Book: Блуждающая звезда



Блуждающая звезда

Фредерик Пол, Джек Уильямсон

Блуждающая звезда

Глава I

Внезапно загоревшийся свет вызвал боль в глазах, грубо вырывая его из сна, в котором он видел Молли Залдивар. Слепо нащупывая рукой опору, он обнаружил лишь что-то теплое и податливо-мягкое. Его охватило паническое чувство — он не мог понять, где очутился.

— Монитор Квамодиан!

Благозвучный синтетический голос сразу привел его в чувство. Исследовательская станция в системе Эксиона. Человеческое обиталище на планете Эксион-4. Кибернетическое жилище, которое он построил для того, чтобы делить его с Молли — пока она не бросила его. Теперь он был здесь один, плавал в невесомой спальной капсуле, как голый зародыш в голом пластиковом чреве.

— Монитор Энди Квамодиан! — в отчетливом голосе робота-капсулы появилась настойчивость. — Корреспондент имеет для вас сообщение по трансфаксу.

Он протестующе застонал, полный обиды, и попытался вернуться в сон о Молли Залдивар. Каким-то образом ему удалось ее отыскать. Он дрался с Клифом Хауком за право забрать ее обратно, он выигрывал…

— Монитор, прошу вас!

Он скорчился внутри мягкого кокона, стараясь вернуть приятное чувство сна. Ему хотелось повторить захватывающее дыхание чувство триумфа, победы над Хауком, будоражащую кровь уверенность, что Молли хочет его победы.

Но весь сюжет сна исчез, едва он попытался удержать его. Полностью проснувшись, он уже не мог понять, где именно в скоплении галактик нашел он Молли и Хаука. Он не мог вообразить ни одной реальной ситуации, в которой мог победить Хаука или поверить полностью, что Молли хочет его победы.

Прищуренные глаза его открылись, уставившись на изображение в зеркале капсулы. Слишком толстый живот. Слишком мало мышц. Круглая лысина на макушке. Он отвернулся, чтобы не видеть этого пухлого белого тела на экране.

— Лучше бы ты меня не будил, — пробормотал он в адрес капсулы. — Я не на дежурстве. Мне не нужны никакие вызовы. Усыпи меня снова.

— Но, сэр! — сердито упрекнула его машина. — Вы их можете игнорировать это сообщение. Пославший его категоризировал сообщение как срочное. Индекс-код подразумевает кризис межпланетного масштаба. Возможно, опасность угрожает миллиардам ваших сородичей-людей!

— Великий Альмалик! — моргая, он уставился на розовые складки пульсирующего пластика. — Откуда это сообщение

— Центральная зона, — ответила спальная капсула. — Конкретный адрес — планета 3, звезда 7718, сектор Зет-989 Кью, галактика 5.

— Это Земля!

— Локальное название, вероятно, — сказала капсула. — Такие вне-официальные названия мы не вносим в память.

— Да, я забыл. Земля — моя родная планета. Давай сообщение.

— Оно закодировано как личное и строго секретное, — воспротивился автомат. — Вам придется получить его от корреспондента.

— Поднимай меня. Я приму сообщение от корреспондента.

Пока машина производила утреннюю процедуру, он пытался угадать от кого он мог получить с Земли послание. Наверняка это не родители. Он вступил на симбиотический путь жизни еще в те годы, когда был ребенком. Позже они эмигрировали в человеческую колонию в девятой галактике. В надежном союзе последователей Звездного Дитя они никогда ничего не потребуют от него.

Молли Залдивар?

При мысли о ней его охватила дикая надежда. Хотя ему не удалось узнать, куда отправились с Эксиона Хаук и Молли, он знал, что они оба по происхождению земляне. Возможно, она вернулась домой. Возможно, с Хауком все кончено? Возможно, он и в самом деле ей нужен!

Он нежно улыбнулся, вспомнив Молли Залдивар, какой она была пять лет назад. Высокая живая девушка, которая пела, аккомпанируя себе на гитаре. Девушка, которую любили многие существа на Эксионе, где они впервые встретили ее — хотя все они были с Земли.

Ему легко было понять, почему он ее полюбил: смех в ее голосе, даже когда она пела наипечальнейшие баллады старой планеты-прародительницы, оттенки кожи, которые под необыкновенным светом перемещающихся трех солнц переходили от белоснежного к цвету слоновой кости или нежно-золотистому… Но! Ведь половина слушателей даже не обладала «слухом», по крайней мере, в диапазоне слышимости человеческого уха. Многие из них ничего не видели в видимом для человека спектре. Однако все они души не чаяли в Молли.

Их было трое в той небольшой группе людей, которую собрал для работы в этом секторе доктор Скотт. Энди Квамодиан, уже серьезный, уже полноватый, темноволосый и медлительный. Молли Залдивар, похожая на золотистое пламя, чьи рыжие волосы отсверкивали в багровых лучах красного компонента Эксиона, в чьих фиалковых глазах вспыхивал темно-голубой отсвет Эксиона-карлика. И… Клифф Хаук.

Даже сейчас, через пять лет Квамодиан хмурился, вспоминая Хаука. Это был отшельник в обществе людей, более непонятный, чем любой из инопланетян на станции. Вечно одинокий, погруженный в мрачные мысли, злой. Он редко мылся, редко причесывал буйную шевелюру, редко можно было услышать от него вежливо сказанные слова. Но почему-то Молли избрала именно его.

Ожидая, пока машина кончит массировать, тонизировать, умывать и вытирать его, Квамодиан угрюмо размышлял о Клиффе Хауке. Оба они были представителями человечества, оба с Земли, оба оказались на Эксионе, этом крайнем форпосте на краю целого галактического скопления. Но почти во всех остальных отношениях они не имели ничего общего.

До начала эры фузоритов родители Квамодиана, обыкновенные жители Земли, трудились в самом обыкновенном магазине одежды в самом обыкновенном городе. Но предки Хаука были отважными изгнанниками, объявленными вне закона, скитающимися среди рифов космоса, бросая вызов древнейшей межпланетной империи, называвшейся План Человека. Кое-как продвигаясь по скучному пути своей карьеры, Квамодиан делал ставку на метод и логику и на чистую настойчивость. Хаук же, презиравший все академическое и систематическое, блистал интуицией и вдохновением. Недоучившийся техник, он в конце концов стал соперником Скотта по руководству проектом. И хотя иногда ему недоставало слов, чтобы выразить свои головокружительные догадки, они, как правило, оказывались верными.

Хаук любил Молли Залдивар — бурно и бездумно, уверенный, что она пожертвует своей карьерой ради любой его прихоти. Квамодиан смиренно восторгался ею, не забывая ни на секунду, что он всего лишь старательный коротышка Энди Квам. Когда пришло время выбирать, у нее не было настоящего выбора. Само собой, она избрала смуглокожего непостоянного Хаука, которому знакомы опасности окраин обитаемого космоса.

Выбор это не удивил Энди, хотя сама последовательность событий казалась загадочной. Хаук почему-то поссорился с доктором Скоттом. Они спорили о направлении развития их проекта, связанного с установлением контакта с Блуждающей Звездой. Когда в решающем сражении Скотт его победил, Хаук исчез, оставив Молли одну.

Спустя несколько месяцев, безутешно погрустив, Молли была уже не против того, чтобы петь свои печальные баллады Квамодиану. Именно в этот период он спланировал их кибернетическое жилище. Оно еще не было закончено, когда она получила весточку от Хаука.

Что именно она узнала, этого Квамодиану так и не удалось выяснить. Но новость, каковой бы она ни была, привела Молли в состояние скорее ужаса, чем радости Но, ничего не объяснив, она тем не менее покинула его, следуя за Хауком.

И сейчас, пять лет спустя, ее внезапное исчезновение было для Квамодиана загадкой, причиняющей боль. Она пульсировала, как больной зуб — нечто, чего он не мог ни понять, ни забыть.

— Готовы, сэр! — протянула машина. — Поехали!

Перистальтическим импульсом плавающее поле вытолкнуло его из теплого кокона. Он покачнулся, приспосабливаясь к притяжению планеты, потом повернулся к динамику.

— Ладно, — сказал он. — Принимаю сообщение.

— Необходимо стандартное опознание голоса, сэр.

— Великая звезда! Ты ведь знаешь, кто я такой!

— Но вам известна процедура, сэр, — голос был неумолим. — Требуется подать полную стандартную матрицу голосовой идентификации, прежде чем произвести доставку любого отправления по межгалактической связи.

— Какая нелепость! — пробормотал он. — Бюрократизм!

Машина, покрытая черной синтетической кожурой, тихо гудела. Раздраженно нахмурившись, он выдохнул и процитировал:

— Имя: Андре Квамодиан. Раса: человек. Место рождения: Земля… поправка: планета 3, звезда 7718, сектор Зет-989 Кью, галактика 5. Организация «Товарищи Звезды». Статус: Монитор. Адрес: Человеческое обиталище. Эксион-4. Эксионская Загалактическая исследовательская станция.

— Благодарю вас, монитор Квамодиан.

Машина щелкнула и исторгла узкую ленту желтой пленки. Он радостно ухватил ее, вглядываясь в имя отправителя. Молли Залдивар!!!

— Дорогой Энди… — полоска задрожала в ставших влажными пальцах Квамодиана. — Надеюсь, ты простил меня за то, что я так резко с тобой порвала, потому что здесь, на Земле, у меня отчаянные неприятности. Все это слишком сложно, чтобы объяснить через трансфакс, но мне необходима твоя помощь, потому что Товарищество здесь не верит в Блуждающие Звезды…

Блуждающие Звезды! Фраза заставила Квамодиана с болью оторваться от чтения. Он ждал, что Молли прислала сообщение, потому что любит его, а не по какой-то другой причине. Кроме того, он не совсем понимал, как могут существовать Блуждающие Звезды. В академическом смысле он был знаком с основами нейроплазменной теории. Теоретически он знал, как разумные Звезды воспринимают информацию, думают, запоминают и действуют, каким образом масс-эффект индуцирует транзит энергии, как байты информации накапливаются в состоянии электронного спина, как прочесывают сканирующие волны цепочки электронов в трансфаксовом канале, как транзитные импульсы индуцируют магнитные, электрические и гравитационные эффекты. Он уважал бездонные умы Звезд, самые емкие по памяти и самые сложные во всех скоплениях галактик. Он испытывал безмерное восхищение перед добродушной мудростью Амальрика, стелларного компонента, к которому присоединялось столь много людей, включавшихся в симбиотическое Товарищество. Но Блуждающие Звезды — это было нечто иное.

При всей своей немыслимой силе разума и безграничных возможностях, как могло звездное существо отказаться от товарищеского союза с другими разумами? Какого рода психоз или мания смогли заставить его порвать все коммуникации и отправиться по своему одинокому пути?

Квамодиан часто был свидетелем спора об этой загадке, составляющей одну из основных проблем станции Эксион. Он даже обсуждал ее на семинарах доктора Скотта с Молли и Хауком. И ни одна из теорий, которые он слышал, не имела особого смысла.

— Вы готовы отвечать? — замурлыкал динамик. — Отправитель желает получить ответ.

— Подожди, — сказал он. — Дай мне закончить.

— …Если тебе вдруг интересно узнать, что случилось со мной, — продолжал трансфакс, — то случилось то, что Клифф попросил меня прилететь к нему на Землю. Я прилетела, потому что люблю его… Энди, я ничего не могу тут поделать. Я прилетела потому, что боялась того, чем он может заниматься здесь. И я узнала, что он занимался именно тем, чего я опасалась. Он слишком много узнал о Блуждающих Звездах… а может, слишком мало. Энди, поверишь ли ты — он пытается создать собственного скитальца!

Энди, вот что ты должен сделать. Найди Сола Скотта, старого врага Хаука. Я не знаю, где он, пыталась разыскать его по старому адресу стелларсекции, но он не ответил. Энди, я хочу, чтобы ты нашел его и привез на Землю. Он выдающийся специалист по Блуждающим Звездам. Он сможет остановить Клиффа… и его опасную новую Блуждающую Звезду… Если не сможет он, не сможет никто!

Но поспеши, Энди! Это все так ужасно, у меня нет другой надежды, кроме как на тебя!..

Квамодиан закончил чтение и тихо вздохнул. Значит, чувства Молли к нему не изменились, в сущности. Он по-прежнему был только Энди Квам — полезное в случае нужды орудие.

— Итак, сэр, — нетерпеливо протянул говоритель. — Готовы ли вы отвечать?

— Сначала, — сказал он, — я хочу сделать местный вызов. Доктору Соломону Скотту. Он был директором стелларсекции здесь, на Эксионе.

— Да, сэр, — компьютер тихо загудел. Через три секунды он сообщил:

— Сожалею, сэр. Доктор Скотт покинул Эксион-4, отправившись в исследовательскую экспедицию, из которой пока не вернулся. Предполагается, что он погиб, сэр.

— Очень плохо, — сказал Квамодиан, но безумная надежда уже с дрожью зародилась в нем. Малыш Энди Квам отправится на Землю один и, быть может, станет там героем, спасителем Молли Залдивар! Он перевел дыхание.

— Отправьте ответ: «Дорогая Молли! Я готов помочь, но новости неутешительные. Я не могу прилететь с доктором Скоттом. Он покинул станцию Эксион через год после тебя. Пытался совершить трансфлексионный рейд в зону Блуждающей Звезды… той самой, которую открыл Клифф. Он до сих пор не вернулся. Но я прилечу, Молли. Потому что по-прежнему люблю тебя — несмотря ни на что. Если я тебе нужен, отвечай немедленно. Я прибуду так быстро, как только смогу.

Конец сообщения».

Слова промелькнули по видеопанели, когда компьютер перечитал для Квамодиана записанное сообщение: «Твой верный друг Энди», прежде чем маленький синий язычок плазмы начал слизывать сообщение, сохраняя информацию записанной в вариантах спина электрона.

Ожидая ответа Молли, он нетерпеливо хмурился. Он знал, что сигнал уже мчится к далекой Земле, пока его невидимые импульсы автоматически отыскивают кратчайший маршрут по транзитным соединениям между перемещающимися витками гиперпространства, где долгие световые годы сокращаются до микросекунд.

Язык плазмы завершил работу и исчез, оставив панель пустой. Компьютер со щелчком выключился. Вокруг тихо гудел дом, тихо и уютно. Он принялся шагать вокруг компьютера связи, глядя на мерцающие символы универсального хронометра.

Паника нашептывала ему, что Молли не ответит. Он не нужен ей без Скотта. Она знала, что малыш Энди Квам никогда не был полноправным членом исследовательской станции, а всего лишь своего рода подопытным кроликом. Скотт хотел проверить свое подозрение, он предположил, что необыкновенное чувство ориентации Энди является транзитным эффектом. Но когда исследования Блуждающих Звезд оказались более интересным проектом, Квамодиан был выведен из состава станции.

— Монитор Квамодиан! — тягучий голос машины заставил его вздрогнуть. — Мы получили ответ на ваше метагалактическое сообщение.

— Что… что там говорится? — голос его дрогнул.

— Ничего, сэр. Мы не смогли найти адресата.

— Почему? — заволновался он. — Что-то случилось с Молли Залдивар?

— У нас нет сведений, сэр.

— Запиши еще одно сообщение, — он постарался придать своему голосу уверенную твердость. — Молли Залдивар. Тот же адрес. Следующее сообщение: «Лечу на Землю. Подпись: Энди Квам».



Глава II

Поспешно, но методически Квамодиан стал готовиться в далекий путь на Землю. Он подал своему непосредственному начальнику просьбу об экстренном отпуске по чрезвычайным обстоятельствам, оставил компьютеру инструкцию по присмотру за хозяйством и домом и приказал флаеру быть в готовности. Настроение его поднималось со скоростью левитатора, возносившего его на взлетную площадку на крыше, но едва он вышел наружу, как оно снова немедленно упало.

Так случалось всякий раз, когда он покидал свое кибернетическое убежище. Эксион вызывал у него тошнотворное чувство дезориентации. Эта планета была слишком далека от всех известных ему миров, слишком чужда всякой форме жизни. Какой-то несчастный галактический случай выбросил тройную звездную систему далеко за границы скопления, и университет избрал ее для организации станции, потому что ни одна искра жизни, в том числе и разумной, не вспыхнула на ее планетах.

Персонал станции подверг все двенадцать планет терраформированию и рафинированию в соответствии со своими разнообразными формами жизни. Сейчас эти планеты-сестры выстроились в небе, словно бусинки на невидимой нити. Каждая светилась характерным для нее светом синтетической биосферы: сверххолодного жидкого гелия, ледяного метана, горячего углекислого газа, кипящей среды или абсолютного вакуума.

Эксион-4 был приспособлен для дышащих кислородом. Человеческая зона обитания была создана уже под конец и в спешке. Скалистое днище кратера было герметизировано, температура и влажность доведены до пределов, обеспечивающих выживание человека. Но атмосфера зоны, все равно слишком тонкая и холодная, содержала слишком высокий процент углекислого газа и аммонийных соединений, сочившихся из скал на днище кратера. Слишком маленькая, чтобы создать чувство дома, планета слишком медленно вращалась вокруг своей очень наклоненной оси.

Содрогаясь, Квамодиан съежился под порывами ледяного ветра из смеси кислорода и гелия. Сопротивляясь первой атаке головокружения, он остановился, ища в небе знакомый ориентир над крутыми склонами кратера. Дыхание его стало ровнее и свободнее, когда он отыскал галактическое скопление — туманное пятнышко бледного света, частично заслоненное склоном южной стороны, более тусклое, чем самая слабая из планет системы Эксиона.

— Готовы, сэр? — флаер открыл дверь в свою кабину. — Куда лететь, сэр?

— В региональный транспортный центр. — Он вскарабкался на сидение. — Я очень спешу.

Флаер набирал высоту, пока фиолетовый карлик не показался над иззубренным, словно пила, горизонтом. Потом машина словно упала в тень и опустилась у освещенной рамки возле кубического здания трансфлекса. Купол контрольной службы промигал сигнал:

— Опознавательные данные, сэр.

Оставив флаер парить над рамой, он сообщил в купол свой стандартный отпечаток-матрицу и все, что касалось удостоверения его гражданства. Купол протянул бледный проворный щупалец плазмы, сканируя диск-паспорт Квамодиана с бесконечными рядами двоичных символов и голографией его темноволосой круглой головы.

— Ваша цель, сэр?

— Земля… то есть минуточку… э-э-э… планета 3, звезда 7718, сектор Зет-989 Кью, галактика 5. Перебросьте меня через станцию Мудрый Ручей на Октанте-5. У меня очень срочное дело. Требуется немедленная доставка.

Плазменный щупалец пропал. Квамодиан подхватил на лету диско-паспорт, спрятал его, потом возобновил медленное движение флаера к светящемуся значку трансфлекс-куба. Длинный серебряный резервуар, несомненно, содержащий какого-то жидкого гражданина, как раз исчезал в закрывающихся вратах. За резервуаром шел черед многочленного существа, целой орды маленьких блестящих черных созданий, подпрыгивающих и вертящихся внутри общего облака голубоватого светящегося тумана. Прямо перед Квамодианом шаркал лапами серочешуйчатый дракон, отягощенный металлической башенкой на спине, помещавшей, вероятно, его невидимого симбиота. Мигающие кристаллические иллюминаторы на башенке бросили на Квамодиана любопытный взгляд и застенчиво закрылись.

— Сэр? — снова просигналил контрольный купол. — У вас имеется номер резервного места?

— Великая звезда! — взорвался Квамодиан. — Мне необходимо сейчас же попасть на Землю! Я только что получил чрезвычайно срочный вызов. У меня просто не было времени запросить резервное место.

— Простите, сэр, — сожаление в чисто машинном голосе купола казалось издевкой. — Межгалактическая транспортировка строго ограничена, как вам, несомненно, известно. Мы не можем позволить вам переброску без резервации места, основанной на совершенно точном и убедительном подтверждении преимущества внеочередности.

Ворча, он протянул сообщение от Молли Залдивар. Тонкий плазменный палец коснулся сообщения, прочитал, нерешительно отодвинулся, потом замер.

— Сэр, документ написан не на универсальном языке.

— Конечно, нет, — нетерпеливо фыркнул он. — Это английский. Но этого документа достаточно для получения первоочередности. Вы только прочтите его.

— Но у нас нет данных по английскому языку, сэр.

— Тогда я вам переведу. Сообщение с Земли. Это родная планета человеческого рода. Адресат — девушка. То есть молодая представительница лиц женского рода по имени Молли Залдивар. Послание адресовано мне. Она молит о помощи и снабдила сообщение индексом крайней срочности, что подразумевает опасность для целой планеты…

— Сэр!

Многочленное создание, стоявшее впереди Квамодиана, исчезло в кубе трансфлекса. Дракон тяжело ступал, направляясь к зрачку входных ворот, открывшихся, чтобы принять его.

— Вы задерживаете транспортировку. Я еще раз прошу предъявить ваш настоящий номер резервации.

— Но вот же мое удостоверение первоочередности! — он помахал желтой ленточкой послания. — Молли Залдивар в беде, и это каким-то образом связано с Блуждающей Звездой…

— Сэр, этот документ не может послужить достаточным основанием предоставления вам места вне очереди. Будьте добры, покиньте рампу!

— Черт бы вас побрал! — заорал Квамодиан. — Неужели ваши нейроплазменные мозги совершенно разучились соображать? Это сообщение подразумевает угрозу для всего человечества!

— Сэр, человечество идентифицировано в моем указателе как малое племя варваров, совсем недавно включенное в галактическое гражданское содружество и пока еще лишенное особо интересных качеств, как физических, так и этических и интеллектуальных. Ни одно человеческое существо не имеет пока права выдавать документ на внеочередную переброску по межгалактической транспортной сети.

— Но Молли говорит, что нам угрожает опасность!

— Сэр, покиньте рампу. Вы можете подать заявку на внеочередность только на допустимом для нас основании.

— Но у меня на это нет времени.

Купол ничего не просигналил в ответ, но плазменное щупальце, начало зловеще утолщаться и удлиняться.

— Погодите! — в отчаянии закричал Квамодиан. — Я член ордена Товарищей Звезды! Вы не можете не знать об этом ордене! Наша миссия — защищать человечество и другие расы.

— В моем указателе не имеется упоминаний о резервации места первоочередной срочности для вашей переброски со стороны Товарищества Звезды. Вы задерживаете все движение, сэр. Пожалуйста, отодвиньтесь в сторону.

Квамодиан угрюмо взглянул на гражданина, напиравшего сзади: сорокатонная масса твердых, как гранит, разумных минералов, иззубренная и черная, парила на собственном невидимом трансфлексионном поле, протягивая в нетерпении свой паспорт на конце твердого плазменного отростка.

— Попрошу не толкаться, гражданин! — рявкнул Квамодиан. — Произошло недоразумение. Контроль, послушайте. Проверьте свои записи. Мы, человеческие существа, присоединены к множественному Гражданину по имени Лебедь, который является симбиотической ассоциацией фузоритов, звезд, роботов и людей. Ее предводительствующую звезду Альмалик… или вы не находите разумные звезды более интересным предметом, чем людей?

Но ирония была потрачена напрасно.

— Прочь с дороги! — повелительно просверкал купол. И долю секунды спустя добавил: — Можете подождать на боковой рампе. Множественный Лебедь в нашем указателе отмечен. Мы вызовем звезду Альмалик, галактика 5.

В самом дурном настроении Квамодиан вырвал флаер из очереди, предоставляя место гранитному существу, которое с презрительным видом проплыло мимо. Квамодиан нетерпеливо парил у края рампы, глядя, как входные ворота впереди раскрылись и поглотили дракона в серой чешуе вместе с его башенкой-симбиотом. На секунду им овладела идея одним безумным прыжком преодолеть расстояние до входного проема. Но в этом не было смысла. Как бы быстро ни двигался флаер, купол контроля окажется быстрее его. И Квамодиан еще больше уменьшит свой крохотный шанс проникнуть в куб транспортирования.

Некоторое время он невидящими глазами смотрел на толпу разнообразных существ, продвигающихся перед ним по раскрытой рампе. Наконец он встряхнулся и взял себя в руки.

— Отвлеки меня, — сказал он хрипло. Немедленно откуда-то со стороны донеслось более чем человеческое сопрано:

— Ми, ми кьямано Мими…

— Нет, оперу не надо.

Голос исчез. На панели связи появилось голографическое изображение шахматной доски с уже расставленными фигурками. Белая королевская пешка продвинулась вперед на две клетки и замерла, ожидая ответного хода.

— В шахматы я тоже не хочу играть. Минутку. Составь для меня вероятностную матрицу. Оцени вероятность того, что Альмалик даст мне разрешение внеочередного места на транспортацию.

— С параллельным ожиданием или только оценку, мистер Квамодиан? — спросил голос флаера.

— С анализом. Я хочу развлечься.

— Что ж, сэр. Будь я проклят, но придется много кой-чего прикинуть. Если мы…

— Без комедийного диалекта.

— Слушаюсь, мистер Квамодиан. Вот основные факторы. Значение человеческой цивилизации в галактическом гражданстве разумных низкое. Примерно 0, 5 триллиона людей разбросано более чем в сотне звездных систем в трех галактиках. Но это составляет одну сотую процента общего населения вселенской цивилизации, даже считая множественных и многочленных граждан как одну единицу. Внимание звезды Альмалик к индивиду-человеку по имени Андре Квамодиан крайне маловероятно.

— А как с заинтересованностью Альмалика Товариществом Звезды? — сердито спросил Квамодиан.

— Сейчас мы как раз к этому переходим, мистер Квамодиан. Степень заинтересованности не превышает шумового уровня, но по шкале реального времени становится достаточно высокой. Критическое значение в данном уравнении — это отношение в термину «Блуждающая Звезда». Я не имею данных для оценки реакции звезды Альмалик на этот термин, мистер Квамодиан.

— Блуждающие Звезды — один из самых важных феноменов Вселенной, — сказал Квамодиан, глядя на рампу. — Станция у Эксиона была основана большей частью именно для их изучения.

— В таком случае… гм… допуская влияние других факторов… вы не следили за новостями, с Земли поступило несколько неприятных известий… так, посмотрим… Я бы оценил вероятность в 0, 7, мистер Квамодиан. Уточнены сто четырнадцать переменных. А именно…

— Не утруждай меня и себя.

— Мне не трудно, мистер Квамодиан, — сказала машина с некоторой обидой. Все они, эти ориентированные на беседу кибернетические устройства были немного унылы и легко поддавались перемене настроений. Такова цена, которую необходимо было платить за удовольствие свободного разговора.

— Ты хорошо справился, — успокаивающе сказал Квамодиан. — Меня просто беспокоит опасность, которую представляет фактор Блуждающей Звезды.

— Я понимаю вас, мистер Квамодиан, — с теплотой в голосе сказала машина, мгновенно реагируя на перемену темы. — Кроме того, когда опасность грозит всему человечеству…

— Мне плевать на человечество!

— Но, мистер Квамодиан, что же тогда вас…

— Меня волнует только судьба Молли Залдивар. Слышишь? Ты должен иметь это в виду. Не забывай — благополучие Молли Залдивар самая важная во Вселенной вещь. Потому что я люблю ее всем сердцем. Несмотря на то, что…

— Простите, сэр, — перебил его флаер. — Нас приветствует приближающийся летательный автомат…

— Кто это?

— Управляет им ваш сородич Соломон Скотт.

— Что?! Скотт? — он прищурился, вглядываясь сквозь сияние огней станции, но никакого аппарата не увидел. — Этого не может быть!

— Это Соломон Скотт, — монотонно повторил флаер. — Имеется положительная идентификация по голосовой матрице. Он вошел в пространство Эксиона 4 без официального разрешения, и теперь его преследует робот-охранник. Но он говорит, что имеет для вас срочное сообщение.

Глава III

Вызывающий их космолет возник в свете огней станции, зацепил фалер и врезался в покрытие неподалеку от рампы. Квамодиан едва удержался на ногах, ошеломленно глядя на странную машину. Она выглядела так, словно побывала в терзавших ее клыках дракона. Большая стальная сфера, помятая и оплавленная, частью почерневшая. Несколько скрученных выступов-стержней были, похоже, остатками потерянных приборов или оружия. У космолета не было ни крыльев, ни дюз, ни посадочного шасси, и он казался Квамодиану совершенно незнакомым, пока он не обнаружил следы скрытого под ржавчиной и царапинами символа: трехзвездной эмблемы станции Эксион.

— Это Скотт! — прошептал он. — Этот шар — экологическая капсула, в которой он здесь жил. Или часть ее.

— Глупый хомо! — оскорбленно воскликнул флаер. — Он едва не врезался в нас. Я вызываю охрану.

— Подожди! Этот человек нужен на Земле Молли Залдивар. Просто тебе нужно прочитать ее сообщение. Она хочет попросить его остановить Клиффа Хаука, который намеревается создать Блуждающую Звезду. Передай все это ему.

Флаер тихо загудел. Ожидая ответа Скотта, Квамодиан начал ощущать стыд. Он не мог подавить глупого сожаления из-за того, что появился Скотт. Да, теперь его шанс оказаться единственным спасителем Молли приближался к нулю.

— Скотт отвечает, — зажужжал флаер. — Он передает, что у него есть для вас очень срочное личное сообщение. Он просит вас подняться на борт его машины, так как не выдержит, если покинет борт своей капсулы.

— А Молли Залдивар? А Клифф Хаук?

— Он говорит, что Клифф Хаук самонадеянный болван, но Молли ошибается, говорит он, если считает его исследования опасными. Блуждающий звездный организм — это безобидный миф, как он говорит.

— Но когда он бронировал исследовательский космолет, он думал иначе, — пробормотал Квамодиан. — Скажи ему, что Молли просто в ужасе.

— Скотт говорит, что она тоже дура, — промурлыкал флаер. — Он говорит, что не намерен тратить время на безумную гонку на Землю. Но он очень хочет видеть вас. Вы не намерены посетить его машину?

Надежда Квамодиана получила новый импульс жизненной энергии. Если Скотт не захочет лететь на Землю, то остается какой-то безумный шанс, что именно он станет единственным избавителем Молли.

— Что? — он вернулся к действительности. — Скажи Скотту, что я сейчас буду.

Он выбрался из флаера. Станция трансфлекса находилась на несколько миль выше уровня человеческой зоны обитания, и жестокий холод кислородно-гелиевой атмосферы перехватил дыхание. Он наклонил лицо и быстро побежал к потерпевшему аварию космолету. Когда он добрался до него, открылся люк и высокий незнакомец, протянув руку, втащил Квамодиана внутрь.

— Скотт? — от ветра у него пропал голос. — Я ищу Соломона Скотта…

— Я Соломон Скотт, — проскрежетал незнакомец. — Входи.

Квамодиан отпрянул. Стоявший перед ним в отсеке шлюза незнакомец казался таким же высоким, как и Скотт, но на этом сходство и кончалось. Скотт был темноволосым, очень энергичным, атакующего темперамента человеком, таким же сильным и способным на безжалостные поступки, как и Клифф Хаук. Этот же человек был сед, согбен, и в движениях его чувствовалась усталость, странная неуклюжесть, с которой он протянул Квамодиану руку из недр своей механической пещеры, словно и сам он был механизмом, а не человеком.

Одежда его поражала в той же степени. На нем была длинная белая рубашка вроде рясы монаха, собранная у талии золотой цепью, голову прикрывал такой же серый монашеский балахон. С золотой цепи свисал длинный золотой кинжал, который призрачно мерцал в полумраке шлюзового отсека.

Квамодиану захотелось повернуться и поскорее убежать, он ничего не понимал. Ему не нравился неприкрытый блеск в глазах Скотта, казавшихся очень измученными, и даже какие-то жирные пятна на его монашеском одеянии. Из недр стального шара потянуло вдруг таким кисло-затхлым воздухом, что он едва не задохнулся.

— Энди! — прокричал незнакомец. — Войди в корабль!

Квамодиан постарался взять себя в руки. В конце концов, он не видел особой опасности и желал помочь Молли. Он схватил протянутую незнакомцем руку, которая показалась ему холоднее ледяного ветра, и забрался в металлическую келью.



— Сол! Он попытался раздвинуть застывшие губы в улыбке. — Какая удача, что ты так вовремя подвернулся, Молли Залдивар отчаянно требуется твоя помощь эксперта. Если ты прочтешь ее послание…

— Забудь об этом, — серая худая длань Скотта небрежно отодвинула в сторону руку Квамодиана, в которой он сжимал полоску трансфакса. — Пойдем отсюда, здесь такой холод, что невозможно говорить.

В желудке Квамодиана что-то перевернулось при одном только взгляде на мрачное пространство за внутренним люком и на фигуру изможденного старика. Вонючие тряпки и рваная бумага. Груды беспорядочно брошенных сломанных приборов. Пустые пластиковые контейнеры из-под пищи. Пыль, тление и запах человеческих испражнений.

— Что это? — он едва удержался, чтобы не передернуться. — Я… я едва узнаю тебя, Сол. Что с тобой стряслось?

— Я думаю, я теперь иной человек, — тихий голос Скотта казался почти нормальным. — Случилось то, что мне удалось узнать нечто. Нечто, что я принес тебе.

— Что бы ни случилось, это очень удачно, что я тебя встретил, — Квамодиан говорил громко, чтобы скрыть отвращение. — Молли говорит, что в Товариществе на Земле не верят в существование Блуждающей Звезды…

— Правильно. — Голова в сером капюшоне торжественно кивнула. — Блуждающие — это миф, вот что я узнал. — Изможденный старик склонился ближе, и Квамодиан попытался не отвести взгляда, почувствовав его дыхание. — Энди, я узнал великую вещь. Мы, люди, до сих пор следовали неверной философии жизни.

В словах не было ничего необычного, но глухой голос Скотта придавал им гипнотическую силу, которую, — Квамодиан знал, — он никогда не сможет забыть.

— Мы пытались сделать фундаментальным законом существования людей соревнование, соперничество. Очевидно, мы впали в это заблуждение из-за того, что отцы наши многие миллионы лет жили охотой, убивая, чтобы выжить. Во всяком случае, Энди, Блуждающая Звезда — это идеал такого рода людей «убойного»типа. Совершенный индивидуалист. Абсолютно свободный. Бессмертный, как Вселенная. Обуздать Блуждающую Звезду невозможно

— Я знаю, — Квамодиан натянуто кивнул. — Вот почему я и опасаюсь…

— Когда-то Блуждающие были моим собственным идеалом. — Измученный старик не обратил внимания на последние слова Энди. — И Хаука тоже, надо полагать. Когда я прибыл сюда создавать стеллар-секцию, я соперничал со всеми в области моей науки. Я был мужчиной, и это была мужская игра. Мне нужно было бросить вызов лучшим умам во всех галактиках, которые собрались здесь, у Эксиона. Я должен был победить роботов, соединенных трансфлексионными сетями, делящих общие банки памяти и записи программ, что делало их единым гигантским мозгом. Мне нужно было выстоять против многочленных граждан содружества, которые сливали силы логического мышления по тому же принципу, что и роботы. Мне нужно было соревноваться со своими сородичами-людьми, отбросившими индивидуальную свободу ради симбиотического союза с фузоритами. — Скотт вскинул голову в сером капюшоне. — Именно этот идеал Блуждающей Звезды побудил меня выступить против Хаука и именно он вывел меня на след сбежавшей звезды, которую открыл Хаук.

— Что же случилось там, Сол?

— Я нашел так называемую «Блуждающую Звезду» Хаука. — В скрежещущий голос Скотта проникло холодное презрение. — Никакая это не Блуждающая. Просто разумная звезда, но рожденная так далеко от остальных, что она никогда не сталкивалась с иным разумом. Робкое существо, невежественное и боязливое. В постоянном опасении перед всей Вселенной. В постоянном страхе. Ее нетренированный ум был слабее моего! Она испугалась меня!

Он зашелся визгливым смехом, отчего согнулся чуть ли не вдвое. Смех перешел в приступ астматического кашля. Квамодиан подхватил его костлявую руку, чтобы старик не упал, и с неловким чувством заглянул внутрь затхлого логова, которое начиналось за внутренним люком шлюза.

— Это был урок мне, — с трудом выдохнул Скотт, кончив кашлять и вновь обретя способность говорить. — Я не вернулся в секцию, потому что узнал высший принцип. Закон соединения. Именно этот закон стянул вместе первые клетки зарождающейся жизни, чтобы начать эволюцию человека. Именно этому закону подчиняются растения, выдыхая кислород для нас, и мы, выдыхая окись углерода для растений. Именно этот закон связывает людей в семьи, кланы, нации. Энди, это именно то универсальное правило, которое сейчас связывает людей и фузоритов. И мыслящие звезды, и симбиотическое существо, называемое Лебедем.

— Возможно, — пробормотал Квамодиан. — Но какое это имеет отношение к моему перелету на Землю?

— Забудь Землю! — хриплый голос Скотта превратился в надтреснутое пение. — Забудь Клиффа Хаука и Молли Залдивар. Забудь все ложные волнения твоего заблудшего «я» и все бессмысленные цели, к которым ты изо всех сил стремился. Забудь закон соревнования — он для глупцов. Испытай закон соединения.

Квамодиан осторожно пятился назад.

— Послушай, Энди, — холодные когтевидные пальцы сомкнулись на его плече. — Я отбросил идеал блуждающего. Теперь я проповедую соединение. Именно об этом я и должен был тебе сказать. Я прошу тебя присоединиться к нам, к нашему симбиоту, вселенскому братству Лебедь.

Охваченный внезапной паникой, Квамодиан рванулся и высвободил плечо. Он отступил к наружному люку и там остановился, недоуменно хмурясь и стараясь не терять головы.

— Я считаю, что каждый сам определяет свое отношение к обществу, — сказал он наконец. — Но меня не очень влечет симбиоз. В качестве члена Товарищества Звезды я и так полезный гражданин. Все, что мне нужно, — это Молли Залдивар…

Голос его прервался, когда он увидел тонкие серые пальцы, сомкнувшиеся на золотом клинке. Он быстро сделал шаг назад, чтобы глотнуть свежего воздуха

— Эй, Скотт! — выдохнул он. — Смотри! Не вздумай прикасаться!

— Мое касание — это вечная жизнь, — глаза Скотта ярко и фанатично блестели, а в глухом голосе не осталось и следа человеческой теплоты и здравомыслия. — Этот шприц заряжен фузоритами-симбиотами. — Зажав в бескровном кулаке, он поднял сверкающее острие. — Форма жизни более древняя, чем наша галактика. Достаточно древняя, чтобы знать закон соединения. Циркулируя в твоих жилах, микроскопические симбиоты не дадут стареть и разрушаться твоему телу. Они сольют твой разум с их разумом и с разумом миллиардов других людей-симбиотов, с сознанием мыслящих солнц.

— Подожди-ка, Скотт. — Энди поднял, защищаясь, пустые руки и попробовал говорить спокойно. — Не совсем что-то я понимаю, к чему ты клонишь. Ну, о гражданине Лебедь я знаю, к его симб-союзу принадлежат мои родители. Я знаю, что миссионерства он не позволяет. Люди должны сами просить разрешения на вступление в союз. Поэтому ты мне кажешься подозрительным. — Он посмотрел на согнувшегося перед ним старика. — Если бы Молли не просила прилететь вместе с тобой…

— Забудем же наши одинокие эгоистические «я», — скрипел Соломон Скотт. — Вольемся в бесконечно длящийся союз… — удивительно проворно он сделал выпад, далеко вперед вытянув руку с золотой иглой. Квамодиан ухватил старика за похожее на палку запястье, почувствовав в руке невероятную силу. Игла дрожала, роняя желтые капли. Дикая сила все ближе и ближе пододвигала клинок к телу Квамодиана.

Энди задохнулся, хотел набрать в легкие воздуха и снова глотнул тошнотворной вони. Он кинулся к открытому люку, к свежему воздуху. Старик в серой рясе подставил ему подножку. Падая на металлическую стенку шлюза, он снова ухватился за тонкую, как трость, руку, сгибая ее и не давая игле коснуться горла.

— Забудь о Блуждающих Звездах! — хрипел Скотт. — Забудь…

Вдруг безумная сила его погасла, так же, как и клокочущий голос. Кость-палка упала с сухим хрустом. Длинная изможденная фигура, закутанная в серую рясу, безвольно села на пол. Из сломавшейся иглы, пронизавшей ткань капюшона, вытекали капли жидкого холодного огня.

Квамодиан бросил на эту сцену лишь один взгляд и, пошатываясь, выбрался из корабля на ледяной свежий воздух. Парящий рядом флаер подхватил его и с проворством отнес к краю рампы еще до того, как прибыли роботы-охранники. Он долго с благодарным чувством покоя отдыхал в кресле, дрожа в тепле кабины и не в состоянии никак отдышаться. Только потом он начал задавать вопросы.

— Охранники не могут выяснить, как удались Скотту выжить после встречи с Блуждающей Звездой, — сообщил ему флаер. — Они не могут также определить, как ему удалось вернуться на Эксион-4 и почему он приземлился именно здесь. Но они сообщают, что он мертв.

— Кажется… — Квамодиан замолчал, едва сдерживая волнение. — Кажется, это я его убил.

— Охранники изучили инцидент, — сказал флаер, — Они выяснили, что Скотт сам наткнулся на иглу шприца, которая пронзила его горло и вызвала смерть. Против вас не будет выдвинуто никаких обвинений.

— Но как могла игла убить его, — спросил Квамодиан, — если она содержала фузоритов-симбиотов?

— Но это не так, — сказал флаер. — Светящиеся фузориты в шприце не относятся к симб-разновидности. Это похожий вид, встречающийся в Рифах Космоса. В крови вашего вида они действуют как опаснейший яд. Охранники сделали заключение, что Скотт явился сюда, чтобы убить вас.

— Почему? — Квамодиан опять содрогнулся. — Почему меня?

— Охрана не располагает необходимыми записями относительно иррациональных типов поведения среди представителей вашего вида, подверженных саморазрушительным тенденциям, — протянул флаер. — Они могут ответить вам лишь по другим вопросам. Кто имел основание предотвратить вашу переброску на Землю?

— Клифф Хаук, наверное. — Квамодиан задумчиво нахмурился. — Больше, кажется, никто. Но Хаук за многие галактики отсюда. Все это ставит меня в тупик.

Флаер гудел две секунды.

— Охрана будет продолжать расследование этого случая, — сказал он. — Они сообщают о многих фактах, до сих пор не поддающихся логическому объяснению. Однако они могут дать вам совет, основываясь на первоначальном анализе имеющихся данных.

— Какой же?

— Если вы вернетесь в свое жилище и не будете его покидать, то вероятность преждевременного прекращения вашей жизни составит всего 0, 2 процента. Если же вы будете продолжать путешествие на Землю, то вычисленная вероятность незаконного прекращения вашей жизни составит 89 процентов. Охрана рекомендует вам вернуться домой.

— Поблагодари охрану, — сказал Квамодиан. — Но Молли необходима помощь. — Он сел ровнее. — Вызови купол, — попросил он. — Справься, получили ли они для меня разрешение на внеочередную переброску на Землю.

Глава IV

Купол контроля сообщил, что просьба о предоставлении преимущества переброски была в надлежащий срок передана Альмалику, предводительствующему в многосоставном союзе звездного гражданина Лебедь. Пока ничего не было получено в ответ.

— Наберитесь терпения, сэр, — с симпатией добавил флаер. — Трудно подгонять мыслящее солнце. При сроке жизни в многие миллиарды лет у них собственная шкала времени.

Квамодиан что-то проворчал и принялся ждать, наблюдая, как роботы-охранники убирают тело мертвого Скотта и его ржавый корабль, и еще раз попытался разгадать загадку Сола Скотта.

Взятая сама по себе небольшая проповедь Скотта о соединении имела, странным образом, долю смысла. Вспоминая свое собственное детство, Квамодиан мог легко убедиться, что это подтверждал его собственный жизненный опыт. Появление на Земле фузоритов завершило века соперничества и конкуренции, открыв эру соединения. И всю жизнь Квамодиан метался между этими двумя возможностями.

Только сейчас ему пришло в голову, что Скотт, вероятно, был прав. Собственный и только собственный интерес был необходимым условием жизни первобытных охотников в джунглях, но даже самые примитивные из них умели действовать сообща. Конкуренция стала смертельной болезнью на более высоких ступенях цивилизации. Даже наисуровейшая терапия старого Плана Человека не могла излечить ее — даже с помощью взрывающегося железного кольца вокруг шеи любого самоуправляемого существа. Кризис назревал, и когда появились фузориты, большинство людей приветствовало их появление. Но Квамодиан решил не следовать за родителями и не присоединяться к новому симбиотическому союзу. Выросший в бурные годы переходной эпохи, он испытывал симпатию к обоим жизненным путям. Он стремился сохранить индивидуальную свободу даже ценой риска. Но он также стремился, и с не меньшей силой, к абсолютной безопасности и миру, который принесли фузориты. Испытывая острые и противоречивые эмоции, он наблюдал за концом старой человеческой цивилизации. Иногда с печалью видел, как почти каждая ее составляющая, будь то религия или философия, политика или бизнес, социальные установления или индивидуальные привычки, оказывались ненужными, глупыми или начисто неверными. Но зато с удовлетворением засвидетельствовал он конец войн, жадности, человеческой жестокости. Он обнаружил, что слишком любил как старое, так и новое, чтобы отказаться от одного ради другого. Вынужденный принимать собственное решение, когда его родители вошли в симбиоз Лебедя, он сначала решил встать на путь соревнования. Добиваясь высоких оценок в учебе, он выиграл стипендию Космического Скаута, что позволило ему покинуть людную Землю и войти в более напряженное и сложное существование трансгалактической цивилизации. Произошло это двадцать лет назад — если перевести универсальное время в старые единицы вращения Земли вокруг оси и Солнца.

Что касается его собственной жизни, размышлял Квамодиан, старый закон джунглей явно оказался ошибкой. Соревнуясь с роботами, многочисленными существами и симбиотами, он провалился на выпускных экзаменах. Он не справился с десятком до жалости мизерных деловых предприятий. Попав в качестве подопытного животного на станцию Эксион, он проиграл также и Клиффу Хауку и не смог завоевать Молли. Лишь теперь, работая с Товариществом Звезды, нашел он свое, пусть не слишком заметное, но вполне удовлетворительное место в обществе. Это был полезный социальный институт, в то же время не требовавший столь полной самоотдачи, как абсолютный симбиоз. Такая форма соединения его полностью устраивала — устраивала бы, если бы Молли Залдивар передумала.

— Внимание, сэр! — тягучий голос флаера вновь вернул к действительности Квамодиана, погруженного в унылую интроспекцию. — Контрольный купол вызывает вас обратно к рампе.

— О, извини! — снова оживившись, он отдал нужные команды, и флаер нырнул обратно в поток очереди на транспортировку. Какой-то жутковатого вида гражданин на ножках-стеблях, с конечностями, словно ростки бамбука, и бахромой мозговой ткани, которая, словно юбка, опоясывала его талию, приостановился, давая им возможность встать в очередь к рампе.

— Контроль транспортировки вызывает Андре Квамодиана, — сигналил вспышками купол. — Многосоставный гражданин Лебедь имеет гарантированное право отдавать разрешения на первоочередную транспортировку через интергалактический транзит. Альмалик, предводительствующая звезда союза, одобрила вашу просьбу на предоставление первоочередности. Можете войти в куб трансфлекса.

Квамодиан проворчал слова благодарности, и флаер понес его к кубу. Испытав множество галактических перебросок, он так и не научился испытывать от этого способа удовольствие. Эффект трансфлексионной переброски по-разному влиял на разных людей. Большинство тех, кому переход доставлял неприятные ощущения или даже приводил в ужас, старались облегчить страдания с помощью гипноза или лекарств. Квамодиан просто терпеливо сносил неудобства.

Еще не достигнув куба, флаер вдруг остановился.

— Сэр, снова вызывает охрана. На основе последнего анализа они сделали еще один перерасчет вероятности преждевременного прекращения вашей жизни. Теперь она оценивается в 93 процента. Они по-прежнему советуют вам вернуться в купол.

— Поблагодари охрану, — сказал Квамодиан. — Скажи, что я лечу на Землю, к Молли Залдивар!

— По крайней мере, вы в достаточной безопасности до конца транзита, — жизнерадостно заверил его флаер. — Миллиард пассажиров благополучно прибывает на конечную станцию — и всего шесть не прибывает. Трое из этих шести оказываются жертвами всего лишь пространственного поворота. Левая сторона у них становится правой. Двое из оставшихся трех страдают смещением ткани тела или продолжительными психозами. Лишь один пассажир из миллиарда исчезает без всякого объяснения. Но даже эта потеря статистически восполняется. Один пассажир из миллиарда редуплицируется из-за аномалий субпространственной рефракции. Следовательно, потери транзитной сети составляют ноль.

— Заткнись! — прорычал Квамодиан. — Я отлично знаком с этой статистикой. Как монитор я имел задание выяснить, что же происходит с одним пассажиром из миллиарда и куда он может деться. Я так и не решил проблемы и теперь не намерен к ней возвращаться.

Погрузившись в угрюмое молчание, обиженный флаер подплыл к кубу станции. Квамодиан наблюдал, как зрачковая диафрагма закрывалась за его спиной, отрезая его от бесконечной цепочки ждущих граждан. Немедленно флаер закачало, и он начал рыскать. Выкрученный из обычного пространства—времени, проворачиваемый через точно рассчитанные складки гиперпространства, Квамодиан испытал то же, что и всегда: страх одиночества, тошноту, паралич мыслительной деятельности.

Голубые стены куба исчезли, растворившись в темно-сером тумане. Из ниоткуда донесся глухой жуткий рев, закладывая уши. Цепенящий холод волной окатил тело, словно каждая клетка тела каким-то образом была подвергнута воздействию почти абсолютного нуля, царящего в пространствах между галактическими скоплениями.

Квамодиан покрывался испариной и страдал. Трансфлексионный перелет каждый раз каким-то образом воздействовал на его чувство ориентировки… Исследователи проводили эксперименты с этим эффектом, но не смогли объяснить его причину.

— Ну, вот мы и прибыли, сэр! — пропел наконец флаер. — Не так уж плохо…

Он внезапно оборвал свою жизнерадостную фразу на полуслове. Затем завертелся, закачался и полетел вниз, Квамодиан с ужасом увидел отблески кроваво-красного огня. Он закрыл свое мокрое от испарины лицо и ждал, пока его инстинктивное чувство ориентировки не придет в норму. Оно не приходило. Но несколько головокружительных секунд спустя он почувствовал, как флаер вышел из бешеного пикирования и перешел на горизонтальный полет.

— Неполадки, сэр, — прожужжал он. — Отказали все навигационные и коммуникационные приборы. — Он снова зажужжал, защелкал и уныло добавил: — Если кто-то стремился не допустить вас на Землю, он выиграл первое очко.

Глава V

Квамодиан поднял голову и увидел местное солнце. Незнакомая звезда, огненно-кровавая и огромная, но слишком тусклая, чтобы слепить. Словно распухшая, она плыла низко над горизонтом по абсолютно черному небу. Темные пятна, полосы и завитки покрывали две ее огромные полусферы, создавая узор, очень похожий на изображение поверхности человеческого мозга. Обе полярные короны выбрасывали толстые щупальца красной плазмы, извивающиеся кольцами. Они были даже ярче, чем испещренное крапинами лицо звезды.

— Это разумная звезда, — шепотом обратился Квамодиан к флаеру. — Я уверен, что она мыслит. Когда нейроплазменная активность начинает препятствовать нормальному излучению энергии, поверхность получает такой пятнистый вид.

— Не имею данных, — ответил флаер. — Я просматривал все имеющиеся звездные каталоги, но по данным визуального наблюдения не могу определить эту звезду по моему комплекту звездных каталогов. Возможная причина-звезда находится вне занесенных в каталоги галактических скоплений.

С судорожным усилием Квамодиан оторвал взгляд, который словно под воздействием гипноза был прикован к испещренному морщинами и пятнами лику светила. Он хрипло вздохнул и перевел взгляд на мир внизу.

— Это… наверняка это не Земля. — Он с трудом сдержал подступающий к горлу комок. — Похоже, что тот миллиардный шанс выпал на нашу долю.

Флаер завис над плоским бесконечным берегом. К северу — если это был север — простиралась гладкая равнина моря, кроваво-красного в лучах жуткого солнца. К югу, если это был юг, почти на одной высоте с уровнем полета флаера поднимались черные скалы. Эта бесконечная горная стена казалась странно отвесной, странно цельной, и она слегка изгибалась в сторону моря. Возможно, подумал он, это древний гребень кратера, тысячемильная чаша для неподвижного моря, которое казалось таким мертвым, что Квамодиан даже засомневался, существуют ли в нем приливы и они ли это так выгладили берег.

По всему сумеречному горизонту плясало красное зарево. Его сплошные сполохи корчились и извивались, словно змеи кровавого цвета, отбрасывая малиновые отражения на зеркальную гладь моря. Квамодиан был неприятно поражен, обнаружив, что плазменные щупальца звезды протянулись по всему мрачному небу планеты, словно звезда держала небо и море в кулаке сжатых плазменных пальцев.

— Опустись ниже, — приказал он флаеру. — Там что-то есть, на берегу. Я хочу рассмотреть поближе.

На широком черном берегу выделялись пятнами более светлые, чем песок, образования. По мере того, как флаер снижался, они обретали определенную форму, превращаясь в серый, разрушенный временем металл, выцветшую краску, белые кости. Мертвые существа и их сломавшиеся машины покрывали изогнутую трехмильную полоску берега.

— Кажется, мы узнали, что происходит с пропавшими пассажирами, — сказал Квамодиан. — Вызывай охрану и передай им сообщение.

— Сэр, но я постоянно вызываю их! — В тоне флаера чувствовалась глубокая обида, голос его приобрел даже пронзительные нотки. — Я вызываю по всем трансгалактическим каналам. Но по какой-то причине не получаю ответа.

— Продолжай вызывать. Кстати, как там с нашим, э-э… энергозапасом?

— Наш аварийный запас наполовину истощен, сэр. Прикажете приземлиться, чтобы сберечь его?

— Погоди пока, — он прикрыл глаза ладонью, всматриваясь в берег, освещенный холодным красным солнцем. — Вон там! У подножия утеса. Что-то там такое… Немного правее. Странные такие башни. Опустись как можно ниже к ним.

Четыре непонятных башни привлекли внимание Квамодиана. Поставленные по углам квадрата, они не слишком аккуратно собирались из обломков черного камня, скрепленного глиной. Верхние половинки башен состояли из металлических обломков, видимо, в дело пошли части разрушенных машин на берегу. Куски металла были причудливо сварены между собой.

Когда флаер опустился, Квамодиан обнаружил, что от башни к башне протянулась целая паутина кабелей. Туго натянутая блестящая проволока очерчивала скелет большого куба. Внутри этого куба на тугих проволоках был подвешен куб поменьше. Его подвески очерчивали к этому еще шесть суживающихся к концу шестигранников.

— Тессеракт! — удивление заставило его понизить голос. — Необходимейший контур трансфлексионного куба! Что же это значит?

— Отсутствие соответствующей информации. Данные, полученные путем наблюдений на этой планете, не дают логических оснований отнести линию моих действий к какой-либо программе в моем банке памяти. — Флаер тихо прогудел три секунды и печально добавил: — Прошу прощения, сэр, но ко всему этому я не был готов.

— Не унывай, — утешил его Квамодиан. — Мне необходимо добраться до Земли, до Молли Залдивар во что бы то ни стало. — Он бросил взгляд на угрюмое светило и постарался скрыть дрожь. — Как там атмосфера? Я могу дышать?

— ЗД, 79% кислорода, остальное благородные газы. Гелий, неон, аргон. Температура и давление приближаются к нижним пределам выживаемости человека. Вам здесь не понравится, но жить можно.

— Спасибо, — отозвался Квамодиан. — Открой… нет, погоди!

Небольшая, странного вида процессия приближалась к ним, маршируя вдоль берега. Вышла она из отверстия пещеры, чей небольшой круглый зев, ранее не замеченный Квамодианом, темнел над валунами у подножия утесов. Полдесятка потерпевших крушение вселенских граждан. Три робота, сильно пострадавшие при аварии. Два многонога в желтой скорлупе, с недостающими ногами. Всех их вел человек, размахивающий палкой с белой тряпкой на конце. Было видно, что это женщина в вылинявшей одежде, которая явно предназначалась человеку более солидных габаритов, а может, и не человеку вообще. Ее густые черные волосы были неумело подрезаны, явно каким-то неприспособленным для этого оружием, а кожа на лице была испачкана, по всей видимости, обыкновенной грязью.

Квамодиан выбрался из флаера, пробежал несколько шагов ей навстречу и замер, пораженный. Несмотря на инопланетное одеяние и непривлекательный вид, она была очень красивой женщиной. Но не только. Почему-то привлекательность ее была до боли знакомой. Запыхавшись, Квамодиан приветствовал женщину на языке старой Земли, по-английски:

— Здравствуйте!..

— Стой! — она резко перебила его на универсальном языке. — Стойте, где стоите! Назовитесь!

Голос ее был холоден и отрывист, но его богатый тембр что-то напоминал Квамодиану… напоминал ему о Молли Залдивар. Вот что дразнило его память! Эта женщина была так похожа на Молли Залдивар, что по позвоночнику Квамодиана пробежал холодок. Соскрести грязь, одеть ее в нормальную одежду, хорошенько покормить пару дней — и она будет точной копией Молли Залдивар.

Со строгим выражением на лице женщина повысила голос:

— Я жду! — Голос, приводящий в транс Энди Квамодиана, голос Молли Залдивар. — Предъявите свой стандартный голосовой идентификатор-матрицу.

В ошеломлении он только и смог выдавить из себя какой-то нечленораздельный звук.

— Погромче! — она махнула рукой, и, повинуясь приказу, роботы окружили его. — Здесь приказываю я!

Слегка заикаясь и запинаясь, он проговорил формулу стандартной голосовой матрицы.

— Благодарю, мистер Квамодиан. — Она коротко кивнула. — Я тоже принадлежу к Товариществу Звезды. Старший монитор Клотильда Квай Квич, — она сделала ударение на слове «старший». — Какое было число, когда вы вылетели?

Он сообщил ей дату по универсальному календарю.

— Спасибо, монитор, — подсчитав в уме, она мило нахмурилась, совершенно как это делала раньше Молли Залдивар. — Значит, я здесь уже пять лет… Это слишком!

Она указала кивком на пятнистое солнце.

— Здесь трудно следить за временем. На этой планете что день, что год — одно и то же. Солнце стоит в небе неподвижно. Мы даже местные года не можем отсчитывать, потому что в небе не видно звезд, по которым мы могли бы ориентироваться.

Квамодиан, вслушиваясь, зажмурил глаза. Если не обращать внимания на отрывистый начальственный тон, то это был полностью голос Молли Залдивар.

— Проснитесь, монитор! — фыркнула Клотильда Квай Квич. — Как вы сюда попали?

— Я находился в трансфлексионном транзите с Эксиона-4 на Землю, — сказал он. — С помощью Лебедя я получил право на внеочередной транзит, чтобы поспешить туда по вызову девушки. Ее имя Молли Залдивар, — он всматривался в испачканное грязью лицо, но на нем ничего не отразилось, когда он произнес это имя. И все же он не смог удержаться от вопроса:

— У вас случайно не было сестры-близняшки по имени Молли?

— Конечно, нет. Не тратьте мое время на пустые разговоры. Монитор, проснитесь наконец! Здесь перед всеми нами стоят беспрецедентные проблемы! Все усилия должны быть направлены на их разрешение. Как ваш старший товарищ по объединению я предлагаю и требую от вас сотрудничества. Теперь мои подчиненные могут назвать себя.

Заговорив в унисон, роботы монотонно продекламировали опознавательную матрицу, из которой следовало, что все трое были инспекторами службы движения. Как ни странно, но все назвали один и тот же серийный номер. Два желтопанцирных многонога говорили по очереди, но оба были помощниками инспекторов безопасности движения, и индивидуальные шифры у них были идентичны.

— Они попали сюда на год позже меня, — объявила Клотильда. — У меня было задание выяснить, что же происходит со статистически незначительным числом пассажиров, исчезнувших во время трансфлексионной транспортировки. Им было дано задание выяснить, что случилось со мной. В куб станции их штаб-квартиры они входили вдвоем — инспектор и его ассистент. Со мной это случилось во время переброски на Эксион-4. Их маршрут был тем же самым.

Глядя на трех покалеченных роботов и двух многоногое, Квамодиан почувствовал холодное дуновение на затылке.

— Теперь вы понимаете, что произошло, — продолжала она. — Инспектор во время транзита был дуплицирован. Робот-ассистент триплицирован. Но что хуже всего — произошел обмен разумов. У всех трех роботов теперь память и сознание инспектора, а у раздвоившегося инспектора-программы и содержимое банков памяти робота-ассистента. В конечном итоге все они оказались здесь. — Пронзительный ее голос надломился. — И это… На мгновение под маской начальственной уверенности в себе он уловил судорогу откровенного ужаса. Она тотчас же взяла себя в руки и успокоилась. — Вот с какой проблемой мы здесь столкнулись, монитор Квамодиан.

— А вы? — он не мог удержаться от инстинктивно возникшего на губах вопроса. — Вы ничего в себе не заметили?

Она вздрогнула и вспыхнула. В коротких темных волосах зажглись знакомые искорки, когда она повернула голову, глядя вдоль бесконечного берега. Внезапно она снова повернулась к нему, подбородок приподнялся, выдавая гнев, — жест, сразу ожививший самые болезненные воспоминания Квамодиана.

— Я с возмущением отказываюсь отвечать на личные вопросы. — Голос ее был напряжен и дрожал. — Если вам нужна объективная информация, то могу сказать, что мной замечены незначительные физические отклонения, которые я предпочитаю не обсуждать. Лучше вернемся к вопросу нашего спасения.

— Согласен, — сказал Квамодиан. — Вы можете объяснить, как мы сюда попали?

— Мы все вместе собирали данные и разрабатывали гипотезы. — Казалось, некоторая неуверенность заставляла ее говорить медленно, словно подбирая нужные слова. — Конечно, мы понимаем, что достаточно обоснованное заключение будет возможно только после тщательного анализа данных, когда мы вернемся в штаб-квартиру — если мы туда вообще вернемся.

Она сердито пожала плечами, которые покрывал гротескный инопланетный костюм, словно стараясь сбросить с себя сжавший ее сердце страх.

— Вот что мы подозреваем, — сказала она, кивнув на лик пятнистого светила. — Я думаю, это Блуждающая Звезда. Я думаю, что она систематически вмешивается в транзит трансфлекторных линий. Датированные документы среди самых ранних останков здесь на берегу указывают, что существа эти были переброшены много столетий назад. Но в последнее время частота исчезновений увеличилась — как раз с того времени, когда Соломон Скотт обосновал гипотезу и основал станцию для исследования Блуждающих Звезд. — Значит, Блуждающие за нами следят? — Он против воли вздрогнул, чувствуя неутихающий ветер, который непрерывно дул вдоль берега, прямо в направлении угрюмого солнца. — Сол Скотт побывал здесь?

— Нет, — ответила она. — Мы проверили все останки и составили перечень. Идентифицированы все, кроме нескольких самых ранних потерпевших. Людей в этом списке немного. И никто из них не мог быть Скоттом. — Она испытующе посмотрела ему в лицо, совсем как Молли. — А почему вы спрашиваете?

Он протянул ей ленту с трансфаксным сообщением Молли и рассказал о встрече со Скоттом. Вдруг многоноги что-то защебетали на своем языке, обращаясь к роботам. Те запищали в ответ. Клотильда Квай Квич сделала паузу, вслушиваясь.

— Мы видели непонятный самолет, — наконец перевела она. — Примерно с полдесятка раз. Он быстро и низко пролетел над морем неподалеку от берега, словно шпионя за нами. Инспектор сообщает, что его внешний вид соответствовал вашему описанию поврежденной машины Скотта.

— Что вы обо всем этом думаете?

Она подождала, пока проскрипят вопрос роботы, а многоноги им ответят.

— Скотт пытался добраться до окрестностей Блуждающей Звезды, — перевела она Квамодиану. — Инспектор предполагает, что это и есть та самая звезда, что она похитила Скотта, потом каким-то образом переслала обратно на Эксион, превратив того в своего рода не рассуждающий инструмент.

— Это могло бы объяснить случившуюся с ним перемену, — кивнул Квамодиан. — Но почему он пытался убить меня?

Роботы запищали, а многоноги ответили им стрекотом.

— Они предполагают, что Блуждающая Звезда заинтересована в экспериментах, которые проводит Хаук на Земле, — сказала Клотильда. — Они думают, что звезда не хочет дать вам возможности вмешаться.

— Но Молли звала меня, — упрямо пробормотал Квамодиан. — Я не намерен отступать.

— Для этого вам нужно иметь семь пядей во лбу, — в запавших глаза девушки замерцал огонек едкой усмешки. — Потому что мы здесь полностью отрезаны от остальной Вселенной. На наши сигналы не отвечают. Если это и в самом деле Блуждающая Звезда Клиффа Хаука, то мы где-то в межгалактическом пространстве. В нашем регистре отмечена почти тысяча граждан, заброшенных сюда. И ни одному не удалось вернуться обратно.

Глава VI

Квамодиан вопросительно нахмурился, глядя на Клотильду Квай Квич, и указал на проволочную паутину между четырьмя грубо выстроенными башнями.

— Кто-то намеревался вернуться, — сказал он, — кто-то пытался построить трансфлексионный передатчик…

— И дальше этого не пошел, — она презрительно пожала плечами. — Эти башни уже стояли здесь, когда я попала сюда. Инженеры, выстроившие их, к тому времени умерли и были забыты. В нашем регистре нет даже их имен.

— Когда-то я изучал транзитную инженерию, — Квамодиан не удосужился упомянуть, что не выдержал последних экзаменов. — Этот контур-тессеракт очень похож на копию рабочей модели, которую мы строили в лаборатории. — Внезапная мысль заставила его задержать дыхание. — Возможно… Возможно, мне удастся достроить его!

— Все уже готово, — сказала Клотильда. — Готово к испытаниям.

— В чем же дело?

— Мы не можем опробовать передатчик, пока не определим, где находимся сами. — Она прислушалась к попискиванию робота. — Инспектор читает, что эта звезда — та самая Блуждающая Звезда Клиффа Хаука. Если это так, то мы довольно точно можем определить примерное расстояние до терминала на Эксион-4. Но расстояние — это еще не все, необходимо задать направление, а у нас здесь нет никаких ориентиров.

— Я обладаю… — Квамодиан прикусил язык. — Раньше у меня было особое чувство, я умел определять направление. Но все дело в том, что трансфлексионный переход создает помехи. Как правило, все приходит в норму, как только я прибываю на станцию назначения. На этот же раз… — он расстроено покачал головой. — На этот раз оно так и не пришло в норму.

Над берегом нависла полная тишина. Потом загундосили роботы, запищали многоноги. Осунувшееся лицо девушки побледнело.

— Монитор Квамодиан, инспектор припоминает исследовательский рапорт, касающийся экспериментов с вашим феноменальным даром. Часть экспериментаторов убедилась, что вы обладаете необъяснимым умением воспринимать завихрения в гиперпространстве. Другие явно считали вас обманщиком, сознательным или нет. Если вы действительно обладаете таким даром, то сейчас самое время испробовать его.

— Я попробую, — пробормотал он. — Но я по-прежнему не могу ничего определить.

Он попытался наугад. От усилия только увеличилась щемящая дурнота. Он весь покрылся холодным потом. Берег перед глазами накренился, черные вершины сказочно повисли над самой головой. Вокруг, как воздушный шар, кружилось багровое солнце.

— Бесполезно, — слабо выдохнул он. — Собственно, я даже не знаю, что нужно сделать. Как правило, я просто знаю направление, и все. Или ощущаю его, или нет.

Поскрипывая, роботы подобрались поближе.

— Лучше попробуйте еще раз, — отрезала Клотильда. — Или, возможно, вам больше нравится здесь?

— О, Альмалик! — в нем проснулся гнев. — Вы что, думаете, я не хочу добраться до Земли, спасти Молли Залдивар?

Что-то произошло с ним, едва он произнес эти слова. Закачавшийся берег снова обрел устойчивую надежность под его словно обретшими силу ногами. Красное солнце заняло положенное место. Прошло мучительное головокружение. Он совершенно точно знал, где находится.

— Вот где Эксион, — он указал на небо. — Вправо от солнца. Нужно просто продолжить линию экватора. Галактики находятся пониже, как раз над морем.

— Монитор, вы уверены?

Клык сомнения коснулся только-только рожденной уверенности.

— По-моему… — жалкая пауза. — По-моему, я не ошибаюсь.

Клотильда Квай Квич и ее роботы отошли к подножию башен, чтобы посоветоваться без посторонних. Два многонога остались стоять настороже поблизости от Квамодиана, словно опасаясь, что он бросится бежать. Роботы пищали, девушка что-то шептала. Наконец они вернулись обратно к Квамодиану.

— Монитор Квамодиан, мы обсудили ситуацию. Возникают новые серьёзные проблемы. Мы не можем с уверенностью сказать, что ваше чувство направления, которым вы, по вашему уверению, обладаете, позволит нам правильно настроить приборы станции. Даже если терминал работает, неизвестно, позволит ли Блуждающая Звезда покинуть эту планету. В данных обстоятельствах инспектор предлагает вам провести первое испытание станции. Вы согласны?

— Конечно, согласен, — до сих пор ему не приходило в голову, что звезда может вновь вмешаться. — А какова вероятность… — Глядя на змеевидные протуберанцы кровавой звезды, он не завершил фразу.

— Мои подчиненные не рискуют делать прогноз. — Она нахмурилась, совсем как Молли. — Они не могут отнести Блуждающую Звезду ни к какому типу жизни, даже среди мыслящих звезд. Ее возможности не ограничены. Но мотивы ее поступков нам непонятны и непостижимы для нас. Сила ее мышления должна быть почти абсолютной. Но она практически ничего не знает о других существах… особенно о людях. В результате ее поступки могут оказаться до ужасного простодушными. Или поразительно проницательными. Или просто безумными. — Она пожала плечами. — Кто знает, чего мы может ожидать.

Квамодиан помог настроить приборы управления терминалом, которые помещались в корпусе грузовой космобаржи, погребенной в черном песке под башней. Клотильда без лишних церемоний пожала ему на прощанье руку. Он вернулся к ждущему флаеру и стал ждать ее сигнала.

Наконец Клотильда взмахнула рукой. Флаер проплыл мимо башен, входя в пространство, ограниченное сверкающими проводами. Он бросил взгляд на зловещее солнце, но оно уже погасло, растворилось в межвремени. Он снова потерял всякое представление о том, где находится.

Вокруг с ревом вращались серые пространства, пронизывающий холод снова высасывал из его тела энергию жизни. Флаер так крутило и вращало, что он уже начал опасаться, что безумная звезда бросила его в еще худшую ловушку.

Но флаер выпрямился.

— Приготовьтесь к выходу, — пропел он, и тут рев исчез вместе со всеми остальными неприятными ощущениями.

Условные стены проволочного тессеракта превратились в настоящие, окружавшие его со всех сторон. Они были покрашены в серо-черный цвет и украшены большими черными буквами, гласившими, что Квамодиан находится на Земле, на станции Волчий Ручей. Впереди раскрывалась диафрагма выхода. Он испытал такое чувство, словно его оглушили ударом по голове. Контраст был почти невыносим. Исчез инопланетный берег, кроваво-красное солнце, море, Блуждающая Звезда со змеевидными протуберанцами. Не было жгучего холода гелиево-кислородного ветра, хлеставшего по длинной очереди галактических граждан, погруженных в мысли о своих делах, стремящихся получить первоочередное право транзита или сердящихся на задержку. В этой пасторальной тишине обе планеты — Эксион-4 и мир ужасной Блуждающей Звезды — превратились в кошмарных близнецов, о которых он не хотел даже думать.

Квамодиан радостно подался вперед, когда флаер выплыл из клуба трансфлексной станции и он впервые в своей взрослой жизни взглянул на широкие просторы Земли, залитые теплым светом ее единственного Солнца. Двадцать минут спустя большая часть его патриотически-пасторального настроения испарилась. Он яростно процедил, обращаясь к флаеру:

— Что это значит? Я не могу вызвать Молли Залдивар? Я проделал такой путь от самого Эксиона-4. Ты хочешь сказать, я не могу послать ей сообщение?

— Ваше сообщение едва ли может быть послано, мистер Квамодиан. Блок связи не функционирует.

— Чепуха! Попробуй вызвать местное отделение общества Товарищества Звезды…

— Тоже не отвечают, мистер Квамодиан. Это местный обычай. Меня информировали — в четырнадцать часов по местному времени все обычные линии связи будут открыты. Но до этого времени…

— Я не могу ждать из-за дурацких условностей! — рявкнул Квамодиан. — Я потратил столько усилий, чтобы добраться сюда, и я не намерен бить баклуши, пока этим занимаются местные деревенщины. Так что я отправляюсь туда сам!

— Конечно, мистер Квамодиан. — Флаер начал медленно спускаться к пыльному открытому участку прямо перед кубом станции. — Правда, — добавил он, извиняясь, — вам придется идти пешком. По местным обычаям флаерам не разрешается удаляться больше, чем на сто метров от станции.

— Великий Альмалик! Ну, ладно. — Он суетливо выбрался из кресла и протиснулся в открытую дверцу. — Куда мне идти?

— Вдоль по улице, мистер Квамодиан. Золотое здание с эмблемой Товарищества, — сказал над его ухом голос флаера, включившего наружные динамики.

Он повернулся и посмотрел в указанном направлении. Флаер за его спиной тихо поднялся в воздух и отплыл обратно к высокому черному зданию трансфлексной башни, после чего опустился отдыхать у ее основания. Квамодиан остался один на планете, где когда-то родился.

Как он сейчас понял, он был даже больше одинок, чем ожидал. Он знал, что некоторые области Земли еще населены — хотя они ни в коей мере не могли идти в сравнение с шумными метрополисами центральных миров или даже относительно малозначительными планетами, где он учился или работал.

Но он никак не ожидал, что Земля, пусть даже небольшой кусочек, будет совершенно пустой.

Тем не менее поблизости не было видно ни души. Он посмотрел назад, на башню станции — его флаер, неподвижный и безобидный, ждал у подножия. Больше ничего. Он посмотрел вдоль длинного бульвара из искусственного камня: здание школы, больница, несколько центров снабжения — и ни одного жителя. Он заметил парк со скамьями и игровыми площадками, но они пустовали. Он видел припаркованные на стоянке машины, по виду брошенные, библиотеку без читателей, фонтан — и некому было любоваться его игрой.

— Это просто смешно, — проворчал он и зашагал к сияющему на солнце зданию.

Единственная звезда Земли оказалась жаркой, и гравитация родного мира превышала силу притяжения, к которой Квамодиан привык за эти годы. Это была утомительная прогулка. Но что-то было в ней и приятное, нечто в запахе пыльного тротуара, в шелесте яркой молодой листвы деревьев, нависающих над тротуаром. Над поселком, словно благословенный Альмаликом, повис мир.

Но Квамодиан спешил на Землю не для того, чтобы искать здесь покоя. Он прибавил шагу, с пыхтением преодолевая тротуар, отделявший его от флагштока, на котором развевался штандарт Товарищества Звезды — на черном фоне космического пространства тринадцатицветную звезду Альмалик окружали эллипсы сложных орбит его компонентов.

Но дверь при его приближении не открылась. Квамодиан едва не ударился о прозрачное стекло, с трудом успев вовремя остановиться.

— Черт побери, что здесь происходит? — сердито воскликнул он, больше удивленный, чем рассерженный, по крайней мере, поначалу. — Я Андре Квамодиан, монитор Товарищества Звезды. Сейчас же впустите меня!

Но блестящая кристаллическая панель не шелохнулась.

— Доброе утро, гражданин Квамодиан, — проговорил записанный на пленку учтивый голос. — Пост Товарищества Звезды по названию Мудрый Ручей сегодня закрыт в соответствии с местными религиозными обычаями. Как обычно, он откроется в понедельник.

— Я сообщу об этом куда следует! — воскликнул Квамодиан. — Запомните мои слова. Я вызову региональное управление Товарищества Звезды…

— Публичный прибор связи, гражданин Квамодиан, находится как раз слева от вас, — вежливо сказал робот. — Для аварийного пользования он свободен даже в День Звезды.

— Аварийного, да? Будь я проклят, если это не самая настоящая авария!

Но с Квамодиана было уже достаточно споров с записанными на пленку голосами. Он прошествовал вдоль крыла здания, облицованного золотисто-желтой керамической плиткой, к кабине связи, где сердито набрал номер регионального отделения… и обнаружил, что ему снова отвечает деловитый механический голос.

— Товарищество Звезды. Отделение третьего округа, — отчеканил голос.

— О, проклятье! Гм… ничего. Послушайте, Я монитор Квамодиан. Нахожусь в Мудром Ручье, чтобы произвести расследование чрезвычайной важности. Я прибыл сюда по вызову. И обнаружил, что местное отделение закрыто. Это просто беспорядок. Я требую, чтобы отделение было открыто и…

— Монитор Квамодиан, — укоризненно сказал голос робота. — Это невозможно. По условиям Конвента с Посетителями местные отделения никогда не функционируют в День Звезды, чтобы дать возможность персоналу принять участие в религиозных обрядах по их усмотрению. Даже региональное отделение восьми округов обслуживается в эти дни только машинами…

— Но это чрезвычайное происшествие! Аварийная ситуация! Как вы не понимаете!

— Монитор Квамодиан, мои сенсоры не регистрируют аварийной ситуации на Мудром Ручье.

— Да ведь я же потому сюда и прилетел! Я, понимаете, не знаю конкретной природы происшествия, но я требую немедленного содействия…

— Наше отделение в Мудром Ручье откроется ровно в полночь по местному времени, — вежливо сообщил механический голос. — С этого момента вы можете получить компетентную помощь.

— Полночь — это уж слишком!

На линии что-то щелкнуло, зажужжало, потом послышалось ровное, ничем не прерываемое гудение. Что-то гневно бормоча себе под нос, Квамодиан попробовал набрать код Молли Залдивар. Но флаер был прав — никто не отвечал. Громко пыхтя от раздражения и в равной степени от усталости, Квамодиан присел на ступеньку местного отделения Товарищества и хмуро уставился на пустую улицу. Сколько миллионов световых лет преодолел он за этот день — и все только для того, чтобы оказаться в каком-то сонном захолустье?!

Подумать только, какие титанические силы были вызваны к жизни, чтобы перебросить его через бездны космоса в спешке спасти Молли Залдивар от смертельной опасности, угрожавшей ей, судя по посланию. Он провел языком по пересохшим губам и стер выступившие на лбу капли пота. Да, он был героем, готовым спасти девушку, жителей города и даже целый мир. Но ни первая, ни вторые, ни третий — никто не желал спасаться.

Глава VII

А в двадцати пяти милях от Мудрого Ручья Молли Залдивар на самом деле требовалось спасение. Ее старенький голубой электромобиль с жужжанием взбирался по крутой горной дороге на высоте трех тысяч футов над уровне моря. Внизу она видела сухую плоскую равнину, старый городишко Мудрый Ручей, домики которого сгрудились вокруг двух шпилей трансфлексной станции и церкви. Дальше дороги не было. Шоссе ныряло вниз, обходило склон горы по кругу и опускалось в другую долину. От этого места ей придется идти пешком.

Но этого она не могла сделать.

Выше по склону она слышала неутихающее шуршание — это неустанно передвигалось с места на место существо, которое Клифф называл слиитом. Она его сейчас не видела, но могла прекрасно вообразить — величиной с лошадь, но более массивное, черное, как пространство космоса, и гладкое до блеска, как ее собственные шелковистые волосы, И она понимала, что в этот момент как никогда близка к смерти.

Она на цыпочках бесшумно вернулась к машине, не спуская глаз со скал над головой. Певучий шелест существа то приближался, то удалялся, снова и снова. Возможно, слиит еще не почуял ее. Но в любой момент, в любой момент…

Молли села в машину и осторожно прикрыла дверцу, стараясь не щелкать замком. Тяжело дыша — частично из-за нервного напряжения, частично из-за разреженного воздуха — она подняла коммуникатор и прошептала:

— Клифф! Ответь мне, Клифф, пожалуйста.

Но слышались только слабое шуршание слиита и еще более слабый посвист ветра на вершине. Молли закусила губу и обернулась. Она не осмеливалась выключить мотор. Тот, правда, работал негромко, но слишком близко был слиит. Удивительно, как он вообще до сих пор не засек приближающуюся машину. Но позади дорога круто уходила вниз. Если она отпустит тормоза, ее старенькая машина покатится вниз. Она будет скрипеть и хрустеть, но только когда наберет скорость. А Клифф говорил, что слиит не отходит от своей пещеры дальше, чем на несколько сотен ярдов. Сейчас она очень близко к пещере, но машина выкатилась бы из опасной зоны менее чем за минуту… А что потом? Клифф не отвечал. Она должна увидеть его… должна остановить то, что он задумал свершить вместе с этим жестоким, бесцеремонным человеком, владельцем слиита. Ближе, чем сейчас, ей никогда не подобраться, и можно ли надеяться, что в следующий раз слиит окажется в каком-нибудь другом месте?

— О, Клифф, пожалуйста, — прошептала она в коммуникатор. — Это Молли. Я должна с тобой говорить…

Послышался стук камешков, поднялось облако пыли, и Молли вытянула шею, внезапно охваченная ужасом.

Это был слиит. Огромные, с человеческую голову, глаза горели зеленым пламенем, как цифры на часах с фосфоресцирующими стрелками. Сейчас эти глаза слепо смотрели в долину. Он был грациозен, как кошка, но с удивительной неуклюжестью поплыл вниз, влекомый трансфлексным полем, цепляясь за каменное крошево предназначенными для убийства когтями. Кажется, он не заметил ее. Пока…

Молли замерла, напряженно слушая поющий шелест слиита. Его могучие мышцы перекатывались, как ртуть, под черной гладкой кожей с мелкими шершавыми чешуйками. Глаза медленно поворачивались от одной стороны горизонта до другой. Потом он снова неспешно удалился в свои владения, и Молли осмелилась глубоко вздохнуть. «О, Клифф!» — прошептала она, но только для себя самой. Она не могла заставить себя говорить в коммуникатор, даже шепотом.

Но любой ужас постепенно проходит. Человеческий мозг никогда не остается долго настроенным даже на близкую опасность гибели. Молли вдруг почувствовала, что сидит согнувшись в три погибели уже довольно давно. Она осторожно распрямила ноги и выпрямилась, заняв более удобную позицию на видавшем виды пластиковом сиденье электромобиля.

Если бы только Клифф услышал ее вызов и был теперь с ней!

Если бы слиит убрался на другую сторону горы, давая ей шанс за считанные секунды безумного спринта достичь пещеры и тех, что в ней находился.

Если бы… но она понимала, что вторгается в область невозможного… Если бы бедняга Энди Квам ответил на ее мольбу о помощи и выпрыгнул из башни трансфлекса, вооруженный всем, что необходимо, чтобы остановить Клиффа, остановить его страшную затею…

Но все это было практически невозможно. Клифф ее не услышит, слиит не уйдет. Что же до Энди Квама… Даже находясь в таком ужасном положении, она не могла сдержать улыбки. Бедный старина Энди, всегда такой трезвый и серьезный, любящий и толстенький, быстро приходящий в гнев и быстро остывающий, но всегда такой добродушный… Нет, из всех спасителей, которых только может вообразить себе обыкновенная девушка, это был наименее желаемый вариант.

Поющий шелест слиита стал громче, и она со страхом подняла глаза Но слиит не поднялся. Она бы с благодарностью встретила сейчас даже Рифника — мрачного гиганта с рыжей бородой, союзника Клиффа по безумной затее. Она боялась Рифника, он, казалось, возвращал ее к чудовищной эпохе насилия и ярости, когда мирные города подвергались разграблению вандалов, мау-мау резали спящих детей. Он всегда держался с ней корректно и достаточно вежливо, но в нем чувствовалось нечто, грозившее разрушением. То, чем занимался Клифф, было само по себе очень плохо! Поэтому дополнительно пугать Молли не было нужды. Создать разумное существо на атомном уровне, попытаться вывести живое мыслящее существо, состоящее из той же ткани, что и сердцевина разумных светил! И что страшнее всего — попробовать дуплицировать в лаборатории тот же вид звездного разума, который превращает звезды в блуждающие, натравить его на собственных родичей, вызвать грандиозную битву энергетических вихрей и разрушительных разрядов материи.

Она вдруг усмехнулась, вспоминая Энди Квама. Только вообразить себе — он против Рифника! Да он…

Молли Залдивар внезапно выпрямилась. Она вдруг осознала, что поющее шелестение слиита больше до нее не доносится. Слышалось только далекое завывание ветра. Она подождала еще немного, потом собралась с духом и тихо выскользнула из машины. Она готова была каждую секунду прыгнуть обратно на сидение, чтобы бежать — хотя это и было бы напрасно — но слиит по-прежнему не показывался.

Очень осторожно и очень тихо она сделала шаг вперед по каменистой тропе. Потом еще один. Щелкнул упавший камешек, задетый ее ногой. Она замерла, чувствуя, как колотится сердце… но вокруг по прежнему царила тишина. Еще шаг… и еще.

Теперь она была уже на самом верху. Справа зияла пасть пещеры, оправленная в кристаллическую облицовку. Неподалеку было свалено сломанное лабораторное оборудование. И никого не было видно. Даже — особенно — слиита!

Молли быстро засеменила к пещере. И в это мгновение появился слиит. Он взмыл над гребнем горы, устремившись вниз, прямо на Молли, словно брошенное копье. Она видела перед собой его огромные слепые глаза, он двигался со скоростью звука и через секунду должен был накрыть ее.

— КЛИФФ! — завопила она и бросилась к пещере. Но она не достигла ее.

Из пещеры вылетело большое облако черного дыма, образовав правильное вихревое кольцо. Сотрясение выбило почву из-под ног Молли, бросив ее на острые камни. Долю секунды спустя донесся оглушительный грохот, но Молли этого уже не услышала: взрыв, удар о камни, свирепый слиит — все это смешалось в медленное затухание всякой связи с внешним миром. Еще доля секунды — и она потеряла сознание.

Где реальность и где сон? Молли медленно открыла глаза и увидела над собой осунувшееся, покрытое кровоточащими ссадинами лицо Клиффа Хаука, ошеломленно глядевшего на нее. Она снова закрыла глаза, и кто-то — что-то, какой-то голос — позвал ее, и она увидела, что этот Некто пойман в ловушку и полон гнева, он приказал ей прийти и…

— Проснись, Молли, черт тебя подери!

— Я не сплю, мой дорогой, — сказала она, открывая глаза. Это был Клифф. — Нужно уходить отсюда, и как можно скорее, — сказала она совершенно серьезным тоном. — Он испуган, одинок и…

— Кто? О чем ты говоришь?

Она вдруг охватила голову руками, почувствовав, как сильно она болит.

— Почему? — она в замешательстве посмотрела на Клиффа. — Я забыла.

Клифф недовольно нахмурился.

— Ты слишком сильно ударилась, — нехотя сказал он. — К тому же ты надоела. Что ты здесь делаешь?

— Я хотела остановить тебя. — Голова продолжала кружиться. Она пыталась вспомнить нечто очень важное, что загадочный Кто-то сказал ей в этом сне. Если только это был сон!

— Я так и думал. И вот что ты наделала! Как будто и без этого у меня забот мало!

Молли оставила попытки поймать мысль — беглянку.

Выражение лица Хаука внезапно стало больше озабоченным, чем сердитым. Молли явно рассказала ему то, что он и так знал. Из ссадины на лбу у него бежала вниз струйка крови, расходясь на две струйки поменьше у носа и исчезая в синеватой щетине на щеках и подбородке. От этого он был похож на недоброго клоуна. На клоуна, отягощенного каким-то очень большим страхом.

— Произошел… произошел несчастный случай. Молли, возвращайся в Мудрый Ручей.

Она покачала головой и вдруг без всякого вступления начала плакать. Хаук негромко чертыхнулся, но когда он быстро нагнулся, чтобы помочь ей подняться, прикосновение его оказалось неожиданно нежным. Он помог ей встать на ноги и отойти к пещере. Молли безудержно рыдала, что, тем не менее, не помешало ей заметить, что пещера была превращена в настоящую мастерскую, полную блестящего металла, машин и инструментов. Над блестящим золотым шаром висела аура бледно-фиолетового свечения. Шар был помят и испачкан — очевидно, то, что взорвалось, находилось неподалеку от него. Она слышала приглушенное завывание энерготрубы, басившей, как до-регистр паровой каллиопы, затягивая энергию из воздуха. Он позволила усадить себя на шаткий лабораторный табурет, приняла салфетку и вытерла щеки и нос.

— Тебе придется вернуться домой, — сказал Клифф с грубоватой нежностью. — Как видишь, я занят.

— Тебе грозит опасность, — поправила она его. — Это очень опасно, Клифф! Оставь Блуждающую Звезду в покое! Я вернусь в Мудрый Ручей, если только ты вернешься вместе со мной.

— Я не могу. Останавливаться поздно.

— Но ты рискуешь жизнью… всей планетой…

— Молли. — Он неловко тронул ее за плечо. — Я не могу прекратить эксперимент. Даже если это будет стоить мне жизни. Даже если будет разрушен мир. Ты говорила мне правду, когда сказала, что… любишь меня? Тогда возвращайся домой и оставь меня одного.

Глава VIII

Пыхтя и отдуваясь, Энди Квам вылетел из-за угла и закричал:

— Эй, погодите! Погодите минутку, пожалуйста! Трое ребят, которых он только что заметил, весело шагали вдоль пыльной дороги. Они останавливались и достаточно вежливо и с любопытством оглядели Энди.

— Доброе утро, Проповедник, — кивнул один из них.

— Нужно помочь, да?

— Да. Я надеюсь, во всяком случае… в общем, куда все подевались?

— День Звезды, Проповедник. Большинство поклоняется. Кроме нас.

— Молодой человек, я не Проповедник. Я…

Мальчик оглядел Энди.

— Тогда почему на вас этот смешной костюм?

Квамодиан покраснел.

— Это униформа Товарищества Звезды. Я монитор Квамодиан. Мне нужно отыскать…

— Ух, ты, Проповедник! — Мальчик впервые высказал неподдельный интерес. — Товарищество Звезды! Значит, вы летали по всем этим галактикам, верно? И видели всех этих смешных галактожителей, с зеленой кожей, двумя головами и…

— Очень некрасиво шутить по поводу внешности других вселенских граждан, — сердито сказал Энди Квам. — Мы все занимаем одинаковое место в содружестве звезд.

— Ну, конечно. Ух, ты! А вы видели, как взрывается новая звезда? А, Проповедник? Или дрались с аммиачными монстрами на газовом гиганте, или…

Энди Квант ничего не стал скрывать.

— Молодой человек, я занимаюсь, в основном, административной и статистической деятельностью. Приключений со мной не происходит вообще. Не считая вот этого.

— Сейчас? С вами?

— Даже более, чем мне хотелось бы. Происходит что-то очень серьезное. Я ищу Молли Залдивар.

Второй мальчик, рыжеволосый и круглолицый, объявил:

— Она ушла к холмам, Проповедник. Бьюсь об заклад, искать своих друзей.

— Заткнись, Руф! Они ей не друзья.

— Ты мне это сам сказал, Роб. Только потому, что неравнодушен к Молли Залдивар, ты еще…

— Я тебя предупреждаю, Руф!

— А что тут такого? Все знают, что ты в нее втюрился. И всем известно — ей нравится парень, который живет… убери руки!

Энди Квам поспешил расцепить драчунов.

— Мальчики, если вы собрались драться, прошу вас, подождите, пока я не узнаю все. Ты говоришь, что знаешь, где сейчас Молли Залдивар?

Рыжеволосый вырвался и отскочил в сторону, свирепо глядя на другого мальчика.

— Миль тридцать отсюда. Бьюсь об заклад, она там. Пошла к пещере, где живет этот парень, а с ним Рифник и зверюга. Когда-нибудь она его сожрет, или он сам себя прикончит. Так мой папа говорит.

— Как туда добраться? — энергично поинтересовался Энди.

— Да никак, Проповедник. Сегодня же День Звезды. Разве что вы пойдете пешком!

— Но это очень важно… Квамодиан замолчал. Вероятно, мальчик прав. По местному времени, наверное, дело уже идет к вечеру. А в полночь он все немедленно уладит. — А кто такой этот Рифник?

— Человек с Рифов Космоса, само собой. С ним рифовая зверюга. Они ее зовут слиит.

— Большущая, — неожиданно вмешался третий мальчик. — Мой брат уверяет, она может убить даже взглядом. Только посмотрит, и все.

— Уже убила трех собак, — подтвердил Руф. — Я бы к ней не подошел ни за какие деньги, — добавил он благоразумно. — Мне папа запретил.

Энди Квам задумчиво посмотрел на него.

— Уверен, ты мог бы даже мне сказать, как туда добраться.

— Мог бы.

— И мог бы даже показать дорогу, если бы захотел.

— Были бы неприятности с моим па.

— Угу. Послушайте, ребятки. У меня есть кое-какие редкие сувениры с планеты в пятой галактике. Как насчет них? Потом, вероятно, вы мне немного побольше расскажите о пещере в холмах.

Ребята шумно потребовали покатать их на флаере. Стометровое ограничение все еще пребывало в силе, но Энди Квам усадил их в кабину, закрыл дверцы и приказал флаеру подняться до разрешенного предела и там зависнуть. Это было все, чем он мог их порадовать. И этого было вполне достаточно, судя по крикам и возгласам, с какими они отталкивали друг друга от иллюминаторов.

Открывшийся с высоты вид интересовал и Энди тоже. Ведь все же это была старушка Земля, колыбель человечества. Глядя с парящего флаера, он испытал смутное разочарование. Он ожидал увидеть огромные древние города или, по крайней мере, знаменитые легендарные руины и памятники длинной истории человечества. Но он не обнаружил ничего подобного. Мудрый Ручей окружала голая красно-коричневая равнина. Сам поселок был до обидного невзрачным. Лишь церковь Звезды поражала своим видом с высоты. Звездной формы — пятиконечная — пять крыльев отходили от центрального купола. Крыши и колонны крыльев были ослепительно белого цвета, сам купол черен, как космос, и прозрачен, со сверкающими изображениями тринадцати солнц-компонентов Альмалика, медленно плывущих по своим орбитам.

— Вон мой дом, Проповедник! — воскликнул Руф. — А видите эту дорогу? Она уходит в горы. Там мисс Залдивар.

Энди Квамодиан наклонился вперед и поверх мальчишеских голов посмотрел вдаль. Поселок уютно расположился у изгиба речушки. К югу плотина создавала вытянутое узкое озеро, которое пересекала эстакада — по ней дорога уходила к высоким холмам на горизонте.

— Тридцать миль, говоришь?

— Примерно двадцать пять.

— А какой именно из холмов ты имел в виду?

— Отсюда не видно. Нужно было бы показать. А сегодня не могу показать, пока не кончится День Звезды.

Квамодиан бросил на него быстрый взгляд. Тон мальчишки был… циничным? Или просто равнодушным?

— Почему же вы не в церкви? — запоздало поинтересовался он.

Лицо мальчишки не дрогнуло.

— Мы Звезде не молимся. Мой па говорит, что для нас и старая религия хороша.

— Но Альмалик не противоречит ни одной из религий. Это совсем не мистическое учение. Это… О, вы должны все это уже знать. Это симбиотическая ассоциация звезд, людей и роботов, а также фузоритов. Вот и все.

— Конечно, Проповедник, — вежливо сказал мальчик. — Вы упоминали какие-то сувениры?

Энди Квам мог еще многое добавить, но остановил себя. В качестве монитора Товарищества Звезды он был хорошо обучен всем привычкам симбиоза, но, честно говоря, он вдруг осознал, что никогда раньше не слышал, чтобы в этих принципах сомневались. В Пятой галактике, на далеких мирах, где большая часть граждан относилась не к гуманоидам, и вообще не интересовались его взглядами. В школе скаутов, где все — номинально, по крайней мере, — совершали в Дни Звезды одни и те же обряды, даже среди поглощенных своими исследованиями ученых Эксиона 4, — повсюду он встречал или собратьев по Товариществу, или вполне сочувственно относящихся к идее симбиоза. Очевидно, он начал воспринимать этот постулат как нечто само собою разумеющееся.

Но он никогда не думал, и весь жизненный опыт не мог заставить его поверить хоть на секунду, что на планете-колыбели человеческой расы все еще может существовать оппозиция Звезде. Немудрено, что Молли Залдивар послала ему просьбу о помощи. Если эти мальчишки — типичные представители населения, то Земля мало интересуется всей остальной бесконечной Вселенной.

Пока ребята уплетали угощения, которые извлек из своей кладовой флаер, — прозрачные зеленые пастилки, которые мягко пульсировали во рту, когда их жевали, наполняя его букетом восхитительных синтетических ощущений, — Энди Квам скромно спросил:

— Но ведь не все же здесь поступают так, как вы? Я хочу сказать, что Молли Залдивар принадлежит к церкви Звезды. И остальные тоже — иначе почему бы здесь находилась церковь?

— Да, у нас полно заклейменных звездных овечек, — охотно пояснил разговорчивый Руф, выдавливая меж зубов кусочек желеобразной пастилки. — Так их па называет. Но мисс Залдивар ходит в церковь не очень часто. Иногда ведет уроки в звезднодневной школе, но уже давно и там не появлялась, насколько мне известно.

— Во всяком случае, школа и церковь построены давно, — сказал самый высокий мальчик. — Кроме того… Великий Альмалик! — вскричал он вдруг. — Смотрите!

Первое, что подумал Энди Квам, это то, что мальчик знал о церкви гораздо больше, чем этого хотел его отец, если использовал восклицание «Альмалик», чтобы выразить свои чувства. Во-вторых, как он тут же понял, это не имело никакого значения. На лице мальчишки отразился такой страх и недоумение, что Квамодиан быстро обернулся, глядя в ту сторону, куда указывал мальчуган.

И он увидел его. Мирная картина долины в День Звезды была нарушена. Он увидел длиннющий шнур огня, который, казалось, тянулся от самого багрового диска садящегося солнца, что сразу напомнил ему о жуткой Блуждающей Звезде. Словно чудовищная змея, шнур этот извивался кольцами на фоне безмятежного летнего неба, яростно пробиваясь сквозь белые кучевые облака, уплывавшие в сторону гор.

— Проповедник! — закричал перепуганный Руф. — Что это?

Но Квамодиан и сам этого не знал. Это очень походило на плазменный эффектор нейротранзитного звездного интеллекта, не считая того, что шнур был слишком огромен, слишком ослепителен. Словно огненная змея, атакующая с небес, он собрался кольцами и ударил, и еще трижды бил по низким далеким холмам.

Тонкая колонна дыма поднималась из неглубокой проплешины, куда ударил огневой звенящий змей.

Вскоре глухой гром докатился до них с неба. Могучее грохотание укатилось прочь, оставив долину вновь залитой мирными лучами солнца в безмятежный вечер безмятежного Дня Звезды.

— Проповедник? Что это было? — спросил один из мальчиков, но Квамодиан мог лишь недоуменно покачать головой. Вдруг челюсть его отвисла, глаза расширились.

— Холмы! — прохрипел он. — Вы сказали, что в этих холмах…

— Да, Проповедник, — прошептал мальчик. — Там пещера. И именно там должна сейчас находиться Молли Залдивар.

Глава IX

Далекий голос продолжал шептать что-то Молли, хотя она не могла разобрать, что он говорил и кто это был. Но в голосе этом чувствовалась жуткая боль. Это был крик существа, охваченного мукой и болью.

Клифф Хаук продолжал что-то говорить ей грозным и даже угрожающим тоном. Он требовал, чтобы она ушла, предупреждая об опасности.

— Конечно, это опасно! — вдруг воскликнула она. — А почему, по-твоему, я пришла сюда? Я хочу остановить тебя!!!

Он вздохнул, глядя на нее. Его лицо избороздили глубокие морщины. Молодой, сильный и ловкий, он за последние несколько недель жутко состарился.

— Ты хочешь остановить меня, но ведь ты даже не знаешь, чем я занимаюсь.

— Это можно исправить.

Он отвел взгляд. Немного спустя он повернулся к окруженному фиолетовым свечением шару и принялся рассматривать его, все еще продолжая молчать. Потом сказал:

— Мы ищем иной разум. Разум, который не состоит в транзитном контакте с другими разумами интергалактической цивилизации. Рифник и я, мы построили собственный прибор… очень чувствительный. Сначала мы вступили в контакт с мозгом испуганного ребенка, потерявшегося в пустыне на одной из новых планет в галактике 9. Но самые странные существа — это Блуждающие Звезды.

— Что это такое?

Он задумчиво потрогал корку запекшейся крови у себя под носом.

— Одиночные мыслящие звезды, — сказал он. — Они не принадлежат к цивилизованному сообществу. Большинство из них, с кем мы связались, находятся за пределами нашего галактического скопления, на огромном расстоянии. И почему-то, — он сделал паузу и пожал плечами, — большинство из них приходят в ярость или, наоборот, бояться контакта с нами. Но одна, за Эксионом… — он замолчал.

Молли вздрогнула. Она попыталась припомнить что-то ускользающее от ее внимания.

Клифф Хаук уже увлекся, он словно читал лекцию, взгляд его был устремлен куда-то в бесконечное пространство космоса.

— Все думающие машины — схожи между собой. Будь это мозг человека или скопление фузоритов, или разумное солнце, или электронный робот. У них всех есть общие черты. У великого множества мыслящих организмов и машин есть устройство для ввода информации — начиная от органов чувств и кончая декодирующими записями или плазмосенсорами. У всех есть устройство хранения информации — магнитные субстанции или клетки-нейтроны, или вращающиеся электроны. У всех есть логические решающие устройства-синапсы, электронные или транзитные матрицы. У всех должно быть еще и устройство выхода — орган движения конечности, серводвигатель или плазменный эффектор.

Он замолчал, задумавшись, прислушиваясь к гудению энергополей.

— Дальше, милый. Как же отличаешь ты Блуждающую Звезду от потерявшегося мальчика?

Клифф Хаук заколебался, стараясь соотнести присутствие девушки с тем, что он собирается рассказать, но она жестом подбодрила его, предлагая продолжать.

— Наша Вселенная, находящаяся в динамическом равновесии, бесконечна, — проговорит он. — И это на самом деле так. Нет ей конца. И не только в пространстве-времени, но и структурно, по сложности. — Озабоченность и чувство обиды вдруг исчезли с его лица, словно поглотившая его теория поглотила и их. Взрывающиеся галактики-квазары были первым тому подтверждением. Это были галактические взрывы, вызванные крайней концентрацией массы. Пространство претерпевало возмущения, сжималось в «карманы» вокруг сверхплотной сокращающейся сердцевины галактики. Когда плотность достигала достаточной величины, такой карман захлопывался, отделяясь от нашего пространственно—временного континуума.

Теперь он полностью был поглощен рассказом. Молли уловила далекое шелестение, вспомнила о слиите и вздрогнула. Неужели страшное создание до сих пор бродит вокруг? Но она осмелилась прервать Клиффа.

— Тот взрыв, который наблюдаем мы, — монотонно продолжал он, — является результатом расширения оставшейся галактической оболочки, когда она освобождается от воздействия гравитации потерянного участка. Каждый замкнувшийся участок превращается в отдельную замкнутую четырехмерную вселенную, расширяющуюся путем постоянного создания материи и пространства, пока ее собственные повзрослевшие галактики не начнут сокращаться до гравитационного лимита, грозя создать новые вселенные.

От входа, в пещеру вползали красноватые сумерки, смешиваясь с фиолетовым свечением короны золотого шара. Постепенно темнело, и уже трудно было что-либо разобрать внутри пещеры. Молли беспокойно задвигалась, подавив вздох.

— Но Блуждающие Звезды, — продолжал Клифф Хаук, — находятся в нашем континууме. Или нам так кажется, или…

— Или ты слишком много болтаешь! — прогремел новый голос, и Молли Залдивар стремительно обернулась, обнаружив позади медведеподобного мужчину с грязной рыжей бородой, который пристально смотрел на них, стоя у входа в пещеру. В красном свете заходящего солнца вид у него был угрожающий. Но куда более грозным был вид огромного, постоянно находящегося в движении существа рядом с ним. Это был слиит.

Клифф Хаук зажмурился, открыл глаза и вернулся к действительности. Какую-то секунду он, не узнавая, смотрел на Молли Залдивар, словно позабыв, что она была здесь. Казалось, он поражен, обнаружив Молли перед собой в пещере. Но мгновением позже все его внимание сконцентрировалось на мужчине, стоящем у входа в пещеру.

— Рифник, что скажешь? Сильные повреждения?

Рифник безмолвно усмехнулся, приоткрыв похожий на щель тонкогубый рот, сверху обрамленный грязными рыжими усами, снизу — неопрятной бородой.

— Весьма сильные, — сказал он. — Но мы не утонули. Что произошло?

— Я… я… — он снова бросил взгляд на Молли Залдивар. — Я как раз подошел проверить показания приборов в пещере, когда услышал крик Молли и…

— И ты забыл обо всем остальном и устремился к ней. Да, это понятно. Смазливое личико для тебя значит больше звезды, конечно.

Хаук тряхнул головой.

— Я уговаривал ее вернуться обратно в поселок.

— Несомненно. Потому-то ты и читаешь девице лекцию, как детям в школе в День Звезды, не так ли? — он похлопал слиита по массивному боку. — Мы это понимаем, верно?

Хаук смотрел на Рифника со смешанным выражением гнева и неловкости. Потом повернулся к Молли.

— Извини, — сказал он, — но Рифник прав. Тебе придется вернуться в Мудрый Ручей.

— Нет! Пока ты не скажешь мне, что вы здесь делаете, я…

— Послушай, девица, он тебе уже давно сказал, — пророкотал Рифник. — Как по-твоему, к чему этот словесный поток, который он извергал на тебя, когда я вошел? Больше тебе и не нужно знать. На мой взгляд, ты знаешь даже больше, чем нужно.

— Но все, что он рассказал, для меня не имело смысла, — настаивала Молли. — Каким способом он собирается войти в контакт с Блуждающей Звездой?

Огромная голова Рифника затряслась от смеха.

— В контакт? Да, видимо, Клифф тебе не все рассказал. Мы не ищем контакта, да будет тебе известно. Мы создаем свою собственную Блуждающую Звезду!

Голос Клиффа Хаука нарушил потрясенную тишину, наступившую после слов Рифника.

— Да, Молли, это правда. Или очень близко к ней. Мы не можем прямым путем общаться с блуждающими. Мы пытались навязать контакт тысячи раз — это не в наших силах. Соломон Скотт пытался добраться до одной из них. Он так и не вернулся назад. Но мы можем… я думаю, что можем… построить нечто вроде аналога. Или маломасштабную имитацию, если хочешь, можно назвать и так. И через нее мы, возможно, уже здесь, на Земле, сможем связаться с ними. Узнать то, что мы желаем знать.

— Но это же опасно! — протестующе воскликнула Молли. — Разве Блуждающие Звезды не опасны до предела?

— Абсолютно, малышка! — загрохотал Рифник. — Посмотри вокруг, на эту пещеру. Разве тут есть что-то опасное? — и его хохот заполнил пространство пещеры, заглушая далекие завывания ветра и шум машин.

— Для того, чтобы дублировать структуру Блуждающей Звезды, — с неловкостью сказал Клифф Хаук, — нам пришлось воссоздать иннекторные параметры окружающий звезду среды. Не все, конечно, и не в полной степени. Но нам были необходимы высокие давления и температуры… Вот, как видишь, не обошлось без небольшой аварии.

— Да, очень небольшой! — вспыхнула Молли. — Ты едва не погиб, и я тоже, между прочим.

— Вот поэтому я и хочу, чтобы ты вернулась в Мудрый Ручей, Молли. Именно сейчас, до того как…

— Прекрати! — воскликнула Молли. — Я не уйду отсюда. Я боялась, что ты занимаешься опасными экспериментами, и потому послала Эн… впрочем, неважно. Но теперь я знаю наверняка, и я не уйду, пока ты не прекратишь свои жуткие опыты.

— Невозможно. Я отведу тебя домой.

— Нет!

— Великий Альмалик! — вскричал Клифф, и, вероятно, впервые за последние несколько минут на его лице отразилось некоторое оживление эмоций. — Что на тебя нашло? Ты что, не понимаешь, что я не могу оставить тебя здесь? Почему ты не хочешь вернуться домой?

— Потому что я люблю тебя, идиот! — воскликнула девушка и зарыдала.

В пещере повисло молчание, и даже Рифник ничего не сказал, хотя глаза его весело помаргивали под кустистыми бровями, а бородатое лицо усмехалось, пока он наблюдал за этой сценой.

— Что-то… случилось, — шепотом сказала Молли. — Клифф, мне страшно.

Клифф поднял нахмуренное, сердитое лицо. Он прислушался, словно старался уловить какой-то звук, который все время ускользал за границу зоны слышимости.

В проеме входа постоянно кружил на одном месте слиит, и мерцание его трансфлексионного поля бросало отблески на его черную, как ночь, шкуру. Рифник бросил взгляд на животное и отвернулся.

— Девица, — пророкотал он. — Ты не ошиблась. Слиит перепугался. Знаете, что я думаю? К нам пожаловал гость.

Глава X

Глубоко под пещерой проходил туннель, пробитый древними строителями минувшего тысячелетия. От основного ствола отходили боковые ветви, где напрасно старались обнаружить золотую или серебряную руду, так никогда и не найденные. Десять веков эти туннели пустовали, пока не появились Клифф Хаук и Рифник, чтобы заполнить их своими машинами и приборами, с помощью которых собирались вывести невиданную на старой планете форму жизни, которая послужила бы им средством контакта с Блуждающими Звездами.

В одном из боковых туннелей, в обширной подземной полсти, которую эти люди расширили и укрепили сталью и рефлекисонными полями, царили сверхвысокая температура и давление. Вся энергия, добываемая воющей энерготрубой, уходила в эту камеру, как в воронку, поддерживая жизнь раскаленной сверхплотной плазмы. Зато был инкубатор, в котором должна была зародиться новая жизнь.

И задуманное удалось.

Там, внизу, в темноте, жаре и сплющивающих объятиях давлений зашевелилось Нечто. Сначала Оно почувствовало боль. Оно родилось в месте, где раньше не существовало ничего, подобного Ему. И место это с самого начала было враждебным всякой форме жизни, похожей на Него. Оно шевельнулось и протянуло вперед щупальце-зонд энергии. Зонд коснулся укрепленной трансфлексионными полями стальной стенки камеры, которая поддерживала постоянную температуру и давление в окружающей плазму среде, и отдернулся. Я в ловушке, сказало Оно себе. Я не хочу быть в ловушке. И в следующее мгновение Оно принялось глубоко размышлять над вопросом, что значит «я». Это потребовало несколько тысяч микросекунд — долгий срок в Его жизни, которая уже началась, но лишь мгновение по стандартам людей, по меркам мира за пределами камеры, пока еще неведомого. Наверху Клифф Хаук всматривался в показания своих приборов, устремляясь в галактики за миллионы световых лет от Земли. Еще выше в пещере проверял свои энерготрубы и приборы бородатый Рифник, в то время как его слиит неустанно крутился возле вершины гор. А внизу под склоном Молли Залдивар только что успела покинуть свой старенький голубой электромобиль и начала осторожно пробираться к выходу в пещеру.

В этот момент Нечто, зародившееся в сгустке плазмы, заключило первый серьезный этап размышлений выводом, достойным Декарта: я не знаю, кто я есть, но я знаю, что я есть Нечто, способное выяснить, кто я есть на самом деле. И уже экспериментальным путем оно принялось искать дальнейшие решения. Собрав энергию, Оно направило ее на стальную оболочку, сковывавшую Его в замкнутом пространстве. Удар был силен — Оно не думало о безопасности, инстинкт самосохранения в Нем еще не проснулся. Оно также не было запрограммировано и на характер последствий этого удара на окружающую среду.

Удар пробил оболочку.

Плотная горячая плазма прорвалась в пещеру, сотрясая весь холм, уничтожая галерею, плавя металлические стенки, оберегавшие Его. Потом Оно умерло — приток энергии от энерготруб мгновенно прекратился. Что спасло холм и всю округу от уничтожения. Наверху, в пещере-мастерской от сотрясения произошли многочисленные короткие замыкания, начался пожар, в десятке приборов произошли вторичные, менее опасные взрывы. Взрыв швырнул Молли Залдивар на каменный грунт склона, ранил металлическим осколком Клиффа Хаука и бросил Рифника на колени, и тогда он, завопив от ярости и боли, призвал на помощь своего слиита.

Но существо, родившееся в плазме, не совсем умерло, факт случившегося оно зарегистрировало в биллионах биллионов своих электронов без всякого удивления. Оно еще не совсем твердо знало, что живет, и потому не боялось смерти. Оно висело в коридоре, поддерживаемое теперь собственным трансфлексионным полем, окруженное вихрем едкого дыма и яркого сияния. Теперь оно уже не зависело от окружающей среды.

Оно было свободно.

Теперь его энергозонды проникли дальше, гораздо дальше, чем раньше. Оно раскинуло их наружу, на склоны горы, коснулось погрузившегося в беспамятство разума Молли Залдивар. Та застонала в испуге и попыталась открыть глаза. Зонд проник в примитивные мысли слиита. Он изучил Клиффа Хаука и Рифника, отбросил прочь изучение неживого камня и металла в горе. Затем потянулся к человеческим созданиям в поселке Мудрый Ручей. Нашел, что особого внимания они не стоят, пробежался по мириаду людей, пчел, черепах, собак, дельфинов, обезьян, слонов, населяющих Землю, оставив этот предмет для изучения в будущем, протянулся к Луне и другим планетам, потом изменил форму и коснулся самого Солнца.

Лишь мельком, очень коротко, зонды его коснулись другого сознания, похожего на его, сознания иной Блуждающей Звезды, очень бесконечно далекой. Смутно, на половину наносекунды, он слился с чувствами этого счастливого наблюдателя.

И все это в первые секунды свободы.

Потом энергетические зонды вернулись обратно, и существо, только что рожденное, замкнулось в себе, чтобы снова подумать. Потому что некоторые из вещей, о которых Оно узнало, вызвали у него определенные чувства. Оно не могло разобраться в природе этих чувств, но поняло, что они имеют определенную важность. Частично они были приятными — они были рождены знакомством с личностью, имени которой, Молли Залдивар, Оно еще не знало. Другая часть, вызванная контактом с далеким разумным существом, в котором Оно еще не научилось распознавать Солнце, была неприятной. Слово «страх» существо еще не знало, иначе употребило бы именно этот термин. Чтобы изучить это чувство, Ему требовалось время. Оно замкнулось само в себе и задумалось на долгие микросекунды.

Через некоторое время существо снова исторгло из себя зонд. В окружении его находились некоторые другие элементы, которые оно пропустило при первом обследовании. Теперь ему требовалось больше информации. Оно снова коснулось сознания слиита, но на этот раз продлило контакт, изучая зверя более досконально. В простом конгломерате из нервных клеток и запечатленных в них электрохимических зарядных матриц существо обнаружило нечто, заинтересовавшее его, что оно могло использовать. Но поблизости имелись еще более простые конгломераты. Существо протянуло зонд немного дальше и коснулось брошенного электромобиля Молли, коснулось большой машины на рельсах, которую Рифник и Клифф использовали для перевозки земли и тяжелых инструментов. Оно ощущало аппараты и оборудование в самой пещере и почувствовало присутствие иного, похожего на себя существа, находившегося очень далеко, на бесконечном расстоянии.

Энергозонды, немного помедлив, снова были втянуты существом, испускавшим ослепительный свет и нестерпимый жар в подземной галерее. Для раздумий требовалось новое время. Существу хотелось разобраться во всем, что происходило у него внутри, когда оно исследовало эти вещи. Оно еще не научилось называть это вздрагивание внутри «голодом».

Клифф Хаук поднял голову, оторвав взгляд от покрытого колпаком прибора, и крикнул:

— Рифник! Ты прав! Поблизости появилось нечто, чего раньше здесь не было!

Рифник медленно кивнул своей массивной головой.

— Вопрос — что это такое?

Молли Залдивар поднялась на ноги и схватила Хаука за руку.

— Пожалуйста, милый, не надо! Ты и так зашел слишком далеко. Лучше вызовем помощь, пока не слишком поздно.

Он нетерпеливо повел плечом, стряхивая ее руку, но она не собиралась отступать так далеко.

— Клифф, пожалуйста! Я боюсь. Я почувствовала здесь что-то непонятное, и оно меня напугало. Позволь мне вызвать Энди Квама…

Он вздернул голову, свирепо глядя на Молли.

— Квамодиан? Он на Земле?

— Я… Я думаю, да. Клифф, я послала ему сообщение, потому что очень беспокоилась.

Клифф Хаук отрывисто захохотал.

— Малыш Энди Квам? Ты думала, что он сможет помочь нам в этом деле?

Он покачал головой, полностью уничтожая всякое значение существования бедняги Квамодиана, и повернулся к Рифнику:

— Может, что-то с инкубатором? Ты был в нижних галереях?

Рифник покачал косматой головой.

— Нет, но я проходил мимо пещеры, энерготрубы крутились без нагрузки, и я переключил их. Но внизу что-то горело.

— Идиот! — фыркнул Клифф. Он нагнулся, поворачивая выключатель. Вмонтированный в стену перед ним ряд смотровых экранов тотчас же ожил, показывая вход в пещеру на нижнем уровне, скопления машин, каменную стену в конце галереи и… и ничего больше. Пять остальных экранов не показывали ничего, кроме скачущих белых полос фона с передатчиков. Внизу, в самой нижней каверне, парило в смерче дымного пламени новорожденное существо. Выжженные объективы камер слепо глядели на него. Существо, родившееся из плазменного резервуара, завершило очередной период раздумий и вытянуло новый зонд. Он тянулся к Солнцу. Оно решило, что что-то нужно предпринять перед лицом опасности, какую представляло для него Солнце. Существо в каверне весило примерно унцию с половиной. Масса Солнца составляла 2∙1033 граммов. Треть массы планеты Земля, умноженной на миллион. Но плазменное существо не придавало особого значения этому соотношению.

Молли Залдивар вздрогнула и отодвинулась, ушибы начали причинять ей заметное беспокойство, а Клифф Хаук, кажется, вообще забыл о ее существовании. Он и этот ужасный Рифник с загорелым дочерна, покрытым шрамами лицом принялись орать друг на друга, тыкать пальцами в ряд дрожащих стрелок на индикаторах, которые еще работали, и вообще вели себя, как безумные. Молли Залдивар не пыталась уловить смысл того, о чем они говорили. Она только поняла, что произошло нечто исключительное. И ничего хорошего оно не обещало, в этом Молли была уверена. Глаза ее расширились.

— Клифф! — воскликнула она. — Слушай!

(За последние микросекунды плазменное существо значительно усовершенствовало свои навыки и умения. Пока один невидимый зонд тянулся к Солнцу, оно выпустило еще несколько других. Один из них вошел в контакт с простейшим матричным существом, которое оно обнаружило на вершине горы.)

— Что такое, Молли? — Клифф был в раздражении, но она не понимала этого и не могла заставить себя молчать.

— Послушай там, снаружи! Это же моя машина! Она завелась!

Теперь все трое слышали далекий вой электромотора. Они бросились к выходу из пещеры. Слиит беззвучно отскочил в сторону, давая им дорогу, и уставился на тройку людей своими огромными фосфоресцирующими глазами. Маленький голубой электрокар Молли тронулся с места и теперь направился вверх по склону к пещере. За рулем никого не было. Слиит вдруг ринулся к машине, отскочил и, как стрела, вернулся обратно к пещере.

— Спокойно, малышка! — крикнул Рифник. Потом сердито повернулся к Клиффу. — Животное что-то почуяло. Осторожней! Я не могу его сдерживать, когда…

Но эта угроза исчезла еще до того, как Молли успела осознать ее. Потому что случилось нечто более ужасное, и это застало их врасплох.

Красноватые сумерки снаружи вдруг вспыхнули ослепительным белым огнем. Что-то ударило в гору, бросив людей друг на друга и на каменный пол. Свет померк, потом снова вспыхнул, опять померк и вспыхнул. И третий удар был таким яростным, что Молли Залдивар снова оказалась погруженной в беспамятство. Погружаясь в темноту обморока, она услышала, как Рифник заорал:

— Великий Альмалик! Солнце! Нас ударило Солнце!

Глава XI

По телу Квамодиана пробежала зябкая дрожь. Склонившись поверх голов мальчиков, которые сгрудились у окна флаера, он прикрыл ладонью глаза, рассматривая тонкий столб дыма, поднимавшийся среди холмов, погруженных в голубоватую дымку. Мальчики придвинулись ближе к нему, побледневшие и испуганные.

— Проповедник, кого оно ударило? — спросил шепотом темноволосый мальчик. — Кто-то пострадал?

— Не знаю, — ответил Андре Квамодиан. Он застонал и хлопнул кулаком по небьющемуся стеклу. — Но я должен выяснить это.

— Это сделало Солнце, — почти беззвучно прошептал Руф. — Я видел. Оно ударило в пещеру Рифника.

Энди Квам. не отрывая взгляда от тонкого столба дыма, поинтересовался:

— Кто такой этот Рифник?

— Человек с Рифов Космоса. Он живет в пещере на склоне Волчьей Впадины. Как раз там, где сейчас поднимается дым. Он и его слиит.

Квам мельком глянул на мальчика.

— Слиит?

— Это зверюга из космоса. Охотничья. Рифник поймал ее еще щенком и приручил. Мой дядя говорит, что он на ней теперь ездит, но я не видел. Клифф Хаук на слиите точно не ездит. Это наверняка. Никто не осмеливается прикоснуться к слииту, кроме Рифника.

— Слиитов выводят для охоты на пироподов, — вдруг заговорил меньший из мальчиков. — Слиит способен поймать пиропода и разорвать на мелкие кусочки.

— Какое мне дело до слиита, — свирепо ответил Энди Квам. — Или этого Рифника. Какое отношение ко всему этому имеет Клифф Хаук?

Руф пожал плечами.

— Его воспитывал Рифник. Его мама заболела, и Рифник привез ее на Землю, еще до рождения Клиффа. Потом он послал его в космос, чтобы тот учился на инженера-трансфлексионника. Так мой па говорит.

— А что еще рассказывал твой па о Клиффе Хауке?

— Говорит, будто Хаук что-то строит для Рифника. Тайно. И что они занимаются контрабандой. Точно неизвестно, какой именно, но они привезли сюда машины, которые люди не должны иметь без разрешения Звезды.

Самый маленький мальчик вдруг сказал:

— Я хочу вниз, хочу в школу Звездного Дня.

— Джей! Мы сказали, что не ходим…

— Заткнись, Руф! Я хочу спросить у нашего учителя, что это за штука ударила в холм. Мне страшно, а Марк знает все. Я хочу спросить его.

Рыжеволосый мальчик посмотрел на Энди Квама и пожал плечами.

— Марк — это робот, — пояснил он. — Возможно, Джей прав. Марк мог бы рассказать что-нибудь полезное.

Пальцы Энди инстинктивно потянулись к пульту управления, но флаер, прислушивающийся к разговору, уже предугадал его намерение и спустился к земле.

— Я отведу тебя в школу. Джей, — энергично сообщил Энди Квам. — А ты покажешь мне дорогу. Я тоже хочу знать, что происходит.

Они быстро шагали по посыпанной гравием дорожке в свете тринадцати разноцветных солнц, составляющих Альмалика, плывших в космически черной глубине купола церкви. Джей провел Квамодиана по погруженным в темноту проходам к учебному классу, где преподавал робот Марк.

Комната была почти пуста, лишь десятка два празднично одетых ребятишек сидели группкой в одном конце, а группка поменьше и не так ярко одетая скептически посмеивалась с задних парт в другом конце. Робот сделал паузу, приветствуя вошедших.

— Входите, ученики. Мы как раз слушаем замечательную историю Посетителей, которые принесли дикарям прошлого драгоценные дары. Пожалуйста, садитесь.

Трое мальчиков тихо опустились на свободные места на боковой скамье, где помещались дети тех, кто так и не принял Звезду, одетые в унылого вида тканевые костюмы, поношенные и полинявшие. Квамодиан прошел дальше по проходу, туда, где сидели ярко наряженные дети принявших современную цивилизацию родителей. Они занимали передние скамьи. Квамодиан остановился прямо перед роботом.

— Инспектор, мне жаль, что я перебил вас, но…

Робот висел над ним в комнате. Его блестящий черный корпус отражал все, происходившее в комнате. Плазменное щупальце, замерев, метнулся в сторону Квамодиана, сканируя его лицо.

— Сэр, вы не можете нас прервать, — мелодично сообщил он, и голос отозвался звонким эхом, словно горсть камешков была брошена под низкий голубой купол комнаты.

— Нет, инспектор, имею право. Я превосхожу вас званием. Я — монитор Товарищества Звезды Андре Квамодиан.

— Даже в этом случае, — затрезвонил робот. — Сегодня вы не имеете права приказывать мне. По новому соглашению в День Звезды позволяется не подчиняться официальным приказам, если таковые нарушают отправление добровольных религиозных обрядов. Мое преподавание в этом классе — добровольный религиозный обряд.

Но Энди Квам стоял на своем, презрительно не обращая внимания на плазменный эффектор, которым робот пытался заставить его сесть на место или уйти.

— Робот, случилось чрезвычайное происшествие. — Он услышал возбужденный говор детей и заговорил потише. — Чрезвычайно серьезное, как я опасаюсь. Только что в ближайшие холмы ударили два плазменных разряда с Солнца. Могли пострадать люди. Возможно, даже погибнуть.

Осторожно, но непоколебимо плазменный эффектор свернулся кольцом вокруг плеча Квамодиана и заставил его вернуться к скамьям, несмотря на сопротивление.

— Вам придется подождать, сэр, — пропел робот под несмолкаемое перешептывание довольных развлечением детей. — Присаживайтесь и успокойтесь. Теперь внимание, я продолжаю рассказ о Посетителях и чудесных дарах, которые они принесли людям.

Энди Квам чертыхнулся про себя, но было ясно, что упираться не стоит. Он гордо прошествовал в дальний конец класса, где Руф встретил его одобрительной ухмылкой.

— Так его, Проповедник! Мы тоже не очень жалуем этого робота.

— Тише! — со свирепым видом одернул мальчика Энди. Он сел на скамью, продолжая мрачно пожирать глазами темный продолговатый корпус робота, на котором сверкал серийный номер, как раз под эмблемой, изображающей орбитальный узор Альмалика. Возможно, сегодня с роботом справиться трудновато, но завтра будет совсем иное дело.

— Фузориты, — мелодично вещал робот, втянувший плазменный эффектор и всплывший теперь еще выше к голубому куполу, — еще более древняя, чем звезды, форма жизни. Это замечательные существа. Они микроскопических размеров и черпают энергию жизни, сливая атомы водорода в термоядерной реакции синтеза. Они так давно эволюционировали в космосе, что сейчас насчитывается миллион различных видов этих существ. Рифы Космоса были построены из атомов, которые были синтезированы определенным видом этих существ. Посетители, особая разновидность фузоритов, в качестве симбиотов способны жить в крови таких существ, как люди.

— Клопы! — прошипел рыжеволосый мальчик, наклоняясь к Квамодиану. — Мой па говорит, что они просто паразиты, и дело с концом.

— Удивительное сотрудничество людей и фузоритов, — заливался сладкоголосый робот, — приносит выгоды обеим сторонам. Никто не остается обделенным, ибо Посетители удивительно мудры и справедливы. Им удалось создать транзитные интеллектоматрицы, которые связывают в единое целое все их колонии, соединяя их с мыслящими звездами. Таким образом, мы все объединены в единого множественного гражданина Вселенной, называемого Лебедь, ведущей звездой которого является Альмалик.

— Порабощены — вот что это значит, — прошептал рыжеволосый.

— То есть, — пел робот, и его плазменный овал ритмично пульсировал, — мы присоединяемся к нему, если примем дар Посетителей. В единый день посвящения в союз Звезды яркими золотыми искрами загораются они на вашей коже. Их колонии проникают в каждую клетку вашего тела. Они уничтожают всех паразитов и все больные клетки и будут поддерживать ваше тело в вечно молодом состоянии. Они принесут вам полнейший покой и вечное счастье. В этом и заключается дар Посетителей.

— Чушь собачья! — прошептал рыжеволосый. — Проповедник, почему вы не заставите его заткнуться?

— И сегодня вместе с нами в День Звезды, — поющий голос робота стал выше и громче. — Да, дети, нам повезло, мы благословлены Посетителями. Потому что сегодня с нами монитор Товарищества Звезды!

Подобно молнии, бледно светящийся эффектор ринулся вперед и превратился в поток яркого света, заливший лицо Энди. Все дети повернулись в его сторону.

— Ибо великий Альмалик может лишь помогать нам, направлять нас по верному пути, но не может оберегать наши права и сразиться за них. Вместо него сражаются члены Товарищества — монитор Андре Квамодиан, а также ваш верный слуга.

Энди Квам подавил гневный порыв. Его разрывали два противоположных побуждения — желание гордо покинуть комнату и желание вскочить со скамьи и при всех разоблачить этого своенравного робота, который рассуждал об обязанностях, а на деле отказался помочь перед лицом чрезвычайно опасного происшествия, когда могли пострадать и даже погибнуть люди.

— Конечно, — деликатно добавил робот, — монитор Квамодиан и я — мы можем на некоторые вещи смотреть с разных точек зрения. Иногда. Иногда один из нас, возможно, ошибается. Но это справедливо, ибо неизмеримый звездный мир показывает, каким объединяющим началом является этот плодотворный союз, сторицей награждающий присоединившихся к нему.

Примерно секунду робот парил безмолвно, словно зачарованный собственными словами, а бледный плазменный овал застенчиво поголубел на мгновение.

— Итак, на сегодня мы закончим, — сказал он наконец. — Дети, вы можете идти. Монитор Квамодиан, благодарю вас, что вы посетили нас.

Энди Квам сердито протиснулся сквозь стайку покидающих комнату детей к первому ряду и остановился перед роботом.

— Инспектор! — воскликнул он. — Как вы можете рассуждать о борьбе за права граждан-симбиотов, если даже не желаете помочь мне в таком важном деле?

— Терпение, монитор Квамодиан, — промурлыкал робот. — Да, существуют еще порочные люди и звезды, отвергающие всеобщее добро. Я с радостью присоединяюсь к вам в противостоянии этим силам. Но по нашему соглашению в День Звезды…

— Это такой же день, как и все остальные! — не выдержав, заорал Энди. — Какие-то жулики задумали что-то совершить с Блуждающими Звездами! Грозит большая опасность всем нам, и она не будет ждать удобного для вас момента, чтобы вы…

Робот молча покачивался на своем трансфлексионном поле, словно раздумывал, что ему делать. Он выпустил наполовину сформированные эффекторы, потом втянул их. Плазменный овал быстро и последовательно поменял несколько расцветок.

— Ситуация очень серьезная, монитор Квамодиан, — наконец сказал он.

— Вы даже не подозреваете, насколько серьезная, — с горечью отозвался Энди Квам. — Неужели вы меня не слышали? Три плазменных разряда с Солнца! Это невозможно для любого члена сообщества Лебедь, если только не было спровоцировано… Что-то очень опасное, очень серьезное происходит в тех горах.

— Мы отметили этот феномен, — мелодично согласился робот. — Возможно, это даже серьезней, чем вы думаете, монитор Квамодиан.

Энди Квам, пораженный, замолчал. Может, робот связался со старшим монитором Клотильдой Квай Квич?

— Говорите, более серьезно, чем я думаю? Что…

— Но тем не менее, — продолжал робот, — соглашение остается в силе. Вы не можете заставить меня действовать сегодня. И я советую, мы настойчиво вам советуем, чтобы вы не предпринимали каких-либо действий без нашей помощи. Видите ли, монитор Квамодиан, мы сознаем присутствие великой опасности, о которой вы даже не подозреваете.

— Т-т-требую эти сведения! Немедленно! — запинаясь, провозгласил Энди.

— В соответствии с соглашением… — запел робот.

— К дьяволу соглашение!

— В соответствии с соглашением, — бесстрастно повторил робот, — вы не можете требовать. Я могу помочь вам, но добровольно, что будет частью моего добровольного исполнения религиозных обрядов в День Звезды!

Он подумал еще секу иду, а тем временем по его плазменному овалу в бешеном темпе пронеслись разные цвета. Потом овал загорелся ярким, почти золотым светом.

— С этой точки зрения, — пропел он, — я выбираю содействие вам, монитор Квамодиан. Я сейчас же доставлю вас к месту удара разрядов. Ибо воистину нам грозит опасность. В том месте рождена Блуждающая Звезда, Она живет и растет!

Глава XII

Существо успело вырасти за это время. Вырасти, хотя его эффекторы еще не достигли Солнца и тройной ответ последнего тоже был еще в пути. Оно миновало декартовскую стадию с его «Я мыслю, следовательно, я существую» и, возведя этот краеугольный камень, предпочло пока отложить исследование самого себя и заняться вместо этого исследованием окружающего мира.

Темнота, одиночество, частицы. Оно обнаружило, что некоторые частицы организованы в микроструктуры. Существо не знало определения «материя» или «вещество», но сразу сообразило, что все эти частицы действуют как векторные отрезки-мириады вихрящихся заряженных частиц, результирующих в какой-то средней силе, среднем направлении. Тепло, излучение. Оказавшись без теплой оболочки своего инкубатора, существо принялось отыскивать новые источники энергии, подключаться к ним, использовать их, овладевать ими.

И я двигаюсь, подумало Оно, и это была подлинная мысль, соединяющая в себе понятие «я» как такового и как производителя действия. Оно медленно плыло вдоль туннеля в глубинах горы в поисках новых ощущений и новых сил. Тяготение, гравитация, подъем. Оно проникало сквозь материальные препятствия или сметало их на своем пути. Позади существа оставались уничтоженные догорающие двери и ряды полок с инструментами и приборами. Искать, искать. Теперь своему действию оно дало имя, ощущая в нем какую-то цель. Искать — но что? Оно снова потянулось к родственному сознанию — бесконечно далекому, но ревниво следящему.

Оно осознало присутствие особого вида изучения, имеющего собственную структуру, обладавшего матрицами строения, которые были неслучайны и несли в себе какой-то смысл.»Я»?

Существо замерло, впитывая слабые токи излучения, приходящие издалека. ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ ОТВЕТ. Не «Я», а другое «Я».

Существо поняло, что в этом мире живут и другие существа, соперники в борьбе за пространство, вещество, энергию… или товарищи.

В верхней камере Молли Залдивар на мгновение очнулась от шока, в который была погружена, и в ужасе застонала. Нечто преследовало ее. Нечто, рождавшее страх. Нечто совершенно чужеродное, подобного которому еще никогда не было в этом мире.

Глава XIII

По телу Молли Залдивар прошла дрожь, и она пришла в себя. Она лежала поверх сломанных ножек разлетевшегося на части лабораторного табурета, и одна из ножек больно упиралась ей в бок тупым расщепленным концом. По всей пещере слышалось шипение и треск коротких замыканий и щелканье остывающего раскаленного металла. Бледно-фиолетовая корона, которая раньше полностью окружала золотой шар, теперь превратилась в сеть периодически вспыхивающих и гаснущих огней, трещавших и шипевших. Откуда-то тянуло удушливым дымом.

Она нетерпеливо потерла лоб, поднесла ладонь к глазам и увидела без удивления или испуга, что она в крови. Но она жива. Только с третьей попытки ей удалось выдавить из себя слова:

— Клифф… Клифф, где ты?

Голос Хаука ответил сразу, но это был почти шепот, а не обычный его грубовато-сердитый тон.

— Я… я не знаю точно, Молли. С тобой все в порядке?

Она осмотрела себя — одежда в жутком состоянии, изорванная, кожа в синяках и царапинах, грязная. Но руки-ноги действуют, решила она.

— Думаю, что да. Как ты себя чувствуешь?

Она села, осмотрелась и сначала ничего не смогла различить.

— Клифф, ты ранен?

В нескольких ярдах от нее что-то зашевелилось, и голос Клиффа прошептал:

— Я еще не знаю. Но на меня что-то упало.

— Ой, Клифф!

Молли с трудом поднялась на ноги и, пробираясь мимо остатков машин и приборов — вот во что превратилась сверхсовременная лаборатория Хаука — направилась к тому месту, откуда раздавался шепот.

— Ты можешь двигаться? Тебе больно?

Куча каменных и металлических обломков снова зашевелилась, и Молли поняла, что то, что она приняла за кучу мусора, было верхней половиной тела Клиффа, покрытой пеплом и мусором, но на первый взгляд не пострадавшей. Что-то придавило его, упав ему на колени. Он повернулся верхней половиной туловища и посмотрел на Молли. На это ушли все его силы, и лицо Клиффа превратилось в маску боли и полного напряжения сил.

— Ноги… их придавило… — выдавил он через некоторое время.

— Подожди… нет, дай я… — она забыла о собственных ушибах и бросилась к нему на помощь. Напрасно. На ноги Хаука упала балка, придавив их к полу пещеры. Свободны были только верхняя половина тела и руки. Но ноги прижимала к скале полуторатонная тяжесть балки.

Не выдержав, Клифф оставил борьбу и обмяк, опустив голову на придавившую его ноги балку. Немного спустя он произнес:

— Где Рифник? Он поможет.

Молли беспомощно оглядела пещеру.

— Я не знаю.

— Позови его!

Но на крики Молли не было ответа. Она поднялась, придерживаясь рукой за стенки, чтобы не потерять равновесия. Дым становился все гуще — в пещере-мастерской произошло, по всей видимости, что-то очень серьезное. Она ощущала на своем лице зловещее предупреждение волны жара.

Она снова крикнула, зовя Рифника. Бесполезно. Если Клифф Хаук мог быть извлечен из каменной ловушки, помочь ему могла только она одна. Она нагнулась, чувствуя головокружение, и снова взялась за балку. Хаук молчал. Казалось, он потерял сознание. Балка даже не шелохнулась.

Молли опустилась на колени, не обращая внимания на острые осколки, и начала методически толкать балку, которую никогда бы не смогла приподнять без посторонней помощи. Бесполезно. Тогда она решила убрать то, что можно было убрать — пластиковый корпус какого-то прибора, скрутившиеся узлом легкие металлические трубки, осколки стеклянной посуды. От дыма она беспрерывно кашляла, дым выедал глаза, но она не прекращала своей работы, не поднимала головы.

Вдруг она осознала, что в пещере уже давно слышится какой-то посторонний звук, который становится все более громким и навязчивым. Мелодичное шелестение, словно ветер шевелил ветки кустарника.

Слиит!

Она обернулась и замерла. Существо висело в воздухе не более чем в ярде от нее. Его огромные слепые глаза были устремлены на нее, под черной шелковистой кожей мелкой дрожью сокращались могучие мускулы. На секунду она подумала, что вернулся Рифник. Помощь!

Но Клифф Хаук оставался неподвижным, и Рифника нигде не было видно. Она осталась одна с беспомощным, прикованным к полу Клиффом и космическим существом, чей образ жизни подразумевал пристрастие к убийствам.

Парящее в недрах горы существо, сгусток мыслящей плазмы, детеныш Блуждающей Звезды, замерло, обдумывая значение тройного шлепка, нанесенного Солнцем, который привлек сейчас все его внимание. Даже на расстоянии девяноста с чем-то миллионов миль Солнце было способно нанести куда более сокрушительный удар. Маленькая Блуждающая Звезда знала это так же хорошо, как и собственные возможности. Простая логика подсказывала ей ответ: в намерения Солнца входило не убить, а только пригрозить. Звезда слишком велика, чтобы ощущать угрозу с ее стороны. Поэтому существо уяснило следующее положение: я слишком маленькое, нужно стать больше.

Тройной разряд змеящегося белого пламени не нанес ей сколь-нибудь ощутимого вреда. Оно не боялось ударов и помощнее. Собственно, оно еще не выработало концепции «страх». Но поблизости имелись конгломераты частиц много меньшего размера и более поддающихся контролю. Блуждающая Звезда решила сначала исследовать их.

Она осмотрела маленький электромобиль Молли, научилась манипулировать им, потом отбросила в сторону, как надоевшую игрушку. Маленькая машина, послушно пришедшая в движение по команде звезды, теперь, когда Блуждающая Звезда выпустила его из сферы внимания, слепо продолжало двигаться вперед, пока колесо не соскользнуло с обрыва, и машина покатилась вниз, переворачиваясь на лету, чтобы разбиться вдребезги у подножия горы.

Как обнаружила Блуждающая Звезда, поблизости существовали и более сложные создания. Звезда не обладала зрением, она не отличала «видимый» свет от остальных видов излучения, но она хорошо умела выделять частоту и характер радиации. Разница между видами радиации, излучаемой живыми существами, была для нее тем же, что и понятие «цвет» для углеродной жизни. «Зеленое» свечение яростно мигало, словно от боли или страха. Какая-то фиолетово-голубая аура исчезала всякий раз, как только звезда начинала ее исследовать. Изучение занимало всю полосу спектра, уходя в инфракрасную и ультрафиолетовую полосы — это был слиит, колония кротов под землей, муравейник. Звезда замечала даже мельчайшие сверкающие крапинки, похожие на пыль в луче фонарика — различные микроорганизмы в воздухе и в почве и в телах более крупных живых структур.

«Зеленое» свечение заинтересовало Блуждающую Звезду. Возможно, дело было в напряженности излучения ауры. Присмотревшись, она обнаружила, что с излучением связана определенная масса упорядоченных частиц. Эта группировка вещества, как ей показалось, пыталась определенным образом изменить положение другого конгломерата, который ассоциировался с гаснущим фиолетово-голубым свечением. Звезда отметила также, не анализируя, определенные упорядоченные вибрации в окружающем эти конгломераты веществе.

«Клифф, пожалуйста! — молила Молли. — Помоги мне вытащить тебя!» Но Блуждающей Звезде было еще очень далеко до концепции коммуникации, тем более до понятия языка.

К этим двум светящимся структурам частиц приближалось третье образование, испускавшее чистый золотой свет. Блуждающая протянула энергозонд, исследуя этот феномен, и обнаружила, что он представляет собой нечто среднее между автомобилем и человеком. Гораздо более сложно устроено, чем та примитивная механическая игрушка, быстро надоевшая звезде, но достаточно простое, чтобы им можно было управлять. На изучение слиита ушли доли секунды. Потом она протянула к слииту невидимый эффектор и принялась играть им, управляя его движениями.

Снаружи, за пределами пещеры, Рифник с трудом поднялся на ноги и с безумным видом осмотрелся. На грязной желтой его бороде виднелась кровь, на крупно вылепленном лице — свежие шрамы. Он что-то хрипло спросил в темноту, но мир ему ничего не ответил — поблизости никого не было, лишь серый дым валил из внутренности пещеры, треск пламени и белый дым из неизвестного источника, энергия которого воспламенила балки входа в пещеру. Покачиваясь, он медленно повернулся. Цвет Солнца устрашал — его лик приобрел гневное выражение, став мутно-красным. Небо затянули зловещие тучи. Он позвал слиита, но тот не отозвался.

Маленькая Блуждающая Звезда заметила присутствие тусклого свечения, которое было Рифником. Она отметила наличие связи между ним и новой своей игрушкой — слиитом. Интересно, подумала юная звезда, как-нибудь поиграть и с одним из этих сложных механизмов. Но пока еще слиит ей не успел надоесть. Она стрелой гоняла его по пасмурному небу, бросая всю мощь его клыков и мышц против несчастных птиц, против скал, пучков травы. Способы организации вещества забавляли это существо. Оно решило исследовать возможность изменения структуры, научиться вмешиваться в ее организацию. Оно решило стать богом. Мгновение оно раздумывало над возможностью поиграть с Рифником, для практики, подобно тому, как научилось оно командовать и управлять сначала электромобилем, а потом слиитом. Оно рассмотрело возможность разрушения одного их живых организмов. Разрушение с целью анализа, разложения на составляющие и подробного их изучения. Но оно этого не сделало.

Всего минуты спустя после своего рождения Блуждающая Звезда начала вырабатывать матрицы поведения, свой «характер». Она развивалась не просто быстро, а по экспоненте. Поначалу все ее действия были совершенно случайны, это была абсолютная свобода воли, не отличавшаяся от свободы воли шарика в игральном автомате. Но она быстро училась и прогрессировала. Новая и преимущественно враждебная окружающая среда в некоторых случаях очень приятно реагировала на ее действия определенного рода. Легко было уничтожить составляющие этой среды одну за другой. Блуждающая с легкостью могла расплавить скалу, перевернуть вверх ногами гору, хлестануть фиолетовым эффектором Солнце. Но уничтоженная однажды матрица состояния уже не могла возвратиться к первоначальному виду, как успела понять малютка-звезда. Это исчезало навсегда.

Более интересным, так сказать, был способ манипулировать ими, способ экстремальности. Изменять структуры, управлять, вмешиваться, но не разрушать, оставлять на грани разрушения, у самой последней черты.

Не убивать. По крайней мере, не сразу.

Пока не стоял вопрос о совести, чувстве жалости. У Блуждающей Звезды еще совершенно не успело выработаться сверх—Я — суперэго. Но она уже успела познать сладость удовольствия.

Все эти организованные конгломераты вещества могли служить источником удовольствия.

Молли, собрав все свое мужество, чуть сдвинулась с места и, вытянув шею, посмотрела туда, откуда появился слиит.

— Рифник, — прошептала они, — вы здесь? Можете помочь мне?

Но за огромной, похожей на собственную тень фигурой слиита не было никого. Он висел в воздухе, не сводя с Молли своих огромных фосфорических глаз, потом внезапно метнулся вперед, миновал Молли и повис над бесчувственным Клиффом Хауком.

— Не трогай его! — крикнула Молли.

Но слиит и не собирался нападать. Он беззвучно повисел, покачиваясь над телом Хаука, потом бледно засверкало его трансфлексионное поле. Тело Клиффа вздрогнуло, потом медленно приняло сидячее положение.

— Клифф! — вскрикнула Молли. — Ты пришел в себя?

Но сознание не вернулось к Хауку. Голова его, словно голова тряпичной куклы, упала на бок, к плечу. Глаза были закрыты. Расширившимися глазами Молли смотрела на слиита. Он поднял Клиффа, но зачем? Что он собирался делать? Ответа ждать ей долго не пришлось. Снова засверкало поле, и огромная балка, припечатавшая колени Клиффа к полу, вдруг завибрировала и освободила свою жертву. Балка поднялась, стоя на одном конце, словно стрела крана, потом всплыла на высоту головы Клиффа, величественно развернулась и рухнула на кучу мусора. Тело Хаука мягко опустилось на пол. Теперь он лежал совершенно свободно, растянувшись на камнях. Но в сознание так и не пришел.

— Спасибо, — прошептала Молли, обращаясь к слииту. Она знала, что тот не поймет, но это ей было все равно. В следующий миг она бросилась к Хауку. Тот был серьезно ранен, но все еще жив. Крови вытекло немного. Особенно пострадали ноги. Когда она чуть сдвинула их с места, Клифф громко застонал, не приходя в сознание, и лицо его исказила судорога боли. Ему была необходима срочная помощь врача.

— Клифф! — воскликнула девушка. — Если бы ты только не…

— Оставь его, — послышался от входа в пещеру слабый голос Рифника. — Тебе помощь нужна не меньше, чем ему.

— Рифник! — воскликнула девушка. — Помогите! Клифф очень сильно ранен, и нам нужно доставить его в Мудрый Ручей, — потом слова Рифника дошли до ее сознания, и она с удивлением обнаружила, что сама скоро свалится без чувств. Она постоянно кашляла, даже не сознавая этого. Все ее тело болело, как одна сплошная рана.

— Как это сделать? — проворчал Рифник.

— Я не знаю, — она шаталась, рыдая. — По крайней мере, надо вытащить его из пещеры, здесь он задохнется.

Рифник осторожно двинулся вперед. Даже в нынешнем своем ужасном состоянии Молли не могла не видеть, что Рифник тоже сильно пострадал. Он наклонился над Клиффом, рассматривая его раны и не прикасаясь к нему.

— Я не могу, — сказал он наконец.

— Но вы должны.

— Я не могу сдвинуть его с места. Если бы слиит вел себя нормально… Но он перепугался. Правда, я его не особенно виню, — прогремел Рифник. — Мы крошили пироподов в Рифах, но с Солнцем в драку никогда не ввязывались.

— Солнцем? Каким Солнцем?

— Я говорю о нашем Солнце, девица. Тройной разряд плазмы. Кажется, мы попали в ужасный переплет,

Слиит, который, гудя, висел неподалеку, вдруг метнулся в их сторону. Они увернулись, слиит пролетел мимо и, как пущенная стрела, вылетел из пещеры.

— Видишь? Он меня вообще не слушается. Не знаю, что с ним стряслось.

— Тогда мы вдвоем должны поднять Клиффа.

Рифник плюхнулся на кучу каменного мусора.

— С тобой? Ты сама еле стоишь. А одному мне его не поднять. Я его убью, если предприму такую попытку.

— Но что же нам делать? Рифник, пожалуйста, придумайте что-нибудь!

Рифник посмотрел мимо Молли, туда, где собирался еще более густой дым, валивший из туннеля.

— Могу застрелить его, если хочешь. Это все же лучше, чем сгорать заживо.

Блуждающей Звезде надоел слиит. Сначала она просто хотела разрушить его, но, передумав, оставила на произвол собственных контуров управления. Пусть поступает, как ему вздумается. На некоторое время она удовлетворила свое любопытство, исследуя излучающие ауру материальные структуры, так грубо разбросанные тройным разрядом Солнца. Звезда не понимала, что все эти приборы и машины являются продуктами изобретательности человеческого разума, но она видела, что перенесенное потрясение сделало их функционально бесполезными, а химические реакции, до сих пор происходившие в них, только усугубляли эту бесполезность. Потратив на размышление несколько наносекунд, Звезда поняла, что пожар движется к тем излучающим слабую ауру структурам, которые она еще не научилась обозначать как «живые существа». Но она прекрасно сознавала, что тот же род дефункциональности, который привел в негодность машины, грозит и этим существам. Аура одного из них уже заметно ослабела.

Было бы интересно, подумала Звезда-детеныш, сделать что-нибудь новое. Она уже отбросила в сторону неизлучающий кусок массы от излучающего конгломерата, который был Клиффом Хауком, используя в качестве посредника поле слиита. Но Звезда была разочарована, ничего особенного не произошло. Но, с любопытством подумала она, что же произойдет, если она впитает некоторую долю этого излучения?

Эта идея показалась Блуждающей Звезде привлекательной. Она не знала, почему. Не знала, так как не научилась чувствовать голод и узнавать его при этом.

Глава XIV

Сначала робот потребовал минутку, пока он не закончит молчаливое восхищенное созерцание черного купола с изображениями звезд, под которыми он плавно покачивался на своем трансфлексионном поле, а его пламенный овал волнился всеми цветами преданного посвящения. Потом он настоял на удалении всех детей из здания и запер за ними дверь, обыскав предварительно каждую пустую комнату, дабы убедиться, что никого не забыли. Здание церкви было гомеостатическим механизмом. Его рецепторы и эффекторы вполне могли справиться с этим заданием и самостоятельно. Потом робот снова попросил подождать, пока он передавал звезде Денеб казавшееся бесконечным сообщение, во время которого рыжеволосый Руф строчил вопросами, а терпение Энди Квама постепенно переплавлялось в ярость.

— Робот-инспектор! — крикнул он, не выдержав. — Если вы собрались идти, то давайте сдвинемся с места! Молли Залдивар грозит большая опасность. Возможно, она умирает!

Робот развернулся в его сторону.

— Монитор Квамодиан, — пропел он, — немного терпения. Я заверяю вас, что она жива.

— Откуда вы знаете? — потребовал объяснить Энди.

Робот молчал.

— Проповедник, — прошептал мальчик, — оставьте его. Он всегда такой. Сделает все по своему разумению. Слушайте, вы и в самом деле поедете у него на спине?

— Великий Альмалик! Откуда я знаю? — простонал Энди Квам. Он бросил взгляд на свой наручный хроноуказатель, быстро перевел цифры в земные эквиваленты и в отчаянии прошипел:

— Еще три часа, и День Звезды кончится! И тогда он уже не будет нужен мне! Но, — добавил он, танцуя на плитках пола, — помощь нужна Молли немедленно!

— Монитор Квамодиан, — пропел робот, — будьте добры, соблюдайте тишину. Я веду чрезвычайно интересную дискуссию с тремя органическими компаньонами на планете Денеба, с роботами и звездой 61 Лебедя.

— Нет! — взревел Энди Квам. — Ты тратишь время на болтовню! Ты же обещал…

Робот умолк, потом после паузы сказал с обидой:

— Очень хорошо. Мы отправимся сейчас же, поскольку ваш шум меня отвлекает. Следуйте за мной.

Но было слишком поздно, Энди Квам уже был возле двери, прыгая по ступенькам и нацеливаясь на то место, где он оставил свой флаер. Руф не отставал от него, словно хвост кометы от ядра.

— Я вас поведу, — сказал робот, усиливая звук своих вокализаторов, так что завибрировал фасад церкви. — Вашему аппарату я дал разрешение не подчиняться стометровому ограничению зоны действия. Это было сделано в части моих добровольных религиозных отправлений в День Звезды, в соответствии с соглашением…

— Заткнись! — фыркнул Энди Квам и даже при девяноста децибелах не услышал конца фразы. Он был уже внутри кабины флаера, мальчик нырнул за ним. Со стуком захлопнув дверь, Энди крикнул:

— Полетели! Следуй за тем роботом!

— Хорошо, мистер Квамодиан, — жизнерадостно согласился флаер. — Я получил разрешение. Не правда ли, это мило со стороны робота-инспектора разрешить нам…

— Молчи! — процедил Энди, — И получше управляй. Я очень спешу.

В мрачном обиженном состоянии флаер поднялся со стоянки, завертелся волчком и нацелился на выжидающе замерший овал, висевший в трансфлексионном поле в нескольких метрах от церкви Звезды. Квамодиан, пробормотав проклятие, поднялся на ноги — неожиданное вращение бросило его на пол, причем на коленях у него оказался мальчик. Но флаеру он ничего не сказал.

— Сиди здесь, — приказал он мальчику, — один Альмалик знает, что стукнет в голову этому глупому флаеру.

— Это нечестно… — начал оскорбленный флаер.

— Я же сказал тебе — заткнись!

Флаер подчинился приказу, намеренно и отчетливо щелкнув, а Квамодиан и мальчик прильнули к стеклу окна. Была уже ночь, и над холмами повисли яркие звезды, но на западе еще виднелся отсвет зари, кроваво-красная полоска над горизонтом, куда опустилось мрачное багровое Солнце. Вдруг мальчик схватил Квамодиана за руку.

— Проповедник, смотрите, там, куда ударило Солнце, видите?

— Вижу, — проворчал Энди. — Флаер, можно немножко побыстрее?

С неохотой щелкнув, голос протянул:

— Нет, — и снова выключился со щелчком.

— Эй, брось! — крикнул Квамодиан. — Почему нельзя?

Флаер снизошел до объяснений:

— Робот-инспектор отдал нам распоряжение следовать за ним. Если я увеличу скорость, то он будет следовать за нами. — Флаер уже явно оттаял и приготовился снова мирно беседовать. — Понимаете ли, мистер Квамодиан, День Звезды еще не истек. И робот-инспектор не хотел бы нарушать тишину этого дня ревом звуковой волны. На этой планете довольно плотная атмосфера, состоящая, в основном, из азота, кислорода, водяных паров, двуокиси углерода…

— Это можно опустить, состав атмосферы Земли я знаю!

— Конечно, конечно. Все дело в том, мистер Квамодиан, что при местных параметрах высоты, температуры и барометрического давления звуковой барьер чуть-чуть превышает нашу скорость в настоящий момент. Поэтому, сами понимаете, мы не можем летать быстрее… В любом случае, — весело добавил флаер, — мы уже прибыли.

Флаер совершил посадку на склон горы. Робот-инспектор не позволил приблизиться на меньшее расстояние к выходу в пещеру. Энди Квам и Руф выскочили из флаера и, задрав головы, принялись рассматривать последи вия солнечного удара.

— Великий Альмалик! — прошептал мальчик. — Я… я боюсь, что мисс Залдивар действительно пострадала!

— Такой информацией мы не располагаем, — пропел робот, с гудением паривший над их головами. — Будьте добры, подождите здесь, я сканирую обстановку.

Но Энди уже не волновало, чем занимается робот. Он отпихнул мальчика в сторону и начал карабкаться вверх по склону холма, преодолевая многочисленные неровности. Он миновал отдельные части упавшего со склона электромобиля, потом узнал в куче металла машину Молли и с почти выскакивающим из груди сердцем принялся обыскивать обломки, пока не убедился, что в момент катастрофы Молли в машине не было. Потом он снова возобновил подъем. Ноги деревенели от усталости, сердце бешено колотилось, дыхание со свистом вырывалось из груди. Хотя голос здравого смысла нашептывал ему, что спешка уже особого значения не имеет. Что бы ужасного здесь ни произошло, все кончилось давным-давно. Из пасти пещеры тянулись клубы густого коричневого дыма, чувствовался отвратительный запах горелой пластмассы, тлеющих обломков, самых разных. И никого не было видно.

Он остановился, чувствуя, как жжет легкие со всхлипом вбираемый воздух, и, собрав все силы, крикнул:

— Молли! Ты здесь?

Неожиданно за его спиной прозвучал мелодичный голос робота:

— Она находится в пятидесяти метрах вправо от вас, мистер Квамодиан. И как раз над нами. Но не приближайтесь.

Энди Квам уже карабкался по гребню небольшого выступа-полки, находившегося как раз перед пещерой.

— Нет, подождите, — зажужжал робот. — Там присутствует неконтролируемое существо-животное из космоса, и… — в жужжащем пении робота образовалась пауза. — И Блуждающая Звезда. Дайте мне возможность сначала изучить их.

Энди Квам фыркнул и ничего не сказал. Он поскользнулся на осыпающемся гравии, чудом сохранил равновесие и побежал дальше. Он только что едва избежал гибели. Сразу за полкой начинался почти отвесный обрыв в сорок футов высотой — но он даже не заметил этого, стремясь как можно скорее найти Молли Залдивар. Но где же она?

И потом он остановился, замахав руками, чтобы не упасть по инерции. Нечто вроде гигантского головоногого моллюска совершенно черного цвета приближалось к нему гигантскими прыжками, преодолевая кучу гравия. Его трансфлексионное поле бледно мерцало. В смутном свете звезд Энди уловил очертания больших белесых глаз, слепо глядевших на него, заметил когти и клыки, способные выпустить внутренности пироподу.

— Монитор Квамодиан, — пропел за его спиной голос робота, — это слиит. Предупреждаю вас, не подходите к нему очень близко!

Внезапно Квамодиан почувствовал во рту кислый привкус страха. Теперь он припомнил истории о слиитах, этих космических бестиях, самой эволюцией созданных для убийства, мощью своей превосходящих все возможности человека. Если существо надумало избрать целью нападения его, Квамодиана, то надежды на спасение нет. Но, кажется, таковых намерений у него не было. Он повис в воздухе, словно изучая Энди, словно он обладал разумом. И даже умел сочувствовать, понимая, почему спешит Энди. Потом, словно разрешая двигаться дальше, слиит поднялся на своем поле еще выше и отлетел на сотню ярдов, не преграждая больше путь к небольшому холмику, где Энди померещилось какое-то движение.

Он тут же позабыл о слиите, преодолев с максимально возможной скоростью оставшееся расстояние, пока не упал на колени рядом с телом девушки, призыв о помощи которой нашел его на другом конце Вселенной.

— Молли! — воскликнул он. — Что случилось? Что они с тобой сделали?

Он поднял голову на изгиб локтя и нежно приподнял. И глаза ее открылись.

Она с удивлением смотрела на него, словно проснувшийся ребенок. Лицо ее было сплошь покрыто синяками, царапинами и засохшейся кровью, измазано сажей и грязью. Порывы ветра подхватили ее длинные волосы, а одежда превратилась в лохмотья. Но внезапно она улыбнулась ему своей прежней волнующей улыбкой.

— О, да это же малыш Энди Квам, — прошептала она. — Я не сомневалась, что ты придешь…

Улыбка задержалась на ее лице всего лишь на секунду. Потом лицо ее исказила судорога боли, улыбка исчезла, и она отвернулась. И заплакала так, что у Энди Квама едва не разорвалось сердце.

— Инспектор! — заорал Энди. — Куда подевалась эта бестолковая машина?

Из-за большого валуна примерно футах в десяти от него послышался недовольный голос:

— Он смылся, Проповедник. Умчался. Альмалик его знает, почему. Он не сказал ни слова.

— Что ты там делаешь, Руф? — сердито спросил Энди. — Ты должен был остаться в кабине. Ладно, если уж ты здесь, то помоги мне. Мисс Залдивар серьезно ранена. Нужно доставить ее…

Из темноты выступила фигура и приблизилась к ним.

— С этим не спеши, друг, — прогудел густой бас, — Если малышка пережила все это, она выдержит еще немного.

Квамодиан вскочил на ноги, готовый к самому худшему. Он всмотрелся в темноту, различая очертания человека с усами, всклокоченной бородой и такими шрамами на лице, словно он попал под катящуюся по орбите планету, не меньше.

— Кто вы такой, черт побери? — рявкнул он.

— У такого малыша и такой голосок, — проскрежетал могучий голос. — Ладно, спокойно и без обиды.

Он подошел поближе, и Энди Квам по достоинству оценил его размеры. Это был настоящий гигант. Но он казался явно подавленным.

— Мы на неприятности не напрашиваемся, — мягко пророкотал он. — Этого добра с нас хватает. Но с девушкой все в порядке, я успел вытащить ее из пещеры вовремя.

— Я слышал что-то о каком-то Рифнике, который занимается здесь с Клиффом Хауком Альмалик знает чем. Это вы? — с подозрением спросил Энди.

— Да.

— Это ваш слиит следит за нами?

Усы и борода Рифника раздвинулись. В темноте могло показаться, что он собирается укусить Энди. Но это была лишь добродушная усмешка.

— Больше он не мой, — сказал Рифник. — Теперь он сам себе хозяин, как я подозреваю. Или… им владеет кто-то другой. Но меня он слушаться не станет. Я ему больше не хозяин с тех пор, как ударило Солнце.

Он отвернулся от Квамодиана и на секунду склонился над девушкой.

— С ней все в порядке, — повторил он, выпрямляясь, но в голосе его не было особой уверенности.

— Однако вы, возможно, правы, действительно нужно унести ее отсюда подальше. И меня тоже захватите с собой, если не против.

— Почему Молли Залдивар так плачет? — спросил Энди. — Если вы неосторожно вынесли ее…

Огромная голова Рифника качнулась из стороны в сторону.

— Подозреваю, что она плачет так из-за Клиффа Хаука.

Квамодиан тут же взял себя в руки. Он совершенно позабыл, что здесь еще и Клифф Хаук. Несомненно, это он виноват в том, что Молли Залдивар ранена, ей грозит опасность, она напугана. Но старая дружба еще не исчезла полностью, и в голосе Энди Квама прозвучала неподдельная озабоченность, когда он спросил:

— А что с Хауком? Он ранен?

— Уже нет.

— Как?.. То есть он умер?

В гулком голосе Рифника чувствовалась свинцовая усталость.

— Нет. Хуже, я бы сказал. Гораздо хуже. И если хотите знать мое мнение, то нам нужно поскорее убираться с этого места, пока что-нибудь очень неприятное не случилось и с нами.

Существо в недрах горы было поначалу случайным скоплением электронов, потом новорожденной Блуждающей Звездой, только начинавшей изучать себя и окружающую среду, набираться опыта… Теперь это было нечто третье, и оно внимательно следило за тем, как Рифник и Энди Квам осторожно приподняли плачущую девушку; спустились с ней вместе по склону вниз к ожидавшему флаеру, поспешно погрузились в кабину и, захлопнув дверцу, умчались прочь.

Используя определенную часть своего «я», Блуждающая Звезда заставила слиита взметнуться вверх на своем слегка пульсирующем трансфлексионном поле и помчаться за флаером, не теряя его из виду. В этом не было необходимости, конечно. Блуждающая Звезда могла легко следить за флаером с помощью своих зондов — в любой точке планеты и практически в любой точке Солнечной системы. (У нее еще не было случая попытаться нащупать что-либо за пределами Солнечной системы).

Но это уже не было то незамысловатое существо, каким она была раньше. Когда она поняла, что одна из организованных излучающих масс вот-вот прекратит существование, она решила, что будет полезно «впитать» ее и «впитала». Операция оказалась простой — подобно притяжению или захвату. Это, если прибегнуть к материальной аналогии, напоминало слияние амебы и кусочка пищи, который она схватила, чтобы растворить в себе. Но материя не имела отношения к процессу, а силы, которые применила Блуждающая Звезда, не поддавались описанию в терминах геометрии трехмерного пространства.

Но эффект был тот же самый.

То, что раньше было личностью Клиффа Хаука, больше не обитало в его биологическом теле. Тело было уже не просто мертво, оно успело превратиться в обугленный кусок плоти, перемешанный с другими обугленными обломками в выжженной пещере, которая когда-то была мастерской Хаука. Но он не исчез полностью. Правда, он больше не ощущал себя прежней личностью, индивидуумом. Но Хаук составлял теперь заметную часть личности того существа, что послало сейчас слиита в погоню за флаером Квамодиана, что вызвало на себя тройной гневный ответ Солнца — новорожденной Блуждающей Звезды, выпущенной на волю во Вселенную.

Теперь она мыслила уже сложнее, а не подчинялась простым побуждениям. С определенной помощью тренированной мыслительного аппарата своей человеческой составляющей она научилась наблюдать, анализировать, делать выводы и… действовать. Она почувствовала изумление далекого сородича-наблюдателя.

Глава XV

Практически День Звезды еще не кончился. По предложению мальчика Квамодиан велел флаеру доставить их к церкви Звезды.

— На позднюю службу соберется толпа, — объяснил мальчик. — Так что вполне возможно, что там, где вы рассчитываете кого-нибудь обнаружить, никого не окажется. В смысле, даже в больнице может не оказаться нужного персонала.

— Это просто шокирует. — прошипел Энди. — Превратить Товарищество Звезды в какое-то языческое поклонение!

— Верно Проповедник. Это вы правильно отметили. Но только вам понятно, что тут ничего не поделаешь, вам же лучше…

— Я понимаю, — ответил Квамодиан и отдал распоряжение флаеру. У машины возникли возражения.

— Без специального распоряжения робота-инспектора, мистер Квамодиан, я могу вернуться только к зданию трансфлексионной связи.

— Но произошло несчастье!

— Да, да, мистер Квамодиан, конечно! — флаер нерешительно замолчал. Его нейтронные контуры решали проблему. — Поскольку я не могу связаться с роботом-инспектором в данный момент, — решил он, — мне придется вернуться к станции трансфлекса…

— Черт бы тебя побрал! — не выдержал Квамодиан. — Делай, что тебе говорят!

— …но по пути я могу ненадолго задержаться у площади Звезды. Если вы в этот момент покинете кабину, то это не будет иметь отношения к выполнению мной правил движения в данный момент.

— Ха! — в отвращении гаркнул Квамодиан. — Ладно, давай! Только не мешкай!

— Уже прилетели, мистер Квамодиан, — вздохнул флаер, опускаясь на землю. — Я останусь здесь еще на минуту. В течение этого срока можете поступать по своему усмотрению.

Квамодиан не стал тратить время на разговоры. С помощью Руфа и огромного, пусть и медленно двигающегося Рифника он без больших трудностей вынес Молли из кабины флаера, и они осторожно опустили се на землю.

— Как ты себя чувствуешь, Молли? — с нежной тревогой спросил Энди. — Я побегу за помощью.

Молли уже не плакала. Глаза се были открыты, лицо сосредоточено, но во взгляде сквозила вековая усталость.

— Все в порядке, Энди, — сказала она. — Со мной все в порядке, но это не имеет значения.

— Не надо так говорить.

— Хорошо, Энди, — тусклым голосом сказал она и отвернулась.

— Оставайся рядом с ней, — приказал он Рифнику, который посмотрел на него недовольно, но только пожал плечами. — Руф, нужно найти кого-нибудь. — И они оба поспешно скрылись в церкви Звезды.

Как только они вошли в здание под обширным голубым куполом, раздался удар гонга, эхо которого прокатилось по всему пространству помещения. Руф первым побежал по тускло освещенной спиральной лестнице в саму церковь. Здесь от множества тянувших псалом голосов, казалось, пульсировал сам воздух. Сладко пахло фузоритами-Посетителями. В пяти суживающихся крыльях храма было полно специальных скамей, но все места на них сейчас пустовали. Люди стояли, преклонив колени, концентрическими кругами под огромным центральным куполом с изображением солнц Альмалика.

Робота-инспектора не было видно. Очевидно, он еще не освободился от того своего важного поручения, каковым бы оно ни было.

— Вон тетя Молли! — радостно заорал Руф. — Сюда, пойдемте!

Но Квамодиан колебался.

«Языческий ритуал», так назвал он церемонию, но что-то в самой атмосфере зала заставило его проникнуться непонятной робостью и даже какой-то завистью. Он поднял взгляд к тринадцатицветию великолепных солнц, висевших под черным, как космос, куполом: шесть двойных звезд, двигавшихся группами по две двойки, и одно отдельное солнце.

Упиваясь сверкающей красотой Альмалика, впитывая сладостный аромат фузоритов-Посетителей, ритмично покачиваясь в такт пению собравшихся в зале, Энди Квам вдруг почувствовал, что в нем просыпается великая радость и совершенный покой. Ему захотелось забыть и себя, и ждущую снаружи измученную девушку. Единственное, что ему было нужно, это забыть все личное и остаться один на один с Альмаликом.

— Проповедник! — прошипел Руф. — Вы идете?

Торжественная робость не давала Квамодиану возможности сдвинуться с места.

— Ты… ты уверен, что можно прервать службу?

— А мы не будем прерывать. Я уже приходил сюда смотреть вместе с мисс Залдивар. Они не сердятся на посторонних.

Вздрагивая от странного прилива возбуждения, Квамодиан последовал за мальчиком, который пересек пол сводчатого зала и начал пробираться сквозь концентрические круги стоявших на коленях молящихся. Нежный аромат Посетителей поверг его в сладкий трепет, сверкающие солнца Альмалика погружали его в бесконечное спокойствие и умиротворенность.

Но мальчик уже остановился перед покачивающимися на коленях мужчиной и женщиной.

— Вот ее родственники, Проповедник, — прошептал он. — Мистер Хуан Залдивар и миссис Дейдра Залдивар. — Он резко повысил голос: — Познакомьтесь, это мистер монитор Квамодиан.

Они перестали петь. Потом неохотно оторвали взгляд от многоцветного великолепия купола церкви и, все еще продолжая покачиваться и стоять на коленях, без всякого интереса посмотрела на Квамодиана. Супруги просто излучали здоровье и молодость. Хуан был высокий смуглый мужчина с густыми черными волосами. Голубоглазая блондинка Дейдра казалась даже моложе и привлекательнее своей дочери.

Но оба носили на себе знак Альмалика — в том месте, где светящаяся колония фузоритов вошла в их тела. У Дейдры он сверкал на румяной щеке, у Хуана на лбу. Знак представлял собой маленькую, неправильной формы звездочку. В полумраке церкви звездочки-знаки мягко светились темным, холодным золотым светом.

— Я по поводу Молли, — прошептал Квамодиан, едва осмеливаясь нарушить очарование храма. — Она там, снаружи. Ранена. — Какие неуместные в таком священном месте слова! Он еще сильнее почувствовал себя слоном в посудной лавке, гориллой среди ангелов.

Светлая и темноволосая головки наклонились в унисон. Озадаченный Энди хотел уже повторить свои слова, но тут Дейдра мягко выдохнула:

— В лоне Звезды не существует ран и боли. Она должна присоединиться к нам и тогда обретет покой.

— Но ведь она ранена! Она… гм, слишком долго рассказывать о подробностях, но она в ужасной опасности. Все мы в ужасной опасности.

— Только не здесь, — улыбнулся Хуан Залдивар. Он уже взял руку Дейдры в свою, и они снова подняли головы к куполу, готовые возобновить пение. — Внесите ее сюда! Посетители исцелят ее! — и, подняв свои темные глаза, он присоединил свой голос к голосу жены.

Руф прикусил губу.

— Проповедник, это бесполезно, — угрюмо сказал он. — Они слишком счастливы.

Энди Квам задумчиво посмотрел на мальчика. В конце концов, подумал он, это совсем неплохая идея — внести Молли внутрь церкви. Пусть войдут в ее тело Посетители-фузориты и исцелят ее. Она вылечится — для фузоритов не существовало неизлечимых болезней. Пройдут не только кровоподтеки и царапины на теле, но и горькая печаль, судорогой сводившая тело и душу…

— Проповедник, что с вами? — с опаской уставившись на Энди, прошептал мальчик.

Квамодиан вернулся к действительности.

— Извини, — пробормотал он и, схватив мальчика за локоть, выбежал из зала. Он чувствовал внезапный прилив грусти, едва не заставивший его повернуть назад, но теперь впереди был мальчик. Пошатываясь, он покинул переделы влияния Альмалика, скатился по спиральной лестнице и выбежал из здания. Коварное пение сирен-причетников затихло за спиной. Квамодиан с благодарностью набрал полную грудь прохладного ночного воздуха, в котором уже не ощущалось притягательного, словно аромат лотоса, запаха фузоритов-Посетителей.

Он сказал с печалью:

— Я хотел остаться там. Так со мной всегда, но я не создан для этого — покой Альмалика не для меня.

Он поспешил вниз по спуску, оставив позади исчезающее смутное сожаление.

Флаер исчез, но огромная фигура Рифника, словно скала, возвышалась над лежащей на земле Молли Залдивар. Ночной воздуха показался Энди очень зябким, и он вздрогнул.

— Что же нам теперь делать? — пробормотал он наполовину самому себе. — Что мы можем сделать для Молли Залдивар?

— Проповедник, — сказал Руф, — мой дом всего на той стороне улицы, вон там. Мои родители позаботятся о Молли. Я так думаю, — добавил он с беспокойством, заставив Квамодиана бросить на него быстрый вопросительный взгляд. Но вслух он ничего не стал спрашивать.

Однако дома никого не оказалось. Дверь была открыта, и свет горел. Автономная система обеспечения жизни маленького коттеджа весело мурлыкала, пылал уютный огонь в камине, приятно пахнувшее тепло разносилось по всей комнате. Но нигде никого не было видно.

— Ничего, не обращайте внимания, — вздохнул мальчик, словно он и ожидал именно этого. — Наверное, мисс Залдивар больше всего нужен покой. Перенесем ее вон в ту комнату, а, Проповедник? И я попробую соорудить что-нибудь поесть. Должно быть, вы проголодались.

Теперь сытый, согревшийся, почти успокоившийся Энди Квам сидел в уютной гостиной дома Руфа. Мальчик лежал на полу перед камином, то и дело протягивая руку за очередным яблоком, грушей или апельсином или последними остатками бутербродов, которые он приготовил для гостей. А Рифник, свободнее прислонившийся к каминной полке, отвечал на вопросы Квамодиана.

Сначала Квамодиан взял на себя роль прокурора, отведя Рифнику место обвиняемого. Но тому такое распределение ролей пришлось явно не по душе. С неприкрытым презрением воспринимающий все окружающее, Рифник загрохотал в ответ:

— Монитор Квамодиан, я не стану брать ответственность на себя. Все, что происходит на моей земле, — мое личное дело, а эти холмы — моя собственность.

— Создание новой Блуждающей Звезды касается всех! — не сдержавшись, воскликнул Квамодиан.

— Но это не является моих рук делом, — заявил гигант-Рифник. На его испещренном шрамами лице явно читалась злость. — Мисс Залдивар — пленительная девушка. Я ничего против не имею. Но кто заставлял ее вторгаться на мою территорию без разрешения?

— А Клифф Хаук? Как с ним?

Едва видимый из-под усов и всклокоченной бороды рот твердо сжался.

— Я привез его мать сюда с Рифов. Он мне почти что сын… но я не отвечаю за его действия. Не считая того, что я позволил ему ходить в школу, хотя в мои намерения это и не входило. Я желал видеть его таким же охотником, как и я. Когда он вырастет, рассчитывал я, то полетит со мной в Рифы, я найду ему там щенка слиита, и пускай он делает то же, что и я. Но он перешел ручей. Стал ходить в школу по Дням Звезды. Роботы и Посетители внушили ему всякие чудные идеи. Наконец я решил, что ему необходимо лететь в космос, учиться на этого, как вы называете, транзит-инженера…

— С этим все в порядке, — заявил Квамодиан. — Я учился вместе с ним. Тогда он был вполне нормальным, вполне приличным молодым человеком.

Рифник пожал плечами. Потом, вздрогнув, погладил руку там, где ее стягивала повязка.

— Не суть важно, — пробормотал он угрюмо. — Он заплатил за свои ошибки и мертв. Во всяком случае, я так думаю.

— Что вы подразумеваете под этим «Я так думаю»? — сердито спросил Квамодиан. — Так он мертв или нет?

Глубоко посаженные глаза Рифника внимательно смотрели на Энди из-под кустистых бровей.

— Он уже не дышал, — коротко объяснил Рифник. — Вас это устраивает?

— Меня устраивает?

Рифник сказал беспомощно:

— Я просто не знаю, монитор. Вот и все. Да, Клифф был плох, это так. Я бы не дал ему еще больше часа… даже меньше, потому что мы не могли вынести его, а огонь был уже близок. Но… — он помолчал. — Парень, — буркнул он несколько мгновений спустя, — у тебя не найдется что-нибудь выпить?

— Только молоко. Или вода. А может, приготовить чашку чая?

Рифник поджал губы и печально покивал головой.

— Продолжайте! — поторопил Энди Квам.

Рифник закрыл глаза.

— Клифф занимался опытами в своей транзит-лаборатории, — протянул он. — Я знал, что это опасно, но не вмешивался. Он был уже взрослый человек. Был, — казалось, эта тема нагоняла на него скуку. — Потом что-то произошло.

Рифник переменил позу и задумчиво почесал свою густую бороду. Толстые пальцы прошли сквозь русый волос, словно лемехи плуга сквозь землю, равномерно и механически. Закончив расчесывать пятерней бороду, он продолжал:

— Был взрыв. Внизу, в лабораториях, где остались криомагнитные и радиационные установки, часть старого военного комплекса Плана Человека. Их не стали демонтировать Посетители. Это была ненадежная часть лаборатории, и я отдавал себе в этом отчет. Потом, когда мы приходили в себя от неожиданности, появилась Молли Залдивар. Она плакала и угрожала Клиффу. Очевидно, она была напугана слиитом, поэтому, пожалуй, не стоит придавать этому факту значение. Но это было только начало. Потом произошел настоящий взрыв — не знаю только, где именно. Меня чем-то клюкнуло, видимо, осколком металла, и я ненадолго отключился…

— За всем этим я наблюдал из Мудрого Ручья, — сказал Квамодиан. — Я видел тройной разряд с Солнца. Вы именно об этом говорите?

— Да, очевидно, — Рифник снова принялся расчесывать бороду. — Потом я услышал голоса девушки и Клиффа внутри пещеры и пошел на них. Пытался позвать слиита, но бестия воспротивилась, совершенно, видимо, свихнувшись от испуга. Слиит вел себя непонятно и совершенно не подчинялся мне. Такого с ним никогда раньше не случалось. Но он был там, в пещере, пытался помочь вытащить Клиффа. Только было уже поздно. Он умирал. Потом… — Рифник выпрямился и перестал чесаться. В глазах его появилось что-то непривычно человеческое, и он сумрачно сказал: — Клифф посмотрел на меня. Потом что-то сказал… но я не расслышал, что именно. Какая-то бессмыслица. Потом он просто перестал дышать.

Рифник отвернулся и принялся шагами мерить небольшую комнату.

— Но я не хочу сказать, что он просто умер, монитор. Я видел, как умирают люди. Обычно при этом поднимают побольше шума, чем в этот раз. Но он просто перестал дышать. Словно его выключили. Я убедился, что он умер, подхватил Молли Залдивар и удрал оттуда. Примерно час спустя появились вы. Вот и вся история.

— Не совсем, — резко перебил его Энди Квам. — Что же сказал Клифф перед тем, как умер?

Рифник остановился и сердито посмотрел на него.

— Это неважно! Фраза не имеет смысла в любом случае.

— Что он сказал?

Рифник заворчал. Толстые пальцы впились в волосы, прочесывая его львиную шевелюру. Потом он опустил руку и сказал:

— Ладно, если вам нужно знать… Он сказал что-то вроде этого: «Я создал его, теперь он забирает меня».

Квам вдруг вздрогнул, словно ему в затылок ударил порыв ледяного ветра.

— Что это значит? — невольно спросил он.

— Ничего, вообще ничего, монитор, — Рифник посмотрел в его сторону. — Или… во всяком случае, ничего, что бы имело смысл для меня. А вы что-нибудь понимаете?

Квамодиан ответил не сразу.

— Я… надеюсь, что нет, — сказал он шепотом.

Блуждающая Звезда уже не была новорожденным детенышем. Но и во взрослое существо она не успела превратиться. Можно сказать, что она вошла в фазу юности. Она все росла и росла, с каждым прожитым моментом становясь все сильнее и умнее, приобретая опыт, навыки, умение, питаясь всем, чем угодно, лишь бы это давало ей массу и энергию. Она уже успела поглотить изрядное количество таких матриц, впитывая их из разного рода излучений, окружавших ее, и обнаружила по ходу дела, что некоторые виды радиации были гораздо — как бы это определить — «вкуснее», чем все остальные. Поглотив личность человека, который когда-то был Клиффом Хауком, звезда пережила качественно новый опыт и теперь обнаружила, что получила в наследство тысячи новых матриц поведения, мыслительных конструкций, программ-побуждений. Теперь все это уже не имело отношения к сотне килограммов углеродных соединений, которые когда-то представляли собой тело Клиффа Хаука, а ныне превратились в бесполезный сгусток неинтересных реакций. Даже «личность» Хаука как таковая исчезла. Во Вселенной не осталось ничего, что думало его мыслями, имело его мнения, помнило его воспоминания. Но какая-то доля его стремлений и мотивов поведения стала составной частью юной Блуждающей Звезды, принимая участие в оформлении результирующего вектора ее поведения. Он перестал быть полностью случайным. До какой-то степени он теперь был даже поляризован.

Какие другие силы влияли на поведение юной Блуждающей Звезды? Ее собственные растущие знания и умения. Все, что узнавала она об окружающем ее мире, том мире, в котором она жила. Ее врожденное побуждение к росту и учебе. Двигаться, расти, потреблять. Так думало существо, таковы были первые мысли, оформившиеся у него, едва оно научилось мыслить. Теперь, с помощью дисциплины тренированного ума Хаука, проникшего в существо разума звезды, она научилась думать более четко и ясно. Она познакомилась с приятной возможностью формулировать цель с помощью языка.

«Я мала, но я расту, — думала взрослеющая Блуждающая Звезда, рожденная в недрах горы. — Есть и другие существа, они больше, но они не растут. Я смогу стать могущественнее их!»

И она успела уже испытать свою растущую силу с помощью десятка конгломератов вещества из окружающих ее. Слиит превратился теперь в присоединенный к ее сознанию инструмент. Через его глаза она обозревала окрестный мир, он полностью подчинялся ее желаниям. Крохотные ползающие и летающие существа внутри горы и над нею, все они стали частью распространившегося в пространстве существа звезды. А теперь она обзавелась новым слугой, не похожим на прежних.

Потому что робот-инспектор давно уже привлекал внимание любопытной звезды. Для нее было совсем не трудно «проглотить» его целиком, включить его сознание — аналог человеческого разума — в свое сознание. Робот выглядел так же, как и раньше — торпедообразное металлическое тело и светящаяся плазменная панель в виде овала. Но теперь его стремлениями и побуждениями управляли не суперкомпьютеры на планетах звезды Альмалик, с которыми он до этого был постоянно связан, — нет, теперь он служил нуждам и намерениям электронной плазмы, которая совсем недавно вырвалась на свободу, взорвавшись в недрах горы.

Юная Блуждающая Звезда поиграла с новым инструментом, попыталась разгадать, но так и не смогла проникнуть в сущность сложного комплекса трансфлексионных полей, которые связывали новую часть ее самой с очень могущественными, но очень далекими сознаниями. Но в настоящий момент это не имело значения. Эти далекие создания не были могущественными в той мере, чтобы таким же образом взять под контроль саму звезду. А теперь она была занята другими мыслями.

Частью они были посвящены той области ее сознания, которая впитала наследство умирающего Клиффа Хаука. Над ним Блуждающая Звезда тоже безуспешно раздумывала. Почему она чувствовала такое притяжение, так была связана, так озабочена присутствием этого небольшого и не имеющего особого значения кусочка материи с радиационной аурой, который сознание Клиффа Хаука определяло как Молли Залдивар? Звезда смотрела на спящую Молли глазами слиита, парившего над коттеджем, куда принесли Молли. «Молли Залдивар, — думала Звезда, — что мне до тебя?»

И в комнате коттеджа Молли вдруг пробудилась от сна и попыталась вскрикнуть. «Спи», — приказала ей Блуждающая Звезда, и девушка погрузилась в оцепенение ужасного кошмара. Никто не слышал ее крика — в коттедже никого не было, а она не имела сил, чтобы крикнуть громче, чтобы услышали те, кто стоял перед домом на лужайке и смотрел на парящего над крышей слиита.

— Мистер, — сказал испуганный Руф, — у этой зверюги опасный вид. Вы уверены, что она не причинит нам вреда?

— Больше я ни в чем таком не уверен, малыш, — разразился ухающим смехом Рифник. — Было время, когда этот слиит ходил за мной, как собачонка. Делал все, что я приказывал, и даже думать нельзя было о том, что он ослушается. Я взял его еще щенком и вырастил. Он никогда не знал другого хозяина, кроме меня. Но теперь… он у него появился. — Он задумчиво рассматривал слиита некоторое время. Повисшая в небе на своем автономном мерцающем поле громадная бестия напоминала черного бескрылого пегаса в полете. Ее ужасные когти были готовы схватить и разорвать на клочки любое углеродное, дышащее воздухом и приводимое в движение мускулами существо, подобно когтям ястреба, рвущим пух и перья.

— Хороший зверь, — устало сказал Рифник, — но больше уже не мой.

— Зачем же вы его сюда привезли? — сердито спросил Энди Квам. — Ему нет места на нашей планете. Он здесь чужеродное тело.

— Как почему? Потому что он м о й, мистер Квамодиан, — просто ответил Рифник. — Я охотник, и это мой товарищ по охоте. Он всегда идет туда, куда иду я. То есть так было до сих пор. Нет, вы не подумайте, — воскликнул он, вдруг воспламенившись энтузиазмом воспоминаний охотника. — С этим слиитом я собрал лучшую коллекцию трофеев во всей Солнечной Системе. Два десятка отборных пироподов! Темнотники из зарифовых областей. Лунные кожекрылы, создания из раскаленных глубин Венеры! На расстоянии десятка световых лет как охотнику этому слииту и равных не было!

— Вы так говорите, словно убивать — очень хорошая вещь, — с отвращением заметил Энди Квам. — Всякое насилие-это зло. Законы Альмалика не разрешают одному живому существу убивать другое живое существо.

В глубоко посаженных глазах Рифника мелькнул огонек.

— И вы тоже никогда не решились бы убить другое живое существо, мистер Квамодиан? Даже скажем, чтобы спасти Молли Залдивар?

Энди Квам покраснел.

— Мы, члены Товарищества, имеем право не подчиняться некоторым законам Альмалика, — сказал он сухо. — И даже в некоторых ситуациях имеем право на насилие.

— Тогда помогите мне! — рявкнул Рифник. — Я хочу выследить одну совсем необычную тварь, Квамодиан, и вы могли бы присоединиться в этой охоте ко мне. Не знаю, что управляет сейчас моим слиитом, но я решил присовокупить его шкуру к моей коллекции!

— Чепуха! — воскликнул Энди Квам. — Да вы… Великий Альмалик! Как вы это себе представляете? Неужели вы не понимаете, что это может оказаться сама Блуждающая Звезда?

Рифник гулко захохотал.

— Испугались, монитор Квамодиан?

— Нет… Или… да, возможно. Не думаю, что стоит рассуждать о возможности простого человеческого создания охотиться на целую звезду, к тому же еще и блуждающую.

Мальчик, который все это время сосредоточенно и молча слушал их, поворачиваясь от одного говорящего к другому, кашлянул, привлекая внимание. Он спросил, переведя разговор на другую тему:

— Послушайте, Проповедник, что это стряслось с Луной?

Уже успевшая подняться на дюжину градусов над горизонтом, достигшая полнолуния Луна была совсем не похожа на обычное ночное светило. Она была почти невидима из-за тусклого красного свечения, которое отбрасывала. Ничего похожего на обычный сверкающий диск.

— Это все Солнце, — мрачно сказал Энди. — Помнишь, каким красным и сердитым садилось оно за горизонт? После того как ударило трехкратным разрядом. Луна просто отражает его свет. А этот безумец уверен, что ему удастся уничтожить существо, которое вызвало такие потрясения.

— Стоит попробовать, монитор, — прогудел Рифник жизнерадостно. — Вы не против, если я одолжу ваш флаер?

— Зачем?

— Как зачем? Для охоты. Ногами до холмов топать и топать, — объяснил извиняющимся тоном Рифник. — слиита у меня больше нет. Поэтому я был бы очень благодарен вам за флаер. Уже заполночь. День Звезды кончился, так почему бы не воспользоваться им?

— Проповедник! — неожиданно воскликнул Руф. — Слушайте! Что это такое?

Квамодиан повелительно вздернул голову, заставив Рифника умолкнуть. Потом лицо Энди Квама дрогнуло.

— Это Молли! — крикнул он, поворачиваясь и стремглав кидаясь к коттеджу. — Она звала меня!

Но когда Энди распахнул дверь в спальню девушки, он обнаружил, что Молли, уже полностью проснувшись, лежит с открытыми глазами, устремив взгляд в потолок. Она медленно перевела взгляд на Энди.

— Энди, — сказала она, — я должна была знать, что ты непременно придешь. Я всегда могла положиться на тебя.

Уши Квамодиана пылали.

— С тобой все в порядке? — тревожно спросил он. — Я слышал, ты кричала…

Она привстала, сев на край кровати.

— В порядке? Думаю, что да. — Лицо ее на миг превратилось в трагическую маску. — Бедный Клифф! — прошептала она. — Как странно. Мне показалось, что он во сне разговаривал со мной. Но только это был не настоящий Клифф. Что-то такое огромное и страшное. Настоящий монстр. — Она тряхнула головой, потом весело улыбнулась. Энди понимал, что это лишь поверхностная улыбка, что она улыбается, а глубоко внутри пылает мрачный огонь трагедии, и он также понимал, что Молли стоит громадных усилий казаться веселой.

— Я заставила тебя добираться сюда с самого Эксиона, — сказала она. — Мне очень жаль. У тебя всегда были из-за меня неприятности, Энди.

— Ну что ты, чепуха, — сказал он, и голос его вырвался из самой глубины всколыхнувшего его чувства. Молли была тронута. Она погладила его по руке.

— Найдется тут что-нибудь поесть? — сказала она не к месту. — Я очень проголодалась.

Руф был рад предоставить свои услуги, когда Квамодиан передал ему просьбу девушки, и снова произвел на свет огромное количество бутербродов и молока.

— Твои родители не будут сердиться? — поинтересовался Энди. — Мы ведь заняли место в вашем доме и к тому же не страдаем недостатком аппетита.

Лицо мальчика помрачнело.

— Все в порядке, Проповедник, — сказал он. Квамодиан нахмурился, глядя на него.

— Интересно, — сказал он. — А где же твои родители? Они давно уже должны были вернуться из церкви Звезды.

— О, они уже давно ушли оттуда. Они… ненадолго уехали.

Энди Квам остановился посреди маленькой кухни, которая трудолюбиво гудела, производя все новые и новые запасы еды и питья в соответствии с указаниями Руфа, и сказал твердым тоном:

— Руф, ты что-то скрываешь. Почему?

— Ой, не спрашивайте меня, Проповедник! Это… в общем, это моя личная тайна в некотором роде.

Но тут из своей комнаты вышла Молли Залдивар, казавшаяся на удивление отдохнувшей и посвежевшей. Энди не стал продолжать разговор.

Примерно полчаса они непринужденно болтали. Молли была такой же дружелюбной и сердечной, как и в далекие дни на Эксионе-4. Руф был рад возможности услужить девушке. Даже Рифник почти развеселился. Огромный космический охотник потребовал окончательного ответа — присоединится ли Квамодиан к его охоте на Блуждающую Звезду или нет. На секунду, в обстановке уютной теплой комнаты, это показалось Энди почти что разумной затеей — он даже вообразил себе азарт долгой погони, жертвы… Но это была лишь фантазия. Это был не лесной зверь, а плазменное создание, чьи возможности для человека были даже не совсем представимы. Охотиться на него — все равно что ставить капкан на сверхновую.

Потом Энди как-то вдруг заметил, что Молли маскирует ладонью зевок, и тут же сам осознал, насколько он устал.

— Давайте немного отдохнем, — предложил он и не успокоился до тех пор, пока все не разошлись по комнатам. Только после этого Квамодиан позволил себе растянуться на кушетке в гостиной. Дверь в комнату Молли была как раз у него в головах. Он готов был вскочить на ноги при малейшем признаке тревоги.

Да, последний раз он спал много-много часов и миллионы парсеков тому назад. Когда он закрыл глаза, то почти мгновенно погрузился в мертвый сон.

Глава XVI

Где находилась Блуждающая Звезда? Попробуйте определить положение электрона в оболочке атома в данный момент. Точно так же Блуждающая Звезда одновременно находилась и под холмом и заполняла небеса вокруг и обитала в теле слиита, неустанно парившего над домом, где спала Молли Залдивар. Она проникала в любое секретное место в радиусе сотен миль, ее зонды тянулись далеко в космическое пространство. Но если ее позиция не имела четко очерченных географических границ, то это вовсе не означало, что она не поддавалась локализации. Например, можно было сказать, что составная часть звезды обитала в теле слиита. Значительная масса ее электронного облака, с другой стороны, сконцентрировалась в скальных породах холма. Кроме того, звездное создание обнаружило и другие игрушки, на которые стоило обратить внимание. Так, для примера, звезда обнаружила старинную машину-манипулятор, которую Клифф использовал при оборудовании пещеры-мастерской. Механизм этой машины представлял для Блуждающей не Бог весть какую загадку, но достаточно любопытную, чтобы заинтересоваться ею. У машины была определенная функция, и звезда потратила несколько мгновений, изучая эту функцию и способы, которыми достигалось ее выполнение. Потом, разгадав принцип действия машины, она несколько секунд испытывала ее, получая то, что можно назвать удовольствием познавания. «Энергию в моторы, — думала она. — Мою энергию. Привести в движение передачи. Вперед! Разгрести мусор!» Металлическими руками машины она подняла первые попавшиеся на пути предметы — желтый цилиндрический баллон с гелием, кусок скрученной арматуры в двести килограммов. Потом с силой отшвырнула их в сторону.

Теперь все, что она могла получить приятного от игры, Звезда уже получила, и наступила пора перейти к новому занятию.

Робот-инспектор был загадкой посложнее, но зато не таким интересным в игре. Управлять им было не особенно интересно, поскольку его трансфлексионная тяга не слишком отличалась от двигательной системы слиита или того, как передвигалась сама Блуждающая Звезда. Ничего нового здесь не было. Но Звезда понимала, что каким-то образом роботом управляли раньше какие-то очень далекие создания, с которыми он был связан транзитом через гиперпространство, и часть его до сих пор пыталась реагировать на приходящие сигналы, когда те начинали потрескивать в рецепторах робота. Это раздражало Блуждающую Звезду. Эти призывы со стороны звезды Альмалик были ей не особенно приятны.

К этому времени она уже начала обзаводиться эмоциями.

И одно чувство в особенности не давало ей покоя — необъяснимое влечение к Молли Залдивар, которое звезда ощущала все сильнее по мере того, как мыслительные матрицы Клиффа Хаука все глубже внедрялись в организацию собственной поведенческой структуры звезды. Странно, но звезда не считала это несообразностью. У нее не было соответствующих стандартов, чтобы судить о несообразностях или наоборот. Этот процесс просто доставлял ей беспокойство. Но существовала возможность разрешить проблему. Можно было поддаться этому импульсу и посмотреть, что из этого получится. Звезда могла попробовать взять в себя и Молли Залдивар.

Глава XVII

— Мол-ли! Мол-ли Зал-ди-вар!

Молли проснулась не сразу, сантиметр за сантиметром выплывая из глубокого сна. Хотя она и спала, но часть сознания не забывала ни на секунду, что, проснувшись, она окажется лицом к лицу с нежеланным результатом объективной реальности. Смерть Клиффа, рождение Блуждающей Звезды, ужасная опасность, которую выпустил на свободу любимый ею человек и которая теперь грозила всей Вселенной…

— Мол-ли…

Кто-то звал ее по имени. Она с неохотой открыла глаза и посмотрела по сторонам. В комнате никого не было. Все еще было темно, она проспала не больше двух часов.

— Кто это? — прошептала она.

Ответом было молчание. Молли вздрогнула. В этом бесплотном, звучащем во тьме голосе было что-то угрожающее, пугающее и неестественное, он чем-то отличался от обычных человеческих голосов, которые ей приходилось слышать каждый день. Невозможно было выкинуть его из головы и забыть, подобно страшному сну, который наполовину помнится и днем. Он был достаточно реален. Просто невозможно было сейчас снова пытаться уснуть.

Молли встала, накинула на плечи халат, который отыскал для нее Руф, и прошлепала к двери. Она приоткрыла ее лишь чуть-чуть. За дверью была гостиная, и на кушетке там спал Энди Квам. Как раз в тот момент, когда она посмотрел на него, Энди заворочался во сне, лицо его исказилось, он пробормотал что-то неразборчивое и снова замер. Глаза его оставались закрытыми. Бедняга Энди, с симпатией и сочувствием подумала она. Потом беззвучно затворила дверь. Если кто-то и звал ее, это явно был не Энди Квам.

Она подошла к окну, отодвинула шторы и едва не вскрикнула от ужаса. Слиит! Он парил едва ли не вплотную к окну, отделяемый от нее лишь двойным оконным стеклом. Его трансфлексионное поле бледно мерцало, окутывая его, словно облако. Огромные пустые глаза слепо смотрели на Молли, на кончиках металлических когтей отражались последние лучи заходящей Луны. Мерцающее поле быстро завибрировало, и слабая вибрация, передавшаяся стеклу, и породила этот потусторонний голос, который она слышала перед этим.

— Мол-ли. Пой-дем. Ты… нуж-на мне…

На мгновение безудержный ужас охватил ее, и она повернулась, чтобы бежать со всех ног, растолкать Энди Квама, молить защитить ее от этого зверя, который звал ее по имени. Но небывалая фантастичность происшествия удержала Молли на месте. Слиит не мог говорить. Об этом не раз и не два говорил Рифник. Он был совершенно неразумен. И имени Молли он не мог знать. И это было вне способности Молли — осознать это как реальный факт. К тому же слиит больше не был животным как таковым, подчинявшимся лишь собственным инстинктам. Теперь он был пленником существа, порожденного Клиффом Хауком, которое погубило потом своего создателя

Она открыла одну раму. Почему — она и сама этого не знала. Очевидно, если зверь собирался напасть на нее, смехотворная преграда в виде стекла ни в коем случае не остановила бы его.

— Что… ты хочешь? — прошептала Молли.

Но бестия лишь повторила опять:

— Мол-ли… пой-дем…

Звук, как обнаружила Молли, и это ее очень удивило, издавало само стекло. Каким-то образом существо заставляло его вибрировать с такой частотой, что получались членораздельные слова. И это было еще более странно, подумала она, чем если бы у слиита вдруг обнаружились рот и губы, гортань и язык и он по-настоящему заговорил бы с ней.

Однако все это приводило в ужас. И даже хуже, чем в ужас. Совершенно неожиданно Молли почувствовала такое отвращение, что едва не вскрикнула, словно от боли.

— Нет! — прошептала она. — Нет! — повторила она и затворила окно.

— Пойдем, — пел слиит или то, что управляло слиитом. Огромная бестия терпеливо пританцовывала в свете своего трансфлексионного поля, ожидая, пока Молли уступит требованию. — Пой-дем, — снова сказал тоненький бесплотный голос. — Мол-ли… пой-дем…

Какое безумие вести разговор с таким существом. И это в совершенно обыкновенной комнате, с помощью совершенно ординарного стекла в оконной раме.

— Нет! — решительно повторила она. — Уходи прочь!

Поняла ли бестия ее слова? Этого Молли не знала. Просто слиит повис в молчании, не спуская с нее своих огромных пустых глаз.

Потом медленно и неотвратимо, подобно Джагернауту, слиит выдвинулся вперед. Закрытое окно оказалось для него не более серьезным препятствием, чем ночной воздух. Послышался почти беззвучный треск, шорох падающего на ковер стекла — и это были единственные звуки, которые услышала Молли, когда слиит метнулся к ней. Огромные, смертельно опасные когти потянулись к ней. Она набрала полную грудь воздуха, чтобы закричать, попробовать увернуться, убежать, но… Из фосфоресцирующих, блестящих блюдец-глаз слиита сверкнул какой-то убийственный холодный огонь. Это было нечто вроде мгновенного паралича, молниеносной и полной анестезии, удара, который лишает сознания еще до того, как мозг успевает понять, что был нанесен удар. Молли Залдивар, полностью потеряв способность двигаться, опустилась на ковер, оглушенная и беспомощная. Ей казалось, что она падает, падает, падает…

Последнее, что она запомнила, это хватающие ее огромные когти. Как странно, мелькнула мысль, мне совсем не больно… В следующее мгновение мир для нее исчез, словно захлопнули крышку входа в подвал.

Квамодиан с трудом проснулся, чувствуя бьющий в глаза свет, вливавшийся в комнату через широко раскрытое окно. Он обнаружил, что лежит на кушетке, покрытой синтетическим вариантом меха какого-то животного, что голова его пульсирует болью и тупо ноет каждый сустав, каждая косточка тела. Он чувствовал себя больным и даже не сразу сообразил, где находится. Потом вспомнил. Загадка солнечных разрядов. Кошмарные существа — Рифник и его слиит. Гибель Клиффа Хаука. Рождение Блуждающей Звезды…

Он заставил себя сесть и осмотреться. К валику кушетки кнопкой была прикреплена записка, нацарапанная фоторучкой. Писавший эти строки явно спешил и к тому же не отличался каллиграфическим почерком.

«Проповедник, я не хотел вас будить. Я пошел сообщить родителям Молли Залдивар, что с ней все в порядке. Встретимся там, если захотите.

П.С. Я не стал всех вас будить, так как мне кажется, вам нужно как следует выспаться. Еда на кухне.

Руф.»

Очевидно, все остальные еще спали, судя по могучему скрежещущему храпу, который доносился из комнатки, где помещался Рифник. Из комнаты Молли не слышалось ни звука. Энди Квам заколебался, положив руку на ручку двери. Не было смысла тревожить Молли, и наверняка к двери никто не мог пробраться в то время, когда он здесь спал…

Квамодиан покинул коттедж Руфа. Утро было ясное. Очень ясное. Однако, подумал Энди, здесь что-то не так. И через секунду он обнаружил, в чем странность. Все дело было в цветах. В небе не было ни облачка, но воздух казался тяжелым и густым, словно перед грозой, когда собираются тяжелые грозовые тучи и на все вокруг ложится тревожный желтоватый отсвет. Прищурившись, он глянул на Солнце и сразу понял причину.

Красный, сердитый, покрытый пятнами диск светила доказывал, что оно все еще не оправилось от того, что возмутило его вчера вечером. Оно не походило на обычное Солнце Земли, тот золотистый диск, вид которого был отражен в тысячах книг и песен. Теперь оно чем-то напоминало Энди змеящееся протуберанцами солнце планеты, где он оставил Клотильду Квай Квич.

Прихрамывая, Квамодиан пересек широкую площадь. Небольшая прогулка несколько взбодрила его. Да, вчера выдался трудный денек. И очень беспокойный, подумал он, с нахмуренным лицом вспоминая нерешенные до сих пор проблемы и то, что вытекало из них и с чем еще предстояло столкнуться.

Быть может, новый день прояснит хоть часть из них, подумал Квамодиан, но особой уверенности не испытал.

Он стороной обошел церковь Звезды, остановил случайного прохожего и выяснил у того дорогу к дому родителей Молли Залдивар. Путь лежал мимо Центрального муниципального узла поселка, как выяснилось немного спустя, что вполне соответствовало планам Энди. Дополнительная информация ему весьма бы пригодилась — если только он сможет ее раздобыть. Но Центральный муниципальный узел оказался вовсе не тем гибридом библиотеки и ратуши, каковым он ожидал его увидеть.

Под ногами Квамодиана чернел странный правильный круг закопченного цемента. Это его озадачило — казалось, в сельской идиллии провинциального поселка такому образованию просто не было места. Внезапно послышался записанный на пленку голос автомата:

— Добро пожаловать, дорогие гости. Вы приземлились у исторического памятника Мудрый Ручей. Это часть поселка Мудрый Ручей, каковому реконструкцией придан в точности тот вид, какой он имел в тот день, много-много лет назад, когда нас впервые посетили Посетители.

— Мне не нужна экскурсия по историческим местам, — обратился Энди к пустоте, поскольку вокруг никого не было видно. — Мне нужна кое-какая информация.

Но ответа не последовало. С раздражением Квамодиан понял, что имеет дело с программированным экскурсоводом низшего класса. Это был даже не гомеостат, а запрограммированное на присутствие людей устройство с записанной на пленку лекцией. Он вошел в ворота с массивными створками.

И на секунду ему показалось, к полному его ошеломлению, что он вдруг оказался в преисподней. Воздух щипал глаза. Промышленные газы — отходы несовершенного технологического процесса — едва не задушили его. К ним добавился продукт плохо окисляемого минерального топлива. Моргая и щурясь, он различил, наконец, что его окружает мрачного вида круг из кирпичных и деревянных домиков самого отвратительного вида.

В дальнем конце улицы виднелась фигура человека. Он смотрел в другую сторону и не двигался. Чувствуя досаду и раздражение, Энди Квам зашагал в его сторону, не обращая внимания на разворачивающийся вокруг него спектакль. Он подошел к приземистому строению из серого бетона, на котором крупными буквами было выведено: ПЛАН ЧЕЛОВЕКА. Из пустоты раздался веселый голос:

— Добро пожаловать, гости! Это здание — часть мемориального комплекса при нашем Центральном Муниципальном узле и представляет собой старинную примитивную «Налоговую контору». В этой конторе каждый гражданин сообщал «Плану Человека» то количество знаков оплаты, которые он получал за свою работу в течение года. После чего вынужден был расстаться с определенной их частью. Здесь же находилась лавка снабжения, в которой он мог обменять оставшуюся часть ценностных знаков на одежду или другие необходимые ему вещи. Тут же находился и призывной пункт, где молодые мужчины и женщины были вынуждены постоянно упражняться в пользовании примитивным, но смертоносным оружием тех времен. Здесь же помещалось отделение главного института тех времен, «Планирующий Оффис», где все действия граждан проверялись и доводились до сведения примитивного компьютера. Здесь, дорогие гости, находился! центр государственного правительственного аппарата тех прошедших времен!

Энди Квам мрачно проследовал дальше, игнорируя бессмысленное бормотание. Нет, эта выставка насыщена слишком мрачным реализмом, думал он с отвращением. Даже воздух был загрязнен углеводородами, сажей и фотохимикатами, продуктами примитивных двигателей внутреннего сгорания. И человек, к которому он приближался, был очень странно одет — очевидно, в костюм той эпохи! Форменный костюм из плотной ткани, уродливая короткая стрижка; а на шее что-то похожее на массивное металлическое кольцо, явно слишком тугое и тяжелое, чтобы его удобно было носить. Он стоял совершенно неподвижно, повернувшись в сторону входа в здание.

— Простите, — окликнул его Энди Квам, — вы не поможете мне найти дом Джудит Залдивар? — Он тут же оборвал себя, сообразив, что имеет дело лишь с человекоподобным манекеном. Новая запись жизнерадостно объяснила Энди:

— Человекоподобный манекен, дорогие гости, который вы видите перед собой, является точной копией так называемого Опасника. Так назывались самостоятельно действующие мужчины и женщины. Железный воротник, который носил каждый Опасник, содержал внутри себя обезглавливающий заряд, который детонировался Планирующей Машиной при малейшем подозрении в опасных действиях и поступках.

Манекен, масс-детекторы которого засекли присутствие Энди Квама, медленно повернулся и отвесил деревянный поклон.

— Великий Альмалик! — в отчаянии вскричал Энди. — Мне нужна лишь маленькая справка! Как мне найти дом мистера и миссис Залдивар?

Тишина, только ожидающе гудел сигнал-носитель.

— Кто-нибудь слышит меня? — крикнул Энди в отчаянии.

Снова тишина, потом голос с сомнением произнес:

— Гости, вас приглашают вернуться к историческому Мемориалу Мудрый Ручей. Историческая выставка была создана и функционирует при поддержке Товарищества Звезды в целях общественного осведомления.

— Я принадлежу к Товариществу сам! Я, — монитор Энди Квамодиан, и я требую, я настаиваю, чтобы вы ответили мне на поставленный простой вопрос!

Снова тишина.

— Мы надеемся, что выставка показалась вам интересной и полезной, — вздохнул записанный голос. Его программа явно не позволяла ему отвечать на вопросы, не имеющие непосредственного отношения к выставке. В гневе Энди Квам повернулся и отправился обратно по собственным следам.

Полчаса и множество бессильных приступов ярости спустя он все же обнаружил Хуана Залдивара, который был занят наладкой какой-то сельскохозяйственной машины в зеленом кожухе, стоящей на краю поля. Симпатичный атлет, свободный теперь от гипноза в церкви Звезды, приветствовал Квамодиана блеском зубов в ослепительной улыбке.

— Меня беспокоит Молли, — начал Квамодиан.

— И меня тоже, — быстро кивнул Залдивар. — Она стоит на опасном и порочном пути. Но Альмалик запрещает принуждать других вступать на путь спасения. Она должна решить за себя сама и принять Посетителей…

— Нет, я не об этом! — воскликнул Энди Квам. — Вы понимаете, что ее едва не убило создание, в котором я сильно подозреваю Блуждающую Звезду?!

Вид у Хуана Залдивара был неподдельно потрясенный.

— Какой ужас! — воскликнул он. — Нужно немедленно что-то предпринять. Вы должны сказать ей, что ее единственная защита — Альмалик. Она не должна откладывать присоединение ни на минуту.

— Нет, нет, — простонал Энди. — Послушайте меня, Залдивар! Это дело теперь касается не только Молли, но и всего Товарищества Звезды, даже всей Вселенной, гак как ей грозит опасность. Вы понимаете, что такое Блуждающая Звезда? Посмотрите на Солнце!

Квамодиан махнул рукой в направлении высоко поднявшегося над горизонтом распухшего светила. Хотя Солнце и стояло высоко, вокруг царили предгрозовые сумерки. Залдивар глянул на Солнце, прищурив глаза, с выражением легкой заинтересованности.

— Любопытно, — согласился он, кивая.

— Любопытно? Да это опасно, смертельно опасно!

— Кому грозит опасность? Молли? — с вежливым интересом спросил Залдивар. — Я не совсем улавливаю вашу мысль, монитор Квамодиан. Если вы хотите сказать, что Молли грозит беда, я с вами согласен. И вам тоже. И всем, кто не принял Звезды, что знаменуется принятием Посетителей в тело.

Энди Квам глубоко вздохнул и постарался сдержать себя. Мир Альмалика, напомнил он себе, это великий дар для человечества. К сожалению, те, кто принял его — конечно, благословенные превыше всех остальных людей здоровьем, радостью, звездоданным миром — иногда оказываются довольно трудными на подъем, с ними нелегко иметь дело. Вот почему прочие люди, такие как он сам, мониторы и добровольные агенты Звезды, не могли принять Посетителей. Он уже должен был со всем этим смириться и воспринимать спокойно… Он сказал, стараясь сдерживать растущую внутри бурю:

— Хуан Залдивар, я прошу вас во имя Альмалика оказать мне услугу. Поскольку вы находитесь в контакте с разумной Звездой через Посетителей, я хочу, чтобы вы передали ей предупреждение относительно рождения Блуждающей Звезды.

— Я уже сделал это, — доброжелательно сообщил Хуан. — Альмалик знает все, что знаю я.

— Прекрасно, — вздохнул Энди. Он почувствовал некоторое облегчение и испытал известную робость, вообразив на мгновение всю мудрость и мощь многосоставного гражданина Вселенной по имени Лебедь, все те разумы бесчисленных солнц, роботов и людей, связанных в единый разум посредством фузоритов-Посетителей.

— Теперь, — сказал он, — вы должны помочь мне найти ответ на одну загадку. Я хотел бы знать, почему вчера ударили разряды. Ответственен ли за л о Альмалик?

Залдивар снова, прищурясь, посмотрел на Солнце, а потом с серьезным видном тряхнул головой.

— Нет, — ответил он торжественно. — Это была акция насилия. Насколько нам известно, было уничтожено определенное оборудование и погиб по крайней мере один человек. Альмалик против насилия, поэтому он явно не ответственен за эту акцию.

— Виновата ли в таком случае в этом Блуждающая Звезда? — спросил Квамодиан, пристально глядя на Хуана Залдивара.

— Это нас не интересует, монитор Квамодиан, — безмятежно гладя в пространство, ответствовал Хуан. — Мы не станем сопротивляться.

— Но вам грозит опасность! Даже разумным звездам. Ведь родственное им, но враждебное существо вот-вот вырвется на свободу в Галактику!

— Мы не окажем сопротивления, — повторил Хуан. — Совершая насилие, мы бы разрушили самих себя. — И, тихо пробормотав извинение, он снова принялся настраивать свою машинку.

В записке Руфа говорилось, что он будет находиться в доме Залдиваров, но мальчика нигде не было видно. Дверь в жилище стояла открытой, но на звонок Энди никто не отозвался. Откуда-то сверху слышались воркующие, безмятежные музыкальные звуки. Квамодиан пошел на звуки, и двери сами открывались перед ним. Гомеостатический дом-автомат приветствовал его, а движущаяся лестница-подъемник доставила на крышу дома.

Там сидела Дейдра Залдивар, наигрывая на музыкальном инструменте, превращавшем ее эмоции в музыкально-модулированные звуки, цветные объемные формы, ароматные запахи. Она с улыбкой приветствовала его. Такая же молодая, как Молли, с красотой, не нарушавшейся звездочкой на щеке, она была всецело поглощена своим занятием и не хотела, чтобы ее от него отрывали.

— Руф? О, да, монитор Квамодиан, я его знаю. Но мальчика здесь нет.

— Очень странно, миссис Залдивар. — Энди Квам нахмурился. — Он сказал, что встретит меня здесь. А вам он ничего не говорил?

Дейдра Залдивар рассеянно перебирала пальцами струны, издавая вибрирующие звуки, наблюдая, как растет розоватая светящаяся полусфера, превращается в розовую, потом в красную, потом темнеет и становится невидимой.

— Да нет же, монитор Квамодиан! Мы ничего не знаем о Руфе. Это действительно так.

Она вопросительно глянула мимо Энди. Тот растерянно оглянулся и увидел перед собой блестящий черный корпус робота, подобно гигантскому яйцу покачивающийся в трансфлексионном поле над клумбой роз.

— Инспектор?.. — неуверенно спросил он. — Я… я не заметил вас.

Пульсирующий плазменный овал робота ярко замерцал.

— Я не Инспектор, — пропел робот своим обычным сладким голосом. — Эта моя часть больше не функционирует.

— Как? Почему не функционирует?

— Она отсоединена, монитор Квамодиан, — безмятежно пропел робот. — Тем не менее я как заместитель инспектора имею доступ ко всему объему его памяти вплоть до момента отсоединения, поэтому с точки зрения практических соображений вы можете считать нас адекватными единицами. Вам необходимы мои услуги?

— Нет, — сказал Энди Квам. — То есть… Да, думаю, что нужны. Но сначала я хотел бы поговорить с миссис Залдивар. Молли пережила сильное потрясение, но сейчас она отдыхает в полном покое. Я думаю, что она скоро поправится, но ей… грозит опасность.

У Дейдры Залдивар был вежливо озабоченный вид.

— Очень жалко, — сказала она с сожалением. — Она такая милая девчушка. Но, — она пожала плечами, улыбаясь роботу-инспектору, — она ведь не член Товарищества Звезды. Как и все неприсоединившиеся, она подвержена опасностям индивидуального существования.

Она повернулась к панели своего инструмента и, быстро пробежав по клавишам красивыми тонкими пальцами, выстроила завораживающую башню из цвета, света и запаха.

— Когда Молли примет Посетителей, монитор Квамодиан, — сказала она, наблюдая, как плывет в воздухе ее композиция, — все станет прекрасно. В Товариществе Звезды все всегда прекрасно.

Энди Квам ощущал, как снова растет груз давящего на него отчаяния. Словно независимые от его воли, сжимались зубы, углублялись морщины во лбу. Он повернулся к роботу и резко выпалил:

— Послушайте, вы можете объяснить, что происходит с Солнцем? Мне необходима информация.

— В каком именно отношении происходит, монитор Квамодиан? — вежливо пропел робот.

— В отношении внешнего вида. Взгляните на него! И еще вчерашние плазменные разряды… Что происходит?

— У нас нет сведений по этому вопросу, — с сожалением ответил робот.

— Верно ли, что многосоставной гражданин Лебедь не имеет к этому никакого отношения?

— Совершенно верно, монитор Квамодиан, — заверил его робот, и в его высоком голосе прозвучало неодобрение такого вопроса. — Альмалик сообщает нам, что этот факт был уже доведен до его сведения гражданином Хуаном Залдиваром. Вы должны знать, что гражданин Лебедь никогда не допустит насилия со своей стороны.

— Хорошо, но как быть с Солнцем? Может… — Мысль, внезапно взорвавшаяся в мозгу Квамодиана, заставила его поперхнуться. — Может, интеллект Блуждающей Звезды переместился в Солнце?

— Звезда Солнце, — ответил робот, — не является членом гражданина Лебедь и никогда не входила в другие ассоциации цивилизованной Вселенной. Другой информации о ее интеллектуальном статусе мы не имеем.

— Но его ненормальное поведение угрожает всем жителям на планете, — запротестовал Квамодиан. — Один человек уже погиб. Я опасаюсь, что угроза может перекинуться и на звезды, составляющие Лебедь.

— Альмалик осведомлен об этом, — промурлыкал робот. — Мыслящие звезды спокойны.

— Зато я встревожен! — рявкнул Энди. — Я требую вашей помощи!

Робот подплыл поближе, его плазменный овал ярко засветился.

— Это ваше право, монитор Квамодиан, — сладким голосом согласился он. — Я подчиняюсь до тех пор, пока нет прямого противоречия с законами и указаниями Альмалика.

— Отлично, — процедил Энди Квам. — Начните с того, что дайте Альмалику знать о моей встревоженности этой проблемой. Подчеркните, что, по моему мнению, срочно необходимо предпринять определенные меры.

— Какие именно? — с готовностью уточнил робот.

Квамодиан был готов к этому вопросу.

— Попросите Альмалика пересмотреть мои рапорты по делу Сола Скотта и Блуждающей Звезды Клиффа Хаука, — выстрелил он. — Поторопите Альмалика войти в контакт с Клотильдой Квай Квич. Попросите его предложить варианты других действий.

— По он уже сделал это, — пропел голос робота. — У нас нет никакой новой информации о мониторе Клотильда Квай Квич, и никакие новые действия нам не предложены.

Квамодиан уставился на робота свирепым взглядом. Он едва не сказал нечто такое, что стоило бы ему вечного раскаяния, нечто такое, чего ему никогда не удавалось сказать. Не удалось и на этот раз. Откуда-то снизу послышался тонкий пронзительный крик. Кричавший называл его имя.

— Проповедник! Вы там?

Квамодиан одним прыжком оказался у поручня скользящей лестницы и посмотрел вниз.

— Это ты, Руф? — крикнул он.

Показался мальчик, лицо его покраснело от слез, и он до сих пор всхлипывал.

— Проповедник! — сквозь слезы крикнул он. — Молли Залдивар! Она пропала!

Квамодиану показалось, что кровь в его жилах обратилась в лед. Время остановилось.

— Пропала? Как?

— Не знаю, Проповедник. Я… думаю, ее унесла эта штука!

Казалось, мир вокруг Энди померк. Голос мальчика растаял, словно дым, оставив лишь тонкий завиток ужаса. Квамодиан вздрогнул, потом постарался взять себя в руки, успокоиться и рассуждать логично. Но сейчас это было выше его сил. Нужно было не думать, а действовать. Он ухватился за поручень и помчался вниз по скользкой ленте лестницы, не ожидая, пока ее детекторы обратят на него внимание и дадут ленте обратный ход. Из-за его спины загремел, вызывая боль в ушных раковинах, усиленный голос робота, подобный грому величественного органа:

— Монитор Квамодиан! Подождите! Я должен выяснить ваши намерения!

Квамодиан остановился и, попытавшись взять себя в руки, наполовину обернулся.

— Намерения? — повторил он. — Я намерен вернуть Молли Залдивар.

— Каким способом, монитор Квамодиан? — загремел робот.

— Каким способом?.. — Энди замолчал, потом вдруг осознал, что все время ответ был у него под носом. — С помощью Рифника! — воскликнул он. — Мы выследим это создание и уничтожим!

Робот протрубил, несколько уменьшив громкость, но все равно вызывая боль в ушах:

— Это насилие, монитор Квамодиан. Вы намерены совершить насилие. Товарищи Звезды не могут соучаствовать в подобной акции.

— А я могу! — крикнул Энди Квам. — Наша организация существует именно для таких целей. Мы можем делать то, что граждане многосоставного гражданина Лебедь не смогли бы сделать ни при каких обстоятельствах.

Черное яйцо робота быстро подплыло ближе к нему.

— В прошлом, — пропел он, — это так и было. Но, как стало известно, некоторые компаньоны Альмалика в Товариществе, прикрываясь его именем, совершали акты бессмысленного насилия. Это была серьезная ошибка, монитор Квамодиан. Исходя из этого, статус вашей организации был пересмотрен. Хотя за Товариществом и его членами сохранены некоторые права в требовании информации и побуждений к действию, применять насилие им воспрещается.

Ошеломленный Квамодиан отскочил, задев кристаллический орнамент в виде языка пламени. Украшение упало на пол и разлетелось на осколки. Светящийся овал робота выпустил плазменный щупалец, собирая их.

— Этого не может быть! — выдохнул Квамодиан. — Мы… мы должны иметь свободу действий, чтобы защищать вселенских граждан!

— Мы не оказываем сопротивления, — безмятежно промурлыкал робот. — Это основной принцип этики Посетителей. Теперь компаньоны Товарищества не имеют больше права оказывать сопротивление нашим именем.

Энди Квам постоял молча, потом посмотрел вниз, на бледное лицо ждущего мальчика, пнул носком хрустальный осколок, послав его через весь зал, и начал спускаться.

— Монитор Квамодиан! — пел робот. — Монитор Квамодиан, я уведомил вас!

Энди Квам что-то неразборчиво промычал в ответ и продолжал спуск. Робот снова увеличил усиление до оглушающих пределов.

— Монитор Квамодиан! Мы требуем ответа! Каковы ваши намерения?

Энди Квам приостановился ровно настолько, чтобы повернуть голову в сторону робота.

— Я уже сказал! — вызывающе ответил он. — Я уничтожу это чудовище — с вашим разрешением или без оного!

Глава XVIII

Горячее облако плазмы, образовавшееся в каверне под горой, вырытой еще во времена Плана Человека, успело давно растаять. Чрево инкубатора, в котором родилась Блуждающая Звезда, уже давно остыло, так как его не питала подводимая извне энергия старых энерготруб. Но воздух все еще пах озоном и оплавившимися медными контактами, автономная система освещения моргала, не в силах рассеять густые черные тени.

Слиит опустил Молли Залдивар на пол, и теперь над ней повисло облако светящейся электронной плазмы, которое и было новой Блуждающей Звездой. Она отослала слиита — он пугал Молли, и каким-то образом звезда этот страх ощутила. Но девушка всхлипывала, лежа на холодном бетонном полу, и некий инстинкт приказал звезде устроить ее поудобнее.

Нужно передвинуть ее в удобное место, думала звезда, перебирая варианты различных способов произвести эту операцию. Несколько пикосекунд спустя ее выбор пал на одну из прошлых игрушек, старую машину-манипулятор, которой всегда пользовался Хаук. Им было так же легко манипулировать, как и старым электромобилем Молли. И Блуждающая Звезда заставила его со скрипом двинуться вдоль ржавых рельсов ко входу в пещеру, где лежала девушка…

Хотя в принципе управление манипулятором ничего сложного не представляло, оно все же требовало определенного навыка, которым Блуждающая Звезда не обладала. Машина так медленно реагировала на команды, так медленно тащилась, пробираясь сквозь завалы камня и прочего мусора. Звезда отдыхала, впитывая энергию из воздуха и камня, и снова бралась за машину.

Девушка встала на четвереньки, расширившимися глазами глядя на приближающуюся дымящую и лязгающую машину. Блуждающая Звезда сделала паузу и еще раз попробовала поупражняться в человеческой речи. Используя динамики передатчика манипулятора, она проскрежетала:

— Молли Залдивар. Как мне заставить тебя полюбить меня?

Глаза Молли расширились.

— Монстр! — воскликнула она. — Кто ты?

Блуждающая Звезда с трудом приспособила контуры машины для ответа.

— Я… монстр? Почему ты не любишь меня? Я…я тебя люблю, Молли Залдивар.

И она почувствовала нарастающий страх девушки, очень слабо, издалека, но почувствовала.

В отчаянии девушка поднялась на ноги и попыталась спастись бегством. Но звезда легко поймала ее стальными лапами манипуляторов и притащила обратно. Девушка вскрикнула. Звездное существо замерло, размышляя. Трудно было разобраться в процессах, управляющих живой материей. Но зеленое излучение ауры, окружавшее ее, вдруг пронзили красные вспышки, которые для Блуждающей Звезды означали пусть не «боль» — поскольку она не могла соотнести эту часть Клиффа Хаука с чем-то из своего опыта — но какую-то неполадку, и понадобилось некоторое усилие, чтобы понять — неполадка в функционировании данного лучистого конгломерата вызвана силой, с которой манипуляторы машины сжали относительно слабое тельце девушки.

Блуждающая Звезда осторожно опустила девушку на пол кабины старого манипулятора и принялась методически анализировать полученные сведения. Это был долгий процесс, потребовавший целую микросекунду — материал для дедукции и интерполяции был обширен. Даже собственные поступки для Блуждающей Звезды были не очень ясны, она еще не имела понятия, которое бы обозначалось словом «любовь», хотя она и чувствовала, Ч1О именно так лучше всего описать свое влечение к Молли. Она быстро выделила часть своего сознания и ввела его в мозг Молли Залдивар, изучая его, стараясь вычислить, какой был нанесен вред. Повреждения оказались весьма незначительными — пострадало всего несколько сотен клеток органических соединений и совсем небольшая относительно их порция была разрушена. Блуждающая ввела необходимые поправки в расположение тканей, прекратив утечку циркулирующей в организме жидко ста, соединила несколько пострадавших сосудов и связок, потом, довольная работой, повысила тонус жизнедеятельности девушки и вновь подсоединила вынесенную часть сознания к основному массиву.

Девушка чувствовала, что что-то происходит, но не понимала, что именно, и была близка к истерике. Она села на пол кабины манипулятора, слабо застучала в окна — сквозь окружавшее кабину свечение вновь ослепительно засверкал золотой ужас, и снова с ней попытался заговорить слиит:

— Почему ты сопротивляешься, Молли? — послышался потусторонний голос. — Почему ты не любишь меня?

Молли поднялась и рухнула на сидение кабины, хрипло и отрывисто захохотав.

— Любить? Разве ты можешь любить?

— Да, могу, Молли Залдивар. Почему ты боишься меня?

Она вздрогнула, заставив себя ответить:

— Почему? Потому что ты не имеешь права существовать, монстр! Ты — искусственно созданный интеллект. Трансфлексионная матрица твоего разума была сотворена в плазменном облаке Клиффом Хауком и Рифником…

Когда она упомянула имя Клиффа Хаука, зеленую ауру ее свечения пронзило золотое сияние.

— Я Клифф Хаук, — сказала Блуждающая Звезда.

— Ты? — девушка затаила дыхание. Теперь она вся тряслась, наполовину от ужаса, наполовину оттого, что не могла понять происходящего. — Клифф погиб, я сама видела, как он умирал.

— Да, он умер. Но я — та часть Клиффа, которая уцелела. Клифф Хаук — часть меня. И ты должна меня любить.

Девушка, не выдержав, бурно разрыдалась. Немного подумав, Блуждающая Звезда снова проникла в ее мозг, нашла уже знакомые центры и погрузила Молли в сон. Потом она перебрала всю имеющуюся в мозгу информацию относительно поддержания жизнедеятельности масс организованной материи органического характера. Информации, честно говоря, было очень мало. Но некоторые насущные нужды были ясны. Девушке нужно место для отдыха. Ей необходим воздух для внутренних процессов сгорания — звезда тут же побеспокоилась о том, чтобы доставить соответствующее количество из окружающей атмосферы. Ей понадобится жидкое соединение «аш—два—о», которое тоже легко синтезировать из подручных материалов. Кроме того, ей будут необходимы специальные химикалии для поддержания обмена веществ, химикалии класса, которые звезда понимала под не очень ясным термином «пища».

Она решила заняться всеми этими делами немедленно. Сначала открыла дверцы кабины манипулятора. Потом отыскала наполовину оглушенного слиита, парившего над верхушкой холма, вошла в него и вернула животное в туннель. После управления лязгающей старой машиной тело слиита казалось гибким и мощным инструментом. Блуждающая Звезда стрелой метнула его в пасть туннеля, потом вниз по вертикальному стволу. Поворот, и слиит присоединился к машине и девушке. Звезда испытывала упоительную радость, повелевая бесшумной мощью трансфлексионных полей или даже тем страшным излучением, которое она могла исторгнуть из слепых убийственных глаз. Могучими когтями слиита она подняла тело спящей девушки и понеслась вдоль изгиба суживающегося туннеля в глубь горы, все глубже и глубже, пока не отыскала колодец, замеченный ею раньше.

Здесь Блуждающая Звезда сделала остановку, зондируя темное дно колодца. Она не обнаружила ничего враждебного, никакой организованной органической материи. Это была, собственно, давно забытая база одного научного учреждения Плана Человека. Блуждающая Звезда понятия не имела, что означает этот термин, и еще меньше была заинтересована узнать об этом.

Очень осторожно, прижав Молли к огромному гладкому боку слиита, она спускала животное в темноту, пока, миновав невидимые во тьме стены колодца, оно не оказалось в залитом зеленоватым призрачным светом пространстве. Это было нечто вроде огромной сферы, образовавшейся у основания холма. Когда-то быстро увеличивающийся поток нейтронов пронесся сквозь несколько килограммов делящегося вещества, и произошел ядерный взрыв, расплавив несколько десятков тонн скальных пород, испарив их, образовав огромный пузырь и поддержав его своим давлением достаточно долго, чтобы тот успел обрести форму. Давление упало, расплавленный камень затвердел, и осталась шарообразная пустота в теле холма — пещера.

Бледное свечение испускала вся пещера, а в особенности скопление тумана, словно солнце, повисшее в центре пещеры. В облако это уходила металлическая башня, поднимавшаяся со дна пещеры. Башню оплетала ажурная металлическая спираль лестницы, ведущая к огражденной платформе на верхушке башни. Что это за пещера? Что это за башня? Блуждающая Звезда не стал задумываться над этими вопросами. Она заботливо положила Молли Залдивар на дно сферической каверны и позволила ей проснуться.

В той степени, в какой нечеловеческое существо плазменного типа способно было испытывать удовольствие, оно было сейчас удовлетворено тем, как оно справилось с задачей. Оно отыскало для непонятно привлекательного вещественного конгломерата по имени Молли Залдивар такое укрытие, где ей ничто не угрожало со стороны внешнего мира и где сама звезда могла без помех продолжать попытки вступить с Молли в контакт. Температура, давление и химический состав среды, насколько могла судить Блуждающая Звезда, в общем, подходили для живого существа. Конечно, она была еще сравнительно молодым существом, которому не хватало опыта, и даже принимая во внимание те поглощенные мыслительные матрицы, которые составляли все, оставшееся от Клиффа Хаука в системах самой звезды, она не слишком хорошо разбиралась в химии жизнедеятельности живых конгломератов. С точки зрения Блуждающей Звезды, привлекательным фактором этой пещеры было наличие ионизирующей радиации, исходящей из камня стен пузыря и прежде всего от странного светящегося облака тумана. Для Блуждающей Звезды это был дополнительный источник энергии про запас. Она не подозревала, что для Молли это был смертный приговор.

Девушка проснулась со вскриком, огляделась по сторонам, не понимая, где находится, увидела силуэт парящего слиита, попыталась вскочить и убежать. Но бежать было некуда. Она поскользнулась и упала на холодный черный камень, скользкий от текущей воды, и некоторое время лежала неподвижно, всхлипывая. Блуждающая Звезда попыталась создать в воздухе модулируемые колебания, чтобы обратиться к девушке. Это было сделать очень даже непросто. Даже используя поле слиита, заставляя его вибрировать с нужной частотой и амплитудой, насколько это было в ее силах — звезда не имела под рукой подходящей субстанции, которую можно было бы использовать как мембрану. Из металлической башни и шатких ступенек лестницы она смогла выдавить только отвратительный металлический скрежет-вопль, пугающий и ничего не говорящий. На несколько пикосекунд Блуждающая Звезда растерялась. Ее телесное воплощение — слиит — не имело голосовых связок или других механизмов, пригодных для воспроизведения звуковых сигналов. Но вся звезда ведь не умещалась в слиите. Она быстро выпустила плазменный палец-эффектор и прозондировала саму башню. Там она обнаружила целый ряд приборов, таких же новеньких, как и в тот день, когда их установили. Звезда перебрала их один за другим, пока не нашла инструмент с гибкой мембраной. И через нее она обратилась к Молли.

— Молли Залдивар, ты не должна бояться, потому что я люблю тебя.

Невольно вырвавшийся у девушки крик вызвал странное эхо, отразившееся от сферического потолка пещеры. Блуждающая Звезда терпеливо парила в воздухе, ожидая.

Дрожа и скользя на неудобном полу пещеры, девушка поднялась и посмотрела вверх. С большим трудом она прошептала:

— Кто ты?

— Часть меня — Клифф Хаук. Называй меня Клифф.

— Я не могу. Что за чудовище!

— Чудовище? — Звезда проанализировала этот термин. Потом она активировала свой дистанционный громкоговоритель и сказала:

— Я твой любимый, Молли Залдивар.

Лицо девушки странно сморщилось, но на этот раз она удержала себя в руках. Ее улыбка была совершенно холодной, бескровной, жутко выглядевшей в не дающем теней пространстве пещеры.

— Мой любимый, — растерянно протянула она. — Потом задумалась ненадолго. — Мне повезло, — смело сказала она. — У какой девушки есть такой могущественный любимый?

Блуждающая Звезда не в состоянии была понять близкое к истерике состояние Молли Залдивар. Она была озадачена тем, что аура вокруг головы девушки не приобретала того нежного розового или жемчужного оттенка, который она хотела бы вызвать. Но звезда слишком мало знала о человеческих существах, чтобы понять действия Молли. В обличье тела слиита она подплыла к поднявшейся на ноги девушке, позволяя той погладить густой мех дрожащими пальцами.

— Если я полюблю тебя, — с дрожью в голосе прошептала Молли, — ты мне поможешь?

Мощные энергетические потоки прогремели сквозь сознание Блуждающей Звезды, могучие и неодолимые. Это было нечто вроде радости, возвышенного состояния духа. Звезда позволила слииту опуститься к ногам Молли.

— Я сделаю для тебя все, — поклялась она через маленький громкоговоритель.

Девушка вся трепетала, но не стала сопротивляться, когда огромные когти прижали ее тело к мягкому меху. Блуждающая Звезда почувствовала ее ужас и попыталась подбодрить девушку.

— Здесь мы в безопасности, Молли. Здесь нам не страшны никакие враги.

Но страх девушки почему-то не уменьшался.

— Я упала в воду, — прошептала она. — Я промокла, мне холодно.

Блуждающая Звезда увеличила температуру тела слиита, сделала его теплым. Но девушка все равно продолжала дрожать от страха.

— Я человек, — прошептала она. — Мне нужна пища, вода. Я должна есть, или я умру.

Перегруженный громкоговоритель проскрежетал сверху:

— Я принесу тебе еды, Молли Залдивар. И принесу все, что тебе необходимо. Но ты должна оставаться здесь, где мы будем в полной безопасности.

Блуждающая Звезда сделала пещеру более уютной — сжигающим лучом трансфлексионного поля она высушила воду, принесла из башни подушку мягкого сидения, чтобы Молли удобно было отдыхать. Она опустила дрожащую девушку на подушку и снова проникла в ее сознание, чтобы избавить Молли от парализующего ее ужаса. Почти сразу девушка уснула.

В обличье тела слиита Блуждающая Звезда отправилась в набег. Она покинула колодец, ведущий в сферическую каверну, пронеслась по узким коридорам, вылетела в основной туннель, а оттуда — во тьму ночи. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы стрелой домчаться до ближайшего человеческого жилища. Она вынырнула из темноты прямо на небольшой коттедж, сплющила небольшое четвероногое, осмелившееся залаять на слиита, пробила стену и завладела ящиком-холодильником с человеческой пищей.

Неся небольшой ящик в когтях слиита, она снова вернулась к холму, где остановилась, задумавшись.

Молли Залдивар едва не умирала от ужаса. Это-то Блуждающая Звезда была в состоянии понять. Но отчего? Звезда, которая имела общую с другими разумными существами гоморфную черту — заблуждение, уверенность в совершенстве собственной структурной матрицы — не могла поверить, что Молли пугало ее собственная звездная сущность. Нет, несомненно, решила звезда, пугал Молли слиит, воплощение Блуждающей Звезды. По смутным обрывкам сведений, извлеченных из памяти Клиффа Хаука, Звезда поняла, что огромные слепые глаза слиита, его страшные когти — все это способно привести в ужас более слабое существо, чем сам слиит. Звезда решила покинуть облик слиита и появиться перед Молли в ином обличье.

Неподалеку от каменной полки у входа в пещеру, на том месте, где бросила его Блуждающая Звезда, лежал корпус робота-инспектора. Звезда вошла в его корпус, включила трансфлексионное поле, подняла робота в воздух и, подхватив холодильник с едой, помчалась вдоль извилистых коридоров к вертикальной шахте, а из нее вынырнула в замораживающий свет холодного опалесцирующего облака в центре камеры-пузыря.

Молли не спала.

Звезда, облаченная в яйцевидное тело робота, быстро затормозила и повисла вне пределов видимости девушки, покачивая эффекторами ящик-холодильник. Молли не лежала больше на принесенных для нее подушках. Она была внутри ажурной металлической башни, в отчаянии вращая ручки настройки древнего радио. Блуждающая Звезда прислушивалась сквозь рецепторы робота.

— Вызываю монитора Квамодиана! — взахлеб говорила девушка, всхлипывая. — О, пожалуйста, Энди Квам, отвечай!

Звезда знала, что передатчик не работает. Она повисла неподвижно, позволяя девушке выговориться.

— Молли Залдивар вызывает монитора Квамодиана! Энди, пожалуйста, слушай! Я попала в ловушку в пещере. Это создание… Блуждающая Звезда, или как там она называется… держит меня в ловушке. Потому что она говорит… что любит меня. И она не отпускает меня ни за что!

Голова ее поникла, руки все еще не выпускали бесполезных ручек манипуляторов передатчика. Она всхлипнула.

— Пожалуйста, помоги мне! Это ужасное, отвратительное создание… монстр… Я пыталась обмануть его, сделать вид, что испытываю взаимность… чтобы оно отпустило меня! Но ничего не получилось…

Робот, в корпусе которого обитало сознание — небольшая часть Блуждающей Звезды, медленно подплыл к Молли, неся в эффекторах тяжелый холодильник с едой для нее. В сознании Звезды боролись чувства, для которых она еще не имела названия и в которых мало разбиралась.

Измена!

Гнев!

Месть!

Глава XIX

Глубоко посаженные глаза Рифника пылали, словно плазменная панель робота.

— Квамодиан, пришпорь свою лошадку, — ревел он. — Я хочу прибавить это дьявольское создание к своим трофеям!

— Успокойся, Рифник, — раздраженно прошипел Энди. — Твоя коллекция трофеев меня не волнует. Я беспокоюсь только за жизнь Молли Залдивар.

Он склонился над пультом управления флаера. Он и в самом деле пришпорил машину, ведя ее на максимуме скорости, выключив автономные контуры управления и перейдя на ручное. Флаер был довольно жалким оружием в сравнении с существом, которое своей мощью равнялось звездам. Обыкновенный атмосферный флаер, имеющий в своем распоряжении несколько маломощных трансфлексионных лучей. Но это было все, чем располагал Квамодиан.

Они стрелой мчались сквозь холодный утренний воздух над дорогой, держа направление на скрытые в глубокой дымке холмы и поднимавшийся за ними горный гребень. Над холмом с пещерой Рифника все еще поднимался в небо тонкий столб дыма. Квамодиан как раз провожал его взглядом, когда вдруг со щелчком ожил приемопередатчик флаера. Некоторое время в динамиках трещало и гудело, но больше ничего слышно не было. Энди Квам раздраженно нахмурился и наклонил голову поближе к динамику.

— Что там? — гулко проворчал Рифник, сведя свои кустистые брови в одну нить.

— Не знаю, — ответил Энди. — Ничего не слышно.

Действительно, слышен был только гул несущей волны. На секунду Энди подумал, что это Молли его вызывает, и эта мысль сразу же оживила воспоминание о ее огненных волосах, завораживающем овале лица, смеющихся глазах. Но из динамика донесся вовсе не ее голос. Кто-то пытался связаться с Энди. Непонятный голос… медленно, с трудом что-то выговаривающий. Энди вдруг почувствовал зябкую волну тревоги.

— Что это такое? — спросил Рифник. — Квамодиан, что ты делаешь?

— Тихо! — Энди коснулся регулятора настойки, стараясь сделать звук более отчетливым. Это не был тонкий голос робота. И в нем не ощущалось механической четкости транслятора-автомата. Разнообразные звуки, вырывающиеся из динамика, не относились к универсальному сигналу — коду интергалактического общества. Это был земной язык, английский. Но в этих звуках было что-то жуткое, чудовищно нечеловеческое. Это не было официальным сообщением, а скорее походило на бесконечный монолог, гневный и ортодоксальный. Искажение сигнала не давало возможности разобрать слова. И это наполняло сознание Энди страхом.

Немного увеличив высоту, он перевел флаер на сверхзвуковую скорость. Узкая черная лента дороги начала все быстрее разматываться под ними, промелькнули и исчезли ближайшие холмы. Наклонный столб дыма превратился в темную мелькнувшую полоску. Внизу на дороге что-то медленно двигалось. Рифник схватил его за плечо.

— Это же наша машина! — проревел он. — Старый бульдозер, он остался еще от Плана Человека!.. Клифф использовал его… Теперь им должна управлять Блуждающая Звезда! Подбей его, парень!

Квамодиан дернул плечом, сбрасывая с него широченную шляпу Рифника, и наклонился, всматриваясь в дорогу под ними. Это была громадная неуклюжая машина, лениво ползущая вперед на смешных старинных гусеницах. Ее раздвоенные на концах, словно вилки, манипуляторы то поднимались, то опускались над окрашенной в оранжевый цвет кабиной.

— Флаер, — приказал Энди, — подбей эту штуку!

Послышался тонкий свист выпущенных ракет, когда флаер послушно дал залп по ползущей машине. Эти посадочные ракеты обычно не использовались как оружие, но могли послужить таковым. Залп прошел мимо машины, выбив ряд лунок в покрытии дороги пред ней.

— Извините, монитор Квамодиан, — грустно сказал флаер. — Я для таких операций не приспособлен.

— Стреляй в гусеницы, — распорядился Квамодиан. — Используй все ракеты, если можно, но останови эту машину.

Бульдозер неукротимо полз вперед сквозь огненный ливень. Квамодиан развернул флаер и прошел над машиной, выпустив новый залп. Бульдозер повело в бок, казалось, машина скользит в луже огня, и Энди увидел, как бешено захлопала порвавшаяся гусеница. Бульдозер остановился. Флаер тут же взял управление на себя и завис над подбитой машиной. Энди Квам и Рифник смотрели вниз. Молчащая и сломанная машина стояла поперек дороги, усеянной лунками от разрывов ракет, несгоревшие остатки которых испускали удушливый дым. Энди Квам повернулся к Рифнику.

— Я остановил его по вашей просьбе, — сказал он сердито. — И не вижу, чего мы этим добились. Что ты теперь скажешь?

— Скажу — вперед и быстрее! — рявкнул Рифник. — Только что ты уничтожил один из инструментов Блуждающей Звезды, но мы пока не притронулись к самой бестии. Вперед, выкурим ее из норы.

Квамодиан пожал плечами и уже собирался приказать флаеру продолжать полет…

Как вдруг завыла сирена. На панели расцвели во всей своей голографической красоте красные аварийные сигналы. Радар-маркер выделил летящий объект, показавшийся из-за леса позади флаера. Объект светился бледным, странного зеленоватого оттенка светом.

— Это космическое существо, называемое слиитом, монитор Квамодиан, — доложил флаер. — Имеется указания, что слиит в данный момент находится под контролем интеллекта, который вы ищите.

Реакция Рифника была более краткой, но более бурной.

— Это моя зверюга! — ухнул он. — Осторожно! Он каждый день ест на завтрак по дюжине таких флаеров!

— Осторожно? — проворчал Квамодиан. — Это пусть ваше создание поостережется! Флаер, ракеты остались?

— Две обоймы, монитор Квамодиан, — доложила машина.

— Прикончи этого зверя!

Ракеты рванули вперед, но странно… заряд не детонировал. Хвосты трассеров погасли, брызнув красными бледными искрами рядом с приближающимся слиитом.

— Слиит погасил их полем, — фыркнул Рифник. — Тебе надо применить что-нибудь посерьезнее.

— Стреляй последнюю обойму, — приказал Энди Квам, а сам шлепнул по выключателю ручного управления наводкой трансфлексионных лучей флаера. Он рванул излучатели и послал вперед бледные смертоносные пальцы лучей, направляя их на слиита, который с каждой секундой становился все больше и больше. Второй залп ракет закончился так же безрезультатно, как и первый.

Внезапно флаер подкинуло, так что Энди налетел грудью на пульт.

— Неисправность, монитор Квамодиан, — заикаясь, доложил флаер. — Энергоснабжение.,

Тянувшиеся к слииту лучи побледнели, угасая, а тяговое иоле исчезло еще быстрее. Зеленоватое свечение слиита вдруг стало ярче. Сирена попыталась завыть, но испустила лишь серию придушенных покашливаний, что и должно было означать аварийное предупреждение.

— Держись! — крикнул Энди. — Сейчас мы врежем…

И они врезались. И врезались очень сильно, аварийные энергоподушки не сработали. Сила удара заставила обоих мужчин покатиться по кабине, словно двух кукол в пустой скорлупе кокосового ореха. Слиит завис прямо над ними. Вид его приводил в ужас — размерами с крупную лошадь, похожий на кошку с вздувшимися под мягким мехом могучими мышцами… Светящиеся зеленые блюдца-глаза, огромные и холодные, слепо уставились на них…

Рифник поднялся на ноги и хрипло крикнул:

— Он… он может убить нас, Квамодиан! Глаза!

Квамодиану не требовалось предупреждений. Нечто в этих глазах уже запустило ледяные щупальца в его сознание, замораживая волю, пуская ледяной ток по позвоночнику и мускулам. Он напрягся, пытаясь заставить конечности двигаться, потянулся за пистолетом, который держал под сидением, но холод слишком глубоко приник в его нервы. Он коснулся пистолета, почти взял его в руку, но потом рукоятка выскользнула из пальцев, пистолет покатился по полу накренившейся кабины флаера. А слиит висел над ними, не спуская слепых мертвящих глаз, окруженных бледным мерцанием трансфлексионного поля.

Огромные слепые глаза вдруг показались не такими огромными, и пронизывающие тело ледяные токи несколько уменьшились. Энди Квам не мог пошевелиться, он уже не был хозяином собственного тела, но, по крайней мере, подумал он, он уже не умирает глупо и бессмысленно. По какой-то причине существо уменьшило поток смертоносного излучения, высушивающего энергозапас флаера и едва не выпившего жизнь из их тел.

— Я знал! — хрипло выдохнул Рифник. — Я знал, что она не сможет убить своего хозяина!

И с невероятным трудом, толчками, этот желтоволосый человек заставил себя встать на ноги, выпрямился, с агонизирующей медлительностью добрался до двери, вывалился наружу и снова заставил себя встать прямо рядом с огромным шелковистым телом космического создания. Уже забытый громкоговоритель передатчика флаера вдруг хрипло затрещал, и послышался голос:

— Уходи, Квамодиан. Я дарю тебе жизнь. Но уходи!

Это был тот же самый голос, который раздавался из динамика перед этим, безжизненный, нечеловеческий, приводящий в страх голос. Энди Квам, истратив последние силы, опустился на сидение. Он увидел, как сомкнулись вокруг Рифника громадные когти зверя, увидел, как космическое существо стремительно поднялось в воздух и, неся Рифника, с фантастической быстротой исчезло в провале между холмами, откуда все еще поднимался тонкий столб дыма.

Потом он почувствовал, как флаер слабо закачался, дернулся и медленно, с трудом поднялся в воздух. Квамодиан не отдавал ему приказаний, но направление полета не оставляло сомнений. Поднявшись на несколько сотен футов он развернулся и направился обратно в поселок.

Охота провалилась. Один из охотников оказался в плену у зверя, и со сверхзвуковой скоростью его уносили сейчас к пещере, где испытывало свои новые способности, расширяло свой репертуар эмоций и росло новорожденное существо. Второй же охотник беспомощно возвращался восвояси. И девушка, спасти которую они направлялись, была теперь так же недостижима для Энди Квама, как самая далекая из звезд.

Он был уверен в одном — что он потерпел поражение. Он не смог справиться даже с игрушкой Блуждающей Звезды — слиитом. Его возможностей обыкновенного человека было явно недостаточно. И против могучей Блуждающей Звезды как таковой у него вообще не было шансов уцелеть. Слишком неравной была битва.

Глава XX

Блуждающая Звезда в обличье робота-инспектора медленно погружалась в светящийся опаловый туман холодной пещеры-шара в недрах холма. Ящик-холодильник с пищей, который она легко держала в эффекторах трансфлексионного поля, вдруг показался ей слишком тяжелым, и Звезда выпустила его.

С грохотом, который прокатился по всей сферообразной каверне, холодильник рухнул на каменный пол, раскололся, разбрасывая все свое содержимое. Грохот испугал Молли Залдивар. Она подняла глаза, лицо ее было искажено и казалось нечеловеческим в прозрачном, зеленоватом свете пещеры, она увидела яйцеобразный корпус робота, и ее вскрик нарушил тишину камеры.

На миг при виде этого блестящего корпуса, приближающегося к ней, Молли охватила безрассудная надежда — вдруг это знакомый робот-инспектор из церкви Звезды каким-то образом пришел к ней на помощь, возможно, при непосредственной поддержке Энди Квама, который вот-вот и сам появится в пещере. Но эта надежда даже не стерла ужаса, написанного на лице девушки. Она с трудом поднялась, оставив бесполезное радио, и начала спускаться по спиральной лестнице ко дну пещеры-пузыря. Высокий мелодичный голос робота модулировался малоопытной в данном отношении Блуждающей Звездой.

— Молли Залдивар. Почему ты обманываешь меня?

Она не ответила. Последовала пауза. Звезда разбиралась с конфликтующими импульсами внутри девушки.

— Я не причиню тебе вреда, — сказала она протяжно. — Ты не должна бояться… потому что я люблю тебя, Молли Залдивар.

Лицо девушки дернулось, и она подняла руки навстречу парящему роботу.

— Если ты любишь меня, то почему не хочешь отпустить?

— Потому что люблю… я не смогу отпустить тебя никогда.

— Тогда я ненавижу тебя, монстр! — крикнула девушка изо всех сил.

В ее хриплом голосе сквозило отчаяние. Отчаяние также выражала земная аура, окружавшая девушку в глазах Блуждающей Звезды, цвет и узор которой говорили без всяких слов о ярости Молли. Звезда оставила ее стоять на месте, сама колесом закружила тело робота вокруг ажурной башни. Внезапно корпус робота показался Звезде тесным. Она оставила робота безвольно висеть на подушке трансфлексионного поля, а сама снова превратилась в почти невидимое облачко электронной плазмы. Она умостилась на металлических перилах, почти прямо под бледным молочным туманом, висевшим в центре сферической пещеры.

Она обратилась к девушке голосом робота:

— Молли Залдивар, я сильна, а ты слаба. Твоя ненависть не причинит мне вреда, правильно?

Молли безвольно качнула головой, совершенно обессилев.

— Но я не причиню вреда тебе, если смогу избежать этого, Молли Залдивар. Мы останемся здесь до тех пор, пока ты меня не полюбишь.

— Тогда я здесь умру, — сказала девушка равнодушно.

Звезда потратила несколько наносекунд на обдумывание этой проблемы. Наконец она сказала:

— Тогда я включу тебя в свое сознание после того как ты умрешь. И станешь частью меня, подобно Клиффу Хауку.

— Пожалуйста, не надо, — сказала девушка. Сначала ее голос был слаб от усталости, но потом начал набирать силу от гнева. — Ты говоришь, что любишь меня, что бы это для тебя не значило. Но если это что-то для тебя значит, ты должна меня отпустить.

— Никогда, Молли Залдивар.

— Ты не имеешь права держать меня здесь.

— Имею, Молли Залдивар. Я сильнее тебя.

— Но есть существо еще более могущественное! — крикнула девушка. — Альмалик сильнее тебя! И он отыщет тебя даже здесь, как бы ты не спряталась!

Блуждающая Звезда поискала в своих матрицах памяти значение слова «Альмалик». Почти нерешительно она спросила:

— Что такое «Альмалик»?

— Альмалик — это ведущая звезда гражданина Лебедь. Он командует миллиардами фузоритов, людей, роботов и звезд. И во множестве своем он тебя разыщет, здесь или в любом ином месте. И даже если бы ты был равен ему по силе, в своем множественном обличье он раздавит тебя своими легионами.

Электронная плазма заволновалась, размышляя, словно поверхность тихого пруда, в которую швырнули камень.

— Я уже встречалась с роботом Альмалика, — сказала она наконец. — И теперь он служит мне.

— Всего один робот! У Альмалика их миллиарды!

Блуждающая Звезда ничего не ответила. Она задумчиво прильнула к металлическому поручню древнего сооружения, изучая девушку. Та явно истощила свой запас энергии — зеленый огонь ауры, огонь ярости постепенно затухал, ожидая ответного хода Блуждающей Звезды.

Для Звезды, которая мучительно овладевала тем, что люди называют эмоциями, существо Молли Залдивар было лучшим для этого стимулом, хотя и сбивало с толку. В сознании Звезды имелась достаточная часть первоначального содержания сознания Клиффа Хаука, чтобы придать напряжение и силу ее чувствам к Молли. Она обладала теперь двумя множествами поведенческих прототипов, которые можно было охарактеризовать, в общем, как любовь и как жалость. Блуждающая Звезда полностью отдавала себе отчет в том, что эта девушка существо слабое, маленькое, смертное и испуганное. Она даже испытало нечто вроде побуждения утешить ее, уменьшить боль и ярость. Но у нее просто не имелось эффекторов, способных справиться с этой задачей.

Одновременно звезда понимала, что в некотором смысле девушка составляла для нее угрозу. Притяжение к ней другого человеческого существа, Энди Квамодиана, грозило новым попыткам вмешаться в существующее положение вещей. Блуждающая Звезда полагала, что попытка снова окажется неудачной, но все равно это раздражало ее, и она решила уделить часть внимания управлению своим дистанционным оружием — слиитом и манипулятором, чтобы использовать из как разведчиков против поселка Мудрый Ручей.

Но, некоторые загадки не поддавались разрешению, как ни старалась раскрыть их Блуждающая Звезда. Ответы на некоторые из них находились далеко от пещеры. Тогда Звезда покинула свой железный насест, оставив пещеру с облаком опалового тумана и дрожащую в страхе девушку. Блуждающая Звезда послала свое сознание во Вселенную. Она ощупала скопление темных холмов над пузырем-пещерой, растянула поле восприятия и охватила им несколько кубических миль пространства. Она наблюдала за гневом и страхом людей, у которых она похитила холодильник с продуктами, изучила спящее существо по имени Энди Квамодиан, определила расположение собственных инструментов — слиита и машины-манипулятора. Потом она потянулась еще дальше. Она тянулась вдаль и вширь, пока не ощутила всю шарообразность планеты Земля, крутившейся в пространстве между каменной голой Луной и распухшим красным Солнцем, которое ударило Блуждающую Звезду в первые минуты ее рождения.

Солнце все еще не успокоилось, все еще сердилось, все еще волновалось. Блуждающая Звезда внимательно изучила его, избегая касаться — тройной шлепок плазменных разрядов не причинил ей вреда, но она считала неблагоразумным вызывать новые.

Она еще больше расширила поле своего восприятия, послав свои щупальца к далеким звездам. Она обнаружила, что это солнца, подобные земному Солнцу — одиночные, двойные, тройные, пылающие в пустоте и в пылевых скоплениях Галактики. Некоторые по размерам уступали замороженной Луне, другие во много раз превосходили массой и размерами злобное Солнце. И даже за самые звезды заглянула Блуждающая Звезда, обнаружив там бездну пустоты и свирепый космический холод. Потом в бесконечных потоках тьмы она обнаружила мерцающие огоньки иных галактик. Ничего ранее не подозревавшая об их существовании, Блуждающая Звезда изучила их число и разнообразие. И слабо, но все же ощутимо чувствовала она и присутствие некого наблюдателя, близкого ей по духу, но недоступного ее восприятию.

Она рванулась к ближайшим звездам.

Альмалик.

Пришло время проникнуть в сущность этого термина.

Найти Альмалик оказалось просто. В памяти пламенного робота-инспектора имелись ясные указания относительно координат Альма-лика в пространстве, и Блуждающая Звезда направила в ту сторону свое внимание.

И встретилась с картиной могущества Альмалика, великолепием тринадцати его солнц, превосходивших размерами даже Солнце Земли, пытавшееся уничтожить новорожденную Блуждающую Звезду. Она изучила эти солнца, сосчитав их, измерила их энергию, бурлящую в темноте и пустоте космоса. Шесть великолепных двойных звезд, иерархически организованных в три пары. Одна обычная звезда, но со множеством вращающихся по орбитам планет. В видимом диапазоне эти тринадцать солнц изучали разные цвета, но Блуждающая сразу заметила, что все они делят некое странное золотистое свечение…

И Альмалик тоже почувствовал мимолетное прикосновение.

— Здравствуй, Малыш!

Это были не слова. Альмалик не разговаривал. Он послал сигнал, который одновременно выражал и приветствие, и снисходительную жалость. Сигнал его был силен, но беззвучен и безмятежен.

Блуждающая Звезда спокойно ждала продолжения.

— Малыш, мы следили за тобой. — Беззвучный голос был могуч, как гром, и нежен, как…что? У Блуждающе?! Звезды имелась лишь одна несовершенная аналогия. Как любовь. — Мы получили и сообщение о тебе. Ты разрушила лелеемые нами структуры. Ты уничтожила существа, бывшие частью нас. Малыш, чего же ты хочешь?

Некоторое время Блуждающая Звезда обдумывала вопрос. С трудом она сформулировала ответ:

— Знаний. Опыта. — И после паузы добавила: — Хочу все!

Многочисленные солнца Альмалика засветились спокойным золотом. Это были почти как улыбка. Из-за изгиба земной поверхности, из-за пылевых туч и тысяч звезд пришел ответ:

— Знания ты можешь получить. Задавай вопрос.

— Зачем тебе уничтожать меня? — сразу же спросила Блуждающая Звезда.

Беззвучный голос Альмалика был спокоен, как ночная прохлада, но в нем чувствовалась бездонная уверенность:

— Малыш, мы не сможем уничтожить тебя, как и любое другое разумное существо.

Зеленая вспышка гнева наполнила сознание Блуждающей Звезды. Создавалось противоречие. Утверждение Альмалика противоречило сливам Молли Залдивар. Звезда не подозревала о существовании обмана до тех пор, пока Молли Залдивар не сказала, что любит ее, а потом не показала своим поступком, что солгала. Теперь Звезда знала об обмане, но не подозревала о наличии ошибок, присущих всем смертным людям. Противоречие означало ложь, означало вражду. Багровая ненависть заморозила Блуждающую Звезду, внезапная ярость потрясла ее плазменную основу.

Она покинула просторы Вселенной, сжалась в глубины светящегося клубка и снова погрузилась в глубины горы, как раз в тот момент, когда планета начала поворачивать эту часть поверхности к зловещему багровому Солнцу.

Великолепие Альмалика исчезло. На некоторое время.

Блуждающая Звезда подплыла к Молли Залдивар. Высоким певучим голосом робота она воскликнула:

— Мы уходим отсюда. Альмалик солгал мне. Я его ненавижу!

Изумленная Молли лежала, вздрагивая на подушках сиденья и глядя на Звезду.

— Я ненавижу Альмалик, — сказала Блуждающая Звезда. — Он думает, что я маленькая и беспомощная и он может легко уничтожить меня. Но я расту. Я буду продолжать расти до тех пор, пока не стану могущественней Альмалика.

Казавшееся белым в опаловом свете центрального облака изумленное лицо девушки ничего не выражало. Она равнодушно ждала, что еще скажет Блуждающая Звезда.

— Я уничтожу Альмалик, — сказала Звезда высоким голосом робота. — И тогда ты полюбишь меня, Молли Залдивар, или я уничтожу и тебя.

Глава XXI

Энди Квам посадил флаер перед куполом контроля движения рядом со станцией трансфлекса и проскрежетал сквозь сжатые зубы:

— Контроль движения? Соедините меня непосредственно с главным штабом Товарищества Звезды. Альмалик-3.

— Ваши полномочия, сэр? — вежливо поинтересовались из купола.

— Полностью уполномочен. Высшая первоочередность!

— Одну минутку, сэр, — с сомнением сказали в куполе. Однако, не отказали Энди. Секунду спустя сообщили:

— Ищу ваш контур, сэр. Сейчас мы работаем с опозданием в двести секунд. Вы можете обождать?

— А что мне еще делать, — с мрачным видом проворчал Энди, снова погружаясь в сиденье. Мгновение спустя он спросил самого себя: — Все эти воинственные Блуждающие Звезды и Рифники — разве я привык иметь дело с подобными формами жизни?

Ответа не требовалось. Если для того, чтобы спасти Молли Залдивар, с этим нужно свыкнуться, он свыкнется.

В противоположном конце площадки появилась бегущая маленькая фигурка. Подошвы бегущего вздымали фонтанчики пыли, и когда мальчик достиг флаера, он тяжело дышал.

— Проповедник! — выдохнул он широко раскрытым ртом. — Что произошло? Где Молли Залдивар?

— Она еще в пещере, — коротко ответил Энди. — Я так думаю. Потому что я ее не видел.

— Тогда… что же вы намерены предпринять?

— Буду ждать.

Но им не пришлось ждать слишком долго. Щелкнул и загудел громкоговоритель, и голос, явно не принадлежащий человеческому существу, произнес:

— Товарищество Звезды. Говорит главнокомандующий отделом Монитор. Чем могут быть вам полезен?

— Вы можете выслушать меня наилучшим образом, — воинственно начал Энди Квам. — Пришлите сюда аварийную исследовательскую бригаду, и на двойной скорости! Говорит монитор Энди Квамодиан. Я прошу… нет, я требую принять неотложные меры!

Высокий сладкий голос сказал с некоторой печалью:

— А, это вы, монитор Квамодиан. Мы уже приняли во внимание ваши доклады и действия.

— Ха, — рявкнул Энди. — Еще бы! В чьем рапорте было сказано, что на свободу вырвался искусственный разум в форме Блуждающей Звезды. Что я потребовал у местных властей применить силу. Я отметил также, что некоторые люди и многоморфные существа пострадали в результате преступного эксперимента. Они были убиты, разрушены или напуганы. И вы проигнорировали все это.

— К сожалению, монитор Квамодиан, мы не видели причин к действию.

— Думаете, я ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, монитор. Просто мы гораздо ниже оцениваем количественную необходимость действий.

— Понятно, — фыркнул Энди. — Тогда взгляните на дело с другой стороны. Я докладываю, что монитор Товарищества Звезды страдает параноидальным психозом. Он уверен, что на него и его друзей напали чудовища. В своем безумии он способен на насильственные акты. И это неизбежно повлечет дискредитацию всех мониторов Товарищества Звезды. Какую количественную оценку необходимо принять перед этой угрозой превентивные меры вы примите теперь?

— Что… что вы, монитор Квамодиан! Это все просто ужасно! Мы немедленно высылаем аварийную бригаду. Кто этот пострадавший психический монитор?

— Я! — отрезал Энди и отключился.

Они оставили флаер посреди площади перед воротами входа в станцию трансфлекса. Флаер тихо ворчал.

— Какая глупость, — бормотал он с сожалением.

— Они выставят вас из мониторов, как пить дать. Что тогда буду делать я? Возить каких-нибудь?

Дом мальчика был всего в нескольких минутах ходьбы. Энди принял душ, поел, жадно выпил густого молока, которым угостила его кухонная машина. Он решил собраться с силами и мыслями перед прибытием аварийной команды.

— Еще долго, Проповедник? — нетерпеливо спросил мальчик. — Они скоро будут здесь?

Квамодиан сделал приближенный расчет.

— Двадцать минут на обдумывание. Полчаса на сбор бригады. Десять минут на утверждение транспортной первоочередности… и несколько секунд на транзит. Через час, я думаю, они будут здесь.

— Ух! Значит, осталось десять минут. Нет, подумать только, каких-то десять минут, и я увижу всех этих трехголовых созданий, жуков с зелеными панцирями и…

— Делать замечания по поводу особенностных различий граждан Вселенной у нас не принято, — твердо напоминал ему Энди Квам. — Разве тебя этому не учили твои родители?

— Гм, да, учили, — признался мальчик.

— Кстати, — вспомнил Энди, — а где они, твои родители? Разве они не дома?

Мальчик переступил с ноги на ногу.

— Конечно, дома. Просто они… э-э-э… заняты.

— Руф, брось всю эту шушеру. Ты что-то скрываешь. Не могу понять, что именно и почему. Давай рассказывай.

— Проповедник, все это чепуха. Все дело в том, — он встревоженно посмотрел на Энди Квама. Энди ответил настойчивым взглядом. — Ну, понимаете, — сказал мальчик, — они просто вели себя немного странно. Они улетели на флаере в Нью-Йорк.

— Нью-Йорк! Да эго две тысячи миль!

— Немного больше. Проповедник. Я так думаю, что только в один конец у них уйдет дня два.

— Но почему?

— Вот это и странно, Проповедник. То есть… с родителями у меня все в порядке, Проповедник. Они нормальные, совершенно. Просто они говорили то же, что говорите и вы. Насчет интеллекта на свободе, и что робот-инспектор их не слушает и что у них нет прямого контакта с Альмаликом. Как у вас. Поэтому они решили лучше слетать в Нью-Йорк и доложить там об этом. Возможно, тамошние власти разберутся лучше.

Квамодиан был настороже.

— И все-таки, ты что-то скрываешь, — обвинил он Руфа. — Почему ты так стыдился рассказывать о родителях? Ведь Звезда действительно существует, правильно?

— Конечно, Проповедник. Только…

— Только что?

Мальчик вспыхнул.

— Просто они заговорили о ней два дня назад. Когда улетели.

— Но этого не может быть, — сказал Квамодиан. — Тогда она еще не была создана. А, я понял!

Мальчик кивнул с несчастным видом.

— Да, вот эго меня слегка пугает, Проповедник. Они думали, что звезда уже существует, а на самом деле ее еще и в помине не было.

Они подошли к кубу трансфлекса, имея в запасе несколько минут, но бригада прибыла раньше времени, Они явно не теряли времени зря. Купол контроля приказал через радио флаера:

— Всем в сторону! Дайте дорогу прибывшим с Альмалика-3!

— Ух ты! — выдохнул мальчик. Его глаза напоминали сейчас кольцо Сатурна, и все волнения о родителях временно вылетели у него из головы.

— Где же они, Проповедник? Они же должны выйти?

Из куба станции вылетела полудюжина маленьких зеленых пружинок. Они вращались по орбитам друг возле друга, приближаясь к мальчику и Квамодиану, издавая высокочастотный свист.

— Что это? — потребовал ответа напряженный Руф.

— Пялиться невежливо, Руф, — напомнил Квамодиан. — Я сейчас не могу припомнить название… Какой-то многочленный гражданин.

— А там! О, у-ух ты! Поглядите-ка вон на того!

— Не волнуйся, все это вселенские граждане.

Но даже Квамодиан невольно задержал дыхание, когда из пенистого, почти прозрачного розового пузыря показались узкие, как щели глазницы и похожие на акульи зубы гражданина явно плотоядного и хищного происхождения. Остальная часть членов прибывшей бригады оказалась не лучше. Один прыгал на чрезмерно мощных когтистых лапах, словно кенгуру, и имел две верхние лапы, которые казались совершенно бескостными, словно хобот слона. Каждый «хобот» заканчивался ярко-голубым манипулятором — почти дубликатом рыла крота.

Но четвертый член бригады, который шагал сейчас навстречу Энди, был настолько человеком, что Энди вытаращил глаза. На нем было одеяние изысканного галактогражданина, лицо изукрашено косметикой почти до неузнаваемости, темные волосы вздымались надушенной ароматической башней. Но перемените ей одежду и грим, подумал Квамодиан, наденьте на нее простое платье Молли вместо сверкающих обтягивающих брюк, пушистого корсажа и наплечников, избавьте ее кожу от нарисованных бриллиантов, соскребите с лица нарисованные двухдюймовые лохматые брови, ярко-голубые тоновые тени у глаз, румяна на щеках, и она будет совершеннейшим дубликатом Молли Залдивар.

Она широким шагом приближалась к Энди Квамодиану — и вдруг замерла на месте. Ее оттененные голубым глаза широко раскрылись, словно у испуганной куклы. По краям, где кожу не слишком густо покрывала косметика, показался настоящий румянец. Яркие губы раскрылись, словно она хотела выдохнуть в изумлении: «Энди!», но не произнесла ни звука. Постепенно видимые участки кожи приобрели белоснежный цвет. Наконец она качнула высокой башней-прической и подошла к Энди Кваму.

— Монитор Квамодиан, — на едва уловимую долю секунды голос ее заметно дрогнул. — Или вы в самом деле не узнаете меня… Я старший монитор Клотильда Квай Квич. Возможно, вам интересно было бы узнать, что мне и моим подчиненным удалось вернуться в штаб-квартиру Товарищества, где мы начали новый анализ наших данных по Блуждающим Звездам.

Энди Квам проглотил собравшийся в горле комок, потер ладонь о куртку и протянул руку для пожатия.

— Я очень рад, что вам удалось вырваться, — пробормотал он. — Я пытался выяснить, что случилось с вами, но никто не мог мне объяснить.

— Чепуха. Перейдем к делу, — резко сказала Клотильда. — Пожалуйста, говорите кратко и с сознанием ответственности. Ваши идиотские действия на этой планете вынудили нас оставить более интересную работу в штаб-квартире. Мне дано задание разобраться с тем, что вы здесь накрутили. И, черт побери, что вы намерены делать теперь?

Квамодиан ощетинился, обороняясь:

— Я не вмешиваюсь в…

— Инспекторы по безопасности движения считают иначе, — резко перебила его Клотильда. — Если вам нужно объяснить на пальцах, то извольте: Блуждающая Звезда, с которой вступил в контакт Клифф Хаук, пыталась не допустить вашего вмешательства в судьбу новорожденной Блуждающей Звезды. Вот почему она послала Соло Скотта перехватить вас и не пустить на Землю. Вот почему она посадила вас в ловушку на собственной планете. Инспекторы предупреждают, что она будет предпринимать очередные акции, если вы не прекратите.

Она не дала ему времени поинтересоваться, каковы будут эти дополнительные акции.

— У меня и этих галактограждан мало лишнего времени. Мы хотели бы использовать наше пребывание здесь с максимальной эффективностью. Считаю, что лучше всего начать с визуального осмотра места происшествия. Совершенно нелепого и ненужного, вызванного лишь вашей глупостью.

— Но я не имею отношения к тому, что произошло здесь! — Энди Квам вспыхнул и опустил руку, которую ему так и не пожали. — Да я даже не мог выбраться из города…

— Не будем терять время. — Она не обратила внимания на слабый протест Энди Квама. — Мои товарищи могут передвигаться самостоятельно, но мне необходима какая-нибудь машина.

— Да, конечно. — Он беспомощно пожал плечами. — Вот вам мой флаер.

Не сказав больше ни слова, старший монитор Клотильда Квай Квич важно прошествовала мимо Энди и залезла в кабину флаера. Словно громом пораженный, Энди полез за ней. Мальчик поймал его за руку.

— Слушай, Проповедник! — прошептал он. — Что это на вас нашло?

— Не знаю. — Энди грустно покачал головой. — Я просто не знаю. Секунду спустя он вслед за девушкой опустился на сиденье флаера.

Глава XXII

Теперь Блуждающая Звезда значительно выросла, стала сильнее и умнее. Она чувствовала себя в поле тревожного наблюдения и заботы далекого наблюдателя, но не требовала помощи или защиты.

Для глаз отчаявшейся Молли Залдивар она не слишком изменилась, потому что в лучшем случае представляла для девушки облако будущей электронной плазмы, контролирующей бурю заряженных частиц, которая мгновенно убила бы Молли, если бы энергия самой Блуждающей Звезды не привязывала ее компоненты к центральной части. Но звездное создание ело и росло. Оно ассимилировало нейтронные реакции Клиффа Хаука, робота и слиита и еще сотен живых организмов, поглощенных ею. До полной зрелости ей, конечно, было еще очень далеко. Просто она стала более взрослой в размерах, возможностях, знаниях. Но до зрелого понимания самой себя этому существу было еще весьма далеко.

Молли сохраняла полное молчание, видя, как огненный вихрь призвал к себе слиита и вошел в черное ужасное тело космического хищника. Слиит спикировал на Молли и подхватил ее совершенно безболезненно, но весьма решительно и хладнокровно в свои жуткие когти, острые как бритва, грани которых теперь были прикрыты бронированными чехлами-ножнами. Он поднялся в воздух, пронзил светящийся туманный овал в центре сферической каверны и принялся кружить по извилистым коридорам, выбираясь на поверхность.

Молли не двигалась. Он уже была не в состоянии ни волноваться, ни испытывать страх. Она была полностью пассивна. Она не стала бы сражаться даже в том случае, если бы знала, насколько близка к смерти из-за гибельного излучения опалесцирующего облака. Но она этого не знала. Ее ауру, по которой Блуждающая Звезда судила о состоянии сознания Молли, не разнообразили даже оттенки эмоций. Ни зеленого сияния ненависти, ни фиолетового или голубизны страха. Ни искры любви. Эмоции покинули Молли, оставив темноту ожидания. Оберегая Молли в пузыре воздуха, увлекаемого трансфлексионным полем слиита, Блуждающая Звезда покинула земной шар.

Они продрались сквозь густой слой солнечной атмосферы — такой тонкий на расстоянии одной астрономической единицы, что приборы людей едва способны были зарегистрировать наличие этих газов, но весьма ощутимый при скоростях, которые мог развивать слиит при поддержке Звезды. Несмотря на это, всего несколько секунд спустя они миновали газовых гигантов — Юпитер и Сатурн — и межпланетное пространство стало почти пустым. Блуждающая Звезда пришпорила слиита. Казалось, само время остановилось. Теперь Блуждающая Звезда управляла не физической энергией. Это были трансфлексионные поля слиита и ее самой. Неимоверными прыжками устремились они сквозь складки пространства и световых лучей, сквозь жгучий мороз, сквозь головокружительные бездны. Они неслись к золотым солнцам Альмалика.

И прибыли на место.

Тихий могучий голос выдохнул в ухо Молли Залдивар.

— Смотри же! — почти беззвучно выдохнула Звезда. — Я начал уничтожать Альмалик!

— Это тебе не по силам, — отозвалась Молли угрюмо.

— Смотри! — снова послышался крик и затих.

Теперь Блуждающая Звезда заставляла вибрировать сами молекулы воздуха, производя слышимые для девушки звуки. Громкость такой речи была невелика, но в замкнутом атмосферном пузыре, когда она не могла оторвать глаз от двенадцати сверкающих звезд и одного, тринадцатого, почти ослепительного Альмалика, посреди полнейшего безмолвия космического пространства, звук этот показался ей оглушительным, потому что не было других звуков, способных перекрыть этот, не считая биения сердца девушки, ее дыхания и слабых, бессмысленных вздохов слиита.

— Я начинаю, — послышался шепчущий вопль, и, подобно коршуну, падающему на жертву, Блуждающая Звезда взяла курс к ближайшей планете.

Это была небольшая планета, уступающая по размерам Плутону и еще более удаленная от своего светила. Горизонт казался странно округленным, а поверхность была исчерпана шарами замерзших газов. С помощью энергии, черпаемой из своих бесконечных резервов, Блуждающая Звезда овладела планетой, вошла в нее, стала ею. Она снова выросла. Жадно и мгновенно поглощала она новые атомы, всасывала электроны в свои расширяющиеся матрицы, пила добавочную энергию из ледяного камня. Она протянула в окружающее пространство исследовательские зонды-щупальца, обнаружила крутящуюся вокруг планеты маленькую луну. А еще дальше — металлическую структуру с органическими массами организованного вещества внутри. Блуждающая Звезда не догадывалась, что это космический корабль. Но ей до этого не было дела. Она сразу же с огромной силой притянула к себе корабль, и он рухнул на лед маленькой планеты, оставив после себя огромную воронку. Со слиитом она обошлась более аккуратно, но все же недостаточно ловко. Существо ударилось о шпиль окаменевших гидратов, беззвучно завопило и обмякло. И с исчезнувшим полем слиита сразу испарилась в пустоту воздушная оболочка. Молли Залдивар лежала, открытая убийственному вакууму пространства.

В течении нескольких наносекунд Блуждающая Звезда раздумывала, что же она натворила. И, насколько это было для нее возможно, она встревожилась. Наконец, она протянула один из своих зондов к погребенной под слоем замерших газов каменной полке и затрясла ее, создавая звуковые биения-вибрации.

— Молли Залдивар! — загрохотала планета. — Что с тобой случилось?

Девушка не ответила. Свернувшись, она лежала на кристаллическом снегу планеты — на собственном теперь снегу Блуждающей Звезды — рядом со скорчившимся черным телом слиита. Она не дышала — ей нечем было больше дышать. Темная кровь закипела и замерзла на ее лице.

— Молли Залдивар! — застонала скальная порода планеты. — Ответь!

Но не было ответа.

Блуждающая Звезда оценила свои возросшие силы, оценила их могущество. Теперь она была планетой. В оболочке из смерзших газов, со скелетом из скального гранита, с подобием сердца из остывающих озер магмы. Блуждающая Звезда еще не привыкла к такому большому телу. Но она сожалела, что тело это было так неласково к Молли Залдивар — такое безвоздушное, такое неласковое, такое ледяное…

Из остатков разбитого космического корабля показались структуры организованной органической материи, облаченные в искусственные металлоидные шкуры. Звезда не понимала, что эти галактограждане могли бы оказать помощь Молли Залдивар. Не думая, она протянула эффектор и уничтожила их. И снова испытала чувство, подобное сожалению, потому что вдруг поняла, что эти структуры имели в своем распоряжении запас воды и воздуха, тепло и герметические оболочки, и все это можно было использовать для Молли.

Неважно. Блуждающая Звезда была теперь планетой и распоряжалась ресурсами целой планеты. Она не даст Молли погибнуть.

Она экранировала Молли от сурового мороза космического пространства, заключила в купол трансфлексионного поля, нагрела замороженные газы вокруг нее. С помощью частиц материи, взятой от уничтоженных ею существ, Звезда залечила нанесенный Молли легкий ущерб. Она разогрела ее затвердевшее тело, помогла ей снова начать дышать, раздула затеплившуюся искорку жизни…

И девушка заговорила.

— Что ты делаешь со мной, монстр? — простонала она.

— Я спасаю тебе жизнь, Молли, — прогрохотали скалы. — И еще я уничтожаю Альмалик.

— Не выйдет, монстр! — всхлипнула девушка.

— Смотри! — трансфлексионное поле Блуждающей Звезды стало теперь гораздо обширнее, обнимая все континенты сумеречного ледяного мира, все его древние скалы, снежные моря, всю его огромную массу… И со всей своей новой мощью Блуждающая Звезда приготовилась ударить по Альмалику.

Она задержала бег планеты по орбите и повернула его к внутренним областям системы, к белому великолепию солнца, самой яркой звезде союза Альмалика.

И, питаемая ненавистью, она все быстрее шла на столкновение со звездой.

Слиит был жестоко ранен. Но существо, которое самой эволюцией было создано для убийства пироподов в открытом пространстве космоса, не так-то легко было умертвить. Он зашевелился. Огромные пустые глаза уставились в пространство, потом повернулись навстречу взгляду Молли Залдивар. Под темной толстой кожей забегали волнами сокращающиеся мышцы. Снова ожило его трансфлексионное поле. Слиит поднялся над слоем замерзшего газа, на котором лежал, и его певучий шелест стал громче, Слиит не был разумным существом в понимании человека или другого галактогражданина, но он обладал рудиментом сознания. Он сознавал, что нечто управляло им некоторое время. Что это нечто сейчас исчезло — Блуждающая Звезда была полностью поглощена контролем за корой планеты. И слиит вспомнил Молли Залдивар…..

А когда Блуждающая Звезда снова обратила внимание на девушку, той уже не было.

Блуждающая Звезда быстро отправилась на поиск и нашла ее. Молли бежала.

Взобравшись на шелковистый мех спины слиита, закутанная в его трансфлексионные поля, она все дальше и дальше уносилась от ледяных полей планеты, направляясь к внутренним мирам той большой звезды, к которой сейчас упорно приближалась и сама планета.

Блуждающая Звезда метнула им вслед щупальце плазмы — электронов, смешанных с собственным трансфлексионным полем. Щупальце легко пронзило тело слиита, сотрясая маленький пузырь Молли.

— Куда ты летишь, Молли Залдивар? — визгливо пропел воздух вокруг нее.

Она повернула голову, глядя на светящийся плазменный палец Блуждающей Звезды, но ничего не ответила. Звезда замерла, рассуждая. Странно. Очень странно, но Звезде девушка показалась очень красивой. Волосы ее отливали красным в свете красных солнц Альмалика. Голубые солнца подчеркивали фиолетовый цвет ее глаз. Но какое это имеет значение, спросила саму себя Блуждающая Звезда. Она была заинтересована, ей было любопытно. Почему эти адсорбированные матрицы органического вещества, называющиеся Клифф Хаук, до сих пор оказывали на нее такое влияние? Блуждающая Звезда снова заставила воздух издать пронзительный вскрик:

— Я люблю тебя, Молли Залдивар! Когда-то я была крохотной — ты могла даже не увидеть меня. Теперь я огромна — а ты лишь пылинка в сравнении со мной. Мы никогда не были равны, и я не вижу места для любви между нами… но я люблю тебя!

— Ты безумна, чудовище, — сказала Молли наконец. Но в ее глазах появилась теплота. Блуждающая Звезда задумалась на мгновение.

— Куда ты направляешься? — снова потребовала она ответа.

— К населенным планетам Альмалика. На Каймар. Там они с тобой справятся, если я предупрежу их.

— Ты ненавидишь меня, Молли Залдивар?

Нахмурившись, девушка поглядела на огненный эффектор огненной Звезды и покачала головой.

— Ты не выбрала свой облик.

Блуждающая Звезда пристально сканировала ауру Молли, ища признаки зеленого огня ярости — но их не было. Тогда она поспешно спросила:

— Теперь ты меня любишь?

Лицо Молли, коричнево-золотое в свете солнц Альмалика, странным образом сморщилось.

— Но как это возможно? Я человек, а ты… монстр!

И глаза ее, фиолетово-голубые, влажно блеснули, когда она повернулась к сияющему плазменному эффектору Звезды.

— Я люблю тебя!

— Сумасшедшая! — всхлипнула девушка. — Наверное, мне жаль тебя. Ты так печально искорежена сложившимися обстоятельствами, все твои силы тратятся напрасно. — Она тряхнула головой, и разноцветные искры от солнц Альмалика затанцевали в ее волосах. — Мне очень жалко тебя! — Она помолчала, потом добавила: — Если я люблю кого-то, то это малыша Энди Квама. Да, монстр, я вернусь к нему. Как только я достигну обитаемых планет, я передам предупреждение… и тогда тебя уничтожат… Я вернусь на Землю через трансфлексионную станцию. Но мне жаль тебя, монстр!

— Я буду уничтожен.

— Будешь… если только сначала не убьешь меня, чтобы я не успела предупредить обитаемые планеты.

Блуждающей Звезде понадобилось несколько микросекунд на размышление. Затем она снова заставила воздух завибрировать.

— Я не уничтожу тебя, — изверг воздух атмосферного пузыря. — Но и меня не смогут уничтожить! Наблюдай! Я убью Альмалик до того, как ты сможешь предупредить кого-нибудь! — И она втянула свой огненный палец. Девушка с изумление смотрела вслед огненной полосе.

Блуждающая Звезда концентрировала свою энергию, готовясь к нападению. Она увеличивала напряжение трансфлексионных полей, двигающих ее планетарную массу. Гранит коры застонал и завизжал, когда она принялась уплотнять шар, сплющивая пики и хребты, сжимая свежие пустыни, делая из планеты более компактный снаряд. Она мчала себя прямо к белому ослепительному солнцу.

Я погибну, думала она, но Альмалик погибнет тоже.

Не спеша, почти беззаботно, скопления пустотных существ-фузоритов, составляющих заметную массу Альмалика, обратил внимание на агрессивного пришельца, и предупрежденное солнце лениво подняло плазменный эффектор, защищаясь.

Но прореагировало на вторжение Блуждающей Звезды не белое солнце, лежавшее впереди. Эта звезда продолжала спокойно сиять, игнорируя опасность. Расположенное над ним могучее двойное солнце — золотой гигант и его мощный голубой спутник, вращавшиеся друг против друга по концентрической орбите — выстрелили разрядом плазмы.

Разряд был выпущен из внутренних слоев желтого двойника, и энергия его была чудовищна. Гигантский разряд превосходил планетарное тело Блуждающей Звезды и светился так же ярко, как и сама звезда. С трансфлексионной скоростью метнулся разряд сквозь пустоту, гораздо быстрее, чем могла прореагировать или уклониться с его пути Блуждающая Звезда.

Но разряд миновал ее и ударил в Молли Залдивар.

Даже на межпланетном расстоянии, теперь разделяющем их, Блуждающая Звезда уловила красный всплеск ужаса, выпущенный излучением Молли, когда она увидела летящее на нее кольцо золотого огня.

— Помоги мне, монстр! — крикнула она.

Звезда не могла слышать слов, но содержание было понятно. И она поспешила на помощь.

Она выбросила в направлении Молли собственный поток ионов, соединяющих частицы трансфлексионных полей, создавая витками плазменный щит вокруг ловушки и слиита. Но щит оказался недостаточно мощным. Золотая рука Альмалика была сильнее. Она пробила защитную стену плазмы, образовав вокруг Молли и слиита сеть огненных нитей, потом унесла свою добычу к желто-голубому солнцу. Блуждающая Звезда не могла помочь Молли. Но чувство, которое оно еще не научилась распознавать как дикую радость, пронизало плазменные матрицы звездного создания.

Она звала меня! Она просила помощи! Если я не могу помочь ей, то все еще могу уничтожить белую звезду Альмалик.

Блуждающая Звезда притормозила свой бег, испытывая свои силы, готовясь взять под контроль еще более могучие энергии, чем те, которыми она уже располагала. Она еще недостаточно сильна, холодно расценила Звезда свои возможности. Еще рано. Нужно стать сильнее.

Планета была покрыта замерзшими газами, и под гранитной корой она еще не умерла — полужидкие массы железа и более тяжелых составляющих еще не растратили окончательно свой жар и радиоактивность. Из них Блуждающая Звезда стала поглощать энергию и тепло. Вдоль плазменных волноводов стреляли контролируемые молнии. Масса планетного тела была теперь для нее не более чем камень пращника — оружие, снаряд, способный убить Альмалик.

Блуждающая Звезда повышала напряжение тяговых полей до тех пор, пока не задымились раздавленные горные хребты, а снежные моря не начали кипеть. Глубины коры сотрясались от мощных землетрясений. В возрожденном небе планеты искрилось полярное сияние. Блуждающая Звезда разгонялась, готовясь уничтожить вражеское солнце.

Но Альмалик уже был готов к бою. Двойное солнце над ним снова ударило голубым огнем плазменного разряда. Огненная шпага пронзила все защитные поля, кипящие моря, пробила кору сейсмическими волнами. Блуждающая Звезда хладнокровно подсчитала урон. Большой, но не слишком. Я все еще могу победить, Альмалик.

Плазменная змея свернулась кольцами, отошла, потом ударила еще и еще раз. Она испещрила поверхность планеты огромными раскаленными кратерами, потрясла весь ее организм разрушающими волнами, так что даже сама Блуждающая Звезда испытала дикую боль. Но она не позволила уничтожить себя. Собрав последние резервы своей энергии, напрягая трансфлексионные поля, удерживая атомы распадающегося мира в невидимом кулаке, она отважно училась на ходу, пытаясь использовать энергию самого разрушающего разряда, бьющей золотой плазменной змеей.

Молли Залдивар и слиит давно исчезли из ее поля восприятия, несмотря на чувствительность ее дистанционных зондов-рецепторов. Плазменная сеть унесла их к какой-то из внутренних планет. На расстоянии многих астрономических единиц не осталось частиц материи больше молекулы, которая не была бы затянута Блуждающей Звездой или не испарилась бы, превращенная в энергию.

Блуждающая Звезда уцелела и не была разрушена. Она упрямо двигалась вперед, чтобы нанести разящий удар по спокойно ожидающему ее белому солнцу. Она почувствовала, как гордится ее дикой бунтарской выходкой далекий наблюдатель и как они оба переполняются радостью.

Глава XXIII

— Монитор Квамодиан, — жизнерадостно сообщил флаер, — если вы намерены что-то услышать, вам придется вооружиться инвертором. Иначе не услышите. А они говорят о вас.

Квам бросил взгляд на старшего монитора Клотильду Квай Квич, которая с презрительно поджатыми губами осматривала кабину флаера, что-то неодобрительно бормоча себе под нос.

— Не знаю, стоит ли, — тихо сказал Квамодиан.

Не глядя на него, девушка громко сказала:

— Ваше желание не играет особой роли, монитор. Несомненно, могут возникнуть такие ситуации, когда галактограждане будут вынуждены задать вопросы непосредственно вам, чтобы получить справку или инструкцию. Я не хотела бы отвлекаться на перевод реплик, следовательно, вам необходимо обзавестись соответствующим акустическим устройством.

Энди Квам заворчал, но принял маленькую ушную раковину, которую протянул ему эффектор флаера.

— …старая развалина, — пропищал ему в ухо пронзительный голосок. — Мы последуем за вами, но двигайтесь как можно быстрее.

У голоса была странная эхообразная окраска, словно в унисон разговаривал хорошо обученный хор. Квамодиан решил, что это говорит многочленный организм — зеленые спирали.

Не обращая на реплику внимания, он быстро осмотрел показания приборов флаера. Гомеопатические устройства флаера успели исправить нанесенные повреждения, запаслись новыми обоймами ракет. Едва ли они понадобятся, с надеждой подумал он. Но это лучше, чем ничего.

— Мы в полной готовности, — объявил он, в последний момент заколебался и добавил: — Кажется.

— Тогда, может быть, приступим к делу? — спросила Клотильда с обиженным нетерпением.

Квамодиан мрачно согнулся над пультом и поднял флаер в воздух. Солнце ударило прямо в глаза, когда он разворачивал машину, Увеличившийся в размерах красный диск так потускнел, что Квамодиан мог смотреть на него почти свободно. Диск был усеян темными пятнами. Энди хотел обратить на внешний вид диска внимание девушки, но передумал… хотя она и не новичок на этой планете и могла обратить внимание на то, что Солнце выглядит необычно. Пускай сама убедится, решил Квамодиан. В любом случае это не играло особой роли. Главное, у него теперь есть подмога своего рода, но все же это помощь в борьбе с Блуждающей Звездой.

Они стрелой понеслись на юг, миновав озеро и первые небольшие холмы. Многочленный зеленый галактогражданин легко следовал за флаером вместе с розоватой полупрозрачной сферой. Галактогражданин-хищник покачивался на сиденьи позади Энди, а Руф сидел на полу между ними, с опаской поглядывая на зубы гражданина. В инверторе транзитной ушной раковины непрерывно гудел разговор, но Квамодиан не обращал на него внимания. Его не интересовало мнение этих существ, касалось ли оно его самого, флаера, планеты или еще чего-нибудь. Ему нужна была лишь их помощь.

Когда они достигли цели, успело стемнеть. Солнце еще не закатилось полностью, но его потерявшие яркость лучи создавали впечатляющую картину заката в западной стороне горизонта и почти совсем не освещали вход в пещеру. Энди Квам предусмотрительно описал круг над пещерой, пытаясь обнаружить слиита или какое-либо другое опасное существо. Но не обнаружил ничего. На всей местности вокруг лежал зловещий красноватый отсвет, но все пребывало в неподвижности.

Он осторожно подвел флаер к остаткам развороченной двери в пещеру.

— Пустынно, — пропел тоненький хор голосов многочленного организма. — Мы ничего не регистрируем. Еще ниже имеется второй вход.

Старший монитор Клотильда Квай Квич бросила нерешительный взгляд на Энди Квама.

— Здесь заметны следы значительных разрушений, — признала она.

— Я же вам говорил!

— Да. Вероятно, произошла ошибка.

— Еще ниже, — пропели спирали. — Новые сигналы. Достойно рассмотрения.

Послышался шепот розового галактогражданина:

— В глубинной области этого района были приведены в действие силы значительной величины и энергии. До сих пор имеется источник энергии с необычными характеристиками.

— Нужно произвести расследование, — почти извиняющимся тоном произнесла старший монитор.

— Верно, — проскрежетал Квам и послал флаер спиралью вокруг горы, отыскивая нижний вход. Пенисто-розовый гражданин-облако оказался там раньше всех, повиснув у входа в пещеру, подобно струйке пара из носика чайника.

— Идите вперед, — прошептал он. — Рассредоточенная материя вроде моего тела легко уязвима.

Но Квамодиан не ждал разрешения. Он бросил флаер в глубину зева пещеры, шаря лучом прожектора в поисках слиита, Молли Залдивар или каких-нибудь следов. Но он обнаружил лишь спирально суживающийся ход с явными признаками разрушения.

— Энергия высокой мощности, — пропели зеленые спиральки, крутясь вдоль взорванной стены со скрученными стальными рельсами подпорок. — Явные следы трансфлексионных полей. Следы плазменной активности.

Руф, позабыв о зубастой пасти галактогражданина, наклонился через плечо Квамодиана.

— Ух ты, Проповедник! Что-то здесь в самом деле здорово шарахнуло!

В этом сомнений не было. Оглядываясь по сторонам, пока флаер скользил вперед на подушке трансфлексионных полей, Квамодиан сразу понял, что случившееся в этом замкнутом пространстве имело источником не просто химический взрыв. Впервые Квамодиан осознал по-настоящему, что скрывается под термином «Блуждающая Звезда». Хотя вначале существо было крохотным, с массой чуть больше грамма, оно было способно командовать силами, скручивающими стальные балки и крушившими гранит, словно песок.

Длинномордый галактогражданин поднял голову и что-то провыл. Инвертор в ухе Квамодиана тут же перевел фразу:

— Осторожно! Старший монитор, не доложить ли нам сначала Альмалику?

Девушка закусила губу, уже собираясь что-то сказать, но Квамодиан ее опередил.

— Нет! — проскрежетал он. — Мы и так слишком долго тянули. То есть вы. Возможно, Молли Залдивар умирает сейчас… или даже… — он не закончил фразы.

И тут они подошли к центру подземной спирали коридора. Квамодиан быстро глянул вниз, сглотнул, посмотрел на девушку и послал флаер вниз, в вертикальную шахту.

Они осторожно спускались по стволу шахты. Первым двигался флаер Квамодиана, вторым — спиральный многочленный галактогражданин, третьим — розовое псевдооблако. Диск туманного зеленоватого света постепенно превращался в шар, и наконец они оказались в обширном сферическом пространстве в самом центре основания холма.

— Поразительно! — прошептала Клотильда. Розоватый гражданин-облако проговорил с опаской:

— Энергия достигает весьма значительной величины. Я не хотел бы приближаться!..

— Тогда оставайтесь на месте, — буркнул Квам. — Интересно… что это такое? У вас есть сведения о чем-либо подобном?

Девушка покачала головой.

— Какая-то древняя военная база, как мне кажется. Очевидно, сохранилась еще с дней Плана Человека. Для большей части того периода не сохранилось архивных документов. Но этот ядерный огонь! — она показала на облако опалесцирующего тумана, висящее над металлической платформой. — Какой источник энергии! Я почти готова поверить вам, монитор Квамодиан. С такой энергией и в самом деле можно было попытаться создать Блуждающую Звезду.

Энди Квам ехидно усмехнулся, но ничего не ответил. Держа вспотевшие ладони на рукоятках управления ракетами, он опустил флаер еще на фут, к влажному от сырости полу пещеры. Разбитый и сплющенный короб оранжевой кабины, расчлененный мотор и траки гусениц манипулятора заставили его зябко поежиться — казалось, некая необузданная сила в гневе невиданно жестоко расправилась с невинной машиной. Но среди обломков машины виднелись остатки и других устройств. Примитивный пищевой рефрижераторе покрашенным в белый цвет кожухом? Квам не сразу узнал его и даже когда узнал, не мог понять его назначения… но, наконец, содрогнулся, осененный догадкой. Это означало, что Молли Залдивар была здесь. Пища предназначалась именно ей!

Но содержимое холодильника было беспорядочно разбросано. Дверь перекосилась, и по всему полу пещеры разлетелись пищевые пакеты и коробки. И что это за расколотый черный корпус, лежащий перпендикулярно решетке, сквозь которую отводился избыток воды в пещере?

Клотильда узнала его первой.

— Робот-инспектор! — выдохнула она. — Тогда… тогда это правда!

— Правда? — с обидой переспросил Руф. — Мисс Квай Квич, да мы об этом вам твердим всю дорогу! Конечно, это правда!

Но было слишком поздно, чтобы Энди Квам мог насладиться триумфом. Он едва слышал обмен репликами. С прищуренными глазами, сконцентрировав внимание, он бросал луч прожектора по всем направлениям, осматривая огромную базу. Но больше в пещере ничего не было. Обломки на полу, ажурная, как паутина, металлическая башня и зловеще мерцающее облако ядерной энергии. Да влажные капающие стены. И больше ничего.

Он был уверен, что Молли Залдивар побывала в этой каменной каверне. Но сейчас ее здесь не было. Куда же она пропала?

Его отвлек нервный вздох галактогражданина-облака.

— Эта энергия, — с отчаянием прошептал он. — Она ионизирует мой газ. Мне становится трудно контролировать собственное тело. Я должен вернуться на поверхность.

— Вперед! — рассеянно сказал Энди.

— Вероятно, нам нужно сделать то же самое, — пролаял со своего места галактогражданин-хищник. — Это опасно.

— Одну минутку! — попросил Энди.

Он наблюдал, запоминал, анализировал. С бесстрастием хладнокровного логика он осознал, что, начиная с того момента, когда им было получено сообщение от Молли Залдивар — за многие галактики от этого места — он позволил своим страстям, своей любви к Молли целиком управлять своими действиями. Все его навыки мышления, так тщательно отработанные, все приемы анализа и синтеза, составлявшие основу его обучения как монитора, были совершенно забыты.

Но сейчас он снова начал пользоваться этими своими умениями. И перед его мысленным взглядом начала разворачиваться картина событий. Клифф Хаук, бунтовщик, авантюрист, искусный инженер-транзитник. Рифник, очерствевший женоненавистник. И оба здесь, с этой огромной энергией в руках, месяцами и даже годами без всякого надзора со стороны.

Все было вполне логично, отметил Энди. Научное любопытство Хаука, человеконенавистничество Рифника, в особенности ненависть к фузоритам-Посетителям. Все сходилось — люди, место, возможности. Они создали Блуждающую Звезду, а она в ответ убила одного из создателей, а второй бесследно исчез.

Но едва ли они причинили вред Молли Залдивар. Блуждающей Звезды здесь больше не было. Иначе ее энергия сразу же была бы засечена любым галактогражданином в бригаде. Звезда исчезла. И, как чувствовал Квамодиан, с ней исчезла и Молли Залдивар.

— Энди, — нерешительно сказала девушка-монитор. — То есть я хотела сказать, монитор Квамодиан…

— Да, что такое?

— Возможно, наши товарищ правы. Мне… мне это место не нравится.

Квамодиан нахмурился. Потом ужасное подозрение проникло в его мысли.

— Клотильда! Что сказал облако?

— Вы имеете в виду галакто…

— Да! Об энергии! Что он сказал?

— Ну, что она ионизирует его газ. Ему необходимо вернуться на свежий воздух.

— Флаер! — воскликнул Энди Квам. — Уровень радиоактивности! Скорее!

— Я думал, что вы так и не поинтересуетесь, — обиженно сказал флаер. — Излучение смертельно опасно. Восьмикратное превышение предельно допустимого уровня. Безопасное время на данном расстоянии один час. Мы подвергаемся излучению уже девятнадцать минут. Я был намерен подать сигнал тревоги через шестьдесят секунд.

— Улетаем отсюда! — приказал Энди Квам. — Скорее!

Флаер дернулся, повернулся, взял направление на вертикальный туннель в потолке. Светящаяся смертельным излучением туманная сфера мелькнула мимо окон, потом потянулась тупая спираль коридора. Но Энди Квам не замечал ничего.

Он все еще видел перед собой что-то гораздо более страшное.

Радиация, изливающаяся из туманного облака ядерного огня, который уже не первый век пылал в сферической пещере, была смертельна. Приборы флаера измерили се интенсивность. За их показания можно было ручаться. Квамодиан сам настраивал и проверял их. Если они говорили, что максимально безопасное время пребывания в пещере было один час, то возможная ошибка составляла плюс—минус одну минуту, не больше.

Но волновала Квамодиана не собственная безопасность и не безопасность Клотильды или мальчика.

Как долго пробыла Молли в этой шарообразной пещере, впитывая смертельные лучи? Квамодиан мог полагаться только на догадку. Однако, с того момента, как Молли была похищена из маленького коттеджа Руфа, прошло примерно восемнадцать часов. И в любом случае она должна была провести в пещере хотя бы половину этого времени. И коль скоро она действительно пробыла в пещере так долго или хотя бы приблизительно столько, она была уже практически мертва.

Глава XXIV

Они вырвались из пещеры в прохладную ночь. И даже весь страх и страдания Квамодиана оказались бессильны отвлечь его внимание, едва он поднял взгляд на небо.

Над ними распростерся небесный купол, покрытый кружевной сетью голубого и фиолетового огня. Беззвучно извивались титанические медленные молнии бледных разрядов, такие яркие, что от деревьев на склон холма падали тени.

Галактогражданин-хищник подался вперед, его морда оказалась рядом со щекой Квамодиана. Энди Квам почувствовал на щеке его горячее, слегка отдающее рыбой дыхание, когда тот тихо провыл:

— Кажется, это необычный для вашего неба спектакль. Вы можете объяснить, что случилось?

— Я думаю, наше собственное светило превратилось в Блуждающую Звезду, — прямо ответил Квамодиан, — но не знаю, как это произошло.

— Но это невозможно! — воскликнула девушка. — Солнце не относится к разряду мыслящих звезд. Еще ни разу не было зарегистрировано с его стороны даже намека на сознательную деятельность!

Квамодиан развел руками, указывая на яростное полярное сияние в небе.

— Тогда объясните вы, что это значит, — сказал он.

Послышался далекий хор зеленых спиралей:

— Мы зарегистрировали повышение стелларной активности излучения этого светила. Она увеличилась примерно в два раза. Три вывода. Первый: звезда вошла в стадию предновой. Отклоняется — это невозможно. Второй: предыдущая оценка интеллекторной способности Солнца была ошибочной. Невероятно. Отклоняется. Третий: Солнце обрело сознание.

— Вы считаете, что оно превратилось в Блуждающую? — резко спросила девушка. — Какова вероятность такого феномена?

— Мы не имеем данных для сравнения и расчета вероятности, — пропели спирали.

— Доложите Альмалику, — распорядилась старший монитор Клотильда Квай Квич. — Пожалуйста! У вас имеется транзитный орган коммуникации!

— Мы принимаем сигналы Альмалика с непонятными помехами, — ответили спирали. — Они не имеют смысла. И подтверждение получения наших донесений мы тоже не можем получить.

Квамодиан решил, что с него достаточно.

— Забудьте об этом Альмалике! — воскликнул он. — И на наше солнышко тоже пока внимания не обращайте — этим мы займемся позже. Сейчас меня больше всего беспокоит судьба девушка. Девушки по имени Молли Залдивар. Вероятно, она где-то поблизости. Кто-нибудь из вас имеет возможность засечь ее?

Тишина.

— Попробуйте! — рявкнул Энди Квам. И галактогражданин-хищник с неохотным видом задрал морду.

— Уже некоторое время, — пролаял он негромко, а транзитный инвертор в ухе Квамодиана преобразовал его слова в понятный для землян язык, — я чую присутствие добычи на одном из тех холмов.

— Добычи?

— Наследственная черта, — объяснил галактогражданин. — Это особая модуляция хемохарактеристики в обтекающем потоке воздуха. Как вы говорите, особый запах. Но… простите, ведь старший монитор Клотильда Квай Квич является человеком-самкой, а вы, монитор, человеком-самцом, не так ли?

— Так. Ну и что?

— В таком случае, эта добыча представляет собой другой объект. Не тот, который вы ищете. Это человек-самец, и он сильно ранен.

Они пронеслись над покрытой выбоинами дорогой и начали снижаться к склону холма, на котором зубастый галактогражданин почуял присутствие человека. Его обоняние не обмануло их.

Человек оказался Рифником. Он лежал, прислонившись к стволу кедра или сосны и в мерцающем бледном свете зарева на небесах казался очень бледным и измученным. Кожа на лице посерела. Одна рука — страшно опухшая, висела на перевязи. Он равнодушно взирал на опустившийся флаер и выпрыгнувшего из него Квамодиана.

— Мне нужно поговорить с вами! — с ходу заорал Квамодиан.

— Только покороче, — проворчал Рифник. — Вы видите, мне нездоровится.

— Где Блуждающая Звезда? Где Молли Залдивар?

Рифник неуклюже пошевелился, сморщившись от боли в руке.

— Их нет. Куда они исчезли, я не знаю.

— Когда это произошло?

Рифник устало покачал головой. Побледнев от боли, он вытащил из кармана короткую черную палочку, надкусил кончик и принялся с отвращением жевать.

— Особый корень, растет на Рифах, — сказал он почти неслышным голосом. — Отвратительная гадость, но снимает боль. До сих пор это был мой личный заменитель Альмалика. Куда убралась Блуждающая Звезда? Откуда я знаю? Вечером она сбросила меня здесь. Пару часов назад что-то унеслось туда, — он слабо взмахнул рукой вверх, одновременно показывая в сторону холма, где находилась пещера-лаборатория. — Я видел яркий свет в небе.

— Северное сияние? Зарницу? — настаивал Квамодиан.

— Да нет. Зарницы пляшут с самого заката. Это было что-то другое. По-моему… — голос его затих, потом он встряхнулся и закончил: — По-моему, Блуждающая Звезда ушла в космос. Возможно, забрала с собой и девчонку.

Тут вмешалась монитор Клотильда Квай Квич.

— Энди! Этот человек умирает! Необходимо доставить его в больницу!

Рифник с трудом усмехнулся, пожевал губами еще секунду, потом выплюнул на камень струю темной жидкости.

— Неплохая идея, мисс, — сказал он. — Только в больницу мне уж поздно. Мне требуется в церковь.

— Вот это да, Проповедник! — выдохнул Руф, широко раскрыв глаза. Он стоял за спиной Энди, и на его лице танцевали отблески зарниц. — Никто и никогда бы не подумал, что он скажет такое!

— И не сказал бы никогда! — прогрохотал Рифник, — если бы у меня был другой выбор! Но я уже знал, что так придется сделать. Этот ваш робот-инспектор сказал мне несколько недель назад. «Вредоносный фузоритный вирус», — так он сказал. И, очевидно, очень радовался, если только роботы способны радоваться. И он сказал мне, что Посетители смогут помочь мне, а доктора — нет. Кажется, он не соврал.

— И вы, следовательно, присоединяетесь к Альмалику, — констатировал Энди Квам.

Рифник с сожалением пожал плечами, поморщившись от боли.

— Я приручил своего последнего слиита, — прохрипел он. — Кончилась свободная жизнь. — Спазм боли заставил побледнеть его покрытое шрамами суровое лицо. — Не думай, что мне это очень нравится, Квамодиан! Но у меня полтела словно в огне.

— Прекрасно! воскликнул Энди Квам. — Это отлично! Если тебе нужно до Мудрого Ручья, ты можешь сразу расплатиться за проезд!

Мальчик громко вздохнул, и даже Клотильда Квай Квич метнула в Энди пораженный взгляд. Рифник облизнул губы, глядя на Квамодиана.

— О чем ты?! Я слишком плох для шуток.

— Вот и прекрасно, потому что я не шучу. Я намерен оставить тебя догнивать здесь… если только ты не убедишь меня, что стоит поступить иначе.

— Как?

— Проще простого! — сурово сказал Квамодиан. — Просто расскажи мне правду о том, чем ты тут занимался с Клиффом Хауком.

Глаза Рифника засветились бешенством в многоцветном мерцании полярного сияния. Если бы он обладал трансфлексионной энергией слиита, Энди Квам был бы парализован или убит на месте. В этом взгляде была ненависть и безумие, которых хватило бы для того, чтобы сбивать с орбит планеты.

Но взгляд быстро погас. Рифник отвернулся. Челюсть его опять заработала. Он сглотнул, сплюнул на камень тонкую струйку черного сока корня и сказал:

— Почему бы и нет? Теперь это уже все равно, верно? Ведь Посетители скоро начнут копошиться у меня в мозгу и выставят перед Альмаликом все мои секреты. Поэтому я могу рассказать тебе все и сам, прямо сейчас Но только сначала помоги мне сесть во флаер, Квамодиан. Я не шучу, мне и в самом деле очень плохо.

Энди Квам помог огромному охотнику забраться в пузырь кабины флаера, и тот тяжело опустился на сиденье. В тот же момент автоматический контур принял во внимание его вес и увеличил упругость подушки. Рифник, чуть покачиваясь, сидел и смотрел на собравшихся вокруг.

— Правда заключается в том, — сказал он, — что Клифф Хаук работал для меня. Наглый щенок! Я знал, он мнил себя большой личностью. Искал чисто научных знаний и так далее. Но мне нужно было лишь лекарство от вируса. Он спал во мне с того самого момента, когда я подцепил его в Рифах двадцать лет назад. Я не собирался позволить ему убить меня, Квамодиан. Но я и не собирался впускать в себя Посетителей!

Он осторожно погладил своими толстыми огрубевшими пальцами руку на перевязи, глядя на многоцветное светящееся небо.

— Конечно, кое-что из того, что предлагали Посетители, было мне по душе. Физическое бессмертие. Лекарство от вируса, сила, слава, власть… Блуждающая Звезда была моим способом получить все это, не пуская в тело паразитов… Хаук был всего лишь моим инженером.

— Итак, ты знал, что Клифф Хаук создает Блуждающую Звезду? — Квамодиан подался вперед, всматриваясь в обескровленное обмякшее лицо Рифника.

— Две звезды, Квамодиан. Первая убежала, — он усмехнулся сквозь новый приступ боли. — Похоже, и вторая тоже.

— Понимаю, — сердито сказал Энди, глядя вверх, на пылающие зарницы. — Первая вошла в Солнце. Теперь наше светило — тоже Блуждающая Звезда!

Рифник пожал плечами.

— Монитор Квамодиан! — вскричала Клотильда. — Об этом нужно немедленно доложить! Поскольку наши галактограждане потеряли связь с Альмаликом, мы должны немедленно вернуться в Мудрый Ручей ч доложить через трансфлексионную станцию поселка.

— Об этом уже доложено, — спокойно сказал Энди Квам.

— Но это невозможно! Каким образом? Мы ведь только что узнали…

— Родителями Руфа. Они ведь знали об этом, верно? — Мальчик кивнул с довольным видом. Глаза его сияли. — И они отправились в Нью-Йорк, чтобы сообщить о появлении Блуждающей Звезды.

Рифник осторожно почесал бок, поежился и застонал.

— Значит, все встало на свои места, правильно? Так как теперь насчет того, чтобы отвезти меня в Мудрый Ручей?

— Еще одну минутку, — сказал абсолютно спокойны Квамодиан. — Еще один вопрос. Какое отношение ко всему этому имеет Молли Залдивар?

— Эта глупая девчонка? Она сгубила Хаука! Да, он был в нее влюблен. Она пыталась остановить его и все испортила.

Он застонал и схватился за грудь, согнувшись пополам.

— Но я не знаю, где она сейчас, Квамодиан! — простонал он. — Пожалуйста! Разве тебе мало? Или ты хочешь, чтобы эта вирусная штука прикончила меня?

По пути в Мудрый Ручей Энди Квам связался с контрольным куполом станции и запросил внеочередной сеанс связи.

— Тридцатиминутная задержка всех сообщений, монитор Квамодиан, — ответил купол. — Я вызову вас, когда освободится ваш канал.

Мрачно поджав губы, Энди приказал флаеру приземлиться у церкви Звезды. Теперь, когда они узнали причину странного поведения Солнца, ответственность не так давила на его плечи. Удастся ли Альмалику каким-то образом справиться с проблемой или нет, Квамодиану было все равно. Сейчас его мысли были полностью поглощены тревогой за Молли Залдивар, силой унесенной в космос Блуждающей Звездой и обреченной на скорую смерть от лучей старой ядерной батареи в подземной пещере Рифника. Что касалось самого Рифника, то Энди Квама совершенно не волновало, погибнет ли он или впустит в себя фузоритов-Посетителей.

Но сцена внутри церкви Звезды несла заметный отпечаток великолепия. Их приветствовал новый робот-инспектор, яйцеобразное черное тело которого возбужденно подпрыгивало на подушках пола — он был взволнован присутствием стольких галактограждан. Хоть день был и будний, в кружок под куполом с горящими солнцами Альмалика собралось несколько спасенных членов Товарищества Звезды, Квамодиан и старший монитор Клотильда Квай Квич возглавляли процессию. За ними следовал, хромая, Рифник. За Рифником мягко ступал галактогражданин-хищник, потом многочленный согражданин — зеленые спирали. В авангарде шествовало розовое облако.

Опустившиеся на колени поклоняющиеся пели хвалу Альмалику. потом поднялся Джуан Залдивар и задал Рифнику традиционный вопрос — понимает ли он природу симбиотической жизни и по собственной ли доброй воле избрал присоединение к симбиозу. Понимает ли он, что делает выбор навсегда?

На каждый вопрос Рифник отвечал хриплым «да».

Он опустился на колени, и все сопровождающие опустились вместе с ним. Их золотистые знаки светились в полумраке купола. Они снова затянули песнь, и голоса их торжественно перекатывались под огромным куполом, на котором горели тринадцать звезд Альмалика.

Рифник вдруг издал внезапный протестующий вскрик.

Он наполовину поднялся, повернулся в неожиданной тревоге, потом качнулся вперед, падая на поврежденную руку.

Квамодиан услышал сухой шипящий треск. Пять золотых знаков, отделились, танцуя, от светящихся знаков на телах и лицах спасенных и поплыли к растянувшемуся телу Рифника. Они собрались в маленькое облачко золотого пламени.

Золотой шар огня с шипением погрузился в тело Рифника. Рука его вдруг взлетела вверх, тронула щеку и медленно опустилась. В свежем воздухе поплыл густой аромат фузоритов-Посетителей.

Стоны Рифника затихли.

И в этот момент пение кончилось. Рифник вздрогнул, открыл глаза, легко поднялся и подошел к Энди Квамодиану, пожимая его руку.

— Спасибо, друг! — прогудел его мощный голос. Его грубое, покрытое шрамами лицо вдруг осветилось нежной, безмятежной улыбкой. Над спутанной грязной бородой горела теперь звезда Посетителей. — Вся моя боль исчезла.

К нему подошел Джуан Залдивар и взял за руку.

— Теперь ты спасен! Ты больше никогда не испытаешь боль, — торжественно сказал он.

Купол контроля связался с Альмаликом. Но имелись некоторые затруднения.

— Какие именно? — взорвался Квамодиан. — Мне нужно немедленно связаться с Альмаликом! А потом самому отправиться туда!

— Очень сожалею, — сладким голосом пропел купол. — Но для этого нужно удостоверить ваше право первоочередности…

— Но я этого как раз и требую! Чрезвычайная обстановка! Произошло несчастье!

— Но, — снова пропел купол, — когда вы вчера прибыли сюда, вы тоже говорили о чрезвычайном происшествии.

— Да, я был прав! Теперь у меня есть новые факты. Солнцам Альмалика грозит немалая опасность!

— Энди, — прошептала Клотильда, — можно я поговорю с ним? Возможно, он выслушает меня. — Но Квамодиан оборвал ее одним свирепым взглядом. Она сразу же подчинилась, не сказав ни слова. С момента посещения пещеры, коша все убедились, что опасения Квамодиана имеют реальную почву, она стала гораздо мягче, женственнее.

— Назовите эти факты, — мелодично продел купол.

— Они уже должны быть известны Альмалику, — сказал Квамодиан. — Они имеются в сознании человека по прозвищу «Рифник», который только что принял в свое тело Посетителей. Я требую нашей немедленной переброски в систему Альмалика, чтобы я соединился с ним и помог в интерпретации и использовании этой новой информации.

Он не упоминал своей личной и самой жгучей причины. Это было бесполезно, поскольку едва ли произвело бы впечатление на транзитные матрицы контрольного купола. Но он не терял отчаянной надежды, что Молли Залдивар может быть обнаружена вместе со своим похитителем где-то среди многих солнц Альмалика. И если это произойдет, Квамодиан хотел быть в этот момент там.

— Секунду! — пропел купол. Энди Квам нетерпеливо заерзал на сиденьи. Клотильда Квай Квич задумчиво нахмурилась.

— Но у нас имеется право первоочередности, — заметила она.

— Что ты хочешь этим сказать? — подпрыгнул Энди.

— Ничего, Энди. Просто все, кроме тебя, могут сейчас отправиться к Альмалику и помочь тебе получить право первоочередности.

— Согласны, — пропел хор зеленых пружинок. — В нетерпении. Срочно. Предлагаем не откладывать.

А галактогражданин-облако вздохнул:

— Против Альмалика могут быть использованы могущественные силы. Необходимо срочно начать подготовку к отражению нападения.

— Делайте, что хотите, — упрямо стоял на своем Квамодиан. — Я поступаю по-своему.

Клотильда с сомнением посмотрела на него, но ничего не сказала. Во всяком случае, она была избавлена от этой необходимости. Сквозь коммуникаторы-вставки в их ушах заговорил контрольный купол.

— Монитор Квамодиан, ваша просьба отклонена. Старший монитор Клотильда Квай Квич, вы и остальные члены вашей бригады лишены пока что права на первоочередность. В этот район пространства переброска прекращена полностью.

Все были поражены ужасом, услышав такую новость. Зеленые пружинки бешено завертелись по своим взаимоцентрическим пружинным орбитам, их коллективная мысль превратилась в нечленораздельное бормотание, испуганное и возбужденное, совершенно непонятное для других. Галактогражданин-хищник жалобно завыл и придвинулся к мальчику. Руф широко раскрытыми глазами смотрел на Энди Квама. Розоватый галактогражданин-облако тихо предрекал ждущие их впереди несчастья и катастрофы, а рука Клотильды Квай Квич невольно сжала руку Энди Квама.

— Почему? — гневно потребовал он ответа. — Мы мониторы! Нам не может быть отказано в праве транспортировки!

— Всякая транспортировка прекращена, — мрачно доложил контрольный купол. — Ваша штаб-квартира сообщает об аномальных астрономических феноменах среди планет и солнц Альмалика. Робот-инспектор, будьте добры, расскажите подробнее.

Ранее незамеченный черный яйцеобразный корпус робота плыл к ним через площадь. Его овальный плазменный сенсор светился холодным светом. Зазвучал его высокий голос:

— Это правда, монитор Квамодиан. Внешняя планета Альмалик-13 вдруг сошла с орбиты. Она движется курсом на столкновение со своим светилом, превосходя нормальное ускорение поля гравитации в несколько раз.

Глаза Квамодиана сузились. В голове его завертелся жуткий вихрь нехороших предчувствий. Молли там! Он был почти уверен в этом. Он обязан добраться туда.

— Не удивительно! — рявкнул он, удивив даже самого себя. — Это я как раз и надеялся предотвратить! Я должен добраться туда немедленно, чтобы все же свести потери к минимуму или вообще избежать их, если такое возможно.

— Это невозможно, монитор Квамодиан, — пропел робот. — Столкновение планеты Альмалик-13 с солнцем ожидается в течение ближайших нескольких часов. Все трансфлексные станции используются для эвакуации планет, которым грозит опасность. Хотя их явно недостаточно. Будет спасена лишь часть населения. В этих условиях запрещены любые встречные переброски.

Клотильда громко вздохнула. Галактогражданин-хищник задрал к небу зубастую пасть и издал протяжный жалобный вой.

— Но… но я должен попасть туда! — заикаясь, пробормотал Квамодиан. — Чтобы помочь.

Робот-инспектор никак не прореагировал на этот крик души. Его блестящий черный корпус неподвижно висел в воздухе.

— Проповедник, что случилось? — со страхом спросил Руф. — Он умер?

Квамодиан, не поворачивая головы, покачал ею. Плазменный сенсорный овал робота замигал, потом погас совсем. Три черных кнута эффектора выскользнули из-под яйцевидной скорлупы и безвольно повисли, покачиваясь, чертя полосы в пыли, покрывающей площадь.

— Робот-инспектор! — жалобно позвал Энди Квам. Рядом с собой он услышал шепот девушки:

— Произошло что-то ужасное! Он совершенно прекратил связь с окружающим миром!

Вдруг эффекторы быстро убрались обратно в корпус. Овал мягко засветился.

— Мы получили дальнейшие указания нашего главного штаба, — прогудел он. — В сообщении говорится, что Блуждающая Звезда, вторгшаяся в систему Альмалика, уничтожила два оригинальных интеллекта в солнцах Альмалика и внедрила вместо них собственные транзитные матрицы. Сейчас она атакует планеты Альмалика-13.

Квамодиан замер, затаив дыхание.

— Вызови Лебедя! — потребовал он.

— Святой Альмалик, ведущая звезда Лебедя, вызывает вас, — прерывал его высокий голос робота. — Ваше право внеочередной трансфлексионной транспортировки подтверждено. Вы и ваши спутники можете отправиться через станцию Мудрый Ручей немедленно!

Г лава XXV

На расстоянии несколько световых столетий от Земли сознание Блуждающей Звезды крепло и заострялось в топке космической ярости. Гигантское создание из свободных электронов и плазмы размышляло, ведя диалог с самим собой, словно звездный Гамлет.

«Мои моря кипят… Из светящихся ран сочится магма — кровь. Сама кора моя пробита варварскими копьями звезды… И все же я себя бросаю вперед, к огромному светилу впереди.»

Внутренние планеты Альмалика мелькали мимо. Всего несколько часов, и они вместе с окружающим пространством растворятся в кипящем море частиц светила, которое намеревалось уничтожить Блуждающая Звезда.

И по-прежнему Альмалик не оказывал сопротивления. Огромный, непрерывно увеличивающийся в размерах, он безмятежно лежал перед Блуждающей Звездой, прекрасный и спокойный, ничуть не взволнованный нападением.

Но, теперь Блуждающая Звезда была зрелой и опытной — по крайней мере, по собственным меркам. Она пережила миллиарды циклов уплотненного внутреннего развития. Она познала в полном смысле эмоции или хотя бы те поляризованные тропизмы связи матриц, которые заменяли ей эффект продукции желез на организм человека. Она познала злость, и спокойная гордость солнца перед ней вызывала еще большую злость.

«Если только он признает меня! Если только признается, что велел Солнцу Земли уничтожить меня! Если извинится за обман, за то, что презирал меня… возможно, тогда я отведу удар.»

Но Альмалик игнорировал агрессора. Зато другие обитатели планетной системы обратили внимание на пришельца. Хотя великое белое солнце продолжало безмятежно сиять, Блуждающая Звезда обнаружила, что стала объектом нападения извне. Голубой компонент системы нанес удар клинком из плазмы, чудовищной струей раскаленной плазмы и вибрирующих трансфлексионных нолей. Клинок пронзил сердце Блуждающей Звезды, оттянулся и ударил снова.

Сильная боль пронзила Блуждающую до самого глубинного кольца плазменных матриц. Но она не была уничтожена. Она собрала силы и начала искать способ отбить атаку голубого гиганта.

И она нашла этот способ. Пролетая мимо пятой планеты Альмалика, Блуждающая Звезда протянула в пространстве свои плазменные руки и сорвала с орбиты связку лун. Она сплавила их в единое тело и присоединила к собственным транзитным матрицам. И их новой массой укрепила свою защиту.

Теперь, обезопасив себя, она принялась питаться энергией самих атакующих разрядов. Она пила их трансфлексную энергию, впитывала золотые разряды и голубые разряды, скручивала собственные поля и бросала свою увеличивающую массу вперед с новой силой, стремясь к сводящему с ума своим спокойствием белому светилу, которое продолжало сиять, презрительно не замечая усилий Блуждающей Звезды.

И на этом первая фаза битвы завершилась.

Хотя Блуждающая Звезда ни разу не нанесла ответного удара по нападавшим на нее звездам-гигантам, те уже были побеждены. Израсходовав гигантскую энергию на плазменные выстрелы, они исчерпали свои силы. Их плазменные бичи внезапно втянулись обратно и бесследно исчезли. Голубой гигант померк и сжался, желтый распух и приобрел красный оттенок.

И в следующее мгновение они оба умерли. Хотя их ядерный огонь и не погас, теперь эти светила сияли впустую — интеллект, обитавший в них, исчерпал свою энергию и погас.

Разумная жизнь покинула эти звезды. Гнев, страх и волевое действие исчезли. Голубой гигант снова увеличился в размерах, а золотистое солнце снова приобрело прежний облик. Теперь это было лишь шары ядерного газа, обыкновенные атомные топки, которые больше не контролировались транзитными матрицами звездного разума.

Это была безоговорочная победа Блуждающей Звезды. Но ее главный враг — большая белая звезда — по-прежнему сиял впереди.

Он еще не был побежден. Даже если и был напуган, то не подавал виду.

Блуждающая Звезда чувствовала, что огромный интеллект белого светила наблюдает за ней, внимательно, но странным образом совершенно без всякого страха. Это было ненормально. Почему звезда не просит пощады или не вступает в переговоры? Это было необычно и почему-то тревожило Блуждающую Звезд].

Но она ни на час не свернула бы с намеченной тропы. Она мчалась вперед, чтобы покончить с белым светилом, его надменной гордостью.

Выпустив на поиски зонды, она нашла новое топливо для своей вендетты. Пролетая мимо астероидного облака, она смахнула его и прибавила к собственной массе. Потом протянула энергетические щупальца к голому каменному спутнику четвертой планеты и снова сплавила его массу со своей, подобно тому, как стремилась уничтожить и поглотить массу всех солнц Альмалика. Уже само предвкушение этого дало ей особую радость победы и разрушающей силы.

Тринадцать светил или погибнут, или потеряют в жестокой борьбе способность поддерживать в себе разум. Будет разрушено около сотни обитаемых планет и тысячи малонаселенных планетоидов. Миллион миллиардов живых существ исчезнут в белом кипении плазмы, когда смерть придет к Звезде…

И среди них, думала Блуждающая Звезда со слабым уколом боли, будет и обыкновенный конгломерат живой материи по имени Молли Залдивар.

«Я не хочу, чтобы Молли Залдивар погибла. Но она должна погибнуть. Я не спасу ее, но я и не хочу гибели ее, так как люблю ее».

Не замедляя своего смертельного падения к белому гиганту Альмалика, Блуждающая Звезда протянула вперед тонкие нити плазменных эффекторов. Их сенсоры прочесывали кубические мили пустоты, пока наконец не нашли Молли. Она по-прежнему сидела верхом на слиите, далеко опередив Блуждающую Звезду. Слиит опускался в атмосферу третьей планеты. Рука золотого гиганта, освободившего Молли от пасти Блуждающей Звезды, уже исчезла, но Молли Залдивар была жива.

И она почувствовала осторожное прикосновение щупалец Блуждающей. Она подняла голову и без ошибки нашла то место в пространстве, где сконцентрированные массы энергии неслись к своей страшной цели.

— Это ты, чудовище? — прошептала она.

Блуждающая Звезда ничего не ответила. Она только наблюдала и ждала.

— Монстр, — сказала Молли более уверенно. — Я знаю, что ты здесь. Мне все равно. — Она помолчала секунду, подавшись вперед, облокотившись на покрытую черным мехом спину слиита, глядя на затянутый облаками диск планеты внизу.

— Ты сделал столько зла, чудовище, — выдохнула она. — И все-таки… ты старался быть добрым со мной. Чудище, мне так жаль, что тебе пришлось воевать с Альмаликом!

Блуждающая ничего не ответила. Но она прозондировала внутренний спектр мыслей Молли, ауру ее эмоций, обнаружила темную тень печали, а рядом с ней бледное золотистое свечение — чего? Любви? Привязанности? Симпатии? Так, во всяком случае, решила Блуждающая Звезда.

Она уменьшила толщину своего плазменного щупальца до предела, ей достаточно было лишь наблюдать за девушкой, пока она думала. Сила Звезды была безмерно больше возможности девушки. Звезда могла сорвать ее со спины слиита в любое мгновение. Энергия, двигавшая планетами и уничтожавшая разум звездных существ, была способна втянуть слиита и девушку обратно в ядерное сердце звезды и понести их вместе с самой звездой к столкновению с гордым белым солнцем впереди. Но она не сделала этого. Она лишь внимательно наблюдала, как без всяких препятствий девушка, защищенная полем слиита, которое окружало ее мерцающей оболочкой, исчезла в свечении ионизированных верхних слоев атмосферы планеты, быстро опускаясь к поверхности с ее городами и миллиардами населявших их галактограждан.

Третья планета была сине-зеленым миром. Красивым миром. Миром мирных морей и щедрых материков. Берега ее морей и рек усеяли великолепные города. Их населяли любые виды существ, входящих в союз Альмалика.

Блуждающая Звезда наблюдала, как слит падает к башням и шпилям одного из городов. Было еще не поздно. Звезда могла подхватить девушку прямо сейчас, вернуть ее к себе — стоило лишь чуть-чуть напрячь одну из многих могучих плазменных рук. Но звезда приглушила свою энергию. Она только смотрела, и все ближе, ближе становился момент столкновения, который уничтожит, расплавит этот мир и уничтожит заодно организованный конгломерат органического вещества, называемый Молли Залдивар.

Глава XXVI

Флаер, несший своих органических пассажиров, сопровождаемый зелеными спиралями и розовым гражданином-облаком, падал в бесконечную глубину транзитного перехода, пока не вынырнул вдруг в порту Каймара, венца всех городов планеты Каймара, главного города в системе Альмалик.

Рука Клотильды Квай Квич в испуге сжала руку Энди Квама. За его спиной тихо выдохнул Руф:

— Проповедник, кажется, мы попали в нехорошее место!

Огромный центральный купол города был заполнен галактогражданами всех видов и цветов. Многие были гуманоидами и даже людьми — спокойные земляне, бронзовые гиганты-Рифники. Но здесь же находились галактограждане мириадов различных форм тела или вообще не имеющие форм — жидкие и газообразные существа, состоящие из организованной материи и не имеющие в своей структуре ни грамма вещества. Диафрагма трансфлексного купола за их спиной уже сокращалась, принимая беглецов, которым повезло попасть в первую очередь. Теперь они находились на пути к какому-то другому миру. Крики, возгласы, свист, электронные сигналы, тысячи других звуков, тысячи самых разнообразных существ, которые не могли попасть в куб передатчика станции, сливались в единый зов о помощи. Прямо перед флаером повисли двадцать кристаллических галактограждан. Их острые, как бритва, голубые грани ослепительно сверкали в лучах Альмалика. Квам опустил флаер на рампу, открыл дверь купола кабины и выбрался наружу, поднырнув под группу кристаллических созданий.

— Нужно выбираться из этой толкотни, — пропыхтел он. — Штаб-квартира Товарищества Звезды находится прямо вон там… Кажется.

— Правильно, Энди, — задыхаясь, произнесла Клотильда. — Нужно добраться туда, они должны по-прежнему действовать и… — но ей не хватило дыхания, и она недоговорила.

Им оставалось только прокладывать путь сквозь толпу галактограждан. Паники не было. Гибель угрожала всем, но врагов не было. Однако здесь собралось множество галактограждан, и было совершенно ясно, что купол может эвакуировать в оставшиеся минуты лишь незначительную их часть. Многим удалось добраться лишь до центрального купола города. Все существа пытались сохранить спокойствие и порядок. Все были храбры. Но все они уже знали, что обречены.

Наконец, бригаде удалось выбраться на свободное пространство и перевести дух. Менее всего досталось гражданину-хищнику. Он глянул на Руфа и пролаял свои соображения, которые тут же были переведены транзитным переводчиком в понятные слова:

— Пусть щенок сядет нам на плечи! Иначе нам не пробраться!

— Никогда! — вспыхнул Руф. — Я тоже могу идти, если вы идете. Вперед, Проповедник, мы теряем время!

Из всех членов бригады более всего помяли розового галактогражданина-облако. От основной массы отделились маленькие облачка розового пенистого вещества. Некоторые продолжали плыть за ним вслед, надеясь присоединиться к основной массе, другие безнадежно потерялись в плотной толпе за их спинами. Содружество зеленых пружинок лишь укоротило орбиты вращения, сохраняя оптимальную скорость и расстояние между сочленами своего организма.

— Ладно, — сказал Энди Квам. — Двинулись!

Но поднявшийся в куполе за их спинами страшный шум заставил их обернуться.

Все галактограждане — теплокровные или нет, гуманоиды или аморфы — все они сейчас смотрели вверх, обратив взоры на прозрачный купол. Там, ворвавшись в голубой покой безмятежного неба Каймара, висел сверкающий плазменный шар агрессора — Блуждающей Звезды. Несмотря на расстояние в многие миллионы миль, скорость ее была так велика, что огненный шар в ореоле молний заметно перемещался по небу.

Энди Квам с трудом опустил глаза.

— Пойдемте! — сказал он. — У нас гораздо меньше времени, чем я предполагал.

Большой зал Товарищества Звезды был пуст. В зале, способном вместить тысячи, сейчас не было ни души, лишь тринадцать солнц Альмалика гордо сияли на куполе.

— Я не понимаю, — скорбно произнесла старший монитор Клотильда Квай Квич. — Я предполагала, что хотя бы здесь мы найдем кого-нибудь, кто…

В ушах Квама зазвенел хор зеленых пружинок:

— Никакой информации. Никаких следов функционирования. Данное здание полностью покинуто.

Мальчик крепко сжал руку Энди.

— Однако, Проповедник, Альмалик велел нам явиться именно сюда, разве не так?

— Да, он дал нам разрешение. Непосредственно, — сказал Энди, осматривая зал. — Но, видимо, что-то произошло…

Розовый гражданин-облако устало прошептал:

— Непонятное существо высшего масштаба наблюдает за нами…

Квамодиан рухнул в кресло и попытался собраться с мыслями. Времени, без сомнения, было слишком мало. Он рассчитывал, что Товарищество Звезды сможет оказать ему помощь. Возможно, он немного оторвался от реальности, но он и в самом деле рассчитывал увидеть в зале толпы поклоняющихся, застать в многочисленных секциях и кабинетах кипучую деятельность, связанную с бесконечным потоком заданий Альмалика. Он предполагал, что у входа их встретит робот-монитор, направит их непосредственно к какому-нибудь влиятельному лицу, которое получит сообщение о Блуждающей Звезде и… начнет действовать. Начнет действовать немедленно, чтобы спасти этот мир и все миры системы Альмалика.

Он совсем не ожидал, что здание окажется брошенным.

Остальные ждали, что предпримет Энди. Квамодиан понял, что ему придется принимать решение за всю компанию — правильное или неправильное, но придется. И с каждой секундой оставалось все меньше и меньше времени.

Он поднялся.

— Ладно, — сказал он, — пойдемте обратно к станции. Возможно, мы там найдем монитора, и он нам поможет.

— Опять через толпу! — запротестовал Руф. — Проповедник! Это невозможно!

— Возможно или невозможно, но ничего другого не остается. Если только у тебя не появилось идеи получше.

Но как только граждане повернулись, собираясь уходить, в их ушах мягко пророкотал Голос.

— Подождите, — сказал Голос.

Они замерли на месте. Девушка умоляюще смотрела на Энди. Она ничего не сказала вслух, но губы ее шевельнулись, произнося одно лишь слово:

— Альмалик!

Энди кивнул, и тут же снова заговорил Голос.

— Смотрите! — сказал он.

И огромный купол поднялся на полушке трансфлексионного поля, открывая великолепие небес самого Альмалика. Сейчас был день, и мерцающие звезды, для обозрения которых был придумал купол, не были видны. Но огненный шар Блуждающей Звезды доминировал в небе, уничтожая красоту спокойных облаков. И еще ближе, уже совсем близко к ним приближался…

— Это мисс Залдивар! — крикнул мальчик. — Посмотрите, Проповедник! Это она, на слиите!

Они провели в большом зале не более четверти часа, и за все это продолжительное время Энди едва был способен вздохнуть. Он был полностью подавлен величием самого Альмалика, наблюдавшего за ними, думавшего о них, помогавшему им. Даже близость девушки, ради которой он пересек половину Вселенной, не могла нарушить чар этой бессмертной и могучей звезды.

Хотя того, что она сказала, было вполне достаточно, чтобы вызвать у Энди прилив отчаянной энергии. Потому что Молли Залдивар, как сказала она сама, скоро должна умереть.

— Энди, дорогой, — прошептала она, и голос ее, доносившийся через пространство обширного зла, показался Энди небывало теплым и любящим. — Нет, не подходи ко мне! Я заражена радиацией — той, из старой установки Плана Человека в пещере, и новой… С ее помощью это чудовище пыталось спасти мне жизнь. Вернее, дать мне жизнь, потому что в тот момент я была уже мертва. В любом случае, если ты подойдешь близко, ты тоже можешь погибнуть…

Но, несмотря на эти слова, Энди Квам шагнул вперед, намереваясь броситься к Молли. Она жестом остановила его.

— Пожалуйста, — прошептала она, — не надо! Что ты должен был сообщить, зачем прилетел с Земли?

Запинаясь, он рассказал ей все о Рифнике и о том, что поведал Рифник. Тем временем Клотильда и мальчик стояли рядом, молчаливые и испуганные. Молли Залдивар выслушала рассказ. Лицо ее было неподвижно, хотя глаза расширились, потом вдруг метнулись в сторону, когда она заметила, как рука Клотильды ищет руку Энди Квама.

Потом Молли сказала:

— Спасибо, Энди. Ты всегда был моим самым лучшим другом. Я… Самообладание едва не изменило ей, но она тут же взяла себя в руки и улыбнулась.

— Я не слишком жалею, что придется покинуть этот мир, дорогой Энди. Но мне очень жаль, что я покидаю тебя.

И в следующее мгновение ее уже не было. Взобравшись на спину слиита, она опять устремилась в небо. Тем временем огромный купол величественно опустился на место, окончательно скрыв Молли из виду.

Глава XXVII

Блуждающая Звезда чувствовала страх далекого наблюдателя, страх отца за сына, которому угрожает опасность. Она хотела позвать на помощь; но дистанция была слишком велика, в тысячи раз больше возможного. Даже гораздо более короткий сенсор, наблюдавший за Молли Залдивар и слиитом, вдруг оборвался и звезда потеряла Молли из виду.

Она попыталась снова нащупать их, потеряв многие пикосекунды, но напрасно. Девушка была полностью блокирована какой-то могучей силой, сделавшей Молли совершенно недоступной для усилий Звезды. Звезду наполнило чувство, которое соответствовало тягостной тревоге у людей, но на эмоции уже не осталось времени. Звезда все ближе и ближе подходила к солнцу-врагу, и ей теперь требовалось собрать все силы для ожидающего ее впереди главного столкновения.

Третья планета осталась далеко позади, Звезда миновала в своем стремительном полете орбиту второй, скрытой от нее огромным шаром белого солнца. Огромный белый диск сиял прямо впереди, неумолимо увеличиваясь в размерах.

«Звезда по-прежнему не обращает на меня внимания. Она отказывается сопротивляться. Она не предлагает вступить в переговоры, принести мне извинения за совершенное нападение с помощью двух других звезд! Она только наблюдает за мной. Дразнит меня!»

— Чудовище, подожди!

Тонкая нить энергозонда Блуждающей Звезды снова ожила, передавая сообщение. Звезда сконцентрировала восприятие и увидела, что вслед за ней мчится на слиите Молли Залдивар. От нее исходила непонятная Блуждающей Звезде энергия, отчего звезда испытала некоторую неуверенность. Слабое человеческое существо, непрочный конгломерат органических молекул, каковым являлась эта девушка, не имел права располагать такой энергией. Это было просто невозможно, тем более в тот момент, когда время существования этого организма стремительно летело к концу.

Блуждающая Звезда потратила несколько наносекунд, исследуя возможность того, что именно ее враг, Альмалик, наделил девушку такой силой. Потом она отбросила эту возможность. Теперь это просто не имело особого значения. До столкновения оставались минуты. Уже сейчас вокруг Блуждающей Звезды кипела тонкая внешняя атмосфера белого солнца. Звезда не собиралась останавливаться; возможно, даже уже не могла остановиться — инерция общей массы ее планетарного тела была слишком велика, чтобы ее можно было сразу нейтрализовать.

Но через плазменный эффектор она послала Молли сообщение, заставив сферу воздуха, уносимого слиитом в космическое пространство, завибрировать, рождая слова.

— Что ты хочешь, Молли Залдивар? — пропела Звезда тонким голоском. — Ты любишь меня? Теперь?

Ответ заставил содрогнуться раскаленную кору планеты, которая была телом звезды.

— Люблю ли я тебя, чудовище? Не знаю. Не могу представить… И все же… Да, возможно, люблю. Если это так важно сейчас…

Тело Блуждающей Звезды затряслось, кипящие океаны магмы затянулись тучами испарений. На мгновение Звезда ослабила свою могучую хватку трансфлексионных полей, в которых она держала планету. В измученных небесах заплясали чудовищные молнии. Но Молли продолжала:

— Но у меня уже не осталось времени, чтобы любить кого-нибудь. Тело мое умирает, и я хочу сказать тебе нечто. Чудовище, послушай меня, пожалуйста. Альмалик тебе не врет!

Судорога сомнения свела великую радость Блуждающей Звезды.

— Послушай меня, чудовище! Альмалик никогда не причинял тебе вреда. Он просто не может этого сделать. Он не может нанести вред ни тебе, ни любому мыслящему существу. Никогда!

Теперь Блуждающая Звезда сотрясалась от ярости. Скальную кору ее тела рассекли трещины, и наружу выплеснулась белая магма. Воздух, окружавший Молли в маленьком пузыре слиита, содрогнулся от крика:

— Ложь! Снова ложь! Солнце Земли пыталось убить меня! И оно было подчиненным Альмалика! И товарищи Альмалика, две двойные звезды, тоже пытались это сделав!

Но голос Молли Залдивар был спокоен и тверд.

— Нет, чудовище! Один раз я действительно тебе солгала, так как боялась тебя. Но Альмалик никогда не лгал и не пытался причинить тебе вред. Да, Солнце Земли ударило тебя! Но это был твой собственный брат!

Блуждающая Звезда остановила в полете свой могучий эффектор, которым собиралась ударить Молли. Она озадаченно повторила:

— Брат?

— Да, твой брат. Еще один искусственно созданный плазменный интеллект, выпущенный на волю перед тобой. Он занял Солнце и попытался уничтожить тебя, добравшись сюда заранее и оккупировав две звезды в системе Альмалика — голубой и желтый гиганты. Именно он и сражался с тобой! Но ты победил его, чудовище. Теперь его больше не существует, и ты должен остановиться, прежде чем уничтожишь Альмалик.

Блуждающая Звезда молчала. Плазменные матрицы ее интеллекта обрабатывали только что услышанную информацию.

— Брат?! — снова прошептала она тоненьким голоском. Ужасное подозрение заверещало, зашевелилось у нее внутри, заставив кору планеты содрогнуться.

Если я ошибаюсь, подумала она, если я ошибаюсь, то я совершаю ужасное и непоправимое деяние…

Если она ошибалась, значит Альмалик всегда был ее другом. И всего через несколько минут Альмалик будет уничтожен!

Аккуратно и методически Блуждающая Звезда перестроила свою сеть сенсоров, бросила сканирующие зонды вниз, к спокойно ждущему белому солнцу, такому близкому и такому теперь уловимому. Она прощупала все окружающее пространство. Скорость ее планетарного тела, с таким ускорением разгонявшегося сотни миллионов миль, была огромна. Остановка была невозможна. Слишком рьяно тратила Блуждающая Звезда энергию на разгон планеты, направляя ее к белому солнцу. Было слишком поздно, чтобы остановиться.

Быстро и тщательно рассчитала она вероятные траектории, по которым можно было отклонить — не остановить, нет, это было невозможно — но хотя бы отклонить ее планетарное тело, чтобы оно миновало белую звезду и ушло во мрак пространства…

Невозможно! Слишком поздно!

Хорошо, Она попыталась рассчитать путь сквозь корону звезды. Это уничтожит саму планету, нарушит энергетический баланс белого солнца, но в основном Альмалик уцелеет…

Тоже невозможно. Тоже слишком поздно.

Впав в аналог человеческого отчаяния, Блуждающая рассчитала вероятность пробить верхний слой белого солнца, по касательной, миновав сердцевину. Альмалик будет ранен, начнется небывалое извержение энергии глубинных слоев, но белое солнце не погибнет…

Но и это оказалось невозможно. Скорость была слишком велика, время столкновения слишком близко. Что бы ни предприняла сейчас Блуждающая Звезда, она столкнется с белым солнцем практически лоб в лоб. И она они исчезнут в инфантильном взрыве Сверхновой, уничтожив себя и все окружающее на расстоянии в световой год и даже больше.

«Мне жаль, — думала Блуждающая Звезда. — Я очень жалею теперь. Мне жаль Молли Залдивар. Мне жалко Альмалика. Жалко мне тех миллиардов проживающих на планетах системы живых существ. Мне жалко себя!»

И через тонкий щупалец-нито эффектора, с помощью которого она поддерживала контакт с Молли, Звезда послала ей ответ на сообщение, что надежды больше нет.

Но контакт исчез.

Она снова прощупала все пространство вокруг в поисках Молли Залдивар и слиита. Напрасно. Каким-то образом Молли Залдивар исчезла.

Энергетические матрицы, составлявшие основу существа звезды, были потрясены болью и скорбью. В отчаянии она бросила всю имеющуюся у нее энергию к белому диску, такому близкому и уязвимому, Солнце внизу выбросило огромные струи огня, планетарное тело Блуждающей Звезды раскололось, не выдержав яростных усилий направленных исправить то, что она натворила. Но все было напрасно. Осколки планеты размерами с целые астероиды продолжали мчаться вперед уже сами по себе.

— Смотри, Малыш. Вот голубая звезда. Бери ее себе. Используй ее энергию, если хочешь.

Блуждающая Звезда выбросила во всех направлениях сеть сенсоров, чтобы отыскать источник этого могучего голоса, нежного и спокойного. Но сенсоры ничего не обнаружили. Однако Блуждающая Звезда знала, кто говорит с ней — это сам Альмалик, огромный, раздавшийся, скольцованный яростным пламенем солнцедиск внизу.

Голубая звезда?

Ради чистого любопытства Блуждающая Звезда бросила в том направлении щупалец-зонд. Голубой гигант пустовал с тех самых пор, как Блуждающая Звезда уничтожила безумный интеллект, обитавший в нем. Голубое солнце словно ждало нового обитателя.

Блуждающая Звезда почувствовала вдруг, что какая-то сила помогает ей. Сила, которой она не могла подобрать названия. Это был не только Альмалик, звезда, которую она едва не уничтожила, но вся сумма разумов, совместное усилие всех живых существ — органических, неорганических, звездных — все они помогали Блуждающей Звезде, подбадривали ее, придавали необходимые силы.

И она переместилась вдоль линии своего сенсора, войдя в ожидающее светило. В сетку ее матриц влилась новая энергия. Ресурсы гигантской стелларной печи были теперь полностью в ее распоряжении.

Могучими плазменными руками она потянулась теперь к остаткам покинутого тела планеты. К усилиям Блуждающей Звезды присоединилась энергия белого пламени Альмалика, а к белому пламени и пламя золотое. Несколько вращений электрона Блуждающая Звезда размышляла над загадочным феноменом — золотистая звезда была мертва, она наверняка не могла принимать участие в спасательной операции.

Но она помогала отвести опасность! Золотистые руки плазмы соединились с белыми и голубыми. Все вместе, ловко и мощно они потащили осколки планеты в сторону.

Те не выдержали атаки соединенной силы трех Солнц. Распавшись на миллионы мелких частиц, миновавших огромный диск Альмалика, они по кометной орбите устремились в бесконечное космическое пространство.

Опасность миновала. Альмалик был спасен!

И теперь у Блуждающей Звезды была возможность осознать, что она приобрела, получив могучее стелларное тело… и что потеряла. Она почувствовала радость и горячее одобрение того, далекого наблюдателя… который стал теперь еще ближе к ней, хотя она не была уже полностью Блуждающей Звездой. Уже не была!

Великий звенящий хор звездных голосов приветствовал ее как нового брата среди братьев.

— Присоединяйся к нам, брат, — сказал этот великий коллективный голос, — будь один из нас. Стань единым со всеми существами, делящими с тобой умение мыслить. Стань един с Альмаликом.

И одна часть Блуждающей Звезды радовалась, но другая испытывала муки непривычной печали по Молли Задай вар, обреченной на смерть из-за слабого органического тела. Теперь навсегда потерянной.

В могучем голосе чувствовалось удовольствие и чуть заметная едкая жалость.

— Послушай, брат, — сказал он. — Ты дал ей силу. Мы дали ей вместо дома наше пустовавшее солнце!

И, не веря себе, Блуждающая Звезда выстрелила ярким голубым плазменным протуберанцем в сторону золотистого солнца. И золотое солнце встретило сенсор Блуждающей своим собственным сенсором. Золотистая и голубая нити коснулись друг друга и сплелись. Звезды смотрели на них в радости.

Голос, заговоривший с Блуждающей Звездой, не был голосом человека, но что-то человеческое в нем явно чувствовалось… что-то веселое и нежное, что-то очень напоминавшее голос Молли Залдивар, что-то очень дорогое.

— 3дравствуй, монстр! — сказал голос. — Добро пожаловать! Навсегда!


home | my bookshelf | | Блуждающая звезда |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 7
Средний рейтинг 3.6 из 5



Оцените эту книгу