и н. Что же... вы их на вес покупаете?

К р а с н о а р м е е ц. Эка... И не разберешь, за что деньги платил... (Следит за торговкой куклами.) Ты, кума, эту кривую мне не суй!

Т о р г о в к а к у к л а м и. Глупый вы. Она не кривая, а с выражением лица.

К р а с н о а р м е е ц. Раз торгуешь без скидки, то и товар подавай первый сорт. (Забелину.) Верно говорю?

З а б е л и н. Зачем вам кукла?

К р а с н о а р м е е ц. Скажут тоже - мне. Девчонке везу, дочери. С фронта еду в бессрочный отпуск. Подарок везу. Почем спички?

З а б е л и н. Я торгую по обычным ценам.

К р а с н о а р м е е ц. А они зажигаются?

З а б е л и н. Я никогда людей не обманывал.

К р а с н о а р м е е ц. Мало ли что... Я вчера ломоть хлеба купил. Откусил, а он горький. Собаке бросил, и та есть отказалась. Ежели с ручательством торгуете, то я на этот аршин денег возьму серничков про запас. А то в деревне на огонь тоже голод. Ох, теперь на все голод. (Разматывает ленту денежных купонов.) Зато богато живем... в сотнях, тысячах как сыр в масле купаемся!

З а б е л и н. Долго воевали?

К р а с н о а р м е е ц. С империалистической пошел на гражданскую.

З а б е л и н. Так... Немного же завоевал, солдат! Куклу да пачку спичек!

К р а с н о а р м е е ц. Какой ни есть, а подарок. Заговоришься с вами, а поезд уйдет. Время не знаете?

З а б е л и н. Не знаю. На Кремле теперь часы не бьют.

К р а с н о а р м е е ц. Что же они? Испортились?

З а б е л и н. Да, братец, испортились главные часы в государстве. Молчат кремлевские куранты. Счастливого пути, солдат. Вези домой куклу.

К р а с н о а р м е е ц. Меня не собьешь. Я тертый. А за такие намеки вас могут к стенке прислонить.

З а б е л и н. Думаете, лучше будет? Лучше не будет.

К р а с н о а р м е е ц. Не знаю - лучше, не знаю - нет, а к стенке вас поставить не мешало бы. Ну, до свидания. Мне некогда.

З а б е л и н. Спички серные, довоенные, безопасные, фабрики Лапшина! (Торговке.) Молчат кремлевские куранты... Что вы думаете по этому поводу, сударыня?

Т о р г о в к а к у к л а м и. У меня тоже с комода будильник упал и остановился. У кого починить, не знаю.

З а б е л и н. Простите, вы сказали глупость.

Т о р г о в к а к у к л а м и. Если вы умный, то не лезьте к глупым... Лучший подарок детям, лучший подарок детям!

З а б е л и н. Спички серные, довоенные, фабрики Лапшина!

Возвращается с п е к у л я н т.

С п е к у л я н т. Шрапнель... шрапнель, самая питательная крупа! Только на вещи, только на вещи!

З а б е л и н. Послушайте, торговец крупами!

С п е к у л я н т. Слушаю, ваше сиятельство.

З а б е л и н. Если бы в Лондоне на Вестминстерском аббатстве замолчали куранты, то что бы сказал англичанин?

С п е к у л я н т. Не могу знать, ваше сиятельство!

З а б е л и н. Англичанин сказал бы, что Англия кончилась.

С п е к у л я н т. Свободное дело, свободное дело!

З а б е л и н. Это, торговец крупами, пароксизм сердца.

С п е к у л я н т. Вы, ваше сиятельство, лучше дома с женой об этом беседуйте, а с нами не стоит.

Т о р г о в к а к у к л а м и. Если вы хотите на Лубянку, то туда вам и дорога, а мы совсем не хотим! Чего вы из себя на улице кадета выставляете? Чего вы моим покупателям подпускаете агитацию на Кремль? Если вы против режима встали, то катитесь к Врангелю в Крым. Вы не честный советский спекулянт! Я вас брею, а вы молчите, гордость показываете. Тоже нашелся Иисус без апостолов! (Идет.) Лучший подарок детям! (Уходит.)

З а б е л и н. Я всем говорю лишь то, что думаю, а вы боитесь.

С п е к у л я н т. Ясное дело - боюсь. За такие беседы, ваше сиятельство, могут заставить, простите, нужники вывозить. Вот вам и аббатство. (Уходит.)

Д у х о в н ы й (наблюдавший со стороны весь этот разговор). Смотрю я на вас и думаю - великий огонь в сердце носите!

З а б е л и н. Простите, с попами никогда в сношения не вступал.

Д у х о в н ы й. Сие от заблуждения, друг мой! Ну вот, повергли в прах попов... а что вышло?

З а б е л и н. А с вами тем более разговаривать, должно быть, очень противно.

Д у х о в н ы й. Своего берега не имеете. Утонете, милостивый государь.

З а б е л и н. Повторяю, с попами и жуликами в сношения не вступаю.

Д у х о в н ы й. Вы бес... бес!

З а б е л и н. Убирайся отсюда, старый мошенник!

Д у х о в н ы й. От мошенника слышу!

З а б е л и н. Я вам по шее дам.

Д у х о в н ы й. Вы дьяволом одержимы, у вас повадки бешеные, уверяю вас!

В то время как д у х о в н о е л и ц о уходит, появляется З а б е л и н а. Это женщина лет сорока. Выглядит моложе. Когда-то была очень хороша собой и теперь отнюдь не увяла и не опустилась. Одета хорошо,

по-зимнему. На голове белый шерстяной платок.

З а б е л и н а. Антон Иванович, шел бы ты домой.

З а б е л и н. Я живу на улице.

З а б е л и н а. Кто тебя заставляет жить на улице? Кто тебя гонит на улицу? Никто.

З а б е л и н. Советская власть. Это не вмещается в твои понятия. Мы поговорим с тобой в тот момент, когда твои понятия расширятся. Вообще я бы советовал тебе внимательнее смотреть за дочерью. А я в опеке не нуждаюсь.

З а б е л и н а. Ну, и Маша у нас не ребенок. Она начинает самостоятельную жизнь.

З а б е л и н. Да, это правда. Если она завтра сделается уличной девкой, я не буду удивлен.

З а б е л и н а. Антон Иванович, побойся бога. Ты это сказал о Маше, о нашей дочери.

З а б е л и н. А ты знаешь, что час тому назад твоя дочь ушла в гостиницу "Метрополь" вдвоем с мужчиной?

З а б е л и н а. "Метрополь" - не гостиница. Там устроили второй Дом Советов.

З а б е л и н. Я не знаю, что это такое Дом Советов. "Метрополь" гостиница. Твоя дочь ходит в гостиницу. Я сам видел.

З а б е л и н а. Ты мне муж, разведись со мной, но не смей говорить такие вещи!

З а б е л и н. Если в течение трех дней этот господин не будет у нас, то я приму свои меры...

З а б е л и н а. Хорошо-хорошо... Тяжело мы стали жить, Антон Иванович... Горько!

З а б е л и н. Теперь вся Россия живет тяжело и горько.

Ч е л о в е к в с а п о г а х. Граф Калиостро, есть полпосуды самогону, не желаете войти в пай? Пардон.

З а б е л и н а. Антон Иванович, у тебя руки застыли. Пойдем домой. Ты с утра ничего не ел. Пойдем.

З а б е л и н. Я ежедневно ничего не ем с утра. Иди куда шла.

З а б е л и н а. Ах, как тяжело мы стали жить, как горько. (Уходит.)

З а б е л и н. Спички серные, довоенные...

Общее оживление торгующих. За сценой пение красноармейцев.

Т о р г о в к а с а л о м. Сховайте мэнэ, бабы!.. У мэнэ пид юбкой сало... Кругом сало. (Убегает.)

Проходят с пением к у р с а н т ы.

Картина вторая

Комната в гостинице "Метрополь". Комната эта давно потеряла гостиничный вид. Здесь великое множество газет и книг, разложенных в беспорядке. На столе спиртовка, черный хлеб, чайник, стакан и пачки с патронами. Над кроватью на стене карабин, сабля, револьвер в кобуре. М а ш а З а б е л и н а в пальто и шапочке стоит у дверей. Р ы б а к о в в глубине комнаты перелистывает какую-то книгу. Маша долгое время с усмешкой

наблюдает за ним.

М а ш а. Зачем вы заперли дверь?

Р ы б а к о в. Затем, чтобы сюда никто не вошел.

М а ш а. Неправда...

Рыбаков молчит.

Откройте дверь. Я уйду.

Р ы б а к о в. Не открою.

М а ш а. Вообще вы пытаетесь представить себе, что вы делаете?

Рыбаков молчит.

Какая гадость! Как жулик, заперли дверь и спрятали ключ. Вы улыбаетесь, и отвратительно улыбаетесь, уверяю вас... Я хочу уйти. Вы слышите?

Р ы б а к о в. Слышу.

М а ш а. Так что же?

Р ы б а к о в. Я дверь не открою.

М а ш а. Я выпрыгну из окна.

Р ы б а к о в. Прыгайте.

М а ш а. В этом ничтожном поступке весь вы. Если к вам пришла знакомая девушка, то, по вашим понятиям, прежде всего надо запирать дверь.

Р ы б а к о в. Это поступок не ничтожный.

М а ш а. Отвратительный!

Р ы б а к о в. Наоборот!

М а ш а. Мерзкий поступок.

Р ы б а к о в. Я решил с вами поговорить.

М а ш а. При закрытых дверях?

Р ы б а к о в. А что мне делать?

М а ш а. И вы смеете говорить, что вы меня любите?

Р ы б а к о в. Нет, вы скажите, что я должен делать? Сколько раз я собирался говорить с вами, а вы с насмешкой кланялись мне и уходили. Попробуйте теперь поклониться и уйти. Ничего не выйдет.

М а ш а. Значит, это ловушка?

Р ы б а к о в. Совершенно верно, ловушка. Садитесь.

М а ш а. Откуда такой тон? Вы пытаетесь мне приказывать?

Р ы б а к о в. Садитесь.

М а ш а. Не сяду.

Р ы б а к о в. Ну, мне все равно, стойте хоть до утра.

М а ш а. То есть как это - до утра?

Р ы б а к о в. До утра, - значит, до утра.

М а ш а. Рыбаков, вы не пьяны?

Р ы б а к о в. Довольно с меня ваших фокусов, Мария Антоновна. Я вам не игрушка. А такой же, как вы, человек! Вы образованны лучше, чем я, и воспитание у вас никак моему не равняется, но почему-то со мной вы ведете себя страшно грубо. Хорошо. Как вы, так и я! Пока я не добьюсь от вас ответа, эти двери не откроются, и вы отсюда не уйдете!

М а ш а. Хорошо! Говорите...

Р ы б а к о в. Что же говорить... вы ведь отлично все знаете.

М а ш а. Вы же собирались говорить. Говорите, я вас слушаю!

Р ы б а к о в. Нехорошо все это, Мария Антоновна!

М а ш а. В сотый раз я вас прошу - не называйте меня Марией Антоновной. Я вам давно разрешила называть меня Машей.

Р ы б а к о в. Маша! Не о чем мне говорить. Все давно сказано.

М а ш а. Милый Рыбаков, я вашей женой не буду.

Р ы б а к о в. Почему?

М а ш а. Не буду и все. Успокойтесь. До свидания. Откройте дверь.

Р ы б а к о в. Это не ответ. Так не говорят.

М а ш а. Это точный и окончательный ответ.

Р ы б а к о в (вдруг, с отчаянием). Но почему у вас лицо не чужое? Когда человеку отказывают, то не могут же быть такие добрые, такие веселые глаза? Или же в самом деле есть такие девушки, у которых их нежность и красота ничего не доказывают? "Прекрасна, как ангел небесный, как демон, коварна и зла!"

М а ш а. Боже мой! А вы и не знали? Ну, конечно же, я демон... Я коварна и зла!

Р ы б а к о в. Почему вам так весело?

М а ш а. Вы герой гражданской войны... Смешно... Стыдно...

Р ы б а к о в. А, понимаю! Герой гражданской войны, по-вашему, не человек?

М а ш а. Я не так сказала.

Телефонный звонок.

Р ы б а к о в (по телефону). Рыбаков слушает... Да... Из Совнаркома? Рыбаков слушает... Передайте Владимиру Ильичу, что задание выполнено... Да... Хорошо...

М а ш а. Вы подумайте, в какое время мы живем! Вы бываете у Ленина...

Р ы б а к о в. Неправильно говорите, Мария... Неправильно говорите, Маша! Мы не пуритане...

М а ш а. Откуда вы знаете о пуританах?

Р ы б а к о в. Для чего-нибудь я ведь читаю по целым ночам?

М а ш а. Что же вы читали прошедшей ночью?

Р ы б а к о в. "Героя нашего времени".

М а ш а. А вчера?

Р ы б а к о в. "Письма из далека".

М а ш а. Хотите, чтобы я руководила вашим чтением?

Р ы б а к о в. Маша, сядьте хоть на минуту!

М а ш а. Откройте дверь.

Р ы б а к о в. Не открою.

М а ш а. Это неприлично. Вы меня унижаете.

Р ы б а к о в. А смеяться над человеком прилично?

М а ш а. Я не смеюсь над вами.

Р ы б а к о в. Вы здесь просидите три дня и три ночи: пока не ответите мне серьезно, искренне, я вас не отпущу.

М а ш а. Я сказала.

Р ы б а к о в. Это не ответ.

М а ш а. Потому что он вам не нравится?

Р ы б а к о в. Не потому.

М а ш а. Другого не будет.

Р ы б а к о в. Будете сидеть.



М а ш а. Хорошо, буду сидеть.

Р ы б а к о в. Отлично.

М а ш а. Пожалуйста, меньше курите и откройте форточку.

Р ы б а к о в. Извините.

М а ш а. Почему вы не пускаете в ход оружие? Возьмите маузер... попугайте меня!

Р ы б а к о в. Я никого не хочу пугать.

М а ш а. Моей подруге ее начальник приказал в трехдневный срок выйти за него замуж. А если нет, то он сказал, что она и ее родители, как бывшие буржуи, будут сосланы.

Р ы б а к о в. Такого подлеца надо расстрелять.

М а ш а. Но чем вы от него отличаетесь?

Р ы б а к о в. Отличаюсь.

М а ш а. Чем же?

Р ы б а к о в. Я вас люблю.

М а ш а. Что?

Р ы б а к о в. Я люблю вас. Вы знаете.

М а ш а. Не смейте мне говорить о вашей любви. Мне противно вас слушать.

Р ы б а к о в. Противно?

М а ш а. Да.

Р ы б а к о в (открыл дверь и распахнул ее). Это настоящий ответ... искренне и честно.

М а ш а (растерянно). Что же обижаться?

Р ы б а к о в. По крайней мере, это по-человечески... Уходите.

В дверях появляется З а б е л и н а.

З а б е л и н а. Можно войти?

М а ш а. Это мама. Как ты здесь?

З а б е л и н а. Я при входе в Дом Советов узнала, где живет гражданин Рыбаков.

М а ш а. Зачем ты пришла? Что случилось?

З а б е л и н а. Позвольте же мне войти...

Р ы б а к о в. Да-да-да!.. Пожалуйста!..

З а б е л и н а (войдя, Рыбакову). Здравствуйте, молодой человек. Вот видите, какая у вас будет теща?

М а ш а. Мама, откуда ты это взяла?

З а б е л и н а. Я все знаю. Иначе, разве был бы возможен мой визит сюда? Как нехорошо у вас, молодой человек, сколько мусора! Потом - зачем такое множество газет? Прочли и выбросили. Плохо живете. Я знаю, что вас зовут Александр. А отчество?

Р ы б а к о в. Михайлович.

З а б е л и н а. Я тоже Михайловна. Лидия Михайловна. Я все знаю, Александр Михайлович.

Р ы б а к о в. Зато я ничего не знаю.

М а ш а. Мама, я умоляю тебя, ничего не говори!

З а б е л и н а. Я ничего не скажу. Вам, молодой человек, давно пора явиться к нам.

Р ы б а к о в. Меня не приглашали.

З а б е л и н а. Я этого не знаю. Самому следовало настоять и давным-давно представиться у нас в доме. (Маше.) Антон Иванович видел тебя с Александром Михайловичем и знает, что ты здесь бываешь.

М а ш а. Не может этого быть...

З а б е л и н а. А откуда же я узнала, что ты здесь?

М а ш а. Боже мой! Что же он сказал?

З а б е л и н а. Нам, Машенька, надо торопиться домой. Я тебе по дороге скажу, на чем он настаивает. А вас, молодой человек, мы приглашаем быть у нас в субботу, часов в семь вечера. (Еще раз осмотрелась.) Комната хорошая, но как вы ее запустили! Плохо живете! До свидания! Маша, пойдем.

Р ы б а к о в. Мария Антоновна, что же делать?

М а ш а. Делайте что хотите.

З а б е л и н а и М а ш а уходят.

Р ы б а к о в. Никогда так не уставал. Вот что значит полюбить девушку из другого класса. Эх, когда оно будет, бесклассовое общество!

Картина третья

Лес. На опушке у озера. Охотничий шалаш. Начало весны. Ночь перед рассветом. У входа в шалаш висит фонарь. Рядом на огне греется вода в чайнике. У огня возится крестьянин - егерь Ч у д н о в. Опираясь на

старинное ружье, стоит деревенский звонарь К а з а н о к.

Ч у д н о в. Зорька, матушка, выдайся для нас погожей. Господи, я тебе помолюсь. Ей-богу, помолюсь.

К а з а н о к. Чуднов, на заре будет туман. У меня приметы безоблыжные.

Ч у д н о в. А небо чистое, погода ясная... Откуда этот туман берется, не пойму. Опять у нас с товарищем Лениным охота не получится.

К а з а н о к. Не получится. Помнишь, зимой, когда Ильич приехал охотиться на лису, тогда из-за вьюги тоже охота не вышла. Мы тогда с ним в лес на лыжах пошли. Вовек не забуду тех разговоров в лесу.

Ч у д н о в. Я за свою жизнь перевидел множество всяких людей, ко мне, брат, знаменитые личности на охоту ездили, а отчего Ленин их всех превышает - не знаю.

К а з а н о к. Простой он...

Ч у д н о в. "Простой"... И простых мы видели! То, да не то.

К а з а н о к. Который теперь час? Должно, пятый?

Ч у д н о в. Пятый. Ну, Казанок, ты посматривай, а я погляжу, где Владимир Ильич. Посматривай. (Уходит.)

К а з а н о к. Не маленький, знаю.

Слышна песня, затем появляется Р ы б а к о в.

Кто там?

Р ы б а к о в. Свои.

К а з а н о к. Нет, не свои.

Р ы б а к о в. Говорю, свои, - значит, свои.

К а з а н о к. Стой!

Р ы б а к о в. Стою.

К а з а н о к. Ты не наш.

Р ы б а к о в. А чей?

К а з а н о к. Чужой.

Р ы б а к о в. Старик, ты пушку отверни, может быть, она стреляет.

К а з а н о к. Стреляет.

Р ы б а к о в. Зачем же ты мне в котелок целишься?

К а з а н о к. Кто ты такой?

Р ы б а к о в. Главным образом человек.

К а з а н о к. Откуда явился?

Р ы б а к о в. Из Москвы.

К а з а н о к. Ты арестованный.

Р ы б а к о в. А дальше что?

К а з а н о к. Руки вверх!

Появляется Ч у д н о в.

Ч у д н о в. Это свой... товарищ Рыбаков. Эй, да как же это ты опростоволосился, Казанок? Он же военный моряк, с Ильичем приехал...

Р ы б а к о в. Мы с шофером около машины возились...

Ч у д н о в. А ты его под арест...

Р ы б а к о в. Более того, у меня маузер, а у него простой бердан. Но часовой есть часовой, к тому же не из пугливых.

К а з а н о к. Свой так свой. Мое дело узнать. Ты не обижайся.

Р ы б а к о в. А я на тебя не обижаюсь.

К а з а н о к. Не обижаешься, а фыркал на меня.

Р ы б а к о в. Как же не фыркать, если ты за грудки хватаешь.

К а з а н о к. Такое дело. За что схватил, за то и держи. Я сейчас часовой, человек казенный. Прощевайте. Я в обход пошел, а вы тут посматривайте... (Уходит.)

Р ы б а к о в. А где Ильич?

Ч у д н о в. На озеро ушел.

Р ы б а к о в. Один?

Ч у д н о в. Не беспокойся, мы кругом охрану выставили. Садись. Сейчас чай поспеет. Только у меня заварка из морковки, чем она воняет - не поймешь. Эх ты, времечко, ничего нет: ни чаю, ни сахару, ни керосину.

Р ы б а к о в. Чего жалуешься? Разве я не знаю?

Ч у д н о в. Рыбаков, в Москве у нас ничего такого не случилось?

Р ы б а к о в. Чего - такого?

Ч у д н о в. Особенного чего-нибудь...

Р ы б а к о в. Не знаю. По-моему, ничего особенного не случилось. А почему ты спрашиваешь?

Ч у д н о в. Так... (Подумав.) Что-то товарищ Ленин приехал задумчивый... Пришли мы с ним сюда - молчит. Я фонарь засветил, он с патронами повозился и бросил. Встал, прошелся, а потом сказал: "Я на озеро пойду, вы меня не ищите. Я сам вас кликну" - и ушел. Я ведь понимаю, когда он задумчивый.

Р ы б а к о в. Не знаю... Он всю дорогу рассказывал нам про деревню, про Россию. Ничего такого, сказать по правде, я никогда не слыхал.

Ч у д н о в. А много ли ты на свете живешь?

Р ы б а к о в. Все-таки двадцать шесть лет. Ты не смейся, отец, Я ведь воевал, от Орла до Кавказа Россию прошел! Отчего же Ильич задумчивый? Ты пойди туда, к озеру, и осторожно намекни ему - чай, мол, готов.

Ч у д н о в. А по-моему, не надо.

Р ы б а к о в. А по-моему, надо. Он забыл - и без чаю останется. Продрогнет. Приехали мы рано.

Ч у д н о в. На ложку. Помешай чай, чтобы морковка в нем распространилась, а я, пожалуй, пойду. (Уходит.)

Р ы б а к о в (напевает какую-то песню, потом про себя припоминает стихи). "Русалка на ветвях сидит; там на неведомых дорожках..." О чем сейчас думает Ильич? Зачем я послал егеря? Не надо было посылать! Конечно, не надо... (Тихо зовет.) Чуднов, Чуднов! А если недаром он всю дорогу рисовал нам Россию. "И на неведомых дорожках следы невиданных зверей. Избушка там..." Чай из морковки - одно недомыслие.

Возвращается Ч у д н о в.

Звал?

Ч у д н о в. Ежели тебе надо, иди зови сам. Я не решился. Я издалека его увидел. Сидит он там на чем-то, на пне ли, на камне ли, - не пойму, облокотился, на тот берег смотрит... Может быть, в эту минуту он планы какие составляет, а мы, дураки, этого не понимаем и тащим его чай пить.

Р ы б а к о в. Хорошо. Давай ждать.

Слышатся паровозные гудки.

Паровоз надрывается.

Ч у д н о в. Проголодался.

Р ы б а к о в. Серьезное положение - не пускают. Послушай, как на озере шелестит, шепчет... Эх, ночка!.. Чуднов, а у вас тут русалок не бывает?

Ч у д н о в. Русалок? Русалки в эту пору по избам дрыхнут.

Р ы б а к о в. Я у тебя про тех русалок спрашиваю, которые на ветвях сидят.

Ч у д н о в. Таких в нашей губернии не водится.

Р ы б а к о в. Жалко.

Ч у д н о в. Чем богаты, тем и рады.

Р ы б а к о в. Я думаю, Тихон Иванович, сколько начудили мы всякого за революцию, а звезды как были, так и есть. Непостижимое дело - вечность.

Ч у д н о в (от порога шалаша). А я думаю, Лександра, жениться тебе пора.

Р ы б а к о в. Наверное, пора...

Ч у д н о в. То русалок просишь, то на небо глядишь... Приезжай после пасхи, мы тебе русалочку просватаем.

Р ы б а к о в. У меня своя есть.

Ч у д н о в. Есть, а ходишь без покоя.

Р ы б а к о в. Любовь у меня получилась, Тихон Иванович.

Ч у д н о в. Сочувствую. Такой геройский матрос, и попался, значит. Ты смотри, знаю я этих московских! С ними так, абы как - не сладишь!

Р ы б а к о в. Не по себе дерево рубить хочу.

Ч у д н о в. Тоже скажу, и бояться их нечего. В этом деле испуг, как на войне, - пропадешь! Пускай она тебя боится, а ты перед ней гоголем ходи.

Р ы б а к о в. Нет, товарищ Чуднов, я серьезно говорю... Ты смотри... Ильичу не надо об этом...

Ч у д н о в. А что - боишься?

Р ы б а к о в. Ну, бояться...

Ч у д н о в. Боишься.

Р ы б а к о в. Так что же будем делать, чай наш остывает.

Ч у д н о в. Тише, Рыбаков. Я его шаги слышу. Он сам идет сюда...

У Чуднова движение вперед по направлению к Ленину. Рыбаков поднимается.

Картина четвертая

В избе Чудновых. Чистая половина избы в три окна. В проходе, у сенец, русская печь. Лавки, стол, божница и на стене меж лубочными картинами и семейными фотографиями портрет Ленина, дешевая и плохая литография. Старуха Ч у д н о в а А н н а и ее сноха Л и з а прибирают избу. Дети

Лизы, М а р у с я и С т е п к а, восторженно перешептываются.

А н н а (Лизе). Лиза, Лиза, вынеси сапоги. К чему у вас сапоги на лавке стоят и дегтем воняют? Вот-вот охотники придут, а у нас ералаш. (Детям.) Я вам пошепчусь! Марш по местам, на печку!

Л и з а уносит сапоги, входит К а з а н о к.

К а з а н о к. С праздником тебя, Анна Власьевна.

А н н а. И тебя также.

К а з а н о к. Пришел упредить: сей минут Владимир Ильич будет.

А н н а. Ах ты, батюшки! Казанок! Беги на колокольню.

К а з а н о к. Вот тебе раз! Зачем?

А н н а. "Зачем", "зачем"... Вот память-то! Не знаю.

Входит Л и з а.

Лиза! Пошла и пропала. Лиза, скажи, зачем Казанку надо быть на колокольне?

Л и з а. Роман велел на случай митинга в большой колокол ударить.

К а з а н о к. Ударим! (Пошел к двери.)

Л и з а. Постой... Ох, наделает он трезвону!

А н н а. Постой, Казанок!

К а з а н о к. Чего вам?

А н н а. На колокольне надо быть тихо, благородно. Ты оттуда все время выглядывай на проулок. Мы к тебе Степку пошлем. Степка тебе с проулка жердью махнет - тогда ты бей в большой колокол. Постой! Ты не часто бей, а редко, как к заутрене вроде.

К а з а н о к. Не вам учить меня. Знает Казанок, как ему для товарища Ленина в колокол ударить. (Уходит.)

А н н а. Марш на печку!

Л и з а. Зачем вы детей прячете?

А н н а. Сама подумай: такому гостю и наших анчуток выставить? На ключи. Вынай из сундука скатерть, бери мою, с бахромой...

Л и з а. Не пугайтесь вы, ради Христа, чего вы испугались?

А н н а. Неси скатерть, ведь стол голый!

Л и з а уходит.

(Детям.) А вы - на печку!

С т е п к а. Бабушка, мы знаем...

А н н а. На печку! И не выглядывать, не пересмеиваться, не кряхтеть!

С т е п к а. Бабушка, а посмотреть на него можно, когда он нас видеть не будет?

Входит Л и з а.

А н н а. Я тебе посмотрю ремнем по заднице!

Л и з а. Господи, чистые рубахи хотела на них надеть, глянула, их и чинить нельзя.

А н н а. Лизавета, что ж ты прохлаждаешься? Не завесить ли нам иконы? А то пускай, к чему это притворство.

Л и з а вышла было, но вернулась.

Л и з а. Идут!

А н н а. Кто да кто?

Л и з а. Ленин и папаша!

А н н а. Одни?

Л и з а. Одни.

А н н а. Значит, наши деревенские его не признали. Ты у дверей стань. Смотри, что подать, принять. Покройся платком, нехорошо!

Входят Л е н и н и Ч у д н о в.

Ч у д н о в (Ленину). Это моя старуха, Анна Власьевна.

Л е н и н. Здравствуйте.

Ч у д н о в (Ленину). А то сноха - Лиза.

Л е н и н. Доброе утро.

А н н а. С чем пришли с вашей охоты?

Л е н и н. Ни с чем, представьте себе. Мы такие знаменитые охотники, что на фунт дичи нам надо фунт пороху.

Ч у д н о в. Зачем напраслину на себя возводить? Туману наволокло чистая беда. Никогда я такого дуравьего туману и не видал... Как одеялом озеро накрыло.

Л е н и н (раздеваясь, у дверей). Чья это пятка? (Заметил детей на печке.)

А н н а. Ну вот... сконфузили.

Л е н и н. Кто там? А ну-ка, товарищ, пожалуйте сюда! Позвольте, вас тут двое? Пожалуйте сюда двое!

С т е п к а. Бабушка, слезать?

А н н а. Слезайте... (Ленину.) Они у нас чумазые, как анчутки.

Л е н и н. Ничего. (Степке.) Как тебя зовут?

С т е п к а. Степка.

Л е н и н. Степка... А почему не Степан?

С т е п к а. И Степан и Степка.

Л е н и н (Марусе). А тебя?

С т е п к а. А ее - Маруська.

Л е н и н (Степке). Почему ты за нее отвечаешь?

С т е п к а. Она у нас боязливая.

Л е н и н (Марусе). Ты меня боишься?

М а р у с я (весело). Не.

Л е н и н. Не боишься, а на печку залезла?

С т е п к а. Нас от Ленина спрятали.

Л е н и н. Ну? А вот и пришел Ленин.

С т е п к а. Где?

Л е н и н. Вот он.

С т е п к а. Ну да... Ты не Ленин.

Л е н и н. Неужели? А кто же я?

М а р у с я. Вы просто чужой мужик... пришел в гости!

С т е п к а. Ленин как раз не такой.

Л е н и н. А какой?

С т е п к а. Посмотри на его портрет, тогда увидишь.

Л е н и н (подошел к своему портрету). Этот важный, надутый господин ни капли на Ленина не похож.

С т е п к а (с иронией). Может, ты похож?

Л е н и н. А вот я похож!

А н н а. Степка!

Л е н и н. Нет, вы не мешайте нам довести спор до конца. (Степке.) Я утверждаю, что я похож.

С т е п к а. Ты ни капли не похож, а там настоящий, раз его машиной напечатали.

Л е н и н. Нет, я настоящий, а он нет.

С т е п к а. Нет, он.

Л е н и н. Нет, я.

С т е п к а. Давай спорить.

Л е н и н. Давай.

С т е п к а. На что?

Л е н и н. На что хочешь.

С т е п к а. На кусок сахару.

Л е н и н. Хорошо. (Снял шапку.) Ну, теперь скажи, кто настоящий?

Степка смотрит на Ленина, потом на портрет его, отступает к взрослым.

Маруся удивилась.

А теперь? (Надел шапку.)

М а р у с я. А теперь опять не похож.

Л е н и н (сняв шапку). А снова?

С т е п к а. Настоящий Ленин! Где ж я возьму ему сахар? (Вдруг, с большой решительностью.) Бабка, бежать на колокольню? (Убегает.)

Л е н и н. Зачем на колокольню?

А н н а. Так он, буровит.

Л е н и н. Шустрый мальчик.

Ч у д н о в. Баловной, беда.

Л е н и н. Я тоже в его пору шустрый был, кажется, и баловной. Мальчишки - загадочный народ, только мы еще не умеем с ними обходиться. Уменья мало. А нам многое сейчас надо уметь. Нам не уметь нельзя... (Увидел светец.) Светец, настоящий старинный светец?

Ч у д н о в. Неужто знаете, Владимир Ильич, как жгут лучину?

Л е н и н. Знать-то знаю... Но неужели и вам приходится зажигать эту штуковину?

А н н а. Трещит. С ней и то веселей, чем впотьмах.

Л е н и н. Да, конечно, веселей.

Входит Р о м а н. В руках мешок, до половины наполненный какими-то

легкими вещами. Роман не ожидал в эту минуту найти дома Ленина.

Ч у д н о в. А это мой сын Роман. Председатель Совета и еще... Вообще.

Л е н и н. Здравствуйте, председатель! Что это у вас в мешке?

Р о м а н. Реквизит.

Л е н и н. Интересно, что за реквизит. Можно посмотреть?

Р о м а н (запинаясь). Можно.

Л е н и н. Цилиндр... (Взял, повертел, щелкнул пальцами по цилиндру.) Атлас... Чудесная штука. Значит, у вас есть свой театр?

Р о м а н. Пролеткульт.

Л е н и н. А что это такое - Пролеткульт?

Р о м а н. Я сам хорошо не знаю. Это, как бы сказать, пролетарская культура.

Л е н и н. Откуда вы добыли цилиндр?

Р о м а н. В Москве на Сухаревой купили.

Л е н и н. Кто же будет играть в нем?

Р о м а н. Я.

Л е н и н. Кого же вы будете представлять?

Р о м а н. Банкира.

Л е н и н. Банкира? А трудно представлять банкира?

Р о м а н. Нет.

Л е н и н. Я бы ни за что не взялся.

Ч у д н о в (горячо). Чистая беда, Владимир Ильич.

Л е н и н. Отчего - беда?

Ч у д н о в. Пришел из армии человек-человеком - и вдруг стал представлять! Дети растут, а отец - артист!

Л е н и н. И чудесно, что артист. Я, например, банкира не умею представлять, а он может. Мы с вами, товарищ Чуднов, старомодные люди.

Ч у д н о в. Разве что... старомодные.

Вбегает К а з а н о к.

К а з а н о к. Во имя отца и сына и святого духа...

Л е н и н. Что-о?

К а з а н о к. Ох, что же я понес... Это я, Пантелей Казанок, звонарь здешний и общественный пожарник. Помните, зимой в метель с вами в лес на лыжах ходил?

Л е н и н. Еще бы... конечно, помню!

К а з а н о к. Помнит... Пришел показаться! Живой я... (Окружающим.) Я на своем месте буду, не сумлевайтесь! (Ленину.) Мы рады... весь народ! Я сейчас буду звонить не по уставу, а от всей души... Вот и весь Казанок, что на нем, то и в нем - весь наружу. Прощайте, извините, я спешу на место. (Убегает.)

Л е н и н. Почему же он убежал?

А н н а. Простой он... бесхитростный...

Р о м а н. Позвольте, Владимир Ильич... позвольте, товарищ Ленин, просить вас выступить у нас на митинге. А также просить вас в Пролеткульт откушать чаю.

А н н а. Нет уж, Владимир Ильич, чай пить в Пролеткульт не ходите. У них там и самовара порядочного нет.

Л е н и н. А что? Может быть, не стоит идти в Пролеткульт? Мы и здесь чаю напьемся, а? Позвольте мне остаться здесь. И хорошо бы нам без митинга обойтись.

Вбегает Р ы б а к о в.

Р ы б а к о в. Подстрелил! Трех птиц подстрелил... (Показывает уток.) Я подождал ветерка с поля и не обманулся... под ветром все воды открылись. (Чуднову.) Вот тебе и туман.

Л е н и н (сокрушенно). Тихон Иванович...

Ч у д н о в. Сознаю, Владимир Ильич...

Л е н и н. Утки... Настоящие дикие утки. Мы с вами философствовали о причинах туманов, непогод и прочих стихий, а он подстрелил...



А н н а. Что же ты, егерь! Осрамился.

Ч у д н о в. Не говори, мать! А вы, Владимир Ильич, как я понимать могу, нынче охотой совсем не занимались.

Л е н и н (удивленно). Неужели?

Ч у д н о в. Мне так оно показалось.

Л е н и н. Неужели показалось? А может быть, и правда. Я сегодня был очень плохим охотником, товарищ Чуднов, но зато... (Не договорил, Рыбакову.) Зато вы молодец! А ведь не охотник - моряк.

Р ы б а к о в. Так что же, я всех расстроил?

Л е н и н. Конечно, расстроил. Какой же охотник не расстроится? Ветерка подождал с поля и обштопал старых охотников. Цените, Тихон Иванович, прекрасные утки! Вы их спрячьте, чтобы кошка не утащила.

Слышен колокольный звон.

Набат? Набат...

А н н а. Это ведь Казанок не стерпел.

Ч у д н о в. Ах, леший, вот леший-то!

Р о м а н (у окна). Ну, теперь ничего сделать нельзя. Вся деревня поднялась.

Л е н и н. Если так, то и мы пойдем. Ах, звонарь, раззвонил обо мне звонарь. На то он, конечно, и звонарь. Товарищ Чуднов... (Остановился у дверей.)

Ч у д н о в. Ась?

Л е н и н. А ведь беспокойно жить с большевиками?

Ч у д н о в. Беспокойно, Владимир Ильич.

Л е н и н. Кто их знает, что они завтра выдумают.

Ч у д н о в. Верно говорите, Владимир Ильич.

Л е н и н. Надо, товарищ Чуднов, беспокоиться и беспокоить, иначе пропадем, съедят. Пойдемте, товарищи, на улицу, а то ведь он так от восторга всю колокольню разнесет.

Набат.

Картина пятая

Кремлевская набережная и бульвар. Ночь. Редкий слабый свет фонарей. На скамейке под деревом сидит Р ы б а к о в. Сначала он насвистывает, потом

начинает петь.

Р ы б а к о в (старательно поет).

Не для меня придет весна

И соловей в садах зальется,

И сердце бедное забьется

Не для меня... Не для меня...

(Задумывается, встает.) Если без трубы найду Марс, тогда да... Если не найду, то нет... (Долго смотрит на небо и напевает.)

Появляется н и щ а я с т а р у х а.

Н и щ а я. Кавалер, убогую, больную старуху угости папиросочкой.

Р ы б а к о в. Пожалуйста.

Н и щ а я. Благодарю вас, молодой кавалер. (Уходит.)

Появляется Л е н и н. Узнает Рыбакова.

Р ы б а к о в. Владимир Ильич?

Л е н и н. Саша Рыбаков, что вы здесь делаете?

Р ы б а к о в (очнулся). Почему вы один, без охраны?

Л е н и н. А я от них убежал.

Р ы б а к о в. Как же вы от них убегаете?

Л е н и н. Этого я вам не скажу. Секрет старого конспиратора. У меня, видите ли, было очень длинное заседание, и я теперь скрылся, чтобы немного погулять. Часы забыл на столе. Мое появление здесь, так сказать, правомерно. А ваше? Почему вы один, в полночь... Звезды считаете?

Р ы б а к о в. Считаю... не буду отнекиваться.

Л е н и н. Влюбились, товарищ Рыбаков?

Р ы б а к о в. Влюбился.

Л е н и н. Пойдемте вместе гулять, товарищ Рыбаков.

Медленно идут.

Время у нас жестокое, страшное, теперь как будто и не до любви, но вы не бойтесь... Любите себе на здоровье, раз это случилось. Только я вам хочу дать один совет. Вы не старайтесь по-новому любить. Любите по-старому, товарищ Рыбаков. Слыхал я про эти новые отношения. Пока что, кроме безобразия и распущенности, ничего не получается.

Р ы б а к о в. Безобразия я сам видел.

Л е н и н (вдруг остановился, взял за локоть Рыбакова, тихо, интимно спросил). А ведь хорошо любить? Чувство-то удивительное?

Р ы б а к о в. Да, Владимир Ильич, удивительное.

Л е н и н и Р ы б а к о в уходят. Появляются трое трамвайных рабочих с

тележкой: б о р о д а т ы й, п о д р у ч н ы й и с т а р ш и й.

С т а р ш и й. Посвети! Посмотрим, какие тут у нас дела. Все в порядке... Поехали дальше.

П о д р у ч н ы й. Видели? Ленин.

Б о р о д а т ы й. Без тебя видели. Узнал и молчи. Осторожней надо быть.

Возвращаются Л е н и н и Р ы б а к о в.

Л е н и н. Товарищи, скажите нам, который час?

С т а р ш и й (подручному). Посвети. (Вынул часы с цепочкой.) Четверть третьего.

Л е н и н. Благодарю вас.

С т а р ш и й. Прежде, бывало, кремлевские били. А теперь молчат.

Л е н и н. Это очень плохо. На Кремле никогда не должны молчать часы. Саша, найдите часовщика. Только тут нужен такой мастер, которому понятна старинная механика.

Р ы б а к о в. Найдем, Владимир Ильич!

Л е н и н. Трудно найти. Многие часовщики брались пустить куранты и пасовали.

Р ы б а к о в. Не может быть, чтобы не нашлось такого мастера.

Б о р о д а т ы й. Побудьте с рабочим классом, товарищ Ленин. Побеседуйте с нами.

С т а р ш и й. Только он у нас шутник.

Л е н и н. А вам до шуток?

Б о р о д а т ы й. А чего тужить? Капитализм мы разбили.

Л е н и н. От разбитого капитализма сыт не будешь.

Б о р о д а т ы й. Теперь начнем социализм строить.

Л е н и н. А вы знаете, как его строить?

Б о р о д а т ы й. Свет не без добрых людей. Кто-нибудь скажет.

Л е н и н. Добрых людей много. Вы не всем верьте.

Б о р о д а т ы й. Мы с разбором. Кому вы поверите, тому и мы.

Л е н и н. А разве Ленин никогда в людях не ошибался? Тоже ошибался.

Б о р о д а т ы й. Зато мы в Ленине не ошиблись.

Л е н и н. Разрушить капитализм куда легче, нежели построить социализм!

Б о р о д а т ы й. Неужели, Владимир Ильич?

Л е н и н. Мы первые начинаем, перенять не у кого. К тому же мы пока нищие люди.

Б о р о д а т ы й. Что правда - то правда. Обедняли.

Л е н и н. Строить придется... никто не поможет.

Б о р о д а т ы й. А чего Советская власть не сможет? Все сможет. Библейские жители хотели построить башню до небес в городе Вавилоне, и ничего не вышло. Почему? Пишут, смешение языков. А я вам говорю, потому что тогда не было Советской власти.

Л е н и н. Это хорошо.

Б о р о д а т ы й. Без шуток, Владимир Ильич, Советская власть что захочет, то и сумеет.

Л е н и н. А почему вы так верите в могущество Советской власти?

Б о р о д а т ы й. Дайте я вам одну притчу обрисую. Вы не спешите?

Л е н и н. Не спешу. Присаживайтесь.

Б о р о д а т ы й. Вот перед вами трое людей. Московские трамвайщики, ночные рабочие. Пролетариат. Ни святые, ни грешные... народ. При какой другой власти эти люди станут по всей ночи работать за несчастный ломоть хлеба? (Вынул хлеб.) Ни при какой. А сейчас - упадем, полежим, подымемся и опять паяем... Поэтому и верю я в могущество Советской власти.

С т а р ш и й. Поговорили - и честь надо знать. Пора. Поехали дальше, а то некогда.

Б о р о д а т ы й. Извините за длинный разговор. Как умею.

С т а р ш и й. Спокойной ночи, товарищ Ленин.

Л е н и н. Спокойной ночи.

Р а б о ч и е уходят.

Любите русского человека, товарищ Рыбаков?

Р ы б а к о в. Люблю, конечно.

Л е н и н. Поживите с мое, тогда полюбите! Если бы Толстой не придумал толстовства, то лучше его никто не представил бы нам русского человека. А вот рабочих старик не понимал. Не хочется домой. Вы влюблены... а мне почему не хочется? Не знаете? Ну так я вам по секрету скажу... иногда я мечтаю... Разгуливаю один и рисую перед собой невиданные вещи. Башню до небес мы строить не будем, но с нашими людьми можно дерзать, можно мечтать... (В сторону.) Кто-то идет...

Р ы б а к о в. Кто идет?

Возвращается н и щ а я с т а р у х а.

Н и щ а я. Я иду.

Л е н и н. А вы кто ж, простите?

Н и щ а я. Нищая. Подайте, барин, на пропитание печальной старухе.

Л е н и н. Саша, у вас что-нибудь найдется?

Р ы б а к о в. У меня ничего нет.

Л е н и н. И у меня тоже ничего нет. (Нищей.) Извините.

Н и щ а я. А еще пальто хорошее носите... сами похуже нищих.

Р ы б а к о в. Ну, бабка, иди-ка ты спать!

Н и щ а я. Я по ночам не сплю... я ночью работаю... Я по чайным да по вокзалам побираюсь.

Л е н и н. Вы это работой называете?

Н и щ а я. Моя работа не хуже всякой другой. Теперь все один черт ходят голодные как собаки. Ты вот человек, видно, умственного труда, а много ли сегодня кусал?

Л е н и н. Как это - кусал?

Н и щ а я. Ел.

Р ы б а к о в. Пойдемте дальше, Владимир Ильич...

Л е н и н (Рыбакову). Постойте! (Нищей.) А до революции вы чем занимались?

Н и щ а я. Тоже нищей была.

Л е н и н. Чего же вы сердитесь? Вы ведь ничего не потеряли,

Н и щ а я. Нет, дорогой мой, наш нищий класс больше всего потерял.

Л е н и н. Почему же ваш класс потерял?

Н и щ а я. До революции я жила кум королю. В то время я юродивой ходила. У меня в банке три с половиной тыщи лежало золотом.

Л е н и н. Откуда же вы их взяли?

Н и щ а я. У меня свои постоянные клиенты были. Я ведь ниже купеческих домов первой гильдии не спускалась! А теперь какой у меня профит? Кто теперь нам подает? Ленин всю Россию в трубу пустил, и сам, говорят, впроголодь в Кремле живет. Сам не живет и другим не дает. Маячьте дальше, а я по своим делам пойду. (Уходит.)

Л е н и н. Что скажете, молодой человек?

Р ы б а к о в. Нахальная старуха, и больше ничего.

Л е н и н. Суть не в старухе, товарищ Рыбаков, но она в чем-то права. Если сейчас сесть на воздухоплавательный аппарат и подняться над нашей землей, то под нами окажется черное без огней пространство, подобное огромной пустыне. Как разорена Россия! Деревня вернулась к началу девятнадцатого столетия, к лучине. На заводах Урала, в Златоусте например, люди вынуждены ручным способом приводить в движение механизмы. Донбасс затоплен белогвардейцами. (Длительная пауза.) Вы умеете мечтать, товарищ Рыбаков?

Р ы б а к о в (вначале невнятно). Я?.. Мечтать?

Л е н и н. Надо мечтать... Надо. Но имеет ли право мечтать большевик, марксист? А? По-моему, он имеет это прекрасное право, и он должен мечтать, если он понимает мечту как рост новых задач его партии, его народа... И еще, Саша Рыбаков, не надо бояться разлада между мечтой и действительностью, если вы серьезно верите в свою мечту, внимательно вглядываетесь в жизнь и работаете не покладая рук, страшно, адски работаете над осуществлением своей мечты. Еще в девятисотых годах мы в нашей партии мечтали о будущем России и строили планы электрификации... Нам приходится урезывать пайки, проводить жестокую экономию во всем, жить бедно, скупо, тяжело, но мы будем проводить в жизнь электрификацию России. Иначе невозможно. Сомнут, задавят, будет столетнее рабство, иностранное иго, позорная жизнь, гнет. Как, по-вашему, Саша Рыбаков, пройдет теперь у нас электрификация?

Р ы б а к о в. Владимир Ильич, вы за тысячу верст вперед видите, а что же я могу сказать?

Л е н и н. С нашим народом можно мечтать, можно дерзать!

Занавес.

Действие второе

Картина первая

Бульвар у памятника Гоголю. На скамейке сидит с т а р у ш к а, рядом

детская коляска.

С т а р у ш к а. Вот и уснул мой мальчик. Спи, спи, милый, спи, мой ангел! (Успокоилась, задремала.)

Вбегает Р ы б а к о в. Осматривается вокруг и сник.

Р ы б а к о в. Ушла! Вот тебе и Гоголь! (Вынул часы.) Гоголь остается Гоголем, а я опоздал на целых пятнадцать минут. При ее характере - это катастрофа. (Быстро, старушке.) Товарищ нянюшка!

С т а р у ш к а (обиделась). Молодой человек, почему вы думаете, что я нянюшка?

Р ы б а к о в. Простите, мне все равно.

С т а р у ш к а. Вам все равно, а мне нет.

Р ы б а к о в. Ну вижу - люлечка, ребеночек... Я хотел у вас спросить...

С т а р у ш к а. Не шумите, видите, он спит.

Р ы б а к о в. Простите, не буду. Я хотел у вас спросить: до моего прихода здесь не прогуливалась ли одна молодая особа?

С т а р у ш к а. Ступайте, ступайте, ничего не слышу, что вы там бормочете.

Р ы б а к о в (берет старушку за руку). Я очень прошу вас дать мне ответ.

С т а р у ш к а. Куда вы меня тянете? Я подыму крик.

Р ы б а к о в (увлекает старушку в сторону от коляски). Кричать бесполезно. Я сыщик. Я спрашиваю у вас: вы здесь у памятника молодую особу сейчас не видели?

С т а р у ш к а. Молодую особу? Да-да... Рядом со мной сидела одна девица и любовалась моим внуком.

Р ы б а к о в. Ради Христа, какая она? Она должна быть очень приятная, просто красивая... Черные перчатки были?

С т а р у ш к а. Были, клянусь вам! Черные.

Р ы б а к о в. Давно она ушла?

С т а р у ш к а. Сейчас, сию минуту.

Р ы б а к о в. В какую сторону?

С т а р у ш к а. В ту сторону.

Р ы б а к о в. Если я ее найду, то буду помнить вас всю жизнь. Благодарю! (Убегает.)

С т а р у ш к а (пробует очнуться). Сыщик! И в безумном состоянии. Вот так, по нашей слабости, с испугу и погубишь чужую душу. Какой ужасный человек! Коршуном налетел. (Отдышалась, мысленно сотворила молитву, перекрестилась, села на свое место. Смотрит в ту сторону, куда убежал Рыбаков.) Нагнал... ведет сюда... Подальше от греха... Спаси, господи, и помилуй! (Уходит с коляской.)

Появляются М а ш а и Р ы б а к о в. Идут порознь.

Р ы б а к о в. Я виноват, но вы хоть внимание на меня обратите, я с ног валюсь. Я тут одну старушку насмерть перепугал.

М а ш а. Довольно, Рыбаков, я знаю все ваши манеры. Этот стиль Циклопа может надоесть. (Садится.)

Р ы б а к о в. Циклоп... Пускай я Циклоп. А вы кто?

М а ш а. Вот уж не знаю, кто я в вашем представлении. Я много думала об этом. С того дня, как у нас в доме узнали о вас, я утратила равновесие в жизни, потеряла силы. Все равно, поймете вы или нет, но я должна вам сказать, что у меня надежда сменяется отчаянием, я ждала вашей помощи, этой ночью не сомкнула глаз, а вам все равно! Великое дело - свидание с барышней! Да и барышня, кажется, раскисла: сама зовет на свидание. За эти пятнадцать минут я этот памятник возненавидела. Именно мне в насмешку его и поставили.

Р ы б а к о в. Маша, вы не даете мне слова сказать.

М а ш а. Я вам говорю, а вы ничего не понимаете.

Р ы б а к о в. Если я дуб, то нечего со мной и толковать.

М а ш а. Как вы могли не прийти в такой день?!

Р ы б а к о в. Как же я не пришел, когда я пришел!

М а ш а. Поймите, что это не простое свидание. Там, у нас дома, отец, и вы должны к нему явиться, представиться, говорить с ним. Вы не знаете, что это значит. Он страшный человек, он может вас выгнать - и тогда конец.

Р ы б а к о в. А я не уйду.

М а ш а. То есть как?

Р ы б а к о в. Не уйду, и все.

М а ш а. Вот тебе и раз! С вами действительно рассыпаются все ужасы. Вам все легко, радостно. Вас ничто не тянет назад. Я же не все рассказала вам про моего отца. Он назло всем торгует спичками! Инженер Забелин ходит по Москве и продает спички!

Р ы б а к о в. Чудак!

М а ш а. А мне он дорог, он мой отец, я его люблю. И если бы вы знали его, как я, то и вы полюбили бы.

Р ы б а к о в. В чем же дело? Давайте его вместе любить и приводить в христианскую веру.

М а ш а. В том-то и горе, что на него страшно трудно влиять. Да что я говорю - влиять?! Он может высмеять вас зло, оскорбительно, и вообще я не знаю, что будет. Я думала, раз вы не пришли, - значит, судьба...

Р ы б а к о в. Я третий день на ногах. Я часовщика искал.

М а ш а. Так. Нашли причину! Лучше уж придумали бы что-нибудь другое. У вас была одна забота - починить часы!

Р ы б а к о в. Совершенно верно, одна.

М а ш а. Благодарю.

Р ы б а к о в. Будет вам, Маша, сердиться на меня. Я сюда рвался через дикие препятствия. Сажусь в трамвай - остановка. Почему? Току нет. Прыгаю на грузовик - в Котлы едут. Сажусь на пролетку, квартал проезжаю свисток. Что такое? Извозчик без номера. В Трамоте не зарегистрирован.

М а ш а. Что вы говорите? "Трамот", "пролетка"...

Р ы б а к о в. Трамот - это транспортный отдел, пролетка - транспорт. Поймите, Маша, что мне поручено найти часового мастера, чтобы пустить в ход кремлевские куранты...

М а ш а. Рыбаков, вы чудак. Неужели вы воображаете, что все люди должны знать об этом. Я же ничего не знаю!

Р ы б а к о в. Ничего не знаете, а обиделись. За что же тут обижаться?

М а ш а. Ну хорошо, а мастера вы нашли?

Р ы б а к о в. Нашел. Но если б вы знали, чего это мне стоило. Кому не скажешь, какие часы требуют ремонта, - все пугаются... Один древний, неслыханной древности часовщик в колпаке сел на пол, накрыл голову руками и сказал: "Стреляйте, но я не пойду!" От Марьиной рощи до Пресни я прощупал старую Москву и наконец нашел такого часовщика, что сам прихожу в недоумение. Он сегодня будет в Кремле, но боюсь, волнуюсь...

М а ш а. Почему?

Р ы б а к о в. Я скрыл от него, какие часы требуют ремонта. Он думает, это вот, а это во... а там - башня, стопудовые гири... цепи... Если бы вы знали, Маша, под каким впечатлением я хожу! Случайно ночью, когда Москва спит, я встретил Ильича. Я не могу постигнуть, откуда берутся мысли у этого человека. Я хожу какой-то удивительный самому себе, будто и я куда-то далеко вперед залетел, где еще никто не бывал. И мне неловко. Это же ничуть не я, а Ленин. Теперь я знаю, на всю жизнь, что есть люди, которым ничего не далеко, ничего не страшно, ничего не удивительно.

М а ш а. Саша! Милый... с вами очень легко. Почему, не знаю, но вся моя драма окончательно расплылась. Что же вы, помните, сегодня суббота? Вас ждут у нас. Придете?

Р ы б а к о в. Обязательно.

М а ш а. А если на вас отец накинется, найдетесь?

Р ы б а к о в. Найдусь!

М а ш а. Я накинулась, вы не сразу нашлись.

Р ы б а к о в. С вами... с вами я ручной.

М а ш а. Так ли?

Р ы б а к о в. Люблю я вас. Я вам по ночам письма пишу, а утром рву их на части!

М а ш а. А вы их не рвите. Вы бы их посылали по адресу.

Р ы б а к о в. Слов не хватает. Я думаю о любви, чувствую, что истинно люблю вас... Понимаете, истинно, без единой посторонней мысли... А выразить это все настоящими словами не могу! Слов не хватает...

М а ш а. Вот вы и выразили. Я верю - и достаточно. Сегодня я почему-то особенно вам верю. Но пора домой.

Р ы б а к о в. Маша, позвольте проводить вас?

М а ш а. Я бы рада, да боюсь, что нас встретит отец.

Р ы б а к о в. Что у вас за отец такой? Неужели это такая неприступная твердыня?

М а ш а. Подождите, сами увидите. Ну, будь что будет! Не хочу думать. Берите меня под руку.

Р ы б а к о в. Мерси.

М а ш а (хохочет). Рыбаков, не надо. Будьте таким, как есть, без "мерси".

Р ы б а к о в. Хорошо. С удовольствием. Буду всегда таким, как есть. Без "мерси".

Картина вторая

В доме Забелиных. Рабочий кабинет Антона Ивановича, где давно уже никто не работает. Вечер. В кабинете сидят З а б е л и н а и ее гости: д а м а с в я з а н ь е м и ее муж - о п т и м и с т, д а м а и с п у г а н н а я

и ее муж - с к е п т и к.

З а б е л и н а (продолжая разговор). Антон Иванович делается все более и более невозможным. На днях я видела, как он бранился с каким-то монахом, а вчера, стыдно сказать, подрался с одним знакомым господином.

С к е п т и к. В доме подрался или публично?

З а б е л и н а. У Малого театра в семь часов вечера.

С к е п т и к. И кто кого?

З а б е л и н а. Антон Иванович одолел, конечно. Но если подумать, на какой почве вышел поединок. Господин этот был в подчинении у Антона Ивановича, а теперь, проходя в театр, позволил себе неприличную выходку. Он потрепал по плечу Антона Ивановича и допустил по отношению к нему покровительственный тон.

Д а м а и с п у г а н н а я. А господин этот не большевик?

З а б е л и н а. Не большевик, но настроен современно.

Д а м а и с п у г а н н а я. Антон Иванович рискует быть посаженным в Чека.

С к е п т и к. А кто теперь не сидел? Все сидели!

Д а м а и с п у г а н н а я. Но ты же не сидел?!

С к е п т и к. Не сидел, так буду.

Д а м а и с п у г а н н а я. Замолчи, ради бога! Хоть здесь перестань пугать меня.

З а б е л и н а. А я, глядя на Антона Ивановича, держу узелок с бельем. Я начинаю верить, что его посадят.

О п т и м и с т. Антон Иванович настроения свои выражает эмоционально, а за эмоцию не сажают.

Д а м а и с п у г а н н а я. Но он побил большевистски настроенного господина. Это террор!

О п т и м и с т. При любом режиме бьют по морде, если это необходимо.

С к е п т и к. Все равно посадят Антона. Вот увидите.

Д а м а и с п у г а н н а я. Этот человек может довести до слез...

С к е п т и к. Пол-Москвы говорит: это Забелин пошел торговать спичками! Вы думаете, большевики - идиоты, ничего не понимают?

Д а м а с в я з а н ь е м. А наш Володька сделался футуристом. Теперь он целые дни читает какое-то ужасное "Облако в штанах".

З а б е л и н а. Что-о? Облако и... в штанах? Неужели могут быть такие стихи?

Д а м а с в я з а н ь е м. У них это называется поэмой. Володька всех уверяет, что это величайшее произведение. Я вам не могу передать, до какой степени оно неприлично! Там автор от первого лица предлагает женщине невозможные вещи.

О п т и м и с т. А Пушкин не предлагает? Тоже предлагал.

Д а м а с в я з а н ь е м. Пушкин предлагал в рамках светского приличия, а Маяковский - бестактно.

О п т и м и с т. Все они одним миром мазаны. Пускай Володька будет футуристом. Все-таки хлеб!

З а б е л и н а. Неужели у большевиков за стихи дают паек?

Д а м а с в я з а н ь е м. Я сама не верила, но, правда, дают.

С к е п т и к. Все равно посадят Антона, вот увидите.

З а б е л и н а. Дмитрий Дмитриевич, даже на правах родственника каркать нехорошо и неприлично.

Д а м а и с п у г а н н а я. Он меня доводит до слез. Морально он хуже инквизитора. Он всем обещает тюрьмы и расстрелы.

Входит М а ш а.

З а б е л и н а (Маше). До сих пор работала?

М а ш а. Работала.

З а б е л и н а. Иди скорее поешь.

М а ш а. Не хочу.

З а б е л и н а. У тебя нехороший вид. Надо подкрепиться.

М а ш а. Не надо. После подкреплюсь. (Здоровается с гостями.)

О п т и м и с т. Вы где работаете, Маша?

М а ш а. В Помголе.

О п т и м и с т. А это что же такое - Помгол?

М а ш а. Мы оказываем помощь голодающим.

О п т и м и с т. Так ли уж печально обстоят у нас дела, как об этом говорят?

М а ш а. Очень печально. Голод развивается, как всемирный потоп!

С к е п т и к. Не всемирный, а всероссийский. За границей белыми булками кормят скотину, а у нас голод наполовину сокращает население. Докажи, что я преувеличиваю.

Входит З а б е л и н.

З а б е л и н а. Прости, Антон Иванович, что мы расположились в твоем кабинете. Здесь теплее.

З а б е л и н. Вижу. (Здоровается.) Был кабинет, а стал склеп. Нуте-с, о чем говорили?

О п т и м и с т. О чем теперь говорят? Голод, смертность, аресты... Родные темы.

З а б е л и н. Дикари захватили цивилизованное судно, перебили всех белых людей, команду выбросили за борт, сожрали все запасы... Нуте-с, дальше что? Кораблем надо уметь управлять, а они не умеют. Социализм пообещали, а с какого конца его начинать - никто не знает. (Скептику.) Ты знаешь, Дмитрий Дмитриевич?

С к е п т и к. Не знаю и знать не хочу!

З а б е л и н. Я в юности летал на луну... теоретически, конечно, в мечтах. А вот дочь за большевиков готова в огонь и в воду. Все ее симпатии не на нашей стороне. Мы для нее контрреволюция, бурбоны...

Стремительно входит к у х а р к а.

К у х а р к а. Матрос пришел... Забелиных спрашивает.

Д а м а и с п у г а н н а я. Матрос? Зачем матрос?

С к е п т и к. Не знаешь, что ли, зачем приходят матросы?

З а б е л и н а. Ах, не пугайтесь, пожалуйста! Это, наверное, не матрос.

К у х а р к а. Я не слепая... матрос как есть... сердитый...

С к е п т и к. У меня при себе нет никаких документов. Не уйти ли нам с женой через черный ход?

Д а м а и с п у г а н н а я. Я боюсь уходить. Матросы нас могут поймать и заподозрить в бегстве.

З а б е л и н а. Не пугайтесь, пожалуйста... Он не матрос, в нашем смысле. (Маше.) Что же ты? Иди встречай!

М а ш а уходит. Молчаливое недоумение.

О п т и м и с т. Антон Иванович, что же это такое, дорогой мой?

З а б е л и н. По всей вероятности, это пришел поклонник нашей дочери. Герой "Авроры".

С к е п т и к. Но почему же ты допускаешь, чтобы герои "Авроры" делались поклонниками твоей дочери?

З а б е л и н. А почему вы, милейший мой кузен, сию минуту хотели удрать из моего дома?

С к е п т и к. Удрать?

З а б е л и н. Да, удрать. Еще недавно вы ведь не допустили бы такую дурацкую мысль, что из дома Забелиных надо удирать. Нам плакать надо, а вы иронизируете!

Входят М а ш а и Р ы б а к о в.

М а ш а. Господа... (Запнулась.)

З а б е л и н. Что же ты замолчала? Ты перепугалась, что при твоем госте назвала нас господами? Погоди, я тебя научу, как надо говорить. Ты скажи "товарищи"... и твой гость не будет шокирован.

М а ш а (Рыбакову). Я вам говорила... папа всегда надо мной подтрунивает. (Окружающим.) Вот мой знакомый, Александр Михайлович Рыбаков... Он воевал... видел много интересного...

С к е п т и к (здороваясь с Рыбаковым). Безмерно счастлив!

Д а м а и с п у г а н н а я (рассматривая Рыбакова). Я не понимаю, вы матрос или штатский?

Р ы б а к о в. Был матросом, но воевал на материке. Теперь демобилизовался,

Д а м а и с п у г а н н а я. А зачем же вы носите матросский костюм? Мы думали, что к нам обыск, а это вы пришли в гости.

Р ы б а к о в. Почему же обыск? Я никогда не подумаю, что ко мне обыск.

С к е п т и к. Это понятно. Вы завоевали материк.

Р ы б а к о в. До полного завоевания еще очень далеко.

З а б е л и н. А когда придет полное завоевание?

Р ы б а к о в. Очевидно, при социализме.

З а б е л и н. В каком году?

Р ы б а к о в. Простите, этого я вам сказать не могу.

З а б е л и н. Не можете открыть вашу тайну?

Р ы б а к о в. Просто не знаю.

З а б е л и н. Ага.

З а б е л и н а. Садитесь, Александр Михайлович... Вот пепельница, хотите посмотреть наш семейный альбом? Посмотрите!

Д а м а и с п у г а н н а я. Зачем вы даете семейный альбом? Там скучные люди... (Рыбакову.) Вот посмотрите: это виды Италии... Рим, Колизей, Везувий...

З а б е л и н. Бывали, сударь, в италийских морях?

Р ы б а к о в. Нет, кроме Балтики, ничего не видел.

З а б е л и н. В партии коммунистов, сударь, состоять изволите?

Р ы б а к о в. Состою. А что?

З а б е л и н. Интересно знать, что может думать коммунист, очутившись среди нас?

Р ы б а к о в. Что же тут думать? Тут думать нечего.

З а б е л и н. Конечно. Что же вам думать? Мы для вас буржуи и прохвосты. А эти буржуи всю жизнь работали, как каторжники. Капитализм за наш труд давал нам достаток и комфорт, остаток которого вы видите в моем кабинете. А коммунизм мне может предложить пуд собачьей овсянки. Хорошо!.. Я готов получать пропитание дворовых псов, но и в нем мне отказывают!.. Я не нужен новому обществу, потому что я умею строить электростанции, а их теперь закрывают, дорогой мой! Я безработный. Нам теперь не до электричества. Бычачий пар пришел на смену электрической энергии. И я, как Прометей, раздаю людям огонь. С утра до ночи стою у Иверской и торгую спичками.

С к е п т и к. И тебя, как Прометея, посадят за это.

З а б е л и н (Рыбакову). А вы что скажете, сударь?

Р ы б а к о в. Я тоже не понимаю, почему вас до сих пор не посадили.

С к е п т и к (восторженно). Слышали? Слушайте.

З а б е л и н. Пойдите к телефону и доложите.

Р ы б а к о в. Они не нуждаются в моих указаниях. Но не в этом дело. Вы раздражены против нас... а попусту! Я бы на вашем месте давно работал. Между нами говоря, вы ведь не Прометей, а просто саботажник!

З а б е л и н. А, каково? Человек, в первый раз посетивший мой дом, удивляется, что меня не посадили, называет меня черт знает как и в ус не дует. Он доволен собой. Что за люди входят в наши дома?

О п т и м и с т. Наш Володька точно так же разговаривает. Он меня ежедневно называет недорезанным буржуем. Я терплю.

З а б е л и н. Володька - ваш сын. А это кто? (Рыбакову.) Вы имеете хоть малейшее понятие об учтивости?

Р ы б а к о в. Удивительное дело! Вы о советском строе говорили не очень учтиво, а я за него не щадил жизни. Я не кричал, не выходил из себя. Я только сказал, что вы саботажник.

З а б е л и н. Я вам правду сказал, сударь!

Р ы б а к о в. Чепуху, а не правду! Это я вам сказал правду, а не вы.

З а б е л и н. Постойте! Что я безработный - это неправда?

Р ы б а к о в. Неправда!

З а б е л и н. Что я вами выброшен, как старый башмак, - это неправда?

Р ы б а к о в. Неправда!

З а б е л и н. Тогда вот что... тогда, сударь, подите прочь отсюда! Я вас не знал и знать не желаю.

Р ы б а к о в. А я не уйду.

З а б е л и н. Ах, вот что... Я забыл, что вы можете реквизировать мою квартиру!

Р ы б а к о в. Я не пришел реквизировать...

З а б е л и н. Оставайтесь! Я уйду!

Р ы б а к о в. А я вас не пущу. Мне смешно, что вы беситесь. По-моему, вы дикий человек!

З а б е л и н. Дикарь?

Р ы б а к о в. Дикарь.

З а б е л и н. И вы явились меня просветить?

Р ы б а к о в. А что же вы думали? Конечно!

З а б е л и н (хохочет). Беда... Господа, он меня покорил своей наивной самонадеянностью! Нет, каков гусь!.. Он хочет просвещать. Слушаю вас, товарищ миссионер! Просвещайте!

Входит к у х а р к а.

К у х а р к а. Пришел председатель домового комитета.

З а б е л и н. Один?

К у х а р к а. Нет, не один.

З а б е л и н. Не один?

К у х а р к а. С ним какой-то военный... сердитый!

Председатель домового комитета часто постучал в открытую дверь. Его голос:

"Нельзя ли войти?"

З а б е л и н. Можно, можно...

Входит п р е д с е д а т е л ь д о м к о м а, за ним в о е н н ы й в

форме тех времен.

П р е д с е д а т е л ь д о м к о м а. Гражданин Забелин, они-с приехали лично за вами!

З а б е л и н. Давно жду.

В о е н н ы й. Если нетрудно, поторопитесь!

З а б е л и н. Давно готов.

В о е н н ы й. Пожалуйста.

З а б е л и н. Не более одной минуты... (Делает общий поклон.) Жена некстати созвала вас... Простите... (Жене.) Прощай!

З а б е л и н а (дает мужу узелок). Да воскреснет бог...

З а б е л и н. Благодарю. Ну, я пошел...

В о е н н ы й. Автомобиль стоит во дворе.

З а б е л и н. Понимаю.

З а б е л и н а. Антон, нельзя так!

П р е д с е д а т е л ь д о м к о м а, в о е н н ы й и З а б е л и н

уходят.

Антон! Не пущу я его!.. Берите и нас! Ведите меня! (Вдруг кричит.) А ордер? Верните председателя! Председатель!

П р е д с е д а т е л ь д о м к о м а возвращается:

А ордер вам дали?

П р е д с е д а т е л ь д о м к о м а. Не сомневайтесь. Все чисто и правильно... Комар носу не подточит! (Уходит.)

З а б е л и н а. Ну вот, Машенька, и осиротели мы...

М а ш а (Рыбакову). Вы знали, что отца арестуют?

Р ы б а к о в. Ничего не знал. У меня такое впечатление, что это не арест.

Занавес.

Действие третье

Картина первая

Кабинет Ленина в Кремле. Л е н и н, Д з е р ж и н с к и й. Ленин некоторое

время работает за столом, потом звонит. Входит с е к р е т а р ь.

Л е н и н (секретарю). Попросите ко мне инженера Забелина. И разыщите нашего эксперта инженера Глаголева... он здесь рядом, в Совнаркоме.

С е к р е т а р ь уходит, входит З а б е л и н.

Инженер Забелин?

З а б е л и н. Да.

Л е н и н. Антон Иванович!

З а б е л и н. Да.

Л е н и н. Здравствуйте. Прошу вас, садитесь! Садитесь!

Забелин садится. Молчание.

Так что же, саботировать или работать?

З а б е л и н. Я не предполагал, что мои личные проблемы могут кого-нибудь заинтересовать.

Л е н и н. Представьте себе, интересуют. Вот мы и хотели посоветоваться с вами по одному чрезвычайно большому вопросу.

З а б е л и н. Я не знаю, разве мои советы могут иметь значение?

Л е н и н. Кого вы хотите взять под сомнение: нас или себя?

З а б е л и н. С некоторых пор у меня перестали спрашивать советов.

Л е н и н. Значит, людей занимали другие интересы. Как вы полагаете?

З а б е л и н. Да. Это так. У людей были другие интересы.

Л е н и н. А сейчас понадобились ваши советы. Что же вас удивляет?

З а б е л и н. Я несколько, так сказать... озадачен.

Д з е р ж и н с к и й. Вам мешает узелок. Положите его куда-нибудь.

Л е н и н. Сегодня суббота, время бани. Вы, наверно, собрались пойти в баню?

З а б е л и н. Да, конечно... собирался идти в баню.

Л е н и н. Вы еще успеете. Мы вас долго не задержим.

Входит инженер Г л а г о л е в.

Г л а г о л е в. Здравствуйте.

Л е н и н (Глаголеву). Георгий Иванович, вы лично не знакомы с инженером Забелиным?

Г л а г о л е в. До сих пор встречаться нам не приходилось.

Л е н и н (Забелину). Познакомьтесь, Глаголев Георгий Иванович - наш эксперт.

З а б е л и н. Да. До сих пор мы с ним не встречались.

Г л а г о л е в. Инженер Забелин в курсе дела?

Л е н и н. Нет, не совсем. По-моему, инженер Забелин не представляет себе, по какому поводу мы его побеспокоили. Ну, не будем терять времени. Это ваша область, уважаемый товарищ, прошу, докладывайте.

Г л а г о л е в. Докладывать в данном случае затруднительно, потому что такие люди, как инженер Забелин, не Нуждаются в агитации по части энергетического развития России... (Забелину.) Не так ли?

З а б е л и н. Нуте-с!

Г л а г о л е в. Но, однако, вы должны знать, что нас, революционеров-большевиков, всегда волновали вопросы коренного технического переустройства всего хозяйства России.

З а б е л и н. Но вы... простите, что прервал вас... вы - инженер... и старый инженер, не так ли?

Л е н и н (лукаво усмехнувшись). А что?.. Вы хотите сказать, что старый инженер не может быть революционером? Вот видите - может. (Глаголеву.) Продолжайте, пожалуйста.

Г л а г о л е в. Как инженер и как революционер одновременно, я со всей энергией готов проводить в жизнь идею электрификации России.

Л е н и н. И не в отдаленном будущем, а теперь... Так ставит вопрос Центральный Комитет нашей партии.

З а б е л и н. Нуте-с... И что же?

Л е н и н. А этот вопрос позвольте обратить к вам.

З а б е л и н. Ко мне? Почему ко мне?

Л е н и н. А потому, что вы, как специалист дела, можете нам помочь. Но специалисты дела, увы, настроены по-разному. Продолжайте, пожалуйста.

Г л а г о л е в. Есть старая версия, что у России нет будущего для развития электрификации по ее природным ресурсам. Не дальше, как вчера, как сейчас с вами, мы беседовали с одним крупнейшим ученым... не буду называть его имени. И что же он утверждает?! "Рельеф страны плоский... Течение рек медленное... Зимой реки замерзают..." Ниагарских водопадов, как в Америке, у нас нет. Значит, ни одной порядочной гидростанции мы построить не можем.

З а б е л и н. Так мог сказать только невежда.

Л е н и н. Нет, простите, он авторитетный ученый... Акционер одной электрической компании.

З а б е л и н. Или мошенник.

Д з е р ж и н с к и й. Это другое дело.

Л е н и н. А почему - мошенник? Вы докажите.

З а б е л и н. Можно попросить карту России?

Л е н и н. Да, конечно.

Глаголев раскладывает на столе карту.

З а б е л и н. Я берусь указать вам десяток мест, где мы можем сейчас, в естественных условиях, строить электростанции на белом угле... Вот и вот... а здесь разве нельзя?

Л е н и н. Что это?

З а б е л и н. Днепровские пороги.

Л е н и н. А где же здесь можно строить?

З а б е л и н. Я считаю, что где-то в низовьях, но не у моря, конечно.

Л е н и н. А хорошо бы здесь, у самого моря, воздвигнуть огромный электрический замок... Знай наших!

З а б е л и н. Возьмите эти торфяные районы... Ангара на востоке... Эльбрус на Кавказе... А если построить плотину на Волге?

Л е н и н. Где на Волге? Это очень интересно. Я ведь волгарь.

З а б е л и н. Да вот, у Жигулей... Я говорю по памяти, но по моим старым расчетам энергия Волги заменит половину донбасского угля.

Л е н и н. Вы можете составить нам на эту тему общую записку?

З а б е л и н. Я затрудняюсь. Я давно не занимался подобными вопросами.

Л е н и н. Чем же вы занимались?

З а б е л и н. Ничем.

Д з е р ж и н с к и й. Вы говорите неправду. Инженер Забелин торгует спичками.

Л е н и н. Как - спичками?

Д з е р ж и н с к и й. Инженер стоит на улице и торгует с рук.

Л е н и н. Оптом торгуете или в розницу? По коробочке?.. Слушайте, это несчастье! Это стыд и срам, батенька! В наше время спичками торговать... За такие штуки надо расстреливать... Как хотите!

З а б е л и н. Давно приготовился.

Л е н и н. К чему приготовились? К принятию мученического венца?.. Кто вас заставляет торговать спичками?

З а б е л и н. Мне некуда приложить руки.

Л е н и н. Как это - некуда приложить руки? Что вы мне говорите?

З а б е л и н. Меня никто не звал.

Л е н и н. А почему мы должны вас звать? Разве до нас вы сидели и ждали, пока вас позовут? Впрочем, если вас не вдохновляет идея электрификации России, то можете торговать спичками. Можете.

З а б е л и н. Не знаю... Способен ли я...

Ленин сердито отошел прочь и не ответил.

Д з е р ж и н с к и й. От жизни отстали, так, что ли?

З а б е л и н. Большевик из меня не получится.

Д з е р ж и н с к и й. А мы вас не в партию приглашаем.

З а б е л и н. В России предположено построить социализм, а я в социализм не верю.

Л е н и н. А я верю. Кто из нас прав? Вы думаете, что вы, а я - что я. Кто же нас рассудит? Ну вот давайте спросим у Дзержинского. Он скорее всего скажет, что я прав, а вы - нет. Этого вам достаточно?

З а б е л и н. Я понимаю. Мои слова для вас - детский лепет.

Л е н и н. А вы разве меньшевик-эсдек? Эсер? Читали "Капитал" Маркса, изучали "Коммунистический манифест"?

З а б е л и н. Да, конечно, я плохо разбираюсь.

Л е н и н. Как же можно верить или не верить в социализм, если вы в нем плохо разбираетесь?

Г л а г о л е в. Вы товарища Кржижановского знаете?

З а б е л и н. Да, знаю.

Г л а г о л е в. И ничего не слыхали о его работах в области наших планов электрификации?

З а б е л и н. Слыхал... доходило...

Л е н и н. Он мне говорил, что у вас громадный опыт электрика, что вы умеете решать блестящие проекты, а вы спичками торгуете. Какая дикая вещь!

З а б е л и н. Брошу. Не буду.

Д з е р ж и н с к и й. Слава богу!

Л е н и н. Что вы сказали, Феликс?

Д з е р ж и н с к и й. Я сказал - слава богу.

З а б е л и н. Судя по всему, мне предлагается браться за дело?

Д з е р ж и н с к и й. И чем скорее вы возьметесь за дело, тем лучше.

З а б е л и н. Но вы меня плохо знаете.

Л е н и н. Немного знаем.

З а б е л и н. Меня никто из партии коммунистов рекомендовать не может.

Л е н и н. Представьте себе, может.

З а б е л и н. Не знаю кто?

Д з е р ж и н с к и й. Я.

З а б е л и н. Откуда же вы меня знаете?

Д з е р ж и н с к и й. По долгу службы.

З а б е л и н. Ах да... Я забыл.

Д з е р ж и н с к и й. Да и кто же не знает инженера Забелина? И раз уж я вас правительству рекомендую, то позвольте предложить вам совет. Сейчас вы сбиты с толку...

З а б е л и н. Совершенно сбит.

Д з е р ж и н с к и й. Взволнованны. Все это понятно. Вам надо собраться с мыслями. Пойдите домой, подумайте, что случилось, а потом дайте ответ.

Л е н и н. Завтра дадите ответ?

З а б е л и н. Да.

Л е н и н. До свидания.

Забелин кланяется и идет к двери.

Д з е р ж и н с к и й. Узелок забыли.

З а б е л и н. Вот черт, а не узелок!

Л е н и н. Баня, баня... еще успеете.

З а б е л и н. Нет, я в баню не шел. Все решили, что меня берут в Чека... и вот жена сунула чертов узелок.

Л е н и н. Ах, вот как! Это другое дело. Постойте! (Звонит секретарю.) Время у нас суровое. Теперь у вас дома горе, слезы.

Входит с е к р е т а р ь.

(Секретарю.) Отправьте инженера Забелина домой в автомобиле... Немедленно отправьте.

З а б е л и н и с е к р е т а р ь уходят.

Сотни, и тысячи, и миллионы еще сидят у нас без дела. Какой он саботажник. Просто одичал от безделья и свихнулся. Как вы думаете, Георгий Иванович, пойдет к нам работать инженер Забелин?

Г л а г о л е в. Я думаю, что пойдет, Владимир Ильич.

Л е н и н. Пойдет, но трудно ему будет привыкать, очень трудно.

Г л а г о л е в. Я вам больше не нужен, Владимир Ильич?

Л е н и н. Нет, Георгий Иванович, благодарю вас.

Г л а г о л е в уходит. Входит с е к р е т а р ь.

Я вас слушаю.

С е к р е т а р ь. Пришел часовщик... его по вашему указанию прислал Рыбаков.

Л е н и н. Введите его сюда.

С е к р е т а р ь. Сию минуту. (Уходит.)

Л е н и н. Мне спать не дают куранты... Молчат! Надо обязательно их пустить!

Входит ч а с о в щ и к.

Здравствуйте, товарищ! Вы будете часовой мастер?

Ч а с о в щ и к. Кустарь-одиночка.

Л е н и н. Простите, я не понимаю, почему - одиночка?

Ч а с о в щ и к. Теперь таких мастеров, которым имею честь быть я, называют "кустарь-одиночка без мотора".

Л е н и н. Как это - одиночка без мотора?

Д з е р ж и н с к и й. Очевидно, часового мастера обидели? Скажите, кто вас обидел?

Ч а с о в щ и к. Я не пользуюсь случаем, чтобы лично жаловаться товарищу Ленину. Я никогда не жалуюсь. Меня пригласили работать.

Д з е р ж и н с к и й (интимно, весело, кивнув часовщику). А вы жалуйтесь, жалуйтесь откровенно.

Л е н и н. А я сейчас попрошу горячего чаю. (В дверь.) Скажите, пожалуйста, чтобы нам дали чаю. (Часовщику.) Трудно жить? Голод, разруха, хаос? Устали? Голодаете?

Ч а с о в щ и к. Как все.

Л е н и н (указывая на Дзержинского). А наш товарищ говорит, что вас обидели. Он ошибается?

Ч а с о в щ и к. Я не мог ожидать таких вопросов. Я был счастлив, что вспомнили обо мне. Ведь когда-то, в старое время, я ремонтировал часы графу Льву Николаевичу Толстому.

Л е н и н. Ого... это не шутка!

Д з е р ж и н с к и й. Толстой к плохому мастеру не стал бы ходить.

Л е н и н. А какой был Толстой?

Ч а с о в щ и к. В сапогах... Очень интересный человек. Разве его портреты чего-нибудь стоят?

Л е н и н. О чем он с вами говорил?

Ч а с о в щ и к. Я теперь плохо помню, о чем он говорил. Он любил расспрашивать. В часах толк знал.

Д з е р ж и н с к и й. И платил, конечно, хорошо?

Ч а с о в щ и к. Нет. Я ему, как графу Толстому, делал большую скидку.

Л е н и н. И он замечал это?

Ч а с о в щ и к. По-моему, не замечал.

Л е н и н. Чем же вы обижены? Мы тоже страдаем этой слабостью расспрашивать.

Ч а с о в щ и к. Я не знаю, как вам сказать. Конечно, я понимаю, что "распалась связь времен", как говорит принц Гамлет.

Л е н и н. "Быть или не быть?"

Ч а с о в щ и к. Именно! Тысячу раз - именно. Мне не дают работать!

Д з е р ж и н с к и й. У нас существуют кооперативные мастерские... Но там, наверно, плохо налажено дело.

Ч а с о в щ и к. Мне приказали там работать, я пошел и взялся за работу, которую никто не мог сделать. Мне попался поразительный экземпляр английских часов. Это настоящий Нортон. Им не меньше трехсот лет. Их сделал мастер своими руками... еще до изобретения железных дорог. Я работал месяц и сделал. За это мне устроили общее собрание и сказали, что я даром ем хлеб. А я в ответ имел неосторожность привести им басню Эзопа.

Л е н и н. Эзопа? Что же вы им сказали из Эзопа?

Ч а с о в щ и к. Я сказал им о той лисице, которая упрекала львицу за то, что несчастная львица рождает одного детеныша. А львица ей на это ответила: "Зато я рождаю льва". Эзоп говорит - дело не в количестве, а в качестве.

Л е н и н. А что же они вам на это сказали?

Ч а с о в щ и к. Председатель собрания сказал, что Эзоп контрреволюционер и агент Антанты, а я являюсь агентом Эзопа. И меня выгнали оттуда.

Ленин, склонившись над столом, начинает смеяться. Смеется Дзержинский,

смеется и сам часовщик.

Л е н и н. А вы говорите, что вас не обидели. Конечно, обидели. Простим им, что они не знают басен Эзопа. К тому же им сейчас не до уникальных часов. Все это, как сказано у Толстого, образуется. А у меня вам заказ.

Ч а с о в щ и к. Сию минуту. Я готов. (Берет и открывает свой саквояж, торопливо надевает лупу.)

Л е н и н. Видите ли, тут ваши инструменты не подойдут.

Ч а с о в щ и к. Мои инструменты?

Л е н и н. Вам потребуются ключи иного размера...

Д з е р ж и н с к и й. Там, по-моему, в механизме пуды, сотни пудов.

Ч а с о в щ и к. Я же часовых дел мастер.

Л е н и н. Вот вам и придется ремонтировать кремлевские куранты.

Ч а с о в щ и к. Кремлевские часы на Спасской башне?!

Л е н и н. Да, батенька мой, кремлевские часы на Спасской башне. Возьметесь?

Ч а с о в щ и к. Люди их сделали, люди их поломали, люди их должны заставить ходить.

Л е н и н. Но когда люди их делали, песни "Интернационал" не было. Теперь нам нужно научить куранты играть "Интернационал". Научите?

Ч а с о в щ и к. Попробуем заставить.

Л е н и н. Завтра же и приступайте к работе.

Ч а с о в щ и к. А сейчас я не могу пойти туда? Мне не хочется больше ждать.

Д з е р ж и н с к и й. И если вам будут мешать, если окажутся затруднения, позвоните по этому телефону.

Ч а с о в щ и к. Кого спросить?

Д з е р ж и н с к и й. Дзержинского.

Ч а с о в щ и к. И он сам мне будет помогать?

Л е н и н. Да, мы его попросим об этом. А об условиях договоритесь с нашим комендантом.

Ч а с о в щ и к. Какие условия? Я первый в мире часовщик, который будет учить кремлевские куранты играть "Интернационал"!

Л е н и н. Но паек вам не помешает?

Ч а с о в щ и к. О да, паек мне, конечно, не помешает. Спасибо вам за этот заказ, за доверие. Извините меня, я расстроен. Я пойду в башню. (Уходит.)

Л е н и н. Еще дело сдвинули. Я верю, что куранты заиграют. А все-таки, как вы думаете, Феликс Эдмундович, пойдет к нам работать Забелин?

Д з е р ж и н с к и й. Я думаю, пойдет.

Л е н и н. Скорее бы поднять таких медведей, сотни их попрятались. Скорее надо, проворнее.

Д з е р ж и н с к и й уходит. Ленин склонился над работой за письменным

столом.

Картина вторая

В кабинете Забелина в тот же вечер. Т е ж е л и ц а, кроме Забелина,

Маши и Рыбакова.

С к е п т и к. А я вам говорю, что мы были обязаны проверить ордер на право ареста.

З а б е л и н а. Проверяй не проверяй - результат один.

Д а м а и с п у г а н н а я. Никогда, даже на смертном одре, не забуду этот кошмарный вечер. Если бы это все мне приснилось, я бы вскочила и стала кричать. А тут наяву пришли, ни слова не сказали и увезли.

С к е п т и к. Теперь целый месяц она будет страдать бессонницей. Даже патентованные американские таблетки не помогут. Пойдем домой. Тебя трясет.

З а б е л и н а. Подождите, сейчас Маша вернется.

Входит к у х а р к а.

К у х а р к а. Лидия Михайловна, никак дом оцепили. Из тех окон гляжу - солдаты. Из этих - опять солдаты.

О п т и м и с т. Солдаты...

Д а м а и с п у г а н н а я. Потушите свет.

О п т и м и с т (смотрит в окно). Это обыкновенные солдаты.

С к е п т и к. А вы думаете, за вами пришлют необыкновенных солдат?

О п т и м и с т. Они стоят и чего-то ждут.

Д а м а и с п у г а н н а я. Я умоляю, потушите свет!

С к е п т и к. Но в темноте тебе сделается еще страшнее!

Д а м а с в я з а н ь е м. А я ничего не боюсь, по-моему, тоже лучше потушить свет и зажечь масляную коптилку. Лидия Михайловна, у вас есть лото?

З а б е л и н а. Лото? Для чего?

Д а м а с в я з а н ь е м. В случае если придут и станут проверять, а мы в лото играем!

О п т и м и с т. Только не надо падать духом. Лото так лото. Несите лото.

Д а м а и с п у г а н н а я. Но потушите же свет!

З а б е л и н а (кухарке). Прасковья, неси банку с фитилем. (Тушит свет.) Сейчас достану лото. (Уходит.)

Тьма. Молчание.

Д а м а с в я з а н ь е м. Я думаю, что надо играть на деньги.

Д а м а и с п у г а н н а я. Как можно на деньги... как можно, ведь это азарт!

Д а м а с в я з а н ь е м. Ну, на орехи!

С к е п т и к. Где же мы возьмем орехи?

Д а м а с в я з а н ь е м. У Забелиной найдутся.

Входит З а б е л и н а. В руках коптилка и лото.

Разбирайте карты. Кто будет выкликать номера? Лидия Михайловна, у вас орехи есть?

З а б е л и н а. Ах, милая, не до орехов мне!

Д а м а и с п у г а н н а я. Дайте мне мешочек. Я буду объявлять.

З а б е л и н а. Сейчас должна Маша прийти. По-моему, она узнает что-нибудь.

Д а м а и с п у г а н н а я. Двадцать два... шесть... девяносто один.

Входит к у х а р к а.

К у х а р к а. Теперь они напротив стоят. Должно быть, сердитые... На наши окна смотрят.

З а б е л и н а. Прасковья, смотри из окон столовой... В случае если придут, скажи, что у нас гости.

В с е. Не надо!

З а б е л и н а. Нет, ты лучше ничего не говори.

Д а м а и с п у г а н н а я. Сорок четыре... двадцать шесть.

О п т и м и с т. А у меня квартира.

Д а м а и с п у г а н н а я. Тринадцать... шестьдесят один... восемьдесят один...

К у х а р к а. Никак пошли прочь. (Подходит к окну.) Нет... Они здесь на углу.

С к е п т и к. С ружьями?

К у х а р к а. С ружьями.

Скептик задул коптилку.

Д а м а и с п у г а н н а я. Двенадцать, тринадцать, пятнадцать... Кто-то идет... Я не могу больше! Кто-то шагает сюда! Зажгите свет!

Зажигается свет. В дверях стоит З а б е л и н.

З а б е л и н а. Антон!

В с е. Антон Иванович?!

З а б е л и н а. Ты?!

З а б е л и н. Я.

З а б е л и н а. Антон... Да что же ты стоишь-то? Садись, пожалуйста, милый мой Антон Иванович! Маша! Где же она? Ах, я все забыла!.. Что же ты стоишь, Антон? Дай же я тебя поцелую! Милый мой Антон Иванович... (Обнимает. Плачет.)

З а б е л и н. Не плачь.

З а б е л и н а. Прости. Я думала, что ты погиб... И руки у меня совсем опустились. Туча-то какая над нами прошла, господи! Это же... Что же было? Ошибка?

З а б е л и н (со своим значением). На этот вопрос я должен завтра дать ответ.

З а б е л и н а (всматривается в него). Странное у тебя лицо. Ты странно взволнован, Антон Иванович. Где ты был?

З а б е л и н. Не помню.

З а б е л и н а. И взволнован и опять твоя манера: "Не помню". Ничего не помнишь, ничего не видел.

З а б е л и н. Я видел, как почва уходит из-под ног. (Скептику.) Кто целый год из меня душу по нитке выматывал? Ну что? Посадили? Они знают Забелина! Полагали расстрелять, а не стали, потому что Антон Забелин один. Чего смотрите? Разве я не похож на самого себя? А что такое - быть похожим на самого себя?

З а б е л и н а. Антон, ведь твои аллегории никому не понятны.

З а б е л и н. Не бойся, он меня отлично понимает.

З а б е л и н а. Ты скажи, где ты был?

С к е п т и к. Куда тебя возили?

О п т и м и с т. Ты был в отлучке ровно три часа.

З а б е л и н. Не три часа, а три года.

З а б е л и н а. Опять... аллегории, загадки!

З а б е л и н. Меня сделали фельдмаршалом и приказали покорить Индию.

Вбегает М а ш а.

М а ш а. Папа! (Прильнула к нему.)

З а б е л и н. Ты тоже не плачь... А сердчишко-то как стучит... Жаль вздорного отца? Любишь?

М а ш а. Люблю... Я стремглав бежала. Мне нигде не могли сказать... Я стала у парадного и боюсь ступить за порог... Я думала... Папка мой!

С к е п т и к. Но где ты был?

З а б е л и н. В Кремле.

С к е п т и к. И все?

З а б е л и н. И все.

З а б е л и н а. Ты расскажи подробности.

З а б е л и н. Там не было подробностей.

Д а м а с в я з а н ь е м. Я понимаю Антона Ивановича. Он так романтически появился в доме, что я одна все вижу. Антон Иванович... вы загадочны... вы романтически настроены... Я преклоняюсь перед вами, Антон Иванович. Не надо его расспрашивать.

З а б е л и н. Лидия Михайловна, я с утра ничего не ел. Ты смотри, у нас гости, а стол не накрыт. Из наших запасов можно сделать старинный московский стол. Достань наше студенческое вино, которое мы покупали по полтиннику за бутылку.

З а б е л и н а. Я все сделаю. Пожалуйте за мной.

С к е п т и к. Но почему он на меня накинулся, точно я виноват в этом происшествии?

О п т и м и с т. Если дело кончается стаканом студенческого вина, то как вы можете негодовать, почтеннейший друг мой?

Все, кроме Забелина и Маши, уходят.

З а б е л и н. Маша, сядь... никуда не пущу. (Взяв в руки книгу.) Антон Забелин. "Электротехника". Машка, ты еще совсем маленькой была, когда я этот труд писал. Бывало, придешь сюда и скажешь: "Папа, ты пишешь? Ну, я тут посижу..." Посидишь вот здесь, а потом мне на закорки залезешь, и мы с тобой по кабинету носимся. А теперь ты у меня большая, умница, и отец робеет перед тобой. Что это за платье на тебе? Для своего поклонника принарядилась?

М а ш а. Я в этом платье ежедневно хожу на работу. А поклонников никогда нарядами не прельщала. Ты сказал глупость.

З а б е л и н. Глупый старик! Кстати, а где Ромео?

М а ш а. Какой Ромео?

З а б е л и н. Современный, советский. Где матрос?

М а ш а. Зачем тебе?

З а б е л и н. Мне бы сейчас с ним надо побеседовать.

М а ш а. Папа, если бы ты знал, что произошло... что я наделала. Понимаешь, когда тебя арестовали, я подумала, что это он, и я сказала ему об этом. Теперь все кончено.

З а б е л и н. Дура ты дура, не пошла за капитана Алейского... Теперь жила бы в Париже.

М а ш а. Мне передавали, что капитан Алейский в Париже на балалайке играет.

З а б е л и н. Лучше в Париже на балалайке играть, чем в Москве у Иверской спичками торговать.

М а ш а. Отчего же ты в Париж не уехал? Тебя звали.

З а б е л и н. Оттого что я русский.

М а ш а. А я кто же?

З а б е л и н. Вы, женщины, - хамелеоны. Елена Прекрасная у троянцев жила довольно удобно, Саламбо варвара полюбила, ты - матроса. А я без репы жить не могу! Там, в Париже, лягушками кормят... (Вдруг.) Неужели жизнь прошла? Дочка моя, Машенька, посмотри на меня - прошла жизнь?

М а ш а. Милый мой, скажи, о чем ты думаешь? Нельзя так. Почему жизнь прошла?

З а б е л и н. Все, что я тут говорил, ни к чему. Ты ведь поняла? Я, видишь ли, у них в Кремле был... Что же ты молчишь? Ты знаешь, что сию минуту случилось? Я считал себя ученым человеком, строителем, созидателем. Я всю жизнь корпел, с ума сходил, проблемы выдвигал, а все это летит в тартарары!

М а ш а. Папа, говори, что произошло?

З а б е л и н. Убили твоего Забелина, сразили... Я не сразу, а только по дороге понял весь объем их идей.

М а ш а. Расскажи спокойно, я ничего не знаю, понять тебя не могу.

З а б е л и н. Не торопи, Маша. До завтра мы с тобой все обдумаем до полной ясности. Я ведь завтра должен дать ответ...

М а ш а (глубокая радость). Тебе предлагают работать?

З а б е л и н (шепотом). Велят, и серьезно велят. Теперь я спичками торговать не буду. Слово дал.

М а ш а. Слава богу!

З а б е л и н. И ты - слава богу! Мне, Маша, у тебя, только у тебя одной, по секрету надобно узнать: гожусь я, по нынешним временам, или долой со счетов?

М а ш а. Ты... ты спрашиваешь? Конечно, годишься! Я тебе честное слово даю... Да разве позвали бы тебя в Кремль?

З а б е л и н. Опять не то. Они знают Забелина, ты - отца.

М а ш а. Ты сам вспомни, на какой почве мы чуть до полного разрыва с тобой не дошли?

З а б е л и н. Опять-таки ты моего вопроса не понимаешь. Поставь рядом со мной матроса и подумай: уживусь ли я с ним? Я серьезно спрашиваю. Мне сейчас не до шуток. Матрос и я в одном колесе возможны? А? Такую комбинацию ты можешь себе представить?

М а ш а (вдруг). Могу. У меня слов нет. Я не знаю, что отдала бы, чтобы ты мне поверил.

З а б е л и н. Машка, а Россию-то... самоварную, попадью паровую... Россию они хотят побоку? Каково!

М а ш а. Так о чем же ты думаешь?.. Что ты осматриваешься? Чего тебе жалко?.. Иди... Торгуй спичками. (Передразнивает.) "Серные, довоенные... безопасные..."

З а б е л и н. Не смей надо мной издеваться!

М а ш а. Скажи, милый мой, о чем ты думаешь?

З а б е л и н. Тс... Скажу.

М а ш а. Слушаю, папа.

З а б е л и н. Я сейчас в Кремле видел гениального человека.

Занавес.

Действие четвертое

Картина первая

Огромный, во всю сцену, старинный зал. В углу у дверей метла и куча мусора, Где-то у стены рыночный стол, черное кресло и простая табуретка. На столе телефон. З а б е л и н ходит по комнате, посвистывает. Переставил табуретку к окну, секунду посидел под окном. Вскочил, взял метлу и снял из угла паутину. Бросил метлу. Опять стал ходить по комнате и посвистывать. Входит М а ш а. Она здесь впервые. Удивленно осматривается.

З а б е л и н. Сторож. Сторож, окаянная душа! Уважаемый гражданин сторож!.. Был, и след простыл. Возьму и позвоню... кому? Хотя бы самому Дзержинскому... в Чека. Прекрасно... И что же я ему скажу? Что сторож меня не признает? Глупо! Или что я изголодался по самым простейшим рабочим расчетам с логарифмической линейкой? Тоже глупо... Нет, такого положения даже я не мог себе представить. (Заметив Машу.) А! Пришла? Восхищайся, аплодируй мне. Меня назначили главой всероссийского учреждения, дали особняк, а сторож удрал, не хочет вымести мусор, оттого что ему никто не платит, и он уходит торговать барахлом.

М а ш а. Откуда такое странное кресло?

З а б е л и н. Сейчас с чердака снял. Сугубо готический стиль. Старая дрянь. В сарае стоит карета с гербом. В этом доме я сам чувствую себя экспонатом. Здесь бегают крысы, толстые и наглые, как спекулянты у Иверской. Они меня презирают.

М а ш а. Ты только не сердись.

З а б е л и н. Я не ангел и не простофиля, принимающий бытие как величайшее одолжение. Иди домой, нового ничего не скажешь.

М а ш а. Хорошо, я уйду, а ты что будешь делать?

З а б е л и н. А что можно делать в этих условиях? Играть "Короля Лира", сцену безумия. Удивительная сцена.

М а ш а. Ты мне очень не нравишься.

З а б е л и н. Зато я тебя обожаю.

М а ш а. Какой ты злой!

З а б е л и н. Какая ты добрая.

М а ш а. Я ведь знаю тебя, в таком состоянии ты способен бросить, уйти, написать ужасное заявление. Трудности надо преодолевать.

З а б е л и н. Какой афоризм! Никогда не слыхал.

М а ш а (вдруг в тоне отца). Мне стыдно за тебя.

З а б е л и н. Как-с?

М а ш а. Горько, стыдно, противно! Ты дал слово...

З а б е л и н. Ну да... я дал слово...

М а ш а. И постой, постой, я тоже знаю, что сказать. Ты же был рад, что дал согласие, ты ожил у нас на глазах, к тебе вернулась твоя энергия.

З а б е л и н. Ты мне толкуешь о том, что было вчера, а я говорю о том, что происходит сегодня...

Маша порывается что-то сказать.

Не смей меня перебивать! Как ты не понимаешь, что я лопаюсь от злости оттого, что не могу немедленно, как мне было предложено Лениным, немедленно в буквальном смысле приступить к работе. Да, я дал слово и готов его сдержать... хочу, понимаешь? Мечтаю выполнить. Но я могу сделать это через людей, то есть в живом общении с живыми существами, а их вокруг меня нет... Ау! Слышишь? Эхо... и больше ничего.

В дверях появляется Р ы б а к о в, в руках держит пишущую машинку.

З а б е л и н. Смотрите, это он! Конечно же, это он!.. Позвольте, вы условились? Что же молчите? Условились? Так и отвечайте. Вы хоть поздоровайтесь, сударь. Чем обязан радости вновь видеть вас?

Р ы б а к о в. Я прислан к вам сюда работать.

З а б е л и н. Вы присланы сюда работать? Пожалуйста, садитесь, вот вам мое кресло, приказывайте.

Р ы б а к о в. Напрасно, честное слово, у вас такая ирония. Меня послали вам помогать.

З а б е л и н. А что за предмет вы принесли? Пишущая машинка?

Р ы б а к о в. По пути в одном месте взял... то есть одолжил...

З а б е л и н. Может быть, отнял?

Р ы б а к о в. Не без этого...

З а б е л и н. Ставьте ее куда-нибудь.

Р ы б а к о в. Сейчас что-нибудь придумаем. Это пока. Вы сами понимаете.

З а б е л и н. Не старая машина... Ремингтон. Позвольте, а кто же будет работать на ней?

Р ы б а к о в. Я одолжил ее вместе с машинисткой. Сейчас придет.

З а б е л и н. Маша, смотри. Вот уже становится похоже на какую-то контору... (Подумав.) Нет, ничего не похоже.

М а ш а. Мне, кажется, пора уходить.

Р ы б а к о в. Тут мусор! (Забелину.) Позвольте мне вынести мусор. Некрасиво.

З а б е л и н. Святая наивность! Кого вы думаете перехитрить?

Р ы б а к о в. Почему - перехитрить? Нельзя же запускать помещение.

З а б е л и н (строго). Молодой человек, почему же при мне вы делаете физиономии, что не видите друг друга, и скрываетесь от меня, как воры?

М а ш а. Неправда. Я тебе говорила. Ты знаешь... Я не скрываюсь. И не думала и вообще ничего не хочу. Прощайте.

Р ы б а к о в. А мне по этому поводу сказать можно?

З а б е л и н. Сколько угодно.

Р ы б а к о в. Нельзя рубить дерево не по себе. Я не обижаюсь, что Мария Антоновна сказала, будто я под видом любви к ней выслеживал вас. Что там было выслеживать?

З а б е л и н. Да... Нуте-с?

Р ы б а к о в. Я не об этом. Между нами большая разница в образовании, воспитании. Так я и решил. Ну, я займусь этой маленькой операцией, а то нехорошо. (Идет к двери.)

М а ш а. Рыбаков...

Рыбаков оборачивается.

Вы правы... Между нами целая пропасть. Вы очень умно рассудили. Незаслуженно обидела вас и прощения просить не хочу. Но вы всегда по отношению ко мне были удивительно благородны. Теперь я вас попрошу в последний раз - уходите отсюда, совсем уходите. Я никогда не должна слышать о вас. (Бросилась прочь.)

З а б е л и н. А он стоит... Бегите вслед, просите прощения...

Р ы б а к о в. То есть я действительно побегу.

З а б е л и н. Какое там, к черту, "то есть"! Ступайте уж...

Р ы б а к о в убегает.

Что поделаешь?.. Жизнь... Остра ты, матушка-жизнь, с перцем, с полынью, а принимать надо. Бедная Машка-то, любит. Кто там?

Входит З а б е л и н а. В руках судки.

Будь здорова.

З а б е л и н а. Я принесла тебе завтрак.

З а б е л и н. Безумно рад. Благодарю.

З а б е л и н а. Садись и ешь! Возьми салфетку и ешь, как прежде на службе.

З а б е л и н. Не хочу.

З а б е л и н а. Мне твои пируэты надоели. Садись и ешь.

З а б е л и н. Лида, ты не шуми... Я сажусь.

З а б е л и н а. Молчи и ешь.

З а б е л и н. Ем.

З а б е л и н а. Лучше жуй.

З а б е л и н. Жую... Ты на улице никого не встретила?

З а б е л и н а. На улице много людей.

З а б е л и н. Конечно...

З а б е л и н а. Антон Иванович, работай, ради бога, и не дерись ни с кем.

З а б е л и н. Не буду.

З а б е л и н а. Приди в себя. Успокойся. И вообрази себе, что все это... обстановка... дела... будет выглядеть иначе.

З а б е л и н. Воображу, воображу.

З а б е л и н а. Если бы ты знал, как хочется, чтоб снова ты ушел с головой в свое дело.

З а б е л и н. Довольно меня нянчить! Я не грудной младенец! Ей хочется! А я мешок с опилками?! Болванка без души? Благодарю за угощение. Сыт.

Входит М а ш а.

А ты опять зачем?

М а ш а. За мамой... проводить ее.

З а б е л и н. За мамой...

Входит Р ы б а к о в.

Вот все святое семейство! Но вместо Христа - матрос!

Р ы б а к о в (обиделся, разозлился, вспылил). В конце концов мне не до шуток. И я пришел сюда работать. Пожалуйста, вот мое назначение, прочтите. Мне дано строгое, указание не терять времени. Давайте обсудим, что и как.

З а б е л и н. Давайте обсудим. А вы энергетик, электрик или хоть бы электромонтер?

Р ы б а к о в. Умею чинить электрические пробки.

З а б е л и н. Чтобы работать по электрификации России, этого слишком мало.

Р ы б а к о в. Я найду себе дело.

З а б е л и н. Впрочем, это даже обстановочнее - то один болван свистел в пустом зале, теперь будут - двое.

Р ы б а к о в. Я свистеть не буду, а главное - вам не дам. Прежде всего, с чем вы здесь столкнулись?

З а б е л и н. Ни с чем.

Р ы б а к о в (смутился). Так... ну и что же?

З а б е л и н. Ну и ничего же! Поняли? Так начинается библия.

З а б е л и н а (знаками отозвала Машу в сторону). Маша, нам нельзя уходить... Пойдем походим по комнатам...

З а б е л и н а и М а ш а незаметно уходят.

Р ы б а к о в (задумчиво осматривается). Насколько я могу понять, вы, я, и вся эта обстановка составляют нашу организацию. Телефон есть. А средства передвижения вам дали?

З а б е л и н. Дали. В сарае стоит карета. Без лошадей.

Р ы б а к о в. Без лошадей карета не годится. Не надо ничему удивляться... Однажды я взял город, пришел в городскую управу и конфисковал кассу. А в кассе города оказались две медные копейки. С двумя копейками я начинал Советскую власть.

З а б е л и н. Любопытно... как же вы начинали?

Р ы б а к о в. Я созвал в театр мелкую, среднюю и крупную буржуазию и на сцену поставил пулемет и будильник... И через три часа, по звонку будильника, они положили на стол три миллиона.

З а б е л и н. Что же, вы собираетесь и сюда созвать всю оставшуюся в Москве буржуазию?

Р ы б а к о в. Нет... Вы мне скажите, что сейчас вам крайне необходимо?

З а б е л и н. Мне крайне необходимы инженеры, техники, чертежники, теоретики, ученые...

Р ы б а к о в. Ну и давайте их привлекать.

З а б е л и н. Что же, вы поедете с пулеметом и будильником по Москве?

Р ы б а к о в. Нет, в данном случае тут с пулеметом ничего не сделаешь. Я дам во все газеты сообщение, что Антон Иванович Забелин приступил к работе.

З а б е л и н. Очень простая мысль.

Р ы б а к о в. Я сейчас буду вызывать сюда журналистов.

З а б е л и н. А разве они существуют? Да-да, конечно... Я просто забыл, какие бывают журналисты. Но у нас негде их принять, посадить.

Р ы б а к о в. Ничего, постоят. Итак, я буду вызывать журналистов, а вы садитесь готовиться к докладу. Нам с вами... то есть вам... лично вам... не позднее чем через три дня надо представить обещанный доклад товарищу Ленину.

З а б е л и н. Как - через три дня?

Р ы б а к о в. Вот так... обыкновенно.

З а б е л и н. Откуда вы это знаете?

Р ы б а к о в. Знаю очень точно.

З а б е л и н. Нет, вы это, голубчик, совсем серьезно?

Р ы б а к о в. Очень серьезно.

З а б е л и н. Что же вы молчали, сударь?

Р ы б а к о в (вызывает номер телефона). Вы на меня накинулись и ошарашили.

З а б е л и н. Вас ошарашишь!

Р ы б а к о в (по телефону). Двадцать два - двадцать три... Редакция "Известий"?.. С вами говорит ученый секретарь особой комиссии. Мы разворачиваем огромную работу по подготовке электрификации... А вы и не знали?! Плохо работаете, да... да... Пришлите-ка нам сотрудника. Сивцев Вражек, семнадцать.

З а б е л и н (достает записную книжку). Вот вам номер телефона инженера Вострецова. У меня с этим господином получился парадокс... иначе говоря, я с ним подрался у Малого театра. Мне нужно получить у него копию моего доклада в Академии наук. Позвоните ему.

Р ы б а к о в. Четырнадцать - сорок пять.

З а б е л и н. А жена ушла? Кто просил уходить?.. Лидия Михайловна! Верните их...

Р ы б а к о в. Четырнадцать - сорок пять?.. Инженер Вострецов дома?.. Как - не знаете, а вы кто такая, жена?.. Где работает?.. Говорит особая комиссия... Благодарю вас.

Вбегают З а б е л и н а и М а ш а.

З а б е л и н а. Извини... мы судки забыли.

З а б е л и н. Судки... какие судки! Сию минуту поезжайте домой и пришлите мой лондонский чемодан из свиной кожи; там спрятаны мои лучшие труды. Марья, ты сама найди изводчика и вези. Опять они ждут. Ведь ясно сказано?

З а б е л и н а (подходит к мужу, тихо). А тот портфель... ты знаешь, о чем я говорю... не нужен?

З а б е л и н. Он здесь со мной.

З а б е л и н а. Ведь я понимаю... Я все понимаю... Вся жизнь как на ладони. Пойдем, Маша. (Уходит.)

М а ш а (у дверей). Папка, как я тебя люблю! И вас люблю, Рыбаков... (Целует Рыбакова, уходит.)

З а б е л и н. Вы нашли Вострецова? Позвольте, вы взволнованны...

Р ы б а к о в. Конечно, взволнован... Но я этого Вострецова со дна моря достану.

Входит м а ш и н и с т к а.

Вот, Антон Иванович, машинистка, о которой я вам говорил.

З а б е л и н (машинистке). Вы прикомандированы к нам работать... Душевно рад. Забелин. И вы не удивляйтесь, если мы сейчас экстренно начнем работать. Усаживайтесь. (Ходит, думает вслух.) Идея... идея... Нет, мы начнем так-с. Электрификация России является величайшей идеей современности на долгие времена... (Машинистке.) Можно?

М а ш и н и с т к а. Все готово.

З а б е л и н. Я обыкновенно диктую и хожу при этом. Итак, пожалуйста, начнем. "Председателю Совета Народных Комиссаров..."

Картина вторая

Служебный кабинет Ленина в Кремле. В кабинете находятся а н г л и й с к и й п и с а т е л ь и с е к р е т а р ь. Они сидят друг

против друга.

А н г л и ч а н и н. Разрешите посмотреть иллюстрации в этом журнале?

С е к р е т а р ь. Пожалуйста.

Входит Л е н и н.

Л е н и н. Я заставил вас ждать? (Протягивает руку.) Ульянов-Ленин. Милости прошу!

Английский писатель ритуально раскланивается. Ленин приглашает его

садиться. Сели. С е к р е т а р ь уходит.

Слушаю вас.

А н г л и ч а н и н. Я, конечно, не верю рассказам, что вы масон.

Л е н и н. А в Лондоне еще водятся масоны? Боже мой, какая дичь!

А н г л и ч а н и н (не теряя достоинства). Но мне кажется, что вы плохо знаете русскую жизнь. К вам очень трудно проникнуть. Здесь так много часовых. Как же вы можете иметь связь с вашим народом?

Л е н и н. Связь с народом от часовых не зависит.

А н г л и ч а н и н. Я собираюсь написать обширную книгу против Маркса.

Л е н и н (улыбнулся). Это интересно.

А н г л и ч а н и н. Он мне надоел.

Л е н и н. Кто?

А н г л и ч а н и н. Я сказал кто. Я сказал, Маркс.

Л е н и н. Ну что ж, валяйте!

А н г л и ч а н и н. Что это такое - валяйте?

Л е н и н. Действуйте... работайте!

А н г л и ч а н и н. Я не понимаю, как вы, мистер Ленин, можете делить мир на бедных и богатых. Это примитивно, грубо. Среди богатых есть честные люди, как и среди бедных. Вот эти честные люди из богатых и бедных должны объединиться и построить разумный социализм. Я вижу по вашим глазам, что вы не верите в эту идею.

Л е н и н. Ни на грош не верю.

А н г л и ч а н и н. Я готов спорить.

Л е н и н. Я слишком ценю ваше время, чтобы спорить о таких вещах.

А н г л и ч а н и н. О-о... Это же фанатизм - верить только в одну идею большевистского социализма!

Л е н и н. Ваше правительство истратило много денег, чтобы пушками доказать несостоятельность наших идей.

А н г л и ч а н и н. Я был одним из тех, кто протестовал.

Л е н и н. Да-да, я знаю, вы один из тех честных, и не помогло!

А н г л и ч а н и н. Не помогло.

Л е н и н. А почему же не помогло?

А н г л и ч а н и н. Потому что у них власть.

Л е н и н. У них банки, у них пушки... А у вас честность. Что такое ваша честность по сравнению с самой плохой пушкой? Только вы соберетесь начать свой разумный социализм, а они поставят одну самую плохую пушку, и бац по вашим милым социалистам! Послушайте, это ведь вещь вполне возможная... что же тогда вам делать? Отстреливаться? Но ведь это же большевизм. Бежать? А как же социализм?

А н г л и ч а н и н. Мистер Ленин, это обычная красная пропаганда.

Л е н и н. Но я же самый настоящий красный!

А н г л и ч а н и н. Мистер Ленин, я удивлен...

В это мгновение доносится звук курантов - две-три ноты из

"Интернационала".

Л е н и н (прислушиваясь). Чем?

А н г л и ч а н и н. Вы находите в себе юмор, а между тем всякому беспристрастному наблюдателю, явившемуся с Запада, легко заметить, что вы на краю гибели.

Л е н и н (серьезно). Пожалуйста, расскажите, что вы у нас заметили?

А н г л и ч а н и н. Я заметил, что люди в России очень плохо побриты.

Л е н и н. Да, побриты они неважно.

А н г л и ч а н и н. К тому же они все страшно оборванны... Может быть, вам эта тема неприятна?

Л е н и н. Пожалуйста, продолжайте. Мне очень интересно, что вы у нас увидели!

А н г л и ч а н и н. Все люди ходят с какими-то свертками. Я сначала не мог понять, в чем дело. А потом мне рассказали... Это их пища, паек... Они из своих учреждений несут домой в газетах вареную кашу. У вас никто не гуляет по улицам. Все куда-то бегут. У Максима Горького всего один костюм.

Л е н и н. Неужели? Он вам говорил?

А н г л и ч а н и н. Мне сказали его близкие.

Л е н и н (как бы про себя, задумчиво). Всем трудно. Горькому тоже трудно. (Вдруг, прищурившись.) А сколько у вас костюмов?

А н г л и ч а н и н. Я не помню... как у всякого порядочного человека... десять... двенадцать...

Л е н и н. У вас двенадцать, а у Горького один... Видите, какая разница! Но продолжайте, пожалуйста!

А н г л и ч а н и н. Когда я простудился, то в аптеке не нашлось никаких лекарств.

Л е н и н (горько). Вот это ужасно... я знаю, это ужасно!

А н г л и ч а н и н. Я ел хлеб, который не годен для пищи, но я слыхал, что где-то в районе реки Волги русские едят друг друга. Правда ли это?

Л е н и н. Правда.

А н г л и ч а н и н (патетически). Человеческие силы не в состоянии остановить эту катастрофу! В России в скором времени никого не останется, кроме деревенских мужиков. Железные дороги заржавеют, так как ваши города перестанут существовать. Я вижу Россию во мгле, в страшной мгле ее конца... катастрофы, гибели...

Л е н и н (просто, задумчиво). Наверно, мы производим жуткое впечатление... "Во мгле"... Наверно, и мгла есть. Нет-нет, я не спорю, наверно, все это так и кажется.

А н г л и ч а н и н. Я слышал, что вы предлагаете план электрификации России.

Л е н и н (вдруг, удивленно). Как - слыхали?

А н г л и ч а н и н. Я имел беседу с одним господином, который...

Л е н и н. Я знаю, с кем вы имели беседу. Что же говорит этот господин?

А н г л и ч а н и н. Он остроумный человек, он шутит, он говорит - не "электрификация", а "электрификция".

Л е н и н. Да, он остроумный господин.

А н г л и ч а н и н. Вы мечтатель, мистер Ленин. Перед вами огромная, плоская, замерзающая страна, скорее с азиатским, чем с европейским, населением, страна, испускающая смертельный крик... а вы мечтаете дать ей электричество. Вы странный мечтатель, мистер Ленин!

Л е н и н. Приезжайте к нам через десять лет.

А н г л и ч а н и н. Но будете ли вы через десять лет?

Л е н и н (весело). Будем. Не верите? Приезжайте и увидите, что будем. Я мечтатель. Мне кажется, что вообще мы - навеки.

А н г л и ч а н и н. Если вы так верите, то у вас есть тайны, которых мы не знаем.

Л е н и н. О, напротив, мы очень откровенны... слишком откровенны!

А н г л и ч а н и н. Если так, то скажите, почему вы верите и мечтаете?

Л е н и н. Так вы же рассердитесь. Вы скажете, что это обычная красная пропаганда. Я верю в рабочий класс, вы - нет. Я верю в русский народ, вас он ужасает. Вы верите в честность капиталистов, а я - нет. Вы придумали чистенький, милый, рождественский социализм, а я стою за диктатуру пролетариата. "Диктатура" слово жестокое, тяжелое, кровавое, мучительное. Таких слов на ветер не бросают, но иначе нельзя мечтать об электрификации, социализме, коммунизме... История покажет, кто из нас прав.

А н г л и ч а н и н. Ваша вера может потрясти... или свести с ума! Это невозможно понять! Перед вами бездна несчастий, ужасов, а вы над пропастью говорите об электрификации... Я отказываюсь понимать!

Снова бьют куранты - опять две-три ноты "Интернационала".

Л е н и н. Приезжайте к нам через десять лет...

А н г л и ч а н и н. Нет, вы что-то скрываете. Вы знаете что-то, чего не знают у нас на Западе, но не говорите!

Л е н и н. Даю вам честное слово, что мы все и до конца говорим открыто.

А н г л и ч а н и н. Вы утомлены. Я это заметил, когда вы вошли... До свидания, мистер Ленин! Благодарю вас за беседу. Может быть, вы и правы, а я неправ. Будущее покажет. До свидания!

Л е н и н. До свидания! А все-таки вы к нам через десять лет приезжайте.

А н г л и й с к и й п и с а т е л ь уходит.

Л е н и н (задумался и вдруг засмеялся). Какой мещанин!! А?! Какой безнадежный филистер!

Входит с е к р е т а р ь.

Инженер Забелин ждет?

С е к р е т а р ь. Да, Владимир Ильич.

Л е н и н. Просите.

Секретарь уходит. Входит З а б е л и н.

З а б е л и н. Здравствуйте, Владимир Ильич.

Л е н и н. Здравствуйте, Антон Иванович. Как здоровье, настроение?

З а б е л и н. Благодарю. Настроение у меня... прогрессирует.

Л е н и н. Чудесно, если прогрессирует... Но, между прочим, вам доводилось в жизни встречать мещан?

З а б е л и н. Мещан?.. Каких?

Л е н и н. Обыкновенных, настоящих, тех самых, которых так живо изображает писатель Максим Горький...

З а б е л и н. Возможно... да... встречал.

Л е н и н. Вот видите... Мы все уверены, что мещанин - существо ископаемое. Живет в Коломне, за кисейными занавесками и носит серебряную цепочку на жилетке. Это величайшее заблуждение. Мещанин - мировая категория. Я сейчас видел образцового мещанина в лице всемирно известного писателя. И он как две капли воды похож на наших российских мещан, коих имеется великое множество во всех слоях нашего общества.

З а б е л и н. Да, они имеются во всех слоях, но я не хотел бы оказаться в числе оных. И цепочки не ношу.

Л е н и н. Не носите?

З а б е л и н. И был бы убит... если б я был похож на них.

Л е н и н. О нет, нет... У каждого из нас есть свои недостатки, но вы - не то. Садитесь. Где же ваш доклад?.. Я его читал с карандашом в руках. Сложнейший труд. Долго работали?

З а б е л и н. Срок был малый. Но я медленно работать не умею, если уже взялся за работу.

Л е н и н. Это сказывается.

З а б е л и н. Как сказывается?.. Простите... отрицательно?

Л е н и н. Отчего же непременно отрицательно?

З а б е л и н. Видите ли, Владимир Ильич, для меня это как экзамен... на старости лет.

Л е н и н. Если уж экзамен, то будем считать, что вы его сдали на пятерку. Превосходный труд... великолепный, и горячо изложено.

З а б е л и н. Я счастлив, я благодарен... Это же мое призвание, которое я, стало быть, вновь обрел. И вообще каждый ученый-энергетик, если только он любит Россию, должен признать, что со времен Петра Первого ничьим умом не владели столь смелые, столь величественные идеи. И все же могу ли я задать вам один очень важный вопрос?

Л е н и н. Спрашивайте, спрашивайте... Вы начинающий и в этом смысле молодой работник.

З а б е л и н. Я и мои коллеги, которые честно идут к нам работать, не сомневаются в победном будущем электрификации... но у нас есть все же "но".

Л е н и н. Какое?.. Очень любопытно.

З а б е л и н. Буду краток - не рано ли?

Л е н и н. Не рано ли приступать к электрификации? Я понял вас.

З а б е л и н. Откровенно говоря, этот вопрос меня ужасно мучает.

Л е н и н. И меня ужасно мучает. Но я безумно мучаюсь оттого, что дело у нас ползет архимедленно. Это громадный, коренной вопрос нашего развития. Сегодня мы отстали от цивилизованного мира, мало сказать, на триста лет. И все мы от мала до велика находимся во власти этой чудовищной отсталости. Как только возникает какая-нибудь смелая мысль, тут-то и начинается брожение умов. Не рано ли? Нет, батенька, не рано. Если бы мы пришли к власти в девятьсот пятом году, то сразу же приступили бы к электрификации. Вообразите, где была бы теперь Советская Россия?

З а б е л и н. Да, конечно, я понимаю. Я начинаю входить в политику.

Л е н и н. А что такое политика? Это ведь концентрированное выражение экономики. А наша с вами экономика такова, что потребуются гигантские усилия, жертвы целых поколений, чтобы совершить неслыханный переворот во всех областях жизни. А между прочим, вас не обижает, Антон Иванович, что вам дали в помощники матроса Рыбакова? Знаменитый инженер, профессор, и нате вам - матрос-комиссар?

З а б е л и н. Представьте себе, Владимир Ильич, - нисколько. Дельный малый... Он мне с первого раза понравился.

Л е н и н. Очень рад.

З а б е л и н. Я понимаю ваш вопрос, но, конечно, мне больше подходил бы какой-нибудь теоретик-марксист.

Л е н и н. А зачем вам теоретик?.. Зачем?..

З а б е л и н. Вы так весело говорите, что я могу принять ваши вопросы за шутку.

Л е н и н. Я не шучу. Зачем вам теоретик?

З а б е л и н. Я, как теперь говорится, буржуазный спец. Меня, по всей вероятности, надо школить, а?

Л е н и н. Но мы пригласили вас не для того, чтобы вы проходили курсы марксизма. Нам надо, чтобы вы работали, и работали во все тяжкие, и это будет лучший марксизм как для вас, так и для нас. Саша Рыбаков - теоретик неважный, а исполнитель блистательный. И я направил его к вам с тем, чтобы он осуществлял при вас диктатуру пролетариата. Ибо без диктатуры пролетариата мы никакой электрификации не осуществим, и вся ваша работа пропадет даром. Возьмите ваш доклад, ознакомьтесь с пометками и готовьтесь к заседанию Совета Труда и Обороны. До свидания, товарищ Забелин.

З а б е л и н. До свидания, Владимир Ильич.

Входят с е к р е т а р ь, Д з е р ж и н с к и й, Р ы б а к о в и

ч а с о в щ и к.

Л е н и н. Минуточку... Минуточку!.. Это очень важно... очень радостно...

С е к р е т а р ь. Товарищ Ленин, вы приказали пригласить часового мастера в тот момент, когда кремлевские куранты...

Ч а с о в щ и к. Тсс... умоляю.

Д з е р ж и н с к и й. Извините, Владимир Ильич, за это стремительное вторжение, но... волнующая штука... часы...

Ч а с о в щ и к (Дзержинскому). Прошу вас... осталась одна секунда.

Л е н и н. Часы пустили?.. Саша...

Р ы б а к о в. Будто бы... Сейчас... сейчас...

Начинается бой часов.

З а б е л и н. Что это? Часы на Кремле?.. Ну да, они.

Д з е р ж и н с к и й. А вы, наверное, ругали нас... что вот-де у большевиков и часы на Кремле замолчали?

З а б е л и н. Было.

Д з е р ж и н с к и й. Крепко ругали?

З а б е л и н. По-всякому.

Л е н и н. Слышите... а? Играют... Это великое дело. Когда сбудется все, о чем мы теперь лишь мечтаем, из-за чего спорим, мучаемся, они будут отсчитывать новое время, и то время будет свидетелем новых планов электрификации, новых мечтаний, новых дерзаний.

Занавес.


home | my bookshelf | | Кремлевские куранты |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу