Book: Предательство



Джейн Рейб

Предательство

(Сага о Дамоне-2)

Веселой компании, с которой я провожу лето в Милуоки

Кевину и Кейт, которые затеяли все это,

Дэйву, который, к счастью, всю дорогу был рядом,

Рику, так умело вставшему у руля,

и Стиву, подвигнувшему на написание второй части.

Глава 1

Выбор Нуры

Непроницаемая темнота пещеры, словно попона, укрывала спящее внутри существо. Только дыхание выдавало его присутствие. Скрипучий, прерывистый звук отражался от каменных стен гулким эхом, которое уносили проникавшие снаружи дуновения бриза, на лету перебирая локоны маленькой девочки, стоявшей прямо у входа в пещеру.

Ей было не более пяти или шести лет; круглое лицо с пухлыми щечками обрамляли медно-рыжие вьющиеся волосы. Ребенок был одет в прозрачное платье. С первого взгляда казалось, что оно сшито из невесомых бледных лепестков, но стоило приглядеться к мерцающим бликам, и становилось ясно – одежда изготовлена с помощью магии. В левой руке девочка держала отполированное древко, увенчанное тяжелым лезвием и более чем в два раза превышающее ее собственный рост, – оружие выглядело слишком уж громоздким, чтобы такая кроха могла с ним справиться; пальцы правой руки игриво трепали огромные листья папоротника, скрывавшие вход в пещеру.

Пламенеющие лучи заходящего солнца подсвечивали влажную зелень, что придавало ей яркие насыщенные тона, оттенявшие шероховатость листьев. Капельки воды, мелким бисером рассыпанные по стеблям, сверкали как бриллианты.

– Трам-пам-пам-трам-пам, – напевала девочка.

Тут ей на глаза попалась мохнатая гусеница, покрытая оранжевыми и золотисто-коричневыми полосками, которая неподвижно замерла на одной из ближайших веток. Некоторое время ребенок смотрел на нее, затем аккуратно взял и поднес к широко раскрытым голубым глазам.

– Мягкая, – произнесла девочка. – Очень хорошенькая.

Гусеница медленно выгнулась, и в ответ на это прелестное дитя расхохоталось совершенно не детским голосом, затем сунуло насекомое в рот и проглотило, после чего шагнуло в пещеру и скрылось в темноте.

– Хозяин? – прошептала девочка, машинально подавшись вперед, и ее босые ноги заскользили по гладкому камню. Пещера была так огромна, что осветить ее не удалось бы и несколькими сотнями факелов. В этой части Кринна спящему внутри существу принадлежало множество подобных подземелий, соединенных между собой запутанными туннелями, по которым ребенку время от времени позволялось бродить, но именно эта пещера была девочке наиболее знакома.

Солнце не проникало вглубь подземелья, однако внутри было душно. Тяжелое кисло-сладкое зловоние разложения наполняло густой влажный воздух. Малышка сделала глубокий вдох, задержала дыхание, смакуя запах, и, наконец, с неохотой выдохнула:

– Хозяин?

Подождав немного, она повторила зов, но уже более уверенным голосом, затем без особых усилий положила алебарду под ноги – только лезвие слегка звякнуло о камни. Тут же в ответ на звук из тьмы появились два тусклых желтых шара. Это были глаза, похожие на кошачьи из-за вертикальных зрачков, которые размером превосходили большие тележные колеса. Несмотря на покрывавшую их толстую пленку, глаза излучали слабый свет, мрачный, жуткий и достаточный лишь для того, чтобы осветить массивную морду существа и дитя, которое казалось рядом с ним мышонком. Девочка поднялась на цыпочки и почтительно протянула вверх руку, чтобы дотронуться до челюсти чудовища.

– Ты призвал меня, Старейший… – Голос ее сделался низким, грудным – страстным, как у взрослой женщины.

Звуки хриплого дыхания потонули в грохоте слов, таких громких, что по земле пробежала мелкая зыбь.

– Нура Змеедева, – произнесло чудовище. Каждый слог с трудом вырывался из пасти и многократно повторялся, усиленный высоким сводом – Нура… Моя юная служительница.

– Выбор сделан! – Ребенок улыбнулся и начал покачиваться с носка на пятку, расставив руки в стороны и вертя головой так, чтобы горячее смрадное дыхание омыло ее целиком. – Твоя самая верная служительница.

На минуту воцарилось молчание. Существо рассматривало девочку, а та наслаждалась присутствием монстра. Вскоре огромные глаза моргнули, и малышка в нерешительности отступила назад.

Тонкие ручки опустились по швам, плечи распрямились, как у солдата, вытянувшегося по стойке смирно; на невинном личике появилось выражение абсолютного внимания.

И снова раздался рев – тяжеловесные, растянутые слова. Служительница была вынуждена полностью сосредоточиться, чтобы понять их суть.

– Да, хозяин. Я сделала самый правильный выбор. Уверяю, ты будешь доволен.

Следующий вопрос она даже не услышала, а скорее почувствовала подошвами ног – каменный пол задрожал.

– Его имя – Дамон Грозный Волк, хозяин. Это человек.

Опять наступила тишина, которой, казалось, не будет конца. Руки и ноги Нуры занемели от долгой неподвижности и напряжения. Она старалась дышать очень тихо и каким-то образом умудрялась даже не моргать лишний раз. Наконец чудовище глубоко вздохнуло, опустило голову настолько низко, что челюсти скрылись в складках кожи на шее, и окинуло стоявшего перед ним ребенка острым взглядом – с головы до ног. Зрачки неодобрительно сузились.

– Человек! – рявкнул монстр с таким презрением и силой, что земля под ногами у Нуры заходила ходуном и девочке с трудом удалось сохранить равновесие.

Она храбро задрала голову:

– Да, хозяин, Дамон – человек. Но это именно он. Я не сомневаюсь.

Существо рычало; мелкие камушки вперемешку с комьями земли изредка падали сверху, словно капли начинающегося дождя.

– Ты уверена, Нура Змеедева? У тебя не осталось сомнений?

– Он – тот самый, избранный, – Девочка наклонила голову и слегка, одними уголками губ улыбнулась. – Я проверяла его, Старейший.

– Я знаю, – Чудовище широко открыло глаза, осветив пространство перед собой, и блаженно замурлыкало. Стены пещеры больше не тряслись, а лишь тихонько подрагивали. – Расскажи мне об этом…

Нура задрала голову как можно выше, и ее большие детские глаза встретили твердый взгляд Старейшего.

– Дамон Грозный Волк был командиром отряда Рыцарей Такхизис, хозяин. Он участвовал в сражениях верхом на большом синем драконе. Но когда старый соламниец обратил его в веру своего могущественного Бога, Дамон отвернулся от Рыцарей Тьмы. Вскоре он познакомился с Золотой Луной. Великая жрица еще больше укрепила веру в сердце молодого рыцаря и сделала его одним из своих предводителей. Все это доказывает, что Грозный Волк легко поддается влиянию.

Нура замолчала, пытаясь уловить смысл последовавшего за ее рассказом замысловатого рыка.

– Да, хозяин. Дамон Грозный Волк был как раз тем человеком, который повел смертных к плато Окно к Звездам на бой с пятью драконами-владыками. Отряд выиграл сражение, хотя ни один дракон не погиб. Победителем Дамон стал, потому что выстоял в битве и не был убит. Жаль, он так и не узнал, чего достиг.

Грохот усилился. Нуре пришлось собрать все силы, чтобы не упасть и одновременно сообразить, о чем говорит повелитель. Когда землетрясение утихло, девочка подняла руки с выставленными наружу ладошками на уровень глаз, отрицательно замахала ими и покачала головой:

– Нет, Старейший, он больше не служит Золотой Луне и не воюет с владыками. Сейчас Дамон не заботится даже о собственном благополучии и спокойствии. Мало найдется людей, готовых назвать его своим другом.

– Поверженный герой, – заключил монстр.

– Да, хозяин.

– Обыкновенный вор.

Протяжный стон, казалось полный боли, словно чем-то острым проскрежетал по камням и разнесся по подземелью. Последовавший за ним гортанный хрип дал Нуре знак продолжать:

– Хозяин, нет сомнений в том, что дух и честь Грозного Волка умерли в тот момент, когда он решил, что драконы-владыки непобедимы. Вера Дамона в лучшее устройство мира и в себя, как предводителя на пути к осуществлению своей мечты, похоронены глубоко в его сердце. У него больше не осталось надежды.

Существо медленно кивнуло.

– Жизнь… или, вернее сказать, смерть, спутница его жизни, изрядно побила Дамона. Она, кажется, преследует бывшего рыцаря по пятам, но настигает его ближайших друзей и подчиненных. Находиться рядом с Дамоном – значит постоянно существовать бок о бок с пороком и гибелью.

Существо наклонило громадную голову еще ниже, так что малышка, приблизившись, смогла почесать усы, свисающие с его подбородка.

– Молодая зеленая драконица уничтожила его людей в Лесу Квалинести, – добавила Нура. – Позднее Дамон убил своего помощника в пьяной драке, обороняясь. И хотя в его жизни происходило много подобных необъяснимых и странных случаев, я думаю, это событие оказалось последним ударом, который полностью отрезал его от мира и обернул внутрь себя. Грозный Волк утратил уверенность в себе и потерял веру в Кринн. Да, он поверженный герой, но, тем не менее, тот, кто нам нужен.

Хозяин закрыл глаза, и пещера погрузилась в темноту. Мощная волна, сопровождаемая чудовищным треском, пробежала вдоль стен, сотрясая их. Ребенок зажал уши руками и отступил в сторону. Существо положило голову на землю. Колебания постепенно стали затихать, пока совсем не успокоились. В наступившей тишине слышалось только хриплое дыхание спящего чудовища. Когда несколько часов спустя оно проснулось, его служительница терпеливо сидела невдалеке. Мрачный отблеск глаз монстра высветил фигурку Нуры, с ожиданием глядевшей на него.

– Далее, – потребовало существо.

– Про Дамона Грозного Волка?

– Да. Далее. Ты должна узнать все, что только возможно. Тогда я буду уверен.

Нура сосредоточенно обдумала услышанное и все же решила уточнить, правильно ли поняла своего господина:

– Ты хочешь, чтобы я продолжила проверять его дальше, хозяин?

Резкий, скрежещущий звук сотряс свод логова, что означало согласие и одобрение.

– Конечно, я обязательно испытаю его еще раз, – сказала девочка сильно дрожащим от волнения голосом, – изучу до мозга костей. Если он умрет, это станет доказательством моей неправоты, и, я начну искать кого-то другого. Если же останется в живых, но окончательно падет духом и его удастся склонить на нашу сторону, будет полезно… – Нура остановилась, ее слова будто зависли в затхлом, неподвижном воздухе. – Если Дамон Грозный Волк выживет, мои испытания…

– …докажут, что выбор верный, – закончило существо.

Оно повернуло голову и обратило взгляд в пелену тумана, скопившуюся за спиной Нуры над лазом в пещеру.

Ребенок обернулся посмотреть, что же увидел хозяин своим магическим взором. В тумане вырисовывались деревья, папоротники, плавно качающиеся лианы и другие образы. Дело явно происходило ночью. Среди растений слабо различался мерцающий огонек.

– Похоже на факел, – проговорила девочка. Мгновение спустя острый глаз различия того, кто нес огонь, и она снисходительно рассмеялась. – Женщина человеческой расы с рыжими волосами, – пояснила Нура. – Ее сопровождает темнокожий мужчина… нам они неинтересны.

Чудовище заурчало – едва различимо, но злобно.

– Как пожелаешь, Старейший. Я прослежу за ними. Я живу только для того, чтобы выполнять твои повеления. Моя жизнь – служение тебе.

Глава 2

Гнев Фионы

– Будь ты неладен, Дамон Грозный Волк, проклятие Бездны на твою голову! – бранилась Фиона, Соламнийский Рыцарь, все глубже увязая в болоте. – Если бы я не поверила ему и его приятелю-людоеду, мы бы не тащились сейчас по этой омерзительной трясине, а были бы уже в нескольких милях от Шрентака. Пропади он пропадом!

Соламнийка пробивала себе путь сквозь переплетенные ветви дикого винограда, стараясь выбраться к берегу пруда с торфяным дном. Свет догорающего факела с трудом рассеивал темноту, загоняя ее к вершинам деревьев. Вокруг роилась звенящая мошкара. Когда девушка подносила факел поближе к лицу в тщетной попытке избавиться от нее, огонь только опалял кожу, а насекомые не отставали. Несмотря на то, что солнце давно зашло, болото сохраняло в себе нещадный зной жаркого летнего дня. Духота заставила рыцаря скинуть драгоценные латы, кольчугу и панцирь, ее рыжие волосы слиплись от пота, изодранные штаны и рубаха облепили тело. Фиона скинула с плеч лохмотья, которые недавно были плащом, и выбросила их, но это нисколько не уменьшило страданий от жары.

Мокрые ступни скользили внутри сапог, отчего на коже оставались болезненные мозоли.

Девушка глубоко дышала, стараясь очистить легкие, и этим делала себе только хуже – влажный зной густым потоком проникал в грудь, забивая горло и вызывая мучительный кашель.

– Фиона, подожди!

Звуки плохо различались в этом мареве, поэтому зов Рига Мер-Крела долетел до нее только с третьего раза. Соламнийка остановилась и дождалась своего спутника.

– Фиона, это безумие! Не нужно было нам лезть ночью в болото. А этот факел – как маяк для любого голодного людоеда, который охотится или поджидает в засаде. Что-то вроде колокола на камбузе вельбота, когда кок зовет к обеду. А обед сервирован по высшему разряду: первое блюдо – морской варвар, второе – Соламнийский Рыцарь. Свежее и нежирное жаркое – бесподобно вкусно!

Соламнийка нахмурилась и обернулась к нему. Темная кожа Рига лоснилась от пота, рубаха и штаны были настолько мокрыми, что казались не настоящими, а нарисованными на теле. Выражение лица морехода оставалось суровым всего несколько мгновений – стоило ему увидеть глаза Фионы, взгляд мужчины тут же смягчился.

– Фиона, мы…

– Ночью все-таки прохладнее, – упрямо перебила она. – Я собираюсь… Я пойду дальше.

Мер-Крел открыл было рот, чтобы возразить, но промолчал. По настроению девушки и ее решительным заявлениям стало ясно – разговоры ни к чему, не приведут.

– А вообще-то я вовсе и не устала. Ну, может, самую малость. Так что я собираюсь добраться до Шрентака.

От последнего слова мурашки пробежали по спине морехода. В разрушенном городе находилось логово Онисаблет – огромной черной драконицы. Когда-то вокруг Шрентака простирались земли с умеренным климатом, но Сабл покорила этот край и всех, кто там жил, а плодородную почву превратила в непроходимые болота.

– Покуда Рыцари Соламнии содержатся в темнице Сабл, я не намерена тратить время попусту, – отрезала Фиона и насупилась, смахивая с лица прилипшую к влажной коже мошкару. – Возможно, мой брат тоже там – живой или мертвый. Так представилось в твоем видении.

– Фиона, я хочу освободить их не меньше, чем ты. Идем мы спасать рыцарей или всех пленников Сабл разом – это настолько же моя задумка, насколько и твоя.

– Будь ты проклят, Дамон Грозный Волк!

Риг поднял палец, откинул влажный завиток, упавший на глаза подруги, и заметил, что она едва сдерживает слезы:

– Я верила ему, Риг. Верила. Ему и Мэлдреду… и вот… вот…

– Людоед… – задумчиво протянул мореход, пощипывая нижнюю губу. – Мне кажется, где-то в глубине души я тоже доверял ему. По крайней мере, хотел доверять.

Несколько недель назад Фиона разыскала Дамона Грозного Волка, невзирая на то, что некогда благородный герой связался с ворами и другими отбросами общества, что ни для кого не было секретом. Ей было необходимо собрать выкуп, чтобы освободить своего брата из когтей Сабл. Тогда-то и возникла мысль о Дамоне как о человеке, который может помочь в этом. Тем более что Совет Соламнийского Ордена в помощи отказал. Дамон привлек девушку к исполнению поручения Доннага, правителя людоедов, которое заключалось в том, чтобы перебить племя троллей, жившее в горах. За это Доннаг пообещал сундук, набитый деньгами и драгоценностями.

Для сопровождения ценного груза Вождь Доннаг выделил сорок воинов-людоедов, а Дамон и его друг Мэлдред вызвались идти с ними. Однако обещание было выполнено лишь частично. В действительности Дамон и его друзья направлялись на серебряные копи Сабл, где пленные людоеды, подданные Доннага, умирали в рабстве от непосильного труда. Сундук с сокровищами оказался простой приманкой, чтобы повести с собой Фиону и Рига, – правитель людоедов высоко оценил боевые навыки соламнийки и морехода, поэтому решил использовать их в своем походе. И только когда отряд вышел на поляну в окрестностях копей, обман раскрылся.

– Какая подлость! – шипела Фиона, глядя на Рига. Все случившееся слишком отчетливо врезалось в память девушки и не давало ей покоя. – Дамон обманул меня! И все те люди, которым я поверила, – тоже!

Соламнийка понимала, что нужно было просто бросить Грозного Волка со всей компанией прямо возле копей и сразу же отправиться в Шрентак, но она так сильно ненавидела любой вид рабства, что решила сначала помочь несчастным узникам.

Они одержали победу в сражении против драконидов и потомков, освободили людоедов, а заодно несколько людей и гномов, работавших в шахтах. Едва окончился бой, откуда ни возьмись появился странный ребенок с волосами медного цвета и произнес заклинание, которое сковало воинов, а на Мэлдреда подействовало совершенно невероятным образом.



Тогда испуганная Фиона крикнула, обращаясь к спутникам:

– Что она с ним делает?

– Разоблачаю его, – спокойно ответила ей маленькая бродяжка. – Снимаю заклинание, которое придало человеческую форму его уродливому людоедскому телу. Разоблачаю сына Доннага, врага моей госпожи!

Когда метаморфоза завершилась, Мэлдред стал ростом более девяти футов и приобрел такую чудовищную внешность, что наемники Вождя казались рядом с ним просто красавцами. Одежда силача превратилась в лохмотья и уже не могла прикрыть огромное тело. Фиона оцепенела: и это тот самый Мэлдред – человек, которому она верила, к которому начала испытывать чувства настолько серьезные, что даже усомнилась в своей любви к Ригу…

– …Ложь, – с горечью повторила девушка, глядя на Мер-Крела. – Сплошной обман. Выкуп предназначался вовсе не для меня. Мэлдред оказался оборотнем. Ну а Дамон вообще никогда не заслуживал доверия. Ложь и обман. Везде и всюду.

Малышка завершила свое коварное дело, подхватила волшебную алебарду Рига и растворилась в тумане. Придя в себя, Дамон и Мэлдред собрались провожать спасенных рабов обратно к Доннагу. Они предложили Фионе и Ригу идти вместе с ними, поскольку так будет безопаснее, но соламнийка отвергла это предложение. Ослепленная яростью, она двинулась напрямую через болота к Шрентаку. Мореход пошел следом. Мэлдред с Дамоном некоторое время кричали им вдогонку, но постепенно голоса их слабели, пока, наконец, окончательно не стихли, поглощенные ревом животных и писком мошкары.

– Будь ты проклят, Дамон Грозный Волк! – подвела итог Фиона. – И Мэлдред! И все эти лжецы!

– Я вообще никогда не любил Дамона, – пробурчал Риг, пройдя вперед, а немного погодя добавил уже мягче: – Хорошо бы алебарду вернуть.

Топь доходила почти до колен. Чахлые полусгнившие растения цеплялись за обрывки одежды и обуви. Идти становилось все труднее, но жесткие условия только придавали Фионе решимости.

Неведомо откуда налетевший мощный порыв ветра затушил факел, и чернильная тьма опустилась на болота. Свет звезд не мог пробиться сквозь густую листву. Все вокруг, насколько хватало глаз, погрузилось во мрак, воздух сделался плотным и вязким, наступила гробовая тишина, насекомые – и те затихли.

– Фиона?

– Тс-с.

– Фиона, я ничего не вижу.

– Я знаю.

– И ничего не слышу.

– Знаю. Плохо дело!

Тишина, жара, темень, сырость и уныние. Неприятное чувство кольнуло соламнийку – она буквально спиной ощутила, будто кто-то или что-то наблюдает за ними, нечто, способное ясно видеть даже в этой кромешной тьме.

Мер-Крел никогда не считал себя человеком, легко поддающимся панике. Ему случалось испытывать страх, похожий скорее на уважение к опасному противнику – драконам или сильным штормам. Больше он не боялся ничего. Но сейчас животный, леденящий душу ужас сковал сердце морехода. Он понимал, что Фионе сейчас во сто крат страшнее. Внезапно Ригу захотелось крепко обнять ее и силой увести обратно – если только получится различить свои же собственные следы и найти обратный путь к поляне возле серебряных копей.

Он задавался вопросом, удастся ли догнать Дамона и Мэлдреда. Сама мысль о том, чтобы вернуться к ним, вызывала у морехода отвращение, но сейчас это было, казалось, куда более разумным, чем стоять вот так беспомощными в полной темноте.

Вновь зажужжали насекомые. Их навязчивый гул, который так раздражал путников всю дорогу, теперь принес некоторое облегчение.

– Проклятие! Ничего не видно! – прорычал Риг. – Темно, хоть глаз выколи! Может, все-таки вернемся на поляну? Возьмем факелы, поищем в шахтах фонари и провизию. Мы слишком поспешно ушли, ни едой не запаслись, ни водой.

– Нет, нет и нет.

– Хорошо, – со свистом выдохнул Риг сквозь плотно стиснутые зубы. – Где-то впереди должен быть островок. Доберемся туда и постараемся что-нибудь разглядеть.

Девушка выбросила бесполезный факел и пошарила вокруг, пока ее руки не нашли Рига.

Они тесно прижались друг к другу, сцепили пальцы и побрели, словно слепцы, спотыкаясь об узловатые корни, проваливаясь в застоявшуюся гнилую жижу, вздрагивая от боли, когда ветви колючих кустов хлестали по телу; густая сеть паутины опутывала обоих, отчего приходилось постоянно останавливаться, чтобы освободиться от клейких нитей.

– Давай вперед, – шептала Фиона, полная решимости убраться как можно дальше от серебряных копей. – Прочь от Дамона и Мэлдреда.

Вдалеке зарычала болотная кошка, поблизости что-то шипело. Скрипели высохшие сучья деревьев. В воздухе клубились едкие запахи разложения и гнили, всходящие от погибших животных и мертвых растений. Нестерпимый зной и тяжелый густой аромат Великих Топей вызывали у Фионы приступы тошноты.

– Еще немного, Риг! Ну же!

– Слишком жарко… – прозвучало в ответ.

Мореход прислушивался к причудливым гортанным крикам птиц, громкому кваканью жаб и противному треску, который живые существа издавать не в состоянии. Ему хотелось только одного: почувствовать – хотя бы на минуту – дыхание свежего морского бриза.

Путники замедлили шаг, на ощупь продираясь сквозь заросли ивняка. Ноги все чаще цеплялись о гнилые коряги и осклизлые лозы дикого винограда, разум сопротивлялся усталости, но силы почти совсем иссякли.

Наконец они вступили на участок, где в сплетении веток образовался крошечный просвет, и мгла немного рассеялась. Риг поднял голову: звезды давно потухли, на востоке занимался рассвет, хотя вокруг царила ночь. Однако это была пусть маленькая, но все же приятная перемена.

Внезапно Мер-Крел напрягся и осторожно потянул Фиону за руку.

– Что? – спросила она.

– Я что-то слышу.

– Мэлдред? Дамон?

Риг покачал головой, но тут же сообразив, что все равно ничего не видно, прошептал:

– Нет, на шаги это не похоже. Ты разве не слышишь? Что-то шуршит!

Он говорил так тихо, что Фиона с большим трудом разбирала его слова.

– Подожди-ка.

Мореход осторожно двинулся на шум, достал оружие и с силой замахнулся. Клинок со свистом описал широкую дугу и ударился обо что-то.

«Пень? Дерево? – пронеслось в голове Рига. – Нужно немедленно выяснить, что это!»

Шорох повторился. Вслед за ним с той же стороны донеслось громкое урчание, переходящее в рев. Мер-Крел ударил снова. На этот раз лезвие задело что-то мягкое. Невидимый противник застонал. Шелест ветвей указал на то, что он пытается обойти двух путешественников и подобраться сзади.

– Фиона, стой! Не шевелись! – закричал Риг, лихорадочно соображая, с кем или чем они могли столкнуться в этих гиблых местах. – Я боюсь задеть тебя!

Зазвенела сталь – соламнийка тоже приготовилась обороняться. Мореход улавливал малейшее перемещение звуков и четко следовал за ними. Впереди раздвинулись ветки. Риг сделал выпад. Пусто. Он отступил назад и резко повел мечом вправо. Раздался вой – металл нашел свою цель, существо получило серьезное ранение. Кровь брызнула во все стороны, с шипением оседая на листьях, несколько капель, попавших на руку Мер-Крела, сильно обожгли ладонь морехода.

– Ого! – удивился Риг. – Фиона, да это проклятый драконид! Стой на месте!

Фиона почувствовала шевеление слева и принялась переминаться с ноги на ногу, чтобы не потерять равновесия в засасывающей трясине.

– Два драконида, Риг, – поправила она. – Ты тоже стой и не двигайся.

– Нет, не дракониды-ы, – прохрипел отвратительный голос. – Мы – пото-омки.

– Да какая разница! – выпалил мореход. – Одно слово – чудища!

Фиона захотела повернуться, но споткнулась о торчащую из жижи гнилушку и упала на колени, однако крепко сжатый в руке меч не выпустила да еще порезала шкуру второму нападавшему.

Чавкающие шаги все приближались. Стало ясно, что тварей не двое, а много больше. Но сколько?

Вскочив на ноги, рыцарь принялась бить наугад, пытаясь не подпустить к себе, а еще лучше – уничтожить любого, кто приблизится. Ей это удалось. Нечеловеческий вопль дал ей понять, что, к счастью, это именно монстр, а не Риг Мер-Крел. В то же мгновение острые когти прошлись по спине Фионы, раздирая одежду и кожу, и девушка закусила губу, чтобы не закричать от острой боли.

– Ж-женщина не слишком проворна, – захихикал гнусный голосок.

– Да и мужжчина тоже, – добавил другой.

– Зато я не урод вроде вас! – перебил Риг, понимая, что главное – не молчать, тогда Фиона сообразит, где он находится.

– Таких чучел, как вы, не каждый день встретишь!

Сейчас потомков не было видно, но образ чудовищ отчетливо засел в памяти: неуклюжие человекоподобные существа с когтями и крыльями, покрытые блестящими черными чешуйками.

Прямо напротив обозначилось движение. Капитан вонзил лезвие меча в мускулистую плоть по самую гарду и почувствовал, как на него полилась жгучая жидкость. Умирая, детища черной драконицы оборачивались облаком разъедающей кожу кислоты.

– Один готов! – обрадовался Риг. – Эй, давайте подходите!

Он рубил и рубил вслепую, не останавливаясь, но на место поверженных противников вставали их омерзительные собратья.

«Сколько ж вас, в самом деле?!» – недоумевал Мер-Крел.

Рядом захлопали крылья. Риг ловко развернулся и нанес удар. Едкие капли, на миг повисшие в воздухе, указали на то, что враг мертв. Возникший позади монстр выступил вперед, с силой вонзая когти в плечо морехода и начал наседать сверху. Еще один старался выбить оружие из его рук.

– Это мы убиваем людей. Люди не должжны убивать нас-с, – шипело чудовище. – Человек не может убивать нашшего брага.

Риг не выдержал натиска и рухнул на землю, но, падая, успел выставить меч перед собой. Руки тут же ощутили тяжесть грузного тела, опускающегося на колени – подоспевший на помощь собрату потомок сам напоролся на клинок. Борьба продолжалась. Мореходу удалось, наконец, подняться на ноги. Когти, рвущие кожу на плечах, сковывали движения, но Риг держался. Силы морехода почти иссякли, когда он с радостью услышал очередной предсмертный крик. Внезапно хватка ослабла, а сзади послышался быстро удаляющийся топот – последний оставшийся в живых монстр бросился наутек.

Риг на всякий случай взмахнул мечом еще несколько раз, но вокруг никого не было, кроме тощих лиан, которые раскачивались, потревоженные битвой. Он повертелся на месте и, наступив на скользкое толстое бревно, едва устоял на ногах. Пошатываясь, Мер-Крел обошел препятствие, разгребая ногами мешанину из веток и грязи.

– Риг? Риг! – Фиона тяжело дышала, совершенно обессиленная и обожженная кровью противников. – Они разбежались. Одни убиты, другие разбежались. – Девушка вложила меч в ножны и принялась искать какую-нибудь опору. – Риг?

– Я здесь, – послышался изможденный голос. – Правда, поди пойми, где это – здесь. Продолжай говорить, чтобы я мог тебя найти.

Спустя несколько минут Риг обнаружил Фиону, сидящую у дерева. Мореход помог ей подняться, понимая, что стоять на ногах в этом гиблом месте куда безопаснее. Подъем превратился для девушки в настоявшую пытку – усталые мышцы не слушались, ныли кровоточащие раны. Кое-как они добрались до низкого толстого ствола, привалились к нему спинами и немедленно начали опустошать бурдюки с водой. Первый ушел на то, чтобы промыть раны и хотя бы частично избавиться от грязи, а почти вся оставшаяся вода вылилась в пересохшие рты.

– Ты знаешь, в этом дереве могут водиться змеи или еще что похуже, – заметила Фиона.

– Хуже змей только Дамон Грозный Волк, – пробасил в ответ мореход.

– Верно! Будь он проклят! Если бы я не поверила ему, не понадеялась, что он мне поможет!…

– Слушай, я буду просто счастлив, если мы больше никогда его не встретим.

– Хорошо бы… Да, пожалуй, нам действительно не стоило уходить так быстро, – продолжала шепотом Фиона. – Нельзя было давать волю гневу. Запаслись бы провизией, взять побольше бурдюков с водой… Может, еще… ой, даже не знаю.

Риг молча пожал плечами, забыв, что Фиона его не видит, одной рукой оперся на эфес меча, другой ухватился за ствол дерева, чтобы не упасть, закрыл глаза и, несмотря на боль и раны, в мгновение ока крепко заснул.

– Ты все верно говорил. Хотя бы лишних факелов про запас прихватили, – продолжала раскаиваться Фиона. – А главное – не следовало доверяться Дамону. – Девушка замолчала, услышав слабое сопение моряка, потом нежно добавила: – Больше никогда не стану с тобой спорить, буду тебя слушаться. Я люблю тебя, Риг. Правда – люблю.

Когда они проснулись, солнце поднялось уже довольно высоко. Долгий сон не принес облегчения, последствия ночного боя и изнурительного пути заявили о себе с новой силой. Риг собрался раздобыть что-нибудь на завтрак, но Фиона настояла на том, чтобы сразу же продолжить путь.

– Ладно, – согласился мореход, – два-три часика можно и потерпеть.

Однако «два-три часика» растянулись на целый день. Незадолго до наступления темноты путники разыскали подходящее дерево, под которым можно было провести ночь. Соламнийка решила для начала внимательно осмотреть место очередного прибежища, но мореход неожиданно окликнул ее:

– Смотри-ка, там огонек. Вон, внизу, у самой земли. Похоже на костер. Судя по запаху, готовят что-то вкусное. Пошли поближе, посмотрим.

В животе у него урчало – сказывались двое суток, проведенных без еды.

– Неужели мы сделали круг в темноте? – забеспокоилась Фиона, – Соламн мне свидетель – тут запросто можно заблудиться. А если это привал Дамона и Мэлдреда?

На самом деле в глубине души соламнийка жаждала этой встречи, ведь она столько раз представляла, как выскажет негодяям в лицо все, что о них думает.

Собравшись с духом, Фиона раздвинула ветви и осторожно пошла к костру.

Глава 3

Радужные надежды

За спиной Дамона Грозного Волка в очаге тихо потрескивали сыроватые березовые поленья, наполняя таверну дымом и аппетитным запахом поджаривающейся свинины. Эти ароматы приятно щекотали ноздри, а заодно перебивали дух, исходящий от потных тел людоедов и прокисших остатков пищи, которые разбросали по полу неведомо когда да так и не убрали.

– Дамон, по-моему, сегодня слишком жарко, чтобы разводить такой огонь, – ворчал Мэлдред, мужчина исполинского роста с выгоревшими на солнце взлохмаченными волосами, то и дело падавшими ему на глаза. Бронзовая от загара кожа силача была усеяна каплями пота. Он вздохнул, покачал головой, отодвинул свой табурет подальше от пламени и повторил, словно выругался: – Жарко! Нужно было велеть хозяину погасить этот проклятый очаг. Жарко же, просто до невозможности!

– Да ладно, друг мой. Целое лето стоит невыносимый зной, пора бы привыкнуть. А мне, знаешь ли, очень хочется полакомиться на обед свининой, так что потерпи немного. Кстати, нам вообще без огня не обойтись. – Дамон указал на пергамент, расстеленный на столе, на котором плясали блики огня. По углам листа стояли четыре пустые кружки. – Это ты хотел присесть где-нибудь и спокойно изучить карту. Сам нашел эту дыру и стол сам выбрал.

Мэлдред сердито фыркнул и сразу же начал перекладывать вину на друга:

– Нет, это тебе понадобилось место для отдыха после вчерашнего приступа из-за твоей чешуйки.

Дамон задумался и, наконец, еле слышно, обращаясь скорее к себе, нежели к собеседнику, произнес:

– Ну, предположим, найдем мы по этой карте драгоценности, ну набьем карманы деньгами… Это ведь не поможет мне избавиться от проклятого нароста. Я уже утратил надежду избавиться от этой напасти. И кажется, навсегда…

Мэлдред ответил – тоже очень тихо, чтобы остальные посетители ничего не разобрали:

– По-моему, ты не прав. Я достаточно хорошо помню старинное предание, а оно гласит: нашедший клад получает способность легко справляться с самыми сложными задачами.

Грозный Волк огляделся по сторонам. Они сидели в дальнем углу убогой таверны, находящейся на расстоянии одного дня пути от столицы Блотена, государства людоедов. Мэлдред специально выбрал стол подальше от покрытого грязными разводами окна, сквозь которое все время заглядывали прохожие. Помимо двух друзей в трактире находилось четверо местных жителей.

Они пили, играли в кости да изредка бросали недружелюбные взгляды на Дамона и Мэлдреда. Впрочем, вскоре их должно было собраться больше. До захода солнца оставался примерно час, а вечер в Блотене по традиции считался временем веселых дружеских пирушек.

– Да-а, это место не для нас, – вздохнул Мэлдред. – Смотрю в окошко – хоть бы один человек прошел. Бьюсь об заклад – во всем городе ни одного не найдешь. Даже в столице и то больше людей.

– Не для нас говоришь? – усмехнулся Дамон. – Друг мой, выражайся точнее. Это место не для меня. Тут живут твои родичи, правда, они об этом даже не догадываются. Им ведь не проникнуть под ту магическую оболочку, которой ты себя окружил. Да это и неважно. – Сегодня мы покинем и таверну, и город, а пройдет несколько дней – с легким сердцем оставим эту страну навсегда. Расскажи-ка лучше о сокровищах. Когда мы смотрели карту у твоего отца, она выглядела немного иначе, не находишь?



Мэлдред склонился над пергаментом и кивнул:

– Да, иначе. Понимаешь, тут…

Схема выглядела очень ветхой: чернила во многих местах выцвели, большинство слов стерлось. Некоторые обозначения при свете пламени от очага еще удавалось кое-как разобрать, впрочем, и они так сильно побледнели от времени, что оставалось только гадать, означает то или иное пятно лес или озеро.

Палец Мэлдреда завис над пометкой цвета запекшейся крови.

– Долина, – выдохнул он. – Я совсем забыл. – Силач потряс головой, и капли пота упали на карту. – Она называется Кричащая Долина, это одно из немногих мест на Кринне, сохранивших первозданный вид после Катаклизма.

Взгляд Грозного Волка выражал заинтересованность, и Мэлдред продолжал:

– Ты сам убедишься в этом, друг мой, и довольно скоро – как только мы углубимся в Пыльные Равнины. Мне-то не довелось побывать в долине, но я знаю кое-кого, кто хаживал в тех краях. Он не смог пройти ее до конца и потом рассказывал, будто там очень легко лишиться рассудка.

– Мы пройдем ее, если это кратчайший путь к кладу. Да и не очень-то я верю во все эти людоедские байки. Мало ли, что болтают, – произнес Дамон с нажимом. – Думаю, кружной путь займет слишком много времени, если драгоценности действительно там, где ты думаешь. – Дамон указал на линию, прочерченную вдоль другой, обозначающей реку. – Вот прямая дорога к кладу, по ней и пойдем.

– Возможно, там нет ни дороги, ни реки. Теперь все совсем не так, как изображено на этой карте. Я никогда не ступал на землю Пыльных Равнин, но знаю, что они, да и любое другое место на Кринне, стали иными с тех пор, как рисовали план. Катаклизм. Война Хаоса. Даже Кричащая Долина могла измениться.

– Возможно.

Дамон заметил, что его друг неподвижно уставился в центр карты.

– Ты действительно не был на Равнинах, Мэл? Несколько лет назад? Помню, ты что-то рассказывал о гудящих горных вершинах, о…

Резким взмахом руки силач прервал Дамона и принялся быстро ощупывать поверхность пергамента. Дрожа всем телом, он водил пальцами по знакам и символам, за которыми скрывались города и деревни, озера и выжженные пустоши, при этом его взгляд метался по карте, пока не уперся в отметку возле устья реки, которая протекала с севера на юг.

– Тут какое-то волшебство, – заключил Мэлдред.

– Да? Ты полагаешь…

Силач покачал головой:

– Нет. Тут другое. Я говорю о пергаменте. Карта сама по себе заколдована очень древним и сильным заклинанием, похожим на магию Красных Мантий.

Поглощенный мыслями, Мэлдред перестал обращать внимание на пышущий жаром очаг и даже уселся так, чтобы не загораживать огонь могучими плечами, поскольку фонари, развешанные по стенам, давали чересчур мало света и вечерний полумрак не позволял вникнуть во все детали карты.

Дамон кашлянул, стараясь привлечь внимание друга, и кивнул в направлении двух людоедов, которые вошли в таверну и теперь раздумывали, не сесть ли им за стол, находящийся всего в нескольких ярдах от Грозного Волка и Мэлдреда.

– Думаю, я смогу справиться с этим заклинанием, – продолжал силач, не замечая новых посетителей.

– Может быть, ты сделаешь это где-нибудь в другом месте? – намекнул Дамон – оба людоеда бесцеремонно разглядывали силача, морщили носы, презрительно щурились и всем своим видом демонстрировали пренебрежение к людям.

– Нет. – Мэлдред снова не обратил на людоедов никакого внимания, завороженный невероятными возможностями пергамента. – Я хочу во всем разобраться. Держу пари, отец и не подозревал, что у него в руках карта, которая не только указывает место клада, но и обладает мощными магическими свойствами.

Силач опустил ладонь на обозначение, служившее компасом, расположенное в нижнем углу листа. Оно было таким же блеклым, как и все остальные изображения, только стрелки, указывающие на север и юг, сохранили свой первоначальный цвет и заметно выделялись на общем фоне.

Дамон опасался, что потные руки товарища окончательно сотрут последние черточки, линии и буквы, которые еще можно разобрать, и то и дело поглядывал на двух людоедов, со все возрастающим интересом наблюдавших за действиями Мэлдреда.

– Тебе не кажется?…

Силач опять не дал другу договорить. Он закрыл глаза и начал беззвучно, одними губами произносить слова заклинания.

– Ключ, – еле слышно прошептал Мэлдред в перерыве между вереницами магических слов, – Где ключ к этой удивительной карте? Ключ… там.

Внезапно лист пергамента засветился тусклым золотисто-желтым светом, что мгновенно привлекло внимание Грозного Волка и сидевших неподалеку людоедов. Последние изо всех сил вытягивали шеи, тем не менее, оставаясь на своих местах.

– Ключ, – повторил Мэлдред во весь голос, – покажи пиратский порт, каким он был до Катаклизма, когда по просторам Пыльных Равнин бродили флибустьеры в надежде обрести несметные богатства, и еще… Оп!

Над картой появилось видение – прозрачное, но четкое до мельчайших деталей. По столешнице разлилось ярко-синее волнующееся море. Разводы на деревянной поверхности взметнулись пенистыми волнами, кружки с элем замерцали и обратились трехмачтовыми кораблями с призрачно-белыми парусами, трепещущими под порывами легкого бриза, который, казалось, обдувал стол, прогоняя жар очага и зной лета. Раздался резкий, отрывистый крик чайки, и, словно в ответ на него, полинялые рисунки стали видны ярко и отчетливо. По всему полотну проступили названия городов и селений, волнистый шрифт повторял изгибы дорог, цвета стали сочными, приковав к себе внимание Дамона и Мэлдреда.

– Пиратский порт. Здесь прятали награбленные драгоценности, – заворожено прошептал силач и счастливо улыбнулся, глядя на маленький значок в форме раковины моллюска, поблескивающий чуть выше устья реки. – Так он выглядел много лет назад. Посмотрим, что с ним стало теперь.

Пергамент подернулся дымкой. Волны исчезли, бриз стих, уступив место духоте, смолкло и хлопанье парусов – теперь только треск дров нарушал тишину таверны. Объекты на карте оставались хорошо различимыми, но полностью разнились с теми, которые представали взору еще миг назад. На месте теплого моря громоздился ледник, бывшую гавань окружила безжизненная пустыня, Пыльные Равнины прорезало высохшее русло. По-прежнему неизменной оказалась лишь раковина моллюска.

– Порт занесен, – сказал Мэлдред. – Земля и время похоронили его. Я не могу сказать, насколько глубоко зарыты сокровища, но они, безусловно, там. Мы добудем их несмотря ни на что. – Воздух над раковинкой засеребрился алмазными пылинками, – Да, они там, я уверен. – Силач провел рукой над картой, и та сразу же стала потертой и измятой, как раньше. – А теперь покажи нам таинственную Мудрость Равнин.

Дамон открыл было рот, чтобы задать вопрос, но слова застряли в горле – благоговение и трепет перед магией мешали вздохнуть.

Много миль северо-западнее вновь ожившего порта появился круг, сияющий изнутри. Плоский диск вытянулся вверх, став объемным, а затем превратился в башню, сложенную из черных гладких камней, отражающих свет невидимых звезд.

– Башня Мудрости Равнин, – принялся объяснять Мэлдред внезапно севшим голосом. – Я точно знаю, что о ней говорится в наших легендах. Да и Угрюмый Кедар, мой старый приятель, рассказывал о женщине из рода людей, способной лечить любые болезни и решать любые вопросы. Она целительница. Угрюмый все мечтал встретиться с ней, а выходит, что встретимся мы.

– Лечит все болезни… Решает любые вопросы… – фыркнул Грозный Волк.

– Твоя чешуйка – это и болезнь, и вопрос жизни, Дамон. А вдруг она найдет ответ?!

Дамон покачал головой:

– Сколько лет твоей карте, Мэл? Люди не живут так долго. Ты сам об этом знаешь. Я, конечно, благодарен тебе за то, что ты хочешь помочь, тем более я действительно очень хотел бы избавиться от этой штуки и… Что это?

Мэлдред простер ладони над пергаментом. Реки стремительно высыхали, море покрывалось льдом, пески поглощали зеленеющие поля, лишь башня сохранила свои очертания. Правда, огни в бойницах потухли, и лучи звезд больше не играли на каменных стенах.

– Башня Мудрости Равнин. Такова она сегодня.

Силач положил руку рядом с призраком башни, над которым воспарила женская фигурка, закутанная в черную мантию. Она была настолько крохотной, что, как ни старался Грозный Волк разглядеть ее лицо, ничего не получалось.

– Мудрость Равнин, – позвал Мэлдред.

Женщина кивнула и исчезла. По полотну карты разбежались мерцающие блики.

Несколько минут прошло в полном молчании.

Наконец Дамон заговорил:

– Значит, это и есть Мудрость, которая лечит болезни и, если верить преданиям, все еще жива, несмотря на прошедшие века. Ты думаешь, она сможет… – Грозный Волк задумался, подыскивая подходящее слово. – …исцелить меня? – Он поджал губы и с недоверием наблюдал, как тает видение башни. – Нет. Не может быть такого человека. Ни в те времена, ни в наши дни. Напрасно ты тешишь меня надеждой.

– Она существовала. Существует и сейчас. Уверен, слова Угрюмого Кедара – правда. Я никогда не забывал его рассказов о Мудрости Равнин, о пиратском порте, о горах золота, поэтому и прихватил с собой отцовскую карту. Хотя, по правде сказать, вначале и предположить не мог, какая мощная магия в ней скрыта.

– Сокровища… клады… – рассудительно заметил Дамон. – Нужно завладеть ими.

Мэлдред одобрительно кивнул:

– Иначе все впустую. Старый Кедар говорил, что Мудрость Равнин способна творить великие чудеса, но и вознаграждать ее деяния следует по-королевски. Найденных ценностей должно хватить, чтобы расплатиться за избавление от проклятия.

– Если она на самом деле жива, – прошептал Дамон. – И если вообще когда-нибудь существовала.

Он опустил руку на бедро и ощупал «подарок» покойного Рурака Гистера.

– Стоит рискнуть, – настаивал Мэлдред. – Целительница обязательно попробует спасти тебя в обмен на богатства, к тому же, скорее всего, волшебные.

– Ладно, согласен! – решился Дамон. – Пусть эта Мудрость не более чем красивая сказка, славная добыча никогда не помешает.

– Добыча? – Это было сказано на человеческом языке одним из соседей-людоедов, который незаметно подошел и теперь склонился над пергаментом.

– Что за добыча? Что за карта? – Рядом возник второй людоед. Он ухмылялся, обнажая пожелтевшие обломанные зубы.

– Карта, – заявил первый на родном языке. – Хочу ее.

Мэлдред, понявший, о чем идет разговор, встал, свернул пергамент и посоветовал сородичам не лезть не в свое дело.

Грозный Волк обнажил меч, тем самым дав другу возможность спрятать карту.

– Разговор окончен, – заключил Дамон.

Мэлдред подтвердил сказанное, поднеся кулак к лицу стоявшего ближе к нему людоеда. Два человека быстро покинули таверну.

– Вот тебе и свинья на обед, – на ходу сказал Мэлдред, пока они бежали вниз по узкой грязной улице.

Грозный Волк отмахнулся:

– Да я и не особо голоден. Кроме того, такой город мне совершенно без интереса. На пути из этой проклятой страны нам еще должны попасться места, где людей больше. И желательно – женщин.

Глава 4

Таинственные сокровища

– Сладкий мой, не пора ли нам зажечь огонек? Да такой, что рядом с ним жаркий летний день, что выдался нынче, покажется вьюжной зимой.

Дамон не ответил. Он, не отрываясь, всматривался черными очами в светло-голубые, как волны океана, глаза женщины, в уголках которых собрались тонкие морщинки, напоминающие следы птичьих лапок. Густо положенные на веки ярко-фиолетовые тени напомнили Грозному Волку Рикали, полуэльфийку, с которой он раньше водил компанию и которая, несмотря на то, что была значительно моложе, достигла куда больших высот в украшении своего лица. Когда Дамон отвел взгляд, женщина моргнула и встряхнула головой, словно хотела разогнать остатки дурного сна.

– Какой ты странный. Мог бы быть чуть приветливей, сладкий мой. Ну, улыбнись же Эльсбет пошире, чтобы зубки показались. Мне нравятся мужчины, у которых все зубы на месте.

Женщина приподнялась на цыпочки и чмокнула Дамона в кончик носа, оставив след кармина. Заметив, что угрюмое выражение не сходит с лица мужчины, она насупилась.

– Ты даже усмехнуться не хочешь, сладкий мой. Ну, хоть чуть-чуть, – ворковала она. – Ты заставляешь меня думать, что я утратила шарм. Все, кто проводил время с Эльсбет, всегда улыбались.

Дамон оставался невозмутимым.

Эльсбет обиженно выпятила нижнюю губу и раздраженно сдула упавшие на лоб кудряшки:

– Ладно. Пожалуй, я знаю, как растормошить тебя. Вот погоди минутку! Сейчас почувствуешь прикосновение «Страсти Палантаса», и твоя кровь забурлит.

Эльсбет подошла к подносу, поставленному на высокий узкий столик, – широкие округлые бедра плавно покачивались в такт шагам. Отыскав бутылочку из голубого хрусталя, она обильно смочила благовонным маслом шею и мочки ушей; тоненькая струйка сбежала в вырез платья. Повернувшись, женщина принялась кокетливо разглядывать Грозного Волка.

Дамон сидел на краю продавленной кровати, пахнущей плесенью и высохшим пивом. Комната пропиталась неистребимыми запахами гнилой древесины и дешевых притираний, к которым теперь добавилось мускусное благоухание «Страсти Палантаса». От всех этих ароматов и приличной порции рома со специями голова у Дамона шла кругом. На маленьком табурете, в нескольких футах от кровати, обнаружился тазик с водой. Грозный Волк решил окунуть туда голову, чтобы привести чувства в порядок, но стоило ему подняться, как ноги подкосились, а тело словно налилось свинцом.

На стене над тазиком висело большое зеркало в позолоченной раме. Отражение в помутневшем стекле рисовало жутковатый портрет: высокие скулы, туго обтянутые кожей, ввалившиеся щеки и залегшие под глазами тени, придававшие лицу изможденный вид. Тонкий серповидный шрам, начинаясь от правого глаза, пересекая щеку и исчезал в плохо подстриженной бороде, такой же черной, как и спутанная грива волос, ниспадавшая на широкие плечи. Но даже несмотря на такое состояние, Дамон выглядел молодым и сильным: на руках и ногах перекатывались литые мускулы, под рубахой рельефно вырисовывался мощный торс.

– Давай, давай улыбнись красотке Эльсбет.

Дамон вздохнул и, чтобы она, наконец, замолчала, нацепил на лицо кривую ухмылку. Женщина затрепетала от волнения, изогнулась змеей, позволяя тунике свободно упасть с плеч, лукаво подмигнула и закружилась по комнате. Длинные светлые волосы сверкали в лучах вечернего солнца, проникавших в комнату сквозь двустворчатое окно. Эльсбет двигалась неторопливо, стараясь показать себя во всей красе. Когда танец закончился, она принялась не слишком убедительно играть роль охотницы. Согласно ее замыслу, в этом нелепом спектакле Дамон становился добычей. С кошачьей ловкостью женщина прыгнула на грудь нерасторопного гостя, отчего тот повалился на спину, подхватила его за ноги и развернула таким образом, что Грозный Волк оказался распростертым на кровати. Стащив с него видавшие виды сапоги, Эльсбет непроизвольно сморщила нос и замахала руками. Дамон с удивлением наблюдал такую реакцию, полагая, что затхлый воздух помещения испортить уже невозможно ничем.

– Тебе бы помыться да купить новые сапоги, – посоветовала женщина, грозя пальчиком. – А то в твоих дыр больше, чем в куске картайского сыра.

Эльсбет игриво провела длинными ногтями по его пяткам и снова нахмурилась, заметив, что гость никак не реагирует.

– Сладкий мой, ну расслабься или ты передумал приятно провести время?

Пристроившись сбоку, она принялась теребить шнуровку на вороте его рубахи.

– Эльсбет, я думаю, ты потеряла сноровку, – послышался насмешливый голос.

Он принадлежал очень худой темнокожей девушке с невероятно длинными ногами. Ее иссиня-черные волосы были острижены так коротко, что напоминали маленькую круглую шапку. Акцент выдавал в говорившей жительницу Эргота. Девушка расположилась в изголовье лежанки и положила руку на лоб Дамона; тонкие пальцы второй руки гладили его щеку, выводя невидимые узоры.

– Возможно, ты слишком стара для него, Эльс. Похоже, он предпочитает более молодых женщин, не таких обвисших.

Эльсбет злобно зашипела и со вздохом, изображающим оскорбленные чувства, мотнула, головой, так что светлые волосы рассыпались по плечам.

– Зато, Атлас, я намного искусней в делах любви. А мне ведь только двадцать, ты же знаешь.

Длинноногая девица расхохоталась – ее смех был похож на перезвон ветряных курантов.

– Двадцать? Эльс, ты шутишь? Разве если считать возраст по мерке жизни собак. Да ты сказала «прощай» тридцатилетию много месяцев назад!

На этом препирания закончились. Женщины, посмеиваясь, ласкали Дамона. Каждая со своей стороны тянула его за рукав. Наконец после долгих усилий рубаха полетела па пол.

– Вот это мускулы! – восхищенно произнесла Атлас. Смуглая рука скользнула по груди Грозного Волка вниз к животу и наткнулась на красный рубец с неровными краями.

– Это ты оцениваешь мужчин по зубам, Эльс. А я… Я всегда ценю в мужчине мускулы. Даже если мужчина немного отощавший.

Атлас наклонилась к Дамону и зашептала что-то ему на ухо. Лицо Грозного Волка на миг озарилось улыбкой, но тут же вновь превратилось в невозмутимую маску.

Эльсбет тем временем разглядывала шрам на его щеке.

– А как, ты сказал, тебя зовут, сладкий мой? Я не слишком хорошо запоминаю имена.

– Это все возраст, – не унималась Атлас. – Он так плохо влияет на память…

– Дамон Грозный Волк, – раздался глубокий голос из другого конца комнаты. – Его зовут, уважаемые леди, Дамон Эвран Грозный Волк. Победитель владык, истребитель потомков, охотник за сокровищами. В общем – выдающаяся личность. На всем Кринне вы не найдете более красивого прохвоста. Кроме меня, конечно.

Эти слова принадлежали человеку еще более мускулистому, чем Дамон, и почти семи футов ростом. Он растянулся на другой кровати, гораздо большей, которая, тем не менее, готова была в любой момент рухнуть под весом его тела и тел трех полураздетых женщин, крепко прильнувших к нему. Их бледная кожа резко выделялась на фоне бронзового загара силача.

Две девушки одновременно подались в сторону Грозного Волка, который приподнял голову, силясь осмыслить происходящее, и помахали ему; третья же продолжала перебирать густые каштановые волосы силача и покрывать поцелуями его широкоскулое лицо.

– А ты, сударь?… – наморщила лоб Эльсбет, проследив за взглядом Дамона. – Твоего имени я тоже не припомню.

Силач пропустил вопрос мимо ушей и скрылся под простыней вместе со своими подружками.

– Это Мэлдред, – с трудом произнес Дамон – язык распух от выпитого рома и, казалось, едва помещается во рту. – Мэлдред – наследный принц всех земель Блотена. Правда, выглядит он ничуть не лучше меня. Впрочем, на самом деле он синекожий людо…

– Эй! – рявкнул Мэлдред, вынырнув из-под простыни. – Думай, что говоришь! Тебе что, больше поболтать не о чем? Сам меня сюда затащил, и сам же…

Все женщины захихикали.

– Да пусть говорит, о Наследный Принц Блотена, – пропела Эльсбет сладким голосочком и запустила пальцы в волосы Дамона. – Вы можете делать все, что угодно. Хотите – разговаривайте… или…

Но наследного принца уже не было видно – он потерялся в жарких объятиях трех леди. Простыня, скрывавшая их, вздувалась и колыхалась, как паруса на ветру.

Эльсбет вновь повернулась к своему кавалеру и скорчила недовольную гримасу, заметив, что Атлас ластится к нему, а Грозный Волк медленно водит ладонью по гладкой спине эрготианки.

– Я знаком с одним эрготианцем, – рассказывал он. – Бывшим пиратом. – Дамон икнул и зажал нос, почуяв запах собственного перегара. – Его зовут Риг Мер-Крел. Не слышала когда-нибудь о таком?

– Нет. – Атлас приподняла голову и слегка подергала Дамона за густую бороду, тщетно стараясь плотнее прижаться к нему. – Эргот довольно большой, о бесстрашный истребитель драконов.

– Истребитель потомков, – поправил ее Грозный Волк. – Мне не довелось убить ни одного дракона.

«Да, был, конечно, морской дракон Брин, – подумал он. – Но ведь мне очень здорово помогли в той битве».

– Никогда не слышала о твоем Риге Мер-Креле, – продолжала девушка.

– Ну и хорошо, – ответил Дамон. – Риг бы тебе все равно не понравился. Хвастун и глупец. Ничего из себя не представляет.

– Мне ты нравишься, – вернулась Атлас к своему занятию. – А как насчет того, чтобы снять их? – Свободной рукой она попыталась распустить завязки на штанах Грозного Волка. Тот покачал головой и снова икнул. Эльсбет самодовольно взглянула на подругу и поинтересовалась:

– Может, для меня снимешь, сладкий мой? Вдруг тебе все-таки приглянется женщина повзрослее и не такая костлявая? Опыт бывает важнее молодости. Знаешь, наверное? Как хорошее вино, которое от возраста становится лучше.

– А вскоре превращается в отвратительный уксус, – вставила Атлас так тихо, чтобы никто, кроме Дамона, ее не услышал.

– Нет, – упрямо покачал головой Грозный Волк и попытался приподняться с постели. Однако Эльсбет удержала его. – Спасибо, но я все равно останусь в штанах.

Эльсбет просто зарычала от негодования.

– Точно чудной! – выдохнула Атлас и обратилась к Эльсбет: – Держи его здесь, а я схожу, принесу нашему воину чего-нибудь крепкого. Это поможет преодолеть неуместную застенчивость. Ему понравился пряный ром, так ведь? Да и наследный принц с нашими сестричками наверняка не откажутся выпить.

Страстная эрготианка встала, подхватила рубаху Дамона и накинула на плечи, потом оглянулась на кровать в противоположном углу комнаты, повернулась и, подмигнув Эльсбет, скрылась за дверью.

Эльсбет стерла пятнышко кармина с носа Дамона.

– Ты выглядел бы куда лучше, господин Дамон Эвран Грозный Волк, если бы немного привел себя в порядок. Особенно с таким замечательным мечом… – Женщина оценивающе посмотрела на клинок в ножнах, висящий на столбике кровати. Гарда меча имела форму соколиного клюва. – Спорю на что угодно – дорогая вещь. Да и это тоже. – Она ощупала заплечный мешок, почти целиком засунутый под кровать. – Я слышала звон монет, когда ты бросил его.

– Нет там монет, – заверил ее Дамон. – Только драгоценные камни. Причем самые разные.

– И у нас тут тоже настоящая драгоценность, – раздался звонкий голос с другой кровати, сама же говорившая продолжала прятаться под простыней, – Наследный принц и то, что он носит. У него на шее огромный бриллиант.

– Скорбь Лэхью, – вздохнул Дамон, вспоминая, что бриллиант называется так по имени Леса Лэхью в Лорринаре, где и была найдена эта бесценная вещь. Около трех месяцев назад он забрал драгоценность у Доннага и отдал Мэлдреду как плату за услугу, оказанную ими Вождю.

Эльсбет скрестила руки на груди:

– Ты действительно великий охотник за сокровищами, Дамон Грозный Волк. И твой друг тоже. Надо же, под моей кроватью лежат сокровища… Ожерелья из драгоценных камней…

Дамон пожал плечами. Внезапно Эльсбет подпрыгнула и отбежала в сторону.

– Ты весь завшивел! – воскликнула она, но тут же взяла себя в руки, улыбнулась и вернулась назад. Перекинув ногу через Дамона, женщина уселась сверху, чтобы не дать ему встать. – У меня тоже есть кое-какие сокровища, о могущественный истребитель потомков. Не хочешь поменяться?

Грозный Волк посмотрел на женщину:

– Может быть, мы дадим вам несколько камешков, леди, перед тем как уйти. – И произнес тише: – Возможно, они вам пригодятся, чтобы покинуть эту проклятую Богами страну.

– Вы дадите нам драгоценные камни?

– Да, дадим немного.

«Но не самые лучшие», – добавил Дамон про себя – ром не заглушил в нем рассудочности.

– Можешь еще забрать этот проклятый меч – для меня он все равно не слишком хорош. Заложишь его где-нибудь и купишь себе притирания получше.

Эльсбет начала осыпать поцелуями лоб и щеки Дамона, оставляя повсюду следы кармина.

– Сладкий мой, нечасто к нам заходят гости, подобные тебе и наследному принцу. Здесь все больше бывают трапперы или воры, в основном людоеды или полукровки. У этой публики только мелочь в карманах водится. Бриллианты им и не снились.

Женщина поерзала и склонилась вперед, заинтересовавшись родинкой на подбородке Грозного Волка. Она погладила пальцем темное пятнышко, одновременно любуясь толстой золотой цепью, украшавшей шею бывшего рыцаря.

– Что же привело тебя и наследного принца в…

– Мы идем из столицы Блотена, – объяснил Дамон. – У нас были там дела. Мы такие же воры, дорогая Эльсбет, как и все прочие, кто приходил сюда до нас. Остальное тебе знать необязательно.

Дамон глупо захохотал, прикрыв ладонью глаза. Голова Грозного Волка пылала – пары рома из нее уже выветрились, от летней жары и близости разгоряченного женского тела перехватывало дыхание. Дамону нестерпимо хотелось выпить.

– Красивые воры… – Эльсбет повертела круглую серьгу в ухе Грозного Волка, затем широко улыбнулась и прижалась к нему еще теснее. – Вернемся к разговору о штанах.

– Нет, – отрезал Дамон и пристально посмотрел ей прямо в глаза. Заметив, что женщина почувствовала себя неловко, он добавил: – Подожди, пока стемнеет. Тогда я их сниму.

– Настоящий джентльмен, хоть и вор, – проворковала она и снова скользнула взглядом по золотой цепи. – Так у кого ты украл все эти ценности, сладкий мой?

– Эти я заработал, – рассмеялся в ответ Дамон.

– Заработал? Может, расскажешь – как?

Дамон покачал головой.

– А если нальем, расскажешь? – Над ними стояла Атлас, держа в каждой руке по глиняному кувшину с узкими горлышками. – Пряный ром подойдет?

Девушка вошла так тихо, что Грозный Волк не заметил ее возвращения.

Дамон сел, протянул руку к кувшину, который показался ему больше, вытащил пробку и начал жадно пить, чувствуя, как живительная влага смачивает пересохшее горло. Поначалу напиток казался обжигающим, но постепенно приятное тепло, расплывающееся по телу и хлынувшее в голову, вытеснило все неприятные ощущения. Грозный Волк сделал еще один мощный глоток и предложил кувшин Эльсбет.

– Ах, нет, сладкий мой. Позже.

– Позже может и не быть, – бросил Дамон и глотнул еще. Из горлышка в нос ему ударил запах спиртного, доставивший большее удовольствие, чем благоухание «Страсти Палантаса» и каких-то немыслимо сладких притираний, которыми успела намазаться Атлас.

Девушка тем временем отнесла второй кувшин Мэлдреду. Наследный принц высунул руку из-под простыни, схватил посудину, пробормотал что-то вроде «спасибо» – и рука вновь скрылась.

– Именно позже, господин Грозный Волк, – промурлыкала Эльсбет. – Я выпью с тобой только после того, как ты расскажешь нам историю про драгоценности. И после того, как стемнеет. – Женщина игриво подергала Дамона за штанину.

Атлас присоединились к ним, перекатившись через мужчину.

– Если твой рассказ, дорогой, мне понравится, я принесу еще одни кувшин рома. Или даже два.

Черные глаза Дамона мерцали. Он не был ни хвастуном, ни выдумщиком, но ночь еще не вступила в свои права и времени оставалось предостаточно, поэтому Грозный Волк одним глотком выпил почти половину оставшегося рома и начал:

– Мы с Мэлом должны были выполнить поручение правителя Блотена, проклятого уродливого людоеда Доннага. Наша задача состояла в том, чтобы освободить для его светлости пленников из серебряных копей и доставить освобожденных обратно в Блотен. Веселое местечко, доложу я вам…

– Это были серебряные копи черной драконицы Сабл, – вставил Мэлдред из-под простыни. – Их охраняли потомки. – Он помолчал минуту, затем добавил: – Я уже говорил, что Дамон большой мастер уничтожать этих тварей, но иметь дело с жителями Блотена у него получается плохо. Продолжай, Дамон. Расскажи им о нашем путешествии в столицу людоедов…

Глава 5

Воспоминания о столице

Дамон, Мэлдред и спасенные рабы с серебряных копей остановились перед рушащейся стеной, местами достигавшей пятидесяти футов в высоту. Кое-где она еще оставалась неповрежденной, но некоторые участки давно обвалились. Образовавшиеся бреши заложили валунами, скрепленными раствором извести, или забрали деревянными кольями, глубоко вбитыми в каменистую почву и соединенными проржавевшими железными полосами. Там, где разрушения были особенно сильны, между камней приладили копья остриями наружу для защиты от незваных гостей.

На верхней площадке ветхого барбакана стояли три хорошо вооруженных людоеда. Они были сутулы и покрыты бородавками, участки тела, не прикрытые серой одеждой, усеивали нарывы и струпья.

Самый крупный, у которого из-под губы торчал вбок сломанный зуб, что-то прорычал, затем ударил шипастой палицей в щит, снова зарычал, указал на Дамона с Мэлдредом и, угрожающе подняв оружие, сплюнул. Подозрение у стража вызвал вид силача. Он знал Мэлдреда, но не был знаком с синекожим магом-людоедом в его человеческом обличье.

Мэлдред, положив одну ладонь на гарду меча, а другой похлопав по мешочку, висящему на поясе, выкрикнул несколько гортанных фраз, затем, после минутного раздумья, отцепил мешочек и швырнул его вверх. Поймав добычу, людоед сузил выпуклые глаза, отставил булаву в сторону, запустил одутловатый палец внутрь и поворошил содержимое. Удовлетворенный пошлиной – или взяткой, – он что-то прорычал подчиненным, и те открыли ворота.

Сразу же за воротами начиналась главная улица, по которой сновали людоеды. Будучи ростом от девяти до одиннадцати футов, они довольно сильно различались внешностью, хотя преобладали широколицые, с крупными мясистыми носами. У некоторых в ноздри были продеты серебряные или стальные кольца, у других – кости. Цвет кожи людоедов варьировал от бледно-коричневого, как сапоги Дамона, до цвета красного дерева. У иных, правда, кожа была болезненного серо-зеленого оттенка, а у четы, вразвалочку переходящей улицу, – цвета остывшего пепла.

– Рикали, возможно, все еще здесь, – сказал Мэлдред Дамону, едва они вступили в город. – Ты ведь обещал, что вернешься за ней после похода. Целитель, Угрюмый Кедар, наверняка знает это, а его дом не так уж и далеко. – Силач махнул рукой в сторону юго-восточной части Блотена.

Дамон покачал головой:

– Мэл, если бы у Рики была хоть капля соображения, она ни за что не стала бы меня дожидаться. А если она все-таки решила ждать… – Грозный Волк на мгновение запнулся, словно у него перехватило горло, затем продолжал: – …значит, и этой капли у нее нет. Сама виновата, что не отправилась дальше. Надеюсь, она здесь счастлива. А что касается меня, то я намерен уйти. Давай уберемся отсюда через несколько часов, хорошо?

В ближайшем переулке Дамон заметил дюжину людоедов, грузивших в фургоны большие холщовые мешки. Работники были одеты в лохмотья и рваные шкуры; некоторые могли похвастаться сандалиями, но большинство ходили босиком. Все они выглядели грязными и как две капли воды походили на освобожденных рабов, по-прежнему бредущих позади своих спасителей.

– Я не хочу здесь оставаться, – в ужасе прошептал один из бывших рабов, принадлежавший к расе людей.

Благодаря острому слуху Дамон услышал эти слова и мысленно согласился с говорившим.

– Здесь лучше, чем в шахтах, – возразил человеку идущий рядом гном. – Я предпочту находиться где угодно, лишь бы не в той проклятой дыре. По крайней мере, тут никто не закован в цепи.

Человек и гном продолжали приглушенно беседовать.

Земля, по которой шагал импровизированный отряд, была раскисшей, как будто недавно прошел сильный ливень, довольно необычный для этой сухой горной местности. Небо плотно затягивали тяжелые облака, угрожавшие в любую минуту пролиться дождем и превращавшие и без того мрачный город в совсем уж удручающее место.

– Прекрасный город, – задумчиво пробормотал Дамон.

– Это точно, – подтвердил Мэлдред, уловив иронию в словах приятеля.

Через час после того, как они остановились, чтобы купить крепкого людоедского пойла, к которому Грозный Волк после первого посещения столицы испытывал неизменную страсть, они сидели за массивным столом в доме Вождя Доннага. Бывших рабов отдали на попечение стражи, теперь Мэлдред мог не беспокоиться за судьбу спасенных – о них должны были хорошо позаботиться.

– Мы рады, что ты помог возвращению наших подданных, Дамон Грозный Волк. Очень рады.

Вождь людоедов восседал в кресле, больше напоминающем трон, хотя его подлокотники были сильно потерты, особенно в тех местах, где когтистые пальцы Доннага касались обивки.

– Мы глубоко благодарны тебе.

Мэлдред взглянул на отца, а затем переключил внимание на роскошную трапезу. Дамон же внимательно слушал Вождя, чувствуя, что в доме людоеда его аппетит резко пошел на убыль. Грозного Волка вполне устраивало, что правитель отпустил охрану, чтобы побеседовать с Дамоном и Мэлдредом.

– Ты должен мне гораздо больше, чем просто благодарность, Вождь, – резко произнес бывший рыцарь.

Кольца, вставленные в нижнюю губу Доннага, зазвенели, глаза удивленно расширились.

– Да, действительно, ты сильно задолжал мне. Захотел отвертеться от…

– Это возмутительно! – воскликнул красный от гнева Вождь, вскакивая. – Наша благодарность…

– …недостаточна. – Дамон тоже поднялся и вскользь заметил, что Мэлдред опустил вилку и попеременно наблюдает то за ним, то за отцом.

Вождь зарычал и хлопнул в ладоши. Из алькова появилась девушка-прислужница, принадлежащая к человеческой расе, держа в руках большой кожаный мешок. Пустой. Глаза бывшего рыцаря сузились.

– Мы предполагали, что друг моего сына захочет получить более ощутимое вознаграждение, – произнес Доннаг так, словно вместе со словами выплевывал что-то омерзительное на вкус. – Стражники проводят тебя в сокровищницу. Дозволяем наполнить этот мешок всем, что пожелаешь. А после этого можешь покинуть наши владения.

Дамон покачал головой:

– Я возьму самые прекрасные драгоценные камни в уплату за освобождение рабов. Но все равно за тобой долг.

Его пальцы впились в край столешницы так, что суставы побелели.

Мэлдред попытался перехватить взгляд друга, но тот неотрывно смотрел на Доннага.

– Мы не понимаем, – сердито пробормотал Вождь и обратился к служанке: – Позови стражу! – Вновь посмотрев на Грозного Волка, он добавил уже спокойнее: – Мы надеялись, что стражники нам не понадобятся. Полагали, что на этот раз сможем поговорить вежливо.

– Нет, – прервал его Дамон. – Никакой стражи. – Он повернулся к девушке и окинул ее испепеляющим взглядом. – А ты оставайся здесь.

Служанка замерла, точно превратилась в статую.

– Дерзкий человек! – негодовал Доннаг, – Хоть ты и простой человек, мы были с тобой более чем щедрыми. Мы отнеслись к тебе лучше, чем к любому другому из твоего племени. Тот меч, который ты носишь…

– Убийца Червей. Избавитель, – прошипел Дамон.

– …когда-то принадлежал Танису Полуэльфу. Мы отдали его тебе.

– Продал мне, – поправил Дамон. – За немалую цену.

Глаза Вождя превратились в узкие щели.

– Это самый ценный меч, человек.

– Это ничего не стоящий меч. Держу пари, что Танис никогда не владел им, не прикасался к нему. Никогда не видел! Даже не знал, что эта проклятая вещь существует! Ты обманул меня!

И прежде чем Доннаг успел сказать еще что-нибудь, Грозный Волк отпрыгнул от стола, опрокинув стул, выхватил из ножен Убийцу Червей и бросился на повелителя людоедов.

– Стра… – начал было Доннаг в этот момент, но тяжелый кулак Дамона врезался в его живот, и Вождь рухнул обратно в кресло.

– Он стоящий, – задыхаясь и тщетно пытаясь подняться, прохрипел Доннаг. – Поверь нам. Он действительно…

– …кусок коровьей лепешки, – отрезал Дамон. – Такой же, как и ты. Его магия не работает.

Людоед печально покачал головой и удобнее устроился в кресле, тщетно стараясь держаться с достоинством. Вытянув шею, он попытался взглянуть на сына, но того загораживали широкие плечи Дамона, поэтому Вождь не увидел, что Мэлдред сидит с каменным лицом, не выражающим никаких эмоций.

– Сейчас магия действует не так, как в те времена, когда ковали меч. Возможно, сейчас…

– Я думаю, ты всегда знал, что этот меч бесполезен.

Вождь поднял дрожащую руку, призывая дослушать, но в ответ Дамон коленом вжал Доннага в кресло и приставил лезвие к его горлу. Мэлдред за его спиной медленно поднялся и осторожно отошел от стола.

– Дамон… – предупредил силач.

– Да! Бесполезен! Но твою никчемную жизнь он оборвать способен!

Дамон поглядел на эльфийскую вязь, выгравированную на лезвии. Меч будто догадался, что его обсуждают – магические знаки светились слабым голубым светом. Грозный Волк не мог прочесть их, да это и не имело значения. Он знал только, что Убийца Червей, меч Таниса Полуэльфа, был выкован эльфами и, как говорили, за прошедшие столетия сменил множество хозяев и имен. Предполагалось, что он был братом-близнецом Губителя Червей, которым во время Второй Драконьей Войны владел эльфийский герой Кит-Канан.

Легенда гласила, что этот клинок был передан оружейниками Сильванести королевству Торбардин. Оттуда он попал к эрготианцам, а потом уж в руки Таниса Полуэльфа. Считалось, что клинок был похоронен вместе с великим Героем Войны Копья. Да и Доннаг утверждал, что получил меч от одного грабителя могил.

– Тебя и в самом деле нужно убить, – твердо сказал Дамон. – Твоей стране это пойдет только на пользу.

– Мэлдред, сынок, – прохрипел Доннаг. – Останови его.

Дамон напрягся, ожидая, что силач бросится на помощь отцу, но Мэлдред стоял, не меняя каменного выражения лица.

– Оставь нас, – приказал Дамон служанке, которая неподвижно стояла у стены. – И держи язык за зубами. Поняла?

В его голосе и взгляде был лед, и девушка быстро выбежала из столовой, бросив поднос с кубками. Грозный Волк помолчал, прислушиваясь к ее удаляющимся шагам, в любую минуту ожидая топота стражников, потом яростно продолжал:

– Ты ничтожество, Доннаг. Такое же никчемное, как этот меч. Единственная разница – он не дышит и лишает этой способности людей, более достойных жизни, чем ты. Меч Таниса Полуэльфа? Ха! Очень в этом сомневаюсь. Его нужно расплавить и залить тебе в глотку.

Лицо Дамона побагровело от гнева, черты заострились, темные глаза расширились. От страха Доннагу показалось, что перед ним разверзлись две бездонные пропасти.

Вождь людоедов пытался что-то сказать, но свободная рука Грозного Волка молниеносно сдавила ему горло. От ужаса лицо Доннага, бледное от природы, стало мертвенно-белым.

– Не спорю, меч уберег меня от дыхания потомков – их кислота не жгла меня.

– Дамон… – вновь предостерег Мэлдред, подойдя на несколько шагов.

– Но меч Таниса, насколько я знаю, помогает находить его владельцу места, где спрятаны сокровища и артефакты. Вот это было бы действительно нечто стоящее.

Глаза Доннага умоляли о пощаде, но пальцы Грозного Волка все крепче впивались в его горло, а колено сильнее давило на грудь.

– Тебя также немного оправдывает, что клинок правильно выбрал Скорбь Лэхью, когда я попросил его подыскать что-нибудь достойное моего внимания среди безделушек в твоей сокровищнице.

– Дамон… – Теперь Мэлдред стоял прямо позади него.

– Но он не раскрыл тайну того, что мне действительно необходимо – лекарство от проклятой чешуйки у меня на ноге. Видение болота – вот что он мне показал. Странные туманные образы. Ты что, дразнишь меня, Доннаг?! Водишь за нос, как коварный лис?! Ничтожество!

Мэлдред подошел к креслу и взглянул на мертвенно-бледное лицо Вождя.

– Это мой отец, – тихо произнес людоед в обличье человека, обращаясь к Дамону. – Я не испытываю к нему особой любви, иначе жил бы здесь, вместо того чтобы путешествовать с тобой. Но если ты убьешь его, управление страной ляжет на мои плечи. Отказаться будет невозможно, так что лучше, если это случится как можно позже.

Челюсть Грозного Волка шевельнулась, он чуть-чуть ослабил хватку на горле Доннага:

– Я бы должен продырявить тебя этой никчемной вещью, ваша ничтожная светлость. – Дамон потянул носом воздух и презрительно усмехнулся – Вождь людоедов испачкал свои царские одежды. – Я бы оставил этот проклятый меч здесь, но ты ведь найдешь другого глупца, который купит его, а мне бы не хотелось, чтобы ты получил двойную плату.

– Ч-чего ты хочешь? – просипел Доннаг, силясь вздохнуть.

– Чего я хочу? – Дамон отпустил горло людоеда и помолчал, пока Вождь хватал ртом воздух. – Я хочу… я хочу?… Я хочу больше никогда не встречать тебя! – взревел он. – Хочу больше никогда не появляться в твоем расчудесном городе, никогда не ступать на землю твоей несчастной страны и… – Тут Грозный Волк взглянул на брошенный мешок, и его лицо озарила по-настоящему довольная улыбка. – …И я хочу два мешка, набитых твоими самыми изысканными драгоценностями. Один для меня, второй для твоего сына. Я наполню все карманы золотом. Увешаю руки браслетами, обмотаю цепочками. Но это не все. Я хочу еще кое-что…

– Ч-то еще?

Бывший рыцарь задумчиво пожал плечами. Доннаг беспомощно посмотрел на сына, но тот сделал вид, будто судьба отца его не заботит.

– Еще фургон сокровищ. Два фургона, Доннаг. Десять! Я хочу получить назад в десять раз больше, чем заплатил за этот проклятый меч.

Доннаг тяжело дышал, потирая горло.

– Мы можем дать тебе все, что ты хочешь, но это будет украдено прежде, чем ты минуешь наши горы. Ты и наш сын – не единственные воры в этой стране. На каждой дороге могут встретиться грабители. И хоть оба вы выглядите достаточно внушительно, вас возьмут числом.

– Либо разбойники возьмут числом, либо настигнут его наемные убийцы, – прошептал Мэлдред.

Дамон с такой силой ударил кулаком по подлокотнику кресла Доннага, что старая древесина раскололась:

– Я хочу…

– Мы можем предложить кое-что получше.

– Ха! Еще один меч Таниса?

– У нас есть карты, указывающие места, где зарыты клады, – быстро произнес Доннаг. – Мы как раз вспомнили. Их две – два листа пергамента, которые легко спрятать. Даже если на тебя и нападут грабители – что с того? Отдашь им драгоценные камни, а редкие карты, которые ведут к несметным богатствам, останутся у тебя. Никто и не догадается. Позволь мне выказать истинную благодарность. Конечно, фургоны с ценностями я тоже дам, но карты кладов дороже, чем все они, вместе взятые.

– Уверен, любая из этих карт такая же фальшивка, как и меч. – Дамон помахал острием клинка перед лицом людоеда.

Доннаг нервно замотал головой, звеня кольцами в губе.

– Нет-нет… Мы…

– Дамон, давай сначала посмотрим их, – подал голос Мэлдред. – Я смогу определить, подлинные ли это карты, – заверил он друга. – Помню, несколько лет назад Вождь хвастался передо мной своей коллекцией древних пергаментов, так что не исключено, что в его словах есть доля правды.

– Да, – кивнул Доннаг. – Позволь нам показать их. – Его глаза потускнели, будто Дамон навсегда изгнал из них жизнерадостный блеск и выражение достоинства. – Они внизу, в сокровищнице, вместе с драгоценными камнями и всем остальным… Я позову…

– Не надо! – заорал Дамон. – Ты сам проводишь нас в кладовые! Я не желаю видеть никаких стражников! Никаких служанок! Никаких посыльных! Только тебя. И я не хочу, чтобы ты хоть на мгновение исчезал из виду! Не намерен терпеть никаких уловок!


Доннаг достал три старинные карты, истлевшие по краям и готовые рассыпаться в прах от малейшего прикосновения.

– Это Зубы Хаоса – острова севернее Восточных Дебрей и Нордмаара. Даже представить себе не могу такого далекого путешествия, – неодобрительно произнес Мэлдред. – И неизвестно, сможем ли мы там что-нибудь найти.

Дамон кивнул, соглашаясь.

– А на этой – Элиановы Дебри. Лежат к востоку отсюда на границе владений красной драконицы. Они хоть и находятся ближе, чем Зубы Хаоса, но все равно далеко, и у меня нет никакого желания отправляться туда.

Мэлдред принялся тщательно разглядывать третью, меньшую карту, явно более древнюю, чем первые две: чернила на ней выцвели настолько, что стали почти неразличимы.

– А вот эта – совсем другое дело; не то, что предыдущие. По крайней мере, не придется искать корабль для путешествия. К тому же эта карта действительно выглядит подлинной.

Дамон подошел ближе, рассматривая карту через плечо друга и одновременно следя за Доннагом, который нервно переминался с ноги на ногу на ступенях лестницы.

– Да, друг мой, это заманчиво.

– Земля изменилась с тех пор, но это место, похоже, должно находиться в Пыльных Равнинах, – пояснил Мэлдред. – К югу отсюда, за болотом черной владычицы. Ну, вот еще новости! Карта-то того гляди развалится. Нужно привести ее в порядок, чтобы была попрочнее.

Он начал колдовать, выводя хриплую горловую мелодию, то повышая, то понижая голос. Пальцы силача трепетали над картой, глаза пылали бледно-зеленым огнем. Постепенно свет становился более ярким, опускался ему на руки, просачивался сквозь пальцы на поверхность пергамента.

– Сын. Что ты…

– Делаю карту немного крепче, отец. Это заберет лишь малую часть моих сил, так что я даже не почувствую.

Зеленый огонь погас, широкие плечи Мэлдреда поникли, и силач покачал головой.

– Это трудное заклинание. – Он тяжело дышал. – Оно показалось мне сложнее, чем несколько месяцев назад. Хорошо, что в перевоплощении я более искусен. Впрочем, чтобы выглядеть человеком, нужно совсем другое заклинание, и оно дается мне куда легче.

Мгновение спустя силач окончательно пришел в себя, живо скатал пергамент и вложил его в костяную трубку, которую затолкал как можно глубже в карман штанов.

– Дамон, подробнее рассмотрим карту потом, когда будем достаточно далеко отсюда. Поглядим, можно ли полностью разобрать письмена. – Мэлдред кивнул отцу. – Остальные карты мы пока оставляем. Никому их не продавай. Возможно, мы с Дамоном захотим получить их позже. Вернемся, если ничего не найдем.

– Я все еще хочу два мешка, наполненных драгоценными камнями, – напомнил Дамон. Он уже набил до отказа карманы, надел на шею толстую золотую цепь, а на правую руку – браслет.

Доннаг с негодованием посмотрел на бывшего рыцаря.

– Будет сделано, – угрюмо произнес он.

– В таком случае, – сообщил Дамон, – я желаю, чтобы ты сопровождал нас, пока мы не покинем город, чтобы не отходил от нас ни на шаг, ни на мгновение, за которое ты сможешь вызвать солдат или своих ассасинов. Ты будешь один – за нами не должен следовать никто из твоих приспешников. Ты понял меня?

В ответ последовал недовольный кивок. Дамон не разрешил вождю даже переодеться.


Конечно, в истории, рассказанной женщинам, Грозный Волк умолчал о том, что Мэлдред – маг-людоед, выглядящий как человек благодаря длительно действующему заклинанию, и о том, что силач – сын Доннага. Дамон также не объяснил, куда ведет карта сокровищ, и не упомянул о чешуйке на бедре. Сказал только, что меч не действовал так, как было обещано, и что получил от Доннага два мешка сокровищ и карту как компенсацию за это и в награду за освобождение рабов.

– В общем, мы распрощались со столицей. По крайней мере, пока, – закончил Мэлдред и резко отбросил простыню. Его тело густо покрывал пот, а движения были неуклюжими из-за чрезмерного количества выпитого.

Три девушки по-прежнему ласкали силача. Одна из них сделала большой глоток пряного рома в поцеловала Мэлдреда. Тот выпил обжигающую влагу из ее рта, как из чаши, и весело подтолкнул девушку локтем, требуя еще.

– Там для нас сейчас небезопасно, – пояснил силач и громко рассмеялся.

– Это точно! – Дамон тоже засмеялся, перевернул свой кувшин и потряс его, словно не веря, что ром мог закончиться. Для устойчивости Грозный Волк оперся о шаткую спинку кровати и протянул пустой кувшин Эльсбет.

– Я предупреждал, что позже может и не быть.

– Ты пьян.

– Да, мэ-эм.

Она нахмурилась было, но быстро повеселела.

– Уже темнеет. Я принесу еще один кувшин. Может быть, еще два-три глотка, и ты захочешь…

Эльсбет не договорила, соскользнула с кровати, быстро чмокнула Дамона в щеку и выбежала за дверь.

– Значит, именно поэтому вы так торопились покинуть столицу? – спросила Атлас, – Из-за того, что угрожали жизни Вождя людоедов?

– И поэтому тоже, – откликнулся Грозный Волк. – За мою голову назначена цена не только в этой проклятой стране, так что Доннаг не первый. До этого еще были Рыцари Легиона Стали, с которыми мы как-то столкнулись. – Язык Дамона заплетался все сильнее. – Каждому суждено рано или поздно умереть, но я не хочу, чтобы со мной это случилось в таких слякотных землях, а тем более от рук приспешников Доннага. К тому же я ненавижу эти горы. Если уж расставаться с жизнью, то в более уютном местечке.

– Ты странный, но храбрый… – Атлас прижалась плотнее к Грозному Волку.

– Здесь так жарко, – пробормотал тот, проводя пальцами по ее руке и чувствуя, что кожа девушки вполне соответствует ее имени. – Жарко, – повторил он.

– Это ром горячит твою кровь. И летняя жара. В самом деле, это не так уж и плохо. Бывали годы, когда все время лил дождь, – промурлыкала она. – Я могу сделать так, что тебе станет еще жарче. Уверена, ты не откажешь мне в такой мелочи.

Пальцы Атлас скользнули по штанам Дамона, но Грозный Волк оттолкнул ее руку. Девушка нахмурилась.

– Пока еще недостаточно темно, – сказал бывший рыцарь примирительно. – Вот стемнеет…

Он замолчал, увидев, что вернулась Эльсбет с двумя новыми кувшинами. Мэлдред выскочил из кровати, схватил один из них и быстро вернулся к своим подружкам.

– Эль, – пояснила женщина, заметив недовольное выражение на лице Мэлдреда. – Мне очень жаль, но пряного рома больше нет – вы допили последний.

Дамон молча взял кувшин и сделал большой глоток Подобно духам женщины, эль был дешевым и тоже обладал навязчивым запахом, но оказался достаточно крепким. В глазах Грозного Волка немедленно помутилось, так что он перестал замечать морщины вокруг глаз Эльсбет, да и сама она перестала казаться слишком полной, а скорее пухленькой и притом весьма симпатичной. Дамон глотнул еще раз, затем передал кувшин Атлас, схватил Эльсбет за волосы, подтянул к себе и поцеловал. «Страсть Палантаса» больше не раздражала, а наоборот, создавала гармонию ароматов, смешиваясь с запахом духов эрготианки.

Девушки ворковали вокруг него, расстегивая и стаскивая штаны. Грозный Волк успел отметить, что пока не так темно. Слабый свет еще лился сквозь окно, но кто-то уже зажег свечу, очевидно одна из подружек Мэлдреда. «Должно быть темно…» – тупо подумал Дамон, но эль и аромат притираний оказались слишком крепкими, не давая сосредоточиться, язык слишком плохо повиновался ему, чтобы возразить, а пальцы были слишком заняты, запутавшись в волосах женщин.

Внезапно до бывшего рыцаря донесся громкий стук, за которым последовали стон и шелест простыней. Он медленно сообразил, что эти звуки исходят из того угла комнаты, где находится Мэлдред, и догадался: силач упал с кровати. Дамон открыл глаза, повернул голову и сквозь завесу локонов Эльсбет разглядел, что Мэлдред лежит на полу на животе, не выпуская из пальцев кувшин.

Грозного Волка такое зрелище развеселило, и он непременно бы рассмеялся, если бы его губы не были заняты Эльсбет и Атлас, которые попеременно целовали Дамона. Когда же рот бывшего рыцаря на мгновение освободился, туда немедленно полился эль. Пытаясь отбиться от страстных женщин, благо руки были свободны. Грозный Волк увидел, что три подружки пытаются втащить Мэлдреда обратно на кровать, а одна из них привязывает его руки к столбикам по углам.

– Эй! – окликнул девушек Дамон, вытягивая шею.

Они же тем временем связали ноги силача и теперь спокойно одевались.

– Это что еще за… – Грозный Волк силился продолжать, но слова, возникающие в голове, никак не шли на язык. Он попытался оттолкнуть Эльсбет, но женщина вдруг показалась бывшему рыцарю ужасно тяжелой, а его пальцы странным образом вновь оказались запутанными в ее волосах, так что не было никакой возможности освободиться. Дамон чувствовал, как тело под весом крупной блондинки каменеет.

– Лежи спокойно, сладкий мой, – проворковала Эльсбет.

– Давай-ка еще выпьем, – предложила Атлас, запрокинула голову Дамона и влила в его рот новую порцию эля. Напиток был крепким, необычайно крепким, и чем больше его попадало в желудок Грозного Волка, тем понятней становилось бывшему рыцарю, что тут что-то неладно.

– Н-нет, – пробормотал Дамон, пытаясь выплюнуть жидкость.

– Сладкий мой, ты давно уже должен был уснуть. Мы всыпали в пряный ром столько сонного порошка, что можно было бы уложить небольшую армию. Вам должно было хватить и одного кувшина. Но кто же знал, что ты и твой приятель окажетесь крепкими, как быки. Атлас…

Худощавая эрготианка снова наклонила кувшин над лицом Дамона, но на этот раз бывшему рыцарю удалось стиснуть зубы и большая часть эля пролилась мимо.

Голова Грозного Волка то наливалась свинцом, то становилась необычайно легкой. Он снова попробовал оттолкнуть Эльсбет и Атлас, и на этот раз попытка увенчалась некоторым успехом. Дамон скатился на пол в обнимку с Эльсбет, оказавшись сверху. Женщина запуталась в простыне и его штанах, поэтому Грозный Волк, воспользовавшись передышкой, попытался подняться, но руки и ноги словно одеревенели.

Эльсбет выползла из-под Дамона и опрокинула его на спину. Эрготианка тем временем продолжала возлежать на кровати, с интересом наблюдая за их возней.

– Атлас, взгляни-ка на его ногу. Тут что-то…

– Вижу, Эльс. Какой странный шрам. Позже мы рассмотрим его как следует, а пока возьми кувшин.

Дамон закрыл глаза и сосредоточился. «Шевелись, – приказал он себе. – Шевелись, ты, жалкое подобие мужчины!»

Наконец Грозному Волку удалось подняться, и он, подхватив штаны, откатился подальше от Эльсбет. Но отравленное пойло все еще притупляло его мысли, поэтому Дамон не принял во внимание трех девиц, до этого развлекавших Мэлдреда. Несколько пар рук вцепились в него и прижали к полу. Затем Грозный Волк услышал шаги и, с трудом задрав голову, увидел Эльсбет, возвышающуюся над ним, и пустой кувшин в ее руке, неотвратимо приближающийся к его голове. Через мгновение глиняная посудина опустилась на лоб Дамона, погружая того в благословенное беспамятство.

Через некоторое время Грозный Волк пришел в себя и решил, что лежал без памяти совсем недолго. По крайней мере, в комнате царил все тот же полумрак. Голова от удара буквально раскалывалась.

Атлас накинула его рубаху, оказавшуюся слишком широкой для ее тоненькой фигурки, поэтому ей пришлось подпоясаться шнурком от шторы. Эльсбет тоже ухе оделась и теперь рылась в сумке Дамона, охая и ахая над разнообразными драгоценностями и прочими сокровищами. Остальные женщины укладывали вещи Мэлдреда. На поясе у каждой висел нож с длинным лезвием.

Атлас взяла меч Дамона, до того висевший на столбике кровати.

– Ничего не стоящий, говоришь? Хм… – Девушка обнажила клинок, провела по лезвию большим пальцем, но тут же порезалась, отдернула руку и сунула палец в рот, присосавшись к нему, словно к горлышку бутылки. – Может, для тебя он ничего и не стоит, но держу пари, за него можно выручить немало стальных монет. Представь себе, мы тоже покидаем Блотен – теперь, когда у нас есть достаточно богатств для этого. И все благодаря тебе и твоему приятелю.

Эльсбет тем временем надела заплечный мешок и склонилась над Грозным Волком. У нее на поясе тоже висел нож с длинным лезвием, точно такой же, как у трех других девиц, с рукоятью, обмотанной коричневой змеиной кожей, на которой был вышит символ, означающий принадлежность к воровской гильдии.

– Вы – не единственные воры в этом жалком городе. И мы, очевидно, намного более опытны в воровстве, чем вы. Чем были вы. – Эльсбет сняла с пояса нож и рукоятью ударила Дамона в грудь, потом еще и еще, затем лезвием провела по его животу, оставив тонкую кровавую полосу. – Поскольку порошок не усыпил тебя полностью, держу пари, ты сейчас все чувствуешь. По крайней мере, я очень надеюсь на это. – Женщина наотмашь хлестнула Грозного Волка по лицу, отступила на пару шагов, чтобы оценить свою работу, и продолжала наносить удар за ударом.

Дамон попытался справиться с веревками, которыми его привязали к кровати, но единственное, что ему удалось, это слабо пошевелить руками и ногами. Путы были слишком тугими, а узлы затянуты так, словно над ними трудился матрос. Грозному Волку подумалось, что он сумел бы освободиться, будь у него прежние силы и острый ум, но отравленное пойло поубавило и то и другое.

С трудом повернув голову, Дамон увидел, что к лежащему без сознания Мэлдреду подошла Атлас.

Почувствовав взгляд бывшего рыцаря, девушка обернулась к нему:

– Когда я услышала, что за тебя назначена награда, то сначала подумала сама получить ее, но все-таки я воровка, а не охотник за головами.

– Так что будем с ними делать? – спросила одна из девиц.

– Никаких свидетелей, – ответила Атлас. – Ты же знаешь наши правила.

Эльсбет поцокала языком:

– Что-то ты плохо выглядишь, господин Дамон Эвран Грозный Волк. Я бы с удовольствием развлекалась с тобой и дальше, но Атлас права – оставлять свидетелей нельзя. – Она подняла голову Дамона, расстегнула золотую цепь и повесила себе на шею, браслет с правого запястья Грозного Волка перекочевал на ее руку. – Мы не можем позволить себе этого, иначе о наших делах станет известно. Ты же меня понимаешь, не так ли?

Две женщины подхватили мешки с награбленным и вылезли в окно. Третья подняла двуручный меч Мэлдреда, прикидывая, как лучше его нести.

Атлас надела Скорбь Лэхью и покрасовалась перед Дамоном, чтобы он мог видеть камень, висящий на платиновой цепи, спускающейся почти до самой ее талии, и рассыпающий крошечные искры отраженного пламени свечи. Решив, что Грозный Волк полюбовался достаточно, девушка спрятала камень под рубаху и хитро улыбнулась.

– Этот здоровяк… Мэлдред, так, кажется, ты его называл? Он мой, – заявила Атлас. Она занесла Убийцу Червей над телом силача и, продолжая смотреть на Грозного Волка, направила острие в самую середину позвоночника.

– Я убью его твоим ничего не стоящим мечом. Это будет быстро. Возможно, он даже ничего не почувствует.

– А ты, полагаю, достанешься мне, Дамон Грозный Волк. – Эльсбет вытащила длинный нож и приблизилась.

Внезапно Дамон перестал видеть женщин – его зрение помутилось, перед глазами закружилась серо-черная муть. В центре серого водоворота различалась только маленькая светящаяся точка, очевидно пламя свечи.

– Я и вправду с радостью провела бы с тобой ночь, сладкий мой. Ты не представляешь, какое наслаждение способна я доставить в обмен на драгоценности.

– Сначала я, Эльс, – промурлыкала Атлас. Стройная эрготианка подмигнула сообщнице и еще выше подняла клинок над спиной Мэлдреда, но внезапно в изумлении отпрянула от кровати, поскольку дверь распахнулась от чьего-то мощного пинка и с такой силой ударилась о стену, что зеркало, висящее на ней, сорвалось и разлетелось по полу сотней осколков.

– Во имя Богов, что это?… – Эльсбет повернулась, схватилась за кинжал и сузила глаза, рассматривая женскую фигуру, возникшую в дверном проеме.

Фонарь, висевший в коридоре, высветил невысокую полуэльфийку с ниспадающей на плечи гривой серебристых волос, в просторных одеждах цвета морской волны. В каждой руке девушка держала по кинжалу с длинными волнистыми лезвиями, лепестки ее розовых губ кривила усмешка.

– Не что, во имя Богов, – поправила она. – Кто. Во имя Богов, кто! Меня зовут Рикали Локвуд. Я не буду возражать, если вы убьете двух червей, которых так старательно связали, и тем самым принесете нашему миру большую пользу. Мне бы очень хотелось, чтобы вы сделали это медленно и болезненно. А пока вы будете этим заниматься, я бы хотела получить немного тех сокровищ, которые вы забрали, потому что тоже намерена принять некоторое участие в вашей работе.

Глава 6

Странное семейство

Три воровки уставились на полуэльфийку.

– Слышите? Я хочу присоединиться к вашей компании, – продолжала Рикали, поочередно разглядывая Эльсбет, Атлас и третью девицу, которая тут же бросила возиться с мечом Мэлдреда, с грохотом швырнула его на пол и потянулась к ножу на поясе.

– Свинство какое! Но вам нет причин проявлять недружелюбие. Я только хочу принять участие в вашем деле, леди. – Последнее слово она презрительно растянула, после чего сплюнула. – Я отлично знаю, что здесь произошло. Эти люди пришли сюда, чтобы весело провести время, и скорее всего, получили то, чего хотели. А вы тем временем опоили их, потом ограбили и едва не убили. Я подкупила трактирщика, и он сказал, что на сегодняшнюю ночь вы сняли все комнаты, чтобы никто не явился и не потревожил вас, не смог вам помешать. Но я явилась – и потревожила. Вот так.

Атлас оглянулась через плечо и отметила, что Мэлдред до сих пор не очнулся после влитого в него отравленного пойла.

– Послушай, эльфийка…

– Полуэльфийка. – Рикали откинула волосы так, что стали видны заостренные уши.

– Не важно. Я не знаю, откуда ты явилась, женщина, но…

– Я пришла из столицы Блотена. Поистине прекрасный город… – При этих словах в ее голосе прозвучал неприкрытый сарказм. – Дамон Грозный Волк бросил меня там одну без гроша в кармане, пообещав, что вскоре вернется за мной. – Рикали на мгновение умолкла, впившись в Дамона раздраженным взглядом. – Я должна была сразу догадаться, что он лжет.

Дамон снова попытался освободиться от веревок, но руки по-прежнему не слушались – приложив все усилия, он смог только слегка пошевелить пальцами. Грозный Волк не видел Рикали, но узнал ее голос и теперь пребывал в недоумении: с какой стати полуэльфийка собралась присоединиться к компании воровок? Неужели он не ослышался, и девушка действительно говорила о том, что готова убить его и Мэлдреда? Дамон открыл рот, чтобы окликнуть Рикали, но из горла вырвался только сдавленный хрип.

– Я встретила Дамона в столице неделю, ну, может, две назад. Они с Мэлдредом шли по главной улице в сопровождении колонны оборванных людоедов, направляясь к дому Доннага. А через некоторое время увидела, как они покидают город. Я бросилась следом, пытаясь нагнать их, но Дамон даже не поглядел в мою сторону.

– Ты последовала за ними и оказалась здесь, – улыбнулась Атлас.

– Свинство! Да, так оно и вышло. Я полагаю, что они здорово задолжали мне за все причиненные беды. Теперь я хочу забрать причитающееся мне и отдать то, что заслужили они. Пусть отправляются прямиком в Бездну! – Рикали опять сплюнула, на этот раз в сторону Дамона. – Так что я могу убить их для вас, если вам неохота пачкаться, но за это вы позволите мне присоединиться к вашей компании. Конечно, за справедливое вознаграждение. Сколько бы при них ни было денег, часть должна достаться мне. Как я уже сказала, они мне задолжали.

– Извини, эльфийка, – покачала головой Эльсбет, – но все мы связаны тесными семейными узами.

– Полуэльфийка, – снова поправила Рикали.

– И нашей семье шестой не нужен, иначе доля каждой уменьшится.

Полуэльфийка быстро пересчитала находящихся в комнате женщин:

– Но я вижу только троих.

– Кэт и Киша ушли несколько минут назад – вместе с «деньгами», которыми ты так интересуешься.

– Я говорю только о том, что причитается мне! – Рикали возвысила голос и крепче сжала рукояти кинжалов. – Не говорите мне, что я проделала весь этот путь зря!

– Хорошо, я дам тебе то, что ты заслужила, – произнесла Эльсбет. – Получай!

Она бросилась вперед, размахивая кинжалом, но тут же с воплем остановилась, наступив босыми ногами на осколки зеркала.

Полуэльфийка же не испытывала по этому поводу никаких затруднений. Она двинулась к Эльсбет, хрустя по стеклу подошвами сапог, и занесла оба кинжала для удара. Неожиданно позади Рикали на пороге появился молодой человек в зеленой кожаной куртке, вооруженный тяжелой дубовой палицей с железным наконечником. Очевидно, он дожидался в холле.

– Свинство! – закричала полуэльфийка на Эльсбет. – Считается, что женщины сообразительнее мужчин, а ты топчешься по битым стеклам! Глупая толстая корова! Думаю, Дамон совсем лишился вкуса по части женщин, раз уж оставил меня и притащился к тебе.

Отвлекшись на болтовню Рикали, Эльсбет не успела увернуться, и полуэльфийка нанесла ей удар слева. На лице воровки отразилось изумление, когда лезвие кинжала глубоко погрузилось в ее плоть.

– Атлас! – завопила женщина. – Я ранена! Я истекаю кровью! Помоги!

– Сама себе помогай! У меня своих забот хватает! – откликнулась эрготианка и ловко, словно танцуя, поднырнула под удар опускающейся палицы молодого человека.

– А ты шустрый, щенок! – пробормотала она, – Но не такой быстрый, как я!

Атлас выбросила руку с ножом вперед, но юноша ловко отпрыгнул и неуловимым движением палицы выбил у эрготианки оружие.

– Проклятье! – воскликнула Атлас, кинулась на пол и перекатилась к кровати, на которой лежал Мэлдред, шаря вокруг в поисках ножа.

Третья женщина, подняв двуручный меч силача, выставила его вперед как копье, чтобы удержать молодого человека на расстоянии.

– Тебя никто не приглашал, – шипела она. – Ты не имеешь права…

Тем временем Атлас наполовину скрылась под кроватью, пытаясь дотянуться до ножа.

– Не могу достать! – вскрикнула она, наконец, вскочила, в три прыжка достигла окна и встала на подоконник. – Эльсбет! Оставь их! Герти! Брось этот проклятый меч и бежим! У нас и так больше ценностей, чем мы ожидали! Надо уходить, Эльсбет!

Не дождавшись ответа, эрготианка прыгнула вниз.

– Атлас? Атлас! О нет!

Лишившись поддержки эрготианки, Эльсбет откровенно испугалась, но, тем не менее, пытаясь не показывать виду, продолжала отбиваться от Рикали.

– Два на два, – глумилась Рикали. – И мы с Вейреком, несомненно, двое лучших, так что тебе вместе с Герти лучше бросить оружие и сдаться, пока я добрая.

Эльсбет решительно помотала головой, отступая к окну.

– Преимущество на нашей стороне, полуэльфийка, – возразила она.

– Подумай еще раз и не говори потом, что я не дала тебе возможности спасти свою морщинистую шею, – презрительно бросила Рикали.

– Зато я сейчас твою шею на ломти порежу!

Эльсбет приняла низкую стойку и, без труда парируя удары кинжалов, заставила полуэльфийку отступить на несколько шагов. В то время как Рикали не сводила глаз с длинного ножа, воровка потянулась к прическе и вытащила остро заточенную шпильку. Спрятав новое оружие в ладони, она подождала, пока Рикали подойдет ближе, затем махнула ножом, отводя удар кинжала, а другой рукой нанесла укол шпилькой. Длинная игла глубоко вонзилась в предплечье полуэльфийки.

– Свинство! – завопила Рикали, взглянув на торчащую в руке иглу и выплескивающиеся из-под нее струйки крови. – Проклятие! Женщина, ты ранила меня и испортила платье. А оно совсем новое! Но-во-е! Теперь весь рукав будет в пятнах!

Полуэльфийка дико взмахнула кинжалами. Острия лезвий рвали в клочья одежду Эльсбет, однако до тела не доставали.

– Рики… – К Дамону, наконец, вернулся голос, но, тем не менее, оклик прозвучал невнятно.

Полуэльфийка обернулась к кровати и увидела, что Грозный Волк смотрит на нее остекленевшим взглядом. Верхняя губа девушки вздернулась, обнажая зубки, но было слишком темно, чтобы бывший рыцарь мог заметить эту гримасу. Однако стоило Рикали отвлечься, как Эльсбет напала на нее: воровка, низко нагнув голову, ринулась на полуэльфийку, сильно боднула лбом в лицо, заставляя отшатнуться, и в тот же миг нанесла удар ножом. Лезвие распороло юбку и задело бедро девушки.

– Свинство! Опять! – взбесилась Рики. – Ах ты, грязная тварь! Слышишь? Сейчас ты сдохнешь! Сдохнешь! Сдохнешь!

– Рики… – Дамон потряс головой, стараясь прогнать дурман отравленного поила. Под черепом немедленно взорвался ослепляющий шар боли. Грозный Волк моргал и щурился в надежде, что зрение восстановится, но различал лишь общие контуры предметов и кое-какие цвета. В ноздри бил неистребимый запах «Страсти Палантаса».

– Рики! – На этот раз возглас прозвучал громче.

Сосредоточившись, Дамон напряг мышцы рук, пытаясь ослабить узлы, болезненно впившиеся в запястья. Он продолжал трудиться над этим, пока Рикали и Эльсбет продолжали бой. Веревки сдирали кожу и постепенно стали скользкими, пропитавшись выступившей кровью. Зная, насколько хорошо полуэльфийка владеет кинжалами, Грозный Волк на мгновение задался вопросом, не стоит ли подождать, пока она победит и поможет ему освободиться. Впрочем, он тут же вспомнил слова девушки о том, что она готова убить и его, и Мэлдреда за подходящее вознаграждение, и решил, что ожидание – не самая благоразумная идея.

Дамон потянул сильнее и ощутил, что к ногам тоже возвращается чувствительность. Он согнул колени в попытке выпутаться из веревки, стягивающей его лодыжки. Столбики кровати, к которым он был привязан, протестующе заскрипели, и бывший рыцарь понял, что дерево поддастся раньше, чем он освободится от веревок, а это даст хоть какую-то свободу.

Между тем девица по имени Герти ловко орудовала двуручным мечом Мэлдреда, парируя удары палицы молодого человека, и неуклонно теснила того, пока не загнала в угол комнаты.

– Кто ты такой? – шипела она. – Кто ты такой, чтобы вмешиваться в наши дела? Ты не имея права входить сюда, наглый щенок!

С этими словами Герти сделала резкий выпад, оказавшийся не совсем удачным – юноша успел отшатнуться. Острие меча пропороло его куртку и вонзилось в стену, приколов спутника Рикали как жука.

Молодой человек взглянул на лезвие. Оно вошло так глубоко, что пробило перегородку насквозь и теперь наверняка высовывалось в холл.

– Ты слишком сильная! – выпалил юноша. – Сильнее, чем должна быть!

– Сильная? – Герти отпустила гарду меча и отступила, злобно посмеиваясь над Вейреком. – Ты еще не видел моей настоящей силы.

Она пританцовывала перед молодым человеком, легко уклоняясь от ударов его палицы, а Вейрек одновременно с этим пытался освободиться. Бросить оружие и обеими руками выдернуть из стены двуручный меч было непозволительной роскошью, а кожаная куртка никак не желала рваться.

– У тебя на редкость добротная одежда, мальчик, – насмехалась Герти. – В ней-то тебя и похоронят. – Внезапно она бросилась к кровати, на которой лежал Дамон, выхватила нож и приставила его к горлу бывшего рыцаря. – Но прежде, чем умрешь, налюбуйся, как испустят дух твои приятели, а за ними я полуэльфийка.

– Нет! – воскликнул пришедший в себя Мэлдред. Глаза силача были открыты. Он мотал головой, стараясь избавиться от воздействия отравленного поила, сжимал кулаки, напрягая мышцы в попытках разорвать веревки, но его усилий было явно недостаточно. – Оставь его!

– Да, Герти, оставь его! – крикнула Эльсбет, нанося Рикали очередной удар. – Он мой!

– Извини, – с улыбкой откликнулась Герти. – Теперь он мой.

– Нет! Пожалуйста! – Рикали отскочила от отвлеченной спором Эльсбет и метнулась к Дамону. Клинок полуэльфийки перерубил рукоять ножа Герти в тот самый момент, когда острие уже прочертило тонкую кровавую полоску на шее Грозного Волка. От неожиданности воровка выпустила оружие, и лезвие клацнуло об пол, отлетев на несколько футов.

– Ты не убьешь Дамона! – выкрикнула Рикали и, сплюнув, широко размахнулась, однако Герти со смехом отбежала.

– А мне показалось, полуэльфийка, что ты говорила, будто он тебе задолжал? – не переставая смеяться, бросила Герти, шаря взглядом по комнате. – Вроде бы ты еще говорила, что готова убить его?

– Да, он мне должен, – подбоченилась полуэльфийка. – И будет должен еще больше – за то, что я спасу его проклятую жизнь.

– Стой, где стоишь! – прорычала Эльсбет, в гневе топнув ногой с такой силой, что проломила половицу. – Стой, чтобы я, наконец, смогла убить тебя! Драка и так слишком уж затянулась!

Рикали посмотрела на пробитый пол, затем подняла голову и встретила пристальный взгляд женщины. Полуэльфийка заметила, что синие глаза воровки стали черными как ночь, а в их глубине медленно разгорается красное пламя.

– Кто ты? – выдохнула она.

– Твоя смерть, – рявкнула Эльсбет и нанесла удар, заставляя Рикали отступить.

Тем временем Герти подошла к Мэлдреду и одной рукой в мгновение ока отломила кроватный столбик вместе с куском спинки и ножкой. Кровать накренилась на бок, силач съехал на пол, сильно ударился и глухо застонал. Воровка, занеся импровизированную дубину, двинулась к юноше, все еще пригвожденному к стене.

– Щенок, Эльсбет полагает, что пора заканчивать. И я думаю, что она права.

– Кто вы? – воскликнула Рикали. – Вы обе – не…

Ее слова были прерваны грохотом – Мэлдред, наконец, избавился от воздействия дурмана настолько, что смог собраться с силами и сокрушить остатки кровати, к которой был привязан. Теперь он пытался избавиться от спутавших его веревок.

Герти бросила взгляд через плечо и нахмурилась:

– Эльсбет, давай заканчивать эту игру! Пора присоединиться к Атлас!

Она вновь переключила внимание на Вейрека, подвела импровизированную дубину под удар его палицы, отбила оружие противника и сильно ударила того в грудь. Прогнившее дерево раскололось на куски, и Герти с проклятиями отшвырнула бесполезные обломки.

– Что-то ты зажился на свете, – глумливо воскликнула она, показывая пустые руки.

Молодой человек снова занес палицу, но воровка на лету перехватила ее. Дерево звонко щелкнуло по раскрытым ладоням.

– Проклятье! – выругалась от неожиданности Герти. – Это было чувствительно! Ты, щенок, как я погляжу, тоже не слабенький!

С минуту они выкручивали палицу друг у друга, затем девица рванула оружие на себя так, что туника Вейрека наконец лопнула и юноша навалился прямо на Герти. Однако оружия ни тот, ни другая не выпустили, и борьба продолжалась до тех пор, пока воровке не удалось подмять молодого человека.

– Прекрати сопротивляться, щенок! Клянусь, я убью тебя быстро! Ты – человек, и выгодно продать тебя не удастся.

– Ты не можешь быть такой сильной, – задыхаясь, проговорил юноша.

Между тем Мэлдред сумел освободить запястья и лодыжки от веревок и теперь сидел на разбитой кровати, не в силах подняться.

– Это… не… неправильно… в-все… – пробормотал он. – Тут что-то не так.

Силач попробовал встать, но ноги не желали слушаться. Единственное, что у него получилось – растерянно замахать руками.

– Что-то не так? – передразнила его полуэльфийка. – Неужели ты тоже заметил? Да они пробивают стены насквозь! Ломают кровати! Они сильны, как быки! И в самом деле – что-то не так! Мэл, я должна… Ой! – Эльсбет снова задела Рикали, и та была вынуждена замолчать, чтобы полностью сосредоточиться на отражении ударов.

– Дамон! Дамон! – позвал Мэлдред друга. – Очнись!

Дамон неуклюже заворочался, продолжая наблюдать за боем Рикали и Эльсбет. Воровка прижала полуэльфийку к стене и занесла кулак. Девушка вовремя пригнула голову, и кулак пролетел мимо, пробив дыру в стене. Полуэльфийка замерла с открытым ртом, когда женщина спокойно выдернула из отверстия руку, на которой не было ни царапины, только следы известка на костяшках пальцев.

– Я… я… не знаю, кто ты… – заикаясь, пробормотала Рикали. – Но ты точно не обыкновенная воровка.

– Не обыкновенная – это уж точно, – злобно бросила Эльсбет, вонзая нож в плечо девушки. – Возможно, Герти права и мне пора прекратить играть с тобой и закончить этот балаган, но я не хочу слишком уж уродовать тебя. Ты не человек, и за тебя можно выручить немало звонких монет.

– Свинство! Какое свинство!

Рукав платья полуэльфийки потемнел от крови, раненая рука быстро немела, и кинжал выскользнул из ослабевших пальцев. Рикали осталось только бессильно выругаться.

– Ты неплохо порезала меня, ты, отвратительная… подлая… все равно кто!

Она рванулась влево, тут же резко развернулась вправо и подалась вперед. Эльсбет оказалась застигнутой врасплох и отступила.

Рикали добежала до кровати, на которой лежал Дамон, и оставшимся кинжалом принялась перепиливать узел, стягивающий его правую лодыжку. Двух движений хватило, чтобы веревка лопнула. Девушка поспешила к другой стороне кровати и проделала то же самое с веревкой, опутавшей левую лодыжку Грозного Волка. Этого оказалось достаточно, чтобы бывший рыцарь почувствовал себя практически свободным.

Тем временем Эльсбет не собиралась упускать свою добычу, несмотря на то, что пол вокруг кровати был густо усыпан осколками зеркала. Толстуха бросилась к Рикали, вскрикивая, когда стекло впивалось в ее босые ступни. Полуэльфийка преградила ей путь, взмахивая перед собой кинжалом, чтобы не дать Эльсбет приблизиться. Однако воровка перешла в наступление и начала теснить девушку к окну.

Между тем Дамон полностью избавился от пут, разбив спинку кровати, но сесть ему удалось только с третьей попытки. Комната кружилась у него перед глазами, однако теперь бывший рыцарь смог как следует разглядеть полуэльфийку.

Девушка сильно изменилась со времени их последней встречи. Раньше она носила обтягивающую одежду, а сейчас на ней было широкое платье, доходящее до щиколоток. Она всегда густо красила губы, глаза и ресницы, что оттеняло бледность кожи, но сегодня на ее лице не было никакой краски, отчего оно выглядело почти прозрачным, как у фарфоровой куклы. Густая грива серебристо-белых завитков оказалась остриженной до плеч.

«Давай, – приказал себе Дамон, – поднимайся!»

Резко сбросив ноги с кровати, он встал. Перед глазами немедленно заплясали черные пятна, но, тем не менее, Грозный Волк уже разглядел окно – светлое на фоне темной стены – и небольшой огонек, оказавшийся пламенем свечи. В дверной проем сочился свет фонарей, развешанных в холле.

Внезапно он услышал полузадушенный женский стон.

– Рикали? – окликнул он.

– Дамон, Мэл, помогите, – раздалось в ответ. – Я не знала, что женщина может так драться.

«Я тоже не знал», – подумал Грозный Волк.

Хотя голова все еще кружилась, он уже разглядел, что Эльсбет продолжает биться с Рикали, Герти борется с каким-то молодым человеком, а Мэлдред стоит на коленях, и его пальцы порхают в воздухе. Дамон понял, что силач творит заклинание.

Грозный Волк потянулся к сломанному кроватному столбику, на котором раньше висел Убийца Червей, но там ничего не оказалось. Он с трудом припомнил, что меч взяла эрготианка по имени Атлас, но сейчас ее в комнате не было. Тихонько выругавшись, Дамон схватил первую подвернувшуюся под руку деревяшку, чтобы использовать как оружие, подкрался к Эльсбет и изо всех сил ударил ее по спине. Однако воровка не обратила на это никакого внимания, продолжая отжимать полуэльфийку к окну.

– Дамон! Помоги Вейреку! Эта сука убьет его!

– Вейреку?

Дамон взглянул на пол, где Герти душила незнакомого молодого человека. Его лицо покраснело, глаза вылезали из орбит. Дамон покачнулся, подняв импровизированную дубину, шагнул вперед, и комната снова бешено завертелась вокруг него.

Мэлдред продолжал творить заклинание. Он еще не полностью оправился от обморока, поэтому работа шла медленно, но силач не прекращал попыток. Он сосредоточился на собственных пальцах, которые постепенно становились все более теплыми, пока не начали буквально пылать.

– Я не хочу причинять тебе вред, женщина, – произнес Мэлдред, пытаясь привлечь к себе внимание Герти, – но позволить убить этого молодого человека не могу.

Девица даже головы не повернула.

– Предупреждаю… – продолжал силач, нацеливая пальцы на Герти.

Та еще сильнее впилась ногтями в горло молодого человека.

– Так я и думал.

С этими словами Мэлдред ударил. Огненные стрелы впились в спину девушки, но она никак не прореагировала. Пришлось выпустить еще один залп. На этот раз Герти ощутила ожог, ослабила хватку, вскочила на ноги и воззрилась на Мэлдреда. Ее скудные одежды дымились, кожа местам обуглилась.

– На твоем месте я бы оставил его в покое, – посоветовал тот. Полузадушенный Вейрек хватал ртом воздух и кашлял. – Стой, где стоишь, женщина. Или ты глухая?

Он покачал головой, широко развел руки в стороны и произнес короткую фразу на языке людоедов. Извергнувшиеся из ладоней волны пламени поразили воровку на уровне пояса, и спустя мгновение она полыхала как факел. Тело Герти извивалось в судорогах, а ее исступленные крики заставили содрогнуться даже Мэлдреда, повидавшего в жизни всякое.

Силач поднялся на ноги за секунду до того, как девица упала вперед, на его сломанную кровать, все еще корчась. Пламя немедленно охватило простыни. Мэлдред подошел к Вейреку и подал юноше руку, помогая встать. Другой рукой он подхватил Дамона.

– Комната горит!

– Да, надо уходить. – Язык Грозного Волка все еще заплетался, поэтому речь была несколько нечленораздельной, но в голове прояснилось, и окружающий мир перестал кружиться в безумной пляске.

– Рики? – захрипел молодой человек. – Где Рики?

Дамон и Мэлдред огляделись, но полуэльфийка исчезла. Эльсбет также нигде не было видно.

– Может, убежала, – предположил Дамон. – Она ведь знает дорогу.

Мэлдред покачал головой:

– Я так не думаю. – Он указал на окно, где все еще подрагивали занавески, ткань которых пропиталась кровью. Еще больше крови было на подоконнике. – В последний раз я видел их именно там.

Не обращая внимания на быстро распространяющееся пламя, силач схватил штаны, натянул их, подошел к окну и высунулся наружу.

– Ничего, – бросил он, обернувшись. – Никаких следов ни той, ни другой.

– Эти девки все отлично продумали, – сказал Дамон. – Подсыпать снотворного зелья, ограбить и убить – отличный план.

– Это Рики спасла вас, – подал голос молодой человек. – Если бы она не появилась вовремя, вы бы уже были покойниками. Теперь мы должны спасти ее.

Дамон молча взглянул на незнакомца. Юноша походил на жителя лесов. На нем была зеленая кожаная куртка и высокие, почти до бедер, сапоги, тоже зеленые, но более темные. Светлые волосы были подстрижены так, что прикрывали уши, а глаза имели довольно необычный цвет – серый с пепельным оттенком.

– Сначала надо выбраться отсюда, – произнес Мэлдред, отходя от окна и подталкивая Дамона и юношу к двери, – огонь, обглодав остов кровати, уже лизал стену. – И выбираться надо прямо сейчас. Тогда уже можно будет подумать о Рики.

Одной рукой он прихватил сапоги и рубаху, а другой вытащил меч, торчавший в стене.

– Рики! – упорствовал молодой человек, пока оба мужчины, поддерживая с двух сторон, помогали ему спускаться по лестнице. – Мы должны отыскать мою жену!

От неожиданности Дамон остановился.

– Жену? – спросил он у спины незнакомца.

Поскольку ответа не последовало, Грозный Волк решил выяснить это позже и предположил, обращаясь главным образом к Мэлдреду:

– Наверное, она бросилась в погоню за толстой распутницей. Через окно, а возможно, и через дверь. Эти женщины – совсем не то, чем хотят казаться.

– Рики не могла вылезти через окно в ее положении, – бросил через плечо молодой человек. – И не стала бы преследовать ни одну из этих особ.

– Да, с такими ранениями… – согласился Мэлдред. – Вряд ли она ходить-то может без посторонней помощи. – Из комнаты повалил дым. Силач закашлялся и, подхваченный Дамоном, побежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. – Но мы найдем ее!

В большом зале таверны сидело с десяток людоедов. Посетители беззаботно потягивали эль из массивных деревянных кружек и играли на двух круглых столах в ярко раскрашенные камушки. При виде потрепанной троицы, скатившейся сверху, все замерли. Кто-то указал на клубы дыма под потолком. Раздались испуганные гортанные крики.

Долговязый мужчина средних лет с копной седоватых сальных волос, спадавших на глаза, стоял за стойкой и протирал грязной тряпкой стакан. Это был хозяин заведения, который почему-то старательно делал вид, что ничего не происходит.

– Сюда спускалась полуэльфийка? – спросил молодой человек. Поскольку хозяин ничего не ответил, он шагнул к стойке и ударил по ней палицей. – Я спрашиваю, здесь была полуэльфийка?

Хозяин изумленно взглянул на юношу, еще усерднее протирая стакан:

– Полуэльфийка?

– А полная девица? Одна из тех дам, которые заплатили, чтобы ты не пускал никого наверх?

Мужчина пожал плечами и перекинул тряпку через локоть:

– Не понимаю, о чем вы говорите. Я никого не видел.

Вейрек стиснул подбородок владельца таверны. От неожиданности тот выронил стакан и тряпку. Дамон следил за людоедами, половина из которых поднялась с мест и с интересом наблюдала за тем, что происходит возле стойки, словно это было веселое представление.

Молодой человек потянул хозяина за челюсть, и развернул его голову так, чтобы была видна лестница, откуда ползли густые клочья темно-серого дыма. Запах горящего дерева уже начал перебивать застарелые ароматы грязи, пота и пролитого эля.

– Пожар! Мое заведение горит!

Вейрек крепче сжал пальцы:

– И ты сгоришь вместе с ним, если не расскажешь о полуэльфийке.

– Я ничего не знаю. – Хозяин весь дрожал от страха, но в то же время стало ясно – он говорит правду. Вейрек досадливо сплюнул и бросился вон.

Владелец нырнул за прилавок, вытащил трясущимися руками кое-какие ценные вещи и коробку, куда складывал выручку, и поспешил следом.

– Пожар распространяется слишком быстро! – сквозь кашель крикнул Дамон, направляясь к двери, и тут же остановился, заметив, что его друг не двигается с места.

Мэлдред обнажил свой двуручный меч и заступил дорогу самому рослому людоеду. Остальные потянулись на улицу, забрав свои камушки и деньги. Некоторые под шумок стащили кружки с элем. Вся компания бранилась последними словами из-за испорченного вечера.

– Ты видел здесь женщин человеческой расы? – спросил силач на людоедском, поднимая меч. – Или полуэльфийку?

Людоед покачал головой и попытался пройти, но Мэлдред сменил позицию так, чтобы по-прежнему держаться между ним и дверью.

Дым, словно грозовая туча, окутал помещение. Там и тут появлялись рыжие всполохи, означавшие, что огонь подбирается все ближе. Почерневшая потолочная балка затрещала и обвалилась.

– Женщины! – повторил Мэлдред.

Людоед зарычал и шагнул вперед, отшвырнув разноцветные камушки и широко раскинув мощные руки.

– Мэл! – окликнул его Дамон. – Мэл, давай убираться отсюда! Рики жива!

Но Мэлдред не обратил на слова друга никакого внимания. Он убрал одну руку с гарды меча, вытянул указательный палец в сторону несговорчивого людоеда и пробормотал несколько слов на родном языке, которые прозвучали как странный напев. Когда силач закончил, людоед издал крик изумления: на расстоянии не толще волоса от пальцев Мэлдреда появился огненный шар. Он вращался, потрескивал и, повинуясь движениям мага, двинулся к противнику.

Дым становился все гуще и гуще. Стоявший на пороге Дамон кричал другу, чтобы тот уходил. Объятое пламенем здание было готово вот-вот рухнуть: стены и перекрытия осыпались, стекла вылетали. Снаружи доносились крики:

– Пожар!

– Заведение Тэтчера горит!

– Рики! – Это слово было повторено несколько раз с упорством маньяка.

– Мэл… – попытался убедить друга Дамон.

Мэлдред кашлял, из его обожженных дымом глаз градом лились слезы, но огненный шар становился все больше.

– Женщины! – прорычал силач. – Ты должен знать о них!

Людоед по-прежнему молчал. Мэлдред опустил палец вниз. Шар упал, расколовшись, будто хрустальный, на мелкие кусочки. Искры разлетелись по полу, отделив мага от остолбеневшего противника ровной полыхающей чертой. Людоед взвыл.

Дамон выругался и крикнул:

– Мэл! Сейчас нас тут завалит!

– Полуэльфийка! – взревел Мэлдред, перекрывая треск огня и грохот рушащегося дома.

– Они забрали ее, чтобы продать потомкам! – прорычал людоед. – Они всегда так поступают с эльфами! Продают их в Полагнар!

Мэлдред вместе с Дамоном выскочили в дверь. Людоед перепрыгнул через огненную линию и опрометью пустился мимо них.

Полная луна ярко освещала ветхий городок, расположившийся в предгорьях Халькистовых гор.

В нем насчитывалось примерно две дюжины деревянных зданий, большая часть которых грозила вот-вот развалиться. Более-менее прилично выглядели только конюшня, продуктовая лавка, дом, напоминающий мастерскую портного и сапожника одновременно, да еще крытая кузница. В конце пыльной улицы находилась таверна. Еще одна таверна, та, которую только что оставили Дамон, Мэлдред и остальные посетители, весело догорала. Остальные здания были либо жилыми домами, либо ночлежками, либо пустовали.

Когда стены горящего здания с оглушительным треском провалились внутрь, на улице раздались испуганные крики – огонь перекинулся на прилегающую сапожную мастерскую. К ним присоединились вопли Тэтчера, который призывал своих бывших клиентов преследовать Мэлдреда, и оклики Вейрека, беспрерывно зовущего Рикали.

– Это сделал он! – надрывался долговязый хозяин таверны, указывая на силача. – Он устроил пожар! Убейте его!

– У меня нет оружия, – бросил через плечо Дамон. – А их слишком много.

– В такую жару здесь все займется, как солома, так что оружие не понадобится, – хохотнул Мэлдред и махнул рукой в направлении построек, разбросанных вблизи горящей гостиницы. От этого движения пламя сместилось и охватило столбы, поддерживающие крытый дранкой навес продуктовой лавки. Еще один взмах – и огонь перекинулся на крышу конюшни.

– Он сожжет город дотла! – голосил владелец уничтоженной таверны, задыхаясь и от избытка чувств размахивая руками. – Убейте его! Его и его друзей!

– Убейте людей! – подхватил его крик толстый как бочка людоед.

– Позаботьтесь о своем городе! – рявкнул в ответ Мэлдред. – Иначе я, в самом деле, спалю его!

Обернувшись, силач оценил обстановку. Дамон все время держался рядом, а через минуту к ним присоединился и Вейрек, который не переставал то и дело окликать Рикали.

– Моя жена… – произнес молодой человек. В его глазах плескалась боль. – Я должен найти ее. Она…

– …не здесь, – закончил Мэлдред. – Но я знаю, где искать. За мной!

И они поспешили из города, не сбавляя шаг, пока треск огня и рев людоедов не остались далеко позади.

– Где она?! – накинулся Вейрек на Мэлдреда, едва тот остановился, чтобы отдышаться. – Где моя Рики?

– Моя Рики? – прервал его Дамон. – А ты-то кто такой?

Молодой человек покраснел и пробормотал:

– Вейрек. Вейрек Локвуд. Рики – моя жена. Она настояла на том, чтобы найти вас и…

– Она находится в местечке под названиемПолагнар, – объяснил Мэлдред, вытаскивая из кармана костяной цилиндр. – Вернее, направляется туда.

Грозный Волк вздохнул с облегчением, когда увидел свиток:

– Воровки забрали наши драгоценные камни, но не получили самого главного.

Мэлдред усмехнулся:

– Да. Они не получили нашу карту, – Силач развернул пергамент и произнес: – Полагнар.

Часть карты засияла, зеленое пятно на ней стало ярче; вокруг него появились изображения деревьев и попугаев. Затем они исчезли, сменившись призраком потомка со сломанными зубами и светящимися черными глазами. Мэлдред отметил это место и проследил невидимую линию, ведущую туда, где они находились сейчас.

– Рикали забрали в деревню, которая называется Полагнар, – повторил маг-людоед. – Если поторопимся, то сможем перехватить ее и Эльсбет до того, как они доберутся туда.

Мэлдред свернул пергамент, затолкал его в трубку и бережно убрал на место.

– Прекрасно, – сказал Дамон. – Пусть Вейрек отправляется за своей женой, а нам с ним совсем не по пути. Добраться до Кричащей Долины гораздо важнее, Мэл. Я должен найти целительницу. – Грозный Волк, не мигая, смотрел на друга; его лицо окаменело. – Мы не пойдем на болото за Рикали. Она поняла бы…

Вейрек бросил на бывшего рыцаря уничтожающий взгляд и сильнее стиснул палицу.

– Неблагодарный! – фыркнул он и заторопился по дороге в сторону Полагнара, пока яркий лунный свет позволял различать путь.

– Жена… – пробормотал Дамон, и в его голосе ясно послышался сарказм. – Держу пари, что поженились они только в мечтах этого парнишки. Рики ни за что бы не вышла за него замуж.

– Мы идем с ним, – твердо заявил Мэлдред, – В Полагнар. Возможно, она действительно ему жена, возможно – нет. Да это и не важно. Главное, Рики нам не чужая.

– Нет, – покачал головой Дамон. – Мы отправляемся прямо на юг. Мэл, я…

Силач резко повернулся, схватил друга за волосы и притянул его лицо к своему.

– Ты серьезно так думаешь? – Презрительные слова летели в лицо Грозного Волка, как плевки. – Мы не пойдем за Рики? Да она спасла нам жизнь, придя в этот людоедский город! Спасла жизнь тебе, когда та женщина собиралась перерезать твое горло. Теперь не только ты перед ней в долгу, но и я.

На скулах Дамона вздулись желваки, кулаки сжались, но он ничего не сказал.

– Мы обязательно пересечем Кричащую Долину, отыщем клад и найдем Мудрость Равнин, – продолжал Мэлдред спокойнее. – Но не раньше, чем спасем Рики.

Он отпустил Дамона и последовал за Вейреком, ни разу не оглянувшись, чтобы убедиться, что Грозный Волк идет за ним.

Глава 7

Чешуя

Заболоченная почва постоянно норовила затянуть ноги Дамона, продиравшегося сквозь густой подлесок. Вейрек и Мэлдред шли на несколько шагов впереди и что-то обсуждали, причем в голосе молодого человека звучала непреклонная решимость двигаться быстрее. Иногда силач останавливался и обращался к Грозному Волку, но тот не реагировал, словно разговор спутников был для него все равно, что назойливый гул насекомых, которые вились вокруг. Дамон размышлял о таинственной целительнице, которую показала им древняя карта.

– Сначала надо добыть пиратские сокровища – если только они существуют, – тихонько бормотал он под нос. – Я использую большую их часть – а если надо, то и все, – чтобы заплатить чародейке за лечение. Если только она существует, – добавил Грозный Волк громче, чем собирался.

– Дамон, ты что-то сказал? – переспросил Мэлдред, остановившийся на краю насквозь пропитавшейся водой полянки.

– Говорю, нужно бы осмотреться, – откликнулся Грозный Волк. – Солнце садится. Не представляю, как мы пойдем через эту трясину в темноте. Тем более что у нас нет факелов.

К тому времени как в небе зажглись первые звезды Мэлдред и Вейрек уже спали. Дамон сидел, прислонившись спиной к толстому, покрытому лохматыми лишайниками стволу дерева. Тишину нарушал только храп силача, хор сверчков да попугай, который с высокого, поросшего мхом тополя ругал пришельцев за проникновение на его территорию.

На короткий миг Дамону показалось, что самым лучшим выходом из ситуации будет украсть зачарованную карту у друга и самому искать сокровища, а затем целительницу, хотя, возможно, и то и другое – пустые фантазии.

– Пусть Мэлдред и Вейрек сами ищут Рики, – тихонько шептал он. – Они свободно обойдутся без моей помощи. А мне нельзя терять времени… О! Во имя ушедших Богов! Только не сейчас!

Дамон почувствовал в правой ноге легкую пульсацию, которая через несколько мгновений превратилась в такую сильную боль, что Грозного Волка затрясло как в лихорадке. Он осторожно встал, медленно заковылял прочь, подальше от поляны, вдоль маленького ручейка, текущего на восток. Дамон прошел около мили, когда грудь сдавило, будто сверху положили тяжелую каменную плиту, а ноги резко отказались слушаться. Бывший рыцарь споткнулся и рухнул в ручей, в остывшую за ночь воду, затем с трудом втащил себя на грязный берег и ощупал бедро. Твердая как сталь драконья чешуйка проступала сквозь плотную ткань штанов.

– Будь ты проклята! – тихо выругался он, – И я вместе с тобой.

Из сердцевины чешуйки волнами выплескивался леденящий холод. Зубы стучали. Казалось, что вместо леса вокруг простирается замерзшая пустыня. Дамон лег и обнял себя руками за плечи и подтянул колени к животу, но согреться все равно не удалось. От невыносимого холода Грозный Волк впал в полуобморочное состояние. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем сознание вновь вернулось, и Дамон почувствовал, что постепенно ему вновь становится теплее. Он, наконец, смог втянуть в легкие достаточное количество воздуха и попытался встать, но поскользнулся в грязи и упал. Пошарив вокруг, Грозный Волк нащупал лозу дикого винограда и с трудом воздел себя на ноги.

Он уже собирался вернуться к Мэлдреду и Вейреку, несмотря на то, что не испытывал никакого желания предстать перед ними жалким и беспомощным, но внезапно Дамон ощутил, что ему стало еще теплее. Ногу под чешуйкой словно огнем опалило, и пульсирующие горячие волны начали распространяться по телу Грозного Волка в такт с биением сердца. Жар усилился, и бывший рыцарь с силой сжал кулаки, вонзая ногти в ладони, но не почувствовал ничего, кроме всепоглощающего жара, – боль от нанесенных ран не могла пересилить муки, которые причиняла чешуйка.

– Нет! – выдохнул он. – Останови это!

Грозный Волк пошел по течению, повторяя эти слова как заклинание, способное прекратить чудовищные пытки, но, сделав несколько шагов, совершенно обессилел, упал навзничь и покатился вниз. Его левый каблук зацепился за корень, торчащий из земли, когда голова Дамона уже окунулась в воду.

Медленный поток раскачивал длинные волосы бывшего рыцаря, словно водоросли. Жар стал еще сильнее, толчки огненной боли участились, легкие разрывались от нехватки воздуха, все тело содрогалось, руки и ноги не желали подчиняться. Дамон молил о потере сознания, смерти, о чем угодно, что остановило бы эти страдания. Грозный Волк не помнил, каким образом переместился так, что лицо оказалось над поверхностью воды, и долго кашлял, пока его желудок избавлялся от пищи, которую получил за день. Затем, собрав остатки сил, Дамон начал биться лбом о камни, в надежде, что новая боль поможет превозмочь изнуряющие судороги. Нога дернулась и отцепилась от корня. Грозный Волк скатился по мокрой осоке, растянувшись в ручье во весь рост.

Лежа на мелководье, он чувствовал, как приятная прохлада омывает полыхающее лицо. Тем не менее, жар усиливался, тело сотрясалось в конвульсиях. Дамон проклинал себя за то, что не может превозмочь эту боль. Досталось и Рыцарю Тьмы вместе с красной драконицей – за то, что обрекли его на все эти муки.

Грозный Волк попытался удержать ускользающее сознание, но тут же начал падать в глубины своей памяти, пока не оказался на окруженной стеной деревьев поляне в Соламнии.


Он вновь стоял, склонившись над раненым Рыцарем Тьмы, держа его руку в своей и пытаясь хоть как-то облегчить последние минуты уходящей жизни. Вновь рыцарь попросил Дамона снять с него кольчугу, и тот, выполнив просьбу, увидел сияющую красную чешуйку, вросшую в плоть под доспехом. Последним усилием рыцарь вырвал чешуйку из своей груди и, прежде чем Дамон понял, что происходит, вдавил ее туда, куда смог дотянуться, – в бедро Грозного Волка.

Чешуйка мгновенно приросла, и Дамону показалось, что к его коже приложили раскаленное добела тавро. Это было самое болезненное ощущение из всех, когда-либо испытанных им. Но хуже боли был позор: Великая Малистрикс, красная драконица, которая самолично вырвала эту пластинку брони из своего хвоста, стала посредством нее управлять Грозным Волком как марионеткой. Несколько месяцев спустя таинственный мглистый дракон и серебряная драконица по имени Сильвара провели над Дамоном древний магический обряд, который лишил Малис возможности контролировать Грозного Волка. Вскоре после этого у него начались приступы боли.

Сначала они были редкими, непродолжительными и достаточно слабыми. Тогда Дамон считал, что лучше уж терпеть, чем быть марионеткой, управляемой чужой волей. Но потом приступы стали чаще и продолжались дольше, а сама боль усилилась. Грозный Волк долгое время пытался избавиться от этой напасти. К кому только он не обращался: от мудрецов и целителей до оборванных торговцев снадобьями, но это не дало результата. Тогда Дамон отправился на поиски меча Таниса, который, по слухам, обладал способностью находить для своего владельца разнообразные предметы. Но когда бывший рыцарь приказал мечу указать ему средство избавления от чешуйки, тот явил лишь какие-то смутные, необъяснимые видения.

– Покончить с этим! – прошипел Дамон сквозь судорожно сжатые зубы. – Покончить с собой – и это прекратится. Только глупец способен надеяться, что целительница Мэла существует.

Мысль о самоубийстве уже посещала Грозного Волка, но всякий раз он либо не мог набраться храбрости, то находил причину уверять себя, что все еще может измениться к лучшему. Сейчас этой причиной была таинственная чародейка, обитающая в Пыльных Равнинах.

– Если она существует…

Недавно Дамон даже подумал, что приступы наконец-то прекратились – с последнего раза прошло почти четыре недели. Однако какая-то часть его сознания была уверена, что это случится сегодня вечером и будет намного хуже, чем раньше. Во время предыдущих приступов он, в конце концов, не выдерживал боли и терял сознание, но сейчас подобной милости ждать не приходилось.

Сознание услужливо явило Дамону образы огромной красной владычицы Малис, мглистого дракона и серебряной драконицы, потом над ним распахнулись бронзовые и синие крылья, сверкнула чешуя. Грозный Волк уже не понимал, игра ли этоего воспаленного воображения или же в небе действительно кружат драконы разных цветов. Не отреагировала ли чешуйка Малистрикс именно на их приближение?

Он лежал в ручье почти час. Грудь бывшего рыцаря тяжело вздымалась, легкие со свистом втягивали воздух с запахом гнили, а перед закатившимися глазами проплывали бронзовые, синие и черные драконы, вызванные из глубин его памяти.

Когда наплывы жары и озноба пошли на убыль, Грозный Волк выкарабкался из воды и отыскал на берегу место посуше. Лежа на спине, он смотрел на бесчисленные звезды, проглядывающие сквозь листву, и пытался унять бешеный стук крови в ушах. Вскоре теплый воздух высушил его одежду, и Дамон поднялся на ноги.

Сняв штаны, он согнулся почти пополам и принялся осматривать правое бедро. Большая черная чешуйка слабо заблестела в ночи и осветила еще несколько чешуек, размером не больше стальной монеты, выросших возле ее граней. Дамон пересчитал чешуйки. Их оказалось одиннадцать – на две больше, чем несколько недель назад.

– Что со мной происходит? – выдохнул Грозный Волк.

Мэлдред знал о крупной чешуйке, некогда принадлежавшей красной владычице. Палин Маджере, Ферил и другие тоже знали о ней. Но никто не догадывался, что вокруг нее начали прорастать мелкие – до сих пор этот печальный факт удавалось сохранить в тайне.

Дамон подумал о том, чтобы пробраться обратно в лагерь и похитить у Мэлдреда нож. Он мог это сделать так же тихо, как любой другой вор, – полуэльфийка была превосходной наставницей. Грозный Волк собрался оставить Мэлдреда и Вейрека одних, уйти подальше и с помощью ножа закончить свое жалкое существование, а вместе с ним и все страдания.

– Я должен это сделать, – громко произнес Дамон.

Он запрокинул раскалывающуюся голову, чтобы снова посмотреть на звезды, и не увидел ни одного знакомого созвездия. «Между этим приступом и предыдущим прошло несколько недель, – напомнил себе Грозный Волк, – Несколько недель свободы, в которые мы с Мэлдредом беззаботно предавались удовольствиям в различных городах Блотена. Надо быть благодарным судьбе уже за это».

– Я должен это сделать, – повторил он. Но это означало бы, что Дамон позволил одержать над собой победу какой-то чешуйке, а он не причислял себя к тем людям, которые легко сдаются. Конечно, многие идеалы были утрачены. Бороться за освобождение Кринна оказалось бессмысленно – стало ясно, что драконов-владык одолеть невозможно. Почти все друзья Дамона погибли, а те, что остались… Ферил покинула его, Палин, маг, ничего не смог поделать с чешуйкой, Фиона и Риг, кстати, всегда питавший к нему неприязнь, разочаровались в нем. Впрочем, он в них тоже. Да, он разочаровался в большинстве из оставшихся в живых. Но не в Мэлдреде.

– Да, я должен это сделать, – в третий раз произнес Грозный Волк. – Но пока еще рано. – Целительница, которую показала карта, не шла у него из головы. Она была последней надеждой Дамона. Но до того как искать ее, надо было найти пиратские сокровища. – Значит, будем искать целительницу.

Но до этого было необходимо выручить Рикали. Правда, у него не было желания спасать кого бы то ни было, кроме себя, поэтому Дамон решил, что если они не доберутся до Полагнара в ближайшие день-два, то он постарается отговорить Мэлдреда от этой затеи и убедить его отправиться за сокровищами. Вейрек должен беспокоиться о жене, а он, Дамон, о том, как избавиться от чешуйки. Грозный Волк понимал, что живет исключительно для себя, и не намеревался отступать от этого, поэтому был готов уничтожить любого, кто заступит ему путь.

– Будь я проклят! – слабо прорычал бывший рыцарь.

Изможденный суровым испытанием, он вернулся к поросшему лишайниками дереву, возле которого сидел с вечера. Мэлдред и Вейрек по-прежнему спали, не заметив его отсутствия. Дамон взял флягу с элем. Небо уже окрасилось в бледно-розовые тона – это означало, что до рассвета осталось около часа. Грозный Волк снова сел, опершись спиной о ствол, достал флягу и сделал большой глоток. Пиво помогало успокоить пульсацию в голове, которая обычно продолжалась несколько часов после приступа. Он выпил почти все, заткнул горлышко пробкой и приготовился ждать пробуждения спутников.

Глава 8

Мангровый лес

Живая стена высотой около ста футов, образованная сплетением деревьев, густых кустарников и усыпанных цветами виноградных лоз, тянулась с севера на юг, теряясь за горизонтом.

Здесь прерывалась кратчайшая дорога в Полагнар, показанная магической картой. Мэлдред стоял в замешательстве и проверял, не произошло ли ошибки.

– А твоя карта не может сказать, как далеко простирается это… ну… вот… – У Вейрека не нашлось слов, чтобы описать преграду из густо переплетенных растений. – К Полагнару можно попасть иначе? – Поскольку Мэлдред промолчал, молодой человек обернулся к Дамону. – Прошло три дня, как они забрали мою Рики. Может быть, есть более короткий путь?

Грозный Волк глубоко вздохнул. Запахи здесь были насыщенными и приятно отличались от зловония разлагающихся растений и гнилых водоемов, которого за последнее время он нанюхался предостаточно. Подсвеченные солнцем брызги, сыплющиеся под порывами ветра с воздушных корней, переливались всеми цветами радуги. Дамон осторожно ступил вперед. Дно под ногами резко понижалось, а вода сразу же поднялась до пояса. Грозный Волк с трудом отделил от общего сплетения ветку и подтянул к себе.

Мэлдред принюхался и произнес:

– Это мангровые деревья.

– Именно так, друг мой. И если ты меня спросишь, я отвечу: очень странные с виду и, похоже, опасные. Чтобы миновать их, понадобится лишнее время. Может быть, оставим поиски и…

Мэлдред пронзил друга взглядом.

– Что такое мангровые деревья? – спросил Вейрек, всматриваясь в воду.

– Нечто в высшей степени неприятное, – отозвался Мэлдред.

– Но я правда не знаю, что… – продолжал Вейрек.

– Все это – мангровые деревья, – сердито сказал Дамон, указывая рукой на заросли, а затем и в воду. – Попасть в такой лес – очень дурной знак. Лучше убираться отсюда подальше.

– Тогда мы просто обойдем этот лес, если так нужно, чтобы найти мою Рики, и… – Вейрек уже собирался повернуть на юг.

– Я уверен, – прервал молодого человека Мэлдред, – что воровки не повели Рики в обход – это заняло бы слишком много времени. Я уверен и в том, что у Дамона не хватит терпения для такого путешествия.

Силач снова сверился с магической картой, осторожно сунул пергамент в трубку, спрятал ее в карман и присоединился к Дамону. Раздвигая наименее плотно прилегающие друг к другу ветви, он с большим трудом пробил некое подобие дорожки и скрылся в толще живой зеленой стены.

– Замечательно… – мрачно проворчал Дамон и последовал за другом.

Последним в лес вошел Вейрек.

Они продирались вперед, протискиваясь между веретенообразными стволами, едва успевая закрыть глаза, когда ветки толщиной в палец хлестали по лицу. Через некоторое время они вышли к участку, поросшему толстыми острыми шипами. Грозный Волк, двигавшийся позади Мэлдреда, на ходу вытащил нож из-за пояса друга, чтобы проредить поросль, и заметил, что стоит им миновать расчищенный участок, как листва немедленно вырастает заново и становится еще гуще.

– Мэл, ты же можешь использовать магию, – напомнил Дамон. – Почему бы тебе не применить ее и не сделать наш путь немного легче.

– Моя магия подчиняет стихии земли и огня. А здесь все слишком отсырело, чтобы гореть, – вздохнул силач.

Время от времени вода доходила путникам до подмышек, так что их продвижение замедлялось еще больше. В такие моменты Мэлдред поднимал карту над головой, чтобы пергамент не намок. Через листву проникало достаточно солнечного света, чтобы осветить серебристых рыб, которые собирались вокруг любопытными косячками. В какой-то миг рыбы бросились врассыпную, спасаясь от погони, следом пронеслась длинная зеленая змея с двумя парами лап возле хвоста.

– Вы видели?… – прошептал Вейрек.

– Да, – откликнулся Грозный Волк.

– У змей не бывает…

– А здесь бывает.

В одном месте ветви переплелись так прочно, словно над ними поработали гномы, – ни единого самого тонкого прутика не удалось сдвинуть с места. Пришлось вернуться, сделать круг и пройти через участок, где росли совсем молодые деревца, которые Дамон и Мэлдред попросту пригибали, продолжая путь. Здесь было глубоко, вода доходила Вейреку до подбородка, и так пришлось идти больше часа. Каждый из путников хоть раз да упал, споткнувшись о скрывающиеся под водой камни и бревна или запутавшись в корнях. Дамон заметил, что вокруг стали появляться крупные рыбы, которые охотились на мелких, серебристых. Силач подбадривал спутников, уверяя, что они продвигаются очень споро.

Путешественники потратили еще несколько часов, пробиваясь сквозь плотную стену растительности. Утро давно уступило место дню, когда самые труднопроходимые участки были оставлены позади, и перед мужчинами, залитый яркими солнечными лучами и водой, раскинулся огромный луг, протянувшийся на несколько миль и окруженный живой зеленой стеной.

Грозный Волк застонал, представив, что опять надо будет пробиваться сквозь чащобу.

– При других обстоятельствах я бы даже наслаждался, – произнес Мэлдред, осматриваясь, и медленно пошел по воде, которая едва доходила ему до колен. – Здесь дует ласковый ветерок, цветущие мангровые деревья источают великолепный аромат. Я мог бы напиться их нектара.

Дамон и Вейрек при этих словах посмотрели на силача так, будто он сошел с ума. А тот указал на несколько деревьев, от самых ветвей до высоко поднятых, уходящих в воду корней усыпанных темно-красными цветами, источающими аромат, напоминающий карамельный.

– Меня не интересуют ни эти странные деревья, ни цветы, – сердито сказал Вейрек. – Я хочу найти Рики.

– Да, – согласился Дамон, понимая, что чем скорее они разыщут полуэльфийку, тем раньше смогут отправиться за пиратскими сокровищами, и увидел, что Мэлдред пристально смотрит на него.

– Сначала – Рики, – напомнил силач, словно читая его мысли. – Мы уже почти пришли. А потом можно будет заняться поисками твоей целительницы.

– Тогда идемте.

Вейрек поспешил вперед, забирая к западу и осторожно обходя пятно более темной и явно более глубокой воды, где плавало множество крупных рыб, на чешуе которых плясали солнечные блики. Внезапно он обернулся и замахал Дамону и Мэлдреду, чтобы те подошли.

– то морская вода, – сказал юноша, касаясь поверхности кончиками пальцев. – Странно, правда? По моим расчетам, мы находимся слишком далеко к югу от побережья.

– А по моим подсчетам, – встрял Грозный Волк, – мы забрались в самый центр владений Сабл, и я уверен, что черная драконица может создать соленое болото, где захочет.

– Это кормушка для потомков, – произнес Мэлдред едва слышно. – Сабл любит рыбу и ее потомки – тоже.

– Откуда ты знаешь? – вскинул голову Вейрек.

– Я много чего знаю, – отрезал Мэлдред и обернулся к обступившим луг деревьям. – Например, что здесь, кроме рыбы, должны быть животные, птицы и прочие создания. В зарослях нам попадались водяные змея и множество ящериц, а сейчас никого не видно. Странно.

– Да, – согласился Дамон. – Животные должны быть. Но, возможно, их что-то спугнуло.

– Возможно. Только что?

Мэлдред внимательно вглядывался в стену деревьев и мельком увидел, как среди шелестящих листьев мелькнуло что-то белое. Это что-то находилось к юго-западу от них и было почти скрыто ветвями ив и тополей. Силачу стало любопытно, и он сделал несколько шагов вперед, чтобы лучше видеть.

– Похоже, там какая-то статуя. Причем большая. Пойдем, посмотрим. Нам все равно по пути, – сказал он, указывая Дамону направление.

Когда Дамон и Мэлдред миновали первую завесу ивовых ветвей, вода поднялась им до бедер. Через несколько шагов путь друзьям преградила вторая живая завеса, а вода дошла до пояса.

– Дамон… это не статуя, – севшим голосом произнес силач, раздвинув ветви.

– Я вижу, Мэл. Это драконьи черепа. Очень много драконьих черепов.

Дамон сжал пальцы на рукояти ножа. В то же мгновение чешуйка на его ноге начала нагреваться, и перед внутренним взором появились желтые глаза, окруженные тьмой. Драконица! В висках бывшего рыцаря застучало, образ твари стал более отчетливым: блестящие чешуи сияли подобно драгоценным камням, мерцающие как черные звезды зрачки смотрели прямо в душу. Глаза мигнули.

– Мэл, приближается драконица. Черная, – произнес Грозный Волк, но настолько тихо, что Мэлдред ничего не услышал.

– Дамон, Мэлдред, что здесь такое? Что это?! – крикнул Вейрек, раздвигая первую завесу ивовых ветвей, но тут же потерял голос, задохнувшись при виде драконьих черепов.

Трое мужчин в изумлении смотрели на черепа, сложенные в пирамиду примерно пятидесяти футов высотой. Те, что лежали в основании сооружения, были поистине огромны. Белые кости покрывали пятна серого и зеленого мха, создавая уродливые картины. Глазницы каждого черепа испускали слабое – будто внутрь были вставлены свечи – свечение определенного цвета, очевидно обозначающего, каким дракон был при жизни: красным, синим, черным, зеленым, белым, медным, бронзовым, серебряным, латунным или золотым. На большинстве черепов сохранились рожки, а на венчающем пирамиду серебряном – и остатки чешуи. Из одной костяной пасти появился боа-констриктор и медленно заскользил к подножию пирамиды.

Собрав всю волю, Грозный Волк избавился от наваждения и приблизился к пирамиде.

– Дамон, не надо, – предостерег Мэлдред.

– Давайте убираться отсюда, – предложил юноша. – Эта штука не имеет никакого отношения к поискам моей жены.

– Да, надо уходить, – согласился Грозный Волк. – Черная драконица где-то рядом. Но сначала я хочу как следует посмотреть. Не каждому смертному выпадает такой шанс.

Огромные черепа в основании пирамиды позволяли предположить, что тела их обладателей достигали, по меньшей мере, ста футов в длину. Дамон осторожно пошарил ногой по дну, пока не нащупал еще одно кольцо черепов, скрытое водой и почти полностью погруженное в ил. Грозный Волк прикинул, что всего в пирамиде около трех дюжин мертвых голов, и нагнулся, внимательно всматриваясь в одну, затем перешел к другой, а оттуда к третьей, двигаясь словно зачарованный.

– Мозг, – наконец прошептал он в страхе. – Мозг во всех черепах не поврежден.

– Наверняка это святыня черной драконицы, – произнес Мэлдред, и в его голосе тоже прорезались нотки ужаса. – Я слышал о таком от Угрюмого Кедара. Никто из живущих ныне людей не видел ничего подобного. Эти страшные сувениры собраны здесь Сабл в память о том, скольких драконов она убила, придя на Кринн. В них заключена мощная магия – я чувствую это даже на расстоянии, прямо мурашки по спине бегут. – Силач на мгновение умолк. – Но я не имею желания знакомиться с этим могильником ближе.

– Понятно, – прокашлялся Вейрек. – Хватит. Пойдемте. Дамон говорит, что драконица где-то поблизости, хотя как он…

Грозный Волк Дернул друга за рукав и кивком указал на три серебристых пятнышка, круживших высоко в небе. Грациозное и размеренное движение существ издали напоминало полет чаек. Прошло несколько секунд, и сомнения развеялись.

– Сиваки! – зарычал, приглядевшись, Дамон, а про себя добавил: «Должно быть, Сабл тоже где-то поблизости».

Чешуйка так до конца и не остыла, а призрак черной драконицы опять замаячил перед его внутренним взором.

Три драконида спланировали вниз, выпустив когти. Мускулистые тела вытянулись и напряглись, точно стрелы, пущенные из лука. Грозный Волк выхватил кинжал и, не раздумывая, бросился на вожака. Во все стороны брызнула кровь и серебристая чешуя. Дамон бил снова и снова, проводя лезвие по широкой дуге и вонзая его в лапу существа. Раненый сивак взмыл в облака.

Двое оставшихся занялись Дамоном, их когти и обнаженные клыки сверкали под закатным солнцем как полированная сталь. Первый уклонился от встречного удара Грозного Волка и с лета напал на него, но не рассчитал, промахнулся и. вздымая тучи брызг, по инерции понесся прямо на Мэлдреда.

Силач обнажил свой двуручный меч и отсек левую лапу противника, и струя жгучей крови, хлынувшая из обрубка, ударила ему в глаза. Ослепленный Мэлдред продолжал размахивать мечом наугад и чудесным образом сразил врага. После этого он лихорадочно обтер лицо и теперь силился проморгаться.

Второй сивак тем временем теснил Дамона.

– Мне нужен меч, Мэл! Этим только свиней резать! – закричал тот, отмахиваясь ножом.

– Иду! – отозвался Мэлдред.

В следующий миг Грозный Волк пригнулся, избегая когтей драконида, а Мэлдред, в два прыжка оказавшись рядом, отрубил тому кусок крыла. Драконид пошатнулся и рухнул в воду. Вейрек поднял палицу и поспешил к пытающемуся подняться существу.

– Дамон, пригнись! – крикнул силач: третий драконид сложил крылья и камнем рухнул вниз, прямо на Грозного Волка.

– Убирайся, пока жив, глупая тварь! – завопил тот. – Убирайся! А ну, вместе!

Дамон с Мэлдредом одновременно вонзили клинки в бедро и грудь сивака. Драконид взвизгнул и упал навзничь. Не успели друзья оглянуться, как болотная жижа поглотила безобразный труп.

Прежде чем Дамон смог отдышаться, образ черной драконицы вновь занял свое место в его воображении, на мгновение парализовав бывшего рыцаря. Грозный Волк еще сильнее ощутил приближение врага, буквально увидел, как тот, подобно черной стреле, проносится через пышные болотные заросли. Дамон двинулся обратно, к самой близкой зеленой стене, постоянно глядя в небо и в любую минуту ожидая появления чудовища.

– Никого… – прошептал Грозный Волк. – Где же она?

Внезапно бывший рыцарь почувствовал, как что-то коснулось его ноги. Он опустил взгляд и застыл в изумлении, обнаружив себя покачивающимся на мелководье с распоротым животом и раной на бедре. Справа и слева остывали тела Мэлдреда и Вейрека. Замешательство длилось недолго – Грозный Волк вспомнил, что мертвые дракониды-сиваки всегда принимают облик своих убийц.

– Дамон! Право слово! Ты только посмотри!

Грозный Волк обернулся и увидел Вейрека. Челюсть молодого человека отвисла, лицо юноши приобрело оттенок выцветшего пергамента, руки так дрожали, что не могли удержать палицу.

– Во имя священной памяти Стила Светлого Меча, только взгляни на это!

Дамон ожидал, что драконица прилетит, возможно, в сопровождении стаи сиваков, ожидал тени черных крыльев, затмевающей солнце. Но вместо этого существо поднялось из глубины болота – медлительное, огромное и величественное.

Драконица была отвратительна и одновременно прекрасна. Ее мокрая чешуя мерцала, как звезды, густо усыпавшие ночное небо, круглые желтые глаза пылали подобно солнцам-близнецам. Голова твари по форме напоминала лошадиную, но была покрыта острыми наростами, зубчатый гребень начинался у самых ноздрей, проходил между глаз и стекал по спине до кончика хвоста. Драконица раскрыла пасть, обнажив удивительно белые зубы, настолько ровные и совершенные, что они казались изваянными искусным скульптором.

Ядовитое зловоние заглушило благоухание цветов. Трое мужчин стояли, окаменев от ужаса.

Из пасти размером с небольшую пещеру резкими толчками, словно дразня, высунулся шершавый язык. Раздвоенный кончик взъерошил усы, свисавшие с нижней челюсти. Змеевидная шея изящно выгнулась назад. Чудовище мотнуло головой, захлопало перепончатыми крыльями и тяжело поднялось в воздух. Мелкие брызги разлетелись на сотни футов. Туловище выглядело слишком тощим по сравнению с чересчур длинными и мощными лапами. Болтающиеся когти взмутили водную гладь. Хвост со свистом крутился во все стороны, поднимая волны. Драконица глубоко вдохнула.

– Сабл! – прохрипел Вейрек. – Мы погибли!

– Вниз! – одновременно закричали Мэлдред и Дамон.

Все трое нырнули как раз в тот момент, когда тварь выдохнула. Прозрачный как стекло поток кислоты веером разлетелся над их головами, распространяя еще и густой запах серы.

– Это не Сабл! – После долгих мгновений, проведенных под водой, Грозный Волк кашлял и задыхался, но, тем не менее, сразу же вскочил на ноги и бросился к стене деревьев. – Драконица не настолько велика, чтобы быть владычицей. Мэл! Вейрек! Бегите!

Длина драконицы от кончика носа до кончика хвоста достигала ста футов. Еще довольно молодая, для своего возраста она была необыкновенно крупной. Черные крючковатые когти громко и угрожающе застучали друг о друга. Тварь завертела головой, и Дамон поймал испепеляющий взгляд сузившихся глаз.

– Бежим! – закричал он. – Врассыпную!


Точно такие же слова были произнесены несколько месяцев назад эльфом Годериком, его другом и помощником. Дамон и Годерик возглавляли отряд, состоявший из эльфов и людей, который отправился в Лес Квалинести на поиски зеленого дракона, державшего в страхе местных жителей. И они нашли его, а вернее, ее – крупную молодую самку, значительно большего размера, чем предполагалось. Грозный Волк помнил этот момент так же ясно, как если бы это произошло вчера. Годерик приказал отступать. «Врассыпную», – крикнул он тогда.

Но Грозный Волк, как старший по званию, отменил приказ и распорядился атаковать тварь. Половина отряда сразу же была уничтожена, сам же Дамон, случайно взглянув в глаза драконицы, был обуян ужасом, который умело внушать любое из этих существ, к тому же чешуйка на его ноге, находясь в непосредственной близости от чудовища, буквально раскалилась. Грозный Волк бежал с поля боя, преследуемый болью и ощущением бесполезности каких бы то ни было попыток бороться.

Он и Годерик были единственными, кто выжил в тот день. Драконица позволила эльфу уйти, чтобы тот мог рассказать о случившемся соплеменникам и вселить в их сердца еще больший страх. Впрочем, он оставался в живых недолго – скоро Дамон убил Годерика во время драки в таверне.


– Врассыпную! – снова закричал Грозный Волк, увидев, что драконица переключила внимание на Вейрека.

Так и не добежав до зарослей, он остановился и отступил к пирамиде из черепов, краем глаза заметив, что юноша добрался до стены деревьев и остановился, высматривая его.

– Беги, Вейрек, беги! – прокричал Дамон. На лице молодого человека застыла маска ужаса – он попал под действие волны страха, насылаемого драконицей, и теперь ноги отказывались нести его дальше.

Мэлдреда нигде не было видно.

– Беги, Вейрек! Беги!

Драконица вновь повернулась к Дамону и ударила крыльями, подняв ураганный ветер и целые снопы брызг. Грозный Волк пошатнулся, спотыкаясь и едва не падая, подобрался вплотную к пирамиде и прислонился к ней, чтобы удержаться на ногах под мощным порывом. Услышав, что тварь вновь набирает воздух, он вонзил нож в глазницу одного из черепов, прокалывая находящийся внутри мозг. Драконица отчаянно взревела. Звук был таким громким, что причинял мучительную боль человеческим ушам. Едва замолкнув, рев возобновился – на этот раз еще неистовее.

«Нет? – удивленно спросил себя Дамон. – Она сказала „нет“»?

Чудовище взревело в третий раз, взбаламучивая болото и посылая во все стороны тучи брызг; молодые деревья гнулись к самой воде под порывами ветра, поднятого могучими крыльями. Крики драконицы раздавались снова и снова.

Грозный Волк уцепился за костяной рог и пронзил глазницу соседнего черепа.

– Дамон! – раздался оклик Мэлдреда, и Грозный Волк, обернувшись, увидел, что силач идет к нему, держа в руках меч и бросая по сторонам цепкие взгляды.

– Эй, ты! – закричал Дамон. Его голос был едва слышен за хлопаньем крыльев. – Оставь нас, или я уничтожу еще!

Вода взволновалась, раздался ужасный хлюпающий звук – это драконица опустилась в болото и, словно кошка, подползла к ним. Ее глаза были широко распахнуты.

– Не приближайся! – Грозный Волк занес нож над следующей глазницей.

– Что ты делаешь? – спросил Мэлдред, воспользовавшись наступившей тишиной.

– Ты сказал, что в пирамиде заключена сильная магия, – откликнулся Дамон. – Держу пари, что драконица не хочет, чтобы святыня была повреждена – моим ножом или ее собственным дыханием. – И он повторил, обращаясь к твари: – Не приближайся!

Как ни странно, драконица остановилась. Ее пасть приоткрылась, словно в дикой ухмылке, кислота с шипением пролилась в воду, поднимая клубы пара.

– Я слушаю тебя, человек, – начала тварь после долгого молчания. Слова, произнесенные низким скрипучим голосом, с натугой вываливались из пасти.

Мэлдред, уже достигнув пирамиды, нацелил свой двуручный меч в одну из глазниц.

– Мы хотим спокойно уйти отсюда, – заявил он. – Если ты обещаешь… – Глаза черной драконицы сузились. – …свободный проход из этого соленого болота, мы оставим святыню в покое. – Силач пододвинул острие меча вплотную к черепу.

– Идите, – произнесла драконица.

– Не доверяй ей, – предупредил Дамон.

– У нас ведь нет особого выбора, правда?

Драконица издала звук, похожий на кудахтанье, но настолько громкое, что у друзей едва не подкосились ноги.

– У Сабл есть другие святыни, – послышался ответ. – Даже если вы уничтожите эту, ее сила не уменьшится.

– Ну что ж, хорошо. – Дамон прокашлялся и вонзил лезвие глубоко в глазницу. Бледно-голубое сияние, исходящее из глазниц черепа, погасло, когда он проколол мозг. – Пропусти нас, – сказал Грозный Волк серьезно. – Или, держу пари, я успею погасить еще множество этих огней прежде, чем ты убьешь меня.

– Договорились.

Дамон внимательно следил за тварью. Драконица повернулась, судорожно забив крыльями, тяжело поднялась из воды и некоторое время скользила прямо над поверхностью, затем взмыла вверх и исчезла за стеной деревьев в западном направлении.

– А теперь давай убираться отсюда, – поторопил Мэлдред, отступая от пирамиды и направляясь к тому месту, где остановился Вейрек. – Пока она не передумала. Найдем Рики и покинем это проклятое болото.

Грозный Волк на мгновение замешкался, прислушиваясь к своим ощущениям. Драконица явно удалилась – жжение в бедре пошло на убыль, – но не слишком далеко. Возможно, решила проверить, действительно ли они выполнят свою часть сделки и оставят в покое святыню, которая так важна для ее владычицы.

– Дамон… ты идешь? – поторопил Мэлдред, нетерпеливо переминаясь.

Дамон кивнул и последовал за спутниками в глубину чащи, окружавшей соленое болото.

Глава 9

Знак Кири-Джолита

Земля была скользкой от грязи, стволы деревьев изменили цвет на угольно-черный, даже небо над головой соответствовало общей картине – сердито хмурилось, угрожая вот-вот пролиться дождем. По спине Дамона всякий раз пробегала дрожь, когда он останавливался, чтобы повнимательней осмотреться.

– Мэл… – Грозный Волк указал на то, что, судя по всему, когда-то было березой.

Вместо нормальной коры дерево было полностью одето чешуей, мягкой и гладкой, какая бывает у змей. Дамон протянул руку и с опаской коснулся ствола. На ощупь это тоже походило на чешую, прохладную, несмотря на давящую жару; влажный воздух осел на ней тонкой водяной пленкой. Даже ветви были обтянуты змеиной кожей, а те немногие листья, которые имелись у странного растения, по форме тоже походили на чешуйки, цветом же напоминали беззвездное небо. Самые тонкие ветки тихо покачивались на слабом ветерке. Темные корни, тут и там высовывавшиеся из грязи, были странно прямыми и буквально притягивали взгляд.

– Кости, – прошептал Дамон.

Корни, действительно, напоминали кости: в одном месте – чудовищно обугленную человеческую руку, в другом – ногу.

С некоторых деревьев свисали виноградные лозы, похожие на змей, их утолщенные, словно головы, концы касались земли. Другие растения, будто линяя, были окутаны обрывками чешуйчатой кожи.

Насколько Грозный Волк мог заметить, вокруг не было и намека на птиц, исключая нескольких крупных попугаев – странно красочных на общем мрачном фоне, – то и дело пролетающих в вышине. Следы каких бы то ни было животных тоже отсутствовали, лишь черные водяные змеи, неестественно большие, свернувшись в клубки, дремали у застоявшихся водоемов.

Обнаженные прутья жухлых низкорослых кустарников походили на связки отрубленных пальцев. Два трупа, примотанные к стволу дерева, выделялись белыми пятнами на темном фоне.

– Ну и место – просто мороз по коже, – пожаловался Дамон.

Он старался дышать неглубоко, насколько это было возможно, – ароматы, витающие вокруг, вызывали тошноту. Легкий ветерок нес запах серы, становившийся тем сильнее, чем дальше путешественники продвигались на восток. Серный дух буквально забивал легкие Дамона, вызывая кашель, и заставляя глотать еще больше отравленного воздуха. Посмотрев на спутников, Грозный Волк увидел, что Вейреку вот-вот станет дурно, а Мэлдред предусмотрительно прикрывает ладонью нос и рот.

– Да уж, прекрасное место, – задумчиво тянул силач.

– Это была твоя идея – отправиться за Рики! – прорычал Дамон. – У меня из оружия только нож, Вейрек потерял свою палицу на болоте. Это была твоя идея! Причем очень плохая! – Грозный Волк вытянул шею, заглядывая за толстый чешуйчатый ствол, и поджал губы. – Вот мы и прибыли. Тут еще прекрасней! – издевательски закончил он.

Впереди показался остров, окруженный темной водой и сплошь поросший деревьями со змеиной кожей вместо коры. Небо над ним было еще более мрачным, и создавалось впечатление, как будто там уже идет дождь. Но острые глаза Дамона, тем не менее, сумели разглядеть сквозь серую пелену, что на острове, кроме деревьев, есть какие-то постройки.

– Думаю, мы нашли деревню потомков, – сказал он, пристально глядя в воду. – Клянусь ушедшими Богами, здесь пахнет, как возле выгребных ям Палантаса! – Дамон глухо, сквозь зубы присвистнул. – Проверь свою магическую карту, чтобы убедиться, то ли это место.

Грозный Волк заскользил по глинистому откосу к кромке берега, придерживаясь за ветви чешуйчатых деревьев, и остановился только у самой воды, заметив множество крокодилов и аллигаторов, настолько облепленных грязью, как будто они специально маскировались.

– Рики не стоит этого, – прошептал он. – Никто не стоит.

Мэлдред мельком взглянул на карту и удостоверился, что Дамон прав – они прибыли к цели путешествия. Пройдя еще около полумили по изгибающемуся берегу, мужчины оказались к юго-востоку от острова и наткнулись на источенный дождями, заросший мхом причал. Та сторона его, которая вдавалась в воду, была перекошена настолько, что казалось безумием даже приближаться к ней. Прямо напротив, пристроенный к берегу острова, виднелся второй причал, возле которого покачивались две большие лодки.

– Прекрасно! Более чем прекрасно! – прошипел Дамон и глянул в воду на длинного желто-коричневого крокодила, подплывшего почти к самому берегу. – Есть идеи?

– Как ни странно – да, – откликнулся Мэлдред. Он опустился на колени прямо в береговую грязь, то и дело поглядывая на крокодилов, которые начали проявлять к пришельцам неприкрытый интерес, погрузил пальцы в землю и что-то забормотал на своем языке.

– Что он делает? – спросил Вейрек, подойдя поближе и нервно покачиваясь с носка на пятку.

– Это магия, – спокойно ответил Грозный Волк. – Он творит заклинание.

Юноша указал на остров:

– Ты думаешь, Рики действительно там?

Дамон пожал плечами:

– Судя по карте Мэла, это именно Полагнар. И если это то самое место, куда воровки повели ее, то, думаю, да – она на острове.

Вейрек вздрогнул и низко опустил голову, изучая носки собственных сапог.

Грозный Волк тем временем переводил взгляд с Мэлдреда на крокодилов, число которых все увеличивалось. В грязи, куда были погружены пальцы силача, зародилась рябь и, разворачиваясь широким веером, покатилась к воде, излучая слабый зеленоватый свет. Достигая озера, земляные волны издавали мягкие шлепки. Аллигаторы забеспокоились и подались назад.

– Я строю мост, – объяснил Мэлдред. Он застонал и земля, стеная вместе с ним, становилась все тверже, влажно поблескивая на солнце. – Я заберу часть береговой грязи и сделаю это. Мы не можем рисковать, добираясь вплавь.

Силач опять заговорил на языке людоедов. Рябь постепенно успокоилась, а на воде появилось темное пятно. Вскоре зеленое свечение погасло и Дамон с Вейреком увидели земляную тропу шириной в фут, идущую по воде с их берега на противоположный, прямо к причалу, у которого стояли лодки.

– Думаю, следует поспешить, – произнес Мэлдред, кивнув в сторону особенно крупного крокодила, высунувшего голову из водах почти возле берега.

Вокруг плавали и другие твари. Некоторые из них чем-то походили на драконов, у иных было по шесть лап или по два хвоста. Нельзя было сказать с уверенностью, изуродованные ли это аллигаторы или просто водяные ящерицы неизвестной породы.

– Мой мост долго не простоит, – предупредил силач, – а наши чешуйчатые друзья скоро освоятся. Так что – вперед!

Едва прозвучали эти слова, как Дамон с бешеной скоростью помчался по магическому мосту, взметывая грязь. Вейрек и Мэлдред поспешили за ним.

Путешественники достигли другого берега за мгновение до того, как мост с чавканьем растворился в воде.

– Как ты это…

Мэлдред приложил палец к губам Вейрека.

– Я обладаю немалыми магическими способностями, – сказал он спокойно. – Но сейчас у нас нет времени на объяснения.

Вперед вела тропинка, с двух сторон зажатая тесно стоящими чешуйчатыми деревьями. Змеи, слишком многочисленные, чтобы их можно было сосчитать, свисали с ветвей вперемежку с лианами и отчаянно шипели. Листья и цветы были только черными, а трава с острыми зазубренными краями – тона остывшего пепла. И ни одного зеленого пятна. Сквозь зазор между мясистыми листьями цвета полуночи Дамон увидел угловатое сооружение, очевидно одно из тех, которые он заметил с противоположного берега. Неподалеку к косматому от лишайников стволу был прибит указатель, почти полностью оплетенный виноградными лозами и заросший мхом. Грозный Волк счистил растения. Изначально на указателе было написано:

«Полагнар. Население 232», но цифру кто-то перечеркнул жирным крестом и нацарапал рядом: «50». Оглядевшись, Дамон увидел совсем рядом, за двумя кипарисами, и другую хижину.

– Я пойду, посмотрю поближе. Ждите здесь, – сказал он, понизив голос до шепота.

Вейрек покачал головой и указал вниз, где на сырой земле отпечаталось несколько следов. Они были больше, чем мог бы оставить даже крупный мужчина, и заканчивались вмятинами явно от когтей.

– И эти следы повсюду, – сказал юноша.

– Это отпечатки лап потомков, – пояснил Грозный Волк. – Я скоро вернусь. А ты, Мэл, пока объясни нашему юному другу, кто это такие. – С этими словами он сошел с тропинки и исчез в зарослях.

Когда Дамон приблизился к деревне, он замедлил шаг, чтобы ненароком не наступить на змею – они буквально кишели вокруг. Выглянув из-за деревьев, которые окружали Полагнар, он увидел поляну, покрытую ковром из змей – колышущейся массой, в которой не было ни единого просвета.

Поляна носила явные следы недавнего пожара. От домов и хозяйственных построек – того, что когда-то было Полагнаром, – остались лишь почерневшие остовы. Среди руин грибами торчали убогие хижины, крытые тростником и пластами чешуйчатой коры. На крышах грелись большие ящерицы. Напротив самой маленькой хижины был выложен круг из обтесанных камней и покрытых сажей плах, очевидно остатки колодца. Вокруг него свернулся кольцом огромный констриктор.

Грозный Волк прокрался за самую большую хижину и, осторожно выглянув, увидел загон для скота, в котором находились около трех дюжин эльфов, полуэльфов и гномов, а также несколько людоедов. Все они казались изможденными и апатичными. Лишь немногие переходили с места на место, остальные же сидели возле столбов, не в силах даже поднять руку, чтобы отмахнуться от насекомых, тучами кружившихся в воздухе. Некоторые переговаривались, но Дамон находился слишком далеко, чтобы расслышать, о чем конкретно толкуют пленники.

Он несколько минут понаблюдал за загоном и отметил, что его охраняют два потомка. После этого Грозный Волк решил подойти поближе, в надежде увидеть местных жителей, и его внимание тут же переключилось на противоположный конец деревни, где он увидел нескольких человек. Одетые в платье из грубой ткани, они шли от хижины к хижине, небрежно отшвыривая ногами змей. У каждого были большие деревянные тарелки с едой. Дамон обратил внимание на молодую женщину, держащую в руках, словно блюдо, щит, заваленный хлебом, фруктами и сырым мясом. Она скрылась в одной из самых дальних хижин. Сквозь оставленную открытой дверь просачивалось достаточно света, чтобы Грозный Волк разглядел, что внутри тоже находится потомок. Через минуту женщина вышла уже с пустым щитом. Даже несмотря на глубокие царапины, на нем можно было заметить символ Соламнийских Рыцарей Ордена Розы.

Из-за шипения змей и переговаривающихся потомков казалось, будто где-то неподалеку закипела, по крайней мере, сотня больших чайников. Люди закончили свой обход и собрались у двух крытых мхом навесов, как предположил Дамон, служащих им жилищами. Всего он насчитал двенадцать крытых чешуйчатой корой хижин и восемнадцать тварей – чрезвычайно плохой расклад, учитывая, что их всего трое.

«Замечательно! – раздраженно подумал Грозный Волк. – А у меня из оружия только нож!»

Он кружил поблизости, чтобы не упускать из виду загон с пленниками. Потомки, ходившие по деревне, казалось, добиваются того же – не спускать глаз с заключенных.

– Замечательно! – повторил Дамон, на этот-раз вслух, причем громко, поскольку увидел рядом с загоном нечто такое, что застало его врасплох. – Драконид! Сивак!

Скользнув ближе, он буквально разинул рот от удивления.

Существо было ростом выше десяти футов и имело плечи шире, чем у любого людоеда. Тусклые серебристые чешуйки покрывали его тело и передние лапы, переходя возле основания хвоста в складчатую кожу. Голова драконида была широколобой, на удлиненной морде горели угольно-черные глаза, разделенные зазубренным гребнем; подбородок зарос тонкими, как паутина, белыми шерстинками; такой же цвет имели короткие, загнутые назад рожки, растущие по бокам головы, один из которых был расколот пополам.

Толстые цепи были обернуты вокруг пояса и шеи сивака; их противоположные концы обмотали вокруг ствола кипариса так, чтобы драконид мог перемещаться в любую сторону, но не более чем на полудюжину футов. У несчастного не было крыльев, зато на их месте отчетливо виднелись широкие шрамы.

Дамон на своем веку повидал достаточно боевых ран и мог утверждать, что крылья отсечены, причем достаточно неумело. Из всех драконидов только сиваки умели летать, а этого лишили такой возможности.

– Но почему? – задумчиво прошептал Дамон. – И почему его держат в плену?

Острые копи существа были срезаны так коротко, что теперь походили на обыкновенные человеческие ногти. Дамону вдруг стало интересно, проделали ли то же самое с задними лапами драконида или нет. У сивака все еще сохранилось большинство зубов, но зато горло было иссечено толстыми рубцами, а над ключицей зияла свежая рана, которая была нанесена явно не цепью. Кто-то, возможно сам драконид, сделал попытку перевязать ее, но было заметно, что от этого стало только хуже – цепь постоянно цепляла ткань, растирая рапу и вызывая нагноение. На массивном теле сивака были и другие шрамы, в основном на передних лапах.

Затем Дамон вновь увидел молодую женщину с соламнийским щитом. На этот раз она несла длинные полосы мяса, судя по виду, ящеричного. Сивак отступил к кипарису, и девушка вывалила мясо на землю так, чтобы несчастная тварь смогла достать его, только до предела натянув цепи. Драконид подождал, пока она уйдет и, рухнув на колени, принялся жадно поглощать пищу.

Закончив трапезу, существо огляделось, громко фыркнуло, выворачивая изуродованные губы, затем повернулось и заметило Дамона. Сивак изучал его несколько долгих минут, не шевелясь и не мигая, лишь кончик носа подрагивал. Очевидно, бывший рыцарь показался дракониду неинтересным, поскольку он, отвернувшись, вернулся к месту, где до этого лежало мясо, и принялся обнюхивать землю в надежде найти еще кусочек.

– Похоже, он здесь вместо домашнего животного, – пробормотал себе под нос Грозный Волк. – Почему? И где Рики? – Ему хотелось поскорее найти полуэльфийку и отправиться в путь. – О! Вот она!

Рикали сидела, поддерживаемая справа эльфом, а слева людоедом, и выглядела так, что краше в гроб кладут. Ее одежда превратилась в лохмотья и была измазана грязью, так же как лицо и волосы. Девушка выглядела измученной, а судя по ввалившимся щекам, можно было сказать, что она давно не ела. Ее глаза были открыты, но отсутствующий, устремленный вдаль взгляд ничего не выражал. Дамон стоял прямо напротив, но полуэльфийка не видела его.

– Мы вытащим тебя отсюда, – прошептал Грозный Волк.

Он потихоньку отступил к лесу, обошел деревню по широкой дуге и направился к тому месту, где оставил Мэлдреда и Вейрека, чтобы рассказать об увиденном.

– Мы можем атаковать, – начал Вейрек. – Можем…

Но жесткий взгляд, брошенный Дамоном, заставил юношу замолчать.

– Там, по крайней мере, восемнадцать потомков и еще сивак, правда волей случая он, похоже, не представляет никакой угрозы. А нас всего лишь трое, к тому же у меня имеется только нож, а ты вообще безоружен. Я полагаю, что лучше всего будет дождаться темноты, прокрасться в деревню и попробовать проникнуть в загон с пленниками.

Вейрек откашлялся и расправил плечи:

– А что ты думаешь об этом? Войдем в деревню с трех сторон и атакуем по моему сигналу – воспользуемся моментом неожиданности. Собьем потомков с толку, разделим их, если будет необходимо, применим к противникам вынужденные меры. Вот и вся сложность. Дальше забираем Рики и…

– …совершаем самоубийство, – закончил Дамон. Он глубоко вздохнул и утер лоб ладонью. – Может быть, для начала я улучшу наши шансы? Избавлюсь от нескольких потомков, прежде чем нападете вы?

Дамон быстро изложил свой план и поспешил обратно в деревню.


Дамон присел, в густых кустах ирги, растущих за хижинами, подождал, пока двое потомков, обходящих деревню, удалятся, после чего бегом преодолел несколько ярдов открытого пространства, лежащего между ним и ближайшей лачугой, и приник ухом к покрытой чешуйчатой корой тростниковой стене, внимательно прислушиваясь. Однако ничего, кроме шипения змей, слышно не было.

Тогда Грозный Волк достал нож и принялся прорезать в стене отверстие, попутно отметив, что чешуйчатая кора не только толстая, но на ней еще с обратной стороны сохранился слой мяса, до сих пор кровоточащего. Он упорно трудился, пока под корой не обнаружился слой тростника, который поддавался легче, и скоро прорезал отверстие, достаточное для того, чтобы проскользнуть внутрь.

Дамон почти не дышал, настолько тяжелым был дух в хижине – чудовищная смесь запахов пота, отбросов и еще чего-то, что он не мог определить. Понадобилась минута, чтобы его глаза привыкли к полумраку помещения, и еще несколько мгновений, чтобы оценить царивший в нём беспорядок.

В хижине не оказалось ни потомков, ни людей, но зато она была забита огромным количеством разнообразных вещей. В углу виднелась постель, устроенная из сваленных в кучу меховых накидок и плащей. На самом верхнем был вышит символа Соламнийских Рыцарей Ордена Розы. Щит с розой стоял неподалеку, прислоненный к стене.

Повсюду валялись сумки и заплечные мешки, почти все разорванные и в основном пустые, но в некоторых еще что-то сохранилось и теперь сквозь прорехи вывалилось наружу. Из образовавшейся кучи Грозный Волк выхватил медальон, сразу же привлекший его внимание. Было слишком темно, чтобы с уверенностью определить, из какого металла он сделан, но по весу Дамон решил, что это либо серебро, либо платина, а, следовательно, имеет определенную ценность. Бывший рыцарь затолкал находку в карман и шагнул к выходу, переступив через полуобглоданный скелет дикой свиньи, которая, очевидно, была подана обитателю хижины на обед в последний раз, поскольку вокруг валялись и другие объедки – куски мяса и огрызки фруктов, – уже протухшие и сгнившие.

У входа стояли корзины с пометками на эльфийском и общем языках. Надписи на последнем, которые Дамон мог прочесть, гласили, что в корзинах ежевичное вино из Сительноста, что на востоке Леса Сильванести. Покачав корзины, он очень удивился, обнаружив, что они почти полные.

Грозный Волк еще раз осмотрелся и уже собирался поинтересоваться содержимым нескольких мешков, но в этот момент у хижины раздался шум, и бывший рыцарь быстро спрятался за корзинами.

Снаружи шипящими голосами переговаривались два или три потомка. Дамон различил, что они несколько раз произнесли «эльф» и один раз «человек», после чего свистящая беседа начала стихать, очевидно, твари удалялись. Грозный Волк почувствовал, что у него затекли ноги, и хотел уже покинуть убежище, как вдруг шипение возобновилось и миг спустя в хижину вошел потомок. Существо зевнуло и потянулось, совсем как человек, взглянуло на постель и направилось было к ней, но тут же остановилось и потянуло носом воздух. Очевидно учуяв Дамона, потомок начал разворачиваться, но тот, не дожидаясь этого, выскочил из-за корзин и ударил тварь ножом между крыльев. Лезвие вошло на удивление легко и, по-видимому, сразу же попало в сердце. Прежде чем потомок увидел, кто ему нанес смертельный удар, он взорвался облаком кислоты, капли которой дождем посыпались на Грозного Волка, обжигая кожу и оставляя маленькие дырочки на одежде.

Дамон вернулся в свое убежище за корзинами, отчаянно надеясь, что остальные потомки не расслышали взрыва и не подозревают, что их собрат погиб. Несколько минут он посидел там, прислушиваясь, но тишину нарушало лишь его прерывистое дыхание да шелест тростника на крыше, которую теребил легкий ветерок. Довольный тем, что удалось избавиться хотя бы от одного противника, не подняв на ноги остальных, Грозный Волк острием ножа вскрыл одну из корзин и широко усмехнулся, когда обнаружил, что внутри действительно бутылки с ежевичным вином. Сейчас он ничего не хотел сильнее, чем промочить горло, но решил сделать это позднее. Сунув в большой заплечный мешок три бутылки и переложив их соламнийским плащом, Дамон закинул ношу за спину и направился к дыре, которую он прорезал в задней стене хижины.

Он уже развел тростник в стороны и собирался покинуть затхлое помещение, но тут услышал за спиной мягкие шаги.

– Человек?

Дамон отпустил стебли, обернулся и увидел второго потомка, стоящего в дверном проеме. Он нырнул за соламнийский щит за мгновение до того, как существо вступило в хижину.

– Новый человек в деревне. Новый человек не долж-жен иметь оруж-жия. – Потомок протянул когтистую лапу. – Человек отдает оруж-жие и брос-сает щ-щит. Человек ведет с-себя хорош-шо.

– Не сегодня! – прошептал Грозный Волк. Держа щит перед собой, он вскочил на ноги и нанес удар наотмашь. Нож оставил на шее существа длинную полосу, тут же набухшую кислотной кровью. Потомок поднес лапу к горлу и издал булькающий звук. Дамон бросился на колени, прикрываясь щитом. Раздался взрыв, и бывший рыцарь вновь остался один.

Он быстро вернулся к корзинам, и на этот раз подождал несколько лишних минут. Поскольку больше никто не явился, Грозный Волк скользнул к постели и перетряхнул ее так, чтобы не было видно плащей, прожженных кислотой. Он не хотел, чтобы любое существо, вошедшее сюда после его ухода, сразу же заметило следы борьбы.

К счастью, когда потомки умирали, трупов не оставалось.

Покончив с этим, Дамон поспешил к задней стене и помчался к лесу. На одном дыхании преодолев расстояние в полудюжину ярдов, он спрятал мешок с бутылками вина в кустах ирги, затем вновь оглядел деревню. Уверившись, что его никто не заметил, Грозный Волк, прикрываясь соламнийским щитом, побежал к следующей хижине.

Из нее раздавалось сразу несколько шипящих голосов, и Дамон перешел к следующей лачуге, которая оказалась пустой. Он снова прорезал чешуйчатую кору и тростник и пробрался внутрь. В этой хижине пахло не лучше, чем в той, которую он только что покинул, и был примерно такой же беспорядок: повсюду валялись плащи с символами Ордена Меча и Ордена Розы, заплечные мешки, корзины, объедки, кости и мертвая змея, на теле которой были видны следы зубов.

Возле кучи, служившей постелью, в землю были воткнуты три меча. На гарде того, что в центре, висел на цепочке серебряный знак размером с ладонь. Украшение было выполнено в форме бизоньей головы с рогами, набранными из черного жемчуга.

– Кири-Джолит… – изумленно присвистнул Дамон и быстро ухватил цепочку.

Знак действительно изображал Кири-Джолита, которого еще называли Мечом Правосудия, Бога чести и войны, бывшего когда-то покровителем Соламнийского Ордена Меча. Много лет назад он покинул Кринн вместе с другими Богами, и у Соламнийских Рыцарей, которые, должно быть, погибли в этой деревне, не было никого, кто бы услышал их молитвы. И вот теперь у Дамона появился древний талисман, за который можно получить настоящую цену, несмотря даже на обилие царапин и вмятин. Грозный Волк потер украшение, счищая засохшую кровь, спрятал его в карман, после чего сунул нож за пояс и оценивающе оглядел мечи. Выбор пал на тот, что в центре, поскольку его клинок был острее, чем у двух других.

– Наконец-то у меня приличное оружие, – прошептал Дамон.

Недалеко от импровизированного ложа он заметил перевернутую корзину, на которой стояли закупоренный глиняный горшок и небольшая серебряная шкатулка. В горшке оказалась целебная травяная смесь, сохранившаяся в отличном состоянии благодаря аккуратному хранению, но посудина была слишком велика, чтобы Грозный Волк мог прихватить ее с собой. Со шкатулкой дело обстояло проще, поскольку она легко умещалась в ладони бывшего рыцаря. Дамон нахмурился, увидев, что, несмотря на маленькие размеры, шкатулка заперта на замок, немного подумал и глубокомысленно изрек:

– С этим разберусь позже.

Находка тут же перекочевала в карман Грозного Волка, тихонько звякнув о знак Кири-Джолита.

В хижине было также много сумок и заплечных мешков. В большинстве из них оказалась одежда, а в остальных – корни и перетертые травы. Дамон понял, что среди рыцарей был и лекарь.

Закончив спешный осмотр. Грозный Волк присел сбоку от входа в хижину и подождал прислушиваясь. Здесь не было корзин, за которыми удалось бы спрятаться, но тени были достаточно густыми, чтобы скрыть незваного гостя.

Через несколько мгновений в хижину, шипя и ворча себе под нос, вошел потомок. Это была самая крупная из всех тварей, которых Дамон видел в деревне, – с бочкообразной грудью и толстой, как у быка, шеей. Грозный Волк расслышал только «змея» и «еда», прежде чем решил, что потомок прошел уже достаточно, чтобы можно было поразить врага в спину, оставаясь незамеченным. Он нанес три быстрых удара и прикрылся щитом, чтобы уберечься от брызг кислоты. Как и в прошлый раз, Дамон припрятал прожженные вещи и, выйдя через прореху в задней стене, направился дальше – в деревне оставалось еще как минимум пятнадцать потомков, и он хотел устранить еще нескольких противников, прежде чем они заметят, что их стало меньше.

В следующей хижине было сразу два потомка. Оба спали, издавая отвратительные скрипучие и свистящие звуки, которые на деле оказались храпом. Грозный Волк подкрался к тому, что был крупнее, стараясь двигаться плавно, чтобы ни в коем случае не разбудить тварей, и держа перед собой щит. Его едва не стошнило, когда он учуял запах того, что потомок держал в когтистой лапе. Это была частично выпотрошенная тушка обезьяны, которая успела протухнуть на жаре. Подойдя вплотную, Дамон задержал дыхание и погрузил острие меча в сердце твари и тут же отпрыгнул назад, спасаясь от облака кислоты. Не теряя ни минуты, он обернулся и подступил ко второму потомку, который продолжал крепко спать. От удара в грудь монстр придушенно завыл, но Грозный Волк ударил во второй раз и поднял щит как раз вовремя – кислота брызнула во все стороны.

В хижине стало нестерпимо жарко. Кислота в нескольких местах прожгла тростниковые стены до самой чешуйчатой коры, а заодно и веревки, которыми они были скреплены, поэтому участки возле кроватей грозили вот-вот обвалиться. Быстро оглядевшись, Дамон увидел, как на полу что-то блеснуло, наклонился и обнаружил, что это тонкий серебряный браслет. Рикали он мог бы понравиться, хотя был не таким безвкусным, как те безделушки, которые она носила обычно.

– Нэт? Нэт это?

Дамон обернулся и увидел молодого широкоплечего мужчину, стоящего в дверном проеме.

– Извини. Ты не Нэт.

Волосы юноши, коротко и неровно подрезанные, цвета сухой травы, слиплись от грязи. Сам он выглядел ненамного чище и распространял вокруг крепкий запах пота.

– Кто ты?

– Я друг Нэта, – солгал Грозный Волк и шагнул к молодому человеку, с удивлением отметив, что тот ничуть не встревожен. Приблизившись на расстояние вытянутой руки, он ринулся вперед, схватил юношу за плечо, развернул и зажал ладонью рот, прежде чем тот успел закричать. Повалив противника на пол, Дамон заломил ему руку за спину, заранее пресекая попытки к бегству.

– Я хочу кое-что узнать, – прошипел Грозный Волк в ухо пленнику. – Расскажешь – и останешься в живых. Только тихо. – Он подождал, пока юноша не кивнет, и только тогда медленно убрал руку. – Сколько всего потомков в деревне?

– Д-двадцать… может быть, двадцать четыре, – запинаясь ответил пленник. – Иногда бывает больше. Я никогда не считаю их, если только не моя очередь разносить тарелки. Они то уходят, то приходят.

– А сейчас сколько?

– Меньше чем обычно. Некоторые пошли на охоту.

Дамон поджал губы:

– Они вынуждают вас обслуживать их. Вы – рабы.

Молодой человек помотал головой:

– Нет, совсем нет. Нас никто не вынуждает. Мы…

– Значит, это магия. Вас околдовали, – прорычал Дамон, сильнее вывернул юноше руку, заставляя того повернуться, и приставил соламнийский меч к его горлу. – Кто это сделал? Кто вынудил вас обслуживать потомков?

Пленник опять помотал головой:

– Н-никто. Правда никто. Мы помогаем им добровольно. Это наш выбор.

– Но почему? Почему вы так поступаете?

– Так безопаснее. В этой деревне и в других тоже. Если мы прислуживаем потомкам, можно не беспокоиться о том, чтобы нас тоже не превратили в таких, как они. И ведь кто-то же должен это делать.

Юноша весь покрылся испариной, не столько от жары, сколько от страха перед Дамоном, и не сводил глаз с меча.

Грозный Волк недоверчиво сузил глаза.

– Это лучше, чем работать на серебряных копях черной драконицы, – добавил молодой человек. – И лучше, чем умереть. Эта земля принадлежит Сабл, а потомки – ее детища.

– А вы – овцы. Жалкие трусливые овцы.

– На самом деле это не так уж и плохо. Ты увидишь. Потомки поймают тебя и позволят служивать их.

– Или посадят в загон, если я откажусь.

Пленник тряхнул грязными волосами:

– Нет. Ты человек, а людей они туда не сажают.

– Почему? Что они собираются сделать с другими?

Молодой человек демонстративно сжал губы и сложил руки на груди.

– Почему? – повторил Дамон, громче, чем ему хотелось бы. – Почему потомкам продают существ других рас?

– Это не твое дело, – ответил тот, наконец. – В действительности…

Молниеносным движением, так что пленник не успел ничего сообразить, Грозный Волк занес меч и ударил юношу навершием эфеса в висок, оглушая его.

– Надо было убить тебя… – яростно прошипел Дамон.

Он оттащил бесчувственное тело подальше от входа, связал его тряпками, затолкал в рот край плаща, после чего покинул хижину тем же путем, каким проник в нее.

Теперь ему пришлось пересечь более тридцати футов открытого пространства. Путь преграждали шипящие змеи, но Грозный Волк все же успел скрыться за следующей хижиной до того, как его заметили. Мгновение спустя он уже был внутри. Дамон понимал, что теперь придется действовать намного быстрее, пока юноша не очнулся и не поднял тревогу.

– Надо было убить его, – повторил бывший рыцарь.

Прежде чем возвращаться к Мэлдреду и Вейреку, Грозный Волк управился с тремя хижинами, таким образом, миновав семь из двенадцати, убил еще десять потомков и только тогда услышал сигнал тревоги – громкий, протяжный и крайне немелодичный вой рога. Дамон развернулся, чтобы осмотреть дюжину футов открытого пространства до стены густой растительности, и убедился, что он легко одолеет это расстояние, если понадобится переждать суматоху. На самой границе леса стояла большая ива, покрытая чешуйчатой корой. Грозный Волк прикинул: в крайнем случае можно будет укрыться в ее густой листве, а потом… В этот момент он увидел двух потомков, которые патрулировали периметр деревни и, сами того не подозревая, пересекли путь его предположительного отступления. Они не казались обеспокоенными сигналом рожка, который прозвучал еще раз, а потом затих. Казалось, сигнал рожка нисколько их не обеспокоил. Еще несколько взмахов мечом – и Дамон уже прорезал заднюю стенку следующей хижины, совсем маленькой. Это заняло совсем мало времени – через минуту он уже пробрался внутрь, откинув широкий пласт коры, и приник ухом к стене, прислушиваясь и мучась вопросом, заметили его потомки или нет.

Дамон слышал, как они прошли, переговариваясь шипящими голосами, а потом остановились поблизости, продолжая беседовать. Грозный Волк разобрал несколько слов на общем, которые, скорее всего, отсутствовали в их собственном странном языке: «мужчина», «человек», «гном», «госпожа», и еще одно слово, повторявшееся особенно часто, но звучавшее менее четко – что-то вроде «нур».

Только когда Дамон уверился, что потомки пошли дальше, он позволил себе осмотреться. Эта хижина была самой большой из всех, в которых он побывал, и самой чистой – почти пустой. В ней стояло лишь несколько сундуков рядом с импровизированным ложем, которое составляли намного больше плащей и меховых накидок, чем в других лачугах; в воздухе витал легкий мускусный аромат, в котором было даже что-то приятное; на полу не было и следа объедков. Грозный Волк скользнул к дверному проему и присел сбоку, как делал это раньше. Снова завыл рог, на этот раз отрывисто; мимо прошли потомки.

Теперь Дамон искренне желал, чтобы кто-нибудь из них заглянул в хижину – он захотел убить еще хотя бы двоих или троих до того, как покинет деревню. Еще один потомок в сопровождении трех молодых людей миновал хижину.

«Ну, иди сюда, ты, проклятый, отвратительный…» – думал Грозный Волк.

Внезапно у него перехватило дыхание.

Дамон на четвереньках отполз от входа, почувствовав покалывание в ладони и тут же – в такт ему – пульсацию в ноге. Прежде чем бывший рыцарь смог вздохнуть, это ощущение сменилось жаром и болью, как будто к коже приложили раскаленное тавро. Он отшвырнул щит и схватился за бедро. Жгучие волны шли от чешуйки, захлестывая тело до кончиков пальцев ног и рук и не давая достаточно крепко сжать эфес меча.

– Кто ты? – услышал Дамон сквозь туман боли и с трудом разглядел, что к нему обращается молодая женщина, которая только что вошла в хижину.

Она стояла над Грозным Волком, склонившись, так что длинные черные волосы упали на лицо, и протягивала к нему загорелые руки.

Бывший рыцарь помотал головой и отодвинулся, держа женщину на расстоянии, но надеясь, что она последует за ним в сумрак хижины. Дамону было нужно, чтобы незнакомка отошла подальше от входа, где ее могли заметить или услышать ее голос.

– Кто ты? – повторила женщина. – Ты с Нурой Змеедевой?

Дамон мысленно проклинал дрожь, пробегавшую по мышцам ног, трясущиеся руки и неудержимо дергающиеся пальцы.

– С тобой все хорошо? – Незнакомка сделала шаг по направлению к нему, затем оглянулась на дверной проем и снова посмотрела на Грозного Волка. – Кто ты? Ты меня понимаешь? Ты с Нурой Змеедевой?

Дамон повалился на бок, подтянув колени к часто вздымающейся груди, его пальцы по-прежнему судорожно сжимали эфес меча. Он пробовал ответить, но из пересохшего горла вырвался только сдавленный хрип. Женщина говорила еще что-то, но кровь с таким шумом стучала в ушах Грозного Волка, что тот почтя ничего не слышал. Бывшему рыцарю с трудом удалось понять только то, что незнакомка настойчиво пытается выяснить, кто он такой.

– Тебе плохо? – донеслось до Дамона сквозь грохот крови. Женщина подошла ближе и положила руку на лоб бывшего рыцаря, но тут же отдернула ее, словно коснувшись раскаленных углей. – Какая сильная лихорадка! Кто ты? Почему у тебя оружие? Ты очень болен!

Снаружи продолжал завывать рог, слышался топот.

Теперь от чешуйки начали исходить волны леденящего холода, быстро прогоняя жар. Грозный Волк балансировал на самом краю беспамятства, но на этот раз прилагал все усилия, чтобы остаться в сознании.

– Что ты здесь делаешь? – упорствовала девушка. Следующие ее слова заглушила пульсация в висках, но через минуту слух бывшего рыцаря прояснился. – Ты не с Нурой Змеедевой, так ведь? Думаю, ты не должен здесь находиться. – Она повысила голос: – Ты меня слышишь? Слышишь?

Дамон открыл рот, пытаясь заговорить, но с его губ сорвался лишь слабый стон. Он смог только помотать головой.

– Я приведу помощь, – сказала девушка еще громче, и теперь Грозный Волк расслышал ее слова достаточно ясно. – Я схожу за потомками и…

«Нет! – вспыхнуло в мозгу Дамона. – Я не должен попасться! Только не в таком беспомощном виде! Я не смогу сопротивляться, и меня мгновенно убьют!»

Он хотел окликнуть девушку, схватить ее за руку, удержать, объяснить, что надо остаться и говорить тише, что Мэлдред спасет ее и остальных прислужников, но понял, что все еще не в силах. Потом, когда активность чешуйки утихнет, он расспросит ее. Но сначала она должна затихнуть и согласиться помогать, а ему придется дождаться, пока боль ослабнет. А пока надо просто держать ее рядом и не дать никого привести.

В этот момент Грозный Волк краем глаза увидел серебристую молнию и дальним уголком сознания отметил, что это его меч, словно подчинившийся чьей-то злой воле. «Остановись!» – мысленно приказал он, но было слишком поздно. Клинок с тихим свистом разрезал воздух и погрузился в плоть девушки.

При виде расползающегося по животу алого пятна лицо девушки исказила гримаса страха. Она рухнула на колени и попыталась закричать, но изо рта хлынула кровь, превратив готовый вырваться вопль в слабое бульканье. Несчастная повалилась вперед, прямо на Дамона. Грозный Волк почувствовал, как по ее телу пробежала последняя дрожь, – и все было кончено.

«Ты должен выбираться отсюда! – приказал он себе. – Шевелись!»

Дамон спихнул с себя труп и, прислушавшись к собственным ощущениям, понял, что способен встать хотя бы на колени. Увидев распростертую на земляном полу девушку, он почувствовал приступ острой жалости, но тут же принялся уверять себя, что это просто несчастный случай, что она оказалась не в то время и не в том месте. Однако внутренний голос возражал, что девушка простое хотела помочь и теперь ее невинная кровь на его руках.

Грозный Волк медленно пополз к задней стене, борясь с подступающим беспамятством – ему казалось, что все его тело превратилось в сгусток пульсирующей боли, то обжигающей, то леденящей, – и принялся ощупывать тростник в поисках прорехи.

– Сюда! Сюда! – раздалось внезапно, но Дамон не был уверен, что ему не померещилось.

– Сюда! – повторился крик. – Лазутчик! Вор!

Эти слова были произнесены на общем языке человеческим голосом. Грозный Волк обернулся и увидел подростка, стоящего у входа в хижину, который безумно размахивал руками, указывая то на Дамона, то на труп девушки. Позади мальчишки возвышался потомок, вытянувший когтистые лапы и обнаживший острые зубы в довольной ухмылке.

Грозный Волк прекратил возиться с надрезанной тростниковой связкой и поднял меч. Он решил сразиться с тварью, однако не мог подняться с колен. Вскинув меч над головой, бывший рыцарь замахнулся, но неудачно, и острие застряло в стене.

Боль усилилась, грудь стиснуло словно железными обручами, и Дамон начал задыхаться. Тем временем потомок сделал вперед шаг, потом другой.

– Ну же! Давай! – бормотал сквозь зубы Грозный Волк, не оставляя попыток освободить меч.

Его пальцы онемели, тело, измученное болью, вызванной чешуйкой, плохо подчинялось. Когти потомка сомкнулись на запястье бывшего рыцаря, выворачивая руку и понуждая выпустить эфес. Другой рукой тварь схватила его за волосы и потащила за собой, словно тряпичную куклу, через всю хижину к выходу.

Дамон отметил, что солнце уже поднялось высоко, и горячий, душный воздух болота Сабл увеличил ощущение жара, волнами пронизывающего тело. Грозный Волк чувствовал, что его тащат, не выбирая дороги, прямо по змеям, которыми покрыта земля, и отвратительные гадины вонзают в его изможденное тело ядовитые зубы, отчего жар становится совсем уж невыносимым. Дамон больше не мог вынести мучений, и благословенная темнота, наконец, приняла его.

Глава 10

Нура Змеедева

Мэлдред отвел в сторону лист папоротника и окинул взглядом деревню. Дамона он не видел, но там явно что-то происходило. Загон с рабами стерегли уже три потомка. Один что-то рычал. Двое других повернулись в направлении большой, крытой чешуйчатой корой хижины, возле которой бралось с полдюжины людей-прислужников.

– Змеи, – пробормотал силач. – Земля просто кишит гадюками.

Снова зазвучал рог. Трубил, раздувая щеки, высокий, тонкий как тростинка человек, который стоял у каких то обломков, скорее всего разрушенного колодца. Теперь протяжные, унылые сигналы, какие Мэлдред слышал до этого, сменились короткими и резкими.

Кроме того, около загона, как заметил силач, прибавилось людей. Он заметил и прикованного к дереву сивака, о котором говорил Дамон. Мэлдред пошел в обход, пока не оказался позади загона, и принялся разглядывать драконида. Вейрек послушно следовал за спутником. Сивак явно нервничал, скреб лапами землю, но прочная привязь не давала ему выиграть ни дюйма свободы.

– Я вижу Рики, – прошептал Вейрек. – Вон, в загоне. Она выглядит просто ужасно. Надо ее срочно освободить и…

Но Мэлдред, не дав юноше договорить, прижал палец к его губам, призывая к тишине. Рог замолк, его вой сменился какофонией возбужденных голосов, которые настолько перекрывали друг друга, что силач не мог разобрать ни слова, к тому же к крикам людей примешивалось шипение потомков. Он обнажил двуручный меч – клинок с тихим шипением покинул решетчатые ножны.

– Я не вижу Дамона, – тихо произнес Мэлдред. – И не могу ничего расслышать, кроме этих проклятых воплей.

– Нура Змеедева! – заголосил кто-то в толпе так громко, что перекрыл все остальные звуки. – Нура идет! Нура! Нура! Нура!

Странное имя повторилось несколько раз, пока его не начали хором скандировать не только люди, но и потомки.

Сивак прижался к стволу дерева. Сначала силачу показалось, что драконид ведет себя как и любое испуганное животное, но потом различил, что на морде твари застыло почти человеческое выражение – что-то вроде презрения или отвращения, точно разобрать было трудно.

Импровизированный хорал становился все громче и громче. Внезапно над толпой взлетел фанатичный женский вопль:

– Хвала Нуре! Ниц перед Нурой Змеедевой!

– Мэлдред! – Вейрек потянул силача за рубаху.

– Тс-с!

– Мэлдред! Сзади кто-то есть. Я слышу… – Молодой человек смолк на полуслове и рухнул на землю – из его шеи торчал длинный, как игла, шип.

Мэлдред развернулся и увидел потомка с тростниковой трубкой во рту. Прежде чем силач успел что-либо предпринять, его поразила такая же колючка.

Когда Вейрек и Мэлдред очнулись, то обнаружили, что находятся в загоне, а их руки крепко связаны за спиной. От их изможденных товарищей по несчастью исходило удушающее зловоние, смешивающееся с запахом объедков, устилающие землю.

– Свиньи вы! – тут же налетела на мужчин Рикали, заметив, что они пришли в себя. – Я знала, что вы придете! Но я хотела, чтобы вы спасли меня, а не присоединились ко мне! Где Дамон?!

Потомки и люди-прислужники все еще выводили свой хорал, но теперь значительно тише, так что их пение теперь напоминало гудение насекомых. Шипение тысяч змей, свивающихся в клубки на земле и деревьях, только усиливало этот эффект. Внезапно толпа по-солдатски расступилась, образуя две шеренги – лицом к лицу и плечом к плечу.

– Живой коридор, – сообразил Мэлдред.

– Идет! Нура Змеедева идет! – закричала какая-то молодая женщина.

И потомки, и люди немедленно упали на колени и согнули спины в позе глубочайшей покорности. Один за другим они опускали головы так низко, что подбородок касался груди, не смея глядеть ни друг на друга, ни вперед, а между ними шла девочка с медно-рыжими волосами. Ее крошечные пальчики касались макушек и тех и других, словно благословляя. Достигнув конца строя, дитя повернулось лицом к жителям деревни, хлопнуло в ладоши и кивнуло, и все мгновенно поднялись на ноги, тихонько выпевая:

– Нура, Нура, Нура Змеедева.

– Да она же всего лишь ребенок, – шепнула Рикали.

Мэлдред же при виде девочки буквально зарычал от ярости.

– Она совсем не то, чем кажется. – Голос силача в тишине прозвучал слишком громко. – Она – могущественная чародейка. Намного более могущественная, чем я когда-либо встречал.

Тем временем к странной малышке направился огромный потомок, более десяти футов ростом, с бочкообразной грудью, волоча за волосы бесчувственное тело Дамона Грозного Волка.

Рикали удивленно приоткрыла рот, а Мэлдред зарычал еще громче. Вейрек наблюдал за происходящим краем глаза – он был занят борьбой с путами, которые стягивали его руки: повернувшись спиной к столбу, изо всех сил пытался перетереть о него веревки.

Потомок почтительно приблизился к Нуре и поднял Дамона в воздух так, что земли касались только носки его сапог, – чтобы девочка могла полюбоваться на его трофей. Дамон выглядел мертвым, но когда силач пригляделся внимательнее, то заметил, что грудь друга слегка вздымается.

Ребенок что-то сказал – по крайней мере, Мэлдред видел, что ее губы шевелятся, – но голос Нуры был слишком тихим, а его собственное сердце стучало слишком громко, к тому же пение возобновилось, а шипение змей и не утихало, так что силач не смог разобрать ни слова.

Рикали осторожно сделала несколько шагов вперед.

– Мэл… Мэл, как ты думаешь, что она…

– …собираюсь с вами делать? – громко закончила девочка, резко поворачиваясь лицом к загону, и подошла ближе, старательно выбирая путь, чтобы не наступать на змей.

Глаза полуэльфийки широко распахнулись от изумления – девочка умудрилась расслышать слова, произнесенные шепотом.

– Это очень своевременный вопрос, эльфийка. Действительно, что это Нура Змеедева собирается с вами всеми делать?

Приблизившись, ребенок склонил голову к плечу и придал своему прелестному личику самое невинное выражение. Огромный потомок следовал за ней, все еще держа Дамона на весу. Нура окинула внимательным взглядом с ног до головы каждого, кто находился в загоне, словно оценивала скот, затем вытянула руку и указала на четырех эльфов, старающихся держаться вместе.

– Алдор, вот этих прямо сейчас.

Потомок небрежно швырнул Грозного Волка наземь, прямо на извивающийся клубок змей, и, войдя в загон, пинками выгнал четверых эльфов наружу. Малышка кивнула, и тварь немедленно, одному за другим, свернула пленникам шеи, оставив тела лежать безжизненной грудой. Змеи немедленно оплели их, кусая за лицо и руки.

– Почему? Почему ты так поступаешь? – закричал Вейрек, перестав возиться с веревками. – Они не сделали ничего плохого! Почему? – повторил он.

– Они были слишком старыми, – небрежно ответила Нура. – И показались мне слишком слабыми для того, чтобы соответствовать моему плану.

– Мы все слабые! Но только потому, что нас не кормят! – завопил один из гномов, ободренный поддержкой Вейрека. – Вы морите вас голодом! И не имели никакого права убивать их!

– А что вы собираетесь делать с ним? – спросил Мэлдред, указывая на Дамона.

Девочка обернулась к потомку по имени Алдор, который снова вцепился в Дамона и подтащил ближе к хозяйке, глубоко вонзив когти в его руку. Нура указала на ногу Грозного Волка – штаны порвались, открыв на всеобщее обозрение большую чешуйку, некогда принадлежавшую Малистрикс, окруженную несколькими поменьше, – и перевела взгляд на Мэлдреда.

– Что ты с ним сделала? – взвизгнула Рикали.

– Я? Ничего. Очень жаль, но это не моя работа, – спокойно произнесла Нура, поворачиваясь к Рикали. Несколько мгновений она смотрела на свое отражение в большой чешуйке, затем поправила непослушный локон и добавила: – Чешуйки делают этого человека единственным в своем роде… Весьма любопытно.

– В тебе тоже много любопытного! – прорычал Мэлдред. – Кто ты на самом деле?

– Я – Нура Змеедева, – ответило дитя. – Алдор!

Огромный потомок бросил тело Дамона в загон. Мэлдред тут же подошел к другу и легонько толкнул ногой в надежде, что тот очнется. Больше силач ничего не говорил, но пристальный взгляд, брошенный сначала на бесчувственного Грозного Волка, а потом на Нуру, был красноречивее любых слов.

Девочка тем временем что-то тихо сказал Алдору, затем отступила от загона, подняла руку и начала быстро-быстро перебирать в воздухе пальцами, словно паук лапами. Над ладонью Нуры немедленно соткалась серебристая сеть той же формы, но с каждым мгновением она становилась всебольше и больше, пока не достигла размеров своей хозяйки; по тонким нитям вверх и вниз заскользили крошечные черные пятнышки, все ускоряя движение, пока не слились в единое пятно.

– Свинство какое! – прошептала Рикали. – Мне все это не нравится. Совсем не нравится.

– Я свободен! – тихо произнес в этот момент Вейрек.

Мэлдред, коротко взглянув на него, увидел, что юноше действительно удалось избавиться от пут. Вейрек переместился так, что остальные пленники, прикрывали его от цепких взглядов потомков-стражников, чтобы те не могли видеть, что он делает, и принялся распутывать веревки Рикали. Скоро полуэльфийка тоже была свободна.

– Вейрек, у меня есть два маленьких лезвия, – едва шевеля губами, сказал силач. – Спрятаны в поясе.

Молодой человек мгновенно нащупал лезвия в потайном отделении широкого пояса Мэлдреда, спрятал их в ладонях и занялся веревками, стягивающими руки силача. Один из стоящих рядом гномов заметил это и требовательно прошептал:

– А меня?

Справившись с путами Мэлдреда, Вейрек быстро освободил наблюдательного гнома и потянул Рикали к задней стене загона.

Нура продолжала колдовать. Ее голос стал выше и звонче, слова выходили напевными, явно складываясь в мелодию. Внезапно она выбросила руку вперед, и свитая ею магическая паутина полетела в сторону пленников. Через мгновение серебристая сеть обвила Дамона и Мэлдреда, потом стоящих рядом гномов, а затем и остальных. У всех немедленно возникло чувство, будто кожу щекочут лапки сотен насекомых, но пошевелиться и согнать их не хватает сил. А в следующий момент равнодушное ко всему спокойствие наполнило души пленников. Вейрек расслабился настолько, что и мысли о спасении, и беспокойство за Рикали показались ему абсолютно не важными. Лезвия выпали из разжавшихся пальцев юноши.

– Нура. Нура. Нура, – тихо затянул он.

Дамон, лежавший у передней стены загона, к тому времени пришел в себя и даже сумел подняться, встав рядом с Мэлдредом. Оба с вялым интересом смотрели на девочку, которая, покончив с первым заклинанием, принялась за следующее. Один из людей-прислужников поклонился Нуре и передал ей белую деревянную чашу.

Голос малышки изменил тональность, она заговорила намного быстрее, так что слов нельзя было разобрать. Алдор, держа в лапе нож, принял чашу из рук Нуры. Цвет дерева сразу же изменялся, потемнел, как будто его опалило огнем. С низким рычанием потомок направился к прикованному сиваку.

– Я не могу двинуться с места, – шепнул Мэлдред. – Ни на дюйм.

– И у меня ноги будто свинцом налиты, – откликнулся Дамон, не отрывая взгляда от Нуры. – Говорят, что потомков создают с помощью крови драконидов, – продолжал он задумчиво, – но для этого требуется сложное заклинание, а создать его может только дракон-владыка, вкладывая в магию часть собственной сущности. Но возле деревни ни одного дракона, не говоря уж о владыке, в пределах нескольких миль точно нет. Чешуйка дала бы знать, если бы хоть одна тварь находилась поблизости. Не нравится мне все это…

Тем временем Алдор сделал глубокий надрез на груди драконида и подставил под него чашу, чтобы собрать вытекающую кровь, а несчастный сивак не мог сделать ничего, чтобы воспротивиться своему мучителю. Когда темная струя почти иссякла, а деревянный сосуд наполнился, потомок вернулся к Нуре, отпихивая с дороги гадюк.

Глаза девочки закатились под лоб, так что видны были только белки, веки быстро-быстро трепетали, словно крылья бабочки. Теперь Нура говорила еще быстрее и громче, сам ее голос изменился, стал низким, грудным, в нем звучали соблазнительные нотки, как у взрослой женщины.

Казалось, каждый, будь то слуга своей госпожи или ее пленник, очарован волшебным голосом. Почти все они твердили имя странной девочки. Даже на Мэлдреда ее чары оказывали влияние. Дамон сосредоточился изо всех сил, чтобы не подчиниться магии Нуры, и не оставлял попыток освободиться, но не мог сделать ни шагу сквозь серебристую паутину, лишь слабо шевелил пальцами.

– Не поддавайся! – прошипел он, обращаясь к другу. – Нам нужны твои способности, чтобы выбраться отсюда. Не слушай ее, Мэл! Она хочет превратить всех нас в потомков!

– Только тебя, темноволосый, – поправил стоявший поблизости стражник. – Только люди удостаиваются великой чести быть превращенными в потомков. Остальные станут… чудовищами.

Тварь не сводила с Грозного Волка глаз, но тот уже отвернулся, глядя, как Алдор протягивает чашу Нуре. Глаза девочки потемнели и расширились, взгляд метался между Дамоном и Мэлдредом. Она погрузила пальцы в кровь сивака и быстро перемешала ее, не прекращая произносить слова заклинания. Ее речь замедлилась. Сидящий на привязи драконид заметно нервничал, его лапы дергались в такт движениям пальцев Нуры.

Прозрачный красный туман перелился через край чаши, потек на землю и плавно заскользил к загону.

Он становился все плотнее и темнее, пока не достиг оттенка крови настолько темного, что казался почти черным. Завитки тумана змеями опутали ноги людоедов, Дамона и Мэлдреда. Они были прохладными, влажными, прикосновения доставляли удовольствие, особенно в душной жаре болота, но в то же время отнимали последние силы.

Дамон почувствовал тяжесть, словно на его плечи накинули меховой плащ. Туман, извиваясь, уплотнялся вокруг него, проникал под кожу. Грозный Волк не прекращал сопротивления; предельно сосредоточившись, он выталкивал магию девочки из своего сознания, пытался представить, что свободен.

– Я могу двигаться! – выдохнул он, наконец. – Правда, совсем немного…

Мэлдред, не в силах отвести взгляда от Нуры, хрипло откликнулся:

– А я могу только говорить.

– Не сдавайся! Мы должны выбраться отсюда!

– Она сильнее меня.

– Борись! Или мы покойники!

К тому времени, как туман поднялся им до пояса, силачу удалось совладать с собственными руками. Подняв ладони, он начал шевелить пальцами, выплетая собственное заклинание.

– Это невероятно трудно, – пропыхтел Мэлдред.

– Властью Первейшего! – воззвала Нура. – Волей Древнейшего! Дай мне силы, чтобы выполнить приказ!

Туман вокруг стал плотным, как зыбучий песок; чешуйка на ноге Дамона стала теплой, но жжения не последовало. В сознании Грозного Волка вспыхнул образ: большие желтые глаза, окруженные тьмой. Он не знал, дракон ли это, поскольку в глазах светился разум и что-то еще, чему бывший рыцарь не мог подобрать определения.

– Властью Первейшего! – повторила Нура.

Желтые глаза перед внутренним взором Дамона вспыхнули, и в них отразилось лицо девочки. Он заморгал, пытаясь избавиться от этого образа и одновременно разогнать охватившую тело вялость, которая грозила вот-вот сломить его волю.

Мэлдред что-то тихо бормотал, его пальцы двигались все быстрее. Бросив короткий взгляд назад, он увидел Рикали и Вейрека, которые стояли не шевелясь, плечом к плечу, но тут же снова переключил внимание на Дамона, которого странный туман уже окутал с ног до головы.

Горло и грудь бывшего рыцаря сдавило, ему показалось, что кто-то проник внутрь его тела и твердой рукой сжал сердце. Грозный Волк опустил голову, сквозь туман осмотрел собственное тело и с левой стороны груди обнаружил сочащийся кровью символ. Дамона очень удивило то, что он не чувствовал ни боли, ни прочих неприятных ощущений, которые неминуемо должен был вызвать такой порез. Скосив глаза. Грозный Волк увидел, что такие же символы начертаны на груди и эльфов, и гномов, и Мэлдреда.

– М-м-м… М-м-м… – сдавленно промычал он, пытаясь позвать друга по имени, но больше не смог произнести ни звука.

Внезапно глаза Дамона расширились: он заметил, что символ на груди одного из людоедов меняет форму. Капельки крови начали превращаться в маленькие черные чешуйки, которых становилось все больше и больше. В ужасе Грозный Волк заскреб кожу ногтями, но это не помогло – он тоже покрывался черной чешуей.

В сознании бывшего рыцаря снова возник образ желтых глаз, на этот раз Даман был уверен, что они принадлежат огромной черной драконице; ребенок, отражающийся в них, задумчиво улыбался. Несмотря на навязчивые видения и сковывающий движения магический туман, Грозный Волк, борясь с наваливающейся слабостью, снова попытался избавиться от символа на груди – поддеть чешуйки пальцами и сорвать их.

«Я не стану потомком! – хотел закричать он, но слова не шли с языка. – Я лучше умру!»

Жители деревни вновь затянули свой хорал, становившийся громче по мере того, как пение приближалось к загону:

– Нура. Нура. Нура Змеедева.

Большинство пленников тут же подхватили его.

«Ничего не будет! Это невозможно!» – билось в голове Дамона. Голос внезапно вернулся к нему и Грозный Волк услышал собственный крик:

– В этой деревне нет никаких драконов! Только владыка может создавать потомков!

Пленники, которых коснулась метаморфоза, стояли не слишком плотно, и даже сквозь волнующийся туман можно было разглядеть, что происходит снаружи. Нура довольно улыбалась. Она на мгновение прекратила произносить слова заклинания и посмотрела прямо в глаза бывшему рыцарю – этот короткий промежуток времени показался Дамону вечностью.

– Драконы повсюду, – сказала Нура, и Грозный Волк услышал ее голос сквозь фанатичное пение и шипение тысяч змей.

– Нура. Нура. Нура… – Пение стало громче. – Нура Змеедева.

– Я – избранница, – продолжала девочка, но слышал ее только Дамон. – Единственная, с кем черная драконица делится своей мощью.

«Избранница…» – повторил про себя Грозный Волк.

Ему тоже довелось быть драконьим избранником, управляемым при помощи чешуйки на ноге. Если бы эта связь не была прервана, он бы все еще находился под влиянием Малис. А теперь владычица Сабл захотела проделать с ним то же самое.

– Драконица дала мне власть создавать потомков. – Голос малышки стал тверже, она словно поддразнивала Дамона. – Но я предпочитаю творить тех, кого вы называете чудовищами. Это весьма интересные создания. И исключительно преданные. К сожалению, ты – человек, Дамон Грозный Волк, поэтому станешь потомком, а не чудовищем.

Внезапно бывший рыцарь услышал, как Мэлдред стонет позади него от боли, и наконец увидел, что происходит вокруг.

Пленники менялись. На эльфов и гномов магия Нуры действовала медленнее, чем на людоедов. Внимание Дамона привлек один из них, и сердце бывшего рыцаря наполнилось ужасом. Этот людоед подвергся метаморфозе особенно быстро: чешуйки, покрывшие грудь, точно ручейки воды растекались по рукам, ногам и лицу, которое принимало форму лошадиной морды; внизу спины прорезались сразу два хвоста: один короткий и толстый, другой напоминающий змею, на его конце раскрывалась и шипела гадючья пасть, стремясь искусать кого-нибудь из тех, кто находился рядом; продолговатые стрекозьи крылья с перепонками, как у летучей мыши, вытягивались между лопаток. Существо закидывало назад уродливую голову и выло.

У стоящего поблизости полуэльфа отрастала вторая пара рук, и бедняга визжал от чудовищной боли, молотя туман невероятной длины когтями.

Воздух наполнился шипением, гневными и недоверчивыми криками, воплями людоедов, отдельные из которых Грозный Волк не понимал, а некоторые, наоборот, понимал слишком хорошо – это были грубые ругательства. Хрустели видоизменяющиеся руки и ноги, трещали кости, сламываясь под весом тел, которые теперь стали слишком большими и тяжелыми.

Мэлдред хрипло зарычал, и в этот момент Дамона тоже настигла метаморфоза. Он издал дикий вопль – боль от изменения тела была куда сильнее, чем та, которую он испытывал время от времени из-за вросшей в ногу чешуйки. Кожа в тех местах, где появлялась новая чешуя, буквально пылала.

– Нет! – закричал Грозный Волк, из последних сил срывая с себя чешуйки, и попытался выйти из тумана, убраться подальше от девочки и ее отвратительной магии, однако его ноги словно приросли к земле, отказываясь двигаться, – с каждым шагом удавалось сместиться не более чем на несколько дюймов. Краем глаза Дамон увидел пальцы Мэлдреда, все еще плетущие заклинание, и отметил, что туман возле рук силача как будто становится светлее и тоньше.

– Ч-что… – выдавил Грозный Волк, но больше сказать ничего не удалось – язык стал сухим и шершавым, не желая шевелиться.

Бывший рыцарь взглянул на ногу и задрожал, заметив, что чешуйка Малис стремительно обрастает крошечными черными пластинами.

– Дамон, Рики и Вейрек – наша единственная надежда, – шепнул Мэлдред, сжимая кулаки; его пальцы стали намного толще и потемнели.

Это был последний миг, когда Грозный Волк видел красивое человеческое лицо своего старого приятеля. Синева заливала бронзовый загар, волосы превращались в необузданную белую гриву – Мэлдред оборачивался людоедом, кем в сущности и являлся единственный сын Доннага. А потом голова сплющилась и вытянулась, став похожей на драконью. Вместо бровей прорезались костяные гребни. Ноги раздулись до толщины ствола могучего дерева. Пальцы на руках и ногах заменились острыми кривыми когтями. Локти и колени покрылись острыми шипами. Толстые тяжи мышц будто лианы обвивали исполинское туловище, возвысившееся над всеми мечущимися и стонущими существами. Мэлдред скорчил дикую рожу и сделал шаг вперед.

– Надеюсь, Рики может… – Дальше он не мог вымолвить ни слова.

Тонкий, раздвоенный на конце язык выскочил из пасти и облизал выпуклые губы. Чудовище зашипело и ударило людоеда, попавшегося на пути прорастающей третьей лапы, затем сильно толкнуло Дамона в грудь, отшвыривая на несколько футов ближе к задней стене загона.

«Может быть, он сделал это нарочно? – подумал Грозный Волк, затаив дыхание, сделал еще шаг назад – и тут заметил крупную брешь между косо приколоченными досками. – Надо убираться отсюда! Ну же! Шевелись!»

Никого, кроме Рики и Вейрека, не обошло страшное заклинание. Не было больше ни людоедов, ни гномов, ни эльфов.

У одного гнома образовалась вторая голова поверх первой. Другой согнулся пополам, стал шире в плечах и ниже ростом, а на месте рук появилась вторая пара ног, отчего бедняга был вынужден ходить как собака. Полуэльф, сидевший напротив Дамона, теперь смотрел на мир двумя парами глаз. Тощий как палка людоед оказался, пожалуй, самым кошмарным с виду. Похудев почти вдвое, он напоминал скелет, обтянутый чешуйчатой шкурой; из спины торчала пара костяных пластинчатых крыльев, хлопающих и хрустящих, но не позволяющих взлететь.

Грозный Волк закрыл глаза и попробовал прибавить скорости, но через несколько шагов врезался во что-то, что показалось ему каменной стеной, только стена эта хрипло дышала. «Одно из изменяющихся существ», – сообразил он. Руки и ноги Дамона пронзала ужасная боль, и он пришел к выводу, что тоже изменяется.

«Я должен выбраться отсюда! – подгонял себя Грозный Волк, на ощупь продвигаясь в тумане. – Должен! Я не могу опять служить драконице! – Но туг мысли начали путаться, разум помутился. – Голодный, – стучало в голове. – Я голодный. Сильный. Я сильный. Я жду твоих приказов, Нура. Посмотри на меня, Нура! Нура. Нура. Нура Змеедева».

– Нет! – взвыл он снова – голос стал намного ниже и звучал незнакомо. – Во имя ушедших Богов, нет!


– Вейрек! – прошептала Рикали, удивленно моргая. – Вейрек, я могу двигаться.

Она взглянула на видоизмененных существ и отвернулась, не в силах вывести этого зрелища.

– Странно, и я могу, – отозвался Вейрек. – Только не понимаю почему.

– Это работа Мэлдреда, – догадалась полуэльфийка и потащила юношу наружу через пролом в стене, надеясь ускользнуть незамеченной под покровом магического тумана. – Я вроде бы видела, что он плетет заклинание, но не думала, что его магии хватит. Значит, хватило, и это единственная причина того, что мы сейчас свободны.

Выбравшись на волю, Вейрек вооружился выдранной из ограды жердью, а Рикали отдал подобранные в суматохе ножи Мэлдреда. Юноша туг же повернул в сторону леса, но увидел, что полуэльфийка подняла с земли тяжелую палку и направилась прямо к ребенку, осторожно переступая через шипящих змей.

– Нура! – закричала девушка. – Прекрати свое заклинание! Оставь этих несчастных в покое!

Вейрек вознес краткую молитву всем ушедшим Богам и бросился следом за женой.

Нура оказалась застигнутой врасплох. Поглощенная созданием чудовищ, она не заметила, что пленники разбегаются.

Те, что только начали превращаться и сохранили силы сопротивляться, выскользнули наружу и кинулись в джунгли. Несколько потомков под предводительством Алдора бросились в погоню, остальные пытались удерживать рвущихся на свободу существ в красном тумане, чтобы дать метаморфозе завершиться.

– Девчонка! – закричала Рикали Вейреку. – Мы должны захватить девчонку и остановить ее!

– Нет! – рявкнул Вейрек, отпихивая жену. – Рики, уходи, я сам займусь ею!

Девушка вызывающе помотала головой, но догнать Вейрека не смогла, поскольку дорогу ей заступил потомок.

– Вот свинство! До чего же ты уродлив! – сплюнула она, поднырнула под вытянутые когтистые лапы твари и быстро чиркнула ту по ногам маленькими лезвиями.

Несколькими ярдами дальше Вейрек оказался лицом к лицу с Алдором. Огромный потомок загораживал Нуру собственным телом, изрыгая в лицо юноше кислотную слюну. Когда кислота настигла его, Вейрек вскрикнул от боли, и существо ухмыльнулось, а когда молодой человек, обожженный, рухнул на колени, тварь расхохоталась довольным утробным смехом.

Рикали тем временем добила противника и подкралась к Нуре сзади. Ушедшая с головой в магический ритуал чародейка не обращала внимания ни на что вокруг. Полуэльфийка быстро выбрала цель и погрузила одно из лезвий в спину девочки. От неожиданности Нура вскрикнула и выронила чашу, облив ноги кровью сивака.

– Глупая дрянь! – взвизгнула она и наклонилась, подхватывая чашу и пытаясь сохранить оставшуюся кровь. Она даже не обратила внимания на то, что второе лезвие вонзилось в ее плечо. – Ты не представляешь, что ты наделала! Ты нарушила мое заклинание и теперь заплатишь жизнью! Она принадлежит мне! Алдор!

Гигантское чудовище бросило юношу, повернуло морду в сторону полуэльфийки и набрало в грудь воздуха.

Вейрек, шатаясь, поднялся и устремился к Алдору. Он хромал и спотыкался, но подоспел вовремя. Молодой человек с разбегу толкнул стражника, тот потерял равновесие, и ядовитый поток не задел Рикали. Девушка тут же прыгнула вперед, распорола толстую чешуйчатую шкуру потомка, а ее супруг ударил жердью по вытянутой лапе.

– Вейрек! Закончи с девчонкой! – крикнула полуэльфийка. – А с этим я и сама справлюсь!

Нура удерживала дрожащими руками полупустую чашу и лихорадочно шептала магические слова, чтобы вернуть заклинанию утраченную силу.

– Вейрек! – повторила Рикали. – Займись девчонкой!

Молодой человек с минуту поколебался, а затем приблизился к Нуре, занеся дубину над головой.

– Проклятая тварь! – закричал он во весь голос. – Отправляйся в Бездну!

Удар Нуру не слишком обеспокоил, она больше была раздражена тем, что ее опять прервали. Вокруг стоял оглушительный гомон: пение, крики боли и ужаса, шипение многочисленных змей.

– Как это тебе удается? – вопросил Вейрек, изумленный тем, что маленькая девочка так легко переживает удары и раны, которые заставили бы упасть и взрослого мужчину.

Юноша поудобнее перехватил дубину, пошире расставил ноги, но прежде чем ударить, бросил короткий взгляд на загон. Ужасающее зрелище едва не заставило его выронить оружие: несколько гномов и людоедов преобразились полностью.

У одного из них было шесть рук и единственное невероятно длинное крыло, которое бешено хлопало и грозило запутаться в бесчисленных суставах; у другого прямо на груди выросла рука. Остальные выглядели еще страшнее.

– Монстры!

Вейрек дрожал, но все же продолжал наносить девочке удар за ударом, однако, казалось, на нее это никак не действует.

– Я должна закончить заклинание! – рявкнула она, наконец. – Они же сейчас только на полпути!

Диковинные создания кидались друг на друга, обезумев от боли. Скелетоподобный людоед взвыл: один из товарищей по несчастью оторвал ему крылья – кровь и кислота брызнули фонтаном. Существо с двумя головами кусало странную тварь на четырех лапах. Покрытый чешуей гном спрятал лицо в ладонях и плакал навзрыд. Пока Вейрек наблюдал все это, тот оказался насаженным на длинные когти одного из своих соседей.

– Они убивают друг друга, – в ужасе прошептал молодой человек.

– Сейчас они безумны! – крикнула девочка – Я должна закончить заклинание! Алдор! Убей эльфийку и убери эту блоху, которая мне докучает!

– Потомок убьет эльф-фийку, – сверкнул черными глазами Алдор.

– Я – полуэльфийка, – вызывающе вставила Рикали.

Потомок плюнул жгучей слюной, но Рики успела пригнуться. В следующую секунду девушка прыгнула вперед, вонзила кинжал в грудь Алдора и начала теснить его ближе к Нуре. Малышка продолжала помешивать кровь драконида, не глядя по сторонам.

Тварь присела, широко расставила лапы и попробовала захватить Рикали. Полуэльфийка, оказавшаяся проворнее и на этот раз, молниеносным движением перерезала врагу горло. Мгновением позже Алдор растворился в воздухе. Рики быстро зажмурилась и отвернула голову. Капли кислоты залили Нуру и Вейрека.

– Нет! – завыла девочка, увидев, как бурлит кровь сивака, смешиваясь с кислотой. – Не-ет!

Поблизости оставались только двое потомков, остальные были заняты схваткой с обезумевшими чудовищами; многих разъяренные монстры уже убили. Нура замахала им рукой:

– Ко мне, потомки! Сейчас же ко мне!

Внутри разрушенного загона металось около дюжины выживших существ. Дамон перелез через оставшиеся жерди, прикрывающие проем в ограде, и согнулся пополам в приступе жесточайшего кашля, пытаясь очистить легкие от красного тумана. Прижав руки к груди, он почувствовал под ладонями кровоточащие раны, оставшиеся на тех местах, откуда были сорваны чешуйки, и, откашлявшись, ощупал тело в поисках оставшихся отметин. Обнаружились только две чешуйки, в области пояса, которые Грозный Волк тут же беспощадно оторвал. Силы постепенно возвращались к нему, и Дамон, медленно переставляя гудящие ноги, направился к лесу, стараясь оставить как можно большее расстояние между собой и загоном. Болото было уже совсем близко. Огромное болото, на котором можно легко сгинуть… или спастись. «Мэлдред!» – внезапно вспыхнуло в мозгу. Вспомнив о друге, Дамон остановился.

– Надо подумать… – пробормотал он себе под нос. – Сосредоточиться…

В голове Грозного Волка все еще бродили отголоски мыслей о силе, о голоде и о служении Нуре Змеедеве, звучало эхо жуткого речитатива «Нура. Нура. Нура», но он яростно вскрикнул:

– Нет!

Бывший рыцарь заставил себя думать о Мэлдреде и Рикали. Он вгляделся в загон, но увидел только дерущихся чудовищ, оглашающих окрестности криками ярости и боли. Наконец в самом центре загородки Дамон разглядел Мэлдреда и содрогнулся. Его друг сохранил некоторые черты людоедского облика: синюю кожу, гриву белых волос, исполинский рост, однако большую часть его лица и рук покрывала черная чешуя, а сзади подергивался змеиный хвост. Лицо Мэлдреда вытянулось, словно драконья морда, но, по крайней мере, было лишено чешуек.

Грозный Волк развернулся и бросился к ближайшей хижине, к той самой, где несколько часов назад видел оружие. Две-три минуты спустя он появился снова, держа в каждой руке по мечу, и направился прямо к Нуре и двум потомкам, вставшим на защиту хозяйки.

Заметив Вейрека, Дамон сунул ему в руки один из мечей. Тело юноши было покрыто шрамами и волдырями, его одежда, обожженная кислотой, дымилась, на голове не хватало значительной части волос.

– Девочка… – задыхаясь, прокричал Вейрек, атакуя выросшего перед ним потомка. – Убей ее, Дамон! Защити Рики!

– Конечно, я убью ее! – зарычал Грозный Волк, подлетая ко второму потомку и двумя быстрыми ударами превращая его в облако кислоты. – Я отправлю ее прямиком в Бездну. Я…

Он запнулся на полуслове, увидев, что Нура, окутавшись мерцающей дымкой, растет и изменяется. Через несколько мгновений маленькая девочка, называющая себя Нурой Змеедевой. исчезла, а на ее месте появилось нечто совсем другое.

– Во имя Света… – выдохнул Вейрек. – Что это такое?

– Меня это не волнует, – отозвался Дамон. – Мне главное знать, есть ли у этого кровь. Если кровь можно выпустить, я сделаю это.

На месте девочки появилось нечто похожее на змею, но змея эта была более двадцати футов в длину и неохватной толщины. Ее тело полосами опоясывала черная и красная чешуя, искрящаяся на солнце подобно драгоценным камням. Большая часть туловища твари поднялась вертикально, словно у кобры, принявшей боевую стойку, и мерно покачивалась над землей. Только голова по-прежнему оставалась головой ребенка, но медно-рыжие волосы растрепались и теперь напоминали капюшон. Нож полуэльфийки так и торчал в спине монстра.

Жуткий взгляд лишенных век глаз нашел Рикали. Змея продолжала покачиваться, словно пытаясь заворожить девушку.

– Ты расстроила мои планы, эльфийка! Остановила мое заклинание! Уничтожила почти всех ценных существ, которых я создавала. – Она резко повернула голову в сторону загона, к трем полностью сформировавшимся чудовищам, державшимся особняком от других несчастных. – Ко, мне, дети мои!

Дамон бросился вперед, чтобы перехватить монстров, которые, повинуясь приказу госпожи, тупо двинулись вперед. Он занес меч; лезвие отразило солнечный свет, и кромка клинка заискрилась так ярко, что одно из существ – шестирукое чудовище с двумя хвостами – остановилось, заслонившись ладонями. Для Грозного Волка этого было достаточно, чтобы нанести сильный удар в грудь твари. Чудовище, как и потомки, взорвалось, превратившись в облако кислоты.

Осталось еще два монстра. Вейрек подскочил к одному из них, закрывая собственным телом Рикали.

Дамон взял на себя третье чудовище – существо, более всего походившее на потомка, если бы не третья рука, безвольно свисающая из центра груди. Эту тварь также сбил с толку свет, отраженный лезвием меча. Первым движением Грозный Волк отсек ему руку, растущую из груди, следующим – отрубил еще одну. Чудовище с воем отступило, переводя неуверенный взгляд с противника на госпожу и обратно, явно не зная, как ему действовать дальше.

Дамон бросился вперед, держа меч перед собой, вонзил лезвие в живот противника, за что был немедленно вознагражден ливнем кислоты, обжигающей тело и оставляющей новые дыры на штанах, после чего, не медля ни секунды, развернулся к Нуре, мельком отметив, что Вейрек все еще сражается с последним чудовищем.

– Рики, эта гадина – моя!

– Дамон, кажется, я никак не могу ее поранить, – крикнула в ответ девушка, вонзая в тело твари лезвие Мэлдреда.

– Зато я могу ранить тебя, – прошипела Нура, обнажая длинные острые зубы; с них капала какая-то блестящая жидкость, которая шипела, соприкасаясь с землей. Детская голова на змеиной шее резко метнулась вперед и вонзила клыки в щеку Рикали.

– Свинья какая! – взвизгнула полуэльфийка. – Ничего себе ранила! Как огнем опалила!

В то же мгновение Дамон взмахнул мечом и остановился в изумлении, как только лезвие скользнуло по чешуйчатой шкуре похожего на змею существа. Такой удар мог бы оказаться смертоносным для потомка или другого, подобного ему, омерзительного создания.

– Рики! Назад! – закричал он.

– Будь ты проклят, Дамон Грозный Волк! Ты не волновался, когда оставил меня одну в Блотене! Почему же теперь забеспокоился?!

Полуэльфийка наскакивала на змееподобное существо снова и снова, рубя его шкуру крошечным лезвием.

– Ну, попробуй, укуси меня, Нура Змеедева! Я с самого начала знала, что ты вовсе не маленькая девочка!

Нура злобно ухмыльнулась и снова резко выбросила вперед голову, метя в Рикали и совершенно не обращая внимания на Дамона. Погрузив зубы в руку полуэльфийки, она дернула так, что девушка упала.

– Эй ты, тварь! – крикнул Грозный Волк, плюнув в Нуру. – Сразись со мной!

В следующий удар он вложил все силы, и на этот раз шкура монстра лопнула; сверкающие чешуйки полетели во все стороны.

Нура поднялась на хвосте и развернулась, переключая внимание на Дамона.

– А ты сильный, человек, – зашипела она. – Я не ошиблась. Ты именно тот, кто мне нужен.

Несмотря на то, что это странное высказывание озадачило его, Дамон не был намерен отвлекаться. Он бросился на монстра, при каждом ударе до предела напрягая мышцы, однако результат был ничтожным. Нахмурившись, Грозный Волк сосредоточился и удвоил усилия.

– Ч-что это за существо? – подал голос Вейрек, расправившийся наконец со своим противником. Его одежда превратилась в лохмотья, на лице и руках виднелись многочисленные следы когтей. Несмотря на раны, юноша крепче стиснул оружие и ринулся на подмогу. – Что это такое?

– Я – Нура Змеедева, – раздалось шипение змееподобной твари. Она вновь начала мерно раскачиваться, надеясь заворожить Вейрека и Дамона. – Я – дитя болот, дочь дракона. Я – воплощение ваших кошмаров.

Дамон напал снова, но его силы иссякали, да и двигался он намного медленнее. Сознание начало мутиться. Грозный Волк понимал, что монстр ударил по ним магией; перед внутренним взором засверкали чешуйки.

– Проклятая тварь! – выругался он, но слова вышли тихими и неубедительными. Он попробовал как следует встряхнуть головой и разогнать морок, но вместо этого просто покачал ею туда сюда. – Будь ты проклята, порождение Бездны!

Нура изогнула шею, открыла рот и оттуда на землю потекла едкая жидкость.

– Сразись со мной! – крикнул Вейрек, обходя существо сбоку. Несмотря на усталость, он сумел размахнуться и ударить Нуру как раз в рану, нанесенную Дамоном.

– А ты, ничтожная букашка, – прошипело существо, – вообще не достоин моего внимания. Ну, пора заканчивать эту игру.

Нура свернулась кольцами, и ее вновь окутал мерцающий кокон. Раздался хлопок, и то место, где только что возвышалась Нура, заволокло черным дымом. Лезвие Рикали, засевшее в теле твари, упало на землю.

– Клянусь всеми головами Темной Королевы!… – ошарашено протянул Дамон и взглянул на Вейрека, который уже склонился над полуэльфийкой.

– А что делать с этими? – махнул рукой молодой человек в сторону загона, где оставшиеся, не до конца измененные пленники – частично покрытые кожей, частично чешуей, с изуродованными руками и ногами, длинными когтями, дрожащими крыльями, вытянутыми мордами, змеиными хвостами и спутанными волосами, – все еще дрались друг с другом.

– Мэлдред! – прошептал Грозный Волк, с трудом сглатывая, и стремглав бросился к загону.

Перебравшись через жерди, он отшвырнул в стороны двух дерущихся существ.

«Сначала позаботиться о Мэлдреде. – думал Дамон. – Потом быстро разобраться с оставшимися чудовищами и заняться Рики».

Бывший рыцарь, походя, вонзил меч в живот похожего на собаку существа, которое бросилось на него, и равнодушно перешагнул через труп. К нему сразу же подскочило другое чудовище, тот самый скелетоподобный монстр, которому оторвали крылья. Тот, кто некогда был людоедом, клацал челюстями, высовывал раздвоенный язык и вытягивал руки, чтобы схватить пришельца за горло, но Дамон легко отшвырнул почти невесомое тело и вмиг избавил несчастного от страданий.

Наконец он нашел Мэлдреда.

– Мэл… – позвал Грозный Волк. – Мэл, слышишь меня?

Тварь, возвышающаяся перед ним, имела некоторое сходство с Мэлдредом, но шипела, плевалась и скребла когтями землю, как дикий зверь.

– Мэл!

Чудовище посмотрело на Дамона, потом перевело глаза на меч в его руке. В этом взгляде явственно читалась мольба.

– Нет! – отрезал Грозный Волк. – Я не буду тебя убивать. Ты мне почти как брат.

Мэлдред завыл и медленно, неохотно выпустил когти, но Дамон ловко увернулся.

– Ты же владеешь магией, Мэл! Так воспользуйся ею! Борись!

Силач в облике монстра снова кинулся на Грозного Волка, чтобы вынудить его защищаться.

– Не позволь Нуре победить – из каких бы глубин Бездны она ни явилась, – убеждал Дамон, старательно избегая копей друга, – Используй свою магию!

Мэлдред запрокинул голову и с усилием проревел несколько слов на языке людоедов, остервенело срывая когтями чешуйки с груди и шеи.

– Сосредоточься! – подбадривал Дамон, вспоминая, как мутилось его собственное сознание под воздействием красного тумана. – Борись с этим!

Губы силача зашевелились быстрее, произнося загадочные, таинственные фразы. Бледно-желтое сияние окутало его деформированную фигуру.

– Вот так! – поддержал Грозный Волк друга, видя, как чешуйки, одна за другой, вспыхивали и растворялись. – Сосредоточься!

– Дамон! Иди сюда! Скорее!

Дамон отвлекся на зов Вейрека, который махал руками как сумасшедший.

– Рики нужна помощь! – Юноша сидел на земле, неловко скособочившись; на его коленях покоилась голова полуэльфийки.

Грозный Волк посмотрел на дальний край деревни, где толпились люди-прислужники. Они явно нервничали, но никто не смел сдвинуться с места. Бросив еще один взгляд на Мэлдреда, Дамон поспешил к Рикали.

– Дамон! Помоги Рики! – На обожженном кислотой лице Вейрека было написано смятение. – Дамон, кажется, она умирает. Рики как-то рассказывала мне, что тебе приходилось врачевать раны прямо на поле боя. Сделай что-нибудь! Она беременна, Дамон. Пожалуйста, сделай что-нибудь. Спаси мою жену и ребенка… А если ты не поможешь, я…

– Не грозись тем, чего не можешь исполнить.

Суровый голос и испепеляющий взгляд заставили Вейрека замолчать. Грозный Волк опустился на колени рядом с Рикали и посмотрел в ее пепельно-серое лицо.

«Беременна? – подумал он. – Мало того, что она вышла замуж за этого юнца, так оказывается еще и беременна. Сплошные сюрпризы».

На щеке и руке полуэльфийки зияли глубокие следы укусов, и от них по коже уже поползли неровные багровые полосы.

– Ступай в хижину, ту, что ближе всего к колодцу, – велел Дамон. – Внутри стоит перевернутая корзина. На ней – глиняный горшок с травами. Там же найдешь мешки – тоже с травами. Неси все сюда. И поспеши.

Грозный Волк сел, вытянул ноги и осторожно забрал Рикали у Вейрека. Юноша тут же со всех ног бросился к указанной хижине. Дамон ласково погладил пальцами раны полуэльфийки. В его движениях была нежность, которую Грозный Волк долго держал при себе, выражение жесткой решимости покинуло лицо, и на нем проступило что-то вроде сострадания. Он давно уже не проявлял к полуэльфийке нежности. Обиды прошли и сменились чем-то похожим на сострадание.

– Замужем и ждет ребенка, – сказал Дамон тихо.

Просторные одежды хорошо скрывали слегка округлившийся живот.

Вейрек принес из хижины все, что смог унести. Он примчался к Грозному Волку, хмуро поглядывая на троих людей-прислужников, которые явно шли в том же направлении.

Дамон перебирал корни в одном из мешков. Почти все они были слишком сухими, но он все же смог отыскать единственный, в котором еще оставалось немного сока. Этим корнем Грозный Волк натер самый глубокий укус. Большинство трав и растений оказались непригодными, но нашлись и подходящие для составления целебной смеси, которой Дамон присыпал щеку Рикали. Мешочек размером с кулак, содержавший грубого помола порошок, Дамон отправил в карман. Пальцы наткнулись на серебряную шкатулку и символ Кири-Джолита. Полезной добычей стал и другой мешочек – со смесью дробленых корней и мха.

Пока бывший рыцарь врачевал полуэльфийку, три человека подошли совсем близко, и самый старший заговорил:

– Госпожа Сабл будет очень недовольна вами. Она все равно отыщет вас. Вы глупцы. Раз Нура Змеедева сказала, что вы умрете, значит – умрете!

– Все когда-нибудь умрут! – бросил в ответ Вейрек. – А глупцы – это вы. Служите драконице и этому змееподобному существу. Добровольно, как я понимаю! Но теперь с этим покончено. Все потомки убиты, Нура исчезла – это значит, что вы свободны. На вашем месте я бы направился на север. Если поторопитесь, через неделю или две выйдете к побережью, а там вас подберет какой-нибудь корабль.

Посланцы тихо посовещались некоторое время, затем говоривший распрямил плечи и пронзил юношу ледяным взглядом.

– Мы остаемся здесь – заявил он. – Полагнар – наш дом. Нура Змеедева вернется. Она приведет с собой еще потомков. Мы будем служить им, будем сыты и защищены.

– Овцы, – пробормотал Вейрек. – Жалкие тупые овцы.

– Она выживет, – облегченно вздохнул Дамон, и молодой человек тут же прекратил спор. Рикали дышала спокойно и ровно. – Скоро она придет в себя. – Дамон указал на большую хижину. – Там есть постель. Ей нужно отдохнуть. Унеси ее с солнцепека. Сомневаюсь, что женщина-змея вернется в ближайшее время, так что мы все сможем отлежаться и зализать раны.

– А что можно сделать с этим? – кивнул Вейрек на ногу Грозного Волка.

Штаны Дамона были порваны, выставляя на всеобщее обозрение правое бедро, полностью заросшее мерцающими на солнце маленькими черными чешуйками, лучами расходившимися от отметины Малистрикс. Похожие на черные светящиеся бусины, они сбегали к лодыжке и ниже, на стопу. Несколько чешуек было и на левой ноге.

Грозный Волк не ответил. Вместо этого он взял маленькое лезвие, с которым Рикали нападала на Нуру, и принялся яростно отколупывать наросты.

– А ты уверен, что сможешь… – начал Вейрек, но Дамон посмотрен на него так сурово, что юноша чуть не подавился собственными словами.

Грозный Волк срезал несколько дюжин недавно выросших чешуек, оставляя на их месте кровоточащие раны, однако отметины красной драконицы коснуться не посмел. Впрочем, процесс и так оказался слишком болезненным, поэтому, промучившись несколько минут, Дамон оставил в покое и мелкие чешуйки.

Он достал из кармана порошок и, то и дело морщась, обильно посыпал ноги. Каждые несколько секунд ему приходилось останавливаться, чтобы отдышаться – жжение было просто чудовищным. На груди тоже зияли раны от чешуек, которые он сорвал до этого. Грозный Волк, скрипя зубами от боли, обработал и их. Закончив, он оглянулся на загон, где по-прежнему находился Мэлдред.

Силачу удалось избавиться от последствий заклятия Нуры, и теперь он стоял, прислонившись к ограде. Изодранная в клочья одежда едва прикрывала мускулистую фигуру, истерзанную пытками превращения.

Дамон перебросил Вейреку мешочек с остатками целебной смеси.

– У тебя вся спина в порезах. Обязательно присыпь их, иначе подцепишь заразу, а потом отнеси Рики в тень.

Сказав это, Грозный Волк поднялся и захромал к Мэлдреду. Прислонившись к жердям рядом с другом, он посмотрел на тела, лежащие в загоне. Чешуя, куски плоти и кровь покрывали буквально каждый дюйм земли. Дамон ковырнул месиво носком сапога и задумчиво произнес:

– Я должен бы испытывать жалость к ним… Но почему-то не получается. Я вообще ничего не чувствую.

Дамон резко отвернулся от кровавой картины и почти врезался в пожилого человека, с которым разговаривал раньше. Оказалось, что тот шел за бывшим рыцарем все это время.

– Черная драконица будет очень сердиться из-за того, что вы сделали. Черная драконица и Нура Змеедева будут…

Грозный Волк толкнул мужчину в грудь, освобождая себе дорогу, и направился в хижину, где лежала Рикали, пинками расшвыривая змей. Сзади послышались тяжелые шаги – Мэлдред следовал за ним.

Вейрек, сам в очень плохом состоянии, самоотверженно сидел возле постели полуэльфийки. Девушка то и дело подергивалась во сне, кривя тонкие губы. Раны молодого человека уже были присыпаны целебной смесью.

– Мэл, тебе придется первому стоять на часах, – сказал Дамон. – Мы все нуждаемся в отдыхе, но придется делать это по очереди – я не доверяю жителям деревни. Разбуди меня после захода солнца, ну или раньше, если случится что-то из ряда вон выходящее.

Не говоря больше ни слова, Грозный Волк разорвал на полосы один из плащей, чтобы перевязать многочисленные раны, затем сел, прислонившись к большой корзине. Он чувствовал, что раны уже начали закрываться. Быстрое заживление любых повреждений было частью его проклятия. Дамон подозревал, что это как-то связано с драконьей чешуйкой на его бедре. Несмотря на то, что такое положение вещей его вполне устраивало, бывшему рыцарю все же хотелось, чтобы способность к самовосстановлению была вызвана чем угодно другим, и никакие положительные эффекты не могли заставить его смириться с клеймом Малис.

– Мэл, мне нужна твоя таинственная целительница, – вздохнул Грозный Волк, опустил веки и попробовал заснуть, но перед его внутренним взором сразу же начало извиваться кольцами огромное тело Нуры Змеедевы. Это заставило Дамона быстро распахнуть глаза.

Он слышал, как Мэлдред с Вейреком тихо беседуют о Рикали, как шуршат переставляемые с места на место корзины возле входа в хижину, слышал шаги снаружи, в нескольких ярдах от них, и голоса жителей деревни, пока силач их не прогнал.

Наконец усталость победила. Сны Дамона были наполнены видениями уродливых чудовищ и женщины-змеи с завораживающим взглядом, которая сдавила его своими кольцами так сильно, что трудно было дышать. Грозному Волку показалось, что Мэлдред разбудил его слишком рано, однако минуло уже достаточно времени и подошла очередь Дамона стоять на часах.

Глава 11

Рагх с Лордов Рока

Дамон сидел у входа в хижину, прислонившись к стене и слушая, как храпят Мэлдред и Вейрек, – звуки казались ему слишком громкими и невыносимо резкими. Рикали тоже крепко спала, лишь один раз проснулась – почти час назад. Привстав на локте, девушка нашла взглядом Грозного Волка – он заметил это, обернувшись, – и, не говоря ни слова, откинулась назад и вновь уснула.

Дамон внимательно глядел по сторонам; меч, некогда принадлежавший Соламнийскому Рыцарю, лежал у него поперек колен. Грозного Волка интересовало, был ли среди убитых им потомков превращенный владелец меча, но получить ответ на этот вопрос было не у кого.

Несколько деревенских жителей не спали, несмотря на то, что уже давно перевалило за полночь. Они также устроили посменные дежурства, и сейчас четверо людей сидели возле маленького костра, который был разведен больше для освещения – несмотря на ночь, на болотах по-прежнему стояла сильная жара, – и не сводили с Дамона глаз.

Он слышал, как они настороженно шепчутся, и разобрал несколько слов: «Сабл», «Нура Змеедева», «незнакомцы». Грозный Волк напряг слух – теперь он различал каждую фразу, как будто сидел рядом с беседующими. Они решали, что делать со сваленными в кучу телами: сбросить в болото на корм аллигаторам или оставить, чтобы, в случае появления самой Сабл, представить как доказательства. Несмотря на то, что трупы уже начали разлагаться и над ними кружили тучи насекомых, деревенские жители склонялись ко второму варианту.

Дамон понимал, что не должен бы слышать разговор деревенских жителей: они были слишком далеко, говорили, понизив голос, к тому же потрескивал костер, змеи, наводнявшие деревню, громко шипели, а в нескольких футах за спиной храпели спутники бывшего рыцаря. Грозный Волк поначалу обрадовался такому обострению слуха, но и насторожился, решив, что тут не обошлось без чешуйки. Больше всего на свете ему хотелось опять стать обыкновенным человеком. В костре раздался хлопок, прервавший размышления. Видимо, кто-то подкинул чересчур сырое полено.

Ясно различались и другие звуки: шелест листьев на деревьях, окружающих деревню, тихое рычание сивака, больше всего похожее на храп, перекличка болотных птиц.

По руке карабкалось насекомое. Это оказался оранжевый жук с перламутровыми крыльями. Согнав его, Дамон отвернулся от прислужников потомков и, вытянув шею, поглядел в южном направлении. Из темноты выступал зловещий силуэт груды мертвецов и абрис спящего в нескольких ярдах от нее сивака. Драконид свернулся у подножия дерева, как собака. Луна спряталась за облаками, деревню укрывали густые тени, но, тем не менее, Дамон прекрасно видел, даже как подрагивают лапы монстра. «Интересно, что ему снится? – подумал Грозный Волк. – Хотя не важно. Сегодня последняя ночь, когда он может наслаждаться снами, точнее, терзаться кошмарами. С первыми лучами солнца Мэлдред исполнит задуманное – убьет сивака, чтобы не позволить Нуре создавать новых монстров. Монстров вроде меня. С каждым днем я все меньше ощущаю себя человеком».

Дамон размотал бинты и осмотрел раны на груди и ногах. Оказалось, что они почти зажили. Кроме того, несмотря на утомление и слишком короткий сон, который просто физически не могполностью восстановить его силы. Грозный Волк чувствовал себя на удивление хорошо и у него ничего не болело.

Обоняние бывшего рыцаря было острее, чем обычно, что доставляло ему массу неприятных ощущений. Навязчивый сладковатый запах разлагающейся плоти, смешанный со зловонием гниющих объедков, доносящимся из загона, тяжелым духом пота его спутников и жителей деревни, смрадом высыхающей крови и гниющих болотных растений, буквально забивал ноздри и горло.

Дамон осторожно встал, стараясь не разбудить остальных, – не потому что сильно беспокоился об их здоровье и отдыхе, просто не было настроения ни с кем общаться. Внимательно поглядывая на деревенских, он прошел к хижине, где хранилось вино, и отыскал нужную корзину. Люди заволновались и начали перешептываться, поэтому Грозный Волк на всякий случай не стал вкладывать меч в ножны. Сорвав с корзины крышку, он достал бутылку и сделал большой глоток. Терпкий вкус ежевики приятно освежил горло.

Отняв горлышко от губ, бывший рыцарь услышал, как староста призывает остальных остановить разграбление жилищ, которые скоро займут новые потомки – любимые детища Сабл. «Нура Змеедева останется довольной, если Полагнар вновь будет населен, а темноволосый осквернитель и его друзья понесут наказание», – говорил он.

К вящему неудовольствию пожилого мужчины, Дамон, едва выйдя из хижины, тут же вернулся обратно и вынес наружу несколько мешков. Роясь в них на глазах деревенских жителей, он подобрал себе одежду по размеру и переоделся в штаны и соламнийскую тунику, поношенные, но все еще достаточно крепкие. Тунику Грозный Волк вывернул наизнанку, чтобы скрыть эмблему. Затем он упаковал несколько смен одежды, в том числе и две рубашки, выглядевшие практически новыми, в мягкий кожаный мешок, забросил ношу на плечо и направился к костру.

Люди немедленно вскочили и начали встревоженно переглядываться. Однако стоило Дамону опустить ладонь на гарду меча, как возбужденный шепот тут же стих.

– Где у вас тут свежая вода? – спросил он старосту, глядя тому прямо в глаза. – В хижине есть, по меньшей мере, дюжина пустых бурдюков, – указал Дамон на лачугу, которую только что посетил. – Я хочу, чтобы к рассвету они были наполнены. Еще мне нужно два мешка провизии. Желательно фрукты и орехи, но только не змеиное мясо, которое вы, по-видимому, так любите готовить.

Вперед вышел молодой парень, кипящий от возмущения.

– М-мы не сделаем этого. М-мы не помогаем тем, кто идет против Нуры Змеедевы! Ч-чтоб ты сдох!

Дамон перевел на него угрожающе-пристальный взгляд:

– А ты, мальчик, немедленно ступай трудиться. Или, может, хочешь составить им компанию? – кивнул Грозный Волк на гору трупов и слегка сжал гарду. – Если позаботитесь о припасах, мы очень скоро уйдем, а вы сохраните ваши шкуры в целости и сохранности и Полагнар опять станет вашим. Приводите его в порядок, готовьтесь к встрече гостей.

– Нура Змеедева выследит вас, – тихо сказал юноша. Голос его дрожал, но во взоре светился вызов. – Она заставит вас заплатить за все, что вы сделали. Она скормит вас драконице.

– А может быть, это я буду охотиться на Нуру Змеедеву, – откликнулся Дамон, допивая вино и бросая пустую бутылку под ноги деревенским. – Рассветет через несколько часов. На вашем месте я бы поторопился.

Грозный Волк развернулся на каблуках и, чтобы как-то убить время, отправился обыскивать хижины, которые не успел посетить. Изредка он оглядывался на местных, удостоверяясь, что они действительно, как им и велели, собирают припасы. Дамон нашел еще несколько соламнийских щитов и много оружия, а также плащи и накидки, из которых были сооружены постели. На всех вещах были эмблемы Ордена Розы и Ордена Меча. Доспехов он не обнаружил, раскопал лишь изъеденные кислотой наручи и поножи. Некоторые предметы одежды со знаками Соламнийского Ордена были распороты, причем явно когтями, а не мечами. Стало понятно, что один или двое соламнийцев вступили в бой с потомками, а выжившие, возможно, были превращены в таких же отвратительных тварей.

Грозный Волк пожал плечами, выбрасывая из головы эти мысли, как не стоящие его беспокойства, и продолжал перебирать вещи рыцарей. Он обнаружил еще полдюжины серебряных медальонов Кири-Джолита и один, украшенный алмазами, решил взять себе. Кроме того, нашлись еще около двадцати золотых колец с выгравированной на них розой. Все украшения Дамон сложил в мешочек и подвесил к поясу. Еще один мешочек он наполнил стальными монетами и сунул в карман.

После этого Грозный Волк опять вернулся в хижину, где хранилось вино. Шесть бутылок он убрал в мешок с одеждой, а седьмую прихватил, чтобы выпить вместе со спутниками в их хижине. Вытащив зубами пробку, Дамон сделал хороший глоток, порадовавшись, что аромат вина перебивает зловоние, царящее вокруг. Внезапно бывший рыцарь вспомнил о мешке с тремя бутылками, который он спрятал в зарослях ирги, но тут же решил, что нет смысла возвращаться за ним, поскольку теперь в его распоряжении находились гораздо большие запасы великолепного напитка.

Мэлдред с Вейреком еще спали, а Рикали снова проснулась и теперь увидела, что Дамон вытаскивает небольшой ларчик, который был спрятан в изножье ее постели. Грозный Волк позвал девушку наружу, и она на цыпочках последовала за бывшим рыцарем, чтобы не разбудить мужа.

Небо уже посветлело, и полуэльфийка заворожено смотрела на кружащихся в синей вышине над поляной трех белых цапель.

– Рассвет, – прошептала она. – Больше всего люблю это время. Сначала небо такое, словно усыпано лепестками роз, а потом сразу становится голубым.

Рикали бросила пристальный взгляд на Грозного Волка, который сидел на земле и вскрывал замок при помощи кинжала с рукоятью, украшенной кораллами. Наконец крышка поддалась, и Дамон принялся перебирать оказавшиеся внутри драгоценности. Рикали сама учила его разбираться в драгоценных камнях, поэтому он в первую очередь отобрал самые дорогие – гранаты, сапфиры и изумруды, а также крупный гиацинт размером с фалангу большого пальца. Сложив камни в мешочек, Грозный Волк повесил его на пояс. В следующий мешочек отправились камни подешевле. Золотой кованый широкий браслет, усыпанный кусочками нефрита и турмалина, он надел на руку, а толстую серебряную цепь повесил на шею.

– Конечно, они красивые, – сказала полуэльфийка, внимательно глядя на драгоценности, но даже не шевельнулась, чтобы прикоснуться к ним, и добавила: – Но на самом деле не такие уж и дорогие. – Дамон как раз рассматривал топаз размером со сливу. – И этот тоже ничего, но, безусловно, с изъяном. И зачем тебе столько? Тем более…

Не обращая внимания на ее слова. Грозный Волк сунул этот камешек и несколько других в мешочек с монетами, выбрал изящную серебряную браслетку с нефритом и отдал ее Рикали.

– Глупо оставлять это здесь. Тем более что деревенским драгоценности без надобности.

«Да они их и не заслуживают», – добавил бывший рыцарь мысленно.

Девушка с некой почтительностью повертела браслетку в изъеденных кислотой пальцах и только затем надела, немного сжав, чтобы украшение сидело плотнее и не соскользнуло с руки.

– Мы могли погибнуть, Дамон, – тихо произнесла она. – Каждый из нас.

– Рики, сколько ему лет?

Вопрос оказался неожиданным.

– Что?

– Сколько лет Вейреку?

– Ты не вернулся за мной, Дамон Грозный Волк, а мне так хотелось, чтобы кто-то был рядом. Он любит меня. Очень любит. Потратил последние деньги, чтобы купить мне маленькое колечко, – Рикали приподняла руку, демонстрируя подарок Вейрека.

– Сколько ему лет? – настаивал Дамон.

– Девятнадцать.

– Он совсем мальчишка. О чем ты думала, Рики?

– О чем я думала? – прошептала девушка. – Уж конечно, не о тебе. Ты бы никогда не женился на мне, Дамон Грозный Волк. – Занятый своими мыслями, бывший рыцарь не заметил грустных ноток в ее голосе. – Ты бы даже не смог пожить со мной спокойно, не мечась с места на место.

– Да, – согласился Дамон. – Не смог бы.

– Так почему тебя должно заботить то, что я делаю? – Грусть уступила место хорошо сдерживаемому гневу. – Почему тебя должно заботить, сколько ему лет?

– Ты старше меня. Ты почти вдвое старше его. Подумай об этом, Рики. Приковать его в таком молодом возрасте. И не только женой, но семьей. Это долго не продлится.

Полуэльфийка покачала головой; солнечный свет заиграл в растрепавшихся завитках волос.

– Он не мальчик, Дамон Грозный Волк. Он – молодой мужчина. Молодой мужчина, который очень, очень любит меня. Ну, что тебя еще заботит?

– Да нет, ничего. – Дамон взял гиацинт со следами сколов, осмотрел его и отбросил в сторону. – Действительно, больше ничего.

Девушка присела рядом на корточки и принялась перебирать камни, но было видно, что мысли ее где-то далеко отсюда.

– Ты не считаешь, что он будет хорошим отцом? – Рикали поморщилась, уколов палец осколок нефрита.

– Рики…

В этот момент легкий ветерок подул со стороны кучи трупов, принося с собой ужасающее зловоние, и полуэльфийка, отвернувшись, прикрыла лицо руками. Впрочем, в следующий миг она уже вновь смотрела на Дамона.

– Пойду лучше разбужу его, а? Мы ведь скоро покидаем это ужасное место. Я слышала, как Мэл во сне говорил о каких-то пиратских сокровищах. Я бы пошла на риск ради настоящего богатства. – Девушка указала на драгоценности. – А на такое жалко даже время тратить.

Она скрылась в хижине, оставив Дамона наблюдать за приближавшимися селянами.

Они разобрали один из навесов и соорудили небольшие носилки, на которые уложили несколько заплечных мешков с провизией, дюжину бурдюков и мешок Грозного Волка с бутылками крепкого эльфийского вина.

Дамон осмотрел носилки и запасы, мельком проверив содержимое мешков. Его спутники уже проснулись и теперь вместе с Рикали копались в одежде Соламнийских Рыцарей, надеясь подыскать себе что-нибудь по размеру.

Мэлдред фыркнул и кивнул в сторону сивака, притопнув ногой.

– Пора заняться им. – Силач закинул руку за спину, и утреннее солнце заиграло на клинке его двуручного меча, который он отыскал в одной из хижин.

Драконид стоял спокойно, внимательно следя за Мэлдредом и не показывал никаких признаков страха, когда тот приблизился. Он даже не пытался напасть, хотя длина цепи позволяла дотянуться до силача. Дамон перехватил пристальный взгляд сивака и повял, что тот не собирается защищаться.

– Они не хотели, чтобы ты летал, не так ли? Опасались, что ты сможешь легко сбежать?

Драконид на шаг отступил к древесному стволу.

– Поэтому они и отрезали твои крылья?

Мэлдред остановился.

– Дамон, эта тварь не собирается отвечать тебе. И потом – посмотри, какая рана на горле. Возможно, он вообще не может говорить и…

– Это цена, которую я заплатил за то, что сказал «нет», – произнес сивак шепотом, не имеющим ничего общего с обычными голосами драконидов, тихим и неприятно шелестящим.

Подойдя ближе, Грозный Волк почувствовал запах, которого не замечал раньше, наблюдая за тварью, – запах горячего металла и дыма, какой обычно источает недавно выкованный меч, словно существо родилось в кузнице. «Интересно, все сиваки так пахнут?» – подумал Дамон. До этого он как-то не обращал на это внимания.

– Это с тобой сделала Нура Змеедева? – продолжил расспрашивать бывший рыцарь.

Драконид кивнул:

– Потому что я не хотел добровольно помогать ей.

Мэлдред подошел к Дамону и заглянул сиваку в глаза:

– Какой смысл в том, что ты не захотел помогать Нуре? Весь ваш род служит драконам.

Сивак не ответил.

– Я думаю, он был бы не против служения Сабл, а до этого Такхизис. Но эта Нура…

Существо переводило взгляд с Мэлдреда на Дамона и обратно.

– Слушай, я думал, только драконы-владыки могут создавать потомков, – произнес Грозный Волк.

Драконид опустил глаза.

– Нура Змеедева тоже может, так ведь?

– Да, – поколебавшись, отозвалось существо и завертело головой, прислушиваясь к чему-то за пределами деревни, не замечая, что Грозный Волк тоже вслушивается. Тот полуобернулся и заметил сквозь просвет в подлеске большую пантеру, крадущуюся в северном направлении.

– Кто она? Кто она такая – эта Нура Змеедева?

На этот раз сивак ответил без промедления:

– Нага. Не человек и не змея, но напоминает и то и другое. Думаю, Такхизис сотворила их еще до нас.

– Расскажи подробнее.

Драконид пожал плечами:

– Я сам многого не знаю. За годы службы Сабл я видел только двух из них, и Нура Змеедева – большая. Даже некоторые драконы Сабл боятся ее. Наги – могущественные, а Нура Змеедева – в особенности.

– Но их можно убить? – поинтересовался Дамон.

Сивак тяжело вздохнул:

– Все, что дышит, может быть убито. Вы же собираетесь убить меня.

– Сомневаюсь, что ты можешь привести какие-нибудь аргументы, чтобы мы этого не делали.

Мэлдред кашлянул:

– Меня его аргументы не волнуют. Я уважаю чужую жизнь, но тут у нас нет выбора. Мы не можем позволить ему уйти живым. – И он заговорил, обращаясь исключительно к сиваку: – Я сделаю это быстро, так что ты даже ничего не почувствуешь. – Силач крепче сжал эфес и сделал несколько шагов вперед, вскидывая меч над головой.

– Нет! – Грозный Волк перехватил руку друга, упреждая удар. – Нам нужен этот сивак, Мэл.

– Да уж, позарез…

– Он поможет вам нести припасы. – Дамон указал на носилки, собранные деревенскими жителями.

Мэлдред задумчиво покачал головой:

– Прямо не знаю, Дамон… Даже без крыльев эта тварь опасна.

Бывший рыцарь оценивающе посмотрел на драконида:

– Не опаснее меня, – мрачно усмехнулся он и добавил: – Или тебя, друг мой.

Напряжение спало, и Мэлдред, натянуто захихикав, опустил оружие.

– Ладно, может эта карта изобразить кратчайший путь из этих проклятых болот в твои Вопящие Холмы, или Кричащую Долину, или как ты там это называл? Забираем клад, а потом…

– …а потом отправимся к целительнице, – закончил Мэлдред, достал костяную трубку и осторожно разложил карту на освещенном солнцем участке земли. Над поверхностью зачарованного пергамента сразу же затанцевали магические образы – силач выяснял маршрут.

– Еще найди место по пути, где мы сможем достать лошадей и фургон, – попросил Дамон. – Надеюсь, что сокровищ будет много, и на себе мы их не унесем.

Он подошел к сиваку, обнажив меч и, используя его острие как рычаг, легко сломал цепь, охватывающую шею драконида.

– У тебя есть имя?

– Рагх. Рагх с Лордов Рока.

– Где ты служил Такхизис, – утвердительно добавил Грозный Волк.

Сивак кивнул.

– Хорошо, Рагх с Лордов Рока, теперь ты служишь мне.

Существо холодно сверкнуло глазами, но ничего не сказало.

Глава 12

Гибель Грэйлора

Мэлдред стоял на берегу ручья, наслаждаясь музыкой журчащей воды. Камни, устилающие дно потока, высовывались на поверхность и сияли в ярких утренних лучах, как бриллианты. Внезапно он очнулся, словно ото сна и нахмурился.

– Что случилось, Мэл? – Рикали подбежала к силачу и хлопнула его по руке. – Смотри, как красиво. Тебе должно понравиться здесь. Нет больше ни болот, ни змей. А как приятно пахнет! Вокруг только трава, деревья и… там какой-то город.

Мэлдред, погруженный в созерцание струек дыма, вьющихся над крышами домов, даже не обернулся.

– Мэл, да что случилось? Почему мы стоим тут, а не идем туда? В городе мы сможем заказать хороший сытный завтрак, за которым ты вновь расскажешь мне о пиратском кладе. Свинство! Я так есть хочу! А потом, думаю… – Девушка сердито покачала головой, когда заметила, что силач по-прежнему не обращает на нее никакого внимания. – А потом, думаю, я буду плясать нагишом, насовав за уши грибов! – Полуэльфийка фыркнула, поскольку опять не получила ответа. – По крайней мере, ты мог бы прислушаться ко мне! – в сердцах рявкнула Рикали.

– Я тебя слушаю, любовь моя! – Вейрек обнял жену, мягко увлек ее в сторону от Мэлдреда, потерся носом о худенькое плечо и запустил пальцы в густые светлые волосы.

Девушка немного успокоилась, прижалась затылком к груди мужа, но все равно продолжала внимательно смотреть на Мэлдреда.

– Что-то беспокоит его, – не унималась она.

– Ему не нравится, что в таком маленьком городке слишком много кухонь.

– Да ничего его не беспокоит, – вмешался Дамон. – Просто наш путь проходит мимо этого города и…

– Через этот город, – наконец подал голос Мэлдред, так и не обернувшись. – Кстати, не забудь про фургон и лошадей.

Полуэльфийка вопросительно подняла бровь:

– Фургон? Зачем нам фургон?

– Чтобы везти пиратские сокровища, – с готовностью откликнулся Грозный Волк. – Я пойду, взгляну поближе. – Он кивнул Мэлдреду и двинулся по высокой траве в сторону городка. – Я скоро вернусь. А вы пока присматривайте за нашим сиваком, – бросил он через плечо, исчезая в густых травяных зарослях.

– Я тоже схожу, – рванулась было за ним Рикали, но Вейрек крепко схватил жену за локоть.

– А вдруг там что-то не так, Рики? – предостерегающе сказал он. – Я не хочу, чтобы ты попала в беду.

Юноша бросил многозначительный взгляд увеличившийся живот полуэльфийки, а когда поднял глаза, увидел на лице жены разочарование. Тогда Вейрек поднес палец к губам, чтобы предотвратить всяческие споры, поцеловал ее в щеку и последовал за Дамоном.

Грозный Волк остановился на краю города, который, согласно висящей тут же табличке, назывался Гибель Грэйлора. Он услышал сзади чьи-то шаги и подумал, что это Рикали, но, обернувшись и увидев Вейрека, нахмурился.

Молодой человек подошел к Дамону, встал рядом с ним и положил на землю дубинку.

– Это мне кажется или там действительно нет никакого движения? На улицах ни единой живой души. Но дым идет, а значит, люди есть. В действительности я…

Сузившиеся глаза Грозного Волка заставили его замолчать на полуслове.

Гибель Грэйлора оказался довольно старым поселением, вытянувшимся с востока на запад. Дома были сложены из камней, скрепленных глиной; крышами служили толстые вязанки соломы, укрепленные на деревянных стропилах. Восточную часть занимали крестьянские хозяйства. Некоторые дворы выглядели достаточно зажиточными; с козами и овцами, пасущимися возле загонов. Жилые здания чередовались с постоялыми дворами и лавками. Строения в основном состояли из двух-трех этажей.

– Эй, есть тут кто-нибудь? – позвал Дамон, заметив мелькнувшую тень в ближайшем окошке.

Вейрек скосил глаза в том же направлении, но лишь пожал плечами:

– Никого.

– Туда! – Грозный Волк направился к мастерской, стоявшей посреди широкой, засыпанной гравием улицы. Видимо, она считалась центральной, поскольку пересекала город от начала и до конца. Из-за витрины булочной выглядывали мужчина и женщина.

– Что они все попрятались? Почему никто не выходит? И… – Юноша прикусил язык.

В переулке появился высокий широкоплечий человек. Черный плащ развевался поверх богато украшенного наборного доспеха, который состоял из стальных пластин с кольчужными вставками и был явно куда более легким и прочным, чем у Соламнийских Рыцарей или Рыцарей Нераки.

– Рыцарь Легиона Стали!

– И, похоже, командующий! Прячемся и сидим тихо, – строго предупредил Дамон. – Нельзя, чтобы он нас увидел. Вон, все население опасается с ним встречаться. И нам не стоит. Немного понаблюдаем и вернемся обратно, а потом спланируем наш путь так, чтобы обойти это место. Мало ли, где можно достать фургон.

Вейрек открыл было рот, чтобы возразить, но очередной суровый взгляд Грозного Волка оборвал его попытку. Бывший рыцарь схватил спутника за плечо и указал вперед.

Из лавки вышли еще несколько человек – полевые лекари Стального Легиона и чародеи, о чем говорили знаки различия на плащах. Рыцари остановились и посовещались, а затем командующий дважды хлопнул в ладоши и пронзительно засвистел.

Воины продолжали прибывать, появляясь из переулков и лавок. Подразделения строились в шеренги по восемь человек и маршировали к центру города, стекаясь в общий строй, как ручейки вливаются в широкую реку.

– Отряд разместился на боковых улицах, а часть, скорее всего, к югу от города, – прошептал Дамой. – Я знавал военачальников, которые предпочитали маскировать свои отряды, а не стоять в открытом ноле. Дома закрывают обзор врагу, а присутствие солдат рождает у горожан ощущение безопасности. – Внезапно Грозный Волк прищурился; волосы на его затылке встали дыбом. – …И этого я тоже знаю!

Дамон сосредоточенно всматривался в черты обветренного лица командующего. У рыцаря были длинные висячие усы с проседью, губы, изуродованные длинным шрамом, спускавшимся через подбородок к горлу, ярко-синие глаза и почти белые кустистые брови.

– Лолор. Командующий Арун Лолор.

– Он так далеко, – удивился Вейрек. – Как ты догадался, кто это?

Грозный Волк был настолько потрясен численностью противника и появлением командующего Лолора, что не заметил, как юноша поднялся и спокойно направился навстречу рыцарям.

– Вейрек! – зашипел он, опомнившись. – Что ты делаешь? Назад! Немедленно!

– Я иду поговорить с ними, – ответил Вейрек, как ни в чем не бывало. – Я хочу спросить командующего Аруна Лолора, зачем ему здесь столько Рыцарей Легиона Стали.

Молодой человек прибавил шагу и замахал руками, чтобы привлечь к себе внимание.

Дамон низко пригнулся к земле и, не оглядываясь, ринулся прочь, туда, где остались Мэлдред с Рикали. Добежав, он тут же подскочил к полуэльфийке и указал на юго-запад, где раскинулся небольшой, поросший лесом холм:

– Рики, Мэл, уходим отсюда! Живо! Туда. Это около двух миль отсюда, может меньше. Мы сможем там спрятаться. Представьте, что за нами гонится сотня Рыцарей Легиона Стали – потому что это вполне может оказаться правдой.

– Легион Стали? Где? И где Вейрек? – Рикали едва удерживалась, чтобы не запаниковать.

– Пошел с ними знакомиться.

– Проклятый глупец! – выругался Мэлдред, – Если он упомянет наши имена…

Силач предпочел не думать, что случится дальше, и в недоумении перехватил взгляд Грозного Волка, обращенный к сиваку.

– Рагх, иди за мной, – приказал Дамон.

– Рыцари… А что же будет с Вейреком? – воскликнула Рики.

– Да он-то им ни к чему, – огрызнулся Дамон.

– Ждем тебя в лесу. И будь очень осторожен, друг мой, – сказал Мэлдред, взял за руку полуэльфийку, и они побежали.

– Рагх?… – обернулся Грозный Волк к сиваку, и драконид последовал за ним назад к городу.

Прячась в траве, а временами вообще передвигаясь ползком, они зашли с северо-востока, между кварталом, где жили ремесленники, и крестьянскими дворами. Дамон велел залечь в зарослях золотарника, откуда лучше просматривался строй. Три или даже четыре сотой воинов запрудой центральную и прилегающие улицы – огромная сила.

«Что же они здесь делают? – ломал голову Грозный Волк – Что могло понадобиться Легиону в этом городишке, затерявшемся среди Пыльных Равнин? И что это вдруг Вейреку так захотелось поговорить с ними?»

– Почему ты боишься рыцарей? – прервал его размышления хриплый голос драконида.

– Я не боюсь их, – солгал Дамон. – Я просто… а это что еще такое?

Он заметил Вейрека, который стоял в тени выцветшего навеса лицом к лицу с командующим. Арун Лолор протянул руку, и юноша пожал ее. Они побеседовали еще несколько минут – Грозного Волка мучил вопрос, что они обсуждают и как долго беседовали до того, как он их заметил, – затем Лолор похлопал юношу по спине и направился в голову колонны, осматривая по пути своих людей.

– Значит, ты водишь дружбу с Рыцарями Стали, Вейрек, – тихо произнес Грозный Волк, не сводя глаз с молодого человека, который прислонился к дверям одного из домов, сложил руки на груди и поставил рядом кусок жерди, найденный в Полагнаре. Дамон с Рагхом короткими перебежками добрались до узенького переулка, примыкавшего к главной улице.

– Если рассуждать здраво, надо скорее найти Мэлдреда с Рики и уносить отсюда ноги.

– А Вейрек…

– Он просто глупец, Рагх. Но что тут делают рыцари? – Грозный Волк глубоко вздохнул и покачал головой. – Давай за мной, и тихо.

Прижимаясь вплотную к стенам, они подкрались ближе к замершим по стойке смирно рядам легионеров и притаились в тени двухэтажного здания. Отряды выстроились фронтом на восток. Наступила мертвая тишина – все ожидали приказаний командующего.

Лолор ушел вперед, так что его не стало видно. Дамон вытянул шею, бросил быстрый взгляд за угол и смог точнее определить количество воинов. Отряд насчитывал около пятисот человек.

Испуганная молодая женщина высунулась из-за занавески в окне второго этажа дома напротив. Несколько местных жителей так же тайком наблюдали эту картину; их лица выражали целую гамму чувств от страха и восхищения до безразличия и отвращения.

На входе в мастерскую кожевенника висели куски пергамента. Они находились слишком далеко, чтобы прочитать, что там написано, но, судя по рисункам, становилось понятным, что это список изделий мастерской. К воротам подошел посыльный из штаба, развернул четыре свитка и прикрепил листы прямо на вывески, ничуть не заботясь, что повредил чужие объявления.

– Да это ты, – прошептал сивак.

Дамон утробно зарычал. Изображения на пергаментах действительно оказались портретами, имевшими большое сходство с самим Грозным Волком и Мэлдредом. Двух других разыскиваемых людей он не знал.

– Теперь понятно, почему ты боишься, – дался драконид. – Тебя ищут. Чем же ты их раздразнил?

Дамон помолчал, пока рыцарь заканчивал работу и возвращался в строй.

– Что сделал… – скрипнул он зубами. – Обокрал их отряд в госпитале в Кхуре.

– Кхур очень далеко отсюда, – нахмурился Рагх. – И из-за этого тебя ищут?

– Это была не совсем простая кража, – заметил Грозный Волк. – Мэл и Рики были вместе со мной. Мы завершили все дела в том городке, добыли достаточно денег и собрались уходить. Но тут нас заметили рыцари и пустились в погоню. Завязалась драка. Среди них остались раненые, а возможно, и убитые. Мы просто защищались. – Он замолчал на минуту, наблюдая, как все новые воины появляются из лавок и присоединяются к остальным, затем продолжал: – Второпях мы случайно подожгли конюшню. Кхур – засушливое место. Большая часть города сгорела.

– Тогда понятно, почему они подняли целую армию, – холодно взглянул на Дамона сивак.

Тот покачал головой в ответ:

– Никто бы не послал столько людей на поиски такой маленькой шайки воров. Я также сомневаюсь, что они очень переживают из-за грязного городишки в Кхуре. Просто развешивают объявления о поимке по пути следования. Вдруг повезет.

Пергаменты покрыли почти все стены в городе. Грозный Волк отошел вглубь переулка, стараясь, тем не менее, особо не удаляться, чтобы подслушать приказы Лолора. Командующий отдал распоряжение выдвигаться на восток и назвал поселок, куда следует прибыть до заката.

«Очень здорово, – рассуждал Дамон. – Интересно, в скольких городах они уже успели развесить объявления? Да, наш поход будет… малоприятным… это точно».

Были также упомянуты Леса Сильванести, эльфы и Рыцари Тьмы из Нераки. Грозный Волк, сам некогда служивший в Ордене Рыцарей Тьмы, пожалел, что не смог услышать подробности.

Наконец войско двинулось с места. Дамон с облегчением сполз по стене на землю, подождал, пока стихнет монотонный топот, затем сразу выбрался на улицу. Он хотел сорвать пергаменты с портретами, забрать Вейрека, найти Рикали и Мэлдреда, а потом немедленно отправляться на поиски клада. А фургон можно будет достать в другом, более безопасном селении.

– Стой здесь. Я сейчас вернусь, – приказал Грозный Волк дракониду, но не прошел и десятка шагов, как на его пути встали два рыцаря, вышедшие из мастерской кожевенника.

Воин, который был повыше, оглядел Дамона и, судя по всему, не узнал, хотя объявление о поимке с портретом и именем, выведенным крупными буквами, висело всего в нескольких футах. Легионера смутил плащ со знаком Соламнийского Ордена. К тому же обычно непроницаемое лицо Дамона вытянулось от удивления. Однако его товарищ, более приземистого роста, потянулся к мечу.

– Ага! Дамон Грозный Волк! Убийца! Вор! – закричал рыцарь.

Первый тоже вытащил оружие, еще, однако, до конца не понимая, что происходит.

– Командующий Лолор отменно наградит меня, когда я притащу тебя связанного. Тебя повесят и…

Но Дамон уже мчался к дому, возле которого оставил сивака, преследуемый громкими криками жителей города, доносящимися из окон:

– Убийца! Вор! Хватайте!

Люди выскакивали из лавок. Пыль, поднятая ушедшим войском, еще не улеглась, поэтому Грозный Волк успел проскочить незамеченным в переулок и вытащить меч.

– Сколько же их на самом деле в этом проклятом городе, в конце-то концов? Я уж думал, все ушли, – прошипел он. – И куда подевался треклятый сивак?

Драконид словно испарился. В этот момент оба рыцаря нагнали Дамона, и он вынужден был парировать первые удары.

– Я не хочу убивать вас, – оскалился Дамон. – Но и вам меня не взять.

Противники ничего не отвечали. Невысокий рыцарь очень умело владел оружием. Грозному Волку пришлось потрудиться, чтобы не позволить проткнуть себя. Второй воин выискивал возможность вступить в бой, но его друг и Дамон двигались так быстро, что сложно было нанести точный удар, не поранив своего соратника.

– Позову подмогу! – решил, наконец, высокий.

– Не стоит! – прозвучал хриплый голос. Сивак выступил из-за груды ящиков, повергнув рыцаря в крайнее удивление.

Не успел человек поднять меч, как драконид схватил его за голову и с хрустом свернул шею. Равнодушно взглянув на убитого, Рагх оттащил тело за ящики, закрыл глаза и сосредоточился. Серебристые мускулы покрылись рябью, уменьшились в размере и поменяли цвет. Минуту спустя чудовище приняло облик мертвого рыцаря.

– Убийца! Вор! – ругался оставшийся в живых неприятель.

Дамон пригнулся, уходя от удара, и, заметив брешь между пластинками доспеха, сделал выпад. Затрещали ребра.

– Да. Я и вор, и убийца. Правда, я не хотел убивать тебя, но теперь поздно.

Грозный Волк выдернул меч, вытер лезвие о край плаща, расшитого символами Легиона Стали, и спрятал труп в тень. За углом раздался звон доспехов. С десяток рыцарей выскочили на шум сражения. Один бежал прямо в их направлении.

– Проклятье! – застонал Дамон, прижался спиной к стене и вновь взял меч на изготовку. Но сивак, обретший человеческую внешность, дал знак не высовываться. Рагх вышел на перекресток и поманил приближающегося легионера.

– Я видел его, – сказал драконид. – Одного из тех, чья физиономия на пергаменте.

Скрипучий голос удивил преследователя, но Рагх уверенно махнул рукой в противоположную сторону.

– Он побежал туда. Я обследую это переулок в поисках сообщников.

Кажется, такое объяснение устроило рыцаря. Сивак тут же вернулся к Дамону, который забрасывал покойников всяким хламом, не выпуская при этом оружия из рук.

– Вот… теперь тебе нужно убить меня, – заявил драконид. – В этом и будет моя польза. Мое тело получит твои очертания. И рыцари, оставшиеся в городе, решат, что ты мертв. Своей смертью я помогу тебе.

Грозный Волк глубоко вздохнул, прикидывая, как лучше последовать совету драконида:

– Ты обретешь мой облик, выявив своего убийцу? Я думал, ты обратишься в камень, или взорвешься, или еще что-нибудь.

– Базаки…

Дамон, имевший некоторый опыт общения с драконидами, вскинул брови.

– Базаки взрываются, когда их убивают, а баазы становятся камнями.

Грозный Волк кивнул, припомнив, что сиваки, убитые в мангровом лесу, действительно превратились в него самого, Мэлдреда и Вейрека.

Рагх оглянулся, заслышав топот кованых сапога Проходящий рыцарь разговаривал сам с собой, потрясал кулаками и так увлекся, что ничего не заметил, поэтому сивак продолжал:

– Не будет тебе покоя в этих краях. Рыцари так и будут развешивать объявления, искать тебя…

– Чтобы отдать под суд, – тихо засмеялся Грозный Волк. – У меня уже давно нет спокойной жизни.

– Все же будет лучше, если ты убьешь меня, рыцари обнаружат твое тело. Пусть думают, что ты погиб, и успокоятся на этом.

Они долго молчали, затем Дамон произнес:

– Я должен забрать Вейрека и вернуться назад к Мэлдреду и Рики.

Драконид пожал плечами:

– Если ты не собираешься убивать меня, я найду Вейрека. Это очень опасно. Сейчас твоя очередь… ладно, стой тут.

Прошло немного времени, и Рагх привел удивленного юношу в переулок. Грозный Волк моментально вцепился в горло молодому человеку, перекрыв дыхание и не давая вымолвить ни слова.

– Ты напыщенный молодой глупец! – хрипел Дамон сквозь сжатые зубы. – У осла больше ума, чем у тебя! Ты о чем-нибудь думал, идя в этот город, где стоит отряд рыцарей? Думал? Не похоже! Ты потащился к ним, самоуверенный, как петух, и ни больше, ни меньше как прямо к командующему. Это же Рыцари Стального Легиона! Да не важно. Нужно избегать встреч с любыми рыцарями.

Он слегка ослабил хватку и бросил на Вейрека уничтожающий взгляд:

– Идем. Пора возвращаться.

Все трое отправились назад. По пути Рагх вновь обрел внешность драконида. Они свернули к холму, где должны были дожидаться Мэлдред с полуэльфийкой, старательно обогнув Гибель Грэйлора. Вейрек, гулявший по городу, рассказал, что такое название происходит от имени мага Ложи Красных Мантий Кэйзена Грэйлора, который более сотни лет назад пал в бою, защищая это поселение от набега разбойников. Сейчас для обороны там постоянно находится около двух десятков рыцарей.

– Мне меньше всего интересно, в чью честь назван этот город, – пробурчал Грозный Волк. – Я не собираюсь снова туда возвращаться.

Подойдя к лесу, он чуть-чуть остыл, и тут тишину разорвал резкий пронзительный крик. Дамон даже споткнулся о корень, скрытый в высокой траве, но быстро поднялся и бросился на вершину холма. Минуту спустя Грозный Волк уже стоял под кронами деревьев.

Крики прекратились.

Глава 13

Занавешенный лабиринт

Мэлдред бежал в юго-западном направлении, крепко стиснув руку Рикали и не сводя глаз со спасительной рощи.

– Быстрее! – торопил силач. – Я лучше опять окажусь в деревне потомков, чем столкнусь с Рыцарями Стального Легиона.

Полуэльфийка едва поспевала за ним.

– Помедленнее, Мэл, – задыхалась девушка, пытаясь вырваться. – Я не могу так. Я же беременна. Сейчас я бегу как бы за двоих.

Мэлдред несколько сбавил шаг:

– Беременная? Бежишь за двоих? Хорошо. Думаешь, лучше быть мертвой за двоих, если рыцари нас схватят?

– Сами виноваты, нечего было их грабить в Кхуре. Нужно было воровать у простых людей.

– У простых людей много не украдешь.

Достигнув кустарника у подножия возвышенности, Мэлдред остановился, чтобы полуэльфийка передохнула.

– Я надеюсь, Дамон найдет Вейрека и не попадет там ни в какую историю. – Рикали, тяжело дыша, согнулась и уперлась ладонями в колени. – Никому из нас не нужны неприятности.

Силач кивнул в знак согласия:

– Идем. Подождем в лесу. Я уверен, Дамон долго не задержится. Он найдет твоего супруга и не попадет ни в какие истории.

На пригорок взбирались молча, и вдруг Мэлдред спросил:

– Рики, а этот твой Вейрек… Ты действительно любишь его?

Полуэльфийка брела, не поднимая головы и внимательно глядя под ноги. Повсюду из земли торчали тысячи мелких корешков.

– Да, Мэл, конечно, я люблю Вейрека. Иначе я бы не вышла за него замуж. И не собиралась бы рожать ребенка, если бы он был мне безразличен.

На вершине холма росли клены, дубы и орешник. Опавшие желуди хрустели под коваными подошвами сапог Мэлдреда. Он прислонился спиной к самому толстому дубу и посмотрел вниз на город. Отсюда было почти ничего не видно. Кто угодно мог неожиданно подкрасться – хорошо, если Дамон, а не рыцари. Рики села, привалившись спиной к стволу клена.

– Мэл… далеко от этого города до клада?

– Достаточно, – ответил силач немного погодя.

– Я так устала. Надо бы лошадей раздобыть, если далеко. А еще я думаю… – Внезапно, насторожившись, девушка поднялась и отошла от дерева в глубь леса. – Ты слышал, Мэл?

– Что слышал?

– Вроде ребенок плачет. Да, точно. Я слышала плач ребенка. Слышишь, такой тихий плач. По-моему, этот ребенок зовет на помощь.

Полуэльфийка скользнула вниз по узкой тропинке. Мэлдред покачал головой:

– Я ничего не слышу. И думаю, лучше нам оставаться здесь дожидаться Дамона и твоего Вейрека. Рики?

Силач оглянулся и зарычал – Рикали исчезла.

– Рики! – Он постоял в нерешительности, но, заметив просвет среди зарослей орешника, поспешил в чащу и вскоре нагнал девушку.

– Слышишь?

Мэлдред кивнул – он, наконец, тоже услышал тихий плач.

– Может, это какое-нибудь животное. Сложно сказать.

Осторожно ступая, девушка двинулась дальше. Примыкающие вплотную друг к другу стволы деревьев раскинули над головой переплетенные ветви, так что густая листва заслоняла солнце; легкий ветерок нес прохладу и свежесть.

– Это не животное, – заметила Рикали немного погодя, – Здесь нет животных. Даже птиц.

Дрожь пробежала у Мэлдреда по спине. В воздухе гудели стаи комаров; полчища жуков поглощали молодую кору; сети паутины, опутавшей лес, скрывали обзор. Темно-зеленые пауки размером с орех тут же устремлялись к центру своего логова, когда полуэльфийка и силач проходили мимо. Впереди паутина становилась все толще.

Крик повторился.

– Надо подойти поближе.

– Поближе к чему?


– Рики! – звал Дамон. – Рики!

Вейрек выбивался из сил, чтобы догнать Грозного Волка, но безуспешно. Тот вскоре пропал из виду вместе с бескрылым сиваком.

На поляне не оказалось ни Мэлдреда, ни полуэльфийки, и это было подозрительно, хотя, за исключением странных криков, не наблюдалось никаких особых причин для тревоги. В траве удалось различить две пары следов, которые вели туда, где редкий кустарник сменялся вековой дубравой.

Дамон быстро шел по примятому мху, напрягая слух и стараясь уловить голоса друзей, но, войдя под темный полог леса, он внезапно остановился – кругом висели настоящие покрывала из паутины. Некоторые были сплетены очень искусно: громадные, с прекрасными сложными узорами, блестевшими в слабом, проникающем сквозь густую листву, свете. В основном же отвратительная липкая масса, густая, как борода гнома, окутывала стволы и ветви, спускаясь местами до земли.

Грозный Волк зашагал более осторожно, чтобы не потерять следы, приглядываясь к брешам в паутине, где надеялся обнаружить какое-нибудь движение.

«Что же такое? – спросил он себя. – Кто здесь живет?»

Но кругом царила тишина.

По мере углубления в лес все чаще попадались незнакомые деревья с серой облупленной корой. Ночная тень окончательно поглотила солнечные лучи.

Повсюду кишели разнообразнейшие пауки. Маленькие, едва заметные рыжие пятнышки сновали вверх и вниз по сверкающим нитям; другие напоминали размером и цветом стальные монеты – эти ползали много медленнее; встречались отливающие чернотой, круглые как персик, вращающие впалыми глазами. Были еще коричневые с длинными лапами, вроде тех, что водятся в чащобах возле Палантаса.

– Право слово! Да будет этому конец? – донеслось откуда-то издали.

– Мал! – закричал Дамон и тут же позвал еще громче: – Мэлдред!

Вопль полуэльфийки раздался снова, но на этот раз слабый и приглушенный. Грозный Волк обнажил меч. Но больше он ничего не услышал, кроме дыхания драконида сбоку да топота Вейрека за спиной.

– Где Рики? Где моя жена? Рики! Где…

Дамон постарался отвлечься от причитаний молодого человека и сосредоточился на голосе Мэлдреда, раздававшемся западнее.

– Мэлдред! Не молчи! Мэл!

– Мы здесь! – откликнулся силач. – Здесь!

Далее последовала сплошная брань на языке людоедов, обращенная к кому-то, кого Дамон не видел.

– Здесь. А где это – здесь? – пробормотал Грозный Волк и двинулся на голос.

Они свободно проходили сквозь тонкие сети паутины, остатки которых просто стирали с лица.

Правда, на коже все равно оседала странная влага словно путь лежал сквозь туман. Более толстые завесы Рагх разрывал когтями. Вейрек плелся последним, то и дело призывая жену.

– Это ты виноват, – шипел юноша. – Ты отправил их сюда. Ты так переживал из-за своих рыцарей. Это твоя проклятая трусость. Ты…

– Заткнись! – предупредил драконид.

– Слушай, Дамон. А следы-то ведут вон туда, – всполошился молодой человек, указывая под ноги. – Рики! Рики! Я иду к тебе! – завопил он, постепенно заворачивая и отдаляясь от спутников.

Дамон тоже заметил следы, но, полагаясь скорее на зов Мэлдреда, звучавший с противоположной стороны, пробирался именно в том направлении.

– Мальчишка… – начал сивак.

– Да пусть идет, – отмахнулся Грозный Волк. – Во всяком случае, не будет орать над ухом. И так плохо слышно.

– Рики, где ты? Пожалуйста, отзовись! – неистово выкрикивал юноша имя жены.

Сырость, пропитавшая полупрозрачные простыни, сотканные пауками, искажала все вокруг. То завывания Вейрека слышались где-то рядом, а иногда казалось, что до Мэлдреда рукой подать.

– Как крысы в лабиринте, – сплюнул Дамон.

Тропинка вильнула вбок и раздвоилась. Направо тянулся замысловатый коридор, образованный деревьями, которые точно закутали в длинные стеганые одеяла, расшитые немыслимыми узорами.

– Налево, – решил Грозный Волк, но, сделав несколько шагов, остановился перед непроходимой завесой, перекрывшей дорогу. Серая вуаль колыхалась, но не от ветра – тучи зеленых пауков размером с бусину разбегались по своим норам.

– Невероятно! Сколько же их тут!

Дамон глубоко вздохнул – в нос ударил запах прелой земли и необычный мускусный армат, оставляющий во рту кислый привкус. Он потянулся к заплечному мешку и обнаружил, что и тот полон пауков. Очистив котомку, Грозный Волк вытащил одну из бутылок вина, добытую в Полагнаре, и отпил на четверть.

– Так-то лучше.

После второго глотка промелькнула мысль опустошить бутылку. К счастью, на этот раз сила воли преодолела желание – Дамон убрал вино обратно, даже не предложив выпить Рагху.

Видимо, следовало вернуться назад к развилке и попробовать обогнуть препятствие. Но чересчур обострившийся слух подсказывал, что Мэлдред уже близко. Драконид предположил то же самое:

– Голос твоего друга теперь стал яснее и громче.

Грозный Волк, стоя перед стеной из паутины, размышлял о том, что все это не похоже на правду: «Такой паутины не существует – по крайней мере, я не встречал ничего подобного. Тогда в чем же дело? Магия? Заклинания чародеев Стального Легиона? А может, призрак Кэйзена Грэйлора шутит с незваными гостями? Да какая, в общем-то, разница! Главное – найти Мэлдреда и Рики, а потом бежать без оглядки из паучьего царства и подальше от города, занятого рыцарями. Но что же заставило их полезть сюда? – мучился он сомнениями, осторожно ощупывая пористую, но в то же время твердую преграду. Ее не удавалось просто отодвинуть или сорвать. – Конечно, Рики любит похвастаться своей храбростью. Но зачем забираться ни с того ни с сего в дикий лес? В ее-то положении! Тем более, сейчас самое важное – поиск сокровищ. А Мэл? Тут и думать нечего – взял да и пошел за ней».

– Мэлдред! – Грозный Волк не удержался и глотнул еще вина. Напиток приятно согрел горло и желудок. – Рики! Мэлдред!

Из темноты возник Вейрек. Очевидно, молодой человек устал плутать по следам и решил вернуться.

– Замечательно! – громко сказал Дамон. – Ах ты… – Он пришлепнул паука, который свалился сверху и впился в руку, державшую меч. На коже немедленно вспыхнул красный след. Свободной рукой Грозный Волк стряхивал посыпавшихся тварей с лица и шеи, но те продолжали наступать, заползая под рубаху и в сапоги. Он дернул ногой и попал в скользкую тягучую массу, но моментально вырвался.

Сивак также отбивался от пауков. Самые большие умудрялись прокусить даже толстую, покрытую чешуей шкуру.

– Это ты виноват! – завел старую песню Вейрек. – Ты виноват. Ты послал Рики сюда, потому что испугался. Если с ней что-то случится, ты пожалеешь, что я не сдал тебя командующем Лолору. Я…

Молодой человек неожиданно замолчал под суровыми взглядами Дамона и Рагха.

– Хорошо, мальчик. Это моя вина. Во всем виноват я. Но теперь закрой рот и слушай.

Юноша склонил голову к плечу:

– Чей-то голос?

– Да. Это Мэлдред зовет нас. Он где-то по ту сторону этой стены. Я полагаю, есть более простой способ попасть туда. Наверняка он шел не этим путем.

– Как же мы сможем добраться до него и Рики? – Вейрек побелел от отчаяния и принялся бешено колотить палкой по неподдающемуся заграждению, но все усилия были напрасными.

– Я думаю, самый короткий путь здесь, – указал драконид на небольшое отверстие, рядом с которым стоял Вейрек, и запустил когти в дыру. Лапы целиком утонули в клейком сплетении нитей, но так и не достигли противоположного выхода. Плотное вязкое сооружение служило домом тысячам маленьких темно-желтых пауков.

– Мэлдред! Друг мой! Ты действительно тут, с другой стороны? Или это звуки опять запутывают меня? В какую часть Бездны тебя занесло?

Дамон присоединился к Рагху и начал рубить проклятый барьер. Наконец им удалось немного углубиться внутрь. Увидев это, Вейрек воодушевился и еще сильнее замахал дубинкой.

«Это какой-то страшный сон, – думал Дамон, медленно пробираясь вперед. – Все, что здесь есть, – просто сон». Но мерзкий мускусный запах, проникая отовсюду, ощущался более чем явственно. Кислое зловоние мешало вдохнуть, пропитало собой одежду и волосы. Мелкие пауки забивали рот и нос, некоторые больно кусались. Грозный Волк копил слюну и без остановки сплевывал. Однако самой паутины будто и не существовало. Невозможно было определить на ощупь, мягкая она или твердая, влажная или сухая. Каждый шаг давался с трудом, но голос Мэлдреда неуклонно приближался. Вейрек шлепал сзади, а сивак чуть впереди.

Вскоре дышать стало легче. Сопротивление загустевшего воздуха ослабло. Дамон вывалился на полянку, в просвете которой виднелось небо. Драконид успел раньше.

Мэлдред сражался с пауком, размером превосходящим большого кота. Вокруг прыгало еще с десяток таких же тварей.

– Наконец-то! – закричал Мэлдред, поворачивая залитое потом, перемазанное лицо. – Вопросы после. Помоги скорее!

Рагх тут же бросился в бой, разодрал когтями и растоптал несколько огромных темно-коричневых пауков.

– Убери их, – велел Мэлдред сиваку. – Я не могу колдовать и одновременно отбиваться от этой дряни.

Полуэльфийка, затянутая в кокон, висела на ветке дуба высоко над землей. Девушка тяжело дышала, выкатив глаза. Огромный паук раскачивался прямо над ее головой.

– Будь осторожен с этими тварями, – предупредил Мэлдред. – Их легко убить, но у них ядовитое жало.

Грозный Волк нашел свободный от слизи участок на стволе и начал карабкаться наверх с поднятым мечом, цепляясь за сучья левой рукой пятками.

– Рики! – завизжал выскочивший Вейрек. – О нет!

Юноша кинулся к дереву, отшвырнул свое оружие и полез вслед за Дамоном, но из-за чрезмерной поспешности его пальцы заскользили по сырой коре, и молодой человек тут же скатился на траву.

– Иди сюда! – приказал силач. – Нам с Рагхом нужна помощь. Они опять наседают.

Вейрек сделал еще одну неудачную попытку выручить Рики, снова упал и остался сидеть в полной растерянности.

– Да помоги же!

Юноша, будто во сне, подобрал палку, в ужасе взглянул на кокон и открыл было рот, чтобы что-то сказать Дамону.

– Быстрее! – торопил Мэлдред.

– Шевелись! – кричал сивак.

Наконец Вейрек пришел в себя и увидел исполина с драконидом, усеянных с головы до ног рыжими пауками. Он рванулся вперед и принялся сбивать их с мага. На ладонях и предплечьях исполина не было, живого места от пурпурных волдырей, а новые стаи тварей уже взбирались по ногам.

Вейрек развернулся к сиваку. Пауки, атаковавшие Рагха, напоминали коричневые волосатые комья на черных тонких лапах. Из их пастей торчали ядовитые клыки, синие бездонные глаза сверкали, как тихая гладь озера летним днем. Встречались и совершенно чудовищные создания – размером со взрослую овцу, орехового цвета с замысловатыми желтыми узорами на спинах.

Переплетавшиеся линии рисунка издали походили на изображения гномов.

Раздавленные тела пауков противно трещали и хлюпали – лицо юноши при этих звуках искажала гримаса отвращения. Изредка он посматривал, что происходит с Рики. Дамон преодолел путь наверх и уже подбирался к суку, на котором была подвешена полуэльфийка.

– Еще ползут! Давай, парень, поворачивайся!

Сивак принял удар на себя, чтобы дать Мэлдреду выиграть время и произнести заклинание.

– Молодец, Рагх! – ободрял драконида силач.

Вейрек встал бок о бок с сиваком. Дело пошло быстрее. Юноша раскидывал пауков по сторонам. Рагх буквально на лету рвал их когтями, а более крупных, которые медленно ползали, затаптывал.

Мэлдред начал колдовать. Его глаза расширились, губы зашептали таинственные слова. Маг обхватил голову руками так, что большие пальцы коснулись друг друга, и напрягся до такой степени, что пот выступил на лбу, его мощное тело начало разогреваться, тепло распространилось от груди к рукам и пальцам, языки пламени вылетели из ладоней.

Охваченная огнем липучая масса зашипела и растаяла, горящие пауки, дергаясь, градом посыпались на землю. Мэлдред повернулся и выпустил новый залп. Паутина оказалась настолько плотной, что за один раз удалось растопить только небольшую ее часть.

Вейрек закричал. Завороженный удивительны зрелищем юноша не заметил, как десятки пауков странной грушевидной формы успели залезть ему на спину. На шее вздувались кровавые пузыри. К счастью, подоспел сивак и стряхнул разъяренную стаю. Вейрек согнулся и раздавил мохнатое чудовище, нацелившееся прокусить сапог. У самых крупных пауков на голове имелась прочная хитиновая раковина, поэтому требовалось приложить достаточно усилий, чтобы раскрошить защитный покров. Магический огонь с ревом пожирал все новые участки завесы, окутавшей лес. Вейрек задыхался от гари и ядовитых испарений, витавших над мертвыми телами.

Дамон был уже у цели. Оставалось последнее препятствие – громадный паук, зависший прямо над Рикали. Его светящиеся выпуклые глаза, как зеркало, отражали решительное лицо Грозного Волка, клыки источали влагу, пахнущую мускусом, отчего бывшего рыцаря чуть не стошнило, из пасти вырвался жалобный писк, напоминающий плач беспомощного младенца. Дамон разрубил существо пополам. Пролившаяся кровь пропитала всю одежду ненавистным запахом. Дамон вытерся и осторожно приблизился к краю ветки, затрещавшей под тяжестью его тела.

Кокон туго стягивал грудь и горло девушки, в любую минуту сеть могла задушить ее. Дамон вложил меч в ножны, быстро, но аккуратно сел верхом на сук и вынул кинжал. Поддерживая Рикали одной рукой, он обрезал нити, на которых висел плетеный мешок.

– Осторожно! – суетился внизу Вейрек, бросивший Мэлдреда и сивака вдвоем добивать пауков. – Осторожно!

– Я тебя нормально слышу, – недовольно ответил Дамон.

Покончив с нитями, он кинул нож на землю, сильнее сжал ногами сук и наклонился вперед. Подхватив полуэльфийку за талию обеими руками, Грозный Волк втащил девушку наверх. Ветка угрожающе хрустнула, не выдерживая двойного веса. Дамон привалился к стволу и первым делом содрал липкие хлопья, забившие Рики нос, затем перевел дыхание, уложил кокон на плечо и слез с дерева. Все это время Вейрек, нервно приплясывая, повторял имя возлюбленной. Стоило Дамону опустить сверток, как юноша упал на колени и принялся разрывать пелену.

– Рики! Скажи что-нибудь! Не молчи! – тормошил жену Вейрек, счищая серую массу, приставшую к телу.

Грозный Волк вновь обнажил меч и огляделся. Сражение шло к концу. Драконид разделывался с двумя крупными, как крысы, пауками. В комьях расплавленной паутины путались не представлявшие опасности букашки. Мэлдред проверял, все ли гнезда уничтожены, и на всякий случай сохранял в ладонях волшебное тепло. Теперь можно было и отдохнуть.

– Рики! – Вейрек, наконец, размотал полуэльфийку и теперь баюкал ее, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Свинство! Это было ужасно! Я уже попрощалась с жизнью, когда по мне поползли пауки, – внезапно заговорила Рикали, отплевываясь.

Голос девушки сорвался, и Вейрек немедленно потянулся к поясу за флягой с водой. Полуэльфийка напилась от души, а остатками вымыла лицо и руки. Вейрек укачивал Рикали как маленького ребенка, совершенно не замечая, что та неотрывно смотрит на Дамона.

– Спасибо, – прошептала она.

А Грозный Волк тем временем пребывал в глубокой задумчивости, пытаясь разгадать тайну этого места.

– Странно все. Здесь что-то не так. Но что? – пробормотал он и невольно содрогнулся. – Опять обманчивая игра теней. Неподвижные предметы будто шевелятся. Но откуда взялись блики на стволах деревьев? Нет. Я точно что-то видел, – прошептал Дамон и замахал руками, стремясь привлечь внимание спутников. Однако Вейрек был полностью поглощен заботами о Рикали, а силач дремал, утомленный магическим обрядом. Лишь Рагх насторожился и произнес онемевшими губами:

– Клянусь Темной Королевой!

– Паук! – Грозный Волк даже присел.

– Тут кругом пауки, – отмахнулся Мэлдред.

– Но не такие, как этот, – заверил сивак.

Ветер пробежал по поляне, ствол дерева действительно шелохнулся. Это оказалась лапа паука – гигантского паука. Изогнулись и ближайшие семь «стволов» – чудовище сделало первый шаг, от которого затряслась земля, обрывки паутины сетью накрыли оторопевших Рикали, Вейрека и Мэлдреда. Грозный Волк с драконидом едва успели увернуться.

– Именем отца… – вскрикнул Мэлдред, пытаясь избавиться от облепивших его полотнищ.

Черная туша возвышалась на лапах длиной около тридцати футов, темно-серая голова опустилась, чтобы ухватить добычу, с острых клыков капала шипящая ядовитая слюна, из широко раскрытой пасти вырвались непереносимое зловоние и вязкая нить паутины.

Дамон вскинул меч и ударил чудовище, но на толстой шкуре остались лишь ничтожные царапины.

– Он-н громадный, как дракон, – заикалась полуэльфийка, разрезая кинжалом нити серого колючего покрывала.

– Держись позади, – велел Вейрек, когда они выбрались.

– А толку-то, – горько усмехнулась Рикали. – Мы все равно погибнем.

Грозный Волк рубил лапу паука, пока руки не онемели. Наконец из-под жесткой шкуры выступила кровь, но существо продолжало неуклонно двигаться вперед. Дамон отскочил в сторону, чтобы не быть раздавленным, и, отдышавшись, принялся кромсать следующую ногу.

Монстр направлялся прямо к Мэлдреду, выпутавшемуся из липких оков; огромное тело закрывало звезды и погрузило лужайку во тьму. Силач вытянул пальцы и разогревал затухший магический жар.

Сивак огрызнулся и устремился к третьей лапе, заросшей длинной щетиной. Он напружинился и подпрыгнул, выпустив когти и вцепившись в густую шерсть. Мэлдред запустил раскаленный шар, который разрастался, приближаясь к голове гигантской твари, языки пламени с треском засверкали в воздухе.

Существо взвизгнуло. Пронзительный звук, напоминающий человеческий вопль, был настолько оглушительным, что обездвижил всех, кроме драконида. С головы огонь перекинулся на туловище. Чудовище завыло громче и заметалось. Искры рассыпались по кустам и деревьям, которые начали медленно загораться.

Сивак добрался до косматого брюха и разодрал кожу; зловонная жижа залила Рагху глаза.

Мэлдред готовил второй, более мощный удар, произнося нараспев грозные, таинственные фразы. Огненные стрелы разили монстра в бока и спину, от дикой боли он волчком закрутился на месте. Драконид бешено рвал мясо на животе твари, но, почуяв опасность, спрыгнул. Крепкие ноги смягчили падение с такой высоты. Сивак перекувырнулся и бросился в чащу – взбесившийся от ожогов паук мог затоптать кого угодно на открытом пространстве.

Грозный Волк тоже спрятался за деревом, в кроне которого уже вовсю бушевал пожар. Лес заволакивало дымом и гарью.

– Бежим! Быстрее! Сейчас сами сгорим! – звал Мэлдред, тащивший за собой Вейрека и Рикали к выходу из лабиринта, ведущему наружу.

Сивак вытолкнул Дамона из-под нависшей ноги агонизирующего существа и скрылся в зарослях. Свободный от паутины лес словно поредел, поэтому путешественники очутились в поле на склоне холма буквально через несколько минут.

– Вот и все! – прохрипел изможденный Мэлдред. – А за лес не волнуйтесь. Не сгорит. Сыро очень.

– Главное, чтобы чудовище изжарилось, – отозвался Грозный Волк. – Клянусь всеми ушедшими Богами, я даже предположить не мог, что такое может существовать.

Рагх тряс головой и рассматривал шрамы на покрытых чешуей ладонях.

– За всю жизнь не видел ничего подобного, – добавил драконид. – Наверняка это порождение какой-то злой магии.

– Надеюсь, нам больше не попадутся на пути паучьи леса, а то придется пожалеть, что не остались в Блотене. – Силач подтолкнул локтем Дамона и засмеялся. – Еще надеюсь, что я выгляжу не так ужасно, как ты.

– Еще хуже, – съязвил Грозный Волк.

Вид у всех был и в самом деле жуткий – клочья паутины в волосах, на теле кровь, ссадины и пунцовые волдыри. Вейрек нес полуэльфийку на руках, несмотря на ее протесты.

– Мы с Мэлом дожидались вас в лесу, как идоговорились, – объясняла девушка, – Мне показалось, что откуда-то доносится детский плач. – Но… но это оказались они – пауки. Те – огромные, что кричат, как ребенок. Гадость какая!

Вейрек упрашивал жену помолчать, боясь, что ей станет плохо, а когда они вернулись к ручью, хлопотал вокруг Рикали, стараясь смыть остатки серой ядовитой массы.

– Нам всем нужно искупаться, – сказал Мэлдред, поморщившись от запаха собственной туники и подув на гноящиеся раны. – Слушай, а этот город, куда вы ходили… – задумчиво протянул он. – Если там осталось не так много рыцарей, мы могли бы…

– Нет! Нет! Нет! – запротестовал Дамон. – Ни за что!

Вейрек криво ухмыльнулся, услышав такой ответ:

– Я разговаривал там с командующим Лолором. Он сказал, что сегодня или завтра подойдут еще отряды Рыцарей Легиона Стали. Полагаю, там у них базовый лагерь. Еще он сказал, что поблизости расположились значительные силы Рыцарей Тьмы.

Мэлдред вскинул брови:

– Так. Все, друзья мои. Уходим – и побыстрее.

– Точно! – Дамон радостно потянулся за бутылкой.

Все же одна мысль не давала ему покоя. Было это видение или злая магия, но девочка с волосами медного цвета, в прозрачных как паутина одеждах сидела на вершине раскидистого клена и повторяла:

– Я верю, ты – единственный, Дамон Грозный Волк.

Глава 14

Грязевой поток

Огромная полная луна нависала над поляной. Мэлдред расстелил волшебную карту, придавив края пергамента своим двуручным мечом и соламнийским клинком Дамона.

– Этот меч не так хорош, как тот, который забрала проклятая эрготианка, – отметил силач, разглядывая эфес и мерцающую в лунном свете гравировку в виде розы и четырех полустертых букв.

– Ха! – фыркнул Грозный Волк. – Твой отец отдал мне совершенно бесполезный клинок, а соламнийское оружие, хоть и не обладает магическими свойствами, отлично послужило, уничтожая мерзких чудовищ и пауков. Мне теперь выбирать не приходится.

– Может, мы найдем для тебя острую саблю в пиратском кладе. – Глаза Мэлдреда блеснули в предвкушении сокровищ.

– Возможно, – спокойно согласился Дамон. – Но я надеюсь, в нем будет не только древнее оружие. С твоей таинственной целительницей тоже чем-то надо расплачиваться, если, конечно, она существует.

Взгляд силача невольно упал на бедро Грозного Волка, где под штанами скрывалась большая драконья чешуйка, окруженная дюжиной мелких. С тех пор как они покинули Полагнар, Мэлдред несколько раз пытался заговорить об этом, но что-то все время мешало – то их могли услышать другие, то Дамон выглядел слишком рассеянным или, наоборот, озабоченным. А сейчас настал самый подходящий момент – Рикали и Вейрек спали далеко в стороне, да и сивак храпел, прислонившись спиной к дереву.

– Давно хотел тебя спросить, – начал Мэлдред. – Эти чешуйки, они что…

– Это касается только меня, – быстро ответил Дамон, несколько резче, чем хотел. Он явно избегал встречаться с другом взглядом и делал вид, что увлеченно рассматривает карту.

– Дамон…

– Видишь ли, Мэл, я бы предпочел не говорить об этом. Каждая новая чешуйка служит дурным напоминанием о том, что, если целительница существует и…

– Она существует.

– …и если сокровища пиратов не легенда, и с ней будет, чем расплатиться…

– Я абсолютно уверен, что мы найдем и чародейку, и клад.

– Я буду страшно жалеть, что верил, если все это окажется ложью.

Мэлдред поскреб подбородок:

– Карта подтверждает, что легенды правдивы. Я могу тебе все снова показать, если…

– …если карте можно верить.

– Она же привела нас к Рики в Полагнар.

Стараясь сменить предмет разговора, Дамон ткнул пальцем в южную часть пергамента, указав на древнее русло реки, впадавшей в море.

– А как давно они у тебя? Ну… чешуйки.

– Я, кажется, объяснил, это касается только меня. – Грозный Волк поднял голову от карты. Его глаза блестели, как два кинжала, давая понять, что в разговоре пора ставить точку.

– Ты кого угодно заставишь замолчать, – примирительно заворчал Мэлдред, оглянулся на спящих, вновь внимательно посмотрел на Дамона и заговорил уже тише: – Ты можешь не обращать внимания на Рики, делать вид, что Вейрека вообще не существует, но от меня так просто не отделаешься.

Лицо Грозного Волка словно окаменело, он скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся.

– Да что это, в конце концов! Дамон, я же твой друг! – настаивал силач. – Не все братья так близки, как мы! Сколько раз мы спасали друг друга, рисковали жизнью! – Он резко выдохнул и снова спросил: – Как давно появились мелкие чешуйки?

Дамон резко обернулся. Повисло напряженное молчание, и друзья впились друг в друга взглядами – никто не хотел закончить спор первым. Мир, вокруг наполняли звуки – что-то шептала во сне Рикали, тихонько колыхалась под ветром трава, вдалеке кричала ночная птица, – но эти двое будто оказались далеко-далеко, в краю бесконечной тишины, где каждый видел лишь глаза друга и слышал лишь один звук – звенящей на одной ноте струны.

– Что с тобой случилось? – взмолился, не выдержав, силач.

– Ничего, Мэл.

– Дамон…

– Во имя голов Королевы Тьмы, Мэл, отстань!

Мэлдред покачал головой:

– Во имя Королевы Тьмы… ох, будь все это проклято!

Чувства Грозного Волка пребывали в смятении – он жалел себя и одновременно не желал обидеть друга. Наконец бывший рыцарь смягчился и, борясь с раздражением, выпалил:

– Чешуйки начали появляться примерно месяц назад, а может, и раньше. Я потерял счет времени. Кто знает, чем это для меня закончится?!

«Может быть, они убьют меня», – промелькнула горькая мысль.

– А не могла Нура Змеедева?…

– Нет. На нее это не похоже. Хотя она и доставила мне массу хлопот.

– Может, Малис?

Дамон покачал головой:

– Я давно не чувствую присутствия ни драконов-владык, ни каких-либо других. И мне неизвестна причина появления чешуек. Более того – я не желаю ее знать. Я мечтаю только об одном – избавиться от этой дряни.

Помолчав немного, Мэлдред предположил:

– Может, это какая-то магическая болезнь?

– Возможно. Но ни мои размышления об этом, ни твои разговоры не заставят чешуйки исчезнуть.

Грозный Волк вздохнул и опять вернулся к карте:

– Давай будем надеяться, что эти пиратские сокровища и целительница найдутся.

– Они найдутся. – В голосе Мэлдреда слышалось больше надежды, чем уверенности. – Чародейка справится с проклятием.

Дамон горестно усмехнулся:

– В противном случае в твоем окружении окажется два драконида. Теперь давай поговорим о поисках клада.

– Как я уже говорил, он зарыт в Кричащей Долине. – Произнося название, Мэлдред почему-то вздрогнул, но Грозный Волк не обратил на это внимания. – Клад здесь, – указал силач на выцветшее пятнышко чернил возле берега древней реки.

Карта показала землю, какой она была столетия назад, до Катаклизма, – бесплодная, холодная равнина с разбросанными по ней городами и поселками, названий которых никто и не слышал. Древние Пыльные Равнины растянулись всего на три или четыре сотни миль с севера на юг, упираясь в глубокое синее море.

– Тарсис, – сказал Дамон, заметив прибрежный город.

– Действительно, Тарсис. – Мэлдред смотрел на карту из-за его плеча. – Ну, если я правильно помню историю, очень, очень давно Тарсис был крупнейшим торговым портом, благодаря своим глубоководным гаваням. Он принимал суда со всего света.

– Точно, – согласился Грозный Волк. – Катаклизм существенно изменил эту часть мира. И теперь остатки древнего Тарсиса должны находиться более чем в сотне миль от моря.

– Тарсис до Катаклизма процветал, – прервал Мэлдред, – но Король-Жрец Истара решил стать Богом, и, согласно легенде, другие Боги рассердились на него и погрузили Истар на дно моря. За несколько последующих столетий мир изменил свои очертания, и Равнины оказались далеко от моря.

– Это называлось – Темные Годы, – добавил Дамон, пощипывая неровно отросшую бороду. – Древние горы исчезли, а новые выросли на месте равнин. Голод и чума прошли по миру. Нечего сказать, прекрасные времена. Прямо как сейчас, когда мы наслаждаемся властью драконов-владык.

Силач указал на море:

– Воды отступили, оставив Тарсис и другие портовые города в глубине суши. Корабли остались лежать на мели, ужасные землетрясения потрясли Равнины, города ушли под землю, а с ними и сокровища. Мы найдем их. Я в этом полностью уверен. А потом пойдем к целительнице. – Он посмотрел на луну. – Я как-то читал книгу, в которой было сказано, что за Темные Годы на Равнинах произошло около четырехсот землетрясений. И самые сильные из них прошли вдоль побережья, возле Тарсиса и… – Мэлдред посмотрел на карту и кивнул в сторону трех маленьких портовых городов, названия которых не сохранились, – …у этих городов. Они показаны только на этой карте, а еще воспоминания о них отражены в преданиях, вот поэтому я и верю, что карта отца подлинная.

Грозный Волк недоверчиво вскинул брови.

– Один из городов был пиратским портом, основанным группой могущественных эрготианцев, которые решили, что в этих краях добыча богаче, чем на их родине. – Голос Мэлдреда дрожал. – Он не указан ни на одной из старинных карт, которые можно найти, только на этой – самой древней из существующих. – Силач прочертил в воздухе пальцем черту вверх от порта. – Видишь поблекшую линию? Она обозначает реку, которая больше не существует. Только несколько пиратских капитанов могли провести по ней свои корабли. Легенда говорит, что те, кто по глупости решался преследовать пиратов вверх по реке, неминуемо садились на мель. Пираты же возвращались и расправлялись с преследователями, оставляя только одного свидетеля, чтобы тот поведал об ужасной каре, ожидающей каждого, кто посмеет войти на корабле в реку.

Дамон тихо присвистнул:

– Значит, благодаря тем свидетелям люди узнали об этом городе и исчезнувшей реке?

Мэлдред рассеянно кивнул:

– А некоторые пираты уводили свои корабли еще дальше и сохраняли свою добычу в труднодоступных пещерах, не доверяя своим приятелям, оставшимся в городе. Эти пещеры, я уверен, как раз и находятся в том месте, где сейчас Кричащая Долина.

– Карта, покажи нам землю такой, какова она сейчас, – поторопил Грозный Волк.

В мгновение ока карта изменилась, отразив современный Кринн – более обширные умеренные равнины, покрытые травой, переходили в холмистую местность, заросшую лесами.

Дамон провел над картой пальцами – он мог поклясться, что чувствовал острые края камней там, где на западе располагались горы. Нынешние Пыльные Равнины в самой широкой их части были около трехсот миль, а с юга на север – двести миль. По краям располагались различные города: на западе – Тарсис и Ригитт, Зериак – на юге, на северо-западе – Донтол, Уиллик и Каменная Роза. Полагнар отстоял немного северо-восточнее Гибели Грэйлора. Точно на севере находился Город Утренней Росы вместе с другими маленькими городками, названными в честь их первооткрывателей. С южной стороны равнины граничили с огромным глетчером, носившим имя Ледяная Стена. Беспорядочные линии, изображавшие горные хребты в тех землях, походили на сосульки. Грозный Волк наклонился ниже и почувствовал дуновение холодного ветра.

– Удивительно! – выдохнул он.

Хотя горы, обозначенные в западной части карты, скорее всего, протянулись через земли гномов, встречалось еще несколько обозначений, указывающих на холмы. Дамон припомнил свои путешествия и сообразил, что земли в тех краях действительно холмистые и поросшие лесом. Древняя безымянная река, по которой плавали пираты, на современной карте, конечно же, отсутствовала. Зато имелась река Торант, которая начиналась в болотах Сабл, протекала по самой средине Равнин и разделялась на притоки, напоминавшие растопыренные пальцы. Вдоль западных притоков Торанта, к северу от Кричащей Долины, стояло несколько деревень.

– Здесь мы можем добыть фургон, – предложил Мэлдред, указывая на одно из поселений. – В… Пшеничниках – так оно называется. И еще несколько лошадей. Нам же надо вывезти все сокровища.

Дамон прокашлялся:

– Карта, есть в этом месте Рыцари Легиона Стали? В Пшеничниках?

Тут же светящиеся крапинки, напоминающие походные костры, рассыпались по листу, отметив и тот город, на который указал Мэлдред.

– А нельзя узнать, сколько рыцарей находится в каждом месте? – уточнил Грозный Волк. – Там может быть один, а может быть и сотня.

Силач покачал головой:

– Не уверен, что это удастся…

– Тогда сначала отыщем сокровища, а потом уже позаботимся о фургоне.

– Хорошо. И потом, у нас есть сивак, который может утащить на себе довольно много.


Они шли уже около трех часов, солнце приближалось к зениту, когда окружающий пейзаж стал меняться не в лучшую сторону. Равнины, поросшие высокой травой, сменялись иссохшей, бесплодной землей, покрытой бесконечной паутиной глубоких трещин. Некоторое время путники ещё чувствовали слабый медвяный запах осенних полевых цветов, а вдали виднелась колышущаяся под ветром трава, но вскоре со всех сторон потянулись пустоши, рождавшие едкий горячий ветер, пропитанный запахом серы. Пыль разъедала глаза, покрывала лица, проникала под одежду.

Мэлдред, погрузившийся в размышления, возглавлял шествие вниз по высохшему руслу. Драконид шагал рядом с Дамоном, беспокойно озираясь по сторонам. Нос сивака постоянно вздрагивал.

– Тебе что-то не нравится? – поинтересовался Грозный Волк.

Рагх не ответил, лишь указал пальцем на юг и сузил глаза, словно бы стараясь что-то рассмотреть.

– Да что такое? – не отставал Дамон, следя за взглядом сивака, но так ничего и не замечая.

– В чем дело? – вскрикнула Рикали. – Я вижу только отвратительную, вонючую землю и твою бескрылую спину. – Полуэльфийка обогнала драконида, таща за собой Вейрека. – Что ты там увидел?

Сивак зарычал и ответил:

– Ничего. Мне показалось, я заметил какое-то движение впереди. Что-то большое. Но…

– Мэл? Ты видишь что-нибудь? – тут же поинтересовался Грозный Волк.

Мэлдред покачал головой.

– Показалось, наверное, – решил Рагх. – Просто глаза устали.

– У меня так все устало, – проворчала Рикали.

– Давайте немного отдохнем, – предложил силач, остановился, достал карту и осторожно развернул хрупкий лист, уточняя детали.

– Долина? – спросил он. – Как далеко отсюда долина?

В ответ на пергаменте слабо засветилась точка. «Так, мы почти у входа», – отметил про себя Мэлдред и, сложив руки на груди, объявил:

– Мы практически в начале Кричащей Долины, но ее нигде не видно. Не понимаю.

– А я, кажется, понимаю, – встревоженно откликнулся Дамон. – Мы взяли карту у твоего… у Доннага. Может, она такая же никчемная; как и меч?

Мэлдред нахмурился и продолжил изучать местность:

– Карта же правильно указала нам дорогу в Полагнар. Неувязка в чем-то другом. Идем. Мы отыщем долину.

Они прошли еще несколько миль, и силач вновь остановился.

– А долины по-прежнему нет, – удивленно сказал Грозный Волк.

– Ничего, кроме мерзкой, потрескавшейся земли, – добавила Рикали.

– Она где-то здесь. – Мэлдред отошел в сторону, снова посмотрел в пергамент, а потом взглянул на горизонт. – Где-то. Но где?

Сивак опустил голову, принюхиваясь, и внезапно его морда растянулась в ухмылке.

– Ну что там? – Полуэльфийка потянула Рагха за лапу, пытаясь привлечь к себе внимание. – Опять что-то увидел?

– Услышал, – ответил драконид.

– Я слышу только твое хриплое дыхание, – отвернулась Рикали. – В действительности…

Дамон поднял палец к губам, давая всем знак замолчать:

– Я тоже что-то слышу. Кто-то плачет. Очень тихо. Где-то вдали.

– Кто-то кричит, – поправил Мэлдред. – И я думаю, это очень…

Он не успел договорить. Земля разверзлась под ногами, и силач скрылся из виду.

Грозный Волк невольно бросился вперед и затормозил у самого края разлома – вниз посыпались куски почвы и глины.

– Бегите! – крикнул он, проваливаясь. Но Рикали, Вейрек и Рагх уже летели следом.

По дну ущелья, на глубине около пятидесяти футов, – протекал поток жидкой грязи. Кругом стоял ужасающий грохот – казалось, воздух уплотнился, заполненный непрекращающимся ревом.

Мэлдред первым выбрался из потока, выполз на скалистый берег и прижал ладони к ушам. Рикали отплевывалась, разгребала руками жижу и пыталась подняться на противоположный берег, Вейрек и Дамон помогали ей. Каждый дюйм одежды пропитывала густая грязь. От жутких воплей кровь стыла в жилах. Все пытались зажать уши и одновременно немного очиститься.

Вытерев глаза, Вейрек тут же захлопотал вокруг жены.

– Что с ребенком?! – кричал он, стараясь перекрыть шум.

Полуэльфийка кивнула и прикоснулась к животу:

– Я… я думаю, все в порядке. От падения никто не пострадал, я как будто плюхнулась в кашу. Кошмар, я вся в этой гадости! Сотри ее, Вейрек.

Грозный Волк увидел силача и завопил:

– Где сивак?!

Мэлдред потряс головой, давая понять, что ничего не слышит.

Дамон попытался осмотреться. Стены каньона поднимались почти вертикально, взобраться наверх без специальных приспособлений было возможно. Оставалось одно – идти вдоль берега.

Гул нарастал, звук отражался от стен, рождая эхо и становясь то очень высоким, то низким, то стонущим. Казалось, что кричит несколько голосов, целый хор, и ничто не в силах прекратить этот кошмар.

– Вот! Нашли твою проклятую долину! Может, стоило другой путь поискать?! – набросился Дамон на Мэлдреда, хотя и понимал, что, даже надорви он горло, силач все равно ничего не услышит.

В реке что-то зашевелилось – сначала высунулась одна рука, а за ней вторая, сжимавшая жердь.

– Моя дубинка! – удивился Вейрек. – Я её уронил!

Спустя мгновение Рагх бросил импровизированное оружие к ногам Вейрека. Лицо сивака исказилось от боли – на его обостренный драконидский слух окружающий шум действовал убийственно.

– Надо выбираться отсюда! – прокричал Грозный Волк.

Сивак разобрал его жесты и последовал за Дамоном, даже не удосужившись посмотреть, идут ли за ними Вейрек и Рикали.

Мэлдред следовал в том же направлении по другой стороне реки, увязая в грязи на мелководье и отчаянно ругаясь.

«Это сумасшествие», – думал Грозный Волк. Резкий звук впивался в уши, сверлил мозг, заполнял собой сознание. У Дамона закружилась голова, он судорожно схватил ртом воздух, чувствуя, что колени начали подгибаться, но Рагх подталкивал его вперед.

Чем дальше они шли, тем становилось темнее. Свет, проникавший сверху, иссякал. Ущелье углублялось в гору, и вскоре над головами навис сплошной каменный потолок. Тени, наползавшие на скалистые стены, походили на лица стариков, уставившихся во мрак невидящими глазами и открывших рты. Земля под ногами дрожала, мелкий песок и камешки сыпались со стен и тонкого каменного потолка.

Дамон старался ускорить шаг, чтобы выбраться хоть куда-нибудь и не умереть в этом подземелье.

Действительно, несколько недель назад Мэлдред говорил, что долина опасна – ходили слухи, что люди здесь теряют рассудок. Но тогда казалось, что сокровища и поиск целительницы стоят того, чтобы рискнуть. Никто даже предположить не мог подобного испытания. «Что такое? Я и вправду схожу с ума? Только что каменное лицо открыло рот и моргнуло глазами!»

– Мэл! – позвал Грозный Волк без всякой надежды, что друг услышит его оклик.

Силач шел, спотыкаясь, по противоположному берегу, затем остановился в нерешительности там, где стена каньона вплотную подступила к воде. Мэлдред оглядывался по сторонам; глаза его расширились и выглядели как два белых пятна на перепачканном грязью лице. Поймав взгляд Дамона, он что-то пробормотал, вошел в грязевой поток и начал осторожно перебираться через него.

Грозный Волк подтолкнул Вейрека и Рики вперед, дав знак продолжать движение. Рагх шел следом, подгоняя парочку и оглядываясь через чешуйчатое плечо, чтобы не упустить Дамона из виду.

Мэлдреду понадобилось несколько минут, чтобы добраться до противоположного берега.

– Ты же владеешь магией, подчиняющей силы земли! – надрывался Грозный Волк. – Почему не попробовать?

Силач покачал головой:

– Не получится! Очень шумно! Я не смогу сосредоточиться!

Время ничего не значило среди этого воющего кошмара. Неизвестно, сколько часов прошло с момента падения. Река медленно и бесконечно утекала неведомо куда, окруженная стенами из известняка и гранита.

Мэлдред едва не врезался в резко остановившегося Дамона.

– Я сошел с ума. Это точно, – пробормотал Грозный Волк – громадное лицо на противоположной стене шевелило ртом, изрыгая гальку. Рядом появились другие морды. – Я теряю рассудок! – Дамон упал на колени. Казалось, лица разглядывают именно его.

Мэлдред также видел лица, причем с каждой минутой все более отчетливо.

– Двигайся! – толкнул силач друга. Дамон вскочил. – Быстрее!

Все в мире перестало существовать для бывшего рыцаря, кроме воя, ввинчивающегося в мозг.

Грохот теперь даже перестал казаться таким болезненным.

– Оставайся! – призывали голоса. – Оставайся с нами навсегда!

Дамон снова остановился и заметил другие видения, колеблющиеся в воздухе в темноте каньона. Мэлдред снова толкнул его в спину, но на этот раз Грозный Волк воспротивился.

– Шевелись! – не сдавался силач, но Дамон отказывался двинуться с места.

Мэлдред заткнул уши, прислонился к стене и набрал в грудь побольше воздуха. Он пытался слушать, как бьется сердце, и отсчитывать удары в надежде пробудить магические силы.

«Слишком громко, – сердился он. – Я не могу…»

Грозный Волк с отсутствующим взглядом бродил, вслушиваясь в голоса. Рикали, Вейрек и Рагх исчезли из виду, также завороженные криками. Мэлдред увидел, как Дамон волочит ноги к кромке берега.

– Оставайся с нами навсегда! – разобрал силач. – Вдохни реку и оставайся с нами!

– Нет! – закричал Мэлдред, прилагая чудовищные усилия, чтобы внутри вспыхнула искра, способная оживить магические умения. «Как тяжело, – негодовал он. – Никак не собраться». Кое-как напряжением воли силачу удалось проникнуть в глубины собственного разума, всколыхнуть энергию, подчиняющую стихии, и начать извлекать необходимую мощь для совершения магического ритуала.

Он почувствовал тепло и сосредоточился на этом ощущении. Шум растворился где-то за пределами сознания. Мэлдред прижал руки к скале и почувствовал, как сила накапливается в груди, потом перетекает в ладони и проходит сквозь пальцы в стену. Скала дрогнула. Колебания нарастали и уходили в землю; вокруг пальцев расползались тонкие трещины, постепенно становясь все шире.

– Стойте! – зарычал силач, перекрывая вопли. – Остановитесь! Или я убью вас всех!

Внезапно грохот стих. Единственными оставшимися звуками были тяжелое дыхание Мэлдреда и легкий свист ветра, гулявшего по ущелью.

– Остановитесь и дайте нам пройти!

– Что случилось? – Грозный Волк потряс головой, разбрызгивая грязь с волос и бороды. – Я сошел с ума?

Он взглянул через реку и увидел, что лица позакрывали рты, а глаза сузили в злобные щели.

– Нет. Не сошел, – выдохнул Мэлдред. – С тобой все нормально. Они на самом деле существуют.

Дамон приблизился к другу, посмотрел на его дрожащие пальцы, погруженные в камень, и на тонкие трещины, идущие от них во все стороны.

– Галеб-дуры, – пояснил Мэлдред. – Живые камни. Они такие же старые, как сам Кринн, и наверняка существовали еще до Катаклизма. Они то и есть настоящие сумасшедшие.

– Они хотели заманить меня в реку.

Силач кивнул:

– Думаю, то же самое они сделали с Рики и остальными. Вернись и поищи их. Я сейчас подойду.

Грозный Волк, не колеблясь, отравился на поиски. Голова гудела, в ушах стоял звон, и все еще отдавалось эхо криков.

Вейрек зашел в реку по пояс. Рикали трясла головой и пыталась вытянуть мужа. Сивак стоял на коленях у кромки потока, нагнувшись вперед и опустив голову на грудь. Драконид все еще зажимал уши лапами и медленно покачивался взад-вперед.

– Идемте! – позвал Дамон, приблизившись и тронув Рагха за плечо, – собственный голос показался ему шепотом. Он махнул рукой в дальний конец пещеры, где виднелся просвет.

– Идем за ним, – сказал Рагх, и все трое побрели, с трудом переставляя ноги, вслед за Грозным Волком по умолкшей Кричащей Долине.


На закате они вышли к реке и с упоением бросились отмывать засохшую грязь с измученных тел. Почти никто не разговаривал, привыкая к тишине.

– Я пригрозил, что разрушу долину, – рассказывал Мэлдред Дамону поздно ночью. – Пригрозил им, что убью всех. Хотя, конечно, я не смог бы.

– Но они же этого не знали, – поддержал друга Грозный Волк.

Силач кивнул:

– К счастью для меня, они оказались сумасшедшими. А жаль. Такие необычные создания… Кстати, большинство из них довольно добродушные.

– Если они такие древние, как ты говоришь, возможно, то, что они пережили Катаклизм, лишило их рассудка.

Мэлдред с удовольствием потянулся.

– В конце концов, может мы и сами сумасшедшие, – продолжал Дамон, – если с таким трудом пробирались сквозь грязевой поток, чтобы найти сокровища, захороненные много столетий назад. И верим в целительницу, способную избавить меня от чешуек.

– И сокровища, и целительница существуют, – заверил лишний раз Мэлдред, перевернулся на спину и мгновенно уснул.

Глава 15

«Вороньи гнезда»

Утро застало путешественников в холмистой долине, где паслось стадо овец и молодых коз. Вейрек рассматривал дальний пригорок, на котором стояли небольшой крестьянский дом и готовый рухнуть старый сарай.

– Теперь мы уже близко, – сказал Мэлдред. – Очень близко. Сокровища, можно сказать, прямо под нами.

– А что толку? – пробормотал юноша. – У нас же нет лопат, а занимать их на той ферме – не самая блестящая идея.

– Нам и не нужны лопаты, – ответил силач.

Остаток дня он провел, ползая на животе по пастбищу, погружая руки в землю, произнося какие-то слова и изредка хмыкая.

Вейрек все время находился поблизости, восхищаясь необъяснимыми действиями и заклинаниями, но в основном скучая.

– Послушай, зверь, а почему ты не сбежал? – спросила Рикали у драконида, пристроившись рядом. – Ясно, что улететь ты не можешь. Но у тебя была возможность уйти, когда никого не было поблизости. Дамона, например, и сейчас нет. А, зверь?

Существо глубоко вздохнуло и зашипело, как змея, так что у полуэльфийки мурашки побежали по спине.

– Мое имя Рагх! Возможно, мне просто ничего другого не остается. А возможно, я нахожу вашу маленькую шайку, скажем так, любопытной.

Рикали вскинула брови:

– А может, ты просто хочешь поживиться частью добычи? Да только не дождешься.

Сивак закрыл глаза:

– Деньги и все эти безделушки меня не волнуют.

– Тогда что же? Почему?… – Девушка наклонилась ниже, широко раскрыв глаза. – Зверь… Рагх… Может, ты здесь потому, что считаешь себя обязанным за то, что мы спасли тебя из той деревни?

Существо промолчало и отвернулось.

– Благородный драконид? – не отступала Рикали. – Так, что ли? Ну, не волнуйся. Я сохраню это в секрете. У каждого есть свои секреты, так ведь?


Дамон ушел, сказав, что хочет разведать местность и выяснить, нет ли поблизости отрядов Рыцарей Легиона Стали. Он понимал, что пока Мэлдред находится в своей стихии и занят магическим ритуалом, лучше ни во что не вмешиваться, поэтому решил воспользоваться свободной минутой, чтобы пробежаться.

Быстрые и легкие движения позволяли сосредоточиться только на дыхании и скорости; бег давал отдых разуму. Дамон внимательно осматривал лежащую впереди дорогу, потом зажмуривался и бежал вслепую, по памяти, навстречу ветру. Открыв глаза, он увеличивал темп до предела и мчался так некоторое время, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди и выступает пот, затем постепенно замедлял шаг, переходил на быструю ходьбу, наполнял легкие воздухом и вновь пускался бегом. Напряжение доставляло мышцам скорее радость, чем утомление. Казалось, что в такие мгновения тело заряжается энергией.

Далеко впереди виднелись развалины небольшой деревни, уничтоженной пожаром много месяцев назад, и единственный крестьянский домик посреди широкого поля созревшей кукурузы. Вокруг простирались луга, покрытые жухлой травой. Их однообразие нарушали лишь узкие извилистые тропинки, ведущие в маленькие поселки, отмеченные на карте.

Дикие животные встречались редко. Из лесу осторожно выглянул и скрылся олень. Любопытная бездомная собака попрыгала вокруг, но скоро отстала. Вдоль песчаного берега круглого пруда вились полуразмытые следы волка.

Дамон остановился и рассмотрел свое отражение в воде. Его взору предстало исхудалое лицо, запавшие глаза, косматая борода и спутанные волосы. Он уселся на берегу, вытащил из кармана маленький ножик и, заточив лезвие на камне, побрился и срезал колтуны в волосах. Потом искупался и подсчитал чешуйки.

– Двадцать девять. Проклятие! Уже двадцать девять! – воскликнул Грозный Волк, поднялся и отправился дальше. Примерно через час с восточной стороны проскакали три всадника, судя по угловатым силуэтам, вооруженные пиками и мечами. Это были первые люди, появившиеся за целый день. Опасаясь новой встречи с легионерами, Дамон думал проследить за ними, но, поняв, что догнать лошадей все равно не удастся, повернул обратно в лагерь. Тем более что не стоило надолго покидать друзей в такой важный момент.

Грозный Волк очутился в долине далеко за полдень. Ничего нового не происходило, Мэлдред продолжал разговаривать с землей, поэтому Дамон опять удалился и пробегал еще несколько часов, пока окончательно не вымотался, а сапоги не стерли ноги до пузырей. Вейрек и Рикали сидели возле небольшого костра и поджаривали мясо, напоминавшее по запаху ягнячье, силач лежал на спине и громко храпел, драконид топтался рядом.

– Не скажу, что я здорово разбираюсь в колдовстве, – начал юноша, указывая на Мэлдреда. – Но что бы там ни было, это не сработало.

Рикали слегка подтолкнула мужа локтем:

– Мэл сказал, что это просто не то место. Завтра отойдем немного южнее, и он попробует снова.

Девушка нагнулась и откусила большой кусок жаркого. Вейрек тоже не отставал – бодро двигал челюстями и выплевывал кости.

Дамон съел совсем немного – ему хотелось выпить, чтобы отвлечься от всего и спокойно уснуть.

На следующий день Мэлдред отыскал похожее место, но и там ничего не оказалось. Еще три дня прошли в путешествии по округе. Путники миновали многочисленные хутора и деревушки овцеводов, пока не вышли к узкой полоске леса, выглядевшей так, будто весной здесь хорошо потрудились лесорубы.

Мэлдред снова и снова искал пещеру, а Дамон убегал, исчезая из виду в считанные секунды, пока пальцы силача ощупывали ломкую желтую траву.

– Осенние холода здесь наступают очень быстро, – заметил Мэлдред, что-то пробормотал и погрузил пальцы в почву. Спустя мгновение он поднялся, сделал пару шагов в западном направлении, и все повторилось заново.

Магия очень легко давалась Мэлдреду в юности, а теперь даже самые простые заклинания отнимали много сил. Хотя день выдался не таким уж и жарким, вся одежда силача пропиталась потом, во рту пересохло, язык распух. Каждый раз, перед тем как переходить на другой участок, он просил Рикали принести воды. Вот и сейчас Мэлдред испытал приступ невыносимой, сдавливающей горло жажды. Однако неожиданно мысль, направляемая магической энергией, коснулась чего-то деревянного, скрытого под кустом акации. Это были не корни и вообще не живое дерево, скорее гнилые доски, пробитые гвоздями.

– Где Дамон? – тяжело прохрипел силач.

Вейрек и Рикали одновременно пожали плечами.

– Бегает, – ответил сивак. – Ищет рыцарей.

– Найди его, ладно? – попросил Мэлдред Вейрека.

Молодой человек недовольно поджал губы и покачал головой. Только лишь когда полуэльфийка обезоруживающе улыбнулась мужу, тот молча, с неохотой, согласился и потрусил по следам Дамона. Рикали посмотрела ему в спину и повернулась к Мэлдреду:

– Что ты нашел, Мэл? Мне-то можно сказать?

Он не ответил, только пробурчал что-то невнятное, отошел на несколько футов и вновь припал к земле. Полуэльфийка следовала за силачом по пятам, донимая вопросами, драконид также держался поблизости, внимательно наблюдая за ним.

Не прошло и часа, как Мэлдред почувствовал себя совершенно измученным, но, даже истратив столько энергии, ни за что не желал останавливаться. Он вкапывался в грунт в десятках мест и в результате добрался до обрывистого, поросшего кустарником берега, где в изнеможении перевернулся на спину и тяжело задышал.

– Мэл?… Мэл!

– Все в порядке, Рики, – с трудом выдавил тот. – Просто мне нужно отдохнуть.

Не спрашивая ничего, полуэльфийка принесла очередной бурдюк, приподняла голову силача, вылила почти всю воду ему в рот, а потом отерла побледневшее лица.

– Готовишься стать матерью? – улыбнулся Мэлдред и заметил, как девушка смутилась и покраснела. – Да ладно, это я так.

Рикали немного смягчилась и успокоилась.

– Здесь что-то есть, большое и древнее, – объяснил силач, опустил голову и пропустил свои чувства через стебли высохших цветов, песчинки в комья глины еще глубже вниз.

Магия позволяла мыслям путешествовать. Вкапываясь, как крот, маг вел их сквозь истлевшие корни деревьев, которые когда-то росли здесь, сквозь валуны, высохшие панцири жуков и скелеты мелких животных. Вот на пути попался тонкий слой сланцев, затем опять почва и глина, обломки скал, большие куски камней, которые, видимо, были обработаны – очевидно, руины здания, – деревянные строгание доски, частично сохранившиеся, вопреки, а может быть, благодаря толстому слою накопившихся отложений.

– Ножки от стола, – шептал Мэлдред. – Кухонный котелок.

Вновь появились прямоугольные камни с шероховатой поверхностью, скорее всего кирпичи дома или стены.

Тогда Мэлдред поднялся и отбежал на сотню ярдов.

– Железо, – недоумевал он. – Везде железо, а дерева нет.

Поддавшись отчаянию, силач решил приостановить поиски, но разум никак не отключался от работы и продолжал пробиваться вглубь, обследуя предмет за предметом.

– Железо? Железо! Это же якорь! – воскликнул Мэлдред и широко раскрыл глаза, стараясь не давать воли возбуждению, – могла ослабнуть концентрация, которая поддерживала заклинание, сохранявшее человеческое обличье.

Но откуда взялся якорь и насколько он стар, ответа не было. Вдруг это якорь с простого рыболовного судна, стоявшего на реке, что обозначена на карте?

– Вот! Наконец-то! Дерево! Искривленные и треснувшие балки! – Мэлдред непроизвольно перешел на родной язык. Внутренний взор витал над строганым настилом, под которым угадывались замысловатые конструкции. Трухлявая, слежавшаяся за столетия ткань казалась мягче и теплей заботливо взбитой перины. – Парус! Или то, что от него осталось! – выкрикивал силач. – Привязан к рангоуту! Еще якорь! Кости! Много костей! Разбитый морской сундук!

Расстроенная Рикали стояла как вкопанная, не понимая, что происходит.

– Где Дамон? – рявкнул Мэлдред.

Полуэльфийка пожала плечами, хотя силач лежал лицом вниз и все равно ничего не видел.

– Приведите Дамона! – Пальцы мага замерли, глаза закрылись.

– Мэл, что с тобой? – чуть не плакала Рикали. – Уснул, – догадалась она тут же и, вздохнув, уселась рядом с сиваком. Единственное что оставалось – ждать Вейрека и Дамона.

Вейрек вернулся ближе к вечеру и заявил, что шел по следам Дамона почти четыре мили, что не намерен блуждать до ночи и оставлять жену в одиночестве. А если Мэлдреду так уж срочно понадобился Грозный Волк, пусть сам идет и ищет. Рикали не спорила, лишь приложила палец к губам и кивнула в сторону спящего силача. Вейрек послушно притих, расположился в ногах у полуэльфийки и закрыл глаза.

Дамон явился к заходу солнца.

Рикали вскочила на ноги, перехватив его на подходе к Мэлдреду, и потянула носом воздух.

– Где-то поблизости город?

– Восемь-девять миль отсюда. Совсем маленький. Скорее деревня.

Грозный Волк не удивился вопросу. Полуэльфийка обладала острым чутьем и наверняка уловила запах спиртного. Он действительно забрел в деревушку и навестил постоялый двор, откуда неслись манящие ароматы. Он сунул руку в карман, извлек холщовый сверток и протянул девушке.

– Оленина с перцем, – облизнулась Рикали и с жадностью проглотила поджаренные ломтики, даже не думая ни с кем делиться.

От Грозного Волка не ускользнуло, как Вейрек сузил глаза. «Ого! Молодой муж ревнив. Или показалось?» – ухмыльнулся Дамон, но тут же отбросил в сторону все эти переживания и направился к Мэлдреду. Опустившись на колени, он попытался разбудить друга.

– Я кое-что нашел прямо под нами, – сказал Мэлдред сквозь сон и похлопал ладонью по песку. – Не могу точно сказать, что это. Но думаю, надо посмотреть.

– Ты плохо выглядишь, – заметил Дамон.

– Чародействовать, друг мой, не так просто, как могло бы показаться. – Силач перевернулся на живот и что-то забормотал.

– Может, отдохнешь? Что бы там ни было внизу, оно пролежало всяко более трехсот лет и еще один день потерпит, – не удержался Грозный Волк.

– Спасибо. Я ценю твою заботу, но не так уж и устал. Смотри, сокровища, можно сказать, у нас в руках.

Магическая песня взметнулась над обрывом. Вейрек и Рики осторожно приблизились. На этот раз мелодия звучала глубже и гортаннее, громко, почти без колебаний – как горн, поющий на одной постоянной ноте. Мэлдред поддерживал постоянный тон, изредка останавливаясь, чтобы перевести дыхание, но после короткой паузы тихие переливчатые звуки снова плыли в ночи.

Дамон тут же вскочил на ноги и потащил Вейрека и Рикали назад. Земля мелко задрожала, потом затряслась сильнее. Камушки подпрыгивали, будто повинуясь голосу силача. Мэлдред и сам пятился на четвереньках, но не умолкал – следом расползалась широкая трещина.

– Во имя ушедших Богов! – закричал Вейрек.

Лицо юноши вытянулось от удивления, а ноги точно окаменели. Полуэльфийка дергала его за рукав. Сивак, исполненный благоговейного страха, двигался как зачарованный к разлому.

Там, где силач стоял вначале, образовалась щель с неровными краями, напоминающая открытую пасть голодного зверя. Тряска продолжалась. Все, за исключением драконида, отошли подальше; дыра больше не расширялась, а углублялась. Разбуженные заклинанием стихии действовали, как огромный коловорот.

Как только все стихло, Дамон потрогал ногой почву у самой кройки отверстия. Кусок глины отвалился и полетел в черную пустоту, затем глубоко внизу раздался грохот.

– Ничего себе, а я подумала, Мэл, что ты снова решил землетрясение устроить, как в Долине Хаоса, – погрозила пальцем полуэльфийка, прокралась вперед и с опаской заглянула в бездну. Вейрек тщетно пытался удержать жену.

– Плохо видно, – объявила она. – Яма очень глубокая, а света мало. Какая-то грязь, обломки скал и дерева.

– Дерево! – торжествовал Мэлдред. – Обработанное дерево там, где его вообще не может быть!

– Много дерева, – добавил Рагх.

Грозный Волк наклонился ниже, обостренное зрение легко пронзило темноту.

– Ого! Там много чего еще интересного, друг мой, – усмехнулся Дамон. – Мачты кораблей, куски парусины. А еще обломки «вороньих гнезд».

Глава 16

«Буря Абрэйма»

– Глупо заниматься этим ночью, – ворчала полуэльфийка. – Солнце уже садится, становится темно. Там внизу вообще ничего не видно. У нас нет ни фонаря, ни веревки. Даже если там и вправду сокровища, как мы их достанем?

– Глубина где-то футов двадцать будет, – оценил Вейрек.

– Тридцать, – не согласился сивак.

Рикали топнула ногой:

– Тоже мне, великие воры – Дамон и Мэлдред. Отправились искать сокровища и ничего не приготовили. Как я спущусь туда? – Девушка озабоченно обошла вокруг отверстия. – Факела – и то нет.

– Я, например, все хорошо вижу, – произнес сивак. – Мне фонарь и не требуется.

– Но ты не можешь слететь вниз, Рагх, – продолжала Рикали. – Да и мы не можем.

«Я тоже все прекрасно вижу», – подумал Дамон. Он отчетливо различал пять кораблей, поврежденных в той или иной мере, ниже находились то ли скалы, то ли другие суда. Еще из ямы доносился слабый звук, который было сложно определить из-за споров взволнованных приятелей.

«Наверное, песок и камни падают из расщелин, – наконец решил Грозный Волк. – Или земля еще продолжает шевелиться под воздействием заклинания».

Рикали перестала кружить и посмотрела на Мэлдреда:

– А ты можешь сделать какие-нибудь ступеньки при помощи магии? Тогда мы могли бы спуститься вниз и…

Мэлдред покачал головой:

– Ты же знаешь, я владею магией другого рода. Ей подчиняется земля…

– А свет?

– Можно. Но ненадолго.

– Хорошо. Используем то, что есть. – Грозный Волк вытащил из мешков запасные штаны и рубашки, и даже длинное платье из сумки полуэльфийки. Несмотря на протесты Вейрека и Рикали, он разорвал одежду на тонкие полосы и принялся плести веревку, затем примотал маленький кусок материи к сухой палке.

– Конечно, это не настоящий факел, – протянул Дамон палку Мэлдреду, – долго не посветит, но все же он лучше, чем ничего.

Одеяло, прихваченное Вейреком из Полагнара для Рикали, тоже пошло в дело. Закончив, Дамон привязал веревку к камню, лежавшему неподалеку, и проверил на прочность.

– Думаю, выдержит, – заключил он. Мэлдред прижимал самодельный факел к груди, поглаживал его и что-то бормотал. Вскоре в груди мага потеплело, жар передался рукам, и материя на ветке загорелась.

– Ты самый тяжелый, так что полезешь последним. Но все равно пойдешь с вами, – приказал Дамон сиваку, а про себя добавил: «Чтобы мы могли следить за тобой».

– Я легкий, я пойду первым, – вызвался Вейрек, взял факел и, подмигнув Рикали, шагнул к краю разлома.

Мэлдред двинулся вперед, чтобы остановить юношу, но Дамон положил руку на плечо друга.

– Твоя магия ослабила силу земли, Мэл, – тихо напомнил Грозный Волк. – Ничего страшного, если наш чересчур беспокойный юноша первым проверит, насколько тверда почва внизу.

Вейрек сполз до конца веревки, не достающей до дна примерно десяти футов, и спрыгнул, затем осмотрелся и махнул остальным, приглашая спускаться.

– Плохо видно, – прокричал он. – Может быть, на одном из этих кораблей есть фонарь.

– Леди пойдет следующей, – заявила Рикали.

– Нет, ты останешься наверху, – отрезал Дамон. – Кто-то должен это сделать, чтобы следить, не появятся ли Рыцари Легиона Стали или фермер, владеющий этой землей.

Полуэльфийка понемногу закипала:

– Пока мы здесь находимся, не появился ни один человек, и во время своих прогулок ты тоже никого не встретил. Ты просто не хочешь, чтобы я увидела, что там находится внизу, так? Ты не хочешь по справедливости поделить со мной сокровища. А я хочу получить то, что положено мне, Дамон Грозный Волк. Тебе не удастся снова бросить меня, как…

Дамон зажал ей рот ладонью:

– Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, Рики. Ты видишь Вейрека? Веревка не достает до дна, и ему пришлось прыгать. – Положив руку на округлившийся живот полуэльфийки, он продолжал: – Ты сейчас не в том положении, чтобы скакать по пещерам.

– Ты не хочешь, чтобы со мной что-то случилось… – тихо повторила девушка. – Тогда зачем же бросил меня одну, без денег, в Блотене?

– Рики, я…

– Я! Я! Вот именно, ты не беспокоишься ни о ком, кроме себя самого.

Дамон хотел было ответить, но передумал и нырнул в отверстие.

– Ничего себе! Значит, я была в хорошей форме, когда спасала вас с Мэлдредом от воровок! – взорвалась Рикали. – Тогда положение было подходящим! Я беременна, но я не инвалид! Я могу спрыгнуть и могу…

– Ты все равно получишь больше, чем твоя доля, из тех сокровищ, что мы найдем, Рики, – успокаивал полуэльфийку Мэлдред. – Если, конечно, вообще найдем что-нибудь.

Силач убедился, что Дамон отошел в сторону и начал очень осторожно, поскольку факел потух, спускаться.

– Мы не бросим тебя. Я обещаю. А теперь следи внимательно за округой.

Рикали смотрела, как вниз сползает Мэлдред, затем следом неуклюже карабкается Рагх. Веревка натянулась и грозила порваться. Гнев девушки нарастал:

– Я не хочу, чтобы меня опять оставляли одну! Я больше никогда не хочу оставаться одна!

Но мужчины уже ничего не слышали. Они уходили все дальше от расщелины, а полуэльфийка так и осталась стоять, наблюдая, как солнце садится за горизонт.


– Клянусь отцом! – выдохнул Мэлдред.

Исполин зажег еще один факел. Бледный свет выхватил из темноты трех человек и сивака.

– Да, пещера огромная. Всю целиком просто взглядом не окинуть. Думаю, она тянется на несколько сотен ярдов в том направлении, – изумленно произнес драконид.

Все четверо двинулись вперед. Тени заплясали на камнях, земляных стенах и на деревянных корпусах старинных кораблей.

– Корабли… – произнес Вейрек надтреснутым от благоговейного восторга голосом. – Их тут с десяток, как мне кажется. Уйдет несколько дней, чтобы осмотреть их все.

Юноша застыл, пораженный удивительным зрелищем, и не услышал, как полуэльфийка подкралась сзади, пока она не дотронулась до плеча мужа. Рикали от изумления затаила дыхание. Мозг отказывался воспринимать такое чудо, порожденное Катаклизмом, невыразимые чувства распирали грудь.

Но тут факел снова потух.

– Ну вот, опять ничего не видно, – заворчала Рикали и стала водить ладонью по воздуху, пока на кого-то не наткнулась. Пальцы схватили чью-то руку.

– Дамон?

– Я же велел тебе оставаться наверху! – набросился на девушку Грозный Волк, однако освобождаться от ее руки не спешил.

Она пошла на ощупь дальше и, наконец, столкнулась с Вейреком.

– Рагх? – позвал Дамон, всматриваясь в темноту.

Мэлдред ползал на четвереньках в поисках сухого куска дерева. Сивак направился к ближайшему кораблю и исчез в трюме.

– Рагх!

– Проклятый драконид!

Силачу все же удалось разжечь кусок дерева, который весело запылал.

– Хотя нет, не стоит этого делать, – решил он, когда палочка превратилась в длинный тлеющий уголек. – Дерево здесь очень сухое, все может вспыхнуть как свечка. Нам нужно подняться наверх, вернуться в Пшеничники, достать фонари и факелы, возможно, купить фургон, пока мы там, и… – Речь Мэлдреда оборвалась вместе с последним лучиком света.

– Да как же мне надоела эта темнота! И так холодно, просто мурашки по телу! – окончательно разошлась полуэльфийка.

«А ведь Рики права», – покачал головой Дамон. Он настолько увлекся поиском этих кораблей, что не обращал внимания ни на что другое, а здесь было намного прохладней, чем на поверхности, – по коже побежали мурашки. Обостренные чувства позволяли ощутить, как от слабого ветерка шевелятся волоски на руках. Пещера словно бы дышала, отчего в полном мраке становилось как-то не по себе. Вскоре причина стала ясна – теплый воздух просачивался сверху и замещал холодный воздух подземелья.

«Да, – усмехнулся Грозный Волк, – пещера дышит».

– Свинство! Не нравится мне все это, – не унималась полуэльфийка.

– Тебе же велели оставаться наверху, – сурово отозвался Мэлдред, повторяя слова Дамона, и поджег еще одну длинную палку.

Драконид вернулся, неся ржавый, но ярко горящий фонарь и еще три незажженных – в другой лапе.

– Ловкого зверя ты себе нашел, – сказала Рикали, выхватывая у сивака фонарь. – Какой он грязный!

– Там есть еще несколько бочек с маслом, – прошипел Рагх и раздал остальные светильники Дамону, Мэлдреду и Вейреку. – А больше ничего полезного я не нашел.

Рикали высоко подняла фонарь над головой, с восхищением вздохнула и закружилась по пещере.

– Взгляните на это, – восклицала она. – Мне будет, что рассказать моему ребенку. Корабли, скрытые глубоко под землей и так далеко от моря! Это… это невероятно. Какие истории я расскажу тебе, малыш. Особенно если мы отыщем сокровища. Драгоценные камни, нити жемчуга. Ты вырастешь в богатом и красивом доме.

– Рики, – предостерег Мэлдред, – не отходи далеко. Неизвестно, насколько прочная здесь земля.

Корабль, на котором побывал сивак, оказался неуклюжим рыбацким когом, одинаковым по размерам что в длину, что в ширину. Грот-мачта сохранилась в целости, но корпус рассохся, а днище глубоко ушло в песок и грязь.

– Сюда, – шагнул Грозный Волк к суденышку.

– Я же сказал, там больше нет ничего полезного, – сощурил глаза драконид.

Дамон промолчал и поманил Мэлдреда за собой.

– Ничего страшного, если мы все осмотрим. Кроме того, я хочу набрать масла в фонарь, – ответил он, наконец, и поспешил впереди всех, чтобы скрыть необычно широкую улыбку и радость, давно уже не зажигавшуюся в постоянно грустных глазах.

Потрескавшийся трап, спускающийся с кормы, позволял легко забраться на палубу. Дерево было старое и слабое, доски прогибались при каждом шаге. Грозный Волк понимал, что в любую минуту может провалиться.

Световой люк трюма частично скрывал пожелтевший квадратный парус. Дамон отодвинул в сторону сгнившую парусину и веревки, чтобы пробраться внутрь. На двери и ручке виднелись царапины от когтей сивака – значит, Рагх действительно сюда заходил.

Трап терялся во тьме. Грозный Волк задержал дыхание и с опаской посмотрел вниз, полагаясь на удачу и на то, что перила не проломятся. «Если они выдержали драконида, – думал он, – значит, и…»

Вверху угрожающе заскрипел настил под тяжелой поступью сивака.

– Сюда, внутрь, – позвал он остальных. – Смотрите под ноги!

– Поиски могут занять несколько дней, Вейрек. Точно! Я думаю, они займут много дней. Недели! – смеялся Мэлдред, направляясь к трапу. Темные глаза силача весело блестели. – И если мы найдем здесь сокровища – а они тут обязательно должны быть, – то больше никогда не станем воровать. Никогда! За всю оставшуюся, я надеюсь, долгую жизнь!

Но в трюме нашлось только то, о чем говорил драконид. Они наполнили маслом все четыре фонаря, но для экономии решили зажигать их только по одному.

На коге больше не было ничего полезно, только кости да бочки с остатками еды, которые так давно сгнили, что походили скорее на камни неопределенного цвета. Рагх укоризненно взглянул на Дамона, словно говоря: «Я ведь предупреждал». На дне трюма Грозный Волк обнаружил около двухсот скелетов, прикованных за голени к балкам.

– Так это корабль для перевозки рабов, – сурово покачал он головой. – Я и не знал, что пираты торговали людьми.

– Во всяком случае, их хозяева умерли вместе с ними, – сказал Рагх.

На палубе лежало еще с десяток скелетов. Из незначительных ценностей могли пригодится лишь мелкие безделушки: золотая цепочка, брошь, украшенная драгоценными камнями, серебряные пуговицы и пряжки от ремней. Видимо, главным богатством корабля являлись невольники, а капитан просто не успел сбыть товар, когда разразился Катаклизм, хотя, возможно, кто-то уже пошарил здесь десятилетия назад и все забрал.

Единственные звуки, раздававшиеся в пещере, издавали сами пришельцы, ворочая корзины и сундуки, звеня замками, переходя по скрипучим доскам и приглушенно переговариваясь. Стоило им остановиться и замолкнуть, повисала мрачная тишина.

«Тихо как в могиле», – поежился Дамон.

Это и вправду была огромная могила, очень сухая, с затхлым, тяжелым воздухом – требовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к нему, а поначалу приходилось возвращаться и стоять под отверстием, вдыхая приятную свежесть, которая просачивалась сверху.

Следующее судно для обследования выбрал Мэлдред. Оно сохранило следы былого лоска, несмотря на разбитые деревянные части, которые торчали в разные стороны. Корабль достигал девяноста футов в длину, краска на некогда зеленых бортах облупилась, и казалось, что корпус покрыт сухой рыбьей чешуей. Возле носа виднелась большая пробоина.

– Посвети, Рики, я ничего не вижу, – позвал Мэлдред и, удостоверившись, что никто не потерялся, проник через дыру в трюм.

На обход первых трех кораблей ушел целый день. Судя по свету, который проникал сверху через щель, Грозный Волк решил, что солнце опять взошло. Результаты похода на трехмачтовый корабль и каравеллу по соседству оказались довольно скромными – маленький, но тяжелый сундук, наполненный монетами – не стальными, которыми пользовались для расчетов почти на всем Ансалоне в последние двадцать лет, а золотыми. Деньги были круглыми и тонкими, с отверстиями в центре; на аверсе отчеканен стебель пшеницы, на реверсе – надпись, которую никто не смог расшифровать.

– Очень древние, – определил силач. – Вся их ценность в возрасте и в металле, из которого они отчеканены.

Мэлдред прикатил бочонок, наполненный редкими специями. Правда, приправы с годами немного подпортились, но, тем не менее, силач рассчитывал разбогатеть, наняв опытного повара, который умело использует диковинку в приготовлении изысканных блюд.

Вейрек и Рикали подобрали маленькую коробочку, инкрустированную изумрудами. Грозный Волк заподозрил, что полуэльфийка нашла что-то еще, но умолчала об этом. Вейрек заинтересовался старинными картами, нарисованными на холстине. Юноша не сомневался, что любители древностей по достоинству оценят эти предметы. Рикали хлопотала возле специальных корзин, переложенных мягкой материей, где хранились хрупкие керамические вазы толщиной не более листа пергамента.

Нашлись также крохотные фигурки для игры в форме драконов и рыцарей, вырезанные из нефрита, секстант, инкрустированный жемчугом, пряжки из слоновой кости, пузырьки с притираниями, несколько судовых журналов, которые забрал Мэлдред, пара кружек с крышками, украшенными драгоценными камнями, кинжалы с нефритовыми рукоятями и много чего другого.

Рагх беспрекословно следовал за ними повсюду, разбирая и укладывая добычу. Проблему с освещением решили при помощи фонарей и фляг с маслом, валявшихся на каждом судне. Появилась новая задача: друзья раздумывали, как доставить груз к разлому и поднять. В конце концов, решили на поверхность вытаскивать только наиболее ценные предметы. Мэлдред объяснил, что сумеет запечатать вход, а потом в любое время можно будет вернуться за остальными вещами.

Шла вторая половина четвертого дня, когда Дамон скрылся в трюме одного из кораблей под предлогом того, что хочет поискать корзину. Мэлдред пошел следом и нашел друга сидящим в темноте с оскаленными зубами и вцепившимся руками в бедро.

Силач ничего не сказал, просто постоял рядом и подождал, пока приступ минует.

– Карта привела вас к Рики и сокровищам. С ней и целительницу найдем, – заверил он Грозного Волка.

Волосы бывшего рыцаря слиплись от выступившего пота, пальцы дрожали, пока он пересчитывал все возрастающее количество чешуек на ноге.

– Ты сказал, Мэя, что лечение будет стоить очень дорого.

– Ей понравятся изумруды.

– Может быть.

Силач протянул руку и помог Дамону подняться.

– Мы ведь обследовали не всю пещеру, осталось еще много судов.

– Да, действительно, а вдруг найдем что-нибудь совсем необыкновенное.

Когда они вернулись, Вейрек и Рикали уже спали на судовой койке, закутавшись в плащи. Поблизости сопел сивак. Обычно драконид спал мало, но за последние дни ему пришлось здорово потрудиться.

– Удивительно, что он еще с нами, – пробормотал Мэлдред, зевнув, и поискал глазами подходящее место для ночлега.

– Ему, наверное, просто некуда податься, – предположил Грозный Волк. – Давай спать, Мэл. Тебе тоже нужно отдохнуть.

– А тебе? Я что-то не помню, чтобы ты ложился последние два дня.

– Я не устал. Видишь то маленькое грузовое судно? Вроде мы там еще не были? Отдохну после того, как проверю его. Позади него есть еще туннель. Надо узнать, куда он ведет.

«Может, там-то и спрятаны главные ценности», – с надеждой подумал Дамон.

Силач собрался было поспорить, но передумал, улегся на спину и уснул раньше, чем Дамон прошел половину пути до корабля.

Грозный Волк действительно не только не чувствовал усталости, но даже наоборот, ощущал прилив сил, хотя понимал, что это вызвано переживаниями и ожиданиями от поисков.

Название судна наполовину стерлось. «Б я Абр а» – единственное, что удалось разобрать. Дамон взобрался на борт и направился в кают-компанию.

В отблесках фонаря, плясавших на стенах, рисовалась жуткая и неправдоподобная картина: помещение заполняли скелеты, истлевшие остатки закуски усеивали стол. Казалось, все силы зла обрушились на собравшихся в разгар трапезы, когда кара Богов настигла Короля-Жреца. Повсюду были разбросаны тарелки, бокалы и перевернутые скамейки, в центре стола тускло поблескивало большое серебряное блюдо. На шеях многих покойников сверкали золотые цепи, но Дамон не решился беспокоить прах, хотя был уверен, что не позднее завтрашнего дня Рикали приберет все эти украшения.

Трюм наполовину заполняли штуки шелка, которые больше не представляли никакого интереса, поскольку были сильно подточены насекомыми. В свое время такой товар ушел бы за хорошую цену почти в любом порту Ансалона, но сейчас трухлявая ткань расползалась от малейшего прикосновения, как паутина. Грозный Волк возвратился в кают-компанию, порылся в разбитых сундуках с одеждой, посудой, личными вещами, записями и музыкальными инструментами, но все оставил нетронутым и поднялся в каюту капитана.

Взгляд поразила богатая обстановка. Слева возвышалась кровать из полированного красного дерева, рядом стоял стул с высокой спинкой, искусно украшенной резьбой, и подлокотниками, покрытыми бронзой. Направо от входа находилось привинченное к полу бюро, на котором лежал перевернутый вверх ножками табурет. По сравнению с состоянием всего судна и других кораблей, похороненных в подземелье, складывалось впечатление, что комната была на какое-то время полностью запечатана – на мебели ни пылинки, чисто выметенный пол не скрипит под ногами.

Дамон зажег фонарь над бюро, снял табурет сел и начал разбирать документы. Он опасался, что листы тут же рассыплются от тления, но пергамент шуршал, словно новый. В небольшом углублении лежал журнал, который почему-то сразу обратил на себя внимание. Грозный Волк осторожно вытащил тяжелый том, забыв об остальных записях и картах, взвесил находку в руке и заметил название на позолоченной обложке «Судовой журнал „Бури Абрэйма“».

Дамон развернул том на странице, заложенной ляссе цвета красного вина, и принялся читать, водя пальцем по строчкам. Через несколько мгновений раздался крик морской птицы. Он повернулся и взглянул в окаймленный латунью открытый иллюминатор. В голубом небе парили чайки, слух радовала восхитительная музыка шелестящих волн.

Дамон сплюнул, поднялся и приблизился вплотную к иллюминатору. Видение рассеялось. Снаружи царило безмолвие, корабли мертвецов окутывал лишь застоявшийся пещерный воздух.

«Что это было? Мираж? Или так на меня действует усталость?» – забеспокоился Грозный Волк, но все же вернулся на место, взял книгу и снова посмотрел на страницу. Корабль тут же будто бы качнулся, словно бежал по волнам, гонимый ветром.

– Не может быть… – прошептал Дамон.

Снасти скрипели. Лампа, висевшая под потолком, неожиданно загорелась и теперь болталась в такт движениям судна. Дамон захлопнул журнал – комнату опять затопили темнота и уныние.

«„Буря Абрэйма“, – догадался он. Заглавие тома повторяло буквы, написанные на носу корабля. – Кто же этот загадочный Абрэйм? Капитан корабля или чародей? А может, просто владелец зачарованного журнала?»

На этот раз Дамон открыл том на первой странице. С палубы тут же донеслось хлопанье парусов.

– Невероятно, книга воочию показывает историю корабля! – Грозный Волк в недоумении попятился и рухнул на койку.

За окном раскинулась небесная синева, соленый запах моря щекотал ноздри, судно наполнилось звуками.

Дамон расположился удобнее и погрузился в чтение.

По палубе бежали люди, звучали отрывистые команды:

– Поднять грот! Набираем скорость, парни! Лево на борт! Выровнять корабль по ветру!

Грозный Волк с головой ушел в рассказы о похождениях команды «Бури». Он уже ощущал себя матросом, который нападает на торговые караваны, забитые сокровищами, таскает награбленное в пиратские трюмы, испытывает животную радость от общения с портовыми женщинами, стоит на вахте, подставляет лицо соленым брызгам, дерется и пьет дешевый ром.

Прошло несколько часов, а бывший рыцарь читал без перерыва, пробегая страницу за страницей.

«Бесценная зачарованная книга, – ликовал он. – Ее-то я и подарю целительнице! Вот только прочитаю еще одну, самую последнюю страничку».

Но остановиться было невозможно. Более того, Грозный Волк собирался вновь открыть журнал с начала, чтобы перечитать все подробно и насладиться вкусом настоящей романтики и приключений.

В какой-то момент он почувствовал, будто попал прямо в Бездну.

На мостике командовал капитан Абрэйм – высокий человек с массивным носом, сломанным в драке, и смуглой кожей, задубевшей от соли и солнца. Корабль шел вниз по реке в направлении пиратского порта, и тут неожиданно поднялся ураган. Абрэйм, отчаянно ругаясь, размахивал руками, призывая матросов спустить паруса и перенести в трюм бочонки с водой.

– Значит, ты все-таки был пиратом, Абрэйм, – задумчиво произнес Дамон, – и этот журнал – твоё главное богатство.

Команда волновалась, что корабль вот-вот сядет на мель. Но капитан-чародей встал у штурвала и бросил все силы на то, чтобы удержать судно в фарватере. Потрескавшиеся губы шептали заклинание, способное успокоить разыгравшуюся стихию, и шторм начал стихать. Матросы, скопившиеся на палубе, облегченно вздохнули. Однако налетел новый, еще более мощный шквал.

– Меняем курс, капитан?

Абрэйм тряхнул седой гривой и продолжал колдовать, одной рукой удерживая штурвал, а другой указывая на небо. Все стихло, но ненадолго.

Буря швыряла судно как щепку. Слишком поздно стало ясно, что все-таки следовало поменять курс и выйти в открытое море. Страх, охвативший моряков, сжимал горло Грозного Волка, кровь стучала в висках, а пальцы до посинения цеплялись за фальшборт.

– Мне не справиться с этим! Все на нижнюю палубу! – взревел капитан.

Яростный смерч и гроза были вызваны гневом Богов, и ни один человек, какими бы магическими умениями он ни обладал, не мог противостоять им.

Когда началось землетрясение и река встала на дыбы и погнала «Бурю» обратно, вверх по течению, Абрэйм сдался. За кормой поднималась ввысь водяная стена.

Дамон слышал громоподобный рев ливня и еле различимые крики людей, смываемых за борт. Затрещала и накренилась грот-мачта; грохотали и раскалывались берега реки; палуба ушла из-под ног; мир завертелся в стремительном круговороте. Последнее, что увидел Грозный Волк, была сомкнувшаяся над головой толща воды и земля внизу, там, где расступилось русло реки. Чудовищная тяжесть сдавила грудь, сознание поглотила непроницаемая чернота. Бывший рыцарь судорожно хватал ртом воздух и моргал, прогоняя наваждение; тяжелый том упал на пол. В журнале оставалось еще несколько чистых страниц, но история закончилась со смертью капитана и его команды.

Масло в фонаре, висящем над бюро, почти совсем выгорело, и каюту объял сумрак. Дамон поднялся с капитанской кровати, размял затекшие ноги и, осторожно взяв книгу под мышку, пошел назад к своим спутникам. Грозный Волк окончательно убедился, что книга стоит даже дороже, чем оплата за лечение. Он улыбнулся и погладил золотистый переплет.

«Завтра прямо с утра можно отправляться на поиски целительницы. Освобождение от ненавистных чешуек уже не за горами. А Рикали, Вейрек и сивак пусть ползают здесь по обломкам кораблей и ищут сокровища сколько душе угодно».

С такими мыслями Дамон спустился с борта «Бури Абрэйма» и пригляделся к узкому туннелю в дальней стене пещеры, обнаруженному несколько дней назад. Конечно, они с Мэлом уйдут отсюда прямо утром… но сначала быстро узнают, что же там такое.

Глава 17

Сладкая магия

В подземном проходе было очень холодно – пар от дыхания превращался в изморозь и оседал на известняковых стенах. Дамон шагал во главе маленького отряда, следом, высоко держа над головой фонарь, шествовал Мэлдред, за ним – Рикали и Вейрек.

Сивак поначалу замешкался, боясь забираться в слишком тесный лаз, но потом, движимый любопытством и чувством долга, решился. Ширина коридора лишь на несколько дюймов превышала размах литых плеч Рагха. Острые осколки стекла и раковин, покрывавшие пол, впивались в подошвы. Драконид прошел с десяток ярдов, остановился, потрогал стены, образованные причудливой смесью известняка, кораллов и ракушечника, и обнаружил останки древнего краба.

Немного дальше туннель расширился, а потолок, который до этого возвышался всего в нескольких футах над головой, исчез в темноте.

Прошел почти час, прежде чем Дамон остановился и повернулся к Мэлдреду:

– Пора идти искать целительницу. Тут больше нечего делать.

Мэлдред кивнул и хотел уже повернуть обратно, когда сам же Дамон остановил его:

– Постой. Я что-то слышу. – Грозный Волк прошел немного вперед. – Похоже на ветер, Мэл. – В голосе бывшего рыцаря промелькнули нотки разочарования. – Глупо было идти сюда и терять столько времени.

Каменный подземный ход заканчивался маленькой круглой пещерой, которую почти целиком занимало озеро. Высоко под потолком зияла тонкая трещина, сквозь которую просачивались капли дождя, создавшие водоем.

Дамон насторожился:

– Вроде где-то звучала музыка. Да я и сейчас ее слышу. Но это, видимо, просто ветер, – добавил он тише и снова собрался назад, когда заметил расщелину в глубине пещеры. Это оказался еще один туннель, более узкий, чем первый.

– Да я сюда просто не протиснусь! – возмутилась полуэльфийка, присела возле стены и положила руки на живот. – Кроме того, я не очень хорошо себя чувствую с утра. Быть беременной вовсе не легко.

Мэлдред с Дамоном обошли озерцо. Вейрек остановился подле Рикали и разжег фонарь, который держал в руке.

– Тогда останемся здесь и подождем их вместе, любовь моя.

Девушка нахмурилась:

– Ага, а если они найдут что-нибудь ценное? Я не хочу, чтобы Дамон и Мэлдред все забрали себе и сбежали. А они это могут, сам знаешь.

Юноша колебался.

– Я останусь с ней, – сказал Рагх. – Я там точно не пройду.

Полуэльфийка криво ухмыльнулась:

– Вот и прекрасно. Я посижу с этим зверем – и со мной ничего плохого не случится.

Сивак расположился на берегу, болтая лапами над водой. Молодой человек оглянулся на жену, но та махнула ему рукой, поторапливая. Минуту спустя все трое исчезли в расщелине.

– Да, твои широченные плечи просто не поместились бы в этом проходе, – сказала девушка дракониду.

– Я вообще не хотел идти.


Коридор постоянно загибался, потолок нависал так низко, что приходилось передвигаться почти ползком. Вейрек был вынужден оставить свою палицу, Мэлдреду только с большим трудом удавалось протаскивать за собой меч.

В одном месте Дамону показалось, что туннель кончился. Но то, что Грозный Волк принял за стену, оказалось густым сплетением корней. Деревья давно погибли, а корневища за долгие столетия опустились глубоко сквозь скальную породу. Друзья пробились сквозь преграду и продолжили путь.

– Теперь я тоже что-то слышу, – сказал силач. – Но, по-моему, это не музыка.

Туннель неожиданно оборвался, и глазам путников предстал каньон, глубину которого даже острое зрение Грозного Волка не могло определить. Каменный мост, перекинутый через впадину, вел к входу в очередной проход. Из стен торчали переливающиеся в свете факелов куски хрусталя, а с потолка свисало множество сталактитов.

– А вот и твоя музыка, – указал наверх Мэлдред.

– Мы ушли слишком далеко, чтобы возвращаться, – решительно заявил Дамон, ступая на мост.

Силач передвигался медленнее, постоянно оглядываясь по сторонам и поражаясь величию сталактитов. Вейрек дождался, пока они благополучно перейдут, и только тогда поплелся следом.

Следующий коридор был не таким длинным и узким. Дойдя до конца, Дамон высунул голову в разлом и обнаружил пещеру, почти такую же, как и первая. Потолок рассекали трещины, пропускавшие довольно ощутимые потоки воздуха, которые несли водяную морось.

– Опять корабли, – удивился Грозный Волк. – Каравеллы и коги.

– Это один из древних пиратских портов! Ха! Тут мы точно найдем настоящее богатство! – воскликнул Мэлдред и поднял фонарь повыше.

Свет разбился о тысячи хрустальных осколков, испещрявших скалы. Кристаллы весело засверкали, радужные блики выхватили из мрака очертания обвалившихся строений, разбросанных по холму позади пристани.

Здешние немногочисленные суда сохранились значительно лучше, несмотря на тучи насекомых, разъедавших дерево, резьбу и рисунки. Повсюду валялись бревна и доски – искореженные обломки причалов, куда швартовали корабли в прошлые века.

Даже Вейрек не выдержал и бросился к единственной каравелле с неповрежденными мачтами. В трюмах нашлись экзотические шелка, вина, превратившиеся в уксус столетия назад, ларцы с драгоценными камнями, маленькие шкатулки, полные жемчужин, элегантные коробочки с бриллиантовыми колье, рубиновые булавки, собрание инкрустированных медью протезов и многое другое. Одна драгоценность особо привлекла внимание Дамона: ожерелье, украшенное редкими черными жемчужинами и отшлифованными до зеркального блеска бусинами из вулканического стекла. Бездонная темнота камней словно бы поглощала свет. Грозный Волк передал ожерелье Мэлдреду, который согласился, что это одна из наиболее ценных вещей.

– Можем подарить его Рики, – предложил силач.

Дамон в ответ только хмыкнул и пожал плечами.

Вейрек нашел несколько совершенно очаровательных предметов: маленький стеклянный шар, светящийся попеременно то зеленым, то оранжевым светом, кинжал, испускающий слабое голубое сияние, который тут же подвесил к поясу, а также оникс размером с ладонь в форме головы волка – стоило потереть камень, как звучала древняя мелодия. Был там еще серебряный кубок с неиссякаемой свежей водой.

– Это отдадим целительнице, если книги ей будет недостаточно, – определил Мэлдред.

Дамон добавил к подношениям бронзовый браслет – если надеть его на запястье, в голове начинали раздаваться голоса.

Высившиеся в стороне от порта руины домов неровной линией уходили в глубь пещеры – видимо, когда-то здания стояли вдоль берега реки. В развалинах, как и на кораблях, лежали скелеты в истлевших обрывках одежды. Вейрек натянул старый парус поверх трех маленьких скелетов, являвшихся, судя по широким ступням, останками кендеров.

– Дамон, после того как мы закончим все это разграбление…

– Мы найдем целительницу, Мэл.

– Да, – согласился силач. – Но после того как мы справимся со всеми нашими делами, нужно будет рассказать кому-нибудь о том, что мы видели. Мудрецам, например. Дадим им карту, пусть придут сюда.

– Но только не нашу волшебную карту.

– Нет, конечно.

– И только после того, как заберем все, что захотим, – подал голос юноша.

Мэлдред кивнул:

– Это история. Сохранившиеся остатки мира, существовавшего до Катаклизма. Нужно, чтобы она стала известна и записана. Мы должны рассказать об этом моему отцу. Ему будет приятно узнать, что карта привела нас к настоящим сокровищам.

– Ты пойдешь к Доннагу один, – усмехнулся Грозный Волк, толкая каменную дверь наиболее уцелевшего дома. Куски холста, холодные и неприятные на ощупь, скрывали окна. – Больше ты никогда не затащишь меня в Блотен, друг мой.

– Отчего же? Не такой уж плохой город, даже красивый. Найдем местечко, где можно вкусно поесть, навестим Угрюмого Кедара. Конечно, долго задерживаться там не стоит – в мире всего столько интересного. Может, купим корабль и отправимся в страны, о которых мы только слышали.

– Только после посещения целительницы, – настойчиво произнес Дамон.

– А может, возьмем еще одну карту у моего отца и поищем сокровища?

Вейрек откашлялся:

– Мы с Рики не пойдем с вами ни за какими сокровищами. Заберем сейчас нашу долю, а дальше я не собираюсь связываться с вами.

Сообщая это, молодой человек помогал Грозному Волку справиться с отсыревшей холстиной.

– Купишь новый красивый дом? – В глазах напустившего на себя серьезность Мэлдреда прыгали озорные огоньки. – Поселишься на одном месте и забудешь жизнь, полную приключений? Создашь крепкую семью и глубоко пустишь корни? Да-а, Рики это должно понравиться. – Последняя фраза прозвучала откровенно насмешливо, но Вейрек ничего не заметил, потому что был занят.

Дамон отступил назад, делая вид, что изучает здание, а на самом деле размышляя о судьбе Рикали. Он вдруг живо представил, как полуэльфийка начнет тихую, неприметную жизнь с парнем, о котором Грозный Волк не слишком высокого мнения. Больше всего его раздражала молодость и порывистость Вейрека, а еще бесило, что каждую ночь Вейрек спит рядом с женой, бережно обняв ее. Дамон старался думать, что все это не имеет значения – ведь никакой любви у него с полуэльфийкой и не было; он просто дружил с симпатичной девушкой, с которой интересно и приятно проводить время. «Неужели я такой ревнивый, – удивлялся Грозный Волк. – Но я же и раньше не любил Рики и сейчас не люблю. Но любит ли она этого мальчишку? Рики не задыхается от страсти и не вешается Вейреку на шею. Правда, ведет себя совсем по-другому, не как со мной; не красит лицо и не надевает яркие обтягивающие одежды, даже ругаться стала меньше и часто выглядит более женственной, чем раньше. Мне лучше жить без любви. Я не хочу этого, да и ни к чему. Одному проще».

Холст оказался вплавлен в оконный проем – возможно, вследствие Катаклизма или же какого-нибудь заклинания.

«Обойдусь без любви», – оборвал свои размышления Дамон и махнул Мэлдреду:

– Иди сюда. Я хочу попасть внутрь. Вдруг там погреба с сокровищами, а вход замурован. Похоже, здесь пригодится твоё мастерство.


– Что ты там нашел, Рагх? – Рикали подсела поближе и склонилась, разглядывая то, что драконид держал на ладони.

– Да это просто песок и ил, – ответил сивак голосом, который сам напоминал песок, сыплющийся сквозь камни, скрежещущим и тихим, с трудом вырывавшимся из иссеченного шрамами горла. – И, по-моему, пепел.

– Пепел?

– Вулканический пепел. – Рагх указал когтем на вершину скалы и подвинул ближе фонарь. – Видишь?

– Я вижу только скалу.

– Это другой вид скал. – В голосе драконида появились поучительные интонации, словно у наставника, который объясняет урок. – Здесь слились вместе, в единое целое, сланцы и гранит, песок и раковины, возможно, и другие минералы. Земля, на которой мы сидим, – единый сплав почвы и различных пород.

Полуэльфийка вскинула брови:

– Как это могло получиться?

– Это могло сделать время и давление земли и скал сверху, а мог и вулкан – его жар растопил и сплавил все вокруг. Это объясняет появление пепла и, возможно, туннелей и этой пещеры. Они могли образоваться благодаря потокам лавы.

Рикали вздрогнула:

– Я как-то раз видала землетрясение, когда мы с Мэлдредом и Дамоном были в Долине Хаоса… Ужасное зрелище. Эта долина…

– Я знаю, где она находится.

Полуэльфийка задумчиво рисовала узоры на песке.

– Я старый, Рикали, и немало повидал на Кринне.

– И умный, – добавила девушка. – Видно, что ты много знаешь. А мудрость не всегда приходит с годами.

Сивак протяжно вздохнул, что напомнило сдавленный свист.

– Многому пришлось научиться не по своей воле. Сначала я служил Такхизис, потом Сабл. Я убивал людей и занимал их место, пока мне удавалось удерживать их облик – исследователей, государственных мужей, вестников… даже гномов. От них-то я и узнал о пещерах и камнях.

От таких слов полуэльфийка содрогнулась:

– И многих ты убил?

– Больше чем я помню. – Рагх задрал голову и начал разглядывать потолок. – Но все это закончилось, когда Сабл отдала меня Нуре Змеедеве.

– Как те воровки, которые продали ей меня и других. – Рики снова содрогнулась. – А ведь меня могли превратить в потомка.

– В чудовище, – поправил Рагх и ощупал шрамы на груди, где пускали кровь, чтобы создавать мерзких тварей.

– Надеюсь, они не будут ходить очень долго, – перевела полуэльфийка разговор в другое русло. – Мне надоело здесь сидеть, да и неудобно.


– Магия, – сказал Мэлдред. – С ее помощью запечатаны окна и двери. Полагаю, здесь жил чародей, который думал, что, закрывшись внутри, спасется от Катаклизма.

Вейрек, продолжая попытки выломать преграду в окне, предположил:

– А вдруг ему удалось спасти и все свои волшебные штучки?

Юноша злился и пыхтел, но рамы не сдавались. Наконец молодой человек осознал бесполезность своих усилий и, пнув стену, отошел в сторону, тяжело дыша от напряжения. Пребывая в расстроенных чувствах, он даже зачем-то постучался и с издевкой спросил:

– Не позволите ли войти?

Мэлдред ухмыльнулся, вытянул пальцы и приник грудью к двери.

– Держу пари – это будет не так уж сложно. – Маг начал напевать монотонную мелодию, которую Дамону еще не приходилось слышать.

Вейрек огляделся:

– Может, тут есть еще пещеры? Эта древняя карта показывает, что река протекала далеко на юг. Там могли сохраниться и другие пиратские порты.

– Думаешь, мы еще недостаточно богаты? – спросил Грозный Волк, хотя чувствовал, что если бы не необходимость найти Мудрость Равнин, то и сам продолжил бы поиски. Жадность обуяла его. Сам того не сознавая, Дамон рассчитывал, что Мэлдред распечатает вход, который, возможно, приведет в еще одно подземелье, и можно будет прийти сюда опять, после того как проклятие будет снято.

– Что значит – достаточно богаты? – Вейрек уселся, прислонившись к стене. – Я хочу купить Рики настоящий хороший дом, купить все, что ей нужно.

– Ты почти имеешь все это! – Плечи силача напряглись, под одеждой перекатывались литые мускулы – Мэлдред применял не только волшебство, чтобы пробиться сквозь заслон. – Хотя если бы это место не было таким древним… и вход был бы замурован прочнее, тогда… Ого, что это?

Силач надавил на дверь – в стороны полетели кусочки зеленого воска; он поднажал и толкнул сильнее, радостно оскалившись, когда дверь подалась на несколько дюймов:

– Дамон, помоги!

Грозный Волк быстро присоединился к другу. От напряжения сводило шею и спину, но дверь сдвинулась еще чуть-чуть. В этот же момент кусок скалы отломился от потолка и полетел вниз. Камень размером с кулак поранил в руку Дамона, и тот грязно выругался.

– Ничего страшного, – успокоил Мэлдред. – Ты, кажется, в последнее время легко поправляешься. Давай. Поднажали.

Еще один толчок – и дверь широко распахнулась. Силач быстро отпрыгнул в сторону, подхватив фонарь, и тут же бросился внутрь – Дамон и охнуть не успел. Неподвижный и холодный воздух внутри был пропитан сладковатым запахом мертвечины. Грозный Волк сдерживался изо всех сил, чтобы его не стошнило. Мэлдред тоже поморщился, но чувства великана оказались не настолько обостренными.

– А ты оставайся снаружи, Вейрек, – предупредил он.

Молодой человек решительно мотнул головой и пошел следом, желчно сказав:

– У вас не получится оставить нас с Рики в стороне.

– Не похоже на дом чародея, – заключил Дамон. – Вейрек, тебе все же лучше подождать снаружи.

Большая четырехугольная комната была отделана изнутри грубыми нестрогаными досками; в центре располагалось восемь больших сундуков, разделенных деревянными столбами, готовыми в любой момент обвалиться.

Вейрек проскользнул мимо Грозного Волка и Мэлдреда и ринулся к первому сундуку, густо залитому по краям зеленым воском.

Дамону показалось, что в помещении похолодало.

– Вейрек, я не думаю, что это имеет какое-то отношение к пиратам или магам.

Юноша пытался приподнять крышку:

– Возможно, здесь оставили сокровища пираты, не доверявшие своим приятелям в порту.

– Давай помогу. – Силач сунул пальцы под крышку и потянул.

– Мэл…

Стало действительно прохладнее. Запах тления приобрел удушливую липкость, и Грозный Волк забеспокоился всерьез:

– Навряд ли эта комната была погребена во время Катаклизма. Обрати внимание, магия это или нет, но ни одна из стен не потрескалась. Сундуки выглядят вовсе не старыми, скорее всего их принесли сюда много позже Катаклизма. И посмотри туда…

Дамон указал в дальний конец комнаты, где три каменные ступени вели к стене, также покрытой зеленым воском.

– Думаю, нужно уходить отсюда. Тебе бы следовало…

– Ага! – воскликнул силач. – Еще не сделали такой двери или замка, которые бы устояли против меня!

Они с Вейреком отступили назад, когда сундук со щелчком открылся и оттуда вырвался столб пыли, сквозь которую проступала прозрачная фигура с красными горящими глазами.

– Умертвие! – простонал Дамон, яростно сверкнул глазами, выхватил меч и бросился вперед. – Будь я проклят!

Существо отдаленно напоминало человека, но по мере передвижения разрослось и разделилось пополам.

Первое, закрутив руки жгутом и жутко клокоча, поплыло в сторону Мэлдреда, второе нырнуло к другому ящику, просунуло призрачные руки внутрь и разбило дерево, выпуская наружу еще одну тварь.

Грозный Волк размахивал мечом, проскальзывавшим сквозь духов, не причиняя никакого вреда. В какой-то момент клинок попал в столб и расколол опору надвое. Сверху на руки и голову посыпались камни.

– Во имя ушедших Богов! – прокричал Вейрек. – Что это такое?

– Призраки! – Дамон отскочил назад.

– Твоя смерть, – выло одно из существ – зловещий голос эхом отдавался от стен.

В воздухе кружило уже четверо умертвий – новый освобожденный тоже разделился.

– Мы свободны, – прошелестел один из них. – Мы больше не в тюрьме, мы можем присоединиться к нашим собратьям.

– Да, – подтвердил другой. – Мы свободны, мы должны идти.

Меч Мэлдреда рубил невесомое тело, точно пустоту.

– Что ж ты не умираешь? – прорычал маг.

– Свободны! – хором откликнулись они.

Дамон заметил, что руки существ уплотняются, прежде чем сорвать крышку. Уловив момент, когда один из призраков пытался открыть сундук, Грозный Волк ударил и наткнулся на что-то твердое. Призрак завыл, злобные глаза вперились в обидчика, словно пытаясь испепелить.

– Мы не могли ответить на зов, сидя взаперти. Теперь мы свободны! Мы можем ответить!

Дух метнулся к очередному сундуку. Мгновение спустя еще одно умертвие взвилось под потолок.

– Свобода! – доносилось со всех сторон шипение, повторяемое эхом.

Дамон слышал, как Мэлдред тяжело дышит, словно бы продолжая сражение. Вейрек изрыгал проклятия и раз за разом пронзал парящего призрака сияющим кинжалом.

– Братья! Этот жалится! – стенало существо, когда лезвие погружалось в полупрозрачную, неощутимую фигуру. – Он должен умереть первым!

– Приятная смерть! – зашелестели голоса. – Смерть человеку, который жалится!

Грозный Волк услышал подозрительный скрежет, прорвавшийся сквозь песнопения.

– Нет! – закричал он. – Мэл! Вейрек! Смотрите!

Призрак, внезапно обретший плоть, раскачивал деревянную колонну, дико хохоча. Колонна обрушилась вместе с частью потолка. Большие каменные глыбы раскололи крышку четвертого сундука. Умертвил расползались по комнате.

– Нас зовут! Зовут присоединиться к нашему братству! Я чувствую тягу!

– Вот и пусть вас утягивает отсюда! – рявкнул Дамон. – Оставьте нас!

Некоторые существа действительно испарились, унося с собой наружу дух смерти, остальные кидались на столбы, пытаясь сокрушить здание.

– Мэлдред! Вейрек! Бежим отсюда! – позвал Грозный Волк, поняв, что призраки собираются разбить остальные сундуки и освободить своих жутких соплеменников. Куски скал не могли поранить то, что и так было мертвым.

– Магия! – прогудел один из них. – Я чувствую ее! Она в лезвии человека! Она жалит нас!

– Магия! – подхватили три призрака, опускаясь на Вейрека. Один из них вытянул прозрачную руку и обмотал запястье вокруг сияющего лезвия.

– Он жалит меня! – лепетало существо, но не отцеплялось от оружия. – Магия! Я выпью магию!

– Дамон! На помощь! – Юноша вырывался из захвата, но два других духа на глазах обросли мясом и кожей и не давали ему пошевелиться.

– Сладкая магия!

Привидение разжало пальцы. Лезвие больше не светилось.

– Сладкая магия! – эхом отозвались остальные и с силой ударили Вейрека о стену, мгновенно оглушив.

Продолжая утробно выть, свора набросилась на Мэлдреда. Грозный Волк отгонял призраков от столбов, в то же время отчаянно стараясь пробраться к окруженному товарищу.

– Меч чародея выкован при помощи магии. Пей магию!

– Сразитесь-ка со мной! – прошипел Дамон, но, похоже, тварей интересовал только силач. Дамона просто удерживали и не давали пройти.

– В самом человеке есть магия! – клокотали умертвия, меняя цвет глаз с красного на белый, вероятно, в предвкушении пиши. – В человеке больше магии, чем в оружии. Выпьем магию! Выпьем его жизнь! Сладкий маг! Приятная смерть для сладкого колдуна!

– Вейрек! – Дамон целился мечом в призрака, который обрел плоть и преградил ему путь. Существо вытянуло руку и схватило Грозного Волка за горло, приподняв над землей. – Вейрек, помоги Мэлдреду!

Юноша с трудом приподнялся и, пошатываясь, двинулся вперед. В этот момент рухнула вторая опора, и Вейрек скрылся, заваленный камнями. Молодой человек погибал под булыжниками, но Дамон, затаив дыхание, смотрел, как осколки падают на силача.

– Ты сказал, вас куда-то зовут, ты, грязное чудовище! – прохрипел он, наконец. – Убирайтесь! Идите, куда вас звали!

– Сладкая магия! – слышались крики из пещеры.

Дамон понял, что существа нашли мешок с волшебными безделушками. Призрак отпустил Грозного Волка, вновь стал прозрачным и улетел, чтобы присоединиться к пиршеству.

Дамон поспешил к Мэлдреду, пробираясь между обломками скал и сундуками.

– Дамон! – стонал обессилевший маг.

Грозный Волк в ужасе увидел, как существа проникают призрачными руками в грудь силача, исступленно высасывая магию из корчащегося от боли Мэлдреда, и ринулся в бой, но его руки проваливались в пустоту, ловя только ледяной воздух, от которого сводило пальцы.

– Я ничего не могу с ними поделать! – в бессильной злобе кричал Дамон. – Ничего не могу поделать с этими тварями!

Вдруг все четверо, остававшиеся в комнате, с хохотом выплыли за дверь и растворились как туман.

– Мы сыты! Нас зовут! – донеслось издалека.

– Мэл!

Дамон склонился над другом, но не обнаружил на груди никаких ран, однако тело силача было страшно холодным, а лицо – пепельно-серым.

– Не умирай. Мэл! Не… Что с тобой?!

Мэлдред через силу глотнул воздуха и затрясся как в лихорадке. Кожа стала бледно-синей, волосы вырастали и белели прямо на глазах, туловище вытягивалось. Человеческий облик, хранимый заклинанием, таял, обнажая подлинную сущность – огромного людоеда-мага.

Грозный Волк стиснул зубы и навалился на валуны, засыпавшие Мэлдреда. Обычный человек едва ли справился бы с ними, но Дамон сейчас чувствовал себя много сильнее обыкновенных людей.

«Что же со мной происходит?» – размышлял Грозный Волк, разгребая завал. Добравшись до Мэлдреда, он подхватил силача под мышки и вытащил на воздух.

Тот содрогнулся в последний раз и открыл глаза.

– Дамон?

– Да, я здесь.

– Это были…

– Умертвия. Да, я знаю. С магическим клинком против них не выстоять. – А мой меч…

– В нем не было магии, но тебя они силы лишили. Он пили ее, как толпа, умирающая от жажды.

– Не может быть. Моя магия… – Мэлдред приподнялся на локтях, закрыл глаза и наморщил брови, сосредоточиваясь.

– Искра. Во мне всегда была искра, вызывавшая огонь, при помощи которого я творил заклинания. Она исчезла! Я не могу совершить даже простейшего обряда, того, который позволял мне выглядеть как человек, – магия исчезла.

Дамон вернулся в здание и начал откапывать Вейрека, подозревая, что тот мертв, но юноша дышал ровно, хотя и был без сознания. На его лбу кровоточила глубокая рана. Грозный Волк не поверил увиденному.

– Будешь жить, – прошептал он.

Самый большой и тяжелый камень придавил Вейреку ноги.

– Но, возможно, было бы лучше, если бы ты умер, – вздохнул Дамон и скривился.

Левая нога Вейрека ниже колена представляла сплошное месиво из кожи, мяса и осколков костей.

– Может, лучше оставить тебя истекать кровью, пока не умрешь? Скорее всего, твой дух отблагодарил бы меня за это.

С минуту он колебался, затем закрыл глаза, глубоко вздохнул и вытащил молодого человека наружу.

Мэлдреду тем временем удалось сесть.

– Пропало, – повторял силач, сжимая кулаки и кусая губы. – Все пропало. – Но при виде Вейрека жалость к себе мигом сменилась беспокойством о юноше. – Клянусь отцом! Что с ним такое?!

– Ногу придется отрезать, – сказал Грозный Волк голосом, не терпящим возражений. – Часть – это уж точно. Если нет, то он истечет кровью или в рану попадет грязь, и тогда он умрет от заражения.

Дамон принес с ближайшего корабля несколько сухих деревянных перекладин и объяснил:

– Нам понадобится огонь. Тогда мы сможем сделать прижигание, когда я закончу. Если не возражаешь, я воспользуюсь твоим мечом.

Силач встал:

– Я помогу тебе. Они забрали мою магию, но не мою силу. Где меч?

Грозный Волк кивнул в сторону здания.

– Ну, парень, если ты не очнешься, пока все это не закончится, будет просто прекрасно.

Веки Вейрека задрожали, глаза открылись, лицо исказилось от боли. Его затрясло, и Дамон положил руки на плечи молодому человеку.

– Ты ранен, – объяснил он.

– Х-х-х-холодно, – застонал юноша. – Мне так холодно.

Капли пота покрыли побледневшее лицо и руки. Прикосновение Дамона показалось липким.

– Ты потерял много крови. Мы позаботимся о тебе, но ты должен… – продолжал Дамон.

– Чудовище! Дамон, там… – вскрикнул Вейрек.

Грозный Волк оглянулся и увидел Мэлдреда с мечом в руке. Его одежда была изорвана в клочья, которые болтались на гигантском теле.

– Это не чудовище, Вейрек, – ответил Грозный Волк и заслонил собой людоеда, – это Мэлдред. Мы все объясним тебе позднее. А сейчас просто закрой глаза.

Дамон держал одну руку на плече Вейрека, надеясь своими силами удержать его, второй достал из-за пояса кинжал и вставил рукоять меж его зубов.

– Так. Мэл! Чуть ниже колена.

Великан занес меч. Глаза Вейрека округлились от ужаса – юноша увидел, как стремительно опускается лезвие, и почувствовал, как отлетает голень. Зубы стиснули рукоять кинжала. Вейрек взвыл и провалился во тьму.

Грозный Волк опустил длинный соламнийский меч в костер и, когда сталь достаточно нагрелась, приложил лезвие к обрубку.

– Ты делал это раньше, – заключил Мэлдред.

– Когда был Рыцарем Тьмы, – кивнув, ответил Дамон. – Многие люди боялись операции, поэтому теряли много крови или у них начинались различные болезни. Надеюсь, жизнь Вейрека вне опасности.

– Он молод, – покачал головой людоед. – Моя потеря магических сил кажется несравнимой рядом с этим. Подождем, пока он придет в себя, а затем напоим тем вином, что нашли. Хорошая доза спиртного заставит его пребывать в тумане какое-то время. Потом вытащим его отсюда. Рики… – вздохнул Мэлдред.

– Она переживет, – рассудил Грозный Волк. – Она стойкая. Надо бы завязать рану чем-нибудь более-менее чистым, решить, что стоит взять отсюда, и уходить.

– Пойду, поищу что-нибудь для перевязки, – сказал силач, и громоздкая фигура исчезла в отверстии, ведущем в трюм каравеллы.


– Ч-чудовище! – взвизгнула Рикали и в страхе попятилась, увидев синекожего людоеда, выходящего из туннеля с огромным холщовым мешком за спиной.

Рагх выпустил когти и, шагнув вперед, заслонил собой полуэльфийку.

Девушка пригнулась и теперь выглядывала из-за спины сивака, сжимая в руке кинжал, готовая к схватке. Ее глаза округлились, когда она заметила меч Мэлдреда притороченный к спине монстра.

Следом из расщелины возник Дамон, тащивший самодельные носилки с бесчувственным Вейреком.

Осознав, что случилось нечто ужасное, полуэльфийка, забыв про людоеда, с рыданиями бросилась вперед и заметалась между Дамоном и покалеченным мужем, требуя объяснений. Ушло не меньше часа на то, чтобы успокоить ее и рассказать, что произошло с Вейреком и кто такой на самом деле Мэлдред. Все это время Рикали плакала, судорожно гладя белое лицо юноши.

– Я во всем виновата! – причитала она, стоя на коленях. – Я велела тебе идти с ними. Это моя вина… О-ох, Вейрек, Вейрек, твоя нога… что же теперь будет…

Грозный Волк молчал, понимая, что его слова утешения ни к чему не приведут. Драконид вытряс содержимое мешка, подобрал один из фонарей и отправился вниз по коридору.

– Подожди меня, – сказал Мэлдред.

– Чудовище?…– в очередной раз спросила Рикали, не в состоянии осмыслить произошедшее. – Дамон, – всхлипнула полуэльфийка. – Вейрек…

– По крайней мере, он останется в живых.

– Теперь он калека, – повторяла девушка. – А Мэлдред… монстр. Лучше бы я не спасала вас от тех воровок! Лучше бы я не посылала Вейрека идти за вами! Нужно было позволить им спокойно убить вас!

Не в силах успокоиться, она снова разразилась рыданиями, закрыв лицо ладонями.

– Мой муж – калека на всю жизнь! – в следующий момент закричала полуэльфийка в лицо Грозному Волку, словно обвиняя его.

– Рики, счастье, что он выжил! Ты должна успокоиться. Мы не можем здесь больше оставаться! Вставай!

Дамон взглянул в туннель, увидел, как исчезает отблеск фонаря Рагха, передал оставшийся светильник полуэльфийке и дал знак идти вперед.

– Радуйся хотя бы тому, что у твоего ребенка есть живой отец!

После этих слов Рикали затихла, но через мгновение скорбь сменилась негодованием.

– Я кругом виновата! Я позволила ему влюбиться и жениться на мне, а потом потащила за вами. Ты ведь прекрасно знаешь… – Она остановилась, повернулась к Дамону и, приподняв над головой фонарь, тихо произнесла, глядя прямо глаза: – Это не его ребенок. Но ведь ни ты, ни я никогда не скажем ему правду.

Недоумение на лице Грозного Волка сменилось ужасом прозрения.

– Ребенок твой, глупец. Ты бросил меня одну, беременную, в Блотене, Дамон Грозный Волк!

Рикали развернулась и ушла. Дамон стоял ошарашенный, чувствуя, как ноги подкашиваются, а сердце останавливается. Лишь спустя некоторое время он смог пошевелиться.

Когда Вейрек пришел в себя, Грозному Волку снова пришлось все объяснять про Мэлдреда. Молодой человек воспринял новость спокойнее, чем Рикали, возможно, потому, что больше переживал из-за ноги.

– Ты сможешь ходить самостоятельно, – уверенно объявил людоед, порылся в мешке и вытащил протез, отделанный бронзой и серебром. – Там есть еще два. Можешь выбирать, какой тебе удобнее.

Юноша зарыдал и откинулся Рикали на колени.

Полуэльфийка наблюдала, как Мэлдред с Рагхом собирают и укладывают в яму сокровища. Дамон толкался поблизости, исподтишка поглядывая на девушку, она же отвечала полнейшим безразличием и все время гладила Вейрека по голове.

– Ты полезешь первым, друг мой, – предложил силач. – Мы привяжем груз за веревку, и ты вытащишь его. Возьмем это. – Он указал на отобранные драгоценности. – То, что сможем унести. Я следующий. Рагх заберет Вейрека и…

– Зароет яму? – предположил Грозный Волк.

– Да. За остальным вернемся позже. С фургоном.

– А где мой судовой журнал?

– Здесь, в мешке, – успокоил Мэлдред.

– Не торопитесь, – вмешалась Рикали, осторожно опуская голову мужа на землю. – Я полезу первой. Потом Рагх с Вейреком. И мы вытащим сокровища. Я не позволю вам бросить нас здесь.

Дамон не спорил. Наоборот, подсадил полуэльфийку, чтобы она смогла дотянуться до конца веревки. Девушка скрылась из виду. Через несколько минут импровизированный трос, удлиненный обрывками паруса, полетел вниз.

– Хотела, чтобы мы немного поволновались, – усмехнулся Мэлдред.

Дамон кивнул сиваку, и Вейрек обхватил драконида за шею.

– Надеюсь, они не слишком тяжелые, – произнес людоед. – Я бы не хотел остаться тут в заточении.

Следом были подняты мешки с добычей. Зачарованную книгу Грозный Волк переложил к себе в заплечный мешок.

– Теперь ты, – подтолкнул его Мэлдред.

Дамон подчинился.

Выбравшись на поверхность, людоед онемел от представшего зрелища. Три десятка Рыцарей Стального Легиона стояли в ожидании. Связанные Дамон и сивак лежали на земле под охраной. Командир приставил кинжал к горлу Рикали.

– Драконида убьем прямо сейчас? – спросил один из рыцарей.

Командир покачал головой:

– Командующий Лолор находится в Пшеничниках. Он наверняка захочет сначала поговорить с этим монстром, у которого могут оказаться ценные сведения по поводу драконов в этих краях. – Немного помолчав, он добавил: – Свяжите также и людоеда. Лолор решит, что с ним делать.

С десяток воинов бросились выполнять приказ.

– Посадите их в тот фургон, – распорядился командир.

На вторую повозку в это время складывали драгоценности.

– Красивые сокровища, – просиял он.

– Полагаю, что там, в пещере, их много больше, – произнес мягкий женственный голос с легким эрготианским акцентом.

Вперед выступила девушка.

– Атлас?! – поразился Дамон.

Темнокожая воровка по-прежнему была одета в рубаху Грозного Волка, а на бедре у нее висел магический меч Убийца Червей. Атлас лукаво улыбалась. Появились еще три знакомые – те самые воровки из гостиницы в окрестностях столицы Блотена.

– Драгоценностей, которых более чем достаточно, чтобы кормить и содержать вашу армию, командир, – добавила эрготианка. – Причем очень долго.

– Спасибо, леди, за то, что указали, где найти этих разбойников. Вы получите хорошее вознаграждение за голову Дамона Грозного Волка, – кивнул командир.

– Я возьму это, если вы не возражаете, – усмехнулась Атлас, порывшись в маленькой сумке и вытащив оттуда пригоршню безделушек, среди которых оказалось и ожерелье из черного жемчуга и вулканического стекла. – Этого более чем достаточно. – Она махнула сестрам. – Давайте, девочки, выбирайте.

Рикали бесцеремонно бросили на скамью в фургоне, и охранник приставил к боку девушки кинжал, чтобы Дамон с Мэлдредом, которых втолкнули следом, вели себя тихо. Вейрека же просто швырнули на пол.

Командир помахал куском пергамента – это было одно из объявлений о розыске, украшавших стены Гибели Грэйлора.

– Рано или поздно вы все равно бы попались. Теперь пришло время ответить за все совершенные вами преступления, – облегченно вздохнул рыцарь.

Глава 18

Избавление от виселицы

Грозному Волку досталась самая большая камера. Несмотря на прочные железные решетки, новые хитроумные замки и охранника с обнаженным мечом, который стоял всего в нескольких футах от двери, рыцари посчитали нужным еще и заковать Дамона в тяжелые цепи. О побеге не могло быть и речи. Камера оказалась на удивление чистой – такую в тюрьме редко можно увидеть; на полу стояла фляга с водой и чаша с овсяной кашей; на опрятно застеленной койке лежало толстое шерстяное одеяло. Однако практически все покрывал тонкий слой пыли. Грозный Волк решил, что темницей пользовались нечасто. Видимо, жители Пшеничников старались соблюдать законы.

Три камеры из оставшихся четырех занимали его товарищи. Мэлдред в кандалах, специально выкованных под огромные людоедские запястья и лодыжки, спал на обломках того, что раньше было кроватью, которая развалилась под его непомерным весом. И силача, и сивака, храпевшего в камере напротив, насильно усыпили, опоив дурманом, прежде чем засунуть в камеры. Правда, для Рагха кузнец еще не успел закончить подходящие оковы, но бывший рыцарь слышал, как стражник сказал, что кандалы скоро принесут.

– Дамон, что они собираются сделать с нами?

Он не ответил.

– Дамон, я с тобой разговариваю!

Рикали сидела на койке в камере через коридор от Грозного Волка, неуклюже подогнув под себя скованные цепью ноги. Руки полуэльфийки не тронули. Голова Вейрека лежала у девушки на коленях. Рикали накладывала смоченные в холодной воде тряпки на лоб мужу и нежно ворковала.

Рыцари поменяли повязку на культе. Дамон хорошо прижег рану, но знал, что Вейрека лихорадит – сказываются последствия операции.

– Держи его в тепле, – предупредил Дамон. – Укрой одеялом. Если сможешь, возьми еще одно у Рагха.

Полуэльфийка осторожно встала, стараясь не потревожить спящего, и укутала его сначала в одно одеяло, потом в другое.

– Что они хотят с нами сделать? – повторила она, схватившись за решетку и глядя на Дамона.

– Повесить, наверное, – холодно ответил Грозный Волк, отвернулся и пошел вглубь камеры. Цепи позвякивали, поднимая пыль с пола.

Высоко под потолком было окно. Дамону удалось подтянуться на прутьях и посмотреть наружу. Сквозь маленькое отверстие удалось рассмотреть не особенно много, однако самое главное выяснилось тут же: во дворе рос могучий дуб с толстыми ветвями, под которым строили помост.

– Да. Они собираются нас повесить.

– А как же суд? – Голос девушки дрожал от страха. – Рыцари должны соблюдать законы чести и все такое.

Грозный Волк коротко усмехнулся в ответ и принялся следить за приготовлениями.

– Думаешь, суд чем-нибудь поможет? В конце концов, мы же обокрали рыцарей в госпитале.

– Ты обокрал! Ты единственный, кто обокрал госпиталь! Я в этом не участвовала! И даже не получила причитающуюся мне по праву долю!

– Мы выбирались из города с боем…

– Поэтому несколько рыцарей было ранено, – перебила полуэльфийка. – Ранено. А мы только защищались.

– Возможно, были и убитые, – заметил Дамон.

– А я говорю, это – самозащита.

– Мы сожгли почти весь город, – пожал плечами Грозный Волк.

– Это случайность. Несун устроил пожар, когда мы пытались скрыться.

Дамон усмехнулся:

– Несун мертв. Он не может взять на себя ответственность за это, разве не так? Кроме того, я сомневаюсь, что Рыцари Легиона Стали поверят в духов.

Рикали пошаркала прочь от двери и села на край кровати.

– Я слишком молода, чтобы умирать, – сказала девушка упавшим голосом.

– Все мы смертны.

– И все врут! – резко ответила полуэльфийка. – Вы с Мэлдредом обманули меня, чтоб вас… заставили меня думать, что Мэлдред – мой друг, что он – человек. А не какой-то… синекожий монстр.

– Людоед.

– Монстр. – Рикали громко вздохнула, отчего завитки волос рассыпались по лбу. – Ты обманул меня, позволив мне думать, что любишь меня.

– Ну, это была не такая уж и неправда, – сказал Дамон так тихо, что она едва расслышала.

– Ты оставил меня одну в Блотене и даже не попытался вернуться за мной. А там повсюду эти уродливые людоеды. И это еще не самое худшее из всего. Погляди, что случилось с моим Вейреком – а все потому, что он полез за вами в эту пещеру. – Полуэльфийка отерла пот с лица юноши и пригладила пряди волос, разметавшихся по подушке. – И теперь нас всех повесят! Из-за тебя!

Прошел час, а может, и больше, прежде чем Дамон услышал, что входная дверь открылась и в коридоре зазвучали тяжелые шаги. Явившийся рыцарь выглядел изрядно помятым, одежда его местами была порвана, грязь покрывала доспехи и налипла на лицо.

– Командующий Лолор только что вернулся в город, – объявил он.

Рыцари, которые доставили пленников, очень удивились, обнаружив, что Лолора и еще нескольких человек не оказалось в Пшеничниках. Кто-то упомянул, что они ушли в разведку искать следы спасающихся бегством эльфов-сильванестийцев.

– Скоро он вынесет вам всем суровый приговор, – добавил рыцарь, развернулся на каблуках кожаных сапог, перепачканных глиной, и вышел.

– Нас всех повесят, – заключил Грозный Волк.


Незадолго до захода солнца Лолор пришел в тюрьму, предварительно осмотрев виселицу, которая, к его радости, была уже готова. Дамон наблюдал за происходящим из окна камеры.

– Дамон Грозный Волк, – сказал командующий, подкручивая усы и внимательно рассматривая арестованного с ног до головы. В руках он держал одно из объявлений с портретом Дамона.

Бывший рыцарь угрюмо смотрел в глаза рыцаря.

– Ты должен умереть до рассвета, – спокойно продолжал Арун. – За все твои преступления против моего Ордена.

– А мы? – тихо спросила Рикали.

– Меня известили только о господине Грозном Водке, но, как я понимаю, вы все с ним заодно.

Лолор вытащил объявление о розыске Мэлдреда:

– А где же этот приятель?

Дамон пожал плечами:

– Давно его не видел.

Рыцарь расспросил об ограблении госпиталя и поджоге города в Кхуре, о различных кражах, в которых, как подозревалось, они участвовали, причем часть обвинений выглядели явно ложными. Лолор еще несколько раз задавал вопрос относительно Мэлдреда и наконец, швырнув Дамону пергаменты, повернулся к Вейреку.

Молодой человек приподнялся на кушетке. Рикали сидела рядом, поддерживая юношу, и что-то внимательно рассматривала на полу, чтобы не встретиться взглядом с командующим.

– Вейрек…

– Да, сударь.

– Странно, как это приличный молодой человек вроде тебя мог оказаться в воровской шайке?

Вейрек дернулся, чтобы ответить, но командующий остановил его движением руки:

– Это мне неинтересно, – Лолор подошел ближе к решетке. – Вейрек, мы с твоим отцом старые друзья, и ему будет неприятно узнать, в какой компании ты оказался. Расскажи подробно об этой шайке, дай показания, которые я могу использовать против Дамона Грозного Волка, скажи, где найти его приятеля, и ты свободен. Тебе нужно лечиться, и если ты поможешь нам, я тебя с удовольствием отпущу.

Вейрек покачал головой.

– Ты не понимаешь, сынок. Я не хочу видеть тебя повешенным, но мне придется наблюдать, как ты чахнешь в тюрьме просто из-за знакомства с этим человеком. Расскажи, о чем я тебя прошу.

На губах Вейрека застыла вызывающая улыбка:

– Предан друзьям, как и отец! – Юноша помолчал с минуту, гладя руку Рикали. – Все будет в порядке, – прошептал он. – Нас не повесят. Нас даже не будут долго держать в тюрьме – тем более раз ты беременна.

– Я не такая преданная, – ответила полуэльфийка, отстраняясь от Вейрека и подходя к Аруну Лолору:

– У меня более веские причины быть верной Дамону Грозному Волку, но я дам вам любые показания против него, расскажу о том, чего, кроме меня, никто не знает.

– Рики, замолчи! – крикнул молодой человек, вскакивая, но тут же падая лицом на каменный пол. – Ты не должна ничего говорить от моего имени. – Вейрек, извиваясь, забрался на кровать и снова попытался подняться. – Пожалуйста, Рики. Мы выпутаемся из этой истории по-другому. Мой отец – очень влиятельный человек.

– Я расскажу о каждой краже, совершенной Дамоном, о каждом человеке, которого он убил, о каждой тайне в его темном сердце. Я расскажу вам и о Мэлдреде, том человеке, который изображен на втором объявлении. – Ее пальцы шевельнулись в направлении пергаментов, валяющихся на полу. – Видели того синекожего монстра в соседней камере? Верите вы или нет, но это и есть Мэлдред.

– Рики… – Юноша все еще пытался уговорить жену замолчать.

– Он – людоед-чародей, пользующийся магией, чтобы выглядеть как красивый здоровый мужчина. Он любит прикидываться человеком – это ведь приятнее, чем ходить в таком уродливом облике.

Рикали уже невозможно было остановить; она говорила и говорила. На протяжении всего рассказа рыцарь сурово и удовлетворенно улыбался.

Молодой человек тратил последние силы на слабые протесты, а остолбеневший Дамон тихо сполз по стенке и сидел на полу, уткнувшись лбом в колени.

– А этот зверь, – сказала девушка в заключение, кивнув в сторону Рагха, который все еще спал, – единственный, кто не сделал ничего плохого. Конечно, он драконид, но он не заслуживает виселицы, как Дамон с Мэлдредом.

Лолор взглянул на сивака:

– Когда он придет в себя, мы допросим его. Но в любом случае я не могу позволить ему уйти. Он – драконид. Мои люди сделают все быстро и безболезненно для него.

Рики взглянула на Вейрека вызывающе.

– Мы с Вейреком муж и жена, командующий Лолор, скоро у нас будет ребенок. – Она натянула тунику на животе. – И я не хочу, чтобы мой малыш родился в тюрьме.

– Не родится, – заверил девушку командующий.

– Я не хочу также, чтобы мой муж провел еще хоть какое-то время в этом жутком месте.

– Вас обоих отпустят немедленно. – Рыцарь развернулся, сделал несколько шагов, но внезапно резко остановился и посмотрел назад, чтобы встретиться взглядом с Вейреком.

– У тебя умная жена, сынок. Береги ее. Я дам вам фургон, лошадь и немного драгоценностей – это пригодится в пути. Может быть, еще мешок с монетами. – Он задумался. – И протез или даже два. – Лолор указал на культю Вейрека. – Ты сможешь надеть их, когда спадет опухоль. Думаю, ты воспользуешься фургоном, чтобы отправиться вместе с женой в дом твоего отца.

Как только стихли шаги командующего Лолора, в тюрьме повисла звенящая тишина.


Вейрек и Рикали ушли без лишних слов, а Дамон потом еще долго тупо смотрел в опустевшую камеру.

– По крайней мере, она в безопасности н, наверное, уже далеко отсюда, – проговорил Мэлдред. Силачу удалось окончательно оправиться от дурмана, и теперь он безуспешно пытался расшатать решетку. – Да они и слона выдержат!

Грозный Волк грустно ухмыльнулся.

– Ты ведь не хотел, чтобы она умерла вместе с нами, разве не так? – спросил Мэлдред, закрыв глаза.

– Нет, не хотел.

– А повезет, так и мы останемся в живых. – Чародей сел, прислонившись к прутьям решетки, и принялся задумчиво рисовать что-то пальцем на слое пыли.

– У тебя совсем не осталось магической силы?

Мэлдред оглянулся, чтобы убедиться, что поблизости нет охранника.

– Может, совсем немного. Мне показалось, что она начала возвращаться, до того как они заставили меня выпить эту гадость.

Он опять закрыл глаза, нагнул голову так, что белая грива закрыла лицо, и тихо забормотал.

Спустя какое-то время кандалы упали с ног и рук Мэлдреда, потому что стали слишком велики для человеческого тела. Силач радостно растер запястья и лодыжки, глубоко вздохнул, опустил ладони на пол и начал творить заклинание.

Магу удалось проделать уже достаточно большое отверстие, но тут неожиданно вернулся командующий Лолор в сопровождении рыцарей. Он торжествующе улыбнулся, увидев в камере людоеда разыскиваемого преступника – Мэлдреда.

– Пора, – объявил Лолор.

Друзей грубо вытолкали из камер и провели во двор. Вокруг виселицы собрались рыцари и местные жители.

В это время Рагх открыл глаза и зарычал, оглядываясь вокруг и пытаясь понять, куда делись Дамон и Мэлдред.

– Дамон Грозный Волк, – начал командующий Лолор, – Ты приговариваешься к смерти за поджог целого города, кражу и нанесение увечий в госпитале, за преступления, совершенные против Рыцарей Легиона Стали, а также за различные нападения на мирных обывателей в Кхуре и, без сомнения, в других краях.

– Пусть его душа попадет прямо в Бездну! – закричали в толпе, когда Дамона возвели на эшафот и набросили на шею петлю.

– Сжечь их! – раздались другие вопли. – Виселица слишком мягкое наказание для таких, как они!

– Мэлдред, людоед, – продолжал рыцарь, перекрикивая насмешки и издевательства толпы, – ты также виновен в тех преступлениях, которые я перечислил, и будешь повешен.

Неожиданно один из рыцарей побежал к виселице, пробиваясь сквозь толпу и крича:

– Подождите! Остановитесь!

Палач не обратил на него никакого внимания и, по знаку командующего, потянул за рычаг. Помост виселицы обвалился.

В то же мгновение случилось следующее.

Мэлдред снял заклинание, создающее человеческий облик. Великанское тело оказалось слишком тяжелым. Веревка растянулась и лопнула.

Для Грозного Волка мгновения превратились в часы. Он почувствовал, что задыхается, и непроизвольно дернулся, но, в конце концов, решив принять уготованную судьбу, оборвать жалкое существование и муки с драконьей отметиной, успокоился.

Но тут рыцарь прорвался сквозь скопище любопытных и метнул нож, перерубая веревку.

– Прекратите! – кричал он хрипло.

Командующему Лолору, наслаждавшемуся процедурой казни, совсем не понравилось подобное вмешательство. Он выхватил меч, последними словами ругая рыцаря, освободившего Дамона и помогавшего преступнику встать на ноги.

– Прекратить немедленно! Неподчинение! – взревел раскрасневшийся Арун и повернулся к группе стражников, стоявших позади. – Взять! Всех троих!

Охрана бросилась выполнять приказ, но замерла, услышав истошные вопли. Тюрьма была объята пламенем, сквозь крышу валил черный дым. Народ кинулся к выходу, стремясь покинуть дворик, окружаемый огнем.

Лолор направил часть отряда к тюрьме тушить пожар, а остальным приказал схватить Мэлдреда, Дамона и незнакомого рыцаря, которые в образовавшейся суматохе убегали прочь. Пламя перекинулось на дерево, служившее виселицей, заставив рыцарей отступить. Пожар разрастался, подгоняемый ветром, весело заполыхали конюшни и казармы.

– Догнать их! – надрывался командующий, пытаясь организовать погоню.

Мэлдред на бегу продолжал творить заклинание. Он задействовал все оставшиеся магические силы для поджога Пшеничников, так же как несколько месяцев назад, когда спалил город в Кхуре. Людоед безудержно радовался происходящему:

– Каково, друг мой! Прямо как в старые добрые времена!

Дамон не отвечал, с удивлением рассматривая, как бегущий рядом рыцарь принимает форму сивака Рагха.

– Прямо как в старые времена! – повторил Мэлдред.

Прошло около часа, прежде чем они остановились и перевели дыхание, спрятавшись в земляной пещере, которую маг сотворил в невысоком пригорке. Сквозь крохотный лаз было видно, как с десяток рыцарей прочесывают местность.

Закат начал окрашивать небо в розовый цвет, когда Мэлдред достаточно восстановил силы.

– Все как раньше, – в который раз повторил людоед и зашептал, вращая пальцами в воздухе, чтобы вернуть себе человеческий облик.

– Да, – протянул Дамон. – Истории старые, да не такие уж добрые. Опять спасаемся от Рыцарей Легиона Стали.

– Скрываемся и грабим.

Сивак кинул Грозному Волку кошелек с монетами, который забрал у убитого рыцаря, и воткнул меч в землю.

– И живете… интересно, – закончил он.

Дамон отряхнул грязь с разорванной одежды и почувствовал, что чешуйки дают о себе знать.

– Безнадежно все. Нет у нас больше волшебной карты, а с ней и возможности найти целительницу.

Мэлдред потянулся и начал наклоняться то в одну, то в другую сторону, разминая спину.

– Надежда всегда есть. Я клянусь, что помогу отыскать чародейку. Ты мне ближе родного брата, и я тебя не брошу в беде. Нам больше не нужна карта. Думаю, я знаю, куда нужно идти. Оставаться дольше в этих краях опасно. Я полагаю, скоро они все увешают здесь нашими портретами, а может, пошлют целую армию на поиски.

Грозный Волк грустно улыбнулся, представив себе такую картину.

– Ну и куда направимся?

Силач указал на северо-запад и быстрыми шагами пошел в том направлении, оглянувшись лишь однажды, чтобы удостовериться, что Дамон идет следом.

– Очень интересно, – бубнил позади Рагх.

Глава 19

Обитель колдуньи

Город, расстилавшийся внизу, представлял собою руины. Относительно сохранившимися можно было назвать только недостроенные каменные башни, почерневшие по бокам, как после большого пожара. В промежутках между ними проходила, по-видимому, главная улица. Каменные шпили поднимались среди груд валунов, как заостренные зубы, угрожающе вытянувшиеся в небо. Мраморные статуи, разбитые и оплавленные, походили скорее на фигуры чудовищ, но никак не людей, которые когда-то являлись важными лицами в городе. Над развалинами парили какие-то тени. Присмотревшись, Грозный Волк понял, что это – потомки черной драконицы. Некоторые из них разместились на обломках самых высоких зданий, другие бродили по грязным улицам, распугивая прохожих. Над потомком владыки, летевшим выше всех, нависал серебристый силуэт – сивак. Дамон заметил, что Рагх смотрит на собрата с завистью.

У подножия башен раскинулись шатры. Ряд навесов протянулся вдоль западной окраины города. Люди прятались там, ища убежища от дождя, лившего без перерыва.

– Будь у нас карта, мы бы точно знали, что это именно то место, которое нам нужно, – вздохнул Грозный Волк.

Он стоял на возвышенности, окружавшей город, расположившийся в центре долины, напоминавшей по форме чашу. По окрестным холмам раскинулась густая кипарисовая роща, обильно населенная змеями.

Мэлдред задумчиво почесал подбородок:

– Это тот город. Я запомнил карту настолько подробно, насколько смог. Это единственный город, который может быть.

Дамон опять тяжело вздохнул:

– Может, ты и прав, но карта показывала, что целительница живет в Пыльных Равнинах, а мы явно опять возвращаемся на болото Сабл.

Друзья немного постояли в задумчивости, глядя, как ливень превращает улицы в потоки грязи, придающие городу совсем непривлекательный вид.

Рагх прокашлялся и произнес:

– Этот город и был раньше в Пыльных Равнинах. Еще в этом году.

Грозный Волк удивленно взглянул на сивака.

– Болота Сабл растут. Ни для кого это не новость, но мало кто знает, как быстро это происходит. Думаю, что драконица скоро затопит все Равнины.

– Она поступила так и с этим городом? – уточнил Дамон.

Драконид пожал плечами:

– Она. Или ее союзники. Или болота. В общем, какая разница?

– Конечно никакой.

«Я хочу только одного – избавиться от проклятых чешуек. А потом навсегда уйти из этих земель», – подумал Грозный Волк и решительно двинулся вниз по склону холма, желая поговорить с жителями города, но не прошел он и нескольких шагов, как почувствовал на плече когти Рагха.

– Ты не найдешь здесь того, что ищешь, – предупредил сивак.

– Я только хотел узнать, не видел ли или не слышал ли кто-нибудь о целительнице.

– Они и разговаривать с вами не станут. – Драконид указал на наряд Дамона и Мэлдреда. – У вас вид как у сбежавших рабов или дезертиров. Люди таких опасаются. А про тебя, – внимательно посмотрел Рагх в глаза Дамону, – могут подумать, что ты какая-то особая разновидность потомков.

Грозный Волк все еще ходил в тунике соламнийца. Правда, она уже полностью утратила первоначальный вид и походила на грязные лохмотья, едва прикрывавшие разорванные штаны. Бедро Дамона, покрытое чешуей, обнажалось почти до колена.

Силач был одет не лучше, к тому же грудь его покрывали царапины от кустов шиповника, сквозь которые пришлось продираться во время побеги.

– Меня не интересует, как мы выглядим, – сказал Мэлдред. – Мы заставим их разговаривать с нами.

– Идемте за мной, – прохрипел сивак и направился по противоположной стороне пригорка.

Грозный Волк хотел было поспорить, но передумал и последовал за драконидом. Лишь несколько человек мельком взглянули на оборванных путников. Горожане сами были одеты очень бедно, хотя все же опрятнее, чем Мэлдред с Дамоном. Попадались люди, закованные в цепи. Другие тащили тяжелые мешки для потомков, которые шествовали впереди, словно вели стадо вьючных животных. Группа рабочих укрепляла самое крупное из всех сохранившихся зданий. Ближе к центру города стали встречаться иноземцы, одетые чисто и нарядно.

– Торговцы новостями, – объяснил Рагх, – Они приходят сюда со всех концов владений Сабл, с Пыльных Равнин, и даже из таких удаленных уголков, как Новый Порт и Кхури-Кхан. Они продают новости обо всем происходящем в Ансалоне союзникам драконицы и получают плату в зависимости от пользы их сообщений. Иногда очень хорошую плату. Есть еще торговцы различными существами. Сабл держит настоящие зверинцы в городах среди болот. Она щедро платит тем, кто может привести диковинных животных.

– А эти, рабы?… – спросил Дамон, указав на трех человек, закованных в цепи.

– Продают здесь и людей. Но за них владычица платит много меньше, чем за сведения о необычных существах.

Вдоль того, что осталось от самой широкой и людной улицы города, на скорую руку было построено множество маленьких одноэтажных зданий из подгнившего дерева. Крышей им служили шкуры ящериц или пропитанные маслом холсты. Рагх остановился напротив одной из таких построек и указал на грубо выведенную надпись, которая говорила, что это мастерская портного.

Грозный Волк нащупал в кармане кошелек, пожал плечами и исчез в дверях. Мэлдред вошел следом, предварительно удостоверившись, что сивак остался на часах у входа.

Через несколько минут оба вышли преображенными. Дамон красовался в темно-серой тунике и мерных штанах с поясом с кармашками. Силач приобрел коричневый плащ, а также рубаху и штаны темно-коричневого цвета.

Следующую остановку они сделали возле лавки, которой владел гном. Грозный Волк проголодался и дал хозяину несколько монет за фляжку ликера и пару толстых кусков копченого кабаньего мяса, которое тут же разделил с Мэлдредом и Рагхом.

– Никогда не встречал вас раньше, – заметил хозяин, разглядывая посетителей маленькими цепкими глазками.

– Вероятно, ты не очень внимателен, – солгал Дамон. – Хотя, действительно, я нечасто посещаю этот город.

Гном спрятал деньги в карман и махнул короткой рукой на полки, уставленные бочонками с маринованной рыбой и грибами, рядом с которыми висели окорока и колбасы.

– Хотите еще что-нибудь?

– Меня интересуют старые, необычные вещи, – сказал Мэлдред.

– Тут много всякого такого, – усмехнулся владелец лавки, посмотрел за спину Грозного Волка, увидел в дверях сивака, нахмурился и показал на Рагха. – Вот, например – древние существа, дракониды…

– Нет. Люди, – сказал Мэлдред. – Очень старые люди.

Гном пощипал бороду.

– Слышал когда-нибудь о чародейке? – спросил Дамон. – Очень старой женщине, которая…

Раскатистый хохот заметался по лавке:

– Чародейка? Да они у нас тут на каждом углу!

Великан постучал пальцами по прилавку:

– Старая женщина. Очень старая. Чародейка и целительница.

– Говорят, она родилась еще до Катаклизма, – добавил Грозный Волк.

Глаза гнома весело заблестели.

– Это, пожалуй, Мааб. Безумная Мааб, как некоторые ее называют. Когда-то она была чародейкой Ложи Черных Мантий. Еще до Войны Хаоса. До ухода Богов. До того как появилась черная драконица и болота начали поглощать город. Кое-кто говорит, что она действительно жила задолго до Катаклизма, но ведь это же невозможно, верно?

– А ты видел ее? – Дамон уже не мог сдерживать охватившее его возбуждение.

– Нет. Никогда. Хотя у меня есть друзья, которые утверждают, что видели ее. Правда, это было несколько десятков лет назад.

– Так она умерла? – вскрикнул Грозный Волк.

– Может, и умерла. Наверняка умерла. Ходят слухи, что она пыталась сдержать наступление болота.

– И?… – настаивал Мэлдред.

– А болото окружило нас со всех сторон, разве сами не видите? Город потихоньку разрушается.

– Где ее башня? – Силач так вцепился пальцами в прилавок, что суставы побелели. – Я слышал, она живет в башне.

– О! Башня все еще существует. Это башня с пастью дракона. В северной части города.

Дамон с Мэлдредом пустились вниз по улице, Рагх шел позади на почтительном расстоянии. На рыночной площади они остановились. В воздухе витало изобилие звуков и запахов, но ни один не был приятным.

Несмотря на дождь, возле каменных и стальных клеток собралась большая толпа. Клетки стояли в ряд по краю болота, которое, вероятно, раньше было парком. В передних рядах стояли дети, разглядывавшие со страхом и восхищением существ, заключенных в клетки.

– Недавно доставленные чудовища, – сказал сивак. – Агенты Сабл еще не осмотрели их. Самые чудные будут отправлены прямо к драконице в Шрентак, других будут показывать в балаганах, а кое-кого оставят здесь для развлечения публики.

– А как же?… – вопрос Дамона повис в воздухе.

– Ловцы привозят их сюда. Это выгодный способ заработать на жизнь.

Около клеток стояли крепкие мужчины, вооруженные мечами и копьями. Они держались очень уверенно вблизи чудовищ и снисходительно поглядывали на народ. Грозный Волк решил, что это и есть ловцы.

Один из них покалывал копьем коричневую ящерицу размером с корову. Тварь имела двенадцать ног, заканчивавшихся расщепленными копытами, и настолько широкое тело, что его не смог бы проглотить даже аллигатор. Человек старался заставить монстра изобразить что-нибудь. Наконец ящерица начала реветь и шипеть, плюнула сквозь решетку и попала в лицо большеглазой девочке. Ребенок вскрикнул и быстро убежал.

Другое существо выглядело как большой черный медведь, но с орлиной головой. Огромные белые и рыжие перья загибались назад от массивного клюва и разлетались по широким плечам. Зверь выглядел печальным и сидел в клетке, повернувшись ко всем спиной.

Правее содержалась огромная сова. Невероятное животное, почти двадцать футов от когтей до макушки. Птица занимала почти всю клетку и все равно не могла подняться в полный рост. Одно из крыльев было ранено – перья покрывала засохшая кровь. Немигающий взгляд созерцал что-то вдали.

– Темная сова, – пояснил Рагх. – Много лет назад я летал вместе с ними в Лесах Квалинести. Они очень умные. Человек, изловивший ее, должен быть весьма умелым и опытным. Он получит хорошее вознаграждение.

В других клетках содержались еще более фантастические твари. Например, таной, человек-морж, привезенный с дальнего юга, – грубое приземистое существо с длинными бивнями, толстой шкурой и густым мехом. В местном климате ему было невыносимо жарко. Юноша, стоявший возле клетки, спорил с девушкой, доживет ли зверь до заката.

Грузное с круглыми плечами волосатое создание, нечто среднее между человеком и обезьяной, распространяло запахи помета и гнилого дерева. Рядом помещались три жабы человеческого роста, которые стояли на задних лапах и болтали на непонятном гортанном языке. Одна из них сжала перепончатую лапу в кулак и погрозила проходящему мимо потомку.

Дамон остановился напротив высокой клетки и начал протискиваться вперед. За решеткой томились два существа размером с маленьких драконов.

– Мантикоры, – выдохнул Мэлдред.

– Ого, интересно, как же их удалось поймать?

– Это чуть не стоило нам жизни, – охотно заговорил плотный широкоплечий человек в длинной тунике с капюшоном. На смуглом лице проступило выражение непередаваемой гордости. – Я с моими товарищами поймал их детенышей, воспользовавшись тем, что родители ушли на окоту. Эта парочка не сильно сопротивлялась, когда вернулась, тем более что мы пригрозили убить детенышей. В конце концов, они даже разрешили усыпить их магическим порошком Ренга.

– А где сейчас детеныши? – спросил силач.

– Продал еще утром. Но этих я не смогу продать за хорошую цену, пока они не оправились. Так что время на вашей стороне. Говорят, что агентов Сабл сегодня здесь нет. А так мы получим отличный барыш за таких красавчиков.

Мантикоры выглядели бы очень внушительно, если бы не огромные цепи на лапах и тысячи ран на теле. Они напоминали гигантских тигров. Из широких плеч расходились в стороны большие перепончатые, как у летучих мышей, кожистые крылья. Однако клетка не вмещала их, поэтому крылья по краям подрезали. От лопаток до кончика хвоста хребет украшал внушительный костяной гребень. Но самым удивительным являлись головы. Это были настоящие людские лица, только сильно обросшие длинными волосами и косматой бородой. Мантикоры вращали маленькими внимательными глазами по сторонам. Та, что поменьше, застонала. Грозный Волк перехватил осмысленный взгляд существа и различил слово «пожалуйста».

– Я насмотрелся, – сказал он, покидая площадь и направляясь в сторону боковой улочки, залитой грязными лужами. – Я водил дружбу с девушкой из племени Каганести, которой бы стало дурно при виде всего этого. Она бы тут же бросилась спасать этих существ и наказывать людей, которые поймали их. Без сомнения, и черную драконицу тоже.

– К счастью, ее здесь нет, – отозвался сивак, – Она бы непременно погибла, пытаясь сделать это.

Грозный Волк промолчал.

Поиски колдуньи пока не давали никаких результатов. Северная часть города выглядела уныло: узкие улицы с шатрами да бедными деревянными домами, и никаких башен…

После нескольких часов бесплодных хождений под дождем Дамон сдался, но Мэлдред был настроен решительно.

К полудню дождь стал моросящим. Все настолько пропиталось влагой, что закоулки, утопавшие в грязи, не отличались один от другого. Темные, ветхие здания прикрывали навесы, готовые вот-вот обвалиться под тяжестью воды. По улицам сновали рабы и подвыпившие «торговцы новостями».

– Может, эта, – указал Мэлдред на более-менее сохранившуюся башню, которую охраняли три драконида-сивака и около дюжины потомков Сабл. Они прождали больше часа, но не обнаружили в башне никаких признаков жизни. Улицы пустели. Пора было уходить.

– Мы можем блуждать так несколько дней, – заявил Рагх. – А может, и недели, если целительница действительно существует.

– Нет! – отрезал Грозный Волк. – Больше ни минуты здесь не останусь! Я уже ненавижу этот город!

– А вдруг чародейка тоже возненавидела и покинула его? – предположил сивак.

Поздно вечером дождь прекратился, как раз когда друзья набрели на здание, напоминавшее по описаниям жилище Безумной Мааб. С одной стороны башни была навалена куча булыжников, поэтому если они и проходили здесь раньше, то просто не заметили ее из-за дождя, пасмурной погоды и оттого, что это совсем не походило на башню.

Строение высотой в три этажа почернело, как и все остальные, но все же в некоторых местах отделка сверкала серебром и бронзой. Большой дверной проем украшали каменные пальцы, торчащие вниз из арки, что напоминало открытую пасть огромного зубастого животного. Внутри было темно, только далеко в глубине иногда виднелись всполохи факелов.

– Похоже, это то, что мы ищем, – произнес Рагх. – Гном упоминал про пасть дракона.

– Да, похоже, – согласились Дамон с Мэлдредом, отступая под сень остроконечной крыши на другой стороне улицы. Силач зевнул, и Грозный Волк заметил темные круги у него под глазами.

– Ты устал.

– Очень. – Мэлдред зевнул еще шире, окинул взглядом улицу и увидел дом, напоминающий гостиницу. У входа стоял фургон, запряженный парой истощенных мулов, из него выгружали огромные бочки, а хозяин старался починить треснувшее колесо. Мэлдред вздохнул:

– Слушай, я сам не хочу проводить тут ночь. Думаю, что мне будет не уснуть. Но мы все-таки можем снять там комнату. Это, как мне кажется, лучше, чем оставаться на улице в забытой Богами дыре. И намного безопаснее, чем спать, свернувшись калачиком на дереве среди болот. Солнце садится и…

– Бывало и хуже, – согласился Дамон, рассматривая ветхую гостиницу и башню. – Эта чародейка, если она жива, видимо, сегодня вечером не встретится со мной.

– Я предполагаю, но… Эй!

Силач вдруг выскочил из-под крыши и бросился прямо к фургону. С громким треском одно из задних колес отвалилось. Повозка опрокинулась, бочки посыпались на человека, стоявшего на разгрузке, а хозяин, чинивший колесо, лежал под фургоном.

Лишь немногие из прохожих, наблюдавших эту сцену, вызвались помочь. Один пожилой мужчина не смог даже пошевелить бочку. Человек, заваленный бочками, громко взывал о помощи, в то время как второй, придавленный фургоном, только тихо стонал.

В мгновение ока Мэлдред оказался возле повозки, схватился за край и напряг мускулы, пытаясь поднять ее, но это было невозможно.

– Нужно сначала снять несколько бочек, – проворчал силач, обращаясь к подошедшему Грозному Волку, – чтобы облегчить груз. Иначе не поднять. Там, похоже, кирпичи. – Мэлдред повернулся и принялся разгребать завал. – Да нет. Там тысячи кирпичей, – кряхтел он.

Дамон тем временем возился возле фургона. Твердо упершись ногами, он подсунул руки под ось, где крепилось отвалившееся колесо, и посмотрел вниз, на придавленного человека. Глаза бедняги вытаращились от боли, изо рта стекала струйка крови. Грозный Волк глубоко вздохнул, согнул колени и, медленно распрямляясь, приподнял телегу.

– Мэл… вытаскивай его.

Мэлдред как раз убрал последнюю бочку и бросился к Дамону.

– Вот это да! – изумился силач. – Как тебе удалось…

– Вытаскивай скорее, – прохрипел Грозный Волк.

Мэлдред быстро достал несчастного, но никак не мог прийти в себя от удивления – повозка казалась неподъемной. Горожане бросились относить раненых в гостиницу. Дамон опустил фургон, отряхнул руки и пошел обратно под крышу.

– Подожди. – Мэлдред почти бежал следом, но угнаться за другом не мог.

Грозный Волк шагал все быстрее, не обращая на него внимания. Рагх так и стоял, не двигаясь с места. Дамон в очередной раз поразился, что драконид не сбежал – ведь представился такой удобный случай.

– Слушай, как тебе это удалось? Ну… поднять фургон, – задыхался подоспевший Мэлдред. – Я и то не смог, а ведь я…

– Людоед, – сердито закончил Грозный Волк, злясь непонятно на кого. – Я не знаю! Я не знаю, как это получилось. Я не знаю, как я могу бегать часами, не уставая, почти не спать и очень хорошо слышать. Я! Не! Знаю!

– В Полагнаре, – прервал его Мэлдред, – ты не позволил мне убить сивака. Одной рукой ты остановил мой удар. Это насторожило меня. В пещере с кораблями, когда ты ворочал валуны, я должен был догадаться, что что-то здесь не то.

– Тогда я не был еще таким сильным, как сейчас. Но знаешь… мне совсем не нравится все это. Ни капли не нравится. Думаю, тут не обошлось без чешуйки.

– Чешуйки? Чешуи, Дамон! Они разбегаются по твоей ноге, как сыпь. А ты все таился! И свою нечеловеческую силу тоже от меня скрыл!

– Ты же заставил меня сначала поверить, что ты человек. У всех есть секреты, Мэл.

– А может, это и не из-за чешуйки, – предположил силач. – Может, это…

– Я не могу найти другого объяснения.

Все трое некоторое время молча стояли в густеющем сумраке под крышей, наблюдая за входом в башню через улицу.

– Нет. Ты, пожалуй, прав, – подал голос Мэлдред, спустя некоторое время. – Действительно, это отметина Малис делает свое дело.

Силач глубоко вздохнул и тяжело опустил плечи:

– Нам остается только надеяться, что чародейка жива и находится здесь. Пока ты не сгорел, как свеча…

– Я и сам надеюсь, что она здесь. Но давайте сначала посмотрим, что это за место. Я не заметил, чтобы там кто-то жил.

Когда сумерки окончательно поглотили город, Дамон решился войти. Но на выходе из здания появились два потомка Сабл и драконид. Позади шли три раба человеческой расы, тащившие окровавленные холщовые мешки, в которых, судя по всему, лежали мертвые тела. Драконид был базаком, одним из тех, что появились из яиц бронзовых драконов. Существо казалось ниже Грозного Волка, но много шире в груди. На нем было обмундирование из толстой кожи и цепей, а в лапах – копье с зазубринами на острие, увешанное гирляндами черных ленточек. Базак вышагивал, плотно прижав крылья к спине и высоко задрав подбородок.

Рагх что-то проворчал. Дамон обернулся.

– Один из агентов Сабл, – повторил сивак. – Я помню его еще по тем временам, когда служил драконице.

– А этих потомков ты тоже знаешь?

– Я не обращал на них внимания. Они не стоят того.

– Если чародейка существует… Если она жива… – забеспокоился Грозный Волк. – Вдруг она тоже состоит в союзе с драконицей.

Мэлдреда вновь охватил приступ зевоты:

– Все, хватит. Иду и снимаю комнату. – Он махнул рукой в сторону фургона, который успели распрячь и разгрузить. – Потом вернусь на рыночную площадь и пойду в таверну, а то и в две. Рагх останется с тобой. Когда закончишь, не важно, навестишь целительницу или нет, приходи ко мне в гостиницу.

– Хорошо, – отозвался Дамон, не отрывая взгляда от двери.

Грозный Волк с Рагхом простояли еще около часа. За это время башню покинули три потомка дракона. Внутри снова замерцали огни.

Они вдвоем доели оставшуюся копченую свинину; Дамон запил ужин ликером, которым, правда, не поделился, и, поколебавшись, опять шагнул к загадочному строению.

Но тут послышался какой-то шум. Трое ободранных мальчишек пробежали с криками в дальнем конце улицы, не обращая внимания на темноту и лужи. Заинтересованные прохожие поспешили за ними. Через несколько минут улица опустела.

– Все. Идем, – сказал Грозный Волк и ступил под арку.

Воздух в переднем помещении оказался затхлым. Пахло сыростью и горелым жиром. Факел, мерцавший далеко в глубине, освещал ступеньки, ведущие наверх. Дамон перепрыгивал через две ступени одновременно и вскоре оказался посреди огромного круглого зала с черными стенами. Только это была не копоть. Приглядевшись, Грозный Волк различил мозаику, выполненную из оникса и осколков сланца. Рисунки изображали людей в темных одеяниях.

– Святилище магов Ложи Черных Мантий, – прошептал Дамон, указывая на фигуры и обводя пальцем круг из черного жемчуга. – Рагх, смотри. Нуитари. Магическая луна.

Пол покрывал орнамент из символов Нуитари.

Сивак не испытывал никакого почтения к чародейским знакам, да и сама по себе мозаика мало что значила для драконида.

Наконец Грозный Волк заметил лестницу, ведущую из зала, и они направились по коридору, который причудливо извивался.

– Как внутри змеи, – прошептал Дамон, вдруг охваченный необъяснимым ужасом. Казалось, что здание заглатывает его и Рагха. Тогда спутники решили повернуть назад и пойти по лестнице.

– Что это?…

С другой стороны от ступенек ответвлялся еще один коридор.

– Откуда он взялся? – воскликнул Грозный Волк, сделал несколько шагов, но сразу понял, что второй коридор также бесконечно изогнут и закруглен.

– Давай вниз, – позвал Дамон сивака. Широкие и гладкие ступени лестницы истерлись посередине за многие десятилетия. Грозный Волк двигался тихо и плавно, но рука все время непроизвольно тянулась к мечу. Снизу доносился звук капающей воды, шарканье ног о камень и голоса – один человеческий, другой шипящий. Голоса приближались. Навстречу поднимались двое.

Дамон с Рагхом приникли к стене. Через несколько секунд из-за поворота возник мужчина-полуэльф в длинном голубом плаще, развевающемся при каждом шаге. Позади семенил потомок, который шипел, что полуэльфу следовало бы прийти за оплатой завтра.

– Кто ты? – мужчина остановился и принюхался, поведя носом возле Грозного Волка и драконида.

– Тебя это не касается, – ответил Рагх.

– Ты потерял крылья, – промурлыкал полуэльф, затем взглянул на Дамона. – А ты потерял хорошие манеры. Я спросил ваши имена.

– Это тебя не касается, – повторил Грозный Волк, чувствуя, что покрывается потом.

Жар от чешуек и вид потомка навевали образ желтых глаз. По всему телу прошла горячая волна, которая неизменно должна была закончиться невыносимым ознобом, лишающим способности действовать.

– Что вы з-здесь делаете? – спросил потомок.

– Мы несем новости, – быстро ответил сивак.

Тварь подтолкнула полуэльфа к выходу.

– Эти новос-сти вы можете рас-с-сказ-зать мне. Я реш-шу, чего они с-стоят, и вам з-заплатят, если они полез-зные. Вам з-заплатят з-завтра.

Дамон покачал головой, а пальцами левой руки нащупал в стене нишу, куда можно внезапно спрятаться. Правая рука скользила по эфесу меча, словно бы эти движения могли помочь ослабить боль.

– Это важные новости. Слишком важные, чтобы рассказывать их тебе.

Потомок заметил, что полуэльф отошел достаточно далеко, и зарычал:

– Я с-слушаю, человек. С-скажи мне новос-сти. Агента гос-спожи С-сабл с-сейчас нет з-здесь. Нура З-змеедева не будет з-здесь до з-завтра или до пос-слез-завтра. Она тот, кто вам з-заплатит.

Грозный Волк содрогнулся при упоминании этого имени наги из Полагнара.

– Нура З-змеедева… Главный агент С-сабл, – закончил потомок.

– Наши новости не могут ждать. Нам известно про некий план… – начал Дамон, быстро соображая и глотая воздух. Прилив жара спадал. Теперь ледяной стержень простреливал тело насквозь. Грозный Волк держался из последних сил, чтобы не потерять сознание.

Тварь нетерпеливо зацокала когтями.

– С-скажите мне важ-жные новос-сти.

– Они не для твоих ушей, – прервал его Рагх.

Потомок зашипел, на его губах выступила кислота и потекла вниз, оставляя тягучий след. Существо приблизилось к сиваку.

– Я реш-шаю, что для моих уш-шей. Я…

Меч вонзился точно в сердце чудовища. Дамон нырнул в нишу как раз вовремя – едкий поток окатил ступеньки и драконида.

– Там их много. Потомки или дракониды. Я слышу их шипение, – прошептал Грозный Волк, кивнул вниз и беспомощно опустился на ступени, все еще не выпуская оружия из рук.

Рагх получил серьезные ожоги; особенно пострадала шея, там, где были срезаны чешуйки. Несмотря на боль, он бросился, выставив когти, в темноту. Раздался хлопок, который означал смерть еще одного из приспешников Сабл. Затем Дамон почувствовал, как меч выпадает из рук. Сивак быстро подобрал клинок и использовал против приближающегося потомка.

Глава 20

Безумная и её отражение

Бесконечный черный чешуйчатый занавес нависал над Дамоном, подавляя сознание. Внезапно тьма дрогнула, засветились огромные желтые глаза, прорезанные вертикальными зрачками.

Время замерло. Холодный мерцающий драконий взгляд проникал прямо в мозг. Грозный Волк почувствовал, что падает в бездну. Глаза исчезли, а он все летел куда-то вниз, окруженный сверкающими чешуйками. Сердце сжимала чья-то ледяная рука. Дамон вздрогнул, ударился головой о стену и открыл глаза.

Вокруг по-прежнему царила тьма, правда наполненная реальными запахами и звуками. Грозный Волк сидел в неудобной позе, согнув колени и упираясь спиной в шершавую, заплесневелую стену. Воздух пропитывал смрад, о происхождении которого Дамон предпочел не размышлять. Привыкнув к мраку, он стал различать очертания каких-то предметов. Черная тень напротив, вероятно, являлась сиваком.

– Рагх? – тихо позвал Грозный Волк.

Дыхание и даже редкие удары сердца драконида слышались совсем близко.

– Рагх…

– Тс-с, тише, – полушепотом ответил сивак.

Дамон откинул слипшиеся от пота волосы с глаз и прижал ухо к стене. В соседнем помещении два потомка разговаривали на своем непонятном шипящем языке, сохранившем редкие человеческие слова. Монстры обсуждали охотника-эльфа, который поймал очень необычную ящерицу. Они проговорили несколько минут, потом ушли. Дамон привычным движением нащупал рукоять меча и довольно хмыкнул, убедившись, что сивак вернул оружие. Ноги затекли и требовали небольшой разминки, но комнатка оказалась слишком маленькой, чтобы развернуться.

– Где мы? – прошептал Грозный Волк.

– В домашнем ящике, – ответил Рагх.

– Где-где?

– В домашнем ящике… – Драконид помедлил. – Полагаю, вы, люди, называете это чуланом.

«Здорово…» – подумал Дамон.

– После того как я убил потомка, мне пришлось тебя спрятать. Это самое надежное место. Дракониды не подумают сюда зайти. Ты был… – Сивак подыскивал подходящее слово.

– Без сознания. В бреду. Я знаю. – Грозный Волк хотел поблагодарить Рагха, но сдержался.

Он не мог допустить мысли, что оказался чем-то обязанным дракониду, и при этом недоумевал, почему сивак не бросил его или не сдал за вознаграждение. Ведь если бы не Рагх, неизвестно, чем бы все кончилось. Попасть в лапы слуг драконицы означало вечное рабство или смерть.

Дамон попытался встать и ударился головой о полку. Ругаясь, он ощупал стену и обнаружил одежду, очень ветхую и маленького размера. Очевидно, платье принадлежало кендеру или ребенку.

– Это не тот дом, – прошептал Грозный Волк. – Может, когда-то чародейка и жила тут. А сейчас – сам видишь. Пойдем искать Мэлдреда.

Нащупав дверь, Дамон прижал к ней ухо, удостоверился, что снаружи никого нет, и выскользнул в узкий, освещенный факелами кривой коридор. Сивак не отставал.

Грозный Волк старался не смотреть на Рагха. Драконид сейчас имел обличье потомка: черный как смола, с изящно сложенными крыльями. От шрамов, покрывавших серебристое тело, не осталось даже следов.

– Все время забываю, что ты принимаешь образ убитых тобою.

– Могу, – поправил сивак, – если захочу. Да, там еще одна лестница. Она ведет наверх и, судя по запаху, ею не пользуются. Здесь есть другие проходы и комнаты. В двух из них пахнет свежими трупами. Я хотел оставить тебя в этой каморке и сходить на разведку, но появились стражники и я не решился сталкиваться с ними.

Дамон посмотрел в конец коридора:

– Ты знаешь, как отсюда выбраться?

Драконид уверенно кивнул.

– Ну, давай…

И тут мысли Грозного Волка потекли в другом направлении. Внизу живота похолодело. Ручейки горячего пота заструились между лопатками. В памяти вдруг всплыл образ Палина Маджере. Прошло много месяцев с тех пор, как они вместе сражались против Великих Драконов. Дамон вспомнил, что Палин всегда предпочитал верхние этажи Вайретской Башни.

«Маги строят башни, – рассуждал Грозный Волк, – потому, что возвышают себя над простыми людьми и смотрят на мир свысока. Целительница принадлежала к Ложе Черных Мантий. Возможно, ее удается найти на самом верху».

Охваченный этой идеей, Дамон сказал:

– Давай еще немного походим.

Грозный Волк поспешил к лестнице, Рагх, правда неохотно, последовал за ним, только пробормотал:

– Ты же сказал, что ее не может быть здесь.

Чтобы не застрять, Грозный Волк поднимался по узкой винтовой лестнице боком. Рагху с его девятифутовой фигурой приходилось еще труднее – сивак царапался о камни, оставляя кровавые следы на стенах.

Ступени закручивались наверх более чем на тридцать футов и выводили на маленькую площадку, отделанную кусочками лавы, от которой ответвлялся узкий коридор с высоким потолком. Прямо впереди была тонкая деревянная дверь с облупившейся выцветшей краской.

– Наконец-то можно не бояться встречи с потомками, – вздохнул драконид. – По такой лестнице только кендерам да гномам ходить – больше никто не пролезет.

– И магам, – добавил Дамон и подумал со злобным ехидством: «Маги, как правило, хрупкого сложения».

Коридор, несмотря на высокий потолок, оказался таким же узким, как и лестница. Сивак внимательно осмотрел его.

– Пахнет так, словно сюда никто не поднимался в течение нескольких лет. И вообще тут может пройти только ребенок.

Грозный Волк жестом прервал рассуждения Рагха и прислушался. В гулкой тишине раздавалось только монотонное «кап-кап-кап». Крыша башни протекала, дождь заливал пол, пропитанный влагой и напоминавший от этого черное блестящее зеркало, Дамон мельком заметил в луже отражение своего измученного лица. Проход освещали толстые черные свечи, укрепленные в черепках, горевшие ровно, не оставляя ни копоти, ни потеков воска.

– Магия… – прошептал бывший рыцарь.

Окна в помещении отсутствовали, но воздух был приятным и свежим. Высоко на потолке виднелись остатки росписи или мозаики, изображавшей людей в черных мантиях, совершавших некие ритуальные действия.

– Что мы собираемся здесь делать? – поинтересовался драконид. – Ты сам сказал, что твоя целительница не может…

– Я и сам не знаю, – признался Грозный Волк. – Но раз уж мы оказались в башне, нужно осмотреть ее. Я чувствую, здесь что-то есть.

На всякий случай он вытащил меч и пошел направо мимо деревянной двери. Дамону казалось, что с площадки виден конец коридора, но в действительности проход резко свернул влево и снова изогнулся обратно, словно бы сложившись пополам. Вдоль стен располагались двери разного размера, цвета и отделки: и совсем ветхие, которые были прикрыты лишь наполовину, и довольно крепкие.

Грозный Волк остановился возле впечатляющей двери красного дерева, отделанной бронзой и камнями, сверкавшими в свете черных свечей. Он потянулся к ручке, но остановился и прислушался к своим ощущениям – что-то необъяснимое настораживало и пугало… Дамон развернулся к узкой двери напротив, потрескавшаяся краска которой напоминала черную чешую.

– Там кто-то есть. Я чувствую запах, – прошептал Грозный Волк.

Он потянул дверь, слегка дрожа от волнения. Рядом стоял Рагх, выпустив когти. В мертвой тишине слышалось только их собственное дыхание и биение сердец.

Дамон занес меч и шагнул в глухую, как беззвездное небо, черноту. Даже зрение, обостренное чешуйкой Малис, не могло ничего различить. Драконид отступил назад, тихо стуча когтями по полу. Мгновение спустя он вернулся со свечой, которая только чуть-чуть рассеяла темноту. Грозный Волк пошел внутрь, а Рагх остался стоять у входа, попеременно поглядывая то в коридор, то в комнату.

Неподвижный холодный воздух наполняли ароматы весенних полевых цветов, к которым примешивались и другие запахи: старой одежды, отбросов, крепкого спиртного, который нельзя было перепутать ни с чем другим, а еще мелких животных – мышей или крыс.

– Смелее, молодой человек. Входи. Входи. У нас с сестрой давно не было гостей.

Дамон остолбенел, собираясь с мыслями. Голос, несущийся из пустоты, был бархатным, густым и… нетрезвым.

– Кто ты? – осмелился задать вопрос Грозный Волк, желая при этом добавить: «Где ты и что собой представляешь?» – но не решился.

– Мы тебе не враги.

Дамон убрал меч, на ощупь пробираясь вперед.

– Я не вижу… – начал он и услышал удар кремня. Мгновение спустя на маленькой подставке вспыхнула масляная лампа, разогнав темноту.

– Так лучше?

Грозный Волк кивнул.

Маленькая сморщенная старуха с сутулыми плечами и вытянутой шеей напоминала черепаху, высовывавшуюся из панциря – траченного молью плаща, который мешком болтался на тощей фигуре. Она сидела на высоком деревянном табурете. Крохотные ноги, обутые в домашние туфли, покачивались в нескольких дюймах от пола, и Дамон предположил, что ее рост чуть больше четырех футов. Тысячи глубоких морщин, покрывавших лицо, свидетельствовали о сотне прожитых лет, а застывшие ледяные глаза намекали на то, что женщина могла быть еще древнее.

Из-за скудной обстановки комната казалась очень большой. Слева от входа стояла кровать, под которой выстроились ночные горшки, сбоку разместилась этажерка с лампой, а на полу – подставка с десятком кувшинов, наполненных крепким пойлом, которое учуял Грозный Волк, и большая клетка с мышами. Стены покрывала мозаика из черных и серых камней, за исключением одного участка, где под наклоном висело тонкое кривое зеркало.

Дамон решил задуть свечу, но огонек отказался даже мигнуть. Женщина захихикала и щелкнула пальцами. Свеча погасла.

– Мы с сестрой удивлены. Что привело тебя в наш замок? Слуги не объявили о твоем приходе. Может быть, уже поздно и они легли спать? А может, они просто ленятся и нам придется заменить их? Опять… – Она посмотрела в зеркало и кивнула отражению. – Что скажешь, сестра? Ох, извини. Она говорит мне, что я совсем забыла приличия.

Старушка протянула Дамону скрюченную костлявую руку с вздувшимися шишковатыми суставами, обтянутую тонкой бледной кожей. Грозный Волк заметил извивающуюся черную татуировку, начинающуюся прямо от запястья и тянущуюся вверх до рукава, но не смог точно определить, что там изображено. Он коснулся холодной ладони кончиками пальцев и всего на один миг – от чародейки исходил тяжелый кислый дух, какой обычно издает дряхлое, да еще и насквозь пропитавшееся спиртным тело.

– Сестра говорит мне, что я опять груба. И она права. Она всегда права. Меня зовут Мааб. – Женщина хрипло закудахтала и попробовала распрямить спину; глаза, в которых не было ни белков, ни зрачков, засияли непроницаемой синевой. – Я леди Мааб из Высокого Лосиного Рога, хозяйка этого замка. А ты?…

– Дамон Грозный Волк, – ответил бывший рыцарь, коротко поклонившись. – А это мой друг Рагх.

– Рагх. – Старуха кивнула и опять заговорила со своим отражением в зеркале: – Нет, сестра, я не знала, что чудовища-потомки тоже имеют имена. – Затем она повернулась к Дамону. – Пусть зверь постоит снаружи. Я никогда не любила этих тварей – вонючие и грубые. Если он войдет, я буду вынуждена его убить.

Сивак беспокойно топтался в дверях, поглядывая в коридор. Услышав такие слова, он отвернулся, демонстрируя, что оскорблен и больше не намерен здесь задерживаться.

Дамон с любопытством рассматривал старуху, желая задать тысячи вопросов, в первую очередь – про клеймо драконицы, но язык словно присох к нёбу – бывший рыцарь боялся услышать, что зря надеялся и спасения нет. То, что это та самая чародейка, сомнений не возникало. Мааб – так назвал целительницу гном. Грозный Волк рассматривал мозаики, надеясь, что рисунки на стенах дадут ответы хотя бы на часть вопросов.

– Моя сестра спрашивает, не хочешь ли ты выпить? На прошлой неделе слуги принесли нам несколько кувшинов эля, – указала Мааб на подставку.

Дамон осторожно подошел, заглянул в каждый кувшин и недоверчиво принюхался.

– Эль, – подтвердил он. – И ром. Это все, что они принесли?

– Мы еще просили воды и вина, но, кажется, они не смогли их найти. Мы иногда сами добываем воду, вызывая дождь, но от этого пол становится скользким, а я боюсь упасть. Ты голоден? – Чародейка указала на клетку с мышами: – У нас с сестрой их много. Можем поделиться.

Грозный Волк брезгливо поджал губы и невнятно спросил:

– Ваши слуги приносят вам мышей для еды и спиртное для питья?

Мааб кивнула, грустно вздохнув:

– Нас не очень устраивает их помощь. Мы убиваем их время от времени, но те, которые приходят им на смену, оказываются не лучше, если не хуже.

– А ваши слуги – они люди?

– М-м…

Дамон решил, что это скорее утвердительный ответ.

– Они не приходили, чтобы служить нам, целое лето. Нам кажется, что они рассердились на нас с сестрой и пытаются уморить нас голодом, чтобы унаследовать этот замок и наши богатства. Мы думаем, они пытались убить нас.

– Убить вас? – недоверчиво спросил сивак. – А зачем они хотят унаследовать замок?

Мааб нахмурилась:

– У-у! Мы не позволили им уморить нас голодом. Мы сплели страшное заклинание, превратившее воздух за пределами этой комнаты в затхлый гнилостный смрад. А после этого мы немного перекусили… теми, кто остался в живых, – после паузы добавила она.

Грозный Волк чуть не подавился.

– Ты чародейка? – спросил он нерешительно.

Старуха дико захохотала.

– Мы с сестрой самые могущественные чародейки.

– Ложи Черных Мантий?

– Конечно, – хитро улыбнулась Мааб, обнажив остатки желтых зубов. – Возможно, мы самые могущественные чародейки Ложи Черных Мантий, оставшиеся в этом потерявшем надежду мире.

Дамон посмотрел в зеркало, а затем на женщину:

– Твоя сестра…

– Ее тоже зовут Мааб. Она не разговаривает с чужими.

«И, похоже, она такая же сумасшедшая, как и ты», – тихонько пробормотал Грозный Волк.

– Моя сестра? Ха! Нет, она не сумасшедшая. Она даже ни разу не разозлилась за всю свою жизнь.

– И ты… целительница?

– Была когда-то.

Старуха неуклюже сползла с табурета и прошаркала к полке с выпивкой, слегка задев Дамона. При этом она старалась все время видеть свое отражение в зеркале. Взяв кувшин, чародейка сделала хороший глоток и, хитро улыбнувшись всеми своими морщинами, предложила пойло Грозному Волку, но тот отказался. Он был совсем не прочь прополоскать горло ромом, но содержимое кувшина вызывало большие опасения.

– От чего ты хочешь исцелиться?

– Я… – Дамон искал подходящее слово. – Мне нужна…

– Очевидно, помощь? – закончила Мааб. – Иначе бы ты не пришел сюда.

Злясь и пыхтя, старушка пыталась забраться на табурет, не выпуская из рук кувшин.

– Что Мааб с сестрой могут сделать для тебя? У тебя паралич или на тебе лежит проклятие? Опасная рана, которую мы не видим?

Драконид при этих словах прокашлялся и громко сказал:

– Ему в ногу вросла чешуйка Великой Драконицы Малистрикс. Она отравляет его. Более того, появились другие чешуйки. Они разрастаются.

– И медленно убивают меня, – тихо добавил Грозный Волк и замер в ожидании приговора.

Чародейка сморщила нос. Ей, наконец, удалось усесться, пристроив кувшин между колен.

– Мы с сестрой не обращаем внимания на таких существ, как драконы. Больше не обращаем. У них отвратительный характер, и они неразумные. Мы не любим их. – Старуха вперила в Дамона холодные глаза и, нахмурившись, закричала: – Мы очень не любим драконов! Никогда не любили!

Грозный Волк сжал челюсти и с шипением вдохнул сквозь зубы. Его охватила досада и злость на себя, на свои глупые надежды.

– Я могу заплатить…

– Заплатить мне? Чем? У тебя же нет ни единой монеты в кармане, – перебила чародейка.

– Я могу рассчитаться с тобой по-другому.

Грозного Волка поразило то, что Мааб могла видеть сквозь ткань и кожу, а возможно, и читать мысли. Он в отчаянии сжал кулаки.

Дамон понимал, что в бою старуха ему не соперник, но не сомневался, что она владеет огромной магической силой.

– Ну… – пробормотала чародейка. – Хоть нам и не нужны деньги и всякие волшебные безделушки, драконья чешуйка на человеке – это интересно. – Она прикрыла глаза в задумчивости и замерла на несколько томительных минут, потом взглянула на свое отражение и заговорила, наклонившись ближе к Дамону: – Я думаю, прошли десятки лет, а может и побольше, с тех пор, как мы с сестрой начали изучать драконов. Мы никогда не любили их, я тебе говорила, но они стоят того, чтобы их исследовать. В особенности – красные. Правда, это занятие полностью поглотило нас. Мы не думали больше ни о чем, не изучали никакую другую магию. На самом деле мы…

– Действительно, это чешуйка красной драконицы. – Грозный Волк подтянул штанину дрожащими от волнения пальцами. Огромная роговая пластинка, окруженная множеством мелких, засияла в свете лампы.

– Нет-нет, – затараторила Мааб. – Ясно же, что она черная.

Дамон рассказал про Малис, про то, как Рыцарь Такхизис прикрепил чешуйку и как спустя некоторое время мглистый дракон и серебряная драконица оборвали его связь с красной.

– Во время магического ритуала она и почернела, – закончил Грозный Волк.

– Сумасшедший, – повернулась старуха к зеркалу. – Я думаю, молодой человек не в своем уме. Но у меня-то с головой все в порядке. Ты не согласна? Да еще и цветов не различает. – Она подождала, покивала и прислушалась. – Хорошо. Возможно мы, так или иначе, поможем ему. Просто потому, что он был достаточно любезен – вот пришел навестить нас… – Чародейка, прищурившись, снова взглянула на Дамона – в неясном свете ему показалось, что морщины на ее лице стали глубже. – Может, у тебя и нет ни гроша, но существует иная оплата за нашу магию.

– Вот глупость, – пробурчал Рагх. – Она же ненормальная. Пойдем лучше отсюда.

– Назови цену, – сверкнул глазами Грозный Волк. – Назови, я заплачу!

Мааб посмотрелась в зеркало:

– Мы с сестрой подумаем об этом. О том, что бы мы хотели получить от тебя. Но это будет дорого. Очень.

– Неужели ты относишься к этому серьезно, Дамон? Она не поможет тебе. Мы тут только зря время теряем, – зарычал сивак, нетерпеливо царапая когтями пол. – И вообще я не могу долго удерживать… – Потомок, замерцав, исчез, а на его месте появился изуродованный шрамами бескрылый драконид. – …этот облик.

– Я заметил.

– Интересно, – вскинула брови Мааб. – Убери, пожалуйста, это существо из моей комнаты.

– Мне было сказано, что если я оторву чешуйку сам, то умру, – вернулся Дамон к прерванному разговору.

– Возможно. Но все будет совершенно по-другому, если ее уберем мы с сестрой. Мы понимаем драконью магию. Конечно, нам понадобятся инструменты, мои книги, немного разных магических порошков… О да! Это нам тоже понадобится, дорогая сестра. Та маленькая ценная безделушка, которую дал нам Рейстлин. Когда закончим и молодой человек избавится от этих черных чешуек, мы назначим цену за помощь.

Грозный Волк снова окинул взглядом комнату, но не увидел ни одного инструмента.

– Где же эти порошки и книги?

Чародейка, кряхтя, снова слезла с табурета.

– Внизу, – ответила она и проковыляла к дверям, замахиваясь узловатой рукой на сивака, словно бы изгоняя злого духа. – Глубоко внизу. Моя сестра знает дорогу.

Мааб повернулась и, не увидев себя в зеркале, пришла в панику, стиснула руки на груди и быстро пошаркала обратно. Узрев собственное отражение, старуха сразу же успокоилась.

– Ох, извини, молодой человек, мы никак не можем помочь тебе. Моя сестра не хочет сегодня покидать комнату. Она не очень хорошо себя чувствует. Приходи завтра, может быть, она захочет выйти.

– У тебя нет сестры, глупая курица! – воскликнул Дамон.

Чародейка обиделась, ее плечи еще больше поникли.

– Ты оскорбляешь нас.

– Это зеркало! – стенал Грозный Волк. – Это просто зеркало и ничего больше! И ты видишь там свое отражение! Ты совершенно одна здесь! У тебя нет сестры! «И никакая ты не чародейка и не целительница. Поиски были напрасными», – добавил он про себя.

Мааб возмущенно затрясла головой:

– Молодой человек, мне жаль тебя! Так мало прожить на свете и так глубоко погрузиться в пучину безумия! Как ты можешь наслаждаться жизнью в таком состоянии? Действительно, я вижу, ты полностью потерял разум. – Она подняла костлявый палец и погрозила Дамону. – Мы с сестрой можем избавить тебя от чешуек и от безумия. Для нас это проще простого. Хотя, предположительно, безумие лечится труднее. Возможно, мы и не сможем исцелить тебя. – Старуха скрестила руки, не отрываясь от зеркала. – Но сегодня мы не можем тебе помочь, раз моя сестра отказывается выходить из комнаты. Она очень упрямая. Она всегда такой была. А с возрастом стала еще упрямее. Приходи завтра или послезавтра. Попробуем уговорить ее.

Дамон закрыл глаза, глубоко вздохнул, шагнул к зеркалу и поднял кулак, чтобы разбить ненавистное стекло, но тут же застыл, не в силах пошевелиться.

– Не смей угрожать сестре, – предупредила чародейка. – Иначе придется убить тебя. Это сразу решит твои проблемы с чешуйками, так ведь?

Грозный Волк почувствовал тяжесть в груди, словно из комнаты выкачали весь воздух, волны головокружения захлестнули его. Но мгновение спустя чары развеялись; бывший рыцарь опустил руку и потер горло, судорожно вздыхая.

– Так-то лучше, – заметила Мааб. – Итак, приходи завтра, и мы посмотрим, захочет ли сестра пойти куда-нибудь.

– Нет! – Дамон повернулся и встал прямо напротив старухи. – Я не приду завтра, мне твоя помощь нужна сейчас.

– Тогда извини, – пожала плечами чародейка.

Грозный Волк почувствовал новый приступ слабости.

– Пойдем отсюда, – торопил сивак. «Что я здесь делаю?» – подумал Дамон.

– Моя сестра не так могущественна, как я, но она незаменима в лаборатории. Я не смогу помочь тебе без нее. Кроме того, ты дурно воспитан и, возможно, я не захочу помогать тебе вовсе.

Бывший рыцарь почесал в затылке: «А что если она и вправду настолько могущественна, что сможет помочь?»

– Могу я попробовать уговорить твою сестру пойти с нами? Я иногда способен хорошо убеждать, – сказал он.

Медленно, чтобы не напугать старуху, Дамон приблизился к стене и осторожно снял зеркало, затем выставил его перед собой, так чтобы Мааб могла видеть свое отражение, и попятился к двери.

– Дорогая сестра, как плохо, что этот сумасшедший молодой человек не пришел раньше и не уговорил тебя выйти из комнаты. Я была не против совершить прогулку и раньше.

Все трое пошли обратно по коридору. Рагх впереди, Дамон, держащий зеркало, – рядом со старухой.

– Надеюсь, я не выгляжу законченным глупцом, – шептал Грозный Волк, подозревая, что чародейка плоховато слышит.

Вскоре они оказались у подножия узкой лестницы. Драконид снова ободрал шкуру, пробираясь по узким проходам.

– Моя сестра думает, что тебе следовало бы быть внимательнее, – сказала Мааб сиваку. – Не то чтобы мы не могли помочь, – наставительно подняла она палец. – Но мы не лечим никого из твоего племени.

– Что бы я сделал с удовольствием, так это убил бы Нуру Змеедеву, когда она появится в этом городе, – прошипел Рагх.

– Нам не нравится твое животное, молодой человек. Моя сестра думает, что тебе лучше оставить его снаружи, чтобы оно не запачкало пол.

Подойдя к чулану, где Дамон с драконидом прятались раньше, чародейка настояла на том, чтобы остановиться и одеться теплее.

– Там, глубоко внизу, холодно и сыро, – пояснила она.

Грозный Волк умудрился открыть дверь, одновременно удерживая зеркало, наведенное на старуху. Рагх хмурился, вытаскивая один сгнивший плащ за другим, пока Мааб, наконец, не выбрала накидку из черной шерсти.

Дамон хотел передать зеркало дракониду, по глаза Рагха наполнились такой злобой и ядом, что эта идея отпала сама собой. Зато сивак быстро вытащил меч из ножен.

– Я хорошо знаю, как пользоваться оружием. Меч длиннее, чем то, что осталось от моих когтей.

Грозный Волк сердито сощурился, но протестовать не стал, понимая, что не сможет держать зеркало и меч одновременно.

Драконид шел впереди. Убив взбиравшегося по ступеням потомка, Рагх тут же покрылся гладкой черной чешуей.

– Какое удивительное у тебя животное. Напоминает нам детищ Такхизис – драконидов-сиваков. Только они способны совершать такие ужасные и удивительные вещи. У них прекрасная фигура и чудные крылья. Они могут летать.

Рагх указал на спуск в подвал и прошипел:

– Это путь к твоим книгам, старуха?

Мааб покачала головой, прошла к стене напротив лестницы и принялась нажимать на камни, пока часть стены не повернулась, открывая лестницу, почти такую же узкую, как и та, что вела в комнату наверху башни.

– Очень темно, – пожаловалась чародейка и одним щелчком пальцев исправила положение. На костлявой ладони появился шар бледно-розового цвета.

Дамон смотрел на это без любопытства – Палин Маджере уже использовал при нем подобное заклинание в пустыне синего дракона-владыки.

– Моя сестра знает дорогу лучше меня. Она говорит, чтобы мы спускались по ступенькам до самого низа.

Драконид остановился и поскреб когтями подбородок. Он был очень недоволен тем, что придется опять обдирать до крови плечи.

– А знает твоя сестра что-нибудь о Нуре Змеедеве, о наге, которая появится здесь в ближайшие дни? – спросил он.

Старуха покачала головой:

– Конечно, нет. Моя сестра ненавидит этих нелепых созданий и не придает им никакого значения.

Сивак вздохнул и пошел вниз по тесной лестнице.

– Правда, я знаю кое-что о Нуре и о том, где она появляется, – добавила Мааб. – Раз уж моя сестра совершенно не интересуется этими созданиями, я взяла на себя труд выяснить, что ползает по этому городу.

– Расскажи мне о ней, – попросил Рагх. Голос драконида отразился от каменных сводов гулким эхом. – Где ее можно найти?

– Только если ты будешь почтителен с нами. И после того как мы поможем твоему хозяину.

Грозный Волк опирался о стену, пробираясь боком, со значительными усилиями. Ему приходилось идти медленно, пристраиваясь к шагам чародейки, и все время держать зеркало в поле ее зрения. Осторожно посмотрев вниз, на сивака, Дамон заметил блеск меча, который Рагх поднял высоко над головой.

Глава 21

Подарок Рейстлина

– Теперь куда? – Драконид стоял у подножия лестницы, глядя на три узких туннеля, расходящихся в разные стороны. Причудливые блики от мерцающего света бездымных факелов плясали на стенах. Казалось, будто туннели извиваются как змеи. – По которому нам идти?

Мааб подбросила светящийся шар и потушила его с той же легкостью, с какой обычный человек задувает свечу.

– О да, дорогая сестра. Я знаю, это были гномы. Очень искусные гномы. – Старуха наклонилась к отражению. – Что ты говоришь? Да. Да. Я это тоже знаю. Гномы построили этот замок и комнаты под ним. Внизу больше помещений, чем наверху. Хорошая каменная кладка. Самый лучший из того, что мы могли купить. – Чародейка тихо засмеялась. – Да, дорогая сестра, я помню, что это была твоя мысль. Они построили целый лабиринт потайных туннелей, ведь есть еще и другие, но их наши новые друзья не увидят никогда.

– Почему? – неожиданно для себя спросил Грозный Волк.

– Почему не все туннели? – подняла голову Мааб.

Вообще-то Дамон хотел спросить, почему здание такое большое – замок чародейки и вправду казался даже больше самой Вайретской Башни, где он бывал с Палином Маджере, – но непроизвольно кивнул в ответ.

– Мы хотели иметь как можно больше подземных ходов на случай, если придут враги и захватят замок. Прошли столетия…

«Столетия! – изумился Грозный Волк. – Неужели она действительно такая старая, как рассказывают легенды Угрюмого Кедара?»

– …много веков. Но, возможно, и по сей день есть такие, кто ненавидит нас – магов Ложи Черных Мантий. Ненавидит за нашу силу. Это зависть. Будь уверен, нет более сильных чародеев, чем в Ложе Черных Мантий. Нам с сестрой нужны были подземелья, чтобы мы могли проходить незамеченными, следить за вторгнувшимися врагами, сражаться с ними, если придется, или исчезнуть – при необходимости. Один из туннелей, я не скажу который, тянется далеко за город. На многие мили.

Сивак раздраженно вздохнул:

– Твои враги давно захватили замок. Повсюду бродят потомки и дракониды. Город заполнен агентами Сабл.

Старуха наставительно заявила:

– Я отлично знаю, что происходит в моем замке, ты, дерзкое существо. Я смогу увидеть в магическом кристалле каждый его закоулок, когда мне это понадобится, и каждый дюйм этого гниющего города. Это только мое прибежище. Наши враги не знают обо всех этих туннелях и не могут найти нас здесь. Никто из живых не знает секретов башни.

– Гномы живут долго, Мааб. Они могут все еще помнить, где проходят эти подземелья. Ты забыла о них, – фыркнул Дамон презрительно.

Чародейка злорадно улыбнулась:

– Только не те, кто строил замок. Они не прожили долго. Моя дорогая сестра убила всех до единого, так что они никому не смогут рассказать секретов нашего дома.

– А как же мы?…

По спине Грозного Волка неожиданно пробежал холодок. Бывший рыцарь собирался еще что-то сказать, но тут вмешался Рагх:

– Я начинаю терять терпение. Я хочу посчитаться с Нурой даже больше, чем Дамон исцелиться. Если лечение, которое ты обещаешь осуществить, затянется надолго, я оставлю вас двоих тут и подожду наверху ее появления.

– Нас троих! – вспыхнула старуха. – Брюзгливое животное!

– Куда идти? – повторил драконид. – Как пройти к твоим книгам, порошкам и всей этой ерунде, к которой Дамон так стремится?

– Налево. Наша лаборатория в самом конце туннеля. Давай шевелись, зверюшка. Здесь сыро, а это вредно для наших старых костей. Кроме того, моя сестра скучает по нашей уютной комнатке наверху. Она голодна и хочет жирную крысу.

Сивак что-то проворчал и направился по проходу, указанному Мааб, двигаясь боком в особо узких местах. Через сотню ярдов туннель расширился, но потолок стал ниже, и пришлось пригибаться, чтобы пройти дальше. Воздух тут был свежий, как и в комнате чародейки, с тем же ароматом полевых цветов. Грозному Волку стало интересно, принесла ли старуха запах с собой или создает его на ходу. Незаметно для себя Дамон пошел быстрее и натолкнулся на кожистые крылья Рагха-потомка.

– Поспеши, – попросил он драконида – чешуйка начала снова нагреваться.

Тот зарычал и ускорил шаг, все еще держа наготове меч.

– Старуха, – сказал Рагх, когда они приблизились к концу туннеля и проходили мимо факела, вставленного в пасть волчьей морды, – если ты и твоя сестра такие могущественные чародейки…

– Мы одни из самых могущественных чародеев Ложи Черных Мантий, которые еще остались на Ансалоне. А моя сестра утверждает, что мы самые могущественные. Она говорит, что даже Даламар или…

– Почему же ты тогда просто не щелкнешь пальцами и не изгонишь всех потомков из своего замка и из этого города? Тогда бы нам не пришлось продираться по всем этим проклятым подземельям.

– Существо, мы уже старые – моя дорогая сестра и я. Будучи мудрыми, мы не хотим покидать наш дом. Эти… потомки… как ты их называешь, дают нам пищу для наблюдений, а самые маленькие из них ловят сочных мышей, которых наши слуги приносят нам. Моей сестре нравится слушать крики узников, которых пытают в комнатах под нашим домом. Эти крики звучат для нее как музыка. Ей особенно нравится, когда существа создают… новых потомков… из людей. Звуки, которые доносятся до вас в этот момент… – Мааб помедлила, подбирая точное слово. – …они захватывающие и очень интересные. – Сивак грустно покачал головой. – Кроме того, они оставили нас в покое. Я уничтожила горсточку тревоживших меня, а остальные держатся на расстоянии.

– Коридор закончился, – сверкнул глазами драконид. – Нужно вернуться обратно и попробовать пройти другим путем.

– Существо, ты еще и слепое!

Старуха протиснулась между стеной и Грозным Волком, судорожно цеплявшимся за раму зеркала в борьбе с накатывающей болью. Удары ледяного холода чешуйки уже сковывали грудь.

Уже давно не случалось, чтобы приступы повторялись два раза за день.

– Ну почему именно сейчас… – прошипел Дамон.

Чародейка дотронулась до чего-то на стене и поковыляла к сиваку – Рагх прижался спиной к камням и зарычал, когда она проходила мимо. Мааб ощупала камни в конце туннеля, нашла нужный и нажала.

Часть стены отъехала. Старуха вошла внутрь, плотнее кутаясь в траченную молью накидку, и пригласила проходить сестру.

Комнату наполняли тени, расползающиеся до самых отдаленных углов. Мааб сотворила второй светящийся шар.

Вдоль стен тянулись ряды полок. На нижних теснились полуистлевшие книги, костяные трубки, в которых хранились свитки, кипы пергаментов, готовые рассыпаться только от одного прикосновения. Черепа, среди которых имелись и два-три человеческих, служили подставками для книг, находящихся на столе. В центре комнаты на пьедестале стоял череп гигантского минотавра.

Чучела животных располагались на верхних полках. Большой черный ворон с иссохшими крыльями, раскинутыми в стороны, словно бы собирался взлететь. Маленькая рысь держала задушенного кролика в навеки сведенных челюстях. Чучело крупного волка, готового кинуться на жертву, свирепо скалилось.

Отовсюду свисала паутина.

Свежий воздух и аромат цветов, следовавший за женщиной, поглотила тысяча скопившихся здесь других запахов: отсыревших чучел, каких-то смесей, которым ни Дамон, ни драконид не могли найти названия, гниющего дерева и заплесневелых книг. Ножки столов и деревянные подставки поросли мхом. На полу виднелись липкие пятна. По углам вились желто-серые стебли какого-то ползучего растения.

Светящийся шар разгорелся и увеличился. Мааб подбросила его к потолку, и сфера зависла, осветив большую часть лаборатории. Оказалось, что и здесь стены и потолок украшала мозаика. Прямо над головой три мага предлагали сдаться чудовищу с многочисленными щупальцами, изображение которого частично скрывало отвратительное растение.

В центре стояли ряды столов, уставленные чашами, склянками, пузырьками, сосудами странной формы и другой непонятной посудой. Были там и банки, в которых плавали мозги и другие органы. В одной лежала тушка пятнистого поросенка, в другой – голова молодой кендерши. Все предметы покрывал толстый слой пыли. Под некоторыми столами стояли большие морские сундуки, вымазанные грязью. У входа висел щит с эмблемой Легиона Стали и еще два, когда-то принадлежавших Рыцарям Тьмы. На четвертом не было никаких символов.

– Как давно мы здесь не были, дорогая сестра, – запричитала старуха. – Я так соскучилась по этому месту и по нашим диковинным вещам. Все-таки хорошо, что ты пришел, Дамон. А теперь займемся исцелением.

Она прошлепала к ближайшим полкам и так внимательно начала рассматривать фолианты, что не заметила, как Грозный Волк с зеркалом отстал. Чародейка вынимала одну книгу за другой с тех полок, до которых могла дотянуться, оборачивалась к черному столу и аккуратно укладывала тома на полированную поверхность. Книги, стоявшие слишком высоко, подносил Рагх.

– Красную, – распоряжалась Мааб. – Нет, не эту – вон ту, с корешком цвета свежей крови. Да, она. Цвет красного дракона. Теперь три черных на самом верху. Это очень ценные книги, так что смотри не поцарапай их когтями.

Сивак делал то, что велели, рассматривая удивительные переплеты из драконьей шкуры и даже из дубленой человеческой кожи.

– Положи их на стол. А теперь будь хорошей зверюшкой и позови мою сестру сюда.

Драконид зарычал и подошел к Дамону.

– Рагх, я… – Голос Грозного Волка сорвался.

– Можешь забрать меч обратно, – сказал сивак, – после того как поставишь это проклятое зеркало так, чтобы она могла себя видеть.

Драконид, слишком поглощенный необычной обстановкой, лишь мельком взглянул на Дамона. Ему хотелось рассмотреть яйца серебряного дракона, когти и глаза красного дракона.

Послышался звон. Сивак и Мааб оглянулись и увидели, что Грозный Волк лежит на полу среди осколков зеркала. Судорога сотрясала тело, лицо и руки были порезаны стеклом, кожа воспалилась.

– Нет! – взвизгнула старуха. – Моя сестра! Она погибла! Моя дорогая сестра!

Чародейка упала на колени и завыла. Звук ее голоса нарастал, становился пронзительным и дрожащим. Склянки на столах зазвенели. Рагх бросил меч и прикрыл голову лапами. Оглянувшись на входную дверь, он увидел только стену с рядами полок.

Светящийся шар разгорался ярче и изменил цвет с розового на оранжевый, а потом и на красный, заливая комнату багровыми сполохами. Сивак слабел и не мог больше удерживать облик убитого потомка Сабл. Воздух стал горячим и сухим, дышать было все труднее.

– Моя сестра! – вскрикивала Мааб. – Я теперь совершенно одна! Без сестры! Вы уничтожили ее! И вы умрете!

Тонкий слух Рагха различил и другие звуки, а именно – топот ног наверху. Без сомнения, старухины вопли донеслись в башню и на улицы, и ужасающий вой перепугал горожан. Со столов падали и разлетались вдребезги склянки. С потолка начала осыпаться мозаика; ее кусочки подпрыгивали над трясущимся полом.

Дамон что-то простонал.

– Щит! – удалось произнести Грозному Волку. – Покажи ей щит!

Дракониду потребовалась минута, чтобы понять неразборчивый свистящий шепот, и еще одна – чтобы снять гладкий щит.

Плащ старухи слетел с плеч под порывами шквального ветра, дунувшего непонятно откуда, седые, тонкие как паутина волосы встали дыбом, глаза выпучились и покраснели от гнева, полностью потеряв голубизну. Завывания сменились быстрой чередой слов, костлявые пальцы бешено вращались в воздухе, освещенные и искаженные светом кроваво-красного шара, который все увеличивался в размерах.

Сивак пробивался к чародейке сквозь уплотнившийся воздух, оседавший в легких раскаленной лавой.

– Твоя сестра! – кричал Рагх. Рычащий голос каким-то образом долетел до ушей старухи. – Я нашел твою сестру! Смотри сюда!

Воздух тут же стал прозрачнее, шар побледнел и сжался. Чародейка все еще тряслась, вцепившись пальцами в волосы, когда ее глаза, вернувшие цвет голубого льда, приковались к полированной поверхности щита.

– Моя сестра! – выдохнула Мааб с облегчением, с трудом поднялась и, ухватившись за края щита, повертела головой, чтобы разглядеть отражение со всех сторон, потом вытянула шею, прислушиваясь. – Что ты говоришь, Мааб? А, ты все время была здесь, просто я потеряла тебя из виду. Да, зря я разволновалась. Посмотри, что я тут натворила. Придется убирать все эти черепки и осколки. Что? Конечно, мы в первую очередь поможем этому молодому человеку. Давай начнем. – Она подошла к Дамону, который лежал неподвижно, словно мертвый. – По-моему, он не дышит. Неужели его так утомил спуск сюда?

– Дышит, дышит, – вмешался сивак. – Но очень слабо.

Чародейка погрозила дракониду пальцем и указала на черный стол:

– Положи его туда. Да не порежься об осколки.

Рагх перехватил щит в правую руку и взвалил Грозного Волка на плечо.

Мааб полюбовалась своим отражением еще немного, затем отбежала, вытащила еще несколько свитков пергамента и стала раскладывать костяные трубки, пока не нашла самую толстую, заточенную с одного конца.

– Это подарок Рейстлина, сестричка, – прошептала она и поспешила обратно к столу.

Дамон лежал, вытянувшись. Книги располагались полукругом возле его головы. Чародейка суетливо листала древние страницы, осыпающиеся по краям. Самый тонкий том, переплетенный в зеленую драконью кожу, был прогрызен червями.

– Жуки съели много нужных слов, – посетовала старуха, отложила книгу и потянулась за другой. – Ага, вот эта подойдет.

Сивак встал позади, склонившись над сутулой фигуркой. Несмотря на прожитые годы, Рагх так и не научился читать, но ему было просто интересно посмотреть. Чародейка оттолкнула драконида локтем, желая убедиться, что отражение по-прежнему на месте.

– Ты должна помочь Дамону, – умоляюще произнес сивак.

– Странно, что ты испытываешь сострадание к человеку.

– Мне до него мало дела, – ответил Рагх. – Я только хочу, чтобы его вылечили. Я уверен, он поможет мне расправиться с нагой, Нурой Змеедевой. Ты расскажешь мне про нее, когда закончишь, ладно?

– А если по каким-то причинам я не смогу помочь твоему другу? – поинтересовалась Мааб.

– Я возьму его меч, найду Нуру Змеедеву и убью в одиночку. Возможно, это то, что я должен сделать прямо сейчас. Расскажи мне, что ты знаешь о ней.

Целительница покачала головой, так что седые волосы разметались.

– Одно существо против наги, которая ползает по болоту черной драконицы? Некому за тебя молиться, зверь. Нет, сейчас я тебе ничего не расскажу. А может, и потом тоже. Тебе нечем заплатить нам.

Драконид установил щит возле книжной полки и повернул так, чтобы старуха могла смотреться в него.

– Тогда пусть я умру, пытаясь найти и убить ее.

– Твое существование подчинено жажде мести, – тихонько захихикала чародейка. – Сестра говорит, что жизнь мало значит для сивака без крыльев. Она права?

Следующие несколько часов Рагх спокойно дремал. Мааб тем временем листала книги, делая пометки и что-то бормоча на непонятном языке. Когда драконид проснулся, старуха стояла на одном из старых морских сундуков. Хотя, учитывая рост и возраст целительницы, оставалось непонятным, как она выдвинула такой тяжелый ящик из-под стола. Несколько маленьких глиняных черепков выстроились вряд сбоку от Дамона, каждый был наполнен порошком определенного цвета. В одном блестело что-то похожее на бусины, но, присмотревшись, сивак узнал крохотные глаза ящериц. В маленьком кувшине булькала вязкая зеленая жидкость, а рядом лежала сухая воронья лапка. Драконид фыркнул – он давным-давно решил, что магические обряды для него совершенно непостижимы.

Чародейка закрыла фолиант с выпадающими страницами и объявила:

– Мы готовы, сестра. – Затем она обернулась к Рагху и добавила: – А ты разорви его штанину. В моих руках осталось мало сил.

Сивак ничего не ответил, а просто просунул коготь под материю и распорол по шву от лодыжки до бедра, обнажив чешуйки.

– Мне, кажется, они черные, – сказала Мааб, теперь рассматривая свое отражение в чешуе. И принадлежат черной драконице.

– Нет, красной.

– Я уже это слышала. Вы оба ненормальные. В общем-то, не так уж важно, какого цвета дракон. В любом случае должно подействовать. – Старуха глубоко вздохнула. – Раньше магия мне давалась легче. Можно было запросто добывать энергию из воздуха, из земли, чувствовать, как она окутывает тебя, словно плащ в холодную ночь. Теперь ее осталось мало, дорогая сестра, но с подарком Рейстлина мы сможем найти ее достаточно, чтобы помочь молодому человеку. Помни, мы возьмем с него очень высокую плату за наши услуги.

Чародейка помолчала, взяла пригоршню глаз ящериц и бросила в рот, прежде чем начать ритуал. Драконид отступил назад, подглядывая, как целительница высыпает порошки один за другим на ногу Дамона, все время что-то бормоча. Вскоре вся нога Грозного Волка была покрыта разноцветной смесью.

– Очень высокую! – засмеялась Мааб, протянула руку к книге и начала читать.

Рагх заворожено наблюдал за ней.

Страницы волшебным образом растворялись, стоило глазам чародейки пробежать последнюю строчку, и, в конце концов, книга исчезла. Тогда старуха взяла костяную трубку и вытряхнула что-то на ладонь.

Это оказался небольшой кусок нефрита в форме лягушки. На месте глаз располагались отверстия, через которые был продернут кожаный ремешок. Чародейка повесила амулет на шею – лягушка болталась у нее на уровне пояса.

Драконид обошел стол с другой стороны, чтобы лучше видеть.

Мааб опять быстро заговорила. Несколько слов Рагх разобрал: «Лунитари», «Солинари», «Нуитари», «нет больше лун в небесах Кринна», «Черные Мантии», «Малис», «Сабл»; другие сиваку были неизвестны.

Пока чародейка бормотала, лягушка, висящая на ее шее, зашевелилась, задвигала лапками и повернула голову. Вырезанный из нефрита рот раскрылся, челюсти впились в одежду, кусая раз за разом, пока не прогрызли в плаще круглую дыру. Лягушка углубилась дальше, принялась за кожу, дряблые мышцы, и в результате скрылась в животе, оставив снаружи только болтающийся кожаный ремешок. Через несколько секунд рана затянулась, а материя непостижимым образом срослась.

– Я чувству магию глубоко у себя внутри, – бормотала чародейка. – Она движется к моему сердцу.

Тело Дамона начало немного подрагивать.

– Я чувствую силу в подарке Рейстлина. Часть драконьего яда уже оставила твоего друга, ушла прочь.

Тело Грозного Волка лежало на столе, но его дух витал далеко от лаборатории и вообще от этого города. На лесной поляне южнее Палантаса Дамон сражался с Рыцарем Такхизис и побеждал. Вокруг лежали рыцари, убитые Палином, Ферил и Гилтанасом. Оставался последний, главный враг – командир Рурак Гистер. Сердце Грозного Волка колотилось, воодушевленное битвой, боевые приемы, отточенные годами службы в Ордене Рыцарей Тьмы и под руководством старого Соламнийского Рыцаря, помогли справиться с серьезным противником. Минуту спустя он опустился на колени рядом с умирающим, взял Гистера за руку и уложил удобнее, чтобы облегчить последние мгновения его жизни, но в награду коварный рыцарь оторвал с груди кроваво-красную чешуйку и приложил к бедру Грозного Волка.

Невыносимая боль терзала тело. В глазах стоял образ могущественной красной драконицы. Малистрикс стала полновластной хозяйкой мыслей и тела Дамона. Малис играла, позволяя Грозному Волку думать, что можно усилием воли одолеть воздействие отметины, но на самом деле просто выжидала подходящего случая. Время настало, когда друзья пришли в обитель Золотой Луны. Владычица приказала убить жрицу. Дамону почти удалось это, но Риг, Джаспер, Ферил и остальные сделали все, что могли, чтобы помешать ему.

Видения других драконов проносились в воспаленном мозгу бывшего рыцаря – таинственный мглистый дракон, придавивший Грозного Волка огромным когтем, и серебряная драконица. Они сумели разрушить его связь с Малис.

Сознание вернулось в подземную комнату и парило под потолком. Внизу на столе было распростерто тело мужчины. Сумасшедшая старуха выводила рисунки на порошке, рассыпанном по обнаженной ноге.

«А ведь это я, – догадался Дамон. – Как странно видеть себя со стороны. А вот и Рагх».

Боль нарастала, приступы озноба и жара сменяли друг друга, и вновь возникли Рыцарь Такхизис, Малис и мглистый дракон, который начал расти на глазах и становиться все темнее, пока не почернел окончательно. Загорелись тусклым желтым светом глаза с продольными черными зрачками.

Грудь Грозного Волка сжало, словно тисками, дыхание стало прерывистым. Откуда-то издалека донесся хриплый шепот драконида:

– Он будет жить? Ты его вылечишь?

– Слишком рано что-то говорить, – ответила Мааб. – Мое заклинание еще не закончено, не пробилось сквозь магию, которая владеет им. Посмотри, часть мелких чешуек исчезла. Будем надеяться, что у нас с сестрой все получится. Пусть заклинание набирает силу. А мы подумаем над ценой за лечение.

Мглистый дракон и Малистрикс растворились, комната погрузилась в темноту – разум Дамона воссоединился с телом. Сквозь закрытые веки в его глаза проник приглушенный свет волшебного шара, в уши ударил ток крови.

Старуха сидела на сундуке у стола и смотрела на сивака, стоявшего у подставки со шкурой дракона. Лягушка опять висела на кожаном шнурке. Рагх, державший перед собой меч, опустил взгляд на лезвие и увидел часть своего отражения.

– Нага, – произнес драконид, – Нура Змеедева. Что ты знаешь о ней? Ты знаешь, где ее можно найти?

Прошло несколько минут, прежде чем чародейка нарушила молчание.

– Я знаю Нуру Змёедеву. Я встречала ее год назад, когда моя сестра не настаивала на том, чтобы я все время находилась рядом с ней. Я нашла ее грубой. Плохо, что завтра ожидается появление Нуры в городе. Я уверена, что она все еще… не обучилась хорошим манерам.

– Где я смогу найти ее, когда она вернется? – не отставал сивак.

Мааб не ответила. Рагх подошел к стене и начал шарить между книжными полками. Старуха соскользнула с сундука и направилась к нему.

– Мы вошли отсюда. Я знаю.

– Ты никуда не уедешь. Твой друг-человек…

– Да, я подожду его. Поторопись. Заканчивай свой обряд. Мне нужна его помощь, чтобы убить Нуру. Он на удивление сильный для простого человека. – Драконид прислонился к стене. – Ну как? Скоро?

– Почти все. Еще несколько минут, и он избавится от всех чешуек, включая самую большую. Для таких чародеев, как мы с сестрой, преодолеть драконью магию не так уж сложно.

– Ты сможешь выпустить его наружу, когда все закончится. – Пальцы сивака нащупали шов на стене.

– Я сказала, ты не уйдешь никуда, животное.

Рагх повернулся. Целительница стояла всего в нескольких футах от него, уперев одну руку в бок, а другой вращая в воздухе. Ногти на ее пальцах мерцали бледно-зеленым светом.

– Я придумала цену за лечение человека, и цена эта – ты. Из тебя получится хороший слуга. Лучше тех, которые шастают у меня по замку. Сильный. И умный, судя по твоим разговорам. Человек может отказаться уступить своего хорошо обученного питомца. Но ты понравился и моей сестре, она только что сказала мне об этом. Мы решили, что ты будешь ценой, которую заплатит Дамон за лечение.

Свечение усиливалось. Уже всю руку чародейки охватило бледно-зеленое сияние, исчезая в рукаве.

– Я больше никогда не буду ничьим рабом, – прошипел драконид.

– Извини, зверь, но ты будешь моим. Это не так уж плохо. Ты можешь ловить жирных крыс для моей сестры.

Сивак развернулся так быстро, что чародейка не успела ничего предпринять. Занеся меч плавным круговым движением, Рагх вложил в удар все свои силы и ненависть к рабству. Лезвие рассекло тонкую шею. В тот же миг зеленое сияние брызнуло из пальцев Мааб в сторону драконида, но сивак успел пригнуться. Зеленый туман завис прямо над ним, и Рагх осторожно отполз в сторону.

– Ненавижу магов, – пробурчал он, вытирая лезвие изъеденным молью плащом. – Так ненавижу, что не буду принимать твой образ, старуха. Да, ты всего лишь мертвая старуха. И вовсе не была такой уж могущественной. Только безумной.

Драконид открыл морской сундук, оказавшийся пустым, положил мертвое тело и голову внутрь, а нефритовую лягушку надел себе на шею. Вытирая кровь, Рагх вспомнил о щите.

– Дорогая сестричка, ты можешь составить ей компанию.

Он прикрыл труп щитом, задвинул сундук под стол, на котором лежал Дамон и вернулся к поискам механизма, открывающего потайную дверь. Двигаться приходилось осторожно, чтобы не коснуться магического тумана.

– Такое впечатление, что у меня по голове слон прошелся. – Грозный Волк сидел на столе, перемазанный смесью порошков. Капли пота на лице напоминали о сотрясавшей его недавно лихорадке.

– Как ты себя чувствуешь?

– Будто тот же слон еще и посидел у меня на груди. Но я почувствую себя лучше, если ты отдашь мне меч. – Дамон спустил ноги со стола, сбил несколько плошек и поморщился от громко звона разбитой посуды. – Я все еще слышу лучше, чем следовало бы. А чешуйки…

Грозный Волк зажмурился и глубоко вздохнул. Открыв глаза, он посмотрел на ногу и начал счищать порошок. На бедре оставалась только одна большая чешуйка. Россыпь мелких исчезла.

– Я так и знал! Знал, что она не поможет! – всхлипнул Дамон зло и отчаянно.

– Поэтому она и ушла… со своей сестрой, – объяснил сивак. – Испугалась, что ты рассердишься. Сказала, что голодна и мечтает о своих крысах.

Грозный Волк осторожно потрогал бедро. Там, где раньше были мелкие чешуйки, кожа стала мягче.

– Хотя бы что-то ей удалось, – пробормотал он. Комок подкатывал к его горлу, и Дамон запрокинул голову назад. – Я же знал, что надежды нет, что все напрасно. Я знал…

– А я все еще надеюсь, – перебил его драконид, – что пока мы находимся в этом городе, сможем выследить и убить Нуру Змеедеву.

Грозный Волк соскочил со стола, подошел к Рагху и протянул руку:

– Я хочу ее смерти не меньше, чем ты, но не пойду за ней. Мне нужно найти Мэла. А для начала мы оба должны выбраться отсюда. – Поколебавшись немного, сивак отдал меч. – Давай поищем выход. Интересно, сколько времени прошло?

Дамон оглядел комнату, заметил расползающийся зеленый туман и тускнеющий свет шара под потолком, рождающий по углам комнаты неприятные тени. Он прошел к промежутку между книжными полками, ощупал кирпичи и нашел тот, который подвинулся. Стена открылась. Грозный Волк ступил в коридор и, оглянувшись, спросил:

– Рагх, ты идешь?

Глава 22

Извилистый путь

Дамон озадаченно осмотрелся. Вместо плавных изгибов узкий проход кривился ломаными линиями. Воздух тоже стал другим – влажным и тяжелым. Аромат цветов улетучился.

Грозный Волк решил, что они ошиблись дверью – в лабораторию вел совсем другой путь. Они попытались вернуться, но стена уже закрылась, а найти нужный камень не удалось.

– Тебе не следовало выпускать Мааб, пока я не проснусь, – попенял Дамон Рагху.

– Она не послушалась бы меня, – мрачно откликнулся драконид.

Дамон вздохнул и двинулся вперед. Они долго шли молча, и Грозный Волк развлекался тем, что разглядывал причудливые креплении факелов, выполненные в виде морд различных животных. Ему в голову пришла мысль, что каждая скульптура может обозначать некий тайный ход, скрывающий комнаты с сокровищами чародейки, но скорее – с приспешниками Сабл. В другое время он, конечно, проверил бы это предположение, но сейчас главным было найти выход.

– Эх, если бы с нами был Мэлдред… – заговорил Дамон, наконец, но тут же передумал делиться мыслями с сиваком.

Однако ни лестницы, ведущей в башню, ни других проходов так и не обнаружилось. Грозный Волк злился все больше, но изо всех сил старался сдерживаться. «В конце концов, – думал он, – Рагх не виноват, что сумасшедшая старуха исчезла, не объяснив толком, как попасть наружу».

– Здесь, – вдруг заявил драконид, указав на стену возле факела, вставленного в пасть аллигатора. – Я чувствую оттуда дуновение ветра.

Дамон постарался сосредоточиться. Острый взгляд отметил едва различимые щелки вокруг одного из камней. Бывший рыцарь поднес к стене ладонь и ощутил слабые токи воздуха, несущие отдаленное, но ясно различимое зловоние человеческих останков и тления. Дамон насторожился – в подземелье замка воздух был совсем другой.

– Мы ведь уже не под башней?

– Нет, – ответил сивак. – Мы ушли уже далеко, но я не знаю, в каком направлении.

– Кажется, в западном, – ответил Грозный Волк, надавливая на камень. Часть стены отъехала в сторону, открывая коридор, пол которого был залит стоячей водой. – Что ж, попробуем выйти здесь.

Проход охраняли скульптуры гномов, державшие в руках потухшие черные свечи. Дамон выхватил факел из пасти аллигатора и с любопытством поднес руку к пламени. Как и следовало ожидать – тепла не было. Под воду уходила лестница. Грозный Волк и Рагх прошли несколько ступеней и погрузились по пояс в холодную и грязную жижу. Двигаться стало труднее. Через сотню ярдов коридор раздвоился. Оглядевшись, Дамон заметил, что на черном камне справа выцарапано слово «Страдания», причем от буквы «с» отходил штрих, похожий на стрелку.

– Значит, направо, – решил Дамон не колеблясь – ведь именно оттуда доносился сладковатый, тошнотворный запах смерти и разложения, а из левого коридора пахло лишь тяжелой подвальной сыростью.

Вскоре они наткнулись на ступени, ведущие наверх – в другой извивающийся, но, к счастью, сухой, коридор, окончившийся через сотню ярдов тупиком.

– Отлично! Опять лабиринт! – взревел Грозный Волк и повернул было обратно, но передумал.

Трупный запах, висевший в тупике, должен был откуда-то поступать. Внимательно приглядевшись, он нашел нужный камень с тонкими трещинами по бокам и услышал за стеной слабые шипящие голоса, явно принадлежащие потомкам. Дамон передал факел сиваку, вытащил меч и нажал на камень. Стена повернулась.

В двух шагах действительно стоял потомок и изумленно взирал на них. Не раздумывая долго, Грозный Волк пронзил монстра и ловко увернулся от облака кислоты. Второй потомок, немного меньших размеров, бросился наутек.

– Э, нет! Я не дам тебе позвать на помощь или поднять тревогу! – крикнул Дамон и побежал следом.

Опасаясь, что не догонит врага, Грозный Волк метнул меч. Лезвие вонзилось в спину чудовища, как раз меж крыльев. Потомок закричал, повернулся и кинулся на Дамона, но тот оказался проворнее, проскочил под вытянутыми когтями, выдернул клинок и снова глубоко погрузил меч в чешуйчатое тело. Монстр растаял в едком тумане, осевшем на одежду Грозного Волка.

Оглядевшись, Дамон с сиваком пришли в ужас. Эти подземелья освещали совсем не волшебные светильники, а обычные коптящие факелы в ржавых подставках. Но лучше бы света было поменьше. Вдоль стен тянулись камеры, забитые изможденными узниками и разлагающимися трупами.

– Во имя голов Королевы Тьмы, где мы? – выдохнул Грозный Волк.

Рагх осторожно шагнул вперед.

– Подземные темницы на болоте Сабл разбросаны повсюду. Некоторые принадлежат ей, а некоторые – людям, которые считают, что имеют хоть какую-то власть здесь. Несмотря на весь ужас этого места, то, что мы оказались тут, – хороший знак. Теперь мы сможем найти лестницу и выход наверх.

Дамон спрятал меч и подергал решетки ближайшей камеры, оказавшиеся слишком крепкими даже для его необычайной силы.

– Ты что, собираешься освободить этих людей? Взгляни на них.

Грозный Волк присмотрелся. Действительно, ни один из находившихся в ближайшей камере не прожил бы и двух дней. Пленники были чудовищно истощены или так жестоко избиты, что малейшее прикосновение только усилило бы их страдания. Тем не менее, Дамон попробовал справиться с толстыми прутьями.

– Ты не герой, – сказал драконид. – И нечего беспокоиться напрасно.

«А когда-то я был им, – подумал Грозный Волк. – Я беспокоился о людях, а не о себе. Золотая Луна считала меня героем». Вслух же он произнес:

– Что же они такого совершили? Чем заслужили страшную кару?

Сивак не ответил.

Бывший рыцарь постоял, подумал и решил вернуться назад через потайной коридор – пойти другим путем, чтобы не видеть всех этих ужасов, но тут раздался знакомый голос:

– Дамон? Дамон Грозный Волк?

Он замер напротив одной из клеток. В камере сидело больше десятка заключенных и лежало примерно столько же трупов. Люди походили на тени – ввалившиеся щеки, огромные безжизненные глаза на бледных, как пергамент, лицах.

Среди них были Риг и Фиона.

«Почему же всю жизнь мои пути пересекаются с вашими?» – удивленно потряс головой Грозный Волк.

Морехода покрывала короста запекшейся после побоев крови. Одежда болталась на некогда крепкой фигуре как мешок. Фиона казалась почти прозрачной.

– Эй, Риг, это я.

– Ты здесь, вместе с сиваком…

– Вопросы потом, – отрезал Дамон, передал меч Рагху, схватился за решетки и потянул.

Но всё усилия оказались напрасными. Тогда Грозный Волк попробовал разогнуть самые ржавые прутья. Мышцы напряглись, зубы заскрипели, вены на руках и шее вздулись толстыми канатами, однако решетка не поддавалась. Бывший рыцарь собрал все силы, и железо заскрипело.

– Дамон! – зарычал драконид. – Ты не герой! Подумай о себе!…

– Я был героем, причем совсем недавно.

– Прислушайся, – продолжал сивак. – Слышишь?

– Слышу. Сюда идут потомки.

– Или дракониды. Тебе лучше поторопиться. Поторопись. Надо уходить отсюда.

Грозный Волк набрал полные легкие воздуха и надавил так, что перед глазами заплясали белые круги. Наконец образовался проем, сквозь который проскользнули все, кто мог идти. Дамон повернулся к Рагху и забрал меч, одновременно глядя на узников и держа в поле зрения оба конца коридора.

– Бегите! Бегите! – подгонял он пленников. – Мы скоро к вам присоединимся!

Риг помог выбраться Фионе. Девушка так ослабла, что ее пришлось нести на руках.

– Спасибо, – пробормотал мореход. – Никогда не думал, что буду так рад снова увидеть тебя. Был уверен – мы так и умрем здесь.

– Мы все еще можем умереть, – бросил в ответ сивак, указывая в глубину туннеля, и встал плечом к плечу с Дамоном. – Ты, может, и хочешь быть героем, – процедил он сквозь зубы. – А мне нужна только Нура. Геройство меня не интересует.

Возникший в отдалении довольно крупный потомок ринулся в атаку, шлепая перепончатыми лапами по полу. Ухватив меч на манер копья, Грозный Волк поспешил навстречу противнику. Разогнавшееся чудовище не смогло вовремя остановиться, и само напоролось на острие. Дамон резко отпрыгнул назад, избегая кислотного облака, и столкнулся с Фионой и Ригом.

– Не скажу, что мечтала увидеть тебя снова, – сказала соламнийка. – Но, так или иначе, ты пришел сюда, чтобы помочь нам. – И девушка слабо улыбнулась.

Хлопок, сопровождаемый потоком едкой жидкости, указал на то, что еще один слуга драконицы пал, на этот раз от когтей сивака.

– Как же ты нашел нас? – спросил Мер-Крел. – Как узнал, что нас взяли в плен?

Ставшая слишком широкой одежда морехода была изорвана в клочья, по всей видимости, когтями потомков, кожа вздулась от ожогов, предплечье пересекала ужасного вида гноящаяся рваная рана, на шее виднелся широкий рубец от веревки. Фиона казалась слишком хрупкой без соламнийских доспехов, левую половину ее лица покрывали шрамы. Девушка с трудом держалась на ногах. Оба прерывисто дышали.

– Как же ты все-таки узнал, что мы здесь? – не отступал Риг.

– Я не искал вас. И не знал, что вас захватили в плен. Честно говоря, меня вообще не заботит, как вы попали сюда. Я искал здесь… кое-что другое, – ответил Дамон и махнул рукой, давая знак уходить.

По пути Грозный Волк внимательно смотрел по сторонам в надежде найти лестницу. Они выбежали в небольшой зал. Коридор впереди скрывался в темноте.

– Риг, скорее прихвати факел.

Мореход принес факелы для себя и других беглецов.

– А что ты искал?

Прищуренный взгляд дал понять капитану, что вопросы задавать не стоит.

– Нас схватили охотники, – объяснила Фиона. – Мы увидели их костер после того, как оставили вас с Мэлдредом у серебряных рудников. Нам показалось, что они ловят только зверей.

– Четвероногих существ, – вставил Риг.

– Мы потеряли осторожность, и они схватили нас. По пути сюда они поймали еще многих. Я думаю, мы пробыли здесь… я даже не знаю, как долго. Недели. Месяц или больше. Мы не догадывались, что они собираются сделать с нами. Если бы ты не появился…

– Вас бы оставили умирать от вида всего этого, – объяснил Рагх, разглядывая Фиону и других заключенных. – Или превратили бы в потомков, когда ваша воля была бы окончательно подавлена.

Риг пробормотал, с трудом поспевая за Дамоном:

– Тут повсюду камеры, узники. Мы с тобой могли бы освободить их и…

– Мы с тобой, – жестко заговорил Грозный Волк, выразительно посмотрев Мер-Крелу в глаза, – должны убраться отсюда и спасти собственную шкуру. Мы не можем освободить целый город, Риг. Ты спасен просто потому, что я здесь заблудился. Ясно? Мэлдред ждет где-то наверху. Мое нужно только найти его, и мы сразу же покинем эти места.

Глаза морехода расширились:

– А как же все эти люди?

– Их, конечно, жаль. Очень жаль. Не такой уж я бессердечный, чтобы спокойно наблюдать все это. – Дамон ускорил шаг. Остальные старались не отставать. – Но я не намерен рисковать жизнью, спасая их.

– А драконид? – спросил Риг, – Он-то откуда?

– Он жаждет мести, – пояснил Грозный Волк.

Они молча бежали по темным коридорам. Из-за ужасающего смрада приходилось задерживать дыхание. Все чаще попадались клетки, в которых горами лежали разлагающиеся трупы и скелеты, обглоданные крысами. Обостренное обоняние Дамона воспринимало все в тысячу раз сильнее – он уже давно зажал нос рукой, но это не очень помогало; его мутило, голова кружилась. Казалось, в подземельях вообще нет воздуха. Не в силах больше терпеть, Грозный Волк в ярости начал пинать решетки направо и налево. Несколько совершенно ржавых развалились, выпустив узников. Люди еле волочили ноги, висели друг на друге и цеплялись за стены, бормоча слова невыразимой благодарности. Дамона привел в чувство сивак, как следует тряхнув за плечо. Грозный Волк окинул Рагха невидящим взглядом и, сбросив когтистую лапу, молча пошел вперед.

– А что с остальными? – закричал один из освобожденных. – С остальными камерами?

– Мы с Фионой вернемся сюда, – ответил Мер-Крел, – когда у вас будет оружие, обмундирование и отряд Соламнийских Рыцарей.

Спасенных набралось уже больше трех дюжин. Это были в основном мужчины всех возрастов – рыцари, крестьяне, рыбаки, торговцы. Одежда, превратившаяся в грязные лохмотья, не могла скрыть гноящиеся раны и язвы. Несколько человек, видимо, попали сюда недавно и еще не успели ослабнуть от истощения. Они несли раненых и окончательно обессилевших.

Но в клетках оставались еще сотни человек, которые протягивали руки и умоляли помочь. В глазах несчастных вспыхивала и тут же угасала надежда.

Мореход, видя все это, твердо решил вернуться – во что бы то ни стало.

Дамон бежал все быстрее, борясь с приступами накатывающей тошноты.

– Давайте скорее! – торопил он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Шевелитесь – или останетесь здесь догнивать!

Коридор неожиданно окончился тупиком. Риг хотел повернуть обратно, но Грозный Волк сказал, что найдет выход, и привычно ощупал кладку. Стена открылась.

– Дамон, ты слышишь? Впереди потомки, – предупредил сивак.

Грозный Волк кивнул и крепче сжал меч. Через несколько минут от кучки приспешников Сабл остались только лужи кислоты на полу.

В течение следующего часа они еще несколько раз открывали тайные двери в стенах и шли по бесконечным коридорам в поисках лестницы наверх.

– Я уже не понимаю, в каком направлении мы идем. На север? – спросил Грозный Волк у Рагха.

– Да. А потом на юг и снова на север, – проворчал драконид. – Мы ходим кругами! Ты разве не чувствуешь этого?

И тут в одном из проходов, освещенном волшебными черными свечами, почувствовалось дуновение ветра. Сырой воздух подземелья казался божественно свежим после тяжелого духа темниц, и Дамон втайне понадеялся, что возвращаться не придется.

Наконец глазам беглецов открылась поросшая мхом пещера.

Снова пришлось ощупывать стены в поисках выхода. Грозный Волк обнаружил две двери, осмотрел коридоры за ними и выбрал тот, по которому недавно прошли потомки. Там оказалась очередная темница, но, к счастью, все камеры были пусты. Дамон с Рагхом закололи еще одного монстра, попавшегося на пути. Освобожденные узники плелись позади все медленнее, теряя последние силы. Туннель, как обычно, закончился тупиком. Дамон быстро отыскал трещины в кладке и открыл проход в узкую расщелину, по которой они шли больше часа. Грозный Волк злился, но не подавал виду, лишь угрюмо оглядывался на толпу бредущих людей и замедлял шаг, если замечал, что те отстают. За поворотом показался туннель, стены которого были затянуты змеиной шкурой – так же, как деревья в Полагнаре. Дамон протянул руку, чтобы потрогать странный покров. Чешуйки оказались гладкими на ощупь, словно принадлежали чему-то живому.

– Клянусь всеми штормами… – прошептал мореход.

Грозный Волк ускорил шаг. Туннель шел вверх, заворачивал, резко опускался вниз, а потом снова поднимался.

– Ступеньки! – тихо вскрикнул Дамон со вздохом облегчения.

В конце гнилой деревянной лестницы виднелось ночное небо, усеянное звездами. Пленники воспрянули духом и, собрав последние силы, устремились вперед.

Они выбрались на пустырь среди руин старого храма. Стояла тихая ночь. Дождь прекратился.

– Рагх, ну? В какой части этого проклятого города мы находимся?

Сивак высунул голову из-за обломка колонны:

– Недалеко от рынка. Как я и думал, мы просто ходили кругами.

– Я так устала. Бедные мои ноги, – вздохнула Фиона и привалилась к Ригу. Влажные волосы облепили вспотевшее лицо девушки.

Грозный Волк вышел на улицу.

В темноте город выглядел немного лучше – уродливые развалины не так бросались в глаза. По расположению звезд было ясно, что до рассвета осталось несколько часов. Дамон пошел вниз по деревянным помостам, но остановился, заметив знакомый дом, который оказался лавкой гнома. «Значит, рыночная площадь находится в нескольких кварталах отсюда, – сделал вывод Грозный Волк. – А там недалеко и гостиница, где ждет Мэлдред».

Он вернулся назад и обратился к бывшим пленникам:

– Я не могу сказать вам, что делать дальше. Мы находимся недалеко от центра города. Я предлагаю вам дождаться восхода и уходить. Попытайтесь выбраться из владений Сабл.

– Я знаю безопасный путь, – сказал седой человек средних лет, – Я служил здесь стражником, пока не впал в немилость. На восток есть тропинка, которая мало кому известна.

– Вот и иди туда и возьми с собой всех остальных. Риг, Фиона, вы тоже идите. Вы сейчас не в том состоянии, чтобы оставаться со мной. А я найду Мэлдреда.

– Даже если то, что ты спас нас, оказалось случайностью, я все равно благодарен тебе.

Мореход протянул руку. Грозный Волк пожал ее и, не оглядываясь, пошел прочь.

Рагх медленно двинулся следом. Они старались держаться в тени, чтобы не попасться на глаза потомкам и драконидам, кружащим над городом. Узники, возглавляемые седым человеком, свернули в ближайший переулок.

– Гостиница, – объявил Рагх, указывая за рыночную площадь.

Только несколько узких окон были освещены, и Дамон удивился столь малому количеству постояльцев в таком большом городе.

Не раздумывая долго, он направился в сторону гостиницы, но остановился возле зверинца, ощутив непонятное волнение.

– Что-то не так, – прошептал Грозный Волк.

– В этом городе все не так, – откликнулся Рагх.

– Нет. Что-то совсем не так!

Дамон нервно заозирался.

Большинство существ спало, плотно свернувшись в тесных клетках, лишь темная сова сидела, широко открыв осмысленные золотистые глаза, да бодрствовали мантикоры.

Рынок патрулировали два потомка, хотя, скорее всего, где-нибудь неподалеку находилось еще несколько дозорных.

– Мне кажется, что кто-то следит за нами. Может…

Грозный Волк не договорил, услышав пронзительный вой, доносившийся с той стороны, куда ушли освобожденные пленники.

Захлопали крылья. С неба стремительно опускались потомок и драконид.

– Беглецов обнаружили, – заволновался сивак. – Быстрее отсюда, а то и нам несдобровать.

Дамон не шевелился, глядя в переулок, по которому ушли Риг, Фиона и остальные. Благодаря обострившемуся зрению, Грозный Волк видел, как тощий человек в лохмотьях, один из последних, кто был выпущен из камер, прячется за спиной Мер-Крела; видел, как мореход призывает всех держаться вместе и чем-нибудь обороняться, видел и выражение паники на лице соламнийки.

– Бежим! – подтолкнул его Рагх.

Пленников окружила дюжина потомков и сиваков.

– Их же опять схватят.

– И нас тоже, если мы не…

Грозный Волк не удержался и вытащил меч, но устремился не к Ригу, а к зверинцу. Драконид бежал позади, призывая опомниться.

– Ты мне нужен живым! Ты не сможешь помочь мне расправиться с Нурой Змеедевой, если тебя схватят!

Дамон широко размахнулся и с силой опустил клинок, разрубив пополам монстра, охранявшего зверей, и тут же бросился к следующему. Второй потомок даже не понял, откуда явилась его смерть.

Грозный Волк рубил цепи, запиравшие двери клеток, и выпускал на волю разъяренных животных.

– Что ты делаешь?! – шипел сивак. – Ты сошел с ума!

– Охрана! – раздавались вопли. – Звери разбежались! Охрана!

Сверху раздался шелест многочисленных крыльев. Повсюду метались дракониды и люди, связавшие свою судьбу с черной драконицей и ее приспешниками. Сверху к рыночной площади бежали потомки.

– Что ты делаешь, Дамон? Прекрати!

– Сею панику. Пусть эти твари займутся чем-нибудь другим и отвлекутся от несчастных беглецов. Может, некоторым из них, например Фионе и Ригу, удастся вырваться из этого кошмара.

Рагх принялся помогать Грозному Волку, все время бормоча, что это верная смерть.

– Давай! Давай! Молодец! – подбадривал Дамон. – Ты достаточно сильный, чтобы разгибать прутья. А я пойду, найду Мэлдреда, и мы уберемся из этого города.

– А Нура?! – в отчаянии завопил драконид.

– Нура Змеедева – не моя печаль, но ты можешь оставаться здесь, пока она не появится. Я не буду помогать тебе в борьбе с ней, Рагх.

И Грозный Волк побежал в гостиницу. Ворвавшись внутрь, он разбудил хозяина, который спал, сидя на деревянном стуле за покрытой пятнами стойкой.

– Мэлдред. Большой такой человек по имени Мэлдред снял у вас комнату сегодня вечером. – Только сказав это. Дамон остановился и перевел дыхание.

Хозяин оглядел странного посетителя с головы до ног. Грязная одежда, местами разъеденная кислотой и пропахшая смрадом подземелий, не понравилась ему.

– Человек по имени Мэлдред, – повторил Грозный Волк нетерпеливо. – Большой человек. В какой комнате?

– Нет никого с таким именем. И никого похожего нет.

– Ну, может быть, раньше… Вчера… – Дамон спешил и постоянно оглядывался.

Шум суматохи нарастал. Хозяин тоже услышал гвалт, встал и перегнулся через стойку, чтобы видеть улицу сквозь открытую дверь.

– Если бы у вас был такой постоялец, я бы знал. Я находился здесь весь день и вообще все время. – Он прошел к окну, чтобы получше разглядеть, что происходит снаружи.

Грозный Волк взбежал по лестнице и закричал:

– Мэл! Мэлдред!

Из дверей номеров начали появляться разбуженные постояльцы, но силача среди них не было.

Дамон в бешенстве с ревом выскочил обратно на улицу. Стражники пытались поймать одновременно разбегающихся животных и заключенных, которых патрульные уже оттеснили из переулка на рыночную площадь. Риг и Фиона использовали деревянные жерди в качестве оружия, стараясь защитить самых слабых и раненых. Рагх куда-то пропал, хотя в этом не было ничего удивительного. Грозный Волк был уверен, что бескрылый драконид сбежал и собирается отсидеться в укромном местечке, пока не появится нага.

Грозный Волк вернулся к запертым клеткам. В одной содержалось существо, представлявшее жуткую помесь орла и медведя. В другой сидели мантикоры, следившие за битвой. Дамон поднял меч и с силой ударил по цепи, моля всех ушедших Богов, чтоб меч не сломался.

– Я освобожу вас! Вы сможете улететь из этого кошмара, но вы возьмете меня с собой, понятно? И столько людей, сколько сможете унести.

– Пожалуйста, – ответило более крупное существо, – освободи.

– Вы заберете нас отсюда?

Мантикоры кивнули.

Еще три удара – и цепь разлетелась. Существа выпрыгнули наружу и расправили крылья. Над площадью разнесся пронзительный вой, причинявший почти физическую боль. Дракониды и люди заткнули уши. Грозный Волк крепко стиснул зубы.

Это мантикоры ввязались в драку. Припадая на передние лапы, они пускали в ход шипы, растущие на длинных хвостах. Острые колючки оставили отметины на многих охранниках.

– Риг! – закричал Дамон, вновь увидев старого товарища, и бешено замахал руками, чтобы привлечь его внимание. – Хватай Фиону! Скорее! Мы улетаем!

Грозный Волк все оглядывался в надежде увидеть Мэлдреда, но ничего не мог разглядеть в перемешавшейся толпе людей и чудовищ, а резкий свист крыльев мантикор перекрывал все звуки. «Вот бы взглянуть сверху», – подумал он, подбежал к освобожденному существу и оседлал его. Осторожно, чтобы не пораниться о гребень, растущий вдоль спины, Дамон встал и оглядел площадь.

Почти половину освобожденных пленников перебили. Риг и Фиона пробивались к мантикорам, таща за собой оставшихся в живых.

Четверо базаков сражались с шестиногой ящерицей, которая использовала змеевидный язык как аркан, обвив им одного из потомков.

В окнах гостиницы зажегся свет, но среди постояльцев, смотревших на побоище, Мэлдреда не оказалось.

– Может, его взяли в плен? Может, убили за то, что он выслеживал Нуру Змеедеву? – задумчиво произнес Грозный Волк, теряясь в догадках.

– Может быть, – вдруг отозвался потомок, взбиравшийся на спину другой мантикоры. По голосу Дамон узнал Рагха. Стало ясно, что сивак тоже поучаствовал в схватке.

– Дамон, давай руку! – закричал капитан, подсаживая наверх истощенного молодого человека. Грозный Волк схватил юношу за запястья, втащил на спину существа и усадил между двумя выпуклостями гребня, приказав держаться крепче.

– Давай, Риг, теперь ты! Подходят новые стражники. Среди них люди! Пора отчаливать, капитан!

– Сначала Фиона! Держи!

Соламнийка выбросила окровавленную палку, и мореход поднял ее за талию.

Дамон наклонился, подхватил почти невесомую девушку под руки, усадил позади себя и увидел, что Риг идет к другой мантикоре.

– Там Рагх. Не трогай его! – предупредил Грозный Волк.

Мер-Крел закивал, помог еще нескольким беглецам взобраться на мантикору, когда подоспела вторая волна слуг Сабл. Тут были и потомки, и люди, размахивающие мечами и копьями.

– Риг, быстрее! – Дамон уселся впереди Фионы и крепко ухватился за выступы гребня. – Быстрее! Мэлдред! Мэлдред!

Мантикоры быстрее захлопали крыльями. От поднявшегося ветра Риг чуть не упал, но удержался и полез наверх. Мореход уже почти взобрался на спину существа, когда в спину ему вонзилось копье. Сквозь грохот Грозный Волк услышал крик Мер-Крела, увидел, как пролетело второе копье и как Риг рухнул на землю. Шея морехода с хрустом переломилась, изо рта хлынула кровь.

– Риг! – с безумной надеждой закричал бывший рыцарь.

Фиона, взглянув вниз, не поверила своим глазам:

– Дамон?!

– Риг!

Но мореход не двигался, и Грозный Волк понял, что он не двинется больше никогда. Дамон судорожно сглотнул и сжал коленями спину мантикоры:

– Лети! Уноси вас отсюда! И сам спасайся!

Существа быстро набирали высоту. Каждое несло на спине трех седоков. Фиона рванулась назад, но Грозный Волк схватил девушку за руку и рывком втащил обратно, усаживая перед собой. Она пыталась освободиться, отбивалась слабеющими руками и жадно вглядывалась в неподвижное тело.

– Риг! – Лицо Фионы посерело, из глаз ручьем хлынули слезы. – Там Риг! Я должна спуститься за ним!

Дамон крепко обвал хрупкое тело, сотрясающееся от рыданий.

– Я должна спуститься. Я люблю его. Я должна сказать ему, что люблю его. – Она уткнулась головой в грудь Грозного Волка, – Мы собираемся пожениться.

– Риг умер, Фиона. – Дамон почувствовал, что его глаза тоже наполняются слезами, и бросил прощальный взгляд на морехода.

Стража на площади окружила оставшихся людей. Диковинных существ из зверинца загоняли обратно в клетки. Любопытные жители выходили на улицы, почувствовав, что опасность миновала.

На крыше дома, расположенного неподалеку от места битвы, стояла, прислонившись к шпилю, маленькая девочка лет пяти. Медно-рыжие волосы развевались под порывами ветра.

Из темного дверного проема выглядывал человек исполинского роста. Мэлдред наблюдал за происходящим с того момента, как Дамон вывел на поверхность освобожденных. Он видел, как Грозный Волк помогал беглецам, устроив свалку на площади; как Соламнийский Рыцарь взбиралась на спину мантикоры, как погиб мореход и как улетает его друг, но продолжал спокойно стоять в стороне.

К счастью, Грозный Волк ничего этого не увидел.

С дюжину драконидов пустились в погоню за ними, но мантикоры летели слишком быстро, и вскоре город, поглощаемый болотом, остался далеко позади. Дамон поддерживал Фиону правой рукой, а левой цеплялся за гребень существа.

– Нам нужно приземлиться где-нибудь за пределами владений Сабл, – крикнул он мантикоре.

Глава 23

Предательство

На перевязку спасенных людей ушел почти час. Сивак молча помогал Дамону. Жизни пленников уже ничто не угрожало, но они нуждались в отдыхе и пище. Грозный Волк поклялся, что крылатые существа унесут всех в безопасное место.

Глаза Фионы потухли и ничего не выражали.

– Риг… – начал Дамон. – Мне очень жаль, что он погиб. Я не всегда ладил с ним, но он был очень хорошим человеком, Фиона, и…

– Риг? – Девушка подняла голову и в свете звезд, слабо мерцавших в предрассветном небе, встретила грустный взгляд Дамона. – Мы увидим Рига снова. Очень скоро. Мы собираемся пожениться в следующем месяце. Ты должен прийти на нашу свадьбу. Это будет очень здорово. Я уверена, Риг будет рад тебе.

Грозный Волк всмотрелся в глаза соламнийки и с ужасом заметил там искорки безумия.

– Риг умер.

Фиона истерично засмеялась:

– Не будь глупцом, Дамон. Риг ждет меня в Новом Порту, в гавани. Он будет там капитаном на переправе. Мы будем жить на утесе с прекрасным видом на море. Я думаю, мы устроим свадьбу на берегу. Ригу это понравится. Вот увидишь, как у нас все будет хорошо.

Грозный Волк тяжело вздохнул, подвел девушку к более крупной мантикоре и помог подняться, затем усадил остальных людей на спину второго существа и встал напротив мантикор, глядя в почти человеческие глаза.

– У меня будет к вам еще одна просьба. Отвезите нас дальше. И тогда вы будете совершенно свободны. Хотя… Вы можете и отказаться.

– Куда? – коротко спросила меньшая мантикора, склонив голову, чтобы лучше видеть Дамона.

– Нужно отвезти этих людей на остров Шэлси. Там живут ученики жрицы-целительницы, которые помогут им.

Дамон забрался на большую мантикору позади Фионы.

– На Южном Эрготе есть форт Соламнийских Рыцарей. Это очень далеко. Но там дом Фионы. Я хочу отвезти ее туда. Рыцари позаботятся о ней. И еще нужно рассказать Палину Маджере о смерти Рига. Вы сделаете это?

Почти одновременно огромные создания захлопали крыльями, подняв ужасный пронзительный шум, поднялись над поляной и повернули на запад.

– Я вернусь сюда, – поклялся Грозный Волк. – Я оставил Мэлдреда, моего самого близкого, самого дорогого друга, в этом гнилом городе и должен вернуться за ним.


К востоку от города в огромной пещере, заполненной густой, почти ощутимой темнотой, лежало чудовище. Неровное скрежещущее дыхание отдавалось эхом от каменных стен, вырываясь наружу горячим ветром. Прямо у входа в пещеру стоял рыжеволосый ребенок.

Нура Змеедева выглядела как милая девочка пяти лет; ее прозрачная одежда светилась, словно была соткана из волшебных нитей.

– Хозяин? – позвала она тонким детским голоском.

Нага знала пещеру наизусть. Продвигаясь вперед, Нура постепенно превращалась в молодую женщину-эрготианку с коротко обрезанными волосами, на ее плечах появилась черная кожаная рубаха, когда-то принадлежавшая Дамону Грозному Волку.

– Хозяин?

Тут же в ответ на зов из тьмы появились два тусклых желтых шара. Это были глаза, похожие на кошачьи из-за продольных прорезей зрачков. Размером они превосходили большие тележные колеса.

– Я закончила проверку Дамона Грозного Волка, – гордо объявила девушка. – Он выжил во всех моих испытаниях, прошел через все мои преграды. Он – единственный. Как и я, избранная тобой. Твоя любимица.

– Одна из избранных мною, – протяжно и гулко поправил дракон; при каждом звуке его голоса дрожала земля. – Остальные пришли только что, перед тобой.

Человек с бронзовым загаром выступил из темноты и приблизился к Нуре Змеедеве.

– Мэлдред, – зашипела она, вытаращив глаза.

Людоед, носящий облик человека, надменно кивнул, затем повернулся к чудовищу:

– Дракон, я тоже проверил Дамона Грозного Волка и согласен, что он – единственный.

– Он – единственный. – Пол пещеры вновь содрогнулся. – Но будет ли он сотрудничать? – поинтересовался дракон, с удовольствием наблюдая за тем выражением, с каким Нура и Мэлдред смотрят друг на друга. Пространство между ними было густо пропитано ненавистью. – Будет ли он делать то, что я потребую?

Нага открыла было рот, но силач заговорил первым:

– О, конечно будет. Я могу управлять им, чтобы он следовал твоим планам. Я и так управлял им все это время до сегодняшнего момента. Он верит мне, словно слепой поводырю, считает меня своим ближайшим другом и союзником. Он скоро вернется, чтобы найти меня. Все, что осталось от его чести, потребует этого.

Довольный дракон закрыл глаза, погрузив пещеру в непроницаемую тьму. Мэлдред и Нура Змеедева подождали, пока он задремлет и по земле прокатится волна слабой дрожи, затем вышли наружу. Впереди, насколько хватало глаз, простиралось бескрайнее болото.


home | my bookshelf | | Предательство |     цвет текста   цвет фона