Book: Империя Повелителей



Антон Белозеров

Империя Повелителей

(авторское название – «Школа жизни и смерти»)

Глава 1. Болота Подсолнечной.

Рассвет. Бескрайние топи. Узкая протока среди высокого тростника. Человек на плоту изо всех сил гребет кормовым веслом. Его силы на пределе, но он не может остановиться, чтобы отдохнуть. Он чувствует опасность. Каждая клеточка его тела дрожит от ужасного предчувствия. Слева от плота из воды вырываются крупные пузыри и лопаются, распространяя зловоние. Человек понимает, что это означает. Он родился и вырос на болотах и умеет различать выдохи хищного крокотама и безвредной донной свиньи. На человека идет охота, а у него нет никакого оружия, чтобы защититься. Сознание собственной беспомощности еще более усиливает ужас и приводит к панике. Человек лихорадочно дергает рукоять весла вправовлево, но вместо мощных гребков весло бесполезно вспенивает черную болотную воду.

Человек представляет себе, как из глубины протоки на плот глядят холодные глаза болотного хищника. Чудовище медленно плывет под водой, слегка шевеля лапами и хвостом. Оно изучает свою добычу и выжидает благоприятного момента для нападения.

Человек чувствует, что его смерть близка, и от этого его сердце сдавливают ледяные лапы ужаса. Он хочет кричать, выть, стонать от страха, но из его уст не может вырваться даже звука. И почему-то именно это кажется ему самым ужасным.

Наконец, крокотам решается атаковать и устремляется наверх. Его широкий хвост оставляет за собой кипящую пузырьками воздуха дорожку. Крокотам выскакивает на поверхность и когтистыми передними лапами цепляется за край плота. Плот наклоняется, и человек начинает скользить прямо к алчно щелкающим челюстям чудовища. Наконец-то человеку удается издать крик – крик смертельного ужаса. Но помочь это ему уже не может. Клыки крокотама смыкаются поперек его тела… Этот человек – я. Я умираю…

* * *

Я проснулся в холодном поту. Была ночь. Только большие смоляные факелы, установленные вдоль высоких бортов баржи, разгоняли мрак. Мое сердце бешено колотилось, норовя вырваться из грудной клетки. Опять этот проклятый жуткий сон! Мне снова приснилось, что меня убивает и пожирает болотное чудовище.

– Эй, парень, чего ты орал? – Послышался голос рулевого с кормы баржи. – Спи давай!

– Извините, я не хотел… – Непослушными губами прошептал я.

– Хорошо, что хозяина не разбудил. – Продолжал бурчать себе под нос рулевой. – Грас Торп быстро научил бы тебя соблюдать тишину ночью и не тревожить нормальных людей. Ты не у себя на острове под защитой вооруженной стражи. Мы плывем посреди зарослей камышовника. Одни только демоны черных бездонных омутов знают, что может оттуда выскочить на твой крик.

– Извините, это все из-за сна. Мне привиделся такой кошмар… – Начал было оправдываться я, но потом вспомнил, что не пристало мне, сыну главы клана настоящего – а не плавучего тростникового – большого острова, таким заискивающим тоном говорить с простым матросом.

Сердце мое почти успокоилось, мысли обрели ясность. Этот сон, в котором я переживал собственную смерть, снился мне не в первый раз. Я уже и не помнил даже, когда история с нападением крокотама привиделась мне впервые. Кажется, тогда я был еще совсем ребенком. А теперь я уже начал привыкать к своему ночному кошмару…

Чтобы окончательно прийти в себя, я стал перебирать в памяти события последних дней, когда жизнь моя резко изменилась: я вынужден был покинуть родной дом и отправиться в путешествие. Может быть, мое детство слишком затянулось? До восемнадцати сезонов дождей я не знал ни забот, ни тревог, вел беспечное и бездумное существование. (Видите, как быстро я поумнел, чтобы делать такие умозаключения?)

Что меня окружало? Шумная компания друзей и подруг, рыбалка, охота, проказы и детские, а иногда и не очень детские – особенно с подругами – шалости. И, конечно, Болота. Бескрайние, на сотни тысяч лиг покрытые густым тростником, на десятки тысяч – мангровыми зарослями, на тысячи лиг – озерами, протоками и омутами. И лишь изредка можно отыскать пол-лиги настоящей тверди. По укоренившейся традиции люди болот предпочитали селиться именно там. Хотя уже несколько поколений мой народ жил на месте залитых водой равнин. На месте древних разрушенных городов, полей, садов.

Ведь Великие Болота появились не просто так. Подсолнечная некогда была довольно развитой планетой, достигшей немалых вершин в создании и использовании мощной сложной техники. Наши предки делали с планетой то, что считали нужным. Наверное, они по-своему были правы. Им казалось, что они улучшают мир, обустраивают его на основе науки и самой совершенной технологии. Люди сровняли горы и холмы, засыпали низины, распахали огромные равнины для того, чтобы прокормить постоянно увеличивающееся население. Но Подсолнечная не стерпела грубого человеческого насилия. Словно тугая пружина, методично сжимаемая в тисках, она вдруг вырвалась, распрямилась, развернулась и нанесла стремительный удар.

Сейчас трудно выделить главную причину всеобщей катастрофы. Кто виноват: атомная энергетика, химические заводы, перепланировка поверхности планеты? Некоторые говорят, что мир между странами был слишком шатким, разрушительного оружия было создано слишком много, и когда какой-то сумасшедший генерал или политик произвел несколько мощных подземных ядерных взрывов, началось нечто вроде цепной реакции. А кое-кто утверждает, что причина была внешняя: то ли Солнечный протуберанец, то ли комета, то ли изменение орбиты Подсолнечной. Как бы то ни было, внезапно всю поверхность планеты начали корежить землетрясения, извержения вулканов, а потом начался Потоп.

Или не внезапно? Или все видели, к чему ведет глобальное потепление климата, но не хотели задумываться о будущем, о своих потомках, о нас? В течение нескольких лет растаяли полярные ледяные шапки, залив водой все рукотворные равнины, все города, все заводы и фабрики, все музеи и библиотеки – короче, все, что было создано цивилизацией, все то немногое, что осталось после землетрясений. Погибло почти девяносто процентов жителей нашей планеты. Потом также внезапно землетрясения прекратились. Словно бы Подсолнечная попыталась стряхнуть с себя жизнь, как блохастый пес стряхивает с себя присосавшихся паразитов.

Но жизнь не угасла. Образовались Великие Болота, полные новых видов растений и животных, быстро приспособившихся к новой среде обитания. Только внутренние горные районы шести континентов, которые не успели срыть и выровнять, возвышались над бескрайним зеленым океаном буйно разросшейся растительности. И остались мы, немногочисленные люди, сознательно отказавшиеся от большинства машин, от мощной техники, от насилия над природой. Оставили мы только самое необходимое, например, генную инженерию, позволившую людям выжить в новых условиях. Да и то, в последнее время необходимость в ней почти отпала. Я вот, например, принадлежу уже к третьему поколению болотников, которому не нужна помощь врача ген-конструктора. Худое жилистое тело, ежик густых волос на голове, замечательные упругие перепонки на руках и ногах – все это досталось мне от родителей по наследству, естественным путем. Так же устойчиво ведут себя гены у других, не таких многочисленных, как болотники, рас: лесовиков, горцев и горожан. Жители Подсолнечной уже привыкли к новому облику планеты, привыкли к своей новой жизни, но тридцать семь сезонов дождей назад к нам явились пришельцы из другого мира, людиПовелители, как они себя называли.

Весть об этом пришла к острову, где жил мой клан, очень быстро. Ведь мы по праву считаемся одной из самых многочисленных и влиятельных общин в зоне умеренного климата. То, что мы не одиноки во Вселенной, ученые предполагали еще до Потопа. Так что на Подсолнечной появление пришельцев не вызвало особого шока. В конце концов, люди, в чьей памяти свежи воспоминания о катаклизме, буквально смывшем предыдущую цивилизацию, ничему уже особо не удивляются. Поэтому те знания, что принесли Повелители, были восприняты совершенно спокойно, как интересная, но мало полезная в реальной жизни информация.

А рассказывали Повелители о многом: о Древних Богах, сотворивших некогда весь мир; о множестве Измерений, каждое из которых есть Вселенная, подобная нашей – со множеством галактик, звезд и планет, некоторые из которых населены разумной жизнью; о Эре благоденствия, когда все разумные существа – смертные и бессмертные – жили в мире и согласии, вместе строя и улучшая Измерения и Вселенные, когда обитаемые миры были соединены Порталами Прямого Перехода через космическую бездну; о ссоре между Богами и о Великой Битве, в ходе которой в яростной схватке погибли Древние Боги-создатели и большинство разумных существ, сражавшихся друг с другом; о наступившем после хаосе и деградации разума, лишенного Божественной мудрости; о мирах с разумной жизнью – не обязательно человеческой и гуманоидной – которые оказались разобщены пространством и ненавистью.

Себя же Повелители называли продолжателями дела Великих Первых Богов, несущих людям древние знания и умения. Повелители внешне не отличались от людей, но имели такие машины, которыми не обладали наши предки даже до Потопа. Их космические корабли позволяли перемещаться в межпространстве с невероятной скоростью, а воссозданные Порталы Прямого Перехода (ППП) открывали доступ в другие Измерения. Так они нашли и нашу Подсолнечную. Теперь возле одного из наших новых городов – Муравейника – Повелители построили ППП, связавший нашу планету с другими планетами, входящими в Сеть Повелителей. Любой житель Подсолнечной мог отправиться в путешествие по другим мирам, а к нам стали прибывать гости с иных планет. Правда, наша залитая водой бедная планета мало кого интересовала, да и у нас желающих пуститься в странствия нашлось немного. Подсолнечная была одним из самых далеких уголков Сети, и всех ее жителей это положение вполне устраивало…

Наверное я задремал, убаюканный своими мыслями, потому что вначале принял крики часового за сон. Но топот выскакивающих на палубу людей и их возбужденные возгласы быстро вернули меня к реальности.

– Подъем! Тревога! – Надрывался матрос-наблюдатель, дежуривший на высокой башне посередине баржи. – К оружию!

Я не привык спать в душной тесной каюте, которая полагалась мне, как пассажиру баржи, и предпочитал проводить ночь на верхней палубе, под открытым небом. Куртка с капюшоном и штаны из шкуры гигантской змеи-анакванды прекрасно защищали от холода и ночной сырости. Копье с наконечником из острозаточеного рога ската-ползуна, которое с трудом помещалось в каюте, здесь, на палубе, казалось вполне уместным и придавало уверенности. Да не один болотник старше трех сезонов дождей не смог бы заснуть среди Болота, пусть даже и на барже, не чувствуя под рукой надежного оружия. Сейчас же было похоже, что копьем мне скоро придется воспользоваться.

На большой двухпалубной барже находилось не менее полутора десятков матросов, и сейчас все они приготовились защищать свои жизни и жизни пассажиров, быстро заняв свои места вдоль бортов и сжимая в руках факелы и длинные копья с зазубренными стальными наконечниками. Гребцы на нижней палубе втянули внутрь весла и закрыли уключины ставнями. Мы же, путешественники и купцы, готовы были сражаться, образовав вокруг надстроек на палубе вторую линию обороны. Правда, пока еще было неясно, кто на нас напал и что нам угрожает.

Тем временем Грас Торп, одним из первых появившийся на палубе, вскарабкался на смотровую вышку и направил свет прожектора назад, осветив черную воду. Оказалось, что я проспал довольно долго, мы уже выбрались из зарослей камышовника и плыли сейчас по широкой протоке, может быть даже по самой Торной Дороге, которая начиналась в порту Муравейника и проходила через все Болото до открытого океана.

– Это Торная Дорога? – Тихо спросил я своего соседа, пожилого бородатого купца-болотника, который вез в Муравейник шкуры анакванд. Мы познакомились еще позавчера. Его звали Толд из клана Змееловов.

– Да. Тс-с-с! – Прижал он к губам палец. – Слушай.

Только тут я понял, что все люди вокруг меня, затаив дыхание, вслушиваются в звуки Болота, стараясь определить, откуда исходит опасность. И еще я понял, что само Болото затихло. Не слышно было ни криков ночных птиц, ни стрекотания насекомых, ни вздохов водяных свиней в густых зарослях. Надвигалось нечто, что заставило стихнуть даже ветер.

– Там, сзади, – вполголоса сообщил дежуривший на вышке матрос, – я слышал какой-то мощный плеск. Это что-то очень большое.

Луч прожектора методично обшаривал черную поверхность воды, высвечивая небольшие островки ряски, обломки деревьев и плавучие растения. Грас Торп не напрасно считался одним из самых лучших купцовболотников. Его баржа походила на маленькую плавучую крепость, постоянно готовую к обороне. Пожалуй, я мог бы назвать лишь трех-четырех известных мне хищных животных Болота, которые были в силах бы разломать баржу, сделанную из стволов пустотелого, очень прочного и легкого, высушенного бамбака. Правда, все они водились дальше к югу, и едва ли стали бы охотиться на широкой и глубокой Торной Дороге. Но, наверное, моряки Граса Торпа встречались и с другими порождениями Потопа, слишком уж напряжены они были сейчас.

И их худшие опасения подтвердились. Наконец-то прожектор, направленный далеко назад, осветил то, что издало плеск, настороживший часового. На пределе возможностей мощного светового луча, когда он почти рассеивался в окружающей баржу ночной мгле, над водой показался треугольник, медленно догоняющий нашу баржу.

– Плавник. – Я не понял, кто это произнес, но по выражению голоса сразу догадался, что ничего хорошего это не предвещает.

– Акула. – Тихо сообщил с вышки Грас Торп, но его расслышали все стоящие на палубе. – Большая океанская акула. Очень большая.

– Как она очутилась тут, в пресноводной протоке? – Услышал я голос с другой стороны баржи.

– Такое иногда бывает. – Ответили ему. – Акулы охотятся на границе океана и болота и случайно забредают в протоки.

– Но такая большая рыбина еще никогда не заплывала так далеко.

– Может, и заплывала, да только те, кто с ней встретился, уже не могли об этом рассказать. – Не очень оптимистически заметил кто-то.

Тем временем плавник приближался. Он все отчетливее виднелся над водой и постепенно увеличивался в размерах.

– Она всплывает. – Без всякой интонации произнес хозяин баржи.

– Это плохо? – Задал вопрос купец Толд.

– Сейчас узнаем.

Плавник акулы замер примерно в ста шагах позади баржи. Интересно, а как близко ее голова? Внезапно где-то позади раздался громкий всплеск, и резким рывком плавник дернулся вперед.

– Приготовить копья! – Скомандовал Грас Торп.

Каждый матрос обмакнул наконечник своего оружия в висящий у пояса сосуд с ядом, а потом направил его в сторону быстро приближающегося чудовища. Я тоже сжал в правой руке свое копье, а левой нащупал на поясе флягу с вытяжкой из ядовитых желез рогатой жабы.

– Без команды не колоть! – Предупредил капитан. – Может, она проплывет рядом. Да и яд ее сразу не возьмет. Когда она будет биться в судорогах, от баржи точно ничего не останется.

– Вижу голову! – Прокричал рулевой с кормы. – Плывет мимо нас. Ух, какая огромная!

Я находился в четырех шагах от борта баржи и не мог заглянуть через него. Но я почувствовал, как волна, расходящаяся перед носом акулы, перекатилась под баржей. А потом вдоль борта прямо перед моими глазами величественно проплыл плавник акулы. Он возвышался над палубой на два человеческих роста. Он был серо-черный и влажный. Его край был разорван, или, вполне возможно, кем-то здорово покусан. Кожу местами покрывали колонии ракушек, а на самом кончике плавника гордо восседал шевелящий клешнями краб-бокоплав.

– Да она длиннее баржи! – Выдохнул рулевой. – Шагов восемьдесят в длину, не меньше.

– Она скребет брюхом по дну. – Определил стоящий прямо передо мной матрос, перегнувшись через борт и осветив факелом спину чудовища.

Через некоторое время, которое мне показалось вечностью, так же бесшумно и торжественно вслед за плавником проследовал хвост, точнее, его верхняя лопасть, торчащая над водой. Он был еще больше, чем плавник. И неудивительно, ведь ему приходилось толкать вперед гигантскую тушу ужасного океанского хищника. Сейчас же акулий хвост едва заметно двигался вправо-влево, хотя и этого было достаточно, чтобы заставить большую баржу раскачиваться на поднимаемых им волнах.

Акула прошла мимо нас, не сделав даже малейшей попытки напасть или хотя бы попробовать на зуб. Хотя, подумал я, прикинув, какова должна быть пасть у этого чудовища, одного укуса было бы достаточно, чтобы проделать в борту огромную брешь и превратить баржу в легкую добычу.



– Наверное, совсем очумела в пресной воде, бедняжка. – Пожалела акулу какая-то женщина.

– Такая огромная! – Почти восторженно воскликнул стоящий рядом с ней мужчина. – Вряд ли она сможет развернуться и выплыть в океан.

Но он ошибся. Акула проплыла вперед уже довольно далеко, ее хвост почти исчез из нашего поля зрения, когда Грас Торп закричал:

– Берегись! Сейчас она плеснет хвостом!

Шум, подобный падению сотни сосен-тучеловов, оглушил меня, палуба ударила снизу, так что пришлось спружинить ногами, как при прыжке с большой высоты. Сверху и сбоку меня окатило водой – это пришла огромная волна, вызванная резким ударом хвоста акулы. Баржа затрещала, но выдержала напор воды, а героические усилия гребцов не позволили волне снести судно в переплетение кустарника.

– Акула возвращается. – Невозмутимо проинформировал отряхивающихся и отфыркивающихся людей Грас Торп. Похоже, ничто на свете не смогло бы смутить опытного капитана.

Вновь началось напряженное ожидание. «Нападет или не нападет?» – Было написано на лицах людей, а побелевшие костяшки пальцев, сжимающих копья, говорили о решимости дорого продать свои жизни.

Наверное что-то вроде этого почувствовала и акула. На этот раз она обогнула баржу с другого борта, поэтому я не мог из-за надстройки вновь разглядеть ее с близкого расстояния. Увидел я только хвост, удаляющийся от баржи в обратном направлении.

– Если она еще раз развернется, то точно пойдет в атаку.

Акула не развернулась. Медленно и величаво она удалилась в темноту, туда, куда уже не дотягивался луч мощного прожектора. Лишь два всплеска хвоста – один достаточно далеко, другой уже почти на грани слышимости – сопровождали ее уход. Выждав некоторое время, люди начали улыбаться, обмениваться впечатлениями, хлопать друг друга по плечам, словно только что выиграли тяжелую битву. Грас Торп спустился на палубу и предложил всем продолжит сон.

– Сегодня больше не будет ничего интересного. – Сказал он. – Эта бестия распугала всех животных на лигу от Торной Дороги.

А в воздухе повис вопрос, так и оставшийся без ответа:

– Интересно, что ей было тут нужно?

На этот раз встреча людей с порождением Потопа окончилось без кровопролития. Постепенно напряжение спало. Люди начали расходиться по каютам, а я вновь привалился спиной к кормовой надстройке и попытался выспаться за те немногие часы, что остались до рассвета. Встреча с гигантской акулой ничуть не удивила и не напугала меня, на Болоте я бывал в переделках и похуже. Гораздо больше меня волновало то, что ждет впереди.

Углубившись в историю Подсолнечной, я отвлекся от причин своей собственной поездки. А ведь они весьма существенные. Все дело в том, что на Подсолнечной после Потопа какое-то время практически не было вражды между выжившими людьми. Сообща они строили новую жизнь, приспосабливались к среде обитания. Постепенно все налаживалось, входило в нормальное русло, шок от катаклизма проходил. Но вместе с тем вновь просыпались худшие человеческие качества: зависть, жадность, ненависть. Сначала болотники одного клана отобрали добытую тушу у более слабых соседей, потом согнали их с острова, заставив переселиться на плоты. И пошло, и поехало. Наконец, главы кланов южной, умеренной и северной зон вынуждены были собрать общий сход и принять свод законов.

Так более ста сезонов дождей назад появились правила поединков. Самые простые позволяли представителям разных кланов отстаивать свое право на спорную добычу. Например, на тушу огромного слонамонта, который попал в трясину как раз на границе двух племен. Особые поединки, совершаемые раз в год, решали вопрос о владении островами и пригодными для возделывания участками Болота. Вместо всеобщей мобилизации, вооружения и военного похода на соседний клан достаточно прислать вызов на поединок. И тогда в заранее оговоренном месте, в назначенное время, в присутствии наблюдателей других кланов происходил бой. Как правило, он не оканчивался смертью одного из поединщиков, хотя всякое бывало.

Это дико, не по-человечески, скажете Вы? А я в ответ спрошу Вас: неужели тотальные войны прошлых эпох лучше? На поединке меряются силами избранные бойцы, должным образом обученные и подготовленные, простые же охотники и рыболовы могут быть уверены, что никто из членов другого клана на них не нападет. Ведь в противном случае против нарушителей закона объединятся все остальные кланы трех зон Болот. Так в свое время решил сход, и пока еще этот закон никто не осмелился нарушить. А вот поединков произошло немало. Некоторые кланы, имеющие сильного опытного поединщика, захватили десятки островов и сотни лиг охотничьих угодий, вытеснив их прежних владельцев на глубокую воду, к открытому океану.

Мой клан – клан Острова Белой Скалы – пока не получал официального вызова от соседей, нас уважали за силу и многочисленность. Но одно из южных племен вело методичный захват чужих территорий. Расстояние между нашими владениями сокращалось. Все больше и больше мелких семей, живших между двумя сильными кланами, вынуждены были покидать свои острова, или становиться данниками южных захватчиков. Еще один-два сезона дождей, и придет наша очередь отстаивать право на родной остров. Нам нужен был боец, поединщик высшего класса.

Выбор пал на меня. Почему? Тогда я об этом как-то не задумывался. Конечно, на острове жили юноши более сильные, ловкие, смелые. А главное, более серьезные и ответственные. Но раз клан сказал «надо», я без колебаний подчинился. В конце концов кто, как не сын главы клана, должен защитить свой очаг? Так я и сказал своему отцу Колану Рилу, когда он сообщил мне решение собрания.

– Хоть ты и оболтус, Рен Рил, – улыбнувшись, сказал тогда мне отец, – но верно понял ситуацию. Наше общество все более и более утрачивает цивилизованность предков. Дикая жизнь требует диких нравов. Скоро править кланами будут не наиболее мудрые политики, а самые сильные бойцы. Я хочу, чтобы ты был к этому готов, и не дал угаснуть моему роду. Как ни парадоксально, но приход Повелителей и открытие Сети ускорило одичание кланов. Помнишь, в прошлом сезоне я был наблюдателем на поединке южан?

– Да, что-то вроде было… – Закивал я головой. – Кажется, тебя не было дней десять.

– Наверное, ты запомнил это только потому, что все двадцать – а не десять, между прочим – дней не являлся домой, уплыв в Ивовый лес с этой потаскушкой Тикой Биллан. Ладно, не отводи глаза, твоя мать все знала. К сожалению, ты изрядно вырос физически, но очень мало умственно. Надеюсь только, что ответственность перед кланом заставит тебя взяться за ум… Тьфу, ты опять сбил меня на нравоучения, а ведь начал я говорить о другом. Так вот, у наших потенциальных противников великий боец-поединщик. Они не скрывают, но наоборот, всегда подчеркивают, что искусству боя он обучался на одной из планет Сети, и поэтому, дескать, на Подсолнечной нет ему равных. Клан ждет, что ты, сын, превзойдешь его.

Помню, как при этих словах мое сердце упало куда-то в желудок.

– Я тоже должен отправиться в Сеть? – Пробормотал я. Не то, чтобы я боялся чужих миров. Нет! Но покинуть родные Болота, родных, друзей, подруг, да и Тику тоже… Это, действительно, заставляло поволноваться.

Словно прочитав мои мысли отец вновь усмехнулся:

– Нет, ты останешься на Подсолнечной. В Муравейнике, там где селится большинство пришельцев из Сети, живет некто Яманубис, опытный мастер, который говорит, что был чемпионом сорока семи галактик. У него ты обучишься боевому искусству. Через купца Граса Торпа я договорился обо всем. На его барже ты и поплывешь в город. Яманубис ждет тебя – своего единственного ученика, которому он готов передать все свое мастерство.

– Если этот Яманубис такой великий воин, то почему у него буду обучаться именно я, я один? Почему он не откроет школу, не наберет сотню учеников, чтобы заработать на вражде кланов кругленькую сумму?

– Хороший вопрос, сынок. – Уважительно (может быть, первый раз в жизни) посмотрел на меня отец. – Если бы я знал на него ответ! Я не сказал это никому на собрании клана, поэтому запомни то, что я тебе сейчас скажу, и оставь мои слова в тайне: дело в том, что вначале я намеревался отправить тебя в Сеть, но внезапно, как будто через тысячи лиг кто-то прочитал мои мысли, пришло приглашение от Яманубиса. В письме, которое привез Грас Торп, Яманубис пишет, что ждет именно тебя. Учти, сын, в мирах Сети есть много странных существ, и тот, кто выглядит, как человек, не всегда им является. Держи ушки на макушке, гляди в оба и никому не верь. Ты покидаешь свою семью и отправляешься в чужой враждебный мир.

Вот такое я получил напутствие. Мне устроили торжественные проводы, на которых старейшины кланы произнесли много напыщенных речей, а моя мама пролила много слез. Потом я с небольшим дорожным мешком взошел на палубу баржи купца Граса Торпа и отплыл в Муравейник. Плыть надо было дней пятнадцать-шестнадцать, время тянулось медленно. Как пассажир, я не занимался тяжелым трудом, и поэтому поневоле приходилось много размышлять. И чем больше я думал о словах отца, а главное, о выражении его глаз во время прощального пира, тем больше мне казалось, что он скрыл от меня что-то важное.

Если бы я знал тогда о предстоящих приключениях! Интересно, что бы я сделал? Спрыгнул с баржи и вплавь ринулся домой? Или продолжил бы путь, невзирая на множество ожидающих меня смертельных испытаний? В одном я уверен: если бы всю правду знал мой отец, то к Яманубису отправился тогда кто-нибудь другой…

* * *

– Очень жаль, что мы упустили планету Подсолнечную. Она могла бы стать нашим форпостом для проникновения в соседнее Измерение. Интеллектуальный потенциал ее аборигенов был довольно высок. Прискорбно, что направили они его не на прорыв в другие миры, не на поиск контакта с разумными существами, а бросили все силы на переделку поверхности собственной планеты. Если бы мы вовремя установили с ними отношения… – Высокий светловолосый мужчина задумчиво потер переносицу и начал медленно вышагивать по просторному пустому залу. – Теперь на Подсолнечной придется начинать все по-новому, практически с нуля. Я уже отдал приказ готовить переход Двадцатой эскадры на Измерение Подсолнечной.

– Вы продолжаете настаивать, лорд Гилеанис, – прервал его речь звонкий женский голос, – что нам так необходима именно эта, как Вы раньше говорили «забытая всеми Богами планета», на девять десятых залитая водой, без полезных ископаемых? Помнится, и аборигенов там осталось не так уж много, да и от машинных технологий они отказались. Так почему Вы так стремитесь туда, лорд-советник? И не много ли для контроля над этой планетой десяти Имперских крейсеров? Или Вам известно что-то, чего не знаю ни я, ни Имперский Совет Лордов-Повелителей?

Лорд Гилеанис, секретарь Совета, приблизился к подножию трона, на котором сидела Императрица Килеана. После загадочного исчезновения своего отца Императора Киллатолиса она приняла бразды правления Империей людей-Повелителей, раскинувшейся на двенадцати Измерениях.

Гилеанис посмотрел прямо в черные бездонные глаза Императрицы. «Настоящая дочь своего отца, – подумал он, – такая же невозмутимая, расчетливая, безжалостная. Прекрасная и недосягаемая.» Сегодня Императрица выглядела как молодая женщина лет двадцати пяти. Зачем-то на этот раз она выбрала невысокое хрупкое тело и, наверное, именно поэтому не вставала с высокого трона, чтобы смотреть на лорда сверху вниз. «А в предыдущем теле она мне нравилась больше, – возникла мысль у Гилеаниса. – И это простое зеленое платье плохо гармонирует с черными и золотыми прядями волос».

Килеана так же пристально вглядывалась в глаза своего верного вельможи. Верного? Теперь она сомневалась даже в нем, в преданнейшем друге ее отца, которого знала с самого детства, вот уже более двадцати пяти стандартных тысячелетий Империи Повелителей. После исчезновения Киллатолиса она не верила никому. Что-то странное стало происходить в Империи за последнюю сотню лет. Раньше она не интересовалась политикой, но отец перед исчезновением все чаще и чаще брал ее с собой на заседания Совета, где ей приходилось выслушивать множество напыщенных, длинных, но очень часто пустых речей.

После величайшей битвы Великих Древних Богов, в которой, кстати, сражались и ее отец, и почти все Лорды Совета, после гибели творцов Вселенных и Измерений Империя Повелителей запечатала границы, защитив свои двенадцать Измерений от вторжения Младших Богов, драконов, гремлинов и прочих многочисленных врагов. Тысячелетия люди-Повелители жили за прочными надежными стенами из силовых и магических полей. Лишь немногие смельчаки-разведчики осмеливались покидать безопасные Измерения и отправляться в другие миры.

Они возвращались и доставляли Совету ценную информацию о восстановлении и развитии разумной жизни после битвы Богов, почти уничтожившей некогда все живое. Но многие не возвращались, ведь враждебные Повелителям силы также увеличивали свою мощь. А матрицы бессмертия, позволявшие Повелителям переносить свое сознание в другое тело в случае гибели, действовали только на Двенадцати Измерениях.

В последнее время на Совете все чаще и чаще говорили о возможности нападения на Империю тех Богов, которые желали навсегда уничтожить оазис человеческого разума. Все чаще и чаще смертоносные заклинания и боевые корабли древних противников испытывали на прочность защитные поля. Великая Сеть ППП, которую строили Повелители за пределами своих Измерений, постоянно требовала охраны. Ведь стоило только врагам захватить один Портал, как они сразу же получали доступ ко всем остальным населенным мирам. Именно поэтому вход в Империю был закрыт для всех, кроме самих Повелителей.

Однажды один из разведчиков, вернувшись из далекого Измерения, сообщил Императору Киллатолису нечто такое, что заставило его спешно покинуть Измерения Империи. Он не собирал Совет, никому не сообщал ни о причинах своего поступка, ни о цели путешествия. Он даже не воспользовался Сетью ППП, где можно было бы его выследить по проходам через Порталы на разных планетах. Личный фрегат Императора ушел в Межпространство и не вернулся. Поиски его не дали результата в течение двадцати лет, хотя лучшие агенты Дальней и Ближней разведок сделали все возможное и невозможное. Или все-таки чего-то не сделали? Императрица не теряла надежды. В конце концов, двадцать лет – пустяк для почти бессмертного Повелителя. Но что, если в исчезновении виновны не внешние враги, не загадочная миссия отца Килеаны, а внутренние, тайные противники?

В глазах лорда Императрица видела только преданность и внимание. Но почему ее вопросы заставили Гилеаниса затянуть паузу гораздо больше положенного? Неужели худшие подозрения подтверждаются?

– Ваше Величество, – наконец прервал молчание лорд, – я понимаю, что Ваши слова продиктованы беспокойством за безопасность и благополучие Империи. Если Вы помните, на последнем Совете лордов в своем докладе я, как мне показалось, довольно убедительно, обосновал необходимость организации на Подсолнечной нашей военной базы.

– Да, лорд, припоминаю. – Императрица откинулась на спинку трона и прищурила глаза.

– Так вот, я, действительно, не сообщил тогда всего того, что знал. Именно поэтому я и просил Вас прийти сюда, в мой замок на планете Каллас. Тут нет никого, кроме нас двоих, и со всех сторон планету защищает сеть спутников слежения. Этот замок – единственное место в Империи, где я не опасаюсь подслушивающих и подглядывающих шпионов. Только тут я могу сообщить Вашему Величеству то, что утаил от Совета.

– Вы не доверяете лордам Империи?

– Как и Вы, Ваше Величество. – Склонил голову в легком поклоне Гилеанис, как будто отдавая дань уважения сидящей на троне женщине. – Мы с Вами на одной стороне, не правда ли?

– Вы правы, лорд Гилеанис. – Согласилась Килеана. – Именно поэтому я и согласилась посетить Ваш легендарный Замок Тайн и Секретов на Калласе. Заметьте, лорд, я пришла без охраны, как Вы и настаивали.

– Я чрезвычайно ценю Ваше доверие, Императрица Килеана. И доверяю Вам. Поэтому сразу перехожу к делу: у меня есть основания предполагать, что Ваш отец, Император Киллатолис, исчез именно на этой планете – на Подсолнечной.

– Что?! – Вскочила с трона Килеана. – Вы скрыли такую важную информацию?

«Как она прекрасна в гневе!» – Восхитился Гилеанис.

Вслух же он твердо произнес:

– Да. Я также предполагаю, что кое-кто из Совета причастен к его плену.

– В плену? Значит, он жив?

– Думаю, да. Похитители не рискнут умертвить Императора Повелителей даже за пределами Измерений Империи. Никто, даже я, не знает возможности Вашей семейной матрицы сохранения личности. Вдруг Киллатолис сможет возродиться в новом теле? А на Подсолнечной, в бессознательном состоянии, он представляет огромную ценность.



– Особенно для меня, лорд. Почему Вы не сообщили мне все это до Совета?

– Я не был уверен в месте заточения Императора. Именно поэтому я и отдал приказ о выдвижении Двадцатой эскадры. Пусть похитители забеспокоятся и попытаются вывезти Киллатолиса с Подсолнечной. Через Портал они это сделать не посмеют, а мои спутники-шпионы зафиксируют любой космический корабль и будут следить за ним в Межпространстве.

– А если моего отца прячут не там?

– Тогда мой план потерпит полный крах и поиски Императора Киллатолиса придется вести в других местах. Конечно, если на то будет воля Вашего Величества.

– Что означают Ваши слова, лорд Гилеанис? – Сдвинула брови Килеана. – На что это Вы намекаете?

– Простите, меня, Ваше Величество. Я имею честь считать себя другом Вашего отца еще с времен, предшествующих Великой Битве Богов. Мы вместе росли, вместе сражались, вместе строили Империю. Мы видели Великих Первых Богов – наших создателей и учителей. Это дает мне право сказать Вам, что до недавнего времени я считал Вас причастной к исчезновению Вашего отца, и потому вел собственный поиск.

Сначала Императрица побледнела, выслушав слова Гилеаниса, но потом взяла себя в руки и тихо спросила:

– Раз Вы сейчас мне это говорите, значит, снова доверяете?

– Да, Ваше Величество, теперь я убедился в Вашей непричастности и считаю, что нити заговора тянутся к некоторым лордам Совета.

– К кому именно?

– Я не хочу заранее называть Вам имена. Ведь эти лорды могут оказаться невиновны, как и Вы.

– Хорошо, лорд Гилеанис, я благодарна Вам за откровенность. – Императрица встала с трона. – Надеюсь, что Ваши подозрения насчет Подсолнечной подтвердятся, и скоро все мы сможем увидеть живого и здорового Императора Киллатолиса. И еще мне хочется верить, что все лорды Совета чисты, как я… и как Вы. К сожалению, я вынуждена с Вами проститься, меня ждут неотложные дела Империи. До встречи, мой верный друг и наставник, лорд Гилеанис.

Когда Императрица вышла из зала, лорд долго смотрел на дисплей сканера, встроенного в широкий золотой браслет на левой руке. Вот зеленая точка, обозначающая передвижение женщины по замку, проследовала по коридору, спустилась по лестнице, вошла в прихожую и исчезла. Это означало, что Килеана прошла через ППП и покинула планету Гилеаниса.

Лорд набрал на клавиатуре браслета команду, закрывающую доступ в замок через Порталы. Потом он задумчиво покрутил одно из колец с большим рубином, одетое на среднем пальце, тряхнул головой, словно решившись на что-то важное, и надавил на драгоценный камень. На расстоянии вытянутой руки перед его лицом стало разгораться легкое зеленовато свечение. Потом оно уплотнилось, загустело и приняло форму полусферы, своей выпуклой частью направленную в сторону лорда. Внутри нее что-то мерцало, переливалось, двигалось. Изображение постепенно становилось более резким, и внутри полусферы уже можно было более-менее отчетливо разглядеть некое гуманоидное существо.

– Приветствую тебя, мой верный слуга. – Медленно и внятно произнес лорд, устремив взгляд на полусферу.

– Ж-ж-желаю здравс-с-с-твовать, мой гос-с-сподин. – Просипело в ответ создание, усиленно шевеля большими, в пол-лица губами. Хотя у него присутствовали голова, две руки и две ноги, но это был явно не человек. Зеленоватая чешуйчатая кожа и сильно вытянутый лысый череп сразу говорили о том, что его предками, скорее всего, были рептилии.

– Как ты поживаешь, доволен ли моим последним подарком?

– С-с-спасибо, гос-с-с-сподин. Она была вкус-с-с-ной, очень вкусс-с-ной. Я приготовил ее с с-с-соусом из моз-з-з-га медуз-з-зы. Но, жж-аль, что это опять вс-с-с-сего лишь простое человечес-с-с-ское дитя. Вы же обещ-щ-щ-щали мне дочь Повелителей.

– Всему свое время. Скоро у тебя и твоего народа будет в избытке лакомого мяса. Скажи мне теперь, ты проследил, за покинувшей мой замок женщиной?

– Как Вы из-з-з-зволили приказ-з-з-а-зать, господин.

– Куда она направилась? – Спросил лорд Гилеанис.

– С-с-сначала она перемес-с-стилась в с-с-столицу ваш-ш-шей Империи, заш-ш-шла во дворец, и через-з-з с-с-свой личный Портал отправилас-с-сь дальш-ш-ш-ше в С-с-сеть.

– Да куда же? Не тяни рас-с-с… тьфу, рассказ!

– Она ведь Повелительниц-с-са, правда? – Ухмыльнулся нелюдь. – Правда, тощ-щ-щ-щая и костлявая. Но и от такого лакомс-с-с-ства я бы не отказалс-с-с-ся.

– Я уже обещал, что открою для тебя вход в Сеть Империи. Но если ты не будешь выполнять все мои приказы, я найду другого трозза. Не думаю, что из троззов ты один умеешь следить за перемещениями через ППП.

– Прос-с-с-стите, гос-с-сподин. Я хотел только пош-ш-шутить. Да и женщина лиш-ш-шь сейчас-с-с с-с-собирается отправитс-с-с-я на нужное мес-с-сто. Она прош-ш-шла через-з-з с-с-столько Порталов, что с-ссчитает с-с-себя в безопас-с-сности. Но от троз-з-за Угс-с-са не уйдешш-шь!

– Да где же она хочет оказаться?! – В нетерпении вскричал лорд, нервно теребя браслет на руке.

– На Подс-с-с-солнечной, как Вы и предполагали, мой гос-с-ссподин.

– Откуда тебе знать, что я думаю на самом деле? – Рявкнул лорд, щелкая пальцем по кольцу. – Конец связи!

Мерцающая полусфера мгновенно растаяла. Оставшись в одиночестве, Гилеанис наконец-то мог дать волю чувствам. Лицо его перекосила гримаса злобного торжества, изменив до неузнаваемости благородные черты лица, а пальцы скрючились наподобие когтей. Из горла раздался победный вопль, напоминающий скорее не речь лорда-Повелителя, а звериный рык:

– Она попалась! Я так и знал. Под маской властной Императрицы Повелителей скрывается обыкновенная взбалмошная девчонка. Неужели пришло мое время? О, как долго я ждал этого момента. Теперь Империя обезглавлена!

Глава 2. Город Муравейник.

На шестой день после встречи с гигантской акулой наша баржа наконец-то доплыла до Муравейника. Шестнадцатидневное путешествие к тому времени изрядно меня утомило. Я привык постоянно находиться в движении: во время охоты или рыбалки на Болоте, дома на острове, в компании приятелей. А на барже особо не погуляешь: пятьдесят шагов в длину, пятнадцать в ширину, да еще вся палуба завалена ящиками и мешками.

Поэтому, когда на рассвете я услышал крик наблюдателя: «Земля!», то с облегчением вздохнул. Город я увидел еще издалека, когда поднялся на носовую надстройку вместе с немногими любопытными пассажирами. Для большинства людей на барже Муравейник был привычным родным домом, поэтому его приближение не вызывало столько противоречивых эмоций.

Вместе со мной на надстройку поднялся и мой новый знакомый Толд из клана Змееловов.

– Смотри, парень, – сказал он мне, указывая рукой вперед и вправо, – Вот то немногое, что осталось нам от цивилизации предков.

Я посмотрел туда, куда была направлена его рука, и над стелящимся болотным туманом увидел далекие очертания огромного конуса. На картинках в учебниках и на видеопленках я много раз видел изображения Муравейника – одного из трех главных городов Подсолнечной. Я знал, что это огромный многоуровневый мегаполис, выстроенный в форме тупоугольного конуса. Другие города имели несколько другую форму: Термитник представлял собой остроугольную пирамиду, а Улей походил на куб. И было еще одно существенное отличие: возле Муравейника находился Портал для входа в Сеть. Единственный ППП на Подсолнечной. Именно поэтому Муравейник со временем и стал интеллектуальной и культурной столицей планеты.

Но одно дело знать все это по книгам о по рассказам, а совсем другое – самому побывать в городе, увидеть все его улицы и подъемники, здания и площади, посмотреть на Портал и на пришельцев из других миров великой Сети Повелителей. Должно быть, на моем лице отразилось волнение, потому что Толд спросил, положив руку мне на плечо:

– В первый раз Муравейник поражает. А потом ничего, привыкаешь. Для меня, помню, самым тяжелым было притерпеться к множеству людей, постоянно тебя окружающих. После жизни на Болоте это не просто.

– Но уж я-то затруднений в общении не испытываю. – Возразил я.

– Правда, все зависит от того, в каком квартале Муравейника ты будешь жить. – Задумчиво продолжал говорить купец, не обратив внимания на мое замечание. – Если внизу, в Подножии, то это тяжеловато, а если на Макушке, во дворце какого-нибудь богача, то это хорошо. Говорят, некоторые богатые болотники даже воспроизводят в своих парках фрагменты Болота.

Я фыркнул. Как можно искусственно воссоздать Болото? Постоянно меняющееся, живущее собственной, никому не подвластной жизнью. Бред! И еще я понял, что хитрец Толд продолжает исподволь выпытывать цель моей поездки в Муравейник. Он, кажется, не поверил легенде о том, что я еду в гости к своему двоюродному дяде. А об истинной причине своего путешествия я, естественно, никому не докладывал. Я помнил слова отца: «Вокруг тебя, будут не члены твоего клана, не родственники и друзья. Любой встречный может оказаться пособником южан. Если они узнают, что мы хотим подготовить своего поединщика, да еще у самого Яманубиса, то твоя жизнь будет под угрозой.»

– Я не знаю, в каком квартале живет дядя. – Ответил я Толду. – Он обещал встретить меня в порту.

– А если не встретит? – Не унимался настырный купец.

– Тогда я найду его адрес в справочной Муравейника. Сам. – Довольно резко ответил я.

Толд обиженно снял руку с моего плеча и спустился с надстройки на палубу, оставив меня в одиночестве. Ну и пусть! Если мы каждый вечер играли в карты, это еще не значит, что я обязан ему во всем отчитываться. Я продолжал смотреть на увеличивающийся конус планетарного мегаполиса.

Баржа причалила в порту Муравейника. Я широко открытыми глазами рассматривал ряды больших барж, похожих на судно Граса Торпа, и более мелких суденышек, которые тесно лепились к длинным причалам. Только тут я осознал, как же велика Подсолнечная. И Болото, которое я раньше считал центром мира, на самом деле является всего лишь частью планеты.

Распрощавшись с Грасом Торпом, я закинул на спину рюкзак и по трапу спустился на берег. Поначалу я испытывал какое-то непонятное волнение, ступая по жесткой каменистой почве. Но потом мне пришло в голову, что материк, в сущности, это просто большой остров, ничем не отличающийся от моего родного Острова Белой Скалы. Пусть даже на нем есть леса и горы, тут построен Муравейник, но он ничуть не значительнее, не важнее самой маленькой кочки Болота.

Пройдя по широкой дороге между портовых построек, я смешался с толпой людей. Тут можно было встретить практически всех жителей Подсолнечной: худых высоких болотников, полных низкорослых горожан, плотных широкоплечих горцев, жилистых мускулистых лесовиков. Но не они вызывали мое любопытство: в конце концов, на нашем острове вместе с купцами или просто по своим делам перебывали представители всех рас Подсолнечной. Но тут я впервые увидел нескольких иномирян, попавших на мою планету через ППП. Стараясь не пялить глаза на пришельцев, я украдкой разглядывал их странные одеяния, вслушивался в чужую речь.

По учебным видеофильмам я был знаком с некоторыми основными типами пришельцев, которые чаще всего посещали Подсолнечную, и поэтому сразу выделял их из толпы прохожих. Вот вместе с тремя горцами по улице шел гном с Парадены. Его черная кучерявая борода шевелилась, наверное, он обсуждал с горцами возможности использования давно истощенных рудников. А вот два эльфа с Лоаннора направлялись в порт, а следом за ними на антиграве везли гору поклажи. Похоже, они собрались исследовать южные Болота. Что же, скатертью дорога.

Но большинство пришельцев были людьми, лишь цветом волос и кожи да чертами лиц отличавшимися от уроженцев Подсолнечной. Повелители говорили, что некогда Великий Первый Бог разбросал семена жизни по всем мирам, и поэтому на разных планетах, пригодных для органической жизни, эволюция так или иначе приводила к появлению человеческих существ. Правда, в истории о Древних Богах на Подсолнечной мало кто верил, нам казалось, что это лишь образное осмысление естественных процессов, и под Богами Повелители подразумевают физические первоосновы Вселенной. Если бы я знал тогда, что скоро не только лично встречусь с Богами, но и… Впрочем, я отвлекся.

Весь поглощенный новыми впечатлениями, я не замечал, как вместе с людским потоком шел в сторону от Муравейника, по направлению к отдельно стоящему зданию ППП. Портал был построен Повелителями примерно в полулиге от города. Он чем-то напоминал провинциальные аэровокзалы из далекого допотопного прошлого Подсолнечной. Такое же скопление оседланных лошадов и запряженных верклюдами повозок перед входом в здание. Тут даже стояло несколько инопланетных антигравов и летомобилей, принадлежащих, наверное, пришельцам или богатым подсолнечникам.

Вслед за каким-то горожанином с большим чемоданом я прошел через охранную рамку, установленную перед входом в здание Портала. Силовое поле пропустило меня, это означало, что у меня нет предметов, представляющих угрозу Сети ППП. На какое-то мгновение мне показалось, что мое копье встретило некоторое сопротивление, будто попало в воду. Но, должно быть, это был лишь обман чувств. Мне пора привыкать к мысли, что оружие, незаменимое на Болоте, здесь, в Муравейнике, выглядит жалкой зубочисткой по сравнению с лучевыми ружьями, иглометами и «распылителями» Повелителей.

Оказавшись внутри здания, я изумленно огляделся. Казалось, что изнутри оно гораздо больше, чем снаружи. Тонкие высокие колонны поддерживали потолок, копирующий ночное небо Подсолнечной. Вдоль стен справа и слева стояли кабинки для сканирования тел, а всю противоположную стену занимал собственно Портал – матово-голубая, слегка мерцающая поверхность. Из учебников я знал, что любой желающий, заплатив за Прямой Переход, может попасть в другой конец Вселенной или на другое Измерение.

Я заглянул в свободную кабинку для сканирования. Дисплей компьютера, множество кнопок на панели, непонятные мне диаграммы и графики на стенах, рекламные объявления. В кабинке человек указывал, куда он собирается отправиться, и его тело, вещи и багаж каким-то образом помечались, вроде как намагничивались. После этого достаточно было пройти через Портал, чтобы оказаться в месте назначения. Как работает Сеть ППП, знали только Повелители, нам же, людям всех остальных миров, оставалось только пользоваться их устройствами.

В здании было немноголюдно. Большинство подсолнечников зашло сюда, чтобы, как и я, поглазеть на творение Повелителей. Только прошедший передо мной горожанин с большим пластиковым чемоданом инопланетного производства зашел в одну из кабинок и закрыл за собой дверь. Через некоторое время оттуда раздался мелодичный звон и приятный женский голос произнес:

– Сканирование завершено. Вы можете пройти в Портал.

Дверь открылась, и горожанин быстро проследовал к матово-голубой поверхности, приблизился к ней, сделал шаг внутрь. Я видел, как в Портале сначала исчезла его нога, потом тело, потом угол чемодана. Должно быть, горожанин пользовался Прямым Переходом не первый раз, настолько уверенно и легко он вошел в Портал. У меня бы так не получилось.

Но самое интересное было впереди. Внезапно я увидел, что из голубизны Портала, казалось, прямо из стены здания, появилась фигура пришельца. По длинным серебряным волосам, атлетической фигуре и строгой темно-фиолетовой одежде я сразу же распознал человека-Повелителя. Он поднял взгляд на потолок, наверное, сверяя по нарисованным созвездиям свое местонахождение, потом, не глядя на окружающих, прошел через центр зала и скрылся в двери служебного помещения, которую я заметил только тогда, когда Повелитель ее открыл.

«Наверное, это какой-нибудь служитель Сети. – Подумал я. – Вот уж кто ежедневно сотни раз проходит через Порталы на разных планетах. Сколько же миров он повидал? Или, может, они его вовсе не интересуют, а вся его жизнь заключается в работе Сети? И как долго он этим занимается?»

Повелители не скрывали, что весь процесс их мышления постоянно записывается на матрицу личности, находящуюся где-то в специальном хранилище Империи. В случае физической смерти одного тела, они могли возрождаться в другом, переписывая в него все свои воспоминания. ЛюдиПовелители были практически бессмертны. В отличие от нас, просто людей, и в частности, от меня – болотника Рена Рила, жителя далекой от центральных миров Сети нищей планеты Подсолнечной.

Почему-то понимание этого задело внутри меня какие-то дремавшие до сих пор чувства. Зависть, может быть? У меня появилось смутное, неосознанное желание побывать там, где бывают Повелители и познать все тайны мироздания, известные им. Странно, раньше мои желания ограничивались охотой на Болоте да тремя-четырьмя смазливыми девчонками с Острова Белой Скалы. Я поторопился покинуть здание ППП. На этот раз копье прошло через контрольную рамку без всякой задержки.

– Мясо тростниковых капуш! Замечательное свежее мясо капуш! – Надрывалось голографическое рекламное объявление возле одной из многочисленных таверн на дороге между Порталом и Муравейником.

Только тут я сообразил, что, сойдя с баржи Граса Торпа утром, до полудня блуждаю вокруг Муравейника. «Вот уж, действительно, деревенщина, впервые попавшая в город!» – обругал я сам себя. Мой клан не для того отправил меня сюда, чтобы я тупо любовался на окружающий мир. Надо было сразу же искать дом Яманубиса, а уж потом, если останется от учения время, заниматься пустыми наблюдениями и философскими рассуждениями. Правда, перед тем, как отправиться к Учителю, неплохо было бы перекусить.

Посмотрев в окно таверны, я убедился, что людей внутри немного – шесть или семь человек занимали два стоящих рядом стола. Похоже, это было то инопланетное отребье, которое попало на нашу Подсолнечную через Портал Повелителей. Я вошел внутрь и сразу же направился к стойке бара.

– Вот это урод! – Послышался голос из-за одного из занятых столов. – Прямо какая-то лягушка-переросток.

По голосу было совершенно ясно, что человек сильно пьян, а специфический акцент сразу выдавал, что он не является уроженцем нашей планеты, хотя и провел на ней достаточно много времени. Подобного оскорбления я еще ни разу не слышал на Подсолнечной. Пытаясь сохранять спокойствие, я начал медленно поворачиваться в сторону обидчика. Наступила зловещая тишина.

«Пок-шлеп!» Звонкий удар и шум падающего тела заставили меня резко нагнуться, выставить перед собой копье и принять боевую стойку. Я увидел, как со стула под стол сползло обмякшее грузное тело человека с длинными светлыми волосами.

– Простите нашего приятеля, господин. – Извиняющимся тоном проговорил один из людей-иномирян, более-менее опрятно одетый и изъяснявшийся почти без акцента. – Он слишком пьян, чтобы понимать, что говорит. Кроме того, он прибыл с какой-то дикой отсталой планетки, которая даже не входит в Сеть Врат и Порталов. Он называл ее «Земля», из чего можно заключить, что на его родной планете совсем нет воды, и поэтому Ваш – искренне прошу прощения – внешний вид для него совершенно непривычен. Я взял на себя смелость и сам научил его вежливости. Мы ни в коем случае не ищем ссоры с местными жителями.

– Ладно, будем считать, что я ничего не слышал. – Махнул рукой я. – Но как он попал на Подсолнечную и почему не возвращается домой?

– Лишь Боги Космоса знают, как он тут оказался. Сам он говорил, что его похитили какие-то серокожие и большеголовые инопланетяне и увезли на космическом корабле, похожим на большую тарелку. Так он оказался на одной из планет Сети. Из любопытства он прошел через множество Порталов и побывал на десятках миров. Но из-за своей неопытности он забыл, откуда начал путь, и где теперь его родина. Наконец, он осел тут, зарабатывая на жизнь кузнечным делом. А все деньги тратит на дешевое пойло, заливая тоску по родной Земле. Так что я еще раз прошу простить его. Он – совершеннейший дикарь. Из его рассказов я узнал, что на Земле люди убивают друг друга из-за того, что принадлежат к разным нациям и выглядят по-разному. – Говоривший развел руки в стороны и пожал плечами, как-бы показывая, что комментарии тут излишни и добавить больше нечего.

Хотя мир был налажен, мне не хотелось сидеть в этой таверне, облюбованной, видимо иномирянами. Я взял кусок голени тростниковой капуши, запеченный в тесте вперемешку с листьями болотной капусты, бутылку местной шипучки и пошел к Муравейнику, размышляя о том, что Сеть, оказывается, приносит людям не только благо.

* * *

Яманубис жил не в самом Муравейнике, а в квартале иномирян, расположенном с противоположной от берега Болота стороны. Так что, сделав крюк в сторону Портала, я все равно продолжал приближаться к пункту своего назначения.

«И зачем они построили такой огромный город?» – Думал я, шагая по асфальтовой дороге, кольцом окружающей Муравейник. Мимо меня проезжали повозки, проносились антигравы, но я не знал, можно ли попросить когонибудь подвезти меня. Приходилось надеяться только на свои собственные ноги. В конце концов, по Болоту я проходил без отдыха до десяти лиг за день и не уставал.

Но тяжелее всего мне было смотреть на городские ворота. Они повторялись через каждые двести шагов и манили меня, усталого путника, разноцветной рекламой, настойчивыми призывами что-то купить, где-то побывать, кого-то посетить. Муравейник завлекал меня всеми соблазнами городской жизни, но я мужественно продолжал двигаться вперед. Мне казалось, что стоит мне только переступить черту города, окунуться в его толчею, сутолоку, шум и гам, и назад я уже не вернусь, забуду о своем клане, о долге, о Болоте, о Яманубисе.

Вот так я и дошел до квартала иномирян. Правда, кварталом это поселение назвать было трудно. Просто несколько десятков участков земли возле Муравейника были сданы в аренду тем пришельцам, которые по какимлибо причинам не желали жить в самом городе. Каждый из иномирян имел возможность огородить свои владения забором и построить дом по собственному вкусу. Именно так они и делали.

Бредя по улице в поисках нужного адреса, я разглядывал разнообразные жилища пришельцев и читал вывески на воротах:

«Благородная княгиня Текла-Изделла-Аол-Герия из Дораса. Планета Роннг – системный номер АС-56438921». Дом похож на старинный замок из далекого прошлого Подсолнечной, а современные строительные технологии позволили сделать его легким и ажурным, как будто он сошел с иллюстрации из книги сказок. Его окружают ухоженные лужайки и тщательно подстриженные кусты. Есть даже небольшой изящный пруд возле парадного входа. Забор сделан из кружев тончайшей проволоки, ворота же, вообще – произведение искусства. Однако мигающие красные надписи на столбах предупреждают, что по проволоке пропущен электрический ток высокого напряжения.

«Дорт Ро-Дио де Нарин, бывший диктатор Протубии. Системный номер планеты КМ-12785305». Высокий глухой забор больше похож на крепостную стену, а массивные стальные ворота – на вход в бомбоубежище. Я несколько раз подпрыгнул, но не увидел даже крыши здания. Потом я заметил, что за каждым моим движением следят многочисленные глазки видеокамер. Пока я шел вдоль этого негостеприимного дома, они поворачивались мне вслед. Не выдержав, я скорчил им рожу и показал язык. В конце-то концов, я у себя дома, на родной планете, и делаю, что хочу!

«Иррагх Риррин. Планета Троара – системный номер ДР-30002740». Табличка, сообщающая имя владельца, была приколочена к простому деревянному столбу, вбитому прямо в землю. Я удивленно остановился и уставился на высокую скалу. Ни забора вокруг, ни каких-либо построек, просто огромная скала и, кажется, искусственного происхождения. Присмотревшись повнимательнее, я рассмотрел отверстие пещеры, расположенное на высоте трех человеческих ростов. Отверстие довольно большое, туда мог бы пройти даже детеныш слонамонта. И тут память услужливо подсказала мне, что номера, начинающиеся с букв ДР, принадлежат мирам троллей, гоблинов, бесов и прочих недружелюбных рас. Проклятье, остается только надеяться, что хозяев пещеры нет дома. Я прибавил шаг, почти побежал, чтобы поскорее миновать этот участок.

«Яманубис. Системный номер планеты АА-00000007». Ого! Одна из первых планет, вошедших в Сеть. Довольно скромный забор из каменных блоков служил надежной защитой от любопытных взглядов и непрошеных гостей. Но, я-то, надеюсь, буду здесь принят. Над забором виднелись кроны многочисленных деревьев, как будто тут находилось не человеческое жилище, а ботанический сад.

Я толкнул незапертые железные ворота. Конечно, надо было бы сначала позвонить и сообщить о себе, но тогда я, выросший на Болоте, еще не был знаком с правилами этикета. Я даже не заметил пульта видеосвязи возле входа, настолько поглощен был мыслями о предстоящей встрече с Учителем.

Выложенная такими же, как стена, каменными блоками узкая дорога петляла между густыми зарослями бамбака, смеющейся ивы и незнакомого мне колючего кустарника. Я пошел по ней. Из-за переплетения веток нельзя было рассмотреть, что ждет меня за очередным поворотом дороги. Поэтому когда я нос к носу столкнулся с человеком, то невольно вздрогнул от неожиданности.

Отступив на шаг назад я быстро оглядел встреченного. На первый взгляд это был старик с седой бородой и с длинными седыми волосами, завязанными сзади в конский хвост. Но присмотревшись повнимательнее, я увидел, что под белой полотняной одеждой скрывается фигура атлета, бугрятся и переливаются тугие мускулы. Человек держал в руках большие садовые ножницы, которыми перед нашей встречей срезал большие оранжевокрасные цветы с куста у дороги.

«Это ОН! – Понял я. – Учитель Яманубис. Он выглядит точно так же, как учителя боевых искусств в старинных допотопных видеофильмах.»

– Приветствую Вас, господин Учитель Яманубис. – Я опустил копье наконечником вниз и склонился в глубоком поклоне. – Я Рен Рил из клана Острова Белой Скалы. Я приехал к Вам, чтобы обучаться искусству поединка.

Старик вытаращил на меня глаза и молчал. Я поклонился еще раз:

– Мой отец, Колан Рил, глава клана Острова Белой Скалы, прислал меня к Вам. Он сказал, что Вы сами настаивали на том, чтобы на обучение прибыл именно я.

И тут старик заговорил. Он размахивал руками и скороговоркой произносил длинные фразы на незнакомом мне языке. На протяжении его пространной речи я хлопал ресницами и вежливо кивал головой. Конечно, понимал я, он же иномирянин и не знает языков Подсолнечной. Но как тогда он смог через Граса Торпа передать приглашение моему отцу и, главное, как я сам буду учиться у него? Или вначале мне придется выучить его язык?

– К моему великому сожалению, – произнес я, когда старик закончил свое выступление, – я не понял ни слова из того, что Вы мне сказали. Но обещаю Вам, Учитель Яманубис, что я сделаю все возможное, чтобы как можно скорее научиться с Вами общаться.

Старик недовольно сморщился, напрягся и, наконец выдавил из себя первую более-менее понятную мне фразу:

– Господина Яманубиса тама.

– Что? – Не понял я. – Что Вы изволили сказать?

– Тама! – Выговорил старик и махнул рукой в сторону следующего поворота дороги. – Я – тута, Яманубиса – тама. Ам-ам, кус-кус!

– Так Вы не Учитель Яманубис? – Разочарованно протянул я.

– Я – нета, Яманубиса – тама. – Старик вновь махнул рукой, указывая направление. – Яманубиса кус-кус, ам-ам.

– Учитель Яманубис находится дальше по дороге и сейчас занят едой? – Высказал я предположение.

– Точна! – Обрадовано улыбнулся старик и закивал головой. – Она – тама. Тебе идти дальше.

– Большая спасиба! – Я еще раз поклонился и пошел дальше, чрезвычайно довольный тем, что так точно передразнил манеру разговора старика.

Пройдя еще два крутых поворота, я остановился в восхищении. Моему взгляду открылось, наконец, жилище Учителя. Прямо передо мной находился небольшой пруд, заросший лилиями и камышовником, который напомнил мне родное Болото. Дорога вела к горбатому мостику, перекинутому с одного берега на другой в самом узком месте пруда. А за мостом стояло здание, подобного которому я до сих пор не встречал на Подсолнечной. Дом – не дом, дворец – не дворец, я не мог подвести его ни под одно определение. Казалось, что тут нашли отражения различные архитектурные стили с разных миров, и не только человеческих. Легкие воздушные навесы на тонких высоких колоннах, украшающие вход, необыкновенно сочетались с массивными каменными стенами левого крыла и фантастически гармонировали с ярко раскрашенными ступенчатыми этажами правой половины здания. А еще из дома-дворца в самых невообразимых местах вырастали башенки, светелки, балконы.

«Это дом моей мечты,» – подумал я тогда, что было весьма странно для болотника, привыкшего к простым крепким жилищам из стволов мангровых сосен и бамбака. Я перешел через мост, и вступил под своды дома Яманубиса.

И сразу же встретил человека средних лет. Краснолицый, лысый, довольно упитанный, он сидел за маленьким столиком около входа и за обе щеки уплетал что-то вкусное. Из одежды на нем были только широкие ядовито-фиолетовые штаны и легкие сандалии. Рыхлое безволосое тело казалось слабым и немощным. В общем, выглядел он, как типичный горожанин из Муравейника.

«Наверное, это еще один слуга, – подумал я. – Тот, на дороге, явно садовник, я этот, может быть, повар или уборщик.»

– Послушай-ка, любезный, – обратился я к горожанину, – где я могу найти господина Учителя Яманубиса?

– Тут, разумеется, – не прекращая жевать, ответил тот.

– Гм, это я и так знаю. – Нахмурился я. – У меня к нему важное дело. Пожалуйста, скажи, как его найти?

– А дело-то какое? – Горожанин перестал есть и уставился на меня маленькими веселыми глазками. – Может, и искать не стоит?

Я подумал, что передо мной, наверное, кто-то вроде мажордома, и представился:

– Я Рен Рил из клана Острова Белой Скалы. Учитель Яманубис любезно согласился обучить меня искусству поединка.

– Как бы не так! – Горожанин рассмеялся и встал из-за стола. – Он не согласился.

– Как не согласился? – Изумился я. – Что за ерунду Вы несете? Дайте мне поговорить с самим Учителем Яманубисом!

Человек вплотную подошел ко мне. Ростом он был мне по плечо, а в талии втрое шире. Маленькие ушки были почти не видны за пухлыми румяными щеками. Вот только глаза его, вначале такие насмешливые, теперь смотрели на меня с каким-то глубоким оценивающим вниманием. Я уже начал о чем-то догадываться, когда тот, кого я вначале принял за горожанина, произнес:

– Учитель Яманубис не соглашался тебя обучать. Он сам выбрал тебя из всех жителей Подсолнечной и призвал к себе. Это говорю тебе я – Яманубис!

Вот это да! Маленький пухленький человечек оказался величайшим чемпионом боевых искусств. Не может быть!

– Может. – По выражению моего лица Яманубис, видимо, без труда догадался о моих сомнениях. – Но вначале я должен убедиться, что ты именно тот, кто мне нужен. Ударь меня!

– Как? – Не понял я.

– Все равно как, но лучше копьем. – Усмехнулся толстячок. – Я вижу, ты с ним не расстаешься.

– Я не могу… Вот так… сразу. – Растерялся я.

– Тогда сначала сними свой рюкзак. – Яманубис, кажется, издевался надо мной.

«Ну ладно, – подумал я, – погоди же». Не выпуская из рук копья, я медленно снял рюкзак и аккуратно положил его на пол. А потом резко выбросил оружие в сторону насмешливого Учителя. Я, разумеется, не собирался доводить удар до цели и остановил наконечник копья в локте от груди Яманубиса. Тот даже не пошевелился, только грустно осмотрел слегка дрожащий на древке наконечник из рога ската-ползуна и сказал:

– Плохо. Очень плохо. Если уж бьешь, то бей изо всех сил. Покажи все, на что ты способен. Или ты боишься? Но за меня-то не беспокойся! Я всего лишь хочу испытать тебя.

И тогда я решил провести один прием, которому научил меня старый охотник Лор Видан. Я сделал шаг вперед, развернул свое копье, присел и снизу вверх нанес стремительный удар прямо в толстый живот Яманубиса. Я ожидал, что сейчас это насмешник согнется пополам от боли. Как бы не так! Когда я пришел в себя, то обнаружил, что лежу на полу, копье валяется рядом, а Учитель стоит, скрестив на груди руки, и укоризненно на меня смотрит.

– Как же так, молодой человек? – Спросил он меня. – Ведь нельзя же наносить удар и совершенно не думать о возможной контратаке. Вам должно быть стыдно.

И вот только сейчас до меня дошло, к кому я попал. «Забудь о его обманчивом внешнем виде, – внушил я сам себе, – и помни, что Яманубис – великий боец.»

– Я раньше никогда не дрался с человеком. – Признался я, поднимаясь с пола и подбирая копье. – То есть не дрался всерьез. Вот с леотигром, с раненным водяным кабаном, с молодым крокотамом я не раз встречался один на один. И побеждал!

– Уже лучше. – На этот раз искренне ласково улыбнулся Яманубис. – Ты кое-что начал соображать. Пойдем в тренировочный зал.

Он развернулся ко мне спиной и пошел в левое крыло. Я подхватил свой рюкзак и побежал следом. Несмотря на полноту и короткие ноги, двигался Яманубис гораздо быстрее меня. Я ожидал, что мы придем в зал, устеленный мягкими циновками, с разнообразным оружием, развешанным на стенах, но вместо этого Яманубис привел меня в небольшую пустую комнату. Лишь посередине ее с потолка на толстой цепи свешивалась туго набитая кожаная груша размером со среднего человека.

Яманубис показал пальцем на грушу:

– Бей, Рен!

– Зачем?

– Если ты постоянно будешь у меня все переспрашивать, то немедленно отправишься обратно домой. Представь, что эта груша – морда леотигра, леопантеры, или… как ты там говорил… бешеного крокотама. Представь и бей!

Раз надо, значит надо. Я представил… Через некоторое время от груши остались только свисающие кожаные лохмотья, да куча опилок на полу. Яманубис из дверного проема молча наблюдал за мной, а когда я закончил демонстрацию, сказал:

– Энергии много. Даже слишком. Осталось набраться техники и хладнокровия. Ладно, Рен, теперь метни копье в меня.

Я хотел спросить: «Куда?», но быстро передумал. Вместо этого я сосредоточился и послал свое оружие прямо в грудь Учителя. Между нами было шагов десять, я ожидал, что Яманубис либо уклонится от летящего копья, либо отобьет его рукой. Но толстяк остался неподвижен. За те доли секунды, что смертоносный снаряд приближался к незащищенной человеческой груди, я успел подумать о многом: о пронзенном насквозь иномирянене, об обвинении в убийстве, о позоре клана Острова Белой Скалы.

Хорошо, что я не закрыл глаза. Словно при замедленном просмотре видеофильма, я видел, как, ударившись о тело Яманубиса, прекрасный наконечник из рога ската-ползуна разлетелся вдребезги, а древко расщепилось.

– Неплохой бросок, – почесал грудь толстяк и ногой отбросил древко в угол, – для подсолнечника, разумеется.

– Все? Испытание закончилось? – Буркнул я. Мне так жаль было сломанное копье, верой и правдой служившее целых три сезона дождей, что чуть слезы на глаза не навернулись.

Учитель Яманубис выпрямил плечи, сверкнул глазами и торжественно произнес:

– Рен Рил, принц Острова Белой Скалы, я беру тебя в ученики!

– Я должен что-нибудь сделать? – Угрюмо поинтересовался я, пропустив мимо ушей то, что меня первый раз в жизни назвали «принцем». – Может, упасть на колени или принести клятву на крови?

– Не стоит напрасно утруждаться. – Яманубис вновь превратился в насмешливого толстячка. – Ро-ро покажет тебе твою комнату и принесет ужин. Обо всем поговорим завтра.

– Кто такой Ро-ро?

Но Яманубис не ответил. Он просто развернулся и пошел прочь. А за дверью, оказалось, уже стоял тот самый старик-садовник. Он поманил меня рукой в противоположную сторону, и я покорно пошел за ним следом.

Старик провел меня мимо мраморного бассейна и показал на него:

– Купаться!

Потом мы подошли к какому-то странному аппарату с несколькими дисплеями и множеством разноцветных кнопок. Старик поколдовал над пультом, дождался звонка, открыл дверцу и достал изнутри поднос с незнакомой мне едой. На мой недоуменный взгляд он ответил, как умел:

– Эта – кухня-автомата. Кусать каждая минута новая блюда сто лета и не перекусать.

Ро-ро улыбнулся и пошел дальше. Даже если бы Яманубис не приказал мне следовать за слугой, я и без того пошел бы за восхитительным ароматом, который распространялся от пищи. Я уже готов был отщипнуть кусок на ходу, но через несколько шагов Ро-ро ногой распахнул дверь.

– Ты – жить тута! – Сообщил он мне, входя внутрь.

Я зашел следом и осмотрелся. Неплохо. Чисто. В меру просторно, в меру уютно. Кровать, стол, стул, шкаф, толстый ковер на полу со странным геометрическим узором. Старик Ро-ро поставил на стол поднос с едой, еще раз улыбнулся мне и вышел.

Я сел на стул и подумал: «Вот и начинается мое ученичество, новый этап в жизни. Надо привыкать к своему новому дому.» Я еще не знал тогда, что проведу в этой комнате всего-то две ночи. Сегодняшнюю, первую, я проспал без сновидений.

Глава 3. Рождение оружия.

На следующее утро, едва я открыл глаза, то сразу же услышал знакомый голос Ро-ро:

– Завтрака на стола. Кушать, купаться, идти к Яманубиса.

Я удивленно осмотрел комнату, но не увидел говорившего. Вдруг раздался голос Яманубиса:

– Не пугайся, Рен. На столе стоит автоматический секретарь, который установил Ро-ро. Он среагирует на увеличение твоей мозговой активности, иными словами, определит, что ты проснулся и сообщит, что надо делать. Привыкай к цивилизации.

– Придется привыкать, раз попал в дом иномирянина. – Я пожал плечами и принялся за еду.

Вволю поплескавшись в бассейне, я попытался вспомнить дорогу, по которой вчера вечером меня привел Ро-ро. Это оказалось несложно, и вскоре я вновь оказался у входа в дом, там, где впервые встретил Яманубиса. Теперь тут никого не было, и я не знал, надо ли ждать тут, или идти на поиск хозяина в правое крыло здания.

Мои сомнения рассеялись при появлении Учителя. Как и вчера, я поразился, насколько быстро и бесшумно передвигается этот неуклюжий на первый взгляд толстячок.

– Доброе утро, Рен. – Поприветствовал меня Яманубис. – Как спалось?

– Спасибо, хорошо. – Ответил я, а сам в это время думал, с чего же начнется обучение. – А этот старик Ро-ро – он тоже Ваш ученик?

– Нет, – улыбнулся Яманубис, – Ро-ро – мой слуга. И он далеко еще не стар. Он родился на планете амазонок, в мире победившего феминизма. Мужчинам там под страхом смерти запрещено развивать мускулы, заниматься спортом, учиться каким-либо наукам. Женщины решили, что это превращает мужчин в социально опасных диких животных. Когда выяснилось, что уровень интеллекта у Ро-ро гораздо выше, чем у среднестатистической женщины, его, согласно местным законам, собирались предать мучительной казни. Тогда-то он и поседел… Я спас его, просто чудом выхватив в последний момент из рук дамочек-палачей. Он поклялся, что будет до конца жизни служить мне верой и правдой. Подобная самоотверженная благодарность для меня была бы слишком обременительна, поэтому мы сторговались на пяти годах службы. Жизнь под властью женщин превратила мужчин той планеты в дебильных трусливых самцов, годных только для регулярного спаривания. Мне многому пришлось научить Ро-ро, но боевые искусства в этот курс не входили. Теперь он уже совершенно готов к самостоятельной жизни.

– Значит, его акцент…

– А, так ты заметил? – Обрадовался Яманубис. – Действительно, на его родной планете феминизм зашел так далеко, что все слова и названия предметов перевели в женский род. От этого акцента Ро-ро так и не удалось избавиться.

– Удивительная планета! – Искренне удивился я, а про себя подумал, как же сам Яманубис смог там побывать и остаться в живых, да еще увезти с собой спасенного человека? Вряд ли его боевое искусство могло помочь в этих условиях.

– Это что! – Оживился толстячок. – Ты еще не бывал на планетах, где каждый житель обязан носить на лице счетчик поглощаемого кислорода. С каждого вдоха и выдоха берется соответствующий налог.

– Кошмар. – Описанные Яманубисом миры несколько поколебали мое желание попутешествовать по другим планетам. Ведь еще неизвестно, в каком негостеприимном мире можно оказаться, и какие неожиданные выверты примет там человеческая цивилизация.

– Не скучаешь без своего копья? – С искренним участием поинтересовался учитель, резко переводя разговор на другую тему.

– Я сам вытачивал для него наконечник. Рог ската – большая редкость. Но за то, что Вы мне вчера продемонстрировали, отдать его не жалко.

– Копье все равно тебе больше не понадобилось бы. Оно хорошо для охоты, но для профессионального рукопашного боя не подходит: им можно только колоть, оно не позволяет наносить режущие и рубящие удары. Это ограничивает бойца. Взамен я дам тебе новое оружие, и научу с ним обращаться.

– А я думал, что Вы будете учить меня какому-нибудь всеобщему искусству рукопашного боя. – Удивленно протянул я. – Ведь поединки между кланами могут проходить и без оружия, и на копьях, и на топорах, и на…

– Ерунда. – Оборвал меня Учитель. – У меня своя методика. Не беспокойся, я научу тебя таким вещам, о которых вы тут, на Подсолнечной и понятия не имеете. Эй, Ро-ро, иди сюда!

Старик мгновенно вошел в дом, как будто специально дожидался у входа. В руках у него было два жестких кожаных футляра в ладонь шириной: один длиной в два локтя, другой примерно втрое длиннее. Яманубис взял короткий футляр, щелкнул замком и открыл его прямо передо мной. Я издал вздох восхищения. На черном бархате лежал клинок великолепной ковки и совершенных очертаний. Слегка изогнутый, заточенный по всей кромке с выпуклой стороны и на треть – с вогнутой, он позволял наносить и режущие и колющие удары. На Болоте металл использовался все реже и реже, но я сразу определил, что это не железо и не сталь, наверное, какой-то инопланетный сплав.

– Нравится? – Заулыбался Яманубис, и на его полных щеках образовались ямочки.

– Это чудо. – Моя рука помимо воли протянулась к клинку. И только тут я заметил, что на нем нет рукоятки, вместо нее в основании находилась какая-то пустотелая втулка. – А как же его держать?

Яманубис усмехнулся, положил открытый футляр с клинком на пол и открыл второй.

– Узнаешь? – Спросил он меня.

– Побег стального дерева. – Сразу же определил я. – Хорошо обработанный, готовый к закалке. И дерево взято то, что надо, самый подходящий для древка возраст.

– Вот ты и ответил на свой вопрос: перед тобой древко для клинка.

Я мысленно соединил клинок и древко и восхищенно присвистнул:

– Хорошая получится штука. Копье и меч одновременно.

– Эта штука называется «нагината». Ты и представить себе не можешь, на что она способна в умелых руках. С нее и начнется твое обучение.

– Неплохо, – одобрил я. – Осталось только закалить древко.

– Это ты точно заметил. – Яманубис, кажется, едва не подпрыгнул от радости. – Ну-ка болотник Рен Рил, расскажи мне, иномирянину, как у вас обрабатывают и закаливают стальное дерево?

– Основной-то способ один. – Начал я, оседлав своего любимого конька. – Но начать надо с того, что растущее на Болоте живое стальное дерево – это мягкое сочное растение, довольно аппетитное на вид. И вот, чтобы защититься от травоядных животных, оно развило в себе довольно неприятное свойство: под воздействием желудочного сока побеги не растворяются, как нормальные растения, а приобретают прочность стали. Точнее, не стали, а, скорее, допотопного фиберпластика. Побеги становятся жесткими и упругими одновременно. Они разрывают желудок и кишечник, убивая съевшее их животное. Поэтому ни одно болотное травоядное животное стальное дерево в рот не возьмет.

Яманубис слушал меня, улыбаясь и одобрительно кивая головой, и я продолжил:

– Болотникам давно известны свойства стального дерева, и поэтому они делают из него древки для копий, топорища, рукоятки ножей. Для режущих же инструментов стальное дерево не годится: слишком уж оно упругое и плохо затачивается. Мы, болотники, подбираем подходящий побег дерева, распрямляем его, если хотим сделать древко, или вырезаем рукоятку для ножа, а потом «закаливаем». Для «закалки» берется раствор, близкий по химическому составу к желудочному соку оленя-рогана. Если стальное дерево выдержать в ванне два дня, то оно становится действительно «стальным». Тут главное вот что: надо заранее обработать побег так, чтобы потом, после «закалки», не мучиться с затвердевшим материалом.

– Очень хороший рассказ, просто замечательный. – Произнес Яманубис. – А знаешь ли ты, желудочный сок какого животного придает стальному дереву наибольшую прочность и упругость?

– Понятия не имею. – Честно ответил я. – А разве есть какаянибудь разница?

– Есть и очень большая. Лучше всего оно затвердевает в желудке лягуха-пальмоеда.

– Да? – Пожал я плечами. – Интересно. Но у нас эти лягухивеликаны не водятся, они живут далеко на юге.

– Вот туда мы сейчас и отправимся. – Радостно сообщил Яманубис.

– Куда? – Не понял я.

– В южные Болота, искать лягуха-пальмоеда.

– Прямо сейчас?

– А ты уже позавтракал? – Заботливо посмотрел на меня Яманубис.

– Да. – Растерянно ответил я.

– Ну и прекрасно. – Обрадовался Учитель. – Пообедаем уже по дороге.

– Но зачем нам туда ехать? – Вскричал я, раздраженный беззаботным видом Яманубиса.

– Дело в том, что синтезировать желудочный сок лягуха очень трудно, практически невозможно. Поэтому нам придется взять древко, залезть вместе с ним в пасть лягуха, «закалить» его там, а потом выйти, так сказать, естественным путем.

У меня чуть не подкосились ноги от такого великолепного плана. Вдвоем! В южные Болота! В брюхо лягуха! Ладно еще со мной был бы опытный болотник, а то ведь по Болоту придется тащить этого толстяка. Там от его приемов рукопашного боя толку, как от москита молока. Я попытался вразумить Яманубиса:

– Учитель, я могу сварить состав для «закалки» прямо тут за несколько часов. У Вас в саду растут все необходимые травы. К чему эта бредовая идея о лягухе? Нас двадцать раз сожрут, пока мы его найдем. А если мы его и отыщем, то как заберемся в желудок? Он нас переварит и даже не заметит такую мелочь!

Яманубис нахмурился и строго мне сказал:

– Не паникуй! В свое время ты все узнаешь. Главное не только цель, но и средство ее достижения. Раз ты мой ученик, Рен, то прекращай пустой спор и иди за своими вещами. Если что-то не нравится, отправляйся домой.

Возразить на это было нечего, и я поплелся за своим рюкзаком. Ну почему я вчера хорошенько не покутил в Муравейнике? Хоть было бы что вспомнить перед смертью…

Когда я вышел из дома Яманубиса, еле передвигая ноги, словно обреченный на жестокую казнь преступник, то первым, что увидел за дверьми, был антиграв неизвестной мне конструкции. Раньше на Подсолнечную такие машины никто не завозил. Улыбающийся, как всегда, Яманубис широким жестом пригласил меня забираться внутрь.

Едва я уселся на мягкое сидение и пристегнул ремни безопасности, как Учитель надел шлем управления, включил его, и в то же мгновение антиграв резко взмыл в воздух. На несколько мгновений у меня заложило уши, а желудок провалился куда-то в промежность, но я быстро справился с перегрузкой. Посмотрев в боковое окно, я успел заметить, как далеко внизу промелькнул купол Муравейника, с такой высоты, действительно, похожий на жилище настоящих муравьев. Антиграв сделал еще один поворот и вдруг примерно в районе порта ринулся вниз. Меня вжало в кресло. В тот момент я подумал, что будет забавно, если сейчас мы врежемся именно в баржу Граса Торпа. Но антиграв выровнялся и полетел вдоль Торной Дороги на высоте считанных локтей над водой.

– Надо было сбить со следа радар слежения. – Сказал Яманубис, сняв шлем и посмотрев на мое позеленевшее лицо и слегка подрагивающие руки. – Как ты находишь этот вид транспорта?

– Довольно быстрый. – Стараясь удержать позывы к рвоте, ответил я. – Не уверен правда, что на следующем вираже я не испачкаю Вам сидения.

* * *

Все оказалось не так плохо, как я думал вначале. Антиграв плавно и бесшумно нес нас на юг на высоте в четверть лиги, под ногами мелькали протоки и заросли кустов. Я первый раз в жизни глядел на Болото с высоты птичьего полета. Странные и непривычно сверху рассматривать то, что привык видеть с плота или с палубы баржи. Я сидел на переднем сидении и не сводил глаз с раскрывающегося передо мной пейзажа. Успокаивающе мерцал зеленоватый дисплей автопилота. Учитель Яманубис копался сзади в грузовом отсеке.

– Эй, Рен, – послышался его голос, – иди сюда, помоги.

Я открыл дверь в грузовой отсек. Учитель нагнулся над большим металлическим ящиком и вытаскивал оттуда какие-то большие свертки.

– Держи, – Протянул мне Яманубис один из них. – Примерь. Мне кажется, что он должен тебе подойти.

Я взял сверток и едва не уронил его. Мне-то сперва показалось, что это нечто вроде одеяла или плаща, а на самом деле сверток был довольно тяжелый. Я развернул его и остолбенел. Это был боевой скафандр Повелителей. Я поднял изумленный взгляд на Яманубиса. Тот с совершенно невозмутимым видом, как будто проделывал это ежедневно, доставал из ящика штурмовую винтовку Повелителей. Я совершенно потерял дар речи.

Дело в том, что, впервые посетив нашу планету, Повелители первым делом сообщили нам о своих военных технологиях. Не то, чтобы они когото запугивали. Нет. Просто проинформировали. Так что каждый житель Подсолнечной имел представление о том, на что способен Повелитель в боевом скафандре и с винтовкой в руках. Его огневая мощь считалась примерно равной допотопному ракетному крейсеру Подсолнечной. И еще Повелители утверждали, что никто, кроме них самих, не владеет подобным совершенным оружием. А тут веселый жизнерадостный толстячок Яманубис как ни в чем не бывало вытаскивает из какого-то обшарпанного ящика полный боевой комплект.

– Нравится? – Глядя на выражение моего лица, Яманубис чуть не рассмеялся.

– Откуда все это? – Потрясенно пролепетал я.

– Мои боевые трофеи. – Яманубис гордо приосанился. – Теперь тебе ясно, как мы останемся невредимыми в брюхе лягуха?

– Теперь ясно. – Ответил я.

Меня несколько насторожили слова о «боевых трофеях». Сомневаюсь, что чемпион по единоборству, пусть даже и на сотне миров, смог бы когда-нибудь получить в качестве приза оружие Повелителей. Так как же тогда понимать его слова?

– Держи и ее. – Яманубис протянул мне винтовку.

– Зачем?

– Ну, у тебя же уже нет копья, а нагината еще не готова. Поэтому какое-то время придется обходиться винтовкой.

– «Придется обходиться!» – Вскричал я. – Да если есть штурмовая винтовка, то зачем мне теперь вообще что-то другое?

– Никакая техника не заменит тебе воинского духа. – Наставительно поднял указательный палец Яманубис. – А воинский дух можно приобрести только через древнее благородное оружие. А самое главное, оружие Повелителей действует только на Срединных Измерениях с более-менее стабильными физическими законами. На Измерениях Хаоса или Нирваны оно бесполезно.

Я не совсем понял слова Учителя об измерениях, но не стал задавать лишних вопросов, желая сейчас только одно: поскорее опробовать полученное оружие. Под руководством Яманубиса я натянул на себя скафандр и включил его. Управление оказалось неожиданно простым и интуитивно понятным. В скафандре были и портативный антигравитационный двигатель, и генератор силового поля, и система жизнеобеспечения на пятьдесят стандартных суток, и многое другое. Прямо перед моими глазами на экране высвечивался целеуказатель, автоматически приспосабливающийся к направлению взгляда и к повороту винтовки, так что попасть в москита с расстояния в две лиги мне показалось сущей ерундой.

Но особенно поразила меня сама винтовка. Она совмещала в себе лазер, две обоймы иглоракет – разрывных и бронебойных – и импульсный «распылитель». Если батареи лазера и иглы могли закончиться, то для «распылителя» достаточно было набрать воды в специальный контейнер. Конденсатор гравитации набирал мощность из поля самой планеты, и раз в десять секунд мог выбрасывать микроскопическую водяную пыль с околосветовой скоростью. Все, что находилось ближе одной лиги и попадало в эту струю, «распылялось» в полном смысле этого слова. Жаль, что действовал «распылитель» только на близком расстоянии, но, впрочем, иглоракеты, которые могли поражать цель в пределах двадцати световых минут, вполне компенсировали этот недостаток.

Яманубис также облачился в боевой костюм Повелителей. Удивительно, но скафандры были как будто специально подобраны для нас: полного низкорослого иномирянина и худощавого высокого болотника. Даже плавательные перепонки между пальцами не мешали мне вдеть руки в перчатки.

Пока мы возились в грузовом отсеке, антиграв продолжал лететь вперед на автопилоте. Поэтому, когда раздался резкий звон, а машина резко сбросила скорость и нырнула вниз, я подумал, что произошла авария. Яманубис метнулся в кабину так стремительно, что я даже не успел проследить глазами за его движениями. Когда я плюхнулся на сидение рядом с ним, то увидел, что антиграв приводнился прямо среди зарослей какого-то колючего кустарника.

– Плохо дело. – Сообщил мне Учитель, не снимая с головы шлема управления. – Нас только что вели со спутника слежения.

– Куда вели?

– Не куда, а как. – Яманубис был на редкость серьезен. – Кто-то пытался нас выследить со спутника-шпиона. Хорошо еще, что антиграв быстро среагировал на опасность.

– А кто нам угрожает? – Тихо спросил я, сразу вспомнив о «боевых трофеях». – Повелители?

– Очень может быть. Сейчас нас потеряли из вида, антиграв накрыт полем невидимости, и ни один спутник его не засечет. Вот только лететь на нем мы не сможем.

– Придется немного подождать. – Я откинулся на сидении и заложил руки за голову.

Яманубис снял с головы шлем и посмотрел мне прямо в глаза:

– Они будут следить за этим районом еще двое-трое суток. А у нас очень мало времени. Мы преодолели девять десятых расстояния до мест обитания лягухов. Оставшиеся полторы сотни лиг проплывем на лодке.

– А почему бы не воспользоваться двигателями в скафандрах? – Задал я вопрос.

Яманубис с жалостью посмотрел на меня:

– А потому, Рен, что спутник слежения обнаружит любой работающий антигравитационный двигатель. Единственное, что мы можем – это включить малый круг жизнеобеспечения: воздух, вода, пища и регенерация продуктов жизнедеятельности. Это позволит нам закалить древко нагинаты в желудке лягуха. А после поглядим…

Учитель спустил на воду маленькую надувную лодку-глиссер с древним турбореактивным движком.

– Тот, кто за нами следит, подумает, что это лодка болотниковохотников. – Объяснил он мне. Я заметил, что штурмовая винтовка у нас только одна, и спросил об этом у Яманубиса: – Учитель, Вы, наверное, боитесь пока доверять мне оружие?

– Винтовка твоя, – ответил он. – Мне она не нужна. Это не оружие, а детская стрелялка какая-то. Но учти, стреляй только тогда, когда я разрешу. Ее также легко запеленговать, как и двигатель антиграва. Со всеми проблемами я буду разбираться сам.

Вслух я ничего не сказал, но подумал, что Яманубис, кажется, не вполне представляет себе «проблемы», которые нам могут встретиться. Вряд-ли, конечно, какое-нибудь животное разорвет боевой скафандр, но без оружия, с одной только защитой, пусть даже самой совершенной, далеко мы не пройдем. Ладно, там дальше посмотрим, как голыми руками Учитель будет разбираться с шипохвостым скатом или с болотным спрутом.

Мы уселись в наше легкое суденышко и тронулись в путь. Южные Болота были мало населены. Вернее, мало населены людьми. Потоп вызвал здесь столько разнообразных мутаций растений и животных, что только немногие кланы болотников решались жить в краях, полных хищных и кровожадных тварей. Если бы не защитные скафандры, я скорее позволил бы Учителю убить меня на месте, чем согласился отправиться в путь сквозь густые заросли.

* * *

Первая «проблема», как ни странно, встретилась нам нескоро. Мы уже миновали колючие заросли и выплыли на поросшую лотосником равнину. И вот тут-то столкнулись с южными болотниками. Наверное, это были охотники. Они передвигались на шарокатах – огромных решетчатых сферах, сплетенных из корней и лиан. Внутри находилась кабинка, где помещались один или два человека. Видели когда-нибудь колесо для белки или хомяка? Точно так же человек внутри шароката бежал и этим двигал вперед всю конструкцию. Легкий шарокат не проваливался в болото, а решетчатые стены позволяли охотнику пускать стрелы из мощного лука и с легкостью покидать кабину или забираться обратно.

– Одиннадцать шарокатов справа по борту! – Бодро отрапортовал я Яманубису, первым заметив болотников. – Примерно в четверти лиги.

Учитель бросил короткий взгляд на пытавшихся нас догнать охотников и прибавил скорость. Самый быстроногий шарокатчик, естественно, не может тягаться в скорости с реактивным двигателем. Расстояние между нами быстро увеличивалось.

– Подождите, Учитель! – Возмутился я. – Это против Кодекса болотников. Мы находимся на территории их клана и обязаны представиться и сообщить о цели плавания.

– Это так важно?

– Очень! Я, как болотник, обязан подчиняться законам. Их установил общий Сход кланов более ста сезонов дождей назад. Это завет предков.

Яманубис погнал лодку еще быстрее.

– Сейчас ты не болотник. – Сказал он мне. – Сейчас ты мой ученик. У нас нет времени на пустую болтовню.

Мимо промелькнуло стадо пасущихся Стеллеровых коней. В разные стороны шарахнулись водоволки, вышедшие на дневную охоту. Скоростная лодка – неподходящая добыча для хищников Болота, их я не боялся. А вот то поросшее ровной невысокой травкой и яркими цветами пятно прямо впереди по курсу мне показалось подозрительным.

– Влево! – Заорал я. – Сворачивайте влево!

На этот раз Учитель меня послушался и лодка вильнула в сторону. Но все-таки мы чуть-чуть задели правым бортом травяное пятно. Скорость не позволила нам резко повернуть и объехать его по большой дуге, но она же и помогла избежать опасности. Позади нас взметнулся фонтан черных брызг, раздался сильный плеск, трава и цветы исчезли под водой, сменившись венчиком плотных зеленых листьев.

– Это живоглот, – небрежно ответил я на вопросительный взгляд Яманубиса, хотя сердце мое екнуло от страха, – растение такое. Есть животные, которые едят растения, а есть растения, которые едят животных. Листья живоглота напружинены, как створки капкана. Стоит кому-нибудь наступить на сердцевину цветка, замаскированную под болотную кочку, как листья смыкаются вокруг него и утаскивают под воду. В общем-то, живоглот для людей не опасен. Если у тебя есть нож, то ты легко разрежешь листья и выберешься наружу. Правда, если тебе повезет и смыкающиеся листья не прищемят руку или… шею.

– Плотоядные растения не так уж и редки. – Заметил Яманубис. – Как правило, пойманную пищу они переваривают довольно долго, и избежать их ловушек довольно легко. Особенно, если знаешь, как эти ловушки выглядят.

– Да, если бы мы не неслись с такой скоростью, я бы быстрее сумел сориентироваться. В другой раз я могу и не заметить живоглота. И мы окажемся в желудке растения, а не в брюхе лягуха.

Яманубис согласно покивал своей лысой головой, но скорости тем не менее не снизил. Мы продолжали лететь по заросшей ряской поверхности болота, распугивая стада пасущихся травоядных и небольшие стайки выслеживающих добычу водоволков.

Я долго колебался, прежде чем задать вопрос:

– А куда мы так торопимся?

– Ты должен стать подмастерьем не позднее, чем через пять дней.

– Чего-чего? – Не понял я.

– Сначала ты становишься учеником. После первой ступени обучения получаешь звание подмастерья. После второй – мастера. После третьей – Учителя.

– Я не об этом спрашивал. Вы что-то сказали про пять дней?

– Я сказал, что через пять дней мы должны быть в Муравейнике, а ты к этому времени станешь подмастерьем.

– А как же долгие годы упорных тренировок, отработка движений, дыхательные упражнения, изучение приемов? – Я был растерян и не мог понять, шутит Яманубис или говорит серьезно. Пять дней! Мы же в центре южных Болот, или я опять чего-то не знаю?

– Долгие годы тренировок, – передразнил меня Яманубис, – оставь тем, у кого нет настоящего Учителя, такого, как я. Со мной все обучение продлиться не больше тридцати дней.

– Как?!

– Это мой собственный метод. Просто за тридцать дней, что ты будешь учиться у меня, ты увидишь и узнаешь столько, сколько другие не увидят и за тридцать лет, или, как у вас говорят, за тридцать сезонов дождей.

Вот в это я готов был поверить. Еще не прошли сутки с тех пор, как я впервые вступил в дом Учителя, а теперь надувная лодка мчит меня, одетого в боевой костюм Повелителя, по южному Болоту, приближая к пасти лягуха-пальмоеда. А вот, кстати, и он. Нам повезло, что лягух забрался так далеко на север. Теперь не придется лезть в глубины экваториальных джунглей.

– Лягух! – Я показал Яманубису на далекую зеленовато-серую гору, возвышающуюся над лотосниковой равниной.

– Его-то я заметил уже давно. – Отозвался тот. – А видишь ли ты еще что-нибудь важное?

Я осмотрел равнину:

– Большое стадо зебронов, пара жирафоидов. Вдалеке вижу прайд леотигров, но они спят на ветвях баодеда и опасности не представляют.

– А как вы называете вон ту тварь, чьи глаза торчат из воды в трехстах шагах впереди по курсу?

– Это же тритонник! – Заорал я, хватая штурмовую винтовку. – Стойте, Учитель! Нет, сворачивайте в сторону! Нет, лучше разворачивайтесь!

– Прекрати паниковать и положи винтовку! – Резкий окрик Яманубиса мгновенно отрезвил меня, словно ведро ледяной воды. Учитель снизил скорость и сунул мне в руки пульт управления. – Нельзя привлекать к себе внимания выстрелами. Но этого – как ты его назвал – тритонника надо уничтожить. Он нацеливается на нашего лягуха!

Он был прав. Ни одно из имеющихся в округе мелких и юрких животных тритонник длиной в пятьдесят локтей поймать не сможет. А вот огромный и неповоротливый лягух – самая подходящая для него добыча. Мы успели как раз вовремя: еще час, и лягух был бы прогрызен насквозь мощными челюстями тритонника. Но как Учитель собирается убить огромную болотную тварь без винтовки?

Яманубис скомандовал:

– Правь прямо на тритонника! – И закрыл шлем скафандра. Я поступил также.

Тритонник, видимо, так был поглощен охотой на лягуха, что заметил нашу маленькую лодочку только тогда, когда мы приблизились шагов на пятьдесят. И тогда он поднял из тины свою голову и повернул ее в нашу сторону. Ничего себе! В его пасть могла целиком въехать наша лодка. Огромный хищник не мог понять, как вести себя с маленьким нахальным предметом, который, кажется, собирается на него напасть. На всякий случай тритонник ощерил все три ряда зубов и угрожающе зарычал.

Мой взгляд был прикован к раскрывшейся перед носом лодки зубастой смертоносной пещере и поэтому я не успел увидеть прыжка Учителя Яманубиса. Я почувствовал только, как лодка сильно качнулась, инстинктивно нажал на кнопку «стоп» на пульте управления и одновременно повернул рычажок направления. Мотор чихнул и заглох, пронеся лодку по инерции прямо перед пастью чудовища. Я обернулся и увидел Яманубиса. Тот сидел на корточках прямо на макушке тритонника, ухватившись левой рукой за один из теменных шипов. Животное мотнуло головой, пытаясь сбросить неожиданного всадника, но движения гигантской твари были слишком медленными. На ней удержался бы и я. То есть, мне так показалось. Со стороны.

Спустя мгновение Яманубис оттолкнулся от головы тритонника, сделал кувырок в воздухе и приземлился точно в лодку, едва ее не опрокинув. На мой изумленный взгляд и немой вопрос он ответил:

– У каждого живого существа есть нервные центры. Даже у такого большого и толстокожего, как этот твой тритонник. Достаточно одного точного удара, чтобы разрушить нервную систему.

Не успел я заметить Яманубису, что тритонник-то все еще жив и представляет опасность, как гигантский хищник Болота задрал вверх голову и обреченно заревел.

– Долго же до него доходит. – Усмехнулся Яманубис. С момента посадки антиграва у него это был первый признак веселья. Похоже, напряжение Учителя спало и он опять принимал вид этакого толстячка-весельчака.

А тритонник начал биться в агонии. Я завел мотор и отвел лодку на безопасное расстояние. Конвульсивные удары хвоста и задних ласт заставили чудовище подняться над поверхностью почти наполовину, а потом вся эта громадная туша с грохотом рухнула в тину, подняв тучу черных брызг. Тотчас же место падения как будто вскипело. Более мелкие хищники, сотни которых постоянно ищут добычу в водах и трясинах Болота, но не решаются напасть на здорового тритонника, теперь не упустили своего шанса. Еще живого, но уже не способного себя защитить гиганта кусали, жевали, грызли, рвали на куски.

Яманубис с каким то непонятным чувством радости и умиления смотрел на расплывающееся по поверхности кровавое пятно. Потом он повернулся ко мне и развел руки в стороны, как будто собирался обнять весь мир:

– Какая красота! Настоящая жизнь: бурлящая, мощная, хищная, пожирающая саму себя. Как мне это нравится!

Встретив мой недоуменный взгляд, Учитель едва не рассмеялся:

– Для тебя-то, Рен-болотник, это все естественно и привычно, поэтому ты и не разделяешь моего восторга. Ладно, поплыли к лягуху.

И мы поплыли. По широкой дуге наша лодка обогнула огромное неповоротливое порождение Потопа. Его спина торчала из болота, как огромный колыхающийся и холм. Он медленно продвигался вперед и методично заглатывал лотосник, оставляя за собой широкую полосу чистой воды. Суета вокруг тритонника лягуха не беспокоила: толстая чешуйчатая шкура надежно защищала его от мелких хищников, а крупных, вроде того же тритонника, рядом не было. Пасть лягуха открывалась и закрывалась, как зев пещеры.

– Ты готов? – Спросил меня Яманубис.

Я быстро осмотрел показания датчиков на дисплее шлема скафандра и ответил:

– Готов!

– Тогда вперед.

Не снижая скорости лодка влетела прямо в раскрытую глотку гиганта. Я сжался между бортами, Яманубис уместился где-то сзади. Лягух даже не обратил внимания на попавший в рот несъедобный предмет. В конце концов, он мог проглатывать стволы деревьев гораздо большего размера, чем лодка, за что и получил прозвание «пальмоед». Набив рот очередной порцией пищи, лягух сделал глоток. Нашу лодку закружило в водовороте и понесло по пищеводу. Если бы не скафандр Повелителей, мы были бы немедленно смяты, раздавлены, и уж, конечно, сразу же захлебнулись.

А потом бурлящий поток вынес нас в спокойную просторную пещеру. Мы очутились в желудке.

– Приехали. – Раздался в наушниках голос Яманубиса.

– Я догадался. Но почему вокруг нас прозрачная вода? Я думал, что в желудке должно быть темно от проглоченной пищи.

Яманубис рассмеялся:

– Ты же смотришь не через простое стекло, Рен, а через видеофильтр шлема. Он автоматически преобразует показания сотни разных сканеров в картину, воспринимаемую глазами. Более того, обернись-ка…

Я обернулся и увидел Яманубиса с длинным футляром в руках.

– Сканеры скафандра настраиваются на твои мысли и показывают то, что ты хочешь разглядеть. – Продолжил Учитель. – Здорово, правда?

– Изумительно, – хмуро согласился я. – А что делать дальше?

– Учиться. – Яманубис открыл футляр, и я увидел, как побег стального дерева на глазах начал темнеть. Из другого футляра Учитель достал клинок нагинаты и привычными движениями собрал оружие в одно целое. Когда стальное дерево мягкое и податливое, нетрудно вбить в него крепежные шипы.

– Вот тут? – Я огляделся кругом.

– Именно тут и именно сейчас. Держи! – Яманубис протянул мне нагинату. – У нас есть в запасе два дня.

– Два дня? – Воскликнул я и повертел нагинатой. Из-за большой плотности перевариваемой пищи внутри желудка мои движения были замедленны, как во сне. – В таких условиях? Вы, наверное, опять шутите, Учитель, но я не понимаю, в чем юмор-то заключается?

– Чувство юмора – это главное, что отличает человека от животного, разумное от неразумного. – В голосе Яманубиса я услышал привычное веселье. – Ты что-нибудь слышал о медитации, о гипнозе, о просветлении сознания, о Божественном откровении?

– Что-то слышал, – пожал я плечами, – но не придавал значения подобной ерунде.

– Тогда для тебя это станет приятной неожиданностью! – Радостно сообщил Учитель.

И я провалился в светлый тоннель небытия…

Я не могу рассказать о том, что происходило со мной в желудке лягуха-пальмоеда. Ни один из человеческих языков не может передать те многомерные мыслеобразы, которые проходили через мое сознание. Яманубис каким-то образом открыл его для себя и напрямую загружал туда сведения о боевых единоборствах и навыки их применения. За минуту я постигал то, на что другие тратят годы тренировок.

Я провел в бессознательном, или, правильнее будет сказать, в сверхсознательном состоянии все два дня, что мы находились внутри лягуха. Я одновременно ощущал себя плавающим в желудочном соке животного и пребывающим на сотнях миров в тысячах мест человеком. Мои мускулы наливались нечеловеческой силой, а нервы и чувства приобретали необыкновенную восприимчивость. А потом также внезапно, как Яманубис отправил меня в гипнотический сон, он вернул меня в реальность.

– Ну как, подмастерье Рен? – Спросил он меня. – Тебе нравиться у меня учиться?

– Да, Учитель! – Я расправил плечи внутри скафандра Повелителей. – Это просто чудо. То, что Вы можете делать с людьми, похоже на Божественную силу.

– Что правда, то правда, – усмехнулся Яманубис. – Талантов у меня много. Кстати, посмотри на древко нагинаты: оно уже достаточно закалилось и ему не терпится оказаться в руках воина – в твоих, подмастерье Рен.

Побег стального дерева приобрел темно-коричневый, почти черный цвет. Такого я раньше не видел. Болотники моего клана закаливают дерево только до светло-кофейного оттенка. Я сделал несколько движений. Даже внутри желудка лягуха они были стремительны и смертоносны. Чувство восторга наполнило мое сердце. Я непобедим! Я всесилен! Я велик!

– Пока что ты всего лишь подмастерье, Рен. – Отрезвил меня Яманубис. – А тебе еще предстоит стать мастером.

– Так давайте продолжим учение. Я согласен плавать тут еще два, четыре, десять дней. В общем, столько, сколько понадобится.

– Не так быстро, Рен. Сначала ты должен доказать, что готов вступить на следующую ступень.

– С чего мне начать? – С горячностью воскликнул я. – Я готов сразиться с кем угодно: с тритонником, с гигантской акулой, с Повелителем, наконец!

– Ты так уверен в своих силах… – Посерьезнел Яманубис. – Начника с того, чтобы нам можно было выбраться наружу.

Лишь мгновение я колебался, а потом поудобнее перехватил нагинату и ринулся к стенке желудка…

Только когда мы отплывали от огромной окровавленной туши лягухапальмоеда, я обрел над собой полный контроль. Кажется, кроме лягуха, я изрубил в куски несколько мелких крокотамов, двух жуков-ротохватов, десятка полтора миногусов и еще кого-то большого, волосатого и многолапого. Короче, всех тех, кто имел несчастье первыми приблизиться к умирающему лягуху, чтобы полакомиться свежатинкой.

– Первый раз после гипновнушения всегда так. Тебе обязательно нужно выбросить избыток агрессии. – Успокоил меня Яманубис. – Зато в следующей схватке твоя голова будет ясна, а всеми движениями станет руководить холодный расчет.

– Надеюсь, что так и будет. – Мои руки и ноги охватила смертельная усталость. Я лежал на дне лодки и не мог шевельнуться. – Сейчас я, кажется, немного перестарался.

– Совсем немного. – Усмехнулся Яманубис. – Через пару часов опять придешь в норму.

Глава 4. Неожиданные повороты.

– Сегодня очень важный день, Рен! – Обрадовал меня Яманубис. – Сегодня ты должен будешь показать все, на что способен. Сегодня у тебя первый в жизни серьезный бой.

– Уже? – Изумился я. – Но ведь только вчера Вы говорили, что мне нужно время на подготовку к новому этапу обучения, что мне нужно закрепить навыки и попрактиковаться…

Вот это неожиданность! Не успел я утром выйти к завтраку, как Учитель огорошил меня своим заявлением. Вчера вечером мы вернулись из южных Болот в дом Яманубиса. На обратном пути ничего примечательного не произошло, так что можно описать его несколькими фразами. Когда мы доплыли до антиграва, то Яманубис, проверив показания сканеров, сказал, что слежки можно больше не опасаться. Мы взлетели и взяли курс на Муравейник. Как не хотелось мне еще раз посмотреть сверху на болотные просторы, но усталость взяла свое, и я проспал в мягком удобном сидении почти всю дорогу. Проспал я и всю ночь в доме Учителя. Правда, несколько раз я просыпался среди ночи, но это не был мой привычный ночной кошмар с участием крокотама.

Я не мог вспомнить свои сновидения, но мне почему-то казалось, что они уносили меня в совершенно незнакомые далекие миры. Там я был то героем, то преступником, сражался то на стороне добра, то на стороне зла. Наверное, думал я, эти сны навеяны тем, что впечатление от Сети Повелителей смешалось в моем сознании с новыми способностями поединщика. Еще вчера Яманубис предупреждал, что несколько дней после гипнообучения мое сознание будет находиться в сверхчувствительном, особо восприимчивом состоянии, что мне нужно время на то, чтобы новые знания «утряслись» в голове. А вот теперь, утром, заявляет, что я уже готов к бою.

– Обстоятельства изменились. – Сказал Яманубис. Сегодня утром он не улыбался, и мне это сразу показалось подозрительным. – Некоторые важные события произошли раньше, чем предполагалось.

– Не волнуйтесь, Учитель. – По-своему понял я его беспокойство. – Я Вас не подведу. Мне кажется, что даже на уровне подмастерья я готов сразиться с любым жителем Подсолнечной.

– Это все верно. – Тут Яманубис первый раз улыбнулся. – Но проблема в том, что сегодня тебя ждет бой с иномирянином.

Я не ожидал, что Учитель пойдет так далеко. Отец мне говорил, что я должен научиться отстаивать права клана, а в этих поединках могут принимать участие только уроженцы нашей планеты. Зачем же мне сражаться с иномирянином? Я спросил об этом у Яманубиса.

Вместо прямого ответа он сказал мне:

– Собирайся, Рен, сначала нам надо побывать в Муравейнике, а потом ты сам поймешь, что к чему.

Дом Яманубиса мы покинули пешком. Учитель был одет в очень просторную не то тогу, не то мантию сочного фиолетово-лилового цвета, которая одновременно скрывала его полноту и создавала ощущение величия и уверенности. Я натянул на себя привычную одежду из кожи змеи-анакванды: штаны и куртку с капюшоном. На плече я нес нагинату, на ее клинок были надеты ножны из точно такого же голубоватого металла.

– Ты заметил вчера, Рен, – задал вопрос Учитель, – как легко лезвие нагинаты рассекало живые ткани?

– По правде сказать, вчера я настолько потерял над собой контроль, что вряд ли помню что-то отчетливо. Но сегодня утром я осматривал лезвие и из любопытства попробовал, как оно заточено.

– И что же?

– Вот! – Я показал порезанный палец. – Хорошо еще, что я едва прикоснулся к клинку, а то бы вообще остался без руки.

– Запомни, Рен, – Внушительно сказал Яманубис, – это не обычный металл и не простой клинок. Он был создан еще тогда, когда мир был молод и им правили Древние Боги. Лезвие без труда рассекает все: мясо, кости, дерево, камень, металл. Оно способно рассечь даже боевой скафандр Повелителей. Оно может еще очень многое, но едва ли ты сейчас сможешь это понять…

А я уже почти не слышал слов Яманубиса. «Лезвие рассекает скафандр!» Вот это да! Жаль, что Яманубис не сказал мне об этом раньше, я обязательно проверил бы его утверждение.

– Нам туда! – Прервал мои размышления Учитель, показав на один из входов в Муравейник.

Наконец-то сбылись мои мечты: мы вошли внутрь города. Но я сразу же был несколько разочарован. Светящиеся и мигающие рекламные голограммы вблизи не казались такими красочными и привлекательными, как ранее, а звучащая со всех сторон громкая музыка вызывала головную боль. А главное, тут было слишком много людей. Самых разных, хотя большинство, конечно, составляли низенькие полные горожане с лысыми головами. Все они куда-то спешили, суетились, сновали с уровня на уровень. Эскалаторы и лестницы были запружены человеческими толпами. Движущиеся дорожки и пассажирские вагончики были забиты до отказа.

На нас совершенно не обращали внимания. Только изредка кто-нибудь окидывал нас рассеянным взглядом и сразу же пробегал мимо. Яманубис, как я уже говорил раньше, выглядел в точности также, как горожанин. Он уверенно двигался по известному ему маршруту, крепко держа меня за руку, чтобы не потерять в толпе. Я же другой рукой держал нагинату и радовался, что ее клинок покоится в ножнах, иначе из-за такой тесноты многие горожане вернулись бы домой без носов, без ушей, а, может, и вообще без голов.

То на эскалаторах, то пешком по крутым лестницам мы спускались все ниже и ниже. Когда мы опустились на четыре яруса ниже уровня земли, я решился спросить:

– Учитель, а куда мы, собственно, идем?

– В незнакомом месте, Рен, старайся больше смотреть по сторонам, больше слушать и меньше разговаривать. – Ответил Яманубис и пошел еще быстрее, почти волоча меня за руку.

– Я и так смотрю… – Буркнул я.

Хотя, по правде сказать, на нижних ярусах смотреть было особенно не на что. Если наверху жизнь искрилась и сверкала, то тут, в мрачных сырых тоннелях, она едва теплилась. Светильники на потолке встречались все реже и реже, ни ярких витрин, ни роскошных фасадов тут не было и в помине. Только поросль мха на серых и бурых стенах да массивные грубые двери служили украшением узких коридоров. Немногочисленные встречные люди, больше похожие на бледные тени, при виде нас жались к стенам. Мы спустились на восемь уровней вниз. Мне уже стало казаться, что у Муравейника нет дна. Я никогда раньше не слышал, что в нем имеется столько подземных ярусов.

Наконец, учитель открыл низкую металлическую дверь и потянул меня за собой. Внутри было совершенно темно. И вдруг я услышал хриплый голос:

– Это свои. Это тот самый Яманубис.

В то же мгновение зажегся яркий свет, на несколько мгновений заставив меня зажмуриться. Но я быстро приспособился к бьющему в глаза лучу фонаря и осмотрел помещение, в котором мы оказались. Это был очень большой по площади, но с низким потолком зал. Его центр ярко освещали прикрепленные на потолке световые пластины, а стены и особенно углы совершенно скрывались во мраке. По всему залу были расставлены и разбросаны ящики и коробки размером от кирпича до антиграва. А прямо под световыми пластинами стоял большой круглый стол, за которым сидело человек пятнадцать-семнадцать. И все они сейчас смотрели на нас.

Тут собрались не только жители Подсолнечной – в основном горожане и горцы, но и люди-иномиряне. На первый взгляд, все они были очень разные: по возрасту, по социальному положению, по характеру. Я не мог понять, зачем они тут собрались и почему Учитель привел меня сюда.

– Ну что, Яманубис, – подал голос один из сидящих за столом, самоуверенный зажиточный горожанин, – ты узнал что-нибудь новое?

– Да, да, – подхватил другой, нервный истеричный юноша-иномирянин с очень вытянутым книзу лицом и с длинными белыми волосами, – когда же, когда?!

– Сегодня! – Торжественно объявил Учитель, и нервный юноша едва не упал со стула.

– Наконец-то. – Раздался каркающий голос, и со своего места поднялся высокий старик в глухой черной рясе и с надвинутым на брови капюшоном, из-под которого сверкали маленькие злобные глазки. – Я устал ждать. Да и всем нам не терпится устранить опасность, нависшую над нашими домами.

Стараясь выполнить наказ Учителя, я смотрел и слушал, но все равно сначала ничего не мог понять. Собравшиеся перебивали друг друга, говорили одновременно, все повышая и повышая голос. Однако постепенно из бессвязных выкриков и пустых бахвальств стала вырисовываться некоторая осмысленная картина: как оказалось, в мире борются две силы – добрая и злая. И вот один из посланцев сил зла должен сегодня появится на Подсолнечной, пройдя по Сети ППП. Чем точно планете угрожает визит этого существа, я так и не понял. Собравшиеся произносили общие стандартные фразы типа «порабощение свободных граждан», «террор и репрессии», «вторжение оккупантов» и тому подобное. Себя они называли «повстанцами», «борцами с тиранией», «освободителями» и другими не менее благородными и возвышенными именами.

Но среди них были и сторонники иных идей. Один из сидящих за столом, старый лысый жирный горожанин с блеклыми безумными глазами выдвигал собственную теорию, стараясь посредством оглушительных воплей донести ее до остальных:

– На самом деле ничего нет! Есть только единый Бог – и все мы его творения. И Портала в другие миры нет. Это не создание Повелителей, а козни его извечного врага – Дьявола! Сия злобная пасть изрыгает из себя тварей премерзких!

Яманубис и другие присутствующие иномиряне, наверное, не в первый раз выслушивали подобный бред, и поэтому совершенно не обращали на него внимания. Я же был неопытен и обратился к безумному кликуше с вопросом:

– Почему Вы говорите, что ничего нет? Ведь есть Подсолнечная, есть звезды, есть другие миры.

Обрадовавшись, что у него наконец-то появился заинтересованный слушатель, толстяк вперил в меня свои прозрачные глаза и начал просвещать:

– Все ложь и все обман! Ты говоришь, звезды есть? А ты их щупал, ты их видел вблизи? – Мое отрицательное покачивание головы он воспринял как согласие и с еще большим воодушевлением продолжил речь. – Так я скажу тебе – то не звезды, то – глаза всеведущего божества. Каждый глаз следит за отдельным человеком, оценивает его слова и поступки. Ты спросишь, а как же наука? И это ложь! Заблудшие, отпавшие от Бога люди, назвавшие себя «учеными», придумали, что якобы звезды – это такие же светила, как наше Солнце. Они построили специальные приборы, чтобы увидеть эти звезды. И что же? Конечно, эти специальные приборы, предназначенные для того, чтобы увидеть так называемые «звезды», показали ученым то, что они и хотели. Ты, я вижу, хороший парень. Впусти Бога в свое сердце, возлюби его больше себя. И с любовью в душе убей то чудовище, что вскоре выползет из пасти Дьявола, что зовется Порталом.

Если основная часть проповеди не нашла поддержки у собравшихся, то последний призыв они с воодушевлением подхватили:

– Убей! Убей!

Старик в черной рясе плавно вытянул перед собой руки и раскрыл ладони. Шум постепенно стих, и он произнес:

– Друзья и единомышленники! Мы, собравшиеся за этим столом, представляем собой элиту свободных сил Вселенной. Мы – квинтэссенция чести, достоинства, благородства. Пусть не все еще услышали наши предупреждения о грозящей опасности. Мы готовы бороться с мировым злом в одиночестве, но оно нам не грозит. У нас есть союзники на многих планетах. Один из них послал предупреждение нашей организации, он сообщил, что эту прекрасную зеленую планету хотят уничтожить носители зла и жестокости. Они посылают на Подсолнечную разведчика, который должен сеять раздор, смуту, ложь, чтобы подготовить почву для прихода зла еще большего, чем он сам. Если же мы сумеем уничтожить этого агента злых сил, то этим докажем, что готовы отстаивать свою свободу и независимость. Подсолнечная будет спасена!

– Победа или смерть! – Завизжал горожанин средних лет. На его губах выступила пена.

Старик продолжил:

– Один из иномирян, чемпион Яманубис, так полюбил нашу Подсолнечную, которая предоставила ему покой, приют и уют, что согласился возглавить операцию по уничтожению вражеского агента. Мы все доверяем его опыту и готовы выполнить все его приказы.

– Мой план таков, – Яманубис внушительно наклонился над столом, уперев в него свои пухлые кулаки. – Мы устроим засаду прямо у Портала. Едва наш враг появится, мы немедленно нападем на него, пока он не почуял опасности. Вы не представляете себе, на что способно это чудовище! Поэтому действовать нам надо быстро и решительно! У всех вас есть холодное и огнестрельное оружие. Помните: контрольная рамка не даст пронести в здание Портала что-нибудь более сложное и современное. Поэтому те, у кого есть лазеры, импульсные пистолеты, лучеметы и тому подобное, должны оставить их здесь.

– Почему бы нам тогда не напасть на врага, когда он покинет здание Портала? – Послышался голос одного из заговорщиков. – Мы смогли бы использовать кое-что помощнее ножей и пистолетов.

– А потому, – заявил Яманубис, уперев руки в бока, как будто читал нотацию маленькому ребенку, – потому, что наш враг обладает многими хитрыми приборами, которые позволят ему обнаружить засаду. Единственное, что мы можем ему противопоставить – это неожиданность. Поэтому я настаиваю на том, чтобы напасть на него сразу же при выходе из Портала. Посмотрите: я взял с собой своего лучшего ученика – болотника Рена Рила. В его руках древнее благородное оружие и он без колебаний пустит его в дело. Так будьте такими, как он. Решительными! Сильными!! Смелыми!!! Все вместе мы победим самого страшного врага!

Возгласы одобрения не дали Учителю продолжить речь.

– Я нанесу первый удар! – В руках истеричного юноши с белыми волосами внезапно появился длинный тонкий стилет, который он с неожиданной силой вонзил в столешницу.

– Нет, я! – Продребезжал лысый старик-горожанин и выхватил из-за пазухи допотопный автоматический пистолет. Только вмешательство более выдержанных соседей помешало ему передернуть затвор и открыть огонь прямо сейчас.

Вокруг стола вновь разгорелись ожесточенные и громогласные дебаты.

– Вы хотите, чтобы я участвовал в убийстве? – Со смесью изумления и возмущения обратился я к Учителю. – Я должен убить человека, то есть, иномирянина? Так мы не договаривались.

– Ну-ка, Рен, отойдем в сторону. – Яманубис жестко взял меня за локоть и потянул в темный угол. Спорившие до хрипоты заговорщики, похоже, не обратили внимания на мои слова и даже не заметили нашего ухода. – Что значит «не договаривались»? Ты что, не знаешь, что ученик и подмастерье должен беспрекословно повиноваться своему Учителю?

– Знаю… – Сник я. – Но я думал…

– Думать будешь, когда станешь мастером. – Яманубис сейчас был необыкновенно резок. – Или ты не хочешь продолжать обучение? Или тебе не дорого благополучие клана? Или отец не сказал тебе об условиях нашего уговора?

Я подумал, что все вопросы Учителя, пожалуй, не требуют моих ответов. Кроме последнего.

– Что за уговор с моим отцом? – Заинтересовался я.

– Так он что, ничего тебе не рассказал? – Удивленно вытаращил глаза Яманубис.

– О чем? – Вопросом на вопрос ответил я. – Отец говорил мне только, что Вы сами прислали мне приглашение обучаться боевому искусству.

– А он сказал, сколько твой клан за это заплатил?

– Нет, да я и не спрашивал. Много, наверное… – Я криво усмехнулся, подумав, что понимаю, к чему клонит Яманубис. Дескать, если я сейчас откажусь, то деньги назад не вернутся. Но я ошибся.

– Ничего! – Торжественно произнес Яманубис и повторил по слогам. – Ни-че-го.

– Как так? – Наверное, на моем лице было написано такое изумление, что Яманубис немного смягчился.

– А вот так! Чтобы заплатить за мои уроки, надо продать всю твою планету, да еще влезть в большие долги. Я не хотел тебе говорить, думал, что ты и сам все знаешь, но раз отец тебе не сказал, скажу я: если ты бросишь обучение и вернешься домой, твой клан тебя не примет обратно.

– Как? Почему? – Я был потрясен. Изгнание из клана – самое тяжелое наказание для болотника. В одиночку на Болоте не выжить.

Яманубис мой последний вопрос «почему?» истолковал по-своему, потому что ответил:

– Я выбрал тебя из всех жителей Подсолнечной, потому что ты единственный, кто может убить нашего злейшего врага. Только поэтому ты здесь, со мной.

– Я!? Единственный!? – Я не поверил своим ушам и даже забыл про угрозу изгнания из клана. – Я же всего лишь подмастерье. Почему Вы сами…

– Так было предсказано. – Прервал меня Учитель, и его слова прозвучали так важно и внушительно, что я смолк. – Великая волшебница Ридалина из Лопараса вычислила место и время, когда родится тот, кто освободит миры от нависшей над ними опасности. Этот человек – ты, Рен Рил, принц Острова Белой Скалы.

– Учитель, неужели Вы, чемпион, побывавший в сотнях цивилизованных миров, верите в предсказания?

Яманубис с каким-то непонятным мне тогда сожалением посмотрел на меня, как будто хотел открыть мне какую-то важную тайну, да не мог. Вместо этого он сказал:

– В мире есть много такого, чего ты и представить себе не можешь. Именно потому, что я побывал в тысячах миров, видел миллиарды разумных и еще больше неразумных, вроде тебя, существ, я и верю предсказаниям.

Я развел руками, как бы признавая, что с этим утверждением спорить не могу. Яманубис продолжил:

– Ты пока многого не знаешь. Большинство того, что ты слышал от этих людей – ерунда. На самом деле все гораздо глубже и сложнее. Во Вселенной идет постоянная борьба. И иногда один человек может сделать больше, чем целый звездный флот. Учти, Рен, уничтожение главного врага всех миров, а значит, и твоей Подсолнечной, совершенно необходимо. И сделать это можешь только ты. Или ты не веришь мне, своему Учителю?

В его голосе слышались и обида, и разочарование, и печаль, и, как мне, наверное, показалось, скрытая угроза. Я вспомнил свое копье, разбившееся о грудь Яманубиса, вспомнил боевые скафандры Повелителей – его «боевые трофеи», вспомнил тритонника и свое гипнообучение в брюхе лягуха. Вспомнил и сказал:

– Я Вам верю, Учитель, и сделаю все, что Вы мне прикажете.

– Вот и молодец! – Лицо Яманубиса расплылось в счастливой доброй улыбке, а на щеках появились ямочки. – Вот и ладушки! Все эти болтуны и пустозвоны, – он махнул рукой в сторону освещенного стола, – всего лишь будут отвлекать внимание вышедшего из Портала чудовища. В это время ты должен приблизиться к нему и нанести смертельный удар своей нагинатой…

* * *

В здание Портала мы прошли без проблем. Я опасался, что контрольная рамка при входе не пропустит нас, каким-нибудь образом сможет прочесть мысли заговорщиков или все-таки сочтет наше холодное оружие достаточно опасным. Но этого не произошло. Согласно плана Яманубиса, мы рассредоточились по зданию, смешавшись с любопытствующими посетителями и немногочисленными путешественниками по Сети. Потянулись долгие минуты ожидания.

– Вы уверены, Учитель, что враг прибудет именно сегодня? – Спросил я.

– Совершенно уверен. Я знаю что сегодня на одной очень далекой планете, в одном очень уединенном замке произойдет некий важный разговор, после которого наш общий враг появится на Подсолнечной. Так что не волнуйся, Рен, твоя мишень не заставит себя долго ждать. – Похлопал меня по плечу Учитель.

Я не ответил, а лишь прокрутил в воздухе нагинату так, что раздался резкий свист.

– Всем приготовиться! – Внезапно прошипел Яманубис. – Портал активируется…

Лично я не заметил никаких изменений на голубой равномерно мерцающей поверхности, но словам Учителя уже научился доверять. Действительно, спустя мгновение из Портала показалась нога человека… «Слишком маленькая для опасного бойца,» – успел подумать я… А потом человек сделал шаг и оказался на Подсолнечной. Вернее, оказалась…

«Вот так мишень!» – ахнул я, разглядывая вышедшую из портала очаровательную девушку. Невысокая, примерно мне по грудь. Не полная, не худая, а то, что называется «женственная» и «изящная». Милое овальное личико с большими карими глазами обрамляли вьющиеся черные и золотые локоны. На ней было одето нечто, напоминающее серебряный комбинезон, а за плечами виднелся небольшой ящик-рюкзак. «Не может быть, чтобы это милое создание и было чудовищем, которое я должен убить, – подумал я. – Я не смогу. Не смогу!»

– Это она! – Взвыл Яманубис совершенно диким голосом. – Вперед, убейте ее!

Фанатичные заговорщики во главе с бесноватым старцем ринулись в атаку. Я заколебался было, но Учитель хлопнул меня по плечу, и я вышел из оцепенения. Наверное, анализировал я потом свое состояние, во время гипнообучения Яманубис не только научил меня искусству боя, но и какимто образом подчинил меня себе. Наверное, он заранее предполагал, что в самый решающий момент я не смогу сыграть предписанную мне роль. Но размышлял я уже потом, а сейчас вместе с остальными ринулся на врага…

… И остановился, также как и все. Неведомая сила сковала мои движения, заставила замереть, застыть, закоченеть. Остановилось все вокруг. Так продолжалось несколько мгновений, а потом появился Он. Именно так, с большой буквы, я и буду дальше Его называть. Он не вышел из Портала, не спрыгнул с потолка, не вылез из потайной двери. Он просто появился. Он был одет в одежду свободного покроя неприметного серо-синего цвета. Он ничем не был примечателен. Черты его лица невозможно было запомнить из-за их заурядности. Пожалуй, в этом-то и была Его странность: и ростом, и телосложением, и внешностью Он являл собой как-бы среднего человека. Среднего во всех мирах, на всех планетах.

– Всем привет! – Произнес Он, и Его глаза сверкнули веселой бирюзой и ироничным аквамарином.

Я почувствовал, что могу двигаться и огляделся. Весь окружающий мир остался застывшим. Люди в здании замерли в самых причудливых позах. Особенно забавны были заговорщики, замершие на бегу во время нападения. Некоторые, вообще, висели в воздухе, не касаясь ногами пола, потому что в момент Его появления совершали прыжки.

Не замерли только четверо: я, Ваш покорный слуга; Он, чье появление вызвало столь неожиданные изменения; вышедшая из Портала девушка, которая мгновенно выхватила из кармана какое-то устройство, видимо оружие, и поводила им из стороны в сторону, не понимая, как и я, что происходит, и куда надо стрелять; Учитель Яманубис, сделавший шаг назад и побелевший, как меловая скала, от которой пошло название моего родного острова.

Я не знал, что мне делать. То ли продолжать атаку, то ли подождать и попытаться разобраться в происходящем. Первое, как подсказала мне интуиция, явно будет неправильным решением, и не встретит одобрения по крайней мере у половины незастывших людей – у девушки и незнакомца. Второе выглядело более предпочтительным, поэтому я оперся на нагинату и замер, ожидая, что же будет происходить дальше.

– Т-т-ты? – Выбили дробь зубы Яманубиса. – Эт-т-то т-т-ты?

Я никогда еще не видел своего Учителя испуганным. Он бывал веселым, раздраженным, внимательным, напряженным, но испуганным – никогда. А тут его сковал такой смертельный ужас, что я начал всерьез опасаться за его жизнь. А уж если до смерти напуган мой непревзойденный Учитель, то что тогда делать его ученику? По моему позвоночнику непроизвольно начал ползти мерзкий холодок.

– Я. Почти я. – Подтвердил Тот, Кто Внезапно Появился.

– Это конец? – Просипел Яманубис, вот-вот готовый потерять сознание.

– Пока нет. Или ты торопишься? – Этот вопрос, как ни странно, прибавил розового цвета на щеках Яманубиса.

– Ты уже нашел свой Жезл Смерти?

– Да. – Тот, Кто Внезапно Появился, протянул руку ладонью вверх. На какое-то мгновение мне показалось, что там появился и сразу исчез цилиндр темно-синего цвета длиной в пол-локтя и толщиной с запястье ребенка. Мой Учитель при виде этого предмета едва не отдал концы. – Но мы не представились. Наши юные друзья пребывают в неведении. Пожалуйста, Яма-Анубис, объясни им, что происходит.

Как ни трясся Учитель, но он нашел в себе силы сказать:

– Это, – кивок в мою сторону, – житель Подсолнечной, болотник Рен Рил, принц Острова Белой скалы. Это, – легкий поклон в сторону девушки, – Ее Величество Килеана, Императрица людей-Повелителей. Вы, – полный ужаса взгляд на Неожиданного Пришельца, – Великий Первый Бог, то есть, как Вы изволили выразиться, почти Великий Первый Бог. Я же – бывший Бог Смерти Яма-Анубис.

«Мама моя! – Тут я едва не грохнулся в обморок. – Вот это я попал в компанию!» Мои мысли побежали сразу по трем направлениям. Первое: если Повелители не врали, рассказывая о происхождении Мира, то передо мной стояли два Бога, сражавшиеся друг против друга в Великой Битве Богов. Правда, как они утверждали, Великий Первый Бог после нее развоплотился, рассыпался на мириады неразумных осколков. Может быть поэтому он и говорит о себе «почти».

Второе: мой Учитель Яманубис оказался Богом Смерти. Он видел молодость мира, возможно, он наблюдал, как из Хаоса рождалась моя планета, а теперь я – его ученик. Ай да я! Теперь-то я начал понимать многие его слова и поступки. Но почему он назвал себя «бывшим»? Кажется, те же Повелители утверждали, что большинство Младших Богов перед своим развоплощением Первый Бог успел уничтожить.

Третье: милая девушка, которую я должен был убить, оказалась Императрицей Повелителей. Вполне возможно, что она уже встречалась с этими Богами. Повелители практически бессмертны, они меняют тела, как мы одежду, так что меня бы не удивило, если бы она оказалась ровесницей Яманубиса. И теперь понятно, почему он так жаждал ее уничтожить. Между Младшими Богами и Повелителями, как я знал из уроков истории, война не прекращается до сих пор. Но почему решающий удар должен был нанести именно я? Как, вообще, я, простой болотник, нахожусь сейчас вроде как на равных среди владык Измерений и Вселенных?

– Можете называть меня просто – Трисмегист. – Улыбнулся Великий Первый Бог. – А теперь, когда мы познакомились, я вкратце расскажу, почему мы тут собрались. Начнем разбирать события в хронологическом порядке. Яма-Анубис, ты, как я понял, В Битве Богов потерял свою Божественную Силу. Верно?

– Да. – Мой Учитель, кажется, сообразил, что Битва Богов не продолжится прямо сейчас, и начал постепенно приходить в норму. – Твой Жезл смерти задел меня и забросил далеко в Хаос. Многих трудов мне стоило добраться до Срединных Измерений. Жезл забрал у меня Силу, но оставил Бессмертие да несколько мелких фокусов. И многие тысячи тысяч лет я скитался по разным мирам и планетам.

«Если то, что может сейчас Яманубис – это мелкие фокусы, – подумал я, – то что же такое Божественная Сила с большой буквы?»

– И что же ты видел за это время? – Взгляд Того, кто назвал Себя Трисмегистом, направленный на Яманубиса, стал очень внимательным.

Яма-Анубис (дальше я буду называть его именно этим, более древним именем), кажется, понял, что от его ответа сейчас будет очень многое зависеть. Он медленно произнес, тщательно подбирая слова:

– Я видел жизнь. Сначала, сразу после Битвы, она едва теплилась на развалинах Вселенных. А потом она вновь расцвела, хотя мы, Боги, к тому времени ушли со сцены. Я видел, как жизнь пробивалась во всех уголках Измерений. Я видел возвышение человеческой расы, которая выросла из рассеянных по миру частиц Великих Первых Богов. Я многое осмыслил по-новому. Когда-то я имел честь сражаться против тебя – Первого Бога и твоей гвардии – Повелителей. Но я был лишь орудием создавших меня Древних Богов. Я был порожден ненавистью и злобой тех, кто восстал против Первых Богов. Я был рожден для боя. Я любил сеять смерть. А теперь я…

– А теперь ты – Бог Смерти, вернее, бывший Бог Смерти, полюбил жизнь. – Докончил за него Трисмегист.

– Да. – Яма-Анубис покаянно опустил голову.

– Но это не помешало тебе организовать нападение на Килеану. – Утвердительно произнес Трисмегист.

– Не помешало. Когда лорд Гилеанис связался со мной и обещал заманить Императрицу в ловушку, на меня нашло какое-то затмение. Проснулись старые обиды. Я хотел отомстить Империи…

– Лорд Гилеанис? – Переспросила Императрица. Это были первые слова, которые она произнесла на Подсолнечной, и я сразу же попал под чары ее мелодичного мягкого голоса.

– Он давно хотел стать Императором. – Трисмегист перенес свое внимание на девушку.

– Тогда я сейчас вернусь и… – Килеана двинулась в сторону Портала.

– Вернуться ты не можешь. По крайней мере эти путем. По плану Гилеаниса, ты уже должна быть мертва. Тебе не дадут пройти на Измерения Империи.

– Я – Императрица! – Гордо вскинула голову девушка.

– С того момента, как покинула замок Гилеаниса – уже нет.

– Я обращусь к Совету…

– Гилеаниса поддерживают лорд Лотронис – Командующий космическими флотами, лорд Клоторогис – Главный смотритель Сети ППП, лорды Клодеронис и Палтигонис – начальники Ближней и Дальней Разведок Империи, а также многие другие влиятельные Повелители.

– Как?! – С отчаянной мольбой посмотрела на Трисмегиста Килеана. – Все ключевые посты Империи в руках заговорщиков?! Это не может быть правдой! Скажи, что это всего лишь злая шутка.

– Увы, за время моего отсутствия Повелители слишком изменились. Бессмертие и безграничная власть развратили их души. Кое-кто возомнил себя новыми Богами. Твой отец, Килеана, и ты сама стоят на пути у тех, кто мечтает начать Имперскую экспансию. Гилеанис и его сообщники хотят поработить другие миры. Они считают, что все разумные существа должны стать рабами непобедимых и всемогущих Повелителей.

– Но на Совете я слышала, что нам угрожают…

– Это была ложь. У Империи в настоящее время нет внешних врагов. Посмотри на самого опасного из бывших противников Империи – на ЯмуАнубиса. Он теперь выполняет приказы лорда Гилеаниса. Но и он не знает всех планов своего нового хозяина.

– И каковы же его планы? – Осмелился задать вопрос Яма-Анубис.

– Гилеанис заманил Императрицу на Подсолнечную, рассчитывая, что банда фанатиков, которую ты тут организовал, ее тут же прикончит. Именно поэтому он и настаивал на применении только местного архаичного оружия. Все должно было выглядеть так, будто местные жители взбунтовались против Повелителей. После этого Двадцатая эскадра должна была нанести по планете удар возмездия, уничтожив все следы покушения. Адмирал эскадры, кстати, тоже состоит в заговоре. Таким образом, управление Империей автоматически перешло бы к секретарю Совета и его лордамсообщникам. А после этого Империя начнет силой превращать другие миры в свои колонии, мотивируя это, естественно, необходимостью собственной безопасности.

– А мой отец? – С робкой надеждой спросила Килеана, превратившись из Императрицы в простую напуганную девушку. – Он еще жив?

– Жив. – Коротко ответил Трисмегист, и глаза девушки заблестели от слез радости.

– Где же он? И почему ты, Бог, не поможешь ему вернуть власть? И, вообще, как ты допустил все это?

– Это очень долгая история. Если коротко, то я не Великий Первый Бог, а всего лишь на Пути к восстановлению его сущности. И Путь этот очень длинный. Пока я не могу напрямую вмешиваться в ход многих событий, ограничиваясь лишь констатацией фактов и некоторыми советами. Например, я могу сказать тебе, что твой отец никогда не покидал Измерений Империи по своей воле. Сейчас он находится в плену у Гилеаниса. Лорд воспользовался старой дружбой и безграничным доверием Киллатолиса, обманом заманил его в хитрую ловушку, лишил свободы и надежно спрятал за пределами Империи.

– Где? – Решительно повторила девушка, и в ее глазах замерцал мрачный огонь, не предвещающий ничего хорошего похитителю.

– Ты найдешь его, когда сможешь победить лорда Гилеаниса.

– Почему я должна верить твоим словам и тому, что ты – тот самый, за кого себя выдаешь?

Трисмегист пожал плечами, как бы не понимая, что можно отрицать очевидное.

– Верь ему. – Произнес Яма-Анубис. – У него Жезл Разрушения.

– Оружие Первого Бога? – Потрясенно выдохнула девушка. – Которым он смел врагов в Великой Битве? Почему же ты не торопишься восстановить справедливость и порядок? Чего же ты ждешь, мой Бог?

– Мою Богиню. – Тень печали легла на лицо Трисмегиста. – До истинной Божественной Власти мне еще очень далеко. Так что вы сами должны добраться до Гилеаниса и отыскать похищенного Императора.

Я слушал разговор, и мне все яснее и яснее становилась та межмировая катастрофа, которая назревала из-за переворота в Империи. И еще меня беспокоил один очень важный вопрос. Сначала я боялся вмешаться в беседу сильных мира сего, но потом мне пришла в голову мысль, что ведь, наверное, не зря мне разрешено все это видеть и слышать. Я собрался с силами, сделал глубокий вдох, выдох и спросил:

– А можно поподробнее узнать об ударе возмездия по моей Подсолнечной?

Оба Бога и Императрица уставились на меня, как будто впервые увидели этакое говорящее чудо.

– Раз Императрица сейчас не убита, то и удар возмездия Гилеанис не рискнет нанести. Он будет охотиться за ней по всем мирам, но, пока не найдет, никаких действий предпринимать не станет.

Действительно, как такая простая мысль не пришла мне в голову? И тут же я почувствовал слабость в коленях: ведь не вмешайся сейчас Тот, Кто назвал себя Трисмегистом, моя родная Подсолнечная превратилась бы в безжизненное, обожженное и оплавленное, космическое тело.

– Насколько я понял, ты простил меня. – Спросил Яма-Анубис у Трисмегиста.

– Такова природа Богов. Истинных Богов.

– Тогда разреши мне сопровождать Императрицу Килеану и помочь ей разобраться с Гилеанисом.

– Мне не нужна ничья помощь. – Гордо отрезала Императрица.

– Нужна. – Строго посмотрел на нее Трисмегист. – Хотя ты и Повелительница, не забывай, что ты тоже человек. А люди сильны только вместе. Так что вы трое немедленно отправляетесь в путешествие.

– Трое? – Не сдержал я восклицания. – И я тоже?

– Конечно. – Как будто бы удивился Трисмегист. – Ведь твое обучение у Ямы-Анубиса не закончилось? Нет? Вот по дороге и потренируешься. – Он окинул взглядом Килеану и моего Учителя. – Для начала команда неплохая: бывший Бог помнит кое-что из древней магии и хорошо изучил пути в Хаосе, Повелительница разберется с любой техникой и обеспечит проход через Сеть, болотник… Болотник себя еще покажет. Доверьтесь друг другу, и тогда сможете победить.

– С чего нам начать? Как можно незаметно подобраться к Гилеанису? – Деловито спросила Императрица.

– Ищите его замок на планете Каллас.

– Но никто в мире не знает, где он находится. Я там была, проходила через единственный Портал замка, но ни один сканер так и не смог определить местонахождение этой планеты.

– Она на Измерениях Хаоса. Яма-Анубис сможет ее найти.

– Я думаю начать с… – Мой Учитель скороговоркой выдал непередаваемую цепочку звуков и цифр, которая, однако, оказалась понятна Килеане. По крайней мере, она утвердительно кивнула головой:

– Я постараюсь попасть по Сети прямо туда. Но это не просто. Чем ближе к Хаосу, тем хуже работает Сеть. Нам надо взяться за руки, чтобы не потеряться.

– Когда вы войдете в Портал, я снова отпущу Бег Времени. Я и так уже слишком долго сдерживаю его. – Торжественно произнес Бог Трисмегист. – Вы готовы отправляться?

– Готовы. – Я осмелился ответить за всех.

– Тогда вперед. – Трисмегист плавно повел рукой, указывая на Портал. – Желаю вам удачи.

– Пошли. – Килеана взяла меня за руку. Ее ладонь была очень теплой и очень-очень твердой. Другую руку я протянул Яме-Анубису. Интересно, что сказали бы мои многочисленные родственники и знакомые, если бы увидели своего легкомысленного Рена стоящим между Императрицей Повелителей и Богом Смерти?

– А как же кабинки сканирования? – Забеспокоился я. – Кто намагнитит наши тела?

– Кабинки – для дикарей. – Резко бросила Килеана, но, увидев обиду на моей физиономии, постаралась подсластить пилюлю. – Мы, Повелители, попадаем туда, куда надо, без всяких кабинок. Сеть – наше творение, и мы распоряжаемся ею, как хотим.

– Сеть – это создание Богов. – Возразил Яма-Анубис. – Вы всего лишь переделали древние Врата Между Мирами. И не в лучшую сторону, надо сказать.

– Зато мы сделали их доступными для любого дика… – она косо на меня посмотрела, – …человека.

Вот так, споря, но держась за руки, мы и шагнули в Портал. Из-за головокружительного круговорота происшедших событий я почти ничего не могу вспомнить о своем первом Прямом Переходе через Сеть. Килеана уверенно тянула меня за собой, а Яманубис (пожалуй, я все-таки буду называть его новым именем) настойчиво подталкивал сзади. Матово-голубая поверхность Портала пропустила меня через себя…

Глава 5. Осажденный храм.

…И вслед за Килеаной я оказался в совершенно другом мире. Позади меня раздался голос Яманубиса:

– А тут здорово похолодало с момента моего последнего посещения этого места.

– А давно это было? – Поинтересовалась Килеана.

– Примерно восемь с половиной тысяч стандартных лет Империи. А по местному времени – даже не представляю.

Я был полностью согласен с Учителем. Тут было очень холодно. В своей одежде из кожи анакванды я начал замерзать и вынужден был накинуть на голову капюшон. Мы находились как будто в каком-то колодце, выложенном из огромных плохо отесанных каменных глыб. Его стены уходили вверх на высоту двадцати-двадцати пяти локтей. Над неровными краями виднелось необыкновенно чистое синее небо. Хотя нет. Это не колодец, а башня. Я понял это, когда увидел слева низкий полукруглый проход, сквозь который также пробивался свет.

– А где же Портал? – Я недоуменно посмотрел назад. Никакой мерцающей голубой поверхности там не было. Создавалось впечатление, что мы вышли прямо из стены.

– Он замаскирован. Включается только в момент Перехода. – Объяснила Килеана, снимая свой рюкзак и доставая оттуда небольшую яркокрасную коробочку.

– Если за нами будет погоня, то неплохо было бы уничтожить этот проход. – Сказал Яманубис.

– Именно этим я и занимаюсь. – Резко огрызнулась девушка. Она открыла коробочку и зачерпнула из нее щепоть такой же красной густой массы. Потом она тщательно намазала ею один из камней кладки и прилепила к образовавшемуся пятну что-то вроде маленькой булавки.

– Надо побыстрее убираться отсюда. – Сказала Килеана, закидывая на спину рюкзак.

Согнувшись почти пополам, я полез по проходу вслед за Императрицей и Яманубисом.

– Ну и толстая же стена у этой башни. – Буркнул я, выбираясь наружу.

Но спутники не обратили внимание на мои слова. Да и я сам забыл обо всем на свете, когда осмотрелся вокруг. Мы стояли на вершине высокого пологого холма. За нашими спинами возвышалась полуразрушенная башня, из которой мы выбрались. Впереди, насколько доставал мой взор, расстилалась совершенно ровная, без единого деревца, песчаная равнина, освещаемая тусклым кроваво-красным светилом. Примерно в четверти лиги прямо перед нами на большом пологом холме находилась древняя крепость, сложенная, как и башня, из каменных глыб, и такая же полуразвалившаяся. Однако она была обитаема: над нею вились дымки, и можно было разглядеть фигурки людей, стоящие на стенах. Но самое главное было в том, что у подножия нашего холма целая армия разворачивала боевые порядки. Я сразу понял, что это военные отряды, по четкому строю и по блеску оружия.

– Это что? – Грозно спросила Килеана у Яманубиса. – Что все это значит?

– Тут многое изменилось…

– Это ты уже говорил. Ближе к делу. – Настаивала девушка.

Учитель бросил на нее косой взгляд, но миролюбиво сказал:

– Раньше тут было море. На том острове располагался мой храм, а на этом, где мы стоим – башня с Вратами Между Мирами. Теперь же, как видишь, моря нет, и острова превратились в холмы.

– Это я и так вижу. Объясни, что тут за люди?

– Понятия не имею. – Развел руками Яманубис. – Похоже, что одни заняли мой храм и превратили его в крепость, а другие собираются его осаждать. Когда я правил на этой планете, войн не было. И зачем я ушел отсюда? Вот раньше…

– Хватит воспоминаний. – Килеана едва не подпрыгивала на месте от раздражения. – Что нам делать?

– Во-первых, надо попасть в мой храм. Тут у меня должны были остаться кое-какие полезные запасы, которые я сложил в тайнике. Вовторых, надо добраться до другого храма, Южного Места Поклонения Доброму Толстому Богу. Там у меня есть кое-что для открытия Врат в другие миры.

– «Тут, там,» – передразнила Килеана. – Нет, чтобы держать все свои магические орудия в одном месте. Да и название своему храму можно было бы выбрать покороче, не такое идиотское. О чем ты думал раньше? Тут у них, как я вижу, сплошные войны. А что, если твои храмы давно разграблены?

– Это вряд ли, милая. – Обезоруживающе улыбнулся Учитель.

– Я тебе не милая! – Рассвирепела девушка.

– Ах, простите, Ваше Величество. – Склонился в преувеличенно низком поклоне Яманубис. – Мы должны помнить свое место и падать ниц перед Императрицей всемогущих Повелителей. – Тут он выпрямился и твердо посмотрел в глаза девушки. – Все в точности так, как говорил Трисмегист о вас, Повелителях. Может, лорд Гилеанис ошибся на счет тебя? Может, ты сама готова возглавить нападение Империи на другие миры?

Последние слова ударили Килеану в самое больное место. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Извините. – Это слово далось ей с большим трудом. – Раз мы вместе, то для вас я просто Килеана. И я готова довериться твоему опыту, Яманубис. Тем более, – кривая усмешка исказила ее нежные губы, – что я уже не Императрица.

Тут я решил перевести разговор с выяснения отношений в более практичное русло:

– Учитель, неужели Ваш тайник смог сохраниться восемь с половиной тысячелетий? Да и что могло сохраниться так долго? Может, нам не стоит тратить время на этот храм, а сразу отправиться к югу?

– Нельзя. – Яманубис пожал плечами. – Что мы будем есть? Что пить? Чем защищаться? У нас нет никаких припасов, а из оружия – только твоя нагината. Конечно, я и Килеана кое-что можем и голыми руками, но неизвестно, с чем нам придется дальше столкнуться. Да нам элементарно нужна теплая одежда. Посмотри, Рен, у тебя перепонки между пальцами уже посинели от холода. А как ты собираешься тут переночевать?

Это была правда. Захваченный потоком событий, я совершенно упустил из вида, что мы оказались в чужом незнакомом мире с тем, что было при нас на Подсолнечной, то есть, практически, без всего. Килеана в серебряном комбинезоне, наверняка скрывавшем в себе немало технологических чудес Повелителей, чувствовала себя тут вполне уверенно. Яманубис, одетый лишь в легкую фиолетово-лиловую тогу, выглядел в этом серо-буром мире, как экзотическая легкокрылая бабочка южных Болот на куче засохшего дерьма камышовой свиньи в самый разгар зимней засухи (да простят меня читатели за это излишне поэтическое сравнение). Оружия у него не было, по крайней мере, с того момента, как мы вышли из его дома на Подсолнечной и до сего момента, он о нем не упоминал. Но Учитель не обнаруживал никаких признаков дискомфорта. Конечно, бывшему Богу Смерти, как я успел убедиться во время нашего путешествия по Болоту, оружием прекрасно служили собственные руки и ноги. И, наверное, Боги не замерзают, в отличие от нас, простых смертных.

– А, может, Рен прав? – Спросила Килеана. – У меня с собой есть и оружие, и кое-какая еда на первое время. А теплую одежду сделаем из шкур каких-нибудь местных животных, или купим у местных жителей, в конце концов.

В подтверждение своих слов девушка раскрыла перед нами свой ящикрюкзак. Там было множество отделений, в которых находились предметы, некоторые из которых что-то мне напоминали, а назначения других я и представить себе не мог. Килеана достала очень компактный бинокль и стала осматривать позиции воюющих сторон. Яманубис, наверное, был лучше меня осведомлен об инструментах Повелителей, потому что одобрительно хмыкнул и сказал:

– Ты хорошо подготовилась, Килеана. Но должен предупредить: здесь, вблизи Хаоса, большинство ваших технических изысков работать не будут. Тут другие законы реальности.

– Я это знаю. Повелителям известны границы своих возможностей. Поэтому я согласна с твоим планом, Яманубис. – Деловито сказала Килеана, не отнимая от глаз бинокля. – Если мы хотим попасть в храм, то нам придется принять одну из сторон. Лично мне больше нравятся те, кто засел внутри.

– Почему? – Подал я свой скромный голос.

– Потому что мне бы хотелось иметь общее дело с людьми, а не с армией скелетов. На, взгляни сам. – Она протянула мне бинокль.

Я приложил его к глазам и едва не издал вопль ужаса. Армия, марширующая у подножия нашего холма, состояла не из живых людей! Это были человеческие трупы, находящиеся в разных стадиях разложения. Они были почти голые, одетые в какие-то грязные истлевшие лохмотья. Одни трупы были совсем свежие, и только кровавые раны да безглазые лица выдавали отсутствие жизни. Другие же были почти скелетами, и я удивился, что кости не рассыпаются без мышц и кожи. Каждый мертвяк был вооружен длинным копьем с изогнутым шипастым наконечником и шагал в ногу с остальными. «Ну и Измерение, – подумал я. – Первый раз прошел через Сеть, и на тебе, сразу же попал в мир разгуливающих по земле покойников.»

– Это сильная магия. И очень злая. – Голос Учителя вывел меня из оцепенения. – Я чувствую большую колдовскую мощь на востоке. Она еще далеко, но медленно движется сюда. Эти скелеты – только передовой отряд. Мне кажется, что его цель – не дать защитникам храма сбежать и скрыться. Люди в храме обречены.

– Если только мы им не поможем. – Продолжила его мысль Килеана.

– Да. Так что я тоже считаю, что мы должны присоединиться к тем, кто обороняется в храме.

– А я-то думала, – со скрытой насмешкой в голосе произнесла Килеана, – что Бог Смерти предпочтет выступить союзником армии трупов.

– Ты, наверное, плохо учила Богологию и Магиософию. – Ласково и немного ядовито улыбнулся Яманубис. – Смерть – это процесс, необходимый для перехода жизни из одной формы в другую. Как Бог Смерти, пусть даже бывший, я никогда не поддержу того, кто осмелился задержать усопших в их пути по циклам бытия. Для меня – дело чести уничтожение этого колдуна, осквернившего основные законы равновесия жизни и смерти.

– Давайте же что-нибудь делать. – Я попытался в зародыше погубить вновь назревающую ссору. – Я уже замерз, стоя на одном месте, да и какой-нибудь мертвяк, того и гляди, нас заметит.

– А что, это хорошая идея! – Хлопнул себя по лбу Учитель. – Я все думал, как нам доказать осажденным в храме людям, что мы являемся их друзьями. Рен, ты молодец. Если скелеты нас заметят, то, как я надеюсь, нападут. Мы с боем прорвемся к стенам храма и тогда перед нами откроют ворота.

– План неплох. – Одобрила Килеана. – Только вношу одну поправку: мы не должны ждать, когда нас обнаружат, надо самим напасть на эту полуразложившуюся армию.

Я с нарастающим ужасом слушал этот разговор. Между нами и стенами храма находилось не менее двух тысяч ходячих мертвецов. Пока мы разговаривали, их армия разделилась на несколько отрядов, которые начали окружать холм с храмом. Но как бы не тонка была растянувшаяся линия наступающих скелетов, прорвать строй из пяти-шести рядов будет не просто. А если мы не успеем пробиться и нас окружат остальные? Тогда наше путешествие окончится, едва начавшись.

Когда я поделился сомнениями со своими спутниками, Килеана презрительно фыркнула:

– Подумаешь, какие-то мертвяки. Да один выстрел из моего карманного «распылителя» проложит нам широкую дорогу прямо к воротам храма.

– Я бы на твоем месте особенно не рассчитывал на оружие Повелителей. – Возразил Яманубис. – Если оно вообще будет работать, в чем я сильно сомневаюсь, то уж точно не наберет на этом Измерении и тысячной доли своей мощности.

– А вот сейчас и проверим. – Девушка одним легким движением закинула на спину свой рюкзак и заскользила вниз по склону холма.

– Сумасшедшая девчонка… Ненормальная, как все люди… Особенно, как бешеные Повелители. – Забормотал Яманубис, поспешив за Килеаной.

Что мне оставалось делать? Я припустил следом, но никак не мог догнать своих спутников. На наше счастье, скелеты пока что нас не замечали. Мы наступали на них с тыла. Ходячие трупы, сжимавшие кольцо вокруг храма, наверное, были совершенно уверены, что кроме осажденных людей врагов у них здесь больше нет. Они ошиблись.

Когда до задней шеренги мертвяков (а для нас – до передней) оставалось шагов сто, Килеана подняла на уровень груди и направила вперед карманный «распылитель» – компактное оружие размером с зажигалку. В то же мгновение стройные ряды шагающих в ногу покойников были смяты и разметаны страшным ударом распыленных водяных капель. Но, очевидно, это был не то эффект, на который рассчитывала девушка.

– Проклятье! – Услышал я ее возглас, обращенный к Яманубису. – Ты был прав, к сожалению. «Распылитель» не действует!

Я к тому времени отставал от них шагов на пятнадцать, очень старался догнать, немного запыхался и не сразу сообразил, что значит «не действует». Ведь покойники попадали? Попадали. Чего же еще желать? Но, оказалось, мое первое впечатление было ложным. Мертвецам положено было исчезнуть, рассыпаться на молекулы, испариться, но вместо этого «распылитель» всего лишь сбил их с ног, даже не нанеся серьезных повреждений. Они вновь поднимались на ноги, строились в шеренги и поворачивались к нам своими безглазыми, безносыми и безгубыми лицами. Учитель и Килеана немного замедлили шаг, так что я наконец-то смог к ним присоединиться. Девушка несколько раз нажала на кнопку «распылителя», но он больше не произвел ни одного выстрела. Потом она выхватила из кармана нечто маленькое и блестящее, осмотрела, бросила на землю. Потом не снимая рюкзака, вытянула из него короткую черную трубку, тоже бросила.

– Я же предупреждал тебя, малышка, не надейся на технику в этом мире. – В голосе Яманубиса уже не было насмешки, только искреннее сочувствие.

– Вот ведь… – Свергнутая Императрица Повелителей выдала такую замысловатую череду литературно невоспроизводимых определений этого Измерения с неподходящими физическими законами, его обитателей, из которых первые встречные оказались мертвецами, и, главное, лорда Гилеаниса и его шайки, до которых она доберется, несмотря на все встречные препятствия. Мы, болотники Подсолнечной, в общем-то народ простой и грубоватый. Но из речи Килеаны я почерпнул немало новых сведений о физиологических особенностях некоторых лордов и их родственников, о тщетности их усилий по продолжению рода, а также о тех изощренных мучениях, которым подвергнут их вернувшиеся к власти Император и Императрица.

А потом, выдав длинный поток проклятий и ругательств, Килеана упала на колени, закрыла лицо руками и разрыдалась. Для меня это было полной неожиданностью. Я никогда не думал, что недосягаемые богоподобные Повелители, а, тем более, их Императрица, способны на какие-либо человеческие чувства. А оказалось, что это такие же люди, как мы, со своими страстями, страхами и страданиями. Я вспомнил, что девушке пришлось управлять гигантской Империей и одновременно искать исчезнувшего отца, узнать о предательстве самых близких и верных друзей, а теперь еще и лишиться поддержки своих технических устройств, с помощью которых она надеялась одержать верх над безжалостной судьбой.

Я не знал, что мне делать. Килеана плакала, забыв обо всем на свете, Яманубис стоял рядом и смотрел на нее с каким то отрешенным и отсутствующим выражением лица, а тем временем повернувшие в нашу сторону мертвецы неотвратимо приближались.

– Учитель, они уже близко! – Напомнил я.

– Кто? – Яманубис как-будто очнулся от глубокого сна.

– Они, мертвяки! До них уже шагов тридцать.

– Значит, пришло время немного размяться! – Яманубис критически осмотрел мою дрожащую от холода фигуру. – А ты, Рен, заодно и согреешься.

Что мне всегда нравилось в Учителе, так это его жизнерадостный оптимизм. И еще он прекрасно умел подбирать ключики к человеческим сердцам. Яманубис мягко положил на подрагивающее плечо девушки свою пухлую ладонь и произнес:

– Вставай, Килеана, не время лить слезы. Покажи мертвякам силу Повелительницы. Отведи душу.

Я также счел нужным подбодрить девушку:

– Не бойся, Килеана. Пусть твое оружие здесь бессильно, но мы тебя прикроем. Я тебя защищу.

Когда она отняла ладони, я увидел ее глаза, блистающие гневом и яростью. Она, как я понял много позднее, собиралась резко поставить меня на место и дать понять, кто тут главный. Но, встретив наивный, восторженный и полный какой-то невысказанной надежды взгляд юного дикаряболотника, неожиданно для самой себя пробормотала:

– Спасибо…

Окрыленный благодарностью прекрасной Императрицы храбрый Рен Рил повернулся к наступающим врагам и приготовился к тяжелой кровавой битве (так, мне кажется, надо писать в романах). На самом деле, кровавой битва быть не могла по причине отсутствия этой жидкости в телах наших врагов. Мертвяки приблизились к нам уже на десять шагов, так что вовсю чувствовался тяжкий смрад разлагающейся плоти, который исходил от этой армии. Словно по команде, покойники опустили свои длинные пики, нацелив их на нас, и неожиданно резво ринулись в атаку.

Я держал нагинату перед собой, намереваясь отбить острые наконечники и закрыть своим телом Килеану. Яманубис, стоящий слева от меня, похоже, все-таки не был ничем вооружен, и намеревался пробиться через строй мертвяков голыми руками. Но за него-то я был спокоен. А вот сможет ли безоружная девушка…

– Держите фланги! – Раздался звонкий окрик сзади, больше похожий на приказ. – Вперед!

В то же мгновение прямо через нас перемахнула легкая фигурка в серебряном комбинезоне и молниеподобно обрушилась на переднюю шеренгу мертвяков. Как и Яманубис, Килеана ничем не была вооружена, и также как он, руками и ногами крошила черепа, вырывала конечности, втаптывала в серый песок остатки скелетов. А я-то за нее переживал! Я, вооруженный нагинатой и, как мне раньше казалось, неплохо натасканный Учителем, едва успевал за ней. Мой великолепный клинок с легкостью рассекал мертвяков вместе с древками их оружия, но все равно мне приходилось работать на грани возможностей, чтобы удержать свой фланг.

Это был не бой, а резня. Все происходящее напомнило мне мои «подвиги» вокруг туши лягуха. Только теперь, как и обещал Учитель, мое сознание не было замутнено, я хладнокровно и как-бы несколько отстраненно воспринимал всю картину сражения. Мертвяки не отличались особенным проворством и разнообразием боевых приемов. Казалось, что все они управляются издалека каким-то одним разумом и потому действуют сообща, стараясь раздавить противника массой. Их длинные пики хороши были бы для сражения с многочисленной армией, но оказались мало пригодны в случае, когда противник (то есть мы) вклинился внутрь строя.

И все-таки мертвяков было много, очень много. Я уже потерял счет отрубленным головам и разваленным от шеи до пояса телам. Начинало казаться, что наседавшим со всех сторон скелетам не будет конца. Трупный запах душил меня, а ошметки полусгнившей плоти и обломки трухлявых костей так и норовили попасть в глаза. Только каким-то шестым чувством я ощущал, что плечом к плечу, спина к спине рядом со мной бьются мои спутники. Мои движения приобрели какую-то механическую обреченность: удар, наклон, отбив, удар, блок, удар…

И внезапно все кончилось. Мы прорвали строй скелетов и оказались прямо перед запертыми воротами храма.

– Интересно, нам откроют, или спустят лестницу? – Прокричала Килеана.

Яманубис был прав: девушка, действительно «отвела душу». Ее щеки пылали румянцем, глаза сияли торжеством и боевым задором.

– Что-то они не торопятся. – С беспокойством заметил я.

Скелеты перестраивались, закрывая широкую просеку, которую мы прорубили, и вновь надвигались, выставив копья. Если бы они прижали нас к массивным воротам, то я не уверен, читали бы вы сейчас эти строчки, или нет. Наконечники копий почти касались лезвия моей нагинаты, а в голову почему-то лезла глупейшая мысль: «Интересно, насколько бессмертен бывший Бог Смерти?»

И в этот миг, когда отчаянье уже готово было овладеть мной, ворота приоткрылись, выпустив два десятка здоровых кряжистых мужиков, одетых в волосатые шкуры и рогатые шлемы, с огромными двухлезвиевыми секирами в мускулистых руках. Я сейчас не уверен, чем они сокрушили первые ряды скелетов: своим оружием или оглушительным ревом луженых глоток. Как бы то ни было, нас подхватили под руки и втащили под защиту каменных стен. Ворота закрыли на огромный засов и для надежности привалили несколько бревен. Первая часть нашего плана сработала: мы присоединились к осажденным людям.

* * *

Лорд Гилеанис вновь стоял перед мерцающей зеленоватой сферой связи, но на этот раз его собеседником был другой рептилиеподобный трозз – более молодой, с салатово-бирюзовой чешуей.

– Я делаю вс-с-се возможное для поимки Императрицы. – Докладывал трозз Гилеанису. – Но наши приборы почему-то не с-с-смогли зафикс-ссировать ее последний Прямой Переход. С-с-словно вмешалас-с-сь какая-то с-с-сила. С-с-странная с-с-сила… Может быть Вы, гос-с-сподин, хотя бы приблизительно знаете, куда она могла с-с-спрятаться?

– Если бы я это знал, то не тратил время на разговоры с вашим беспомощным сыскным бюро. – Отрезал лорд. Просканируйте все миры, обитаемые и нет, проверьте Порталы, которыми не пользовались долгое время. Я думаю, она постарается скрыться где-нибудь в мирах, близких к Хаосу.

– С-с-слушаюсь, гос-с-сподин.

– Действуй. Делайте же что-нибудь, кварковая бомба на ваши головы, тупые троззы! – Голос Гилеаниса истерично взвизгнул, и лорд поторопился прервать связь. Некоторое время он неподвижно сидел в маленькой комнатке одна стена которой была зеркальной.

– За несколько последних часов я здорово постарел. – Сказал он собственному отражению. – Пора менять тело.

С тяжелым вздохом лорд Гилеанис поднялся со стула, механически толкнул резную деревянную дверь и вышел в зал, где совсем недавно разговаривал с Императрицей, заманивая ее на Подсолнечную. Теперь в зале был установлен большой стол, вокруг которого сидели его сообщники. Лорд сел во главе стола и внимательно всмотрелся в лица собравшихся. Но высшие сановники Империи, прожившие многие тысячелетия, сменившие миллионы тел, ничем не выдавали своих потайных мыслей.

– Наш план сработал правильно. – Прервал напряженное молчание Гилеанис. – Над нами больше нет ни Императора, ни Императрицы. Теперь мы – Совет Империи, теперь у нас – вся власть. Гражданам Империи объявлено, что Императрица отреклась от трона и удалилась на отдых в свою личную галактику. Это не вызвало больших сомнений, ведь Килеану многие считали и считают слишком молодой и неопытной, чтобы единолично править обширной Империей. Так что в основных центральных мирах все спокойно. Советы Ученых, Торговцев, Капитанов, Планетовладельцев выказали мне полную поддержку… Или, вернее, сделали вид, что поддержали. Они ведь не полные идиоты, и, наверняка, уже пытались связаться с Килеаной. Но сомневающиеся в моей правдивости… скажем, быстро поменяют точку зрения.

– Пока Килеана не найдена, все висит на волоске. – Возразил сидевший по правую сторону от Гилеаниса лорд Клоторогис. – Почему верные нам эмиссары Ближней и Дальней Разведок до сих пор ее не поймали? Почему молчит шеф Дальней Разведки?

– Найти Килеану не так-то просто! – С некоторым вызовом произнес лорд Палтигонис, очень высокий и широкоплечий мужчина. – После того, как провалилась операция лорда Гилеаниса на Подсолнечной, девчонка сбежала через Сеть, но ни один датчик не смог сообщить, через какой Портал она вышла. Это уже не моя забота!

– Моя операция не провалилась! – Угрожающе прорычал Гилеанис. – Не забывайтесь, лорд! Один из павших Богов предал меня и помог Килеане скрыться. Наверное, он рассчитывает с ее помощью уничтожить мою… нашу Империю. Но эта парочка от меня не уйдет, не сомневайтесь. И я не потерплю новых предательств, учтите это, лорд Палтигонис. Между прочим, за предательство я могу принять и Ваше бездействие.

(Как, наверное, уже поняли читатели, Гилеанису не были известны все подробности спасения Килеаны и, главное, он не знал о возвращении Великого Первого Бога. Трисмегист об этом позаботился.)

– Я могу поклясться своей бессмертной жизнью, что Килеаны нет на Двенадцати Измерениях. – Это заявил шеф Ближней Разведки лорд Клодеронис, и Гилеанис милостиво кивнул ему головой. – Я думаю, что девчонка попытается попасть в Империю не через Сеть, а на космическом корабле или каким-нибудь древним забытым магическим способом. Надо отправить всех преданных нам агентов на далекие, редко посещаемые миры. Там еще остались сильные маги и знания, оставшиеся от Эпохи Богов.

– Поручите эту операцию мне, Диктатор Гилеанис! Я обещаю Вам лично доставить эту проклятую девчонку живой или мертвой. – С дальнего конца стола поднялся Повелитель с нежной кожей, большими голубыми глазами, маленькими ушками, поразительно похожий на большого младенца.

– Диктатор! – Презрительно хмыкнул лорд Палтигонис. – Не слишком ли Вы торопитесь припасть к стопам лорда Гилеаниса, мессир Лалатолис? У нас больше нет Императора, не будет и Диктатора. Я согласился принять участие в этом заговоре с условием, что власть перейдет к нашему Совету. Да здравствует Республика Повелителей!

– А мне титул Диктатора нравится. – Гилеанис вперил тяжелый взгляд в мятежного лорда. – Мессир Лалатолис, я знаю Вас, как лучшего эмиссара Дальней Разведки. Если Вы найдете Килеану и доставите ее сюда живой, то немедленно займете место покойного лорда Палтигониса, бывшего начальника Дальней Разведки Империи, который не оправдал моего доверия и не справился со своими обязанностями.

– Как это – покойного? – Изумился сидящий за столом живой и здоровый лорд Палтигонис.

– А вот так! – Хищный метательный стилет, вылетев из руки Гилеаниса, вошел точно в глаз несговорчивого лорда.

Повелители вскочили из-за стола, опрокинув стулья. Кое-кто даже попытался выхватить свое оружие. Но в зале тут же, словно выйдя из стен, появились телохранители Гилеаниса – звероподобные низколобые гуманоиды с арбалетами и пружинными дискометами наперевес. Хозяин замка несколько раз хлопнул в ладоши, призывая к тишине, и объявил:

– Господа Повелители, лорды и мессиры! Как вы знаете, мой Замок Тайн и Секретов расположен за пределами Двенадцати Измерений, так что любой Повелитель умирает тут безвозвратно, что, конечно, весьма неприятно для таких, как мы, долгожителей. Некоторые из вас готовы отдать половину своего состояния, чтобы узнать, где же на самом деле находится мой замок. Приоткрою тайну: он очень близко к Измерениям Хаоса, так что все ваши «стрелялки» и «излучалки» тут не действуют, а от кинжалов и отработанных, несомненно смертельных ударов, меня защитит преданная стража. Я предлагаю забыть досадное происшествие с Палтигонисом и продолжить разработку планов по дальнейшему управлению Империей. Есть несогласные со мной?

Несогласных не нашлось. Повелители молча заняли свои места и приготовились выслушивать приказы Диктатора Гилеаниса.

* * *

– Мы наемники. Занимались каперством у берегов Кротении. А потом король Хуралис нанял нас, чтобы мы добрались до колдуна Пулай Худа и вырвали из его лап волшебницу Дилл Хамай. Но наш корабль разбил шторм, который, я уверен, наслал сам Пулай Худ. Мы еле отбились от поджидавших нас на берегу мертвяков – армии черного колдуна. При высадке я потерял половину команды, и мы вынуждены были отступить сюда, вглубь пустыни. Мертвяки гнались за нами по пятам. Потом мы закрепились в этом заброшенном замке. Когда увидели вас, пробивающихся к воротам, то решили, что вы – гонцы короля Хуралиса. Потому и впустили. Теперь вот я думаю: правильно ли мы поступили, и не слуги ли вы Пулай Худа, которые хотят заманить нас в новую ловушку?

Мы сидели в одном из немногих уцелевших в храме зале с крышей. Здесь было чуть теплее, чем снаружи благодаря небольшому костру, который был разведен прямо на полу посередине и трем десяткам людей, сидевших и лежавших вокруг. На открытых, продуваемых всеми ветрами стенах, постоянно дежурило еще не менее десятка воинов, которые периодически сменялись, чтобы согреться и глотнуть очень крепкого подогретого вина. Мы находились в окружении искателей удачи, наемников, бывших каперов (я склонен был считать, что они скорее были пиратами). Заросшие густыми черными бородами, которые почти сливались с такими же шкурами, служившими им одеждой, давно не мывшиеся, голодные, ожесточенные, они бросали на нас неприветливые подозрительные взоры. Их командир (я бы сказал – вожак), которого они называли просто «Капитан», был немного более разумен и цивилизован. Именно он коротко и посвятил нас в обстоятельства, приведшие его команду в полуразрушенный замок среди песчаной пустыни.

Яманубис в нескольких словах рассказал о том, что мы – пришельцы из другого мира, что нам необходимо добраться до Южного Места Поклонения Доброму Толстому Богу и что мы рассчитываем на поддержку Капитана и его команды. Конечно, ни о каких Богах и Повелителях он упоминать не стал. Зато долго рассказывал о возможностях прорыва блокады при помощи древнего оружия, спрятанного тут, в храме. Правда, его словам мало кто поверил.

– Другие миры? – Задумчиво переспросил Капитан, накручивая на указательный палец с черным обломанным ногтем свой ус. – Слыхал я в детстве такие легенды. А вот о Южном Месте… как там дальше… впрочем, неважно… Об этом мне не рассказывал даже мой дед Сигрунд, а он, между прочим, был хорошим сказителем.

– Да прикончить этих шпионов Пулай Худа, и все! – Выкрикнул один из воинов по прозвищу Кривой Нагель.

– Это мы всегда успеем. Не указывай мне, что делать. – Отмахнулся Капитан, и я порадовался, что несмотря на совершенно дикарский вид окружавшего нас отряда, дисциплина тут была железная. – Что ты там говорил о тайнике?

– Дай мне десять человек, и к восходу Зеленого Солнца мы раскопаем завал и доберемся до тайника. Оружия там хватит на всех вас. Вместе с нами вы перебьете мертвяков и уйдете на юг. – Учитель держался спокойно и уверенно, как будто выступал на том самом собрании заговорщиков на Подсолнечной, с которого все началось.

– Оружие, оружие! – Передразнил Кривой Нагель, вскакивая на ноги. – Этот толстяк лжет. Он хочет, чтобы мы остались тут, в храме, пока не подойдут основные силы Пулай Худа. Я же говорю: надо немедленно убираться отсюда. Жирдяя и тощего мальчишку – ножом по горлу, а эту девку – по кругу…

«Хлоп!!!» Кривой Нагель перелетел через головы лежащих товарищей и с мерзким хлюпающим звуком влип в каменную стену. Из-под его рогатого шлема потекли кровавые и белые ошметки. Я сперва не понял, кто нанес удар: Яманубис или Килеана, и только по красным от ярости щекам девушки смекнул, чьих это рук дело. Пираты вскочили, гневно заорали и занесли над нами оружие. «Опять драка,» – устало подумал я, вращая нагинатой и не давая к себе приблизиться.

– Стоять! Не двигаться! – Режущий уши крик-приказ Килеаны заставил меня замереть, а нападавшие пираты отпрянули в разные стороны. Всетаки Императрица Повелителей сохранила властность даже здесь (это потом я узнал, что их учат владению особым гипнотически-командным Голосом). – Вы все – да, все – уже покойники. Вы погибнете, если будете сражаться против нас или без нас. Но вы спасетесь, если к нам присоединитесь. Этот дурак, – девушка небрежно махнула рукой в сторону лежащего у стены Кривого Нагеля, – осмелился оскорбить меня и за это поплатился. Кто еще хочет к нему присоединиться? Предупреждаю, что следующие не умрут так быстро и легко!

На протяжении ее речи пираты обменивались фразами типа:

– А она в чем-то права.

– Я со стены видел, как эти трое прошли сквозь строй мертвяков. Это было что-то!

– Да, это бойцы, что надо.

– А Кривой Нагель сам нарвался.

– Он уже давно всех достал, проклятый трус и паникер. Туда ему и дорога!

Так что симпатии все больше и больше склонялись в нашу сторону.

– Опустить оружие! – Решительно приказал Капитан, видимо, приняв окончательное решение. – Они останутся с нами.

Его поддержал хор согласных голосов. Словно только что едва не разгорелось побоище, нас хлопали по плечам и даже пытались обнять. Если быть точным, то обнимали только меня и Яманубиса, от Килеаны все-таки старались держаться на некотором расстоянии.

– Но у меня одно условие. – Сказал Капитан. – До восхода Зеленого Солнца мы должны найти ставку Пулай Худа и освободить волшебницу Дилл Хамай. Так что с поиском тайника придется поторопиться.

Яманубис пожал плечами, мол «нет проблем», но на всякий случай спросил:

– Это для вас, наверное, очень важно?

– Я дал королю слово чести. – Торжественно произнес Капитан, приложив к груди правую руку. – Я поклялся, что мы или освободим волшебницу, или умрем.

– Серьезное заявление. – Прокомментировал Учитель. В его голосе я услышал едва скрываемую насмешку, но предводитель наемников воспринял это как одобрение.

– Впрочем, если мы не выполним поручение, – продолжил Капитан, – то умрем так или иначе. Ведь на восходе Зеленого Солнца Пулай Худ совершит омерзительный обряд черной магии, чтобы вся волшебная сила Дилл Хамай перешла к нему. Тогда он станет непобедим и захватит весь мир!

– Далеко еще до восхода? – Потихоньку спросил я у Учителя.

– Если считать по оборотам Подсолнечной, то пять с четвертью суток. А на этой планете смены дня и ночи вообще нет.

– Хорошо, мы согласны. – От имени всех сказала Килеана. – А после этого мы все отправимся на юг, туда, куда нас поведет Яманубис.

– Тогда за дело. Мой талисман показывает, – Капитан вытащил из-за пазухи слабо светящийся зеленоватый камешек, – что Пулай Худ уже недалеко. Так что нам не придется его искать, он сам идет сюда.

Вот так мы заключили договор с наемниками, которые называли себя «Команда Головорезов». Нам выдали такую же грубо сшитую одежду из длинноволосых шкур неизвестных животных. Эти не очень чистые, но очень теплые одежды пришлись мне весьма кстати. Я даже раздобыл себе такие же теплые рукавицы, чтобы не отморозить ночью нежные плавательные перепонки. Кстати, одежда была снята с убитых ранее членов команды. Но я уже не обращал внимания на запах и грязь, радуясь хотя бы тому, что в этом мире совершенно не было кожных паразитов.

Низенький полный Яманубис, одетый в толстые шкуры, в кожаном шлеме с наклепанными железными полосами, с огромной широкой секирой за поясом выглядел очень комично, и первое время, расчищая вместе с Командой Головорезов площадку возле одной из башен, я осмеливался подшучивать над его внешним видом. Мы работали, как каторжники, древками топоров и секир отваливая беспорядочно лежащие каменные глыбы. Хорошо еще, что нас не тревожили нападения стоящих под стенами мертвецов. Наверное, они не предпринимали никаких действий, ожидая прибытия к храму своего хозяина.

Если бы я был художником, то обязательно нарисовал бы эту зловещую картину: тусклое красное солнце, низко и неподвижно подвешенное в небе, серо-бурую гладкую поверхность, черную тень от каменных стен, армию мертвецов, которые словно статуи окружают храм и людей, готовящихся к бою. Казалось, что время вокруг храма остановилось, а внутри – ускорилось. Неподвижные Солнце, небо, земля и мертвецы – снаружи. Суета, крики, напряжение на грани человеческих сил – внутри.

Наконец, наша работа увенчалась успехом: мы откопали каменную плиту с непонятными письменами. (Кстати, я спросил как-то у Учителя, почему я без труда понимаю речь иномирян. Он улыбнулся и ответил, что ему, видимо, всю оставшуюся бессмертную жизнь придется выслушивать мои глупые вопросы, и что настройка на любой язык заложена мне в голову во время гипнообучения в брюхе лягуха). Так вот, письмена на плите я прочитать не мог, наверное это был какой-то тайный язык Богов.

Незамедлительно прибежавший к раскопу Яманубис сдул с плиты остатки песка, особым образом наложил пальцы на узор и, к удивлению многочисленных зрителей, легко поднял массивную каменную плиту. Под ней оказалось несколько одинаковых продолговатых ящиков. Учитель с моей помощью вытащил один из них наверх, щелкнул замком и достал блестящую металлическую трубку длиной в три локтя.

– Отойдите-ка в сторону! – Скомандовал он столпившимся вокруг Головорезам.

Убедившись, что все люди, в том числе Капитан, Килеана и я, находятся за его спиной, Яманубис одной рукой вытянул трубку перед собой и задумчиво сказал:

– Надеюсь, что сработает, иначе сюрприз не получится.

Трубка тихо заворчала и тут же исторгла из себя струю ослепительного белого пламени, ударившего в камень на расстоянии в сорок шагов.

– Это называется «огнемет». – Повернулся он к нам лицом. – Самое хорошее средство против излишне загулявших по земле мертвецов. Огнеметов тут полторы сотни.

Тут у меня заложило уши от восторженного вопля, одновременно вырвавшегося у сорока здоровенных наемников. Клянусь, у Капитана и еще пяти-шести Головорезов на глазах блеснули слезы. Но обрадовало их не собственное спасение. Я уже достаточно времени прожил с этими грубыми и жесткосердными на первый взгляд людьми, достаточно вник в их историю и изучил характеры, чтобы понять: они радовались возможности спасти волшебницу Дилл Хамай и уничтожить ненавистного Пулай Худа.

Кроме огнеметов, в тайнике находились плазменные горелкиобогреватели, множество различной одежды, которую Яманубис даже не стал разворачивать, заявив, что «шкуры Головорезов в такую погоду – самое то, что надо, и лучше не придумаешь», а также пластиковые прозрачные трубочки с разноцветными таблетками.

– Это позволит всем нам не умереть от голода по крайней мере лет двадцать. – Радостно объявил Учитель, потрясая в воздухе одним из прозрачных контейнеров. – Питательные таблетки содержат концентрат всех необходимых для человека продуктов.

Это заявление, вопреки его ожиданиям, не вызвало особых восторгов у Головорезов. Лучше всех общее настроение выразил огромный вечно мрачный Молотила:

– Я бы лучше сейчас пожевал не речных камешков, а филе мамонта, можно даже не очень жирного, но, главное, целиком зажаренного на костре.

Глава 6. Дилл Хамай.

Когда оживление Головорезов улеглось, Яманубис принялся обучать их обращению с огнеметами. Хотя, особенной премудрости в этом не было: нацеливай, куда надо, да нажимай на кнопку. Поэтому бывшие корсары, которые раньше не держали в руках механизма сложнее лука со стрелами, выучились сносно стрелять за два-три урока. Или, как оптимистично заметил Учитель: «Они будут сжигать мертвяков, а не друг друга.»

Единственная неприятность заключалась в том, что запас огненной жидкости в трубках был ограничен. Яманубис провел эксперимент: не отпускал кнопку до тех пор, пока не иссякнет огонь, и при этом размеренно считал вслух. Когда последние пылающие капельки упали возле его ног, он сказал: «Сто тридцать два».

В Команде Головорезов было сорок три человека, считая самого Капитана, плюс трое нас. Так что каждому наемнику досталось по три огнемета и по приказу «экономить каждую каплю», а оставшиеся двенадцать трубок составили, по выражению Килеаны, «оперативный резерв».

Когда вдалеке над гладкой песчаной равниной появились маленькие черные точки, говорящие о приближении армии колдуна, все приготовления нашего маленького отряда были полностью завершены. Теперь предстояло продумать план нападения на ставку Пулай Худа.

– Незаметно подобраться к колдуну просто невозможно. – Твердо заявлял Крысолюб, который выполнял в Команде Головорезов обязанности лекаря и отчасти шамана. Он был довольно стар, седоволос, но не менее силен и ловок, чем остальные бойцы. Под его одеждой, а также снаружи на поясе, находилось множество мешочков с колдовскими и лекарственными зельями и амулетов различного назначения. Именно от него мы, в основном, и получали сведения о традициях и колдовских обрядах этого мира.

Вообще, должен заметить, что хотя с Головорезами я пробыл совсем немного, но совместная работа и какая-то первобытная простота нравов иногда создавали впечатление, что я знаю их чуть ли не с самого рождения. Сперва они показались мне совершенно одинаковыми из-за схожих одежды, вооружения и внешнего вида. Но скоро я научился различать Головорезов и легко выучил имена-клички, которые давались с несколько грубоватым юмором, но очень верно отражали индивидуальность. Я, болотник с Подсолнечной, совершенно непохожий на Головорезов внешне и внутренне, легко вписался в их общество и получил прозвище «Пловец» за перепонки на руках и ногах, которые, между прочим, у бывших наемников-моряков вызвали глубокое уважение. Яманубиса стали звать «Умником», я думаю, не надо объяснять, почему. А вот Килеана так «Килеаной» и осталась. Никто и никогда не упоминал о смерти Кривого Нагеля, и я подозреваю, что происходившие в Команде Головорезов ссоры иногда оканчивались смертью одного из участников. Килеана работала наравне с остальными при расчистке склада Яманубиса и поэтому была принята в Команду, как равноправный боец. Ее, похоже, просто перестали считать существом противоположного пола с вытекающими отсюда приставаниями и сальностями, поэтому к ней и не прилипли ни «Девчонка», ни «Малышка», ни даже какая-нибудь «Головоломка».

Но я отвлекся. Вернемся в общий зал, где вокруг яркого бездымного пламени, вырывающегося из плазменной горелки Яманубиса, собирались на отдых Головорезы и где сейчас происходило что-то вроде военного совета.

– Пулай Худ – сильный колдун, он сразу же почувствует наше приближение. – Продолжал развивать свою мысль Крысолюб. – У него, я думаю, не менее пяти тысяч мертвяков, да и некоторые князья со своими дружинами примкнули к этому выродку. Значит, нас будет сорок шесть против семи-восьми тысяч. Расклад не в нашу пользу.

– Ерунда все это. – Задумчиво прошелся взад-вперед Капитан. – Мы же не собираемся сражаться со всей армией, нам надо выкрасть Дилл Хамай и смыться.

– Если только не будет слишком поздно. Мы можем не успеть до восхода Зеленого Солнца.

– Что это за восход, о котором он постоянно упоминает? – Спросил я у Учителя.

– К Красному Солнцу эта планета все время повернута одной стороной, и вместе они вращаются вокруг Зеленого Солнца. Когда первые зеленые лучи проходят через атмосферу планеты, они ионизируют магическую составляющую. Поэтому все самые значительные колдовские действа происходят именно на рассвете.

– Пулай Худ, мне кажется, идет сюда, чтобы похитить волшебство Дилл Хамай прямо у стен этого древнего храма. Он уверен, что это придаст мерзкому обряду дополнительную силу. – Вещал Крысолюб, а Яманубис, построивший некогда это сооружение, потихоньку улыбался.

– А в чем заключается обряд? – Заинтересовалась Килеана.

– Как? – Изумились Крысолюб и Капитан. – Вы не знаете? Колдун должен осквернить волшебницу, обесчестить ее в центре Пентаграммы, а потом убить и съесть ее мозг и сердце.

– Очень милый обычай. – Пожала плечами девушка. – А он что, действительно получит после этого дополнительные колдовские силы?

– Да, конечно. Именно так он впитал в себя магию несчастной Ленгорал и бедного Рориса. Правда, они были слабыми волшебниками, и особой силой не владели. А вот если та же участь постигнет Дилл Хамай, то Пулай Худ сровняется по силе с Богами и станет непобедим.

– Ну, положим, до Богов ему далеко. – Хищно ухмыльнулся Яманубис. – Но я чувствую, что этот колдун и сейчас способен доставить нам массу неприятностей. С его армией-то мы как-нибудь справимся, но вот как при этом не повредить вашу драгоценную волшебницу?

– Я думаю, что колдун организует свое представление прямо под стенами храма. – Сказал Капитан. – Так что если мы откроем ворота, неожиданно нападем и попытаемся прорваться к месту заточения Дилл Хамай…

– То на нас тотчас же навалятся все мертвяки и люди – предатели, а колдун преспокойно скроется или успеет провести обряд. Даже если ктонибудь и пробьется к Дилл Хамай, то вытащить ее точно не сможет.

– Нам нужно чем-то отвлечь внимание колдуна, устроить какойнибудь пожар, фейерверк, грозу или что-нибудь в этом роде. – Предложил я.

– Взрыв башни подойдет? – Невинно осведомилась Килеана. – Такой взрыв, который разнесет ее на мелкие камешки?

Яманубис подпрыгнул на месте и звонко хлопнул себя по лбу пухлой ладошкой:

– Ну, конечно же! Килеана, почему ты молчала раньше? Ты же заминировала выход из Портала в башне.

– Да, но я не уверена, что взрывчатка сработает.

– А что это был за состав?

– Гремучая Кровь Черного Дракона. Я думала, что через Портал за нами пройдут агенты Гилеаниса, и тогда взрыв уничтожит их. Но до сих пор ничего не произошло, и я сомневаюсь: то ли погоня не рискнула воспользоваться Прямым Переходом, то ли взрывчатка не работает также, как другое оружие. У меня есть дистанционный взрыватель, так что можно попробовать…

– Вот и попробуем! – Радостно заключил Яманубис. – Я предлагаю поступить следующим образом…

* * *

Армия Пулай Худа неторопливо приблизилась к осажденному замку. Кольцо неподвижно стоящих вокруг стен мертвяков было усилено за счет вновь прибывших отрядов, а прямо перед воротами, как бледные поганки, выросли светло-зеленые шатры ставки колдуна. Там горели костры и слышались человеческие голоса и смех.

– Какие же ублюдки могут воевать вместе с тем, кто поднял из могил покойников? – Спросила у Капитана Килеана, стоя на стене храма и разглядывая в бинокль вражеские позиции.

Тот в ответ начал читать длинную и путаную лекцию по политической ситуации на текущий момент. Из всего его рассказа я понял одно: злобный колдун вел мертвецов, чтобы захватить власть во всем мире (точнее, на известном этим людям материке), а благородный король Хуралис стремился объединить все людские силы, чтобы отразить нападение. Но не все князья хотели усиления королевской власти, поэтому кое-кто открыто выступил на стороне Пулай-Худа. Короче, как метко заметил Яманубис, «такая же грызня за власть, как и во всех мирах, только с повторным применением отслуживших свой срок человеческих ресурсов».

– А где же волшебница? – Поинтересовался я.

– Скорее всего – вон там. – Крысолюб показал на странной формы деревянный помост, завешенный темной тканью, который на длинных шестах несли несколько десятков более-менее сохранившихся мертвецов. – Это и есть Пентаграмма, начертанная на досках их черного дерева. Восход Зеленого Солнца близко, так что я думаю, колдун уже позаботился о том, чтобы Дилл Хамай заняла свое место.

– Посмотреть бы на самого Пулай Худа. – Яманубис подбросил высоко вверх свою секиру и ловко поймал ее за древко.

Словно отвечая на его просьбу, в стане врага началось оживление. Мертвяки строились плотным каре перед воротами храма, а правый фланг занимали люди. Они, в отличие от ровных шеренг покойников, суетились, толкались, ругались друг с другом. Хорошо еще, что на этой планете не использовались верховые животные. Люди бы наверняка передавили друг друга.

– Вот она – жизнь! – Горько усмехнулся Яманубис, наблюдая за этими неловкими построениями.

Когда, наконец, перемещения закончились, вперед вышел высокий широкоплечий мужчина, одетый в клетчатую красно-зеленую хламиду. Его сопровождало несколько людей, частично одетых в такие же, как Головорезы, шкуры, частично в яркие, под стать своему господину, одежды.

– Проклятые князья. – Процедил сквозь зубы Капитан. – Если бы они не поддержали колдуна в свое время… А теперь, ишь, сами выслуживаются перед ним, как шакалы передо львом.

– Я бы многое отдала за один только выстрел из «распылителя». – Сказала Килеана, разглядывая в бинокль ненавистного Пулай Худа. – Этот ублюдок поразительно напоминает мне Гилеаниса, каким я видела его в последний раз, в его последнем теле.

Яманубис хмыкнул:

– Наверное, все негодяи очень любят наряжаться в героическую внешность: высокий лоб, ястребиный нос, волевой подбородок и все такое…

– Интересное наблюдение. – Покачал головой Крысолюб, черты лица которого были далеко не благородными. – Мне кажется, Пулай Худ хочет нам что-то сказать.

– Эй вы, в храме! – Очень ясным и чистым голосом прокричал колдун, не приближаясь, впрочем, близко к стене. – Вы, наверное, думали, что, заняв эту древнюю развалину, помешаете мне совершить обряд? Не дождетесь! Я достаточно силен, чтобы сделать все необходимое прямо перед вами. Ваша волшебница в моем полном распоряжении. Она жаждет отдаться мне и отдать свою силу. И не вам, оборванцам, разбить наше счастье. На ваших глазах я утрою свои силы, насладившись Дилл Хамай. Хотите все увидеть в подробностях? Я прикажу подвинуть Пентаграмму поближе к храму!

Я, кажется, еще не упоминал, что в Команде Головорезов было четверо прекрасных лучников. Три брата-близнеца: Стрелун, Стрелок, Стрелец, а также Косой. У последнего был особенно мощный лук, изготовленный, как он утверждал, из рогов морского беса. Я вначале наивно пытался ему втолковать, что судя по форме и размерам, это не рога, а специальные гибкие сейсмочувствительные отростки. Но наука биология на этой планете была далека даже от зачаточного состояния, так что встретив полное непонимание своих просветительских бесед, я вскоре бросил сие неблагодарное занятие.

Так вот, после слов Пулай Худа каждый из лучников послал в него по три стрелы. Причем последняя вылетела из лука, когда первая была еще в полете. Но колдун лишь расхохотался, когда все стрелы упали к его ногам.

– Проклятое колдовство, – процедил сквозь зубы Косой, – отражает наши стрелы.

– Стреляйте, стреляйте! – Издевательски прокричал колдун, и князья поддержали своего хозяина непристойными жестами. – Это все, на что вы способны, жалкие пираты, посланные ублюдком Хуралисом. Скоро весь мир будет мой. Мой!

Окружавшие своего хозяина князья разразились радостными криками, которые поддержали и их дружинники. Мертвецы же, ясное дело, хранили молчание.

– Да свершиться же обряд! – Торжественно провозгласил Пулай Худ и удалился с высоко поднятой головой.

– Пора? – Килеана вопросительно посмотрела сначала на Яманубиса, а потом на Капитана.

Капитан оглядел своих людей, стоявших наготове перед воротами и одними губами прошептал:

– Да поможет нам белая магия… Пора!

Повелительница вдавила кнопку на своем браслете, и в то же мгновение стоящая на холме башня, через которую мы вошли в этот мир, раскрылась гигантским огненным цветком, выбросив высоко вверх тучу каменных обломков. С отставанием на один удар сердца четверть храмовой стены, обращенная к основным вражеским силам, взлетела на воздух и каменным дождем рухнула на головы людей и мертвяков Пулай Худа. Вместе с Яманубисом Килеана заранее намазала своей красной мазью некоторые специально подобранные камни в основании стены, так чтобы взрыв направил осколки в нужную сторону. Гремучая Кровь Черного Дракона не подвела Килеану, как остальное оружие Повелителей, и я увидел искреннюю радость на лице девушки.

Скрытые клубами пыли, с обвязанными тряпками лицами, мы перелезли через развалины стены и незамеченными успели добраться почти до первых рядов его ошеломленного войска. Точнее, ошеломлены были только люди, беспорядочно разбегающиеся в разные стороны. Безвольным мертвякам было безразлично, что их передовые отряды оказались раздавлены в пыль. Они только плотнее сомкнули ряды и опустили перед собой копья. Пыль от взрыва постепенно оседала, и, увидев наш смехотворно маленький отряд, идущий в наступление, княжеские дружинники начали возвращаться и выравнивать свой фланг.

Наш план был очень прост и одновременно очень сложен. Пока одна часть Головорезов из огнеметов будет уничтожать армию мертвецов и сдерживать войско людей, другая часть, куда вошли самые лучшие воины, должна пробиться к Пентаграмме и освободить Дилл Хамай. Самая большая проблема была в том, что вблизи Пентаграммы нельзя было пользоваться огнеметами, чтобы случайно не попасть в волшебницу. Так что лучшие из лучших: Яманубис, Килеана, я, Капитан и еще шесть Головорезов должны были прорубиться сквозь последние ряды Мертвяков лишь при помощи холодного оружия.

– Да здравствует король Хуралис и Дилл Хамай! – Прокричал Капитан. – Вперед!!!

– Вперед, Головорезы! – Взревели мы. – Мочи мертвяков!!!

И началось… Огнеметы оказались чрезвычайно эффективны против плотных построений мертвяков. Однако более подвижные люди успевали отскакивать назад, так что огонь их больше сдерживал, чем наносил урон. Но нас интересовали не люди. Ставка Пулай Худа и его зловещая Пентаграмма находились за спинами верных и надежных покойников.

Сначала я старался действовать размеренно и методично, как косарь. Но постепенно горячка боя захватила меня, я отделился и от Яманубиса, крошащего своей огромной секирой мертвяков, и от Килеаны, сносящей вражеские головы экономно-расчетливыми выпадами, и от Головорезов, поливающих вокруг себя из огнеметов. Водоворот сражения закрутил меня, завертел, и отнес в сторону от наступающего клина.

Внезапно сквозь строй мертвяков я увидел спину Пулай Худа. Оказалось, я вырвался далеко вперед и пробился почти к самой Пентаграмме. Я узнал ее, несмотря на то, что тканевые занавеси со столбов были сняты, и помост оказался полностью открыт лучам обоих Солнц. Я успел вовремя! Проклятый колдун, несмотря на ожесточенно пробивающийся к нему клин Головорезов, преспокойно стягивал с себя одежду. Он собирался завершить черный ритуал прямо сейчас, в гуще сражения! Если он успеет, то наша отчаянная атака потеряет всякий смысл. Сознание этого удвоило мои силы и удесятерило скорость рассекающей врагов нагинаты.

И я прорвался к Пентаграмме! Позади меня слышались крики Головорезов, свист вылетающего из огнеметов пламени, треск лопающихся от жара костей мертвяков. Я сосредоточился на своей цели и занес нагинату, намереваясь рассечь колдуна от шеи до пояса. Но Пулай Худ почуял нависшую над ним смерть и сделал отчаянный рывок в сторону. Нагината просвистела мимо, лишь слегка оцарапав его бок, и вонзилась в деревянную платформу.

Когда колдун отшатнулся, моим глазам на несколько мгновений открылась зловещая Пентаграмма, о которой я уже так много слышал. Не то, чтобы я был разочарован, но ожидал увидеть, несомненно, нечто большее – величественное, пугающее, источающее древнюю злобную магию. На деле же Пентаграмма представляла собой простое пятиугольное возвышение, мне по колено, покрашенное в густой черный цвет. Никаких рунических символов, никаких заклинаний, начертанных кровью, никаких человеческих черепов или скрещенных костей. На возвышении я увидел обнаженное женское тело, растянутое кожаными веревками вдоль лучей Пентаграммы и как-бы вписанное в нее. Но не успел я сделать и шага вперед, как дорогу мне преградил Пулай Худ. В руках колдуна невесть откуда оказался длинный кривой меч, с которым он очень резво меня атаковал.

Это был не тупой неповоротливый мертвяк! Пулай Худ превосходно владел своим оружием, и мне пришлось отступить на три шага назад, отражая град обрушившихся ударов. Но время работало на меня. Или ко мне пробьются на подмогу друзья, или я затяну поединок до восхода Зеленого Солнца и не дам колдуну довершить начатое. Пулай Худ также понимал это и поэтому старался побыстрее покончить со мной. Но из-за спешки он начал делать ошибки, и мне удалось два раза прорвать его защиту, оцарапать живот и заставить отступить обратно к Пентаграмме.

Когда мы начали наш поединок, колдун оставался в одном только кожаном фартуке, расшитом драгоценными камнями. Но один из моих ударов перерезал поддерживающие его завязки, и последнее покрывало, скрывающее наготу колдуна, упало ему под ноги.

– Ого! – Вырвалось у меня. – Да ты урод, дядя!

Дело в том, что моим глазам предстало чудовищное мужское достоинство колдуна. Этот орган нельзя было назвать человеческим. Скорее, это была какая-то увеличенная гипертрофированная ужасная пародия с множеством острых колючек и костяных выростов. Я вспомнил о тех ритуалах, которые колдун совершал при помощи этой штуки, и еще больше насел на него. То что произошло потом, клянусь, не было преднамеренным. Просто выдыхающийся Пулай Худ неправильно парировал мой удар, направленный в сердце, и лезвие – замечательнейшее острейшее лезвие нагинаты – чиркнуло его по низу живота.

Пулай Худ издал такой закладывающий уши вопль, что сражение на мгновение приостановилось. Огромный отросток отделился от тела колдуна и с глухим стуком вонзился в деревянный настил. Он так и остался торчать почти под прямым углом, как костяная булава.

И тут произошло сразу несколько событий. Увидев, что колдун выронил меч, я зачем-то тоже опустил нагинату. Сквозь строй мертвецов наконец-то прорвались Яманубис и Килеана. Пулай Худ начал скороговоркой бормотать какое-то заклинание.

– Добей его! – Проорал мне Яманубис. – Быстрее, Рен!

– Я еще найду тебя. – Глядя прямо мне в глаза отчетливо произнес колдун. – И ты мне ответишь за все.

Сказав это, он вновь завыл тонким голосом, наверное, заканчивая заклинание, завертелся волчком и исчез. Не веря своим глазам, я осмотрелся: точно – совсем исчез. «Конечно, – подумалось мне, – что ему тут делать, если нечем, так сказать, похитить волшебную силу Дилл Хамай. Кстати, а где же эта волшебница?»

Яманубис и Килеана были вынуждены сдерживать покойников, не потерявших настойчивости даже в отсутствие своего хозяина, так что к Пентаграмме я приблизился один. Не такой я представлял себе великую волшебницу Дилл Хамай. Женщина лежала с закрытыми глазами и, похоже, была без сознания. Впрочем, почему женщина? Ведь это была совсем юная девушка, ее неестественно бледная кожа едва подернулась легким пушком. Грубые кожаные петли, затянутые вокруг шеи и конечностей, бесстыдно растягивали ее ноги и руки, едва не выворачивая их из суставов. Страшно худая, доведенная до крайней степени истощения плоть мелко, жалко вибрировала. Короткие светлые волосы слиплись от пота. И эта полумертвая девочка и есть великая колдунья?

Я несколько раз моргнул, чтобы убрать невольно застлавший глаза влажный туман, и бросился отвязывать петли, до крови растершие нежную кожу. Не знаю, почему я просто не перерезал их нагинатой? Моя торопливость, наверное, причинила девушке дополнительную боль, потому что я услышал стон и встретил ее взгляд. Она очнулась и смотрела на меня. Вот это глаза! На худеньком личике они казались неправдоподобно огромными и имели непередаваемый восхитительно-чистый фиолетовый цвет. В них отражались пережитые страдания, боль, ужас, ненависть. Ее взгляд упал на мои руки, и глаза вспыхнули гневом. Должно быть, подумалось мне, девушка приняла мои плавательные перепонки за лапы какого-нибудь демона.

– Не волнуйся. – Как можно ласковее сказал я девушке, возясь с неподдающимся узлом. – Я твой друг.

Но она или не расслышала моих слов, или их смысл не дошел до ее измученного жестокой пыткой сознания. Девушка почти также, как только что Пулай Худ, стала бормотать какое-то заклинание, одновременно извиваясь всем телом и мешая мне снять путы с ее рук.

– Да подожди же ты! А, вот, получилось! – Я наконец-то снял петлю с ее правой руки.

Вместо благодарности Дилл Хамай застыла и прямо мне в лицо выбросила последнюю фразу своего заклинания. На мгновение меня ослепила огненная вспышка, но я не почувствовал никакой боли. А вот юная волшебница вновь потеряла сознание, как будто выпущенная молния поразила ее саму. Между ее маленьких острых грудок расплылось красное пятно, похожее на ожог.

И в то же мгновение все небо залила зеленая вспышка. Залила и тут же растворилась в привычном кроваво-красном свете другого Солнца, как будто ее и не было. Первый луч прошел по атмосфере планеты, но Пулай Худу не удалось им воспользоваться. Начинался Восход Зеленого Солнца. Край светила едва-едва показался над горизонтом, и теперь оно начинало свой медленный неторопливый ход по небу этого мира.

Когда я снял последнюю петлю с тощей лодыжки волшебницы, то боковым зрением увидел Яманубиса и Килеану, ковыляющих ко мне, а также двух Головорезов: Молотилу и Рогатого, которые катили плетеную из каких-то гибких веток телегу на двух больших, в человеческий рост, также плетеных колесах.

– Капитан сказал: кладем ее сюда и сматываемся. – Сообщил Молотила, тяжело дыша. – Мертвяков мы почти всех пожгли, князья отступили, так что путь на юг свободен.

– Талисман Капитана показывает, что колдун еще жив, и находится где-то неподалеку. – Добавил Рогатый. – Так что надо двигать быстрее.

Все еще находящуюся в беспамятстве девушку мы осторожно подняли и переложили на телегу, укрыв кстати подвернувшимися одеялами. Я осмотрел поле боя. Жуткое зрелище! Горы дымящихся трупов, торчащие во все стороны обломки копий, оскаленные полуобгоревшие черепа.

– Туда! – Показал пальцем Молотила, и мы покатили телегу в указанном направлении.

Перебравшись через небольшой холм из покойников, мы обнаружили тех, кто остался от Команды Головорезов. Из сорока шести человек (считая бывшего Бога Яманубиса), вышедших из храма на решающий бой, в живых осталось только четырнадцать, раненых, до смерти уставших, но все еще способных держаться на ногах. Я назову все их имена, ибо тот, кто прошел через сегодняшнее побоище, достоин того, чтобы о нем сложили хотя бы одну, самую скромную и короткую, песню. Итак, выжили: Капитан, Крысолюб, Стрелун, Стрелец, Косой, Чернявый, Крепыш, Молотила, Рогатый, Впередсмотрящий, Боцман, Яманубис, Килеана и я, Рен Рил.

* * *

Небольшая вереница людей, оставшихся в живых после освобождения волшебницы, плелась по унылой однообразной песчаной равнине. На горизонте за нашими спинами все еще поднимался столб черного дыма от сожженной Пентаграммы Пулай Худа. Но оборачиваться и любоваться плодами свое победы желающих не находилось. Более-менее держались на ногах только Яманубис, Килеана и Капитан. Поэтому мужчины тянули повозку, на которой в бредовом жару металась Дилл Хамай, Повелительница шла рядом, время от времени меняя влажные полотенца на лбу девушки и вкладывая ей в рот разноцветные таблетки «доктора Яманубиса», а я и Боцман время от времени подталкивали повозку сзади, когда ее колеса увязали в рыхлом песке.

В рюкзаке Килеаны нашелся еще один комбинезон из тонкой серебристой ткани, который она самостоятельно натянула на безвольное податливое тело волшебницы. Брюки и рукава оказались коротковаты для Дилл. И, как объяснила Повелительница: «Это просто очень прочное самоочищающееся белье без встроенных усилителей мышц, генераторов защитных полей и антигравитационных двигателей.» Я более внимательно присмотрелся к одежде бывшей Императрицы, ничуть не пострадавшей от всех наших приключений, и все так же соблазнительно облегавшей идеальную фигуру своей владелицы. Интересно, какие технологии позволяют Повелителям превратить одежду в сложнейший прибор для выживания?

Несколько раз Дилл приходила в себя и о чем-то тихо говорила с Килеаной. Пару раз, поднимая голову, я встречал волшебный взгляд фиолетовых глаз, направленный на меня. Но моя голова была занята не мыслями о спасенной девушке, а мечтами о чистой, холодной, хрустальнопрозрачной воде. Все мы жестоко страдали от жажды, которую не могли утолить питательные шарики. Воды во флягах оставалось всего на несколько глотков.

Капитан время от времени доставал свой талисман, разглядывал тлеющий зеленый огонек и сообщал:

– Колдун, похоже, идет за нами. Не догоняет, но и не отстает. Не хочет упустить свою добычу, шакал. Он понимает, мы ему не по зубам… По крайней мере, сейчас.

Я рассказал о том, что отрубил колдуну одну очень важную деталь, но Учитель и Крысолюб осадили мою похвальбу:

– Он же сильный колдун, Рен. Пока жив, он может терять и снова отращивать разные органы. Вот если бы ты отрубил ему голову, а мы бы испепелили ее из огнемета…

Я вынужден был смущенно умолкнуть. Ведь у меня был шанс покончить с колдуном, а я его не использовал. Теперь же за нами, возможно, гнались остатки княжеских дружин во главе с самим Пулай Худом.

– Нам бы только добраться до леса, а уж там-то мы оторвемся от преследования. – Как заклинание повторял Крысолюб.

– Скорее бы уж… – Хмуро соглашался Стрелец, еле-еле переставлявший ноги позади.

– Мне кажется, что впереди видны какие-то холмы. – Заметил Впередсмотрящий, который даже после гибели корабля продолжал выполнять свои обязанности.

Капитан приложил ладонь к глазам и всмотрелся в линию горизонта. Я тоже пытался разглядеть что-нибудь впереди, но красные пятна в глазах не давали сфокусировать зрение. Килеана достала свой бинокль и подтвердила:

– Да, пустыня, похоже, заканчивается. Я тоже вижу какие-то пологие холмы. На них растут кусты и трава. Может быть, там есть вода.

– Стрелун, Чернявый и Крепыш, ступайте вперед, разведайте, что к чему. – Скомандовал Капитан.

Мы продолжали размеренно утаптывать ногами песок, а трое Головорезов ускорили шаг и двинулись вперед. Наверное, мысли о близкой воде придали им дополнительные силы. Когда мы все уже ясно различали очертания приближающихся с каждым нашим шагом холмов, наш разведдозор уже скрылся за ближайшим из них.

В это время Дилл вновь очнулась. Ее голова повернулась в мою сторону, а глаза приобрели осмысленное выражение.

– Прости меня. – Скорее угадал по ее губам, чем расслышал я.

Килеана тактично приотстала, и я занял ее место возле изголовью больной.

– Там, у алтаря, я приняла тебя за одного из прислужников Пулай Худа. – Уже более отчетливо продолжила юная волшебница. – Первый раз в жизни я составила смертоносное заклинание против своих врагов и направила его на тебя. Но ты не был моим врагом, и заклинание отразилось, задев меня.

«Так вот оно что! – Понял я. – Тонкое это дело – колдовство. Тонкое и опасное. Несправедливое проклятие падает обратно на проклинающего.»

– Я могу тебе как-то помочь? – Как можно заботливее спросил я. Мой голос прозвучал хрипло, как карканье ворона, но девушка мягко улыбнулась.

– Прости меня. – Настойчиво повторила она.

Я не мог понять, что она от меня хочет, но на всякий случай сказал:

– Конечно прощаю, о чем разговор!

И я коснулся ее тонкой белой руки, выпроставшейся из-под одеяла. В момент прикосновения между нами проскочил сильный разряд, похожий на электрический. Я невольно вскрикнул от мгновенной боли и отдернул руку. Но, удивительное дело, по моему телу как-будто прошла теплая волна, усталость куда-то улетучилась, я почувствовал себя гораздо лучше и бодрее. Дилл Хамай также быстро изменилась: ее щеки и шея порозовели, большие фиолетовые глаза заблестели, губы налились рубиновым светом и увлажнились.

– Спасибо. – Слабо улыбнулась девушка. – Ты немного разрядил заклинание.

Надо было что-то сказать, и я пожал плечами:

– Может, я тебя обниму, и заклинание совсем исчезнет?

– Спасибо, но это пока не поможет. – Еще шире улыбнулась Дилл. – Может, в другой раз…

– Понимаю, – усмехнулся я, – мой вид тебе несколько неприятен… вернее, непривычен.

– Не в этом дело. – Горячо запротестовала девушка. – Совсем не в этом.

Внезапно она густо покраснела и с головой зарылась под одеяло. Впряженный в повозку Яманубис обернулся и многозначительно постучал согнутым пальцем по шлему. Звук оказался достаточно громким, чтобы заставить меня поднять глаза и увидеть…

– Смотрите! – Заорал я. – Там, впереди!

Наша колонна уже подошла к подножию холмов, и Впередсмотрящий, наверное утратил бдительность. А сверху навстречу нам несся Стрелун с выпученными от нечеловеческого ужаса глазами. Он даже не мог кричать, но на бегу дико размахивал руками, подавая нам знаки.

«Что могло так напугать наемника, прошедшего через ад битвы с войском Пулай Худа?» – Успел подумать я, прежде чем через гребень холма перевалило то, от чего убегал Стрелун. Это были две огромные волосатые твари, передвигавшиеся стремительными скачками и оглушительно завывающие. Стрелец и Косой не зря считались лучшими лучниками. Спустя мгновения обе твари, получив по стреле в голову и грудь, кубарем покатились вниз по склону, но из-за небольшого уклона остановились шагах в сорока от нас.

Тем временем Стрелун добежал до отряда и упал на руки Молотилы и Рогатого.

– Это были Чернявый и Крепыш. – Пробормотал он между тяжелыми вздохами, похожими на всхлипы. – Там, сразу за холмом, широкая река. Они разделись и вошли в воду, чтобы нащупать брод, а я остался на берегу. Я не знаю, что случилось, но вдруг они обросли этой кошмарной шерстью, заорали и бросились на меня. Они кричали: «Убей меня! Убей меня! Это невыносимая боль!» А я бежал от них, бежал…

Стрелун задохнулся тяжкими рыданиями.

– Стрелун, Молотила, Рогатый и Стрелец, охраняйте повозку. – Хмуро приказал Капитан. – Мы пойдем посмотрим, что с ними случилось.

Вместе с ним пошли Яманубис, Килеана, Крысолюб, я и Косой. Впередсмотрящий и Боцман сделали несколько шагов вслед за нами, но потом остановились. Килеана держала наготове огнемет, а Косой не снимал стрелы с тетивы своего лука из рогов морского беса.

Не доходя пяти шагов до лежащих тел мы остановились. Покрывавшая людей шерсть странно колебалась, хотя никакого ветра не было.

– Рыбы-волосы. – Нарушил молчание Яманубис. – Раньше они водились только в далеких северных озерах. Странно видеть их здесь.

С моих глаз как будто упала пленка, затеняющая истину – я понял, что не волосы покрыли человеческие тела. Это тысячи, сотни тысяч длинных тонких живых созданий впились в кожу и медленно вгрызались внутрь. Меня едва не вырвало от отвращения. Погибнуть такой чудовищной мучительной смертью я не пожелал бы даже Пулай Худу. Хорошо, что милосердные стрелы Стрельца и Косого быстро прервали пытку.

Килеана нажала на кнопку огнемета и не отпускала ее до тех пор, пока место, где упали наши товарищи, не превратилось в большое черное пятно. Все это время Крысолюб бормотал что-то себе под нос, наверно, читал заупокойную молитву, или проклинал неосмотрительность погибших друзей.

– Кажется, я никого не упустила. – Бесцветным голосом произнесла девушка, развернулась и быстро пошла вниз.

Взяв в сторону, чтобы не проходить возле черного пятна, выделявшегося на сером склоне песчаного холма, мы перевалили через гребень. Нашим взорам открылись широкая, шагов в семьдесят, река, медленно текущая слева направо и густой лес на противоположном берегу.

– Раньше реки тут не было. – Растерянно сказал Крысолюб.

– Раньше тут был берег моря. – Улыбнулся Яманубис. – А еще раньше – вообще ничего. Дело-то не в этом. Как мы переправимся через реку, кишащую рыбами-волосами?

Вот это был вопрос. Мостов в округе, разумеется, не предполагалось. А если бы мы двинулись вдоль берега, ища безопасную переправу, то оказались бы настигнуты армией Пулай Худа. Оказаться между смертоносной рекой и войском мертвецов было бы в нашем теперешнем состоянии равносильно смерти.

Крысолюб осторожно подошел к самому краю воды и попытался набрать в шлем воды. Но тут же отпрыгнул назад и сообщил:

– Этих тварей тут и не сосчитать! И они голодные, чуть на берег не выпрыгивают.

Жажда, мучившая наш отряд, заставила Косого и Рогатого повторить попытку Крысолюба, но и они вынуждены были отступить, не добившись успеха. Проклятия в адрес рыб-волос далеко разнеслись над водной гладью. Желанная живоносная жидкость была совершенно недоступна.

– Попробуем достать воду по-другому. – Сказал Яманубис. Шагах в десяти от кромки воды он выкопал яму, пользуясь своей секирой, как лопатой. Постепенно яма стала наполняться водой, просочившейся из реки сквозь песчаную почву. Яманубис, Капитан и Крысолюб сидели вокруг ямы на корточках и напряженно вглядывались в оседающую муть. За их спинами толкались все остальные, ожидая приговора.

– Кажется, их нет. – Задумчиво произнес Крысолюб.

– А если тут окажется хоть один малюсенький малек, и кто-нибудь его проглотит? – Спросил Капитан.

– Прокипятить бы эту воду, но у нас нет ни кастрюли, ни котелка. – Яманубис осмотрелся вокруг, но не увидел ничего подходящего. Головорезы хранили воду в кожаных бурдюках. Их шлемы также были сделаны из толстой многослойной кожи и обиты железными полосами. – Хоть бы один цельнокованый шлем!

– Один есть. – Радостно сообщил Боцман, стаскивая с головы свой головной убор.

Торопливо срезав ножом слои кожи, изнутри и снаружи наклеенные на металлическую основу, Капитан представил нашему вниманию что-то вроде котелка. Словно совершая торжественное богослужение, он опустил сей сосуд в яму с водой, медленно достал и установил на плазменную горелку. Веселое белое пламя окружило полусферу, и почти мгновенно вода в ней громко забурлила. Досчитав до двухсот, Капитан убрал огонь и спросил у Яманубиса:

– Ну, как?

– По-моему, вполне достаточно. – Ответ Яманубиса был заглушен радостным воплем Головорезов.

Теперь у нас была вода, но по-прежнему не было возможности перебраться через реку.

– Если бы можно было свалить несколько деревьев на той стороне реки и построить плот… – Мечтательно сощурил глаза Косой.

– Я плаваю быстрее всех и мог бы попытаться… – Храбро начал я, но Яманубис, стоявший рядом со мной на берегу, молча коснулся поверхности воды древком секиры. Тотчас же вода вокруг вспенилась и примерно десяток рыб-волос вцепился в твердое дерево.

– Даже ты, Рен, проплывешь по реке не более десяти шагов. – Констатировал Учитель. – Придется идти вдоль берега. Я думаю, что мы сможем найти деревья, растущие на нашей стороне реки.

Но тут раздался голос Впередсмотрящего, который по приказу Капитана взобрался на гребень холма и оттуда следил за пустыней:

– Вижу облако пыли! Похоже, наш дорогой колдун приближается.

– Так скоро… – В сердцах топнул ногой Капитан. – Ну что, Умник, куда идти – вверх или вниз по течению?

– Подождите. – Раздался голос Дилл Хамай, и при поддержке Килеаны волшебница слезла с повозки. – Я попробую помочь.

– Ты? – Удивился Боцман, критически осмотрев едва стоящую на подгибающихся ногах, изможденную девушку.

– У кого-нибудь есть расческа? – Не обращая внимания на недоверие, спросила Дилл.

– Расческа? – Чуть ли не истерично взвизгнул от смеха Косой.

– Расческа, гребень, гребешок – что-нибудь, чем расчесывают волосы. – Втолковывала волшебница, по очереди оглядывая всех нас. Но заросшие Головорезы, похоже, никогда в жизни не пользовались подобными инструментами. Моя короткая прическа «ежиком» и лысый череп Яманубиса также не нуждались в особом уходе.

– Такая подойдет? – Килеана протянула тонкую длинную пластиковую полоску с зубчиками.

Дилл повертела ее в руках и просто сказала:

– Подойдет.

Девушка нагнулась и ладонью прокопала канавку в песке, параллельную реке. Пока она заполнялась водой, Дилл нарвала несколько пучков травы и воткнула их с одной стороны канавки. Потом она расположила расческу Килеаны поперек канавки, так что та стала похожа на перекинутый через реку мост на тонких длинных опорах.

– Похоже на эту проклятую реку с лесом на противоположном берегу. – Прошептал Стрелец.

Из всех присутствующих только Яманубис и, может быть, еще Крысолюб догадывались, что затеяла юная волшебница. Для меня же было полной неожиданностью, когда Дилл встала на колени возле своей миниатюрной модели и тихонько запела. Ее фиолетовые глаза сначала закрылись, а потом открылись вновь. Но теперь она не видела ничего вокруг. Ее взор как будто был направлен в другие Измерения, в другие реальности. Я не мог разобрать слов песни, но ее звуки как будто бы обретали материальную силу, они текли от нее к реке.

– Смотрите. – Потрясенный Боцман показал на то, что и так уже заметили все.

Над рекой как мираж, как галлюцинация, вырисовывались очертания моста, перекинутого с одного берега на другой. Он был очень узкий, на тонких столбиках-опорах. Он напоминал – ну, конечно же – расческу Килеаны.

– Тише! – Прошипел Яманубис, подавив в зародыше готовые вырваться возгласы. – Не мешайте ей. Это очень сильная магия, а девушка слишком слаба.

Мост постепенно проявлялся все отчетливее и реальнее. Яманубис подошел к его краю и осторожно погладил ладонью. В это время с холма скатился Впередсмотрящий и что-то быстро зашептал на ухо Капитану.

– Пулай Худ уже близко. – В пол-голоса объявил командир Головорезов. – С ним около тысячи человек. Приближаются очень быстро.

– Мы можем идти. – Яманубис уверенно постучал по мосту, тот отозвался протяжным пластмассовым гулом. – Берите вещи и бегите на ту сторону, я не знаю, сколько еще протянет Дилл.

Для Головорезов магия была вполне обыденным делом, а команды они привыкли выполнять, не задумываясь, поэтому очень скоро по мосту друг за другом осторожно, но быстро, бежали одетые в шкуры люди. Повозку, в которой везли Дилл Хамай, пришлось бросить – по узкому мосту она бы не проехала, но зато все наши запасы были перенесены на руках. С величайшей осторожностью Яманубис взял на руки находящуюся в трансе волшебницу.

– Килеана, Рен, – шикнул он на нас, – вам что, нужно особое приглашение?

Императрица передернула плечами, но резво припустила вслед за Головорезами. Я направился следом. Странное это было ощущение: бежать по увеличенной женской расческе над рекой, полной омерзительных голодных хищников. Я старался не думать о том, что произойдет, если Дилл очнется, когда мы будем над серединой реки. Вместо этого я стремился двигаться возможно быстрее и при этом сохранять равновесие, ведь мост имел в ширину всего полтора шага.

Но все обошлось благополучно. Никто не сорвался, никто не замешкался. Последним с моста сошел Яманубис и бережно положил на расстеленную шкуру свою драгоценную ношу. Дилл по-прежнему находилась в колдовском трансе и продолжала напевать свою тихую песню.

В это самое время на берегу, который мы только что покинули, показались передовые отряды Пулай Худа. Они перевалили через холм и, не останавливаясь, ринулись к мосту.

– Надо вывести ее из транса! – Яманубис несколько раз шлепнул юную волшебницу по щекам, но она на это никак не прореагировала. Яманубис стал трясти ее за плечи так, что голова моталась в разные стороны, но даже при этом девушка не переставала петь и этим поддерживать существование моста.

А первые солдаты Пулай Худа уже бежали по нему через реку. Наши лучники выпустили несколько стрел, сбив в воду особо ретивых. Но следом шли другие воины, с большими прямоугольными щитами, защищающими от смертоносных стрел. Боцман и Рогатый с секирами наготове поспешили занять позиции возле моста. Так как по нему можно было идти только поодиночке, два человека вполне смогли бы задержать целую армию. Но рассыпавшиеся на противоположном берегу стрелки колдуна начали осыпать стрелами наш отряд, так что пришлось отступить под защиту деревьев, утянув туда и шкуру с лежащей волшебницей. Если бы первые солдаты закрепились на нашем берегу, то под их защитой перебралось бы и все войско Пулай Худа.

Яманубис все сильнее и сильнее хлестал девушку по щекам, призывая:

– Очнись, Дилл Хамай! Проснись!

Не выдержав, я бросился рядом на колени и попытался остановить Учителя:

– Подождите, Вы так можете ее убить!

Яманубис поднял на меня необыкновенно проницательный взор и сказал:

– Наконец-то ты решил помочь.

– Я?! Чем?

– Разбуди ее! – Яманубис чуть ли не насильно впихнул безвольное тело Дилл мне в руки.

– Как?! – В отчаянии воскликнул я. – Как ее разбудить?

– Быстрее же! – Капитан Головорезов посмотрел на меня с непонятной надеждой. – Враги уже почти перешли мост.

«Когда надо, Учитель почему-то не хочет мне помочь, – думал я. – Если не получилось у него, то что я-то могу?» Я бережно сжимал в объятиях юную девушку. Сквозь ее пересохшие губы продолжала течь волшебная мелодия. Ее губы растягивались и сжимались, набухали и складывались в трубочку. Ее губы… Тут в моей голове, как молния, мелькнула шальная мысль: «А что, если…» Время на долгие раздумья не было, счет жизни и смерти шел на секунды, и я прижал свои губы к губам Дилл Хамай…

Вокруг меня все как будто замерло. Где-то очень далеко, на грани слышимости, раздавались вопли солдат Пулай-Худа, оказавшихся в речной воде среди тысяч рыб-волос после мгновенного исчезновения моста. Торжествующий рев Головорезов, потрясавших в воздухе своим оружием, также почти не достигал моего сознания. Я был полностью поглощен фиолетовыми, таинственными, необыкновенно ласковыми и благодарными глазами волшебницы Дилл. Ее тонкие руки обвились вокруг моей шеи, и простое прикосновение губ перешло в самый волнующий поцелуй за всю мою жизнь.

Глава 7. Лесной народ.

Мы уже довольно долго двигались через густой лес. Килеана, которая время от времени взбиралась на высокие ветвистые деревья с ловкостью цепкохвостой макаки (надеюсь, она простит мне это сравнение, когда будет читать эту книгу), сообщила, что Зеленое Солнце примерно на четверть выбралось из-за горизонта.

Меня чрезвычайно интересовало, как отсчитывается время на этой планете. Я хотел знать, сколько лет Дилл Хамай. Девушка расцветала на глазах. Может быть, благодаря правильно подобранному Яманубисом питательно-таблеточному рациону, может быть, благодаря моему постоянному вниманию (во что мне очень хотелось верить), она быстро восстанавливала свои силы. Ее кожа порозовела, тело немного округлилось и налилось силой. Оно больше не походило на кости, обтянутые бледной кожей. Теперь девушка могла двигалась без посторонней помощи, и мы почти все время шли рядом, болтая обо всем на свете. Вернее, болтал я, описывая родную Подсолнечную, жизнь Болота, опасные приключения и забавные происшествия.

Дилл спокойно и немногословно рассказывала о своем прошлом, полном страха и жестокости. Я понял, что жизнь волшебницы в этом мире незавидна. Любой князь или герцог готов отвалить кучу денег за собственную чародейку или силой отобрать малышку и запереть в своем замке, пока ее магическая сила не наберет достаточной мощи. И родители Дилл продали ее своему сюзерену, опасаясь, что в противном случае их просто убьют. У меня подобное чудовищное преступление просто не укладывалось в голове, а девушка говорила об этом, как о деле вполне естественном, и только в глубине ее больших фиолетовых глаз я видел следы боли… А потом князь подарил подросшую девушку Пулай Худу, как доказательство своей лояльности. Колдун берег ее для Зеленого Восхода, но не слишком заботился о здоровье: ведь Дилл все равно было суждено умереть во время изъятия ее магической силы.

Так что юная волшебница пережила достаточно бед, но не озлобилась, а, наоборот, сохранила и сберегла какую-то детскую непосредственную чистоту. Да и внешне она больше походила на большую белокурую девочку. Дилл была довольно высокой, почти на голову выше Килеаны, но при этом очень тонкой и хрупкой. Не сухощавой и жилистой, как болотники Подсолнечной, а именно хрупкой, нежной, какой-то беззащитной и легко ранимой. Поймите меня правильно, после поцелуя между нами больше ничего не было. Но я всегда с готовностью подсаживал ее, когда надо было перелезать через лесной бурелом, и она с мягкой благодарной улыбкой принимала эту услугу. За ее улыбку, за ее теплый фиолетовый взгляд я готов был отдать все на свете.

Когда я спросил о возрасте Дилл у Крысолюба, тот ответил, что она родилась три восхода Зеленого Солнца назад. Она появилась на свет именно в тот момент, когда первый зеленый луч наполняет магией этот мир, и потому-то стала волшебницей. Вообще, все дети, которые рождались на восходе, обретали магические силы. А на третий восход их магическая сила развивалась достаточно, чтобы ее можно было использовать. Причем чем точнее совпадал момент рождения и первый зеленый луч, тем больше магических сил приобретал человек. Остальные же жители совершенно не интересовались счетом времени, и понятие «день рождения» в их языке просто отсутствовало.

Тогда я обратился за помощью к Учителю, но тот лишь рассмеялся:

– Тебе в какую систему счисления перевести? В сезоны дождей Подсолнечной? В стандартные года Империи? И учти, Рен, у каждого человека есть много возрастов. Номинальный – то есть календарный отсчет, физиологический, интеллектуальный, нравственный, магический… ну, и много других. Люди развиваются неравномерно. Дилл провела много времени в подземелье, поэтому не очень крепка телесно, но она закалена духовно, а ее волшебный талант чрезвычайно силен. И вообще, тебе-то не все равно, сколько проходит сезонов дождей на твоей Подсолнечной за время между восходами Зеленого Солнца на этой планете, у которой и имени-то нет?

Я пожал плечами. Наверное, все равно. В каждом мире действуют свои законы. Надо принимать жизнь такой, какая она есть.

По мере того, как мы продвигались в направлении, условно именуемом «юг», то есть навстречу Красному Солнцу, становилось все теплее и теплее. И когда Команда Головорезов встретила на своем пути первое лесное озеро, то порядком измученные люди получили, наконец, возможность всласть выкупаться. На берегу было решено разбить временный лагерь и отдохнуть. Из-за отсутствия смены дня и ночи Головорезы, как и остальные местные жители, спали не через какие-то равные промежутки времени, а по мере возможности или по желанию. Почти безостановочное бегство от Пулай Худа через песчаную пустыню и сквозь густые лесные дебри изрядно измотало и утомило всех нас.

– От погони мы, надеюсь, достаточно оторвались. – Сказал Капитан. – А двигаться дальше с такой скоростью через густой лес тяжеловато. Так что – привал!

– И охота! – Радостно продолжил Стрелун. – Эти разноцветные камушки, конечно, утоляют голод, но разве сравнятся они с зажаренной на костре дичью?

– А если Пулай Худ тоже построил мост через реку и сейчас нас нагоняет? – Высказал я опасение.

Крысолюб отрицательно помотал головой:

– Черный колдун не может ничего создавать. На это способны только волшебники и волшебницы вроде Дилл Хамай.

– Пулай Худ говорил мне, – вспомнила Дилл, – что когда он возьмет мою магию, то сможет отказаться от безмозглых мертвяков и создать непобедимую армию из песка и камней.

Первый раз за время путешествия девушка произнесла имя колдуна, и тотчас же в ее глазах всплыл пережитый ужас. Я осторожно положил ей руку на плечи, притянул к себе и провел указательным пальцем по кромке маленького полупрозрачного ушка. Дилл прижалась ко мне боком и слегка потерлась, как приласканный раненый зверек. И тогда я сам себе поклялся никогда больше не покидать эту девушку, защищать ее от жестокого мира и дать ей то тепло и ласку, которые она не знала в своей жизни. Вот так, на восемнадцатом сезоне дождей, я узнал, что такое любовь…

Капитан и Яманубис облюбовали место для лагеря на свободном от деревьев мысе, вдающемся в озеро. Срубив секирами несколько лесных великанов, Головорезы построили изгородь вокруг лагеря. Хотя, пока мы шли по лесу, нам не встречалось никаких крупных животных – ни травоядных, ни хищных.

– Это плохо. – Говорил Крысолюб. – Если животные нас боятся и разбегаются, значит, они знают людей. Люди тут живут, охотятся. Надо держать ушки на макушке!

Две охотничьи группы: братья Стрелун и Стрелец, а также Косой и Впередсмотрящий получили задание не только настрелять чего-нибудь съестного, но и разведать, нет ли в лесу местных жителей. Если раньше Команда Головорезов с треском и шумом проламывалась через заросли, то эти четверо бесшумно заскользили между стволами. Оставшиеся же в лагере создавали иллюзию спокойствия и беззаботности. Если за нами из леса следили человеческие глаза, то они должны были убедиться в нашей силе и уверенности.

Но мы недооценили обитателей леса. Первым забеспокоился Боцман:

– Что-то слишком долго нет наших охотников.

– Может, они никак не найдут добычу? – Высказал предположение Молотила.

– Не похоже. – Буркнул Рогатый. – Не нравиться мне этот лес. Слишком тихий какой-то.

– Да уж, это тебе не море, где вражеский корабль виден еще на горизонте. – Согласился Боцман.

– Что будем делать, Капитан? – Спросил Рогатый.

– Подождем еще немного.

Мы продолжали обустраивать место отдыха, но при этом не переставали следить за стеной леса, с трех сторон окружающей наш полуостров.

И все равно никто из нас, даже колдун Крысолюб и волшебница Дилл Хамай, не почувствовали приближающейся опасности. Дилл потом объясняла мне, что лесные жители настолько естественно вжились в окружающую среду, что не создавали в магической ауре леса возмущений больше, чем, к примеру, кузнечик или бабочка. Но это было уже потом. А тогда, когда внезапно из древесных крон вылетела туча маленьких острых стрелок-игл и накрыла наш маленький лагерь, было не до выяснений, как и почему мы так глупо попались.

Я одновременно почувствовал несколько слабых уколов, похожих на укусы насекомых, увидел тонкие деревянные иголки, впившиеся в кожу и услышал отчаянный крик Капитана:

– Занять круговую оборону! Враг со всех сторон!

Я попытался вскочить, но внезапная слабость сковала мое тело. Прежде чем глаза застлала темнота, я успел увидеть, как вокруг меня падают на землю Головорезы, подобно мне утыканные со всех сторон метательными снарядами так и не показавшихся из леса неведомых лесных воинов.

* * *

Когда я очнулся и попытался пошевелиться, то обнаружил, что мои руки и ноги надежно связаны. Я открыл глаза и обнаружил, что сижу на земле, привалившись спиной к бревенчатой стене. Эта невысокая, в человеческий рост, стена, ограждала круг диаметром шагов в пятьдесят. В самом центре хорошо утоптанной земляной площадки стоял толстый деревянный столб, покрытый тонкой прихотливой резьбой. Все изображения были как-то странно искажены, стилизованы, но тем не менее их смысл был мне ясен. Там можно было различить и человеческие фигуры, и деревья, и цветы, и лодки странной формы, и совершенно невообразимых животных.

Я повертел головой и увидел, что вся Команда Головорезов рядком рассажена вдоль стены этого, несомненно, человеческого сооружения. Большинство еще спало, громким храпом оглашая окрестности, а кое-кто уже просыпался, сонно озираясь и пытаясь освободиться. Но все мы были опутаны какой-то липкой серой паутиной, которую я как ни пытался, разорвать не смог. Нам оставили одежду, но все оружие и запасы были свалены на противоположной стороне площадки неопрятной бесформенной кучей.

С огромным облегчением я отыскал глазами Дилл и Килеану, которые находились на правом фланге нашего сонного строя. Обе девушки еще спали. Но зато не спал Учитель Яманубис, сидевший слева от меня. Между нами находился сладко посапывающий во сне Косой – значит, наших охотников постигла такая же участь, как и остальной отряд.

– Доброе утро! – Поприветствовал меня Учитель, жизнерадостно улыбаясь.

– В этом идиотском мире нет ни утра, ни добра. – Промямлил я непослушным языком. Лицевые мышцы, похоже, долгое время были парализованы, как и мускулы всего тела.

– Напрасно ты так пессимистичен, Рен. – Учитель казался совершенно удовлетворенным нашим теперешним положением. – Мы почти у цели.

– У какой еще цели? И вообще, что с нами случилось?

– Нас захватили в плен лесные жители. Их стрелки смазаны усыпляющим и парализующим составом. А связали нас нитями гигантского паука, которые они тут используют и в строительстве, и при охоте.

– А как же Вы, Учитель? Неужели и на Вас, бессмертного Бога, подействовал этот яд? И почему бы Вам не порвать свои путы и не освободить нас всех? Я уверен, Вы это можете!

– А зачем? – Пожал плечами Яманубис. – Иногда следует доверять Судьбе и плыть по ее течению. Когда нас связали и потащили на юг, я решил, что глупо сопротивляться. Лесовики знают тут все тропы и приблизят нас к моему Южному Храму гораздо быстрее, чем мы бы топали своими ногами. А если я вас освобожу сейчас, то за этой стеной находится около тысячи лесовиков, которые опять утыкают вас своими стрелами. Я тут послушал их разговоры и понял, что в нашу честь они хотят устроить что-то вроде праздника. Если мы себя хорошо покажем, нас отпустят подобрупоздорову, а если нет… тогда и воспользуемся силой.

В это время сверху на обнесенную деревянной стеной площадку спрыгнули несколько человек. Странно, но выглядели они почти как жители Зоны Болотных Лесов на моей Подсолнечной. Наверное, одинаковые условия жизни на столь разных планетах привели к развитию одинаковых внешних признаков. Местные лесовики были длиннорукие, длинноногие, очень подвижные и чем-то напоминали шустрых ящериц как фигурой, так и заостренными лицами с узкими щелочками глаз. Еще более усиливали сходство лысые головы с нанесенной на них и на плечи причудливой татуировкой. Если бы у местных жителей существовали врачи ген-конструкторы, то они, наверняка, обзавелись бы острыми когтями для лазания по деревьям, какими щеголяли лесовики на Подсолнечной. Здесь же обитатели леса носили перчатки с шипами на ладонях. Из одежды на них были только сплетенные из тонких лиан и листьев килты.

Держа наготове заряженные духовые трубки, лесовики осмотрели наш сонный отряд. Потом они начали что-то горячо обсуждать, резко жестикулируя. Их голоса напоминали певучие птичьи трели. Каждое слово в их языке содержало очень много информации. Наверное, охота в лесных дебрях заставила приспособить человеческую речь к быстрой передачи большого объема информации. Благодаря гипноообучению Учителя я понимал отдельные слова, но не всегда полный смысл сказанного доходил до меня. Сейчас они, кажется, спорили, следует ли вновь усыпить проснувшихся чужаков, или же подождать.

– Кабудай идет! Кабудай идет! – Послышались крики из-за стены.

Как я уже понял, Кабудай – это одновременно и имя, и титул. Чтото вроде местного короля, жреца и бога в одном лице. Хотя эта должность была выборная, Кабудая считали не человеком, а высшим существом, чьи слова и дела никогда не подвергались сомнению. Его власть над своими подданными была абсолютной и безграничной. И этот Кабудай должен был сейчас решить нашу судьбу.

На площадке появилось еще несколько человек, среди которых выделялся один – он единственный носил длинные волосы, в которые были вплетены разноцветные птичьи перья. Этот человек казался высоким потому, что рядом с ним остальные лесовики старались пригнуться, сжаться, выказать предельное почтение. Он держался чрезвычайно надменно, своими узкими раскосыми глазами глядя как бы сквозь своих соплеменников, и каждое его слово встречалось низкими раболепными поклонами. В правой руке он держал резной деревянный посох, которым упирался в землю при ходьбе. Я сразу же понял, что этот человек и есть Кабудай.

Приблизившись к нам, Кабудай медленно и хладнокровно оглядел приваленных к стене связанных людей. Его взгляд немного задержался на Яманубисе, который был ниже всех в отряде, и на девушках, которые уже пришли в себя.

– Кто у вас главный? – Спросил он на языке Команды Головорезов.

Мы переглянулись. А действительно, кто? Капитан, который возглавлял свой отряд Головорезов? Яманубис, который вел нас на юг? Килеана, Императрица Повелителей? Дилл Хамай, ради спасения которой мы вступили в борьбу с Пулай Худом?

Яманубис взял на себя инициативу и попытался объяснить Кабудаю, что как такового «главного» у нас нет. В разных ситуациях командование принимает на себя тот, кто лучше других разбирается в данном конкретном деле. Это позволяет нам выпутываться из самых разных неприятностей, с которыми бы не справился кто-то один.

Кабудай выслушал Учителя и процедил сквозь зубы, обращаясь скорее не к нам, а к раболепно внимавшим ему подданным:

– Жалкие дикари, недоразвитые людишки. У них нет Кабудая, который определяет, кому жить и кому умереть, кому смеяться и кому плакать, кому есть и кому голодать. Варвары!

Капитан открыл рот, собираясь что-то сказать, но Яманубис подал ему знак, и он промолчал.

– Почему вы вторглись в наш лес? – Снова спросил Кабудай.

– Мы были вынуждены войти в Ваши владения, уважаемый Кабудай, – услышал я мелодичный умиротворяющий голос Дилл, – потому что нас преследует черный колдун Пулай Худ. Я уверена, что до вашего внимательного слуха уже дошли сведения об этом злодее. Он преследует меня, волшебницу Дилл Хамай, а эти храбрые и благородные воины мужественно меня защищают.

– Не очень-то мужественно они выглядят сейчас, связанные, лежащие у моих ног! – Кабудай, явно довольный своими словами, оглянулся на своих слуг, и те поддержали хозяина дружным гоготом.

Несколько Головорезов дернулись, пытаясь порвать свои путы, но были вынуждены сдаться. Дилл продолжила, не обращая внимания на злую насмешку:

– Я прошу великого Кабудая лесного народа освободить меня и моих спутников и позволить нам пройти через его страну. Наш путь лежит на юг, и если Вы…

– Да вы еще и глупы! – Воскликнул Кабудай. – Куда же вы пойдете, если дальше на юг раскинулось бескрайнее Мутное море?

Его слова на мгновение смутили Дилл, и в это время слово взял Капитан:

– Мы можем выкупить у Вас небольшой корабль, или же построить плот, если Вы разрешите нам свалить несколько деревьев.

– На счет деревьев вряд ли, а вот корабль вы, может быть, получите. – Задумчиво произнес Кабудай.

– Чем мы должны будем за это заплатить? – Поинтересовался практичный Яманубис.

– Вы должны будете в трех поединках одержать победу над лучшими бойцами лесного народа. Если хоть раз проиграете, я прикажу принести вас в жертву духам леса, от которых мы получаем эту прекрасную прочную паутину. Если все три раза победите, что маловероятно, я подарю вам снаряженный для плавания корабль. Согласия вашего я не спрашиваю, ибо выбора у нас нет.

«И здесь то же самое, – подумал я. – Как и на Подсолнечной, судьбы людей решаются на поединках. Может быть, такие жестокие игры составляют основу человеческой сущности?»

– Раз спорить нам не полагается, – усмехнулся Яманубис, – то, может быть, начнем побыстрее, а то у нас затекли руки и ноги от долгого сидения на земле. Это не очень-то честно с Вашей стороны, храбрейший Кабудай.

Глаза хозяина лесного народа зло сощурились:

– Хорошо же, слушайте мой приказ. Произойдет три поединка: на кулаках, на духовых трубках и на дубинках. На кулаках будет драться он. – Палец Кабудая уперся в меня. – На трубках – она. – Кабудай указал на Килеану. – А на дубинках…

Он зыркнул глазами вправо-влево по нашему строю, на мгновение задержавшись на Дилл Хамай. «Только не она! – Едва не вырвалось у меня. – Ведь она едва оправилась от плена у жестокого колдуна.» Но я понимал, что если произнесу это вслух, то именно на нее и падет выбор Кабудая.

– А на дубинках… – Повторил хозяин лесных жителей. – Будешь драться ты, насмешливый толстячок.

Я едва не расхохотался. Причины выбора Кабудая были совершенно ясны: на фоне здоровых мощных Головорезов я, Килеана и Яманубис выглядели самыми слабыми и беспомощными. Потому-то он отказался от Дилл – волшебница могла бы использовать свой магический талант. Но Кабудай просчитался: те, кого он считал самой легкой добычей, на самом деле являлись лучшими бойцами в отряде. Похоже, те же мысли пришли в голову всем Головорезам, потому что на их лицах появились довольные улыбки. Кабудай непонимающе нахмурился. Он не мог понять, чем вызвано подобное веселье, и не допустил ли он какого-нибудь промаха. Но уверенность в собственной непогрешимости победила сомнения безраздельного владыки лесного народа.

Короткими костяными ножами с меня срезали паутину и поставили на ноги. Я несколько раз подпрыгнул, присел, помахал руками. Кровь вновь весело побежала по венам, покалывая конечности тысячей иголочек.

– Готов ли ты к бою? – Спросил один из лесовиков, освободивший меня от пут.

– Вполне. А каковы правила боя?

– Можно наносить удары кулаками по любой части тела. Проиграет тот, кто первый упадет без сознания. Нельзя бить ногами и головой, нельзя захватывать противника. Нарушивший правила также проигрывает.

– Хорошие правила. – Я пожал плечами. – А кто мой противник?

Мой собеседник назвал имя, которое можно было бы перевести как «Тот Кто Ходит Под Деревьями, Потому Что Не Может На Них Залезть Из-за Слишком Большого Размера». Забавно, что почти так же на языке лесного народа назывались съедобные грибы, так что для простоты я переименовал своего противника в Боровика.

– А вот, кстати, и он сам! – Радостно объявил лесовик.

Я обернулся на глухой тяжелый стук, раздавшийся у меня за спиной. На площадке появился Боровик. Вот это да! Я понял, почему он получил свое имя: такая громоздкая туша, действительно, не смогла бы вскарабкаться ни на одно, даже самое толстое и прочное дерево. И как такое чудо уродилось среди худощавых юрких лесных жителей? Бочкообразное тело колыхалось на толстенных ногах, каждая толщиной с мою грудь. Жировые складки свисали на юбочку из листьев. Руки были растопырены в стороны, потому что неестественно вздутые мускулы не давали им прижаться к заплывшим жиром бокам. Узкие черные глазки на непропорционально маленькой голове тупо взирали на меня.

«Да уж, – невесело подумал я, – теперь понятно, почему выбор справедливейшего Кабудая пал на меня. Он выбрал самого тощего и хилого с виду из Команды Головорезов.»

– Объявляю начало поединка! – Провозгласил Кабудай и стукнул по земле своим посохом.

Лесовики мгновенно освободили центр площадки, заняв места вдоль стены, а наверху появилось множество голов любопытных зрителей. Я оставил мысль о том, чтобы перескочить через стену и попытаться добраться до оружия. Учитель был прав: тут собралось не менее тысячи лесных жителей.

А тем временем Боровик шел прямо на меня. Я пришел в то раслабленно-отрешенное состояние, которое полагается принимать во время рукопашного боя. Мои чувства обострились, движения ускорились. Я прыгнул навстречу врагу и обеими руками ударил его в живот. Никакого эффекта! Как будто я стукнул огромную подушку. Складки жира, как броня, защищали тело Боровика. И мне тут-же пришлось пригнуться и отскочить в сторону, уклоняясь от молниеносной контратаки противника. Хотя он двигался медленно, но бил очень быстро. Бой, похоже, предстоял не такой простой, как я предполагал вначале. Лесные жители оглушительно улюлюкали и свистели, подбадривая своего бойца и вызывая у меня отупляющую головную боль.

И началась карусель. Боровик постоянно наступал на меня, я пятился по кругу, время от времени нанося ему удары, не причинявшие, впрочем, никакого ущерба. Пару раз Боровик задел меня своими кулачищами и теперь у меня на правом плече и на левом боку расплывались, наверное, огромные синяки. Так мы совершили полный круг по площадке и опять оказались возле моих связанных товарищей. Время работало против меня. Я начал уставать. Надо было что-то срочно предпринимать, менять тактику.

– Рен! – Сквозь крики лесовиков донесся до меня голос Учителя Яманубиса. – Бей сквозь него! Бей за него!

Эти слова разбудили какие-то навыки, приобретенные во время гипнообучения в брюхе лягуха, но почему-то до сих пор не проявлявшиеся. Конечно же! Как я мог об этом забыть? Забыть о пробивном ударе, ударестеноломе? Мои мускулы сами собой напряглись, ноги пружинисто бросили вперед. С поворотом кулака, вложив в единственный отпущенный мне удар все свое умение, я представил, что бью не в живот Боровика, а в точку, находящуюся позади него в трех шагах. Бью сквозь жирное массивное тело, бью через гору мышц и костей.

Мой удар снес Боровика с ног и отбросил на несколько шагов. Громадна туша тяжело рухнула на утоптанную землю. Несколько человек спрыгнули со стены и подбежали к не подававшему признаков жизни Боровику. Крики лесовиков стихли, и в наступившей тишине прозвучал бесцветный голос Кабудая:

– Вам повезло, чужеземцы. Вы выиграли первый поединок. Осталось еще два.

Меня вежливо, но твердо подхватили под руки подбежавшие лесовики и вновь обмотали руки и ноги липкой паутиной. Ошеломленный своей победой, я не сопротивлялся и позволил им усадить меня на прежнее место.

– Ты слишком долго играл с этим здоровяком. – Улыбнулся мне Яманубис. – Надо было быстро закончить бой. Эти раскрашенные под ящериц дохляки понимают только язык силы.

– Молодец, Пловец! – Похвалил меня Капитан. – Так держать!

– Классно ты ему врезал. – Добавил Молотила. – Не хотел бы я всерьез с тобой драться.

Дилл Хамай мне ничего не сказала, наверное, не хотела выражать свои чувства тут, среди множества людей, но по ее сияющим теплым фиолетовым пламенем глазам я понял многое, очень многое…

А тем временем Килеана, освобожденная от паутины, выходила на центр площадки, к резному деревянному столбу. Ее противником оказался очень подвижный, шустрый лесовик. Духовая трубка, казалось, составляла с его телом одно целое.

– Начинается второй поединок! – Объявил Кабудай и торжественно ударил посохом по земле.

Противник Килеаны двигался резкими рваными скачками, не дававшими девушке возможность прицелиться. Это делало поджарого лесовика еще более похожим на рептилию. Повелительница, в отличие от него, спокойно стояла в центре площадки, держа наготове духовую трубку, и ждала, когда ее противник допустит промах. Но лесовик прыгал вокруг, не приближаясь и не удаляясь от нее. Его болельщики вновь вопили и оглушали нас резкими трелями своего птичьего языка.

«Интересно, – отстраненно задумался я, как будто от исхода поединка не зависела моя жизнь, – интересно, кто победит? Лесной житель, с малолетства охотившийся с подобным редким оружием, или дочь Императора Повелителей, прожившая несколько тысячелетий и в совершенстве освоившая оружие многих миров?»

Мой глаз опытного бойца, каким сделал меня Яманубис, едва не пропустил тот кратчайший едва уловимый момент, когда лесовик замер, делая резкий выдох и выпуская в девушку смертоносную маленькую стрелку. Но Повелители не зря называли себя первосотворенными Великим Первым Богом. Их реакция в несколько раз превосходила обычную человеческую, а тысячелетний опыт и уверенность в своей непобедимости придавали выдержку и спокойствие. Едва лишь лесовик выдул летящую смерть, Килеана отпрянула в сторону и тут же сама сделала резкий выдох.

Противник Повелительницы сделал несколько скачков по площадке, торопливо перезаряжая свое оружие. Девушка же не шевелилась, снисходительно наблюдая за его движениями. Потом вдруг лесовик удивленно посмотрел на свой живот и выдернул из него тонкую деревянную стрелку. Искреннее непонимание отразилось на лице стрелка, считавшего себя лучшим из лучших. С этим выражением он и упал на землю.

Над площадкой повисла гнетущая тишина.

– Вы победили и во втором поединке. – Нехотя прошипел Кабудай. – Но не радуйтесь, впереди ведь еще один, последний.

Килеану начали опять обматывать паутиной и тащить на место. Повелительница с холодным презрением сама протянула перед собой руки, чтобы их удобно было связать.

– Какая женщина! – Пробормотал Учитель с огненным восторгом в глазах. – О Первые Боги, создавшие весь Мир! Какую же женщину вы породили!

Острый слух Повелительницы позволил ей услышать произнесенные слова, а взгляд Яманубиса подтвердил их. Килеана улыбнулась. Она улыбнулась в первый раз с тех пор, как я ее увидел у Портала на Подсолнечной. Она улыбнулась, и сразу стала похожа на маленькую девочку, которую похвалили и ласково погладили по головке. Она улыбнулась, и ей в ответ улыбнулся Яманубис. Бог Смерти и Императрица Повелителей, враги с самого сотворения Мира, весело подмигнули друг другу.

Теперь настала очередь поединка Яманубиса. Моего Учителя вывели на середину и сунули в руки толстую палку в три локтя длиной с утолщением на одном конце. Яманубис взял ее нарочито неловко, едва не уронил, но потом кое-как сжал в правой руке. На его пухлом лице были написаны растерянность и страх, но когда он посмотрел на меня, я поймал хитрый и насмешливый взгляд. Бывший Бог Смерти откровенно забавлялся происходящим!

– Третий поединок! Последний! – Прокричал Кабудай. Он с силой вогнал свой посох в землю и отпустил его, так что тот так и остался торчать из земли.

Навстречу Яманубису вышел плечистый высокий лесовик. Татуировка на его теле подчеркивала рельефные мускулы, перекатывающиеся под кожей. Его холодные глаза оценивающе смотрели на врага. Лесовик не обманулся неловкостью Учителя, он был готов к серьезному поединку.

Некоторое время противники стояли друг напротив друга на расстоянии пятнадцати шагов. На этот раз зрители молчали. Последний поединок был решающим в нашем уговоре с Кабудаем. Нервы тысячи людей были напряжены до предела, и это напряжение передалось поединщику-лесовику. Он не выдержал, дико заорал и, бешено вертя в воздухе дубиной, бросился на Яманубиса. Казалось, что на моего низенького полненького Учителя летит огромный всесокрушающий смертоносный пропеллер. Вот-вот должно было произойти столкновение…

И вдруг все переменилось. Учитель как-будто не сделал ни одного движения, даже не шевельнулся, а лесовик падал к его ногам, обхватив ладонями окровавленную голову. Конечно, в ином исходе я и не сомневался.

А вот для лесного народа и особенно для его вождя, это было жестоким ударом. Тысяча голосов обиженно завыла и запричитала. Кабудай тяжелыми шагами вышел на центр площадки, сопровождаемый десятью слугами, и с печалью в голосе, которая сразу показалась мне подозрительно наигранной, произнес:

– Увы, мы проиграли все три поединка. Но мы благодарим наших гостей за прекрасное зрелище, которым они нас наградили. Мы рады, что они посетили наш лес.

– Тогда неплохо бы для начала развязать моих товарищей. – Напомнил Яманубис.

– Это успеется. – Отмахнулся Кабудай, и в его голосе явно послышалось злорадство. – Согласно договору, я предоставлю этим чужеземцам готовый к плаванию корабль. Мой добрый старый друг, великий колдун Пулай Худ, заранее предупредил меня о том, что через мой лес лежит путь тех, кого он хочет видеть у себя. Флот Пулай Худа скоро войдет в нашу гавань. Вот на одном из его кораблей и отправятся наши сегодняшние победители!

Громовой смех рассыпался над площадкой. Низкая деревянная стена едва не обрушилась под ударами кулаков, выбивающих победную дробь. Нас провели, обманули, предали!

Но Кабудай допустил одну ошибку. Он раскрыл свои карты тогда, когда Яманубис все еще стоял рядом, сжимая в руке дубинку. Должно быть, толстячок, даже побивший лучшего бойца, не внушал вождю лесовиков серьезных опасений. Да и десять стоящих рядом рослых телохранителей создавали иллюзию безопасности. А зря!

Едва лесные жители начали над нами потешаться, фигура моего Учителя превратилась в размытое серое пятно. Несколькими взмахами дубинки он смел окружающих Кабудая воинов. Все они пали на землю почти одновременно, настолько быстро были нанесены смертельные удары. И вот уже Яманубис приставил к горлу Кабудая острый костяной нож, который выхватил из-за пояса поверженного врага.

– Если вылетит хоть одна стрела, я тотчас же перережу вашему Кабудаю горло! – Прокричал Яманубис на языке лесного народа. – Ваш яд не успеет подействовать. Так что стойте, где стоите! Не шевелитесь!

Никто и не думал шевелиться. Лесовики были потрясены до глубины души. Их Бог, их Вождь, их Отец, их Судья находился в смертельной опасности. Они готовы были на любые условия, ведь жизнь Кабудая в их глазах перевешивала все их собственные жизни.

Яманубис, не отнимая ножа от горла Кабудая, подошел к сидящим у стены Головорезам и одним легким взмахом ножа рассек путы на Капитане и Боцмане, находящихся на левом фланге.

– Быстрее, освобождайте остальных и вооружайтесь, – скомандовал он. – Неизвестно, вдруг у местных жителей найдется другой претендент на роль Кабудая, и тогда старый перестанет быть нужным.

Через некоторое время все мы стояли на ногах, вооруженные и готовые к бою. Но пока сражение не предвиделось. Лесные жители молча взирали на нас со стены. Они расступились в стороны, когда мы перебирались через нее и перетаскивали их Кабудая.

– Что дальше? – Спросила Дилл, когда я поднимал ее невесомое тонкое тело.

– Надо осмотреться, а там решим. – Ответил я.

Оказавшись на стене, мы увидели, что площадка находилась на вершине голого земляного холма, наверное, кургана или могильника. С трех сторон его окружали деревья, а с третьей стороны вглубь суши врезался большой залив. Прямо под нами у подножия холма раскинулся небольшой порт с двумя дюжинами длинных узких челнов. Кроме них здесь был пришвартован и другой корабль – большая черная галера, с одинаковыми высоко поднятыми носом и кормой. Вернее, четкого деления на нос и корму не существовало. Конструкция корабля позволяла ему плыть и взад, и вперед, что особенно было важно во время морского боя, когда гребцы могли с легкостью уворачиваться от вражеских таранов.

– Это корабль князя Сиварула Жестокого, подручного Пулай Худа. – Сразу определил Боцман. – Он, наверное, и предупредил Кабудая о нашем появлении.

– Эй, лесные жители, слушайте! – Крикнул Яманубис. – Мы уплывем на этом черном корабле. Если хоть кто-нибудь попытается нам помешать, Кабудай умрет. Если же мы беспрепятственно выйдем в открытое море, то живого и невредимого, посадим его в лодку. Все слышали?

– Все. – Глухо отозвались лесовики.

– Тогда дайте нам дорогу!

И мы пошли вниз по склону холма. По бокам и сзади нас сопровождали толпы лесовиков, не выпускающих из рук свои духовые трубки. Когда мы подходили к причалу, нам навстречу вышли одетые в грубые кожаные одежды люди во главе с рыжеволосым мужчиной средних лет, на лице которого были написаны все мыслимые и немыслимые пороки. Все люди были вооружены топорами и мечами, а рыжеволосый держал в руках боевую палицу с длинными металлическими шипами.

– В чем дело? – Крикнул рыжеволосый, с удивлением глядя на приближающуюся процессию. – Кабудай, зачем ты ведешь мне этих пленников? Ведь за ними должен приплыть сам Пулай Худ.

– Это Кабудай теперь наш пленник! – Со злорадством в голосе ответил Капитан. – Уйди с дороги, Сиварул Жестокий, нам нужен твой корабль.

– Да ты рехнулся, Капитан. – Все еще не понимая, что происходит, сказал Сиварул. – Вперед, мои воины! Взять их!

Но нам не пришлось обнажать оружие. Едва рыжеволосый отдал приказ, его маленькая команда оказалась буквально погребена под градом стрел. Лесовики соблюдали уговор и освобождали нам дорогу к кораблю. Нам осталось только перешагнуть через тела упавших людей.

По узкой хлипкой доске мы перебрались на грязную захламленную палубу черного корабля.

– Крысолюб – к рулю! – Скомандовал Капитан. – Девушки – на корму, следить за лесовиками. Остальные – на весла!

Нас было не так уж много для такого большого корабля, и тем не менее очень скоро мы отчалили от берега. По сравнению с изящными легкими бамбаковыми лодками моей Подсолнечной, этот корабль казался грубо сколоченным деревянным ящиком. Но он был прочен и надежен. Гребные скамьи находились на верхней палубе, и скоро все мы налегали на весла, стараясь быстрее выйти из залива. Яманубис греб на соседней со мной скамье, а Килеана стояла на корме и демонстрировала лесовикам Кабудая, который с момента пленения не проронил еще ни слова. Следом за нами плыли десять челнов, полных воинов с духовыми трубками. Лесовики ревностно следили за соблюдением договора.

– Проклятье! – Воскликнул Впередсмотрящий. – Я вижу шесть парусов справа по борту.

Действительно, далеко, почти на самой линии горизонта, над коричневой гладью Мутного моря поднимались паруса кораблей. Это не мог быть никто иной, кроме Пулай Худа, спешащего забрать свою пойманную добычу.

– Они отрежут нам путь на юг! – Отчаянно прокричал Боцман, не переставая, однако грести.

– Будем прорываться. – Спокойно отозвался Яманубис.

– Как? – Воскликнул Косой. – У колдуна шесть кораблей, и на каждом по полсотни человек. А нас всего двенадцать.

– Но у нас остались огнеметы. – Напомнила Килеана. – Кроме того, у нас есть еще и Кабудай. Попытаемся его использовать.

– Ты так говоришь, Килеана, как будто Кабудай не живой человек, а какой-то предмет. – Сказал Крысолюб.

– Вообще-то, так оно и есть. – Улыбнулся Яманубис. – Дело в том, что Кабудай умер в тот момент, когда я приставил нож к его горлу. Его надменность и спесь не перенесли такого унижения.

– Как? – Обомлела Дилл. – Значит, все это время…

– Конечно. – Подтвердил ее догадку Яманубис. – Все это время я нес его, делая вид, что несу живого человека. Даже все вы в горячке не обнаружили, что он скончался, а уж лесовики и подавно. Когда я передал тело Килеане, то предупредил, чтобы она продолжала игру. Это была наша единственная надежда на спасение. А теперь попытаемся использовать лесовиков против Пулай Худа.

Килеана перегнулась через борт судна и крикнула сопровождавшим нас воинам:

– По вине вашего Кабудая мы попали в ловушку. Видите те шесть кораблей? Помогите нам разделаться с ними, и получите Кабудая обратно.

В челнах долго не отвечали, а потом мы услышали голос:

– Пусть сам Кабудай прикажет нам это!

– Проглоти меня морской бес! – Проскрипел зубами Капитан. – Похоже, мы попались.

Крысолюб вопросительно посмотрел на Дилл:

– Мои колдовские силы слишком слабы, а вот ты могла бы заставить его произнести несколько слов.

– Кого заставить? – Не поняла юная волшебница.

– Его, Кабудая, вернее, его тело.

Дилл испуганно посмотрела на нас. Головорезы продолжали работать веслами, но при этом старались не встречаться с девушкой глазами.

– Крысолюб, – довольно резко произнес я, – ты хоть сам-то понял, что сказал?

– Я-то понял. – Колдун опустил голову. – Но эта наша последняя надежда.

– Нет, нет, я не могу, не могу. – Пробормотала Дилл, сделав два шага назад и упершись спиной в фальшборт. – Не заставляйте меня, пожалуйста.

Я не мог смотреть на дрожащую от ужаса девушку. Если бы не необходимость работать веслом, я бы вскочил и прижал ее к себе. Но защитить свою любимую я мог только словами:

– Неужели, Крысолюб, мы для того спасали Дилл от Пулай Худа, чтобы превратить ее в заклинательницу мертвецов? Скажи, ты хочешь, чтобы она тоже стала колдуньей-некроманткой?

– Нет, конечно нет. – Окончательно понурился Крысолюб. – Я не прав, я понимаю…

– На споры нет времени. – Сказала Килеана. – Впереди корабли Пулай Худа, позади челны с лесовиками. Мы зажаты в клещи. Если бы избавиться хотя бы от одного врага…

– Кабудай – выборная должность. – Напомнил Яманубис, и Повелительница поняла его намек.

Сильной рукой она подняла тело Кабудая над фальшбортом и громко спросила у лесовиков:

– Так вы хотите, чтобы Кабудай отдал вам приказ?

– Да! Да! – Возбужденно и радостно зачирикали те.

– Ну что же… – Килеана выдержала эффектную паузу. – Раз вы так любите подчиняться, я объявляю открытыми выборы нового Кабудая!

С этими словами Повелительница одним взмахом костяного ножа отделила голову покойника и бросила ее в сторону челнов. Следом в воду полетело обезглавленное тело Кабудая. После секундной паузы дикий звериный вой раскатился над проливом, эхом отразившись от высоких деревьев, растущих по берегам.

– Все, нам конец. – Побелевшими губами прошептал Косой.

Но Килеана, глядевшая с кормы на челны лесовиков, громко и издевательски рассмеялась:

– Они бросились друг на друга! Яманубис, ты – гений. После смерти старого Кабудая тотчас же появилось несколько десятков претендентов, которые сейчас режут друг другу глотки и отстреливаются отравленными стрелами. Про нас совсем забыли. Челны повернули обратно к берегу.

– Такова природа людей. – Философски заключил Яманубис, и пародийно-горько вздохнул. – Я слишком хорошо изучил ее. Они боготворят кого-то сильного и готовы целовать прах его ног, но сразу же после его смерти норовят пнуть павшего властелина и сплясать на его трупе.

– Теперь у нас остался только Пулай Худ. – Подвел итог Капитан. – И он уже близко. Приготовиться к бою, друзья.

Наш корабль выплыл из окруженного высокими деревьями залива на открытый морской простор и сразу же я почувствовал на лице легкое дуновение ветра. Я так успел привыкнуть к мертвенной неподвижности воздуха этого мира в пустыне и в лесу, поэтому освежающее прикосновение ветра было чрезвычайно приятным сюрпризом. Мутная коричневая вода слабо плескалась за боротом. На первый взгляд казалось, что она плотнее, гуще, чем вода на Подсолнечной, но грести было также легко, как и на протоках в родном Болоте.

– Поднять парус! – Раздался крик Капитана. – Попытаемся оторваться от погони. Хотя нет, вряд ли нам это удастся…

Наш черный корабль, поймав слабый боковой ветер косым парусом, взял курс на юг. А наперерез нам шла флотилия злодея-колдуна Пулай Худа. Им ветер дул прямо в корму. Так что скоро наши пути должны были пересечься…

Глава 8. Мутное море.

Нос нашей галеры вспарывал странную коричневую гладь Мутного моря, держа курс прямо на Красное Солнце, которое и так уже стояло почти над нашими головами. Негостеприимный берег лесного народа превратился в тонкую коричневую полоску далеко за кормой. Зеленое Солнце поднялось над горизонтом примерно на треть. На его фоне особенно зловеще чернели паруса кораблей Пулай Худа, стремящихся нас перехватить. Ветер дул с их стороны, наполняя вражеские паруса, в то время как мы шли к нему боком. Расстояние между нами неуклонно сокращалось, несмотря на то, что мы не переставали грести.

– Мне кажется, Пулай Худ научился повелевать стихиями. – Заметил Крысолюб. – Это ветер явно вызван его колдовством.

– Нет, – сказала Дилл Хамай. – Ветер самый обычный. Пулай Худ копит силы перед магическим поединком со мной. Он уже пытался дотянуться до меня усыпляющим заклинанием.

Я с тревогой посмотрел на нее. Фиолетовые глаза девушки светились необыкновенной внутренней силой. Такой я Дилл еще не видел. И не я один.

– Ты уверена, что сможешь дать отпор черному колдуну? – Необыкновенно серьезно спросил Яманубис. – Ведь он столько лет практиковался в магии, а ты лишь недавно обрела свою полную волшебную силу.

Бывший Бог Смерти, нынешний Учитель Яманубис прекрасно разбирался в магии и волшебстве, хотя сам теперь был лишен своей Силы. Если Пулай Худ заставил его забеспокоится, то наше дело, возможно, обстояло не лучшим образом.

– Я постараюсь. – Просто ответила Дилл, обведя взглядом немногочисленную Команду Головорезов.

– Убрать весла! – Приказал Капитан. – Всем готовиться к бою. Скоро нас догонят, так что отдохните и разомнитесь.

Мы вытащили весла и уложили их вдоль бортов. Галера резко снизила скорость, хотя и продолжала идти вперед под косым парусом. Головорезы быстро обследовали трюм и каюту князя Сиварула Жестокого. Улов оказался довольно жалок, похоже, князя в последнее время преследовали неудачи, или Пулай Худ был не очень-то щедр со своими приспешниками. Кроме четырех бочек с водой и двух с солониной, в трюме обнаружилось только несколько старых копий и топоров. Небогатый скарб команды Сиварула был столь грязен и потрепан, что даже небрезгливые Головорезы им не заинтересовались. Гораздо больше радости доставило им обнаружение большого запаса хороших длинных стрел с тонкими железными наконечниками. Стрелун, Стрелец и Косой просто-таки замурлыкали: ведь их собственные колчаны были почти пусты.

Пока Головорезы обшаривали корабль, я стоял рядом с Дилл. Девушка была погружена в себя, только слабо улыбалась и невпопад кивала головой, когда я пытался подбодрить ее и выказать уверенность в ее силах. На самом-то деле я не был так уверен в нашей победе, как хотел показать. Корабли черного колдуна неотвратимо догоняли нас, и уже можно было разглядеть, что весла у них тоже убраны, и что на палубах находится множество вооруженных людей. Слишком много против нашей дюжины.

Головорезы хладнокровно готовились к бою. Молотила разминал кисти рук, размахивая своим огромным топором. Лучники заняли позицию на корме, прикрепив к фальшборту колчаны так, чтобы можно было не глядя доставать стрелы. Крысолюб по своему обыкновению что-то бормотал себе под нос, затачивая камнем и без того острое лезвие секиры. Капитан хмуро осматривал горизонт. Яманубис и Килеана о чем-то тихо говорили, стоя на носу галеры, потом Учитель подошел к нашим стрелкам и забрал у них несколько стрел.

Строй преследовавших нас кораблей принял форму полукруга, и два корабля пересекли пенный след, тянувшийся за нашей галерой.

– Вышли в кильватер. – Прокомментировал Капитан то, что все и так видели. – Они хотят нас окружить со всех сторон.

Пять кораблей практически ничем не отличались от нашего: те же одинаково острые и высокие нос и корма, та же гребная палуба и мачта с косым парусом. Шестая же галера была несколько крупнее, на ее фальшборте были развешаны круглые щиты со странными сине-желтыми геометрическими узорами. А рядом с мачтой был установлен высокий помост с большим креслом, на котором уже можно было разглядеть сидящего Пулай Худа.

– Почему же они медлят, не нападают? – Сам у себя спросил Крысолюб. – Чего ждут?

Корабль Пулай Худа почти поравнялся с нашей галерой и шел теперь справа параллельным курсом шагах в двухстах. Еще одна галера заняла позицию по левому борту. Четыре корабля шли сзади, но гребцы на них были готовы налечь на весла и быстро сократить расстояние.

Пулай Худ некоторое время внимательно разглядывал наш корабль и стоящих на палубе людей. Наконец, он прокричал:

– Сдавайтесь, Головорезы! Против вас я ничего не имею. Отдайте мне только Дилл Хамай и того тощего негодяя, который осмелился нанести мне временный урон. Теперь я нахожусь в еще лучшей форме и хочу опробовать свой новый орган на его заднице!

Я невольно вздрогнул. Нечего сказать, заманчивая перспектива! Слова колдуна, наверняка, усиленные колдовством, далеко разнеслись над коричневой водой и достигли всех кораблей. Вражеские моряки дружно загоготали: грязная шутка Пулай Худа пришлась им по вкусу. Яманубис с величайшей осторожностью пересек палубу галеры и аккуратно передал лучникам по две стрелы, наконечники которых были намазаны красной пастой.

– Эй, мерзавец Пулай Худ! – Звонко ответила Килеана. – Я тоже предлагаю тебе добровольно сдаться. В противном случае твои корабли и ты сам будут немедленно уничтожены!

На этот раз хохот был еще громче, чем раньше. Для потехи был повод: дюжина человек на одной галере осмеливалась угрожать трем сотням жестоких убийц на шести кораблях.

– Это что там еще за девчонка? – Насмешливо вопросил колдун. – Пожалуй, кроме худосочной Дилл Хамай я попользуюсь и тобой. На десерт, к примеру.

– Еще не поздно, Пулай Худ! – Прокричал Яманубис, стоя на корме с огнеметной трубкой в руке. – Ты попал в ловушку, хотя сам еще этого не осознаешь. Сдавайся по-хорошему!

– Если вы рассчитываете на свои огнеметы, то это зря. – Ухмыльнулся колдун. – Я заранее защитил борта кораблей огнеупорными чарами. Кроме того, мои матросы постоянно поливают палубу водой. Так что огонь нам не страшен.

– Может, борта ты и укрепил, – засмеялся Яманубис, а вот как насчет трюмов? Проверим?

С этими словами Учитель резко повернулся к другому борту, и в то же мгновение огнемет, испускающий из себя длинную струю пламени, словно ракета, полетел в галеру, идущую слева. Сила броска была такова, что металлическая трубка пробила борт судна ниже палубы и исчезла в проломе. Тотчас же над кораблем зазмеились многочисленные струйки дыма.

Радостно улыбающийся Яманубис повернулся к Капитану:

– Я завязал кнопку огнемета ремешком. Так что, пока не кончится заряд, он будет выжигать галеру изнутри.

На вражеском корабле началась паника. Он отвернул в сторону и застыл с обвисшим парусом. Моряки метались по палубе, сквозь которую начали пробиваться высокие языки пламени. С других кораблей послышались крики страха и удивления.

– Проклятье! – Заревел Пулай Худ, не давая своим людям времени на раздумья. – Вперед, трусливые твари! Засыпьте их стрелами, и на абордаж! Быстрее, на абордаж!

Четыре преследовавших нас галеры одновременно опустили весла в воду и как огромные многоножки, поползли к нам по коричневой водной поверхности.

– Пора. – Сказал Яманубис трем нашим лучникам. – Стреляйте!

Стрелун, Стрелец и Косой заранее распределили цели, и три стрелы поразили три корабля. Три оглушительных взрыва слились в один. В небо взлетели обломки досок, лоскутья парусины, части человеческих тел. Нескольких капель Гремучей Крови Черного Дракона, которые Килеана нанесла на наконечники стрел, оказалось достаточно, чтобы разворотить носовые части галер. В широкие пробоины хлынула вода и корабли на глазах начали тонуть. Оставшиеся в живых люди, полуоглушенные взрывами, с дикими отчаянными воплями прыгали в воду и старались уцепиться за обломки.

Четвертая галера немедленно дала задний ход. Ее весла выгнулись, гребцы отчаянно пытались выйти из зоны поражения. Но Косой уже стоял на корме, поставив левую ногу на планшир и натягивал свой знаменитый лук из рогов морского беса. Стрела описала высокую дугу и попала в середину галеры почти у самой мачты. Четвертый взрыв потряс воздух. Корабль раскололся пополам и моментально затонул со всей командой. В это время Стрелун и Стрелец держали на прицеле корабль Пулай Худа.

– Мы предупреждали тебя, колдун! – Прогремел победный рык Капитана. – Твой флот уничтожен! Сдавайся, и я обещаю доставить тебя на суд короля Хуралиса!

– Ваша непонятная магия на этот раз одержала верх. – Упавшим, но все еще дерзким тоном ответил Пулай Худ. – Но и у меня в запасе есть пара трюков. Мы еще увидимся!

В то же мгновение фигуру колдуна на помосте заволокло черным дымом. Он почти сразу же рассеялся и стало видно, что Пулай Худа на палубе корабля больше нет.

Дилл дернула меня за рукав и показала на воду шагах в трехстах за кормой, чуть в стороне от плавающих корабельных обломков:

– Там! Рен, быстрее, я не смогу его долго удерживать.

Я напряг зрение и разглядел какое-то странное подобие серебряной клетки, качающееся на поверхности воды. Издалека было видно, что внутри отчаянно бьется, пытаясь вырваться, человеческое тело. Я посмотрел на Дилл. Девушка находилась в магическом трансе, как тогда, когда создавала мост из расчески Килеаны. Ее глаза были закрыты, из полураскрытых губ текли мелодичные непривычные человеческому уху звуки.

Не тратя драгоценного времени на рассуждения, я выхватил из-за пояса стоявшего рядом Боцмана костяной нож и, сжав его в зубах, бросился в теплую мутную воду. «Наверное, Пулай Худ опять пытался улизнуть при помощи магии, как тогда, у Пентаграммы, – думал я, мощными гребками рассекая неприятную коричневую воду. – Но Дилл поймала его в клетку. Теперь я должен добить эту тварь, так долго издевавшуюся над моей дорогой волшебницей, тварь, которая желала смерти моей Дилл.»

Не успел я проплыть и половину расстояния, как позади меня раздался громкий плеск, и мимо меня промелькнуло длинное белое тело. Это была Дилл собственной персоной! Она обогнала меня, генетически переделанного для земноводной жизни человека!

– Нет времени, Рен, – услышал я ее удаляющийся голос, – Крысолюб поддерживает мои чары, но долго не протянет.

Ноги Дилл мелькали с такой скоростью, что скорее походили на лопасти винта. Позади нее оставалась пенная дорожка, по которой я определял направление. Я плыл на пределе возможностей. Мои пружинистые плавательные перепонки сильно загребали коричневую воду Мутного моря, толкая тело вперед мощными рывками.

И все-таки я опоздал. Там, где в воде качалась серебряная клетка, теперь в борьбе извивались два тела: одно в черной кожаной одежде, другое белое обнаженное. Колдун каким-то образом разорвал чары Дилл и теперь старался утопить девушку, вцепившуюся в него мертвой хваткой. Борьба происходила в полном молчании, только плеск воды да разлетающиеся брызги нарушали тишину Мутного моря.

Когда до дерущихся людей оставалось пять гребков, оба они скрылись под водой. Я нырнул, тщетно пытаясь разглядеть хотя бы что-нибудь в коричневой воде. Море не зря прозвали Мутным: мои глаза закололи тысячи взвешенных в воде песчинок. Я вынужден был вынырнуть и протереть веки. А Дилл и Пулай Худ так и не показались над поверхностью. На сколько же у моей волшебницы хватит дыхания?

Я вновь нырнул, широко расставив руки и пытаясь на этот раз ощупью обнаружить место поединка. Наконец-то! Я почувствовал завихрения воды, идущие из глубины. Несколько гребков, и я присоединился к дерущимся. Но кто тут кто? Я держал нож в правой руке а левой ощупывал сплетенные человеческие тела. Водоворот борьбы кружил меня, не давая сделать правильный выбор. Наконец, я сжал в левом кулаке кожаную одежду. Сначала я убедился, что ко мне повернута широкая спина Пулай Худа, а потом несколько раз вонзил в нее нож по самую рукоятку. Обняв Дилл за тонкую талию, ногами я уперся в ослабевшее тело колдуна и резким рывком выдернул любимую из смертельного захвата.

А теперь наверх, к воздуху! Судорожно дернув ногами, я вынес Дилл на поверхность, где смог открыть глаза. Волшебница была без сознания. Поддерживая под мышки ее тонкое тело, я медленно поплыл обратно к кораблю. Вдруг Дилл задергалась в моих руках, пытаясь освободиться.

– Успокойся, Дилл. – Сказал я ей. – Это я. Пулай Худ мертв.

– Ты уверен? – Не успокаивалась она.

– Я четыре раза ударил его ножом под левую лопатку. Пока что он не всплывал.

– Замри. – Приказала Дилл и, когда я перестал грести, чутко прислушалась. – Да, я чувствую, как тело Пулай Худа погружается в глубину. Теперь я свободна.

– Свободна? От чего?

– От долга перед этим миром, конечно. Или ты не хочешь, чтобы я пошла за тобой через Врата Между Мирами?

– Дилл, любимая моя волшебница! – Радостно воскликнул я, и мои объятия из поддерживающих на плаву превратились в полные любви. – Я не смел на это надеяться.

На самом деле, должен честно признаться, мысль о возможной разлуке с Дилл до сих пор просто не приходило мне в голову. Я как-то даже не задумывался о том, что мы принадлежим к разным мирам, что я отправился вместе с Килеаной и Яманубисом отвоевывать трон Империи Повелителей. В нескольких словах я описал Дилл истинную цель нашего путешествия. Она внимательно слушала, и в ее фиолетовых глазах я видел понимание и восхищение. Едва я успел закончить рассказ, как нас накрыла тень черного корабля и радостный Яманубис, свесившись через планшир, спросил:

– Вам не надоело плавать в этой грязной водице, рыбки вы мои? Мы вас ждем, ждем, а вы тут болтаете и болтаете.

– Ладно уж, – добродушно прогудел Капитан, – пусть развлекаются. Ведь Пулай Худ, как я понял, отправился на дно?

– Это точно! – Хором ответили мы с Дилл.

Нам бросили канат, и вскоре мы оказались на палубе галеры. Корабль Пулай Худа, единственный уцелевший из его флота, со спущенным парусом неподвижно качался неподалеку. Его экипаж боялся напасть на нас и в то же время боялся удрать. Гибель пяти галер и смерть великого колдуна совершенно потрясли наших врагов и лишили их воли. Большинство плавающих в воде людей постепенно подгребали к кораблю Пулай Худа, где их принимали на борт. Но некоторые плыли к нам, прося включить их в Команду Головорезов.

Оказалось, что Капитан и Боцман знакомы со многими нашими недавними врагами, так что вскоре у нас на борту оказалось еще двадцать семь человек. Удивительно! Головорезы хлопали по плечам и обнимали вытащенных из воды людей, вспоминали прежние встречи, обсуждали общих знакомых. Принятые в команду воины поклялись подчиняться Капитану и его офицерам до тех пор, пока не погибнет корабль. Это была стандартная клятва верности, принятая у морских бродяг в этом мире и мысль о ее нарушении даже не могла прийти им в головы.

Корабль Пулай Худа заметно просел под тяжестью забравшихся на него людей. Но никто не вздумал сопротивляться, когда посланные на лодке Боцман, Крысолюб, Молотила и Рогатый деловито осмотрели его запасы. По праву победителей они реквизировали запас воды и пищи, необходимый нам для продолжения плавания на юг. А самое главное, из каюты колдуна были извлечены два большие окованных металлом сундука, полные золота и драгоценных камней. Их переправили на наш корабль, несмотря на робкие протесты оставшегося за старшего после смерти колдуна капитана по имени Ридульд Косоносый.

– С такой большой командой ты теперь легко завладеешь замком Пулай Худа. – Посоветовал ему Крысолюб. – Ведь после смерти колдуна его армия мертвяков рассыпалась в прах. Поторопись, пока другие князья тебя не опередили!

– Верно! Точно! – Загомонили люди Ридульда и вскоре его галера уже плыла обратно, быстро удаляясь от нас.

А мы отправились дальше. Туда, где, как утверждал Яманубис, должно было сохраниться Южное Место Поклонения Доброму Толстому Богу, туда, где он смог бы открыть Врата Между Мирами и перебросить нас в другое Измерение.

* * *

Черная галера неторопливо двигалась на юг. Неизменный легкий ветер достаточно наполнял косой парус, чтобы можно было не грести веслами. Головорезы во главе с Капитаном были очень довольны. Они выполнили поручение короля Хуралиса: освободили волшебницу Дилл, уничтожили Пулай Худа, да еще получили в качестве приза сокровища колдуна. Подсчитав стоимость добычи, они пришли к выводу, что теперь каждый из них мог бы оснастить свой собственный корабль и набрать команду, или же обосноваться на берегу, выстроив каменный замок.

Поэтому, когда Дилл сообщила Головорезам свое решение продолжить вместе с нами путешествие в другие миры, оно не вызвало решительного протеста.

– Эх, Дилл, – по-отечески прижал ее к своей широкой груди Капитан, – конечно, нам очень жаль с тобой расставаться, но я тебя понимаю. Может быть, я понимаю тебя даже больше, чем ты сама разбираешься в своих чувствах.

При помощи длинного кинжала, позаимствованного в корабельном арсенале, Дилл нацарапала на обломке доски послание королю Хуралису. В нем она привела причины, побуждающие ее покинуть родной мир. Юная волшебница считала, что со смертью Пулай Худа сильных черных колдунов практически не осталось, поэтому, чтобы уравновесить количество добра и зла, она не должна возвращаться в пределы королевства. Кроме того, ее скромные волшебные чары смогут оказать некоторую поддержку опасной и нелегкой миссии, которую возложили на себя три пришельца из другого мира. Дело чести светлой волшебницы помогать всем борющимся против несправедливости и насилия.

Прочитав письмо Дилл, которое она предложила мне проверить на предмет убедительности доводов, я сперва хотел было спросить, почему тут не упоминаются личные мотивы, но потом передумал, рассудив, что с моей стороны это будет несколько нескромно. Не знаю почему, но я, пользовавшийся неизменным успехом у девушек клана Острова Белой Скалы благодаря своей нежной настойчивости и веселой бесшабашности, робел и смущался под взглядом глубоких фиолетовых глаз Дилл.

Кроме того, в моей голове шла нелегкая борьба. С одной стороны, я не хотел, чтобы Дилл подвергалась всем опасностям, которые поджидали нас на пути к замку лорда Гилеаниса. С другой стороны, я боялся, что оставив Дилл здесь, я больше никогда не найду способа вернуться в этот мир и вновь отыскать свою волшебницу. В конце концов, я поделился своими сомнениями с Дилл. Мы в одиночестве стояли на носу галеры, когда команда Головорезов, за исключением рулевого, спала мертвым сном в трюме, прячась от непривычного жара стоящего почти над нами Красного Солнца.

Взяв мою руку и перебирая своими тонкими пальцами мои перепонки, волшебница сказала:

– Рен, мне сейчас очень трудно тебе все это объяснить, но мои магические чувства говорят, что с момента встречи наши судьбы тесно связаны друг с другом. Нас свели не просто обстоятельства, не твой Учитель Яманубис, не Килеана, не Капитан Головорезов. Нас соединила Судьба. Мы – как две половинки одного целого, разбросанные по разным мирам, но притянувшиеся друг к другу через бездну Космоса. Теперь нам предстоит идти дальше вместе, вместе бороться, вместе побеждать, вместе обрести счастье или погибнуть. Но я уверена, что нас ждет удача. Теперь, когда мы вместе, мы сильнее в сто раз, чем поодиночке. Поверь мне, волшебнице, видящей то, что не все могут различать. Ты рассказывал мне о Трисмегисте, возрождающемся Великом Первом Боге. Может быть, именно для этого он и отправил тебя в путешествие вместе с Килеаной и Яманубисом.

– Да, Дилл, конечно! – С моих глаз словно бы упала пелена. – И как мне раньше это не приходило в голову? Вернее, это вертелось где-то в подсознании, но ты сейчас точно сформулировала то, что я смутно ощущал. Ведь это и есть любовь, Дилл, правда? Ты любишь меня так же сильно, как и я тебя?

– Ну конечно же, милый мой Рен!

Я обнял Дилл, и мы закружились в каком-то странном танце, всплывшем из глубин человеческой сущности и чудесным образом близком и понятном болотнику с Подсолнечной и волшебнице из этого мира. Это был танец любви и взаимопроникновения душ, почти готовый перейти в близость телесную. Но очень быстро его прервало вежливое покашливание Яманубиса, неслышно поднявшегося на палубу.

– Я прошу прощения, что прерываю вас. – Произнес Учитель, обезоруживающе улыбнувшись. – Но вы того и гляди свалитесь за борт, ослепленные друг другом. Имейте терпение, дети, скоро уже мы выберемся на сушу.

Мы посмотрели друг на друга и невольно прыснули, сами не зная отчего. Конечно, с моей точки зрения галера, где не было ни одного места для уединения, была не совсем подходящим местом для открытого проявления чувств. Как Яманубис объяснил мне потом, когда рядом не было Дилл, не стоило привлекать внимание к девушке на корабле, где помимо проверенной дюжины Головорезов находилось еще двадцать семь новобранцев. Наемники-пираты могли бы неправильно истолковать положение Дилл и Килеаны на корабле, и вновь пришлось бы прибегать к грубому физическому насилию. Подумав над его словами, я решил, что Учитель, как всегда прав, и в дальнейшем мы с Дилл ограничивались только беседами и легкими касаниями рук…

Я не знаю, сколько времени прошло после победы над Пулай Худом в этом мире с неподвижным Красным Солнцем. Капитан и Головорезы никогда не заплывали так далеко на юг и не слышали, чтобы кто-нибудь забирался далеко в Мутное море. Яманубис же утверждал, что совсем скоро мы достигнем своей цели.

– А если твое Южное Место Восхваления Жирного Увальня окажется под водой? – Несколько раз спрашивала Килеана.

– Во-первых, – с нежно-ядовитой улыбкой отвечал Яманубис, – Мой храм назывался «Южное Место Поклонения Доброму Толстому Богу», то есть мне. Во-вторых, я не так глуп, чтобы не побеспокоиться заранее о возможных изменениях поверхности планеты. Поэтому храм был построен высоко в горах.

Наконец, когда кое-кто из новичков-Головорезов уже начинал на нас косо поглядывать, Впередсмотрящий прокричал с носа галеры:

– Земля! Вижу полоску суши!

Когда мы подошли поближе, стало видно, что выступающие из воды пологие скалы простираются далеко на запад и восток. Из-за того, что Мутное море было постоянно спокойным, не было видно не промоин, ни пляжей, ни следов эрозии. Несколько ползучих кустов оживляли бурые монолитные склоны, сумев пустить свои корни в немногочисленные трещины.

Обогнув несколько каменных клыков, торчащих из воды возле берега, наша галера с мягким стуком уткнулась форштевнем в каменный берег. Он поднимался вверх под углом в двадцать пять – тридцать градусов, так что можно было вскарабкаться по нему, не прибегая к альпинистским приемам.

– И куда теперь? – Поинтересовалась Килеана у Яманубиса.

– Наверх, разумеется, – пожал плечами тот, – надо с высоты осмотреться, и тогда, может быть, я увижу знакомые скалы.

– А если не увидишь?

– Тогда пойдем… – Яманубис притворно наморщил лоб, а потом махнул рукой вправо – …туда!

– Почему именно туда?

– Дело в том, что эта гряда скал имеет форму окружности. Наверное, сюда когда-то рухнул огромный метеорит и выбил в земной коре гигантский кратер. Так что, в какую бы сторону мы не поплыли, рано или поздно мы обойдем весь круг и увидим мой храм на вершине одной из скал.

– Так полезли наверх скорее! – Воскликнула Килеана, и мы начали высадку на каменный берег.

Подъем занял несколько больше времени, чем я предполагал вначале. Ровный монолитный склон, выглядевший снизу довольно пологим, с каждым шагом вверх, казалось, удлинялся и удлинялся. Сначала я оглядывался, обозревая спокойную коричневую поверхность Мутного моря, а потом, начав уставать, стал глядеть лишь себе под ноги. Кроме меня, Килеаны и Яманубися, на гору захотели взобраться лишь Крысолюб и Длинный Нос, новичок в команде Головорезов, прозванный так за свое неуемное любопытство. Дилл решила остаться на берегу возле галеры.

– Я не чувствую в округе никаких возмущений в естественной ауре скал. – Сказала она. – Если бы рядом был древний храм, я бы обязательно его обнаружила.

Дилл оказалась права. Когда я и Головорезы, отставшие от не знавших усталости Килеаны и Яманубиса, добрались, наконец, до вершины, то нашим взглядам открылся пейзаж горной страны. Острые пики скал перемежались каменными осыпями. Причудливые изломанные плато обрывались бездонными пропастями. Гигантский метеорит вспорол поверхность планеты, образовав вокруг места падения высокий горный барьер, через который невозможно было перебраться без какого-нибудь летательного аппарата.

– За поясом скал находится либо озеро, если воды Мутного моря нашли проход внутрь кратера, либо непроходимая лесная чаща, как это было восемь с половиной тысяч лет назад. – Яманубис вглядывался в очертания скал, но, видно, не находил знакомых очертаний.

Килеана достала из своего рюкзака бинокль и плавно провела полукруг, обозревая окрестности.

– Как я понимаю, – сказала она, – мы продолжаем плавание.

– Осталось совсем немного. – Успокоил ее Учитель. – Диаметр кратера всего лишь лиг шестьдесят-семьдесят. Но я уверен, что храм находится где-то в пяти лигах правее.

Мы начали спуск, который мне показался еще тяжелее подъема, и запыхавшиеся, с трудом передвигающие ноги, вернулись к галере. Корабль отчалил и на веслах пошел вдоль берега, лавируя между редкими прибрежными скалами и валунами. Теперь гребцов у нас было достаточно, и не было надобности всем садиться на гребные скамьи. Яманубис стоял на носу галеры, пристально вглядываясь вперед. Рядом с ним переминалась с ноги на ногу Килеана, старавшаяся за ледяной невозмутимостью скрыть свое нетерпение. Чуть поодаль мы с Дилл развлекались шутливыми спорами о том, встретим ли тут каких-либо жителей или нет. Мы тогда и не подозревали, насколько отвратительным окажется ответ…

Не проплыли мы и четырех лиг, как Дилл взяла меня за руку и серьезно посмотрела в глаза:

– Я чувствую, Рен, впереди что-то есть. Что-то древнее и злое. Очень опасное.

– Не может быть. – Обернулся Яманубис, услышавший слова волшебницы. – То есть храм-то, конечно, неподалеку, и ты вполне можешь почувствовать его приближение, но вот на счет древнего зла – это ты, девочка, зря говоришь. Южное Место Поклонения Доброму Толстому Богу было храмом плодородия и любви…

– …Построенное Богом Смерти, уничтожившим в Великой Битве Богов миллиарды живых существ. – Перебила его Килеана.

– Построенное бывшим Богом Смерти. – Наставительно поднял указательный палец Яманубис, ничуть не обидевшись на ставшие уже привычными подколки Повелительницы. – Бывшим, Килеана, бывшим. К тому времени я уже изменил многие свои взгляды, внушенные породившими меня Древними Богами. Я действительно хотел сделать эту планету маленьким садом на границе Срединных Измерений и Измерений Хаоса. И зачем я ушел отсюда? Мне кажется, что я покинул этот мир совсем недавно, а, смотри-ка, сколько перемен: там где цвели сады и паслись стада, разлилось Мутное море; там, где раньше был северный архипелаг, теперь песчаная пустыня.

– Смотри, – прервала воспоминания Учителя Килеана, показывая пальцем вперед и вверх, – это и есть твой южный храм?

Мы как раз огибали высокую скалу, выступающую далеко в море, и перед нашими глазами постепенно раскрывался вид на широкий залив правильной прямоугольной формы. Прямо из воды выходила широкая лестница с довольно высокими ступенями, которая вела наверх, где на вершине скалы величественно возвышались каменные стены древнего храма. Казалось, что время не коснулось своим всесокрушающим колесом этого строения. В отличие от своего северного собрата, южный храм до сих пор остался практически цел. Лишь стерлись краски, потускнела позолота на шпилях и куполах, почернели и местами рассыпались деревянные навесы над стенами и сторожевыми башнями. Необычная для человеческого взгляда ажурномассивная архитектура сразу выдавала, что создателем этого храма было высшее, более мудрое и древнее существо.

Я вполне мог представить себе, какое впечатление производил на полудиких обитателей этого мира храм во всем своем великолепии восемь с половиной тысячелетий назад. Даже сейчас, увидев цель нашего плавания, много чего повидавшие Головорезы потрясенно замерли, перестав грести. Яманубис с горделивой улыбкой смотрел то на свое творение, то на завороженных его сверхчеловеческой красотой людей.

– Когда-то храм находился на высоте трех лиг над уровнем моря. С равнины к нему вела лестница, вырубленная в скалах. Немногие паломники могли подняться по ней без нескольких перерывов но отдых. С другой стороны, из кратера, к храму была прорублена точно такая же лестница. Южное Место Поклонения Доброму Толстому Богу служило как-бы вратами между внутренними джунглями и внешними возделанными людьми полями. Здесь совершали великолепные обряды в честь Плодородной Природы, – Яманубис мечтательно улыбнулся, – в моем лице, разумеется.

– И все же я чувствую зло. – Тихо сказала Дилл. – Но теперь мне кажется, что оно исходит не от стен здания, а откуда-то слева от лестницы.

– Я вижу там пещеры в скале. – Подтвердила Килеана, осматривая в бинокль берег, к которому приближалась галера. – Мне кажется, что они вырыты живыми существами, судя по размерам проходов, близкими по размерам к людям.

По мере приближения к подножию лестницы пещеры уже можно было разглядеть невооруженным взглядом. Они были вырыты невысоко над водой, примерно на уровне двадцатых-тридцатых ступеней.

– Неужели тут тоже живут люди? – Как-бы размышляя вслух, произнес Крысолюб, присоединившийся к нашей компании на носу судна.

– Наверное, какие-нибудь дикари, – высказал предположение Впередсмотрящий, – отрезанные от северного континента варвары. И их тут не так уж много, я вижу только дюжину пещер.

– А мне кажется, что из этих черных дыр сквозит ледяной жестокостью. – Возразила Дилл. – Если там кто-нибудь и прячется, то это не люди.

– Не волнуйся, Дилл, нас много, мы полны сил и хорошо вооружены. – Попытался успокоить ее Капитан. – При высадке на незнакомый берег мы примем все меры предосторожности, ведь местные дикари, и правда, могут быть неприветливы к незваным гостям. О! Смотрите-ка!

Последнее восклицание вождя Головорезов было вызвано тем, что когда галера подошла к залитым водой ступеням на сорок шагов, из пещер показались их обитатели. Вернее, обитательницы. Вздох, переходящий в восторженный стон, прошелестел над гребной палубой. Головорезы побросали весла и тесной толпой сгрудились вдоль бортов. А посмотреть было на что! На ступени лестницы вышли несколько десятков самых прекрасных девушек, которых мне только доводилось встречать в жизни. Каюсь, на какой-то момент я даже забыл о стоящей рядом Дилл. Как и все Головорезы, я с открытым ртом любовался белокурыми созданиями, спускающимися по ступеням нам навстречу.

Девушки были ослепительно красивы, восхитительно прелестны и неудержимо притягательны. Они были одеты лишь в короткие полупрозрачные белые туники, под которыми явственно просвечивали обещающие неземные наслаждения трепетные налитые упругой сладостью тела. Девушки были очень похожи друг на друга, словно сестры, и возраст их был примерно одинаков. Различались они между собой ровно настолько, насколько нужно было соответствовать непритязательным вкусам Головорезов. А одна из них, стоящая третьей справа, предназначалась именно для меня. Это был идеал, вышедший из ночных возбуждающих сновидений, эта была обольстительница и любовница из самых смелых фантазий. Я почувствовал, как по моим бедрам и по низу живота разливается жгучее едва сдерживаемое желание самца обладать этой совершенной по привлекательности самкой.

Двигавшаяся по инерции галера слегка развернулась, ибо Боцман тоже бросил рулевое весло, и своим правым бортом коснулась ступеней. Встречавшие нас девушки выстроились на берегу, приняв простые, но отчего-то очень манящие и возбуждающие позы. Они молчали, но это молчание каким-то образом воспринималось как призыв, как приглашение.

– Я чувствую опасность! – Воскликнула Дилл, чуть не плача, и тут я понял, что она все это время трясла меня за плечо, не переставая выкрикивать предупреждения. – Рен, Капитан, Яманубис, Килеана! Что с вами?!

– Со мной-то все в порядке. – Криво усмехнулась Килеана. – А вот наши мужчины, кажется, тебя больше не слышат.

– Извини, Дилл, – я обнял свою любимую за талию и с трудом отвел взгляд от берега, – просто не каждый день наблюдаешь подобную картину.

Головорезы тем временем лихорадочно перебрасывали сходни, чтобы быстрее высадиться на берег. Моряки давно не видели женщин, и стоящие на берегу смазливые красотки до предела распалили их животную похоть. Вокруг себя я видел раскрасневшиеся лица и глаза, в которых не отражалось ничего, кроме призыва самок. К счастью, не все Головорезы потеряли самоконтроль. Наша «старая гвардия» была более устойчива и дисциплинирована. Молотила и Косой стояли возле сходен, сдерживая натиск новичков и ожидая приказ Капитана.

– Всем взять с собой оружие! – Тихо, но отчетливо приказал Яманубис.

Капитан вопросительно посмотрел на него, но тот больше ничего не добавил. Я увидел, что Учитель необыкновенно серьезен, и по моей спине пополз неприятный холодок. Дилл подала мне нагинату, и когда наши пальцы соприкоснулись, у меня из головы выветрились последние остатки животной страсти. Я понял, что на берегу нас ожидает серьезная опасность, но пока еще не знал, в чем именно она заключена. А вот Яманубис и, похоже, еще Килеана знали, с чем мы встретились. Но они почему-то не торопились поделиться с остальными своими сведениями.

Приказ вооружиться, в общем-то, был излишним. В этом мире ни один мужчина не расставался с секирой, топором, или, на худой конец, тесаком длиной в локоть. Так что высадка произошла без задержек и проволочек. На берег сошли все, включая Дилл и Килеану, так как Капитан, выслушав то, что прошептал ему на ухо Яманубис, приказал сбросить за борт два больших камня, служивших галере якорями, и угроза потерять унесенное ветром судно нам не грозила.

Учитель одним из первых сошел на берег и смешался с толпой девушек. Вскоре и все мы оказались окружены очаровательными созданиями. Не произнося ни слова, не издавая ни звука, прекрасные девушки умильно взирали на мужчин призывно блестящими глазами, гладили по плечам и по груди, а некоторые просовывали свои шаловливые пальчики за широкие кожаные пояса. Потерявшие головы Головорезы совершенно разомлели. Девушек оказалось несколько больше, чем людей на галере, так что каждого третьего Головореза обхаживали сразу две чаровницы. Даже Килеану ласкали две светловолосые красавицы, и та принимала их ухаживания с дружелюбной улыбкой. Я, конечно, еще на Подсолнечной слышал, что бессмертные Повелители, пресытившиеся всеми возможными и невозможными развлечениями, делают много такого, что в других мирах подвергается осуждению и гонению, поэтому поведение бывшей Императрицы меня ничуть не удивило. Но когда я обернулся, то увидел, что и около Дилл трется прелестное юное создание. Более того, ее воздушные прикосновения доставляют удовольствие волшебнице! Фиолетовые глаза Дилл подернулись пеленой, по лицу расплылась бездумная улыбка наслаждения. Волшебница, так много говорившая о подстерегающей нас опасности, сама попала под чары обольщения.

Я только протянул руку, чтобы схватить за плечо свою любимую, как между нами очень ловко вклинилась та самая девушка, которую я углядел еще с борта галеры. Ее светлые волосы струились по обнаженным плечам, подчеркивая их округлость. Голубые глаза притягивали к себе обещанием неземного блаженства. Полуоткрытые сочные губы прямо-таки требовали жаркого поцелуя. Полупрозрачная короткая туника едва прикрывала упругие ягодицы, и под ней не было ничего, кроме нежной шелковистой кожи. Высокие полные груди с темными острыми сосками поднимались и опадали в такт моему дыханию. Руки девушки обвились вокруг моей талии и мягко потянули в сторону пещер. Не в силах противостоять искушению, забыв обо всем на свете, я сделал шаг, потом другой, третий…

Как я уже не раз подчеркивал, ни одна из девушек не издавала ни одного звука, на лестнице слышалось только сопение и пыхтение Головорезов, влекомых девушками в пещеры, где мужчины и женщины могли бы слиться в сладостном едином порыве. Поэтому громкий крик Яманубиса неожиданно резко ударил по ушам и на какое-то время разрушил эротические чары и заставил остановиться тех людей, которые уже поднимались по ступеням в чертоги любви.

– Стойте! – Воскликнул Учитель. – Я хочу, чтобы вы все видели, что вас ждет!

Он держал за руку одну из девушек и вдруг резким рывком разорвал ее одежду, разом обнажив прекрасное юное тело. Я был захвачен огнем желания, и поэтому, как и остальные Головорезы, смутно понимал, чего от меня хочет Учитель. Эта девушка была также обжигающе желанна, как и остальные. Поэтому я с чисто эстетическим удовольствием обозрел ее обнаженные формы. И лишь где-то на грани понимания промелькнула мысль о том, что в фигуре девушки есть какое-то несоответствие, какое-то отличие от человеческого тела. Но эта мысль сразу же пропала, вытесненная сознанием того, что очень скоро я буду сжимать в объятиях еще более привлекательную красавицу, ведущую меня сейчас в пещеру.

– Нас ждут любовные утехи. Самые преотличные, клянусь хвостом акулы! – Ответил за всех Рогатый и разразился довольным смехом.

– Наверное, мы достигли блаженных краев, о которых слышали в легендах стариков. – Предположил Впередсмотрящий.

Головорезы довольным урчанием подтвердили согласие с мнением товарищей.

– Вас ждет смерть! – Торжественно оборвал Яманубис. – Мучительная и позорная смерть!

С этими словами Учитель перехватил девушку за талию левой рукой, а правой уперся в шею и заломил ее спину назад. Я имел представление о силе своего Учителя, но девушка выгнулась неожиданно легко. В какие-то доли мгновения с ней произошли разительные и ужасные изменения. Наконец-то я понял, чем девушка отличалась от человека. У нее не было пупка! Вместо него на животе ранее была какая-то едва заметная складка, ничуть не портившая, впрочем великолепия фигуры, и оттого не замеченная ранее. Но теперь, когда Учитель выворачивал девушку назад, эта складка расширялась, распахивалась, открывая то, что было в ней сокрыто.

Единый вопль ужаса вырвался из глоток Головорезов. На животе девушки обнаружился огромный рот, усаженный кривыми зубами и окруженный венчиком шевелящихся щупалец! В него можно было бы просунуть голову! Рот с резким чавкающим звуком судорожно открывался и закрывался, как бы сожалея о том, что его увидели раньше времени и лишили долгожданной добычи. Это было настолько отвратительно и противоестественно, что Головорезы застыли, как будто пораженные столбняком. И в наступившей мертвой тишине прозвучал насмешливый голос Яманубиса:

– Хочу представить вашему вниманию так называемых ЛюдоедокПеревертышей, обитательниц Измерений Хаоса, каким-то злым колдовством занесенных в ваш мир.

Я представил, как во время любовной игры, когда я буду ослеплен страстью и желанием, мое тело оплетут щупальца, а жадный рот вопьется в мое тело. Меня передернуло от ужаса. И такие мысли пришли в голову не мне одному. На лицах Головорезов были написаны страх, отвращение и ярость. Мне показалось даже, что шлем на голове стоящего рядом со мной Косого зашевелился от вставшей дыбом шевелюры.

Первым опомнился Капитан.

– К оружию, Головорезы! – Проревел он. – Надо уничтожить эту нечисть!

Любовный дурман рассеялся, смытый волной гнева и ненависти. В руках людей засверкали широкие секиры, и первые Перевертыши пали на ступени лестницы с разрубленными головами. Но, как оказалось, истребить тварей было не так-то просто. Поняв, что они разоблачены, Перевертыши, оправдывая свое название, стали закидывать руки назад, как будто собираясь сделать гимнастический мост. При этом их тела разительно менялись, и очень скоро мы оказались в гуще четырехногих существ, которые пытались пожрать людей, раскрывших их обман. Пасти, ранее скрытые складками на животе, теперь плотоядно щелкали мощными челюстями, а щупальца хлестали вокруг, стремясь опутать руки и ноги. Очаровательные женские головки болтались внизу, совершенно скрытые длинными белыми волосами, и становилось ясно, что это всего лишь хвосты мерзких чудовищ.

– Рубите тварей поперек туловища! – Кричал Яманубис. – Нельзя упустить ни одной из них! Отрезайте Перевертышей от пещер!

А упускать мерзких чудовищь никто и не собирался. Головорезы постепенно образовали круг, внутри которого бесновались порождения Хаоса. Но они ничего не могли противопоставить заточенной стали в умелых человеческих руках. Слишком уж привыкли Перевертыши овладевать своей добычей на ложе неистовой любовной страсти, в мгновения ослепляющего экстаза, чтобы сейчас добиться победы в открытом сражении. Бой превратился в обыкновенную резню, и вскоре со всеми Людоедками было покончено. Ни один Головорез не погиб, хотя покусаны и помяты щупальцами были почти все.

Посланный в пещеры отряд под предводительством Боцмана вскоре вернулся, доложив, что ни одного Перевертыша больше не обнаружено. Зато найдено много старых доспехов, оружия и украшений, сваленных в дальних проходах. Видимо, Перевертыши не интересовались изделиями человеческих рук, вполне довольствуясь человеческими телами.

– Я сразу узнал этих существ. – Объяснил Яманубис Головорезам. – Но очень удивился, увидев здесь. Их родина – Измерения, более близкие к Хаосу. Наверное, какой-то случай забросил эту стаю в ваш мир. Может быть, они каким-то образом проникли сюда через Врата Между Мирами в старом храме. Я даже представить себе не могу, сколько времени они живут на этом острове. Хорошо еще, что они не смогли переплыть Мутное море, а то бы вся планета вскоре покрылась этими прожорливыми тварями. А уж они умеют заманивать людей в свои смертоносные объятия, поверьте моему слову! Да, впрочем, каждый из вас испытал это на себе. Так что, прежде чем в следующий раз залезать на женщину, не забудьте проверить, не Перевертыш ли это. Ладно, шучу, шучу… Как бы то ни было, мы, похоже, уничтожили всех, так что опасность планете больше не угрожает.

– Я тоже слышала о подобных тварях, – добавила Килеана, – хотя раньше никогда с ними не сталкивалась. Но я сразу поняла, что это Людоедки-Перевертыши. Это было просто написано на ваших похотливых рожах, господа Головорезы. Между прочим, по свидетельствам ученых, чем голоднее Перевертыши, тем более они сексуально привлекательны. А встретившиеся нам голодали, видимо, очень долго. Так что не корите себя за то, что поддались соблазну. Редкий человек может устоять перед обольщением Перевертыша.

После того как трупы чудовищ были сброшены в воду на корм рыбам, мы немного отдохнули и начали восхождение к храму. Лестница была довольно крутой, и когда мы добрались до вершины скалы, я уже чувствовал тяжесть в ногах. Представив, что приходилось преодолевать древним паломникам, взбиравшимся сюда от самого подножия горного хребта, я поневоле проникся к ним глубоким уважением. Но красота храма и тогда, и сейчас стоила таких усилий. Правда, вблизи стали заметны разрушившиеся детали тончайшего резного орнамента на стенах, стертые картины и поваленные ажурные колонны и балюстрады. По ровному слою осыпавшейся с потолка краски было видно, что очень долгое время в этот храм не ступала нога человека.

Не теряя понапрасну времени, Яманубис сразу же направился в правое крыло храма, где под едва заметной на пыльном полу каменной плитой обнаружилась узкая винтовая лестница, ведущая вниз, в глубь скалы. Срубив несколько кустов, проросших сквозь каменный пол, Головорезы сделали факелы, и мы начали спуск. Спуск оказался недолгим, и вскоре мы оказались в просторном подземелье. Толстые каменные колонны подпирали потолок и закрывали обзор, так что казалось, будто их ряды тянутся в бесконечность. Я понял, что это подземелье простирается под всем храмом, и невольно поежился, представив на мгновение, что произойдет, если одна из колонн даст трещину и высокие каменные стены провалятся, рухнут нам на головы.

Наконец, мы достигли противоположной стены, и Яманубис, пошарив рукой вдоль каменной кладки, нажал скрытый рычажок. С неприятным скрипом раскрылась маленькая дверь, мастерски закамуфлированная под каменный монолит, и мы поодиночке пролезли в скрытую за ней довольно просторную комнату. Здесь царил полумрак. Слабый розоватый свет исходил от выпуклых стекол, расположенных вдоль всего периметра на высоте человеческого роста.

– Надо было перед спуском протереть световоды на крыше. – Пробурчал Яманубис. – Совсем, наверное, запылились за время моего отсутствия.

Но света факелов вполне было достаточно для того, чтобы рассмотреть убранство комнаты. Прямо в центре на полу находилось сооружение, очень похожее на Пентаграмму Пулай Худа. Только тут помост имел не пять, а восемь лучей и был целиком вырублен из камня. Я почувствовал, как стоящая рядом со мной Дилл напряглась при виде магического восьмиугольника, и успокаивающе обнял ее за плечи.

– Не волнуйся, милая, – прошептал я ей на ухо, – Учитель не занимается черной магией.

– Моя Октограмма гораздо более могущественна, чем черная Пентаграмма, питаемая человеческой кровью. – Важно произнес Яманубис. – Когда я лишился Божественной Силы, мне поневоле пришлось овладевать оставшейся доступной магией. А уж тут-то Бывший Бог превосходит любого, даже самого величайшего, колдуна-человека.

Вдоль стен комнаты были расставлены заваленные какими-то непонятными предметами столы и шкафы с нарисованными на дверцах различными символами. Яманубис быстрыми четкими движениями доставал оттуда колбочки, баночки, реторты, пробирки и вываливал их на свободный стол. Килеана помогала ему, и время от времени они обменивались совершенно непонятными остальным людям фразами типа:

– Концентрация реальности должна быть уменьшена на восемь пунктов.

– В Измерениях Хаоса смещение арквинды должно составить не менее одной целой восемнадцати сотых.

– Килеана, помоги мне, пожалуйста, подсоединить ориэльную деструкцию кратонного излучателя.

– А если попробовать вместо диролиза пиргантроната применить эстромоден терпирия?

Пока они вот так мило беседовали, я решил еще раз спросить у Дилл:

– Любимая, ты все еще готова отправиться в опасный путь по Измерениям? Там нас ждут твари еще похуже Людоедок-Перевертышей. Может, ты отправишься обратно на север под защитой Головорезов, и не станешь рисковать жизнью вместе с нами? А я постараюсь найти тебя, когда наша миссия будет выполнена…

Юная волшебница ничего не ответила мне, но в ее устремленных на меня глазах я прочитал и любовь, и решительность, и веру, и надежду. Конечно же, ни о каком расставании не было и мысли.

Яманубис и Килеана тем временем начали засыпать Октограмму тонким ровным слоем белого порошка.

– Ох уж мне эта древняя магия, – бормотала Повелительница, – абсолютно ненадежная, зависящая от тысячи совпадений, малоэффективная. То ли дело наши совершенные устройства и механизмы Сети ППП. Они аккуратно раздвигают ткань реальности и позволяют пройти в другие миры без долгих приготовлений.

– У Сети только один недостаток. – Усмехнулся Яманубис. – Она работает в пределах Срединных Миров со стабильным балансом физических и магических законов. А в Измерениях Нирваны и Хаоса она совершенно не действует. Магия же применима везде и всегда!

Кроме магических приспособлений, в комнате обнаружился запас хорошо знакомых всем и порядком надоевших питательных таблеток, к которым прибавились еще и маленькие прозрачные шарики, которые Яманубис назвал «концентрированной водой».

– Достаточно бросить один такой шарик вот в эту флягу – реконвектор, – объяснил он, – чтобы через минуту она была наполнена чистой холодной водой. Забавно, я собрал их здесь, когда на высокогорье среди скал воды не было вообще, а теперь тут разлилось целое море.

Мы набрали питательных и водяных таблеток в нашедшиеся тут же рюкзаки. Теперь мы были обеспечены провизией примерно на десять сезонов дождей на Подсолнечной. С одной стороны, я был доволен, что не придется страдать от голода и жажды, но с другой стороны у меня возникла мысль: «Как долго, собственно, будут продолжаться наши странствия, и вернусь ли я вообще когда-нибудь домой?»

Наконец, приготовления были закончены, и настала пора прощания с Командой Головорезов. Последовало несколько пылких речей с каждой стороны, было много объятий, рукопожатий и похлопываний по плечам. Мне даже показалось, что на щеках старого Крысолюба в мерцающем свете факелов поблескивают слезинки. Мы оставляли Головорезам весь оставшийся запас огнеметов, а Килеана, немного поколебавшись, добавила к нему красную коробочку с Гремучей Кровью Черного Дракона.

– Все равно, – пожала она плечами, – на Измерениях с более низким уровнем реальности и эта взрывчатка перестанет действовать.

Яманубис, Килеана, Дилл и я взошли на Октограмму, а Головорезы отдвинулись подальше к стенам. Мы встали лицами друг к другу и взялись за руки.

– Вы навсегда будете зачислены в нашу Команду. – Сказал на прощание Капитан. – О ваших подвигах сложат легенды и песни.

Яманубис, не отпуская рук Килеаны и Дилл, поднял над головой колбу со светящейся пурпурной жидкостью и уронил ее нам под ноги. Раздался резкий хлопок, красная вспышка ослепила меня, а когда я открыл глаза…

Глава 9. Конус Откровения.

…То увидел, что мы стоим на пологом песчаном бархане, а вокруг нас простирается пустыня.

– Мы что, опять оказались возле северного храма? – Разочарованно протянул я, но тут же понял свою ошибку. На прозрачном голубом небе над нашими головами яркими красками переливались несколько десятков Солнц. Они были небольшие, размером с мелкую монетку, но их было много и они находились в беспрестанном хаотическом движении.

– Это и есть Хаос? – Спросила Дилл, не отрывая глаз от скачущих, словно горошины по столу, светил.

– Нет, это только Преддверие Хаоса. – Ответил Яманубис. – Пребывание в Абсолютном Хаосе человеческий разум вынести не может. Происходит мгновенный распад личности и смерть, в лучшем случае – безумие. Но на разговоры нет времени, нам надо побыстрее добраться до Конуса Откровения.

Учитель показал вдаль, и, присмотревшись, я разглядел поднимающуюся над песчаными барханами серебристо-серую конусообразную башню. Она имела очертания правильного треугольника и издалека казалась невероятно огромной. Килеана тоже рассматривала в бинокль это сооружение.

– А почему мы должны торопиться? – Поинтересовалась она.

– Потому, дорогая, что почуяв наше прибытие, сюда вскоре прибегут Сторожа. А с ними не хотелось бы встречаться даже мне.

– А как они выглядят?

– Каждый раз по-разному. Они принимают именно такую форму, которую меньше всего ожидаешь и которую меньше всего хочешь видеть.

Ободренные приятной перспективой, мы резвой трусцой припустили следом за Учителем. Ноги вязли в сыпучих барханах, на зубах противно скрипел песок, сумасшедший танец светил на небе вызывал резь в глазах и головную боль. Но Учитель, ничуть не сбивая дыхания, умудрялся еще и просвещать нас:

– Этот мир когда-то был сотворен Богами Хаоса Хетом и Сией как врата в их Измерения. Сюда прибывали паломники и маги, желающие проникнуть в тайны Хаоса, здесь они проходили необходимую психическую и физическую подготовку, а затем отправлялись в Миры Абсолютного Хаоса. Но во время Великой Битвы Богов Хет и Сия были уничтожены, как и все остальные Древние Боги. С тех пор этот мир пришел в запустение, его обитатели, некогда служившие слугами и проводниками, утратили разум и превратились в Сторожей, нападающих на все живое. Остался лишь Конус Откровения, на вершине которого находятся действующие Врата в Хаос. Через них можно попасть в любой мир низкой реальности. Я собираюсь в одиночку пройти через Врата в некое далекое место, где надеюсь узнать что-нибудь о тайном замке лорда Гилеаниса.

– Я тоже отправлюсь с тобой. – Перебила его Килеана.

Яманубис с улыбкой покачал головой:

– Нет, тебя я с собой взять не могу. Дело в том, что я собираюсь навестить кое-кого из очень старых знакомых. А они, уж извини, не слишком любят Повелителей. Твое появление может помешать возобновлению дружбы. Сначала я обрисую им ситуацию, расскажу о нашей миссии, и потом только попрошу помочь.

– Ладно, – махнула рукой Килеана, – но ты уверен, что эти твои бывшие друзья смогут нам помочь?

– Я на это очень рассчитываю. Это парочка ученых, весьма необычная, между прочим, уже многие тысячелетия занимается исследованием Хаоса и его обитателей. Они знают многое, что не было известно даже мне, заброшенному некогда в самую глубину нижних миров и многие тысячелетия выбиравшемуся обратно.

– Простите что перебиваю, – вмешалась Дилл, – но, мне кажется, что за тем барханом слева я ощущаю какую-то странную ауру живых существ. Она не имеет четких очертаний, постоянно перетекая из одной формы в другую.

– Это Сторожа! – Сразу же определил Яманубис. – Как ты думаешь, они тоже нас почуяли?

– Не знаю, мои волшебные силы почему-то гораздо слабее в этом мире, и действуют они как-то странно…

– Это бывает, – успокоил девушку Учитель. – При переходе в другое Измерение любому магу требуется некоторое время, чтобы приспособиться к иным законам реальности. Попробуй определить, сколько их там, за барханом.

– Кажется, два или три десятка. – Неуверенно произнесла Дилл. – Нет, стойте! Впереди нас поджидает засада. Еще пол сотни существ. И сзади не меньше дюжины. Они хотят нас окружить. Они настроены очень враждебно.

– Спокойно! – Скомандовал Яманубис, сворачивая вправо, где еще не сомкнулось кольцо Сторожей. – Нельзя показать им, что мы боимся. Иногда это помогает.

Мы ускорили бег. Теперь мы двигались не прямо к серебристому конусу, а по касательной к нему. Взобравшись на вершину бархана, мы быстро осмотрелись. Сторожей пока не было видно, а до подножия Конуса Откровения оставалось не меньше лиги. Он занимал половину горизонта и, если бы в этом мире существовали облака, его вершина была бы ими закрыта.

– Вон там! – Взвизгнула Дилл. – Смотрите!

На вершину соседнего с нами бархана вскарабкались несколько странных существ. Сперва они показались мне похожими на больших, с суповую тарелку, крабов. Но приглядевшись, я понял, что роднят их с крабами только клешни, да и то, у Сторожей они были широкие, плоские, с острыми зубчатыми краями. Круглое уплощенное тело тварей опиралось на четыре длинных ноги с широкими когтистыми лапами, которые позволяли им быстро бегать по песку. Ни глаз, ни рта, ни дыхательных отверстий видно не было. Сторожа больше походили на неодушевленные автоматические механизмы, и их серебристо-стальной цвет еще более усиливал сходство с роботами. Мне даже показалось, что Сторожа сделаны из того же материала, что и Конус Откровения.

– Это еще не самая худшая их форма. – Облегченно вздохнул Яманубис. – Но все равно, бежим!

И мы побежали. А через соседний бархан перетекла металлически поблескивающая волна Сторожей. Их было не меньше сотни, как и предвидела Дилл, и они бежали сомкнутым строем, плотоядно щелкая своими клешнями. Вначале нас разделяло не менее пятидесяти шагов, но каждый раз, когда я оглядывался, расстояние становилось все меньше и меньше.

– Они догоняют! – Спокойно констатировала Килеана. – Придется с ними сразиться. Чем их можно уничтожить?

– Практически ничем! – Обрадовал нас Яманубис. – Я смогу раздавить двух-трех, Рен нагинатой разрубит столько же, но остальные тем временем навалятся на нас всей массой и разорвут на мелкие кусочки.

– Так что же делать?

– Бежать. Они не подойдут к Конусу Откровения ближе, чем на сто шагов. Если мы успеем добраться до спасительной зоны, то останемся в живых.

Яманубис был как обычно весел и оптимистичен. Я же сейчас не разделял его настроения. Песчаные барханы внезапно закончились и теперь под нашими ногами оказалась ровная твердая поверхность, которая по мере приближения к Конусу Откровения меняла свой цвет от буро-желтого к серо-металлическому. Казалось, что гигантское сооружение выросло из самого тела планеты. Наклонная металлическая стена была такой близкой, но, увы, недостижимой. Клешни Сторожей щелкали уже в считанных шагах позади нас.

– Прости, Дилл, что я втянул тебя в эту гибельную авантюру! – Воскликнул я. – Я сейчас постараюсь задержать Сторожей, сколько смогу. Прощай, любимая!

Я замедлил бег и на ходу начал снимать чехол с лезвия нагинаты. Я собирался остановиться и принять бой, чтобы дать возможность остальным успеть добежать до поверхности Конуса. Честно говоря, мысль о подобном самопожертвовании далась мне нелегко. Но другого выхода в тот момент я не видел.

Однако, как оказалось, не я один был готов на подвиг. Я услышал быструю переливчатую песню Дилл, и в тот же момент какая-то сила оторвала меня от поверхности планеты. По инерции мои ноги несколько раз дернулись, как бы продолжая бег, я потом только я догадался их подогнуть. Дело в том, что прямо подо мной оказались передние ряды Сторожей. Твари щелкали клешнями, стараясь достать взмывшую в небо жертву, но, к моему счастью, не подпрыгивали вверх. Я летел на высоте человеческого роста, и выше, кажется, меня поднимать не собирались.

Впереди меня на такой же высоте двигались Килеана, Дилл и Яманубис. Под их ногами также бесновались Сторожа. Песня волшебницы звучала торжествующе-победно, и я понял, кому мы обязаны своим неожиданным спасением.

Поняв, что достать нас невозможно, Сторожа отстали и сбились в шевелящуюся кучу. Я возликовал и преисполнился гордости за свою любимую волшебницу. Но наши проблемы еще не закончились. Внезапно песня Дилл оборвалась, и мы рухнули на землю. Хорошо еще, что падать пришлось с небольшой высоты, ведь соприкосновение с почвой, больше похожей на поверхность металла, весьма болезненно сказалось на моих конечностях.

– Я больше не могу! – Со слезами в голосе прокричала Дилл.

Я увидел, что Яманубис и Килеана подхватили девушку под руки и рванулись вперед, к спасительному Конусу Откровения. Я находился позади них в пяти шагах, и перед тем, как пуститься вдогонку, оглянулся на Сторожей. Лучше бы я этого не делал! Я ожидал увидеть привычную стаю металлических крабов, а вместо этого моим глазам предстало нечто чудовищное, огромное, противоречащее всем законам естественной природы.

– Учитель, обернитесь! – В панике заорал я. – Что это?!

– Беги, Рен, не оборачивайся! – Услышал я голос Яманубиса. – Сторожа преобразились. Эта их форма гораздо опаснее.

А позади меня над землей поднималось нечто, отдаленно напоминающее вставшую на дыбы сороконожку с длинными щупальцами и жвалами, покрытыми все теми же алчно щелкающими клешнями. Я-то думал сперва, что Сторожа просто отстали, а оказалось, что они остановились, чтобы слиться в единое существо. Даже если бы мы продолжали лететь невысоко над землей под действием волшебства Дилл, эта огромная тварь без труда дотянулась бы до нас.

Страх придал мне силы, и я дикими прыжками бросился следом за своими друзьями. Позади меня раздавался зловещий шелест: сотни ног чудовищной живой машины с огромной скоростью несли ее по ровной гладкой почве. Наклонная поверхность Конуса Откровения была все ближе и ближе. Основание Конуса было столь велико, что не было заметно его закругление. Передо мной как-будто бы находилась стена, уходящая в бесконечность и вправо, и влево.

Внезапно бежавшие впереди Яманубис и Килеана остановились, посадив обессилевшую Дилл на землю. Двумя скачками я поравнялся с ними и, возбужденно размахивая нагинатой, воскликнул:

– Что случилось? Почему вы встали?

– Все кончено. – Расплылся в улыбке Яманубис. – Мы в безопасности.

Не понимая его радости, я вновь оглянулся. Чудовищная металлическая сороконожка больше нас не преследовала. Она стояла на месте, и только ее длинные щупальца хлестали по земле, как будто изливая всю накопившуюся за тысячелетия злобу или ярость хищника, упустившего лакомую добычу.

– Почему Сторожа остановились? – Изумленно спросил я.

– Дальше им нельзя. Если они пересекут границу, то будут притянуты к Конусу Откровения и растворяться в нем. Посмотри на землю, Рен.

Я присмотрелся. Как я уже упоминал раньше, гладкая поверхность, окружавшая Конус, постепенно меняла свой цвет от песочного возле барханов, до металлического, как материал самого строения. Так вот, Сторожа, слившиеся в гигантскую сороконожку, застыли как раз перед той едва различимой гранью, откуда начинался чистый металлический цвет, такой же, как и цвет самих Сторожей. Мне неведомо, какие законы руководили существованием этого мира, как были созданы Конус и Сторожа, но, несомненно, Яманубис знал, что говорил. Еще один шаг, и Сторожа бесследно растворились бы в основании Конуса.

Убедившись в собственной безопасности, мы неторопливо поплелись к гигантскому строению. Вблизи стало видно, что его поверхность совершенно гладкая, но не полированная, а как бы матовая, словно сочетавшая в себе свойства камня, металла и, вполне может быть, дерева или пластика.

– Как мы заберемся наверх? – Обеспокоено спросила Дилл, немного восстановившая силы и шедшая самостоятельно. – Подъем слишком крутой и гладкий, а моей магии не хватит, чтобы поднять всех на такую невообразимую высоту.

– Вот как раз об этом-то можно не беспокоиться. – Улыбнулся Яманубис. – Конус об этом сам позаботится.

– Как позаботится? – Не понял я.

– О, как я соскучился по твоим наивным вопросам! – Радостно воскликнул Учитель, но, увидев мою кислую обиженную физиономию, смягчился. – Ладно, ладно, погоди, сейчас сам все поймешь.

Мы вплотную подошли к Конусу Откровения. Поверхность планеты переходила в Конус без каких-либо швов или трещин, что еще раз заставило меня поразиться могуществу создавших этот мир Богов.

– А теперь главное, – сказал Учитель, – правильно прыгнуть на Конус.

– Прыгнуть? – Переспросили я и Дилл одновременно, и я внутренне пожалел Яманубиса, у которого теперь появилось целых два наивных ученика.

– Вот именно. – Подтвердил Учитель, поправив свой рюкзак. – Повторяйте за мной.

С этими словами толстячок разбежался и подпрыгнул вверх, как бы заваливаясь на наклонную поверхность Конуса правым боком. Я ожидал увидеть, что сейчас он скатиться обратно к нашим ногам, и уже приготовился задать язвительный вопрос, но так и застыл с открытым ртом. Яманубис, упав на Конус, заскользил не вниз, а вверх! И он двигался все быстрее и быстрее!

– Догоняйте! – Послышался его удаляющийся голос.

Килеана, не раздумывая долго, повторила маневр Яманубиса, и через мгновение ее фигурка также понеслась вверх по Конусу.

Я увидел сомнение в глазах Дилл и предложил ей:

– Давай прыгнем вместе.

Она кивнула головой, и мы, взявшись за руки, прыгнули на поверхность Конуса. Соприкосновение с металлической стеной оказалось очень мягким, как будто какое-то силовое поле приняло нас в свои объятия. Было такое чувство что мы падаем. Но падение происходило снизу вверх. Дилл радостно взвизгнула, когда мы, набирая скорость, понеслись вверх, навстречу небу с сотнями скачущих разноцветных Солнц.

– Смотри, Рен! – Она показала пальцем вниз – а, точнее, теперь уже вверх – на землю. – Там есть и другие Сторожа!

Я проследил взглядом за ее рукой и, действительно, кроме гнавшейся за нами сороконожки, разглядел еще несколько противоестественных созданий, разгуливающих неподалеку от подножия Конуса Откровения. Но нас быстро несло вверх, и вскоре металлически поблескивающие твари превратились в едва различимые точки на фоне бежевого песка.

– Теперь Сторожей можно не бояться. – Успокоил я Дилл. – Меня теперь больше волнует, как мы затормозим на вершине Конуса и не улетим ли вообще куда-нибудь в атмосферу?

– Я думаю, Яманубис не позвал бы нас за собой, если бы была какая-нибудь опасность. – Вполне резонно рассудила Дилл.

Учителя и Килеану мы не видели. Хотя мы совершили прыжки с интервалами в пять ударов сердца, ускорение полета было таково, что маленькие человеческие фигурки скрылись из глаз на необъятной поверхности Конуса. Горизонт над нашими головами постепенно расширялся, и вскоре я поразился тому, что видимая нам поверхность планеты приобрела форму полукруга, как будто я смотрел на нее из космоса. Это было странно, ведь снизу Конус Откровения не выглядел настолько высоким.

Не успел я привлечь к этому несоответствию внимание Дилл, как скорость нашего скольжения стала быстро уменьшаться. Дилл еще раз взвизгнула, когда мы совершенно неожиданно перекатились через верхний край Конуса.

– С мягкой посадкой! – Приветствовал нас улыбающийся Яманубис.

Килеана стояла рядом с ним, но не смотрела на нас, а с непередаваемой смесью восторга и изумления озирала окружающий пейзаж. Верхушка Конуса была как бы срезана и образовывала площадку шагов двести в диаметре. Именно на ней мы и очутились. Где-то очень далеко под нами виднелась поверхность планеты. Она была не больше, чем таз для варки варенья. Казалось, что мы стоим на гигантском столбе, вознесшемся высоко в космос. И теперь нас со всех сторон окружали звезды. Не те десятки Солнц, видимых снизу, а сотни тысяч, тысячи тысяч беспрестанно двигающихся, меняющих цвет и размеры небесных тел. Эта картина потрясала и поражала, проникала в человеческую душу и заставляла ее трепетать от сознания прекрасной и величественной Вселенной. Теперь я понял, почему это строение назвали Конусом Откровения. В этом месте любой человек становился мудрецом и философом, поэтом и магом.

– Ну, как? – Вопрос Яманубис задал очень тихо, и я подумал, что даже бывший Бог, не раз бывавший не только здесь, но и в других, не менее значительных местах, испытывает благоговение перед красотой развернувшейся картины Вселенной.

– Нет слов. – Вымолвила прижавшаяся ко мне Дилл. – Ради одного только этого можно вытерпеть и усталость, и боль, и страх перед Сторожами.

– Теперь я вас тут оставлю на некоторое время. – Сказал Учитель. – Можете поспать и набраться сил. Упасть с вершины Конуса не бойтесь: силовые поля этого не позволят. Кстати, это они так искажают пространство, что кажется, будто планета очень далеко. На самом деле, высота Конуса Откровения где-то семь-восемь лиг. Ну, ладно, не будем терять времени, я пошел через Врата Между Мирами.

И тут только я заметил, что в центре круглой площадки находился светящийся слабым зеленоватым светом полупрозрачный конус высотой приблизительно в пять человеческих ростов. На фоне мириадов переливающихся разными цветами Солнц он был почти незаметен. И только потому, что Яманубис направился прямо к нему, я смог его разглядеть.

– Подожди, – окликнула его Килеана. – Сколько нам тебя ждать? И что нам делать, если ты не вернешься?

– Я вернусь и очень скоро. В Хаосе время течет неравномерно, тут можно двигаться и вдоль, и поперек, и в обратную сторону, смотря в какие временные потоки попадешь. А я хорошо знаю, куда мне надо попасть и каким путем вернуться. Если же тебя беспокоит, что я сбегу и брошу вас тут, то ты ошибаешься. Неужели ты думаешь, что возрождающийся Первый Бог Трисмегист допустит это?

– Я не это имела в виду… – Смутилась Килеана. – Я доверяю тебе также, как и твой ученик Рен. Но я знаю, что путешествие через миры Хаоса очень опасно.

– Уж это-то и я знаю. – Усмехнулся Яманубис. – Я тут провел довольно много времени, если помнишь.

Учитель решительно направился к зеленоватому конусу. Он не произносил никаких заклинаний, не совершал магических ритуалов, он просто шагнул в конус и мгновенно исчез. Это было похоже на работу Портала Прямого Перехода. Только здесь путь через ткань пространства был проложен не высокими технологиями Повелителей, а могущественной магией Древних Богов.

* * *

Как и обещал Яманубис, ожидание продлилось недолго. На вершине Конуса Откровения было очень тепло, так что мы не пользовались плазменными горелками, а перекусили только разноцветными таблетками и запили их концентрированной водой. И еще мы успели как следует выспаться после всех происшедших с нами приключений. Правда, долгое лежание на жесткой поверхности оказалось не очень-то приятным и вызвало ломоту во всем теле.

Как раз в то время, когда по настоянию Килеаны мы пробегали третий круг по краю площадки Конуса Откровения, разминая затекшие мышцы, мое ухо уловило какой-то странный звук, исходящий со стороны Врат Между Мирами. Поглядев на середину площадки, я издал возглас удивления. Прямо из мерцающего зелеными бликами конуса высовывалась голова дракона. Очень большая голова очень большого дракона! В его разинутой пасти виднелись клыки размером с мою руку. Вдруг я понял, что дракон улыбается. Его огромные карие глаза не были глазами хладнокровной рептилии, а светились необыкновенной нечеловеческой мудростью и отчасти доброй иронией.

Килеана настороженно замерла, а Дилл побелевшими губами стала шептать какое-то защитное заклинание.

– Это они? – Раскатистый глухой рык, несомненно, принадлежал дракону. Хотя его рот не двигался, произнесенные слова возникали как-будто непосредственно в моих ушах. – Не очень-то велики для тех подвигов, которые ты нам расписал.

– Они, они. Не стоит судить о герое по его размерам. – Второй голос принадлежал Яманубису. – Вылезай, Горохор, места тебе тут должно хватить.

Из-под нижней челюсти дракона на вершину Конуса Откровения выбрался Учитель собственной персоной. Его рот расплывался в счастливой улыбки, а глаза сверкали веселым задором. Следом за ним двинулся и дракон. Сначала показалась шея длиной в двадцать шагов, затем длинное тело с двумя парами ног и двумя парами крыльев, потом появился постепенно утоньшающийся хвост. Хвост тянулся долго, потому что дракон с трудом размещался на вершине Конуса Откровения, сворачиваясь в клубок. Покрывающая тело чешуя переливалась в свете мириадов разноцветных звезд всеми цветами видимого спектра. Наконец, огромное существо замерло, положив голову рядом с нами. Удивительно, но от дракона веяло каким-то чудесным цветочным ароматом. Он слегка кружил голову и заставлял забывать о чудовищных размерах существа. Наверное, это было одним из свойств легендарной драконьей магии, понял я.

– Это и есть твой старинный друг? – Спросила Килеана у подошедшего к нам Яманубиса.

– Друзья. – Уточнил Учитель. – Их двое: известный исследователь Измерений Хаоса кругг Аконепутарован и его ученик – молодой дракон Горохор.

– Меня можно звать просто Акон. – Этот странный голос также возник у меня в голове. Он не принадлежал ни дракону, ни кому-либо из присутствующих людей. Голос как будто переливался и журчал, втекая в мой мозг, но это не казалось ни страшным, ни неприятным.

– Еще и кругг?! – Возмущенно воскликнула Килеана. – Нечего сказать, славная у тебя компания.

– Вполне подходящая для Бога Смерти, сражавшегося некогда вместе с драконами против людей-Повелителей. – Раздался журчащий голос.

– Я тоже не в восторге от того, что приходится помогать бывшим врагам. – Пророкотал дракон. – Но Яманубис позвал нас, и мы пришли.

Пытаясь понять смысл этого диалога, я начал вспоминать рассказы Повелителей о Великой Битве Богов. Насколько я помнил, двенадцать Древних Богов восстали тогда против своих создателей: Великого Первого Бога и Великой Первой Богини, стремясь уничтожить их и самим править созданной Вселенной. На стороне Первых Богов сражались люди-Повелители, джинны, демоны и многие другие разумные расы. Против них выступали Младшие Боги – создания Древних Богов, – поддержанные драконами, эльфами и гномами. Кругги в сражении не участвовали, но их симпатии были на стороне Древних Богов. Так что сейчас на вершине Конуса Откровения сошлись старинные смертельные враги. Конечно, со времени Великой Битвы Богов прошла почти вечность, которая должна была бы смыть взаимную ненависть, но практически бессмертные создания могли думать по другому.

– Думай немного потише, человек, – раздался в моей голове обращенный ко мне голос кругга, – и не бойся. Мы не собираемся прямо сейчас вцепиться друг другу в глотки. Действительно, мы враждовали очень давно, и после Великой Битвы сменилось много поколений. Из присутствующих только один Бог Смерти Яма-Анубис жил в те незапамятные времена. И знакомство с людьми и Повелительницей для нас с Горохором скорее любопытно, чем неприятно.

Я уловил шевеление на затылке дракона. Вдоль всего его хребта тянулись костяные шипы, короткие на шее и хвосте, длинные на голове и туловище. И сейчас из углубления между двумя шипами на площадку выползло необыкновенное существо. Оно походило на золотую амебу размером со взрослого человека. Оно постоянно перетекало из одной формы в другую, но чаще всего представляло собой шар со множеством отростков. Это и был кругг – крайне редкое разумное существо, и, как признавали все, самое мудрое из смертных рас.

– Итак, – произнес Яманубис, – когда все познакомились, я кратко обрисую следующие наши действия. Акон и Горохор, увы, не знают, где находится замок Гилеаниса. Так что они любезно согласились перенести нас на Перекресток Измерений, чтобы…

– На Перекресток Измерений?! – Вскричала Килеана. – Да лучше уж сразу отдать нас патрулю Повелителей. Перекресток расположен вблизи наших Двенадцати Измерений. Там узел Сети ППП, там сотни агентов Дальней Разведки Империи. Да мы даже не успеем сделать шаг по Перекрестку, как нас обнаружат и схватят.

– Все это верно, – покивал головой Яманубис, – все правильно. Но на Перекрестке Измерений живет величайшая волшебница Ридалина из Лопараса. Она, быть может, одна-единственная во Вселеной, кто сможет найти тайный замок Гилеаниса.

Мне показалось, что имя волшебницы я уже когда-то слышал. Покопавшись в памяти, я вспомнил.

– Учитель, это случайно не та самая волшебница, которая предсказала, что я единственный, кто может убить Императрицу Повелителей? И ты все еще веришь в ее способности?

– Та, та, и не надо насмешничать. Предсказание, возможно, еще не исполнилось. Дословно оно звучало так: «Родится человек, который уничтожит Повелителя Повелителей, неправедно получившего власть и неправедно ею воспользовавшегося. Человек освободит миры от угрозы вечного рабства под пятой Империи и заставит саму Империю измениться и переродиться».

– Тогда это было сказано не о Килеане, а о Гилеанисе. – Догадался я. – Наверное, именно его мне придется…

– Ну уж нет. – Перебила меня Повелительница. – Гилеанис – мой. Он будет жить до тех пор, пока не расскажет, как похитил моего отца и где его прячет.

Глаза Килеаны мерцали мрачным мстительным огнем, и я подумал, что Гилеанис бысто выдаст все свои тайны, попав в руки этой миловидной девушки. И еще я порадовался, что принадлежу к числу друзей Императрицы, а не к команде ее врагов.

– Как это мило! – Насмешливо пропыхтел дракон. – Мои предки, павшие в Битве Богов, сейчас бы порадовались, глядя как победившие их Повелители уничтожают друг друга в борьбе за власть.

Килеана покраснела от гнева, и открыла рот, чтобы дать жестокую отповедь Горохору, но вдруг сникла и растерянно произнесла:

– А ведь ты прав, дракон. Своими руками мы уничтожаем Империю, которую построили. Гилеанис и его банда предали дело, завещанное нам Первыми Богами. – Тут девушка выпрямилась и гордо закончила. – Но я покараю заговорщиков и исправлю допущенные ошибки. Возрождающийся Бог Трисмегист будет гордиться своими первосотворенными помощниками!

– Мне нравиться эта Повелительница, – заявил Акон, так, чтобы его слышали все. А потом добавил. – А тебе?

Сначала я решил, что его мысленный вопрос адресован дракону, что было вполне естественно и нормально. Но когда журчащий голос в моей голове повторил: «А тебе нравиться Повелительница?», я понял, что кругг обращается непосредственно ко мне.

– Да, конечно. – Мысленно ответил я ему.

– Но та, которая посветлее и повыше, я чувствую, тоже тебе нравиться?

– Дилл? Я ее люблю.

– «Нравиться» и «люблю» – это разные понятия в человеческой психологии?

Я задумался, вспоминая всех своих многочисленных подружек с Острова Белой Скалы, особенно Тику Биллан, которую, как мне казалось, я любил. Но теперь, когда рядом со мной была Дилл, те прежние чувства казались бледными и выцветшими. Как объяснить все это амебообразному круггу?

– Спасибо за объяснение, человек Рен. – Раздался в моей голове голос Акона. – Теперь я достаточно изучил этот аспект человеческих взаимоотношений.

Вот, значит, как. Мысли, пронесшиеся в моей голове, были уловлены круггом и приняты за ответ. Надо в следующий раз постараться фильтровать воспоминания. Некоторые сцены, всплывшие в моем сознании, были слишком откровенны и интимны. Так что я думаю, кругг почерпнул новые сведения не только о духовной ипостаси человеческой любви.

Килеана тем временем продолжала спорить с Горохором и Яманубисом по поводу необходимости посещения Перекрестка Измерений. Она собиралась, если это так уж необходимо, в одиночку пройти через Врата Между Мирами и встретиться с волшебницей Ридалиной.

– Поймите, – убеждала она, – вы даже представить себе не можете, сколько спутников, зондов и тайных агентов Империи находится сейчас на Перекрестке. Их и раньше там было немало, а теперь, когда Гилеанис ведет за мной охоту, стало еще больше. Самое обидное, что я не знаю, кто из эмиссаров Дальней Разведки вовлечен в заговор, а кто сохранил мне верность. Так что приходится считать, что любой Повелитель немедленно сообщит о появлении нашей довольно пестрой команды Гилеанису. А это значит, что через Сеть ППП в считанные минуты на нас свалятся штурмовые отряды Империи. Но если я пойду одна, то у меня будет гораздо больше шансов на успех. На перекрестке все мои приборы и устройства вновь заработают, а у меня в рюкзаке, учтите, есть много сюрпризов даже для агентов Дальней Разведки.

– Нет, мы отправимся все вместе, – покачал головой Яманубис. – И не через Врата, а на драконе.

– На драконе?! – Поразилась Повелительница. – Но ведь после Битвы Богов они утратили способность летать между мирами.

– Да, так было. – Пророкотал Горохор. – Мы были первыми разумными существами, которых создали Великие Древние Боги Кулл и Рианна. Мои предки обладали великой магией и могли свободно перемещаться в любое Измерение, в любую точку Вселенной. Но в Великой Битве почти все они были уничтожены. Те, кто выжил, в большинстве своем выродились в примитивных рептилий, потерявших разум и память. Но нашлось несколько драконов, которые сумели сохранить свои силы…

– Которые во-время смылись с поля боя, – с горькой усмешкой перебила Килеана, – сбежали, поняв, что им не выстоять против боевых крейсеров Повелителей. Хотя перед этим несколько тварей сожгли корабль, на котором была моя мама. Она умерла конечной смертью. Конечно, мы знали о том, что где-то на окраинных Измерениях скрываются жалкие остатки некогда могучего племени. Так что я верю: ты можешь летать между мирами.

Вот это да! А я и не знал, что у Килеаны нет мамы. Хотя странно: если она погибла в Великой Битве, как ребенок появился всего несколько тысячелетий назад? Наверное, опять какая-нибудь технологическая магия Повелителей.

Из пасти Горохора вырвалось облачко горячего дыма. Я невольно сделал шаг назад и потянул за собой Дилл. Мне показалось, что сейчас начнется серьезная потасовка. Но Горохор, сверкнув глазами на Яманубиса и Акона, не сдвинулся с места.

– Успокойся, Кил, – тихо произнес Учитель, – многое из того, что произошло давным-давно, пора придать забвению. Жертвы были с обеих сторон. Мир с тех пор очень сильно изменился.

– Мир много раз менялся, и скоро измениться вновь, – раздался обращенный ко всем голос кругга. – Если возрождаются забытые Боги, то скоро всех нас ждут новые потрясения.

Это было мрачное пророчество. Дилл вздрогнула и прижалась ко мне. Я вспомнил Того, Кто Назвал Себя Трисмегистом, но мне почему-то не было страшно. Пусть трепещут те, кто когда-то был его врагами.

– Давайте вернемся к нашей миссии. – Напомнил Яманубис. – Как говориться: «делай, что должно, и пусть будет то, что будет».

– Некогда грозный Бог Смерти нынче стал философом-фаталистом? – Иронично ухмыльнулся Горохор, растянув еще больше свою огромную пасть. – Ладно, проехали. Так что, все летим на Перекресток Измерений?

– Все. – Твердо подтвердил Яманубис. – Как договорились: ты, Горохор, обеспечиваешь перемещение между Измерениями, ты, Акон, прикрываешь нас своими чарами от наблюдательных устройств и любопытных глаз.

– Только учтите, – небрежно пыхнул дымком в небо дракон, – хоть Перекресток находится в Срединных Мирах, для безопасности я зайду со стороны Хаоса. Повелительница-то выдержит, а вот за этих двух хлопающих ресницами человечков я поручиться не могу. Путь через Хаос непрост. Человеческое восприятие реальности слишком слабо и ненадежно.

Я догадался, что «хлопающими ресницами» были мы с Дилл, которые, надо честно признать, едва понимали, что в действительности кроется за ведущимся диалогом.

– Не беспокойся, Горохор, – успокоил дракона Яманубис, – Дилл – сильная волшебница, а Рен – мой ученик, Подмастерье. Просто не забирайся без необходимости далеко в Хаос, и они останутся в норме.

«В норме»! За что я люблю своего Учителя, так это за неиссякаемый оптимизм. Судя по тому, каким восторженным взглядом смотрела на все происходящее Дилл, ей это тоже нравилось.

По вежливо протянутой лапе Горохора мы залезли на его спину. Кругг одним легким прыжком залетел обратно на холку дракона, почти слившись с переливающейся всевозможными оттенками чешуей. Сидеть между большими спинными шипами оказалось весьма удобно. Почти как на сидении антиграва. Ближе к голове занял место Яманубис, следом – Килеана, потом – Дилл, а за ней – я.

Горохор развернул две пары перепончатых крыльев, размером с паруса галеры, несколько раз взмахнул ими, и я увидел, как площадка Конуса Откровения быстро исчезла внизу. Меня пронзил инстинктивный ужас: сейчас мы окажемся в космосе и мгновенно будем заморожены, разорваны, уничтожены.

– Не бойся, Рен, – обратился ко мне кругг, – никакой опасности нет. Дракона защищает магическое силовое поле. Кроме того, он не первый раз возит пассажиров, дышащих планетарным воздухом.

Как я знал, драконы и кругги в кислороде не нуждаются. Меня мучил еще один вопрос, который я хотел задать, но боялся показать свое невежество перед нашими новыми знакомыми. Может потом Яманубис объяснит мне…

– Ты хочешь знать, как в безвоздушном пространстве дракон летит при помощи крыльев? – Проник в мое сознание журчащий голос Акона. От кругга нельзя было скрыть ни одной мысли, и я согласно кивнул. – Очень просто: драконы машут крыльями не для того, чтобы отталкиваться ими от воздуха. Движениями крыльев они совершают магические пассы. Так что неважно, находятся они в атмосфере планеты или в открытом космосе. Они плетут нить перемещающих в пространстве заклинаний. Именно поэтому истинные драконы могут прокладывать путь из одного Измерения в другое. Конечно, как ты понял, способны на это лишь те немногие драконы, что сохранили древние знания и магические силы предков.

Планета с Конусом Откровения уже давно растаяла в межзвездной тьме. Мы стремительно неслись через космос, так что разноцветные Солнца казались летящим навстречу дождем. Это зрелище завораживало и заставляло сердце замирать от леденящего страха и обжигающего восторга. Я заметил, что звезды постепенно размываются, становятся похожи не на светящиеся шары, а на кляксы света. Как я понял, мы не только двигались по Вселенной, но еще и углублялись в Измерения с меньшим уровнем реальности, в Хаос.

– Дилл, – позвал я волшебницу, – ты хорошо себя чувствуешь? Не боишься?

Она обернулась. Ее фиолетовые глаза сияли непередаваемым счастьем.

– Это чудесно Рен! Восхитительно! Нет слов!

Блаженны не знающие законов физики…

Глава 10. Сквозь Хаос.

Крылья Горохора размеренно двигались вверх-вниз, не только неся меня сквозь космическую бездну, но и навевая сонливость. От тела дракона исходило приятное расслабляющее тепло, а мое «сидение» между двумя спинными шипами теперь казалось надежным и уютным. Наверное, я действительно на некоторое время задремал, потому что внезапно раздавшееся в ушах низкое гудение заставило меня вздрогнуть и разлепить сомкнутые веки.

Защитное поле вокруг дракона теперь не было прозрачным. Оно мерцало тревожным багрово-красным светом и издавало тот самый низкий звук, который меня разбудил. За полупрозрачными стенами силового кокона я увидел ставшую привычной картину: несущийся мимо нас поток разноцветных звезд. Когда поле стало видимым, я еще раз поразился магическим возможностям кругга и дракона. Лишь тонкая пленка, окружающая длинное тело Горохора, ограждала нас от безвоздушного пространства. Я мог бы дотянуться нагинатой до багрового барьера, но сделать этого не рискнул.

Яманубис и Килеана что-то взволнованно обсуждали, но, слыша их голоса, я не мог разобрать слов.

– Что случилось, Дилл? – Обратился я к волшебнице, которая также прислушивалась к разговору.

– Ты проснулся, Рен? – Обернулась она ко мне. – Акон передал, что нас преследует рой Критерианских Пчел.

– Пчелы?! Тут, в космосе?

– Именно, – раздалось в моей голове журчание кругга, – но Критерианские Пчелы – это не насекомые, это вообще не животные в привычном тебе понимании. Они скорее похожи на сгустки энергии, на концентрированные поля полумагической консистенции. Питаются они жизненной силой любых встреченных существ, которая поддерживает их существование. Рой Критерианских Пчел, к счастью, не может жить вне Хаоса и не способен приближаться к крупным планетам, сильное магическое поле которых растворит в себе их сущность. Но здесь, в Хаосе, в межпланетном пространстве живет достаточно живых существ, чтобы прокормить Рой. Теперь и мы – их потенциальная добыча.

– Спасибо, – поблагодарил я Акона за объяснение, из которого понял едва ли половину, – надеюсь, вы и Горохор достаточно хорошо знаете порождения Хаоса, чтобы легко с ними справиться. Или скрыться от них, на худой конец.

– Все не так просто. Критерианские Пчелы поглощают любую форму живой энергии: жизненную, интеллектуальную, магическую, физиологическую. Если я или Горохор применим против них защитные или уничтожающие заклинания, то эти Пчелы просто проглотят их, как ты проглотил бы брошенное в тебя пирожное.

– Значит, наше защитное поле…

– Продержится совсем недолго. Мы с Горохором вплели в него несколько заклятий, несъедобных для Пчел, но это только временная защита.

– Но как же вы раньше…

– Раньше этих существ мы чувствовали издалека, и успевали заранее скрыться, а теперь я слишком много внимания уделил поиску кораблей Повелителей, и проглядел опасность. Раньше нам попадались небольшие слабые Рои, а этот необыкновенно велик и быстр. Раньше мы бы сделали резкий нырок в Абсолютный Хаос и сбили Пчел со следа, а теперь у нас есть ты и Дилл – люди, которые не выдержат пребывания в Измерениях с крайне низким уровнем реальности.

– Но другого…

– Другого выхода нет. Мы, конечно, попытаемся оторваться от Роя, но, я уверен, нам все равно придется уйти в Хаос. С Дилл я уже разговаривал. Она согласна рискнуть. А вот Яманубис и Повелительница не уверены, что ваш рассудок выдержит это испытание.

– Если Дилл…

– Если Дилл согласна, согласен и ты. Правильно я понял? Значит, решено. Пчелы приближаются, и я буду слишком занят защитным полем. Так что в Хаос нырнем без предупреждения. Держитесь, люди, я не хотел бы вас потерять. Вы мне понравились.

Я понял, что в конце кругг обратился ко мне и к Дилл. Вообще, как оказалось, не так уж и плохо общаться с существом, которое читает твои мысли. По крайней мере, ему не надо задавать трудных щекотливых вопросов. Он и так тебя понимает.

– Дилл! – Тихо окликнул я. – Если мы погибнем…

– То погибнем вместе, зная, что любим друг друга. – Волшебница выглянула из-за спинного шипа Горохора. – Но сначала мы еще поборемся за жизнь. Акон показал мне новые заклинания и объяснил, что надо делать. Мы объединим наши магические силы, чтобы усилить защиту. Так что скоро я впаду в транс и не смогу с тобой разговаривать. Извини…

На самом-то деле, просить прощение должен был я. Когда все ищут пути спасения, я отвлекаю одного из трех наших магов романтической чепухой. Или не чепухой? Мне показалось, что тонкая спина Дилл чуть-чуть выпрямилась, а худенькие плечи распрямились. И, кажется, у кругга она позаимствовала не только новые магические знания, но и манеру общения.

Я машинально поправил нагинату, лежащую у меня на коленях поперек «сидения» на спине дракона. Правда, сейчас это оружие было бессильно. Наши жизни зависели от объединенной магической силы дракона, кругга и волшебницы, поддерживающих багрово-красный защитный кокон.

Я повертел головой, пытаясь увидеть настигающую нас опасность. Где же эти проклятые Критерианские Пчелы? Я уже столько узнал о них, но еще не увидел собственными глазами. А невидимый враг всегда кажется страшнее и могущественнее, чем враг, с которым сошелся лицом к лицу. Но, сколько я ни всматривался в пространство за пределами нашего кокона, Роя видно не было. Может быть, мириады окружавших нас звезд мешали увидеть Пчел?

Внезапно слева от меня раздался тонкий звон, похожий на звук маленького серебряного колокольчика. Я быстро обернулся. На багровом защитном поле расплывался серебристо-белый круг размером с тарелку. Не успел я моргнуть, как одновременно прозвонил десяток колокольчиков, и там, где защитное поле обтекало хвост Горохора, вспыхнули белесые пятна.

«Пчелы!» – понял я. Но как не вглядывался, увидеть атакующих тварей мне не удавалось. Видимо, для человеческого зрения эти существа были невидимы. Только громкий перезвон, от которого едва не закладывало уши, да множество новых светлых отметин на защитном поле выдавали атаки Роя Критерианских Пчел.

Силовой кокон пока держался. Я услышал, как Дилл что-то тихо запела, и по защитному багровому занавесу пошли фиолетовые волны, смывая серебристые пятна Пчелиных «укусов». Однако в других местах сразу же появилось множество новых пятен, с которыми уже не справлялись заклинания волшебницы.

И я ничем не мог помочь! Мне оставалось только сидеть, сжимая древко нагинаты так, что побелели костяшки пальцев. Яманубис и Килеана обменялись несколькими отрывистыми фразами. Судя по всему, наши дела были не очень хороши. Серебристые пятна росли и сливались друг с другом, а позади, вокруг драконьего хвоста, защитное поле из багрового уже превратилось в молочно-белое. Мириады колокольчиков стучали у меня в ушах, так что голова раскалывалась, и перед глазами плыли красно-белые пятна.

И вдруг все изменилось. За мгновение, достаточное лишь для того, чтобы моргнуть, «укусы» пчел исчезли, а внутри нашего защитного кокона наступила мертвая тишина. Я не услышал даже пения Дилл. Я попытался рассмотреть что-нибудь сквозь полупрозрачную багровую пелену. Проклятие! Лучше бы я этого не делал. Вокруг нас был Хаос. Абсолютный Хаос.

В человеческих чувствах нет достаточной остроты, в человеческом сознании нет аналогий, в человеческом языке нет слов, чтобы воспринять и описать Измерения Хаоса. Тут не было ни звезд, ни планет, ни разделяющего их пространства. Здесь вообще не было понятия пространства, казалось, что дракон Горохор завис в центре Черной Дыры чьего-то безумного сознания. Мелькание, мельтешение, появление и исчезновение чего-то, чему нет названия. Постоянные перемены, перетекание энергии в материю, материи – в магию, магии – в жизнь, жизни – в смерть, смерти – в энергию…

Окружающий Хаос сводил меня с ума. Я попытался закрыть глаза, но с некоторым отстраненным удивлением понял, что не могу этого сделать. Причем непонятно было, то ли я сам изменился под влиянием Хаоса, утратив человеческое тело, то ли мои органы чувств и мышцы отключились от мозга, обретя самостоятельную жизнь.

– Не боись, шеф, не подведем, в натуре! – Заявила моя правая рука.

– Спасибо… – Машинально поблагодарил я.

– Да мы за тебя… да ты для нас такой авторитет… да мы для тебя горы свернем, зуб даю. – Поддержала правую руку ее левая сестрица.

– Это по какому такому праву?! – Возмутился Зуб. – Это кто там меня дает? Я, между прочим, измельчаю пищу, за счет которой вы потом живете. Я – особа, приближенная к голове. А вы, руки, хорошо только задницу подтираете.

– А это что, легкая работа? – Взвизгнула моя Задница. – Я люблю чистоту, и никто не смеет говорить, что я менее полезна, чем какой-то там Зуб. Желудок и Кишечник пихают в меня свои отходы, а я, типа, давай, пакуй и выкидывай!

– Что?! Мы?! – Хором завопили Желудок и Кишечник. – Все, конец. Мы обиделись. Мы сейчас уйдем, а вы тут без нас живите дальше сами какнибудь.

Только тут я осознал, что происходит нечто нелогичное. Вы никогда не разговаривали со своей рукой? А со своим зубом? А со своей…? Короче, это, кажется, и был тот самый «распад личности», который уничтожал человеческое сознание в Хаосе. Только почему части моего тела выражаются так вульгарно? Откуда у них подобные стиль и слог?

Мне пришлось вмешаться:

– Спокойно, друзья, спокойно, мои органы и конечности! Не ссорьтесь и не ругайтесь. Ведь каждый из вас существует не сам по себе, а только в единстве со всем организмом. Если кто-то из вас уйдет, погибнет сам и остальных погубит. Ну что, мир?

– Мир. – Согласились Руки, Ноги и прочие части моего тела.

– Да ты не волнуйся, начальник, – успокоило меня Сердце, – мы хоть иногда и ругаемся, но всерьез никто не собирается разбегаться. Мы че, в натуре, не шарим, к чему это приведет?

– Мир! Дружба! Согласие! – Скандировали органы, и их крики постепенно сливались в неразборчивый шум. Теперь я уже не слышал отдельных голосов, казалось, что у меня просто звенит в ушах.

«Интересно, – начал размышлять я, – если все мои органы на время обрели самостоятельность и независимость, то что же тогда есть собственно „Я“? Где та грань, которая отделяет набор физических деталей, объединенных в единый человеческий организм, от личностного самоосознания?» Множество разных мыслей роилось в моей голове, но я не мог их сформулировать и выразить словами, как иногда бывает невозможно поймать вьющихся вокруг бабочек или мотыльков.

– Рен, Дилл! – Вернул меня к реальности голос Учителя Яманубиса. – Мы выбрались из Хаоса. Вы еще живы?

– Наверное, живы, – услышал я нетвердый, но отчетливый голос Дилл, – хотя, возможно, все мы уже превратились в нечто, что можно назвать не мертвым, но и не живым.

– Да что мне сделается? – Отозвался и я, невыразимо обрадовавшись, что моя любимая жива, но в то же время обеспокоившись ее странным ответом. Неужели ее психика не выдержала нагрузки?

– Дилл, – позвал я, – ты хорошо себя чувствуешь?

– Теперь, пожалуй да, – ее голос окреп и обрел привычные интонации, – но то, что со мной произошло в Хаосе, приятным назвать нельзя. Это было что-то… нечеловеческое. Но это закалило мой разум. Ведь и ты, Рен, пережил нечто подобное?

– Да, – усмехнулся я, – мне удалось сохранить внутреннее согласие.

Я осмотрелся. Как хорошо было вновь оказаться в более-менее привычном мире! Хотя уровень реальности был еще мал, и нас окружали не звезды, а размытые световые пятна, все же это не был сводящий с ума Абсолютный Хаос. Багровый кокон, окружающий Горохора, тихо гудел, создавая впечатление надежной и прочной защиты.

– Надеюсь, теперь-то мы оторвались от Роя Критерианских Пчел? – Спросила Килеана, ни к кому конкретно не обращаясь.

Словно в ответ на ее слова послышался звон колокольчика, и я вновь увидел серебристо-белое пятно, расплывающееся на защитном поле.

– Проклятье! – Вырвалось у меня. – Все снова.

– Нет, – раздался у меня в голове журчащий голос кругга, – теперь мы попробуем другой способ.

– Такой же надежный, как проход через Абсолютный Хаос? – Язвительно поинтересовалась Килеана.

– Нет, гораздо менее надежный, но зато намного более опасный. – Обрадовал нас всех Акон.

– А можно заранее узнать, в чем он заключается?

– Лучше не надо. А то некоторые предпочтут спрыгнуть с моей спины прямо тут. – Злорадно пропыхтел Горохор.

Крылья дракона начали двигаться все быстрее и быстрее. Разноцветные светящиеся кляксы, заменяющие здесь звезды, с огромной скоростью неслись мимо нас, образуя что-то вроде переливающегося всеми цветами радуги тоннеля. Мне стало казаться, что мы падаем в бездонный колодец. Падаем все быстрее и быстрее.

Но вдруг каким-то неведомым мне до сих пор шестым чувством я ощутил, что у этого колодца есть дно. Горохор нес нас к какому-то определенному известному ему месту, но я почему-то уже издалека чувствовал, что там нас поджидает нечто ужасное. Даже сквозь защитное поле до меня доходили эманации древнейшей нечеловеческой злобной силы. Казалось, что мы летим к центру невидимой паутины, где потирает волосатые лапки и шевелит крючковатыми жвалами в предвкушении добычи хладнокровный терпеливый паук.

– Впереди Кур-Башур! – Прокричала Килеана, и впервые в голосе Повелительницы я услышал нотки страха.

– Кур-Башур? – Переспросила Дилл. – Что это такое?

– У нас мало сведений об этом существе, – ответила Килеана, – Повелители стараются держаться подальше от него. Пусть тебе объяснит Яманубис или Акон. Надеюсь, они понимают, чем рискуют, приближаясь к КурБашуру.

– Во-первых, Кур-Башур – это не существо. – Начал Яманубис. – Он огромен, как космическое тело, но это не планета и не звезда. Кур-Башур – это Кур-Башур. Он пожирает все, что может к себе притянуть. Этим он чем-то похож на Критерианских Пчел. Никто не знает, когда и как он появился. Некоторые предполагают, что он зародился в самом сердце Абсолютного Хаоса, а потом смог перебраться в более упорядоченные Измерения, дабы избежать неминуемого развоплощения. Кое-кто, в том числе и Акон с Горохором, считают, что Кур-Башур – это оставшиеся от какого-то Древнего Бога злоба и ненависть. Сам Бог был уничтожен Жезлом Смерти в Великой Битве, а одна из его сущностей оказалась заброшена в Измерения Хаоса, где теперь втягивает в себя зазевавшихся путешественников.

– Тогда зачем же мы к нему приближаемся? – Спросил я. – Надо быстрее разворачиваться и делать ноги… то есть, крылья.

– Уже невозможно. – Прогудел Горохор. – Притяжение Кур-Башура не отпустит нас. Единственный путь – вперед.

– Но как же… – Растерялся я.

– Всему свое время. – Прервал мою фразу кругг. – Не забывай, что вместе с нами к Кур-Башуру притягивается и Рой Пчел.

– Какая разница, если и они, и мы не избежим Кур-Башура? Погибнуть вместе с Пчелами – не очень-то радостная перспектива. – Заметила Килеана.

– По крайней мере, это единственный шанс избавиться от преследующего нас по пятам Роя. – Пожал плечами Яманубис.

Пока мы разговаривали о Кур-Башуре, его влияние значительно усилилось. Мне казалось, что каждая клеточка моего тела дрожит от ужаса, но в то же время стремиться вперед, чтобы слиться с источником этого ужаса. Выглянув из-за спинного шипа дракона, я увидел, что впереди, прямо перед нами, находится быстро увеличивающееся черное пятно. Это не был межзвездный мрак. Черное пятно как-будто шевелилось, бурлило, выбрасывало из себя такие же черные щупальца-протуберанцы. Нас влекло прямо в центр Кур-Башура, туда, где всех ждала безвозвратная смерть.

– Мы уже достаточно близко, чтобы Горохор и Акон наконец-то раскрыли свой план. – Вслух подумал я.

– Близко? – Переспросил Горохор. – О, нет! До Кур-Башура еще очень далеко. Просто он очень большой, вот тебе и кажется, что он рядом.

Я еще раз, более внимательно, посмотрел вперед и чуть не упал со спины дракона от потрясения. Кур-Башур был не просто большой, он был невероятно огромный, гигантский. Впрочем, почему я говорю о нем, как о живом существе? Ведь на самом деле Кур-Башур – это целая галактика, скопище небесных тел, связанных между собой каким-то подобием разума, но разума не только не человеческого, но и вообще не живого.

Кур-Башур быстро увеличивался в размерах, что свидетельствовало о той скорости, с которой нас к нему влекло. Черная галактика уже застилала половину неба, она медленно и величественно вращалась, словно огромный водоворот, затягивая в свой центр не только мое тело, но и разум, и душу. Меня уже не страшила смерть в недрах Кур-Башура. Я стремился слиться в одно целое с этим громадным космическим существомгалактикой.

– А теперь держитесь крепче. – Прорычал Горохор. – Начинаем смертельный вираж.

Крылья дракона затрепетали так быстро, что стали похожи на гигантские вентиляторы. Я почувствовал, что мои волосы наэлектризовались и встали дыбом. Вместо багрового защитного кокона нас теперь окружил вихрь ослепительно сияющих желтых и оранжевых искр. Я инстинктивно зажмурился, но даже сквозь плотно закрытые веки проникали вспышки света. Мне пришлось даже, удерживая нагинату правой рукой, левой ладонью закрыть лицо.

Вдруг все мое тело на мгновение будто бы повисло в невесомости, я перестал ощущать под собой спину дракона. Испугавшись, что оказался один в космическом пространстве, я открыл глаза, и в то же мгновение меня оглушил рев Горохора. Я успел увидеть, что за какие-то доли мгновения окружающий нас пейзаж дрогнул, размазался, потек, а потом снова восстановился. Только теперь перед нами не было Кур-Башура, а мириады звезд были похожи, как и положено, на светящиеся точки. Мы неподвижно висели посреди привычного для моего взгляда звездного неба, похожего на небо Подсолнечной. Я понял, что мы покинули Хаос и находимся в одном из Срединных Измерений.

– Неплохо, Горохор, – послышался довольный голос Учителя Яманубиса, – ты не рассказывал мне, что научился прыгать сквозь Межпространство на такое большое расстояние.

– Долгие тысячелетия тренировок не прошли даром. – Пропыхтел явно польщенный дракон, повернув в нашу сторону улыбающуюся пасть. – Я воспользовался ускорением, с которым нас притягивал Кур-Башур, чтобы набрать нужную энергию. Уверен, что Критерианские пчелы не смогут повторить мой прыжок, и теперь-то мы от них избавились наверняка. Хотя теперь мне придется довольно долго накапливать магическую энергию для следующего прыжка.

– А как же мы тогда незамеченными попадем на Перекресток Измерений? – Обеспокоилась Килеана. – Вы же не собираетесь вот так, в открытую, пробраться сквозь паутину спутников и маяков на космических трассах?

– Ну, еще на один короткий прыжок сил у меня хватит, – усмехнулся Горохор, – тем более, что теперь мы находимся неподалеку от Перекрестка.

– Мы с Горохором точно рассчитали место выхода из Межпространства. – Добавил Акон. – Спутники слежения нас еще не видят, и мы одним прыжком переместимся прямо в дом волшебницы Ридалина. Его окружают достаточно мощные маскирующие заклинания, так что наше появление на Перекрестке Измерений никто не засечет.

– Тогда не будем мешкать! – Скомандовала Килеана. – Мне становится нехорошо от мысли, что более двадцати лет Гилеанис удерживал в плену моего отца, а я не догадывалась о предательстве лорда. А теперь всей Империи Повелителей из-за него грозит беда. Нам надо торопиться, пока он не открыл границы и не двинул армады Имперских боевых крейсеров на захват Вселенных и Измерений. Тогда людям-Повелителям не поможет даже Трисмегист. Из оплота закона и порядка Империя превратиться в гнездо насилия и жестокости.

– Килеана права. – Поддержал Повелительницу Яманубис. – Надо спешить. Если Гилеанис почувствует, что охота за свергнутой им Императрицей слишком затянулась, он может начать атаку. А этого нельзя допустить.

– Как скажете, адмиралы. – В огромных глазах Горохора сверкнули насмешливые огоньки. – Ваш транспорт готов к прыжку на Перекресток Измерений!

Дракон одновременно взмахнул всеми четырьмя крыльями. Спустя мгновение казавшиеся такими далекими звезды рванулись нам навстречу одновременно со всех сторон, как будто Космос решил раздавить шестерых маленьких живых существ, осмелившихся бросить вызов его бесконечности. Горохор издал торжествующий победный рев, и внезапно нас окружила полная тьма…

* * *

Мессир Лалатолис, эмиссар Дальней Разведки Империи Повелителей, и мессир Клоалотис, капитан Имперского космического крейсера «Хлиэл», сидели за столом в каюте корабля. Эта каюта не соответствовала традиционному для Повелителей аскетизму. Стены и пол покрывали пушистые невесомые ковры с планеты Корсаччи, потолок был украшен драгоценной светящейся инкрустацией из самоцветов Диголии, мебель была изготовлена эльфами, владевшими невероятно дорогими лесами в мирах Клаэллина. Чтобы перечислить вина и яства, расставленные на столе и услаждавшие зрение, обоняние и вкус Повелителей, потребовалось бы не менее четырех страниц, исписанных мелким убористым почерком.

Клоалотис носил тело худощавого темноволосого мужчины с чрезвычайно утонченными и благородными чертами лица. Все его движения были изящны и точно рассчитаны, но за их обманчивой плавностью скрывалась мощь модифицированного искусственного организма. На нем был одет переливающийся голубыми и черными волнами мягкий костюм из Бергузийского бархата. На широком серебряном поясе висел короткий голубой жезл – символ капитанской власти и лазерный резак одновременно.

Лалатолис фигурой и лицом походил на большого ребенка. Тонкая нежная кожа, большие голубые глаза, пушистые светлые волосы и маленькие остроконечные уши, прижатые к черепу, создавали иллюзию наивности и беззащитности. Однако это был хладнокровный и безжалостный Повелитель, за свою тысячелетнюю службу прошедший путь от младшего клерка резиденции Дальней Разведки на маленькой планетке до места в Совете Лордов Империи. И хотя он был одет в скромный металлически-серый комбинезон, его неукротимое честолюбие сделало его одним из первых помощников Диктатора Гилеаниса, обещавшего ему пост начальника Дальней Разведки в случае поимки свергнутой Императрицы.

– Мне кажется, что мы понапрасну теряем время, обследуя эту галактику вблизи Хаоса. – Задумчиво произнес Клоалотис, разглядывая на свет бокал с мягко мерцающим перламутровым напитком. – У Килеаны нет ни корабля, чтобы пройти через Межпространство, ни необходимых приборов, чтобы открыть Портал Прямого Перехода. Я думаю, что она попытается найти космическую яхту где-нибудь на цивилизованных планетах Срединных Измерений и пройти на ней сквозь границы Империи.

– Сомневаюсь. – Покачал головой Лалатолис. – Имперские крейсера и спутники слежения надежно закрывают космические границы. Хотя лишь несколько капитанов знают о свержении Императрицы и о подлинной причине патрулирования. Гилеанис сообщил остальным, что, по данным разведки, в Империю намереваются проникнуть гремлины-террористы. Сеть блокирована, и воспользоваться ею Килеане не удастся. Даже бывшая Императрица не сможет миновать контрольных приборов смотрителей Сети, а об этом сразу же станет известно лорду Клоторогису. Кроме того, ей помогает бывший Бог Смерти Яма-Анубис. Он, наверняка, поведет Килеану древними магическими путями через Хаос.

Клоалотис сделал маленький глоток из своего бокала и сказал:

– Больше всего меня смущает то, что лорд… извиняюсь, теперь уже Диктатор Гилеанис заключил договор с нашим бывшим врагом – Богом Смерти. Мне даже кажется, что предательство Ямы-Анубиса – благо. Иначе как бы Гилеанис представил его лордам – участникам Великой Битвы Богов? А сейчас все правильно: наш древний враг остался врагом, а не превратился в союзника.

Лалатолис рассмеялся:

– Вот поэтому, друг, ты не политик, а капитан боевого крейсера. Тебе не понятны поступки лордов, заключающих сомнительные союзы, чтобы одержать верную победу. Диктатор Гилеанис мудр и прозорлив. Неужели ты думаешь, что он хотя бы на мгновение поверил в искренность Древнего Бога? Мне даже кажется, что все, что сейчас происходит, вполне укладывается в план Диктатора.

– Ты действительно в это веришь, или говоришь так для того, чтобы я не сообщил Гилеанису о твоих сомнениях по поводу его гениальности? – Хитро прищурился капитан.

Лалатолис после такого прямого вопроса мгновенно стер с лица улыбку. Он уже собирался сказать что-то резкое, но нежный звон заставил его вздрогнуть и схватиться за тонкий металлически браслет на левом запястье. Надавив на нужные места, он устремил преданный взгляд на возникшее над столом голографическое изображение Диктатора. Клоалотис откинулся на спинку кресла и с ироничной усмешкой отпил еще немного перламутровой жидкости.

– Чем ты занят, Лалатолис? – Грозно сдвинул брови Гилеанис. – Ты уже напал на след Килеаны?

– Пока еще нет, Диктатор, но я уверен, что зонды, высланные нами на обитаемые миры Хаоса, обнаружат присутствие Повелительницы. Мои агенты сообщили, что на Ходаре видели…

– В глотки гремлинам этот никому не нужный Ходар! – Рявкнул Гилеанис, и Лалатолис испуганно распахнул голубые глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами. – Только что мне сообщили, что кто-то вышел из Межпространства в ста сорока космических лигах от Перекрестка Измерений, а через несколько минут вновь совершил прыжок. Рассчитав остаточную магическую энергию на месте Прямого Перехода, мои аналитики пришли к выводу, что это дракон. И прилетел он, между прочим, из Хаоса, откуда-то из окрестностей Кур-Башура. Возможно, что на Перекресток он несет кого-то, кто не хочет воспользоваться космическим кораблем или Сетью ППП. Ты понял, к чему я клоню?

– В настоящее время только два существа стремятся избежать внимания Повелителей и обладают достаточной силой, чтобы договориться с драконом. Эти существа – Яма-Анубис и Килеана. Но, Диктатор, как Вам удалось установить с такой точностью направление прыжков дракона через Межпространство? Не то, чтобы я не доверяю Вашим информаторам, но ведь даже наши технологии не позволяют контролировать всю Вселенную и засекать точки выхода в Измерение.

– На меня работают троззы с Китраззины. Так что не сомневайся, Лалатолис. Немедленно лети на Перекресток Измерений и обыщи там каждый дом, каждую дыру, каждую щель в земле. Найди Килеану, я чувствую, что она там. Конец связи. – Отдав приказ, голограмма Гилеаниса растаяла.

Лалатолис еще несколько секунд смотрел туда, где только что возвышалась фигура разгневанного Диктатора.

– Сначала у него в союзниках Древние Боги, теперь троззы, а завтра? – Тихо пробормотал Клоалотис, как бы размышляя вслух. – Завтра, может быть, демоны, джинны или гремлины? А где же место Повелителей в планах нашего нового Диктатора? Как ты думаешь, Лалатолис?

– Я не думаю, я выполняю приказ моего господина. – Отрезал Лалатолис. – А ты, капитан, уже отдал команду своему кораблю?

– Естественно. – Капитан крейсера недоуменно пожал плечами и указал пальцем на мембрану мыслеуправления, блестевшую на левом виске. – Но ты не ответил на мой вопрос.

– Когда схватим Килеану, я тебе отвечу сразу на все вопросы. Уж слишком много ты их задал сегодня. – В глубине больших голубых глаз Лалатолиса промелькнула тщательно скрываемая неприязнь к своему сотрапезнику. – А если мы не доставим Килеану Диктатору, то я предоставлю тебе возможность задать их ему лично. Учти это, капитан Империи!

– Спасибо, учту. – Тонкие губы Клоалотиса сложились в вежливую улыбку.

Отправившись в свою каюту, чтобы приготовиться к Прямому Переходу, Лалатолис размышлял о странном несоответствии между утонченной внешностью капитана и его слишком резкой прямотой суждений. Они были знакомы много тысячелетий и несколько раз вместе участвовали в операциях Дальней Разведки. И все это время Лалатолису не давала покоя мысль о том, что прямодушный и открытый на первый взгляд Клоалотис на самом деле уже давно ведет какую-то собственную тайную игру.

Глава 11. Перекресток Измерений.

– Свет! – Приказал Яманубис.

Быстро, но достаточно плавно вокруг разлилось мягкое желтоватое свечение. Оно исходило от высокого потолка огромного совершенно пустого зала, в котором дракон свободно и комфортно расположился. Отполированные до зеркального блеска металлические стены отражали нашу разношерстную компанию. Или это не металл, а какие-нибудь пластиковые заменители или силовые поля?

Не успел я задать вопрос о том, куда мы, собственно, попали, как послышался приятный бесполый голос, явно смодулированный автоматическим устройством:

– Приветствую долгожданных гостей в приемном зале дворца Великой волшебницы Ридалины. В настоящее время хозяйка отсутствует, но я, ее автосекретарь Ир, уже направил уведомление о вашем прибытии. Прошу вас, располагайтесь и чувствуйте себя как дома. Я позабочусь о вашем удобстве.

Прямо перед нами в стене открылось широкое круглое отверстие, достаточное для прохода Горохора. Там виднелись кроны деревьев и синее небо. Мы начали медленно сползать со спины дракона. Все мои мышцы затекли и плохо слушались. Примерно так же чувствовали себя и другие мои спутники, кроме, пожалуй Учителя. Хотя наше путешествие через Хаос было не очень долгим, сказывалось огромное напряжение. Поэтому, оказавшись на таком же гладком, как и стены, полу, я, Дилл и Килеана начали приседать и подпрыгивать, разгоняя застоявшуюся в венах кровь.

– Ир, – по-хозяйски обратился к автосекретарю Яманубис, – наш визит к Ридалине нелегален, так что, пожалуйста, обеспечь высший уровень защиты и секретности.

– Уже сделано, гость Яманубис. – Мне показалось, что в механическом голосе прозвучали едва заметные нотки обиды. – Я просканировал всех прибывших и опознал Вас, кругга Аконепутарована и дракона Горохора, ранее посещавших это здание. Каждый визит был нелегальным и каждый требовал подключения дополнительных мощностей к энергетическим полям. Поэтому я установил защиту сразу же, как только вы вышли из Межпространства в приемном зале, и я вас идентифицировал. Могу ли я узнать имена двух прибывших с вами людей, чтобы обеспечить им максимальный комфорт при общении?

– Девушку зовут Дилл, а молодого человека – Рен. – Сообщил Яманубис. – Они мои друзья, выполняй все их просьбы, как мои собственные.

– Очень приятно познакомиться. – Вежливо отчеканил автосекретарь.

– А почему Вы, Учитель, не упомянули Килеану? – Тихо спросил я.

– Потому что Ир меня не видит, не слышит и не ощущает. – Ответила мне за Яманубиса сама Повелительница, быстро перебирая пальцами тонкий браслет на левой руке. – Не забывай, что здесь мой мир – мир техники и приборов, здесь властвуем мы – повелители машин. И незачем какому-то автомату знать о моем прибытии. Из него могут считать информацию даже простейшие спутники-наблюдатели.

– Да, и постарайся больше напрямую не обращаться к ней, – добавил Учитель, – ведь для автосекретаря ее как-бы не существует. Кстати, и ты, Дилл, это учти.

– А с кем мы говорим-то? – Недоуменно повертела головой волшебница. – В зале никого, кроме нас, нет.

– Автосекретарь – это компьютер, управляющий зданием, всеми его устройствами и механизмами. – Начал объяснять Яманубис. – собственно, Ир и есть само здание, или, иными словами, он – вплетенный в жесткие оболочки и силовые поля конструкции искусственный интеллект.

– Благодарю за доброту и заботу, Ир, – слегка склонила голову волшебница, – ты очень мил и любезен.

– Спасибо, Дилл, – отозвался автосекретарь, и мне почудилось, что в механическом голосе зазвучали теплые тона. – Кроме моей хозяйки Ридалины, ни один человек не обращался ко мне, как к равному, как к живому существу.

– Ладно, – махнула рукой Килеана, – будем считать, что обмен любезностями состоялся. У нас слишком мало времени.

– Ир, можем ли мы покинуть приемный зал? – Спросил Яманубис.

– Да, да, конечно, прошу меня извинить, – «забеспокоился» Ир, – вы, наверное, устали и хотите отдохнуть и принять пищу. Подождите, пожалуйста, сейчас я включу стерилизатор.

– Стерилизатор? – Не успели мы с Дилл одновременно задать вопрос, как вдруг нас будто окатило сухой теплой волной. Это было очень странное ощущение – словно меня за несколько мгновений отдраили до кристальной чистоты и снаружи, и внутри. Моя одежда из кожи анакванды вдруг захрустела и заскрипела, как будто только что сшитая, хотя на ней и остались потертости и царапины. Мое тело лишилось не только пота и грязи, покрывавших его, но даже внутри, в желудке, я ощутил необыкновенную легкость и пустоту.

Одновременно со мной стерилизатор очистил и моих спутников. Мне в голову пришло удачное сравнение: если раньше я смотрел на них как будто сквозь пыльное стекло, то теперь наконец-то увидел вообще без преграды. Особенно меня порадовал вид Дилл, чьи короткие пушистые волосы мгновенно завились прелестными кудряшками, а на лице появилось выражение истинного блаженства.

– Стерилизатор! – Презрительно фыркнула Килеана, серебряный комбинезон которой избавился от всех пятен и блестел, словно хорошо отшлифованный кинжал. – Изобретение вечно торопящихся людей. Раз, два – и ты очищен. Ни поэзии бассейнов, ни романтики ароматных ванн, ни расслабления массажа…

– Ну, не у всех же есть вечность позади и вечность впереди, как у вас, бессмертных Повелителей. – Рассудительно изрек Горохор, от которого теперь пахло свежей малиной. – Смертные вынуждены ускорять некоторые процессы, чтобы освободить время для более важных и полезных дел.

Наверное, и кругг Акон послал Килеане какую-то мысль, потому что та, уже готовая вновь сцепиться с драконом, довольно выразительно посмотрела на нашего амебообразного приятеля.

– А теперь прошу вас проследовать в гостиную. – Весьма кстати объявил Ир. – Это третья дверь налево.

Мы покинули приемный зал и оказались на дворе. Вокруг простирался сад, состоящий, казалось, из одних только цветов. Я услышал, как Дилл восторженно ахнула, да и сам, признаться, до глубины души был потрясен пестрым многоцветием растений, собранных, наверное, с тысяч миров. Слева от огромного металлического ангара, из которого мы вышли, начиналась крытая галерея с длинным рядом дверей. Двери вели в небольшой дом, так что казалось, будто все они должны открываться в одну и ту же комнату. Здание походило на дом Яманубиса на Подсолнечной. Но не размером и формой, а общим настроением и духом архитектуры. То же смешение всевозможных стилей и цветов, та же фантастическая несовместимость отдельных деталей и завораживающая красота всего здания в целом.

Дальше, за садом, виднелись редко стоящие небольшие постройки, окруженные садами, лесами, полями. Мне показалось, что весь пейзаж выглядит каким-то искусственным, тщательно сконструированным. Ровные округлые одинаковые холмы, на вершинах которых стояли домики, а подножия тонули в высоких густых зарослях; сами растения, слишком правильные и аккуратные; яркие цветы, словно нарисованные художниками – все свидетельствовало о том, что здесь многие годы работали архитекторыземлепланировщики.

В небесах сияли многочисленные солнца. Оранжевое, красное и золотое – совсем близко, синее, зеленое и желтое – чуть дальше. На фоне этих главных светил другие, более далекие звезды, выглядели бледными полупрозрачными тенями. Кроме солнц, на небе были видны и планеты, причем располагались они так близко друг от друга, что я мог различить на них океаны и континенты, реки и горы, леса и города. Я удивился, как до сих пор планеты не притянулись друг к другу и не столкнулись.

– Вот это и есть Перекресток Измерений. – Торжественно произнес Яманубис, широко разведя руки, как будто обнимая все видимое пространство. – Центр галактики «Шар Фиолкита» во Вселенной «Криа-Кабиста».

– Ни разу здесь не бывала, хотя много слышала об этом месте. – Заметила Килеана, рассматривая в бинокль висящие прямо над нашими головами планеты. – Довольно интересная аномалия, для Срединных Миров, конечно. Ведь и в Хаосе можно создать нечто подобное, правда ненадолго. А Перекресток, как я знаю, существовал еще до Великой Битвы Богов.

– Какая красота, – не переставала восхищаться Дилл. – Смотри, Рен, сколько красок, сколько форм, сколько света! Сколько жизни! А между планетами протянуты серебряные нити, так что все миры связаны в единый организм.

– А я вот не вижу никаких нитей. – Огорченно протянул я. У Килеаны был бинокль, Яманубис и Дилл обладали волшебным зрением, дракон и кругг тоже, наверняка, могли видеть то, чего не видел я, простой человек-болотник с далекой Подсолнечной.

– На, – протянула мне бинокль Килеана, – посмотри вон на ту планету, которая в самом центре системы.

Я с благодарностью принял прибор Повелительницы, прижал его к глазам… и уже не смог оторвать. Передо мной открылось фантастическое, нереальное зрелище нового мира. Бинокль автоматически приспосабливался к моему зрению, так что я мог то смотреть на планету с высоты птичьего полета, то «нырять» вглубь атмосферы и рассматривать прохожих на улицах городов. Вернее, не городов, а одного гигантского мегаполиса, который занимал центральный мир.

Огромные небоскребы, как иглы ежа, торчали во все стороны, и каждый был в сотни раз больше Муравейника на Подсолнечной. Я подумал, что, пожалуй, все жители моей планеты могли бы с комфортом разместиться на двух этажах одного из этих невероятных строений. Между небоскребами располагались кварталы более приземистых зданий, перемежавшиеся стоянками антигравов и аэрокаров, космодромами, многочисленными техническими сооружениями и конструкциями, назначения которых я не мог себе представить.

Улицы кишели пешеходами и наземными транспортными средствами, так что мне показалось, будто я наблюдаю жизнь планетарного муравейника. Наконец-то я разглядел и «серебряные нити». Ими оказались транспортные каналы, которые тянулись от планеты к планете. Их было так много, что пространство между мирами казалось заплетенной паутиной. По прозрачным трубам, диаметр которых я не мог и вообразить, с огромной скоростью проносились поезда. Нет, это не паутина, поправил я себя, а сеть кровеносных сосудов, связывающих миры в единое целое. Между прозрачными трубами пролетали маленькие одноместные антигравы, разноцветные яхты с длинными шлейфами реактивных выхлопов и космические корабли, огромные, как небоскребы в городе. От мельтешения и суеты у меня зарябило в глазах.

– Ты права, Дилл, – пробормотал я, – это, действительно, один большой организм. Причем, очень большой.

– Если ты сейчас смотришь на планету-город, – раздался рядом голос Учителя, то тебе полезно будет узнать, что он называется Шестой Составляющей Перекрестка. Всего планет-Составляющих двадцать семь. Есть и большие, густонаселенные, есть и маленькие, которые используют как свалки мусора. Есть планеты с атмосферой, пригодной для органических существ, а есть миры, где специально синтезируются природные условия для гостей из других Измерений. Мы сейчас находимся на Третьей Составляющей, так называемой «планете дворцов». Шестая Составляющая – это административный центр, можно сказать, столица этой планетной системы. Тут сходятся торговые пути не только этой галактики, но и почти всей Вселенной, плюс несколько соседних Измерений.

– А Сады Развлечений и Парк Наслаждений Восьмой Составляющей пользуются популярностью у многих Повелителей. – Добавила Килеана. – Так что хотелось бы всем еще раз напомнить, какой опасности мы тут подвергаемся. Может, пора пройти в дом?

– Ир, – позвал Яманубис, – где в этот раз находятся жилые комнаты?

– Третья дверь налево. – Вежливо сообщил вездесущий автосекретарь.

Мы прошли по галерее, причем дракон, не раз уже бывавший в гостях у волшебницы, привычно поджал лапы и крылья и скользил змеей по тесному для него проходу. Указанная дверь приветливо раскрылась при нашем приближении, и мы вошли в дом. Я сразу обратил внимание, что зал, в котором мы оказались, гораздо больше, чем все здание в целом. Наверное, тут не обошлось без мощной магии или высокой технологии, преобразующей пространство.

Стены и пол зала переливались теплыми коричнево-золотистыми тонами, потолок мягко светился голубовато-желтым светом. Здесь не было ничего, чем так любят украшать свои жилища люди: ни картин, ни скульптур, ни коллекций оружия. Лишь посередине зала возвышался длинный стол, где для каждого из нас было приготовлено место. Для людей – стулья, для дракона – огромный толстый ковер, для кругга – что-то вроде большой широкой чаши на ножке.

– Добро пожаловать, друзья, я рада снова вас увидеть. – Раздался приятный женский голос.

Это явно был не Ир, но я, кроме нас, никого в зале не видел. Вдруг прямо откуда-то сверху, справа от входа, выдвинулась лестница с ажурными перилами, и по ней резво спустилась полная невысокая женщина в длинном, ниспадающем до пят, розовом платье. Я сразу понял, что это и есть хозяйка дома. Если бы я не знал, что Яманубис – бывший Бог Смерти, а Ридалина – человек, то решил бы, что мой Учитель и волшебница – брат и сестра, причем, возможно, близнецы. Женщина, при своей полноте, двигалась необычайно легко и грациозно, ее кожа была гладкой и белой, лишь на щеках играл жизнерадостный румянец. Да, и на голове ее, в отличие от Яманубиса, красовалась замысловатая высокая прическа из волос розового, чуть темнее платья, цвета.

– И я рад! – Весело прогудел Горохор. – Привет, Ридалина!

Яманубис склонил свою лысую голову в легком поклоне:

– Мы позволили себе набраться бестактности и воспользоваться Вашим гостеприимством, о несравненная…

– Да, ладно! – Махнула ручкой великая волшебница. – К чему церемонии между старыми друзьями? Я бы даже сказала, между слишком старыми…

– Ну, зачем же Вы наговариваете на себя? – Возразил мой Учитель. – По сравнению с большинством из нас Вы только лишь родились на свет.

– Да, я уж сама вижу. Ты привел ко мне в дом двух незнакомых людей и одну Повелительницу. Ну-ну, не волнуйтесь так, леди, мой автосекретарь защищен от проверки внешними устройствами, хотя я ценю вашу предусмотрительность. Раз Вы включили личное маскирующее поле, то, значит у Вас есть на то серьезные причины. А ваши способности менять тела не обманут истинных магов. Под внешностью скромной простенькой девушки я вижу владычицу, привыкшую повелевать. Быть может, Вы даже имеете честь принадлежать к высшему руководству Империи?

– Это сама Императрица Килеана. – Представил нашу спутницу Яманубис.

– Ну и ну. – Ридалина широко и немного преувеличенно улыбнулась, ничуть не смутившись высоким титулом своей гостьи. – Первый раз в моей жизни я принимаю Повелительницу, и сразу «саму Императрицу». Я уже чувствую, что мне предстоит выслушать длинную историю, так что прошу занять места за столом и начать трапезу. А на правах хозяйки обязанности рассказчика я возлагаю на тебя, Яманубис.

С огромной радостью мы выполнили распоряжение Ридалины, и довольно долго в зале слышались лишь хруст пищи в драконьей пасти, да стук столовых приборов в руках людей. Кругг Акон же питался совершенно беззвучно, вытягивая из своего шарообразного тела длинный отросток-хобот и поочередно запуская его в сосуды со всевозможными напитками.

Общение Яманубиса и Ридалины происходило совершенно беззвучно путем передачи мыслей. Я понял это по тем удивленным взглядам, которые время от времени бросала на своих гостей волшебница. Должно быть, в разговоре участвовали еще кругг-телепат и Килеана. Повелительница несколько раз прерывала еду, что-то шептала, поднося близко к губам перстень, постоянно трогала то браслет на руке, то серьги в ушах, а я уже давно понял, что такие движения приводили в действие скрытые в украшениях приборы, о назначении которых я мог только догадываться.

Мы же с Дилл наслаждались вкуснейшей пищей и обществом друг друга. И она, и я были новичками в мирах Сети, так что обмениваться впечатлениями от увиденного можно было бы до бесконечности. Однако по мере заполнения желудка я начал ощущать, что мои веки сами собой закрываются, и меня неудержимо клонит в сон. Состояние Дилл было еще более дремотным, ведь она растратила много сил на волшебство, защищавшее нас во время перелета через Хаос.

Ридалина, как хорошая хозяйка, вовремя заметила, что мы с Дилл готовы заснуть прямо тут, за столом, обнявшись и положив головы на плечи друг друга. Немного подумав или, может быть, получив мысленное послание Яманубиса, она приказала:

– Ир, подготовь две спальни для юноши и девушки… рядом. Людям для начала необходимо хорошо выспаться.

Все мои чувства восстали против разлучения с Дилл, пусть даже на непродолжительное время. Однако разумом я понимал, как необходим ей сейчас покой и отдых, и поэтому не стал протестовать. Тем более, что воображение стало рисовать мне заманчивые картины, вызванные упоминанием волшебницы о том, что наши спальни будут рядом. И, когда мы восстановим силы, то я докажу Дилл, что мужчины могут быть не только грубыми убийцами, но и нежными, чувственными любовниками.

Мои мечты так захватили меня, что я не сразу почувствовал, как кресло подо мной плавно поднимается в воздух. Моя верная нагината, прислоненная к столу рядом, с легким стуком упала на пол, я даже не успел ее подхватить. Полусонная Дилл также оторвалась от пола, откинувшись на спинку своего кресла.

– Что это? – Воскликнул я, стряхивая дремоту. – Что с нами происходит?

– Да не волнуйся ты так, Рен, – рассмеялся Яманубис. – Разве ты еще не понял, что это здание трансформируется по желанию Ридалины. Сейчас Ир создаст для вас с Дилл по комнате, где вы выспитесь, а потом мы вновь соберемся все вместе.

– Как все это прекрасно, правда, Рен? Кругом столько волшебства! – Сквозь дремоту пробормотала Дилл, и мне показалось, что в ее полузакрытых фиолетовых глазах я вижу отражение собственных смелых мечтаний.

– Да, милая. – Ответил я. – То, что происходит с нами – это очень прекрасно.

Успокоенный словами Учителя, я с удивлением наблюдал, как перед нашими летящими в воздухе креслами расступаются золотистые стены, открывая взору чуть закругленный коридор, с овальными дверями по обеим сторонам. Две двери откатились в стороны при нашем появлении, Дилл влетела в одну, а я – в другую. Комната, в которой я оказался, была оформлена так же просто, как и гостиный зал, только здесь преобладали бирюзово-зеленые тона. Вновь никакой мебели, кроме роскошной кровати с мягкими одеялами, никаких картин и украшений. Я понял, что таков был стиль всего дома: ничего лишнего, необходимые предметы и даже помещения создавались автосекретарем по мере надобности.

– Угодно ли гостю, чтобы для хорошего сна играла гипномузыка? – Спросил меня Ир.

– Нет, спасибо, я предпочитаю спать в тишине. Вот только неплохо было бы сделать что-нибудь вроде шкафа для одежды.

В то же мгновение прямо из стены отпочковался огромный шкаф, весь изукрашенный тонкой резьбой и богатыми инкрустациями.

– Такой Вам был нужен? – Осведомился Ир.

– Пойдет и такой, спасибо. – Я мысленно прикинул, что моя одежда займет в этом шкафу не более сотой доли процента объема. Должно быть, искусственный разум не так уж совершенен, раз не соизмеряет человеческие потребности и собственные возможности. Впрочем, объяснять это автосекретарю в мои планы не входило. Сейчас я хотел побыстрее раздеться, забраться в кровать и заснуть. Что незамедлительно и проделал.

* * *

Проснувшись, я некоторое время размышлял, сколько времени могло бы быть сейчас на Подсолнечной? В моей памяти всплыли лица родителей, родственников, друзей, подруг. Впрочем, последних очень быстро заслонило собой только одно лишь лицо с огромными фиолетовыми глазами.

Я встал, оделся и собрался отправиться к Дилл. Однако, у меня совершенно вылетело из головы, справа или слева от моей спальни находится комната моей любимой. Впрочем, рассудил я, с таким же успехом она может находиться и сзади, и сверху, и по диагонали – ведь неизвестно еще, как трансформировался дом Ридалины, пока я спал.

– Эй, Ир! – Позвал я. – Как мне попасть в комнату Дилл?

– Очень просто. – Немедленно отозвался тот. – Но должен Вас предупредить, что девушка еще спит. Подумайте, стоит ли ее беспокоить?

– Пожалуй, нет. – Уже тише произнес я, вспомнив, что автосекретаря не надо звать: он и так постоянно находится вокруг меня. – Но я хотел бы взглянуть, как она. Это можно устроить?

– Включить голографический видеоэкран? – Спросил Ир.

– Нет, я не то имел в виду. Я хотел бы пройти в ее комнату, но так, чтобы не потревожить ее сон.

– Извольте. – Атосекретарь произнес это таким тоном, как будто пожимал сейчас своими виртуальными плечами.

Оказалось, что нет необходимости выходить в коридор и искать спальню Дилл. Стена передо мной сначала стала полупрозрачной, а потом и вовсе исчезла. Я сделал несколько шагов и встал возле кровати, на которой сладко спала Дилл. Я словно бы в первый раз увидел ее. Она была прекрасна! Девушка разметалась во сне, а ее светлые вьющиеся волосы белым пушистым нимбом обрамляли лицо. Одеяло оставляло открытыми тонкие белые руки и нежные беззащитные плечи, к которым так хотелось прикоснуться губами и впитать их сладость. Но я не мог пошевелиться, боясь разбудить хрупкую юную волшебницу и разрушить очарование этих мгновений.

Раньше я никогда не думал, что вид спящей девушки может растрогать меня до глубины души. От накатившего чувства необыкновенной нежности у меня перехватило дыхание. Я просто стоял и смотрел на Дилл, и никак не мог насмотреться.

Пока я разглядывал свою любимую, ей вдруг стало сниться что-то плохое. Глаза под закрытыми веками начали быстро двигаться, пальцы рук сжались в кулаки, а пересохшие губы начали кого-то умолять:

– Нет! Пожалуйста, не надо больше… не надо крови… я не хочу… я боюсь…

На моих глазах навернулись слезы. В который раз я подумал о том, сколько же ужасов пришлось пережить юной волшебнице в ее жестоком мире. Повинуясь какому-то глубинному инстинкту, я протянул руку и погладил Дилл по голове, словно стирая дурные воспоминания. Ее хриплые стоны сразу же прекратились. Я пальцем провел по краю ее маленьких розовых ушек. На лице волшебницы проступила улыбка, руки раскрылись ладонями вверх. Во сне она едва слышно прошептала:

– Рен, милый, единственный, спасибо…

Не в силах сдерживать обуревающие меня чувства, я выскочил за дверь в коридор, где из моей груди исторгся не то вопль радости, не то рыдание. Несколько раз глубоко вздохнув, я взял себя в руки и обрел внутреннее равновесие. Я решил, что следующим по списку должно быть посещение моего Учителя.

– Ир, где я могу найти Яманубиса? – Шепотом спросил я, хотя дверь в спальню Дилл была закрыта, и ни один звук не мог проникнуть внутрь.

– Я провожу. – Немедленно откликнулся услужливый автосекретарь.

В воздухе на уровне моих глаз появился мерцающий голубой шар, который медленно двинулся по коридору. Я пошел за ним, поняв, что это и есть мой проводник. Перед нами несколько раз раздвигались стены, мы пересекали различные помещения, по большей части пустые, несколько раз спускались по лестницам, которые вырастали прямо у меня под ногами. Я шел и удивлялся, как много пространства можно свернуть в небольшом на первый взгляд домике Ридалины. Не зря ее называют «великой волшебницей».

Наконец, мы оказались в небольшой полутемной комнате. Голубой шар несколько раз мигнул и исчез, и я смог увидеть своего Учителя и Килеану. Не обращая внимания на мое появление, они что-то горячо обсуждали возле большого механизма, напоминающего неестественно вывернутую многополосную спираль.

Внутри спирали на гладких металлических пластинах без движения лежали Ридалина и кругг. Волшебница была одета в обтягивающий черный костюм, ее глаза закрывали большие черные очки, так что я не мог понять, спит она или бодрствует. Акон же походил на большую слегка расплющенную золотую каплю. Вокруг лежащих тел курился легкий серебристый дымок, из разных витков и граней спирали к голове волшебницы и к круггу тянулись тонкие прозрачные нити-паутинки.

Я понял, что наблюдаю какое-то мощное великое искусство, совмещающее технологические достижения и магические способности. Я тихо покашлял, стремясь привлечь к себе внимание.

– А, это ты, Рен. – Обернулся Яманубис. – Уже отдохнул?

– Да, а Дилл еще спит.

– Естественно. – Усмехнулась Килеана. – Бедной девочке нужно еще пару лет набирать жирок и наращивать мышцы.

Хотя мне не совсем понравился насмешливый тон, которым это было сказано, тем не менее замечание было абсолютно верным по смыслу.

– Если бы мне попались те ублюдки, что довели Дилл до такого состояния, – добавила Повелительница, – я бы… доказала им всю глубину их заблуждений по поводу правил обращения с дамами.

Вот с этим я был полностью согласен.

– А что вы тут делаете? – Спросил я.

– Разве не видно? – Удивился Яманубис, и тут же поправился. – Впрочем, наверное, действительно не видно. Мы помогаем Ридалине и Акону отыскать тайную планету Гилеаниса.

– Каким образом?

– Ох, Рен, и когда же ты перестанешь задавать неуместные вопросы. Посмотри, тела волшебницы и кругга лежат тут, а их ментальные сущности тем временем обшаривает Измерения Хаоса. Ни одно существо из плоти и крови не способно перемещаться по мирам со скоростью мысли и заглядывать в такие бездны Хаоса, где бродят сейчас Ридалина и Акон. Поэтому мы помогаем им не потерять связь со своими телами и найти обратную дорогу. Так что, будь добр, подожди, пока они вернутся.

– И сколько надо ждать?

– Может быть, мгновение, а, может быть, неделю. Все зависит от удачи и от их сил.

– Могу ли и я чем-нибудь помочь?

– Пожалуй, пока нет. Осмотри дом, поухаживай за Дилл. В общем, найди себе занятие сам.

–А где дракон?

– Горохор спит, набирает силы после межпространственного прыжка из зоны притяжения Кур-Башура, так что его тоже лучше не беспокоить.

Слегка обидевшись на покровительственно-насмешливый тон Учителя, я развернулся и пошел прочь. Я не возражал, когда он обращался со мной таким образом в первые дни моего ученичества, но теперь, после стольких совместных приключений и испытаний, мне казалось, я заслуживал большего уважения.

Я бесцельно брел по дому волшебницы, не глядя себе под ноги, ибо знал, что в нужный момент стена передо мной исчезнет, а пол появится, когда я сделаю очередной шаг. Внезапно я оказался на галерее. Передо мной вновь расстилался идеально сконструированный пейзаж, а в небе прямо над головой висели несколько планет-Составляющих Перекрестка Измерений и многочисленные разноцветные светила.

Я обернулся назад и еще раз поразился тому, как маленький снаружи дом может внутри оказаться таким огромным. И тут я сообразил, что только что вышел из той же самой двери, через которую мы входили в гостиную. Интересно, подумал я, а куда в таком случае ведут другие двери?

Хорошо, что рядом всегда был готовый услужить автосекретарь. К нему я и обратился со своим вопросом.

Ир с энтузиазмом начал перечислять:

– Первая дверь ведет в Хриасто-АРН670986, вторая – на Длгноапримн, третья – в дом волшебницы Ридалины, четвертая – на Шестую Составляющую, пятая…

– Довольно, спасибо. – Я прервал автосекретаря, услышав знакомое название. – Вот если я, к примеру, пройду в четвертую дверь, что произойдет?

– Вы окажетесь на Шестой Составляющей Перекрестка Измерений, в квартале Лопарас, перед входом в офис великой волшебницы Ридалины.

– Ага, – начал соображать я, – а если я открою дверь офиса…

– Если Вам разрешен доступ в личную усадьбу волшебницы Ридалины, то вы вновь окажетесь здесь, в галерее.

– А мне доступ разрешен? – На всякий случай поинтересовался я.

– Естественно. – Немного торжественно подтвердил Ир. – Раз Вы являетесь гостем волшебницы Ридалины, то можете пользоваться любым ее Порталом для прохода туда и обратно.

Тут у меня в голове все встало на свои места. Я понял, что в каждую дверь галереи встроен Портал Прямого Перехода, который позволяет моментально перемещаться в нужное место. И никакой оплаты, никакого предварительного сканирования, как на Подсолнечной. Не зря тогда Килеана проговорилась, что подобные устройства – для дикарей. Здесь же, на технически развитом и густонаселенном Перекрестке, Порталы должны быть повсюду: и для перемещения с одной Составляющей на другую, и для путешествий в другие миры, и даже, как у Ридалины, для перехода из одной комнаты в другую.

«Значит, – мелькнула у меня в голове сумасшедшая мыслишка, – я могу прямо сейчас прогуляться на Шестую Составляющую, а потом вернуться назад. Конечно, было бы здорово, если бы и Дилл отправилась со мной, но сейчас она спит, и первое пробное путешествие я, пожалуй, совершу один.»

Если бы я хоть немного подумал тогда о возможных последствиях своего поступка, если бы вспомнил о нашей миссии и об опасностях, которые ждали нас на Перекрестке, то, наверное, не подчинился бы первому необдуманному порыву. Но в тот момент я оказался настолько захвачен глупой идеей немедленно отправиться в город-планету, что подошел к двери, открыл ее и шагнул в молочно-белый Портал…

* * *

… Свой следующий шаг я сделал уже по мелкопористому покрытию мостовой Шестой Составляющей. Вокруг меня возвышались высоченные здания, подавляя своими гигантскими размерами. Я быстро обернулся, боясь ошибиться в своих расчетах. Но все было так, как сказал Ир: позади меня находился многоэтажный дом. Я как будто вышел через одну из его многочисленных дверей, над которой сияла большая голографическая надпись: «Великая волшебница Ридалина из Лопараса. Магия. Предсказания. Чары. Колдовство.»

Прочие двери, опоясывающие по спиральной эстакаде цилиндрическое строение, тоже, наверняка, были Порталами для входа в дома других местных магов и волшебниц. Над ними также красовались рекламные плакаты, призывающие клиентов воспользоваться именно их услугами. Каждая реклама переливалась, искрилась, звучала и заманивала, ослепляя и оглушая меня. Однако это не помешало мне запомнить расположение нужной двери и без особой боязни сделать первые шаги по улицам грандиозного всепланетного мегаполиса. Чувство направления, генетически заложенное в мозг болотников Подсолнечной, позволило бы мне отыскать обратную дорогу и вернуться назад «по собственным следам» и в болоте, и в пустыне, и в лесу, и в этом городе.

Первое, что поразило меня здесь, на Шестой Составляющей – это огромное количество людей на улицах. Все куда-то торопились, двигаясь быстрым шагом и не глядя по сторонам. Даже на мое появление из двериПортала никто не обратил особого внимания, лишь несколько человек недовольно поморщились и, не сбавляя скорости, обогнули внезапно возникшее препятствие.

Жители Перекрестка отличались высоким ростом и тонкокостным телосложением. В технизированном мире не нужны ни сила, ни ловкость. Так что во мне проснулась некоторая жалость к обитателям Перекрестка, вечно торопящимся, вечно снующим взад-вперед, словно маленькие детали в гигантском городе-механизме. Волосы местных жителей были черны, а лица бледны, несмотря на обилие солнц в небе. Впрочем, естественный свет почти не проникал на широкие улицы из-за высоких зданий и бесчисленных летательных аппаратов, застилающих небо. Свет солнц заменяло сияние мириадов витрин и объемных рекламных изображений. Глаза людей, идущих мне навстречу, ничего не выражали, как будто они постоянно были погружены в собственные мысли, и эти их мысли являлись самым важными для всей Вселенной.

Кроме обилия людей, меня потрясло множество разнообразных Порталов. Их размеры варьировались от узких дверных проемов до гигантских арок, через которые непрерывным потоком двигались люди и пролетали аэрокары. Цвета Порталов также были различны: от молочно-белых до угольно-черных. Но больше всего было ржаво-красных и синих устройств, именно через них проходило наибольшее число людей. Я предположил, что цвета Порталов обозначают направления Прямого Перехода, но проверять свои догадки не собирался. Если я хорошо ориентировался в нормальном пространстве, то в Сети Порталов, наверняка, сразу бы заблудился.

Один Портал бронзового цвета привлек мое особенное внимание. Перед ним, так же, как и на Подсолнечной, были установлены защитная рамка и несколько закрытых кабинок. Рядом с этим Порталом медленно прохаживались две странные высокие фигуры, покрытые переливающейся всеми цветами радуги пленкой. Я подошел поближе и понял, что это были люди, одетые в боевые скафандры с включенным защитным полем. В руках Стражники держали короткие толстые трубки с рукоятками, наверное, какое-то местное оружие.

Интересно, какой Портал так тщательно охраняют? Я прочитал надпись: «Вход в административный центр. Для доступа необходимо предъявить удостоверение личности и пройти мыслесканирование». Насколько я знал, мыслесканирование – это просмотр воспоминаний человека. Когда-то и на Подсолнечной до Потопа его применяли, правда, лишь по отношению к преступникам. Здесь же, видимо, оно использовалось довольно часто, по дороге я несколько раз встречал Порталы с точно такими же кабинками. Хорошо, что я ими не воспользовался, ведь в таком случае Стражникам стали бы известны все мои воспоминания. А в том, что они немедленно сообщили бы обо мне и моих друзьях Повелителям, сомневаться не стоило.

Только теперь я понял, что моя прогулка на Шестую Составляющую может привести к несчастью. Однако каждый раз намерение повернуть назад проигрывало желанию двигаться дальше. Не входя в Порталы, я шагал по улице в толпе людей и вертел головой во все стороны, стараясь запомнить все увиденные чудеса мегаполиса.

Иномирян на улицах было мало, только несколько раз я видел гуманоидов, не принадлежащих к расе Перекрестка. Должно быть, я находился в квартале, населенном местными уроженцами, вдали от космопортов и Порталов Перехода в другие Измерения. Так что ничего нового и необычного я, к сожалению, не встретил. Меня начали утомлять и раздражать ряды закрывающих небо домов, орущие и сияющие рекламные изображения, многоуровневые потоки аэромобилей над головой и толпы людей на улицах. Мне бы очень хотелось побывать у подножия одного из тех небоскребов, что я видел в бинокль, но пешком я добирался бы до ближайшего из них несколько дней, а воспользоваться Порталами все-таки не рискнул.

Наконец, решив, что для первого раза впечатлений более чем достаточно, я собрался возвращаться к офису волшебницы. Но идти той же дорогой по центральным проспектам мне не хотелось, да и глаза уже устали от назойливых мерцающих огней. Поэтому я свернул на параллельную, более тихую и спокойную улицу, рассчитывая подойти к двери-Порталу с другой стороны. Здесь было гораздо меньше прохожих, и все они принадлежали к расе жителей Перекрестка. Я ускорил шаг, подумав, что мое отсутствие в доме волшебницы Ридалины, возможно, уже заметили.

Созерцание чудес Шестой Составляющей Перекрестка настолько ошеломило меня, что на этот раз мне изменило врожденное чувство опасности болотника Подсолнечной. Совершенно неожиданно для меня на мое плечо опустилась тяжелая рука и хрипловатый голос произнес:

– Что это за чужак разгуливает по моей улице в такой роскошной одежде и без моего разрешения?

Я отпрянул в сторону, развернулся и увидел, что меня полукругом окружили пятеро юнцов примерно пятнадцати-семнадцати стандартных лет, типичные обитатели Перекрестка. Выглядели они довольно воинственно, а своеобразная одежда с широкими плечами и защитными щитками на руках и ногах создавала иллюзию силы и мощи. Но под одеждой я безошибочно распознал слабые изнеженные тела людей, живущих в технизированном мире, поэтому, не испытывая страха, попытался избежать возможного конфликта.

– Прошу прощения, если я невольно нарушил какие-то местные обычаи, – учтиво начал я, – дело в том, что я только что прибыл в ваш замечательный мир и еще не успел ознакомиться с правилами пребывания в нем. Так как совсем скоро я намереваюсь его покинуть, то, надеюсь, вы не будете держать на меня зла. Что же касается моей одежды, то в моем мире она считается совсем обычной. Кожа змеи анакванды хороша лишь тем, что практически не рвется и не изнашивается, поэтому из нее, как правило, изготавливается повседневная одежда. Теперь, когда я удовлетворил ваше любопытство, могу ли я продолжить свой путь?

Юнцы с круглыми от удивления глазами слушали мое выступление. У меня постепенно складывалось ощущение, что они не понимали и десятой части изысканно вежливой речи. Слова их главаря, который выделялся особенно тупым выражением лица, подтвердили мои опасения:

– Да этот придурок смеется над нами!

– Он угрожает нам! – Подхватил тоненьким голоском самый молодой и щуплый, но одетый в костюм с самыми большими наплечниками малец.

– Он издевается. – Набычившись, пробубнил третий.

– Надо его проучить. – Подвел итог четвертый.

Пятый, самый крепкий и безмозглый на вид, промолчал, видимо, не владея даже минимальным запасом слов, и, сжав кулаки, двинулся на меня.

Меня терзали противоречивые чувства. С одной стороны, следовало проучить наглецов. С другой – ни в коем случае нельзя было привлекать к себе внимания, чтобы не выдать наблюдателям Повелителей наше появление на Перекрестке Измерений. Я проклял то мгновение, когда поддался соблазну отправиться на прогулку, и решил как можно быстрее избавиться от нападавших, не нанося им тяжелых увечий, а потом скрыться в толпе на широких многолюдных улицах.

Я легко перехватил руку первого бросившегося в атаку юнца и, вывернув ее, направил того прямиком в кирпичную стену здания. Второй получил не слишком-то вежливый удар ногой в солнечное сплетение. Защитные щитки, скорее декоративные, чем эффективные, не помешали мне достигнуть цели, и он, согнувшись пополам, рухнул на мостовую. В высоком прыжке я достал пяткой челюсть главаря банды и, воспользовавшись всеобщим замешательством, бросился бежать.

Я бежал вдоль сияющих витрин, и внутри меня бурлили веселые пузырьки упоения собственной ловкостью. Почти автоматически я возвращался по своим следам к тому Порталу, который должен был вывести меня к дому волшебницы Ридалины. Но, как оказалось, торжествовал я преждевременно.

Внезапно в десяти шагах передо мной из какой-то двери выскочили четверо моих недругов. «Проклятье! – слишком поздно сообразил я. – У них же тут повсюду Порталы Прямого Перехода, они смогли обогнать меня и устроить засаду. И где, интересно, пятый, их главарь?» Ответ не заставил себя долго ждать. Услышав топот за спиной, я обернулся и увидел еще шестерых молодчиков, возглавляемых моим старым знакомым. Прохожие на улице как-то быстро и незаметно исчезли, а я остался один против целой банды злобно глядевших на меня юнцов.

– Не упустите его! – Скомандовал главарь, предусмотрительно держась позади и потирая челюсть.

Дело осложнялось. В руках нападавших заблестели металлические предметы. Электродубинки, виброножи и энергохлысты – благодаря гипнообучению Яманубиса я смог опознать оружие. Спасибо Учителю! Знания, заложенные в мою голову, проявлялись по мере необходимости и позволяли оценить опасность оружия и способы защиты от него.

Всем скопом, больше мешая друг другу, чем помогая, юнцы накинулись на меня… и вскоре почти все лежали на земле, постанывая и потирая больные места. Причем многие пострадали не от моих рук, а от оружия своих же товарищей, которое я перехватывал и перенаправлял с себя на другие цели.

– Теперь я могу идти? – Спросил я у главаря банды, который растерянно стоял поодаль, не защищенный больше своими горе-воинами.

– Ну уж нет! – И без того не слишком-то отягощенное мыслями лицо главаря исказила гримаса тупого торжества. – Ты не уйдешь!

Он резко вскинул руку, и я, предчувствуя неладное, бросился на землю, укрывшись за телом одного из нападавших. Над моей головой пролетел огненный шар, едва не опалив волосы. «Бластер!» – мелькнуло у меня в голове. Дальше все происходило так быстро, что телом моим руководил не разум, а инстинкты охотника-болотника и реакции бойца. Подхватив с земли брошенный кем-то вибронож, я метнул его в главаря и сам рванулся следом, с силой оттолкнувшись от земли руками и ногами.

Наверное, цели мы достигли одновременно. Когда я опомнился, то обнаружил себя сидящим на груди поверженного главаря и сжимающим в руках бластер. Из правого предплечья юнца торчала рукоять виброножа. В глазах его были боль, ужас и ненависть.

Первой моей мыслью было забросить бластер куда-нибудь подальше и поскорее уносить отсюда ноги. Но выполнить задуманное я не успел.

– Не двигайся! Брось оружие! – Раздался громоподобный приказ.

Очень медленно я повернул голову и почувствовал, что волосы зашевелились у меня на затылке. Ко мне приближались две фигуры в переливающихся всеми цветами радуги защитных доспехах. Стража Перекрестка Измерений! Ужас сковал мои руки. Это был страх не за себя. Своим безрассудством я подставил под удар Учителя, Килеану, Ридалину, дракона и кругга. А, главное, Дилл! Если меня арестуют, то первое же мыслесканирование выдаст все и всех! А в том, что стража немедленно передаст нас в руки Повелителей, сомневаться не стоило. Все рушилось, и причиной этому был я!

– Не двигайся! Брось оружие! – Повторили команду стражи.

Это вывело меня из оцепенения. Раз я во всем виноват, мне и расплачиваться! Стражи меня не поймают, по крайней мере, живым. «Прощай, Дилл!» – подумал я и вскинул бластер.

В то же мгновение мои уши заложило от накатившего оглушительного свиста. Мои мышцы застыли, так что я даже не смог нажать на спусковой крючок. В доли мгновения оцепенение захлестнуло мое тело и достигло головы. Я потерял сознание…

* * *

Когда я снова обрел способность мыслить, моя голова раскалывалась от ужасной боли. В висках стучали молоты, в затылке перекатывался свинцовый шар. Я с трудом разлепил веки.

– Очухался, приятель? – Услышал я скрипучий голос, который, наверняка, мог принадлежать только довольно старому человеку.

Я повертел непослушной головой, осматривая помещение, в котором находился. Как и следовало ожидать, это было что-то вроде тюремной камеры. Две узких койки, одна над другой, находились прямо передо мной. Я сидел на полу, привалившись спиной к прутьям металлической решетки, сквозь которую был виден широкий коридор. Стена справа от меня была абсолютно прозрачная, за ней находилась точно такая же камера, только пустая. Стена слева была зеркальной, она создавала иллюзию, будто рядом видна еще одна соседняя камера, но на самом деле отражала мою собственную, весьма неприглядную, фигуру.

Я был одет все в тот же собственный костюм из кожи анакванды. Во всем теле ощущалась необыкновенная свежесть, а желудок и кишечник были непередаваемо пусты и легки. Я понял, что меня пропустили сквозь стерилизатор, а потом запихнули в тюремную камеру.

Когда я определил свое состояние и местонахождение, мое внимание полностью переключилось на соседа, сидящего на нижней койке и с добрым прищуром глядевшего на меня ясными голубыми глазами. Это был старик, одетый в балахон буро-кирпичного цвета, на его лице отросла трехдневная щетина, лысую макушку обрамлял венчик седых прядей, в левом ухе красовалась длинная, до плеча, витая из серебряных нитей серьга с ярко-синим камнем.

Убедившись, что мой взгляд сфокусировался на его лице, старик жалостливо покачал головой и сказал:

– После парализатора всегда так: башка болит, словно с похмелья, а тело не слушается. Скоро пройдет.

Мне с трудом удалось разлепить непослушные губы и прошептать:

– Где я?

– В тюрьме Шестой Составляющей, естественно. – Широко улыбнулся старик. – А ты думал, это Парк Наслаждений на Восьмой?

– Названия мне ничего не говорят, я новичок на Перекрестке, – хмуро ответил я. – Давно я тут, в камере?

– Смотря как считать. Ты, я вижу, из другого мира, и понятия о времени у нас могут быть совершенно различными. Меня посадили сюда только что, минут двадцать назад. Парализатор обычно действует два-три стандартных часа, так что думай сам, давно ты тут или не давно.

Я же в этот момент думал совершенно о другом. Раз я жив, то вскоре меня поведут на допрос. Если там выяснится, кто я такой, то моим друзьям грозит гибель. Ведь я никак не могу их предупредить о своей роковой ошибке, и появление штурмового отряда Повелителей будет для них неожиданностью.

Следовательно, оставалось одно: во всем соглашаться со стражей, брать на себя любую вину, врать и изворачиваться, лишь бы не допустить мыслесканирования.

– А что дальше? – Попытался я выяснить у старика правила Перекрестка Измерений. – Следствие? Суд?

– Как правило, и то, и другое. Меня забирают за бродяжничество уже третий раз, так что впереди у меня – ссылка. Ну и пусть. Все же лучше, чем ночевать в пластиковой упаковке от фруктов с Бериана. Говорят, жизнь там вполне приемлемая, хоть и не такая, как здесь. Правда, смотря куда попадешь: если к рабовладельцам, то это плохо, в общины – получше.

– Подожди, подожди, – прервал я поток слов старика, – это ты о чем? Какая ссылка? Куда?

– Как куда? – Едва не рассмеялся он. – На тюремную планету, разумеется. Куда ссылают всех преступников Перекрестка. Односторонний Портал Прямого Перехода – путь только в один конец. Очень гуманно и дешево. Всех устраивает, все довольны.

– Туда отправляют всех? – Переспросил я, мысленно обретая почву под ногами.

– Почти всех. Вне зависимости от преступления. Единственная разница: кто-то ссылается с правом возвращения, а кто-то – без права. Убийц, к примеру, обратно не принимают. И если тебя парализовали из-за того, что ты…

– Нет! – Я отрицательно покачал головой. – Я не убийца. Так, мелочь: уличная драка и легкие телесные повреждения десятку наглых юнцов, причем с помощью их же оружия.

В голубых глазах старика затеплилось уважение:

– Небось, схватился с одной из молодежных банд? И надавал тумаков этим идиотам с электродубинками? Ну-ну, не ты первый, не ты последний. Если бы смельчаки вроде тебя почаще давали им отпор, в переулках Перекрестка стало бы поспокойнее. Если ты сказал мне правду, то тебе, вообще, не место тут, в тюрьме. Стражи должны были бы поблагодарить тебя за то, что ты сделал их работу.

Я растер затекшие мышцы и сказал:

– Не похоже, чтобы они выражали свою признательность при помощи парализатора.

– Ничего! – Успокоил меня старик. – Мыслесканирование покажет судье, как было дело. Так что тебя вскоре отпустят. Нечего волноваться.

Я выдавил из себя жалкое подобие улыбки, как бы соглашаясь со стариком. На самом деле в душе моей было черным-черно. Какое мыслесканирование?! Меня ждала ссылка на тюремную планету. И это только в том случае, если судья поверит моему раскаянию и не захочет углубляться в дознание. В противном случае меня ждут радостные объятия палачей Повелителя Гилеаниса.

* * *

– Эй, ластоногий, выходи! – Это за мной пришли разноцветные мерцающие стражники Перекрестка.

Старик и я в это время дремали, лежа на койках. Решетка камеры бесшумно отъехала в сторону. Я спустился с верхнего яруса и направился к выходу.

– Не бойся, парень! – Напутствовал меня старик. – Держись уверенно и смело, настаивай на мыслесканировании. Твое дело правое – ты победишь!

Я кивком головы попрощался со своим сокамерником, собираясь выполнить его советы с точностью до наоборот. Пройдя несколько коротких коридоров, облицованных отполированным до зеркального блеска металлом, я оказался в небольшой овальной комнате. В противоположном от меня конце за столом серебристого цвета сидел, как я догадался, судья. Вернее, сидела, поскольку судьей была женщина средних лет, одетая в свинцовосерую мантию. Ее черные волосы были коротко подстрижены, а на голове красовалась серебристая, под цвет стола и стен, диадема.

– Встань сюда. – Толкнул меня в плечо стражник, указывая на оранжевый круг, который был нарисован на полу посередине комнаты.

Я послушно выполнил его распоряжение. Я делал все, чтобы казалось, будто меня мучают чувство вины и страх перед наказанием. Впрочем, испуг разыгрывать было нетрудно. Позади меня стояли два стражника, а прямо передо мной за столом сидела судья и смотрела прямо мне в глаза. Удивительно, но мне вдруг показалось, будто она испытывает страх не меньше, чем я.

– Как тебя зовут? – Спросила судья сухим официальным тоном. – Каков номер твоей планеты в каталоге Сети Порталов?

Это были именно те вопросы, которых я опасался больше всего. Как ответить? И тут вдруг в моей голове сверкнула молния воспоминания. Когда я приплыл на барже в Муравейник, в прибрежной таверне меня оскорбил один дикарь с какой-то далекой, никому не известной планеты. Как же она называется? Ах, да – Земля!

– Меня зовут Рен… Ренор. Моя родина – планета Земля. Она не входит в Сеть и не имеет номера.

– Земля? – переспросила судья. – Земля… – задумчиво повторила она.

Диадема на ее голове замерцала рубиновыми и сапфировыми огоньками. «Это, наверное, не украшение, а какое-то устройство для связи с всеобщим банком данных», – догадался я.

– А где находится твоя планета, на каком Измерении, в какой вселенной, в какой галактике?

Я развел руками:

– Я не понимаю, о чем Вы меня спрашиваете. Подобные определения мне неизвестны.

– Тогда как же ты оказался на Перекрестке Измерений?

К этому вопросу я уже был готов и выдал очередную порцию лжи, основанной на воспоминаниях о землянине:

– Когда я был маленький, меня подобрала экспедиция иномирян… эльфов. Их корабль случайно приземлился на нашей планете. Они забрали меня с собой… а через несколько лет отпустили.

– Отпустили? – Недоверчиво прищурилась судья. – Просто так взяли и отпустили?

– Да, – изо всех сил я старался изобразить наивную простоту, – отпустили. Они научили меня нескольким языкам, снабдили некоторым количеством денег для прохода через Сеть и отпустили. Я посетил несколько миров, но там я чувствовал себя чужим, никому не нужным, поэтому я недавно прибыл сюда, на Перекресток, где, я слышал…

– То есть, искать тебя эльфы не будут? – Нетерпеливо перебила мой рассказ судья.

– Зачем искать? – Не понял я.

– Иными словами, у тебя, уроженца не входящей в Сеть планеты, на Перекрестке нет ни опекунов, ни поручителей, ни друзей, ни знакомых?

– Нет.

Мне показалось, что на лице судьи на какое-то мгновение промелькнуло выражение ни с чем не сравнимой радости. Но следующий ее вопрос снова прозвучал вполне официально:

– Ты знаешь, что тебя обвиняют в драке, в нанесении телесных повреждений гражданам Перекрестка Измерений, в сопротивлении при аресте, в использовании лучевого оружия для нападения на стражей порядка?

– Знаю.

– Ты признаешь себя виновным? – В вопросе судьи вновь я уловил нотки ничем, казалось бы, не обоснованного страха.

– Признаю.

С видимым облегчением судья откинулась на спинку кресла и произнесла:

– Компьютер, зафиксируй признание обвиняемого, сделанное им свободно, без давления и применения средств внешнего воздействия. Я, судья Шестой Составляющей Перекрестка Измерений, объявляю приговор: ссылка на тюремную планету… с возможностью возвращения. У тебя есть жалобы, замечания, пожелания?

– Есть вопрос: каковы условия моего возвращения из ссылки?

Судья улыбнулась хищной акульей улыбкой:

– Все это тебе разъяснят на месте. Одно могу обещать тебе точно: вернешься ты не скоро, очень не скоро.

– Получи рацион питания на десять стандартных суток. – Один из стражников протянул мне прозрачный пластиковый пакетик с разноцветными шариками.

Ба! Да это же та самая концентрированная пища и вода, которыми нас потчевал Яманубис во время всего путешествия! Похоже, тайные запасы бывшего Бога Смерти и тюремная кухня Перекрестка Измерений пополнялись из одного источника.

– Стража, оставьте нас одних. – Внезапно повелела судья. – Компьютер, выключи запись.

Похоже, это не входило в стандартную процедуру судебного разбирательства, потому что стражники несколько мгновений колебались, прежде чем выполнить приказ. Когда в комнате остались мы одни, судья наклонилась вперед и доверительно спросила у меня:

– Почему ты не настаивал на мыслесканировании?

– Мыслесканирование? – Я прикинулся удивленным, хотя внутри меня все похолодело. – А что это такое?

– Дикарь, совершеннейший наивнейший дикарь. – Судья едва не рассмеялась. – Тут кое-кто еще хочет с тобой попрощаться.

Я изумленно смотрел, как диадема судьи налилась пунцовым светом, а потом прямо над столом возникло голографическое изображение… главаря банды юнцов. Его правая рука висела на пластиковой перевязи, но в целом он выглядел вполне довольным.

– Прощай, дикарь! – Скривил он губы в насмешливой улыбке. – Надеюсь, на тюремной планете ты долго не проживешь. Там тебе быстро намотают кишки на шею.

– Что за грубые выражения, сынок. – Укоризненно покачала головой судья. – Нехорошо так выражаться.

– Извини, мамуля, – хотя на лице подонка было написано раскаяние, глаза блестели звериной злобой, – купи мне на ужин что-нибудь вкусненького, пожа-а-а-алуйста. – По-детски плаксиво протянул он.

– Обязательно, моя любимая милая деточка, – просюсюкала мамашасудья, и изображение ее любимого чада исчезло.

Так вот оно в чем дело! Мне сразу стал понятен первоначальный страх судьи и ее радость оттого, что у меня не нашлось заступников и я признал себя виновным. Вот чего она боялась: если бы я настоял на мыслесканировании, подсудимым стал бы не я, а ее драгоценный сынуля. Компьютер зафиксировал бы мое требование о справедливом беспристрастном суде и провел проверку моих воспоминаний. Главарь банды малолетних негодяев получил бы по заслугам, а я был бы оправдан. Но в этом случае компьютер раскрыл бы мою тайну. Ну, что же. Я знал на что иду, безоговорочно беря всю вину на себя, и теперь мне оставалось лишь согласиться с вынесенным приговором и с торжеством неправедного правосудия.

– Компьютер, включи запись. – Распорядилась судья. – Я, судья Шестой Составляющей Перекрестка Измерений, привожу вынесенный приговор в исполнение.

Диадема вспыхнула оранжевым светом, который слился с сиянием, исходящим от круга, на котором я стоял. «Так это же и есть Портал,» – понял я, зажмуриваясь от яркой вспышки. Когда же я открыл глаза, то понял, что Прямой Переход завершился…

Глава 12. Тюремная планета.

…Я находился внутри клетки, сплетенной из толстых длинных побегов растений, наверное, местных аналогов лианы. Клетка была достаточно просторная – пять на пять шагов и такой высоты, что, подпрыгнув, я не смог бы ухватиться за ее потолок. Пол также был сплетен из веток, так что о подкопе нечего было и думать. Но даже если бы я и нашел способ выбраться из своей новой тюрьмы, то немедленно столкнулся бы с другой проблемой: клетку окружал высокий частокол, полностью закрывавший обзор.

Ловушка была надежная. По высохшим до стальной прочности веткам было видно, что построена она довольно давно. Похоже, местные жители позаботились о своей безопасности и надежно защитили место выхода из Портала. Их можно было понять: на тюремную планету ссылали не только мелких нарушителей вроде меня, но и садистов-маньяков, серийных убийц, опасных для общества психопатов, а также негуманоидов, кое-кто из которых мог воспринимать людей исключительно с гастрономической точки зрения.

Я так был занят осмотром клетки, что не сразу заметил, как над частоколом появились головы нескольких человек. Должно быть, какое-то время они молча наблюдали за моими попытками найти в клетке какуюнибудь дверь, потому что негромкий окрик оказался для меня полной неожиданностью.

– Эй, там, внизу, – спросили меня, – ты понимаешь общий язык Перекрестка?

– Понимаю, – ответил я, поднимая голову и разглядывая людей.

Первый осмотр меня несколько успокоил. Лица людей были серьезны и сосредоточены, но не несли на себе печатей злобы и ненависти, как полагалось бы обитателям планеты-каторги. Даже то, что двое людей нацелили на меня арбалеты, положив их на частокол, ничуть меня не испугало: я понял, что это такая же мера предосторожности, как и клетка, закрывающая выход из Портала Прямого Перехода. Теперь мне нужно было доказать этим людям, что я не представляю для них опасности, и могу оказаться им полезным.

– Ты с какой планеты? – Поинтересовался самый старший из людей, носивший большую окладистую бороду, наполовину черную, как смоль, наполовину седую, как серебро.

– С Земли, – ответил я, придерживаясь выдуманной легенды, – мой мир не входит в Сеть. Меня в раннем детстве забрала с родной планеты экспедиция эльфов, а спустя много лет, снабдив достаточными запасами знаний и денег, выпихнула в Сеть. Я некоторое время бродил по разным мирам, нигде подолгу не задерживаясь, пока не решил осесть на Перекрестке Измерений. Но там я не поладил с судьей Шестой Составляющей… и оказался здесь.

– Складно, складно, – покачал головой черно-седобородый. – Если ты говоришь, что твоя родина – планета с названием «Земля», то почему ты так… м-м-м, приспособлен к жизни в воде?

Я сделал вид, что этот вопрос обидел меня, и с вызовом ответил:

– Надо мной поработали эльфы-биологи. Я же сказал, что провел у них много лет, но не собираюсь никому докладывать, что мне пришлось пережить за это время! Ни в одном мире не нашлось людей, готовых поддержать мой иск к эльфам. Никто даже не помог мне вернуться домой, не говоря уже о возвращении первоначального облика!

– Ладно, не горячись. Мы знаем, что к жителям планет, не входящих в Сеть, многие относятся, как к дикарям-полулюдям. Но у нас здесь не так. Тут мы все равны, все одинаковы. Если ты не будешь нарушать наших нехитрых законов, то тебе тут должно понравиться. Давай, вылезай из клетки и поднимайся наверх.

Черно-седобородый подал знак кому-то, кого я не видел за частоколом, и в то же мгновение одна из стен клетки, казавшаяся ранее сплетенной с другими в единое целое, с грохотом рухнула наружу. Одновременно со стены мне сбросили веревочную лестницу.

Выходя на волю, я осмотрел место, где выпавшая стена соединялась с остальными частями клетки. Там поблескивали искусно замаскированные пластины электромагнитных замков. Теперь мне стало ясно, почему стенка мгновенно упала: достаточно было только нажать на кнопку, меняющую полярность запоров, чтобы притяжение превратилось в отталкивание. И еще я понял: местные жители маскируют современные механизмы под кустарные изделия. Если они скрывают свои возможности от спутников-сторожей, то, значит, они к чему-то готовятся. А если они к чему-то готовятся, значит, у меня есть надежда вырваться отсюда, или хотя бы подать весточку своим друзьям.

Едва моя голова поднялась над частоколом, как меня подхватили подмышки и перевалили через край ограждения, твердо поставив на ноги. Двое хмурых мужчин, похожих друг на друга одеждой из грубой ткани и загорелыми квадратными лицами с большими ртами и носами, продолжали нацеливать на меня арбалеты. Еще пара таких же суровых и неприветливых созданий стояла чуть поодаль. Молодой светловолосый парень, примерно мой ровесник, ловкими, быстрыми и, видимо, привычными движениями расстегнул мою одежду и осмотрел практически каждую пядь моего тела. Вынув из кармана пакет с разноцветными пищевыми шариками, он бросил его стоящему поодаль охраннику.

– Половина рациона – твой вступительный взнос. – Объявил черноседобородый, стоящий рядом и внимательно меня разглядывающий.

Пока они бесцеремонно проводили свои исследования, я получил возможность оглядеться вокруг. Правда, увидеть что-либо полезное мне не удалось. Со всех сторон меня окружали высокие отвесные буро-красные скалы. Скалы были очень странные: похожие на ломти сыра, ажурные, все в больших сквозных дырах. Удивительно, как они вообще держались и не разваливались, ведь их подножия были изрыты многочисленными пещерами, так что создавалось впечатление, будто скалы стоят на арочных опорах. Почва под ногами была безжизненная, состоящая из продуктов эрозии скал: щебня, камней, полузасыпанных крупных обломков. Завершало мертвый пейзаж огромное желто-красное светило, которое давало много света, но не слишком-то много тепла.

Вокруг не было видно ни малейших признаков человеческого жилья. Даже насыпь вокруг частокола, на которой мы сейчас стояли, выглядела бы издалека, как естественное образование горного ландшафта. В общем, первый взгляд на тюремную планету привел меня в некоторое уныние. И только клетка из лиан да толстые бревна частокола утешали тем, что, по-крайней мере, хоть где-то здесь есть растительность.

– Сними ботинки! – Прервал течение моих мыслей черно-седобородый.

Я подчинился, разулся и по очереди показал ступни.

– Он чист. – Неожиданным гулким басом объявил светловолосый парень, чьи большие зеленые глаза, как я теперь заметил, имели зрачок не человеческий – круглый и черный, а крестообразный и золотой.

– Одевайся!

Застегивая костюм из кожи анакванды, из-за которого начались мои злоключения, я поинтересовался:

– Это был медосмотр, обыск или проверка половой принадлежности?

– И то, и другое, и кое-что еще. – Исчерпывающе разъяснил начальник встретившей меня делегации.

– Вижу, такую процедуру проходят все прибывшие?

– Естественно. К счастью для тебя, у нас есть он, – черноседобородый кивнул на светловолосого парня, – известный на Перекрестке вор-волшебник Мародер. Он помогает нам быстро оценивать потенциальную опасность новых ссыльных. А у выходов из других Врат процедура встречи гораздо более длительная и менее приятная. На, получи свою порцию тюремных таблеток.

Запихивая в карман куртки пакет с остатками пищевых шариков, я постарался перевести разговор в более практичное русло:

– Меня зовут Рен. Могу ли я теперь надеяться на то, что Вы будете настолько любезны, чтобы поведать мне, где я нахожусь, по каким законам я теперь должен жить и что я обязан здесь делать?

– Законы у нас, как я уже говорил, простые. И подходящую работу для тебя быстро найдем. Что же касается твоего местонахождения, так это вообще легко объяснить: ты на тюремной планете, сынок, и этим все сказано. Пойдем, по дороге я тебе все покажу. – Потом черно-седобородый обратился к своим помощникам. – Подготовьте клетку к новому прибытию и возвращайтесь в поселок.

Он поманил меня за собой, мы спустились с насыпи и двинулись в путь, то петляя вокруг скал, то проходя через пещеры под скалами. Постепенно у меня складывалось впечатление, что мой спутник нарочно запутывает дорогу. Все-таки я обладал врожденным чувством направления и неплохо ориентировался на местности, будь то родное Болото Подсолнечной, или этот мир скал. Но я не подал вида, что разгадал хитрость черноседобородого и все также наивно-внимательно слушал его рассказ.

– Как тебе, наверняка, уже разъяснили на Перекрестке Измерений, на тюремную планету ссылают всех нарушивших законы их мира: от злостных нарушителей правил дорожного движения до садистов-убийц. Единственное, что делают судьи, это сортируют преступников по расам: людей отправляют сюда, в умеренную зону; эльфов, лаолов и вадагов ссылают южнее; гномов, троллей, эрков и прочих геоморфов – севернее. Негуманоидов отправляют на другие континенты. Но судьи Перекрестка иногда изволят пошутить, присылая нам какого-нибудь гроана-людоеда, так что клетка вокруг выхода из Портала – это необходимая предосторожность.

Сбежать с отсюда невозможно, по крайней мере, так принято считать. Сеть спутников-сторожей не дает приблизиться к планете ни одному космическому кораблю. Кроме того, сканеры магической активности пресекут всякую попытку открыть Врата в другой мир. Наказание за любую попытку бегства немедленное – энергетический луч в голову провинившегося. Все остальное – это наши внутренние дела. Наши тюремщики не вмешиваются в нашу жизнь ни при каких обстоятельствах. Уяснил?

Я согласно кивнул головой. Пока мы шли, я заметил, что между нагромождениями камней все чаще и чаще встречаются ползучие плети растений ярко-зеленого насыщенного цвета. Такие же кустики виднелись на почти отвесных дырчатых скалах. Проследив направление моего взгляда, черно-седоборотый объяснил:

– Это цеплялка – одно из местных растений. Оно тут повсюду. Чем ближе мы будем подходить к болоту – тем больше их будет.

«К болоту!» – эти слова бальзамом пролились мне на душу. Что может быть приятнее, чем среди мириада миров найти хоть что-то родное и знакомое.

Мой провожатый тем временем продолжал свой рассказ:

– Меня зовут Старшой – с ударением на последнем слоге. Я принадлежу уже к пятому поколению ссыльных. Да, да, не удивляйся – я не преступник. Я родился здесь. Сюда ссылают и мужчин, и женщин, так что дети тут не редкость. Другое дело, что выживают тут не все… Но нам до сих пор везло: наш поселок расположен на полуострове. С трех сторон его окружает Гиблое болото, с четвертой – Красная пустыня, по которой мы сейчас идем. Через пустыню есть лишь несколько троп, по которым мы обмениваемся товарами с более густонаселенными краями. Мы исправно платим положенные налоги, и до сих пор крупные банды не наведывались к нам.

– Банды? – Переспросил я.

– А ты что думал, Рен, тут все сразу же превращаются в невинных овечек? Это тюремная планета, и правят тут тюремные законы. Там, за пустыней, за болотом идет постоянная война банд против банд. Образуются королевства, строятся укрепления, потом приходят противники, и все это рушится, и вновь отстраивается.

– Ну, такое происходит не только на тюремной планете. – Усмехнулся я.

– Да ты, Рен, философ. В чем-то ты прав. Но помни: тут-то все преступники. Тут нет мирных граждан. Тут каждый ежедневно воюет за свою жизнь и честь. Кто не борется – становится рабом какой-нибудь банды и быстро погибает. Кто борется плохо – погибает сразу. Кто борется хорошо – живет какое-то время, пока не встретит более сильного, и все равно погибает.

– Мрачная перспектива.

– Но есть тут и островки мира. Как наш поселок, например. Но за мир приходится платить постоянным трудом. Мы заготавливаем съедобный тростник и платим им за спокойствие, ведь даже самым отчаянным головорезам хочется есть. А еще в рудниках мы добываем изумруды. Это пропуск обратно на Перекресток.

При этих словах я насторожился. А Старшой продолжал:

– Если тебя сослали сюда с правом возвращения, то ты должен заработать его, представив стражам Обратного Портала достаточное количество местных драгоценностей: изумрудов из Красной пустыни, золота из Паучьих гор, урана из Хищного леса, или еще чего-нибудь, что даст тебе возможность войти в Портал. На этой планете много природных богатств, но без современной техники, копая примитивными ломами и лопатами, не просто собрать нужное количество. А, собрав, не просто сохранить и донести до Портала сквозь владения враждующих банд. Ведь вернуться хочешь не только ты.

– Что же тогда надо делать, чтобы добиться возвращения?

– Можно пересечь пустыню, вступить в банду, и если повезет, грабежами и боями с другими бандами скопить нужную сумму. Это путь быстрый, но весьма ненадежный. Тебя убьют с вероятностью девяносто девять и семь десятых процента. Причем, наиболее вероятно, убьют члены твоей же банды. Другой путь – вступить в одну из мирных общин, мою, например. Ты будешь трудиться от зари до зари, но при этом получишь право воспользоваться Дорогой На Свободу.

– А это что такое?

– Дорога На Свободу – старинный уговор между бандами и мирными общинами. Если община предоставляет банде количество драгоценностей, достаточное для возвращения десяти человек, то один член общины получает право на беспрепятственный проход к Обратному Порталу.

– И как часто такое происходит?

Старшой замялся:

– Скажу честно: не часто. Ведь набрать сумму такого выкупа непросто. Тем более, что нам постоянно приходиться отдавать большую часть добытых изумрудов, чтобы избежать набега ближайшей банды. И еще надо, чтобы жребий пал на тебя. Ведь вся община будет участвовать в соревновании за право пользования Дорогой На Свободу.

– То есть, я могу и не дожить до такого счастья? – Иронично переспросил я. – Я буду работать всю жизнь, а выбираться на свободу смогут только избранные счастливчики?

Старшой пожал плечами:

– Зато ты не погибнешь в кровавом сражении, а умрешь от старости. Я не тороплю тебя с принятием решения. Осмотрись, подумай… А потом или уходи, или включайся в работу общины. Просто так кормить тебя мы не будем. Проешь свой паек из концентратов – и все, конец. У нас недавно возникли проблемы… Так что на счету каждый кусок пищи и каждая пара рук.

– Проблемы?

– Да, – нехотя сознался Старшой, – не в моих правилах скрывать правду. Дней сто-сто двадцать назад нас посетила банда Шутника Гия. Им что-то не понравилось, едва не началась бойня. Часть наших мужчин погибла, и откупиться от бандитов мне удалось лишь тогда, когда я отдал Шутнику запас изумрудов, предназначенный для Дороги На Свободу. Еще несколько мужчин ушли вместе с бандой, поняв, что их шанс на Дорогу оказался слишком ничтожен. Так что сейчас у меня в общине остались практически одни женщины – двадцать восемь человек. У Портала же только что ты видел всех имеющихся у меня мужчин, да и то, Мародер едва ли может к ним относиться. Женщины сейчас работают и на сборке тростника, и в рудниках. Большинство тех, кто проходил через наш Портал, предпочитало примкнуть к бандам. Нам просто жизненно не хватает и мужских рук… и свежей крови. У меня как раз подросли две дочки-красавицы, так что ты бы мог…

– Что это? – Прервал я сватовство Старшого, указывая на открывшийся за поворотом скалы вид.

– Это Гиблое болото. А вот там, правее, наш поселок.

Но я не отрывал глаз от тянущейся до самого горизонта бурозеленой растительности. Болото. Знакомое и родное пространство! Но первое впечатление оказалось обманчивым. Приглядевшись повнимательнее, я понял, что Болота Подсолнечной и эта дурнопахнущая жижа различаются как небо и земля. Лишь вблизи берега виднелась полоса тростника, а затем начиналось месиво грязи и подозрительных на вид чахлых растений. А главное – запах. Отвратительнейший аромат гниения, разложения, умирания показал, что болото не зря называют Гиблым. В отличие от моей планеты, на поверхности не сновали бесчисленные пасущиеся животные и охотящиеся на них хищники, болото было мертво и безжизненно, как и Красная пустыня за нашими спинами. Да и болотом это пространство назвать можно было лишь условно – скорее, я назвал бы его океаном густой грязи или морем вонючей жижи.

Теперь мое внимание переключилось на поселок. Он вполне соответствовал окружающему ландшафту. Хлипкие тростниковые хибары были выстроены прямо внутри огромных скальных пустот на высоте десяти – тридцати человеческих ростов. К нижним пещерам вели сплетенные из лиан лестницы, выше в скалах были прорублены ступени и галереи. Внизу, у подножия скал, находились лишь немногочисленные хозяйственные постройки.

– Почему вы живете так высоко? – Спросил я у Старшого.

– Иногда по ночам на берег выходят твари из болота. Поэтому каждый вечер мы поднимаем лестницы и выставляем часовых. – Состроив жуткое выражение лица, сообщил тот.

К его удивлению, на моем лице расплылась довольная улыбка. Он едва ли понял бы мою логику: если в болоте есть хищники, значит, есть и их жертвы, значит, там есть жизнь, следовательно, найдется место и для человека. Едва ли местная фауна окажется более опасна, чем крокотамы, тритонники или леотигры Подсолнечной.

Тем временем мы вошли в поселок, вернее, подошли к лестницам, ведущим в него. Я ничуть не удивился, увидев Мародера и одного из арбалетчиков возле домика на нижнем ярусе. Наверняка, они добрались сюда короткой дорогой, тогда как Старшой водил меня кругами и пытался уговорить примкнуть к его общине. Я не очень-то большой мастер лазать по веревочным лестницам, поэтому подъем одолел с трудом.

В огромной пещере оказалось на удивление уютно. Даже тростниковые хижины показались вблизи не такими убогими и примитивными. Все-таки, в сравнении с Перекрестком Измерений, подобная обстановка больше напоминала родной остров Белой Скалы. Прямо возле подъема на карнизе стояли большие столы и скамьи. Не дожидаясь приглашения, я уселся за самый крайний, откуда открывался вид на болото. Наверное, было в моем лице что-то такое, что заставило Старшого не приставать ко мне с дальнейшими уговорами.

– Посиди, подумай, когда все соберутся, поговорим. – Бросил он мне и удалился в темноту пещеры.

Огромное светило клонилось к горизонту, и вдалеке, на границе камней и тростника, я разглядел человеческие фигурки, бредущие к поселку с огромными охапками растений в руках.

– Женщины возвращаются. – Хитро подмигнул мне Старшой, появляясь из глубины пещеры и присаживаясь рядом. – Приготовься, они любят засыпать новенького горой вопросов.

Увидев меня, женщины побросали собранный тростник на камни и шумной вереницей полезли наверх по плетеным лестницам. Они, действительно, едва не оглушили меня своим щебетом. Их интересовало все: от моего имени и расположения родной планеты до мнения о танцоре Джилорно, который выступал с единственным концертом на Третьей Составляющей Перекрестка Измерений два с половиной стандартных года назад.

Я старался отвечать вежливо, слегка шутливо, но, по мере возможности, коротко, чтобы под градом вопросов невзначай не выболтать какуюлибо важную информацию. Кто знает, может быть спутники слежения прослушивают из космоса все здешние беседы?

Естественно и легко приветствия перешли в ужин. Несмотря на строгие взгляды Старшого, на столе передо мной выставили грубые деревянные миски с местными деликатесами (которые при других обстоятельствах я не рискнул бы даже использовать как наживку для ловли крокотама). На запах пищи подтянулись и остальные мужчины. А появившиеся на столе кувшины с забродившим соком какого-то местного растения заставили их повеселеть и еще более развязали языки женщинам.

Никого не смущал мой внешний вид, скорее, это я был поражен многообразием человеческих трансформаций. Большинство, как Старшой и остальные мужчины, принадлежали к расе Перекрестка Измерений. Но были тут и изящная юная бронзовокожая леди с серебряными волосами и огромными – в пол-лица – раскосыми зелеными глазами; и коротконогая и длиннорукая дама с огромным носом-хоботом и маленьким ртом-присоской; и похожая на юркую ящерицу девушка, чья кожа выглядела как мелкая сероватая чешуя; и огромная розовая женщина, шумное появление которой объяснило мне, почему плетеные лестницы изготовлены с таким запасом прочности, что, наверное, могли бы выдержать и тушу лягуха.

Тут собрались женщины всевозможных рас и разных возрастов: от совсем юных девушек (интересно, за какие преступления их сослали сюда?) до весьма пожилых (но не дряхлых, такие тут долго не задерживаются). Единственное, что делало всех этих людей похожими – это явные признаки продолжительной тяжелой работы: сухая, обветренная кожа, короткие растрепанные волосы, мозоли на ладонях, крепкие мышцы.

– А вот и мои дочурки, – подтолкнул ко мне Старшой двух хихикающих девиц, – Черука и Чиона.

Да, они были довольно красивы, по крайней мере, с точки зрения болотника: высокие, загорелые, жилистые – просто прелесть, а не девушки. Единственное, что их портило, это слишком округлые животики… Минуточку! Кажется, Старшой рассказывал о том, что банда наведывалась к ним примерно сто дней назад? Я посмотрел вокруг повнимательнее и заметил, что практически всех молоденьких и более-менее симпатичных дамочек объединяет одно интересное положение.

Ай да Старшой, ай да хитрец! Его община больше не нуждается в свежей крови. Скорее, ей срочно необходимы кормильцы и добытчики. Ведь большая часть общины скоро выпадет из производственного процесса, занятая своими новорожденными детьми. Я понял, что как можно скорее я должен покинуть этот поселок. Я не мог оставаться здесь и брать на себя какие-либо обязательства перед этими людьми. Увы, не в моих силах помочь всем нуждающимся. Я должен найти выход с этой планеты, я должен соединиться со своими друзьями, я должен вновь увидеть Дилл!

«Боги, – первый раз в жизни взмолился я, – хотя бы кто-нибудь, услышьте меня! Где ты, Дилл? Где ты, Яманубис? Где ты, Бог, отправивший нас в этот путь, где ты, Трисмегист? Помогите мне. Или подайте знак, что делать, чтобы выбраться отсюда.»

Я не знаю, услышал ли меня какой-нибудь Бог, или так распорядился случай, но внезапно Мародер, который сидел напротив меня, перестал есть и как-будто к чему-то прислушался. Его золотые зрачки-крестики, слегка покосившиеся от крепкого напитка, начали быстро вращаться.

– Еще один, – объявил он, – новенький.

На мгновение над столами повисла тишина, быстро сменившаяся новой волной женских голосов. Я был забыт. Теперь их интересовало, кто же окажется в клетке. Лишь Черука и Чиона, занявшие места по обе стороны от меня, продолжали преданно глядеть на меня и подливать в кружку хмельной напиток.

– Собирайтесь, – приказал Старшой мужчинам, которых, как я уже знал, звали Крион, Бабник, Секач и Ноор, – пойдем встречать новенького.

На мой вопросительный взгляд он ответил:

– А ты сиди… пока. Думай.

Считая, что я уже достаточно опьянел, чтобы плохо соображать, Старшой перед уходом подозвал к себе дочерей и тихо прошептал им:

– Если я вернусь, а он еще не будет спать с одной из вас… или, лучше, с двумя – выпорю колючим плющом!

Нужно ли говорить, что после такого обещания они начали обхаживать меня с утроенным пылом и напором. Мне же все это стало глубоко отвратительно. Если они считали меня дикарем, грубым самцом, теряющим голову от вина и смазливых бабенок, то здорово просчитались. Мое желание покинуть этот засасывающий гостеприимством поселок утром следующего дня окончательно окрепло.

После захода желто-красного светила пещеру освещали лишь немилосердно чадящие смоляные факелы. Они давали мало света и, если бы не огромные размеры скальной ниши, давно уморили бы всех присутствующих угарным газом. Женщины не расходились по своим хижинам, ожидая появления новичка, и изредка бросали на меня недвусмысленные взгляды. Но, видимо, Старшой уже определил для меня невест – собственных дочерей – и остальным поживиться было нечем. Впрочем, тут могли существовать более свободные отношения, и я был «занят» лишь на первую ночь.

Меня же не брали ни алкоголь, ни женские ласки, ни сон. Мой мозг продолжал напряженно работать, искать выход из тюрьмы, куда я добровольно отправился. Мои размышления прервали голоса внизу у подножия скалы. Вскоре в пещеру взобрались Старшой со своими людьми и еще один человек, закутанный в темный длинный плащ.

Старшой бросил косой взгляд на меня и на дочерей, не выполнивших порученное задание. Впрочем, он не так уж и рассердился. Когда новичок распахнул свой плащ и сел за стол, я понял причину этого. Поняли и Черука с Чионой, мгновенно оставившие меня и подсевшие к вновь прибывшему.

Хотя я не большой ценитель мужской красоты, особенно красоты иномирян, мужчина сразу же поразил меня изысканным благородством лица и атлетической статью фигуры. Его кожа отливала золотом, глаза светились умом, черные волосы спадали густыми локонами из-под черного берета с маленькой золотой кокардой, аккуратные усики были подстрижены с тщательной небрежностью.

– Холодно тут у вас, – произнес он бархатным голосом, и его слова прозвучали как комплимент всему этому миру, – чересчур холодно.

Дочери Старшого мгновенно сомлели. Отцу не надо было угрожать им, как в случае со мной – простым ластоногим болотником. Перед златокожим мужчиной не устояло бы ни одно женское сердце.

Он сказал правду: по всему было видно, что его мир гораздо теплее. Золотокожий заметно мерз. От ночной сырости, идущей от болота, его плохо защищали даже плотный черный костюм с золотыми застежками и плащ, подбитый тонким густым мехом.

– Командор Чи-Ге, профессиональный революционер. – Просто представился золотокожий.

– Восстание на Кси-Лодердолисе – это твоя работа? – Поинтересовалась бронзовокожая серебряноволосая леди по имени Вилендика, занявшая освободившееся место рядом со мной.

Чи-Ге склонил голову с легкой улыбкой:

– Совершенно верно. И на Кси-Лодердолисе, и в мирах Большого Аринрина, и на планетах Малого Сетевого Кольца. Везде, где царят несправедливость и угнетение, расправила крылья великая революция. И пусть мы потерпели временное поражение, пусть меня и моих товарищей схватили и сослали на эту планету, как простых уголовников, революция продолжается. Люди в тысячах миров продолжат борьбу, начатую нами на Кси-Лодердолисе!

По восхищенному вздоху леди я понял, что она долго не засидится возле меня. Да и вообще, едва ли теперь кто-либо из женщин интересовался мной, с жадным вниманием созерцая объявившееся в пещере божество. Я первый раз слышал о какой-то великой межпланетной революции, да и Яманубис с Килеаной о ней не упоминали, но, видимо, всем окружающим она была хорошо известна и казалась им самым главным событием во Вселенной. Выражения восхищения и участия так и сыпались на Чи-Ге. Золотокожий Командор милостиво принимал знаки внимания, приветливо улыбался, находил подходящий комплимент для каждой из окружавших его дам.

– Всем спать! – Наконец скомандовал Старшой, прерывая затянувшийся ужин. – Или вы забыли, что завтра всех ждет работа в Восточной шахте? Вечером вновь продолжите…

Что завтра продолжат Чи-Ге и дамы, Старшой уточнить не успел.

– Завтра вечером меня здесь уже не будет. – Твердо перебил его Командор. – Меня ждет революция, меня зовет долг перед угнетенными, я должен продолжать борьбу за счастье трудового народа.

Несмотря на излишний пафос этого заявления, слова Чи-Ге не казались театрально-наигранными. Это произнес человек, верящий в то, что говорит, и говорящий то, что думает.

– Ну, да, конечно… – разочарованно протянул Старшой. – Я слышал о вашем восстании от предыдущих ссыльных…

– Кто-то из моих товарищей проходил через этот портал? – Заинтересовался командор.

– Нет, скорее всего, их отправили туда, – Старшой махнул рукой, – южнее. Там больше порталов, больше городов и там… больше банд.

– Тем скорее я должен соединиться со своими товарищами. – Заявил Чи-Ге. – Мы найдем способ выбраться с этой планеты и продолжить революцию.

Это меня вполне устраивало. По крайней мере, я предпочитал примкнуть к отряду революционеров, а не к банде уголовников.

– Я тоже отправлюсь с вами, командор. – Громко объявил я.

– Ты? – Чи-Ге, казалось, только что заметил меня. – Ты тоже участвовал в революции? С какой ты планеты?

Я вновь поведал свою выдуманную историю. Напоследок я добавил, что полностью разделяю взгляды командора и его товарищей и готов вместе с ними сражаться против угнетателей во всей Вселенной.

– Вот! – Чи-Ге радостно посмотрел на меня. – Вот еще одна жертва буржуазии. Разумное существо, жертва жестоких эльфов, оказалось отвергнуто обществом, лишено своих прав и свобод, и, наконец, сослано сюда. А все почему? Потому что ты, мой юный друг, принадлежишь к трудовому народу, а не к промышленной и торговой аристократии. Законы буржуазного общества спихнули тебя на обочину жизни. Но ты не отчаялся, не озлобился. Ты понял истинную причину своих бед. И ты готов пролить свою кровь за великое дело революции. Поздравляю тебя, товарищ!

К поздравлению присоединились и остальные люди. Лишь Старшой, имевший на меня свои виды, хмуро пробурчал:

– Демагогия все это. Красивые пустые фразы. Мой принцип – построй сначала свою общину, а потом иди, повоюй за чужое счастье, коли делать больше нечего.

– Так, значит, завтра? – С надеждой спросил я у Чи-Ге. – Завтра и отправимся искать твоих товарищей.

– Да, – подхватил тот, – завтра рано утром! И будь я проклят, если мы задержимся на этой планете хотя бы один лишний час.

Я облегченно вздохнул. Похоже, Боги услышали меня. И тут-то, наконец, усталость и вино взяли свое. Должно быть, до этого я держался лишь благодаря напряжению воли и разума, а теперь, когда можно было расслабиться, меня с головой накрыла волна дремоты. Я привалился к плечу бронзовокожей леди Вилендики и мгновенно заснул.

* * *

Когда я проснулся, в полуоткрытую, сплетенную из веток дверь вовсю светило солнце. Стоп! В какую такую дверь? Как я оказался в хижине, ведь я позорно заснул прямо за столом, словно перепившийся вина дикарь? Я приподнялся на локтях и покрутил головой. Мне сразу стало все ясно. Рядом со мной, блаженно улыбаясь во сне, лежала очаровательная серебряноволосая леди. Кровать была достаточно широкой, чтобы я встал, не потревожив ее покой. Наверное, меня принесли в ее жилище, пока я спал.

Интересно, просыпался ли я и смог ли дать Вилендике то, чего она желала? Сам я совершенно ничего не помнил, но смятые простыни и удовлетворенно-усталое лицо Вилендики внушали некоторые сомнения. Неужели я, даже не приходя в сознание, смог доставить удовольствие женщине? Раньше, до встречи с Дилл, это обрадовало бы меня, а теперь вызывало лишь незнакомое ранее чувство стыда.

Потихоньку я покинул приют любви. Спустившись по прорубленной в скале лестнице, я вышел в нижнюю пещеру, где за столом уже сидели Старшой и Чи-Ге. Подойдя поближе, я увидел, что глава общины чертит что-то пальцем на тонком слое песка, рассыпанном на столе.

– Вот здесь – мы. Вот тут, южнее – Красная пустыня. С трех других сторон нас окружают болота.

Я присел рядом с Чи-Ге. Старшой бросил на меня всего один косой взгляд и продолжил рисовать:

– За Красной пустыней начинаются обитаемые земли: на востоке – Междуречье, на юге – равнина Арбузов, на западе – равнина Яблок. Ближайшие отсюда двухсторонние Порталы находятся в Междуречье и на равнине Яблок. Вот тут и тут. – Старшой поставил два маленьких крестика. – Как видите, мы находимся на полуострове и от нас до Порталов по прямой – лиг сто пятьдесят, если по суше – то меньше двух дней пути пешком. Но прямой путь – через болото, а это верная смерть. Так что, если вы еще хотите уйти отсюда, то придется пробираться через равнину Арбузов, мимо укрепленных баз банд Шутника Гия, Лопра-Киана и Механического Бо. Переправы через реки, горные перевалы – все под контролем банд. Маловероятно, что вам удастся пройти незаметно, скорее всего, вас возьмут в рабство. Но, если повезет, могут принять в банду. Даже если у вас все будет нормально, до Порталов вы доберетесь дней через двадцать.

Чи-Ге задумчиво постучал пальцами по столу:

– А где другие Порталы, работающие на выход?

– Они находятся дальше. Несколько на равнине Яблок и в Междуречье. Два на севере, за болотом. Там тоже банды, но более слабые и, соответственно, более голодные и злые. Еще севернее находятся владения нелюдей, там свои законы для возвращения через Порталы, да, впрочем, в те края вы все равно не доберетесь живыми. Есть обратные Порталы и в других частях материка: вот тут, тут, тут и тут…

На слое песка постепенно вырисовывалась подробная карта мира. Горы, реки, озера и болота. Окружающие материк моря. Города, поселения, военные базы банд и порты. Старшой быстрыми уверенными штрихами обозначал необходимые ориентиры, как будто прямо сейчас видел их с орбиты спутника.

У меня невольно вырвался вопрос:

– Откуда вы все это знаете?

Старшой хитро усмехнулся:

– Я ведь уже говорил, что принадлежу к пятому поколению ссыльных. Знания об этом жестоком мире собирались по крупицам. Как каторга он используется более трех стандартных тысячелетий. И многие из главарей банд многое отдали бы за точные карты. Бандиты приходят и уходят, сменяют друг друга, уничтожая предшественников, а такие, как я, продолжают жить. И пока все хранится тут, – Старшой постучал пальцем себе по лбу, – я спокоен за свою жизнь. Хранители знаний у всех бандитов считаются неприкосновенными, правда, и покинуть планету им не дадут. А все свои тайны я передам лишь дочерям, как сам получил когда-то от родителей.

– А как же тогда болото? – Спросил я. – Вся суша, все реки и моря вам известны, и только болото зияет сплошным белым пятном. Там что, нет ни троп, ни проток, ни островов?

– Может, и есть, – пожал плечами Старшой, – да никто про них не знает. Болото – смерть, это правило для всех. Смотри, на север болота простираются на тысячи лиг, вплоть до самых ледников. Но даже ту сотню лиг, что отделяет нас от берегов равнины Яблок, вы не сможете преодолеть.

– Почему? – Я был в недоумении. – Ведь ходить по болоту очень легко.

– Легко? – Переспросил Старшой, оглядывая всего меня, особенно перепонки на руках. – Даже если ты приспособлен к земноводной жизни, это болото все равно убьет тебя. Пойдем, настырный, я покажу тебе.

Вслед за Старшим я и командор Чи-Ге спустились по лестнице и подошли к краю болота. Заросли тростника справа от нас уходили вглубь болота шагов на сто, а прямо перед нами расстилалась буровато-зеленая гладкая поверхность. Я несколько раз чихнул, настолько резкий мерзкий запах исходил от этого грязного месива.

– Если нас не убьет запах, то я не вижу других препятствий. – Слегка насмешливо произнес командор.

– А вы присмотритесь повнимательнее. – В тон ему ответил Старшой. – Подойдите поближе и посмотрите себе под ноги, только, главное, в болото не наступайте.

Я осторожно приблизился к кромке болота и остановился в полушаге от той черты, где красноватые камни сменялись бурой жижей. Я поднял небольшой камешек и бросил его в болото. С глухим чавкающим звуком он шлепнулся на поверхность, немного продержался на ней, а потом медленно затонул.

– Довольно густая масса. – Я повернулся к Старшому. – А дальше так же?

– Вблизи берега – да, а дальше – никто не знает. – Глава общины внезапно оживился. – Вон, вон, смотрите, там, левее, расходятся волны. Видите?

Я присмотрелся и заметил, что там, в болоте, действительно, чтото двигалось. Волны расходились, как от плавника плывущей рыбы, но над поверхностью болота ничего не выступало. Я пришел к выводу, что в густой жиже движется не одно большое животное, а довольно большая стая мелких существ.

– Это стая рачков-пиявок. – Объяснил Старшой. – Эти твари поедают водоросли, жуков и личинок, а если встречают на своем пути что-нибудь более крупное, к примеру, человека, то обгладывают до костей за несколько минут.

– Можно сделать лодку или плот. – Предложил Чи-Ге.

– В такой болотной гуще Вы на ней не сдвинетесь. – Отверг я эту идею. – Вот если использовать широкие лыжи…

– То я посмотрю, как на них вы убежите от жуков-верхолазов. У них десять ног с широкими ступнями и бегают они по поверхности побыстрее человека.

– Ну и что? – Спросил командор. – Почему мы должны бояться какихто жуков?

– Потому что каждый из них размером с собаку, у них ядовитые крючки-захваты и они постоянно голодны. А кроме них есть еще жукилупоглазы, прыгуны, рыболовы, толстошкуры…

– И все они большие, ядовитые и вечно голодные. – Прервал Старшого Чи-Ге. – Нам уже все ясно.

– И все-таки я попытался бы пройти через болото. – Сказал я.

– Я еще не упоминал о тех тварях, которые охотятся на жуков. – Продолжал гнуть свою линию Старшой. – Несколько раз в год, во время сильных дождей, они выходят из болота, и нам приходится отсиживаться в пещерах. Эти твари похожи на гигантских ящериц, но у них большие головы с четырьмя глазами и длинные передние лапы с острыми когтями. Хорошо еще, что они долго не задерживаются на суше.

– Насколько я понял, – вслух подумал я, – этот мир еще очень молод, местная жизнь развилась лишь до уровня земноводных. Поэтому сюда и ссылают людей, ведь суша еще не заселена здешними животными. Если в болоте нет теплокровных существ, то мы, люди, можем перейти его. Надеюсь, хищники не сразу распознают в нас потенциальную добычу, слишком уж мы отличаемся от местных форм жизни.

Старшой с сомнением покачал головой:

– Ну, ну, ты, видать, умный – тебе лучше знать. Да только никто из тех, кто уходил в болото, еще не возвращался.

– Возможно, они пересекали его и просто не желали возвращаться обратно. – Предположил командор, и я почувствовал, что он тоже склоняется к переходу через болото.

– Но ведь это невозможно! – Вскричал Старшой. – Не пройдете вы и ста шагов, как первая встретившаяся стая рачков-пиявок сожрет вас.

– А мы построим шарокаты. – Ответил я. – У вас столько лиан, из которых сделаны и клетка вокруг портала, и лестницы, и хижины в пещерах. Надеюсь, вы позволите нам нарубить лиан для шарокатов?

– А что такое шарокаты? – Оживился командор.

Я объяснил, как мог. Мой клан острова Белой Скалы не использовал шарокаты из-за того, что наша часть Болота Подсолнечной была изрезана множеством проток, а в чистой воде это сооружение бесполезно. Особенно широко шарокаты использовались южными кланами, и каждый болотник знал, как их изготовить.

Устройство шароката довольно простое: большая сфера служит для опоры на поверхность болота, малая сфера-кабина внутри предназначена для человека. Расстояние между сферами, как правило в локоть-два длиной, служит для защиты от нападения хищников. Пока они возятся с внешним слоем переплетенных веток, человек имеет возможность воткнуть в животное копье. Кроме того, разница между угловыми скоростями большей и меньшей сфер значительно увеличивают скорость передвижения. Сначала водитель шароката наваливается на стену, заставляя шарокат двигаться, разгоняет его, а потом легким бегом лишь поддерживает скорость, либо регулирует направление движения.

Слушая мои объяснения, Чи-Ге все более и более воодушевлялся, а Старшой лишь недоверчиво покачивал головой. В конце концов, глава общины согласился показать нам заросли подходящих лиан и выделить четырех женщин для помощи в плетении шарокатов.

– Не в моих правилах становиться на пути самоубийц. – Объяснил он. – А если я не прикажу нескольким женщинам работать с вами, товарищ командор, то все они оставят шахты и плантации тростника. Если процесс нельзя контролировать, его надо возглавить, не правда ли, товарищи?

* * *

– Вы уверены, что, перейдя болото, мы быстро найдем ваших друзей? – Допытывался я у Чи-Ге, пока мы занимались подготовкой к рискованному путешествию.

– Конечно, – бодро ответил Чи-Ге, сноровисто сплетая тугие лианы в решетчатую конструкцию, – на эту планету в последние несколько дней сослано столько моих товарищей, что мы, наверняка, встретим отряд, идущий к Порталу для возвращения.

– И Вы уверены, что нам удастся покинуть этот мир-каторгу?

– Естественно, – вокруг командора просто разливалась аура оптимизма, – если мы столько лет вели борьбу с различными военными организациями, подавляющими людей на сотнях планет, то уж справиться с системой спутников слежения для наших ученых – пара пустяков!

Я сделал вид, что полностью удовлетворен заверениями Чи-Ге, хотя в глубине моего сознания все же подавал признаки жизни холодок сомнения. Путешествие через болото не так пугало меня, как обитателей общины, а вот схватка с бездушными машинами, которые, возможно, именно в этот момент следили за мной с орбиты, заставляла беспокоиться.

На плетение шарокатов у нас ушло почти полтора местных дня, которые были примерно на два-три часа длиннее, чем на Подсолнечной. Параллельно со средствами передвижения мы изготовили и оружие. Так как в этом мире не было растений с жесткими стволами, я сплел древко для копья из упругих тонких лиан. Вначале я самонадеянно решил, что подобная конструкция – мое личное изобретение, но потом из глубины памяти всплыли образы, запечатленные гипнообучением Яманубиса. Оказалось, что такие копья используют еще на добром полумиллионе миров. Для наконечника копья я намеревался использовать один из стальных тесаков, которыми женщины рубили тростник, но Старшой отказал мне, заявив, что металлические инструменты здесь слишком дороги, и раздавать их тем, кто отказался примкнуть к общине, он не собирается. Пришлось подбирать продолговатый обломок оплавившейся, почти стеклянной, горной породы и возиться с его обработкой. Кроме копья, я сплел себе что-то вроде ножа и небольшую дубинку с остроугольным камнем в ударной части.

Следуя моему примеру, командор также изготовил себе копье, короткую тяжелую дубинку и кистень: камень с дырой, привязанный к длинной лиане. Я давал Чи-Ге советы, но не помогал в работе: по традиции болотников, каждый сам отвечает за свое оружие. Если оно подведет тебя в самый ответственный момент, пенять будет не на кого. Впрочем, командор блестяще справился с задачей, и я мог не бояться, что в минуту опасности мне придется остаться одному.

Единственное, что меня огорчало, это отсутствие на этой планете ядовитых растений. На Подсолнечной ни один охотник моего клана не отправился бы в Болото, не смазав наконечник копья ядом из желез рогатой жабы. Зато я обнаружил, что сухие стебли тростника очень хорошо горят, воспламеняясь даже от искры, выбитой двумя камнями. Поэтому я изготовил две дюжины факелов на тот случай, если за один день мы не пересечем болото.

Чи-Ге, который внимательно наблюдал за моими приготовлениями и по мере возможностей старался им подражать, как-то невзначай обронил:

– Ты говорил, Рен, что родился на планете, не входящей в Сеть. Но все твои действия очень… научны, что-ли? Ты используешь растения и камни совершенно незнакомого тебе мира так рационально и продуманно, как никогда не сумел бы использовать уроженец научно отсталой планеты. Я встречал множество выходцев из узловых миров Сети, которые не знали и сотой доли того, что знаешь ты.

Я заволновался, что мой образ простодушного дикаря может быть разрушен, и постарался как можно безразличнее ответить:

– Дело в том, что на моей родной планете развивались в основном науки о природоведении и природопользовании. Пока другие миры строили космические корабли, мы благоустраивали свою планету.

Это, в общем-то, было недалеко от истины. Только я не сказал, что на Подсолнечной попытки людей приспособить, подмять природу под себя закончились Потопом и гибелью почти всего населения. После чего оставшиеся в живых вынуждены были приспосабливаться к новой среде обитания, изучая природу не для того, чтобы разрушать ее, а для того, чтобы научиться разумно жить в ней.

– Так ты говоришь, что родился на Земле? – Не отставал командор.

– Да.

– Странно… Мне кажется, что в одном из предыдущих своих воплощения я жил на планете с таким названием. Там я тоже сражался за революцию. И там, и в других своих прошлых жизнях.

– Вы помните свои предыдущие инкарнации? – Удивился я.

– Не помню… Но иногда мне кажется, что в памяти всплывают какие-то полустертые образы, чьи-то размытые лица, обрывки разговоров. Вот поэтому название «Земля» мне кажется смутно знакомым. Но мне почему-то кажется, что люди там выглядят совсем не так, как выглядишь ты.

Я пожал плечами, стараясь казаться равнодушным:

– Вам виднее. Но я уже, кажется, упоминал, что своим обликом обязан эльфам-экспериментаторам. Так что, разумеется, на землянина я больше не похож.

– Да, да, конечно, извини. Возможно, у эльфов ты нахватался и знаний о живой природе, уж они-то в ней разбираются лучше всех других существ… Кстати, Рен, ты помнишь о Луне?

– О Луне? Кто она такая?

– Я тоже не помню. Скорее, не кто, а что. Мне почему-то кажется, что рядом с «Землей» обязательно должна быть «Луна». Землянин меня понял бы.

Тут я внезапно нашел выход из неприятного разговора:

– Вполне возможно, что среди бесчисленного множества планет две носят название «Земля». Вы говорите об одной, а я – о другой. Так что мы говорим о совершенно разных мирах… Как Вы думаете, не надо ли сплести из тростника еще десяток факелов?

Если Чи-Ге действительно обладал воспоминаниями о своих прошлых жизнях, стоило побыстрее перевести разговор на другую тему. Люди, подобные ему, встречаются во Вселенной крайне редко. Согласно учению Повелителей, являвшемуся доминирующим в мирах Сети ППП, после смерти человека его душа как-бы распадается на мелкие частички, которые затем становятся строительным материалом для новых душ. Примерно так же опадающие листья превращаются в перегной, чтобы дать жизнь новым растениям. Естественно, что при этом все личные воспоминания человека не то, чтобы полностью исчезают, а перемешиваются с воспоминаниями других людей. Так и образуется коллективное подсознание, состоящее из мириадов безликих мыслей, идей, образов, принадлежавших ранее другим людям.

Лишь очень сильные цельные личности способны после смерти удержать свою душу от распада. Правда, воплощаясь в другом теле, они, как правило, все равно не помнят о своих предыдущих инкарнациях. Эти знания хранятся глубоко в подсознании, проявляясь лишь в снах и видениях. Только опытные маги могут без вреда для собственной психики разматывать в обратную сторону клубок предыдущих перерождений. Командор, наверняка, к ним не относился, поэтому его воспоминания не были ясными и отчетливыми. Однако он, несомненно, обладал кое-какими экстрасенсорными возможностями.

Кстати, именно тогда командор первый раз произнес фразу, которую потом повторял несколько раз:

– И все-таки мне кажется, Рен, что ты не так прост, как хочешь казаться.

Я вновь пожал плечами, сделав вид, что не понял его слов, но на всякий случай запомнил, что к командору не стоит лишний раз поворачиваться спиной. В конце концов, каждый из нас вел собственную игру, и еще неясно было, останемся ли мы союзниками до конца, или вынуждены будем стать врагами. Хотя мне последний вариант был бы неприятен.

Когда все было готово, я опробовал свой шарокат, прокатившись по болоту вдоль берега. Конструкция работала вполне прилично: не проваливалась, была легка на ходу и проста в управлении. Внешняя сфера слегка утопала в болото, выжимая на поверхность немного жидкости, но до внутренней сферы вода не доходила, так что рачков-пиявок и прочей мелкой живности можно было не опасаться.

Еще несколько часов Чи-Ге на берегу учился обращаться с шарокатом. Удивительно, но моя сноровка не вызывала у женщин такого восторга, как вначале неумелые и неуклюжие, а потом все более и более сносные упражнения командора. Постепенно его глаза наполнялись радостью, а на лице появилось выражение мальчишки, которому впервые доверили управлять антигравом. Вскоре он уже вовсю гонял шарокат по краю болота. Чи-Ге больше не жаловался на холод, он даже скинул свой теплый меховой плащ.

Между тем солнце уже в третий раз заходило за горизонт с момента моего появления на этой планете. Не проходило и часа, чтобы я не вспоминал о своих друзьях и не задавался вопросом об их судьбе. Даже когда я до изнеможения рубил лианы для шароката, в голове моей звучало: «Это для тебя, Дилл! Я работаю для того, чтобы быстрее соединиться с тобой!»

За день я так уставал, что едва-едва вечером взбирался в пещеру по лестнице. Я ел, плелся к кровати в хижине леди Вилендики и засыпал мертвым сном. Кстати, хозяйка приютившего меня жилища ничуть не обижалась на мое равнодушие к ней. Как и некоторые другие женщины, она проводила вечера в той пещере, где поселился командор Чи-Ге, возвращалась домой поздно, в счвстливом изнеможении падала на кровать рядом со мной и мгновенно засыпала с улыбкой на устах. Если так же довольны оставались и остальные женщины, мое уважение к командору сильно возросло. Я же никого здесь не интересовал, и меня, как ни странно, это вполне устраивало. Мне хватало сознания того, что где-то во вселенной меня любит и ждет волшебница Дилл Хамай с неповторимыми фиолетовыми глазами.

Утро третьего дня было каким-то непривычно теплым. Я выглянул из пещеры и увидел, что обычно чистое небо закрывали розовато-серые облака, сквозь которые, впрочем, огромное светило все также ярко освещало и Красную пустыню у меня за спиной, и болото впереди.

Провожать нас вышла вся община. Старшой больше не предпринимал попыток отговорить нас от самоубийственной, на его взгляд, затеи. Он только стоял, опустив глаза, как будто участвовал в наших похоронах. Мы с командором проверили, все ли необходимое погружено в заплечные мешки, и забрались в шарокаты.

Мы отправлялись в смертельно опасное путешествие, а членам общины готовились приступить к своим ежедневным нелегким трудам. Наши пути расходились навсегда: мы хотели вырваться на свободу, они готовы были всю жизнь провести в безлюдном уголке этой жестокой планеты под неусыпным надзором всевидящих спутников-сторожей. Мы были разные, и понимали это… Два шароката одновременно тронулись с места и покатились по поверхности болота…

Глава 13. Обитатели болота.

– Не понимаю, почему болото вызывает у Старшого такой ужас? – Крикнул я командору. – По-моему, кроме отвратительного запаха, тут нет ничего опасного для жизни.

– А как же стаи пиявок?

– Ерунда! Неужели до сих пор никто не сообразил построить платформу на широких колесах, или что-то вроде шарокатов?

– А тебе, Рен, не показалось, что Старшой, рассказывая о болоте, чего-то нам не договорил?

– Нет. Мне казалось, что он честно нарисовал нам карту береговой линии. Хотя… – Я вспомнил поведение и тон главы общины, его непонятные, иногда двусмысленные высказывания о болоте. – Может, ты прав, товарищ Чи-Ге, и Старшой знает о болоте гораздо больше, чем хочет показать…

Старшой, разумеется, не позволил нам перерисовать на тростниковую бумагу начертанные на песке планы местности. Но он подождал, пока я и Чи-Ге в мельчайших подробностях запомним очертания болота. Наш путь лежал прямо на запад – к равнине Яблок. Вначале я предлагал пересечь участок болота, отделяющий полуостров Старшого от равнины, по диагонали на юго-запад – чтобы выйти на берег как можно ближе к одному из обратных Порталов. Но командор согласился со Старшим, который заклинал нас как можно меньше находиться в болоте.

«Хотя вы и так уже, считай, наверняка покойники, – говорил черноседобородый, – все же вам может выпасть один шанс из миллиарда, и вы сумеете пересечь болото в этих круглых плетеных клетках. Так стоит ли искушать судьбу и разгуливать по гнилой жиже больше необходимого? Клянусь, лучше голым пройти через территории десяти банд, чем под защитой шароката лишнюю лигу по болоту…»

Наши шарокаты катились по болоту бок о бок с приличной скоростью. Вокруг расстилалось безбрежное пространство буро-коричневой, достаточно плотной для движения шароката, массы, иногда перемежаемое зелеными островками тростника и других, неизвестных мне растений. Эти препятствия мы огибали по широкой дуге, так как я опасался, что в высоких зарослях могут скрываться хищные жуки и те четырехглазые ящеры, о которых предупреждал Старшой. Врожденное чувство направления болотника с Подсолнечной не давало мне сбиться с пути и выдерживать курс на запад.

Несколько раз под нашими ногами ощущалось движение, наверное, вызванное рачками-пиявками или какими-нибудь другими местными тварями. Однако внутренняя сфера шароката продолжала оставаться над поверхностью болота, и за безопасность ног можно было не волноваться. Да и скорость, которую развили наши шарокаты, позволяла нам быстро пересекать опасные участки.

На поверхности болота я пока не видел ни одного крупного существа, и мне начинало казаться, что все они были выдуманы Старшим, чтобы не пустить нас на болото и уберечь от другой, более серьезной опасности. Правда, несколько раз нам попадались бегающие по поверхности многоножки, похожие на диковинных насекомых цвета красной меди. Но они не превышали размеров сжатого кулака, и сами со всех своих ног удирали от огромных шарокатов.

«Впрочем, – рассуждал я сам с собой, – что здесь могло скрываться такого, о чем нельзя было бы рассказать сосланным преступникам, желающим добраться до обратного Портала?»

Но, несмотря на высокую скорость шарокатов, мы понемногу отставали от намеченного плана. Кроме вынужденного обхода больших островов высоких растений, несколько раз мы останавливались, чтобы отдохнуть и подкрепиться остатками питательных таблеток. Я, конечно, был более привычен к длительным пешим переходам, а вот Чи-Ге требовались передышки. Это еще более замедляло передвижение. А красное солнце, тем временем, уже прошло больше половины пути по небу.

– Боюсь, командор, нам придется заночевать на болоте. – Заметил я.

– Сколько мы прошли? – Хрипло спросил он.

– По прямой, примерно лиг шестьдесят пять – семьдесят. Где-то две трети пути. Так что надо решать, что делать: двигаться всю ночь, или заночевать прямо в шарокатах.

– Заночевать тут, посередине болота?

– Конечно. Открытое пространство едва ли привлекает хищников. Скорее, они будут искать свою добычу в зарослях тростника. Но можно и не останавливаться, тогда к утру доберемся до суши…

– Нет, Рен. Мои мышцы не железные. Ты, может быть, и мог бы пробежать двое суток без сна и отдыха, а я не выдержу. Давай, будем идти, пока совсем не стемнеет, а потом устроим привал?

– Как скажете… У нас есть факелы и плоские камни, на которых можно развести небольшие костры. Конечно, каждому время от времени придется сдвигать шарокат, чтобы он не погрузился в болото.

– Установим дежурство. – Нашел выход командор. – Будем по очереди спать. Как только шарокат начнет опасно тонуть, часовой разбудит спящего. Мы передвинем шарокаты и поменяемся ролями.

Еще какое-то время мы молча толкали свои средства передвижения. Ко мне также начала подкрадываться усталость, ноги все чаще и чаще соскальзывали с прутьев внутренней сферы и попадали в пустоту. Если вначале я слишком понадеялся на свою выносливость болотника, то теперь начал понимать, что Чи-Ге прав, и отдых нам жизненно необходим. К наступлению сумерек скорость шарокатов упала в несколько раз по сравнению с утренним стартом. Мы уже не бежали, а едва переставляли ноги, упрямством и волей заставляя катиться свои конструкции.

– Пора останавливаться. – Сказал я Чи-Ге. – А то завтра утром мы не сможем даже сдвинуть шарокаты с места.

– Подожди, Рен, мне кажется, я вижу что-то там, справа. Остановись и посмотри сам.

– Что там такое? – Насторожился я. – Что-то движется?

– Нет. – Командор остановился, а я подогнал свой шарокат вплотную к нему. – Смотри, Рен, там, справа, эти черные вершины – случайно, не холмы или горы?

Я всмотрелся в темнеющую даль. Ночь еще не наступила, солнце даже не коснулось горизонта, но над болотом уже сгущались сумерки. На фоне темного горизонта вдалеке виднелись выступающие вершины, которые точно не были зарослями тростника. Я попытался оценить расстояние до суши, но не смог этого сделать из-за обманчивого однообразия ровной болотной глади.

– Похоже, это, действительно, твердая земля. – Задумчиво произнес я. – Странно, Старшой не говорил о том, что в болоте есть острова.

– Если ты помнишь, Рен, Старшой говорил, что, вообще, не знает ничего о болоте. – Напомнил Чи-Ге.

Мне не понравился блеск азарта в глазах командора, когда он посмотрел в сторону подозрительной суши. И слова Чи-Ге подтвердили мои опасения:

– Мне кажется, до холмов не так уж далеко. Мы можем до них добраться до захода солнца.

– Мы же договорились ночевать на болоте! – Возмущенно воскликнул я. – Здесь безопаснее, а там, на острове, нас может ожидать все, что угодно.

– Скажи, Рен, – ледяным тоном осведомился командор, – ты давно на этой планете?

– Вы же знаете, как и Вы, я здесь всего три дня.

– Так откуда же ты можешь знать, где опаснее, а где нет? – Грозно спросил Чи-Ге.

Я, смутившись, начал объяснять:

– Мне кажется, что вдоль побережья, где болото лучше прогревается, могут жить более активные формы хищников…

Но командор резко оборвал меня:

– Тебе может казаться, все, что угодно! Я же уверен, что на твердой земле мы будем в большей безопасности, чем здесь, посреди зыбкой болотной топи. Так что слушай мою команду: за мной, направо, шагом марш!

Не дожидаясь моего ответа, командор с невесть откуда взявшейся энергией покатил в сторону суши. Я был взбешен: Чи-Ге смел приказывать мне, вольному болотнику, ученику Бога Смерти, избраннику Бога Трисмегиста, другу Императрицы Повелителей и прочая, и прочая!… Что ж, пусть катится навстречу смерти, а я останусь здесь!

Однако, вскоре я одумался. В конце концов, вспомнил я, ведь моя роль дикаря с Земли, примкнувшего к революционной борьбе, не предусматривала споров с великим командором Чи-Ге. Он воспринимал меня, как рядового бойца своего отряда, и нельзя обижаться на его приказы, какими бы нелепыми я их не считал. Кроме того, ссориться и выяснять отношения здесь, посередине смертельно опасного, полного неожиданностей болота, было бы верхом глупости.

Подавив гордыню и высокомерие, я покатил свой шарокат следом за командором Чи-Ге…

* * *

До суши, и в самом деле, оказалось недалеко. То, что издалека казалось далекими горами, на самом деле было невысокой каменистой возвышенностью, густо поросшей ветвистым кустарником, похожим на морские кораллы. Солнце только-только село за горизонт, но ясное небо, усыпанное большими звездами, давало достаточно света, чтобы не только видеть очертания предметов, но и различать мелкие ветки кустов и отдельные камни на берегу.

– Интересно, как велик этот остров? – Спросил я у Чи-Ге, когда он остановил шарокат, не доехав ста шагов до берега.

Командор пристально всматривался в чернеющие заросли кустов, словно только сейчас осознал мои слова о возможной опасности. Я тоже пытался разглядеть что-нибудь на берегу, но кроме каменного пляжа и линии растений за ним ничего не видел. Ни один подозрительный шорох, ни одно колебание ветвей, свидетельствующие о живых существах, не тревожили мертвую тишь.

– Меня больше волнует, остров ли это вообще? – Задумчиво произнес Чи-Ге. – Насколько верны те карты, которые рисовал нам Старшой? И сколько во всех его рассказах содержалось лжи, а сколько истины?

– Старшой, конечно, не образец радушия, но рисовать для нас ложные карты, мне кажется, ему не было выгоды. Он просто мог сказать, что ничего не знает о расположении Порталов.

– Да, наверное… – Не слишком уверенно пробормотал командор. – Как бы то ни было, возвращаться назад все равно не имеет смысла. Так что вперед, Рен, и будь наготове.

Мне хотелось ответить: «Не волнуйся, болотники Подсолнечной всегда наготове! Побудь здесь, пока я не разведаю, все ли там в порядке.» Но я промолчал, продолжая играть роль исполнительного подчиненного. Да и командор был не из тех, кто оставался на месте, видя перед собой препятствие.

Наши шарокаты почти одновременно выкатились на пологий каменистый берег. Дальше они были бесполезны: хотя среди переплетения веток человек мог пробраться без труда, большие плетеные шары там бы никак не протиснулись. Чи-Ге вылез на берег и постучал по камням ногами.

– Действительно, твердая суша. Выходи, Рен. Если ветки этих сухопутных кораллов можно зажечь, то этой ночью не придется дрожать от холода. Разведем костер, согреемся!

Командор излучал энергию, как будто до этого и не было утомительного перехода по болоту. Удивительно, как меняется настроение людей, которые вновь обретают под своими ногами твердую почву. Даже я, болотник, ощутил некоторый прилив сил, выбравшись из шароката и сделав несколько шагов по камням.

Я еще раз вслушался в тишину: ничего! Как же здесь все не похоже на Болота Подсолнечной. У меня на родине ночь полна звуков, по которым можно читать, как по книге. Рев леотигра, шлепанье водяного оленя, пыхтение болотной свиньи, крики птиц, плеск рыбешек в протоках, даже шелест листьев в мангровых зарослях – все это позволяет ориентироваться в темноте, охотиться или избегать нежелательных встреч. Здесь же царила мертвая тишина, совершенно беззвучная, и от того очень подозрительная, заставляющая сердце инстинктивно сжиматься в предчувствии чего-то неожиданного.

У нас было два варианта: остаться на берегу возле шарокатов, или пробраться через заросли кустов и исследовать этот остров. Если, конечно, Старшой не лгал, и это, действительно, был остров, а не побережье материка. Я уже догадывался, какое решение примет Чи-Ге, поэтому не удивился, услышав его слова:

– Надо посмотреть, что там, за зарослями. Может, наше путешествие по болоту уже закончилось?

– Не лучше ли подождать до утра здесь? – Робко предложил я.

– Не бойся, Рен, – весело подмигнул командор, устремляясь вперед. – Мне приходилось бывать и не в таких зловещих местах. Факелы пока не зажигай, чтобы не выдать нашего присутствия, но держи кремень в руках. От любых животных огонь – лучшая защита.

– А то я бы сам не догадался! – Буркнул я про себя. Командор бывал в переделках? Подумаешь! Знал бы он, что уже успел повидать я… Увы, с достоинством отвечать командору я мог только в мыслях.

Держа копья перед собой, мы углубились в заросли. Через несколько десятков шагов из виду пропали шарокаты, оставленные на берегу, и нас со всех сторон окружили черные растения-кораллы. Сверху на нас взирали неподвижные холодные звезды, а кусты обступали сплошной стеной. Однако, не прошли мы и пятидесяти шагов, как сквозь ветви впереди нас показались просветы темно-синего неба.

Стараясь ступать как можно тише, мы затаились за крайними кораллами и осмотрели лежащую впереди местность. Каменистая почва шла вверх, образуя широкий и невысокий холм. На нем не было никакой растительности, а на самой вершине виднелись какие-то развалины. Огромные каменные блоки, некогда образующие стену, теперь рассыпались бесформенной грудой. Это зрелище мне чем-то напомнило тот храм Яманубиса, который мы увидели, пройдя через Портал с Подсолнечной в мир Дилл. Однако лежащие перед нами руины были гораздо меньше и, скорее всего, являлись останками небольшой сторожевой заставы. Кроме этого, они выглядели намного более древними, а если учесть мертвую неподвижность болота, редкие дожди и, соответственно, полное отсутствие каких-либо причин быстрой эрозии, то возраст постройки можно было бы оценить примерно в двадцать-двадцать пять тысяч стандартных лет.

– Интересно, кто бы мог это построить? – Вслух повторил командор мои мысли.

– Может, их построили первые ссыльные в этот мир? – Высказал я предположение.

Чи-Ге отрицательно покачал головой:

– Нет, вряд ли. Насколько я помню, наказание в виде ссылки через односторонние Порталы было принято на Перекрестке не более трех тысяч лет назад, сразу после войны с Планетарной Системой Ридрола. Это была война за рынки сбыта в шести Вселенных, и в ней проявилась вся гнусная сущность империалистического капитализма…

Я понял, что командор готовится оседлать своего любимого конька, и постарался вернуть его к реальности:

– Возможно, давным-давно на этой планете развилась собственная разумная жизнь, а потом природный катаклизм или какая-нибудь эпидемия уничтожили всех существ. Так что первые ссыльные посчитали планету необитаемой, а в болото и не сунулись. Но не это сейчас важно. Что мы теперь будем делать – вернемся на берег к шарокатам?

Но Чи-Ге, задумчиво разглядывая руины, спросил:

– Как ты думаешь, Рен, там может быть действующий Портал?

– Откуда? – Изумился я.

– На всех населенных разумными существами планетах есть Порталы. – Уверенно заявил командор. – Даже если там их нет, мы все равно должны осмотреть руины.

Я понял, что выросшие в мирах Сети люди просто не представляют себе жизни без этих устройств Прямого Перехода. Обитаемая планета без Порталов для них – просто нонсенс, нечто трудновообразимое и противоестественное. Чи-Ге, как и все, ожидал, что в любом искусственном сооружении должен иметься в наличии хотя бы один Портал.

Несмотря на то, что от стены и построек почти ничего не осталось, мне казалось, что созданы они не людьми. Но эта не была та завораживающая красота, что поразила меня в храмах Яманубиса. Эти развалины внушали страх и отвращение.

Я попытался отговорить командора от осмотра руин:

– Если бы там был хоть один неохраняемый Портал, нас бы давно испепелил лазер охранного спутника.

– И все равно, – упрямо повторил командор, – мы должны подняться на холм. Ночь достаточно светлая, кроме того, мы можем зажечь и факелы. Не бойся, Рен, иди за мной!

«Не бойся, Рен! – Внутренне возмутился я. – Если уж здесь кто-то чего-то боится, так это, точно, не я.» Я поспешил следом за командором, удивляясь тому, что вынужденно подчиняюсь человеку, мало чего смыслящему в дикой природе, но тем не менее обладающему даром руководства.

Вблизи развалины выглядели еще более древними. Тем не менее коегде еще сохранились отдельные участки внешней стены и остовы внутренних построек. Они напоминали большой каменный лабиринт, и сразу бросалось в глаза, что план расположения и пропорции каменных стен никак не могли родиться в голове человека. Первым делом я вскарабкался наверх и осмотрел окрестности. Черная стена высокого густого кустарника со всех сторон окружала холм. За ней виднелась поверхность болота, маслянисто поблескивающая при свете звезд.

Спустившись вниз, я доложил командору:

– Все-таки, это остров. Старшой, похоже, нас не обманывал.

– Хорошо. Значит, завтра мы доберемся до обитаемых краев. Ночью осматривать развалины не имеет смысла – еще переломаем ноги среди камней. Сейчас самое время подумать о ночлеге. Становится холодно, неплохо бы развести костер.

Мне не хотелось зажигать огонь, который мог бы выдать наше присутствие на острове. Однако, посмотрев на Чи-Ге, закутавшегося в свой плащ и натянувшего на уши берет, понял, что к утру он совершенно окоченеет. Действительно, после довольно теплого дня ночь казалась холоднее. Тем более, что раньше мы ночевали в уютных пещерах общины старшого, а теперь находились посреди болота. Сырость и холод могли доконать теплолюбивого командора, а больной человек не в состоянии был бы толкать тяжелый шарокат.

Среди развалин также попадались те кусты-кораллы, которые росли вокруг холма. Мы наломали веток и попытались их зажечь. Вначале они не хотели разгораться, но, когда я засунул внутрь костра горящий тростниковый факел, вспыхнули с такой силой, что я вынужден был отбросить в сторону и загасить несколько толстых сучьев. Ветви кораллов горели не как древесные побеги, а как угольные стержни – давали яркое пламя и много тепла.

Чи-Ге протянул ладони к огню и пошевелил пальцами:

– Вот теперь хорошо!

Тепло быстро разморило командора, и я заметил, что его глаза непроизвольно закрываются.

– Давайте дежурить по-очереди. – Предложил я. – Первую половину ночи – я, вторую – Вы.

– Это справедливо. – Согласился командор. – Разбуди, когда придет время моей вахты.

Чи-Ге поплотнее завернулся в свой плащ и придвинулся вплотную к костру. Я же отошел чуть в сторону, чтобы не маячить в круге света и затаился в нише, образованной выпавшими из стены блоками. Меня до сих пор не оставляло ощущение, что эта ночь еще преподнесет нам неприятные сюрпризы.

Мне не нравился этот остров, не нравились эти зловещие древние руины. Я не боялся ни духов, ни мертвецов, но слова Старшого «болотоэто смерть» не раз всплывали в моей памяти. Очень уж они соответствовали этим мертвым кустам-кораллам, мертвым камням, мертвой тишине. Чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, я начал вспоминать самые приятные моменты из своей жизни. Но, оказалось, как бы много их ни было, все заслонял собой образ Дилл. Я посмотрел в звездное небо: «Где ты, любимая? Смотришь ли ты на ту же звезду, на которую смотрю я сейчас? Едва ли… Нас разделяет не только космическое пространство, но и уровни реальности разных Измерений… И все равно, мне кажется, что ты где-то рядом со мной. Может быть, это потому, что ты навсегда поселилась в моем сердце?…»

Однако вскоре меня вынудили отвлечься от мыслей о Дилл. Мои предчувствия подтвердились. Не прошло и часа моего дежурства, как я услышал слабый звук, исходивший от подножия холма со стороны противоположной той, откуда мы пришли. Звук был ритмичным, он приближался. Я понял, что его могло издавать двуногое существо, уверенно поднимающееся на холм. Неужели, это человек? Как правило, люди не ходят по таким зловещим местам ночью в одиночку. Конечно, если этим людям не надо скрываться от кого-либо или от чего-либо. Здесь, в мире преступников, от ночных гостей добра ждать не стоило.

Я не торопился сообщать неизвестному незнакомцу о своем присутствии, поэтому тихо скользнул между развалинами, стремясь обойти его со стороны и вначале хорошенько рассмотреть. Внутри меня все ликовало: наконец-то после стольких странствий в чужих мирах болотник Рен Рил с острова Белой Скалы оказался в родной стихии. Ночная охота на болоте с копьем в руках – это мой стиль, это мое призвание, это моя жизнь.

Внезапно звук шагов изменился. Наверное, незнакомец заметил отблеск костра или почувствовал запах дыма. Теперь он, стараясь не шуметь, крался к тому месту, где находился наш лагерь. Я постарался прибавить скорость, чтобы оказаться позади него в тот момент, когда он приблизится к костру. Однако развалины то и дело сбивали меня с пути, некстати преграждая дорогу упавшими каменными глыбами. Я вынужден был забираться на остатки стены и перелезать через препятствия. При этом я, естественно, производил довольно много шума. Однако я полагал, что сосланные сюда жители Перекрестка, выросшие в технизированном мире, не обладают и сотой доли чуткости болотника с Подсолнечной.

Действительно, незнакомец продолжал красться к лагерю, стараясь скорее оставаться незаметным, чем неслышимым. Я уже почти обошел его, и теперь прилагал все усилия к тому, чтобы тихо подкрасться сзади. Наконец, за камнями я увидел макушку ночного гостя. Он прятался за развалинами какого-то строения и издали изучал костер и спящего командора. Я продвинулся немного вперед, чтобы рассмотреть его целиком.

Проклятье! Это был не человек, хотя и походил на человека размерами! Я понял это сразу, едва бросил на незнакомца первый взгляд. Хотя он стоял ко мне спиной, и у него была голова, две руки и две ноги, тем не менее пропорции фигуры сразу выдавали его нечеловеческую сущность. Вначале мне показалось, что это какое-то огромное насекомое: в свете звезд поблескивал хитиновый панцирь на теле и на конечностях, однако голова на длинной шее скорее походила на змеиную.

И еще, самое главное: существо сжимало в руках увесистую дубинку! «Наверное, это какой-нибудь осужденный на Перекрестке иномирянин», – догадался я. Не удивительно, в таком случае, что он разгуливает тут ночью. Вполне возможно, что его раса не переносит солнечного света, тепла, или еще чего-то в этом роде.

Пока я колебался, дать знать о своем присутствии иномирянину, или же немного подождать, существо с поднятой дубинкой решительно направилось к лежащему Чи-Ге. Оно собиралось убить спящего! Я бросился за ним. Тут было не до церемоний: я не знал, что это за существо, и могу ли я его задержать, не убивая. Его хитиновый панцирь мог быть непроницаем для моего каменного копья, оно могло иметь ядовитые зубы или железы, вполне возможно, что даже удар по голове не смог бы его вырубить.

Однако, я вспомнил слова своего деда Мига Рила, когда он вывел меня на первую в моей жизни охоту: «Запомни, внук, если у живого существа есть голова, то стоит только отделить ее от тела, как существо умрет». У находящегося передо мной иномирянина голова была, но я не был уверен, что мой каменный наконечник копья сможет перерубить его шею. Поэтому я взвился в воздух в длинном прыжке, перехватив копье поперек древка.

Мои колени ударили в основание черепа существа, а гибким древком я прижал к ним его шею. Вес моего тела сбил иномирянина с ног, и мы покатились по острым камням. Несмотря на боль, я все сильнее и сильнее душил полунасекомое-полуящерицу, так что гибкое древко согнулось на его шее под прямым углом. Однако, оно все никак не хотело терять сознание, пытаясь ударить меня зажатой в правой лапе дубинкой. Наша борьба происходила в полном молчании, лишь мое дыхание да скрежет хитинового панциря по камням нарушали ночную тишину.

Наконец, иномирянин ослаб, его конечности задергались в агонии, а в шее послышался сухой треск. Когда существо замерло, я оттолкнул его в сторону и поднялся на ноги. Не могу сказать, что эта победа меня сильно обрадовала. Я бы предпочел вначале узнать, кто оно, и чего хочет. Может быть, мы бы стали не врагами, а союзниками. Однако, собираясь убить спящего командора, иномирянин сам подписал себе смертный приговор.

Я подошел к Чи-Ге и постучал пальцем по его плечу:

– Просыпайтесь, командор. У нас проблема.

– Что случилось Рен? Моя очередь дежурить?

– Только тише. Посмотрите, кто тут у меня попался.

Взяв из костра несколько горящих веток, мы подошли к распростертому на земле иномирянину. При свете он показался мне намного больше, чем в темноте. Существо лежало на спине, подвернув под себя левую ногу. Его голова, и в самом деле, принадлежала рептилии или земноводному, раскрытый рот с несколькими рядами маленьких острых зубов был раскрыт, как будто в беззвучном крике, а четыре глубоко посаженных глаза на высоком выпуклом черепе смотрели на звезды с выражением бешеной ярости.

– Как ты его убил? – Шепотом спросил командор.

– Подкрался сзади и задушил. – Просто ответил я. – Он хотел вас убить. У него дубинка.

– Не простая дубинка… – Задумчиво произнес командор.

И правда, оружие иномирянина было сделано из высохшей выбеленной кости. Один конец был остро заточен, а другой обмотан грязными тряпками. Наверное, такой дубинкой можно раскроить череп совершенно бесшумно.

– Кость-то берцовая, человеческая. – Сказал Чи-Ге.

Позор! Как же я сам этого не разглядел? Действительно, дубинка была изготовлена из человеческой кости. Я вздохнул с облегчением: убийство больше не лежало на моей совести. Похоже, эта тварь не первый раз нападала на людей.

Но меня беспокоило еще кое-что:

– Командор, у этой ящерицы четыре глаза.

Наверное, Чи-Ге уже заметил это, потому что сказал:

– Похоже, это одна из тех четырехглазых ящериц, о которых упоминал Старшой.

– Ага, – согласился я, – только он «забыл» упомянуть, что эти ящерицы разумны, раз пользуются оружием.

– И не только оружием… – добавил Чи-Ге, нагибаясь и дергая за верхний край хитинового панциря, – …но и одеждой.

Панцирь расстегнулся, как куртка на молнии, открыв нам белесое мускулистое тело, покрытое чешуйчатой кожей. Изнутри было видно, что отдельные хитиновые пластины скреплены друг с другом тонкими лианами, образуя единый жесткий доспех. То, что вначале я принял за естественное покрытие, на самом деле оказалось сшитой из «шкур» местных насекомых одеждой.

– Старшой говорил, что здесь, в основном, живут люди. – Сказал я. – А иномирян ссылают на другие континенты и острова.

– Мне кажется, – задумчиво произнес командор, – что это не ссыльный преступник, а местный житель.

– Почему Вы так думаете?

– Существо, наверняка, земноводное. Видишь: в верхней части тела длинные прорези? Наверное, это одновременно жабры и легкие. Панцирь из хитина защищает их, но позволяет свободно дышать. Кроме того, существо пришло в эти древние развалины, как в свой дом, собираясь, как и мы, переночевать. Вполне возможно, что некогда разумные земноводные основали на этой планете собственную цивилизацию. Однако, когда правительство Перекрестка измерений устроило тут тюрьму, аборигены были вынуждены уйти обратно в болото. Здесь они вновь одичали, деградировали…

– И начали охотиться на людей. – Завершил я.

– А что им еще оставалось делать? – Пожал плечами командор. – Если бы в твой мир вторглись вооруженные до зубов империалисты и отняли бы у тебя твою родину, что бы ты предпринял?

Вопрос был риторическим, так как, не дожидаясь моего ответа, ЧиГе продолжил:

– Вот то-то и оно! Так что я вполне понимаю и принимаю как справедливую борьбу разумных ящериц с инопланетными захватчиками.

– Только убивают-то они тех, кто не по своей воли оказывается на этой планете. – Напомнил я.

– Увы, очень часто гнев угнетенных направляется не на истинных виновников их бед. Если бы они начали читать труды теоретика Крола Мааса и организовали революционные кружки…

– Вполне возможно, что они вообще не умеют читать. – Перебил я командора.

– Юный товарищ, – сурово посмотрел на меня Чи-Ге, – ты проявляешь недопустимый для революционера скептицизм.

– Извините, командор, просто меня беспокоит то, что Старшой ничего не сказал нам об этих существах.

– И опять ты не прав! Ведь он говорил, что болото – это смерть? Говорил, что во время сезона дождей на побережье выходят четырехглазые ящерицы?

– Да, но…

– Он, вообще, может не знать, что они разумные. Для ссыльных эти существа – просто опасные хищники. Впрочем, вполне возможно, что среди людей разговоры об обитателях болота – табу, запретная тема. Типа «не упоминай чертей, они и не появятся».

– Ладно, согласен. – Сдался я. – Теперь меня беспокоит то, что этот «борец за свободу» мог быть не один. У него нет при себе никаких вещей, кроме дубинки. Значит, либо где-то неподалеку находится его селение, либо это разведчик большого отряда… Хотя, возможно, он бросил свою поклажу, когда увидел костер и начал к Вам подкрадываться. Я примерно помню, где он мог оставить вещи. Надо сходить, проверить…

– Любопытство, проявляемое к вещам погибших, кое-где именуется мародерством. – Укоризненно произнес командор, однако пошел вместе со мной.

Именно мое любопытство спасло наши жизни в ту ночь. С горящими факелами в руках мы шли туда, где, как я предполагал, иномирянин мог оставить свои вещи. Внезапно у подножия холма, откуда он пришел, послышались громкие щелкающие звуки. Не говоря ни слова, я выбил факел из рук Чи-Ге, бросил свой и быстро затоптал огонь. Командор еще недоуменно хлопал глазами, когда я уже тянул его под укрытие обломков стены.

Когда мы оказались в относительной безопасности, я прошептал:

– Мне кажется, к нам приближается довольно большой отряд «борцов за свободу». Надеюсь, они нас не заметят.

– Жаль, что мы находимся по разные стороны баррикад. – Произнес Чи-Ге. – Если бы я не был уверен, что, увидев нас, они сразу же постараются нас убить, то попробовал бы поговорить с ними. Возможно, когданибудь люди и ящерицы выступят единым фронтом против капиталистов и угнетателей…

Увидев, что я прижал палец к губам, требуя замолчать, командор быстро закончил:

– …Но, увы, не сейчас. Тише, они уже совсем рядом.

Громкие щелкающие и квакающие звуки приближались. Осторожно выглянув из-за камней, мы наблюдали появление отряда разумных ящериц. Вначале над поверхностью холма показались четырехглазые головы первых существ, потом тела по пояс, а потом уже перед нами предстали их фигуры в полный рост. Всего в отряде я насчитал восемь иномирян.

Также, как и у убитой мною твари, тела ящериц были закрыты сплошным доспехом из панцирей местных насекомых. Все они сжимали в лапах разнообразное оружие: костяные дубинки, каменные палицы, одна даже была вооружена большим стальным тесаком. За спинами существ виднелись привязанные длинные лыжи, сплетенные из упругих листьев каких-то растений. Кроме того, трое последних ящериц тянули за собой широкие сани-волокуши с тяжелым грузом.

Теперь мне стало понятно происхождение громких щелчков и причмокиваний, которые предупредили нас о появлении врагов: таким образом существа общались между собой. С легким удивлением я обнаружил, что понимаю общий смысл разговора, хотя человеческие языки и язык ящериц сильно отличаются друг от друга. Я в который раз мысленно поблагодарил Яманубиса за столь глубокое гипнообучение, которое позволило мне понять, о чем говорили наши враги:

– Надо успеть дойти/добраться до Кро-Крака быстро/важно пока Большой Красный Круг поднимется три раза.

– Да, за поимку/добычу так много/(хорошо!) Теплого Мяса мы заработаем/овладеем много/(хорошо!) Тручаков.

– Корук обещал/(даст!) больше, если мы/(наш отряд) придем/принесем раньше других.

– Где этот (непонятное выражение) Гроч? Он обещал/намеревался встретить нас/(наш отряд) здесь/(на острове).

– Наверное, ему не удалось/не повезло ускользнуть от Теплого Мяса с огненными трубками, как (Гучу и Груку)/(нашим охотникам). Ждать/терять время не будем. Пусть догоняет, если жив/(способен есть и двигаться). Путь на север/(туда, где дом) он знает/(сможет найти) сам.

– Корук будет рад/наградит, если Гроч вернется/(останется жив) вместе с нами. У них была дружба/(общие дела) на Перекрестке Измерений.

– Это его личное дело/проблема. Нам платят/награждают за Теплое Мясо. В тюрьме/ссылке каждый сам за себя!

Услышав вполне достаточно, я спрятался за камни и прошептал ЧиГе:

– Должен Вас огорчить, командор: это не местные жители, а такие же сосланные с Перекрестка преступники. Колония этих иномирян где-то на севере. Они любят есть людей, которых называют «Теплое Мясо». Поэтому отряды охотников время от времени совершают набеги на человеческие поселения. Сейчас этот отряд очень торопиться вернуться назад, чтобы подороже продать добытый товар – тела людей.

Чи-Ге выслушал мой отчет, не перебивая. На его лице попеременно сменяли друг друга различные чувства: огорчение, удивление, отвращение. Он недоверчиво спросил:

– Откуда ты все это узнал, Рен? Ты что, понимаешь их язык?

– Понимаю. – Скромно опустил я взор.

– Где, как, когда ты мог ему научиться? Несколько минут назад ты удивлялся, впервые увидев четырехглазую ящерицу, а теперь вдруг, оказывается, умеешь по-ихнему разговаривать.

– Эльфы наложили на меня свои чары. Теперь я понимаю язык любого разумного существа. Сам не знаю, как это у меня получается. – Ответил я, в глубине души проклиная себя за излишнюю болтливость. Если бы я не похвастал своими знаниями, Чи-Ге сам бы понял, что перед нами иномиряне-охотники, а я смог бы избежать щекотливых вопросов. Впрочем, мне показалось, что мои объяснения и на этот раз удовлетворили подозрительного командора.

Тем временем отряд прошествовал мимо камней, за которыми мы прятались, и направился к центру острова.

– Тысяча чертей! – Тихо выругался Чи-Ге. – Сейчас они заметят костер и найдут тело своего товарища.

Он оказался прав: громкие крики ящериц внезапно смолкли, и над островом вновь воцарилась гробовая тишина.

– Сейчас начнется охота. – Шепнул я командору. – Они поймут, что убийство произошло совсем недавно, и постараются нас отыскать.

– Может быть, наоборот, они постараются убраться с острова? Решат, например, что здесь на них устроили засаду? – С затаенной надеждой спросил командор.

– Вряд ли. Они догадаются, что на острове прячутся всего лишь два человека. Местные преступники не забрались бы в болото так глубоко, чтобы отомстить за смерть нескольких человек. Да и по нашим вещам, оставшимся у костра, они поймут, что нас всего двое.

– Десять тысяч чертей! – Схватился за голову командор. – Я оставил там свое копье.

– Это я уже давно заметил. – Спокойно сказал я. – Но оно бы вам скорее мешало, чем помогало спрятаться.

– Спрятаться?! – Возмутился Чи-Ге. – Неужели ты мог подумать, что я испугаюсь и забьюсь в какую-нибудь дыру?

– Лично я так и собираюсь поступить. И, пожалуйста, командор, говорите тише, сейчас наша жизнь зависит от того, как хорошо нам удастся спрятаться. Нас всего двое против восьми опытных охотников.

Я умолчал о том, что, если реально смотреть на вещи, сражаться с ящерицами способен я один. Как бы ни были велики заслуги командора в революционном движении на сотнях планет, здесь, среди болота, он стал всего лишь беззащитным горожанином. Без лазеров, компьютеров, космических кораблей, Порталов Прямого Перехода он был бессилен. Я же, болотник с далекой Подсолнечной, оказался тут в своей стихии.

Но командор не желал признавать очевидного:

– Рен, я никогда не отступал перед противником, не отступлю и сейчас.

Чи-Ге вытащил из-за пояса свою плетеную дубинку и решительно взмахнул ею в воздухе.

– Командор, Вы когда-нибудь сражались холодным оружием? – Поинтересовался я.

– Приходилось… – Криво усмехнулся Чи-Ге. – Или ты думаешь, что в технизированных мирах все отношения выясняются лишь при помощи боевых лазеров и ракетных установок?

Вообще-то, именно так я и думал, но вместо ответа отрицательно покачал головой.

– Тогда, Рен, начинаем работу. – Скомандовал командор, скидывая с плеч длинный теплый плащ. – Будем держаться вместе. А там, как повезет…

Нам повезло. Оттуда, где находился костер, послышалось возбужденное кваканье. Потом оно резко смолкло.

– Командор, я, кажется понял: ящерицы слышат гораздо хуже людей. Они разговаривают слишком громко. А к тому, первому, я подобрался вплотную незаметно. Наверное, поэтому и охота на людей для них не такое простое занятие: трудно скоординировать свои действия, не переполошив при этом всю округу. Время от времени ящерицы собираются вместе, чтобы составить план, а потом опять расходятся. Если мы их перебьем поодиночке…

– Отлично, Рен! – Улыбнулся командор. – У тебя необыкновенные дедуктивные способности. Я сразу понял, что ты не так прост, как хочешь казаться. Но, учти, если ящерицы плохо слышат, то уж видят-то они своими четырьмя глазами отлично. Не зря они предпочитают темноту. Я думаю, что они еще могут ощущать тепловые излучения. Пойдем на их голоса, но будем держаться за камнями.

Мы двинулись следом за отрядом ящериц. Несколько коротких перебежек от одной груды блоков до другой и остановка. Я напряженно вслушивался в тишину, стараясь услышать шаги врагов. Наконец, шагах в тридцати от нас за остовом каменной кладки, я уловил скрежет хитинового панциря. Молча я указал командору направление. Тот согласно кивнул головой. Мы скользнули между развалинами, как две бесшумные тени. Чи-Ге, к моему удивлению, не отставал от меня и двигался достаточно тихо.

Источник звука двинулся нам навстречу. Две ящерицы! Я дернул командора за рукав и показал два пальца. Тот в ответ поднял вверх один палец и ткнул им себя в грудь, потом вновь поднял его и направил на меня. «Один – мне, один – тебе», – понял я и кивнул.

Мы затаились за большим камнем. Шаги двух существ приближались. Они обходили камень кругом. Я быстро потащил Чи-Ге за собой, чтобы зайти в тыл врагам. Обогнув камень, мы увидели спины ящериц. Я не рискнул вновь применить удушающий прием, а просто вонзил наконечник копья в спину существа. Быстро выдернул и воткнул в шею, чтобы не дать твари подать голос. Командор одновременно со мной опустил свою дубинку на череп своего противника. Тела двух ящериц рухнули на землю почти одновременно.

Я нагнулся, чтобы проверить, живы ли еще эти существа, но внезапно уловил движение за спиной. Я успел развернуться и выставить перед собой копье. Командор не успел… Поэтому спустя мгновение на мое оружие напоролась еще одна ящерица, а Чи-Ге, издав удивленный булькающий звук, свалился на поверженных ранее врагов. Ящерица, из живота которой торчало мое копье, обхватила древко обоими лапами и повалилась на бок, вырвав оружие из моих рук.

Я остался один на один с тем существом, что сразило командора. Теперь оно, быстро вращая костяную дубинку над головой, подступало ко мне. Не тратя времени на то, чтобы вытащить свой нож, я резко бросил тело вперед и вверх в длинном прыжке. Это было полной неожиданностью для ящерицы. Она еще не успела опустить дубинку, как мой ботинок ударил ее точно под нижнюю челюсть. В следующее мгновение мои средние пальцы по самые перепонки вонзились в верхние глаза твари. Она умерла еще стоя и упала, вытянувшись во весь рост.

Я вытер пальцы о хитиновый панцирь существа и подобрал его дубинку. Отполированная человеческая кость удобно легла в руку. Раненная в живот ящерица корчилась на земле и пыталась позвать на помощь, однако из ее широко раскрытого рта толчками вытекала темно-бордовая кровь. Я с размаха стукнул костяной дубинкой ее по голове. Тварь один раз дернулась, и больше уже не пошевелилась. Я отбросил человеческую кость и дернул копье на себя. Мне удалось вырвать его из тела ящерицы, но, увы, каменный наконечник сломался у самого основания. Разочарованно вздохнув, я склонился над Чи-Ге.

Командор стонал и тряс головой, быстро приходя в сознание. Удар по голове пришелся вскользь, к тому же его смягчили берет и густая кудрявая шевелюра. Я вздохнул с облегчением: его череп был цел. Чи-Ге протянул мне руку:

– Помоги мне встать.

Встав на ноги, командор покачнулся, но быстро восстановил равновесие.

– Идти можете? – Спросил я.

– Кажется, могу. – Задумчиво произнес Чи-Ге. – А что с ящерицами?

– Четверо мертвы. Еще столько же бродят где-то неподалеку.

– Хорошо, надо их найти. – Командор пошел вперед, на глазах обретая уверенность.

Мы вновь применили испытанный метод: перебежать от укрытия к укрытию и затаиться, вслушиваясь в звуки ночи. Мы крались вдоль внешней стены, что позволяло нам контролировать и склоны холма, и развалины внутренних построек. В руке я сжимал плетеную дубинку, а Чи-Ге помахивал кистенем.

– Там. – Шепнул я командору и показал в сторону высокой каменной стены, чудом сохранившейся среди всеобщего запустения. – Они там. По крайней мере, двое.

– Вперед, за мной. – Приказал Чи-Ге.

Чтобы добраться до нужной стены, надо было преодолеть открытый участок холма. Я бы предпочел сделать крюк и обойти его, прячась за развалинами, но командор, видимо, не признавал обходных путей. Он пошел напрямик, и я вынужден был пуститься вдогонку, перехватив дубинку в левую руку и на ходу вытаскивая нож из-за пояса.

Через мгновение я услышал впереди подозрительный шорох. Проклятье, ящерицы прятались в тени камней. Мы их не видели, сами же для них являлись прекрасной мишенью.

– Назад, командор! – Закричал я. – Это засада!

Но было уже поздно. Позади нас раздался звук, который могли издать только два крупных существа, спрыгивающих на землю со стены.

– Осторожно, сзади! – Воскликнул я, стремительно оборачиваясь, чтобы встретить врагов лицом к лицу.

Брошенная одной из ящериц дубинка просвистела возле моего виска. Чи-Ге прыгнул вперед и в сторону, отчаянно размахивая кистенем. Две ящерицы бросились на него, две налетели на меня. Я отбил дубинкой удар первой ящерицы и воткнул нож в горло другой, потом ударом в грудь сбил с ног первую и добил ее ударом ребра ладони по шее. На все это я потратил не более двух секунд.

Чи-Ге еще держался на ногах, ему даже удалось задеть кистенем одного противника, но ящерица перехватила оружие, лишив командора возможности защищаться. Ему надо было бы отпустить рукоятку и отскочить назад, но он только бестолково дергал кистень, пытаясь вырвать его из лап ящерицы. В это время другая тварь прыгнула на Чи-Ге с занесенным для решающего удара тесаком… И упала, потому что я успел сделать ей сзади подсечку. Через мгновение моя дубинка разнесла череп иномирянина.

Оставшись один на один с последним врагом, Чи-Ге, наверное, почувствовал прилив сил. Он, наконец, выпустил рукоять кистеня и схватил ящерицу за руку. Развернувшись на каблуках, он перебросил тварь через спину, зажав ее конечность так, что она вывернулась из сустава. Ящерица пронзительно заверещала от боли. Командор навалился на упавшее существо и завернул ему за спину вторую руку.

– Рен, ты можешь поговорить с ящерицей?

– Не знаю. – Опешил я от такого вопроса. – Смогу, наверное, если она перестанет так орать.

– Так скажи ей сам, чтоб заткнулась! – Воскликнул командор.

– Молчи/тихо! – Обратился я к ящерице, не слишком, впрочем, рассчитывая на то, что она меня поймет.

Однако, она поняла, потому что сразу же оглушила меня трелью щелчков:

– Кто ты, Теплое Мясо, говорящее/знающее язык Гич? Ты нас нашел/выследил и убил/(плохо!) всех моих охотников. Ты – чудовище/(сильное и страшное существо).

– Командор! – Обрадовался я. – Оно меня поняло!

Командор выпустил руку ящерицы и поднял тесак, выпавший из пальцев другой убитой мною твари. Он прижал лезвие к горлу существа и сказал мне:

– Скажи ему, что мы его отпустим, если он ответит на все наши вопросы.

Я перевел:

– Хочешь жить/питаться, отвечай мне правду/(то, что есть на самом деле).

Ящерица уставилась на меня всеми четырьмя глазами, и в ее взгляде я прочитал и ненависть, и страх, и надежду на спасение.

– Я все расскажу/(правду!), если обещаете отпустить/(не убивать).

– Сколько еще таких/похожих, как ты/(умелых охотников)?

– Три дюжины охотников/(три полных отряда), но не здесь/(не ближе ночного перехода). Охота на Теплое Мясо опасна, мы не ходи большими группами/толпами по болоту.

– Как далеко до берега, где живет Теплое Мясо?

– Половина ночного перехода дальше/туда на юг. Там живет сильное/(большое и ловкое) Теплое Мясо. Много огненных трубок, стреляющих камнями. Двое моих охотников/товарищей были убиты вчера ночью.

– Где вы/(такие как ты) живете?

– Три ночных перехода на север. Там большой остров/земля среди болота. Туда ссылают/(Портал-Вспышка-Полет) с Перекрестка Измерений нас/(таких как я).

– Давно вы/(такие как ты) охотитесь на людей?

– Всегда/(очень давно). Как только первый говорящий на языке Гич появился/(оказался не по своей воле) здесь.

– Если мы тебя отпустим/(подарим жизнь), что ты будешь делать?

– Вернусь на остров, залечу/(отращу новую) руку, соберу другой/(такой же) отряд/(товарищей-охотников) и пойду в поход/(на юг) за Теплым Мясом.

Я пересказал наш разговор командору. Тот немного подумал и сказал:

– Все ясно, это не вражда между расами, а способ выживания ссыльных ящериц. Скажи ей, или ему, пусть катится на свой остров и передаст всем своим соплеменникам: лучше бы им подыскать себе новый объект охоты.

Я перевел. Ящерица недоверчиво выслушала меня и спросила:

– Могу ли я взять/забрать свои болотные лыжи и оружие/(то, чем я убиваю)?

– Лыжи – можно, оружие/(убивающий предмет) – нет.

Придерживая вывернутую руку, ящерица поднялась на ноги и медленно потрусила к высокой стене, где пряталась в засаде. Мы были начеку и пошли следом. Время от времени бросая на нас злые взгляды, ящерица подобрала спрятанные за камнями лыжи и двинулась прочь. Мы проводили ее до внешней стены и наблюдали, как она спустилась с холма и скрылась в зарослях черных кустов-кораллов.

– Как ты думаешь, Рен, она может вернуться и попытаться нас убить? – Спросил Чи-Ге.

– Вряд ли. Я не только разговаривал с ящерицей, но и немного чувствовал ее настроение. Она потрясена и подавлена. Наверное, это первый в истории этих тварей случай, когда двое людей ночью уничтожают целый отряд опытных охотников. Она до смерти напугана.

– Может быть, это заставит их относится к «Теплому Мясу» с большим уважением. – Криво усмехнулся командор. – Теперь ящерицы дважды подумают, прежде чем вновь отправляться на охоту за людьми.

Мы возвращались к месту ночевки, когда я вдруг услышал приглушенный крик.

– На острове есть еще кто-то. – Взволнованно воскликнул я. – Я слышал звук, но это не ящерицы. Похоже, кричал человек.

Мы бросились бежать в направлении звука. Через несколько десятков шагов среди нагромождения больших каменных блоков мы увидели саниволокуши, которые вез с собой отряд ящериц. Чи-Ге одним движением сбросил закрывающую сани циновку. Нашим глазам предстало ужасное зрелище.

В санях лежало два человека: мужчина и женщина. Я порадовался, что сейчас ночь, но огорчился, что на небе слишком много звезд и увиденное кошмарное зрелище навсегда останется в моей памяти. Состояние людей ужасало. Руки в локтях и ноги в коленях были вывернуты и прижаты к телу. Одежда висела клочьями, а на теле виднелись следы страшных побоев. Лицо женщины напоминало сплошное кровавое месиво, вместо глаз зияли черные дыры, а с головы мужчины был снят скальп. Но самое страшное – люди все еще оставались живы. Женщина тяжело дышала, хотя в ее груди что-то булькало, а на разбитых губах надувались и лопались кровавые пузыри. Она была без сознания. Мужчина же открыл глаза и посмотрел прямо на нас.

– Бегите, – прошепелявил он, выплевывая выбитые зубы, – тут ночные охотники.

– Мы их перебили. – Сказал Чи-Ге. – Теперь все будет хорошо.

– Слава Богам. – Выдохнул мужчина и закашлялся.

– Мы вам поможем. – Командор протянул руку, словно собирался дотронутся до его плеча, но тут же отдернул ее, сообразив, что любое прикосновение причинит тому новую боль.

– Эти ублюдки переломали мне руки и ноги. – Из последних сил прохрипел мужчина. – Добей меня, я все равно больше не жилец.

– Эта женщина – твоя подруга? – Спросил Чи-Ге.

– Нет. Я ее не знаю. Она не сказала ни слова: вначале только стонала, а вечером потеряла сознание. Прошу тебя, прикончи меня, пожалей. И ее тоже, я клянусь, она не будет против. Быстрее, пожалуйста, я больше не в силах терпеть эту боль…

Командор склонился над санями, два раза поднял тесак вверх и дважды резко опустил. Я не видел выражения его лица, но, думаю, в тот момент оно было не лучше моего. Два круглых предмета выкатились из саней и упали к ногам командора. Это были человеческие головы. Чи-Ге поднял на меня глаза, полные слез:

– Зря мы отпустили последнюю ящерицу. Теперь понятно, почему она согласилась на все, лишь бы убраться с этого острова, пока мы не нашли ее добычу. Ладно, что сделали, то сделали. На сегодня хватит приключений. У нас осталось еще пол ночи. Давай немного поспим, а то завтра не доберемся до Равнины Яблок.

– Ладно, только я вначале починю свое копье. Чувствую, нам предстоит нелегкий день.

– Значит, твое дежурство первое. Разбуди меня, когда посчитаешь нужным.

Мы вернулись в свой маленький лагерь. Пока командор раздувал затухающий костер, я сбегал за его плащом и заодно собрал разбросанное оружие ящериц. Чи-Ге быстро заснул. Раз стальной тесак он, на правах начальника, оставил себе, я привязал к плетеному древку копья заточенную берцовую кость. Оружие получилось даже лучше, чем каменное.

Ремонтируя копье, я размышлял о том, что сегодня ночью я увидел истинный лик тюремной планеты. Обманчивая простота общины Старшого притупила мою бдительность. Но теперь я вспомнил, что тюремный мир – это не пасторальная идиллия, а поле боя, убийств, насилия…

Глава 14. Штурм Портала.

Ранним утром мы покинули остров. Позади нас остались неразгаданная тайна происхождения древних развалин и десять трупов: два человеческих и восемь ящериц. Мы продолжили свой путь на запад, где находилась равнина Яблок.

Наши шарокаты катились бок о бок, но мы с командором не разговаривали: берегли дыхание. Вчерашний переход от общины Старшого до острова и, особенно, ночные приключения, отняли у нас много сил. Мы двигались вдвое медленнее, чем вчера утром. Острова нам больше не попадались, а заросли болотных растений становились все более и более редкими. Постепенно болото превращалось в абсолютно безжизненную субстанцию.

– Рен, – обратился ко мне Чи-Ге, – меня беспокоит, что наши шарокаты слишком бросаются в глаза на ровной поверхности болота. Если на берегу выставлены сторожевые посты, то они заметят нас издалека.

– Тогда можно дождаться ночи, и в темноте причалить к берегу. – Предложил я.

Командор резко возразил:

– Ну, уж нет! Еще одну ночь на болоте мы проводить не будем. Вполне возможно, что в этот самый момент по нашим следам идет отряд ящериц.

Я подумал, что командор, наверное, прав. Если отпущенная нами ящерица поспешила не на свой остров, а на встречу с другими бродящими неподалеку охотниками, то, вполне возможно, они захотят отомстить нам за смерть соплеменников. Так что иного пути, кроме как на равнину Яблок, у нас не было.

Когда огромное холодное светило стояло в самом зените, на горизонте мы увидели красную полоску. Она отчетливо выделялась на фоне буро-зеленой болотной поверхности, и не было никаких сомнений, что это берег материка. Мы взяли курс прямо на сушу, непроизвольно прибавив скорость. Я поймал себя на мысли, что, подобно командору, также мечтаю побыстрее оказаться на твердой земле.

Берег равнины Яблок оказался скалистым и довольно высоким. Отроги красных скал возвышались отвесными стенами, так что вначале я засомневался, сможем ли мы подняться наверх. Но, подъехав поближе, мы увидели, что скалы не так неприступны, как выглядят издалека. Местами они разрушились, осыпавшись в болото каменными оползнями, местами в них зияли широкие промоины и ущелья.

Очень скоро мы нашли достаточно пологую и более-менее удобную дорогу наверх. С некоторым чувством сентиментальной грусти я оставил верный шарокат у подножия оползня. Командор же, казалось, ничуть не жалел о ненужном более средстве передвижения. В его глазах горел азарт бойца, наконец-то дошедшего до арены решающего поединка.

Мы начали карабкаться вверх по осыпающимся камням, время от времени делая передышки. Не знаю, о чем думал командор, лежа на пологом каменном склоне, я же не переставал гадать, заметил ли кто-нибудь наше прибытие на равнину Яблок, и станут ли нас преследовать ящерицыохотники в глубине материка.

Когда мы, наконец, преодолели нелегкий подъем, перед нашими взорами открылся вид на красно-оранжевую холмистую равнину, изрезанную пересохшими руслами рек, которые некогда впадали в болото. Реки текли из глубины равнины, оттуда, где почти у самого горизонта можно было разглядеть зеленоватые пятна, напоминающие леса или поля.

Согласно картам Старшого, побережье равнины Яблок было мало населено из-за недостатка пригодной для питья пресной воды. Здесь жили, в основном, самые опустившиеся люди, те, кого отвергло даже общество ссыльных преступников. Так что нам не было никакого смысла тут задерживаться. Нас влекли Порталы, позволяющие вернуться на Перекресток Измерений, а они находились в центре равнины.

Чи-Ге показал на русло реки, которое находилось в лиге южнее от нас:

– Смотри, Рен! Это русло прямое, как широкая дорога. По нему мы сможем быстро добраться до обитаемых краев. Кроме того, я вижу кое-где на дне русла растительность. Значит, там есть немного воды.

Это была блестящая мысль: по холмам и оврагам мы добирались бы до зоны лесов не меньше суток, а по пересохшему руслу реки на этот путь мы бы затратили втрое меньше времени. Да и запасы водяных и пищевых шариков у нас подходили к концу. Вскоре нам предстояло самим добывать себе пропитание. А если на дне русла есть вода, то, скорее всего, найдется и пригодная для людей пища. Меня смущало только одно:

– Командор, если это русло так удобно для ходьбы, то не встретим ли мы там бандитские патрули?

– Рен, а ты не думаешь, что в нашем теперешнем положении общество любых людей гораздо предпочтительнее, чем еще одна встреча в одиночку с ящерицами-людоедами?

Это был хороший вопрос, и, немного подумав и оценив ситуацию, я признал правоту Чи-Ге. Все-таки в вопросах стратегии и тактики он меня превосходил.

Я предложил:

– Чтобы поскорее добраться до русла, есть смысл сначала пройти по берегу до места, где река впадает в болото, а потом уже без помех идти вверх по течению.

Командор, в свою очередь, согласился со мной, и мы направились вдоль берега болота. Сильно изрезанная береговая линия, обилие скал, оползней, оврагов и ущелий сильно замедляло наше передвижение. Тем более, что мы старались по возможности избегать открытых участков. Кто знает, не прятались ли днем среди скал ящерицы-людоеды или какие-нибудь люди-отщепенцы? Остерегаясь нападения, мы время от времени останавливались и прислушивались: не зазвучит ли где-нибудь громкая речь ночных охотников?

Но прибрежные скалы были так же мертвы, как и омывающее их болото. Когда до заката оставалось около трех стандартных часов, мы, наконец, вышли на берег высохшего русла. Оно было очень широкое, около двухсот шагов в самом узком месте, но в то же время довольно мелкое. Каменистая почва плохо поддавалась разрушению, и текшая здесь когда-то вода разливалась между скалами широким потоком. По краям русла лежали крупные валуны, ближе к середине они постепенно уменьшались до размеров детского кулачка, а потом дно и вовсе покрывал мелкий песок, плотно утрамбованный и напоминающий покрытие мостовых на Перекрестке Измерений. В самом центре широкого русла виднелась тонкая полоска низких, по пояс, зеленых растений.

– Я пойду, проверю, есть ли там вода. – Сказал я Чи-Ге. – А Вы прикройте меня, если вдруг появится опасность.

– Хорошо, Рен, – согласился Чи-Ге, – только будь очень осторожен. Я послежу за окрестностью. Надеюсь, мне удастся заранее заметить опасность. Если услышишь мой крик, немедленно беги назад.

Быстрым шагом я направился к середине русла. Это было не очень-то приятно: находясь на совершенно открытой ровной поверхности, я в любое мгновение мог быть замеченным четырехглазыми ящерицами или местными бандитами. Когда до цели оставалось шагов тридцать, в кустах зашуршало, и с противоположной от меня стороны оттуда выскочило странное создание. Его тело продолговатой обтекаемой формой и блестевшей на солнце чешуей напоминало рыбу. Однако множество коротких тонких ног-проволочек позволяли ему двигаться по суше с удивительной быстротой. Я не заметил издалека, есть ли у этого создания глаза, нос или иные органы чувств, но, оно, несомненно, каким-то образом меня видело или ощущало. Внезапно существо издало тонкий свист, и из кустов выскочили еще пятеро сухопутных рыб гораздо меньше размером. Я сразу понял, что это мать (или отец?) привела своих детей на водопой. Семейство ринулось прочь от меня, перебирая ногами с такой скоростью, что казалось, будто тела поддерживают воздушные подушки. Пробежав вдоль полосы кустов шагов сто вверх по течению, странные существа вновь нырнули в заросли.

Очень осторожно, постоянно озираясь и держа наготове копье, я раздвинул переплетение густых веток и обнаружил, что между корней бежит веселый ручеек прозрачной чистой жидкости. Я встал на четвереньки и принюхался. Это была вода! Я дотронулся до нее кончиком языка и попытался проанализировать вкус: ведь она вполне могла содержать какиенибудь вредные примеси. Но нет, вода была совершенно чистая и пригодная для питья. Никаких следов бактерий и тяжелых элементов.

Теперь следовало побеспокоиться о пище. На поиск живых существ в таких густых зарослях ушло бы слишком много времени, поэтому от мыслей об охоте пришлось временно отказаться. Вот когда мы остановимся на ночлег, я обязательно поставлю ловушки. Вполне возможно, что сухопутные рыбы окажутся съедобными.

На всякий случай я отломил от куста маленькую зеленую веточку и тщательно ее разжевал. Вкус был такой, как у болотной ряски на Подсолнечной. В принципе, чтобы не умереть от голода, есть можно. Мой желудок потомственного болотника, случалось, переваривал и не такие продукты. Правда, пока у нас оставались запасы разноцветных питательных шариков и возможность наловить представителей местной фауны, не стоило торопиться переходить на подножный корм.

Я пересыпал в карман остаток пищевых таблеток и в освободившийся пакет набрал воды. Вдоволь напившись, я вернулся к Чи-Ге, который страховал мою вылазку, сидя на большом валуне и осматривая окрестности. Он был счастлив, как ребенок, когда в его ладони полилась струйка живительной влаги. Я доложил ему о результатах своих испытаний:

– Теперь у нас есть чистая вода, и, если уж очень прижмет, коекакая еда. Правда, я не знаю, встретятся ли нам животные и эти съедобные растения выше по течению.

Чи-Ге задумчиво посмотрел вперед:

– Надеюсь, нам все-таки не придется есть траву или гоняться за местными тварями. Раз мы знаем, что на равнине Яблок живет много людей, значит впереди нас и так ждет нормальная человеческая пища. Так что, Рен, давай лучше поспешим туда, где ее можно раздобыть.

Я хотел напомнить командору, что впереди нас ждут не мирные деревни и города, а военные поселения бандитских группировок, так что не стоит рассчитывать на то, что пищу мы раздобудем без особого труда. Но Чи-Ге так стремительно зашагал вдоль русла, его взор пылал таким вдохновенным огнем, что я не стал преждевременно расстраивать революционера, а поспешил следом за ним…

* * *

Идти вдоль высохшего русла реки было легко, и мы быстро удалялись от берега болота. Теперь нас окружали пологие каменистые холмы, кое-где перемежаемые высокими острыми пиками скал. Конечно, легче было бы идти не по камням, а по утрамбованному песку в середине русла, но мы не рисковали высовываться на открытое место. И, как оказалось, делали это не зря.

Когда мы прошли примерно пять лиг, я услышал впереди и немного в стороне какие-то странные хлопки.

– Товарищ командор, – тронул я за руку Чи-Ге, – прислушайтесь. Что это? На речь ящериц не похоже, на плеск водопада тоже.

Командор замер, весь обратившись в слух, и через минуту его лицо осветилось радостной улыбкой:

– Это выстрелы, Рен. Наверное, ты никогда не слышал звука выстрела из огнестрельного оружия, раз сразу же не узнал его. Там, впереди, идет бой. Значит, там люди. Ведь наш ночной пленник утверждал, что у его охотников нет «огненных трубок».

– Наверное, там люди отбиваются от ящериц. – Предположил я. – Надо им помочь.

– Давай сначала оценим ситуацию, а потом будем принимать решения. – Резонно ответил Чи-Ге. – Постараемся незаметно подобраться поближе к сражающимся…

Мы вновь двинулись вперед, готовясь в любой момент спрятаться за большими валунами у подножий холмов. Постепенно звуки выстрелов становились все громче и громче. Кроме них, теперь можно было расслышать еще и крики людей. Пройдя еще немного вверх по течению, мы поняли, что война идет между людьми.

– Сдавайтесь! – Кричали с одной стороны. – Все равно нас больше! Мы вас всех перебьем!

На эти угрозы с противоположной стороны отвечал звонкий женский голос:

– Нас мало, но мы сильнее духом! Пропустите нас, и мы уйдем туда, откуда пришли. Не хотите вести переговоры – не надо! Мы – послы! А в послов не стреляют!

– Нам плевать, послы вы или не послы! Мы вас не отпустим! Сдавайтесь, сложите оружие!

– Никогда! Свобода или смерть!

И вновь стрельба начиналась с новой силой.

Когда до места боя оставалось совсем немного, мы поползли вперед на четвереньках. Чи-Ге скатал свой плащ и обвязал поперек тела, образовав что-то вроде бронежилета.

Наконец, выглянув из-за склона холма, мы смогли увидеть сражение. Точнее, это было не сражение, а осада. На небольшой возвышенности среди нагромождения скальных обломков держала оборону небольшая группа людей. Разглядеть их мы не могли, так как, засев за камнями, они отстреливались от врагов, пытавшихся выбить их из природной крепости.

Нападавшие широким кругом охватили холм и, также прячась за камнями, вели интенсивный обстрел камней. Они, видимо, не ожидали нападения сзади, и поэтому не охраняли тылы. Так что, подобравшись еще ближе, мы смогли хорошо разглядеть двух ближайших стрелков. Они были перед нами, как на ладони, так как, находясь на склоне холма, мы оказались выше их позиций. Можно было видеть их спины, головы, а, главное, большие неуклюжие ружья.

Винтовки стреляли редко, они заряжались одним патроном и не отличались дальностью и меткостью стрельбы. Чтобы попасть в осажденных, находящихся на расстоянии в пятьдесят шагов, осаждающие поднимали стволы почти на сорок пять градусов. Точно таким же бесполезным был и ответный огонь из каменной крепости. Казалось, что идет не смертельный бой, а какая-то нелепая детская игра. Противники пуляли друг в друга из-за камней, не жалея зарядов. Стрельба с обеих сторон велась непрерывно, но не наносила особого ущерба противникам. Скорее, она до поры до времени помогала защитникам крепости не подпускать к себе врагов, а те, в свою очередь, не позволяли вырваться осажденным из окружения.

Чи-Ге, зорким взглядом окинув поле боя, в нескольких словах обрисовал ближайшую перспективу:

– На холме засело человек пять-шесть. Их окружают два десятка стрелков. Когда обе стороны расстреляют свои заряды, начнется рукопашная. И тогда тем, кто на холме, придет конец.

– Что мы будем делать? – На всякий случай спросил я, хотя уже заранее предвидел ответ.

– Конечно же, мы поможем осажденным. – Решительно сказал Чи-Ге. – Разве ты еще не понял, Рен, что в окружение попали наши товарищи?

Что-то подобное уже приходило мне в голову, однако я не ожидал встретить революционеров так скоро и в таком плачевном положении. Интересно, как они смогут захватить Портал, если даже бой с бандитами вотвот закончится их поражением?

– Вперед, Рен. – Приказал командор. – Твой бандит – правый, мой – левый. Прорвем брешь в кольце окружения и захватим нормальное оружие.

Чи-Ге поглубже натянул берет на голову и по-пластунски пополз вперед, держась низин и прячась за камнями. Он даже не обернулся, чтобы проверить, последую ли я за ним. Такое доверие, с одной стороны, радовало, с другой – налагало определенные обязанности. Внутренне обругав себя за чрезмерную уступчивость, я пополз к своей цели – прячущемуся шагах в сорока ниже по склону бандиту.

Грохот выстрелов, крики и брань сражающихся позволили мне подобраться к нему на расстояние одного прыжка. Я уже хотел было навалиться бандиту на спину и завернуть руки за спину, но в это время тот, зарядив ружье, начал старательно целиться. Я решил воспользоваться благоприятным моментом и неслышно подполз вплотную к стрелку.

Я положил левую руку на правое плечо человека, а правой приставил острие копья к его шее. Человек напряженно замер и очень медленно, словно во сне, скосил глаза на мою руку. Перепонки между пальцами заставил его побледнеть, а вид наконечника копья из белой кости бросил в пот. Когда же он перевел взгляд еще дальше и увидел рукава моей куртки из чешуйчатой кожи змеи анакванды, то затрясся, будто в ознобе.

Только тут мне пришло в голову, что должен был подумать местный житель, увидев подобное сочетание. Он еще не разглядел моего лица, а уже пришел к однозначному выводу…

– Ночные охотники! – Отчаянно завизжал мой противник, перекрыв своим нечеловечески громким воплем шум боя.

В то же мгновение он рванулся от меня, одновременно оборачиваясь и пытаясь ударить прикладом ружья. Естественно, я не мог ему этого позволить. Я выпустил копье, перехватил ружье поперек обеими руками и ударил стволом ему в лоб. Бандит потерял сознание, даже не успев понять, что оглушил его не четырехглазый иномирянин-людоед, а такой же, как он, человек.

Однако его вопль сослужил нам отличную службу. Я услышал, как бандиты возбужденно перекликаются:

– Отступаем! Все назад!

– Хирок, ты еще жив?!

– Да, а вот Док, похоже, попался ночным охотникам!

– Без паники, а то все пойдем на корм ящерицам. Отступаем организованно! За Кривым ущельем будем в безопасности.

– Да, точно, пока охотники займутся революционерами, мы от них оторвемся.

Выстрелы затихли, и только шум убегающих людей нарушал наступившую тишину. Я дождался, пока бандиты удаляться на достаточное расстояние и в пол голоса позвал:

– Командор!… Товарищ Чи-Ге!

Тишина. Я повторил уже погромче:

–Товарищ командор, Вы меня слышите?!

– Это ты, Рен? – Отозвался Чи-Ге.

– Я!

– Здесь ночные охотники! Наверное, они нас выследили.

Я едва не расхохотался.

– Товарищ командор, ящериц тут нет. Мой бандит принял меня за одну из них.

– Ты уверен? – Подозрительно поинтересовался Чи-Ге.

– Абсолютно. Я бы встал из-за камней, но боюсь, что меня застрелят товарищи революционеры.

– Эй! – Громко закричал командор. – Товарищи, не стреляйте! Бандиты ушли! Мы – свои!

В ответ женский голос в крепости скомандовал:

– Не поддаваться на провокацию, это ловушка! Приготовиться к отражению атаки!

– Командор, они нам не верят. – Разочарованно протянул я.

– Сейчас поверят. – Пообещал Чи-Ге. – Эй, товарищи, с вами говорит командор Чи-Ге. Есть ли кто-нибудь, кто знает меня в лицо?

– Мы все знаем героя революции. – Насмешливо ответил женский голос. – Тебе не удастся нас провести, подлец.

– Внимание! – Крикнул Чи-Ге. – Сейчас я встану. Прежде чем стрелять, внимательно посмотрите, в кого целитесь!

Выглянув в щель между камнями, я увидел, что Чи-Ге не просто встал, он еще и залез на большой камень, чтобы его лучше было видно. Он развязал свой плащ и бросил к своим ногам. Пыль и грязь запачкали его черный костюм, но гордо посаженная голова и величественная осанка делали незначительными подобные мелочи. Командор стоял неподвижно, как статуя, и лишь легкий вечерний ветерок трепал его черные кудри, выбившиеся из-под берета.

– Это командор Чи-Ге! – Хором воскликнуло сразу несколько голосов.

– Выходите, товарищи! – Властно приказал Чи-Ге. – Этот бой мы выиграли, но успокаиваться рано.

Из-за камней показались пять человек. Они бежали к нам, радостно приветствуя командора. Я тоже встал на ноги. Увидев меня, двое из революционеров моментально вскинули ружья, и я был вынужден вновь спрятаться.

– Не стреляйте, – поспешно сказал командор, – это наш товарищ с далекой планеты Земля.

Теперь я мог спокойно выбраться из укрытия и познакомиться с новыми друзьями.

Возглавляла отряд молодая женщина в сильно потертом и потрепанном синем мундире. Дыры и прорехи на нем были аккуратно закрыты заплатками из грубой серой ткани, наверное, местного производства. Волевое, но приятное лицо обрамляли коротко и неровно подстриженные огненно-рыжие волосы. Ее голову венчала странная диадема, сплетенная из лиан с зажатыми между ними мелкими разноцветными камешками и блестящими кусочками металла.

Четверо мужчин принадлежали, как я понял, к разным мирам или к разным климатическим зонам одной планеты. Они различались цветом кожи и волос, формой тела и лица, разрезом глаз, одеждой. Единственное, что их объединяло – это такими же, как у предводительницы, диадемы на голове.

– Капитан Ханита Кирада, – представилась предводительница, – бывший командир фрегата «Свобода и Согласие» во флоте адмирала СинагоСита. Теперь руковожу посольством полковника Ту-Го. Моя задача – агитировать местных жителей и вовлекать их в революционное восстание. Прежде всего, оденьте на головы вот это.

Из заплечного мешка она достала еще две диадемы и протянула нам. Одев плетеную конструкцию на голову, я почувствовал легкое покалывание в висках. Мне показалось, что звуки вокруг стали резче и четче, и в наступающих сумерках я вижу чуть лучше, чем обычно.

– Теперь, товарищ Чи-Ге, – продолжила Ханита, – вы защищены от мыслесканирования со спутников. А теперь бегите за мной, пока не поздно.

– А что случилось? – Спросил Чи-Ге. – Разве враг не бежал, оставив поле боя?

– Вы разве не слышали? Бандитов спугнули ночные охотники – жестокие иномиряне-людоеды. Если они где-то неподалеку, то надо побыстрее уносить ноги вглубь равнины. Далеко от болота они, как правило, не забираются.

– Ну, – усмехнулся Чи-Ге, – если вас беспокоят четырехглазые ящерицы, то можете не торопиться. Выдумка с ночными охотниками – это наша военная хитрость. Мы уже познакомились с ящерицами этой ночью, так что примерно представляли, чем можно напугать превосходящих числом бандитов.

– Вы встречали ночных охотников? – Удивилась Ханита. – Как же вам удалось от них ускользнуть?

– Наоборот, это им не удалось уйти от нас живыми. – Торжественно сказал Чи-Ге. – А началось все с того, что я встретил вот этого юношуземлянина по имени Рен и мы решили сократить путь до равнины Яблок и пройти через болото…

Командор коротко описал наше путешествие и ночные события. Глаза слушателей сияли восторгом и уважением. Похоже, теперь они готовы были поверить любым легендам о великом командоре Чи-Ге. При этом как-то забывалось, что главным действующим лицом был все-таки я, скромный охотник. Однако я не испытывал ни зависти, ни ревности. Положение скромного бойца, ведомого в бой великим командором, меня вполне удовлетворяло.

Меньше всего я хотел, чтобы моей персоне уделяли лишнее внимание. Я опасался лишних вопросов, так как до сих пор еще не выяснил отношения революционеров к Повелителям, Богам, Великим волшебницам и прочим существам моего круга общения.

Тем временем быстро и согласованно два солдата капитана Кирады занялись захваченным мною пленником.

– Он мертв. – Доложил один.

У меня екнуло сердце. Я же не хотел его убивать! Это был первый человек, который погиб от моей руки (разумеется, колдун Пулай Худ, причинивший столько зла моей Дилл, не в счет), и эта победа ни доставила мне никакой радости.

Наверное, на моем лице были явно написаны обуревавшие меня чувства, потому что другой солдат, подойдя ко мне и положив руку на плечо, сказал:

– На войне, как на войне, парень. Может быть, тебе станет легче, если я скажу, что он умер не от твоего удара, а от обширного инфаркта. Похоже, ты просто напугал его до смерти!

Хотя особой разницы я не видел, тем не менее дружеское участие совершенно незнакомого мне человека сняло груз с моей души. Честно говоря, переживал я сильно, но недолго. Я видел вокруг себя слишком много смертей, да и сам уже не раз убивал разумных существ, взять хотя бы тех же ящериц прошлой ночью. Хорошенько поразмыслив, я пришел к выводу, что человек-бандит не многим лучше иномирянина-людоеда, и я напрасно мучаюсь угрызениями совести.

Ружье мертвого бандита и запас патронов перешли к Чи-Ге. Хотя это был мой трофей, я ничего не имел против. Копье и дубинка были для меня более привычным оружием, чем эта тяжелая, грохочущая и неуклюжая конструкция.

– Товарищ командор! – Обратилась к Чи-Ге Ханита. – Я готова продолжить доклад, но предлагаю сделать это по дороге на восток. Эти места небезопасны. Здесь, действительно, может оказаться отряд ночных охотников. Да и бандиты, узнав что их провели, могут вернуться…

* * *

Хотя наступила ночь, мы продолжали быстрым шагом идти вверх по течению реки. Яркие факелы хорошо освещали наш путь, а солдаты капитана Хирады держали наготове заряженные винтовки. Ханита на ходу четко и подробно описывала нам сложившуюся на равнине Яблок ситуацию:

– Я попала сюда примерно три года назад, после разгрома флота адмирала Синаго-Сита в Галактике Сиркон-63097, так что считаюсь тут старожилом. Вместе со мной на эту планету попали несколько десятков товарищей, тогда как большинство было отправлено на тюремную планету системы Большого Аринрина. Мы, оказавшись в меньшинстве среди местных банд, вначале несли большие потери и были вынуждены отступить на запад равнины Яблок. Однако наши ряды периодически пополнялись новыми ссыльными революционерами, да и некоторые уголовники вставали на нашу сторону. Так что вскоре мы уже могли на равных вести переговоры с самыми крупными бандами равнины. Но мы не просто сражались за свою жизнь, каждый день мы искали выход с этой планеты. Несколько товарищей погибло от лазерных пушек спутников, когда пытались собрать межпространственные инфопередатчики.

Наши автоматические стражи ничего не имеют против того, что здесь изготавливаются наркотики, галлюциногены, примитивное огнестрельное оружие и гранаты. Однако, как только изделия местных заводиков начинают угрожать безопасности охранной системы тюрьмы, немедленно следует единое для всех нарушителей наказание – смерть…

Извините, командор, я отвлеклась… Итак, мы уже почти потеряли надежду на освобождение, когда вдруг среди нас появился маг Электрик. Он утверждал, что сочувствует революционному движению, хотя, по моему мнению, он не способен отличить великих идей Крола Мааса от левых заблуждений его оппонента Рика Дисорго. Но, несмотря на полнейшее отсутствие представления о дисциплине и довольно сомнительное прошлое, Электрик вошел в наш отряд. Дело в том, что он умеет изготавливать магические диадемы, которые вы сейчас одели на головы. Эти диадемы защищают нас от мыслесканирования, и, как утверждает Электрик, способны даже защитить от спутникового лазера. Дело в том, что лазер наводится на человеческие мозговые волны, а диадема рассеивает их, скрывая нас от орбитальных следящих устройств.

Командор, слушая рассказ Ханиты, понимающе кивал головой. Я же не понимал и половины разговора, особенно когда упоминались имена и события из их революционного прошлого. Зато, вспомнив, как Килеана на Перекрестке Измерений смогла стать невидимой для электронного автосекретаря, я понял, что и этот местный маг проделал что-то подобное. Похоже, не одни только Повелители имели власть над машинами и механизмами.

Ханита продолжала:

– Я не знаю, насколько можно верить Электрику, но с момента его появления смерти от лазеров прекратились, и мы получили возможность сконструировать кое-какие приборы…

– Оружие? – Оживился командор.

– И оружие тоже. Но есть и еще кое-что получше. Вернее, коекто…

– И кто же?

– Хик-Хакер!

– Да!? – Чи-Ге аж подпрыгнул от восторга. – Сам легендарный ХикХакер? Тот, кто сумел перепрограммировать Порталы Повелителей на планете Три-Со-Ран и перебросить десант прямо в тыл правительственных войск?

– Тот самый… – Многозначительно подтвердила Ханита.

Я раньше никогда не слышал о Хик-Хакере, но известие о его способностях меня одновременно удивило и обрадовало. Удивило, потому что технология Порталов Прямого Перехода была собственностью Повелителей, и никто за пределами их Империи до сих пор не знал, как действует великая Сеть. Если кто-то раскрыл этот секрет, то, значит, он обладал знаниями не меньшими, чем сами Повелители. Это-то меня и радовало: шансы выбраться с тюремной планеты через Портал резко возрастали.

– Хик-Хакер попал на эту планету вместе с полковником Ту-Го. Их звездолет захватили неподалеку от Перекрестка Измерений три месяца назад…

– Ту-Го здесь?! Мой старый друг Ту-Го? – Воскликнул Чи-Ге, и непонятно было, чего в его голосе больше: радости от предстоящей встречи или огорчения от того, что полковник также оказался на этой планете. – Почему же их сослали сюда, а не выдали Верховному Генералиссимусу КсиЛодердолиса?

– Хик-Хакер каким-то образом смог обмануть все устройства идентификации личности. Он и полковник выдали себя за контрабандистов, давно разыскиваемых на Перекрестке. Как у Хик-Хакера это получилось, они не сообщили. Не сказали и о том, зачем вдвоем оказались так далеко от основных баз повстанцев. Полковник сообщил лишь о провале восстания на спутниках Кси-Лодердолиса и о вашем отступлении к Внешнему Кольцу. Примите мои соболезнования, товарищ командор…

Чи-Ге склонил голову и нахмурился:

– Да, это были тяжелые времена. В сражении у Синего Спутника мы потеряли больше половины космических кораблей. Через пробоины из транспортных барж в открытый космос вместе с воздухом выбрасывало трупы людей, которые тут же превращались в ледяные статуи. Чтобы они не пробили обшивку моего фрегата, я приказал сжигать мертвецов из метеоритных пушек. Так мы смогли набрать скорость и вырваться из окружения… Остатки моей эскадры скрылись в дальнем рукаве галактики, а я отправился на Перекресток, чтобы…

Командор внезапно замолчал, а потом тихо спросил Ханиту:

– Товарищ капитан, вы уверены, что диадемы Электрика абсолютно надежны?

– У меня не было поводов сомневаться!

– … А можете поручиться, что в вашем отряде нет засланных шпионов?

Ханита многозначительно пожала плечами.

– Ладно, – произнес подозрительный командор, – когда доберемся до отряда, продолжим разговор с самим полковником Ту-Го. Я должен лично убедиться кое в чем…

Ох уж мне эти революционные конспираторы! Я демонстративно приотстал от командора и Ханиты и перестал прислушиваться к их разговору. Теперь мои отношения с Чи-Ге нельзя было назвать равноправными и товарищескими, как во время болотных приключений.

Находясь в отряде, я должен был соблюдать соответствующую дисциплину и субординацию. Мне, вольному охотнику, это было не совсем по душе. Однако, я понимал, что для достижения собственной цели очень часто приходится придерживаться определенных правил всеобщей игры. Так что на какое-то время я стал одним из рядовых воинов отряда революционеров.

Чем дальше мы удалялись от болота, тем ниже становились холмы и тем больше растений видел я по обеим сторонам дороги. Вначале между камнями стали изредка появляться небольшие ползучие кусты, потом они начали тянуться верх и взбираться на склоны холмов. Вскоре к ним прибавились деревья с короткими толстыми стволами, которые на высоте человеческого роста рассыпались множеством веточек-нитей. Потом появились высокие, похожие на ветвистые кактусы без иголок, растения с гроздьями круглых плодов. С другой стороны, вокруг ручья, текущего по дну пересохшего русла, растения также тянулись вверх и в стороны, так что спустя некоторое время мы шагали не по пустынной холмистой местности, а по дороге между двумя лесными массивами.

В ночной тишине слышались шумы и шорохи, издаваемые живыми существами, так что я начал опасаться, не грозит ли нам встреча с какимнибудь крупным местным хищником. Но наши сопровождающие не обращали внимания на подобные мелочи.

На мой вопрос, есть ли тут подходящая дичь для охоты, один из солдат ответил:

– Да мы тут едим почти все, что бегает или летает. Жуки, черви, рыбы с ногами – все идет в пищу. Животных тут мало, а людей – много, так что любая добыча хороша!

– А хищники тут есть? – Продолжал расспрашивать я.

– Не бойся, парень! – Небрежно махнул рукой тот, кто успокаивал меня после известия о смерти бандита. – Кроме ночных охотников и бандитов опасаться здесь нечего. На этой планете нет сухопутных животных крупнее гритола, к тому же большинство из них питается исключительно растениями. Другое дело моря и океаны, там, по рассказам старожилов, встречаются твари размером с грузовой антиграв… Но в такую даль, к счастью, наш путь не лежит…

Я понятия не имел, какого размера эти «гритолы», но, раз о них отозвались так пренебрежительно, значит, опасности, действительно, не было. Я вновь догнал командора и услышал слова Ханиты:

– Полковник Ту-Го принял командование на себя, я же стала выполнять обязанности проводника и, иногда, посла. Хик-Хакер утверждает, что сможет перепрограммировать Портал, если мы сможем на какое-то время закрыть его от всевидящих спутников. От спутников нас защищают диадемы Электрика, но есть еще одна проблема: перепрограммировать можно только те Порталы, которые работают на выход. А каждый из них охраняет небольшой, но хорошо вооруженный отряд Стражей Перекрестка. Их, как правило, человек пять-десять. Они какое-то время живут здесь, занимаясь досмотром передаваемых на Перекресток ценностей и пересылкой освобожденных каторжников. Потом смена Стражей через Портал возвращается домой, а их место занимают другие. Хик-Хакер считает, что сможет изменить базу данных Портала и под видом Стражей переправить на Перекресток весь наш отряд.

– Все так просто? – Недоверчиво произнес Чи-Ге.

– Не все. Чтобы дать Хик-Хакеру время на перепрограммирование, нам надо захватить Стражей врасплох, не дать им сообщить на Перекресток о нашей атаке. А это не так-то просто. Ведь каждый обратный Портал защищен не только спутниками и Стражами, но и собственными лазерами, ракетометами и иглострелами. Многие погибнут, чтобы завоевать свободу для остальных. Мы хотим привлечь в наш отряд как можно больше бойцов, потому что от их количества будет зависеть выполнение планов полковника. Так что мы не гнушаемся ни бывшими уголовниками, ни ворами, ни контрабандистами. Многие, услышав только один намек о возможности побега через Портал, сами просятся к нам. Но есть и такие, кто освоился в этом мире достаточно хорошо и не хочет участвовать в сомнительном, на их взгляд, предприятии. Именно с такой бандой мы и столкнулись сегодня. Если бы не ваша помощь, товарищ командор…

– Полно, полно… – Смутился Чи-Ге. – Мы оказались рядом совершенно случайно. Да и благодарить вы должны не меня, а моего молодого товарища.

– Между прочим, – произнесла Ханита, – если бы нас не задержали бандиты, мы бы с вами так и не встретились. Полковник Ту-Го ждет только моего возвращения, чтобы сняться с места и отправиться на юг. Не повстречай мы бандитов, Вы, товарищ командор, возможно, никогда бы не выбрались с этой планеты…

Последнее замечание меня сильно заинтересовало. Была ли наша встреча случайной, или же некто специально привел нас в нужное место в нужное время? Мне на ум сразу пришло имя единственного существа, способного это осуществить – Того, Кто Называл Себя Трисмегист. Если все это его рук дело, то не проще было ли сразу вытащить меня с этой планеты, или, вообще, не выпускать меня в свое время из дома Великой волшебницы Ридалины? Я нисколько не сомневался, что подобные деяния являлись для Великого Первого Бога сущим пустяком. В то же время, думал я, ничто не совершается само по себе и просто так. Раз у Трисмегиста были причины отправить меня с Подсолнечной в это путешествие, у него могли быть причины, чтобы допустить мою ссылку на эту планету. Только вот зачем? Я так увлекся разгадыванием этой загадки, что совсем перестал прислушиваться к разговору Чи-Ге и Ханиты.

Вскоре наш отряд остановился на ночлег. Командор освободил меня от ночного дежурства, помня о наших недавних приключениях. Впрочем, и сам он, подобно мне, проспал весь остаток ночи мертвым сном…

Поднявшись на ноги с рассветом, к полудню наш отряд добрался до основных сил революционеров. Лагерь полковника Ту-Го находился в лесу, неподалеку от русла реки, по которому мы шли. Под широкими раскидистыми кронами высоких деревьев из веток и листьев были построены шатры и палатки, хоть как-то защищавшие людей от ночной прохлады. Постройки были разбросаны на значительном удалении друг от друга и занимали довольно большую территорию, так что мне сперва показалось, будто здесь находится лагерь крупной армии.

Известие о прибытии легендарного командора Чи-Ге быстро облетело весь лагерь. Тотчас же вокруг нашей команды собрались почти все повстанцы. Оказалось, что их не так уж и много: не больше ста человек. В отряде не было ни одного иномирянина-нечеловека, хотя разнообразие человеческих видов, развивавшихся изолированно на разных планетах, было весьма велико. Я, болотник Подсолнечной, с перепонками на руках и ногах, был еще не самым большим отклонением от среднемирового стандарта.

Очень трогательной была встреча Чи-Ге с Ту-Го, низеньким крепышом в полинялом зелено-сером френче. Они обнимались, хлопали друг друга по спине и по плечам, вытирали слезы с глаз, наперебой вспоминали старые добрые времена. Потом командору представили двух людей, от которых зависел успех нашего освобождения: Электрика и Хик-Хакера.

Маг полностью соответствовал образу полубезумного, ушедшего в мир волшебства, человека. Всклокоченные седые волосы, красные воспаленные глаза и тощая сутулая фигура подходили бы скорее призраку из сказок, а не живому человеку. Как бы доказывая свою реальность, он громко хохотал, обнажая два ряда белоснежных, твердых как хромосталь зубов, по поводу и без повода сыпал вокруг себя шуточками и прибауточками, рассказывал чрезвычайно пошлые и сальные анекдоты. Короче, этому человеку я не доверил бы даже собирать навоз после стаи болотных свиней.

Хик-Хакер был полной противоположностью Электрика. Молчаливый, смуглый, затянутый в черный обтягивающий костюм, аккуратный до педантизма, с идеально ровным пробором на голове, с глазами пятисотлетнего ребенка, он чем-то неуловимо напомнил мне Килеану. Я попытался отбросить подозрения: не мог же, в самом деле, какой-нибудь Повелитель оставить свою Империю, покинуть Двенадцать Измерений и остаться жить среди людей, рискуя умереть конечной смертью? Или мог?

Несмотря на то, что полковник Ту-Го имел более высокое звание, чем Чи-Ге и по-прежнему возглавлял отряд революционеров, появление командора придало людям дополнительную энергию и оптимизм. Начался импровизированный митинг, на котором было произнесено много правильных и красивых речей, смысл которых сводился к одному: «Наше учение самое верное, потому что оно наше!» Я, честно говоря, не очень-то вдавался в подробности революционной теории Крола Мааса. В истории Подсолнечной были и революции, и военные перевороты, и гражданские войны. И что в итоге? Потоп, смывший в небытие почти всех людей со всеми их идеями о свободе и теориями равенства и братства. Остались только мы, их потомки, разделенные на кланы, устраивающие поединки за право жить на твердой земле.

Митинг плавно перешел в проверку боеготовности отряда. Как я уже упоминал, Ту-Го ожидал возвращения группы Ханиты Кирада, чтобы сразу же отправиться на захват Портала. В общих чертах его план был таков: коменданту Портала было передано сообщение, что ссыльные революционеры обнаружили месторождение редчайшей терциевой руды. Опасаясь нападения мощных банд, эту информацию держали в строгом секрете до тех пор, пока не был построен небольшой заводик и первые терциевые слитки не сошли с конвейера. И теперь большой караван собирался доставить их к Порталу, чтобы обменять на право возвращения для двух человек.

Коменданту дали понять, что запасы руды велики, и что, позволяя раз в год возвращаться паре революционеров, он в накладе не останется. Электрик даже создал иллюзию работающего завода, так что, проверив информацию через следящие спутники, комендант убедился в истинности рассказа.

Теперь оставалось лишь сложить на носилки оружие, накрыть его ветками и тряпками, чтобы издалека казалось, будто на носилках лежат слитки драгоценного металла, и добраться до Портала. Там, внезапно выхватив оружие, надо было уничтожить Стражей и защитное вооружение. После чего Хик-Хакер открыл бы путь на Перекресток. Внешне план выглядел легко и просто. Наш отряд был достаточно сильным и многочисленным, чтобы не опасаться нападения местных бандитов. Да эта часть равнины Яблок и не изобиловала крупными отрядами преступников, как, например, Междуречье.

Поэтому, не успел я даже познакомиться со всеми своими новыми товарищами, раздалась команда: «Стройся!». Всех разделили по парам и вручили заготовленные заранее носилки. Я видел, как несколько солдат укладывают на свои носилки длинные металлические трубки, и догадался, что под защитой диадем Электрика революционерам удалось изготовить кое-что посерьезнее однозарядных пороховых винтовок. Однако большинство членов отряда было вооружено именно этими тяжелыми громоздкими орудиями, взятыми в качестве трофеев у бандитов. Их также спрятали на носилках, оставив на виду лишь несколько самых убогих ружей да холодное оружие: ножи, дубинки, копья.

Моим напарником по носилкам стал Хо-Хиан, замкнутый и угрюмый малый с немного замедленными рефлексами. Честно говоря, я не испытывал к нему особой симпатии, да и он, видать, был далеко не в восторге от назначенного ему в пару дикаря-иномирянина с перепонками на руках. ХоХиану доверили огромный гранатомет, в ствол которого я мог засунуть два кулака, и он, видимо, предполагал, что в помощь ему дадут кого-то имеющего больший опыт в обращении с подобным орудием. Гранатомет и запас снарядов к нему весили, пожалуй, побольше, чем выдуманные слитки терция, так что, первый раз подняв носилки, я подумал о том, что путь к Порталу будет довольно тяжелым.

– Почему бы не использовать телеги? – Пробурчал я себе под нос.

Мои слова расслышал Хо-Хиан:

– Местность пересеченная. Больше намучаешься, затаскивая телеги на холмы, чем неся поклажу на себе.

– Это смотря какие телеги… – Не мог успокоится я.

Но Хо-Хиан быстро закрыл тему, взявшись за передние ручки носилок, так что мне оставалось только последовать за ним.

Когда все приготовления были завершены, наш отряд снялся с лагеря. Под шутки Электрика и песни революционеров мы отправились в свой поход.

* * *

К полудню следующего дня наш отряд, перебравшись через несколько десятков холмов и перейдя вброд три небольшие речушки, вплотную приблизился к Порталу, называемому «Светлый путь домой». За время перехода ничего существенного не произошло, за исключением того, что во время ночного привала я научился есть запеченных в костре жуков, выковыривая особым образом расщепленной палочкой нежное дымящееся мясо из твердых, как металлопластик, панцирей.

Теперь отряду оставался сущий пустяк – пройти по равнине несколько лиг. Но именно этот последний этап был самым сложным. Никто не мог быть уверен, что зачарованные диадемы Электрика защитят его от лазеров охранных спутников, когда те посчитают, что большой отряд может представлять угрозу для Портала. Следовательно, в любой момент с неба могла ударить обжигающая мгновенная смерть.

Наверное, поэтому последний утренний привал вышел каким-то невеселым, люди были погружены в собственные мысли, не звучало ни шуток, ни смеха, ни песен. Командор Чи-Ге и полковник Ту-Го ходили между кострами с сосредоточенным видом, настраивая воинов на решающее сражение. Только Электрик со своей вечной кривой ухмылкой не поддавался общему настроению. Он продолжал беззаботно рассказывать похабные анекдоты, над которыми, правда, никто не хохотал до боли в животе, как раньше.

Восстановив силы, мы тронулись в путь. Холмы закончились, реки и дер