Book: Потерянный ангел



Потерянный ангел

Карен Робардс

Потерянный ангел

Посвящается моему племяннику Бредли Николасу Джонсону, родившемуся 5 января 1991 года.

И, как всегда, с большой любовью Дугу, Питеру и Кристоферу

Глава 1

– Сузанна, не шути так! Не можешь же ты в самом деле купить человека! – Темно-карие глаза Сары Джейн Редмон встревоженно расширились, когда она заметила мрачное выражение на лице старшей сестры. Семья из горького опыта знала, что в таких случаях Сузанну лучше не трогать.

– Папа рассердится, – жизнерадостно возвестила Эмили, младшая из квартета сестер Редмон, рассматривая через плечо Сузанны Крэддока, наемного рабочего семьи.

Тот в пьяном беспамятстве распростерся поверх покупок, занимающих всю заднюю часть фургона. Из его открытого рта вырывался такой мощный храп, что сестры были уверены: он слышен по всей этой шумной улице в центре Бьюфорта. Крэддок лежал на спине, его грязные сапоги свешивались через край фургона, а в руке красовалась почти пустая бутылка. Серебристая струйка слюны стекала с толстых губ на мешок муки, на котором покоилась голова пьяницы.

– Папа никогда не сердится, когда что-то решает Сузанна. Он всегда говорит, что ей виднее. И он прав. – Семнадцатилетняя Аманда была озорной, веселой и самой красивой из сестер и знала это. Но при всем том сильно избалована, хотя Сузанна держала ее в ежовых рукавицах, пытаясь нейтрализовать то отрицательное влияние, которое оказывали на юную кокетку все потакающие ей мужчины. Сама же Сузанна с огорчением признавала, что добиться ей удалось немногого. Мужчины реагировали на исходящее от Мэнди сияние так же естественно, как цветы, тянущиеся к лучам солнца. Вот и сейчас, когда она ласково улыбнулась сестре, ее основное внимание было обращено на трех щеголевато одетых джентльменов, проходящих мимо. Специально для них Мэнди тряхнула копной русых волос. Один из мужчин приостановился и приподнял шляпу, но тут же был испепелен презрительным взглядом мисс Сузанны Редмон. Откуда бедняге было знать, что ее гневный взгляд был следствием большого опыта и не подразумевал ничего конкретного. Полагая, что этот взгляд-кинжал предназначался персонально ему, джентльмен заторопился и догнал своих друзей. Он бы, пожалуй, обиделся, сумей догадаться, что Сузанна практически и не заметила его. Ее реакция была скорее рефлекторной привычкой, выработанной долгими годами, отданными воспитанию младших сестер, которых приходилось защищать от кавалеров. За двенадцать лет после смерти матери Сузанна научилась вести себя подобно заботливой наседке. И это стало для нее так же естественно, как и дышать.

– По крайней мере этот недоумок сначала продал свинью и поросят, а уж потом напился! – Сузанна еще раз укоризненно взглянула на Крэддока, с сожалением убеждаясь в тщетности своих усилий. Пьянчужка ощущал ее недовольство не больше, чем те доски, на которых он валялся. Подавив желание пнуть ближайшее к ней железное колесо, она сложила покупки в фургон, залезла туда и наклонилась над пьяным. Сунув руку в оттопыренный карман куртки Крэддока и стараясь не вдыхать запах перегара, окутавший спящего подобно ядовитому облаку, она с огромным облегчением нашла наконец то, что искала – грязный кожаный мешочек, наполненный серебряными монетами. И, зажав находку в руке, мысленно возблагодарила Господа за то, что Крэддок не пропил ее деньги, и только потом опустила мешочек в висящую на поясе сумку.

– Ты слезешь оттуда? Если кто-нибудь увидит тебя, то подумает, что ты потеряла всякий стыд! Касаться этого человека – это же непозволительно. К тому же ты стоишь попой кверху! – Сара Джейн беспокойно поглядывала на прохожих. Она опасалась встретить знакомого человека, но пока мимо шли лишь посторонние, привлеченные в обычно сонный Бьюфорт зрелищем, которое вскоре должно было состояться на берегу.

На публичном аукционе предполагалось устроить распродажу привезенных из Англии заключенных в услужение, и многие явились сюда поглазеть. В городе царила праздничная атмосфера.

– Это же наши деньги, милая, от продажи хрюшек, которых мы вырастили! Ты ведь не хочешь, чтобы Крэддок их рассыпал, когда будет ворочаться? Или чтобы их украли? – Во взгляде, брошенном Сузанной на сестру, сквозила усталая досада. Она слезла с фургона. Сузанна любила двадцатилетнюю Сару Джейн, но в последнее время, после обручения с молодым священником, та стала настолько праведной и склонной произносить прописные истины, что иногда вызывала раздражение.

– Ладно, не будь такой занудой, Сара Джейн! – Эмили относилась к сестре с гораздо меньшей любовью, чем Сузанна. – Я считаю, что Сузанна правильно решила купить батрака! У нас и так много работы, а тут еще ты выходишь замуж, нам теперь вовсе не справиться!

– Вот об этом-то я и не подумала, – задумчиво произнесла Мэнди.

Капризная и изнеженная, третья сестра Редмон была девушкой ленивой. Мэнди трудилась только тогда, когда нельзя было увильнуть, но, если имелся шанс не делать чего-то, с ее точки зрения неприятного, она этим шансом пользовалась.

– Но взять и купить человеческое существо! Это противоречит всему, чему учил нас отец! – воскликнула Сара Джейн. – Это ведь значит способствовать развитию рабства. Ты прекрасно знаешь, что папа об этом думает!

– Если папе это не нравится – это его дело! Очень славно, как он, целый день проповедовать обездоленным, но ведь кому-то надо и по дому работать. Я признаю, отец повел себя как подобает христианину, наняв в работники известного городского пьяницу, однако все вышло не так, как он предполагал. Хотя, разумеется, отец этого не замечает. – Только уважение к отцу помешало Сузанне закатить глаза к небу. Она давно поняла, что неугасаемый оптимизм их отца, Джона Августа Редмона, священника баптистской церкви на окраине города, – тот самый крест, который она вынуждена нести.

Отец не забивал себе голову такими суетными мыслями, как хлеб насущный и кров над головой. “Господь даст”, – считал преподобный отец Редмон даже в самых сложных житейских обстоятельствах. Всякий раз он улыбался ласково и отрешенно, отказываясь ломать себе голову над возникшей проблемой. Самое обидное, что так оно и было: Господь с небольшой помощью Сузанны, Его посланницы на земле, обычно справлялся с заданием.

– Почему бы нам не поехать домой и все там не обсудить? На нас уже смотрят. – Сара Джейн робко оглядывалась через плечо на толпящихся вокруг зевак.

Обернувшись, Сузанна убедилась, что Сара Джейн права. Прохожие, особенно мужского пола, вовсю таращили глаза на сестриц. “Пронырливые бестии”, – подумала Сузанна, прищурив глаза. Ей и в голову не приходило, что их четверка являла собой занимательную картину.

Ближе всех к тротуару стояла Эмили, чьи морковно-рыжие волосы, перехваченные простой лентой, каскадом струились по спине. На ней было желтое платье, прекрасно подходящее для ее еще по-детски полненькой фигурки. Нос усыпали веснушки, потому что, несмотря на постоянные выговоры Сузанны, она всегда забывала надеть капор, чтобы спрятать лицо от солнца. Эмили была хорошенькой, но сильно проигрывала по сравнению с Мэнди. Та отличалась большим изяществом. Высокая и стройная, она являла собой резкий контраст рядом с пухленькой Эм. Светло-зеленое платье выгодно подчеркивало девичью фигуру, а капор с кружевами хорошо оттенял нежный цвет лица и русые локоны. Вряд ли можно было назвать ее идеальной красоткой – носик длинноват, да и подбородок слишком острый, но в Бьюфорте в 1769 году она считалась первой красавицей.

Напротив Эмили стояла Сара Джейн. С виду гораздо проще, но очень милая, что вполне подходило для внешности жены приходского священника. Огромные печальные глаза, шелковистые, всегда тщательно уложенные волосы, правда, короче, чем у сестер. Хорошая фигурка. На ней было белое платье с розовым рисунком и такой же розовый капор. Сара Джейн выглядела свежо и приятно, как свежевыпеченная булочка.

Сузанна, стоящая между сестрами, привлекала ровно столько внимания, сколько досталось бы серому воробью, посади его между двумя яркими экзотическими птицами. Маленького роста, чуть ниже Сары Джейн, крепенькая, сбитая, основательная, никакой женской хрупкости. Свободное платье, скрывающее фигуру, сшили, скорее, из соображений практичности, а темный ситец выбрали потому, что он был немарким. Надвинутый на голову капор персикового цвета защищал не столько кожу, сколько глаза от яркого майского солнца. Впрочем, Сузанна вообще редко беспокоилась о своей внешности. Слишком большие, уже обвисшие поля капора и завязанная под подбородком смятая лента уродовали ее маленькое личико, делая его квадратным и хмурым. Волосы были непонятного цвета – что-то между блондинкой и шатенкой. Она прикладывала много усилий, чтобы оттянуть их со лба и связать на шее в громоздкий узел, нелепо торчащий из-под капора. Буйно вьющиеся, жесткие, как конский хвост, волосы были такими густыми, что Сузанна с трудом их расчесывала. Волосы портили ей жизнь с раннего детства, но, как и со многим другим, она смирилась. Каждое утро с помощью мокрой щетки Сузанна старалась добиться хотя бы относительно аккуратной прически. Потом оставляла все как есть до тех пор, пока непокорные пряди не выбивались из пучка или еще каким-то образом не начинали досаждать ей. Зато она могла похвастаться большими карими красивой формы глазами с пушистыми ресницами, маленьким курносым носом, крупным ртом с пухлыми губами и четкой линией скул и подбородка. Сузанна знала, что она далеко не красотка. Словом, выглядела так, как и должна выглядеть двадцатишестилетняя одинокая женщина, совершенно равнодушная и безразличная к обществу мужчин. В данный момент все заинтересованные взгляды, обращенные к четверке, шли поверх головы Сузанны и останавливались на ее сестрах.

– Обсуждать нам нечего, хотя в другом ты права – на нас смотрят. Грузите ваши покупки в фургон, мои дорогие, и поедем. – Сузанна, признав справедливость замечания сестры, протянула руку за ее свертком.

Но Сара Джейн прижала его к груди и сделала шаг назад.

– Сузанна, неужели ты это серьезно решила? Как ты можешь даже думать о таком, когда знаешь, что отец не одобрит?

– На мои мозги наверняка подействовали те последние полночи, проведенные у постели старой миссис Купер, да еще то, что потом, встав ни свет ни заря, я обнаружила, что Бен исчез, ничего не сделав и оставив все свои дела на нас. Вдобавок и сегодня мне придется лечить Крэддока от запоя, чтобы он мог начать работать, – резко ответила Сузанна, прекратив попытки забрать у сестры пакеты.

Бен, которого она упомянула, был еще одним плодом благотворительности святого отца Редмона. Еще мальчиком он остался без родителей, которых несколько лет назад унесла бушевавшая в этих краях лихорадка, и с той поры попадал в неприятности с упорством компаса, показывающего на север. Его наняли для того, чтобы он избавил девушек от таких забот, как рубка дров и разжигание очага. Действительно, с год Бен добросовестно работал. Но два месяца назад он влюбился. И в результате стал таким же разгильдяем, как и Крэддок.

– Нам, конечно, станет намного легче, если у нас будет хороший работник, но ведь заключенный со всем не то, что обычный человек…

– Сара Джейн, ты ведь знаешь, папа никогда не согласится платить батраку приличные деньги, именно поэтому у нас никто и не задерживается. Мне кажется, Сузанна хорошо придумала! – Глаза Мэнди блестели от возбуждения.

– Мне не нравится…

– Тебе ничего не нравится, Сара Джейн, с момента помолвки с этим праведным-преправедным Питером Бриджуотером! – Эмили уперла кулачки в бока и уставилась на сестру.

– Не смей говорить плохо о Питере! – вспыхнула Сара Джейн. – Он уважаемый человек и…

– Мы все это знаем, и Эмили зря так высказалась. Я давно уже тебя предупреждала, Эм, что бы ты последила за своим язычком. Сара Джейн любит Питера, и я уверена, что со временем и мы все полюбим его как брата. – Сузанна постаралась, чтобы в ее голосе не сквозило сомнение. Сама же она считала, что сестра выбрала себе в мужья чопорного дурака, но та настолько влюбилась, что говорить об этом было бесполезно. Поэтому Сузанна была очень сдержанна с сестрой и предупредила двух младших, чтобы и они вели себя так же, если хотят сохранить с Сарой Джейн теплые отношения после ее замужества.

Эмили, забыв о предупреждении, фыркнула. Сара Джейн ощетинилась и уже открыла было рот, чтобы ответить. Но тут вмешалась Мэнди.

– Какое это имеет отношение к делу? – воскликнула она, не обращая внимания на ссору, и повернулась к Саре Джейн. – Весь вопрос в том, хочется ли тебе выполнять работу Крэддока? Вот сегодня, как только мы приедем домой, надо будет внести покупки, вычистить и накормить лошадь, дать похлебку свиньям, подоить корову, причем делать это надо все сразу. И работу Бена. И нашу собственную.

– Папа… – Сара Джейн замолчала, оценив всю серьезность возражений.

Младшие сестры заметили ее колебание и воспользовались им. Не в пример Сузанне, они действовали решительно. Быстро вытащив свертки из слабо сопротивлявшихся пальцев Сары Джейн, девушки сложили их на покупки Сузанны, а потом добавили туда свои пакеты.

В большинстве из них были кружева, ленты и ткань для свадебного платья Сары Джейн. Правда, у каждой из сестер имелись и карманные деньги, так что они купили кое-что и себе. Для них это было непривычной роскошью, поэтому свои собственные приобретения они уложили с большей осторожностью. Только приближающаяся свадьба Сары Джейн заставила отца раскошелиться. Девушки знали, что такое повторится не скоро. Преподобный отец Редмон предпочитал отдавать каждый грош, не требующийся для насущных нужд семьи, на улучшение условий жизни своих прихожан. Но недавно Сузанна заявила, что Саре Джейн нужно приданое, а раз Сузанна так решила, отец безропотно сдался. Аманда и Эмили умоляли, чтобы и их взяли в город, и Сузанна согласилась.

В это утро, сделав работу не только свою, но и Бена, сестры отправились в город. Поехал также Крэддок вместе со свиноматкой и поросятами из стада, выращенного Сузанной. Она собиралась продать свинью с потомством и на эти деньги купить билеты для Сары Джейн и ее будущего мужа, чтобы после свадьбы, в сентябре, новобрачные могли добраться на комфортабельном судне до Ричмонда, штат Виргиния. Пока же Питер Бриджуотер, жених, работал там один. Но до сентября еще четыре месяца, а работник нужен сейчас. С билетами можно и подождать.

Как только Сузанна увидела объявление об аукционе, мысль о покупке заключенного не давала ей покоя. На ферме хватало физической работы, непосильной для нее и сестер, на Крэддока же, склонного к периодическим “болезням”, вызванным пьянством, полагаться было трудно. Сузанна назначила именно этот день для поездки в город только потому, что рассчитывала приобрести хорошего работника. Все утро ее более низменные инстинкты боролись с благородными принципами, привитыми отцом. Последние едва не победили, несмотря на то что старания содержать дом и ферму, выполнять роль жены священника в приходе, воспитывать трех младших сестер и одновременно удерживать отца, стремящегося отдать последний кусок из кладовки своим прихожанам, значительно истощили ее терпение, не говоря уже о силе. Сегодняшний запой Крэддока оказался последней каплей. Иногда практичность должна торжествовать над принципами. Редмонам необходим человек для тяжелой работы на ферме – вот главное.

Отец, возможно, и придет поначалу в ужас, но Сузанна знала, что в конечном счете он, как обычно, одобрит ее поступок. Последние двенадцать лет он все больше и больше погружался в духовные заботы, возлагая более сложные земные проблемы на плечи старшей дочери.

– Ты не можешь… У тебя денег не хватит! – торжествующе воскликнула Сара Джейн, додумавшись до самого главного контраргумента.

Сузанна похлопала по висящей на поясе сумке. Серебро приятно звякнуло.

– Да нет, хватит.

– Но это же деньги на мое свадебное путешествие! – возразила Сара Джейн и сразу же смутилась. – Я не хочу, чтобы вы считали меня эгоисткой. Разумеется, вы можете потратить деньги как сочтете нужным, но…

– Получишь ты свое путешествие, милая, не волнуйся. Я продам борова, которого собиралась зарезать осенью. Папа все равно раздаст все мясо, так что невелика потеря.

– Я, верно, кажусь тебе ужасно жадной, раз ты решилась на такое! Я не могу…

У Сары Джейн был очень виноватый вид.

– Да замолчи, Сара Джейн! Меня от тебя тошнит! – Мэнди, испытывающая все меньше уважения к внезапно обретенному благочестию сестры, бросила на нее недовольный взгляд.

– Все! Прекратите сейчас же. Если хотите пойти со мной, милости прошу, если нет, можете оставаться здесь. А я иду на аукцион. – Сузанне надоели препирательства. Она подобрала юбки, повернулась и быстро пошла прочь.

– Но папа…



– Я решила окончательно, Сара Джейн. Так что можешь прекратить суетиться, это совершенно бесполезно, – бросила Сузанна, вступая на деревянные доски тротуара.

Казалось, Сара Джейн хотела что-то добавить, но, подумав, сдержалась. Она хорошо знала, что спорить с Сузанной без толку. Земля может разверзнуться у той под ногами, небо пошлет на ее голову гром и молнии, голос самого Господа может призвать ее к послушанию, но она все равно сделает по-своему. Упрямой как мул называл Сузанну отец в тех редких случаях, когда не соглашался с мнением дочери. Споры с ней не приносили ему никакого успеха. “Да она в самом деле упряма как мул”, – вздохнув, подумала Сара Джейн, следуя за маленькой фигуркой сестры.

Глава 2

– Сдобное печенье! Кто хочет попробовать мое сдобное печенье? – кричала полная деревенская женщина, держа в руках накрытую куском ткани корзинку и пробираясь сквозь толпу только что подошедших зрителей.

– Крабы! Живые крабы! – Рыбак в промасленной робе соорудил себе подставку из деревянного ящика, в котором, судя по всему, и находился его товар. Он расположился на краю зеленой поляны, где и должен был состояться аукцион.

– Рис! Покупайте рис! – взывала старая женщина, наклоняясь над дымящимся котлом, в котором она время от времени помешивала ложкой.

Эти возгласы перекрывали гул собравшейся толпы придавая обстановке праздничную атмосферу. Сузанна несколько замедлила шаг, чтобы сестры могли ее догнать. Глаза Эмили были широко распахнуты, Мэнди раскраснелась от возбуждения. Одна Сара Джейн немного нервничала, но даже если она и хотела возобновить разговор, докричаться до сестры в таком шуме было невозможно. Предприимчивые уличные торговцы предлагали все – от орехов до лент, – расхваливая свой товар пронзительными голосами. Толпа находилась в постоянном движении, кто-то уходил, кто-то приходил. Женщины, разодетые в яркий ситец, в капорах с большими полями, держали за руки непослушных детишек, одновременно пытаясь получше рассмотреть, что происходит вокруг. Джентльмены в длинных сюртуках и цилиндрах стояли рядом с охотниками в одежде из лосиной кожи и плохо одетыми фермерами. Ко всем имеющимся столбам были привязаны лошади. В обоих направлениях, забив улицу до предела, двигались фургоны, наполненные всякой всячиной, начиная с садовых инструментов и заканчивая курами в клетках. В центре поляны был сооружен специальный помост для выставленных на продажу заключенных. Слева стоял стол для ведущего аукцион. Всего неделю назад живой товар был переправлен на пароме через реку Куусауатчи. По слухам, заключенных доставили сначала в Чарлстон. Оттуда их уже привезли в Бьюфорт, считающийся самым благополучным городом в Южной Каролине, чем его жители безмерно гордились. Предполагалось, что относительное благосостояние населения Бьюфорта оправдает сегодняшнее предприятие.

Когда сестры подходили к поляне, мимо них прошли два человека, ведя за собой только что, по-видимому, купленных рабочих. Руки и ноги первого заключенного были спутаны веревкой. Новоиспеченному слуге приходилось то неловко семенить, то передвигаться прыжками, чтобы поспевать за своим хозяином, который тащил его на веревке, привязанной к шее. Второй заключенный связан не был, если не считать веревки на шее. Он шел за своим новым хозяином, опустив голову и волоча ноги. Оба раба были такими истощенными и грязными, что на мгновение Сузанна засомневалась.

– Сузанна, похоже, с ними скверно обращались! – воскликнула Сара Джейн практически ей в ухо.

– Что мне предложат за этот прекрасный экземпляр? Хороший работник, как все шотландцы, сильный словно бык, – надрывался аукционист, превознося достоинства рыжего коренастого мужчины, нагло разглядывающего толпу и совершенно игнорирующего свое бедственное положение.

– Вот этот может подойти, – решила Сузанна, не обращая внимания на слова Сары Джейн.

Неподалеку стояли три женщины, которые, заметив сестер, замахали им руками, выкрикивая приветствия, хотя слов нельзя было разобрать.

– Добрый день, Элиза, Джейн, Вирджи! – громко поздоровалась Сузанна.

Эти дамы – миссис Элиза Форрстер, Джейн Паркер и Вирджи Тэнди – были прихожанками отца Редмона, так что девушки их хорошо знали. Пока Сузанна улыбалась, махала рукой и обменивалась приветствиями, шотландца продали.

– Раз, два, три – продано Тому Харди за двести фунтов! Вы можете забрать своего человека здесь, в сторонке, мистер Харди, и, конечно, расплатиться.

Аукционистом был Хэнк Шай. Сузанна знала его, вернее, о нем, практически с рождения. Он странствовал по побережью Каролины, покупая рабов в больших городах и продавая их по всему штату. Все были в курсе этих распродаж, и преподобный отец Редмон неоднократно низвергал проклятия на голову Хэнка, называя его стервятником, который наживается на несчастье людей. Аукционисту было лет пятьдесят, он отличался блестящей лысиной, большим брюхом и громовым голосом. Вот и сейчас Хэнк Шай гремел, объявляя торг по поводу следующего несчастного.

– Ты будешь торговаться или нет? – подтолкнула Сузанну Эмили. Она сложила руки на пухлой груди и наблюдала за происходящим с явным удовольствием.

Сара Джейн, стоящая с другой стороны Сузанны, выглядела расстроенной.

– Пожалуйста, передумай, Сузанна. Эти люди… они ведь преступники, иначе бы они сюда не попали. Ты можешь купить вора или даже убийцу.

– Убийцу! – воскликнула Мэнди, явно вдохновленная такой перспективой.

Сузанна снова почувствовала сомнение… пока не вспомнила о работе, которая ждала их дома. Нет, она не позволит Саре Джейн сбить себя с пути истинного.

– Чепуха! – упрямо возразила она. – Если бы эти люди были опасны, их бы не продавали здесь на публичном аукционе. Верно?

Когда аукционист довел цену до восьмидесяти фунтов, Сузанна крикнула и подняла руку. Шай заметил этот жест и принял предложение цены, а Сара Джейн тем временем бормотала что-то напоминающее молитву к Господу с просьбой образумить сестру.

Неожиданно Сузанне пришло в голову, что, боясь попасть под влияние Сары Джейн, она поторопилась и даже не посмотрела, кого же собирается купить. Она встала на цыпочки и вытянула шею, чтобы получше разглядеть человека на помосте. “Высокий мужчина”, – отметила про себя она, сравнивая его рост с ростом аукциониста и двух охранников, стоящих в отдалении с кручеными плетками и ружьями. Ширина плеч заключенного указывала на то, что он крупный мужчина, но тяжелые жизненные обстоятельства или, может, болезнь настолько высушили его, что нехитрая одежда висела теперь на нем, словно была с чужого плеча. Длинные волосы казались очень темными, но из-за того, что были покрыты грязью и свалялись, определить настоящий их цвет не представлялось возможным. Кожа отличалась сероватым оттенком, а нижнюю часть лица закрывала густая клочковатая борода. Глаза ввалились. Заключенный смотрел поверх толпы горящим взором, скривив губы в злой усмешке. Руки безвольно висели, словно кандалы притягивали их к земле. Но кисти были сжаты в кулаки; Сузанне это показалось признаком непокорности. “Это опасный человек”, – с дрожью подумала она и поклялась, что больше не будет торговаться. Предупреждение Сары Джейн уже не казалось ей таким нелепым.

– Кто даст мне сотню? Давайте предлагайте сотню! Вы, мисс Редмон? Нет? Тогда кто? – Кто-то, очевидно, поднял руку, потому что Шай продолжил: – Сто фунтов! Сто фунтов. Неужели вы позволите, чтобы такой красивый и сильный парень ушел за столь мизерную сумму? Я…

– Почему он до сих пор в кандалах, Хэнк? – раздался мужской голос. – Пришлось с ним повозиться, не так ли?

Это замечание, донесшееся с края поляны, было встречено хохотом. Откуда-то что-то швырнули. Предмет пролетел мимо головы заключенного и разлетелся вдребезги в конце помоста. Это был перезрелый помидор, если судить по каше, в которую он превратился. Человек на помосте даже не попытался уклониться, не дрогнул, только еще ярче вспыхнули его глаза да ухмылка стала заметнее. От него исходила такая враждебность, что казалось, ее можно потрогать руками. С мрачным взором заключенный повернулся в ту сторону, откуда прилетел помидор.

– Ребята, немедленно прекратите, а не то я на вас в суд подам, слышите! Мне не нравится, когда мешают моему аукциону, не забудьте об этом! – Разобравшись с “автором” броска и его дружками, Шай несколько понизил голос и обратился к собравшимся: – Кандалы всего лишь предосторожность, не более. Вы же видите, какой он большой, какой сильный, за это я могу поручиться. Он будет прекрасным работником для того счастливчика, кто его купит. Кажется, я слышал “сто десять”?

Рыжий шотландец производил лучшее впечатление и наверняка больше подходил Сузанне. Но стоящий на помосте мужчина почему-то вызвал ее сочувствие.

Пока Шай поднимал ставки, Сузанна не реагировала. Мэнди и Эмили сосредоточенно наблюдали за торгами. Грозный вид заключенного интриговал их, но перспектива иметь этого человека в качестве слуги пугала сестер. Сара Джейн переминалась с ноги на ногу, все еще не веря, что Сузанна потеряет-таки здравый смысл и купит явно неподходящего работника.

– День добрый, мисс Аманда, мисс Сузанна, мисс Сара Джейн, мисс Эмили. И что вы здесь делаете, милые дамы? Я ушам своим не поверил, когда этот негодяй Шай обратился к мисс Сузанне по имени. Неужели вы принимаете участие в торгах? Только не говорите мне, что такая мысль могла прийти в голову добрейшему святому отцу. Я вам все равно не поверю.

Приветствие, произнесенное назойливым басом прямо над ухом Сузанны, заставило ее вздрогнуть. Она резко повернула голову и тут же встретилась взглядом, как и предполагала, не с кем иным, как с Хайрамом Гриром. Этот богатый плантатор, разводивший индиго, давно положил глаз на Мэнди. Но поскольку он был в возрасте их отца, к тому же некрасив и груб, девушки не принимали его всерьез, хотя Грир слыл очень богатым человеком. Как ни кокетлива была Мэнди, она никогда умышленно не давала ему повода надеяться. И тем не менее он воображал, что женится на ней, и посему относился ко всей семье по-домашнему, что безумно злило сестер. Хайрам Грир, среднего роста, коренастый и грузный, с прикрытой жирными волосами лысиной и резкими чертами лица, был неприятен как внешне, так и по характеру. Беда в том, что он был старостой небольшой группы прихожан церкви ее отца, и Сузанна не могла оттолкнуть его. Приходилось быть вежливой.

– Добрый день, мистер Грир. – Она не стала отвечать на вопрос, но плантатор был не из тех, кто легко сдается.

– Милостивый Боже, мэм, как увидел я вас здесь с сестрами, решил: мои глаза меня подводят. Неужели вы и в самом деле торговались, чтобы купить этого подонка? Ведь это не умышленно, правда? Но вам надо знать: если подняли руку, Шай решит, что вы наращиваете ставку. Вам еще повезло, что другие перекрыли вашу сумму и вам не достался разбойник, вдобавок совершенно ненужный. Пришлось бы вашему отцу нести за него ответ! Давайте, милые дамы, я вас уведу отсюда. Не дожидаясь ответа Сузанны, он взял ее под руку и насильно увел бы, если бы она не вырвала руку.

– Вы сильно ошибаетесь, уверяю вас, мистер Грир, – жестко заявила она. – Я не собираюсь трогаться с места. Более того, я пришла сюда с единственной целью – купить заключенного. – Высказавшись в таком духе, Сузанна задрала подбородок и, уставившись на помост, снова начала торговаться.

Заключенный раздвинул губы, блеснув зубами, как бы бросая вызов потенциальным покупателям. Разозленный Шай быстро взглянул на него, словно предупреждая, что несчастному не поздоровится, если он останется непроданным. Воцарилось недолгое молчание, потом кто-то из середины толпы поднял руку.

– Сто семьдесят! У меня есть сто семьдесят! Смешная цена за образованного джентльмена, который не только может работать в поле, но может также вести ваши книги. Давайте, ребята, шевелитесь, не позволяйте мистеру Ренарду ограбить меня.

– Ренард его укротит! У него для этого хватит характера. Мы-то, все остальные, не очень любим прибегать к плетке! – раздались выкрики из толпы.

Опять последовали взрывы хохота и улюлюканье. Джордж Ренард, хлопковый плантатор с севера штата, славился своей жестокостью. Рабов на его плантациях периодически забивали до полусмерти за любое прегрешение, которое казалось Ренарду обыкновенной ленью. По слухам, многие умирали, но до этого никому не было дела: в конце концов Ренард – бизнесмен, а рабы – такая же собственность, как и все остальное. Сузанна представила, что он может сделать с бедолагой, с таким явно вызывающим видом стоящим на помосте, и ужаснулась.

– Вы не станете покупать этого, – заявил Грир приказным тоном. – Слышите меня, мисс Сузанна? Я ночи спать не стану, беспокоясь о вас и вашей семье, если такой тип будет у вас в доме. Если вам нужен слуга, я его для вас выберу. Скоро будут продавать еще одного, которого я хотел купить себе. Он постарше, но вполне крепкий. И осужден всего лишь за подделку. Я узнавал. Я удовольствием куплю его для вас. Считайте это подарком.

Услышав столь щедрое предложение, Эмили ахнула, а Мэнди покраснела.

Сузанна еле сдерживалась. Ей пришлось глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться. Вспыльчивость была одним из ее самых больших недостатков.

– Благодарю вас за предложение, но я решила купить именно этого, – холодно отрезала Сузанна.

Как только слова слетели с ее губ, она сообразила, что отступать некуда. И подняла руку.

– Сто восемьдесят! Сто восемьдесят! Кто больше? – тут же отреагировал Шай, а девушки дружно ахнули (Сара Джейн определенно от страха). – Кто даст мне сто девяносто? Нет? Ну, тогда сто восемьдесят пять? Тоже нет? Это ваш последний шанс, люди добрые, сегодня вы можете совершить самую выгодную вашу сделку. И вы позволите мисс Редмон украсть ее из-под вашего носа за какие-то сто восемьдесят фунтов? Кто даст больше? Нет желающих? Тогда продано, продано. Продано мисс Редмон за сто восемьдесят! Вы сделали прекрасную покупку, мэм.

– Ох Сузанна! – простонала Сара Джейн.

Сузанна вовсе не была уверена, что ей тоже не хочется охнуть. Она уже готова была раскаяться. Но рядом злился Хайрам Грир, а вся публика с интересом смотрела в ее сторону. Сузанна выпрямилась, подняла голову и решительно прошла сквозь толпу к аукционисту. Туда уже подвели заключенного. За ней тащились сестры и Хайрам Грир, на этот раз погруженный в молчание. Она с тоской подумала, отсчитывая причитающиеся фунты человеку, сидящему в будочке за помостом, что жалость и упрямство заставили ее совершить огромную ошибку. Кассир пересчитал деньги, протянул Сузанне листок бумаги, как она позже выяснила, – купчую, и конец веревки. Другой ее конец был привязан к петле на шее только что купленного мужчины.

Широко раскрытыми глазами Сузанна проследила вдоль всей длины веревки…

Глава 3

Бурлящая вокруг помоста толпа казалась Айану Коннелли пестрой шумной массой. Людское море расплывалось перед его глазами, когда он неподвижно стоял возле стола, за которым помощник Шая Уолтер Джонсон жадно пересчитывал деньги, заплаченные за покупку – покупку! – его. Точно так же Айан когда-то покупал лошадь или корову. Он плохо разбирал голоса, бьющие по его барабанным перепонкам и сливавшиеся в единый гул, напоминавший ему выворачивающий внутренности ритм волн, бесконечно хлеставших борт корабля, который привез его из Англии. В голове стучало либо из-за невероятной влажности, либо из-за голода, которым морили узника тюремщики в надежде укротить. Или, может, от солнца? Однако вряд ли, чтобы то же самое солнце, ласково греющее ирландские поля и рассеивающее густые английские туманы, беспощадно жгло его непокрытую голову. Ноги, казалось, лишились костей, коленки дрожали. Потребовалось все его мужество, чтобы сначала стоять не качаясь на помосте, а потом спуститься по наскоро сооруженным ступенькам на траву. Его поддерживала ненависть – черная жгучая ненависть к своим врагам, к которым он причислял сейчас большую часть человечества.

– Эй, ты, шевелись! – Один из людей, нанятых Шаем, чтобы охранять ящик с деньгами, неожиданно пихнул Айана в спину.

Он едва не упал, однако удержался на ногах. Резко повернув голову и сжав кулаки, заключенный зарычал на своего мучителя. Тот поспешно отступил, но тут же вспомнив, кто он и где находится, снова сделал шаг вперед. Плетка плясала в его руке, он пользовался ею с явным удовольствием.

– Не здесь, ты, придурок. Шаю не понравится, – вмешался другой охранник, вставая между ними.

Первый охранник оглянулся и смачно сплюнул.

– А ты, пожалуй, прав, – согласился он и свернул плетку.

Айан почувствовал, как ослабло напряжение. Теперь он будет сопротивляться, он не даст себя избить просто так…

Но охранник продолжал издеваться. Он перекинул плетку через плечо, взял веревку и сделал на ее конце петлю. Подойдя вплотную, он с гнусной ухмылкой надел петлю на шею Айана.



– Мне-то наплевать, но придется теперь твоему хозяину валандаться с тобой. Как тебе нравится быть рабом, ваша милость? – он проговорил все это мерзким шепотом, чтобы никто посторонний не услышал.

Айан снова сжал кулаки. Его просто разрывало от желания убить подонка, но он сдержался. Если он свернет шею этому вонючему слизняку, то получит лишь сиюминутное удовольствие, а заплатит за это жизнью. Этот мерзавец того не стоил.

Колючая пенька больно терла шею, потому что веселящийся охранник намеренно затянул петлю потуже и дернул, протащив Айана за собой дюжину футов. Но тот едва заметил это небольшое неудобство. Шесть месяцев непрерывных мучений научили его терпению. Больше всего страдала его гордость: эта веревка на шее унижала его сильнее, чем железные кандалы на руках. Охранник – Айан не встречался с ним раньше и не знал, как его зовут, – был не лучше и не хуже других тюремщиков. Все до одного шакалы, охочие до мяса слабых. Пусть молятся Богу, чтобы помог им, если судьба сведет их опять, когда Айан снова станет самим собой.

Счастье, что его не выпороли, хотя два дня назад только за смелый взгляд его отделали так, что не было сил встать. Но почему? Его мозг, помутненный от жары или от слабости, не сразу нашел ответ: он больше не принадлежит им, они не вправе над ним измываться.

Его продали. Он освободился от этой банды садистов.

Теперь ему придется иметь дело только с хозяином.

Взгляд Айана скорее по привычке, чем сознательно прошелся вдоль веревки… На другом конце он увидел маленькую, но крепкую руку. Женскую. Его купила женщина. Поднимая глаза, чтобы рассмотреть лицо этой особы, он почувствовал жжение внутри живота. Айан знал, что это такое: стыд. А он-то думал, будто уже давно не может испытывать ничего подобного.

То, что его, как животное, продали женщине, было самым отвратительным из всего, что ему пришлось испытывать за последнее время. Когда-то, в совсем другой жизни, он бы второй раз и не взглянул на такую невзрачную и унылую даму, которая сейчас стояла перед ним, разглядывая его с решимостью и некоторым беспокойством. Маленького роста – голова ее едва доставала ему до плеча, даже когда она старалась держаться прямо, как теперь, – а ведь он сам не так уж и высок. И совершенно несимпатичная. Коренастая – вот какое слово пришло ему в голову, когда он смотрел на нее. Квадратное лицо и квадратная фигура. Грудь довольна высокая, да и бедра вполне крутые, но лишь незначительный изгиб указывал на то место, где у всех женщин обычно находится талия. Женщина явно не разбиралась в моде. Платье выцветшего бежевого цвета с разбросанными по нему оранжевыми цветами (это надо же!) ей совсем не шло, а обвисший капор выглядел просто нелепо. Даже его прекрасная брюнетка Серина, имеющая гибкую фигуру, была бы ужасна в этих тряпках.

Пока они плыли, Айан неделями лежал, скованный цепями, в темном вонючем трюме на нарах среди других заключенных. Он не сошел с ума лишь потому, что думал о будущем. Он знал, что когда корабль пристанет, его продадут с аукциона. Он станет собственностью фермера, торговца или одного из плантаторов, кто, по слухам, заправлял в этой части Нового Света под названием Каролина, как аристократы заправляли в Англии. Но Айан не намеревался долго оставаться рабом. При первой возможности он сделает все, чтобы обрести свободу, даже если придется применить к хозяину насилие. Что ж, ему не впервой. Но никогда в его планах не фигурировала женщина. Даже такая страшненькая. На насилие в отношении женщины он не способен.

Во всяком случае, был не способен. Раньше. Но обстоятельства изменились, и он вместе с ними. Каменные стены Ньюгейта и зловонное нутро корабля временно удерживали его. Эта маленькая серенькая женщина не сможет.

– Спасибо, – сказала Сузанна Джонсону, когда он отдал ей купчую.

Айан впервые услышал ее голос. Низкий и глубокий, очень мелодичный и куда более обаятельный, чем можно было предположить, судя по ее внешности. Айану неожиданно понравился этот голос. Красивый, спокойный, как колыбельная в том кошмарном сне, от которого он проснулся в цепях.

– Теперь снимите кандалы.

– Мэм? – У Джонсона отвисла челюсть.

Айан моргнул. Похоже, она собирается облегчить ему задачу.

Женщина подняла брови. Густые, прямые, намного темнее волос и очень выразительные.

– Я сказала, чтобы с него сняли кандалы. Немедленно, пожалуйста. – Несмотря на бархатистость голоса, было ясно: мадам привыкла, чтобы ей повиновались.

Айан внимательно следил за своей хозяйкой из-под полуопущенных век, которые, как он надеялся, скрывают внезапно вспыхнувший блеск в глазах.

Джонсон с беспокойством взглянул на нее и облизал губы.

– Послушайте, мэм, я не смею. Это бандит. Буйный. Мы уже на себе убедились. Он здесь за попытку убийства, вот что…

– Извините, но я не пользуюсь цепями. Я бы и с собакой так не поступила, так что снимите кандалы.

Джонсон, которого она перебила на полуслове, пожал плечами и подал знак одному из охранников выполнить волю леди. Притащили наковальню, и Айан положил на нее руки. Раздался удар металла по металлу. Вылетел один штырь, потом другой. При последнем ударе молоток задел его ладонь. Айан не обратил внимания на небольшую ранку, он привык игнорировать такие неприятности. Он был жив, и это самое главное. И он не собирался сдаваться.

Странно, но теперь, когда руки оказались на свободе, Айан стал сомневаться в благоразумии маленькой женщины. Он медленно выпрямился, стараясь не растревожить головную боль, растер затекшие запястья, потом широко раскинул руки. Мускулы спины и плеч болезненно отреагировали на это забытое движение, но то была приятная ломота: ведь почти год он не имел никакой свободы. Охранник быстро отпрыгнул назад, рука Джонсона потянулась к пистолету за поясом. Но женщина совершенно спокойно смотрела на нового работника, немного склонив голову набок и все еще сжимая в руке конец веревки. Будь Айан в лучшем состоянии, эта ситуация сильно развеселила бы его. В маленькой леди и роста было не больше пяти футов, тогда как в нем – шесть футов два дюйма босиком. Хотя она выглядела крепкой, а он был истощен, ему ничего не стоило одной рукой поднять ее, а другой свернуть ей шею. Но она велела снять с него кандалы… Господи, а что она станет делать, если он окажется неуправляемым и злобным?

– Сузанна, пожалуйста, осторожнее!

Эта мольба и смущенное хихиканье, послышавшееся из-за спины женщины, заставили Айана посмотреть поверх ужасного капора. Он разглядел трех молоденьких девушек. Одна – хорошенькая, две другие – ничего особенного. Вся троица взирала на него так, будто у него выросли рога. Та, что казалась поскромнее, прижала ладошку ко рту и смотрела на него с явным страхом. Айан с трудом сдержался, чтобы не состроить гнусную гримасу и тем самым подтвердить ее опасения.

– Слушайте, мисс Сузанна, я могу взять у вас этого бандюгу и вернуть все деньги до последнего фунта. Вовсе не стыдно признаться, что вы совершили ошибку. – К женщине подошел желчного вида мужчина и остановился рядом. По возрасту он годился ей в отцы, однако смущала его манера обращаться к ней.

– Я вовсе не хочу, чтобы вы его у меня забирали. Большое вам спасибо, мистер Грир. – Несмотря на всю свою непрезентабельность, леди говорила со спокойным величием графини. Создавалось впечатление, что она смотрит на собеседника сверху вниз, хотя мужчина был гораздо выше ее.

– Когда это животное попытается убить вас всех в постели, вы запоете по-другому, моя дорогая, но будет слишком поздно. Если не желаете подумать о себе, вспомните о своих бедных невинных сестрах. – На Грире был бутылочного цвета камзол, который не мешало бы почистить, и черные бриджи, судя по всему сшитые на человека постройнее. Он выглядел на сто процентов нахальным провинциалом, которого в Лондоне или Дублине подняли бы на смех, посмей он выступить так, как здесь. Но в этом городе он был, по-видимому, важной персоной, привыкшей распоряжаться. Отпор, полученный от леди, заставил Грира покраснеть больше, чем смогли добиться местный климат и это проклятое солнце.

– Он не животное, а человек, и он наверняка не станет убивать нас в постели. Глупо даже предполагать такое!

Это смелое заступничество и излишне приподнятый квадратный подбородок едва не довели Грира до апоплексического удара. Он поджал губы и с ненавистью уставился на Айана.

– Глупо? Тогда почему даже такие крутые мужики, как Хэнк Шай и его ребята, не рискнули снять с него кандалы? Боюсь, не я тут говорю глупости.

– Ерунда.

– Ерунда?

– Ерунда.

Спокойный взгляд леди, казалось, довел Грира до ручки. Айан не успел сообразить, что тот собирается делать, как Грир вырвал веревку из рук женщины и резко дернул. Голова Айана качнулась вперед, пенька до крови впилась в шею. Ему пришлось закусить губу, чтобы не выругаться от боли.

– Мистер Грир!

Айан успел протянуть руку и схватил мужчину за кулак, прежде чем услышал этот вскрик. Глаза Айана горели, пальцы сжимались, он ощутил страстное желание поставить этого мерзавца на колени. Но если оскорбить его публично, то, значит, получить опасного врага, а Айану врагов и так хватало. Секунду мужчины смотрели друг на друга. Айан медленно разжал пальцы и отступил назад.

– Ты за это заплатишь! – Грир аж приплясывал от бешенства. Он погрозил Айану кулаком, но тот уже не обращал на него никакого внимания. Грир выкрикивал угрозы, при этом стараясь держаться подальше.

Айан немало повидал таких – сплошная бравада, а в случае опасности бегут первыми. Его глаза презрительно сузились.

– Я велю тебя выпороть так, что ты изойдешь кровью, негодяй! Черт, я с удовольствием сделаю это сам! Ты узнаешь раз и навсегда, что значит дотрагиваться до тех, кто тебе не ровня! Ты уже не будешь так зазнаваться, когда твою спину исполосуют!

Услышав эту угрозу, Айан задрожал от гнева. Ярость поднялась в его горле, как рвота. Он с трудом подавил ее и в упор посмотрел на Грира. Тот даже споткнулся.

– Хватит, мистер Грир! Вы выставляете себя на посмешище, и совершенно напрасно. Я буду вам очень признательна, если вы позволите мне самой руководить моими людьми. – Мелодичность голоса нисколько не смягчила сквозившего в нем явного пренебрежения. Маленькая женщина взяла у Грира веревку и решительно повернулась к нему спиной.

Потом подняла глаза на Айана.

“Глаза вполне соответствуют голосу, – сразу решил Айан, – такие же мягкие и неожиданно прелестные”.

– Вы не бойтесь, – сказала она. – С вами будут хорошо обращаться, никто не собирается вас пороть. Так что забудьте об этом.

– Сузанна, мне кажется, тебе следует подумать о предупреждении мистера Грира. Это ведь не собака с перебитой лапой или одноглазый котенок. Это человек, – произнесла малышка в розовом, стоящая за спиной его новой хозяйки.

Сузанна… Имя, как и голос, звучало очень женственно. Хотя сравнение Айану показалось бессмысленным.

Женщина наклонила голову.

– Я все прекрасно понимаю, Сара Джейн. Но убеждена, что мистер… – она заглянула в бумагу, которую держала в руке, – мистер Коннелли не причинит нам зла. Верно, Коннелли?

Глава 4

Айан раздумывал. Безумная ненависть, готовая выплеснуться через край, немного утихла. Маленькая женщина была такой наивной. Ему хотелось рассмеяться ей в лицо. Она что, в самом деле считает, что таким, как он, можно доверять? Но она смотрела на него большими и серьезными глазами, и он, удивляясь самому себе, неожиданно произнес:

– Да. – Голос был хриплый и чужой – слишком долго Айан молчал.

Невзрачная леди улыбнулась, и он изумился, как преобразила ее лицо улыбка.

– Ну вот, видите! – Она торжествующе оглянулась на стоящих позади девушек.

– Ясно. Бесполезно твердить вам, что вы здорово дали маху. Вы ведь Божий ангел здесь, на земле, мисс Сузанна, мы все это знаем. Вы не увидите зла, стань оно прямо перед вами. Я вас за это уважаю, хотя боюсь, что ваша доброта может довести до беды. Однако хотите вы того или нет, но я считаю своим долгом сделать все, что смогу, для вашей безопасности. – Грир перевел взгляд с Сузанны на Айана. Тот смотрел на него как на пустое место. Грир сжал кулаки и обратился к Айану: – Что бы ты там себе ни навоображал, знай, мисс Сузанна и ее сестры вовсе не беззащитны. Если посмеешь хоть пальцем их тронуть или хотя бы скажешь грубое слово, я сдеру с тебя шкуру дюйм за дюймом своей плеткой, разрешит мне мисс Сузанна или нет. А за серьезный проступок сволоку тебя в мэрию, а потом, с благословения Господа, буду любоваться, как тебя вздернут. Правда, это надо было сделать давно. Ты слышишь меня, парень?

Айан молча отвернулся. Этот мужик – хам и дурак и не стоит той цены, которую придется заплатить, если раздавить его, как таракана. Хотя ненависть снова стала постепенно в нем закипать. Вдруг Айан осознал, что по какой-то странной причине он даже рад такому всплеску эмоций. Они придавали ему силу, помогали устоять перед болью и страхом. Удивило его и ощущение тепла в груди, когда он смотрел в доброжелательные глаза мисс Сузанны. Он давно уже не встречался с добром, так что почти забыл, как оно может выглядеть.

– Полагаю, вам следует приберечь грубости для своих слуг, мистер Грир. – Сузанна улыбалась, глядя на Айана, но, стоило ей повернуться к Гриру, улыбка исчезла, а глаза гневно засверкали. Взгляд, которым она пригвоздила Грира к месту, вполне бы подошел женщине вдвое крупнее или даже мужчине. – Теперь извините нас, пожалуйста. Пошли, девочки. – И, не взглянув на Грира, она повернулась и направилась прочь.

– Но, Сузанна… – запротестовала было девушка в розовом капоре, следуя за сестрой.

– Тихо, Сара Джейн, – сказала Сузанна и, не останавливаясь, потянула за веревку, привязанную к шее Айана.

Она сделала это машинально, понял Айан, но веревка снова впилась в рану, нанесенную жестоким дерганьем Грира. Нет, никакая боль не могла сравниться с его уязвленным самолюбием. Он не двинулся с места, потом, взявшись обеими руками за петлю, Айан снял ее.

Пока Айан стоял не шевелясь, веревка натянулась, заставив Сузанну остановиться. Оглянувшись, она обнаружила, что тот держит петлю в руках. Выразительные брови Сузанны поднялись в молчаливом вопросе. Вместо ответа Айан бросил веревку на землю и с вызовом посмотрел на хозяйку – станет ли она протестовать?

Но маленькая женщина решительно кивнула.

– Разумеется, ты совершенно прав. Мне тоже не понравилось бы, если бы меня тянули на веревке. А теперь, пожалуйста, следуй за мной.

К своему собственному удивлению, Айан послушался. Теперь, без цепей и веревки, свобода казалась ему еще доступнее. Но не мог же он, в самом деле, просто повернуться и убежать, хотя ему невероятно хотелось этого. За ним обязательно погонятся, снова поймают, наверняка жестоко накажут и будут охранять еще тщательнее. Теперь очевидно, что его новой хозяйкой движет скорее сердце, чем разум. Он немного поболтается в ее доме, окрепнет и продумает свои дальнейшие действия, не опасаясь физического насилия и унижений. Впервые за долгое время у Айана появилась надежда.

При этой мысли он почувствовал, как улучшилось настроение. К сожалению, его тело не отреагировало на внезапную радость так же быстро, как и разум. С трудом волоча ноги, Айан только теперь осознал, что крайне ослаб. Ему приходилось собирать последние силы, чтобы просто передвигаться и заставить ноги слушаться приказов уставшего мозга. От жары, солнца или проклятой вони гниющих овощей, пропитавшей воздух, его здорово мутило.

У него так кружилась голова, что, пока они пробирались сквозь толпу, Айан не замечал любопытных взглядов, которые сопровождали его и Сузанну. Зато краем глаза он заметил, что с его новой хозяйкой здоровалась добрая половина встретившихся женщин, а она отвечала на приветствия улыбкой или взмахом руки. Следом за ним шли три девушки, по-видимому сестры Сузанны, так он решил. Айан знал, что они шествуют сзади, поскольку слышал, как девицы перешептывались. Одна даже хихикнула.

Это хихиканье дошло до него сквозь вязкий окутывающий туман в голове. Девчонка смеялась над ним, это точно. Стыд вновь обжег его огнем. Что же случилось, почему Айан Коннелли так низко пал. Конечно, он очень хорошо знал, как это произошло и кто в этом виноват, и даже считал, что ему еще повезло, коль он сразу не убил того негодяя. Но то, что в итоге с ним сделали, было ужасающе.

Айану дали семь лет. Семь лет – не такой уж длинный срок для мужчины тридцати одного года от роду, чтобы не дождаться возможности отомстить. К тому же, он вовсе не собирался сидеть от звонка до звонка. Теперь он может обрести свободу в любой момент и сесть на корабль, который доставит его домой.

И тогда уж его враги поплатятся, черт побери!

На краю поляны стояло несколько человек, темная кожа которых напоминала оттенки разных сортов кофе. Они были прилично одеты: женщины – в длинных платьях, гораздо лучше того, что носила Сузанна, мужчины – в рубашках и бриджах. Проходя мимо, Айан, прищурившись, с интересом взглянул в их сторону и неожиданно сообразил, что это рабы из Африки. Разумеется, он слышал о рабах, но видеть их ему никогда не приходилось. Покидая поляну, Айан заметил высокую женщину с кожей цвета черного дерева, с высоким тюрбаном на голове. На ней были накрахмаленный белый фартук и широкая бледно-синяя юбка из коленкора. Она шла в двух шагах от модно одетой дамы, по-видимому своей хозяйки. Айан поразился, заметив, что чернокожая женщина разглядывает его с не меньшим любопытством, чем он ее. До него дошло, что он, проданный в услужение заключенный, такая же для нее редкость, как для него рабыня-африканка. Айану пришло в голову, что у них много общего.

– Заключенный! Заключенный!

Откуда-то пролетел камень, ударил Айана в плечо и отскочил. Он поморщился и поднял руки, чтобы защититься от других снарядов. Светловолосый проказник лет девяти уже мчался во всю прыть к своим улюлюкающим приятелям, выглядывающим из-за угла магазина.

– Джереми Лайкенс, прекрати немедленно! Или я поговорю с твоей мамой! И вы, все остальные, ведите себя как следует, а то скоро придется пожалеть! – Сузанна громко хлопнула в ладоши, чтобы подчеркнуть свои слова, а мальчишка, явно испугавшись, скрылся с глаз долой.

Его друзья снова попрятались за угол, но было понятно, что они не ушли совсем.

– Простите, мисс Редмон. Пожалуйста, не говорите маме!

– Простите, мисс Редмон!

– Простите!

Движением руки Сузанна отпустила нашаливших детей, наградив напоследок всю компанию суровым взглядом.

Айан снова был восхищен тем уважением, которым она пользовалась у окружающих. Не каждый мужчина справился бы так быстро с бандой малолетних сорванцов.

– Он тебя не поранил, Коннелли? – Она бросила взгляд через плечо, продолжая идти.

Айан заметил, что ее лучистые глаза обрамляют длинные пушистые ресницы, а хорошенький маленький носик слегка вздернут. Ей бы фигуру получше да вкуса побольше, и она была бы вполне ничего. Но хозяйка ждала ответа. Голова Айана разламывалась, мостовая начала ходуном ходить под его ногами, но то место на плече, куда попал камень, вовсе не беспокоило.

– Нет, – ответил он не сразу, будто забыл все слова, потом, немного подумав, добавил: – Нет, мэм.

За свою вежливость он был награжден ослепительной улыбкой. Сузанна шла, слегка обернувшись, давая ему возможность не отставать. Разумеется, она больше беспокоилась о сестрах. Пока что Айан достаточно соображал, чтобы это понять. Но вот улыбка предназначалась только ему, и снова он поразился, как изменила она ее лицо.

– Я тоже так подумала, иначе была бы строже с Джереми. Понимаешь, он неплохой мальчик, но ему так хотелось произвести впечатление на друзей. Мать его – хорошая женщина, а вот отец – настоящий негодяй. Вот Джереми иногда и подражает ему, как ты имел несчастье убедиться.

– Ты найдешь оправдание для самого дьявола, явись он сюда в детском обличье, – заявила хорошенькая девица, когда сестры, держась на почтительном расстоянии, обходили его, чтобы присоединиться к Сузанне.

– Я не собираюсь извиняться за то, что люблю детей, – резко ответила Сузанна и снова ускорила шаг.

– Тебе бы давно пора иметь своих собственных, Сузанна, – вмешалась мисс Розовый Капор.

– Для этого ей сначала надо выйти замуж, глупая, а я что-то не заметила, чтобы кто-нибудь делал ей предложение, – вставила полненькая в желтом платье.

– Тихо, Эм! – остановила ее мисс Розовый Капор, быстро оглянувшись на Айана.

– Все в порядке, Сара Джейн. Эмили всего лишь говорит правду, нечего ее за это ругать.

Голос Сузанны звучал спокойно, и поэтому Айан сделал вывод, что ее нисколько не волнует тот факт, что она не замужем и никто за ней не ухаживает. Он с удивлением заключил, что это в ней ему даже нравится. Почти все женщины, с кем он был когда-то знаком, считали замужество главной целью своей жизни.

Живописная группа свернула на широкую улицу, вдоль которой выстроились магазины. Им навстречу парами и поодиночке шли люди, не участвовавшие в аукционе. По мнению Айана, для такой провинции дамы были одеты просто роскошно, особенно в сравнении с жутким нарядом Сузанны. Некоторые держали на согнутом локте корзинку для покупок, другие шли под руку со своими кавалерами. Почти все прохожие поздоровались с Сузанной и ее сестрами или хотя бы кивнули. На их лицах появлялось любопытство, когда они замечали Айана, грязного и оборванного, плетущегося за девушками. Если бы он чувствовал себя получше, то обязательно бы зарычал на самую любопытную особу, просто чтобы услышать, как она взвизгнет, и увидеть обезумевшие от страха глаза. Но он все больше слабел, хотя мужественно старался удержаться на ногах.

– Вот мы и пришли. – Сузанна остановилась перед пыльным фургоном с окованными железом колесами.

Сестры замерли, Айан следом за ними. На высоком сиденье сидел человек, уронив голову на руки, явно стараясь своим несчастным видом вызвать жалость.

– Мисс Сузанна, – заплетающимся языком произнес он, поднимая глаза. Это усилие, по-видимому, причинило ему отчаянную боль, потому что он застонал и опять опустил голову.

– Мне многое хотелось бы сказать тебе, Крэддок, но с этим придется подождать. Ты меня очень обяжешь, если сядешь сзади.

– Я не хотел… – начал жалко лепетать мужчина, но Сузанна перебила его.

– Немедленно, Крэддок, – она говорила ровно и тихо.

Крэддок воздержался от возражений. Двигаясь, как восьмидесятилетний инвалид, он залез в фургон и уселся, свесив ноги.

– Ты тоже полезай в фургон, Коннелли. – Сузанна повернулась к новому работнику. В ее взгляде не было и тени кокетства, ни малейшего признака того, что она ощущала себя женщиной. Сузанна смотрела прямо и открыто, как смотрят обычно мужчины. Айан послушно сделал шаг, размышляя про себя, что маленькая мисс Сузанна Редмон – женщина, заслуживающая уважения. Но тут вдруг голова у него закружилась, а земля накренилась подлогами.

– Коннелли, что с тобой?

Айан качнулся. Сузанна рванулась к нему, заглянула в лицо и удержала за руку. Айан услышал ее голос, почувствовал неожиданную прохладу пальцев на своей руке там, где рукав рубашки был порван, и ощутил исходящий от ее кожи свежий запах мыла и чего-то еще, кажется лимона. Потом как-то сразу мостовая вывернулась из-под его ног. Колени подкосились. Он понял, что падает, и ухватился за ближайший к нему твердый предмет, стараясь удержаться.

Этим предметом оказалась мисс Сузанна Редмон. Последнее, что запомнил Айан, было то, что он ухватился за нее и потянул девушку за собой на землю. А потом потерял сознание.

Глава 5

Сузанна остановила лошадь пред белым двухэтажным деревянным домом. Брауни, домашняя собака, поднялась с привычного места у входной двери и приветственно залаяла. Толстое коричневое существо отличалось тем, что имело всего три лапы – задняя левая была ампутирована, после того как несколько лет назад собака попала под карету. В тот злополучный день Сузанна ездила в город и оказалась свидетельницей несчастного случая. Она привезла искалеченное животное домой и спасла от “милосердного” выстрела в голову. Она выходила Брауни, и теперь собака почти не замечала отсутствия одной лапы. Потревоженные куры, разыскивающие пропитание около сарая, замахали крыльями. Из конюшни донеслось приветственное ржание мула Кобба. Так он встречал свою соседку по стойлу, Дарси, которая была запряжена в фургон. Дарси заржала в ответ. Кошка Клара очнулась ото сна на перилах крыльца, лениво потянулась и мяукнула, добавив свой голос к общему гомону. Сузанна привыкла к таким шумным встречам и никак не прореагировала. Только мимоходом велела Брауни замолчать, впрочем, безо всякого эффекта.

Стараясь не замечать назойливую боль в плече, которым она ударилась, когда Коннелли свалился вместе с ней, Сузанна давала распоряжения:

– Крэддок, берись за плечи. Девочки, а вы вместе со мной – за ноги.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что мы должны тащить его? – Мэнди кокетливо надула губки.

Увы, на сестру это не произвело никакого впечатления. Сузанна закончила обматывать поводья вокруг столбика, расположенного в передней части фургона специально для этой цели, и устало взглянула на Мэнди. Девушки вчетвером теснились на переднем сиденье, поэтому всю дорогу Мэнди и Эм ныли, как им неудобно сидеть и скорее бы приехать домой. Теперь же ни одна из них, в том числе и Сара Джейн, даже не пыталась спуститься. Один лишь Крэддок, морщась при каждом движении, слез на землю.

– Да, я хочу, чтобы вы помогли мне. Сами подумайте, как иначе мы сможем внести его в дом? Крэддок в его теперешнем состоянии и яйца не поднимет без посторонней помощи.

– Ты что, хочешь затащить этого заключенного в дом?! – Сара Джейн возмущенно смотрела на Сузанну.

– А куда прикажешь его нести? В сарай? В комнату Крэддока? В курятник? Или устроить его к Бену на сеновал? Он болен, ему требуется уход. Разумеется, я собираюсь положить его в доме, хотя бы на время. А тебе, дочери и будущей жене служителей Господних, негоже говорить о заключенных в таком тоне. – Сузанна спрыгнула на землю. Плечо снова заныло. Но девушке было некогда обращать внимание на физический дискомфорт, и она даже не поморщилась. И без того забот хватало.

– Конечно, ты права, я не хотела быть немилосердной, но… но он такой грязный. И неизвестно, что он сделает, когда очнется! Ведь мы ничего не знаем о нем, кроме того, что он пытался кого-то убить. Возможно, ты подвергаешь опасности наши жизни! Я прямо заявляю, что мне будет страшно спать в своей собственной постели, если этот зак… человек останется в доме. – Сара Джейн была всерьез расстроена.

– Сара Джейн, ты ведешь себя как краб, которому оторвали клешни, понятно тебе? Я согласна помочь отнести его, но тоже против его пребывания в доме, – заявила Эмили с благочестивым видом.

Она сидела рядом с Мэнди, которая, примостившись с самого края скамейки, мешала ей теперь спуститься на землю. Эмили вышла из положения самым простым способом – бесцеремонно спихнула Мэнди вниз. К счастью, девушка приземлилась на ноги. И, покачнувшись, сумела удержаться на ногах.

– Эм, корова ты эдакая, осторожнее не можешь? – Мэнди, прихватив элегантную юбку обеими руками, круто повернулась к ехидно ухмыляющейся Эмили, наблюдавшей за ее не слишком грациозным спуском на землю. Мэнди уже хотела было надрать уши сестре, но вовремя вспомнила, что она не обиженный ребенок, а молодая леди. И, отвернувшись от Эмили, взглянула на Крэддока. Сузанна знала: чтобы взять себя в руки, Мэнди должна убедиться в присутствии мужчины, хотя бы такого не подходящего для замужества, как Крэддок, но который может оценить ее поведение. Сузанна подавила вздох. С Мэнди, думающей только о мужчинах, справляться становится все труднее. Но, разумеется, старшая сестра сделает все возможное, больше просто некому.

Эмили всегда болезненно относилась к замечаниям по поводу своего веса, о чем Мэнди прекрасно знала, вдобавок она была еще слишком неопытна, чтобы достойно выходить из любой ситуации. Поэтому Эмили, в свою очередь, разозлилась.

– Не смей называть меня коровой, Аманда Сью Редмон! Ты сама – настоящая разодетая индюшка! Тебе бы все крутиться перед зеркалом. Ты ленива, тщеславна и… и…

– Эмили! Хватит! Ты уже слишком взрослая, чтобы толкаться и обзываться. Это и тебя касается, Мэнди. Не забывай, иногда слова ранят больнее, чем поступки. – Сузанна не повышала голоса, но в нем звучала привычная властность – в течение многих лет она была им не только сестрой, но и матерью, – и девушки сразу смолкли. Мысленно попросив милостивого Господа дать ей терпение, Сузанна направилась вдоль фургона, жестом приглашая сестер следовать за ней.

Они послушались, хотя Мэнди и Эм продолжали дуться, а Сара Джейн пребывала в явной нерешительности. Все четверо остановились у края фургона и некоторое время рассматривали бесчувственное неподвижное тело нового работника.

Ноги, голые от колена, торчали наружу. Волосатые, грязные, очень неприятные. Надетые на них башмаки казались слишком маленькими по размеру, сквозь дыру в одном из них виднелась грязная пятка. Бриджи рваные, и кое-где можно было заметить неприлично обнаженные участки тела. Рубашка давно превратилась в грязную тряпку. Зато золотистого цвета жилет сохранил, как ни странно, одну пуговицу, на которую и был застегнут на талии, поэтому немного прикрывал грудь. Сузанна заметила, что взгляды ее невинных сестер прикованы именно к оголенной части волосатой груди, и снова пожалела о содеянном. Неожиданно возник вопрос, над которым она и не подумала раньше: какое влияние окажет на молодых девушек пребывание в доме взрослого и, вероятно, аморального мужчины?

Наверное, Сара Джейн была права, с тоской в сердце призналась себе Сузанна. Не надо было ей поддаваться раздражению, вызванному Хайрамом Гриром, не надо было чересчур уж сочувствовать бедственному положению заключенного и покупать его. Теперь ей придется столкнуться с массой проблем, как будто раньше ей их не хватало. Но дело сделано, ничего не попишешь. Кроме того, она должна теперь держать подальше от него Эмили и Мэнди, ведь сестры очень молоды и им незачем слишком близко общаться с мужчиной.

А если выяснится, что он бандит, охочий до юных девушек? У Сузанны даже мурашки побежали по коже. Вспомнив о тяжелой железной сковороде, висящей на крюке в кухне, девушка облегченно вздохнула. Если потребуется, она стукнет негодяя по голове, а потом продаст его Хайраму Гриру, вот тогда он узнает, почем фунт лиха! Но, возможно, им повезет и дело до этого не дойдет.

– Крэддок, зайди с другой стороны и подними за плечи. Мэнди, вы с Эм хватайтесь за левую ногу, Сара Джейн, мы с тобой возьмем правую.

– Слушаюсь, мэм. – Крэддок залез в фургон и взялся за плечи лежащего без сознания человека.

Девушки весьма неохотно выполнили приказ сестры.

– Сузанна, от него воняет. – Эмили сморщила нос.

Сузанне это стало известно еще час назад, когда она пыталась выбраться из-под обмякшего тела Айана. Сузанна привыкла ухаживать за больными: после смерти матери ей пришлось выполнять эту обязанность в приходе. Она делала это добровольно и никогда не сожалела. Но даже она слегка заколебалась, прежде чем взяться за грязную, покрытую волосами ногу заключенного. Сузанна оберегала сестер, не позволяя выполнять слишком интимные вещи, связанные с уходом за больными мужчинами. И теперь трудно было винить их в том, что им не хотелось касаться его.

– Да, в самом деле, – поддержала Эм Мэнди. Надув губки, она выпустила лодыжку мужчины и отошла в сторону.

– И от вас бы пахло, если бы вы несколько месяцев не мылись, – сказала Сузанна. Она хотела еще что-то добавить, но в этот момент Эмили, взглянув через плечо сестры, с огромным облегчением воскликнула:

– Вон Бен, слава тебе Господи!

Сузанна оставила в покое ногу несчастного и внимательно посмотрела на своего второго наемного работника.

– Уж вы простите меня за это утро, мисс Сузанна, – извинялся Бен, подходя к ним с виновато опущенной головой. Бен был довольно приятным парнем – высокий, очень худой, с копной рыжеватых волос и массой веснушек на лице. У него был покладистый характер, и Сузанне он нравился. Но пылкая влюбленность в Марию О'Брайен, старшую дочку фермера, живущего с огромной семьей милях в четырех от Редмонов, свела почти на нет полезность Бена на ферме.

Сузанна решила сдержаться и отругать парня немного погодя. Она прекрасно знала, что это лучше делать без свидетелей. Потом, показав на бесчувственное тело, произнесла:

– Мы с тобой поговорим позже. А пока ты можешь помочь Крэддоку внести этого человека в дом.

Сара Джейн, Мэнди и Эмили охотно отступили от фургона. Когда Бен увидел полумертвого человека, его глаза полезли на лоб.

– Кто это? – спросил он.

– Наш новый работник, – сообщила Эмили.

Они с Беном были ровесниками, и Сузанна подозревала, что Эмили Бен нравится, но парень решительно не обращал на толстушку никакого внимания, впрочем, как и на остальных сестер в семье, и здесь Сузанна была абсолютно спокойна. Да и заводить разговор на эту животрепещущую тему она, конечно, не собирается. Иначе можно бросить семя в плодоносную почву.

– Работник? – Бен удивленно присвистнул и обратил свой взор на Сузанну. Видимо, выражение ее лица ему не понравилось, потому что он закрыл рот и молча подошел к ногам заключенного.

– Поднимай, когда я скажу. – Крэддок тут же принялся руководить новым помощником. Сузанна частенько наблюдала, как он помыкал парнем, считая, что ему это может сойти с рук. Вот и сейчас Крэддок привычно скомандовал, и вдвоем с Беном они вытащили мужчину из фургона.

– Еж твою мышь, какой тяжелый. – Бен почти год работал на ферме, и ему было строго-настрого запрещено ругаться, поэтому он заменял привычные для него с детства нецензурные выражения всякими забавными словосочетаниями.

– А ведь тощий как скелет, – поддержал его Крэддок, осторожно обходя два камня по дороге к крыльцу и одновременно стараясь не выронить свой груз.

Голова заключенного была прислонена к впалой груди Крэддока. “Своим угрожающим видом он, пожалуй, в основном обязан шапке спутанных волос и свалявшейся бороде”, – почему-то вдруг подумалось Сузанне, следующей за своими работниками на крыльцо. Луч позднего солнца коснулся пряди грязных волос, упавшей на лоб больного. Сузанна поняла, что они не просто темные, а жгуче-черные под всем этим слоем жира и грязи. Больше она ничего не успела рассмотреть, пришлось поторопиться, чтобы открыть дверь необычной процессии.

– Куда нам его, мисс Сузанна?

– В зал. – Сузанна вошла первой, развязывая ленты капора. У лестницы в стену было вбито несколько колышков. Проходя мимо, она повесила капор, потом обеими руками машинально пригладила волосы.

В зале, напротив камина, над которым висели портреты дедушки и бабушки, стояла большая кровать.

Портреты были огромными и темными, они могли показаться даже мрачными, если бы Сузанна так хорошо не помнила своих дедушку и бабушку, ушедших из жизни незадолго до смерти их дочери, матери Сузанны. Она-то и повесила эти портреты на почетном месте в комнате, в которой только принимали важных гостей. По бокам камина расположились два кресла-качалки, деревянный диванчик и пара хороших полок орехового дерева, на которых плотно стояли книги. Сузанна быстро подошла к кровати и сняла покрывало с красивым рисунком – два года назад она сама вышивала его зимними вечерами. Последний раз, полгода назад, здесь спал заезжий священник, после него постельное белье, конечно, сменили, так что оно было чистым. Наконец Крэддок и Бен опустили неподвижное тело нового батрака на кровать.

На фоне белоснежных простыней Айан Коннелли выглядел еще грязнее.

– Его следует вымыть и переодеть во что-то чистое, – заявила Сузанна. – Бен, ты мне поможешь. Крэддок, внеси покупки и вместе с девочками займись ужином. Папа уже скоро будет дома.

– Когда я пришел, он как раз уходил с Джоном Найсбиттом, – сообщил Бен. – Он велел передать вам, что миссис Купер померла.

– О Господи! – воскликнула Сузанна. Большую часть предыдущей ночи она провела у постели миссис Купер. Старая женщина была очень плоха, но смерть все равно приходит неожиданно. Теперь Сузанне придется пойти в дом миссис Купер, помочь ее дочерям обмыть усопшую и утешить горюющих родственников. Надо подумать и о похоронах: только она играла на клавикордах, выписанных за безумные деньги из Англии. К тому же следует вычистить и отгладить лучший костюм отца.

– Но сначала надо позаботиться о батраке. Начинай раздевать его, Бен, – велела она, выгоняя любопытных сестер из комнаты и провожая их до двери. – Сара Джейн, приготовь мне хлеб и патоку, чтобы я могла взять с собой, когда вечером пойду к Куперам. Мэнди, вы с Эм начинайте готовить ужин. В кухне есть общипанная курица, ее надо лишь положить в горшок. Приготовьте клецки и зелень – часть возьму с собой. Да, и не забудьте сварить бульон. Он нам понадобится для него… – Сузанна кивком показала в сторону зала, не оставляя у сестер сомнений, кого она имеет в виду.

– Мне казалось, что мы решили купить раба в основном для того, чтобы у нас было меньше работы, а не больше, – пробормотала Мэнди, исчезая в кухне.

Крэддок, нагруженный покупками, плечом открыл входную дверь. Сузанна, стараясь не думать о замечании Мэнди, надо сказать, весьма справедливом, поднялась по узкой лестнице, ведущей из гостиной – большой, очень уютной комнаты, где семья проводила большую часть своего времени, – на второй этаж. Там находились четыре спальни. В самой большой, прямо над залом, спал преподобный отец Редмон, а Аманда и Эмили делили вторую по величине спальню, расположенную над гостиной. У Сузанны и Сары Джейн имелись маленькие комнатки в задней части дома. Комната Сузанны была над задним крыльцом и окнами выходила на семейное кладбище, где покоились ее дедушка, бабушка, мать и четыре брата, умершие в младенчестве. Обычно Сузанна любила читать свои молитвы, глядя в длинное и узкое окно, и лица ушедших иногда путались в ее голове с образом Господа, тогда она не знала, к кому обращается, но ее это утешало.

Как всегда, в комнате отца царил беспорядок. Кругом были разбросаны бумаги и книги, а также одежда, которую он снял, переодеваясь для визита к Куперам. Если бы она сама не убиралась, то никогда бы не поверила, что утром здесь царил идеальный порядок. Ей очень хотелось хоть немного прибраться, просто руки чесались, но она закрыла дверь. Гораздо более важные дела требовали ее усилий.

Сузанна вздохнула, вспомнив слова Мэнди. Потерявший сознание работник – еще одна забота на ее плечи, еще одна задача, а вовсе не решение проблемы, как она надеялась. Вчера она легла спать перед самым рассветом. Сегодня ей повезет, если вообще удастся вздремнуть.

Она полностью вымоталась, но с этим ничего не поделаешь. Надо продолжать двигаться, делать одно дело за другим, и в итоге все будет идти своим чередом. Так случалось всегда.

Господь никогда не пошлет больше тягот, чем можно выдержать. С юных лет эта мысль Священного писания была девизом Сузанны. Сейчас она повторила эти слова вслух, борясь с усталостью и отводя глаза от постели, которая так и тянула к себе.

Сработало. Она почти сразу почувствовала себя лучше. Вытащив из комода льняную рубашку, Сузанна поспешила вниз. На лестнице она ощутила аппетитные запахи, доносящиеся из кухни, потом услышала, как добродушно препираются сестры по самым пустячным поводам – от количества зелени до цвета глаз мужчины, с которым Мэнди заигрывала в городе. Сузанна безнадежно вздохнула. Войдя в кухню, она сразу же собрала все, что было нужно: кувшин с теплой водой, тазик, кусок мыла и полотенце. Хитрость состояла в том, чтобы не позволить втянуть себя в напрасный спор, а только притворившись глухой, можно было быстренько выскочить из кухни. Она решительно отвергла помощь, предложенную Мэнди, поскольку хорошо знала, что сестра считает ухаживание за батраком более интересным занятием, чем возня на кухне, и отправилась в зал.

Когда она вошла, Бен поднял голову.

– Гляньте-ка, мисс Сузанна.

Работник – Коннелли, ей теперь надо привыкнуть называть его так – лежал на животе. Он был обнажен, во всяком случае, так Сузанне показалось. Бен прикрыл его до пояса покрывалом, так что она не могла знать наверняка. Сначала Сузанна подумала, будто спина у заключенного по цвету куда темнее остальных частей тела. Но, подойдя поближе, разглядела, что она вся покрыта шрамами, кровоподтеками и засохшей кровью.

– Вроде ему здорово досталось.

Сузанна молча поставила принесенные с собой вещи на прикроватный столик. Стараясь унять дрожь в руках, она зажгла две свечи, чтобы постоянный полумрак зала не мог ввести ее в заблуждение. Наконец желтый свет упал на Коннелли, и Сузанна повернулась, чтобы взглянуть еще раз.

Как верно заметил Бен, досталось ему здорово. Десяток ран пересекали одна другую. Некоторые немного зажили, из других сочился гной, а кое-какие были совсем свежими. Спина опухла и выглядела ужасно. От нее исходил запах гниения. Сузанна выхаживала многих раненых или больных людей и животных, но никогда еще не испытывала такой отчаянной жалости.

– Принеси мне мою медицинскую сумку, – резко приказала она.

– Слушаюсь, мэм. – Едва взглянув на нее, Бен выскочил за дверь с такой скоростью, будто его подстегнули.

Сузанна горько усмехнулась, заметив, что парень никогда еще так резво не двигался. Повернувшись к столу, она вымыла руки, намочила полотенце, взяла мыло и, усевшись на край кровати, принялась за работу.

Первым делом требовалось по возможности вымыть этого человека.

Глава 6

Последний раз мыть в постели ей пришлось миссис Купер предыдущей ночью. Но Коннелли – тут совсем другое.

Сузанна раньше уже мыла мужчин, когда ухаживала за больными. Но сейчас, тщательно смывая грязь и вытирая левую руку Коннелли, она подумала, что все, с кем ей приходилось возиться раньше, были очень старыми и если не на смертном одре, то совсем рядом с ним. Нет, она еще никогда не мыла мужчину всего лет на десять, пожалуй, старше ее. Сузанна чувствовала смущение. Но смешно беспокоиться о таких пустяках. Ему требовалась помощь, и кто-то должен оказать ее. Наверное, все ее волнения от недосыпания.

Намыливая длинные сильные пальцы, Сузанна отметила, что у него очень красивые кисти рук. Ногти, правда, обломаны, но элегантной формы; ладони широкие, на тыльной стороне – небольшая поросль черных волос. Запястья худые, но широкие, вполне подходящие мужчине его комплекции.

Ополоснув руки, Сузанна снова намылила полотенце. Почему-то ей было неловко касаться его тела, какими бы благими ни были ее намерения. Самая маленькая частичка ее, которую она упорно игнорировала, остро ощущала, что распростертое перед ней тело принадлежит мужчине. Сузанна удивлялась сама себе – она не помнила, чтобы в ней когда-нибудь так проявлялось женское начало. Она давно забыла все эти глупости. По правде говоря, она никогда о них и не думала.

Его руки, покрытые волосами, были длинными и мускулистыми, несмотря на худобу. Под мышками – густые черные кустики. На плечах кожа гладкая, а сами плечи такие широкие, что мужчина занимал полкровати. Она просто не могла не заметить всего этого. Сузанна поражалась, что заинтересовалась этим человеком, но ничего не могла поделать с глазами, которые отмечали все это. Почти машинально она вымыла ему грудь, отметив прекрасную форму торса – от широких плеч до впадины ниже талии, куда смущение не позволило ей смотреть. Невзирая на худобу, сложен он был великолепно и, когда поправится, будет очень сильным.

Так ведь из-за этого она его и купила. Из-за силы. Надо пахать, сеять и убирать урожай, строить заборы и чинить их, надо отремонтировать крышу сарая и выкопать новый пруд и… сразу всего и не перечислишь. Со всем этим и со многим другим Коннелли обязательно справится. Именно поэтому она и разглядывала его: ее только интересовало, насколько он силен, ничего больше.

– Вот ваша сумка, мисс Сузанна. Сузанна совсем забыла, зачем послала Бена. Вздрогнув, она оглянулась. И увидев, что парнишка протягивает ей сумку, с раздражением ощутила, как краснеет. “Смех да и только”, – сурово укорила себя Сузанна. Она не сделала ничего предосудительного, ни о чем таком не думала, что могло бы внушить ей чувство вины.

Но почему-то она себя ощущала виноватой.

– Поставь на пол рядом со мной. – Ей не хотелось разговаривать, слишком уж устала. И, пытаясь смягчить суровость тона, улыбнулась.

Бен с облегчением вздохнул, а Сузанна еще острее почувствовала вину. “Что это со мной сегодня такое?”

– Что еще я могу для вас сделать, мисс Сузанна?

Неуверенный тон Бена не улучшил ее настроения. Парень явно ее боялся. Неужели она и в самом деле внушает страх? Очень может быть. Почти все в той или иной степени боятся ее. Но ведь кто-то должен поддерживать в доме дисциплину, и эта неприятная обязанность выпала на ее долю. Нельзя сказать, чтобы она жалела, что жизнь ее сложилась таким образом, просто изредка возникала вдруг мысль: хорошо бы чувствовать себя молодой, как ее сестры, и жить в ожидании счастья. Иногда Сузанне казалось, что она никогда и не была молодой.

– Мне понадобятся ведро теплой воды, еще пара полотенец, кусок мыла и острый нож. Принеси мне все, пожалуйста. – Она снова улыбнулась Бену, и на этот раз он ответил ей тем же. Сузанне стало немного легче. Может, не так она и ужасна. Просто очень устала и не выспалась, поэтому все в мире для нее сейчас окрашено в черный цвет.

– Слушаюсь, мэм.

Бен отправился выполнять указание, а Сузанна опять принялась за работу. Прежде чем смазать и забинтовать спину Коннелли, ей хотелось как следует вымыть его, насколько это, конечно, возможно в таких обстоятельствах. Она всегда утверждала, что для выздоровления необходима в первую очередь чистота.

Руки мужчины, неповрежденная часть спины, плечи и шея были уже чистыми. Сузанна отошла в изножье кровати, отогнула покрывало так, что стали видны его ноги до колен, и принялась их тереть.

Как и руки, ноги были очень красивы. Под большим пальцем она обнаружила огромную твердую мозоль. Сузанна вспомнила дыру в его башмаке. Их, конечно, больше нельзя носить. Она мысленно велела себе не забыть отправить Бена к сапожнику. Пусть тот снимет мерку с дырявой обуви и сделает Коннелли рабочие сапоги на два размера больше.

– Тебе помочь, Сузанна? – В дверь просунулась голова Мэнди. Любопытным взором она быстро окинула всю сцену: ее старшая сестра водит мыльной тряпкой по ноге мужчины. Коннелли был закрыт лишь от низа спины и до колен. При виде полуобнаженного мужчины Мэнди удивленно замерла.

Сузанна нахмурилась и машинально встала так, чтобы хоть немного загородить кровать. Уже собиралась прогнать сестру, как вернулся Бен. В одной руке он нес ведро горячей воды, другая была занята всем остальным, за чем его и посылали. Мэнди, чтобы дать дорогу Бену, вошла в комнату. Пока Сузанна разгружала работника, сестра приблизилась к кровати. Когда Сузанна освободилась, Мэнди уже стояла рядом и с открытым ртом смотрела на распростертого на кровати почти голого человека.

– Бен мне поможет, твоя помощь не требуется, большое спасибо. Коль скоро в тебе так бурлит энергия, поднимись наверх и прибери в комнате отца.

– Но, Сузанна…

– Иди, Мэнди. А когда закончишь, шагай на кухню и помоги Эмили и Саре Джейн с ужином. Здесь тебе делать нечего.

– Но что у него со спиной?

– Это не твоя забота, не так ли? – Сузанна поняла, что когда Коннелли поправится, он не придет в восторг от того, что все будут знать, как его истязали. Она чувствовала, что он очень гордый человек и болезненно реагирует на публичные унижения. Почему Сузанна решила поберечь его гордость, она не могла объяснить. Правда, она всегда рефлекторно защищала любое живое существо. По-видимому, ее чувство к Коннелли имело то же происхождение.

– Жуткий вид!

– Аманда, немедленно уходи. Кыш! – Голос Сузанны звучал сурово.

Мэнди тут же надулась. Она быстро перевела взгляд с сестры на Бена, который поставил на пол ведро и теперь раскладывал остальные вещи на столике.

– Ну и ладно, – произнесла Мэнди, повернулась и вышла из комнаты.

Сузанна облегченно вздохнула. Мэнди порой еще вела себя как маленькая испорченная девочка и частенько устраивала истерики, если что-то было не по ней. Сузанна отнесла сдержанность Мэнди на счет Бена. Возможно, желание сестры везде и всюду завоевывать мужское одобрение имеет и свои положительные стороны. С этой успокаивающей мыслью она взяла нож и принялась обрезать и чистить ногти Коннелли.

– Бен, помоги мне положить его так, чтобы голова свешивалась с кровати. Мне не хотелось бы оставлять его волосы в таком состоянии, – попросила она, покончив с ногтями.

Вдвоем им удалось передвинуть Коннелли в нужное ей положение. Мужчина слегка пошевелился и застонал, но тут же снова погрузился в забытье, хотя Сузанна надеялась, что это просто крепкий сон. На ощупь его кожа казалась горячей, у него явно была высокая температура, но Сузанну это не слишком беспокоило. Она не сомневалась, что все его болезни пройдут, стоит ему отлежаться и отъесться. И тогда он будет помогать им на ферме, а она перестанет думать, что совершила чудовищную ошибку, купив его.

– Я подержу ему голову, а ты лей воду из ведра. Половину оставь, чтобы ополоснуть. – Сузанна придвинула ближайший стул и села, взяв голову Коннелли в руки. Он лежал вниз лицом, его голова показалась ей удивительно тяжелой. Сузанна попыталась унять отвращение, прикасаясь к жирным и грязным волосам.

– Слушаюсь, мэм. – Бен выполнил ее указание.

На руки Сузанны, державшей тяжелую голову Коннелли над ночной посудиной, которая на всякий случай стояла под каждой кроватью в доме, полилась теплая вода.

– Какого черта! – Похоже, что вода, вылитая на голову Коннелли, заставила его резко очнуться.

Сузанна ахнула, когда он неожиданно оперся о матрас и выдернул голову из ее рук. Хотя она тут же пришла в себя, сердце ее заколотилось при виде такого внезапного пробуждения. С тревогой наблюдала она, как Коннелли с трудом сел. Потоки воды стекали по его шее, груди, по прилипшим к лицу слишком длинным волосам. Коннелли встряхнулся, как мокрая собака – брызги воды полетели во все стороны, – и выругался так грязно, что Бен, стоящий с ведром в руках, сглотнул и ошарашенно взглянул на Сузанну. Тут Коннелли откинул волосы с лица, и Сузанна внезапно встретилась с горящими серыми глазами.

– Все в порядке. Мы просто хотели вымыть тебе голову, – объяснила она, стараясь говорить спокойно, хотя сердце ее продолжало бешено колотиться. Сузанну удивил цвет его глаз, до этого она никак не могла разглядеть их. С учетом темных волос и смуглой кожи, им полагалось быть карими. Но они были серыми, как море в шторм, с поволокой, яростные и вызывающие. И сейчас он смотрел на Сузанну так, будто намеревался броситься и разорвать ее в клочья.

– Черта с два, – прорычал он.

Сузанна решила, что он просто не помнит, кто она, забыл, как изменилась его жизнь. А уж как он оказался в этой комнате, в этой постели, вообще представления не имеет. Она немного успокоилась. Надо ему все объяснить, и он перестанет смотреть на нее этим страшным взглядом. С ним надо обращаться мягко, как с раненым, огрызающимся зверьком.

– Ты помнишь меня и вчерашний аукцион? Я – мисс Сузанна Редмон и я…

– Не позволю ни одной проклятой бабе мыть мне голову! – Голос был грубый, хриплый, злой, а интонации типично английские. Коннелли смотрел на нее, и его лицо постепенно наливалось кровью. Плечи напряглись, будто он готовился к схватке. Кулаки сжались, он выпрямился, хотя Сузанна догадывалась, что делает он это из последних сил. К счастью, покрывало все еще прикрывало его интимные места, а так он остался бы совершенно голым, как младенец.

Хотя Сузанна старалась не смотреть, ее глаза как нарочно останавливались на его широкой груди, покрытой густыми вьющимися волосами, сужающимися в тонкую черную полоску внизу живота и исчезающими под покрывалом. Эта волосатая грудь снова вызвала в ней слабый женский отклик, с которым она боролась несколько минут назад. Чувствуя, что краснеет, и от души надеясь, что он не заметит этого, она с трудом перевела взгляд на его лицо.

Лучше бы она этого не делала.

Мокрые волосы, отброшенные со лба, патлами свисающие до самых плеч, клочковатая черная борода, закрывающая нижнюю часть лица, превращали его в того самого дикаря, которым, она надеялась, он не был.

Если бы Сузанна могла, то просто расплакалась бы. Что в конце концов она о нем знала? Правильно заметила Сара Джейн – только то, что его осудили за попытку убийства. А еще то, что по какой-то причине он был зверски избит. Ни то, ни другое не позволяло расслабиться. Но, как говорится, натворила бед – расхлебывай.

– Тогда мой голову сам, – произнесла Сузанна и протянула ему кусок мыла. Ей удалось выговорить эти слова спокойно, несмотря на внутреннюю дрожь. Она давно поняла, что, имея дело с опасными животными, самое главное – не выказывать ни малейшего страха. Внутренний голос подсказывал ей, что ее новый работник – весьма опасное существо.

Глава 7

Коннелли настороженно посмотрел сначала на кусок мыла, а потом на Сузанну. Затем, удивив ее, взял мыло и стал с силой драить им волосы. Он повторял эту процедуру до тех пор, пока вся голова не покрылась густой пеной. То же самое он проделал и с лицом. При этом он почти не сводил глаз с Сузанны и лишь иногда поглядывал на Бена. Взгляд был жесткий и злой. Коннелли снова напомнил ей загнанного зверя.

– Там, в ведре, вода? – Хриплый вопрос был адресован Бену, который быстро моргнул.

– Д-д-да, сэр.

– Тогда тащи сюда.

Бен вопросительно посмотрел на Сузанну. Она незаметно кивнула, и парень поднес ведро к кровати.

– Ставь на пол.

Бен поставил ведро и отступил. Коннелли угрожающе оглядел комнату. Сузанна не успела сообразить, что же сейчас может произойти, как он уже схватился руками за край матраса, перегнулся пополам и сунул голову в ведро. Он сидел так с минуту. Потом выпрямился и встряхнул головой, снова осыпав все вокруг брызгами. Еще раз оглядевшись и, по-видимому, решив, что ему ничего не угрожает, Коннелли наклонился над ведром и отжал мокрые волосы.

– Как насчет полотенца? – нарочито вежливо поинтересовалась Сузанна. Может быть, это было и нелепо, но она твердо решила сохранять хладнокровие. Серые глаза недоверчиво уставились на нее, но полотенце он взял и принялся энергично вытирать голову и лицо.

– Бен, принеси сухое покрывало, миску бульона и стакан воды из кухни, – тихо распорядилась Сузанна.

– Слушаюсь, мэм.

– И, Бен… не стоит говорить сестрам, что больной очнулся. Если спросят, скажи, что бульон для тебя.

– Да, мэм.

Бен поспешно вышел. Только оставшись наедине с Коннелли, Сузанна поняла, как сильно она нервничает. Конечно, она искусно это скрывала – во всяком случае, ей так казалось, – наклонившись над сумкой с медикаментами и извлекая оттуда флакон и бинты.

– Это еще что? – подозрительно спросил мужчина.

Мокрое полотенце валялось на полу. Она заметила, что Коннелли старается не прислоняться ни к чему спиной, и догадалась, что она у него болит.

– Прежде всего мазь для спины.

– Что ты знаешь о моей спине, черт побери?

Сузанна вздохнула. Она будет обращаться с ним осторожно и вежливо, но ни за что не потерпит ругани. Пришло время мягко напомнить ему, кто здесь хозяин.

– По твоей спине любому видно, что тебя безжалостно избили. Раны нагноились, и еще повезло, что не случилось заражения крови. Эта мазь поможет ранам очиститься и зажить, вдобавок снимет боль. Если ты ляжешь на живот, я смажу спину. И, пожалуйста, последи за своим языком. В нашем доме не ругаются.

– В самом деле?

– Да. Ложись, пожалуйста. У меня сегодня еще куча дел помимо тебя.

Он посмотрел на бинты и мазь в ее руках, потом, немного помедлив, выполнил просьбу. Когда он ложился, Сузанна обратила внимание, как старательно он придерживает намокшее покрывало на талии.

Хорошо еще, что он не из тех, кто не испытывает стеснения перед женщинами.

Сузанна встала, подошла к прикроватному столику, поставила на него флакон и положила бинты. Потом открыла флакон, набрала на ладонь белой мази и, наклонившись над Коннелли, начала смазывать ему спину.

– Что это за дьявольская мазь? Жжет, как адский огонь! – Он замер – лекарство начало действовать.

Сузанна добавила еще немного мази на самое пораженное место.

– Может быть, это докажет тебе, что я говорила вполне серьезно: в этом доме такие выражения запрещены.

– А ты кто, монашка? – процедил он сквозь зубы.

Сузанна промолчала, завинчивая крышку и укладывая флакон в сумку. Затем взяла бинты.

– Сядь, будь добр.

Он косо взглянул через плечо, но, морщась при малейшем движении, сел.

– Ты не мог бы поднять руки?

Он молча повиновался. Сузанна начала обматывать бинтами его торс. И вновь ее охватило смущение. Она слишком явно ощущала разницу полов. У него были твердые мужские соски, плоские и темные, так не похожие на ее собственные. Волосы на груди оказались густыми, черными и мягкими на ощупь. Когда Сузанна сделала эти открытая, то почувствовала себя дурой набитой и едва не уронила бинт, но умудрилась подхватить его в самый последний момент. Сузанна украдкой взглянула на Коннелли – неужели он догадался, почему так раскраснелись ее щеки, – и ее охватила паника. Она встретила насмешливый взгляд батрака.

– Нет, я вижу, что ты не монашка, – сказал он.

При этой колкости жаркая волна стыда подхватила ее. Сузанна сжала зубы.

– Мне кажется, самое время кое-что выяснить. Я здесь хозяйка, и ты – мой слуга. С тобой будут хорошо обращаться, но ты будешь говорить со мной и с членами моей семьи с уважением и станешь подчиняться правилам, установленным в этом доме. Я ясно выражаюсь?

Она закончила перевязку и завязала свободные концы бинта узлом сбоку. Он наклонился к ее уху.

– А что ты сделаешь, если я предпочту не быть уважительным и не стану подчиняться правилам? – В вопросе звучал вызов.

– Как ни неприятно мне будет отказаться от задуманного, придется тебя кому-нибудь продать. Мистеру Гриру, например. Он будет рад избавить меня от тебя, я уверена.

– Ты мне угрожаешь? – Если в его голосе и появилась новая металлическая нотка, а Сузанна была в этом уверена, то он не успел дать волю гневу, потому что в этот момент появился Бен, осторожно неся поднос с дымящейся миской бульона и оловянной кружкой. Через плечо у него было перекинуто покрывало, которое он взял в кухне.

– Куда мне это деть, мисс Сузанна?

Сузанна взяла поднос и поставила на прикроватный столик. Повернувшись спиной к кровати, чтобы не было видно, что происходит, она быстро отвинтила крышку с маленького пузырька, который загодя достала из сумки, и налила несколько капель темной жидкости в бульон. Закрыв пузырек, она сунула его в карман.

– Если это еда, давайте сюда, – скомандовал Коннелли.

Сузанна взяла ложку, лежавшую рядом с миской, быстро помешала бульон и кивнула Бену. Он опустил поднос на колени Коннелли.

Хорошие манеры, если, конечно, таковые у Коннелли и имелись, испарились под напором голода. Он вынул ложку из дымящейся миски, бросил ее на поднос, потом поднял миску ко рту. Сузанна и Бен изумленно следили, как он наклонил миску и жадно осушил ее буквально за минуту.

– Еще есть? – буркнул Коннелли, облизывая губы, чтобы не пропала ни одна капля.

– Бульона – сколько захочешь, – ответила Сузанна, снова поддавшись чувству жалости: она сообразила, что он попросту смертельно голоден. – Но с твердой пищей надо будет подождать хотя бы до завтрашнего утра. Тебе вредно сразу слишком много есть.

Она ждала, что он начнет спорить, но мужчина лишь прорычал:

– Тогда принесите еще бульона.

Сузанна была уверена, что Коннелли заснет прежде, чем Бен успеет вернуться, но все же послала парня за добавкой. Поскольку сегодня ей придется оставить беззащитных сестер одних в доме (юного Бена можно было не принимать в расчет), она решила не рисковать – а вдруг новому работнику придет в голову что-нибудь дурное. Поэтому она добавила в бульон несколько капель снотворного, которое вот-вот должно было подействовать.

Коннелли сделал несколько глотков воды и поставил наполовину опорожненную кружку на поднос.

– Я вижу, тебя морили голодом, но воду давали, – промолвила Сузанна.

Может быть, ему и хотелось что-нибудь ответить, но он не знал, как отреагировать, и поэтому слегка пожал плечами. Минуту спустя, задумавшись, мужчина произнес:

– Без воды не проживешь. Без пищи – можно, если не слишком долго.

Как она и думала, через несколько минут его веки начали слипаться. Он качнулся и оперся рукой о матрас, чтобы не упасть. Сузанна протянула руку и взяла поднос с его колен.

– На твоем месте я бы легла и немного отдохнула до возвращения Бена, – заботливо проговорила она и привычными движениями взбила ему подушку.

Коннелли удалось на мгновение сфокусировать взгляд на ее лице, но Сузанна видела, что сделал он это с трудом. Его глаза закрылись, и он глубоко вздохнул.

– Какое-то странное… ощущение, – пробормотал Коннелли и позволил ей помочь ему лечь на живот, головой на подушку.

– Утром ты обязательно почувствуешь себя лучше, – пообещала она.

Но он уже ничего не слышал.

– Я принес еще бульона, мисс Сузанна, – сообщил Бен с порога.

Сузанна выпрямилась и взглянула на него.

– Спасибо, Бен, но он уже заснул.

Глава 8

Только в два часа ночи Сузанна смогла уехать с фермы Куперов. Старую миссис Купер обмыли, одели в лучшее платье и уложили в зале. Ее дочери, Ханна Найсбитт и Мириал Скэггс, остались ночевать в родительском доме, чтобы поддержать старика отца, которого наконец уговорили лечь спать. Преподобный отец Редмон молился вместе с рыдающим вдовцом, а вся работа по подготовке похорон легла на плечи двух ее уже пожилых дочерей и Сузанны. Вся семья оплакивала умершую. Правда, миссис Купер была старой и немощной и ее смерть не была ударом грома среди ясного неба, поэтому все горевали спокойно и тихо, без истерик.

Сузанна забралась в повозку вместе с отцом, радуясь, что на этот раз ей не придется ехать домой одной. Распрямив затекшую спину, она ощутила тупую боль в плече. Эта боль, возникающая при любом неловком движении, и огромный синяк упрямо напоминали ей о проблеме, которую она на эти несколько часов старалась забыть, – о Коннелли. Она еще не рассказала отцу о том, что купила работника.

Сузанна посмотрела на сидящего рядом отца – хрупкого в своем черном костюме, совершенно седого, держащегося неестественно прямо, хотя, конечно, он устал не меньше, чем она, – и решила признаться.

Но отец опередил ее.

– Уолтер Купер попросил, чтобы ты завтра вовремя службы сыграла “Гимн Создателю”.

Сузанна кивнула.

– Миссис Купер любила этот гимн. Она попросила меня спеть ей его вчера вечером.

– Она была хорошей женщиной. Мы потеряли, небеса приобрели.

– Да.

Разговор смолк. Глухой стук копыт Дарси по грунтовой дороге перекликался со стуком копыт Мики, лошади отца, привязанной сзади. Кругом царила тишина, нарушаемая лишь шумом листвы деревьев да нечастыми вскриками какой-нибудь одинокой птицы. Сузанну мучила необходимость рассказать о содеянном, поэтому она не могла от всей души насладиться этими мгновениями покоя. Причин молчать не было. Как ни откладывай, легче не станет.

Сузанна собралась с мыслями. Если уж надо признаваться, то лучше сделать это побыстрее, как часто говаривала ее мать. И все же она колебалась. Как хорошо было рядом с отцом. Она подождет еще минуту, только одну минуту и еще немного подышит ночной прохладой. Ночью температура упала на несколько градусов по сравнению с дневной, воздух наполняла пряная смесь запахов трав, животных и соленой воды. Над сосновым лесом темно-синий атлас неба разрывали десятки мерцающих звезд. Окрестности освещала половинка луны холодного белого цвета, так что Дарси самостоятельно резво бежала домой.

И это было неплохо, потому что отец вяло держал вожжи, а глаза его, как и у Сузанны, были подняты к небу. Но если она сражалась с очень земным нежеланием начать разговор на неприятную тему, его голова наверняка была заполнена богоугодными размышлениями о потустороннем мире. Окладистая белая борода и развевающиеся седые волосы, посеребренные лунным светом, делали священника похожим на ожившего библейского пророка. Неожиданно он повернул голову, ласково улыбнулся дочери, но, ничего не сказав, снова вернулся к созерцанию небес. Сузанна, на сердце которой тяжким грузом лежал грех непослушания, чувствовала себя последним червяком.

– Па, я сегодня купила работника. Мужчину, – коротко сообщила она.

Сначала ей показалось, что отец либо не понял сразу, либо не расслышал. Но вдруг он оторвался от бесконечных чудес Господних и взглянул на нее.

– Что ты сделала, дочь моя?

– Купила раба.

– Раба? – Вопрос прозвучал так, будто преподобный отец Редмон никогда ни о чем подобном не слыхивал.

Сузанна решила продолжить разговор, хотя внутри у нее все сжималось при мысли, что она огорчает отца.

– Да. Крэддок – пьяница, а Бен всего лишь мальчишка. Сара Джейн в сентябре выходит замуж, и в доме слишком много работы для троих. Во всяком случае, тяжелой, мужской работы. Вот я и купила раба.

– Разве ты забыла все мои поучения о том, какое зло – рабство? Моисей был рабом и…

– Я все знаю про Моисея, папа, и я так же, как и ты, ненавижу рабство. Но этот человек раб не навсегда. Он будет служить у нас семь лет, чтобы искупить свои грехи. Такой приговор он получил в суде. – Руки у Сузанны замерзли, она спрятала их в складках юбки, чтобы согреть. Больше всего на свете она не любила спорить с отцом, и не потому, что боялась его гнева или наказания – он был не способен ни на то, ни на другое, – но он чересчур глубоко печалился, когда дети расстраивали его. Начиная этот разговор, она заранее знала, что отец загрустит. Теперь Сузанна злилась на себя за это. Но что делать? Ведь им обязательно нужен помощник на ферме. И к такому решению она пришла после долгих раздумий. Кто-то должен заботиться о хлебе насущном и о крыше над головой, и эта задача выпала на ее долю. Отец был слеп как крот во всех практических делах. Но все эти соображения не подняли ей настроения, чувство вины усилилось. Укоризненный взгляд отца заставил ее съежиться. Он молчал. – Разве в Священном писании не сказано, что наказанием для заблудших должен быть праведный труд? – Сузанна судорожно искала довод, который бы доказал, что ничего особо ужасного она не совершила. Цитата неожиданно пришла ей на ум, и она с радостью ею воспользовалась. Преподобный отец Редмон отреагировал на сказанное как на спасительную ниточку и задумчиво кивнул головой. Сузанна знала, что он ненавидел ссоры. Они нарушали мирный настрой его жизни, выводили из равновесия. Уже давно она поняла, что если ей нужно чего-то добиться от отца, то следует лишь твердо стоять на своем. Она обладала более сильной волей и была гораздо решительнее. Сузанна иногда даже стыдилась, насколько легко ей удается заставить отца соглашаться с ней. И все же, несмотря на ее упрямство, он, самый святой из живущих, считал Сузанну своей лучшей дочерью. Но только она знала, насколько не соответствует действительности его представление о ней. Лоб отца Редмона разгладился.

– Да, разумеется, – наконец отозвался отец. – Наверное, ты права.

– С ним плохо обращались, он весь избит. Мы можем не только вернуть ему здоровье, но и наставить на путь истинный.

– Конечно, можем. – Он уже улыбался, явно радуясь не только тому, что сомнительная проблема была благополучно решена, но и тому, что они уже добрались до дома. – Не сомневаюсь, ты поступила правильно. Вполне вероятно, это Божий промысел.

Божий промысел. Ну что еще он может сказать? Сузанна горько усмехнулась и пошла сменить Бена, которому велела дежурить около Коннелли. В зале было темно, на прикроватном столике горела единственная свеча. Коннелли лежал в постели на животе в рубашке пастора, которую Сузанна приказала Бену натянуть на него. Рубашка была короткая и тесная и едва сходилась на тощей груди спящего, но все-таки она была свободного покроя и хоть отчасти прикрывала его.

– Уже утро, мисс Сузанна? – Бен зевнул, очнувшись от дремы. Он прилег в кресле-качалке рядом с кроватью.

– Нет, еще середина ночи. Он просыпался?

Бен отрицательно покачал головой.

– Нет, за все это время он не шелохнулся. Спал, даже когда я напяливал на него рубашку, а уж тут пришлось повозиться, скажу я вам.

– Могу себе представить. Ты хорошо потрудился, Бен. Иди теперь в сарай и помоги отцу с Мики. Потом можешь ложиться спать.

– Слушаюсь, мэм. – Бен встал, потянулся и взглянул на неподвижную фигуру на кровати. – А он как?

– Я посижу здесь немного. Иди же. Бен…

– Да, мэм?

– Не забудь выполнить всю свою работу утром, а уж потом беги к Марии, ты меня понял?

У Бена хватило совести покраснеть.

– Да, мэм.

– Забудем об этом, ладно? Но чтобы такое не повторялось.

– Не повторится, мисс Сузанна, я обещаю, – промямлил Бен и вышел.

Парень искренне раскаивался, но Сузанна была уверена, что пройдет пара дней и обещание будет забыто. Она наклонилась над кроватью и чисто машинально положила ладонь на лоб своего пациента.

Лоб оказался немного горячее, чем нужно. Но это был пустяк. По опыту она знала, что, если бы он схватил лихорадку, болезнь бушевала бы уже вовсю. У Коннелли наверняка лошадиное здоровье, и он справится с заразой, которая гнездилась в гноящихся ранах на спине.

– Это тот человек? – шепотом спросил отец, входя в комнату и глядя на Коннелли.

– Да.

– Бедолага. Ты правильно сказала, мы излечим не только его тело, но и душу. Милосердный Господь привел его на наш порог.

– Да. – В любом деле отец мог отыскать светлую сторону. Сузанна ласково улыбнулась ему: – Иди отдыхай. Завтра много дел.

– Ты права, разумеется. – Он похлопал ее по руке. – И должен признаться, я вконец вымотался. Сама-то скоро ляжешь?

– Мне еще кое-что надо сделать. Но я быстро.

– Что бы мы без тебя делали, Сузанна! – Отец Редмон вздохнул и вышел.

Сузанна прислушалась к его шагам на лестнице. Он ходил легко, даже легче Мэнди, которая практически ничего не весила. Сердце Сузанны сжалось. За последний год отец очень похудел – кожа да кости. Она должна проследить, чтобы он хорошо ел и чаще отдыхал. Больше ничего и не требуется, уверила она себя. Наверняка с ним ничего серьезного. Думать о плохом – значит накликать беду, ничего нельзя знать заранее.

Когда отец ушел, комната погрузилась в тишину, нарушаемую тяжелым дыханием Коннелли. Сузанна машинально дотронулась до его щеки над бородой, но она была не горячее лба. Наверняка снотворное заставит больного проспать спокойно весь остаток ночи. Сузанне безумно хотелось спать. Она так устала, что глаза ее закрывались сами собой, к тому же уже скоро утро, а с ним – обычные дела. Она закроет дверь, отделяющую зал от остальной части дома, и Коннелли не сможет выйти, если неожиданно проснется. Его жизни ничто не угрожает. Нет никакой причины сидеть здесь всю ночь. Надо поспать хотя бы несколько часов.

Чувство долга боролось с усталостью, и усталость победила. Все равно она встает очень рано, так что Коннелли недолго быть здесь одному. Еще раз пощупав его лоб и убедившись, что температура не поднялась, Сузанна сладко зевнула и сдалась. Если она не поспит, завтра от нее будет мало толку.

Задув свечу у кровати, Сузанна заперла дверь в зал и поднялась в свою комнату. Там она разделась, облачилась в ночную рубашку, умылась и почистила зубы. Распустив волосы, долго расчесывала их, пока пушистая волна не закрыла ей плечи. Снизу раздался тихий звук. Прислушиваясь, Сузанна замерла со щеткой в руках. Что это было? Звук повторился – как будто кто-то царапался, стараясь выбраться,

Откуда? Единственная запертая дверь в доме вела в зал. Может, проснулся Коннелли? Вряд ли, но что это тогда за звук?

Она положила щетку на умывальник, взяла розовое покрывало, накинула на плечи и пошла вниз, высоко держа свечу. Волосы, которые Сузанна обычно заплетала перед сном в косу, рассыпались по спине.

Внизу было темно и тихо, как в могиле. Только ее свеча тревожно мерцала во мраке. Дверь в зал была по-прежнему заперта. В замочной скважине все так же торчал ключ. Неужели ей послышалось? Наверняка нет.

Но стоило ей так подумать, как звук повторился опять, причем настолько неожиданно, что Сузанна подскочила. Пламя свечи заметалось из стороны в сторону. Тут за закрытой дверью раздалось мяуканье, и все встало на свои места.

– Клара! – воскликнула Сузанна, отпирая дверь и выпуская кошку. – Как ты сюда попала? Ты же должна быть во дворе.

Клара громко замурлыкала и потерлась о ноги хозяйки. Сузанна поставила свечу на последнюю ступеньку лестницы, взяла киску на руки, почесала ей за ухом и направилась к входной двери. Клара была беспородной кошкой, но пушистой, белой с рыжими и черными пятнами. Крупная, весом около двадцати фунтов, она была бы красоткой, если бы не потеряла один глаз и пол-уха в очередной кошачьей разборке. Этот несчастный случай и привел ее, истекающую кровью, в сарай Редмонов. Там раненое животное нашла Сузанна и выходила, чем заслужила безмерную преданность Клары. Ухо все еще выглядело рваным, но глаз зажил, а темный шрам на его месте, расположенный в полукруге черной шерсти, делал кошку похожей на пирата.

– Иди и поймай мышь, – пробормотала Сузанна, выставляя Клару на улицу.

Как будто в ответ на ее слова, киска тихо мяукнула, задрала хвост, вышла на крыльцо и, спустившись по ступенькам, исчезла в темноте. Закрыв дверь, Сузанна заглянула в зал. Ей хотелось убедиться, что кошка не потревожила больного. Там было все так же тихо, ни шороха. Свеча в холле освещала лишь маленький кусочек пространства, и кровать находилась в полной темноте. Надо зайти и взглянуть на Коннелли, прежде чем подняться наверх.

Слабый свет дал ей возможность разглядеть, что он за это время сменил позу. Дышал больной легче и спал уже не так глубоко. Наверное, Клара все-таки помешала ему.

Нахмурившись, Сузанна наклонилась над постелью, положила ладонь на лоб спящего и немного подержала. Внезапно, так что она не успела отскочить,

Коннелли схватил ее за руку железной хваткой. Покрывало соскользнуло с ее плеч, рывок – и Сузанна потеряла равновесие. Колени ее подогнулись, она вскрикнула и упала на постель.

Глава 9

Сузанна не успела ощутить мягкость матраса: Коннелли уже был на ней. Падение снова растревожило плечо, и она хотела вскрикнуть, но тяжесть мужского тела лишила ее такой возможности. Сузанна пыталась вздохнуть, заговорить, но была придавлена его тяжестью. Да и видеть тоже не могла. Ее лицо уткнулось в мягкую, слегка волосатую кожу в вырезе рубашки. Ноздри наполнил запах мыла. Она недавно сама варила его и еще вечером терла им этого негодяя. Теперь Сузанна чувствовала на губах вкус мыла. Коннелли что-то хрипло пробормотал ей в ухо, но слов она не разобрала.

Коннелли слегка шевельнулся. Теперь он не так сильно давил на нее, и она смогла повернуть лицо и набрать полную грудь воздуха. Сузанна даже обрадовалась, что может дышать и что ее мозг снова начал соображать. Шок от неожиданного нападения начал проходить. Вместо него возник страх. Он хочет ее убить или…

Его губы, касающиеся ее шеи, подтвердили второе предположение. Сузанна замерла, чувствуя, как царапает ее нежную кожу его борода. Страх сковал ее волю. Губы Коннелли оказались мягкими и влажными, она ощущала покусывания на своей шее, которую она открыла ему, повернув голову.

Его язык коснулся ее уха, обвел его контуры, проник вовнутрь, как в раковину. Сузанна лежала неподвижно, боясь малейшим движением спровоцировать его на еще более смелые поступки.

Он легонько прикусил зубами нежную мочку уха. К своему ужасу, Сузанна почувствовала, что при других обстоятельствах это было бы очень приятно. Но сейчас паника парализовала ее. Хотя ей самой никогда не приходилось испытывать плотскую любовь, которую мужчины ждут от своих жен, она понаслышке знала, как это происходит. Не было сомнений, что именно к плотской любви стремился Коннелли. Правда, двигался он в этом направлении не быстрее, чем движется свинья по скользкому склону.

Ей надо остановить его. Но как? Правая рука Сузанны была зажата весом его тела, а левую он крепко держит. Что она способна сделать? Его бедро давило на ее ноги. Он был таким огромным и сильным, что мог просто переломить ее пополам.

Коннелли провел языком по ее подбородку, заставив Сузанну покрыться мурашками. Потом принялся губами ласкать шею прямо под подбородком. Сузанна осознала, что ее тело отвечает на страстные ласки его горячих губ. Она дернула головой, пытаясь высвободиться. Не обращая на нее внимания, Коннелли начал покрывать легкими поцелуями ее шею.

– Прекрати! – прошипела Сузанна ему в плечо, куда прижималась лицом. – Ты меня слышишь? Немедленно прекрати, и мы все забудем. Тебя не накажут, даю слово. Слышишь?

Конечно, он слышал, но никак не отреагировал на эту комбинацию из угрозы и обещания. Он поцеловал щеку Сузанны, угол глаза, висок, продолжая лежать на ней, вдавливая ее в матрас, но слегка сдвинувшись в сторону, чтобы она могла дышать. На Коннелли была короткая рубашка, и он терся голым бедром о ее бедро. Сузанна с ужасом обнаружила, что в результате падения ее ночная рубашка задралась почти до талии, обнажив и ее бедра, и теперь она ясно ощущала жар его кожи.

Ей снова пришла в голову мысль закричать, хотя минуту назад она от нее отказалась – какой позор, если ее застанут в такой ситуации члены семьи. Нет, она не будет кричать. Кроме чувства стыда, ее остановила реальная опасность, грозящая сестрам и отцу, если им придется бороться с Коннелли. Сузанна с отчаянием поняла, что все пять Редмонов не выстоят против одного Коннелли, человека, которого она сама привела в дом. Разве что, заслышав ее вопли, отец сообразит схватить охотничье ружье, хранящееся за кухонной дверью, хотя эта идея вряд ли придет ему в голову. У отца с практической сметкой всегда было туго.

Если она немедленно не остановит Коннелли, то очень скоро будет знать о плотской любви куда больше, чем когда-либо собиралась узнать. Ее изнасилуют и разрушат ее жизнь, и никто, кроме нее, не будет виноват в этом. Последнее соображение придало ей силы.

– Коннелли, немедленно отпусти меня! Если ты меня не отпустишь, тебя повесят!

Но и эта угроза на него не подействовала. Вместо ответа он очень нежно поцеловал уголок ее рта. Тут Сузанну осенило, что, возможно, из-за снотворного он еще не вполне проснулся и пребывает в сомнамбулическом состоянии, вызванном ее появлением у постели. Возможно, ему снится эротический сон, и он проигрывает его на ней!

– Коннелли! Проснись!

Единственным ответом были губы, скользнувшие по щеке к подбородку. Собрав последние силы, Сузанна выгнула спину, пытаясь сбросить его, но шансов у нее было столько же, сколько у ягненка, очутившегося в пасти волка. Зато он слегка отстранился, и Сузанна решила, что ее сопротивление принесло результат. Однако она ошибалась. Его колено очутилось между ее ног.

На одно мгновение, не больше, когда Сузанна ощутила мускулистость его бедра, шероховатость и напор покрытой волосами ноги, ее тело пронзило незнакомое острое желание. Но страх, гнев и с детства вбитые моральные принципы тут же погасили эту искру. И она сделала еще одну попытку освободиться. А Коннелли все сильнее раздвигал ей ноги. Ее сопротивление не шло ни в какое сравнение с его силой, так что рано или поздно он добьется того, к чему стремится. Сузанна почувствовала, как его бедро касается самой сокровенной части ее тела. Ощущение оказалось внезапным и странным, как будто ее сбросила с себя лошадь.

Он еще сильнее прижался к ней, и во рту у нее пересохло.

Как бы ни было стыдно перед семьей за то, что она попала в такой переплет, как бы это ни было опасно, но ей надо позвать на помощь. Сузанна уже хотела было закричать, но тут Коннелли прижался губами к ее рту, языком скользнув глубоко внутрь. У Сузанны перехватило дыхание. Запах мыла смешался с запахом куриного бульона. Казалось, он хотел полностью завладеть ее ртом. Его губы были жаркими, влажными и жадными. Его бедро двигалось вверх и вниз прижимаясь к тому месту, на котором, как она ни боролась с этим, сосредоточились все ее мысли. Сузанна пыталась увильнуть от настойчивого постыдного прикосновения, но тут же бросила эти бесполезные попытки. Неведомые мощные волны уже подхватили ее тело.

Значит, вот как мужчины соблазняют женщин на плотскую любовь? Конечно, Сузанна иногда задумывалась об этом. Но и только. У нее никогда не было поклонника. Саре Джейн и в голову не могло прийти обсуждать такие неприличные вещи со своей старшей сестрой. Хотя Сузанна однажды случайно слышала, как она нерешительно призналась Мэнди, что ее пугает первая брачная ночь. Если плотская любовь именно такова, то Саре Джейн нечего бояться. Наоборот, надо ждать с нетерпением, но, конечно, это должно случиться лишь после свадьбы.

Но сама-то она вовсе не на брачном ложе, и Коннелли ей не муж. Наслаждение, пронизывающее ее тело, греховно. Сузанна не позволит себе испытывать это чувство. Не позволит!

Губы Коннелли снова скользнули ей на шею. Внезапно он отодвинулся, освободив ее руки, и начал изучать ее тело. Мужские пальцы нащупали грудь и сомкнулись вокруг нее, касаясь соска. Сузанна напряглась, не желая поддаваться нахлынувшему страстному желанию. Она давно привыкла к мысли, что ей самой суждено остаться старой девой. Помолвка Сары Джейн только подтвердила правильность ее рассуждений. Ей не дано мечтать о том будущем, которое сестры считали само собой разумеющимся – брак, дети, муж, который научит их плотской любви. Все это не для нее. Ее судьба – быть с отцом и сестрами. А когда она будет им больше не нужна, то к тому времени слишком состарится, чтобы начать собственную жизнь. Но все же волновало и другое… Пусть она дурнушка, пусть излишне практична, ей тоже хотелось, как и всем женщинам, познать искусство любви. И вот ей дан шанс. Надо лишь спокойно лежать и позволить ему…

В это время к первому присоединилось и второе колено. Сузанна даже опомниться не успела, как ее ноги оказались широко раздвинутыми.

– Нет! – Паника взяла верх над всеми остальными чувствами. Сузанна изо всех сил ударила Коннелли кулаком в висок.

– Какого черта?

Она и удивилась, и обрадовалась, когда он с громким воплем скатился с нее. Сузанна внезапно почувствовала, что свободна. Она отползла к краю постели, но здесь ее остановила рука, вцепившаяся в гриву ее волос.

– Пусти меня! Пусти меня, слышишь?

– Черт возьми, женщина, за что ты меня ударила? – Он был искренне удивлен.

Сузанна взглянула на темную фигуру, едва различимую во мраке, и поразилась, заметив, что дрожит. Это она-то, Сузанна, которую никто не мог испугать.

– За что я тебя ударила? – переспросила она.

Может, он и в самом деле не знал за что? Если предположить, что Коннелли только теперь по-настоящему проснулся, то, конечно, он и представления не имеет о своих безумных действиях. Она умоляла Бога, чтобы это было так. Какой стыд, если он помнит все, что случилось. Он трогал ее в таких местах, до которых она сама стеснялась дотрагиваться, он почти раздел ее и… Если он помнит, она никогда не сможет снова взглянуть ему в лицо. Коннелли молчал. Сузанна не имела представления, о чем он думает, но в темноте чувствовала его взгляд. Внезапно он сильно потянул ее за волосы. Сузанна ужасно испугалась. Что, если он снова захочет затащить ее под себя и закончит то, что начал? Вдруг он вовсе и не спал, а с самого начала хотел ее изнасиловать? От ярости и страха она тряслась так, что зуб на зуб не попадал, и ей пришлось плотно сжать челюсти.

Она не могла видеть, скорее, почувствовала, что Коннелли сел, потому что он дернул ее за волосы. Потом дернул еще сильнее, и Сузанна вынуждена была лечь на бок. Он перегнулся через нее и достал что-то с противоположной стороны кровати. Сузанна услышала удар о металл, увидела высеченную искру, потом загорелась свеча. Конечно, Коннелли еще раньше заметил свечу и то место, где она держит кремень. Пока свеча разгоралась, хватка ослабла, и Сузанна смогла сесть. Она постаралась отодвинуться подальше, но мешала рука, вцепившаяся ей в волосы. Сузанна больше ничего не могла предпринять, поэтому с упавшим сердцем повернулась к Коннелли.

Тот, не торопясь, разглядывал ее – от спутанной копны русых волос, закрывающих всю спину, до неприлично задранной рубашки. Он на мгновение задержал взгляд на ее высокой груди, туго обтянутой тонкой материей. Глаза его сверкнули, когда Сузанна попыталась закрыть себя руками. Потом его взгляд опустился ниже, по обнаженным бедрам и ногам, не упуская ничего – ни их изящной формы, ни маленьких ступней. Сузанна быстро подобрала ноги под себя и натянула на них рубашку. Она так покраснела, что, казалось, вот-вот вспыхнет. Она понимала, что он все замечает.

Подняв глаза, Сузанна увидела, что Коннелли смотрит на нее со странной усмешкой, будто это она сделала что-то не так. Ночная рубашка отца, с трудом натянутая на широкие плечи, скомкалась на его груди. Ниже Сузанна смотреть не осмелилась. Черные волосы взлохмачены, губы сжаты. Ехидная улыбка вкупе с бандитской бородой делали Коннелли похожим на дикаря.

При воспоминании, как ее тело реагировало на ласки этого грубияна, ей захотелось исчезнуть. Она отвела взгляд. Неужели она дошла до такой жизни, что ей сойдет любой мужчина?

– Какого черта ты делаешь в моей постели? – Коннелли обвинял ее, тут не могло быть сомнений.

Она зло посмотрела ему в лицо.

– Что я делаю?.. – Голос отказал ей. Что ему ответить? Если он и в самом деле не помнит, что тут творилось минуту назад, то она не собирается рассказывать ему пикантные подробности. Пусть неприятный эпизод сохранится лишь в ее памяти, тогда это будет не так унизительно. Хотя, даже если он и не спал, он же не может знать, как ожило все ее существо при его прикосновениях, так ведь? Он же не ясновидящий! Только она знала, как бурно отозвалось ее тело, а она унесет свою постыдную тайну в могилу.

– Если ты купила меня в качестве жеребца, леди, то ты просчиталась. Я сплю, с кем хочу и когда хочу, а не по приказу.

– Что? – Сузанна онемела. Оскорбительное обвинение заставило ее сжать кулаки. Смешанные чувства, вызывавшие дрожь, стремительно перешли в яростный гнев, ей казалось, она сейчас взорвется. – Ах ты неблагодарный, невежественный чурбан! – прошипела она. – А я еще спасала тебя от Хайрама Грира. И от Джорджа Ренарда! Подумать только, я отнеслась к тебе по-доброму! Ты заслуживаешь порки! Тебя повесить мало! Тебя стоит разрезать на куски тупым ножом и бросить свиньям! Как ты смеешь так со мной разговаривать! Ты… ты дубина стоеросовая!

Она перевела дух, а Коннелли снова оглядел ее, и в его серых глазах мелькнула искорка, значения которой она не поняла.

– Я не сплю с женщинами из чувства благодарности.

Глаза Сузанны сверкали, а в голове вертелись такие дурные слова, которых она вроде бы и не знала. Она не дала волю языку и дернула головой, пытаясь вырвать волосы из крепко сжатого кулака. Но напрасно, ей лишь стало больнее.

– Отпусти меня немедленно, понял?

– Или?.. – Он насмехался, лениво наматывая ее волосы на руку.

– Или я продам тебя Хайраму Гриру завтра же, еще солнце не встанет! Я расскажу ему, как ты меня оскорбил, он запорет тебя до полусмерти.

– А если я расскажу ему и всем остальным, кто захочет послушать, как ты сама залезла ко мне в постель и как сильно тебе хотелось переспать со мной, то ты лишишься своей чистенькой репутации. И не надейся, что я не поведаю миру детали, потому что я это сделаю. – Кониелли злорадно ухмыльнулся.

Сузанна в ужасе смотрела на него. Конечно, она не залезала к нему в постель. Это мерзкая ложь, верит он в это или нет. Но в остальном Коннелли недалек от истины. Она похолодела. Откуда он знает, какие желания пробудили в ее теле его руки?

– Я плохо отношусь к угрозам, – сообщил он в качестве объяснения.

– Я тоже, – процедила она сквозь зубы и снова дернула головой. На этот раз она либо дернула очень сильно, либо его хватка ослабла, но ей удалось высвободиться. Сузанна спрыгнула с постели и отскочила на приличное расстояние. Покрывало валялось на полу. Она схватила его, накинула на плечи и плотно запахнула.

Несколько прядей ее волос остались в руке Коннелли, и теперь Сузанна следила, как он накручивает их вокруг пальца.

– На память, – заявил он и снова ухмыльнулся.

Сузанна была вне себя, но ей удалось сдержаться.

– Если ты и в самом деле не помнишь, как весь этот… фарс начался, могу объяснить. Меня разбудил шум, и я пришла проверить, все ли с тобой в порядке. Когда я коснулась твоего лба, чтобы пощупать, нет ли температуры, ты схватил меня за руку и опрокинул на постель. Потом ты… ты… мне пришлось вырываться и наконец ударить тебя, чтобы привести в чувство.

Последовала короткая пауза. Коннелли хмыкнул, как будто размышляя.

– А мне все помнится по-другому, дорогуша, – ласково произнес он и улыбнулся такой хитрой улыбкой, каких Сузанне и видеть не приходилось.

– Ты – дьявольское отродье! – Она так разозлилась, что с трудом произносила слова. – Никакая я тебе не дорогуша. Пока я потерплю и не буду продавать тебя, но ты будешь обращаться ко мне мисс Сузанна.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и, собрав последние силы, вышла из комнаты с гордо поднятой головой.

Глава 10

У Сузанны было такое ощущение, что всю жизнь она только тем и занималась, что пекла хлеб. Смешивала, взбивала и пекла. Пекла дважды в день. Ни одной ночи не проходило, чтобы в бадье не поднималось тесто. Прошло всего полчаса, как петух своим криком приветствовал зарю, а она уже стояла на кухне и пекла к ужину хлеб. Утренняя порция уже стояла в маленькой духовке сбоку от огромной печки, занимавшей одну стену кухни почти целиком. Скоро хлеб нужно будет вынимать. Кругом приятно пахло свежей выпечкой.

Остальные члены семьи выйдут к завтраку через час. С этого начинался их день. Так будет продолжаться бесконечно, пока есть Сузанна, которая обо всем позаботится. Только по непонятным причинам ей больше не нравился этот раз и навсегда заведенный порядок. Ее жизнь была добродетельной, заполненной делами, но… но… но что? Она должна быть благодарной, а не роптать. Что с ней такое, почему ей втайне хочется чего-то большего, чем то, что она имеет?

На плите кипела каша. Если полить ее патокой и есть со свежим хлебом и маслом – получится отличная утренняя трапеза. Вместе с сестрами она быстро перемоет посуду и отправится в огород. Сузанне нравилось полоть.

– Мне что-нибудь еще сделать, мисс Сузанна? – Бен вошел через заднюю дверь с охапкой дров, которые потребуются ей для плиты. Он сегодня старался вовсю, и она от души поблагодарила его.

– Ты можешь покормить кур.

– Да, мэм. – Он сложил дрова в корзину и вышел.

Крэддок уже тоже должен был подняться и подоить корову, но Сузанна знала, что этот пьяница не проснется, пока Бен его не разбудит. Крэддок любил поспать почти так же, как и хорошенько выпить, и именно по этой причине ему никогда не удавалось долго удерживаться на одном месте.

От Крэддока мало толку. Бен ненадежен. Они только добавляли забот, взваленных на плечи Сузанны. В последние месяцы она просто падала с ног под грузом проблем. И что же она сделала? Купила работника, чтобы облегчить себе жизнь. Эгоизм чистейшей воды! “А на эгоизме бирка с большой ценой”, как любит говорить отец. Теперь ей придется платить эту цену.

Коннелли. Как только Сузанна вспоминала о нем, ей хотелось провалиться сквозь землю. Вообразить невозможно, что она, не обменявшаяся даже мимолетным кокетливым взглядом ни с одним мужчиной, оказалась полуголой в постели с незнакомым человеком, купленным накануне. Как только Сузанна представляла его руки на своей груди, его колени между ее ног, не говоря уже о его жадных поцелуях, ей становилось плохо.

Когда же она вспоминала, как отозвалось на его ласки ее тело, Сузанне становилось плохо морально.

Ей было страшно посмотреть на себя в зеркало. Она боялась встретиться взглядом с опозоренной, униженной и рассерженной Сузанной. Происшествие с Коннелли вывело ее из себя. Как могли у нее, дочери своего отца, считающейся образцом праведности, вызывающей всеобщее восхищение, появиться такие темные желания? Отец, узнай он об этом (Господи, сделай так, чтобы он никогда не узнал!), сказал бы, что ее искушал дьявол. Но Сузанна знала лучше: она виновата сама.

Однако еще больше ее пугала необходимость общаться с Коннелли, когда тот проснется. При одной только мысли о предстоящей встрече с ним она дрожала от стыда и дикой, бессильной ярости.

Но и продать его нельзя. Сузанна не могла допустить, чтобы он проболтался хотя бы одной живой душе о том, что произошло между ними.

Как она могла попасть в такой переплет? Да потому что упряма как мул, вот как. Грир пытался убедить ее, что она совершает ошибку, покупая этого человека, но разве она слушала?

Если бы дело не касалось ее лично, Сузанна бы рассудила, что все так и должно было случиться. Признаваясь себе в этом, она с такой силой мяла и взбивала тесто, достающее ей до локтей, как будто это было ухмыляющееся лицо Коннелли.

Из зала донесся какой-то звук, и Сузанна оцепенела. Вернее, это был не звук, а внезапная тишина.

Оказывается, она уже привыкла к хрипловатому дыханию Коннелли. Он так рано проснулся? Эта догадка заставила Сузанну сосредоточиться.

Еще раз перевернув тесто, Сузанна закрыла его тряпкой и оставила подниматься. Размеренным шагом, не торопясь, она направилась через холл к двери в зал. На пороге остановилась и, вытирая руки о передник, сделала то, чего ей меньше всего хотелось – взглянула в сторону постели.

Коннелли, приподнявшись на локте, лежа смотрел на нее. Через единственное окно пробивались первые солнечные лучи, неяркий утренний свет наполнял комнату. В этом свете вид у Коннелли был еще более зверский, чем накануне. Ему место на борту пиратского судна или в пивнушке. Он вполне бы мог распевать в пьяном угаре неприличные песенки.

Конечно, она сошла с ума – она не могла реагировать на прикосновения такого человека!

– Воды, – с трудом прохрипел он. Сузанна усилием воли выбросила из головы воспоминания о прошедшей ночи, коротко кивнула, вернулась на кухню и набрала ковшик воды из ведра, стоящего у двери. Затем вошла в зал, осторожно неся ковшик. Не решаясь приблизиться к Коннелли, Сузанна секунду постояла на пороге, но потом все же заставила себя шагнуть вперед.

Если она хочет забыть о прошлой ночи, ей надо вести себя так, как будто ничего не случилось. Пусть внутри у нее все холодеет и замирает, никто не должен знать об этом, кроме нее. Она девушка смелая и хорошо знает, что собака кусает лишь тогда, когда чувствует, что жертва ее боится. Она направится к Коннелли с той же уверенностью, с какой приблизилась бы к злющей собаке.

Чтобы отдать ему ковшик, ей нужно было подойти к кровати. А вдруг он схватит ее? Ерунда! Она задрала подбородок и подошла прямо к Коннелли. Если он останется жить в их доме, а благодаря ее капризу так и будет, она не сможет избегать его вечно. Пусть думает, что она абсолютно спокойна.

– Спасибо. – Он взял ковшик и, закрыв глаза, с жадностью выпил воду.

Машинально она отступила в сторону. Выпив воду, Коннелли открыл глаза и осмотрел ее с головы до ног – от стянутых в пучок волос до закрытого фартуком платья.

– Тебе больше идет с распущенными волосами, – сообщил он.

Сузанна чуть не задохнулась.

– Моя внешность – не твоего ума дело!

– Разумеется. – Коннелли пристально взглянул на нее и протянул ковшик.

Сузанна забрала ковшик, стараясь не касаться мужской руки. Ей не понравилась искорка в серой глубине его глаз. Алчная, жадная. Что-то должно было произойти. Она насторожилась.

– Поесть что-нибудь дашь?

Сузанна не сразу поняла.

– Ну ты и нахал, скажу я тебе, – процедила она сквозь зубы. – Ведешь себя хамски, а потом спокойно просишь поесть! Скажи-ка, а что ты будешь делать, если я предпочту не кормить тебя?

Не отводя взгляда, Коннелли пожал одним плечом. Искорка немного угасла.

– Я и раньше голодал.

Ну что она могла на это сказать? Нельзя же оставить голодным даже такое невозможное существо. Сузанна молча вышла из комнаты. Вернулась она с подносом, на котором были миска с дымящейся кашей, политой патокой, два больших куска хлеба с маслом и кружка со сладким чаем.

– Вот, – сказала она грубовато, ставя поднос рядом с Коннелли на матрас.

Немного чая из кружки выплеснулось на поднос.

– Ты ко мне не присоединишься?

Он поднял на нее глаза, и впервые Сузанне показалось, что он улыбнулся по-человечески. Дразнил он ее, что ли? Если так, то он ошибается, она не находит абсолютно ничего смешного в том, что произошло между ними этой ночью.

– Нет, – резко бросила Сузанна, развернулась и ушла на кухню, где занялась домашними делами, ожидавшими ее. Все надо было переделать за утро, чтобы середину дня провести в церкви, помогая организовать похороны миссис Купер, назначенные на четыре часа, когда спадет самая страшная жара.

– Сузанна!

Она замерла. Не может быть, чтобы у Коннелли хватило нахальства называть ее только по имени,

– Сузанна!

Хватило. Она глубоко вздохнула, чтобы взять себя в руки, и вернулась в зал.

– Я бы съел еще.

– Ты должен обращаться ко мне мисс Сузанна, ты ведь знаешь, – холодно заметила она.

– После всех наших поцелуев? – Коннелли сверкнул зубами. Он снова подшучивал над ней, негодяй!

Сузанна залилась краской. Половник, который она держала в руке, полетел в голову шутника. Она метнула его, как топор, желая расколоть голову Коннелли, как полено. Он увернулся, откинулся назад и взвыл, упав на спину. Половник, не причинив ему никакого вреда, ударился о стену всего дюймах в шести от цели и с грохотом упал на пол. Увертываясь, Коннелли свалил поднос, который с таким же грохотом свалился рядом с половником.

– Давай мы с тобой сразу договоримся, – заявила Сузанна, не обращая внимания ни на перевернутый поднос, ни на стонущего Коннелли, который уже перевернулся на бок. – Если ты зайдешь слишком далеко, я тебя продам, а там ври что хочешь.

Сурово отчеканив каждое слово, она повернулась и вышла из комнаты. Наливая воду в чайник, Сузанна заметила, что руки ее дрожат. Каша давно сварилась, хлеб вынут из духовки и порезан. Завтрак стоит на столе. Пора будить остальных, но сначала следует успокоиться. Не надо показывать сестрам и отцу, что она расстроена. Они немедленно начнут задавать вопросы. Повернувшись, Сузанна едва не выронила чайник. В дверях, прислонившись к притолоке, стоял Коннелли. В руках он держал поднос с миской, кружкой и половником. Он наблюдал за ней с непонятным вниманием. Его волосы стояли дыбом. Борода свисала уродливыми клочками. Коннелли был высок, строен и выглядел сейчас почти так же грозно, как накануне на помосте. Исключением была одна маленькая деталь, а именно – его одеяние. Тесная ночная рубашка отца не доставала Коннелли до колен, и Сузанна могла различить под ней очертания бинтов, которыми она обмотала его грудь. В секунду оценив всю ситуацию, она с ужасом уставилась ему в лицо.

– Ты не можешь разгуливать в таком виде!

– Я принес тебе поднос, – его тон был вполне миролюбивым.

– Тебе не следовало вставать с постели.

Сузанна поставила чайник на место и взяла поднос. Кладя посуду в таз для мытья, она заметила, что миска выглядит так, будто ее вылизали. В другой раз это растрогало бы Сузанну, но сейчас чувство сострадания оставило ее.

Когда она обернулась, Коннелли все еще торчал в дверях и следил за ней.

– Ты что, не наелся? – нехотя спросила Сузанна и сама не поверила, что произнесла эти слова.

Ей безразлично, сыт Коннелли или нет! Более того, пусть поголодает, ей даже понравилась эта мысль.

Нет, неправда. Худшая приземленная часть ее существа еще могла превратить голод в способ расплаты за унижение, но другая ее часть, истинная (все же она дочь своего отца) заставила предложить пищу голодному.

– Я бы поел.

Сузанна молча наполнила миску, полила кашу патокой и плюхнула на стол.

– Тогда садись и ешь, – коротко сказала она, наливая в кружку чай и также ставя на стол.

– Вы добрая женщина, Суз… мисс Сузанна, – отозвался он, и она побелела от ярости, разглядев усмешку, прикрытую бородой.

– Нет, – четко выговорила она, останавливаясь перед ним и складывая руки на груди. – Вовсе нет. Ты должен знать, что в эту минуту я борюсь со страстным желанием треснуть тебя по голове чугунной сковородкой.

Он на мгновение перестал есть и с интересом воззрился на нее.

– В самом деле?

– Да.

– Вот как, – спокойно заметил он, – значит, дама с характером. Мне даже нравится. – И продолжил есть.

Сузанна вся кипела. Но тут в кухню вошел Бен и не дал ей взорваться.

– Я покормил кур, – сообщил он и замер, заметив Коннелли. – Значит, вы встали, – обратился к нему парень.

– Как видишь.

– Я помогал вас вносить.

– А… – произнес Коннелли, снова глядя на Сузанну, – а то я все думал, как вам это удалось.

– Коннелли, это Бен Траверс. Он будет помогать тебе на ферме, – сухо представила их Сузанна и сразу же принялась снимать с плиты котелок с кашей.

– Всем доброе утро. – Голос вошедшего в кухню отца заставил Сузанну вздрогнуть, и каша выплеснулась ей на руку. Поморщившись, она поставила котелок и вытерла руку полотенцем.

Ожог оказался не сильным, рука лишь немного покраснела, но этого бы не случилось, если бы она не вздрогнула. А вздрогнула она потому, что чувствовала себя виноватой за вчерашнюю ночь и еще за то, что сейчас находится в обществе Коннелли. Оставалось надеяться, что отец не заметит покрасневших щек и смущенного взгляда.

– Доброе утро, па, – сказала она угрюмо.

Он опустился на свое привычное место во главе стола. Преподобный отец Редмон был полностью в черном, как и полагалось ему по сану. Он улыбнулся Коннелли своей ласковой улыбкой, совершенно не обратив внимания на его бандитский вид.

– Вы, верно, гм… – Священник замолчал, пытаясь вспомнить имя.

– Айан Коннелли.

– Добро пожаловать, мистер Коннелли. Я – отец Джон Редмон. Надеюсь, вы скоро почувствуете себя здесь как дома.

Коннелли на мгновение прищурился, как будто заподозрил, что отец Сузанны издевается над ним. Но что-то, скорее всего сияющие карие глаза старика, убедили его, что преподобный отец Редмон говорит совершенно серьезно.

– Благодарю вас, сэр.

Сузанна и не подозревала, что Коннелли способен говорить так вежливо. От удивления она чуть было не открыла рот. Но отцу явно понравился ответ, и тут Сузанна сообразила, что этот бандит куда умнее, чем она думала. Он меняет манеры в соответствии с ситуацией.

– Девочки встали? – натянуто спросила она отца.

– Они там шевелились, когда я спускался.

– Тогда я их потороплю, – сообщила она и выскочила из кухни. Когда Сузанна вернулась, заручившись обещанием сестер появиться через две минуты, то с облегчением увидела, что отец завтракает один.

Он, видно, сообразил, о чем она думала, когда быстро оглядывала кухню, и ответил на невысказанный вопрос:

– Бен пошел за Крэддоком, а я отправил нашего нового работника назад в постель, хотя он и уверял меня, что уже может работать. Но я сказал, что пусть он лучше отдохнет несколько дней и наберется сил. Он мне понравился, Сузанна. Ты, как всегда, приняла правильное решение.

– Приятно, что ты так думаешь, – ответила Сузанна, не зная, радоваться ей или огорчаться, что отец настолько обманулся.

Но тут пришли Бен с Крэддоком, спустились со второго этажа Сара Джейн, Эмили (Эмили сообщила, что Мэнди заканчивает причесываться и придет через несколько минут), и опять привычные хлопоты закружили Сузанну. Поэтому у нее не осталось времени беспокоиться насчет нового работника.

Глава 11

Отвезешь корзинку к Лайкенсам, а по дороге заедешь в церковь и напомнишь отцу, что у Эйчорнов вчера родился ребенок и его надо окрестить. Малыш слабый, так что лучше это сделать сегодня днем, – распоряжалась Сузанна. Она стояла в кухне около ларя для муки – квадратного, похожего на стол сооружения, где в одном отделении была пшеничная мука, а в другом кукурузная. Эмили и Сара Джейн с полными корзинками выходили через заднюю дверь.

Был почти полдень. Настроение у Сузанны оставляло желать лучшего, хотя она всячески старалась это скрыть.

– Бедняжка Элеонор! Она так ждала ребенка!

– После того, как уже потеряла двоих, Господь мог бы оставить ей этого.

– Ты не должна сомневаться в мудрости Господней, Эмили.

– Да перестань ты всех поучать, Сара Джейн.

– Ты стала просто невозможной занудой.

– Прекрати, Эмили! – Вмешательство Сузанны было более резким, чем требовала ситуация.

Сара Джейн и Эмили удивленно взглянули на нее. Так злиться Сузанне было несвойственно.

– На обратном пути спуститесь на ферму к ручью и захватите сметану, – добавила старшая сестра более миролюбиво.

– А где же Мэнди? Что она собирается делать, пока мы бегаем по этим поручениям? – сердито спросила Эмили.

– Мэнди уехала кататься на бричке Тодда Хаскинса. Он с сестрой заехал сюда минут пятнадцать назад и пригласил ее. – Сузанна уже снова месила тесто. Теперь она набрасывалась на него с куда большим остервенением, чем обычно.

Хаскинсы являлись богатыми плантаторами, прихожанами многочисленной англиканской церкви. Здание церкви было самым высоким сооружением в Бьюфорте. Аристократы, члены англиканской церкви, презрительно смотрели на баптистов, но Тодд Хаскинс был так очарован Мэнди, что не обращал внимания на такие социальные барьеры. Однако Сузанна не видела перспектив в этом знакомстве и не поощряла его. Вряд ли молодой Хаскинс думал о женитьбе. Но если этот вопрос возникнет, различие вероисповеданий может оказаться непреодолимым препятствием как для семьи Редмонов, так и для семьи Хаскинсов,

– Зачем ты ей разрешила? – поинтересовалась Сара Джейн, заранее зная ответ.

– А почему бы и нет, скажи пожалуйста? Мистер Хаскинс красив как бог и к тому же богатый. Я бы не возражала, чтобы кто-нибудь вроде него заинтересовался мною. Да и ты тоже была бы не против, готова поспорить, – заявила Эмили.

– Ты забыла, что я помолвлена, Эм.

– Ничего я не забыла, но мне бы очень хотелось, чтобы забыла ты! Честно, Сара Джейн, ты стала…

– Если вы не поторопитесь, то так и будете торчать на пороге, пока не стемнеет. – Сузанна резко оборвала перепалку.

Эмили испуганно замолчала, а Сара Джейн вопросительно взглянула на Сузанну. Та продолжала мужественно бороться с тестом. Краем глаза она заметила, что сестры недоуменно переглянулись и молча вышли. Оставшись наконец одна, Сузанна с облегчением вздохнула. Она очень любила девочек, но в последнее время с ними становилось все труднее, причем с каждой по-своему. Эмили переживала обычные сложности подросткового возраста, за Амандой вился шлейф поклонников, а Сара Джейн прямо на глазах все больше превращалась в чопорную даму. Во всех случаях от Сузанны требовался такт, но сегодня ей было не до дипломатии. – Доброе утро. – Сузанна, погрузившаяся в свои думы, вздрогнула от неожиданности и увидела стоящего на пороге Коннелли.

Она намеренно избегала его со вчерашнего завтрака. Переделав все домашние дела, сестры Редмон во главе с Сузанной отправились помогать с похоронами миссис Купер. Обычно девушки приходили только на отпевание, как дочери пастора, но вчера Сузанна заставила их вымыть и украсить цветами всю церковь и потренироваться в исполнении “Гимна Создателю”, чтобы его можно было спеть квартетом. В результате всех этих приготовлений миссис Купер удостоилась великолепных похорон, а родственники засыпали Сузанну благодарностями. Они и не догадывались, что благодарить им следует, по сути, нового работника Редмонов. Если бы Сузанна не стремилась, чтобы она и сестры пореже с ним встречались, все было бы гораздо скромнее.

Эта мысль угнетала Сузанну, усиливая чувство вины.

– Разве Бен не приносил тебе завтрак? – Сузанна уставилась на тесто. Но ей и не надо было глядеть на Коннелли. Его пиратский облик навечно запечатлелся в ее памяти. К большому своему огорчению, Сузанна отметила это еще вчера. Даже в церкви она иногда невольно вспоминала его гибкое, сильное тело и волчьи глаза. Мало того, эти воспоминания будили ее ночью.

– Да, приносил. Все как вчера. Наверное, я должен быть благодарен, что меня не стали морить голодом.

– Да, вероятно, должен. Зачем же ты встал с постели?

– А тебе действительно надо знать? – Он прошел через кухню и вышел в дверь.

Удивленная Сузанна оставила тесто в покое и последовала за Коннелли. Что еще он задумал? Она ни капли ему не доверяла. Хотя куда, он пойдет босиком и в ночной рубашке? Коннелли уже стоял на крыльце, когда Сузанна появилась на пороге.

– Если не хочешь полюбоваться, шла бы ты в кухню, – бросил он через плечо. – Я ищу уборную.

– Уборную?

– Но должна же она быть у вас?

Когда Сузанна сообразила, в чем дело, краска бросилась ей в лицо.

– Вон там… на холме, за курятником. – Она заскочила обратно в дом.

Еще раз он умудрился смутить ее. Сузанна была уверена, что он это прекрасно понимает и поэтому забавляется. Знать бы заранее, так она и сама могла над ним посмеяться. Наверное, в Англии у них есть такие удобства, как уборные, но в Каролине все прекрасно обходились сиденьем над выгребной ямой. Коннелли вернулся так быстро, что Сузанна начала подозревать, что до холма он не дошел.

– Здесь всегда так чертовски жарко? – Он стоял посреди кухни, вытирая пот со лба.

– Мы здесь не ругаемся. – Она счищала остатки еды со сковороды в ведро для свиней. – Коннелли! – Сузанна круто повернулась к нему. – Мой отец – служитель Господа. Ты не станешь употреблять имя Господа всуе в этом доме! И не будешь ругаться! Я ясно выражаюсь?

Он разглядывал ее, прислонясь плечом к стене и скрестив руки на груди. Коннелли выглядел бы сильным и уверенным, но коротенькая рубашка ее отца делала его забавным.

– Абсолютно, мисс Сузанна.

– Вот и прекрасно, – произнесла Сузанна, проигнорировав легкую иронию в его голосе.

– Что ты там делаешь? – Коннелли кивнул на сковородку, стоящую на столе из выскобленных сосновых досок.

– Похлебку для свиней. – Она снова занялась делом.

– Свиней! – повторил он, будто никогда не слышал о существовании этих животных.

– Да, свиней, – кивнула Сузанна и с некоторым злорадством добавила: – Это одна из причин, почему я тебя купила – чтобы присматривать за ними.

– Ты хочешь, чтобы я заботился о свиньях?

– Да. – Она повернулась к нему, держа перед собой сковороду обеими руками.

Он бросил быстрый взгляд на ошметки, плавающие в остатках вчерашнего молока, и тут же отвернулся.

Сузанна не верила своим глазам. Не было сомнений, что вид помоев был ему отвратителен.

– А что же ты делал раньше? – Ей на самом деле было любопытно. Хотя она сама никогда не была в Англии, но почему-то не сомневалась, что свиньи там есть. Если ему не приходилось ухаживать за ними, значит, он не фермер. Шай упомянул, что Коннелли образован, это подтверждала и его манера говорить. Кем же ом тогда был, может, клерком? Или это слишком честная профессия для таких, как он? Сузанна задумалась. Какой помощи от него можно ожидать? Или он из тех, кто боится тяжелой работы? И ей снова пришло в голову, что, купив работника, она совершила ужасную ошибку.

– Ну, разное. Это неинтересно, уверяю тебя, – ответил Коннелли, подтвердив ее худшие опасения.

– Что же, здесь тебе придется работать, причем много, – мрачно пообещала она и, обойдя его, вышла с кормом для свиней за дверь.

Глава 12

Накормив свиней, Сузанна вернулась в дом через переднюю дверь, по дороге отняв зазевавшегося скворца у кошки Клары. Сузанна все время была на взводе, ведь в любую минуту она могла столкнуться с Коннелли. Но, к ее удивлению, он куда-то исчез. Дверь в зал была открыта, однако нового работника там не оказалось. Не нашла она его ни в гостиной, ни в кухне. Да пропади он пропадом! За одни сутки он доставил ей больше неприятностей, чем за всю жизнь самые беспокойные прихожане.

Так где же он?

Возможно, он снова направился в уборную. Сузанна поставила кипятить воду, потому что пора было варить обед, и пошла наверх поискать Коннелли там. Или, может, у него хватило наглости шарить по их комнатам? Да вряд ли. Хотя кто знает, на что он способен. Но и наверху его не было.

Спускаясь, Сузанна подхватила под лестницей ворох белья, приготовленного для стирки, и вернулась на кухню. Где же он может быть? Держа грязное белье в руках, она подошла к черному ходу. Днем придется постирать, а пока она добавит эту охапку к точно такой же, ожидающей на заднем крыльце.

Коннелли оказался именно там. Удивительно, что она его не слышала. Он стоял у глухой стены и расчесывал волосы. Кругом висели корыта, а под ними лежало белье, приготовленное для стирки. Там же находился умывальник для гостей, лежала бритва, висели ремень для заточки и небольшое зеркало.

Коннелли не видел, как вошла Сузанна. Отвернувшись и слегка наклонясь, он разглядывал себя в зеркале. Его бороду покрывала пена. Теперь на нем были его грязные бриджи – она положила их на крыльцо, чтобы постирать, – и ничего больше. Лодыжки и торс – совершенно голые, если не считать бинтов. Сброшенная ночная рубашка отца Редмона комком валялась на полу.

– Что ты такое делаешь? – спросила Сузанна, оправившись от шока, в который ее поверг его вид.

Когда Коннелли ходил по дому в одной ночной рубашке, ей уже приходило в голову, что от стыда он не умрет. Теперь же он был наполовину голый, но, похоже, это ничуть его не волновало.

Изо всех сил Сузанна старалась не смотреть на Коннелли, но ее взгляд все же пробежал по его телу. Он был ужасно худ, ребра торчали, но плечи были широченные, а ноги длинные, стройные и мускулистые. Сузанна смутилась, заметив, что и ягодицы у него тоже мускулистые. Вдруг она вспомнила, какой он тяжелый, несмотря на худобу, какое крепкое у него тело. Она тут же выбросила это воспоминание из головы, но недостаточно быстро: оно заставило ее сильно покраснеть. Сузанне захотелось отвести взгляд, но она догадывалась, что нового работника очень рассмешит, если, разговаривая с ним, она будет смотреть не на него, а в стену.

– Бреюсь. Хочешь посмотреть? – Он насмешливо взглянул на Сузанну.

Конечно, он заметил ее смущение и теперь смеется над ней. Он же видел ее отражение в зеркале и наверняка не упустил из виду ее покрасневшие щеки. Помимо воли Сузанна покраснела еще сильнее, и ей снова захотелось швырнуть чем-нибудь ему в голову. Но она уже достаточно изображала из себя дурочку, хватит. Она – его хозяйка, он – слуга, она будет вести себя с достоинством, чего бы ей это ни стоило.

– Я рада, что ты чувствуешь себя лучше. Может быть, завтра сможешь взять на себя кое-какие обязанности. Сначала легкие, разумеется. – Сузанна ничего не могла поделать со своим вспыхнувшим лицом, но голос был спокойным и ровным.

– Кормить свиней? – Коннелли несколько раз провел бритвой по ремню и снова принялся за бороду.

– А также кормить кур, приносить воду, чистить лошадей, сеять и…

– Ого! А мне-то показалось, ты сказала “кое-какие”.

– Это немного. Надеюсь, ты не ленив.

– Я тоже надеюсь. Но ведь мы это скоро выясним, правда? – Он лукаво посмотрел на Сузанну. Четверть бороды была сбрита, и он выглядел уже не так свирепо.

– Здесь так: не работаешь – не ешь, – твердо сказала Сузанна и вернулась в дом. Через несколько минут она снова вышла на крыльцо, держа в руках недавно связанный серый свитер и рубашку отца.

Конечно, рубашка была безнадежно мала, но ничего другого она не могла придумать. Все-таки работник не будет бродить по дому полуголым. Его собственная рубашка после стирки сгодится лишь на тряпки. – Закончишь бриться, можешь надеть вот это.

– Не знаю, как принято у вас в Англии, но мы здесь люди скромные. Я хотела бы видеть тебя одетым.

– А я уже закончил. – Отойдя от умывальника, Коннелли стирал полотенцем пену с лица. – А теперь по поводу скромности. Учитывая, что ты уже видела меня в неглиже, – ведь это ты меня мыла? – не думаю, чтобы теперь это имело какое-то значение.

– Заботиться о раздетом больном – одно дело, а постоянно сталкиваться с полуголым здоровым – совсем другое, особенно если в доме живут в основном молодые леди. Я должна подумать о сестрах.

– А, эти три чирикающие пташки на аукционе? Помню. – Коннелли кончил вытираться и швырнул полотенце туда же, где валялась рубашка.

Сузанна хотела сообщить ему, что все это он должен сложить в корзину с грязным бельем, но не смогла выговорить ни слова. Она стояла, изумленно уставившись на его лицо – как искренне она надеялась, – не больше мгновения: Сузанна не в силах была отвести от него взгляда.

Коннелли был ошеломляюще красив. Даже в своих самых бурных фантазиях ей было бы трудно представить себе, какое совершенство может скрывать длинная борода. Высокие скулы, чеканный профиль, ямочка на подбородке. Нос прямой и длинный, прекрасно очерченный рот. И, главное, он был молод. Слишком молод. Почти так же, как и она. Словно громом пораженная, Сузанна осознала, что она натворила.

На этот раз она впустила лису в курятник. Двух мнений тут быть не могло. Сестры, по крайней мере Мэнди и Эм, сойдут с ума, увидев его.

Звук остановившейся около дома брички заставил ее подскочить, как ошпаренную кошку.

– Что с тобой? – участливо спросил Коннелли.

– Надень эту рубашку, – выпалила Сузанна.

Повернувшись так резко, что взметнулись юбки, она кинулась к двери, чтобы перехватить Мэнди. Разумеется, она не сможет постоянно держать сестру вдали от нового работника, но по крайней мере та не увидит его полуголым. Вот только с лицом настоящая проблема. Интересно, как долго растет борода?

Мэнди, прощаясь с Тоддом Хаскинсом и его сестрой, махала вслед отъезжающей бричке. Сузанна вышла на крыльцо и тоже слабо помахала в ответ на их приветственные выкрики. Только подумать, еще утром она боялась, что Тодд Хаскинс может вскружить Мэнди голову, Тодд был хорош собой, хотя совсем еще юный и неоперившийся. Но даже с учетом богатства и общественного положения его семьи, он не шел ни в какое сравнение с сероглазым дьяволом, которого она сама привела в дом.

Мэнди будет сражена. Сузанна едва не застонала.

– Только подумай, Сузанна, мистер Хаскинс сказал мне, что его матушка собирается устроить грандиозный прием. Там будет музыка и танцы, и мисс Хаскинс пообещала мне проследить, чтобы меня пригласили! – Мэнди уже почти поднялась на крыльцо. Раскрасневшаяся от возбуждения, она выглядела прелестнее, чем обычно. Платье из белого ситца с розочками очень выгодно подчеркивало ее фигурку. Соломенная шляпка, которую Сузанна самолично украсила лентами в тон платью, очень шла младшей сестре. Сияя в предвкушении будущих удовольствий, Мэнди была неотразима.

Сузанна новыми глазами оценила привлекательность девушки, и сердце ее наполнилось тревогой. Она уже лично убедилась, каким негодяем был Коннелли.

Если он испытывал свои чары на ней, то наверняка не сможет пропустить мимо такую красотку, как Мэнди. И тут напрасно рассчитывать на его джентльменскую порядочность или уважение к юности и невинности девушки. Что же касается Мэнди… Сузанна поежилась, представив себе, как трудно будет оттащить сестру от Коннелли, стоит ей его увидеть.

– Баптисты не танцуют, дорогая, – заученно пробормотала она, а Мэнди подобрала юбки и поднялась на крыльцо.

– Но хотя бы один раз… – голос Мэнди прервался, она замерла, уставившись куда-то в пространство позади сестры.

Сузанне не надо было и оборачиваться, чтобы понять, чем вызвано это удивленное выражение на лице Мэнди. За ее спиной была дверь, и там стоял Коннелли. Сузанна знала это так же точно, как если бы видела его своими собственными глазами.

– Не может быть, чтобы это был заключенный, – выдохнула Мэнди.

Сузанна повернулась и увидела, что Коннелли оценивает Мэнди явно одобрительным взглядом. Подонок! Пусть он только пальцем дотронется до ее маленькой сестренки, даже заговорит с ней или с какой-нибудь из сестер, Сузанна изрешетит его всего дробью! И она предупредит его об этом немедленно!

– А вы, верно, сестра мисс Сузанны? – Его четкий английский просто завораживал, как и его внешность. Низкий, глуховатый голос был на удивление приятным, когда выяснилось, что принадлежит он умопомрачительному красавцу, а не бродяге. Стоя в одних носках, грязных бриджах и куцей рубашке, он должен был бы казаться нелепым – ничего подобного! Коннелли выглядел просто потрясающе, он был гораздо интереснее всех мужчин, которых Сузанне и Мэнди приходилось когда-либо видеть. Рубашка не сходилась, но он, как мог, заправил ее в бриджи и теперь без стеснения демонстрировал свою грудь, заросшую густыми волосами. К счастью, ее частично прикрывали бинты, иначе все было бы выставлено напоказ.

– Я – Мэнди.

– Мисс Аманда, – поправила Сузанна, со значением глядя на Коннелли.

Тот перевел взгляд с Мэнди на Сузанну, и внезапно в его глазах появилась озорная искорка.

– Беги наверх и переоденься, дорогая. Я хочу, чтобы ты помогла мне в огороде. – Сузанна старалась говорить по возможности спокойно. Она знала Мэнди достаточно хорошо и понимала, что даже намек на запрещение тут же вызовет у нее желание поступить наоборот.

– Ладно. – Мэнди оглянулась на Сузанну, будто только что вспомнив, что старшая сестра все еще здесь.

“Коннелли настолько ослепил ее, – мрачно подумала Сузанна, – что эта кокетка согласилась собирать овощи без малейшего возражения. А ведь она ненавидит копаться в земле”.

– А ты мне понадобишься в кухне, – обратилась Сузанна к Коннелли, который отступил в сторону, пропуская Мэнди и слегка улыбаясь. Сузанну обдало жаром при этом медленном движении его губ, и она готова была дать пинка и себе, и Коннелли.

– Слушаюсь, мэм, – ответил он, снова глядя на Сузанну, поскольку Мэнди уже вышла.

Сузанна понимала, что это все игра и, хотя Коннелли сохранял серьезное выражение лица, она видела в его серых глазах шаловливую смешинку.

В это время Аманда, никак не обратив внимания на его взгляд, вошла в дом.

– Как тебя зовут? – Задержавшись у лестницы, Мэнди обернулась к Коннелли, который шел следом за Сузанной, и игриво посмотрела на него.

Правда, сестра способна любезничать и с бревном, успокоила себя Сузанна, стараясь окончательно не впасть в отчаяние.

– Кампбелл, Крейн, что-то в этом роде?

– Коннелли, – ответил он. – Айан Коннелли.

– Коннелли. – Мэнди ослепительно улыбнулась. – Хорошо, что ты теперь будешь жить с нами. Уверена, тебе понравится.

– Я тоже уверен, мисс Мэнди.

– Овощи, Аманда, – напомнила Сузанна несколько раздраженно.

– Уже иду, Сузанна-душка.

За этим сладким, медовым ответом – “Сузанна-душка”, надо же! – последовала демонстрация, как надо подниматься по лестнице самым соблазнительным образом: юбки подобраны так плотно, что выделяется аккуратная попка и иногда сверкнет щиколотка, бедра покачиваются, спина выпрямлена. Вот кокетка! И где она этому научилась?

Сузанна поклялась в душе, что вскоре серьезно поговорит с Мэнди.

– Я нужен тебе на кухне? – вежливо спросил Коннелли, когда Мэнди скрылась. Сузанна могла бы купиться на его примерное поведение, но глаза его выдавали. Он снова развлекался.

– Если ты посмеешь… – начала она сурово, вполголоса, но тут же замолчала.

Послышались смех Эмили и шаги на крыльце. Эмили, а за ней и Сара Джейн вошли в переднюю. Пока их глаза привыкали к полумраку, девушки не замечали Сузанны и Коннелли.

– Как ты думаешь, миссис Лайкенс действительно ударилась глазом о дверь? – смущенно говорила Эмили.

Сара Джейн поморщилась.

– Все может быть, конечно. Но мне думается, что это была не дверь, а кулак Джеда Лайкенса.

– Но не станет же он… – Эмили внезапно заметила две фигуры у лестницы и умолкла, удивленно глядя на них. Потом ахнула и покраснела, оценив по достоинству внешность Коннелли. – Бог ты мой! – выговорила она и прикрыла рот ладошкой.

Сара Джейн, владевшая собой лучше, мельком взглянула на лицо Коннелли и посмотрела на сестру.

– Это мисс Сара Джейн и мисс Эмили, – коротко произнесла старшая сестра, жестом показав на девушек. – Как вы можете видеть, Коннелли уже поправился. Вы про сметану не забыли?

– Я оставила ее на крыльце, – ответила Сара Джейн.

– Коннелли, отнеси ее в кухню, пожалуйста. А вы идите и переоденьтесь. У нас еще много работы.

– Вечно эта работа! – простонала Эмили.

– Вот поэтому у вас есть еда, одежда и кров над головой, так что нечего ныть, – заметила Сузанна.

– Да, совершенно верно, – поддержала Сузанну Сара Джейн, подталкивая младшую сестру к лестнице. – И ты знаешь, что сказано в Писании насчет бездельников…

– Ох, Сара Джейн, ну помолчи ты хоть разочек. Меня уже тошнит от твоих постоянных нравоучений.

Обе скрылись за поворотом лестницы. Появился Коннелли с бидоном. Сузанна поджала губы и направилась в кухню. Он вошел за ней и поставил бидон на стул. Она вывалила тесто на стол и машинально разделила его на части. Сузанна делала это так часто, что могла бы справиться с закрытыми глазами.

– Если я посмею что? – спросил Коннелли, прислонившись бедром к столу и скрестив руки на груди.

Занятая тестом, Сузанна замерла. Потом подняла на него злые глаза и буквально прошипела:

– Если ты хотя бы бросишь взгляд на Мэнди, Сару Джейн или Эмили, я возьму вон то ружье и сделаю из тебя решето.

Глава 13

Что, для себя приберегаешь? – спросил негодяй, на которого угроза Сузанны не произвела ни малейшего впечатления. Он взял яблоко из миски на столе и с наслаждением впился в него зубами.

Она долго молча смотрела на Коннелли. Вопрос был задан явно с намерением разозлить ее, поэтому надо было выждать, пока гнев уляжется. Она аккуратно положила последний кусок теста на противень.

– Я имею в виду то, что сказала, я тебя предупреждаю, – заявила Сузанна, взяв противень и направляясь с ним к духовке.

– Мисс Мэнди…

– Мисс Аманда!

– Ладно, мисс Аманда, вне сомнения, очень мила, но еще слегка зеленовата, на мой взгляд. А другие твои сестры не в моем вкусе, так что можешь успокоиться. Не ревнуй!

– Ревновать?! – Сузанна задохнулась и онемела, готовая испепелить мерзавца взглядом и уничтожить его с помощью любого подручного предмета. Но тут она опять заметила в его глазах смех. Коннелли умышленно дразнил ее. Вот только зачем? Нравилось смотреть, как она выходит из себя? Нет, она не доставит ему этого удовольствия. Сузанна наклонилась и подняла с пола у дверцы духовки корзинку с репой, принесенную ею накануне из подвала. – Почисти вот это, – сказала она, громко ставя корзину на стол и кладя рядом нож. – Тут ты не надорвешься.

– А что это такое, черт побери? – Коннелли явно расстроился, видя, что из затеянной им игры, которая доставляла ему большое удовольствие, ничего не вышло. Он откусил огромный кусок яблока и уставился на корзину.

– Ты опять ругаешься, – выговорила ему Сузанна, направляясь к высокому буфету.

– “Черт побери” – ругательство?

– Да. – Она открыла буфет и начала рыться там, разыскивая нужные специи.

– А я-то считал, что выражаюсь вполне прилично. Видишь, как я стараюсь угодить тебе? Я даже готов чистить эти странные овощи.

– Это репа.

– А… – Он доел яблоко и положил огрызок на стол.

– Можешь положить это вон в ту корзину. Я там собираю объедки для свиней. – Сузанна показала в угол.

На лице Коннелли появилось легкое раздражение, но он взял огрызок и швырнул его, тот, глухо стукнув, приземлился точно в корзинке.

Сузанна снова повернулась к буфету. Нужная банка стояла на полке прямо у нее под носом, и она наверняка сразу бы заметила ее, если бы не отвлекалась на Коннелли.

– Репа мне нужна немедленно, она еще должна успеть свариться.

Приказ-намек заставил Коннелли сесть и взять репу в одну руку, а нож в другую.

– И что я должен делать? – Он крутил репу в руке и смотрел на нее с откровенной подозрительностью.

– Очистить, я же сказала. Затем порезать на четвертинки и положить сюда. – Сузанна показала на чугунный котелок на столе.

– Слушаюсь, мэм.

Хотя ей до смерти не хотелось оставлять Коннелли одного – а вдруг Мэнди или кто из сестер переоденется быстрее, чем обычно, и спустится в кухню? – но кто-то должен принести копченую свинину из коптильни, чтобы положить в репу.

– Я сейчас вернусь, – мрачно пообещала она и поспешила к коптильне с такой скоростью, что вернулась в кухню, еле переводя дыхание.

К ее радости, Коннелли все еще сидел один и, нагнувшись над корзинкой, орудовал ножом. Он так старался, что почти не обратил внимания на ее приход.

Остановившись у стола, чтобы отдышаться, Сузанна с удивлением обнаружила в котелке крошечную кучку разрезанной репы. А ведь она дала ему почти полную корзину.

– Что ты сделал с репой? – изумленно спросила она.

– Ты бы лучше спросила, что она со мной сделала, – обиженно ответил Коннелли, глядя на Сузанну. – Я порезал большой палец. – В качестве доказательства он поднял палец вверх. Небольшой порез слегка кровоточил. Такая царапина не заслуживала сочувствия, и Коннелли его не дождался.

– А где остальная репа? – Сузанна положила свиные ножки на угол стола, подошла поближе и заглянула в котелок.

– Какая остальная?

– Ну, репа.

– Вот здесь. Уж не думаешь ли ты, что она сбежала вслед за тобой?

Сузанна не оценила его сарказма. Репы, которая была в корзинке, хватало на полный котелок, но сейчас она еле-еле прикрывала донышко. И тут Сузанна поняла, в чем дело. Гора очисток на столе красноречиво свидетельствовала, что Коннелли очищал репу слишком щедро.

– Нет, посмотри, что ты наделал!

– Что?

– Срезал по половине репки!

Коннелли внимательно воззрился на очистки.

– Ничего подобного!

– Если сварить, нам всем и по ложке не хватит! Ты вообще когда-нибудь чистил овощи? – расстроенно спросила Сузанна. Опершись рукой о спинку стула, на котором сидел Коннелли, она укоризненно качала головой.

Даже сидя, он доставал до ее плеча. Сузанна неожиданно вспомнила, какой он огромный. Коннелли поднял голову и посмотрел на Сузанну, его волосы слегка коснулись ее руки. Чистые, они были черными и гладкими, как вороново крыло, и лишь слегка завивались на концах. Как и лицо, волосы были красивыми, причем в них не чувствовалось ничего женственного. Только сейчас она присмотрелась к ним.

Сузанна быстро отдернула руку. Ей было непонятно, почему она обращает внимание на такие вещи.

– Должен признаться, что заниматься овощами мне раньше как-то не приходилось, – произнес работник.

– Я верю. – Сузанна взяла нож и быстро очистила оставшиеся овощи. – Видишь, как это делается? – Очистки были тонюсенькими, а в руке у нее оставались большие блестящие репки, которые она тут же побросала к их изуродованным собратьям. Разобравшись с репой, Сузанна взяла свиные ножки и положила в котелок.

– А это что? – Он хмуро смотрел на розовые куски мяса.

– Свиные ножки. – Она подошла к ведру, добавила в котелок воду и, сполоснув овощи и мясо, поставила вариться.

– Свиные ножки?

– Вот именно, – подтвердила Сузанна и искоса взглянула на Коннелли.

– Вы едите репу и свиные ноги? – В его голосе звучало такое отвращение, что она улыбнулась.

– Ну да. Они очень вкусные, уж можешь мне поверить. Но сегодня придется еще сварить яйца, потому что из-за тебя почти вся репа пропала.

– Яйца – это хорошо. Я люблю всмятку.

– Да что ты говоришь? – Сузанна повесила котелок с репой и свининой на крюк над огнем. – Надеюсь, ты не только любишь их есть, но и умеешь их собирать. Курятник там, на холме. Из двери хорошо видно.

– Ты хочешь, чтобы я собрал яйца? – с сомнением спросил Коннелли.

Но Сузанна не обратила внимания на испытываемый им шок, занятая другими мыслями.

– Надень сабо отца. Найдешь их на заднем крыльце. Разумеется, они будут тебе малы, но, я думаю, пальцы сможешь втиснуть.

– Спасибо, я надену свои башмаки.

– Я послала их в город с Беном, чтобы снять мерку и сшить тебе сапоги. Придется пока обойтись отцовскими сабо. Для яиц возьми корзинку из-под репы. И пожалуйста, поторопись. У меня, кроме готовки, куча дел.

Он отодвинул стул и встал.

– Так, говоришь, яйца в курятнике?

– На холме. – Сузанна кивнула, отмеривая муку для клецек.

Секунду поколебавшись, Коннелли молча взял корзинку и вышел в дверь. Немного погодя Сузанна увидела в кухонное окно, как он ковыляет по хорошо протоптанной тропинке, стараясь не потерять отцовские сабо. Корзинку Коннелли держал под мышкой. Следом за ним плелась Брауни.

В кухню влетела Мэнди в небесно-голубом платье, которое никогда не предназначалось для работы в огороде. Веселая улыбка сползла с ее личика, когда, оглядев кухню, она увидела, что Сузанна одна.

– А где он?

Сузанна опустила клецки в кипящую воду, вытерла руки о полотенце и повернулась к Мэнди.

– Если ты о Коннелли, то он пошел собирать яйца.

– Вот как. – Мэнди явно расстроилась, но тут же снова повеселела. – Тогда он быстро вернется.

Сузанна надеялась, что трудный разговор с Мэнди можно отложить. По опыту она знала, что любое предупреждение обычно приносило обратный эффект. Но блеск в глазах сестры означал грядущую беду. Кто знает, возможно, сказанные вовремя слова смогут остановить Мэнди, пока та не кинулась на приступ сломя голову.

– Аманда, не забывай, что он наш работник. Более того, он заключенный. В кавалеры тебе не подходит. Можешь флиртовать с Тоддом Хаскинсом, Хайрамом Гриром и любым другим по твоему выбору, но его оставь в покое. Ты меня слышишь?

– Но он потрясающий, Сузанна! Кто бы мог подумать, ведь он был весь такой заросший и грязный, когда мы его привезли.

– Ты не слушаешь меня, Аманда Сью Редмон! Я редко что-нибудь запрещаю тебе, но сейчас я это делаю – держись подальше от Коннелли! Он опасен!

– Ты в самом деле так думаешь? – воодушевленно произнесла Мэнди.

Сузанна занервничала. Нельзя было такое говорить. Ведь у сестры на уме в последнее время только мужчины.

– Давай заключим сделку, Мэнди. Ты действительно хочешь пойти туда к Хаскинсам?

Глаза Мэнди округлились.

– Больше всего на свете!

– Если ты будешь правильно себя вести с Коннелли, я разрешу тебе пойти туда. Но не вздумай обмануть меня. Уж я прослежу за тобой, будь уверена.

– И ты разрешишь мне потанцевать?

– Так далеко я не могу зайти. Но позволю тебе посмотреть на танцующих.

– А, ну ладно. Только бы пойти!

Отцу, конечно, не понравится, что она разрешила Мэнди пойти на вечеринку с танцами. Учение его церкви крайне сурово относилось к подобным сборищам людей, не состоящих в браке. Но, с другой стороны, альтернатива была куда хуже. Коннелли мог испортить не только репутацию Мэнди. Правда, Сузанна не собиралась распространяться на этот счет. Если за последний десяток лет она чему и научилась, так это тому, что иногда благородными принципами преподобного Редмона приходилось жертвовать в реальной ситуации, связанной с воспитанием трех молодых девиц.

– Значит, так. Можешь пойти к Хаскинсам на вечеринку при одном условии – ты никогда близко не подойдешь к Коннелли. Договорились?

Подумав, Мэнди кивнула и просияла.

– Ох, Сузанна, неужели я и вправду смогу пойти? Я столько раз мечтала… Это просто замечательно!

– Уж я вижу. Не болтай об этом всем и каждому, поняла? Кто-нибудь из прихожан может посчитать такое поведение вызывающим. – Сузанну все еще одолевали сомнения, но, видя радость сестры, она улыбнулась,

– Ты так добра ко мне, Сузанна! А ты успеешь сшить мне новое платье, как думаешь? Из того зеленого шелка, помнишь, я купила его в городе? – Аманда закружилась по кухне, лишь на мгновение задержавшись, чтобы горячо обнять сестру.

– Ну, если ты пойдешь, то уж без нового платья не обойтись. – Сузанна тоже обняла Мэнди, но стоило ей ее отпустить, как сестра снова закружилась по кухне. Сузанна следила за ней несколько покровительственно. Интересно, хорошо это – чувствовать себя такой молодой?

– Я должна сказать Эм и Саре Джейн. Они тоже смогут пойти?

– Эм слишком молода, а Сара Джейн не захочет, мне так кажется.

Но Мэнди уже вылетела из кухни, чтобы поделиться своим счастьем с сестрами. Сузанна долго смотрела ей вслед и улыбалась. С Мэнди ей приходилось гораздо труднее, чем с двумя другими сестрами, вместе взятыми, и вряд ли в этом смысле что-то изменится в ближайшем будущем. Но Сузанна знала, что этим-то и хороша Мэнди и не нужно в ней ничего менять. Сузанна недолго обдумывала эту идею, потом неохотно внесла поправку. Кое-что она все же исправила бы, но не слишком много, потому что открытая жизнерадостность сестры вполне компенсировала ее отдельные недостатки. Тут она вспомнила, что Мэнди ушла, а овощи с огорода она так и не принесла. Сузанна уже хотела позвать ее, но передумала. Значительно быстрее и проще самой сходить в огород.

Взяв корзинку, она вышла через черный ход на крыльцо. Не успела Сузанна ступить на траву, как громкий лай Брауни заставил ее поднять голову и взглянуть на холм, откуда и доносился этот лай. Она увидела, как Коннелли пулей вылетел из дверей курятника, закрыв голову руками. В его рубашку вцепилась разъяренная рыжая курица. Хлопая крыльями и громко кудахтая, она старалась побольнее клюнуть его.

Глава 14

Чертово создание, будь ты проклята! Слезай с меня!

Коннелли крутился и извивался, пытаясь согнать рассерженную птицу.

Сузанна ринулась его спасать.

– Ты ее пугаешь! Перестань махать руками!

– Пугаю ее? Кого вы тут выращиваете, кур-убийц?

Наконец ему удалось сбить курицу, и она приземлилась с громким квохтаньем. Брауни, закатившись истерическим лаем, бросилась на птицу, а в это время штук шесть верещащих кур вылетели через открытую дверь курятника, едва не задев Коннелли по голове. Он увернулся, чертыхаясь и пытаясь защититься рукой. Упавшая рыжая курица тоже взлетела, присоединившись к товаркам. За ней по пятам неслась Брауни, которая уже давно так не веселилась. Вся куриная компания неуклюже пристроилась на ближайшем дереве, а собака прыгала, пытаясь достать до них.

Сузанна, подоспев как раз тогда, когда Коннелли освободился от курицы, не смогла удержаться от смеха. Она хохотала долго и от души, так что у нее закололо в боку. Никогда ей не приходилось видеть более смешного зрелища, чем это, – Коннелли, удирающий от ее любимой курицы.

– Развлекаешься, да? – Он выпрямился во весь рост и, сложив руки на груди, рассерженно посмотрел на Сузанну.

– Да. – Сузанна вытерла слезы с глаз. – Ее зовут Элиза. Ей десять лет, она просто душка.

– Если ты об этой курице, то она искусала мою руку к чертям собачьим!

– Ты ругаешься.

– И что?

– Ну, – Сузанна еле сдерживала смех, – на этот раз у тебя есть повод. Моя Элиза в самом деле укусила тебя? Но у кур нет зубов. Они не кусаются. Она тебя просто клюнула.

– И все? Так ведь больно чер… ужасно, доложу я тебе.

– Что ты ей сделал?

– Я не мог найти яйца, а все эти старушки сидели вокруг, уставившись на меня и кудахтая. Я решил, они их прячут, и попробовал согнать с гнезд. Тогда одна на меня напала.

– Ну надо же! – воскликнула Сузанна и снова принялась хохотать. Она представила себе Коннелли, этого грозного мужчину шести футов с лишком, под испытующими взглядами кур. Между тем лицо его все больше мрачнело – кому понравится, когда над тобой смеются. И, сделав героическое усилие, Сузанна прекратила смеяться.

– Можешь и не говорить, – промолвила она, взяв себя в руки, – ты ведь никогда раньше не собирал яйца.

– Нет, никогда.

– Ты вообще когда-нибудь бывал на ферме?

– Разумеется, бывал.

– В самом деле?

– Я собирал ренту. – Коннелли не слишком охотно сделал это признание. Сузанна подняла брови, и он пожал плечами. – Когда-то это было одной из моих обязанностей.

– Ты никогда не чистил овощи и не собирал яйца. А пахать ты умеешь? Ну разумеется, нет. А что ты вообще умеешь, позволь тебя спросить?

Он хитро посмотрел на нее.

– Я прекрасно езжу верхом, могу прогнать карету в дюйме от другой и люблю шляться по бабам, умею танцевать, могу перепить любого, оставаясь трезвым, умею играть в карты и выигрывать, могу попасть в пламя свечи с пятидесяти футов и еще много чего могу – сразу и не вспомнишь.

– Вот как. – Сузанна выслушала весь этот перечень, но не поверила. Затем спросила: – Шай, аукционист, говорил, что ты умеешь читать и писать.

– Разумеется, я могу читать и писать. Жаль, что я об этом забыл. Только не говори, что ты не можешь.

– Я могу, и сестры тоже, потому что наш отец – человек образованный и хотел, чтобы мы учились.

– Это замечательно.

– Ты сказал, что собирал ренту. А как еще ты зарабатывал себе на жизнь?

Коннелли ответил не сразу.

– Как-то удавалось.

– В самом деле? Если судить по нынешним обстоятельствам, дела у тебя складывались не очень удачно.

– Ты не знаешь ничего о том, что привело меня сюда.

– Если хочешь рассказать, я буду рада послушать.

– Мне не хочется исповедоваться, уверяю тебя. – Коннелли внезапно ощетинился.

А Сузанна мягко продолжила:

– Я просто уверена, что любому человеку нужно выговориться. Ничего в этом постыдного нет. И ничего страшного, что ты не имеешь представления о работе на ферме. Хотя, когда я тебя покупала, то безусловно надеялась… Но сожалеть поздно. Ты сможешь помочь мне вести мои книги, а отцу – с проповедями. Он последнее время стал плохо видеть, нужно чтобы кто-то их писал за него. А работать на ферме я тебя научу.

– А это нужно? – без всякого энтузиазма спросил он.

Сузанна взглянула на Коннелли, а поскольку она едва доходила ему до плеча, ей пришлось откинуть голову назад, чтобы встретиться с ним взглядом. Она увидела, что он улыбается. В этой улыбке не было ничего чувственного. Мэнди он улыбался по-другому. Сейчас Коннелли просто весело смотрел на Сузанну. Смех искрился в его глазах, и их серая глубина потеплела. Эффект был потрясающим. Сузанна зачарованно смотрела на него, снова осознав, до чего же он хорош собой. Развеселившись, она позабыла, что Коннелли – олицетворение женской мечты.

– Ну конечно. – Она поменяла тон. И покраснела, сообразив, что будет очень глупо попасть под его обаяние. Она же не Мэнди. – Начнем прямо сейчас. Пойдем со мной, я научу тебя собирать яйца.

– Лучше не надо.

– Ты что, трусишь? Будет тебе! Элиза и остальные курочки все еще на дереве, так что в курятнике осталось не больше дюжины.

– Очень вдохновляет, – пробормотал он, но все-таки вошел за ней в курятник, пригнув голову при входе.

Прямо у порога Сузанна споткнулась обо что-то, оказавшееся одним из отцовских сабо. Она обернулась и увидела, что Коннелли стоит в одних носках, только уже основательно промокших и испачканных. Губы ее изогнулись в милой улыбке, и внезапно ей стало с ним значительно свободнее.

– Вот один твой сабо, – показала она. Обнаружив второй на куче соломы, добавила: – А вот и другой.

– Спасибо. Уж как-нибудь обойдусь без них. Вдруг нам придется удирать.

– Не говори ерунды! Начинай искать. В пустых гнездах наверняка найдешь яйца.

Корзинка, которую он принес, была теперь с продавленным дном и лежала рядом со вторым сабо. Коннелли, по-видимому, наступил на нее, когда спешил ретироваться. Разумеется, корзинке пришел конец, но Сузанна улыбалась, когда складывала туда сабо.

– А ты можешь гарантировать, что куры, оставшиеся на страже, на меня не нападут? – Коннелли с опаской поглядывал на десяток несушек. Они не мигая смотрели на него, маленькие черные глазки зловеще сверкали.

Сузанне такая осторожность показалась и забавной, и трогательной, ведь сбором яиц она занималась с тех самых пор, как научилась ходить. Так было заведено в семье – эту работу выполняли дети. Она сунула руку в гнездо под покрытую перьями грудь курицы и, пощупав, вытащила яйцо. Курица по имени Рут квохтнула, но клеваться не стала.

– Видишь? – сказала Сузанна, показывая яйцо. – У тебя есть преимущество. Ты высокий, дотянешься до всех гнезд, а мне, чтобы добраться до дальних, приходится залезать на табурет.

Она завернула угол передника, чтобы складывать туда яйца, – корзинка для этого уже не годилась, – поискала под второй курицей, но ничего не нашла. А Коннелли, не сводя глаз с Матильды и Мейвис, двух ближайших к нему птиц, осторожно шагнул вперед и остановился рядом с Сузанной. Ему пришлось встать довольно близко – курятник, построенный на манер сарая с оцинкованной крышей, сужался в дальнем углу. Его ноги коснулись ее юбки. Сузанна необыкновенно остро ощутила его близость. Ей сразу стало тесно и душно.

– Проверь верхние гнезда, мне до них не дотянуться. – Сузанне с трудом удалось скрыть предательскую дрожь в голосе.

– Это легко поправить, – сказал он.

Внезапно Сузанна почувствовала, как руки Коннелли обхватили ее талию. Через секунду она оказалась в воздухе. От неожиданности Сузанна выпустила угол фартука, и единственное яйцо упало на пол и, конечно, разбилось. Но она не обратила на это внимания, а машинально схватилась за пальцы Коннелли, когда он поднял ее еще выше.

– Теперь проверяй их сама, – заявил он.

Хотя Сузанна не видела его лица, она сразу догадалась, что он опять дразнит ее. Но тепло его ладоней, сила, с которой он сжимал ее талию, вызвали в ней сладостный трепет.

– Сейчас же отпусти меня! – гневно выпалила Сузанна, опомнившись и пытаясь высвободиться.

– Только когда проверишь, нет ли там яиц. – Коннелли сжал ее еще сильнее.

Его пальцы сковали ее тело. Сузанна внезапно почувствовала себя беспомощной, и это ей не понравилось.

– Я сказала, поставь меня! – Она знала, что ее ярость выглядит нелепо. Но странное, жгучее ощущение внутри пугало Сузанну. Пыхтя, как кипящая каша, она впилась ногтями в его руки. И, видимо, попала на пораненный палец или то место, куда его клюнула Элиза. Коннелли вскрикнул и отпустил ее.

Раскрасневшаяся и запыхавшаяся Сузанна быстро отошла подальше.

– Ты больше никогда не посмеешь прикоснуться ко мне! Никогда! Понял? И теперь остальные яйца соберешь сам. А у меня полно дел в доме. – Не дожидаясь ответа, она круто повернулась и выскочила из курятника.

Глава 15

Айан задумчиво наблюдал стремительный отход Сузанны. Он прекрасно понимал, что заставило ее так поспешно обратиться в бегство – она его хотела. Он знал слишком многих женщин, чтобы не распознать столь явные признаки.

Эта маленькая простенькая женщина, купившая его на аукционе, желала его. Желала и одновременно сопротивлялась этому желанию. Ситуация достаточно смешная, но ему почему-то было не до смеха.

Как ни парадоксально, но Айан должен был признаться, что и сам не прочь переспать с мисс Сузанной Редмон. Леди была полна сюрпризов.

Во-первых, она не была такой дурнушкой, как казалась на первый взгляд. В ту ночь, когда он проснулся и обнаружил ее в своей постели, она была на редкость соблазнительной. Во сне Айан занимался любовью с Сериной. Каково же было его удивление, когда он понял, что шелковистые бедра, которые он раздвигал, и упругая грудь, которую он страстно ласкал, принадлежат Сузанне. Тело ее было настолько же привлекательным, насколько невзрачной являлась, ее внешность. Айан находился в шоке. Хотя той ночью он был очень слаб, голова у него работала. Его руки помнили контуры ее тела. Как ни трудно поверить, но добродетельная дочка пастора обладала фигурой, которой позавидовала бы любая куртизанка. Грудь высокая, очаровательной формы, мягкая, округлая, с сосками, набухающими, как розовые бутоны, стоит только дотронуться до них пальцами. Бедра такие же пышные, как и грудь. Вот здесь-то и таилась главная тайна, спрятанная под платьями прямого покроя. Айан догадывался, что Сузанна намеренно скрывала то, что делало ее фигуру потрясающей, – невероятно тонкую талию.

Вспоминая те несколько минут, когда он обнимал Сузанну в постели, Айан опять и опять ощущал в своих руках ее удивительную хрупкость. Сегодня же, когда поднял Сузанну, его догадка подтвердилась – ее талия была настолько тонкой, что он мог обхватить ее двумя ладонями.

Айану безумно хотелось увидеть Сузанну обнаженной. А она еще опасается, что он может соблазнить ее хорошенькую сестру. Глупышка! Верно, маленькая мисс Мэнди прелестна, но у него было много прелестных женщин. Его собственная Серина – бриллиант чистейшей воды. Рядом с Сериной красота Мэнди сияла бы так же ярко, как свеча рядом с солнцем. Он не испытывал тяги к Мэнди.

Айан хотел Сузанну.

Его интриговала разница между тем, какой она казалась и какой была на самом деле. Эти кудри, стянутые в немыслимый пучок, тусклые, практически бесцветные, квадратное бледное лицо без улыбки, фигура, наглухо закрытая отвратительными одеяниями. Все это делало Сузанну серой, незаметной дурнушкой. Но Айан видел ее с распущенными волосами, ниспадающими до самых бедер пушистой золотистой копной. Он видел ее лицо разрумяненным, а карие глаза сверкающими от гнева и заметил в них яркие золотисто-зеленые крапинки. Он помнил ее роскошное, восхитительное тело.

И главное открытие – леди не вполне смирилась с перспективой умереть старой девой, хотя тщательно оберегала эту тайну. Детали той ночи почти стерлись из памяти, но трепетная реакция Сузанны продолжала волновать Айана.

Он вспомнил лимонный запах ее волос, чистый привкус кожи и ее невероятную нежность.

И еще ему было любопытно.

Уже много лет Айан не испытывал таких чувств к женщине.

Торопиться домой пока не нужно. Пусть враги подождут. Пусть окончательно поверят, что насовсем избавились от него. В течение нескольких недель он может удовлетворить свое любопытство и посмотреть, как будут дальше развиваться события.

– Мисс Редмон! Мисс Редмон!

Эти жалостливые вопли оторвали его от раздумий. Айан очнулся и направился к двери. Из леса за курятником галопом выскочил кудлатый мальчуган и промчался мимо Айана, который продолжал стоять в дверях, меланхолично глядя в сторону дома. Мальчишка показался ему знакомым, и Айан силился вспомнить его имя. В это время на заднее крыльцо, на яркий солнечный свет, вышла Сузанна и протянула руки к мальчику.

– Джереми! Что случилось? – Она обняла его худенькие плечи.

Мальчик трясся, глаза переполняли невыплаканные слезы, он задыхался от страха и никак не мог заговорить.

– Это отец! Он убьет маму! Он как даст ей лопатой по голове, и у нее теперь кровь течет! Идемте, мисс Редмон! Вы должны пойти!

– Я уже иду, Джереми. – Сузанна вернулась в дом и поспешила в кухню. Через несколько секунд она вышла с отцовским охотничьим ружьем в руках.

Джед Лайкенс славился скандальным, буйным характером, часто избивал жену и своих семерых детей. Аннабет Лайкенс, мать Джереми, была робкой, бесцветной, тихой женщиной. Когда могла, она ходила в церковь, ведя за собой свое многочисленное потомство. Сузанну часто злила такая покорность тяжелой судьбе, но Аннабет не видела выхода из положения. Сузанна иногда давала ей советы, утешала, помогала чем могла, поэтому вся семья, за исключением Джеда, считала мисс Редмон своим другом.

– Он и Клорис стукнул лопатой. Может, она померла. Скорее, мисс Редмон! Надо скорее! – Джереми рыдал, переминаясь с ноги на ногу.

Тринадцатилетняя Клорис была его старшей сестрой. Девица прославилась в Бьюфорте своими амурными похождениями, поэтому Сузанна предполагала, что пройдет немного времени и животик Клорис округлится. Но несмотря на такое вольное поведение, девушка отличалась необыкновенно добрым характером. Она хорошо относилась к матери, всячески заботилась о братьях и сестрах.

– Беги! Я следом.

Джереми снова рванул к лесу. Сузанна подобрала одной рукой юбки, другой подхватила ружье и побежала за ним. Добежав до леса, она уже тяжело дышала, но бег не замедлила, невзирая на боль в боку. Если уж Джереми, привыкший к скандалам и побоям, побежал звать на помощь, ситуация должна быть по-настоящему опасной. Ферма Лайкенсов находилась по другую сторону холма, за Серебряным ручьем, в котором Сузанна и сестры частенько плескались летом. Тропинка пересекала ручей в самом узком месте, и Джереми легко перепрыгнул через него.

Сузанна неловко прошлепала по холодной воде, намочив ботинки и подол платья. Уже взбираясь на крутой берег, она услышала вопли и стоны семейства Лайкенсов. Их полуразрушенная ферма расположилась у подножия холма посреди грязного поля.

Вслед за Джереми Сузанна вышла на поляну, залитую солнечными лучами, и моментально сориентировалась в происходящем. Белое платье Клорис Лайкенс было все в грязи, а белокурые волосы слиплись от крови. Она кричала и пыталась отползти к полуразвалившемуся дому. Значит, отец не убил ее. Сузанна с облегчением вздохнула. Аниабет Лайкенс лежала на спине немного в стороне, а ее муж сидел на ней верхом и орал. Он запустил обе ручищи в волосы несчастной и колотил ее головой о землю. Как и Клорис, Аннабет кричала. Младшие дети сбились в кучку и громко плакали, а семилетний Тимми, третий по возрасту ребенок в семье, дергал отца за рубашку, стараясь оторвать от матери. Джед Аайкенс резко размахнулся, и Тимми отлетел в сторону. Падая, он ударился о пенек и мгновение лежал неподвижно. Потом сел и тоже заплакал. Джереми ринулся на место брата, пытаясь помочь матери. Лайкенс зарычал, заметив старшего сына, и резким ударом сбил его с ног.

– Джед Лайкенс, немедленно прекрати! – С трудом переводя дыхание, Сузанна уверенно навела на Лайкенса ружье.

Он оглянулся, увидел Сузанну с ружьем и принялся так материться, что и святой Петр покраснел бы. Аннабет опустила голову на землю, а ее крики перешли в жалостливые рыдания. Сквозь эти рыдания она молила Господа и мисс Редмон помочь ей и детям.

– Не твое собачье дело, лезешь тут всюду! Шла бы ты в свою церкву, будь она проклята, я сам со своим семейством слажу!

– Помоги Аннабет подняться. Я серьезно говорю, мистер Лайкенс.

– Эта сучка все врет, ей еще не так вдарить надо! Это никак Джереми примчался к тебе поплакаться? Ну я тебе всыплю, поганец! Ты у меня дождешься!

– Если ты хоть пальцем снова дотронешься до Джереми, предупреждаю, я сделаю так, что тебя арестуют.

– Хрен ты меня арестуешь! Я тут всем заправляю, будьте вы все прокляты! Ты их тут своими хитрыми словами дуришь, а сама ни черта не знаешь. Моя семья: как хочу, так и учу. И не твое дело, что с ними будет. Я уж постараюсь, чтобы ты об этом не позабыла, – с этими словами он отпустил жену и встал. Сжимая и разжимая кулаки, Джед с гадкой ухмылкой уставился на Сузанну.

– Только сделай шаг вперед, я выстрелю, и ты улетишь в соседнее графство.

– Не смей трогать ее, Джед! Не смей трогать мисс Редмон, слышишь? – заголосила Аннабет. Она повернулась на бок и ухватилась за лодыжку мужа. Даже не обернувшись, Лайкенс лягнул ее. Аннабет вскрикнула и свернулась в клубок, обхватив руками живот.

– Ты не выстрелишь. – Лайкенс двинулся на Сузанну.

– С чего ты это взял?

– У тебя духу не хватит, церковная крыса.

Сузанна осталась стоять на месте, держа ружье, направленное ему в живот, но ей до смерти хотелось сделать шаг назад. Джед думает, что она блефует, и он прав. Они оба понимали, что стрелять она не станет. Он сделал еще шаг, на этот раз увереннее, а она все еще не нажимала на курок.

– Я тебе задницу отдеру, сучка, – нагло заявил он.

– Ну уж нет, – раздался мрачный голос позади Сузанны. К ее удивлению, мужская рука забрала у нее ружье. Рядом стоял Коннелли и небрежно целился прямо в Лайкенса, который замер как вкопанный.

– Побыстрее убирайся с глаз долой. Если мисс Редмон не может отправить тебя ко всем чертям, то я сделаю это с превеликим удовольствием, можешь не сомневаться.

– Кто ты такой, черт побери, и чего ты лезешь не в свое дело?

– Я сказал убирайся, значит, убирайся. – Коннелли небрежно шевельнул ружьем, но это незначительное движение волшебным образом подействовало на Лайкенса.

– Иду, уже иду! – С мерзким выражением на лице он оглядел всю перепуганную семью, поднял с земли шляпу, хлопнул ею по бедру, а потом напялил на голову. – Кое-кто за сегодняшнее поплатится. – Джед снова оглядел всех собравшихся.

Тут Коннелли опять дернул ружьем, и он поспешно удалился.

– Мама, мама, тебе очень больно? – Джереми и младшие дети столпились вокруг матери.

Напряжение спало, и Сузанна обмякла. Тут же вокруг ее талии обвилась рука. Сузанна подняла глаза и увидела, что Коннелли хмурится.

– Ты в порядке?

И только на один миг Сузанна позволила себе опереться на него и закрыть глаза. Айан слегка прижал ее к себе. Но она тут же увидела себя со стороны и поспешно выпрямилась. Его рука все еще лежала на ее талии. Тепло и сила его пальцев приносили успокоение, однако она не могла позволить ему обнимать себя. Он ведь ее работник. Он не может быть ее поклонником.

– Еще минута, и ты проделала бы в нем дыру, – сурово произнес Коннелли.

– Я не смогла бы выстрелить, – призналась Сузанна, глядя ему в лицо.

Его глаза потемнели, казалось, Коннелли вот-вот выругается.

– Если ты не могла бы в него выстрелить, тогда зачем же впутываешься в такие дела? Как ты думаешь, что бы случилось, не пойди я за тобой? Черт, он едва не убил свою жену. Сволочь!

– Не ругайся, – механически попросила она.

– Самый подходящий повод выругаться. Маленькая дурочка, тебе могло крепко достаться.

Сузанна не привыкла, чтобы ей выговаривали. Она единолично правила в доме уже много лет, никто не смел ей противоречить. Слова Коннелли рассердили ее, но одновременно и согрели. Это было что-то новое – кто-то о ней заботился.

– Да нет же, – тихо сказала она и отступила в сторону. Бросившись на помощь Аннабет и Клорис, Сузанна точно знала, кто спешит за ней следом.

Сузанна успокоила испуганных ребятишек и на скорую руку навела в доме относительный порядок. У Аннабет оказалась рана на затылке и многочисленные кровоподтеки, но серьезных повреждений не было, несмотря на обилие крови на платье. Клорис же, получившая удар по голове острой стороной лопаты, когда кинулась на помощь матери, находилась в полуобморочном состоянии. По указанию Сузанны Коннелли поднял девушку как пушинку, внес в комнату и положил на широкую кровать. Аннабет принялась хлопотать вокруг дочери.

– Джед вернется, ты же знаешь, – Сузанна наконец решила поговорить с Аннабет.

Несмотря на ужасающие кровоподтеки и огромный синяк под глазом – результат предыдущего битья, догадалась Сузанна, – Аннабет вела себя так, будто ничего не случилось. Одновременно она успевала готовить ужин и поправлять полотенце на голове стонущей дочери.

– Он вернется другим. Он всегда такой, Джед, он неплохой, мисс Редмон. Он просто взрывается, а потом жалеет.

– Ради себя и детей, Аннабет, ты должна подумать о том, чтобы бросить его. Ты знаешь, у нас есть хижины, где раньше жили рабы. Пока все не образуется, ты с детьми могла бы пожить в одной из них.

– Я знаю, и спасибо, что предложили. Но я останусь. Все будет хорошо, вот увидите.

Больше говорить было не о чем, и Сузанна вместе с Коннелли отправилась домой. В душе она искренне надеялась, что Аннабет права, и у Джеда изменится настроение.

– Зачем ты лезешь в чужие дела?

Это была первая фраза, произнесенная Коннелли после того, как он назвал ее маленькой дурочкой. Правда, Сузанну устраивало его долгое молчание. Он постоянно обращается с ней без должного уважения и, даже если забыть о том, что случилось две ночи назад (ах, как бы Сузанна хотела об этом забыть!), он снова до нее дотрагивался. А ведь она запретила ему такие вольности. Никакой другой мужчина не посмел бы ее ослушаться. Но как ни мало она знала Коннелли, он ей нравился. И совсем не обязательно вспоминать о его потрясающей внешности… ей было хорошо идти рядом с ним. Случись так, что он не встал бы между ней и Джедом Лайкенсом, один Господь ведает, что бы могло произойти. Но Коннелли защитил ее, причем так уверенно и решительно, как не делал до него никто. Только вдруг он снова перейдет установленную границу, а он обязательно это сделает, как ей поставить его на место?

– Сузанна.

Ну вот, так она и знала.

– Мисс Сузанна, – поправила она.

Они уже приближались к ручью. Сузанна шла впереди с непокрытой головой, Коннелли за ней. Он взял ее за руку и остановил. Из-за жары рукава ее бесформенного серого льняного платья были закатаны выше локтя. К талии приколот простой белый фартук, закрывающий почти всю широкую юбку. Его рука легла на обнаженный локоть Сузанны.

И она всем телом почувствовала теплую силу его пальцев. Но разве он забыл о запрете касаться ее? Сузанна знала, что должна напомнить. А вдруг Коннелли подумает, что, кроме соображений приличия, у нее есть другие основания избегать его прикосновений? Она повернулась и посмотрела на него. Сдвинув брови, он повторил вопрос:

– Зачем ты лезешь в чужие дела?

– Я стараюсь помогать людям, как могу.

В лесу было тенисто и прохладно. Высокие дубы, увешанные серыми занавесками испанского мха, не пропускали солнечных лучей. Тропинка была скользкой. Вдалеке журчал ручей. В ветвях перекликались птицы.

Сузанне вдруг почудилось, что весь мир внезапно исчез и они остались лишь вдвоем.

– Зачем ты меня купила? Чтобы выручить?

– Я купила тебя для работы на ферме. – Она говорила с трудом. Коннелли был близко. Слишком близко.

– Тогда ты совершила очень невыгодную сделку.

– Возможно. А может, и нет. Это от тебя зависит, правда? – Она попыталась незаметно высвободиться.

Но его рука ласково скользнула ей на талию.

– У тебя такая нежная кожа. Почти как твое сердце.

Сузанна задохнулась, не веря своим ушам. Его пальцы обхватили ее запястье, а большой палец поглаживал то место, где виднелись синие вены. Она изо всех сил старалась не дрожать.

– Уж не заигрываешь ли ты со мной, Коннелли? – как можно суровее спросила она и строго посмотрела на него.

Айан рассмеялся, показав прекрасные зубы. Его глаза сияли.

– Да, мисс Сузанна, именно так, – ответил он, поднимая ее руку и прижимая к своей свежевыбритой щеке. – Ваш работник с вами заигрывает. И что ты по этому поводу думаешь? – Он повернул голову, и его губы коснулись ее ладони.

Глава 16

Сузанну обдало жаром, она перестала дышать. От ощущения теплых, мягких губ на своей ладони она онемела и могла лишь смотреть на Коннелли, завороженная тайной, спрятанной в глубине его серых глаз. Поймав за хвост ускользающее здравомыслие, она вырвала руку.

– Если ты собрался очаровать меня для какой-то своей цели, то зря теряешь время, – отрывисто проговорила Сузанна. Повернувшись, она решительно направилась по тропинке к дому. Спина прямая, шаг решительный. И только Богу было известно, сколько усилий требовалось ей для этого. Ее мускулы напоминали теплое картофельное пюре, а коленки проявляли позорную тенденцию подгибаться.

– Сузанна.

Она замерла. В его голосе чувствовался смех. Ей следует еще раз отчитать его за фамильярность. Но если она обернется, если снова посмотрит в это слишком красивое лицо и если даже увидит, что он дразнит ее вполне расчетливо, но совершенно неотразимо, то окончательно попадет тогда под воздействие его чар. Такие сложности Сузанне были не нужны. Она представления не имела, чего этот негодяй хотел добиться, но не сомневалась, что цель у него есть. Ведь не дура же она в конце концов. Иначе почему человек с внешностью Коннелли станет тратить столько усилий на нее – дурнушку, старую деву?

– У тебя никогда не было поклонника?

Вопрос задел ее больное место, о существовании которого Сузанна и не подозревала. Одно дело знать правду самой, и совсем другое – признаться Коннелли, что ни один мужчина не посчитал ее достаточно привлекательной, чтобы за ней поухаживать.

Она пропустила вопрос мимо ушей и двинулась вперед, гордо подняв голову. Будет еще время, чтобы поставить его на место. Скоро она обретет контроль над своими телом и чувствами, а сейчас не стоит рисковать.

– Черт побери, Сузанна! Подожди минуту, – Коннелли схватил ее за руку, и Сузанна сбавила шаг.

Она попыталась вырваться, но он развернул ее лицом к себе. Он держал ее за локоть, и его хватка была крепче оков. Осторожно поставив в сторону ружье, которое до того он небрежно нес под мышкой, Коннелли освободившейся рукой схватил Сузанну за другой локоть, так что ей пришлось бросить попытки вырваться.

Он почти обнял ее. Подол ее юбки закрывал пальцы его ног. Сузанна забыла, что на ногах у него лишь серые отцовские носки, вымокшие и грязные. Может быть, тот факт, что он кинулся спасать ее практически босиком, и растрогал бы ее, позволь она себе расслабиться. Но Сузанна уже изучила его штучки. Поэтому, когда она взглянула на Коннелли, глаза у нее были такими же каменными, как и земля под ногами. У нее не осталось никаких методов борьбы, кроме слов.

– Ты будешь называть меня мисс Сузанна и немедленно отпустишь, – решительно заявила она.

Хитрая усмешка на губах делала Коннелли неотразимым. Сузанна попыталась уничтожить его самым яростным взглядом, на какой только была способна. Но это была трудная задача, особенно если учесть, что объект уничтожения на добрый фут тебя выше.

Коннелли засмеялся. У Сузанны появилось желание разорвать его на части,

– А что, все делают так, как ты велишь? – издевательски поинтересовался он.

– Если знают, что для них это лучше, – процедила она злобно.

Коннелли и не попытался отпустить ее. Он продолжал хитро ухмыляться.

– Я редко знаю, что для меня лучше.

– Это совершенно очевидно.

– Но умные женщины мне нравятся точно. Интересно заставлять их замолчать, если, конечно, правильно взяться за дело.

– Коннелли… – Это было предупреждение.

– Айан, – перебил он. – Скажи “Айан”, Сузанна.

Как было бы легко поддаться на его ласковые слова. Но Сузанна лишь насторожилась в ожидании дальнейших козней и уставилась на Коннелли.

– Ни за что, – ответила она строго.

– Обязательно скажешь. – Он был до противного уверен в себе.

– Нет.

– Скажешь.

– Ты ведешь себя как ребенок, это глупо, я требую, чтобы ты немедленно отпустил меня. – Она опять попыталась вырваться, но лишь убедилась, что из ловушки ей не убежать, пока Коннелли сам не соблаговолит ее отпустить.

– Мне доставит удовольствие укротить тебя.

– Укротить меня? – Она думала, что ослышалась.

– Или, скорее, смягчить тебя. Приучить к седлу.

– Я тебе не лошадь, – заявила Сузанна, изо всех сил стараясь держать себя в руках. – И ты можешь накликать на себя большую беду. Я ведь, знаешь ли, могу тебя продать.

– Но не продашь. Подумай, а вдруг со мной будут плохо обращаться? Ты ведь не захочешь, что бы меня били, правда?

– В данный момент ничего, кроме этого, мне и не хочется. – Сузанна клокотала. – Если ты меня не отпустишь…

– Скажи “Айан” и “пожалуйста”, тогда я подумаю.

Этот дьявол снова смеялся. Тогда Сузанна решилась: она подняла ногу и с силой наступила ему на пальцы.

– Ох!

От неожиданности Коннелли вскрикнул и сделал шаг назад.

Почувствовав свободу, Сузанна круто развернулась, подхватила юбки и, забыв про гордость, бегом кинулась к дому. Она перехитрила коварного лиса. Но это был временный успех. Теперь Коннелли заставит ее расплачиваться, когда поймает.

Он не поймал ее. Сузанна бегала быстро, да он всерьез и не гнался за ней. Запыхавшаяся и разрумянившаяся, она влетела в дверь черного хода и застала сестер в кухне, которую наполнял отвратительный запах.

– Где ты была? – Вся троица повернулась к Сузанне и уставилась на нее.

– У Лайкенсов… я расскажу вам все через минуту. Откуда такой запах?

– Репа сгорела. Мы были наверху, когда почуяли запах, и поэтому поняли, что тебя нет, – укоризненно объяснила Эмили.

– Сузанна, я решила сделать взамен репы пудинг из кукурузы. Лучшего не придумала. – Сара Джейн, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба, повернулась к ней от печки.

– Прекрасно, сойдет со свиными ножками. Они хоть не сгорели?

– Нет.

В этот момент появился Коннелли. Сузанна пока не видела его, но чувствовала, что он стоит за ее спиной. В следующее мгновение он уже вошел в кухню в одних носках, держа в руке охотничье ружье.

Три пары глаз переместились с Сузанны на Коннелли.

– Он ходил с тобой? – Мэнди казалась расстроенной.

Сузанна вздохнула.

– Давайте соберем на стол, и я вам все расскажу, – кривя душой, пообещала Сузанна. Отец явно не похвалил бы ее за это. Разумеется, она расскажет им только то, что произошло у Лайкенсов, а про события в лесу умолчит.


В течение всей следующей недели Сузанна всячески старалась, чтобы она и сестры поменьше встречались с Коннелли. Ей это почти удавалось, поскольку уже не было нужды в том, чтобы он спал в доме. Медицинская помощь ему практически не требовалась. В ближайший вторник, то есть когда пройдет ровно две недели, как она смазала ему спину, можно будет снять повязку и положить новый слой мази. Так что осталось лишь хорошенько его подкормить.

Коннелли ел непрерывно и в огромных количествах. Он как будто боялся, что в один прекрасный момент вся еда исчезнет. Сузанне не хотелось признаваться себе, что его постоянный голод беспокоит ее, но тем не менее она взяла за правило готовить больше тех блюд, которые, по ее мнению, могли прийтись ему по вкусу. Коннелли особенно полюбил куриный суп с клецками, вдобавок он поглощал столько хлеба, что она стала выпекать две дополнительные буханки в день. Самой постыдной тайной Сузанны было то, с каким удовольствием она наблюдала, как Коннелли ест приготовленную ею пищу.

– Мне это кажется, дочь моя, или ты стала кормить нас куда сытнее, чем раньше? – спросил как-то преподобный отец Редмон за завтраком, с удивлением разглядывая изобилие на столе.

Сузанна приготовила кукурузные лепешки и подала их со свежевзбитым маслом, медом и тоненькими ломтиками ветчины. Кроме этого, на столе были каша с патокой, яйца всмятку, как раз по вкусу нового работника, и большой кусок бекона.

Когда отец заговорил, Сузанна не смогла удержаться и покраснела, виновато взглянув на старика. Поскольку он обычно ел то, что перед ним поставят, она не ожидала услышать его замечание.

– Я считаю, Сузанна хочет, чтобы мы все догнали Эмили, – произнесла Мэнди, мило улыбнувшись сидящему напротив Коннелли.

– Мэнди! – возмущенно воскликнули в унисон Сузанна и Сара Джейн. К счастью, Эм еще не появилась.

– Мне кажется, что, скорее, мисс Сузанна хочет откормить меня, – заявил Коннелли, комическим жестом указывая на свою доверху наполненную тарелку.

Такое вмешательство перенесло внимание всех с Мэнди на него. И, как догадывалась Сузанна, он этого и добивался. Безусловно, он спас Мэнди от выговора. Сузанна подозревала, что своим замечанием Мэнди прежде всего кокетничает с Коннелли, дразня его своими изящными формами. Но не могла же она сказать ей об этом в присутствии отца и самого Коннелли. Разумеется, Мэнди следовало отчитать за грубые реплики в адрес отсутствующей сестры. Правда, в данный момент Сузанну больше беспокоила и смущала весьма точная оценка Мэнди ее намерений в отношении Коннелли. Поэтому она ограничилась лишь грозным взглядом в сторону сестры.

– В самом деле, дочка? – участливо спросил отец Редмон.

Сузанна, разливавшая молоко по кружкам, почувствовала, что покраснела еще больше. Эта отцовская наивность иногда вовсе не благодеяние, а настоящее проклятие!

– Коннелли надо набрать вес, чтобы выполнять тяжелую работу, – сухо произнесла она, от души надеясь, что сидящие за столом усмотрят в ее действиях только эгоистические мотивы. Поставив кувшин с молоком, Сузанна села, вежливо попросила передать ей лепешки, надеясь перевести разговор в другое русло. Но тщетно.

– Меня она откармливает уже много лет, – доверительно признался отец, обращаясь к Коннелли и выполняя просьбу Сузанны. – По непонятной причине женщины рождаются с потребностью кормить своих мужчин до отвала.

– И то правда, – согласился Айан, обменявшись с отцом Редмоном понимающими взглядами.

Сузанна едва не подавилась. Она была уверена, что щеки у нее уже алого цвета. Кем бы он ни был, этот Коннелли, он не один из “ее мужчин”!

– Ничего удивительного, что Сузанна постоянно старается возбудить твой аппетит, – повернулась к отцу Сара Джейн. Сузанна была благодарна ей за то, что сестра отвлекла все взгляды на себя. – Ты ешь, как мышка. Ты должен подумать о прихожанах, па, и о том, как они от тебя зависят. Чтобы сохранить силы, надо есть.

– Мои дочки все пытаются меня нянчить, сами видите, – проговорил преподобный отец Редмон, обращаясь к Айану, и улыбнулся своей лучезарной улыбкой. – Но они все равно хорошие девочки. Я бы без них пропал.

Вошедшая Эм избавила Айана от необходимости отвечать. С порога она принялась обвинять Мэнди за то, что та взяла без разрешения ее новый вышитый платок. К тому времени, когда конфликт был разрешен, разговор принял совсем другое направление. К радости Сузанны, никто больше уже не упоминал об изобилии на столе. Впоследствии она постаралась несколько умерить свой пыл. И хотя все еще потакала прекрасному аппетиту Коннелли, но не настолько, чтобы кто-нибудь, включая его самого, заметил это.

Прежний хозяин фермы построил дюжину однокомнатных хижин сразу за сараем. Они предназначались для рабов, но последние двадцать лет, после того как священник купил ферму, все больше пустовали. Теперь в одной жил Крэддок, а в другую Сузанна поместила Коннелли. Там подмели и вымыли, поставили кровать с матрасом, набитым кукурузной соломой, умывальник, стол и стулья. Хижина вполне подходила для его проживания. Сузанна стала спать спокойнее, зная, что Коннелли нет в доме.

Нового работника пока старались не перегружать, да и полное отсутствие фермерских навыков делало его практически бесполезным. Поэтому Сузанна поручила Коннелли работу, требующую образования, а не грубой силы. Многие годы она вела приходные и расходные книги церкви, что отнимало у нее массу времени. Теперь же, не без сомнений, перепоручила все это Коннелли. Оказалось, что он разбирается в цифрах и даже нашел ошибку в ее подсчетах. Теперь ему приходилось надолго уходить из дома, поскольку книги хранились в церкви. Обрадованная, что хоть одна тягостная обязанность снята с ее плеч, Сузанна решила окончательно закрепить ее за Коннелли. Немного настораживало одно обстоятельство – таким образом он тесно сближался с отцом. Но Сузанна надеялась, что с умением Коннелли перестраиваться в соответствии с аудиторией здесь проблем не будет. И верно, судя по всему, преподобный отец находил общество Коннелли приятным и частенько во время еды забрасывал его вопросами по поводу разных теологических нюансов англиканской церкви, к которой, по-видимому, и принадлежал новый работник.

Сузанна улыбнулась, наблюдая, как разгорелись глаза отца, когда Коннелли закончил разговор латинской цитатой. Поскольку девушек латыни не учили, сказанное поняли лишь двое мужчин. Преподобный отец Редмон явно наслаждался такими беседами, даже когда Коннелли удавалось его переспорить. Сузанна чувствовала, что новый работник неожиданно оказался тем, в чем так нуждался отец: еще одним образованным человеком, неким противовесом остальной женской части его семейства. Мало того, после появления Коннелли отец перестал выглядеть не от мира сего.

Опять настало воскресное утро, связанное с хлопотливыми сборами в церковь. Гуда отправлялась вся семья, включая Крэддока и Бена и впервые Коннелли. В предыдущий священный день отдохновения его посчитали еще слишком слабым. Сузанна думала, что он начнет возражать, когда услышит, чего от него ждут в религиозном смысле, но он не воспротивился.

Наоборот, ровно, в семь Коннелли был готов везти дам в церковь.

Преподобный отец Редмон уже уехал на Мики, Крэддок и Бен, как всегда, отправятся в телеге. Сузанна, Сара Джейн, Мэнди и Эмили ездили, по обыкновению, в бричке, причем вожжи держала Сузанна. Им нравилось приезжать пораньше, чтобы успеть немного распеться, ведь от них, как от дочерей пастора, ждали красивых песнопений.

Когда Сузанна вышла на переднее крыльцо, рассчитывая, что Крэддок, как обычно по воскресеньям, подгонит бричку, она удивилась, застав там ожидающего их Коннелли. Он стоял, облокотившись о перила. Сегодня Сузанна надела свое лучшее черное поплиновое платье с накрахмаленным белым воротничком, скрепленным серебряной брошью. По талии платье было свободным, юбка колоколом. Рукава подвернуты выше локтя, из-под них видны кружева сорочки. В качестве наряда для церкви Сузанна находила его очень подходящим для старой девы ее возраста. Голову украшал маленький белый чепчик, отороченный кружевом и завязанный под подбородком. Единственная допущенная вольность – прозрачные кружевные перчатки от локтя до середины ладони. Пальцы обнажены. Она всегда так ходила в церковь, и раньше ее это вполне устраивало. Теперь же, заметив пристальный взгляд Коннелли, ей впервые, насколько она себя помнила, захотелось, чтобы ее платье было понаряднее, может быть, не такого сурового цвета…

Коннелли оттолкнулся от перил. Его великолепный вид настолько поразил Сузанну, что все размышления о своем собственном туалете моментально вылетели у нее из головы. У крыльца приветственно заржала запряженная в бричку Дарси. Сузанна же не могла отвести взгляда от Коннелли,

На нем были темные бриджи, не его старые и рваные, а новые и вполне приличные. Он надел свой жилет из золотой парчи, который она выстирала и заштопала, белую льняную рубашку и длинный темно-синий камзол. Немного потерявший форму, но вполне еще годившийся к носке, шейный платок был завязан элегантным узлом под подбородком. На ногах – шерстяные серые носки и черные кожаные туфли с серебряными пряжками. Волосы зачесаны назад и схвачены на затылке черной лентой. В руке Коннелли держал черную фетровую треуголку.

За исключением туфель, которые были сшиты на заказ у городского сапожника специально для парадных случаев, вся одежда была не новой и, Сузанна знала, не его собственной. Но когда Коннелли водрузил на голову шляпу и подошел к ней, он выглядел настолько настоящим джентльменом, что Сузанна потеряла дар речи.

– Вот это да! – выговорила она, когда снова обрела этот дар. – Откуда это у тебя?

– Твой отец великодушно позволил мне порыться в ящике для бедных. Кое-что подошло.

– Вот это да! – снова повторила она, моргая.

Тут на крыльце появились сестры, и Сузанна постаралась собраться с мыслями, которые вдруг разбежались в разные стороны.

– Ну, Коннелли, ты просто потрясающе красив! – ослепительно улыбаясь, воскликнула Мэнди, проскользнув мимо Сузанны.

Формально Мэнди придерживалась их уговора, зато кокетничала с Айаном при любой возможности. Но что делать, если для Мэнди кокетство было способом существования. Сузанне оставалось только строго следить и не оставлять ее наедине со сладкоречивым негодяем. В это утро Мэнди была как картинка: русые кудри выбиваются из-под широких полей соломенной шляпки, шелковое сиреневое платье в розовую полоску и с низким вырезом подчеркивает изящество фигурки. Наблюдая за Мэнди, Сузанна впервые в жизни ощутила на одно страшное мгновение приступ ревности. Это ощущение было настолько чуждым, что Сузанна не сразу сообразила, отчего же так сжимается у нее в груди. Затем осознала – да она же ревнует, причем безумно, свою горячо любимую сестру к работнику.

– Благодарю вас, мисс Мэнди. И вы выглядите, как всегда, прелестно. Скажите мне, вам не надоедает слушать комплименты? – Коннелли флиртовал с Мэнди, в этом не было сомнений.

– О, никогда! – выдохнула Мэнди, ничуть не смущенная такой откровенной лестью.

Сузанна пригвоздила Коннелли взглядом, схватила Мэнди за руку и направилась в сторону брички.

– Нам надо спешить, иначе мы не успеем прорепетировать новый псалом. Сара Джейн, Эм, залезайте. – Сузанна мысленно поздравила себя – ей удалось произнести это спокойно.

– Мисс Мэнди? – С легкой улыбкой, от чего сердце Сузанны всколыхнулось, Коннелли протянул руку сестре.

Сузанна не сразу сообразила, что он намеревается помочь Мэнди сесть в бричку, а когда, к своему ужасу, поняла, то сжала руки в кулаки.

– Большое спасибо. – Мэнди тоже улыбнулась, продемонстрировав ямочки на щеках, и дала руку Коннелли. Поставив изящную ножку на ступеньку, она подобрала юбки, и, используя старый трюк, одновременно показала обтянутый юбкой задик и куда больше, чем положено приличиями, икру в белом чулке.

Коннелли помог ей забраться в бричку.

Видя, каким явно одобрительным взглядом Коннелли окинул Мэнди сзади, Сузанна медленно закипала. Ей пришлось сделать усилие, чтобы разжать стиснутые в кулак пальцы.

– Кто следующий? Мисс Эмили? – Коннелли наконец оторвал глаза от Мэнди, повернулся и протянул руку Эмили, которая как вышла на крыльцо, так и стояла с открытым ртом и вытаращенными глазами.

Когда Коннелли обратился к ней, девушка покраснела до корней волос, что-то пробормотала, потом, смутившись окончательно, слегка коснулась его руки и практически запрыгнула в бричку. Широкая юбка лимонного цвета зацепилась за колесо. Секунду казалось, что она или порвет платье, или упадет сама. Но Коннелли с удивительным проворством освободил ее юбку и предотвратил катастрофу. Эм уселась рядом с Мэнди. Еще больше покраснев; она поблагодарила Коннелли.

– Мисс Сара Джейн? На заднее сиденье или переднее? – Улыбка Коннелли была всего лишь вежливой (он так не пялился на Сару Джейн, как на Мэнди), но щеки девушки порозовели, сравнявшись с цветом ее платья, и она подняла на него глаза.

– Я… обычно сижу на переднем. – Сара Джейн говорила тихо и непривычно робко. Правда, она всегда смущалась в присутствии мужчин, не то что Мэнди, но в то же время не была столь стеснительной, чтобы почти прошептать ответ на дежурный вопрос.

Сузанна видела, что все ее сестры попали под обаяние Коннелли. Но она никогда не станет вести себя так глупо ни с одним мужчиной, будь он хоть сто раз красавец. Как бы тяжело ей это ни давалось.

Сара Джейн протянула Коннелли свои пальцы и разрешила помочь сесть на переднее сиденье. Когда он отпустил ее руку, она едва ли не вздохнула с облегчением и подвинулась, чтобы освободить место для Сузанны.

– Мисс Сузанна? – Коннелли обратил свои дьявольские серые глаза на нее.

Уже во всеоружии, Сузанна подняла подбородок и спокойно подала ему руку. Она не растает, как Мэнди, и не станет заикаться на манер Сары Джейн. Она не позволит Коннелли делать из себя идиотку.

– Спасибо.

Его рука была теплой, пальцы длинные и элегантные. Ее маленькая рука выглядела сильной, но вовсе не некрасивой. Сузанна заметила, насколько смуглее его кожа, заметила, что в отвороте рубашки виднеется грудь, слегка покрытая черными волосами. Такие наблюдения тревожили ее, и она быстро отвела взгляд. Коннелли посадил Сузанну на переднее сиденье и, как положено, отпустил руку. Ее кожа все еще ощущала его прикосновение, но Сузанна твердо решила, что об этом никто не должен догадаться. Глубоко вздохнув и понадеявшись, что все прошло незаметно, она расправила юбки, села, кивнула Коннелли, отпуская его, и принялась распутывать вожжи. Сузанна полагала, что он поедет вместе с Беном и Крэддоком.

– Подвинься.

– Что? – Непонимающе она строго смотрела на него.

– Подвинься. Я возьму вожжи.

– Это всегда делаю я.

– Ввиду случившегося у Лайкенсов, а также до пуская, что Джед Лайкенс затаил на тебя обиду, твой отец пришел к выводу, что будет безопаснее для тебя и сестер не ездить одним. Я предложил свои услуги на тот период, какой он сочтет необходимым, и он согласился, что это хорошая мысль. Так что, пожалуйста, подвинься,

– Ты сам вложил эту идею в голову отца! Он бы самостоятельно до такого никогда не додумался!

– Ты недооцениваешь отцовскую заботу. Двигайся.

Сузанна сидела в бричке и была выше его. Впервые она имела возможность смотреть Коннелли в глаза сверху вниз. Он улыбался, но по выражению его лица Сузанна поняла, что его не переубедить. У нее был выбор: либо послушно подвинуться, либо затянуть эту сцену на глазах у сестер. Но Сузанне абсолютно не хотелось давать повод для любых подозрений или возбуждать фантазию девушек о несуществующих близких отношениях. Значит, так или иначе, ей придется уступить.

Будь он проклят! Какой злобный демон висел над ее плечом в тот день, когда она купила Коннелли?

Она придвинулась как можно ближе к Саре Джейн, стараясь при этом не показать, что на самом деле хочет оказаться как можно дальше от Коннелли.

Он забрался в бричку и уселся рядом. Взял вожжи, по-хозяйски размотал их и легонько хлопнул Дарен по спине. Сузанна критически наблюдала, как он умело развернул бричку в нужном направлении, и не сумела найти никаких недостатков. Все было проделано мастерски. И тут она вспомнила, как он хвастался своими подвигами и говорил, что может проехать в дюйме от другого экипажа. Но тогда она не поняла, что бы это значило. Сузанна напряглась, ощутив его чистый мужской запах, и почувствовала, как его рука коснулась ее руки. День выдался прекрасным, солнце ярко светило, теплый ветерок ласкал лицо. Сегодня воскресное утро, голова Сузанны должна быть занята богоугодными мыслями.

Но она не могла думать ни о чем, кроме сидящего рядом мужчины и того, какой греховной он заставлял ее ощущать себя.

Глава 17

Когда бричка перевалила через холм, с которого была хорошо видна баптистская церковь, начал звонить церковный колокол. Низкое, одноэтажное строение из кирпича было тщательно выбелено, в тех местах, где стены освещало пробивающееся сквозь деревья солнце, они казались жемчужными. Шпиль покрывали новые медные листы, а колокол год назад привезли аж из Филадельфии. Церковь стояла в тени развесистых дубов, а бело-розовые цветы черешни и диких яблонь превращали маленькое церковное кладбище из обители печали в оазис мирной красоты. Аромат цветущих деревьев наполнял воздух.

Спустившись с холма по дуге, бричка выехала на основную дорогу к церкви. Коннелли остановил Дарси у низких ступенек, ведущих к парадной двустворчатой двери. Было не так уж рано, как рассчитывала Сузанна, У церкви уже стояло несколько экипажей.

– Приехали, дамы. – Коннелли привязал вожжи к столбику и спрыгнул на землю.

Сузанна свободно вздохнула, больше не чувствуя рядом его тела. Все двадцать минут пути, пока он сидел около нее, Сузанна пребывала в жутком состоянии. От каждого произнесенного им слова, каждого движения, каждого его вздоха ее бросало в такой жар, что казалось, она сейчас запылает. Никогда в жизни она так физически не воспринимала мужчину. Она стыдилась своей дикой реакции.

Очутившись на земле, Коннелли повернулся, явно собираясь помочь девушкам спуститься. Но Эмили, и Сара Джейн, непривычные к такой галантности и, как подозревала Сузанна, не желавшие повторить неловкую сцену у дома, сошли с брички самостоятельно.

На заднем сиденье осталась Мэнди, а на переднем – Сузанна. Сузанна тоже слезла бы сама, но с одной стороны путь ей преграждал Коннелли, а с другой – Сара Джейн. Мэнди скользнула к краю сиденья, одной рукой придерживаясь за спинку переднего, и послала Коннелли призывный взгляд. “И где эта девчонка научилась таким штучкам?” – подивилась Сузанна. Не желая смотреть, как Коннелли изображает галантного кавалера перед ее сестрой, Сузанна приготовилась спуститься самостоятельно. Она не намеревалась соревноваться с младшей сестрой за внимание работника. Кроме того, ей абсолютно не хотелось, чтобы он ее снова трогал.

– Ну нет, номер не пройдет, – сказал Коннелли.

Сузанна слышала эти слова совершенно четко, но не обратила на них внимания. Неожиданно, к ужасу Сузанны, он схватил ее за талию и притянул к себе. Она лишь успела заметить расширенные от изумления глаза Мэнди, но тут Коннелли поднял, ее с такой легкостью, будто она была ребенком, и поставил на землю. Сузанна покраснела, почувствовав, как крепко он ее держит, и растерявшись под вопросительным взглядом сестры.

Коннелли довольно долго не отпускал ее – во всяком случае, Сузанне так показалось – и без улыбки смотрел ей в лицо. К счастью, он развернул ее так, что спиной загораживал от Мэнди. Сузанна была убеждена: ее лицо краснее свеклы.

– Пожалуйста, отпусти меня, – шепотом приказала она.

Даже видя, что у них есть зрители, Коннелли не спешил разнимать руки.

– Айан, – тихо сказал он. – Пожалуйста, отпусти меня, Айан!

Уже поднявшиеся по ступенькам Сара Джейн и Эм оглянулись, чтобы посмотреть, идут ли сестры следом. Мэнди все еще сидела в бричке, терзаемая любопытством и огорчением. Скрежет колес по земле возвестил о прибытии еще одного экипажа. Коннелли должен немедленно отпустить ее. Разве Сузанна могла позволить себе устроить перепалку на глазах у всех. Какой же будет скандал!

– Пожалуйста, отпусти меня, Айан! – проговорила она с вежливой улыбкой, которую изобразила ради зрителей: Сузанна не могла припомнить, чтобы что-нибудь давалось ей так же трудно, как эта улыбка. Когда она подыграла шантажисту, его глаза блеснули и он самодовольно усмехнулся. Сузанне хотелось ударить Коннелли. Но, узнав по громовому голосу вновь прибывшего, она порадовалась, что нашла силы сдержаться.

– Доброе утро, мисс Сузанна, мисс Сара Джейн, мисс Эмили! А вы еще в бричке, мисс Аманда? Подождите минутку, я сейчас подойду и помогу вам спуститься. Нет нужды беспокоиться тому джентльмену.

Узнав Грира, Сузанна оцепенела. Руки Айана, нет, Коннелли – она не должна даже мысленно называть его Айаном – отпустили ее. Молодые люди одновременно повернулись. В этот момент Хайрам Грир осторожно помогал высохшей старушке, одетой с ног до головы в черное, спуститься с повозки, остановившейся прямо за их бричкой.

– Приятно видеть вас, мистер Грир, – сказала Сузанна, окончательно придя в себя. Продолжая улыбаться, она шагнула навстречу, чтобы поздороваться с матерью Грира. – Я рада, что вы чувствуете себя достаточно хорошо, чтобы приехать сегодня в церковь. Нам вас не хватало.

Тем временем Грир поспешил к бричке, где все еще сидела Мэнди, и подал ей руку, сопровождая жест пышным комплиментом, суть которого Сузанна не уловила. Однако следующие его слова привлекли ее внимание.

– Я – Хайрам Грир, – произнес он.

Сузанна повернулась как раз вовремя. Она увидела, что Грир протягивает руку Айану – нет, Коннелли. Она остолбенела, но тут же сообразила: Коннелли настолько изменился внешне, что Грир его не узнал.

– Извините меня, миссис Грир, – пробормотала Сузанна и практически бегом рванулась туда, где стояли Грир и Коннелли. Грир был одет в сшитый на заказ костюм из дорогого материала, но рядом с Коннелли, в одежке с миру по нитке, он выглядел почти неряшливо из-за своей грузной фигуры и розовощекого лица. В сравнении с высоким и красивым Коннелли Грир явно проигрывал.

– Айан, – нервно начала Сузанна. Выражение, с которым тот глядел на Грира, ее пугало. Сообразив, что она сказала, и мысленно выругав себя за оговорку, она быстро продолжила: – Коннелли, Айан. Коннелли, ты ведь помнишь мистера Грира?

– Помню. – Он коротко кивнул.

Грир, начав наливаться кровью, медленно опустил руку.

– Разве вы забыли нашего нового работника, мистер Грир? – беспечно вмешалась Мэнди, беря Грира под руку и направляясь с ним к церкви. – Вы ведь не советовали моей сестре покупать его? Но, уверяю вас, он практически стал членом семьи. Сузанна его просто обожает.

– Мэнди! – шепотом проговорила Сузанна, так что никто, кроме стоящего рядом Коннелли, ее не слышал.

А он смотрел на нее, и трудно было понять, о чем сейчас думает.

– Твоя маленькая сестренка не любит играть вторую скрипку, верно? Она определенно выходит из себя, видя, что я предпочитаю ей тебя. – Неудовольствие Мэнди мало волновало Коннелли. Его голос звучал равнодушно.

Когда Сузанна сообразила, что именно он имеет в виду, ее глаза расширились. Он действительно сказал правду? Он улыбнулся ей, дразня и завлекая, отвечая на невысказанный вопрос гораздо яснее, чем словами: “Разумеется, нет”. Как и Мэнди, этот мерзавец готов флиртовать с протолокой.

– Мисс Редмон! – Царственный голос заставил Сузанну обернуться. Миссис Грир дошла до ступенек и нетерпеливо махала ей рукой.

– Дай мне руку, мои ноги плохо меня держат.

– Иду, – ответила Сузанна, собираясь подойти к старушке.

– Сузанна. – Она встревоженно обернулась и увидела теплый свет в глазах смотрящего на нее мужчины. – Мне нравится, как ты произносишь мое имя. Давно никто не называл меня Айаном так, как ты.

Сузанна совсем растерялась, заметив, что теплый свет в глазах усилился, а дразнящая улыбка превратилась в чувственную. Выражение его лица будило в воображении потные тела и плотскую любовь. Сузанна решительно выкинула эти мысли из головы. Покраснев до корней волос не столько от его слов, сколько от своей богатой фантазии, она повернулась к Коннелли спиной и поспешила к миссис Грир.

Утренняя служба продолжалась до полудня, потом дневная – до шести. Не все оставались на целый день, но у семьи пастора выбора не было. Девушки вернулись домой уже в сумерках. Сузанна охрипла от пения, пальцы ломило от игры на клавикордах. Но она, как всегда, чувствовала себя очищенной, проведя день в доме Господнем.

Сидящий рядом Айан молчал. Он не привык к столь долгим молитвам и, конечно, устал. Сестры тоже вели себя тихо, каждая по-своему. Сара Джейн была в умиротворенном настроении, Эмили скучала, а Мэнди дулась. Сузанна огорченно вздохнула, когда бричка подкатила к дому и она заметила мрачное лицо Мэнди. Увы, здесь, по-видимому, надо ждать неприятностей. Устал он или нет, но Айан спустился с брички первым. Сначала он подал руку Сузанне. Для себя она решила, что лучше не отвергать этого галантного жеста и не толкать его на более опрометчивые действия. Потом он по очереди помог слезть Саре Джейн, Мэнди и Эм. На этот раз Мэнди даже не улыбнулась ему, а поспешно вошла в дом. Идя за ней следом, Сузанна приготовилась либо к ссоре, либо к вечеру с Мэнди в дурном расположении духа. Но та сослалась на головную боль и сразу отправилась к себе в комнату, предоставив сестрам заниматься ужином и другими домашними делами. Этим вечером Сузанна одна выполнила дополнительную работу, остальные были не в силах помогать ей. Так что не хватало только Мэнди с ее плохим настроением.

Они давно отужинали, когда раздался стук в дверь, девушки уже поднялись наверх, а уставший после тяжелого дня отец в это время спал. Сузанна только что замесила тесто на утро и собиралась сама отправиться в постель. Но она знала, что означает этот стук, и уже смирилась с неизбежным, когда открывала дверь. На этот раз на пороге возник Симус О'Брайен, держа шляпу в руке и застенчиво переминаясь с ноги на ногу. Он был отцом Марии, подружки Бена. И чем-то напоминал побитую собаку. Сузанна падала с ног от усталости, но ей сразу стало жалко его.

– Чем могу вам помочь, мистер О'Брайен? – ласково спросила она.

– Это все Мэри. – Мэри была его женой. – У нее живот чтой-то разболелся, прямо жуть. Вы могли бы пойти?

Мэри О'Брайен вот уже почти год страдала от колик в желудке. Симус однажды привозил ей врача, но тот ничего не обнаружил и уехал. Денег всегда не хватало, больше за врачом не посылали. Вместо врача примерно раз в месяц больную навещала Сузанна. В последнее время ей приходилось бывать рядом с Мэри все чаще, сидеть с ней, успокаивать и ждать, когда боль окончательно пройдет.

Никто не знал, отчего возникала эта боль, но Сузанна начала догадываться, что у Мэри серьезный недуг. Но чем она могла помочь, разве что утешить женщину и ее родных? Такие вещи, как жизнь и смерть, в руках Господних.

– Я возьму сумку, – сказала Сузанна, порадовавшись за себя, что еще не успела раздеться. Через несколько минут, накинув на голову шаль, она вышла из дома.

Симус ждал ее. Вместе они запрягли Дарси и двинулись к его дому.

Приехав на место, Сузанна отослала спать всех детей, но прежде всего Марию, которая была славной девушкой, хотя и заставляла Бена забывать о своих обязанностях. Симус суетился рядом, а потом сел в кресло у огня и принялся читать жене вслух Библию. Сузанна тем временем постаралась облегчить мучения Мэри травами и компрессами. Наконец женщина уснула. По опыту Сузанна знала, что боли не повторятся несколько недель. Теперь она могла ехать домой и поспать хоть немного.

Вряд ли у нее осталось на сон больше четырех часов, подсчитала Сузанна, забираясь в бричку и устало отказываясь от квохчущей курицы, которую навязывал ей преисполненный благодарности Симус. Дарси, привыкшая к таким полуночным прогулкам, терпеливо ждала, поедая траву перед домом, где была привязана. Почуяв седока, лошадка встряхнулась так, что вся упряжь зазвенела, и пустилась домой, к стойлу, шустрой рысью.

Стояла темная ночь. Казалось, весь мир спал под покровом темноты. Только пение сверчков нарушало тишину, да где-то изредка квакали лягушки. Сузанна, желая побыстрее добраться до постели, нетерпеливо понукала Дарси. Но та вдруг неожиданно сбавила скорость, поводя ушами. Наверное, лошадка заметила что-то у дороги, чего Сузанна не могла разглядеть. Скорее всего енот, а может, и просто шевелящийся куст. Вообще-то Дарси трусостью не отличалась. Но таинственный мрак и одиночество, видимо, действовали на животное так же, как и на людей. Сузанне часто приходилось бывать одной среди ночи, и даже она не могла быть спокойной в такие минуты. А ведь она взрослая рассудительная женщина, не привыкшая терять голову, не верившая в привидения и злых духов, которые как будто бы бродили по земле в темноте. И все же плывущая в небе призрачная луна, раскачиваемые ветром шевелящиеся верхушки елей вдоль дороги, бегущие по небу серые облака – такая картина наводила на самые разные мысли. Например, что тут есть кто-то, кроме нее…

Характерный крик лягушки раздался почти из-под копыт Дарси. Лошадь, которая обычно не обращала внимания на такие пустяки, начала немного взбрыкивать. Сузанна занервничала и туже натянула вожжи.

– Что это, черт побери?

Страшный голос, возникший вроде ниоткуда, так испугал Сузанну, что она вскрикнула и едва не выронила вожжи.

Глава 18

Дарси, поддавшись панике, заржала и перешла на галоп. К счастью, Сузанна вовремя успела справиться с вожжами. Дарси снова перешла на рысь. Окончательно успокоившись, Сузанна недовольно посмотрела на Айана, сидящего на заднем сиденье. Она почти сразу узнала его голос, просто от неожиданности на секунду растерялась.

– Ты меня до смерти перепугал! Зачем ты прячешься среди ночи в моей бричке? Кстати, как ты туда попал?

– Я вовсе не прятался. Пока тебя ждал, растянулся на заднем сиденье и, вероятно, задремал. А насчет того, как я туда попал, просто услышал, что ты отъезжала от сарая, и пошел за тобой. Должен заметить, пешком. Могу добавить, прогулка не доставила мне удовольствия. Я же тебе еще утром сказал, что буду возить тебя, куда потребуется.

– Это просто курам на смех!

– Нечего тебе ездить одной, особенно ночью. Поверить невозможно, что до сих пор с тобой ничего не приключилось.

Сузанна фыркнула.

– Что может здесь со мной случиться, как ты думаешь? Самое худшее – Дарси потеряет подкову, и мне придется идти домой пешком.

– Самое худшее – если какой-нибудь слизняк вроде Джеда Лайкенса задумает застать тебя одну и проучить. Да какой угодно мужчина, встретив женщину одну ночью, может воспользоваться таким случаем. Тебя вполне могут изнасиловать, а то и убить.

– Джед Лайкенс – болтун, вот и все. Он ничего мне не сделает! Он просто не посмеет. Здесь никто на такое не способен. Да я уже много лет езжу одна, и никогда ничего не случалось.

– Тебе везло, вот и все. Пока я здесь, станешь ездить со мной. Особенно ночью. И не вздумай спорить, все равно будет по-моему.

Сузанна одновременно разговаривала, слегка обернувшись, и следила за лошадью, поэтому она не имела возможности высказать свое возмущение высокомерием работника. Тогда она остановила Дарси, привязала вожжи и гневно уставилась на него. В лунном свете, заливавшем переднее сиденье, девушку было видно как днем. Но кожаный верх брички закрывал большую часть заднего сиденья. Лицо Айана находилось в густой тени, хотя Сузанна видела его темные очертания и блеск в глазах.

– Ты забываешься, Коннелли. – Она назвала его так намеренно, сделав вовсе не обязательное ударение на последнем слове. – Я здесь хозяйка. А ты слуга. Будешь делать, как я скажу, а не наоборот. Последовала многозначительная пауза. Коннелли положил локти на ее сиденье и наклонился вперед. Движение показалось Сузанне угрожающим, но она усилием воли заставила себя остаться на месте и бесстрашно посмотреть на него. На самом деле ей безумно хотелось отодвинуться как можно дальше. Зато теперь, когда Коннелли опять заговорил, их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга.

– Я устал. Сейчас очень поздно, а я еще не ложился. Ноги болят от всех этих миль по треклятой дороге в неразношенных туфлях. И колени ноют от стояния весь день в твоей церкви. Еще я хочу есть, поэтому настроение у меня хуже некуда. Так что не надо сегодня со мной спорить – учти, это может плохо кончиться.

– Я не собираюсь с тобой спорить, – отворачиваясь от него, холодно заметила Сузанна и принялась отвязывать вожжи. – Я просто констатирую. Так что слушай и запоминай. А сейчас, если будешь так любезен и сядешь как следует, мы поедем домой.

– Сузанна, вожжи возьму я.

– Нет, – сказала она, – И мисс Сузанна, не забывай.

Коннелли молча вылез из брички. Наверняка собирался отнять у нее вожжи и этим решить спор. Он выглядел очень большим и сильным, когда стоял на дороге. Черная фетровая шляпа сдвинута назад, а камзол остался дома. Золото парчи жилета тускло светится под лунным светом. Как и светло-серые глаза на этом потрясающем лице.

Поставив одну ногу на подножку, Коннелли уже было забрался в бричку, но в этот момент Сузанна хлопнула вожжами по крупу лошади.

Дарси, не привыкшая к такому обращению, рванулась вперед. Бричка дернулась, и Айан, не удержавшись, растянулся посреди дороги.

Так ему и надо! Сузанна оглянулась, злорадно хмыкнула и рысью погнала лошадку к дому.

Подъехав к сараю, она разбудила спящего на сеновале Бена, велела ему распрячь лошадь и убрать бричку, а сама заторопилась в дом. Больше всего Сузанна боялась, что Коннелли придет раньше и она не успеет скрыться. Она хорошо представляла, в какой он пребывает ярости, и поэтому не видела необходимости сталкиваться с ним сейчас. И хотя Сузанна считала себя неробкого десятка, лучше дать ему несколько часов поостыть.

Хорошо еще, что ему предстоял длинный путь. Сузанна отправилась в свою комнату, с удовольствием представляя себе, как Коннелли плетется на якобы натертых ногах. Она явно гордилась тем, что сумела взять над ним верх. Ей даже спать расхотелось.

Через полчаса, когда Сузанна уже почти заснула, ей почудился скребущий звук. Она испуганно села в кровати и прислушалась. Раздался глухой удар. Потом последовала серия легких скрипов. Что-то или кто-то крался по крыше заднего крыльца к ее окну.

Как всегда в жаркую погоду, окно было открыто. Ветер шевелил простенькую муслиновую занавеску. Темное небо было усеяно звездами. Временами по нему проносились облака. Но внезапно – Сузанна даже моргнула от неожиданности, решив, что ей это кажется, – высокая темная фигура закрыла весь оконный проем.

Крыша заднего крыльца находилась как раз под комнатой Сузанны. Кто-то воспользовался ею, пытаясь проникнуть к ней в спальню.

Айан! Сузанна уже сообразила, что это был он, еще прежде, чем тот, перекинув свои длинные ноги через подоконник, влез в комнату.

– Что ты здесь делаешь? Убирайся! – злым шепотом выговорила она, подтягивая простыню до подбородка и с ужасом глядя на приближающегося Айана.

Он наклонился, схватил простыню и отбросил ее в сторону. Несмотря на темноту в комнате, света хватало, чтобы рассмотреть Сузанну во всех подробностях. Бледный луч луны делал простую ночную сорочку прозрачной. Сузанна была уверена, что раньше рубашка была очень плотной. Под жестким взглядом Айана, которым он осматривал ее всю, от кружев на вороте до маленьких розовых пальцев ног, Сузанна почувствовала себя голой. С легким вскриком протеста она подобрала под себя ноги. Сжавшись посреди пухового матраса и закрыв грудь руками, Сузанна повернулась лицом к нежданному гостю. Коса, которую она заплела на ночь, свешивалась через плечо, завитки волос образовывали нимб вокруг ее головы, крупный рот был сжат в одну прямую линию, глаза сверкали зеленым огнем.

– Если ты посмеешь… – в ярости начала она.

– Да, я посмею, – заявил Коннелли, сгреб ее за локти и поднял так, что она оказалась стоящей на коленях, а он возвышался над ней. Его лицо было совсем рядом. – Можешь быть уверена, Сузанна, я посмею.

– Убери руки! – Голос грозил сорваться на визг. – И называй меня мисс Сузанна!

Айан засмеялся. Ехидно так, неприятно.

– Мне не нравится, когда меня толкают в грязь, мисс Сузанна. И еще мне не нравится, когда заставляют среди ночи шагать три мили по этому жалкому подобию дороги. И особенно мне не нравится, когда маленькая дочка пастора смотрит на меня свысока. Вот это мне больше всего не нравится.

– Если ты сейчас же не уйдешь из моей комнаты, я закричу. – Сузанну должно было напугать его бешенство. Но она и сама разозлилась, а, как говорили члены ее семьи, когда Сузанна злилась, ей сам черт был не страшен.

– Тогда кричи. Давай.

Айан знал, что она не закричит. Сузанну приводила в ужас одна лишь мысль, что мужчину могут застать в ее комнате и что ей придется объясняться.

– Нет? – поддразнил он ее, – Я так и думал, – Он крепче сжал ее руки и притянул к себе. Грудь Сузанны прижалась к его груди, живот – к его животу. Его бедра касались ее. Сузанне показалось, что кровь закипела, а тело обдало огнем. И ей стало жутко. Она резко отшатнулась от Айана, как от гремучей змеи.

– Отпусти меня, Коннелли, я тебя предупреждаю! – угрожающе прошептала Сузанна. Она умудрилась немного отодвинуться от него, чтобы не так остро ощущать его близость. Голова откинута, глаза полны ненависти.

– Мне чертовски обрыдло, что ты так презрительно называешь меня – Коннелли. Кажется, ты слишком долго заказывала здесь музыку. Пришла пора расплачиваться с музыкантом.

– Себя имеешь в виду? – язвительно спросила Сузанна и увидела, что уголок его рта дернулся. Почему-то ей это не понравилось.

– Да, я имею в виду себя. – Айан быстро, так что Сузанна и ахнуть не успела, обхватил пальцами ее шею и сжал не сильно, но уверенно. Его ладони лежали как теплый воротник. Большими пальцами он приподнял ее подбородок. – Меня зовут Айан, Сузанна. Будь я проклят, если на этот раз я не заставлю тебя запомнить.

Сузанна схватилась за кисти его рук, пытаясь высвободиться, убежать от того, о чем она так долго мечтала и чего так боялась. Но тут Айан поцеловал ее.

Глава 19

Как и боялась Сузанна, поцелуй изменил все. Айан не наказывал ее. Он был нежным, но настойчивым. Пока он не успел сделать еще что-то, она попыталась отодвинуться.

– Айан, – начала она дрожащим голосом, слегка наклонив голову.

– Правильно, Айан, – подтвердил он удовлетворенно и опять поцеловал ее.

При втором прикосновении его губ Сузанна почувствовала, что вся горит. Руки, пытавшиеся оттолкнуть его от себя, замерли и обвились вокруг его запястий. Веки дрогнули и опустились. Сердце застучало сильнее, в каком-то греховном ритме, доселе неизвестном ей. Ладони Айана, уютно легли под тяжелую косу, и Сузанна откинула на них голову. Ее шея внезапно настолько ослабла, что отказывалась поддерживать вес головы.

– Сузанна. Открой рот, Сузанна. – Он шептал хрипло, прерывисто. Пальцы ласкали нежную кожу под волосами на затылке. Губы легко касались ее губ. Сузанна задрожала и послушно разомкнула губы. Никогда в жизни она не думала, что может испытывать то, что заставлял ее испытывать Айан – будто она невесома, будто кровь кипит в венах. Она смутно вспомнила, как грубо он завладел ее ртом в первый раз. Но и тот далеко не нежный поцелуй возбудил желание в самых дальних тайниках ее тела. А вот сейчас, когда она раскрыла губы и его язык проник внутрь, в этом не было ничего грубого.

Руки Айана все еще поддерживали голову Сузанны. Он кончиком языка провел по ее зубам, коснулся неба. Может быть, она сделала какое-то движение, потому что руки его внезапно застыли и поцелуй стал более настойчивым. Не успела Сузанна насладиться его поцелуем или вскрикнуть, как Айан оторвался от нее. Она открыла глаза и удивленно моргнула. Казалось, его глаза горели отражением сжигающего ее жара. Большие пальцы рук не переставали гладить ее подбородок.

– Силы небесные, – прошептала Сузанна, переводя взгляд на его прекрасный, чувственный рот.

Ее слова заставили Айана рассмеяться. Смех показался Сузанне странным, и она пристально взглянула ему в глаза. Теперь она увидела, что они светятся, а не смеются.

– Мне нравится, как ты говоришь, – сообщил Айан и снова, как будто не мог себя остановить, припал к ее тубам.

На этот раз ему уже не пришлось просить Сузанну – она сразу же разомкнула губы, вздохнула и прижалась к нему всем телом. Ее грудь, коснувшись мускулистой груди, немедленно налилась, а соски затвердели так, что стало больно. Ее тайное место прикоснулось к странной выпуклости в его бриджах, которая практически сразу же увеличилась и стала твердой как камень. Даже такая старая дева, как Сузанна, знала достаточно о мужчинах, чтобы понять, что с ним происходит. Она отшатнулась.

– Сузанна. – Ее имя слетело с его губ, как дуновение ветерка. Руки Айана опустились по ее спине, лаская ее сквозь тонкую хлопчатобумажную ткань. Потом он обнял ее за талию и прижал к себе так крепко, что даже сквозь одежду Сузанна почувствовала каждый его мускул. Она еще сохранила достаточно рассудка, чтобы понимать: то, что она делает, порочно и ведет к греху, который ужаснет ее отца, но тем не менее подняла руки, обвила шею Айана и поцеловала его в губы.

Айан, не ожидавший такого бурного ответа, замер, а потом его поцелуй изменился, став более требовательным и страстным. Издав странный рычащий звук, идущий из глубин души, он заставил ее откинуться назад, на его руку. Другая рука завладела ее грудью. Сосок, жесткий, как камушек, уткнулся ему в ладонь. Сузанна застонала, но не от боли или страха, а от жгучего Желания. Он ей нужен, нужен так, как голодному пища, а жаждущему вода. Ее тело безудержно рвалось к нему. Сила, с которой Айан сжимал ее в объятиях (минуту назад он был нежен), откровенно говорила, что и он тоже жаждет ее.

Сузанна не протестовала, когда Айан схватил ее ночную рубашку за подол и потащил через голову. Она даже сама расстегнула единственную пуговицу у горла, чтобы облегчить ему задачу. Теперь, когда Сузанна стояла нагая на коленях перед Айаном, а легкий ветерок из окна ласкал ее кожу, она испытала страшное сомнение. Но не по поводу того, ляжет она с ним или нет, нарушив все моральные принципы, внушаемые с детства. Она уже приняла решение, скорее всего еще в тот первый раз, когда Айан затащил ее к себе в постель. Волновало Сузанну другое – захочет ли он ее, когда увидит обнаженной. Если он взглянет и отвернется, он навеки разобьет ей сердце.

Айан смотрел жадно, ничего не упуская. Сузанна инстинктивно попыталась прикрыться, приняв классическую позу смущенной девственницы: одна рука прикрывает грудь, вторая – кустик волос в паху. В широко раскрытых глазах был страх. Айан не обратил на него никакого внимания и мягко отвел ее руки в сторону.

Сузанна не сопротивлялась. Ей не позволяла гордость. Она вдруг очутилась на грани рая и ада. Ей показалось, что она видит свое отражение в его глазах: ординарное квадратное лицо, непослушные вьющиеся волосы, заплетенные в косу толщиной с его запястье, упрямый подбородок, бледная кожа кремового цвета, шея и плечи более или менее ничего, но ключицы торчат, а в ямочке у горла пульсирует жилка. Грудь, как и волосы, всегда была для нее сущим наказанием – слишком полная, с резко торчавшими сосками. Узенькая талия еще больше подчеркивала пышность груди. Бедра крутые и широкие, отчего талия казалась еще тоньше. Мягкий изгиб живота, оканчивающийся треугольником крутых завитков в том месте, где встречались ее гладкие ноги молочно-белого цвета.

Сейчас, глядя в потрясающе красивое лицо, лицо темного ангела, о котором наверняка мечтали сотни женщин, Сузанна призналась себе в том, что представляет собой простушку далеко не первой молодости, начисто лишенную привлекательности, – у нее и поклонников-то в жизни не было. Ее фигура чересчур полная, и она давно научилась ее скрывать, потому что замечала пораженные взгляды, если выходила куда-нибудь без накидки. Лицо столь же примечательное, как кочан капусты.

Трепеща, Сузанна ждала, что он с отвращением отвернется. Или еще хуже: скажет что-нибудь очень-очень доброе, чтобы пощадить свои и ее чувства.

Его глаза потемнели, когда он смотрел на ее грудь. Когда Айан наконец оглядел ее всю и опять встретился с ней взглядом, глаза были уже темнее ночи за окном.

– Видит Бог, ты прекрасна, – произнес он так тихо и глухо, что она едва расслышала. – Что же, я это знал.

– Прекрасна? Я? – Сузанна с подозрением посмотрела на него.

Айан все еще держал ее за руки. Потом он сжал ее пальцы и тут же отпустил их, слегка улыбаясь.

– Потрясающая, – ответил Айан, берясь рукой за шейный платок. Умело развязав его, он бросил платок на пол. – Великолепная, – добавил он, расстегивая недавно пришитые ею пуговицы жилета и отправляя его вслед за шейным платком. – Грандиозная. – Он переступил с ноги на ногу, снимая ботинки.

– Грандиозная? Ох, Айан, ты надо мной смеешься! – Не зная, плакать ей или смеяться, Сузанна обхватила себя руками и замерла.

Айан снял носки, оставшись лишь в бриджах и бинтах вокруг груди. Широкие мускулистые плечи, мощная грудь, поросшая темными курчавыми волосами, живот, втянутый и твердый, узкие бедра и талия. Тут его пальцы принялись расстегивать пуговицы на бриджах, и Сузанна отвернулась. Оценить оставшуюся часть его фигуры она не рискнула.

– Смеюсь? – Айан сел рядом с Сузанной на кровать, обняв ее за плечи. Сузанна искоса бросила на него быстрый взгляд и успела заметить, что он абсолютно голый. И сногсшибательно красивый… – Нет, Сузанна, я над тобой не смеюсь, – прошептал он, прижимаясь губами к тому месту, где за ухом у нее бился пульс.

Его рука что-то делала у нее за спиной. Волосы рассыпались по плечам не без помощи его пальцев, запущенных в густую копну, и Сузанна сообразила, что он развязал ленточку, стягивавшую косу. Айан немного отодвинулся, чтобы посмотреть на плоды трудов своих. Сузанна залилась румянцем и придержала одной рукой его руку, сжимавшую ей талию. Но она не сделала попытки прикрыться. Блеск в его глазах говорил, что Айан хочет ее. Смеялся он над ней или нет, ей этого блеска было достаточно.

Айан снова дотронулся до ее груди, проведя большим пальцем по соску, и Сузанна замерла, почувствовав, как затвердел он от прикосновения. У нее перехватило дыхание, ей показалось, что ее пронзила молния.

– Прелесть, – сказал Айан севшим голосом. Рука, ласкавшая грудь, поднялась к подбородку Сузанны, и Айан еще раз поцеловал ее.

Сузанну переполнял безудержный восторг. Опьяненная поцелуем, она откинула голову назад. Руки сомкнулись вокруг шеи Айана. Его волосы тоже были связаны ленточкой на затылке. Сузанна дернула за кончик, чувствуя себя удивительно смелой, и запустила пальцы в жесткие черные пряди. Положив Сузанну на матрас, Айан сам лег на бок рядом, заслоняя ее от света луны. Он принялся целовать ее веки, виски, и Сузанна закрыла глаза. Она дрожала, в голове – ни одной мысли, лишь жгучее желание, рвущееся из-под контроля. Она выгнула спину, когда его руки невероятно нежно погладили ее грудь, живот, бедра. В самых сокровенных, потаенных уголках своего сердца она мечтала именно об этом – о мужчине, который бы любил ее, коснулся бы ее груди, поцеловал бы ее губы и посвятил бы ее в тайны плотской любви.

Как же она тосковала о плотской любви… и Айане! В эти минуты Сузанна соединила их воедино – мужчину и наслаждение. Что бы ни случилось после этой ночи, она подумает об этом завтра и сожалеть не будет. То, что они делали, – грех, но еще больший грех уйти в могилу, так и не познав этой всепоглощающей страсти.

Его пальцы пробежали по ее животу, спустились в пах, нашли треугольник русых завитков. Сузанна сжалась на мгновение и вскрикнула, когда он положил ладонь на самое сокровенное ее место.

Он немедленно прижал ее голову к своему плечу.

– Тихо, – прошептал он.

Сузанна вдохнула терпкий запах его кожи и, плохо соображая от желания, впилась зубами в его плечо.

– Черт, – буркнул Айан. – Черт побери.

Ему даже не пришлось коленом раздвигать ей ноги.

Движимая инстинктом древнее времени, Сузанна сама открылась перед ним, как цветок. Айан лежал на ней, и Сузанна бедром ощущала нетерпеливую твердость его плоти. Тяжело дыша ей в ухо, Айан своими чуткими длинными пальцами ласкал горячее, влажное средоточие ее чувственности.

Боясь, что Айану может быть неприятно, Сузанна прекратила кусать его плечо и стала судорожно покрывать поцелуями шею любовника.

– Черт, – повторил он. – Может быть больно, – с трудом выговорил он. – Я не хотел спешить…

Рука, только что ласкавшая Сузанну, скользнула за спину и сжала ее ягодицы. Сузанна застонала, когда Айан осторожно овладел ею.

Первой мыслью Сузанны было: “Вовсе не больно”. Хотя казалось, что Айан переполняет ее.

Наоборот, ощущение было чудесным, сказочным, гораздо необыкновеннее, чем она представляла, и настолько жгучим, что Сузанна не могла лежать спокойно, она должна…

– Айан! Айан! – Сузанна впилась ногтями в его плечи, издав крик боли, заглушенный его грудью, когда одним толчком Айан прорвал девственную преграду и глубоко вошел в нее.

Глава 20

Вот и все. Страшное позади. – Айан поцеловал ее в ухо.

Сузанна чувствовала, каким невероятным усилием он заставил себя лежать неподвижно. Айан заполнял ее. Его огромное тело нависло над ней. А она застонала, потрясенная внезапной пронзительной болью. Сузанна слышала, что девушка болезненно теряет невинность. Когда бы и где ни собирались женщины группками – в церкви ли, на каких-то общественных мероприятиях, – самыми популярными темами для разговора была боль при совокуплении и родах. Так что Сузанна все знала – теоретически.

Но воображением нельзя заменить реальность.

Боль постепенно уходила, уступая место легкому жжению. Сузанна медленно начала соображать, что лежит, раздвинув и согнув ноги в коленях, что Айан все еще между ее ногами, обнимает ее трясущимися руками и прижимает к себе, что его щетина слегка колет, а прерывистое дыхание согревает ее щеку. Он был в ней, тут уж сомневаться не приходилось. Сузанна приняла его.

Значит, вот она какая, плотская любовь.

Сузанна притянула Айана за шею и поцеловала небритую щеку.

Он вздохнул так, будто умирает. Его руки сжались вокруг нее, ей показалось, что она сейчас задохнется. Айан начал двигать бедрами, одновременно покрывая ее шею долгими поцелуями.

На секунду при первом его движении Сузанна замерла. Потом, когда он повторил толчок снова и снова, она ощутила, как на нее накатывает волна наслаждения. То, что он делал с ней, превосходило все ее фантазии и было куда более земным, интимным, будоражащим. Он показал Сузанне ту тайную сторону брака, о которой она знала лишь понаслышке. Действительность превзошла все ее ожидания. И если у нее что-то не так с моралью, ну и пусть. Сейчас она должна прильнуть к крепким мужским плечам, сейчас она должна радоваться.

Айан слегка прикусил ее ухо, потом прошелся губами по шее, направляясь к мягкому холмику правой груди, где очень мягко забрал в рот ее сосок.

Сузанну ослепила вспышка экстаза. Айан вздрогнул и судорожно сжал ее. Последовало несколько мощных движений, он еще ускорил ритм.

– Ох, черт побери! – С этим богохульством Айан сделал последний резкий толчок, тело его пронзила дрожь, и он затих.

Казалось, прошла вечность. Айан глубоко и шумно вздохнул, поднял голову с плеча Сузанны, быстро поцеловал ее и скатился в сторону.

Сузанне можно было бы и порадоваться, что наконец избавилась от тяжести его влажного тела. Но радости не было. Она чувствовала себя покинутой, незащищенной и обиженной. Так было впервые в ее жизни. Искоса взглянув на Айана, Сузанна увидела, что он вытянулся на спине, закинув руки за голову и нисколько не беспокоясь, что весь на виду. Она не смогла сдержаться и украдкой оглядела его тело, но, залившись румянцем, отвела глаза. Если он не испытывает никакой неловкости от того, что лежит абсолютно обнаженный перед ней, а он явно ничуть не смущался, то почему его нагота должна беспокоить ее? Особенно после всего, что произошло между ними.

Но она ничего не могла с собой поделать и страшно смущалась.

Айан закрыл глаза, и Сузанна поблагодарила Господа за такую милость. Она осторожно подвинулась к краю кровати, нашла на полу ночную рубашку и натянула ее на себя. Тело Сузанны было липким от пота Айана и ее собственного. Больше всего на свете в данный момент ей хотелось вымыться. Но с этим придется подождать до тех пор, пока она не останется одна. Сейчас самое главное – прикрыть себя. Иначе она не сможет смотреть Айану в глаза.

Впечатления о бурной любви начали понемногу вытесняться смутным волнением. Что можно сказать мужчине после такой ночи? Что может она, Сузанна Редмон, некрасивая старая дева и дочка пастора, сказать Айану Коннелли, своему красавцу работнику, после того как он только что лишил ее девственности с ее полного согласия, в ее собственной постели?

Не может же она после всего происшедшего обращаться к нему по фамилии и снова изображать хозяйку. Откровенно говоря, ей так и не удалось утвердить себя в этом качестве. Айан был не менее упрям, чем она, он отказывался повиноваться с самого первого момента их странного знакомства.

Легкий храп вывел ее из задумчивости. Сузанна не поверила своим глазам – он уснул! Она облегченно вздохнула. Ей не придется немедленно объясняться с Айаном, у нее будет время все обдумать. Но одновременно легкая досада кольнула в сердце: как он мог так спокойно заснуть после такого события. Сузанна посмотрела на любовника, испытывая мстительное желание оставить его вот так лежать. Она хотела бы одеться, спуститься тихонько в кухню и вообще пока не общаться с ним. Но, разумеется, она не могла так поступить. Небо за окном уже светлело. Скоро взойдет солнце, в доме все проснутся и начнут расхаживать туда-сюда.

Она не может допустить, чтобы Коннелли застали голым и храпящим в ее постели.

– Айан. – Сузанна наклонилась и легонько толкнула его в плечо. Она тормошила его осторожно, почти что нежно и, естественно, с нулевым результатом. Бесчувственный чурбан продолжал храпеть. Она толкнула посильнее, затем со всей силой шлепнула по плечу ладонью. Он прервал храп на середине рулады. – Айан, проснись!

Он внезапно открыл глаза, постепенно соображая, где находится. Но, заметив наклонившуюся над ним Сузанну, улыбнулся чувственно и лукаво.

– Тебя стоило ждать. Я так и знал, – сказал он, или, во всяком случае, Сузанне так послышалось. Правда, смысла слов она не поняла. Наверное, он еще не совсем проснулся. – Иди сюда.

Он схватил ее за руку. Сузанна вырвала ее.

– Нет, я…

Тут, к ее ужасу, прямо под окном заорал один из петухов. Второй петух последовал примеру первого. Как ни странно, но уже наступило утро, отец и сестры скоро проснутся.

– Ты должен уйти, – требовательно сказала Сузанна. Потом повернулась, подняла с пола его одежду и почти швырнула ее на кровать. – Поспеши!

Айан сел, потряс головой и запустил пальцы в волосы, не обращая внимания на разбросанную вокруг одежду.

– Послушай, Сузанна, я…

– Тихо! – Сузанна прислушалась, приложила палец к губам и отошла к двери. Она не запиралась, потому что до настоящего момента в этом не было никакой необходимости. Обычно Сузанна вставала первой. Но в это утро вполне вероятно, что одна из сестер, не услышав, как она одевается и спускается вниз, поднимется и придет посмотреть, в чем дело. Представив, какую картину может застать Сара Джейн или Мэнди, или, сохрани Господь, отец, Сузанна похолодела.

Айану не понравилось ее волнение. Он скорчил гримасу, встал и начал одеваться. Сузанне никогда не приходилось видеть, как одевается мужчина, и она завороженно наблюдала за любовником. Вся процедура завершилась очень быстро, поскольку одежек было значительно меньше, чем у нее или любой другой женщины. Не прошло и пары минут, а Айан уже надевал туфли, затем натянул на себя рубашку и завязал вокруг шеи платок. Ленту, которой были завязаны его волосы, он небрежно сунул в карман.

Обретя пристойный вид, Айан подошел к Сузанне. Ей очень хотелось исчезнуть, убежать, но деваться было некуда. Оставалось лишь смотреть на него, в его серые глаза, в которых она читала воспоминание о том, что произошло между ними. Когда Айан был рядом, когда он стоял вот так близко, Сузанна удивлялась, насколько он был выше ее. Она подняла голову, стараясь заглушить странное ощущение, возникшее в ее лоне при взгляде на широкую грудь, едва прикрытую рубашкой. Невозможно себе представить, что всего полчаса назад она лежала рядом с ним голая, жесткие волосы, выбивающиеся из-под бинтов, щекотали ее обнаженную грудь. Неужели это она впивалась ногтями в его мускулистые плечи и, даже поверить невозможно, укусила его? И этот рот – неужели она страстно целовала этот великолепный рот?

Сузанна встретилась с Айаном взглядом и покраснела. Опять в его глазах стоял смех, хотя лицо было абсолютно серьезным.

В холле раздался какой-то звук, и она замерла. Потом встревоженно оглянулась.

– Ухожу, – прошептал Айан без видимой охоты.

Сузанна не возражала. Но тут Айан взял ее лицо в ладони и поцеловал. Поцелуй был быстрым, но неожиданно страстным. Сузанна вздрогнула и закрыла глаза. Айан отпустил ее, повернулся и был таков. Когда Сузанна открыла глаза, он уже вылез в окно и исчез в предрассветных сумерках.

Через двадцать минут, вымытая и одетая, Сузанна входила в кухню. Она расстроилась, увидев, что Сара Джейн была уже там и разделывала тесто, поставленное Сузанной накануне.

Сузанна на секунду остановилась, встретившись с серьезным взглядом сестры, затем заставила себя поздороваться с девушкой с таким видом, будто все идет своим чередом. Сузанне оставалось лишь надеяться, что Сара Джейн не заметит ее пылающих щек.

– Ты что так рано? – спросила она по возможности беспечно. К счастью, требовалось подбросить дров в печку. Опустившись на одно колено и оказавшись спиной к Саре Джейн, Сузанна принялась подкладывать заранее приготовленные чурки в пылающее жерло. Потом она встала, налила воды в чайник и повесила его на крюк над огнем, стараясь не поворачиваться лицом к Саре Джейн.

– Я слышала, как ты приехала ночью, было уже очень поздно. Поэтому, когда ты утром не встала, как обычно, я решила, что ты очень устала.

Значит, Сара Джейн слышала, как она входила. Что еще слышала ее сестра? Сузанна поежилась, представив себе возможные варианты.

– Вчера Мэри О'Брайен было совсем плохо. Я сделала все, что смогла, но вряд ли это помогло. Мне кажется, она умирает. – Сузанне больше нечего было делать у печки и пришлось подойти к сестре, чтобы взять противень. Она должна вести себя как обычно, чего бы ей это ни стоило, а, учитывая мучившие ее угрызения совести, стоить ей это могло дорого.

– Не говори так! Ужасно, если детишки останутся без матери! Ведь младшему всего два года.

– Я понимаю. – Поставив хлеб в печь, Сузанна почувствовала себя увереннее. Если бы Сара Джейн что-нибудь знала, она бы уже проговорилась. – На все воля Божья.

– Да.

Сузанна насторожилась, заслышав шаги на крыльце. Но то был Бен, принесший охапку дров.

– Брось в корзину, пожалуйста.

Сложив дрова, Бен взял из рук Сузанны сковороду с зерном для кур.

– Я сходил в хижину, чтобы разбудить Крэддока, но его там нет. Коннелли сказал, что не видел его со вчерашнего ужина.

– Ты видел Коннелли? – Сузанна едва не поперхнулась, произнося имя своего любовника. Сердце тревожно забилось, когда она прикинула, что могло произойти. Видел ли Бен, как Айан спрыгнул с крыши или как вылез из ее окна? – Странно, что он уже встал.

– Он всегда рано встает, мисс Сузанна. Этим утром он даже раньше меня оделся.

Сузанна немного успокоилась. Скорее всего Бен не видел ничего лишнего.

– Может быть, Крэддок уже в сарае и доит корову?

Бен отрицательно покачал головой, но сказать ничего не успел, потому что на крыльце снова послышались шаги, заставившие Сузанну обернуться. Подтвердились ее худшие опасения. В кухне появился Айан. Он был одет в белую рубашку без воротника и черные бриджи, но не те, в которых он был накануне в ее спальне. Эти были более поношенными, заштопанными и наверняка из того же источника, что и первые. Он не надел ни камзола, ни жилета и сменил свои новые туфли с серебряными пряжками на грубые рабочие сапоги. Волосы, стянутые лентой на затылке, были мокрыми, как будто он только что сунул голову в ведро с водой. Айан побрился, его щеки снова стали гладкими, ни следа недавней щетины. Если бы Сузанна не знала, как он провел ночь, она бы решила, что он хорошо и спокойно выспался. Правда, чувствовалось в нем какое-то нервное беспокойство. Войдя в кухню, Айан немедленно нашел ее взглядом.

На один миг их глаза встретились, время замерло, и Сузанна забыла, что нужно дышать. Айан был таким высоким, мужественным и красивым, что при одном взгляде на него у нее останавливалось сердце. И он был ее тайным любовником. При этой мысли щеки Сузанны вспыхнули, ей не удалось удержаться, она невольно опустила глаза и отвернулась. Чтобы скрыть свое смятение, она отошла к ларю с мукой и принялась черпать оттуда в миску кукурузную муку для завтрака.

– Доброе утро, Коннелли, – сдержанно поздоровалась Сара Джейн.

Сузанна сообразила, что она сама не произнесла ни слова, хотя ей тоже следовало бы поздороваться. Она должна собраться и вести себя как обычно, иначе проще будет повесить на шею табличку с описанием того, что она сделала.

– Доброе утро, мисс Сара Джейн, – ответил Айан.

От его низкого голоса по спине Сузанны побежали мурашки. “Прекрати! Немедленно прекрати!” – сурово приказала себе Сузанна и глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Предательские мурашки теперь побежали по шее, и она поняла, что Айан все еще смотрит на нее. Если бы она ошибалась! Взглянув через плечо, Сузанна убедилась, что ошибки нет. Он продолжал внимательно разглядывать ее.

Бог мой, да если он будет так на нее пялиться, все догадаются!

– Сузанна, ты не видела “Историю плимутских плантаций”? Я ее куда-то засунул, а мне хотелось бы использовать цитату оттуда в воскресной проповеди. – Отец, полностью одетый, за исключением пальто, вошел в кухню, рассеянно улыбаясь.

“Хорошо, что он так занят этой книгой и наверняка не обратил внимания, что я виновато вздрогнула”, – подумала Сузанна.

Книга в книжном шкафу слева от двери, как войдешь в зал, па. – Она постаралась, и голос прозвучал как ни в чем не бывало.

– Доброе утро, Сара Джейн, доброе утро, Коннелли, – сказал преподобный отец Редмон, с запозданием заметив их присутствие. Выслушав ответ, он снова взглянул на Сузанну. – Вроде я слышал, что ты уезжала ночью?

– Мэри О'Брайен снова заболела. – Сузанна знала, что отвечает слишком отрывисто, но справиться с собой она уже не могла. Вдруг отец заметит охватившее ее волнение? Если Айан все еще смотрит на нее, не догадается ли отец, что они натворили? От этих мыслей ее затошнило.

– Я полагаю, ты взяла с собой Коннелли?

Сузанна онемела, хотя она и понимала, что этот простой вопрос был задан без всякой задней мысли.

– Я ездил с ней, святой отец, – придя на помощь, вмешался Айан.

Сузанна была благодарна ему. По крайней мере он понимает, насколько мучительно для нее присутствие отца.

– Молодец, что сумел подняться ночью. Я рад, что ты так заботишься о моей дочери.

Чувство вины и стыда железным обручем сжало сердце Сузанны, ей показалось, что оно ссохнется. Стоя спиной к мужчинам, она наклонилась над ларем и запустила пальцы в муку.

– Я сделал это с удовольствием, можете мне поверить, – ответил Айан.

Сузанне послышался явный подтекст, в этом заявлении. Она больше не могла оставаться в одной комнате с этим человеком. Повернувшись к отцу, она увидела, что он смотрит на Айана с выражением полной невинности. Разумеется, он не ощущал ни подтекста, ни сложности ситуации. Даже если напрямую рассказать ему о содеянном, отец ни за что не поверит. Сузанну снова пронзило чувство вины.

– Принести тебе книгу, па?

– Нет, нет. Я возьму сам и захвачу с собой наверх. Как я понимаю, у меня есть немного времени перед завтраком?

– Примерно полчаса.

– Прекрасно. – Преподобный отец Редмон удалился.

Сузанна судорожно соображала, как бы ей временно избавиться и от Айана. Ей необходимо побыть одной.

– Завтрак еще не скоро. Может быть, ты покормишь кур вместо Бена, а он тем временем пусть подоит корову? – Сузанна не могла заставить себя поднять глаза. Обращаясь к Айану, она бросала слова через плечо, сама тем временем делая вид, что наполняет мукой миску, которая и так уже была полна.

– Слушаюсь, мэм. – В голосе Айана прозвучала обида.

Сузанна сделала вид, что не заметила такой детали. Она снова склонила голову над миской, каждым своим нервом ощущая, как он взял сковороду у Бена и вслед за мальчишкой вышел из кухни. Только оставшись наедине с сестрой, Сузанна почувствовала, как напряжена. Но постепенно плечи ее расслабились, и она обернулась к Саре Джейн.

Младшая сестра смотрела на нее задумчивым взглядом.

– Мне кажется, Коннелли положил на тебя глаз, Сузанна, – произнесла она. – Вчера он достаточно ясно дал это понять. И как он на тебя смотрел!.. У меня прямо мороз по коже!

Самообладание окончательно покинуло Сузанну, она снова покраснела.

– Не говори ерунды, Сара Джейн, – резко оборвала она сестру и подошла к печке. Надо засыпать кукурузную муку в кипящую воду, чтобы сварить кашу к завтраку.

– Тебе ведь он нравится, верно? И я понимаю почему. Я никогда не видела таких красивых мужчин. Правда, есть в нем что-то пугающее. Во всяком случае, для меня. Полагаю, с тобой по-другому. Ты ведь у нас всегда была храброй. Но, Сузанна…

– Достаточно, Сара Джейн. Ты слишком уж дала волю своему воображению. – Стоя к сестре спиной, Сузанна с силой бросила горсть муки в воду.

– Возможно. Но если нет, умоляю, сестра, не забывай, кто он. Ведь он заключенный, наш работник, пусть и такой красивый. Он не годится тебе в мужья. Будь осторожна.

– Ты напоминаешь меня, когда я читаю лекции Мэнди, – сказала Сузанна, принужденно засмеявшись.

– Он не смотрит на Мэнди так, как на тебя. Я считаю, что ты в опасности.

– Мне не нужны твои советы, Сара Джейн! – Сузанна затравленно посмотрела на сестру.

– Так ли? – мягко поинтересовалась Сара Джейн. Она подошла и встала рядом с Сузанной. – Тогда почему ты варишь кукурузную кашу из этого?

Сузанна потеряла дар речи, когда, бросив взгляд в миску, она увидела, что вместо кукурузной сыпала в воду обычную муку.

Глава 21

Днем на Сузанну навалилась такая усталость, что казалось, она вот-вот упадет. Жара стояла редкостная, хотя ближе к закату стало немного прохладнее. Крэддока так и не нашли, наверняка он снова запил, так что вся тяжелая работа по хозяйству свалилась на ее плечи. Досталось и Бену. Мальчишка в данный момент сгребал навоз в свинарнике, а Сузанна с помощью старого мула Кобба пыталась вспахать западное поле. За ней плелась Эмили и сажала во вспаханную борозду клубни. Предполагалось, что в очень отдаленном будущем они могли дать урожай сладкого картофеля. Мэнди готовила ужин. Сара Джейн разносила корзины с едой нуждающимся прихожанам.

– Живее, Кобб! – понукала Сузанна уже в сотый раз, хлопая вожжами по костлявой коричневой спине мула.

Как только он сделал шаг, она схватилась за рукоятки деревянного плуга. Старый Кобб был глух как пробка, говорить с ним было бесполезно. Но Сузанна привыкла разговаривать с животными, даже если они не понимали ее. К счастью, мул реагировал на встряхивание вожжами. Поводя ушами, он сделал десяток шагов и снова встал.

– Будь он проклят, этот мул! – ругалась Сузанна от души.

Старый Кобб был неуживчивым, как больной дед, но сегодня ей вовсе не хотелось потакать его капризам. Она вся пропиталась потом, надышалась пылью, замучилась, но вспахала всего две трети поля. Вожжи, надетые на шею, терли Сузанне кожу. На ладонях уже появились пузыри. Ноги подкашивались. Если бы завтра не ожидался дождь, она бы все бросила и заставила бы Бена или Крэддока закончить вспашку. Хотя Крэддок в ближайшее время вряд ли будет пребывать в состоянии, допускающем физические усилия. Но все приметы: духота, упрямство животного, желтые стрекозы, ползающие по земле, – указывали, что грядет гроза, а сладкий картофель следует посадить до дождя.

– Сузанна, я так устала.

Сузанна обернулась и увидела, что ее догоняет Эм, потягиваясь и разминая спину. На обеих девушках были старые капоры с широкими полями и старые платья. Рукава платья Эмили были закатаны выше локтя, а подол юбки заправлен за пояс, так что ее нижняя юбка, измазанная до колен, была на виду. Эм выглядела жалкой и несчастной. Сузанна улыбнулась.

– Знаю. Я тоже. Давай закончим, потом пойдем домой и отдохнем. А Мэнди и Сара Джейн будут заниматься ужином.

Хотя Эмили и не любила хлопотать на кухне, этот стимул все равно не подействовал на нее. И все же, когда Сузанна дернула вожжи и старый мул зашагал снова, она, наклонясь, пошла следом, чтобы через каждые несколько дюймов посадить клубни картофеля во взрыхленную землю.

Сестры уже почти дошли до конца ряда, когда Сузанна подняла голову и заметила Айана. Он как раз перелезал через забор и был на полпути к полю. Один его вид заставил ее сердце неровно забиться. Даже усталость, казалось, исчезла. Она не видела его с завтрака. Отец поручил Айану перевести тексты проповедей из книги на французском. Пастор собирался использовать их во время службы. Теперь, когда Айан широкими шагами направлялся к ней, Сузанну охватила болезненная робость.

Но его явно ничто подобное не беспокоило. Иначе он не шел бы к ней так решительно.

Приказав себе не краснеть, а от жары и работы она и так была красная, Сузанна остановила Кобба и подождала Айана.

– В чем?.. А… – Эм распрямилась и вопросительно посмотрела на сестру, которая устало опиралась на плуг. Потом она разглядела Айана.

Он был в ярости. Подойдя вплотную к Сузанне, Айан остановился, и она заглянула ему в глаза.

– Какого дьявола ты тут копаешься? – резко спросил Айан.

Сузанна не ждала такого приветствия и не понимала, что случилось. Он стоял, широко расставив ноги, уперев кулаки в бедра, и сердито взирал на нее. Его лицо затеняла фетровая шляпа, ворот рубашки расстегнут, рукава закатаны. Айан выглядел на удивление свежим и уверенным. Оглядев его с головы до ног, Сузанна ощутила себя мокрой, грязной курицей, и это ощущение ей не понравилось.

– Это называется вспашкой, Айан. – Она вложила в свой ответ все раздражение, которое испытывала. На место смущению пришел гнев. Внезапно Сузанна смогла спокойно посмотреть на своего любовника.

– Это мужская работа. Ты не должна этим заниматься.

– К сожалению, в данный момент в моем распоряжении нет мужчины, кому я бы могла ее поручить. Крэддок снова исчез, а Бен занят другим делом. Успокойся, мне не в первый раз приходится пахать.

– Дай мне вожжи. Я тебя заменю. Ты можешь отпустить мисс Эмили и сажать семена сама.

– Клубни, – вмешалась Эмили, которая с открытым ртом наблюдала их перепалку. Но разве они помнили о ее присутствии?

– Ты? Пахать? – презрительно фыркнула Сузанна. – Не смеши меня. – Она подняла вожжи, поморщившись от боли в спине, и снова попыталась сдвинуть Кобба с места.

Айан помешал ей, схватившись за вожжи выше того места, где она их держала.

– Черт побери, Сузанна, я не настолько бесполезен. Дай мне вожжи.

Никто не заметил расширенных глаз Эмили. Фамильярный тон Айана поверг ее в шок.

– Ты не умеешь пахать. – Сузанна не спорила. Она просто констатировала факт.

– Да что ты говоришь?

– Мы оба знаем, что не умеешь. Мне очень жаль, но я хочу тебе напомнить, что как фермер ты действительно совершенно бесполезен.

– Отдай вожжи.

– Ладно. Ладно! Если хочешь попробовать, пожалуйста. Но учти, что ты можешь при этом вымазаться.

Айан, прищурившись, посмотрел на Сузанну, затем взглянул на Эмили, слушавшую так, будто у нее выросла вторая пара ушей. Вместо ответа он протянул руку и снял вожжи с шеи Сузанны.

Сузанна тоже посмотрела на свою маленькую сестру и без дальнейших споров вручила вожжи Айану. Она отошла в сторону, сложила руки на груди и, склонив голову, скептически наблюдала, как он пристраивается за плугом.

– Давай паши, – сказала Сузанна, когда Айан взглянул на нее.

– И буду. – Он повернулся к мулу. – Пошел!

Старина Кобб остался на месте, лениво махая хвостом. Еще раз искоса взглянув на Сузанну и заметив, что она самодовольно ухмыляется, Айан властно хлопнул вожжами по широкой спине мула.

К сожалению, старому Коббу всегда было не по душе неуважительное к нему отношение. Он взбрыкнул и рванул вперед. Поскольку вожжи находились у Айана на шее, участь его была предрешена. Только что он хлопал вожжами по крупу мула, и вот уже перелетел через плуг и лежит лицом в земле. Кобб, издавая победные звуки, умчался на самый дальний конец поля.

Впечатление от разыгравшейся сцены было потрясающее, и Сузанна потихоньку хихикнула. Эмили последовала ее примеру. Когда же сестры подошли к Айану, обе хохотали так заразительно, что на глазах выступили слезы.

– Это надо же, – неуверенно промолвила Сузанна. Айан не шевелился. – Как ты думаешь, он не разбился?

– Надеюсь… нет. – Как и. Сузанну, Эмили душил смех. Между взрывами хохота Сузанна наконец присела на корточки рядом с павшим бойцом.

Когда она коснулась его плеча, Айан перекатился на бок и сел. На его лице было написано брезгливое отвращение. Как и предсказывала Сузанна, он оказался грязнее грязи. По правде говоря, он был таким чумазым, что сестры не смогли удержаться и снова рассмеялись, когда Айан попытался кое-как очиститься.

– Ты знала, что так будет, – сердито буркнул он.

– Да нет.

– Знала. Ты сделала это намеренно.

– Не будь ребенком, – она хотела говорить серьезно, но у нее плохо получалось, смех не давал ей вздохнуть.

Айан собирался что-то сказать, но передумал, красноречиво взглянув на Эмили.

Сузанна вдруг сообразила, что от него можно ожидать чего угодно и он не постесняется присутствия сестры, поэтому быстро проговорила:

– Ты можешь вернуться в дом, Эм. Боюсь, сегодня уже ничего посадить не удастся.

– Правда? Вот здорово! А то я падаю с ног. Хочешь, чтобы я помогла тебе поймать Кобба?

– Нет, иди. Он меня лучше слушается. Положи клубни в сухое место.

– Обязательно. – Эм улыбнулась Айану, который все еще сидел на пашне, подобрав колени и положив на них руки. – Большое спасибо!

– Всегда пожалуйста.

Эм не заметила сарказма в его голосе. Она схватила корзину с клубнями и радостно заторопилась к дому.

Не успела сестра скрыться из виду, как Айан схватил Сузанну за запястье. Удивившись, она склонила голову и взглянула на него. Он язвительно улыбался.

– Значит, считаешь меня смешным, так?

– Немного. Иногда.

Его глаза сузились.

– Мне надоело, что ты надо мной смеешься. Может, пришла пора и мне сделать что-нибудь забавное?

– Например? – Зря она спросила. Досадная ошибка.

Улыбка на лице Айана стала шире и хитрее.

– Сейчас увидишь.

Вдруг он резко дернул ее за руку, и Сузанна свалилась в его объятия.

– Теперь поглядим, как ты будешь смеяться, – поддразнил он ее, удерживая на своих коленях.

– Люди смотрят… сестры… отпусти меня сейчас же! – Сузанна испуганно оглянулась.

Они находились в середине поля – с одной стороны дорога, а с другой, совсем близко, сарай и дом. Любой мог пройти мимо и увидеть их.

– Отпусти меня!

– Только когда ты станешь такой же грязной. – С этими словами Коннелли толкнул ее на вспаханное поле и принялся вместе с ней кататься, не выпуская ее из рук.

Волосы Сузанны выбились из пучка, юбка запуталась в ногах. Теперь и она с головы до ног покрылась грязью.

– Айан! Ты вырвал половину клубней! – воскликнула она, когда он наконец перевернул ее на спину и рукой прижал к земле. Приподнявшись на локте, он смотрел на Сузанну. Как бы взглянув на себя и Айана со стороны, она звонко рассмеялась.

Если и существовали где-то более грязные люди, Сузанне они не встречались.

– Когда ты смеешься, ты прелестна. – Айан улыбаясь смотрел на нее, но постепенно улыбка исчезла. Глаза стали серьезными и внимательными.

– Неправда.

– Прелестна.

– Нет.

– Ну и кто теперь ведет себя как ребенок? – укорил он ее. – Если я говорю, что ты прелестна, значит, прелестна. Знаешь, я считался своего рода судьей в таких вопросах.

Сузанне почему-то не понравилось его последнее заявление.

– Уж кто бы спорил… – сухо сказала она.

Он почувствовал ее недовольство, взял ее руку и поднес к губам.

– Мне тридцать один год. У меня были женщины, глупо это отрицать. Но мне никогда не встречалась такая, как ты.

– Интересно, сколько раз в своей жизни ты это говорил?

Странно, но Айан смутился.

– Ладно. Несколько раз. Но сейчас я говорю серьезно.

Сузанна пристально посмотрела на него. Веселье покинуло ее. Лицо стало почти мрачным.

– Я знаю, тебе что-то от меня надо. Что это – свобода? Ты рассчитываешь вскружить мне голову и заставить порвать купчую?

Айан держал ее руку и ласково водил пальцем поволдырю.

– А ты поверишь, если я скажу; единственное, что мне от тебя надо, – это ты сама?

Сердце Сузанны встрепенулось, когда она осознала смысл его слов. Даже такой грязный, Айан был так ослепительно красив, что ей было больно смотреть на него. Он потерял ленточку, связывавшую волосы, и черные пряди свисали ему на лоб. На четко очерченных чувственных губах играла улыбка. Глаза под густыми бровями своим серым цветом напоминали надвигающуюся грозу. Айан ждал ответа.

Сузанна почти поверила ему.

Потом очнулась, удивляясь собственному идиотизму.

– Хочешь верь, хочешь нет, но я не такая круглая дура, – резко заявила она. Айан не успел ей помешать, она уже вскочила на ноги.

Не оглядываясь, Сузанна направилась к краю поля, где Кобб с довольным видом копытом выкапывал только что посаженные клубни и грыз их. Делая вид, что направляется совсем в другую сторону, она дождалась, когда мул отвлекся, и схватилась за упряжь. Кобб вскинул голову и недовольно заржал. Сузанна ласково похлопала его по носу и повела к сараю. Айану предоставлялась возможность тащить плуг.

Отводя мула в стойло, Сузанна решила хорошенько продумать все случившееся и пока не подходить к нему близко.

Как она сказала, не такая она круглая дурочка.

Глава 22

Несмотря на утомительный день, Сузанна спала плохо. Когда она вернулась домой, сестры были в кухне, и ей пришлось выдержать восклицания Эм и Сары Джейн по поводу испачканного платья, а также зловещее молчание Мэнди. Ясно, Эм поведала сестрам о сцене в поле, а Сара Джейн поделилась своими утренними наблюдениями. В результате девицы пришли в замешательство. Они привыкли принимать Сузанну как нечто положенное в их жизни. Они считали ее гораздо старше себя, видя в ней человека другого поколения. Само собой подразумевалось, что мужчинами она не интересуется. Теперь их мнение опровергалось, отношения грозили перевернуться с ног на голову. Мэнди исходила ревностью, а Эмили взирала на старшую сестру с неожиданным благоговением. Тихоня Сара Джейн смотрела на нее по-матерински, заставляя Сузанну ощущать себя напроказившим ребенком.

У Сузанны не было сил, чтобы ужинать. Впервые на их памяти она направилась прямо в свою комнату и плюхнулась в постель, предоставив троице возможность приготовить ужин и все потом убрать.

Взволнованные таким необычным поведением, Сара Джейн и Эмили по собственной инициативе согрели воды и отнесли цинковую ванну наверх. Надутая Мэнди все же принесла Сузанне тарелку с тостами. Сара Джейн и Мэнди выглядели чересчур обеспокоенными, Эмили испуганной, и Сузанне пришлось раз десять повторить, что с ней все в порядке, что надо лишь выспаться и отдохнуть. Наконец ее оставили одну. Сузанна не хотела расстраивать сестер, беспокоиться о ком-то, кроме себя, тоже не могла. Только одну ночь она будет думать лишь о себе. С глубоким вздохом Сузанна погрузилась в ванну, рассчитывая как следует понежиться в теплой воде. Это были редкие минуты отдыха. Но, боясь уснуть, она быстро вымыла голову, вымылась сама и вылезла из ванны. Сузанна свалилась в постель с мокрыми волосами и быстро заснула, но постоянно просыпалась. Дело в том, что она привыкла спать с открытым окном, а на этот раз она его закрыла и даже подперла палкой. Теперь его нельзя было открыть снаружи.

Когда утром запел петух, Сузанне потребовалась вся ее сила воли, чтобы подняться. Усталость не проходила. Сузанна чувствовала, что виной тому было ее эмоциональное потрясение, а не физическая нагрузка. И она решила бороться. Сара Джейн спустилась в кухню следом за ней, беспокоясь, не заболела ли сестра. Сузанна старалась вести себя привычным образом, и вскоре Сара Джейн совершенно успокоилась. Об Айане сестра не упоминала, за что Сузанна была ей очень признательна. В эту длинную беспокойную ночь она пришла к неизбежному выводу; ей нужно выбросить из головы Айана, нужно забыть об их короткой страсти. Наверное, это было помрачение ума, несчастный случай, потворство слабой плоти. Она будет молиться. Господь сможет простить такой грех, если он не повторится. И еще. Даже если бы она и хотела (а она решительно не хочет), она не может стать постоянной сожительницей Айана. Эта роль не для нее. Намеренно выбрать путь скрытности и греха – это не для нее, это противоречит всем ее моральным принципам. Кроме того, их обязательно застанут вместе, это лишь дело времени, и тогда скандал скажется не только на ней, но и на сестрах. Это убьет отца. Но если их и не поймают, последствия могут быть самыми печальными. Сузанне стало плохо при одной мысли о возможности зачать незаконного ребенка. Вот тут она и приняла окончательное решение. Любовь к Айану может обойтись ей слишком дорого.

Она могла бы продолжить их отношения при одном условии: если они поженятся. Но Сара Джейн правильно сказала, здесь тоже не избежать скандала. Вот если бы Сузанна его действительно любила, а он любил бы ее, то, наверное, она могла бы рискнуть. Но Айан не любил ее. Сузанна знала это так же точно, как то, что завтра утром петух снова закукарекает. Если бы Айан заговорил о браке, Сузанне пришлось бы усомниться в его честных намерениях. Семь лет рабства – длинный срок, и он задумал жениться в обмен на свободу. Но Сузанна не вышла бы замуж на таких условиях ни за кого, даже за Айана. Она слишком горда и к тому же понимает, что обречет себя на страдания. Нет ничего проще, чем любить Айана, но любовь без взаимности будет для Сузанны сущим адом.

Ей суждено всю оставшуюся жизнь вспоминать этот замечательный урок плотской любви, А сейчас нужно надеяться, что внутри нее не растет ребенок, который, появившись на свет, должен будет всю жизнь нести бремя ее позора.

Но ведь не может же Господь быть таким суровым.

На всякий случай Сузанна предложила Ему сделку: если Он не допустит ее беременности, она раз и навсегда прекратит всю эту историю. Оставалось только сообщить Айану о своем решении.

Стойкость Сузанны подверглась суровому испытанию во время завтрака. Айан, обсуждая с отцом различные удобные способы распределения средств среди нуждающихся, не отрывал от нее взгляда. Она старалась непринужденно подавать еду и болтать с сестрами. Сузанну раздражала Мэнди, следившая за Айаном, как кошка за мышкой, и Эм, постоянно глазевшая то на Айана, то на нее и потом на Сару Джейн. Вдобавок она никак не могла заставить себя называть его Коннелли. Хорошо еще, что умудрилась достаточно сухо поздороваться и не краснея поставить перед ним завтрак.

Потребуются время и усилия, чтобы залечить ту рану, которую он оставил в ее сердце. Но она это сделает, у нее нет другого выбора. Ей было невыносимо больно даже думать о том, что приходится отказаться от радости, смеха и, чего уж тут, от любимого мужчины. Но эта боль – та цена, которую Сузанна должна заплатить за свой грех. Как говорится, бери что хочешь, но плати за это сполна.

Сначала надо рассказать о своих намерениях Айану – нет, Коннелли. От этого Сузанна страдала больше всего. Вряд ли он согласится с ней, но она будет стоять на своем. Пусть она оступилась, но в дальнейшем грешить не собирается, а Библия прощает раз оступившегося.

Но убедить Айана в своей правоте ей будет нелегко. Скорее всего это будет самая тяжелая задача, выпадавшая на долю Сузанны за всю ее жизнь.

Неожиданно на бричке подъехал Хайрам Грир. Все как раз поднимались из-за стола. Поскольку Грир считал себя почти что членом семьи, то прошел через черный ход, раз стукнув в дверь для приличия. Коренастый и краснолицый, он был облачен в явно новый костюм темно-бордового цвета, к сожалению, почти такого же, как и его физиономия. Он снял шляпу с сальных волос и приветствовал дам вежливым поклоном. Преподобный отец Редмон удостоился рукопожатия и похлопывания по плечу, Бен был награжден небрежным кивком, Айана Грир полностью проигнорировал. Мэнди, обычно вежливая лишь по необходимости, на этот раз просияла, когда он возвестил, что прибыл, чтобы украсть ее на утро, если нет никаких возражений. Он заявил, что собрался в город и решил предложить ей поехать с ним и побродить по магазинам. Мэнди захлопала в ладоши, изображая восторг. Все три сестры странно переглянулись. Неслыханное дело, раньше Мэнди ни за что не соглашалась провести в обществе Грира даже пятнадцать минут.

– Ой, большое спасибо, мистер Грир. Я поеду с удовольствием… если, конечно, папа не против. – Мэнди направила свою улыбку с ямочками на остолбеневшего отца.

– Я-то не возражаю, но лучше спроси у Сузанны, – поспешно ответил преподобный отец Редмон. – Она в таких вещах хорошо разбирается.

Всю свою жизнь Мэнди привыкла спрашивать разрешение у Сузанны по малейшему поводу, касалось ли это купания в ручье или новой прически. Это неожиданное обращение к отцу выдало Мэнди. Она ревновала. Женское чутье подсказывало Сузанне, что таким способом Мэнди бросает ей вызов, считая сестру не своей наставницей, а соперницей в борьбе за мужчину, который ей нравился. Приглашение Грира было принято только потому, что Мэнди жаждала показать Айану, насколько привлекательной находят ее другие. Сузанна очень любила Мэнди, но не заблуждалась насчет ее характера. Когда дело касалось мужского пола, младшая сестра всегда старалась быть впереди всех. Если же вдруг предпочтение выказывалось кому-нибудь, а не очаровательной Мэнди, она объявляла войну. Даже если этот кто-то была ее сестра, в течение двенадцати лет заменявшая ей мать.

Подумать только, она купила работника, чтобы облегчить себе жизнь!

– Ты можешь поехать, если Сара Джейн или Эм поедут с тобой, – сказала Сузанна, хотя Мэнди к ней так и не обратилась. – Заодно купишь кое-что и для дома. Очень мило с вашей стороны, мистер Грир, пригласить Мэнди. Бен теперь может не ездить в город.

С этими словами Сузанна с помощью Сары Джейн принялась убирать со стола, успев заметить недовольный взгляд Мэнди.

– Это очень мило со стороны мисс Мэнди, что она согласилась.

– Я только возьму капор, – сказала Мэнди. – Эм, Сара Джейн, кто из вас поедет со мной?

– Я поеду! – сразу же выступила Эм.

Сузанна понимающе улыбнулась. Эм прикинула, что ее могут заставить закончить посадку сладкого картофеля, если она не уедет. Жара была еще более давящей, чем накануне, но гроза пока не разразилась. Возможно, удастся вспахать поле до дождя.

Сара Джейн не стала спорить, и Эм побежала наверх вместе с Мэнди за капором. Сузанна прервала работу, чтобы составить список необходимых покупок. Грир подошел к отцу и положил руку ему на плечо. Священник, чьи мысли явно витали где-то далеко, поднял кроткие карие глаза на гостя с таким отсутствующим видом, будто не мог сразу решить, кто он такой.

– У вас нет с ним неприятностей? – доверительно спросил гость, кивком головы указывая на Айана, ставящего на плечо тяжелую коробку с книгами, которую преподобный отец велел ему отнести в церковь.

Пастор повернул серебряную голову и с изумлением посмотрел на работника.

– С кем? С Коннелли? – удивленно спросил он. – Да нет. Наоборот, он мне очень помогает. Я считаю, что Сузанна правильно сделала, что привела его к нам. Он очень образованный человек.

Грир неопределенно хмыкнул, его рука упала с плеча пастора.

– Он очень буйный. Я удивлен, что вы не боитесь за своих дочерей. Нельзя предугадать, на что он способен.

Айан, который в этот момент выходил из кухни, наверняка слышал последние слова Грира. Он на секунду приостановился и посмотрел на него тяжелым взглядом. Сузанна заметила этот взгляд и отчетливо вспомнила дикое существо, которое она впервые увидела на помосте. Как все изменилось с тех пор. А ведь прошло совсем немного времени с того дня, когда жалость и гнев побудили ее купить заключенного. И внезапно ей в голову пришло еще кое-что: последние две недели ее жизни стоили потраченных денег, невзирая на боль, которую придется превозмочь. Если бы она в тот день не пошла на аукцион, то непоправимо обделила бы себя.

Грир не распознал или недооценил угрозы во взгляде Айана. “Быть беде, – поняла Сузанна, – надо принимать срочные меры”. Оглянувшись в поисках вдохновения, она схватилась за первый же предлог, пришедший ей в голову.

– Если ты покормишь свиней до ухода, я буду тебе очень признательна, – тихо сказала она Айану, пытаясь отвлечь его от оскорблений Грира и отправить подальше из кухни.

Айан неохотно взял у нее малосимпатичное ведро и направился к двери.

– Самая работа для него – кормить свиней! – ехидно заметил Грир.

Сузанна, доведенная до крайности, мгновенно повернулась к нему, даже раньше Айана. Удивленный отец растерянно молчал.

– Кормить свиней – нормальная, честная работа, которой не должен стыдиться ни один порядочный мужчина или женщина! Вы удивляете меня, мистер Грир, насмехаясь над тем, чем мы с сестрами занимаемся ежедневно!

Грир смутился. Он надеялся когда-нибудь жениться на Мэнди и всячески старался заслужить одобрение ее семьи, особенно Сузанны и ее отца. Он облизал губы, по лицу пошли некрасивые красные пятна.

– Мисс Сузанна, уверяю вас, я не хотел…

– Мы готовы!

Мэнди просунула голову в дверь и кивнула Гриру. Неприятный разговор был окончен.

– Не забудьте купить все по списку, – предупредила Сузанна. Пройдя мимо Грира так, будто он был невидимкой, она протянула листок Мэнди.

Пытаясь оправдаться, Грир сконфуженно семенил за Сузанной к двери.

– Мисс Сузанна, я вовсе не хотел вас обидеть, и если сделал это, то непреднамеренно. Извините меня.

– Все в порядке, мистер Грир. Я понимаю, что вы не можете ничего с собой поделать, – холодно ответила Сузанна и подошла к столу.

Грир несколько секунд беспомощно смотрел на ее прямую спину, но тут Мэнди выволокла его из кухни.

– Мистер Грир, наверное, не слишком тактичный человек, – вздохнул отец, надел шляпу и направился к задней двери.

– Это уж точно, – высокомерно согласилась Сузанна.

– Сузанна. – Айан повернулся к ней, все еще держа в руке ведро. Он говорил еле слышно.

Сара Джейн ушла в холл, чтобы проводить сестер, и на минуту они остались одни. С его фамильярностью пора кончать. Правда, сейчас не время и не место вдаваться в объяснения. Сузанна ограничилась тем, что подняла брови.

– Ты уверена, что не родилась герцогиней и тебя каким-то образом не перепутали?

– Что?

Вопрос показался ей чудным. Она недоуменно пожала плечами и задумалась. Айан улыбнулся и вышел вслед за отцом.

Сузанна смотрела вслед уходящим мужчинам, усмешка Айана кинжалом ранила ей сердце.

Глава 23

Когда Сузанна подходила к западному полю, темное небо на горизонте уже прорезывали сверкающие молнии. Она только что убрала посуду после завтрака и надеялась с помощью Бена запрячь старого Кобба, чтобы закончить посадку сладкого картофеля. Но Кобба в стойле не оказалось. Внимательно осмотрев сарай, она не обнаружила ни упряжи, ни плуга. Может быть, Бен решил вспахать поле самостоятельно? На мальчишку это было похоже.

Поднявшись на небольшой холм, отделявший сарай от поля, Сузанна оторопела. Поле было почти на три четверти вспахано. И нельзя было не узнать высокого брюнета, шедшего за старым Коббом с напряженным лицом. Мускулы плеч и рук бугрились от усилий, с которыми он давил на плуг, вспахивая оставшийся участок. Невозможно поверить, но Айан пахал. Бен шел следом и сажал клубни.

Сузанна сдвинула капор назад, уперла руки в бока и принялась наблюдать. Ряды, вспаханные Айаном, не отличались такой прямизной, как ее собственные, но были вполне приемлемыми.

Айан поднял голову и заметил ее. Он находился почти в четверти мили, но Сузанна знала, что он смотрит на нее. Она приветственно подняла руку, медленно повернулась и пошла к дому. Ее помощь им не требовалась.

Айан Коннелли не переставал удивлять Сузанну. Обработанное поле было для нее ценнейшим подарком, дороже, чем цветы или конфеты. У нее до сих пор еще болела спина после вчерашних трудов. Сегодня ей пришлось бы снова налегать на плуг, а Бен заменил бы Эмили. Старый Кобб за что-то невзлюбил мальчишку, а если уж Кобб кого не любил, то отказывался подчиняться напрочь.

На кухне Сара Джейн, склонив голову, что-то штопала. Сильно пахло гороховым супом, кипящим наогне.

– Я думала, ты собираешься досаживать сладкий картофель, – Сара Джейн оторвалась от рукоделия и взглянула на Сузанну.

– Там Айан и Бен работают.

Сара Джейн удивленно переспросила:

– Айан?

Сузанна поняла, что оговорилась, и покраснела. Бросив быстрый взгляд на сестру, вздохнула. Она никогда не умела утаивать секреты и врать.

– Ты была права, Сара Джейн. Мне он нравится. – От этой частичной правды, произнесенной вслух, на душе стало легче.

– Ох, Сузанна, я так и знала. Это же ясно при одном взгляде на тебя. – Руки Сары Джейн, занятые зашиванием дыры на нижней юбке, замерли.

– Он мало похож на раба. – Не зная, чем заняться, Сузанна подошла и помешала суп.

– Верно, не похож.

– Я понимаю, я бестолковая. Я хочу с этим покончить. Смех да и только, старая дева моего возраста купилась на красивую физиономию!

Сара Джейн задумчиво покачала головой.

– Ничего смешного, Сузанна. Ты никогда не будешь выглядеть смешной. Знаешь, я не задумывалась до появления Коннелли, что тебе хочется своей жизни, своей семьи, без нас. Хочется иметь мужа и детей. Мы требовали от тебя ужасную жертву, дорогая?

Сузанна возмутилась:

– Жертву? Заботиться о тебе, Мэнди, Эмили и папе? Глупости говоришь, Сара Джейн. Я люблю вас так, что и выразить не могу. – Она отошла к ларю с мукой, открыла крышку и принялась насыпать в миску муку для печенья к ужину. Наполнив миску, она добавила с напускной беспечностью: – Кроме того, как недавно верно заметила Эм, ни один мужчина не пытался увезти меня отсюда. Если бы было такое предложение и если бы мне захотелось его принять, уверяю тебя, я бы уехала.

Сара Джейн с сомнением улыбнулась и снова взялась за иголку.

– Мне кажется, если бы не мы, у тебя были бы предложения, и немало! После появления Коннелли ты изменилась, стала, не знаю как сказать, моложе, что ли, и хорошенькой. Если ты себе позволишь, ты можешь быть очень привлекательной, Сузанна.

– Я? – Сузанна натянуто рассмеялась. – Очень мило с твоей стороны так говорить. Большое тебе спасибо. Но я стремлюсь быть привлекательной еще меньше, чем отрастить крылья и улететь.

– Среди прихожан есть холостяки.

Сузанна искренне возразила сестре:

– Может быть, и есть. Но ни на одного из них я бы не согласилась, предложи он мне себя на блюдечке. И перестань заниматься сводничеством. Уверяю тебя, я вполне довольна тем, что имею.

– Так ли? – Сара Джейн испытующе смотрела на сестру. – Так ли, Сузанна, милая?

Сузанна уже приготовила ответ – нечто среднее между желаемым и действительностью, но сказать ничего не успела. Послышались звук останавливающейся брички и голоса младших сестер. Сузанна не жалела, что разговор так внезапно оборвался. Сара Джейн знала ее лучше, чем кто-либо в этом мире, и, конечно, сумела бы прочесть между строчками все, что Сузанна хотела скрыть.

Хайрам Грир снова тщетно пытался умилостивить Сузанну, но уехал, не дождавшись ее прощения. Первые капли дождя ударили по оконным стеклам. Загремел гром, сверкнула молния, и через минуту в кухню ввалился промокший до костей Бен.

– Там льет как из ведра, – воскликнул он, отряхиваясь и размахивая руками. Капли воды усеяли кухонный пол.

– Вот, Бен, возьми, – сказала Эм, хватая с колышка над раковиной сухое полотенце и с робкой улыбкой протягивая ему.

– Спасибо, мисс Эм. – Бен взял полотенце, явно не замечая обожающего взгляда Эмили.

Наблюдающая за всем Сузанна вдруг прониклась сочувствием к сестре. Она точно знала, что переживает сейчас Эм. Мэнди, тоже взиравшая на сестру, фыркнула. Она не поощряла влюбленности Эм, считая ее детской.

– А где Коннелли? – задала Сара Джейн вопрос, который вертелся на языке Сузанны.

– Он пошел в хижину. С ним произошел… несчастный случай.

– Несчастный случай? – воскликнула Сузанна чересчур встревоженно и тут же осеклась. Она готова была откусить себе язык. Но слово – не воробей… Теперь ничего не изменишь.

– Да нет, он не очень повредился. Он, ну, не велел рассказывать. – Вытершись, Бен наклонился и занялся лужей на полу. Подняв голову, он встретился взглядом с Сузанной и пожал плечами. – Но ведь я не на него работаю, так? Старина Кобб его лягнул.

– Лягнул?

– Вы знаете, что этот старый… гм… мул ненавидит гром. Коннелли вынимал камень из его копыта, когда грохнуло. Коннелли шлепнулся на поле. Но я не думаю, что ему здорово досталось. Во всяком случае, он поднялся. А ругался он, доложу я вам… Уже шел дождь, поле превратилось в сплошное месиво. Он жутко извозился, потеха да и только. Но я не смеялся. Коннелли не из тех, над кем можно смеяться.

Эм прыснула: Бен издал короткий смешок. Сара Джейн слушала Бена, не спуская задумчивых глаз с лица Сузанны.

– Давайте я пойду и посмотрю, как он там, – жизнерадостно предложила Мэнди.

Сузанна сурово взглянула на нее.

– Нет, уж я сама схожу. Возможно, ему сильно досталось, к тому же пора сменить ему повязку. Эм, принеси мне медицинскую сумку, пожалуйста.

Эмили кивнула и отправилась выполнять поручение. Мэнди была в бешенстве.

– Ты думаешь, что можешь забрать его себе! Это несправедливо! – с этими словами она выбежала из кухни.

Сузанна, Сара Джейн и Бен обеспокоенно смотрели ей вслед. Затем Бен и Сара Джейн почти одновременно уставились на Сузанну.

Но тут появилась Эм с сумкой. Это спасло покрасневшую Сузанну от необходимости что-то объяснять.

– Силы небесные, что это такое с Мэнди? – спросила Эм, глядя на всех широко открытыми глазами. – Она едва не сбила меня с ног на лестнице.

– Мэнди слегка не в духе, – нехотя сказала Сара Джейн. Потом отложила шитье и встала. – Сузанна, иди. Я накрою на стол.

В глазах сестры Сузанна читала поддержку, ее взгляд убеждал, что, как бы Сузанна ни поступила с Айаном, любовь Сары Джейн останется неизменной.

Это радовало Сузанну. Она взяла у Эм сумку, сняла с колышка у двери шаль, накинула ее на голову и вышла на крыльцо. Дождь лил уже стеной. Когда она добралась до хижин за сараем, шаль можно было выжимать, а коричневая в полоску сатиновая юбка промокла до колен. Мисс Изольда, лучшая свиноматка семьи Редмонов, приветственно хрюкнула, когда Сузанна проходила мимо свинарника. Она пощелкала языком свинке и поросятам, которые выбрались из-под навеса и весело копались под дождем в луже. В сарае заржала Дарси, а. из отверстия на сеновале, через которое подавали сено, выглядывала кошка Клара. Брауни скорее всего пристроилась рядом с коровой Майбел. Они были большими друзьями. Старого Кобба не было слышно. Неужели после случившегося Айан бросил его в поле?

Когда Айан открыл ей дверь в ответ на легкий стук, первым делом Сузанна спросила его о муле.

– Дай мне волю, так это проклятое животное плавало бы сейчас кверху копытами в ручье. Но мне кажется, Бен поставил его в сарай.

Айан стоял в дверях, пропуская Сузанну в хижину. Сузанна прошла мимо него, каждой клеточкой ощущая, что на нем только перепачканные бриджи и носки. Изрядно заляпанные бинты были на месте. Он явно только что мылся – в тазу была черная вода, а рядом стоял кувшин. В маленьком камине потрескивали дрова. Огонь еще не разгорелся как следует, и Сузанна поняла, что Айан разжег его перед тем, как начал мыться.

Она прошла на середину комнаты, прижимая сумку к груди обеими руками. Сейчас ей предоставлялась идеальная возможность сообщить Айану о своем решении. И никаких сомнений. Но Сузанна почему-то нервничала, как кошка в комнате, полной кресел-качалок.

– Куда он тебя лягнул? – Сузанна оттягивала неприятный момент под предлогом оказания медицинской помощи.

– Так и знал, что мальчишка не умеет хранить тайны. – Айан закрыл дверь и, даже не обернувшись, направился к умывальнику. Он говорил без злости, видимо, смирившись с ситуацией. – Вот уж, верно, посмеялись еще разок надо мной.

– Я – нет.

Легкое ударение на местоимении сразу привлекло его внимание. Айан перестал мыть руки и посмотрел на Сузанну.

– Значит, ты не смеялась. Тогда кто? Мисс Мэнди? Мисс Сара Джейн? Мисс Эмили? Все вместе?

– Что-то в этом роде. – Его огорчение растрогало Сузанну. Она слегка улыбнулась и поставила сумку на стол позади себя.

– Так куда он тебя лягнул? – терпеливо повторила она.

Айан прикоснулся к ребрам, обмотанным бинтом. – Вот сюда. Больно было чер… очень сильно сначала, но я не думаю, что что-нибудь сломано.

– Если ты подойдешь сюда и сядешь, я проверю. Мне все равно надо осмотреть твою спину.

– Моя спина в порядке.

– Тогда я должна снять повязку. Так сядешь?

– Дай мне сначала сменить штаны. За последние два дня на мне побывало больше грязи, чем за всю предыдущую жизнь.

Разговаривая, он вытирал руки и грудь полотенцем. Ничуть не стесняясь, Айан начал расстегивать бриджи. От такой беспардонности у Сузанны пересохло во рту. Когда показался живот и темные волосы внизу, Сузанна быстро отвернулась. Но его образ – его нагота, вздыбленные мокрые черные волосы, немного нахмуренное порочное, но прекрасное лицо со сдвинутыми бровями, широкие плечи с буграми мускулов и мускулистые руки, расстегивающие бриджи, – уже запечатлелся в ее мозгу.

Придя сюда, Сузанна совершила огромную ошибку. Но как же иначе она могла сказать ему все то, что собиралась? Ей вовсе не нужны слушатели, когда она будет говорить ему, что не ляжет с ним снова.

– С чего это ты попытался пахать? – Она тупо уставилась в единственное окно.

– Попытался пахать… Я хочу, чтобы ты знала, я таки его вспахал до самого конца! Мы как раз кончили, когда эта дьявольская скотина наступила на камень. – Айан говорил с забавной гордостью, как мальчишка, хвастающийся своими достижениями.

Сузанна услышала шорох ткани и поняла, что он стягивает бриджи. Картина, вырисовывающаяся перед ее мысленным взором, мучила и влекла, поэтому Сузанна пыталась отвлечься, рассматривая дождь за окном.

– Ну и молодец.

Айан явно не ожидал от нее такой сдержанности. Он заворчал и через секунду оказался у нее за спиной. Сузанна и ойкнуть не успела, так быстро и ловко Айан обнял ее за талию и прижал к себе.

– Айан… – Почувствовав его сильные руки, Сузанна невольно закрыла глаза, но тут же опомнилась и сделала попытку вырваться.

– А вот зачем я это делал, – прошептал он ей в ухо, касаясь губами ее мочки, – ответ совершенно очевиден. Ни один уважающий себя мужчина, даже такой бесполезный лодырь, каким ты меня считаешь, не позволит своей женщине гнуть спину на работе, которую он должен сделать сам.

С этими словами Айан нагнулся и поцеловал трепетную чувствительную ямочку у нее на шее, а его рука с талии плавно переместилась на грудь Сузанны.

Колени Сузанны предательски подкашивались. Собрав остатки самообладания, она все-таки вырвалась и перебежала в дальний угол комнаты.

Повернувшись к Айану лицом, Сузанна обмерла… Этого-то она и не предусмотрела: он был совершенно голый.

Глава 24

Ты… ты не одет? – Ее испуганный вскрик прозвучал нелепо. Ведь и так было видно, что он не одет. Сузанна чувствовала себя абсолютной дурочкой. Но виной этому идиотизму был шок, в который поверг ее Айан. Правда, выглядел он потрясающе. На его стройное, сильное тело с широкими плечами, узкими бедрами и длинными мускулистыми ногами и надо было смотреть без одежды. Сузанна любовалась им. Наконец она с трудом заставила себя посмотреть в лицо Айану.

– Верно, не одет, – миролюбиво согласился тот, направляясь к Сузанне. На его губах играла легкая улыбка, означающая, что он знает, как действует на нее его нагота.

Не доверяя этой улыбке и кошачьей походке, которой Айан приближался к ней, Сузанна сделала шаг назад, но тут же уперлась в стол. Она протянула назад руку и на ощупь отыскала свою сумку.

– Мне… мне надо посмотреть на твою спину.

– К чертям мою спину. – Айан вплотную подошел к ней и обнял.

Сузанна не успела как следует ухватиться за сумку – у нее перехватило дыхание. Ноздри наполнил запах его кожи, сквозь ткань платья она ощущала тепло его рук.

Однако ей удалось вырваться.

– Сядь, – строго приказала Сузанна. К ее удивлению, Айан послушался. Его нагота отвлекала ее, хотя она старалась смотреть лишь на широкую обнаженную спину. Нетвердыми руками она достала из сумки маленькие ножницы и разрезала бинты.

– Ну? – спросил он, потому что она молчала, и повернул голову, пытаясь рассмотреть спину.

– Лучше. Значительно лучше, – ответила Сузанна, и это было чистой правдой.

Опухоль спала, раны больше не гноились, об этом позаботилась ее мазь. Остались только тонкие красные рубцы, пересекавшие спину. Сузанна боялась, что они сохранятся навеки. Эти вздутые полосы, гораздо светлее, чем спина, никогда не исчезнут, заклеймив Айана на всю жизнь.

Она повернулась к сумке, положила туда ножницы и достала баночку с мазью. Может быть, если она еще раз смажет ему спину, рубцы станут менее заметными.

– Это у тебя то самое адское зелье? – Айан наблюдал, как она отвинчивает крышку.

По его насупленным бровям Сузанна поняла, что шутит он лишь наполовину.

– Да.

Айан подскочил, заставив Сузанну сначала широко распахнуть и тут же отвести глаза, поскольку некоторая часть его анатомии подскочила вместе с ним.

– Нет, не пойдет. Больше никаких пыток. – Он выставил вперед руки и замотал головой, напоминая ребенка, отталкивающего ложку с лекарством.

– Но, Айан, это помогает заживлению.

– Все уже прошло. Большое тебе спасибо. Твоя мазь мне запомнилась с первого раза. – Он протянул руку и ловким движением выхватил у нее баночку. Не обращая внимания на протесты, Айан сунул склянку в сумку и захлопнул ее. В следующий момент он уже крепко прижимал к себе Сузанну.

Застигнутая врасплох и растроганная его нежной улыбкой, она проявила слабость и не сразу стала сопротивляться. Над ней возвышались широкие плечи, а жесткие волосы на груди щекотали нос. Сузанна глубоко вздохнула, впитывая терпкий, пряный аромат своего любовника. Пульс участился. Она запрокинула голову и встретилась с Айаном взглядом.

Он смотрел на нее как-то по-новому, в его улыбке скрывалась страсть. И сжимал Сузанну так крепко, что она поняла – он хочет ее. Прикосновение к ней той части его тела, о которой она не могла думать без смущения, жгло даже через ткань юбки. Глаза лишь подтверждали то, что она уже знала.

Айан определенно хочет снова затащить ее в постель.

Он склонил голову, явно собираясь поцеловать ее. Сузанна с шумом втянула воздух и наступила ему на босую ногу во второй раз за время их знакомства.

Он вскрикнул и выпустил ее.

– Черт бы все побрал!

Сузанна успела отскочить и, отбежав в другой конец комнаты, повернулась к нему. Айан сердито смотрел на нее, потирая придавленный палец о лодыжку другой ноги. Разумеется, он все еще был гол, но Сузанна сказала себе, что больше не будет расстраиваться из-за отсутствия в Айане стеснительности. Взяв себя в руки железным усилием воли, она, смотрела только в его глаза.

– Ну скажи мне, зачем ты это сделала? – В его голосе сквозила явная обида.

Комок в горле мешал Сузанне говорить. Все заранее подготовленные дипломатические фразы вылетели у нее из головы.

– Я не хочу, чтобы ты меня трогал, – смело заявила она.

– Что? – Айан не поверил своим ушам и шагнул к ней.

Сузанна предупреждающе выставила руку и отступила на шаг назад. Она отошла бы дальше, но просчиталась и уперлась спиной в стену.

– Пожалуйста. Выслушай меня. – Сузанна с облегчением увидела, что Айан остановился, сложил руки на груди и приготовился ее слушать. – В том, что… между нами произошло, я виновата не меньше, чем ты. Я это признаю. Но, по правде говоря, этого не должно было случиться. Я не хочу, чтобы это повторилось. Не знаю, с какими женщинами ты привык иметь дело, но я не могу… не могу… – Она замолчала, видя, как темнеет его лицо.

– Чего не можешь? – спросил он с ехидной вежливостью.

– Не могу… Ну, ты знаешь чего! – выкрикнула Сузанна. Она бы рада была повернуться к стене, чтобы скрыть свой стыд, но боялась, что Айан подойдет и снова обнимет ее, а этого ей не вынести. Ей и так тяжело, куда уж тут сопротивляться.

– Не можешь заниматься со мной любовью? Почему нет, Сузанна? Мне показалось, в тот раз ты неплохо справилась. Для начинающей.

Так она и знала. Убедить его трудно. Насмешливый тон и сердитый взгляд Айана мешали Сузанне. Что же, она этого ожидала. Остается лишь сказать то, что она намеревалась, и уйти. Понравится ему это или нет – не важно.

– Я согласна порвать купчую. И если требуется согласие отца, для того чтобы придать этому официальный характер, я уговорю его. Ведь он хотел одного – исправить тебя, а мне кажется, он думает, что добился своего. Ты получишь свободу и сможешь вернуться в Англию или куда ты сам захочешь, главное, подальше отсюда. – Решение освободить Айана пришло внезапно, несколько минут назад. Сузанна сама даже не поняла, как это получилось. Но как только такая мысль промелькнула в ее голове, все встало на свои места. Если она его не отпустит, ей никуда от него не деться. Пока он находится достаточно близко, чтобы она могла его видеть, слышать его голос, пока могла коснуться его, стоит лишь протянуть руку, она будет подвергаться опасности в любой момент оказаться в его объятиях. Слишком уж мучительно ее к нему тянуло. Если она собирается выполнить обещание, данное себе и Богу, Айана следует убрать от себя подальше, Сердце Сузанны разрывалось: страшно подумать, что его не будет рядом. Но альтернатива, все возможные альтернативы пугали еще больше.

– Насколько я понимаю, ты хочешь, чтобы я уехал? – Если раньше его глаза были злыми, то теперь в них горел беспощадный огонь.

– Я говорю, что готова дать тебе свободу, – ровным голосом подтвердила Сузанна. – Ты ведь к этому стремился, верно? Ну вот, ты своего добился, можешь себя поздравить. Можешь даже не беспокоиться о возврате уплаченных за тебя денег, если, конечно, это тебя волнует. Согласна, для нас тяжело потерять такую сумму, но дело того стоит.

– Вот как? – приторно ласково произнес Айан. Его тон не обещал ничего хорошего. Он молча выслушал Сузанну, с каждым ее словом мрачнея все больше. Теперь его лицо было темнее тучи, готовой разразиться громами и молниями. – Значит, ты решила, что я соблазнил тебя ради того, чтобы получить свободу, так? Ну так скажу тебе, что я думаю: ты использовала меня в качестве жеребца, а теперь хочешь поскорее убрать с глаз долой, чтобы никто не проведал о твоей маленькой тайне. Правильно?

Сузанна задохнулась от негодования. Но она не успела отвергнуть его оскорбительные обвинения, потому что Айан заговорил снова. Он говорил низким, рокочущим голосом, и это было страшнее, чем если бы он орал. При этом он медленно приближался к ней. Его глаза пригвоздили ее к стене, как бабочку.

– Позволь мне вот что тебе сказать, мисс Сузанна. Я могу получить свою свободу в любой момент, когда мне захочется, черт возьми. Ты что, всерьез думаешь, что клочок бумаги, на котором написано, что ты мною владеешь, в состоянии удержать меня, если я захочу уйти? Я остаюсь, потому что мне так хочется, потому что мне любопытно, насколько горяча пасторская дочка под этими уродливыми юбками. А главное знаешь что? Я еще не удовлетворил свое любопытство. Так что я остаюсь.

Айан подошел совсем близко. Сузанна попятилась, ей стало жутко от ярости, которую она прочла в его глазах. Все более злясь на себя, возмущаясь его словами, она все же достаточно соображала. У нее был один выход – бежать. Бороться с Айаном она не сможет, у нее нет никаких шансов. И вообще, что она о нем знает? Внутренний голос кричал, что он никогда не ударит женщину. Но если он вздумает покорить ее сексуально, вот что страшило Сузанну еще больше.

Не хватало еще растаять в его объятиях после всех ее гордых выступлений и всех его ответных оскорблений. Постыднее этого ничего не придумаешь.

Он схватил ее, когда она рванулась, чтобы открыть дверь. Дверь распахнулась, но слишком поздно: Айан успел поймать Сузанну за руку. Резко крутанув, он взял ее за талию, прижал к своему голому телу и самодовольно рассмеялся в ее побелевшее лицо,

– Не волнуйся, милочка. Если ты меня не хочешь, я не буду долго горевать в одиночестве. – Он белозубо усмехнулся. – Всегда интересно сравнить сестричек, верно? Хотя откуда тебе знать.

Такой подлости Сузанна не ожидала.

– Если ты прикоснешься к какой-нибудь из моих сестер…

– Да? И что ты сделаешь? Будешь скрипеть зубами?

– Я тебя пристрелю, мерзкая ты гадина!

Айан фыркнул. Его лицо было зловещим. Он вполне годился в кузены дьяволу.

– Ты даже в Джеда Лайкенса не сумела выстрелить, так что вряд ли станешь палить в меня. Но все равно, я готов рискнуть.

– Отпусти меня!

– С превеликим удовольствием, мисс Сузанна. Все равно я уже узнал о тебе все, что мне хотелось. Под твоей благолепной личиной ты будешь погорячее любой шлюхи, с которой мне приходилось сталкиваться.

Айан вдруг отпустил ее, и Сузанна едва не упала, споткнувшись о порог. Дождь забарабанил по ее непокрытой голове. Сузанна удержалась на ногах и повернулась лицом к Айану. Ее глаза пылали недобрым пламенем. Айан стоял в дверном проеме, свет от камина падал на его обнаженное тело, и от этого он казался еще более высоким и восхитительным. Необыкновенные серые глаза сверкали, на скулах заходили желваки. Неожиданно он сказал довольно мягко:

– Увидимся за ужином. – Перед ее носом дверь захлопнулась.


Почти час Сузанна просидела в сарае со скотиной. Наконец она решила, что овладела собой и может показаться сестрам. Но тут в сарай вошел Бен, которому что-то понадобилось. Не дожидаясь, пока мальчишка заметит, что она прячется в тени, Сузанна выскользнула в заднюю дверь, обогнула свинарник и направилась к дому. Мисс Изольда с потомством уже уютно храпела под навесом, и никто приветственно не захрюкал, и никто не поднял Сузанне настроение хоть чуть-чуть.

Неожиданно Сузанне повезло. В ее отсутствие пришло долгожданное приглашение на вечеринку к Хаскинсам. Мэнди и Эм возбужденно просматривали модные картинки и обсуждали, какое платье сшить Мэнди. Поэтому только Сара Джейн оказалась свидетельницей возвращения Сузанны в дом.

Бросив на сестру быстрый взгляд, Сара Джейн кинулась к ней и обняла.

– Что он с тобой сделал? – раздраженно спросила она. – И не смей утверждать, что ничего, потому что все написано у тебя на лице!

С тех пор как умерла мать, никому и в голову не приходило позаботиться о Сузанне. Было на удивление приятно вот так положить голову на невысокую грудь Сары Джейн. Но было бы непростительной слабостью поддаться жалости к себе самой. Сузанна слабой не была.

Поэтому она быстро выпрямилась, подняла голову и отошла от Сары Джейн, которая хоть и отпустила ее, но осталась стоять, уперев руки в бока, не отводя хмурого взгляда.

– Если он тебя обидел, клянусь, я сдеру с него шкуру! – воскликнула Сара Джейн. Они обе понимали, что говорит она о Коннелли.

Сузанну так удивили решительная поза и резкие слова обычно робкой Сары Джейн, что она улыбнулась сквозь подступающие слезы.

– Готова поклясться, мистер Бриджуотер и не подозревает, что ты можешь быть такой воинственной, – сказала Сузанна и прерывисто вздохнула.

Вздох этот скорее напоминал рыдание.

Сара Джейн насторожилась, услышав этот вздох, но заговорила мягко и ласково:

– Что случилось, милая? Ты можешь мне сказать?

Сузанна покачала головой.

– Ничего. – Заметив недоверие на лице Сары Джейн и вспомнив, что употребила запрещенное слово, торопливо добавила: – Правда, ничего. Мы с Коннелли просто… поссорились.

– Коннелли?

По наклону головы сестры Сузанна поняла, что та уловила существенную разницу в ее интонации;

– Да, Коннелли. С сегодняшнего дня, – поклялась Сузанна.

– А… – Саре Джейн все стало ясно.

Хладнокровие постепенно возвращалось к Сузанне, и она печально улыбнулась сестре.

– Вот именно, а…

– Ты правильно поступила.

– Я знаю. Но мне грустно.

– Ох, Сузанна, – Сара Джейн обхватила ее обеими руками и слегка прикоснулась лбом ко лбу сестры. – Жизнь – тяжелая штука, верно? Мне будет сильно не хватать тебя, когда я выйду замуж за Питера.

Сузанна боялась расплакаться. Быстро поцеловав Сару Джейн в щеку, она отодвинулась и ладонью смахнула подозрительную влагу с ресниц.

– Сара Джейн, давай не будем реветь, а то что подумают Эм и Мэнди, когда спустятся?

Сара Джейн неуверенно произнесла:

– Наверное, что мы обе сошли с ума. Ты и в самом деле позволишь Мэнди пойти на вечеринку?

– Я пообещала, так что придется. Хотя скорее всего напрасно.

– Ну, я думаю… – Сара Джейн долго разглагольствовала начет того, что она думает о вечеринках, где танцуют. Наконец она закончила. К этому времени Сузанна уже почти просохла, утихомирила свои страсти и поставила ужин на огонь.

Глава 25

Верный своему обещанию, Айан явился к ужину и принес медицинскую сумку Сузанны, без единого слова поставив ее на пол. За весь вечер он не только не заговорил с Сузанной, но даже ни разу на нее не взглянул, обратив все свое внимание на Мэнди и Эм. Мало того, он попытался улыбнуться своей коварной улыбкой Саре Джейн, но та одарила его особым ледяным взглядом и он оставил ее в покое. Так что львиная доля обаяния Айана досталась Мэнди. Сузанна кипела.

За завтраком он вел себя не лучше, за обедом тоже. Следующий ужин прошел точно так же, как и предыдущий. Айан почти полностью игнорировал Сузанну, но настолько умно, что своим поведением совсем не привлек внимание ни преподобного отца Редмона, ни Бена. Но Сузанна прекрасно все видела и понимала. Да и сестры тоже не пропустили, мимо себя столь резкую перемену в пристрастиях. Каждая реагировала на новый порядок вещей диаметрально противоположно.

Сара Джейн только что не грубила Айану. Она устремляла на него гневный взгляд каждый раз, как только он попадал в поле ее зрения. Это недоброжелательство Айан старался не замечать, как некое недоразумение. Мэнди, воспользовавшись предоставившейся возможностью, старалась усесться рядом с ним всякий раз за едой, отзываясь на его самое пустячное замечание ямочками на щеках и очаровательными улыбками. Эм, заинтригованная событиями, внимательно наблюдала за всеми участниками, как будто присутствовала на скачках. Все это могло бы показаться Сузанне забавным, но она сама слишком сильно запуталась в этой истории. И ей было не до смеха. Она напоминала себе тонущего человека, который изо всех сил старается удержать голову над водой.

От сознания, что Айан стал ей врагом, Сузанна испытывала боль, с которой ничто не могло сравниться. Она и не подозревала, что уже успела привыкнуть к его улыбкам, шуткам, взглядам, простому прикосновению его руки. Только с ним она ощущала себя женственной и привлекательной. Это он внес в ее дотоле унылую жизнь радость и наслаждение. Теперь радость ушла, исчезла, как солнце за тучей. В своем собственном доме Сузанна чувствовала себя пленницей, приговоренной быть рядом с человеком, которого она хотела больше всего в этом мире и которого теряла с каждым днем.

И ничего не поделать. Их отношения с Айаном уже не станут такими, как раньше. Она вынуждена страдать, потому что никогда не согласится быть его любовницей. И ко всему, это настоящая пытка – наблюдать, как Айан дарит Мэнди лучезарные улыбки и полные обожания взгляды, которые раньше предназначались только ей.


Прошла неделя, и Сузанна поняла, что сходит с ума. Крэддок так и не вернулся. В другое время Сузанна давно начала бы беспокоиться, но сейчас ее душа окаменела. Да и зачем беспокоиться о человеке, который периодически ударялся в трех – или четырехдневные запои. На этот раз он, видно, запил еще основательнее.

Однако последствия отсутствия Крэддока трудно было не заметить. Айан стал больше, чем раньше, работать на ферме, частично выполняя обязанности Крэддока. Бен рассказывал всякие забавные истории о его приключениях. Но Сузанна почему-то не смеялась. К тому же Айан действительно начал кое-чему учиться, хотя ей трудно было об этом судить. Сузанна старательно избегала нечаянных встреч. У Мэнди, напротив, прорезался совершенно неожиданный интерес ко всяким работам на свежем воздухе. Если Айан пытался подоить корову, можно было не сомневаться, что Мэнди держала ведро. Если Айан кормил скотину, Мэнди гнала ее с пастбища. Если Айан доставал воду из колодца, Мэнди тут же пила ее.

Сузанна боялась делать Мэнди замечания. Строптивая девушка могла поступить наперекор. Но выход нашелся. Эм было строго приказано не оставлять сестру одну, ни на минуту. Послушная Эм не слишком разбиралась в тонкостях интриги, которую ее присутствие должно было предотвратить, но тенью таскалась всюду за сестрой. Куда бы ни шел Айан, за ним следовала Мэнди, а куда бы ни шла Мэнди, за ней тащилась Эм.

Естественно, это безумно раздражало Мэнди. Но когда она принялась возражать, Сузанну поддержала Сара Джейн. Поскольку старшая сестра на данный момент лишилась благосклонности Мэнди, Сара Джейн растолковала ей, что неприлично молодой девушке оставаться наедине с таким молодым, красивым и сильным мужчиной, как их работник. А однажды, когда Сара Джейн решила, что они одни, она тихонько объяснила Мэнди, что дело обстоит иначе в случае Сузанны (хотя Сузанна, убиравшаяся в гостиной, слышала каждое слово, сказанное на кухне). “Сузанна уже взрослая женщина, до двадцати шести лет просидевшая в старых девах, она не подвергается никакому риску со стороны работника”. Так сказала Сара Джейн и продолжила: никто не подумает ничего плохого об их отношениях, поскольку ничего неприличного между ними и быть не может. Все знают, насколько высоки моральные принципы мисс Сузанны Редмон. Подумать плохо о Сузанне – все равно, что подумать плохо о самом преподобном отце Редмоне. Это просто невероятно.

Тайком прислушиваясь к разговору, Сузанна ощутила себя самой большой лицемеркой из живущих. Если бы кто-нибудь знал… Но, кроме Айана, не знал никто, а он, похоже, болтать не собирался, каким бы мерзавцем ни был.

Наверное, ей следует возблагодарить за это Бога, но ей в последнее время и молиться-то не хотелось. Сузанна просто механически жила день за днем.

В тех редких случаях, когда Сузанне приходилось находиться вместе с Айаном – например, за едой или по дороге в церковь, – она старалась как можно меньше с ним разговаривать и вести себя предельно вежливо. Он отвечал, если нельзя было не ответить, но всегда резко и холодно, ледяным тоном. Сузанна мучилась молча. Она уговаривала себя, что самая острая боль скоро пройдет. Утешение она находила, как и раньше в тяжелые минуты, на кухне. Когда Сузанна расстраивалась, она принималась готовить. В данных обстоятельствах она стряпала постоянно.

Стол буквально ломился от еды. Помимо обычных жареных кур и клецек, ветчины, кукурузных лепешек, тушеных помидоров, бобов и пирогов из сладкого картофеля, теперь ежедневно появлялись дымящийся рис с красной фасолью, зеленая фасоль с беконом, лепешки, засахаренный ямс[1], сочная колбаса, зубатка, речные раки, камбала и крабы. Все члены семьи с трудом выбирались из-за стола. То есть все, кроме Сузанны. Она сама почти ничего не ела, ограничиваясь несколькими ложками. Впавшие щеки и выступающие ключицы порадовали бы ее, будь она в состоянии это заметить.

Вечеринка у Хаскинсов должна была состояться в следующую пятницу, и Мэнди собиралась отправиться туда под присмотром Сузанны. Хотя их отношения и оставляли желать лучшего, Сузанна два дня просидела над новым платьем для сестры. Ведь она была не только хорошим поваром, но и прекрасной портнихой и обшивала всю семью.

Новое платье было из зеленого шелка, купленного Мэнди в городе, фасон, выбранный по картинке, – удлиненный лиф, модные рукава, узкие до локтя, расширяющиеся книзу и все в кружевах. Широкую юбку полагалось носить на кринолине. Конечно, Сузанна обижалась на Мэнди, но тем не менее приложила максимум усилий, чтобы платье получилось роскошным. Пусть они в ссоре, Сузанна постарается, чтобы Мэнди была самой прелестной девушкой на вечеринке.

Дело подходило к концу, оставалось лишь немного подправить рукава и талию, пришить темно-зеленый бархатный бант, которым Сузанна собиралась украсить наряд, подшить низ и выгладить платье. Когда после сбора яиц, которые нужны были Сузанне для пирога, пришла Мэнди в сопровождении неизменной Эм, она послала сестру наверх надеть обновку и вернуться на кухню для последней примерки. Мэнди неохотно послушалась.

Все четверо собрались на кухне, когда вошел Айан. Он остановился на пороге, окинул взглядом, молодых женщин и прищурился. Сузанна представила себе, какую картину являет собой их квартет. В центре на низеньком стуле главный персонаж – Мэнди. Она была очаровательна – в новом платье, раскрасневшаяся от возбуждения, с взлохмаченными волосами. Сама Сузанна с полным ртом булавок, склонившаяся у ее ног. Сосредоточенная Эм, прикладывающая полоску шелка к кудрям Мэнди. Сара Джейн, стоящая рядом и подкалывающая материал потуже на талии сестры. Вдобавок все одновременно обсуждали бант. Сузанна считала, что больше подойдет бант в тон платью, но Мэнди и Эм предпочитали кружева.

Завидев Айана, Мэнди просияла и развела руки в стороны, предлагая ему полюбоваться нарядом.

– Правда великолепно? – с придыханием спросила она.

– Потрясающе, – ответил он. – Но та, на ком оно надето, еще прекраснее.

– Ты такой льстец, – сказала Мэнди, продемонстрировав ямочки на щечках и одарив его откровенно обожающим взглядом.

Сузанна на полу едва не проглотила булавки. Сара Джейн поступила разумнее: она гневно уставилась на непрошеного гостя. Эм, не догадываясь о причине возникшего напряжения, хихикнула.

– Тебе что-нибудь нужно, Коннелли? – резко спросила Сара Джейн, втыкая булавку в платье настолько неосторожно, что Мэнди взвизгнула.

– Да, мисс Сара Джейн, нужно. – Он подошел к девушкам и критически оглядел Мэнди. – Если хотите следовать за модой, стоит сделать кринолин пошире. Когда я последний раз был в Лондоне, дамы носили такие широкие кринолины, что могли положить на них локти.

– Это было довольно давно, и наверняка наши модные рисунки устарели меньше, чем твои воспоминания. – Закончив с подолом, Сузанна избавилась от булавок во рту, выдохнув их на ладонь. Говорила она, не глядя на Айана, ровно и буднично.

Сара Джейн сочувственно смотрела на сестру, но Эм и Мэнди ни о чем, кроме моды, в данный момент не думали и задумчиво рассматривали раскритикованную юбку.

Сара Джейн кивнула и в упор взглянула на Айана.

– Ну так скажи нам, зачем ты пришел?

Практически в тот же момент Мэнди снова взвизгнула.

– Я не могу пошевелиться! Кругом булавки!

– Позвольте помочь вам, мэм, – сказал Айан, сделал шаг вперед, подхватил Мэнди под руки и поставил на пол.

Руки Мэнди взлетели на его плечи. Когда он опустил девушку на пол, она смеялась. Оба находились так близко друг к другу, что новая зеленая юбка закрывала ноги Айана от колена и ниже, а Мэнди, сияя, смотрела ему в глаза. Он же лениво улыбался, снисходительно глядя на нее сверху вниз. Они несколько секунд так и простояли – его руки у нее на талии, ее ладони у него на плечах, а три сестры Редмон застыли в изумлении. Хрупкая и нежная красота Мэнди прекрасно смотрелась на фоне высокого и темноволосого Айана. Это была чудесная пара. От них невозможно было отвести глаз.

Сузанна почувствовала, как внутри у нее все сжалось, как закипела от гнева кровь.

– Мэнди! – резко произнесла она.

– Коннелли! – в унисон ей воскликнула Сара Джейн.

Молодые люди оглянулись. Мэнди самодовольно улыбнулась. Айан поднял брови.

– Что тебе нужно? – Сара Джейн начала первой, слова прозвучали грубо.

Айан шаловливо фыркнул. Ему было наплевать на внезапную холодность Сары Джейн. Он снял руки с талии Мэнди и обратился к Сузанне.

– Там ваша большая свинья пролезла через забор. Сейчас носится по полю вместе со своими поросятами. – В голосе Айана чувствовалось злорадство.

Сузанна видела, что ему доставляет удовольствие сообщать столь неприятные новости, да к тому же как можно позже.

– Что? Мисс Изольда? – Взволнованная, Сузанна вскочила на ноги. – Почему ты сразу не сказал? Она, возможно, уже на полдороге к городу!

Не дожидаясь ответа, который мог бы прояснить картину (на самом деле не столь бедственную, как изобразил Айан, чтобы позлить Сузанну), она, подобрав юбки, старые и измятые (хотя ей в тот момент не пришло в голову об этом задумываться), и забыв про капор, выскочила через заднюю дверь. Сузанна помчалась к сараю, чтобы взглянуть на беглянку.

Когда она увидела свинью, то не знала, что ей делать, смеяться или плакать. Взобравшись на холмик за сараем, Сузанна минуту постояла, чтобы успокоиться и получше рассмотреть происходящее. К счастью, мисс Изольда и поросята ушли недалеко. И, к несчастью, задержал их запах только что посаженных на западном поле клубней. Шесть маленьких поросят и огромная свинья гуляли по полю, выкапывая клубни из земли и с наслаждением поедая их.

– Ох нет! Кыш, кыш! Пошли вон! – Кричать было совершенно бесполезно. Сузанна хорошо знала характер хрюшки.

Мисс Изольда оглянулась, посмотрела на нее умными черными глазами-бусинками, пошевелив розовым пятачком и обвисшими черными ушами. Потом свинка хрюкнула и продолжила рыться в земле. Делать нечего. Надо найти веревку, ловить мисс Изольду и тащить ее назад в свинарник. Сузанна надеялась, что поросята побегут следом.

– Я починил забор, чтобы остальные не выбрались. – Оказывается, Айан стоял у нее за спиной. – Свинья сама его сломала.

– Ну, что уставился? – язвительно спросила Сузанна и зашагала к сараю за веревкой.

К этому времени к Айану присоединились Сара Джейн, Мэнди и Эм.

– Прекрасно. Мне понадобится ваша помощь, – нервно сообщила Сузанна.

Сара Джейн, всегда немного боявшаяся свиней, кивнула с решительным, но несколько испуганным видом. Эм улыбалась. Мэнди возмутилась.

– Но я не могу! Правда! Слушай, на мне ведь новое платье!

Действительно, на Мэнди все еще было новое зеленое платье, Сузанна признала этот факт с кислой гримасой.

– Тогда оставайся здесь.

Сузанна начала отважно спускаться в сторону поля. Сара Джейн и Эм пошли следом. Мерзавец Айан остался с Мэнди, он сложил руки на груди, и по гнусной улыбке на его лице можно было догадаться, что он надеется повеселиться. Сузанне вдруг захотелось приказать ему помочь им или заставить его самого поймать свинью, ведь он работник, но она сию же секунду выбросила эту мысль из головы. С того самого момента, как она его купила, Айан Коннелли делал только то, что хотел, и ничего больше. Если она прикажет ему помочь, он рассмеется ей в лицо.

По крайней мере злость помогла Сузанне превозмочь душевную боль.

– Кыш, кыш! Хрю-хрю-хрю!

Сестры втроем звали свиней, которые не обращали никакого внимания на людей, с разной степенью осторожности приближающихся к ним. Беспечность свинок была всего лишь показухой. Во всяком случае, стоило одной из девушек подойти к намеченной цели, как ближайшая свинья отбегала на несколько шагов и снова принималась выкапывать клубни.

– Мисс Изольда, мисс Изольда! – ласково звала Сузанна. Она держала в руках веревку, огромная свинья была почти рядом.

Зад мисс Изольды доставал Сузанне до пояса, а весила свинка где-то около шестисот фунтов. Но она была добрым животным и обожала, когда ей чешут за черным ухом или трут спину. Мисс Изольда была белой с черными пятнами и умудрялась оставаться на удивление чистой, несмотря на ее любимый вид купания – валяние в придорожной луже.

Сузанна соорудила петлю на конце веревки и уже приготовилась надеть ее на шею свинье. Разумеется, сказать легче, чем сделать. В пользу Сузанны работало то, что она воспитывала мисс Изольду с раннего детства, с того самого времени, когда та была еще меньше, чем ее теперешние поросята, а против – ум свиньи и ее жадность.

Когда мисс Изольда в третий раз увернулась, терпение Сузанны подошло к концу. Было жутко жарко, от палящих лучей солнца ломило голову, две ее сестры топали по полю так же безуспешно, как и она, а ее третья сестра стояла на холме с работником и отчаянно кокетничала, издеваясь над тщетными усилиями остальных. Но мысль о том, какое удовольствие получит Айан, если она даст волю гневу, сдерживала девушку. Она поймает мисс Изольду и останется внешне спокойной. Или умрет.

Сузанна решила воспользоваться жадностью свиньи как оружием. Она покопалась в горячей, рассыпающейся земле и вытащила клубень. Положив его на ладонь, Сузанна направилась к свинье.

Мисс Изольда как ни в чем не бывало продолжала копошиться в грядках. Наконец она разглядела клубень в руках у Сузанны. Ее круглые маленькие глазки загорелись, и она шумно втянула воздух. Розовый пятачок задрожал.

– Иди ко мне, – поощряла ее Сузанна. Наклонясь, держа клубень в левой руке, а петлю в правой, она потихоньку приближалась к свинье.

Мисс Изольда рванулась к клубню. Сузанна вскрикнула от неожиданности и выпустила приманку. Свинья опустила голову, Сузанна дернула рукой с петлей вверх, и каким-то чудом свинья попалась.

– Ура! – завопила Эм.

Оглянувшись, Сузанна торжествующе улыбнулась ей и Саре Джейн. Девушки с облегчением вздохнули.

– Помогите мне ее увести, – крикнула Сузанна.

Пока Сара Джейн и Эм топали к ней по грядкам, Сузанна искоса пыталась рассмотреть, как восприняли ее успех Мэнди и это животное в образе человека.

Сестра и Коннелли стояли лицом друг к другу. Мэнди положила руки на плечи Айана, а он снова обнимал ее за талию. Вдруг Мэнди привстала на цыпочки и поцеловала улыбающиеся губы Айана. Даже на расстоянии Сузанна ощущала жар, исходящий от этой слишком красивой пары. Сначала она не поверила своим глазам. Но видение не исчезало. Пламя безумной ревности охватило Сузанну, казалось, оно может расплавить даже камень.

Глава 26

Следующие полчаса ушли на то, чтобы затащить мисс Изольду в свинарник и успокоить ее. Поросята пришли за ней, как и рассчитывала Сузанна. Айан заделал проем в заборе старой дверью. От всего пережитого Сузанна почти потеряла способность спокойно рассуждать, но все же признала, что он быстро принял меры и поэтому остальные свиньи не выбрались на волю. Но в основном голова ее была занята другим. Сцена, которая разыгралась на холме, лишала ее рассудка. Каждый раз, вспоминая, как Мэнди встала на цыпочки и поцеловала Айана, она испытывала желание убить обоих.

Когда мисс Изольда и ее поросята были благополучно водворены на место, Сузанна отыскала глазами Мэнди. Сестра подошла вслед за довольными преследователями свиней и без энтузиазма наблюдала водворение свинячьего семейства на место. Айан стоял рядом и пренебрежительно оглядывал потную и грязную Сузанну.

– Элегантна, как всегда, – пробормотал он, ни к кому не обращаясь.

Сузанна была в отчаянии. Она ненавидела его дико, страстно. Ненавидела так, что возблагодарила бы Бога, пошли Он сейчас молнию, которая стерла бы эту безмятежность с лица работника и испепелила бы его. Но тут вдруг Сузанна испугалась, что Айан почувствует всю глубину ее отчаяния и поймет… чем оно вызвано.

– Аманда, – сказала она угрожающе тихо, глядя на улыбающуюся сестру, – вернись в дом.

Мэнди, наверняка прекрасно понимая, чем вызван такой тон, открыла было рот, чтобы возразить, но потом передумала и промолчала. Бросив игривый взгляд на Айана, она направилась к дому, соблазнительно покачиваясь и изящно приподнимая подол, чтобы он не касался травы.

Но старалась она зря. Айан не отводил глаз от Сузанны.

Наконец Мэнди отошла достаточно далеко, и Сузанна посмотрела на Айана. Он уже не улыбался и даже не хмурился. С высоты своего роста он следил за ней с выражением, которое Сузанна не могла разгадать. Красноватые блики яркого солнца играли в его темных волосах, высвечивали классический профиль и чувственный изгиб рта. Серые глаза стали почти серебряными.

Неосторожный взгляд на его губы, и Сузанне снова захотелось убить Коннелли. Но она не дала волю эмоциям и сохранила ледяное спокойствие.

– Ты законченный негодяй, – холодно отчеканила она. – Ты хам, невежа и подлец. У бродячего пса больше моральных принципов, чем у тебя. У кошки во время течки больше стыда. У охотящегося стервятника больше жалости. Я видела, как ты целовал Мэнди. Ты сделал это нарочно, потому что хотел поквитаться со мной. Но Мэнди всего семнадцать, она совсем невинна! Если у тебя есть хоть зачатки совести, оставь ее в покое. Но, разумеется, ты не успокоишься, так? Тогда вот что я тебе скажу, Айан Коннелли, и я надеюсь, что ты меня услышишь. Если я когда-нибудь заподозрю, что Мэнди, Эм или Саре Джейн грозит опасность с твоей стороны, пойду прямо к отцу и расскажу ему о том, что произошло между нами. Пусть этот позор вылезет наружу. Потом я продам тебя Джорджу Ренарду, самому жестокому рабовладельцу в наших краях, и не стану предупреждать тебя об этом. А когда мистер Ренард будет увозить тебя в цепях, я буду смеяться. И не сомневайся, я сделаю так, как говорю. Я не позволю своей маленькой невинной сестре повторить мою ошибку.

– Твоя “маленькая невинная сестра” может тебя кое-чему поучить, дорогуша, – вскользь заметил Айан. Его хищная, похотливая улыбка вселила в сердце Сузанны ужас и что-то еще, более примитивное и земное.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что ты… и Мэнди… – Сузанна осеклась, не в силах говорить. Самодовольная улыбка Айана буквально убивала ее.

– Джентльмен никогда не болтает лишнего, – сказал он. – А ты лучше других должна знать, что я прежде всего джентльмен.

– Ты свинья с черным сердцем! – выпалила Сузанна, не имея больше сил сдерживаться.

– Но ведь мы оба знаем, что у тебя слабость к свиньям. – Айан протянул руку, дотронулся до ее подбородка и, не успела Сузанна ничего ответить, прошел мимо нее к сараю.

Сжав кулаки, Сузанна смотрела ему вслед. Удивительно, как можно так неодолимо ненавидеть человека. Неужели это он всего несколько дней назад показал ей, что такое рай?! Но Сузанна ненавидела Айана так сильно, что даже ощущала вкус этой ненависти во рту. Конечно, она не будет унижаться и колотить по нему кулаками, или подходящим камнем, или доской, выдранной из стены сарая. Пользы это не принесет. Айан большой и сильный мужчина, и ему доставит удовольствие усмирить ее. Ей нужно поговорить с Мэнди, треснуть Айана она еще успеет. На что он намекал… Перед Сузанной вырастала проблема, несравнимая с ее собственными горестями.

Если Айан Коннелли переспал с ее сестрой, надо что-то делать. Заставить его на ней жениться? Сузанна и думать не могла о такой возможности по нескольким причинам. Во-первых, Мэнди слишком хороша для такого типа. Во-вторых, скандал, который вызовет подобный брак, будет куда серьезнее, чем если бы вместо молодой и прелестной Мэнди была такая некрасивая старая дева, как она. И в-третьих, Сузанна просто заболевала, стоило ей вообразить их в качестве мужа и жены.

Как ни любила она свою младшую сестру, как ни ненавидела этого негодяя, который утверждал, что соблазнил их обеих, Сузанна не могла не признать, что Коннелли, каким бы прохвостом он ни был, единственный мужчина, которого она хотела бы для себя.

Мэнди его не получит! Но, как подсказал ей внутренний голос, не получит и она.

Перво-наперво надо найти Мэнди и выяснить правду. Вранье для Айана Коннелли – дело привычное.

И все же Сузанна была смертельно напугана. Чувствуя, что ее ноги как будто наливаются свинцом, она побрела к дому.

Сара Джейн и Эм мылись на заднем крыльце. Они, как и Сузанна, вспотели и перепачкались, их яркие цветастые платья покрылись пылью и выглядели неряшливо, волосы растрепались и падали на лицо. Раньше бы Сузанну развеселил вид чумазой Сары Джейн. Сестра всегда была необыкновенной чистюлей. Но сейчас Сузанна даже не улыбнулась.

– Где Мэнди? – строго спросила она.

– Она поднялась в комнату переодеться. – Сара Джейн насторожилась, но не могла понять, что произошло. Наверняка она не видела этого объятия на холме. – Что-нибудь случилось?

Сузанна что-то невнятно пробормотала и пошла искать Мэнди. Она поговорит с провинившейся сестрой один на один.

Мэнди была в большой комнате, которую делила с Эм. Она пыталась стянуть зеленое платье, не потревожив булавки, при этом голова ее застряла где-то в лифе. Прихода Сузанны она, конечно, не заметила.

Сузанна молча подошла, чтобы помочь, схватила платье за пояс и ловко протащила объемистую юбку через голову Мэнди, не испортив ее прическу, не оцарапав ее булавками и не зацепив за белье. Только что, разговаривая с Айаном, Сузанна кипела от гнева и ярости, но теперь, рядом с горячо любимой сестрой, ярость прошла. Ее место занял страх. Сузанне даже стало казаться, что она смотрит на все события со стороны, как во сне, и не принимает в них непосредственного участия.

– Мэнди, я хочу тебя кое о чем спросить и надеюсь, что ты скажешь мне правду. Как далеко зашло это… дело между тобой и Коннелли?

Мэнди виновато потупилась. Сузанна слишком хорошо знала, что означает такая побитая поза. Ресницы Мэнди затрепетали и опустились, щеки слегка порозовели, она незаметно сглотнула. Сузанна похолодела.

Пытаясь отсрочить признание, Мэнди потянулась за хлопчатобумажным платьем, лежащим на кровати, и принялась надевать его. Она машинально повернулась спиной к сестре, и Сузанна так же машинально застегнула крючки. Наконец Мэнди заговорила, не поднимая головы и не оборачиваясь.

– Что ты хочешь сказать – как далеко? Насколько далеко – так тебя понимать?

– Ты была… с ним близка? Я должна знать для твоего же блага.

– Сузанна! – Возмущение Мэнди не было наигранным.

Сузанна это видела. Камень свалился с ее души. Внутри развязался тугой узел. Она радовалась не только за себя, но и за Мэнди тоже. Ее пальцы нащупали последний крючок и застегнули его. Теперь Мэнди повернулась к сестре лицом.

– Почему ты так подумала? – спросила Мэнди; хотя она и не была виновата в самом тяжком преступлении, но что-то, несомненно, скрывала. Сузанна еще не выяснила, что именно, но видела все эти признаки неспокойной совести. Мэнди крутила в пальцах складку платья и отводила взгляд.

Сузанна внимательно смотрела на нее. Она воспитывала сестру с пятилетнего возраста и хорошо изучила ее характер. Ее материнская любовь к Мэнди не угасла, но сейчас она поняла, что маленькая сестренка стала взрослой женщиной… и соперницей. Мэнди была прелестна. Сузанна считала себя некрасивой. Мэнди была очаровательна и невинна, и это сочетание сшибало мужчин с ног, как кегли. Мэнди была настолько соблазнительна, что могла выбирать себе практически любого холостого мужчину в графстве.

Но Сузанна не позволит сестре заполучить мужчину, которого хотела она сама.

Ревность – грех, а жгучая ненависть к собственной сестре – еще больший грех. Но Сузанна ничего не могла с собой поделать. И ей пришлось признаться самой себе, что Айан Коннелли, этот мерзкий негодяй, каким-то образом сумел пробраться в ее сердце и ничем его оттуда не выгнать.

Самым худшим было то, что человек, вызвавший все эти переживания, не любил ни ее, ни Мэнди. Он их использовал в своих гнусных целях, хотя Сузанна все еще не могла понять, что в конце концов ему нужно.

Он сделал из Мэнди дурочку, точно так же, как и из нее. Но у Мэнди по крайней мере оправдание – ей всего семнадцать лет.

– Я видела, как ты поцеловала Коннелли на холме. – Произнести эти слова было не просто.

Сузанна старательно гнала из головы слишком живописную картину. Она должна избавиться от боли.

Надо только заставить себя держаться равнодушно.

– Мэнди, ты не хуже меня знаешь, что далеко переступила границы дозволенного в отношениях с мужчиной, А с Коннелли особенно. Мы ведь с тобой договорились, разве ты забыла? Ты будешь вести себя хорошо с работником, а я позволю тебе пойти на вечеринку к Хаскинсам. Ты нарушила нашу сделку.

– И ты теперь меня не пустишь? – пронзительным голосом выговорила взбешенная Мэнди.

Сузанна печально кивнула.

– Мне жаль лишать тебя этого удовольствия, но ты затеяла опасные игры с Коннелли и…

Глаза Мэнди зловеще сверкнули.

– Я пойду на эту вечеринку, тебе меня не остановить! Ты всего лишь моя сестра, Сузанна! Ты не моя мать и перестань ее изображать! Я пойду! И если ты собираешься рассказать папе про Коннелли, и если заставишь его мне запретить… Подумай получше, Сузанна. Потому что, если ты наябедничаешь про меня, я наябедничаю про тебя. Готова поспорить – тебе есть что скрывать об отношениях с ним, причем гораздо больше, чем мне!

– Мэнди! – только и могла промолвить Сузанна.

Темные глаза Мэнди постепенно наполнились слезами.

– Я сделаю так, как сказала, – добавила она.

Схватила зеленое шелковое платье и пробежала мимо Сузанны к двери. – И не думай, что ты мне нужна, чтобы закончить платье, потому что я доделаю все сама!

Потрясенная Сузанна так и осталась стоять с поднятой рукой, она хотела задержать Мэнди, но та уже торопливо спускалась по лестнице.

Глава 27

Мисс Редмон! Мисс Редмон!

– Заткни пасть, поганец, а то, видит Бог, я тебе ее сам закрою!

– Мистер Лайкенс! Что вы себе позволяете? Сузанна! Иди скорее.

Услышав шум, Сузанна пришла в себя и поспешила узнать, в чем дело. Последние слова почти в истерике выкрикнула Сара Джейн.

Подобрав юбки Сузанна, как ошпаренная слетела с лестницы, пробежала через кухню и выскочила на крыльцо. Джереми Лайкенс снова примчался к ней за помощью. Его отец последовал за ним. Поймав мальчика около курятника, он теперь тащил его, ухватив за соломенные волосы, вверх по холму. Сара Джейн, а за ней Мэнди и Эм бежали следом и кричали, чтобы он отпустил сынишку. Правда, держались они на безопасном расстоянии.

Наконец-то у Сузанны появилась мишень. Вот на кого можно излить весь гнев, скопившийся в ней за последнее время.

– Чтоб тебя черт побрал, Джед Лайкенс! – от души заорала она. Помня свою предыдущую неудачную попытку сдержать Лайкенса с помощью охотничьего ружья, Сузанна на этот раз захватила другое оружие – большую метлу, которая обычно стояла в углу на крыльце.

– Сузанна, осторожнее! – предупредила Сара Джейн, когда сестра пробегала мимо.

– Я позову Айана, – сказала Мэнди и скрылась из поля зрения.

– Поспеши, Сузанна! Он делает больно Джереми! – заверещала Эм и вместе с Сарой Джейн бросилась вслед за Сузанной.

Но разозленная Сузанна почти не заметила подкрепления.

– Мисс Редмон! Мисс Редмон! Помогите! – рыдал Джереми.

Отец тряс собственного сына так, как собака трясет зажатую в зубах добычу.

– Заткнись! Заткнись! – Лайкенс продолжал волочить мальчика, изредка поднимая его в воздух.

– Джед Лайкенс, отпусти его! – Сузанна налетела на мужчину как фурия.

– Будь ты проклята, церковная крыса, не лезь не в свое дело! – Лайкенс дико покосился на Сузанну и снова встряхнул Джереми.

– Отпусти его! Немедленно, ты слышишь?

– Он мой сын! Что хочу, то с ним и ворочу! А ты держи свой длинный нос подальше!

– Мисс Редмон, он на этот раз совсем прибил маму!

– Заткнись, парень! Говорю тебе, заткнись!

– Отпусти его, мистер Лайкенс!

– Да ни за что, будь я проклят!

– Не сомневаюсь, что ты и так будешь проклят, Джед Лайкенс, – мрачно пообещала Сузанна. Повернув метлу прочной толстой ручкой от себя, она со всей силой ударила Джеда Лайкенса по спине.

– Да я тебя за это прикончу, ханжа проклятущая! – зарычал он, оттолкнул Джереми и круто развернулся.

Сузанна стукнула его еще раз. Сара Джейн и Эмили закричали:

– Беги, Джереми!

Мальчик побежал, но побежал к отцу, который набросился на Сузанну. Сузанна изо всех сил отбивалась метлой. Джед изловчился, схватил это импровизированное оружие и начал вырывать из рук. Сара Джейн и Эмили снова завизжали. Лайкенс злобно перекосился и размахнулся метлой, собираясь ударить Сузанну по голове. Но тут Джереми вцепился в спину отца.

Сузанна хотела увернуться и защититься рукой. Тяжелая рукоятка ударила ее по локтю. Из глаз посыпались искры. Она вскрикнула от боли, споткнулась и упала.

– Перестань, папа! Перестань!

Лайкенс обернулся, сгреб Джереми за воротник и с силой швырнул на землю. Он снова поднял метлу, чтобы ударить Сузанну.

– Сузанна! – одновременно завопили Сара Джейн и Эмили, бесстрашно прыгнули вперед и повисли на руках Лайкенса.

Он легко отбросил обеих в сторону. Сара Джейн упала на спину, а Эмили на колени. Сузанна никак не могла подняться.

– Я тебя предупреждал, чтоб не встревала не в свое дело! – ревел Джед. Он снова замахнулся метлой, целясь Сузанне в голову.

Сузанна вскинула руки, пытаясь смягчить удар, и закричала. За ней Сара Джейн и Эмили. Но Лайкенс не успел ударить.

– Ты совершил ошибку, Лайкенс. Большую ошибку, – произнес угрюмый голос.

Сузанна подняла глаза и увидела стоящего между ней и Лайкенсом Айана. Одной рукой он держал метлу, которую успел перехватить. В эту же минуту Сузанну охватило необыкновенное спокойствие, и она уселась, упершись обеими руками в землю, чтобы не свалиться окончательно. Никому в своей жизни она не радовалась так, как обрадовалась сейчас Айану.

– Это и не твое собачье дело, – выкрикнул Лайкенс. Но лицо его стало серым, глазки забегали. Он судорожно нащупывал пути к отступлению.

– Сузанна, тебе больно? – спросил Айан, не глядя на нее.

– Он ударил ее метлой. Я думала, он ее убьет, – опережая Сузанну, дрожащим голосом объяснила Сара Джейн.

– Надо быть храбрецом, чтобы колотить женщин и детей. – Сузанна впервые слышала, чтобы Айан говорил так жестко. – Большим храбрецом. Теперь поглядим, как ты сладишь со мной.

Затем последовала самая жуткая, но и утешительная сцена, какую Сузанне только приходилось видеть. Сначала Айан сделал из Лайкенса отбивную, а уже потом запоздало послал прибежавшего Бена в город за властями.

– А теперь ты сядешь в тюрьму, – сообщил Айан Лайкенсу.

Тот как тюфяк лежал на боку и стонал.

– Констебль ни за что не посадит его в тюрьму, – с отчаянием сказал Джереми. Мальчик не пролил ни слезинки и смотрел на отца так, как смотрят на временно безопасную ядовитую змею.

– На этот раз сядет, – уверенно заявил Айан и положил руку на плечо мальчика. – Он ведь ударил мисс Сузанну. Возможно, ему позволительно безнаказанно колотить твою мать, но здесь ему не отвертеться.

– Пойду-ка взгляну на Аннабет. Он мог ее сильно избить, – произнесла Сузанна, которая уже окончательно пришла в себя. Пока продолжалась эта односторонняя битва, она умудрилась встать на ноги и с отвращением, но и с благоговением продолжала наблюдать, как Айан методически отделывает Лайкенса. В другой раз она стала бы возражать против такого насилия, но сейчас она считала, что Джед Лайкенс заслужил, чтобы его избили до полусмерти.

Сам он бессчетное количество раз колотил жену и детей.

– Ты сама пострадала, – глядя исподлобья, грубо остановил ее Айан. – Пускай пойдет кто-нибудь другой.

– Но… – превозмогая жуткую боль, машинально начала Сузанна.

Сара Джейн, поддерживающая Сузанну за талию, кивнула.

– Ты прав, – сказала она Айану. – Я схожу, Эм, можешь пойти со мной. Мэнди, останься с Сузанной. Она что-то побледнела.

Айан тепло улыбнулся Саре Джейн. К изумлению Сузанны, Сара Джейн ответила ему робкой улыбкой. Надо же, и Сара Джейн не может устоять перед его чарами.

– Пошли, Эм и ты, Джереми, – распорядилась Сара Джейн. Троица почти поднялась на холм, но тут Сара Джейн остановилась и повернулась к Айану. – Я думаю, что ты спас Сузанне жизнь, – мягко сказала она. – Спасибо тебе, Айан.

Это была явная уступка. Айан задумчиво посмотрел на Сару Джейн, как бы оценивая ее робкую попытку к миру, и кивнул. Потом подошел к Сузанне и произнес:

– Поверьте, с превеликим удовольствием. Всегда пожалуйста, Сара Джейн.

Сузанна настороженно наблюдала за таким обменом любезностями. Значит, этому дьяволу удалось взять приступом последнюю из четырех цитаделей Редмонов. Мэнди пала без боя – стоило только поманить. Как ни плохо было Сузанне, она все же услышала, как Мэнди крикнула, что позовет Айана. Эм была ослеплена, как только увидела нового работника. Теперь же она будет воспринимать его не только как равного, но и как высшее существо. Что касается ее, то тут даже и говорить не о чем. Достаточно заметить, что с того самого момента, как Айан вошел в ее жизнь, он полностью заполнил ее собой.

Сара Джейн и Эм поднялись на холм. Джереми бежал впереди. Лайкенс, впавший в забытье, мешком лежал на земле. Мэнди стояла рядом с Сузанной, осторожно закатывая рукав ее платья, чтобы осмотреть поврежденное место.

– Позволь мне, – спокойно потребовал Айан, и Мэнди послушно отступила. Он протянул руку и взял Сузанну за запястье.

Ощутив прикосновение его пальцев, она машинально подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Время остановилось. Айан очень аккуратно ладонью провел по ее руке и повернул ее так, чтобы можно было рассмотреть огромный синяк. Это движение вызвало такую боль, что Сузанна вскрикнула.

– Надо было его убить, – процедил Айан сквозь зубы, обращаясь к Лайкенсу. Потом он снова взглянул на побелевшую Сузанну и выругался. В следующую секунду Айан уже наклонился, подхватил ее под коленки и плечи, взял на руки и, прижав к груди, начал спускаться с холма.

– Я могу идти! – запротестовала Сузанна, представив себе, как они выглядят со стороны. Ей было неудобно, и она немного посопротивлялась, тем более что сзади шла Мэнди.

– Тихо, – твердо осадил ее Айан. – Хоть раз помолчи, ладно?

Сузанне ничего больше не оставалось, как замолчать. Он поднялся на заднее крыльцо, пронес ее через кухню и холл и, не останавливаясь, затопал по лестнице. Сузанна совсем смутилась, когда он прямиком направился в ее спальню и там очень осторожно положил на кровать.

– Ей надо приложить компресс к локтю, – обратился Айан к вошедшей в комнату Мэнди. – Мне лучше вернуться и присмотреть, чтобы Лайкенс не двигался, пока его не отправят в тюрьму. Ты останешься с Сузанной. – Он пошел было к двери, но потом оглянулся. – И вот что, Мэнди, – сказал он, – ты тут посиди и не давай ей, черт побери, вставать. Пускай немного отдохнет.

Глава 28

Музыка была просто прекрасной. Тоскующий зов скрипок сливался с нежным звуком клавесина, наполняя длинный и узкий бальный зал пьянящей мелодией. Обожавшая музыку Сузанна едва сдерживалась, чтобы не пристукивать в такт носком туфли. Как и положено старшей сестре, она сидела вместе с пожилыми участниками вечеринки. Ее ничуть не раздражало, что старая миссис Грир, тоже гостья, села рядом с ней и начала подробно рассказывать о своих болезнях. Поддерживать такой разговор было нетрудно, требовалось лишь улыбаться и изредка кивать головой, давая старушке возможность высказаться, а самой тем временем наслаждаться музыкой и наблюдать за танцующими.

В зале собралось около пятидесяти человек. Высокие окна были распахнуты настежь. Но, поскольку ночь выдалась душной, особой пользы это не приносило. Случайный ветерок слегка вздымал прозрачные бледно-бежевые шторы. Стены были обиты желтой парчой. Под сводчатым потолком висело по меньшей мере полдюжины люстр. На мраморном камине – хрустальные вазы, наполненные розовыми и белыми камелиями. Цветы были развешаны также вокруг окон и расставлены в углах. Деревянный пол натерт до блеска, в нем отражалось сияние свечей. И всюду нарядные танцующие.

Из отцовских прихожан здесь находились лишь мистер Грир с матерью и еще одна женатая пара, некие Льюисы. Остальные же, в основном богатые плантаторы и их семьи, принадлежали к епископальной церкви Святой Елены. Сузанне редко приходилось бывать в такой роскошной обстановке, и она могла бы почувствовать себя неловко. Но в этот вечер, одетая с особой тщательностью, она была поглощена только музыкой. Правда, на ней было ее лучшее воскресное черное платье из поплина с белым воротником, украшенное серебряной брошью. Голова осталась непокрытой, а непослушные волосы, как обычно, собраны в тугой пучок. Сидя в своем углу, Сузанна все больше осознавала собственную ущербность. Мужчины были либо в париках, либо с напудренными волосами, затянутыми сзади в хвостик. Их длинные камзолы и вышитые атласные жилеты отличались безукоризненной элегантностью. Но по сравнению с женщинами мужчины бледнели.

Даже самая некрасивая женщина выглядела привлекательно в пышном платье, сшитом из цветастого или полосатого шелка, а иногда и из блестящей парчи. Напудренные волосы искусно уложены в хитроумную прическу или зачесаны набок спадающими на плечо локонами. Сузанна отметила, что старушка миссис Грир, хоть и тоже одетая в черное, выбрала для этого случая атласное платье с кружевной накидкой. Сузанна ощущала себя Золушкой, причем уже не первый раз в жизни. Но сегодня почему-то это особенно расстраивало. Может быть, ей стоит сшить себе несколько новых платьев поярче…

Конечно, все это глупости. Ей нужна не красивая, а удобная одежда. Она же не юная девушка, как Мэнди, и наверняка будет выглядеть посмешищем, если вырядится в свои годы в платье по последней моде. Она овца и уже давно не ягненок, не мешает ей об этом помнить. Сузанна нашла глазами Мэнди, стоящую на другой стороне зала в окружении молодых людей. Тодд Хаскинс угощал ее лимонадом, второй юноша, Чарлз Риппи, так, кажется, его звали, предлагал ей пирожные на тарелке. К сожалению, зеленое платье, которым так гордилась Мэнди, уступало в элегантности великолепным туалетам других женщин, наверняка сшитым у портного в Чарлстоне или даже Ричмонде. Но Мэнди все равно была очаровательнее всех присутствующих девушек. Чтобы в этом убедиться, Сузанна окинула взглядом толпу и с гордостью снова посмотрела на сестру.

Музыканты заиграли менуэт. Наблюдая за грациозными парами, Сузанна отметила, насколько красив и величествен танец. Если бы она могла, то тоже бы с удовольствием потанцевала. Но, конечно, об этом нечего и думать. “Наверняка я буду выглядеть по-дурацки, если вдруг начну так кружиться и приседать. Я покажусь чучелом, пожилой вороной среди молодых пестрых бабочек”, – подумала Сузанна и чуть-чуть сморщилась, представив себя в таком идиотском положении.

Разумеется, она категорически запретила Мэнди танцевать, и Мэнди, вообще-то послушная девочка, вроде бы не собиралась нарушать запрет. Будь она трижды хорошенькой, не подобает дочке баптистского пастора вести себя легкомысленно. Мэнди это знала и смирялась, как и Сузанна.

– Как поживаете, мисс Редмон? Я вас целую вечность не видела.

Около стула Сузанны остановилась хозяйка дома, Ленора Хаскинс. Ее улыбка была несколько снисходительной, поскольку Хаскинсы вращались в куда более высоком обществе, чем Редмоны, но достаточно приветливой.

Сузанна обменялась любезностями с миссис Хаскинс и снова принялась слушать музыку, поддакивая миссис Грир.

Только через час она сообразила, что давно уже не видела Мэнди. Она встревоженно оглядела зал, где сейчас танцевали быстрый народный танец. Сузанна видела желтые, ярко-розовые и лиловые платья, но нигде не мелькнуло зеленое. Зал, находившийся на первом этаже, выходил окнами в сад. Наверное, Мэнди устала стоять просто так, не танцуя, и вышла на террасу. Но с кем она туда пошла, вот в чем вопрос. Сестра стала необычно тихой с того дня, как Айан избил Джеда Лайкенса и отнес Сузанну наверх. Мэнди часто дулась, но дуться таким тихим способом – это что-то новое, Сузанна не знала, что и думать, и особенно не пыталась разговорить сестру. Сейчас она внезапно забеспокоилась: куда могла подеваться Мэнди?

– Извините меня, пожалуйста, – перебила Сузанна миссис Грир. Старушка Грир удивилась, но Сузанна уже пробиралась сквозь толпу к открытым окнам.

На террасе она застала две пары, стоявшие как можно дальше друг от друга в тени. Мэнди там не было. Перед домом простиралась темная лужайка. Верещали сверчки, квакали лягушки, пели ночные птицы. Справа находилась конюшня, слева болотистая дельта, где Хаскинсы выращивали рис. Куда же запропастилась Мэнди?

– Могу я вам помочь, мэм? – Из темноты возник высокий старик, раб Хаскинсов, который до этого разносил напитки в зале. Он заметил ее беспокойство.

Сузанна теперь стояла у окна, хмуро оглядывала гостей и нигде не находила сестру.

– Я ищу сестру, – сказала Сузанна. – Мисс Аманду Редмон. На ней зеленое платье. Вы ее, случайно, не видели?

Старик задумался и отрицательно покачал головой.

– Нет, мэм, не видел. Но я поспрошаю Генри, если вы подождете минутку.

Сузанна видела, как он прошел через зал к Генри, мажордому Хаскинсов, который командовал парадом. Рассматривая толпу, она успела заметить три вещи: веселье разрасталось, Тодд Хаскинс танцевал с очень привлекательной блондинкой, а Хайрама Грира в зале вовсе не было.

Неужели Мэнди пошла куда-то с Хайрамом Гриром? Если так, то Сузанна не знала – волноваться ей или, наоборот, успокоиться. В Грире они были уверены – он не обидит Мэнди. Но такой выбор со стороны Мэнди довольно странен. Сузанна заранее не познакомилась со списком гостей, поэтому не могла сказать, кого еще не хватает в зале.

Правда, все замеченные ею раньше молодые люди присутствовали.

– Генри говорит, мисс Редмон пошла в розарий с кавалером.

Сузанна не стала слишком допытываться и спрашивать, с кем именно, боясь поставить под сомнение поведение Мэнди. Старик и так выглядел слишком обеспокоенным, хотя, возможно, это его привычное состояние.

– Понятно, – сказала она как можно равнодушнее. – Не скажете ли вы мне, где розарий? Я слышала, там есть на что посмотреть.

– Проще всего туда попасть через черный ход и мимо кухни, – посоветовал негр.

Сузанна пошла за ним, надеясь, что никто не обратит на нее внимания. Слуга показал ей, куда идти от дверей, и она поблагодарила его. Она миновала кухню, представляющую собой отдельное кирпичное строение, через открытые окна и двери которой до нее донеслись громкий веселый смех и аппетитные запахи. Там по-своему веселились рабы, успевая еще обслужить гостей в зале. Появилась темнокожая женщина в фартуке и тюрбане с тяжелым подносом дымящихся крабовых печений в руках и направилась по дорожке к основному зданию.

На ступеньках кухонного крыльца в тени одиноко сидел человек. Сузанна не заметила бы его, если бы не горящий красный кончик сигары. Сузанна мельком взглянула в сторону незнакомца и заторопилась мимо.

– Сузанна?

Это был Айан. Она не могла не узнать этот низкий голос. Сузанна остановилась, дожидаясь, когда он не торопясь поднимет свое длинное тело со ступеньки и через поляну подойдет к ней.

Хотя, как и предсказывал Айан, Джеда Лайкенса посадили в тюрьму, но ненадолго – позавчера его уже отпустили, строго наказав вести себя смирно. Айан бушевал, узнав об этом, и страшно злился всякий раз, когда Сузанна одна уходила из дома. Отец при виде огромного кровоподтека на ее руке тоже рассердился, что было на него совершенно непохоже, и полностью встал на сторону Айана. Сузанна с ними не спорила. Она действительно боялась, что Джед Лайкенс окажется таким злобным идиотом, что нападет на нее. Вдобавок было очень приятно ходить по ферме или вниз по дороге в компании одной из сестер и ощущать заботу близких. К счастью, в последнее время никто не звал Сузанну по ночам сидеть с больными. Но если такое случится, а этого наверняка не избежать, Сузанна подумает, можно ли разрешить Айану сопровождать ее. Эту обязанность он оставил за собой. И еще один вопрос не давал ей покоя: что для нее опаснее – встреча наедине с Джедом Лайкенсом или поездка вдвоем ночью с Айаном. Конечно, Сузанна по достоинству оценила заступничество Айана четыре дня тому назад, но на всякий случай по-прежнему была настороже. Она хотела его. Это чувство усиливалось с каждым днем. Она тосковала по его смеху, его обществу, его шуткам и, чего уж тут скрывать, тем ощущениям, которые он подарил ей. Она скучала по нему всем сердцем, душой и телом, но сдаваться отказывалась. Нужно только быть достаточно сильной и держаться подальше от его рук и его постели, тогда этот голод пройдет и она снова станет прежней Сузанной.

Но требовалось время не только для того, чтобы выздороветь, но и разлюбить тоже. Самая лучшая тактика – не оставаться с ним наедине, и последние четыре дня ей это удавалось. Сегодня, когда он вез их на вечеринку, буфером служила Мэнди. Она же будет с ними и на обратном пути. Разумеется, раз Айан работник, не могло быть и речи, чтобы его впустили в дом. Ему дали поесть на кухне. Там он и остался ждать до тех пор, когда его хозяйкам придет время ехать домой.

Сузанна удивилась, когда он спокойно, с ироничной улыбкой воспринял все эти предписания, о которых весьма тактично сообщил Генри сразу же, как только они приехали. Почему-то тут же захотелось возразить мажордому. Но Мэнди уже вбежала в дом, к тому же Сузанна побаивалась, что такой протест покажется странным или кто-нибудь вообразит, что ей нравится собственный работник. А ведь это так на самом деле.

И вот Айан стоит рядом в лунном свете, до них доносится аромат сирени, растущей рядом с кухней, чуть слышны волнующие звуки скрипок.

– Где ты взял сигару? – спросила Сузанна. Айан в очередной раз затянулся – кончик сигары разгорелся и погас. Он вынул сигару изо рта и посмотрел на нее, как показалось Сузанне, с истинной любовью.

– Один раб дал мне ее. Сказал, что с письменного стола мистера Оуэна.

Мистер Оуэн был Оуэном Хаскинсом, отцом Тодда и хозяином дома.

– Я и не знала, что у тебя пристрастие к табаку, – смутившись, заметила Сузанна и тут же подумала, что у Айана все равно нет денег, чтобы купить табак.

– Ты вообще обо мне многого не знаешь, моя девочка. И любовь к сигарам – самое пустячное. Что ты делаешь в темноте – сурово поинтересовался он, резко меняя тему разговора.

Сузанну трогала его забота и одновременно немного сердила. Кто дал Айану право задавать ей вопросы?

– Я ищу Мэнди. И позволь мне напомнить тебе, что я как-то сумела выжить эти двадцать шесть лет без телохранителя.

Он с наслаждением пыхтел сигарой.

– Так тебе столько лет? Двадцать шесть?

– Да. Хотя, наверное, мне не следовало признаваться.

– Ты выглядишь моложе.

Сузанна заинтересованно посмотрела на него и рассмеялась:

– Не трать на меня комплименты. Я-то знаю, что это не так.

– Ты мне казалась на пару лет старше Сары Джейн. Ей сколько, двадцать один? Больше ей не дашь.

– Ей двадцать, и я ее старше на шесть лет.

– А почему такая большая разница?

Лицо Сузанны стало печальным.

– За эти шесть лет моя мать родила троих мальчиков, которые умерли в младенчестве. Она после этого так и не оправилась. Конечно, она любила Сару Джейн, Мэнди и Эм. И все же, когда при родах умер четвертый мальчик, родившийся после Эм, мама прожила всего несколько часов. Мне кажется, ей хотелось уйти вместе с ним. Она потеряла столько детей, что у нее не осталось желания жить.

– Ты похожа на мать?

Сузанна мечтательно улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– Больше всех на нее похожа Мэнди. Красивая и веселая. Я внешне пошла в отца, а в кого по характеру – один Господь ведает. Но только не в него.

– Твой отец – настоящий святой.

– Да, – довольно согласилась Сузанна.

– Но он один никогда бы не смог держать на плаву церковь, ферму и семью.

– Да. Он витает в облаках.

– И ты взвалила на себя ответственность практически за все, включая воспитание сестер. Нелегкая задача для молоденькой девушки.

– Я всегда справлялась. И кстати о сестрах: мне надо найти Мэнди. Говорят, она отправилась в розарий в сопровождении неизвестного джентльмена.

– Вот как. – Айан пошел рядом. Он не касался Сузанны даже случайно, но его присутствие заставляло ее сердце замирать в сладком ожидании. – И ты должна изображать маменьку и тащить ее назад в зал.

– Да, что-то в этом роде.

Айана никак не взволновало сообщение о том, что Мэнди ушла с другим мужчиной. И это было странно. Сузанна предполагала, что он может начать ревновать. Полная луна, огромный замерзший шар, уже совершивший треть своего пути по звездному небу, – послала вслед за ними длинные тени. Рядом с приземистой Сузанной тень Айана казалась еще выше ростом и элегантнее. Неприятное ощущение.

– Значит, ты отказалась от своей юности, чтобы заботиться о сестрах. Сколько тебе тогда было?

– Когда умерла мама, мне было четырнадцать.

– И ты за один день стала взрослой женщиной.

– Кому-то нужно было заменить мать. Ее смерть оставила незаживающую рану в наших душах. Отец тогда полностью растерялся, девочки были совсем крошками. А ведь надо было готовить еду, убирать дом, заботиться о прихожанах. Кто мог это сделать, кроме меня?

– Наверное, было очень трудно. Но, скажу тебе, ты прекрасно справилась. Весь приход бесспорно тебя очень уважает, а сестры – замечательные, воспитанные девушки. Хотя, мне кажется, они совсем не понимают, как им повезло с тобой. Даже твой отец.

– Если ты хочешь сказать, что моя семья меня не ценит, то тут ты почти прав, – произнесла Сузанна. – Они меня просто любят, а это лучше. И я их люблю.

Она знала, что Айан смотрит на нее, и ей хотелось ответить на его взгляд, но вместо этого она упорно следила за его тенью. Конечно, это не было правильным выходом, но по крайней мере так было спокойнее и у нее не бегали по телу мурашки. Правда, краем глаза Сузанна все же замечала красный огонек его сигары.

– Ты, – медленно произнес Айан, – очень хорошая женщина.

Она невесело рассмеялась:

– Ну, большое тебе спасибо.

– Это не комплимент, – серьезно сообщил он. – О большинстве женщин, которых я знал, такого не скажешь. Почти всегда оказывалось, что под их внешней добротой скрывается какой-нибудь низменный мотив, жадность, вероломство. Им всегда всего было мало.

– Если это правда, то тебе стоит расширить круг своих знакомых. Но мне кажется, что ты преувеличиваешь. Возьми, к примеру, свою мать. Ведь про нее ты так сказать не сможешь? – Таким деликатным способом Сузанна пыталась получить от Айана какие-нибудь сведения о его прежней жизни.

Айан нехорошо усмехнулся.

– Моя мать перепугала бы тебя до смерти. Она настолько не похожа на тебя и твою семью, что сравнивать просто бесполезно.

– В самом деле? А в чем не похожа?

Айан молча посмотрел вниз на Сузанну и снова затянулся сигарой. Он колебался. Когда Сузанна уже решила, что ответа ей не дождаться, Айан заговорил снова:

– В моей матери не очень много… материнского, – нехотя произнес он. – Скажу больше, она неоднократно говорила, что если бы не обстоятельства, то никогда бы не завела детей. Особенно сильно раздражал ее я.

Неприязнь звучала в его голосе, и Сузанна сразу поняла, что Айан с матерью не ладит. Она быстро взглянула на него и увидела, что он снова затягивается сигарой. А каково матери иметь сына-преступника… Но она не станет упоминать об этом, материнская тема для Айана определенно больная.

– Расскажи мне о себе. Как ты жил, прежде чем попал к нам.

– Прежде чем я попал в тюрьму? – Айан снова улыбался, глядя на Сузанну. Знакомая ленивая ирония опять звучала в его голосе. Его явно обрадовало, что неприятный разговор окончен. – Что бы ты сказала, если бы узнала, что я был богат как Крез[2], имел полдюжины особняков и не занимался более тяжелой работой, чем игра в карты, посещение скачек и подписывание чеков?

Сузанна изумленно уставилась на него, Но хитрый блеск в глазах выдал Айана.

– Я бы сказала, что ты большой лжец, но об этом я знаю давно.

Он пожал плечами и запыхтел сигарой, от которой уже почти ничего не осталось.

– Тогда я скажу тебе правду когда-нибудь позднее. Теперь же наша задача – отыскать твою маленькую непослушную сестру, так ведь? – Айан в последний раз затянулся и отбросил окурок в сторону. В темноте красный кончик описал дугу и опустился на дорожку. Айан раздавил его каблуком.

Ему ничуть не хотелось говорить о своем прошлом. Можно представить себе, в каком он жил окружении. Раз он так говорил о своей матери, значит, его детство было тяжелым. Сузанну внезапно пронзило чувство безмерного сострадания, и она с трудом удержалась, чтобы не протянуть руку и не похлопать Айана по плечу, сказав при этом: “Ну ладно, не расстраивайся”. Она улыбнулась про себя, представив его реакцию на такой поступок с ее стороны. Айан наверняка пришел бы в ужас. Кем бы он раньше ни был, этот Айан Коннелли, гордости ему не занимать.

– Мне кажется, сюда. – Сузанна облегченно вздохнула. Терпкий аромат, казавшийся тяжелее душного воздуха, подсказал ей, что розарий близко. Она присмотрелась и заметила темные кусты вокруг маленькой беседки с белой крышей. Взяв Айана под руку, что получилось у нее скорее автоматически, чем намеренно, она повернула его в нужном направлении. Секундой позже Сузанна сообразила, что сделала, и попыталась отнять руку, но Айан поймал ее и удержал.

Глава 29

Сузанна, я тебя уже спрашивал, но ты так и не ответила. У тебя когда-нибудь был поклонник? – Айан смотрел на нее с легкой улыбкой, но глаза в серебристом лунном свете были серьезными.

– Не понимаю, почему тебя это интересует, – сдержанно ответила она, глядя под ноги на густую траву. Только бы не видеть его обольстительных губ. Перед ними находился вход в розарий. Сузанне поневоле пришлось встать поближе к Айану, чтобы попасть на узкую тропинку, выложенную тысячами маленьких хрустящих ракушек, сверкающих при лунном свете. – И, пожалуйста, перестань со мной заигрывать. Я уже предложила тебе свободу. Больше мне нечего тебе дать.

– С тобой приятно заигрывать, я уже говорил, а свобода мне пока не требуется. И ты не ответила на мой вопрос.

Он несомненно собирался добиться от нее ответа. Сузанна замялась – отвечать, не отвечать? Но потом решила сказать правду и не смущаться вопроса. На самом деле он действительно ее смущал, но в этом она никогда бы не призналась.

– Ну что же, если ты настаиваешь. Нет, у меня никогда не было поклонника, – заносчиво сообщила она. Сочувствие по поводу его несчастного детства бесследно испарилось.

– Теперь один есть.

– Что? – Сузанна враждебно ощетинилась.

Айан усмехнулся:

– Считай меня твоим поклонником, хорошо? Поговори со мной. Улыбнись мне. Посмейся вместе со мной. Пококетничай. Дай мне немного за тобой поухаживать. Такого в жизни не стоит упускать.

– Ты просто смешон. – Конечно, он дразнит ее. Сузанна это понимала, но нарисованная перспектива зачаровывала. Если Айан Коннелли возьмется за дело, он своим обаянием заставит пчел покинуть улей. А сейчас он использовал свои чары на полную мощность. Сузанна изо всех сил старалась не попасть в сети его очарования, купившись на эту красивую внешность и сладкоречивость.

Они уже достигли розария, где стояла маленькая круглая беседка. Сузанна хотела обойти ее и выйти из цветника с другой стороны. Ей уже было ясно, что, где бы ни скрывалась Мэнди, здесь ее не было.

– Насколько я могу судить, ты лишила себя большинства удовольствий, из-за которых стоит жить. Ты когда-нибудь совершала какой-нибудь отчаянный поступок? – Он настойчиво тащил ее к беседке.

Сузанна, как могла, упиралась.

– Да, – ответила она так сердито, что нельзя было усомниться в том, что она имела в виду. Айан засмеялся.

– Кроме этого.

– Мне надо найти Мэнди. Вероятно, она уже ищет меня. Она…

– К черту Мэнди, – заявил Айан твердо. – Пусть Мэнди и остальные хоть разок сами о себе позаботятся. Пофлиртуй со мной, Сузанна. Тебе это необходимо.

– “Иди ко мне в закуток” – сказал паук мухе? – Продолжая упираться, Сузанна переврала цитату.

Айан снова рассмеялся,

– Что-то вроде того, – согласился он без всякого смущения и почти насильно втолкнул ее в беседку. – Ты быстро схватываешь. Я угадал, моя дорогая?

Сузанна ахнула. Но, не желая показать свою растерянность, агрессивно заявила:

– Да, угадал. Но я не твоя дорогая, так что можешь оставить свои штучки для более наивных и доверчивых.

– Какая же ты колючая. – Айан повернулся, поймал ее руки, поднес их к губам и, прикрыв веки, поцеловал костяшки ее пальцев.

Сузанна заметила, что ресницы у него густые и черные, еще темнее волос.

– Прекрати, – неуверенно попросила она. Между ними еще сохранилось небольшое расстояние, но все равно она чувствовала каждый дюйм его мускулистого тела. В этот вечер Айан был в своей выходной одежде и выглядел куда более джентльменом, чем мужчины в бальном зале. Купол беседки закрывал его от прямого лунного света, но все же было достаточно светло, и Сузанна видела его лицо. Он ласково улыбался. Ей показалось, что в его глазах светилась нежность. Сердце екнуло, и она поняла, что вся ее выстраданная решимость быть стойкой и неприступной может сейчас полететь в тартарары.

– Ты слышишь? Послушай. – Айан наклонил голову, прислушиваясь к нежным звукам скрипки, едва доносившимся до них. – Там-трам-там-там… Увы, любовь моя, ты обидел меня, ты меня бросил… – Сузанна, очарованная его низким голосом, мурлыкающим знакомый мотив, не сдержалась и начала подпевать. У нее был мягкий голос и отличный слух, она напевала тоскующую мелодию до тех пор, пока Айан не присоединился к ней. И только тогда, встретившись с его восхищенным взглядом, она сообразила, насколько подходящими оказались слова.

Сузанна замолчала и закусила губу.

Айан покачал головой. Случайный лунный луч упал на его волосы, стянутые на затылке лентой, и они блеснули как вороново крыло.

– Ты поешь как ангел, – прошептал он. – Я могу слушать бесконечно. Продолжай, пожалуйста.

Вдохновленная его похвалой, Сузанна перевела дыхание и снова тихо запела. Айан наклонил голову ближе к ней и подхватил мелодию. Потом, не давая ей опомниться, слегка прижал ее к груди, взял за одну руку, а другой повел в грациозном менуэте. Затем он еще увереннее прижал ее к себе, сделал несколько маленьких шажков вперед, которые Сузанна повторила, как во сне, и покрутил ее, после чего поклонился, а она автоматически сделала книксен. Но тут мелодия смолкла, колдовство развеялось, и Сузанна, сообразив, что они делают, вырвалась из его рук.

– Мы танцевали, – укоризненно произнесла она, как будто обвиняя его в преднамеренном злодеянии.

Айан, улыбаясь, кивнул головой.

– И к тому же весьма элегантно. – Тут он увидел, в каком она состоянии, и добавил: – Почему нам нельзя танцевать? Стоило мне заметить, как ты любишь музыку, я сразу понял, что из тебя получится превосходная партнерша. Ты поешь, играешь и умеешь забыться в музыке. Я это увидел еще в церкви. А танцы – еще один способ оценить прекрасную музыку.

В его словах была логика, и Сузанна почти поверила ему. Но ее так просто не проведешь.

– Ты способен уговорить самого дьявола сбросить рога, Айан Коннелли. – Сузанна повернулась, собираясь уйти.

Он засмеялся и снова поймал ее руки.

– Весьма вероятно. А сейчас я хочу заставить тебя совсем ненадолго забыть о своих понятиях на счет правильного и неправильного. Если ты мне разрешишь, я научу тебя, как стать частью музыки. Слышишь мелодию?

Сузанна неохотно прислушалась к веселой и мелодичной музыке, звучавшей мягко и мечтательно; от чего хотелось закрыть глаза.

– Это вальс. – Айан начал напевать. Низкий голос с хрипотцой проникал в душу. Покачиваясь в такт мелодии, Айан привлек Сузанну к себе поближе.

Так случилось, что вскоре он опять прижал ее к груди.

Одной рукой держал ее руку, другой обхватил талию.

– Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, – он начал считать, а Сузанна пыталась повторять его движения.

Это была нелегкая задача, ведь от танца ее отвлекала его близость. Грудью она ощущала жесткость его груди, улавливала его терпкий запах, чувствовала жар тела, видела черную щетину, выросшую после утреннего бритья и делавшую его подбородок темным. Ничего ей в жизни еще так не хотелось, как потрогать эту щетину, ощутить ее под своими пальцами.

Необычная мысль так взволновала ее, что Сузанна споткнулась и наступила Айану на ногу. Это расстроило ее окончательно, но он властно прижал ее и не дал остановиться. А через несколько минут они уже кружились по беседке с такой стремительностью, что захватывало дух.

Когда музыка смолкла, Сузанна, смеясь, прислонилась к его груди. Волосы выбились из пучка и рассыпались по спине. Айан тоже смеялся, глаза светились, лицо по-мальчишечьи разрумянилось. И тут, подняв смеющиеся глаза, Сузанна совершенно забыла, как невероятно он красив. Она просто радовалась ему. Радовалась, что он рядом, радовалась, что наконец осознала простую и ясную вещь – она его любила.

Айан не просто ей нравился, хотя и это было. Сузанна любила его за то, какой он есть, не обращая внимания на его незаурядную внешность.

Эти размышления молнией вонзились в ее сердце, и оно едва не разлетелось на тысячи кусочков. Ей будет больно, очень больно, может быть, смертельно больно из-за этой непрошеной и незваной любви, она это знала. Но сделать ничего не могла, судьбы не избежать. Как несчастного в зыбучих песках, Сузанну затягивало все глубже и глубже, и не было никакой надежды выбраться.

Все ее благие намерения улетучились, как только она поняла, что любит Айана. Как может она сторониться мужчины, который значил для нее больше, чем воздух, которым она дышала?

Все эти переживания разом отразились на ее лице. Айан перестал смеяться и вопросительно заглянул ей в глаза.

– Что-нибудь не так?

– Отпусти меня, – попросила Сузанна и сделала попытку вырваться. Ей нужно остаться одной, не касаться его, разобраться в той страшной правде, которую она только что узнала. И главное, не дать ему догадаться об этой правде, иначе она будет полностью в его власти.

Но Айан не отпустил ее. Он снова поймал ее руки и прижал к своей груди.

– Увы, любовь моя, ты обидел меня, ты меня бросил… – Айан пел тихо, как будто баюкал Сузанну.

– Прекрати! – Песня терзала сердце, и Сузанна снова попыталась вырваться, ладонями отталкивая его от себя, но Айан крепко держал ее за талию. Конечно, она могла бы дать ему пощечину, и тогда он бы выпустил ее. Но разве могла она ударить Айана. Сузанне становилось дурно от одной такой мысли. Чего ей в самом деле хотелось, так это обвить руками его шею…

Почему-то ее руки сами собой сжались в кулаки. Айан недоуменно хмыкнул и замер. Потом он крепко обнял Сузанну, и она безотчетно прильнула к нему. Так они и стояли, тесно прижавшись друг к другу, и даже ниточку между ними невозможно было протащить. Айан перевел взгляд с ее рук на лицо. Серая глубина его глаз внезапно потемнела. Он уже не улыбался.

– Поцелуй меня, Сузанна. – Айан пробормотал эти слова, наклонил голову и подставил губы. Он соблазнял ее. Он словно воплощал в себе рай и ад.

Сбитая с толку его поведением, Сузанна не могла решить, кто он – демон или Спаситель.

– Я… не могу, – застенчиво проговорила она.

– Нет, можешь. Ты всю жизнь была одинока, Сузанна. Воспользуйся своим шансом. Рискни со мной.

– Айан…

– Поцелуй меня.

– Я не могу. Я…

– Поцелуй меня.

– …знаю, это дурно и…

– Поцелуй меня.

Его глаза внезапно вспыхнули. Страсть, пылавшая в них, была почти осязаема. Сузанна почувствовала смертельную жажду. Ей мучительно захотелось встать на цыпочки, обнять Айана за шею и прижаться губами к его…

Не в силах сопротивляться, Сузанна так и сделала.

Ее первый поцелуй был неумел и робок. Теперь же; когда она надкусила запретный плод, в нее вселилась неописуемая одержимость. Сузанна хотела Айана, нуждалась в нем. Жадными руками она гладила его широкие плечи в грубом шерстяном камзоле. Ноги тряслись, когда она прижималась к нему бедрами. Сердце стучало, губы дрожали, кровь в жилах кипела и пульсировала.

– Ох Айан, Айан. – Это был легкий жалобный вскрик.

– Господи, до чего же мне нравится, как ты говоришь, – прошептал Айан.

Затем, как будто ее голос взорвал его железный контроль над собой, он сжал ее так, что дышать стало невозможно, наклонил назад одной рукой и принялся осыпать поцелуями. Сузанна перестала соображать окончательно. Ее тело превратилось в желе, а все моральные принципы стерлись из памяти. Прижавшись к Айану, обвив его шею руками, Сузанна пылко отвечала на его поцелуи. Когда Айан опустил ее на деревянный пол, она не сопротивлялась. Когда он поднял ее юбки, от нетерпения она застонала и выгнула спину. Когда он расстегнул бриджи и устроился между ее ног, она подняла обнаженные бедра с твердого холодного пола, чтобы встретить его.

Он схватил ее, разметав кучу нижних юбок, и овладел ею. Она вскрикнула от наслаждения, ощущая, как он заполнил всю ее целиком. Ее ногти рвали его камзол. Зубы нежно покусывали его плечо.

На этот раз все происходило быстро. Быстро, восхитительно, великолепно. Сузанна двигалась ему навстречу, стремясь к экстазу, который, она знала, ожидает ее. Она хотела этого. Нуждалась в этом. Не могла без этого прожить,

И когда этот момент наступил, ей показалось, что взорвалась шаровая молния. Жаркое облако охватило ее, заставило задрожать, вскрикнуть и унесло в неизвестность, так что Сузанна едва услышала, как ответил ей Айан. Она все еще обнимала его, когда он обмяк и упал на нее.

Через несколько минут, показавшихся ей вечностью, Сузанна снова обрела способность замечать такие вещи, как запах роз, горячий воздух, писк комаров. Она открыла глаза и обнаружила, что смотрит в сводчатый потолок беседки Хаскинсов. Взглянув направо, она увидела звездное небо над перилами беседки. Если постараться, можно было различить звуки скрипок.

И тут на Сузанну будто вылили ушат холодной воды: она распростерлась на холодном полу, царапающем голое тело, юбки ее лучшего воскресного платья задраны, ноги и бедра голые, ее работник, сам полуголый, лежит неподвижно, как мертвый, на ней и все еще в ней. Любой может пройти мимо.

– Айан! – Сузанна толкнула его в плечо. Он очнулся, повернул голову и поцеловал ее где-то около левого уха.

– Айан, слезай с меня! Дай мне встать! – Она настойчиво теребила его за плечо.

– Мне кажется, ты не та женщина, которая любит понежиться напоследок, – проворчал он, но все-таки скатился с нее.

Сузанна вскочила, ноги были как ватные, и принялась поправлять юбки. Айан лежал на спине, заложив руки за голову, и наблюдал за ней. Бриджи его были все еще расстегнуты, и вид он имел настолько непристойный, что Сузанне стало неловко. Его же это мало беспокоило.

Правда, она уже уяснила, что стеснительность не числилась среди его достоинств.

– Вставай! Вдруг кто пройдет мимо! – в панике прошептала Сузанна. Волосы, спутавшись в копну, рассыпались по плечам, платье было измято. Кожу на щеках, где прикасалась его щетина, пощипывало. И еще этот терпкий запах, который запомнила с того первого раза, когда они занимались любовью.

Только теперь она поняла, что это такое: так пахнет плотская любовь.

Глава 30

Подожди, Сузанна, Ты только все портишь. Дай я попробую, – сдержанно предложил Айан, с интересом следивший за ее судорожными попытками хоть как-то привести волосы в порядок.

Справиться с этой перепутанной копной без расчески или щетки было почти невозможно. Она перекрутила волосы и попыталась удержать на месте шпильками, но они тут же выскочили, и кудри снова рассыпались по спине.

– Тогда скорее. – Сузанна и представить не могла, что кто-нибудь может их здесь застать. Возможно, ее уже ищет Мэнди. Или кто-нибудь вздумает прогуляться по розарию. Завтра к утру все в Бьюфорте уже будут знать…

– Да не паникуй ты. – Айан приподнял ее лицо за подбородок. Ладони были теплые и большие. Загрубевшие кончики пальцев коснулись ее скул.

Сузанна глубоко вздохнула. Ей пришлось взять себя в руки, чтобы не закрыть глаза. Как ни позорно то, чем они занимались, она ни о чем не жалела. Она его любила.

– Если кто-нибудь придет…

– Если кто-нибудь сейчас придет, то все, что он увидит, это женщину с распущенными волосами. Я полностью одет, ты одета, на твоей груди нет надписи. Твой позорный секрет никто не узнает.

В таком изложении ситуация выглядела еще хуже, чем она думала. Значит он – ее позорный секрет? Сузанна зажмурилась.

– Ну, что еще? – нетерпеливо спросил Айан.

Он быстро поцеловал ее в губы и повернул к себе спиной. Сузанна заставила себя стоять спокойно, пока он, как гребенкой, расчесывал пальцами ее дикую гриву.

– То, что мы сделали, страшный грех, и я знала, что это грех…

– Сузанна… – Он перестал расчесывать ей волосы, постояв секунду неподвижно, отпустил их, положил руки ей на плечи и осторожно повернул лицом к себе. – Грех, как и красота, всегда зависит с того, как на это посмотреть, – сказал Айан.

Сузанна недоверчиво взглянула в красивое лиц и покачала головой.

– Грех есть грех, – убежденно запротестовала она.

Айан не уступал:

– Уже давно я не был так близко к раю, как сейчас, когда занимался с тобой любовью. Я не хочу больше ничего слышать о грехе.

– Будем мы говорить об этом или нет, суть дела не изменится.

– А ты знаешь, что ты очень упрямая женщина? И очень красивая.

– Перестань, Айан! – Она засмеялась, хотя ей хотелось расплакаться. – Вовсе нет! Будь хоть paз честен и скажи, что я самая обыкновенная. Ничего больше. Вдобавок совсем простушка.

– Ты прекрасна, а я всегда честен. Ты просто не в состоянии поверить в правду, когда ее слышишь.

– Ты лжешь так же легко, как и дышишь. – Сузанна шутила. Сузанна страдала.

– Дышу я куда легче, уж поверь мне. Знаешь, твои волосы напоминают мне гриву чистокровной кобылки, на которой я когда-то ездил в горах Испании. Грива была цвета темного золота, вот и твои кудри такие же.

– Они просто русые. – Сузанна никогда не обольщалась на свой счет. И этот льстец напрасно тратит свое красноречие.

– А глаза твои напоминают мне залитый солнцем лесной пруд.

– Они карие.

– Рот у тебя крупный и щедрый, как и ты сама, а цветом он напоминает раздавленную спелую клубнику.

Это прозвучало весьма прозаично по сравнению с другими поэтическими образами. Сузанна не удержалась и спросила:

– Раздавленную клубнику?

Его губы изогнулись, в глазах засветился смех. Айан выглядел таким милым, таким родным, что она невольно улыбнулась ему в ответ.

– Тогда раздавленные лепестки роз. Нечто густое и розовое.

– Понятно.

– А твоя фигура вогнала бы в краску Венеру. И ты еще говоришь, что некрасива.

– А кто такая Венера? – ревниво спросила Сузанна.

Айан остолбенел. Потом он начал смеяться и обнял ее. Сузанна прижалась лбом к его колышущейся груди, не совсем понимая, с чего он так развеселился.

– Венера, дорогая моя, – сообщил он ей в ухо, – одна из самый знаменитых классических фигур в мире. Но я могу понять, почему твой дотошный отец не просветил тебя по этому вопросу.

– Почему? Что в ней плохого? – Сузанна подняла голову и подозрительно посмотрела на него.

– Ничего в ней плохого нет. Она прекрасна. Еще она очень, как бы это сказать, пышнотелая и почти совсем голая. У древних римлян она была богиней любви и красоты.

– Вот как. – До нее дошло, в чем он нашел сходство, и Сузанна покраснела.

– Значит, когда я говорю, что ты прекрасна, ты должна мне верить. Понятно?

– Но…

– Скажи: “Да, Айан”, – велел он.

Сузанна сдалась.

– Да, Айан, – смиренно повторила Сузанна.

Айан наградил ее поцелуем.

Сузанна вскинула руки, притянула его за шею и мечтательно заглянула в его глаза.

– И на вкус ты очень хороша. – Айан осыпал ее лицо легкими поцелуями,

Сузанна закрыла глаза и прижалась к нему.

– И пахнет от тебя хорошо. Такой свежий, чистый запах, немного с лимоном. Почему с лимоном?

– Я ополаскиваю им волосы. – Сузанна тайком выжимала сок на голову почти при каждом мытье, надеясь, что это придаст красивый оттенок ее густым волосам. Но, видимо, ее волосы не так уж и бесцветны, если он назвал их густо-золотистыми. Правда, этот змий обладал таким же сладкоречивым языком, из-за какого Адама и Еву выставили из Эдема.

– Мисс Сузанна все же самолюбива! Поверить не могу! Значит, для тебя не все еще потеряно.

Он поцеловал ее в губы уже более продолжительным поцелуем. Сузанна снова почувствовала, как перестает соображать. И только одна мысль упрямо стучалась в виски – ей ничего не нужно от жизни, только остаться вот так, в его объятиях, навсегда.

– Сузанна, Сузанна, где ты?

Как ошпаренная кошка, Сузанна отпрыгнула от Айана.

– Мэнди! – в ужасе прошептала она, судорожно хватаясь за растрепанные волосы.

– Сузанна! – Хруст ракушек становился все отчетливее. Мэнди вошла в розарий.

Сузанна спряталась в темном углу, радуясь тому, что беседка слегка приподнята над землей. Она замерла, боясь пошевелиться. Мэнди могла заметить ее и застать в таком растерзанном виде. К счастью, розы закрывали часть беседки, скрывая любовников.

– Стой тихо. Я сам поправлю. – Айан встал сзади, поднял копну кудрей обеими руками и умело скрутил их в длинный жгут. Затем свернул его в аккуратную восьмерку и закрепил четырьмя шпильками. Сузанне для этого требовалось в три раза больше шпилек и времени.

– Как это у тебя получилось?

– Опыт. – Он вернул ей остаток шпилек,

– Уж могу себе представить. – Сузанна сунула шпильки в карман.

– Мэнди! Мисс Мэнди… позвольте мне объясниться. Я вас люблю… – Это был голос Хайрама Грира, и по звуку шагов становилось ясно, что он преследует Мэнди.

– Убирайтесь! Не смейте говорить мне такие вещи! Сузанна!

– Да что же это такое?.. – Сузанна быстро оглядела себя. – У меня приличный вид?

– Мисс Мэнди, я вовсе не хотел вас обидеть. Пожалуйста, поверьте, что…

– Если вы не прекратите преследовать меня, я закричу! Сузанна! – В голосе Мэнди появились истеричные нотки.

– Ты выглядишь нормально. Снова чопорная дочка пастора.

Эта фраза не понравилась Сузанне, и она вопросительно посмотрела на Айана.

– Айан…

– Сузанна! – Это был уже вопль. – Да как вы смеете! Уберите немедленно руки!

Последовали звуки борьбы, треск рвущейся материи и звон пощечины. Сузанна и Айан обменялись недоуменными взглядами.

– Мэнди! – крикнула Сузанна и выскочила из беседки на лунный свет. – Мэнди, я здесь! Стоя на месте, она увидела Мэнди футах в двадцати от себя.

Сестра пыталась вырваться из рук Хайрама Грира.

– Мэнди! Мистер Грир, сейчас же отпустите ее!

– Сузанна! Ох, слава Богу! – Мэнди посмотрела назад и выскользнула из рук застигнутого врасплох Грира.

– Мисс Сузанна! Я… – Грир запнулся, а Сузанна поспешила к сестре. – Это не то, что вы подумали. Я…

– Мне сказали, что ты пошла в розарий, и я решила тебя разыскать. Он настоял на том, чтобы меня сопровождать. Он весь вечер преследовал меня, хотя я вовсе не хотела этого, и… еще сказал, что я его дразню, и схватил меня! – Мэнди, рыдая, бросилась навстречу Сузанне, по ее щекам градом катились слезы.

Сузанна заметила, что лиф платья Мэнди порван и из-под него виднеется белая сорочка.

– Мистер Грир, – поверх головы сестры холодно произнесла она, продолжая обнимать плачущую девушку. – Что вы натворили?

Грир угрюмо потупился. Надо отдать ему должное, он не пытался сбежать, а даже подошел поближе.

– Она слишком вольно кокетничала с мальчишками. Я попытался ее предупредить, но она ушла от меня. Разве я мог допустить, чтобы она бродила по саду одна? С ней все что угодно могло приключиться.

– Прогони его от меня! – всхлипывала Мэнди.

– Я не хотел ее обидеть. – Грир говорил не четко, а запах перегара и его внешний вид не оставляли никаких сомнений в том, что он слишком усердно прикладывался к бутылке.

Так вот почему такой шумной стала вечеринка перед ее уходом: Хаскинсы подавали гостям спиртные напитки.

– Боюсь, что я несколько увлекся.

– Боюсь, что да! – сухо ответила Сузанна, а Мэнди, все еще в ее объятиях, гневно взирала на Грира.

– Он… поцеловал меня… и стал лапать… и порвал мое красивое платье. Ох, Сузанна, пожалуйста, поедем домой.

– Обязательно. Мистер Грир…

– Я о нем позабочусь, Сузанна, – произнес тихий голос. Это был Айан. Только теперь Сузанна вспомнила, что все это время он был у нее за спиной,

– Ох, Айан, что ты обо мне подумал! – Мэнди снова заревела и спрятала лицо на плече Сузанны.

– Помнишь, Мэнди, я уже говорил тебе, когда ты меня поцеловала, что ты слишком молода и не сознаешь опасности, которую мужчины представляют для невинных девушек. – Слова Айана звучали так тихо, что – Сузанна была уверена – даже Грир его не слышал. – Я по-прежнему так думаю.

– Мне так стыдно, – прошептала Мэнди.

– Тебе нечего стыдиться, детка. – Сузанна, ошеломленная открытием правды насчет того поцелуя, за который она напрасно порицала Айана, почувствовала еще больший стыд за свое сегодняшнее поведение. Она потрепала Мэнди по щеке. Как правильно сказал Айан, “Мэнди виновата только в том, что слишком молода и наивна”.

– Он… не обидел тебя? – мягко спросил Айан.

– На самом деле нет. Но… – Мэнди снова заплакала.

– Вам сильно повезло, – Айан повысил голос, обращаясь к Гриру, – если бы вы не только порвали ей платье, я бы вас убил. Вы взрослый человек и не хуже меня знаете, что, несмотря на все ее кокетство, она лишь маленькая, несмышленая девочка.

Сузанна, занятая утешением сестры, не заметила, что Айан отошел от них. Дальнейшее произошло очень быстро, и, пока сестры соображали, что случилось на самом деле, все уже было кончено. Послышался удар, это кулак Айана коснулся челюсти Грира. Тот сделал шаг назад и свалился на розовый куст, сломав его.

– Надеюсь, ты перебил ему челюсть, – с чувством воскликнула Мэнди, глядя на поверженного Грира.

Но Айан отрицательно покачал головой, одновременно разминая пальцы.

– Нет, – с сожалением ответил он. – Не слишком сильно вмазал. Так что, кроме синяка, ничего не будет.

Домой они ехали молча, только иногда тишину нарушала Мэнди, с жаром критикующая недостатки мужчин в целом и Хайрама Грира в частности. У дома Айан вынес обеих девушек из брички. Мэнди, рукой зажимая порванное платье, едва ступив на землю, немедленно кинулась в дом.

– Прости, что я неверно думала о тебе и Мэнди. Я должна была бы понять, – пробормотала Сузанна, чувствуя, как рука Айана ненадолго задержалась на ее талии.

Глаза влюбленных встретились. Тень брички скрыла их нежное объятие.

– Уж это точно, – прошептал Айан, слегка касаясь губами ее губ. – Я же сказал тебе, твои сестры меня не интересуют. Попробуй хоть раз мне поверить.

– Я… – начала было Сузанна, но тут Мэнди позвала ее с крыльца.

– Сузанна, ты идешь? Мне кажется, меня сейчас стошнит!

– Мне надо идти. – Сузанна отстранилась и сделала шаг назад.

Айан успел поймать ее руки и ненадолго задержал в своих.

– В один прекрасный день я застану тебя одну, без всей этой семейки, и тогда уж у тебя не будет повода от меня отделаться. – Его улыбка была несколько сердитой, но все же улыбкой. А от его взгляда с сердцем Сузанны творились странные вещи.

– Айан, я… – Она чуть не проговорилась, чуть не призналась, что любит его.

В это время Мэнди капризно топнула ногой.

– Сузанна!

– Иду, – с отсутствующим видом крикнула она сестре и робко прошептала Айану: – Завтра мы с тобой завтра поговорим.

– Да, – согласился он, – поговорим.

Пока Сузанна шла от брички к дому, он не отрывал от нее глаз. Она чувствовала этот теплый, собственнический взгляд. Когда она поднялась на крыльцо к Мэнди и обняла сестру за талию, послышался шум колес, и бричка отъехала от крыльца.

Глава 31

Впервые в жизни Айан думал, что он, возможно, влюбился, констатируя этот факт со смешанным чувством иронии и отвращения. Он лежал, закинув руки за голову, на своей проклятой неудобной кровати в крошечной хижине, ставшей (поверить невозможно!) его домом, и не мог заснуть. Многие годы предприимчивые мамаши пытались подсунуть ему своих дочек. Став взрослым, он в разное время имел на содержании с десяток актрис и танцовщиц. Его последняя любовница, Серина, была красоткой на зависть всем мужчинам. Блестящие черные волосы, сверкающие темные глаза, медового оттенка кожа, фигура, которую по пышности можно было сравнивать с фигурой Сузанны. Серина идеально его устраивала, и за полгода он очень к ней привязался. Но ей так и не удалось разбудить в нем тех чувств, которые он испытывал к Сузанне Редмон, или хотя бы что-то отдаленно их напоминающее.

Ему нравилось вспоминать, как он впервые увидел ее. Чопорную, несимпатичную и властную, совсем не в его вкусе. И для всех Сузанна таковой и оставалась, но он-то теперь знал наверняка, что образ унылой старой девы – всего лишь фасад, скрывающий живую и любящую женщину, чья душа была так же прекрасна, как лицо Серины. А он уже достаточно повидал, да и жил достаточно трудно, чтобы понимать, что душа – это навеки, а вот лицо – лишь на время. Если тебе нужна женщина навсегда, думать надо прежде всего о ее душе.

Нельзя сказать, что Сузанна была совсем непривлекательна. Обнаженная, темпераментная, она была прекрасна: кожа нежная, губы мягкие, глаза мечтательные, изумительные волосы обрамляют ее лицо и ниспадают на спину подобно кудрявой гриве льва. Он терял голову от ее высокой груди, пышных бедер и тонюсенькой талии. Снять с Сузанны эту нелепую одежду и внешнюю чопорность – и она станет совсем другим человеком. А если ее вдобавок подучить как следует, что он и собирался сделать самым тщательным образом, она станет самой лучшей партнершей в постели, какую ему только доводилось иметь. Ведь уже сейчас она была страстной и ненасытной. А стоит ей избавиться от ее смешных принципов о морали и грехе, и она будет получать от их любви не меньшее удовольствие, чем он.

Дальше Айан представил себе, что он будет верен такой женщине. Вполне вероятно, если он сможет иметь ее каждую ночь, у него не хватит сил или желания искать приключений на стороне.

Неужели он думает о браке? Его удивило, что такая мысль вообще пришла ему в голову. Но какие варианты могут быть у него с такой женщиной, как Сузанна? Как ни отличалась она от предыдущих его знакомых, она, безусловно, была леди. В некоторых наиболее существенных деталях она была гораздо больше леди, чем дамы высшего света.

Он не мог сделать ее своей постоянной любовницей. Какая-то неожиданная порядочность, проснувшаяся в его душе, возмутилась от такого предположения. Правда, он занимался с ней любовью уже дважды и весьма страстно. Но раз это произошло, значит, она теперь может принадлежать к одной из двух категорий: жены или любовницы.

В качестве его любовницы мисс Сузанна Редмон никогда не будет счастлива. Это не для нее. И уж если она дважды отдалась ему, то наверняка сейчас думает о том, как бы выйти за него замуж. Он был абсолютно уверен в этом, точно так же, как в себе.

Она сказала, что завтра они поговорят. Собирается ли она сделать ему предложение? С ее привычкой всем заправлять такое вполне осуществимо. Интересно, как она возьмется за дело? Айан перебрал несколько возможностей и усмехнулся. А представив, что она скажет, когда он сообщит ей, что на самом деле он маркиз, Айан рассмеялся в голос.

Эта забавная картина так отвлекла его, что он не слышал, как открылась дверь и кто-то прокрался в хижину. Внезапно огромная черная тень накрыла Айана.

Сначала он подумал, что это прохвост Лайкенс, решивший посчитаться с ним вместо Сузанны. Айана это вполне устраивало. Потом мелькнула мысль – Грир. Этот пожилой, еще не протрезвевший болван поехал за ними следом, чтобы расплатиться за удар в челюсть.

Но эти несколько мгновений, пока Айан искал ответ и готовился к отражению атаки, он так и не понял, кто секундой позже напал на него.

– Теперь ты умрешь, Дерн, – прорычал незнакомец. – В воздухе сверкнуло лезвие ножа, нацеленного в грудь Айана.

Это было невероятно, но враги разыскали его и здесь.

Глава 32

На следующее утро, едва встало солнце, Сузанна уже разделывала тесто. И пела. Мотив преследовал ее всю ночь, и сейчас она никак не могла отделаться от него. Размечтавшись, она почти видела наклоненное к ней лицо Айана. Совсем как вчера, когда она ему пела. Сузанна видела любовь и теплоту в его серых глазах, дразнящую улыбку на красиво очерченных губах.

– Увы, любовь моя, ты обидел меня, ты меня бросил…

Не слишком беспокоясь, что ее могут увидеть, она подхватила противень и сделала несколько па по кухне. Правильно сказал Айан: “Грех, как и красота, всегда зависит от того, как на это посмотреть”. Может быть, танцы и не такой уж грех. И, может быть, она на самом деле кажется ему красивой.

Она выйдет за него замуж. Сузанна вся засветилась от такой перспективы. Она рискнет, как он и просил ее. Совершит смелый, опасный и, возможно, глупый поступок. Она схватит жизнь обеими руками, раз у нее есть такая возможность. Она попросит Айана жениться на ней.

Скандала, конечно, не избежать. Соседи начнут возмущаться, а некоторые особо вредные прихожане будут какое-то время смотреть на нее с презрением. Но за длинную предыдущую ночь Сузанна поняла, что ей это безразлично.

Она любит Айана, и она его получит. Как сказал Господь, бери то, что хочешь. Бери и плати за это.

А она хочет стать женой Айана и готова заплатить сполна.

Все что угодно.

“А какие у нас будут красивые дети, – радостно подумала Сузанна, добавляя воды в чайник и вешая его над огнем. – Крепкие черноволосые мальчики, девочки с его идеальными чертами и серыми глазами… или девочки будут похожи на меня. Я полюблю их в любом случае. Но все же лучше, если они пойдут в Айана. Как замечательно оказаться матерью такого потрясающего выводка!”

А если в ней уже начал расти ребенок… На сей раз эта мысль вдохновила ее, а не повергла в трепет. Как прекрасно будет иметь ребенка от Айана и любить его!

Отец не станет возражать, если она скажет, что любит Айана и хочет выйти за него замуж. Может быть, он даже и не расстроится… Хотя тут наверняка сказать трудно. Айан все-таки батрак и заключенный. Но отец никогда не пытался мешать ей в любых начинаниях. А уж сейчас он и не станет – не сможет остановить ее. Сузанна надеялась, что он не будет и пытаться. Ведь ему нравится Айан, и отец в первую очередь должен заботиться о счастье дочери.

Айан сделает ее счастливой.

Счастливой. Сузанна поняла вдруг, что забыла, как это – чувствовать себя счастливой. Впервые с той самой поры, когда еще была жива мама и Сузанна просыпалась по утрам от запахов готовящегося завтрака и пения хлопотавшей в кухне хозяйки, жизнь сулила ей так много. А ведь предыдущие годы она была лишена радости. Сузанна делала все, что положено, как заведенная, следуя установленному матерью распорядку. Она все отдавала тем, кого любила. Но счастливой она не была.

Скорее, она смирилась. Сузанна не была удовлетворена той половинкой настоящей жизни, которая досталась на ее долю. Вместо собственных детей растить сестер. Не имея своего, содержать в порядке дом отца. Смотреть, как одна за другой сестры находят своих суженых, выходят замуж и рожают детей. И в конце концов остаться совершенно одной.

Но с появлением Айана все изменилось. Он, как снаряд, ворвался в ее жизнь, и все сразу пошло по-другому. Сузанна сама стала другой. И ей гораздо больше нравилась глупая, беспечная и даже грешная женщина, какой она стала с Айаном, чем высушенная старая дева, какой она была до него.

Может быть, она даже попросит его научить ее танцевать.

Эта мысль привела Сузанну в восторг, и она, как девчонка, засмеялась. Но минуту спустя в кухню вошел Бен, и она сконфуженно замолчала. Почти виновато взглянув на парнишку, Сузанна заметила, что он не принес дров для печки. Его руки были пусты, а пальцы нервно сжимались и разжимались.

– Что-то случилось, – выпалил Бен без предисловий, так что Сузанна не успела еще и слова сказать. Никогда еще не видела она такого растерянного выражения на худом лице юноши.

– Что случилось? – Сузанна прекратила наливать патоку в кувшинчик на столе. В сердце начал проникать холодный страх, хотя она не могла понять отчего. Просто предчувствие, дурное предчувствие…

– Коннелли нигде нет, а в его хижине будто ураган пронесся. Мне кажется, он уехал или его увезли, или еще что.

– Что?

Сузанна смотрела на Бена, и леденящая неизвестность сковывала все ее тело. Она, как лунатик, осторожно поставила ведерко с патокой, подошла к двери, вышла на крыльцо и, приподняв юбки, пустилась бежать. Бен рванул следом.

Да, в хижине Айана царил страшный хаос. Дверь висела на одной петле, кровать перевернута, матрас отброшен на другой конец комнаты и разорван так, что половина соломы вывалилась наружу. Осколки таза и кувшина для воды валяются на полу. Даже зеркало над умывальником разбито.

Работника в комнате не было. Не нашли они его с Беном и в сарае, и в поле, и в других местах, куда торопливо успели заглянуть. Когда она, по-прежнему бегом, вернулась к хижине, все члены семьи уже собрались там и тихо переговаривались.

– Что-то случилось с Айаном! – заявила Сузанна, пытаясь справиться с охватившим ее волнением.

Сестры обступили ее.

– Сузанна, откуда ты знаешь? – возразила Сара Джейн.

– Может быть, мистер Грир что-то ему сделал, – испуганно предположила Мэнди.

– Или Джед Лайкенс, – добавила Эм.

– Крэддок так и не возвернулся. – Бен нервно оглянулся. – И уже давно его не видать. Может, тот, кто его достал, достал и Коннелли?

– Бен! Сейчас же закрой рот! – резко приказала Сара Джейн.

– Нам надо искать Айана. – Сузанна старалась сохранить хладнокровие. Она должна оставаться спокойной ради Айана. Сейчас ей надо хорошенько подумать и все взвесить. Нет сомнений, что в хижине отчаянно дрались. Возможно, не на жизнь, а на смерть… но с кем? И кто победил? Если победил Айан, тогда где он? Сузанна обхватила себя руками – несмотря на жару, ее лихорадило.

– Ты же знаешь, может быть, с ним ничего плохого не произошло, дочка. Может быть, медведь сюда залез или стая енотов. – Преподобный отец Редмон закончил обозревать хижину, сочувственно посмотрел на белое лицо Сузанны и обнял ее за плечи. Конечно, он сам не верил своим словам. И было еще что-то… Сузанна по его глазам, по его прикосновению поняла, что отец только что догадался, как она относится к Айану. Но в его добрых карих глазах не было порицания, он старался утешить ее.

– Нет, я знаю, я точно знаю, – прошептала Сузанна. Она говорила правду. Глубоко в душе уже начала возникать резкая боль потери. Она помнила ее со дня смерти матери. Только сегодня эта боль была в тысячу раз сильнее. Сузанна опять вошла в хижину. Ее трясло при виде учиненного там разгрома, но уйти она не могла. Что-то она упустила… Машинально Сузанна стала наводить порядок, задумчиво прикасаясь к вещам: перевернутому стулу, кровати, соломе, разбросанной повсюду. И только взглянув на матрас, она поняла, что ее беспокоит – он не просто разорван, он был вспорот ножом. Рядом с разрезом зловеще расплылось неровное бурое пятно.

Боясь потерять сознание, Сузанна пощупала пятно. Оно было еще влажным.

– Кровь, – произнесла она. Горло сдавил спазм, и Сузанна едва выговорила следующие слова: – Милостивый Боже, это кровь!

– Сузанна, дочка, пойдем отсюда. – Отец, поддерживая ее под локти, практически силой заставил подняться.

– Это кровь, папа! Кровь Айана! – Она была уверена, инстинктивно уверена, хотя сама не могла бы объяснить почему. Сузанна все еще смотрела на свои испачканные пальцы и послушно дала подвести себя к двери.

– Крепись, детка. Господь не посылает нам трудностей, которых мы не в состоянии пережить. Если что-то и в самом деле случилось с… гм… Айаном, ты всегда должна стараться помнить: на все воля Божья.

– Пропади она пропадом, эта воля Божья! – отчаянный выкрик Сузанны заставил отца отпустить ее плечи.

– Сузанна Редмон, мне стыдно за тебя! – резко отчитал он ее за богохульство, и его добрые глаза сразу стали сердитыми.

Никогда раньше отец не говорил с ней таким тоном и не смотрел на нее такими глазами. Но Сузанне в ее несчастье, было не до него. Все, что она могла, – это смотреть на свои окровавленные пальцы и пытаться, несмотря на гневный протест, молиться, потому что молитва всю ее жизнь была тем источником, к которому она припадала в беде и в радости. “Пожалуйста, Господи, пусть с ним все будет хорошо. Я обещаю, на этот раз я от него откажусь. Я никогда больше не лягу с ним. Я никогда больше не буду танцевать. Я никогда больше не подвергну учение церкви сомнению. Только смилуйся над ним, Господи. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста”, – так непрерывно звучало в ее мозгу.

Отец Редмон посмотрел в окаменевшее лицо Сузанны и смягчился. Он снова ласково обнял ее за плечи, и они вышли из хижины.

– Ну будет, я знаю, ты это сгоряча. – Он слегка похлопал ее по руке. – Ты хорошая, богобоязненная девочка. Просто иногда сердце бунтует против боли и страданий, которые являются уделом всех смертных.

– Я же только что нашла его, – слезы душили Сузанну. – Я не могу потерять его сейчас. Я не могу, папа!

– Ну будет, будет, – повторял отец Редмон. – Он совершенно растерялся, столкнувшись с горем своей старшей дочери. Ведь раньше именно Сузанна была сильной, поэтому он и не знал, как утешить ее. Преподобный отец Редмон долго еще смотрел на сгорбленную спину дочери, потом, видимо, что-то решив, как-то приосанился и стал даже немного выше. Он жестом позвал Бена – вся молодежь испуганной стайкой расположилась в некотором отдалении.

– Бен, отправляйся в город за констеблем, пусть привезет людей для поисков, – спокойно и властно распорядился отец.

Сузанна услышала эти нотки впервые за много лет и удивленно взглянула на него. Внезапно она снова увидела его таким, каким он был когда-то, до материнской смерти, разбившей его сердце. Сузанна уже стала забывать, что отец мог быть волевым и стойким, несмотря на мягкость, главную черту его характера. Когда она была маленькой девочкой, ей казалось, что ее папа всемогущ. Он был для нее самым сильным, храбрым и умным человеком на свете, и она его обожала. И вот сейчас он вновь стал прежним – ее опорой и защитой.

– А пока, дочка, пойдем в дом. Нечего тут стоять.

Сузанна склонила голову к плечу отца, и они направились к дому.

Глава 33

Прошло два месяца. Это время стало для Сузанны настоящим кошмаром. Два месяца непрекращающихся душевных мук. Сузанна страдала так глубоко, что не могла плакать, и ей казалось, что она скоро задохнется под грузом своего горя. Прилагая неимоверное мужество и упрямство, Сузанна продолжала жить день за днем, от одной серой зари до другой. Теперь, без Айана, весь мир для нее был окрашен в тусклый серый цвет.

Она очень боялась, что он умер, хотя какая-то крошечная часть ее души подсказывала, что он жив. Но если Айан жив, где он? Констебль, не долго думая, прямо заявил, что он просто сбежал. Но Сузанна не могла, не хотела в это поверить. Он бы не ушел, не сказав ни слова, после всего, что между ними было. В этом она была абсолютно уверена.

Официально Айан числился пропавшим рабом. По всей округе, вплоть до Ричмонда, были развешаны плакаты с его описанием, и его полагалось арестовать на месте. Но никто нигде его не видел.

В ближайшем болоте поисковая группа нашла труп, и вот тут Сузанну охватил дикий ужас. Покойника сильно повредили крокодилы, поэтому опознать его было сложно. Стоило Сузанне представить, что ее великолепный Айан закончил свою жизнь таким нелепым образом, как ее вырвало. Но вскоре выяснилось, что это пропавший Крэддок. Решили, что он спьяну забрел в болото, где и утонул либо попал в пасть хищникам. Сузанна понимала, что ей надлежит скорбеть о безвременной кончине своего батрака, но она ощущала лишь огромное облегчение. Во время поминальной службы и похорон она с трудом нашла в своей голове единственную молитву за упокой души Крэддока. Язык говорил одно, а душа пела совсем другое: “Слава Богу! Слава Богу! Слава Богу, что это не Айан!”

Через неделю или около того обнаружили еще один труп. Тело было закопано в неглубокой могиле в сосновом лесу и засыпано сосновыми иголками. На этот раз поисковую группу привлек сильный запах тлена, тело возвращалось в прах, из которого оно и возникло. Убитый человек был чужаком в их краях, поэтому Сузанна проявила лишь умеренное любопытство к этой трагедии. Зато весь Бьюфорт гудел как пчелиный улей – выдвигались различные версии, выяснялись новые подробности, задавались бесчисленные вопросы. Но Сузанну не интересовали ответы. Она знала главное – это не Айан.

Хайрам Грир все еще наведывался к ним в дом под предлогом сообщения последних новостей о пропавшем рабе. Мэнди категорически отказалась видеть его и не принимала никаких извинений. Правда, кроме Сузанны, никто не знал о его проступке, а она слишком боялась лишиться даже самых незначительных сведений об Айане и поэтому не могла прогнать его. Теперь Грир пару-тройку раз в неделю заезжал к Редмонам. Вдобавок больше всего на свете Сузанна хотела забыть о происшествии в розарии – слишком болезненными были эти воспоминания об Айане. Поэтому злиться на Грира у нее просто не хватало сил.

Слава Богу – она не забеременела. Ее месячные продолжались в обычном порядке. Сузанна понимала, что это подарок судьбы, но все равно безумно тосковала о своих неродившихся детях, впрочем, не меньше она тосковала и по Айану.

Сузанна находилась в таком расстроенном состоянии, что даже не могла, готовить. Раньше никогда не случалось, чтобы она не нашла утешения в работе, и это обстоятельство очень обеспокоило бы ее. Но сейчас все эмоции умерли. Отчаяние переполняло ее. Больше она ничего не чувствовала.

Приближалась свадьба Сары Джейн, и Сузанне пришлось заставить себя приступить к приготовлениям. И если она изредка плакала за шитьем свадебного платья, то окружающие искренне жалели ее, думая, что ее расстраивает предстоящая разлука с сестрой. Правду знала только сама Сузанна – она плакала о своей с Айаном свадьбе, которой никогда не суждено состояться, о детях, которые никогда не родятся, о прекрасном будущем, которым судьба поманила ее и тут же безжалостно отняла.

Сузанна понимала, что ведет себя эгоистично, но горе ее было безутешно, и она совсем не испытывала чувства стыда.

Семья обеспокоено наблюдала, как Сузанна становится все бледнее и пассивнее. Наконец Сара Джейн предложила съездить на пару недель в Чарлстон, расположенный в сорока милях, чтобы пережить там августовскую жару. Такие сезонные миграции были обычным делом среди плантаторов и их семей. Хаскинсы, миссис Грир и некоторые местные аристократы уже уехали до конца лета в город, где у них были свои дома, но Редмоны, как простые фермеры, никогда не следовали их примеру. Преподобный отец Редмон предавал анафеме все городские празднества и развлечения. Правда, на сей раз он поддержал Сару Джейн, считая, что смена обстановки может помочь Сузанне прийти в себя, хотя сам он отказался от поездки под вполне законным предлогом – если он уедет, некому будет читать проповеди по воскресеньям. Сама Сузанна всего несколько недель назад тоже бы воспротивилась такому замыслу: кто будет выполнять ее работу? Но тоска и отчаяние все больше мучили ее, поэтому она безропотно разрешила Саре Джейн и отцу начать сборы. И только тогда, когда ей пришло в голову, что в Чарлстоне она не сможет быстро получить сведения об Айане, Сузанна начала возражать. Но было уже поздно: вся семья находилась на борту судна, ходившего летом вдоль берегов.

Даже море не спасало от жары. Сузанна с сестрами большую часть пути просидели на палубе под тентом, специально натянутым для дам. От легкой качки Сузанну и Сару Джейн слегка мутило, и они, застыв на месте, наслаждались легким ветерком. Мэнди и Эм были так возбуждены, что не могли сидеть на месте. Они все время вскакивали и вскрикивали по поводу то показавшейся из воды рыбы, то далекого паруса. Компания подобралась подходящая, и обстановка на палубе напоминала церковное сборище. Шли часы, тошнота прошла, и Сара Джейн рискнула выпить лимонада, съесть пирожное и присоединиться к восторгам сестер. Но Сузанне становилось все хуже. Ей хотелось одного: чтобы это путешествие поскорее закончилось.

Неожиданно ей подумалось, что без Айана больше уже ничего не доставляет ей удовольствия.

Темнело, когда “Голубой колокол”, а судно называлось именно так, резво вошел в гавань Чарлстона. Капитан объяснил, что они пропустили прилив и что дует сильный западный ветер, и теперь он намеревался встать на якорь в гавани, а пришвартоваться утром. Пассажиры тем временем могут отправиться в город на лодке.

Желающих оказалось одиннадцать человек, так что лодка была переполнена. Сузанна, сошедшая по веревочному трапу только при помощи силы воли, отчаянно боролась с головокружением: лодка качалась на волнах, как хлипкая скорлупка. Сузанна истово молилась, закрыв глаза и сжав зубы, чтобы Господь позволил ей добраться до берега, не опозорившись.

Солнце уже скрылось за горизонт, оставив на закатном небе яркие розовые, оранжевые и золотые полосы, когда лодка подошла к пристани. Веселый матрос практически вынес Сузанну из лодки и поставил на пристань. Сара Джейн, Мэнди и Эм, высадившиеся в первую очередь, заботливо щебетали вокруг старшей сестры.

– У нее, видать, морская болезнь, – сказал матрос, уходя за багажом. – Пусть она маленько постоит, будет как новенькая.

Сузанна сглотнула и открыла глаза.

– Он прав, – простонала она слабым голосом. – Дайте мне постоять минутку. Я знаю, у меня под ногами земля, но мне кажется, что пристань колышется. Боюсь, из меня плохой моряк.

– Я посмотрю, нет ли кареты, – предложила Сара Джейн, оглядываясь по сторонам. – Говорили, что ее можно нанять сразу у причала.

– Не ходи одна. – Сузанна заметила свой сундук среди багажа, выгружаемого из лодки, подошла к нему и со вздохом облегчения села. Вот если бы еще лечь. Голова у нее болела, в животе было неспокойно.

Она взглянула куда-то в пространство, в сторону города, и ей показалось, что горизонт с неровными контурами домов и двумя шпилями наклонился. Смотреть в сторону моря было еще хуже: за голыми мачтами и сложенными парусами кораблей был виден вовсю разгулявшийся океан. Сузанна вздрогнула и перевела взгляд на ближайшие предметы.

Кругом все суетились. Прибывшие и отъезжающие пассажиры плакали и обнимались. Матросы обменивались грубыми шутками и лениво переругивались. Свою лепту в общий шум вносили бочки, разгружаемые с ближайшей баржи. Откуда-то сверху визгливыми лебедками спускались грубые сетки с товаром.

– Я возьму с собой Эм, а Мэнди побудет с тобой, – сказала Сара Джейн, с беспокойством всматриваясь в лицо Сузанны.

Мэнди слегка надулась, но возражать не стала, хотя ей очень хотелось побыстрее попасть в город. И тут Сузанна сказала, что ей лучше всего побыть одной и отдохнуть, а если придется присматривать за Эм или Мэнди, она совсем расклеится.

– Идите втроем. Я здесь посижу. Возможно, если хоть минуту отдохну, мой желудок сообразит, что мы уже на суше.

Сара Джейн строго взглянула на Эм и Мэнди и неохотно согласилась.

– Мы скоро вернемся.

Сузанна махнула им рукой, закрыла глаза и расслабилась. Если бы лечь…

Она не знала, что заставило ее внезапно открыть глаза – внутренний голос, холодок по спине? Но она вдруг напряженно стала вглядываться в поток людей, бурливший в нескольких футах от нее.

Женщина в нарядном алом платье и фантастической шляпе из перьев болтала с солдатом, чья форма могла по яркости посоревноваться с ее платьем. Двое пацанов гонялись друг за другом, причем первый стремился отнять у второго мяч. Семейство – семь ребятишек и папаша – во главе с беременной женщиной медленно двигалось к спущенному с корабля трапу. Высокий мужчина в развевающемся синем плаще и надвинутой на глаза треуголке перегнал семейство, стремительно направляясь к трапу.

Глаза Сузанны стали огромными. Она вскинула голову и рванулась с сундука.

– Айан, – едва прохрипела она. Потом произнесла громче: – Айан!

Нет, этого не может быть. Но походка, манера держаться – все так знакомо. Не может быть, и все же…

– Айан! – Теперь Сузанна кричала, и прохожие стали оглядываться.

Мужчина, подойдя к трапу, искоса посмотрел в ее сторону. Шляпа закрывала его глаза, а высокий воротник скрывал нижнюю часть лица. Сердце Сузанны сжалось – как знакомо ей это движение головы!

– Айан! – Сузанна побежала. Все плыло перед глазами как в тумане. Как это может быть?.. Но сердце подсказывало: так оно и есть. Женщина в красном и солдат проводили ее любопытными взглядами, когда она неслась мимо. Сузанна их почти и не заметила.

Мужчина вроде бы заколебался, но потом продолжил путь, пожалуй, даже более решительно. Сузанна помчалась быстрее.

– Айан!

Все больше людей останавливалось и оборачивалось. Мать семейства, которое только что рассматривала Сузанна, прижала младших детей к своей юбке. Сузанна вихрем проскочила мимо. Она бежала за призраком, который может в любой момент превратиться в облачко пара и исчезнуть, если она не настигнет его. Сердце готово было вырваться из груди, кровь стучала в висках, Сузанна еле дышала. Но всего этого она не замечала.

– Айан! – Наконец Сузанна догнала его и схватила за плащ. Пальцы утонули в мягкой шерсти и дернули. Если она ошиблась и дернула плащ незнакомца, ее сочтут сумасшедшей. Может быть, она и в самом деле сошла с ума. Горе могло лишить ее разума. Она знала… она знала… Когда она потянула мужчину за плащ, тот вынужден был обернуться. Что он и сделал на один чудесный и жуткий миг. Сузанна увидела перед собой серые, как штормовое море, глаза. В уголке прекрасного рта дергался мускул. Ровный, прямой нос, высокие скулы, подбородок с ямочкой – ничего не изменилось. На щеках и подбородке слабая синева щетины. Сузанна невольно подняла руку, чтобы коснуться колючей щеки.

– Айан, – прошептала она уже уверенно и еще крепче сжала пальцы, ведь Айан исчезнет, выпусти она плащ из рук. Секунду Сузанна просто смотрела ему в лицо. Но тут внезапно нахлынула слабость. Она неожиданно качнулась, в глазах потемнело.

Первый раз в своей жизни Сузанна упала в глубокий обморок.

Глава 34

Когда Сузанна открыла глаза, было темно. Не как ночью, а как в серые сумерки. Так бывает в тесном, плохо освещенном помещении. Все еще плохо соображая, она обнаружила, что действительно находится в тесном помещении. Она лежала на спине на тонком матрасе, почти что на полу, а над ее головой висела деревянная полка дюйма три шириной. Слева – гладкая, обшитая деревом стена. Справа – Сузанне пришлось повернуться на бок, чтобы все рассмотреть, – крошечная, похожая на коробку комната. Кроме черной железной печки, маленького стола и стульев, другой мебели Здесь не было. Единственным источником света оказалось небольшое, странно расположенное круглое окно. И самое удивительное, ей показалось, что вся комната раскачивается.

Она отвлеклась, разглядывая дверь в противоположной стене, но тут услышала удар кремня по металлу. Сузанна обернулась и увидела, что он зажигает лампу на столе.

Айан.

Фитиль затлел и медленно разгорелся. Он вставил стекло и повернулся к ней.

Айан.

Он сидел на прислоненном к двери стуле. Теперь на нем были черные бриджи, белая рубашка, элегантно завязанный шейный платок, блестящие черные сапоги и жилет из матового серебряного атласа, который Сузанна никогда раньше не видела.

– Айан. – Наконец Сузанна смогла произнести его имя вслух. Не веря своим глазам, она попыталась сесть. Голова разламывалась, желудок болел, но она, как зачарованная, все смотрела и смотрела на его лицо. Может быть, она спит и видит сон? И Айан исчезнет, стоит ей проснуться?

– Привет, Сузанна.

Привет, Сузанна? Привет, Сузанна? Ни один призрак, вернувшись из потустороннего мира, не станет приветствовать свою возлюбленную так обыденно. Сузанна повнимательнее оглядела его. Нет, никакой призрак не станет сидеть, перекинув ногу наногу, обхватив руками колено, и разглядывать ее из-под опущенных ресниц. И у призрака не может быть щетины на щеках, выросшей после утреннего бритья. Он был настоящим, из плоти и крови, как и она. Привет, Сузанна? И это все, что он может сказать после двух месяцев изнурительной разлуки? После того как она довела себя до изнеможения, чуть не сошла с ума, испытывала такую безысходную горечь, рядом с которой бледнела тоска по умершей матери?

– Привет, Сузанна? – недоверчиво, с издевкой переспросила она, недобро сверкнув глазами.

– Ну, наверное, ты недоумевала, куда это я подевался. – Айан выглядел несколько смущенным и слегка подался вперед.

– Уж, наверное, я недоумевала… – подтвердила Сузанна, окончательно придя в себя и до конца осознав всю сложность ситуации. Ее как громом поразило. Он жив. Он никогда не умирал!

И по его виду не скажешь, что он пострадал. Он просто сбежал. Ему захотелось – и он сбежал, свинья этакая! Конечно, ведь однажды он сказал ей, что может это сделать, когда ему заблагорассудится. Ведь он получил то, чего хотел, разве не так? Он укротил чопорную дочку пастора, если говорить его же словами. Он затащил ее в постель и не один раз, а дважды, и нашел ее весьма темпераментной. В тот незабываемый вечер, когда она предложила освободить его, он сказал, что останется, потому что его забавляет ее упорство. Но он настиг свою жертву, охота кончилась, интерес пропал. Он двинулся дальше на зеленые пастбища, не вспомнив об оставленной им женщине.

Да, можно сказать, что я недоумевала, куда это ты подевался, – стараясь не позволить ярости овладеть ею, согласилась Сузанна. Кровь кипела в венах. Глаза метали молнии. Сузанна жаждала возмездия. Она вскочила на ноги и быстро оглядела комнату в поисках оружия. Он не умер. Пока еще не умер. Но Бог свидетель, он умрет, она с ним разделается.

– Слушай, Сузанна, если ты успокоишься, я все объясню…

Нет, теперь ее не обманешь этим миролюбивым тоном. Издав боевой клич, Сузанна одним броском метнулась к кочерге, стоявшей у печки, схватила ее и кинулась, чтобы уничтожить этого мерзавца с черной душой, укравшего ее сердце и беспечно растоптавшего его.

– Ты презренный негодяй! Я думала, ты умер! – Двумя руками подняв над головой кочергу, Сузанна сделала два шага и со всей силой опустила ее на черную голову, больше чем два месяца преследовавшую ее в мыслях днем и ночью. Она еще превратит его в призрак!

– Подожди! – Айан поднял руку и отклонился в сторону. Кочерга попала ему по предплечью, заставив вскрикнуть от боли, стул накренился, и Айан всей тяжестью плюхнулся на пол. Не успел он сориентироваться, как Сузанна напала на него снова. Она умудрилась стукнуть его еще несколько раз, и только тогда ему удалось выхватить у нее кочергу. Не помня себя, Сузанна металась по комнате в поисках нового оружия.

– Черт побери, Сузанна! – Айан легко, как кошка, вскочил на ноги и отбросил кочергу в сторону.

– Ты подлый мерзавец! – Обнаружив на столе еще одну лампу, к счастью незажженную, Сузанна швырнула ее прямо ему в голову. Он отскочил в сторону, еле успев увернуться, и лампа разбилась о стену.

– Ну все, хватит! – рычал Айан.

Под руку Сузанне попались ножницы, и она запустила их в него. Но тут Айан бросился вперед, обхватил Сузанну за талию и повалил, визжащую и брыкающуюся, на пол.

Твердый пол ходил ходуном. Мимо ее ног прокатился металлический цилиндр от разбитой лампы. Но Сузанна вошла в раж и не обращала внимания на такие мелочи. Она лягалась, царапалась и кусалась, пытаясь вырваться из рук этого подонка.

– Ох! – взвыл Айан, когда Сузанна вонзила зубы ему в плечо. Наконец он сумел схватить ее за запястья и прижать руки по обе стороны ее головы к полу, бедром придавив ее брыкающиеся ноги. Айан держался на некотором расстоянии, чтобы она не могла его снова укусить, но не отпуская ее руки и ноги.

Такое беспомощное состояние еще больше распаляло Сузанну, она готова была откусить Айану нос.

– Убирайся от меня, ты, отвратительный тип!

– Если ты только выслушаешь меня…

Этот примирительный тон невыносим. Какими россказнями Айан намеревается одурачить ее на этот раз? Неужели он считает ее такой дурой? Неужели надеется уговорить ее не злиться? Да, скорее всего надеется, потому что в прошлом она как нельзя лучше доказала, что она и есть дура. Но то все в прошлом!

– Я не собираюсь слушать ни одного твоего слова! Я оплакивала тебя, подлец! Я не могла ни есть, ни спать, вообще что-нибудь делать, только печалиться! Я огорчила своего отца! Мои сестры из-за меня волновались! Я перестала заботиться о прихожанах! И все из-за тебя, обманщик! Насекомое! Червяк!

– Слушай, Сузанна…

– Кончай с этим: “Слушай, Сузанна!” Ты получил от меня то, что хотел, и скрылся! Вот вся правда, и не пытайся подсластить ее красивыми фразами! Ты просто негодный подонок…

Айан заставил ее замолчать самым простым способом: взяв ее запястья одной рукой, он другой зажал ей рот. Сузанна все еще пыталась вырваться, издавая приглушенное мычание, но ей это не удалось.

– Я понимаю, у тебя есть все основания на меня злиться, но если ты меня выслушаешь, то поймешь, что я вынужден был скрыться. Я бы вернулся, клянусь. Мне просто надо было сначала закончить одно… дело. – Айан говорил торопливо, не сводя ангельски честного взгляда с лица Сузанны.

Как будто она снова может поддаться его уговорам! Замерев под тяжестью его тела, Сузанна злобно уставилась на Айана. Тот замолчал, как бы подыскивая подходящие слова, чтобы убедить ее. “Ничего не выйдет”, – решила Сузанна.

– Тебе, может, трудно поверить… Черт. Я убежден, что тебе будет трудно поверить, потому что ты никогда не верила ни одному моему слову, но я не совершал преступления, в котором меня обвинили. Я вообще не совершал никакого преступления. Дело против меня было сфабриковано. Меня выдали за другого и подкупили суд, который вынес смертный приговор. На меня повесили убийство человека в Ньюгейте, так, кажется. Но, к счастью, продаются почти все. Я отдал перстень охраннику, и он присоединил меня к группе заключенных, которых везли сюда. Иначе вряд ли бы я был еще жив.

Видимо, во взгляде Сузанны было столько скептицизма, что глаза Айана стали умоляющими. Раньше он бы наверняка растрогал ее, но сейчас она осталась непоколебимой.

– На корабле был настоящий ад, но я твердо решил выжить. Мне надо жить. Мне надо вернуться в Англию и отомстить тем, кто меня предал и наложил лапу на все, что у меня было. Тот клочок бумаги, где говорилось, что я семь лет должен быть фактически рабом, ничего для меня не значил. Я не собирался задерживаться в Америке. Когда ты купила меня на аукционе, я решил, что все будет просто. Я хотел отдохнуть, набраться сил и уйти. Но я не собирался влюбляться в тебя, не думал, что мои враги из Англии обнаружат, что я вырвался из их сетей, и придут за мной. В ту ночь, когда я исчез, на меня напал наемник, которого послали меня убить. Во время нашей драки по некоторым его словам я понял, что он уже пытался меня убить, но по ошибке прикончил беднягу Крэддока. Если ты помнишь, в ту ночь, когда исчез Крэддок, меня в хижине не было.

Сузанна, конечно, точно помнила, где он был в ту ночь – в ее постели. Но если Айан думает, что воспоминания об этом смягчат ее, он глубоко ошибается. А что касается того, что он в нее влюбился, – как бы не так! Он, что, считает ее слабоумной? Конечно, она не поверит ему после всего, что он натворил. Исчез бесследно, не сказав ни слова. Разве так поступают с теми, кого любят? Лицо Сузанны было непроницаемо.

Айан был в отчаянии, но все же устало продолжил: – Так или иначе, но убийца вернулся, чтобы попытаться еще раз. Но я сам его убил. Теперь мне точно надо было скрыться, я это прекрасно понимал, потому что, если один пришел за мной и потерпел неудачу, за ним отправятся и другие. Как только выяснится, что я избежал уготовленной мне участи, враги станут пытаться разделаться со мной, пока не добьются своего. Они не остановятся, очень многое поставлено на карту. Мне пришлось оставить тебя, Сузанна. Если бы я этого не сделал, я подверг бы тебя и твою семью такой же опасности, в какой нахожусь сам. – Айан посмотрел на Сузанну, как будто отыскивая признаки того, что она ему поверила.

Сузанна фыркнула ему в ладонь, и, к удивлению, он убрал ее.

– Ты должен знать, что твое объяснение, хоть и очень затейливо, но не очень понятно. Кто за тобой гонится и почему? – Брови Сузанны надменно поднялись, когда она задавала этот вопрос.

Айан заколебался, подыскивая слова. Потом вздохнул.

– Как я уже говорил тебе, Сузанна, хотя ты предпочла мне не поверить, я очень богатый человек, вернее, был богатым. Я – маркиз Дернский, точнее, старший сын герцога Уоррендернского. Только моя мамаша из кожи лезет вон, стараясь, чтобы титул унаследовал мой брат. Они давно сговорились избавиться от меня и зашли слишком далеко. Назад пути нет. Они должны убить меня во что бы то ни стало. Но я нарушу их планы. Во всяком случае, я надеюсь сделать это своим возвращением.

Сузанна недолго взвешивала все “за” и “против”. Она, конечно, могла поверить, что он маркиз. Это многое объяснило бы: начиная от его внешности и надменности и кончая его спокойной, врожденной элегантностью. И еще он ей рассказывал тогда, в розарии, в ночь вечеринки у Хаскинсов, что его мать вовсе не испытывает к нему материнских чувств, что он как кость у нее в горле…

Но секундой позже Сузанна спохватилась и покраснела, ненавидя себя за эти мысли. Он снова едва не обвел ее вокруг пальца! Она должна твердо помнить, ни на минуту не забывать, что не попадись он ей на глаза на пристани в Чарлстоне, то они бы больше никогда не увиделись!

– Мне еще не приходилось слышать такого вранья! Маркиз Дернский, это надо же! И ты думаешь, что я тебе поверю?

– Но, клянусь, это правда. Я…

– Скажи-ка мне, – раздраженно перебила Сузанна, когда пол снова качнулся под ней, как это уже было неоднократно, – правильно ли я понимаю, что мы на борту какого-то корабля?

Айан виновато потупился.

– Ты потеряла сознание, а корабль уже отплывал. Не мог же я просто бросить тебя на пристани. Кроме того, я понимал, что стоит тебе прийти в себя, ты станешь рассказывать каждому встречному-поперечному о том что видела меня. Ну а мне вовсе не хочется, чтобы власти меня арестовали на пристани в Англии и снова бросили в тюрьму за то, что я сбежал от хозяев. Я ведь видел твои объявления, представь себе.

Сузанне было абсолютно наплевать на обвинительные нотки в его голосе.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что мы на корабле, который плывет в Англию? – в ужасе воскликнула она.

– Да.

Это откровенное признание заставило ее закрыть глаза.

– Боже милостивый!

– Тебе понравится в Англии, я обещаю. Там прохладно, нет вашей дикой жары. И…

– Если ты немедленно не отправишь меня на берег, ты очень сильно пожалеешь, – перебила его Сузанна, позеленев. Лицо ее застыло, глаза расширились. – Предупреждаю, я никудышный моряк, и мне сейчас будет ужасно плохо!

Глава 35

Когда погода в очередной раз прогнала его с палубы, Айан печально подумал, что быть заточенным в маленькой каюте с Сузанной – все равно что попасть в один мешок с ведьмой, причем очень больной. Сузанна сильно преуменьшила суровую действительность, заявляя, что она никудышный моряк. Все три недели плавания ее рвало непрерывно.

Айан осторожно открыл дверь каюты и вошел. Раскачивался подвешенный к потолку фонарь, давая достаточно света, чтобы определить, какая опасность на сей раз подстерегает его. “Ведьма” сидела на койке с миской рисовой каши, приготовленной миссис Хаукинс. За несколько шиллингов Айан нанял эту женщину присматривать за Сузанной. Миссис Хаукинс, пожилая, худая и согбенная, подозрительно взглянула на Айана. Несмотря на то что старушка называла себя миссис и, следовательно, должна была бы быть замужем, путешествовала она в компании с другой женщиной и с явным недоверием относилась к мужчинам.

– Рада, что вы пришли, милорд. Мне надобно к себе в каюту. Берди, то есть миссис Тайлер, моя компаньонка, только что посылала за мной. Ей самой плохо от качки, так что я иду к ней.

– А вы сможете прийти завтра? – Айан нервничал. Его угнетала необходимость ухаживать за Сузанной, поскольку она была не только больной и слабой, но и продолжала до сих пор злиться. Наверняка она не примет от него никакой помощи.

– Зависит от того, как там Берди.

– Пожалуйста, постарайтесь.

Миссис Хаукинс кивнула и с таким энтузиазмом взбила подушку за спиной Сузанны, что та чуть не выронила миску с кашей. Потом старушка пересекла каюту, направляясь к двери, где настороженно стоял Айан, и молча протянула костлявую ладошку. Айан порылся в кармане и достал монету. После побега с фермы за два месяца работы ему удалось сделать небольшой денежный запас. Накоплений вполне бы хватило на все его нужды, но присутствие Сузанны на борту было обнаружено, и пришлось платить за проезд “жены”. На оставшуюся мелочь им вдвоем придется продержаться до прибытия в Англию. Ну а там он свяжется со своими банкирами.

– Тогда доброй ночи, милорд, миледи. – Миссис Хаукинс поклонилась и вышла из каюты.

Когда дверь за ней закрылась, Айан насторожился. Если и сегодня ожидается фейерверк, он сейчас начнется.

– Поверить не могу, что ты сказал, ей, будто ты маркиз и мы женаты, – обиженно произнесла Сузанна.

После всего, что Айану пришлось вынести – первую неделю она швыряла в него чем попало, стоило ему сунуть голову в дверь, вторую неделю она орала на него, и третью терзала его молчанием, – ему приятно было слышать более или менее спокойную речь.

– Я маркиз. А тебе больше бы понравилось, если бы я сказал, что ты моя любовница? – Айан произнес эти слова, не подумав, и тут же приготовился к нападению.

– Я не твоя любовница! – Может быть, Сузанна и была больной, но за себя постоять она еще могла. Она так сердито посмотрела на Айана, что ему захотелось провалиться сквозь землю. Он даже подумал, что такая привычка выработалась у него в первую неделю их совместного путешествия, когда после подобного взгляда что-нибудь обязательно летело ему в голову.

– Я этого и не говорил, – миролюбиво заметил он. – Я только имел в виду, что, не назови я тебя своей женой, миссис Хаукинс решила бы, что ты моя любовница.

– Ты должен был поместить меня в отдельной каюте!

– Дорогая, на отдельную каюту у меня нет денег. Да и кают нет. Корабль набит до отказа.

– Не смей называть меня дорогой!

– Сорвалось. – Айан чуть не поднял глаза к небу, но удержался.

Сузанна пребывала в отвратительном настроении, и на нее требовалось ангельском терпение, а, видит Бог, он далеко не ангел. Но Айан считал, что после всего, что Сузанна из-за него пережила, он заслуживает любого ее наказания.

Что удивительно, он и не думал, что она станет страдать. Перебирая в уме своих знакомых и приятелей, Айан не вспомнил ни одного, кто бы стал оплакивать его потерю. А она сказала, что плакала. Айан не мог представить себе свою сильную, жизнерадостную Сузанну плачущей.

Он поразился, когда понял, какую причинил ей боль. Он-то хотел привести свои дела в порядок, вернуться и начать все вновь. Айан даже предвкушал то, с какой радостью встретит его Сузанна. Но он не мог и вообразить, что она доведет себя до болезни. А ее бурное негодование не могло присниться ему в самом кошмарном сне.

– Как ты себя чувствуешь? – Вопрос, конечно, был глупый. Айан это прекрасно понимал, но оставалось так мало тем для разговора, которые не раздражали бы Сузанну, Дожидаясь ответа, он снял камзол и повесил его на спинку стула.

– Тошнит. – Сузанна говорила без надрыва, и это придало смелости Айану.

Он подошел поближе. Положив локоть на верхнюю койку, предназначавшуюся теперь для него, Айан взглянул на Сузанну.

– А ты получше выглядишь.

Это была не совсем правда. Низкий вырез ее нижней сорочки с длинными рукавами обнажал кремового цвета шею и плечи. Когда Айан внес Сузанну на борт, ее сундук с вещами остался на берегу. Одеяло закрывало ее до подмышек, но ему не составляло труда вспомнить то, что не удавалось увидеть. Волосы заплетены в косы, сбегающие на плечи. Отдельные пряди, выбившиеся за время неспокойного сна, обрамляли лицо, как сияющий нимб. От болезни Сузанна осунулась, но неожиданно стала выглядеть утонченно с этими впадинами под глазами и новой, более плавной линией подбородка. Карие глаза в тени густых ресниц казались больше и красивее, несмотря на синие круги под ними.

Если посмотреть со стороны, Сузанна сделалась гораздо привлекательнее, чем раньше, но Айану она казалась больной. И сейчас он без малейшего сомнения предпочел бы довольно заурядную женщину, которую когда-то оставил на ферме, этой куда более женственной особе. Господи, только бы Сузанна поправилась.

– Ты тут ни при чем. Ты подумал, как станут волноваться обо мне мои родные? Как только мы достигнем берега, я тут же отправлюсь назад. Ведь они могут подумать, что я вообще исчезла с лица земли.

У него не было денег, чтобы немедленно вернуть Сузанну назад в колонии. Сначала ему надо повидаться с банкирами, но об этом он не стал распространяться. “Будет день, будут деньги” – пришла в голову эта перефразировка библейской цитаты, и Айан удивился. Совершенно очевидно, что он слишком много времени провел с неким баптистом, не выпускающим из рук Библию, если ему в голову начали приходить такие мысли.

– Помочь тебе с кашей?

В первые дни путешествия Сузанна скорее бы умерла с голоду, чем позволила бы ему кормить ее. Она вообще отказывалась от любой его помощи. У нее хватало сил отбиваться от него, когда он пытался придержать ей голову, если ее рвало, а рвало ее так, что она потом с трудом двигалась. Она не разрешала ему помочь ей раздеться, вытереть лицо влажной салфеткой, причесаться. Сузанна выставила перед собой стену и не хотела иметь ничего общего с Айаном. Он искренне беспокоился. И однажды даже поделился с капитаном, рассказав, как его жена страдает от жестоких приступов морской болезни. Капитан, растроганный просьбой такой важной персоны, порекомендовал миссис Хаукинс. Старушка не совсем оправдала надежды Айана, но это было все же лучше, чем ничего.

– Я сама поем, спасибо.

Сузанна немного оттаяла, но еще не настолько, чтобы Айан мог рассчитывать на положительный ответ. Он отвернулся и развязал шейный платок. Судно качнуло, и Сузанна вскрикнула. Айан стремительно обернулся и ударился головой о верхнюю койку.

– Что случилось? – Он потер лоб. Небольшая шишка, но довольно болезненная.

– Каша. Пролилась, когда судно качнулось. Я вся в каше.

Один взгляд, и Айан понял, что женщина не преувеличивает. Клейкая масса покрывала Сузанну, стекала с ее рук на койку, постельное белье промокло.

– Ладно, давай сюда. – Айан отобрал у Сузанны пустую миску и поставил ее на привинченную к стене полку со стеклянными дверцами, которая предназначалась для посуды на случай большой качки.

– И что теперь? – Почему-то это недоразумение сильно расстроило Сузанну.

Несомненно, в таком виде оставаться на койке она не могла. Ответ был очевиден. Но слова застряли у Айана в горле, потому что он заранее предвидел реакцию на его предложение.

– Сегодня тебе придется спать со мной на верхней койке.

Сузанна в замешательстве посмотрела на него.

– Ха! – только и сказала она.

Айан невозмутимо продолжил:

– Я не собираюсь навязываться, если это тебя волнует. Но твоя койка вся промокла.

– Я лучше будут спать на мокрой койке, чем с тобой! – заявила она, сложив руки на груди и гордо глядя на него.

Тут терпению Айана пришел конец.

– Ты ведешь себя по-идиотски, Сузанна, черт тебя побери, – процедил сквозь зубы Айан. Затем он наклонился, взял Сузанну на руки, потом выпрямился и положил ее на верхнюю койку. Все это он проделал так быстро, что она и пискнуть не успела.

Ее глаза излучали ненависть. Сузанна быстро подобрала под себя ноги, а Айан поспешно отступил. Но она даже не замахнулась.

– Ну что же, – высокомерно произнесла Сузанна, – я буду спать здесь, а ты можешь лечь на полу.

Айан вовсе не собирался спать на полу, но и говорить об этом до поры до времени он тоже не хотел.

– Снимай сорочку и ложись под одеяло. Здесь холодно, ты можешь простудиться, – стаскивая белье с ее койки, сказал Айан.

– Да уж, этого тебе только и надо, верно? Тоже мне дуру нашел!

Айан выяснил, что, раз потеряв терпение, очень трудно не потерять его снова. Он бросил белье с койки на пол, выпрямился и взглянул на женщину.

– Сузанна, – ровным голосом предупредил он, – если ты не снимешь эту сорочку, я сделаю это за тебя.

– Ничего подобного! Ты не посмеешь!

– Это еще почему? – Айан окончательно вышел из себя и, хотя чувствовал себя виноватым, сдерживаться уже не мог, – Что мне может помешать? Я куда сильнее тебя, и мне надоели твои глупости. Теперь снимай, к чертям собачьим, эту мокрую сорочку! – Он стоял, крепко сжав кулаки, и смотрела на Сузанну.

Она не отводила от него своего гневного взгляда. Но тут судно резко качнулось. Сузанна изменилась в лице, побледнела и проглотила слюну. Айану сразу стало жаль ее, вся злость куда-то испарилась.

– Сузанна, – мягко сказал он, – пожалуйста, сними мокрую сорочку. Ты можешь спать в моей рубашке.

Она немного помолчала, потом еле заметно кивнула.

– Хорошо. Но ты отвернись.

Айан обрадовался, что наконец-то Сузанна хоть в чем-то его послушалась. Он подошел к потертому саквояжу, в котором держал те необходимые вещи, которые ему удалось купить до начала длительного плавания, и достал одну из своих трех рубашек. Кинув ее Сузанне, он отвернулся к оконцу.

Это было невероятно глупо. Даже не глядя на Сузанну, Айан представлял себе ее тело в мельчайших подробностях. Он знал ее всю, от высокой груди до кончиков пальцев. Он навсегда запомнил ее тонкую талию, мягкий живот, упругие ягодицы. Он помнил все так четко, что мог с уверенностью сказать, какого оттенка завитки у нее на лобке.

Но зря он ударился в эти воспоминания. Они возбуждали его. Если Сузанна заметит…

– Все. Можешь повернуться.

Он послушался. Сузанна сидела на его койке, поджав ноги под себя, и закатывала рукава рубашки. Вид у нее был весьма воинственный, и Айан понял почему. В этой огромной мужской рубашке она выглядела прелестно. Хотя, разумеется, сама об этом не догадывалась.

Ни с того ни с сего Сузанна швырнула подушку, и та полетела прямо ему в живот. Айан удивился, но сумел поймать ее.

– Тебе она понадобится на полу. – Сузанна подняла одеяло и улеглась.

Айан мрачно улыбнулся, но спорить не стал. Отложив подушку, он собрал с пола мокрое постельное белье и методично развесил его по стульям, чтобы оно просохло к утру. Потом задул фонарь и разделся.

По ровному дыханию Сузанны он решил, что, возможно, она уже спит. Взяв подушку под мышку, он поставил ногу на нижнюю койку, подтянулся и тихо лег рядом с ней.

– Ты такой лжец, что врешь даже по пустякам! – От ее свирепого шипения волосы у него на шее встали дыбом. Айан на собственной шкуре убедился, что, если мисс Сузанна Редмон злится, ее следует опасаться. – Ты же сказал, что будешь спать на полу.

И Сузанна изо всех сил отпихнула его.

Глава 36

Когда она толкнула его в плечо, Айан схватился руками за край койки и умудрился не свалиться на пол. От неожиданности он растерялся. Сузанна играла с огнем. Она назвала Айана лжецом, причем так презрительно, что это оказалось последней каплей, переполнившей чашу его терпения.

– Черт возьми, Сузанна, я вовсе не лжец! – прорычал он, прижав ее к стенке и пресекая очередную попытку ударить его. – Каждое мое слово – правда! Ты просто не хочешь мне поверить!

– Лжец, лжец! – повторяла Сузанна, пытаясь выбраться из-под него.

Айан предположил, что у нее хватит глупости самой свалиться на пол, поэтому схватил ее за лодыжку и удержал.

– Как ты смеешь меня трогать! Отпусти сейчас же! Слышишь? Немедленно! – Наконец она вывернулась, приняла сидячее положение и оперлась на руки, одновременно энергично брыкаясь. Айан продолжал удерживать одну ее ногу, успешно увертываясь от другой.

– Как это для вас ни печально, мисс Сузанна, я теперь плевать хотел на ваши указания, – угрожающе пробурчал он сквозь зубы, чувствуя, как закипает гнев. – И я чертовски устал от твоих скандалов, которые ты устраиваешь все эти три недели!

– Скандалов!.. – Сузанна не смогла возразить, потому что вскрикнула – Айан дернул ее за ногу и одновременно навалился, крепко приковав ее руки к бокам. – Негодяй! Урод! Мерзавец! Слезь с меня! Ох!

Она извивалась и бушевала, а Айан пытался сдержать ее, обхватив ногами и руками. И так как он был очень массивным, то вскоре утихомирил ее. Конечно, если бы Сузанна была такой же крупной, как и он, в исходе битвы можно было бы усомниться, ведь в гневе она была хуже дикой кошки. А если бы у Айана было время и желание сравнить плюющуюся ведьму в его руках с чопорной мисс Сузанной Редмон, которую он когда-то знал, он бы сильно позабавился.

– Ох! – Айан совершенно забыл о ее зубах. Она вонзила их ему в плечо. Айану захотелось немедленно придушить ее и покончить со зловредной дамой раз и навсегда. Но он поборол это искушение. Айан удовлетворился тем, что одной рукой прижал оба ее запястья, а другой зажал ей рот. Он угрожающе наклонился над Сузанной, надеясь, что она откажется от борьбы, пока кто-нибудь из них не получил серьезную травму. – Если ты укусишь меня, поцарапаешь или сделаешь еще какую-нибудь гадость, я… – Айан замолчал. Он знал, что никогда не сможет причинить Сузанне никакого вреда. Но он надеялся, что она об этом не подозревает и испугается. Правда, он плохо знал Сузанну.

– Фу! – весьма неизящно фыркнула она и плюнула ему прямо в лицо.

Иногда в человеческих отношениях случается так, что один из партнеров совершает грубую ошибку, радикально меняющую все взаимоотношения. Для Айана таким поворотным пунктом оказался этот плевок.

– Ну, теперь все, – рявкнул он, отпуская челюсть Сузанны и вытирая лицо. На него снизошло почти ледяное спокойствие, и хотя внутри клокотала бешеная ярость, он не дал ей вырваться наружу. – Ты меня достала, моя дорогая, и если ты причинишь мне еще хоть малейшую неприятность, я переверну тебя и отшлепаю так, что ты сидеть не сможешь!

– Не смей мне угрожать!

Эта женщина определенно не понимала, что скользит по очень тонкому льду.

– Сузанна, – начал Айан низким голосом, приблизив к ней свое лицо практически вплотную. Ему хотелось, чтобы она почувствовала, что он не шутит и в любую минуту готов выполнить свою угрозу. – Я тебе не угрожаю. Я тысячу раз уже извинялся, что уехал, ничего не сказав, и сто раз объяснял, почему это было абсолютно необходимо. Я терпеливо выносил все твои выходки, а ты мне продемонстрировала свой буйный характер в полном объеме. Я говорил тебе только правду, а ты обвиняешь меня во вранье. Так вот, я тебя отпущу, и мы будем спать вместе на этой единственной сухой койке. Ясно?

Молчание.

Айан подождал, но в ответ услышал только ее учащенное дыхание. Через несколько секунд он решил рискнуть: отпустил ее руки и опять подождал. Ничего. Ни шороха, ни звука. Он снял с нее ноги. Все еще ничего. Сузанна лежала молча и неподвижно, покорившись более сильной воле. Айан и не подозревал, что давно уже требовалось топнуть ногой. Сузанна была фурией, но, как и всех остальных, ее при желании можно было заставить признать своего хозяина.

– Уже лучше, – сказал он и сел, собираясь улечься поудобнее и заснуть.

Напрасно он садился.

– Да что ты говоришь? – Сузанна вскочила, как потревоженная тигрица, и изо всех сил пихнула его.

Айан почувствовал мягкие руки на своих плечах, толчок был несильный, но от неожиданности он потерял равновесие, упал спиной и ударился плечом о твердый пол, из глаз посыпались искры.

Он был ошарашен. Несмотря на все угрозы, предупреждения и извинения Сузанна не побоялась сбросить его с койки! Трудно сказать, что больше повергло его в шок – ее наглость или собственное унизительное состояние.

Лежа на койке, Сузанна внимательно прислушивалась. Она все еще не могла успокоиться. Угроза отшлепать ее была сверх всяких границ, но теперь она начала беспокоиться – шум от падения смолк, но за ним не последовало даже ругательства. Она вовсе не желала навредить Айану, ей только хотелось доказать, что ее нельзя легко укротить, говоря его словами. Койка находилась на высоте пяти футов над полом. Не может же он потерять сознание от падения с такой небольшой высоты? Сузанна свесила голову вниз. Но в темноте смогла разглядеть лишь темную фигуру на полу.

Прерывистые хрипы говорили, что она не убила его. Но, кроме этого, никаких признаков жизни. Сузанне пришла в голову ужасная мысль – а что, если Айан стукнулся головой?

– Айан?

То, что Сузанна назвала его по имени, означало для Айана своего рода победу. Она не делала этого, пока была узницей на борту, а именно узницей она себя и считала. Он украл ее у семьи, увез из ее жизни ради своих эгоистичных целей – как он делал все остальное. Но Сузанна вынуждена была признать, что Айан с пониманием и тактом переносил ее постоянную враждебность. Он держал ей голову, вытирал лицо, когда ее тошнило в первые дни, и делал это очень умело. Но стоило ей слегка отойти, она тут же отказалась от его услуг и не обращала никакого внимания, когда он приносил ей бульон, слабый чай или пытался уговорить ее поесть и попить. А если она швырялась в него едой, он молча убирал грязь и приносил еду снова, осторожно наблюдая, как она ест. Наконец он не выдержал и нашел миссис Хаукинс, а сам старался поменьше бывать в каюте, и уж если приходил, то прокрадывался тихо, как мышка. Не будь она так больна, то, конечно, улыбнулась бы при виде такого высокого и крепкого мужчины, старающегося как можно меньше попадаться на глаза в таком крошечном помещении. Это, естественно, было невозможно, и его присутствие раздражало так, как если бы он топал ногами и орал. Но Сузанна не испытывала к Айану никакого сочувствия. Она его сторонилась, закаляя себя против возможных попыток снова влезть к ней в душу. Правда, она с самого начала знала, что любовь к нему разобьет ей сердце. Ну а уж если это произошло, она скорее даст себя повесить, чем позволит ему испортить ей жизнь.

Но она не собиралась калечить его, она только хотела показать, что ее нельзя подчинить.

– Айан? – снова позвала Сузанна тоненьким голосом.

Судно накренилось, но она уже почти не замечала качки. Деревянный борт потрескивал, на вбитом в потолок крюке раскачивался фонарь. И никаких звуков.

Никаких. Даже дыхания не слышно.

– Айан! – Сузанна была уверена, что он жив. В этом не может быть сомнений. Но все же, хоть он и отпетый негодяй, не может же она оставить его лежать на полу, не убедившись, что с ним ничего серьезного?

– Айан! – уже безнадежно произнесла она.

Молчание.

Сузанна осторожно спустила ноги с койки и спрыгнула на пол, чуть не задев Айана – одной ногой она оказалась между его раздвинутых ног, но он не пошевелился. Уже не на шутку волнуясь, она переступила через Айана и присела на корточки у его головы.

– Айан? – Сузанна приложила руку к его щеке, почувствовала теплоту кожи и шероховатость дневной щетины.

– Это тебе даром не пройдет, ведьма, – прорычал он, схватил ее за руку и повалил себе на грудь.

– Лжец! – вскрикнула Сузанна, понимая, что попалась. Этот обманщик лишь притворялся мертвым!

– Если ты еще раз обзовешь меня лжецом, да поможет мне Бог, я тебя придушу. – Айан обхватил ее руками и перевернулся так, что они оказались лежащими лицом друг к другу. Сузанна, конечно, знала, что он голый. Невозможно жить с человеком в такой тесной каюте и не знать, что он спит голым, но в непосредственной близости нагота Айана была ей внове. Ее рубашка сбилась и задралась, Поэтому она чувствовала жар его кожи и стальную упругость его мускулов, прижатых к ее телу. Впервые за несколько месяцев Сузанна так близко находилась к нему. И если бы она точно не знала, что он отъявленный мерзавец, у нее голова бы пошла кругом.

Но она не поддастся призывам плоти. Она окончательно покончила с грехом и не будет снова изображать из себя дурочку.

Бедром Сузанна ощущала, что ее соседство воспламеняет Айана, точно так же могло случиться и с ней. Но такая роскошь непозволительна.

– Хорошо, пошутили и хватит. Дай мне встать, – произнесла она, стараясь говорить ровно.

И ей это удалось. Сузанна правильно сообразила, что сейчас воевать не время. Во всяком случае, не тогда, когда они оба голые и такие… горячие.

– Мне кажется, я предупредил тебя, что сделаю, если ты не будешь тихо лежать на моей койке и не дашь мне спать? – Рука Айана многозначительно похлопала ее по заду. Конец рубашки все-таки прикрывал эту часть ее тела, чему Сузанна искренне порадовалась. Но все равно через тонкую ткань ее обожгло его прикосновение. Как клеймо.

– Если ты посмеешь… – Сузанна и не думала поддаваться слабости. Она собиралась бороться до конца

– Сузанна, – устало проговорил Айан, – не дразни меня. Я пришел к выводу, что мне не хочется тебя шлепать. Но, если ты будешь продолжать в том же духе, я попытаюсь.

Его рука все еще лежала на ее ягодице. Сузанна хотела бы сбросить эту руку, но внутренний голос подсказал ей, что любое движение в такой момент может стать роковой ошибкой.

– Отпусти меня, – зверским шепотом прошелестела Сузанна.

Айан немного помолчал. Потом попросил:

– Скажи: “пожалуйста”.

– Какое ребячество!

– Я полагал, мы уже установили, что я ребенок. Теперь говори: “Пожалуйста, Айан, отпусти меня”.

Сузанна упорствовала, лихорадочно соображая, как бы выкрутиться из этой безвыходной ситуации. Больше всего на свете она боялась остаться там, где находилась. И хотя она выбросила Айана из головы, а на сердце повесила замок, ее глупое, слабое тело не хотело подчиняться. Рука Айана на ягодице будила в ней постыдные желания. Например, чтобы он откинул рубашку…

– Пожалуйста, Айан, отпусти меня, – уступая, враждебно пробормотала Сузанна. Но игра стоила свеч. Ей надо улизнуть, пока она снова не сглупила.

– Нет, – ответил Айан, и в темноте Сузанна расслышала едкий смешок.

– Нет?! – выдохнула она. – Почему, хорек ты эдакий? Ты негодяй! Ты…

Он засмеялся.

– Может, ты и права, Сузанна. Но я еще и мужчина, которому ты должна угождать, если хочешь без потерь выбраться из сложной передряги. И это будет стоить тебе больше, чем твое неохотное “пожалуйста”. Это будет стоить тебе… поцелуя.

– Да я скорее поцелую… – Она хотела сказать “свинью”, но вовремя вспомнив, как он когда-то уличил ее в пристрастии к свиньям, замолчала.

– Что же, очень плохо, моя дорогая. Если не хочешь пролежать здесь всю ночь, придется тебе меня поцеловать.

Глава 37

Я тебя ненавижу!

– И это очень плохо. Давай, Сузанна. Поцелуй меня. Или мне придется придумать какой-нибудь способ, чтобы переубедить тебя. – Айан снова многозначительно похлопал ее.

От смущения Сузанна поежилась.

– Ты самый отвратительный… – Она сосредоточилась и легонько коснулась его рта губами. – Вот!

Он засмеялся:

– Ты это называешь поцелуем? Я почти ничего не почувствовал, Я же тебя учил и сейчас собираюсь проверить, как ты усвоила урок. Так ты поцелуешь меня, или?.. – Он раздвинул пальцы, лежащие на ее ягодице, и мягко сжал ее.

Сузанна резко дернулась.

– Ладно! – согласилась она, глядя на Айана страшным взглядом. Все что угодно, только бы поскорее вырваться из его рук, иначе она потеряет власть над собой. Если он немедленно не уберет руку, то через секунду она сама начнет сдергивать с себя рубашку. Она жаждала страстных прикосновений к своему обнаженному телу, она хотела потерять волю к сопротивлению, и, конечно, поцелуй будет ошибкой.

Но Сузанна надеялась, что сможет сдержать себя на протяжении одного поцелуя, хотя дольше оставаться в его объятиях чересчур опасно.

– Поцелуй должен быть настоящим, чтобы и язык и все такое, – предупредил Айан.

Сузанна решилась дать этому предателю то, что он требовал, и этим купить себе свободу. Но когда она прижалась губами к его рту, он своих губ не раскрыл.

– Это несправедливо, – буркнула она и злобно стукнула его по плечу. – Как я могу тебя поцеловать, если ты не помогаешь мне?

– Тебе надо меня убедить, – назидательно произнес Айан. – Положи руки мне на шею. Прижмись грудью к моей груди. Немного поизвивайся. Погладь мои губы языком. Если все сделаешь правильно, я тебя отпущу.

– Это шантаж!

– Очень может быть, – насмешливо заметил он и снова похлопал ее по попе.

Сузанна возмущенно вздохнула и постаралась отодвинуться. Скрывая внутреннюю дрожь, понимая, что вымогателя не уговорить, она руками обвила его шею.

– Покрепче, – прошептал Айан. – И поизвивайся.

Сузанна покраснела до корней волос. Хорошо, что в каюте было темно и этот позорный факт остался незамеченным. Потом она так крепко обняла Айана, что ее грудь, казалось, расплющилась о его твердые мускулы. И поизвивалась, если повторить его отвратительное выражение.

– Ах, – прохрипел искуситель. – Теперь поработай языком.

Сузанна робко дотронулась губами до его губ, высунула кончик языка и провела им по его нижней губе.

– Замечательно. Просто чудесно, – поощрил ее Айан. – Теперь я хочу почувствовать твой язык внутри. И еще поизвивайся. Мне нравится, как ты это делаешь.

Сузанна послушалась. Губы Айана раскрылись, и ее язык коснулся его зубов. Она уже забыла вкус поцелуя Айана. Жаркий, слегка терпкий, с небольшим запахом табака – он что, курил сигары? – и влажный, очень влажный. Она исследовала его рот, наверное, целую минуту, когда он отреагировал, приведя в действие свой собственный язык.

– Достаточно. Я тебя поцеловала, – заявила она, пресекая дальнейшие действия, но продолжая обнимать Айана за шею и прижиматься к нему грудью. Внезапно она поняла, что сама крепко держит его, хотя и он не убирал своих рук.

– Да, ты меня поцеловала, – пробасил он, и у Сузанны мурашки побежали по спине. – Что скажешь, если я верну тебе поцелуй?

“Нет”, – запротестовало все в ней. “Прекрати”, – завопило сердце. Но тело, предательское тело, разгоревшееся от поцелуя и его прикосновения, кричало: “Да!”

Парализованная своей же нерешительностью, она “отпрянула в сторону. Это оказалось ошибкой. Конец рубашки приподнялся, и теперь рука Айана уютно устроилась на ее голой ягодице.

– Ох… – Сузанна не могла больше сопротивляться. Это теплое прикосновение разбудило в ней страсть. Она невольно подалась вперед. Его рука скользнула к ее бедру.

– Если ты собираешься все остановить, – сказал он вкрадчиво, как будто подыскивал слова, – это тебе следует поторопиться. У меня больше нет сил терпеть.

– Нет, – прошептала она.

– Ты хочешь, чтобы я остановился? – мученически спросил Айан.

– Нет. – Дрожь желания опустошающей волной прокатилась по телу. Сузанна доверчиво прижалась к Айану… и начала извиваться.

– Значит, нет, – удовлетворенно простонал Айан. Та рука, что лежала на бедре, прижала ее к себе, и он припал к ее губам. Его язык расплатился с ней за все мучения, которым она его подвергла, а руки гуляли по ее телу, исследуя каждую ложбинку.

Когда Айан поднял голову, чтобы поцеловать тоненькую жилку на ее шее, Сузанна уже тяжело дышала и цеплялась за него, как испанский мох за дуб.

– Я хочу, чтобы ты разделась. – Он уже расстегивал ее рубашку, причем губы следовали за движением рук. Наконец последняя пуговица была расстегнута. Айан развел полы рубашки. Прикасаясь губами к груди Сузанны, скользя по ее мягкой окружности, он наконец коснулся соска, вобрал его губами.

Сузанна выгнула спину и вскрикнула.

– Тихо, – прошептал Айан и отшвырнул рубашку в сторону. – Нам сегодня некуда торопиться.

Сузанне казалось, что она умрет, если все будет продолжаться так медленно. Поэтому она самоотверженно помогла Айану снять с себя рубашку. Потом, хотя она и знала, что это стыдно, но ей было безразлично, она обхватила его голову и повернула ее к своей груди. Айан оставил один сосок и взял в рот другой. Его руки тем временем, едва касаясь, пробегали по ее спине. Сусанна начала извиваться, сгорая от нестерпимого желания.

– Вот так-то лучше, – заметил Айан, когда она, сама того не сознавая, раздвинула бедра. – Теперь положи ногу на меня.

Сузанна с помощью его рук выполнила указание. Они лежали на боку, ее нога находилась на его талии, его голова склонилась к ее груди, одна его ладонь так и осталась лежать на ее ягодицах. Свободной рукой Айан поймал руку Сузанны, запутавшуюся в его волосах, и протащил ее вниз, между их телами.

– Теперь впусти меня в себя, – велел он.

Сначала Сузанна не поняла, о чем он говорит.

Но тут Айан положил ее ладонь на свою пульсирующую плоть, и она сообразила. На ощупь его плоть была горячей, а поверх твердого основания мягкой как бархат. Первым желанием Сузанны было оттолкнуть его, и она спрятала свою руку за спину. Но Айан вернул ее пальцы на место, и на этот раз она без понукания прикоснулась к нему.

– Если хочешь меня, возьми меня в себя.

Если она хочет его… Да она сгорала от желания.

Она потеряла рассудок от желания, и душу тоже, и представляла собой одно трепещущее, горячее существо, жаждущее его. Сузанна ухватилась покрепче, направила острие его страсти, и вот оно уже в ней, заполняя ее целиком.

– Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, – воскликнула она в последний чудесный момент, когда ей показалось, что что-то у нее внутри вспыхнуло.

Потом, гораздо позже, хотя, возможно, прошло всего несколько минут, она вспомнила, что сказала.

Сузанна похолодела, и холод этот не имел никакого отношения к сквозняку, которым тянуло из-под двери. Она была все еще в объятиях Айана, положив голову ему на руку, которую он вытянул, чтобы ей было поудобнее.

Он ничего не сказал ни сразу, ни после, когда они долго лежали рядом на полу. Возможно, он так был поглощен своими действиями, что не расслышал или не разобрал ее слов.

Прошло еще несколько минут. Вдруг Айан быстро поцеловал ее и сел. Потом вскочил на ноги, предоставив Сузанне разыскивать на полу сброшенную в темноте рубашку. Сузанна догадывалась, что он собирается делать. Хотя сомневалась, что он справится.

Вспышка искры подтвердила ее догадку. Зажегся фонарь, и по каюте разлился мягкий желтый свет. Айан вставил стекло, потом повернулся, сложив руки на груди, и посмотрел на Сузанну. Бесстыдник был совершенно гол, а его поза говорила о том, что это его мало беспокоит. Сузанна все еще сидела на полу, подобрав под себя ноги и запахнув рубашку поплотнее. Она подняла голову и взглянула Айану прямо в глаза.

– Ну что же, – сказал он. – Весьма интересно. Ты в самом деле имела это в виду?

– Не понимаю, о чем ты говоришь. – Разумеется, она понимала. А его улыбка доказывала, что он слышал все ее слова.

– Ты сказала, что любишь меня. На самом деле? – Айан следил за ней, как птица может следить за особо сочным червяком.

Сузанна не позволила себе опустить глаза.

– Возможно. Иногда, – заявила она и тут же подумала: “Он что, слегка огорчился?”

– Только иногда?

Айан не отстанет от нее, это очевидно. Сузанна могла бы встать, но его рубашка, хорошо прикрывавшая ее до бедер, оставляла ему на обозрение голые ноги. Смешно беспокоиться о такой ерунде, когда он стоял перед ней в чем мать родила, как младенец, и она только что занималась с ним страстной любовью. Но Сузанна ничего не могла с собой поделать. Поэтому она осталась на полу и продолжила разговор.

– Это и в самом деле для тебя важно? – спросила она серьезно.

– Да. Очень. Вопрос весьма прост: любишь ли ты меня?

У Сузанны пересохло во рту, пока она раздумывала, как бы ответить так, чтобы не соврать. На самом деле ей, конечно, очень хотелось признаться, хотя она знала, что ее снова ждут страдания, и боль на этот раз будет еще сильнее.

– Ну, если ты настаиваешь, то да, – решительно ответила она, и уже никакая сила воли не смогла удержать ее от того, чтобы опустить глаза. Тут же она почувствовала, что Айан подошел к ней. Он сел на корточки, поднял ей подбородок и заглянул в глаза.

– Да – что? – Айан улыбался. Волосы, выбившиеся во время их любви из-под ленты, свисали на лоб, рот чувственно изогнулся. Айан смотрел нежно и настойчиво.

От волнения Сузанна не могла говорить, она чуть дышала.

– Да, я люблю тебя, Айан, – прошептала она наконец, потому что скрывать от него эту тайну у нее больше не было сил.

Теперь Айан широко улыбнулся и слегка ущипнул ее за подбородок.

– Вот это уже совсем интересно, – заявил он почти беспечно. – Потому что, видишь ли, я тоже тебя люблю.

Когда глаза Сузанны превратились в бездонные озера, а губы раскрылись, вся показная бравада слетела с Айана, и он обнял ее.

Глава 38

Ни одно свадебное путешествие не могло быть таким счастливым, как три последние недели их плавания. Забыв все опасения, Сузанна отдалась Айану душой и телом. И любила его страстной любовью, которая, она знала, продлится всю ее жизнь. Но даже если она еще не полностью, верила его заверениям в любви, что же, будет время поразмыслить об этом позже. А пока, хотя бы на время, Айан принадлежал ей, и этого было достаточно. Мало того – Сузанна совсем не думала о семье, и не напоминала Айану, чтобы тот отправил ее назад, как только они пристанут к берегу. Вместо этого Сузанна написала домой письмо, где рассказала о том, что произошло, правда, c некоторыми ремарками, и пообещала вернуться как можно скорее. Сузанна была счастлива, и ей хотелось раствориться в своем счастье, поэтому она постаралась отодвинуть мысли о семье на задний план. Когда они высадились на берег, Англия оказалась совсем другой, чем Сузанна представляла себе. Во-первых, как и обещал Айан, там было прохладно. Для человека же, прожившего всю жизнь в постоянной удушливой жаре, могло показаться попросту холодно. В день их прибытия над столицей стоял серый туман, как одеялом прикрывающий узкие улицы. Тысячи труб выбрасывали клубы черного дыма в хмурое небо. Черная сажа крупными хлопьями летала в воздухе. Город не произвел на Сузанну впечатления – ряды тесно прижатых друг к другу каменных домов, почти нигде ни травинки, ни кустика. Кругом спешащие толпы людей, постоянно визгливо ссорящихся по самым, казалось бы, пустячным поводам. Торговцы, расхваливающие свои товары назойливыми голосами, причем Сузанна с трудом разбирала слова. Улицы забиты каретами всех размеров и видов, проезжающими в обоих направлениях с устрашающей скоростью и полным пренебрежением к безопасности. На одной, из улиц, которую Айан назвал Пиккадилли, черный фаэтон с гербом из золотых листьев на дверце проехал почти вплотную к их наемной карете, и Сузанна испуганно отпрянула от окна, к которому был прижат ее нос.

– В чем дело? – лениво осведомился Айан.

Он наблюдал за ее первым знакомством с Лондоном с покровительственной улыбкой.

Сузанна видела эту улыбку и, понимая, что Айан забавляется, не стала делать никаких замечаний. Правда, все же Сузанна была в восторге от новых впечатлений, и ей не хотелось ссориться.

– Эта карета… мы же едва не столкнулись!

Айан оглянулся, посмотрел в окно, потом снова принял прежнюю позу – длинные ноги вытянуты, одна на другой, голова лежит на выношенной бархатной спинке сиденья, руки закинуты за голову. Он был так хорош, что Сузанне пришла мысль наклониться и поцеловать его. Но она тут же остановила себя, ведь тогда ей вполне грозит быть схваченной в объятия, а там дело может дойти и до любви прямо в карете. Аппетит Айана к любовным наслаждениям был ненасытен, и его можно было спровоцировать всего лишь легким прикосновением или улыбкой. Все это Сузанна уже успела с большим интересом познать. В данный момент ей вовсе не хотелось прибыть на место назначения – в гостиницу, как сказал Айан, пока он кое в чем не разберется – с растрепанными волосами и в измятом платье, поэтому она ограничилась улыбкой.

– Это всего лишь Камберт. Он любит хвастаться, что может проехать в дюйме, но на самом деле он редкостная тупица и неумеха. Ты права, мы вполне могли с ним столкнуться, такое с ним часто происходит.

– Камберт? – удивилась Сузанна. Айан говорил так, будто был хорошо знаком с неосторожным ездоком, Но карета наверняка дико дорогая, а крупнолицый ездок одет в костюм, стоивший, вероятно, уйму денег. Сузанна с уверенностью могла сказать, что никто из джентльменов Бьюфорта так роскошно не одевался. Вряд ли человек, считавший вею дорогу каждую монету, знаком с таким богатым лондонским джентльменом. И все-таки этот медоречивый дьявол почти убедил ее, как это ни глупо, что он – маркиз. Разумеется, ей хотелось в это верить, как и во все остальное.

– Джон Болтон, граф Камбертский. Он чуть меня постарше, но я знаю его уже десяток лет.

Видимо, в глазах Сузанны отразилось сомнение, потому что Айан внезапно выпрямился и усмехнулся.

– Ты все еще мне не веришь? – Опустив окно, он что-то крикнул кучеру. Через минуту карета свернула налево.

– Что ты делаешь? – Сузанне не понравилась его самодовольная улыбка.

– Везу тебя к своему управляющему. Я хотел быть джентльменом и завести тебя сначала в гостиницу. Там ты смогла бы отдохнуть, пока я занимаюсь грубыми сторонами жизни, например, добычей денег, чтобы мы могли есть. Но сейчас я передумал. Готовься голодать, милая моя.

Сузанна озадачилась.

– Не то чтобы я тебе не верила, но…

– То-то, вот именно. Не могу сказать, как меня ранит твое недоверие. Я докажу, что не врал тебе никогда в жизни.

– Ха!

Айан поднял глаза к небу.

– Ну? Что я говорил? Она мне не верит! – жалобно обратился он к Всевышнему. Сузанна невольно рассмеялась:

– Ну хорошо, если ты и в самом деле маркиз…

– Маркиз.

– …и богат, как Крез…

– И это есть. Вернее, было. Сейчас ситуация осложнилась. Но я надеюсь, что моя мать, которая ненавидит скандалы и беспокоится о собственной шкуре, не тратила мои деньги. Она ведь гонялась за титулом для моего брата. Я подозреваю, что она остерегалась трогать мое состояние и… все остальное. Ей надо быть окончательно уверенной в моей смерти.

– Вот в это мне труднее всего поверить – что твоя мать и родной брат хотели, чтобы ты умер, и даже пытались этому поспособствовать.

Все веселье мигом исчезло с лица Айана, оно стало мрачным и жестким.

– Я уже говорил тебе, что моя мать отличается от тебя так же сильно, как день отличается от ночи. Она никогда меня не любила. Мой брат тоже. Хотя мать и восстановила против меня Эдварда.

– А что твой отец?

Лицо Айана стало похожим на грозовую тучу.

– С моим отцом приключилось несчастье на охоте, когда мне было всего девять лет. Случайным выстрелом ему снесло полчерепа. Но он выжил. Вернее, его тело. И вот уже двадцать два года он не в своем уме.

– Какой ужас! – Сузанна от всего сердца пожалела Айана. Зашуршав юбками своего лучшего поплинового платья, она села поближе и обвила руками его шею. – Не грусти, мой дорогой, – прошептала она, целуя его в щеку. – Наверное, не зря говорят, что тот, у кого было тяжелое детство, может надеяться на спокойную старость.

– Я и надеюсь, – сказал Айан, и в голосе его снова прозвучала улыбка. Придерживая рукой затылок Сузанны, он отыскал губами ее рот. Карета резко остановилась. – Черт! – пробормотал Айан. – Ладно, на верное, это к лучшему. Ты ведь не захочешь предстать перед мистером Дамболдом в таком виде, будто только что покувыркалась в сене или, в данном случае, в карете?

– Нет, – согласилась Сузанна, тыльной стороной ладони стирая следы его поцелуя и поправляя волосы. – Определенно, нет. Айан, послушай, может, лучше все же отвезешь меня в гостиницу?

Он покачал головой, полностью придя в себя.

– Ничего не выйдет, радость моя. Я хочу, чтобы все между нами было ясно раз и навсегда.

Кучер открыл дверцу, Айан вышел, потом подал руку Сузанне. Карета стояла перед вытянутым вверх зданием из кирпича, типичным для Лондона. У входа была прикреплена аккуратная табличка с надписью черными буквами на сером фоне: “Мистер Дамболд и сыновья, эсквайры”.

– Откуда ты знаешь, что он там? – поинтересовалась Суэанна.

– Дамболд всегда там, – невозмутимо ответил Айан. Пропустив Сузанну вперед, он поднялся по ступенькам и вошел, даже не потрудившись постучать.

Дверь из холла вела в захламленный кабинет, где сидели двое. Более молодой, аккуратно одетый, о чем-то оживленно спорил с джентльменом постарше в рубашке с закатанными рукавами. По похожим профилям можно было догадаться, что это отец и сын.

– Доброе утро, Дамболд, доброе утро, Тони, – приветливо поздоровался Айан, слегка подталкивая Сузанну в комнату.

Оба мужчины подскочили, будто раздался выстрел, и вытаращенными глазами уставились на Айана. Тот, что помоложе, видимо Тони, как догадалась Сузанна, быстро вышел из-за своего стола.

– Дерн! – изумился Дамболд.

– Бог мой! – воскликнул Тони.

– У меня к тебе дело, Дамболд. Если не возражаешь, я хотел бы поговорить с тобой в твоем кабинете. – Айан говорил вежливо, но любому с зачатками интеллекта – а Сузанна была совсем не глупой – становилось понятно, что, несмотря на поношенную одежду и слегка мятый шейный платок, Айан был человеком, которому другие привыкли подчиняться.

– Мы думали… вернее, нам сказали… ходили слухи, что вы, как бы это сказать… – промямлил Дамболд и потупился.

– Нам сказали, что вы умерли, – прямо заявил его сын.

Айан покачал головой.

– Как видите, я жив. Правда, могу добавить, что мне некого благодарить за это. Я расскажу тебе всю историю позже, наедине. И ты все запишешь на тот случай, если меня попытаются убить снова. Но сначала я хочу познакомить вас с моей женой. Сузанна, это мистер Дамболд и мистер Тони Дамболд.

– Как вы поживаете? – запинаясь произнесла Сузанна. Ей не очень понравилось, что он выдает ее за свою жену, ведь она вовсе не его жена. Но, как верно заметил сам же Айан, альтернатива еще хуже, так что, видимо, ей придется смириться с этой ложью.

– Миледи. – Мужчины разом низко поклонились.

Сузанна огорошено взглянула на Айана поверх их голов и встретилась с его победной усмешкой.

– И вот еще что. Я хочу, чтобы все было ясно. Дамболд, кто я такой?

– Что, милорд?

– Как меня зовут, понятно? Назови мое имя! – проговорил Айан нетерпеливо.

Дамболд поспешил ответить на его вопрос, хотя и счел его странным.

– Ну, Айан Чарльз Майкл Джордж Генри Коннелли, милорд.

– А мой титул? – Серые глаза наблюдали за Сузанной. Она уже знала, что услышит, хотя Дамболд не успел произнести и слова.

– Маркиз Дернский, барон…

– Достаточно, Дамболд, большое спасибо. – Айан подмигнул Сузанне и снова повернулся к Дамболду: – Теперь я хотел бы остаться наедине…

– Разумеется, милорд. Конечно.

Дамболд провел их в свой кабинет и был при этом подобострастно-предупредительным. Сузанна, как во сне, выслушала подробный рассказ Айана о том, какие испытания выпали на его долю. Он пропустил только избиения и не стал упоминать о тех, кого он считает виновниками своих несчастий. Получалось, что все, о чем он рассказывал ей последние полтора месяца, было правдой – от сфабрикованного обвинения (поскольку ему не разрешили говорить в суде, никто даже не знал, кто он такой на самом деле) до подосланного убийцы, нашедшего его в Каролине.

Теперь же Айан Чарлз Майкл Джордж Генри Коннелли, маркиз Дернский, в недалеком прошлом раб мисс Сузанны Редмон из Бьюфорта в Каролине, вернулся, чтобы отомстить.

Дамболд энергично заверил, что он примет все меры и впредь ничего подобного не повторится. Когда они собрались уходить, Айан, возвращаясь к привычной жизни, спросил как бы между прочим:

– А как дела у отца? Ты ничего не слышал?

– Кроме известий о вашей предполагаемой смерти, милорд, я не получал никаких сведений о вашей семье. Но если бы его светлость герцога постигла тяжелая участь, я уверен, мне бы сообщили.

– И то верно. – Айан водрузил на голову довольно потрепанную треуголку и взял Сузанну под руку.

– Полагаю, они не посмели предпринять никаких мер, пока не узнали точно, что я мертв.

– Нет, милорд. Я тоже так думаю, – печально согласился Дамболд. – Мне кажется, Тони уже ждет с каретой.

– Спасибо, Дамболд.

– Всегда рад стараться, милорд.

Когда они снова оказались в карете, направляющейся к гостинице, Айан гордо и озорно посмотрел на Сузанну.

– Что скажешь?

Сузанна виновато повесила голову.

– Я в тебе ошиблась. Прими мои самые искренние извинения.

Айан засмеялся:

– Этот номер не пройдет, девочка моя. Иди-ка сюда и начинай замаливать грехи. Предупреждаю, это может отнять много времени, так как мои чувства были жестоко оскорблены. Может, недели. Или месяцы. Или годы.

Сузанна, бросив на Айана укоризненный взгляд, согласно кивнула и бросилась в его распростертые объятия. До чего же это было замечательное наказание – целовать Айана!

Глава 39

Гостиница, где они поселились, оказалась самым роскошным заведением, какое Сузанна только видела в своей жизни. Полы мраморные, потолки позолоченные, стены отделаны фресками с изображением лесов, голубых озер и херувимов. Их поместили в великолепном номере. Все было лучшего качества – огромная кровать с балдахином, комод красного дерева, туалетный столик с зеркалом, еще большое зеркало в подвижной раме, в котором Сузанна помещалась во весь рост, толстый персидский ковер на полу. Такого Сузанна не могла даже вообразить. Растерянно стояла она посреди этой пышности, а Айан довольно улыбался. Немного позже, после того как он продемонстрировал ей преимущества местного матраса перед теми, которыми им приходилось пользоваться, Айан заказал плотный обед. Ему доставляло огромное удовольствие наблюдать, как Сузанна пробует незнакомые блюда. Большинство из них показались ей довольно безвкусными, но, чтобы угодить Айану, она восторгалась и в довершение сообщила, что этот обед достоин короля.

Затем Айан заявил, что им следует купить себе новую одежду. Сузанна не стала возражать. Ей до смерти надоело ее черное платье.

Но когда Айан на шикарной карете, взятой напрокат у гостиницы, привез ее в фешенебельный маленький магазин под названием “У мадам де Вангрисс”, Сузанна чуть было не передумала. Внешне магазин выглядел весьма скромно – единственную витрину украшало замечательное платье из блестящего золотистого атласа. Но когда Айан открыл дверь, Сузанна обмерла. На мягких диванах, стоящих в большой, покрытой ковром комнате, были разбросаны рулоны дорогих тканей. В нишах виднелось еще множество материалов богатых расцветок. Кругом – высокие зеркала, а перед ними Сузанна увидела невероятно элегантных дам. На стульях и на свободных от тканей диванах восседали не менее элегантные джентльмены, наблюдая за примеркой новых туалетов.

– Я не могу туда пойти!

Если бы Айан не шел вплотную следом за ней, Сузанна мгновенно бы выскочила за дверь. Такая роскошь не для нее! Но он с хитрой улыбкой заслонил ей дорогу к бегству.

– Еще как можешь. Не глупи! Я мечтал увидеть тебя в нормальном платье с той самой минуты, как встретил впервые. Не думай, я все заметил. Я видел, что ты шила Мэнди, Саре Джейн и Эм красивые вещи, но очень редко делала что-то для себя.

– Мне ничего не было нужно.

Они разговаривали очень тихо, но Сузанна все равно смущалась, замечая краем глаза, что некоторые из дам начали на них оглядываться. Смерив Сузанну ядовитым взглядом, они отворачивались, пренебрежительно пожав плечами. Правда, на Айане их взгляды задерживались подольше. Но вскоре, по достоинству оценив его задрипанную одежду, посетительницы магазина и на него перестали обращать внимание.

– Теперь нужно. И не давай им себя унижать. Ты стоишь больше, чем все они, вместе взятые. Элен Даттон, вон она стоит, – он небрежно кивнул в сторону высокой, строгой и прекрасной блондинки, – может и герцогиня Блейкльская, но она славится в Лондоне своим легким поведением. Ее детей называют “смесь”, потому что у всех разные отцы. Их у нее семеро.

Он продолжал рассказывать ей на ухо откровенные истории о всех этих красивых женщинах, пока Сузанна не рассмеялась. А смешно ей стало при одной-единственной мысли – как не соответствуют все непристойные россказни этим прекрасным лицам. Она подозревала, что он многое выдумал, чтобы помочь ей чувствовать себя раскованнее, и уже собиралась высказать эту догадку, но тут увидела продавщицу, застывшую рядом с немым высокомерным вопросом в глазах.

– Могу я вам помочь, мэм, сэр? – вельможно спросила она.

Естественно, одеяние Сузанны, даже в Бьюфорте казавшееся неизящным, выглядело совсем никудышно в модном Лондоне.

Сузанна мобилизовалась. Ей не понравились манеры продавщицы.

– Вы сами видите, что мне нужно платье, – сухо и отстраненно произнесла она.

Девушка слегка занервничала при этом заявлении. И хотя продавщица была на пару дюймов выше, Сузанна взирала на нее надменно и как будто свысока.

– Можешь сказать мадам, что Дерн здесь, – сообщил Айан в пространство.

– Слушаюсь, сэр, – ответила продавщица уже уважительно. Перестав обращать внимание на их жалкую одежду, она заторопилась куда-то вглубь магазина.

Через несколько секунд в зале появилась маленькая женщина с невероятно рыжими волосами. Она подозрительно присмотрелась к Айану и, вскрикнув, бросилась ему на грудь.

– Приятно снова видеть тебя, Бриджит, – произнес Айан и с удовольствием обнял женщину.

– Mon cher[3] Дерн! – Сузанна ревниво следила, как ярко накрашенные губы прижались к губам Айана. – Как приятно снова тебя видеть! Где ты так долго пропадал? Ведь не в Лондоне, верно? И ты привез мне новую клиентку? – Рыжуха отвернулась от Айана и бегло оглядела Сузанну, которая отважно и дерзко наблюдала сцену свидания. – Наверное, родственница? – Мадам определенно считала, что Сузанна не та женщина, которая может быть спутницей Айана, если только она не какая-нибудь дальняя бедная родня. Правда, Айана ее мнение совершенно не интересовало.

– Сузанна – моя маркиза, – ответил он и любовно дотронулся до подбородка рыжухи. – Она из колоний, и ей необходимо, сама видишь, приодеться. Я хочу, чтобы у нее было все самое лучшее, начиная с белья. И не позже чем через неделю. А пару платьев мы хотели бы забрать сейчас.

– Одно или два сегодня, а остальные за неделю! О, друг мой, ты хочешь слишком много! И тебе это будет дорого стоить, сам понимаешь, но я постараюсь. – Бриджит внимательно оглядела Сузанну. – Ну, знаешь, я ничего не могу разглядеть сквозь это… платье! Нам надо его снять, миледи, и тогда разберемся.

Бриджит двинулась в чрево магазина, жестом приглашая Сузанну следовать за ней. Сузанна вопросительно взглянула на Айана, но он лишь слегка кивнул.

– Иди, – сказал он, – она тебя не съест. А я подожду здесь. Я ни за что не позволю тебе выбирать платья самой. Иначе мы снова оденемся в мешковину и посыплем голову пеплом.

– Мадам маркиза, s' il vous plait[4], нам надо спешить, – бросила Бриджит через плечо.

Немедленно почти все головы повернулись, и дюжина пар глаз уставились на Сузанну, преследуя ее, пока она шла через комнату. Не обращая внимания на гул голосов, Сузанна шествовала за Бриджит, глядя прямо перед собой. Но все-таки она покраснела, когда услышала шепот некоторых дам.

– Ты слышала, кто она такая? Маркиза Дерн!

– Чепуха! Маркиз никогда не женится на этой мышке!

– А она и вправду мышка, верно? Ну, у Дерна красоты на двоих хватит. Ой, смотри, а он тоже здесь! Я должна подойти и поздороваться. Я его сто лет не видела. Интересно, почему его не было в Англии?

Пересуды не унимались. Но Сузанна, уже успела дойти до примерочной. Ее щеки горели, однако голову она не опустила. Надо же так сказать: “Мышка!”

– Стойте спокойно, миледи, я помогу вам снять платье.

Сузанна и глазом моргнуть не успела, как оказалась голой. Глаза Бриджит оценивающим взглядом знатока пробежались по изгибам тела Сузанны, дотоле скрытым платьем.

– Sacrebleu[5], преступление скрывать такие формы под безобразной тряпкой! – Бриджит брезгливо посмотрела на перекинутое через руку старое платье Сузанны и велела помощнице унести его. У Сузанны возникло предчувствие, что она больше никогда не увидит снова своего лучшего воскресного платья. Но неожиданно она обрадовалась. Пусть она не красотка, по крайней мере, она будет прилично одета! Сузанна вдруг всполошилась – с чего это она стала обращать такое внимание на свою внешность, которая раньше ее совсем не интересовала. Ответ нашелся сам собой, долго раздумывать не пришлось: Айан. Ей хотелось нравиться Айану.

– У вас великолепная фигура, миледи. Примите мои комплименты.

Великолепная фигура? Сузанна взглянула в зеркало и, сконфузившись при виде отраженной в нем наготы, быстро отвернулась. Но слова Бриджит вылились бальзамом на рану, нанесенную женщиной, обозвавшей ее мышкой.

– Гм, тут еще нужен парикмахер! – заметила Бриджит, подавая Сузанне стопку шелкового белья. – Лизетта, пришли сюда Клотильду, немедленно! И принеси золотистое платье с витрины!

Шелковое белье! Сузанна позволила надеть на себя изящно вышитую сорочку. Как бы Мэнди понравилось! Внезапно приступ щемящей тоски подступил к сердцу. Конечно, Сузанна любила Айана, но она начинала скучать по сестрам и отцу.

Сузанну упаковали в лиф на китовом усе из атласа с парчой, который почти до неприличия приподнял ее грудь и сделал талию еще тоньше. На ноги ей надели шелковые чулки, закрепив их подвязками с лентами, потом последовали нижние юбки и кринолин, завершили все атласные туфельки с шелковыми цветами и каблуками в три дюйма (они оказались слегка велики, но Бриджит положила в носки ваты и уверила, что так сойдет). Сузанна потихоньку начала раздражаться. Но воспоминания о том, что ее назвали мышкой, заставили ее воздержаться от протестов.

Золотистое платье надели через голову, подкололи на талии, где оно оказалось слишком широким, и снова сняли. Затем сделали все необходимые мерки.

Появилась Клотильда и принялась вынимать шпильки из волос Сузанны.

– Ells sont beaux![6] – любуясь кудрявой гривой, воскликнула Клотильда, оказавшаяся сестрой Бриджит.

Она тем не менее безжалостно набросилась на локоны с ножницами, втерла в них душистый крем и уложила в прическу. Затем на Сузанну снова надели золотистое платье и застегнули крючки на спине.

К этому моменту ей уже казалось, что она торчит в магазине несколько часов. Но Бриджит уверила ее, что прошло всего сорок пять минут.

Сообразив, что Айан скучает в приемной уже три четверти часа, она рванулась из примерочной. Бриджит остановила ее.

– Разве вы не желаете взглянуть на себя в зеркало? – удивленно воскликнула она.

Это напомнило Сузанне, что она и в самом деле жаждет посмотреть в зеркало. Когда она увидела свое отражение, то застыла от восторга.

Из зеркала на Сузанну смотрело видение в золоте. Блестящий атлас сверкал под ярким светом. Каскады светло-желтых кружев спадали на руки и украшали юбку. Низкий квадратный вырез не скрывал верхней части груди, и именно эта деталь ее нового облика прежде всего обращала на себя внимание. Сузанне такой откровенный вырез мог бы показаться слишком вольным, но она уже отметила для себя, что все женщины в зале носили такие открытые платья. И все же она с трудом удержалась, чтобы не прикрыть руками выставленную напоказ розовую плоть.

– Вы не находите, что вырез слишком низкий? – спросила она стоящую рядом Бриджит.

– Non, мадам, это le dernier cri![7] – уверила ее Бриджит. – Вы взгляните на волосы! Ну не прелесть ли?

Сузанна послушно посмотрела и поразилась. Волосы отливали золотом, благодаря таинственному крему Клотильды. Та уложила их в высокую прическу, из которой как бы случайно спадали на шею отдельные кудряшки, делая ее длиннее и одновременно тоньше. Даже тяжеловатая челюсть Сузанны казалась изящной, а золотистый цвет платья подчеркивал рыжие искорки в глазах.

– И талия такая тоненькая! Дерн придет в восторг. Хотя он наверняка знает, что скрывало это безобразное платье! – Она многозначительно улыбнулась.

При мысли о том, что Айан увидит ее в новом наряде, Сузанна оробела. Она еще не была готова предстать перед ним в таком виде. Конечно, с ее собственной точки зрения, она выглядела хорошо. Правда, Бриджит и Клотильда уверяют ее, что все прекрасно, но только в своих же собственных интересах. А вот что скажет Айан? Сузанну пугала перспектива показаться Айану смешной.

– Идемте, миледи, и поразим лорда Дерна. – Бриджит приглашала ее в зал, где ждал Айан.

Сузанна разок оступилась на непривычных каблуках, казавшихся ей непомерно высокими, но, завидев Айана, выпрямилась и подняла голову. Пусть она выглядит в его глазах нелепо, но никто не отнимет у нее чувство собственного достоинства.

Айан довольно лениво наблюдал, как Сузанна приближается к нему. В его глазах появился цинизм, который едва не заставил ее задрапировать грудь кружевами. Щеки Сузанны разрумянились. Как он смеет так на нее смотреть? И тут она поняла, что он не видит ее, он смотрит и не узнает…

– Voila[8], милорд! – сказала Бриджит, и Айан поднял глаза на лицо Сузанны.

Айан сидел потрясенный. Он был не готов к такой разительной перемене. И не верил своим глазам. Наконец он поднялся на ноги.

– Бог ты мой! – произнес он странным, сдавленным голосом, разглядывая новую прическу, модные туфельки и каскады пенных кружев. – Бог ты мой, Сузанна, да ты просто красотка! Кто бы мог подумать?!

Глава 40

Айан! Дерн, это ты? – Мягкий женский голос ни в коей мере не подготовил Сузанну к появлению ослепительной красавицы, которая бросилась навстречу Айану. Застигнутый врасплох Айан только и успел сказать: “Серина!”, а женщина уже повисла у него на шее. Рука с идеальным маникюром забралась в его волосы и наклонила ему голову для поцелуя. Вторую руку она изящно положила ему за шею.

Надо отдать ему должное, Айан с отчаянием одним глазом смотрел на Сузанну. А Серина целовала его с такой страстью, будто вновь обрела потерянную любовь. Но, может, так оно и есть.

– А, мадам, вам не стоит беспокоиться. Она уже немного история, да? Из давних времен. – Бриджит старалась утешить Сузанну.

В это время Айан взял Серину за талию и силой оторвал от себя.

– Но где ты пропадал, любовь моя? – жалобно спросила Серина, хватаясь холеными руками за его рукава. Оглядев его, она добавила: – И почему ты одет как… провинциал? Это на тебя не похоже, Дерн, ты у нас всегда на высоте.

– Я ездил в колонии, подробности объяснять не время и не место. Поверь мне, я сожалею, что уехал, ничего тебе не сообщив. Но я кое-кого с собой привез и хочу тебе представить.

– Поверить невозможно. Дерн так дерзок, что хочет представить свою любовницу жене! – пробормотала Бриджит, обращаясь к только что подошедшей Клотильде.

Сузанна напряженно вслушивалась. Конечно, как только она увидела эту красотку, ей сразу стало ясно, что эта женщина и Айан были когда-то больше чем просто друзьями. Все говорило само за себя – ее манера его касаться, голос, каким она называла его “любовь моя”, теплота в его глазах, когда он посмотрел на нее. Следом пришла другая мысль – она, Сузанна, по сути, вовсе и не жена Айана. Но наблюдая, как жмется к ее мужчине эта женщина, Сузанна чувствовала себя оскорбленной супругой.

Айан повернул женщину, и Сузанна взглянула на тонкое белое лицо под темными, смоляными волосами. Она увидела огромные карие глаза и розовые губы, она отметила высокую, пышную фигуру в зеленом платье с еще более низким вырезом, чем у нее и поняла, что не годится в соперницы Серине. Даже Мэнди не могла бы составить ей конкуренцию.

– Сузанна, это Серина, леди Креви. Серина, это Сузанна… моя жена.

Сузанна заметила, что Айан немного замялся, прежде чем назвать ее женой. И догадалась, что если бы он уже не обманул Бриджит и Клотильду, то был бы более правдив. Неужели он хотел дать леди Креви понять, что уже не может погреть ей постельку!

– Твоя… жена! – Серина онемела и зловещим взглядом быстро оглядела Сузанну, занятую в этот жуткий момент вознесением благодарной молитвы Богу за то, что на ней по крайней мере не ее черное платье. Конечно, она не могла соревноваться с потрясающей внешностью этой женщины, зато не чувствовала себя полностью уничтоженной. Исполненная праведного гнева, Сузанна окатила ледяным взором Айана и протянула руку.

– Как поживаете, леди Креви? – спокойно осведомилась она.

Серина, в свою очередь, тоже взглянула на Айана.

– Какой очаровательный акцент, – промурлыкала она и слегка коснулась пальцами руки Сузанны. – Из колоний, так, кажется?

– Я из Каролины, – ответила Сузанна, не желая, чтобы Айан говорил за нее. Эта женщина уже ненавидела ее, сомневаться в этом не приходилось, и, разумеется, она считала, что Сузанна украла у нее любовника.

– Очаровательно, – снова заметила Серина и повернулась к Айану. – Всегда приятно возобновить старое знакомство, не так ли?

– Иногда, – сказал он и улыбнулся.

Сузанна в бешенстве смотрела, как красотка положила руку ему на плечо, приподнялась на цыпочки и что-то прошептала на ухо. Айан опять улыбнулся, покачал головой и тоже что-то прошептал.

– Госпожа маркиза, вы и голубое платье с собой возьмете? Все уже готово. А остальные мы доделаем в ближайшие дни.

Бриджит из добрых побуждений пыталась отвлечь внимание Сузанны, Сузанна была ей признательна за это и согласно кивнула. Но она не пропустила момент, когда Серина поцеловала Айана в щеку на прощание, а он похлопал ее по заду. Выходя из магазина, сама Сузанна пылала как. маков цвет, а ее глаза метали молнии в сторону Айана.

– Странно, если твой язык еще не горит от всего того вранья, что ты мне наговорил, – ехидно промолвила она Айану, когда тот укладывал пакеты в карету. Отказавшись от помощи, Сузанна самостоятельно забралась в нее, зацепившись высоким каблуком за ступеньку. Чуть не потеряв равновесие и не опозорившись, Сузанна уселась, высоко подняв голову и неестественно выпрямив спину.

– И о каком же вранье ты говоришь на этот раз? – спросил Айан, пожалуй, излишне ласково, одновременно понукая лошадь и двигаясь с места. Он умело выехал на переполненную улицу, но Сузанна даже не заметила, как он протиснулся между молочной повозкой и кибиткой, едва не задев их.

– Насчет того, что я твоя маркиза. Совершенно очевидно, леди Креви расстроилась, встретившись с твоей женой. – Сузанна произнесла последнее слово небольшим ударением.

– Серина – старая приятельница.

– Ну конечно. Могу представить, что когда-нибудь ты и обо мне так скажешь.

– Незачем сравнивать себя с Сериной. Ладно, она была моей любовницей. Я же говорил, у меня были женщины. Вот Серина – одна из них. Все это в прошлом.

– По ней нельзя сказать, что ей хочется остаться в прошлом.

– Сузанна, – произнес Айан. – Ты очень ревнивая женщина. Хорошо еще, что мне это нравится.

– Что? – Сузанна удивленно вытаращилась.

Он усмехнулся, пошевелил вожжами, и карета плавно повернула направо.

– Ты просто великолепна, когда сидишь вот так и шипишь, как рассерженная кошка. Стоит только посмотреть на тебя, как меня одолевает желание. Я собираюсь отвезти тебя в гостиницу, снять с тебя это замечательное платье и заниматься с тобой любовью до тех пор, пока у тебя не останется сил, чтобы на меня злиться.

Она представила себе эту картину, и все в ней затрепетало, но она ни в коем случае не хотела, чтобы Айан это заметил.

– У меня сейчас нет настроения заниматься с тобой любовью, – высокомерно заявила она.

– Сузанна, – сказал он очень тихо, – ну и кто теперь врет?

Они как раз подъехали к гостинице, и Сузанна не успела ответить. Оказавшись в своем номере, она, не переставая, следила за Айаном, даже когда снимала надоевшие туфли, которые уже начали натирать ноги.

– Туфельки жмут? – сочувственно спросил Айан.

Сузанна промолчала и нахохлилась. Айан вздохнул.

– Ну и ведьма, – сказал он. – Иди сюда.

– Нет.

Сузанна распаковала голубое платье, почти такое же красивое, как и золотистое, и повесила его в шкаф. Айан уже снял башмаки и подошел к ней в одних носках и рубашке.

– Мило, – одобрил он, глядя, как Сузанна укладывает в шкаф шелковое белье.

Она только успела закрыть дверцы, как он обнял ее за талию.

– Ты прекрасна, – прошептал он. – Я тебя хочу. – Его губы коснулись ее щеки.

Горячее прикосновение сразу заставило ее пульс участиться, но она отдернула голову. И тут же, к своему удивлению, Сузанна обнаружила, что видит себя и Айана в зеркале в подвижной раме. Это отражение так заворожило ее, что она не могла отвести от него глаз.

Несмотря на высокую копну волос с золотистым оттенком, Сузанна выглядела очень маленькой по сравнению с Айаном. Он казался огромным и мощным рядом с ней. Белая рубашка обтянула его широкие плечи, на фоне которых Сузанна была просто подростком. Голова с черными блестящими волосами наклонена, потому что он снова целовал ее. Сузанна видела, как касаются его губы ее кожи, и это возбуждало ее безмерно. Сильные руки держат ее за талию, золотистая юбка заслоняет его ноги. Айан вдруг заметил, что Сузанна замерла, проследил за ее взглядом, и его отражение многозначительно улыбнулось.

Он развернул ее лицом к зеркалу. Потом, все еще стоя за ее спиной, он принялся расстегивать ее платье. Завороженная Сузанна могла лишь наблюдать, как Айан снимал с нее одну деталь туалета за другой, пока она не оказалась абсолютно голой. Глядя на себя в зеркало, она ощущала себя настоящей распутницей. Обнаженная, дрожащая, прижимающаяся к нему спиной, тогда как он был почти полностью одет. Контраст заставил ее поежиться.

– Нет, не отворачивайся, – попросил он, поняв ее намерение. – Смотри.

Ей ничего не оставалось, как послушаться. С замиранием сердца она разглядывала себя как бы со стороны. Полные белые груди с темными сосками, торчащими от желания, выпуклая грудная клетка, широкие бедра, живот с кустиком темных волос внизу. Ноги казались очень бледными на фоне его темных бриджей, да и живот тоже, особенно когда по нему блуждает его загорелая рука. Одной рукой Айан прижимал Сузанну к себе, другой одновременно ласкал, продолжая наблюдать, как она разглядывает себя в зеркале. Наконец их глаза в зеркале встретились. Сузанна посмотрела в жесткое красивое лицо и вновь опустила взгляд на себя, потому что в этот момент он дотронулся до ее груди.

Айан гладил ее нежно, длинные пальцы ласково касались кожи. Губы Сузанны раскрылись, и она шумно вздохнула. Переведя взгляд с его лица на руку, ласкающую ее грудь, она внезапно и пронзительно почувствовала такое горячее желание, что застонала. Казалось, звук, сорвавшийся с ее губ, исходил от отражения в зеркале. Смотреть на себя, испытывая такое наслаждение, было настолько эротичным, что ничто не могло сравниться с этим ощущением. Рука, обнимавшая ее за талию, скользнула вниз, и от возбуждения Сузанна вновь застонала. Айан играл с ней, и она ему все позволяла. Мало того, она с удовольствием наблюдала за ними в зеркале, не отрывая взгляда даже тогда, когда он потянул ее на пол, расстегнул бриджи и лег на нее. Она смотрела, как рассыпались ее волосы, как дрожало тело. Она видела, как он овладел ею, доведя до вершин оргазма, как она выгнула спину, как с силой впилась ногтями ему в плечо. Сузанна видела отражение в зеркале и знала, что это она. Эта обнаженная, страстная, грешная женщина была той тайной, которую праведная дочь пастора столь долго скрывала.

Глава 41

Следующие две недели Айан показывал Сузанне Лондон. Он возил ее в амфитеатр Эстли, на уличную ярмарку, в зоопарк, где они смотрели на диких зверей. Она увидела клоунов, рычащего льва и непристойную постановку, заставившую ее покраснеть, хотя она и много смеялась. Он возил ее по Бонд-стрит. И она забавлялась, разглядывая праздных щеголей, как их называл Айан. Они зашли в музей, чтобы полюбоваться на очень хорошую, по его словам, копию скульптуры Венеры. Сузанна не смогла от смущения оценить ее по достоинству. Осмотрели Вестминстерский собор, величественность которого поразила ее. Мир, куда вел ее Айан, настолько отличался от того, привычного и родного Сузанне, что иногда она думала, что попала на другую планету. Со временем в ее душе возникло желание вернуться домой, но она постаралась побыстрее заглушить его.

Айан рассказывал Сузанне о бале. Сначала он упомянул о нем как бы между прочим, сразу возбудив ее подозрения. Она уже знала, что так он говорил о вещах очень для него важных. Хитростью она выудила из него некоторую информацию, из которой составила истинную картину. В следующую среду его мать, герцогиня Уоррендернская, устраивает прощальный бал сезона в своем доме на Беркли-сквер, куда она только что переехала. И Айан собирался туда пойти. Но Сузанна и в мыслях не допускала позволить ему пойти туда одному.

В предыдущий вторник прибыли ее туалеты, но ни одно из платьев не шло ей так, как золотистое. Сузанна решила надеть его. Конечно, ее мучили угрызения совести по поводу того, что ее представят матери Айана в качестве его жены, что было откровенной ложью. Но, вспомнив об альтернативе, Сузанна не стала обсуждать эту тему. Вдобавок, разве кто-нибудь собирается представлять ее официально, тем более женщине, которая пыталась убить своего ребенка?

Айан выполнял при Сузанне обязанности горничной. Он хотел нанять служанку, но Сузанна решительно запротестовала. Она обслуживала себя всю жизнь сама и не собиралась ничего менять. И она вполне справилась. Все крючки были застегнуты, волосы уложены в новую, высокую прическу. Туалет завершал утром подаренный веер из слоновой кости с очаровательным пейзажем по белому шелку. Он свисал на ленте с узенького запястья.

Разумеется, Айан был неотразим. Смотреть на него можно было бесконечно. Он тоже заказал себе новый гардероб, и его бальный костюм выглядел просто потрясающе. Темно-синий камзол с длинными фалдами, белый шелковый жилет с экзотическим вышитым рисунком из птиц и цветов. Черные бриджи настолько его обтягивали, что, как он шутил, ему было сесть страшно. Белые шелковые чулки украшены золотом, туфли на красных каблуках. Айан рассказал ей, что, когда его отправили в Ньюгейт, на нем были такие же чулки и туфли, которые продержались там всего один день. И туфли, и чулки с него сняли, пока он спал, заменив башмаками умершего заключенного. Сузанна была возмущена до предела, она хорошо помнила его ужасную обувь и умоляла Айана рассказать побольше об этой знаменитой тюрьме. Но в это время он как раз завязывал шейный платок (а она выяснила, что это очень важное занятие для джентльмена) и не мог разговаривать из боязни помять шелковые складки.

Улица, ведущая к Беркли-сквер, была забита каретами. Собирался, по-видимому, весь высший свет. Была уже почти полночь, когда специально нанятый для этой цели кучер отогнал их карету, и они начали подниматься вместе с толпой приглашенных по ступеням. Сузанна, уже привыкшая к странному распорядку дня в Лондоне, вовсе не удивилась, когда часы пробили двенадцать.

Но сам бал ее волновал. Никогда не приходилось ей бывать на таких грандиозных празднествах, а вечеринка у Хаскинсов не могла служить примером. Поэтому Сузанна даже не представляла, как себя вести.

– Держись ко мне поближе, – посоветовал Айан, когда она шепотом поделилась с ним своим беспокойством.

Сузанна и так держала его под руку и вряд ли могла поступить по-другому, но за совет поблагодарила.

Айана со всех сторон приветствовали громкими восклицаниями, а он снова и снова терпеливо объяснял, что был в колониях (он не вдавался в подробности относительно обстоятельств этого визита), и сообщал, что привез молодую жену. Когда они добрались до дверей, Сузанна увидела величественного дворецкого, смотревшегося куда более маркизом, чем сам Айан. Лакей гнусаво возвещал о вновь прибывших, и Сузанне почудилось, что теперь ее узнает половина Лондона.

Наконец подошла их очередь быть объявленными. Дворецкий взглянул на Айана, и глаза его вылезли из орбит.

– Мистер Айан! – воскликнул он. – Я хотел сказать, милорд! Нам дали понять, что вы… – Лакей запнулся и деликатно кашлянул, прикрыв рот рукой в белой перчатке.

Айан понимающе усмехнулся.

– Мертв, – закончил он. – Да, я знаю. Как поживаешь, Римз?

– Очень хорошо, милорд. Приятно вас видеть, милорд, простите мою смелость. Прислуга будет в восторге, когда я скажу им, что вы…

– Восстал из мертвых? – подсказал ему Айан, подмигнув. – Ты лучше объяви о нас, Римз. А то мы задерживаем очередь. А это, гм, моя жена.

Римз вытаращил глаза на Сузанну, которая слабо улыбнулась. Ей все труднее и труднее было мириться с таким обманом. Что-то надо сделать и поскорее…

Но она не успела до конца додумать, что же именно, как Римз возвестил:

– Маркиз и маркиза Дернские!

По длинной линии встречающих пронесся удивленный вздох. Проследив за взглядом Айана, Сузанна наконец увидела высокую блондинку, стоящую в конце этой линии, которая повернулась к ним лицом. Женщина смотрела на Айана, их глаза встретились, и она слегка побледнела, тут же взяв себя в руки. Но, может быть, это показалось Сузанне. Гордо подняв голову, блондинка ждала, когда Айан и Сузанна подойдут к ней. Если бы Сузанна не чувствовала, как напряглась рука Айана, она бы решила, что он совершенно спокоен.

Оказавшись рядом, Сузанна как следует разглядела леди и сделала вывод, что та выглядит гораздо старше, чем кажется издалека, и не так уж и хороша. Волосы были не светлыми, а напудренными, лицо накрашено, и краска уже не скрывала глубоких, отчетливых складок у рта. Или она так внезапно постарела при виде Айана?

– Мама. – Айан наклонил голову и улыбнулся, но улыбка была натянутой.

– Дерн.

Сузанна и знать бы не хотела женщину, называющую своего сына не по имени, а по титулу, поэтому она немедленно ощетинилась, готовая защитить Айана в любую минуту.

Но тут мать Айана взглянула на нее.

– Ты женился? – Голос был глухим, а уголок рта дергался так же ритмично, как учащенный пульс. И это был единственный признак того, что она нервничала. Глаза блондинки оставались непроницаемыми.

– Во время моего замечательного путешествия в колонии. Между прочим, можно сказать, что Сузанна спасла мне жизнь. – Айан снова улыбнулся, вернее, обнажил зубы.

– Тогда мы все у вас в долгу. – Герцогиня взглянула на Сузанну. – Поскольку Дерн нас не представил, я сделаю это сама. Я – Мэри, герцогиня Уоррендернская.

– Я прекрасно знаю, кто вы такая, мэм, – сказала Сузанна достаточно холодно.

– Вот как, – заметила герцогиня и слегка качнулась, но больше ничего не добавила.

– Думаю, нам следует удалиться в гостиную, мама, и поговорить. Ведь мы не виделись… сколько же мы не виделись?

– Долго, – бесцветно произнесла она и позволила Айану взять себя под руку.

– А Эдвард здесь? Ему бы тоже не помешало послушать.

– Пожалуйста, не втягивай Эдварда, – теперь она заговорила резко.

Айан отрицательно покачал головой.

– Боюсь, ничего не выйдет. Но пошли, нам надо поговорить наедине. Здесь слишком много любопытных ушей.

И в самом деле, Сузанна заметила, что они оказались в центре внимания всех присутствующих. Когда вся троица пробиралась сквозь толпу, причем Айан и его мать натянуто вежливо улыбались, Сузанна увидела среди гостей Элен Даттон, графиню Блейкльскую, всем известную даму легкого поведения (так по крайней мере утверждал Айан), которую она встретила в модном магазине. Элен была с пожилым, очень тучным мужчиной злобного вида, который держал ее под руку и что-то очень быстро говорил. Неужели это ее муж? Сузанне внезапно открылась причина почему детей графини называют “смесью”. Сузанне не хотелось бы быть замужем за таким человеком. Еще несколько лиц показались ей смутно знакомыми, но точно вспомнить, кто они, она не смогла. Неожиданно она узнала Серину, хищно глядящую им вслед. Тут Айан открыл дверь и посторонился, пропуская Сузанну и мать.

– Ей тоже необходимо все слышать? – Герцогиня слегка повернула голову в сторону Сузанны, когда Айан закрывал за ними дверь. Айан кивнул.

– Сузанна заслуживает того, чтобы участвовать в развязке истории. Если бы не она, ты вполне могла бы преуспеть.

Герцогиня с ненавистью взглянула на Сузанну, прошла через комнату и остановилась у большого стола, обтянутого кожей. Затем нервно повернулась к ним лицом. У нее за спиной стояли многочисленные полки с книгами в кожаных переплетах, а справа горел камин, освещая ее лицо.

– А что мешает мне сейчас же поставить точку на твоем существовании, да и твоей жены тоже? – В голосе женщины звучало торжество. Она подняла руку с серебряным пистолетом.

Увидев пистолет, Айан жестом велел Сузанне спрятаться за него. Разумеется, она не послушалась. Сузанна смотрела на оружие с ужасом и страхом. Она не могла поверить, что эта женщина настолько сошла с ума, что рискнет застрелить их обоих при нескольких сотнях свидетелей в доме! Сузанна надеялась, что это глупая шутка, но на всякий случай подошла поближе к Айану. Так по крайней мере она сможет встать между ними или хотя бы оттолкнуть его.

– Прежде чем ты нажмешь на курок, тебе не помешает знать, что я, вернее мистер Дамболд, которому я это поручил, выяснил. Мы знаем правду об Эдварде, мама. Все изложено на бумаге с именами свидетелей, соответствующими подписями и датами. Если что-нибудь со мной произойдет, скандал будет на всю Англию. И разумеется, Эдвард ни гроша не унаследует.

– Не понимаю, о чем ты. – Герцогиня говорила осипшим голосом, и Сузанне показалось, что рука надменной леди задрожала.

Сузанна встала уже вплотную к Айану. Ей не вынести, если его убьют на ее глазах.

– Я говорю о дате рождения Эдварда, мама. Он на три месяца старше, чем ты всегда утверждала. Во время его зачатия отец был на континенте. Так что Эдвард не может быть его сыном.

– Это неправда!

– Дамболд нашел свидетелей, которые подписались под своими показаниями. Он также обнаружил настоящего отца Эдварда. И это записано, мама. Так что, если я умру или исчезну, все выйдет наружу. Скандал разрушит жизнь Эдварду, не говоря уж о твоей.

Лицо герцогини судорожно подергивалось. Губы дрожали. Рука тряслась. Сузанна не отходила от Айана ни на шаг и в награду получила беглый взгляд, который он тут же снова устремил на мать.

– Я всегда ненавидела тебя, Дерн. Ты был отвратительным ребенком. Твой отец обожал тебя и баловал, хотя ты постоянно заслуживал хорошей порки. Будь моя воля, тебя бы отправили в приют.

– Ты напомнила мне о другом деле – о моем отце. – Айан говорил спокойно, даже как-то буднично. Сузанна отвела глаза от серебряного пистолета и взглянула ему в лицо. – Ведь это ты организовала несчастный случай на охоте, жертвой которого он стал? Он обнаружил правду насчет рождения Эдварда и грозился развестись с тобой.

– Это гнусная ложь! – Рот герцогини перекосился.

– Неужто? Если бы я мог это доказать в суде, я бы упек тебя до конца твоей жизни. Но ты мне мать.

Тут она рассмеялась визгливо и истерично. Рука с пистолетом опять затряслась.

– В этом-то все и дело, и сколько ни старайся, ничего не докажешь! Что же, я сделаю тебе подарок, сообщив, что я вовсе не твоя мать, за что безмерно благодарю Господа! Твоя мать была ничтожеством из провинции! Твой отец путался с ней и женился, потому что она ждала тебя. Она умерла при родах, сильно облегчив ему жизнь. Ведь она совершенно не подходила на роль герцогини Уоррендернской. Тогда он женился на мне, а я из рода Спиаров, у которых прямая кровная связь с Вильгельмом Завоевателем! Я истинная герцогиня. И поэтому он хотел, чтобы все думали, будто его наследник – мой сын. Ну так ты не мой сын и никогда им не будешь. Ты сын потаскушки, зачатый под кустом где-то в Суссексе! Ты не достоин имени, которое носишь!

В комнате воцарилась кладбищенская тишина. Затем Айан неуловимым движением рванулся вперед и выхватил пистолет у матери из руки, Айан наблюдал за ней без всякой жалости и сожаления. Она же опустилась на колени и закрыла лицо руками.

– Спасибо, что рассказали, ваше сиятельство, – произнес он с ледяной вежливостью, засовывая пистолет в карман. – Вы меня освободили.

Он взял Сузанну за руку и почти силой вытащил из комнаты, даже не оглянувшись на коленопреклоненную женщину. Под утро они вернулись домой, и Айан с особой страстью любил Сузанну, а потом уснул в ее объятиях.

Глава 42

Когда Сузанна проснулась, был уже почти полдень. Айан, разметавшись, спал рядом. Оба голые, одежда в беспорядке разбросана по комнате, яркие лучи солнца пробиваются сквозь ситцевые занавески и падают на кровать. “Солнечный день в Лондоне!” – поразилась Сузанна. Впервые после их приезда.

Сузанна инстинктивно чувствовала, что прошлой ночью закрылась некая страница в судьбах ее и Айана. Он освободился от кошмара, случайно забросившего его в ее мир. Теперь он мог вести жизнь богатого и удачливого английского аристократа, как ему и было начертано на роду. А с ней что будет?

Как они ни притворялись, но она была только его любовницей, а не женой. Задумавшись, Сузанна сравнила себя с Евой, впервые лицезревшей свою наготу, и ее охватил стыд. Ее воспитывали не для того, чтобы она стала чьей-то мимолетной забавой. Это противоречило всему, чему ее учили.

Каково было бы ее отцу, узнай он, как низко она пала! Солнце поблекло, когда Сузанна представила себе лица отца, Сары Джейн, Мэнди и Эм. Хорошо, что они не видят ее сейчас. Она ничем не лучше потаскушки, обыкновенной шлюхи. Она грешила и радовалась этому! Большинство прихожан ее отца сочли бы ее достойной вечно гореть в геенне огненной.

Сузанна вздрогнула, оглянулась и увидела, что Айан смотрит на нее, прищурив свои серые глаза.

– Что опять не так? – без обиняков спросил он.

Сузанна помолчала немного, но потом решила высказаться.

– Я не могу продолжать так жить, – сказала она, не глядя на него. – Я должна вернуться домой.

– Что? – Айан сел и пятерней убрал волосы со лба. – Не говори ерунду. Ты не можешь вернуться домой. Тебе придется выйти за меня замуж.

Не такого предложения она ждала от него.

– Ты делаешь мне предложение? – с тайной надеждой спросила она.

– Черт, нет. Какое еще предложение? Ты со мной три месяца. У нас уже нет другого выбора. Нам надо пожениться, или тебе придется провести остаток жизни с клеймом шлюхи.

Слышать это было невыносимо и настолько больно, что Сузанна уже не чувствовала боли, ее душа окаменела.

– Очень мило, что ты заботишься о моей репутации. – Айан даже не заметил горечи в ее голосе.

– Разумеется. – Он потянулся, зевнул и скатился с постели. – Ну уж если ты меня разбудила, пожалуй, оденусь. Мне надо встретиться с Дамболдом, чтобы обсудить некоторые вопросы. – Он замолчал, как будто обдумывая поразившую его мысль. – И знаешь, раз мы уже оба согласились, что это неизбежно, я заодно поинтересуюсь разрешением на брак. У меня есть приятель, его дядя епископ, он может согласиться оказать мне услугу. Если я сегодня получу разрешение, мы можем пожениться завтра.

– Так скоро?

– Если что-то надо сделать, лучше это сделать побыстрее, – сказал Айан и рассмеялся, направляясь босиком в прихожую, чтобы побриться. – Если будешь выходить, возьми с собой горничную из гостиницы. Запомни, не годится маркизе одной ходить по Лондону.

Сузанна молча смотрела, как он одевается. Она привыкла к этому, зрелищу за три месяца. Когда он наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку и бросить ей на колени пачку денег, она уже составила план действий.

И когда Айан повернулся, чтобы уйти, Сузанна потянулась к нему, обняла за шею и поцеловала его отчаянным прощальным поцелуем.

– Я могу остаться, – несколько удивленно сообщил он и поставил одно колено на постель, как бы собираясь вернуться туда.

Сузанна еще секунду не отпускала его, потом заставила себя счастливо улыбнуться и разжать руки.

– Иди по своим делам.

– Ты выглядишь очень соблазнительно.

Она натянула простыню до подбородка, но это была тщетная предосторожность. Айан до мельчайших подробностей знал, что скрывает эта простыня.

– Позже, – с трудом выговорила Сузанна и озорно помахала ему ладошкой.

– Ладно, позже, – согласился Айан, – но только потому, что мне надо увидеть Дамболда. Когда я вернусь, может быть, тебе удастся снова заманить меня в постель.

– Приятная перспектива, – сухо заметила Сузанна, стараясь улыбаться, хотя ей хотелось плакать. Но она своего добилась.

Айан еще раз чмокнул ее в щеку и вышел.

Как только дверь за ним закрылась, Сузанна расплакалась. Выплакавшись, она села, вытерла глаза, оделась и собрала свои вещи. Из красивых перьев не сделаешь красивой птицы, и она такая же маркиза, как он фермер. Она возвращается домой, в Бьюфорт, там ее место. Она освободит Айана от необходимости жениться на женщине не его круга. Он ведь и не собирался везти ее с собой в Англию. Айан ее бросил, сбежав с фермы. Не встреть она его случайно в Чарлстоне, они бы никогда в жизни больше не увиделись. И до сих пор ей с трудом верилось, что он намеревался вернуться за ней когда-либо.

Те дни, что они были вместе, напоминали Сузанне рай, в который ей уже не суждено попасть при жизни. Теперь все позади. Ей пора домой.

Глава 43

Прошло немногим больше двух месяцев, и Сузанна уже вошла в обычный ритм жизни в Бьюфорте. Вдоволь наревевшись с сестрами, она в первый же вечер призналась во всем отцу. Сузанна ждала, что он прикажет ей убираться из дома, как тот старый библейский отец, но вместо этого он обнял ее и прижал к себе.

– Дочка, любовь женщины к мужчине богоугодна. Если ты все делала по любви, тебе нечего стыдиться.

Плечо преподобного отца Редмона промокло от слез блудной дочери.

Сара Джейн, которая разорвала помолвку, потому что Питер Бриджуотер настаивал на свадьбе вне зависимости от присутствия Сузанны, а также Мэнди и Эм поначалу относились к сестре как к почетной гостье. Но вскоре все пошло по-прежнему, так, будто она и не уезжала. И уже через неделю основной груз домашних забот и житейские нужды прихожан опять легли на плечи Сузанны.

Однажды Сузанна вместе с Эмили занималась прополкой в огороде. Вдруг Эмили подняла голову, приложила ладонь к глазам и уставилась на дорогу.

Сузанна как раз выдергивала сорняки из морковки и не обратила на сестру никакого внимания. Но вдруг Эм встала во весь рост и уже пристально стала следить за дорогой. Сузанна, с раздражением взглянув на нее, подумала, что и Эм становится такой же ленивой, как и Мэнди.

– Сузанна, – несколько смущенно промолвила Эм, – если бы тебе надо было принять важного гостя, а ты вся в грязи, хотела бы ты знать об этом заранее, чтобы успеть сбегать в дом и умыться?

– О чем ты болтаешь, Эм? – Слова Эмили показались ей настолько бессмысленными, что она прекратила работу и решила, что у сестры солнечный удар.

Эм открыла было рот, но потом обреченно пожала плечами.

– Взгляни сама, – сказала она, кивком указывая в сторону двора, на который как раз въезжал мужчина на крупной чалой лошади.

Брауни лениво тявкала с крыльца. Сидящая на перилах Клара даже не сочла нужным потянуться.

– Ох, вот беда, – произнесла Сузанна, поднимаясь на ноги. Сегодня ей было не до гостей. Надо закончить прополку, начать стряпать ужин и… Но тут она разглядела спрыгивающего с лошади мужчину, и ее бедное сердце чуть не разорвалось.

Она стояла неподвижно. А мужчина уже привязал лошадь к дереву и направлялся к ней, распугивая кур. Эм, ничего не понимая, переводила взгляд с гостя на сестру.

Мужчина заговорил первым.

– Привет, Сузанна, – сухо сказал он. Потом кивнул ее сестре. – Привет, Эм.

– Ваше… маркизство… – промямлила Эм, запинаясь. О приключениях сестры она знала совсем немного.

– Айан, – сказал он. – Зови меня просто Айан.

Он посмотрел на Сузанну. Та тоже не сводила с него глаз, чувствуя, как теплеет у нее на душе и как сердце вновь начинает биться. Айан стоял, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Взгляд его был мрачен. Сузанна с жадностью смотрела на него, ведь втайне она надеялась, что он за ней приедет. И вот он стоит перед ней в элегантном синем камзоле и черных бриджах, черные волосы блестят на солнце, красивое лицо выглядит сурово, чувственные губы не улыбаются, на щеках и подбородке небольшая щетина. Он был безумно красив. И явно зол.

– Что ты здесь делаешь? – почему-то невпопад спросила она.

Айан смерил ее медленным взглядом. Сначала с головы до ног, потом с ног до головы.

Сузанна вспыхнула. Она вспомнила, что на ней то самое платье, в котором она привыкла полоть, когда он был здесь работником, и сшитое очень давно. А волосы затянуты в уродливый пучок. В данный момент платье напоминало жутко грязный мешок и не вызывало восторга у гостя.

– А ты как думаешь, что я здесь делаю, мисс Сузанна Редмон? – значительно спросил Айан, потом посмотрел на Эм. – Не возражаешь, если я поговорю с твоей сестрой наедине?

Эм испуганными глазами смотрела на Сузанну, та согласно кивнула.

– Все в порядке, – произнесла она, неотрывно следя за Айаном.

Эм бегом бросилась к дому.

– Ну и поводила же ты меня за нос. – Айан коршуном набросился на Сузанну. – И почему, скажи, пожалуйста? Я же был готов на тебе жениться, черт бы все побрал! Я ведь так тебе и сказал!

– Мне не нужен человек, “готовый” на мне жениться. – Сузанна почему-то начинала злиться. – И я буду очень признательна, если ты перестанешь изъясняться подобным образом.

– Ты и не до такого можешь довести человека. – Айан еле сдерживался. – Что ты хочешь сказать – тебе не нужен человек, готовый на тебе жениться? Никогда не слышал ничего более глупого!

– Тогда, значит, я дурочка, если так чувствую.

Вдруг Сузанне показалось, что Айан сейчас бросится вперед и встряхнет ее. Но он ограничился одним шагом в ее сторону и укоризненным взглядом.

– Ты можешь себе представить, что я чуть с ума не сошел, когда вернулся в гостиницу, кстати сказать, с разрешением на брак, и увидел, что ты исчезла вместе со всеми пожитками. И еще эта записка из двух слов: “Будь счастлив”. Почему у тебя не хватило обычной вежливости, чтобы хотя бы предупредить меня об отъезде?

– Мне не хотелось, чтобы ты меня останавливал. – Сердце Сузанны сначала замерло, а потом радостно застучало – пусть Айан зол, как дьявол, но ведь он приехал к ней.

– Ты совершенно права, черт побери, я бы попытался тебя остановить. Черт, я бы тебя остановил! Я бы привязал тебя к своей руке, если бы понадобилось, и держал бы так, пока мы не обвенчались.

– Вот поэтому я тебе ничего и не сказала!

Айан, издав какой-то гневный возглас, все-таки схватил Сузанну за плечи. На секунду она подумала, что он решил задать ей хорошую трепку.

– Мне придется попросить вас убрать руки от моей дочери. – Это был голос отца. Заглянув через плечо Айана, Сузанна удивленно увидела стоящего недалеко от них пастора. Его седые волосы шевелил легкий ветерок. Он казался очень маленьким и хрупким в своей черной сутане. Отец строго смотрел на них кроткими глазами. Рядом, готовые прийти ему на помощь, стеной стояли Сара Джейн, Мэнди и Эм.

– Здравствуйте, святой отец. – Айан поздоровался, не выпуская Сузанну. – Я стараюсь уговорить ее выйти за меня замуж, сэр.

Последовала пауза.

– Сузанна, ты наконец получила предложение! – взвизгнула Эм. Но тут же на нее зашикали Сара Джейн и Мэнди, возмущенные бестактностью младшей сестры.

Сузанна сердито ущипнула его за бок. Он дернулся и дурашливо потер больное место.

– Сузанна, помнишь то голубое платье, что ты привезла с собой? Как ты думаешь, я смогу его надеть на твою свадьбу? – умоляюще спросила Мэнди.

– Думаю, да.

– И на церковную сходку на следующей неделе?

– Возможно.

– А ты его немного переделаешь? Но так, чтобы потом можно было все вернуть.

– Мэнди, милая, можешь забирать это платье с моим благословением. Тебе голубой цвет идет больше, чем мне.

– Сузанна, ты просто ангел! – От радости Мэнди захлопала в ладоши.

– Нет, дорогая, вовсе нет, – промолвила Сузанна, которую со всех сторон осыпали поцелуями Мэнди, Сара Джейн и Эмили.

– Поверь мне, никакой я не ангел.

– Да нет, ты ангел, – мягко возразил Айан, ловя ее руку и поднося к губам. Сузанна подняла на него глаза, и в них отразилась вся глубина ее любви к нему. Айан поцеловал ее ладонь и прижал к своей колючей щеке. – Ты ангел, мой ангел.

Примечания

1

Растение со съедобными клубнями. Культивируют в тропиках и субтропиках. – Здесь и далее примеч. ред.

2

Крез (595 – 546 до н.э.) – последний царь Лидии. Богатство Креза вошло в поговорку.

3

Мой дорогой (фр.).

4

Пожалуйста (фр.).

5

Черт возьми (фр.).

6

Они прекрасны! (фр.)

7

Нет, мадам, это последний крик! (фр.)

8

Вот (фр.).


home | my bookshelf | | Потерянный ангел |     цвет текста   цвет фона