Book: Властитель островов



Властитель островов

Аманда Скотт

Властитель островов

От автора

В четырнадцатом столетии придворный титул стюарда (иногда называемого также должностью сенешаля, стольника или гофмейстера) постепенно превратился для его носителей в родовое имя. Изменения претерпела только последняя буква.

Роберт Стюарт вступил на трон в 1371 году и стал известен как Роберт II, родоначальник династии Стюартов Шотландских и Английских. Дочь Роберта, принцесса Маргарет, прославилась в истории под именем леди Маргариты Стюарт.

В тексте романа упоминаются канонические часы католического богослужения: нона (зимой этот чин молитвы за родных и близких приходился на половину второго пополудни, и в два часа за ним следовал обед) и геспер (эта молитва совершалась в половине пятого и предшествовала ужину).

Глава 1

Шотландия

Северное нагорье и Западные острова, весна 1370 года

Неспокойные сумерки внезапно превратились в сущий кошмар, когда мрачное небо прорезала первая молния и раздался сокрушительный раскат грома, почти заглушивший шум ливня. Набиравшая силу буря ворчала, стонала и рыдала над головой одинокого незадачливого всадника весь день, а к вечеру напустилась на него с такой яростью, что перепуганная лошадь едва не сбросила седока.

Он пытался скрыть свой страх и успокоить бедное животное, но тут новая молния простерла в вышине свои громадные руки, за ней последовали другие вспышки, и вскоре все небо, казалось, с ужасающим грохотом распалось на куски. Всаднику чудилось, будто все боги мира собрались и бьют в бубны у него над головой.

Обезумевшая лошадь то вставала на дыбы, то бросалась вперед, грозя убить наездника. Узкая дорога, такая удобная днем, когда дождь только накрапывал, теперь бурлила под ногами, как река в половодье. Понимая всю опасность положения, мужчина старался сдерживать испуганное животное, однако преуспел в этом лишь тогда, когда неожиданно разразившаяся гроза так же внезапно прекратилась. Дождь стал тише.

Зная, что гроза вполне может вернуться, всадник решил, что оставаться на открытом пространстве небезопасно. За последние четыре часа он неоднократно бранил себя за то, что выехал из Глен-Шила, несмотря на приближение непогоды. В тот день уже к полудню облака теснились над холмами так низко, что он готов был поверить, что, встав на седло, сможет коснуться их хлыстом. Потом небо потемнело и стало свинцово-серым, а ветер усилился, предупреждая о грядущей буре. Но он собирался добраться в Кайл-Ри и дальше на пароме – на остров Скай до наступления ночи, чтобы вернуть взятую там лошадь и отплыть домой в Лохбуи.

Однако, как бы ему ни хотелось скорее ступить на борт собственного судна, никто не стал бы в такую погоду рисковать собой, гребцами и кораблем в безумном стремлении пересечь на пароме или баркасе бурное море. Необходимо было найти ночлег, и как можно скорее.

…После недолгого затишья штормовой ветер вновь дал о себе знать, и дождь снова натянул поперек дороги свои колышущиеся простыни, угрожая смыть коня вместе с человеком. Молнии возобновились, но, судя по грому, долетавшему с задержкой, они удалялись. Пик грозы – или по крайней мере этой ее части – миновал.

Всадник сочувствовал лошади. Золотые стрелы, пронзавшие небеса, с самого детства внушали ему не меньший страх. Мальчиком он верил, что когда-нибудь такая трещина расколет небесную твердь пополам и сам Господь упадет вниз головой на землю или в океан. И хотя этого до сих пор не произошло, кто мог знать наверняка…

Став старше, он понял, что всемогущему Богу молнии нипочем, зато о себе он никак не мог сказать того же. Он пытался побороть свой страх и никогда в нем не признавался: это бы погубило его репутацию. Суровый, закаленный в боях воин ростом шесть футов пять дюймов[1] не мог смириться со своей детской боязнью грозы.

Изматывающий дождь с ветром налетал, пытаясь сорвать с него одежду, и дорога впереди освещалась уже только удалявшимися молниями. Мужчина все чаще возвращался к мысли об укрытии. Он знал поблизости только одного помещика, у которого можно было бы переночевать, и, хотя ночлег где-нибудь на ферме найти удалось бы быстрее, богатый дом был удобнее и для него, и для усталого коня. Поэтому, хотя и с некоторым сомнением, он решил заехать к Мердоку Маклауду из Гленелга.

В темноте было трудно ориентироваться, но всадник знал, что нужный ему замок располагался неподалеку, скорее всего сразу за крутым перевалом слева от дороги. Из-за грозы преодолеть это препятствие было непросто, но необходимость заставила мужчину направить лошадь вверх по склону. Во время подъема он вполголоса просил Господа воздержаться от метания молний, пока вершина не останется позади.

Пока всадник с лошадью поднимались, дождь прекратился, и вскоре после того, как они перевалили на ту сторону, среди мчащихся черных тучек мелькнула полная луна. Она осветила растрепанный бурей пейзаж и длинное узкое озеро, мерцавшее в долине. С северной стороны в него врезался мыс, на котором горделиво возвышался большой замок.

Луна снова спряталась за облака, и на некоторое время все вокруг поглотила тьма. Но тут серебристый луч снова прорезал завесу мглы. Ветер все еще выл, проносясь по узкой горной долине, едва не срывая всадника с лошади и поднимая на темном озере пенистые волны. По отблескам лунного света на неровной поверхности воды и по огонькам, теплившимся в окнах верхних этажей замка, уже можно было найти дорогу. Мужчина с наслаждением представлял себе жаркий камин и ужин, которые ожидал найти в замке.

Но он и представить не мог, что встретит там любовь всей своей жизни…

* * *

В стены замка Халамин бился ветер, вокруг сверкали молнии и гремел гром, вызывая вопли ужаса у четырех младших обитательниц замка. Это только усугубляло хаос, вызванный задержкой ужина.

– Кристина, мы хотим есть! – в третий раз выкрикнула десятилетняя Сидони.

Сорча, младше ее на год, добавила:

– Уже очень поздно, разве нет?

Две младшие сестры Маклауд, с одинаковыми пепельными волосами и светло-голубыми глазами, казались близняшками. Они были почти одного роста и очень похоже хмурились, глядя на старшую сестру.

– Ужин скоро подадут, – ответила им восемнадцатилетняя Кристина Маклауд. – Я послала Аделу поторопить поваров. Мариота, дорогая, – добавила она, – прошу тебя, не стой так близко к огню. Твоя юбка вот-вот загорится.

– Но я замерзла! Скажи кому-нибудь, чтобы подбросили дров в огонь!

Прежде чем Кристина успела ответить, что дров и так достаточно, семнадцатилетняя Мариота недовольно поинтересовалась:

– И где папа?

Хозяин замка ответил на вопрос сам. Появившись в двери кладовой в северном конце большого зала, он закричал:

– Черт бы побрал этих слуг, Кристина! Я приказывал им не пускать собак в кухню, а теперь Адела заявляет, что я не могу поужинать, потому что двое этих друзей устроили грызню из-за ростбифа, который собирались нести к столу.

Изумленная Кристина повернулась к нему, стремясь разрядить обстановку:

– Двое друзей кухарки устроили грызню из-за ростбифа, отец?

– Да не друзей кухарки! Я же сказал, в кухню снова пустили проклятых псов! Я не знаю, как ты тут ведешь хозяйство, но…

– Ваша правда, и вы вправе сердиться на меня, ибо я уверена, что вы действительно сразу сказали мне о собаках, но, поскольку все говорили одновременно и еще гремел гром, я вас просто не расслышала. Что-то случилось, Тэм? – спросила она, повернувшись к долговязому слуге, появившемуся на лестнице.

– Не то чтоб случилось, госпожа. Просто приехал джентльмен и просит пустить переночевать.

– Разрази меня гром, Кристина, – завопил Маклауд. – Что за идиот выехал из дома в такую бурю?

– Возможно, гроза застала его врасплох.

– Нуда, как же! И он совсем не заметил, что небо весь день темнеет, как перед потопом? Истинный идиот, говорю я вам!

– Вы хотите, чтобы мы отказали ему в ночлеге, отец? Разумеется, мы поступим так, как вы скажете. Тэм ждет ваших указаний.

– Вот еще, отказывать ему! Разве я говорил что-либо подобное, дочь? Нет, и ты прекрасно об этом знаешь. Разве я варвар?

– Разумеется, нет, отец.

– Это противоречит закону и обычаю гор. Мы должны принять любого, кто просит о пристанище, и защищать его, пока он пользуется нашим гостеприимством.

– Вы совершенно правы, отец, как всегда, – согласилась Кристина, делая знак слуге пригласить гостя. – О, Тэм! И проследи, чтобы позаботились о его бедной лошади. Гроза наверняка напугала ее.

– Ага, миледи, прослежу.

– Подожди, парень, – гаркнул Маклауд. – Наш гость назвал свое имя?

– Ага, хозяин. Назвался Гектором Рейганохом, лэрдом замка Лохбуи.

У Кристины перехватило дыхание.

– Черт возьми! – воскликнул Маклауд. – Это же Гектор Свирепый! Впрочем, все равно. Он Маклейн – выскочка, как и все они.

Слуга замешкался, но пришедшая в себя Кристина снова дала ему знак идти и привести гостя в зал.

После ухода Тэма она быстро огляделась вокруг. Три ее младшие сестры развлекались, бегая друг за другом из конца в конец зала, снося все на своем пути. Все бы ничего, но ее отец разложил на большом столе документы, хотя стол уже давно следовало накрыть к ужину.

– Изобел, – обратилась она к двенадцатилетней зачинщице игры, – прошу тебя…

Но в этот момент от двери во внутренние покои за перегородкой раздался резкий голос, спрашивавший, когда же подадут ужин.

– Я умираю от голода, и, если не ошибаюсь, время трапезы наступило более часа назад. Поэтому, если ты не собираешься кормить меня, ослабевшую, с ложечки, а то и вовсе похоронить, погибшую от истощения, прошу тебя, дорогая, пошли за пищей для меня.

Леди Юфимия Маклауд действительно выглядела изможденной, ибо была худа как палка. Зрелая и даже, пожалуй, уже стареющая женщина, она так и не познала уз брака. Юфимия жила в доме своего младшего брата, Мак-лауда из Гленелга, с момента его свадьбы, то есть уже около двадцати лет. Поначалу она мало что делала по дому, но за восемь лет до описываемых событий леди Анна Маклауд скончалась во время родов девятой дочери.

К несчастью, девочку также не удалось спасти. В ту ночь леди Юфимия неожиданно проявила себя как неоценимый помощник семьи и взяла в свои руки бразды правления, не дав пучине горя поглотить Маклаудов. Три долгих месяца она твердой рукой вела все дела в замке. И, только убедившись, что кризис миновал, подозвала к себе Кристину, которой тогда сравнялось одиннадцать лет, и мягко сказала девочке: «Ты очень способная, дитя мое, и сможешь руководить людьми. Быть хозяйкой в доме твоего отца – не мое, а твое право и обязанность. Так будет до тех пор, пока он не соблаговолит найти тебе мужа. Тогда ты сможешь передать свою власть нашей милой Мариоте».

Сказав это, леди Юфимия спокойно вернулась к своей незаметной роли в доме, а Кристина взвалила на себя управление хозяйством.

– Кто, кроме треклятых Маклейнов, мог пожаловать в такой час? – воскликнул Маклауд. – Кристина, где кувшин? Я умираю от жажды.

Кивнув одному из слуг, чтобы тот выполнил распоряжение хозяина, Кристина пошла помочь детям убрать игрушки. В тот момент оглушительный раскат грома прокатился по небу, застучав ставнями, из камина вырвался клуб черного дыма, словно возвещающий о появлении самого дьявола, и кто-то крикнул:

– Огонь! На помощь!

– Боже, что там еще?! – завопил Маклауд.

Крики продолжались, но, ослепленная клубами дыма, Кристина не могла разглядеть происходящее, хотя с легкостью узнала голос.

Очевидно, леди Юфимия тоже его узнала, потому что сразу же спросила:

– Мариота, что случилось? Ради всего святого, дитя, прекрати кричать. – Но ее слова не возымели должного действия.

– Успокойся, Мариота, – твердо сказала Кристина, на ощупь пробираясь мимо большого стола к камину. Но тут чья-то огромная темная фигура пронеслась мимо, едва не сбив девушку с ног.

Поручив одному из слуг заняться измученной лошадью, Гектор последовал за другим слугой в центральную башню замка Халамин. Туда вела каменная винтовая лестница, дверь на которую слуга не смог удержать из-за сквозняка, и она с грохотом ударилась о стену.

– Позвольте ваш плащ и топор, сэр, – предложил слуга.

Сняв с пояса родовой боевой топорик, который он повсюду носил с собой, и сбросив промокший насквозь плащ, Гектор отдал вещи слуге, который отправился развешивать их на крючки для просушки. Рейганох уже закрывал за собой дверь и собирался подняться в башню, когда послышался жуткий раскат грома и следом за ним – женский крик. Слуга сразу же взбежал по лестнице. Гектор захлопнул дверь и последовал за ним. Перед дверью в зал паренек остановился в нерешительности, увидев клубы дыма, вырывавшиеся из-под нее. Крики не прекращались.

Гектор оттолкнул слугу в сторону, ворвался в зал, оглядел задымленное пространство и устремился на зов. По дороге он, очевидно, что-то уронил, но не успел заметить, что именно.

В дыму он нашел девушку, которая, не переставая звать на помощь, безуспешно пыталась сбить пламя со своей верхней юбки. Пламя поднималось все выше и уже угрожало здоровью, если не самой жизни юного создания. Не имея возможности найти воду и потушить подол юбки, Гектор просто схватил девушку ниже бедер и, несмотря на протестующие вопли, оторвал горевший кусок ткани и швырнул его в камин.

Поскольку девица не прекращала вопить от ужаса, он схватил ее за плечи и грубо потряс.

– Перестаньте орать, – приказал он. – Лучше скажите, вы пострадали от огня?

Вместо ответа она разрыдалась и рухнула ему на руки. Держа ее в объятиях и изумленно оглядываясь, Гектор выкрикнул:

– Кто-нибудь, сюда! Размешайте дрова и раздуйте огонь. Иначе вы никогда не избавитесь от этого дыма.

Неожиданно спокойный женский голос совсем рядом с ним произнес:

– Пожалуйста, позаботься об этом, Тэм, и добавь поленьев. Мариота, прекрати истерику и скажи ясно, обожглась ты или нет.

Та подняла лицо от груди мужчины и сказала капризным голосом, в котором слышались слезы:

– Нет, но это было ужасно! Мне казалось; Кристина, что ветер превратился в демона, а потом меня охватило пламя! Оно хотело меня убить!

– Чепуха, – сурово возразил Гектор. – Вам следовало быть осторожнее и не…

Девушка подняла на него глаза, и он потерял дар речи. Совсем близко от себя Гектор увидел лицо потрясающей красоты. Ее глаза были зелеными, словно первая весенняя травка, а волосы – золотистыми, как у героинь древних баллад. Ее фигура в его объятиях была стройной и гибкой, наливающаяся грудь – мягкой и округлой, а талия такой тонкой, что он мог бы обхватить ее ладонями. Бедра девушки были соблазнительно широкими, а губы казались такими мягкими и полными, что, не следуй он правилам учтивости, без промедления узнал бы, каковы они на вкус. Никогда в жизни Рейганох – несмотря на свой богатый опыт общения с женским полом и тот факт, что его брат был женат на девушке, имевшей славу прекраснейшей дочери Островов, – не встречал такой красоты. Черноволосая Майри была изумительна, но не могла сравниться с тем чудом, которое он держал сейчас в руках.

– Теперь вы можете отпустить ее, милорд, – посоветовал тот же рассудительный голос, который он слышал минуту назад.

Застигнутый врасплох, Гектор обернулся и увидел девушку, одетую в простое домотканое платье и льняной чепец, скрывавший волосы. Он чуть было не решил, что видит горничную своей красавицы, но потом Рейганох вспомнил, как она велела Мариоте успокоиться, и сделал вывод, что это бедная родственница или компаньонка.

Интерес в глазах девушки заставил его насторожиться. Она смотрела на него как знакомая, в то время как он был убежден, что никогда до этого не видел ее лица. Вежливо кивнув девушке, Гектор снова взглянул на обворожительную крошку, которую до сих пор обнимал, убедился, что та крепко стоит на ногах, и разжал объятия.

– Вы справедливо отчитали ее, сэр. Лишь несколько минут назад я предупреждала Мариоту, что она слишком близко подошла к огню, – сказала Кристина.

– Это правда, – согласилась красавица, одарив его робкой, но ослепительной улыбкой, согревшей ему душу. – Но понимаете, мне было очень холодно, и потом, я и представить не могла, что пламя набросится на меня. Даже не знаю, как это могло произойти.

– Думаю, это оттого, что слуга открыл мне дверь внизу, – ответил Гектор. – Она распахнулась, и свирепствующий снаружи ветер создал сильный сквозняк, который и затянул в комнату дым и пламя. – И уже намного мягче, чем до этого, он добавил: – В будущем вы должны быть осторожнее и не стоять так близко к камину, сударыня.

– Клянусь небом, сэр, – восхитилась она, широко раскрыв глаза и сжав нежные руки под маленьким круглым подбородком, – вы так мудры!

Кристина действительно была знакома с Гектором Рейганохом. Она видела его и его брата-близнеца, Лахлана Хитроумного, верховного лорда-адмирала Островов, уже три раза, когда отец брал ее с собой ко двору в замок Ардторниш, где на Пасху правитель Островов собирал гостей на большую охоту и великолепный пир.



Маклауд надеялся, что Кристина привлечет внимание подходящего молодого дворянина и он наконец отдаст ее замуж. Ее младшие сестры, Мариота и Адела, питали смешанные чувства в отношении ее затянувшегося девичества. Мариота хотела, чтобы Кристина вышла замуж, но не стремилась унаследовать ее обязанности, а Адела знала, что большая часть из них неизбежно ляжет на ее плечи. Она также понимала, что Мариота выйдет замуж сразу же после Кристины. Все сестры Маклауд были красивы и грациозны, но прелесть Мариоты заставляла всех мужчин замирать при ее появлении. И Гектор Рейганох не стал исключением. Кристина с любопытством разглядывала воина. Он приглянулся ей с первого взгляда. Его называли свирепым и суровым, но он заразительно смеялся, рассказывал увлекательные истории, и пел мелодичные песни, и, будучи мощным и мужественным, казался надежной защитой для самого себя и любого, чьим покровителем он вздумал бы стать. Испытывая глубокое облегчение и благодарность за то, что его быстрые действия спасли Мариоту, она тихо произнесла:

– Спасибо, сэр. – И добавила: – Мариота, дорогая, тебе не кажется, что стоило бы надеть свежую юбку?

– Это верно, – воскликнула Мариота. – Я надеюсь, вас не смущает вид моей нижней юбки, сэр. Ведь вы сами виноваты, что вынуждены лицезреть ее.

– Мариота, – мягко укорила сестру Кристина, – джентльмен спас тебе жизнь, и тебе стоит вежливо поблагодарить его, а затем пойти и переодеться.

– Но он все равно виноват, – настойчиво повторила сестра, шаловливо глядя ему в глаза. – Он сорвал с меня мою лучшую юбку!

Гектор Рейганох усмехнулся и покачал головой. Его глаза были темно-синими и такими глубокими, каких Кристина никогда не видела. Даже теперь, в дымном, неверном свете факелов, лампад, свечей и камина, она различала их неподражаемую синеву. Но Мариоте было все равно. Дерзкая девчонка все еще смеялась – нет, она просто бесстыдно флиртовала с ним, а ему это даже нравилось!

– Так, Мариота, – вдруг сказал Маклауд, напоминая о своем присутствии, – беги-ка и приведи себя в приличный вид, девочка. Перестань позориться.

Еще раз лукаво взглянув на Гектора, Мариота повиновалась, и, поскольку Тэм все еще возился с камином, где снова весело плясало пламя, Кристина кивнула другому слуге, чтобы тот убрал документы Маклауда со стола и поставил еще один прибор.

В это время Гектор Рейганох подошел к ее отцу и протянул ему руку со словами:

– Простите меня, сэр. В этой суматохе я вас не поприветствовал.

– Верно, сэр, но я должен поблагодарить вас за расторопность, – не слишком приветливо ответил Маклауд, с кислой миной пожимая протянутую руку. – Безмозглая девчонка чуть не сгорела, пока мы бегали в дыму, пытаясь найти ее. Но вы с вашим ростом, наверное, видели поверх дыма.

– Я просто шел на звук, – сказал Гектор с обезоруживающей улыбкой. – Но это я должен благодарить вас, сэр! На улице такая гроза, что вы очень меня выручили, приютив.

– Да-да, с вашей стороны было чистым безумием выехать из дома в такую мерзкую погоду.

– Так и есть, – согласился Гектор. – Не сомневаюсь, что мой отец осудил бы меня так же, как и вы, сэр, и я думаю, вы чрезвычайно мудры. А помимо мудрости, Господь наградил вас еще и прекраснейшими дочерьми.

Хотя его речь звучала убедительно, Кристина знала по опыту, что все, кто когда-либо видел Мариоту, не замечали красоты других сестер. Однако она оценила его такт и нашла, что Рейганох весьма обходителен.

Ее отец, впрочем, бесцеремонно фыркнул:

– Да, конечно, я знаю, на какую дочь вы пялились, словно влюбленный филин, но потрудитесь держаться от нее подальше и не заигрывать с ней в этом доме.

– Заигрывать? Верьте мне, сэр, я, скорее, помышляю о женитьбе. Я не мог бы себе представить лучшей участи, чем возможность любоваться этим прекрасным лицом каждый день.

– Ну не идиот ли? Я так и говорил, – искренне сказал Маклауд. – Вам бы больше повезло, если б вы женились на девице, которая умеет держать дом так умно, как это делает наша Кристина, да еще присматривать за больными и ухаживать за садом. Хотя сомневаюсь, что вы достойны хоть какой-нибудь из моих дочерей, – добавил он, сузив глаза.

Кристина вздохнула, сразу распознав отцовскую тактику.

Маклауд полагал, что мужчину привлекает запретный плод. Но поскольку дело касалось Мариоты, Гектору Рейганоху не нужны были уловки. Он улыбнулся и ласково кивнул Кристине:

– Я уверен, что Кристина – ах нет, леди Кристина, прошу прощения…

Она ничего не ответила, просто посмотрела на него долгим взглядом, также хорошо зная, что он скажет дальше, как если бы сама написала ему речь.

Рейганох на мгновение задержал на ней взгляд, прежде чем повернуться к Маклауду:

– Я уверен, что она была бы идеальной женой, сэр. Но мне приглянулась ваша младшая дочь, и она, конечно же, уже вошла в брачный возраст.

– Да, это так, у меня пять дочерей брачного возраста, – недовольно пробурчал Маклауд. – Мариоте семнадцать, Аделе шестнадцать, Мауре пятнадцать, а Кейт четырнадцать. Поскольку девушкам можно выходить замуж с тринадцати лет, все пять – невесты.

– Тогда, без сомнения, вы будете рады, если я сниму с вас ответственность за одну из них.

– Я, может, и да, но первой должна стать старшая – Кристина.

Тэм наполнил сосуды для омовения рук, и Кристина сделала младшим девочкам знак вымыть пальчики. Потом она обернулась и увидела, что Гектор Рейганох недовольно хмурится, упрямо насупив брови. Чтобы удержать его от необдуманных слов, которые могли бы разгневать Маклауда и испортить всем ужин, она поспешно сказала:

– Сэр, мой отец верит, что для младшей дочери выходить замуж раньше старшей – плохая примета. Думаю, вы понимаете. Многие жители Островов думают так же.

– Ради Бога, Маклауд, – произнес Гектор, – я никогда бы не подумал, что вы суеверны.

– И не думайте, сэр, не надо, – сказала леди Юфимия, бросив быстрый взгляд на Маклауда. – Видите ли, мой брат гордится своим знанием жизни и своей мудростью, так что не пытайтесь его переубедить. Если он сказал, что вам лучше сделать предложение Кристине, то так тому и быть. Наша Кристина очень хорошая девушка и очень добрая, поэтому прислушайтесь к моему брату, сэр. Мариота слишком себялюбива и слишком вспыльчива, чтобы составить хорошую партию.

– Хватит, Юфимия, – отрезал Маклауд. – Тебя не просили критиковать девочку.

– Нет, Мердок, конечно же, нет. Да я и не думала ее критиковать!

Кристина увидела, как Гектор прищурился, и догадалась, что он уже не рассчитывает на поддержку со стороны Юфимии. Рейганох видел достаточно зависимых женщин в своей жизни, чтобы распознать одну из них в Юфимии и понять, что она слишком боится за свой покой и безопасность, которые находились в руках Маклауда.

Но вслед за тем она заметила, что на красивом лице Гектора отразилась нерешительность. Насколько она знала, еще недавно этот человек не собирался ни на ком жениться – пока не вошел в этот зал. Но одного взгляда Мариоты было достаточно, чтобы склонить чашу весов в нужную сторону.

Желая объяснить суть вещей до того, как Маклауд решительно откажет гостю и тем самым нанесет ему тяжкое оскорбление, она вмешалась:

– Я полагаю, что моим отцом движет не простое суеверие, а опасение, что в случае брака младшей дочери раньше старшей на весь род Маклаудов падет проклятие.

– Ради Бога, лети Кристина, так это же и есть суеверие!

– Позвольте с вами не согласиться, сэр. Суеверный человек воистину верит в приметы. Мой же отец желает обезопасить себя, чтобы, если вдруг беды обрушатся на наш клан, окружающие не сочли, что это его вина.

Гектор оценивающе посмотрел на нее.

– Думаю, вам следовало бы встретиться с моим братом. Он любит играть словами, я же – нет.

Маклауд был готов взорваться. Хмурясь, он сказал:

– Поскольку ваш брат уже женат, вам не стоит представлять его Кристине. Так же как не стоит продолжать обсуждать эту тему, если вы не желаете сами жениться на ней.

– Возможно, отец, вы и Гектор Рейганох предпочли бы поужинать во внутренних покоях, где сможете обсудить дела, – предположила Кристина. – Я обещала детям, что сегодня мы будем ужинать в большом зале: на улице такая гроза…

Словно в подтверждение ее слов, стены замка потряс очередной страшный удар грома, и Сидони взвизгнула.

– Мы все поедим здесь, – решил Маклауд. – Нам нет нужды говорить наедине, ведь я уже все решил и никто не сможет изменить мое решение.

Гектор Рейганох улыбнулся:

– При всем моем уважении, сэр, мы еще посмотрим. Сыны Гиллиана не склонны сгибаться или уклоняться от цели.

– Ну что ж, а мы, Маклауды, всегда себе на уме. Советую запомнить!

Кристина снова вздохнула, предвидя долгий и неспокойный ужин.

Глава 2

Пока все занимали места за столом, гроза разразилась с новой силой. Испугавшись сильного раската грома, маленькая Сорча оступилась. Она не упала, но ударила колено о ножку стола.

– Поцелуй большой палец, детка, – скомандовал Маклауд, – боль и утихнет.

Девочка повиновалась, а Кристина заметила, что Гектор пытается скрыть улыбку. Он явно считал всевозможные суеверия глупостями. Подавив приступ раздражения, девушка оглядела стол и убедилась, что сестры стоят спокойно, ожидая, пока отец прочтет молитву.

Гроза ярилась все сильнее. Вспышки молний озаряли сводчатый зал, и удары грома потрясали стены замка, так что присутствующие мало что расслышали из молитвы. Закончив суровым «Аминь», Маклауд дал всем знак садиться.

Сев, Изобел встряхнула льняными косами и громко спросила Гектора Рейганоха:

– Почему вы выехали из дома в такую непогоду, сэр, если вы согласны с моим отцом, что это опасно?

Кристине тоже было интересно, но она никогда не забывала о правилах приличия, поэтому, подождав, пока утихнет очередной раскат, девушка сказала:

– Вежливые люди не задают своим гостям таких вопросов, Изобел. Пожалуйста, займись ужином и позволь джентльмену насладиться пищей в тишине.

– Но как же мне узнавать новое, если спрашивать нельзя?

– Не забывайся, детка, – сказал Маклауд.

Зная, что Гектор Рейганох смотрит на нее с любопытством, Кристина продолжила:

– Мы можем обсудить это позже, если ты захочешь, Изобел. А сейчас скажи Тэму, что тебе положить с блюда.

Вздохнув, Изобел умолкла.

Метнув на нее строгий взгляд, Маклауд произнес:

– Мы не желаем больше слышать ни тебя, ни остальных. Однако дитя задало хороший вопрос, – добавил он, испытующе глядя на Гектора. – Только послушайте, какая гроза. В такую мерзкую погоду выезжать из дома – чистое безумие, и я уверен, у вас была веская причина подвергать себя такому риску.

– Да, – ответил Гектор, и Изобел обиженно посмотрела на старшую сестру.

Кристина сделала вид, что ничего не заметила. Если Изобел еще не поняла, что их отец пользуется правом старшего устанавливать свои правила, то очень скоро она это поймет.

Встретившись взглядом с Гектором, девушка уловила в его глазах любопытство, но не рассердилась. Странное тепло разлилось по ее телу, и ей вдруг захотелось улыбнуться мужчине. Кристина уговаривала себя, что это обыкновенная признательность за то, что он смог сохранить спокойствие во время допроса отца, но в глубине сердца знала, что он ей нравится, как бы она ни хотела обратного. Кристина также отметила, что, хотя его взгляд пару раз скользил по Мариоте, Гектор не позволял себе задерживать его надолго. Сестра хмурилась: она тоже это заметила и в отличие от Кристины не желала отдавать должное хорошим манерам воина.

Маклауд все еще пристально следил за ним – очевидно, ожидая рассказа. Вместо этого Гектор отвернулся и взял с блюда тушеной баранины.

– Ну, так и что же за причина выгнала вас из дома в такую погоду? – раздраженно напомнил о себе Маклауд.

Гектор продолжал заниматься бараниной, но Кристина увидела, как сжались его челюсти. Она поняла, что расспросы отца начинали ему надоедать. Закончив набирать еду в тарелку, он обернулся к хозяину и спокойно сказал:

– Поскольку я ехал по приказанию его светлости, вы наверняка понимаете, сэр, что мне не пристало разглашать подробности за этим столом.

– Ради Бога, дружище, вы что, забыли, я вхожу в Островной совет его светлости! Поэтому у меня есть право знать, что он задумал, если это касается Островов.

– Я не забыл о вашем положении, – ответил Гектор. – Я с радостью изложу вам дело наедине, если вам будет угодно, но не при детях.

– Ах, нуда! – воскликнул Маклауд, оглядев стол. Казалось, он только что вспомнил о присутствии дочерей.

– Но это несправедливо, – запротестовала Мариота. – Я не ребенок и хочу знать о ваших приключениях, сэр. Я умираю от любопытства. Разве вы не можете отослать младших с тетей Юфимией, отец?

Кристина промолчала, хотя ей и хотелось призвать Мариоту к порядку, как до этого Изобел. Она знала, что выговаривать ей бессмысленно: она все равно не прислушается. Однако, увидев, что Изобел открыла рот и тоже собирается возражать, она метнула на юную леди такой угрожающий взгляд, что слова застыли у девочки на губах.

– Даже кривой увидел бы, что вы уже не ребенок, миледи, – улыбнулся Гектор.

– Вы говорите это, чтобы успокоить меня, – игриво сказала Мариота, опустив удивительно длинные темные ресницы.

– Но я действительно согласен с вами, – ответил Рейганох.

Мариота встряхнула головой.

– Вы сказали, что хотите жениться на мне, но, разумеется, вы не рассчитываете, что я выйду за простого посыльного, даже если он выполняет поручения правителя Островов.

– Мариота! – не удержавшись, воскликнула Кристина. – Дорогая, прошу тебя, не говори так с гостем.

Маклауд обгладывал баранью кость, по-видимому, не обращая внимания на невежливость Мариоты. Гектор, казалось, тоже не был задет. Он только сказал:

– То есть вы полагаете, что я рядовой посланник его светлости?

Мариота пожала плечами:

– Конечно, ваше положение и должность – не моя забота. Ваш клан, как ни прискорбно, малоизвестен – по крайней мере я не слышала о нем – и поэтому вряд ли достоин породниться с нами.

– Ради Бога, миледи, я полагаю, что, имея восемь дочерей – даже таких красивых, как все вы, – и желая их пристроить, ваш отец не до такой степени разборчив.

– Разборчив не он, а я, сэр, – заявила она. – После свадьбы Кристины у меня будут десятки предложений от лучших шотландских семейств, можете не сомневаться.

– Это верно, – самодовольно подтвердил Маклауд. – Эта девочка будет выбирать из лучших кланов Северного нагорья и Островов, и ей нет нужды выходить за первого сына Гиллиана, который посватался к ней. Она предпочтет человека из семьи со славной историей, а не из такой, где помнят пару-тройку поколений.

– При всем моем уважении, сэр, история клана Гиллианов не уступает вашему в древности, – заметил Гектор.

– Этого не может быть, – сказал Маклауд. – Маклауды существовали от начала времен. Не станете же вы утверждать, что род Маклейнов появился еще до потопа?

– До потопа? – удивился Гектор.

– Ну да, вы же не знаете Библию так хорошо, как я, хотя Маклейны и считаются образованным кланом. Так я вам скажу за нас обоих. Я говорю о Великом потопе, во время которого под водой оказался весь мир, кроме мудреца Ноя, его семьи и животных, – изрек Маклауд.

– А, этот потоп! Но я полагаю, что Маклейны жили и до потопа, и после него.

– Так-так… Что-то я не слышал, чтобы Ной брал в ковчег Маклейнов.

– Ковчег? – поднял бровь Гектор. – Клянусь честью, нам не было нужды в ковчеге. Разве вам приходилось слышать о Маклейне, у которого бы не было собственной доброй лодки?

В зале наступила напряженная тишина, но тут Маклауд расхохотался, а Гектор присоединился к нему.

– Говоря по правде, сэр, – сказал он чуть погодя, – вам хорошо известны как история моего рода, так и мое нынешнее положение на Островах. И вы согласитесь, что союз наших семейств послужил бы их процветанию.

– Вы и правда многого добились, – признал Маклауд. – Или по крайней мере ваш хитроумный брат добился многого, а вы с его помощью получили множество земель.

– А это правда, что вашего брата прозвали Лахлан Хитроумный? – спросила Изобел.

– Правда, девочка, – ответил Гектор с улыбкой. – Он – верховный лорд-адмирал Островов.

– Я слышала о нем, – продолжала та. – А это правда, что он похитил…

– Довольно, Изобел, – резко прервал ее Маклауд. – Еще слово, и тебе не поздоровится.

Скорчив рожицу, девочка вынуждена была замолчать. Теперь гнев Маклауда обратился на гостя.

– Вот до чего мы докатились – даже малые дети все знают о деяниях сильных мира сего. Однако ваш брат, да и вы тоже должны стыдиться многого из того, чему вы обязаны своим положением.

– Мой брат осмелился бы возразить вам, сэр. Он полагает, что во имя добрых целей иногда допустимы отступления от закона.

– Но никто не может оценивать самого себя в этом случае, – подала голос леди Юфимия.

Вздрогнув, Гектор ответил ей с очаровательной улыбкой:

– Вы читали «Максимы» Публия Сируса[2], мадам?



– Разумеется, нет. – И леди Юфимия нервно посмотрела на брата, который снова начал хмуриться. – Простите, сэр, с вашей стороны странно было предположить, что я изучала латынь. Всем известно, что образование полезно только сильному полу, и вас, вероятно, удивляет, что я, простая женщина, все-таки кое-что знаю. Однако мой отец, хотя и не был таким мудрецом, как ваш, был добр к своим дочерям и позволял нам присутствовать, когда братья занимались с учителями. Вы, я уверена, знаете о римских писателях куда больше меня, однако я нахожу некоторые из их высказываний удивительно меткими. Признаюсь, Секста Проперция я люблю больше, чем Публия Сируса, ведь это Секст сказал: «Маны не бесплотны: смертью не все кончается; и бледная тень ускользает, победив погребальный костер»[3]? Не правда ли, это стихотворение так успокаивает?

– Вынужден признать, мадам, что этого стиха я не знаю, – сказал Гектор. Кристина сочла его ответ чрезвычайно умным и вежливым отказом от дальнейшей дискуссии.

– Ах, меня это не удивляет, – не унималась леди Юфимия. – Как и многие образованные джентльмены, вы, без сомнения, многому учились, сэр, и могли кое-что позабыть. Вас наверняка изумила моя откровенность, но разве можно говорить детям, тем более таким искренним, как наша Изобел, что незаконные поступки могут быть оправданы…

– Замолчи, женщина, – рявкнул Маклауд. – Он не желает слушать тебя. И я тоже.

– О, конечно, Мердок… Простите великодушно, милорд, – обратилась она к Гектору, – даже не знаю, отчего я так разболталась.

– Некоторым болтливым тетушкам и повода не надо, – язвительно изрек Маклауд.

– Леди весьма любознательна, – сказал Гектор и снова улыбнулся.

Кристина тоже улыбнулась, одобряя его галантную попытку смягчить гнев Маклауда, хотя она и была обречена на неудачу.

– Да, Юфимия весьма любопытна, – заметил хозяин дома. – Ребенком подслушивала под дверью и наверняка до сих пор этим не гнушается, иначе от кого этого набралась Изобел?

– Ну уж не от меня, – возмутилась леди Юфимия. Встретив взгляд брата, она заговорила тише, но так же уверенно: – Ты должен понимать, Мердок, что у тебя в доме я бы этого себе не позволила. Я делала это в детстве, потому что думала, что учителя рассказывают вам сказки на манер древних баллад, и боялась пропустить самое интересное. Насчет сказок я ошиблась, но их рассказы действительно увлекали меня.

– Глупости, – заявил Маклауд. – Разве ученостью люди наживают земли и богатство? Нет, здесь нужны упорный труд, воинская доблесть и сильные друзья.

– И вы многого добились таким образом, сэр, – подтвердил Гектор. – Маклауды стали одним из мощнейших кланов на Островах.

– Верно, – кивнул Маклауд. – Вам известно, что Маклауд из Льюиса мне родня, а он пошел далеко. Он женат на старшей дочери его светлости от первой жены, Эми Макруари, – Марджори.

– Так же, как мой брат Лахлан женат на его дочери от принцессы Маргарет Стюарт, – напомнил Гектор.

– Ба, да она еще не принцесса, сударь, и может никогда ею не стать, что бы там ни говорили эти эдинбургские глупцы. Я считаю, что Роберт Стюарт будет дурным наследником нынешнего короля.

– Многие согласятся с вами, сэр, – произнес Гектор примиряюще. – Не стану спорить, что некоторые выходцы из старейших семейств Шотландии…

– Да-да, ужасаются тому, что выскочки из клана Гиллианов занимают высокие должности и что трон унаследует человек, плодящий детей подобно кролику. Он называет их Стюартами, исказив название своей должности, и хвалится своим родством с Робертом Брюсом по линии его сестры, не имея и половины ума или доблести великого Брюса.

– Возможно, вы и правы, но Роберт Стюарт – тот, кого Шотландский парламент избрал наследником престола, и мы не можем изменить этого, разве что вы хотите развязать гражданскую войну. – Увидев, что хозяин дома нахмурился, Гектор добавил: – Осмелюсь сказать, сэр, что союз с кланом Гиллианов, который я предлагаю вам, существенно усилил бы ваше влияние после вступления Роберта на трон, теснее связав вас и ваших близких с королем Шотландии и верховным лордом-адмиралом Островов.

К удивлению Кристины, на этот раз отец не бросился возражать.

Поскольку пауза затягивалась, Мариота спросила с нескрываемым любопытством:

– Как это возможно, милорд?

– Дело в том, что мой брат и я – доверенные придворные правителя Островов, – объяснил тот. – Бесспорно, вы подружились бы с женой моего брата, Майри, – дочерью его светлости.

Мариота задумалась и спросила:

– Но, будучи советником его светлости, мой отец хорошо знаком со Стюартом, разве нет?

Маклауд коротко кивнул и сказал Гектору:

– Как я уже говорил, едва лишь Кристина выйдет замуж, Мариота сможет выбрать себе мужа из самых высокопоставленных особ, и тогда мне не придется искать связей с Макдональдом или Стюартом. Более того, сам Стюарт может пожелать породниться с Маклаудами. Если он наденет корону, я бы не отказал ему в праве сделать Мариоту принцессой.

Кристина посмотрела на задумчиво молчавшую Мариоту.

– Боже, как это было бы чудесно! – воскликнула леди Юфимия. – Ведь правда? Только представь, как все эти леди склонились бы пред тобой – конечно, кроме королевы. Ты прочишь ее за Аласдэра Стюарта, да, Мердок? Признаюсь, я слышала о нем дурное. Ему дали ужасное прозвище – Волк, кажется? Но ведь другие либо уже женаты, либо намного моложе Мариоты?

– Отец, я не выйду ни за дурного человека, ни за ребенка, – быстро произнесла Мариота.

Не обратив на них внимания, Маклауд сказал Гектору:

– Я упомянул об этом, только чтобы показать, как высоко может взлететь моя птичка. Она не для вас, Гектор Рейганох. Но я бы без колебаний отдал за вас Кристину, не только чтобы усилить связи с Макдональдом, но и чтобы другие девочки могли подумать о замужестве.

Гектор заметил обращенный на него открытый взгляд Кристины и спокойно ответил:

– Как я уже говорил, сэр, я не имею ни малейшего намерения оскорбить леди Кристину…

– Вам это и не удастся, – прервала его леди Юфимия. – Нашу Кристину не так легко оскорбить, правда, дорогая? Кристина – настоящая скала, ее спокойствие невозможно поколебать.

– Это верно, – впервые подала голос Сидони, улыбнувшись старшей сестре. – Кристина не так переменчива, как Мариота или Адела. Она всегда одинаковая, наша Кристина.

Кристина довольно сухо поблагодарила сестру:

– Я знаю, что ты хотела похвалить меня, Сидони. Но поскольку вы уже поели, девочки, мы вынуждены извиниться, джентльмены. Нам пора ложиться спать.

Даже Изобел не возразила ей, и Кристина увела сестер из зала.

* * *

Неожиданно почувствовав уважение к Кристине за ту легкость, с которой ей удалось отправить всех своих сестер спать, Гектор обратил внимание, что Кристина не восприняла слова леди Юфимии и Сидони как комплимент.

Он сам не смог бы объяснить, почему так решил, но точно знал, как если бы она сказала ему об этом сама, что ей не понравилось сравнение ее со скалой, на которой держится дом. Возможно, он заметил особый блеск в ее золотистых глазах? Или ее выдало легкое изменение в лице? Или она невольно напряглась всем телом?

Воин задумался, почему ни один из представленных Кристине молодых людей не сделал ей предложения. У нее были изящная фигура и полные зовущие губы. Хотя, конечно, по сравнению с Мариотой… Но без сомнения, Маклауд был достаточно хитер, чтобы не хвастаться алмазом своей коллекции преждевременно. Говоря по правде, все восемь сестер Маклауд были красивы, и, что бы он ни думал о Мариоте, было бы странно, если бы кто-то из них не мог выйти замуж.

Задумавшись, Гектор не обратил внимания на то, что леди Юфимия уже давно взволнованно говорит о чем-то, и прислушался только тогда, когда она сказала:

– И правда, милорд, Кристина могла бы стать для вас гораздо лучшей женой.

– Простите, миледи, – сказал он. – Я отвлекся.

– И неудивительно, – пророкотал Маклауд. – Не пора ли тебе помочь Кристине укладывать детей, Юфимия?

– О да, конечно, пойду-ка я, – ответила та. – Я просто хотела сказать, что хорошие люди очень редко замечают очевидное. В общем, вам не стоит тревожиться, сэр. Я вижу, что мой дорогой брат, всегда такой мудрый, сможет легко убедить вас жениться на нашей дорогой Кристине и она сделает вас самым счастливым человеком на свете. Прислушайтесь к нему.

Совершенно не понимая, к чему она клонила, Гектор просто улыбнулся, однако Маклауд с негодованием произнес:

– О чем это ты толкуешь? – Но стоило ей открыть рот для объяснений, как он быстро добавил: – Не важно, нам незачем это выслушивать, так что поспешай-ка за остальными. Нам надо обсудить дела.

Юфимия ретировалась. В наступившей тишине слуги поспешно убрали со стола оставшуюся еду, оставив только большой кувшин с брагой и пару оловянных кружек.

Подняв свою кружку, Маклауд сказал:

– Выпьем за согласие между нами. Но сначала скажите мне, что поделывает Макдональд. Если вы разъезжаете по стране со своим боевым топориком, это не может быть заурядным делом.

Гектор отпил из кружки, собираясь с мыслями.

– Вы, конечно, помните, что Макдональд несколько месяцев назад ездил в Инвернесс на встречу с королем.

– Нуда. Говорят, он наконец-то склонил колено перед Дэви, хотя и клялся сто раз, что никогда этого не сделает, – подтвердил Маклауд. – Якобы он тоже принц и не обязан склоняться перед Дэви Брюсом. Вот как оно бывает.

Осторожно выбирая слова (Маклауд недолюбливал как Стюарта, так и Макдональда, да и правящего короля Шотландии не слишком уважал, как и многие в стране), Гектор сказал:

– Макдональд встретился с Дэви по поручению Стюарта, чтобы предотвратить недопонимание в будущем.

– Иными словами, Стюарт хотел, чтобы Дэви понял: Макдональд равен ему и не потерпит, чтобы корона Шотландии была отдана английскому принцу. Ну что ж, хоть я и не люблю его, но глупцом его не назовешь. Однако что же выгнало вас из дома в такую грозу?

– Стюарт желает провести Прощеный вторник[4] и первую неделю Великого поста вместе со своей дочерью и ее семьей, – сказал Гектор.

– Да? В Ардторнише или Финлаггане?

– В Ардторнише. Как вы знаете, Макдональд перенес ежегодный Островной совет в Финлаггане на более поздний срок. Через две недели после него он желает собрать всех в Ардторнише, как обычно.

– Стюарт намерен участвовать в Совете в Финлаггане?

– Нет, он отправится из Стерлинга прямо в Ардторниш. Мне поручено сообщить об этом всем важнейшим семействам Островов, чтобы те могли засвидетельствовать ему свое почтение.

– И Макдональд отправил Гектора Рейганоха объезжать свои владения? Я думал, он и ваш брат пользуются вашими услугами в основном для усмирения непокорных.

– Я – лишь один из посланников, – коротко ответил Гектор.

– И он послал вас ко мне?

– Нет, сэр. Как я уже сказал, гроза застала меня на пути из Глен-Шила, и я просто искал у вас ночлега. Вы можете быть уверены, что его светлость никогда не послал бы человека с приглашением для вас на такое важное собрание. Зная, что вы непременно примете участие в Совете, он намерен пригласить вас лично.

Маклауд пытливо посмотрел на него, но Гектор не опустил взгляда. Действительно, Макдональд отправил его посоветовать крупным кланам послать своих представителей для выражения преданности Стюарту, однако имени Маклауда в списке не было, поскольку старик принял бы личное приглашение, но от переданного иным способом мог отказаться.

– Я бы хотел добавить, – продолжал Рейганох, – что его светлость также желает собрать флотилию для встречи Стюарта и сопровождения его на всем пути. Без сомнения, вас спросят, сколько судов могли бы предоставить Маклауды.

– Ну хорошо, – сказал Маклауд. – Я удивился, почему он перенес дату Совета, но мне все равно. Я не одобряю выбор Стюарта, но одно или два судна я могу ему одолжить и не собираюсь выступать против него. Это будет чудесная возможность вывести в свет мою Мариоту… В смысле, если ее сестра к этому времени уже выйдет замуж.

И он многозначительно улыбнулся, глядя на Гектора.

Гектора не удивила готовность Маклауда помочь Стюарту. Как и большинство тех, к кому он приезжал с новостями, Маклауд, измученный промозглой и сырой, хотя и не морозной зимой, жаждал блеснуть на грандиозном королевском пиру по случаю Прощеного вторника в Ардторнише. Обнадеженный успешным началом, Гектор приступил к более опасному предмету.

– Из вашего согласия я заключаю, что его светлость может на вас рассчитывать, но что касается присутствия на празднике Мариоты, то, смею надеяться, она появится там в моем сопровождении. Мы с ней могли бы представить еще нескольких ваших дочерей самым прославленным родам Шотландии. Надеюсь, моя надежда получить руку вашей дочери не останется без ответа.

– Я уже сказал, что вы можете рассчитывать только на руку Кристины. Из нее выйдет славная женушка.

– Маклауд, мы одни, и незачем говорить обиняками. Мне не нужна Кристина. Отбросьте суеверия и поразмыслите, что мог бы дать вам и вашему клану мой брак с Мариотой.

– Мне известно, что вам нужна Мариота. Так сказал бы любой, увидевший ее. Но я уже говорил и повторю, что до свадьбы Кристины вы ее не получите. Если вы не поможете мне устроить свадьбу Кристины, женитесь на ней сами, или оставим их обеих, и будьте так любезны не заговаривать более на эту тему.

– Не делайте глупостей, – воскликнул Гектор, не без облегчения отказываясь от шор куртуазности. – Противясь мне, вы ничего не добьетесь, и плевать я хотел на ваши наивные поверья. Его светлость и моя семья вынуждают меня жениться, и вы можете себе пред ставить, что они скажут, узнав, что я наконец нашел ту, с кем хотел бы связать судьбу, но ее отец отказал мне из-за суеверного упрямства. Вы знаете, как его светлость любит рассказывать забавные истории. Уверен, он сообщит об этом всем желающим. Вас это не смущает?

Маклауд хранил сердитое молчание, и Гектор мог видеть, что старик задумался над своим положением. Он не хотел обострять отношения с Макдональдом, и ему было известно, каким высоким доверием правитель Островов облек братьев Маклейн. Делать Гектора Свирепого своим врагом было попросту опасно.

После недолгой паузы старик вздохнул, кивнул и разлил по кружкам брагу.

– Правда ваша, – промолвил он. – Не буду врать, ваше предложение мне не по нраву, но вы не оставляете мне выхода, и я поступлюсь своими правилами. А вы, в свою очередь, должны обещать мне делать все возможное для свадьбы других девочек и защищать нас, если злой рок начнет преследовать клан Маклаудов. Я согласен на свадьбу, и давайте выпьем за это.

Вежливо улыбаясь, но не позволяя себе выказывать излишнюю радость от своей победы, Гектор посмотрел Маклауду в глаза. Они чокнулись, и каждый выпил за заключенный между ними договор.

Глава 3

Остров Малл

Двое суток спустя Гектор вошел в главный зал замка Дуарт. Его четырехлетний тезка в этот момент как раз издал гневный вопль и попытался увернуться от матери, которая собиралась взять его на руки.

Лахлан Любанох Маклейн, брат Гектора и любящий отец его тезки, вмешался, поднял недовольного сынишку, коротко кивнул Гектору в знак приветствия и унес продолжавшего кричать ребенка из комнаты. Очевидно, ушли они недалеко, ибо вопли резко прекратились, а затем возобновились с новой силой. Спустя несколько мгновений снова наступила тишина, однако чуткое ухо Гектора уловило суровый голос брата, и он невольно пожалел мальчика.

Встретив опечаленный взгляд жены брата, он сказал ей:

– Вижу, я опять не вовремя.

– Ты где-то еще появился не кстати? – удивилась она.

– В Гленелге, – ответил Гектор. – Там было еще хуже. Я вошел, как раз когда у красивой девушки загорелась юбка, – пришлось спасать.

– Силы небесные! Обязательно расскажешь! На самом деле мы всегда рады тебе. У Гектора Ога дурной характер, и я думаю, они с братом получают от отца по заслугам. Мать часто говорит мне, что я заслужила своих детей. К счастью, девочка унаследовала не мой темперамент, а отцовский.

– Тогда, думаю, за ней надо следить еще тщательнее, чем за мальчиками, – усмехнулся Гектор. – Я рассказывал, каким твой муж был в детстве?

– Я рассказал все, что ей можно знать, – сказал вернувшийся в комнату Лахлан. Он подошел, и братья тепло поздоровались. Лахлан был на пару дюймов ниже, не такой мощный, и его волосы были чуть светлее, но в остальном братья были очень похожи.

– Извини за отлучку, – сказал Лахлан. – Гектор Ог показывает характер, весь в кое-кого из родственников.

– Надеюсь, ты не обо мне, – вставил Гектор.

– Нет, – ответил тот, глядя на жену с ухмылкой. – Он не в тебя. Мы ждали твоего приезда пару дней назад, что тебя задержало?

– Много чего.

– Правда? Я думал, ты просто развозил приглашения на Прощеный вторник и собирал корабли для моей флотилии.

Майри рассмеялась:

– Неправда, ты так не думал! Ведь его посылал не только мой отец, но и ты. Не позволяй ему обманывать себя, Гектор. Если честно, он просто жалеет, что не мог отправиться с тобой.

– Ну, тогда наверняка поползли бы слухи, – с улыбкой сказал Гектор брату. – Люди ломали бы головы – с чего это его светлость отправил верховного лорда-адмирала приглашать подданных на праздник, а тем более собирать корабли? Не иначе скоро война.

Лахлан пожал плечами:

– У нас одна война – с упрямыми детьми. Гектор расхохотался:

– Так мой тезка уже показывает зубки?

– Да.

– Но ты с ним уж слишком строг!

– Когда-нибудь он унаследует большую власть – и большую ответственность. Пусть учится держать себя в руках, иначе как он станет приказывать другим? Поэтому прошу тебя не поощрять его… Что тебе нужно? – неожиданно произнес он суровым голосом, глядя мимо Гектора.

Обернувшись, Гектор увидел племянника, стоявшего с решительным лицом в дверях, через которые его недавно с позором выставили. Он стойко перенес взгляд отца, даже когда тот скрестил руки на широкой груди и прищурился.

– Отец, я пришел извиниться, – начал малыш. В его ясном голоске не было страха перед отцом, только милая детская картавость.

– Перед кем же? – спросил Лахлан.

– Перед вами, сэр, – ответствовал мальчик, – но еще более перед леди, моей матерью. Простите… прости меня, мама!

В его глазах блеснули слезы, и когда Майри раскрыла объятия, он подлетел к ней и крепко обнял.

– Уложи его спать, душечка, – снисходительно усмехнулся Лахлан.

– Иду, – сказала Майри. – Но не смейте обсуждать важные вещи, пока я не вернусь, иначе худо будет. Кстати, ты не голоден? – обратилась она к Гектору.

– Нет, я сначала заехал в Лохбуи привести себя в порядок и поужинать.

– Хорошо. Тогда я распоряжусь, чтобы вам принесли браги и закусить на случай, если проголодаетесь за ночь. Ты же заночуешь у нас?

– Да, спасибо за приглашение.

– Не стоит благодарности, – сказала Майри. – Этот дом всегда открыт для тебя. Но берегись: если ты скажешь брату хоть что-то важное до моего возвращения, я тебя придушу.

Гектор улыбнулся ей, любуясь ее грацией. Блестящие черные локоны, густо-синие глаза, безупречная кожа и идеальная фигура, которую не испортили трое родов, – Майри была не только красивой, но и волевой женщиной, достойной женой будущего главы клана Гиллианов.

Сам он всегда предпочитал иной тип женщин – более покорных и, как он это понимал, более женственных (хотя никто бы не назвал Майри мужеподобной). Гектор хотел видеть рядом с собой женщину слабую, которую бы его сила восхищала, а не вдохновляла на соперничество. Дай Бог, чтобы Майри не задержалась в детской. Он желал поскорее рассказать брату все новости, но не хотел нарушить слово, данное его жене.

Лахлан попросил:

– Расскажи вкратце, что ты узнал и на сколько судов я могу рассчитывать. Что тебе сказал Макдугалл из Дунстафнейджа?

– Около сорока лодок, – ответил Гектор, – и сам Макдугалл непременно явится – хотя бы для того, чтобы найти мужа для своей младшей дочери Сары, а возможно, и для старшей – Фионы. Я ее не видел, но отец говорит, что она снова живет дома и, хотя уже сняла траур, тверда в своем намерении не вступать в повторный брак. Сара не столь красива, как Фиона, но Макдугалл наверняка сможет ей кого-нибудь подыскать.

– Макдугалл не поддерживает Стюарта, – задумчиво произнес Лахлан.

– Это верно, но и не рискнет пойти против Макдональда. Он отправит также два баркаса: я дал понять, что Макдональду нельзя намекать на свое недовольство. С Маклаудом из Гленелга примерно то же самое.

Лахлан нахмурился:

– Так ты и его видел. И наверняка вынужден был рассказать о приеме Стюарта. Макдональд рассчитывал пригласить его лично.

– Я объясню, только… – Он взглянул на дверь.

– Не бойся ее. Майри не станет ссориться из-за политических новостей, о которых сама может узнать. Ей интереснее новости личного свойства. Например, она знает, что ты посетил Маклауда из Льюиса и ее сестру Марджори, и хочет услышать, что у них нового. Макдугалла она знает хорошо, и Фиона иногда навещает нас. Я сам его видел, но хотел бы узнать твое мнение.

Гектор был не настолько уверен в терпимости Майри. В конце концов, она велела ничего не рассказывать до ее возвращения. Однако, поскольку Лахлану предстояло однажды стать во главе их клана, он играл более важную роль, чем Гектор, и был для него таким же сеньором, как и сам верховный лорд-адмирал. По сути, Лахлан и сейчас был главой клана: их отец, Йен Дубх Маклейн, интересовался скорее научными изысканиями, нежели политическими хитросплетениями. Он, как никто другой, поддерживал давнюю репутацию Маклейнов как ученейшего из шотландских семейств.

– Как поживает отец? – спросил Гектор, чтобы сменить тему. Никаких особых новостей он не ожидал услышать. Йен Дубх обычно занимался своей наукой в Беллахуане, их родовом поместье на острове Сейл. К его удивлению, Лахлан ответил:

– Сам увидишь, отец здесь.

– Здесь?

– Да, сказал, что соскучился по внукам. Я немного забеспокоился, ведь это не в его характере, но, кажется, ему просто захотелось узнать, пойдет ли кто-нибудь из малышей по его стопам.

– Разве можно судить об уме в таком нежном возрасте? Гектору Огу – четыре годика. Йену – три, а Фингуале еще нет и двух.

– Отец утверждает, что мы еще не научились ходить, когда он понял, что я буду ученым, а ты – воином. Якобы ты стремился меня оберегать с момента рождения, ведь я родился на двадцать минут позже.

– Интересно, как он это определил.

– Вроде бы ты плакал, пока повитуха не подняла тебя и ты не увидел меня. Тогда ты сразу замолчал.

– А почему он решил, что ты будешь ученым?

– Будто бы при взгляде на тебя я всегда делался довольным, как если бы сразу понял, что мы вдвоем сможем горы свернуть. Кстати, я заметил, что, когда я заговорил о Маклауде, ты как-то странно изменился в лице. Какие-то новости?

– Пусть сначала вернется твоя жена. Моя шея мне дорога.

Вошла служанка с подносом, на котором стояли два оловянных кубка, кувшин, корзинка с хлебцами, тарелка с нарезанным мясом и горшочек с вареньем.

Лахлан разлил виски, а Гектор взял хлебец, разломил его пополам и вложил внутрь два толстых куска ростбифа.

– Ты же сказал, что поел, – усмехнулся Лахлан.

– Поел, но у вас лучше готовят. Не знаю, что вы делаете с мясом, но оно всегда вкуснее, чем в Лохбуи.

– Спроси Майри, она должна знать.

– Спроси Майри? О чем это? – И леди стремительно вошла в зал, улыбаясь собеседникам.

– О мясе, – ответил Гектор. – Отчего оно получается у вас таким вкусным?

– Даже не знаю, – сказала Майри. – Я переманила к нам поваренка из Ардторниша, когда переезжала, и это его заслуга. Он наверняка натирает мясо какими-то особыми специями, прежде чем насадить на вертел. Но поскольку оно не выходит ни сухим, ни безвкусным, я не вмешиваюсь. Можешь разузнать у него подробнее.

Гектор кивнул, но ответ его вполне удовлетворил. Мясо в Дуарте и вправду было чудесное, но для него в еде главным было количество, и расспросы поваров казались ему лишней тратой времени.

– Так расскажи, что ты знаешь, – обратилась к нему Майри. – Что там в Льюисе?

– Все хорошо, – начал он. – Твой младший племянник обзавелся четвертым зубом и отрастил шапку светлых кудрей. Старший после Пасхи поедет учиться в Аргайлл. Сестра чувствует себя превосходно, а лорд – настоящий сухарь, и меня это раздражало, пока в Халамине я не познакомился с его дядюшкой.

– Когда ты упомянул Маклауда из Гленелга, я решил, что вы встретились в Льюисе, – перебил Лахлан. – Странно, что ты заехал в Халамин. Ты же знал, что Макдональд собирался сказать Маклауду о приеме по приезде в Финлагган. Он не доверяет ему, хотя старик и входит в Островной совет. Что тебя дернуло пригласить его заранее?

– Погода, – признался Гектор, переводя взгляд с брата на невестку. – Я попал в грозу в Глен-Шил. Пришлось выбирать – ночевать на ферме или в Халамине, и я выбрал последнее.

Майри нахмурилась, но Лахлан подмигнул брату:

– Небось молнии сверкали?

– Да, черт побери, сверкали, и дождь хлестал, как будто Ной собирался строить новый ковчег.

– Ной?

Гектор сморщился, но потом засмеялся:

– Ну да, библейский Ной. Маклауд пытался заставить меня поверить, что его родичей было пруд пруди, когда сынов Гиллиана еще в помине не было. Доказывал это тем, что Маклейнов не было в Ноевом ковчеге.

– Какой невежда, – отозвалась Майри, – и наверняка грубиян.

– Нуда! Я ответил ему, что Маклейнам ковчег был не нужен.

Лениво улыбнувшись, Лахлан спросил:

– Он, в свою очередь, пожелал узнать, как же мы пережили Всемирный потоп.

– Да, и я ему объяснил, что у любого Маклейна от начала времен найдется своя добрая лодка, поэтому для спасения ему ничья помощь не потребуется.

– Неужели так и сказал? – рассмеялась Майри. Он кивнул, и это развеселило ее еще больше. – Как бы я хотела увидеть лицо старого мошенника! Что же он ответил?

– Засмеялся, а потом согласился на мой брак с его дочерью, – сказал Гектор как бы невзначай, наблюдая за реакцией родственников.

Новость их явно ошеломила. Майри озадаченно молчала, да и Лахлан не сразу нашел что сказать. Однако он не зря славился быстрой реакцией.

– Как это случилось? – невозмутимо спросил он.

Майри взглянула на него, изумленная его спокойствием. Гектор понял, что брат сомневается в его решении, но смело взглянул ему в глаза:

– Если бы ты видел девушку, ты бы не задал мне этот вопрос.

– Так она красавица?

– В жизни не видел более прекрасного создания.

– Сомневаюсь, что она ровня моей жене. Оказавшись в щекотливой ситуации, Гектор замялся.

– Брось, – быстро сказала Майри мужу. – Ты не можешь рассчитывать, что я всем буду казаться такой же, какой кажусь тебе, – особенно сейчас, когда у меня трое детей!

– Ты прелестна, как всегда, – заверил ее Гектор. – И тебя все еще зовут прекраснейшей дочерью Островов. Это справедливо, ибо твоя внешность несравненна и материнство не заставило ее поблекнуть.

– Спасибо за комплимент, сэр. Однако?..

– Однако моя любимая также удивительно хороша. Она совсем не похожа на тебя, но я не знаю никого, кто мог бы сравниться с нею. У меня перехватило дыхание, когда я увидел ее, и если верить ее отцу, так бывает с каждым.

– Если я правильно помню, – задумчиво сказала Майри, – у Маклауда из Гленелга несколько дочерей, и еще ни одной он не выдал замуж.

– Ну да, потому что он настаивает, что первой должна вступить в брак старшая. Он чуть не навязал ее мне.

– Навязал?

– Да, но по сравнению с сестрой она ничто. Говорю вам, я влюбился в мою красавицу с первого взгляда, но Маклауд слишком суеверен. Он вбил себе в голову, что отдаст за меня старшую дочь. Он боится, что, если выдаст замуж сначала младшую, на клан падет проклятие.

– Значит, ты решил жениться на младшей дочери, – уточнил Лахлан.

– На второй по старшинству, но не по прелести. Она истинный алмаз в этом собрании девушек, уверяю вас.

– Опиши ее, – попросила Майри.

– Разве ты не слышала? Она прекрасна.

– Майри просит тебя рассказать подробнее, – мягко пояснил Лахлан. – У нее светлые или темные волосы?

– Золотистые, как золотая канитель. Впервые я увидел ее в дыму, но ее лицо в окружении распущенных волос сияло, как будто выхваченное лучом солнца.

– В дыму? Каком дыму? – перебила его Майри.

– Я уже упоминал, что на ней загорелась юбка, но, к счастью, мне удалось спасти девушку.

– М-да, дружище, – сказал Лахлан, – тебя прямо ослепило чувство!

– А тебя? Помнишь, когда ты влюбился в свою жену?

– Полагаю, я никогда не говорил, как помешанный. Но есть ли у твоего идеала хоть какое-нибудь приданое? Я уже не спрашиваю, достойно ли оно нашего рода.

– Это не важно. Я смогу ее прокормить, а в будущем, если все будет хорошо, мое богатство еще увеличится. Да, братишка, я справлюсь с содержанием жены – и множества детишек.

– Верно, – согласился брат, – но хотел бы напомнить, что ты несешь ответственность не только перед ней, но и перед кланом.

– А что она за человек? – снова спросила Майри.

– Я же уже сказал.

– Ты сказал, что у нее светлые волосы. Возможно, это не бросается в глаза, но у половины дочерей Северного нагорья и Островов примерно такие же. Я спрашиваю, какой у нее характер.

– Хорошо, – хмуро сказал Гектор, пытаясь вспомнить о Мариоте хоть что-нибудь, интересующее Майри. – У нее золотистые волосы и зеленые глаза – зеленые, как весенняя травка. Фигура у нее… хорошая.

Он замолчал, боясь сказать лишнее. Взглянув на брата, он понял, что не стоит вдаваться в подробности, и продолжил:

– Она красива, потрясающе красива. Вы увидите сами… Наша свадьба назначена через десять дней.

– Зачем такая спешка? – возразил Лахлан. – Брак даже не будет оглашен в церквах.

– К чему это? У Маклауда есть личный капеллан, он совершит венчание. Мы решили, что свадьба должна последовать как можно быстрее, чтобы я смог отвезти девушку в Лохбуи до своего отъезда в Финлагган для участия в Совете вместе с тестем. Он собирается взять в Ардторниш, на встречу со Стюартом, старшую дочь и, может быть, еще парочку младших.

– Вряд ли там удастся подобрать им женихов, – сообщил Лахлан.

Майри продолжала хмуриться.

– Ты так ничего толком о ней и не сказал. Ее волосы и глаза меня не интересуют. Я уверена, в уродину ты бы не влюбился. Но о чем она думает? Умна ли она? Что ее занимает? Хочет ли она иметь детей? Умеет ли вести хозяйство? Осмелюсь сказать, твой замок в Лохбуи весьма нуждается в женской руке.

– Сказать по чести, я не знаю, о чем она думает! Ты полагаешь, человек, подобный ее отцу, позволил бы нам поговорить наедине? Такую девушку, как она, никто бы не решился оставить наедине с мужчиной, не выдав предварительно за него замуж!

Майри и Лахлан обменялись улыбками, напомнив ему, что они до свадьбы провели вместе немало запретных минут.

– Я желаю тебе добра, брат, – начал Лахлан, – и надеюсь, она сделает тебя счастливым. Если нет, полагаю, ты сообразишь, что делать.

– Не знаю, не знаю, – настаивала Майри. – Мне было бы спокойнее, если бы ты задумался о чем-то еще, а не только о ее милом личике, прекрасных глазах и теле, которое будет чудесно смотреться на твоей широкой кровати.

Ее муж подавил смешок, но Гектор не обратил на него никакого внимания.

– Скоро вы встретитесь с ней и сами сможете составить впечатление, потому что я приглашаю вас на свадьбу.

– Не тревожься, братец, мы обязательно приедем, – сказал Лахлан. – Думаю, нам стоит выпить за эту новость и за твое будущее счастье.

– Я тоже выпью с вами, – сказала Майри, обнимая Гектора. – И я всегда буду рядом, если понадобится моя помощь.

– Благодарю тебя, сестричка, – ответил Гектор, целуя ее в лоб.

– А теперь хватит об этом, – отрезал Лахлан. Сменив тему, Гектор со смехом поведал им очередной анекдот о своем путешествии, и они продолжали дружески беседовать до самой ночи.

Проводив сестер в спальни, Кристина вернулась в большой зал. На следующий день, проснувшись, как обычно рано, она узнала, что сразу по окончании грозы гость направился к проливу Кайл-Ри, где собирался встретиться со своими людьми и отплыть домой.

О том, что произошло между ним и ее отцом, она узнала гораздо позже, когда руководила сборами к обеду. Маклауд будто невзначай сказал, что договорился с Гектором Рейганохом о свадьбе.

Она удивленно спросила:

– Вы разрешили ему жениться на Мариоте?

– Ха, парень наверняка так и думает. Пристально глядя на отца, она сказала:

– Держу пари, он не догадывается о ловушке. Прошу вас, скажите мне все как есть: вы же не станете рисковать расположением человека, приближенного к верховному лорду-адмиралу?

– Разве я отказываюсь стать его тестем?

– Но как же вам удалось заставить его поверить, что он женится на Мариоте?

– Я с самого начала говорил, что ты должна выйти замуж первой, и я не врал – разве не так?

– Но Гектор Рейганох не согласился жениться на мне, – возразила Кристина.

– Я все ему объяснил с самого начала, и здесь меня никто не упрекнет.

«Это правда», – подумала она. Однако, если Гектор Рейганох уехал в уверенности, что приютивший его человек согласился на его свадьбу с Мариотой, он не переменит решения и не женится ни на ком другом. Он уже дал понять, что у Кристины нет шансов.

– Он откажется жениться на мне, – сказала она. – И как же быть с Мариотой? Разве ее чувства для вас ничего не значат?

– А с чего бы им что-то значить? Она не знает о нашем разговоре с гостем, разве что ты ей разболтаешь. Не притворяйся, будто думаешь, что он ей понравился: я сам слышал, что Мариота считает его недостойным себя. Я с ней согласен. В конце концов, он всего лишь Маклейн.

Кристину возмутил тот факт, что для нее «всего лишь Маклейн», по мнению отца, весьма достойная партия, а вот для прелестной Мариоты – нет. Отец сказал правду: Мариоте не было дела до Гектора Рейганоха. Она флиртовала с ним так же, как с любым встречавшимся на ее пути мужчиной.

Наконец она сдержанно сказала:

– Что вы задумали, отец? Как вы объясните ему, что он не получит свою невесту? Разве он не приедет за ней сюда?

– Да, и заберет ее, – подтвердил Маклауд.

– Но вы же сказали, что он ее не получит?

– Ничего подобного. Я сказал, что он не получит Мариоту.

– Но ведь…

– Или ты глупа, Кристина? Разве я не сказал с самого начала, кто его невеста?

Девушка похолодела.

– Ваши намерения ясны, отец, но вы не сможете заставить его жениться. Он уже сказал, что не возьмет меня в жены.

– Не бойся, дочь, – весело ответил Маклауд. – Ты хорошая послушная девочка, и я тебя облагодетельствую. Оставь это мне, и все пройдет хорошо.

Понимая, что спорить бесполезно, Кристина решила возложить свои упования на Гектора Рейганоха. Он-то наверняка не позволит Маклауду вовлечь себя в эту аферу. Она ничего не сказала Мариоте о намерениях отца, надеясь, что они провалятся, и зная, что Мариоте Гектор не понравился.

Тем не менее вскоре все в Халамине уже знали, что хозяин затеял свадьбу. Он поговорил с капелланом, приказал готовиться к пиршеству и разослал приглашения. Известие о том, что пригласили только ближайших родственников, обрадовало Кристину. Гектор Рейганох решительно сопротивлялся буре, однако не многие рискнут бросить вызов природе даже ради такого важного события. А погода оставалась непредсказуемой: сегодня дождь и ветер, завтра тихо, но все равно пасмурно.

Мариота оставалась в неведении, пока до свадьбы не осталось всего четыре дня. Ее не интересовало ничто, не имевшее отношения к ней лично, а особенно это касалось работы по дому. Поэтому она самоустранилась от нескончаемой уборки, готовки и прочих приготовлений. Но когда отец сообщил ей однажды за завтраком, что ей придется уступить комнату кузине, которая вместе с семьей приезжает в Халамин, она заинтересовалась целью визита.

– Они приезжают на свадьбу. Зачем же еще? – раздраженно сказал отец.

– Какую еще свадьбу?

– Ты еще не знаешь? Мы уже неделю готовимся к этому событию. Кристина выходит замуж в эту субботу.

Мариота выглядела потрясенной.

– За кого?

– Конечно же, за Гектора Рейганоха. Помнишь того молодого человека, который приезжал сюда и искал себе невесту?

– Святые угодники, – сказала леди Юфимия. – Ты пару раз упоминал о Кристине, Мердок, но я думала, ты ошибся. Мне казалось, Гектор собирался жениться на Мариоте, да и он сам наверняка в этом уверен.

– А вправду будет свадьба? – спросила Изобел. – А я-то решила, что это обычная весенняя уборка к Пасхе.

Кристина страдальчески поморщилась, увидев лицо Мариоты. Слишком часто за последние несколько дней она порывалась сказать Маклауду, что не станет участвовать в его интриге. Но она знала, что он в лучшем случае проигнорирует ее доводы, а в худшем – прибьет ее, как уже не раз случалось, – и поэтому молчала.

Если бы она хоть на минуту поверила, что Мариота любит Гектора также, как тот любит ее, она бы непременно отказалась выходить замуж. Но она знала, что это не так, и лелеяла надежду, что Гектор Рейганох положит конец затевавшемуся фарсу, как только узнает о нем. Теперь же она не могла быть уверена ни в чем.

Мариота переводила взгляд с отца на Кристину.

– Не понимаю, – сказала она наконец. – Как это Кристина может выйти за Гектора Рейганоха? Он желал жениться на мне.

– Но ты отказалась, – напомнила ей Кристина. – Ты сказала, что он не достоин тебя и никогда не станет таким богатым, как его брат. И еще, что его боевой топорик…

– Да, я сказала, что это варварское оружие, – перебила Мариота, сморщив носик. – Так оно и есть.

– Топорик, не топорик – он недостоин тебя, дочка, – изрек Маклауд. – Ты сможешь выбрать любого, хоть принца крови.

– Но если Гектору нужна я, почему же он женится на Кристине?

– Это, девочка, уж не твоего ума дело, – сказал Маклауд успокаивающе. – Тебе он не понравился, ты поступила умно, отказав ему. Вспомни, как его называют. Он наверняка был бы груб с тобой. Но этот брак приблизит наш род к правителю Островов и послужит на благо обоих семейств. Пришлось помочь ему сделать верный выбор.

Выражение лица Мариоты из растерянного внезапно стало гневным, и сердце Кристины сжалось – она уже знала, что за всем этим последует. Надеясь предотвратить надвигающийся скандал, она тихо сказала:

– Уверена, Гектор Рейганох выскажет свое мнение по этому поводу. Нам стоит подождать…

– И ничего нам ждать не надо, – прервал ее Маклауд. – Делайте все, как я скажу, и положитесь на отца.

– Вы, должно быть, ослепли и не понимаете, что творите? – возмущенно воскликнула Мариота. – Гектор Рейганох любит меня! Ему нужна я! А вы двое, вы оба – вы, которые должны любить меня больше всех, – вы плетете против меня заговор, чтобы не дать нам соединиться. Это жестоко, это противоестественно! Предупреждаю: как только я скажу ему, что вы задумали, он порубит вас на куски своим боевым топориком! А я все ему скажу. Вы знаете, что скажу!

– Запрещаю тебе даже приближаться к нему, – рявкнул Маклауд. – Если ты ослушаешься, Мариота, то весьма огорчишь своего отца.

– Неужели ты думаешь, что нашу милую Мариоту это волнует? – спросила леди Юфимия, взволнованно наблюдавшая за происходящим. – Думаю, ей совершенно все равно… То есть, видишь ли, она такая независимая, что едва ли когда-нибудь думает о желаниях других. Боюсь, если ты хочешь, чтобы твой замысел удался, Мердок, тебе придется просто запереть ее в комнате на время праздника.

– Во имя неба, и ты против меня, тетя? Хотя мне надо было это предвидеть, ведь ты вечно поддакиваешь отцу. Однако ты ошибаешься, если полагаешь, что он сможет запереть меня. Он не поступит так со мной.

– Разве я сказала, что сможет? – запричитала леди Юфимия.

– Нет, дорогая, конечно, никто не будет так жесток с тобой, – примиряюще сказала Мариоте Кристина. – И я бы не допустила этого. Может, тебе стоит пойти прилечь и проснуться веселой, как прежде? А я пока поговорю с отцом. У тебя уже и глазки стали красными – тебе нужен отдых.

Леди Юфимия дождалась, пока Мариота выйдет из комнаты, а потом, воспользовавшись тем, что и Маклауд, и Кристина молчали, задумчиво сказала:

– Однако тебе действительно придется запереть ее.

– Не мели чепухи, Юфимия, – отрезал Маклауд. – Девочка будет участвовать в свадьбе: она знает, что не выйдет замуж раньше сестры. Я не из тех, кто станет рисковать судьбой клана Маклаудов из-за каких-то мелочей. А теперь не докучайте мне больше.

Кристина обменялась взглядами с теткой и вздохнула. Отец всегда был упрямцем, для него никогда не существовало другого мнения, кроме его собственного. Девушка не знала, как выйти из создавшегося положения. О своем счастье она не думала. Нужно было каким-то образом разрушить безумный, невообразимый план отца и спасти счастье Мариоты.

Для начала она подала тете незаметный, но выразительный знак, и Юфимия сразу же нашла предлог, извинилась и покинула комнату. После ее ухода Кристина сказала:

– Простите, отец, но я должна отказаться от роли, которую вы мне навязываете.

– Черт возьми, о чем это ты болтаешь?

– Я не стану участвовать в обмане, – сказала она прямо. – Думаю, что выразилась достаточно ясно.

Глава 4

Маклауд уставился на Кристину, и лицо его побурело от ярости.

– Ты будешь делать все, что я прикажу, девочка, и слышать больше ничего не желаю.

– Я не пойду за человека, который желает жениться на моей сестре, сэр. Я собиралась подчиниться вам, полагая, что Мариота не хочет выходить за него замуж, но теперь, узнав, что это не так, я передумала. Вы сообщили Рейганоху, что даете разрешение на их брак, и должны сдержать слово.

– Ба! Давая слово, двое должны поплевать на большие пальцы и прижать их друг к другу – мы этого не сделали, так что уймитесь – ты и твоя сестра. Я делаю то, что лучше для клана Маклаудов. Уверен, что Мариота хочет заполучить его только из зависти. Она скоро увидит, что мой замысел ей же принесет выгоду.

Кристина не сомневалась, что внезапный интерес сестры к Гектору был следствием собственнической натуры, но ее это не интересовало.

– Простите, отец, – продолжала она твердо. – Я просто не могу поддержать ваши безумные планы.

Маклауд дал ей пощечину, и, хотя у нее выступили слезы и ей пришлось сделать шаг назад, чтобы не упасть, Кристина не расплакалась, а только прижала к щеке руку, продолжая уверенно смотреть ему в глаза.

– Вы вольны наказать меня, – сказала она, – но сомневаюсь, что даже ваш покорный капеллан поможет вам заключить союз, от которого откажутся и невеста, и жених.

– Пока твоей глупой сестренке не пришло в голову затеять здесь суматоху, я не слышал от тебя таких речей.

Кристина сухо продолжала:

– Я не видела смысла в обсуждении этого дела, поскольку была уверена – и пребываю в этой убежденности до сих пор, – что Гектор Рейганох скажет вам все, что сказала бы я, если не больше.

– А если не скажет, дочка? Что тогда?

– Если бы он хотел на мне жениться, ваши намерения пришлись бы мне по душе, сэр, – честно ответила Кристина. – Не буду скрывать, мне понравился молодой человек, но правда в том, что я не понравилась ему. Ему нужна Мариота, а Мариоте нужен он.

– Да ну, Мариота сама не знает, что хочет, – отозвался Маклауд. – А что, если Гектор Рейганох не станет возражать против вашего брака?

Сердце Кристины забилось сильнее, и она прикусила губу, пытаясь подавить чувства, внезапно нахлынувшие на нее при мысли о том, что Гектор Рейганох мог бы полюбить ее. Но она тут же одернула себя.

– Я не дам вам расстроить Мариоту. Она хочет получить его, сэр, причины меня не касаются. И мне бы не хотелось уводить нареченного жениха у собственной сестры.

– Да никого ты не уводишь, – завопил Маклауд. – Я разберусь с Мариотой загодя – даже если придется высечь ее. Желаешь оказаться виновной в этом?

– Нет, конечно, нет, это было бы несправедливо с вашей стороны, – сказала Кристина, зная, что он пойдет на все, лишь бы настоять на своем. – Вы можете наказать меня, но не трогайте ее.

Его глаза сверкнули: она поняла, что совершила ошибку и дала ему в руки козырь.

– Ты сделаешь все так, как я скажу, – начал Маклауд мягко. – Но если ты будешь продолжать упираться, дочка, мне придется поверить, что это из-за заварухи, которую подняла Мариота, и наказать ее за это, обещаю тебе. Иди и приведи сюда сестру. Сегодня мне придется заняться ее воспитанием. Когда она выйдет отсюда, вряд ли у нее будут еще возражения по этому делу. Отправляйся.

Кристина вздохнула, понимая, что проиграла спор. Начав отстаивать свою точку зрения, отец не щадил никого из сестер. Он наказал бы Мариоту, а потом, разозлившись и на Кристину, и на себя, продолжал бы карать дочерей за любые провинности – сколько раз так уже бывало!

– Хорошо, отец, – сказала она покорно. – Я сделаю, как вы скажете.

– Умничка, – похвалил Маклауд дочь. – Я знал, что ты послушаешь меня.

Начиная с этого момента Кристине стало казаться, что время бежит слишком быстро. Погода оставалась изменчивой: казалось, духи природы не могли решить, какое на дворе время года. Когда небо прояснялось, ветры поднимали вокруг Халамина такую свистопляску, что Кристине чудилось, будто им тоже не по нраву происходящее в замке. А Мариота была еще непредсказуемее, чем погода. То она отказывалась разговаривать с Кристиной и обитателями замка, то вела себя как ни в чем не бывало. Пересчитывая вместе с Кристиной простыни для гостевых комнат, леди Юфимия сказала ей, что такое непостоянство Мариоты можно считать благом для семьи.

– Ты же знаешь, какова она в ярости. Сказать по чести, дорогая, именно этого я больше всего испугалась, когда твой отец объявил о твоей свадьбе с Гектором Рейганохом.

– Люди меняют решения, тетушка, – заметила Кристина. – И Мариота могла изменить отношение к Гектору, это не слишком странно. К тому же ее переживания всегда такие глубокие…

– Да, дорогая, я понимаю тебя, хотя она склонна преувеличивать свои чувства – те, которые она желает показать всем. Разве тебе не кажется, что наша Мариота слишком носится со своими переживаниями? Моя мать, да и моя бабка сказали бы, что ей стоит больше думать о других и меньше – о себе. А если Мариота когда и думала о других, то не в моем присутствии.

Кристина улыбнулась:

– Я вижу, тетушка, что вам так же, как и остальным, нравится ее обычно солнечный характер, ведь если Мариота довольна, нет никого добрее и заботливее ее. Я буду очень скучать, когда она выйдет замуж и уедет от нас к мужу – кем бы он ни был.

– Однако, дорогая, ты уедешь от нас еще раньше, ведь твой отец тверд в намерении выдать тебя за Гектора Рейганоха.

Подавив вздох, Кристина сказала:

– Боюсь, намерениям отца не суждено сбыться. Вы видели Гектора Рейганоха и имели время понять его характер. Разве это человек, который позволит отцу водить себя за нос? Вряд ли. Поэтому я не думаю, что уеду куда бы то ни было… Пожалуйста, позовите служанку, чтобы она отнесла эти простыни в комнаты, и присмотрите за ней, пока она будет застилать постели. Гости начнут съезжаться уже завтра, и в любом случае нам нужно вести себя так, будто ничего необычного не происходит.

– О да, дорогая! Я отложила монетку, чтобы лорд Гектор положил ее в туфлю: боюсь, в этот день ему весьма понадобится удача, не правда ли?

Кристина не ответила, зная, что никакие слова не смогут выразить ее чувства. Если бы договор между Гектором Рейганохом и ее отцом состоялся законным путем и оба они считали ее невестой Гектора, она бы с нетерпением ожидала церемонии бракосочетания. Теперь же девушке хотелось, чтобы время тянулось как можно дольше, поскольку она не ожидала ничего хорошего от неизбежного столкновения двух мужчин.

Гектор провел эти десять дней в бесконечных делах. После ночи на острове Малл в замке Дуарт, у Майри и Лахлана, он отправился на лодке из Лохбуи в замок Ардторниш, расположенный всего в пяти милях вверх по проливу Малл, чтобы доложить об итогах своей поездки правителю Островов.

Макдональда порадовали новости – почти все, кого он пригласил на пир по случаю Прощеного вторника, согласились приехать. Его светлость и его придворный беседовали около часа, обсуждая другие сведения, собранные Гектором и его людьми за время поездки. В целом на Островах царил мир, хотя Макдональд сомневался в настроениях некоторых кланов, особенно яро противившихся восшествию Роберта Стюарта на шотландский трон. За почти шестьдесят лет, прошедшие с того времени, как Брюс и Уильям Уоллес объединили Шотландию, удалось сделать многое, но между кланами до сих пор тлела вражда, способная в любой момент вылиться в открытое противостояние.

Гектор не встретился в Дуарте с отцом, так как тот не вышел к ужину. Поэтому, засидевшись допоздна с Майри и Лахланом и рано встав, чтобы ехать с докладом к Макдональду, он рассчитывал сообщить отцу о своем намерении жениться по возвращении в Дуарт. Однако, хотя в Ардторнише он провел всего один день, вернувшись, Гектор узнал, что отец внезапно уехал в Беллахуан.

– Ты сообщил ему о моем намерении? – спросил он брата.

– Нет, разве я мог? – подмигнул Лахлан. – В конце концов, это твои дела.

– Трус, – проворчал Гектор.

– Вовсе нет, – возразил Лахлан. – Я не стал лишать тебя привилегии объявить ему о твоей скорой свадьбе. Отец наверняка заинтересуется твоей избранницей, и поскольку я ее никогда не видел, я мог бы сказать ему лишь то, что она младшая дочь Маклауда из Гленелга. Как ты понимаешь, это вряд ли его обрадует. Но твой энтузиазм в отношении этого брака легко развеет его сомнения.

Гектор нахмурился. Он с удовольствием поделился новостью с братом и Майри, не сомневаясь, что они порадуются за него. Прохладный прием, полученный от Лахлана, и упорное желание Майри узнать побольше о душевных свойствах и хозяйственных навыках Мариоты обескуражили его, но не умалили восторга по поводу собственного выбора. Гектор решил, что Лахлан просто боится, как бы красота Мариоты не затмила прелесть Майри. Кивнув брату, он сказал:

– Тогда я утром уезжаю в Сейл. Не хочется, чтобы отец узнал об этом от других.

– Он скоро вернется, ты можешь подождать, – ответил брат. – Ему удалось найти сундук с грамотами, по-видимому, относившимися к временам Уоллеса и Брюса. Я думал, все эти бумаги остались у Макдональда, когда тот жаловал нам Дуарт, но отец уверен, что бумаги весьма заинтересуют хранителя его архива. Конечно, прежде чем отдать их ему, отец желает получше с ними ознакомиться.

– Это понятно, – с улыбкой согласился Гектор, зная любовь отца к старине, – но я все же поеду в Сейл. Было бы невежливо дольше откладывать приглашение на мою свадьбу. Он редко посещает такие собрания, но, в конце концов, я его старший сын.

Лахлан только усмехнулся и пожелал ему удачи.

Встреча Гектора с отцом прошла без осложнений. Если Йен Дубх и не выказал радости по поводу предполагаемого союза, то и не осудил его. Пока они беседовали, отец продолжал просматривать внушительную стопку бумаг и взглянул на сына только пару раз, поинтересовавшись:

– Так она из Маклаудов?

– Да, сэр. Я понимаю – вы надеялись на более полезный для нас брак, Лахлан согласился бы с вами.

– Нет, сынок, вы с братом уже немало сделали для клана Гиллианов, поэтому я могу только пожелать вам счастья. Ты так долго тянуЛ с женитьбой, что, полагаю, знаешь, что делаешь.

– Я верю, что вы одобрите мой выбор, когда увидите ее. Надеюсь, отец, вы окажете мне честь и отправитесь в Гленелг вместе со мной, чтобы присутствовать на свадьбе. Лахлан и Майри тоже поедут с нами.

– Посмотрим, – ответил Йен Дубх, пристально разглядывая манускрипт с множеством восковых печатей, скреплявших золотистые и красные ленты. – Во время своего недавнего визита в Дуарт я сделал интересное открытие и вернулся в Сейл, только чтобы уладить кое-какие дела.

– Лахлан упомянул, что вы нашли сундук с бумагами его светлости.

– Так и есть, и я собираюсь показать их Макдаффи из Колонсея, ибо он…

– Наследный хранитель архива правителя Островов, – подхватил Гектор. – Я несколько раз встречался с ним, отец, когда Лахлан и я служили вашими посланцами в Островном совете.

Он полагал неудобным упоминать о том, что они с братом однажды взяли Макдаффи и пару его людей в заложники, пытаясь избежать возможных проблем. Отец кое-что слышал об этом, как и многие на Островах, но Йен Дубх наверняка не был в курсе всей истории, а Гектор не собирался посвящать его в подробности, так как это было делом его брата.

– Ах да, конечно, ты знаешь Макдаффи, – кивнул Йен Дубх.

– Могу я надеяться, что вы вскоре вернетесь в Дуарт? – уточнил Гектор.

– Разумеется, поскольку я не могу задерживать у себя бумаги слишком долго. Макдаффи превосходный человек, однако он дурно ведет архив. Он ничего не понимает в рукописях и не может определить их истинную ценность.

– Тогда я могу надеяться, что вы поедете в Гленелг с нами, – продолжил Гектор. – Маклауд предполагает сделать свадьбу скромной. Он даже сказал, что не задержит нас дольше свадебной ночи.

– Маклауд денег на ветер не бросает, – усмехнулся Йен Дубх и, положив на стол изученный документ, взял другой. – Конечно, он только и ждет, чтобы ты снял с его плеч обузу и обеспечил ее. Кажется, у него несколько дочерей на выданье?

– Да, всего восемь, – подтвердил Гектор. – Она вторая. f

– Правда? – Йен Дубх поднял на него глаза. – Должен признаться, что удивлен. Не слышал, чтобы он выдавал замуж старшую дочь.

– Нет, старшая до сих пор живет в Халамине.

– Любопытно! Насколько я знаю, он чрезвычайно суеверен.

– Весьма. Он пытался уговорить меня жениться на старшей, утверждая, что боится проклятия, которое в противном случае падет на клан Маклаудов, но я убедил его отдать мне Мариоту.

– В таком случае ты за последнее время весьма преуспел в искусстве убеждения, – сказал Йен Дубх.

Понимая, что на это утверждение лучше не отвечать, Гектор промолчал, и вскоре отец и сын расстались.

Вернувшись в Лохбуи, Гектор занялся подготовкой к приезду жены. Он сообразил, что его дом, казавшийся ему таким уютным, недостаточно хорош для Мариоты. Раздав слугам поручения, он заставил их убраться к приезду новобрачной, а затем занялся подготовкой к ежегодному Островному совету в Финлаггане.

Его брат-близнец имел репутацию самого осведомленного человека на западе Хайпенда и на Островах. Этому способствовали тщательно обученные осведомители, многие из которых происходили из благородных семей и учились у Йена Дубха в Сейле. Лахлан поддерживал с ними переписку, а Гектор отвечал за их материальное обеспечение. Поэтому каждый год перед Советом Гектор объезжал всех тех, от кого долгое время не было новостей, и узнавал, что с ними происходит.

Во время недавнего путешествия он увиделся с большинством нужных людей, но оставалось еще двое. Он отправился к ним, как только увидел, что в Лохбуи все готово, и вернулся за два дня до предполагавшейся поездки в Гленелг.

Лохбуи к тому времени превратился, на взгляд Гектора, в весьма респектабельное жилище как внутри, так и снаружи. Зелени и цветов еще не было, погода оставалась прохладной, а небо – серым. Однако везде было прибрано и аккуратно, и он уехал в Дуарт с легким сердцем.

Первое разочарование постигло его, когда он нашел отца глубоко погруженным в книги и совершенно неготовым отложить свои важные занятия для поездки на свадьбу.

– Я совсем скоро увижу твою жену, – объяснил Йен Дубх, когда сын стал настаивать. – Маклауда я уже видел и не горю желанием возобновлять знакомство, особенно если ты едешь всего на одну ночь. Дорога до Гленелга не близкая, а путешествовать в это время года – удовольствие сомнительное.

Макдональд также отклонил приглашение, сказав, что слишком занят перед встречей в Финлаггане и что с нетерпением будет ждать приезда молодоженов туда.

Но самое неприятное ждало Гектора вечером, когда Лахлан получил срочное сообщение из Ардторниша о стычке между Макдаффи и Маккинвенами из Колонсея. Поводом послужила добыча жира буревестников, который использовался как елей для церковных нужд не только в шотландских аббатствах. Макдональд поручил своему верховному л орду-адмиралу самому отправиться и успокоить народ, чтобы не допустить сокращения добычи этого ценнейшего жира, который его светлость с помощью Ганзейской лиги продавал церквам по всей Европе, изрядно обогащая казну Островов.

Вследствие описанных событий на следующее утро из Дуарта в Халамин отплыли две лодки, в которых были, помимо гребцов и кормчих, только сам Гектор, его невестка и ее горничная Мэг Райт.

Гребцы натянули для укрытия леди полотно над кормой, так что путешествие под непрерывно моросящим дождем прошло без происшествий.

Они провели ночь у родственника Макдональда с острова Скай, который одалживал Гектору ту самую лошадь, на которой он скакал в Глен-Шил и Халамин во время своего предыдущего приезда. Оттуда они пересекли Кайл-Ри и оказались на большой земле уже на следующее утро. Так что на свадьбу Гектора вся компания прибыла задолго до ее начала.

Тэм, слуга, который встретил Гектора во время его предыдущего визита, приветствовал их у ворот замка и проводил в главный зал, где на этот раз не было дыма и все говорило о готовности к предстоящей церемонии. Но хотя Гектор и ожидал, что свадьба вот-вот начнется, ему скоро пришлось убедиться в обратном.

Нигде не было видно невесты и ее сестер. Единственным Маклаудом в зале был сам хозяин дома, который сидел на табурете у громадного камина, завернутый в полотенце, и ждал, пока цирюльник закончит подстригать его шевелюру и бороду.

– Садитесь, садитесь, – велел он, махнув в сторону ближайшей скамьи и дав Гектору понять, что прекрасно знает его спутниц. – Через пару минут закончим, обещаю. Непременно сожги все волосы, – обратился он к цирюльнику, – не дай Бог, кто-нибудь поднимет.

Майри улыбнулась:

– Предосторожность не помешает, верно, сэр? Ухмыльнувшись, Маклауд изрек:

– И то верно, миледи. Не ровен час, что случится! Я слежу, чтоб никто не смел трогать мои состриженные волосы – и даже ногти! – и не вредил клану Маклаудов.

Гектор обменялся с невесткой понимающими взглядами, но не заметил на ее лице иронии. Он хотел было посмеяться над ее замечанием, но согласие, так скоро высказанное хозяином дома, заставило его прикусить язык.

– А верховный лорд-адмирал не приехал? – спросил Маклауд, подняв бровь.

– Нет, сэр, – ответил Гектор. – Произошел скандал из-за жира буревестников, и его светлость отрядил его разобраться. Его жена, однако, выразила желание сопровождать меня.

Маклауду нравилась Майри.

– Я не ожидал, что вы прибудете так рано, миледи, иначе вы не застали бы меня в подобном виде.

– Ничего страшного, сэр, уверяю вас, – любезно ответила Майри. – Может быть, мне и моей служанке стоит помочь невесте?

– Нет-нет, большое спасибо, – отмахнулся он от предложения. – Девочка сегодня не в своей тарелке. Не зная вас, она совсем растеряется.

– Но у вас же есть старшая дочь, сэр? И ей наверняка досталась большая часть всей этой суеты? Возможно, я могла бы быть полезной ей?

– Миледи, вы наш почетный гость здесь, в Халамине, и вам не к лицу выполнять обязанности горничной. Мне было бы приятнее, если бы вы, да и мой будущий сын выпили со мной по кружке доброго виски, а затем я велю служанке отвести вас в вашу комнату. Согласны? Если нет, я обижусь. Тэм, налей им по хорошему глотку, парень!

Не найдя повода для вежливого отказа, гости приняли предложенное виски, хотя Майри только коснулась кружки губами.

– А другие гости уже приехали, сэр?

– Да, некоторые, и вот-вот приедут остальные, я полагаю. Мы не затевали большого пира, поскольку все решилось очень быстро. Нам не нужны слухи, верно, сынок? – Он подмигнул Гектору, и тому захотелось сказать старику все, что он о нем думает. Удержала его только мысль о том, что его нареченной невесте могло бы не понравиться, что он, не успев жениться, уже затевает ссору с ее родичами.

Однако он посмотрел на Майри с благодарностью, когда та сказала:

– Не могу представить, чтобы кому-то не понравилась эта свадьба, сэр. Маклауды известны своим благородством не меньше сыновей Гиллиана.

– Так и есть, миледи, я ничего дурного не имел в виду. Маклауды расселены по всем Островам – мы могли бы быстро разослать приглашения, но не дождаться гостей: слишком плохая погода, и слишком далеко ехать. Если бы стояло лето, все было бы иначе, но наш будущий зять решил все уладить как можно скорее.

Майри кивнула, но когда он предложил ей еще выпить, отказалась, сославшись на то, что предпочтет пойти к себе в комнату и переодеться к празднику.

– Так тому и быть, – одобрил Маклауд. – Бракосочетание свершится сразу после геспера. После церемонии будет пир, а потом мы проводим жениха с невестой в спальню.

Удивленный таким поздним началом торжества, Гектор пожалел об отсутствии брата. Если бы Лахлан был с ним, они могли хотя бы поспорить с хозяином дома об этой странности. Сам он счел для себя неудобным обсуждать такие вещи в присутствии Майри. Невеста считала, что, если его что-то не устраивает, он должен непременно изменить ход событий.

Гектор вдруг понял, что, хотя он был непревзойденным воином, способным выполнять самые сложные и опасные задания и легко управлять людьми согласно указаниям брата или Макдональда, самостоятельные решения были для него внове. Он не привык оспаривать распоряжения уважаемых людей, не имея на то веских оснований и одобрения Лахлана.

А раз он находится в доме Маклауда и собирается жениться на его дочери, то для него главным является то, что он и Мариота скоро станут мужем и женой. Маклауд знает, что делает, не стоит заострять внимание на тонкостях обряда.

Замечание Маклауда о брачной ночи вызвало у него смешанные чувства. С одной стороны, он ждал ее с нетерпением. С другой, поскольку на празднике не было ни брата, ни отца, он предпочел бы сразу забрать жену домой, в Лохбуи. Конечно, это было невозможно, поскольку свадьба должна была состояться вечером. Приходилось смириться с брачной ночью в Халамине.

Когда Майри ушла одеваться и прическа Маклауда наконец-то приобрела желаемый им вид, он сам налил Гектору и себе еще виски.

Гектор с сомнением произнес:

– Если я выпью еще, сэр, сомневаюсь, что ночью из меня выйдет достойный муж.

– Да ладно, сынок, не сомневайся. Ты молодой горячий парень, я бы даже не волновался на твоем месте. Природа возьмет свое, даже если ты будешь пьян как свинья.

– Не хотел бы я оказаться пьяным как свинья в первую брачную ночь! Что скажет невеста? – улыбнулся Гектор. – Я не привык к пьянству.

– Пьянству? Мы и трех кружек не выпили! Никогда бы не подумал, что ты такой слабак.

– Моя служба обязывает к трезвости. Если твоя рука и топор могут понадобиться в любую минуту, никто не даст тебе времени проспаться и опохмелиться.

– Твоя правда, парень, – дружелюбно согласился Маклауд, хотя Гектору почудились в его голосе нотки сожаления.

Ему стало стыдно, что тесть в очередной раз разочаровался в нем, но потом отбросил эту мысль. Маклауду скоро придется признать, что зять достоин его дочери. Думая так, Гектор все-таки допил виски. На секунду ему пришла в голову мысль, что хозяин дома хочет что-то сказать ему до начала церемонии. Но Маклауд согласился, что пора переодеваться для бракосочетания, а когда Гектор вернулся в зал, там уже собрались гости.

Единственным членом семьи Маклаудов, присутствовавшим среди гостей, была леди Юфимия. Увидев его, она приблизилась и улыбнулась:

– Так приятно видеть вас снова, сэр. Рада, что мы можем поговорить, пока свадьба еще не началась: я так надеялась, что вы найдете для меня минутку…

– Разумеется, миледи, но где же сестры моей невесты? Я рассчитывал застать их всех здесь.

– О, думаю, скоро вы их увидите, сэр! По мне, так чем меньше их видно – а особенно слышно, – тем лучше. Но разве за этим я подошла к вам?

Не ожидая ответа, она достала из рукава серебряную монету и подала ему.

– На счастье – знаете такую примету? Положите ее в туфлю – прямо сейчас, а то забудете.

Гектор улыбнулся, думая, что все Маклауды до смешного суеверны, но послушно положил монетку в туфлю. Одобрительно кивнув, леди Юфимия отошла, и не успела она сделать пару шагов, как на ее место подле Гектора вернулся Маклауд – с пресловутым кувшином виски в руке.

На этом празднике выпивка лилась рекой, но никакой закуски до сих пор не подали. Гектор решительно отказался от предложенной кружки, сказав, что предпочитает произнести клятвы верности жене стоя, а не лежа – что неизбежно, если он станет пить вровень с хозяином дома. Тому, казалось, все было нипочем.

Когда в зал вошел капеллан, Маклауд подозвал его, чтобы представить Гектора, и снова предложил всем выпить – на этот раз за знакомство. Гектор вздохнул, но отказываться было неудобно, тем более что капеллан поддержал Маклауда.

Взглянув на Майри, он увидел, что она прекрасно чувствует себя среди Маклаудов. К изумлению Гектора, в зале не было ни одного ребенка, в том числе ни одной из сестер его невесты. Он обратил на это внимание, но сделать вывод из своих наблюдений не мог – голова отказывалась думать. Вместо этого воин стал оглядываться в поисках возлюбленной.

– Еще не время, – сказал ему Маклауд, ухмыляясь и явно догадываясь о ходе его мыслей. – Жених не должен видеть невесту в день церемонии, это очень плохая примета.

– Да, – поддержал его капеллан, – так и есть. Наконец Маклауд дал сигнал своему волынщику, и тот заиграл торжественный гимн. По знаку капеллана Гектор последовал за волынщиком на сооруженный помост с импровизированным алтарем. Когда он ступил на помост, у него закружилась голова, и он чуть не упал.

– Скорей поцелуй большой палец, сынок! – воскликнул Маклауд. – Ты же не хочешь опозориться в первую брачную ночь!

Гектор чуть не расхохотался, но сдержался. Он не мог понять, почему ему так трудно управлять своим телом. И почему так смешно в такую святую минуту? Он почувствовал, будто густой туман спустился с шотландских гор и сгустился у него в голове. Виски Маклауда было таким крепким, что он еле держался на ногах.

Звук волынки стал громче, и Гектор увидел невесту, идущую к нему в облаке золотого атласа. Гости… ему показалось, что их теперь в два раза больше, или у него двоилось в глазах? Гектор потряс головой, но сделалось только хуже. Он испугался, что его вырвет, но тут ему немного полегчало. Нет, он выдерживал и не такое, он справится. Как бы забавлялся Лахлан, увидев, что сделали с ним какие-то три кружки виски.

Его нареченная стояла с ним рядом в фате – он не помнил, как она подошла. Кажется, рядом стояли ее сестры, но он не мог ни сосчитать их, ни различить их лица. Все они были красивы и молоды. Которая из них была «синим чулком»? Нет, не так… Он на минуту задумался, но подобрать определение не сумел. Мысли путались.

Он повторил за капелланом слова, которые должен был произнести, послушно надел невесте на палец кольцо – и вдруг все закончилось, и они уже шли к своим местам за большим столом. Невеста села слева от Маклауда, так и не сняв фаты. Гектора посадили справа. Как-то странно… Но ведь женщины всегда сидят слева от хозяина дома, а мужчины справа. Или наоборот? Мозг отказывался находить ответы на вопросы.

Торжество шло своим чередом, гости веселились вовсю, звучали песни и волынки. Кто-то встал и затеял хоровод, но Гектор остался сидеть и смотреть. Все, что он мог делать, – это есть то, что перед ним ставили, и пить за здоровье – свое и жены, – когда все пили за это. Вся компания сильно перепилась – как ему показалось, даже Майри. Что скажет брат, узнав, что на свадьбе Гектора его жена выпила лишнее? Однако на этом разумные мысли закончились, и он помнил только, как хозяин объявил, что пора проводить счастливую пару в спальню.

Невеста сразу встала из-за стола и ушла в спальню, сопровождаемая тетушкой и другими леди. Все дальнейшее показалось Гектору сном. Толпа Маклаудов раздела его и положила в кровать к невесте, которая так и не осмелилась снять фату. Капеллан благословил новобрачных и ложе, пытаясь перекричать пьяные пожелания и похабные возгласы. Сознание Гектора совсем помутилось, голова заболела и еще больше закружилась – и он провалился в какой-то темный мглистый омут.

Глава 5

Гектор вздрогнул и проснулся. Какой идиот раздвинул занавески и впустил в комнату совсем ненужные сейчас лучи солнца! Первой мыслью было позвать слугу и велеть зашторить окна, но едва он открыл пересохший рот, головная боль напомнила о себе и о том, в каком состоянии он уснул накануне вечером. Гектор попытался вспомнить, как получилось, что он так много выпил, и вдруг заметил, что на кровати рядом с ним кто-то лежит. Тут все встало на свои места.

Неужели первая брачная ночь совершенно стерлась из его памяти? Теперь он женат, он муж блистательной Мариоты, но церемония и все, что было дальше, абсолютно стерлось в его памяти.

Не отрывая голову от подушки, Гектор повернулся и увидел ее лежащей на противоположном краю кровати, словно прячущейся от него – лицом к стене. Он нахмурился, пытаясь вспомнить хоть что-то из событий этой ночи. Как он мог выпить столько виски, что не запомнил такой важный момент?!

Волосы новобрачной лежали на подушке солнечным облаком локонов. Они были светлее, чем ему запомнились, но это скорее всего из-за яркого солнца. Она дышала легко и ровно, и Гектор вздрогнул от пронзившей его страсти.

Кристина в напряжении лежала возле мужа. Она едва решалась дышать, о сне не могло быть и речи. Она пролежала так почти всю ночь, боясь, что он проснется и заявит о своих правах. Да, они были законно обвенчаны – все, как хотел ее отец, – но от этого было еще хуже.

Она вспомнила ужас, который испытала, когда четверо или пятеро Маклаудов принесли Гектора в комнату и бесцеремонно швырнули на кровать рядом с ней. Потом, без снисхождения к ее скромности, один из них стянул с нее одеяло и набросил на него. Другой сорвал с невесты фату, и Кристина испугалась, что Гектор увидит, что она не Мариота. Но он был слишком пьян, чтобы заметить это. Гости же вовсе не были удивлены: Маклауд никому не сообщил, что Гектор собирается жениться не на старшей дочери. Кристина встречалась с леди Майри в Ардторнише, однако сходство сестер Маклауд было общеизвестно, и Майри не могла по памяти отличить ее от Мариоты. К тому же капеллан произнес текст церемонии так быстро, что никто не разобрал имени Кристины. И поскольку все с удовольствием прикладывались к отцовскому виски, неувязка так и не была обнаружена.

Провожатые Гектора так шумели и ругались, смущая, дам, что Маклауд велел капеллану не терять времени даром и быстрее проговорить слова благословения новобрачным и их ложу. Затем, уговорив гостей выйти и оставить молодых наедине, он наклонился к Кристине и проворчал:

– Не подведи меня, дочка, или, клянусь небом, я сам здесь останусь проследить.

– Я не собираюсь подводить вас, сэр, – ответила Кристина абсолютно искренне. – Это только вызовет скандал. Другое дело, что он станет делать, когда проспится.

– Постарайся угодить ему, чтобы все прошло хорошо.

– Я лягу с ним, как положено жене. Больше я ничего не могу.

– Ну как же – можешь-можешь, и не сомневаюсь, твой муж научит тебя супружеским обязанностям. Давай, Гектор, – сказал он громко и потряс жениха. – Приласкай свою жену, парень, выполни свой долг перед ней.

Гектор издал какой-то стон, повернулся и накрыл девушку тяжелой дланью.

Явно удовлетворенный, Маклауд оставил их вдвоем, в то время как супруг беспомощно продолжал хвататься за дрожащую молодую жену… Вскоре после этого Гектор захрапел, и ей не без труда удалось выбраться из его объятий.

Как легко ей было убедить себя, что она просто повиновалась отцу и исполняла свой дочерний долг. Маклауд действительно очень сильно давил на нее, не оставляя выбора, но ведь она даже не попыталась настоять на своем, испугалась трудностей. А любой выбор связан с трудностями! И она могла лишь догадываться, что ее ждет теперь, когда Гектор проснулся. Она узнала об этом по изменению дыхания – оно стало ровнее.

Момент истины был так близок, что у нее перехватило горло. Ей хотелось сжаться в комочек, а лучше и вовсе исчезнуть, вернуться во вчерашний день, когда она еще не была замужем и могла пересмотреть свои взгляды на долг и послушание… Почувствовав, что он пошевелился, > она все равно вздрогнула, когда его тяжелая рука легла на ее плечо.

– Посмотри на меня, милая, – прошептал Гектор. – Я хочу увидеть тебя в утреннем свете и насладиться твоей красотой. Боюсь, вчера я был не слишком ласков. Надеюсь, я не сделал тебе больно.

Вспомнив в сотый раз с момента венчания, что ее новоиспеченного мужа прозвали Гектор Свирепый, Кристина решила, что этот утренний свет может легко стать для нее последним. Но она не была трусихой. Девушка глубоко вздохнула и обернулась.

Гектор вскрикнул от изумления и привстал на кровати. Усилившаяся головная боль заставила его сморщиться, но он не обратил на нее внимания.

– Ты!

– Да, сэр, это я, – сказала она со спокойствием, которое показалось ему оскорбительным. Пока он в шоке смотрел на нее, Кристина все тем же голосом, напомнившим Гектору их с Лахланом строгую няню, продолжила: – Боюсь, вы стали жертвой гнусной интриги. Я бы не удивилась, узнав, что вы хотите убить меня за то, что я согласилась принять в ней участие. Однако надеюсь, что этого не произойдет. Вы должны понять, что я всего лишь покорилась воле отца.

– Но где же твоя сестра?

– Полагаю, она еще спит, ведь сейчас раннее утро. Прошу вас, не думайте о ней дурно. Ей так же нечего сказать вам, как и мне.

– Но мы не могли пожениться! Капеллан назвал не твое имя!

– Нет, мое, просто он говорил тихо, а никто из гостей, кроме леди Майри, не знал, что он должен был произнести имя Мариоты. Перед Богом мы женаты и провели ночь вместе, как муж и жена. Что теперь поделаешь…

– Что поделаешь?! – воскликнул Гектор, еле сдерживаясь. – Я немедленно потребую аннулировать брак!

Кристина закусила губу – то ли от досады, то ли от волнения. Она все еще казалась абсолютно спокойной, и Рейганох вспомнил, каким неестественным показалось ему ее хладнокровие при первой встрече. Однако теперешнее ее положение потрясло бы любую женщину.

Он решил встать.

– Умоляю вас, сэр, не действуйте чересчур поспешно, – сказала Кристина, и эта просьба показала, что ее равнодушие напускное. – Вы наделаете бед и мне, и себе. У вас репутация человека, способного добиться любой цели, человека с громадным влиянием. Если вы выскочите отсюда и побежите требовать чего-то после того, как провели со мной ночь, что о вас подумают?

– Не глупи, девочка. Все поймут, что твой отец надул меня.

– Наверняка поймут, если вы им скажете об этом, – согласилась она.

– Да, а когда я скажу им, что я проснулся в постели и увидел тебя вместо твоей сестры, даже самому неумному из них станет ясно, что твой отец сыграл со мной мерзкую шутку, подменив Мариоту тобой.

Кристина вновь закусила губу, но на этот раз ему показалось, что причиной этого был гнев. Однако ее голос сохранял дьявольскую отчетливость, когда она произнесла:

– Боюсь, вы все еще не способны мыслить ясно. Никто из присутствовавших здесь не знает, что вы намеревались жениться на Мариоте. Мой отец говорил приглашенным, что вы женитесь на мне. Вы, конечно же, сообщили близким, что женитесь на дочери Маклауда. Но упоминали ли вы имя Мариоты или то, что ваша избранница – вторая дочь Маклауда?

– Я сказал об этом брату, леди Майри и его светлости, – припомнил Гектор. – Я сказал им также, что ее красота поражает всех мужчин, – добавил он грубо.

Казалось, ни его тон, ни его невежливость не оскорбили ее.

– Сомневаюсь, что его светлость или ваш брат скажут об этом кому бы то ни было еще, поскольку никто из них не приехал на свадьбу, – продолжила Кристина. – Они могут подивиться вашему вкусу, увидев меня, особенно если потом увидят Мариоту, но если вы не называли ее и не сообщали всем и каждому, что собираетесь взять в жены вторую дочь Маклауда, ничего дурного они не заподозрят. Ваши родственники будут рады видеть вашу жену в вашем замке в Лохбуи, а родственники хозяина этого дома поздравят вас, едва вы выйдете отсюда. Более того, – добавила она задумчиво, – мне кажется, вам будет нелегко добиться аннулирования брака после того, как мы спали вместе, как муж и жена.

Гектор злился на Кристину, но еще больше на ее отца и на самого себя за то, что Маклауду удалось провести его и что он уже наговорил ей много такого, чего джентльмен не должен говорить леди. Если добавить к этому, что он даже не помнит, что произошло между ними прошлой ночью, то все его сопротивление вообще могло показаться бессмысленной и постыдной жестокостью.

Гектор не знал, что способен напиться до беспамятства. Однако винить за это ему следовало скорее себя, нежели Маклауда. Нужно было твердо отказаться бражничать, но когда гости начали предлагать тосты, ему это показалось неудобным. Хотя неудобнее всего ему будет теперь встретиться с братом.

Близнец посмеется над тем, как ловко его провели, и поймет, как это понимал сейчас Гектор, что его попросту подпоили. Гектор сообразил, к сожалению, слишком поздно, что старый хитрец добавил что-то в питье, возможно, сонное зелье или иной состав, усиливший действие спиртного. Но это было уже не важно! Он просто должен был отказаться и не пить.

– Я знаю, что вы сердитесь на меня, – тихо сказала девушка. – Я не виню вас, но умоляю не позорить меня перед гостями. Если вы хотите расторгнуть брак, вы сможете сделать это без скандала, когда мы покинем Халамин. Я не стану возражать, но вы должны знать, что у моего отца много друзей в шотландской церкви. Аббат острова Ионы – человек из рода Маккиннонов, и у него сильные связи в Скае, – ближайший друг семьи. Вам придется обращаться к самому папе, и ваше прошение наверняка будет предуведомлено письмом аббата, ибо я уверена, что он поддержит желание отца сохранить наш брак.

– Ты говоришь о Зеленом аббате, Фингоне Маккинноне, – размышляя, сказал Гектор, зная, что из всех священнослужителей Шотландии он имел наибольшую возможность помешать решению дела Маклейна.

– Да, сэр. Вы с ним знакомы?

– Святой остров совсем рядом с нашими землями на острове Малл.

Гектор понимал, что бессмысленно рассказывать ей о взаимоотношениях Маклейнов с аббатом. Если она поедет с ним в Лохбуи, то сама все узнает. А до тех пор ему хотелось, чтобы она избавилась от высокомерия, свойственного Маклаудам, – даже если их брак просуществует всего несколько месяцев, пока он не получит разрешения на его аннулирование.

Кристина заметила, как Рейганох размышляет, и без труда могла угадать о чем. Ну, по крайней мере он не прибил ее сразу, хотя вполне мог. Гектор явно был в ярости, однако он молчал, челюсти его были напряжены, а синие глаза грозно сверкали. Она была благодарна ему за молчание. Но слова не могли нанести ей большого вреда. Зная его репутацию, можно было предположить, что Рейганох способен в гневе просто выбросить ее из окна.

Войны между кланами зачастую начинались по куда менее значимому поводу, чем этот, и девушка радовалась, что вместе с Гектором на свадьбу не приехали его друзья и сподвижники. В этом случае он мог бы мгновенно выместить свой гнев на Халамине и его обитателях. Но он и леди Майри, несмотря на свое положение в обществе, прибыли с небольшим сопровождением. Гектор явно хотел сделать приятное Маклауду, сказавшему, что не хочет принимать у себя слишком много гостей. Вежливость дорого ему обошлась.

Кристине было страшнее встретиться с леди Майри, чем с Гектором Рейганохом. Леди имела репутацию очень доброй женщины, однако готовой защищать своих близких – и Гектор, ее деверь, явно к ним относился. Все говорили, что Макдональд прислушивается к мнению дочери даже в политических вопросах, так что леди имела влияние даже в высших кругах, где шутка, сыгранная с Гектором Рейганохом, никого бы не позабавила. Одна мысль о том, что ее ожидает, заставила Кристину вздрогнуть.

Она увидела, что ярость и отчаяние уступили место мрачным размышлениям на челе ее мужа. Она невольно отшатнулась и испугалась, что Гектор сочтет ее трусихой.

– В чем дело, сэр? Вы приняли какое-то решение? – как можно спокойнее спросила Кристина.

– О, леди, вы позволяете мне принимать решения? – ответил он саркастически. – Если так, то я полагаю, что ваш отец…

– Прошу вас, сэр, взвесьте все варианты. Вы же не хотите оказаться в дурацком положении, а я не хочу, чтобы люди сочли меня воровкой.

– Воровкой? – Он изумленно поднял брови. Кристина пожала плечами:

– А кем еще? Если вы расскажете всему миру, что мой отец и я провели вас, не дав вам жениться на Мариоте, меня же сочтут предательницей, возжелавшей жениха своей сестры?

Гектор нахмурился, и ей пришло в голову, что он на мгновение посочувствовал ее затруднительному положению. А может быть, просто вспомнил, что минуту назад она чуть не назвала его дураком? В любом случае эта перемена насторожила ее.

– Где мой топорик? – спросил он.

– Не знаю, – ответила Кристина, стараясь превозмочь холодок, пробежавший по ее спине при этих словах, – но с ним все в порядке. Никто бы не осмелился тронуть его.

– И правильно, – проворчал Гектор. – Мой предок Гиллиан применял его более ста лет назад в битве при Ларгсе, где мы разбили норвежцев. Не знаю, что бы я сделал, если бы с ним что-то случилось.

– Он вам зачем-то нужен именно сейчас? – поинтересовалась девушка. Она сама услышала дрожь в своем голосе и пожалела, что открыла рот.

– Нет, леди, – сказал он уже мягче. – Я спросил о нем, просто потому что этот топорик очень важен для меня и моего клана. Не хотелось бы его потерять. Но с женщинами я не воюю, даже если они причинили мне много горя.

Кристина проглотила застрявший в горле комок. Слава Богу! Она пыталась убедить себя, что не слишком-то боится его, но ей приходилось слышать о мужьях, которые в гневе не гнушаются бить своих жен, а его ярость сейчас была так сильна, что могла поколебать даже ее привычное спокойствие.

– Вы не воюете с женщинами, – сказала она, – но сердиться вы на них способны.

– Да, если они того заслуживают. Но ты еще не видела, как я сержусь! И советую не злить меня.

«Я заслужила его гнев». При этой мысли Кристина почувствовала озноб и невольно вымолвила:

– Вы вправе упрекать меня снова и снова, сэр. Он скривился.

– Нет, девочка, я всего лишь выпускаю пар. Я прекрасно знаю, кто здесь виноват. Мой отец предупреждал меня, что я недооцениваю суеверную натуру Маклауда. Я, как и ты, знаю цену семейному долгу и тому, каким тяжким бременем он может стать и как сложно ему сопротивляться.

Кристина задумалась, сознавая, что у нее был выбор, но она малодушно отвергла его. С глубоким раскаянием девушка размышляла, какая часть вины лежит на Маклауде с его угрозами и какая – на ней из-за ее собственного желания и той симпатии, которую она испытывала к Гектору Рейганоху.

– А что об этом кошмаре думает твоя сестра? – прервал ее мысли Гектор.

Чувствуя, что заливается краской, Кристина ответила:

– Конечно, ей неприятно. Мариоте не по душе, когда ею командуют. Ей нравится самостоятельно принимать решения – впрочем, как и всем нам.

Гектор стиснул зубы, явно борясь с искушением вылить на Кристину очередной поток упреков. Он подложил под спину подушки и теперь сидел, сложив мускулистые руки на такой же мощной груди и глядя прямо перед собой. У него был мужественный профиль – Гектор вообще был красив, – но Кристина благодарила небо за то, что не должна смотреть ему в глаза. В эту минуту он был воистину страшен.

Гектор хотел бы заставить свое тело не реагировать на звуки голоса девушки. Раньше он не сознавал, насколько этот голос чувственен. Ее слова казались ему теперь мягкой, очаровывающей музыкой, и все члены его тела – в особенности один из них – отзывались на каждую его ноту.

Всего несколько минут назад он собирался выскочить из постели, найти Маклауда и задушить подлого негодяя. Теперь же он не мог даже встать: она бы сразу заметила, как сильно затронули его звук ее голоса и мысль о ее теле. А допустить этого он не мог. Гектор знал, как льстит женщинам вид поддавшегося их чарам мужчины… дает им ощущение полной власти над ним…

Он едва мог разобрать ее слова, но когда она замолчала, он готов был умолять ее продолжать.

Эта мысль завладела Гектором, однако он напомнил себе, что ему нужна только Мариота – та нимфа, которую Маклауд и вот это маленькое злое существо рядом с ним отняли у него. Он напряг скрещенные на груди руки и сжал губы, говоря себе, что, какое бы пойло ни подмешал ему в виски Маклауд, он должен был владеть собой. Гектор всегда славился быстротой решений и стремительностью действий, но сейчас он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме гладкой кожи своей соседки и ее чарующего голоса.

«Вставай, парень, – неожиданно сказал ему внутренний голос, и Гектор чуть не засмеялся, так этот голос напоминал голос Лахлана: это часто случалось с ним, и воин уже привык считать это особенностью мышления близнецов. – Вставай! Когда ты лежишь, твоя глупая голова совсем отказывается думать».

– Вы находите мои слова о Мариоте забавными, сэр? Простите, я вовсе не хотела ее высмеивать.

Он повернул голову и взглянул на Кристину. Гектор был уверен, что не смеялся: как бы ни был порой слаб его мозг, тело, если только он не был пьян или болен – а это случалось лишь дважды, – всегда слушалось его беспрекословно.

Он сурово ответил:

– Ничего во всем этом смешного нет.

– Тогда, возможно, вы проголодались? – примирительно предположила она.

Гектор, которому все это время было не до еды, внезапно понял, что очень хочет есть. За все время, проведенное в Халамине, он почти ничего не ел.

– Да, я бы закусил, – признался он.

– И я, – согласилась она. – Но до завтрака мы – то есть вы – должны решить, что делать дальше.

Ее дьявольское спокойствие заставляло его тоже сохранять равнодушие перед лицом испытаний. Желая проверить ее на прочность, он спросил:

– А что бы ты предложила?

Ее глаза расширились от удивления, но она не замедлила с ответом:

– Я была бы очень признательна, если бы вам удалось держаться непринужденно, как если бы все было в порядке, и мы уехали из Халамина сегодня, не устраивая скандала. Я в любом случае обещаю вам выполнять все обязанности супруги до того времени, когда мы расстанемся. Я стану играть роль вашей жены во всех нужных вам случаях. Мне не привыкать вести большое хозяйство и справляться с нуждами любого количества подчиненных и слуг, так что на какое-то время я смогу оказаться вам полезной. В ответ я прошу только не позорить и не унижать меня перед моими и вашими родственниками.

Он немного подумал над ее словами и кивнул:

– Это разумно. Я согласен. Однако мое согласие не означает, что я не начну дело об аннулировании брака незамедлительно.

Пока он говорил, ее глаза изменили свой цвет сначала с теплого золотистого на зеленый, а затем обратно. Это, конечно, была только игра солнечного света, но Гектор не смог перевести взгляд на окно, чтобы узнать, что там происходит. Это изменение поразило его.

Девушка покраснела, и он понял, что слишком пристально смотрит на нее. Кашлянув, он сказал:

– Закройся одеялом, я кликну слугу, чтобы нам дали поесть.

С этими словами он выбрался из постели и остановился возле двери, обнаженный.

Кристина окинула его взглядом и произнесла:

– Еще одно слово, сэр.

К ее ужасу, он обернулся. Ей раньше приходилось видеть нагих мужчин, и она даже носила воду и полотенца в зал, где гости мужского пола принимали ванну. Но то, что она видела теперь, было совсем иным. Гектор был прекрасно развит – от массивных плеч и мускулистой груди до узкой талии, крепких бедер и мощных ног.

– Что такое? – нетерпеливо спросил он. – Чертовски холодно.

Она заставила себя поднять глаза, сделала над собой усилие и сказала:

– Прежде чем вы позовете слугу, сэр, мы – то есть вы – должны четко сказать, что делать дальше.

Темный локон упал ему на левый глаз, и он с раздражением убрал его.

– Мы сделаем все так, как ты сказала. Мне тоже не нужен скандал, и хотя ты заслуживаешь того, чтоб я оставил тебя здесь вместе с твоим папашей, я не стану позориться и позорить тебя. Ты права: я выставлю себя дураком или того хуже, если унижу тебя или признаю, что меня обвели вокруг пальца. Кристина глубоко вздохнула:

– Спасибо.

– Пока не за что, – предупредил Гектор. – Я возьму тебя с собой в Лохбуи, но будь разумна и не выводи меня. Я постараюсь устроить дела с расторжением брака как можно тише. Не стоит поднимать шумиху.

– Большое спасибо, сэр. А вы… а мы… – Она снова сделала паузу, затем набралась храбрости и быстро спросила: – В конце концов, я ваша жена перед Богом и людьми, и вы вправе использовать меня как пожелаете. И я хотела узнать…

Кристина думала, он посмеется над ней, скажет, что она безразлична ему, что ему нужна одна Мариота. Вместо этого он окинул ее испытующим взглядом. Когда она смело встретила его, Гектор сказал:

– Полагаю, это не суть важно, раз ты моя жена по закону. Поживем – увидим. В настоящее время, клянусь честью, единственное мое желание – побыстрее выбраться из Халамина.

После этого он снова повернулся к двери, распахнул ее и позвал слугу. Затем, издав тихий возглас удивления, наклонился и поднял что-то с пола за дверью, показав Кристине свои идеально вылепленные ягодицы.

Поднятым предметом оказалась корзина из ивовых прутьев с плоской крышкой, закрытая с помощью просунутой через прутья палочки.

– Дай Бог, – сказал Гектор, – чтобы здесь были для нас хлеб и эль… Какого дьявола!

Кристина услышала мяуканье. Он открыл крышку и выпустил двух пушистых котят – одного угольно-черного с красной ленточкой на шее, а другого пепельно-серого с белой ленточкой – на пол спальни.

Черный сразу же напал на серого, и они покатились клубком прямо к ногам Гектора.

– Изобел, – уверенно сказала Кристина. – Узнаю ее красную ленточку на черном котенке. Очевидно, она решила сделать нам свадебный подарок.

Гектор снова удивил ее: не выказав ни гнева, ни раздражения, он поднял обоих котят в ладонях и подал ей серого.

– Милые малыши, – сказал он, щекоча черного под подбородком. – Один как уголь, другой как зола. Сколько им, как думаешь?

– Я знаю точно. Ровно два месяца назад их принесла кошка, которая живет на кухне. С тех самых пор повар жалуется, что постоянно наступает на них.

– И твоя сестренка решила помочь ему, отдав их в хорошие руки.

– Она решила сделать мне подарок, который бы напоминал мне о доме, – сказала Кристина. – Но если вам они не нравятся, мы можем оставить их здесь.

– А ты бы хотела взять их с собой?

Она на мгновение замялась, не решаясь сказать «да».

– Обо мне не беспокойся, – сказал он, как будто читая ее мысли. – Мне безразлично, хотя отвергать подарки не в моих правилах.

– Тогда мы оставим их обоих и назовем Уголек и Золушка, – решительно сказала Кристина. Серый в это время забрался ей на живот, сел, не мигая посмотрел на нее и замурлыкал.

Глава 6

Половина домашних еще спали, но Гектор ушел, оставив Кристину наедине со служанкой, чтобы она умылась и сложила вещи, а сам тем временем приказал приготовить лошадей и отправился на поиски Маклауда.

Найдя мошенника в большом зале за сытным завтраком, Гектор подчеркнуто вежливо сказал ему:

– Мы не будем злоупотреблять вашим гостеприимством, сэр. Жена и я уедем в Лохбуи, как только она будет готова.

– Я вижу, вы поняли, кто из моих девочек больше вам подходит, – деловито сказал Маклауд. – Еще вчера вы казались мне не столь разумным юношей, но, признаюсь, сегодня вы удивили меня.

– Между нами еще не все кончено, – сурово заметил Гектор. – Вы показали себя человеком, не заслуживающим никакого доверия, и мое уважение к вам потеряно навсегда. Но я не позволю себе унизить ваших дочерей, сэр. Вам их чувства всегда были безразличны.

– Конечно, а как иначе? Они всего лишь дочери и делают так, как скажет отец. «Не заслуживающим доверия» – можно подумать! Мы не плевали на пальцы и не прижимали их друг к другу, так что ни о чем договора у нас и не было, а вы получили то, что я вам с самого начала обещал – мою первородную дочь. Счастье нашего клана для меня важнее всего, и если вам это непонятно, то моим дочерям – вполне. Они выйдут замуж за тех, за кого я им скажу, как это и положено примерным девочкам.

– По закону у них есть право отказаться от такого брака, – заметил Гектор.

Маклауд пожал плечами:

– Я вырастил их в послушании и полагаю, они еще скажут мне за это спасибо. Непослушная жена – горе для мужа, вы и сами знаете. Учитесь на ошибках других.

Не желая вступать со старым проходимцем в спор о женщинах, Гектор коротко кивнул и сказал:

– Благодарю вас за ночлег, сэр, и поблагодарю вас еще больше, если вы по своей доброте отправите служанку сказать леди Майри, что мы скоро отправляемся.

– Да, хорошо, надеюсь увидеться с вами в Финлаггане. Ваш досточтимый отец будет участвовать в Совете в этом году?

– Будем участвовать мы с братом, как это происходит вот уже четыре года, сэр.

– Тогда, полагаю, вы сможете сказать мне, как моя девочка свыкается с семейной жизнью, – ухмыльнулся Маклауд.

Подавив желание ударить его, Гектор убедился, что служанка к Майри послана, и откланялся. Он хотел увидеть Мариоту, но был даже рад тому, что не встретил ее в замке. Он не мог представить себе, о чем бы мог поговорить с ней. Любая беседа в их положении оказалась бы и неловкой, и бессмысленной.

Вернувшись в спальню, он застал Кристину уже собранной, что его удивило, но и внушило к ней уважение. Майри и ее служанка Мэг Райт встретили их в зале несколько минут спустя, и как только они вышли во двор, им подали лошадей.

Маклауд, леди Юфимия и все семь сестер Кристины вышли попрощаться, и Гектор невольно улыбнулся, когда двенадцатилетняя Изобел подбежала к нему и спросила, все ли в порядке с котятами.

Он указал на ивовую корзинку, привязанную к его седлу:

– Уголек и Золушка чувствуют себя прекрасно. Она улыбнулась:

– Очень хорошие имена.

– Это был удачный подарок, девочка, он будет напоминать твоей сестре и о доме, и обо всех вас.

Изобел кивнула и снова посерьезнела.

– Мы будем скучать о ней, сэр. Хорошенько заботьтесь о Кристине.

Кристина по очереди обнимала своих сестер. Когда она нагнулась к Мариоте, та через ее плечо пристально посмотрела на Гектора. Ее прекрасные изумрудные глаза наполнились слезами.

Гектор быстро отвернулся, и Изобел тихо сказала ему:

– Вы не пожалеете, что женились на Кристине, сэр. Из нее выйдет хорошая жена, не то что из Мариоты.

Поймав ее упорный взгляд, он в шутку дернул Изобел за льняную косичку:

– Нельзя так говорить о своих сестрах, девчушка. Ты сама не знаешь, что болтаешь.

– Ничего подобного, сами скоро увидите.

Он было задумался, мог ли ребенок знать о замысле отца, но в этот момент Кристина подошла и обняла малышку. Гектор помог жене забраться на лошадь. Двое слуг помогли в этом Майри и Мэг Райт, и шестеро всадников выехали со двора. Гектор еле дождался, пока они перевалили через холм, возвышавшийся над Халамином, и сразу отправил слуг предупредить паромщиков об их приближении. Как только они отъехали на достаточное расстояние, он негромко сказал Кристине:

– Мы должны все рассказать Майри.

– Да, сэр, я понимаю.

Майри смотрела то на него, то на нее.

– Все рассказать? Я так и думала, что здесь что-то не так. Никогда не видела тебя пьяным, братец, но, если я не ошибаюсь, вчера уже к началу вечера ты был далеко не трезв.

– Я почти не помню церемонию, не говоря уже об ужине, – признался Гектор. – Ачто было дальше… – Он пожал плечами.

Майри улыбнулась Кристине:

– Надеюсь, он вел себя не слишком дурно, мадам. Кристина удивилась:

– Никто не называет меня «мадам».

– Теперь будут, миледи, – заверила ее Майри.

– Мадам, прошу вас, называйте меня просто Кристиной.

– Хорошо, и ты тогда называй меня Майри. Но ты не ответила на мой вопрос.

– Чертовски непристойный вопрос, сказал бы я, – перебил Гектор.

– Вам не следует говорить так с леди, сэр, – напомнила ему Кристина.

Он взглянул на нее с изумлением, и Майри поторопилась вставить:

– Конечно, нет. Только подумай, что сказал бы мой муж, если бы услышал такое.

Гектор посмотрел на нее, и Кристина продолжила:

– Вижу, вы стали братом и сестрой не только по закону, но и по сердцу. Я часто мечтала о брате – почти так же, как мой отец мечтал о сыне. Но у нашей матери рождались только девочки.

– Твоя мать умерла родами, так? – спросила Майри.

– Да, – ответила Кристина с такой скорбью, что Гектор вздрогнул и пристально посмотрел на нее.

Выражение ее лица напомнило ему о смерти его собственной матери, когда ему было пятнадцать лет, и он снова почувствовал печаль, всегда скрывавшуюся под другими чувствами, но никогда не исчезавшую, как и память о том ужасном дне.

– Когда это случилось, мне было одиннадцать, – добавила Кристина, – а Мариоте – девять.

– Кстати, о Мариоте, – подхватил Гектор, стремясь поскорее сменить тему и без обиняков объяснить Майри суть дела.

Кристина вспыхнула:

– Верно, сэр, я должна сама все сказать Майри. Миледи, Гектор Рейганох полагал, что женится на моей сестре Мариоте, но мой отец обманом женил его на мне.

– Без твоего согласия? – удивилась Майри, подняв бровь и проницательно взглянув на Гектора.

Он наморщил лоб в ответ на этот взгляд. Но прежде чем он успел ответить, Кристина сказала с грустью:

– Очень верный вопрос, мадам. Я столь же виновата в этом преступлении, как и отец.

Гектор сам удивился своему протесту:

– У нее не было выбора: старый негодяй приказал ей повиноваться. Разве ты посмела бы ослушаться своего отца в подобном случае?

Майри снова посмотрела на него, и Гектор вспомнил, как она встретила его брата и как быстро они влюбились друг в друга. Он пожалел, что задал этот вопрос. Но Майри была слишком добра, чтобы смеяться над положением Кристины.

– Когда отцы отдают распоряжения, большинство дочерей повинуются им. Полагаю, у тебя действительно не было выбора.

Кристина вздохнула:

– Я могла отказаться, но он пригрозил избить и меня, и Мариоту и сказал, что, если я откажусь, он сочтет, что это лишь потому, что Мариота заявила о своих претензиях на Гектора, и поэтому она будет во всем виновата.

– Твой отец знает, как добиться своего, но скажи, твоей сестре действительно понравился Гектор?

– Майри! – произнес Гектор тоном, явно указывавшим на то, что его терпению приходит конец.

Она подмигнула ему, но Кристина ответила:

– Мариота хотела получить Гектора, а он хотел получить ее. Поступок моего отца ужасен, и мне не следовало помогать ему независимо от того, чем-то могло обернуться для меня или – возможно – для Мариоты.

– Что сделано, то сделано, и нам остается только повернуть дело в наиболее выгодную для нас сторону, – заявила Майри, подмигнула Гектору и добавила: – Я, со своей стороны, желала бы иметь подругу, чтобы свободно общаться с ней у нас на Малле.

– Я начинаю думать, что мне стоит серьезно поговорить с братом о твоем поведении, – отозвался Гектор.

Майри хихикнула, и он заметил, что Кристина тоже улыбается. Гектор обрадовался, что Майри не стала выяснять, как он обращался с невестой в первую брачную ночь, – и вдруг вспомнил, как легко голос Кристины будил в нем страсть. Он впервые заметил, какие у нее маленькие, белоснежные, ровные зубки.

Кристина поймала его взгляд и испугалась, не застряло ли что-нибудь у нее между зубами. Она пыталась отыскать посторонний предмет языком, но не смогла и обратилась мыслями к леди Майри, которая, казалось, решила подружиться с ней. Кристина чувствовала симпатию к Майри и была рада новой подруге, даже если ей придется жить на Малле совсем недолго, пока Гектор не аннулирует их брак.

Они переправились на остров Скай – для этого им пришлось пересечь Кайл-Ри на пароме из бревен – и поскакали прямо к гавани, где Гектор пришвартовал свои баркасы. Гребцы обоих судов приветствовали их, и Кристина увидела, что, помимо знамени клана Гиллианов, над каждым баркасом развевался золотой флаг с маленьким черным кораблем – символ правителя Островов. Это зрелище напомнило ей о власти ее мужа, и она снова вздохнула.

Оставив лошадей у слуги с острова Скай, они взошли на первый корабль. Солнце ярко светило, но по небу скользили пушистые беленькие облачка, намекая, что еще до вечера погода успеет измениться.

Гектор усадил женщин на носовые скамьи лицом друг к другу, а сам ушел на корму и сел возле рулевого.

Скоро подняли паруса, и по команде рулевого гребцы начали свою работу. Свежий морской ветер надул паруса, и судно понеслось вперед. Кристина припомнила, что баркасы и их старших братьев – галеры за скорость и маневренность называют морскими борзыми.

Она знала, что путь от Ская до пролива Малл занимал почти пятьдесят миль и замок Дуарт располагался в самом конце пролива, на северо-восточной оконечности острова Малл. Лохбуи отстоял от него на двадцать миль и находился на южной стороне острова. С каждым ударом весел Кристина чувствовала, как увеличивается расстояние от родного дома…

Чтобы развеяться, она попросила Майри рассказать ей побольше об острове, которому суждено было стать для нее новым домом, и Майри с удовольствием выполнила ее просьбу. Было ясно, что она обожает замок Дуарт и надеется, что Кристина так же полюбит Лохбуи. Но Кристина не могла оставить мысль, что в глазах ее новой подруги особенную прелесть ее поместью и острову Малл придавала близость Дуарта к Ардторнишу – любимой резиденции правителя Островов, расположенной всего в пяти милях к западу от замка.

Через семь часов путешествия они прибыли в Дуарт. Замок возвышался на мысе, нависавшем над тем местом, где пролив сливался с устьем реки Лорн и заливом Лох-Линн, – Кристина поняла, почему Майри так полюбила это место. Она надеялась, что они проведут ночь в замке, да и Майри пригласила их переночевать, но Гектор отказался.

– Еще не стемнело, – сказал он. – Я хочу добраться до дома.

Майри внимательно посмотрела на него. Кристина не могла понять выражения ее лица, но Гектор только улыбнулся и добавил:

– Он еще не приехал из Колонсея. Можешь сказать, можешь не говорить – как хочешь. Попроси его заехать ко мне, или пусть пришлет за мной, когда захочет увидеть.

Кристина изучала Гектора и Майри. Та перевела на нее глаза, улыбнулась и сказала:

– Ты скоро поймешь, дорогая, что Лахлан, Гектор и я разговариваем полунамеками и взглядами. Но ты кажешься сообразительной и привыкнешь читать между строк. Я просто спросила Гектора, собирается ли он сразу все рассказать моему мужу, но он напомнил мне, что Лахлан наверняка еще улаживает спор двух кланов о жире буревестников.

– Жире буревестников?

– Ну да! Это очень ценный жир – дороже китового. Получают его, к сожалению, ценой жизни молодых буревестников. Острова просто кишат этими птицами, и церкви по всей Европе и Британия используют их жир во время богослужения. Мой дед, Ангус Ог, организовал его сбор для применения на Святом острове и в остальной части Шотландии, а мой отец занимается продажей жира на континент через Ганзейскую лигу. Это…

– …восточные страны, которые ведут торговые дела вместе, – перебила Кристина. – Моя тетя очень любопытна и всегда допрашивает встречающихся ей странствующих монахов, а потом рассказывает нам обо всем, что узнала.

– Понятно, – улыбнулась Майри. – Она, наверное, чудесный рассказчик.

– О да, – улыбнулась в ответ Кристина. – Я буду скучать о ней так же, как о сестрах, хотя отец и считает ее глупой истеричкой.

– Уверена, она приедет повидать тебя, как только сможет, – предположила Майри.

– Я поднимусь вместе с тобой, Майри, – неожиданно резко прервал затянувшийся разговор Гектор. – Мне не нравятся эти тучи на западе.

– Зима, кажется, еще не кончилась, – сказала та, взглянув на небо. – Надеюсь, во время Островного совета погода будет получше.

– А ты не поедешь в Финлагган?

– Я еще не решила. Раньше я любила присутствовать на Советах, но теперь мне больше нравится возиться с детьми. Так что, если ты только не возьмешь с собой Кристину… – Она остановилась и подняла бровь.

Он покачал головой:

– Она будет занята обустройством Лохбуи, и хотя на Совет пускают всех, мужчины редко берут с собой в Финлагган жен и детей. Возможно, я возьму ее с собой в Ардторниш на пир по случаю Прощеного вторника, но до тех пор ей лучше сидеть дома.

Кристину поразило, что он сказал «дома», но, конечно же, он имел в виду, что Лохбуи – его дом, а не ее. В любом случае ей было любопытно взглянуть на это место. Остров Малл с его пышными зелеными лесами и грандиозными гранитными скалами привлекал ее. Когда Майри пригласила ее подняться с ними в замок Дуарт, она с готовностью согласилась, не ожидая, пока это предложение поддержит Гектор.

Он вздохнул, давая понять, что ненавидит задержки, и ей пришло в голову, что он боится раннего приезда брата. Казалось, он не слишком стремится поговорить с этим джентльменом, хотя, говоря по правде, вряд ли можно было его за это винить.

Большой зал Дуарта выглядел уютным и гостеприимным. Она сразу заметила две вышитые золотом подушечки и черные кораблики на них. Заметив направление ее взгляда, Майри пояснила:

– Это свадебные подарки. Их вышила моя сестра Элизабет.

В этот момент в зал вбежали трое маленьких детей. Они завизжали от радости, увидев мать, и Майри обняла их.

Подняв на руки старшего из мальчиков, Гектор повернулся к Кристине и сказал:

– Это Гектор Ог. Познакомься с моей женой, малыш.

– Она красивая, – сказал ребенок. – Можно, я ее поцелую?

Кристина рассмеялась и повернула к нему щеку, но он ухватил ее за обе щеки, повернул к себе и крепко поцеловал ее в губы.

– Как видишь, – сказала Майри сухо, – он похож на Гектора не только именем.

Кристина улыбнулась малышу:

– Приятно познакомиться, сэр.

– Она мне нравится, дядя, – объявил мальчик. – Привози ее к нам почаще.

– Если ты будешь хорошо себя вести, может, и привезу, – сказал Гектор и спустил ребенка на пол. – Нам пора, Майри. Пожалуйста, помогай Кристине, пока я буду в отъезде.

– Конечно, братец, – согласилась та, кивнув Кристине. – Приезжай навестить меня, когда захочешь.

– Спасибо, обязательно приеду, – ответила Кристина, и муж поспешно увел ее из замка на пристань.

Остаток пути занял менее трех часов, но когда они вошли в залив Лохбуи и показалась высокая главная башня замка на берегу, уже наступили сумерки. Этот замок был не столь великолепен, как Дуарт, – хотя он и возвышался на холме, выступающем в залив, создавалось ощущение, что он господствует только над заливом, но не над морем. Впрочем, из его окон наверняка просматривалось и оно.

Пристань была укрыта от волн, вода в заливе казалась гладкой, как стекло. Они сошли на берег и поднялись по каменным ступеням на вершину холма, затем вошли в высокие ворота в стене, окружавшей замок, и увидели деревянную лестницу, ведущую к главному входу в замок. Внутри им пришлось воспользоваться еще одной лестницей – винтовой каменной, – чтобы подняться в обширный зал. Кристина привыкла к постоянному беспорядку в их замке, но этот зал показался ей каким-то особенно неуютным и пустым.

Не дав ей толком осмотреться, Гектор спросил:

– Ну, что думаешь?

– Здесь… здесь все очень большое, – выговорила она, надеясь, что, по его мнению, именно размер помещения должен был произвести на нее сильное впечатление.

– О да, – усмехнулся он. – И осмелюсь сказать, здесь очень чисто.

– Так и есть, сэр. У вас же нет кучи маленьких беспокойных детишек.

Он усмехнулся:

– У меня довольно беспокойные слуги. Видела бы ты этот зал до того, как я велел здесь убраться! Дому нужна твердая женская рука, поверь мне.

Кристина кивнула:

– Если вы хотите этим сказать, что даете мне карт-бланш в отношении этого дома, я очень рада. Здесь красиво и просторно.

– Так и есть, – кивнул он. – Ты проголодалась?

– Да, очень, – призналась она.

– Эй вы там, – закричал он вошедшему слуге, – принесите леди и вашему хозяину поесть, да поскорее!

– Ага, хозяин. Мясо жарится, уже несем.

Слуга сказал правду, и еда появилась через несколько минут, но на тонкий вкус Кристины мясо было сильно пересушено и совсем безвкусное. Поскольку солнце садилось уже в пять часов, она подумала, что в замке не знали, к которому часу их ждать, и мясо пришлось слишком долго держать на вертеле. Она все же съела то, что ей подали, удивляясь, почему хлеб черствый и нет ни одного соуса. Гектора не было всего пару дней! Поняв, что ей предстоит большая работа, она надеялась, что Гектор действительно предоставил ей полную свободу.

После ужина он проводил ее в спальню, расположенную напротив его собственной. Она забыла попросить его найти ей служанку, но раздеться девушка могла и сама. Кристина так устала, что в состоянии была думать только об отдыхе. Комната была небольшой, но кровать оказалась очень комфортной, и она крепко заснула.

На следующий день Гектор все утро показывал жене замок. Большая его часть была почти заброшена. Спальни супругов располагались на уровне большого зала, но в небольшой башенке, примыкавшей к главной башне замка под углом. Крепостная стена, окружавшая замок, была снабжена галереей, по которой можно было пройти от одной башни к другой. Внутри образуемого замком и башнями четырехугольника располагались кухня, пекарня и колодец, в котором бил ключ. Снаружи стены, на огороженном пастбище, паслись лошади, овцы и несколько молочных коров.

Гектор, казалось, с радостью принимал у себя Кристину и ни разу за все время не упомянул в разговоре Мариоту. Мариоте замок Лохбуи скорее всего не понравился бы.

Она не смогла бы увидеть все возможности, которые таил в себе большой зал – да и весь остальной замок. Со временем, думала Кристина, ей удастся превратить его в уютное и гостеприимное место наподобие Дуарта. Мариоте такая задача оказалась бы не по силам. Она бы ожидала, что Гектор сам всем займется и превратит замок в достойный ее дворец, не утруждая ее саму ничем, кроме разве что выбора тканей на занавеси и покрывала. Но конечно, Кристина ничего такого Гектору не сказала – тем более что стыдно говорить о родной сестре в подобном тоне.

На следующий день, когда супруги садились обедать, приехал Лахлан Любанох. Кристина уже успела посоветовать повару, чтобы тот начинал жарить мясо к обеду после завтрака, а не с самого утра, и по возможности подавал к столу свежую лососину. Явно желая угодить ей, повар сказал, что до сих пор хозяин предпочитал баранину и говядину, но для госпожи можно отправить слугу поймать лосося. Довольная тем, что с кухней удалось наладить добрые отношения, Кристина надеялась, что уже с этого дня обед станет вкуснее.

Когда слуга доложил о приезде Лахлана, она увидела, как напрягся Гектор. Однако братья искренне радовались встрече и долго хлопали друг друга по спине, пока Лахлан не напомнил Гектору, что пора бы познакомить его с молодой женой.

Кристине было приятно познакомиться с Лахланом, но она и сама чувствовала себя неловко, не зная наверняка, сообщила ли Майри мужу о том, что произошло, или нет.

Ответ не заставил себя ждать.

– Она рассказала тебе? – спросил Гектор, не успел его брат сесть.

– О да, конечно, – сказал тот и с усмешкой добавил: – Я думал, тебя жестоко обманули, а теперь вижу, что ты нашел клад. Ты наверняка не понял, какая из сестер красавица.

Удивленная Кристина зорко посмотрела на него, но никакой иронии в его взгляде не уловила. У брата были такие же густо-синие глаза, как и у Гектора, хотя более лукавые, чем даже у леди Майри. Но в них сиял такой восторг, что у нее не осталось сомнений в его искренности.

– Вы добры, сэр, – ответила девушка, – как и ваша супруга. Но подлость, совершенная по отношению к вашему брату, не может не огорчать вас.

– Может, – возразил тот, улыбаясь ей. – Вы знаете, как трудно обойти Гектора? Я всю жизнь пытаюсь, ведь он даже на свет появился на целых двадцать минут раньше – и с тех самых пор мне редко удается в чем-то его переиграть.

– Нуда, и ты страшно мучаешься из-за этого, – мрачно добавил его брат. – Хватит тебе. Майри была права, когда сказала: «Что сделано, то сделано». Я собираюсь изыскать возможности для аннулирования брака, но без особого шума. Поможешь мне?

– Не думаю, что мне стоит это делать, – сказал Лахлан, оценивающе глядя на Кристину. – Ты чувствуешь себя одураченным, получив в жены не ту девушку, о которой мечтал, но важно понимать, что ошибиться может каждый. Лично мне кажется, если ты откажешься от своей жены, то совершишь еще большую ошибку.

– Позволь мне решать такие вещи самому, братец. Я уже достаточно наслушался твоих советов, так что давай оставим этот разговор.

– Ладно, я умолкаю. Ты выяснил еще что-нибудь, что могло бы пригодиться нам в Финлаггане?

Понимая, что у братьев есть о чем поговорить перед отъездом в резиденцию правителя Островов, Кристина оставила их и отправилась на поиски экономки. Узнав, что такой должности в замке нет, она решила, что потребность в экономке могла бы стать хорошей проверкой решимости Гектора предоставить ей полную свободу в ведении хозяйства.

Дождавшись, пока Лахлан соберется вернуться в Дуарт, она вновь присоединилась к братьям и сказала:

– Я подумала, не поможете ли вы мне решить одно дело.

– Что такое? – спросил Гектор.

– Как вы знаете, сэр, я не привезла с собой служанок, полагая, что ваша экономка найдет для меня подходящую горничную. Однако я только что обнаружила, что…

– У него нет экономки, – захохотал Лахлан. – Я в долгу перед вами, мадам: моя жена поручила мне выяснить, не можем ли мы быть вам полезны при обустройстве замка, и сделала особый упор на нехватку в Лохбуи служанок и женщин вообще. Она просила заверить вас, что может помочь найти любое количество слуг для этого захолустья. Это могут быть люди из Ардторниша, Дуарта и прочих земель клана Маклейнов.

– Я была бы ей весьма признательна, – ответила Кристина. – Этот замок – настоящий мужской монастырь.

– Так она мне и сказала, – подтвердил Лахлан. – И поскольку почти все мужчины здесь – воины, Майри опасается, что вы не сразу почувствуете себя в замке уютно.

– О нет, сэр, – поспешила ответить Кристина. – Замок великолепен: очень чистый и аккуратный. Никто не догадался бы, что здесь живут одни мужчины, тем более воины. Мне даже на руку, что здесь не было иной хозяйки. Конечно, я постаралась бы никому не мешать, но вы сами понимаете, насколько радостно мне было услышать от мужа, что я могу производить здесь любые перемены, которые сочту нужными. Однако я с радостью приму помощь леди Майри в вопросе поисков экономки и служанок.

– Очень рад, что вы так удачно затронули эту тему, – сказал Лахлан. – Она бы меня убила, если бы я забыл передать вам ее слова.

– Тебе полезно, – проворчал Гектор.

Лахлан посмотрел на него, но ничего не ответил. Вместо этого он вежливо попрощался с Кристиной и просил ее не волноваться, пока они будут в Финлаггане: в Лохбуи она в полной безопасности.

После его ухода Кристина почувствовала на себе испытующий взгляд Гектора.

– Что случилось, сэр? Я испачкалась – или?..

Он улыбнулся, и Кристина всем сердцем пожелала, чтобы он улыбался как можно чаще. Улыбка озарила его лицо, и в глазах заплясали лукавые чертики.

– Нет, не испачкалась, – сказал он. – Я просто почувствовал себя неловко, поняв, что тебе может быть неприятно оставаться здесь одной, пока мы будем в отъезде.

– Я не буду одна, – ответила Кристина. – У меня есть чем заняться, и леди Майри приедет меня навестить, если я соскучусь.

– Кстати, – начал он так серьезно, что она испугалась, не хочет ли он запретить ей ездить в Дуарт, – прошу тебя быть осторожной.

– Остров Малл небезопасен?

– В общем, безопасен. Ноты скоро увидишь, что даже Майри не ездит по острову в одиночку, и тебе также не стоит этого делать. Клан Гиллианов здесь не единственный, и иногда соседи безобразничают.

– И что мне следует делать?

– Брать с собой на верховые прогулки хотя бы двух человек вооруженной охраны и отправляться в путь только днем и только в хорошую погоду. Когда ты поедешь к Майри, бери баркас и оставайся на ночь. Когда она будет приезжать сюда, она станет действовать так же. Ты видела, что можно обернуться за один день, но в это время года темнеет рано, и, чтобы вернуться засветло, придется проводить в гостях всего пару часов.

– Хорошо, сэр. Я буду делать все так, как вы предлагаете.

– Ради Бога, миледи, это не предложение, а приказ!

С этим словами он повернулся и вышел.

Кристина долго стояла, задумчиво глядя ему вслед и размышляя, просто ли Гектор привык раздавать приказы или он искренне считает ее бестолковой. Ее отец любил командовать, поэтому мало кто из дочерей следовал указаниям в его отсутствие.

Кристина старалась обучить младших сестер дочернему долгу, как ее мать учила ее, но, поскольку Маклауд часто раздавал противоречивые приказы и не терпел возражений, она поняла, что настаивать на исполнении всех их просто бессмысленно. Со временем они привыкли слушаться его, когда он стоит над душой, но в остальном не обращали внимания на его повеления – кроме тех случаев, когда он давал понять, что не потерпит непослушания (как это было со свадьбой).

С Гектором все было иначе. Его не будет в Лохбуи неделю, а то и больше, и следить за выполнением его приказа будет некому. Однако он не похож на человека, который будет раздавать бесполезные указания или потерпит неповиновение. До сих пор все его распоряжения были толковыми, даже последний, заставивший ее заскрежетать зубами. Однако Кристина умела принимать решения по хозяйству самостоятельно и знала, что не даст ему постоянно вмешиваться в свои дела.

Ей пришло в голову, что Лахлан, очевидно, тоже привык отдавать приказы и следить за их беспрекословным выполнением. Однако Майри, по всей видимости, была себе на уме и сама могла дать прекрасный совет по вопросам намного более важным, чем экономки и горничные.

Поэтому на следующее утро, помахав мужу, его брату и их гребцам на прощание, она позвала слугу и отправила его в Дуарт с посланием, в котором спрашивала, будет ли леди Майри удобнее приехать навестить ее самой или она пригласит Кристину к себе. В тот день к вечеру пришел ответ – в виде самой Майри.

Стремительно ворвавшись в зал, она широко улыбнулась и воскликнула, не скрывая своей радости:

– А вот и я, дорогая! Твои люди позаботятся о моих гребцах, так что я переночую и мы сможем как следует поболтать!

Глава 7

– Боюсь, мы мало уделяли внимания тому, как живет Гектор, – сказала Майри, когда обе леди сели за большой стол в зале, чтобы поужинать. К тому времени Кристина уже успела показать гостье замок. – Он всегда приезжал в Дуарт – ну, или Лахлан навещал его здесь. А я не была в Лохбуи с того времени, как еще ребенком училась ездить на лошади. Йен Берк, наш слуга, показывал мне, как взбираться на вершину холма, и оттуда мы любовались на Лохбуи – тогда он принадлежал моему отцу.

– Разве не все острова являются владениями его светлости? – удивилась Кристина.

– Он правитель Островов и управляет здесь почти всем, но среди земель есть наследные – например, те, что принадлежат моему мужу и твоему, – пояснила Майри. – Другие поместья – например, земли Маккиннона здесь на Малле – жалованы их владельцам моим отцом в пожизненное пользование. Власть отца простирается не только на острова, но и на большую часть Западной Шотландии, включая Кинтейл, – добавила она, – поэтому твой отец и является одним из его советников.

– Лахлан Любанох и Гектор тоже советники?

– Да.

– Но разве Йен Дубх Маклейн умер? – спросила Кристина.

– Конечно, нет. И сейчас он гостит у нас в Дуарте – изучает документы, которые недавно отыскал: в них излагаются события, сопровождавшие начало объединения Шотландии Робертом Брюсом.

– Йен Дубх наверняка большой ученый. Тетя говорила мне, что Маклейны – очень образованный клан.

– Верно, но если тебя интересует, как Лахлан получил свою власть, могу сказать, что он обязан ею отношениями с моим отцом. Однако Йен Дубх, глава клана Гиллианов, и сам именно его назначил своим преемником. Лахлан уже пользуется большой частью власти главы клана, поскольку его отец отошел от дел. Лахлан и Гектор начали представлять Йена Дубха на ежегодных Островных советах в Финлаггане несколько лет назад. Теперь его представляет только Гектор, ибо Лахлан как верховный лорд-адмирал занял место среди руководителей Совета.

Кристина кивнула и постаралась все запомнить, чтобы обдумать на досуге. Ей понравилось водить гостью по замку. Она сразу заметила, что Майри опытнее ее в управлении хозяйством. Они обсуждали мебель и необходимые подновления, запасы и уборку, потребности слуг и их количество, сад и другие важные вопросы. Среди прочего Майри предложила Кристине составить список вещей, которых не хватает для уюта в полупустых комнатах замка.

– Теперь Гектор станет часто привозить сюда гостей, – объяснила она. – У него теперь есть жена, которая за всем проследит, так что развлекаться можно чаще.

– Ты думаешь? – посерьезнела Кристина. – Ты же знаешь, что он не считает меня настоящей женой. Ты из вежливости не спросила, почему мы спим в разных комнатах, но наверняка заметила это.

– Так часто бывает, – утешительно сказала Майри. – У моей сестры Марджори отдельная спальня, и у других моих знакомых тоже. Конечно, большинство мужей спят вместе со своими женами в парадной спальне, хотя в очень уж больших замках они часто ночуют в отдельной комнате за парадной спальней. Моя мать уже давно уединилась в отдельной комнате, чтобы спокойно спать по ночам: отец использует парадную спальню как кабинет. Но спать он приходит к ней, а если вдруг возникнет неотложное дело, слуга вызывает его в парадную спальню.

Кристина знала, что гостья просто хочет успокоить ее, но за их недолгое знакомство Майри успела так понравиться ей, что она сочла возможным отпустить слуг, которые ждали тут же, не прикажет ли чего хозяйка, и сказала:

– Мне бы хотелось задать тебе более щекотливый вопрос, если позволишь.

– Все, что угодно.

– Гектор отдает мне приказы, как будто я ничего сама понять не могу. Мой отец тоже властный человек, но он позволял мне принимать решения по хозяйству и не давил на меня. А если его указания противоречили здравому смыслу, я просто не обращала на них внимания и, когда он уходил, делала, как считала нужным.

– Гектор дает указания, противоречащие здравому смыслу?

– Нет, – призналась Кристина. – Они совершенно уместны, но я думаю, мы не всегда будем во всем соглашаться. Я сказала ему, что буду блюсти обеты жены и повиноваться ему, как жена должна повиноваться мужу, и я действительно собираюсь это делать, но, признаюсь, его манеры меня раздражают. От природы я не вспыльчива…

– Уж это верно, – со смехом перебила ее Майри. – Я думаю, он обращается с тобой так же, как с любым из своих друзей-солдат, просто более вежливо. Лахлан почти такой же. По сути, полагаю, большинство мужчин таковы. Помню, после того, как мы с Лахланом встретились и понравились друг другу, он часто говорил, чтобы я предоставила все решать ему и не забивала себе голову никакими делами. Поскольку я привыкла обсуждать с отцом и братьями все, что меня хоть как-то касалось, мне показалось странным перестать принимать решения. Я твердо верю, что в любом деле одна голова – хорошо, а две – лучше.

– И что было дальше? Майри улыбнулась:

– Он постепенно приучился доверять мне. Если ты проявишь терпение, то же случится и с Гектором. – Она улыбнулась еще шире. – Я-то не имела ни твоего терпения, ни спокойствия. Однажды даже столкнула Лахлана в пролив.

– Не может быть!

– Однако это так.

Кристина попыталась представить, что бы в этом случае сделал с ней Гектор.

– А он что?

Майри расхохоталась:

– К счастью, мне удалось сбежать, прежде чем его вытащили из воды. Он предупредил меня, чтобы я не пыталась повторить что-либо подобное, если не хочу поплатиться. Я ответила: «Хочешь остаться сухим – веди себя прилично».

Кристина покачала головой:

– Я завидую тебе – у вас такие легкие отношения. Мне бы хотелось искупить перед Гектором свою вину, но иной раз так и подмывает сказать ему в лицо, что я думаю о его приказах.

Майри пожала плечами:

– Так и скажи, сомневаюсь, что он тебя съест. Что касается искупления, оно невозможно. Да, ты могла поступить иначе, но, что бы ты ни сделала, Маклауд не свернул бы с намеченного курса. Ты действительно думаешь, что могла бы его переубедить – его, такого упрямого и суеверного?

Поразмыслив, Кристина поморщилась от своей беспомощности и сказала:

– Нет, я бы все равно сдалась.

Майри кивнула:

– Мой муж говорит, что главное в жизни – научиться распознавать, что неизбежно и что нет. Мудрая философия.

– Все говорят, что Лахлан Любанох очень мудр.

– Чаще говорят, что он хитрый, но я согласна, что у него острый ум.

Они продолжили приятную беседу, и Кристина обнаружила, что рассказывает Майри больше, чем кому бы то ни было раньше. Экзальтированный характер тетушки не располагал к откровенности – да леди Юфимия и не поощряла ее. Что до сестер, то Адела казалась сочувствующим слушателем, но ее жизнь была так далека от забот Кристины, что та стыдилась обременять ее своими волнениями или мечтами. Мариота же не имела времени заниматься чужими мыслями, так как была слишком занята своими. Она так часто просила Кристину о помощи, что о делах самой Кристины не могло быть и речи.

В тот вечер, готовясь ко сну, она поняла, насколько была одинока в своей большой семье. С момента встречи с Майри все изменилось. На следующий день, готовясь к отъезду, та сказала:

– Ты должна побыстрее приехать ко мне. Возможно, ты захочешь пригласить к себе погостить кого-то из сестер или вашу чудесную тетушку. Они с удовольствием помогли бы тебе привести замок в порядок, тем более что ты скучаешь по ним. Если вокруг будут родные люди, тебе не будет так одиноко.

Кристина недолго обдумывала этот совет – она сразу же последовала ему. Вызвав дворецкого – достойного человека, который хорошо знал свое дело и с готовностью давал ей необходимые справки о слугах, – она спросила, как лучше отправить родным приглашение.

– Скажите, что им передать, и я сразу пошлю лодку в Гленелг, миледи.

Она чуть не спросила, не следует ли сначала спросить разрешения у Гектора, но быстро отбросила эту мысль.

– Хорошо, так и сделаем. Судно может и привезти гостей сюда?

– Да, если прикажете.

– Сколько займет дорога? – поинтересовалась Кристина.

– День туда, день обратно, и пока гости соберутся в путь. Сколько гостей изволите пригласить?

– Думаю, всего двоих – сестру и тетю.

– Тогда понадобится одна лодка. Вернутся они к вечеру послезавтра или днем позже, все зависит от расторопности приглашенных.

Скорость, с которой ее желание могло быть выполнено, заставила Кристину задуматься. Что подумает тетя? А главное – что подумает Маклауд? Она вспомнила, что Маклауд, как и Гектор, и Лахлан, наверняка уже уехал в Финлагган. Поэтому она не может пригласить Аделу, о которой подумала в первый момент. Если сестра уедет, Халамин останется на Мариоту, а это недопустимо. Кристина нежно любила Мариоту и скучала по ней, но она прекрасно знала ее недостатки и знала также, что ей не понравится лишняя ответственность, а Аделе она будет не в тягость.

Осознав, что скучает по Мариоте, Кристина решила, что предоставит ей решать – приезжать или нет в Лохбуи. Сначала ей пришло в голову, что Мариоте, возможно, будет неловко – ей самой на месте сестры было бы неловко. Но минутное раздумье привело ее к мысли, что практичная сестра уже наверняка забыла о Гекторе. В конце концов, теперь он муж Кристины и не может вызывать ее интереса. А путешествовать Мариота любит – тем более на баркасе, полном мускулистых гребцов, с которыми можно пококетничать.

Что касается самого Гектора, то, рассудила Кристина, ему будет приятно принять Мариоту в Лохбуи. Сама она была несколько смущена: нельзя было поручиться, что Мариота не начнет заигрывать с Гектором и торопить его с аннулированием брака. Но если ее не пригласить и предпочесть других сестер, она обидится… Решение было принято.

Кристина отдала свой первый настоящий приказ в роли леди Маклейн терпеливо ждавшему дворецкому и на следующее утро уже наблюдала, как уходит в залив баркас, держащий путь на Кайл-Ри за ее тетей и сестрой.

Гектор и Лахлан прибыли в Порт-Аскайг, гавань близ Финлаггана, за несколько дней до прочих советников его светлости. Лахлан, будучи мажордомом Макдональда, отвечал за готовность замка к приему советников и их свит, а также всех прочих, кто желал посетить Островной совет.

Основные постройки замка располагались на двух островах посреди Лох-Финлаггана – красивого озера между лесом и поросшими вереском холмами на острове Ила, в пятидесяти милях к югу от острова Малл. Дворцовый комплекс находился на Илеан-Мор – большем из двух островов, а совет заседал на меньшем. Здесь стоял массивный каменный стол великого Сомерледа – первого правителя, пытавшегося объединить острова. Тот союз продержался только до смерти Сомерледа за двести лет до описываемых событий, но Макдональду удалось восстановить его, и он уже сорок лет управлял островами.

Несмотря на обилие обязанностей, Лахлану все удавалось. Гектор же побывал на Иле, еще когда объезжал глав кланов с приглашением, и успел удостовериться, что все готово. Поэтому братьям оставалось только еще раз оглядеться и одобрить все приготовления. Гектор был правой рукой Лахлана и без сомнений осуществлял все его замыслы.

В Порт-Аскайге люди и лошади уже ждали их, и они сразу поскакали к Лох-Финлаггану, находившемуся от гавани примерно в пяти милях.

До этого момента, хотя братья много разговаривали, обсуждая дела, Лахлан почему-то обходил тему женитьбы Гектора. При встрече с братом, когда тот взошел на его баркас в зал иве Лохбуи, он вежливо выразил надежду, что Кристина здорова, но дальнейшее общение близнецов сосредоточилось на том, сколько судов каждый клан собирается выслать для эскорта Роберта Стюарта, к чему приведут споры вокруг сбора и продажи жира буревестников, и прочих вопросах, накопившихся со времени последнего Островного совета.

Гектор, чувствуя неловкость брата, замалчивавшего тему его неудачной женитьбы, и думая, что Лахлану почему-то понравилась Кристина, не хотел сам поднимать эту тему. Но наконец он решился.

– Поедем вперед, мне нужно с тобой поговорить.

– Как скажешь, – пожал плечами Лахлан. Он смотрел прямо перед собой, но Гектору показалось, что на лице брата промелькнула усмешка, и он поморщился. Если его положение казалось Лахлану забавным, от него не добьешься толку.

Несколько минут они ехали молча, пока не убедились, что ветер не донесет их слова до слуг.

– Я собираюсь как можно скорее начать дело об аннулировании брака. Если я все верно понимаю, придется обращаться к самому папе, – заговорил Гектор.

– Все верно… но я не советовал бы тебе избирать этот путь.

Гектор чуть не вспылил, но взял себя в руки.

– Ты же не думаешь, что я покорно подчинюсь подлой воле Маклауда!

– Я понимаю, тебе претит мысль о том, что он обманул тебя, но раз уж его замысел удался, любой твой поступок выставит тебя и весь клан Гиллианов в дурном свете. Если все, что ты говорил мне, правда, то Кристина – всего лишь невинная жертва своего отца. Более того, она милая девушка.

– Конечно, не тебя же на ней женили!

– Все так, но я руководствуюсь долгом перед кланом Гиллианов – нашим общим долгом.

– Повторяю вопрос: ты полагаешь, мне стоит смириться с подлостью Маклауда?

– Если она станет достоянием гласности, то – нет. Но раз он не собирается болтать об этом, мне кажется, следует подойти к вопросу тонко, чтобы не бросить тень на семью. Надеюсь, ты понимаешь, что, если дело дойдет до аннулирования брака, Маклауд постарается опозорить тебя.

– Ради Бога, ты заходишь слишком далеко!

– Зайду даже дальше. – Лахлан сурово посмотрел ему в глаза. – Не поступай опрометчиво. Гнев – плохой советчик. Взвесь все «за» и «против» и затем сделай так, как будет справедливо по отношению к Кристине.

– Ты хочешь, чтобы я оставил ее у себя?

– Я хочу того, о чем только что сказал, – отрезал Лахлан, – ни больше и ни меньше.

Гектор на минуту истово пожелал, чтобы им снова было по двенадцать лет: он мог бы сбить брата на землю и силой заставить согласиться со своим мнением. Но затем он вспомнил, что даже в то время Лахлан частенько брал над ним верх – не руками, так головой. И теперь, как бы то ни было, именно он исполнял роль главы клана Гиллианов, и Гектор знал, что, если бы он искал поддержки у отца, Йен Дубх стал бы на сторону Лахлана и велел Гектору поступить так, как советует Лахлан.

Иногда Гектору казалось, что он просто придаток Лахлана – рука или нога, а своей воли у него вовсе нет. Даже его обширные владения и замки были обязаны своим появлением уму брата: они перешли к Гектору в качестве приложения к тем землям и той власти, которых добился Лахлан.

Гектор любил своего брата и был верен ему и клану Гиллианов. Однако ему казалось, что в данном случае Лахлан безосновательно принял командный тон, и возмущение заглушало совесть.

Лахлан осторожно покосился на Гектора, и тот понял, что брат читает его мысли. Через несколько минут, когда они завидели Лох-Финлагган и древний камень, стоявший у его оконечности, Гектор сказал:

– Скоро приедет торжествующий Маклауд.

– Да, скоро. Макдональд стремится к миру со всеми Маклаудами: они родня Николсонов и дружат с Маккиннонами – это три самые распространенные фамилии на северных Островах. Более того, Маклауд из Гленелга обладает большим влиянием в Китейле, на острове Льюис и – через своего кузена – на Скае. Его светлости очень нужны все эти территории. Он стремится показать Стюарту, что Острова полностью под его властью и, значит, всецело поддерживают претендента на престол.

– А ведь из северных островитян мало кто поддерживает Роберта Стюарта.

– Так и есть, – ответил Лахлан. – Именно по этой причине я не желаю скандала и каких-либо осложнений. Я потихоньку разузнаю про аннулирование брака – прежде всего у нашего отца, большого знатока подобных тонкостей. Если ты начнешь расспрашивать людей сам, все сразу поймут, что ты хочешь избавиться от молодой жены, а это мало кому из островитян придется по вкусу. Придется представить обоснования.

– Она помогала своему отцу в его грязных делишках, – сказал Гектор и сразу устыдился: разве не он недавно уверял Кристину, что понимает ее положение?! Он нахмурился и признал свою неправоту: – На самом деле я сказал, что не стану обвинять ее, так что теперь нельзя использовать данный довод против девушки.

– Верно, и это осложняет положение, даже несмотря на юридическое право детей противостоять желаниям родителей. Если мы выставим против нее такое обвинение, это будет по меньшей мере ханжеством – если не бессмысленной жестокостью.

Гектор не мог не согласиться с братом. Однако ему было очень важно заставить Маклауда признать свою низость, и если Лахлан или его светлость попытаются запретить ему призвать мерзавца к ответу, его ярость не будет знать границ. Он понимал, что затевать ссору во время Совета неразумно, но и проглотить обиду не мог. Надо все тщательно обдумать. Обычно Лахлан думал за двоих, но Гектор полагал, что и сам сможет решить данный вопрос.

Кристине нравилось в Лохбуи. Никогда прежде она не пользовалась такой властью. Слуги Гектора, а также работники и горничные, присланные Майри, беспрекословно повиновались ей. Сразу после отхода баркаса в Гленелг Кристина воспользовалась приглашением Майри и провела у нее в Дуарте целые сутки – там за обедом она познакомилась со своим свекром.

Тот оказался высоким, стройным седоволосым мужчиной с проницательным взглядом синих глаз и элегантными манерами. Зная, с каким почтением относятся к нему оба брата, Кристина была приятно удивлена его простотой в обращении и обаянием.

– В том, что мы ранее не встречались, вина не только Гектора, – сказал ей Йен Дубх с вежливой улыбкой. – Он приглашал меня на свадьбу, но я так увлекся историческими изысканиями, что не смог оторваться от этого занятия.

Она грустно улыбнулась в ответ:

– Если вам известна история этого брака, сэр, полагаю, вы должны радоваться своему отсутствию на этой свадьбе.

Он покачал головой:

– Браки по расчету – не важно чьему – часто оказываются весьма удачными.

Он так сильно отличался от Маклауда, что поначалу Кристина не знала, как вести себя с ним. Однако он продолжал поддерживать с ней негромкую беседу до конца обеда, и к тому моменту, когда Йен Дубх вернулся к своим документам, Кристина уже была им полностью очарована.

Майри предупредила ее, что они вряд ли встретятся еще раз за время визита Кристины.

– Он полностью уходит в свои книги, – пояснила она. – Я посылаю за ним слугу, когда подают на стол, и он всегда говорит, что придет, но в девяти случаях из десяти он просто забывает это сделать, и мне приходится отправлять еду в его комнату.

Однако в тот вечер Йен Дубх удивил ее тем, что вышел к ужину и спросил Кристину, нет ли у нее каких-либо просьб к нему.

– Насколько я помню, Лохбуи плохо обставлен, – добавил он. – Но я скоро вернусь в Сейл и прикажу моим людям отобрать необходимые вещи, чтобы вы могли взглянуть на них, когда захотите. Уверен, вам что-нибудь пригодится.

Тепло поблагодарив его, Кристина уверилась, что ее мужу очень повезло с отцом. После беседы о ближайших изменениях в Лохбуи Майри обещала Кристине выслать ей баркас с мебелью, что и было сделано через два дня.

Кристина была изумлена как скоростью получения этого подарка, так и широтой выбора присланного. Но капитан баркаса заверил ее, что все эти вещи не пришлись ко двору в Ардторнише и Дуарте и только занимали там место и что леди Майри просит Кристину пользоваться ими так долго, как ей заблагорассудится. Среди мебели нашлись и несколько многоцветных гобеленов, и Кристина велела повесить их на стены большого зала, чтобы там стало теплее.

Изучая замок, она обнаружила в меньшей из двух башен небольшую пустую комнату и решила сделать ее своим тайным убежищем. Комнаткой никто не пользовался, и Кристина выбрала среди присланного несколько предметов мебели для нее.

Она привезла с собой кое-что из Халамина, в том числе доставшийся ей от матери сундучок – на крышке была подушка, вышитая самой леди Анной, – и вязаную шаль, которую мать часто носила. Кристина сама отнесла в комнатку эти вещи и любовно расставила и разложила их по своему вкусу.

В сундучке хранилось ее шитье, и она поставила рядом с ним стул, на спинку которого накинула шаль, чтобы иногда закутываться в нее. В комнате был крохотный открытый камин – зимой там наверняка было дымно или холодно, но сейчас, весной, Кристине было приятно здесь находиться, особенно когда на единственном окне была задернута тяжелая штора.

В Халамине у девушки не было места, которое она могла бы назвать только своим. Она делила спальню с Мариотой и Аделой, и каждый уголок замка служил определенной цели. Даже когда она покидала замок ради пешей или конной прогулки, чаще всего одна или несколько сестер сопровождали ее.

Большую часть жизни Кристина мечтала об уголке, который могла бы назвать своим, – об убежище или тайном приюте, куда бы она могла удалиться, чтобы подумать или просто побыть одной. Теперь она обрела такое место и была счастлива. Угольку и Золушке оно тоже понравилось. Каждый раз, когда она уходила в комнатку, они бежали за ней и сворачивались там в смешной серо-черный клубок, удовлетворенно мурлыкая.

Майри нашла для Кристины экономку – приятную женщину по имени Альма Галбрайт, которая оказалась доброй и умелой и даже смогла подружиться с поваром Гектора, Калумом. Тот относился к своим обязанностям очень ответственно и не терпел вмешательств в свою работу. Готовил же он так, что для воинов и слуг эти блюда сойти еще могли, но для мужа и гостя, по мнению Кристины, требовалось нечто совсем иное.

Хоть Альма и вошла в доверие к Калуму, Кристина вскоре увидела, что экономка чересчур добра и тиха и не справится с ним. В конце концов, последнее слово в этих вопросах всегда оставалось за хозяйкой. Поэтому, зная, что если еда в Лохбуи окажется хуже, чем в Халамине, Мариота скажет свое веское слово, Кристина смело вошла на кухню накануне того дня, когда гости должны были прибыть из Гленелга.

– Калум, – сказала она, – я ожидаю, что мои тетя и сестра скоро приедут сюда погостить на пару дней, и хотела тебе сказать, что еда, которую ты подавал нам до сих пор, была обильной, однако не столь вкусной, как та, к которой привыкли мои гости.

– Ради Бога, леди, я готов готовить вам, как скажете. Хозяину было все равно. Главное – баран или бык на столе, а так он ел все подряд. Так мы с парнями и не изощрялись готовить, раз ему нравится.

– Если ты не против, я дам тебе некоторые рецепты из Халамина, – предложила Кристина. – Тетя и сестра будут рады, если ты приготовишь несколько знакомых блюд специально для них.

Уладив вопрос, она осмотрела спальни и решила, что не стоит добавлять в них мебель и лучше пожить сначала несколько месяцев с той, что прислала Майри. Если Гектору будет чего-то не хватать или он захочет что-то заменить, это можно будет легко сделать.

Баркас прибыл на следующий день. Узнав о его прибытии сразу, как только судно вошло в залив, Кристина устремилась на пристань, но первой на берег сошла не леди Юфимия и не Мариота.

– Где Золушка и Уголек? – спросила Изобел, подбежав к сестре и крепко обняв ее. – Они очень выросли?

– Дорогая, прошло каких-то десять дней!

– Кристина! Как я рада видеть тебя снова, – воскликнула Мариота, подходя к ней с объятиями. – Я так скучала! Адела все делает не так!

– Я тоже скучала о тебе, дорогая. Я так рада, что ты приехала.

– Как я могла не приехать? – сказала Мариота с изумлением. – Мне хотелось повидать тебя и место, где мне было суждено жить. Здесь красиво? Мне уже пора впадать в отчаяние от роскоши?

– Ах, милая моя, – воскликнула леди Юфимия, которой слуга помогал сойти на берег, – ты не должна так говорить. Я знаю, что тебе любопытно узнать, где теперь живет Кристина, но будь же тактичнее в своих вопросах, а лучше подожди, пока она сама расскажет тебе то, что сочтет нужным. Я и сама хочу узнать побольше, да и Изобел, уверена, тоже. Кристина, ты наверняка удивлена тому, что с нами Изобел. Но если ты думала, посылая за нами слуг – ах, как это было неожиданно! – что твой отец уже уехал в Финлагган, ты горько заблуждалась. Он не уехал. И поэтому…

– Правда-правда, – перебила Изобел. – Он сказал, что если ты отнимаешь у него и леди Юфимию, и Мариоту, стоит присоединить к ним и меня, потому что только ты умеешь справляться со мной. Скажу честно, я благодарна ему за эти слова.

Мариота вздохнула:

– Изобел, ты становишься ужасной болтушкой. Помолчи хоть пять минут, дай поговорить другим.

Изобел встряхнула косичками, но не стала спорить, а спросила:

– Так где же они? Кристина улыбнулась:

– Наверняка спят или играют у огня в большом зале. Если ты побежишь по этой тропинке, она приведет тебя прямо к ним. Я могу договориться, чтобы, пока ты здесь, тебе давали пони[5] для прогулок. Однако должна сразу предупредить, что Гектор запретил кататься в одиночку. Слуги не разрешат тебе выезжать за пределы замковой стены без сопровождения.

Изобел обещала быть осторожной и побежала вперед. Проводив ее взглядом, тетя Юфимия нахмурилась:

– Ты хочешь сказать, что здесь опасно?

– Нет, не в том дело, – заверила ее Кристина и попыталась все объяснить, пока они поднимались по лестнице в замок.

– Тогда, очевидно, леди Майри тоже ездит не одна, – предположила Мариота, когда Кристина сказала, что аристократки на Островах часто пользуются сопровождением.

– Так и есть, – отозвалась Кристина.

Мариота кивнула, но Кристина заметила, что в отличие от Изобел она не обещала пользоваться помощью слуг во время прогулок. Зная упрямство сестры в достижении личных целей, она решила проследить, чтобы Мариота не смела нарушать приказов Гектора – хотя бы до тех пор, пока сама Кристина не определит для себя, насколько они серьезны.

Хотя до приезда мужа оставалась целая неделя, она пролетела незаметно. Родственники ужинали в большом зале, полагая, что впереди у них еще пара дней, и вдруг Кристина вскрикнула от изумления: Гектор и Лахлан входили в замок.

Заметив, как нахмурился муж при виде нового убранства помещения и как он еще больше потемнел лицом, увидев сначала Мариоту, затем Изобел и тетю Юфимию, она замерла. Но воин вежливо приветствовал гостей, а затем прошел к столу, занял свое обычное место, указал Лахлану, где сесть, и велел слуге отрезать ему мяса. Затем он обратился к Кристине:

– Надеюсь, для наших гребцов найдется еда.

– Конечно, сэр! У вас чудесный повар. Я не ожидала вас так рано, но он уже пару дней как готов к встрече.

– Кристина сказала ему, чтобы он всегда был наготове – мало ли когда вы вернетесь, сэр, – подхватила Изобел, тепло улыбаясь.

– Очень хорошо с ее стороны, – ответил Гектор. Снова пытливо взглянув на жену, он добавил: – Верно ли я понимаю, что ты произвела здесь большие перемены?

– Верно, сэр, – призналась она, осторожно глядя на него, но чувствуя, что он успокаивается.

– Мы поговорим об этом после ужина, – продолжил Гектор. – Ты, конечно, рассчитываешь, что я их все одобрю.

Заставив себя улыбнуться, Кристина повернулась, чтобы приветствовать Лахлана и представить ему своих родственников. Его легкое куртуазное обхождение заставило ее расслабиться, но вскоре она поймала взгляд мужа, и сердце ее снова сжалось.

Глава 8

За предыдущую неделю Кристина и ее гостьи приобрели привычку после ужина уходить в комнату подле большого зала, где они могли уютно устроиться на устланных подушками скамьях и табуретах со спинками, заняться шитьем и побеседовать. Иных развлечений им не требовалось. Теперь же Кристина почувствовала свое упущение, так как не могла придумать повод, чтобы задержать своих родственниц или деверя за столом после завершения трапезы. А этот момент наступил очень скоро, потому что, едва опустошив тарелку, Лахлан улыбнулся и сказал:

– Благодарю за прекрасный ужин, мадам, это лучшее, что я ел в этих стенах. Вы проделали гигантскую работу за несколько дней. Я впечатлен.

– Спасибо, сэр, – искренне обрадовалась она, – надеюсь, вы заночуете у нас?

– Признателен за приглашение, но сегодня не могу, – ответил тот. – Тороплюсь домой к жене и детям. Я слишком долго не видел их и очень соскучился. Однако мы наверняка увидимся в Ардторнише или даже раньше, а до тех пор позвольте откланяться.

И всего через несколько минут ни его, ни слуг уже не было в замке.

Мариота взмахнула ресницами, взглянув на Гектора, и как ни в чем не бывало сказала:

– Кристина говорила нам, что вы ездили в Финлагган, сэр, и присутствовали на Островном совете. Но она ничего не знает о ваших делах – надеюсь, вы расскажете нам, что там происходило.

Кристина отметила, что во время ужина взгляд Гектора иногда скользил по ее прелестной сестрице, но вряд ли его можно было упрекнуть – в тот вечер Мариота была красива, как никогда. Ее изумрудно-зеленое платье оттеняло цвет глаз, и, поскольку они не ждали гостей, мягкие кудри были отчасти убраны в пару кос, начинавшихся у маленьких, чудесной формы ушей и венчавших голову чудесной короной.

Гектор улыбнулся ее словам, но покачал головой и сказал:

– Это были мужские разговоры, очень долгие – вам они показались бы смертельно скучными.

Кристина удивленно сказала:

– Но женщинам не воспрещено присутствовать на заседании Совета, сэр, и леди Майри рассказывала мне, что до рождения детей она частенько сиживала там – даже ребенком.

– Нуда, леди Майри – дочь его светлости, и он всегда баловал ее, – откликнулся Гектор, не сводя глаз с Мариоты.

– Возможно, – сказала Кристина. – Однако мне кажется…

Она замолчала, не договорив. Муж ее не слышал.

Гектор улыбался Мариоте, и та улыбалась в ответ, пронзая его тело тысячей стрел страсти. Она была великолепна! Почувствовав, что стало странно тихо, он отвел от нее взгляд и оглядел присутствующих. Кристина смотрела на него хмуро, и он спохватился, как в детстве, когда на него вот так же смотрела мать.

Он был растерян, но смутно помнил последнее, что сказал Кристине, и сообразил, что его слова можно было истолковать как критику Макдональда или Майри, а еще что обычно говорливая леди Юфимия почему-то не вступает в разговор. Он нахмурился и спросил жену:

– Что такое?

Кристина не успела ответить, как вместо нее заговорила Изобел:

– Она говорила с вами, но вы не слушали, потому что таращились на Мариоту.

– Он не таращился, – нетерпеливо возразила Мариота. – Изобел, ты самый невыносимый ребенок на Островах, и я думаю, что, если ты не способна вести себя как подобает, тебе стоит немедленно выйти из-за стола.

– Но я только сказала…

– Не надо, Изобел, – мягко сказала Кристина. – Можешь остаться, но впредь постарайся не отвечать на вопросы, заданные не тебе. Я просто хотела сказать, сэр, что вам стоило бы ответить на вопрос Мариоты. Женщине нет необходимости быть дочерью его светлости, чтобы знать, что делается на Островном совете.

– Верно, верно, – сказал он, почувствовав благодарность к ней за то, что она так дипломатично разобралась с сестрами и ему не пришлось напрягаться, чтобы вернуться к разговору. Однако он счел нужным добавить: – Я не хотел никого унизить, просто женщины редко интересуются нашими делами в Финлаггане.

– Но ведь Мариота заинтересовалась, да и леди Юфимия наверняка тоже.

В нем поднялось раздражение, и если бы леди Юфимия не сидела тут же и не переводила глаза с одного на другую, словно птичка, он бы быстро запретил жене разговаривать с ним в таком покровительственном тоне.

Изобел снова вмешалась:

– Вы наверняка очень важный чиновник, сэр, раз принимаете участие во встречах с правителем Островов. Он хороший человек?

С облегчением повернувшись к ней, он ответил:

– Он наделен громадной властью, девочка, и очень умен. Полагаю, многие сказали бы, что он добр – конечно, с теми, кто не нарушает законы Островов. Тебе понравилось у нас?

– О да! – воскликнула Изобел. – Кристина устроила, чтобы я каталась на лошади каждый день.

Гектор взглянул на Кристину:

– Надеюсь, ты не позволяешь ей кататься одной.

Изобел наморщила лоб и сказала:

– Не понимаю, почему вы запрещаете это, сэр. Дома я часто каталась одна.

– Она ездит кататься одна? – спросил Гектор, на этот раз легко встречая взгляд Кристины.

– Нет, сэр, – спокойно ответила та. – Все мы следуем вашим указаниям.

– Хотелось бы надеяться, – сказал он, улыбнулся всем и добавил: – Простите нас – мы оставим вас до утра. Как вы понимаете, у меня есть что обсудить с Кристиной.

Мариота надула губки:

– Если бы вам было не все равно, сэр, вы бы никогда не оставили меня с тетей и маленькой сестренкой. Истинный джентльмен не оставляет гостей без попытки развлечь их.

Изобел хихикнула:

– Если тебе нужны развлечения, Мариота, посмотри, как играют котята. Они наверняка на кухне. Принести их тебе – или мы сами можем поиграть…

– Не заставляй меня вновь просить тебя придержать язык, Изобел! Ты пожалеешь, – резко ответила Мариота. Затем, снова придав лицу выражение нежного упрека, она обернулась к Гектору: – Понимаете, сэр? Вы несправедливы!

Гектор усмехнулся. Ему льстили ее заигрывания, но когда Кристина встала и сделала слугам знак убрать со стола, он вспомнил, как много хотел сказать ей. Он обратился к Мариоте:

– Обещаю найти вам развлечения. Хороший хозяин не позволит гостям скучать. Полагаю, вы любите верховую езду?

– Да, люблю, и привезла с собой неплохой костюм на этот случай.

– Тогда, смею надеяться, вы прокатитесь со мной утром после завтрака?

– И я тоже? – спросила Изобел.

Как бы ни хотелось ему отказать девочке, он понимал, что не сможет это сделать, не подчеркнув свое желание превратить обычную прогулку в интимное свидание. Да и разочаровывать дитя ему не хотелось, потому что этот ребенок ему очень импонировал.

– Да, милочка, и ты тоже. А теперь мы просим прощения и желаем всем спокойной ночи. Идем, дорогая, – улыбнулся Гектор.

Он коснулся ее спины, направляя девушку к двери. Когда Кристина подобрала юбки, чтобы сопровождать его, Гектор заметил, что ее рука дрожит. Это неплохо. Она явно взяла слишком много воли в его доме, ей стоило напомнить, кто здесь хозяин.

Кристина пыталась подавить гнев, овладевший ею при виде Гектора, откровенно отвечавшего на заигрывания Мариоты, но чувства переполняли ее, и она не знала, чему их приписать. Она искренне любила сестру и верила, что Мариота знает себе цену и никогда не перейдет границы дозволенного.

Однако сейчас все было иначе. С одной стороны, Кристина испытывала вину, отняв у сестры мужа, который, как она себя убедила, был той необходим. С другой – ее бесило то, как Гектор вел себя с момента возвращения. Она опасалась, что может дать волю чувствам. Даже будучи ребенком, Кристина почти никогда не поддавалась сильным переживаниям – каждый раз ее отчитывали или наказывали. Для взрослого наказание за подобные выходки было бы куда серьезнее. Он мог потерять уважение окружающих.

Леди не должна позволять эмоциям брать над собой верх. Мариота же всегда отстаивала право на инакомыслие. Ее поступками двигали чувства, а не ум, и в этом заключалась ее натура. Со временем семья привыкла, что от нее можно ожидать всего, что угодно. Поэтому Мариота вела себя свободнее многих женщин. Она была живым, озорным, импульсивным ребенком, почти как Изобел, только не такая отчаянная.

Маклауд души не чаял в Мариотте, потакая ее прихотям, чем портил девушку, как говорила леди Юфимия. Если Мариота шалила, Маклауд наказывал Кристину, так как та была старше и должна была следить за поведением сестры. И Кристина уяснила, в чем ее долг, и по мере того как у нее появлялись новые сестры, она принимала на себя ответственность и за них тоже.

Смерть леди Анны потрясла их всех, но внешне казалось, что Мариота страдала особенно сильно. Целыми неделями она не произносила ни слова. Затем она резко вытащила себя из своего горя и ухватилась за дела, которые ранее совсем ее не интересовали. Она запретила горничным убираться в спальне, которую делила с Кристиной и Аделой, и наводила там порядок сама – день за днем. Это длилось не слишком долго – Мариота быстро устала, но еще долгие месяцы она выглядела неестественно ранимой – легко обижалась, легко огорчалась, гневалась и впадала в неистовство.

Такие перепады были не для Кристины. Внезапно нахлынувшее желание накричать на мужа или бросить в него чем-нибудь смутило ее. Молча шагая рядом с ним вверх по лестнице, вившейся сквозь толстую северную стену главной башни, она не осмелилась даже спросить его, куда они направляются, – не говоря уже о том, чтобы вылить на него всю горечь, накопившуюся в душе.

Кристина устрашилась, что когда-нибудь ее мысленные упреки прорвутся наружу и ее ярость не уступит скандалам, которые закатывала Мариота. Тогда, казалось девушке, земля разверзнется под ее ногами и поглотит ее.

Когда они добрались до каменной площадки перед дверью в спальню Гектора, он распахнул дверь и жестом велел ей войти. Последовав за женой, он остановился на пороге и в изумлении оглядел помещение.

– Ради Бога, ты перевернула мою спальню вверх дном! Прижав вспотевшие ладони к юбке, она обернулась к мужу и, пытаясь сохранить спокойствие, проговорила:

– Прошу простить меня, сэр, если я неверно поняла ваши слова при отъезде в Финлагган, но мне показалось, вы позволили мне распоряжаться здесь всем на свое усмотрение. Я просто постаралась сделать это помещение более удобным для вас. Но если не получилось, я прикажу восстановить все, как было.

Гектор подошел к узкому полукруглому окну и осмотрел ставни.

– Ты распорядилась их отполировать и покрыть маслом. Еще недавно они были шершавыми и тусклыми, а теперь блестят.

– Да, сэр, их зачистили и пропитали маслом. Они рассохлись, и если их не смазывать регулярно, скоро придется делать новые ставни.

– Все так. Я редко задумываюсь о таких вещах.

– Вы слишком заняты, сэр, заботами более важными.

– Верно, девочка, и ты хорошо сделала, позаботившись о ставнях. Но откуда здесь балдахин? У тебя не было времени сшить его, не говоря уже о том, чтобы вышить всех этих птиц и цветы.

– Вам не нравится вышивка?

– Не могу сказать, что нет, хотя воину и негоже спать в ромашковом поле. Я просто пытаюсь понять, как тебе удалось так много сделать за такой короткий срок и во сколько мне все это обошлось. Вообще-то мне кажется, такие существенные изменения стоило обсудить со мной и заручиться моим согласием перед началом работ.

– Мне это ничего не стоило, кроме времени и сил, – последовал быстрый ответ. – Большая часть этих предметов привезена от леди Майри, которая отправила нам вещи из Ардторниша и Дуарта, чтобы мы пользовались ими, пока не решим, как лучше обставить замок. Леди сказала, что мы можем взять себе все, что сочтем нужным, а остальное вернуть, когда оно станет мешать.

Это очень мило с ее стороны, но если вы не желаете быть в долгу у своего брата и его…

– Нет-нет, дело не в этом, – сказал Гектор. Кристина подождала, но он молчал, и она решила пока не сообщать ему, что Йен Дубх также предлагал им вещи из Сейла.

Гектор молчал и думал о том, что действительно разрешил ей делать в Лохбуи все, что вздумается, так что теперь не имел права высказывать недовольство. А его мучили сомнения, заключавшиеся в том, что после аннулирования брака прекрасная Мариота могла не одобрить изменения, произведенные Кристиной.

Он заметил, что жена терпеливо ждет его дальнейших указаний, и устыдился. Затем пожал плечами и произнес:

– Ты сделала замок намного уютнее, и это хорошо, ибо за время Совета я пригласил нескольких людей переночевать у нас перед отправкой в Ардторниш на празднование Прощеного вторника.

– Сколько?

– Я не знаю… Это имеет значение?

– Не слишком большое, но мне необходимо знать, ожидается ли пара семей или сто человек.

Гектор ухмыльнулся:

– Я могу сосчитать, но вряд ли сто.

– Тогда не трудитесь, сэр. Я знаю, что делать, а если мне понадобится помощь, я уверена в Майри.

– Умница, – сказал он. – Думаю, я схожу в службы и проверю, не случилось ли чего за время моего отсутствия.

Кристина чуть не сказала ему, что там тоже все в порядке – дворецкий позаботился, – но удержалась, решив, что пусть лучше муж отправляется по делам, нежели флиртует с Мариотой. Вспомнив об обещании, данном им сестрам, она сказала:

– Не забудьте распорядиться, чтобы после завтрака нам приготовили лошадей для утренней прогулки, сэр.

Он посмотрел на нее в недоумении, как будто уже забыл об этом, но затем огорченно протянул:

– Завтра не получится. Я приказал своим людям начать с раннего утра готовить судна к отплытию, чтобы во время приезда Стюарта они были в абсолютном порядке. Тебе придется извиниться за меня, но скажи Мариоте, что в следующий раз мы обязательно совершим верховую прогулку.

Усомнившись, стоило ли приглашать свою очаровательную сестру в Лохбуи, Кристина подождала, чтобы убедиться, что не столкнется с мужем по пути, и пошла в комнату, где ее ждали тетя и сестры.

– Гектор зол на тебя? – спросила Мариота, стоило Кристине войти.

– Боже мой, дорогая, женатых людей нельзя спрашивать о столь личных вещах, – строго сказала леди Юфимия. – Даже если тебе не терпится узнать, что случилось, задавать вопросы – непозволительная грубость, тем более когда человек, с которым ты разговариваешь, – хозяйка дома, да еще твоя старшая сестра.

– Во всяком случае, выглядел он злым, – настаивала Мариота.

Изобел фыркнула:

– Мне показалось, он отходил от потрясения, вызванного присутствием в доме толпы женщин из клана Маклаудов. Ведь ты не предупредила его, что собираешься пригласить нас, правда, Кристина?

– Нет, потому что и не собиралась, пока ко мне не приехала в гости леди Майри. Она предположила, что мне скучно без мужа, и я поняла, что так оно и есть. А когда я узнала, как просто было бы привезти вас из Халамина, то уже не могла ждать. Но он не упрекал меня за ваш приезд, Изобел. Он был просто удивлен всеми теми переменами, которые я предприняла в его отсутствие.

– Он оказался более властным, чем я предполагала, – сказала Мариота. – Мне нравятся сильные мужчины – хотя кому они не нравятся? – но он заблуждается, если полагает, что я позволю ему диктовать мне условия или что мне нужен вооруженный эскорт для прогулок по острову Малл. До сих пор я старалась доставить тебе удовольствие, Кристина, но теперь, когда я убедилась, что кругом спокойно, прошу тебя запомнить, что я привыкла сама защищать себя. А если Гектор полагает, что в Кинтейле безопаснее, то он ошибается. Просто нужно знать, где безопасно ездить, а где нет, и утром на прогулке я ему так и сообщу.

Кристина подавила вздох, вспоминая множество неприятных разговоров с отцом, которому очень не нравилась привычка Мариоты разъезжать в одиночестве, но он считал, что в этом виновата Кристина, не сумевшая приструнить сестру. Даже Маклауд понимал, что Мариота всегда все делает по-своему, и если уж ему не удавалось обуздать девушку, Кристине тем паче. Однако Гектор отдал свое распоряжение, и на него можно положиться – он заставит гостью слушаться. Зная характер сестры, Кристина решила предупредить ее.

– Боюсь, что Гектор не сможет завтра уделить нам время, – сказала она, – но он поручил мне передать тебе, что обязательно сдержит слово. Надеюсь, вы с Изобел прокатитесь со мной. Мы еще не ездили вдоль берега на север, по направлению к Дуарту, и завтра можем отправиться туда.

– Мы сможем навестить леди Майри? – спросила Изобел. – Мне бы хотелось увидеть ее снова.

– Это слишком далеко, если только мы не останемся на ночь, – сказала Кристина. – Но может быть, в другой день мы сможем поплыть к ней в гости на баркасе. Из Дуарта открывается чудесный вид на залив Лорн и пролив острова Малл.

Изобел не успела ответить, как ее перебила Мариота:

– Было бы приятно проехать немножко вдоль берега и посмотреть остров, но я бы предпочла отправиться на запад вдоль южного края острова. Там мы тоже еще не были.

– Тогда так и сделаем, – обрадовалась Кристина. – Я скажу, чтобы лошадей подали сразу после завтрака.

На следующее утро она встала в обычное время и поспешила на кухню, чтобы убедиться, что у повара все готово. После этого Кристина пошла в зал, где тетя и сестры уже ждали ее за большим столом.

– Какое чудесное утро, – сказала леди Юфимия.

– Да, чудесное, – согласилась Кристина. – Прокатишься с нами, тетя?

– Нет-нет, – воскликнула леди Юфимия. – Не желаю прыгать, как мяч, на спине животного. Я езжу только по необходимости – и без седла, как вы, не умею кататься. А ведь седло – это странное подобие корзины: качается и болтается в такт движениям коня, того и гляди, свалишься на землю или в ручей. Сомнительное удовольствие.

Кристина знала, что тетя откажется, но считала своим долгом пригласить ее.

– Чем же ты займешься, пока нас не будет? – спросила она с улыбкой.

– Посижу спокойненько с пяльцами и посмотрю, как пылинки танцуют в лучах света, – отвечала леди Юфимия с умиротворенной улыбкой. – Ты не можешь себе представить, дорогая, как это приятно – делать только то, что хочется. Никогда не могла себе этого позволить, но за твоими слугами совсем не нужно присматривать, да и ты не даешь мне поручений. Так что не беспокойся за меня.

– Если ты заскучаешь без дела, тетушка, только скажи, – отозвалась Кристина. – Уверена, мы что-нибудь придумаем. Какая красивая у тебя вышивка, – добавила она. – Если эта наволочка предназначена для Лохбуи, мне остается только благодарить тебя.

– Для Лохбуи, – призналась леди Юфимия. – Я хотела сделать тебе подарок.

Кристина обняла тетю.

– Милая тетушка, – сказала она, – когда твоя работа будет закончена, я удивлюсь твоему подарку так, как ты пожелаешь.

– Очень хорошо, тогда я спокойна.

– Леди Кристина, простите, что отвлекаю, но дело не ждет, – взволнованно сказала полненькая экономка, вбегая в комнату со стороны кладовой.

– Что стряслось, Альма? – спросила Кристина.

– Там сильно тошнит горничную.

– Боже! Надеюсь, ничего серьезного, – воскликнула Кристина.

– Может, съела что, но мало ли. А вдруг она нарочно, чтоб не работать? Хотя наша Тесс не такая.

– Я сейчас приду.

Леди Юфимия запротестовала:

– Вдруг она больна?! Ты можешь заразиться!

– И заразить нас, – добавила Мариота.

– Не говорите так, – сказала Кристина. – Тесс работает на меня, и нужно выяснить, что с ней. Наверное, ничего страшного, но проследить за порядком в Лохбуи – моя обязанность.

И без дальнейших объяснений она поспешила за экономкой и застала горничную в комнатке возле кухни. Девушка выглядела бледной и измученной, но не задыхалась. Казалось, больше всего ее удручало то, что о ее недомогании узнала Кристина.

– Миледи, мне так жаль, что я потревожила вас. Разве я хотела? Живот схватило, мало ли? Съела несвежее небось. А так я здорова!

– Очень может быть, Тесс, но мне кажется, тебе стоит отдохнуть здесь какое-то время, чтобы мы могли быть уверены, что опасность миновала. Альма, проследи, чтобы она не работала, пока ей не станет лучше.

– Хорошо, миледи, посмотрю. Раз вы здесь, не сходите ли со мной в кладовую? Я вот тут думала…

Следующие двадцать минут Кристина выслушивала умозаключения Альмы и одобряла ее идеи по пополнению запасов на протяжении года. Только закончив с делами, она вспомнила, что сестры все еще ждут ее в зале и наверняка уже обижаются.

Порадовавшись, что еще до завтрака оделась в костюм для верховой езды, Кристина поспешила в большой зал и увидела там мужа, только что вошедшего с лестницы, тетю, разворачивавшую свою вышивку и посылавшую служанку за пяльцами, и двух слуг, подметавших крошки. Сестер в комнате не было.

– А где Мариота й Изобел? – спросила она. Гектор пожал плечами и взглянул на леди Юфимию, которая нахмурилась:

– Мариота сказала, что они пошли искать тебя, дорогая, чтобы ехать на прогулку. Ты их не видела?

Опасаясь, что их истинные намерения были совсем другими, но не желая выдавать свои подозрения при Гекторе, Кристина сказала:

– Нет, не видела. Надо поискать их.

– А где ты была? – спросил Гектор.

– Одна из горничных заболела, – объяснила Кристина. – Полагаю, Мариота и Изобел устали ждать меня и направились в конюшню.

– Тогда пошли найдем их, – сказал он дружелюбно.

– Я полагала, вы занимаетесь лодками, – произнесла она.

– Мои люди стелют доски, чтобы оттащить их на берег, – ответил Гектор, – и у меня уйма времени, чтобы пожелать твоим сестрам доброго утра. Так ты говоришь, в конюшню?

Кристина не сомневалась, что Мариота не могла просто так пойти в конюшню посмотреть на лошадь. Но если ее безрассудные сестры сделали что-то не то, им придется туго. Гектор не терпел непослушания.

Они молча спустились по лестнице во двор, откуда просматривалась конюшня. Заметив, что лошадей возле нее нет, Кристина посмотрела на Гектора. Его губы были сжаты в суровую прямую линию, и, словно почувствовав ее взгляд, он спросил:

– Думаешь, они внутри?

– Надеюсь.

Но она уже знала, что Мариота воспользовалась ее задержкой.

Переведя на нее взгляд, Гектор спросил:

– Они могли уехать без тебя? Она кивнула.

– Я не говорила слугам, чтобы их не пускали одних. А ты?

– Нет, девочка. Я надеялся, что ты сможешь сама проследить за исполнением моих распоряжений.

Несправедливость обвинения потрясла Кристину, то же самое часто говорил ей и Маклауд. Она глубоко вздохнула и сказала:

– Я слушалась вас, сэр. Я говорила им, что это и их обязанность, и до сих пор они вели себя достойно. Сегодня же не знаю, каким образом я могла бы их удержать, ведь они уехали, пока я была занята с Альмой и Тесс.

В ней шевельнулось новое подозрение, но она устыдилась его. Мариота наверняка не имела отношения к болезни Тесс.

Морщины прорезали лоб Гектора. К удивлению Кристины, он печально улыбнулся ей:

– Я чудовище – так мучить тебя из-за этого случая. Конечно же, они не привыкли к вооруженному сопровождению и просто не сознают, как это важно.

– Согласна с вами, сэр. Я и сама этого не сознаю, – призналась она, глядя ему в глаза. – Все, кого мне приходилось здесь встречать, были добры и приветливы и ко мне, и к ним.

Он кивнул:

– Рядом с Лохбуи все так и есть, но в других частях острова у клана Гиллианов есть враги, и главный среди них друг твоего отца, Зеленый аббат.

– Фингон Маккиннон?

– Да, он недолюбливает нас.

– Но почему? Со мной он всегда очень обходителен.

– Раньше ты была Маклауд, девочка. Теперь ты одна из нас… даже если это продлится недолго.

Эта пауза заставила ее на мгновение подумать, что его стремление к аннулированию брака ослабло, но она слишком хотела выяснить вопрос о Зеленом аббате и не обратила на нее большого внимания.

– Я все та же и остаюсь дочерью своего отца, сэр, – сказала она, – разве Фингон может причинить мне вред?

– Он и его родственники пойдут на все, лишь бы досадить мне, и если он полагает, что ты моя любимая жена – ведь ты говорила, что многие так все и восприняли, – то ты под ударом. Более того, если он сочтет, что сможет насолить мне, обидев тебя или твоих сестер, он пойдет на это без тени сомнения.

– Но почему? Разве это не оскорбит и моего отца?

– Возможно, но мы не можем рассчитывать на совесть Фингона Маккиннона.

– Воистину, сэр, сыны Гиллиана должны были сделать нечто ужасное, чтобы вызвать в нем такую ненависть. Вы можете мне рассказать?

Он оценивающе взглянул ей в глаза. Затем, вновь удивив ее, согласился.

– Он винит Лахлана и меня в смерти своего брата Найалла. Его не волнует то, что Маккинноны напали первыми.

– Я слышала о насильственной смерти его брата, – произнесла Кристина, пытаясь собрать воедино неясные воспоминания о словах отца. Она никогда не видела Найалла Маккиннона и не обратила внимания на подробности, если Маклауд и счел нужным поделиться ими. – Найалл Маккиннон был главой клана Маккиннонов и мажордомом его светлости, пока эту должность не занял ваш брат, так?

– Так, а еще он был отъявленным негодяем, – продолжал Гектор. – Стоило нам с Лахланом занять место отца в Островном совете, как он затаил злобу на нас за то, что мы держим в руках такую власть, не будучи, с его точки зрения, достаточно взрослыми и опытными. Это долгая история, но сейчас не время для болтовни. Где, черт возьми, твои сестры?

Они вошли в конюшню и застали там только двоих слуг, чистивших лошадей.

– Кто-нибудь из вас видел леди Мариоту или леди Изобел? – спросила Кристина.

– Мы оба, миледи, – ответствовал старший из слуг, с опаской поглядывая на хозяина. – Леди Мариота сказала, что вы не едете с ними, а потому просила передать вам, что они вернутся через час или два.

– Так и сказала? – угрожающе спросил Гектор.

– Так, милорд.

Было видно, как слуга судорожно сглотнул при вопросе хозяина.

– Отныне никто из вас не вправе позволять сестрам леди Кристины покидать замок без вооруженного сопровождения, – сказал Гектор. – Вы поняли меня?

– Да, сэр. Мы сказали, что поедем с ними, а она отказалась.

– Леди Мариота?

– Ага.

– С этого дня, – распорядился Гектор, – вы не должны спрашивать ее, просто отправляйтесь за ней. Если она попытается помешать вам, расседлайте ее лошадь.

– Простите, хозяин, она без седла. Хозяйка тоже завсегда без седла ездит.

Кристина прикусила губу, но муж только сказал:

– Мы здесь не для того, чтобы обсуждать привычки хозяйки. Не позволяйте леди Мариоте и леди Изобел выезжать в одиночестве, или мой гнев падет на вас. Ясно?

– Да, сэр.

– Подать нам лошадей.

– Сэр, ваша готова, а для леди Кристины щас заседлаем.

– Мне не нужно седло, – сказала она твердо. Гектор посмотрел на нее, но она смело встретила его взгляд.

– Женское седло слишком громоздкое, и без него я езжу намного быстрее, – сказала она. – Если наша цель – догнать их, нужно ехать, как они. Не волнуйтесь, – добавила она, – я не упаду.

– Не волнуюсь, девочка, – мрачно ответил он. – Я начинаю думать, что за тебя вообще не стоит волноваться.

Глава 9

Пока Гектор с Кристиной ехали на запад, над скалистым берегом острова, он сам определял курс. Она не могла знать наверняка, куда направились сестры, хотя слуга и указал на запад. А у Гектора были на этот счет свои соображения. Кроме путешествия из Халамина в Кайл-Ри, ей не приходилось ездить с ним верхом до этого, и Кристина отметила, что он превосходный наездник. Для жителя Островов – особенно для такого мощного – это было необычно.

Островитяне редко путешествовали по твердой земле, на кораблях им было привычнее. И большинство мужчин умели управлять любым судном – от рыбачьей плоскодонки до громадной галеры или бирлинна – особого судна шотландских вождей. Но Гектор Рейганох чувствовал себя в седле так же привычно, как и на баркасе.

Его губы были вновь угрожающе сжаты, челюсти напряжены. И предстоящей встречи с Мариотой он ожидал уже не с удовольствием или нетерпением. Кристина было открыла рот, чтобы напомнить мужу, что Изобел всего двенадцать лет и она просто последовала за старшей сестрой, – но передумала. Гектор знал об этом и сам, а если забыл, то слова Кристины только распалили бы его ярость. Довольно уже того, что, узнав об отсутствии девушек, он не устремился за ними один, а взял ее с собой.

– Ты хорошая наездница, – сказал он через пару минут.

– Спасибо, – откликнулась Кристина. – Я с детства езжу верхом.

– Маклауд действительно разрешал вам с сестрами совершать прогулки в одиночестве?

Она помедлила, но ответила честно:

– Ему это не нравилось, сэр, но места близ Халамина принадлежат Маклаудам на много миль вокруг и полностью безопасны для нас. Все соседи – наши родственники или союзники, так что обижать нас было некому, а если что-то случалось с лошадью или сбруей – было кому прийти на помощь.

Он кивнул:

– В Сейле такая же обстановка, а в Морверне все дружественны Макдональду… и тем не менее на Майри однажды напали прямо на холме за Ардторнишем.

– Боже, кто-то сильно рисковал!

– И поплатился за свое безрассудство. Но для меня этот случай только служил подтверждением того, что нигде не может быть абсолютно безопасно.

– Возможно, но в Гленелге не знают о подобных случаях. Даже мой отец поднимал этот вопрос только в присутствии посторонних, и мне всегда казалось, что он просто хвастается, так как хочет показать, что у него достаточно людей, чтобы обеспечить выезд любой из дочерей.

– Однако ваш дочерний долг – повиноваться, а не рассуждать, на чем основано мнение отца, – сурово сказал Гектор. – Надеюсь, к моим приказам такого отношения не будет.

– До сих пор вам было не в чем меня упрекнуть. Кристине показалось, что муж подмигнул ей. Но не успела она понять, правда ли это, как он твердо сказал:

– С твоей стороны было бы мудро продолжать в том же духе и впредь.

Как бы между прочим Кристина заметила:

– Леди Майри говорила, что женщинам на Островах приходится быть сильными и уметь делать почти все, что умеют их мужья, поскольку те проводят слишком много времени в разъездах. Мой отец тоже часто уезжал из дома.

– Не советую тебе следовать примеру Майри, – сказал он так мягко, что у нее спина покрылась мурашками. – Она не такая, как все, она дочь его светлости.

– И очень умная и доброжелательная женщина. Но если вы уедете, как же мне вести себя?

– Советоваться с дворецким и Альмой Галбрайт.

– Вот как, – пробормотала Кристина. Не стоило говорить мужу, что и дворецкий, и экономка уже сами привыкли обращаться к ней за советом. Решив отвлечь его внимание, чтобы он не вздумал уточнять, какие именно вопросы обсуждать со слугами, она спросила:

– Сэр, вы видите их следы?

Он улыбнулся, и ей страстно захотелось, чтобы Гектор делал это как можно чаще.

– Ну, кое-что мы обнаружили, – пояснил он. – Кажется, в направлении, указанном слугой, проскакали два пони, и я надеюсь, что это именно они, хотя эта дорога мне не нравится. Были и другие следы, ведущие на север, но если девочки отправились к Дуарту, нам не о чем беспокоиться. Почти вся земля между замками принадлежит нам или нашим родичам.

– А в эту сторону лежат владения Маккиннона? – догадалась Кристина.

– Так и есть. Девчонок стоило бы как следует высечь.

– Надеюсь, вы этого не сделаете, – сказала Кристина. – В конце концов, они ваши гостьи.

– Вообще-то, девочка, теперь они мои сестры так же, как и твои, и заслуживают такого же отношения. Если единственный способ убедить их соблюдать мои распоряжения – это наказание, то я накажу их для общего блага.

Кристина замолчала. Хорошо зная Мариоту и его отношение к ней, она не поверила, что Гектор воплотит в жизнь свою угрозу. Однако Кристина поняла его настрой и испугалась, что, если начнет обсуждать с ним этот вопрос, он может настроиться более решительно.

– Сюда, – вдруг сказал Гектор и свернул с узкой тропинки, по которой они ехали, направив лошадь вверх по крутому каменистому склону холма. Искривленные ветром низкие деревца и кустарники ютились между гладких валунов, ехать было сложно. Но пони Кристины был шустрым, и ей не составляло особого труда следовать за Гектором. С юго-запада сильно пахло морем, с неба ярко светило солнце, и воздух впервые был по-весеннему теплым.

Гектор упорно смотрел в одну точку на горизонте, но теперь его лицо выражало не раздражение, а тревогу.

– Мы должны были уже нагнать их, да? – спросила Кристина.

– Уже давно, – отвечал он. – Но может, они скачут быстрее, чем мы рассчитывали, или вообще движутся в другом направлении.

– Возможно, они поняли, что мы погонимся за ними, – предположила Кристина. – Мариота собиралась поехать вдоль южного берега, хотя мы раньше туда не ездили.

Гектор помрачнел.

– Тебе следовало сообщить мне об этом раньше. Она пожала плечами:

– Зачем, сэр? Конюх сказал, что они отправились на запад, но я, как и вы, знала, что она могла направиться куда угодно.

– Она часто себя так ведет? Кристина вздохнула:

– Мариота не любит ограничений, сэр, и, боюсь, нарочно нарушает правила. Отец всегда баловал ее.

– Ради Бога, если она так относится к его приказам, она избалована донельзя, – резко откликнулся Гектор.

Кристина иной раз и сама так думала, но Мариота была ее сестрой.

– Сомневаюсь, что он согласился бы с вами, сэр. Обычно она такая очаровательная и милая, что на нее трудно сердиться.

Мужчина что-то проворчал в ответ, но в этот момент до них донесся отдаленный шум. Сначала Кристина решила, что это крикнула птица, но Гектор пришпорил коня, и тот рванулся вперед. Они были уже почти на вершине холма, лес здесь был гуще, а склон круче, и хотя Кристина скакала очень быстро, она не могла поспеть за мужем.

Когда они перевалили через вершину, Гектор был уже далеко впереди, и она все еще не знала, что его так взволновало. Удары копыт и стук отлетающих камешков не позволяли ей прислушаться. Постепенно лес изменился, стал прохладным и тенистым. Солнечные лучи проникали сквозь кроны и падали на землю, покрытую прошлогодними листьями – слой листвы был настолько толстым, что заглушал цоканье копыт.

И тут Кристина отчетливо услышала женский крик и узнала голос.

– Это Мариота! – закричала она Гектору.

Он взмахнул рукой, но не обернулся. Казалось, своим жестом он приказал ей остановиться, но разве могла она поступить так, зная, что ее сестры – а теперь, возможно, и муж – в опасности?!

Они с бешеной скоростью неслись через лес, когда Мариота снова закричала. Кристина в который раз порадовалась, что Гектор не заставил ее взять седло. Немилосердно пришпоривая лошадь, она склонилась к гриве, стремясь ускорить бег животного. Она потеряла Гектора из виду, но крики сестры помогали ей ориентироваться, пока перед ней не открылось поле. Кристина увидела сестер и резко остановила лошадь.

Обе девушки стояли на земле. Платье Мариоты было порвано, одно плечо обнажено. Лицо Изобел было искажено страхом и ненавистью.

Трое мужчин, стоявших тут же со шпагами наголо, напряженно смотрели на Гектора. Их четвертый приятель неподвижно лежал на земле, и в груди у него торчал хорошо знакомый Кристине боевой топорик.

Когда Гектор выехал на поляну, двое проходимцев тискали Мариоту, третий крепко держал Изобел, а четвертый, ухмыляясь, наблюдал за происходившим, сидя на лошади.

Ухмылка сползла с его лица, когда Гектор внезапно появился перед ними. У мужчины хватило ума вытащить шпагу и направить лошадь на противника. Одним движением Гектор вытащил топорик из ремней на спине и метнул его, легко поразив цель. Затем, спрыгнув на землю, он встал напротив оставшихся злодеев с обнаженным мечом в одной руке и длинным кинжалом в другой.

Мариота продолжала вопить как одержимая, и это было ему даже на руку, так как обескураживало врагов. Он опасался, что кто-нибудь из них может попытаться похитить Изобел и удрать.

Эта мысль еще не успела пронестись в его мозгу, когда он увидел, как на поляну вылетела Кристина. Глаза ее пони были красны, изо рта падала пена. Скорость ее скачки заставила Гектора испугаться, не потеряла ли жена власть над животным, но когда она ловко повернула и направила лошадь к нему, он понял, что она готова напасть на обидчиков своих сестер.

Заметив, что защитник девушек на мгновение отвлекся, один из мужчин сделал выпад. Гектор одним движением проткнул его насквозь и обернулся к двум оставшимся, которые не заставили себя ждать. Парировав движение одного, он направил свой громадный двуручный меч на другого и заставил его неуклюже отступить. Вернувшись к первому, он закричал:

– Брось… какого дьявола!

Из леса выбежали еще двое, размахивая короткими мечами и выкрикивая боевой клич клана Гиллианов. Узнав обоих, Гектор снова повернулся к обидчикам. Те побросали шпаги, а вновь прибывшие отняли у них и кинжалы.

– Возьмем их с собой, ребята, – распорядился Гектор. – Свяжите им руки за спиной, затем усадите верхом и спутайте ноги под животом у пони. Не могу пока сказать, в чем здесь дело, но мы отвезем их в Лохбуи и выясним.

– Они хотели нас украсть, – воскликнула Мариота. – О, сэр, вы спасли нам жизнь! Какой вы храбрый! – И с этими словами она бросилась в его объятия.

– Эй, эй! – сказал он, трогая ее за плечо и пытаясь высвободиться. – Теперь вы в безопасности. Изобел, они вам не навредили?

– Вот этот противный мужик стащил меня на землю, – отвечала та, указывая на одного из стоявших перед Гектором, – а вон тот порвал на Мариоте платье, пытаясь заставить ее поцеловать его.

Гектор переводил тяжелый взгляд с одного на другого.

– У вас нет прав наказывать нас, – храбрясь, объявил один из них. – Мы не ваши люди.

– Здесь у меня прав достаточно, – сказал Гектор, поднимая меч. – Вы оскорбили этих девушек, и вы ответите за ваше преступление в Лохбуи. Или же, если хотите, предстанете перед судом его светлости в Ардторнише.

Старший из мужчин поморщился.

– Мы просто шутили с девочками, сэр. Не знали, что они из благородных. Они ж ездят совсем одни, как мы.

– Вы желаете сказать, что с простыми женщинами вы бы повели себя так же?

– Не-не, не так, не то, – засуетился тот. – Ничего подобного я и не думал говорить.

Когда он замолчал, Кристина подъехала к ним, спешилась и подбежала к Изобел, чтобы обнять. Взглянув на нее, Гектор мягко отстранился от Мариоты, которая продолжала виснуть на нем.

– Как ты, должно быть, испугалась, девочка моя! – воскликнула Кристина. – Какой ужас вы пережили!

– Уж это точно, – согласилась Мариота, убирая с лица выбившуюся из-под капора прядь волос и, в свою очередь, обнимая Кристину. – Хорошо, что Гектор подоспел к нам на помощь, а то бы нас точно убили.

Она одобрительно улыбнулась своему спасителю – даже в тени полянки ее лицо сияло, а глаза спорили яркостью зелени с первыми листочками. Гектор возблагодарил небо, что с ней ничего не случилось, и его голос прозвучал даже мягче, чем следовало, когда он произнес:

– Вам нельзя было уезжать одной.

– А я не одна, – отвечала Мариота с лукавой улыбкой. – Со мной была Изобел.

Он задумался, действительно ли она не поняла смысл его распоряжений или их извратила Кристина. Да, это вполне возможно, и если это так, то он не станет ругать девушку. И конечно, неприятное происшествие заставит ее впредь брать с собой вооруженный эскорт.

Он посмотрел на Кристину, поймал ее открытый взгляд и засомневался в правильности своих выводов.

– Мы были бы в безопасности, если бы вот эти люди пришли нам на помощь, когда Мариота закричала, – сказала Изобел.

– Какие люди?

– Да вот эти. – Она указала на прибежавших из леса мужчин.

– Но они же пришли вам на помощь, услышав крики – так же, как и я, – сказал он.

– Да, но мы их и раньше видели. Мариота с ними немного поболтала. Они сказали, что проводят нас, но Мариота отказалась, и они побежали за нами. Тут-то мы и наткнулись на остальных. Я думала, первые нам помогут, а они отсиделись в лесу.

Гектор перевел взгляд на тех, о ком шла речь.

– Что скажете? Девушка говорит правду?

– Нечего сказать, хозяин: нас двое, их четверо, – ответил более высокий из двоих.

– Вы говорили с юными леди?

– Да, говорили. – Он потупился.

– И поняли, что они не простолюдинки?

– Ага, но когда она…

– Я не желаю слышать, что сделала она, мне важно, что сделали вы, – сурово продолжал Гектор. – Вы служите в Лохбуи, так?

– Так, сэр.

– И желаете остаться там?

– Ага.

Второй закивал, оба выглядели испуганными.

Кристина поразилась, как быстро внимание переключилось на двоих парней, прибежавших на помощь Гектору. Казалось, муж больше сердится на них, чем на напавших на Мариоту и Изобел. Она стояла молча и почувствовала глубокое облегчение, когда он сказал:

– Я разберусь с вами, когда мы доберемся до дома. А сейчас вы можете вести лошадей, к которым привязаны люди Маккиннона. Позже вы вернетесь сюда и похороните мертвецов.

– Сперва над ними будет служить аббат, – сказал один из пленников. – Это его родичи.

– Тогда, если я не вздерну вас, вы сможете передать ему, где они похоронены, – отозвался Гектор. – А сейчас вам лучше помолчать, ваша болтовня меня бесит.

Кристина снова почувствовала сталь в его голосе, и ее не удивило мгновенно воцарившееся молчание. Гектор подсадил ее на лошадь и сделал то же с Мариотой и Изобел. Затем обернулся к мужчинам из Лохбуи:

– Надеюсь, вы доставите пленных домой без происшествий, но мы будем дома раньше вас, и я на всякий случай вышлю навстречу людей. Поезжайте вдоль южного берега, там безопасно.

– Да, сэр, не бойтесь за нас.

Кристина ехала рядом с Изобел.

– С тобой все в порядке, дорогая?

– О да, но я очень испугалась, Кристина. Мне не понравились те двое, что подошли сначала, но ты же знаешь, какая Мариота кривляка.

Кристина кивнула. Когда Гектор и Мариота подъехали к ним, все четверо отправились домой тем же путем.

– Я полагал, что изначально выразился достаточно ясно, но поскольку вы двое, кажется, не поняли меня, я повторюсь. Вы не должны покидать замок без вооруженного сопровождения. Если бы вы послушались меня, ни одной из двух сегодняшних встреч не было бы, – сказал Гектор.

Изобел ответила:

– Да, Кристина говорила нам, но Мариота сказала, что она просто боится ездить одна по незнакомой местности. И еще она сказала…

– Мне не важно, о чем вы болтали, – перебил ее Гектор. – Говорю вам обеим еще раз, что меня необходимо слушаться – или вы больше не будете ездить верхом. Я не терплю неповиновения, так что не испытывайте больше мое терпение.

– Хорошо, сэр, – сказала Изобел. – Я запомню. Поскольку Мариота молчала, Кристина посмотрела на нее в упор. Но даже если сестра заметила этот взгляд, то не подала виду, и Кристина со вздохом перевела глаза на Изобел. Интересно, подумала она, будет ли Гектор беседовать с Мариотой отдельно или ограничится уже сказанным?

Он подождал, пока Кристина и Изобел отъедут подальше, и сказал:

– Надеюсь, вы не будете нарушать мои указания, леди Мариота. Это было бы неосмотрительно.

– Боже мой, сэр, я бы никогда не осмелилась! Что бы ни думала Изобел, я и сегодня ничего подобного не совершала. Не моя вина, что Кристина заставила меня подумать, будто дать нам сопровождение – это просто предложение. И тем более не моя вина, что она прокопалась так долго, что мы решили, будто она передумала и не поедет с нами. Ваши слуги ничего про эскорт нам не сказали и беспрекословно дали лошадей. Разве можно обвинять меня, если я была уверена, что не делаю ничего дурного?

– Возможно, и нет, но только до тех пор, пока вы не позволили себе слишком много в разговоре с моими людьми, – сухо заметил он.

Мариота пожала плечами:

– Они молодые люди, сэр. Такие всегда флиртуют со мной, и я не строю из себя буку, как бы они себя ни вели.

– И как же они повели себя? Она вздохнула:

– Мне не стоило этого говорить. Я рассуждала о мужчинах вообще, а не о сегодняшней встрече, и надеюсь, вы не будете слишком строги к ним.

– Они заслуживают порки, а я верю, что каждому – мужчинам и женщинам в равной степени – следует воздавать по заслугам. Если бы они зашли слишком далеко, я бы их повесил.

– Боже мой, как это жестоко звучит! Надеюсь, это не мне вы вознамерились воздать по заслугам. Я и так настрадалась.

Она тяжело вздохнула.

– Ваша жизнь так невыносима? – спросил Гектор с лукавой улыбкой.

– Если бы вы знали, сэр! Мой отец и родная сестра обманули моего нареченного жениха и заставили его отказаться от меня.

– Я полагал, что и вы приложили к этому руку.

– Благие небеса, нет! Меня заперли в комнате и не выпускали до конца церемонии. Я никогда еще, клянусь вам, не чувствовала себя столь подло преданной. Никто и никогда не поступал в отношении меня столь гнусно. Я наверняка прекрасно чувствовала бы себя в роли леди Маклейн, хозяйки замка Лохбуи. Это такой чудесный замок, хотя и не столь удобный, как Халамин.

– Вам бы понравилось управляться с большим хозяйством? – уточнил Гектор.

– О, почему бы и нет, если у меня довольно слуг? – наивно воскликнула Мариота. – Пока Кристина не уехала, все в Халамине делала она, а сейчас большую часть обязанностей взяла на себя Адель, которой нравится хозяйничать, и я не хочу лишать ее удовольствий. Но ведь это так просто! Указывай слугам, что им следует делать, – и все будет хорошо.

Гектор подумал, что по сути она права. Он так всю жизнь и делал. Однако после появления Кристины понял, что многие из приказов, которые отдавала она, ему бы никогда и в голову не пришли.

Ему понравилось общаться с Мариоnой и хотелось, чтобы дорога к дому тянулась бесконечно. Она была очаровательна и так восхитительно игрива – хотя, возможно, слишком любовалась собой. И она столько перенесла из-за подлости своего отца! Нет, ее не ценили в семье так, как она того заслуживала.

Только позже, подумав, что ему предстоит разбираться с четырьмя негодяями и проследить, чтобы двое других были похоронены, Гектор вспомнил, что собирался сурово отчитать Мариоту за ее дерзкое поведение. Но к тому времени они уже въезжали в конюшню вместе с Кристиной и Изобел, и его запоздалые речи были бы совсем не к месту.

Кристина соскользнула с лошади и велела конюху тщательно почистить животное. Затем она обратилась к сестрам:

– А теперь отправляйтесь в замок, мне нужно поговорить с вами.

Изобел выглядела пристыженной, но Мариота кивнула и с улыбкой повернулась к слуге, занимавшемуся ее конем.

– Спасибо, что так хорошо заботишься о нем. Мне он очень нравится – может быть, я уже завтра захочу прокатиться снова.

– Мариота, будь добра, идите в зал и подождите меня там, – снова сказала Кристина. – Я только переговорю с Гектором.

Мариота не ответила, только поторопила Изобел.

Уверившись, что они выполнили ее просьбу, Кристина отыскала мужа во дворе, где он чистил лошадь. Гектор выглядел смущенным.

– Что вы собираетесь делать с этими людьми? – спросила она.

– Не собираюсь, а точно знаю – одних повешу, других выпорю. А почему ты спрашиваешь?

– Если вы повесите Маккиннонов, разве это не усугубит уже существующую вражду между вами и Зеленым аббатом?

– Возможно, – ответил Гектор. – Но я не могу позволить ему оскорблять моих родственников. У них еще будет возможность отстоять свои права в суде. А до тех пор, так и быть, пусть воспользуются гостеприимством моего подвала.

– А наши люди?

– Я сам их высеку.

– Это очень сурово, – сказала Кристина.

– Но они готовы понести наказание. Не хочу разочаровывать их и не собираюсь обсуждать свое решение с вами, мадам.

Кристина нахмурилась.

– Конечно, нет, сэр. Хотя, насколько я поняла, Мариота дала им понять, что она простая девчонка. Несправедливо наказывать их, если они не знали, с кем имеют дело.

– Они признались, что, когда Мариота заговорила с ними, они поняли, что перед ними аристократки. И ты не убедишь меня, что с Изобел они тоже флиртовали. Они небось напугали девочку до полусмерти.

Кристина вздохнула:

– Мои сестры повели себя дурно, сэр. Я понимаю, почему вы не отругали их. Мариота – мастер отводить глаза. Конечно, она и с вами флиртовала – она со всеми так поступает. Но все же мне представляется, что наказывать наших людей, когда часть вины, безусловно, лежит и на Мариоте и Изобел, излишне жестоко. Однако вы в своем праве, и я умолкаю.

– Иди в замок, Кристина, и, если уверена, что сестры виноваты, поговори с ними об этом. Скажи им, что если они намереваются повторить свою выходку, пусть не ждут от меня пощады.

Кристина кивнула, понимая, что, как бы она ни сочувствовала ожидающим порки, они заслужили наказание. С этой мыслью она пошла в зал, чтобы поговорить с сестрами.

Гектор, чувствуя себя на удивление неуверенно, проследил за ней взглядом, восхищаясь ее самообладанием и мягкими движениями бедер. Он знал, что Кристина права и что несправедливо порицать только мужчин, если и сестры виновны.

Он же даже не заикнулся об этом Мариоте. Вместо этого он наслаждался ее заигрываниями и немного флиртовал в ответ. С другой стороны, проявив излишнюю терпимость, он может испортить свою репутацию среди слуг. Эти двое знают, что их ждет порка, и он сыграет роль до конца.

Гектор отправил слуг навстречу пленникам и их сопровождающим, а сам нашел себе занятия во дворе и конюшне, где и находился до их прибытия. Тогда он приказал отвести Маккиннонов в подвал замка – подземелье под главной башней, где они должны были дожидаться суда. А двум своим людям он велел идти с ним в конюшню.

Там, поставив их перед собой, с самым суровым выражением на лице, он спросил:

– Что вы двое можете сказать в свое оправдание?

– Ну, мы не знали, что они благородные, хозяин, но когда они заговорили, мы должны были вести себя порядочнее. Что решит хозяин, мы все стерпим, это ж ясно, – с несчастным выражением сказал старший из двоих.

– Ты согласен? – спросил Гектор у младшего, паренька, которому едва сравнялось двадцать лет.

Потрясенный произошедшим, юноша посмотрел на своего товарища и кивнул:

– Да, хозяин. Я б не стерпел, если б кто мою сестру вот так бросил в лапы этим поганым Маккиннонам, как мы, дураки.

Гектор наклонил голову.

– Вы знаете, что каждый заслуживает по дюжине плетей, но я вижу, что вы раскаиваетесь, так что получите всего по три удара, – сказал он. – Однако вы также подвергнетесь штрафу и будете находиться под наблюдением. Если желаете избегнуть моего гнева впредь, станьте лучшими в Лохбуи, ибо я обещаю вам: никогда более так по-доброму я говорить с вами не намерен, и если что, вы горько пожалеете, что не послушались меня.

– Ага, хозяин, спасибочки. Мы больше никогда не будем, – сказал старший, схватил младшего за руку и встряхнул. – Благодари хозяина, Джем, и по-честному, парень.

С сомнением, как будто он не был уверен, что мягкое наказание лучше, чем суровое, юноша повиновался.

– Снимите рубахи и подойдите к столбу, – сказал Гектор.

…Когда он закончил, оба пошли к лошадям: старший стоически молчал, младший всхлипывал, но не стонал. Хозяин же отправился в замок, пытаясь понять, поступил ли он мудро или как последний дурак.

Нежеланная жена пыталась оказывать на него влияние законной супруги, и он повторял себе, что будет глупо, если не сказать – досадно прослыть в округе Гектором Кротким.

Глава 10

Кристина прислушивалась, не доносятся ли из конюшни крики страдальцев. Как-то раз ее отец приказал выпороть двоих слуг, и хотя сам он не принимал участия в экзекуции, она помнила вопли несчастных так же отчетливо, как если бы это произошло вчера, а не пять или шесть лет назад. Но она дошла до замка и вошла в зал, так и не услышав ничего, кроме обычных звуков большого хозяйства.

Мычала корова, пищали цыплята, ржали и переступали с ноги на ногу лошади. Работники мужа точили во дворе шпаги – слышались удары стали о сталь. Блеющее стадо овец шло на луг, расположенный на склоне холма, возвышавшегося над замком. Их сопровождал пастух, который то щелкал языком, то свистел, то обращался к своим подопечным с речью. Кузнец что-то ковал у себя в кузне – раздавалось тяжелое бряцание его молота по раскаленному докрасна металлу. Этот звук задавал ритм всем остальным. Но криков боли она не слышала.

Войдя в зал, Кристина обнаружила, что сестры болтают с тетей Юфимией, как будто ничего не произошло.

– Я недовольна вами обеими, – произнесла она без лишних предисловий. – Я четко передала вам указания Гектора, а вы отнеслись к ним легкомысленно.

– Извини нас, Кристина, – с раскаянием в голосе сказала Изобел.

– Дитя, говори за себя, – воскликнула Мариота. – Не понимаю, за что этот выговор. Гектор не упрекал меня и ни в чем не обвинял. Он понимает, что обеспечить нам сопровождение – не наше дело, а твое: ведь ты же хозяйка! Мы рассчитывали, что ты поедешь с нами и займешься в случае необходимости всеми этими вещами. Но ты решила не ехать! Винить нас за это – чудовищная несправедливость, и я не потерплю такого отношения, так что не пытайся давить на меня, Кристина. Чего можно было ожидать от нас, если ты ушла и даже никаких указаний нам не дала? Неудивительно, что мы уехали без тебя.

– Ты сказала слугам увести мою лошадь, – напомнила ей Кристина.

– Ничего подобного. Разве мое дело заниматься твоей лошадью?

– Но ты сказала им, что Кристина передумала, – вставила Изобел.

Мариота пожала плечами:

– Если они решили из-за моих слов увести ее лошадь, я не имею к этому никакого отношения. И винить их в этом поступке она тоже не может.

– Да, но…

– Довольно, Изобел, – сказала Кристина, по опыту зная, что подобные темы с Мариотой обсуждать бесполезно. Она видела лишь то, что хотела видеть, и закрывала глаза на все остальное. Пытаться с ней спорить было все равно что носить воду в решете. Убедить ее в собственной неправоте было совершенно невозможно – так к чему пытаться?

Но Изобел не оставила попыток.

– Я ее уговаривала, что нужно тебя подождать, но как только ты ушла, она заявила, что ты не поедешь с нами. И слугам она объявила то же самое.

– Я же сказала – довольно, – повторила Кристина уже тверже. – Отправляйся в свою комнату и переоденься к обеду. Ты же не сядешь за стол в этом платье. Оно окончательно испорчено.

Изобел пожала плечами, совсем как Мариота.

– Что же было делать, – объяснила она. – Когда я попыталась удержать того человека, который порвал Мариоте платье, он толкнул меня, и я упала.

Чувствуя, как в ней снова закипает гнев, но зная, что человек, оскорбивший ее сестру, наверняка уже мертв, Кристина собиралась напомнить Изобел о своей просьбе пойти переодеться, когда из-за ее спины раздался приказ Гектора:

– Иди и сделай, как сказала тебе сестра. Довольно играть у нас на нервах. Вы тоже отправляйтесь переодеваться, леди Мариота. Подозреваю, вы не хотите появиться за обедом в таком виде, будто на вас черти к обедне ездили.

– Боже мой, сэр, вы хотите сказать, что сейчас я именно так и выгляжу?

Леди Юфимия включилась в разговор:

– Дорогая, никогда не следует спрашивать джентльмена, выглядишь ли ты дурно – особенно если ты знаешь, что так оно и есть. Вместо этого стоит вежливо поблагодарить его за комплимент, ведь он решил, что ты желаешь пойти привести себя в порядок. А времени у тебя совсем мало, ибо вместо того чтобы послушаться Кристину, как велит тебе долг, ты стоишь и оговариваешься. Пойдемте со мной обе, мне тоже надо освежиться. А уважаемому Гектору наверняка нужно переговорить с Кристиной наедине.

Она напомнила Кристине в этот момент пастушью собаку, которая бегает взад-вперед, покусывая овец за ноги. Она чуть не улыбнулась этой мысли, но вовремя почувствовала на себе суровый взгляд мужа.

– Хотите поговорить со мной, сэр?

– Да, хочу, но нам лучше найти более уединенное место, – сказал он, беря ее под руку.

Пытаясь не обращать внимание на дрожь, овладевшую ею при попытке понять, что за эти десять минут могло произойти и почему он так грубо говорит с ней, Кристина позволила увести себя из зала в его спальню наверху.

– Что случилось? – спросила она. – Что я еще натворила, чем разозлила вас?

– Ничего, – отвечал он. – Я знаю, что ты беспокоишься о судьбе наказанных, и хотел успокоить тебя.

– Правда, сэр, каким же образом?

– Ты была права. Было бы неверно обвинять их и только их в том, что произошло с твоими сестрами. Маккинноны – другое дело, а на своих ребят я слишком разозлился и возложил слишком большую ответственность.

Она посмотрела на него с надеждой:

– Так вы не стали их пороть?

– Дорогая, они рассчитывали на порку, и я бы не хотел внушить своим людям мысль, что их дурные поступки впредь останутся безнаказанными. Они выразили неуважение моим гостям – моим родственницам! – и прекрасно знали, чего заслуживают. Если бы вся эта заваруха не была следствием непослушания твоих сестер, каждый из них получил бы по дюжине ударов.

Кристина молчала, не решаясь спросить, чего, по его мнению, заслуживали Мариота и Изобел.

– Я дал каждому по три удара – к тому же несильных, продолжал Гектор. – Я также наложил на них штраф, и они оценили мою доброту. Надеюсь, и ты согласишься, что я не слишком жесток.

Мысль о розге, рассекающей незащищенную кожу, заставила Кристину вздрогнуть, но она знала, что это обычное наказание, и поняла, что муж действительно проявил милосердие к слугам.

– Думаю, вы поступили верно, милорд. Я верю, что суровая кара причитается за тяжкие провинности, а эти люди отчасти оправдали себя, придя вам на помощь. Признаюсь, мне хотелось ударить Мариоту. Уверена, она…

– Теперь уже мне кажется, что это ты слишком сурова к ней, – перебил он. – У меня создалось впечатление, что она искренне решила, что ты передумала с ними ехать, а сама собрать сопровождение она не могла.

Кристина задумалась, как объяснить мужу поступок Мариоты, и облегчение сменилось раздражением. Но, зная, что он верил всему, что говорила ее очаровательная сестра, она просто сказала:

– Я знаю ее лучше, чем вы, сэр.

– А я знаю вас обеих достаточно, чтобы понять, что ты просто завидуешь ее красоте и восхищению, которое при виде ее испытывают мужчины.

За дверью кто-то возмущенно фыркнул и приглушенно закашлялся. Кристина закрыла рот рукой, а Гектор бросился к полуприкрытой двери и широко распахнул ее. За дверью стояла пунцовая от кашля Изобел.

– Какого черта ты здесь делаешь? – в бешенстве спросил он.

Девочка испуганно ответила:

– Я боялась, что вы будете ругать Кристину, а то и побьете. А она никому никогда не завидует, сэр, и это вовсе не она виновата, и не важно, что вам Мариота наболтала. Кристина нам говорила одним не ездить, а Мариота…

– Хватит! – завопил Гектор. – Если ты не хочешь, чтобы я тебя немедленно отшлепал, будь добра, иди к себе и переоденься, как тебе велела сестра. Я тебя уже предупреждал, что не потерплю непослушания? Уволь меня от дальнейших проказ.

– Но…

Он схватил ее за плечо, повернул и довольно ощутимо шлепнул пониже спины. Она взвизгнула, и Гектор закричал:

– Не хочешь? Тогда замолчи и ступай. После обеда ты переоденешься в самое старое из своих платьев и пойдешь на кухню. Альма Галбрайт скажет тебе, кто из слуг складывает в поленницу дрова, которые сегодня рубили для топки, и ты пойдешь ему помогать. Поняла меня, Изобел?

– Вы хотите, чтобы я складывала дрова?

– А ты хочешь мне сказать, что не умеешь?

– Конечно, умею – я часто помогала Кристине, но…

– Тогда нечего и огород городить, – отрезал Гектор. – А если я еще хоть раз поймаю тебя подслушивающей под дверью, я перекину тебя через колено и задам такую трепку, какой ты на самом деле заслуживаешь, без всяких вопросов. Это ясно?

– Да, сэр, – поспешно сказала девочка. – Извините.

– Мне не нужны твои извинения, мне нужно послушание. А теперь отправляйся!

Покраснев как рак, Изобел убежала.

– Вам не стоило так на ней срываться, сэр, – сказала Кристина. – Она же ребенок.

– Во имя Христа, мне не нужны нравоучения, – или Изобел будет не единственной, кто получит трепку. Я и так поражаюсь своему смирению. Большего мне не вытерпеть, и если не хочешь убирать дрова вместе с сестричкой, держи язык за зубами.

Кристина извинилась и пошла приводить себя в порядок перед обедом.

Трапеза за большим столом проходила относительно спокойно, Мариота поддерживала разговор, задавая Гектору вопросы о Лохбуи и Малле. Ей помогала и леди Юфимия, хотя та в основном вставляла воспоминания о собственном детстве и отмечала разницу между ее фамильным замком и Лохбуи.

Кристина не прислушивалась к разговору, а следила за поведением сотрапезников и пришла к выводу, что Гектор тоже не слушает, а только любуется говорящей Мариотой. Когда она задавала вопросы, он ухитрялся отвечать, иногда вставлял вежливые фразы, но его внимание было приковано не к ее мыслям, а к ее лицу. Это и хорошо, думала Кристина, так как Мариота часто не замечала, как сама себе противоречила, стремясь соглашаться почти со всем, что говорил Гектор.

Кристина уже давно заметила за ней эту особенность, из-за которой сестре невозможно было даже просто возразить, а уж спорить с ней и подавно. Если Мариоту зажимали в угол, заметив, что она только что сказала взаимоисключающие вещи, она клялась, что ничего подобного не говорила.

Задумчивый взгляд Кристины остановился на Гекторе. Луч света, падавший на стол возле него, делал его глаза пронзительно синими. Он смотрел на Мариоту, приоткрыв рот, и казался отрешенным от всего окружающего.

Кристина знала, что Мариота прекрасно видит впечатление, которое производит на него, и наслаждается своим влиянием. Сестра наклонилась вперед, так что ее полная грудь едва не выпадала из глубокого выреза лифа, и, глядя собеседнику прямо в глаза, облизывала нижнюю губу маленьким розовым язычком, как бы приглашая его поцеловать себя.

У Кристины все сжалось внутри. Ей хотелось прогнать родную сестру из-за стола и накричать на нее, как Гектор кричал на Изобел. Вместо этого она молчала, скрывая свое настроение. Рейганох никогда не хотел жениться на ней, так разве можно обвинять его в чем-то, кроме легкомыслия и безотчетной жестокости? У нее в ушах еще звенела его фраза о зависти, и она размышляла, не было ли это достойной карой за ту роль, которую отец заставил ее сыграть.

Легкомыслие мужа огорчало Кристину, но куда страшнее было сознание того, что в конечном итоге ей придется покинуть Лохбуи.

– Как ты можешь говорить, что твой любимый цвет алый, если ты только что сказала – помнишь, мы упоминали вереск, – что сиреневый? – спросила Изобел, нарушив очарование флирта Мариоты и вызвав ее недовольство.

– Не перебивай, – сказала Мариота. – Маленькие девочки должны вести себя тихо, если им разрешили обедать со взрослыми. Тем более что я ничего подобного не говорила. Правда, сэр? – спросила она Гектора и ослепительно улыбнулась.

– Нет, говорила, – настаивала Изобел. – Ведь правда, тетя?

Явно растерявшаяся от необходимости вступить в дискуссию, леди Юфимия переводила взгляд с одной девушки на другую.

– Ах, милая, я полагаю, Мариота могла такое сказать, рассуждая о растениях. Понимаешь – возможно, ее любимые цветы – сиреневые, а сейчас она могла говорить о чем-то другом и иметь на его счет иное мнение. Впрочем, я заметила, что и мне не всегда удается следить за ее мыслью.

– Однако ты все поняла правильно, тетя, – сказала Мариота. – Но это не важно, Изобел. С тобой в любом случае никто не разговаривал, так что успокойся и не устраивай скандал. Я не хочу огорчать нашего дорогого Гектора еще больше, чем мы сделали это сегодня утром. Конечно, это полностью вина Кристины, но я промолчу на этот счет, ведь она же не стремилась вовлечь нас в историю, она просто не объяснила нам достаточно внятно указания хозяина дома. Но я не стану ворчать по этому поводу! Мне кажется, лучше забыть о случившемся и никогда больше не возвращаться к этой теме.

– Оно и видно, – сухо сказала Изобел. – Только не нужно меня опять ругать! Молчу, – добавила она, упорно изучая содержимое тарелки.

Гектор пристально посмотрел на девочку, но ничего не сказал.

Кристина чувствовала себя неуютно, ей захотелось выйти из комнаты. Она испугалась, что если просидит еще немного, слушая Мариоту, то гнев переполнит ее и она скажет открыто, что думает о прошлом и настоящем поведении Мариоты. Но леди не должна так себя вести, а равно и выходить из-за стола во время обеда, оставляя гостей, – это достойно осуждения. Она хозяйка дома, хотя в данный момент и чувствовала себя здесь лишней и неизвестно как попавшей на место во главе парадного стола.

Леди Юфимия сидела по левую руку от нее, а Изобел чуть дальше. Мариота же устроилась справа от Гектора, на почетном месте. Если бы за обедом присутствовали мужчины, на этом стуле восседал бы самый уважаемый из них, но поскольку это был обычный семейный обед, то Мариота расположилась на нем, и никто не указал ей на ошибку. Так она и осталась на почетном месте, претендуя на внимание Гектора, как если бы была сверхважной гостьей, а не сестрой хозяйки замка.

Поначалу Кристина думала, что если бы Гектор смирился со своим браком и забыл об аннулировании, они могли бы быть счастливы. Но жизнь в Лохбуи была так не похожа на ее представление о браке, что она начинала сомневаться в этом. Она была не нужна Гектору, и скоро совместная жизнь с ним станет невыносимой.

Наконец обед подошел к концу, и Кристина сбежала на кухню. Сначала она хотела пройти помещение насквозь и выйти во двор, но, заметив, что Альма ссорится с поваром, решила узнать, в чем дело.

– Что здесь происходит? – спросила она, стараясь держаться как можно спокойнее.

– Калум никого не послал за рыбой, а лосось кончился, – объяснила Альма, сердито глядя на повара. – Вчера ему говорю, господа хотят рыбы, а он – хозяину все равно.

– Все равно и есть, упрямо проворчал тот. Кристина подняла руку, прося его успокоиться.

– Ты уже говорил мне это, Калум, но разве твой хозяин не желает получше угостить гостей?

– Ну наверное.

Кристина ожидала, что тот добавит «миледи», а когда не услышала ничего подобного, вздохнула и сказала:

– Его гости любят рыбу, и Альма права – тебе стоит послать кого-нибудь, чтобы добыть лосося или форель. До ужина времени еще достаточно, а рыбалка – приятное занятие. Если у тебя нет времени, я попрошу дворецкого заняться этим.

– Ну и я могу, – отозвался он недовольно.

– Альма, можешь идти, – тихо сказала Кристина, заметив стоявшую в дверном проеме Изобел. – Мне кажется, леди Изобел хочет поговорить с тобой.

– Да, миледи, иду.

Кристина с удовлетворением заметила, что женщина ничем не выдала свою радость от победы в споре с поваром.

– Мне показалось, тебе нравится работать у нас, Калум, – тихо спросила она.

– Так и есть, – сказал он. – Работаю все время, как здесь хозяин.

– Правда? Тогда за это время ты уже должен был выучить, как следует обращаться к хозяевам.

– Ага, но говорят, вы здесь не задержитесь, так чего стараться?

– Но пока я здесь, – тихо напомнила Кристина.

– Но я работаю на хозяина!

– Тогда задумайся, что он сделает, если я пожалуюсь ему на твое поведение. Ты думаешь, он не прислушается ко мне, если я попрошу тебя уволить? Но ведь я уже многое изменила в замке, и он все одобрил.

– А что…

– Мне сдается, что и дворецкий поддержит такое решение, – продолжала она. – Насколько я понимаю, вы с ним не дружите, а хозяин ему доверяет.

Повар побледнел, но Кристина сделала вид, что не заметила этого.

– Мы с тобой до сих пор прекрасно ладили, но сегодня ты меня очень огорчил.

– Я исправлюсь, миледи. Я ж что, я ничего. Вы много мне советов дали хороших, а вчера в кухню пришел хозяин и говорит, вкусно, говорит, готовишь.

Кристина не знала, радоваться ей или обижаться.

– Отчего же ты был так груб со мной? Мужчина на минуту задумался.

– Не могу сказать, честно. Это нехорошо, но у вас тут есть враги. Смотрите в оба, миледи.

– Но кто может мне повредить?

Он потряс головой:

– Не-не, никак не могу вам сказать.

Велев ему вернуться к работе и не забыть о рыбе, Кристина снова решила найти Альму и обнаружила ее во дворе, где та знакомила Изобел с двумя парнишками всего на год-два старше ее. Все утро они рубили дрова, о чем свидетельствовала громадная куча поленьев.

Изобел осмотрела эти результаты труда мальчишек, и ее глаза сузились. Она не подготовилась к такому труду, только повязала поверх платья длинный фартук, но Кристина решила не осуждать ее.

– Как много дров, – протянула Изобел. Невысокий рубщик дров взглянул на Кристину.

– Девочка говорит, она пришла нам помогать с дровами. Это правда, миледи?

– Правда, – подтвердила Кристина, и сестренка тяжело вздохнула. – Леди Изобел хотела найти себе более деятельное занятие, чем простое шитье, и мы решили, что вам пригодится помощница.

– Верно, – согласился парнишка и заулыбался. – Двое-трое – не один. Управимся в два счета. – Он посмотрел на Изобел и добавил: – Может, не в два, но сильно быстрее. А потом, можа, на рыбалку махнем.

– Возможно, – сказала Кристина Альме. – Калуму нужна рыба на ужин.

– И то, – ответила та. – Скажу ему. Он наверняка захочет послать нескольких мальчишек, чтоб уж рыба была наверняка.

– Я побуду здесь немного, – решила Кристина. – Надо убедиться, что Изобел умеет складывать дрова так, как здесь принято.

С лукавой улыбкой, говорившей «я-то знаю, что юные леди обычно не помогают слугам укладывать дрова», Альма повернулась и поспешила назад в кухню.

– Начнем отсюда, Изобел, – предложила Кристина. – Я помогу тебе немного.

Изобел, казалось, не верила своим глазам. Но Кристина ничего больше не сказала, и девочка пошла за ней к дальнему концу груды дерева и начала отбирать поленья.

– Ты можешь мне не показывать, как надо, – сказала она. – Я дома часто этим занималась и точно знаю, как ты предпочитаешь строить поленницу.

– Знаю, дорогая, – откликнулась Кристина. – Мне просто нужен предлог, чтобы не возвращаться в замок. Мне не по себе, и, думаю, я бы не выдержала сейчас еще один разговор с тетушкой или Мариотой – не говоря уже об обеих сразу. Мне нужна передышка.

– Поэтому ты пошла на кухню и ввязалась в войну между Альмой и Калумом?

– В войну?

– Ну да! Альма – из рода Бетюн, а Калум – настоящий Маккинни.

– Маккинни – родственники Маккиннонов, верно?

– Верно, – ответила Изобел, аккуратно выкладывая поленья в форме колодца. – А Бетюны – члены клана Гиллианов.

– Понятно. А дворецкий Гектора, конечно же, из клана Гиллианов. Интересно, почему они взяли повара-чужака?

– Калум служил им всегда, хотя не говорит, в качестве кого. Мол, это не для детских ушей.

– Да ты много разузнала!

– Я задаю вопросы. Можно тебе задам?

– Конечно, можно, – согласилась Кристина.

– Ты на меня тоже сердишься?

– Тоже? А, в смысле и я, и Гектор?

– И Мариота. Но она всегда сердится, когда я с ней не согласна. Иногда кажется, что у нее в голове свое видение мира, которое она изменяет в зависимости от настроения.

Кристина рассмеялась. Это было довольно точное наблюдение. Однако она давно раскусила тактику Изобел и вернулась к теме.

– Гектор имел все основания сердиться на тебя, – сказала она. – Подслушивать очень дурно.

– Я только хотела убедиться, что с тобой все хорошо, пояснила Изобел. – Я способна постоять за себя, хотя спасибо тебе за заботу. Он тебе нравится.

– Конечно. Он мой муж, а кроме того, он… по крайней мере иногда… очень обаятельный молодой человек.

– Это я поняла. Мне он тоже нравится, но я думала, что он смотрит только на Мариоту. Теперь я не так в этом уверена, но он довольно скрытный, правда?

– Вынуждена с тобой согласиться.

– Ты поэтому сердишься?

– И вовсе я не сержусь, по крайней мере на него. И ни на кого не сержусь, – подумав, добавила Кристина.

– Неправда, сердишься. Сердишься, даже когда смеешься. А Мариота всегда врет, даже когда говорит правду.

– Изобел?!

– Но это же так, Кристина. Она никогда ничего не говорит просто так. Она все преувеличивает, так что даже когда она честна, она лжет.

Кристина задумалась, но Изобел была права. Мариота действительно любила приврать.

Девочка смотрела на нее и терпеливо ждала ответа. Ее голубые глаза были ясны, а розовые губы приоткрыты, как будто она продолжала доказывать Кристине свою точку зрения.

Но Кристина уже поняла ее.

– Я действительно все время сердитая? – спросила она.

Изобел кивнула, затем, улыбнувшись, добавила:

– Возможно, это тоже преувеличение, но ты часто выглядишь злой, и это бросается в глаза. Почему ты так изменилась, Кристина?

– Не могу тебе ответить, – честно сказала та. – Я не знала, что это так заметно. Ты умна не по годам, Изобел. Ты все видишь. Как это тебе удается?

– Я просто наблюдаю за людьми, – ответила Изобел. – Смотрю и учусь.

– И еще слушаешь и учишься, – подмигнула Кристина.

Изобел скорчила гримаску.

– Ну да, и слушаю.

– Нам всем не помешало бы прислушиваться к тому, что происходит вокруг, – вздохнула Кристина.

Изобел улыбнулась и снова начала складывать дрова, но через минуту сказала:

– Если хочешь уединиться, пойди посиди в своей башне.

Решив, что это прекрасный совет, особенно сейчас, когда ей нужно было многое обдумать, Кристина сразу направилась туда, но по дороге обдумывала не события последних дней, а слова сестренки.

Сердитая? Как странно! Она никогда не считала себя гневливой. Конечно, Кристина иногда огорчалась, разочаровывалась и даже, возможно, расстраивалась, но гнев – это слишком сильное слово для описания ее чувств. Правда, было несколько случаев, когда злые слова так и рвались наружу, а пару раз они даже находили выход, и тогда ей приходилось горько жалеть о сказанном.

Вдруг ее пронзило воспоминание о солнечном утре в саду Халамина, когда мать выговаривала ей за недостойное поведение.

– Леди не дарят свои чувства всему миру, – сурово говорила леди Маклауд. – Леди должны служить примером для подражания людям неблагородным. Вежливость и умеренность – наш долг, Кристина, и мы, Маклауды, никогда не забываем об этом.

Образ матери возник перед ней с такой отчетливостью, как если бы та вошла в комнатку в башне и заговорила с ней. Леди Маклауд всегда знала, как себя вести.

Кристина не могла припомнить ни одной ситуации, когда мать выглядела сломленной – только смерть взяла над ней верх. Но смерть пришла за ней слишком рано – прежде чем та успела передать всю свою мудрость дочери. Смерть оставила Кристину один на один с жестоким миром, почти беззащитную перед его трудностями и тяготами.

Девушка не заметила, что по ее щекам текут слезы. Но она машинально провела рукой по щеке, стирая влагу. И этот жест испугал ее и выпустил на волю скопившееся напряжение.

Раньше чем она успела совладать с собой, собственные рыдания оглушили ее. Не в силах остановиться, не в силах найти стул и сесть, Кристина опустилась на пол, обхватив себя руками в отчаянии. Ее трясло, все тело болело, глаза ничего не видели от слез. Потом на смену рыданиям пришла мелкая дрожь – никто не слышал ее, потому что никого вокруг не было. Никто не шел за Кристиной, и только небеса знали, как эта девушка много делала, чтобы смягчить чужое горе и осушить чужие слезы. Но разве мог кто-нибудь сделать то же для бедной Кристины?

Поток слез прервался так же внезапно, как и начался. Она вдруг поняла, что горе превратилось в жалость к себе – ту жалость, которую она презирала в окружающих. Разве у нее нет гордости? Достоинства? Власти над собой?

Она вытерла лицо рукавом – неловко, быстро и нетерпеливо. Оставалось убрать с лица мокрые пряди волос, но тут дверь в комнатку неожиданно отворилась.

Потрясенный Гектор стоял на пороге и смотрел на нее.

Глава 11

Он сразу понял, что Кристина плакала, и укорил себя за то, что был несправедлив к ней. Из фразы Изобел и довольно наивного щебетания Мариоты он понял, что они ослушались его указаний, и ни Изобел, ни Кристину в этом винить было нельзя. Он вспомнил, как безосновательно обвинил жену в зависти, и поморщился.

На самом деле он не замечал в ней никаких признаков зависти к сестре, но Мариота иногда позволяла себе намекать на это, и в запале, рассердившись на Кристину, сомневавшуюся в его правоте, он бросил это глупое обвинение ей в лицо.

Почувствовав раскаяние, Гектор решил найти ее и теперь бросился к жене, бережно взял ее под локти и поднял на ноги.

– Что случилось? Что тебя так расстроило? Мои слова?

Сначала она боялась смотреть ему в лицо и потупилась. Ему хотелось видеть ее глаза, чтобы понять ее чувства, а еще – проверить, сохранили ли они даже теперь, в минуту печали, свой золотистый цвет, так поразивший его когда-то. Он захотел привлечь ее к себе, обнять и удостовериться, что она в безопасности, – и это желание удивило его.

Гектор пытался убедить самого себя, что такое чувство естественно по отношению к любому плачущему человеку, но здесь было что-то другое. Он боялся, что Кристина оттолкнет его, если он попытается заключить ее в объятия. Она всегда была такой самостоятельной и невозмутимой. Ему пришло в голову, что иногда поведение супруги заставляло его устыдиться своих манер, как если бы она была его матерью – что, конечно, было абсурдно. Да, она была заботливой, любящей и доброй, но разве эти золотистые глаза и шелковая кожа вызывали у него сыновние чувства? Взяв жену за плечи, он ощутил ее дрожь и вспомнил, какими мягкими и зовущими всегда выглядели ее губы. Он захотел увидеть их снова.

– Посмотри на меня, Кристина, – сказал Гектор – пожалуй, резче, чем хотел бы.

Но его слова возымели действие – она подняла глаза. Они были такими же золотистыми, но сейчас в них мелькали зеленые искорки, наверное, от зелени ее платья. Кристина молчала, но ее нижняя губа подрагивала. Она заплакала бы снова, но Гектор решил помешать этому.

Как можно мягче он произнес:

– Что же случилось, девочка? Это из-за моих слов о зависти? Я был не прав. Я знаю, ты не держишь зла на сестру.

Кристина покачала головой и снова опустила взгляд.

– Нет, не поэтому.

– Тогда что? Скажи мне. Я не хочу, чтобы ты плакала.

Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и он приготовился ждать, хотя всегда ненавидел это. Собравшись с духом, она тихо выговорила:

– Простите меня, сэр. Я дурно веду себя. Я…

– Чепуха, – сказал он уже своим обычным тоном. – Тебя что-то расстроило, и мне нужно знать что. Скажи же, не заставляй меня повторять свой вопрос.

Терпение не относилось к числу его достоинств.

К его удивлению, Кристина улыбнулась сквозь слезы:

– Если я скажу, вы решите, что я совсем сошла с ума. Я пришла сюда в поисках тихого местечка, где бы я могла спокойно подумать. И вдруг, не знаю почему, вспомнила о своей матери, о том, как она давала мне мудрые советы. А потом мне почудилось, что она здесь, хотя я и знала, что это не так. И меня охватила такая тоска по ней, что вот я совсем расклеилась.

Гектор убрал с ее щеки влажную прядь. Кристина выглядела такой маленькой и беззащитной, что ему снова захотелось сжать ее в объятиях, но он опять испугался, что ей это не понравится. Хотя он был ее мужем, после первой брачной ночи он не пользовался своими супружескими правами, и подобный жест мог испортить их отношения. Поэтому он просто спросил:

– Она давно умерла?

– Давно, мне тогда было одиннадцать лет. Разве не глупо с моей стороны так расстраиваться по этому поводу?

– Вовсе нет, девочка. Я потерял мать в пятнадцать лет и с тех пор почти каждый день вспоминаю о ней. Когда я смотрю на облака, то думаю, как она умела разглядеть в них зверей и сочиняла для меня всякие сказки о них. Чужие лица и чужие слова часто напоминают мне ее лицо и голос. Это не странно – особенно если вы были близки.

– А вы были близки с матерью?

– О да, как большинство мальчишек, тем более что мы с Лахланом не уезжали из дома учиться. Отец всегда держал нас при себе и надеялся, что мы увлечемся наукой и станем продолжать его изыскания. Лахлан был более усерден… А когда умерла мать, Йен Дубх отправил нас во Францию, чтобы мы узнали больше об окружающем мире, у него там был ученый друг. Этот друг вскоре понял, что история и тому подобные науки мне не интересны, и послал меня к известному фехтовальщику, чтобы я обучился военному делу. Лахлан тоже брал у него уроки и преуспел, но, конечно, в политике и стратегии его успехи были намного серьезнее. Мы разные, но хорошо дополняем друг друга.

– Майри говорит, что брат не смог бы без вас достичь своих целей. Якобы он хорошо строит планы и чувствует, куда ветер дует, потому что создал целую сеть осведомителей по всему Северному нагорью и Островам. Но если бы вы не воплощали его мечты и идеи в жизнь, он никогда бы не достиг нынешней власти и положения.

– Зря Майри так говорит, – ответил Гектор скромно, но невольно выпрямился. Слова жены наполнили его гордостью. Лахлан и сам часто так говорил, но не менее часто величал брата и болваном. Близнецы редко хвалили друг друга. Им казалось более естественным соревноваться, дразниться и критиковать друг друга. – Надеюсь, ты не станешь говорить ей обо мне нечто подобное, – добавил Гектор.

– Что вы никогда не смогли бы ничего достичь без Лахлана? – Кристина улыбнулась, но затем добавила уже серьезно: – Полагаю, вы бы справились со всем как с ним, так и без него, сэр. Вы производите впечатление человека, способного решить любую задачу. Вы чудесно сотрудничаете с братом, но больше всех от этого выигрываете не вы, а его светлость.

– Ты просто так, без всякого повода вспомнила мать? – спросил он, подумав о странном напряжении, сопровождавшем обед, и не веря, что ее слезы не были вызваны событиями этого утра и их послеобеденным разговором. – Скажи мне все начистоту.

Кристина снова испытующе посмотрела ему в глаза, словно сомневалась в его искренности. Неизвестно, что она там увидела.

– Было бы нечестно утверждать, что более ничто не огорчило меня, сэр, но все это совсем не важно, как мне кажется.

– Не скажешь? – Внезапно ему захотелось непременно это выяснить. – Я должен знать, девочка. Может быть, я что-то не так сказал или сделал?

Она закусила нижнюю губу, и Гектор так и застыл, впившись в нее взглядом. Такая мягкая, полная, чувственная губка! Даже когда Кристина заговорила, он продолжал следить за движением ее губ, представляя, как чудесно должно быть их прикосновение…

– Вы слушаете меня, сэр?

Он понял, что совсем не слушал жену.

– Глупости – конечно, слушаю. – Гектор почувствовал, что краснеет, и признался: – Нет, дорогая, если честно – я отвлекся.

Кристина нахмурилась, в ее голосе зазвучала ирония.

– Конечно, у вас и без меня много важных дел, сэр. Вам не следовало утруждать себя появлением в этой комнате.

Кристина пыталась сохранять спокойствие, но сознание того, что, задав ей вопрос, он не потрудился даже выслушать ответ, внушало ей желание дать мужу пощечину. Разумеется, она не могла так поступить. Такой человек, как Гектор, без раздумий дал бы сдачи и мог, не рассчитав силу, одним ударом сбить ее с ног. Несмотря на эти соображения, Кристина не чувствовала страха перед мужем. И даже в припадке ярости ее привычка следить за миром в доме была так сильна, что она чуть было не бросилась сразу же извиняться.

Но тон ее мужа был слишком резок, когда он сказал:

– Я пришел узнать, почему моя жена исчезла, никого не предупредив.

– Не знала, что мне следует отчитываться перед вами в каждом своем шаге, – сказала Кристина. – Однако, если желаете, в будущем я усвою эту привычку.

– Не дерзи мне, – рявкнул он.

– Господь с вами, сэр! Разве дерзко со стороны жены соглашаться с желаниями мужа?

Было видно, что Гектор борется с собой. Кристине хотелось ладонью стереть с его лица сердитые морщины, сказать ему, что она не хотела его задеть, и вовсе не дерзила ему. То ей хотелось упрекнуть его за то, что он, как наивный мальчик, открыто флиртует с Мариотой и заставляет законную жену чувствовать себя неловко. То она была готова просить прощения, что заставила его волноваться, броситься в его объятия и выплакать все слезы на его плече.

Кристина пыталась объяснить ему, что чувствовала себя за столом ненужной и заметила, что он не слушает, именно в тот момент, когда искала слова, стараясь не обидеть его и не обвинить во всем Мариоту. Разочарование и обида были так сильны, что она с трудом сдержалась, чтобы не разбить или не сломать что-нибудь в комнате.

Его губы упрямо сжались, и она подумала, что слишком смело заговорила с ним. Если он закусит удила, не имеет смысла пытаться его смягчить. Его мужественное лицо исказилось от гнева, но он молчал. Может, он обдумывает, как наказать ее за дерзость? Кристина говорила с ним, как с мужем, но ведь он не считал ее женой, – так что поделом ей. При этой мысли она снова почувствовала комок в горле, и, к ее ужасу, слеза потекла по ее щеке.

Гектор внезапно схватил ее за плечи и прижал к себе:

– Прошу тебя, не плачь. Разве я зверь, что так мучаю тебя? Мне не следовало всего этого говорить. Я искал тебя, потому что не мог найти шпоры, которые были на мне утром, и подумал, может, ты их куда-нибудь убрала. Леди Юфимия сказала мне, что ты часто бываешь в этой комнате, вот я и нашел тебя здесь. Очень уютное местечко, надо сказать, – добавил Гектор, оглядывая скамьи с подушками и корзинку с шитьем возле стула.

– Я не видела ваши шпоры, – сказала Кристина, не обращая внимания на комплимент. Она была уверена, что он сделан просто для отвода глаз. – Вы куда-нибудь ходили после возвращения – например, посмотреть, как дела с судами?

– Да, но больше никуда, и я не… О, я мог оставить их у дворецкого! Ради Бога, теперь я вспомнил. Я их снял, когда дворецкий мне показывал счета. Не помню почему, но теперь я знаю, где они. С тобой будет все хорошо?

– Да, – ответила Кристина.

Продолжая держать ее в объятиях, он тихо сказал:

– Мне надо будет съездить со своими людьми, чтобы похоронить этих негодяев, которые напали на твоих сестер, но мы не договорили. Мне бы хотелось, чтобы сегодня ночью ты спала в моей комнате. Хорошо?

– Да, сэр, конечно, – пролепетала Кристина, пораженная охватившими ее чувствами. Наверное, он просто хотел воспользоваться правом мужа разделять по своему желанию ложе с женой. И то, что ему наконец пришло это в голову, не должно наполнять ее таким восторгом, говорила себе Кристина.

Она напомнила себе и то, что в жизни восторг обычно предшествует отчаянию, и решила, что разумнее не искать между строк то, что там не написано.

День прошел быстро. Закончив работу, к Кристине подошла Изобел – грязная, но широко улыбающаяся.

– Оказалось, укладывать поленья – не такое уж страшное наказание, – заявила она.

Удивленная тем, что платье сестры до колен мокрое, Кристина спросила:

– Где ты ухитрилась так намокнуть?

– Я прыгнула в воду, чтобы помочь Фину вытащить лосося.

– Ты ходил с ним на рыбалку?

– Да, с ним и Гуго. Мне разрешили, и я пошла.

– Изобел, разве ты забыла, что Гектор не разрешает нам покидать замок без вооруженной охраны? Я думала, он сделал тебе достаточное внушение.

– Но Фин взял свой кинжал, – пояснила Изобел. – Это оружие, так что у меня была вооруженная охрана.

Кристина покачала головой:

– Ну что мне с тобой делать? Эти мальчики на пару лет старше тебя. Разве можно считать их достаточной охраной? А если что-нибудь случится?

Изобел, насупившись, покосилась на нее:

– Ты действительно думаешь, что мне могут навредить? Фин сказал, что глупо об этом думать, тем более что никто бы не признал во мне леди.

– Вот это верно, – сухо согласилась Кристина. – Все бы приняли тебя за обычное дитя без манер и достоинства, да еще довольно грязное.

– Но ведь в таком случае я была в безопасности?

– Ты помнишь, что сказал Гектор о непослушных женщинах?

Изобел опустила взгляд:

– Ну да!

– И как ты думаешь, что бы он тебе ответил?

Изобел сморщилась.

– Ты ему расскажешь?

– Не знаю, – ответила ей сестра. – Мне бы не хотелось, чтобы он тебя снова наказал. Уверена, на этот раз Гектор не смягчится и сделает все, как обещал.

– Он сказал, что накажет меня, если еще раз поймает у дверей.

Кристина вздохнула:

– Иди переоденься. Скоро ужин.

Изобел беззаботно убежала, а Кристина снова вздохнула и стала прихорашиваться. Ее стройная горничная средних лет, рекомендованная Майри, ждала ее в спальне. Во время причесывания, прежде чем снова надеть чепец, Кристина заметила:

– После ужина я бы хотела искупаться, Брона. Пусть мальчики принесут мне ванну и горячей воды.

– Хорошо, миледи, я присмотрю за этим. Хотя я бы не стала мыться вечером, – отозвалась Брона, явно удивленная просьбой. – Вдруг заболеете.

– Я сегодня помогала сестренке укладывать дрова, – объяснила Кристина. – Мне кажется, я вся в опилках, но сейчас у меня нет времени для ванны.

Брона пощелкала языком.

– Простите, миледи, – сказала она, – разве нет для этого слуг? Вы слишком много трудитесь.

А может, она и права, подумала Кристина. Возможно, она трудится слишком много, и ей следует разыгрывать из себя настоящую леди вроде тех, о ком складывают песни менестрели, – питающуюся клубникой со сливками и ничего не делающую по дому. Правда, у них наверняка скучная жизнь – зато счастливая и размеренная.

Ужин показался Гектору продолжением обеда. Мариота все так же заигрывала с ним, однако ее поведение он отчего-то теперь находил навязчивым – его кровь уже не играла от ее слов.

Изобел все время исподтишка поглядывала на Гектора. Он понял, что девочка снова что-то натворила, и с удивлением обнаружил, что эта мысль его даже развеселила. Ребенок казался ему занимательнее Мариоты. Изобел никогда не стала бы такой красивой, как старшая сестра, но говорила она всегда очень умно. У Мариоты был чудесный женственный голос, и слушать ее было приятно, но Изобел хотелось не только слушать, но и понимать. К тому же она напоминала ему о задиристых друзьях его детства. Он тоже тогда был не прочь пошалить, но отец почти всегда считал его поступки дурным озорством и открытым неповиновением, так что за любые свои «приключения» и Гектор, и Лахлан сурово наказывались.

Изобел пристально посмотрела на Кристину. Проследив за ее взглядом, Гектор заметил, что жена слегка покачала головой. Девочка сразу успокоилась и занялась ужином. Значит, что бы та ни натворила, Кристина знала об этом и не собиралась ему говорить. Интересное начало вечера, подумал Гектор, но у него есть свой собственный секрет, и, возможно, тайну Изобел он раскроет только утром.

Узнав, что горничная Кристины велела принести в ее спальню после ужина ванну и горячую воду, он изменил этот приказ, и слуги перенесли все в его спальню. Он сам поможет жене мыться.

Заказав на ужин кларет, Гектор наполнил кубок Кристины ярким красным вином. Когда она отпила, он сделал слуге знак вновь наполнить его.

– Вы хотите подпоить меня, сэр?

– Учитывая историю нашего знакомства, эта тактика становится традиционной, – парировал он.

Кристина наморщила нос.

– Мне не нужно быть пьяной, чтобы подчиняться вашим желаниям.

– Посмотрим, – сказал он, усмехнувшись ей и представляя, что она подумает, узнав, что придется мыться в его комнате. Он ждал этого момента с нетерпением, какого не испытывал со времен своих первых опытов общения с прекрасным полом. Было странно испытывать подобные чувства к жене, которая, как он все еще утверждал, была совсем ему не нужна, но это ему почему-то вовсе не мешало.

Наслаждаться предвкушением интимных забав в течение всего ужина ему помешало прибытие посланника. Узнав в нем слугу Лахлана из Дуарта, Гектор сразу отвел его в сторону, так как большая часть вестей от брата часто оказывалась сугубо конфиденциальной. На этот раз новости исходили не от Лахлана, а от их отца.

Прочтя суровый приказ Йена Дубха приехать для обсуждения внезапно возникшего вопроса, Гектор вновь почувствовал себя мальчишкой – тогда он ненавидел подобные приказы отца. Они всегда оказывались предвестием неприятных и даже трагичных событий.

Он вздохнул, понимая, что за четыре дня до отплытия в Ардторниш удобнее переехать в Дуарт на несколько дней, чтобы подробно обсудить соображения Лахлана относительно прибытия Роберта Стюарта.

Главной задачей было обеспечение безопасности Стюарта. Его путь в Ардторниш и пребывание там являлись их основной заботой с того самого дня, когда он впервые заявил о своем намерении нанести визит. На Островном совете прозвучало несколько мнений, прямо указывавших, что некоторые кланы не одобряли Роберта в роли преемника короля и могли помешать его визиту. В качестве верховного лорда-адмирала Лахлан стремился гарантировать достойное празднование Прощеного вторника у его светлости. Поэтому они с Гектором решили встретиться заранее и обсудить, как им лучше предвосхитить возможные происки врагов. Трудности с добычей жира буревестника на ряде островов также не давали им покоя. Теперь же Гектору приходилось отправляться в Дуарт еще раньше.

Ему следовало оставить распоряжения дворецкому и приказать приготовить к утру баркас и гребцов, а еще проследить, чтобы его люди завершили подготовку других судов и вместе с Кристиной последовали в нужное время за ним в Ардторниш. Но сейчас Гектор мог думать только о наступающей ночи и молодой жене.

– У вас найдется для меня минутка, сэр? – спросила Мариота, подходя к нему с чарующей улыбкой и кладя ему на локоть нежную ручку.

– Да, сударыня. Чем могу служить?

– Развлеките меня, – попросила она. – Моя сестра не предусмотрела в Лохбуи никаких развлечений для гостей. Здесь нет ни музыкантов, ни певцов-менестрелей. Не верю, что вы всегда столь небрежны по отношению к гостям!

– Разве вы не взяли с собой шитье или еще что-нибудь, что могло бы вас занять?

Она сморщила носик:

– Разумеется, но все это так скучно, сэр. Я бы предпочла поговорить с вами. В конце концов, мы должны были пожениться, и я чрезвычайно увлечена вами. – Ее ресницы затрепетали, и Гектор почувствовал мускусный аромат ее духов.

– Вам не следует говорить такие вещи, – мягко сказал он. – Я законный муж вашей сестры и ваш брат по законам святой церкви и Шотландии. Вам пристало вести себя со мной, как с любым другим братом.

– Но у меня нет братьев, и ни в этом, ни в том, что вы женаты на Кристине, нет моей вины. Правда, отец как-то раз сказал мне, что если бы я была сыном, а не дочерью, моя мать могла бы быть сейчас с нами. Видите ли, мои родители все хотели сына, и в конце концов это убило мою маму.

– Ради Бога! Как можно говорить ребенку такие вещи! – воскликнул Гектор, потрясенный спокойным тоном Мариоты не меньше, чем чудовищным смыслом ее слов.

Она пожала плечами и продолжила:

– Просто отец так думает, вот и все. Но я не хотела бы это обсуждать! Они с Кристиной обманули нас, а это куда страшнее, верно? Разве мы с вами не жертвы их подлого замысла?

– Но теперь ничего не изменишь, – сказал Гектор, сдерживая нетерпение. Он понимал, что она так же расстроена хитростью Маклауда, как и он.

– Можно! – сказала она возмущенно. – Ведь мы никому ничего не должны. Я слышала, Ирландия совсем близко от острова Малла, и разве мы не можем взять баркас и отправиться туда? Я знаю, что вы намерены аннулировать этот бессмысленный брак. Изобел говорит, что из-за этого даже ваш повар осмелился сказать Кристине, что она и недели не пробудет в Лохбуи.

– Повар скоро научится вежливости, – мрачно пообещал Гектор, понимая, что разговор с Калумом наверняка был в числе тех событий, о которых Кристина отказалась ему сообщить. – Я живу здесь, Мариота, и не собираюсь покидать Лохбуи и остров Малл.

– Признаюсь, и мне было бы здесь уютнее, чем на новом месте в Ирландии. Говорят, ирландцы совсем другие, – хотя те, кого я видела, и показались мне обычными людьми, – задумчиво добавила она. – Но несмотря на то, что жизнь среди ирландцев была бы не столь удобна, как среди соотечественников, они бы полюбили меня, если бы узнали получше.

– В этом нет сомнения, – сказал Гектор, сдерживая раздражение. – Однако…

– О да, все будет так, как вы решите, – сказала она легкомысленно. – Если нам лучше остаться в Лохбуи, то подождем, пока вы не добьетесь расторжения брака. Вам поможет аббат Маккиннон. Если бы вы не прервали нашу поездку этим утром, я бы доехала до него и попросила о помощи.

Только ее очевидная наивность удержала Гектора от вспышки гнева. Взяв себя в руки, он сказал:

– Мариота, неужели вы не понимаете, что люди, напавшие на вас и Изобел сегодня утром, были родственниками Зеленого аббата? А ведь это так и есть, уверяю вас. Пока вы здесь, не пытайтесь обращаться с ним как с другом. Более того, я запрещаю вам пытаться снестись с ним. Вы поняли меня?

– Хорошо, – ответила Мариота. – Впрочем, вы не правы. Фингон Маккиннон – близкий друг моего отца и мой уже много лет. Он никогда бы не причинил мне зла.

– Как бы то ни было, вы будете следовать моим указаниям – или, видит Бог, я отправлю вас домой.

– Вы знаете, что, когда вы сердитесь, у вас появляются две складочки между бровями? Они добавляют вам мужественности, но с годами на их месте могут появиться настоящие морщины, и вы мне станете меньше нравиться.

– Мариота!

Она сжала его руку и улыбнулась ему своей самой чудесной улыбкой.

– О, не сердитесь на меня, сэр! Я не стану делать ничего, что вам не понравится. Разве я не говорила, что безумно влюблена в вас?

– Говорили, – подтвердил Гектор с улыбкой, так как противиться ее обаянию было трудно. Однако, покинув ее и отправившись давать указания дворецкому, он вздохнул с облегчением. С Кристиной все-таки намного спокойнее, думал он, поджидая жену в спальне.

Чувствуя легкое опьянение от выпитого за ужином вина, Кристина забеспокоилась, услышав слова горничной.

– Мне не принесут ванну, почему? Брона выглядела расстроенной.

– Простите, миледи. Ребята говорят, хозяин велел нести ванну и воду в его спальню. – Она покраснела и добавила: – Он еще сказал, что поможет вам мыться.

– Правда?

– Да. – Брона говорила уже совсем тихо. – Я не могла их отговорить.

– Это понятно, – согласилась Кристина. Даже она не могла возражать приказам мужа. – Пожалуйста, помоги мне снять чепец.

– Сейчас, миледи.

Кристина села на табурет в корсете и сорочке и, глядя на себя в зеркало, попыталась расслабиться, пока служанка вынимала шпильки и расплетала ей волосы.

– Расчесать вас, миледи?

– Нет, спасибо. Сделай пучок на макушке и заколи, чтобы волосы не намокли в воде. И принеси мне голубой халат.

– Помочь вам снять корсет и сорочку?

– Сорочку я не буду снимать, – сказала Кристина. Ей было бы неприятно идти через коридор и входить к мужчине в одном тонком халате. В сорочке все-таки будет не так страшно.

Когда Брона принесла халат и помогла ей одеться, Кристина сделала глубокий вдох, взяла щетку и вышла в коридор, отделявший ее спальню от комнаты Гектора. Их двери находились совсем близко. Легонько толкнув ее, она вошла, ожидая найти спальню пустой. Но в комнате что-то происходило, и она вздрогнула от неожиданности, но услышала плеск воды, увидела слугу, наливавшего горячую воду в ванну, и успокоилась. Ванна была уже почти полна, и от нее шел пар.

Слуга улыбнулся ей:

– Воды хватит, миледи?

– Да, благодарю тебя, – отозвалась Кристина.

– Тут в ведре холодная вода на всякий случай, – пояснил паренек. – Принести еще горячей?

– Нет, я быстро вымоюсь. Можешь идти, я запру дверь.

И тут из коридора раздался голос, который она так боялась услышать.

– Нет, ты не запрешь дверь. Никто не осмелится войти ко мне в спальню без стука и разрешения. Именно поэтому я решил, что тебе будет покойнее принимать ванну здесь, – добавил Гектор, входя в комнату. Он широко улыбался.

Изменившись в лице, она сказала:

– Как это я раньше не замечала, какая дьявольская у вас улыбка?!

Слуга захихикал и проскользнул мимо хозяина к двери. Гектор плотно закрыл за ним дверь. Кристина с грустью произнесла:

– Конечно, теперь весь замок будет знать с его слов о том, что тут произошло.

– Нет, дорогая, – сказал Гектор и придвинулся к ней, нависая над Кристиной и лишний раз подчеркивая, насколько он выше и мощнее ее. Он коснулся ее лица, заправляя в пучок выбившийся локон, и добавил: – Мои люди опасаются повторять то, что слышат или видят, – все, кроме тупицы повара.

Почувствовав, что краснеет, Кристина неловко спросила:

– Повара?

– Ты должна была поделиться со мной, – сказал он, касаясь пальцем ее подбородка и поднимая ее лицо, чтобы заставить жену смотреть себе в глаза. – Мне следовало узнать о бесчинствах своего повара не от Мариоты, которая услышала об этом от Изобел. Одному Богу известно, насколько верно Мариота изложила мне произошедшее, но, прежде чем я разделаюсь с ним, ты должна рассказать мне обо всем сама.

– Ничего особенного, – сказала Кристина, стараясь сдержать дрожь в голосе и надеясь, что он отнимет руку от ее лица. Когда Гектор дотронулся до ее волос, по ее телу прошла сладкая дрожь. И этот палец, касавшийся сейчас ее подбородка, казалось, посылал жаркие волны, обволакивавшие ее всю и пробуждавшие желания, о которых она никогда раньше не догадывалась.

Ей было трудно сосредоточиться.

– Прошу вас, сэр, – проговорила она, – не наказывать его за невежливость. Я отчитала его, и он извинился. Я дала ему понять, что вопрос исчерпан. Если вы накажете его сейчас, он решит, что это по моей просьбе и что я не могу без вашего покровительства вести хозяйство. Это нанесет ущерб моей репутации.

Гектор не сразу ответил, но отпустил ее подбородок. Кристина едва дышала. Прикоснется ли он к ней снова?

Гектор положил ей руку на плечо, а другой забрал у нее щетку и бросил ее на кровать. Затем он положил вторую руку ей на другое плечо и пристально посмотрел ей в глаза. Она смело встретила его взгляд.

– Очень хорошо, – сказал Гектор. – Я не стану его наказывать, хотя собирался. Но скажи, верно ли, что он отказывался повиноваться тебе в связи с грядущим аннулированием нашего брака?

– Я боялась, что Изобел все услышит, но вы говорите, что узнали о случившемся от Мариоты?

– Да, она утверждает, что ей рассказала Изобел.

– Тогда наверняка об этом уже знает весь остров Малл.

Гектор не стал спорить. Кристина осторожно посматривала на него. Заметив это, он улыбнулся с извиняющимся видом и сказал:

– Возможно, ты права. В любом случае я начинаю думать, что расторгнуть наш брак будет сложнее, чем я полагал.

Она потупилась, но он снова взял ее за подбородок. Встретившись с мужем взглядом, Кристина сказала:

– Простите, сэр, я не знаю, что сказать.

– Ты уже сказала слишком много, – ответил он. – Мы должны принимать ниспосланное судьбой, ведь что сделано, то сделано. Давай-ка я помогу тебе снять халат, а то скоро вода совсем остынет.

Он протянул руку, чтобы развязать пояс ее халата. Тыльной стороной ладони он коснулся ее живота; дрожь снова пробежала по ее телу. Кристина затрепетала, но это был не страх, а любопытство. Что же будет дальше?

Глава 12

Халат показался Гектору удивительно мягким. Он легко развел его полы и с удовольствием засмотрелся на полную, упругую грудь под тонким батистом корсета с глубоким вырезом. Почему же он не запомнил, как она выглядела в первую брачную ночь? Во имя всего святого, почему он так долго тянул?

Свет камина отбрасывал тени на стены, а на улице уже совсем стемнело. Слуга зажег только два настенных светильника. Скоро света начнет не хватать, но свечи могут подождать еще немного.

Гектор хотел распустить волосы жены и посмотреть на их длину. Как гнусно, думал он, для человека с его опытом ничего не помнить из собственной первой брачной ночи, тем более что он собирался жениться на писаной красавице, а женился на другой. Он должен был запомнить свой шок при виде не чуда природы, а обычной женщины, ведь по сравнению с Мариотой Кристина должна была сначала показаться ему заурядной.

Гектор знал, что, пока жена моется, он не должен касаться ее с определенными намерениями и желаниями, но ее спокойствие и мягкость действовали на него возбуждающе. Решив, что сможет владеть собой, он медленно снял с нее халат. Теперь Кристина стояла в одной тонкой сорочке, покрывавшей ее от груди до щиколоток, и легких шелковых туфлях без задника, в которых она была на ужине. Положив халат на кровать, он развязал бант из голубого шелка на шнуровке сорочки и обеими руками раскрыл ее. Теперь Гектор мог без помехи ласкать мягкую шелковую кожу ее груди.

Он услышал тихий звук и понял, что жена задержала дыхание от нахлынувших чувств. Этот звук отозвался во всех членах его тела.

– Дорогая, ты действительно хочешь мыться?

– Действительно, – отозвалась она со смешком. – Если бы вы разрешили мне принять ванну у себя, сэр, я бы давно была готова.

– Я хочу посмотреть на тебя, – сказал Гектор, пытаясь снять сорочку с ее плеч. – Ради Бога, дай уже мне взглянуть на тебя!

– Лучше через голову, – кротко объяснила она.

Большей помощи Гектору не понадобилось: он мгновенно стащил с жены сорочку и молча застыл, глядя на нее, столь же недвижно стоящую напротив.

Отблески камина позолотили ее кожу, его отсветы плясали в копне локонов у нее на макушке. Он протянул руку, желая коснуться груди жены, но убрал ее и усмехнулся: Кристина пристально следила за его движениями. Гектор дразнил жену, а ее тело жаждало его прикосновений. Он и сам чувствовал, что не она одна ждет продолжения. Едва не застонав, Гектор обнял ее и привлек к себе. Он целый день мечтал крепко прижаться к ней.

– Надеюсь, ты больше не будешь плакать, – пробормотал он куда-то в ее волосы.

– Нет, сэр, но вода остывает.

– Так ты предпочитаешь мыться, а не учиться доставлять удовольствие своему мужу? – спросил он.

– Я полагала, что именно мое купание при вас должно было доставить вам удовольствие.

– Так и есть, – подтвердил Гектор, подхватил ее на руки и повернулся к ванне, не обращая внимания на ее испуганный вскрик.

– Прошу вас, сэр, попробуйте воду. От нее еще идет пар.

– Попробуй сама, – сказал он, склоняясь над водой, чтобы дать почувствовать ее тепло. – Сними туфли, девочка, если не хочешь постирать их.

Она сбросила обувь и окунула руку в ванну.

– Еще не остыла и не слишком горячая, – сказала Кристина. – Но я забыла мыло.

– У меня есть мыло, – сказал Гектор. – Дорогое французское и пахнет лавандой.

– Правда? Так вы часто купаете женщин в своей спальне?

– Нет, не часто, но нужно всегда быть наготове. – С этими словами он уронил ее в ванну и весь обрызгался. – Посмотри, что ты наделала, – закричал он.

– Ой, у вас вся рубашка и камзол мокрые – лучше их снять. И не забудьте мыло, – напомнила она Гектору, который начал расстегивать камзол.

– Не забуду, – заверил он. – А если будешь брызгаться, я тебе его в рот запихну.

Кристина засмеялась, глубже погружаясь в воду, и прислонилась головой к высокой спинке ванны. В свете камина ее нагая грудь блестела, завораживая Гектора.

Он нетерпеливо сбросил камзол и рубашку, не боясь порвать их, затем схватил с умывальника приготовленное мыло и упал перед ванной на колени.

– Так, – заговорил он, – с чего бы начать?

Осознав, что для мужа сейчас не важно, что он женился «не на той» сестре Маклауд, Кристина стала получать удовольствие от ванны и его присутствия: здравый смысл подсказывал ей, что подобный вечер может никогда не повториться.

Руки Гектора замерли над водой – одна с мылом у ее груди, другая у изножья ванны, – но Кристина попросила:

– Можно я намылюсь сама, сэр? Так будет быстрее.

– А я не собираюсь торопиться, да и ты заслуживаешь заботливого ухода после долгого и трудного дня. А еще ты заслуживаешь наказания за секреты, которые смеешь скрывать от своего мужа и господина, – добавил Гектор, легко касаясь мылом ее правой груди. – Сядь прямо, пожалуйста. В воде мыть неудобно.

Она вся покрылась мурашками от предвкушения. Ее грудь, казалось, набухла, соски напряглись в нетерпеливом ожидании. Кристина послушалась приказа и медленно выпрямилась.

– Не закусывай губу, – сказал Гектор. – Мне она еще пригодится, и не хотелось бы получить ее всю искусанную.

Она с удивлением убедилась, что действительно снова кусает губы, и перестала. Муж усмехнулся, и Кристина подняла на него глаза.

Он легонько поцеловал ее в губы.

– Только попробую, – сказал он и выпрямился. Она едва не потянулась за ним, но он коснулся мылом ее правого соска. Затем, намылив обе руки, Гектор передал ей мыло и велел:

– Держи и не роняй. Оно очень дорогое. Кристина послушно удерживала его над водой.

– Обеими руками, девочка, – добавил Гектор. – Если уронишь, я буду весьма недоволен тобой.

Держа мыло двумя руками, Кристина не могла защитить себя от скользких мыльных ладоней, безнаказанно гладивших ее грудь и руки, а затем перебравшихся ниже. Мыла на них уже не было, и это было не мытье – муж с удовольствием ласкал все ее тело. Потом одна рука пробралась к ней между ног и зарылась в кудряшки там, где сходились бедра Кристины. Палец Гектора проник в складку нежной кожи, и Кристина инстинктивно дернулась, едва не выпав из ванны. Но он придержал ее другой рукой и мягко сказал:

– Нет-нет, девочка, еще рано.

Ей чудилось, что пламя вырвалось из камина и охватило ее. Грудь была напряжена до боли, и ей хотелось обнять мужа и прижаться к нему всем своим существом. Никогда раньше Кристина не переживала ничего подобного, но происходящее отчего-то казалось ей таким естественным!

Гектор совсем забыл о мыле, полностью отдавшись мыслям о ее теле. Одна его рука решила навсегда остаться между ног жены, а другая сжимала и гладила ее грудь, пока Кристина не испугалась, что сейчас сойдет с ума.

Он медленно лил воду ей на грудь, смывая с нее мыло, когда она не выдержала:

– Сэр, прошу вас, я…

Но ее слова превратились в стон, когда Гектор опустил голову и обхватил губами сосок, с силой втянув его и осторожно трогая зубами. Волны удовольствия пробежали по ее телу и заставили Кристину застонать еще громче.

Затем он переключил свое внимание на другую грудь и уделил такое же внимание второму соску. Кристина продолжала держать ненужное теперь мыло, когда все ее мысли были сосредоточены на его губах, языке, зубах и тех восхитительных ощущениях, которые они у нее вызывали.

– Встань, дорогая, – наконец сказал Гектор хриплым голосом.

Подумав, что он наконец позволил ей выйти из ванны, она сразу же повиновалась. Отдав ему мыло, Кристина хотела ступить на пол.

– Нет-нет, мы еще не закончили, – запротестовал Гектор. – Стой спокойно, пока я закончу намыливать тебя.

– Я замерзну.

– Обещаю, что не замерзнешь, – сказал он и в подтверждение своих слов снова стал намыливать ей грудь, и живот, и ниже, где расходились бедра, и между бедер, а затем ноги и колени – спереди и сзади, и ягодицы, и расщелину между ними… Его пальцы щекотали ее, и она стонала от страсти и смятения.

– Не дергайся, или мне придется тебя наказать, – предупредил он.

К своему ужасу, Кристина подумала: «А может, наказание будет таким же чарующим, как все, что было до сих пор?»

Гектор наслаждался своим положением, но знал, что, если не поторопится, собственное тело может подвести его. Все: и движение мыла по ее телу, и прикосновение к ее коже, и ее стоны – доводило его до состояния, какое не вызывала в нем до этого дня ни одна женщина. Дразнить ее было настоящим счастьем.

Он полагал, что она будет вести себя скромно, ведь ее опыт страсти был ничтожен, но Кристина, казалось, ждала его прикосновений и была полностью поглощена рождавшимися в ее теле ощущениями.

Но у него самого оставалось все меньше времени, и он вовсе не хотел, чтобы таинство завершилось, не начавшись. Поэтому в конце концов Гектор бросил мыло на ближайший табурет и потянулся за стоявшим рядом ведром.

– Не надо! – воскликнула Кристина. – Это холодная вода!

Он сунул руку в ведро.

– Верно, – сказал он. – Посмотрим, будет ли это наказание достаточным для тебя?!

– Нет, пожалуйста!

– Стой спокойно, девочка. Запомни, я твой хозяин. – Гектор улыбнулся ей, встал во весь рост и взял с умывальника кувшин. – Тебе стоило попросить слуг принести для ополаскивания теплой воды, а теперь придется обойтись этой, – сказал Гектор, зачерпывая мыльной воды из ванны и поливая ею жену, чтобы смыть мыло. Несколько мгновений спустя он взял полотенце и закутал ее в него.

– Никуда не ходи, – недовольно произнес он, увидев, что Кристина вышла из ванны. – Сначала тебя нужно как следует высушить. Иди сюда, к камину.

Он так же заботливо высушил ее, как до этого намыливал, и почти с таким же удовольствием. Но тело воина не могло удовлетвориться столь нехитрой радостью и все громче требовало разрядки. Поэтому вскоре Гектор отбросил полотенце и отнес жену на кровать. Положив ее поверх покрывала, он стал снимать с себя остатки одежды.

Сняв туфли, штаны и чулки, он увидел, что жена откинула покрывало и укрылась им. Гектор быстро зажег несколько свечей и присоединился к ней.

Он показался ей очень большим – больше, чем запомнился во время первой брачной ночи. Как могла такая маленькая девушка стать достойной женой такому крупному мужчине? Впрочем, Мариота была всего на пару дюймов выше и на пару фунтов тяжелее. Но она не станет думать сегодня о Мариоте. Ни за что.

Гектор протянул руку и привлек ее к себе. Его ладони показались ей грубыми, и его щека, коснувшаяся ее, была покрыта щетиной. Но когда он поднялся на локте, наклонился и с силой поцеловал ее в губы, Кристина забыла об этом. Его рука скользнула ей за спину, а губы ослабили свой напор, поцелуи стали мягче – казалось, он завлекает ее. Потом его губы разомкнулись, и он коснулся ее губ языком, стараясь проникнуть глубже. Ей это показалось странным, но не вызвало возмущения, и она коснулась его языка своим, как бы пробуя его на вкус. Казалось, он заполнил собой весь ее рот, но ей было все равно.

Свободной рукой он захватил ее левую грудь и стал теребить сосок большим пальцем, вновь приводя ее в трепет. Кристина мечтала, чтобы он сосал ее грудь, словно младенец. Эта мысль заставила ее улыбнуться.

– Что такое? – пробормотал Гектор, не отрываясь от ее губ.

– Я просто подумала, что вы такой большой и не похожи на младенца, – ответила она. Поняв, что сказала глупость, она снова улыбнулась, но в это время он приподнялся и взял ее сосок в рот, сжав его зубами. Он трогал его языком, как до этого пальцем, – но жарче, мягче и более возбуждающе. Кристина поняла, что он уловил ее мысль, и сознание этого согрело ее. Она стала игриво теребить его за ухо, пока он не поднял голову и не взглянул на нее. Тогда она поцеловала его в губы и так же, как ее учитель, просунула ему в рот язык.

Гектор застонал и стал целовать ее, забыв обо всем. Его руки вели безумный танец по всему ее телу, пока ее стоны не стали похожи на крик. Тогда одной рукой он раздвинул ее бедра, и что-то горячее уперлось в нее, желая войти.

– Боже, какой громадный, – крикнула она. – Осторожней!

– Не глупи, – мягко, но несколько удивленно прошептал Гектор. – Разве мы не делали этого раньше?!

– Но… – Ее протест замер в его поцелуе, и он вторгся в нее, заполнив изнутри так, как она не могла себе даже представить. Боль была чудовищной, и слезы заструились по ее щекам.

– Пожалуйста, сэр, – взмолилась Кристина, с трудом произнося слова, когда он наконец оторвался от ее рта.

Слыша ее стоны и мольбы, Гектор тонул в потоке удовольствия, полагая, что она получает такое же наслаждение, как и он. Вздрагивания ее тела во время принятия ванны не шли ни в какое сравнение с теми конвульсиями, которые сотрясали ее сейчас, и он сходил с ума от переполнявших его чувств. Как дикий зверь, Гектор погружался в нее все мощнее и мощнее, пока наконец не дошел до предела и не упал на нее с воплем облегчения, пытаясь отдышаться.

– Прости, девочка, – промычал он, обессиленно сползая с нее. – Это было здорово! Я совсем ослабел – надеюсь, ты не задохнулась подо мной.

Она не отвечала. Наконец он поднялся и внимательно посмотрел ей в лицо. На нем были следы слез.

– Кристина! Я сделал тебе больно?

– Думаю, да, – сказала она, все еще не придя в себя. Я не знала, понимаешь, не понимала, что происходит. В смысле я знала, что такое бывает, но, очевидно, меньше, чем надо было.

Нахмурившись, Гектор перекатился на бок, откинув покрывало.

– Ради Бога, – воскликнул он, потрясенно вглядываясь в алые пятна на своем и ее теле, – ты была девственницей!

– Конечно, – откликнулась она.

– Но ты сказала, что мы провели ночь вместе, как муж и жена!

Ее глаза расширились в недоумении.

– Но это правда.

– Раз ты девственница, значит, ничего не было, – рявкнул он, – ты солгала мне!

– Я не лгала. – Ее голос задрожал. – Мы были женаты. Так как же мы могли провести ночь, если не как муж и жена?

Боль между бедрами ослабевала, но сердце болело все сильнее от ужасного выражения его лица. До сих пор вечер был таким чудесным. Никогда еще ей так не нравилось жить – с самого отъезда в Лохбуи из Халамина. Да и вообще она не могла вспомнить более приятных минут до того момента, как он вдруг ворвался в нее. Теперь-то Кристина понимала, что примерно этого ей и стоило ожидать. Она видела, как спариваются животные, и подозревала, что у людей происходит нечто подобное. Но данная тема была одной из тех, которые мать не успела разъяснить ей перед смертью, а леди Юфимия, сама старая дева, если и знала, о чем идет речь, никогда бы не стала обсуждать это с Кристиной.

Раньше ей не приходило в голову, что фраза «возлечь на брачное ложе» означала больше, чем просто сон новобрачных в одной постели.

– Я ни о чем не догадывалась, – сказала она, когда Гектор сел на кровати и свесил ноги с ее края. – А это важно?

– Да уж, куда важнее, – зарычал он так, что Кристина съежилась. – Если бы я знал в то ужасное утро, что между нами ничего не произошло, я мог просто вернуть тебя отцу и сразу потребовать аннулировать брак. Раз мы еще не вступили в брачные отношения, это бы не вызвало трудностей, и мне не пришлось бы везти тебя в Лохбуи.

Его гнев постепенно утихал, и она с облегчением услышала это по его голосу. Кристина обрадовалась, что до этого вечера не знала сути «брачных отношений», раз это знание могло помешать ей поехать в Лохбуи.

– Мне жаль, что я рассердила тебя, – сказала она. – Но я просто не знала. Мне никто не говорил.

– Хотел бы я поверить тебе, – проговорил он и добавил со вздохом: – Да я и верю тебе, ведь, кроме участия в этой афере с браком, ты никогда не давала мне повода усомниться в твоей искренности. Но мне надо все обдумать. Я не могу взять тебя с собой завтра, зато собираюсь…

– Завтра?

– Ну да. Посланник, прибывший после ужина, привез письмо из Дуарта, от моего отца – он хочет немедленно меня увидеть. Он не собирается ждать даже четыре дня, пока я приеду обсудить с Лахланом наши дела перед отправкой в Ардторниш. Это наводит меня на мысль, что до него дошли тревожные слухи из Лохбуи.

– Это связано с аннулированием брака?

– Не знаю наверняка. Возможно, с нападением на твоих сестер: известие, что я не смог защитить своих гостей, не могло ему понравиться. Не узнаю, не поговорив с ним, но раз он рассержен, разговор наверняка будет трудным. Я полагал, что смогу взять тебя с собой в надежде, что твое присутствие смягчит его. Однако теперь…

– Сэр, я бы и не могла завтра никуда уехать. Мне еще нужно кое-что сделать для поездки в Ардторниш, а потом – здесь мои сестры и тетя, да и ты говорил, что пригласил гостей.

– Теперь это уже не важно, – мрачно сказать Гектор. – Пока меня нет, гости не приедут, так что я поеду в Дуарт один. Что касается Ардторниша, я думаю, будет лучше, если туда я тоже поеду без тебя. Если, как я полагаю, про нас ходят сплетни, не стоит давать пищу для новых. Лахлан может дать мне какие-нибудь поручения, и мне придется уехать, а тебя не хотелось бы оставлять там одну. За Стюартом отправится флотилия, и кто-то должен будет ее возглавить. Я надеюсь, что это будет Лахлан, но могут послать и меня.

– То есть ты хочешь оставить меня здесь и запретить мне участвовать в празднестве?

– Да, по крайней мере до тех пор, пока я не приму окончательное решение относительно нашего брака.

Досада и страх вызвали слезы на глазах Кристины, но она заставила себя успокоиться и попыталась здраво все обдумать. Очевидно, он уже собирался забыть ее роль в подлом замысле отца и даже разрешил ей делить с ним ложе. Теперь же, узнав, что до сегодняшнего дня она была девственна, он вновь рассердился на нее, почувствовав себя одураченным. И волей судьбы она и в этот раз оказалась во всем виновата.

Почему же она так обиделась и почему его решение оставить ее в Лохбуи показалось ей таким несправедливым? Почему ей хотелось наброситься на него и отругать, устроить скандал, как это делала Мариота?

Он встал. Пальцы Кристины сами собой сжались в кулаки.

– Куда ты? – спросила она.

– Не знаю, мне надо все обдумать.

– Тогда думай здесь. В конце концов, это твоя кровать, а не моя. – Кристина с достоинством скользнула мимо него, взяла свой халат с табурета, куда Гектор его бросил, быстро оделась и вышла.

Она помедлила на площадке между комнатами, надеясь, что Гектор выйдет вслед за ней. Он не вышел. Она открыла дверь своей комнаты. Войдя внутрь, Кристина уже горько плакала. Но тут она вспомнила, что вся в крови. Нельзя было допустить, чтобы Брона нашла ее утром в таком состоянии.

Приведя себя в порядок, Кристина немного успокоилась и легла спать. Она говорила себе, что переживает потому, что муж не возьмет ее в Ардторниш на встречу Роберта Стюарта и что она не увидит празднование Прощеного вторника. Но в глубине души Кристина знала, что ее тайная грусть имеет более глубокие корни.

Подняв ее к вершинам блаженства, о каких Кристина и не грезила, муж бросил ее на скалы жестокого разочарования. Едва она поверила, что Гектор хочет оставить ее рядом с собой и не станет расторгать брак, как сама судьба вмешалась в ход событий и не оставила от ее надежд камня на камне.

– Неужели жизнь ничему меня не учит? – спрашивала она сама себя. – Насколько мудрее было бы вообще никогда и ни о ком не заботиться. Самые любимые люди всегда ускользают от меня в тот самый момент, когда я понимаю, как много они для меня значат.

В отношении Гектора поздно было что-то исправлять. Хотя они были женаты совсем недолго, она уже поняла, что это не просто вежливый и учтивый молодой человек. Он мог быть свиреп согласно своему прозвищу, а также циничен, раздражителен и нетерпелив, – но все это было не важно, потому что Кристина начала догадываться о сути своего горя – она влюбилась в этого недостойного.

Гектор смотрел вслед Кристине с болью в сердце. Ему хотелось броситься за ней, заслонить собой дверь и не дать ей уйти. Но, решив, что в жене взыграли детское упрямство и обида, он заставил себя остаться на месте.

Гектор убеждал себя, что эта женщина уже дважды предала его. Он простил ее, не зная, что ее вина в два раза больше, чем он думал.

Кто мог бы осуждать его за гнев? Законы церкви были предельно четкими. Если мужчина и женщина не вступили в брачные права, аннулирование брака было не более чем формальностью. В противном случае все усложнялось и зависело от влиятельных связей и больших денег. Если бы Гектор знал, что имеет право решить все в первый же момент, он бы так и сделал. Возможно, ему пришлось бы отправиться за пределы Островов, поскольку единственным местным духовным лицом, имевшим право расторгать подобные браки, был Зеленый аббат, но клан Гиллианов имел влиятельных друзей в Стерлинге и Эдинбурге и мог в случае необходимости отыскать связи даже в Париже.

Но если брак был «полноценным» – а их брак, безусловно, отныне таковым являлся, – аннулирование мог даровать только папа римский.

Голос брата где-то внутри его шептал, что положение Гектора совершенно не изменилось, он просто узнал подробности своей первой брачной ночи, но он не желал слушать этот бред. Он чувствовал себя так, будто весь мир перевернулся.

Голос брата послышался вновь – напоминая ему, что, если бы все шло, как хотел Гектор, он был бы сейчас женат на Мариоте.

Как ни странно, эта мысль больше не вдохновляла его!

Инстинкт и здравый смысл подсказывали, что женитьба на Мариоте не оправдала бы его ожиданий. Он вспомнил, как мечтал любоваться на нее всю жизнь, и почувствовал себя круглым дураком. Девушка никогда не думала ни о ком, кроме себя. Она была наивной, своенравной и болтливой до неприличия. Но понимание того, что он избежал неудачного брака, не примирило его с гнусной затеей Маклауда.

Гектор лег в постель. Надо было поспать, чтобы завтра выдержать тяжелый разговор с отцом. Первый раз в жизни ему приходилось в одиночку принимать решения и отстаивать собственную точку зрения. Гектор не собирался слушать Лахлана. И указаниям отца подчиняться не хотел. Он подозревал, что Йен Дубх намерен вмешаться в его личные дела, Его женитьба была обманом, но это был его брак, и только он сам мог решать свою судьбу.

На следующее утро после почти бессонной ночи в постели, которая показалась ему непривычно жесткой, Гектор покинул Лохбуи до рассвета, не сказав ни слова никому, кроме дворецкого. Он взошел на свой баркас, очищенный за ночь от водорослей. На веслах сидели тридцать гребцов. Они направились в Дуарт. Гектор говорил себе, что с его стороны было похвально не попрощаться с Кристиной: теперь она может выставить его отъезд перед своими родственниками в форме, которую сочтет удобной.

Когда на лазурном небе появилось солнце, он окончательно уверился в правильности своего решения. Было время прилива, и грести было легко. Задолго до полудня его люди уже сушили весла на галечном берегу у замка Дуарт.

Заметив, что любимого баркаса брата нет на привычном месте в маленькой гавани, Гектор сразу почувствовал себя неуютно. Он рассчитывал на поддержку Лахлана на случай спора с отцом.

Оставив капитана и дворецкого замка проследить за размещением гребцов на отдых и попросив слугу отнести вещи в комнату, где он всегда останавливался, гостя у брата, Гектор отправился по склону холма к входу в замок на северной стороне окружавшей его стены.

Громадная деревянная дверь отворилась при его приближении, и привратник, поприветствовав его, сообщил:

– Сам ждет вас, сэр.

– В зале?

– Нет, сэр, в комнате милорда.

В Дуарте были небольшие внутренние покои, где брат устроил нечто вроде кабинета. Он принимал там своих осведомителей и общался с друзьями и союзниками Макдональда. Поскольку Макдональд, конечно, уже уехал из Финлаггана в Ардторниш, Гектор предположил, что Лахлан уехал вместе с ним. Но поскольку Гектор предупреждал брата, что прибудет в Дуарт, ему показалось странным, что дома не было и Майри. Будь невестка здесь, она бы встретила его, чуть только дозорные на крепостной стене увидели его знамя и возвестили о его прибытии. Но Гектор не встретил ее даже по пути из большого зала во внутреннюю комнату.

Он вошел без стука и застал Йена Дубха за большим столом Лахлана. Перед отцом лежала груда документов и других вещей. Он что-то писал, но при появлении сына поднял голову.

– Ты приехал быстрее, чем я ожидал, – сказал он.

– Ваше сообщение дало понять, что задерживаться было бы неумно с моей стороны.

– Это верно. Однако в последнее время ум не самая сильная твоя сторона, так что и сейчас я не мог ожидать от тебя разумных поступков.

– Где Лахлан?

– В Ардторнише или в ином месте, – ответствовал Йен Дубх. – Суда для его флотилии каждый день прибывают на Лох-Эйлин, и вопрос с жиром буревестников остается. Его светлость отправил его разобраться с подстрекателями.

– Подстрекатели?

– Да, но Лахлан справится и с ними, и с судами, так что не беспокойся. Поговорим сглазу на глаз о твоих делах.

– А где Майри?

– Я попросил ее дать нам поговорить наедине. Она у себя и наверняка будет исключительно рада повидать тебя чуть позже.

Напряжение нарастало. Гектор выдержал суровый взгляд отца, который долго молчал. Наконец он твердо заявил:

– Ты сейчас же выбросишь из головы мысль об аннулировании брака. Мне не нужен скандал, и раз уж ты опростоволосился, то сможешь и нести ответственность – если, конечно, не хочешь чрезвычайно огорчить меня.

Глава 13

Гектор смотрел на гневающегося отца, стараясь не выдать своих чувств. Он снова превращался в двенадцатилетнего мальчишку, ожидавшего наказания за очередной проступок. Ему теперь казалось, что все проказы начинались по инициативе Лахлана, а наказывали обоих братьев. Но ему всегда хотелось отвечать за свои поступки одному. И вот теперь такой момент настал.

Он собрался напомнить Йену Дубху, что ничего этого бы не было, если бы не прохиндей Маклауд, и что сам он ни в чем не виноват. Но он тут же отогнал эту мысль. Разве это был не его выбор? Он сам заварил кашу, он сам женился на Кристине, и он сам был во всем виноват.

– Тебе нечего сказать в свое оправдание? – спросил Йен Дубх.

– Нет, сэр, – ответил Гектор.

– Тогда ты откажешься от аннулирования.

Мысль о том, чтобы провести всю жизнь в браке с Кристиной, теперь не казалась ему такой уж ужасной, но мысль о том, чтобы малодушно смириться с этим браком как приговором, ему претила. Возможно, дело было в том, что слова Лахлана, а затем Йена Дубха лишний раз напоминали ему, что это решение принял не он. Гектор уже невольно подчинился Маклауду, а теперь должен был подчиняться отцу и старшему брату. Он просто не мог прогнуться под них в этот раз. Он должен принять собственное решение – хоть раз в жизни.

Гектор слегка улыбнулся и сказал:

– Сэр, я еще обдумываю, что мне делать дальше, но я, безусловно, обдумаю ваши рекомендации, равно как и мнение Лахлана.

– Ты должен был заявить о расторжении сразу, а не после того, как ты уже вступил в свои права мужа. Просить об аннулировании брака, воспользовавшись девушкой, не лучше, чем изнасиловать ее.

Изумившись ходу мыслей отца, Гектор чуть было не сказал ему, что он не вступал в свои права мужа до этой ночи. Он верил, что Кристина действительно пребывала в неведении, и ему не нужно было обсуждение этой ситуации. Пусть все останется между ними. В любом случае, если и отец, и Лахлан настроены против, ему вряд ли удастся получить разрешение от папы.

Гектор мог бы рассказать отцу правду о том, что жена невольно ввела его в заблуждение, сказав, что они стали мужем и женой в ночь после свадьбы, но это выставило бы его дураком, а Кристину поставило в неловкое положение. Ему эта мысль претила так же, как и мысль, что окружающие могут начать жалеть ее – женщину, которую муж обесчестил и бросил.

– Должен тебе сказать, – произнес Йен Дубх, – что я не одобрял твоей женитьбы на младшей дочери, но в браке со старшей есть свои выгоды. За ней наверняка дадут достойное приданое, а если Маклауд откажется платить, то опозорится. Я уже сказал Лахлану, что он должен обсудить с твоим тестем этот вопрос.

Гектор не задумывался о приданом, но отец обычно давал сколько-то за каждой дочерью, и поскольку Маклауд был богат и знатен, сумма за Кристиной должна была быть значительная. Вообще ему было безразлично. От Маклауда ему ничего не было нужно. Однако вопрос о приданом отвлек Йена Дубха от самой неприятной темы.

– Вы хотите обсудить со мной что-нибудь еще, отец? – спросил Гектор.

– Ты удивительно немногословен сегодня, мой мальчик.

– Разве я проявил неуважение или непокорство? Но я должен сам прожить свою жизнь, и пусть милорд простит меня, но мне должно самому решать, что будет лучше для меня и моей жены.

– Где она сейчас?

– В Лохбуи.

– Странно, почему же ты не взял ее с собой? – спросил Йен Дубх. – Ты до сих пор не представил ее мне, как положено.

– Пусть милорд снова простит меня, но я приглашал вас на свою свадьбу, и там вы могли бы познакомиться. Вы сами предпочли не присутствовать.

– Верно, но я был слишком занят изучением документов. Разве я не говорил тебе, что они свидетельствуют о событиях времен объединения Шотландии Брюсом?

– Говорили, отец.

– Один из документов, по-видимому, повествует о финансовой или военной помощи, обещанной ему перебежчиком от Филиппа, короля Франции. Я имею в виду Филиппа Четвертого.

– Понимаю, сэр. Это наверняка весьма занимательно. Майри где-то здесь, верно? Я бы хотел засвидетельствовать ей свое почтение.

– И правильно. Она обрадуется и наверняка отругает тебя за то, что с тобой нет Кристины. Она ждала ее.

– Лахлан успеет вернуться до нашего отплытия в Ардторниш?

– Нет, он поплывет в Лох-Эйлин и останется с его светлостью. Он хочет, чтобы и ты присоединился к ним как можно скорее. Майри говорила, что тоже поедет в Ардторниш на праздник, но до тех пор лучше посидит с детьми.

– А вы, сэр, поедете в Ардторниш, чтобы доказать свою верность Стюарту?

– Возможно, – рассеянно сказал Йен Дубх. Он уже отвлекся и погрузился в изучение лежавших перед ним на столе документов. – Мне кажется, он неплохой преемник для Дэви, но лишь потому, что его приход к власти вряд ли вызовет серьезное недовольство с чьей бы то ни было стороны. Стране нужны хотя бы несколько лет мира, и если он сядет на трон, мы можем их получить. Дела не всегда идут так, как хотелось бы, но странствующие монахи в один голос говорят, что дни Дэви сочтены. Хотя не все стремятся соблюдать волю Брюса.

– Вы имеете в виду кланы, не поддерживающие Стюарта?

– Кого же еще? Некоторые из них, как говорят, готовы защищать свои воззрения с оружием в руках. Среди них Маккинноны и даже твой Маклауд и его родня.

– Маккинноны вообще обожают сеять вражду, – заметил Гектор. – Но Маклауд сказал мне, что у него нет возражений против правления Роберта – просто он лично предпочел бы представителя более старинного рода. Более того, Роберт показал себя неплохим стюардом. Отчего же сомневаются, что он станет хорошим королем?

– Он просто не внушает им страха. Эти кланы считают, что выше его по рождению. И это понятно. Маккинноны и многие другие упоминаются в летописях намного раньше, чем этот выскочка Стюарт. Он обязан своим положением в основном высокому чину своего прадеда при дворе старого Макдональда, да еще собственному родству по матери с сестрой Брюса. И неудивительно, что кланы с тысячелетней историей презирают его.

Гектор знал о Роберте Стюарте мало, но и этого хватало, чтобы усомниться в его великом будущем на шотландском троне. В молодости Роберт прославился как умелый руководитель, но его главным достижением стали многочисленные сыновья и дочери – законные и незаконные, – через которых он сумел породниться с большинством славнейших семей страны.

Благодаря этому Роберт вряд ли мог встретить серьезное сопротивление при вступлении на трон. Мало кто осмелился бы выступить против члена своего клана. Маклауды могли жаловаться на то, что парламент несправедливо обошел их старинную семью, но вряд ли развернули бы активные действия. А вот Маккинноны были опасны. Он бы не удивился, узнав, что они приложили руку и к скандалу вокруг жира буревестников.

Об этом нужно было сообщить Лахлану. И не только чтобы отвлечь внимание верховного лорда-адмирала от домашних дел Гектора.

В целом, думал он, покидая Йена Дубха с его манускриптами, их встреча прошла неплохо. Как часто случалось, он ожидал худшего. В конце концов, Гектор уже воин, а не ребенок, трепещущий при мысли о неповиновении отцу. Однако даже мягкой отповеди отца всегда хватало, чтобы устрашить его. Ему нередко приходилось отвечать и за Лахлана, и за себя. Гектор вспомнил, как лукавый братец ухитрялся ускользать от выговоров.

Он отправился на поиски Майри и озорных племянников. Ему хотелось развеяться. Гектор удивился, обнаружив невестку в спальне одну.

– Сядь, если еще можешь, – сказала она ему и сочувственно улыбнулась.

Он поморщился.

– Я староват для порки, девочка. Но отец явно недоволен мною – в частности, потому, что я до сих пор не представил ему свою жену.

– Какая глупость! Он же познакомился с Кристиной здесь, в Дуарте.

– Черт возьми!

– Он не мог сказать тебе, что вообще никогда ее не видел.

Гектор попытался вспомнить слова отца.

– Ну да, он сказал, что я не представил ее ему должным образом. А когда я ему напомнил, что вообще-то приглашал его на свадьбу, он сменил тему и стал говорить о своих любимых рукописях.

Майри усмехнулась:

– Мне показалось, Кристина ему понравилась.

– Я должен был понять, что они виделись, – хотя бы потому, как душевно он отзывался о ней.

– Да, он решительно против расторжения брака, я знаю. Лахлан ведь тоже.

Гектор вздохнул. Племянники воспользовались паузой, чтобы распахнуть дверь и ворваться в комнату. Дядя только рад был их шумному вторжению.

– Кристина, Золушки никогда нет! Ищу-ищу и не могу найти, – воскликнула Изобел, подбегая к Кристине, пересчитывавшей запасы белья. Она уже переписала все, что хранилось в погребах й чуланах.

– Котята часто прячутся. Захочет есть и вылезет, – ответила Кристина. – Лучше помоги мне свернуть эту простыню. Не отнесешь ее ко мне в комнату в башне? Ее нужно заштопать.

– Ты не находишь себе места после отъезда Гектора, – сказала Изобел, берясь за край простыни, встряхивая ее и отходя на шаг от Кристины. – Сама Мариота заметила, что у тебя нет времени даже поболтать с нами.

– Его нет всего два дня, – улыбнулась Кристина. – Ведение хозяйства требует постоянного внимания, а та же Мариота мало мне помогает.

– Она и не считает это своей обязанностью. Мне нравится тебе помогать, и я сейчас же отнесу простыню наверх. А хочешь, сама и заштопаю? – Кристина замялась, и Изобел нетерпеливо добавила: – Только не говори, что не доверяешь мне. Ты же знаешь, что я шью не хуже тебя.

– Знаю, любовь моя. Ты чудесно шьешь и даже вышиваешь. Мне просто всегда хочется все делать самой.

– Тебе просто всегда хочется ни от кого не зависеть, – искренне сказала Изобел. – Ты всегда сама по себе.

– Ну уж и всегда!

– Ты очень редко просишь о помощи, так что поручение отнести простыню в спальню – знак большого доверия ко мне, – столь же мудро пояснила Изобел. – Я и не надеялась, что ты мне разрешишь. Тем более что эта комната – твой личный укромный уголок.

Кристина покачала головой:

– Не стыди меня, дорогая. Разве тебе запрещено входить хоть в одну комнату замка? Не думай обо мне так. Я полностью доверяю тебе. Хочешь, зашей простыню. Если честно, то у меня накопилось слишком много штопки, и помощь мне пригодится.

– Чудесно, – сказала с улыбкой Изобел. – Мне везет. Надеюсь, мне удастся уговорить и Мариоту помочь тебе. Тетя с радостью примет участие в делах замка.

– Наверняка, – ответила Кристина. – Но я думаю, тогда надо позвать слугу, чтобы он отнес корзину с шитьем вниз. Там нам будет удобнее, чем в моей комнатушке.

Изобел не возражала, и Кристина обрадовалась. Ей все-таки не хотелось вторжения в свое святилище. Посидеть там тихонько с Изобел или с котятами было бы приятно, но болтовня тети Юфимии или жалобы Мариоты осквернили бы уединение этой комнаты.

Она закончила разбирать белье и вышла по лестнице в коридор между ее комнатой и спальней мужа, думая, как тихо стало в замке без Гектора и как заметно его отсутствие. Воспоминания о ночи перед его отъездом подстерегали ее каждый раз, когда она отвлекалась от забот по дому, и Кристина старалась занять каждую свободную минутку. Она не хотела думать о своей глупости, из-за которой Гектор оказался бессовестно обманут ею уже во второй раз.

Он сказал, что поверил ей, и, возможно, это была правда, но правдой было и то, что она вновь предала его. Как она могла быть такой идиоткой? Ей даже не пришло в голову задуматься, почему Маклауд пригрозил, что останется и проследит, действительно ли они провели ночь как муж и жена. Она решила, что он хотел проверить, спят ли они в одной кровати.

Со дня их свадьбы Кристина старалась угодить Гектору, сделать так, чтобы он не жалел, что женился на ней, а не на Мариоте, но она знала, что ожидать от него одобрения трудно, а теперь это стало почти невозможно. Ей никогда не стать лучше, чем она есть, а ведь Гектору нужна была уникальная жена.

Нет, она никогда не будет такой, а теперь, когда все вокруг знали, что он хочет аннулировать брак, почему бы ему не говорить об этом открыто?! Она могла предложить свою помощь. Она могла даже обратиться к Зеленому аббату. Если объяснить ему, что произошло, и признать свое участие в заговоре отца, возможно, удастся убедить его поддержать прошение Гектора.

Кристина вздохнула, понимая, что это выше ее сил. Не только потому, что Гектор запретил ей общаться с аббатом, но и потому, что она не желала расставаться с мужем.

Она вошла в свою спальню, стараясь убедить себя, что вполне достаточно выполнять свой долг и не пытаться повлиять на то, что было не в ее власти, и вдруг услышала крик Изобел, раздавшийся с соседней площадки:

– Кристина, Золушка тонет! Скорее! Вдруг мы не успеем ее спасти?!

Бросив принесенное белье на постель, Кристина взбежала по лестнице и нашла Изобел в коридоре, осторожно держащей дрожащего черного котенка, промокшего насквозь.

– Только посмотри на бедняжку! Кто мог это сделать?

– Что сделать? Как это произошло? – спросила Кристина, взяла котенка, завернула его в верхнюю юбку и понесла вниз по лестнице.

– Она попала в ведро с водой, стоявшее у тебя в комнате, – объяснила Изобел. – Ведро было слишком глубоко, и она не могла выбраться. Совсем выбилась из сил, бедненькая. Если бы я не пришла, она бы утонула. Куда ты ее несешь?

– В кухню, там теплее всего. По пути они встретили Мариоту.

– По какому поводу шум? – спросила та.

– Котенок Гектора чуть не утонул в ведре с водой, – ответила Кристина. – Зверек совсем ослаб и дрожит. Надеюсь, он не умрет.

– А если и так, большой трагедии не будет, – заявила Мариота. – Многие люди топят котят сразу после окота. Если бы Изобел не подарила этих вам на свадьбу, их бы постигла та же участь. Я говорила ей, что в Лохбуи наверняка много своих кошек. Но она не послушалась.

– Гектор любит Золушку. Если с ней что-нибудь случится, он будет горевать.

– Не глупи! – воскликнула Мариота. – Если ему нужен котенок, пусть найдет другого. Когда ты уезжаешь в Ардторниш, Кристина?

– Не знаю, поеду ли вообще, – ответила Кристина, проходя мимо сестры. – Гектор поехал в Дуарт, а оттуда – сразу в Ардторниш. Он ничего не сказал обо мне, но, очевидно, если я ему понадоблюсь, он за мной пришлет.

– Уж я-то не потерпела бы такого обращения, – решительно сказала Мариота, поворачиваясь и идя за Кристиной и Изобел по направлению к кухне. – Это такое важное событие, и ты его жена. Ты должна поехать. Я бы на твоем месте поехала.

– Я более чем уверена в этом, – заметила Кристина. – Изобел, возьми там корзинку и поставь ее к огню. Калум, я оставлю тут у огня котенка, пусть погреется. Он чуть не утонул в ведре с водой.

– Ага, миледи. Вырастет – мышатник будет.

– Боже, сколько суеты из-за какого-то котенка, – фыркнула Мариота. – Теперь он еще вам кухню вверх дном перевернет. В следующий раз не оставляй у себя в башне ведра с водой, а то туда снова нападают котята.

– Да я и не оставляла, – сказала Кристина, хмурясь. – Ума не приложу, как оно туда попало.

– Конечно, твоя камеристка или кто-то из слуг решили, что свежая вода пригодится тебе не только в спальне, но и в этой комнате, – беспечно отозвалась Мариота.

Кристина кивнула. Объяснение показалось ей правдоподобным. И только когда она ложилась спать в тот вечер, ее осенило: откуда Мариота узнала, что ведро стояло именно в башне? Котенок оправился от потрясения и не заболел, но Кристина была уверена, что не упоминала о башне в разговоре с Мариотой. Этому должно быть разумное объяснение, решила она. Надо будет узнать утром.

Однако сразу после завтрака в замок приехал Маклауд из Гленелга, и дело с котенком вылетело у Кристины из головы.

– Сэр, – воскликнула девушка, – чем мы обязаны визиту?

– Я приехал забрать Мариоту в Ардторниш на встречу с будущим королем Шотландии, – объяснил Маклауд. – Теперь-то я найду своей девочке мужа. Я думал, ты уже уехала, Кристина.

– Нет, сэр, и мы не ждали вашего визита. Я бы не уехала, пока здесь тетушка и сестры. Впрочем, мой муж уехал в Дуарт, чтобы встретиться с братом. Оттуда он отправится прямо в Ардторниш, – подробно рассказывала Кристина. – Я, конечно, знала, что вы тоже поедете туда, но не ожидала, что заедете к нам и заберете с собой Мариоту. А Изобел и тетушку Юфимию вы тоже хотите взять с собой?

– Нет-нет, что мне делать с сорванцом и старой сорокой? Подержи их здесь, а если поедешь в Ардторниш, решишь сама, как быть. Так он не собирается брать тебя с собой? – вдруг резко спросил он. – Что ты натворила в этот раз?

Он почти угадал, но Кристина не хотела ему ничего рассказывать.

– Что вы имеете в виду, отец? – спросила она, на самом деле желала сказать нечто более колкое.

Отец покраснел, но все же ответил:

– Ты должна быть с мужем. Отказаться взять тебя с собой значит нанести оскорбление всем Маклаудам. К тому же твоим отсутствием наверняка заинтересуется Стюарт.

– Тогда пусть интересуется. Вы поедите перед отъездом?

– Да, конечно, почему бы нет? Я и не собирался уезжать до обеда. Думаешь, твоя сестра сможет собраться раньше?

Кристина послала на кухню сказать, что гость останется обедать с ними, и отправилась искать Мариоту, чтобы та начала собираться.

– Ардторниш? – У Мариоты брови полезли на лоб, а затем она засияла от восторга. – Я поеду ко двору его светлости вместе с отцом?

– Да, сразу после обеда, – пояснила Кристина. – Тебе помочь собраться или сама справишься?

– А Изобел?

– Она останется со мной.

– Прекрасно, – сказала Мариота. – Такая маленькая девочка только помешает на этом важном собрании.

– Но прием по случаю приезда Стюарта еще не скоро, – напомнила Кристина.

– У меня будет время пообщаться с новыми людьми, – решила Мариота, распахивая один из своих сундуков и начиная вытаскивать оттуда одежду. – Если ты одолжишь мне Тесс или Брону на часок, я мигом соберусь. Главное – не выглядеть убого рядом с важными леди, которые будут на празднике.

– Ты никогда не будешь выглядеть убого, даже если очень постараешься, – заверила ее Кристина, мечтая, чтобы в ее власти было оградить Гектора от поползновений Мариоты.

Казалось, сестра прочла ее мысли. Она подняла лукавые глазки и произнесла:

– Разве тебе не хочется быть там, чтобы караулить своего очаровательного муженька? Мне будет очень приятно поиграть с ним. Тем более что, как только он аннулирует ваш брак, ничто не помешает нам соединиться.

Кристина вздохнула и сказала:

– Я пришлю к тебе Тесс.

Почувствовав, что ее руки сами сжимаются в кулаки, старшая сестра поспешила уйти и отправить слугу за Тесс. Затем, никому не сказав ни слова, она побежала наверх, в свою комнатку, и закрылась там, жалея, что на двери нет замка или засова. Когда гости уедут, она прикажет их сделать. Обстановка комнатки напомнила ей о случае с котенком, и она огляделась в поисках ведра. Кто-то прибрался в комнате, подмел пол и раздвинул занавески над единственным узким оконцем. Ведро, теперь пустое, стояло в углу за дверью.

Кристина вновь подумала о Мариоте. Конечно, ее легкомысленная сестра не способна на такую жестокость. В гневе – Кристина отлично знала это – Мариота себя не помнила, поскольку ярость и месть занимали ее мысли полностью. Но в Лохбуи она ни разу не впадала в это состояние. Наоборот, всегда выглядела очень веселой.

Она не понесла наказания, даже нарушив запрет Гектора. Мариоте удалось убедить его своими чарами, что у ее поведения были веские причины. Точно так же она всегда уговаривала Маклауда и всех, кто когда-либо имел причины для недовольства ею. Конечно, все произошедшее – простая случайность. Котенок залез или упал в ведро, случайно оставленное зазевавшейся служанкой, а Мариота узнала обо всем от прислуги – на Островах все узнается так быстро…

Не желая больше терпеть общество отца в отсутствие Лахлана, который всегда сглаживал возникающее между ними трение, Гектор на следующий же день уехал в Ардторниш, где застал брата беседующим с правителем Островов.

– О! Я не ждал тебя так рано, – сказал Лахлан.

– Ты сказал, что собираешься проследить за флотилией, – объяснил Гектор. – Я поехал в Дуарт и рассчитывал застать тебя там, но Майри сказала, что ты здесь. Когда ты поедешь за Стюартом?

– Ранальд хочет сам привезти сюда своего деда. – Лахлан имел в виду одного из старших сыновей Макдональда. – Это было его собственное желание и пришлось очень кстати.

– Роберт доберется до Обана к субботе, – продолжил его мысль Макдональд. – Туда совсем недалеко идти по морю, так что Ранальд возьмет мою королевскую галеру и привезет его, а вся флотилия пойдет вслед за ними. У нас больше пятидесяти судов, и они продолжают прибывать, – добавил он с чувством удовлетворения.

– Их так много, что я собираюсь половину отправить для устрашения на запад, – подхватил Лахлан. – Там неспокойно, и нужно дать отпор. Полагаю, небольшого флота из баркасов будет достаточно.

– Я думал о ситуации с жиром буревестников, – начал Гектор. – Хотя собирать маленьких птичек с крутых скал опасно, жители Островов давно занимаются этим ремеслом. Мы продаем жир за границу, и его светлость получает прибыль, которую распределяет между народом Островов. По сути, кроме недавних волнений, которые ты усмирил, все остальные склоки вокруг жира до сих пор оказывались только слухами. На Малле все было спокойно.

– И что ты думаешь? Что кто-то нарочно распространяет слухи?..

– …Чтобы половина вашей флотилии ушла из Обана.

– Во имя неба, даже если ты не прав, это надо обдумать. Нельзя рисковать.

Гектор кивнул. Он был рад, что не взял с собой Кристину и что остальные его суда со дня на день прибудут из Лохбуи.

После отъезда Мариоты Кристина стала скучать о ней почти так же, как скучала о Гекторе. Большую часть времени ее присутствие и жизнерадостная болтовня доставляли Кристине радость. Леди Юфимия была добра и желала ей блага, но в ее беседах отсутствовал огонь Мариоты. Впрочем, Кристине все равно было приятно видеть, что ее тете хорошо в Лохбуи. Неуверенность, присущая ей в Халамине, пропала и сменилась явным, хотя порой и скрываемым интересом ко всему происходящему в замке. В один из дней Кристина обнаружила тетю окруженной толпой детей прислуги. Она рассказывала им старинные баллады, и они были в восторге.

Леди Юфимия спросила племянницу, не нужна ли ее помощь, и, когда Кристина покачала головой, с удовольствием вернулась к рассказу.

Изобел тоже очень нравилось в Лохбуи. Кристина начала ценить общество сестренки. Девочка была умной и наблюдательной, хотя и озорной. Ее не огорчил ни отъезд Мариоты, ни отказ Маклауда взять ее в Ардторниш.

– Я же еще не могу выйти замуж, – сказала она резонно, – да мне бы и не хотелось. Я мечтаю жить в башне на маленьком островке и делать там все, что вздумается.

– Кругом много крохотных островков, – заметила с улыбкой Кристина. – А где ты будешь кататься на лошади?

– Не дразнись, – отрезала Изобел. – Разве жизнь не была бы лучше, если бы мужчины не воевали друг с другом? Жизнь женщин точно бы улучшилась, если бы мужчины не предъявляли к ним столько требований – обеды, чистые рубашки… Пусть лучше сами на себя готовят и стирают.

Кристина засмеялась:

– Так они зарастут грязью и умрут от голода.

– Вовсе нет. Ведь они справляются без женщин и на войне, и когда просто из тщеславия отправляются целым флотом вдоль побережья.

– Верно, – согласилась Кристина. – Но иногда приятно иметь рядом с собой мужчину, – добавила она, вспомнив об удовольствии, которое она испытала в объятиях Гектора, пока его страсть не сменилась гневом. Что бы ни случилось между ними в будущем, она надеялась сохранить с ним добрые отношения. Хотя ей было нужно больше.

– Что? – спросила Изобел, наблюдая за сестрой. – Ты изменилась в лице. Сначала будто обрадовалась, потом загрустила. О чем ты думаешь?

– Это очень личное, дорогая, не для детских ушей.

– Ты говоришь сейчас, как Калум. Но о ком бы ты ни думала, я его не знаю. Все мужчины, которых я встречала, стремятся указывать, что делать и как делать. Конечно, Гектор не такой уж зверь, и в основном он мне нравится. Я ради, что ты вышла замуж за него. Мариота была бы дурным выбором.

– Если бы я вышла за Мариоту? Вот бы народ насмешила.

Изобел захихикала:

– Ты все поняла, не притворяйся.

– Конечно.

– Я думаю, ты тоже этому рада.

Кристина не могла этого отрицать, хотя у нее сердце сжималось от одной мысли о том, через что ей еще придется пройти. Она не могла не огорчаться и не мучиться от того, что Мариота в Ардторнише и наверняка возле Гектора – и точно флиртует с ним, как всегда.

И он, как последняя деревенщина, отвечает на ее заигрывания.

Время шло медленно, но через два дня все неожиданно изменилось. Перед обедом слуга объявил о приезде гостей.

– Йен Дубх, глава клана Гиллианов, и леди Майри, – объявил он голосом, более подходящим для лорда-распорядителя, которого Кристина как-то раз видела в Стерлинге. Маклауд взял тогда ее с собой ко двору, надеясь найти ей мужа.

Она вскочила, чтобы приветствовать гостей, низко присела а реверансе перед Йеном Дубхом и выразила свою радость по поводу его прибытия в Лохбуи.

– Приятно видеть вас снова, сэр, – сказала она, когда он поцеловал ее в щеку.

Вместо ответа он улыбнулся и оглядел зал.

– Кажется, я узнаю вашу руку, мадам? Клянусь, при моем сыне это помещение никогда не выглядело так уютно.

– Кристина творит чудеса, сэр, – вставила Майри и улыбнулась родственнице. – Но нам пристало сразу объяснить, зачем мы здесь, верно? Ей нужно будет успеть собраться.

– Ты права, – сказал он. – Спасибо за напоминание, дорогая. Я принял решение присутствовать на празднике, объявленном его светлостью в честь Стюарта и призванном показать наследнику трона, что Острова поддерживают его. Вы окажете мне великую честь, если поедете со мной.

Кристина смотрела на гостей в замешательстве.

– Я?

– Вы, миледи, – продолжал Йен Дубх. – Не знаю, о чем думал мой сын, вынуждая вас следовать за ним самостоятельно. Чрезвычайно непредусмотрительно с его стороны.

– Вряд ли он рассчитывал на то, что я последую за ним, сэр. Гектор велел мне оставаться в Лохбуи, так как он будет слишком занят и не сможет приглядывать за мной.

– Очень похоже на него. Имея жену красавицу, которую следовало бы показывать всем вокруг как драгоценность, он думает только о помощи своему брату. Но разве он не молодой муж и разве не его обязанность представить жену Макдональду? Гектор, очевидно, не учел это, и наша обязанность восполнить упущение, чтобы не оскорбить его светлость и клан Маклаудов. Будьте добры подготовиться к отъезду завтра после завтрака. Надеюсь, мы сможем провести ночь в замке.

– Вы уверены? Я хотела сказать, да, сэр, конечно, сможете, – воскликнула Кристина, увидев, что ее первые слова были приняты с ледяным выражением лица. Оно напомнило ей Гектора и заставило ее подумать, что его отец вовсе не такой милый, как ей сначала показалось.

– Я пойду с тобой наверх, – сказала Майри и добавила с лукавой улыбкой: – Тебе пригодится мой мудрый совет в выборе платьев для праздника.

– О да, пошли, – ответила Кристина, уже обдумывая про себя, что из вещей ей понадобится. Они поспешили по лестнице в ее спальню. Сердце Кристины пело.

Глава 14

– Ну, – сказала Майри, когда они вошли в спальню Кристины, – ты сердишься на меня за вмешательство в твои дела?

– Так это ты подстроила?

– Это не только моя заслуга.

– Признаюсь, мне очень хотелось поехать в Ардторниш.

– Конечно, Гектор поступил невежливо, не продумав, как забрать тебя с собой, особенно учитывая, что у него много судов, но я понимаю, почему он не настоял, чтобы ты составила ему компанию при поездке в Дуарт. Получив команду прибыть, он наверняка ожидал встретить очень холодный прием. И когда Йен Дубх услышал, что сын собирается аннулировать брак, он готов был шкуру с него содрать… Но в конечном счете, по-моему, он не был слишком строг с ним, хотя и изложил свое мнение в довольно резкой форме.

– Ты уверена?

– Ну да! Когда Гектор отплыл в Ардторниш, его отец стал задумчив, а затем отложил свои обожаемые рукописи и сказал, что ему пора вмешаться. Воспользовавшись случаем, я сообщила ему, что, когда я спросила о тебе, Гектор рассказал, что ты не едешь в Ардторниш. Я сказала, что это нехорошо, потому что мой отец наверняка хотел бы увидеть воочию мою благоприобретенную сестру. И вот мы здесь.

– Я так рада! Сначала я даже не понимала, как грустно мне будет знать, что праздник пройдет без меня, – хотя когда Гектор отбыл в Финлагган, я легко согласилась остаться. Но, Боже мой, что же делать с Изобел и тетей Юфимией?

– Разумеется, взять их с собой. Места на судах хватит для всех, а в Ардторнише полно свободных комнат. Если Гектор не захочет делить комнату с тобой, ты можешь поселиться со мной – по крайней мере пока Лахлан не вернется из поездки по делам. А вернется он перед приемом у его светлости, посвященным прибытию моего деда. Но я сомневаюсь, что твой муж откажет тебе от спальни.

– Он разозлится, увидев меня, – сказала Кристина и поморщилась.

– Слава небу, каннибализм сейчас не в моде, так что тебе нечего бояться, – засмеялась Майри. – Тем более что ты приедешь вместе с его отцом – так что твоей вины здесь не будет. Разве что сначала он может немного поломаться, особенно если он строго-настрого запретил тебе ехать.

– Не то чтобы он запретил, – произнесла Кристина, немного подумав. – Он просто сказал, чтобы я осталась здесь.

– Ну тогда все хорошо, – вздохнула Майри успокоение – А где Мариота? Ты не упомянула о ней.

– Мой отец приехал и забрал ее с собой в Ардторниш, – объяснила Кристина.

– И не предложил взять тебя, Изобел или хотя бы леди Юфимию?

– Обо мне он даже не упомянул, а об остальных заявил, что сорванец и старая сорока ему не нужны, – ответила Кристина, заставив Майри снова улыбнуться.

Но она быстро посерьезнела.

– А знаешь, я, наверное, понимаю, почему он оставил остальных сестер на Аделу – она показалась мне хорошей хозяйкой. Но он должен был взять с собой леди Юфимию, если уж не Изобел. Мариоте не следует находиться при дворе моего отца без достойной женщины в роли компаньонки.

– Ты уже несколько раз видела мою тетю, – сказала Кристина. – Думаешь, она в силах удержать Мариоту от соблазнов?

– Я сомневаюсь, что хоть кто-то способен повлиять на эту девушку должным образом, но ей все равно не помешает приличное сопровождение.

Кристина согласилась, не объясняя, что мало понимает в делах придворных, и стала советоваться по поводу своей одежды.

Спустя несколько минут вошла Брона, и, отправив ее сообщить Изобел и леди Юфимии волнующую новость, молодые женщины переключили все внимание на сборы.

Следующий день выдался серым и холодным. Ветер, мягко дувший в лицо Кристине, приносил редкие капли дождя. Но даже без солнца ее настроение было самым радостным, когда она взошла на борт баркаса Йена Дубха и отправилась на нем вверх вдоль восточного берега по направлению к проливу. Они остановились в Дуарте перекусить, а потом сразу снова отплыли и прошли оставшиеся пять миль до залива Ардторниш без остановок.

Замок Ардторниш, основная резиденция правителя Островов, возвышался на скале высотой в шестьдесят футов*, выдающейся в пролив на западной оконечности залива. Вокруг находилось еще семь замков. Темная громада коричневато-черных базальтовых стен Ардторниша четко вырисовывалась на фоне предзакатного неба. Залив был очерчен такими же громадными отвесными базальтовыми утесами.

– Вон как развеваются сегодня юбки Ведьм Морверна, – сказала Майри, указывая на туманные струи воды, падавшие с утеса у входа в залив Ардторниш. – Отсюда виден и Крейг-на-Корпс.

– Я знаю эту скалу, – воскликнула Кристина, глядя на самый высокий утес. – С него сбрасывают преступников, ведь так?

– Да, – задумчиво ответила Майри. – Но в этот раз мы ничего подобного не увидим. Сейчас праздник, соберутся все, и даже моя сестра Марджори, возможно, приедет.

– Если здесь так много людей, – спросила Изобел, когда гребцы искусно развернули баркас и направили его к изящно украшенному причалу, – где обещанные ими суда?

– Скорее всего в Лох-Эйлин, к западу отсюда, если только они еще не ушли на встречу с моим дедом, – пояснила Майри. – Это безопасная бухта. Баркасам и галерам здесь можно не опасаться шторма и нападений.

– Кто же осмелится напасть на владения такого могущественного человека, как правитель Островов? – спросила Изобел.

– Ты удивишься, – отвечала Майри, – но часто самыми страшными преступниками оказываются те, кого меньше всего подозреваешь. А могущественные люди всегда вызывают зависть!

– Вы думаете?

– Доверие имеет свои границы, – трезво рассудила Майри. – Даже лучшие друзья могут развязать междоусобицу, и такие люди, как мой отец, часто обнаруживают, что врагов вокруг них не меньше, чем друзей. Но в ближайшие несколько дней все будут дружно улыбаться друг другу. Другое дело, что не каждой улыбке стоит доверять, Изобел, – добавила она. – Главное – поведение человека. Мудрая женщина обращает внимание на все – взгляды, действия, – а не только на смех, поклоны и лесть.

Кристине было забавно смотреть, как серьезно девочка восприняла совет Майри. Но совет действительно был дельным, ей и самой стоило бы к нему прислушаться.

Они ушли в комнату Майри и провели там целый час, прихорашиваясь и наряжаясь. А потом Майри провела их в большой зал главной башни, где ее отец приветствовал гостей и где Кристина сразу поняла, что при дворе правителя Островов ее ждет больше сложностей, чем она ожидала.

По правую руку от Макдональда стоял Зеленый аббат острова Ионы – высокий гибкий мужчина, одетый в черное одеяние священника, из-под которого виднелись изящные облегающие штаны придворного. А рядом с ним, соблазнительно улыбаясь собеседнику, стояла Мариота. Кристина знала Фингона с детства, но раньше она не замечала, что он узкоглазый, длинноносый, с острым подбородком – удивительно похож на лиса.

Мариота еще не заметила ее. Кристина ждала, когда сестра посмотрит в ее сторону, и вдруг легкое покалывание в затылке заставило ее обернуться. В этот момент муж Кристины со своим братом вошли в зал.

В роскошных французских костюмах, они производили сильное впечатление. Рост и широкие плечи близнецов заставили ползала обернуться в их сторону.

Лахлан что-то говорил Гектору, но Кристина знала, что муж его не слушает. Взгляд Рейганоха Свирепого был прикован к ней. Его глаза засверкали, а челюсти гневно сжались.

Мурашки побежали по спине Кристины, но она сделала над собой усилие, отвернулась и как могла спокойно присела в реверансе, приветствуя правителя Островов.

Гектор не мог поверить своим глазам. Его жена, которую он оставил в Лохбуи, присела в реверансе перед Макдональдом. Она улыбнулась его светлости, тот предложил ей встать и заговорил с ней. После этого она исчезла из виду, так как какой-то мужчина и с ним две женщины заслонили ее, обращаясь к Макдональду. Гектор был так сосредоточен на Кристине, что не сразу узнал в этих людях собственного отца, Майри и ее добрую подругу Фиону Макдугалл.

Появление отца стало для него еще одним потрясением. Гектор тихо выругался.

– Что-что? – спросил Лахлан. – Да ты совсем меня не слушал.

– Я говорю, что это за чертовщина?

– Разве удивительно, что наш драгоценнейший родитель решил посетить сей праздник? Он же не хочет, чтобы его заподозрили в неприязни к Стюарту.

– Пусть он здесь, это полбеды, хотя я рассчитывал, что отец предупредит меня о своих намерениях, – мрачно произнес Гектор. – Но я вижу, что он отменяет приказы, которые я отдаю моей жене. Вот это нехорошо.

– Твоей жене? Мне казалось, тебе претит это слово, – осторожно сказал Лахлан.

– Не начинай, дружок.

– А ты следи за собой, на нас смотрят, – посоветовал брат. – Если осмелишься, избей жену за неповиновение или попроси отца не лезть в твои дела. Но за тобой наблюдает мерзкий аббат, и здесь не место для истерик.

– Не бойся за меня, – нахмурился Гектор, – пусть смотрят. Они решат, что мы спорим или ругаемся. А если ты будешь продолжать засыпать меня ненужными советами, так и получится.

– Ты серьезно? – И Лахлан дерзко подмигнул брату.

– По крайней мере все так решат, – отвечал Гектор, легонько пихая брата в плечо. Толчок был игривым, но Лахлан еле устоял на ногах.

Лахлан расхохотался и довольно сильно хлопнул Гектора по спине.

– На нас смотрят отец и его светлость, – заметил он. – Ты хочешь продолжить этот фарс?

– Нет, я хочу поговорить с женой.

– Так иди и поговори. Приветствую вас, ваша светлость, – сказал он, делая шаг вперед для поклона и нарочито игнорируя аббата. – Вижу, вы уже познакомились с моей очаровательной невесткой.

– Верно, – ответил Макдональд, переводя с улыбкой взгляд с одного брата на другого. – Ты можешь гордиться своим выбором, Гектор.

– Благодарю вас, ваша светлость, – сказал Гектор, глядя на Кристину.

Он заметил, что ее глаза расширились, и понял, что она страшится его реакции на ее присутствие. Эта мысль заставила его задуматься больше, чем все советы, данные ему братом и отцом. Он вдруг понял, что не стремится напугать жену или противостоять ей. Но чего же тогда он добивается? Это был очень интересный вопрос.

То ему хотелось порвать с ней – символом ловушки, в которую его заманили. То он мечтал защитить и успокоить ее, его милую женушку. Внутри его происходила беспощадная борьба, и Гектор не знал, на чем остановиться.

Лахлан и Майри следили за ним, но Гектор не обратил на это внимания и протянул руку Кристине:

– Миледи, мне бы хотелось отвлечь вас, с разрешения его светлости. Я соскучился и желал бы поговорить с глазу на глаз.

– Твои извинения принимаются, – улыбнулся Макдональд.

Йен Дубх сурово кивнул.

– Слушаю вас, милорд, – проговорила Кристина со свойственным ей спокойствием и положила руку на его предплечье.

Он увел ее от толпы, собравшейся вокруг Макдональда, задержавшись лишь, чтобы проверить, нет ли в помещении жены его светлости, леди Маргарет. Он был рад ее отсутствию, так как леди могла помешать ему увести Кристину из зала. Теперь же никто не осмелился его остановить.

Он заметил, что зеленое, как мох, шелковое платье удивительно идет его жене. Глубокий вырез корсета подчеркивал мягкую выпуклость сливочно-белой груди, а светлые кружева оттеняли цвет волос Кристины – она сделала простой пучок и накрыла его золотой сеткой.

– Вы ходили на стену? – спросил он.

– Нет еще.

– Тогда сходим вместе, оттуда открывается прекрасный вид.

Кристина шла молча, грациозно ступая перед ним по узкой винтовой лестнице, ведущей на крепостные стены замка. Открывшаяся панорама и в самом деле потрясала воображение.

– Видишь там, на юго-востоке, Дуарт? – показал Гектор. – А тот замок к западу от нас, на дальнем мысу, – Арос. Еще дальше на запад, в конце пролива, расположен Мингари.

– Ты рассердился из-за того, что я приехала, – сказала Кристина.

– Нет, дорогая, – я же знаю, кто тебя привез.

– Но когда ты увидел меня, то пришел в ярость.

– Твоя правда, – признался Гектор. – Ненавижу, когда мои приказы нарушают.

– Знаю, но мне так хотелось приехать, что я бы солгала, если бы сказала, что уговаривала твоего отца не менять твоих решений.

– Это было бы бессмысленно. Он знал, что мне это будет неприятно, и наверняка сам приехал за тобой в Лохбуи.

– Так и было.

– Значит, он бы привез тебя любой ценой. Тебе бы не удалось его переубедить. Майри приехала с ним?

Кристина замялась.

– Ее я тоже не виню, – продолжил Гектор. – Если честно, я даже рад, что ты приехала, и сожалею, что не продумал, как ты могла бы последовать за мной.

– Правда?

– Да.

Она ждала, что он скажет еще что-нибудь, и наконец Гектор грустно проговорил:

– Я был очень занят, как и боялся, но все равно почти все здесь спрашивали меня о тебе. До Совета в Финлаггане мало кто знал о нашей свадьбе. Но благодаря твоему отцу об этом узнали многие.

– Представляю, – согласилась Кристина. – Знаешь, все интересуются новыми браками, и наверняка многие отцы семейств в Финлаггане прочили за тебя своих дочерей.

– Возможно, но если ты думаешь, что теперь, когда я женат, их дочери отстали от меня, то ошибаешься. Они так же открыто флиртуют со мной – в том числе и твоя сестра.

– Трудно упрекать за это Мариоту. Ты же не скрывал от нее и прочих, что собирался жениться на ней. Она полагает, что, аннулировав брак, ты непременно женишься на ней.

Гектор поморщился:

– Что касается аннулирования брака…

– Не надо, я все понимаю.

– Ничего ты не понимаешь, девочка, особенно если думаешь, что я хочу оказаться женатым на твоей сестре.

Кристина испытующе посмотрела на него:

– Не хочешь?

– Нет. Не отрицаю, что в Халамине я добивался этого – и потом тоже, пока не встретил ее, вернувшись в Лохбуи. Клянусь, я никогда не встречал такой самовлюбленной девчонки. Сомневаюсь, что она хотя бы иногда думает о чем-нибудь, что напрямую не связано с ней.

Он думал, что Кристина воспримет новость о том, что он отказался от мысли жениться на ее сестре, с облегчением или радостью. Она же выглядела удивленной и даже встревоженной.

– Прошу тебя, что бы ты ни делал, не говори ей о своем решении.

– Ради Бога, девочка, думаешь, я подойду к девушке и заявлю ей, что освободился от ее чар? Это было бы жестоко и невежливо.

– Ты не понимаешь. Мариота считает, что ты любишь ее и хочешь жениться. Если даже ты скажешь ей, что это не так, она не сочтет это грубостью или жестокостью. Она просто не поверит, что такое возможно. В лучшем случае она решит, что ты ее обманываешь, и не обратит внимания на твои слова. Но более вероятно, что она начнет обвинять меня или кого-то еще – безразлично кого – в том, что мы тебя уговариваем оставить мысли о ней, а если это случится… она… она может впасть в неуправляемую истерику, как это случается, когда дела идут не так, как ей хочется. Она не владеет собой. Может произойти что угодно.

– Советую ей не разыгрывать со мной или с тобой такие шутки, – сурово сказал Гектор. – Она быстро поймет, что я не хуже ее умею злиться.

– Но ты же понимаешь, о чем я? Я очень боюсь подобных случаев.

Кристина не знала, как еще его убедить. Тем, кто плохо знал Мариоту и видел ее только доброй и очаровательной, объяснить ее характер было трудно. Гектор, конечно, уже испытал на себе силу ее очарования, а вот в ярости еще никогда ее не видел, так что вряд ли мог понять, насколько это страшно.

– Она сегодня уже испытала на себе мой характер, – заметил он.

– Правда?

– Да, только не смотри на меня так невинно. Почему ты разрешила ей так мило беседовать с Зеленым аббатом?

– Я не разрешала ей. Когда ты вошел, твой отец, Майри и я только что прибыли. Мариота здесь уже несколько дней, и в момент нашего появления она уже стояла рядом с аббатом и его светлостью. Потом пришла Фиона Макдугалл и приветствовала нас, затем вошли вы с братом, а чуть позже Мариота вышла вместе с аббатом.

– Да, я заметил, – сказал он. – Не могла бы твоя тетя получше следить за ней?

– Тетя Юфимия и Изобел приехали вместе с нами, но, хотя теперь тетя здесь, она недостаточно строга, чтобы ограничивать Мариоту, – ответила Кристина. – Конечно, ты знаешь, что она делает все так, как ей хочется. К тому же, если ты призовешь ее к ответу из-за общения с аббатом, она наверняка станет еще больше болтать с ним.

– Воистину твоему отцу стоило бы вбить в эту девчонку побольше послушания.

Кристина сжала губы и промолчала.

– Я поговорю с твоим отцом, – решил Гектор. – Я все еще не знаю, действительно ли он поддерживает Стюарта, но Макдональда он поддерживает наверняка, и он может не сознавать, что аббат и его родственники Маккинноны не настолько верны его светлости. Он не захочет, чтобы его дочь заподозрили в недовольстве правителем Островов.

Кристина не была уверена в успехе, но ей не хотелось спорить.

– Пойду найду ее. Возможно, мне удастся убедить Мариоту не общаться с Фингоном, хотя мы и знакомы с ним с детства. Если он враг его светлости, как ты говоришь, почему же он среди гостей Макдональда?

– Макдональд действует сообразно ситуации. Он обращается с друзьями, как будто завтра они перейдут в стан врагов, и с врагами – как если бы они собирались стать друзьями. Тем более что аббат обладает громадной властью над этим краем и свободен использовать ее во зло или во благо.

– Но ведь он не в чести у Рима?

– Местным не до его раздоров с папой. Им нужно жениться и крестить детей, а Фингон – высшее духовное лицо из известных им. Если он отлучит кого-нибудь от церкви, другие церковнослужители также откажут ему в благословении, независимо от мнения Рима.

– А папа действительно так его не любит?

– Не уверен, что он лично имеет что-то против Фингона. Но ты, конечно, знаешь, что католическая церковь предписывает священникам целибат и следование другим правилам и обрядам, не согласующимся с нашими древними кельтскими ритуалами. Даже наша церковь едва терпит привычку Фингона заводить детей с приглянувшейся дамой. В Риме, конечно же, это вызывает порицание.

Кристина кивнула. Она знала, что большинство католических священников не женятся, но она не знала о взглядах папы римского на древние привычки шотландцев. Возможно, его святейшество был слишком нетерпим, ведь кельтский уклад жизни намного древнее католического. Если бы Богу не нравились их привычки, он бы наверняка давно заставил кельтов забыть о них.

– Скоро ужин, – напомнил Гектор. – Пора переодеваться.

– Когда прибудет Стюарт?

– Скоро, но идем же. Куда отнесли твои вещи?

– Не знаю, – призналась она. – Меня никто не спрашивал, куда их нести, да я и не знаю замка.

– Предположу, что Майри велела отнести их ко мне в спальню, – сказал Гектор. – Отведу тебя туда, а потом мы поищем твоего отца.

Он оказался прав, и Брона ждала их в его спальне. Гектор оставил жену приводить себя в порядок и отправился на поиски Маклауда. Вскоре он вернулся, качая головой.

– Ты была права, – начал он, когда Кристина отпустила Брону. – Твой отец сказал, что Мариота не обращает внимания на мужчин, роящихся вокруг нее, ибо верит, что я аннулирую наш брак и женюсь на ней. Он сказал ей, что не допустит этого, что мы с тобой законные супруги и останемся ими, но она его будто не слышит. Она сказала ему, что Зеленый аббат обещал ей поддержать мое прошение об аннулировании брака, так что можно ожидать скорого распространения слухов на эту тему.

Кристина вздохнула. На какое-то время, пока Гектор не нашел ее отца, к ней вернулась надежда, что он оставил мысль о расторжении брака. Но раз уж аббат готов ему помочь, Гектор наверняка вернется к этой идее.

Вошел слуга Гектора, чтобы помочь ему, и Кристина наблюдала, как он быстро сменил камзол на другой, более роскошный – из темно-серого бархата, отороченный горностаем, с серебряными пуговицами. В этом наряде его глаза казались еще ярче.

Присаживаясь на стул, чтобы слуга мог причесать его, Гектор сказал:

– Кажется, ты говорила, что тебе приходилось раньше бывать при дворе его светлости?

Подавив раздражение, настигавшее ее каждый раз, когда он давал ей понять, что не помнит их встреч до его визита в Халамин, она произнесла:

– Да, приходилось.

– Тогда ты должна знать, что здесь не принято обсуждать дела его светлости и прочие политические вопросы, – продолжил он. – Если знаешь мало, легко оскорбить тех, кого эти дела лично касаются.

– Но я обычно разговариваю только с женщинами, – возразила Кристина.

– Это не важно, – пояснил он. – Женщины повторяют все за мужьями, а если с ними не согласиться, обижаются даже сильнее мужчин. Взять хотя бы жир буревестников. Ты не имеешь к этому отношения, потому что Гленелг и Скай не могут похвастаться большой добычей этого товара, хотя мы тоже получаем свою долю прибыли от его продажи. Но другие жители Островов считают его весьма ценной статьей дохода и берегут жир как зеницу ока. Так что лучше, как мне кажется, избегать разговоров на подобные темы и, конечно, о наследнике трона.

– Все так, – холодно сказала Кристина. – Ты, наверное, приготовил для меня список разрешенных тем?

Гектор взглянул на нее и на слугу, как раз выбиравшего украшение для его камзола. Кристина смело ответила на его взгляд.

– Я думаю, ты достаточно сообразительна, чтобы самой решать такие вопросы, – проговорил он. – Если кто-нибудь поднимет вопрос, который покажется тебе неудобным, ты всегда можешь сказать, что тебя зовет муж, и уклониться от ответа. А теперь, если ты готова, мы можем идти вниз, – добавил он, как будто это она его задерживала.

Их спальня находилась в новом крыле гостевых комнат, пристроенном к главному зданию со стороны арсенальной башни. Поэтому им пришлось вернуться в главное здание, чтобы спуститься по лестнице в северной стене к главному входу и выйти во внутренний двор.

С залива дул сильный западный ветер, но замок служил отличной защитой, и, несмотря на вой ветра в вышине, воздух в саду оставался спокойным. Муж и жена прошли вслед за остальными гостями к парадному залу, который находился вне главного здания замка и образовывал третью стену двора.

Между юго-западным углом зала и гостевым крылом замка пролегала широкая дорожка, с которой отлично просматривался соседний холм. Со стороны Морверна крепостной стены не было. Отсюда правитель Островов не боялся нападения, поскольку Морверн был абсолютно верен ему. Эта верность служила лучшей защитой замку. Но замок и так был почти неприступен, находясь на крутом утесе, куда можно было подойти либо со стороны Лох-Эйлин, либо по крутой лестнице в скале от залива Ардторниш, которую было легко защитить.

Парадный зал был огромен. Сейчас он был полон гостей его светлости, многие из которых, как было известно Кристине, ежедневно приезжали в Ардторниш из соседних замков и на ночь уезжали обратно.

В Ардторнише почти всегда царило веселье, звучала музыка, столы ломились от вкуснейших яств. Это было особенно приятно для тех, чьи кладовые опустошила зима и кто собирался соблюдать длинный Великий пост.

Гектор проводил Кристину за большой стол на возвышении напротив главного входа, по пути представил жену леди Маргарет и нашел ей место через несколько человек влево от хозяйки замка. Как только Кристина познакомилась с соседками по столу, Гектор перешел на мужскую половину стола, справа от Макдональда, и занял свое место рядом с Лахланом.

Вскоре Макдональд кивнул своему капеллану, и тот произнес молитву. После этого все сели, раздались фанфары, и шесть слуг во главе с волынщиком его светлости внесли на серебряном блюде целого зажаренного вепря в окружении разнообразнейшего гарнира. Они обошли весь зал и остановились перед правителем Островов, который улыбнулся в знак одобрения, разрешая им унести мясо и разрезать его. Другие перемены блюд, начиная с шести оленьих боков и заканчивая двумя громадными лососями, сопровождались той же церемонией.

Кристина надеялась, что ее посадят рядом с Майри, но та заняла почетное место подле матери, и ее отделяли теперь от Кристины еще две леди. Однако соседки Кристины оказались вполне занимательными собеседницами, да и еда была выше всяких похвал.

На всем протяжении обеда на галерее играли менестрели. Пиршество все продолжалось, лакей его светлости и его помощники с прежней важностью и помпой выносили все новые и новые блюда. После них труппа актеров развлекала присутствующих пантомимой, фокусами и другими шутками, а потом музыканты начали настраивать инструменты для танцев.

В дальней части зала были убраны скамьи, чтобы не мешать танцующим, и несколько молодых людей встали в линию для хоровода. Кристина оставалась сидеть за бол ь-шим столом в ожидании Гектора.

Он все не шел, но и другие леди продолжали сидеть у стола, в том числе леди Маргарет и Майри, поэтому Кристине не казалось странным отсутствие мужа. Они сидели с ним на одной стороне стола, и после того, как все сели, она его не видела. Даже теперь для этого ей приходилось наклоняться вперед и искать его среди сидящих. Это было не слишком прилично, и Кристина сидела спокойно и лишь притоптывала в такт музыке.

Ее ближайшие соседки поднялись из-за стола, и она увидела Майри, которую пригласил танцевать красивый мужчина, пришедший с мужского конца стола. Кристина решила, что это один из единокровных братьев Майри от первого брака ее отца на Эми Макруари.

Ни Гектор, ни его брат не появлялись. Когда Макдональд встретился с ней взглядом и улыбнулся, она ответила ему улыбкой, надеясь, что ее тревожное выражение лица не выдало, что она ждет мужа и недовольна его отсутствием.

– Кристина, что же ты сидишь как истукан – пошли потанцуем, – вдруг весело сказала рядом с ней Мариота. Кристина вздрогнула.

– Я жду Гектора, – объяснила Кристина.

– Плевать на Гектора, – засмеялась сестра. – Он, Лахлан Любанох и какие-то еще мужчины ушли отсюда минут десять назад. У них наверняка важные дела, но разве это повод скучать? Ну пошли же со мной. Наш отец тоже исчез, так что, возможно, их позвали на Совет. Посмотри туда! – махнула она рукой. – Его светлость тоже уходит.

Макдональд встал и нагнулся к леди Маргарет. Та поднялась, и он помог ей сойти с помоста.

– А где леди Юфимия? – поинтересовалась Кристина.

– Конечно, уже у себя в спальне. Хорошо, что она забрала с собой и Изобел. Это неподходящая для нее компания.

– Это понятно, но не могут же ей подавать обед в спальню, – заметила Кристина. – Она вполне может есть со всеми, если тетушка Юфимия будет рядом с ней. Ведь ты не хочешь, чтобы тетушка была рядом с тобой, – добавила она с лукавой улыбкой.

– Это уж точно, – убежденно ответила Мариота. – Но пошли, давай потанцуем, а?

Кристина согласилась, решив, что в отсутствие Маклауда и леди Юфимии следить за сестрой следует ей.

Вместо того чтобы встать в конец ряда танцующих, Мариота вбежала в середину хоровода, проскользнув между двумя симпатичными молодыми джентльменами и заявив им с милой улыбкой, что они, конечно же, простят ее за это.

Кристина покраснела, но была вынуждена последовать за ней. Хорошо еще, что оба джентльмена только заулыбались в ответ на невежливость сестры. К изумлению Кристины, мужчина, оказавшийся рядом, начал откровенно и весьма мило заигрывать с ней, не обращая внимания на Мариоту и развлекая Кристину остроумными замечаниями. Его дерзкие комплименты заставили ее покраснеть.

– Прошу вас, сэр, – сказала она после очередного острого словца, – вы не должны говорить мне подобные вещи. Я замужем.

– Что вы сказали, миледи? – переспросил он, наклоняя к ней голову и пытаясь перекричать музыку и смех. – Я не слышу!

Она нагнулась к нему, чтобы повторить свою просьбу, и обратилась к нему громче, но не успела произнести и двух слов, когда сосед привлек ее к себе в крепко поцеловал в губы.

Кристина в ужасе отшатнулась, но он только улыбнулся и вырвал ее из ряда танцующих.

Продолжая улыбаться, он сказал ей на ухо:

– Если вы намерены дать мне пощечину – давайте. Я заслужил ее. Вы самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, и мне не терпится повторить только что сделанное.

Ей было приятно, но она плохо соображала от пережитого потрясения и нашла в себе силы только сказать:

– Прошу вас, сэр, мой муж…

– Я слышал. Вы сказали, что Бог наказал вас замужеством, – сказал он с деланным вздохом. Затем, ударив себя в грудь, добавил: – Покажите мне его, чтобы я мог его убить и взять вас себе.

– Не глупите, – уже тверже сказала Кристина, торопливо оглядываясь и боясь увидеть устремившегося к ним Гектора. – Я не должна… Боже мой!

Услышав ее восклицание, собеседник проследил за ее взглядом, обращенным к главному входу. Макдональд и его жена вернулись в зал и теперь стояли у двери вместе с Гектором Рейганохом, Лахланом Любанохом, Майри и каким-то пожилым мужчиной. По сигналу Макдональда музыканты на галерее перестали играть, и вперед выступил волынщик. Главный придворный управляющий зычно объявил:

– Его светлость Роберт Стюарт, наследник трона Шотландии!

Волынщик заиграл, и Роберт шагнул вперед. Все присутствующие в зале поклонились или сделали реверанс. Почтительно присев, Кристина увидела, что муж смотрит на нее. Он переводил взгляд с нее на ее соседа и обратно.

Гектора Рейганоха нельзя было назвать довольным.

Глава 15

Кристине было страшно смотреть мужу в глаза, но она не могла отвести взгляд. Казалось, он приковал ее к себе на расстоянии. Видел ли он, как незнакомец поцеловал ее? Наверняка – иначе отчего он смотрит на Кристину, словно удав на кролика?!

Чья-то сильная рука сжала ее локоть, и тихий медовый голос, который она едва узнала – голос незнакомца, – прошептал ей прямо в правое ухо:

– Что это за парень там смеет смотреть на вас столь дерзко? Не пойти ли мне поучить его учтивости?

Кристина уставилась на него в ужасе: да в своем ли уме этот человек?

В зале все стихло, но те, кто ждал от наследника шотландского трона речи, были разочарованы. Стюарт только кивнул при виде всеобщего проявления уважения и снова погрузился в разговор с дочерью – леди Маргарет. Волынщик закончил играть, и Макдональд дал менестрелям знак продолжать танцы.

– Черт бы побрал этого парня, он все еще пялится на вас. Я просто обязан поговорить с ним.

Испугавшись, что незнакомец выполнит свое намерение, и сдерживая непонятное желание рассмеяться, Кристина удержала его за руку и сказала:

– Не надо, сэр, вы рискуете жизнью!

– Ради Бога, миледи, вы не знаете, кто я такой. Обещаю, что он не сможет сравниться…

– Вас я не знаю, зато знаю его, – перебила Кристина, не давая ему дать неисполнимое обещание. – Возможно, вы прекрасный фехтовальщик, но он лучше вас.

– Ба! Да мое искусство славится везде на Островах, разве я не справлюсь с этим невежей? Он чересчур здоровый и вряд ли ловко владеет шпагой. Взявшись за ножны, он, того гляди, оступится и упадет, запутавшись в своих гигантских ногах.

– Это Гектор Рейганох, – произнесла Кристина. Мужчина замолчал. Он весь напрягся, его глаза сузились, а лицо побледнело.

– И мой муж, – мягко добавила она.

Незнакомец отвесил ей низкий поклон.

– Простите меня, миледи, я не знал этого. В таком случае я удержу свою руку от битвы, но не ждите от меня извинений за нескромный поцелуй. Он был слишком сладок. Этот здоровяк весьма удачлив – и весьма глуп, если оставляет вас в одиночестве. Если, пока я в Ардторнише, он будет продолжать в том же духе, то обещаю вам – я не упущу эту возможность.

Он подмигнул ей, повернулся и исчез в толпе.

Кристина чувствовала приближение мужа, хотя и не смотрела на него. Он шел к ней, не обращая внимания на людей, поспешно расступавшихся при его приближении.

Ей стало страшно, все ее нервы, казалось, были обнажены. Гектор был похож на убийцу, но она спокойно ждала его, и на этот раз ей не приходилось заставлять себя быть спокойной. Было очевидно, что он заметил незнакомца, проявившего к ней интерес, и был недоволен этим. Любопытно, может ли человек, желающий аннулировать свой брак, быть до такой степени взбешенным тем, что произошло?

Внутренний голос нашептывал ей, что муж всего-навсего ревниво относится к своей собственности. Он был бы так же разъярен потравой своего пшеничного поля или кражей коровы из Лохбуи. Думать так было неприятно, но Кристина не успела огорчиться, так как Гектор уже остановился перед ней. Его глаза горели синим огнем, губы были плотно сжаты.

– Что за негодяй осмелился поцеловать тебя?

– Ты видел его?

– Разумеется, видел. Кто это, черт возьми?

– Я не знаю.

Он грубо схватил ее за плечи:

– Как это не знаешь? Ты позволила ему поцеловать себя – и не знаешь, кто он?

– Собираешься скандалить прямо здесь? Отпусти меня, пожалуйста.

Он сразу же разжал руки. Ее это даже обидело.

– Я ничего ему не позволяла. Он сделал это без разрешения, а потом ушел, не назвавшись. Если даже ты не знаешь его, откуда же мне знать?

– Его зовут Ферпос Лав, – весело сказала внезапно появившаяся Мариота. – Разве он не красивейший джентльмен? Мне кажется, он очень подойдет Кристине после того, как ваш брак будет аннулирован. Правда, Гектор?

– Это наши личные дела, миледи, – отрезал Гектор. – Пойдем, Кристина, нам надо поговорить. А вам, Мариота, стоило бы извиниться и пойти спать – час уже поздний.

– Как – не дождавшись начала представления? Никуда я не пойду. Между прочим, здесь мой отец, сэр, и вы не имеете права мной командовать!

– Можно подумать, кто-то тобой распоряжается, – пробормотал он, повернулся и твердой рукой направил Кристину к двери, ведущей во двор.

– На нас смотрят, – сказала она. – Хотя бы притворись веселым.

– Думаешь, бить жену так весело? – проворчал он.

Кристина замолчала и надеялась, что за ними не наблюдают. Она уговаривала себя, что он не отважится ее выпороть, но даже сама верила в это с трудом.

Почему, думал про себя Гектор, эта девочка заставляет его чувствовать себя нашкодившим мальчишкой даже тогда, когда это она натворила бед? Почему ему кажется, что это его сейчас должны наказать? Ведя ее к двери в сад, он окинул взглядом зал, но не смог найти того подлеца, который поцеловал его жену.

Почему она не ударила его? Ему показалось, что она вообще не сопротивлялась, но когда он подошел к ней с обвинениями, ее лицо даже не дрогнуло. Да, он позволил себе выругаться, но разве она не заслужила этого? Безусловно, заслужила.

Атеперь Кристина шла рядом с ним, тихая, как монастырская курочка, даже не пытаясь защищаться. Она только попросила не устраивать сцен. Можно подумать, не она только что заставила говорить о себе все Острова, допустив этот безумный поцелуй.

И откуда здесь взялась Мариота? При чем здесь она? Зачем она стала увиваться вокруг них и повторять ему о поцелуе и красавце, который женится на его жене после аннулирования брака? Насколько он знал ее характер, девочка заигрывала с любым человеком в камзоле и штанах и начинала ревновать, стоило ему лишь взглянуть на кого бы то ни было другого.

Кристина до сих пор не начала оправдываться. У нее что, гордости нет?

Уверенность покинула Кристину, она чувствовала, что муж увлекает ее к неотвратимому наказанию и она ничего не может сделать. Гектор был вдвое больше и сильнее ее, а ярость удваивала его мощь. Молчание Кристины проистекало от страха, что вот сейчас муж остановится и закричит на нее, доведет до слез. Она не хотела, чтобы их личные дела обсуждались всем замком. Скорее всего она уже и так стала предметом сплетен на несколько недель, а Мариота сделает все от нее зависящее, чтобы эти слухи не прекращались как можно дольше.

Вообще-то, вспомнила Кристина, именно Мариота вмешалась в ряды танцующих. Не собиралась ли она привлечь ее внимание к тому молодому человеку? Думать так Кристине мешало только то, что трудно было представить Мариоту желающей привлечь чье-то внимание к сестре – и таким образом отвлечь его от себя.

Они вошли в главную башню, и Гектор подтолкнул жену к винтовой лестнице на следующий этаж. Пройдя внутреннюю комнату, они пересекли каменный мост перед арсенальной башней в сторону гостевого крыла и вскоре подошли к двери в спальню Гектора.

Когда он распахнул дверь и заставил Кристину войти, у нее забилось сердце – то ли от быстрой ходьбы, то ли от ужаса неизвестности. Она вся напряглась, но страха перед мужем не испытывала. Она скорее была обижена на него. Почему он увел ее из зала, не познакомив с Робертом Стюартом? Ей было бы любопытно поговорить с будущим королем Шотландии. Раньше Кристина никогда его не видела, и вероятность его долгого пребывания на Островах была ничтожна.

Когда дверь за ними громко захлопнулась, она глубоко вздохнула и повернулась к мужу.

Он был страшен, но вдруг кошмар рассеялся, его лицо приняло совсем другое выражение. Его глаза потеплели, губы разжались, а дыхание ускорилось.

Встретившись с ним взглядом, Кристина почувствовала ответное возбуждение. Ей казалось, что он коснулся ее, что он ласкает ее тело, как тогда в Лохбуи. Она облизала внезапно пересохшие губы, пытаясь понять, чего он от нее хочет.

– Подойди ближе, – приказал Гектор.

– Что ты собираешься делать?

– Ты заслуживаешь сурового наказания, разве нет?

– Нет, ведь я не сделала ничего, за что меня стоило бы наказать.

– Я велел тебе оставаться дома, так?

– Разве я могла ослушаться твоего отца?

– Он поцеловал тебя, и ты даже не попыталась его остановить.

– Твой отец?

– Осторожнее, жена. – Гектор положил ей руку на затылок и привлек к себе. – Если ты собираешься целовать всех подряд, хотя бы прибереги лучшие поцелуи для твоего хозяина, слышишь меня?

– Как скажешь… – робко сказала Кристина.

– Ради Бога, девочка, что в тебе за чары? Клянусь, я ничего такого не ощутил, когда впервые увидел тебя, так почему же?..

Его слова потонули в стоне, он резко прижал ее к себе и властно поцеловал в рот, словно стирая с него следы чужого поцелуя.

Кристина почувствовала, что теряет над собой контроль. Она не могла остановить его. Да ей и не хотелось его останавливать. Его губы были жгучи и требовательны, они брали все, что она могла дать. Его язык настойчиво пытался проникнуть к ней в рот, его руки гладили ее так уверенно, словно он прекрасно знал ее тело и был уверен, что она ни в чем ему не откажет.

– Разденься, – скомандовал Гектор, отступая на шаг и тяжело дыша.

– Нужно послать за камеристкой, – сказала Кристина. – Я не справлюсь сама.

– Не стоит, – ответил он, берясь за ее корсет обеими руками. – Я сам тебе помогу не хуже.

– Не порви, – предупредила Кристина, удерживая его за кисти, но зная, что, захоти он порвать корсет, она не смогла бы его остановить. – Это мое любимое платье.

– Я тебе новое куплю.

– Не хочу новое. – Кристина посмотрела ему прямо в глаза долгим взглядом, не отнимая рук.

Он вздохнул:

– Тогда повернись.

Она послушалась, и его пальцы яростно заработали.

– Боюсь, ты не впервые работаешь камеристкой.

– Сейчас не время для оскорблений, жена. Выбирай выражения.

Но она уже знала, что он перестал злиться на нее. На Фергюса Лава – да, но не на нее. В нем проснулась страсть, и для нее это было только к лучшему.

Его пальцы уверенно бродили по ее телу, уверенно распутывали застежки платья и так же уверенно, наконец, содрали его с ее плеч. Оно с шумом упало на пол. Туда же отправилась нижняя юбка, и Кристина осталась в сорочке. Гектор снова положил ей руки на плечи.

– Боюсь, теперь мне и самому нужна камеристка, – сказал он. У нее порозовели щеки, и по всему телу прошло тепло.

– Я постараюсь, – прошептала она. – Но предупреждаю – я не настолько хорошо знаю мужскую одежду, как вы – женскую.

– Если ты способна только на колкости, девчонка, лучше вообще замолчи. Просто делай свое дело и повинуйся своему господину.

Она улыбнулась, изумляясь про себя тому, что и приказы, оказывается, способны доставлять женщине удовольствие.

– Я сказал что-то смешное?

– Немного. – Она подняла голову и улыбнулась еще шире.

– Злюка, ты заслуживаешь самого строгого наказания.

– Неужели?

– Да, иди сюда и поцелуй меня, да покрепче.

– Почему это? Сомневаюсь, что желание расторгнуть брак позволяет мужу командовать женой, от которой он хочет избавиться.

Неужели она это сказала? Слова неловко повисли в воздухе между ними. Гектор нахмурился.

– Разве я не объяснил тебе? – спросил он. – Если только ты этого не хочешь, я больше не собираюсь аннулировать брак и жениться на твоей сестре. Как ты полагаешь, мы сможем нормально жить вместе?

– Да, если ты не против…

Ее сердце бешено билось, но она инстинктивно подавляла свои чувства и сохраняла видимое спокойствие:

– Все в руках Бога и святой церкви, а я поклялась во всем быть твоей женой.

– Хорошая девочка, – сказал Гектор и снова заключил ее в объятия. – А теперь принимайся за завязки моего камзола. Раз уж ты такая неумеха во всем, что связано с мужской одеждой, я буду тебе подсказывать.

– Ладно, но сначала у меня к тебе просьба.

– Ты смеешь ставить мне условия? Ты забыла, как поступают с непокорными женами?

Не обращая внимания на вопрос и надеясь, что он сказал это, чтобы ее подразнить, Кристина серьезно произнесла:

– Мне кажется, в предыдущем разговоре ты не понял того, что я рассказывала о Мариоте. Умоляю тебя ничего ей не говорить. Пусть сама убедится и привыкнет к мысли о том, что мы не собираемся расставаться.

– Почему ты так беспокоишься за Мариоту? Она окружена здесь таким вниманием, что уже и не помнит обо мне. Не забивай себе голову, лучше расшнуруй мою рубашку.

Кристина с тяжелым вздохом погрузилась в работу. Расшнуровывать было трудно. Именно в этот момент Гектор снял с нее через голову сорочку и начал ласкать ее грудь. Потом он подхватил ее на руки и понес на кровать.

Осторожно положив жену на одеяло, Гектор моментально стянул с себя оставшуюся одежду и присоединился к ней. Он обхватил ее одной рукой и притянул к себе. Затем, опершись на локоть, вновь приник к губам жены долгим поцелуем. Его руки в это время блуждали по ее телу, и там, где они касались ее, пламя охватывало Кристину – так что наконец она стала извиваться и стонать от желания. Он быстро овладел ею, вознеся на вершину блаженства, а потом и сам моментально получил удовлетворение. Когда все закончилось, Кристина поняла, что ей чего-то не хватает.

– Прости, детка, – сонно пробормотал Гектор, обнимая ее. – Боюсь, я слишком соскучился.

Он сразу заснул, а Кристина лежала еще час, пытаясь понять, откуда это чувство, что муж снова покинул ее. Не то чтобы она ждала большего. Ее опыт был еще слишком мал, и она не знала, как это бывает. Но муж казался полностью удовлетворенным – она вспомнила, как он застонал и рухнул на нее, словно в обмороке. А она, кажется, только начинает свой путь к невыразимому сладострастию. Ее ощущения пока были явно слабее, чем его, но тело уже обещало ей многое, и это обещание предстояло воплотить в жизнь ее мужу.

Постепенно Кристина снова обратилась мыслями к Мариоте. Вдруг Гектор прав? Могла ли сестра насытиться вниманием, уделяемым ей всеми достойными молодыми людьми на празднике? Из опыта Кристина знала, что это маловероятно. Если Мариота решила для себя, что ей нужен Гектор, ей не будет покоя, пока она его не получит. Но если он не хотел быть с ней и действительно решил строить жизнь с женой, данной ему святой церковью, что тогда? Об этом было даже страшно подумать. Кристина наконец поняла, как устала за день, и крепко уснула.

Проснувшись, она обнаружила, что мужа рядом нет. Ничто в комнате не намекало на его ночное присутствие. Неужели слуга Гектора прокрался сюда утром, помог ему одеться, а затем прибрал помещение, ухитрившись не разбудить спящую? Конечно, это очень мило, но лучше бы Гектор разбудил ее поцелуем и пожелал ей доброго утра.

Настроение было испорчено, да и погода нового дня не радовала. По небу неслись облачка, собираясь где-то на горизонте в грозовые тучи. Было видно, что где-то вдали на холмах уже идет серый холодный дождь.

Ничто в этот день не способствовало улучшению настроя. Стоило Кристине войти в зал, чтобы позавтракать, как Мариота приветствовала ее милой новостью: ее ищет Фергюс Лав.

– Ты покорила его, дорогая, – сказала она. – Он надоедал мне рассказами о твоей красоте, пока окончательно не утомил.

– Обычно, когда при тебе кто-то хвалит другую, ты всем рассказываешь, что он глуп, – усомнилась Кристина.

– Если ты намерена говорить колкости, я замолчу. – Мариота явно была недовольна.

Кристина не стала пытаться вывести ее из этого состояния.

– Мне не нужен Фергюс Лав. Вчера он вел себя грубо и глупо. Целовать незнакомую женщину в присутствии ее мужа значит использовать голову исключительно для ношения шляпы.

– Влюбленные мужчины всегда глупы, – возразила Мариота, не обращая внимания на тон Кристины. – Ты бы знала об этом, имей ты столько поклонников, как я. А ведь тебе нужны поклонники, Кристина! Скоро ты останешься без мужа.

– Я понимаю, ты слышала, что Гектор собирается аннулировать наш брак, – сказала Кристина, незаметно для себя втягиваясь в разговор, от которого сама остерегала Гектора. – Однако, дорогая, это не значит, что он подаст прошение, а не передумает.

– Ну да, да, конечно, я знаю, – усмехнулась Мариота. – Майри мне все это уже объяснила, и отец тоже, но я же знаю правду.

– Ты же понимаешь, что, если ему не удастся получить благословение папы, наш брак не распадется.

– Это ты ничего не понимаешь, – сказала Мариота. – Из-за того что его отец и его глупый брат говорят ему, чтобы он не аннулировал ваш брак, ты вообразила, что он их послушается. Гектор не сделает этого. Он любит меня, он с самого начала меня любил.

При этих словах у Кристины все сжалось внутри. Если Гектор принял такое решение под давлением отца и брата, значит, все не так, как она думала. Она поспешила извиниться перед сестрой и хотела было вернуться к себе в спальню, но не успела далеко уйти. Ее поджидала Изобел, желавшая знать, как можно развлечься в большом замке, где совсем нет детей.

– Отец говорит, чтобы я не ходила в большой зал, и к утесам, и к заливу, и чтобы занимала себя сама и не лезла на рожон. Что же мне делать? У меня ведь нет даже пони, чтобы поездить, и знакомых, с кем бы я могла погулять.

– Наверняка здесь есть дети, – предположила Кристина. – Спрошу Майри.

– А до тех пор что мне делать?

– Где тетушка Юфимия?

Изобел поморщилась:

– Ну правда, Кристина, я же не могу ходить за ней как привязанная целыми днями. Это ни ей не нравится, ни мне.

– Вот ты где, Изобел. А я тебя повсюду ищу, – сказала леди Юфимия, подходя к ним. – Кристина, прошу тебя, поговори с этой непоседой. Ума не приложу, где ее все время носит.

Кристина строго посмотрела на сестру.

– Что ты на это скажешь?

Изобел нетерпеливо воскликнула:

– Я же тебе говорила, тетушка! Я просила тебя найти мне занятие, а ты сказала, чтобы я сама нашла и что я должна придумать способ развлечься. Вот я и стала думать. Ничего не придумала и обратилась за помощью к Кристине.

– Но ты не должна исчезать внезапно, – сказала леди Юфимия. – Я же не могу все время гадать, что ты делаешь и куда ты ушла. Скажи ей, Кристина. Вообще не знаю, зачем ты ее привезла. Разве здесь место для порядочных детей? Надо было оставить ее в Лохбуи.

Пытаясь не выдать раздражение и зная, что сейчас не время резко говорить ни с той, ни с другой, Кристина произнесла:

– Изобел знает, что такое Ардторниш, тетя Юфимия, и, будучи в гостях у правителя Островов, надеюсь, не станет озорничать. К тому же вам не обязательно контролировать каждый ее шаг. – Оборачиваясь к благодарно улыбавшейся девочке, она сухо сказала: – Изобел, я постараюсь выяснить, как здесь развлекаются другие дети. У его светлости много внуков, и я спрошу Майри при первой же возможности. А пока извинись перед тетушкой Юфимией за причиненное беспокойство и займись на ближайший час вышивкой подушки, которую ты хотела закончить к Пасхе.

У Изобел на лице отчетливо читалось ее отношение к вышивке, но Кристина была непоколебима.

– Ты спросила – я ответила. А теперь иди и берись за дело.

– Хорошо, но без всякого желания, – сказала Изобел. Затем она повернулась к леди Юфимии и проговорила: – Мне очень жаль, тетя. Мне казалось, я все делаю, как вы сказали.

– Ну и хватит об этом, – поспешно сказала леди Юфимия, – а теперь иди. Мне нужно поговорить с Кристиной наедине.

Вздыхая, Кристина ждала, что еще скажет ей тетушка.

– Мариота рассказала мне о случае с этим бесстыдником вчера вечером, Кристина. Я поражена твоим поведением. Твой отец был бы… Таких молодых людей следует держать от себя подальше, особенно теперь, когда ты замужем. Мариота сказала, что Гектор рассердился на тебя – и неудивительно. Я знаю, она полагает, что тебе надо привечать поклонников. Мариота верит, что Гектор намерен отказаться от тебя и жениться на ней. Лично мне не верится, чтоб он поступил так глупо. Такой рассудительный, благоразумный юноша… Но прошу тебя, дорогая, не заигрывай с другими мужчинами. Мужьям это очень не нравится.

Кристине хотелось кричать, но она по привычке сдержалась.

– Я не заигрывала с ним, тетя Юфимия. Почему все так решили, одному Богу известно.

– Люди все такие, – сказала тетя. – Если к женщине подходит мужчина, все заключают, что она его поощряет и что иначе он бы просто к ней не подошел.

– Так вот я не поощряла его. Но конечно, даже Гектор поначалу поверил в это.

– Поверил в то, во что хотел поверить. Все мужчины таковы.

– Он что, хочет верить в то, что я могу… могу…

– …сделать его рогоносцем, – с улыбкой закончила за нее тетя Юфимия. – Вполне вероятно.

Я слышала, до женитьбы он вел себя с женщинами не слишком вежливо. Знаешь, мужчинам… вообще людям… обычно не нравится в других то, что им не нравится в самих себе. Это не значит, что Гектор заигрывает с другими женщинами, просто он знает по себе, как слаба человеческая плоть и как легко совершить ошибку. Кристина вздохнула:

– Как это, должно быть, верно. Но я все равно очень переживаю из-за его поступков и слов – больше, чем из-за поступков и слов других. Совершенно непонятно почему. Я не владею собой, тетя. У меня всегда хорошо получалось сохранять спокойствие, даже если все вокруг сходили с ума и извергали проклятия.

– О да, ты была великолепна, дорогая моя! Ты всегда всех утешала и успокаивала. Но ведь теперь все изменилось.

– Что изменилось?

– Если я тебе скажу, ты не поверишь.

– Но ведь должно же было что-то измениться. Я это чувствую, я как будто стала совсем другой. Это ужасно.

– И нет тут ничего ужасного. Ты любишь его, вот и все.

Кристина изумленно воззрилась на нее. Как старая дева вроде тетушки Юфимии могла быть настолько уверена в подобной вещи?

– Признаюсь, тетушка, я думала об этом, – сказала Кристина, – но когда другие говорят о любви, это совсем не похоже на то, что происходит со мной. Однако очень может быть, что ты и права.

– Обычное дело, – пожала плечами леди Юфимия. – Просто большинство женщин, с которыми это происходит, влюбляются не в своих мужей. В любом случае не поощряй посторонних, милочка, и будь осторожна с Мариотой. Она настаивает, что Гектор собирается аннулировать брак, но твой отец заверил меня, что это неправда.

– Мариота в конце концов привыкнет к этой мысли, если мы проявим терпение и дадим ей самой сделать верный вывод из происходящего, – предположила Кристина. – Бессмысленно убеждать ее втом, чего она и слышать не желает, но постепенно ее внимание переключится на кого-нибудь другого, и она поймет, что Гектор никогда не женится на ней. Только не нужно давить на нее, и все будет хорошо.

– Блажен кто верует, – вздохнула тетя.

– Странно, что ты так к этому относишься, – сказала Кристина. – Не думаешь ли ты, что плоть Гектора настолько слаба и что Мариота способна его совратить?

– Боже, что ты такое говоришь! – воскликнула леди Юфимия. – Следить надо не за твоим мужем, милая, а за твоей непредсказуемой сестрой. Мариота избалованна и привыкла получать все, что захочет. Она так переживала смерть вашей матери, что отец все ей разрешал. В ярости она способна на все, и нам следует остерегаться ее гнева. Мне даже кажется, что котенка в Лохбуи она хотела утопить просто потому, что тот принадлежал Гектору.

Потрясенная услышанным, хотя в глубине души она думала так же, Кристина смогла сказать только, что это все-таки наверняка был несчастный случай. Леди Юфимия собиралась возразить, но Кристина уже обессилела. Она еще раз извинилась за поведение Изобел и покинула тетю. Она побежала вниз по лестнице, желая поскорее уйти из шумного замка и посидеть в тишине, пересекла двор и направилась к дорожке, соединявшей главный зал и гостевое крыло. Уже ступив на нее, Кристина услышала, как отец громко зовет ее.

Закрыв глаза, она остановилась, сделала глубокий вдох и повернулась к нему:

– Да, сэр, что вы хотели?

– Что я хотел? Это ты меня спрашиваешь? Я хотел поговорить с тобой, дочь. Что это за новости я слышу о другом мужчине? Мариота говорит, что какой-то наглый ублюдок сходит от тебя с ума, а ты заигрываешь с ним, как потаскушка?

– Это не так, – ответила Кристина ровным тоном, хотя ей хотелось проорать эти слова ему в лицо. Но позволить ему выбить себя из колеи было никак нельзя. Маклауд дал бы ей пощечину даже на глазах у всего замка. И точно так же ему было абсолютно все равно, при ком ее допрашивать.

Ее оправданий он все равно не послушал и стал ругаться и читать колкую нотацию, требуя, чтобы она следовала правилам своего положения и хранила верность мужу. Каждое слово оскорбляло Кристину, но она молчала и позволяла ему выговориться, как всегда делала раньше. Сейчас было важно не пытаться идти против течения – это было все равно бесполезно, – а просто устоять. К тому времени как отец закончил свои излияния, у нее щипало в глазах от слез – больше от усилий смолчать, чем от его обвинений. Но и не обращать на них внимания она не могла. Комок стоял в горле, и душа болела от несправедливости.

Маклауд подытожил сказанное:

– Я не собираюсь слышать больше о тебе ничего подобного, девочка, так что следи за собой.

Обычно в подобных случаях она говорила: «Да, сэр», – но на этот раз промолчала. Он какое-то время продолжал стоять, угрюмо глядя на нее и явно ожидая слов раскаяния.

Не дождавшись их, Маклауд сказал:

– Ну, тогда все. Можешь идти.

Она продолжала стоять, глядя ему в глаза, до тех пор, пока он не повернулся и не пошел назад в замок. Кристина медленно вдохнула и выдохнула, затем тоже повернулась и побрела по направлению к утесам, возвышавшимся над Ардторнишем.

В воздухе чувствовалось приближение грозы, на западе теснились тучи, и от земли тянуло влагой – к вечеру обещал быть туман. Но здесь Кристина чувствовала себя свободнее, чем в четырех стенах.

Глава 16

Гектор начинал думать, что Роберту Стюарту лучше было бы остаться в Стерлинге, так как там было намного безопаснее, чем на Островах. Он и его свита прибыли в Ардторниш, лишь случайно избежав нападения. Злодеи сами попали в ловушку.

Лахлан отправил половину флотилии с Рэнальдом, как и собирался, но другая половина последовала сразу за ними в целях охраны. Нападавшие появились, как только корабли Ранальда вошли в гавань у деревни Обан, однако, увидев флот, скрылись.

Новость о происшествии сразу по прибытии Стюарта облетела замок, и его последствия – продолжительное обсуждение необходимых мер безопасности и планов поиска и ареста нападавших – не только помешали Гектору и Лахлану доесть свой ужин накануне вечером, но и не дали им выспаться в то утро.

Еще до рассвета люди Гектора тихо вошли в его спальню, разбудили его и передали поручение Макдональда немедленно прибыть. Он оделся, не потревожив Кристину, и поспешил в главный зал, где нашел уже ждавших его брата и Макдональда. Лахлан в необычном для него нетерпении мерил зал шагами.

– О, братец, – воскликнул он, – а я-то думал, ты до вечера проспишь.

Макдональд улыбнулся Гектору.

– Доброе утро, – сказал он. – Конечно, ты заслужил отдых, и мне очень неприятно тревожить тебя, но ты нам очень нужен.

– Я пришел сразу, как меня разбудили, – заверил Гектор. – Что еще случилось?

Лахлан поморщился:

– Я убежден, что зачинщик нападения на Стюарта здесь, в замке, но, кроме его откровенной неприязни к нам, ни одной улики против него нет.

– Ты, конечно, говоришь о Фингоне Маккинноне.

– Да, о его высокопреосвященстве Зеленом аббате, который был так исключительно мил с твоей новой сестрой, братец, – или кем она там тебе приходится? – произнес Лахлан резче, чем обычно разговаривал с Гектором.

– Ты прекрасно знаешь, что Мариота – сестра моей жены, и, пожалуйста, не надо больше гнусных намеков.

– Прошу прощения! Но я схожу с ума в поисках ответа. Ясно, что враг пришел с запада и направлялся прямо к нам, как если бы точно знал наше местоположение.

– Несомненно, они с самого начала подозревали, что встреча произойдет в Обане, – сказал Гектор. – Даже если и нет, какое-нибудь судно из первой половины флотилии могло продаться врагу и дать ему необходимые сведения.

– Но как они могли знать о конечной точке маршрута? – спросил Макдональд.

– Простите, ваша светлость, но намерения Стюарта уже несколько недель известны всем Островам, и поскольку путешествовать по морю в это время года небезопасно, Обан был самым удачным местом для встречи с ним.

– Согласен, – ответил Макдональд.

– Нам еще предстоит выяснить их намерения, – заметил Лахлан. – Если бы Гектор не заподозрил, что сложности с жиром буревестников – отвлекающий маневр, им могло повезти больше. Поскольку основной обязанностью наших людей было охранять Стюарта, почти всем судам нападавших удалось скрыться, и ни на одном из них не было опознавательных флагов. Нам посчастливилось задержать один корабль, но его команда молчит. Пока молчит, – угрюмо добавил он.

– Я поручу допрос своим людям, – предложил Гектор. Лахлан кивнул:

– Я сам хотел тебя попросить об этом. Но все нужно провернуть быстро и тихо. Его светлость не хочет, чтобы всему свету стало известно, будто Стюарту опасно находиться на Островах. А это непросто!

– Тогда объявите, что это пираты, – посоветовал Гектор. – На судах не было флагов, так что все логично. Путь его светлость прикажет тебе найти и повесить их всех.

Макдональд нахмурился:

– Да, это может помочь. Если это пираты, у враждующих кланов не будет повода для недовольства. Но если станет известно о существовании мощного противостояния Роберту как наследнику трона, на сторону этого течения могут перейти многие семьи.

– Простите, ваша светлость, почему это так важно именно сейчас? – спросил Гектор.

– Дэви слабеет, – сказал Макдональд. – Его враги полагают, что его час близок, и стараются подлить масла в огонь межклановой розни. И если им удастся быстро сплотить большие силы сопротивления, а Дэви умрет, Роберту предстоит сначала подавить крупное восстание, а потом уже надеть корону.

– Но парламент одобрил его как наследника согласно воле Брюса.

Лахлан пожал плечами:

– В народе говорят, что нельзя сейчас руководствоваться словами, написанными сорок лет назад, тем более что Стюарт не обещает быть гениальным правителем. И ты знаешь – многие островитяне считают, что трон должен перейти в руки одного из древнейших кланов, а не этого выскочки.

– Именно поэтому дети моего тестя стали называть себя Стюартами, – вставил Макдональд. – Я сам им этого не советовал, боясь, что подобная перемена напомнит противникам Роберта о его должности придворного, несовместимой для них с именем короля Шотландии.

– В Ардторнише он в безопасности, – сказал Лахлан. – Я отправил распоряжение собрать флот в заливе, в Лох-Эйлин, Лох-Линн и в Ферте. Мы можем распустить слухи, что засвидетельствовать свое почтение прибыли намного больше судов, чем мы ожидали. И тогда, если все воды близ замка будут кишеть галерами и баркасами островитян, любой враг Роберта Стюарта или ваш, ваша светлость, лишний раз подумает, прежде чем снова вредить нам.

– Не стану спорить, – ответил Макдональд. – Мне не нужны столкновения, но и уклоняться от боя мы не станем. Некоторым, как мне кажется, не мешало бы напомнить, что я полностью поддерживал завещание Брюса.

Гектор провел следующие несколько часов, претворяя в жизнь планы Лахлана – допрашивая пленников и передавая главам кланов просьбу Макдональда охранять близлежащие водные пути. Он знал, что еще до вечера прибудут новые суда и продолжат прибывать в течение последующих дней. На праздник приезжали главы шотландских семейств, которые не торопились выказывать свою поддержку Стюарту, но не желали и ослушаться Макдональда. Такое количество людей и кораблей должно было, по его расчетам, предотвратить новые происшествия во время пребывания Роберта в Ардторнише, а также защитить его на обратном пути.

Исполнив возложенное на него, Гектор отправился на поиски Кристины, желая предупредить ее, что он, очевидно, будет слишком занят и не сможет уделять ей достаточно времени до возвращения Стюарта в Стерлинг. Конечно, Гектор не собирался совсем оставлять ее одну – по крайней мере пока ему не удастся заставить Фергюса Лава держаться от нее подальше. У него еще не было возможности поговорить с мерзавцем, но он рассчитывал сделать это в самое ближайшее время.

Гектор заглянул к себе в спальню, но Кристины там не было. Он не встретил ни своего слуги, ни ее горничной. Внизу, в главном зале, он обнаружил леди Маргарет, Майри и еще несколько женщин, но Кристины не было и там.

– Я не видела ее с самого завтрака, – сообщила ему Майри. – Мне она показалась усталой и более молчаливой, чем обычно. Я решила, что Кристина просто не выспалась, – добавила она и подмигнула деверю.

Обратившись к тетушке Юфимии, бывшей тут же, Гектор узнал, что она имела с Кристиной неприятный разговор о поведении Изобел, о ее собственном поведении и прочем, но что Кристина выглядела так же спокойно, как обычно.

– Вы не знаете, куда она потом пошла, миледи? Она выглядела удивленной.

– Боже, конечно, нет. Разве я слежу за ней? Кристина всегда чудесно справлялась со всем одна. И потом, она же ваша жена, сэр. Если кому и пристало следить за ней, то, полагаю, вам.

– Я знаю, куда она пошла, – сказала Мариота, подходя к ним и тепло глядя в глаза Гектору. Ее ресницы трепетали. – Не пойти ли нам на прогулку по двору, сэр? Я рассказала бы вам все, что знаю.

– Вот что, милая, если ты знаешь что-то важное, скажи сразу.

Она надула губки:

– Если вы будете так со мной обращаться, Гектор Рейганох, то клянусь, я никогда не выйду за вас замуж, хоть вы сто раз аннулируйте свой брак.

Вспомнив предупреждение Кристины, но считая своим долгом развенчать ложные убеждения Мариоты, Гектор подавил свое раздражение и сказал:

– Я с каждым днем все больше радуюсь своему нынешнему браку, миледи.

– Вы так добры, и Кристина должна быть благодарна, что вы предпочитаете не позорить ее, но мне известны ваши истинные намерения, сэр, и я, безусловно, поддерживаю вас, хотя, возможно, мне это и не пристало, ведь Кристина моя сестра. Но то унижение, которому мы подверглись, – это же все из-за нее, моей вины в этом нет.

– Где она?

Мариота пожала очаровательными плечиками:

– Вы снова ведете себя невежливо, сэр, но я расскажу, ибо не хочу уподобляться вам. Она пошла прогуляться на холм. Возможно, когда вы пойдете ее искать, она сама вернется в замок, ведь скоро время обеда.

– Ты видела, что делается на небе, девочка? Уже несколько часов на западе собираются грозовые тучи. Ты уверена, что она покинула замок?

– Да, сэр, почему бы ей не уйти? Маленький дождик ей не повредит. Здесь в замке даже для меня слишком шумно и многолюдно, а Кристина любит уединенные прогулки, и разве странно, что она ищет покоя?

Внезапный удар грома заставил обоих вздрогнуть.

– Действительно, не странно, – произнес он сухо. – Простите меня, миледи, но мне необходимо найти ее.

Мариота снова надула губки, но не стала его удерживать.

Пока слуга готовил ему лошадь, Гектор мерил двор шагами, но как только седло было надето, он вскочил в него и дал скакуну шпоры. Выехав за ограду замка, Гектор сразу почувствовал вой и мощь ветра, несущего металлический привкус надвигающегося дождя. Вдалеке сверкнула молния и заворчал гром. У него похолодела спина от немого ужаса, и он почувствовал, что лошадь испытывает то же. Но Гектор снова вонзил в животное шпоры и направил его вверх по холму.

К тому времени как он остановил коня на вершине холма, небо еще больше заволокло тучами и стало совсем темно. Ветер участившимися порывами смел с земли и залива клочья тумана. Перекатывающийся гром слышался все ближе и громче, молнии одна за другой били в землю и, казалось, с умопомрачительной скоростью приближались к нему.

Нет, конечно, никакая разумная женщина не стала бы без нужды бродить по холмам перед грозой. Но Мариота сказала, что Кристина ушла на холм, и нельзя было рисковать, оставляя ее на милость воющего ветра и огненной бури.

Он помедлил, пытаясь все обдумать и понимая, что угадать, какую тропинку она выбрала, невозможно. Перед Гектором лежала обширная долина Морверн. Воздух словно раскололся – он увидел яркую вспышку света и невольно пригнулся от удара грома.

– Можно подумать, это меня спасет, – пробормотал он, чувствуя себя глупцом, но тут новый удар молнии прямо в залив заставил его втянуть голову в плечи. Он оглянулся, боясь, что жена смотрит на него откуда-нибудь и смеется над его слабостью. Она могла спрятаться среди заросшего ежевикой леса, тянувшегося вдоль долины. Но сколько ни вглядывался, там Гектор ее не увидел. Возможно ли, что она уже вернулась в замок другой дорогой?

Стараясь мыслить здраво, он вспомнил, как до этого радовался, какая у него разумная жена – такая никогда бы не ушла одна в незнакомую местность. Он запретил подобное и ей, и ее сестрам, а разве она упрямая по натуре? Будь на ее месте Мариота, он бы волновался еще больше.

Гектор безотчетно повернул коня к утесам, полагая, что Кристина могла захотеть полюбоваться панорамой – там было легко думать, наблюдая приближающийся шторм. Он уже заметил, что жена не боится грозы. А вдруг она не знает, что молния опасна? Гектор опасался, что Кристина догадается, отчего эта тема так важна для него.

Тогда она осознала бы, что ее муж вовсе не Свирепый, не Грозный – он просто трус. Она уже сейчас не всегда его слушалась, хотя и казалась покорной. Не дай Бог потерять последние крохи ее уважения!..

При этой мысли Гектор скривился, понимая, что не может так рисковать. Тут он увидел Кристину и похолодел. Она сидела на утесе Крейг-на-Корпс, громадном «Судном камне», откуда по приказу правителя Островов сбрасывали приговоренных преступников. Закутавшись в плотный темный плащ, положив подбородок на согнутые колени, она вглядывалась в гавань и пролив, как будто поверх видимых оттуда стен Дуарта ей были видны и Лохбуи, и даже Финлагган. На этой вершине Кристина была идеальной мишенью для молнии.

Новая вспышка, новый раскат, начавшийся с ужасающего треска, – и Гектор соскочил с лошади, боясь закричать, боясь испугать жену или спровоцировать ее скрыться от него. Да она и не услышала бы его в этом аду.

Он бежал так, словно грозовые фурии гнались за ними. Сердце стучало в ушах. Вдруг следующая молния выберет Кристину в жертву и он не успеет ее спасти? Гром на короткое время смолк. Кристина услышала стук сапог о камень и вздрогнула, но Гектор уже запрыгнул на скалу прямо за ее спиной. Он не дал жене времени на раздумья. Сразу же обняв ее одной рукой за плечи и подхватив другой под колени, он унес ее с утеса под прикрытие леса.

Дождевые капли настигали его, на опушке они участились, но мужчина не остановился, и вскоре дождь плясал и бился на кронах, не доставая Гектора и Кристину. Убедившись, что жене ничего не угрожает, он дал волю гневу, в который переродился его первобытный ужас перед мощью грозы. Поставив Кристину на землю, Гектор схватил ее за плечи и встряхнул.

– Зачем ты там сидела, разве не знаешь, что открытые места опасны? – закричал он. – Тебя могло убить!

– Ничего подобного, – отрезала Кристина. – Ты спас меня от дождя, это верно, я не заметила его приближения, – но не от смерти. К тому же ты напугал меня, напав сзади. А если ты намерен орать, то предлагаю сначала найти укрытие. На деревьях над нами только первые весенние листочки, и если мы останемся здесь, то скоро промокнем до нитки.

Он снова потряс ее за плечи:

– Черт возьми, если я и испугал тебя, то ты испугала меня еще больше. Ты что, не знаешь ничего о молнии?

– Знаю, конечно, – сказала Кристина. – Она имеет обыкновение ударять в горные вершины и деревья. Так что здесь ничуть не опаснее, чем на открытом месте.

– Значит, ты знаешь не все. Молния может ударить куда угодно, но редко попадает в леса и долины – чаще в отдельные деревья, отдельные возвышенные места. Крейг-на-Корпс, где ты сидела, – идеальное место для нее.

В это время оглушительный удар грома потряс местность, и молния ударила в утес недалеко от того места, где сидела Кристина.

– Ты видела? – грубо спросил он. – У тебя что, головы нет? Как можно так глупо рисковать жизнью? Разве ты бессмысленное дитя?

– А может, и так, – отрывисто сказала Кристина. – Тебе-то что?

– Во имя неба, – в ярости воскликнул Гектор, готовый вышибить дух из ее тела, – не испытывай мое терпение, иначе я изобью тебя. Ты пришла сюда одна, ты подставила себя ударам молний, ты обманывала меня с самого начала нашего брака, ты осмелилась флиртовать с этим подлым Ферпосом Лавом, ты приехала в Ардторниш, когда я тебе велел сидеть дома… Ради Бога, какого черта я не отправил тебя сразу обратно, когда у тебя мозгов не больше, чем у… Ты меня слышишь? – неожиданно спросил он, заметив ее бессмысленный взгляд. – Изволь слушать! Клянусь Богом, нравится это нам или нет, я твой муж, детка, и ты будешь относиться с уважением, когда я…

– Пусти меня! – вдруг закричала она и рванулась от него прочь.

Ужасные звуки его голоса слились для Кристины с яростью и шумом грозы и потрясли ее нервы. Она пыталась убедиться себя, что он просто испугался за нее и поэтому бушует, но от непрерывных встряхиваний у нее словно что-то заклинило внутри.

– Пусть бы меня убила молния – тебе-то что? – продолжала она кричать, пока он взирал на нее с изумлением. – Почему это ты вдруг стал обо мне заботиться – ты же никогда мной не интересовался?!

– Не дури, Кристина. – Он пытался перекричать гром и снова дернул ее за плечи, хотя уже не так яростно. – Конечно, мне было бы не все равно.

– Тебе нет до меня дела, Гектор Рейганох. Если бы я умерла, ты бы женился на Мариоте – правда ведь? Ты всегда хотел ее, она хочет заполучить тебя, и моя смерть просто расставила бы все по местам.

– Я не хочу Мариоту, – проговорил Гектор. Он разжал руки и заговорил спокойнее, но все время поглядывал на небо, как если бы гроза была для него важнее разговора. Это взбесило ее еще больше.

– Послушай-ка меня, – начала она. – Я знаю, ты считаешь, что я глупая женщина, но ты все равно предъявляешь ко мне слишком большие требования. Ты, конечно, решишь, что я пекусь только о себе, но мне начинает казаться, что мое единственное земное предназначение – за всеми ухаживать. Если Изобел нужно найти развлечение – она ждет, что я его предоставлю.

– Погоди, девочка, – попытался вставить слово Гектор.

Она не обратила на него внимания.

– Если ты не можешь найти свои шпоры, ты думаешь, что это я их куда-то дела. А когда я навела тебя на мысль, где ты мог их оставить, тебе и в голову не пришло меня поблагодарить. Вместо этого ты спросил, с чего это ты их там оставил – как будто я должна и это знать. Я всегда за все в ответе. Когда Мариота закусывает удила, это моя вина. Все кругом считают, что тетушка Юфимия присматривает за сестрами Маклауд, а на деле это я присматриваю за тетушкой Юфимией. А что касается отца… все считают, что я обязана помогать окружающим, а кто же будет помогать мне?

– Бедняжка, – вырвалось у Гектора, и он протянул к ней руки.

Его жалостливые слова стали последней каплей. Не дав ему коснуться себя, Кристина размахнулась и влепила мужу пощечину.

– Не смей подходить ко мне! – завизжала она. – Какое ты имеешь право? Я обещала слушаться тебя, но разве ты хочешь быть моим мужем? Ты не подал прошение об аннулировании брака только потому, что твой отец и брат запретили тебе, а вовсе не потому, что сам принял это решение. У тебя нет прав на меня. Мне не нужен муж, который живет со мной только из чувства долга и уважения к старшим!

Гектор стоял неподвижно и смотрел на нее. На несколько долгих секунд в лесу воцарилась тишина. Даже гроза, казалось, утихла. У Кристины блестели глаза, ее гнев еще не прошел, но его молчание постепенно успокоило ее, и она вдруг поняла, что сделала.

Даже в полумраке грозового леса было видно, что левая щека Гектора красна от удара. Она почти могла различить отпечаток своей ладони. У Кристины занялось дыхание и застучало сердце.

Она отступила на шаг, словно земля должна была вот-вот расступиться и поглотить ее. Его глаза сузились, на скулах заходили желваки, он напрягся.

– Ты зашла слишком далеко, – сказал он мрачно и сделал движение по направлению к ней. – Никто…

Раздался треск и Кристина зажмурилась от ослепительного света. Гром, разверзший небеса прямо над их головами, оглушил Кристину, Гектор бросился и закрыл ее своим телом, и они оба упали на землю.

Она с удивлением обнаружила, что совсем не ударилась, но потом поняла, что муж обнял ее голову одной рукой и прижал к груди, а другой рукой и левой ногой попытался как мог смягчить падение. При этом сам он остался лежать на Кристине сверху, закрывая ее от опасности. Земля тоже оказалась мягкой и покрытой толстым слоем прелых листьев. Несмотря на это, Кристина едва дышала под весом Гектора, который не пошевелился, даже когда все стихло и наступила тишина.

– Пожалуйста, – прошептала она, задыхаясь.

Он, казалось, вздрогнул, а затем сделал глубокий неуверенный вдох. Она попыталась вылезти из-под него, но не могла. Он продолжал крепко держать ее, только дрожал все ощутимее. Она убедилась, что молния не причинила ему вреда – просто испугала.

Постепенно он, кажется, понял, что совсем задавил Кристину, и перекатился на бок, все еще удерживая ее в объятиях. Ее лицо было прижато к его груди, прикрытой плотным бархатным камзолом. Наконец Гектор глубоко вздохнул, и она попробовала освободиться.

– Лежи тихо, девочка, – сказал он. Его голос был низким, и в нем звучала новая нота – до того Кристина никогда не слышала ее. – Я не хочу отпускать тебя.

При мысли, что, сплющивая ее губы и нос об свой камзол, ее муж быстрее успокоится, Кристина чуть не засмеялась, но вовремя взяла себя в руки. В конце концов ей удалось повернуть голову и вздохнуть полной грудью.

Гектора все еще трясло.

– Тебя задело? – спросила она.

– Я мог потерять тебя, – произнес он, и ее снова потряс его тон.

– Но ведь не потерял, – сказала она. – Да если бы и потерял…

– Не говори так, – хрипло пробормотал Гектор. – Мне не все равно, и я не из-за отца и брата решил отменить проклятое аннулирование. Я решил так из-за тебя, девочка, только из-за тебя.

Кристина снова вспомнила, что произошло, и попыталась придумать разумный ответ, но тут на ее щеку упала капля. Она протекла по шее за воротник, и Кристина поежилась. За ней последовала другая и третья.

– Я сделал тебе больно? – спросил Гектор.

– Нет, я просто испугалась, что ты раздавишь меня.

– Молния… – Его голос вдруг задрожал и прервался. Она лежала тихо и думала о том, что случилось. Капли дождя стали чаще, но она не обращала на них внимания. Если Гектор и заметил их, он не шелохнулся.

– Вдруг лес загорелся? – спросила она. – Молния ведь может привести к пожару?

– Может, но в такой ливень это маловероятно, – ответил он. – Я это понимал, и все равно…

– И все равно молния испугала тебя, – закончила она за него.

– Значит, ты все знаешь.

– Что?

– Что я трус.

– Ты смеешься?

– Разве это смешно? Только представь, что скажут мои враги – да что там, мои собственные слуги, – если узнают, что воин, которого зовут Гектор Свирепый, боится какой-то молнии.

– Ты вовсе не трус, – твердо сказала Кристина. – Никакой трус, особенно если он боится грозы, не стал бы рисковать жизнью, снимая меня со скалы. Ты просто знаешь об опасности и учитываешь ее.

– Знаю, – эхом отозвался он. – Когда я был маленьким, нашего слугу убило молнией. Я видел, как это случилось.

– Боже правый…

– Он пошел в поле, пытаясь поймать упрямую корову и отвести на дойку, – в следующую минуту они оба были мертвы и лежали, распространяя запах паленого мяса.

Ее затошнило.

– Какое потрясение для мальчика! Я никогда особенно не тревожилась по этому поводу: у Халамина крепкие стены, и за ними жизнь кажется такой безопасной. Сегодня для меня было важно уйти из замка и побыть одной, и я больше заботилась об этом, чем о безопасности. Я действительно не понимала, что может случиться. Теперь я буду осторожнее.

– Да уж, черт возьми, будь! – сказал Гектор.

– Ты все еще сердишься на меня.

– Я? А ты? – спросил он, отклоняясь, чтобы посмотреть на нее. – Ты фыркала и царапалась, как кошка, изрыгая обвинения на меня и весь мир.

– Мне было жаль себя, – с отвращением призналась Кристина. – Противно.

– Нет, – возразил Гектор. – Многое из сказанного тобой верно. Ты так добра ко всем вокруг, что люди бессовестно пользуются этим.

Его вдруг передернуло.

– Так тебя все-таки задело? Он усмехнулся:

– Нет, девочка, просто здесь мокро. Мне за шиворот упала холодная капля. Надо найти укрытие.

– Я давно уже говорю, – заметила она. – Может, просто вернемся в замок?

– Мы промокнем до костей, – возразил он. – Здесь, хотя и влажно, но все же какая-никакая защита от деревьев. А недалеко есть ферма, там можно будет даже развести огонь и согреться – если найдем сухие дрова.

– У фермера наверняка найдутся.

– В последний раз я никого там не видел, – сказал он. – Это часть владений его светлости, Кинлохэлайна. Мой дед, Эван Маклейн, был там комендантом при отце Макдональда. Лахлан и я часто играли в этих лесах.

С этими словами он поднялся и протянул ей руку.

Кристина с готовностью ответила на его жест, и муж помог ей встать. На его щеке все еще горел след от удара, и Кристина осторожно взглянула на Гектора. С того времени, как она вылила на него всю свою боль, прошло всего несколько минут, а казалось, целая вечность.

Он поднял руку, и она замерла, но Гектор просто убрал с ее щеки прядь волос. Его прикосновение пронзило ее, и сердце стало биться сильнее, словно сама кровь превратилась в жидкий огонь. Она стояла не двигаясь, смотрела на мужа и размышляла, как он накажет ее за пощечину. Невозможно было поверить, что он снесет подобное оскорбление.

У нее пересохло во рту, она облизала губы.

Неожиданно Гектор хрипло произнес:

– Пошли, девочка. Перестань смотреть так испуганно, я не собираюсь тебя убивать. Нам надо найти ферму.

– У меня ощущение, что ты мечтаешь расправиться со мной, – сказала она, когда он обнял ее за плечо и повел в глубь леса. – Прости, что я тебя ударила.

– Если бы не вмешались силы природы, тебе пришлось бы пожалеть об этом куда сильнее.

Она проглотила комок в горле, но его рука была такой теплой, и он поторапливал ее. На скале Кристина сняла чепец, и он так там и остался – теперь ее волосы были мокрыми и растрепанными. Она скорее всего ужасно выглядит. И ей наверняка предстоит тяжелый разговор с мужем. Хоть бы они подольше искали эту ферму.

Гектор попытался представить себе, о чем жена думает. Была ли она искренна, утверждая, что не считает его трусом? Когда все кругом стало белым, он решил, что теряет ее, что они оба пропали. По крайней мере одно дерево пострадало от удара. Он слышал, как падают ветки, и чувствовал, как запахло жженым, – но вскоре ужасный запах улетучился, и теперь он мог различить лишь обычные ароматы влажного леса.

На полянке показалась ферма, и хотя гром продолжал греметь, пик грозы миновал, и раскаты становились все тише. Но ливень не прекращался. Им предстояло добежать до фермерского домика через открытое пространство поляны, рискуя промокнуть до нитки.

Кристина молчала и кусала губу. Он понимал ее настроение и радовался ее волнению. Жена не должна бить мужа и, конечно, должна опасаться последствий своего поступка. Его гнев прошел, но ее все равно следует примерно наказать за дерзость. Это будет неплохое наказание – наверное, и ей самой понравится.

Земляной пол домика находился на фут или даже два ниже уровня земли, с порога туда вели каменные ступени. Здесь было так же прохладно и сыро, как и снаружи, но Кристина помогла Гектору собрать почти сухую лучину и дрова. Он снял с пояса трут и огниво и разжег в каменном очаге маленький костерок.

Через единственное маленькое оконце лил дождь, но Гектор нашел у наружной стены отвалившийся ставень и ухитрился с помощью ветки закрепить его. Щели он заткнул листьями. Когда поленья начали весело потрескивать, в домике стало очень уютно.

Пол был достаточно сухим, чтобы на нем можно было расстелить плащ. Гектор усадил Кристину подле себя.

– Твоя одежда промокла, – сказал он, снимая с нее плащ и кладя его на сломанную скамью возле огня для просушки. – Прижмись ко мне поближе. Так нам будет теплее, пока воздух не прогреется.

Она решила, что час расплаты близок, однако беспрекословно подчинилась мужу. Несколько минут они молча смотрели на огонь, потом она сказала:

– Я думала о твоих словах.

– Об аннулировании?

– Нет, о молнии.

– А!

– Ты похож на свои корабли – огня ты боишься больше, чем воды.

– Ну да… А что касается аннулирования, детка, – ты веришь мне?

– Верю, – сказала она, глядя прямо на него. – Ты никогда мне не лгал.

– Ты милая, – промолвил Гектор, наклоняясь, чтобы поцеловать ее.

Она отодвинулась.

– Ты совсем не обратил внимание на мои слова о молнии.

– Мне было достаточно услышать, что ты не считаешь меня трусом.

– Но не надо меня целовать только потому, что я милая.

– А я хочу тебя не только поцеловать, – сказал он, вынуждая ее лечь на спину, нависая над ней и глядя ей в глаза. – Я хочу заняться с тобой любовью, но если ты снова начнешь утверждать, что у меня нет на это права, я просто лягу и посплю здесь, пока дождь не кончится.

Он нагнулся к ней ближе, его губы были меньше чем в дюйме от ее лица. Его дыхание было теплым, тело напряжено от желания.

– Что скажешь, милая?

Глава 17

Гектор обратил внимание, что лицо Кристины раскраснелось: то ли от его вопроса, то ли от жаркого огня в очаге. Без чепца ее прическа растрепалась – влажные медовые локоны прилипли к вискам и щекам. Шнуровка на корсете ослабла, обнажив нежную шею и кружевной край сорочки, облегающей соблазнительные округлые выпуклости.

Ее губы были так близко, Кристина смотрела на него широко раскрытыми глазами. Когда он положил руку ей на грудь, она всхлипнула и он почувствовал, как ускорилось ее дыхание. Гектор почувствовал растущее возбуждение и спросил:

– Так что же, милая?

– Ты все еще сердишься? – ответила она вопросом на вопрос.

– Нет, но наказание ты все же получишь.

– Какое наказание?

– Поцелуй меня.

Она облизнула губы, и Гектор не смог больше ждать. Он застонал и прильнул к ее рту. Она ответила ему со всем жаром, какого Гектор только мог желать. Когда ее губы разомкнулись под его напором, он проник языком в ее рот, наслаждаясь его бархатным теплом.

Распутав шнуровку, Гектор расстегнул на жене корсет и чуть не застонал, увидев кружевной батист ее сорочки.

– Как на тебе много одежды! – воскликнул он, садясь и привлекая ее к себе. Он быстро расправился с юбками и сорочкой, отбросил их и снова обнял Кристину.

– Подожди, – сказала она. – Я замерзну.

– Не замерзнешь, я подкину дров.

– А твоя одежда?

– Какая нетерпеливая девочка, – улыбнулся он.

Гектор встал, развел огонь пожарче и быстро разделся, разбросав камзол, рубашку, штаны, туфли и нижнее белье как попало. Он знал, что жена наблюдает за ним, и это только подстегивало его.

Он повернулся к ней, обнаженный, и она снова покраснела. Гектор лег возле своей жены, подпер голову рукой и спросил:

– Так где мы остановились?

– Вот здесь, – сказала она, беря его свободную руку и кладя себе на грудь.

Гектора не нужно было упрашивать, он нагнулся и коротко поцеловал ее в губы, а затем попробовал на вкус сначала правую, а потом левую грудь. Ее мягкая кожа была солоноватой, и когда он взял сосок в рот и стал посасывать его, Кристина застонала и прижалась к нему всем телом. Его рука лежала на ее животе, но когда она задвигалась, он скользнул ниже, к мягким завиткам у места, где соединялись ее ноги.

Кристина застонала громче.

– Ты мне нужен, – сказала она.

– Сначала прикоснись ко мне, – ответил он. – Потрогай меня так же, как я тебя.

Она резко выдохнула, но ничего не сказала. Кристина не сразу послушалась его, а начала с груди и боков. Потом, как бы невзначай, она коснулась его соска и легонько погладила его, а затем взяла двумя пальцами.

Хотя ее движения были еле ощутимыми, кровь зашумела в ушах Гектора и заставила определенные части его тела пульсировать. Его тело стремилось к ней. Он проник двумя пальцами в складку между ног жены и был счастлив услышать, как прервалось ее дыхание.

– Будь смелее, дорогая, и погладь меня ниже, как это делаю я.

Она послушно протянула свободную руку и сжала его жезл так сильно, что он воскликнул:

– Смелее не значит грубо, или ты хочешь меня кастрировать?

Ее глаза заблестели, и она спросила:

– Кажется, я открыла средство, как приручить тебя, Гектор Рейганох?

Вместо ответа он перекатился на нее и поставил правое колено между ее ног. Зная наверняка, что она готова принять его, он убрал ее руку и вошел в нее сразу на всю длину. Когда Кристина безотчетно подалась ему навстречу, он застонал от удовольствия, и они снова слились в поцелуе.

Следующие несколько минут оба были поглощены страстью, пока мужчина не излился. Перестав двигаться, Гектор услышал ее стон и понял, что жене не хватило нескольких секунд.

Он полежал немного подле нее, приходя в себя и слушая, как ее дыхание постепенно замедляется. Дождь снаружи тоже немного успокоился, но продолжал ритмично стучать по соломенной крыше. Наконец Гектор снова оперся на локоть и взглянул в глаза жены. Она смотрела в потолок прямо над собой.

– Улыбнись, дорогая, – сказал он.

Ее улыбка была мягкой, но в движениях чувствовалось нетерпение и разочарование. Он наблюдал, как ее тело изгибается, а затем дразняще коснулся ее рукой.

Она задохнулась от удовольствия.

– Так кто кого приручает? – спросил он с усмешкой.

– Ты. – Ее дыхание снова прервалось.

– Вспомни, дорогая, – я музыкант. Если я захочу наказать тебя, я буду играть на тебе, как на лютне.

Гектор спустился ниже и коснулся ее языком там, где раньше касался пальцами. К его радости, она не стала сопротивляться, с восторгом принимая его ласку, и вскоре он помог ей достичь вершины… Потом она лежала тихо и смотрела на него с изумлением.

– Я не знала, – начала она. – Я никогда не знала, что люди могут испытывать такое.

Он снова лег рядом с ней и обнял ее. Кристина положила голову ему на плечо. Гектор глубоко вздохнул и расслабился, чувствуя то же, что и она, и мечтая, чтобы можно было так лежать долго-долго… Но тут дождь кончился.

– Нам пора возвращаться, – сказала она. – Все будут волноваться.

– И пусть, – сказал Гектор, думая, что даже со спутанными волосами она прекрасна. – Да никто и не будет волноваться. Кто беспокоится за нас, тот знает, что я отправился тебя искать и, если бы до сих пор не нашел, поднял бы весь замок на поиски.

– Правда?

– Да, девочка, и запомни: если ты когда-нибудь заставишь меня это сделать, то, когда я тебя найду, у меня найдется что тебе сказать – и тебе это не понравится.

– Как сегодня? Он усмехнулся:

– Признаюсь, сегодня все вышло лучше, чем я ожидал. Ты можешь быть уверена, что я приеду в Лохбуи вскоре после тебя. Я желаю прикоснуться к твоим прелестям снова и как можно скорее.

– Ты ведь можешь делать это и здесь, в Ардторнише. – Кристина осторожно посмотрела на мужа.

Он встретил ее взгляд спокойно.

– Я все равно собираюсь отослать тебя домой, дорогая. До этого я говорил со зла, но правда в том, что дела отнимают все мое время, и это будет продолжаться до отъезда Стюарта и еще примерно неделю, пока все не успокоится. В Лохбуи тебе будет спокойнее, и я не буду беспокоиться, зная, что ты дома и в безопасности, далеко от типов вроде Фергюса Лава и проделок Мариоты. Я отправлю с тобой Изобел и тетю, если хочешь.

– Я не хочу, чтобы меня отправляли домой, словно я нашкодила, – сказала Кристина, садясь и отбрасывая назад волосы. – Я ничего не сделала дурного, и ты это знаешь. Изобел и тетя Юфимия тоже не станут подчиняться твоим приказам. Сначала тебе придется испросить разрешения моего отца.

Гектор нахмурился. Она права, он не мог отправить с ней в Лохбуи ни дочь, ни сестру Маклауда. Но что касается Кристины, здесь его прямой долг держать бразды правления в собственной семье.

Он сурово произнес:

– Ты поедешь, девочка, даже если мне придется перекинуть тебя через плечо и отнести в баркас. А если полагаешь, что мои гребцы станут плясать под твою дудку, ты сильно ошибаешься.

Кристина поднялась, сама оделась, отряхнула юбку и проверила, высох ли плащ. Гектор наблюдал за ней – и как он раньше не заметил грацию ее движений, изящество и достоинство каждого жеста? Любоваться ею было отрадно.

Когда она многозначительно взглянула на него и на его одежду, разбросанную по земляному полу, он понял намек и быстро оделся.

Гектор хотел продолжить разговор, чтобы удостовериться, что она поняла: он не потерпит возражений, хотя и будет скучать по ней, – но и интуиция, и логика подсказывали, что лучше промолчать. Он сомневался, что она ослушается его приказа – Кристина не любила ссор. Без удовольствия, но она соберется и вернется домой завтра после обеда, когда начнется прилив.

Кристина была благодарна ему за молчание. Его страсть придала ей храбрости, и она посмела сказать, что не поедет. Она предполагала, что приятная усталость не позволит– ему разозлиться на жену. Но то ли она переоценила свое влияние на мужа, то ли его решение отослать ее домой было сильнее, чем она предполагала.

Теперь Кристина не стала бы настаивать. Возможно, позже, после ужина и приема у Роберта Стюарта, она найдет способ повлиять на него и хотя бы отложить отъезд на пару дней, пока не начнут уезжать другие гости. Она слышала от знакомых, что женские чары, особенно по ночам, могут склонить мужей в нужную сторону. Она чувствовала, что Гектор принял решение и переубедить его будет нелегко, но попробовать стоило.

Оба молчали, пока не дошли до площадки на вершине утесов. Там Гектор свистнул своего коня. Подождав, он свистнул еще раз, громче и резче – Кристине захотелось заткнуть уши. Но лошади не было.

– Наверняка испугался грозы и вернулся в стойло, – пробормотал он. – Прости, я не привязал его. Придется добираться пешком.

Она была не против. Ей не хотелось сидеть сзади него на седле или, еще хуже, ехать на луке перед ним и чтобы он придерживал ее одной рукой. Пройтись быстрым шагом по умытому дождем лугу было намного приятнее.

Гектор обнял жену за плечи. Она вздрогнула и поняла, что, тряся ее в ярости, он оставил на ее теле синяки. Но сейчас он просто посмотрел ей в лицо и легонько убрал у нее со щеки пряди еще не просохших волос.

– Где твой чепец?

– Я сняла его там, на скале. Хотелось почувствовать ветер в волосах. Когда ты меня схватил, его, наверное, унесло в море.

Он криво улыбнулся:

– С нашим внешним видом, я надеюсь, нам удастся проскользнуть в замок и в наши комнаты, не встретив леди Маргарет или его светлость.

Она была рада его тону – он явно хотел разрядить обстановку, – но не ответила. Ей было все равно, кого встретить.

Облачка, летевшие на восток, становились реже, и через них пробивались солнечные лучи, похожие на тропинки на небо. Их золотой свет заставлял воды пролива и гавань сверкать, а капли дождя на траве и кустах сиять, как бриллианты на костюмах придворных.

Когда Кристина и Гектор приблизились к дорожке от зала к гостевому крылу, он заметил:

– Если делать все быстро, у нас как раз хватит времени только переодеться к ужину – так что есть хороший повод пробежать через кухню, а не через главный вход. Всем встречным скажем, что торопимся и боимся опоздать.

Кристина кивнула и пропустила мужа вперед. Никто не остановил их, как они и рассчитывали, несмотря на то что черная лестница предназначалась для слуг и гости редко ею пользовались.

Достигнув гостевого крыла, он остановился и сказал:

– Теперь, когда ты тут и с тобой все в порядке, я хочу проверить, вернулась ли лошадь в конюшню, так что оставлю тебя одну. Ты переоденешься быстрее, если Брона не будет пытаться заслонить тебя от меня. Я сейчас же вернусь.

Брона уже ждала ее, и Кристина – уже в который раз – порадовалась, что не взяла с собой камеристку из Халамина. Выслушивать упреки женщины, знавшей ее с колыбели, было бы слишком тяжело. А Брона стала ей помогать, как всегда, тихо и с достоинством, хотя Кристина и вбежала в комнату в таком виде, словно ее одежду постирали, а снять забыли.

– Я попала под дождь и потеряла чепец, – объяснила Кристина, когда служанка стала аккуратно расчесывать ее спутанные волосы.

– Вижу, миледи, – сказала женщина. – Лучше вам сесть у огня, чтоб волосы сохли. Не пристало с мокрой головой идти на поклон к новому королю Шотландии.

Кристина послушно подвинулась к камину, и тут в комнату вошла Мариота.

– Боже, где ты была, Кристина? – воскликнула она. – Я решила, что ты потерялась или все еще злишься на меня.

– Сюда нельзя входить не постучавшись, дорогая, – улыбнулась Кристина, представив себе, что было бы, если бы Мариота застала в комнате переодевающегося Гектора. – Ты забыла, что я делю эту спальню с мужем.

– Не забыла, но я увидела его во дворе и была уверена, что ты позволишь мне потревожить тебя.

– Тогда войди и закрой дверь, – сказала Кристина. – Мне нужно согреться.

– Но где ты была? Я-то думала, ты пошла прогуляться.

– Гроза застала нас на утесе, возле самой высокой точки. Майри еще назвала ее «Скалой правосудия».

Мариота кивнула:

– Крейг-на-Корпс. Господи, что ты там делала?

– Я хотела найти уединение и отправилась туда полюбоваться видом, но только не читай мне нотации – я уже все это слышала.

– От Гектора? Я сказала ему, что, кажется, ты ушла на холм.

– Да, он нашел меня, как раз когда приблизились молнии, и испугался, увидев меня на открытом месте, – так что, естественно, рассердился и много чего мне наговорил.

– Понятно, но ему недолго осталось сердиться, – самодовольно сказала Мариота. – Я сегодня говорила с аббатом, и он твердо обещал мне…

– Мариота, неужели ты говорила с ним?!

– Конечно, – ответила Мариота. – Он хорошо ко мне относится и так же, как и я, все прекрасно видит. Он сказал, что это легко разрешить, так что скоро тебе не придется беспокоиться из-за характера Гектора. Что касается меня, то скажу откровенно: меня его гнев не беспокоит, ведь я прекрасно знаю, как заставить мужчин думать о чем-то более приятном, чем ругань.

– Верно, – согласилась Кристина. – Но Гектором непросто помыкать, сестрица. Кстати, он собирается завтра отправить меня домой, – добавила она со вздохом.

– Серьезно?

Лицо Мариоты просветлело, но потом она поняла, что ее радость неуместна, и попыталась изобразить сочувствие.

– Мне так жаль, что ты вынуждена ехать, – сказала она. – Ты наверняка расстроена.

– Да уж, не в восторге, – сухо произнесла Кристина, не желая выражать свои чувства при Броне. Решив, что служанка достаточно надежна, она добавила: – Боюсь, многие здесь решат, что Гектор наказывает меня за дурное поведение.

– Вполне возможно, – отозвалась Мариота. – Но вспомни, что почти все уедут отсюда к концу недели. До того времени Гектор наверняка будет занят заботами о Стюарте.

– Но сейчас он может вернуться с минуты на минуту.

Кристина встала и попросила Брону наполнить умывальник, чтобы она могла привести в порядок лицо и руки, прежде чем надеть платье и причесаться.

– Я знаю, ты торопишься, – подмигнула Мариота, – так что я лучше пойду.

Она захихикала.

Кристина приводила себя в порядок следующие двадцать минут и лишь потом осознала, что Гектору давно пора было прийти из конюшни. К тому времени когда Брона закончила причесывать ее, она уже раздумывала, не послать ли за мужем слугу, но тут щелкнула задвижка и Гектор торопливо вошел в комнату. Он выглядел встревоженным.

– Твой конь не вернулся?

– Вернулся, но ухитрился где-то растянуть ногу. Наверное, испугался молнии и оступился или наступил в кроличью нору.

Кристина почувствовала себя виноватой.

– Боже мой, и это все из-за меня. Если бы я…

– Довольно, девочка, – сказал он твердо. – Никто в этом не виноват. Мне следовало его привязать или хотя бы накинуть уздечку на куст, прежде чем бежать спасать тебя.

Кристина решила, что теперь Брона ей не нужна.

– Это все, Брона, – сказала она. – Я готова к ужину, а когда хозяин закончит одеваться, ты сможешь убраться в комнате.

– Да, миледи.

Служанка вежливо присела и вышла.

– Поторопись, девочка. Твой отец уже наверняка в зале, и если он или Лахлан станет меня искать, извинись за мое отсутствие.

Кристина кивнула:

– Я постараюсь, но приходи побыстрее.

Когда она быстрым шагом направлялась к лестнице, из темного угла перед ней, широко улыбаясь, выступил Фергюс Лав.

– Вот вы где, – начал он. – Я боялся, что вы уйдете на ужин, прежде чем я успею добежать сюда.

Она выдержала паузу и раздраженно сказала:

– Вы не должны подходить ко мне подобным образом, сэр. Вам следует знать, что такое поведение неприлично.

– Миледи, я не мог оставаться в стороне, – ответил он, раскрывая объятия. – Я бессилен перед вашими чарами. Я пришел сразу же, когда узнал, что ваш муж куда-то ушел, вынуждая вас спускаться к ужину одной. Такая красивая леди не должна гулять по этому замку без свиты.

И, словно зная ее всю жизнь, он взял ее под руку.

– Я ваш защитник, миледи. Я позабочусь о вас.

– Прошу вас, сэр, вы не должны так делать, – в смятении сказала Кристина и попыталась высвободиться.

– Девочка, не дразни меня, – произнес он, хватая ее за другую руку, притягивая к себе и обнимая за талию. – Чувствуешь, как я желаю тебя?

Он смотрел на нее с вожделением.

– Ради всего святого! – с отвращением воскликнула Кристина. – Если вы не отпустите меня сейчас же, я закричу.

– Ни в коем случае, – сказал он и крепко поцеловал ее в губы, удерживая рукой ее голову, чтобы Кристина не могла вырваться.

В ярости та подняла ногу и топнула изо всех сил. Она не поняла, куда попала, но мужчина вскрикнул от боли. Отшатнувшись, он взглянул на нее в изумлении.

– Да как ты посмела! – крикнул он. – Клянусь небом, когда ты станешь моей…

Но продолжения угрозы Кристина не услышала. Громадная рука схватила ее обидчика за плечо и развернула, а другая взяла ее за локоть и оттащила от него. Прежде чем Фергюс Лав успел возмутиться подобным обращением, ужасный удар кулака Гектора заставил его без чувств растянуться на каменном полу.

Стоя над ним, Гектор хрипло сказал:

– Не смей прикасаться к моей жене. Никогда!

– Господи, – воскликнула Кристина, глядя в замешательстве на распростертое тело. – А вдруг ты его убил?

– Ну и что? – спросил Гектор. – Не приближайся к нему, детка, или тоже пострадаешь.

– Неужели ты хоть на секунду поверил, что я…

– Нет, иначе сейчас мы шли бы обратно в комнату кое о чем поговорить, а не спускались с достоинством, чтобы присоединиться к почетным гостям его светлости.

– Мы что, оставим его лежать здесь?

– Конечно. У тебя есть возражения?

Она растерялась, но его хмурый взгляд дал ей понять, что на подобные темы с мужем лучше не спорить.

– Нет, – сказала она.

– Прекрасно. Иди вперед, эти ступеньки слишком узкие.

Они преодолели первый пролет спиральной лестницы, когда сверху послышался голос Лава:

– Почему ты так обиделась на меня, девочка? Твоя же родная сестра сказала мне, что ты влюбилась в меня и что скоро ты будешь свободна и мы сможем пожениться. Разве порядочно так обращаться с человеком, готовым взять тебя в жены?

Кристина замерла.

– Если Мариота послала этого подлеца сторожить тебя под дверью, мне придется сказать ей пару слов, от которых у нее волосы встанут дыбом, – зарычал Гектор.

– Пожалуйста, ну, пожалуйста, не надо, – попросила Кристина, с ужасом думая о последствиях подобного разговора.

– Твоя сестра так и напрашивается на порку, – ответил он. – Когда ей попадает шлея под хвост, окружающие ждут действий от тебя, но раз ты одна с ней не справляешься, остается этим заняться мне. Однако, боюсь, придется обождать с разговором до окончания приема у его светлости.

К еще большему неудовольствию Кристины, Мариота стояла во дворе, прямо у порога, и заулыбалась, увидев ее.

– Вижу, Фергюс нашел…

Она умолкла, видя, что Кристину сопровождает не Фергюс, и так и осталась стоять с раскрытым ртом.

– Мариота! – воскликнула Кристина. – О чем ты думала, посылая этого человека к нам наверх?! Ты понимаешь, что он решил, будто я готова ответить на его ухаживания?

– Не волнуйся, девочка, предоставь это мне, – мрачно произнес Гектор.

– Что «это», интересно знать? – снова заулыбалась Мариота. – Если глупец позволил себе вольности, не моя вина. Фингон сказал мне, что Фергюс хотел поближе познакомиться с Кристиной, и напомнил, что после аннулирования брака она станет подыскивать себе нового мужа. Я надеялась, что подобный мужской интерес прольет бальзам на ее раны, ведь вы были так недобры к ней и сказали, что отсылаете ее домой. Я просто хотела проявить заботу.

– Заботу! Клянусь небом, если б вы были моей дочерью, я бы…

– Дочерью?! Я вовсе не испытываю желания быть вашей дочерью. Я собираюсь стать вашей женой, и если вы полагаете, что вам удастся мне диктовать условия, вы ошибаетесь.

Боясь, как бы Гектор не сказал Мариоте, что он собирается с ней сделать, Кристина воскликнула:

– Стыдно, Мариота! Помолчи, ведь люди могут услышать. Разве ты не понимаешь, что этот ужасный человек пытался поцеловать меня прямо у двери нашей спальни?

– А если и так, я…

– Мы оставили его лежать там на полу, – прервала ее Кристина. – Это был сущий кошмар, Мариота, и если послала его ты, то виновата в этом именно ты!

Мариота переводила взгляд с одного на другую. Когда же она заметила гневный взор Гектора, выражение ее личика изменилось.

– Я не знала, – сказала она. – Я искренне извиняюсь, если мои слова заставили его подумать, что ему позволительно вести себя столь дерзко. Но ведь ты наверняка сделала что-то, что дало ему повод думать, что тебя можно поцеловать, Кристина, – не могла же я его об этом попросить! Поверьте, сэр, я приношу свои нижайшие извинения. Да-да, но вина все равно не моя. Кристина всегда так дружелюбно ведет себя, и, без сомнения, ее естественное и довольно игривое поведение навело юношу на мысль…

– Замолчи, – рявкнул Гектор. – Не хочу ничего слышать. Я расскажу твоему отцу об этом проступке. Ты поступила недостойно, и если ты хоть на одну минуту поверила, что я хотел жениться на тебе, ты горько ошибалась. Я бы скорее женился на проститутке!

– Вы обманываете меня, – сказала Мариота, и ее глаза налились слезами.

– Никогда не был так уверен в своих словах, – объявил Гектор, не обращая на это внимания. – А теперь оставь нас, иначе я скажу тебе – и наплевать, кто услышит, – все, что я о тебе думаю.

Собрав остатки собственного достоинства, девушка повернулась и быстро пошла прочь.

– Боже, ты не знаешь, что ты наделал, – сказала Кристина, соображая, как бы облегчить боль, которую испытывает Мариота.

– Я знаю, что сделал, – ответил Гектор. – Я избавил твою тупую сестру от того хлама, которым она сама набила себе башку. Боже, как мне повезло! Если бы я сделал все, как хотел, я бы женился на ней и был вынужден жить в браке, который теперь ужасает меня. Эта женщина безумна.

– Нет, не безумна, – начала Кристина, хотя ей и самой приходило в голову нечто подобное. Слезы Мариоты тронули ее так же мало, как и Гектора, потому что с самого детства сестра могла заплакать в любой момент, когда ей это было выгодно. Однако Кристина понимала, что сестра страдает, ведь ею пренебрегли, а гнев Гектора она наверняка прочувствовала сильнее, чем чей бы то ни было – хотя бы от того, что убедила себя в любви к нему. – Мариота чувствует все не так, как другие люди, и не всегда понимает, к чему могут привести ее поступки, – добавила Кристина. – Она говорит, что мыслит чувствами и поэтому более творчески – или просто иначе, чем все прочие. Объяснив тебе это, она решит, что ты уже видишь мир так же, как она.

– Тогда стоило бы убедиться, что она вообще поняла, что я ей сказал, – отрезал Гектор. – Потому что если она хоть раз еще сыграет с нами подобную шутку, я уже не проявлю подобной терпимости. И не сомневайся, я сейчас же расскажу твоему отцу о произошедшем.

Кристина кивнула, зная, что ей не переубедить мужа. Однако она знала и то, что никакими словами нельзя было убедить Маклауда, что его Мариота сотворила нечто ужасное. Если Мариоте и суждено когда-нибудь понять, что ей не добиться Гектора, Кристине пришлось бы до этого долго и трудно говорить с ней и хотя бы попытаться разъяснить сестре, отчего Гектор так разозлился на нее.

Пока она так размышляла, они уже присоединились к прочим в главном зале и заняли свои места на возвышении. Поговорить с Мариотой Кристина не успела. К счастью, а вернее, к чести Майри, Кристину посадили через стул влево от нее на женском краю стола. Слева сидела Мариота, а дальше – тетушка Юфимия.

Кристина не была знакома с женщиной справа, но решила, что это важная дама, ведь она сидела рядом с самой Майри, которая, как обычно, заняла почетное место рядом с леди Маргарет Стюарт.

Все сидели молча, ожидая молитвы, и Кристина с удовольствием увидела, что и Гектора с Маклаудом Майри удалось рассадить подальше друг от друга.

Роберт Стюарт занял место почетного гостя справа от Макдональда, а Лахлан Любанох сел рядом. Гектор и главы островных кланов, в том числе Маклауд, следовали за ним, и поскольку Стюарт путешествовал без жены, Кристина решила, что ее соседка – жена главы одного из кланов.

Когда все сели, Мариота нагнулась к ней и прошипела:

– Ты должна была остановить его и не позволять говорить со мной таким тоном.

Взглянув вправо и убедившись, что соседка увлечена разговором с Майри, Кристина тихо ответила:

– Мариота, тише. Когда ты отправила того мужчину сторожить меня, ты спровоцировала омерзительную сцену. Неудивительно, что Гектор рассердился, ты просто не можешь понять весь ужас своего поведения.

– Но я же извинилась, – прошептала она. – Ты слышала.

– Ты выговорила «простите», – сказала Кристина. – Когда ты натворишь бед, то всегда говоришь «простите», можешь повторять это сто раз, но разве ты раскаиваешься? Нет, и это видно. Даже когда ты просила прощения, то все равно обвиняла в случившемся меня. Ты видишь разницу между раскаянием и оскорблением?

– Не глупи, Кристина. Ты просто не видишь всю полноту картины в отличие от меня. Мелкие детали и глупая логика отвлекают тебя, ты боишься мнения других и все прочее. Со мной этого не случается.

Кристина сжала зубы.

– Уж это верно, – произнесла она. – Не случается.

– Потому что я всегда знаю, что мне надо, – продолжала Мариота, – и не позволяю мелочам портить мне жизнь. Гектор еще не понял мою натуру, а ты злая и не хочешь ему объяснить. Думаю, ты просто играешь им в своих целях, потому что боишься потерять его и никогда не выйти замуж. Но с твоей стороны было бы глупо считать, что опасаться тебе стоит только меня. Он пользуется бешеным успехом при дворе Макдональда. Женщины обожают его, и он флиртует со всеми. Вспомни Фиону Макдугалл. Говорят, она уже несколько лет влюблена в него, и он с удовольствием смеется над ее шутками. Гектор всегда так внимателен к ней. Да ты и сама видела. Я не удивлюсь, если узнаю, что он спит с ней, когда ему заблагорассудится.

Кристина задохнулась от гнева:

– Да как ты смеешь…

Понимая, что кругом любопытная толпа, а за плечом – слуга, готовый налить ей в кубок кларета, Кристина замолчала и с натянутой улыбкой кивнула слуге. Когда он отошел, Кристина наклонилась к Мариоте и свирепо прошептала:

– Если ты дашь мне повод подозревать, что эту гадость ты сказала еще хоть одному человеку, Мариота, я прослежу, чтобы все кругом знали, что ты лгунья.

– Но…

– Ни слова больше, – отрезала Кристина. – Это мерзко и к тому же неправда. Фиона Макдугалл – одна из добрейших женщин, которых я знаю, и я не позволю тебе марать ее честное имя ради своих целей.

– Но…

– Молчи, – шепнула Кристина, надеясь, что общий шум разговоров в зале не позволил их подслушать. – Ты поняла меня, Мариота. Если я услышу, что ты разносишь поганые слухи, я расскажу не только отцу, но и Майри, а она ближайшая подруга Фионы. Она наверняка сообщит его светлости, а он хорошо относится к Фионе и, весьма вероятно, запретит тебе появляться при дворе. А теперь я приказываю тебе не говорить со мной до завтра. Ничего доброго я тебе не скажу.

Глаза Мариоты сразу наполнились слезами, но Кристина не чувствовала жалости к ней. Она понимала, что Мариота плачет не от угрызений совести, а потому, что ее слова не произвели желаемого действия.

Зная, что слезы сестры высохнут, как только ее внимание переключится на что-то другое, и видя, что соседка справа отвлеклась от разговора с Майри, Кристина обратилась к ней и представилась.

Женщина оказалась женой главы островного клана, вовлеченного в сложности с добычей и продажей жира буревестников. Кристина постаралась забыть о разговоре с Мариотой и полностью погрузилась в светскую беседу. Они обсудили детей соседки и недавний брак Кристины. Когда они мило беседовали о сложностях, неизбежных при попытках превратить холостяцкое жилье в уютный семейный дом, соседка Кристины сказала:

– И описать вам не могу, как приятно наконец-то поговорить о чем-то, кроме этого жира. Такое впечатление, что все кругом только его и обсуждают, и так трудно все время помнить, что можно сказать, а что нельзя. Я бы с удовольствием избегала подобных разговоров, чтобы не попасть впросак.

– Но что вы такого ужасного можете сказать на эту тему?

– Мало ли, здесь не угадаешь. Я как-то предположила, что его светлости будет интересно узнать, насколько важно масло для Святого острова, и вдруг мой муж заревел на меня, как тюлень. Я не говорила? – мой муж – Макфаден из Колла. Там собирается большая часть жира.

– Но всем известно, что жир повсюду используется для церковных обрядов.

– Так-то оно так, но Зеленый аббат хочет, чтобы мы отдали непосредственно его аббатству громадное количество жира – годовой запас. Он сказал нам, что Макдональд не должен заставлять аббатство платить за него. О Боже, я снова болтаю об этом, – умоляю, давайте сменим тему.

Глава 18

Кристина была рада поговорить с такой милой женщиной, как леди Макфаден, и хотя ей было трудно не замечать Мариоту, благодаря соседке ей удалось отвлечься и не держать на сестру зла. Однако она была рада окончанию ужина и началу вечерних развлечений.

Макдональд пригласил менестрелей и труппу актеров. Некоторые мужчины включились в соревнование по танцу со шпагами. Лахлан Любанох был одним из них – он оказался ловок и проворен. Гектор остался сидеть, но с интересом следил за танцующими.

Когда Кристина обернулась, чтобы посмотреть, не пойдет ли муж танцевать, Майри перехватила ее взгляд и улыбнулась.

– Не жди, что твой муж пустится в пляс, – обратилась она к невестке через голову соседки. – Пока Лахлан руководит хозяйством моего отца и занимает пост верховного лорда-адмирала его флота, Гектору строго запрещено танцевать.

– Но почему?

Майри засмеялась:

– Когда они оба в последний раз участвовали в соревнованиях, Гектор чуть не снес своей шпагой голову одному из танцоров. Беднягу спасло только то, что Лахлан заметил это движение и успел парировать.

Смех подруги был так заразителен, что Кристина не смогла удержаться и присоединилась к ней. Когда танец закончился, она с удовольствием увидела, что Гектор взял у одного из музыкантов лютню и стал легко перебирать струны. Именно его музыкальность когда-то привлекла ее. До того как она услышала его пение, воин казался ей просто придворным – самовлюбленным, хотя и красивым. Но когда он взял лютню, ей почудилось, что он поет для нее одной.

Гектор играл непринужденно и умело, и при первых же звуках лютни в зале стихли разговоры. Убедившись, что привлек внимание, он запел, и Кристина смотрела и слушала с тем же восхищением, что и в первый раз. Гектор выбрал балладу о победах Сомерледа, и хотя все кругом хорошо знали историю о его войне с викингами, гости слушали как зачарованные. Кристина даже удивилась влиянию, которое музыкант имел на слушателей.

Когда он замолчал, наступила тишина, но затем зазвучала веселая песенка, и скоро весь зал заливался смехом. Песенка кончилась, и кто-то выкрикнул название еще одной, потом еще: многие из присутствующих уже слышали пение Гектора раньше. В огромных руках воина лютня выглядела игрушечной, но его движения были искусными, а насыщенный голос – приятным и трогательным. Скоро весь зал уже пел с ним хором припев к известной балладе, и чистый голос Кристины звучал яснее всех. Она видела, что он исподволь наблюдает за своей женой, и когда он улыбнулся, ей показалось, что он прикоснулся к ней.

Гектор не мог понять, как он раньше не заметил, что у Кристины такой ясный, приятный голос. Он поражался и тому, что не замечал ее раньше при дворе его светлости. Уже несколько человек сказали ему, как им приятно снова видеть Кристину и как ему повезло с женой. Она не носила ярких цветов и вычурных нарядов, которые так нравились жителям Островов и их женам, и Гектор боялся, что она будет чувствовать себя не в своей тарелке. Но хотя Кристина не пыталась достичь того блеска и роскоши, в которых купалась Мариота, Гектор вскоре осознал, что скромная элегантность Кристины нравится ему даже больше.

У Мариоты были слишком глубокие вырезы, слишком тугие корсеты. Гектор удивлялся, как она ухитряется в них дышать. К тому же она постоянно любовалась собой и заигрывала с каждым взглянувшим на нее мужчиной. Он не завидовал ее будущему мужу, но молодые люди стремились к ней, как коровы к соли.

Когда песня закончилась, Лахлан подал брату знак из глубины зала. Гости просили его спеть и сыграть еще, но он с улыбкой покачал головой и вернул лютню менестрелю.

Встретившись взглядом с братом, он кивнул в сторону Кристины и повернулся к ней. Брат должен был понять: какие бы ни предстояли дела, Гектору необходимо было убедиться, что жена ушла в спальню и находится в безопасности. За время ужина он успел рассказать Лахлану о происшествии с Ферпосом Лавом, и они подробно обсудили этот случай. Но прежде чем расправиться с Ферпосом, ему необходимо было решить вопрос с пленниками.

Кристина увидела, что муж уверенно направляется к ней. Менестрели как раз начали играть хороводную, и в какой-то момент она решила, что он хочет пригласить ее или просто поговорить. Но хотя на лице Гектора была улыбка, девушка заметила его обмен кивками с братом и заподозрила неладное. Подойдя, он подал ей руку и сказал:

– Надо идти, дорогая. Час поздний, а нам с Лахланом надо обсудить с его светлостью дела, связанные с отъездом Стюарта. Я уложу тебя спать и пойду.

Не желая обвинять его в недоверии к ней и боясь, что их могут услышать, она спросила только:

– Не будет ли неуважением уйти из зала раньше, чем Стюарт?

– Я извинюсь за тебя, – ответил Гектор, беря ее под руку.

– Что-то случилось?

– Мои люди допросили людей, захваченных нами во время нападения, – объяснил он. – Нам нужно обсудить то, что удалось узнать, и принять решение о дальнейших действиях.

Кристина нахмурилась, и, пока они быстро шли по замку – так быстро, что никто бы не посмел подойти к ним, – спросила:

– Так это не из-за жира буревестников? Муж взглянул на нее:

– Нет. По крайней мере я не ожидаю сложностей с этой стороны. Сейчас главное – нападение на наследника престола.

Она замялась, потом произнесла:

– Наверное, мне все равно следует сказать тебе, что я узнала за ужином.

– Подожди, пока мы выйдем во двор, – попросил он. Когда они пересекали двор замка, Кристина вполголоса сказала:

– Леди Макфаден из Колла сказала мне, что аббат обратился к ее мужу и потребовал, чтобы тот пожертвовал его аббатству на Святом острове большое количество жира.

– Вот это да! Колл – владения Маклейнов, он принадлежит Лахлану! Интересно было бы знать, что опять задумал этот проклятый хитрец…

– Он сказал Макфадену, что его светлость не должен получать прибыль от продажи жира аббатству, – продолжала Кристина.

Гектор фыркнул.

– Макдональд не обязан слушать аббатство, аббата или даже самого папу римского, начнем с этого, – заявил он и добавил: – Без сомнения, Фингон решил, что мы будем по его указке дарить жир всем христианским церквам, которые попросят… но подожди! Буревестники острова Иона дают жир бочками, и доход с продажи идет аббатству и жителям Святого острова в той же мере, как и прочим жителям Островов. Почему же он требует благотворительности от других островов, когда мог бы просто удерживать часть собираемого на острове жира в своих целях?

– Не знаю, – призналась Кристина.

– И я, – помрачнел Гектор. – Но я выясню. Рад, что ты сообщила мне эту новость, девочка. Мы подозревали, что он снова что-то затевает, что не могли додуматься, что именно.

До самой спальни они молчали. В комнате их уже ждала Брона. Гектор быстро поцеловал Кристину и попросил не ждать его.

– Не могу сказать, сколько я там пробуду, – пояснил он. – Но завтра у тебя будет много дел со сборами, дорогая, так что лучше сразу ложись спать.

Она выдержала его взгляд. Ей хотелось сказать мужу, что она думала о его приказах, но Кристина знала, что, если она попросит Брону выйти, Гектор велит ей остаться и служанка не посмеет его ослушаться. Она со вздохом проводила его взглядом, обещая себе все объяснить ему, как только они в следующий раз останутся наедине. Сегодняшнее происшествие дало ей понять, что если она заговорит с мужем резко – и даже даст ему пощечину, – земля не разверзнется и не поглотит ее.

Она не боялась Гектора, и если он полагает, что может легко пренебрегать ее желаниями и взглядами, то его ждет раскаяние. Эта мысль заставила ее улыбнуться, и она вздрогнула от нетерпения: скоро ей предстоит еще одно противостояние с воином.

Найдя брата в зале и узнав, что им предстоит дождаться ухода почетного гостя и только потом перейти к делам, Гектор нетерпеливо ждал еще полчаса. Наконец Роберт встал. Его свита сопровождала его, и после церемонии прощания с хозяином и хозяйкой они покинули зал.

Менестрели продолжали играть, и гости снова начали танцевать.

– Его светлость ждет нас прямо сейчас в большой комнате, – сказал Лахлан. – У тебя есть новости от твоих людей?

– Да, – ответил Гектор. – Не могу, однако, сказать, что им удалось выяснить много. Пленники утверждают, что кто-то заплатил им за нападение на флотилию. Один из них упорно молчит. Уверен, что он знает больше, но боится заговорить. Его до сих пор допрашивают.

Лахлан кивнул:

– Продолжайте.

– Есть еще кое-что, – начал Гектор и рассказал брату, что Кристина узнала от леди Макфаден.

– Макфадены более других верны нам, – сказал Лахлан и нахмурил брови. – Заставлять его светлость ждать нехорошо, но я прошу тебя вернуться и посмотреть, не остался ли Макфаден в зале. Если он там, расспроси его об этом. Я бы хотел знать подробности.

Гектор разыскал Макфадена, но тот не мог сообщить ему ничего нового.

– Жене не стоило рассказывать об этом, я запретил ей, но не зря говорят, что бабий язык без костей. – Он покачал головой. На вопрос, почему он не сказал о происходящем Лахлану, старик ответил: – Это требование поступило не от аббата, а от его родственника, заявившего, что он наделен полномочиями говорить от имени Фингона. Я решил, что это какая-то провокация.

– Резонно, – сказал Лахлан, когда Гектор пришел в большую комнату Макдональда на третьем этаже замка и передал ему новости. – Однако мне нужны дополнительные сведения.

– И мне, – согласился Макдональд. – Вам удалось выяснить имя этого родственника?

Гектор кивнул:

– Это некто Кинвен Маккиннон, сказал Макфаден. Однако здесь его нет, и Макфаден затрудняется назвать место его жительства.

– Тогда с утренним приливом отправляйся в Колл, мальчик мой, – с сожалением сказал Лахлан. – Не знаю точно, откуда во мне эта тревога, но я привык доверять интуиции.

Гектор кивнул. Он тоже доверял ей. Затем разговор коснулся пленников и скудости полученных от них сведений. С момента нападения на галеру Стюарта Гектора мучили неясные подозрения, и, несмотря на все меры предосторожности, которые они приняли и еще собирались принять при возвращении Стюарта в Обан, он не мог избавиться от чувства, что чего-то не учли.

Он высказал свои мысли, и Лахлан и Макдональд признались, что чувствуют то же самое. Разговоры о судьбах страны затянулись далеко за полночь.

На следующий день Кристина проснулась вскоре после восхода солнца. Мужа рядом не было. Она с трудом вспомнила, что, кажется, ночью он пришел к ней, а через какое-то время поцеловал ее и пожелал счастливого пути. Но возможно, это был всего лишь сон?

Узнав от Броны, что он взял целый отряд людей, свой любимый баркас и четыре судна в качестве сопровождения и направился к острову Колл на неизвестный срок и с неизвестной целью, Кристина и расстроилась, и заинтересовалась. Еще больше ее огорчила новость, что для нее тоже было оставлено несколько баркасов.

– Он мог хотя бы разбудить меня и все мне рассказать, – прошептала Кристина, когда Брона пошла за нужным платьем. Любопытно, связан ли его отъезд в Колл со словами леди Макфаден? Наверняка связан! Будь прокляты все сплетни мира вместе со всеми жирными буревестниками!

Брона вернулась и аккуратно положила на кровать платье цвета мха.

– Поспешайте, миледи. Что ж вы не сказали вчера, что уезжаете?

Чувствуя себя виноватой, Кристина извинилась, умолчав, что она надеялась переубедить Гектора, но сначала вмешались пленники, а потом эти вездесущие буревестники. Кристине хотелось сказать Броне, что она никуда не поедет, но, хотя Кристина и убеждала себя накануне вечером, что не боится мужа, она понимала, что не сможет ослушаться его. Она грустно улыбнулась, думая, что он наверняка поручил Лахлану проследить, чтобы жена уехала.

Ей не хотелось торопиться и зависеть от прилива – Кристина все еще надеялась, что Гектор успеет вернуться и она сможет уговорить его отменить свое решение. Поэтому Кристина сказала Броне, что уедет как можно позднее с вечерним приливом и в любом случае не раньше обеда. После обеда к ней подошел капитан баркаса и предупредил, что если не отчалить до трех, то можно пропустить прилив. Она беспечно ответила, что постарается, но вряд ли соберется до четырех, и послала слуг за собранным Броной багажом.

Мариота не обедала с ними, и леди Юфимия, казалось, была встревожена этим. Маклауд заявил, что не знает, куда ушла его дочь, и что беспокоиться не о чем. Кристина не могла покинуть Ардторниш, не попрощавшись с Мариотой и не попытавшись утешить ее. Да и с Изобел ей тоже хотелось поговорить.

Поэтому она поднялась в комнату, которую Мариота и Изобел делили с тетей, но там было пусто. Она решила, что сестры сами отправились ее искать, и пошла к себе. Но в спальне была только Брона.

– Ты не видела леди Мариоту или леди Изобел? – спросила она служанку.

– Нет, ми…

Она так и замерла с открытым ртом – дверь со стуком распахнулась, и в комнату влетела красная и запыхавшаяся Изобел.

– Слава Богу, я нашла тебя, Кристина! – воскликнула девочка. – Мариота сказала, что она потрясена собственной подлостью и, чтобы доказать вам с Гектором свое раскаяние, собирается броситься с утеса!

– Изобел, ты ничего не путаешь? – спросила Кристина, хватая сестру за плечи и с тревогой глядя ей в глаза.

– Я никогда бы не посмела такое соврать, – торопливо сказала Изобел. – Я должна была сразу тебе сообщить – кто-то из слуг сказал мне, что ты вот-вот уедешь, но ты знаешь Мариоту. Она наверняка просто пыль в глаза пускает.

– Все может быть, – с сомнением заметила Кристина, помня, как расстроилась Мариота и насколько она непредсказуема.

– Ты же ее знаешь, – повторила Изобел.

– Ты наверняка права, дорогая, но согласись, мы не можем рисковать: а вдруг она серьезно?

Изобел подняла бровь.

– А что ты сделаешь? Ты правда уезжаешь? Может, сказать Гектору Рейганоху, чтоб он…

– Пока не найду Мариоту, никуда не поеду, – сказала Кристина и еще резче добавила: – И никому не говори.

– Но ведь Гектор, или папа, или даже тетя Юфимия могут…

– Могут что? – спросила Кристина. – Что они смогут сделать, если Мариота встанет на краю утеса и соберется броситься вниз?

– Они могут приказать ей прийти в себя…

Но голос Изобел прозвучал неуверенно, и Кристина поняла, что ей тоже трудно представить, чтобы Мариота послушалась подобного приказа.

– Значит, так, – сказала она, когда сестра жалобно посмотрела на нее. – Если бы эта идея имела хоть малейший смысл, я бы сама немедленно велела ей не дурить. Но Мариоте совершенно все равно, что ей говорят, я права?

Изобел скорчила гримаску, вздохнула и ответила:

– Чем больше ее уговариваешь, тем скорее она сделает все наоборот.

– Верно, – подхватила Кристина. – Но поговорить с ней необходимо, и у меня большой опыт в этом. Так что послушай меня, Изобел. Пока я не узнаю, что случилось, обещай мне никому не рассказывать об угрозах Мариоты. Представь, какой это вызовет скандал – особенно когда здесь Стюарт! Отец бы… Даже не знаю, что бы он сделал с ней, но надеюсь, мне не придется узнать об этом.

Изобел побледнела, но твердо сказала:

– А если она убьет себя, разве это не вызовет еще больший скандал?

– Это понятно, так что не задерживай меня, но обещай ничего не говорить ни Гектору, ни прочим, пока я не разрешу.

Изобел все еще сомневалась.

– Послушай, ты же понимаешь, что мне лучше будет поговорить с ней наедине.

– Тоже верно, – вздохнула Изобел.

– Так обещаешь? Девочка кивнула.

– Хорошо, – сказала Кристина, пожимая ей руку. – Оставь это дело мне, дорогая, и лучше посиди здесь, пока я не вернусь. Гектор в отъезде, но наверняка скоро вернется. Если он или отец хватится меня и спросит, где я, тебе придется все рассказать.

– Они меня не найдут, – уверенно произнесла Изобел.

– Спасибо, – поблагодарила Кристина. – Брона, я возьму перчатки, присмотри за плащом. Изобел, беги в конюшню – пусть они приготовят мне лошадь, я поеду без седла. Нельзя терять ни минуты.

Изобел убежала. Кристина знала, что слугам потребуется время, чтобы приготовить лошадь, а Мариота наверняка с нетерпением ждет, пока кто-нибудь найдет ее. Она взглянула на хмурившуюся Брону и поправила волосы под чепцом. Нельзя было будить людское любопытство своим встревоженным видом, она пойдет чуть позже, а потом быстро доскачет до утесов.

– Брона, – мягко сказала Кристина, – я не могу просить тебя обманывать хозяина или моего отца, но если бы ты могла избегать встречи с ними какое-то время…

Она остановилась и с надеждой ждала ответа.

– Идите, миледи, – отвечала служанка. – Не предам вас, уж постараюсь.

Кристина поспешила вниз, но Изобел уже исчезла. Слуга подсадил ее на лошадь. Мысленно поблагодарив его за молчание, но удивившись ему, так как все слуги в Ардторнише знали, что через час она уезжает, – Кристина сказала:

– Я быстро. Только проедусь до утесов, подышу свежим воздухом. Если обо мне спросят, скажи, что я скоро вернусь.

– Да, миледи, – кивнул тот.

Направив лошадь к утесам, Кристина сначала пустила ее рысью, надеясь, что не вызовет ничьего интереса. Близ замка никого не было видно – только двое слуг шли через двор к замку от причала. Кристина решила, что все уже готовятся к вечернему застолью.

Решив, что отъехала достаточно далеко, она дала лошади шпоры и пустила ее в галоп. Если бы муж видел ее, он бы отругал Кристину за столь быстрый подъем по холму… а она бы ответила, что если такой пологий склон не по силам лошади, то она явно застоялась.

Размышления об этом заставили ее улыбнуться. Кристина вдруг осознала, что их словесные баталии приносили ей удовольствие, даже когда муж сердился. Она не боялась, что пропустит прилив и вызовет гнев Гектора.

Он должен понять, что здоровье Мариоты важнее, чем любой прилив и возвращение в Лохбуи как таковое. Гектор показал себя очень разумным во всех случаях и, несмотря на свою вспыльчивость, мог быть спокойным и несгибаемым, когда чувствовал свою правоту. Это был человек здравого смысла и большого юмора. Правда, смешного сейчас было мало, и Кристине не хотелось представлять себе, что бы муж сказал об этой очередной выходке Мариоты.

Поднимаясь по холму, Кристина не увидела нигде Мариоты. Отсюда уже просматривался Крейг-на-Корпс, и Кристина задумалась, а не обманула ли сестра Изобел. Если бы она стояла на краю и собиралась прыгнуть, слуги которых она видела во дворе и которые, очевидно, относили в баркас ее вещи, наверняка заметили бы ее и подняли тревогу.

Но если Мариота разыграла все это, она наверняка спряталась и следит за тем, как разворачиваются события. А если бы ей действительно хотелось покончить с собой, ей не нужны были бы зрители.

– Кажется, все не так плохо, – пробормотала Кристина и немного успокоилась. Конечно, Изобел права. Сестра просто устраивает сцену, и это одна из тех внезапных драматичных выходок, к которым она так склонна. Подобные случаи – Мариота обожала их, а остальная семья побаивалась – происходили каждый раз, когда сестра чувствовала себя обиженной или неудовлетворенной. По мере взросления Мариоты они становились все реже, но не потому, что она перестала любить сцены, а потому, что окружающие научились их предупреждать.

– Гектор верно сказал, – утешала себя Кристина, – мы слишком избаловали ее. Но не представляю, как этого можно было избежать – она всегда была ужасна в гневе. Он просто еще не знает эту девочку.

Кристина скакала еще минут пять, прежде чем Крейг-на-Корпс открылся перед ней во всей красе и она увидела Мариоту, сидящую на краю одной из скал.

Увидев Кристину, сестра вскочила на ноги.

– Мариота, как я рада, что нашла тебя, – сказала Кристина, натягивая поводья и стараясь не кричать. – Ужин подадут только после геспера, но все уже переодеваются, и я…

– Я не голодна.

– И тем не менее, дорогая, пойдем. Если мы опоздаем, отец рассердится, может выйти неприятная сцена, и его светлость будет недоволен.

– Никакой сцены за ужином не будет, – непринужденно сказала Мариота. – Меня там не будет. Значит, вот как ты называешь то, что я делаю? – спросила она, не дав Кристине открыть рот. – Устраиваю сцены? Говоря так, она ступила на больший плоский камень и развела руки, словно крылья, удерживая равновесие. – А если я сделаю шаг вперед и разобьюсь насмерть, это тоже будет сцена?

– Даже не говори об этом, – попросила Кристина. – У меня кровь стынет в жилах. Иди сюда, где твоя лошадь?

– Я пришла пешком, – отрывисто сказала Мариота. – Знаешь, Кристина, ты не поверишь, но иногда я думаю не только о себе. Я не хотела, чтобы бедное животное заблудилось или умерло с голоду, пока о нем не вспомнят и не станут его искать. Кроме того, я знала, что ты приедешь на лошади.

Эти слова снова дали Кристине повод надеяться, что все обойдется.

– Так спускайся сюда, – сказала она успокаивающе. – Я вытащу тебя наверх, это будет нетрудно.

Она тронула лошадь коленом.

– Стой и не приближайся, – крикнула Мариота, увидев движение лошади. – Яне поеду с тобой, Кристина.

– Эта лошадь, конечно, не очень хорошая. – Кристина решила притвориться, что не поняла сестру. – Но она легко довезет нас обеих.

– Не пытайся меня отвлечь, я хорошо тебя знаю! – завопила Мариота. – Ты пойдешь к гостям и всем расскажешь, что я хотела покончить собой, но ты – чудесная, самая лучшая Кристина – отговорила меня от этого безумия.

– Я никогда этого не сделаю, и ты об этом знаешь.

– Знаю. Уверена, ты уже всем разболтала, что идешь спасать меня.

– Ни одному человеку.

– Тогда что здесь делает Изобел? – Мариота драматично махнула рукой.

Ужаснувшись этому резкому жесту и словам сестры, Кристина обернулась и увидела, что лошадь Изобел въезжает на холм.

– Ты сама рассказала ей, что собираешься делать, – напомнила она сестре.

– Ничего подобного я не делала, – ровным голосом произнесла Мариота. – Я не раскрываю свои намерения перед каждым ребенком.

– Интересно, тогда откуда я узнала, где тебя искать?

– Думаю, ты следила за мной. – Мариота тряхнула головой.

– Мариота, ты же только что обвинила меня, что я всем рассказала о твоих намерениях. Если я знала о них, наверняка я знала, где тебя искать.

– Не путай меня, Кристина! Ты все знала, потому что постоянно следишь и шпионишь за мной, запоминаешь каждый мой шаг, каждую мысль.

– Ты знаешь, дорогая, что все это не так, – начала Кристина, пытаясь не раздражаться.

– Не знаю. Ты пытаешься меня переубедить, так же как ты, со своей злой натурой, пытаешься заставить всех думать, что я способна на всякие ужасы. Я не виновата, что нравлюсь мужчинам. Я им просто нравлюсь!

– Мариота, милая, наверное, ты расстроена и больна: как ты можешь такое говорить? Неужели ты не помнишь, как совсем недавно извинялась за тот кошмарный случай с Гектором и Фергюсом Лавом? Мне не следовало тогда сердиться и отчитывать тебя, и я прошу прощения за это. Я знаю, что ты не хотела причинить мне зло. Ты моя сестра, и я люблю тебя.

– Ты просто не знаешь, что такое любовь, Кристина. Ты обыкновенная серая мышь, и тебе неведомы истинные чувства. Ты мыслишь так логично, так холодно! Благодарение небу, я не такая, и хотя ты часто говоришь, что понимаешь меня лучше всех, на самом деле ты вообще меня не знаешь.

– Знаю.

– Нет! Ты не способна понять человека, мыслящего не мозгами, а сердцем. Я тебе объясняю, объясняю, а ты все отрицаешь. Ты считаешь, что ты лучше меня и что я должна быть на тебя похожа, но я не собираюсь становиться как ты. Гектор любит меня такой, какая я есть, и я люблю его. Поэтому мне жаль тебя, Кристина! Ты вовлекла себя в брак без любви, и он навсегда останется несчастливым. Вот правда – правда, которую ты своей логичной головой не хочешь принять.

– Это неправда, – громко заявила Изобел.

Кристина вздрогнула, услышав ее голос. Она так внимательно смотрела на Мариоту и слушала ее, борясь со знакомым чувством, будто у нее сейчас расплавятся мозги, что не заметила, как Изобел спрыгнула с лошади и подошла к ней вплотную.

Глава 19

– Изобел, зачем ты здесь? – тихо сказала Кристина. – Ты поступила нехорошо, прошу тебя вернуться немедленно и не злить ее еще больше.

– Тетя Юфимия сказала, чтобы я присмотрела за тобой, – ответила Изобел.

– Она не говорила, чтобы ты везде за мной следовала, и даже если и так, ты сейчас же уедешь.

– Я постараюсь молчать, но не уеду, – твердо сказала Изобел.

Кристина вздохнула. Спорить с сестренкой в ее положении было бессмысленно и даже вредно, если Мариота вздумала бы обижаться. Отвернувшись от Изобел, она незаметно подъехала ближе, радуясь, что Мариота не возражает. Изобел все еще находилась за ней и, к счастью, молчала.

– Стой! – приказала Мариота. – Не знаю, на что ты надеешься, Кристина, но я не вернусь с тобой в замок. Если я соглашусь на это, люди решат, что я все наврала, а я этого не хочу. Когда я отдамся ветру, они поймут, в чем дело, и увидят, как будет страдать Гектор Рейганох. Жду не дождусь послушать, что они тогда скажут тебе!

– Сердце мое, как же ты сможешь хоть что-нибудь услышать, если бросишься с этого ужасного утеса?

– Я просто буду знать, – уверенно сказала Мариота. – Знать, как все это будет. Люди, завидующие мне, притворятся, что им меня жаль, а те, кто никогда не любил меня, назовутся моими лучшими друзьями.

– И зачем только ты все это придумываешь, – вздохнула Кристина.

– Потому что именно так она сама бы поступила, если бы нелюбимый ею человек спрыгнул со скалы, – отозвалась Изобел. – Она бы нарисовала на себе чувства, которые ожидали бы от нее другие, чтобы доказать всем, какая она внимательная и добрая.

– Хватит, Изобел, – сказала Кристина, не позволяя себе думать, что девочка предельно верно описала поведение Мариоты.

– Прости, – проворчала та.

Мариота с неприязнью взглянула на младшую сестру.

– Ты наверняка считаешь, что мудрее царя Соломона, но на самом деле ничегошеньки не понимаешь в жизни. Уезжай! Никто не ждал тебя здесь.

– Ты-то, конечно, не ждала, но я все равно останусь.

– Мне нет нужды, что ты будешь делать, но если Кристина собирается убеждать меня вернуться в Ардторниш, ей бы лучше сойти с лошади и поговорить со мной наедине. Я достаточно наслушалась ехидства с твоей стороны.

– Не делай этого, Кристина, – предупредила Изобел. – Сиди на лошади.

– Тихо, Изобел. Ты только мешаешь.

– Вовсе нет, – почти с радостью заявила Мариота. – Мне даже весело, честно. Глупое дитя, ты думаешь, что я что-то замыслила против Кристины?

– Она ничего такого не думает, – сказала Кристина, прежде чем Изобел открыла рот. Соскользнув с лошади, она надежно взялась за повод, чтобы та не ушла.

– Отдай лошадь Изобел, – предложила Мариота. – Если не хочет уехать, пусть хоть пользу приносит.

– Хорошо, – согласилась Кристина, поворачиваясь и отдавая поводья сестре. Она мельком взглянула на девочку и тихонько сказала: – Перестань вмешиваться, или, клянусь небом, я попрошу отца запереть тебя в твоей комнате на месяц.

Изобел поморщилась и кивнула.

Кристина снова повернулась лицом к большому утесу. Она чувствовала себя почти уверенно, думая, что Мариота вовсе не собирается всерьез прощаться с жизнью. Ей очень хотелось устроить сестре выволочку за муки, которые она причиняет близким, и она почти надеялась, что Гектор не преминет отчитать ее. Но сейчас нельзя было ее расстраивать.

– Ты так меня напугала, – осторожно говорила она, подходя к сестре. – Если честно, дорогая, мне стоило бы рассердиться на тебя.

– Только посмотри, какой отсюда вид, Кристина, – сказала Мариота, делая очередное резкое движение и поворачиваясь лицом к гавани и проливу. – Взгляни, как солнце блестит на воде. Словно расплавленное золото. А там плывут облака. – Она махнула рукой на запад. – Какие они белые!

– Чудесный день, – согласилась Кристина. – Но скоро стемнеет, и все станут нас искать. Надо немедленно возвращаться.

– Еще пару минут. – Голос сестры стал глуше. – Подойди ко мне поближе. Мне кажется, я стою на краю земли. Почувствуй, каково это.

Подавив страх, охвативший ее при мысли о высоте, на которой она стоит, и не желая, чтобы Мариота поняла, как она боится высоты, Кристина ступила на утес. Она была уверена, что Изобел попросит ее стоять на месте, но девочка молчала.

Они балансировали очень близко от края, но Кристина знала, что не должна выказывать страх. Мариота гордилась своей храбростью и могла выкинуть какой-нибудь фокус.

– Разве здесь не чудесно? – спросила Мариота, любуясь видом. – Отсюда видно Дуарт.

Кристина проглотила комок в горле. У нее дрожали колени, хотя Мариота стояла к краю ближе. Кристине хотелось попросить сестру отойти подальше, но она боялась, что задрожавший голос выдаст ее страх. Порыв ветра растревожил листья и траву, послышался шелест.

– Ветер усиливается. – Она пыталась говорить спокойно. – Надо, надо идти.

– Подожди, сейчас, сначала подойди сюда и посмотри вниз. – Мариота повернулась и взяла сестру за правую руку. – Не бойся, я же не боюсь.

Она говорила мягко, и ее прикосновение казалось таким нежным. Кристина замерла, и рука сестры внезапно стала железной.

– Ты боишься – я чувствую, что боишься.

– Нет, просто…

– Да ты вся каменная! Отбрось страх, иначе все узнают, что тЫ трусишка. Иди сюда, подойди к краю. Обещаю, если ты упадешь, я всем скажу, что ты пыталась спасти меня, – добавила она со смешком.

– Что ты говоришь! – воскликнула Кристина, пытаясь высвободить руку.

– Глупышка, я шучу. Просто подойди чуть ближе.

– Нет, Мариота. Ты намного храбрее меня, я готова это признать перед кем угодно, но я не хочу подходить ближе.

– Я сказала, иди сюда! Сестра потянула ее за руку. Кристина упиралась, как только могла.

– Пусти меня, – сказала она. – Мне не нравится эта игра.

– А это и не игра, – заговорила Мариота, и ее голос звучал уже не весело и не шутливо. В нем слышалась глухая угроза. Кристина пыталась освободиться, но страх парализовал ее.

– Прошу тебя, Мариота, отпусти меня. – Кристина пыталась успокоиться, но не могла справиться с охватывающим ее ужасом. – Что ты хочешь доказать, подтаскивая меня к обрыву?

– А ничего, Кристина! Просто это не я отдамся сейчас ветру. Ведь это не я загнала себя в ловушку бессмысленного брака.

– Он не бессмысленный!

– Только подумай, как чудесно все разрешится, если ты сделаешь шаг с этого утеса, – продолжала Мариота, словно не слыша Кристину. – Тогда Гектор женится на мне, и мы будем жить долго и счастливо.

– Гектор не любит тебя, Мариота, и ты его тоже не любишь. Ты просто упорствуешь, потому что он женился на мне. До этого ты совсем не интересовалась им.

– Я просто не знала, как ты и отец обманываете меня.

– Пусти! – закричала Кристина, снова пытаясь освободиться от руки, сжимавшей ее как в тисках.

– Всего один шаг, и все станет на свои места, – говорила Мариота, и ее спокойный тон был чудовищнее, чем ее мертвая хватка.

– Нет! – завизжала Изобел.

В два прыжка она очутилась рядом с сестрами и стала тянуть Кристину назад и отталкивать Мариоту.

– Отойди от края! – кричала Кристина.

– Отвяжись от нее, Мариота! – вопила Изобел. – Что ты вбила себе в голову? Все узнают, что ты убийца!

– Уйди, Изобел, – проговорила Мариота своим странным, бесцветным голосом, неотвратимо подтягивая Кристину все ближе к пропасти. – Говорю тебе, никто не ждал твоего прихода!

Собрав все силы, Кристина резко дернула и высвободила руку, как раз когда Изобел изо всей силы толкала Мариоту.

Потеряв точку опоры, Мариота инстинктивно ухватилась за девочку, и замершая от ужаса Кристина увидела, будто в кошмарном сне, как обе ее сестры исчезли за краем обрыва.

Гектор вышел из замка и направился к конюшне. Он рассчитывал застать Кристину в спальне готовящейся к отъезду с вечерним приливом, но нашел комнату пустой. Ее вещей и служанки уже не было, но он знал от капитана, что баркас не отчаливал, а прилив уже заканчивался.

Боясь, что она снова куда-нибудь уехала одна, а может, даже решила ослушаться его и остаться, Гектор решил немедленно отыскать ее и вернуть. Жена должна была покинуть Ардторниш и уехать хотя бы в Дуарт, даже если гребцам придется вести баркас против течения. Гектор сам отправится с ней – он сможет вернуться завтра. Надо сообщить Кристине, что поездка в Колл мало что дала: он нашел Кинвена, но узнал только, что тот повторил слышанное от других. Гектор был уверен, что Маккиннон распускает слухи с какой-то гнусной целью, но единственным способом доказать это было допросить каждого распространявшего эти слухи и выяснить их источник. Что до цели слухов, то догадаться о них Гектор не смог, но наверняка за ними стояла очередная подлость.

Конюшня была пуста. Он крикнул слугу и вспомнил, что его конь захромал. Гектор выбрал первого попавшегося коня – это был самый быстрый молодой жеребец Лахлана. Когда слуга выбежал на зов, Гектор уже вставил лошади в рот трензель и надел уздечку.

– Возьму этого, – походя сказал он, надел поводья и запрыгнул на лошадь.

Слуга посмотрел на него с удивлением.

– А седло, хозяин?

– Не надо, – ответил Гектор. – Не видел мою жену?

– Я видел, сэр, – сказал другой слуга, заходя в конюшню, – леди Кристина уехала двадцать минут назад, или больше. Сказала нашим, что поедет к утесам.

Узнав в нем слугу Майри, Гектор коротко спросил:

– На восток или на запад, Йен?

– Не знаю, сэр, – ответил тот и добавил, когда Гектор повернул коня к воротам: – И еще, хозяин, леди Изобел поехала сразу за леди. Говорит, хотела догнать.

Гектор пристально взглянул на Йена. Тот прикусил нижнюю губу, и Гектор почувствовал раздражение.

– Еще что? – спросил он. – Не говори мне, что вы всегда отпускаете девочек одних – я не поверю.

– Не, сэр, но она говорит: поеду за леди Кристиной. Леди Изобел не врет. – Гектор нахмурился сильнее, и слуга добавил: – Не сказать, чтоб важно, хозяин, но леди Изобел была такая… ну, сердитая!

– Сердитая?

– Ну, или решительная… или озабоченная… Я ей кричу: что стряслось, – она махнула и уехала.

– Что-нибудь еще? – сухо спросил Гектор.

– Не, хозяин.

– Леди Кристина уехала в спешке?

– Ну, без седла, но леди Изобел тоже. Они всегда ездят быстро и без седла.

– Да, это ничего не значит, – согласился Гектор. Почувствовав непонятную тревогу, он пустил коня в галоп, миновал замок и стал подниматься по поросшему травой склону. Почти у вершины холма неясное движение по правую руку привлекло его внимание. Вглядываясь в даль против усиливавшегося ветра, пытаясь увидеть хоть что-то среди теней и солнечных бликов, он не сразу разобрал, что кто-то, точнее, несколько человек, кажется, танцуют на Крейг-на-Корпс. Потом он с изумлением понял, что они не танцуют, а борются. Судя по развевающимся юбкам, это были женщины.

– Они что, с ума сошли? – пробормотал Гектор, давая коню шпоры. Ему вдруг пришло в голову, что, отсылая жену домой, он мог так ее расстроить, что она решила покончить с собой.

Он вонзил коню в бока шпоры и взмолился, чтобы всеблагой Господь не позволил ей совершить ничего подобного. Он никогда не предполагал, что Кристина такая нервная, такая глупенькая – да он и сейчас не хотел в это верить.

– Если с ней что-нибудь случится… Гектор не закончил мысль. Он надеялся, что Мариота рядом с ней и что она сумеет удержать Кристину, пока он едет. Он надеялся, что Мариота убедит Кристину, что он просто хотел обезопасить ее, никогда не желал ей зла, что его вспыльчивость не могла навредить их отношениям… И в этот момент он увидел, что двое из борющихся упали с обрыва.

Издав вопль отчаяния, он стал что есть силы погонять лошадь, и без того летевшую аллюром.

Глава 20

Сначала Кристина не могла заставить себя взглянуть вниз и стояла, пораженная ужасом, пока не услышала голоса, доносившиеся снизу. С внезапной надеждой она осторожно сделала шаг к краю камня, нависавшего над отвесной стеной утеса.

Она полагала, что сразу под этим краем, выступавшим из скалы по крайней мере на фут, утес обрывается вниз, но это было не так. Чуть ниже находился выступ, похожий на пивной живот скалы. А под ним уже начиналась совершенно отвесная стена – «ноги» этого пьяницы.

Всего в нескольких футах от Кристины находилась Изобел, уцепившаяся за устрашающе тощий кустик, торчащий из выступа скалы. Еще ниже висела Мариота – ей удалось одной рукой ухватиться за торчавший из утеса камень размером с кулак, а другой – за чуть больший, чем у сестры, куст.

– Боюсь, куст сейчас оторвется, – сказала Изобел. Кристина подумала, что ее голос звучит удивительно спокойно для такого положения.

– Может, мне удастся дотянуться до тебя, – успокоила сестру.

Кристина опустилась на колени, затем легла на камень, подползла к краю и протянула Изобел руку. Нет, расстояние между ними было слишком велико.

– Ты не можешь подтянуться и ухватить меня за руку? – спросила она, зная ответ, но надеясь, что Изобел может придумать выход.

– Скорее всего если я отпущу хоть одну руку, то упаду. Тянуть за кустик сильнее слишком рискованно, – сообщила Изобел. – Не могу никуда поставить ноги, Кристина. Приходится просто висеть, и даже двигать ими опасно.

– Чего ты ждешь, Кристина? – спросила Мариота. – Сделай что-нибудь!

– Ты можешь помочь Изобел найти, куда поставить хоть одну ногу? – спросила Кристина.

– Я двигаться боюсь! Я еле нашла за что схватиться, и все из-за тебя, Кристина – из-за тебя и Изобел. Вам вообще не стоило приходить, а раз уж пришли, то хоть отошли бы подальше от края, как я вас просила.

Не видя смысла в попытках убедить Мариоту, что она никогда ничего подобного не делала, Кристина продвинулась чуть дальше, пока не свесилась с обрыва почти наполовину. Глядя в глаза Изобел и не давая ей смотреть в зияющую под ней пропасть, она надежно взялась за край скалы, одной рукой, а другую снова протянула сестре.

– Не могу опуститься ниже, иначе сама свалюсь, – сказала она.

– Нет, никак не получится достать, – едва не плача проговорила Изобел, теперь уже явно борясь со страхом. Кристина, что же нам делать?

– Как что? Вытащить вас и доставить обратно в замок, – твердо сказала Кристина и поднялась на ноги. – Не двигайтесь. Я сейчас вернусь.

– Ты так говоришь, словно мы можем уйти, пока тебя не будет, – завопила Мариота. – Куда ты?

– Подожди, – ответила Кристина, подхватила юбки и побежала обратно к своему коню, терпеливо ждавшему хозяйку. Его поводья висели почти до земли.

Лошади Изобел нигде не было видно. Проклиная ее отсутствие, но понимая, что отправляться на поиски нет времени, Кристина сняла с коня повод и уздечку и бегом вернулась к обрыву.

Переплетя кожаные ремни и сделав на них два узла, она сказала:

– Попробуй схватиться за них, Изобел.

– Даже если у нее получится, – запротестовала Мариота, – до меня она не дотянется, как же ты вытащишь меня? Я почти всем весом вишу на крохотном выступе – даже двумя руками взяться не могу, такой он маленький. А этот идиотский куст грозит вот-вот оторваться!

– Пока не знаю как, – призналась Кристина. – Может быть, если Изобел сможет ухватиться за повод и обмотать его вокруг запястья, ты сможешь уцепиться за ее ногу той рукой, которой сейчас держишься за куст. Тогда, надеюсь, я хотя бы смогу держать вас, пока не подоспеет помощь.

– «Может быть» и «надеюсь» меня не устраивает, да и откуда взяться помощи? – сказала Мариота. – Мы здесь одни, и ты сказала, что никому о своем уходе не рассказывала.

– Кто-нибудь нас увидит, – объяснила Кристина, уверенная, что Гектор наверняка уже вернулся и, узнав, что жена не уехала и что ее нет в комнате, отправится на поиски.

Снова опустившись на четвереньки, она легла на живот и плотно обмотала сплетенные поводья вокруг запястья и кисти. Опустив другой конец Изобел, она взглянула в сторону замка.

– Ты видишь кого-нибудь? – спросила Изобел, продолжая судорожно сжимать кустик и не решаясь схватиться за спасительный повод.

– Вижу, как причаливают гребцы в лодке, вижу несколько человек возле входа>в замок. По крайней мере несколько из них, кажется, смотрят сюда. О, слава Богу, – добавила она, заметив какое-то движение и воодушевившись. – Сюда по склону холма скачет какой-то всадник. Надеюсь, это Гектор.

Она прищурилась, пытаясь рассмотреть.

– Берись за поводья, Изобел, заклинаю тебя. Я скольжу. Мы не можем ждать помощи, надо самим, – вдруг сказала Мариота.

Кристина услышала, как Мариота скребет ногой по камню, пытаясь удержаться, но Изобел осталась недвижима. Она едва дышала, с отчаянием глядя на поводья, но не решаясь отпустить ни одну из рук.

– Хватайся, Изобел, – скомандовала Мариота. – Если ты этого не сделаешь, мы обе погибнем.

– Смотри на меня, Изобел, – предельно спокойно проговорила Кристина. Когда девочка послушно подняла глаза, она продолжила: – У тебя получится, дорогая. Ты знаешь, что получится. Веревка всего на несколько дюймов выше твоей правой руки.

– Мне очень страшно. – В голосе девочки послышалось рыдание.

– Знаю, но тебе надо успокоиться, сделай глубокий вдох. Не думай про ноги. Не думай ни о чем, только о веревке, она совсем близко. Я сделала большой узел на конце, ты увидишь его. Возьмись чуть выше узла, тогда твоя рука не соскользнет. Не смотри вниз, – предупредила она, видя, что Изобел поворачивает голову, – там не на что смотреть. Гектор скоро будет здесь.

– А если?..

– Думай только о том, что тебе предстоит сделать. Сейчас ты смотришь мне в глаза. Я прошу тебя перевести взгляд на мою руку, на поводья, которые я держу. Спустись по ним взглядом до узла. Когда увидишь узел, сосредоточься на нем. Думай о том, какой рукой ты возьмешься за него. Когда представишь, как это будет, быстро сделай это. Обещаю: если ты схватишься за повод, я не дам тебе упасть.

– А как же я? – повторила Мариота, разрушив все спокойствие, которое Кристина пыталась внушить сестре.

– Всему свое время, – сказала Кристина, стараясь говорить твердо и надеясь, что Мариота будет молчать, пока Изобел не схватится за веревку.

– Ты совсем обо мне не думаешь. Ты надеешься, что я…

– Помолчи, Мариота. Изобел нужно…

– Ну да, конечно, надо думать только о том, что нужно Изобел! Ты заботишься только о ней, верно? Я не в счет.

– Пожалуйста, Мари…

Поводья в руке Кристины натянулись, она чуть не сорвалась с обрыва. Стоило ей отвлечься на болтовню Мариоты, как Изобел отпустила кустик и схватилась за веревку. Еще одно движение, и Изобел перенесла вторую руку, и теперь Кристина держала весь вес сестренки одной рукой.

Зная, что долго так не выдержит, она быстро отпустила камень, за который держалась, чтобы не скользить, и перехватила повод. Пытаясь держаться, закрыв глаза от напряжения и моля Бога, чтобы не дал ей упасть с обрыва, Кристина поняла, что ей не вытянуть девочку одной. В таком положении она едва могла двигаться или думать о чем-либо, кроме стремления удержать Изобел и не упасть самой. И вдруг тяжесть, которую она держала на весу, резко увеличилась, и она услышала крик Изобел.

Кристина открыла глаза и увидела, что Мариота ухватила Изобел за ногу и пытается взобраться вверх по спине ребенка.

– Нет, Мариота, нет!

Гектор слышал крики, но из-за деревьев не мог разобрать, что происходит. Непрерывно погоняя бедного жеребца, он чувствовал, что кошмар, часто снившийся ему в пятнадцать лет, когда умерла его мать, возвращается. В том кошмаре ему казалось, что он сможет спасти мать – только бы вовремя найти ее и предупредить. Но его ноги увязали в песке или грязи, и, несмотря на все старания, он знал, что опоздал. Сейчас это ощущение вернулось к нему.

Когда он достиг вершины холма и повернул к утесам, крики прекратились. Еще немного, думал он, уже почти опушка.

– Господи, ну, пожалуйста, – шептал он, боясь смотреть вперед, – пусть с ней все будет в порядке.

Он выехал на опушку на полной скорости и увидел женщину, лежавшую на краю обрыва и медленно сползавшую вниз. Гектор резко осадил коня у самого утеса и буквально слетел с него.

– Мариота, что ты делаешь? – кричала Кристина. – Отпусти Изобел!

– Не могу! – вопила в ответ Мариота, перекрикивая визжавшую от страха Изобел. – Я хотела ее подтолкнуть, чтобы она ухватилась за веревку, но тут кустик оторвался.

– Это ложь, я вижу твой кустик, – отвечала Кристина.

– Это не тот, – настаивала Мариота. – Этот меня не выдержит.

– Пожалуйста, отпусти Изобел, – умоляла Кристина, пытаясь удержаться и стараясь остановиться, понимая, что уже слишком сильно свисает с обрыва. – Я не могу держать двоих, Мариота. Я соскальзываю, мы упадем втроем, если ты не отпустишь ее.

– Держись, Кристина, Гектор скоро приедет. Ты же сама так сказала.

При этих словах Кристина услышала цокот копыт позади себя, но испугалась, что уже слишком поздно. Ее руки, плечи, кисти сводило от напряжения. Если она продвинется еще хотя бы на два дюйма, всем им конец.

Изобел снова вскрикнула, пронзительно умоляя Мариоту отпустить ее, но Кристина почти не слышала ее голос. Она снова закрыла глаза и так сосредоточилась на молитве за их спасение, что больше не могла ни о чем думать. Даже приближающиеся шаги она не услышала.

Внезапно ей стало легче. После первой мысли – не упаду! – она услышала страшный крик, перекрывший мольбы Изобел, и, в ужасе открыв глаза, увидела, что Мариота не удержалась и упала вниз, разбившись о скалы.

Даже в шоке она продолжала цепко держать поводья, и тут наконец подбежавший Гектор бросился на нее, удержав от падения весом своего тела, и перехватил веревку.

Одной рукой опираясь о землю, чтобы не задавить Кристину, другой Гектор держал повод чуть ниже, чем жена, чтобы она могла отпустить руки.

– Все, девочка, – сказал он. – Я держу ее.

– Надо вместе тянуть. – Голос Кристины прерывался от слез. – Мариота отдала свою жизнь, пытаясь вытолкнуть сестру вверх, к спасению. Теперь мы не должны дать ей упасть.

– Не дадим, но тянуть вдвоем слишком опасно. Мы будем мешать друг другу. Я перекачусь влево, а ты отползай от края и вставай.

Кристина не ответила, но, когда он приподнялся, послушно выползла из-под него, стараясь не отпустить повод.

– Отпускай, – велел он. – Я держу.

Кристине было страшно. Наконец с глухим рыданием она отпустила веревку. Этот звук напомнил Гектору, что жена только что видела, как ее сестра разбилась насмерть, и наверняка боится, что Изобел постигнет та же участь. Ее отчаянное стремление успокоиться растрогало Гектора, но он не мог позволить себе тратить время на Кристину, пока Изобел была в опасности.

Он мягко сказал:

– Отойди подальше от обрыва, дорогая.

– А вдруг тебе понадобится моя помощь?

– Не понадобится. Ты можешь доверить это дело мне. Главное – не мешай, Кристина, мне нужна свобода передвижений. Не хватало еще о твоей безопасности беспокоиться.

Она медлила, и ему пришлось сказать резче:

– Сейчас же уйди с обрыва, Кристина. Я не могу вытащить твою сестру, пока ты мне мешаешь.

Она наконец отошла, правда, всего на несколько шагов, и он сосредоточил внимание на Изобел.

– Держись крепче, девчушка, сейчас я тебя вытащу. Осторожнее, старайся не удариться о стену утеса. Упрись ногами и не пугайся, если ноги будут скользить. Я тебя не отпущу.

– У меня вспотели руки и занемели пальцы, – сказала Изобел.

При этих словах его сердце сжалось от немого ужаса, а Кристина за его спиной вскрикнула от страха.

Поборов желание рывком вытащить Изобел, Гектор заставил себя тянуть поводья медленно и плавно. Когда кисти рук девочки были уже близко к краю, он перехватил тонкие запястья и медленно встал.

Умная девочка не отпускала повод, пока ее ноги не почувствовали край утеса. Тогда последним усилием она преодолела последний дюйм и встала на прочную землю.

Гектор обнял Изобел и крепко прижал к себе.

– Ты вела себя очень храбро, – прошептал он, его душили слезы. – Я горжусь тобой.

– Уведи ее от края, – взвизгнула Кристина. Понимая, что жену не отпускает страх за их жизнь, он успокаивающе произнес:

– Мы в безопасности. Дай Изобел время прийти в себя.

– У нас нет времени, – возразила Кристина. – Надо немедленно спуститься к Мариоте.

– Ей уже не помочь.

– Откуда ты знаешь?! Она может оказаться жива, и я понадоблюсь ей.

Понимая, что, даже если Мариота еще жива, она в агонии и ей не помочь, он спокойно проговорил:

– Я видел людей, бегущих от гавани, Кристина. Они доберутся до нее раньше нас. Мы должны позаботиться об Изобел. Она могла пораниться при падении с обрыва или когда держалась.

– Позаботься о ней, – отрезала Кристина. – Я пойду к Мариоте.

Изобел уцепилась за его рукав и пробормотала:

– Не пускайте ее, сэр.

– Не пущу, – заверил он девочку, отходя от обрыва. Гектор смотрел, как жена упрямо направляется к лошади, и думал: когда же она поймет, что поводья все еще у него и Изобел?

Вдруг он заметил, что конь Лахлана не остался там, где Гектор его оставил, но отошел к ближайшему дереву.

– Подождешь пару минут? – спросил он Изобел.

– Конечно, но прошу вас, сэр, не сердитесь на нее.

– Я постараюсь сдерживаться, – сказал он, продолжая держать жену в поле зрения, – но не позволю ей в таком состоянии спускаться по склону утеса.

Кристина как раз дошла до лошади и стояла, беспомощно глядя на нее. Потом она обернулась и посмотрела через плечо на Гектора. Она вспомнила о поводьях.

– Прошу вас, сэр, – попросила Изобел. – Она любила Мариоту, несмотря на все ее недостатки.

– Знаю, – сказал он, наблюдая, как жена оглядывается в поисках возвышения, с которого она могла бы залезть на лошадь. Видя, что она взялась за гриву лошади и пытается нагнуть животное, он коротко бросил: – Стой здесь. И еще… – Он дождался, пока Изобел посмотрит на него. – Постарайся верить мне.

Она подмигнула.

– Я верю вам, – начала она. – Верю, что вы начнете ругаться, когда она снова вас ослушается. Я же помню, сэр, что вы не выносите непослушных женщин.

Он едва не рассмеялся на слова девочки, но Кристина уже почти добилась от лошади, чего хотела, и могла вот-вот сесть на нее.

– Стой, Кристина! – крикнул Гектор и рванулся к ней.

Если бы животное было приучено к подобному обращению или если бы юбки Кристины не мешали ей, она наверняка бы успела сесть на лошадь и уехать. Но, увидев, что муж бежит к ней, она оставила лошадь в покое и побежала к жеребцу Лахлана, ухватилась за повод и гриву и запрыгнула ему на спину.

Не успела она сесть поудобнее, как полуобъезженный скакун встал на дыбы и протестующее заржал. Кристина от неожиданности не сумела удержаться на нем. Подбежавший Гектор успел смягчить ее падение, но она все-таки упала на землю и лежала, пока он, схватив коня за повод и заставив его опуститься, отвел животное подальше от Кристины. Привязав поводья к дереву, он повернулся к жене.

– Не подходи ко мне, – завизжала она, поднимаясь на ноги. – Она моя сестра, я иду к ней. Я нужна ей.

– Ты не нужна ей, и ты никуда не пойдешь, – мрачно сказал Гектор, подавляя в себе желание взять ее и встряхнуть или ударить, чтобы образумить. – Ты сегодня мало рисковала жизнью? Тебе надо еще поездить на необъезженном жеребце без седла и в юбке?

Кристина не ответила, отвернулась от мужа и тупо смотрела в пространство. Ее челюсти были сжаты, губы закушены. Казалось, она пытается сдержать упрек. Выдержав долгую паузу, он коснулся ее спины, собираясь пойти привести ее лошадь, но не желая отпускать жену, которая могла в теперешнем состоянии выкинуть очередной фортель. Почувствовав его прикосновение, она издала безумный вопль, обернулась и стала в ярости бить мужа кулаками.

Он стоял спокойно, даже не пытаясь удержать ее и сдерживая растущее желание силой привести жену в чувство.

– Сделай же что-нибудь! – закричала Кристина, продолжая лупить его. – Почему ты ничего не делаешь? Почему ты не приехал раньше, раз уже приехал? Почему ты не спас ее? Ты сказал, что я не должна отвечать за всех и что ты будешь мне помогать, где же ты был? Ты ничем не помог мне спасти ее!

Он стоял молча, и наконец она обессилела, прижала кулаки к его груди и склонила к ним голову в беспомощном рыдании.

Нежно положив руки ей на плечи, Гектор произнес:

– То, что произошло с Мариотой, не моя вина, милая.

– Я знаю. – Она снова зарыдала.

– И не твоя.

Кристина расплакалась еще горше. Он привлек ее к себе и обнял, не мешая выплакаться. Смотря поверх головы жены, он встретил пристальный взгляд Изобел. Девочка молчала, и он снова перевел глаза на Кристину. Она уже не рыдала, а только всхлипывала, но он продолжал молчать, пока она совсем не успокоилась.

Она не попыталась высвободиться, а обняла его, и Гектор испытал неожиданно глубокое чувство умиротворения, словно покачнувшаяся было вокруг него Вселенная приняла обычное гармоничное положение. Он почувствовал, как тепло проникает в каждую частичку его тела, и понял в этот момент, что он не только искал именно это всю свою жизнь, но воистину нашел то, что искал. Гектор осознал также, что теперь более всего на свете ему хотелось освободить жену от тяжкого груза ответственности и всех вокруг.

Когда она наконец подняла на него красные распухшие глаза и он увидел ее лицо – испачканное, со следами слез, с прилипшими волосами, – Гектор изумился тому, как когда-то мог счесть ее не такой красивой, как Мариота. Она была бесподобна. Прелесть Кристины даже сейчас светилась в ее глазах. Казалось, сама ее душа излучает красоту. Отныне, что бы ни случилось между ними, он не должен позволить ей мучиться виной за смерть сестры.

Взяв себя в руки и держа жену за плечи, он сказал ей:

– Ты ведь понимаешь, что ты не виновата в ее смерти, верно?

– Конечно, виновата, – вздохнула она. – А как же иначе? Я должна была понять ее состояние и все объяснить ей.

– Что «все»? Нет, даже не отвечай, – добавил он с грустью. – Она бы не стала тебя слушать. Ты знаешь это. Она никогда никого не слушает.

– Но если бы я вела себя по-доброму, проявила больше понимания…

– Ты всегда была добра к ней, Кристина, – сказал он и вдруг по ее движению понял, что слишком сильно сжимает ее плечи. Разжав руки, он добавил: – Верь мне, девочка, ты ко всем относишься по-доброму. Но ведь не твоя доброта заставляет тебя брать на себя вину за ее смерть… а твоя гордость.

Она замерла, словно он ударил ее, но Гектор на это и рассчитывал.

– Как ты можешь такое говорить? – спросила она. Она обрадовался, увидев ее раздражение. Ее неестественная пассивность пугала его.

– Потому что это правда.

Она угрожающе взглянула на него:

– Неправда!

– Разве вера в то, что ты обладаешь достаточным влиянием на людей, чтобы управлять их поступками и защищать от их собственных недостатков и глупостей, не называется гордыней? – спросил он. – Ты действительно веришь, что смертный человек может обладать такой силой убеждения?

– Но…

– Нет, дорогая моя, – продолжал он, прижимая палец к губам жены. – Мы поговорим об этом позже, а сейчас нам пора возвращаться, иначе сюда прибежит толпа любопытных. Кажется, лошадь Изобел убежала обратно в конюшню или заблудилась, так что я повезу ее сам.

– Я сама ее довезу, – возразила Кристина. – Я хочу знать, что с ней все в порядке.

– Не надо, – повторил он с той же мягкостью, – ты устала. Всем будет лучше, если я возьму ее. И ни слова больше, – поспешно добавил он, увидев, что жена снова открыла рот. – Вечером мы еще поговорим, а сейчас нет времени. Пойдем, я посажу тебя на лошадь.

Она посмотрела на него, словно опять желала возразить, но он не уклонился от взгляда, и она промолчала. Обнимая жену, Гектор выронил поводья ее лошади и теперь снова поднял их и подвел Кристину к животному.

– Не упадешь? – спросил он.

– Конечно, нет. Ну правда, я бы могла…

Он покачал головой и махнул Изобел. Та подобрала юбки и подбежала к нему.

– Ты поедешь со мной, девчушка, – объяснил Гектор. – Сначала я сяду верхом, а потом…

Он остановился, поняв, что не сможет подтянуть ее на лошадь, не рискуя повредить ее измученные руки. Кристина сразу поняла, в чем дело, и сказала:

– Ты не сможешь это сделать и не сможешь посадить ее первую: лошадь слишком плохо объезжена. Придется посадить Изобел ко мне. Эта лошадь приучена к всадницам в юбках.

– Я посажу ее к тебе, потом сяду сам, – решил Гектор, – а затем возьму ее к себе. И не противься, девочка. Не испытывай мое терпение.

Говоря так, он подсадил Изобел на лошадь Кристины, сам сел на жеребца и убедился, что тот спокоен, а после пересадил Изобел к себе. Он помог девочке устроиться поудобнее перед ним так, чтобы не мешать ему поддерживать ее равновесие, одновременно сдерживая коня.

– Поезжай за мной, – скомандовал он Кристине. – Тогда мне не придется волноваться, что ты пустишь бедное животное в галоп по склону холма.

Она не стала спорить и промолчала. Судя по выражению лица, она обратилась внутрь себя. Гектор не знал, радоваться этому или огорчаться. Если она обдумывает его слова, это добрый знак, но если винит себя за смерть сестры, это очень плохо.

– Как твои руки? – спросил он у Изобел.

– Не так уж плохо, – ответила та. – Сначала я даже не поняла, что повредила их, но когда вы стали тащить меня вверх, стало трудно держаться. – Ее голос задрожал.

– Охотно верю, но теперь-то все уже позади, – сказал Гектор уверенным тоном.

Взглянув через плечо, он увидел, что Кристина послушно следует за ними. Он опасался, что жена решится поехать к обрыву, чтобы взглянуть, найдено ли уже тело Мариоты.

– Сэр, думаю, вам следует знать… – Изобел замялась и глянула за его спину.

– Она не услышит, малышка. Что случилось?

– Вы помните, как Кристина сказала, что Мариота пожертвовала жизнью, пытаясь помочь мне вылезти?

– Помню, – ответил Гектор. – Если это правда, я рад, что она проявила такое мужество. Хотя я еще подумал, что это не в характере Мариоты.

– Это и неправда, – прошептала Изобел.

– А как все было?

– Она… она пыталась вылезти по мне. Ему захотелось выругаться.

– Наверное, Мариота не сообразила, как это опасно для тебя, маленькая. Наверняка она думала, как и всегда, только о себе. Она никогда не понимала, что ее действия могут испортить кому-то жизнь.

– И поэтому она никогда ни в чем не раскаивалась, даже когда по многу раз извинялась.

– Должно быть, так. Вообще с ней было что-то не так.

– Но она была в своем уме, – твердо заявила Изобел.

– Я не это имею в виду. Просто она не была похожа на обычных людей.

– Но вы же не скажете Кристине, правда?

– Думаю, она знает.

– Нет, не знает! И… и мне кажется, сэр, она хочет верить, что в последнюю минуту жизни Мариота сделала что-то хорошее. Это облегчает ее боль.

– Я давно обратил внимание, что ты умна не по годам, Изобел, а теперь начинаю думать, что ты мудрее многих взрослых.

– Не мудрее, а наблюдательнее, сэр. Я смотрю и учусь. Гектор усмехнулся, вспомнив, как она подслушивала под дверью, и понял, что засмеялся впервые с тех пор, как увидел две фигуры, падающие со скалы. Он с благодарностью тронул девочку за плечо. Вдали уже показался двор главного зала замка, где собралась в ожидании их целая толпа народа.

Кристина тоже заметила постепенно растущую группу людей, собравшихся у восточной стены главного зала, но в своей задумчивости не обратила на них должного внимания. Только въехав во двор и обнаружив, что их окружают, она попыталась сосредоточиться, но так и не смогла понять, что происходит, пока не узнала Зеленого аббата, направлявшегося к ней со злым выражением на лице.

– Вот она, – воскликнул священник, яростно указывая на нее. – Убийца! Она убила свою сестру, я видел это своими глазами. Заковать ее в кандалы!

Кристина непонимающе смотрела на него.

– Я… я… – Она не знала, что сказать.

Пока Кристина в отчаянии смотрела на аббата, рядом появился ее отец, красный от гнева.

– Что ты наделала? – завопил он, протягивая руки и сдергивая ее с лошади. Он встряхнул Кристину и снова закричал: – Это же ужасное, ужасное дело!

– Ничего она не сделала! – воскликнула Изобел, как раз когда Гектор спрыгнул с коня и поставил ее на землю.

Гектор встал рядом с женой и ободряюще положил руку ей на плечо.

– Она Не сделала ничего дурного, Маклауд, и вы об этом знаете. И вы тоже, – повернулся он к аббату. – Вы видели только, как моя жена чуть не рассталась с жизнью, пытаясь спасти своих возлюбленных сестер. С вашей стороны гнусно обвинять ее подобным образом. Клянусь небом, не будь вы в сутане…

– Но я в сутане, – изрек Маккиннон. – И к тому же обладаю здесь большей властью, чем даже Макдональд.

– А вот с этим я бы поспорил, – возразил Макдональд, вставая рядом с Гектором.

– На вашем месте я бы тоже поспорил, – прозвучал еще один голос, и Кристина увидела Роберта Стюарта, подходящего к Макдональду.

– Правда, сэр? – Маккиннон гордо поднял подбородок. – И вы усомнитесь в моих словах, если я скажу вам, что вы ищете поддержки у человека, который обворовывает церкви аббатства, чтобы наполнить собственные закрома, и обманывает своих подданных?

– Вы смеете предъявлять обвинения собственному сеньору? – Мягкий голос Макдональда заставил Кристину похолодеть. Но Гектор не дрогнул от тона Макдональда. Кристине пришло в голову, что, убери муж руку, она бы упала.

– Моим единственным сеньором является Господь, – не сдаваясь, патетически возгласил Зеленый аббат. – Вы предали его законы, Макдональд, – заявил он. – Вы крадете у собственного народа и заставляете церковь платить высокую цену за священное масло, которое вам следовало бы раздавать бесплатно.

Кристина смотрела и слушала, и слова леди Макфаден эхом отдавались в ее голове. Внезапно, не успев подумать о последствиях своего поступка, она услышала собственный голос, произносивший любимую присказку мужа:

– Ради Бога, Фингон Маккиннон, – вы же сами заставляли жителей Колла подарить вам годовой запас жира. А если вы требовали этого от Колла, то наверняка и от других островов тоже.

Маккиннон снова повернулся к ней. Его глаза горели ненавистью. Успокаивающая рука отпустила ее плечо, и Гектор сделал шаг вперед.

– Моя жена говорит правду, – сказал он во всеуслышание. – Я имею основания полагать, что вы ответственны и за многие другие преступления, пока что не раскрытые.

Маккиннон шагнул к нему.

– Грубый выскочка, да как вы смеете так говорить со мной?! Вы знаете, что я могу с вами сделать? Отлучение от церкви – не пустой звук, Гектор Рейганох, а сила, способная ввергнуть вашу душу в ад!

– Замолчите, – приказал Макдональд. – Здесь не ваша власть, Фингон. Будь моя воля, я повесил бы вас за все вами сделанное, ибо нам известна едва ли не половина из ваших подлостей. Вы давно приобрели славу злодея – стыдитесь!

Маккиннон кинулся к нему, но Гектор удержал его руку.

– Ради Бога, не сходи с ума, – проговорил он. – Монах ты или сумасшедший, мой долг перед сеньором един. Еще один шаг, еще одно движение – и я убью тебя.

– И ты осмелишься!

Двое мужчин прожигали друг друга взглядами. На какое-то время воцарилась тишина. Наконец Роберт произнес:

– Знаете, Макдональд, я бы посоветовал вам запретить этому смутьяну покидать Святой остров. Как только я надену корону Шотландии, непременно сам издам такой приказ.

Переводя взгляд с одного на другого, Кристина вдруг уловила незаметное движение за спиной Роберта и Макдональда и с неприязнью увидела Фергюса Лава, пробиравшегося к ней сквозь толпу зевак.

Он посмотрел в ее сторону и непристойно подмигнул, встретившись с ней взглядом.

Кристина представила себе, что он подойдет к ней и начнет заигрывать – сейчас, когда рядом стоит муж, а ее сестра только что погибла, – и ее охватило омерзение. Кристина гордо отвернулась, но любопытство пересилило, и она снова взглянула в его сторону.

Фергюс еще не добрался до нее, он стоял теперь за спинами Роберта и Макдональда. В своем ли он уме?

Словно услышав ее, он засунул руку в вырез камзола и стал что-то вытаскивать оттуда. Следя за ним как зачарованная, она увидела рукоять.

С предостерегающим воплем Кристина бросилась между Макдональдом и Стюартом, изо всех сил толкнув обоих мужчин в стороны. Последнее, что она увидела, было летящее в ее сторону лезвие кинжала.

Глава 21

Внимание Гектора было приковано к Фингону Маккиннону, и пока он напряженно ждал, чтобы священник признал свое поражение, ему пришло в голову, что Фингон ведет себя странно. Он с самого их приезда пытается раздуть скандал, чего никогда не делал при дворе. И тут Гектор заметил радостный блеск в глазах священника и уловил, как его взгляд скользнул куда-то в сторону.

Он услышал крик жены и почувствовал ее движение от него к Макдональду и Стюарту. Гектор ударил неестественно улыбавшегося аббата в живот, и тот рухнул на землю. Больше не обращая на него внимания и зная, что он долго не встанет, Гектор обернулся к Кристине, растолкавшей Макдональда и Стюарта, и увидел лезвие кинжала, блеснувшее ей навстречу.

Не видя ничего вокруг, кроме этого лезвия, Гектор бросился за женой, протягивая руки. Дотянувшись до ее платья, он схватил его и дернул Кристину на себя. Она не удержалась на ногах и упала. Он придержал ее левой рукой, не останавливая рывок в сторону нападавшего.

Кристина снова закричала – на этот раз не только от страха, но и от отчаяния, – но она была уже позади мужа, и мужчина, который мог убить и ее, и Роберта, стоял перед ним. Отправляясь на поиски пропавшей жены, Гектор не взял ни шпаги, ни топора, и, кроме кинжала, заткнутого в сапог, при нем не было оружия. Для встречи с Фергюсом Лавом оно ему и не требовалось.

Кинжал упал, выбитый мощной дланью, схватившей Лава за предплечье. Жуткий крик заставил Гектора предположить, что он сломал подлецу руку. Но чтобы лишний раз убедиться, что негодяй не будет больше творить зло, воин ударил его тяжелым кулаком в челюсть. Лав упал как подкошенный. Гектор стоял над ним, пытаясь успокоиться и желая, чтобы тот снова встал и дал ему повод нанести еще один удар. Но судьба Фергюса Лава находилась в руках Макдональда и Роберта, а не в его собственных.

Гектор нагнулся, поднял поверженного врага и бросил его в руки двум солдатам, пробившимся сквозь толпу ему на помощь. Когда Лава увели под мощной охраной, Гектор снова обернулся к Кристине.

Она смотрела на него сердито, и он едва не улыбнулся – это была его прежняя Кристина! Наверное, она все-таки упала, когда он отдернул ее. Изобел помогала красной от стыда сестре отряхивать юбку. Ему захотелось заключить жену в объятия.

– Ты наверняка порвал мне платье, – выговорила она колко, – а он не стал бы целиться в меня. Он уже узнал, кто перед ним, и отвел бы удар.

– Кристина, он чуть не убил тебя, – сказала Изобел, трогая ее за руку, словно это могло успокоить сестру.

– Он угрожал наследнику шотландского престола и Макдональду, моему сеньору, – сурово произнес Гектор и, понизив голос, добавил: – И прежде чем отчитывать меня перед всем двором, лучше подумай, что тебе причитается за то, что ты ударила правителя Островов, а вместе с ним и наследника шотландской короны.

Кристина побледнела и растерянно посмотрела на Макдональда и Роберта.

– Что ей причитается? – Изобел широко раскрыла глаза.

Гектор понял, что зря упомянул о наказании. За такое сбрасывают с Крейг-на-Корпс. Чтобы Кристина не вспомнила об этом, он сказал:

– Не бойся, Изобел. А тебе, дорогая, лучше было бы извиниться и надеяться, что Стюарт не отправит тебя в Стерлинг и не устроит показательный суд.

Макдональд улыбнулся Кристине и сказал:

– Не пугай свою жену, Гектор. Она совершенно очевидно спасла жизнь и Стюарту, и мне. Этот человек наверняка душевнобольной, иначе как он решился затеять такое при стольких свидетелях?!

– Ему помогли, ваша светлость. – Гектор подошел к Маккиннону, которого поднимал кто-то из его свиты. – Я успел сообразить, что здесь что-то не так. Полагаю, Зеленый аббат нарочно взбаламутил весь замок, чтобы отвлечь внимание от Фергюса Лава, – также, как он устроил эти волнения из-за жира, чтобы увести корабли из флотилии, сопровождавшей Роберта. Фингон знал о замыслах Лава.

– Докажи! – прошипел Маккиннон. – Попробуй хоть что-нибудь доказать.

– Думаешь, Лав ничего нам не расскажет? – спросил Гектор. – Расскажет.

– Нет, не расскажет, – заявил Маккиннон. – Ему нечего сказать.

– Посмотрим, – ответил Гектор.

Заметив двоих мужчин возле лестницы, ведущей в гавань, и поняв, что тело Мариоты скоро принесут, он поймал взгляд Макдональда и незаметно кивнул в ту сторону.

Макдональд ничем не выдал, что заметил это движение, но тут же повернулся к Кристине и спокойно сказал:

– Мы весьма благодарны вам за своевременную помощь, миледи. Ваша храбрость…

– Прошу вас, ваша светлость, – отвечала девушка. – Я не сделала ничего, за что меня следовало бы благодарить. Я даже подумать не успела.

– Мы узнаем истинных друзей не по мыслям, а по поступкам, леди Кристина, – сказал Роберт. – И с этого момента я считаю вас своим ближайшим другом.

Кристина низко присела. Когда она снова выпрямилась, Гектор взял ее руку в свою и крепко сжал.

– Надеюсь, вы оба простите нас, – начал он. – Моя жена пережила тяжелый день, я бы хотел отвести ее немного отдохнуть. С вашего разрешения, мы не будем сегодня присутствовать на общем ужине в главном зале.

– Хорошо, – сказал Макдональд. – Позаботьтесь о ней.

– Идем с нами, Изобел, – пригласил Гектор, и девочка кивнула.

– Но почему?.. – начала Кристина.

Гектор крепче сжал ее руку, и, к его удивлению, это сработало.

Изобел шла за ними. Гектор провел Кристину через толпу, они пересекли двор. Когда она снова попыталась заговорить, он сказал:

– Мы обо всем поговорим, когда дойдем до спальни, но не сейчас, дорогая.

Они уже подходили к главному входу в замок, когда воин услышал позади себя голос брата. Он помедлил, надеясь, что у брата нет для него новых приказов, затем обернулся и с облегчением увидел, что брат идет к нему вдвоем с Майри.

Майри обняла Кристину и воскликнула:

– Какое горе!

– Да, – тихо согласился Лахлан. – Наши соболезнования, миледи. Мы сделаем все от нас зависящее, чтобы облегчить вашу боль.

Кристина посмотрела на Гектора. Взгляд ее по-прежнему был печальным, но без того, которое его так испугало. Он был рад и этому.

– Мы не должны уходить, – сказала Кристина. – Скоро сюда принесут ее тело, я должна быть с ней.

– Нет, дорогая, – мягко произнес Гектор. – Ты пойдешь со мной, не надо спорить. Лахлан позаботится обо всем, Майри поможет ему. Ты увидишься с ней позже.

– Он прав, Кристина, – подхватила Майри. – Тебе нужен отдых. Я прикажу, чтобы ужин отнесли вам в комнату, и найду леди Юфимию. Уверена, она захочет помочь со всеми приготовлениями. Об Изобел тоже не беспокойся, я присмотрю и за ней. Позволишь мне сделать это, Изобел?

– Да, – ответила девочка. – Но только если Гектор обещает не сердиться.

Майри рассмеялась и хитро посмотрела на него.

– Я повторю то, что уже говорил, – улыбнулся Гектор. – Я буду стараться.

Изобел, просияв, кивнула и подошла к Майри. Лахлан хотел последовать за ними, но Гектор остановил его:

– Подожди минутку, братишка, мне нужно кое-что тебе сказать.

Когда они отошли поговорить, Майри сказала Кристине:

– Не волнуйся. Я уже объяснила мужу, что он ни при каких обстоятельствах не должен отсылать Гектора никуда хотя бы неделю. До тех пор его единственное место – рядом с тобой.

Кристина кивнула. Она помнила, что Гектор обещал многое ей сказать, и не была уверена, стоит ли благодарить Майри за помощь. В любом случае мысль о том, что Гектор будет рядом с ней, согрела ей сердце.

Братья проговорили всего пару минут, и муж вернулся к Кристине.

– Теперь идем, дорогая.

Она не возражала, зная, что может положиться на Майри во всем. Сколько она себя помнила, Кристина всегда могла положиться только на себя, потому что, кроме пары слуг, все вокруг так или иначе были либо ненадежны, либо слишком молоды. А теперь, за какой-нибудь месяц, она встретила людей, которым могла доверять.

Майри – раз, Лахлан – два, Изобел… Изобел оказалась чудесной помощницей, и Кристина будет очень жалеть о ее возвращении в Халамин. Четвертым, конечно, был Гектор. Проходя мимо него, чтобы подняться по винтовой каменной лестнице, она посмотрела на мужа. Он хмурился, но, встретив ее взгляд, улыбнулся и обнял жену.

Его рука была твердой и надежной. Когда он обнял Изобел, Кристина сразу поняла, что ребенок в безопасности, да и сама Изобел почувствовала это.

Когда они миновали арсенальную башню и вошли в гостевое крыло, Кристина почти успокоилась. Входя в спальню, она уже думала только о Гекторе, следовавшем за ней. Дверь за ними закрылась, и она посмотрела мужу в глаза.

– Я еще не хочу спать, – твердо заявила Кристина.

– Но вниз мы тоже не пойдем, дорогая. Останемся здесь.

– Я могу остаться, но спать не лягу. Меня могут начать мучить кошмары, я боюсь этого. Я хочу запомнить Мариоту смеющейся и веселой, а не такой, как когда…

– Я понимаю, понимаю, милая. Если хочешь, мы можем поговорить об этом.

– Только не ругай меня.

– Нет, девочка, я не стану тебя ругать, хотя ты и напугала меня до полусмерти, бросившись на нож. Я чуть не задушил ублюдка.

Кристина едва не сказала ему еще раз, что не верит, что Фергюс Лав хотел ей зла, но поняла, что это бессмысленно, ведь Фергюс мог и не успеть удержать замах. К тому же попытка защитить этого человека могла разозлить Гектора, а она не хотела скандала – только не сейчас.

Он снял камзол и встал на колени у камина, засовывая щепу для растопки под поленья и лучину, уже сложенные для них слугами.

– Разве тебе не надо идти на допрос Фергюса? – спросила Кристина.

– Нет, я сказал Лахлану, что возьму отпуск хотя бы на месяц, – ответил Гектор, вынимая трутницу. – Мне нужно побыть с молодой женой и закончить обновление Лохбуи. У брата достаточно людей для любого дела, без меня обойдутся какое-то время.

Гектор зажег огонь, встал и пошел к ней. Его лицо было серьезным, взгляд – пристальным.

– Мы должны поговорить о том, что произошло сегодня. Боюсь, ты все еще винишь себя.

Она вздохнула:

– Может быть, там есть часть и моей вины.

– Это со всеми происходит, тем бодее ты так долго несла за всех ответственность.

– Да, но не стоило, конечно, обвинять тебя, как я это сделала. Я ведь вообще не считаю, что ты виноват.

– Не думай об этом. – Он обнял ее.

– С ней что-то было не так, Гектор.

– Знаю, – сказал он. – Пойдем сядем у огня. Хочу знать, что ты рядом.

– Мариота всегда утверждала, что она ни на кого не похожа, – начала Кристина, присаживаясь возле мужа на скамью и склоняя голову ему на плечо. – Но я не думала, что она способна на такое.

– Никто не мог подумать, милая. Я сначала вообще не видел в ее поведении ничего странного, пока не встретил ее у нас в Лохбуи и не понял, что она думает только о себе. Даже и тогда я счел ее обычной эгоисткой. Уже позже я осознал, что говорить с ней, пытаться понять ее логику совершенно бесполезно.

– Я рада, что окружающие ничего о ней не знали, – сказала Кристина.

– Да, – согласился Гектор, – не стоило выносить сор из избы.

Кристина прищурилась:

– Так ты думаешь, это хорошо, что она умерла?

– Я не говорил ничего подобного, – твердо ответил Гектор. – Смерть Мариоты – настоящая трагедия, дорогая, и мы запомним ее молодой и прекрасной. Возможно, трубадуры сложат о ней баллады, и барды станут повторять рассказ о ее смелом самопожертвовании. Как бы ей было приятно знать об этом!

Кристина молчала. Ей не хотелось рассуждать на эту тему, но она не могла смириться, что муж не знает правды.

– Я хочу тебе кое-что сказать, – заявила Кристина. Он молча ждал.

– На самом деле Мариота не совершала благородного поступка. Я думаю… – Ей было трудно говорить, но она сделала над собой усилие. – Я думаю, она и здесь думала только о себе, потому что я почти уверена – Мариота не пыталась помочь Изобел. Она пыталась перелезть через нее, и я чуть не уронила их обеих. Если бы она не упала…

– Не надо сейчас думать об этом, – перебил Гектор, привлекая ее к себе. Его тело было надежным и теплым. – Ты запомнишь ее веселой и смеющейся. И все остальные запомнят ее такой.

– Ты ведь не расскажешь Изобел об этом? Думаю, ей лучше верить, что Мариота пыталась ее спасти.

– Не скажу, – с уверенностью сказал Гектор, но насмешливые нотки в его голосе заставили ее снова посмотреть в глаза мужу.

– Это не смешно.

– Не смешно, девочка, но ты должна была понять, что Изобел знает некоторые вещи лучше, чем все мы, вместе взятые, и о Мариоте она тоже знала немало.

– Изобел осознает, что произошло?

– Конечно. Мариота же именно по ней лезла. Но Изобел просила не говорить тебе. Она сочла, что это тебе лучше верить в самопожертвование Мариоты.

– Я должна была понять, – улыбнулась Кристина, придвигаясь ближе. – Как-то она мне сказала, что я всегда стараюсь ни от кого не зависеть. Изобел снова была права. Я никогда прежде не верила, что могу на кого-то положиться, и я до сих пор не могу полностью доверять другим. Но я учусь, благодаря тебе, Майри и Изобел.

– Я знаю, как тебе трудно было доверить мне в одиночку вытянуть Изобел.

– Да, но я понимала, что в твоих руках она будет в большей безопасности, чем в моих. Думаю, когда я увидела падение Мариоты, я совсем потеряла голову, но вообще-то я поняла, что мы с Изобел спасемся, когда ты упал на меня. Я просто не могла… от потрясения… – Он молчал, она сделала глубокий вздох и продолжила: – Но когда ты вытащил ее и обнял, я поняла, что она почувствовала себя в безопасности. Я всегда чувствую это, когда ты обнимаешь меня. Любой человек почувствовал бы то же самое.

– Главное, чтобы это чувствовала ты, – прошептал он.

Огонь уютно потрескивал, и воздух в комнате нагрелся. Кристина тоже согрелась. Ее левая рука лежала на мощном бедре мужа, голова покоилась на его мускулистой груди. Прикосновение его руки было таким нежным, таким нужным… Она слышала ровное и сильное биение его сердца. Ее жизнь наполнялась смыслом.

Ему тоже не нужны были слова. Он поигрывал ее локоном, выбившимся из-под чепца. Он пощекотал ей шею, и она подняла голову, призывно глядя на него.

Он с готовностью поцеловал ее, но хотя она сразу ответила на поцелуй, он оказался легким и дразнящим. Глаза мужчины засверкали, и Кристина поняла, что он чувствует то же, что и она, но сдерживается из уважения к ее потере.

– С моей стороны, должно быть, дурно иметь подобные мысли сейчас, когда внизу лежит мертвая Мариота? – прошептала Кристина.

– Нет, дорогая, это естественно. Подобное случается в такие минуты со многими. Смерть часто призывает нас к созданию новой жизни.

– И ты будешь любить меня? Он улыбнулся:

– Если хочешь – с радостью. Послать за Броной, чтобы помогла тебе раздеться?

Мысль об этом заставила Кристину покраснеть.

– Мне не нужна Брона, но мы можем послать за горячей водой, чтобы умыться. Впрочем, – с сожалением добавила она, – очевидно, нам следует дождаться, пока принесут ужин.

– И вовсе не следует ничего дожидаться, – сказал Гектор. – Я вполне сойду за камеристку, верно?

Она улыбнулась:

– Верно.

– Не двигайся, – скомандовал он, поднимаясь, – я сейчас вернусь.

С этими словами он подошел к двери, распахнул ее и крикнул слугу. Когда тот пришел, Гектор приказал ему не давать ужину остыть в течение часа и потом принести его, не забыв постучаться. Затем, закрыв дверь и задвинув засов, он нетерпеливо обернулся к жене.

– Иди же сюда, – сказал он.

– У огня теплее, – отозвалась Кристина. Она удивилась звуку собственного голоса – низкому, грудному и хрипловатому. У нее пересохли губы, и она облизала их.

Не сводя с нее глаз, Гектор медленно подошел ближе. Его близость заставила ее тело петь. Он остановился, посмотрел на нее сверху вниз и сказал:

– Хорошая жена слушается своего мужа.

– Да, но ведь здесь теплее.

Он протянул ей руку и помог встать.

– Повернись, – приказал он.

Она обернулась и вздрогнула, почувствовав его пальцы на своей спине.

– Я правда порвал тебе платье, – заявил Гектор. – Но совсем чуть-чуть. Можно зашить.

– У меня накопилась куча штопки.

– Тогда я куплю тебе новое платье, – сказал он, просовывая палец в дырку на платье и лаская кожу над краем сорочки. Он поцеловал ее шею, раз и два, и проложил дорожку из нежных поцелуев от мочки левого уха до горла. Он без лишних церемоний снял с нее чепец и отбросил его в сторону, а потом начал искать шпильки у нее в волосах, целуя ее и роняя их по одной на пол, пока Кристина не могла больше сдерживаться. Она резко обернулась, обняла его и прижала к себе.

Несколькими секундами позже ее корсаж и юбки уже лежали на полу, потом и сорочку легко стащили через голову и тоже отбросили. Гектор поднял жену на руки, отнес на кровать и теперь стоял над Кристиной, любуясь ею с видимым удовольствием.

– Так и будешь стоять? – спросила она.

В ответ он начал раздеваться, на этот раз медленно, словно дразня ее. Ее желание все росло по мере того, как на нем оставалось все меньше одежды. Он был чудесно сложен, и ей никогда не надоедало следить за его движениями.

Гектор лег рядом с ней, обнял ее и поцеловал.

– Думаю, мы пригласим Изобел и твою тетю пожить у нас. С ними весело, а если я уеду, тебе будет не скучно. Думаешь, твой отец будет против?

– Нет, – ответила Кристина. – Адель все умеет, а остальные скоро вырастут. Он не станет скучать ни о тете, ни о сестре, а я была бы рада их присутствию.

– И хорошо, – сказал Гектор и снова поцеловал ее. Затем, к ее удовольствию, он спустился ниже, покрывая все ее тело поцелуями, пока Кристина не стала извиваться, как тогда, в домике фермера, по крыше которого стучал дождь. Он почти довел дело до конца и наконец быстро овладел ею, не будучи в силах сдерживаться и воспламеняя ее еще больше. Она то горела в огне, то взмывала ввысь.

Когда чуть позже, разомлевшие, они лежали обнявшись, Кристина сонно прошептала:

– Я чувствую себя такой счастливой… – В ответ он обнял ее, и она добавила: – Но я все равно буду скучать о ней.

– Я знаю.

– Мне только жаль, что я не такая красивая, как она. Гектор усмехнулся и, повернувшись, взглянул ей в глаза:

– Когда я впервые увидел твою сестру, то по глупости решил, что ее красота и очарование – достаточное условие счастья. А потом я понял, что раньше не знал, что такое красота.

– Это трудно объяснить. Мариота была потрясающе красива.

Гектор криво улыбнулся и сказал:

– Ну да, в моем невежестве я считал, что для счастья мне будет достаточно смотреть на нее до конца своих дней, как будто физическая красота вечна. Что до ее очарования, мне льстило, что она открыто восхищалась мной. Как я был жалок тогда!

– Никогда, – прошептала Кристина.

– Дорогая, к счастью для себя, я получил не ту женщину, на которую нацелился. Но та, на которой я женился, оказалась намного, намного нужнее для меня и пребудет таковой до конца моих дней. Мне повезло куда больше, чем я заслуживал, потому что именно ты научила меня видеть истинную красоту не только в гладкой коже, золотистых глазах и улыбке, освещающей все вокруг, – все это лишь одна грань бессмертной красоты, которая исходит изнутри. Я люблю тебя, Кристина, люблю всем сердцем.

– Я тоже люблю тебя, – ответила она. – Но я люблю тебя намного больше.

– Мудрая девочка. – И он нежно поцеловал ее. – Я в неоплатном долгу перед твоим лукавым отцом.

Она подняла бровь.

– Надеюсь, ты не скажешь ему об этом?

– Ради Бога, конечно, нет! Он и без того несносен. Только подумай, что он скажет, если я признаюсь ему, что мы чудесная пара и счастливы в браке!

Примечания

1

Примерно 1 м 96 см.

2

Имеется в виду известная максима этого латинского писателя Публия Сируса (ок. 50 – ок. 15 до н. э.) «Цель оправдывает средства».

3

Маны – тени умерших; приведен перевод К.Н. Батюшкова отрывка из элегии к тени Цинтии (книга IV, элегия VII, 24 стихи 1-2).

4

У католиков Масленица заканчивается во вторник.

5

Низкорослых шотландских лошадей называют пони, но они не настолько малы, как пони в обычном понимании этого слова.


home | my bookshelf | | Властитель островов |     цвет текста   цвет фона