Book: Опасные иллюзии



Опасные иллюзии

Аманда Скотт

Опасные иллюзии

Глава 1

18 июня 1815 года, Ватерлоо

— Говорят, леди Дейнтри — вполне самостоятельная и сообразительная особа, — заметил виконт Пенторп, наклоняясь к мокрой шее лошади. — Я не считаю себя докой по женской части, но если меня не ухлопают эти «лягушатники», то, женившись, я быстренько обведу красотку вокруг пальца, уж будьте уверены.

Лорд Гидеон Деверилл, который был на голову выше своего приятеля и несколько крупнее, внимательно разглядывал в подзорную трубу укутанное плотной пеленой дождя поле боя, вполуха слушая болтовню виконта о недавней помолвке. Деверилл продрог до костей, а его обыкновенно безупречный майорский мундир был заляпан грязью. Солдаты находились в не менее бедственном положении, и лорд Деверилл чувствовал постепенно нараставшее среди них напряжение и злость. Поежившись, он пристально посмотрел на затянутое серой дымкой поле, пытаясь разгадать маневры меняющего позиции противника. Майор понимал, что напряжение вызвано не страхом, а ожиданием, ибо его солдаты — храбрые воины, прекрасно зарекомендовавшие себя в боях. Они полностью доверяли ему, своему командиру, возлагая на его плечи огромную ответственность, и от этого лорду Девериллу становилось еще тяжелее.

Всю бесконечную ночь и тоскливое дождливое утро им пришлось удерживать горную цепь, граничившую с плато Мон-Сен-Жо, в миле южнее бельгийской деревни Ватерлоо. Эскадрон лорда Деверилла расположился на правом фланге остатков бригады генерал-майора сэра Уильяма Понсонби; по левому флангу стояла часть генерал-майора Сомерсета. Еще девять бригад лихого кавалериста лорда Аксбриджа ожидали наступления в долине, прикрывая тылы беспокойной, грозной, уставшей от бесконечного дождя пехоты. На вершине горы свирепо ощерилась стволами орудий английская артиллерия.

В преддверии тяжелого боя солдаты получили строгий приказ беречь коней. Людям Гидеона пришлось всю ночь провести на ногах, потому что горная гряда была сплошь усеяна острыми обломками скал, между которыми «насмешливо ухмылялись» огромные грязные лужи.

Пенторп посмотрел на серое небо и вздохнул:

— Слава Богу, наконец закончился этот чертов дождь. Эх, я бы многое сейчас отдал за теплую постель и понятливую девицу! Сколько можнождать? Гидеон, ты хоть что-нибудь видишь? Дело плохо. По-моему, герцог сам не знает, что ему делать. Говорят, Бони1 настолько уверен в победе, что приказал своим «лягушатникам» взять с собой парадные мундиры, чтобы победным маршем войти в Брюссель. А вот для нас атака может означать смерть. Так-то, друг мой.

— Ерунда, — угрюмо пробормотал лорд Деверилл, с жалостью глядя на продрогших, небритых, грязных солдат.

Впрочем, виконт, которого он долгие годы считал своим другом, выглядел не лучше: слой грязи на лице скрывал веснушки, а огненно-рыжие волосы, по которым Пенторпа узнавали за версту, превратились в серые космы. Сетования приятеля выводили Деверилла из себя. Понимая, однако, что тот выражает опасения большинства солдат, Гидеон лишь досадливо поморщился — он ничем не мог облегчить их страдания.

Дождь, ливший всю ночь, наконец закончился, но опустившийся туман плотно укутал землю. Каждую впадину заполнили грязные лужи. Враждующие стороны разделяли поля пшеницы, крест-накрест пересеченные дорогами. В четверти мили виднелась вторая гряда. Приникнув к подзорной трубе, Гидеон рассмотрел в 6оо ярдах от себя вырисовывавшиеся на сером горизонте грозные жерла наполеоновских орудий.

Несмотря на хмурое утро, представшая его взору картина вовсе не казалась мрачной — повседневные мундиры французов были гораздо ярче парадных. Каждый полк носил форму определенного цвета, которая, вместе с тем, походила на форму солдат антинаполеоновской коалиции — англичан, датчан, пруссаков. Поэтому в разгар боя противники порой рубили своих и чужих. Глядя по подчиненных, Гидеон с горечью думал о том, что теперь из-за вываленных в грязи мундиров в пылу битвы тем более будет невозможно различить, где друг, а где враг.

На левом фланге виднелись строения, сад, заборы и деревья, окружавшие Шато Хьюгомон, на котором закрепились войска коалиции. Посере дине пшеничного поля, прямо перед Гидеоном, находилась ферма Ля-Эй-Сен»где герцог Веллингтон, командующий объединенными силами, провел прошлую ночь. Наверное, ему все-таки удалось отдохнуть, а вот Гидеону и его людям пришлось либо стоять, либо дремать в седлах. Уставшие, измученные лошади порой срывались с привала и устремлялись вниз по склону, поэтому лорд Деверилл несколько раз просыпался, опасаясь, что противник начал наступление.

Численность противоборствующих сторон была приблизительно равной. Наполеон выстроил свои войска в три линии. Впереди стояла пехота, затем — кавалерия, позади — знаменитая своей свирепой отвагой французская гвардия. В подзорную трубу Гидеон мог различить шапки гвардейцев — высокие, из медвежьей шкуры.

— Ну, что там? — громко спросил Пенторп. — Похоже, Бони готов начать атаку. Скоро оборвется наша молодая жизнь.

— С чего ты взял? — твердо заявил лорд Деверилл, стараясь не обращать внимания на пробежавший по спине холодок. Опасаясь, что солдаты заметят его нерешительность и слабость, он, по-прежнему не отрываясь от подзорной трубы, уверенно произнес: — Герцог точно знает что делать.

— Черт побери, приятель, откуда тебе это известно?! — не унимался виконт. — Мы уже один раз отступили.

Гидеон повернулся к Пенторпу.

— Мы не отступили, друг мой, а вернулись на прежние позиции. Это две разные вещи. Подумай об этом, — добавил он в ответ на скептическую усмешку виконта. — Передвижение от Куотр-Бра было ничем иным как парадным маршем. Герцог хотел лишь поближе подойти к Блюхеру, потому что Наполеон постарался разделить наши силы и разделаться с Блюхером прежде, чем атаковать нас. Признаться, Бони это почти удалось, — . угрюмо проговорил майор, но тут же вспомнил, как Веллингтон отбросил французов назад. Это придало Гидеону уверенности. Если герцогу удалось сделать это один раз, почему бы снова не повторить этот маневр?!

— Говорят, Блюхер едва не отдал Богу душу, — заметил Пенторп.

— Его лошадь упала вместе с ним, — объяснил Гидеон, вновь припадая к подзорной трубе. Он слышал, как герцог рассказывал лорду Аксбриджу о гибели великолепного белого скакуна, подаренного командующему прусскими силами английским принцем-регентом, но ничего не сказал об этом. — Блюхер отделался лишь парой синяков и ссадин.

— «Отделался парой синяков», — усмехнулся Пенторп. — Послушай, Гидеон, меня не оставляет предчувствие, что мы больше никогда не увидим Англии. Эта гордая юная девица даже не узнает, что она потеряла. Я, кстати, тоже. Я ее и в глаза не видел, но мой дядюшка уверял меня, что за невесту дают 20, 000 фунтов в год. Честно говоря, я бы не отказался и от большей суммы. Ты же знаешь — мои увлечения быстро проходят. Господи, как я не подумал об этом раньше?! — вдруг воскликнул виконт. — Ведь леди Дейнтри из Корнуолла. Ты должен знать эту девушку. Ты ведь, жил там несколько лет, прежде чем твой отец получил титул.

Гндеон искреннее обрадовался смене темы разговора и, опустив подзорную трубу, улыбнулся.

— Ты прав, Деверилл-Корт находится в Корнуолле, и мой отец действительно провел там не сколько лет, но не я, Энди. Сначала я учился в школе, потом в военном заведении.

— Ты должен знать эту семью, — настаивал Пенторп.

— Вполне вероятно, — расплылся в улыбке Гидеон. — Однако ты даже не упомянул имени прелестницы. Насколько я знаю, только у графа Сен-Меррин есть дочь, но ее зовут Сюзан.

— У графа две дочери, — заметил Пенторп. — Именно тот факт, что леди Дейнтри приходится родной сестрой леди Сюзан Тэррант, и подтолкнул меня к этой странной помолвке. Ты же знаешь: я, не трогаю лихо, пока оно тихо, поэтому молчал об этом. Подумать только — я обручился с девицей, которой и в глаза не видел!

— Ты держал язык за зубами, потому что привык откладывать на потом то, что тебе не хочется делать, — усмехнулся Гидеон. — Но какое отношение ко всему этому имеет леди Сюзан? Говорят, она настоящая красавица.

Пенторп вздохнул.

— Так и быть, открою секрет. Если бы я десять лет назад что-нибудь представлял из себя, то непременно начал бы волочиться за леди Сюзан и уж наверняка утер бы нос этому Сикорту. Впрочем, трудно сказать, каковы были бы мои шансы на успех, ведь я не имел его опыта в общении с дамами. Да и какой там опыт в девятнадцать лет?! Кстати, ты же помнишь Сикорта? Он на несколько лет раньше нас закончил учебу в Итоне.

Гидеон хмуро кивнул, вспомнив кое-что о сэре Джеффри Сикорте, но Пенторп, не дожидаясь ответа, уже продолжал:

— Впрочем, мои притязания были беспочвенными и наверняка остались бы таковыми. Если вспомнить историю регента, решившего, что Каролина Брюнсуик — красавица, а в результате женившегося на сварливой вульгарной ведьме.

Гидеон усмехнулся:

— Разве ты забыл, что Каролине показали портрет принца Флоризеля — как он любил себя называть, — написанный еще десять лет назад? К тому же, Принни — далеко не подарок, и самое лучшее, что у него есть, это титул.

Глядя на миниатюру, Гидеон подумал, что Энди вряд ли ждет такое же разочарование, как принца Уэльского. Действительно, кого угодно могли свести с ума смеющиеся голубые глаза, вздернутый носик, пухлые губки цвета спелой вишни и пикантное личико, обрамленное кудрями цвета воронова крыла. Несмотря на то что художнику удалось передать веселую искорку, таившуюся в глубине глаз, девушка на портрете казалась холодной и недоступной, как снежная королева. И все же ее губы хотелось поцеловать, а густые ресницы делали взгляд томным и таинственным. По телу Гидеона разлилось приятное тепло, и ему вдруг захотелось, чтобы красавица призывно улыбнулась именно ему, а не чудаку Пенторпу.

— Мне кажется, она несколько избалована, — заметил виконт. — Признаться, леди Сюзан была такой же, пока не попалась на крючок Сикорту. Но ты, скорее всего, и не знаешь, что она вышла за него замуж. Да, тебя ведь долгое время не было в Корнуллле. В прошлом году, после заключения мира, я навестил родных, но потом снова вернулся в армию, чтобы лично участвовать в поимке Бони, а ты все это время оставался в рядах сражавшихся.

Гидеон лишь молча кивнул не в силах оторваться от миниатюры. Испытывая в душе внезапную пустоту, как это обычно случается после потери чего-то дорого, он неохотно вернул приятелю медальон, вспоминая события давно минувших дней. Спустя несколько месяцев после смерти матери, Гидеон объявил своему брату Джеку о намерении узнать причину вражды между Девериллами и графом Сен-Меррин, даже если для этого ему придется отправиться в Таском-парк, чтобы лично выяснить все у самого графа. Джек не стал держать язык за зубами и наябедничал отцу. За свою дерзость Гидеону вскоре пришлось испытать на себе всю силу родительского гнева. Надолго запомнив урок, он перестал думать об этой странной вражде, но теперь, глядя на прелестное личико леди Дейнтри, Гидеон горько сожалел о том, что так и не осуществил план.

— Впрочем, каким образом он бы это сделал? Вскоре после разговора с отцом Гидеона отправили в Итон, где он провел несколько лет, наведываясь в поместье только на каникулах. Потом учеба в Кембридже, армия — Гидеона, как второго сына в семье, ждала военная карьера. В позапрошлом году отец неожиданно получил титул маркиза Жерво, и Джек в одном из писем весьма прозрачно намекнул, что наслаждается ролью наследника почетного титула.

— Послушай, Гидеон, — неожиданно прервал размышления Гидеона виконт, но его слова тут же заглушил грохот канонады с противоположного гребня. — Бони начал наступление!

Приятель оказался прав. Залпы орудий, сопровождаемые барабанной дробью и звуками труб, разносились на несколько миль вокруг. Воздух наполнился дымом и гарью. Восемь тысяч французов бросились на штурм Шато Хьюгомон, но Гидеон понимал — огромную крепость взять практически невозможно. Осознание этого факта придало ему уверенности.

— Они могут взять сад, Энди, но наши ребята крепко засели внутри, — убежденно заявил Гидеон, передавая виконту подзорную трубу.

Наблюдай, а я пойду к остальным. И держи свои страхи в узде, приятель. Наши позиции хорошо укреплены. Линия обороны простирается на три мили вдоль гребня. Кроме того, Бони не видит резерв, спрятанный в долине, в нашем тылу. Можешь мне поверить — Бони ждет неприятный сюрприз.

Собравшись с духом, Гидеон отправился проведать своих людей, желая убедиться, что те готовы, получив приказ, отразить атаку неприятеля или же отступить. Однако ему так и не удалось окончательно подавить чувство тревоги. Разумеется, у Веллингтона имелось неоспоримое преимущество в диспозиции, но Наполеон превосходил его численностью. В британских войсках царил высокий моральный дух, чего нельзя было сказать о союзниках — датчанах, бельгийцах, немцах. Командующий объединенными силами сознательно смешал войска, стремясь как-то компенсировать неопытность и неумелость одних мастерством и опытом старых бойцов. Оставалось только надеяться, что эта мера принесет свои плоды.

Вернувшись к Пенторпу, Гидеон с удовлетворением отметил, что британцы по-прежнему удерживают Шато Хьюгомон. Вокруг лежали тела убитых французов. Их яркие мундиры были заляпаны грязью и уже не радовали глаз своим разноцветьем.

— Чертовски глупо тратить столько сил на неприступную твердыню, — пробормотал лорд Деверилл. — Бонапарт ведет себя так, словно людские ресурсы у него неисчерпаемы. Это кончится для французов весьма плохо.

— Надеюсь, ты на это не рассчитываешь. За дело взялся Ней; именно его люди атакуют ферму, — заметил Пенторн. — Я точно знаю, что это он. Перед началом сражения Ней снял шлем, и его рыжие волосы видны без всякой подзорной трубы.

— Только не тебе язвить но поводу цвета волос маршала, — усмехнулся Гидеон.

— Да и не тебе тоже. Твои волосы, возможно, и сойдут за каштановые, но, насколько мне помнится, в Итоне ты сразу получил прозвище «морковка-младший».

— Это так, — весело согласился Гидеон. — Между прочим, у Джека тоже рыжие волосы, но он давно заставил насмешников обращаться к нему но имени. Джеку больше чем мне не понравилось мое прозвище, потому что некоторые ребята называли брата «морковкой-старшей».

— Интересно, что ты скажешь, если подчиненные начнут обращаться к тебе как к «морковке-старшей»? Все-таки повышение в звании, — задумчиво протянул Пенторн.

— Попробуй на своей шкуре и узнаешь, почем фунт лиха, — задорно отозвался Гидеон, в полный рост выпрямляясь в седле.

— Ой-ой-ой, — усмехнулся виконт, но при звуках доносившейся снизу канонады улыбка снова исчезла с его лица. — Черт побери, никак не могу забыть, что сегодня последний день моей жизни. Если «лягушатники» убьют меня, съезди в Таском-парк, скажи им, что мне ужасно жаль, что все так получилось и… иу, в общем, ты знаешь…

— Я-то знаю, но будь же благоразумен, Энди, — постарался приободрить друга Гидеон. — Ты выживешь, сам отправишься в Таском-парк и убедишься, что твоя невеста так же хороша, как и ее портрет.

Наступившую было тишину вновь разорвали грохот барабанов и звуки труб.

— Надеюсь, ты прав. Однако если раньше тебе удавалось вытаскивать меня из переделок, боюсь, сейчас это вряд ли получится. Я не трус, но…

— Перестань забивать голову всякой ерундой, — хмуро перебил Гидеон. — Не сомневайся — я все сделаю так, как надо. — Желая отвлечь приятеля от мрачных мыслей, он спросил: — Как получилось, что леди Дейнтри — богатая наследница? Ведь у нее есть старшая сестра. Значит, Сен-Меррин дает за твоей невестой не только деньги, но и собственность? А сын, у него есть?

— Конечно. Его зовут Чарльз Тэррант. Бедняга учился в Хэрроу, поэтому ты не знаешь этого молодого человека. Именно он унаследует владения Тэррантов. Однако, кроме отцовского наследства, моя невеста получит еще и состояние внучатой тетки. По словам моего дядюшки Таттерсола, это очень уважаемая дама. Правда, ей уже около семидесяти, так что долго она не протянет. У нее имеются собственные деньги. Тетка не вдова, но почему-то живет в Таском-парке вместе с родственниками. Я сам ломаю голову, как так вышло. Дядюшка заверил меня, что леди Дейнтри будет получать от этой старой дамы 20000 ежегодно.

Внимание Гидеона снова отвлек раздавшийся внизу призывный звук трубы. Оказывается, французы под прикрытием дымовой завесы собрались пробить брешь в центре войск Веллингтона, чтобы расчистить дорогу на Брюссель. Огонь пушек Наполеона сосредоточился на датско-бельгийской дивизии; союзники дрогнули и отступили, побросав оружие. Теперь иностранный легион, скользя по склону, падая и поднимаясь, ринулся к основной цепи объединенных войск. Следом за ним, по пятам, шли французы.

Крикнув Пенторпу, чтобы тот отправлялся к своим людям, Гидеон выхватил поводья из рук солдата, вскочил в седло и приказал офицерам поддержать пехоту.



Слившись в единое целое с мощными скакунами, грозно размахивая саблями, английские кавалеристы яростно бросились в атаку, врезаясь в ряды французов, рубя и кромсая ненавистного противника. Они сеяли ужас среди врагов, не оставляя им надежды на пощаду. Пшеничное поле, на котором происходило сражение, вскоре покраснело от крови. Сквозь грохот пушек, барабанную дробь и звуки труб Гидеон слышал предсмертные крики людей и животных, вопли раненых.

Благодаря поддержке кавалерии союзникам удалось перегруппироваться и остановить противника. В пылу боя Гидеон потерял из виду Пентор па, но искать друга времени просто не было: их ждал Веллингтон, нетерпеливо поглаживая шею великолепного скакуна по кличке Копенгаген.

Обычно сдержанный, герцог на сей раз не стал скрывать своих чувств и приподнял шлем, приветствуя солдат:

— Друзья мои, благодарю вас!

Лорд Деверилл радостно улыбнулся в ответ, а находившийся рядом с ним офицер изумленно округлил глаза.

Однако до конца боя было еще далеко. Упоенная близкой победой, британская кавалерия продолжала гнать французов, а пехота спешно выстроилась в каре, превратив поле битвы в шахматную доску. Оценив серьезность положения, Наполеон бросил в бой резерв. Французы, воспрянув духом, снова атаковали неприятеля, создав реальную угрозу центру. Это вынудило Веллингтона ввести в сражение и свой резерв. Однако к половине восьмого вечера основная линия британских войск была сильно ослаблена.

Рыжая шевелюра Пенторпа несколько раз мелькнула возле таверны, но Гидеону так и не удалось встретиться с приятелем, так как Наполеон начал новое наступление и чуть не пробил брешь в обороне союзников. Центр едва держался, люди буквально падали е ног от усталости, в бой был введен весь резерв, но Веллингтон не сдавался, упорно перегруппировывая и перегруппировывая войска.

Судя по всему, французы еще не оставили надежды парадным маршем войти в Брюссель. Ничего, герцог скоро разубедит их, подумал Гидеон.

Противники не жалели снарядов, и над полем боя стояла такая дымовая завеса, что ничего не было видно. Услышав клич «Да здравствует император!», Гидеон понял: Наполеон снова начал наступление. Взмахом сабли майор приказал своим людям приготовиться к отражению атаки, но в следующую минуту вздрогнул от неожиданности: когда дым развеялся, французы оказались гораздо ближе, чем он ожидал.

— Огонь! — крикнул Гидеон, и команда, прокатившись по цепи, утонула в грохоте пушек.

Триста наполеоновских гвардейцев, гордость и краса нации, упали на землю, орошая ее своей кровью.

Подняв над головой шлем, вдоль цепи проскакал Веллингтон:

— Вперед!


В рядах французской пехоты, кавалерии и артиллерии воцарилась паника. Некоторые, наиболее стойкие, еще пытались держать оборону, сражаясь до последней капли крови, другие старались организованно отступать, но основная масса в ужасе бежала с поля боя. Многих из них прямо на ходу настигали острые британские сабли.

Солнце уже зашло за горизонт, и небо, укутанное серой пеленой, казалось еще мрачнее от клубов дыма. Воодушевленные победой, войска Веллингтона рвались вперед, оставляя позади дымящиеся развалины. Поле, до этого обильно политое потом крестьян, теперь было залито кровью убитых и раненых солдат. Всюду, куда ни глянь, лежали изувеченные трупы людей и животных, валялись исковерканные шлемы, сабли, металлические нагрудники, ложки, вилки, сапоги, эполеты, куски ткани, барабаны, трубы — у всего здесь была своя печальная история.

С трудом сдерживая подступившую к горлу тошноту, Гидеон усилием вели заставил себя думать о другом. Неподалеку находилась таверна, и он начал внимательно осматривать окрестности, пытаясь отыскать Пенторпа. Его люди тем временем терпеливо ожидали дальнейших приказаний. Заметив, что Веллингтон призывно поднял руку, Гидеон подъехал поближе, желая лучше расслышать слова командующего. Неожиданно его внимание привлек небольшой блестящий предмет, который один из пехотинцев поднял с земли.

— Что ты нашел, солдат? — поинтересовался Гидеон.

Пехотинец хотел было огрызнуться, но, увидев перед собой офицера, поспешно отдал честь:

— Черт возьми, сэр, это женский портрет. Эти французы всегда что-то теряют.

— Дай-ка взглянуть, — задрожав, пробормотал Гидеон, чувствуя, как неведомая сильная рука сжала сердце.

Солдат протянул испачканный в грязи медальон. Гидеон сразу узнал портрет и, не скрывая обуявшего его страха, начал пристально всматриваться в лежавшие кругом тела. Он знал, что никогда не забудет ни горы трупов — этот апофеоз войны, — ни крики и стоны умирающих. В яме, неподалеку от того места, где был найден медальон, в неестественной позе, лицом вниз, лежал мертвый офицер. Из-под сбившегося набок шлема виднелись ярко-рыжие волосы.

Соскочив с лошади, лорд Деверилл бросился к убитому и, схватив его за плечи, рванул на себя. Вязкая грязь неохотно отпустила свою добычу, но — о ужас! — у человека не было лица.

В это время герцог Веллингтон обратился к войскам:

— Бонапарт направился к Куотр-Бра. За ним, друзья!

Сдерживая тошноту, Гидеон указал пехотинцу на обезображенное тело:

— Это мой друг, и медальон принадлежал ему, поэтому я оставлю его у себя. Мне нужно идти, а ты проследи, чтобы убитого не тронули ни мародеры, ни птицы, и похорони как положено. Вот тебе пара золотых за беспокойство, — добавил Гидеон, передавая солдату гинеи.

Сунув медальон в карман, майор вскочил в седло и огромным, усилием воли заставил себя думать о предстоящей атаке.

Битва при Ватерлоо закончилась победой, но Веллингтон явно решил преследовать Бонапарта, пусть даже ради этого придется дойти до Парижа и оккупировать город. Судя по всему, в эту ночь отдохнут только мертвые, думал Гидеон, молясь о спасении и успокоении души Пенторпа. Едва сдерживая слезы, он в последний раз оглянулся на поле сражения, сплошь усеянное телами французских солдат в яркой красно-синей парадной форме.

Глава 2

26 сентября 1815 года

Дочитав романтическую историю в «Ледис Мансли Мьюдейм», леди Дейнтри Тэррант отложила журнал и, вздохнув, обратилась к плотной седоволосой женщине:

— Не понимаю, тетя Офелия, почему все женские романы всегда заканчиваются одинаково: девушки выходят замуж, и автор обещает им счастливую жизнь и любовь до гроба? А то, каким образом героиня находит себе мужа, у меня просто в голове не укладывается: они встречаются, он ей улыбается или кивает, и она тут же влюбляется в него без памяти.

Оторвавшись от тетради, в которой делала какие-то заметки, леди Офелия Болтерли заявила:

— Запомни, дитя мое, не влюбляется, а, скажем, шагает в это, как, например, человек ступает в грязь. Впрочем, отправив восвояси трех кандидатов в мужья и увязнув с четвертым, ты могла бы и сама разобраться в этом.

Дейнтри снова вздохнула и, отбросив с лица прядь вьющихся волос, щекотавших нос, посмотрела в окно. Увы, погода не улучшила ее настроения — промозглый сентябрь больше походил на февраль. Серые рваные облака нависли над мокрыми от измороси деревьями Таском-парка. Впрочем, это даже нельзя было назвать дождем, потому что поверхность пруда оставалась неподвижно. гладкой, а в бассейн возле фонтана можно было смотреться, как в зеркало. Однако Дейнтри, которая просто не мыслила себя без прогулок верхом, вынуждена была сидеть на диване и читать скучнейший и глупейший роман.

Тетя Офелия расположилась возле жарко пылавшего камина и, казалось, наслаждалась теплом и уютом, но в то же время пытливо посматривала на племянницу, явно ожидая продолжения разговора. Она даже отложила в сторону журнал. Невысокого роста, крепкого телосложения, тетушка ежедневно совершала длительные прогулки, причем делала это с таким же удовольствием, как и писала. В свои семьдесят семь лет она сохранила бодрость духа, острый пытливый ум и еще могла обходиться без очков при чтении и письме. Тетя Офелия считалась признанным «синим чулком» и открыто восхищалась такими убежденными феминистками, как Мэри Уоллстоуикрафт и Мэри Аистел.

— Вы считаете, что на самом деле существует настоящая любовь между мужчиной и женщиной? — лукаво улыбнулась Дейитри. — Меня же привязывают к определенному джентльмену лишь данное обещание и желание угодить папе. Правда, каждый раз, оказываясь в подобной ситуации, я надеюсь, что наконец-то встречу своего избранника, однако в конечном итоге жених не оправдывает моих надежд. Теперь же я помолвлена с человеком, которого и в глаза-то не видела, а все только потому, что отец считает меня не способной самой найти себе мужа.

— Твой драгоценный папочка такой же знаток мужчин, как и ты, — то есть вообще никакой, — сухо заметила тетя Офелия. — Стоит только взглянуть на экземпляр, выбранный им в мужья Сюзан. А причиной такого выбора явилось удачное расположение Сикорт-Хэд: оно, видите ли, находится напротив Таском-парка.

— Но Сикорт очень обаятельный мужчина, — возразил Дейнтри. — Кроме того, папа не переставая твердит о явных выгодах этого союза, поскольку все земли вокруг Сен-Меррина теперь отошли нашей семье.

— Ошибаешься, моя дорогая. Доля Сикорта достанется его сыну, если таковой появится. В любом случае, деньги и собственность перейдут к наследнику мужского пола. Да, ничего не изменилось в этом вопросе со времен моей юности. К счастью, мой отец был достаточно мудрым и дальновидным и решил, что мне не стоит зависеть от настроения и кошелька мужчины. Мои дела сейчас ведет сэр Лайонелл Уэрринг. Между прочим, для тебя нет никакой необходимости соглашаться на этот брак, поскольку ты унаследуешь половину моего состояния. Это сразу же сделает тебя не зависимой от любого мужчины.

— Но я еще ничего не унаследовала и не хочу даже говорить об этом, — рассердилась Дейнтри. — А пока мой долг — повиноваться папе.

— О, долг, придуманный мужчинами для их же удобства — усмехнулась тетя Офелия. — Пойми, мир состоит не только из самцов. Они же решили изменить его для удовлетворения своих потребностей.

Дейнтри улыбнулась:

— У мамы начинается мигрень, когда вы говорите такие вещи, да и Реверенд Сайкс их тоже не одобряет.

— Я в курсе, однако это не меняет положения дел. Только не говори мне, что каждая женщина сама вправе решать свою судьбу, ибо так сказано в Библии. На самом деле это не так. Не женщина писала Священное писание или выдумала ерунду о сотворении мира. Хотя именно представительницы слабого пола когда-то вершили судьбы народов и обладали огромной властью. Вспомни мифологию — греческих и римских богинь. В более древнем обществе вообще парил матриархат. Многие вполне обоснованно считают, что первой на Земле появилась все-таки Ева, из чрева которой вышли все мужчины. Это уже потом Священное писание попало в руки мужчин, а они приспособили под себя религию, представив Еву сластолюбивой глупой особой, сорвавшей запретный плод. Как будто Адам здесь совершенно ни при чем! Если бы дело происходило в Англии, наш суд непременно признал бы Адама виновным на том основании, что только мужчина может принимать судьбоносные решениями

— Я не раз слышала от вас эти слова, но не думаю, что английский суд отважится поддержать Еву, пусть даже таким странным способом, — изумленно произнесла Дейнтри.

— Слава Богу, моя дорогая, что ты еще не разучилась мыслить самостоятельно, — с удовлетворением заметила тетя Офелия. — За это ты должна благодарить меня. Твоему отцу и в голову бы не пришло научить тебя подобному, с его точки зрения, святотатству или нанять гувернантку, обладающую здравым умом и чувством собственного достоинства. Ты никогда бы не выучила греческий и латынь. Насчет итальянского я сомневаюсь, зато французский язык непременно вошел бы в курс твоего обучения. Несмотря на честолюбивые происки этого негодяя Наполеона, французский по-прежнему популярен в свете, хотя и не так, как прежде. Теперь же, когда война закончена и можно спокойно путешествовать, он снова войдет в моду.

— Если только Бонапарт не сбежит из ссылки, как это произошло в прошлом году, — рассмеялась Дейнтри. — Что касается греческого и латинского, то вам отлично известно — у меня вообще нет способности к языкам.

— Ты знаешь столько же, сколько любой мужчина, окончивший Оксфорд или Кембридж, — кисло усмехнулась тетя Офелия, — и, во всяком случае, гораздо больше многих женщин. Чтобы занять положение в обществе, нужно получить хорошее образование. Согласись, абсурдно, когда женщина служит лишь средством развлечения и украшения. У древних кельтов представительницы «слабого» пола сражались наравне с мужчинами. Хочу также заметить: если бы Наполеона содержала под стражей женщина, он не смог бы даже чихнуть, не то что сбежать. Только мужчины могут наивно полагать, что другие будут играть по заранее установленным правилам. Точно так же глупо считать, что девушка, расторгнувшая помолвку с тремя претендентами, согласится на четвертую, чтобы только угодить своему отцу.

Дейнтри прекрасно знала привычку тети внезапно менять тему разговора, поэтому ничуть не удивилась последнему замечанию.

— Папа пригрозил мне ужасной карой за ослушание, а он способен привести свою угрозу в исполнение. Вряд ли я смогу отклонить предложение Пенторпа. Я даже не знакома с ним. Да и какие я приведу возражения?

— Хотя бы тот факт, что вы не знакомы. Боже мой, дитя, а вдруг Пенторп окажется развратником и скандалистом? Даже твой отец его не знает. Он пошел на эту помолвку, потому что ты сама довела его до крайности. Кроме того, Пенторп — виконт, а для твоего батюшки огромная честь породниться с племянником старого друга. Вряд ли он знает отца твоего жениха.

Да, потому что они вместе учились в Хэр-роу. Единственный недостаток Пенторпа в том, что он закончил Итон.

— Ну, твой отец тоже с удовольствием учился бы в Итоне и вовсе не считал бы это зазорным, — возразила тетя Офелия. — Если бы не вражда между Сен-Мерринами и лордом Томасом Девериллом, твой родитель никогда бы не отправился в Хэрроу и не послал бы туда Чарльза, твоего брата. Господи, какая глупость эта вражда! Признаться, я никогда этого не понимала. Когда Жерво потерял старшего сына — помнишь, незадолго до битвы при Ватерлоо с ним произошел несчастный случай? — твой отец вскользь заметил, что у маркиза есть еще один сын, который должен вернуться домой, вместо того чтобы шататься по Корнуоллу и помогать безработным шахтерам. Жерво отзывался об этом сыне как о лоботрясе, единственной задачей которого является поддержание качества глочестерширской кукурузы. Впрочем, к чему вспоминать об этом? Я лишь хотела сказать, что все мужчины семейства Тэррантов всегда учились в Итоне до этой идиотской ссоры. Кстати, твой батюшка вовсе не возражал против того, что Сикорт окончил Итон.

Мне абсолютно безразлично, мадам, в какой школе учился мужчина. Я знаю, что Чарльз ненавидит Хэрроу так же, как и любой другой юноша, окончивший Итон. Разве там человек не подвергается жестоким испытаниям и унижениям? Я заметила, что мужчины начинают ценить и уважать школы лишь спустя много лет после их окончания.


В это время распахнулась дверь, со стуком ударившись о стену, и в комнату ворвалась девочка, очень похожая на Дейнтри, — те же розовые щечки, темные кудри, блестящие глаза. Юбка ее белого муслинового платья слегка задралась, демонстрируя спущенный чулок на правой ноге. Следом вошла вторая девочка, более светлая и стройная.

— Шарлотта! — воскликнула леди Офелия. — Где ты была? Немедленно подтяни чулок и постарайся вспомнить, как должна вести себя настоящая леди. Входить в комнату нужно с достоинством, грациозно, а не врываться подобно грабителю.

Пока Чарли послушно приводила себя в порядок, Дейнтри улыбнулась второй девочке и похлопала по сиденью рядом с собой.

— Сядь со мной, Мелисса, и расскажи нам, чем вы занимались этим ужасным утром.

Подтянув заодно и второй чулок, Чарли подняла смеющееся личико:

— Мы занимались с кузиной Этелиндой и решили сегодня обойтись без ее услуг.

Подавив смех, Дейнтри украдкой взглянула на тетю Офелию, не терпевшую беспорядка и неорганизованности, но, не заметив никаких признаков недовольства, отважилась на второй вопрос:

— И как же вы расправились с ней? Убили бедную женщину7

Чарли с усмешкой поправила накидку.

— Нет, хотя я частенько борюсь с подобным искушением, мадам. Кузина Этелинда — чопорная гусыня и всегда говорит нам гадости. Она вообще ничего не знает о жизни.

— Не буду оспаривать этот факт, однако такие слова не должны срываться с губ десятилетней девочки, — сурово заметила леди Офелия.

— Тетя Офелия, сейчас уже конец сентября. Шесть недель назад мы праздновали ваш день рождения, а через полгода будет мой. Мелиссе исполнится десять. Мы уже достаточно взрослые и скоро начнем носить длинные платья, делать прически. Нам вовсе не хочется вышивать платочки, как этого требует кузина Этелинда.



Дейнтри взглянула на Мелиссу, которая молча сидела рядом с ней, сложив на коленях руки.

— Кузина Этелинда учит вас также играть на пианино, вышивать на пяльцах, знакомит с нужными книгами. Я знаю — она очень добросовестно относится к своим обязанностям. Между прочим, тетя Офелия считает, что женщина должна получить хорошее образование.

— По крайней мере, то, чему учит тетя Офелия, интересно, — возразила Чарли, усаживаясь на подушки возле ног старой дамы. — Я не хочу стать слезливой вдовой, повторив судьбу кузины Этелинды. Ей далеко до гувернантки, и она изо всех сил старается быть полезной, так сказать, отрабатывает свой хлеб.

— Чарли, ты не должна так зло отзываться о людях, — укоризненно произнесла Дейнтри, понимающе переглянувшись с тетей Офелией. — Маленькой девочке не к лицу дурно отзываться о старших.

— Но ведь это правда, — возразила Чарли. — Даже Мелисса знает о том, что после отъезда мисс Петтибон дедушка хотел пригласить для нас хорошую гувернантку. Гувернантка Мелиссы осталась дома. Поскольку наши родители все еще в Брайтоне, кузина Этелинда предложила присмотреть за нами, так как чувствует себя обязанной. Если она не бегает за бабушкой, то заставляет нас вышивать платочки. Тетя Дейнтри, нам бы очень хотелось поехать верхом, — ласковым голоском проговорила Чарли, сопровождая свою просьбу заискивающим взглядом.

Дейнтри непреклонно покачала головой, хотя это стоило ей огромных усилий: кто угодно мог растаять при виде такой нежности.

— Нельзя ехать, пока не просохнут дороги. Дождя, правда, нет, но изморось за несколько минут вымочит тебя до нитки. И не нужно меня упрашивать. Думаю, будет лучше, если дедушка не узнает, что вы удрали от кузины Этелинды.

Мелисса поднялась, однако Чарли Знаком приказала ей сесть.

— Если дедушка отправился в библиотеку, он уже ни за что не вернется в свою комнату. Разрешите нам остаться у вас. Кроме того, здесь теплее, чем в классе. Расскажите что-нибудь о вашей юности, тетя Офелия..

— О да, пожалуйста, — тихо попросила Мелисса.

Леди Офелия не могла отказать этим двум милым девочкам, однако поведала не о себе, а о принце Чарльзе и бунте якобинцев. Нужно отметить — ее версия событий, отличаясь от общепринятой, больше походила на правду, потому что не возвеличивала принца, а достоверно описывала его многочисленные недостатки.

Дейнтри, уже много раз слышавшая эту историю, теперь наблюдала за девочками, видя в их глазах такое же восхищение, какое испытала сама, впервые познакомившись с рассказом. Леди Офелия обладала удивительным даром делать обычное сообщение интересным и захватывающим, выделяя, казалось бы, малозначительные детали. Таким образом, она незаметно обучала своих слушателей истории, давая свою, оригинальную, трактовку известных событий. Даже сейчас Дейнтри, затаив дыхание, слушала рассказ и поморщилась от досады, когда девочки начали перебивать тетю Офелию.

— А, вот вы где, шалуньи! — воскликнула леди Сюзан Сикорт, стремительно входя в комнату и едва не путаясь в своих юбках из бледно-голубого муслина. Она была выше Дейнтри, светлее, стройнее, а также спокойнее и мягче, но в данный момент буквально кипела от негодования. — Кузина Этелинда сбилась с ног, разыскивая вас. Мы уже собирались отправить дворецкого на конюшню. Они здесь, мама, — бросила через плечо леди Сюзан. — Девочки в целости и сохранности, под наблюдением Дейнтри и тети Офелии.

В дверях появилась леди Сен-Меррин, кутаясь в многочисленные шали.

— О, слава Богу, — проговорила она слабым дрожащим голосом и, опираясь на руку застенчивой пухлой женщины с поседевшими светлыми волосами, направилась к дивану возле камина.

Чарли поспешно вскочила на ноги.

— Боже мой, бабушка, тетя Сюзан, неужели вы думаете, что мы можем потеряться? Я всегда слежу за Мелиссой и никогда не бросаю ее одну.

— Дорогая, — вздохнула леди Сюзан, — я это прекрасно знаю. Однако ты должна помнить: воспитанные девочки не убегают от старших и не делают что им вздумается, особенно если учесть, что кузина Этелинда согласилась присмотреть за вами до нашего возвращения в Сикорт-Хэд. Конечно, Чарли, будь твои родители здесь, они бы наняли для тебя новую гувернантку, но пока ты должна подчиняться кузине Этелинде. — Повернувшись к своей дочери, леди Сюзан мягко заметила: — Я поражена, дорогая, что ты идешь на поводу у шаловливой Чарли.

Мелисса молча стояла перед матерью, но глаза ее блестели от слез.

Мисс Этелиида Дэвис, которая в это время помогала леди Сен-Меррин устроиться на диване, повернула голову в их сторону.

— О, пожалуйста, не ругайте Мелиссу, кузина, это не ее вина. Нет ничего удивительного в том, что дети не любят меня. — Она засмеялась, прикрыв рукой рот, потом добавила: — Я не тиран и не умею заставить слушаться себя. Это мой большой недостаток, о котором вы тактично умалчиваете. А теперь, кузина Летиция, позвольте предложить вам подушки. Очевидно, подъем по лестнице утомил вас. О, благодарю, — улыбнулась Этелинда, когда Чарли торопливо протянула ей поднятую с пола подушку; затем женщина подложила подушку под спину леди Сен-Меррин. — Вот ваш пузырек с солью. Я позову дворецкого, чтобы он принес ширму. Вы же не любите испепеляющий жар. Мы не любим, когда наши щечки краснеют, да?

Леди Сен-Меррин приподняла руку, желая поблагодарить за заботу, а леди Офелия, с явным неодобрением наблюдавшая за происходящим, резко сказала:

— Перестань причитать, Этелинда. Летти спокойно может преодолеть один лестничный пролет, а от камина, уж точно, не растает. Одна хорошая прогулка принесет ей больше пользы, чем эти нюхательные соли. Впрочем, если ты собираешься позвать дворецкого, попроси его принести еще дров. Почему до сих пор никто не позаботился об этом? Через четверть часа в камине останется одна зола.

— Девочки, ступайте с кузиной Этелиндой и займитесь уроками, — встрепенулась леди Сюзан. — Будете себя хорошо вести, тетя Дейнтри возьмет вас.

— С удовольствием, — отозвалась Дейнтри. — Наверняка небо скоро прояснится, и мы сможем отправиться к морю.

— А мы спустимся вниз? — тут же поинтересовалась Чарли. — Мелисса говорит, что не испугается. Она даже хочет пробраться в пещеру контрабандистов.

— Это правда? — удивилась Дейнтри. — Раньшеты не была такой храброй.

— Тогда волны с грохотом набегали на берег, — смущенно пробормотала Мелисса. — Моя лошадь не любит шума, но Чарли пообещала мне помочь справиться с ней.

В глазах Чарли зажегся насмешливый огонек.

— Я могу справиться с любой лошадью в конюшне деда. Но Нежную Леди не заставить скакать галопом, даже если подложить ей пауков под седло.

— Боже, какой ужас! — возмутилась леди Сюзан.

— Ну это вовсе не значит, что я поступлю именно так, — возразила Чарли. — Конечно, я человек слова, но вот способен ли человек слова на дело? Я только хочу сказать, что Нежная Леди — настоящая улитка.

— Ох, уходи, дитя мое, — слабым дрожащим голоском проговорила леди Сен-Меррин. — Убери ее, Этелиида. Не знаю, почему вы позволяете Чарли так громко разговаривать? От ее крика у меня раскалывается голова.

Дейнтри выразительно посмотрела на Чарли. Девочку возмутило замечание бабушки, но она послушно замолчала, сделав знак Мелиссе следовать за собой. Девочки вышли из комнаты вместе с мисс Дэвис.

— Я от всей души желаю, чтобы Чарльз и Давина поскорее вернулись из Брайтона и взялись за этого ребенка, — заявила леди Сен-Меррин.

— К счастью, ни Чарльз, ни Давина не считают нужным ограничивать свободу любознательной Чарли, — усмехнулась тетя Офелия. — Что касается меня, то, признаться, мне легче справиться с ней, чем с Мелиссой. Говорят, в тихом омуте черти водятся. Твоя дочь очень скрытна, Сюзан.

— Мелисса — воспитанная девочка, — заявила леди Сен-Меррин, поднося к носу пузырек с солью. — Но именно потому, что она ведет себя как положено, ты к ней всегда придираешься. Ты несправедлива.

— Ни Чарли, ни Давина не интересуются Чарли, — добавила Сюзан. — Они наслаждаются светской жизнью, переезжая из Лондона в Брайтон, . — у регента, видите ли, день рождения. Потом начнутся охота, вечеринки, Рождество, потом они снова вернутся в Лондон. Я буду очень удивлена, если они остановятся, чтобы нанять новую гувернантку.

Да тебе самой нравится Лондон, — заметила тетя Офелия. — Ты бы наверняка поехала в Брайтон, если бы простуда не свалила тебя с ног. Поверь, дорогая, тебя никто не может упрекнуть в отсутствии внимания к дочери. Твоя любовь к ней очевидна.

Сюзан покраснела, а леди Сен-Меррин вздохнула. — Сейчас не очень модно так любить детей, да? Окружающие всегда подшучивали надо мной, когда я волновалась о своих отпрысках, и постепенно я перестала это делать. Да и Сен-Меррин этого тоже не одобрял. Конечно, было бы лучше, если бы у Сюзан появилось еще несколько детей.

Сюзан и Мелисса приехали в Таском-парк шесть недель назад, совершенно больные. Причем Сюзан пришлось особенно плохо. Теперь они выздоровели, и Сюзан снова превратилась в пышущую здоровьем женщину. Прекрасно зная злобный нрав Сикорта и его разочарование по поводу появления на свет дочери, а не сына, Дейнтри ласково сжала руку сестры.

— Ты всегда все делаешь правильно. Твоя Мелисса — настоящее сокровище.

— Правда? — улыбнулась Сюзан. — Джеффри считает, что Шарлотта — он запрещает называть ее Чарли, ибо ненавидит мальчишеские клички, — плохо влияет на Мелиссу. Однако я убедила его, что наша дочь поможет девочке избавиться от дурных привычек. Ты согласна со мной?

Дейнтри едва не рассмеялась, но сдержалась, заметив тревогу в глазах сестры.

— Если кто-то и сумеет повлиять на Чарли, то, разумеется, только Мелисса. Чарли трудный, но все-таки хороший ребенок.

— Это отродье сатаны, — возразила леди Офелия.

И слава Богу — если желаете узнать мое мнение. Женщина, которая хочет чего-то добиться, должна уметь постоять за себя.

Джеффри считает, что Шарлотте нужна строгая гувернантка, — заметила Сюзан. — Он сказал это еще до того, как ушла мисс Петтибон.

— О, ради Бога! — вышла из себя леди Офелия. — Избавь нас от комментариев Сикорта. Мы отлично знаем все, что он сказал за последние десять лет. Неужели у тебя больше нет собственного мнения, девочка? Вот уже шесть недель мы слушаем, что говорил или скажет Джеффри, хотя, по-моему, он еще не изрек ничего достойного внимания.

Снова покраснев, Сюзан закусила губу и мгновенно стала похожа на свою дочь.

— Извините, тетя Офелия, я не хотела оскорбить вас.

— Ты вовсе не оскорбила тетю, — осторожно сказала Дейнтри. — Просто она любит, когда люди высказывают собственное мнение, а не повторяют чужие слова. О Боже, в какие дебри завел меня мой язык! Наверное, я никогда не научусь понятно изъясняться. Но ты, надеюсь, знаешь, о чем идет речь, так?

— О да, — вздохнула Сюзан. — Тебя только младенец не поймет. Не ты, а я никогда не умею выразить своих мыслей — наверное, поэтому цитирую других. Если вы простите меня, я пойду наверх. Скоро вернется Джеффри, и мне нужно собрать наши вещи, чтобы Розмари упаковала их. Не дожидаясь ответа, Сюзан быстро поднялась и вышла из комнаты.

Когда за ней закрылась дверь, леди Офелия хмуро заметила:

— Зачем собирать одежду? Розмари — прекрасная горничная. Сюзан становится все больше похожей на тебя, Летти, — ужимки, гримасы, мигрень… Слава Богу, что твои дочери отличаются друг от друга, иначе я бы умерла от скуки.

Дейнтри рассмеялась:

— Тетушка, вы никогда этого не сделаете. Мы вечно попадаем в какие-то нелепые истории, а вы нас всегда спасаете. Без вас жизнь здесь превратилась бы в ад, и не вы, а мы умерли бы от скуки. Леди Офелия благодарно улыбнулась, а леди Сен-Меррин сокрушенно покачала головой Давайте подождем, пока Дейнтри выйдет за муж, тогда посмотрим, изменится ли она, как я и Сюзан. Когда-то я была живой, веселой девушкой, но брак — вещь серьезная, он подвергает испытанию обе стороны. Впрочем, вряд ли вы сможете понять меня.

Дейнтри испуганно посмотрела на тетушку, опасаясь, что та обидится, но леди Офелия, напротив, едва сдерживала смех.

— Если ты хочешь сказать, Летти, что мне следовало бы обзавестись семьей, то я с этим не согласна.

Леди Сен-Меррин, словно капризная красавица, гордо вскинула голову.

— Конечно, я не могу указывать вам, мадам, что вы должны были сделать. Однако у вас нет никакого опыта семейной жизни, и поэтому вы не имеете морального права давать советы другим.

— Иногда вовсе не требуется опыт, чтобы понять: что хорошо, а что плохо, — возразила леди Офелия. — Осознав, что у меня нет уважения к мужчинам, я не стала унижать свой дух и тело. Разве я была не права?

— Я не согласна с этим, — категорично заявила леди Сен-Меррин, откидываясь на подушки, затем посмотрела на дочь и томно произнесла: — Увидишь, моя дорогая, ты непременно изменишься, став женой виконта Пенторпа, поскольку ни один мужчина не потерпит, чтобы женщина оспаривала его мнение. Твой отец и я не раз говорили тебе, что твое дерзкое поведение и манера оспаривать суждения других не доведут тебя до добра.

Дейнтри поморщилась, вспомнив тяжелый раз говор с отцом, после которого она, скрепя сердце, дала согласие на помолвку с совершенно незнакомым человеком. Дейитри уже тогда предчувствовала, что впереди ее ждут испытания, а теперь окончательно уверовала в это. Зная, что если останется, то наговорит кучу дерзостей, она объявила о своем намерении отправиться на конюшню, чтобы приказать оседлать лошадей для прогулки. Никто не возражал.

Выйдя из комнаты, Дейнтри облегченно вздохнула, затем на минутку заглянула к себе, надела красную шерстяную накидку с капюшоном, натянула элегантные перчатки и только после этого направилась к лестнице.

В это время дворецкий открыл входную дверь, впустив посетителя — высокого широкоплечего джентльмена в элегантном сером костюме и сверкающих, несмотря на сырость, ботинках. Ступив на черно-белый мраморный пол, мужчина снял шляпу. У него оказалось красивое лицо и густые золотисто-каштановые волосы.

Граф Сен-Меррин, который как раз вышел из библиотеки, поспешил навстречу гостю.

— Держу пари, это Пенторп! — воскликнул он. — Разве не так? Боже мой, парень, я всегда узнаю тебя по шевелюре, хотя она немного потемнела с момента нашей последней встречи. Впрочем, тогда тебе исполнилось всего десять лет, поэтому ничему не приходится удивляться. Входи, входи. Ты ведь Пенторп, да? Ну, признайся же! Наконец-то ты пришел за моей дочерью!

Незнакомец потянулся к застежкам накидки, словно они мешали ему дышать, но тут заметил на лестнице Дейнтри.

Итак, вот он каков, виконт Пенторп, подумала девушка: густые брови, глубоко посаженные глаза, прямой нос, резко очерченные скулы, упрямый подбородок. Он показался Дейнтри красивым, но слишком уж большим. Между тем мужчина приоткрыл рот, обнажив ровные белые зубы, словно собираясь что-то сказать, однако, задержав взгляд на Дейнтри немного дольше, чем позволяли приличия, судорожно сглотнул, а спустя мгновение, очевидно, собравшись с духом, незнакомец ровным, спокойным голосом ответил:

— Да, сэр, я Пенторп.

Глава 3

Леди Дейнтри оказалась гораздо привлекательнее, чем ее портрет. Красота девушки настолько поразила Гидеона, что он совсем потерял голову и не успел даже обдумать ответ.

Красавица застыла на лестнице, положив на полированные перила затянутую в перчатку руку. Ярко-красная накидка подчеркивала белизну ее лица и румянец на щеках. При упоминании имени Пенторпа изящный подбородок леди Дейнтри слегка приподнялся, полные яркие губы приоткрылись, однако Гидеон не увидел при этом особой радости. Не так молодые красивые девушки встречают жениха, пронеслось у него в голове.

Из задумчивости Гидеона вывел воодушевленный возглас Сен-Меррина, с энтузиазмом трясшего его руку. Между тем дворецкий, подобострастно заглядывая в глаза, с поклоном принял шляпу гостя. Чувствуя ужасное смущение, Гидеон надеялся, что все-таки не покраснел, как застенчивый школьник.

— Рад видеть тебя, мой — мальчик. — Сен-Меррин похлопал его по плечу. — За последний месяц я не получил от тебя ни одной весточки. Знаю, знаю: как только этот проклятый Бони вновь поднял голову, ты вернулся на поле боя. Слава Богу, ты остался цел и невредим. Надеюсь, ты оформил документы и заехал в Таттерсол-Гринз?

— Да, сэр, — облегченно вздохнул Гидеон, потому что на этот раз ему не пришлось лгать.

Он тоже получил наследство, хотя и не так молниеносно, как Пенторп. Весть о трагической гибели Джека долгих шесть недель гонялась за ним по просторам Европы. Невзирая на это, Гидеон сначала все-таки заехал в Таттерсол, справедливо полагая, что дядюшка Пенторпа захочет узнать подробности смерти любимого племянника. Виконту даже не приходило в голову, что весть о кончине друга еще не дошла до родственников, но вскоре он убедился в этом. Потери при Ватерлоо составили 4о — 5о тысяч человек, и некоторые семьи так никогда и не получили официального уведомления о смерти отца, брата или сына. Многие пропали без вести и считались погибшими, но извещения об этом придут через несколько месяцев.

Эта мысль сразу отрезвила Гидеона, однако один взгляд на молчаливую красавицу и ее сияющего родителя придали ему уверенности. Разумеется, виконт был человеком чести, но как кавалерийский офицер привык идти по пути наименьшего сопротивления, принимая вызов и хватаясь за любую представившуюся возможность. Поначалу Гидеон собирался сразу открыться Сен-Меррину, но встреча с леди Дейнтри изменила его намерения. Узнай граф о принадлежности гостя к семейству Девериллов, он непременно выставил бы его. Поэтому Гидеон решил сыграть роль Пенторпа, чтобы получше узнать леди Дейнтри.

Понимая, что Сен-Меррин с нетерпением ждет новостей о дядюшке Пенторпа, Гидеон собрался с духом и произнес:

— Дядя находится в добром здравии и хорошем настроении.

— Все еще в седле, — удовлетворенно заметил хозяин. — Правда, его мучает подагра. Весной он прислал мне письмо, в котором жаловался на болезнь. Да, Олли слишком жалеет себя. Думаю, длительная прогулка верхом излечит его от всех недугов. А каким отменным охотником был старый Олли! Теперь же мой друг сидит в кресле и жалуется на подагру. Думаю, Олли искренне обрадовался твоему приезду. Он всегда был недоволен твоей привычкой откладывать дела в долгий ящик. Однако с этого момента все изменилось, верно?

— Да, сэр. Леди Тэт… э… моя тетушка тоже в порядке, — поправился Гидеон, меняя тему разговора, потому что прекрасно знал мнение собеседника об этой даме.

Сен-Меррин недовольно поморщился:

— Не выношу этой женщины. Именно она, постоянно ворча и жалуясь, превратила беднягу Олли в мелочного тирана. Кроме того, эта женщина подарила моему другу одного-единственного ребенка, а Олли уже слишком стар, чтобы завести второго. Я не раз советовал ему взять бразды правления в свои руки. Разве это дело, когда всем верховодит женщина? Помни, парень, — Сен-Меррин оглянулся на дочь, — уступишь им однажды, и они сядут тебе на шею.

Подавив смешок, Гидеон тоже посмотрел на леди Дейнтри, но обнаружил, что она вовсе не раз делает его веселья. Ее прелестные губки недовольно сжались, изящный подбородок подался вперед, выдавая упрямую, своевольную натуру своей хозяйки.

Явно заинтригованный такой резкой переменой, Гидеон все же улыбнулся девушке, затем снова обратился к графу:

— Меня не так-то легко запугать, сэр.

— Да, действительно, по внешнему виду ты не похож на подкаблучника, — удовлетворенно заметил Сен-Меррин. — Пойдем, познакомишься с новой семьей. Дейнтри, не стой как вкопанная и, черт побери, сними свою накидку! Интересно, куда ты собралась?

— В конюшню, папа.

— Глупость какая! Лучше познакомься с человеком, за которого тебе предстоит выйти замуж, и чтобы я больше не слышал о конюшне.

— Я обещала Чарли и Мелиссе, как только кончится дождь, поехать с ними на прогулку. Небо уже прояснилось.

— Пошли в конюшню дворецкого! — рявкнул Сен-Меррин, направляясь к лестнице. — Вовсе не нужно ходить туда самой. Что за плебейская привычка!

Старик распалялся все больше и больше, но Дейнтри держалась с достоинством, не делая ни малейшей попытки снять накидку или опустить глаза. В самую последнюю минуту, когда граф уже был готов взорваться, она спокойно сделала реверанс, по-прежнему не отрывая глаз от Гидеона.

— Чертова болтушка, — проворчал старик, оглядываясь через плечо на гостя, чтобы увидеть его реакцию. — Должен сразу же предупредить тебя, Пенторп, — ее голова забита всякой фемииистской чепухой. Надеюсь, скоро ты выбьешь из нее эту дурь, но все же тебе следует знать, против чего бороться.

— Разумеется, всегда нужно знать позицию противника, — согласился Гидеон. — Счастлив познакомиться с вами, леди Дейнтри.

Девушка выпрямилась.

— Да? А вы оказались выше, чем я предполагала. Я знакома с лордом Таттерсолом, но он невысокого роста. Поэтому я считала, что вы будете гораздо ниже.

— Надеюсь, вы не разочарованы?

Дейнтри изумленно округлила глаза, и Гидеон едва удержался от смеха. Сен-Меррин, не давая дочери возможности сказать очередную дерзость, рявкнул:

— Какая разница — разочарована не разочарована? Где твоя мать? Нужно представить ее Пенторпу, если, конечно, она не легла. — Граф подмигнул гостю: — Не секрет, что моя жена, как и старина Олли, постоянно жалуется на недомогания. За ней по пятам ходит кузина, и жена с пущей убедительностью демонстрирует той свои болезни. Скажу тебе честно, парень: если бы мне приходилось каждый день смотреть на уродливую физиономию кузины Этелинды, я бы наверняка молил бы Бога, чтобы он взял мою душу.

— Мама и тетя Офелия в гостиной, папа, — ответила Дейнтри и так резко повернулась, что взметнулась накидка, затем, оглянувшись, добавила: — Вы должны знать, Пеиторп, что я была помолвлена уже три раза и всегда плакала перед свадьбой. Сен-.Меррин грубо схватил дочь за руку и повернул к себе.

— На этот раз дело решенное. Не забывай об этом. Честное слово, девочка моя, я сыт тобой по горло!

Гидеон понимал, что не имеет права вмешиваться в спор между отцом и дочерью, но испытывал огромное желание встать на защиту девушки. К его удивлению, граф сам отпустил дочь. Сверкнув глазами, леди Дейнтри твердо произнесла:

— Обещаю не переживать на этот раз, папа. Но мой жених должен знать и мои дурные качества, ты ведь сам не раз говорил об этом.

— Конечно, — взорвался Сен-Меррин. — Но если ты надеешься, что Пенторп начнет рыдать и кусать подушку, узнав о твоей глупости, то ошибаешься. Пенторп — благовоспитанный молодой человек.

Гидеон с трудом удержался, чтобы не спросить у леди Дейнтри о трех расторгнутых помолвках. Ему почему-то хотелось поддразнить ее. Девушка оказалась умна, вспыльчива, своенравна. Отец был явно не в состоянии справиться с ней. Своим поведением она бросила вызов Гидеону, а он не привык отступать.

Между тем леди Дейнтри распахнула двери в конце коридора и, стараясь придать голосу беспечность, сказала:

— Вас ждет сюрприз. Прибыл лорд Пенторп. Можете пожелать мне счастья.

Сен-Меррин недовольно поморщился:

— Не следует так представлять матери джентльмена. Если не можешь сделать как положено, вообще помолчи. Входи, Пенторп.

Гидеон побледнел от ужаса: ему показалась, что в комнате полно женщин. Его поместье находилось недалеко от Таском-парка, и он вполне мог встретить в гостиной графа общих знакомых. «Ну и солдат из тебя, приятель, — подумал Гидеон. — Идешь прямо в засаду!».

Собравшись с духом, он рассмотрел четырех дам. Одна из них — плотная пожилая женщина, со стянутыми в узел седыми волосами — не только не обрадовалась, услышав его имя, а как-то прищурилась, словно о чем-то раздумывая. Гидеон вздрогнул, с трудом выдержав ее тяжелый взгляд. Казалось, эта седоволосая старуха знает все его секреты.

Склонившаяся над диваном полная дама прижала к груди руки и воскликнула:

— О Боже, настоящий английский герой1

— Не говори глупостей, Этелинда1 — рявкнул Сен-Меррин. — Не обращай на нее внимания, Пенторп, — посоветовал он, потом указал на лежавшую на диване худенькую женщину с пепельными волосами: — Моя жена. Летти, дорогая, позволь представить тебе будущего зятя. Только не закатывай сцен до тех пор, пока он не узнает тебя получше. Я больше не могу выносить твоих истерик.

— А ты их никогда и не выносил, — резко заметила седоволосая старуха, вновь обратив на себя внимание Гидеона. — Говорите: вы Пенторп, молодой человек?

Не в силах выдержать ее пристального взгляда и готовый тут же признаться в обмане, Гидеон облегченно вздохнул, обрадованный вмешательству Сен-Меррина.

— Офелия, разве ты не слышала, что я сказал? — прорычал граф. — Я, например, понял это сразу же, увидев его шевелюру. Ты, наверное, просто оглохла на старости лет. Эта женщина — тетя моей жены, леди Офелия Болтерли, — объяснил Сен-Меррин гостю.

— Рад познакомиться, миледи, — вежливо поприветствовал ее Гидеон, затем повернулся к пухлой даме, назвавшей его «английским героем», — и с вами, мадам.

Дейнтри впервые улыбнулась, и Гидеон подумал, что такого момента стоило дождаться.

— Это кузина Зтелинда, сэр, мисс Этелинда Дэвис — преданная мамина компаньонка и самая добрая душа в нашем доме, — сказала девушка и, уже обращаясь к кузине, добавила: — Мне казалось, вы отправились наверх вместе с детьми.

Покраснев, мисс Дэвис пробормотала, что усадила девочек заниматься грамматикой, а сама поспешила сюда, чтобы помочь бедной Летти.

Дейнтри снова улыбнулась и с явным одобрением посмотрела на Гидеона. Тот послал ей ответную улыбку, весьма удовлетворенный такой переменой. Между тем девушка представила ему четвертую даму:

— А это моя сестра, леди Сюзан Сикорт.

Вспомнив восторженные отзывы друга о леди Сюзан, Гидеон почувствовал, как перед ним разверзлась пропасть. Он надеялся, что никто из Сен-Мерринов никогда не видел Пенторпа.

Господи, неужели все пропало? Однако женщина приветливо улыбнулась, и Гидеон облегченно вздохнул: похоже, она не считала его самозванцем.

— Я учился с вашим мужем в одной школе, леди Сюзан, — спокойно произнес Гидеон. — Правда, сэр Джеффри был на несколько лет старше и, вероятно, не обращал на меня никакого внимания. Он хотел добавить, что зато Сикорт хорошо знаком с его братом, но вовремя вспомнил, что у Пенторпа нет никакого брата.

Джеффри расстроится, что не встретился с вами, — сказала Сюзан. — Он и Чарльз сейчас находятся в Брайтоне, развлекаются вместе с другими отпрысками благородных фамилий.

— Значит, бомонд по-прежнему толчется на побережье, отмечая или готовясь отметить день рождения Принни, — заметил Гидеон.

Сен-Меррин издал короткий смешок.

— Ты так говоришь, словно тебя не было в Англии целую вечность. А ведь старина Олли писал, что ты получил титул еще до того, как Бони вырвался из-под надзора. Разве ты теперь не принадлежишь к бомонду7

— Это так, сэр, — мягко возразил Гидеон. — Однако Бонапарт удрал в апреле, а я не появлялся в Англии до сентября. По приезде я сразу же отправился в Таттерсол-Гринз. Я вообще не показывался в Брайтоне, успел только глотнуть лондонского воздуха и снова вернулся на континент.

— Ну, теперь все позади, — примирительно пробормотал граф, — Для мужчины огромная честь помочь стране в трудную минуту, но потом ему следует вернуться домой и навести там порядок. А вот моему Чарльзу больше по душе пара добрых скакунов да поездки с герцогом. И это мой единственный наследник, будущий граф!

Гидеон, не подумав, произнес:

— Три года назад лорд Аксбридж тоже получил титул графа, однако остался в самой гуще событий. Если бы при Ватерлоо он не потерял ногу, то наверняка до сих пор не бросил бы военную службу.

К счастью, столь опрометчивые слова гостя не рассердили Сен-Меррина.

— Да, этот Аксбридж галантен, честолюбив. Впрочем, сейчас его следует называть «Англесей», ибо за героизм он был награжден титулом маркиза.

— Аксбридж может быть галантен и храбр, — сухо заметила леди Офелия, — но это не открыло перед ним двери светских салонов. Во-первых, смею вам напомнить, он гнусно обошелся со своей первой женой, дочерью графа. Во-вторых, Аксбридж соблазнил свою вторую жену, когда та еще была замужем за братом Веллингтона. На совести этого человека два развода, и он должен за многое ответить. Что касается его братьев, — женщина посмотрела на Гидеона, — то сэр Артур Пейдж украл жену лорда Борингдона и уже планирует не менее скандальный развод.

Леди Сен-Меррин вздрогнула при последних словах. — Не говорите об этом! Мои нервы совершенно расстроены. Да и как им быть в порядке, если творятся такие дела — сплошные скандалы! Вы не должны клеймить Аксбриджа, или как там его теперь называют, потому что жена этого человека довела дело до суда, а это, по моим понятиям, абсолютно недопустимо для женщины. Такое возможно только в Шотландии.

Гидеон, который хорошо знал о достоинствах и недостатках Аксбриджа, вежливо подождал, что скажет по этому поводу леди Офелия, но Дейнтри опередила свою тетушку. Изумленно взглянув на задыхающегося от негодования отца, девушка заявила:

— У нашего Чарльза никогда и мысли не возникало пойти на войну. Я всегда считала его величайшим трусом.

— Попридержи язык, дерзкая девчонка! Как ты смеешь так говорить?! Чарльз — прекрасный наездник, знаток гончих, любитель охоты и отличный стрелок. Из него получился бы прекрасный кавалерийский офицер.

Гидеон не знал Чарльза Тэрранта, но был склонен больше верить леди Дейнтри. Она явно сознательно вызывала огонь на себя, и Гидеон с нетерпением ждал ее ответной реплики. Но тут в, разговор вмешалась леди Сен-Меррин, которая не переносила даже упоминаний о разводе.

— Ах, вы хотите свести меня в могилу, сэр, — вздохнула женщина. — Вы же прекрасно знаете: я не вынесла бы разлуки с сыном. О, от одной этой мысли у меня холодеют руки!

— Ладно, руки твои мы согреем, — проворчал граф. — Чарльз ведь не пошел воевать. Я лишь хотел сказать, что из него получился бы неплохой солдат. Чарльз наверняка занял бы достойное место среди офицеров лорда Хилла или Стюарта.

— Ну-ну, — насмешливо протянула Дейнтри, упрямо склонив голову. — Это совершенно невозможно, поскольку эти джентльмены больше известны своими связями в свете, влиятельными родственниками, галантным обращением с женщинами и умением играть в карты.

— Они преуспели также и в охоте, — не сдержавшись, усмехнулся Гидеон, но заметив гнев на лице графа, поспешно добавил: — Впрочем, среди людей Хилла есть много хороших, знающих офицеров. В приказе герцог даже отметил некоторых из них.

— Чарльз действительно любит охоту, — задумчиво проговорила Дейнтри, весьма довольная замечанием гостя. — Однако так далеко, как Ватерлоо, он никогда бы не заехал. Что касается остального, то Давина, его жена, постоянно жалуется на увлеченность мужа женским полом, хотя и сама любит флирт. Чарльз, к тому же, постоянно играет в карты. Мне кажется, сэр Хилл и сэр Стюарт предпочли бы, чтобы их офицеры больше внимания уделяли выполнению долга, а мой брат, увы, просто не в состоянии удовлетворить их требования.

— Черт возьми, Дейнтри, — загремел Сен-Меррин, — я же просил тебя попридержать язык! Видишь, Пенторп, что я имел в виду? Надеюсь, ты лучше меня справишься с этой дамочкой. Советую начать совместную жизнь с хорошей трепки. Сделай это прямо в брачную ночь, чтобы показать, кто в семье главный.

Леди Сен-Меррин тут же поднесла к носу пузырек с уксусом, а мисс Дэвис тут же склонилась над ней, участливо расспрашивая о самочувствии и опасливо озираясь на графа.

Дейнтри резко выпрямилась, щеки ее порозовели, глаза метали молнии. Гидеону она показалась как никогда прекрасной. Не думая о последствиях и желая лишь предотвратить вспышку ярости, он шагнул вперед, ловко расстегнул застежку накидки и повернул девушку к себе.

— В комнате слишком тепло. Не знаю, почему вы не отдали накидку дворецкому. Позвольте мне это сделать.

Гидеон услышал изумленный вздох, и прежде чем Дейнтри успела опомниться, сорвал с ее плеч накидку. Дейнтри замахнулась, готовая ударить нахала, но потом пришла в себя и опустила руку. Все это время Гидеон спокойно смотрел на девушку, не делая никаких попыток защититься.

На Дейнтри оказалось зеленое платье с высокой талией, отделанное впереди изящными розовыми кружевами. Впрочем, Гидеон не обращал внимания на детали, как и на сердечные поздравления графа но поводу одержанной победы над «сноровистой лошадкой». Гидеона больше волновала вздымавшаяся грудь Дейнтри, довольно полная для столь невысокой девушки. Пенторпу явно повезло, пронеслось у него в голове. Хотя его другу уже никогда не оценить прелесть этого факта.

— Колокол не звонит без языка, милорд, — сухо заметила леди Офелия.

Гидеон вздрогнул, но тут же облегченно вздохнул, увидев в ее тусклых глазах веселые искорки. А вот во взгляде Дейнтри не было веселья. Чтобы как-то разрядить обстановку, Гидеон позвонил в колокольчик, с силой дернув за веревку.

— Вы только что вызвали дворецкого, — сказала Дейнтри.

— Очень хорошо, — вмешался Сен-Меррин. — Дворецкий заодно принесет нам вина. Думаю, Пенторп, вы не откажетесь от глоточка доброго напитка, особенно после такого утомительного путешествия.

— Еще слишком рано для меня. Я не отношусь к тем людям, которые считают: «Не выпил с утра — день пропал». Тем не менее не стоит ради меня менять привычки. Я могу пригласить конюха или мажордома, леди Дейнтри? Вы ведь хотели передать какое-то распоряжение на конюшню.

— Это может сделать Лидроуз, — пожала плечами Дейнтри, — но если вы так горите желанием сделать доброе дело, то не переставите ли ширму для моей матери — она не любит жары.

— Клянусь Богом, девочка, — заявил Сен-Меррин, — я поколочу тебя, если ты не перестанешь обращаться с Пенторпом, как с лакеем. Ну-ка, сядь и помолчи. Пока у нас долгожданный гость, забудь о конюшне, прогулках и всем таком прочем. Ты ведь останешься, да? — обратился граф к Гидеону, доверительно понизив голос. — Я поступил не совсем вежливо, явившись сюда без приглашения и свалившись, таким образом, как снег на голову… — начал было Гидеон.

— А, обойдемся без формальностей, — оборвал его Сен-Меррин, затем обратился к вошедшему дворецкому: — Ага, вот и Лидроуз. Возьмите у лорда Пенторпа накидку леди Дейнтри и принесите нам шерри. Ах да, скажите миссис Лидроуз, чтобы она приготовила комнату для милорда.

— Сэр, я… — попытался возразить Гидеон.

— Лидроуз, пошли кого-нибудь в конюшню, скажи, что я хочу отправиться на прогулку, — поспешно сказала Дейнтри, освобождая гостя от излишних извинений. — Когда кончится дождь, пусть оседлают мою лошадь и лошадей для девочек.

Дворецкий принял из рук Гидеона накидку, но почему-то не спешил уходить.

— Может, взять еще и перчатки? — поинтересовался он.

Дейнтри удивленно посмотрела на свои руки.

— О да, я совсем забыла про них.

Она вручила Лидроузу перчатки, которые тот принял с поклоном и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

В комнате повисло напряженное молчание. Мисс Дэвис неожиданно выпрямилась и задыхаясь проговорила:

— Прошу вас, садитесь, лорд Пенторп. С нашей стороны невежливо заставлять вас стоять, когда мы сидим. Может, расскажете нам о сражениях с Бонапартом? Мы с благоговением будем внимать каждому вашему слову.

Леди Офелия даже вздрогнула от негодования.

— Не говори глупостей, Этелинда. В памяти всегда остается последняя битва, но вряд ли присутствующие здесь захотят услышать о подробностях ужасного сражения при Ватерлоо. Наш гость, наверняка, потерял в тот день много друзей, и мы не должны заставлять его еще раз переживать эту боль. Немедленно сядь, Дейнтри, ты ведешь себя, словно невоспитанная простолюдинка. А теперь, сэр, — удовлетворенно продолжила леди Офелия, когда племянница беспрекословно подчинилась ее требованию, — вы тоже присаживайтесь и скажите прямо, не увиливая, хотите ли остаться у нас.

— Конечно, хочет! — с улыбкой воскликнул Сен-Меррин. — Нам есть о чем поговорить.

Понимая, что идет по тонкому льду, Гидеон тут же вспомнил о своей клятве никогда не лгать. Он дал ее вовсе не потому, что боялся ответственности или считал мерзким говорить неправду, просто у него это никогда не получалось. Гидеон решил, по возможности, придерживаться правды и, желая сократить опасный визит, осторожно произнес:

— Вряд ли я заслужил такой сердечный прием, потому что заранее не предупредил письменно о приезде. Виной всему моя привычка все откладывать на потом. Думаю, мне лучше уехать, прийти в себя, а затем снова явиться с визитом.

— И куда же вы направитесь, милорд? — поинтересовалась леди Офелия.

Ни разу за все время женщина не назвала его Пенторпом. Гидеон почувствовал неладное — неужели она догадалась об обмане? В любом случае, со всем этим следовало покрнчить, и как можно быстрее.

— В Деверилл-Корт, мадам. Наверное, вы знаете…

— О да, мы знаем о существовании Деверилл-Корт, — кивнула леди Офелия. — Разве нет, Сен-Меррин?

Господи! — воскликнул граф. — Зачем тебе останавливаться у Жерво? Признаться, мы все облегченно вздохнули, когда он уехал из Корнуолла. А Жерво взял и вернулся, черт бы его побрал! Очевидно, тебе ничего не известно о вражде между нашими семьями, но, клянусь Богом, ты не останешься там. Тебе нужно немедленно переехать к нам!

Гидеон внутренне сжался, однако внешне ничем не выдал своего волнения.

Думаю, мне следует отправиться туда, — спокойно ответил он. — Конечно, не очень вежливо с моей стороны не принять вашего предложения, но Корт лишь в часе езды отсюда. Обещаю: в будущем вы будете часто видеть меня. Прежде чем назначить дату нашей свадьбы, я хотел бы получше узнать леди Дейнтри.

— Черт возьми, парень, Олли был абсолютно прав, утверждая, что ты все откладываешь на потом! — продолжал кипятиться граф.

Второй раз за этот день Гидеон почувствовал признательность к другу за такую особенность его характера.

— Но, сэр, я не вижу в этом ничего плохого. Я не потеряюсь. Кроме того, мне еще многое предстоит сделать.

Гидеон выразительно взглянул на леди Дейнтри, которая с деланным безразличием смотрела в окно, не проявляя видимого интереса к разговору.

Проследив за его взглядом, Сен-Меррин досадливо поморщился.

— Ну ладно, хотя ты расстроил меня, парень. Я надеялся, что ты воспользуешься моим советом. Неожиданно дверь распахнулась, и Гидеону показалось, что в комнату ворвался маленький ураган.

— Тетя Дейнтри! — воскликнула девочка, как две капли воды похожая на Дейнтри. — Дождь кончился, и мы уже надели костюмы для прогулки! Можно мы отправимся прямо сейчас?

Заинтригованный происходящим, Гидеон совсем не обратил внимания на другую девочку, худенькую и светловолосую, которая вошла следом за «ураганом».

— Будь я проклят, Чарли! — загремел возмущенно Сен-Меррин.

Леди Офелия спокойно заметила:

— Шарлотта, выйди и войди снова как благовоспитанная девочка. Сделай одолжение.

Девочка так же стремительно повернулась и промчалась мимо своей молчаливой спутницы, не забыв при этом захлопнуть за собой дверь. Прошло несколько томительных минут, прежде чем двери снова открылись, явив взорам собравшихся подтянутого Лидроуза, который нес поднос с графином и бокалами. Выдержав паузу, дворецкий хорошо поставленным голосом объявил:

— Мисс Шарлотта Тэррант, мадам.

Гидеон с трудом удержался от смеха, когда в дверном проеме показалась «мисс Шарлотта». С гордо поднятой головой, она, словно королева, важно прошла в комнату и сделала реверанс. Глаза девочки метали молнии и были почти черными, гораздо темнее, чем у Дейнтри, а вот на щеках алел такой — Шарлотта, выйди и войди снова как благовоспитанная девочка. Сделай одолжение.

Девочка так же стремительно повернулась и промчалась мимо своей молчаливой спутницы, не забыв при этом захлопнуть за собой дверь. Прошло несколько томительных минут, прежде чем двери снова открылись, явив взорам собравшихся подтянутого Лидроуза, который нес поднос с графином и бокалами. Выдержав паузу, дворецкий хорошо поставленным голосом объявил:

— Мисс Шарлотта Тэррант, мадам.

Гидеон с трудом удержался от смеха, когда в дверном проеме показалась «мисс Шарлотта». С гордо поднятой головой, она, словно королева, важно прошла в комнату и сделала реверанс. Глаза девочки метали молнии и были почти черными, гораздо темнее, чем у Дейнтри, а вот на щеках алел такой же румянец. «Через несколько лет она станет та кой же красавицей, как ее тетя», — подумал Гидеон.

Вторая девочка в продолжении всей этой бурной сцены стояла не шелохнувшись и, казалось, даже не дышала. Ее лицо показалось Гидеону знакомым. Поразмыслив, он решил, что она является дочерью леди Сюзан. С момента их встречи эта женщина произнесла лишь несколько фраз, поэтому в ее родстве с молчаливой девочкой не приходилось сомневаться. Сейчас леди Сюзан смотрела не на шаловливую племянницу, а на своего отца. Дейнтри тоже быстро взглянула на Сен-Меррина и обняла Шарлотту.

— Несносная девчонка, когда ты, наконец, научишься себя вести?

— Но я же исправилась, тетя Дейнтри, поэтому скажите, что берете нас с собой. А кто этот джентльмен? — спросила девочка, увидев Гидеона. Сен-Меррин окончательно потерял терпение. Детей должно быть видно, а не слышно.

— Чепуха, — возразила тетя Офелия. — Как ребенок чему-нибудь научится, если ни о чем не будет спрашивать? Лучше представьте нашего гостя.

Граф побагровел от гнева, и Дейнтри поспешила вмешаться:

— Это виконт Пенторп, дорогая.

— Человек, за которого ты собираешься замуж?

Дейнтри промолчала, а Гидеон неожиданно для себя добавил:

— Именно.

Девочка внимательно осмотрела его с головы до ног и улыбнулась своей тете.

— Он гораздо красивее, чем ты думала, да?

Дейнтри едва не задохнулась от смущения. Справившись с собой, она произнесла:

— Если я отправлюсь с вами на прогулку, то мне придется переодеться.

Сен-Меррин хотел было возразить, но тут подал голос Гидеон:

— Отличная мысль. Буду рад сопровождать вас.

Даже если Дейнтри и была благодарна ему за вмешательство, то ничем не выдала своих чувств.

— Обычно мы направляемся к морю. Нам будет не по пути.

— Тогда поедем вместе, пока наши дороги не разойдутся, миледи, — не сдавался Гидеон. — Полагаю, вам не стоит терять время, обсуждая маршрут, а лучше переодеться.

— Подожди меня внизу, Чарли, — сказала Дейнтри после недолгого молчания и вышла из комнаты с таким же достоинством, с каким несколько минут назад вошла сюда Чарли. Впрочем, это было сделано так естественно, что Гидеону вовсе не захотелось смеяться.

— Вот это шалопай! — игриво проговорил граф. — В обращении с этой дамочкой требуется твердая рука. Ты только что показал ей, кто здесь главный. Надеюсь — я даже уверен, — ты не пожалеешь об этом.

— Все возможно в этом мире, — усмехнулась леди Офелия. — Все, что ни сделаешь, может обернуться против тебя.

Глава 4

Гордая осанка Дейнтри исчезла сразу же, как только она вышла, закрыв за собой дверь. Девушка поспешила в свою комнату — уютную, обставленную дорогой темной мебелью и оклеенную светло-голубыми обоями с яркими цветами и экзотическими птицами. Голубое шелковое покрывало на кровати и такие же занавески на окнах гармонировали с цветом обоев. В белом мраморном камине весело потрескивал огонь.

Позвонив горничной, Дейнтри по светлому пушистому ковру подошла к гардеробу и распахнула дверцы. Сбросив розовые тапочки, она принялась одной рукой развязывать шнуровку на платье, а другой — перебирать висевшие в шкафу вещи.

— Боже мой, что ты делаешь? — воскликнула Сюзан, входя в комнату сестры. — Подожди Нэнси. Она поможет тебе. Ты же знаешь: Нэнси злится, когда ты перевешиваешь вещи в гардеробе. Здесь у нее всегда царит полный порядок.

— Господи, Сюзан, ты стараешься угодить даже горничной! Конечно, Нэнси по-своему хороша и уж, по крайней мере, лучше той ужасной девицы, которую я наняла по настоянию тети Офелии, когда впервые вышла в свет. Тем не менее я никогда не угождала Нэнси. Да где же она, в конце концов?! И что ты делаешь здесь?

— Я пришла помочь тебе выбрать костюм и узнать, что ты думаешь о своем женихе.

— Типичный мужчина — невыносимый и дерзкий, — рассмеялась Дейнтри. — Но тебе не удастся меня обмануть, дорогая. Это лишь предлог, чтобы улизнуть из гостиной. Разумеется, я не виню тебя, а вот папа будет очень недоволен таким поведением.

— Думаю, он даже не заметил, что я пошла следом за тобой, — устало возразила Сюзан. — Никто на меня не обращает внимания.

Дейнтри насмешливо выгнула бровь:

— Никто? Даже сэр Джеффри? О, перестань, это уже заходит слишком далеко. Или ты изменила мнение о своем красавце-муже? Я помню времена, когда ты считала его самым замечательным и очаровательным мужчиной.

— А вот тетя Офелия никогда не считала Джеффри таковым, — вздохнула Сюзан, подходя к окну.

— На тетю Офелию не действуют мужские чары. — Дейнтри направилась к туалетному столику. — Признаться, я тоже не восхищена этим мускулистым джентльменом. Однако ты так и не ответила на мой вопрос. Неужели ты разочаровалась в муже?

— Не говори глупостей, — не поворачиваясь от окна, еле слышно пробормотала Сюзан. — Думаешь, сразу после дождя девочкам можно будет отправиться на прогулку? Дорожки все еще мокрые, да и камни блестят.

— Глупышка, мы же не собираемся ездить по камням. — Дейнтри внимательно посмотрела на сестру, желая увидеть выражение ее лица, когда речь шла о Джеффри. — Мы поедем к морю, но ты не беспокойся — я всегда слежу за девочками. Лучше помоги мне расстегнуть пуговицы. Боже мой, их там, наверное, штук пятьдесят. Где, черт возьми, Нэнси?

— Какая же ты нетерпеливая! — упрекнула ее Сюзан.

Когда с последней пуговицей было покончено, появилась Нэнси.

— Да, как раз вовремя, — процедила Дейнтри, сверля горничную недовольным взглядом. — Мне нужен красный костюм, черные ботинки и черные перчатки. И поторопись, пожалуйста. Меня ждут племянницы.

— О, да, сию минуту, — улыбнулась Нэнси.

Это была пухленькая розовощекая корнуолка. Она же, как когда-то ее сестра, мать и бабушка, почти всю свою жизнь служила у Сен-Мерринов и стала уже членом семьи.

— Как будто я не знаю, кто приехал в гости. Потому-то в такой ужасный день вы решили надеть лучшую накидку. Старая, голубая, вполне подойдет для мисс Чарли, — добавила Нэнси, но, заметив, как посуровело лицо хозяйки, тут же прикусила язык и уже серьезно спросила: — Как он выглядит, мисс Дейнтри? Я спрашивала Лидроуза, красив ли мужчина, но вы знаете, какой это чурбан — даже рта не раскрыл!

— Очень мудрое решение, — заметила Дейнтри. — Надеюсь, Нэнси, ты не будешь сплетничать со слугами о моих делах.

— Боже упаси! — воскликнула горничная, доставая из шкафа красный костюм и раскладывая его на постели.

Вещь действительно была хороша: дорогое сукно алого цвета оторочено черной каймой, на плечах — черные эполеты, на планке — черные пуговицы. На фоне голубого покрывала костюм смотрелся вызывающе красиво.

Нэнси снова подошла к шкафу, чтобы достать с полки коробку.

— Но мне все-таки хочется услышать о молодом человеке, мисс Дейнтри. Клянусь, я не скажу никому ни слова…

— Шляпа мне сегодня не нужна, — строго прервала ее хозяйка.

— Ерунда, — возразила горничная. — В этом костюме вы не будете смотреться без шляпы.

— Ты не должна ехать с непокрытой головой, — спокойно заметила Сюзан. — Какой пример ты подаешь девочкам?

Дейнтри стиснула зубы, но промолчала. Конечно, Сюзан права. Нельзя учить племянниц пренебрегать требованиями моды. По крайней мере, пока.

Она сняла платье и облачилась в костюм. После этого Нэнси отошла на несколько шагов назад, чтобы окинуть хозяйку критическим взором.

— Уж что-что, а красный цвет вам, безусловно, к лицу. Я рада, что вы с леди Офелией убедили свою матушку не заказывать вам голубой костюм.

— Зато Сюзан очень идет голубое, — улыбнулась Дейнтри. — Она будет в нем гулять по Гайд-парку. В феврале мы поедем в Лондон.

— Милорду наверняка понравится красный костюм, — хитро прищурилась Нэнси. — Садитесь, я сделаю вам прическу. Он красив, да? Ну, расскажите же мне о нем!

— Лорд Пенторп действительно хорош собой, — уныло ответила Дейнтри. В зеркале она увидела, как горничная переглянулась с ее сестрой, и Сюзан хихикнула. — Ну, разумеется, для тебя Джеффри — эталон мужской красоты, — ехидно заметила Дейнтри.

Лично ей Пенторп показался гораздо привлекательнее Джеффри, но она не решилась выразить свое мнение вслух. Все равно сестра вряд ли с этим согласилась бы.

Сюзан рассмеялась.

— Лорд Пенторп красив особой, грубой красотой, но не лишен изящества. Мне кажется, Нэнси, он нравится Дейнтри гораздо больше, чем ей бы этого хотелось. Странно, почему я не помню его по Лондону? Правда, тогда еще был жив сын лорда Таттерсола, а сам Пенторп не имел титула, но мы должны были встречаться до вступления его в армию Веллингтона. Такого красивого, властного мужчину трудно не заметить. По сути дела, он пошел наперекор папе, а тот все равно предложил ему погостить.

— Пенторп не пожелал остаться? Почему? — спросила Нэнси, пытаясь уложить в прическу непослушные кудри своей хозяйки.

— Он решил остановиться по соседству, у друзей, — принялась объяснять Сюзан. — Но папа этим очень недоволен, потому что друзья лорда Пенторпа живут в Деверилл-Корт.

— Сюзан, — укоризненно проговорила Дейнтри, и сестра сразу замолчала, покраснев до корней волос.

— Не ругайте ее, мисс Дейнтри, — попросила Нэнси. — Я бы все равно узнала об этом от своей кузины Сары, которая работает в Деверилл-Корт. Горничная положила щетку на столик, затем взяла шляпу, обтянутую ярким алым шелком, отделанную лентами и черным кружевом, осторожно опустила ее на собранные в пучок волосы хозяйки и прикрепила ее булавкой, украшенной драгоценным камнем. С удовлетворением осмотрев результат своей работы, Нэнси проговорила:

— Лучше бы вы сами рассказали мне обо всем. Иногда слуги распускают языки, так я быстро осаживаю их.

Дейнтри сурово посмотрела на отражение горничной в зеркале.

— Больше не делай этого.

— Нет, нет, что вы, не буду, — покраснев, пробормотала Нэнси. — Я никогда не обсуждаю других, мисс, так что будьте уверены.

— Надеюсь, ты также воздержишься от разговоров с Анни, твоей сестрой, поскольку она больше не работает здесь. Все, можешь идти. Когда вернусь, я тебя позову.

Молча собрав разбросанные хозяйкой, вещи, Нэнси удалилась.

— Ты расстроила ее, — заметила Сюзан.

— Чепуха, — отмахнулась Дейнтри, любуясь собой в зеркале и размышляя: поднять или опустить шляпку. — Ума не приложу, почему ты решила, что я расстроила Нэнси. Сама знаешь — это она постоянно меня за что-то бранит.

Да, Нэнси такая, — улыбнулась Сюзан.

— Вот видишь. Если ты поджимаешь хвост, стоит на тебя кому-то косо посмотреть, это не означает, что все должны следовать твоему примеру.

— Разве я так себя веду?

— Именно.

Сюзан закусила губу.

— Что поделаешь, если я не люблю крика, не люблю раздражать людей. А вот ты стала очень…

Дейнтри вскочила и с улыбкой обняла сестру.

— Знаю, можешь не продолжать. Первый нервный срыв произошел у меня в три года. С тех пор я всегда прислушиваюсь к себе и никогда не оглядываюсь назад. Мое главное правило — ни о чем не сожалеть, ибо жизнь тогда превратится в сплошные сожаление.

— Это еще раз доказывает, насколько мы с тобой разные, — вздрогнула Сюзан. — Однажды я не послушалась маму. Так она схватила меня, уложила себе на колени и била щеткой до тех пор, пока я не закричала. Это повторялось неоднократно.

Дейнтри сочувственно поморщилась. — Мама перестала это делать, когда к нам переехала тетя Офелия.

— Это не совсем так, — вздохнула Сюзан. — Я все равно боялась, что когда-нибудь мама снова изобьет меня. С тобой было все по-другому, и даже папа…

— О, прекрати, — рассмеялась Дейнтри. — Только не говори, что папа никогда не наказывал меня.

— Ты же знаешь…

— Да, знаю, но с тобой он не был так суров, как со мной и Чарли.

Дейнтри пожала плечами.

— Наверное, это происходило потому, что вы оба были старше меня и папа ожидал от вас чего-то большего. Я же в детстве все время проводила с тетей Офелией или с гувернанткой, а тетя никогда бы не позволила матери ударить меня. Даже папа уважает ее. Что касается Чарльза, то не удивительно, что у людей возникает желание дать ему по физиономии. Признаться, я и сама делала это не раз и прекрасно понимаю Давину. Впрочем, на ее месте я не стала бы так флиртовать с другими мужчинами.

— Кстати, о других мужчинах, — напомнила Сюзан.

— О, знаю, — вздохнула Дейнтри, беря со стола кнут. — Ничего страшного, если этот мужчина немного подождет, а то у него уже вошло в привычку приказывать другим. Если я выйду за него замуж, с этим будет покончено.

— Да он тебе нравится, — заметила Сюзан, следуя за сестрой.

Дейнтри оглянулась.

— Нравится? Он такой же мужчина, как и все остальные, хотя не настолько мрачный, в отличие от некоторых, — добавила она, вспомнив приятную улыбку, золотистые глаза и изумленный взгляд, которым Пенторп одарил ее при первой встрече.

— Он очень большой, сильный, — напомнила Сюзан.

Дейнтри не забыла, как Пенторп поинтересовался, не разочарована ли невеста его высоким ростом, и как она едва не выдала себя. Господи, о каком разочаровании можно было говорить, когда он напомнил ей героев любовных романов. Вообще-то, в Таском-парке не поощрялось подобное чтиво, но, с другой стороны, никто и не запрещал Дейнтри читать, что захочется. Поэтому она время от времени любила полистать нравившиеся ей средневековые романы.

Действительно, Пенторп очень крупный мужчина, но также слишком дерзкий и самонадеянный, не говоря уже о том, каким образом он снял с меня накидку или напросился на прогулку.

— Мне бы не хотелось его злить, — спокойно заметила Сюзан.

— О Господи, я не собираюсь забивать голову подобной чепухой, — вздохнула Дейнтри, подходя к лестнице. — О, девочки уже здесь, — сказала она, заметив племянниц, одна из которых терпеливо стояла на месте, а другая беспокойно ходила взад-вперед. Потом посмотрела на закрытую дверь гостиной и добавила: — Если Пенторп ожидает, что я позову его, то глубоко ошибается.

Дейнтри уже спускалась по лестнице, когда позади раздался стук открываемой двери. Оглянувшись, она увидела в дверном проеме внушительную фигуру Пенторпа.

— Надеюсь, вы не пытались улизнуть без меня?

— Спасибо и на том, что не притащили с собой папу, а то бы он непременно настоял на спокойной прогулке к болотам. Я же обещала девочкам отвезти их на побережье, к пещерам контрабандистов. Я никогда не нарушаю своих обещаний.

— Никаких? — Гидеон приблизился к Дейнтри и сжал ее локоть, помогая сойти вниз.

Хотя в этом не было никакой необходимости, она не оттолкнула руку, приятно взволнованная исходившим от него теплом. Местные приятели никогда не выказывали подобной галантности, а лондонские кавалеры делали это с такой помпезностью, что Дейнтри каждый раз внутренне содрогалась. К чести Пенторпа, его прикосновения не вызвали у нее раздражения.

— Мы уже думали, что вы никогда не придете, тетя Дейнтри! — воскликнула Чарли. — Признаться, у меня на смену костюма уходит гораздо меньше времени. Лорд Пенторп, вы действительно отправитесь с нами?

По крайней мере, мы проедем вместе какую-то часть пути. Обещаю также не уговаривать прогуляться к болотам.

— Вот и хорошо, — рассмеялась девочка. — Конечно, я не боюсь, что вы начнете настаивать на этом, но вот дедушка вполне способен на такое, и нам пришлось бы подчиниться. Признаться, Мелисса тоже не возражала бы — ей нравится гулять по болоту. Но сегодня мы поедем на побережье посмотреть на пещеры контрабандистов. — Чарли подтолкнула кузину к входной двери. — Вы едете с нами, сэр?

Дейнтри напряглась, но, не желая спорить с Пенторпом в присутствии детей, благоразумно промолчала.

— Не сегодня, — улыбнулся гость и, понизив голос, обратился к Дейнтри: — Я не навязываю своей компании. Мне просто захотелось помочь вам получить разрешение от родителей.

— Я благодарна вам, сэр, — в тон ему ответила она. — Однако отцу все равно не удалось бы отменить прогулку. Просто мы отправились бы к болоту, да и девочки были бы разочарованы.

— Если не секрет, куда вы теперь держите путь?

— К заливу Сен-Меррин. Там есть несколько пещер, ранее принадлежавших контрабандистам. Хотя я бы называла этих людей «свободными торговцами ».

— Я с детства знаю эти пещеры, — нахмурился Пенторп. — Тропинка, ведущая вниз, крута и извилиста, не так ли?

— Обе девочки — прекрасные наездницы, сэр, — ответила Дейнтри, с трудом сдерживая нарастающее раздражение. — Чарли спустится вниз даже с закрытыми глазами и спиной вперед. Мелисса, правда, немного нервничает, но она также хорошо держится в седле.

— В любом случае, мне лучше остаться с вами, — твердо проговорил Пенторп. — Тропинка еще скользкая после дождя, и, несмотря на присутствие грума, лишние руки не помешают.

— Это уже не вам решать, — разозлилась Дейнтри, но по глазам Пенторпа поняла: спорить бесполезно.

— Наша помолвка дает мне такое право, — заявил он.

Дейнтри закусила губу.

— Если вы думаете, что после столь короткого знакомства можете мне приказывать, то ошибаетесь.

— Вы отрицаете мое право на это? Вы же сами говорили, что никогда не нарушаете клятв. Или же вам нельзя верить, как, впрочем, и большинству женщин?

— Я действительно держу данное мной слово, — процедила Дейнтри, с трудом сохраняя спокойствие. — Но если вы надеетесь подавить мою волю, то советую подумать о возможных последствиях. Только попробуйте сделать это — и сразу пожалеете, что вообще появились на свет.

Продолжим обмен любезностями, и девочки уедут без нас? — улыбнулся Пенторп.

Дейнтри заскрипела зубами, но промолчала. Племянницы , действительно, уже сидели верхом: Чарли — на Викторе, своем любимом сером жеребце. Мелисса — на изящной серой кобыле. Грум держал под уздцы великолепного серебристого скакуна хозяйки и огромного вороного с белой отметиной на лбу.

— Какой красавец! — восхитилась Дейнтри, поглаживая шелковистую гриву коня. — Какой мощный, длинноногий.

— Мои кони должны быть сильными, чтобы выдерживать вес седока, — улыбнулся Гидеон. — Это Тень. Однако нам пора — ваши подопечные от нетерпения уже искусали до крови губы.

Дейнтри не успела опомниться, как Гидеон обхватил ее за талию и усадил в седло, затем вручил поводья.

— Может, укоротить их?

— Нет, благодарю. Клемонс знает мои привычки, — ответила Дейнтри, наблюдая, с какой легкостью и непринужденностью ее спутник вскочил в седло.

Нимало не смущаясь присутствием трусившего позади грума, Гидеон не только присматривал за девочками, но и не сводил глаз со своей невесты.

Дейнтри могла по праву гордиться своими воспитанницами. Они держались прямо, уверенно, непринужденно управляли лошадьми. Чарли едва сдерживалась, чтобы не пуститься галопом. Заметив ее нетерпение, Дейнтри сказала:

— Мы проедем в таком же темпе еще минут пятнадцать, чтобы разогреть лошадей, и только потом перейдем на галоп, если, конечно, не развезло дорогу.

Гидеон с удивлением вскинул брови, но промолчал.

— Вы, Пенторп, наверняка, полагаете, что девочкам всегда нужен сопровождающий, — вздохнула Дейнтри.

— Вовсе нет, — улыбнулся Гидеон, и искорки в его глазах заставили девушку отвести взгляд. — Просто я бы немного подождал, прежде чем пускаться галопом. Дороги здесь узкие и размыты дождем.

— Возможно, — неохотно согласилась Дейнтри, — но я устала твердить девочкам то же самое. Чарли будет нервничать, и это может передаться животному. Теперь же эта непоседа успокоится, а вскоре сама поймет, что по такой дороге безопаснее ехать тихо, не спеша.

Гидеон с сомнением покачал головой, однако спорить не стал, а прислушался к разговору между девочками. Разглагольствовала, как обычно, Чарли, Мелисса же только молча кивала. Спустя несколько минут, Гидеон снова обратился к Дейнтри:

— Думаю, в их возрасте лучше ездить на пони, чем на лошадях. Дейнтри ничуть не удивилась такому замечанию.

— В этом вопросе вы сходитесь во мнении с сэром Джеффри. Между прочим, дома у Мелиссы есть пони, но она редко садится на него. Пони очень ненадежны для верховой езды: их поступь неравномерна, они могут без видимой причины сойти с дороги, испугаться, понести, внезапно остановиться, лягнуть и даже встать на дыбы. Эти животные совершенно не подчиняются командам. Пони часто пугают ребенка, который из-за тряски не может удержать равновесие и поэтому начинает бояться ездить верхом.

Вопреки ожиданиям Дейнтри, ее спутник снова не стал спорить.

— Я как-то не подумал об этом. Простите мою опрометчивость. Наверное, вы правы.

— Конечно, права, но почему в вашем голосе столько сожаления? Впрочем, ладно: слава Богу, что вы хотя бы признаете свои ошибки. А вот мой отец, например, твердо убежден, что до шестнадцати лет девушки вообще не должны салиться в седло, потому что у них недостаточно сил, чтобы удержать лошадь. Да и после шестнадцати лет они вряд ли способны стать хорошими наездниками. Мальчики же, по его мнению, должны учиться ездить верхом, едва начав ходить. Мне кажется, он усадил Чарли на пони еще в младенческом возрасте.

— Если ваш отец настроен так категорично, как же он вам позволил так рано сесть в седло?

— О, все это благодаря вмешательству тети Офелии. Она считает, что девочки обладают такими же способностями, как и мальчики, и даже во многом превосходят их. По ее мнению, мужчины возомнили себя венцом творения только потому, что у них больше мускулов.

— Леди Офелия — очень неординарный человек, я бы сказал, выдающийся, — рассмеялся Гидеон.

— Ее называли и похуже. — Не сомневаюсь. Честно признаться, она меня пугает.

— Обычная реакция, — улыбнулась Дейнтри. — Я хочу во всем походить на тетю Офелия

— Да? — насмешливо протянул Гидеон.

Они продолжили разговор. При этом Дейнтри испытывала острое желание узнать, что думает о ней ее спутник, но тот проявлял осторожность в суждениях, поэтому она никак не могла решить: то ли восхищаться его умением увиливать от прямых ответов, то ли возмутиться этим качеством. Впрочем, Дейнтри так и не успела сделать выбор: тропинка перед ними круто обрывалась, уходя вниз.

Далеко внизу шумело море, однако сегодня вода не радовала глаз голубизной. Пасмурный день не выносит буйства красок, предпочитая одну-единственную — серую: серое небо, серые облака, серые волны с белыми клочьями пены. Волны с грохотом ударялись о берег, рассыпаясь на миллионы брызг. Ветер заметно усилился, и теперь играл локонами Дейнтри. Девушка с благодарностью подумала о Нэнси, заставившей ее надеть шляпу, которую предусмотрительно прикрепила булавкой. Мелисса тоже была в шляпе, а вот Чарли давно сняла свою, и ветер нещадно трепал ей волосы, »щеки девочки полыхали румянцем, глаза сверкали.

— Смотрите, — закричала она. — Вон дом Мелиссы. Здесь есть тропа. Я опускаюсь первой.

— Только после меня, — усмехнулась Дейнтри.

Гидеон покачал головой

— Обычно, вперед пускают самую тяжелую лошадь, чтобы она проложила дорогу. Первым поеду я, за мной — Чарли, потом Мелисса, а вы с грумом, — обратился он к Дейнтри, — замкнете шествие. Ваша пара явится залогом нашего успешного спуска, — добавил Гидеон, предупреждая дальнейшие возражения.

Слова протеста замерли на губах Дейнтри. Как ни прискорбно это сознавать, но Пенторп был прав. Двигаясь следом за ним, Чарли будет в большей безопасности. Если же им удастся спуститься без приключений, их примеру последует Мелисса. Если возникнет какая-то заминка, Дейнтри успеет остановить Мелиссу, а Клемонс отправится на выручку.

Прищурившись, Гидеон внимательно — наблюдал за Дейнтри. Когда она согласно кивнула, он проговорил:

— Хорошая девочка. Я знал, что вы умны.

Его слова одновременно и обрадовали ее, и вызвали раздражение — неужели Пенторп всех женщин считает идиотками?

К счастью, ветер успел высушить мокрые участки земли и тропа не требовала особо пристального внимания. Даже Мелисса не выказывала признаков беспокойства.

Когда серебристый жеребец Дейнтри поравнялся с вороным, Пенторп, к досаде и удивлению девушки, неожиданно сказал:

— Здесь я вас оставлю.

— Вы не хотите дальше сопровождать нас?

— Вы не хотите увидеть пещеры? — встряла в разговор Чарли. — В одной из них наверняка сможет разместиться целая армия.

— Нет, спасибо, — улыбнулся Гидеон. — Я уже видел их и заехал так далеко только для того, чтобы убедиться в вашей безопасности. Теперь вы и сами прекрасно справитесь. Подъем будет легче, чем спуск.

Дейнтри не отрицала этого, просто ей было почему-то жаль расставаться со своим женихом.


Гидеон поднялся на вершину скалы и оглянулся — все трое смотрели ему вслед. Он помахал им рукой. В ответ они сделали то же самое. Чарли, все это время не помышлявшая о галопе, нетерпеливо ударила жеребца, пустив его вдоль берега. После минутного замешательства ее спутницы отправились следом.

Гидеон повернул вороного в сторону Деверилл-Корт размышляя о последствиях своей поистине кавалерийской лихости. Его не мучили угрызения совести по поводу содеянного, а терзал сам факт обмана. Он понимал; рано или поздно придется сознаваться. Гидеон успел изучить Дейнтри Тэррант и мог заранее предугадать ее реакцию — она не потерпит фальши.

Девушка оказалась гораздо красивее, чем представлял себе Гидеон и возбуждала в нем чувства, о существовании которых он даже не догадывался. В кругу офицеров лорда Хилла Деверилл слыл закоренелым холостяком, не отказывающимся, впрочем, от прелестей жизни. Однако до сих пор еще ни одна женщина так не волновала его.

Погруженный в свои мысли, Гидеон мало внимания обращал на дорогу, уверенный, что Тень непременно доставит его домой. Впрочем, к чему торопиться? Гидеон отнюдь не горел желанием встретиться с отцом. Сразу же после демобилизации маркиз потребовал от сына явиться в Глочестершир, в аббатство Жерво. Там они почти не общались, поэтому Гидеон даже обрадовался путешествию в Таттерсол. Совершенно неожиданно отец также объявился в Корнуолле, причем на неделю ранее обещанного.

Очнувшись от своих невеселых раздумий, Гидеон с удивлением обнаружил на горизонте очертания Деверилл-Корт, расположившегося на западном берегу Фауэй-Ривер. Вскоре он уже въехал в высокие железные ворота поместья и по посыпанной гравием дорожке направился к дому

Вдоль дорожки росли густой кустарник, камелии, азалии и рододендроны, которые весной неизменно радовали глаз красочным многоцветьем. Сейчас цветы уже завяли, и только кустарник все еще зеленел. На его фоне серый гранитный дом в конце аллеи не казался таким мрачным. В нем ничего не изменилось со времен правления Тюдоров. Это здание было частью укрепленной крепости, возведенной много веков назад, когда предок Гидеона, Ричард Деверилл, удачно женившись в 1353 году, получил его в свою собственность. С тех пор здесь мало что изменилось. Девериллы не горели желанием возводить новые галереи или перестраивать старые. Последний штрих был добавлен в 1627 году — возведена северо-западная башня.

Гидеон любил этот старый дом, но после отъезда в Итон считал себя здесь, скорее, гостем, даже после получения отцом титула маркиза. Неожиданная смерть брата перевернула жизнь Гидеона, и все-таки он с трудом мог поверить, что однажды станет хозяином Деверилл-Корт. С этим также до сих пор не сумел смириться маркиз Жерво, с отвращением думая о своей новой резиденции — огромном поместье в Глочестершире.

Передав вороного на попечение грума, Гидеона вошел в особняк, приветливо поздоровался с дворецким и, миновав зал с величественными колоннами и открытыми каминами «а-ля Тюдор», оказался в комнате, стены которой были увешаны оружием прошлых столетий. Здесь он передал слуге шляпу с перчатками и спросил о местонахождении отца.

— Лорд Жерво в библиотеке, милорд.

Гидеон решительно поднялся по лестнице, но у двери замедлил шаг, вглядываясь в свое отражение в стекле. Поправив воротник и пригладив волосы, он набрал в легкие побольше воздуха и кивнул дворецкому, который, услужливо распахнув перед ним дверь, тут же удалился.

— Добрый день, отец.

Жерво, пятидесятипятилетний мужчина с ястребиным профилем, что-то писал за массивным столом и не сразу поднял голову. Гидеон молча смотрел на отца. Отложив, наконец, перо, маркиз откинулся в кресле и обратил царственное внимание на отпрыска.

— Итак, ты вернулся домой.

— Как видите, — буркнул Гидеон, желая наверное, в сотый раз в жизни прочесть мысли отца.

Со стариком всегда было трудно ладить, и простая вещь порой превращалась в настоящую неразрешимую проблему. Маркиз никогда не злился, не выходил из себя, не расстраивался, однако в детстве Гидеон смертельно боялся отца, полагая, что за этой ледяной бесстрастной оболочкой кроется опасность. С годами страх переродился в ожидание неминуемой катастрофы.

— Говорят, Таттерсол признателен тебе за визит, — заметил Жерво. — Он очень огорчен. Известие о гибели Пенторпа вконец доконало его.

— Таттерсол еще не до конца все осознал, но он просто вне себя от горя, — согласился Гидеон. — Тяжело потерять племянника, заменившего ему сына, — осторожно добавил он, зная, что маркиз также переживает смерть старшего сына, хотя и не подает вида.

— Ты все это время находился в Таттерсол-Гринз?

— Да, сэр, до сегодняшнего дня. — Гидеон вовсе не собирался рассказывать о визите в Таском-парк, но почему-то не удержался. — Я дал слово Пенторпу донести весть о его гибели до молодой особы, с которой ой был обручен, поэтому по пути домой я заехал к ней.

— Каждый, кто читает «Вест-Британ» или «Рой-ял Корнуолл Газетт», знает об этой помолвке, — заявил Жерво. — Ты хочешь сказать, что побывал в Таском-парке?!

— Да, сэр.

— Вот уже сорок лет ни один уважающий себя Деверилл не переступал порог этого дома. Однако ты решил изменить существующий порядок вещей.

Гидеон не опустил глаз.

— Полагаю, клятва, данная мною Пенторпу, выше предрассудков.

— Совестливый человек ставит фамильную честь выше всяких клятв и обещаний посторонним людям. Ты же предпочел идти своей дорогой, дав тем самым пищу местным сплетникам.

— Мне жаль огорчать вас, сэр, но я сделал так, как считал нужным. Поскольку последний раз мы встречались в Глочестершире, я не ожидал увидеть вас здесь.

— Скоро начнется зимняя ассамблея. Чтобы тебя хорошо приняли в свете, нужно побыть здесь несколько недель. Особенно это важно сейчас, когда взбунтовались местные шахтеры и закрываются шахты, включая шахту Малберри, на которой трудятся многие жители Корнуолла.

— Я знаю, вы много лет служили в этих местах окружным судьей, но, сэр, теперь это не входит в круг ваших обязанностей.

— А кто, по-твоему, должен занять мое место?

— Ну, не знаю.

— Вот именно. Если у тебя все, можешь идти. До ужина мне еще нужно ознакомиться с корреспонденцией.

— Разумеется.

Гидеон поклонился и вышел, решив как можно скорее разъяснить ситуацию в Таском-парке. Ему не хотелось, чтобы местные сплетники донесли до ушей маркиза известие о посещении Таском-парка не Девериллом, а умершим Пенторпом.


На следующий день, собравшись с духом, Гидеон приехал в Таском-парк, намереваясь честно во всем признаться, даже если это будет означать полный разрыв с красавицей Дейнтри. Отдав слуге шляпу, перчатки, накидку и кнут, он был огорошен сообщением, что леди Сен-Меррин не принимает.

— Тогда я хотел бы видеть леди Офелию, — не сдавался Гидеон.

— Конечно, милорд, я провожу вас.

К его облегчению, в гостиной находились только леди Офелия и леди Дейнтрд. Дождавшись ухода дворецкого, Гидеон приготовился говорить, но леди Болтерли опередила его, резко заявив:

— Ваше поведение на некоторое время выбило меня из колеи, сэр. Но прежде чем вы придумаете еще одну небылицу, я посоветовала бы вам прекратить этот обман и открыться моей племяннице. Знаете ли, вы очень похожи на своего деда, поэтому я не ошибусь, если скажу — ваше имя не Пенторп, а Деверилл.

Глава 5

Как только дворецкий объявил о приходе Пенторпа, в глазах Дейнтри зажегся радостный огонек. Признаться, она еще никогда не испытывала таких чувств.

Все это время Дейнтри думала только о нем, а засыпая, вызывала в памяти его образ. Красота, сила Пенторпа, низкий приятный голос — все это заставляло трепетать девичью грудь.

После отъезда Пенторпа, Дейнтри уже не радовала прогулка с девочками. Ей вдруг захотелось, чтобы он сейчас находился рядом, вдыхал свежий морской воздух, наслаждался смешливым эхом в пещере, ласковым плеском волн, чтобы вместе с ними пережил ужас Чарли, которая зашла слишком далеко в воду и волна едва не накрыла ее.

Слова тети Офелии подействовали на Дейнтри словно ледяной душ. Она порывисто вскочила с кресла, охваченная противоречивыми чувствами.

После томительных минут молчания Гидеон, наконец, произнес:

— Это правда, я Гидеон Деверилл.

Охваченная гневом, Дейнтри быстро подошла к нему и ударила по лицу, не думая о последствиях и не отдавая себе. Послышалось горестное восклицание тети Офелии, но девушка не обратила на это внимания.

— Как вы осмелились переступить порог этого дома!

— Я пришел, потому…

— Лучше молчите, — возмущенно перебила Дейнтри. — Вы самый настоящий негодяй, безнравственный, беспринципный мерзавец, осквернивший своим присутствием землю Тэррантов. Все Девериллы таковы, и вам следует стыдиться, что вы принадлежите к их роду. Однако же вы нагло выдали себя за Пенторпа, чтобы обманом вползти в наш дом…

Достаточно! — оборвал ее Гидеон.

— Нет, не достаточно! Я могу еще многое сказать. Если вы полагаете, что близкое родство с маркизом дает вам право поступать, как вздумается, то ошибаетесь! Будьте любезны выслушать нелицеприятную правду.

— Не смейте кричать на меня!

— А вы не смейте приказывать мне! Это, в конце концов, мой дом; вы не должны находиться здесь. Поэтому я вольна говорить все что угодно.

— Если бы вы дали мне возможность объясниться… — Гидеон протянул к Дейнтри руку.

Увернувшись, девушка закричала:

— Не желаю выслушивать ваших объяснений! Вы плут и обманщик. Я не поверю ни единому вашему слову. И не смейте прикасаться ко мне!

Однако Гидеон схватил Дейнтри за плечи, повернул лицом к себе и легонько встряхнул.

— Помолчите, ради Бога, , или я не отвечаю за свои поступки. Я позволил вам ударить меня, потому что заслужил ваш гнев. Надеюсь, вы не хотите, чтобы я уподобился вам. Тогда перестаньте визжать, словно истеричка, и браниться.

Дейнтри изумленно смотрела на Гидеона, пораженная его горящими гневом глазами и сердитыми словами. Впервые с ней обращались подобным образом. Когда она выходила из себя, все знакомые обычно пытались успокоить ее уговорами и увещеваниями. Деверилл же поступил иначе и, судя по всему, был способен немедленно привести в исполнение свою угрозу. Однако Дейнтри не собиралась так легко отступать. Прищурившись, она с деланным спокойствием процедила:

— Вы не осмелитесь ударить меня в доме моего отца, да еще в присутствии тети, которая будет свидетельствовать против вас.

— Лучше поверьте мне на слово, — с угрозой произнес Гидеон. — Вы оскорбили мою семью, назвав ее членов беспринципными, безнравственными негодяями, хотя ни у вас, ни даже у меня нет повода для столь унизительных подозрений. Насколько мне известно, вы не знакомы ни со мной, ни с моим отцом, я также сомневаюсь, что вы имели удовольствие встречаться с моим братом. Поэтому я праве спросить: что вы вообще знаете о Девериллах, миледи?

Дейнтри молчала, ошеломленно глядя на Гидеона. Ей еще никогда не приходилось сталкиваться с таким человеком. Когда ее отец выходил из себя, он обычно кричал и буйствовал, потом постепенно успокаивался или наказывал провинившегося за дерзость. Сен-Меррин ни с кем не спорил, не пытался выяснить отношения или доказать свою правоту.

Леди Офелия и леди Сен-Меррин всегда сохраняли спокойствие. Дейнтри старалась не задевать их обоих, потому что у первой был острый как бритва язык, а вторая имела обыкновение заливаться слезами, осыпать упреками и нюхать уксус.

Сюзан никогда даже не пыталась идти наперекор Дейнтри. Так же поступал и Чарльз, их брат. Девушка трудно сходилась с горничными, которые постепенно начинали ненавидеть свою хозяйку. Из-за несносного характера ее не отдали в школу. В довершение ко всему огромное влияние на Дейнтри оказывала тетя Офелия. Именно она приучила свою воспитанницу на все иметь собственное мнение и не пасовать перед авторитетами. Впервые на жизненном пути Дейнтри встретился человек, во многом схожий с ней характером, и она даже позавидовала его сильной воле и присутствию духа.

Дейнтри чувствовала, как пальцы Деверилла впиваются ей в кожу, а взгляд проникает в душу. Интересно, что обо всем этом думает тетя Офелия? Стараясь сохранять спокойствие, Дейнтри процедила сквозь зубы:

— Отпустите, вы делаете мне больно.

— Я лишь хочу, чтобы вы выслушали меня, — возразил Деверилл, но все-таки ослабил хватку.

Воспользовавшись моментом, Дейнтри вырвалась из его крепких рук и торжествующе воскликнула:

— А я не стану вас слушать! Все это время вы лгали мне и, несомненно, солжете снова. И не говорите, что я ничего не знаю о вашем семействе! Это враги нашей семьи, и этого вполне достаточно. Что касается вас, сэр, то когда сюда явится настоящий Пенторп, он вышибет из вас дух за обман!

— Он не поднимется из могилы, чтобы сделать это, — угрюмо проговорил Деверилл. — Пенторп погиб при Ватерлоо.

— Он мертв? — ужаснулась Дейнтри, прикрыв ладонью рот.

— Ради Бога, простите меня, — в голосе гостя на этот раз слышалось сожаление.

— Не лучший способ приносить подобные вести, молодой человек, — сухо заметила леди Офелия. — Бестактно, если позволите. Нет-нет, не трогайте больше ее, — предупредила она, заметив, что Деверилл снова приблизился к Дейнтри. — Как вы уже догадались, реакция моей племянницы может быть совершенно непредсказуемой.

— Прошу простить за грубость, мадам, но я пришел сюда, чтобы во всем признаться и рассказать вам о смерти Пенторпа. Разумеется, я это должен был сделать еще вчера, но, когда граф ошибочно принял меня за Пенторпа, я…

— Ваш интерес к нашей семье сродни тому, что испытывают некоторые члены семейства Тэррантов к Девериллам, — пришла на помощь леди Офелия. — Я вполне понимаю ваше стремление воспользоваться представившейся возможностью побольше узнать о нас. Тем более, Сен-Меррин сам подтолкнул вас к этому.

— Да… да, именно так все и было, — кивнул Гидеон, не сводя глаз с Дейнтри.

Однако занятая своими мыслями, девушка почти не слышала их разговора. Новость о смерти жениха явилась для нее полной неожиданностью.

Впрочем, она не чувствовала жалости к отдельно взятому человеку, ведь под Ватерлоо погибло несколько тысяч молодых солдат. Дейнтри все еще сердилась на Деверилла, обманувшего ее и сумевшего обманом завоевать расположение.

— Недопустимо, воспользовавшись смертью человека, попытаться занять его место, руководствуясь лишь низменным любопытством, — заявила она. — Любой здравомыслящий человек сочтет подобное поведение оскорбительным. Подумать только: занять место офицера, который погиб при исполнении служебного долга, защищая страну от врага…

— Смею напомнить, я тоже сражался при Ватерлоо, — перебил Гидеон.

— О, конечно! — с сарказмом воскликнула Дейнтри. — Но вы ведь выжили, потому что были храбрецы, подобные несчастному Пенторпу.

— Ну, это уж слишком, — повысил голос Деверила. — Вы даже представления не имеете о том, о чем говорите, поэтому лучше сядьте и помолчите, . пока я вам кое-что разъясню.

— Не смейте мне приказывать! Слышите? Я уже говорила…

— Если вы сами не сядете, я силой усажу вас.

Судя по всему, гость разозлился не на шутку.

Взглянув на тетю Офелию, Дейнтри поняла, что помощи от нее не дождешься, поэтому предусмотрительно отошла от Деверилла на несколько шагов.

— Если вы еще раз осмелитесь прикоснуться ко мне, сэр…

— То что? — Деверилл вплотную приблизился к ней.

Дейнтри, опасаясь, что он снова схватит ее за плечи и хорошенько встряхнет, , замолчала, тяжело дыша.

— Ну и что же вы сделаете, миледи? — нежно спросил Деверилл.

— Я… я…

Взгляд Деверилла заметно смягчился.

— Скажите же мне, я хочу знать.

В это время леди Офелия вежливо кашлянула, напомнив о своем присутствии. Молодые люди, покраснев, отпрянули друг от друга.

— Вы знаете, Дев… о Боже, каков ваш титул, молодой человек? Я не помню, кем назывался ваш брат, но ваш отец получил титул маркиза Жерво.

Деверилл, мадам. Зовите меня так, меня это вполне устраивает. Я слышал, мой брат обратился с просьбой о присвоении ему титула «граф Абрестон», но подтверждение еще не получено. Наверное, пройдет немало времени, прежде чем я узнаю о своих полномочиях. Но в качестве нового наследника я теперь представляюсь не лордом Гидеоном, а лордом Девериллом.

Леди Офелия удовлетворенно кивнула.

— Я рада, что вы не задрали нос, получив титул и права наследника, но мне кажется, сэр, если вы пришли сообщить о гибели Пенторпа, суровый долг должен был одержать верх над низменным любопытством. Я редко ошибаюсь в людях, и мое первое впечатление о вас можно назвать приятно-благосклонным. Признайтесь, почему вы сыграли с нами такую злую шутку?

Покраснев еще больше, Гидеон выпрямился и пригладил свои густые каштановые волосы.

— Когда я выдал себя за Пенторпа — кстати, после ошибки графа, — то сделал это, скорее, из бес корыстных побуждений. Совершенно неожиданно я почувствовал, что не хочу говорить правду.

В разговор снова вмешалась Дейнтри:

— Итак, вы не только обыкновенный лгун, сэр, но, оказывается, способны на подлость под влиянием мимолетного порыва. Разве вам можно верить?!

Она втайне позлорадствовала, заметив, как глаза Деверилла снова полыхнули гневом, однако голос его сохранил твердость:

— Я действительно поступил необдуманно, поддавшись минутному порыву. Обычно мне удается справиться со своими чувствами. Но когда ваш отец ошибочно принял меня за Пенторпа, я решил — по причинам, о которых пока умолчу, — поближе познакомиться с членами вашей семьи. Мне хотелось узнать о вражде между нашими семьями. Если же я оскорбил чьи-то чувства, то прошу прощения. ф Дейнтри собиралась заявить, что его поведение не заслуживает прощения, но Гидеон опередил ее:

— Кстати, лично я не питаю никакой вражды к Сен-Мерринам и не понимаю причин раздора. Такая ненависть напоминает мне о Ватерлоо.

Впервые в жизни Дейнтри не нашла что сказать. Она тоже не знала о причинах ссоры, но с детства слышала о том, что Тэрранты никогда не будут общаться с Девериллами, что Девериллы заслуживают только презрения. Может, тетушке что-либо известно об этом? Гидеон тоже выжидающе посмотрел на леди Офелию.

— Боже, не рассчитывайте на мои объяснения, — растерянно заморгала женщина. — Клянусь, я понятия не имею, с чего все это началось.

— Значит, история уходит корнями в далекое прошлое. Это хуже, чем я предполагала. Похоже, это преданье старины глубокой.

— Нет, конечно, хотя Тэрранты издревле жили в Корнуолле, и сменилось уже немало поколений Девериллов, — леди Офелия вопросительно посмотрела на Гидеона.

— Деверилл-Корт вот уже пять столетий принадлежит нашей семье, мадам, хотя никогда не являлся резиденцией маркизов Жерво. Во времена моей прабабушки дом считался собственностью этой неутешной вдовы, воспитывавшей сына, моего деда. Когда его брат получил титул, дед остался жить в Деверилл-Корт. Здесь родились мой отец, мой брат и я. Полагаю, вражда началась еще при деде. Но тогда вы должны знать, — Гидеон замялся, пытаясь как можно тактичнее выразить свою мысль.

— Вы правы, — кивнула леди Офелия. — Том Деверилл и Нед Тэррант в детстве считались лучшими друзьями. Полагаю, они были ровесниками, потому что вместе учились сначала в Итоне, потом в Оксфорде, имели одних и тех же преподавателей. По возвращении в Лондон два друга влюбились в одну женщину.

— Вероятно, именно эта женщина явилась причиной вражды, — предположила Дейнтри. — Такое часто случается.

— Ну, я так не думаю, — назидательно заметила леди Офелия. — Мужчины всегда намечают себе цель и стараются первыми ее достичь. Для них это только игра. Поверьте моему слову, ведь именно мне каждый из них осмелился сделать предложение.

— Но тогда…

— Нет, нет и еще раз нет, — усмехнулась тетушка. — Вы ошибаетесь, если видите во мне причину раздора. Они предложили мне руку и сердце, заранее зная, что я не намерена выходить замуж. Думаю, это был не более чем флирт. Ни у одного из них не имелось серьезных намерений.

— Но, мадам, — возмутился Гидеон, — без серьезных намерений мужчина не может предложить даме руку и сердце. В каком положении он окажется, если она согласится7

— Пойдет к банкиру, чтобы положить на свой счет появившиеся деньги, — сухо заметила леди Офелия. — Я считалась очень богатой наследницей. Хотя мой брат унаследовал титул и поместье, наш отец разделил свое огромное состояние поровну между нами.

— В таком случае у обоих претендентов имелась веская причина, чтобы предложить вам руку и сердце, а когда вы отказали, возможно, у них возникла мысль о счастливом сопернике. Вы уверены…

— Я четко объяснила им свою позицию, сэр, — продолжала настаивать леди Офелия, — у них не возникло никаких сомнений. Правда, вашего деда, молодой человек, весьма огорчило бы мое согласие, ибо он, подобно героине пьесы мистера Шеридана миссис Малапрок, считал, что «молодой женщине не к лицу думать». Большинство мужчин презирает образованных женщин, и ваш дед не являлся исключением. По мнению лорда Томаса Деверилла, образованной и умной можно считать особу, которая умеет шить, вести хозяйство и производить здоровых детей. Ваша бабушка вполне отвечала этим требованиям и родила ему, если не ошибаюсь, шестерых.

— Семерых, мадам, — рассмеялся Гидеон. — Шестеро были девочками.

— Нед Тэррант имел только Сен-Меррина, единственный сын которого, Чарльз, унаследует его титул и состояние. Чарльз и Давина состоят в браке одиннадцать лет. У них есть дочь Шарлотта. Кстати, вам известно, что ваша бабушка до замужества писала романы?

— Нет. — Гидеон от изумления даже приоткрыл рот.

— Тем не менее это правда. Том не одобрял ее увлечения, и она отказалась от хобби, посвятив свою жизнь мужу. Естественно, ее самопожертвование не явилось ударом для литературы, поскольку первый же роман вашей бабушки оказался совершенно не пригоден для чтения — слезливый и высоко моральный, как сама Хэрриет.

— Тетя Офелия, разве можно так, — укорила Дейнтри.

— Я знаю, что говорю, потому что Хэрриет дала мне прочитать рукопись. Одолев первые тридцать страниц, я заявила, что больше не могу. Это была настоящая ерунда, напичканная моралью, о том, как героиня, глупая бесхарактерная девица, портила жизнь окружающим, вмешиваясь в их дела. Честно говоря, мои дневники скорее достойны публикации. Однако я считаю, что Хэрриет не следовало бросать писать, раз ей это нравилось. Тот факт, что Том запретил Хэрриет заниматься любимым делом, доказывает, что он не имел серьезного намерения жениться на мне.

Деверилл окончательно смутился.

— Насколько я понимаю, вы не состоите в кровном родстве с Тэррантами, мадам. Каким же образом вы связаны?

— Дочь моего брата, Летиция, вышла замуж за отца Дейнтри. Нужно сказать, со временем Нед Тэррант начал вести себя так, словно его положение было выше, чем положение Тома Деверилла. Неду всегда хотелось денег, положения. Женившись на женщине с годовым доходом в семь тысяч и устроив сына в семью Болтерли, он возомнил себя победителем.

— Нед Тэррант устроился лучше, чем мой дед, — заметил Гидеон. — Если моя бабушка и считалась богатой наследницей, то я об этом не знал.

— . Она и не являлась таковой, — ответила леди Офелия. — Но Хэрриет любила Тома и в глубине души надеялась, что однажды он станет маркизом. Хотя старшая ветвь вашего семейства не отличалась крепким здоровьем, они все же умерли не так быстро, чтобы удовлетворить ее желание. Кстати, Том женился на Хэрриет уже после того, как началась вражда. Впрочем, ваша бабушка сорок лет как мертва и не сможет вам помочь. Том умер лет тридцать назад, и мне кажется, вы его не помните.

Гидеон отрицательно покачал головой.

— К сожалению, больше ничем не в состоянии вам помочь, — пожала плечами леди Офелия. Тогда Гидеон повернулся к Дейнтри:

— Теперь вы понимаете, насколько абсурдны ваши обвинения, если даже я не знаю, почему разразилась ссора. И никто не в силах этого объяснить.

Дейнтри ничего не оставалось, как согласиться, а леди Офелия раздраженно сказала:

— Я сделала вам одолжение, молодой человек. Надеюсь, вы понимаете, что ваше поведение нельзя объяснить простой любознательностью.

Я от души поздравлю вас, если вам удастся убедить Сен-Меррина в том, что для вражды больше нет повода, но если нет, знайте: для графа не существует знакомых по имени Деверилл.

— Очевидно, все это время вражду что-то подогревало, — обратился Гидеон к Дейнтри. — Нам придется постараться покончить с этим, а заодно получше узнать друг друга.

От его взгляда по телу девушки разливалось приятное тепло. Она уже ездила в Лондон и успела повидать светских ловеласов, рыщущих в поисках невест, однако ей еще не доводилось встречать такого человека. Трижды Дейнтри думала, что наконец-то нашла мужчину, за которого можно выйти замуж, и трижды теряла веру, обнаруживая за красивым лицом и статной фигурой массу недостатков.

Несомненно, у Гидеона Деверилла тоже были свои недостатки. Едва познакомившись, он уже успел ее обмануть. Но что-то в нем заставляло простить это мошенничество. Если убедить его, как опасно лгать, Дейнтри готова была возобновить знакомство. Кроме того, к этому ее вынуждали обстоятельства. Теперь, когда Пенторп убит, отец непременно постарается найти нового жениха, если только она сама этого не сделает.

— Я должна извиниться, сэр. Вы были абсолютно правы, утверждая, что я не имею права оскорблять вашу семью. Но я не знала, что наши семейства разъединяет такая сильная вражда, считая это обычной ссорой.

— Возможно, если бы вы поговорили с отцом, с этим было бы покончено раз и навсегда, — улыбнулся Гидеон.

— Сен-Меррин не пойдет на это, — возразила леди Офелия.

— Не знаю, сумею ли обвести папу вокруг пальца, но попытаюсь, — пообещала Дейнтри. — Он должен понять, что игра не стоит свеч, а когда это произойдет, наверняка не станет возражать против ваших визитов, Деверилл.

Леди Офелия покачала головой, но что она хотела сказать, так и осталось неизвестным, потому что двери с грохотом распахнулись и в комнату вошло много людей.


Вздрогнув, Дейнтри оглянулась, разгневанная столь бесцеремонным вторжением, и тут же оказалась в объятиях брата.

— А, Чарльз и Давина прибыли, — выдавила она.

— Вы с Сюзан многое потеряли, не поехав в Брайтон, — рассмеялся Чарльз.

Среднего роста, хорошо сложенный, мускулистый, он одевался со щегольской небрежностью светского льва. Темные волосы лежали в художественном беспорядке, введенном небезызвестным Бью Бруммелем, белоснежная рубашка накрахмалена, а воротничок настолько поднят, что это создавало явные неудобства.

Обнимая одной рукой сестру, другой Чарльз поднес к глазам монокль в золотой оправе.

— О, вы, должно быть, Пенторп. Эй, Дейнтри, отпусти парня. Рад познакомиться с вами, Пенторп. Мой отец говорил… О, лучше мне помолчать, а не то выдам страшную тайну! — Чарльз с улыбкой протянул руку. — Действительно счастлив с вами познакомиться.

Гидеон покачал головой, собираясь во всем чистосердечно признаться, однако Чарльз, даже не дав ему раскрыть рта, повернулся к хрупкой темноволосой женщине.

— Давина, позволь представить тебе Пенторпа. А это Джеффри и леди Катарина. Познакомьтесь с Пенторпом. Привет, мама… кузина Этелинда. Боже мой, да это же настоящее семейное сборище! Если не соблюдать осторожность, дети будут табуном носиться по всему дому!

— Я здесь, папа! — вопила Чарли, прыгая вокруг Чарльза на одной ножке. — Я покажу тебе трюки, которым я научила Виктора в твое отсутствие. Что ты мне привез?

— Привез тебе? — На лице Чарльза отразилось отчаяние. — А что ты хотела? Давина, ты привезла ей что-нибудь?

— Очень некрасиво требовать подарок, когда родители едва переступили порог, Шарлотта.

— Ты обещала! Я ничего не просила. Ты сама сказала, что привезешь после долгой поездки хороший подарок.

В разговор вмешался Джеффри Сикорт, высокий, стройный, светловолосый мужчина:

— Дорогая Шарлотта, у нас есть подарки и для тебя, и для Мелиссы. Поэтому перестань кричать, словно дикарь, и поцелуй своего любимого дядюшку. Кстати, где Мелисса и тетя Сюзан?

— Они уже идут, дядя Джеффри, — важно проговорила Чарли, целуя дядюшку в щеку; когда же он обнял ее, девочка торопливо высвободилась и гордо вскинула голову. — Вы знаете, сэр, я не люблю умолять об одолжении, но благодарна вам за подарок. Так где же он, и кто эта дама?

— Извините меня, — улыбнулся сэр Джеффри. — Совсем забыл, что не знаете Катарину. Это моя кузина, леди Катарина Чонси из Йоркшира, овдовевшая год тому назад. Мы встретили ее в Брайтоне, и она согласилась отправиться с нами в Корнуолл. Катарина, эта растрепанная любознательная юная особа — моя племянница Шарлотта. Шарлотта, подтяни чулки, а то ты выглядишь как пугало. Только не спрашивай, что это такое.

— Я и сама знаю, — оскорбленно заметила Чарли. — Впрочем, как и то, что ни вы, ни папа, ни дед не должны часто употреблять это слово. А леди Катарина хорошенькая, — добавила она, делая реверанс и по-прежнему не обращая внимания на съехавший чулок. — Вот и тетя Сюзан с Мелиссой.

Сэр Джеффри быстро повернулся.

— Моя дорогая, здравствуй! Надеюсь, ты выздоровела? Ты многое пропустила, не поехав с нами в Брайтон. И, — добавил он, целуя руку жены, — я скучал по тебе. И по тебе тоже, дорогая Мелисса. Мелисса обхватила отца за шею и поцеловала, после чего сэр Джеффри попросил Лидроуза принести коробки.

Дейнтри, воспользовавшись минутным замешательством, притянула Чарли к себе.

— Поправь чулки, дорогая, и прекрати пританцовывать. На тебя смотрят дедушка и тетя Офелия. Если не хочешь получить взбучку, делай, как я говорю.

Когда девочка наклонилась, чтобы привести себя в порядок, Дейнтри взглянула на Гидеона Деверилла, который с изумлением рассматривал столь многочисленное семейство. Интересно, когда он собирается признаться в обмане? Впрочем, в таком шуме сделать это было совершенно невозможно. Гидеону пришлось бы кричать, чтобы его услышали. Следовало подождать, пока все успокоятся.

В это время Чарли потянула Дейнтри за рукав.

— Я могу посмотреть свои подарки?

— Да, дорогая, и не забудь поблагодарить дядю и папу за щедрость.

— Я непременно поблагодарю дядю Джеффри, потому что он вспомнил обо мне, но вот маму с папой не буду — они забыли о моем существовании.

Дейнтри была с этим согласна, но твердо заявила:

— Тем не менее скажи им спасибо. Твои манеры не должны зависеть от настроения.

— Хорошо, я поблагодарю их, — кивнула Чарли, пританцовывая от нетерпения, и Дейнтри позволила ей открыть коробки.

Увидев, что Давина и Чарльз, отделившись от остальных, уселись на диван, а Сен-Меррин пристал к Девериллу с расспросами, Дейнтри обратила внимание на незнакомку.

Леди Катарина, как справедливо заметила Чарли, была очень хороша собой — высокая, полногрудая, с золотистыми волосами, сапфирово-голубыми глазами и персиковой кожей. Она спокойно стояла возле сэра Джеффри. Сюзан, которая появилась в гостиной уже после того, как ее муж представил незнакомку, теперь, разворачивая подарок, странно поглядывала на красавицу. Дейнтри показалось, что Сикорт намеренно не познакомил жену с леди Катариной.

В это время Сюзан извлекла из бархатной коробочки бриллиантовые серьги, и глаза ее засверкали, словно драгоценные камни.

— О, Джеффри, спасибо! Я хочу немедленно их надеть. Ты поможешь мне?

Сикорт с улыбкой повиновался, и Дейнтри, коря себя за подозрительность, вежливо обратилась к леди Катарине:

— Проходите, пожалуйста, и садитесь. Наверное, у вас уже разболелась голова от этого шума, но так происходит всегда, когда собирается все семейство. Вы намерены долго гостить в Корнуолле? У вас есть еще друзья в графстве?

Они остановились возле дивана, на котором расположились Чарльз и Давина, и леди Катарина улыбнулась, продемонстрировав ослепительно-белые зубы и полные чувственные губы.

— У меня есть друзья в Сен-Ивз. Кузен Джеффри, обманщик, заверил меня, что это совсем рядом. Но во время путешествия, благодаря вашему очаровательному брату, я поняла, что Сен-Ивз находится очень далеко отсюда.

— О да. Корнуолл не очень велик, но раскинулся довольно широко, и Сен-Ивз находится ближе к краю земли, чем к Девону. Отсюда двадцать миль от реки Тамар, по которой проходит граница между Девоном и Корнуоллом. Некрасиво со стороны сэра Джеффри вводить вас в заблуждение.

— Он хочет, чтобы я остановилась у вас.

Рев Сен-Меррина заставил замолчать всех присутствующих.

— Что?! Что, черт побери, ты имеешь в виду? Что значит: «Я не Пенторп»?!

Глава 6

Захваченные врасплох, все в гостиной застыли в самых нелепых позах. Чарли, держа в руках подарок — голубой шелковый шарф, — сидела с открытым ртом, изумленно уставившись на деда. Мелисса, занятая примеркой золотого браслета, даже перестала дышать. Сэр Джеффри и Сюзан ошеломленно смотрели на Сен-Меррина. Лица Чарльза и Давины еще светились приветственной улыбкой, но теперь она казалась неестественно-фальшивой.

Первой пошевелилась леди Сен-Меррин, потянувшись за нюхательной солью. Кузина Этелинда тут же подскочила и услужливо поднесла ей пузырек.

— Ну, достаточно! — снова рявкнул Сен-Меррин. — Кто же ты, если не Пенторп?

— Умерь свой пыл, — поморщилась леди Офелия. — Здесь дети и дамы.

— Я никогда не повышаю голоса, — прорычал граф. — А ты лучше не суй свой нос куда не просят, Офелия. Я не намерен выслушивать твои замечания. Посмотри, куда нас это завело!

— Не понимаю, какое это имеет отношение ко мне, — сухо заметила леди Офелия. — Виной всему твое нетерпение. Если бы ты подождал, пока молодой человек назовет себя или даст свою визитную карточку, а не принялся наскакивать на него, словно цепной пес, все вышло бы иначе. Так что все произошло из-за твоего нетерпения, свойственного, впрочем, всем мужчинам.

— О, избавь меня от всякой чепухи, связанной с твоими убеждениями! — закричал граф, брызгая слюной и багровея от натуги. — Мужчины — самый лучший пол. Слышишь ты, старая болтушка, я употребил превосходную степень сравнения, потому что мы превосходим вас во всем. Точка, говорить больше не о чем!

— Мужчины считают себя выше женщин, потому что у них больше мускулов, дедуля, — глубокомысленно изрекла Чарли. — Доказано, ну, или, по крайней мере, написано, что женщины так же способны логически мыслить, как…

— Ну-ка, ступай в свою комнату, несносной ребенок! — свирепо вытаращив глаза, загремел Сен-Меррин.

— Но…

Понимая, что даже любовь к внучке не умерит гнев графа, Дейнтри бросила через плечо:

— Чарльз, мне придется вмешаться.

С этими словами она вынесла Шарлотту из комнаты и закрыла за собой дверь.

— Э, черт возьми, ты должен быть Пенторпом! — продолжал бушевать Сен-Меррин.

Оказавшись в коридоре, Чарли важно произнесла: — Мне очень жаль, но все-таки дедушка ошибается.

Дейнтри как следует встряхнула племянницу.

— Мне это все равно, юная леди, но ты не имеешь никакого права разговаривать с ним подобным образом, особенно в присутствии других. Тебе повезло еще, что твой папа не поддал тебе как следует.

— Он бы не поддал, — хитро прищурилась Чарли. — Папа на это просто не способен.

С трудом сдерживая смех и одновременно беспокоясь о Деверилле, Дейнтри пробормотала:

Дедушка прав — ты несносна. Хочешь, чтобы твой отец все-таки вздул тебя?

— Еще чего! — поморщилась девочка. — Я не одобряю насилия, особенно если это касается меня. Впрочем, папа вообще не обращает на меня никакого внимания. Он ведь даже не шелохнулся.

— Зато дедушка шелохнулся.

— Я знаю, — вздрогнула Чарли. — Честно говоря, тетя Дейнтри, я сказала не подумав. Но ведь он нес откровенную чушь. Тетя Офелия говорит…

— Иногда, — вздохнула Дейнтри, — мне кажется, что тете Офелии было бы лучше научить нас вышивать. Независимость женщин — прекрасная идея, но в действительности… — она напрягла слух, пытаясь уловить, что происходит в гостиной.

Чарли тут же воспользовалась заминкой.

— Вместо шитья я бы лучше обучила Виктора кое-каким трюкам, а уроки домоведения заменила бы историей. Однако дед однажды заявил, что женщина, обсуждающая исторические события, должна носить бороду.

— Слава Богу, что он еще не цитировал Самюэля Джонсона, дорогая, который считал, что самая порядочная женщина — немая.

Чарли хихикнула.

— Даже наш дед умнее, чем этот Джонсон. Он-то, по крайней мере, не заставляет меня молчать.

— Возможно, но пока тебе лучше не показываться ему на глаза. Поэтому ступай к себе и веди себя прилично.

— Если этот мужчина не лорд Пенторп, тогда кто он? — не унималась Чарли.

Дейнтри указала на лестницу.

— Иди, Шарлотта.

Понимая, что спорить бесполезно, Чарли беспрекословно подчинилась. Дейнтри посмотрела ей вслед, покачав головой, затем набрала в легкие побольше воздуха и вошла в гостиную. Первым она увидела Деверилла.

— Если это не Пенторп, тогда кто, черт возьми? — спросил на этот раз сэр Джеффри.

Удивленная, что ситуация по-прежнему остается взрывоопасной, Дейнтри посмотрела на Деверилла, но тот лишь пожал плечами. Очевидно, он еще так и не сделал признания.

— Черт, мне наплевать, какое имя носит этот человек, — снова загремел Сен-Меррин. — Мне нужен Пенторп! Где он, а? Если Пенторп послал этого парня, значит, сам задумал какую-то аферу! Я его вижу насквозь, этого разгильдяя и повесу! Ну уж нет, меня не проведешь! Он обручен с моей дочерью и женится на ней, хочет этого или нет!

— Какая ерунда, — поморщилась леди Офелия.

Граф в ярости уставился на нее, но тут раздался спокойный голос Деверилла.

— Боюсь, вы зря оскорбляете Пенторпа, тем более что предмет разговора не просто отсутствует, а умер. Пенторпа нет в живых, он погиб при Ватерлоо. . — Что?! Черт побери, о чем вы говорите?

— Все о том же. Я сам видел его труп. Перед боем у него возникло предчувствие скорой гибели, и виконт попросил меня сообщить о своей смерти родным и невесте. Когда вы приняли меня за Пенторпа, сэр, я совершенно растерялся и повел себя недостойно. Я признаю свою вину и прошу прощения, отлично понимая, что заслуживаю наказания.

— А, какая теперь разница, — расстроенно махнул рукой граф. — Мне лишь хочется знать, кто женится на моей дочери. Этот дом — настоящее бабье гнездо, а я так мечтал избавиться хотя бы от одной из них. Теперь мне придется все начинать сначала. Кстати, вы женаты?

— Нет, сэр, не имею чести.

— К дьяволу вашу честь или к Господу Богу, это кому как нравится. Раз Всевышний придумал такие штучки, пусть сам за них и отвечает. Надо же, выдумал, что обязанность каждого мужчины — жениться, хотя сам остался холостяком!

Леди Сен-Меррин едва не задохнулась от ужаса.

— Богохульник! Как ты можешь говорить такие вещи! Где мой носовой платок, Этелинда? Позвони горничной, пусть немедленно принесет капли! Я сейчас упаду в обморок.

Кузина Этелинда тотчас бросилась исполнять приказание, а граф, презрительно фыркнув, обратился к Девериллу:

— Ой-ой-ой! Вот видишь, парень, я же тебе говорил. В этом доме полно бабья. А теперь старина Пенторп подбросил мне еще одну, от которой я почти избавился. Ну что за наказание! Может, еще не все потеряно, а? Кто ты, парень? Если у тебя есть титул и деньги, бери мою дочь в жены.

Сикорт рассмеялся, а Чарльз возмущенно воскликнул:

— Но папа, разве так можно?!

Деверилл нахмурился. Дейнтри, затаив дыхание, украдкой взглянула на тетю Офелию, которая едва сдерживала смех. Сама же Дейнтри не находила ничего смешного в сложившейся ситуации.

Сен-Меррин, уперев руки в бока, ждал ответа. Остальные тоже притихли в предвкушении раз-вязки.

Гость обвел глазами присутствующих, затем величественно выпрямился и заявил:

— Я Деверилл.

В комнате повисло напряженное молчание, похоже, только Катарина Чонси наслаждалась этой сценой, с интересом наблюдая за происходящим. Сен-Меррин первым очнулся от шока и сдавленным голосом переспросил:

— Д… Деверилл?

— Да, сэр.

— Сын Жерво?

— Да, сэр. Младший сын. После окончания Оксфорда я уехал за границу вместе с Веллингтоном, потом служил у лорда Аксбриджа в чине бригад-майора, сражался при Ватерлоо. Пенторп был моим лучшим другом, сэр.

— Не упоминай больше при мне его имени, — пробормотал граф. — Какого черта ты делаешь в моем доме?

— Я только что объяснил: Пенторп попросил меня об этом.

— Гром и молния! Я не потерплю у себя Деверилла! Убирайся!

Гидеон повернулся, чтобы уйти, но тут вмешалась Дейнтри.

— Папа, он даже не знал о вражде, то есть знал, но вот причина ее ему неизвестна, так же, как и мне и…

Девочка моя, а тебе не нужно ничего знать и понимать. Такие вещи под силу только мужчинам. Если тебе нечего добавить, помолчи.

— Как это нечего? — возмутилась Дейнтри. — Ты не имеешь права вышвыривать его из-за какой-то глупой ссоры, случившейся давным-давно. Это бессмысленно!

— Молчать! — рявкнул граф. — Что ты можешь знать об этом?! Мы, Тэрранты, не желаем даже слышать о Девериллах, и это длится уже шестьдесят лет. Я не собираюсь ничего менять. Покиньте мой дом, сэр, и никогда больше не переступайте его порог!

— Ты несправедлив, папа! — взорвалась Дейнтри. — Даже если причиной ссоры послужило какое-то ужасное событие, Деверилл не имеет к этому ни малейшего отношения. Сам лорд Жерво не счел нужным объяснить сыну причину вражды, значит, она того не заслуживает.

— Деверилл только недавно приобрел титул и вступил в права наследника, — заявил Сен-Меррин. — Понятно, почему он не в курсе — у Жерво просто не было времени обо всем ему рассказать. Дейнтри повернулась к брату.

— А ты знаешь что-нибудь? Папа говорил тебе?

Чарльз растерялся, застигнутый врасплох.

— Ну, вообще-то это не мое дело. Давина, скажи ей. А ты, Дейнтри, не должна разговаривать с отцом в таком тоне. Давина, скажи же ей.

Однако жена молчала, стиснув зубы.

Дейнтри обвела взглядом присутствующих и только сейчас заметила исчезновение Сюзан и Мелиссы. Сэр Джеффри злился, а леди Катарина с явным удовольствием наблюдала за развивающимися событиями. Леди Сен-Меррин занялась пузырьками с одними ей ведомыми растворами. Возле нее хлопотала кузина Этелинда. Единственным союзником могла стать только тетя Офелия.

— Тетя, пожалуйста! — взмолилась Дейнтри.

Однако та покачала головой:

— Я не могу отговорить твоего отца выставлять себя на посмешище. Если он так хочет этого, Бог с ним, пусть делает. Таском-парк принадлежит ему, поэтому в его власти — выгнать или приютить гостя. — Леди Офелия улыбнулась Девериллу. — Было очень приятно и полезно с вами познакомиться, молодой человек.

— Ах, вот ты как! — рявкнул Сен-Меррин. — Может, мне позвать слуг, чтобы они проводили вас до дверей, сэр?

— В этом нет необходимости. Я сам в состоянии найти выход. Ваш покорный слуга, — с достоинством поклонился Гидеон и покинул комнату, кивнув при этом сэру Джеффри, который, словно лакей, придерживал дверь.

Когда Сикорт закрыл дверь, Дейнтри закричала:

— Папа, ты ошибаешься…

— Молчать, я сказал! — взревел граф, приближаясь к дочери; в его глазах зажглись опасные огоньки. — Как ты смеешь так разговаривать со мной? Или у тебя нет никакого понятия о хороших манерах? Значит, в этом заключается образование? Видишь, Офелия, что ты сотворила своими корявыми руками и глупой болтовней? У Сюзан больше здравого смысла, — Сен-Меррин запнулся, оглядываясь вокруг себя с нескрываемым изумлением. — А где она и Мелисса? Мне они не нужны, но куда они подавались, я вас спрашиваю?

— Я отправил их восвояси, сэр, — небрежно заметил Сикорт. — Едва беседа приняла неожиданный поворот, я решил, что это не их ума дело.

— Да? Черт возьми, как тебе это удается, парень?!

— Разве не мужчина глава семейства?

— Конечно, — поморщился Сен-Меррин. — Но каким образом убедить в этом женщин? Кстати, я хозяин Таском-парка, — он обвел взглядом комнату, желая убедиться, не посмеет ли кто бросить ему вызов, и тут заметил Дейнтри. — А, ты еще здесь? Кажется, я отправил тебя в твою комнату.

— Нет, папа, ты приказал мне замолчать, а потом поинтересовался, есть ли у меня понятие о хороших манерах. Выполняя первое указание, я не смогла ответить на второй вопрос, впрочем, это риторический вопрос, и я не стала бы на него отвечать. Однако ты не приказывал мне уйти.

— Зато я приказываю сейчас. У тебя также не должно быть больше никаких дел с этим Девериллом. Слышишь меня?

— Отлично, сэр. Я дам обещание не иметь дел с Девериллом, если вы не потребуете от меня отослать назад приглашение в Маунт-Эджкам и другие места и не выезжать в Лондон. Однако если я где-нибудь встречусь с Девериллом, то, как воспитанная девушка, непременно поздороваюсь. Не вижу причин грубить человеку, который не сделал мне ничего плохого.

— Перестань трещать и немедленно убирайся, — поморщился граф.

Дейнтри вышла из комнаты, уловив брошенную сэром Джеффри фразу:

— Не понимаю, почему вы терпите ее дерзости, сэр. Я не допущу подобного поведения у Мелиссы.

— Ха! — только и смог ответить граф.


Дейнтри уже направилась к лестнице, но стук открываемой двери заставил ее оглянуться. В коридор вышла Давина.

— Не понимаю, зачем тебе лишние хлопоты, — издалека начала женщина. — Я надеялась найти дома мир и спокойствие. Жизнь в свете очень утомительна, поэтому я с нетерпением ждала возвращения в Таском-парк.

— Значит, вы с Чарльзом помирились? А кто эта красивая леди Катарина Чонси? Это родственница Джеффри или его пассия?

— Ты не перестаешь меня удивлять, — сразу напряглась Давина. — Твои беспочвенные подозрения, по крайней мере, странны. Она кузина сэра Джеффри, вдова, к которой Сикорт испытывает жалость и чувствует за нее ответственность. Ее муж погиб на войне, похоронен где-то на континенте. Тебе должно быть стыдно.

Дейнтри действительно испытывала угрызения совести, однако не сочла нужным в этом признаться, переведя разговор на другую тему.

— Это новое платье? А ты заказала что-нибудь для Чарли?

Давина рассмеялась.

— Боже, неужели ты хочешь сказать, что Чарли нужны новые платья? Я поверила бы, если бы она мечтала о новом костюме для верховой езды. Однако нет необходимости заказывать таковой в Лондоне или Брайтоне. Кстати, было очень трудно найти хорошую гувернантку, но мне все-таки удалось подыскать подходящую женщину, Интересно, как Шарлотте удалось так испугать мисс Петтибон?

— Она задавала столько вопросов, что у бедной гувернантки просто не находилось ответов. Мисс Петтибон пыталась научить твою дочь шить, говорить на ломаном французском и играть на пианино модные пьески. Она не ожидала встретить ребенка, чьи познания во французском превосходят ее собственные. Добавь к этому греческий, латынь, а также нежелание Чарли заниматься музыкой и шитьем. Надеюсь, новая гувернантка окажется гораздо лучше.

Давина даже поежилась.

— И как это твоя тетя надеется найти мужа для такого ребенка?

— Ну, об этом пока еще рано говорить, — рассмеялась Дейнтри.

— О да, ты можешь смеяться, — горько заметила Давина. — Но вы все должны понимать, с чем вскоре придется столкнуться Шарлотте. Не я одна догадываюсь, почему от тебя сбежали женихи. Какой мужчина пожелает иметь жену, столь же образованную, как и он сам.

— Хочу заметить, Давина, — повысила голос Дейнтри, — ни один из моих женихов не боялся моей образованности, потому что ни один из них не был образован в такой степени, чтобы испытывать страх. Все трое оказались обыкновенными болванами и отделывались пустыми, ничего не значащими фразами. Ладно, я иду к Чарли, — примирительно добавила Дейнтри, потому что Давина начала хмуриться. — Ты со мной?

— Нет, нет, — поспешно сказала та. — Мне нужно проследить, как горничная разложит чемоданы. Интересно, Шарлотту допустят к ужину?

Дейнтри почувствовала угрызения совести за свою несдержанность. Чарли так хотелось поговорить с матерью после долгой разлуки, но теперь Давина слишком расстроена для этого, ей нужно успокоиться.

— Думаю, все будет в порядке. Знаешь, Чарли очень скучала по тебе.

— Да? — усмехнулась Давииа. — За все время мы получили от нее только три письма.

— А как часто вы с Чарльзом писали ей?

Давина покраснела и торопливо отвернулась.

— Мне нужно распаковать вещи.

Вздохнув, Дейнтри поднялась по лестнице, направляясь в западное крыло, где находились классная комната и спальня Чарли. Она нисколько не удивилась, обнаружив вместе с племянницами Сюзан. Девочки вежливо встали, приветствуя Дейнтри. На запястье Чарли блеснул золотой браслет, подаренный Мелиссе отцом.

— Красивый браслет, — похвалила Дейитри и улыбнулась сестре. — А твои серьги еще лучше, похоже, только мне сэр Джеффри не приготовил подарок. Даже кузина Этелинда получила новый шарф.

— Думаю, он просто забыл вручить тебе подарок, — примирительно проговорила Сюзан. — Тебе не кажется — что-то странное происходит в этом доме?

— Весьма точное определение.

Сюзан поморщилась.

— Папа отказал Девериллу от дома?

— Да, и это ужасно несправедливо.

— О Дейнтри, только не говори, что ты растаяла при виде этого молодого человека! У тебя ничего не получится. Папа никогда не сдастся и будет кричать.

— Чепуха! Он же сам сказал, что никогда не повышает голоса. А если и повысит, то, между нами говоря, лопнет от натуги.

Сюзан прыснула, и даже Мелисса улыбнулась. Дейнтри обняла девочек за плечи, усадила на диван, затем принялась расспрашивать:

— Мелисса, дорогая, папа привез тебе еще что-нибудь?

— Вот это, — племянница протянула ей фарфоровую куклу.

— О, какая красивая! Она похожа на тебя.

— Кукла! — презрительно фыркнула Чарли. — Куклы — это для младенцев! Лучше бы Мелиссе подарили новый кнут.

— Тебе кнут бы пригодился больше, — многозначительно заметила Дейнтри, поправляя шелковое платье куклы и восхищаясь ее красотой.

— Можешь взять себе этот браслет, если он тебе так нравится, Чарли, — тихо сказала Мелисса. — Браслет тебе очень идет.

— Нет, дорогая, папа расстроится, если ты откажешься от его подарка, — воскликнула Сюзан. — Он непременно захочет, чтобы ты постоянно носила браслет. Мужчины очень болезненно относятся к таким вещам.

— Я просто подумала: раз Чарли понравилось что-то женственное, папа не станет возражать, если…

— Нет, — твердо повторила Сюзан.

— Хорошо, но ты можешь поносить его сегодня, Чарли.

— Я надену браслет, если нам позволят спуститься к ужину, — заявила Чарли. — Впрочем, я собираюсь сегодня выехать на Викторе, поэтому тебе лучше забрать свой подарок.

Сюзан спокойно заметила:

— Не хочу обижать тебя, Шарлотта, но когда вы спуститесь к ужину, браслет должен быть на Мелиссе. Кроме того, помни — ты в опале. Дедушка приказал тебе удалиться в свою комнату, и сейчас, как мне не неприятно говорить об этом, ты должна находиться именно там, а не с нами.

Чарли собиралась надерзить, но тут вмешалась Дейнтри:

— Тетя Сюзан хотела лишь напомнить тебе о твоем проступке. Лучше побыстрее помирись с дедушкой, пока ты еще что-нибудь не натворила, а не то тебе не разрешат отправиться на прогулку.

— Но… — Нет, — твердо возразила Дейнтри. — Важно понимать, что и когда следует говорить. Нужно также уметь видеть препятствия и преодолевать их, не надеясь, что они исчезнут сами по себе.

Однако Чарли продолжала стоять на своем:

— Но я уже предупредила конюха и пообещала Мелиссе, что мы поедем вместе. Поэтому, запрещая мне, вы наказываете и ее.

Дейнтри поднялась, собираясь уходить, но в это время в дверях появилась служанка.

— Прошу прощения, леди Сюзан, но сэр Джеффри требует вашего присутствия в гостиной. Он сказал, — девушка, смущенно потупилась, — что вы игнорируете гостя.

— Ну что за люди эти мужчины, — возмутилась Дейнтри, давая выход накопившемуся гневу. — Сначала сами отправляют женщину, а когда та подчиняется, требуют ее обратно, взваливая на нее вину за отсутствие1 — Она повернулась к растерянной горничной. — Это сэр Джеффри приказал тебе слово в слово повторить его просьбу? Ну, давай же, Милли, смелее, я вовсе не хотела напугать тебя. Ответь на мой вопрос.

По-прежнему глядя себе под ноги, Милли тихо проговорила: — Вообще-то, милорд послал Яго, а уж он приказал мне, заметив, что не его дело подниматься в классную комнату. Яго отправился к леди Сюзан, а я направилась сюда в надежде найти вас.

— Ну, так я и думала. Ладно, иди, Милли, — смягчилась Дейнтри. — Надеюсь, Сюзан, ты объяснишь мужу, что некрасиво посылать слуг с подобной просьбой.

— О, это бесполезно, — улыбнулась Сюзан. — Думаю, леди Катарина сама смущена таким поведением. какой-нибудь тихий уголок — она ведь еще не видела отведенную для нее комнату. В этом доме все вверх дном.

— Мне кажется, происходящее немало развлекает эту даму, — заметила Дейнтри. — Впрочем, она с удовольствием отдохнет от папиных криков и глупых советов сэра Джеффри. Даже Давина ушла из гостиной под предлогом прочитать мне нотацию. Она тоже нелестно отозвалась о случившемся, но во всем обвинила меня.

— Ну, — вздохнула Сюзан, поднимаясь и расправляя юбки, — ты лишь подлила масла в огонь. Только не смотри на меня так. Даже тебе не удалось приструнить папашу. А мне все-таки придется немедленно спуститься.

С этими словами сестра вышла из комнаты, а Дейнтри повернулась к племянницам, которые в это время о чем-то шептались. Чарли первая подняла голову.

— Простите, тетя Дейнтри, я не должна была так говорить с дедушкой, и вообще. Я извинюсь перед ним, когда мы спустимся к ужину. Если вы меня простите, я откажусь от прогулки. Лошади нам сегодня не понадобятся, — заискивающе, чуть ли не мурлыкая, проговорила Чарли.

Дейнтри едва не рассмеялась, но сдаваться не собиралась.

— Отлично. Если ты помиришься с дедом, вы с Мелиссой сможете пойти на конюшню, чтобы угостить сахаром Виктора и Нежную Леди.

— Очень хорошо, — приободрилась Чарли. — А завтра мы отправимся на прогулку?

— Сначала нужно узнать, когда уезжает дядя Джеффри.

— Мама сказала, что папа хочет остаться еще на несколько дней, — еле слышно сказала Мелисса.

Чарли небрежно заметила:

— Если не будет тумана, мы можем поехать на болота и даже пустить лошадей галопом. Но не нужно ставить об этом в известность сэра Джеффри.

Дейнтри с радостью ухватилась за эту идея, однако тут же умерила пыл не в меру деятельной племянницы, заявив, что еще посмотрит на погоду и их поведение. Правда, ей показалось странным, что Шарлотта завела разговор о поездке на болота, но она не стала заострять на этом внимания…

Ночью Дейнтри долго ворочалась в постели, не в силах уснуть, вспоминая высокого широкоплечего молодого человека с удивительными ореховыми глазами и теплой улыбкой. Он произвел на нее гораздо более сильное впечатление, чем ей этого хотелось. Как ни прискорбно было это сознавать, но, оказывается, даже независимым женщинам могут нравиться отдельные экземпляры мужской породы.

Глава 7

Удаляясь от особняка Сен-Мерринов, Гидеон старался прямо держаться в седле, но уверенности в себе у него заметно поубавилось. Угроза графа вызвать слуг, чтобы вывести нежелательного гостя, подействовала на Гидеона угнетающе. Конечно, плохо, что ситуация вышла из-под контроля, но еще хуже, что ужасная сцена разыгралась в присутствии стольких свидетелей. Ему никогда не забыть презрения, написанного на лицах Сен-Меррина и Сикорта. Признаться, сэр Джеффри никогда не отличался тактичностью и в годы учебы в Итоне часто издевался над студентами, а теперь и вовсе разошелся.

Может, в этом виноват Джек? Может, он в свое время приударил за одной из дочерей Сен-Меррина? Однако поразмыслив, Гидеон пришел к выводу, что такое невозможно. Брат мало внимания уделял женскому полу, проводя все свое время на охоте и за карточными столами. Его чаще видели на Ньюмаркетских бегах, чем в светских гостиных.

Деверилл улыбнулся, вспомнив, как самоотверженно бросилась Дейнтри на его защиту, причем с той же горячностью, с какой час назад нападала на него самого. Да, у этой девушки имелись свои убеждения, сформированные под влиянием тети Офелии. Очевидно, Дейнтри всегда поступала в соответствии с собственными понятиями о морали. Такое поведение вряд ли вызывало восторг у мужчин, считающих самостоятельность суждений исключительной привилегией своего пола. Однако Гидеону нравилась решительность прекрасной брюнетки. Пенторп вряд ли сумел бы с ней справиться и уже через месяц оказался бы у нее под каблуком. Гордая, своенравная, красивая, она составила бы ему самому хорошую партию, размышлял Гидеон.

Жаль, что Сен-Меррин возвел между ними почти непреодолимую преграду. Однако его дочь, судя по всему, твердо вознамерилась покончить с враждой, а если такая упрямица что-то задумает, то уж непременно доведет до конца. Кроме того, сезон только начался, и Гидеон уже получил приглашения. Дейнтри Тэррант, несомненно, почтит своим присутствием какой-нибудь светский раут.

Предвкушая скорую встречу, Гидеон замечтался и очнулся, только увидев перед собой Деверилл-Корт. Он вспомнил неприятную сцену в Таском-парке, что мгновенно испортило ему настроение. Гидеон не привык к такому обращению, но все же понимал, что заслужил гнев Сен-Меррина. Интересно, какой прием ждет его дома? Он еще не решил, как поступить: то ли во всем признаться отцу, то ли промолчать, надеясь, что тот никогда не узнает о случившемся. Впрочем , второе было вряд ли возможно. В гостиной присутствовало слишком много людей, в том числе и леди Катарина Чонси. Не следовало также забывать о сэре Джеффри. Еще в Итоне он вместе с Джеком с огромным удовольствием отравлял жизнь первокурсникам. Да, такой человек совершенно ненадежен: садистские привычки умирают трудно.

Вздохнув, Гидеон передал вороного груму и вошел в дом.

— Отец дома, Торнтон? — спросил он, вручая дворецкому перчатки и шляпу.

— Да, милорд.

— В библиотеке?

— Да, сэр, но, прошу прощения, он сейчас занят.

— А вас ждут мистер Кибворт и мистер Шелтон.

Гидеон досадливо поморщился.

— С ними я разберусь позже. Сначала мне нужно встретиться с отцом.


Речь шла о слугах Гидеона, которые никак не могли достигнуть согласия. Шелтон сопровождал его в поездке на Север, Кибворт — в Деверилл-Корт, однако еще в аббатстве Жерво между ними вспыхнула неприязнь. Гидеон терпел присутствие Кибворта только по настоянию отца. Шелтон же был для него и слугой, и другом, доверенным лицом. Если бы Гидеону пришлось выбирать между этими людьми, восвояси отправился бы Кибворт.

В библиотеке было тепло и уютно. В огромном камине весело потрескивал огонь. Жерво стоял возле окна, рассматривая лужайку перед домом, но тут же повернулся к сыну.

— Торнтон сказал, что ты уехал. Хорошая погода для прогулки, не так ли?

— Да, сэр, — кивнул Деверилл-младший, решив сразу взять быка за рога. — Я ездил в Таском-парк, чтобы прояснить неотложное дело. Сен-Меррин отказал мне от дома.

— Чего еще можно от него ожидать? Все началось не вчера. — Жерво отошел от окна, положил руку на спинку огромного кресла, стоящего у камина, и посмотрел сыну в глаза: — Теперь ты, наконец, успокоился?

Гидеон понял приказ, выраженный в несколько туманной форме, но все же рискнул возразить:

— Прежде чем я исполню вашу волю, сэр, мне хотелось бы узнать, каким образом поссорились наши семьи? Самое странное то, что никто из Сен-Мерринов об этом не знает.

— Зачем вытаскивать на свет старые ссоры? Достаточно того, что вся ответственность лежит на Тэррантах. Этого вполне хватит, чтобы человек успокоился и перестал думать о всякой ерунде. А тебе, сын мой, нужно разобраться со слугами, прежде чем они по кирпичикам разнесут этот дом.

— Хорошо, — сдался Гидеон, по опыту зная, что спорить бесполезно. — У вас на столе много бумаг.

— Могу я чем-нибудь помочь, сэр?

Жерво оглянулся на стол и пожал плечами.

— От неопытного помощника мало пользы, но если ты захочешь побольше узнать о поместье, я не стану чинить препятствий. Бартон расскажет тебе, как следует управлять домом. А большинство этих бумаг в основном касаются меня как окружного прокурора. Например, люди Байленда и Олтурна требуют новых должностных лиц, а ночлежка в Бодмине — нового управляющего.

— Сэр, разве нельзя найти грамотного, знающего человека, который занялся бы такого рода делами? Удивительно, что вы еще до сих пор этого не сделали, ведь вам необходимо большую часть времени проводить в Глочестершире.

— Недопустимо манкировать своими обязанностями только потому, что у тебя есть другое поместье и высокий ранг, — холодно заметил Жерво. — Кто-то должен помогать простым людям. Дэвис Гидди из Бодмина недавно попал в неприятную историю: у него перебили все окна. Местные шахтеры, видите ли, решили, что с окончанием войны не должно быть никаких ограничений в еде, и требуют повышения зарплаты. Однако в скором времени придется закрыть две шахты. Как же можно в такое смутное время отказаться от должности окружного судьи? И кто примет на себя такую ответственность? Сен-Меррин?

— У вас есть основания не доверять ему?

Однако Жерво резко сменил тему разговора.

— Здесь еще многое нужно сделать, — сказал он, подходя к столу. — Если ты хочешь остаться в Деверилл-Корт, побеседуй с Бартоном. Человеку необходимо набираться опыта. Когда получишь информацию от Бартона, обратись к Шилкрофту, в аббатство, затем посоветуйся с Линмаутом. Но мне кажется, ты найдешь себе занятие поинтереснее.

Маркиз уселся за стол, давая понять, что разговор закончен. Признаться, Гидеону вовсе не хотелось обращаться за советом к Бартону, впрочем, так же, как и к Линдмауту, бывшему опекуну отца. Деверилл-Корт — это одно. Это был дом Гидеона, его гнездо. Аббатство Жерво — это совсем другое. Все время оно являлось резиденцией старшей ветви рода. Гидеон приезжал туда всего один раз, еще до того, как отец унаследовал титул, поэтому не чувствовал к этому месту никакой привязанности.

Будучи младшим сыном, Гидеон никогда не интересовался делами семьи. Ему предстояло самому позаботиться о своем будущем, и он попытался добиться признания в армии, где служил под командованием Веллингтона, отличившись организаторскими способностями. Да, Гидеону отлично удавалось заботиться о других, но сумеет ли он устроить свою жизнь?

Покинув библиотеку, Деверилл-младший отправился к себе и вызвал Неда Шелтона. Тот явился минут через десять. Это был коренастый мужчина средних лет, с военной выправкой.

— Майор, в чем дело? — пророкотал он — в его голубых глазах искрились смешинки.

Гидеон выдержал значительную паузу, и смешинки тотчас погасли.

— Мне доложили о недоразумении, Кед. Знай, я не потерплю скандалов и драк.

— Да, сэр, — вытянулся Шелтон.

— Хватит, черт тебя побери! Я не собираюсь лакомиться твоим мясом, и ты это прекрасно знаешь. Итак, в чем дело?

Несколько расслабившись, Нед пригладил седые кудри и сокрушенно покачал головой.

— Да все этот Кибворт, с его лошадиной мордой, сэр. У него словно каша во рту, и мне так хочется заставить его выплюнуть ее. Если Кибворт не перестанет задирать нос, я съем шляпу, но проучу его. Не могу находиться с ним в одной комнате больше десяти секунд, чтобы не вздуть этого петуха. А когда он заявил, что всякие болваны вылезли из грязи в князи да еще требуют к себе уважения, я не выдержал. Я пытался взять себя в руки, но это оказалось слишком даже для такого бывалого парня, как я. Я насовал Кибворту тумаков и не раскаиваюсь.

Гидеон снова выдержал паузу.

— Я больше не потерплю этого, Нед. Отец злится, все слуги нервничают, поэтому постарайся держать свой нрав в узде. Кроме того, Кибворт знает свое дело и хорошо следит за чистотой моей одежды. А ты, — добавил Гидеон, заметив, что Нед буквально задыхается от негодования, — ты так полируешь мои ботинки, что в них можно смотреться, как в зеркало. Вы вполне поладите друг с другом, если будете более терпимы и сдержанны. Понятно?

— Да, сэр, как божий день.

— Отлично, а теперь найди Кибворта и направь ко мне.

Сразу повеселев, Шелтон вышел из комнаты.

Через несколько минут явился Кибворт.

— Звали, сэр?

Он был полной противоположностью Неду — худой, узколицый, тонкогубый. Кибворт держался с поистине королевским достоинством, высокомерно взирая на окружающих. Деверилл понимал, почему так злился Шелтон, и искренне сочувствовал ему. Он выдержал паузу, однако это не произвело на слугу должного впечатления: тот терпеливо ждал, пока хозяин заговорит.

— Я не потерплю раздора между слугами, Кибворт, это понятно? — наконец нарушил молчание Гидеон.

— Несомненно, милорд.

— Вот и отлично. Нет, нет, я хочу сказать тебе еще кое-что. Ты работаешь у меня недавно и должен уяснить некоторые детали. Прежде всего, мистер Шелтон служит у меня уже несколько лет и гораздо лучше остальных знает мои привычки.

— Шелтон — прекрасный человек, в своем роде, милорд, и действительно знает, что нужно кавалерийскому офицеру, но вы оставили службу. Для выхода в свет…

— Шелтон от этого не перестанет быть хорошим человеком, Кибворт, и если еще раз возникнет ссора, подобная сегодняшней, он останется и единственным. Надеюсь, я выражаюсь понятно?

Слуга снова хотел возразить, но привычка повиноваться одержала верх. Кроме того, Кибворт понимал, что вряд ли сумеет найти такое хорошее место, да и его репутация заметно пострадает.

— Я сделаю все возможное, чтобы это не повторилось, милорд. Вы поедете сегодня на прогулку или вам приготовить ванну и свежее белье?

— Сначала я собираюсь поговорить с мистером Бартоном, а потом переоденусь. Думаю, освобожусь через час. Можете идти.

Искренне надеясь, что ему все-таки удалось примирить врагов, Гидеон отправился на поиски управляющего.

Бартон, лысый маленький человечек, имевший привычку потирать руки от удовольствия, обрадовался этому визиту.

— Отлично, милорд, — просиял он, когда Гидеон изложил суть дела. — Вы переложите часть заботный человек, но по горло завален делами.

— Кстати, отец отказался от моей помощи, но поскольку я вступил в права наследника, то мне волей-неволей придется учиться управлять домом.

— Значит, вы намерены остаться здесь, сэр? Про — сто я думал, что вы скоро уедете — начало сезона, балы и прочее. Ваш брат Джек очень любил осень — охота, стрельба. Да упокой, Господи, его душу. А вы, я вижу, уже сняли траур.

Гидеона сразу вспомнил, что отец был одет в черный сюртук и черные брюки. Впрочем, Жерво всегда предпочитал черный цвет, поэтому Гидеон не придал этому большого значения. Сейчас ему все стало ясно. Джек погиб четыре месяца назад, и, по мнению управляющего, Гидеону также следовало бы надеть черный сюртук. Признаться, он мало знал брата и не любил его. Кроме того, на войне ему не раз приходилось видеть, как гибнут люди — каждый бой уносил с собой сотни и тысячи жизней. А после Ватерлоо следовало бы всю страну одеть в траур. Несколько огрубев в сражениях, Гидеон совсем забыл о семейной традиции и не носил черного. Странно, что отец ничего не сказал ему по этому поводу. Бартон же получил следующий ответ:

— Я скорблю по моим павшим товарищам так же, как и по Джеку, однако продолжаю жить и верить в светлое будущее, а не заливаться слезами и облачаться в унылые одежды. Кстати, где можно найти старые письма и бумаги? Я собираюсь выяснить причины вражды между Девериллами и Тэррантами из Таском-парка. Вы что-нибудь знаете об этом?

Бартон покачал головой.

— Это началось задолго до моего появления здесь, милорд. Помнится, несколько лет назад ваш отец и Сен-Меррин поспорили из-за участка земли. Граф тогда очень разозлился, да и маркиз был недоволен тем, что пришлось обратиться к соседу. Что касается старых писем, то все они должны находиться в хранилище. Признаться, я и сам не знаю, что там лежит. Нужно будет как-нибудь заняться этим.

Гидеон кивнул и, назначив время консультации, отправился в хранилище, в северо-западную башню. Едва переступив порог, он понял: сюда давно никто не заглядывал — кругом валялись листы бумаги, какие-то тетради, книги. Все это вызвало у него раздражение. Гидеон не терпел беспорядка и, тяжело вздохнув, принялся за работу.

Часом позже, порядком устав, он отказался от своей затеи. Как и предупреждал Бартон, хранилище оказалось завалено всякого рода документами, которые требовали тщательного изучения.

Вспомнив, что Дейнтри Тэррант — страстная поклонница верховой езды, Гидеон приказал с утра оседлать Тень и отправился принимать ванну.

Глава 8

Следующее утро выдалось ярким и солнечным, однако план Чарли отправиться на верховую прогулку едва не провалился. Зная, что девочки с нетерпением ждут этого часа, Дейнтри поднялась раньше обычного, желая позавтракать в одиночестве. К ее огромному неудовольствию, в столовой уже сидел. сэр Джеффри.

Дейнтри улыбнулась услужливо поклонившемуся Педреку и, заказав чай и горячий тост с маслом, повернулась к буфету, на котором выстроились накрытые крышкой ароматные блюда.

— Доброе утро, — поздоровался Сикорт, с видимым удовольствием поглощая завтрак. — Уже в костюме для верховой езды? Этот цвет подходит к твоим глазам. Ты выглядишь как настоящая дама.

С трудом сдерживая раздражение, Дейнтри бросила через плечо:

— Спасибо, Джеффри. Полагаю, это комплимент. Обычно я не завтракаю перед прогулкой, но здесь так вкусно пахнет…

— Так же вкусно, как будто это доставлено из Йоркшира, — Сикорт вытер губы салфеткой и задумчиво посмотрел на девушку. — Продолжаешь шататься по окрестностям? Надеюсь, ты еще не научила мою дочь всяким независимым штучкам? Понимая, то от ее ответа зависит, поедет или нет Мелисса на прогулку, Дейнтри, проглотив обиду, поставила перед собой тарелку и как можно спокойнее их проговорила:

— Мелисса — прекрасный наездник, сэр. Вы должны гордиться ее способностями. Если позволяет погода, я каждое утро выезжаю с девочками на прогулку, и не вижу в этом ничего плохого.

— Конечно, — улыбнулся Сикорт. — Поэтому сегодня я отправлюсь вместе с вами, чтобы посмотреть, чему одна женщина может научить другую. Надеюсь, ты не возражаешь?

Опасаясь выдать свое неудовольствие, Дейнтри слишком оживленно приветствовала слугу, который принес чай и тосты, затем скрепя сердце заявила, что не возражает, чтобы сэр Джеффри присоединился к ним.

Пятнадцатью минутами позже девочки спустились вниз и очень удивились, обнаружив, что тетя ждет их не одна. Твердо глядя Чарли в глаза, Дейнтри весело проговорила:

— У меня для вас новость. Сэр Джеффри решил присутствовать на нашем уроке. Он, наверное, поразится, когда вы продемонстрируете ему свои умения.

Мелисса не сумела скрыть охватившего ее отчаяния, но, чтобы Сикорт не заметил этого, Чарли шагнула вперед, загородив кузину, и непринужденно улыбнулась.

— Вы будете очень удивлены, сэр Джеффри:

Мелисса больше не боится ездить верхом.

Сикорт со смехом ущипнул ее за румяную щечку.

— Это вовсе не достижение, Шарлотта, потому что лично я не признаю женщин в качестве наездниц. Чем больше Мелисса боится, тем в большей безопасности находится.

— Но тогда страх наездницы передается лошади, — возразила Чарли.

— Дорогая, ради бога, твой дядя не нуждается в лекциях, — вмешалась в разговор Дейнтри. — Если вы готовы, то пойдем на конюшню.

— Но ты ведь еще не завтракала, — напомнил Сикорт.

— Я уже говорила, что редко ем перед прогулкой, — ответила Дейнтри, поднимаясь из-за стола; она надеялась по дороге в конюшню успеть предупредить девочек, чтобы те молчали о предполагаемой поездке на болота.

Однако, словно угадав ее намерения, Сикорт тоже поднялся, приказал Педреку принести плащ и сюртук, и только после этого все вышли из гостиной.

Дейнтри все еще лелеяла надежду, что зять откажется от затеи, поэтому, когда Клемонс привел трех оседланных лошадей, заявила:

— А где длинный поводок?

Изумленно захлопав ресницами, конюх послушно передал повод и отошел. Дейнтри с ужасом ждала взрыва негодования — девочки уже давно отвыкли от такого обращения. Однако племянницы проявили удивительное терпение. И только когда Клемонс попытался подсадить Чарли в седло, глаза девочки вспыхнули от негодования.

— Подожди, Клемонс, — поспешила вмешаться Дейнтри. — мисс Шарлотта сделает это сама и тем самым покажет дяде, чему научилась за это время.

Сэр Джеффри снисходительно рассмеялся.

— Дейитри, не стоит поощрять такие глупости. Кроме того, ни один ребенок не в состоянии самостоятельно взобраться в седло.

— Но только не Чарли. Смотри.

Хитро улыбаясь, Шарлотта погладила круп коня.

— А теперь, Виктор, мой мальчик, покажи дяде Джеффри, на что ты способен.

К немалому удивлению Сикорта, жеребец послушно согнул передние ноги и наклонился, чтобы девочка достала до стремени. Шарлотта уверенно взяла повод, но не села в седло до тех пор, пока Виктор не выпрямился.

— Ну, разве Чарли не умница? — просияла Мелисса.

— Умница, — согласился Сикорт. — Но я надеюсь, ты не станешь повторять этого трюка, дорогая. Подобное недостойно воспитанной леди.

— О, мне никогда не научить лошадь так повиноваться, — наивно призналась Мелисса. — Между прочим, Чарли и тетя Дейнтри обучили разным трюкам всех лошадей из дедушкиной конюшни.

— Это правда, Джеффри, — тут же отозвалась Дейнтри, стараясь замять столь опасную тему. — У Чарли обнаружился настоящий дар к дрессировке животных, но ничему опасному она не научила Нежную Леди. Клемонс, подсади Мелиссу, и выведи их со двора. Джеффри, ты не поможешь мне?

Все это время Сикорт пристально смотрел на Чарли, но услышав просьбу, послушно сложил ладони, чтобы Дейнтри смогла поставить ногу и сесть в седло. Держа кнут и поводья в одной руке, второй девушка оперлась о плечо зятя и легко вскочила на коня, затем поправила юбки и переложила поводья в левую руку..

Между тем, Клемонс с помощью длинного повода заставил лошадей племянниц ехать по кругу. Чарли связала узлом поводья и бросила их на шею Виктора, беспечно сложив руки на коленях.

— Не пугайся, Джеффри, — улыбнулась Дейнтри, заметив хмурый взгляд Сикорта. — Я считаю, слишком большая зависимость от поводьев является ошибкой всадника и его недостатком. Я специально тренировала девочек, чтобы они могли обходиться без поддержки, полагаясь только на равновесие. Ничего с ними не случится. Клемонс знает свое дело, — добавила девушка, не упомянув при этом о том, что слуга обычно никогда не пользовался длинным поводом.

— Пустите лошадей трусцой, девочки, и покажите, что вы умеете. Наверное, тебе не приходило в голову, Джеффри, — снова обратилась к зятю Дейнтри, — что в дамском седле любитель отталкивается от стремени вместо того, чтобы помогать себе правой ногой. Для хорошей наездницы этого не достаточно.

Услышав свое имя, Сикорт повернулся, но посмотрел куда-то поверх ее головы. Проследив за его взглядом, Дейнтри обнаружила, что к ним направляются Чарльз и леди Катарина. На женщине был костюм для верховой езды.

— А, вот ты где, Сикорт! — воскликнул Чарльз. — Я с ног сбился, разыскивая тебя по дому. Доброе утро, Дейнтри. Леди Катарина сказала, что привыкла каждое утро ездить верхом, и я решил предложить ей покататься. — Вообще-то, девочки должны находиться в классной комнате, разве не так?

— Нельзя же им постоянно сидеть взаперти с кузиной Этелиндой, которая, в свою очередь, ни на шаг не отходит от мамы, и девочки ее только отвлекают, — пожала плечами Дейнтри. — Кроме того, через несколько дней Мелисса уедет домой, а у Чарли появится новая гувернантка. Пускай девочки подышат свежим воздухом. Если леди Катарина хочет прогуляться, я с удовольствием покажу ей окрестности. Я обещала племянницам продемонстрировать некоторые полезные приемы, а в это время для нашей гостьи оседлают лошадь. Вы знаток или любитель, леди Катарина?

— О, мне часто говорили, что я прирожденная наездница, леди Дейнтри. — Женщина игриво взглянула на мужчин. — Но, дорогая, вы ведь не собираетесь выезжать без мужского сопровождения?

— Тэррант и я сочтем за честь сопровождать вас, — тут же отозвался Сикорт.

Однако Чарльз неожиданно возмутился:

— Черта с два! Мы отправляемся на охоту. Лидроуз сказал мне, где есть дичь. Я едва не схожу с ума от нетерпения — полгода не держал в руках ружья. Неужели тебе захотелось поиграть в благородного рыцаря и прислуживать сразу четырем дамам? Если ты так опасаешься за их безопасность, Клемонс даст им парочку грумов. Впрочем, и в этом нет никакой необходимости. Перед тобой отличные всадницы, ну, по крайней мере, Дейнтри. Оставь женщин в покое, и поедем со мной. Я тебе покажу, что такое веселье.

Сэр Джеффри нерешительно молчал, но Дейнтри прекрасно знала, что ее брат непременно настоит на своем и, повеселев, попросила привести лошадь для леди Катарины.

— Которую, миледи? — поинтересовался грум.

— Приведи Герцогиню, Тедди, она отлично подойдет леди Катарине, — вмешалась Чарли, при этом так свирепо взглянув на Дейнтри, что та промолчала.

Правила хорошего тона предписывали предоставить гостю лучшую лошадь, но поскольку дама объявила себя прирожденной наездницей, то вполне сможет справиться со странными повадками Герцогини, решила девушка, стараясь заглушить угрызения совести.

Леди Катарина уныло посмотрела вслед удалявшимся мужчинам. Спеси у нее заметно поубавилось, но когда Тедди вывел из конюшни красивую белоснежную кобылу, женщина воспрянула духом.

— О, какая прелесть! — воскликнула она, поглаживая стройную шею животного.

Едва Сикорт повернулся спиной, Чарли отбросила длинный повод и подъехала к Дейнтри.

— Я не уверена, что леди Катарина действительно хочет отправиться с нами. Просто она заметила дядю и решила увязаться следом.

Понимая состояние девочки, Дейнтри постаралась успокоить ее:

— Сомневаюсь, дорогая. Леди Катарина — кузина сэра Джеффри. Кроме того, ее окна выходят во двор, и она наверняка видела, что Сикорт не одет для верховой езды.

Шарлотта все еще хмурилась, но времени продолжить разговор больше не было — леди Катарина уже сидела в седле, хотя поводья по-прежнему оставались у грума. В это время Клемонс поинтересовался, не нужен ли второй сопровождающий. Дейнтри торопливо отказалась, опасаясь дерзости со стороны Чарли.


Вскоре стало совершенно очевидно, что леди Катарине далеко до опытной наездницы. Она то и дело наклонялась к шее лошади, будучи не в состоянии прямо держаться в седле, и буквально вцепилась в поводья, так крепко стиснув руки, словно управляла шлюпкой в бурном море. Подозрительно поглядывая на Чарли, Дейнтри пыталась вспомнить, есть ли у Герцогини опасные привычки.

Полчаса прошли без всяких происшествий, и между женщинами даже завязалась беседа.

— Я поражена, что ваш брат и сэр Джеффри разрешают таким маленьким девочкам садиться на таких больших лошадей, — заявила леди Катарина, едва они отъехали от двора. — Мой отец не позволял мне этого до шестнадцати лет. Ведь ни одна женщина не обладает достаточной силой.

Дейнтри лишь что-то вежливо пробормотала в ответ.

Когда девочки пустили лошадей трусцой, леди Катарина испуганно воскликнула:

— О, это опасно, ведь дорога идет вверх. Тряска плохо повлияет на неокрепший организм.

— Они не трясутся, — резко возразила Дейнтри, но тут заметила, что гостья с трудом справляется с Герцогиней, имевшей свои представления о беге трусцой. — Наверняка вы хотите пуститься галопом, леди Катарина, — громко, чтобы слышали ехавшие впереди племянницы, сказала Дейнтри. — Но я разрешаю девочкам наращивать темп только на ровной дороге.

Леди Катарина ничего не ответила, а лишь крепче вцепилась в поводья. Сжалившись над ней, Дейнтри приказала племянницам придержать лошадей на довольно крутом подъеме, заявив, что животным нужен отдых. Когда они поравнялись с девочками, Чарли неожиданно начала насвистывать, Мелисса, вздрогнув, бросила на кузину косой взгляд. Дейнтри, в свою очередь, тоже многозначительно посмотрела на Чарли. Ей не хотелось, чтобы по возвращении домой леди Катарина наябедничала на них, но странный свист не прекращался.

— Что делает этот ребенок? — возмутилась гостья. — Девочкам не пристало свистеть. Боже, что с моей кобылой?

— Извините, — пробормотала Чарли и тут же замолчала.

Внешне Герцогиня вела себя вполне прилично, но, оглянувшись назад, Дейнтри увидела встревоженное лицо Клемонса и насторожилась. Вскоре Чарли снова принялась насвистывать, но на это уже никто не обратил внимания. Все смотрели на Герцогиню: кобыла захромала.

— О, что это?! — в отчаянии закричала леди Катарина. — Она едва не сбросила меня! С ней что-то не так!

Натянув поводья, Дейнтри как можно спокойнее попросила Клемонса:

— Проверь правое копыто Герцогини. Возможно, там застрял камень.

Грум спешился и внимательно осмотрел все четыре копыта.

— Ничего нет, миледи. Возможно, открылась старая рана.

— Вот видите, тетя Дейнтри, — поспешно вмешалась Чарли. — Мы думали — все уже зажило, но ошиблись. Может, она просто подвернула ногу? Вам придется вернуться, леди Катарина. Какая досада!

— Мы все вернемся, — заявила Дейнтри, вспомнив о своих обязанностях хозяйки. — Какой позор!

— О нет! — воскликнула Шарлотта.

Леди Катарина нахмурилась.

— Я бы и сама добралась, если бы знала дорогу. Да и как можно лишить вас грума…

— На это мы совершенно не обращаем внимания, мадам, — тут же заверила ее Дейнтри. — Конечно, Клемонс мог бы отвести кобылу домой, уступив вам свою лошадь и сменив седло. Но, к сожалению, это животное не приучено к женскому седлу и не терпит женщин. Если вы не возражаете, я останусь с девочками, потому что обещала им.

— Я не возражаю, если только мне не придется возвращаться домой пешком.

— В этом нет никакой необходимости, — вмешалась в разговор Шарлотта. — Пусть Клемонс ведет Герцогиню под уздцы и не спешит.

Дейнтри едва дождалась, пока отъедет эта парочка.

— Невоспитанная девчонка! — набросилась она на Чарли. — Ты заслуживаешь наказания за такую проделку.

— Так вы догадались? Но как? О, разве это не чудесно?! Я редко выезжала на ней и долго не тренировала. Вот уж не думала, что Герцогиня вспомнит, чему ее учили. Кстати, она всегда начинает хромать, когда ее уводят далеко от дома.

— Чарли, ты… Нет, я не могу вслух произнести этого слова!

Шарлотта весело рассмеялась.

— Мы можем у горки пуститься галопом?

Дейнтри согласно кивнула и выехала вперед, девочки следовали за ней по пятам. Утоптанную тропу сменила мягкая болотистая почва. Дейнтри все внимание сосредоточила на дороге, старательно объезжая грязь и лужи, оставшиеся после дождя, поэтому Чарли первой заметила всадника и предупредила о его приближении.

Хотя издалека невозможно было различить лица человека, Дейнтри сразу узнала в нем Гидеона Деверилла. Он настолько слился воедино с конем, что напомнил ей кентавра, летящего над полями.

Увидев всадниц, Деверилл так резко повернул вороного, что тот встал на дыбы, затем начал быстро сокращать расстояние между ними.

Дейнтри натянула поводья, придерживая свою лошадь, и девочки последовали ее примеру.

— Эй, привет! — закричала Чарли, размахивая кнутом, и уже тише добавила: — Лорд Деверилл — прекрасный наездник, да, тетя Дейнтри?

— Несомненно.

— Хотелось бы мне так научиться, — с завистью пробормотала девочка.

— Для этого тебе придется много тренироваться, дорогая, — рассеянно ответила Дейнтри, не отрывая глаз от Деверилла.

Мужчина, действительно, прекрасно держался в седле. Тень подчинялась каждому его движению и плавно несла седока, словно тот составлял часть ее самой.

— Доброе утро, дамы. Признайтесь, вы, наверняка, убили грума и закопали его под вереском?

Дейнтри смешно наморщила носик.

— Вам ли читать нотации о нравственности.

— Вы ошибаетесь, — рассмеялся Деверилл. — Честно говоря, Бодмин-Мур — не место для прогулок одиноких дам, тем более таких молодых.

— Мне уже двадцать, сэр, — сразу напряглась Дейнтри. — И я постоянно гуляю по Бодмин-Мур.

— Но не без сопровождения грума, полагаю.

— Пожалуйста, не ругайте тетю Дейнтри, — взмолилась Чарли. — Это все из-за меня. Я виновата, что Клемонса нет с нами.

— Значит, вы, юная дама, убили грума?

— Нет, сэр, — закричала Мелисса.

Чарли лишь усмехнулась.

— Вы прекрасно знаете, что я не делала ничего подобного. Однако мне удалось добиться, чтобы ему пришлось отправиться домой. Видите ли, у нас была компания, которая нам совсем не нравилась. Деверилл посмотрел сначала на Дейнтри, потом — на Шарлотту.

— Что-то мне не верится, чтобы вам захотелось избавиться от вашей тети Дейнтри, значит, речь идет о красивой леди Катарине Чонси. Неужели ее общество так неприятно?

— Она не умеет ездить верхом, — с отвращением проговорила Чарли.

Да, серьезный недостаток, — кивнул Деверилл, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

— Разумеется, вы как прекрасный наездник должны понимать, насколько противно, когда человек сжимает поводья, болтается в седле, прижимается к шее коня. Впрочем, в этом, скорее, была виновата сама Герцогиня.

— О какой «герцогине» идет речь? — поинтересовался Деверилл, поравнявшись с серебристым скакуном.

Дейнтри беседа пришлась но душе, и она, улыбнувшись в ответ, молча ждала, каким образом Гидеону удастся совладать с Чарли.

— Конечно, наша Герцогиня. Она самая красивая белая кобыла в мире, само совершенство, как раз то, что нужно леди Катарине. Только почему-то…

— Чарли, — все-таки вмешалась в разговор Дейнтри, — если ты собираешься рассказать эту историю, имей мужество говорить правду.

— Разумеется. Уверена, лорд Деверилл поймет меня правильно, а вот деду и папе я совру.

— С интересом выслушаю вашу версию, — весело отозвался Гидеон.

— И никакая это не версия, а чистая правда. Я хотела, чтобы леди Катарина выбрала Герцогиню, потому что мне удалось научить эту лошадь хромать при свисте. Когда я засвистела, Клемонсу пришлось отвести ее обратно в конюшню. Леди Катарину мы убедили, что Герцогиня растянула связки. Грум все подтвердил. Только тетя Дейнтри догадалась, что это моих рук дело.

— Это правда? — изумился Гидеон. — Ваша племянница научила лошадь хромать по команде?

— Не нужно поощрять Чарли хвастаться своими проделками, а то она всех лошадей перепортит, — рассмеялась Дейнтри. — Я показала ей несколько трюков, но Чарли уже давным-давно обскакала меня. Правда, некоторые из придуманных ею трюков, на мой взгляд, опасны для жизни.

— Нет, не опасны. Ну, возможно, один. Но Герцогиня и так часто хромала, поэтому я решила приучить ее делать это по команде. Тетя Дейнтри утверждает, что у меня талант, однако мне никак не удается отучить Виктора бояться грома.

Деверилл в притворном ужасе всплеснул руками.

— Вы пугаете меня, юная леди! Через мои руки прошло немало лошадей, но еще ни одну из них мне не удалось научить хромать по команде. Я восхищен вами!

— Ну, мы обучили лошадей и множеству полезных вещей, — просияла Шарлотта. — Можно, мы отправимся вперед, тетя Дейнтри? Мелисса хочет попытаться взять барьер.

При виде отчаяния на лице Мелиссы, Дейнтри смягчилась:

— Ладно, езжайте куда хотите, только не исчезайте из виду и будьте осторожны. Можешь даже прыгать через изгородь, Чарли, но не через каменную стену, которую ты называешь «барьером». Когда-нибудь мы вместе осмотрим ее и решим, насколько опасно это препятствие.

Девочки тут же пришпорили коней и умчались вперед. Гидеон удивленно посмотрел им вслед.

— Для своего возраста они прекрасно ездят верхом. Мне еще не приходилось видеть таких уверенных наездниц.

Довольная, что Деверилл похвалил мастерство племянниц, не добавив при этом замечаний о «маленьких девочках» или о «женщинах», Дейнтри улыбнулась.

— Они учились сохранять равновесие без помощи поводьев и стремени, сидя на носовом платке и сжимая бедрами листы бумаги или кожаную полоску. Как видите, из них получились прекрасные всадницы

Деверилл ничего не ответил, с тревогой наблюдая, как Чарли берет барьер. Однако та проделала трюк с непринужденной легкостью. Когда и Мелисса последовала ее примеру, Деверилл заметил:

— Младшей следует быть осторожнее. Она держится не так уверенно, как ее кузина. Но, возможно, я несправедлив.

— Мелисса свято верит Чарли, поэтому трудно заставить ее идти своей дорогой, а не на поводу у кузины. Я убедила девочку обучить Нежную Леди всегда следовать за ведущей лошадью. Теперь Мелисса повторяет все трюки Шарлотты.

Когда всадницы добрались до следующего поля, Деверилл хитро улыбнулся:

— Вы же не хотите, чтобы они уходили слишком далеко.

Дейнтри знала, что Чарли так не поступит, но ей нетерпелось разделить с ними веселье, поэтому она пришпорила Облако и направила его к изгороди. Деверилл не отставал — барьер они взяли одновременно.

Мелисса по-прежнему держалась за Чарли. По мнению Дейнтри, Нежная Леди скакала слишком медленно, но всадница, ударив ее хлыстом, все-таки успела развить нужную скорость. Лошадь прыгнула. При этом Мелисса, как ее и учили, немного отвела корпус назад. Все прошло бы просто великолепно, если бы кобыла не споткнулась. Мелиссе удалось удержаться в седле, но когда Нежная Леди пустилась галопом, стало ясно, что девочка потеряла один повод.

— Чарли! — закричала она, с тревогой оглядываясь назад.

Что-то пробормотав, Деверилл бросился на помощь. Дейнтри же, напротив, придержала своего коня, зная, что племянница вне опасности. Действительно, не успела Тень преодолеть несколько метров, как воздух прорезали крики чаек и Нежная Леди сначала замедлила бег до трусцы, потом перешла на шаг, а вскоре вовсе остановилась. Мелисса, прижавшись к шее животного, пыталась с помощью кнута подобрать упавший повод.

Деверилл осадил свою лошадь и оглянулся на Дейнтри.

— Еще один трюк7

— И очень полезный. Правда, не всегда все проходит гладко. В дедушкиной конюшне каждая лошадь натренирована подобным образом, и переучить их уже невозможно. Наверное, поэтому Мелисса так уверенно держится в седле. В Сикорте она боялась даже садиться на пони. Это животное капризно и совершенно неуправляемо. Мне кажется, Джеффри сошел с ума, купив его. Только Чарли удалось убедить Мелиссу, что Нежная Леди не понесет и будет послушно выполнять команды. После этого девочка успокоилась, с удовольствием ездит верхом. Теперь, полагаю, даже этот ужасный пони не напугает ее.

Племянницы подъехали поближе, и Чарли сразу пустилась в объяснения:

— Она знает, что не должна отпускать поводья, тетя Дейнтри.

Дейнтри улыбнулась Мелиссе:

— Ты хорошо держишься, дорогая. Я горжусь тобой.

— Поводья порваны. Она наступила на них, — покраснев, пробормотала девочка.

Дамы, я тоже знаю парочку приемов. — Деверилл спешился и извлек из привязанной к седлу сумки кожаный ремень. — Я всегда вожу с собой запасной повод, просто так, на всякий случай.

— Какая хорошая мысль! — воскликнула Чарли. — Я непременно воспользуюсь ею. Если к седлам приделать сумки, в них можно будет складывать все необходимое. Именно так поступает обычно тетя Офелия, собираясь в дорогу. Но как приспособить этот ремень, сэр?

Гидеон соединил повод с оторванным куском.

— Нужно, чтобы ничего не болталось. Будь у меня нож, я бы отрезал этот конец. Вам же придется сделать это уже дома.

Мелисса застенчиво поблагодарила за помощь, Дейнтри добавила:

— Спасибо, сэр, но нам пора возвращаться.

— Я не предлагаю проводить вас, — нахмурился Гидеон. — Так будет продолжаться до тех пор, пока ваш почтенный родитель не изменит своего решения. Впрочем, вряд ли он на это пойдет. Увидимся на балу в Маунт-Эджком.

— О, нас тоже пригласили, — заметно повеселела Дейнтри.

— Всех?!

Она даже рассмеялась при виде отчаяния Деверилла.

— К счастью, отец не посещает подобные мероприятия. Ему больше по душе охота, а не балы и театры.

— Полагаю, в Маунт-Эджком поеду я, тетя Офелия, Чарльз и Давина. У Джеффри такой же кругозор, как и у папы.

— Детей туда не возьмут, — вздохнула Чарли.

— Мисс Шарлотта, скоро пробьет и ваш час. Тогда все будет по-другому, — рассмеялся Деверилл, чем очень развеселил девочек, затем повернулся к Дейнтри: — Мне хотелось бы продолжить наше знакомство, миледи.

Уже отъезжая, Дейнтри оглянулась через плечо и обнаружила, что Деверилл пристально смотрит им вслед. Улыбнувшись, он приподнял шляпу. Девушка поспешно отвернулась, но этот удивительный человек продолжал занимать ее мысли. Он мог быть очаровательным и добродушным, свирепым и своенравным. Но вряд ли такому мужчине найдется место в ее жизни.


Гедеон не тронулся с места, пока всадницы не скрылись из виду. Да, Сен-Меррин наверняка разъярится, если узнает, что его дочь у ворот собственного дома встречалась с врагом.

Маркиз Жерво вскоре уехал из Корнуолла, получив сообщение о том, что его присутствие необходимо в аббатстве. В оставшееся до бала в Маунт-Эджком время Гидеон поручил Шелтону и другим слугам навести порядок в хранилище. Ему нужны были записи периода женитьбы деда, но почему-то на глаза попадались только бумаги, датируемые ЖЧ веком. В конце концов Гидеон решил заняться поисками после бала.

Глава 9

Пятнадцатимильное путешествие до Маунт-Эджком семейство Тэррантов проделало в четырех экипажах. В первом, самом элегантном, расположились леди Офелия, Давина и Дейнтри. Их горничные и слуга Чарли занимали второй экипаж; третий и четвертый были забиты багажом. Чарльз, который терпеть не мог переполненных карет, предпочел отправиться верхом.

Всю дорогу раскаты грома время от времени пугали лошадей, заставляя их вздрагивать, но дождь так и не пошел.

Дом в Маунт-Эджком представлял собой окруженный парком трехэтажный замок с четырьмя башнями, указывающими на четыре стороны света, и одной центральной башней. Вид ухоженных лужаек и аккуратно подстриженных деревьев, мимо которых проезжали экипажи гостей, способствовал успокоению. Парк по праву считался самым красивым в Англии, хотя осень уже раздела деревья, а траву разноцветьем осенних листьев превратила в палитру. Впрочем, стихия была не властна над красотой. Раскаты грома смешивались с приветственными залпами орудий, создавая праздничную атмосферу.

На набережной реки Тамар толпились зеваки, глазея на освещенный замок и множество разодетых вельмож. Дейнтри, хотя уже и бывала в Плимуте, с восторгом смотрела на стоявшие на якоре яхты и корабли. В ясный день отсюда был виден маяк Эддистоун, который освещал путь кораблям, направлявшимся в Плимутскую гавань, а также предупреждал суда, плывшие в Саутгэмптон и Лондон, не подходить слишком близко. Сегодня из-за плохой погоды и тумана маяк зажгли довольно рано, и теперь, следуя за леди Офелией, Дейнтри то и дело оглядывалась на дружеский огонек. Ее также радовала мысль, что она принадлежит к «сливкам» общества.

В огромном, освещенном множеством свечей холле замка шаги гостей по мраморному полу звучали особенно громко. Каждый из присутствующих испытывал невольное благоговение перед размахом предков, два века назад выстроивших такую махину.

Слуги в парадных ливреях занимались багажом, а высокие красивые дворецкие показывали гостям их комнаты, расположенные в восточном крыле. Чарли и Давина расположились в одних апартаментах, леди Офелия с Дейнтри заняли соседние.

Дейнтри буквально сгорала от нетерпения узнать, приехал ли Деверилл, но спрашивать об этом у слуг не стала, дабы не способствовать распространению слухов. Если Деверилл здесь, они непременно встретятся. А сейчас нужно было переодеться к обеду.

Обеденный зал представлял собой огромную комнату, белые стены которой украшала позолота, высокий потолок — лепнина, на полу лежал роскошный розово-серый ковер. Когда леди Офелия и Дейнтри спустились к гостям, первым, кого увидела девушка, оказался Деверилл. Он явно ждал ее, потому что мгновенно прервал разговор с каким-то джентльменом. У Дрйнтри отчаянно забилось сердце, по телу прокатилась теплая волна, а на лице появилась улыбка.

— Я боялся, что вы не приедете из-за плохой погоды, — проговорил Деверилл, обращаясь только к Дейнтри но, вспомнив о приличиях, торопливо повернулся к леди Офелии. — Добрый вечер, мадам. Надеюсь, путешествие было приятным.

— Так оно и есть, — загадочно проговорила тетушка, и в ее глазах зажегся странный огонек. — Но если вы считаете такую погоду плохой для Корнуолла, то, значит, отсутствовали гораздо дольше, чем я предполагала.

— Я много лет не появлялся в этих краях. Однако сейчас мы в Девоне, а погода в этой местности гораздо лучше.

— Мы не совсем в Девоне, но очень близко. Что касается Корнуолла, то солнечные дни здесь такая редкость, о которой стоит упомянуть в дневнике. Впрочем, я никогда этого не делаю. Проведя столько лет на континенте, вы, наверняка; привыкли к хорошей погоде.

— Конечно, там теплее, чем в Англии, — кивнул Гидеон. — О, к нам направляется сам хозяин. После ужина состоятся танцы. Могу я надеяться, леди Дейнтри, что вы окажете мне честь?

— Да, сэр. — Дейнтри подумала о реакции брата. Впрочем, Чарли не любил устраивать скандалы и раздувать слухи, поэтому вряд ли укорит ее или донесет отцу.

Поклонившись, Деверилл отошел в сторону, а к дамам приблизился граф Маунт-Эджком. Ему исполнился пятьдесят один год, но он по-прежнему считался непревзойденным ловеласом. Свою жену граф похоронил двадцать лет назад, поэтому на различных церемониях хозяйку представляла его кузина Албиния Эджком.

Маунт-Эджком так радостно приветствовал леди Офелию, словно хотел и ее прибавить к списку своих побед. Но все объяснялось гораздо проще: они знали друг друга много-много лет. Несмотря на предубеждение к сильному полу, леди Офелия любила общество графа, который, похоже, вполне разделял эту симпатию. Дейнтри тоже получила порцию комплиментов и подмигиваний, но, будучи в хорошем настроении, приняла их вполне благосклонно.

Счастье, увы, не длится вечно, таков закон. Когда все направились к столу, Давина, имевшая обыкновение портить Дейнтри настроение, увлекла ее за собой и потребовала объяснений, почему та вносит сумятицу в их компанию.

— Не понимаю, о чем ты, — раздраженно ответила Дейнтри.

— Я слышала, по крайней мере, от четырех человек, включая Салли, что ты кокетничаешь с Девериллом, — злобно прошипела Давина, при этом продолжая мило улыбаться гостям. — Нечего прикидываться невинным ягненком. Если ты будешь и дальше подогревать слухи, подумай, как разъярится отец!

— Он ничего не узнает об этом, — фыркнула Дейнтри, не забыв кивнуть кому-то из знакомых. — Но даже если и узнает, что в этом такого? Отец не может заставить меня по-хамски вести себя с Девериллом. Вот тогда действительно будет скандал.

— По-хамски?! Значит, ты считаешь вежливым мчаться к нему через всю комнату, краснеть, хлопать ресницами, и вообще вести себя так, словно, кроме Деверилла, никого не существует на свете?! Боже, как хорошо, что я не видела этого позора!

— А зря, — выпалила Дейнтри, которую разозлила подобная сплетня. — Все было совсем не так. Деверилл лишь засвидетельствовал свое почтение леди Офелии, затем мы обменялись мнениями о погоде, но появление Маунт-Эджкома спугнуло его. Граф же, как обычно, подошел полюбезничать с тетей. Не знаю, кто тебе наболтал все это, но могу сказать точно — он явно сгустил краски.

— Это Салли нашептала, — призналась Давина. — Думаю, ты говоришь правду, — вздохнула она, взглянув на проходивших мимо гостей. — Но это еще раз доказывает, дорогая, как легко распространяются слухи.

— Леди Джерси следовало бы держать язык за зубами, — усмехнулась Дейнтри. — Кто только дал ей прозвище «Молчальница»? Большей сплетницы я не знаю. Ее собственная семья не раз становилась объектом скандалов. Критиковать же может лишь человек, репутация которого безупречна. Тебе отлично известно, что мать леди Джерси развелась со своим супругом, невестка сбежала в Шотландию, чтобы развестись с лордом Аксбриджем и выйти замуж за Аргилла. Поэтому твоей дорогой Салли следовало бы помолчать. Конечно, она богатая наследница и спонсирует балы Элмаков, но это вовсе не дает ей права критиковать всех и вся.

Давина испуганно оглянулась по сторонам.

— Боже милосердный, говори потише! Одно слово Салли — и твоя репутация будет погублена. Твое воркование с Девериллом немало удивило ее — они знакомы с лордом по Брюсселю. К тому же, всем известно о вражде между нашими семействами.

— Если все в курсе, тогда пусть кто-нибудь объяснит, что же послужило причиной раздора. Мне кажется, дело пустяковое. Даже тетя Офелия не знает, с чего это началось.

— Нам пора идти, — встрепенулась Давина. — Все уже собрались. — Она оглянулась в поисках мужа. — Смотри, вон Джеффри, Катарина и Сюзан. Я и не знала, что они приедут.

Дейнтри тоже этого не знала. Усевшись на отведенное ей место в дальнем углу стола, в стороне от родственников, она вынуждена была поддерживать разговор с приятным молодым человеком, с которым познакомилась еще прошлым сезоном в Лондоне.

Леди Офелия расположилась по его другую руку. Деверилл же устроился через стол, рядом с леди Джерси, которая бессовестно с ним кокетничала. Впрочем, он и не возражал. Дейнтри прекрасно это видела и, горя жаждой мести, игриво опускала ресницы, слушая рассказ своего кавалера о недавно приобретенной лошади.

Приободренный столь явными признаками внимания, молодой человек даже поперхнулся от волнения — стоявший за креслом лакей услужливо похлопал его спине.

— Наверное, Бог покарал меня, за то что я за ужином болтаю о лошадях, миледи. Прошу меня простить. Может, позволите потанцевать с вами? Как насчет тура вальса?

Немного удивленная таким предложением, Дейнтри бросила взгляд на Деверилла — тот буквально застыл от изумления. Тогда она повернулась к сестре.

Сюзан тоже ошеломленно смотрела поверх тарелки, однако вовсе не на Дейнтри: сэр Джеффри оживленно беседовал с леди Катариной. Впрочем, в этом не было ничего необычного. На подобных приемах мужа редко сажали рядом с женой. Чарльз, например, также бессовестно флиртовал с мисс Хавершем, Давина — с щеголеватым джентльменом, которого Дейнтри уже встречала в Лондоне, но вот имени вспомнить не могла.

После ужина дамы последовали за Албинией Эджком в розовую гостиную, оставив мужчин наслаждаться великолепным вином и приятной умной беседой.

Розовая гостиная радовала уютом. В выложенном мрамором очаге весело пылал огонь. Хозяйка, находившаяся в почтенном возрасте леди Офелии, была со всеми мила и обходительна, прекрасно зная, как занять гостей.

Леди Офелия, улучшив минутку, шепнула племяннице:

— Не будь такой нетерпеливой, дорогая, Салли бросает на тебя косые взгляды и наверняка заметит, что ты совершенно не интересуешься разговором. Успокойся, Албиния дала понять, что Эджком не позволит мужчинам слишком долго пить вино.

— О тетя, в его присутствии я забываю обо всем, — очнувшись от забытья, — ответила Дейнтри.

— Я уже это заметила, — сухо проговорила леди Болтерли. — Не расстраивайся, моя милая, сладость этого запретного плода скоро пройдет.

Дейнтри невольно вздрогнула — Господи, неужели ее истории уготован такой банальный финал?

— Вы думаете, тетя, Деверилл оказывает мне знаки внимания только потому, что я кажусь ему запретным плодом?

— Вполне вероятно. Но, возможно, просто у Деверилла такая манера ухаживать за женщинами. Насколько мне помнится, он служил у лорда Хилла, офицеры которого всегда были неравнодушны к красавицам.

— Наверное, вы правы, — уныло согласилась девочка.

Когда через четверть часа мужчины вошли в зал, она уже сидела с таким невозмутимым лицом, что даже Салли, все это время не сводившая с нее глаз, растерялась. Вскоре все направились в танцевальный зал, и Дейнтри с улыбкой приняла приглашение соседа по столу, хотя заметила приближающегося Деверилла. Впрочем, ее трудно было обвинить в обмане, поскольку они заранее не обговорили порядковый номер танца.

Сюзан танцевала с лордом Овэнли, пухлым остроумным денди, приятелем господина Бруммиля. Овэнли всегда нравился Дейнтри, и она была рада увидеть его с Сюзан, уверенная, что этому весельчаку наверняка удастся поднять настроение сестры.

На котильон Дейнтри пригласил сэр Джеффри, наговорив кучу комплиментов по поводу голубого, отделанного кружевом платья. Улучив момент, девушка поинтересовалась, все ли в порядке с Сюзан.

— Наверное, она просто устала, — улыбнулся Сикорт. — Дорога всегда так действует на нее, даже эти несколько миль. К тому же Сюзан сидела напротив нас с кузиной, избавив леди Катарину от необходимости ехать спиной к движению. Очевидно, поэтому Сюзан в таком дурном расположении духа.

— Надолго ли собирается остаться леди Катарина? — поинтересовалась Дейнтри. — Кажется, она направлялась в Сен-Ивз, к родственникам.

— Леди Катарина хотела уехать после Рождества, но Сюзан отговорила ее. После веселого упоительного сезона в Лондоне и длительного пребывания в Таском-парке моей жене не хочется быть единственной взрослой женщиной в доме. Ты должна ее понять.

Когда Сикорт подвел Дейнтри к леди Офелии, там уже стоял Деверилл, и девушка на время совершенно забыла о сестре. Услышав звуки вальса, Деверилл заявил:

— Мой танец, я полагаю?

— Да?

— Да, — твердо ответил он, беря ее за руку.

Ладонь Дейнтри буквально утонула в его огромной ручище, а сама она вдруг почувствовала себя маленькой и беззащитной.

— Не мешало бы поинтересоваться, хочу ли я танцевать.

— Мне казалось, вы не требуете разрешения на то, что совпадает с вашими желаниями. Или я ошибаюсь?

— Я сама в состоянии принимать решения, сэр.

— Разумеется, — улыбнулся Гидеон, прижимая к себе ее правую руку.

Дейнтри вальсировала сотни раз, но еще никогда не встречала такого темпераментного партнера. Близость сильного мужского тела волновала ее. Охваченная сладостной дрожью, Дейнтри вдруг поняла, почему люди не одобряют вальса и подобных ему танцев.

— Вы прекрасно танцуете и прекрасно чувствуете партнера, — прошептал Деверилл.

— Полагаете, мною так легко управлять, сэр?

— Не мешало бы поинтересоваться, хочу ли я танцевать.

— Мне казалось, вы не требуете разрешения на то, что совпадает с вашими желаниями. Или я ошибаюсь?

— Я сама в состоянии принимать решения, сэр.

— Разумеется, — улыбнулся Гидеон, прижимая к себе ее правую руку.

Дейнтри вальсировала сотни раз, но еще никогда не встречала такого темпераментного партнера. Близость сильного мужского тела волновала ее. Охваченная сладостной дрожью, Дейнтри вдруг поняла, почему люди не одобряют вальса и подобных ему танцев.

— Вы прекрасно танцуете и прекрасно чувствуете партнера, — прошептал Деверилл.

— Полагаете, мною так легко управлять, сэр?

— Я еще не встречала человека, которому бы удалось целиком и полностью подчинить мою волю.

— Возможно, стоит прибавить «пока»? Или вы даете стопроцентную гарантию, миледи?

Дейнтри с трудом проглотила вставший в горле комок, не в силах оторваться от гипнотизирующих ее глаз партнера. И только усмешка Деверилла вывела ее из оцепенения.

— Вы держите меня слишком крепко, сэр, а это, наверняка, привлечет внимание и вызовет нежелательные пересуды.

— Хорошо, — согласился Деверилл. — Однако вам не удастся с такой же легкостью избавиться от своих чувств. Похоже, вы нашли себе достойную пару. И пусть вы ни во что не верите, советую обрести веру хотя бы в это.

Дейнтри не смогла найти достойного ответа на столь наглое заявление, поэтому решила промолчать. Деверилл, несомненно, имел значительные преимущества перед тремя предыдущими женихами, но его самоуверенность несколько выбивала ее из колеи. Если пофлиртовать с ним, а потом гордо удалиться, оставив с носом, это наверняка послужит Девериллу хорошим уроком.

По окончании танца Дейнтри вежливо поблагодарила партнера и тут же отвернулась, пытаясь отыскать Сюзан. Сестра разговаривала с какой-то знакомой и по-прежнему казалась усталой и мрачной. Извинившись перед тетей Офелией, Дейнтри подошла к Сюзан.

— Я еще не поздоровалась с тобой. А ты даже не соизволила сказать, что также едешь в Маунт-Эджком.

— Я тоже об этом не знала, — улыбнулась сестра. — А потом пришлось срочно заниматься необходимыми приготовлениями. Оказывается, Джеффри еще в Брайтоне получил приглашение, но совершенно забыл о нем. Кстати, мне об этом сказала леди Катарина. После чего Джеффри настоял, чтобы мы приехали сюда.

— Наверное, ты была приятно удивлена. Сикорт редко берет тебя на увеселительные мероприятия. Но почему ты выглядишь такой усталой? Тебе нужно отдохнуть.

— Неужели я так плохо выгляжу?

— Да.

Сюзан горько усмехнулась:

— Только сестра может позволить себе подобную откровенность. Как только мне представится возможность незаметно удалиться, я непременно это сделаю.

— Пойдем прямо сейчас. Увидев нас вместе, все решат, что мы отправились в дамскую комнату. Никто даже не заметит нашего отсутствия, конечно, кроме сэра Джеффри, да и то вряд ли. — Дейнтри оглянулась на зятя, который вовсю флиртовал с какой-то девицей в ярко-розовом платье.

— Ты права, — сокрушенно покачала головой Сюзан. — Он даже не заметит моего отсутствия. У каждого из нас своя жизнь. Джеффри очень нравятся подобные развлечения.

— А вот мне казалось, что раньше Джеффри терпеть не мог балы, ты же ездила на них постоянно.

— Раньше все было по-другому. Наверное, я старею.

— Не говори ерунды, особенно при посторонних, а не то все решат, что у тебя депрессия.

Сестры вышли на лестницу.

— Перестань ворчать, — попросила Сюзан. — Ты становишься похожей на Давину.

— Если она еще раз повысит на тебя голос или начнет читать мораль, посоветуй ей не совать нос в чужие дела. В конце концов Давина — не твоя сестра.

— Господи, какая разница — сестра по крови или по закону? — устало отмахнулась Сюзан. — Вы обе прожужжали мне все уши по поводу того, что я должна и чего не должна делать. Но никто не интересуется моими чувствами. Почему никто не спросит, чего хочу я сама? Почему все за меня решают, не оставляя мне право выбора?

Уловив в голосе сестры истеричные нотки, Дейнтри спокойно заметила:

— Никто не старается подавить твою волю, дорогая. Разве ты не помнишь: я всегда обращалась к тебе за советом?

— То раньше, а теперь ты советуешься с тетей Офелией. После того как я вышла замуж, ты больше не нуждаешься во мне.

— Ты прекрасно знаешь, как все обстояло на самом деле. Разве не Джеффри заявил, что я постоянно путаюсь у вас под ногами? После этого папа запретил тебя навещать. — Дейнтри открыла дверь спальни. — Потом я просто отвыкла от тебя. Но теперь, когда Чарли и Мелисса так подружились, мы еще успеем надоесть тебе своими визитами. Можешь идти, Розмари, — улыбнулась девушка горничной сестры. — Леди Сюзан сегодня займусь я. Служанка молча вышла из комнаты.

— Видишь, она даже не спросила у меня разрешения, — тяжело вздохнула Сюзан.

— Не говори глупостей, дорогая. Розмари знает тебя как свои пять пальцев и понимает, что это совпадает с твоим желанием. Кроме того, далеко она не уйдет. Стоит тебе позвонить, она тут же примчится.

— Хорошо, но… Впрочем, не обращай на меня внимания.

— Ты просто устала. — Дейитри принялась расстегивать пуговицы на платье сестры и увидела огромный синяк. — Что произошло на этот раз?

— Ничего такого, что могло бы тебя позабавить, — рассмеялась Сюзан. — Обычная моя неловкость — споткнулась, упала. По-моему, я ударилась о гардероб. Ничего страшного. Если ты расстегнула эти ужасные пуговицы, большое спасибо. Дальше я справлюсь сама.

— В ванной — теплая вода, чистое полотенце и халат. — Дейнтри дождалась, пока сестра ляжет в постель, затем уселась рядом на стуле. — Послушай, с тобой все в порядке? Ты сегодня сама не своя.

— Все в порядке… — начала Сюзан, но в это время дверь открылась и в комнату вошел Сикорт. Увидев жену в постели, он разволновался:

— Вот ты где, любовь моя! Я на минутку отвернулся, а ты уже словно испарилась. — Сикорт шутливо погрозил Дейнтри пальцем. — Ах, это ты похитила мою жену и уложила ее в постель? Клянусь, никому другому моя милая женушка не пожаловалась бы на усталость.

— Наверное, это так, — согласилась Дейнтри, освобождая место рядом с сестрой.

Привстав, Сюзан обняла мужа. Он с улыбкой прижал ее к себе, потом обратился к Дейнтри:

— Ты хорошо позаботилась о сестричке. Спасибо. Буду должен. — Сикорт пригладил волосы жены и поцеловал ее. — Нужно было заплести волосы, а то утром их не расчешешь.

— Я помешала ей это сделать, — вмешалась Дейнтри. — Впрочем, это обязанности Розмари. Пускай она об этом и думает.

— Нет, лучше позаботиться об этом прямо сейчас, — заявил Сикорт. — Между прочим, перед вами настоящий специалист по этой части. Подай мне щетку, прежде чем уйдешь.

Удивленно приподняв брови, Дейитри послушно передала посеребренную щетку и улыбнулась сестре, которая смущенно отвела глаза.

— Отлично, я поняла намек. Увидимся утром, дорогая.

— Только не слишком рано, — предупредил Сикорт.

На следующее утро с Сюзан произошла разительная перемена: она улыбалась и сияла, а ее движения отличались живостью и легкостью. Значит, Джеффри сделал свое дело.


К сожалению, погода ничуть не изменилась. Дождь упрямо поливал прекрасные сады Маунт-Эджком. Гостям пришлось отказаться от прогулок, но хозяева позаботились о развлечениях: любительские спектакли, карты, чтение и беседы. А вечерами гостеприимно распахивались двери бальных залов.

Дейнтри часто встречалась с Девериллом и вскоре убедилась в правоте слов тети Офелии относительно его намерений. Он не сводил с нее глаз, а если она кокетничала с каким-нибудь мужчиной, делал все возможное, чтобы отогнать кавалера. Похоже, Деверилл считал ее неким военным объектом, крепостью, которую нужно было непременно взять. Дейнтри неудержимо тянуло к этому человеку, но она постоянно одергивала себя, не желая словно мотылек лететь на огонь, и не обращала по его ухищрения ровно никакого внимания.

Если Деверилл приглашал ее на танец, Дейнтри внимательно изучала список, прежде чем дать согласие: если он приглашал прогуляться, неизменно отвечала, что это не останется незамеченным для остальных.

На пятое утро за окном засияло солнце. Спустившись к завтраку, Дейнтри увидела Деверилла, одетого в костюм для верховой езды, и сердце ее радостно забилось.

— Я знал, что вы придете, — заметил он.

— И сколько вы ждете?

— Два часа.

— Неправда!

— Ну, тогда час. Однако я знал, что жду не напрасно, и приказал оседлать двух лошадей.

— Я тоже попросила оседлать лошадь, но только для себя, разумеется.

— Думаете, вам понравится ваша лошадь?

Дейнтри знала, что для нее, как всегда, оседлают тихую, спокойную лошадку, а вот Девериллу выберут сильную, норовистую. Правда, в этом были свои преимущества: не придется терпеть присутствия грума, который начнет охать и ахать:

— Вы прекрасная наездница, хотя и женщина.

Подобные похвалы никогда не льстили самолюбию девушки.

Сегодня Дейнтри специально поднялась так рано, надеясь пуститься галопом, а не трусить вместе с дамами. Поэтому предложение Деверилла пришлось ей по душе.

— Я очень вам признательна, сэр, — улыбнулась она.

— Вот и отлично. Я тоже думаю, что заслужил вашу признательность.

Глава 10

Солнце отражалось в голубой воде Плимутской гавани и слепило глаза. Молодые люди медленно ехали по берегу, наслаждаясь ясным утром. Воздух был настолько чист, что они отчетливо видели не только маяк Эддистоун, но и французский берег. Легкий бриз играл волосами Дейнтри, а солнце ласкало ее кожу. Белые кудрявые облака казались трепещущими на ветру легкими муслиновыми платьями.

Молодые люди некоторое время ехали молча, наслаждаясь свежим морским воздухом, криками чаек, стуком копыт, шепотом волн. Позади следовал грум, которого пришлось взять ради соблюдения приличий.

Склоны скал утопали в зарослях вереска, нещадно избитого дождем и высушенного холодным осенним солнцем. Но, как доказательство торжества жизни над смертью, сквозь тусклую пожухлую траву проглядывали яркие желтые цветы. Справа тянулись великолепные сады Маунт-Эджком, за ними виднелся лес, из которого доносилось пение неунывающих птиц и стрекотание обманутых теплым солнцем цикад.

Дейнтри поражалась спокойствию своего спутника. Похоже, ему даже нравилось молчать. Ей же хотелось чем-нибудь поразить Деверилла, и она лихорадочно обдумывала различные варианты ответов, стараясь казаться остроумной. Раньше Дейнтри совершенно не волновало, как к ней относятся другие люди. Однако с Девериллом все обстояло иначе. Она боялась разонравиться ему и до смерти желала произвести на него благоприятное впечатление.

Словно угадав ее мысли, Деверилл посмотрел на нее и тепло улыбнулся. Дейнтри даже вздрогнула от неожиданности. Господи, какие у него удивительные золотистые глаза1 Такие глаза бывают только у священников и мудрецов, которым хочется раскрыть душу и поведать о своих самых сокровенных желаниях. Если бы Дейнтри не знала, что мужчинам верить нельзя, она бы непременно разоткровенничалась с ним.

— Интересно, о чем вы думаете? — наконец нарушил молчание Деверилл.

— Я думаю о том, сэр, какой могла бы быть жизнь, если бы каждый откровенно, не заботясь о последствиях, высказывал свои мысли.

— Почему бы не попробовать сделать это прямо сейчас?

— Я вовсе не это имела в виду, — улыбнулась Дейнтри. — Но согласитесь, как было бы хорошо, если бы люди могли смело высказывать свое мнение, не опасаясь, что их поднимут на смех или станут презирать.

Деверилл снова погрузился в молчание, и Дейнтри уже заволновалась, не оскорбила ли она его подобным заявлением. Возможно, сейчас он перебирает в памяти их разговоры, анализируя каждое свое слово и размышляя, где допустил оплошность. Когда ее опасения переросли в уверенность, Деверилл произнес:

— Люди часто доверяют друг другу секреты. Вам же, судя по всему, нечего скрывать. Вы всегда открыто высказываете свою точку зрения, порой даже не тратя времени на обдумывание.

Дейнтри даже растерялась, пораженная его спокойным тоном. Она не знала, как воспринимать сказанное — как комплимент или как оскорбление, — но решила пока не выяснять это.

— Меня воспитали в духе свободы, чтобы я могла открыто выражать свои желания. Однако это вовсе не означает, что к моим словам прислушиваются, а мое мнение уважают. Когда я обращаюсь к отцу, брату или Джеффри, обычно меня просят повторить еще раз, потому что не считают нужным слушать мои слова. Знаете, как это обидно?

Деверилл покачал головой.

— Нет, не знаю. Меня редко просят повторить сказанное.

— Вот именно это я и имела в виду! — торжествующе воскликнула Дейнтри. — Люди вынуждены вас слушать во избежание неприятных последствий. Если же мой отец не станет прислушиваться к моим словам, какие его могут ожидать неприятности?

Деверилл лишь усмехнулся в ответ.

— Но это вовсе не смешно! — взорвалась Дейнтри.

— Я вовсе не хотел вас обидеть. Просто вы преувеличиваете трудности и, кстати, жалуетесь не тому человеку. Что-то не припомню, чтобы я просил вас повторить сказанное.

Понимая правоту собеседника и не желая продолжать становившуюся опасной дискуссию, Дейнтри сменила тему разговора:

— Вы абсолютно правы, и я прошу у вас прощения за обвинения в том, чего вы не делали. Кстати, вам удалось что-нибудь узнать о вражде между нашими семьями?

— Нет, но не потому что не пытался это сделать, — ничуть не удивившись столь резкому переходу, ответил Деверилл. — Я покопался в семейном архиве, попытался расспросить отца, однако он отказался со мной разговаривать, дав понять, что моя настойчивость вызовет его раздражение. Признаться, я еще никогда не злил отца.

— Боже, неужели вы боитесь его?

Деверилл снисходительно усмехнулся.

— Вы не знакомы с моим отцом. Смею вас уверить: я его не боюсь, просто стараюсь не раздражать.

— Все это звенья одной цепи, — задумчиво произнесла Дейнтри. — Мы часто говорим, не думая о последствиях, которые потом обрушиваются на нас подобно неумолимой волне. И мы уже не знаем, как исправить ошибку.

— А вы действительно хотите этого? — осторожно поинтересовался Деверилл.

— Конечно, — кивнула Дейнтри, но заметив нежность в глазах спутника, торопливо добавила: — Очень неудобно быть в ссоре с соседом. Трудно покончить с враждой, если неизвестны ее причины. Продолжать же эту ссору просто глупо.

— Согласен. Мне кажется, наши уважаемые родители сами не имеют ни малейшего понятия о первопричине, ибо не в состоянии толком объяснить своим отпрыскам, с чего все это началось. Вы спрашивали у Сен-Меррина?

— Разумеется, но отец ничего не сказал мне. Тетя Офелия, которая знала и мою и вашу бабушку, отказывается больше говорить на эту тему.

— Кстати, она знакома с нашими дедами?

— Разве вы забыли? В свое время они предложили ей руку и сердце.

— Ваша тетя ведет дневник? — спросил Деверилл. — Кажется, вчера, когда мы обсуждали погоду, она упомянула о наличии такового.

— Да, ведет.

— В таком случае, возможно, леди Офелия позволит вам взглянуть на него или сама прочитает его вслух?

— Но зачем?

— Возможно, там есть упоминание о какой-нибудь давней ссоре.

— Тетя ясно дала понять, что ничего не знает о причинах вражды.

— Все произошло очень давно, — принялся терпеливо объяснять Деверилл. — Леди Офелия находится уже в преклонном возрасте. Она могла просто-напросто забыть об этом.

Дейнтри рассмеялась.

— Извините, я не хотела вас обидеть, но вы плохо знаете мою тетю. Дожив до преклонного возраста, она, тем не менее, сохранила ясность ума и прекрасную память.

— Понимаю. Вы преподали мне еще один урок. Признаться, мой брат Джек и отец в свое время не всегда прислушивались к моему мнению, зачастую попросту игнорируя его. Я поверил в себя лишь после того, как Джек закончил Итон и мной стало некому понукать. В армии мое положение укрепилось еще больше — мне доверили командование людьми. С тех пор меня давно никто так деликатно, но твердо, не ставил на место.

— Я знаю, сэр, об умерших не принято говорить плохо: «О покойниках либо хорошо, либо вообще ничего». Но, судя по вашим словам, ваш брат не относился к числу хороших, добрых людей, — осторожно заметила Дейнтри.

— Действительно, понятие «доброта» совершенно не приемлемо к Джеку. Он был хорошим спортсменом и считал себя великим человеком, сущим дьяволом, особенно после получения отцом титула. Джек не мог дождаться, когда станет маркизом Жерво. Мне же и в голову не приходило, что я когда-нибудь окажусь в его шкуре. Признаться, я вовсе не уверен, что счастлив. С этого момента моя жизнь круто изменилась, и теперь перед вами совсем другой человек. — Деверилл выпрямился в седле. — Впереди ровная дорога. Может, пустим лошадей галопом?

Дейнтри тут же пришпорила коня и рванула вперед. Деверилл поначалу опешил, явно не ожидая такой прыти, но вскоре поравнялся с ней. Он снова напомнил ей, как и в первую встречу, кентавра, настолько уверенными и плавными были его движения. Воодушевление в глазах, счастливая улыбка, свободная посадка — все это говорило о том, что Деверилл так же, как сама Дейнтри, любит прогулки верхом.

Скакать галопом было легко и приятно, однако вскоре показался лес, уже раздетый осенью. Солнечные лучи; пробиваясь сквозь голые кроны, освещали усыпанную опавшей листвой влажную землю, грязь, мокрые серые стволы. Дейнтри пришлось натянуть поводья и пригнуться, чтобы проехать под низко нависшими ветвями деревьев. Через несколько минут они углубились в лес. Воздух здесь казался холоднее и чище. Достаточно твердая дорога позволяла не уменьшать скорость, а также давала возможность ехать бок о бок.

У ручья молодые люди придержали лошадей. Дейнтри собиралась войти в воду, но в это время заметила двух лебедей, плававших на залитой солнцем поверхности заводи, и натянула поводья. Изящные птицы то вытягивали стройные шеи, то сгибали их и опускали в воду. Они напоминали чувственных танцоров. Очарованная красотой этих движений, Дейнтри наблюдала за птицами, забыв обо всем на свете.

Между тем танец продолжался. Лебеди ласкали друг друга, переплетали длинные шеи, затем самец опустился сверху на самку, оседлав» ее. Когда все закончилось, птицы привстали над водой и, вытянув шеи, снова предались ласкам.

— Меня всегда восхищало, как лебеди любят друг друга, — прошептала Дейнтри. — Удивительно, после спаривания они не теряют интереса к партнеру. Другие птицы тут же улетают прочь.

— Люди тоже, — сдавленно произнес Деверилл, не сводя с нее пылающих глаз.

— Лебеди спариваются для жизни, для продолжения рода, — залившись румянцем, ответила Дейнтри.

— Правда?

— Да. — Она облизнула внезапно пересохшие губы.

В этот момент грум деликатно кашлянул, напоминая о своем присутствии, и Деверилл, опомнившись, спокойно заметил:

— Несмотря на теплую солнечную погоду, чувствуется осень. О чем думают эти лебеди, спариваясь в середине октября?

— Тетя Офелия называет это привязанностью, доказательством преданности и любви. У нас в Таском-парке есть несколько лебедей, которые спариваются в июле, августе, сентябре. А эти, вы видите, даже в октябре…

— Вижу, — торопливо проговорил Деверилл, направляя жеребца в воду, затем бросил через плечо: — Вы действительно удивительная девушка.

— Чепуха, я самая обыкновенная, — пожала плечами Дейнтри, следуя за ним.

Деверилл весело сверкнул глазами.

— Обычная девушка, увидев эту сцену, немедленно бы покраснела, начала молоть чепуху и предложила побыстрее уехать.

— Наверное, вы правы, — задумчиво проговорила Дейнтри. — Многие сочли бы мое поведение неприличным. Еще бы — наблюдать за спариванием лебедей в присутствии холостого мужчины. Но поверьте, тетя Офелия нашла бы это вполне нормальным.

— Разве вы ничего не знаете о приличиях, леди Дейнтри? — Деверилл едва сдерживал улыбку.

— Разумеется, знаю. Я просто не понимаю, почему считается верхом неприличия наблюдать за столь обычным природным явлением.

— Признаться, я затрудняюсь определить, какие явления природы считать приличными, а какие — нет, — усмехнулся Деверилл. — Однако этот акт вряд ли попадет в список пристойных.

Дейнтри снова вспыхнула, но, не желая показывать, насколько его слова смутили ее, она как можно непринужденнее заметила:

— Общаясь с окружением лорда Хилла, вы, наверное, привыкли рассматривать соблазнение как игру, такую же естественную, как дыхание. Вы смотрите на женщин как на белок, на которых следует охотиться. Но запомните: я не жертва и не легкая добыча.

К досаде Дейнтри, Деверилл снова усмехнулся.

— Вы обращаетесь со словами так же умело, как и с лошадьми. С вашего позволения, хочу от. метить, что вы прекрасно держитесь в седле…

— Если вы добавите «для женщины», сэр, я вас ударю.

— Боюсь, именно это я и хотел сказать. Впрочем, успокойтесь, я не собираюсь вас ни с кем сравнивать — вы совершенно не похожи на других женщин. Что касается моих бывших сослуживцев, они не пользуются дамским седлом.

— Если вы думаете, что в нем удобнее сидеть…

— Нет, нет. Признаться, я вообще не представляю, как можно ездить в таком приспособлении. Когда я наблюдаю, как ваши маленькие племянницы пускаются галопом, берут барьеры или собираются перепрыгнуть через каменную стену, меня охватывает благоговейный ужас, который затем сменяется восхищением. Хотя я и считаю себя хорошим наездником, но без практики такое мне вряд ли окажется под силу.

— Вы легко справитесь с этим, — заверила Дейнтри. — Главное — научиться сохранять равновесие.

— О да, конечно. Я помню, вы рассказывали, как девочки учились делать это без поводьев и не вставляя ноги в стремена. А также упомянули что-то о носовых платках и листах бумаги. Тогда я решил, что вы просто сошли с ума.

— Нет, я в здравом уме. Именно так они и учились. Чарли умеет ездить верхом, сидя на носовом платке. Мелисса не уступает ей в мастерстве. Я и вас могу научить, если, конечно, изъявите желание.

— О, довольно, игривая кошечка с острыми коготками!

— Трус

Деверилл напрягся, потом внимательно посмотрел на свою спутницу. Между тем они высмотрел на свою спутницу. Между тем они выехали из леса, и под копытами лошадей уже была песчаная почва. Дорога шла через деревянную изгородь и окаймлявшие поле густые заросли, за которыми виднелись роскошные сады Маунт-Эджкома. Деверилл взглянул на окна особняка, потом снова на Дейнтри.

— Ну, я жду ответа, — улыбнулась девушка.

— Вы не верите, что я в состоянии это сделать? Признайтесь, вам просто хочется насладиться зрелищем, как я делаю из себя дурака.

— Напротив, я убеждена — у вас все получится, но также надеюсь, что подобное занятие заставит вас больше уважать женщину, умеющую ездить верхом и охотиться.

Деверилл явно заинтересовался столь неожиданным поворотом разговора.

— Я пересяду на вашу лошадь или же вы положите дамское седло на мою?

— Воспользуемся моей лошадью. — Дейнтри обрадовалась его согласию. — В этом случае не придется винить животное в неудаче седока.

— Вы несправедливы ко мне, — спешившись, пробормотал Деверилл. — Я никогда не перекладываю свою вину на другого, будь то человек или животное.

Дейнтри терпеливо ждала, пока он передаст повод онемевшему от изумления груму, затем милостиво позволила опустить себя на землю. От прикосновения рук Деверилла по ее телу пробежала теплая волна. Она с трудом справилась с нервной дрожью и как можно спокойнее произнесла:

— Прежде чем вы оседлаете своего жеребца, выслушайте несколько советов.

— Немного терпения, уважаемая наставница. Я лишь хочу приспособить стремена под свои длинные ноги. Кроме того, это седло слишком велико и приподнято, а также перетянуто веревками.

— Вы скоро привыкнете и даже будете радоваться его размерам. Готовы?

Деверилл сурово взглянул на грума.

— Одно слово кому бы то ни было, молодой человек, и вы вылетите отсюда без сопроводительного письма.

Грум лукаво улыбнулся.

— Я сам справлюсь. Итак, слушаю ваши указания, миледи.

— Отлично. Порядок действий остается прежним, но вместо того, чтобы левой рукой взяться за седло, вы используете правую руку. Поводья и кнут тоже должны находиться в правой руке.

— Моя дорогая учительница, — язвительно заметил Деверилл, — я не ношу юбок, которые следует подбирать, и способен вскочить в седло, не опираясь на плечо грума. Меня больше интересуют дальнейшие действия.

На лице Дейнтри отразились сомнения, однако она почувствовала легкий укол зависти, наблюдая, с какой легкостью Деверилл вдел в стремя левую ногу, просунул под нее правую и непринужденно поднялся в седло. Его лицо внезапно исказилось от боли, когда он прижал левое колено к крупу коня. Дейнтри сразу вспомнила про острый рожок, вделанный в седло, но минуту спустя Деверилл уже устроился довольно удобно и даже попросил грума подтянуть стремена и ремни. Заметив на лице юноши улыбку, Дейнтри сдвинула брови, и тот мгновенно посерьезнел.

Зная, что имеет дело с умелым наездником, девушка все же поразилась, с какой лихостью Деверилл справился с необычным седлом и удерживал равновесие. Она лишь посоветовала ему согнуть левое колено под определенным углом, чтобы бедро и голень находились ближе к седлу и ремню стремени.

— Не поднимайте левую ногу над седлом, Деверилл. Расправьте плечи, держите ориентир по ходу движения, прижмите ногу от бедра к колену, чтобы она касалась седла. Подъем начинается с правого колена, поэтому очень важно, чтобы нога ниже колена прижималась к крупу лошади, как, впрочем, и левая.

— О, это не так просто, как мне казалось, — поморщился Деверилл.

— Теперь у вас появилось право надеть юбку, — дерзко заявила Дейнтри и тут же осеклась под гневным взглядом своего «ученика», сразу вспомнив предупреждение Сюзан стараться не злить его. Однако Деверилл решил сменить гнев на милость. Думаю, с этим следует повременить. Интересно, как вам удается ехать так, чтобы при этом одна половина тела была устремлена вперед, а другая отклонена влево?

— Это не слишком отличается от мужской посадки в седле. Конечно, трудно привыкнуть к тому, что обе ноги находятся по одну сторону коня. Поэтому нужно немного переместить вес тела. Вот так, — одобрительно заметила Дейнтри, когда Деверилл последовал ее совету.

Он сначала пустил лошадь по кругу шагом, затем трусцой, при этом едва не свалившись, но, привыкнув опираться на правую ногу, вскоре восседал с таким видом, словно всю жизнь ездил в дамском седле. При этом с его лица не сходила радостная улыбка.

Молодые люди так увлеклись, что появление других всадников оказалось для них полной неожиданностью.

— Что ты здесь делаешь, моя дорогая Дейнтри? — грозно поинтересовался Сикорт.

— Мы отправились на прогулку, и Девериллу непременно захотелось узнать, каково ездить в дамском седле.

— Тебе не следует находиться наедине с этим человеком, — неодобрительно заметил Сикорт. — Твоему отцу это наверняка не понравится. Верно, Чарльз?

— Точно, — уныло согласился тот, стараясь не смотреть на сестру.

— Разумеется, если только кто-нибудь не расскажет об этом отцу, — язвительно проговорила Дейнтри. — Кроме того, мы не одни, с нами грум.

Она вовремя благоразумно умолчала о случае у ручья и о том, что слуга на несколько минут все же оставил их одних. В принципе, ничего страшного ведь не произошло.

— Боже мой, да кто будет сплетничать! — воскликнула леди Джерси. — Даже самая злоязычная дама не найдет предмета для обсуждения, коль речь идет о прогулке девушки и молодого человека в открытом поле да еще в присутствии грума. Но почему под вами лошадь Дейнтри, Деверилл? Не буду смущать вас, сказав, что вижу дамское седло.

— А я буду! — расхохотался Сикорт. — Какого черта, Деверилл, вы ставите себя в такое двусмысленное положение: смешное и нелепое?

— Смешное? А вы когда-нибудь сидели в дамском седле, Сикорт? — ничуть не смутился Деверилл.

— Не говорите глупостей. Разумеется, я никогда не совершал такой нелепости.

— Не стоит проклинать то, что вам незнакомо. Держу пари, вам не удастся в нем удержаться.

— Бог ты мой, да если женщина ездит в дамском седле, я тем более сумею это сделать!

— Спорим на деньги.

— Теперь все понятно, — снова рассмеялся Сикорт. — Вы хотите, чтобы кто-нибудь еще оказался в вашем глупейшем положении.

— Вы действительно полагаете, Джеффри, что это так легко? — усмехнулась леди Джерси. — Я утверждаю, что вы ошибаетесь. Я права, Сюзан? Сюзан улыбнулась мужу.

— О, я уверена: Джеффри легко с этим справится. Ведь он прекрасный наездник.

— Конечно, — поддакнула леди Катарина, с вызовом глядя на Сикорта. — Джеффри способен проехать даже на метле.

— На чем угодно, дорогая, но только не в дамском седле, — расхохоталась Салли. — Овэнли, вы когда-нибудь пробовали прокатиться подобным образом?

— На метле — никогда! — воскликнул тот. — А вот с дамским седлом мне приходилось иметь дело, но оно соскользнуло, и лошадь… Правда, тогда я выпил слишком много вина, наверное, поэтому не усидел и грохнулся наземь. Хотелось бы мне посмотреть, как с этим делом справится Сикорт.

Когда смех утих, Деверилл обратился к сэру Джеффри:

— Ну, что? Клянусь, вам не удастся два раза объехать вокруг этого поля, чтобы не потерять поводья или не упасть.

Ставка оказалась довольно высока — пятьсот фунтов, и Сикорт, понукаемый раззадорившимися спутниками, нехотя согласился.

— Хорошо, я покажу вам, как это легко. Бог ты мой, да моя дочь отлично справляется с этим!

Спешившись, Деверилл передал ему повод и остановил Дейнтри, которая направилась к Сикорту, желая дать совет.

— Он и сам все прекрасно знает, поэтому не нужно ничего говорить.

Услышав его слова, Джеффри презрительно фыркнул.

— Получать наставления от женщины? Мне не нужно таких советов. Оставайся, где стоишь, Дейнтри, — самодовольно произнес он, усаживаясь в седло, правда, не так ловко, как Деверилл, но довольно легко.

Главная трудность заключалась в том, чтобы как следует устроиться. Однако жеребец занервничал, начал переминаться с ноги на ногу и упорно отказывался стоять спокойно. Сикорт оперся на седло, пытаясь перебросить через него колено.

— Держи поводья в обеих руках, — посоветовала леди Катарина. — Так будет легче удержаться.

— Сядь глубже в седло, — добавила Сюзан. — Ты привык к мужскому.

— Спасибо, дамы, я справлюсь сам, — мрачно буркнул Сикорт.

Деверилл изумленно взглянул на Дейнтри, которая, затаив дыхание, ожидала неминуемого. По его мнению, Джеффри вполне заслуживал наказания.

Сикорт никак не мог удержать равновесия, потому что сидел на самом краю седла, опасно свесившись влево. Эта ошибка свойственна большинству неопытных наездников и ее легко исправить, однако Сикорт не желал никого слушать.

Чтобы выровняться, Сикорт воспользовался стременами, чего никогда не делал, пользуясь мужским седлом. Он сумел заставить жеребца идти шагом, затем трусцой, но не зная, как приподниматься, опираясь на ногу, едва не вылетел из седла. Ни на кого не глядя и не внимая советам леди Джерси, Сикорт повторил попытку. На этот раз он схватил поводья левой рукой, а кнутом, зажатым в правой, хлестнул животное. Дейнтри попыталась предупредить Сикорта пользоваться только поводьями, но опоздала. Жеребец взвился на дыбы, и всадник, чья левая нога не прижималась к крупу животного, вылетев из седла, с глухим стуком упал на землю.

Грум хотел помочь ему подняться, но Сикорт, по-прежнему держа в руке поводья, уже вскочил на ноги и с кнутом бросился на коня.

Деверилл преградил ему дорогу.

— Не нужно, — спокойно произнес он. — Животное не виновато в вашем падении.

Злобно сверкнув глазами, Сикорт швырнул ему поводья и рявкнул:

— У меня нет с собой денег! Вам придется подождать!

После этого он подошел к своему коню, вырвал поводья из рук Овэнли, вскочил в седло и умчался, не соизволив подождать остальных.

Леди Джерси посмотрела ему вслед и сокрушенно покачала головой.

— Господи, какие же все-таки мужчины чувствительные. Вам следует отправиться за мужем, Сюзан, и успокоить его уязвленное самолюбие. Нежное женское прикосновение способно творить чудеса, укрощая даже диких животных. Спросите Джерси, и он подтвердит правоту моих слов. — Салли лукаво улыбнулась мужу. — Давайте догоним Сикорта и скажем, что Деверилл ошибся: животное просто взбесилось. — Расхохотавшись, женщина, сопровождаемая своим мужем, пустилась следом за Сикортом.

Какое-то время Сюзан нерешительно смотрела на Деверилла, словно решая, что с ним делать, потом накинулась на Дейнтри:

— Как ты могла позволить ему сотворить такую злую шутку с Джеффри? Я очень недовольна твоим поведением.

С этими словами она отъехала в сторону.

Дейнтри повернулась к леди Катарине, молчавшей с момента падения Сикорта.

— Вы тоже сердитесь на меня?

— Боже мой, конечно, нет! С какой стати?! Правда, теперь Джеффри долго не сможет танцевать, но здесь полно других кавалеров! Его настроение меня не волнует. Чарльз, Овэнли, может, мы останемся, чтобы не скомпрометировать этих двоих?

Овэнли лукаво переглянулся с Девериллом.

— Мы поедем, леди Катарина.

— Ты тоже поезжай, — обратился Гидеон к груму. — Мы с леди Дейнтри немедленно последуем за вами. Поскольку отсюда видны окна дома, вряд ли я смогу причинить этой молодой особе какие-либо неприятности.

Слуга вопросительно посмотрел на Дейнтри, и та согласно кивнула, хотя не понимала, зачем Деверилл это делает. Тогда грум передал Девериллу поводья, вскочил в седло и отправился за остальными.

Дейнтри в смятении смотрела ему вслед, боясь поднять глаза на своего спутника. Она вдруг почувствовала себя беспомощной и одинокой, всеми покинутой. Присутствие Гидеона ужасно волновало ее.

— Сикорт попытается вам отомстить?

— Не знаю, — призналась Дейнтри. — Он еще никогда не мстил мне.

— Сикорт живет по соседству, — напомнил Деверилл.

Да, но редко навещает нас. Даже Сюзан почти не показывается нам на глаза. Чаще всего мы видимся с ней в Лондоне, после открытия сезона. Разумеется, мы постоянно приглашаем Сикортов к себе, но они редко нас навещают. Впрочем, теперь, когда Чарли и Мелисса так подружились, мы станем у них частыми гостями. Думаю, Джеффри не настолько подл, чтобы наябедничать отцу о моем поведении.

— Зачем ему наушничать, ведь Чарли видел ровно столько, сколько и он. — Деверилл подъехал поближе, не сводя с Дейнтри пристального взгляда.

— Чарльз будет нем как рыба, — пробормотала она, упорно разглядывая пуговицу на его сюртуке, затем подняла глаза и увидела прямо перед собой широкие мужские плечи, волевой подбородок, упрямо сжатые губы, линия которых немного смягчилась под ее взором, а глаза…

Когда Дейнтри разгадала намерения Деверилла, было уже слишком поздно. Потом она не раз спрашивала себя, почему не сопротивлялась, но в тот момент, когда сильные руки сжали ее в объятиях, Дейнтри оказалась бессильна что-либо сделать. Едва губы Деверилла приникли к ее губам, она выпустила поводья, обхватила его за шею и прижала к себе, наслаждаясь неведомыми прежде ощущениями — кровь бурлила в жилах, по всему телу разлилась теплота и сладкая истома.

Дейнтри чувствовала, как руки Деверилла скользят по ее телу, лаская его. Конечно, нельзя позволять такие вольности, но где взять силы сопротивляться? Еще ни один мужчина не обращался с ней подобным образом, ни одному не удавалось так повлиять на нее. Дейнтри приоткрыла губы, и язык Деверилла тут же проник в нее, вкушая сладость поцелуя. Она даже не представляла, что существует такая ласка, приносящая неизведанные ощущения, и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, тоже коснулась его языка, его губ…

Деверилл тут же отстранился и внимательно посмотрел на нее.

— Или вы достаточно опытны в подобных делах, или я самый отъявленный негодяй.

Дейнтри смотрела на Деверилла, но совершенно не слышала его слов, с ужасом думая о том, как же низко она пала. Господи, с каким вожделением она целовала и обнимала этого мужчину вместо того, чтобы с негодованием оттолкнуть его и отхлестать по щекам. Однако самое страшное заключалось в том, что ей хотелось все повторить.

Глава 11

Гидеон молчал всю обратную дорогу, радуясь, что Дейнтри не пытается втянуть его в разговор. Терзаемый чувством вины, он хотел все хорошенько обдумать. Его пугала страстность, с которой Дейнтри ответила на поцелуй. У Деверилла уже имелся опыт общения с женщинами, однако то были светские львицы, прекрасно знавшие правила игры. Но он оказался совершенно не готов к встрече с истиной страстью и теперь мучился угрызениями совести, явно воспользовавшись ситуацией и невинностью девушки.

Уже провожая Дейнтри от конюшни до особняка, Деверилл старался поддерживать ничего не значащий разговор, стараясь при этом не касаться произошедшего. Дейнтри отвечала рассеянно, невпопад, что еще больше усиливало чувство его вины. Формально следуя нормам приличия, Деверилл непременно извинился бы перед девушкой, объяснив все первобытным инстинктом, который взял верх над разумом. Однако все обстояло совсем не так. На самом деле его дерзкое поведение не имело ничего общего с инстинктом. Ему казалось совершенно естественным целовать Дейнтри. Это желание возникло у Деверилла сразу же, как только Пенторп показал ему миниатюру.

Главным препятствием на пути к счастью была вражда двух семейств. Но с ней, наверняка, можно справиться. Даже Сен-Меррин не настолько упрям, чтобы ставить палки в колеса собственной дочери, у которой появилась возможность стать женой маркиза. А вот Жерво, скорее всего, заупрямится, памятуя о своих принципах. В конце концов, Гидеон — совершеннолетний и имеет полное право поступать, как ему угодно. Однако он считал несправедливым и непорядочным делать предложение девушке в этот сложный период его жизни, когда им полностью не осознано его новое положение. Кроме того, кто даст гарантии, что она также испытывает к нему нежные чувства? Леди Дейнтри прекрасно владеет собой, становясь то горячей как пламя, то холодной как лед. Вряд ли она одобрит столь легкомысленное поведение человека, посягнувшего на ее свободу. Именно поэтому ему следует сначала прощупать почву, разобраться в ситуации, а уж потом предпринимать какие-то шаги.

Они расстались в гостиной. Остаток дня Деверилл провел на охоте. На обеде он снова сидел рядом с Салли, которую знал по балам на континенте, куда приезжал до побега Бонапарта. Признаться, кокетливость этой дамы немало изумляла Деверилла. С Дейнтри ему удалось потанцевать два раза, но она была рассеянна и отвечала на вопросы невпопад. Очевидно, ей также требовалось время, чтобы прийти в себя, поэтому Деверилл оставил бесплодные попытки разговорить ее.

Нисколько не удивленная выходкой Деверилла, Дейнтри не уставала поражаться своему поведению. Конечно, случай в поле застал ее врасплох, но это ни в коей мере не объясняло той страсти, с которой она отвечала на поцелуи. Бедняжка целый день провела в раздумьях, пытаясь разобраться в ситуации.

Поначалу Деверилл целовал ее словно безрассудный влюбленный, а когда она ответила на ласку, тут же остановился, явно сожалея о случившемся, потом же вообще повел себя так, как будто ничего не произошло. Дейнтри тоже хотелось забыть об инциденте, вычеркнуть его из памяти, особенно свой ответный поцелуй. Может, Гидеон просто-напросто наметил ее в качестве первой жертвы и решил проверить, какова будет реакция? А она-то повела себя как идиотка!

Раньше Дейнтри никогда не испытывала столь сильных чувств. Только Девериллу удалось вызвать их к жизни. Впрочем, кто сможет разобраться в хаосе ощущений молодой неопытной девушки? Возможно, определенную роковую роль сыграла в данном случае страсть к опасности, к запретному плоду, вкус которого, как известно, всегда сладок?

Во время обеда Деверилл мало обращал на нее внимания, отчаянно флиртуя с леди Джерси, чей муж, разочаровавшись в любви, нашел успокоение в еде и питие и теперь со всей нерастраченной энергией предавался новому увлечению. Мужчины, где ваша тяга к власти и главенству в семье, думала Дейнтри, наблюдая за этим человеком. На мужа Салли давно следовало бы надеть юбку. Про таких, как он, позорящих мужской род, говорят «подкаблучник ». В его присутствии Деверилл совершенно спокойно ухаживал за леди Джерси, затем переключился на других женщин и даже приглашал их на танец. Только после этого он станцевал с Дейнтри, продемонстрировав при этом чудеса галантности. Неужели он получил от нее то, что хотел, терялась в догадках девушка. Неужели Деверилл хотел лишь доказать, что сумеет привлечь ее внимание, заинтересовать, чтобы потом сразу остыть, превратившись в учтиво-холодный айсберг?

Дейнтри огляделась, надеясь отыскать сестру, но попытка не увенчалась успехом. Зато сэр Джеффри постоянно мелькал перед ее глазами, кружа в танце различных женщин, в том числе и кузину. Он вел себя как обычно, то есть был очаровательно-благодушен, однако Дейнтри все же не решилась спросить о Сюзан, опасаясь мести за нанесенное утром оскорбление. Сикорт просто не мог оставить безнаказанным свое падение с лошади.

Дейнтри довольно рано покинула гостиную. Сначала она зашла к тете Офелии, восседавшей в игровой комнате за карточным столом, потом постучалась к сестре. Не получив ответа, Дейнтри решила, что сестра улеглась спать.


Следующим утром семейство Сен-Мерринов собралось в гостиной, готовясь к отъезду. Несмотря на ранний подъем, неожиданно выяснилось, что Сикорты уже опередили их. Деверилла тоже нигде не было видно. Когда экипажи удалялись от гостеприимного особняка Маунт-Зджком, Дейнтри с трудом сдержалась, чтобы не оглянуться в надежде увидеть Гидеона. Она хмуро смотрела на гавань. Пробивавшиеся сквозь облака солнечные лучи золотили водную гладь и каменные строения. Казалось, город словно заморозили, и теперь он блестел на солнце ледяными гранями.

Дейнтри ожидала, что Давина начнет упрекать ее за вчерашнее и отругает за подстрекательство. Однако невестка всю дорогу молчала, ограничиваясь односложными ответами и не поддаваясь на уловки Дейнтри и леди Офелии втянуть себя в разговор. Она даже без возражений устроилась на переднем сиденье, которое обычно с негодованием отвергала по той причине, что, дескать, не может ехать спиной вперед. На этом месте всегда сидели Дейнтри, слуги и дети.

Чарльз путешествовал верхом, отказавшись пересесть в экипаж, даже когда начал накрапывать мелкий дождик. Дейнтри решила, что Чарльз и Давина поссорились, но долго не раздумывала над этим, погруженная в собственные переживания.

С каждой минутой она приходила во все большее смятение. Неужели их взаимный интерес с Девериллом объяснялся одной-единственной причиной — заманчивостью запретного плода? Если это так, у их отношений нет будущего. Не стоит также забывать о вражде. Впрочем, это препятствие можно будет устранить. А что дальше?

Возможно, их симпатия окажется взаимной, страсть — непреходящей? Ведь никто из бывших отвергнутых женихов не сумел вызвать в ней чувства, хотя бы отдаленно напоминающего привязанность. Значит, остается один выход — выяснить причину вражды и попытаться устранить ее. Деверилл же пусть продолжает свои поиски.

Очнувшись от размышлений, Дейнтри обратилась к тете Офелии, которая любовалась проплывавшим мимо окна пейзажем:

— Вы храните свои дневники, мадам?

— Конечно, — пожала та плечами и внимательно посмотрела на племянницу. — Однако они не охватывают событий всей моей жизни.

— Когда вы начали их вести?

— По-моему, тогда мне исполнилось столько лет, сколько сейчас Шарлотте. Конечно, я писала сущую чепуху, но зато откровенно и без лукавства. В те годы я еще не понимала, что мои возможности и мечты о блестящем будущем имеют четкие границы. Разумеется, у меня нет писательского таланта, и мои «произведения» нельзя сравнивать с работами Элайзы Хейвуд или Фанни Верни.

— Но у вас непревзойденный талант рассказчика, мадам, — возразила Дейнтри. — Поверьте, слушать вас так же приятно, как читать их романы. Жаль, что лишь немногие удостоились чести быть вашими слушателями.

— Хороший рассказчик — не обязательно хороший писатель. Мои мысли, увы, плохо ложатся на бумагу. Наверное, секрет заключается в том, что я всегда наблюдаю за выражением лиц слушателей. Писателю же лишь остается надеяться, что читатель поймет его произведение. Однако я не столь высокого мнения об умственных способностях человека. Кстати, подобная вера меня всегда восхищала в Хэрриет Деверилл. Она также не умела выражать свои мысли на бумаге, и поэтому ее произведения так никогда и не увидели свет. Однако Хэрриет хотя бы попыталась это сделать. Между прочим, я бы наверняка с отличием окончила бы Оксфорд, если бы кому-нибудь пришло в голову допустить меня туда.

Дейнтри невольно улыбнулась, представив, как тучная тетя Офелия штурмует ворота универен-тета, однако не захотела развивать эту тему.

— Вы не станете возражать, если я прочту ваши дневники?

Тетушка прищурилась, однако в ее глазах, скорее, читалось удивление, чем неудовольствие.

— Полагаю, мисс, вас интересует не ранний период моей жизни, а тот, что начался лет шестьдесят назад?

Дейнтри залилась румянцем, но ответила неожиданно твердо:

— Я хотела бы начать с самого первого дневника, дорогая тетя. Однако не стану скрывать, меня также интересуют истоки той нелепой вражды, поссорившей две семьи.

— У тебя ничего не получится, — пожала плечами леди Офелия. — Как ты сможешь найти истоки вражды или хотя бы отдаленный намек, если я сама не знаю об этом? Мужчины не доверяют секреты своим женам, а тем более женщинам, на которых когда-то мечтали жениться. Не понимаю, какая кошка пробежала между Томом Девериллом и Кедом Тэррантом, но только они мне ничего не рассказывали.

— Тогда я хотя бы побольше узнаю об этих мужчинах. Вы непременно должны были записывать свои впечатления о них.

— О да, — усмехнулась леди Офелия. — Они были глупыми щенками, только и всего, причем, оба. Мои дневники — зеркало моей души и отражают лишь мои мысли. Мне и в голову не приходило публиковать их или читать вслух.

— Я не стану этого делать! — негодующе воскликнула Дейнтри. — Вы сами это прекрасно знаете. Понимаю, обращаясь с подобной просьбой, я вторгаюсь в вашу жизнь. Но если вам это не нравится, я откажусь от этого намерения и ничуть не обижусь.

Леди Офелия промолчала. Дейнтри едва сдержалась, чтобы не бросить упрек: — неужели она ей не доверяет? Позже Дейнтри обрадовалась своей осторожности — вечером тетушка принесла две тетради.

— Эти дневники охватывают тот период моей жизни, когда я начала выходить в свет и познакомилась с Томасом Девериллом и твоим дедом. Эти двое произвели на меня такое же впечатление, как и десятки других мужчин. Я считалась завидной невестой и находилась в зените славы, — добавила леди Офелия, гордо подняв голову.

— Не сомневаюсь.

— Ну, все это только благодаря богатому наследству, — усмехнулась она. — Когда я знакомилась с очередным мужчиной, люди начинали шептаться, передавая из уст в уста цифры моего состояния. Мне известно из достоверных источников, что теперь в лондонских клубах даже выпускаются информационные бюллетени о богатых невестах. Но благодаря стараниям моего отца и сэра Лайонелла Уэрринга мне удалось всех обвести вокруг пальца. Твой дед после этого называл моего отца сумасшедшим, ибо не верил в способность женщины самостоятельно распоряжаться своими деньгами. Нед Тэррант давал мне разные глупые советы, которыми я, к счастью, не воспользовалась. С годами он успокоился, убедившись, что с твоей бабушкой ему справляться гораздо легче. — С этими словами леди Офелия удалилась.

Переодевшись ко сну, Дейнтри выгнала из комнаты Нэнси и открыла первую тетрадь. Спустя час она убедилась в правоте тетушки — там не содержалось и намека на разгадку тайны.

Леди Офелия подробно описывала события, однако упор делала не на светской жизни или характерах людей, а на своем отношении к обществу, лишившему женщину всех прав и превратившему ее в молчаливое украшение мужчины. В дневнике имелись частые сноски на романы, авторами которых являлись представительницы слабого пола. Эти произведения, увидевшие свет шестьдесят лет назад, были совершенно незнакомы современным девушкам, а их аллегории — не-понятны.

Впрочем, Дейнтри всегда любила читать, вопреки запретам отца, и знала много романов, где героини вели себя не так, как подобает воспитанным дамам. Закрыв тетрадь и погасив свечу, Дейнтри долго лежала без сна, представляя, как мисс Бетси Сотлес — действующее лицо произведений Элайзы Хейвуд — вошла бы в светскую гостиную и как бы ее приняли в обществе.

После многочисленных ошибок Бетси все же удалось заманить в свои сети мистера Труворта. Однако смелые высказывания автора, мисс Хейвуд, об абортах, разводах, семейных узах, не говоря уже о сексуальной подоплеке отношений между мужчиной и женщиной, наверняка заморозили бы самые смелые языки прогрессивных людей современности. Таким образом, даже двадцать лет назад, когда пуританство было в моде, люди выражались более открыто, чем сейчас.

На прочтение двух тетрадей ушло две недели. Дейнтри старалась делать это незаметно и, не желая возбуждать лишнего любопытства, уединялась в библиотеке. Закрыв последнюю страницу, она поняла: ничего нового ей узнать так и не удалось. Правда, тетя Офелия подробно описала двух джентльменов, по очереди домогавшихся ее руки, однако сделала это в свойственной ей оригинальной манере. Леди Офелии, например, нравился Том Деверилл, но отнюдь не его политические взгляды. Сэр Томас являлся последователем Тобиаса Смолетта, стоявшего за укрепление монархии, лишение власти парламента и использование граждан в качестве пешек в шахматной игре. Том Деверилл явно мнил себя монархом с абсолютной властью, жена которого должна была слепо подчиняться его прихотям. Если характер сэра Томаса действительно совпадал с описанием, данным леди Офелией, то он был по уши в нее влюблен, раз позволил себе отвлечься от политики, что бы завоевать неприступную крепость в лице этой молодой особы.

Интересно, похожи ли устремления Гидеона на желания его деда? Вспомнив, как свирепо обошелся с ней Деверилл на второй день знакомства, Дейнтри решила, что наследственность-таки одержала верх, хотя сомневалась в его любви.

Судя по записям, леди Офелия с негодованием отвергла ухаживания четвертого графа Сен-Меррина, страстного охотника за приданым, который, шепча ей на ухо нежности, уже подсчитывал прибыль от выгодного брака.

В молодости тетя Офелия не пропускала ни одного бала, но, к огорчению внучатой племянницы, не сочла нужным писать о похождениях знаменитостей.

Закрыв вторую тетрадь, Дейнтри задумалась: есть ли смысл дальше изучать дневники? Очевидно, нет. Лучше составить список лиц, имеющих отношение к вражде, и попытаться опросить их.

В это время в библиотеку заглянула Нэнси.

— Вас ищет мисс Чарли, миледи.

— Значит, чтобы найти меня, она заставила слуг перерыть весь дом?

— Прямо в точку, — усмехнулась горничная. — Мисс Чарли удрала от своей новой гувернантки и теперь хочет отправиться в Сикорт-Хэд навестить мисс Мелиссу. Она считает, что вы согласитесь сопровождать ее, поэтому приказала оседлать двух лошадей. Приготовить ваш костюм для верховой езды?

Дейнтри отложила тетради и поднялась.

— Да, конечно. Кстати, Нэнси, ты не знаешь кого-нибудь, кто может пролить свет на ссору между Девериллами и Тэррантами? Речь идет о событиях шестидесятилетней давности.

Горничная озабоченно закусила губу.

— О, это произошло еще до моего рождения. Постойте-ка, моя бабка наверняка должна помнить об этом. Одно время она служила у Тэррантов. Если бы бабуля Попл умела писать, она сочинила бы много толстых книжек, вроде тех, что стоят у вас в библиотеке. Впрочем, бабуля знает свое место, а так могла бы кое-что порассказать.

Дейнтри понимающе улыбнулась, затем направилась в свою комнату, где ее уже нетерпеливо поджидала племянница.

— Разве ты не должна сейчас заниматься с мисс Пэрис? — строго спросила она у Чарли.

За время их пребывания в Маунт-Эджком в дом прибыла новая гувернантка, оказавшаяся, похоже, несколько лучше прежней.

— Мисс Пэрис сказала, что тетя Офелия хочет обсудить с ней наши уроки и позволила мне прогуляться. Конечно, — девочка хитро прищурилась, — я не стала говорить, что поеду в Сикорт-Хэд.

— Никуда ты не поедешь, — отрезала Дейнтри и повернулась спиной к Нэнси, чтобы та расстегнула ей пуговицы на платье.

— Но я обещала Мелиссе навещать ее как можно чаще. Тем более, мы не виделись с самого ее отъезда в Сикорт-Хэд. Пожалуйста, тетя Дейнтри.

— Нет, и не надо смотреть так умоляюще — меня этим не возьмешь. Если хочешь, можешь отправиться со мной в деревню, к бабуле Попл.

— Но моей бабки нет в деревне, — возразила Нэнси. — Она поехала на болота, на ферму Уорлегган, навестить мою сестру Энни.

Дейнтри знала мужа Энни, Феока Уорлеггана, арендовавшего землю у ее отца.

— Бабуля здорова?

Горничная, помогая хозяйке надеть юбку, рассмеялась.

— Конечно. Просто у Феока есть брат, и бабуля вбила себе в голову, что тот составит мне прекрасную партию, если снова наймется на шахту. Однако я не испытываю никаких чувств к Дью Уорлеггану. Тем не менее мне приходится быть вежливой с ним, чтобы беспрепятственно навещать старушку. Дью недоволен работой на ферме. А по-моему, он должен прыгать от радости, что нашел себе занятие.

Чарли недовольно нахмурилась.

— Я бы лучше навестила Мелиссу. Можно мне поехать одной? Я уже вполне взрослая, чтобы самостоятельно преодолеть несколько миль. С грумом, разумеется.

— Нет, — твердо повторила Дейнтри, сурово глядя на племянницу; та насупилась и опустила глаза. — Так ты поедешь со мной или вернешься в классную комнату?

— Разумеется, я отправлюсь с вами, только не позволяйте бабуле Попл щипать меня за щеку и говорить, какая я стала пухлая. Я вовсе не толстая, но рядом с ней чувствую себя ребенком, которого ведьма собирается сунуть в печь.

— Хватит молоть чушь, мисс Шарлотта, — нахмурилась Нэнси. — Моя бабка никакая не ведьма. Вот она задаст вам жару, если только узнает, что вы про нее болтаете!

— Господи, не надо ябедничать! — рассмеялась Дейнтри. — А ты, Чарли, прикуси язычок, не то Феок Уорлегган вышвырнет нас с фермы, как котят.

— А он это непременно сделает, — в один голос произнесли Чарли и Нэнси и, быстро переглянувшись, прыснули от смеха.

Отправив племянницу за дверь, Дейнтри вышла следом, прихватит шляпу и кнут. Клемонс уже ждал их, держа под уздцы оседланных лошадей


Через сорок минут всадницы подъехали к двухэтажному оштукатуренному дому с соломенной крышей. Да, подобное сочетание могло прийти в голову только какому-нибудь сумасшедшему архитектору. В дверях показалась пышногрудая розовощекая Энни и, улыбнувшись, неуклюже присела в реверансе.

— Я увидела вас из окна кухни, миледи. Здравствуйте, мисс Чарли. Входите в дом, а я позову бабушку. Кстати, она давно хотела повидаться с вами.

— Мы приехали именно к бабуле Попл, — призналась Дейнтри, входя в гостиную.

Этой комнатой пользовались лишь в исключительных случаях, и она еще сохранила запах мыла и воска. Обстановка включала три кресла, стоящих вдоль выбеленных стен, огромного выскобленного до блеска стола и шкафа со стеклянной дверцей. На каминной полке красовались два фарфоровых спаниеля и медные подсвечники.

Долго ждать им не. пришлось. Вскоре в гостиной появилась бабуля Попл, морщинистая пожилая женщина с глазами-угольками. Она куталась в шаль и двигалась с трудом, опираясь на палку.

— О, здравствуйте, миледи. Как здесь холодно. Нужно зажечь камин, Энни.

Дейнтри, знавшая, что торф для этих целей доставляется с болот, торопливо проговорила:

— В этом нет необходимости, миссис Попл. Уверяю вас, нам не холодно.

— Господь с вами, миледи. Я забочусь вовсе не о вас. Это мои старые кости требуют тепла.

Энни улыбнулась.

— Мы можем зажечь камин, бабуля.

— А не пойти ли нам на кухню? — предложила Чарли. — Мне там очень нравится. Помнится, в прошлый раз Энни угощала нас пирогом, — лукаво добавила она.

— Какая чертовка, — рассмеялась Энни. — Ладно, идем. Кроме того, на кухне всегда собираются наши друзья.

Кухня оказалась гораздо удобнее и больше гостиной и, похоже, именно здесь обитатели дома проводили свое свободное время. Низкий деревянный потолок был отделан дубовыми рейками. В скрытых от глаз нишах хранились кухонная утварь и травы, столь любимые миссис Уорлегган. Когда на столе появились чай и пирог, Дейнтри объяснила причину неожиданного визита.

— Но я ничегошеньки не знаю о ссоре, — пожала плечами миссис Попл. — Милорд не особенно любил, чтобы судачили о его делах.

— Возможно, вы что-то слышали от других?

— Конечно, но известия доходили лишь через десятые руки. Поговаривали, будто лорд Томас был влюблен в какую-то даму из Лондона. Однако подробностей никто не знал.

Дейнтри продолжала упорно выуживать из старушки информацию, пытаясь из кусочков составить целостную картину, но ей это так и не удалось сделать. К тому же мужчины уже пришли на обед. Здороваясь с Феоком, Дейнтри внимательно рассматривала его младшего брата, пытаясь представить этого худоватого мужчину средних лет мужем Нэнси.

По дороге домой Чарли неожиданно заявила:

— Мне кажется, он не совсем подходит Нэнси. Этот человек слишком мрачный, а Нэнси все время смеется.

— Тогда она сможет развеселить его.

— Возможно, — нехотя согласилась девочка, но в ее голосе звучали нотки сомнения. — Тетя Дейнтри, мы сегодня уже проехали восемь миль?

Да, и все-таки я не позволю тебе отправиться к Мелиссе. Твой дядя Джеффри будет очень недоволен этим визитом.

Чарли помолчала, потом резко заметила:

— Я не люблю дядю Джеффри.

— Боже праведный, дитя, почему? Он ведь всегда добр к тебе и никогда не забывает привезти из Лондона подарки.

— О да, еще мой долг любить его, потому что он член нашей семьи, — вздохнула Чарли. — Но дядя Джеффри такой скользкий! Разговаривать с ним — то же самое, что облиться медом с ног до головы. Он любит делать комплименты, говорить «дорогая» и щипать за щечки тех, кто этого терпеть не может.

— Тебя? — удивилась Дейнтри.

— И Мелиссу тоже. Конечно, она обязана любить его, ведь это ее отец, однако мне не обязательно испытывать к нему такие чувства.

— Ты права, дорогая.

Чарли тяжело вздохнула.

— Мне вовсе не хочется вызывать недовольство дяди Джеффри. Однако я не понимаю, почему мой визит может рассердить его. Если вас беспокоит, что я буду возвращаться одна, я могу заночевать у них.

— А вот это необходимо обсудить с родителями, дорогая, а не со мной.

— Но мама с папой никогда не слушают меня. Они просто ответят отказом и продолжат заниматься своими делами или отправят в классную комнату. Вы хотя бы прислушиваетесь ко мне.

— Теперь, когда твои родители дома, тебе следует спрашивать разрешения у них, а не у меня. Кстати, ты наверняка сумеешь заставить маму и папу выслушать тебя, если наберешься терпения и перестанешь дерзить. Кроме того, постарайся заранее обдумать свои слова.

Чарли собралась по привычке возразить, но ее внимание привлек показавшийся впереди всадник.

— Это милорд, тетя Дейнтри! Его жеребца я ни с кем не спутаю!

Дейнтри тоже узнала всадника и наблюдала за его приближением с бешено бьющимся сердцем. Она с трудом подавила желание поехать ему навстречу. Интересно, что Деверилл здесь делает? Ищет ее? Или это случайная встреча? Дейнтри готова была смеяться от счастья.

Деверилл выглядел немного усталым, однако учтиво выслушал рассказ Чарли.

— Надеюсь, визит был приятным, — вежливо улыбнулся он.

— Тетя Дейнтри просто замучила бабулю Поил вопросами о ссоре между нашими семьями, — выпалила девочка. — Но та понятия не имеет, с чего все началось.

— Узнали что-нибудь новое? — Деверилл с надеждой взглянул на Дейнтри.

— Нет, хотя и прочла дневники тети Офелии.

— Я тоже провел в поисках всю неделю, расспрашивая тех, кто мог иметь отношение к данному событию. Увы, результат тот же.

— Что-нибудь стряслось? — осторожно спросила Дейитри. — У вас расстроенный вид.

— Скорее, я смущен. Когда я не знаю причины расстройства, то считаю это смущением.

Чарли лукаво усмехнулась.

— Вы должны знать причину расстройства, сэр. Я вот всегда знаю.

Деверилл посмотрел сначала на одну всадницу, потом на другую и сказал, тщательно подбирая слова:

— Я получил выигранные в споре деньги от человека, который очень зол на меня. Он послал мне также письмо, не имеющее ничего общего с предметом спора.

Думаю, я знаю, о ком идет речь, — пробормотала Дейнтри.

— Да, вы правы, — перебил ее Деверилл, бросив взгляд на Чарли. — Он послал мне предупреждение, чтобы я держался подальше от вашей семьи.

— Но у него на это нет никакого права! — воскликнула Дейитри, искренне убежденная в правоте своих слов, но тут ее посетила еще более мрачная мысль. — Полагаете, сэр Джеффри наябедничал папе? Гидеон покачал головой.

— Вы неправильно поняли меня. Если то, о чем он пишет, соответствует истине, у него есть все права возмущаться. Ваш отец здесь совершенно ни при чем.

— Чарли, поезжай с Клемоисом, — не выдержала Дейитри. — Я должна поговорить с милордом с глазу на глаз.

Чарли, все это время с интересом прислушивавшаяся к разговору, не стала возражать и отъехала, позвав с собой Клемоиса.

Едва они удалились на приличное расстояние, девушка набросилась на Гидеона:

— Что такое, сэр? В чем Джеффри обвинил вас?

— В том, что я флиртовал с его женой, — прищурившись, угрюмо ответил тот. — Я не буду повторять вам гадостей, даже если вы верите…

— Не верю, — оборвала его Дейнтри, недоумевая, каким образом Деверилл вызвал нелепые подозрения Сикорта. — Не делайте столь поспешных выводов, дорогая, — сухо заметил Гидеои. — Вы сами выдвинули подобные обвинения, а ваши подозрения были вовсе не беспочвенными.

— Сюзан осталась совершенно равнодушна к вашим чарам, — отмахнулась Дейнтри, с удивлением отметив, как взметнулись вверх брови Деверилла. — Неужели это так больно бьет по вашему тщеславию? Вы настолько уверены в своих чарах?

— Нет, конечно.

— Впрочем, это не имеет никакого значения, поскольку Сюзан любит своего мужа. Но даже если бы это было не так, моя сестра все равно не обратила бы на вас внимания — . ей нравятся серьезные мужчины, за чьей сильной спиной можно спрятаться от невзгод.

Гидеои схватил серебристого жеребца под уздцы и почти вплотную наклонился к лицу Дейнтри.

— Вы считаете, что мне не нравятся такие женщины?

Дейнтри затаила дыхание, вспомнив недавний поцелуй, но на этот раз сумела обуздать свои чувства и насмешливо спросила:

— Значит, вы предпочитаете именно таких женщин? Никогда бы не подумала.

— Почему бы нет?

Борясь с желанием коснуться губ Деверилла, Дейнтри пробормотала:

— Признаться, сэр, я полагала, что вам нравится все, что имеет грудь и шевелится. Хотя флирт и ничего не значащие фразы должны показаться вам скучными.

— Да? — Деверилл по-прежнему не сводил с нее глаз и казался удивленным и даже ошеломленным, затем выпрямился, отпустил поводья и довольно непринужденно заметил: — Мы отклонились от темы нашего разговора. В общем, ваш дорогой родственник обвинил меня в увлечении его женой, причем настаивал на том, что получил информацию из проверенного источника.

— Но это же чепуха! — рассеянно ответила Дейнтри, которой не хотелось, чтобы Деверилл отпускал поводья ее лошади, но еще больше не хотелось разговаривать с Сюзан или Джеффри.

— Согласен с вами, но что мне прикажете делать? Думаю, Сикорт вряд ли станет распространяться по этому поводу.

— Разумеется, ведь это испортит репутацию Сюзан и его собственную. Однако, мне кажется, вы ошибаетесь насчет порядочности этого человека. Джеффри может наябедничать отцу, чтобы подлить масла в огонь, и тогда ссора разгорится с новой силой.

— Ваша племянница машет рукой. Если вы не хотите, чтобы она вернулась, улыбнитесь и помашите ей в ответ. Что касается Сикорта, то мне не нравится его поведение. Я хотел бы побеседовать с ним с глазу на глаз и объясниться.

Следуя совету Деверилла, Дейнтри улыбнулась и помахала Чарли рукой, затем твердо произнесла:

— Не стоит этого делать. Вы только усугубите ситуацию. Позвольте я начну действовать. Чарли упрашивает меня поехать к Мелиссе. Я соглашусь и попытаюсь разузнать, что задумал Джеффри.

— Буду весьма вам признателен, — сухо заметил Деверилл.

— Согласитесь, сэр, в данном случае за дело лучше взяться мне, — усмехнулась Дейнтри.

Они догнали Чарли, после чего Деверилл откланялся, заявив, что ему не стоит близко подъезжать к Таском-парку.

Всю обратную дорогу Дейнтри ехала молча, вполуха слушая разглагольствования племянницы. Она терялась в догадках, что же заставило Джеффри усомниться в верности жены.

Наконец показалось поместье. Им навстречу из дома вышли Мелисса и женщина, чье лицо закрывала вуаль. Спешившись, Дейнтри бросила поводья Клемонсу.

— Сюзан, ты ли это? — воскликнула она. — Зачем ты надела эту мрачную, черную вуаль? Кто-нибудь умер?

— Мелисса, ступай с Шарлоттой в дом, мы последуем за вами. — Голос под вуалью, несомненно, принадлежал Сюзан, но передвигалась женщина с трудом, прижимая руку к животу. — Ничего не говори. Иди за мной, — попросила Сюзан и повернулась в сторону дороги, ведущей к дому, словно ожидая там кого-то увидеть.

Умирая от любопытства, Дейнтри прошла в спальню сестры. Закрыв за собой дверь, Сюзан сняла вуаль.

То, что увидела Дейнтри, заставило ее задрожать — прекрасное лицо сестры было сплошь покрыто синяками и ссадинами.

Глава 12

Дейнтри растерянно смотрела на сестру.

— Господи, кто это сделал? Ты садись, — поспешно добавила она, заметив, что Сюзан покачнулась, и, взяв ее за руку, подвела к креслу. — Рассказывай, как это могло произойти?

Сюзан прерывисто вздохнула и зажмурилась. Когда она снова открыла глаза, в них блестели слезы.

— Мне казалось, что будет легко все рассказать тебе, — прошептала Сюзан. — Но я ошибалась. — Слезы обильно залили ее щеки.

В голову Дейнтри закралось подозрение.

— Но это же неправда, что ты и Деверилл…

— О нет, никогда!

— Но он получил письмо от Джеффри, в котором говорилось…

— Знаю. Я тоже получила анонимное письмо, где утверждалось, что Деверилл любит меня и хочет быть со мной. Джеффри успел первым прочитать его. Он всегда читает мои письма. — Сюзан содрогнулась. — Джеффри пришел в бешенство.

— Значит, он избил тебя до полусмерти и обвинил Деверилла в ухлестывании за тобой только потому, что кто-то прислал анонимное письмо? Но как Джеффри мог поверить в это? Ведь ты самая преданная жена на свете! — воскликнула Дейнтри.

Сюзан отвела глаза.

— О да, я обязательна, преданна, послушна, я уступаю всем требованиям мужа, — с горечью проговорила она.

— Но как он мог поверить…

— Джеффри верит в то, что ему нравится.

— Наверное, он сошел с ума!

— Джеффри вышел из себя и уже не мог контролировать свои действия, — всхлипнула Сюзан. — Мой муж часто сердится.

— Что ты имеешь в виду? Но раньше он не смел поднять на тебя руку.

Сестра молчала. Уныло опустив плечи, она разглядывала рисунок на ковре.

— Или все же смел? — Дейнтри коснулась ее плеча, желая заставить поднять голову, но Сюзан, поморщившись, вздрогнула. — Боже мой, что же еще этот мерзавец сделал с тобой?

— Все в рамках закона, — пробормотала несчастная. — Я доставила Джеффри неприятности, расстроила его. Я часто это делаю, хотя, видит Бог стараюсь угодить ему изо всех сил. Даже когда Джеффри привел домой любовницу, заявив, что она погостит у нас, я все равно старалась вести себя как примерная жена.

— Любовницу? Леди Катарину?

— Конечно. Ты же знаешь, так бывает. Герцогиня Джорджиана, например, примирилась с любовницей Девоишира и терпела ее до самой смерти. Леди Челси терпит Каро уже больше десяти лет. По крайней мере, леди Катарина может быть любезной, если захочет. И еще она очень практична, — грустно усмехнулась Сюзан. — Леди Катарина призналась мне, что решилась на этот шаг из-за недостатка денег, а также потому, что ей не нравится Йоркшир.

— Но… Дейнтри вспомнила о своих подозрениях. Господи, как легко она тогда отмахнулась от них! — Твой брак казался мне таким удачным. Ты всегда излучала счастье.

— Да? Возможно, потому, что боялась выглядеть несчастной. — Сюзан впервые посмотрела сестре в глаза. — Помнишь, как в Маунт-Эджком Джеффри прервал наш разговор, настояв на том, чтобы я расчесала волосы? Он даже попросил тебя передать ему ту ужасную щетку. — Сюзан содрогнулась. — Джеффри не понравилось то, что, занимая в его жизни второе место после любовницы, я осмелилась открыто выразить свое неудовольствие и привлечь к себе внимание.

Джеффри избил тебя, когда я ушла? — Дейнтри пришла в бешенство. — Я очень сожалею, что своими необдуманными словами спровоцировала его на это, — дрожащим от злости голосом проговорила она.

— Это не твоя, а моя вина. Я всегда во всем виновата. Мне вообще не следовало туда приезжать. — Сюзан затравленно огляделась, словно загнанный в угол зверь. — И не нужно было приходить сюда. Он всегда идет следом за мной, а потом… — Ее лицо побледнело от ужаса.

Несмотря на протесты сестры, Дейнтри потянулась к звонку.

— Я пошлю за Нэнси, чтобы она посидела с тобой, — пока я не найду тетю Офелию. Тетя, наверняка, знает, что нужно предпринять. Обещаю сделать все возможное, чтобы Джеффри больше никогда не поднял на тебя руку.

Увидев лицо Сюзан, Нэнси сдавленно вскрикнула, но Дейнтри сурово оборвала ее причитания:

— Позаботься о ней и никому ни слова. Она останется в моей комнате, пока я не поговорю с тетей Офелией. Поняла?

— Да, — мрачно кивнула горничная, с ужасом глядя на леди Сюзан. — Но вы ошибаетесь, мисс Дейнтри, если считаете, что сможете вмешаться в это дело. Если эти синяки именно то, о чем я думаю, поверьте, сэр Джеффри с удвоенной жестокостью набросится на миссис Сюзан. Как он еще не поймал вас по дороге сюда?

— Джеффри уехал прогуляться вместе со своей кузиной, — прошептала бедная женщина. — Они не собирались возвращаться до обеда.

Не теряя времени на пустые разговоры, Дейнтри отправилась на поиски тети Офелии и обнаружила ее в гостиной вместе с леди Сен-Меррин и мисс Дэвис. Она даже не успела придумать уловку, чтобы отозвать тетю в сторонку, как мать слабым, дрожащим голосом произнесла:

— Яго сообщил мне о приезде Сюзан и Мелиссы… Где они? Ведь Сюзан прекрасно понимает, что я хочу ее видеть.

— Она… она больна, мама, — пробормотала Дейнтри, бросив выразительный взгляд на тетю Офелию. — Я опустилась, чтобы поинтересоваться у леди Офелии, не посоветует ли она какое-нибудь лекарство?

В разговор тут же вмешалась мисс Дэвис:

— О, я немедленно поднимусь к леди Сюзан, если, конечно, дорогая Летиция мне это позволит. Думаю, я сумею помочь. Возможно, следует приложить к ступням нагретый кирпич или дать успокоительное. Я готовлю превосходные настойки.

Леди Сен-Меррин потянулась к пузырьку с нюхательной солью.

— Сюзан очень больна, Дейнтри? Мы не заразимся от нее? Этелинда, если ты пойдешь наверх, пожалуйста, соблюдай осторожность и не передай мне ее болячки.

— Кузине Этелинде вовсе не обязательно туда подниматься, — твердо возразила Дейнтри. — Мне нужна только тетя Офелия.

— О дорогая, неужели тебя не интересует мое здоровье? — еле слышно проговорила мать. — Тетя Офелия беспечна как ребенок, а я могу заразиться из-за нее.

— Боже мой, мама, ты ничем не заразишься от Сюзан! — окончательно вышла из себя Дейнтри.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что она… ну, она не настолько больна, как ты думаешь, — растерялась Дейнтри, пытаясь найти подходящее объяснение, но не успела.

— Что ты говоришь?1 — встревожилась леди Сен-Меррин и даже села на диване. — Сюзан беременна? О, Джеффри будет этим очень доволен. Он так мечтает о сыне, а Сюзан никак не может родить ему наследника.

— Джеффри вовсе не доволен, — заявила Дейнтри. — Если хочешь знать, мама, Сюзан приехала сюда искать у нас убежища, потому что дорогой муженек избил ее до потери сознания. Лицо Сюзан все в синяках. Надеюсь, у нее ничего не сломано.

Леди Сен-Меррин со стоном упала на подушки, затем поднесла к носу зажатую в кулаке бутылочку.

— О, что натворила Сюзан? Она всегда была таким послушным ребенком. Какое преступление совершила моя дочь?

— Никакого! — огрызнулась Дейнтри. — Какой-то злобный аноним подбросил письмо, в котором говорилось, что лорд Деверилл избрал ее предметом своей страсти. Джеффри прочитал письмо и, воспользовавшись предлогом, избил жену, хотя отлично знал, что это клевета. Кроме того, он бил Сюзан уже много раз, и за гораздо меньшую провинность.

говорилось, что лорд Деверилл избрал ее предметом своей страсти. Джеффри прочитал письмо и, воспользовавшись предлогом, избил жену, хотя отлично знал, что это клевета. Кроме того, он бил Сюзан уже много раз, и за гораздо меньшую про — Наверное, у него были на это веские причины, — вмешалась кузина Этелинда. — Иначе с какой стати джентльмену пускать в ход кулаки? Да и Деверилл не святоша. Он ведь служил у лорда Хилла, а мы знаем…

— Я не знаю, что заставляет мужчину избивать женщину, — оборвала ее Дейнтри, не желая слушать гадости о Деверилле, — но если вы считаете, что моя сестра способна на низость… Нет, я не могу больше с вами разговаривать! Ваше предположение совершенно абсурдно!

— Где Сюзан? — Леди Офелия встала.

— В моей комнате, — благодарно отозвалась Дейнтри. — Пожалуйста, поднимитесь к ней, а я тем временем найду папу и расскажу ему об этом вопиющем безобразии, чтобы он немедленно принял меры. Сюзан боится, что Джеффри захочет вернуть ее домой. Я, кстати, в этом не сомневаюсь.

— Я не верю ни одному твоему слову, — фыркнула леди Сен-Меррин. — Сэр Джеффри Сикорт — очаровательный джентльмен, не способный обидеть даже мухи, не говоря уже о беззащитной женщине. Если он все-таки наказал твою сестру, значит, она того заслуживала, и хватит об этом! В конце концов это право мужа. Его долг — наказать жену, если та провинилась.

— Если кто-то еще осмелится поступить подобным образом, его следует отправить в тюрьму! — взорвалась Дейнтри. — Увидев лицо Сюзан, даже папа согласится со мной. — Гордо вскинув голову, она вышла из комнаты.


Отец оказался в библиотеке, где занимался разбором дневной почты. Раздраженный вторжением, он недовольно взглянул поверх очков на Дейнтри.

— Что такое, дочь моя? Я занят.

— Папа, здесь Сюзан.

— Что? Мы не ожидали их так скоро.

— Да, сэр, но она в тяжелом состоянии и хочет остаться у нас.

— Остаться у нас? — Что за чушь? У нее есть свой дом и муж, который должен позаботиться о ней.

— Именно муж и является причиной тяжелого состояния Сюзан: он избил ее, — как можно спокойнее постаралась объяснить Дейнтри. — Она убежала от него.

— Что ты сказала?

— Сюзан ушла от Джеффри, потому что он избивает ее.

— Как ушла, так и вернется, — пожал плечами Сен-Меррин.

— Неужели вы оглохли, сэр?! Джеффри избил Сюзан до синяков и, кроме всего прочего, держит в доме любовницу…

— Какое мое дело? И ты не суй нос, куда не положено. Любовница — личное дело Джеффри. Кроме того, у него есть право держать жену в повиновении. Глупо убегать от мужа. Это только вынудит его наказать ее еще раз.

— Как вы можете так говорить о собственной дочери?

Старик медленно снял очки.

— Дело даже не в этом, моя дорогая, а в том, что Сюзан — жена Сикорта. У меня нет права претендовать на его собственность. Кроме того, я не стану чинить ему препятствия. Это обязанность Сикорта — наказать жену за неподчинение, поэтому передай Сюзан, чтобы не торопилась распаковывать вещи. Если Джеффри не явится за ней, утром я сам отправлю ее обратно.

— Вы не можете так поступить…

Бросив очки, граф обеими руками облокотился о стол и наклонился к дочери.

— Не только могу, но и сделаю. Что касается тебя, то я устал от твоих выходок. Ступай к себе и сиди там до тех пор, пока я не разрешу спуститься. Ты слишком много возомнила о своей персоне и все благодаря ерунде, которой тебя пичкает твоя тетка. Ты слышишь меня? — Сен-Меррин обошел стол и угрожающе придвинулся к дочери, так, что она ощущала на своем лице его дыхание. — Сначала ты передашь мои слова сестре, затем…

— Нет. Если вы не поможете ей, это сделаю я, но не позволю отправить ее к этому мер…

Гневную тираду прервала звонкая оплеуха. Вскрикнув, Дейнтри прижала ладонь к горящей щеке и недоуменно посмотрела на отца. Заметив сквозь пелену слез, что граф снова поднял руку, она отступила назад и гневно заявила:

— Я уйду, но никогда не прощу вам этого?

— Боже мой, да на стороне Сикорта — закон — взревел старик. — Запомни, девочка: женщина обязана подчиняться мужу, в противном случае она заслуживает наказания.

Поднимаясь наверх и стараясь не обращать внимания на пылающую щеку, Дейнтри вспомнила, что отец и раньше восхищался методами Джеффри. Да, впредь придется вести себя с ним по-другому, чтобы так не раздражать его. Обычно граф всегда уступал ее настояниям, и Дейнтри считала себя неприкосновенной, однако сегодняшняя пощечина доказала обратное. Теперь, чтобы помочь Сюзан, ей следует действовать крайне осторожно, стараясь не вызвать гнева отца. Дейнтри так за думалась, что едва не сбила с ног Чарли, которая поджидала ее в коридоре.

— Что мы будем делать? — спросила племянница; в расширенных глазах ребенка застыл ужас, и Дейнтри поняла, что Мелисса уже поделилась с Чарли кое-какими секретами.

— Не знаю, дорогая. Пока попытайся спрятать Мелиссу от дедушки. Он потребовал, чтобы утром тетя Сюзан возвратилась домой, и я не знаю, что она будет делать с дочерью.

— Но Мелисса сказала, что дядя Джеффри…

Дейнтри торопливо приложила палец к губам. Да, да, дорогая, но сейчас не стоит об этом говорить. Сначала я побеседую с тетей Офелией, и мы вместе непременно что-нибудь придумаем. А теперь ступай к Мелиссе, утешь ее, скажи, чтобы не расстраивалась.

— Я уже все сделала, — заверила Чарли. — Я помогу ей, но что можно еще предпринять?

— Попытайся успокоить кузину, а мне предоставь остальное, — твердо заявила Дейнтри и направилась в спальню, однако от ее былой уверенности не осталось и следа.

Из-за двери доносился раздраженный голос тети Офелии. Похоже, та с трудом сохраняла спокойствие.

— Прекрати хныкать, дитя, и благодари Бога, что живешь не в древнем Риме. Там муж мог запросто убить жену, причем не за измену, а, например, застав ее пьющей вино.

— Не только за питье вина, мадам, — деланно рассмеялась Дейнтри, входя в комнату.

Леди Офелия пренебрежительно фыркнула:

— По мнению древних римлян, женщина, употребляющая вино, закрывает свое сердце для добродетели, открывая его пороку. Кстати, что про изошло? Почему у тебя покраснела щека?

— Ничего, достойного внимания. — Дейнтри взглянула на Нэнси, которая притаилась возле гардероба, делая вид, будто складывает вещи, потом снова повернулась к тете Офелии. — Папа не поможет. Итак, что мы собираемся делать?

Леди Офелия подозрительно покосилась на покрасневшую щеку племянницы, но не стала повторять вопрос.

— Понимаю. А сейчас прошу тишины — мне нужно подумать.

— Как часто Джеффри так поступал с тобой и почему ты позволяешь ему это? — спросила Дейнтри у сестры.

— Ты такая глупая, — горько вздохнула Сюзан. — Что, по-твоему, мне нужно сделать, чтобы остановить его? Что вообще может сделать женщина?

— Ну…

— С подобным мужчиной ты бы вела себя ничуть не лучше, — уверенно заявила Сюзан. — Ты меньше меня ростом, худее и, хотя считаешь себя вспыльчивой, для Сикорта ты была бы просто горящей бумагой, которую следует затоптать.

Дейнтри хотела возразить, но, вспомнив недавнюю ссору с отцом, передумала. Сюзан, неверно расценив ее молчание, сбивчиво заговорила:

— Знаю, ты ошеломлена. Я чувствовала себя точно так же, когда Джеффри впервые ударил меня. Причина была настолько незначительная, что я уже забыла о ней, но муж сбил меня с ног. Правда, потом он раскаялся, обещал, что больше такого не повторится. И я поверила ему.

Джеффри всегда производил впечатление очаровательного джентльмена, по крайней мере, до Маунт-Эджком.

Действительно, на людях он всегда безукоризненно вежлив и предупредителен, но дома порой ведет себя, как капризный мальчик. Тогда я становлюсь козлом отпущения. Обычно такие приступы происходят с Джеффри только в домашней обстановке, но в Маунт-Эджком это случилось даже дважды. Первый раз, когда ты пришла ко мне в комнату и он застал нас за разговором. Мое поведение явно вызвало кривотолки, и Джеффри выместил на мне свою злобу. А второй — когда он упал с лошади…

— Так вот почему той ночью ты не спустилась к ужину? Я хотела проведать тебя, но твоя дверь оказалась закрыта. Я решила, что ты рано легла спать, и успокоилась.

Джеффри был оскорблен до глубины души, — вздохнула Сюзан. — Упасть с лошади — уже само по себе плохо, но сделать это на глазах лорда Овэнли и леди Джерси — позор. Джеффри страшно разгневался, и хотя я превзошла самою себя, мне не удалось утешить его. Чтобы никто не догадался о случившемся, мы уехали на рассвете. Джеффри опасался, что мое поведение вызовет в обществе ненужные разговоры.

— Он тебя тогда избил?

— Нет. Это произошло через два дня после нашего возвращения, когда я получила первое письмо. Второе пришло сегодня утром. — Сюзан опустила глаза.

— Два? Но кто это мог сделать? — поразилась Дейнтри.

Ответа не последовало. После недолгого молчания раздался резкий голос тети Офелии:

— Нэнси, смогла бы Энни приютить леди Сюзан и Мелиссу?

Дейнтри даже вздрогнула от неожиданности, совершенно забыв о присутствии горничной. Нэнси кивнула, не поднимая, однако, глаз на хозяйку.

— Она может, однако я не уверена насчет Феока и бабушки Попл. Им это вряд ли понравится, особенно, если в дело вмешается милорд.

Никто не уточнял, какого милорда она имела в виду — в Таском-парке имелся только один. Дейнтри переглянулась с тетей Офелией.

— Папа ничего не узнает об этом, Нэнси, — заверила она. — Но как мы все объясним Энни и остальным?

Сюзан отрешенно смотрела в одну точку, не принимая участия в обсуждении. В конце концов было решено поставить Энни в известность о том, что Сюзан и Мелисса погостят у них на ферме несколько дней. Конечно, это даст пищу для пересудов местным кумушкам, но, по мнению тети Офелии, все равно принесет больше пользы, нежели вреда.

— Мы отправимся рано утром, — оказала Дейнтри. — А ты, Нэнси, поедешь немедленно и предупредишь сестру.

— Людей нужно ставить перед фактом, — возразила тетя Офелия. — Лучше приехать туда всем вместе, когда мужчины будут в поле, и пусть Сюзан с глазу на глаз поговорит с Энни. Если же Нэнси отправится одна, миссис Попл и Энни непременно потребуют от нее объяснений.

— Да они с меня с живой не слезут, особенно постарается бабуля, — запричитала Нэнси.

Сюзан очнулась от забытья.

— Я не желаю, чтобы посторонние люди видели меня в таком состоянии.

Дейнтри резко повернулась к сестре и, едва сдерживая раздражение, произнесла:

— Ты сделаешь, как мы решили. Если хочешь, надень вуаль, но здесь ты оставаться не можешь — таков приказ отца. Он хочет отправить тебя обратно и не собирается предпринимать никаких шагов в твою защиту. Ну-ну, не плачь. Сама не знаю, почему я на тебя кричу, но мне хочется помочь тебе, а ты ставишь палки в колеса. Пойми, Энни знает тебя и сделает все возможное. Больше мы ничем не можем помочь. Пока ты здесь, о тебе будет заботиться Нэнси, а я пойду извещу Мелиссу об отъезде. Или ты намерена оставить ее здесь? Возможно, Джеффри не так рассердится, если…

— Нет! — выпрямилась Сюзан. — Она не вернется одна, это небезопасно.

— Боже мой! — воскликнула леди Офелия. — Неужели твой муж бьет и ребенка?

Сюзан покачала головой.

— Джеффри просто воспитывает ее, когда та проказничает. Он… о, я не могу точно выразить это словами… Мне кажется, Джеффри… Впрочем, не обращайте на меня внимания. Наверное, я всего лишь ревную, но…

Голос Сюзан задрожал и прервался. Дейнтри раздраженно посмотрела на сестру.

— Изъясняйся понятно. Что ты хочешь сказать?

— Не обращай внимания, — отмахнулась Сюзан. — Почему ты все время ведешь себя, словно старшая? Порой я даже забываю о твоей молодости и неопытности. Ничего я не хочу сказать. Просто я расстроена и желаю, чтобы Мелисса оставалась со мной.

Сюзан подошла к тазику с водой, чтобы умыться, а Дейнтри отправилась к племянницам.


Узнав о предстоящей поездке, Чарли вызвалась проводить их до фермы. Однако Дейнтри ответила категоричным отказом.

— Нет, дорогая. Представь себе картину: на несчастную Энни наваливается целая орава гостей. В конце концов, это просто невежливо.

Да Энни даже не обратит внимания на мое присутствие, а вот Мелисса сразу заметит мое отсутствие. Правда, дорогая?

Мелисса перевела на Дейнтри печальный взгляд голубых глаз. На длинных ресницах девочки блестели слезы, губы дрожали, но с них не сорвалось ни слова, ни вздоха.

— Полагаю, для тебя найдется местечко, — сдаваясь, кивнула Дейнтри. — Как насчет переднего сиденья? Ведь тетя Сюзан и тетя Офелия должны удобно расположиться.

— Мне кажется, — задумчиво проговорила Чарли, — мысль об экипаже не очень удачна.

— А как, по-твоему, мы довезем тетю Сюзан до фермы Уорлегганов?

Стрельнув глазами в сторону Мелиссы, Чарли вкрадчиво заметила:

— Я уверена, спокойная прогулка верхом по болоту больше придется по душе тете Сюзан, чем тряска по дороге в душном экипаже.

Дейнтри хотела возразить, но потом поняла опасения девочки: на главной дороге их вполне мог настичь Сикорт. Кроме того, от тети Офелии будет больше пользы в Таском-парке.

— Нужно обсудить это с тетей Сюзан, но, возможно, ты и права. Сейчас я покину вас, надеясь на ваше благоразумие. Никуда не выходите, поужинайте и сразу ложитесь спать.

Дейнтри понимала, что вечером следовало ожидать неприятностей, ибо в любой момент мог заявиться Сикорт. С каждой минутой, с каждым часом она тревожилась все сильнее, в то же время с ужасом думая о состоянии сестры. Чтобы не напоминать Сен-Меррину о присутствии в доме Сюзан, они не спустились к ужину. Впрочем, Дейнтри, выполняя приказ оставаться у себя, потребовала все принести в свою комнату. Леди Офелия пообещала предупредить их о приезде Сикорта и посоветовала особенно не волноваться.

Когда они остались одни, Дейнтри попыталась завязать с Сюзан беседу, подыскивая веселые темы, чтобы отвлечь себя и ее от страшного ожидания. Однако сестра не поддалась на уловку. Она лишь молча вздыхала, чем окончательно вывела Дейнтри из себя:

— Послушай, я знаю, ты расстроена, но почему-то ведешь себя так, будто я оскорбила тебя? Я уже извинилась за случившееся в Маунт-Эджком, хотя не вижу в этом своей вины — Джеффри повел себя, как настоящий зверь.

— Нет, дело не в этом, — Сюзан снова вздохнула и опустила глаза.

— Продолжай, — потребовала Дейнтри. — В чем же тогда дело? У тебя точно такой вид, какой обычно бывает у Мелиссы, когда та дает Чарли втянуть себя в какую-нибудь историю. Итак, я слушаю.

— Почему ты постоянно твердишь о моих ошибках? — вяло возразила Сюзан.

— Ничего подобного, — огрызнулась Дейнтри, но все-таки, не удержавшись, спросила: — Скажи, между тобой и Девериллом что-нибудь произошло в Маунт-Эджком? — Признаться, мысль об этом постоянно терзала ее.

Сюзан покачала головой, по-прежнему не глядя на сестру.

— Но должно же было произойти нечто такое, что возбудило в ком-то столь серьезные подозрения.

— Нет, ничего! Сколько раз я буду повторять?!

— Кто же написал эту гадость и почему?

Покраснев до корней волос, Сюзан закусила губу и прошептала:

— Никто.

— Ну как же так… — начала Дейнтри и тут же осеклась, пораженная признанием сестры. — Ты сама?! Но почему? Зачем? Зачем ты очернила себя и Деверилла?

— Только не говори никому, — заплакала Сюзан.

— Зачем? — уже более спокойно спросила Дейнтри.

— Я видела, как Джеффри флиртует с другими женщинами и подумала…

— Флиртует?

— Ты помнишь, как Джеффри упал с лошади и попытался ударить животное, но Деверилл вырвал у него из рук кнут. Вот тогда я подумала: если Джеффри решит, что Гидеон мной интересуется… Господи, теперь я понимаю, какую непростительную глупость совершила! Первое послание привело Джеффри в неописуемую ярость. Второе письмо я передала горничной, чтобы она отправила его после нашего отъезда, и ты видишь результат.

Дейнтри принялась утешать сестру, уверяя ее, что никому не расскажет об этом и что Гидеон в состоянии позаботиться о себе. В конце концов Сюзан несколько успокоилась.

— Я лягу спать только с тобой, — заявила она. — Джеффри, скорее всего, будет искать меня в моей бывшей комнате, а сюда не посмеет войти.

К их удивлению, утром Сикорт так и не появился. Сестры встали очень рано, позавтракали принесенными Нэнси булочками и шоколадом, надели костюмы для верховой езды, уложили в саквояжи необходимые вещи, забрали девочек и направились в конюшню. Клемонс быстро оседлал лошадей, с недоумением поглядывая на Сюзан, чье лицо скрывала густая вуаль.

— Сегодня тебе не придется сопровождать нас, — заявила Дейнтри, понимая, что присутствие грума доставит им некоторые неудобства. — Мы сами присмотрим за девочками.

— Милорд очень не любит, когда вы выезжаете одни.

— Тогда ничего не говори ему. — Она хотела сослаться на то, что их путешествие будет недолгим, но вовремя одумалась и лишь выразительно посмотрела на грума, пресекая дальнейшие расспросы.

Пожав плечами, Клемонс привязал к седлу ручную кладь.

Несмотря на ранний подъем, сборы затянулись до девяти часов. Чарли, пританцовывая от нетерпения, то и дело поглядывала по сторонам.

— Успокойся, Шарлотта, веди себя прилично, — довольно резко заметила Сюзан, расправляя свои юбки.

Дейнтри от досады даже закусила губу, но сдержала готовый вырваться упрек. В конце концов, девочка заботилась о безопасности той же Сюзан. А вот сестра больше волновалась о сохранении приличий, чем о том, чтобы уехать подальше от мужа.

Наконец они выехали со двора и направились в сторону фермы, стараясь при этом держаться как можно дальше от главной дороги. Густой кустарник возле дома являлся хорошим укрытием, но потом им пришлось повернуть к болотам, тропинка начала подниматься вверх, и Дейнтри забеспокоилась — теперь их отовсюду было хорошо видно.

Чарли тоже прекрасно это понимала, поэтому постоянно оглядывалась.

— Вон он! — первой воскликнула она. — Сэр Джеффри едет к воротам. Кажется, он заметил нас. Дейнтри поспешно повернулась: экипаж Сикорта действительно остановился у ворот и, после минутной задержки, въехал во двор. Лошадь ему оседлают в считанные секунды и тогда — прощай свобода!

Сюзан натянула поводья.

— Нам нужно возвращаться.

— Не говори ерунды! — возмутилась Дейнтри. — Сикорт не сможет мгновенно догнать нас. Пока он выедет на дорогу, мы успеем пересечь болота. На ферме ты будешь в безопасности, а Сикорт сломает себе голову, гадая, куда же мы делись. Впрочем, лучше б ему сломать шею, — мечтательно добавила она.

— Но Джеффри заметит нас на болотах! Там негде спрятаться.

— Нужно преодолеть первый подъем, — спокойно сказала Дейнтри. — Местность там холмистая, кругом гранитные глыбы, кустарник. Возьми себя в руки и поехали. — Взмахнув хлыстом, она поскакала вперед, стараясь, однако, не загнать лошадей. — Едем!

Оглянувшись, Сюзан послушно двинулась за сестрой. Когда они преодолели первый подъем, Чарли закричала:

— Дядя Джеффри — верхом на папином кельтском Принце!

Этот конь считался самым быстрым и мощным в конюшне, и на нем обычно охотился сам граф. Теперь Дейнтри не на шутку испугалась — даже плохая дорога и крутой подъем не заставят жеребца замедлить шаг. Она не видела лица сестры, скрытого густой вуалью, но понимала, что та устала — бег коней по неровной местности, наверняка, отдавался болью в избитом теле Сюзан.

— Я немного отстану, — неожиданно заявила Чарли. — Дорога мне знакома, и я быстро догоню вас.

Они уже преодолели один холм и исчезли бы из виду, если бы успели скрыться за вторым холмом. Там начиналась развилка дорог. Джеффри, имевший невысокое мнение о способностях женщин держаться в седле, явно решил бы, что беглянки отправятся поближе к главной дороге. Подобное заблуждение сыграло бы им на руку и позволило отъехать на приличное расстояние.

Дейнтри догадывалась о планах Чарли, но мысль о том, что девочка отстанет от основной группы, тревожила ее.

— Сикорт заметит твой отъезд.

— Нет, он ничего не увидит, — возразила Чарли. — Я сумею его задержать. Для начала сэр Джеффри спешится, чтобы выяснить, не случилось ли чего серьезного с Принцем. Дальше же ехать он уже не осмелится: Принц — любимый конь дедушки. Я боялась, что его будет сопровождать грум, но поскольку он один… Разрешите мне сделать это, пожалуйста!

— Не замедляйте шага, нам нужно торопиться! — крикнула им Сюзан, удалившаяся на приличное расстояние.

Понимая, что это единственный выход из сложившейся ситуации, Дейнтри согласно кивнула. Даже если план сорвется, Сикорт не посмеет тронуть Чарли. Ну а перепуганная Сюзан вряд ли заметит отсутствие племянницы.

Несколько секунд спустя до Дейнтри донесся знакомый свист. Она подхлестнула Облако, замедлившего было свой бег, и скрылась за вторым холмом, увлекая за собой остальных.

Минут через двадцать, уже у самых ворот фермы, их нагнала запыхавшаяся, но счастливая Чарли.

— Пришлось проделать это трижды. У бедняги Принца, наверно, болят все бока — дядя Джеффри едва не сломал о них кнут. Очевидно, он решил, что в вереске полно шмелей.

— О чем ты? — поинтересовалась Сюзан.

Однако та лишь заговорщически подмигнула Мелиссе:

— Ни о чем, ровным счетом ни о чем

Глава 13

Энни согласилась приютить леди Сюзан и Мелиссу, заверив, что Феок на станет возражать против этого.

— Муж уехал в Труро, — пояснила она. — Он взял с собой стадо овец для бойни, поэтому вернется не скоро. Дьюк отправился куда-то по своим делам, но я не собираюсь объяснять ему, почему леди Сюзан предпочла маленькую комнатку наверху удобствам Сикорт-Хэд. Правда, Феок и Дьюк вряд ли придут в восторг, узнав о необходимости оказать помощь несчастной женщине, скрывающейся от всесильного мужа.

— Как и другие мужчины, — резко заметила бабуля Попл.

— Это неважно, — оживленно проговорила Чарли. — До возвращения Феока мы выработаем другой план, но в запасе у нас только два дня.

Признаться, Дейнтри позавидовала оптимизму племянницы. Возвращаясь обратно, — а путь лежал через болото, — девушка внимательно всматривалась в даль, надеясь увидеть знакомого всадника, напоминающего сказочного кентавра, но, увы, тщетно. Над болотом лишь поднимались клубы дыма — кто-то жег вереск, — раздавались стрекотание насекомых и свист кнута — таким образом Чарли пыталась развлечься.

Девочка щебетала всю дорогу, в деталях описывая свою недавнюю проделку. Оказывается, она спряталась возле дороги за гранитным валуном и свистом вынудила Принца замедлить бег. Ей пришлось проделать это три раза, прежде чем Сикорт, наконец, спешился, чтобы осмотреть копыта коня.

— Дядя мчался за нами, словно ураган, — делилась впечатлениями Чарли. — Хорошо, что мне удалось остановить его. Потом я ползком вернулась к Виктору и, спрятавшись за нагромождением валунов, какое-то время наблюдала за дядей. Но он так и не решился дальше преследовать нас.

Дейнтри боялась скорой встречи с Сикортом, но, к ее удивлению, до Таском-парка они доехали без приключений. Дома она немедленно отправила племянницу к мисс Пэрис, предупредив при этом Чарли, что, если мать и отец начнут спрашивать, где та провела целое утро, рассказать правду, не упоминая, однако, самого маршрута,

— Они ни о чем не спросят, — вздохнула девочка, — я их почти не видела со дня вашего возвращения из Маунт-Эджком, а теперь они собираются в Котель. Последний раз мама и папа так кричали друг на друга. Может, будь я мальчиком, они обращали бы на меня больше внимания?

Дейнтри ласково коснулась покрасневшей щеки племянницы и улыбнулась,

— Если бы ты была мальчиком, тебя еще два года назад отправили бы в Итон или в Хэрроу, чтобы в твою голову там вбили образование. Мне кажется, мисс, вам совсем не плохо живется здесь со мной и тетей Офелией.

— Я рада, что вы моя тетя, — повеселела Шарлотта.

Дейнтри со вздохом посмотрела вслед девочке — если бы ее настроение можно было поднять с такой легкостью! Интересно, что произошло между Чарльзом и Давиной? Однако времени на раздумье не оставалось — ведь в любую минуту мог появиться Сикорт. Еще раз вздохнув, Дейнтри поспешила к тете Офелии

Она нашла ее в гостиной. Отложив в сторону дневник, перо и чернильницу, леди Болтерли внимала разглагольствованиям кузины Этелинды, которая дотошно объясняла, почему дорогая миссис Сен-Меррин еще не спустилась вниз. Увидев Дейнтри, она затараторила:

— Я очень беспокоюсь о вашей маме. Летиция так волнуется о Сюзан, что совсем потеряла аппетит и находится в прескверном расположении духа. Она даже отказалась послушать выдержку из Библии, хотя раньше делала это каждое утро. Летиция утверждает, что чтение Библии вдохновляет ее на посещение утренней молитвы вместе со слугами, хотя такого, честно признаться, за ней никогда не водилось. Но сегодня бедняжка Летиция захотела спать.

Леди Офелия шумно вздохнула.

— Ответственность — вот чего не хватает Летиции. Она подобна растению, которое засыхает без полива.

— Я поливаю ее, если выражаться вашим языком, — возразила кузина Этелинда. — Я делаю все возможное, чтобы облегчить участь нашей дорогой Летиции.

Леди Офелия сокрушенно покачала головой.

— Чтобы ты знала: у каждой женщины есть потребности, которые не может удовлетворить другая женщина или мужчина. Человек должен обладать внутренними ресурсами, присутствием духа, наконец. Боюсь, этого у Летиции как раз и нет. Кстати, — обратилась она к Дейнтри, — я распорядилась, чтобы всех посетителей направляли сюда. Сегодня еще никто не появлялся.

— Понимаю. — Девушка выразительно посмотрела на тетю.

Кузина Этелинда радостно воскликнула:

— Надеюсь, Сюзан встала рано и поехала домой мириться с мужем. Жена не должна ссориться со своей второй половиной.

— Сюзан действительно уехала в девять часов утра, кузина. О, вы вышиваете новую салфетку? — Дейнтри подсела к Этелинде и завязала разговор, стараясь отвлечь ее внимание от столь опасной темы.

— Да. Правда красивый рисунок?

В это время в коридоре раздались громкие мужские голоса. Дейнтри мгновенно напряглась и бросила быстрый взгляд на тетю Офелию, которая тут же схватилась за перо, будто собираясь продолжить записи. Дверь распахнулась, явив взорам присутствующих Сен-Меррина и озлобленного Сикорта.

— Где, черт возьми, Сюзан?! — загремел граф.

— Ее здесь нет, папа. — Дейнтри поднялась, стараясь сохранять спокойствие. — Поскольку ты отказался помочь ей, она уехала.

— Проклятье, ты маленькая, — надвинулся на девушку Сикорт.

— Придержи язык, Сикорт! — снова рявкнул Сен-Меррин. — Ты в обществе дам.

— Извините, сэр, но пережитого мною вполне достаточно, чтобы я забыл о правилах хорошего тона. Сюзан примчалась сюда, нажаловалась на то, что я вышел из себя, и Дейнтри, если не ошибаюсь, помогла совершить ей кое-что недозволенное.

— Если не ошибаюсь, папа уже сказал, что отказался принять Сюзан, — возразила Дейнтри. — Кроме того, ты не можешь притворяться, будто речь идет о незначительной ссоре — достаточно взглянуть на лицо бедняжки Сюзан.

Сикорт, побагровев, впился в нее взглядом.

— Ты пожалеешь, если попытаешься встать между мной и моей женой, моя девочка.

— Слава Богу, я не твоя девочка, — выпалила Дейнтри. — Я не боюсь твоих угроз, Джеффри. Папа, пожалуйста, не слушай его.

Сен-Меррин сердито посмотрел на дочь.

— Кстати, что ты здесь делаешь? Помнится, я приказал тебе оставаться в комнате до особого разрешения.

Да, конечно, но я думала, что придет Джеффри и…

— Она была на дороге вместе с Сюзан, сэр, — злобно напомнил Сикорт.

— Клянусь Богом, девочка, — взревел Сен-Меррин, — мне следует отшлепать тебя за дерзость!

— Советую вам прислушаться к моему совету, — подала голос леди Офелия, пристально глядя на графа; тот первый не выдержал и отвел глаза, при этом искоса посмотрев сначала на Сикорта, потом — на дочь. — Тот, кто думает, что легко справиться с целой оравой баб, ничего не знает о жизни. Кстати, Дейнтри, ты не сказала, что тебе предписано оставаться в своей комнате. Извинись перед отцом, сделай одолжение.

— Извиняюсь, — торопливо пробормотала девушка. — Честно, папа, я не хотела нарушать твоего приказа. Но я нужна Сюзан и просто не подумала о последствиях.

— Надо же! — с отвращением воскликнул Сикорт. — Куда ты дела мою жену? И не смей отрицать свою причастность к ее исчезновению — я видел вас четверых. Если бы эта проклятая лошадь не замедлила бег, причем трижды, я бы непременно поймал вас!

— О какой лошади идет речь? — встревожился Сен-Меррин.

— О Принце, сэр, большом сером скакуне.

— Клянусь Богом, Сикорт, если ты покалечил лошадь…

— Ничего я не сделал. Принца напугали какие-то птицы. Но самое странное заключается в том, что он полностью пришел в норму, когда я привел его в конюшню.

Не смея взглянуть на леди Офелию, которая часто слышала, как Чарли хвастается своими успехами в дрессировке лошадей, Дейнтри торопливо проговорила:

— Я поклялась ничего не рассказывать, Джеффри, поэтому не спрашивай меня. Я всегда держу слово.

Сикорт, не сводя глаз с графа, потребовал:

— Прикажите ей во всем признаться, сэр, или пошлите за Шарлоттой. Я непременно узнаю правду, даже если ее придется выбить силой.

— Осторожнее, Джеффри, — прищурилась Дейнтри. — А то выявятся кое-какие твои черты, которые следует скрывать.

Злобно покосившись на нее, Сикорт снова взял под прицел Сен-Меррина.

— Ну, сэр?

— Дейнтри, ты скажешь ему, где Сюзан?

— Нет, сэр.

— Что-о?! — изумленно протянул граф.

— Я ничего не скажу. Можете запереть меня в комнате, избить, но я буду стоять на своем. Я обещала Сюзан не выдавать ее и не намерена изменять данному мной слову.

— Тогда приведите Шарлотту, — потребовал Сикорт. — Я сам поговорю с ней.

Сен-Меррин нахмурился, а Дейнтри, затаив дыхание, со страхом ожидала решения отца. Но тут заговорила леди Офелия — спокойно, словно ничего не произошло:

— Насколько я знаю Шарлотту — поверьте, я знаю ее не хуже вашего, — она также откажется отвечать на этот вопрос, да еще посмеется над вами. Ей эта сцена, наверняка, доставит больше удовольствия, чем вам.

— Тогда приведите Чарльза! — взорвался Джеффри. — Он заставит говорить свою дочь.

— Значит, вы плохо знаете Чарльза, — вздохнула Дейнтри. — Вам могла бы помочь Давина, если бы захотела, конечно, но она симпатизирует Сюзан, а не Джеффри. В любом случае, Давина не позволит пытать Чарли. Чарльз, кстати, тоже не сторонник пыток.

Граф пожал плечами.

— Если они откажутся говорить, приятель, мы ничего не сможем сделать. Послушай моего совета: возвращайся домой, подожди два дня, пока Сюзан не приедет. Поверь, они всегда идут на попятный. Вот тогда ты сумеешь ее хорошенько проучить.

— Она забрала моего ребенка, — сдавленно проговорил Сикорт. — Я не в состоянии просто сидеть и ждать, пока Сюзан решит, что ей делать дальше.

— Это очень плохо с ее стороны, — покачал головой Сен-Меррин. — Ребенок должен находиться дома, как, впрочем, и жена. Сюзан поступила плохо, Офелия. Даже ты должна это понять.

Леди Болтерли выразительно посмотрела на Сикорта.

— Сюзан поступила так, как считала нужным и готова отвечать за свои поступки, прекрасно осознавая их последствия, Знаете, молодой человек, я верю каждому слову Сюзан. Плохо уже то, что вы грубо обращались с ней, но заставить ее принять в дом вашу любовницу и на глазах собственного ребенка…

— Какую чепуху ты несешь, Офелия? — вмешался в разговор Сен-Меррин. — Любовница? Черт возьми, какое она имеет ко всему этому отношение?

— Она живет вместе с ними, папа, — ехидно добавила Дейнтри. — Это леди Катарина Чонси. Я говорила…

— Это разговоры не для твоих ушей. До чего мы дошли — бабы встревают в мужские разговоры! — Граф с явным одобрением посмотрел на зятя. — Правда, что вы живете с ней под одной крышей?

— Кузина решила погостить у нас, — напряженно произнес Сикорт. — Не знаю, что там вообразила Сюзан, но речь идет о родственнице.

— Клянусь, парень, ума не приложу, как ты провернул это дельце?1 — с некоторой завистью воскликнул Сен-Меррин.

Сикорт повернулся к Дейнтри:

Думаешь, ты выиграла? Ошибаешься, моя прелесть. Закон — на моей стороне. Я имею полное право предпринять определенные шаги и непременно сделаю это. Если не ошибаюсь, это будет весьма занимательно. — Сикорт пристально посмотрел на девушку и вкрадчиво добавил: — Ближайший окружной судья находится в Деверилл-Корт, и, возможно, именно там нашла убежище Сюзан.

— Ты сошел с ума, Джеффри.

Сен-Меррин даже оторопел от неожиданности. Похоже, пуля, выпущенная в Дейнтри, угодила в него.

— Деверилл-Корт! — пораженно воскликнул он. — Не смей складывать у ног Жерво грязное белье! Я этого не потерплю! Все это время нам удавалось не вмешивать его в наши дела. Я не потерплю…

— Вы не можете меня остановить! — вышел из себя Сикорт. — Вижу, Дейнтри очень не понравилось мое предположение. Значит, я на верном пути. В скором времени я еще вернусь сюда, но уже вместе с представителями закона. — С этими словами Сикорт выскочил из комнаты.

Дейнтри изумленно взглянула на леди Офелию.

— Неужели отец Деверилла — окружной судья?

Та кивнула, покосившись на разгневанного Сен-Меррина.

— Да, и занимает эту должность уже много лет. Правда, после получения им титула маркиза люди ожидали, что он возложит эти обязанности на кого-то другого. Неужели Сикорт действительно рассчитывает найти Сюзан в Деверилл-Корт7 Его нелепые подозрения, по крайней мере, странны.

— Какие подозрениями — тут же набросился на нее граф.

— Сикорт получил анонимное письмо, в котором говорилось, что у Сюзан роман с Девериллом. Но это неправда, — объяснила Дейнтри. — Моя сестра не так воспитана, чтобы позволять подобные вольности, а Деверилл — не тот человек, чтобы так себя вести.

— Значит, ты просто не слышала о проделках на континенте людей лорда Хилла. Впрочем, это не важно. Сюзан — головная боль Сикорта. Пусть он ею и занимается.

Когда отец вышел, Дейнтри обратилась к тете Офелии:

— Хотела бы я присутствовать при штурме Сикортом Деверилл-Корт!


Деверилл сидел в библиотеке, развалившись в кресле и поставив ногу на каминную решетку. В очаге весело потрескивал огонь, явно мечтая лизнуть дерзкую подошву. Полчаса назад Деверилл сытно поужинал и теперь наслаждался бокалом вина и хорошей книгой. Впереди его ждала работа — на столе лежала груда бумаг, оставленных отцом. Деверилл хотел разобрать их и отправиться в хранилище, чтобы закончить поиски.

В это время дверь осторожно отворилась — вошел дворецкий.

— Сэр Джеффри Сикорт, сэр.

Сначала Деверилл решил, что ослышался, но, подняв глаза, обнаружил Сикорта собственной персоной, красного как бык и злого как черт.

— Входите, Сикорт, — улыбнулся Гидеон, откладывая книгу. — Торнтон, налейте сэру Джеффри вина. У отца богатый выбор. Что вы предпочитаете?

— Я предпочитаю свою жену. — Глаза Джеффри горели, словно у кота. Казалось, еще минута — и из них посыпятся искры. — Если она здесь, соблаговолите ее представить.

Удивленно вскинув брови, Гидеон обратился к невозмутимому дворецкому:

— Полагаю, это означает, что сэру Джеффри следует отдохнуть. Можете идти, Торнтон. К счастью, — продолжил он, когда они остались одни, — мой отец прекрасно вышколил слуг. Можете не опасаться — Торнтон никому не передаст ваши слова.

— Мне плевать разболтает он или нет! — рявкнул взбешенный Сикорт. — Где она?

— Знаете, — Гидеон потянулся, разминая ногу, — я получил ваше нелепое послание. Оно не произвело на меня никакого впечатления, но теперь я вижу — вы совершенно обезумели. Неужели, дорогой друг, вы считаете, что у меня хватило времени, чтобы привлечь внимание леди Сюзан, и наглости проделать все остальное, в чем вы меня обвиняете?

— Откуда я знаю, что вы натворили?

— Ну, успокойтесь, сейчас речь не о том, что сделал я, а о том, что натворила ваша жена. Судя но письму, она редко покидает Сикорт-Хэд, да и то исключительно в вашей компании, не так ли?

— Я более двух месяцев находился без нее в Брайтоне, — мрачно заметил Сикорт.

— А я был в Бельгии. Потом немедленно отправился к отцу в Глочестершир, затем — на Север. На обратном пути я заехал в Таском-парк и там впервые встретился с вашей женой. Вы же вернулись на следующий день. Ладно, садитесь, выпейте вина и расскажите, в чем дело.

— Нет, спасибо, — сдавленно ответил Джеффри. — У меня нет доказательств вашей вины, но и правота ваших слов также под сомнением. О да, я знаю, вы сражались при Ватерлоо, однако битва происходила в июне, а я вернулся в конце сентября. Кстати, я пришел поговорить с Жерво. Я слышал, он здесь.

— Отец действительно вернулся несколько дней назад, но потом опять уехал.

— Ничего, я подожду.

— Вы начинаете меня раздражать, Сикорт, — вздохнул Гидеон. — Я намеренно остаюсь сидеть, потому что, если встану, то наверняка потеряю терпение. Вы не будете здесь ждать. К вашему сведению, зимний сезон только начался. Отец в Лонсестоне.

— Спасибо, — процедил Сикорт. — Я разыщу его там. Не стоит звонить дворецкому — я сам найду дорогу.

— Несомненно, но я все же позвоню, — вежливо отозвался Гидеон, протягивая руку к шнуру возле камина.

Побагровев, Сикорт вышел, едва не столкнувшись с явившимся на зов дворецким.

Когда дверь закрылась, Гидеон подошел к столу и отодвинул в сторону бумаги отца, собираясь написать записку, затем снова вызвал слугу, а сам тем временем запечатал письмо красным воском и закрепил своей печатью.

— Проводили его? — спросил Гидеон у вернувшегося дворецкого.

— Да, милорд.

— Хорошо, а теперь разыщите Кеда Шелтона и пошлите ко мне. И еще…

— Да, милорд?

— Буду очень признателен, если вы забудете, что произошло в этой комнате полчаса назад.

— Конечно, милорд.

Наконец явился Шелтон, Гидеон вручил ему письмо и сказал:

— Доставишь это в конюшню Таском-парка, передашь груму но имени Клемонс, чтобы тот вручил его при первой возможности хозяйке.

— Да, майор, — расплылся в улыбке старый пройдоха. — Любовное послание, а? Доставлю красотке в целости и сохранности.

— На этот раз не красотке, старый болван, а даме, леди в лучшем смысле этого слова. Поэтому не распускай свой грязный язык.

— Что ж поделаешь, коли он не становится чище. Ладно, майор, сделаю, как надо.

— Как дела с Кибвортом?

— Пока перемирие: он не корчит мне рожи, а я не бью его поддых. И так уже целую неделю. Отличная работенка, майор.

— Пошел вон. Эй, осторожнее с письмом.

Нед удалился, оставив хозяина разбирать груду бумаг на столе. Часть документов относилась к делам в Глочестершире, часть — в Корнуолле. Гидеон со вздохом принялся за работу.


Днем Дейнтри в сопровождении Чарли спустилась в конюшню, чтобы покормить морковью Виктора и Облако. К ним, лукаво улыбаясь, подошел Клемонс.

— В чем дело? — поинтересовалась Дейнтри. — У тебя такой вид, словно ты прячешь под сюртуком контрабанду.

Грум приложил палец к губам, огляделся и вытащил из кармана письмо.

— Вам послание, мисс Дейнтри. Меня предупредили, чтобы я вручил его незаметно. Мужчина, передавший письмо, мне не знаком. Теперь у вас есть поклонник?

Дейнтри молча изучала имя на конверте, потом перевернула письмо и обнаружила незнакомую печать, однако в авторстве сомневаться не приходилось. Она осторожно распечатала конверт, не повредив воскового кружка и, не обращая внимания на уговоры Клемонса уединиться, прочла послание Деверилла. Сказав племяннице, что возвращается в дом, Дейнтри поспешила к леди Офелии.

Тетушка находилась в своей комнате, переодеваясь к обеду.

— Вот, взгляни, — Дейнтри протянула письмо.

— Не могу, — отозвалась леди Офелия, разглядывая себя в зеркале, потом обратилась к служанке: — Я надену серое. Это платье не идет мне. Сегодня я должна хорошо выглядеть — с нами будет обедать сэр Лайонелл.

Когда горничная отвернулась, тетя улыбнулась Дейнтри:

— Не испытывай моего терпения, дитя. Вижу, письмо от мужчины. Вопрос — от какого?

Дейнтри бросила быстрый взгляд на Эльму.

— О, не обращай на нее внимания, — заверила тетя Офелия. — Она предана мне. Так от кого письмо?

— От Деверилла.

— Весьма дерзко. Если бы он передал его дворецкому у входа, тот непременно отнес бы послание Сен-Меррину, а поскольку не слышно рева графа, значит, письмо доставлено другим путем. Читай!

— Он пишет, что Джеффри уехал в Лонсестон на поиски лорда Жерво.

— Ах да, ведь уже началась сессия, — задумчиво пробормотала леди Офелия. — Летняя обычно проходит в Бодмине, зимняя — в Лонсестоне. Вот почему Лайонелл приехал из Лондона. Но что может Жерво сделать для Сикорта?

— Понятия не имею, а Деверилл ничего не объяснил. Он пишет, что Джеффри разозлен исчезновением Сюзан и если я приложила к этому руку, то должна посоветовать ей одуматься. Вот, пожалуйста, какова реакция мужчины! Впрочем, Деверилл вряд ли станет на сторону Сикорта.

— Нельзя рассказывать каждому встречному о делах сестры, — строго заметила леди Офелия. — Прежде чем поделиться с ним этим секретом, следовало бы предугадать его реакцию. Не станет же мужчина смотреть на данную ситуацию глазами женщины! Такое вообще вряд ли возможно.

— Только не с Девериллом, — проникновенно проговорила Дейнтри, памятуя, что тот не побоялся проехать в дамском седле. Такой человек, несомненно, рассмотрит позиции обеих сторон и займет сторону правого.

Дейнтри решила ответить на послание Деверилла сразу после обеда, подробно объяснив ситуацию, а пока отправилась переодеться.

Ее надежды на долгое отсутствие Сикорта, увы, не оправдались. Обитательницы дома, как обычно, сидели в гостиной; Давина, развлекая присутствующих, читала вслух главу из готического романа. Неожиданно в комнату вошли мужчины: Сикорт буквально сиял от удовольствия, Сен-Меррин и Чарльз едва сдерживали раздражение.

— Ну, смотри, что ты наделала, — едко проговорил граф. — Теперь по графству пройдет слух, что мои дочери сошли с ума. Думаешь, это повысит мой престиж?

— В чем, собственно, дело? — поинтересовалась Давина, откладывая книгу. — Что натворили Сюзан и Дейнтри?

— Сюзан убежала, а Сикорт пытается ее найти, — объяснил Чарльз.

— Боже мой, — с сарказмом заметила Давина, — и зачем же жене убегать от мужа?

— Я расскажу тебе об этом позже, — пообещала Дейнтри, вспомнив, что Давина не присутствовала при появлении в доме Сюзан. — Папа мне жаль, что ты расстроен, но предупреждаю: я не стану помогать Сикорту искать мою сестру.

Сикорт извлек из внутреннего кармана сюртука сложенный лист бумаги.

— О нет, будешь, даже если тебе это не по душе. Я предупреждал, что закон на моей стороне, и оказался прав,

— Неужели закон может заставить меня сказать, где Сюзан? — усмехнулась Дейнтри.

Сэр Джеффри торжествующе взглянул на леди Офелию.

— А вы, мадам, также отказываетесь признаться, где прячется Сюзан?

— Да.

— Вы знаете значение выражения «habeas corpus»?

— Знаю, — поморщилась тетушка. — Значит, у вас в руке — разрешение на «habeas corpus»?

— Да.

— В чем дело, тетя Офелия? Что в этом листке бумаги? — встревожилась Дейнтри.

— Только то, кошечка, — угрюмо проговорил Сикорт, — что если ты не скажешь, где моя жена, то будешь вынуждена привезти ее в четверг в Лонсестон. В противном случае окружной судья — маркиз Жерво, — потирая руки от удовольствия, бросит тебя и твою дорогую тетю Офелию в тюрьму.

— Он не может этого сделать!

— Может и сделает. Итак, где мои жена и дочь?

Дейнтри умоляюще посмотрела на тетю Офелию.

— Я ничего не скажу ему, лучше сяду в тюрьму.

После нескольких минут молчания, леди Офелия твердо заявила:

— Нет необходимости упоминать о тюрьме. Говорите: бумага требует их присутствия в четверг у окружного судьи?

— Да, но вы вряд ли согласитесь предстать перед судом, мадам. Просто скажите, где их найти, и вам не придется переживать такого позора.

— Разве позорно посетить судебное заседание? Вы забыли одну вещь, молодой человек: если мы попадем туда, вам придется поведать всему миру о своем поступке.

— Зачем, мадам? В таком деле ни один суд не выдвинет обвинение против мужа. Но если вы с Дейнтри желаете выставить себя на посмешище, что ж, я не буду препятствовать. Однако предупредите Сюзан: чем сильнее она меня разозлит, тем страшнее для нее окажутся последствия, когда Жерво прикажет ей вернуться домой.

После ухода Сикорта Дейнтри воспользовалась первой же возможностью наедине побеседовать с тетей Офелией.

— Что нам теперь делать — выдать им Сюзан? Думаешь, твоя сестра со спокойной совестью позволит отправить тебя в тюрьму?

— Нет, конечно, — горестно вздохнула девушка.

— Полагаешь, Энни, миссис Попл, Феок или Дьюк будут рисковать из-за твоей сестры? Когда Сикорт найдет жену, он непременно сурово накажет их.

— О, это будет ужасно! Хорошо, тогда придется последовать вашему совету и рассмотреть дело Сюзан в суде. Конечно, папе это не понравится, но Жерво — справедливый человек. Кроме того, мы попросим Деверилла замолвить за нас словечко. Я немедленно напишу ему, расскажу о намерениях Джеффри.

— Воспитанные девушки не пишут неженатым мужчинам и уж тем более не делятся с ними секретами своей семьи, — заметила тетя Офелия.

— О, какие церемонии! Деверилл же написал нам, предупредив о намерениях Сикорта. Значит, ничего страшного, если я ему отвечу и объясню ситуацию, а заодно предупрежу, какое грязное дело задумал Джеффри.

— И об этом листе с «habeas corpus».

— «Можете получить тело», — произнесла Дейнтри, вспоминая полузабытые уроки латинского. — Но что это еще означает?

— Именно то, о чем сказал Джеффри. Сэр Лайонелл предупреждал меня о возможности такого поворота дела, но я не хотела раньше времени расстраивать тебя. Поскольку у Сикорта есть все официальные бумаги, мы обязаны будем выдать Сюзан ему, или же окружному судье.

— Тогда лучше Жерво, — вздохнула Дейнтри. — Деверилл — Корт надолго запомнит этот день.

— Надеюсь, — с сомнением проговорила леди Офелия. — Мне нужно предупредить Лайонелла, что нам понадобятся его услуги.

Глава 14

Гидеон не особенно удивился, получив послание Дейнтри. Он уже давно понял: эта девушка не слишком обеспокоена ложными, по ее мнению, представлениями о морали. Впрочем, как и сам Гидеон. Однако отец Дейнтри явно не разделял взглядов дочери. Тем не менее, являясь инициатором переписки, Гидеон счел своим долгом ответить на письмо.

Дейнтри сообщала о своем намерении выступить против Сикорта, обратившись за поддержкой к Жерво. Она наивно полагала, что Гидеон сможет повлиять на отца. Увы, это было невозможно, но он все равно решил в четверг приехать в Лонсестон, чтобы прекрасная брюнетка не подумала, будто ее покинули. Несмотря на всю свою независимость и гордость, Дейнтри нуждалась в защите, дабы не пострадать от последствий собственной горячности.

Гидеон понятия не имел, как отнесется отец к его присутствию на суде, и даже не хотел думать об этом, но утро четверга он встретил в замке Лонсестона, древней столицы графства и резиденции герцога Корнуольского. Здесь, начиная с 12 века, собиралась вся знать.

Четверг, кроме всего прочего, считался рыночным днем, поэтому все дороги были запружены телегами и повозками. Однако вспомнив о былых битвах и молниеносных атаках, Деверилл без особых усилий пробился к воротам замка. Миновав внутренние постройки, тюрьму и сад, он спешился у главного здания. В зале суда уже было полным-полно народа, но Сикорта, расположившегося в первом ряду, Деверилл заметил сразу. Усевшись во втором ряду, он огляделся, пытаясь отыскать дам семейства Сен-Мерринов — увы, тщетно.

Жерво со своего высокого стула сурово посмотрел на сына, затем перевел взгляд на папку в руках.


Экипаж леди Офелии благополучно миновал рынок Лонсестона и начал спускаться с холма. Впереди показались южные ворота древнего замка.

— Вот он, мадам, — сказала Дейнтри.

Да, мы обогнем его, чтобы въехать в северные ворота. Мне бы хотелось, мои дорогие, чтобы ваш отец и Чарльз также присутствовали на суде. Сюзан, молчавшая всю дорогу, при этих словах очнулась от забытья.

— Папа очень сердится на меня. Жаль, что Мелисса отказалась остаться с Энни; нам пришлось отвезти ее к Шарлотте и встретиться с отцом.

— Раз папа согласился оставить Мелиссу в Таском-парке, значит, он уверен, что Жерво решит дело и твою пользу, — постаралась успокоить сестру Дейнтри. — Выше голову, дорогая. Деверилл будет на нашей стороне. Кроме того, твои интересы защищает сэр Лайонелл Уэрринг. Он весьма красноречивый адвокат и способен убедить кого угодно, правда, мадам?

— Ему ничего другого и не остается, — пожала плечами леди Офелия.

Сюзан снова погрузилась в свои невеселые раздумья, а Дейнтри огляделась вокруг, только сейчас заметив, что они проезжают мимо тюрьмы. Как раз в это время рослый надсмотрщик вводил в здание какого-то закованного в цепи мужчину. Дейнтри с ужасом вспомнила свое опрометчивое заявление о готовности лучше пойти в тюрьму, чем отказаться от попытки защитить сестру, и ей стало дурно.

Слева возвышалась огромная круглая башня, а за лужайкой виднелось здание суда. Наконец экипаж остановился. Ехавший за ними слуга спешился, торопливо открыл дверцу и опустил подножку. Первой вышла Дейнтри. Покачнувшись, она едва не упала — настолько ослабели от страха ее колени. Однако слуга вовремя поддержал хозяйку. Вокруг находилось много людей, но их лица были ей незнакомы. Деверилла также нигде не было видно. Очевидно, он решил, что они приедут в сопровождении Сен-Меррина и счел бестактным немедленно засвидетельствовать свое почтение.

Однако отец наотрез отказался ехать с ними. Даже Мелиссу он согласился приютить только после того, как леди Офелия сказала, что ребенка не пустят в суд, а бросить бедняжку в экипаже — просто бесчеловечно.

— Подумайте, что будут говорить люди о дедушке, заставившем собственную внучку сидеть перед зданием суда только потому, что этот сноб не может уследить за ней в своем доме.

Сен-Меррин пошел на уступки относительно Мелиссы, но и слушать не стал о поездке в Лонсетон.

— Что посеешь, то и пожнешь, — мрачно заявил он. — Пусть Сюзан сама расхлебывает кашу, которую заварила. Это не мое дело. Клянусь Богом или чертом, я никогда не переступлю порог суда, чтобы дать повод Жерво посмеяться над моими неудачами!

Дейнтри напомнила отцу, что речь идет о беде Сюзан и ее будущем, которое оказалось под угрозой.

— Чушь собачья! — окончательно рассвирепел граф, — Сюзан требуется одно — повиноваться мужу, и все наладится.

— А как насчет леди Катарины Чонси? — ехидно напомнила Дейнтри. — Ей Сюзан также следует повиноваться?

— Еще одна чушь собачья! Если Сикорт привел в дом любовницу, значит, Сюзан — плохая жена. Ей нужно постараться стать лучше, только и всего.

— Она не вернется к нему, папа.

— Разумеется, вернется. Жерво прикажет ей это сделать по одной простой причине: жена принадлежит мужу.

Входя в зал суда, Дейнтри вспомнила слова отца и теперь молилась, чтобы тот оказался неправ. Оглядевшись, она заметила несколько знакомых дам, но ни с одной из них ей сейчас не хотелось говорить. Где же Деверилл? Наконец в передних рядах Дейнтри отыскала знакомую копну темно-каштановых волос и широкие плечи. Встретившись с Девериллом глазами, она благодарно улыбнулась.

Дейнтри впервые обратилась за помощью к мужчине и только теперь поняла, как приятно находиться под чьим-то покровительством.

Леди Офелия, тем временем, пыталась найти адвоката; Сюзан стояла рядом, опустив голову, бледная как полотно.

Сэр Лайонеля, невысокий пожилой мужчина, изысканно и со вкусом одетый, кивнул леди Офелии и, взяв Сюзан за руку, вежливо произнес:

— Сюда, пожалуйста, леди Сюзан. Для вас приготовлены места в первых рядах, чтобы вам не пришлось далеко ходить.

— Вы хорошо подготовились, Лайонелл? — повысив голос, чтобы перекричать гул толпы, поинтересовалась леди Офелия.

— Разумеется, насколько это возможно, но хочу сразу предупредить…

— Да, да, я знаю. Просто попытайтесь сделать все наилучшим образом.

Дейнтри бросила на тетю отчаянный взгляд.

— Он считает, что Сюзан проиграет, да, мадам?

— Сядь на место, дорогая.

Сэр Лайонелл указал на отполированные дубовые скамьи в передних рядах. Дейнтри поспешно села, понимая, что они начинают привлекать внимание. Присутствие Деверилла несколько успокоило ее, и она принялась рассматривать его отца.

Пережив шестьдесят зим, маркиз заметно огрубел лицом и похудел, однако в нем прослежи-валось большое сходство с сыном. Жерво восседал на возвышении, облаченный в черную мантию и напудренный парик. Появление дам, несомненно, не ускользнуло от его внимания.

Женщины застыли в ожидании. Когда сэр Лайонелл объявил, что леди Сюзан просит разрешения суда жить отдельно от мужа, сестру начала бить сильная дрожь. Закрыв глаза, Дейнтри молилась, чтобы Господь ниспослал сэру Уэррингу необычайное красноречие. Правда, сэр Лайонелл был всего лишь поверенным, однако леди Офелия заверила, что услуги адвоката вовсе не обязательны из-за наличия у Сикорта «ЬаЬеая согрея». Присутствие квалифицированноцо адвоката, по ее словам, вызвало бы лишь раздражение окружного судьи.

Сэр Лайонелл начал с заявления, что выступает от лица невинной женщины, пострадавшей от нападок мужчины, давшего клятву защищать и оберегать ее. Поверенный подготовился хорошо, как следует отрепетировав выступление, но его красноречивый поток был неожиданно остановлен Жерво.

— Минутку, сэр Лайонелл, — таким же низким, как у сына, голосом, произнес маркиз, но более грубые нотки заставили Дейнтри насторожиться, приготовиться к худшему. — Мужчина, о котором идет речь, — ее муж?

— Да, милорд.

— В таком случае, непонятна ваша позиция, сэр. Английский закон признает за мужем право главенства над женой, поэтому та обязана подчиняться ему независимо от того, как он с ней обращается. Вступая в брак, женщина дает клятву подчиняться воле мужа, поэтому он имеет право силой держать ее и даже бить, если она не выполняет его требований. Закон не одобряет раздельного проживания супругов, поскольку человек находит в браке счастье и именно через него получает основные удовольствия. Да, закон суров, но это закон. Леди Сюзан должна возвратиться к мужу.

— Нет! — воскликнула Дейнтри, вскочив на ноги; она не помнила себя и ни на кого не обращала внимания. — Вы не можете отправить Сюзан к мужу! Это слишком жестоко!

Жерво холодно посмотрел на нее, а его и без того тонкие губы сжались, превратившись в одну линию. Однако Дейнтри не отвела глаза, с минуты на минуту ожидая, что окружной судья скажет: «Отрубить ей голову!». Облизнув пересохшие губы, она осталась стоять на месте. В зале повисла напряженная тишина.

— Кто вы? — наконец спросил Жерво.

— Дейнтри Тэррант, сэр, сестра леди Сюзан.

— Действительно? Тогда вас следует извинить за горячность. Разумное объяснение вашему поведению кроется в неспособности женщин контролировать свои чувства.

— Моя способность к самоконтролю не имеет ничего общего с этим, милорд, — возразила Дейнтри. — Вы даже не вникли в суть дела.

— Здесь нет никакого дела.

— Если бы Сюзан была мужчиной, которого оскорбили…

— Но она не мужчина. Кроме того, жена, в соответствии с английским законом, не имеет гражданского статуса в суде…

— Значит, закон дискриминирует женщин! Дейнтри, садись, — прошипела леди Офелия, однако та не обратила на нее никакого внимания. Зато шепот услышал судья. Холодный взгляд Жерво остановился на леди Офелии, потом — на сыне и снова вернулся к Дейнтри.

— Эту дискуссию мы продолжим в комнате судьи. Сэр Лайонелл, проводите туда свою подзащитную. Сэр Джеффри, вы тоже подойдите. — С этими словами маркиз поднялся и стремительно сошел с возвышения; черная мантия развевалась за его спиной, словно крылья.

Дейнтри оцепенела, поражаясь своему порыву. Будто во сне, она наблюдала, как сэр Уэрринг уводит Сюзан, чувствовала, как ее саму тянет за рукав тетя Офелия, но не могла пошевелиться. Неожиданно кто-то грубо схватил Дейнтри за руку. Очнувшись, она подняла глаза на возмутителя спокойствия и увидела перед собой Деверилла. Его свирепый взгляд свидетельствовал о дурном расположении духа.

— Идем, он не любит ждать.

— И вы пойдете? Что сделает судья?

— Не бойтесь, не съест.

— Я волнуюсь не о себе. Вы должны заставить отца выслушать всю правду о проделках Джеффри.

Гидеон слегка подтолкнул Дейнтри к дверям, за которыми исчез Жерво, не меньше нее страдая от любопытных взглядов зевак.

Комната судьи оказалась довольно небольшой и предназначалась в основном для переодевания, но у окна стоял стол. Устроившись за столом, Жер-во указал на стулья леди Офелии и Дейнтри.

— Комната не рассчитана на такую большую аудиторию, но мужчины, думаю, постоят. Подойдите ко мне, леди Дейнтри. Нет, нет, сэр Лайонелл, конечно, вы прекрасный адвокат, но сейчас она в вас не нуждается, — с некоторым восхищением в голосе добавил Жерво.

— Я не должна была кричать на вас, сэр, и приношу извинения за некорректное поведение, — сказала Дейнтри, чувствуя за спиной присутствие Деверилла.

— Вы поступили плохо, причем, совершенно напрасно.

— Но закон действительно несправедлив.

— Дорогая девушка, почти все английские законы созданы для того, чтобы защитить женщину. Вступив в брак, она вместе с мужем является юридическим лицом. Это означает, что ее существование, благополучие приравниваются к мужскому и неразрывно с ним связано. Теперь она действует по усмотрению и приказанию мужа, находясь под его зашитой.

— Защитой, — презрительно фыркнула Дейн-ри. — Вот ее-то и не получила моя сестра, выйдя замуж за Сикорта.

— Давайте рассмотрим преимущества замуж ней женщины, — невозмутимо продолжил маркиз, словно не слыша оскорбительной реплики. — При замужестве она не теряет титула, в случаях изнасилования ей разрешено свидетельствовать от своего имени, ее не могут посадить в тюрьму за долги. Замужней женщине даже не обязательно платить долги, поскольку это обязанность ее мужа, которому предписано содержать жену и который несет ответственность за все ее поступки. Если же супруга, не отступая от буквы закона, будет действовать по повелению или наущению своей второй половины, закон освобождает ее от ответственности за оскорбление, нанесенное в присутствии мужа.

— Однако все сказанное вами не имеет никакого отношения к Сюзан. Она не совершила ничего недозволенного, у нее нет долгов, зато есть множество синяков!

— У мужа есть свой интерес держать жену под надзором, — не теряя терпения, заметил Жерво. — Он не только ответственен за ее действия, но и… гм… прошу простить мою лексику… Англия — единственная в мире страна, в которой женщина может записать на мужа своего незаконнорожденного ребенка. Если англичанин не сумеет доказать факт супружеской измены, он будет вынужден принять ребенка и воспитывать как собственного.

— Вы правы, милорд, клянусь Богом! — побагровел Сикорт.

Жерво бросил на него ледяной взгляд.

— Что касается вас, сэр, то муж может быть наказан за недопустимое в обществе отношение к жене. Конечно, супруг должен наставлять свою супругу на путь истинный, но нельзя при этом заходить слишком далеко.

— Общество больше не услышит жалоб от моей жены, — Сикорт выразительно посмотрел на Дейнтри.

— Превосходно, — сухо заметил Жерво, поднимаясь из-за стола.

— Пожалуйста, милорд! — совершенно отчаявшись, закричала Дейнтри.

— Нет, леди Дейнтри, — оборвал ее маркиз. — Больше мне нечего добавить. Если вспомнить одну историю, касающуюся семейств Тэррантов и Девериллов, сегодня и так допущено слишком много вольностей. Признайтесь, вы ведь не рассчитывали, что ваша сестра добьется справедливости в суде. Теперь, когда я разъяснил вам ситуацию, мне пора идти — на очереди еще несколько дел. — Кивнув присутствующим, Жерво вышел из комнаты.

Когда за судьей закрылась дверь, Дейнтри яростно набросилась на Деверилла:

— Вы предали нас! — закричала она. — Мы так рассчитывали на вашу помощь, а вы не произнесли ни слова в защиту Сюзан. Вы ничуть не лучше остальных мужчин. Вы хуже! Мне казалось, у вас есть сердце. Однако я жестоко ошибалась — либо оно каменное, либо у вас его нет вообще!

— Сердце здесь ни при чем, — возразил Гидеон. — Дело в законе. Вы ведь сами все слышали. — Он покосился на Сюзан, которая сидела рядом с леди Офелией, глядя на Сикорта, как кролик, загипнотизированный удавом.

Дейнтри заслонила собой сестру и бросила Сикорту:

— Если ты осмелишься еще раз обидеть Сюзан, то заплатишь сполна. Я непременно позабочусь об этом, Сикорт зловеще улыбнулся.

— О, какая свирепая досталась мне родственница. Однако у тебя нет власти, чтобы остановить меня, как, впрочем, и у Деверилла. — Он торжествующе посмотрел на Гидеона. — Трудно судить, справедливы или нет были обвинения в ваш адрес, но моя жена повела себя далеко не лучшим образом и заслуживает наказания. Идем, дорогая, — добавил Сикорт, отталкивая Деверилла и протягивая руку жене.

Сюзан послушно встала. Она была бледная как полотно, в ее расширенных глазах застыл ужас.

Леди Офелия тоже поднялась со стула, расправила юбки и заявила:

— Послушайте, молодой человек, вы выиграли первый раунд, но будут и другие, поскольку делу далеко до завершения. Пожалуй, вам стоит вспомнить о предупреждении судьи и постараться не испытывать терпения жены.

Сэр Джеффри нахмурился, а на лице леди Офелии появилась улыбка, не сулившая ничего хорошего.

— О, это привело вас в чувство, не так ли? Вы всегда прекрасно разыгрывали роль любящего и заботливого мужа, очаровательного джентльмена. Однако сейчас испортили свою репутацию, уронили себя в глазах окружающих. Мне хотелось бы напомнить вам кое о чем. Во-первых, наследство Сюзан целиком и полностью зависит от меня, и его легко изменить. В настоящее время она является моей наследницей на равных правах с Дейнтри. Но я могу переделать завещание в пользу Мелиссы, сделав Сюзан опекуншей. Тогда деньги уплывут из ваших рук, уважаемый. Присутствующий здесь сэр Лайонелл быстро уладит мои дела, но не через обычный суд. Он отправится в Чонсери. После этого вы уже не сможете добраться до денег. Конечно, мне не хочется оскорблять вас подобным образом, и я не сделала этого сразу исключитеяьно по просьбе Сюзан, Новость об этом распространится с неимоверной быстротой. Одумайтесь и не вынуждайте меня поступать с вами подобным образом.

Сикорт побагровел, однако на удивление спокойным голосом — ну, разве что чуть сдавленным — произнес:

— Вы превратно судите обо мне, мадам, но я не пипю вас, зная ваши идеи о женском превосход-твк Признатьея, именно это меня больше всего восхищает в вас, однако на сей раз вы зашли слишком далеко. Я люблю свою жену, а не ее деньги, поэтому можете поступать с ними как угодно. Согласен, я вел себя словно дикий зверь, узнав из , нонимного письма об измене Сюзан с этим Девериллом.

Леди Офелия взглянула на Гидеона, но Сикорт не дал ей сказать ни слова.

— Возможно, никто не удосужился поставить вас в известность, мадам, но Сюзан получила два письма, обвинявших ее в кокетстве с этим человеком. Я не обратил внимания на первое, получив заверения Сюзан в несправедливости обвинений. днако в таком большом доме и при таком скоплении народа, согласитесь, всякое могло произойти без моего ведома. Второе письмо истощило мое терпение, я вышел из себя и совершил гнусный поступок. Однако это не повод, чтобы убегать из дома и, тем более, жаловаться на мое оскорбительное поведение. Даю слово, что прежде никогда так жестоко не обращался с ней. Правда, Сюзан? — Сикорт требовательно взглянул на супругу. — Скажи правду, дорогая, дабы справедливость восторжествовала.

Сюзан застыла, словно статуя, и лишь движение языка по пересохшим губам говорило о том, что она еще жива.

Сэр Джеффри мягко попросил:

— Давай же, любовь моя, не позволяй леди Офелии плохо думать обо мне.

— Н-нет, — всхлипнула Сюзан.

— Скажи правду, дитя, какой бы горькой та ни была, — настаивала леди Офелия.

— Разве вы не видите, что он пугает ее?! — закричала Дейнтри. — Она знает, что уедет с ним, и боится говорить!

Сикорт зловеще улыбнулся.

— О, а я и не знал, что ты настолько презираешь меня, маленькая сестренка. Чем я вызвал твой гнев? Если бы у тебя был опыт, ты бы поняла, что муж и жена — то есть люди, которые любят и заботятся друг о друге, — часто произносят ужасные вещи, не собираясь, впрочем, претворять их в жизнь. Они делают это сгоряча, не подумав, желая только одного — побольнее ужалить. Думаю, Сюзан разозлилась на меня, как и я на нее, кстати, по одной и той же причине. Разве кое-кто не намекал о связи между мной и моей бедной вдовой-кузиной?

Сюзан всхлипнула.

— Значит, вы отрицаете существование подобных отношений? — усмехнулась леди Офелия.

— Разумеется! — Негодование Сикорта казалось вполне искренним. — Я и раньше отрицал это. Неужели вы думаете, что я настолько жесток, чтобы привести в дом любовницу и заигрывать с ней на глазах жены? Только ревнивица, не способная внять голосу разума, могла придумать такую чушь. Но какой-то злобный недоброжелатель вбил-эту идею в голову Сюзан. Такой же негодяй написал те анонимные письма, обвиняющие мою жену в измене, прекрасно зная, что я читаю всю адресованную ей корреспонденцию. Возможно, речь идет об одном и том же человеке. Однако теперь, увидев их вместе, я сомневаюсь, что Сюзан могла принимать ухаживания такого гм… Деверилла.

— Благодарю вас, — сухо заметил Гидеон.

— Несомненно, — воспрянув духом, продолжал Сикорт, — это дело рук одного и того же негодяя. В чем дело, дорогая?

— Но ты… — начала было Сюзан.

— То, что ты думаешь обо мне, любовь моя, — неправда, клянусь перед всеми присутствующими. Можешь ли ты простить меня за гнев, ведь такие же обвинения были выдвинуты и против тебя?

Покраснев, Сюзан отвела глаза, сразу сделавшись похожей на ребенка, застигнутого за шалостью. Когда никто не произнес ни слова, она посмотрела на мужа и едва слышно сказала:

— Ты еще злишься на меня?

— Ты вполне заслуживаешь, чтобы я еще злился, — заметил Сикорт. — Ведь ты притащила нас всех на суд. Но если ты вернешься домой и изменишь свое отношение ко мне, я перестану сердиться. Идем, любовь моя. — Он протянул руку.

На этот раз Сюзан покорилась, и Сикорт поцеловал ее в лоб, торжествующе-насмешливо сверкнув глазами.

— Хорошая девочка. Мне хотелось бы, чтобы завтра вы отправили мою дочь домой, — это относилось к леди Офелии.

Дейнтри, которую буквально тошнило от отвращения, попыталась возразить, но пожатие сильной руки, скорее походившее на клещи, остановило ее. Это был Деверилл. Он покачал головой, ясно давая понять всю неуместность протеста. Прежде чем Дейнтри успела высказать свое отношение к его вмешательству или предупредить тетю не соглашаться на условия Джеффри, как леди Офелия . заявила:

— Ваши аргументы довольно убедительны, сэр, и, наверное, благоприятно подействовали бы на любого другого человека, но только не на меня. Я лично привезу Мелиссу и надеюсь увидеть в вашем доме мир и спокойствие, причем судить буду по настроению Сюзан.

— Именно это вы и увидите, — заверил Сикорт, глядя на жену влюбленными глазами. — Я так по тебе скучал, дорогая, а что касается наследства, — снова обратился он к леди Офелии, — поступайте, как считаете нужным. Я еще надеюсь обзавестись сыновьями, и чем прочнее будет будущее Мелиссы, тем будет лучше для меня.

— Пока нет необходимости что-то менять.

Джеффри победно улыбнулся, просунул руку

Сюзан под свой локоть и повернулся к Девериллу.

— Есть ли другой выход из этой комнаты или нам придется идти через зал суда? Сюзан не хочет устраивать балагана.

Гидеон, который отпустил руку Дейнтри при первых же словах леди Офелии, ответил:

— Задняя дверь ведет в коридор, а другая, в конце, — наружу. Торчащим у здания зевакам предложите вызвать экипаж.

— Благодарю за совет. Идем, любовь моя.

Дейнтри едва дождалась, пока за ними закроется дверь, затем обрушила на сэра Лайонелла и Деверилла все свое негодование:

— Думаю, вы прекрасно понимаете, что этот проходимец Джеффри обвел вас вокруг пальца?

— Его аргументы вполне убедительны, — спокойно заметил Гидеон.

— Вполне, — согласился сэр Лайонелл.

— Но вы… вы ведь не поверили ему, мадам? — Дейнтри посмотрела на тетю Офелию полными отчаяния и муки глазами. — Пожалуйста, скажите, что нет! Эти письма… — она осеклась, не смея выдать сестру и раскрыть Девериллу ее секрет.

— Сюзан никогда не лжет. — Леди Офелия открыла сумочку. — С другой стороны, мужья и жены часто оскорбляют друг друга, потому аргументы Джеффри вполне убедительны,

— Для меня — нет! Он нагло лжет, лжет прямо в глаза и не краснеет! Надеюсь, приехав домой, Сикорт не забьет Сюзан до смерти.

— Этого он не сделает, — уверенно произнес Гидеон.

— Ах, какие мы уверенные! — гневно обрушилась на него Дейнтри, не понимая, как можно сохранять спокойствие в подобной ситуации. — Да откуда вы знаете, что он с ней сделает? Как вы допустили, чтобы этот мерзавец бросал вам в лицо гнусные обвинения? Или вам нечего сказать в свое оправдание, потому что у вас рыльце в пуху…

Она помолчала и уже спокойнее добавила: — Что дало почву для подобного обвинения? Вы и пальцем не шевельнули, чтобы защитить Сюзан! Я так надеялась на вас, а вы стояли как истукан, позволяя этому ужасному старику разглагольствовать об идиотских законах, в результате чего мерзавец Джеффри вернул ее домой.

— Напоминаю вам, что этот ужасный старик — мой отец. Ну, а все остальное было не в моей власти и не зависело от моего желания.

— А, наконец-то признались: вы просто не хотели помогать!

— Черт побери, хватит орать на меня подобно уличной торговке, — взорвался Гидеон. — Ваши вопли, наверняка, слышны в зале суда. Если отец снова придет сюда, вам не удастся так легко отделаться. Вам еще повезло, что он не упрятал вас в тюрьму за оскорбительные высказывания о его величестве законе. Отец был очень терпелив с вами, но только попробуйте еще раз испытать его терпение…

— О, не хочу вас больше слушать! — Дейнтри прижала ладони к ушам и повернулась, собираясь выйти из комнаты.

Но не успела она шагнуть к двери, как Гидеон повернул ее лицом к себе и четко произнес:

— Если вы не хотите, чтобы я вас хорошенько встряхнул, стойте спокойно и слушайте меня. Вот так-то лучше, — одобрительно кивнул он, заметив оцепенение Дейитри. — Я не попытался оказать давление на отца, потому что знал — из этого не выйдет ничего хорошего. Отец наверняка отказался бы выслушать меня, потому что я не имею права вмешиваться ни в дела окружного судьи, ни в отношения между супругами. Прошу вас — поймите это. Женщины не настолько хорошо, как мужчины, разбираются в законах.

Вырвавшись, Дейнтри замахнулась, собираясь ударить его, но Гидеон успел схватить ее за руку. Она поморщилась от боли.

— Я не заслуживаю, чтобы мне лепили пощечины за правду, поэтому вы этого не сделаете.

— Достаточно! — неожиданно взорвалась леди Офелия, напугав их обоих. — За две недели я столько насмотрелась и наслушалась, что этого мне хватит до конца моих дней. Отпустите мою племянницу, сэр, и пошлите за экипажем. Я хочу домой.

— Мужчины! Как могут женщины рожать столь мерзкие создания?! — воскликнула после ухода Деверилла Дейитри, потирая покрасневшее запястье. Заметив, что сэр Лайонелл все еще находится в комнате, она смутилась.

— Прошу прощения, сэр. Почему вы так странно смотрите на меня, тетя Офелия? — спросила Дейнтри, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом леди Офелии. — Большинство мужчин — негодяи.

— Конечно, дорогая, но среди них есть образчики и похуже.

Глава 15

Попрощавшись с сэром Лайонеллом и Девериллом, женщины уселись в экипаж. Обратная дорога в Таском-парк показалась Дейнтри бесконечно длинной. Несмотря на все ее попытки вовлечь тетю в обсуждение случившегося, та стойко хранила молчание, не желая разговаривать ни на одну из предложенных тем. И только фраза: «Деверилл — настоящий зверь» вывела леди Офелию из задумчивости.

— Я не согласна с этим. Разумеется, джентльмен должен помочь даме в несчастье, но Деверилл просто не смог вырваться из плена своих принципов.

— Он был нашей последней надеждой, мадам, почему же…

— Сделанного не изменишь. Нужно смотреть в будущее, а не сожалеть о прошлом, — философски заметила леди Офелия.

— Знаю, но как смотреть в будущее Сюзан? Что ждет ее хорошего? Вы считаете, Джеффри… вы поверили ему?

— Нет, — твердо ответила тетушка. — Но чему поверила я и то, что думает по этому поводу Джеффри, — две разные вещи. Именно это и пытался объяснить тебе Деверилл, прежде чем ты бросилась на него, словно дикая кошка, или, точнее, словно уличная торговка.

— Вы одобряете его поведение, мадам? — Дейнтри не верила своим ушам.

— Я соблюдаю нейтралитет и хочу сказать, что Деверилл понял то, что не дошло до тебя: главная задача заключалась в том, чтобы показать Джеффри, будто бы он убедил меня.

— Но ведь эта окончательно развяжет ему руки, — возразила Дейнтри. — Теперь он уверовал, что может продолжать обращаться с Сюзан с прежней жестокостью.

— Напротив, теперь Джеффри и пальцем не посмеет тронуть Сюзан. Во-первых, ему нельзя разрушать свой имидж, созданный с таким огромным трудом. Во-вторых, теперь он связан по рукам и ногам предупреждением о том, что наследство будет оставлено Сюзан лишь при условии его безупречного поведения.

После этих слов леди Болтерли извлекла из дорожной сумки, размеры которой не поддавались никакому описанию, книгу известной женской писательницы и, раскрыв ее, погрузилась в чтение.

Признаться, Дейнтри как-то упустила из виду смысл тетиной угрозы и только теперь поняла, что материальная сторона дела наверняка будет держать Сикорта в узде, по крайней мере, некоторое нремя. Однако мысль об этом не успокоила Дейнтри. Она была очень расстроена предательством Деверилла и считала, что они лишились сильного «оюзника. Снедаемая жаждой мести, Дейнтри едва «держивала негодование. Господи, как она могла довериться этому человеку?! Ей хотелось обсудить это с тетей, но леди Офелия не отрывалась от книги, ясно давая понять, что не желает разговаривать ни о Деверилле, ни о ком-либо еще.

Уже стемнело, когда они, наконец, добрались до Таском-парка. Слуга леди Офелии открыл дверцу экипажа и подал руку Дейнтри. Спустившись на землю, она сразу заметила у парадного входа племянниц.

— Эй, привет! Почему вы не у себя?

— Что случилось, тетя Дейнтри? — крикнула Чарли. — Где тетя Сюзан?

— Придержи язык, Шарлотта, и немедленно ступай в дом, — резко оборвала ее леди Офелия. — Что за глупость: выходить на улицу без накидки? Ты простудишься. И ты, Мелисса. Немедленно вернитесь в дам.

Но Чарли, казалось, не слышала ее слав.

— Мы сейчас не будем ни о чем разговаривать, мои дорогие, — поспешила вмешаться Дейнтри. — Я потом поднимусь к вам.

Закусив губу, Шарлотта какое-то время изучающе смотрела на Дейнтри, затем повернулась и ушла. Мелисса тут же последовала за ней.

Дейнтри собиралась тут же подняться в классную комнату, но Лидроуз предупредил:

— Милорд просил, чтобы вы обе явились в гостиную. Он приказал приготовить для вас легкую закуску.

— Отлично, а то мы проголодались, — с благодарностью отозвалась леди Офелия, вручая дворецкому накидку и сумку. — Полагаю, в гостиной собрались все?

Да, мадам. Там уже леди Сен-Меррин, мисс Давина, мистер Чарльз и мисс Этелинда, разумеется.

— Пошлите кого-нибудь в классную комнату, Лидроуз, и передайте мисс Шарлотте и мисс Мелиссе, что я немного задержусь, — попросила Дейнтри.

Это «немного» вылилось в несколько часов. Им с леди Болтерли пришлось в подробностях описать сам суд, сцену в комнате окружного судьи и наконец, поужинать.

Во время рассказа Чарльз и Давина морщились от отвращения, мисс Этелинда горестно восклицала и охала, пока Дейнтри, окончательно потеряв терпение, не одарила ее убийственным взглядом. Леди Сен-Меррин необычайно расстроилась. А вот граф, похоже, оказался доволен исходом дела, ибо ожидал от Жерво справедливого решения.

— Справедливого, папа? — возмутилась Дейнтри. — Да как у тебя повернулся язык сказать такое?!

— Вот именно. И почему вы, женщины, так кудахчете и заламываете руки, когда закон справедливо встает на сторону мужчины? Признаться, я ожидал, что Жерво подбросит мне какую-нибудь гадость из желания напакостить. Но он этого не сделал и повел себя достойно. Никогда не нужно становиться между мужем и женой. Поведение Жерво меняет мое мнение о нем в лучшую сторону.

— А мое — нет, — огрызнулась Дейнтри.

— Тебе повезло, что он на тебя не рассердился, — усмехнулась Давина. — Неужели ты действительно кричала на него в суде?

— Я просто говорила, не подумав, — покраснела девушка. — Жерво разозлил меня, и я потеряла способность соображать.

— О, стоит мне только улыбнуться другому мужчине, как Чарльз начинает обвинять меня в том, что я устраиваю спектакль, позоря себя и его. Интересно, что бы он сказал, поступи я подобным образом? — Давина презрительно посмотрела на мужа. Чарльз поморщился, но промолчал.

Громко застонав, леди Сен-Меррин откинулась на подушки, держась одной рукой за лоб, а второй хватаясь за пузырек с нюхательной солью.

— Пожалуйста, не расстраивайте маму такими разговорами, — всполошилась кузина Этелинда. — Сюзан вернулась в семью. Все беды уже позади. Джеффри, наверно, безмерно рад, что его жена снова с ним вместе.

Ногти Дейнтри впились в ладони. Она едва сдержалась, чтобы не высказать Этелинде все, что думает о ее умственных способностях. Поскольку сделать это не позволяли приличия, Дейнтри, стиснув зубы, отправилась в классную комнату.

Узнав о случившемся, Чарли вышла из себя:

— Я не позволю тете Офелии забрать Мелиссу!

— У нас нет другого выхода.

— Тогда мы убежим!

— И не мечтай об этом.

— Все равно убежим!

Дейнтри, сидевшая между девочками, после дерзкого заявления племянницы поднялась и сурово посмотрела на Шарлотту.

— Встань.

Та нехотя повиновалась. В ее глазах блестели слезы.

— Как ты смеешь разговаривать со мной в подобном тоне?! Если бы ты позволила такое с отцом или дедушкой, знаешь, чем бы тебе это грозило. В наказание сейчас ты немедленно отправишься в постель, а весь завтрашний день проведешь в классной комнате с мисс Пэрис. Сначала я хотела, чтобы мы вместе проводили Мелиссу домой, но теперь ты этого не заслуживаешь. У тебя есть что сказать в свое.оправдание?

— Нет. — Щеки девочки стали мокрыми от слез. — Простите меня.

— Хорошо. — Дейнтри с трудом сохраняла твердость. — Иди спать. И ты, Мелисса.

Вернувшись к себе, она не могла дождаться, пока уйдет Нэнси. Ей очень хотелось побыть одной. День выдался тяжелым, переполненным событиями и переживаниями. Однако, к ее неудовольствию, в комнату вошла Давина.

— Детки в кроватке? — весело поинтересовалась невестка.

Да, но мне пришлось отругать Чарли за дерзость. Она очень расстроена тем, что Мелиссе придется вернуться. Кстати, Шарлотта — твоя дочь, и ты должна укладывать ее в постель.

Давина пожала плечами.

— По-моему, Чарли совершенно безразлично, кто это делает. Моя дочь ближе тебе, чем мне, и, несомненно, узнав последние новости, вспылила больше, чем ты в суде. Сегодняшние родители не трясутся над своими чадами, как это было прежде.

— Да, это так. Однако ты ошибаешься насчет того, что Чарли все безразлично. Она очень скучает без вас.

— Ты уже это говорила, но я пришла сюда не из-за Чарли. Думаешь, Сюзан солгала о Джеффри, потому что рассердилась на него?

— Сюзан никогда не лжет.

— Трудно с мужчинами, да? — вздохнула Давина.

— Не знаю. — Дейнтри вдруг вспомнила об одном экземпляре мужской породы — высоком, широкоплечем и красивом. Определенно, мужчины — отвратительные создания.

— Зато мне это известно, — вздохнула Давина. — Твой брат не перестает меня удивлять. Он настоящая загадка.

— Чарльз?!

— Конечно, Чарльз. Разве у тебя есть другие братья? И не делай такие глаза, словно я сморозила глупость, — обиделась Давина. — Он хочет, чтобы я читала все его мысли, точно гадалка с хрустальным шаром. Я не могу понять, когда Чарльз злится, за исключением тех случаев, когда он взрывается.

— И Чарльз взрывается? — Дейнтри начала понимать, куда клонит невестка.

Дважды за неделю, — снова вздохнула Дави-на. — Сначала это произошло в Маунт-Эджком, когда я пару раз улыбнулась лорду Астону, потом — два дня назад, в Котеле, потому что заняла пару монет у Овэнли. Не делай такого лица, в этом нет ничего страшного. Я выиграла и тут же вернула долг. Не понимаю, как можно жить на те жалкие гроши, которые Чарльз выделяет мне ежемесячно? Нужно покупать новые платья, ботинки, шляпки и прочую ерунду — ведь все это делает женщину красивой

— Но скандал разгорелся не из-за мелочей, — напомнила Дейнтри. — В Маунт-Эджком ты беззастенчиво флиртовала.

— А что мне оставалось делать, если Чарльз все время проводил за карточными столами и напивался до бесчувствия? Я специально для него надела новое платье, а он спросил, сколько оно стоит, причем, по всеуслышание. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Ну и что, что я многим улыбалась? Чарльз угрюм и мешковат, а мне нравится, когда меня обхаживают, говорят комплименты. Разве это ужасно?

— Наверно, нет, но, может быть, лучше поделиться своими переживаниями с Чарльзом, чем со мной?

— Я говорила, но от него все отскакивает, как от стены. Мне хотелось услышать стихи, а он прочел какую-то ерунду насчет блохи в дамской шляпке.

Дейнтри расхохоталась.

— Это была вошь, а не блоха. Чарльзу всегда нравилась поэзия мистера Бернса. Прошу прощения, но мой брат просто не знает других стихов. Он не романтик, хотя очень чувствителен и раним, и взрывается как порох, если сердится. Впрочем, тебе вряд ли нужен мой совет, — устав быть тактичной, без обиняков заявила Дейнтри. — Ты мечтаешь, чтобы я согласилась с тобой.

Давина возмущенно вспыхнула, но потом сменила гнев на милость.

— Наверное, ты права. Однако войди в мое положение — все постоянно принимают сторону Чарльза, а я остаюсь в одиночестве. Если бы я никуда не выезжала, то скоро бы сошла с ума. По крайней мере, у Сюзан есть собственный дом.

— Ты хочешь именно этого? — удивилась Дейнтри, пораженная наивностью невестки.

Давина кокетливо повела плечиком.

— Человек порой сам не знает, чего хочет. Часто он добивается какой-то цели, чтобы потом убедиться, что все это — ерунда. Я не думала, что Чарльз захочет заживо похоронить меня в Корну-олле.

— Он этого и не хочет, — возразила Дейнтри. — Разве ты недавно не приехала из Котеля и не собираешься завтра к Уилтонам?

— Да, конечно, хотя Чарльз бурчит, что это слишком далеко для такого короткого визита — всего четыре дня. Будь моя воля, я не возвращалась бы сюда до самого Рождества. Но если ты изъявишь желание поехать с нами к Уилтонам…

— Я уже послала свои извинения. Кроме того, я обещала Мелиссе и тете Офелии завтра сопровождать их в Сикорт-Хэд и не собираюсь расстраивать бедную девочку. Тем более, ты, Давина, в любом случае поедешь к Уилтонам, равно как и Чарльз, который всегда идет у тебя на поводу.

— Да, но для тебя он готов луну с неба достать, — вздохнула Давина.

Интересно, будет ли Деверилл у Уилтонов, подумала Дейнтри, но тут же отогнала эту мрачную мысль. Оставшись, наконец, одна, она натянула одеяло до подбородка и вспомнила сцену в суде. Гнев на Гидеона захлестнул ее с новой силой.


Дейнтри не знала, как вести себя с ним и что о нем думать. Деверилл восхищал и интриговал ее. Его поступки были совершенно непредсказуемы. Однажды, правда, еще под именем Пенторпа, он заявил о своем намерении жениться на ней. Конечно, это было частью игры, флирта. Но Деверилл явно хотел получше узнать ее. Он обладал каким-то странным даром притягивать к себе людей, и Дейнтри не удалось избежать его чар. Деверилл внушил ей симпатию, уважение, добился доверия, а сам, в конечном итоге, обманул ожидания.

Впрочем, их отношения начались с обмана, потом он украдкой выманил у нее поцелуй. Однако его совершенно невозможно держать на расстоянии. Господи, как же легко она попалась ему на удочку, попросив повлиять на Жерво в деле Сюзан! Но даже теперь, обманутая и оскорбленная, Дейнтри не могла выбросить Деверилла из головы.

Между тем память услужливо рисовала картину прощания в Лонсестоне. Провожая их до экипажа, Деверилл не обмолвился с ней ни единым словом, при этом весело болтая с сэром Лайонел-лом и леди Офелией. Он явно старался заручиться поддержкой леди Офелии, добиться ее благосклонности и, судя по словам тети, ему это вполне удалось.

Дейнтри снова и снова вспоминала события того дня, не понимая причин собственной горячности, осознавая, однако, что Деверилл пришел в ярость от ее гнева. Похоже, он считал эту злость беспричинной и необдуманной. Где же справедливость? Почему женщины, теряющие терпение, ведут себя, по мнению окружающих, как дикие кошки или уличные торговки, а мужчины, например, Сикорт — просто сердятся? Если разгневанных мужчин сравнивать с дикими зверями, то они скорее напоминают медведей или собак — весьма опасных животных. А разве пушистые кошечки вызывают страх?

Дейнтри было поверила, что Гидеон Деверилл выгодно отличается от остальных мужчин — понимает женские горести, сочувствует им, способен полюбить женщину со всеми ее недостатками. Она наивно полагала, что нашла, наконец, человека своей мечты. Увы, взлетев на небеса, пришлось быстро опуститься на грешную землю. Именно этим и был вызван ее гнев.

Три жениха добивались руки Дейнтри, и она безжалостно вычеркнула их из своей жизни и памяти. Однако образ Гидеона Деверилла постоянно стоял у нее перед глазами.

Дейнтри беспокойно ворочалась на постели, сбивая простыни. То ей хотелось никогда больше не встречаться с ним, то она мечтала увидеться и объяснить причину своего поведения. Где-то в середине ночи Дейнтри вдруг поняла, что совершенно не знает этого человека и, возможно, наделяет его качествами, ему вовсе не присущими. Почему она решила, что Девериллу можно доверять? Вспомнив, какое наслаждение доставило ей его прикосновение, Дейнтри поморщилась от отвращения к себе самой и заставила отогнать эти мысли.

Неужели она доверилась ему только потому, что Гидеону удалось затронуть самые сокровенные струны ее души? От его взгляда у нее подгибались колени, а поцелуй разжигал в крови огонь. Возможно ли, что привлекательность мужчины и ее симпатия к нему оказывали такое воздействие, что она напрочь забыла советы тети Офелии относительно сильного пола? Или это расплата за желание отведать запретный плод?

Дейнтри очень кстати вспомнила о ссоре двух семейств и сосредоточила свои мысли на этом. Дела Сюзан отвлекли ее от расследования. Интересно, почему решение Жерво так восхитило Сен-Меррина и заставило изменить мнение о соседе в лучшую сторону? Пожалуй, настало время снова спросить отца о причинах ссоры. Но на этот раз нужно проявить осторожность и сдержанность.


Дейнтри проснулась очень рано и уже не сомкнула глаз — ее ждали неотложные дела. Во-первых, следовало поговорить с отцом о Девериллах, во-вторых, предстояла поездка в Сикорт-Хэд. Желая успокоить нервы, Дейнтри решила прогуляться верхом, а когда Клемонс попытался навязать свое общество, пришпорила коня, оставив грума глотать пыль. Однако ни бег Облака, ни бьющий в лицо прохладный ветер болот, не смогли изгнать из головы образ Деверилла. Дейнтри то и дело вглядывалась в горизонт, надеясь увидеть «кентавра».

Вернувшись с прогулки, она направилась в столовую. К счастью, Сен-Меррин завтракал в одиночестве. севшись напротив отца, Дейнтри отослала слугу.

— Ступай, Яго, я позвоню, если что-нибудь понадобится.

Сен-Меррин с досадой отложил вилку.

— Ну, что такое? Я хотел еще селедки.

— Я сама вам положу. — Дейнтри наша среди блюд копченую рыбу, положила на чистую тарелку внушительный кусок и передала отцу. — Я хотела бы узнать о ссоре, сэр, и надеюсь, на этот раз вы не будете меня ругать и наказывать. Итак, что же произошло?

— Черт возьми, — буркнул граф, щедро намазывая джем на тост. — Какое это теперь имеет значение?

— Тетя Офелия утверждает, будто никто не знает причины ссоры.

— Это не бабье дело, — осклабился Сен-Меррин. — И уж не ее, точно. В те дни она не являлась членом нашей семьи и не совала, как сейчас, свой длинный нос во все дела. А может, и совала, не знаю. Я же тогда еще не родился! Мне известно только одно. Мой отец как-то сказал, что старый Том Деверилл цитировал Смолетта насчет укрепления монархии, хотя не имел в виду правящую королевскую семьи.

— Он был якобинцем?

— Говорят, но я не читал его дневник. Тогда большинство людей придерживались правильной линии, но это принесло им мало пользы. И что мы имеем в результате? Того же сумасшедшего короля и его драгоценных отпрысков.

— А мой дед был якобинцем?

— Господи, да откуда мне знать! Он мне не рассказывал о всех секретах и заговорах. Ссора произошла, когда твоя тетка была молода. Тогда вокруг болталось еще много якобинцев, но я помню только разговоры о Томе Деверилле.

— Но дедушка, наверняка, упоминал о ссоре.

— Когда я женился на твоей маме, он заявил, что обошел Деверилла, но что имелось в виду, так и осталось непонятно.

— Почему же вы не выяснили причину ссоры? — настаивала Дейнтри.

— Ты задаешь глупые вопросы. Впрочем, что с тебя взять? — презрительно фыркнул граф. — Женщины не понимают даже простых вещей. Ссора продолжается, она пустила глубокие корни. Подумать только, что произошло в Лонсестоне — моя дочь кричала на судью и была вызвана для разъяснений в комнату заседаний. Возможно, Жерво полагал, что ты предвзято относишься к нему из-за вражды, поэтому наступил, как говорится, на свою гордость и доказал, что сделан из другого теста, чем я. Признаться, Жерво показал себя с лучшей стороны. Прежде, когда мы столкнулись из-за границы наших земель, дело выиграл я. Так что два очка в его пользу.

— Все это просто смешно, и вам давным-давно пора помириться, — осторожно заметила Дейнтри

— Какое все-таки глупое это бабье! — Сен-Меррин поднялся из-за стола, швырнув салфетку. — У меня еще масса дел. Теперь, когда закрываются шахты, у моих арендаторов возникло много проблем. Надеюсь, ты не забыла: сегодня нужно отправить Мелиссу домой. Конечно, Чарльз и Дави-на могли бы завезти девочку по пути к Уилтонам, но Офелия хочет сделать это сама. Я не желаю больше слышать от Сикорта, что ты вмешиваешься в их семейные дела. Понялась

— Да, папа.


Все путешествие Мелисса смотрела в окно, вежливо отвечала на вопросы, но сама не начинала разговор. Дейнтри вскоре отказалась от попыток втянуть девочку в беседу. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, она принялась обсуждать книгу, взятую в поездку леди Офелией

Они выехали в десять утра, но дороги оказались на удивление сухими, и уже днем их экипаж подкатил к воротам Сикорт-Хэд. Прием превзошел все ожидания. Пока слуги собирали вещи Мелиссы, Сикорт сам распахнул двери.

— Входите, Сюзан надеялась, что вы успеете как раз к обеду. Привет, дорогая. Обними своего папочку.

Мелисса подбежала к отцу, обхватила за шею, а он закружил ее так, что юбки задрались, обнажив стройные ножки. Осторожно опустив дочь на землю, Сикорт произнес:

— Мама и кузина Катарина с нетерпением ждут твоего возвращения. Пойдем.

Эта непринужденность немало удивила Дейнтри. Она ломала голову: неужели Сикорт действительно полагает, будто окружающие вновь очарованы им? — и все же, не удержавшись, машинально улыбнулась в ответ на его ослепительную улыбку.

Между тем леди Офелия с помощью слуги выбралась из экипажа, и гости прошли в уютную гостиную, где их встретила сияющая Сюзан. Дейнтри тревожно вглядывалась в лицо сестры, пытаясь отыскать следы побоев, но хотя старые еще не исчезли, новые не появились.

Леди Катарина стояла возле высокого окна и прекрасно смотрелась в своем бледно-зеленом платье из индийского муслина.

— Мы любовались морем, — поздоровавшись, улыбнулась она, указывая на открывавшийся великолепный вид: солнечные лучи сверкали на волнах канала, над водой с криком носились чайки. — Привет, Мелисса. Надеюсь, путешествие было приятным?

— Да, мадам. Можно я выйду, мама?

— Конечно, дорогая, — ответил вместо жены Сикорт. — Наверное, ты хочешь сложить на место свои вещи и рассказать мисс Кэриер о визите в Таском-парк? Она скучала по тебе, страдая от безделья.

Девочка убежала, а Джеффри обратился к леди Офелии:

— Гувернантка просто без ума от нее. Однако теперь не знает, здесь живет Мелисса или нет. Впрочем, хватит о грустном.

Пока он занимал разговорами тетю Офелию, Дейнтри подошла к леди Катарине, по-прежнему стоявшей у окна. Здание находилось на возвышенности, поэтому вид действительно открывался великолепный: залив Сен-Меррин, дорога к парку… Из задумчивости Дейнтри вывел голос леди Катарины:

— Потрясающее зрелище, завораживающее, не так ли? Окна моей спальни выходят на море, и я встаю очень рано, чтобы посмотреть, в каком оно настроении. Обычно море серое, как в Йоркшире.

— Я и забыла, что вы приехали с Севера.

— Ну, не совсем, мой муж был оттуда. Моя семья живет в Линкольншире, но ничего хорошего там нет — погода обычно мрачная, серые краски, все уныло и непривлекательно. Родители умерли, у брата — большая семья, и мое присутствие для них довольно обременительно. Меня тошнит при воспоминании о Йоркшире в это время года. Несмотря на плохую погоду, Корнуолл все же приятнее.

— Вы, кажется, упоминали о кузенах из Сен-Ивз? — многозначительно заметила Дейнтри.

Леди Катарина сильно покраснела.

— Вы намекаете на подозрения, выдвинутые Сюзан, и полагаете, что мне нужно уехать. Однако ваша сестра извинилась передо мной. Я простила ее, понимая, что она просто безмерно разозлилась на Джеффри. Я тоже говорила ему, что он слишком суров с Сюзан. Мужчины часто забывают о собственной силе.

Дейнтри взглянула на сестру — она улыбалась мужу, а тот прижимал ее к себе.

— Видите, — вкрадчиво продолжала леди Катарина. — Джеффри любит Сюзан и ужасно смущен тем, что причинил ей страдания. Он поклялся нам обеим, что больше это не повторится.

Поведение сестры за столом окончательно сбило Дейнтри с толку — та казалась вполне довольной своим браком. О событиях вчерашнего дня не было сказано ни слова. Когда Дейнтри заметила, что Чарли едва не заплакала, когда ей не разрешили проводить Мелиссу, Джеффри заявил, что не возражает против этих визитов.

— И ты тоже приезжай, — добавил он. — Мы ведь живем по соседству, а видимся редкб. У Сюзан из-за этого складывается впечатление, будто мы находимся в другом графстве.

Уже в экипаже леди Офелия заметила:

— Ну, кажется, все нормально. И, похоже, Сикорту преподан хороший урок.

— Возможно, — нехотя согласилась Дейнтри, решив подвергнуть Джеффри более суровому испытанию. За несколько дней до Рождества она непременно посетит Сикорт-Хэд, с Чарли или без нее, чтобы убедиться в правдивости увиденного.

Желая поделиться своими планами, Дейнтри повернулась к леди Офелии, но ее слова заглушили выстрелы.

Глава 16

Лошади замедлили бег, и Дейнтри услышала отчаянный крик возницы: «Гей!». Выглянув в окно, она увидела мужчин в масках и с пистолетами. — Разбойники!

— Грабители, — пробурчала Офелия. — Дьявол, мне нужно снять перчатки!

Изумленная появлением разбойников и еще более странным заявлением тети, Дейнтри отпрянула от окна и буквально оторопела: леди Офелия пыталась вытащить из своей сумки большой пистолет.

— Что ты сидишь с открытым ртом? Твоему отцу и в голову не пришло приспособить в экипаже кобуру сначала из-за вас с Сюзан, потом из-за Шарлотты. Однако ни один здравомыслящий путешественник не отважится ездить по болотам безоружным. Нам просто повезло, что за все время мы не встретили ни одного разбойника.

Дейнтри ошеломленно покачала головой:

— Но вы хоть знаете, как им пользоваться?

— Разумеется. Меня научил этому мой отец. Это делается вот так.

Опустив окно, леди Офелия нажала на курок. Раздался оглушительный выстрел, и один из головорезов, вскрикнув, зажал рукой плечо.

— Попалась — удовлетворенно заметила тетушка.

— Бог мой, мадам, отличный выстрел!

— Был бы, если бы я прицелилась, — усмехнулась леди Офелия. — Дьявол, но остальные-то приближаются. Эта штука рассчитана на два выстрела. Проверим, так ли это. Э, поделом вам, — радостно объявила она, в очередной раз спустив курок, и хлопнула по скамье рукоятью пистолета. — Гони, Коттер, гони! Надеюсь, эти негодяи не законченные разбойники и у них хватит здравого смысла не преследовать нас.

Мужчины, действительно, отстали, и остальная часть путешествия прошла без приключений.

Вернувшись в Таском-парк, они рассказали графу о нападении.

— Уволенные шахтеры, черт бы их побрал. Ищут легкой добычи. Их много околачивается поблизости. Клянусь Богом, Офелия, тебе просто повезло, что ты не снесла этим пистолетом свою дурную голову. Если тебе в следующий раз вздумается покататься по округе, проследи, чтобы слуги и Коттер в их числе взяли с собой оружие.


Перед Рождеством Дейнтри вместе с Шарлоттой отправилась в экипаже в Сикорт-Хэд. Путешествие заняло весь день. Все это время ходили упорные слухи о постоянных нападениях злоумышленников, но, к счастью, их миновала чаша сия.

Дейнтри решила как можно чаще посещать Сикорт-Хэд, чтобы удержать Джеффри от необдуманных поступков. Леди Катарина по-прежнему жила с Сикортами не собиралась покидать их раньше Рождества. По ее словам, кузены из Сен-Ивз уехали к друзьям в Девоншир и неизвестно когда вернутся.

Дейнтри не имела никаких известий от Деверилла и не видела его, хотя совершала ежедневные прогулки по болотам, правда, когда не было тумана. В середине декабря погода уже не радовала солнечными деньками, а грозила снегом, встречала пасмурным утром. Но, несмотря на это, Дейнтри продолжала поездки. Ей хотелось покончить с враждой, сделать же это без примирения с Девериллом являлось делом невозможным.

Она несколько раз пробовала писать ему, но ей не хватало мужества отправить письма. Теперь, когда Дейнтри поняла, что он из себя представляет, — обычный мужчина с обычными запросами и обычным отношением к женщине, — то уже не хотела унижаться перед ним. Всякий раз, когда она бралась за перо, получалось послание к близкому другу, но никак не к незнакомцу, предавшему ее и обманувшему в лучших надеждах.

Однажды они все-таки встретились, и Дейнтри сразу вспомнкла письма, написанные с той теплотой, которой не хватало их отношениям. Это произошло во время одной из утренних прогулок верхом. На этот раз к ним с Шарлоттой присоединилась Давина, вернувшаяся из гостей на кратковременную побывку и вновь собиравшаяся уезжать. Именно она первой заметила Деверилла.

— Кто-то скачет нам навстречу! — крикнула Давина, с трудом перекрывая ветер, когда они мчались к Дозмари-Пул — древнему пристанищу короля Артура и рыцарей Круглого стола. — Возможно, это призрак сэра Бэдивьера, направляющийся сюда, чтобы бросить меч Экска-ламбур в озеро.

Дейнтри сразу узнала всадника, но решила поддержать игр, чтобы не вызывать на:мешек Давины.

— Скорее, это призрак человека, которому было приказано за грехи вычерпать это озеро раковиной.

— Мама, да это же лорд Деверилл, — рассмеялась Чарли. — Под ним Тень — самое чудесное животное из всех мною виденных.

— Животное действительно замечательное, — Давина лукаво взглянула на Дейнтри.

Та молча натянула поводья, сделав вид, будто интересуется озером, много веков притягивавшим взоры местных жителей и путешественников. По преданию, когда-то это было самое густонаселенное место во всем Корнуолле. Однако люди давно покинули эти берега, и теперь здесь обитали только духи и легенды.

— Трудно представить, что озеро считалось бездонным, — непринужденно заметила Дейнтри, однако спутницы уже не слушали ее. Нарли приветственно махала Девериллу рукой, а Давина внимательным, оценивающим взглядом скользила по его фигуре.

— А где же ваши грумы, дамы? — поинтересовался Деверилл, останавливая перед ними лошадь.

— Мы не захотели их брать, — радостно сообщила Чарли. — Правда, мама настаивала на этом, но тетя Дейитри сказала, что они нам не понадобятся. Действительно, что могут грумы, чего бы не умели мы сами?

Дейнтри покраснела под пристальным взглядом Деверилла. Она часто мысленно разыгрывала их встречу и примирение, но теперь, оказавшись с ним лицом к лицу, не знала что сказать. Его присутствие волновало ее. Ей хотелось посмотреть на Гидеона, показать, что все еще сердится за отказ помочь Сюзан, но она не могла заставить себя поднять глаза.

В эту минуту Дейнтри вдруг поняла несправедливость своих обвинений. Несмотря на плачевный результат судебного заседания, Деверилл не покинул ее, все время находился рядом и вместе с ней бесстрашно противостоял грозному Жерво. Если у нее не хватило смелости признаться в собственном безрассудстве, почему Гидеон должен плясать под ее дудку? Дейнтри чувствовала себя провинившейся школьницей.

— Мое дорогое дитя, — обратился к девочке Деверилл, по-прежнему не сводя глаз с Дейнтри, — эта часть болот небезопасна для одиноких женщин. Вам не следовало выезжать без сопровожде-ния.

Дейнтри невольно вздрогнула, пораженная догадкой: так вот почему он оказался здесь! По всей видимости, Деверилл не желал этой встречи.

— Мы вовсе не собирались заезжать так далеко, сэр, — кокетливо заметила Давина. — Однако стоит этим двоим сесть на коней, они тут же устремляются вперед, забывая, где находятся и совершенно не думая об остальных. Приходится поднапрячься, чтобы не продолжать прогулку в одиночестве. Впрочем, день сегодня замечательный. В это время года в Корнуолле редко бывает хорошая погода.

Взяв себя в руки, Дейнтри попыталась говорить так же непринужденно, как и Давина.

— Вас, сэр, не должно беспокоить отсутствие или присутствие сопровождения, равно как и наш маршрут. Отец не запрещает нам приезжать сюда.

— Шахтеры бунтуют, — спокойно заметил Деверилла, но в его глазах появился опасный блеск. — Везде беспорядки, даже в меня стреляли дважды. Так будет продолжаться до тех пор, пока шахтеры не найдут средств, чтобы прокормить и одеть свои семьи.

— Так говорит и дедушка, сэр, — важно кивнула Чарли. — Между прочим, в тетю Офелию и тетю Дейнтри тоже стреляли, когда они возвращались из Сикорт-Хэд.

Желая отвлечь внимание Деверилла от опасной темы, Дейнтри выпалила первое, что пришло в голову:

— Вы знаете легенду об Экскаламбуре, сэр? Когда мы увидели вас, Давина предположила, что перед нами призрак сэра Бэдивьера, возвращающегося после битвы с Мордрезом, после которой он бросил меч в озеро Дозмари.

Однако уловка не удалась — суровое выражеиие не исчезло с лица Деверилла.

— Во всяком случае, Бэдивьер понимал, что такое послушание и разумное поведение. Кто в вас стрелял?

— Полагаем, безработные шахтеры. Однако они были достаточно далеко, чтобы узнать их. !1равда, в момент нападения мы решили, что это грабители.

— Поскольку у вас нет оружия, надеюсь, оно имелось у ваших слуг?

— Тогда — нет, а сейчас все вооружены.

Дейнтри лишь теперь осознала глупость совершенного ими поступка: заехать так далеко без грумов. Они хотели лишь немного прокатиться, но солнце, приятная беседа и желание дать лошадям поразмяться занесли их слишком далеко от дома. Угадывая мысли собеседника, Дейнтри поспешно проговорила:

— У тети Офелии в сумке был пистолет. Она выстрелила, ранила одного, а остальные убежали.

— Великолепная, неустрашимая леди Офелия, — несколько смягчился Деверилл. — Если вы намеренны вернуться в Таском-парк, окажите честь, позвоьте сопровождать вас.

Чарли и Давина сразу же согласилась, особенно радовалась последняя, незаметно устроившись рядом с ним. Гидеон принялся флиртовать с Даниной, и когда та заметила, что вскоре собирается и Труро, на бал, он заявил, что будет с нетерпением ждать встречи. Дейнтри тоже получила приглашение в Труро, но уже послала хозяевам извинения, за то что не сможет приехать. Сейчас для нее были важнее частые посещения Сикорт-Хэд.

Едва дорога начала спускаться к Таском-пар-ку, Деверилл натянул поводья.

— Дальше я, пожалуй, не поеду. Теперь вас видят из конюшни, значит, вы в безопасности.

— Почему вы не скажете своему папе, чтобы он перестал враждовать с моим дедушкой, сэр? — дерзко поинтересовалась Чарли.

Гидеон снисходительно улыбнулся:

— А вы всегда советуете папе или дедушке, как им следует поступать, мисс Шарлотта?

Девочка сокрушенно покачала головой.

— Но я всего лишь ребенок. Кроме тети Офелии и тети Дейнтри, меня никто не слушает.

— Дочь моя, неужели ты думаешь, что твоя мама не обращает на тебя внимания? — рассмеялась Да-вина. — Чтобы составить тебе компанию, сегодня я даже пересилила себя, хотя и очень устала.

— Это первый раз за все время, — укоризненно заметила. Чарли. — Кроме того, ты всю дорогу разговаривала с тетей Дейнтри. Мне хочется, чтобы ты почаще выезжала со мной. — Она повернулась к Девериллу. — Не думаю, сэр, что для вас ваш папа значит то же, что и для меня.

— Возможно, — согласился тот. — Однако должен предупредить: родители редко забывают о своих родительских обязанностях и продолжают относиться к сыновьям и дочерям как к детям даже тогда, когда те вырастают. Между прочим, — Деверилл обратился к Дейнтри, — я пересмотрел все записи до женитьбы деда и не обнаружил ничего, что указывало бы на причину вражды. Мне кажется, все участники и свидетели этой драмы покинули сей бренный мир.

Дейнтри кивнула, приятно удивленная вниманием Деверилла к этому вопросу.

— Мои поиски также не дали результатов, хотя я и говорила с отцом. Он признался, что ходили слухи, касающиеся политических взглядов вашего деда — тот якобы слыл якобинцем. Отец упомянул о некоторых неприятных инцидентах, но он тоже не знает, что породило многолетнюю вражду.

— Но это же глупо! — возмутилась Чарли. — Порой мне кажется — дети умнее взрослых.

— Хватит дерзить, мисс, — резко оборвала дочь Давина. — Если ты действительно хочешь, чтобы я чаще выезжала с тобой, не заставляй меня краснеть.

Чарли побагровела и замолчала, но ей на помощь неожиданно пришел Деверилл:

— Кстати, она хорошо сказала. Поскольку мы соседи, глупо не попытаться помириться. Возможно, нам удастся свести наших отцов на каком-нибудь балу. Когда вы едете?

Он посмотрел на Дейнтри, но вместо нее ответила Давина:

— Мы уезжаем в конце февраля, сэр, перед открытием заседания Парламента. Правда, леди Офелия уже начинает жаловаться, что ей не дадут выспаться, но, надеюсь, нам не позволят похоронить себя заживо в Корнуолле. Томиться здесь с Рождества до открытия сезона — какая скука! В прошлом году я чуть не сошла с ума.

— Зачем грустить? Будет охота. Кстати, для вашего же развлечения.

— Кстати, для развлечения мужчин, — возразила Давина. — Они подскакивают сразу после обеда и, продираясь по кустам и оврагам, стреляют в несчастных птиц или перепуганных зайцев, или прыгают в седло и преследуют лису… бр… Если вы считаете, будто женщине это очень интересно, то ошибаетесь.

Украдкой взглянув на Дейнтри, Деверилл лукаво заметил:

— Но женщины довольно часто охотятся, мадам. К тому же, в нас говорит голос крови. Мужчины с древних времен добывали пропитание.

— Но, сэр, леди Офелия… — попыталась вмешаться Чарли.

— Лорд Деверилл, — одновременно с ней заговорила Дейнтри, радуясь возможности дать, наконец, выход своим чувствам. — Вы напрасно думаете, что общество, древнее или современное, полагалось исключительно на охотников как на добытчиков пропитания. В настоящее время большинство англичан достает оружие только ради развлечения, как, впрочем, и раньше. Благополучие семей в основном зависело от урожая овощей и фруктов, а это целиком лежало на плечах женщин. Более того…

— Ну-ну, хватит, — рассмеялся Деверилл. — Вы были так молчаливы, что я не удержался от соблазна уколоть вас. Вижу, моя пуля достигла цели. Жду встречи в Труро, дамы. До свидания.


Гидеон улыбался всю обратную дорогу. Дейнтри явно была рада видеть его, зато ей не понравилось, когда он попытался флиртовать с Давиной. Интересно, почему она промолчала насчет Труро? Неужели не поедет туда? Последнее время Гидеон посещал все балы, надеясь встретить там Дейн-ри, но, увы, его надежды пока не оправдались. Конечно, ему приятно было возобновить старые связи, но где бы Гидеон ни появлялся, кого бы ни встречал, он всегда искал одно-единственное лицо.

Чарльз и Давина Тэррант являлись завсегдатнями таких мероприятий. Однажды Деверилл узнать о Дейнтри, но Чарльз наградил его таким свирепым взглядом, что он тут же ретировался. Неужели Сен-Меррин запретил дочери появляться на балах, чтобы исключить возможность встречи с ним?

Гидеон больше не пытался разобраться в свои х чувствах, признавая, однако, существование любви с первого взгляда. Дейнтри притягивала к себе, удивляла, выводила из равновесия, восхищала и радовала. Она отказывалась безоговорочно принимать чью-либо точку зрения и всегда отстаивала свою. Для нее не существовало авторитетов. Дейнтри часто теряла терпение, однако ее очарование перевешивало все остальные недостатки. рядом с этой девушкой Деверилл чувствовал себя то защитником, то нападающим. Ему предстояло приручить эту дикую кошку, укротить строптивую брюнетку. Да, завоевать Дейнтри будет делом нелегким, но разве он когда-нибудь не принимал брошенного вызова?

После отъезда Деверилла Давина искоса взглянула на Дейнтри.

— Думаю, в этом году лондонский сезон придется мне по душе. Какой он все-таки замечательный мужчина! Я с нетерпением жду предстоящего бала, хотя раньше рассматривала это только как возможность побыстрее уехать отсюда. Жаль, что ты отказалась сопровождать нас.

Дейнтри промолчала, но никак не могла избавиться от мыслей о кокетстве Давины с Девериллом. Упаси Бог, это не ревность, убеждала она себя, а только опасение, что внимание Гидеона Деверилла, служившего под началом известного ловеласа, лорда Хилла, к жене ее брата раздует огонь вражды. Однако каждый раз, когда Да-вина упоминала о Труро, Дейнтри хотелось выцарапать ей глаза.

Через три дня погрустневшая Чарли проводила родителей в очередное путешествие. Желая несколько развеяться, Дейнтри предложила племяннице отправиться в Сикорт-Хэд.

— Мы уже давно не навещали Мелиссу. Она, наверняка, ждет нас.

— А вы еще обещали прогулку к пещерах, на этот раз из Сикорта.

— Помню. Ну, тогда молись, чтобы погода не испортилась. Утром мы отправимся как можно раньше.

Следующее утро омрачило настроение собравшимися на небе черными тучами. Однако Дейнтри не хотелось расстраивать ребенка и без того страдавшего из-за отъезда родителей. Увидев на западе полоску чистого неба, она сочла это хорошим знаком и объявила готовность номер один. После завтрака они выехали.

С моря дул холодный ветер, разгоняя серые волны и сбивая с них пену. Берег Франции скрывал туман. На западе появились темные тучи.

— Как ты думаешь, успеем мы добраться? — спросила Дейнтри у державшегося позади грума.

Клемонс оценивающе посмотрел на небо.

Дождь или снег пойдут через час, миледи, но это ненадолго. Я же предупреждал, что разразится буря. Сегодня назад мы уже не попадем.

— Раньше небо не выглядело таким мрачным начала оправдываться Дейнтри. — Кроме всего прочего, я обещала Шарлотте.

— Небольшой дождик не доставит нам неприятностей, если, конечно, не грянет гром. Виктор не боится грозы! — крикнула Чарли, пришпорив своего скакуна. — Если же погода не улучшится, переночуем в Сикорт-Хэд. Зачем корить себя? Это приключение, только и всего!

Понимающе переглянувшись с грумом, Дейнтри последовала за племянницей. Они быстро добрались до Сикорт-Хэд, и даже начинавший накрапывать мелкий дождик не успел как следует промочить их.

Когда гости вошли в гостиную, Сюзан ошеломленно подняла голову. Становилось темно, в комнате уже зажгли лампы, а в камине весело потрескивал огонь.

— Мелисса говорила, что вы собираетесь навестить нас. Но так как погода испортилась, мы не ожидали вас сегодня.

— Когда мы выезжали, погода была превосходной, — поправила ее Чарли, сжимая в объятиях и поглядывая на сидевшую рядом леди Катарину. — Немного облачно, только и всего.

— Она неисправимая оптимистка, — усмехнулась Дейнтри. — Конечно, мне следовало хорошо подумать, но я просто не находила себе места и не могла оставаться дома. Тем более, если бы я отка:аалась от поездки, Чарли сделала бы мою жизнь невыносимой.

— Насколько мне известно, — подал голос Джеффри, — не Шарлотта управляет жизнью в Таском-парке.

— Разумеется, нет, — сдержанно ответила. Дейнтри. — Я не рассчитывала, что дождь застанет нас в пути. Теперь же, Джеффри, мы надеемся на твое гостеприимство — возвращаться становится опасно.

— О чем разговор! — весело воскликнул Сикорт.

— Я могу пойти к Мелиссе, тетя Сюзан? — поинтересовалась Чарли.

— Конечно. Она в классной комнате, с гувернанткой.

— Тебе тоже не мешало бы заняться уроками, — наставительно заметил Сикорт, взъерошив волосы Чарли, когда та прошмыгнула мимо него, затем, стерев с лица, улыбку, посмотрел на Дейнтри. — Не понимаю, почему граф так вас распускает. Разве можно двум девушкам ездить в гости в такую погоду? Можете оставаться здесь сколько пожелаете, но вы не покинете этот дом без моего разрешения. Я не хочу, чтобы смерть застигла вас на пороге моего дома.

— Не волнуйся, этого не произойдет. — Дейнтри твердо посмотрела ему в глаза. — Благодарю за гостеприимство, но не нужно думать, что отец запретил бы нам эту поездку. Сегодня утром стояла хорошая погода.

— А как же грабители? Забыла, что в вас с леди Офелией стреляли, лично я до сих пор помню об этом.

— Я тоже, но Клемонс хорошо вооружен. Неприятности с путешественниками обычно происходят на главной дороге, а на горной тропинке можно избежать нежелательных встреч. Кроме того, вся земля возле залива принадлежит либо папе, либо тебе.

— Хорошо, что ты вспомнила, кто здесь хозяин. Вы переночуете у меня, ибо я и слышать не хочу о вашем отъезде до улучшения погоды.

— Спасибо за заботу.

Дейнтри спокойно встретила суровый взгляд Сикорта, от которого, вероятно, трепетали все женщины. Побагровев, Сикорт вышел из комнаты.

— Не следует так разговаривать с ним. Он очень злится, — попросила Сюзан.

— Он? — Дейнтри посмотрела на леди Катарину, потом снова обратилась к сестре: — Как твои дела? Я тебя давно не видела, несколько дней.

— В прошлом году ты не видела меня несколько месяцев.

— Мы с Чарли показываем вам с Мелиссой хороший пример, ну и, разумеется, леди Катарине!

— Пожалуйста, называйте меня Катариной. После столь продолжительного визита я чувствую себя членом этой семьи, а подобная официальность наводит меня на мысль о неприязни.

Кузина Сикорта казалась спокойной и миролюбивой, была оживленна и весела. У Дейнтри вроде бы не было причин испытывать к ней неприязнь, однако подозрения, зароненные Сюзан, попали в благодатную почву. Тот непроверенный факт, что леди Катарина являлась любовницей Сикорта, заставлял относиться к этой женщине с предубеждением. Однако Дейнтри не могла поговорить с сестрой с глазу на глаз — их ни на минуту не оставляли наедине.

— Джеффри не хочет, чтобы мы покидали дом — с грумами или без, — утверждая, что это опасно, — подала голос Сюзан..

— Видите, какой он? — добавила Катарина. — Джеффри-очень заботлив, когда речь идет о жизни близких ему людей. В газетах постоянно пишут о нападениях и стрельбе. Джеффри даже прочел вслух некоторые заметки.

— В таком случае приезжайте к нам в экипаже и оставайтесь на ночь, — предложила Дейнтри. — Сикорт наверняка сумеет обеспечить хорошее сопровождение. Сюзан, дорогая, мы живем по соседству, а ты так редко навещаешь нас. Мама говорит, что ты все больше и больше удаляешься от нас. Помнится, летом ты гостила подолгу.

Сюзан опустила глаза.

— Мне очень бы хотелось приехать к вам, но Джеффри считает, что Мелисса пропустила много уроков, и опасается, как бы она не выросла дикой, необразованной девчонкой. Кстати, как Нэнси? Что слышно об Энни? Они были так добры к нам!

Сестра явно уводила разговор в сторону. Неужели она солгала о Сикорте? Конечно, всем стало бы намного легче, если бы Сюзан призналась, что немного преувеличила. Жерво и Деверилл, судя по всему, именно так и думают. Однако Дейнтри с омневалась в этом. Правда, сестра сейчас вела себя непринужденно, ни словом не обмолвившись о проблемах в семейной жизни, словно их никогда и не было. А ведь все это время она жила с человеком, осмелившимся поднять на нее руку, причем не один раз. Да и Катарина что-то упомянула об извинении. Но ведь не могла же Сюзан лгать?! Дейнтри искала и не находила объяснений столь странному поведению сестры.

Между тем уроки Мелиссы закончились, и девочки прибежали в гостиную. Сикорт по-прежнему отсутствовал. Беседа вскоре коснулась верховой езды.

— Шарлотта, я понимаю, ты не только прекрасно сидишь в седле, но и умеешь тренировать лошадей, — заявила леди Катарина, — Несколько дней назад я сделала комплимент Мелиссе, а она объяснила, что именно ты научила ее так хорошо ездить верхом.

— О, это не я, мадам, это все тетя Дейнтри, — возразила Чарли.

— Но именно Шарлотта сделала прогулки верхом безопасными, — застенчиво зарделась Мелисса. — Несмотря на уверения тети Дейнтри, я боялась, что лошадь понесет. Однако Чарли сказала, что ни одна лошадь в Таском-парке не способна на такое.

— Как ей удалось добиться этого? — поразилась леди Катарина.

— Чарли обучила их останавливаться при свисте… О! — Мелисса возмущенно посмотрела на Чарли и тут же замолчала под предупреждающим взглядом подруги, но было уже поздно.

— Понимаю. — Катарина, нахмурившись, повернулась к Дейитри, однако ничего не успела произ-нести.

Ее перебил Джеффри. Он стоял в дверях, едва сдерживая ярость.

— Невежливо, Шарлотта, пинать людей под столом. Может, подобное поведение и приветствуется в Таском-парке, но здесь я немедленно отсылаю непослушных детей в спальню. Встань, пожалуйста.

Да, сэр, — поднялась девочка. В это время раздался оглушительный раскат грома, перепугав-ший всех присутствующих. — О! — воскликнула Чарли. — Мне нужно проведать Виктора! Он ужасно боится грозы1

— Ты сделаешь так, как велено! — загремел Сикорт.

— Но вы не понимаете! — Чарли попыталась прошмыгнуть мимо него. — Виктор боится. Мне нужно к нему!

Сикорт схватил девочку за руку и хорошенько встряхнул.

— Тебе нужно сделать то, что приказываю я. Если же ослушаешься меня, юная леди, я положу тебя на колено и отшлепаю так, что ты неделю не сможешь сидеть!

— Отпусти ее, Джеффри! — поднялась Дейнтри. — Это не твоя дочь, и ты не смеешь тронуть ее даже пальцем! Кроме того, тебе придется объясниться перед Чарльзом, Давиной и тетей Офелией. Чарли не ослушалась тебя. Она просто боится за лошадь, и не без основания.

Сикорт нехотя отпустил Шарлотту.

— Ступай в свою комнату. За Виктором присмотрит грум, а если он не справится, ему помогут мои люди. Я не разрешаю тебе покидать дом. — Сикорт повернулся к Дейнтри. — И тебе тоже. Ни Чарльз, ни Сен-Меррин наверняка не станут возражать против моего решения задержать вас здесь в такую погоду. Для чего же еще предназначены грумы, как не следить за лошадьми?! Этот ребенок… — Сикорт оглянулся и, убедившись, что Шарлотта уже ушла, добавил: — Слишком дерзок и распущен.

Он тоже покинул гостиную. Дейнтри облегченно вздохнула — если Сикорт и слышал слова дочери, то, очевидно, забыл о них во время вспышки ярости.

Леди Катарина по-прежнему оставалась мрачно и задумчива. Сюзан первой нарушила молчание

— Не нужно так вызывающе разговаривать с Джеффри. Ты его злишь, и он становится невыносимым.

— Жаль, что Дейнтри не может в его присут-гвии контролировать себя, — поддакнула леди Ка-тприна, потом обратилась к Сюзан: — Погода ухудшила настроение Джеффри. Дорогая, ты должна и позаботиться о нем.


За обедом Сикорт вел непринужденную беседу, весело шутил, рассказывал легенды о корну — льских болотах. Слушая его красочные описания, Дейнтри невольно пожалела, что девочки сейчас сидят в классной комнате, — настолько это было интересно. Погода нисколько не улучшилась, потому Сикорт при общем согласии предложил рано лечь спать.

На улице неистово завывал ветер, гремел гром, угрожая разнести дом в щепки. Отказавшись от услуг горничной Сюзан, Дейнтри разулась сама и потом долго стояла у окна, глядя пи бушующее море. Эта картина одновременно ужасала и восхищала ее. В конце концов она ;убралась в постель и, дрожа от холода, укрылась одеялом.

Дейнтри уснула мгновенно, не обращая вни-мпния на шторм, но сон ее был тревожным. Она видела себя на вершине горы, под которой плескалось огромное черное озеро. Потом откуда-то возник всадник на устрашающем вороном коне. Он приближался к ней, размахивая над головой мечом Экскаламбуром. Дейнтри проснулась в холодном поту и замерла от ужаса — чья-то рука зажала ей рот.

Глава 17

Отчаянно сопротивляясь, Дейнтри попыталась сбросить с себя чье-то тело и услышала приглушенный свистящий шепот Сикорта:

— Можешь кричать сколько угодно, маленькая тварь, но не забывай, кто здесь хозяин. — Откинув одеяло, он схватил Дейнтри за грудь и сжал с такой силой, что она застонала от боли. — Существует много способов добиться своего. И перестань, черт возьми, извиваться!

Блеск молнии за окном озарил лицо Сикорта, его возбужденно горящие глаза. Почувствовав запах бренди, Дейнтри отвернулась, страдая от боли и ужаса. Между тем рука Сикорта, отпустив грудь, двинулась ниже и ущипнула нежный живот Дейнтри. Она снова вскрикнула, но негодяй зажал ей ладонью рот.

К юда он убрал руку, Дейнтри снова попыталась закричать; на этот раз губы Сикорта не позволили ей этого сделать. Язык Джеффри ворвался в рот, словно змея, причем двигался с такой быстротой, что Дейнтри никак не удавалось укусить его.

Вид обнаженных женских бедер еще больше возбудил Сикорта. Дейнтри почувствовала, как грубые руки дотронулись до места, которого не смел касаться еще ни один мужчина, и укусила Сикор-та за губу. Отпрянув, тот наотмашь ударил ее по лицу.

У Дейнтри даже зазвенело в ушах, но она все же услышала свистящий шепот:

— Это только начало, моя маленькая сестренка. Мне известны твои проделки с лошадьми. Ты читаешь себя очень умной и радуешься, полагая, »удто выставила меня на посмешище. Теперь ты за все заплатишь и будешь подчиняться моим приказам, а если попытаешься сопротивляться, я причиню тебе такую боль, какой ты еще никогда не испытывала, и при этом не оставлю никаких следов насилия.

Сикорт провел пальцами по внутренней стороне бедер Дейнтри и ущипнул нежную плоть, доказывая нешуточность своих намерений. Дейнтри снова закричала, надеясь, что ее голос перекроет раскаты грома. Джеффри вновь нанес удар.

— Хватит! — рявкнул он. — Никто тебя не услышит, поэтому лучше подчинись мне. Я вовсе не собираюсь насиловать тебя — это будет легко доказать, — но намерен преподать хороший урок. Если ты не будешь лежать спокойно, то пожалеешь об этом. Понятно?

Дейнтри ничего не оставалось, как молча кивнуть, позволив рукам Сикорта рыскать по всему «и телу. Она плакала от боли и ярости, испытывая огромное желание убить негодяя. Ее тошнило от отвращения. Снаружи, сотрясая стены дома, гремел гром, и Дейнтри знала, что никогда не сумеет , забыть этой ужасной ночи.

Сикорт снова сжал ее грудь. Только мысль о том, что крики лишь возбуждают этого садиста и доставляют ему удовольствие, заставили Дейнтри удержаться от стона. Однако тот продолжал издеваться над ней. В конце концов Дейнтри застонала от боли.

— Так-то лучше, — удовлетворенно заметил Сикорт. — Сорочка мешает.

Он немного отодвинулся, пытаясь раздеть Дейнтри, но она, поджав ноги, с силой ударила его в грудь. Второй удар пришелся ему в пах. Сикорт вскочил, пытаясь увернуться от нового удара. Его лицо исказилось от боли и ярости.

— Ты, маленькая…

В этот момент дверь спальни распахнулась и в комнату ворвался яркий свет.

— Миледи, с вами все в порядке? — раздался из коридора женский голос.

Вздрогнув, словно от выстрела, Сикорт выпрямился и резко повернулся, успев при этом набросить на Дейнтри одеяло.

— Кто там?

— О сэр, вы напугали меня. Это я, Хильда, горничная леди Катарины. Я пришла…

— Ты тоже напугала меня, — оборвал женщину Сикорт. — Я услышал крики леди Дейнтри и вошел, чтобы успокоить ее. А ты зачем явилась?

— Но той же самой причине, сэр. Леди Катарина вспомнила, что леди Дейнтри очень боится грозы, и послала меня проверить, все ли в порядке, предупредив, что, если ее опасения подтвердятся, мие следует остаться здесь.

— Отличная мысль, — согласился Сикорт. — Леди Дейнтри не только напугана. Кажется, ей приснился кошмар. Надеюсь, ты будешь признательна Хильде за заботу, дорогая?

Да, — ответила Дейнтри.

Опасный блеск в глазах Джеффри-свидетельствовал о гневе, не нашедшем выхода. Крайне недовольный вторжением горничной, он был вынужден играть роль заботливого родственника, чтобы ненароком не выдать себя. Но мнению Дейнтри, поянление Хильды вряд ли можно отнести к числу случайностей. Значит, леди Катарина точно шала, где искать Сикорта. Словно в подтвержде-иие этому горничная сказала:

— О сэр, я совсем забыла — в комнате леди Катарины так ужасно стучит окно, что она не мо-уснуть. Мадам попросила меня найти кого-нибудь, кто починит это. Но в такой час…

— Я сам справлюсь. Спокойной ночи.

После его ухода Дейнтри облегченно вздохнула, а Хильда участливо спросила:

— Вам что-нибудь принести, мадам?

«Пистолет или очень большой нож», — подумала Дейнтри, но вслух сказала:

— Нет, спасибо. Где ты будешь спать?

— В соседней комнате есть кушетка. Я прилягу там, а дверь оставлю открытой.

— Хорошо.

Горничная ни словом не обмолвилась о присутствии в спальне в столь поздний час хозяина д«ма. Дейнтри тоже решила не касаться этой щекотливой темы. Она не имела понятия, насколько хорошо Хильда знакома с привычками Сикорта и почему Катарина прислала ее сюда. Мысленно поблагодарив Бога за неожиданное спасение от рук неогодяя, Дейитри попыталась уснуть.

Однако ей это так и не удалось. Она до самого рас света лежала с открытыми глазами, потом подошла к окну и, распахнув его, впустила в комнату свежий морской воздух. Над проливом величественно плыли облака. Ничего не напоминало о ичеряшнем ужасном шторме.

Убедившись, что Хильда уже ушла, Дейнтри принялась одеваться самостоятельно. Ей не хотелось спускаться к завтраку, но Сюзан наверняка пошлет кого-нибудь за ней или придет сама, а Дейнтри не могла признаться сестре в случившемся.

Теперь, при свете дня, было трудно поделиться с кем-то мыслями о ночном кошмаре. Даже если Хильда доложит о присутствии Сикорта в ее спальне, тот непременно сумеет вывернуться, объяснив это тем, что Дейнтри, якобы, приснился кошмар. Впрочем, она сама ни за что бы не рассказала о событиях этой ужасной ночи.

Сикорта в гостиной не оказалось. За столом восседали лишь леди Сюзан и леди Катарина. Обе приветствовали ее совершенно нормально. Так как Катарина ни словом не обмолвилась о том, что ей пришлось ночью послать Хильду, Дейнтри тоже хранила молчание. Она не хотела доставлять сестре новых проблем, а кузина Джеффри была не тем человеком, которому можно довериться. Дейнтри даже не знала, Катарина ли послала горничную или та явилась по собственной инициативе.

Не секрет, что слуги зачастую знали больше хозяев о происходящем в доме. То, что Хильда ушла до восхода солнца, могло означать, что хозяйка действительно послала ее найти кого-нибудь, кто отремонтирует окно, и не представляла, где она провела ночь.

После завтрака Дейнтри послала за Чарли. Попрощавшись с леди Сюзан и леди Катариной, они направились в конюшню. Уже во дворе до них донесся хрип лошади, заглушенный двумя выст-релами.

Дейнтри вздрогнула, а Чарли, побледнев, сначала остановилась как вкопанная, а потом, придя в себя, бросилась в конюшню. Дейнтри помчалась следом за племянницей, мысленно представляя картину разыгравшейся трагедии. Сквозь слезы она увидела, как девочка, распахнув двери стойла, обнимает шею своего жеребца, а тот тычется губами ей в лоб, выпрашивая сахар или морковь.

— О Виктор, я думала, это ты1 — всхлипывала Чарли.

Над перегородкой показалась серебристая голова Облака. Конь тихо заржал, приветствуя хозяйку.

— Извините за беспокойство, миледи, — проговорил Клемонс. — Один из жеребцов сэра Джеффри испугался грозы и сломал ногу. Пришлось ого пристрелить.

— Ты ни в чем не виноват, — вся дрожа пробормотала Дейнтри. — Если наши лошади уже осед — Услышав несколько секунд назад выстрелы, «на сразу вспомнила гневные слова Сикорта об обученных разным трюкам лошадях и не сомневалась, что этот негодяй способен отомстить даже ребенку.

К счастью, Сикорта нигде не было видно. Впрочем, Дейнтри и не интересовалась им, не представляя, как теперь вести себя с мужем Сюзан.

Выехав со двора, они направились к горной тропинке. Чарли молчала, чем немало удивила Дейнтри.

— О чем ты думаешь? — поинтересовалась она.

— Я думала… думала, что это Виктор, — наконец проговорила девочка. — Вы знаете, он боится грозы и…

— Да, да, знаю, — поспешно перебила ее Дейнтри.

— Почему в одних домах уютно, а других — нет? — всхлипнула Чарли. — Я имею в виду вовсе не мебель.

— Полагаю, речь идет о живущих там людях?

— Дядя Джеффри ужасен, — заявила племянница.

Дейнтри полностью разделяла ее мнение, но, решив не углубляться в этот вопрос»лишь пожала плечами.

— Вчера ты вела себя неправильно, и сэр Джеффри имел полное право возмутиться твоим поведением.

— Знаю, но неужели ему всегда хочется ударить того, на кого он сердится?

— Это свойственно некоторым мужчинам.

Чарли снова замолчала, а Дейнтри не стала продолжать неприятный разговор. Постепенно яркое солнце и свежий морской ветер принесли ей облегчение, помогли притупить боль от случившегося. Словно уловив перемену в настроении хозяйки, Облако вскинул серебристую голову и начал пританцовывать, явно желая пуститься вскачь.

— Ну что, позволим им порезвиться? Облаку уже просто невмоготу.


Дальнейшее путешествие прошло без приключений, однако у Дейнтри пропала всякая охота посещать Сикорт-Хэд. Чарли тоже больше не заговаривала об этом. Они обе понимали: теперь, когда Сикорт узнал, каким образом удалось убежать его жене и дочери, им с Шарлоттой лучше было не показываться ему на глаза. Кроме того, близились рождественские праздники, да и зима не располагала к прогулкам верхом.

Давина и Чарльз вернулись из Труро злые, расстроенные, едва разговаривая друг с другом. Дейитри удалось выяснить, что Деверилл также находился в числе приглашенных, а затем вместе с отцом уехал из Корнуолла в Глочестершир. Она искренне пожалела, что променяла веселый бал но поездку в Сикорт-Хэд, закончившуюся так трагично.

Леди Сен-Меррин ожидала старшую дочь на праздники. Однако плохая погода позволила Сикорту оставить семью дома. Впрочем, Дейнтри ничуть не горевала по этому поводу. Зато в Таском-Парк прибыли другие гости — сэр Лайонелл :»рринг и лорд Овэнли. Узнав, что их уже пригласили встретить Новый год в аббатстве Жерво, леди Офелия воскликнула:

— Вы направляетесь прямо к врагу нашего ее мейства, Лайонелл!

Разговор происходил на следующий день после Рождества, после обеда, когда все собрались в гостиной.

Леди Сен-Меррин, выпрямившись, тихо заметила, что погода не подходит для путешествия.

— Не о чем беспокоиться, мадам, — галантно «тиетил Уэрринг, подставляй бокал для вина. — Надеюсь, мы не попадем в снежную бурю, а, Овэнли ?

— Думаю, мы вряд ли заблудимся, мадам, — улыбпулся тот. — По главной дороге до Глочесторшира рукой подать.

— Надеюсь, вы ошибаетесь, — возразила леди Офе-ни». — И пусть это послужит вам хорошим уроком. Ишь, чего вздумали — ехать к врагу! Вы же сбими слышали, Лайонелл, как этот жестокосердный Жерво заявил, что место женщины рядом с мужчиной — пусть даже тот мучает ее.

— Но, дорогая Офелия, из этого вряд ли можно заключить, что Жерво является вашим врагом, — довольно дерзко заявил адвокат. — Я сам говорил вам об этом много раз.

— Это не одно и то же. Можно сколько угодно дискутировать на эту тему, но не заявлять об этом во всеуслышание, да еще в зале суда! И Жерво еще называет это правосудием!

Сэр Лайонеля взболтал содержимое своего бокала.

— Но таков закон. Кроме того, маркиз не единственный, кто считает, что место женщины — рядом с тем, кто защищает и оберегает ее. Между прочим, то же самое записано в Библии.

— Точно, точно, — поддакнул Овэнли. — Все началось с бедняги Адама, отдавшего свое ребро Еве. Существует огромная разница между мужчинами и женщинами. Вы должны это понимать. Вам следует с этим согласиться.

— Попробуй, и увидишь, согласится она или нет, — с горечью заметил Сен-Меррин. — Ну что, Офелия, теперь будешь рассказывать о наших делах каждому встречному-поперечному?

— Что значит «встречному-поперечномуэ? — возмутилась леди Офелия. — Лайонелл лично присутствовал в зале суда. Овэнли тоже в курсе дела. Что касается ссылки на Библию, она не может являться доказательством правоты. Ее писал мужчина для развлечения других мужчин. Простая логика говорит: Бог первыми создал именно женщин, ибо только они способны производить потомство. Однако авторы Библии наделили мужчину способностью к деторождению.

Леди Сен-Меррин едва не задохнулась от ужаса, а кузина Этелинда затараторила:

— Какое кощунство, моя дорогая Офелия! Что иодумает архиепископ Сайкс, если узнает, какие вещи вы говорите о Библии?

— Архиепископ Сайкс прекрасно знает мое мнение. Мы много спорили на эту тему, и он признал, что женщины должны иметь больше прав. Надеюсь, в скором времени мие удастся убедить его в том, что женщинам необходимо предоставить экономическую и политическую свободу, то есть уравнять в правах с мужчиной.

— Бог мой, Офелия, как такое могло взбрести тебе в голову?! — раздраженно воскликнул Сен-Меррин. — Женщины никогда не уравняются в правах с мужчинами. Если же это все-таки произойдет, значит, им можно будет доверить и власть. — Граф рассмеялся; к нему, к всеобщему и«удовольствию леди Офелии, присоединились остальные мужчины. — Пожалуйста, найди более подходящую тему для разговора.

Интересно, что сказал бы Деверилл по этому поводу, подумала Дейнтри. Наверняка согласился бы с ее отцом, хотя и не отказался бы продолжить дискуссию. Жаль, что он уехал из Корнуолла.

На следующий день гости отправились в аббатство Жерво, а на Корнуолл обрушились дожди. Сен — Меррин и Чарльз уехали охотиться в Лейсесршир, предоставив женщинам развлекаться са-мим.

Давина высказала свое неудовольствие по этому поводу. Однако на вопрос Дейитри, согласилась бы она сойровождать мужчин и проводить дни в охотничьем домике в Мелтои Маубей, невестка удинилась:

— О чем речь? Конечно, нет! Но почему ни твоя тетя, ни ее друзья не подумали о развлечениях во время охотничьего сезона?


Почти два месяца стояла ужасная погода, делая мрачным все — море, небо, настроение. Наконец ветер разогнал тучи, а возвращение графа и Чарльза внесло некоторое разнообразие в жизнь обитателей Таском-парка. Но особенно обрадовало дам известие о предстоящей поездке в Лондон. Оставив Чарли на попечение гувернантки, почтенное семейство отправилось в дорогу.

Двести пятьдесят миль они преодолели лишь за две недели из-за частых остановок по просьбе леди Сен-Меррин — то подкрепиться, то переночевать у знакомых. Граф ворчал всю дорогу, однако открыто не выражал своего недовольства.

Только в марте путешественники добрались до столицы. Дейнтри облегченно вздохнула, когда колеса экипажа застучали по булыжной мостовой Кенсингтон-стрит. Она ехала вместе с тетей Офелией и Давиной. Мать и кузина Этелинда находились во втором экипаже, граф и Чарльз — в третьем, в четвертом и пятом размещались слуги, еще несколько везли багаж.

Кавалькада проследовала мимо величественного кирпичного фасада дворца Кенсингтон, затем повернула на Найтебридж. Обнаженные ветви деревьев в саду и Гайд-парке окружала туманная дымка. Дейнтри представила, как в солнечные дни, с двух до пяти, просторные дороги из гравия запрудят кареты и всадники, а по тропинкам будут прогуливаться хорошо одетые люди…

Двадцатью минутами позже экипажи подъехали к западной стороне Беркели-сквер и остановились у высокого кирпичного особняка, выстроенного еще в прошлом веке Уильямом Кентом. Архитектура поражала своей необычной красотой. Все здесь дышало богатством и уверенностью.

Гости вошли в дом. В глубине холла начина-мъ великолепная лестница, выполненная из пои рмш нного дуба. Она уходила вверх, к куполообразному потолку, напоминавшему шкатулку с драгоценностями. В основе композиции лежал позолоченный каркас. Внутреннее пространство украшали панели, выполненные в темно-красных и синнх тонах. Это была идея самого Кента. Дейнтри очень любила этот дом. Оставив родствеников внизу, она поднялась в гостиную, обновка которой была выдержана в темно-синих тонах, затем миновала два салона, череду маленьких комнат, преодолела еще один лестничный пролет и, наконец, оказалась в своей желто-белой спальне. Удостоверившись, что здесь все в поряд, Дейнтри вернулась в гостиную.

Признаться, она с нетерпением ожидала открытия нового сезона. Давина тоже находилась в прекрасном расположении духа. За эти два месяца женщина успела соскучиться по мужу, а Чарльз был счастлив вновь помириться с ней. Парламент в Лондоне уже начал свою работу, потому недостатка в гостях не было. На следующнй день после приезда Сен-Мерринов навести-и л«ди Мельбурн и Каупер, затем леди Джерси и много других дам, в основном друзей леди Офелии.

Мужчины также не обходили их своим вниманиом. После вечера в Ковент-Гарден и раута, устроенного леди Джерси, в доме появились джентельмены, интересующиеся дочерью хозяев. Дейнтри постепенно привыкла к такому вниминию — столица есть столица. Но если раньше она с удовольствием знакомилась с молодыми людьми, рассматривая их как потенциальных женихов, то теперь вздрагивала и замирала всякий раз, когда Лидроуз входил с докладом в гостиную. При упоминании имени очередного посетителя Дейнтри испытывала странное разочарование, но все же находила в себе силы улыбаться и поддерживать светскую беседу. Она знала, что Жерво находится в городе и заседает в Палате лордов — об этом упомянул кто-то из гостей. А вот о Деверилле не было никаких известий.

Сезон начинался открытием бала в Олмэке.

Леди Сен-Меррин уже начало беспокоить отсутствие Сюзан. Но вскоре пришло сообщение, что семейство Сикортов обосновалось в своем доме на Брук-стрит. Когда Сюзан не появилась и на следующий день, Дейнтри, собравшись с духом, решила сама навестить сестру.

Сюзан радостно приветствовала ее в уютной гостиной.

— Я хотела сразу же зайти к вам, но просто не хватило времени. Во-первых, мы приехали слишком поздно, во-вторых, в доме еще много работы. Понятия не имею, где Джеффри, но он обязательно зайдет поздороваться.

Дейнтри облегченно вздохнула, обнаружив сестру в прекрасном расположении духа. Леди Катарина, судя по всему, осталась в Корнуолле. Отсутствие Джеффри также ничуть не огорчило Дейнтри. Конечно, им все-таки придется встретиться, но устраивать скандал значило навлечь на свою голову неприятности. Она даже попыталась разработать план своего поведения с Сикортом. Однако этот человек был совершенно непредсказуем.

Собираясь на бал в Олмэке, Дейнтри перекрестилась — вдруг Джеффри, как и ее отец, останетси дома2 Сюзан ведь отклонила предложение покинать с семьей.

Вскоре в гостиной собралась вся женская половина Сен-Мерринов — леди Офелия, Дейнтри, Да-и. Не хватало только Летиции. Впрочем, та просто задерживалась. Она не желала пропускать столь знаменательное событие, поскольку там не нужно было делать ничего особенного — следовало иросто сидеть на диване и играть в вист.

Дом на Кинг-стрит не отличался ни роскошью, ни элегантностью, однако не приехать туда означало уронить себя в глазах света. Балы организовывали патронессы, чье слово считалось зако ном, а закон, как известно, суров. Ни один человек не имел права явиться после одиннадцати часов, мужчины были обязаны носить рейтузы до коленные рубашки и жилеты. Исключения не делались даже для особ королевской крови.

Гостей встречал мистер Виллис, владелец зала и для ассамблеи. Оркестр, возглавляемый многие годы мистером Колнетом, вскоре грянул марши состоялось открытие лондонского сезона.

Дейнтри не сводила глаз с входной двери, успокаивая себя тем, что просто ждет сестру. Сикорты появились в начале первого тура. Причем Джеффри начал улыбаться еще издалека, словно ничего не произошло. Но у Дейнтри просто не хватило сил вести себя столь же непринужденно. Поэтому она очень обрадовалась, когда лорд Элтон пригласил ее на танец; у нее словно гора свались с плеч. Однако от Джеффри оказалось не так-то легко отделаться. Едва смолкла музыка он возник рядом и заявил:

— Я сам провожу девушку к матери.

Элтон поклонился и отошел.

— Как ты посмел! — взорвалась Дейнтри.

— Я хочу поговорить с тобой, — улыбнулся Сикорт. — Пройдем в другую комнату.

— Ты, наверное, сошел с ума!

— Я хочу извиниться перед тобой, а здесь уже собираются пары для следующего танца.

Его слова звучали вполне искренне. Решив, что рано или поздно им все равно придется налаживать отношения, Дейнтри согласилась, хотя попросила оставить дверь приоткрытой.

— Как пожелаешь, — заявил Сикорт. — Извини, я тогда перепил и повел себя как свинья.

— Можешь не рассчитывать на мгновенное прощение. Я постараюсь забыть о случившемся, но только и всего. — Дейнтри повернулась, чтобы уйти, но Сикорт схватил ее за руку. — Отпусти меня!

— Подожди, ты не нонимаешь…

— Отпустите ее, — неожиданно раздался от дверей голос Деверилла.

В глазах Дейнтри вспыхнул радостный огонек.

— Убирайтесь отсюда, черт бы вас побрал. Это семейное дело, — огрызнулся Сикорт.

— Немедленно отпустите ее, или будете иметь дело со мной.

— Пожалуйста, перестаньте! — взмолилась Дейнтри, не желая стычки.

Отодвинув ее в сторону, Джеффри встал перед Девериллом.

— В любое время, уважаемый, — процедил он, поднимая подбородок и сжимая кулаки.

В ту же секунду последовал удар в челюсть, после которого Сикорт без сознания рухнул на пол.

— С вами все в порядке? — участливо спросил Деверилл, отводя Дейнтри в сторону.

Она резко выдернула руку.

— Конечно. Боже мой, что вы наделали?! Он просто пытался извиниться. Правда, у него это получалось не очень хорошо, и я немного вышла из себя. Однако я в состоянии справиться с этим сама. Не было причины посылать его в нокаут. — Услышав стон Сикорта, Дейнтри торопливо добавила: — Немедленно уходите. Если он сейчас очнется, драки не избежать. А вот от последствий, уверяю вас, пострадают другие люди. Вы об этом подумали?

— Подождите минутку. За что извинялся Сикорт? Я ведь видел ваше лицо, когда он схватил вас за руку. Сикорт угрожал вам. Вы ведь обрадовались моему появлению и…

— Уходите, пока я не потеряла терпение!. — рассердилась Дейнтри. — Не спорю: возможно, я и обрадовалась вам, но мужчинам почему-то все время кажется, будто женщине необходимо крепкое плечо. Мне оно не требуется. А теперь, ради Бога, уходите, а то кто-нибудь войдет. Не волнуйтесь, я в полном порядке. Со мной ничего не может случиться в десяти шагах от сотен танцующих, во всяком случае, ничего такого, с чем я бы не справилась сама.

— Тогда попробуйте справиться вот с этим, — сердито проговорил Деверилл, сжимая ее в объятиях и страстно целуя в губы. — На свете существует много вещей, с которыми невозможно справиться в одиночку и вовсе не потому, что вы женщина. Просто вы не знаете пределов своих возможностей. Конечно, я удаляюсь, но вы видите меня не в последний раз.

Дейнтри задумчиво смотрела ему вслед, пока не застонал Сикорт. Вытащив из вазы цветы, она плеснула воду тому на голову.

— Вставай. — Сикорт с трудом сел. — У тебя рассечена губа и мокрые волосы. Эта дверь ведет в коридор, а оттуда — на улицу. Я извинюсь за тебя перед остальными.

Сикорт бросил на нее косой взгляд, но промолчал. Оставив его, Дейнтри поспешила в зал, одновременно пытаясь разобраться в своих чувствах. Удивительно, но объятия и поцелуи Деверилла — пусть и против ее воли, — нисколько не пугали, а, напротив, доставляли ей удовольствие.


Гидеон уехал из Олмэка со странной смесью гнева и раскаяния. Конечно, Дейнтри была права, укоряя его. Он и сам не мог объяснить, почему ударил Сикорта. Гидеон видел, как тот увел Дейнтри в комнату. Зная о ее неприязни к этому человеку, он заподозрил неладное и оказался прав. Дальнейшее произошло в мгновение ока. Еще никогда Гидеон не поступал так опрометчиво.

Он улыбнулся, вспомнив, как разгневалась Дейнтри. Другая девушка на ее месте, наверное, притворилась бы, что рада вмешательству, но только не она. Дейнтри буквально вышла из себя — глаза сверкали, грудь вздымалась… Гидеон покачал головой и направился к Сент-Джеймс-стрит. Между тем фонари, освещавшие аллею, неожиданно погасли, стало темно. Из-за ближайшего дерева вышли три человека с занесенными над головами дубинками.

Гидеон храбро сражался, и хотя ему удалось уложить двоих нападавших, третий успел нанести сокрушительный удар. Последнее, что услышал Гидеон, был гул гневных голосов со стороны Кинг-стрит.

Он медленно приходил в себя, чувствуя, как чьи-то руки хлещут его по щекам, растирают ладони и подносят к губам фляжку с обжигающим напитком. Едва не задохнувшись, Гидеон открыл глаза. Фонари снова зажглись, а на него смотрело до боли знакомое веснушчатое лицо, которое он уже никогда не ожидал увидеть.

— А я думал — ты покойник! — весело воскликнул виконт Пенторп. — Чертовски рад своей ошибке.

Глава 18

Один из спутников Пенторпа нанял экипаж, и виконт, устроившись рядом с Гидеоном, пожелал своим друзьям спокойной ночи. Деверилл чувствовал тошноту и головокружение, но любопытство пересилило боль.

— Откуда ты взялся? Я думал — ты погиб.

Пенторп усмехнулся, но, прежде чем ответить, опустил окно и крикнул вознице:

— Эй, зачем мчишься сломя голову? Хочешь нас угробить? Давай помедленнее!

Экипаж, скакавший до этого с грохотом и треском, замедлил ход. Гидеон облегченно вздохнул.

— Спасибо, друг, а теперь ответь на вопрос.

— Прекрати командовать, старик. Война закончилась, и я уже не твой подчиненный. Это во-первых. Во-вторых, ты болен. Поэтому сиди спокойно, не то испачкаешь всю карету. Я тебя доставлю в дом Жерво в целости и сохранности.

— Но ведь я сам видел тебя в тот день, — все еще не мог опомниться Гидеон. — Нашел медальон. Из-под шлема торчали твои рыжие волосы… — он вспомнил еще кое-что, что находилось рядом с телом, и с трудом сдержал подступившую к горлу тошноту.

— Это были внутренности другого парня, — жестко усмехнулся виконт. — Я сам очень удивился, когда меня сочли погибшим. о Удного моего приятеля случайно оказался выпуск «Таймс», где я и прочел о своей безвременной кончине. Мне даже пришлось посмотреться в зеркало и ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это неправда.

— Но твой дядя уже много месяцев считал тебя погибшим…

— Не сейчас. Подожди, пока доберемся до дома, там я осмотрю твою голову. Тебе нужно обратиться к врачу.

— В этом нет необходимости, — отмахнулся Гидеон.

Наконец они добрались до особняка, выстроенного на берегах Темзы и вот уже две сотни лет являвшегося резиденцией маркизов Жерво. Отец настоял на вызове доктора. Гидеон уже не возражал, потому что его голова буквально раскалывалась от боли. Он с трудом добрался до спальни, не отпустив, однако, приятеля.

— Только попробуй уйти — я тебе все кости переломаю, когда выздоровлю, конечно.

— Ладно, ладно, не кипятись, — засмеялся виконт. — Я останусь, если твой папаша не вышвырнет меня вон.

Жерво, поднявшийся вместе с ними в спальню, спокойно заметил:

— Поступайте, как считаете нужным, — и ушел.

— У, такой же холодный, как рыба, — прошептал Пенторп, когда закрылась дверь. — Еще не встречал человека, которому бы он нравился. Твой отец пугает меня до смерти.

— Говоря о смерти, какого черта…

— Меня не убили.

— Да, я сам это вижу, черт побери. Но как это произошло?

— На меня упала лошадь, — вздохнул виконт. — К тому же, меня ранили в плечо. Однако жеребец сверху оказался еще хуже — я не мог освободиться. Вокруг летали снаряды, раздавались крики и стоны раненых, а я ничего не видел и с трудом дышал. Потом кто-то рухнул сверху на придавившую меня лошадь, и мне стало еще хуже — прямо свет в глазах померк. Очнулся я только утром, когда над полем стихли крики и стоны, и сразу услышал женский голос, зовущий кого-то по имени Жан-Поль. Прошло довольно много времени, прежде чем я додумался окликнуть женщину, чтобы попросить ее освободить меня. Она позвала на помощь какого-то человека с фургоном.

— Это была француженка?

— Нет, бельгийка, Мари де Лэрри. Она искала своего мужа и, кстати, нашла его, раненого. Женщина уложила нас обоих в фургон и повезла к себе в деревню. Мы довольно долго тряслись в этой чертовой повозке. Смею напомнить, у меня было сломано ребро, а в плече застряла пуля. Потом рана загноилась, и я оказался прикован к постели.

— С тех прошло несколько месяцев, Энди, — напомнил Гидеон.

— Я потерял счет времени и даже не подозревал, что нахожусь не в Англии. А потом, знаешь, та деревня оказалась очень мирной, живописной; люди там жили хорошие, дружелюбные, и никто не гнал меня. Я не видел газет. Заметку же в «Таймс» прочел лишь в январе. Сам понимаешь, зима — не лучшее время для путешествий. Я собирался написать кому-нибудь, но все как-то откладывал. Ты же знаешь мой характер.

— Да уж, — кисло усмехнулся Гидеон. — Почему же ты вернулся сейчас?

— Весна, дорогой. Я потерял покой. Как бы ты повел себя на моем месте — начался лондонский еезон, а тебе приходится торчать в Богом забытой бельгийской деревушке?

— Твое появление шокирует многих людей.Таттерсол уже знает?

— Да, он в городе, но я еще не успел навестить его. Собираюсь это сделать завтра. Мне нужно подготовиться, чтобы показать себя в лучшем свете. А сегодня я весь день искал тебя по клубам — в Бруксе и Уайте, — пока кто-то не сказал, что вечером — бал в Олмэке. Будучи не одетым соответствующим образом, я все же явился туда и передал тебе записку. Между прочим, мой приход оказался весьма кстати, хотя я понятия не имел, что это ты. Не в привычке некоторых так рано покидать балы

— Твоя невеста приказала мне удалиться, — осторожно заметил Гидеон

— Моя невеста?! Я думал, с этим покончено. Разве ты не сказал, что я умер?

— Да, но поскольку ты воскрес, а для нее еще не нашли женихр, ее отец наверняка примет тебя с распростертыми объятиями. Что-то ты не очень обрадовался, Энди. Или у миссис де Лэрри была младшая сестра?

— Нет, нет, ничего подобного, — покачал головой Пенторп. — Я не отношусь к числу дамских угодников и рад, что не женился до Ватерлоо, не оставив после себя рыдающую вдову.

Да, но теперь тебе придется сдержать слово.

— Конечно. Боже мой, что же мне еще остается? Какая она, Гидеон?

— Такая же красивая, как и на портрете. Леди Дейнтри весьма самостоятельна и умеет отстаивать свои убеждения.

— О чем это ты? — невольно поежился Пенторп.

— Девица весьма нелестного мнения о мужчинах, Энди.

— Она не любит мужчин? Бог мой, что же это за женщина?

Гидеон пристально посмотрел на друга.

— Еще она дерзка, самоуверенна, вспыльчива и любит ездить верхом. Думаю, тебе понравится.

— Боже мой! — побледнев, виконт закусил губу, потом взял себя в руки. — Надеюсь, ты не пытался ухлестывать за ней, иначе я попаду в весьма двусмысленное положение.

Деверилл, помолчав, задумчиво произнес:

— Мисс Сен-Меррин держит свое слово. Она рыдать не будет.

— Ну, ну, я вовсе не хочу принуждать ее к этому. Что-то ты расстроился… Леди Дейнтри отказала уже трем претендентам, а? Мой дядюшка все мне рассказал.

— Тогда была совсем другая ситуация. На этот раз девушка дала слово отцу и намерена выполнить обещание.

— Ого! — воскликнул Пенторп. — Если Сен-Меррин в городе, мне нужно немедленно встретиться с ним.

— Вся их семья в Лондоне. — Гидеон попытался пошевелиться и тут же поморщился от боли. Голова болела не так сильно, но двигаться приходилось осторожно.

— А леди Сюзан с Сикортом?

— Да, они тоже здесь. Кстати, я хочу сообщить кое-что. Полагаю, тебе лучше услышать это от меня, чем от какого-нибудь сплетника. Так вот, перед Рождеством в этой семье произошел скандал — леди Сюзан сбежала от мужа.

— Сбежала?! Почему?

Гидеон уклонился от прямого ответа.

— Сикорт обратился к окружному судье за habeas corpus, чтобы вернуть жену.

— Кончай эти латинские штучки. Я все равно не понимаю. Что это значит?

— Одним словом, она должна была либо вернуться, либо предстать перед судом. Леди Сюзан заявила, что Сикорт бьет ее. Женщина прятала лицо под густой вуалью, поэтому мы не видели следов побоев. Однако Джеффри Сикорт и не отрицал этого факта.

— Вот черт! Слава Богу, что она ушла от него. В школе Сикорт считался главным садистом. А где сейчас живет леди Сюзаи?

— Окружной судья отправил ее обратно к мужу.

— Что? Как такое могло произойти?

— Таков закон, Энди.

— Чертовски глупый закон! — проворчал Пенторп. — И не менее глупый судья. Какое безобразие — совать ягненка в пасть льва! Но откуда тебе все известно, ведь в газетах, наверное, не писали об этом.

— Я был там, а окружной судья — мой отец.

— Черт побери, он же теперь маркиз. Зачем ему мараться в суде?

— Жерво очень ответственный человек. Кроме того, он занимался этим всю жизнь. Титул пришел к нему так неожиданно, что отец еще не перестроился. Старые обязанности для него по-прежнему важнее новых, хотя он старается соответствовать своему новому статусу.

— За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь. Если ему не удалось принять правильного решения по делу леди Сюзан, значит, и маркиз из него соответственный.

От резкого ответа Гидеона спасло появление врача. Тот весело поздоровался, осмотрел рану, выслушал объяснения и заявил, что пациенту рекомендуется несколько дней не вставать с постели. Убедившись, что с другом все в порядке, Пенторп ушел, предварительно пообещав нанести визит дядюшке и Сен-Мерринам.


На следующий день Дейнтри в гостиной разливала чай, угощая гостей, когда объявили о приходе виконта Пенторпа. Чайник выпал из ее рук и разбился вдребезги, равно как несколько фарфоровых чашек и блюдец.

Леди Сен-Меррии прижала руку к. сердцу и в отчаянии простонала:

— Лучший севрский фарфор! О чем ты думаешь, Дейнтри? Да еще испачкала такое красивое платье! Эти пятна уже ничем не выведешь! Мою соль, Этелинда!

Мисс Дэвис опрометью бросилась выполнять поручение. Сидевшая рядом с Дейнтри леди Джер-нингэм на полуслове прервала свой рассказ о Сакс-Кобургском принце. Она лишь недавно вернулась в Англию и ничего не знала о перипетиях помолвки, поэтому, подобрав юбки, сурово заметила:

— Весьма неосторожно с вашей стороны, Дейнтри.

— Убери разбитую посуду, Лидроуз, и дай мисс Дейнтри салфетку, чтобы счистить чаинки, — вмешалась леди Офелия. — Следовало заранее предупредить нас, молодой человек, что вы еще живы, а не врываться таким вот образом, — обратилась она к Пенторпу. — Но поскольку вы уже здесь, представьтесь леди Сен-Меррин, леди Джернингэм и Кардиган. Я тетя Дейнтри, Офелия Болтерли.

Дейнтри все еще не могла прийти в себя, широко раскрытыми глазами глядя на высокого веснушчатого молодого человека, вошедшего в гостиную следом за Лидроузом.

— Неужели вы действительно Пенторп? — нролепетала она. — Но…

— Я не восстал из гроба и не наряжался в саван, миледи, — улыбнулся гость. — Прошу прощения за поспешное сообщение о моей смерти и вызванное этим смущение. Я пришел, чтобы все объяснить и покончить с недоразумениями.

— Со всеми сразу? — сухо поинтересовалась леди Офелия. — Между прочим, битва при Ватерлоо закончилась восемь месяцев назад.

— Да, срок немалый. Меня тяжело ранило, мадам. Я не скоро пришел в себя и не торопился выздоравливать.

— Но кто-то же должен был написать вашим родным! — воскликнула леди Кардиган, невысокая пухлая женщина.

— Разумеется, — согласился виконт. — Но у меня есть только дядя. Выздоровев, я решил сам обо всем ему рассказать, но никак не мог собраться в дорогу.

— Признаться, вы повели себя не лучшим образом, — посуровела леди Офелия. — У вас даже не возникло мысли послать вашей невесте весточку о том, что вы живы.

— Я полагал, к этому времени она уже нашла другого жениха. В таком случае мое внезапное появление поставило бы ее в нелепое положение. — Пенторп торжествующе обвел глазами комнату. — Целых шесть недель я с трудом глотал бульон и не помнил своего имени.

— Понимаю, — поморщилась леди Офелия. — Дейнтри, не сиди, словно истукан. Лучше ступай переоденься. Надеюсь, Пенторп, вы не будете возражать.

Дейнтри медленно поднялась, а рыжеволосый посетитель продолжал разглагольствовать:

— Вообще-то я пришел повидаться с Сен-Меррином, но мне сказали, что его нет. Когда он вернется?

Леди Сен-Меррин опустила пузырек с уксусом.

— Граф уехал в Палату лордов, сэр, и, вероятно, появится только через несколько часов. Впрочем, не понимаю, о чем можно столько разговаривать каждый день?

— Им следовало бы говорить поменьше, а делать побольше, — резко заметила леди Офелия. — Возможно, вы еще не знаете, молодой человек, но для этой страны настали черные времена — огромные налоги, плохой урожай, несовершенное правосудие…

Не дослушав конца фразы, Дейнтри опрометью бросилась в свою комнату, отчаянно пытаясь собраться с мыслями. Переодевшись в бледно-розовое платье с бантами и широкой сатиновой юбкой насыщенного розового цвета, она уже возвращалась обратно и неожиданно столкнулась с отцом.

— Папа? Я думала — вы в Палате лордов.

— Так оно и было, но когда эти заднескамеечники начали бушевать, вопя о вещах, не имеющих никакого отношения к цене кукурузы, я больше не смог выдержать. Потом я заглянул в Уайт-клуб и вернулся спросить, не поедет ли со мной Чарльз.

— Он уехал час назад.

— Неужели Чарльз снова поссорился с Давиной? Черт побери, никогда еще не встречал такой парочки!

— Давина уехала раньше. Мы только-только закончили писать приглашения на бал, как она взглянула на часы, вскочила и исчезла, попросив меня передать Чарльзу, что встречается с друзьями в Ричмонд-парке, поэтому не вернется до наступления темноты.

Сен-Меррин усмехнулся:

— Ему следовало бы немедленно вернуть домой эту болтушку, а он отправился проматывать деньги в какой-нибудь игорный клуб. Похоже, они собираются обобрать меня до нитки и пустить по миру: если Давина не покупает себе сногсшибательные наряды, то Чарльз начинает играть в карты. Это никуда не годится. Ладно, если его нет дома, я тоже уйду — не могу же я сидеть в окружении бабья!

— Боюсь, вам придется остаться, папа.

— Это почему же? Послушайте, мисс, если вы начнете указывать мне, что можно делать, а что — нет, то…

— Разумеется, я не стану этого делать, сэр, но в гостиной виконт Пенторп разговаривает с мамой, тетей Офелией и гостями…

— Кто?!

— Пенторп, папа. Он, оказывается, не погиб.

— Черт возьми! — Сен-Меррин ринулся к гостиной и распахнул дверь. — Пенторп, мой дорогой, какое чудо! Ты просто бальзам на мои раны, мальчик мой! Я уже думал, что никогда не выдам замуж свою младшую дочь!

Виконт поспешно поднялся с места, а граф схватил молодого человека за руку и принялся энергично пожимать ее.

— Одну минутку, папа, — взмолилась Дейнтри.

Сен-Меррин взглянул на дочь, потом снова обратился к Пенторпу:

— Клянусь Богом, я рад тебя видеть. Думаю, мне нужно поблагодарить эту клику заднескамеечников, которые только и умеют болтать о выгоде, полученной от эмбарго на ввоз импортной пшеницы и кукурузы. Какой сюрприз ждал меня дома!

Дейнтри хранила молчание. Поначалу она собиралась заявить, что помолвку нужно считать недействительной и забыть верность данному слову из-за плохого поведения жениха, который даже не удосужился сообщить о том, что жив и ранен, чем ввел в заблуждение столько людей. Но, хорошенько подумав, Дейнтри решила не устраивать сцен перед такими сплетницами, как леди Джер-нингэм и леди Кардиган.

В это время Лидроуз торжественно объявил:

— Леди Сюзан, сэр Джеффри Сикорт и леди Катарина Чонси.

Дейнтри е негодованием посмотрела на Катарину, но Сен-Меррин живо изобразил радость.

— Только взгляните, кто у нас! Пенторп, оказывается, не погиб и готов жениться. На следующей неделе закончится сезон, и мы уедем в Корнуолл. Услышав об этом, женщины бурно запротестовала, особенно старалась Дейнтри:

— Папа, как вы можете такое говорить?! Через две недели мы даем бал на четыреста человек и уже разослали приглашения!


— Боже мой, что там было! — часом позже делился Пенторп впечатлениями с Гидеоном. Уехав из дома Сен-Мерринов на Беркели-сквер, виконт направился прямо в резиденцию Жерво. — Признаться, мне еще не доводилось видеть ничего подобного! Женщины очень изменились после Ватерлоо. Когда Сен-Меррин объявил, что через неделю уезжает в Корнуолл и забирает их с собой, они его чуть камнями не забросали. Дейнтри и ее тетя — ужасная женщина, скажу я вам, — горячо убеждали графа, что он не может так поступить.

— И кто же выиграл? — с любопытством спросил Гидеон, хотя заранее знал ответ.

К его удивлению, виконт заявил:

— Конечно, вряд ли это можно отнести к разряду игр, но если бы не вмешательство Сикорта, Сен-Меррин выиграл бы партию. Первой сказала Дейнтри, что не может уехать до бала. О, чуть не забыл, — Пенторп вытащил из кармана конверт с позолоченными уголками. — Весьма странный способ приглашать на бал, но леди Офелия сунула мне его, когда я уже уходил, и просила передать тебе.

— Она просила?! — Гидеон аккуратно разгладил измятый конверт. — Мне казалось, тебе понравится леди Офелия.

— Ну, я об этом как-то не задумывался, — уклончиво ответил виконт. — Полагаю, старый дракон несет определенную ответственность за странное поведение Дейнтри.

— Ты прав. — Поморщившись, Гидеон потер рукой лоб.

— Что, болит?

— Немного, но Кингстон оставил несколько упаковок порошков от головной боли. Я бы принял один прямо сейчас, но от этих чертовых лекарств меня клонит в сон.

— Ладно, не буду тебя задерживать, — вздохнул Нентроп. — Черт побери, я не хотел никому доставлять неприятностей, но как избежать этого? Ясно как Божий день, что Сен-Меррин собирается упрятать меня в мышеловку. Да и Дейнтри тоже.

— И она? — встрепенулся Гидеон.

— Не подумай, я не жалуюсь, но все же надеялся немного прийти в себя. Конечно, Дейнтри похожа на леди Сюзан, но не такая красивая. Впрочем, «ейчас леди Сюзан тоже выглядит не лучшим образом. На мой взгляд, она какая-то потрепанная и слишком худая.

— Значит, ты и ее видел?

— Ну да, они явились как раз в тот момент, когда Сен-Меррин бурно радовался моему воскрешению из мертвых. Леди Сюзан показалась мне слишком бледной и худой. Неужели Сикорт не только бьет ее, но и морит голодом? И кто такая эти Катарина Чонси?

— Значит, она снова появилась на сцене.

— Не знаю ни про какую сцену, но эта дама была там. Сначала я решил, что она какая-то родственница Сюзан. Эта женщина кружилась вокруг нее, умоляя присесть и отдохнуть, потом устроилась рядом, попросив мистера садиста принести жене подушку и стакан воды. Катарина, или как ее там, вела себя вполне прилично, но довольно странно. Кто она?

— По словам твоей невесты, это кузина Сикорта.

— Перестань называть девицу моей невестой! — вспылигч виконт. — Это весьма невежливо, друг мой. Поэтому прикуси язык, а не то получишь по губам.

— Думаешь, ты сможешь… — лениво улыбнулся Гидеон.

— Я не бью лежачих, — усмехнулся Пенторп. — Ладно, лежи спокойно, а то придется глотать порошки. Кстати, тебя перевязали? Пустили кровь?

— Нет, — отмахнулся Гидеон. — После Ватерлоо мне хочется поберечь свою кровь. Правда, мы долго спорили по этому поводу. Доктор пугал горячкой, которая так и не появилась, а также головной болью, что теперь мучает меня. Мне приказано оставаться в постели до полного выздоровления.

Пенторп с интересом осмотрел библиотеку.

— Здесь, конечно, достаточно мебели, но я чтото не вижу кровати. Или она спрятана за книжными полками?

— Да будет тебе известно, я удрал от слуг, которые соревновались друг с другом в умении ухаживать за больным. Говоришь, Сен-Меррины возвращаются в Корнуолл? Как же так, ведь леди Офелия прислала мне приглашение на двадцать шестое?

— Они отправятся сразу после бала, — пояснил виконт. — Но все из-за мистера садиста. Это он, мерзавец, насмешливо заметил, что Сен-Меррин не в состоянии управлять домом. Конечно, Джеффри шутил, но ни Дейнтри, ни сам Сен-Меррин, по всей видимости, не нашли в этом ничего смешного. Затем Сикорт заявил, будто она посоветовала принцессе Шарлотте продолжать действовать по намеченному плану, чтобы не позволить бедному принцу Леопольду взять верх. Граф почему-то вспылил и накричал на дочь. Не понимаю, какое отношение имеет Дейнтри к принцессе?

— Никакого. Это все проделки Джеффри. Он не любит сестру жены, — объяснил Гидеон.

— Судя по всему, это у них взаимно. Если бы взглядом убивали, Сикорт уже давно стал бы прахом. Похоже, ты также не вызываешь симпатии у этой девицы. Когда я упомянул о случившемся с тобой несчастье, Дейнтри побледнела, руки ее затряслись, так что она даже была вынуждена сложить их на коленях. Узнав, что твое здоровье пошло на поправку, Дейнтри как ни в чем не бывало повернулась к леди Джернингэм — кстати, забыл упомянуть, что там торчали две сплетницы — Джернингэм и Кардиган, — и впитывали в себя новости, словно губки, — так вот девица заявила: «И что вы подумали о принце Леопольде, мадам, когда увидели его?». Можешь себе представить? Уже через пять минут она втянула их в разговор о политике, хотя Сен-Меррин не хотел слушать ее рассуждений о принятии закона о кукурузе. С Дейнтри только Сикорт разошелся во мнениях, заявив о необходимости сохранять высокую пену на кукурузу. Но девица высмеяла его, намекав, что ожидала подобного высказывания, давно зная, что он болван.

— Неужели? — усмехнулся Гидеон. — Да, эта девушка любит неприятности.

— Чему ты-то радуешься? Как бы там ни было, она мне все-таки нравится. Послушай, если Сен-Меррин будет настаивать на свадьбе, не согласишься ли ты поехать со мной в Корнуолл? Мне потребуется дружеская поддержка и свидетель на свадьбе.

— Я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе, Энди, и даже отправлюсь в Корнуэлл, но свидетелем быть не смогу.

— Черт, совсем забыл о ссоре.

— Зато Сен-Меррин помнит. Что касается меня, я согласен пойти на любые уступки. Однако отцу это, наверняка, не понравится, а мне не хочется злить его.

— Очень правильное, похвальное поведение, — произнес неожиданно возникший в дверях Жерво.

Собеседники даже вздрогнули от звука его голоса. А маркиз положил на стол бумаги, достал из кармана табакерку и задумчиво проговорил:

— Ваше возвращение, Эндрю, вызвало некоторое смущение. Возникли также определенные трудности с получением наследства.

— О сэр, вы правы. Еще утром я надеялся побыстрее оформить необходимые бумаги, но мне заявили, что поскольку я считаюсь мертвым, то не могу вступить в права наследования. Ерунда какая-то!

— Не волнуйся, мой мальчик. В правительстве есть хорошие люди, до которых дошли слухи о вашем бедственном положении. Следующая попытка, несомненно, принесет успешные плоды.

Заметив непонимающий взгляд Пенторпа, Гидеон, сжалившись над другом, пояснил:

— Отец расчистил для тебя дорогу, Энди. Премного благодарен, сэр, за ваше заступничество, — добавил он, обращаясь уже к Жерво, немало удивленный подобной благотворительностью.

Маркиз кивнул, положил табакерку обратно в карман и снова посмотрел на виконта.

— Чем скорее вы воспользуетесь ситуацией, Эндрю, тем будет лучше для вас. Кроме того, Гидео-ну предписано еще некоторое время оставаться в постели, а у меня полно работы. — Он указал на стопку бумаг на столе. — Впрочем, если вы предпочитаете отложить свои дела на потом, можете остаться.

Пенторп сбивчиво поблагодарил маркиза за заступничество, затем пообещал проводить Гидеона до спальни и тут же отправиться в военное министерство. Он заявил, что давно покончил с привычкой откладывать все на потом и не хочет обременять Жерво своими заботами.

— Один из слуг поможет Гидеону подняться, — спокойно заметил маркиз.

Пенторп замялся в нерешительности, но после утвердительного кивка друга, тут же ушел. Едва за ним захлопнулась дверь, Гидеон повернулся к отцу, проклиная слабость и головокружение. При виде гримасы боли, исказившей его лицо, Жерво нахмурился.

— Когда в последний раз ты принимал порошки, выписанные Кингстоном?

— Несколько часов назад. Со мной все в порядке, сэр. Мне кажется, я даже выгляжу лучше, чем вы. У вас, признаться честно, очень усталый вид.

— Чепуха. И не меняй тему разговора.

Гидеон вздохнул.

— Знаю, невежливо перебивать вас, но могу я присесть? У меня кружится голова, и я лишь несколько минут могу стоять на ногах. После этого читайте свои нотации.

— Ты уже вырос для нотаций. Кроме того, тебя не за что ругать — порядочное поведение не заслуживает порицания. Послушный сын не должен расстраивать отца.

Несмотря на признание своих заслуг, Гидеон не усмотрел в словах отца разрешения сесть и осторожно начал издалека:

— У меня несколько иное отношение к ссоре двух семейств, ибо я не понимаю причин этой вражды. По-моему, с этим следует покончить раз и навсегда.

— Это будет твое право, когда получишь титул, — сухо заметил Жерво. — Сейчас не время разговаривать на эту тему. Подождем, пока ты поправишься.

Деверилл, у которого уже не осталось сил не только стоять, но и беседовать, покорно пожал плечами.

— Как пожелаете, сэр, — и направился к двери, но, взявшись за ручку, снова повернулся к отцу. — Почему вы приехали так рано? Обычно вы не возвращаетесь с заседаний раньше девяти.

Жерво нахмурился.

— Голосования не будет еще несколько дней, а вступать в бесполезные дебаты я не намерен. Каждому здравомыслящему человеку ясно: экономика страны зависит от высокой цены на кукурузу, чтобы поддержать выращивающих ее фермеров. Кроме того, сам видишь… он махнул рукой в сторону стола.

— Вам известно, сэр, что в Корнуолле шахтеры не способны прокормить свои семьи, потому что не могут купить даже буханку хлеба.

— Конечно, но голосование коснется Глочестер-шира, а не Корнуолла. Кроме того, если укрепить экономику графств, выращивающих кукурузу, — это следует сделать мирным путем и немедленно, — то постепенно возникнет потребность в корнуольских продуктах. Это даст шахтерам возможность заработать и, в свою очередь, поднимет уровень жизни в Корнуолле. Пожалуйста, не спорь о том, чего не знаешь.

— В Англии творится неразбериха, сэр, — с трудом шевеля губами, ответил Гидеон. — Сотни тысяч людей вернулись с войны, длившейся двадцать лет, — моряки, кавалеристы, пехотинцы. На дорогах стало небезопасно. В меня уже дважды стреляли.

— С этим нужно покончить.

— Людям нужны еда и работа.

— О, тебе стоит присоединиться к вигам, — спокойно заметил Жерво.

— И тем самым покончить наше с вами мирное сосуществование? Думаю, я этого не сделаю, сэр. — Гидеон снова поморщился от боли, и это не ускользнуло от отца.

— Ложись в постель. Ты еще не готов к спорам. Выздоровеешь, перестанешь шататься по болотам, возможно, тогда займешься более полезным делом. Гидеон грустно улыбнулся:

— Признаться, я мало что смыслю в этом, сэр, но в скором времени намереваюсь вернуться в Корнуолл, чтобы восполнить пробелы в своем образовании. А до этого я хочу поехать на бал, ибо получил специальное приглашение.

Глава 19

Сезон был в полном.разгаре, жизнь била ключом, и Дейнтри, получая, порой, по четыре приглашения в день, не имела возможности все хорошенько обдумать. Лондонская «Газетт» сообщила о возвращении Пенторпа и о возобновлении помолвки, лишив Дейнтри последней надежды.

Лишь однажды она обратилась к отцу с просьбой взять обратно данное слово, объясняя это своей неспособностью быть хорошей женой любому мужчине, а тем более такому, как Пенторп, на несколько месяцев напрочь забывшему о ее существовании. Реакция графа оказалась гораздо хуже ожидаемой.

— Ты дала слово, дочь моя, и я больше ничего не желаю слушать! Эта помолвка непременно закончится свадьбой. А пока, сделай одолжение, изобрази радость, ибо я не позволю всему Лондону сплетничать о юной капризнице. Черт возьми, надо будет потуже затянуть уздцы!

А пока по городу ползли слухи о новой помолвке принцессы Шарлотты и о приезде герцогини Аргилл с мужем. Дейнтри довелось увидеть герцогиню на вечеринке у леди Кардиган, куда пригласили все семейство Сен-Мерринов и Пенторпа.

Наблюдая за опускающейся по мраморной лестнице благородной парой, леди Офелия возмущенно заметила

— Господи, где мозги у этой Пенелопы Кардиган?! Сейчас, наверняка, будет скандал — здесь Веллингтон и Англесей. Уж Англесей не упустит случая оскорбить бывшую жену, хотя та и получила титул герцогини.

Дейнтри с интересом наблюдала за происходящим.

— К ним спешит леди Джерси, мадам.

— Веллингтон буквально посинел от злобы, — добавил Пенторп.

Он прибыл на бал после семейного обеда на Веркели-сквер, на котором также присутствовали Сикорты, леди Катарина и лорд Овэнли, после чего .все, за исключением Сен-Меррина, отправились в дом леди Кардиган.

Дейнтри превзошла саму себя, вежливо разговаривая с Сикортом, а тот держался добродушно, был весел и оживлен, полагая, что его простили.

— Аргиллы не останутся, — заявил Чарльз, хмуро поглядывая на жену, танцевавшую менуэт с каким-то юным хлыщом. — Женщины плохо к ней отнесутся, несмотря на все старания леди Джерси.

Чарльз оказался прав. Хотя Салли и демонстрировала гостеприимство и добродушие — герцогиня приходилась сестрой ее мужу, — остальные дамы попросту не замечали Ее светлость. Поэтому Аргиллы посидели полчаса и откланялись.

— Лорд Аксбридж, или э… Англесей повел себя просто отвратительно, соблазнив Шарлотту Уэлси еще будучи женатым, — глядя им вслед проговорила Дейнтри. — А Веллингтон щебечет с ним, словно лучший друг, хотя соблазненная приходится женой его брату.

— Но они и есть лучшие друзья, — раздался сзади знакомый голос. — Поскольку Англесей был ранен на поле боя и считается чуть ли не национальным героем, вам не следует так громко высказывать свое мнение. Вас могут услышать и неправильно понять.

Резко повернувшись, Дейнтри увидела Деверилла, одетого в темно-синий сюртук и песочного цвета бриджи. Элегантный костюм прекрасно сидел на нем. Дейнтри впервые встретилась с Девериллом после покушения на него, и хотя ее сердце готово было выпрыгнуть из груди, она спокойно заметила:

— А мне абсолютно безразлично, слышали меня или нет. Шарлотта — жертва, и с этим согласился шотландский суд, раз дал разрешение на развод. И вот Англесей здесь — помпезный, напыщенный, как павлин, этот горе-любовник.

Леди Офелия подавила зевоту.

— Так было всегда, моя дорогая. Именно женщину обвиняли во всех смертных грехах и наказывали. Шарлотта подала на развод, правильно рассудив, что подобное возможно только в Шотландии. В Англии бедняжка всегда будет считаться отверженной. Дерзкое поведение Англесея стоило ему нескольких тысяч фунтов и двух разводов, но он по-прежнему на высоте.

— Ваша тетя права, — спокойно заметил Деверилл. — Разумеется, у женщины есть гражданские права, но, пользуясь ими, она не должна привлекать к себе внимания, иначе вызовет всеобщее презрение.

— Вот уж не ожидал услышать от вас одобрения умеренности и скромности, — странно ухмыльнулся Сикорт. — Решили начать новую жизнь?

— А ведь он прав, — вступился за друга Пенторп. — Правила всем известны, закон суров, с ним нельзя играть в прятки, ибо проигравший платит своей головой. О, леди Сюзан, начался наш танец. Дейнтри заметила, как опасно сверкнули глаза Джеффри, когда виконт прошмыгнул мимо него и увел Сюзан. Некоторое время Сикорт раздумывал, не отправиться ли ему следом, но тут подбежала Давина.

— Джеффри, надеюсь, ты никого не пригласил на этот танец. Ужасно, но у меня нет йартнера. Я знаю — дамы никогда не приглашают джентльменов, но, — она игриво опустила ресницы.

Сикорт широко улыбнулся.

— Вам не нужно просить, дорогая. Я буду признателен, если вы позволите пригласить вас на кадриль.

— Это уже слишком, — проворчал Чарльз. — Еи следовало бы спросить мужа, если у нее нет партнера. Впрочем, такое произошло впервые.

— Но ты ведь презираешь кадриль, — улыбнулась Дейнтри.

— А кто ее любит? Но я не потерплю, чтобы Давина строила глазки этому Сикорту! Ладно, пойду в игорную комнату.

Леди Офелия села рядом с леди Сен-Мрррин и мисс Дэвис. Дейнтри уже собиралась присоединиться к ним, как ее остановила чья-то твердая рука.

— Надеюсь, вы пожалеете пострадавшего и поможете мне принести дамами прохладительные напитки, — с улыбкой произнес Деверилл. — Похоже, им хочется чего-нибудь холодненького.

— О да, пожалуйста, — с благодарностью отозвалась леди Сен-Меррин, обмахиваясь веером. — Надеюсь, на нашем балу не будет так жарко. Боже, от этой духоты я едва не упала в обморок.

— А я бы не отказалась от чашечки пунша, — призналась леди Офелия. — Каждый год мне приходится на целых шесть недель приезжать в Лондон, бодрствовать по ночам и как-то ухитряться высыпаться. Ступай с ним, дорогая, и принеси печенья к пуншу.

Дейнтри позволила Девериллу взять себя под руку, отметив при этом его необычную бледность.

— Вы выздоровели? Должна признаться, в том, что произошло с вами, есть и моя вина — ведь это я отправила вас домой.

— Не укоряйте себя, — мягко возразил Гидеон. — Вы правильно поступили, прогнав меня, это я напрасно ударил Сикорта. — Он искоса взглянул на Дейнтри, отчего у той бешено забилось сердце. — Я почти выздоровел, но когда резко встаю, еще испытываю легкое головокружение. Мои слуги, соревнуясь друг с другом в учтивости, возражали против моего присутствия здесь. Каждый из них при этом старался подсунуть мне предписанный доктором порошок от головной боли.

— Боже, неужели вы не принимали лекарство?

— Почти нет. Я выпил всего порции две, заметив, что эти порошки сбивают с ног не хуже бренди. Лучше обойтись без них. Однако мои заботливые слуги не желали и слышать об этом. Если бы я выбрасывал порошки, они бы решили, что я принимаю их, и пичкали бы меня еще усерднее. Впрочем, хватит обо мне. Скажите, Сикорт восстановил свои позиции в семье? Похоже, он даже не возражал против нашего совместного похода за напитками.

— Странно, но Джеффри всегда ведет себя так, словно по праву заслужил чье-то очередное прощение, независимо от того, что натворил. А натворить он может многое.

— Значит, тогда Сикорт просил у вас прощение за жестокость, — сдавленно проговорил Деверилл. — А мне это даже и в голову не пришло. Вы простили его? Представляя, на что способен Сикорт, я бы не был настолько щедр, отпуская прощения налево и направо.

Дейнтри сразу вспомнила ту ужасную ночь и воскликнула:

— И я, сэр! Джеффри просто омерзителен!

Деверилл торопливо увлек ее в сторону от гостей.

— Что еще он натворил?

— Ничего, — пробормотала Дейнтри, осознав, наконец, что Деверилл имел в виду жестокость Сикорта по отношению к жене. Однако она не могла поделиться своим секретом. — Я… я просто не люблю его и не верю, что Сюзан солгала в суде.

— Леди Катарина снова появилась на сцене.

— Да, — облегченно вздохнула Дейнтри, надеясь, что Деверилл поверил ее объяснению. Я думала — она уехала, поскольку не видела ее у Сикортов и на балу в Олмэке. Очевидно, тогда ей просто не удалось получить приглашение.

— Похоже, ваша сестра дружески к ней расположена.

— Сюзан утверждает, что Катарина занимается хозяйством, избавляя ее от необходимости проверять слуг, кухню, белье и так далее. Таким образом, моей сестре остается только развлекаться. Хотя не понимаю, как ей это удается, ведь Джеффри и Катарина следуют за Сюзан как приклеенные. О, мы стоим здесь уже целую вечность. Не лучше ли принести пунш, пока нас не хватились?

Деверилл задумчиво кивнул. Он был наслышан о жестокости Сикорта и начинал беспокоиться о Пенторпе. Несколько дней Девериллу пришлось провести в постели, однако от посетителей не было отбоя. Некоторые из них прозрачно намекали, что жених Дейнтри больше внимания, чем нужно, уделяет другой представительнице семейства Тэррантов. Из разговора с приятелем Гидеон выяснил, что тому действительно по душе компания леди Сюзан. Об этой женщине Пенторп беспокоился гораздо сильнее, чем о невесте, хотя и готовился к свадьбе.

Внезапно Гидеон почувствовал приступ сильной головной боли. Он отвел Дейнтри к леди Сен-Меррин и уехал с бала. Во-первых, ему не хотелось проявлять слабость, а во-вторых, он помнил предупреждение Кингстона о том, что нельзя не обращать внимания на симптомы подступающего недомогания. В противном случае можно потерять сознание.


Вернувшись домой, Гидеон прошел в библиотеку, надеясь, что отец еще не спит. В камине весело потрескивал огонь, озаряя золотыми отблесками комнату и стоящую на столе зажженную лампу. Жерво дремал в кресле, рядом, на ковре, лежало несколько листов бумаги, очевидно, соскользнувшие с колен.

Гидеон положил бумаги на стол и сокрушенно покачал головой. Маркиз занимался поместьями в Глочестершире и Корнуолле, а также вел дела в Парламенте. Ему приходилось нелегко, и Гидеон в который раз пожелал, чтобы отец переложил на него часть работы. Он мечтал занять место Джека, если не в сердце маркиза, то хотя бы в деловой сфере. Гидеон повернулся, чтобы позвонить дворецкому, но тут заметил, что отец внимательно смотрит на него.

— Что ты здесь делаешь?

— Хотел вызвать кого-нибудь, чтобы проводить вас до спальни, сэр.

— В этом нет необходимости. К тому же у меня еще много работы. Мне нужно лишь немного подкрепиться.

— Отец, вам нужно..

— Не следует давать мне советы, Гидеон, — хрипло проговорил маркиз. — Твое бледное лицо, болезненная гримаса свидетельствуют о поспешности, с которой ты покинул постель, и о халатности, с коей ты относишься к советам врача и к своему здоровью. Ступай спать и прими порошок. Если верить Шэлтону, ты пренебрегаешь лекарствами.

— Да, сэр, — согласился Гидеон, чувствуя себя униженным и испытывая огромное желание поколотить Шэлтона. — Но я уже не ребенок и в состоянии сам…

— Твой возраст здесь ни при чем. Будь ты умнее, то не стал бы пререкаться. Ложись в постель. В висках Гидеона стучали молоточки, и ему ничего не оставалось, как подчиниться. К тому же, с Жеево было бесполезно спорить.

Гидеон отправился к себе с твердым намерением отругать не в меру ретивых слуг. Шэлтон и Кибворт уже стояли возле постели, буквально поедая его преданными глазами. Пожав плечами, Гидеон все же согласился принять лекарство, потому что мысль о новых упреках отца вызывала у него физическую слабость.

— Вы себя непременно погубите, майор, если не полежите в постели еще пару дней, — тревожно заметил Шэлтон. — Эта шишка на голове внушает мне серьезные опасения.

— О Нед, — сонно пробормотал Гидеон, на котором уже начало сказываться действие порошка, — смотри лучше за собой, а то ты уже начинаешь вести себя как Кибворт.

Шэлтон что-то возразил, но засыпавшему Гидеону казалось, что тот говорит на каком-то непонятном наречии, смешно раздувая при этом щеки.

На следующее утро Гидеон проснулся бодрым, со свежей головой, но не спешил вставать, погрузившись в размышления. С одной стороны, ему не хотелось торопить события. Пусть жизнь сама определит самый важный момент. Но, с другой стороны, как узнать, к чему именно ты стремишься? Сегодня возникает одно желание, завтра — другое. В данный момент, например, Гидеону больше всего на свете хотелось заполучить девушку с темными волосами, розовыми щеками, обладающую независимым характером, своеобразным складом ума, способную принимать решения и не боящуюся ответственности.

Раньше Гидеон сожалел, что пришлось покончить с военной карьерой, но теперь даже радовался этому. Опасности и напряжение военного времени поддерживали в нем жизненный тонус, это бесспорно, но что делать в армии в мирное время? Итак, он правильно поступил, подав в отставку. Оставалось найти свое место в жизни. Увы, и там, как оказалось, царит скука. Ну что интересного в управлении имением или в наставлениях Бартона? Гидеону хотелось действия, власти, чтобы осуществить желания. Но разве Жерво позволит вмешиваться в свои личные дела?

Иногда желания одного человека не совпадают с желаниями другого и, более того, порой доставляют неприятности. Если бы Гидеон пошел на поводу у своих инстинктов и начал преследовать Дейнтри, это причинило бы Тэррантам, Девериллам и Пенторпу массу неудобств, а сама девушка вряд ли простила бы его.

Ему казалось, что она тоже увлечена им, что он способен вызвать у нее ответную страсть, желание. Однако обрадуется ли Дейнтри возможности в корне изменить свою жизнь? Да и есть ли у него на это моральное право? Нет, считал Гидеон, нельзя безрассудно вмешиваться в чужую жизнь, как непозволительно встревать в отношения между Сюзан и Сикортом. Значит, придется наставить Пенторпа на путь истинный и заставить друга оставить леди Сюзан в покое. Если этого не сделать, жизнь многих людей превратится в ад — Лондон буквально наводнен сплетницами.

Следующую неделю Гидеон целиком посвятил Пенторпу, следя за тем, чтобы тот не наделал глупостей. Он старался не встречаться с Дейнтри и не выделять ее из толпы. Его задача облегчилась тем, что до виконта, наконец, дошли крИвотолки, поэтому Пенторп прекратил преследовать леди Сюзан, всюду появлялся с невестой, ухаживал за ней, исполняя любую ее прихоть. Если же он танцевал с Сюзан или прогуливался с ней в Гайд-парке, то только в сопровождении или на глазах мужа дамы.

Казалось, в поведении Пенторпа было не к чему придраться, и все же Гидеон заметил, что Сикорт начал относиться к виконту с явной недоброжелательностью. Дейнтри же не обращала ровно никакого внимания на возросший интерес жениха к сестре.


Двадцать шестого, собираясь на бал, Гидеон почувствовал странное возбуждение, которое обычно бывает перед битвой, и задумался о причинах этого волнения — то ли это было беспокойство за друга, то ли за себя, ведь неизвестно, каким окажется прием. Наконец приготовления были завершены. Кибворт помог надеть хозяину сюртук, а Шэлтон заботливо положил часы в карман жилетки.

Ступив на красный ковер дома на Беркели-сквер, Гидеон сунул руку в карман, намереваясь свериться с часами, и обнаружил там порошки от головной боли. Интересно, не припрятал ли Кибворт то же самое за полями шляпы? Эта мысль привела Гидеона в отличное настроение. Улыбнувшись, он передал дворецкому шляпу, перчатки, шарф и направился к выстроившейся вдоль лестницы длинной очереди приглашенных.

Гостиная и два прилегавших к ней салона быстро наполнялись гостями. Было еще довольно рано, поэтому столпотворения не наблюдалось.

Из столовой начали выходить друзья семьи, и вскоре внизу собралось все семейство Тэрран — тов, готовясь встретить приглашенных на бал.

Заранее предвидя реакцию графа, Деверилл все-таки взял себя в руки и пристроился за пухлой дамой и ее худосочным мужем. Сначала он поклонился леди Сен-Меррин, потом поздоровался о Дейнтри и Пенторпом и, наконец, протянул руку Сен-Меррину:

— Добрый вечер, сэр.

— Клянусь Богом, — взревел граф, сверкая глазами. — Хватило же у вас смелости переступить порог этого дома!

— У меня есть приглашение, милорд, поэтому, надеюсь, вы не прикажете выставить меня вон, — спокойно заметил Гидеон.

Пока Сен-Меррин переминался с ноги на ногу, не зная, на что решиться, тучная дама и ее муж уже миновали Тэррантов. В это время Давина, стоявшая между свекром и Чарльзом, довольно громко произнесла:

— Не твое дело, Чарльз, кто дал мне это, и перестань шипеть на меня. Здравствуйте, Деверилл. Довольно смело с вашей стороны шагнуть прямо и пасть льва. Не разговаривайте с Чарльзом, он настоящее животное, — добавила она и кокетливо опустила глаза, коснувшись при этом красивой бриллиантовой броши, украшавшей декольте ее платья.

Чарльз окончательно вышел из себя:

— Посмотрите на эту вещицу, Деверилл! Если ваша жена вдруг украсит себя такой бесценной безделушкой, разве не возникнет у вас желания узнать, кто осмелился преподнести ей это?

В разговор вмешалась стоявшая рядом Сюзан, освободив тем самым Гидеона от ответа:

— Тише, Чарльз, ты привлекаешь внимание и :идерживаешь очередь. Добрый вечер, Деверилл. Пожалуйста, не обращайте на него внимания.

— Сюзан, оркестр настраивается на марш. Ты останешься здесь в помощь матери и отцу, когда Дейнтри и Пенторп откроют танцы, а затем будешь присматривать за Катариной, чтобы та развлекалась, — приказал Сикорт и тут же обратился к Давине: — Поскольку Чарльз и Сюзан останутся нринимать гостей, мы пойдем танцевать.

Рассмеявшись, Давина коснулась броши, лукаво взглянув при этом на мужа.

— Джеффри, я так мечтаю еще раз потанцевать с тобой. Пойдемте, Деверилл, мы найдем вам подходящую партнершу.

Все это время Гидеон с интересом наблюдал за Сикортом. Тот заигрывал с Давиной и другими хорошенькими дамами, включая леди Катарину, но стоило в зале появиться Тэррантам, как он немедленно переключил все свое внимание на жену, хотя танцевать не приглашал. При этом Сикорт то и дело злобно посматривал на Пенторпа.

Когда Гидеон танцевал с Дейнтри, та, положив свою ладонь ему на плечо, призналась:

— Джеффри заставляет меня нервничать. Он смотрит на Сюзан, словно удав на кролика.

— Его поведение не дает повода для жалоб, — возразил Гидеон, наблюдая, как Пенторп кружится в паре с Сюзан, и от души надеясь, что Сикорт не устроит скандала. Он несколько успокоился, заметив, что тот пригласил на танец Давину.

Дейнтри тоже облегченно вздохнула и перевела разговор на другую тему.

— Сегодня у вас даже румянец появился. Надеюсь, вы уже выздоровели.

— Я тоже надеюсь, — грустно улыбнулся в ответ Гидеон.

— А ваши слуги по-прежнему снабжают вас лекарствами или уже считают, что в этом нет необходимости?

— Если вы взглянете на карман, где хранятся часы, то убедитесь, насколько хорошо я экипирован. Порой мне хочется столкнуть их лбами, словно упрямых баранов, как, например, сегодня. Однако останавливает тот факт, что вчера они забыли напичкать меня порошками, — усмехнулся Гидеон.

Дейнтри расхохоталась.

Да они просто заботятся о вас и хотят, чтобы ны выздоровели. Возможно, вы им также хорошо платите.

— Да, это верно. Похоже, вы не удивились, увидев меня сегодня здесь.

— Ничуть. Тетя Офелия предупредила, что послала вам приглашение, и Пенторп говорил об этом. Он посоветовал держаться к вам поближе, чтобы мой отец опять не выкинул какую-нибудь штучку.

— Звучит очень вежливо, — усмехнулся Деверилл.

— Боже мой, неужели вас это шокирует? — неподдельно удивилась Дейнтри. — Я просто повторила слова Пенторпа, хотя подобные выражения присутствуют и в моем лексиконе.

— Меня это нисколько не шокирует. Вам даже пе нужно ломать голову и выуживать из памяти приличествующие случаю фразы.

Дейнтри несколько смутилась, и у Гидеона мелькнула мысль: а не вспомнила ли она тот давний поцелуй? Когда музыка смолкла, он испуганно оглянулся, словно окружающие могли прочитать его мысли.

Гидеон проводил партнершу к матери и тете, с удивлением обнаружив, что леди Болтерли сидит в одиночестве. Он задержался, чтобы составить ей компанию.

— Летти отправилась спать, — хитро улыбнулась дама. — Она почувствовала себя дурно, заметив, каким взглядом одарил вас Сен-Меррин. А, не стоит о нем беспокоиться, — пожала плечами леди Офелия, когда Гидеон начал оглядываться. — Он отправился проведать гостей, проводящих время за карточным столом. Значит, сегодня мы его уже не увидим.

Вспомнив о второй цели своего визита, Гидеон отыскал взглядом Пенторпа. Тот танцевал с Дейнтри, посматривая при этом на Сюзан, которая кружилась с Сикортом. Гидеону стало ясно, что Сикорт жаждет столкновения, и решил предотвратить это. Поспешив к столику с напитками, он попросил две чашки пунша, а когда кончился танец, подошел к другу.

— Вас, наверное, мучает жажда, — беспечно проговорил Гидеон, передавая одну чашку Дейнтри, вторую — Пенторпу.

Благодарно улыбнувшись, девушка пригубила напиток. Пенторп, приняв подношение, окинул рассеянным взглядом толпу.

— Признателен за заботу.

— Выпей.

— Деверилл, — раздался голос леди Джернингэм; дама направлялась к ним вместе с ничем не примечательной на вид молодой особой. — Позвольте представить вам мисс Хэвершем.

Несколько минут спустя, танцуя с мисс Хэвершем, Гидеон оглянулся, пытаясь отыскать виконта, но тщетно. Затем объявили вальс, и Пенторп уже пригласил леди Сюзан. Невнятно выругавшись, Гидеон поискал глазами Сикорта. Тот вовсю флиртовал с Давиной, не подозревая, что над его головой сгущаются тучи — к воркующей парочке с решительным видом направлялся Чарльз. Гидеон поспешил ему наперерез.

— Не сейчас, Тэррант, — твердо проговорил он, когда Чарльз попытался проскользнуть мимо. — Сейчас не время и не место.

Изумленно взглянув на Деверилла, Чарльз повиновался, словно младший по званию.

— Да, сэр. Я совсем забыл, где нахожусь, но она не имеет права третий раз танцевать с этим проклятым Сикортом, который превратил жизнь моей сестры в ад. Как может Давина… Черт побери, он ведет мою жену в укромный уголок!

Проследив за взглядом Чарльза, Гидеон действительно увидел направлявшегося в альков Сикорта, с налитыми кровью глазами, и Давину, безуспешно пытающуюся его удержать. Ни Пенторпа, ни Сюзан поблизости не было, поэтому Гидеон колебался — то ли идти за Джеффри и Давиной, то ли удерживать Чарльза. Вопрос решился сам собой, когда Дейнтри тоже устремилась к укромному уголку.

Обогнав Тэрранта, Деверилл начал пробираться сквозь толпу, стараясь при этом не привлекать к себе особого внимания. Он открыл дверь и тут же услышал отчаянный крик Дейнтри:

— Не смей трогать ее, Джеффри! Не смей вообще никого трогать! Это не то, что ты думаешь, я наблюдала за ними. Сюзан едва не лишилась чувств, только и всего. Она целый вечер плохо себя чувствовала. Нет, не надо!

Пенторп, сидевший рядом с Сюзан на низком диванчике, вскочил, желая остановить Сикорта, который, вырвавшись из цепких рук Давины, собирался то ли ударить виконта, то ли оттолкнуть его, чтобы добраться до жены. Однако Дейнтри храбро заслонила собой сестру.

— Прекрати, Джеффри! В этом доме ты не посмеешь никого ударить!

Сикорт, вне себя от ярости, влепил ей такую пощечину, что девушка упала на диван. Пенторп не успел ничего предпринять, как Деверилл схватил Сикорта за плечо и, развернув лицом к себе, нанес сокрушительный удар в челюсть.

— Отлично сработано! — воскликнул Чарльз. — А теперь поднимите мерзавца и дайте его мне — я закончу работу. Подумать только: сначала моя жена, потом сестра. Клянусь, я убью его!

— Но Чарльз! — взмолилась Давина. — Ты не должен!

— Не нужно за него заступаться, дорогая: Сикорт ударил мою сестру. Кроме того, я должен внести свою лепту и отплатить ему за попытку ухлестывать за тобой и дарить тебе всякую дрянь. О, теперь я понимаю значение взглядов, которыми ты одаривала его сегодня. Ведь это Сикорт. подарил тебе брошь. Я не потерплю этого!

Давина схватила мужа за руку и громко запричитала:

— Это неправда, я сама купила брошь. Это сущая безделица. Мне хотелось вызвать твою ревность. Я думала, что абсолютно безразлична тебе, но теперь вижу, насколько ошибалась.

— Конечно, ты мне не безразлична, — Чарльз испытующе посмотрел на Давину. — Послушай, а как же остальные мужчины?

— Я лишь пыталась расшевелить тебя, заставить бороться за нашу любовь. А ты уходил играть в карты и пьянствовать или флиртовал с другими женщинами. — В глазах Давины сверкнули слезы. — Откуда мне было знать, что ты любишь меня и переживаешь? Ты постоянно отмалчиваешься и только сердишься, когда я покупаю себе новое платье или какую-нибудь вещь. Помнишь, когда я заняла несколько монет у Овэнли, ты накричал на меня. Тогда я долго ломала голову: чем же вызван твой гнев — ревностью или скупостью? Чарльз вдруг вспомнил, что их слушает слишком много людей.

— Здесь не место для таких разговоров. Пойдем куда-нибудь и все обсудим, — предложил он жене.

— Хорошо, — согласилась Давина. — Нам следовало раньше поговорить об этом. Нам бы жилось гораздо легче, если бы мы поведали друг другу о своих тревогах, а не пытались читать чужие мысли.

Заметив, что Сикорт очнулся и пытается сесть, Сюзан, молчавшая все это время, отчетливо проговорила:

— Давина права. Человек не может ожидать каких-либо перемен, если будет молчать о своих желаниях. Джеффри, когда мы вернемся в Корнуолл, я хочу, чтобы ты попросил Катарину съехать от нас. Я могу содержать дом и без ее помощи. Кроме того, поскольку Дейнтри собирается замуж, нам бы хотелось с Мелиссой почаще навещать ее в Таском-парке. Надеюсь, ты не будешь возражать.

Поднявшись на ноги, Сикорт посмотрел на собравшихся, включая Чарльза и Давину, которые собирались уйти, но остановились после слов Сюзан.

— Похоже, ты забыла свое место, дорогая, но очень скоро я тебе напомню о нем, причем довольно болезненно, — злобно проговорил Джеффри. — Что касается поездок в Таском-парк, то тебе придется о них забыть, во всяком случае, пока ты не научишься хорошим манерам. А в сопровождении Мелиссы ты вообще никуда больше не поедешь. Мне казалось, я хорошо тебе все объяснил, но, как видно, я заблуждался. Кто-нибудь осмелится оспаривать мое право командовать собственной женой?

Все промолчали. Бросив испепеляющий взгляд сначала на Гидеона, потом на Пенторпа, Сикорт увел из комнаты плачущую Сюзан.

Глава 20

Сквозь пелену слез Дейнтри наблюдала, как Джеффри уводит Сюзан, но эти слезы были вызваны вовсе не жгучей болью в щеке. После пощечины она упала на диван, и все прошло перед ней, как в тумане. Увидев, что Деверилл мощным ударом в челюсть сбил Сикорта с ног, Дейнтри на какой-то момент поддалась злорадству, потом, опомнившись, бросилась за Чарльзом и Давиной. Но Деверилл преградил ей дорогу.

— Не спешите. Удар был очень силен.

— Тетя Офелия может остановить Джеффри.

— Вам не удастся сразу найти ее, — спокойно возразил Гидеон. — Энди, принеси пунш для дамы и себя не обидел. — Он хитро улыбнулся. — Похоже, ты так и не выпил преподнесенный мною нектар. Что с ним стало?

Сжав кулаки, виконт все еще смотрел вслед ушедшим и отозвался не сразу.

— Нектар? — переспросил он. — А, пунш… Я отдал его леди Офелии. Я вовсе не хотел пить и взял чашку только по твоему настоянию.

— Боже мой, — поморщился Гидеон.

— В чем дело? — удивилась Дейнтри.

Не дождавшись ответа, Пенторп вздохнул:

— Ладно, пойду за пуншем. Страшная вещь произошла с вами, дорогая. Этот Сикорт заслуживает сурового наказания.

— В свое время, Энди, — резко оборвал Гидеон.

— Пойду узнаю, который час, — переглянувшись с ним, пожал плечами Пенторп.

Дейнтри грустно и задумчиво посмотрела вслед жениху.

— Как странно. Похоже, он уже совершенно забыл, что отправился за пуншем для меня.

— Садитесь. Мне нужно вам кое-что сказать.

— Почему вы так удивились, когда Пенторп заявил, что отдал свой пунш леди Офелии? — поинтересовалась Дейнтри.

— Я надеялся предотвратить сцену, разыгравшуюся несколько минут назад, — с сожалением проговорил Гидеон. — Между моим другом и Сикортом явно назревало столкновение, и я решил: если Энди почувствует сонливость… — он похлопал по карману жилета.

— Порошки? Неужели вы подмешали лекарство в пунш, а Пенторп всучил его леди Офелии?! Боже мой, мы должны немедленно найти ее. — Дейнтри бросилась к двери, но не успела сделать и двух шагов, как Гидеон схватил ее за руку и притянул к себе.

— Пока вам еще рано выходить, — мягко произнес он. — Отметина на вашей щеке слишком заметна. — Гидеон коснулся пятна на щеке холодными пальцами, но в его глазах появились искорки гнева. — Пожалуй, я ударил Сикорта недостаточно сильно.

— Я рада, что вы нокаутировали его, сэр, Сикорт этого заслуживает. Я бы и сама с радостью врезала бы ему в челюсть.

— А в прошлый раз вы почему-то разозлились на меня за такой же поступок.

— Только потому, что вы не дали мне разобраться с Сикортом. Сейчас все по-другому.

Гидеон снова погладил ее щеку, и Дейнтри сразу вспомнила их последний поцелуй. Судя по выражению его лица, он тоже это помнил. Дейнтри ждала, затаив дыхание. Наклонившись, Деверилл поцеловал ее, сначала осторожно, потом все более страстно, и вот она уже оказалась в его объятиях. Ласки стали настойчивее. Сильные мужские руки принялись ласкать стройную спину Дейнтри, затем коснулись груди; язык попытался проникнуть между пухлых губ. Это сразу напомнило ей ужасную ночь в Сикорт-Хэд, и она, вздрогнув, отшатнулась.

Гидеон тут же отпустил ее, испытывая одновременно удивление и стыд.

— Я причинил вам боль? Извините, совсем забыл, что вы могли ушибиться при падении на диван.

— Нет, я вовсе не ушиблась. Ничего страшного. — Дейнтри торопливо опустила глаза, опасаясь выдать себя.

Когда Гидеон положил руки ей на плечи, она вся затрепетала, не имея сил справиться с собой. Кошмар той ночи продолжал преследовать ее.

— Вы дрожите, — напрягся Гидеон. — В чем дело? Я напугал вас?

Дейнтри не могла сказать ему правду. Даже если бы ей удалось выразить словами поступок Сикорта, она бы не сумела удержать Деверилла, и ситуация стала бы еще более взрывоопасной.

— Я дала слово Пенторпу, сэр. Мы не должны вести себя подобным образом.

Дейнтри мужественно посмотрела ему в глаза. Похоже, ей так и не удалось убедить его. Попрежнему обнимая ее за плечи, Деверилл произнес:

— Думаю, Давина была права, и настало время раскрыть душу. К вашему сведению, Пенторп больше интересуется вашей сестрой, чем вами. Полагаю, вы это тоже заметили.

Дейнтри печально улыбнулась:

— Я далеко не глупа. Вы явно ожидали, что эта новость ошеломит или опечалит меня? Она ничего не меняет. Я буду только рада, если Пентор-ну удастся увести Сюзан от Джеффри и убежать с ней. Если виконт сделан из того же теста, что и лорд Англесей, ему это вполне по зубам. Однако моя сестра вряд ли решится на такой поступок.

— Я не имел в виду ничего подобного. Вашей сестре следует самой разобраться с мужем.

— Не говорите ерунды! — вспылила Дейнтри. — Сикорт — грубое, злобное животное. Я боюсь за жизнь Сюзан.

— Не стоит сейчас искать их, — мягко произнес Гидеон. — Сикорту придется пробираться сквозь толпы гостей, потом ждать экипаж. Люди будут останавливать их, заводить беседу. Он будет вынужден вести себя прилично, чтобы не возбуждать подозрений. Кроме того, Сикорт не допустит изменения завещания леди Офелии.

— Наверное, вы правы. И все же для Сюзан было бы безопаснее убежать с Пенторпом, хотя она никогда не бросит Мелиссу. Если только виконт не захочет захватить девочку с собой.

— Вряд ли, — усомнился Гидеон. — Даже если ваша сестра решится пойти по стопам герцогини Аргилл и разведется в Шотландии, суд не позволит ей взять дочь. Сюзан придется вернуть девочку отцу.

— Тогда она ни за что не разведется, — вздохнула Дейнтри.

— Это не имеет отношения к нашему разговору, — заметил Гидеон, по-прежнему держа руки у нее на плечах.

— Нет, имеет. Пенторп собирается жениться на мне, а любит Сюзан.

— Разговор касается только нас, моя кошечка.

— Я помолвлена с Пенторпом, — напомнила Дейнтри. — Он слишком хорошо воспитан, чтобы пойти на поводу у своих чувств. Кроме того, мой отец намерен добиться свадьбы. Или вы хотите, чтобы я ослушалась егор

— Нет, конечно. Но вы с Пенторпом вполне можете договориться и прийти к решению, удовлетворяющему вас обоих.

Дейнтри сразу напряглась.

— Если я правильно поняла вас, вы намекаете на то, что мы с Пенторпом должны признаться моему отцу, что не подходим друг другу. Однако в таком случае мы будем вынуждены отказаться от данной нами клятвы. Таким образом, освободившись от обещания и, соответственно, от Пенторпа, я буду вольна отдать себя в ваши руки, так? Гидеон закусил губу.

— Я бы не выражался столь резко, но если вы освободитесь от Пенторпа…

— Вы прекрасно знаете, что отец не позволит мне выйти замуж за Деверилла.

— Я совсем выпустил это из виду, — поморщился Гидеон. — Но сегодня граф не приказал вышвырнуть меня…

— Очевидно, это дает вам право надеяться на лучшее. Поскольку, сэр, мы откровенны друг с другом, позвольте мне признаться: я не думаю, что выйду за вас замуж. Вы полагаете, что можете спокойно сидеть и ждать, пока фортуна не улыбнется вам. Интересно, вас в школе приучили подчиняться или это идет с детства — вы ведь второй сын, не так ли? Вам никогда не приходилось нести ответственность за поступки, но…

— Минутку, — перебил Гидеон. — Я никогда не увиливал от ответственности. Я служил бригад-майором под началом Веллингтона и сражался ири Ватерлоо. От меня зависела жизнь многих людей. Если это не ответственность, тогда, что?

— Какая же это ответственностью — усмехнулась Дейнтри. — Веллингтон принимал решения, а вы лишь выполняли его приказы. Кроме того, это не имеет никакого отношения к данной ситуации, поскольку вы больше не служите. Сейчас вы наследник знатного титула и, судя по всему, вам этого вполне достаточно. Вы и пальцем не пошевелите, чтобы что-либо предпринять, наивно полагая, будто все образуется само собой. А мне, между прочим, приходится выбиваться из сил, чтобы исправить положение.

— Вы понятия не имеете, о чем говорите, — вышел из себя Гидеон.

— Нет, напротив. Вы утверждаете, что Сюзан лучше помириться с мужем, поскольку это никак не связано с вами. Вы также хотите, чтобы я поговорила с отцом и Пенторпом, ибо вбили себе в голову, будто желаете заполучить меня. Заметьте: я сказала «заполучить», а не «любить». Если бы вы любили меня, то непременно нашли бы способ покончить с этой нелепой враждой. Я, например, не будучи влюбленной, тем не менее изучила каждое слово в дневниках тети, хотя там в основном описываются любовные приключения героинь женских романов, популярных в прошлом столетии. Вы же называете ссору «идиотской, глупой» и, надеясь, что вас обойдет чаша сия, прекратили вся кие поиски после прочтения пары бумаг.

— Нет, подождите…

— Нет, подождите вы! Я собираюсь выйти замуж за Пенторпа. Я дала слово, и если он не попросит нарушить его, не изменю клятве.

Гидеон стиснул зубы, с трудом сдерживая ярость. Напряженное молчание нарушил стук открываемой двери.

— Простите, но леди Офелия чувствует себя неважно. Мы не может ее разбудить, — возбужденни проговорил влетевший в комнату Пенторп.

Дейнтри рассмеялась, вспомнив о порошках и невольном соучастии виконта, однако заметив, что Гидеон не разделяет ее веселья, сразу стала серьезной.

— Сейчас идем, сэр. Тетя Офелия очень устала за последнее время. Сами понимаете: подготовка к балу, прием гостей. Кроме того, со дня нашего приезда в столицу она страдала бессонницей. Усталость постепенно накапливалась — и вот резуль-тат.

Леди Офелия действительно мирно посапывала, положив голову на мраморную колонну, и совершенно не реагировала на хлопотавших вокруг людей. Сен-Меррин тоже находился здесь, причем, далеко не в лучшем расположении духа.

— Она спит! — негодующе воскликнул он, обращаясь к Дейнтри. — Я тряс ее, а Офелия пробормотала, чтобы убирался. Что еще выкинет эта жен-щина?

Граф продолжал причитать. Тогда Деверилл подхватил даму на руки и понес к лестнице, стараясь при этом как можно меньше привлекать к себе внимания. Пенторп объяснил зевакам, что лиди Офелия просто переутомилась. Дейнтри от правилась следом за Девериллом показать ему пильню тети, а заодно позвонила Альме, чтобы та улжила хозяйку в постель.

Через несколько минут Деверилл спустился иана и стал откланиваться.

— Надеюсь, еще раз встретиться с вами перед отъездом, — обратился он к Дейнтри.

Она протянула руку.

— До свидания, сэр. Надеюсь, я не очень вас растроила.

— У меня нет причин расстраиваться.

После его ухода бал показался Дейнтри ужасно скучным. Вскоре подали легкий ужин, и Пенторп старался изо всех сил, желая угодить невесте. Все это действовало Дейнтри на нервы. Наклонившись, она тихо проговорила:

— Сэр, если вам не по душе наша договоренность, только скажите. Я понимаю, что…

— Нет, нет, — покраснев до корней волос, по-пашко перебил Пенторп. — Ничего подобного. Я счастлив, уверяю вас. Я самый счастливый человек на земле. Я от души стараюсь угодить вашему папеньке, своему дядюшке, вам, наконец. Мне ужасно жаль, если мое поведение вынудило вас подумать обратное. Если же я кажусь слишком растроенным из-за недавнего инцидента, то прошу простить — не могу видеть, как Сикорт обращается ношей бедной сестрой.

— Понимаю, — кивнула Дейнтри.

Что ж, если он хочет свадьбы, она не станет его ранубеждать. Их семья и так уже послужила объектом сплетен. Если Сюзан не успела вытереть слезы, наверняка разнесся слух о происшествии в алькове. Если никто ничего не заметил, все равно — внезапный сон леди Офелии вызовет смех и осуждение. Дейнтри решила больше не давать повода городском сплетникам для пере-мывания косточек Тэррантам, отказавшись и от этой помолвки.

Уже ложась в постель, Дейнтри с ужасом вспомнила их разговор с Девериллом и покраснела. Подумать только — она обвинила его в пассивности и бездействии, хотя всего несколько минут назад он отправил Сикорта в нокаут. Зачем было бросать в лицо подобные обвинения? Деверилл, вероятно, счел ее неисправимой идиоткой. Если он больше не захочет увидеться, виновата в этом будет только она.


Направляясь к дому Жерво, Гидеон размышляли над словами Дейнтри и пришел к выводу, что она права. Он действительно сидел сложа руки и ждал, когда изменится ситуация, надеясь, что все пойдет так, как ему хочется. Должен же отец, наконец, понять, что у него есть сын, способный если не заменить его, то хотя бы помочь. Гидеон мечтал, что место ссоре уступит взаимопонимание и мирное соседство или что сам собой отыщется ключ к разгадке. Ему хотелось верить, что Дейнтри перестанет сопротивляться.

Школа и военная служба приучили Гидеона к повиновению. Конечно, высокий чин майора обязывал нести ответственность за своих подчиненных. Но над ним стояло еще высшее командование, приказы которого следовало неукоснительно выполнять. В армии мера его ответственности и обязанности были строго ограничены. Ему редко приходилось разбираться в ситуации и самостоятельно принимать решения. Не удивительно, что, вернувшись в Англию, он ощутил себя песчинкой в море. Гидеон вспомнил свои жалобы Пенторпу на отца, который, дескать, не может отказаться от старых обязанностей, чтобы справиться с новыми, и твердо решил покончить с прошлым и жить настоящим.

Несмотря на поздний час, он ничуть не удивился, застав Жерво за чтением каких-то документов. Лампа освещала только стол, а пылавший и камине огонь отбрасывал на стены причудливые тени.

Гидеон хотел дернуть за шнур для вызова слуг, который висел возле очага, но Жерво поднял голову

— Прислуга уже улеглась.

— Не вся, сэр. Торнтон встретил меня в холле, да и мои люди еще не спят. Нужно зажечь свет, а то вы испортите зрение. — Гидеон повернулся к вошедшему дворецкому. — Это я звонил. Пожалуйста, замените свечи на стенах. Вообще-то, это давно следовало сделать.

— Да, сэр. Я принес их с собой на случай, если они понадобятся.

Гидеон вопросительно посмотрел на отца.

— Полагаю, вы сами попросили вас не беспокоить?

— Мне ничего не нужно, а им рано вставать.

— И вам, Торнтон, следовало бы давно лечь.

— Нет, милорд, я зажгу свечи. — Проходя мимо молодого человека, Торнтон тихо произнес: — И мистер Петерс пока не спит, мистер Гидеон.

Утвердительно кивнув, тот неспеша направился к столу.

— Мне нужно поговорить с вами, отец. Конечно, я мог бы подождать до утра, но, поскольку вы еще не спите, лучше сделать это прямо сейчас.

— То, что можно сделать сегодня, с таким же успехом можно отложить и на завтра, — заметил Жерво.

— Напротив, — спокойно возразил Гидеон. — Спасибо, Торнтон, это все. Передайте Петерсу, что милорд отправится на покой через полчаса.

— Да, сэр. — Дворецкий поспешно вышел.

— Ты не имеешь права командовать в этом доме, — заявил отец.

— Конечно, вы вправе тут же отменить мое распоряжение, — согласился Гидеон, придвигая кресло к камину. — Но, надеюсь, вы вначале все-таки выслушаете меня. сэр. Могу я сесть?

Жерво испытующе посмотрел на сына.

— Поступай, как считаешь нужным. Тем более, ты все равно сядешь.

— Сегодня я очень много думал. Признаться, я настолько погрузился в свои размышления, что дорога от Беркели-сквер показалась мне слишком короткой, хотя я и шел пешком.

— Тебе нз следовало так рисковать, — заметил маркиз. — Ч ловек, на которого уже однажды напали на ули же, не станет еще раз совать голову в петлю. Кроме того, ты еще не совсем оправился. Неужели нельзя было поехать в карете?

— Мое самочувствие несравненно улучшилось, — возразил Гидеон. — К тому же, я хотел обо всем хорошенько подумать. Сегодня меня кое в чем обвинили и, признаться, эти обвинения вполне справедливы. Последнее время, да и раньше, чего греха таить, я вел себя как трус.

— Чепуха, ты не трус.

— Рад слышать это. Однако мне хотелось доказать себе, что я способен на поступок. Речь идет о передаче дел поместья в Корнуолле в мои руки.

— О, ты уже мыслишь себя окружным судьей? — с сарказмом спросил отец, и Гидеон с трудом заставил себя не морщиться.

— Нет, сэр. Ну, по крайней мере, пока, потому что еще не очень хорошо знаю законы и способы управления хозяйством. Однако «не знаю» не означает «не могу научиться». Кроме того, я намерен подыскать вам замену и собираюсь сделать это до открытия летнего сезона в Бодмине.

— И каким образом? — усмехнулся Жерво. — Ты мало знаком с законами, с положением дел в графстве. Как же ты сумеешь подыскать мне замену?

— Надо провести своего рода конкурс на замещение вакантной должности, чтобы вы познакомились с кандидатами. Поверьте, я хорошо разбираюсь в людях, и нам не составит труда выяснить, кто из них способен занять пост. Разумеется, ваше мнение будет решающим. Если я вдруг обнаружу, что граф Сен-Меррин окажется достоин звания и желает стать окружным судьей, то без колебания представлю его кандидатуру на ваш суд, — уже не так уверенно как прежде, добавил Гидеон — с таким же успехом можно было бросить перчатку на стол Жерво.

Пыл его постепенно угас, и теперь он со страхом ждал взрыва ярости со стороны отца. Однако тот спокойно поинтересовался:

— Могу я узнать, кто необоснованно назвал тебя трусом?

— Леди Дейнтри Тэррант, сэр, — твердо глядя в глаза Жерво, ответил Гидеон.

— Итак, все дело по-прежнему в ней?

— Вам не стоит забивать голову подобными вещами, сэр. Леди Дейнтри помолвлена с Пенторпом и не желает принимать моих ухаживаний. В настоящее время мне хотелось бы обсудить положение в Деверилл-Корт. Понимаю, вы расстроены, что, в конце концов, имение отойдет мне, а не Джеку, но…

— Ерунда.

— Прошу прощения?

— Чистой воды ерунда, — грубо повторил Жер-во. — Никакой отец не может разочароваться в сыне, геройски проявившем себя при Ватерлоо.

— Я имел в виду…

— Мне все равно, что ты имел в виду. — Жерво устало поднялся и холодно посмотрел на сына.

Гидеон еще с детства боялся такого взгляда, да и сейчас ему не обрадовался. Тоже поднявшись, он произнес:

— Сэр, я думал…

— Помолчи! — взорвался отец. — Сейчас слушай меня. Я не позволю тебе ни на минуту усомниться в том, что разочарован в тебе.

— Но…

— Твой брат всегда жаждал получить титул, но мало интересовался обязанностями, неразрывно с ними связанными. Джек был хорошим спортсменом, прекрасным другом, и я горевал по нем так же сильно, как и по своей жене, вашей матери. Из Джека получился бы никудышний хозяин, если, конечно, он не пересмотрел бы свои взгляды на жизнь. Я думал, ты пойдешь по его стопам. Ты проявлял ничтожно мало интереса к имению и хотя перевернул вверх дном хранилище в поисхах информации о ссоре, вскоре мне стало понятно — у тебя на уме только балы. Именно так проводил свой досуг твой брат. Поэтому я считал, что ты очень похож на Джека.

— Мне казалось, вы не хотите, чтобы я путался под ногами, — как можно спокойнее заметил Гидеон. — Кроме того, у меня имелись причины…

— Знаю, какие у тебя имелись причины. Я это сразу понял, когда ты едва не вылез из кожи при ниде молодой женщины, бросившей мне вызов в зале суда. Поскольку ты упорно продолжаешь действовать в этом направлении, я рад, что мое мнение о тебе оказалось ошибочным, хотя бы частично.

— Значит, вы не возражаете против моего увлечения дочерью Сен-Меррина? — изумился Гидеон.

— Конечно, возражаю, но ты преувеличиваешь мои возможности — я не могу остановить тебя, не могу запретить тебе жениться, поскольку ты совершеннолетний. Или ты хочешь заставить меня поверить, что никогда не женишься.

Гидеон с улыбкой развел руками:

— Мне просто нечего сказать на это, сэр, но моя избранница, во-первых, еще не достигла совершеннолетия, во-вторых, помолвлена. Кроме того, она никогда не пойдет против воли отца. И пока продолжается ссора, у меня связаны руки. Сегодня леди Дейнтри обвинила меня в бездействии, поэтому я твердо решил узнать у вас о причинах той давней вражды.

— Мне известно, что всему виной Тэррант, который сначала осмелился угрожать, а потом отказался принять вызов, брошенный твоим дедом. Больше я ничего не слышал.

— Леди Дейнтри намекнула о слухах о якобинских настроениях.

— Этого также нельзя сбрасывать со счетов. В то время в Корнуолле много говорили об этом, но публичных обвинений предъявлено не было. Полное объяснение этим событиям должно находиться в семейном архиве.

— Именно поэтому я перевернул вверх дном все хранилище, — признался Гидеон. — Однако не продвинулся ни на шаг, не зная, что именно следует искать. Я ожидал встретить в бумагах фамилию Тэррантов, но… О, я отвлекся от темы нашего разговора. Надеюсь, вы не запретите мне учиться управлять Деверилл-Корт?

— У меня нет возражений.

— Тогда почему вы никогда не обращались ко мне за помощью? Вам следовало даже настоять на этом.

Из хозяина, который неохотно берется за дело, получится плохой управляющий, — наставительно сказал Жерво. — Если бы после твоего возвращения с континента я заметил больше желания заняться имением, то действовал бы по-другому, а поскольку ты демонстрировал полнейшее равнодушие, мне пришлось самому вести дела.

— Мне казалось, что вы меня не любите, — признался Гидеон. — Поэтому я и не осмеливался предложить свою помощь.

Жерво сразу напрягся и отвернулся к камину, потом произнес внезапно охрипшим голосом:

— Я никогда не испытывал к тебе антипатии. Просто после смерти вашей матери я не позволял себе роскошь выставлять напоказ свою любовь мому вести дела.

— Мне казалось, что вы меня не любите, — признался Гидеон. — Поэтому я и не осмеливался предложить свою помощь.

Жерво сразу напрягся и отвернулся к камину, потом произнес внезапно охрипшим голосом:

— Я никогда не испытывал к тебе антипатии. Просто после смерти вашей матери я не позволял себе роскошь выставлять напоказ свою любовь, а поскольку ты демонстрировал полнейшее равнодушие, мне пришлось самому вести дела.

— Мне казалось, что вы меня не любите, — признался Гидеон. — Поэтому я и не осмеливался предложить свою помощь.

Жерво сразу напрягся и отвернулся к камину, потом произнес внезапно охрипшим голосом:

— Я никогда не испытывал к тебе антипатии. Просто после смерти вашей матери я не позволял себе роскошь выставлять напоказ свою любовь к вам. Несколько месяцев после ее кончины я так боялся потерять тебя или Джека, что не мог видеть, как вы ездите верхом на лошади, охотитесь, плаваете, ныряете… Джек тогда уже учился в Итоне. Мне было особенно тяжело отправлять его туда после смерти жены. Я понимал, что ты тоже должен получить образование, но это означало, что мне придется отдалиться от тебя. После гибели Джека я остался совсем один, а ты сражался на войне, где тебя могли убить в любую минуту. Можешь себе представить, что я пережил? Пойми, я не выставляю напоказ своих чувств не потому, что их у меня нет, а потому, что считаю это небезопасным.

Гидеону вдруг стало нечем дышать.

— Я не подведу вас, сэр, — сдавленно произнес он. — Когда вы возвращаетесь в аббатство?

— Мне еще на несколько недель придется задержаться в Лондоне, — устало улыбнулся Жерво.

— Потом я собирался поехать в Деверилл-Корт, но теперь прямиком направлюсь в Аббатство. Чувствуй себя там, пожалуйста, как дома, не веди себя, словно ты гость.

— Хорошо, не буду.


Гидеон еще долго ворочался в постели, не в силах уснуть, и размышлял над словами отца. Господи, какая у него могла быть жизнь, если бы этот разговор состоялся много лет назад! Вина за это лежала не только на нем самом, но и на Жерво, и Гидеон поклялся стать своему сыну другом, а не холодным наставником. Мысли о детях вызвали воспоминание о Дейнтри. Интересно, что она скажет, узнав, что Жерво не станет возражать против их свадьбы?

На следующее утро слуги, пожалев молодого хозяина, не разбудили его, и Гидеон проспал до полудня. Затем он отправился на Беркели-сквер и только там понял значение слов Сен-Меррина, что семейство Тэррантов уедет сразу после бала: прислуга укрывала мебель чехлами, собираясь закрыть дом, — Тэрранты вернулись в Корнуолл.

Глава 21

Дейнтри с тоской смотрела на проплывавший за окном унылый пейзаж и вздыхала — отец так быстро собрался в дорогу, что она не успела отложить все необходимые вещи. Они выехали в два часа дня. Все это время Дейнтри не сводила глаз с площади, надеясь увидеть Деверилла, обещавшего прийти перед отъездом, но тот так и не появился. Наверное, он передумал или решил, что Сен-Меррин не увезет столь рано свое семейство. Пенторп, несомненно, тоже удивится такой поспешности, хотя отец и обещал сообщить ему.

— Нет необходимости торчать здесь, — заявил после бала Сен-Меррин, — а то навлечешь неприятности на свою голову. Или тебе их мало? Между прочим, мы приехали сюда только затем, чтобы подыскать тебе партию. Но с появлением Пенторпа все изменилось. Свадьбу лучше сыграть в Корну-олле. Кстати, я так ему и сказал. Возможно, Пенторп не захочет сразу покидать Лондон, но я дал понять, что ему нечего здесь болтаться.

Леди Сен-Меррин попыталась возразить, но кузина Этелинда клятвенно обещала все путешествие заботиться о ее самочувствии. Поскольку слуги и багаж должны были отправиться следом, причины для задержки не оставалось.

К немалому удивлению окружающих, Чарльз и Давина тоже решили ехать вместе с ними. Заглянув перед сном к Дейнтри, Давина с довольным видом разглагольствовала:

— Ужасно, конечно, вставать в такую рань, ког-ди следовало бы хорошенько выспаться. Однако твой отец ворчит, утверждая, что любая отсрочка задержит отъезд до понедельника. Кстати, он прав — дорогая мамочка Сен-Меррин непременно всполошится, если заставить ее выехать в воскресенье.

— Значит, вы отправляетесь с нами?

Да, мы выяснили отношения и больше не собираемся их портить. Теперь наша жизнь станет размеренной. Разумеется, я буду скучать по балам, но не настолько, потому что намерена много времени проводить с Чарльзом.

Очевидно, супруги действительно заключили перемирие, поскольку Чарльз согласился ехать с женой в карете, хотя раньше предпочитал путешествовать верхом. Признаться, Дейнтри удивлялись наивности Давины, но все же надеялась, что все пойдет по намеченному той плану.

Леди Офелия и Дейнтри ехали в одном экипаже. Когда миновали Эксетер-роуд, тетушка пожала плечами:

— Жаль, что мы уезжаем именно тогда, когда я, наконец, выспалась. Интересно, что послужило причиной столь глубокого сна?

Дейнтри густо покраснела, обрадовавшись тому, что в экипаже царит полумрак.

— Знаешь, странно, что я задремала на балу, — продолжала леди Офелия. — Со мной такого еще никогда не случалось. Надо же, я даже не шевельнулась, когда меня несли по лестнице, потом разденали и укладывали под одеяло. Я ведь не такая уж легкая ноша. Надеюсь, тот, кто меня нес, не надорвался.

— Вас нес Деверилл, мадам, и у него получалось это довольно легко.

— Слава Богу. Но как твой отец позволил ему подняться в святая святых?

— У папы было полно других забот, — ответила Дейнтри, размышляя, узнал ли отец о случившемся между Сикортом и Сюзан. Ей так хотелось до отъезда повидаться с сестрой, чтобы удостовериться в ее безопасности.

— Бедняга Сен-Меррин, — усмехнулась леди Офелия. — Что он подумал, увидев меня спящей в кресле? Признаться, я даже рада этому неожиданному сну. Я хорошо выспалась, и мне безразлично, что скажут люди. А то мне уже начинало казаться, что я никогда не смогу выспаться.

Дейнтри закусила губу.

— В чем дело? — удивилась тетушка. — Ты похожа на кота, съевшего сливки. Что тебя мучает?

— Совесть, мадам, хотя у меня она чиста. Знайте — вы уснули не сами по себе. Когда вы захотели пить, Пенторп вручил вам чашку пунша, переданную ему Девериллом. А Деверилл предпринял кое-какие меры, чтобы виконт не устроил потасовку с Джеффри.

Леди Офелия недоуменно заморгала глазами, потом рассмеялась.

— Что же он туда подсыпал? Признаться, я еще никогда так хорошо не спала.

— Это лекарство от головной боли, выписанное Девериллу доктором Кингстоном. Я не знаю его состава.

— О, нужно непременно узнать. На следующий год я просто не поеду без него в Лондон. Чудодейственное средство, скажу тебе!

Тетя не кричала и не ругалась, поэтому Дейнтри, успокоившись, поведала ей о событиях прошлой ночи. Леди Офелия полностью разделила точку зрения Деверилла, считая, что Джеффри не причинит Сюзан вреда.

— Сикорт понимает: люди простят ему гнев и необузданность, когда речь идет о флирте Пенторпа с его женой, но перестанут уважать, узнав, что он жестоко обращался с Сюзан. Если же Сикорту это невдомек, то драгоценная леди Катарина непременно просветит его.

— Но Джеффри так уверен в своих чарах. Он »иределенно считает, что ему прощается все. Я сама это видела.

— Согласна с тобой. Мужчины часто так думают, причем, небезосновательно — мир создан, чтобы удовлетворять их потребности. Пусть ты сердишься на этого джентльмена, но все же обязана вести себя с ним вежливо, в противном случае тебя об-нинят в отсутствии манер. В этой жизни хорошие манеры являются своего рода клеем, на котором все держится. Особенно это касается женщин. Когда такой мужчина, как Джеффри, набрасывается на жену, люди удивляются: что она такого шгпюрила, чем так разозлила его? Когда подоб-и ы м образом поступает жена, общество полагает, что ее следует приструнить, держать под строгим надзором, чтобы защитить от последствий собственных необдуманных поступков.

Поразмыслив над словами тети, Дейнтри пришла к выводу, что лучше стать женой Пенторпа, не способного подавить ее волю, чем выйти замуж за любившего командовать Деверилла. Мысли оказались весьма неутешительные, и она с радостью отвлеклась от них, потому что впереди показался Бэгшот, где им предстояло провести ночь.

Обратное путешествие заняло меньше времени, но было утомительнее, и Дейнтри облегченно вздохнула, когда экипаж подъехал к воротам Таском-парка. Выглянув в окно, рна удивилась, нигде не заметив Чарли, ведь о возвращении сообщили заранее. Войдя в дом, Тэрранты обнаружили вконец расстроенную мисс Пэрис.

— Прошу прощения, но мисс Шарлотты в настоящее время здесь нет. Я отпустила ее.

— Нет дома? — воскликнула леди Сен-Меррин. — Но где же она?

— Черт возьми, о чем вы болтаете, Пэрис? Где моя дочь? — грозно нахмурился Чарльз.

— О сэр, она уехала в Сикорт-Хэд навестить кузину. В ваше отсутствие мисс Шарлотта несколько раз ездила туда. Я не вижу в этом ничего страшного. Надеюсь, вы не будете сердиться.

Чарльз резко повернулся к сестре:

— Ты разрешала Шарлотте в одиночку преодолевать такое расстояние?

— Нет, я… Дейнтри умолкла на полуслове, не желая обострять ситуацию.

— Ты сказала ей, что она не должна этого делать, так?

Дейнтри неохотно кивнула.

— Чарли несколько раз просила меня об этом, но я убедила ее отказаться от этих поездок. До Сикорт-Хэд слишком далеко, хотя она вполне способна совершить такое путешествие, тем более что ее сопровождает грум.

— О да, миледи, именно так, — встрепенулась мисс Пэрис. — Должна признаться, я хотела сегодня заняться с ней уроками, но мисс Шарлотта уговорила меня отпустить ее, заявив, что вы скоро вернетесь и ей предоставляется последний шанс это сделать.

— Это вообще никуда не годится! — возмутился Чарльз. — Какая гувернантка позволит воспитаннице настаивать и дерзить?! Шарлотта вся в тебя, Дейнтри. Ты тоже была несносным ребенком.

— Возможно, но если Чарли отбилась от рук, в этом ваша с Давиной вина. Вы вообще не обращаете на нее внимания.

— Это скоро изменится, — пообещал Чарльз и, повернувшись к дворецкому, грозно приказал: — Когда моя дочь вернется, направьте ее прямо ко мне.

Дейнтри и удивилась, и обрадовалась резкой переменой в поведении брата — Шарлотта должна получать от родителей больше теплоты и внимания.


Девочка появилась в пять часов вечера, когда семейство Тэррантов, решив не придерживаться городских привычек, уселось за стол обедать. Чарли ворвалась в столовую в костюме для верховой езды, без шляпы, со спутанными волосами.

Леди Сен-Меррин недовольно поморщилась:

— Боже мой, Шарлотта, тебя словно тащили по кустам. Ступай и приведи себя в порядок.

— Извини, бабушка. Узнав о возвращении тети Сюзан и дяди Джеффри, я поняла, что вы тоже скоро приедете, но сегодня не ждала вас. Что вы мне привезли?

— Сегодня не будет никаких подарков, моя дорогая, — угрюмо проговорил Чарльз. — Немедленно ступай в постель, а не то получишь такую взбучку, что забудешь, как тебя зовут. И не вздумай жаловаться, что тебя лишили обеда.

Кузина Этелинда задохнулась от ужаса, а девочка изумленно протянула:

— Но…

— Иди, — Чарльз указал на дверь.

Чарли с надеждой посмотрела на Дейнтри, но помощи и оттуда на этот раз ждать не приходилось — Дейнтри тоже была недовольна ее поведением. Заметив, что отец собирается встать из-за стола, Чарли упорхнула из комнаты.

Чарльз снова придвинул стул и украдкой взглянул на Сен-Меррина, однако тот накладывал еду себе на тарелку, целиком и полностью поглощенный этим занятием. Тогда Чарльз грозно посмотрел на присутствующих.

— Надеюсь, никто не скажет, что я жестоко обошелся с девчонкой.

Леди Сен-Меррин и кузина Этелинда благоразумно промолчали, но леди Офелия, отказавшись от зеленого горошка и лука, заявила:

— Напротив, дорогой мальчик. Конечно, я удивлена, что ты отругал ребенка за непослушание и своевольничание, но это должно пойти ей на пользу. Пожалуйста, положите мне немного ветчины, Яго.

— Мы с Чарльзом разговаривали всю дорогу, — неожиданно подала голос Давина.

— А что вам еще оставалось делать после размолвки? — с набитым ртом проговорил граф. — Когда я, устав ехать верхом, садился в карету, Эте-линда с Летицией выливали на меня целый ушат сплетен.

Давина многозначительно посмотрела на мужа.

— Чарльз принял решение, не так ли, дорогой?

— Что-что? Ах да. Ладно, когда-нибудь придет-сн сказать об этом. Отец, мы с Давиной решили летом жить в Плимуте.

— Это будет чертовски дорого, — заворчал Сен-Меррин.

— Ну, если вам эта затея не по душе, сэр…

— Это будет не настолько дорого, папа, — поспешила вмешаться Давина. — Я собираюсь сама следить за всем. Кроме того, это позволит нам с Чарльзом и Шарлоттой больше времени проводить вместе.

— Как здорово! — воскликнула Дейнтри. — Только подумай, папа, сколько пользы принесет Чарли жизнь на побережье. К тому же, Плимут находится не так далеко, как Брайтон, да и проживание там дешевле.

— А, черт возьми, наверно, ты права, — пожал плечами граф.

Давина благодарно взглянула на Дейнтри и облегченно вздохнула. Сен-Меррин, правда, еще продолжал ворчать, но скорее по привычке и из любви к порядку. А когда невестка заявила, что было бы неплохо присмотреть подходящий дом, граф принялся с энтузиазмом давать советы.

Как только мужчины отправились пить портвейн, Дейнтри поднялась наверх, желая перед сном поговорить с Чарли, и ничуть не удивилась, увидев бодрствующую племянницу. Подкрутив фитиль лампы, чтобы в комнате стало светлее, она подошла к креслу.

— Я несколько расстроена твоим поведением.

Чарли сунула под спину подушку и, устроившись поудобнее, без видимых угрызений совести заявила:

— Я так и знала, но все равно поехала, потому что Мелисса скучала, да и я тоже. Как только вы уехали, я послала Тедди с письмом, а она отправила ответ с его кузеном Тодом, который служит в Сикорт-Хэд. Но вы сами понимаете, тетя Дейнтри, в письмах нет души. Я решила проведать Мелиссу сама, а потом это вошло в привычку. Со мной всегда ездил Тедди, так что моя жизнь была вне опасности.

Дейнтри содрогнулась, вспомнив нападение на свою карету и другие случаи ограбления путешественников, но отругать племянницу у нее не хватило духа — она сама в детстве любила свободу и чаето нарушала приказы отца.

— Больше не делай этого, дорогая, — попросила Дейнтри. — Ну как, Мелисса обрадовалась возвращению родителей?

— Не знаю, мы с ней так и не увиделись, — поморщилась Чарли. — Я ждала кузину в условленном месте. Мы заранее договорились с ней встречаться на нейтральной территории, чтобы дядя Джеффри не знал о моих визитах. К тому же, так Мелиссе было легче обмануть гувернантку. Она говорила, что отправляется на прогулку, а сама вместе со мной пробиралась в пещеры контрабандистов. Кстати, мы так ни одного и не встретили. Сегодня я ждала-ждала Мелиссу, пока не потеряла терпение и не поехала в Сикорт-Хэд. Еще издалека я заметила у дома кареты, снующих слуг и попросила Тедди узнать у Тода, в чем дело. Оказывается, вернулись хозяева. — Чарли нахмурилась. — Даже леди Катарина приехала, а Мелисса ее не любит. Зачем она вернулась?

— Наверное, леди Катарину пригласили, — как можно непринужденнее постаралась ответить Дейнтри, но сердце ее тревожно забилось. Неужели Джеффри не внял предупреждению тети Офелии? — Может, мы пригласим Мелиссу погостить у нас недольку-другую?

— Дядя Джеффри обещал не отпускать ее.

— Ну, возможно, он передумал, — пожала плечами Дейнтри, помня, однако, что в Лондоне Сикорт повторил свою угрозу. — Кстати, у меня есть для тебя хорошие новости. В этом году твои родители решили не уезжать в Брайтон, а пожить в Плимуте. Подумай об этом на досуге. Но предупреждаю: никаких поездок в Сикорт-Хэд!

— Обещаю, — вздохнула девочка, забираясь под одеяло. — Спокойной ночи, тетя Дейнтри.

— Спокойной ночи, дорогая. — Дейнтри поцеловала племянницу и, погасив лампу, направилась к двери. — Приятных сновидений.

— И вам тоже.

Вернувшись к себе, она долго не могла уснуть, размышляя над последними событиями. Ей нравились перемены в брате и настойчивость, с которой Давина подогревала в нем решительность. Чарльз и Давина с явным нетерпением ожидали лета, чтобы пожить отдельно. Волей-неволей брату придется управлять домом, и это наверняка сделает его более самостоятельным.

А вот предстоящее замужество ничуть не радовало Дейнтри. Во время путешествия Сен-Меррин и« раз заявлял, что сразу после прибытия начнется подготовка к свадьбе, твердо вознамерившись выдать дочь замуж, пока никто не вмешался в это дело. Граф даже вспылил, когда Дейнтри резонно заметила, что нет никакой нужды в такой спешке.

Пенторп тоже настаивал на свадьбе, вел себя вежливо, пытался всячески развеселить невесту. Похоже, жить с ним будет легко. Виконт являлся приятным исключением среди мужчин, выделяясь своей уступчивостью и мягким характером. Иногда Дейнтри хотелось от своего избранника чего-то опасного, страстного, но она прекрасно понимала, что жизнь с таким человеком может превратиться в ад, особенно учитывая собственный непростой характер. И все-таки каждый раз, пытаясь представить семейный завтрак, Дейнтри видела напротив себя Деверилла, а не Пенторпа.


Гидеону не удалось сразу уехать из Лондона, потому что сначала следовало уладить дела с Жер-во, но долго задерживаться в столице также не имело смысла — он жаждал как можно скорее приступить к своим новым обязанностям. Кибворт и Шелтон сопровождали багаж, но продолжали тревожиться за самочувствие хозяина, и и х карета следовала по пятам за фаэтоном Деверилла.

После ранения Гидеона слуги, похоже, нашли общий язык и хотя по-прежнему ревностно старались выслужиться, теперь их манеры и речь поражали изысканной вежливостью, достойной королей. Устав за дорогу от чопорности Кибворта и Шелтона, Гидеон едва не закричал от радости, увидев Деверилл-Корт.

Кроме этих двоих, никто из слуг не ездил в Лондон, поэтому все было готово для приема хозяина — горячая ванна, сытный ужин, теплая постель. Маркиз редко предупреждал о своем прибытии, держа слуг в постоянйой боевой готовности, и теперь Гидеон радовался этому обстоятельству.

Утром он вызвал Бартона и объявил, что по просьбе отца немедленно приступает к обязанностям хозяина.

— Давно пора, сэр, — радостно воскликнул стюард. — Все отчетные книги у меня здесь. Как раз произошло столкновение между шахтерами Мал-берри и группой арендаторов. Все детали стычки выяснены и запротоколированы. Я собирался отослать это милорду, но не лучше ли вам взглянуть на мою писанину?

Бартон пустился в пространные объяснения, и Гидеон вскоре схватился за голову, поразившись способности Жерво следить за всеми событиями. Прошло еще много времени, прежде чем ему удалось подвести разговор к документам, собранным в хранилище.

— Я пытался найти бумаги, касающиеся смерти прадеда и женитьбы деда, но, увы, безуспешно. Записи отца находятся в полном порядке, а вот дед и его предшественник, похоже, просто бросали документы в ящики или складывали на полки.

— Это так, сэр, — согласился Бартон. — Но в их действиях все же существовала определенная система.

— Тогда мы уже нарушили порядок своими предыдущими попытками, — вздохнул Гидеон. — Вы все равно знаете больше моего, поэтому попрошу вас пойти со мной и помочь.

Набег на хранилище осуществлялся силами нескольких человек: Гидеона, Бартона, двух слуг и молодого человека, недавно приступившего к обязанностям швейцара. На этот раз удалось продвинуться гораздо дальше, чему немало способствовали прежние попытки хозяина рассортировать документы. Действуя по принципу «разделяй и властвуй», Гидеон четко разграничил обязанности, взяв на себя период, предшествовавший женитьбе деда; Кибворт и Шелтон занялись документами более позднего времени, а Бартону и швейцару досталась современность.

На следующее утро повторилось то же самое. Тишина в хранилище нарушалась лишь едва слышным бормотанием мужчин. Гидеон восседал за столом, вчитываясь в каждое слово лежавших перед ним документов. Твердо вознамерившись отыскать, наконец, разгадку столь давней вражды, он настолько погрузился в работу, что едва не подпрыгнул, когда за спиной раздался голос Бартона:

— Извините, милорд.

— В чем дело? — поинтересовался Гидеон, потягиваясь, чтобы размять затекшие мышцы ног и спины.

— Вам стоит взглянуть на это, сэр. — Бартон протянул внушительную стопку бумаг.

Надежда с новой силой вспыхнула в Гидеоне, но тут же угасла.

— Роман бабушки. Я и не знал, что он здесь.

— Это лежало вместе с бумагами вашего деда в ящике стола. По-моему, вы уже сортировали эти документы.

— Этим занимался Шелтон. Я сказал ему разложить бумаги так, как он считает нужным. Впрочем, подобного рода вещи не должны находиться в хранилище. Отложите это куда-нибудь, хотя нет, подождите!

Во время путешествия из Лондона Гидеон не раз пытался придумать способ помириться с Дейнтри и теперь, кажется, нашел его. Девушка наверняка обрадуется возможности прочитать роман, написанный благородной дамой, да еще жившей впрошлом столетии. Конечно, сюжет не произведет на Дейнтри должного впечатления, но Девериля надеялся, что она оценит по достоинству как автора, так и человека, приславшего ей этот роман.

— Заверните книгу, Бартон. Я знаю, кто захочет ее прочитать. Нед, оставь бумаги в покое. У меня есть для тебя поручение.


Дейнтри отправилась вместе с Чарли на конюшню. Там к ней подошел Клемонс и украдкой вручил пакет из коричневой бумаги.

— Что это?

— Это принес сегодня утром парень, который уже однажды передавал вам записку.

Дейнтри опасливо покосилась на Чарли, оживи.ино обсуждавшую с Тедди и Тодом достоинства Ииктора, и присела на скамью. Затаив дыхание, она рвзвернула пакет. Внутри оказалась книга под на:ввпнием «Красавец-герцог» леди Томас Деверилл. И под обложки торчал сложенный лист бумаги. Двйнтри быстро пробежала глазами послание:

«Я долго ломал голову над тем, что же делать „ сим литературным трудом и наконец решил послать вам, чтобы вы сравнили его с произведениями восхитительной мисс Хейвуд. Надеюсь, это развлечет вас, вызовет улыбку и поможет простить человека, желающего вам только добра“.

Дейнтри снова аккуратно завернула книгу и крикнула Чарли, что пора возвращаться в дом. Девочка явилась по первому же зову, не обратив на пикет никакого внимания. Похоже, она была запита своими мыслями, но когда Дейнтри спросила ее все ли в порядке, Чарли лучезарно улыбнулась:

— О, все отлично. Кажется, пора ужинать.

Дейнтри смогла взяться за рукопись только после того, как леди Сен-Меррин заставила ее написать приглашения на свадьбу.

— Представь — твой отец хочет, чтобы все было готово к следующему месяцу, — пожаловалась мать. — Но это невозможно! Боже, какая нагрузка на мои нервы!

Вскоре Летиция, по обыкновению рано, отправилась спать. После ее ухода леди Офелия возмущенно фыркнула:

— Похоже, твоя мама считает, что в состоянии со всем справиться сама.

С этими словами она отложила вязание, достала из сумки тетрадь и уселась за стол.

Убедившись, что тетя нашла себе занятие, Дейнтри поднялась в свою комнату, зажгла свечи. Она собиралась прочитать одну-две главы рукописи, помня комментарии леди Офелии об авторе, и вскоре убедилась в их правоте.

Почерк оставлял желать лучшего. Кроме того, страницы пестрели заметками, не имеющими ничего общего с содержанием произведения. Если бы писательница не приходилась бабушкой Девериллу, Дейнтри давно бы уже отложила книгу. Однако ремарки раскрывали характер Хэрриет Деверилл, поэтому все же стоило продолжить чтение.

По всей видимости, Хэрриет была довольно высокого мнения о себе, поскольку вложила в уста леди Фани свои рассуждения. Хотя вряд ли бабушку Деверилла окружали подобные негодяи, с какими пришлось столкнуться ее героине.

Неожиданно на глаза Дейнтри попалось первое упоминание о якобинцах. Она начала читать более внимательно и уже через пятнадцать минут по знала: то ли плакать от отчаяния, то ли смеяться от радости… Когда небо стало светлеть, Дейнтри, наконец, перевернула последнюю страницу и закусила губу. Итак, она нашла разгадку ссоры можду Тэррантами и Девериллами, но кто ей поверит, если сведения получены из столь ненадежного источника?

Глава 22

Дейнтри проснулась поздно, оделась, поела и отправилась на поиски отца, никому не сказав ни слова о романе Хэрриет Деверилл. Граф беседовал с управляющим, поэтому добиться аудиенции ей удалось только через полтора часа. Она буквально ворвалась в библиотеку и, не мешкая, приступила к делу.

— Папа, я обнаружила причину ссоры между Тэррантами и Девериллами и скажу, что это сущая ерунда.

— Что-что? — оторвавшись от бумаг, Сен-Меррин взглянул на дочь поверх очков. — Я очень запит, девочка. Пока мы веселились в Лондоне, здесь пакопилось много дел, требующих немедленного рассмотрения. О чем ты там бормочешь?

— О ссоре с Девериллами, сэр. Я знаю, что ее породило. Это произошло по вине одной особы, но ина уже давно умерла.

— Она? О чем ты говоришь? Изъясняйся понятнее. Откуда ты это узнала?

Разве могла Дейнтри признаться, что ответ находится в неопубликованном романе, да еще написанном женщиной? Сен-Меррин непременно выставит ее. Поэтому она заявила:

— Всю кашу заварила бабушка Деверилл, сэр. Она ревновала жениха к тете Офелии, считая ту главной соперницей, и была убеждена, что именно из-за нее Том Деверилл не предлагает ей руку и сердце. Хэрриет не могла поверить, что тетя Офелия сама не хочет выходить замуж

— Надеюсь, ты явилась сюда не затем, чтобы заявить о своем нежелании выходить замуж? Я этого не потерплю! И какое отношение к ссоре имеет глупая ревность Хэрриет к Офелии, ведь она все равно вышла замуж за Деверилла?

— Да, но лишь спустя несколько лет, когда ей удалось поссорить лучших друзей. Вы же сами говорили о якобинских настроениях Тома Деверилла. Каким-то образом Хэрриет заставила его поверить, что дедушка угрожал раскрыть эту тайну, если Том не освободит ему дорогу для завоевания тети Офелии. Нед Тэррант жаждал получить деньги леди Болтерли, а вот Деверилл, судя по всему, любил ее по-настоящему и решил не втягивать дорогую ему женщину в скандал, который, как он предполагал, устроил бы дед. Состоялась дуэль, хотя пустили слух, будто ее причиной послужила ссора за карточным столом — никто не хотел признаться, что сражается из-за дамы. Хэр-риет знала, что благородный Том Деверилл никогда не обвинит Неда Тэрранта в предательстве и оказалась права. Том все-таки не смог простить обиду, заявив в гневе, что Нед подорвал их дружбу изменой.

— Ерунда! — фыркнул Сен-Меррин. — Отец был неспособен на такое, и Деверилл отлично знал это. Черт побери, они считались лучшими друзьями!

— Да, сэр, но подумайте, какое разочарование должен был испытать Том Деверилл, узнав об угрозах со стороны своего друга. Он так и не ре.шился откровенно поговорить об этом с Недом. Дед не любил леди Офелию, но очень хотел выгодно жениться на ней. Зная жадность своего друга, Том поверил, что тот вполне способен устроить скандал, от последствий которого пострадали бы многие. Поэтому, как человек благородный и, по моему мнению, довольно глупый, Том отказался от леди Офелии, обратив весь свой гнев на Тэррантов. Вы должны покончить с этой враждой, поскольку не существует ничего глупее.

— Да у тебя ветер в голове, девочка. Откуда ты выконала эти сведения?

— Бабушка Деверилла написала роман, — призналась Дейнтри, понимая, что бессмысленно дальше скрывать правду. — Он никогда не был опубликован, не блещет новизной, в нем нет ни стиля, ин композиции, однако под видом главной героини там выступает сама Хэрриет. Она подробно описывает, как ей удалось убедить Тома Деверилла а в предительстве нашего деда, якобы угрожавшего раскрыть его тайну, если тот не расчистит ему путь у«с тети Офелии. Пойми, Хэрриет заставила Деверилла поверить, что под маской лучшего друга скрывается злейший враг.

— Роман?! Да как могла глупая баба стать причиной ссоры?

— Вы сами говорили, что Тома Деверилла считали якобинцем. Если бы эти сведения дошли до местных властей, он, наверное, лишился бы Деверилл-Корт.

— Вполне возможно, — согласился Сен-Меррин. — А вот что касается моего отца и Офелии — это сущая ерунда, ведь ему так и не удалось жениться на ней.

— Да, сэр, но только потому, что тетя вообще не хотела выходить замуж. Мы должны положить конец этой глупой ссоре.

— Девочка моя, зачем же?

— Она основана на лжи и не может дальше продолжаться. Вам нужно непременно поговорить с Жерво.

— Еще чего! Не мы ее начали, не нам с ней и кончать. Деверилл заварил кашу — пускай ее теперь расхлебывает. Но если ты думаешь, что этот бесстрастный и холодный как змея Жерво станет извиняться из-за какого-то романа, то глубоко ошибаешься. Он даже не выслушает тебя.

— Но если вы пойдете к нему и все объясните…

— Боже, что ты еще придумаешь?! Какие еще мысли родит твой короткий ум? Я и близко не подойду к этому парню. Кроме того, это не мое дело. Они это начали — пусть и покончат с этим.

— Тогда я поговорю с Девериллом.

— Ну уж дудки! Я еще не слышал подобной дерзости! Ты собираешься выйти замуж за Пенторпа и не будешь общаться с холостыми мужчинами до тех пор, пока не наденешь на палец обручальное кольцо. А то, чем ты займешься после свадьбы, пусть станет головной болью твоего мужа.

Дейнтри долго не сдавалась, но граф, потеряв терпение, в конце концов выставил дочь из комнаты, и она отправилась искать утешения у тети. Леди Офелия полностью согласилась с ее версией событий.

— Кто бы мог подумать, что Хэрриет способна на такое? Впрочем, размер моего приданого вполне мог заставить ее нашептывать разные гадости Тому Девериллу.

— Папа отказался в это поверить.

— Твой папа — болван. Конечно, деньги сыграл и в этом деле немаловажную, если не решающую, роль. И что ты теперь собираешься делать?

— Понятия не имею, — вздохнула Дейнтри. — Если бы это изменило мое будущее, я бы принял» решение, а иначе зачем мне стараться? Папа настаивает на моем браке с Пенторпом, и я дала слово.

— Ты не хочешь остаться незамужней, — мягко проговорила леди Офелия. — Мне это давно ясно. Да? А я лишь недавно это поняла. Если бы я хоть немного походила на вас, мне бы претило замужество. Однако я не сумею справиться с трудностями. Я разочаровала вас…

— Боже мой, дитя, с какой стати меня должны посещать такие мысли?! — возмутилась тетушка.

— Я не оправдала ваших надежд.

— Ничего подобного!

— Но вы всегда хотели видеть во мне независимую женщину!

— Я по-прежнему хочу этого, но что, по-твоему, что означает « независимость»?

— Это значит — человек должен жить один, на свои средства, заботиться о себе и довольствоваться своим состоянием.

— Разве я живу одна?

— Нет, но вполне способны это сделать, мадам. В этом я не сомневаюсь.

— И я тоже, однако мне неплохо живется под вашжй крышей. Заметь, от этого я не перестала быть независимой.

— Но я не хочу жить под одной крышей с отцом! Я не меньше Чарльза с Давиной мечтаю о собственном доме. Мне хочется стать хозяйкой собственной жизни, самостоятельно принимать решения. Однако это, увы, невозможно, потому что я не могу нарушить данного отцу слова. Поэтому мне придется выйти замуж за Пенторпа. Только так мне удастся хотя бы частично воплотить в жизнь свою мечту, став хозяйкой своего дома. Как вы думаете, Пенторп со временем не превратится в деспота?

Леди Офелия ответила не сразу. Испытующе взглянув на племянницу, она спросила:

— Ты любишь Пенторпа?

— Я пришла к выводу, что любить человека очень трудно, это ведет к постоянным упрекам, столкновениям, ревности. Какая же тут независимость? Пенторп — человек мягкий и утверждает, что хочет на мне жениться. Я не могу отказаться от помолвки, даже если очень захочу.

— Независимая женщина свободна в выборе решений и обладает роскошью выбирать, что ей по душе и что сделает ее счастливой. Это вовсе не означает, что она не должна обращать внимания на требования или желания дорогих ей людей и не имеет права игнорировать собственные чувства. Единственное, в чем ты разочаровала меня, так это в нежелании протянуть руку к счастью, которое так близко.

— Я не понимаю, о чем вы? — побледнела Дейнтри.

— Не понимаешь? Тогда тебе лучше подумать о своих поступках, а мне нужно переодеться. Сегодня с нами обедает Лайонелл Уэрринг. Он пригласил меня в Бодмин и обещал привезти обратно. Пойду возьму в библиотеке книгу.

Испытывая непреодолимое желание убежать из дома куда глаза глядят, Дейнтри приказала оседлать Облако и отправилась к себе переодеться, но по дороге вспомнила про Чарли.

Девочка оказалась в классной комнате вместе с мисс Пэрис. Оторвавшись от работы над атласом, гувернантка приветливо улыбнулась:

— Добрый день, леди Дейнтри. Шарлотта, к вам пришла ваша тетя.

Чарли тут же вскочила с места, сияющая и довольная.

— Я собралась прогуляться и решила узнать, не составишь ли ты мне компанию, — улыбнулась Дейнтри.

— Конечно!

Мисс Пэрис деликатно кашлянула.

— Боюсь, не сегодня, миледи. Шарлотта немного отстала. Сегодня ей придется потрудиться.

Чарли с хмурым видом уселась на место.

— Утром явился папочка — можешь себе представить, тетя Дейнтри? За все это время он впервые вошел в классную комнату и именно сегодня! Правда, сейчас его нет дома — они с мамой отправились в Плимут искать дом. И зачем папа пришел сюда? Чтобы испортить мою жизнь, вот зачем!

— А кто в этом виноват? — усмехнулась Дейнтри. — Разве не ты, моя дорогая, постоянно жаловалась, что родители не обращают на тебя внимания? Мне казалось, ты должна быть благодарна папе за заботу.

— Но не за такую, — огрызнулась Чарли. — Мне бы больше понравилось, если бы он взял меня с собой, чтобы я помогла выбирать дом. Но папочка и не подумал этого сделать, а когда я сама попросила об этом, заявил, что это не моего ума дело. Как вам это нравится?

— Ну, если сегодня нельзя, поедем завтра, — пожала плечами Дейнтри, радуясь возможности побыть одной.


Наскакавшись вволю, но так ничего и не решив, она вернулась домой и застала в конюшне Чарли. Девочка кормила Виктора морковью, о чем-то беседуя с конюхами. Вспомнив, что сегодня у них обедает сэр Лайонеля, Дейнтри не стала ждать, племянницу, а отправилась в свою комнату переодеться. Вечером она уже не могла ни о чем думать и тут же уснула.

Неожиданно кто-то коснулся ее щеки, затем рядом вытянулось чье-то тело. Воспоминания о Сикорте были еще свежи и часто наполняли сны кошмарами. Дейнтри ничего не могла рассмотреть, не могла крикнуть, но постепенно ужас исчез, уступив место недоумению — чужое дыхание не несло запаха бренди, а пальцы нежно ласкали щеки.

Затем к губам приблизился палец, напомнив надушенную ладонь Сикорта, закрывавшего ей рот. Однако палец лишь предупреждающе коснулся нижней губы Дейнтри, словно подавая сигнал. И вскоре комнату начало наполнять золотое свечение, продвигаясь от стены к постели. Дейнтри по-прежнему не видела лица ночного гостя, хотя прекрасно знала, чьи черты скрывает темнота, поэтому не удивилась, когда ореол света добрался до каштановых волос. Мужчина наклонился, чтобы поцеловать ее, и Дейнтри вся подалась ему навстречу.

Его мягкие губы нежно касались ее рта, щек, век, потом лежавшая на плече рука двинулась к груди. Дейнтри не чувствовала страха, испытывая только безудержное желание, и сама дотронулась до его обнаженного тела.

Она удивилась бархатистости и теплоте ночного визитера и вдруг поняла, что тоже обнажена. Рука мужчины опустилась еще ниже, к треугольнику вьющихся волос, коснувшись влажной упругой плоти. Но Дейнтри не вздрогнула и не отстранилась, а наоборот, расслабилась, впитывая и себя незнакомые волнующие ощущения.

Она застонала, и звук собственного голоса показался ей неестественно громким. Тогда губы мужчины приблизились к ее лицу, язык проник внутрь, в то время как сильные пальцы продолжали ласкать горячую плоть. Новые ощущения заставляли Дейнтри уноситься к звездам.

Ночной гость на мгновение замер, наблюдая, нак выгнулось, требуя продолжения, стройное девичье тело, затем возобновил ласки. Осмелев, Дейнтри тоже принялась гладить его мускулистое тело, плоский живот, жесткие волосы…

Внезапно проснувшись, она села на постели, обливаясь потом. Комнату не заливало золотое свечение, рядом никого не было. Однако сон очень походил на реальность, а тело еще трепетало от воображаемых ласк, хотя ночная сорочка покрывала его до пят. Дыхание Дейнтри стало прерывистым и больше походило на всхлипывания. Боже мой, откуда у нее такие эротические сновидения? Дейнтри не знала ответа на этот вопрос, зато поняла, что не может выйти замуж за Пенторпа.

Она снова уснула и проспала до утра, полностью отдавшись нахлынувшим на нее сновидениям, хотя потом, как ни силилась, так и не сумела вспомнить сны, кроме одного, первого, будоражащего воображение. Дейнтри украдкой взглянула на Нэнси, которая поставила на стол поднос с горячим шоколадом и теперь открывала шторы. Интересно, заметит ли служанка произошедшую с ней перемену? Ей казалось, что необычный сон настолько изменил ее, что новизна в Дейнтри Тэррант должна непременно бросаться в глаза.

— Итак, вы проснулись, — ласково проговорила Нэнси. — Давайте я поправлю постель, миледи.

Откинувшись на подушки, Дейнтри молча наблюдала за ловкими движениями горничной. Похоже, Нэнси не заметила ничего странного в поведении хозяйки и только насмешливо поинтересовалась, не изобрела ли миледи новый способ питья шоколада: лежа или же, прибегнув к старому, — сядет, как подобает христианке.

Дейнтри послушно села, при этом расправленное Нэнси одеяло соскользнуло, вызвав ощущение ласкового прикосновения, словно Деверилл снова появился в спальне. Зардевшись от смущения, Дейнтри торопливо выхватила чашку из рук горничной. Нэнси заботливо приложила ладонь к ее лбу.

— Похоже, у вас жар, миледи. Как вы себя чувствуете?

— О да, — кивнула Дейнтри, поразившись обыденности своего голоса. — В комнате очень тепло, даже жарко.

— Странно, а мне так не кажется, — пожала плечами горничная. — Впрочем, я стояла у окна, а с болот дул ветер, собирая облака. Погодка явно не весенняя. Вы встанете, миледи?

— Да. Мне понадобятся бумага, чернила и открытки.

— Леди Сен-Меррин для свадебных приглашений заказала карточки с позолоченными краями. Об этом мне шепнула мисс Дэвис.

— Ну, они пока не готовы, а мне, в любом слу-ч»е, нужно написать письмо. И хватит вытягивать из меня сведения — я все равно больше ничего не скажу.

Вскоре письменные принадлежности оказались на столе, но на этом дело и застопорилось. Дейнтри хотела написать Пенторпу и откровенно во всем признаться, однако понятия не имела, куда отсылать письмо — адреса виконта она не знала, а спрашивать у отца боялась. Лучше сообщить Девериллу, что найден ключ к разгадке ссоры. Впрочем, это также было сопряжено с определенными трудностями. Сен-Меррин запретил ей разговаривать с Девериллом по поводу вражды, да у нее самой не хватило бы духу признаться, что всему виной — ревность его бабушки. Чтобы все объяснить, придется подробно изложить описанные в романе события, стараясь при этом не допускать насмешек и язвительных замечаний, а на это потребуется время. Самый лучший способ — вернуть произведение его владельцу, сопроводив рекомендацией проч итать роман, поскольку там содержится информация о ссоре. Пусть сам делает выводы.

Значит, вопрос с Пенторпом придется отложить до появления жениха, а сейчас следует объяснить матери и окружающим свою позицию.

Да, здесь было над чем подумать. Тете Офелии легко говорить о независимости женщин, о приве свободного выбора, об умении самой распоряжаться собственной жизнью. Но как на самом деле стать независимой душой и телом, если ее связывают с Девериллом самые нежные чувства, и не только явь, но и сон рисует милый сердцу образ? Но и связывать судьбу с Пенторпом, не любя его, тоже нельзя. Это сделает их жизнь просто невыносимой. Лучше уж остаться одной, купить с помощью тети дом и не зависеть от капризов сильного пола.

Да, перспектива далеко не блестящая. Придется нарушить данное слово. Отец наверняка придет в ярость. Мать расстроится. Однако другого способа сохранить независимость Дейнтри не знала. Конечно, следовало еще хорошенько подумать, как все это преподнести, но сначала все-таки нужно было поговорить с Пенторпом.

Поднявшись с постели, Дейнтри с помощью горничной оделась, выбрав простенькое муслиновое платье.

— Какой красивый наряд, — восхищенно пробормотала Нэнси, поправляя пышные юбки. — Когда приедет милорд Пенторп?

— Возможно, сегодня, — неохотно ответила Дейнтри, надеясь, что виконт не станет откладывать дела на потом и прямиком отправится в Корнуолл. Чем скорее он прибудет, тем лучше — обществу следует побыстрее узнать о разрыве их помолвки.

Позавтракав в одиночестве, Дейнтри отправилась на поиски леди Офелии, однако ей сообщили, что та уехала в гости. Мать еще находилась у себя, и Дейнтри даже обрадовалась этому обстоятельству — лгать ей не хотелось, а правда означала слезы и уксус.

Дейнтри хотелось прогуляться, но поскольку Чарли еще не потребовала выполнения вчерашнего обещания, она решила остаться дома, чтобы оказаться поблизости на случай прибытия жениха. Накануне Сен-Меррин потребовал вернуть роман Хэрриет Деверилл владельцу и, не желая ослушаться отца, Дейнтри поднялась к себе, чтобы захватить пакет. Навстречу ей попалась мисс Пэрис.

— Доброе утро, миледи, — как обычно, весело проговорила гувернантка. — Вы что-то долго отсутствовали. — Она испытующе посмотрела на Дейнтри. — Похоже, вы давно вернулись, потому что успели переодеться и уже поднимаетесь по лестнице, а не спускаетесь. Я приказала мисс Шарлотте отправиться в классную комнату сразу после вашего возвращения. Такой непослушный ребенок! Мне не хочется ее ругать, но на этот раз она истощила мое терпение. Не знаете, где мисс Шарлотта?

— Я не совсем понимаю, — покривила душой Дейнтри, сразу обо всем догадавшись. — Значит, Чарли убедила вас, что поедет со мной на прогулку?

— Боюсь, убеждением здесь и не пахнет, — покачала головой гувернантка. — Мисс Шарлотта просто напомнила мне о вашем обещании прогуляться, заявив, будто вы решили выехать пораньше, чтобы не попасть под дождь. Как я понимаю, то неправда. Так где же моя воспитанница?

— Я думала, Чарли еще занимается, — побледнела Дейнтри. — Но если она уехала навестить кузину, то непременно будет наказана. Скоро пойдет дождь, и мне лучше отправиться следом за ней. Прикажите оседлать лошадь, хорошо? А я пока пе-реоденусь.

В это время кто-то позвал Дейнтри по имени. Повернувшись, она увидела жену управляющего и молоденькую горничную с покрасневшими от «лез глазами.

— Да, миссис Лидроуз.

— Прошу прощения, миледи, но Милли хочет вам кое-что передать. Правда, ей сказали не делать этого до двух часов, но совесть настолько замучила бедняжку, что она пришла ко мне. Я отругала ее, запретив впредь соглашаться на подобное. Отдай записку леди Дейнтри, Милли.

Густо покраснев, горничная передала хозяйке сложенный лист бумаги.

— Кто тебе это дал, Милли7

— Мисс Чарли, миледи, — по-прежнему не поднимая глаз, ответила девушка. — Но я и подумать не могла, что мне не следует это брать. Мисс Чарли всегда такая добрая и веселая. Прошу вас — не сердитесь на меня1

— Достаточно, — сурово оборвала ее миссис Лидроуз. — Ступай занимайся своими делами и благодари Бога, что леди Дейнтри не прикажет милорду выгнать тебя без рекомендации.

Однако Дейнтри не обратила на эти слова никакого внимания, поскольку читала записку.

«Дорогая тетя Дейнтри, я уехала спасать Мелиссу. Тод привез мне письмо от нее, и я не могла ждать. Дядя Джеффри вернулся домой очень злой. Мелисса боится его, опасаясь, что он снова изобьет тетю Сюзан, хотя леди Катарина обещала, что Сикорт больше не тронет ее. Однако Мелисса не верит этой женщине и ненавидит ее. Тетя Сюзан сможет уйти от дяди Джеффри, если Мелисса окажется в безопасном месте, поэтому мы и убегаем. Передайте родителям: мне очень жаль, что они не хотят моего присутствия в Плимуте, в противном случае они бы взяли меня с собой искать дом. Не беспокойтесь о нас, я позабочусь о кузине.

Любящая вас Чарли.

Р. Я. Пожалуйста, не ругайте мисс Пэрис. Это я обманула ее, но другого выхода у меня не было».

Дейнтри долго смотрела на письмо, пытаясь вникнуть в его содержание. Она с трудом сдерживала рвущиеся наружу слезы и хотела одного — убить Сикорта, однако не стала выказывать своих чувств и с удивительным спокойствием проговорила:

— Спасибо, миссис Лидроуз, вы поступили правильно. Пожалуйста, никому не сообщайте об этом, и вы тоже, мисс Пэрис, — обратилась Дейнтри к гувернантке. — Как я и опасалась, мисс Шарлотта уехала к своей кузине. Я оставлю записку леди Офелии и брату, а вас попрошу послать кого-нибудь в конюшню, чтобы мне оседлали лошадь.

Чарльз наверняка разъярится, узнав о проделке дочери, но в этом отчасти есть и его вина — следовало объяснить девочке, что и она будет жить в Плимуте. Признаться, Дейнтри сама испытывала огромное желание задушить этого непослушного чертенка.

Направляясь в свою комнату, она обдумывала план поимки беглянок. Если ей придется возвратить Мелиссу в Сикорт-Хэд, следовало к кому-нибудь обратиться за помощью, чтобы самой не попасть в беду. К сожалению, нельзя было исключать возможность, что Джеффри первым настигнет девочек.

Писчая бумага и пакет с рукописью по-прежнему лежали на столе. Позвонив Нэнси, Дейнтри уселась писать записку Девериллу, моля Бога, чтобы тот оказался дома. Сочинив также сообщение леди Офелии и брату, она сунула записку под ленту, стягивающую пакет, чтобы Деверилл сразу заметил ее. Вскоре пришла Нэнси и помогла ей переодеться.

Десятью минутами позже Дейнтри уже вручала Клемонсу пакет, умоляя доставить его лично в руки.

— Я больше никому не могу доверить это поручение. Вы должны отдать пакет только Девериллу.

Грум устало пожал плечами.

— Мне еще нужно оседлать Облако. Вы же не собираетесь ехать без меня?

— Я поеду другой дорогой, к морю.

— Я сейчас прикажу кому-нибудь сопровождать вас.

— Мне никто не нужен, — заявила Дейнтри, понимая, что конюх ей вряд ли поможет, если придется встретиться с Сикортом, а чем меньше слуг будут знать об этом, тем лучше.

Клемонс нерешительно переминался с ноги на ногу, потом повернулся и ушел. Вскоре Дейнтри с облегчением увидела, что он выехал со двора, и, не теряя времени даром, пришпорила Облако. Часом позже, с вершины скалы, она внимательно осматривала окрестности. Не заметив ничего подозрительного, Дейнтри облегченно вздохнула, спешилась и, привязав Облако к густому кустарнику, направилась в первую пещеру.

И в первой, и во второй пещере никого не оказалось, а вот из третьей доносились голоса, причем один из них явно принадлежал мужчине. Не успела Дейнтри понять это, как чья-то рука весьма невежливо шлепнула ее чуть пониже спины, подталкивая к небольшому костру.

— Входите, мисс, и веселее. Посмотрите-ка, что у меня есть, ребята! — раздался сзади раскатистый грубый бас.

Разглядев среди грубых мужских физиономий испуганные лица племянниц, Дейнтри с ужасом поняла, что их жизнь теперь зависит только от Деверилла.

Глава 23

Весь прошлый день Гидеон знакомился с документами, а утром собрался отправиться с Бартоном навестить арендаторов, но в их планы внес изменения появившийся около полудня Пенторп.

— Вообще-то меня ждут в Таском-парке, — признался виконт, пожимая руку друга и заодно знакомясь с Бартоном. — Но я проехал поворот, поэтому решил пару деньков погостить у тебя.

— Опять за старое, Энди? — устало улыбнулся Гидеон.

Последнее время он плохо спал. Его мысли занимали далеко не дела поместья. Гидеон с трудом мог воспринимать поручения Бартона, поэтому обрадовался встрече с виконтом.

— Идем, я прикажу подать ленч. Ведь ты вряд ли выдержишь до пяти.

— О, я привык есть, когда захочу. Ну, или когда предложат, — рассмеялся Пенторп, поднимаясь вместе с Девериллом в библиотеку. — Прекрасный вид на реку и уютный камин, — одобрительно заметил он.

— Это любимая комната отца, да и моя тоже. Садись, Энди. Сколько ты думаешь пробыть у меня?

— О, уже пытаешься отделаться?

— Ну что ты?! Однако Сен-Меррин очень хочет вашей свадьбы, поэтому просто рвет и мечет по поводу твоего отсутствия. — Увидев, что приятель насупился, Гидеон осторожно поинтересовался: — Бес в ребро, а, Энди?

— Нет, нет. Что за ерунду ты несешь! С какой стати мне огорчаться? Ведь я все же женюсь на богатой наследнице. К тому же, когда демоническая старушка отдаст концы, моя милая женушка станет еще богаче. Всякий здравомыслящий человек должен радоваться предстоящей свадьбе, да впридачу такой блестящей перспективе.

— Не рассчитывай, что денежки леди Офелии поплывут тебе в руки, — усмехнулся Гидеон, разливая по бокалам вино. — Мне кое-что известно о леди Офелии. Она настоящий специалист по законам, и я даю голову на отсечение — старушка устроит все таким образом, что ни один мужчина не сумеет наложить лапу на ее состояние.

— Ах вот как… — протянул Пенторп, похоже, не особенно удивившись. Он вообще был какой-то рассеянный, часто смотрел в окно на мирно струящиеся воды реки и молчал, затем неожиданно поинтересовался: — Наверно, семья Сикорта уже дома?

— Наверно. Кстати, я слышал то же самое, что и ты: Сикорт собирается увезти жену в поместье и держать ее там.

Пенторп даже не изменился в лице, только плотнее сжал зубы. Да, его выдержке можно было позавидовать.

— Твое здоровье, — медленно поднял виконт бокал. — Между прочим, в день отъезда я видел твоего отца. Тот выглядел на удивление хорошо и пребывал в прекрасном настроении. Жерво поздоровался со мной с таким воодушевлением, будто я наследный принц, а не грязь под его ногами.

Гидеон старался поддерживать разговор, думая при этом о том, как вызвать Пенторпа на откровенность. Он прекрасно понимал, что тот не горит желанием жениться на Дейнтри, однако его связывают светские условности и тот факт, что леди Сюзан уже замужем, а убрать Сикорта с дороги не представляется возможным. Как же убедить виконта отказаться от брака с Дейнтри и, освободить себе путь к счастью? Так ничего и не придумав, Гидеон решил пойти ва-банк:

— Послушай, Энди, ты и вправду не хочешь жениться на Дейнтри Тэррант?

От неожиданности Пенторп едва не захлебнулся вином. Вынув из кармана жилета платок, он аккуратно вытер рот, с отчаянием глядя на пятна на сюртуке.

— Ну вот, что ты наделал! Эти пятна никогда не отстираются. Теперь мой слуга сожрет меня живьем! Разумеется, я хочу на ней жениться, разве ты этого не знал? Даже если бы твои слова были правдой, неужели ты думаешь, я бы признался в этом? Поэтому больше не пугай меня, ладно?

— Я рассчитывал на большую откровенность, — вздохнул Гидеон. — Однако если ты мне не доверяешь, я не буду ничего спрашивать.

В это время вошел дворецкий и, получив приказ в течение часа приготовить ленч, с поклоном удалился.

Пенторп совсем пал духом.

— Господи, какая ерунда получается. Предположим, я сказал бы, что не хочу жениться на девчонке — заметь, я употребил слово «предположим», — виконт опасливо покосился на дверь. — Если бы мистер садист перестал поднимать руку на свою несчастную жертву, я был бы на седьмом небе от счастья. Однако это, увы, невозможно. Именно поэтому мне не остается иного выхода.

— Вот как?

— Да, все очень просто. Я ничего не в силах сделать для Сюзан в данный момент, но став членом семьи, получу возможность хоть изредка видеться с ней и смогу защитить.

Гидеон едва сдерживал негодование.

— Вряд ли это является причиной женитьбы на Дейнтри.

— Но я не могу придумать ничего другого. Кроме того, я не только дал слово, но и нахожусь под давлением Сен-Меррина, который жаждет увидеть меня своим зятем. Я просто не в силах отказаться от свадьбы. Ну, хорошо, поскольку мы откровенны друг с другом, признаюсь: если бы мог, я бы поступил иначе. Я уже не раз думал, как избавиться от Сикорта. Можно, например, пустить слух, что он убил меня. Его бы повесили, а я удрал бы с Сюзан. Однако это лишь мечты, которым никогда не суждено сбыться.

Гидеон снисходительно усмехнулся.

— Твоя мечта может превратиться в кошмар, Энди. Сикорт оправдается, а когда ты вновь воскреснешь и появишься на сцене, он действительно убьет тебя, а сам выйдет сухим из воды — за одно и то же убийство не судят дважды.

— Закон — сочинение сумасшедшего маразматика, — кисло заметил виконт.

— Ого, судя по всему, ты разделяешь точку зрения своей невесты! — воскликнул Гидеон, вспомнив пылкое выступление Дейнтри в суде. — Она тоже весьма нелестного мнения об английских законах и даже заявила моему отцу, что они несправедливы к женщинам. Жерво безуспешно пытался разубедить ее в этом, утверждая, что женщина тоже обладает правами: может не платить налоги, совершать преступления, рожать незаконных детей. Впрочем, вряд ли ему удалось убедить леди Дейнтри в справедливости закона по отношению к слабому полу

— Какая упрямая девица, — пробормотал Пенторп.

— Да, забот будет полон рот, — озабоченно предупредил Гидеон.

— А, у кого их нет! Послушай, друг, во-первых, я дал слово. Кроме того, у меня свои планы насчет дальнейшей жизни в браке. Кому еще взбредет в голову жениться на такой сумасбродке?

Гидеон сдержался, решив, что еще не пришло время раскрывать карты. Он сам был не прочь взять Дейнтри в жены, но не мог признаться в этом до тех пор, пока она не докажет ему свою благосклонность и пока ее отец не изменит отношение к Девериллам.

Чтобы не углубляться в болезненную для обоих тему, Гидеон постарался развеселить помрачневшего приятеля. Они уже практически покончили с ленчем, когда появился Клемонс. Дворецкий лишь растерянно развел руками:

— Прошу прощения, милорд, но этот человек отказался подождать в холле, утверждая, что ему приказано передать этот пакет вам лично и незамедлительно.

— Можете идти, Роберт, — торопливо проговорил Гидеон. — В чем дело, приятель? Очевидно, вас послала хозяйка и, конечно, не только затем, чтобы вернуть рукопись.

— Да, милорд. — Клемонс вытащил записку и положил на стол пакет. — Она просила передать вам вот это. — Он посмотрел на Пенторпа, деликатно добавив: — Не знаю, говорить ли дальше…

— Не обращай на меня внимания. Я уйду. — Виконт поднялся.

— Не уходи, Знди. Этот человек — слуга Дейнтри. Клемонс, лорд Пенторп собирается жениться на вашей хозяйке. Чем скорее он узнает о происходящем, тем лучше. — Гидеон вскрыл конверт и достал два письма. Поочередно прочитав послания, он нахмурился и посуровел.

— Что там? — встревожился виконт.

Гидеон испытующе посмотрел на грума.

— Надеюсь, Клемонс, вы будете держать язык за зубами. Возможно, нам понадобится ваша помощь, но если до меня дойдут слухи о вашей вольной трактовке событий…

— Нет, сэр, я буду держать язык за зубами.

— Отлично. А теперь, Энди, прочтите это.

Пенторп быстро пробежал глазами письмо и, пожалуй, впервые в жизни отказался от привычки откладывать неприятные дела на потом. Через двадцать минут молодые люди переоделись в костюмы для верховой езды и вооружились. Гидеон приказал также оседлать еще одну лошадь для грума, поскольку тот так торопился в Деверилл-Корт, что совершенно загнал своего коня. В конюшне, кроме Клемонса, их встретил Шелтон.

— Увидел, как он седлает вашу лошадь, майор, и решил оседлать свою. Я с вами, сэр.

— Молодец, — похвалил слугу Гидеон, заметив притороченную к седлу кобуру. — Ты можешь оказаться полезным, Нед. — Он озабоченно посмотрел на потемневшее небо, моля Бога, чтобы не хлынул дождь.

— Где, черт возьми, эти пещеры, о которых она пишет? — спросил Пенторп.

— У бухты Сен-Меррин, в пятнадцати милях отсюда.


Гидеон скакал на Тени, которая могла легко преодолеть такое расстояние, и совершенно не беспокоился за Пенторпа и Шелтона, поскольку давным-давно проверил их возможности. Способности Клемонса также не вызывали сомнений. Глядя на него, можно было с уверенностью сказать: ради спасения хозяйки, грум побежит даже не своих двоих. Гидеона охватило знакомое волнение, словно перед боем, а раскаты грома вдалеке и темное небо над головой напомнили ему о Ватерлоо.

— Трудно винить ребенка за побег, — заговорил Пенторп, когда они замедлили бег, — но леди Сюзан, наверное, вне себя от тревоги. Дейнтри следует немедленно доставить девочку домой, если, конечно, она ее найдет.

— Все не так просто. — Гидеон внимательно посмотрел на Клемонса. — Ты сам читал письмо, из которого ясно — Дейнтри боится осложнить ситуацию, доставив Мелиссу домой. Сикорт наверняка взбесится и не потрудится выяснить, что заставило дочь убежать. Если же вместо Дейнтри девчонки нарвутся на Сикорта, их ожидает жуткое наказание. Действительно, Сикорт сейчас оскорблен, унижен и взбешен, — согласился виконт. — Неудивительно, что Дейнтри опасается его. Достаточно вспомнить, как он обошелся с ней на балу. Признаться, я всегда считал, что Сикорт и твой брат сделаны из одного теста, но у Джека хватало совести не обижать беззащитных женщин.

— Очень признателен за комплимент, — сухо заметил Гидеон, пришпоривая коня.

Остаток пути они проехали молча, лишь изредка перебрасываясь отрывистыми фразами, уточняющими маршрут. На вершине скалы все остановились по знаку Гидеона, который принялся внимательно осматривать окрестности.

— Я думал, Дейнтри ждет нас, — озадаченно пробормотал он. — И где лошади?

— Одна из пещер настолько велика, сэр, что способна вместить несколько лошадей, — уверенно произнес Клемонс. — Судя по потемневшему небу, скоро хлынет дождь. Очевидно, они завели животных внутрь. Мисс Чарли поехала на Викторе и ни за что во время грозы не оставит беднягу на улице.

Деверилл надеялся, что небеса все-таки не раз-верзнутся и не прольются дождем, но раскат грома и заметно почерневшее небо убедили его в обратном.

— Значит, Виктор боится грома? — хмуро спросил он.

Да, при этом едва не сходит с ума. Неужели Дейнтрн попросила о помощи, опасаясь не справиться с двумя беспомощными племянницами и перепуганной лошадью, подумал Гидеон, но тут же отмел эту мысль. В таком случае девушка взяла бы с собой несколько грумов.

Спешившись, Гидеон внимательно осмотрел ведущие к пещерам следы, а когда повернулся к спутникам, вид у него был крайне озабоченный.


Дейнтри сидела, прислонившись к холодной скале и держала за руки племянниц, которые прижались к ней с обеих сторон. Лошади находились в небольшом загоне, а похитители — их было пятеро — грелись возле костра, тихо переговариваясь. Судя по всему, среди них возникли разногласия. . Поначалу Дейнтри решила, что имеет дело с контрабандистами и сказала об этом вслух. Один из мужчин, очевидно, вожак, хрипло рассмеявшись, вытащил пистолет.

— Слава Богу, мэм, вы ошиблись. Мы честные люди, но когда закрылись шахты, нам ничего не оставалось, как добывать шиллинги другим путем. Правда, нельзя отрицать, что мои ребята не имели дела со свободными торговцами. Дэйви, например, отличный спортсмен и музыкант, но не любит, когда кто-нибудь подтрунивает над ним по этому поводу. Он держит это в тайне.

Мужчина, чье лицо показалось Дейнтри знакомым, тут же покраснел и отвернулся.

— Дэйви Уорлегган! — воскликнула она. — Как ты посмел захватить нас?! Подожди, вот Феок узнает, чем ты занимаешься!

— Говорил я тебе, Никка… — возмущенно забормотал Дэйви.

— Что, уже наложил в штаны? И никаких имен! — грозно взревел вожак. — Мы дали слово не сожалеть о содеянном, а слово нужно держать!

— Когда дедушка и папа узнают о вашем поступке, у вас будут серьезные неприятности! — возмутилась Чарли. — Они вырежут вашу печень и скормят ее собакам!

— Ух ты, какие мы грозные, — усмехнулся вожак. — Успокойся, девочка, они об этом ничего не узнают.

— И как же вы собираетесь это скрыть? — осторожно опросила Дейнтри.

Никка приложил палец к губам.

— Зачем напрасно болтать? Они не будут беспокоиться и ничего не узнают.

— Намекаете, что мы не сможем никому рассказать? — Дейнтри сжала кулаки.

Мелисса приглушенно застонала, а Дэйви переглянулся с вожаком и отвернулся.

— Не надо плакать, мэм, — попытался успокоить ребенка Никки. — Скоро придут темные люди, и все станет ясно.

— Какие еще темные люди? — удивилась Чарли, поглядывая на загон, где чем-то испуганные лошади нервно переминались с ноги на ногу и жались друг к другу.

— Это темнота, мэм, ночь, никакие не люди, — пояснил Уорлегган.

— Ну-ка, хватит трепаться! — рявкнул Никка.

Чарли замерла, прислушиваясь к чему-то, потом прошептала:

— Вы слышали гром?

Дейнтри покачала головой. А Никка, полагая, что напугал девочку, с довольным видом присоединился к остальным, и они еще долго переговаривались. Дейнтри молчала, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Она надеялась, что Дэйви и еще один молодой парень, изъяснявшийся на непонятном языке, просят пощадить пленниц. То, что разбойники не связали их, давало надежду на спасение.

Наконец и Дейнтри различила далекие удары грома. Она ожидала от Чарли просьб успокоить Виктора, но та по-прежнему не отрывала глаз от загона.

— С ним будет все в порядке, — прошептала Дейнтри, заставляя себя расслабиться. Раскаты грома действовали на нее так же, как и на Виктора, вызывая жуткие воспоминания. Не выдержав, она довольно громко спросила: — Вы хотите получить за нас выкуп?

Ее слова ошеломили похитителей. Наконец Никка пришел в себя.

— Что ж, возможно, это и так…

В тот же миг страшный гром гулким эхом прокатился под сводами пещеры. Лошади обезумели. Крик Мелиссы слился с ревом вставшего на дыбы Виктора. В мгновение ока жеребец сорвался с привязи и бросился к костру.

Несколько мужчин побежали успокаивать животных. Никка, ближе всех находившийся к Виктору, попытался схватить его под уздцы, но конь снова взвился на дыбы, ударив вожака копытом в плечо. Охая и стеная, разбойник рухнул к ногам Дейнтри. Не мешкая, девушка выхватила у него из кобуры пистолет.

— За мной, девочки! — крикнула она. — Держитесь подальше от Виктора и следите за остальными бандитами.

Отойдя на безопасное расстояние, чтобы Ник-ка не сумел выхватить у нее пистолет, Дейнтри дождалась, пока вожак откроет глаза, и внятно проговорила:

— Не двигайтесь, или я застрелю вас.

К этому времени мужчинам удалось успокоить лошадей, в том числе и Виктора. В пещере снова воцарилась тишина, и ее слова глухим эхом пронеслись под сводами. Бандиты разом повернулись, Дэйви даже шагнул навстречу.

— Стой, где стоишь, — приказала Дейнтри. — Если вы думаете, что я его не убью, то глубоко ошибаетесь, уважаемые. Вам лучше подбросить дров в костер, а то мне не хотелось бы застрелить не того, кого надо.

Никка сел, потирая плечо.

— Делайте так, как велит дамочка. — Он посмотрел на Дейнтри прищуренными глазами и медленно встал. — Вы же не станете стрелять, мэм? Сомневаюсь, что вы жаждете крови.

Дэйви, который как раз занимался костром, поспешно воскликнул:

— Не делай ничего, Никка! Отойди от нее! Она не любит мужчин и с легкостью проделает в тебе дырку.

— Нет, парень, только не она. Я знаю благородных дамочек. Они не наставляют оружия на невооруженного человека.

Если бы он бросился на нее, Дейнтри непременно выстрелила бы, не раздумывая, но Никка просто приближался, словно знал, что она не воспользуется пистолетом.

— Застрелите его! — крикнула Чарли.

— О, не делайте этого, дамочка, — вожак протянул руку, собираясь забрать оружие.

— Возможно, она этого действительно не сделает, а вот я — могу. Впрочем, тебе будет все равно, кто нажмет курок, — у входа в пещеру появился Деверилл с пистолетом в руке, за его спиной находился Пенторп, также вооруженный. — А теперь отойди от дамы. Остальные пусть выстроятся вдоль стены, чтобы мы хорошо видели их.

— Гром, сэр. Кому-то придется держать Виктора, иначе он снова испугается, — напомнила Дейнтри.

— Клемонс!

Однако Чарли, опередив грума, уже бросилась к жеребцу.

— Если никто не будет греметь, я сумею его удержать.

— Клемонс, Нед, присмотрите за остальными, — приказал Гидеон.

— Милорд, — обратился к нему Дэйви, — уверяю вас, мы не причинили бы им вреда.

— Да, мы уже убедились в этом, — угрюмо бросил Деверилл.

В это время заговорил парень, речь которого раньше казалась Дейнтри непонятной.

— Он не врет, ваша милость. Мы бы не стали хватать их, если бы нам не пообещали монеты. Сами понимаете — у нас в карманах пусто, только ветер гуляет.

— О чем он болтает? — возмутился Пенторп.

Деверилл вопросительно посмотрел на Дэйви Уорлеггана, но за него ответил Никка:

— Мы действовали по указке, милорд. Нам за это обещали вознаграждение.

— Они работают на одного негодяя, — пояснил Гидеон ошеломленной Дейнтри. — Судя по всему, если им не заплатят, эти ребята выдадут его, чтобы их не повесили.

Снова грянул гром, и Виктор взвился на дыбы, застав Чарли врасплох. Никка бросился ей на помощь. Когда вожаку удалось успокоить жеребца, Деверилл опустил пистолет и поинтересовался:

— Что вы собирались предпринять сегодня?

— Нам сообщили, что убежала маленькая леди, — Дэйви указал на Мелиссу. — Мы должны были найти ее, но сразу не возвращать, а держать пока в безопасном месте. Один из конюхов случайно проговорился, где она может находиться. Если девочку будет сопровождать мисс Шарлотта, то нам приказали держать их вместе и следить за появлением леди Дейнтри. — Дэйви облизнул пересохшие губы. — Поверьте, мы никогда не осмелились бы причинить вред миледи, но, как верно заметил Никка, времена нынче тяжелые.

Никка согласно кивнул, поглаживая Виктора, который хотя еще и вздрагивал, но стоял спокойно.

— Вряд ли нам зачтется, если мы сообщим вам имя, — пробормотал Дэйви.

— Не сейчас, — перебил его Гидеон. — Лучше скажи: это вы напали на карету мисс Дейнтри, устроили потасовку на шахте Мэмберри и стреляли в меня?

Дэйви поморщился.

— Я бы не стал упоминать шахту, сэр. Это не имеет ничего общего с человеком, о котором я говорю. В вас стрелял Никка, но не попал — вы оказались для него крепким орешком. Что касается остального, то нас не предупредили, что внутри будет старая дама и леди Дейнтри. Этот человек предложил ограбить карету, заявив, что не станет плакать, если при этом кого-то убьют. Но увидев, кто находится в карете, мы тут же сбежали. Этот парень — настоящее чудовище.

— Значит, вы также напали в Лондоне на лорда Деверилла? — спросила Дейнтри.

Дэйви покачал головой.

— Никогда не был в Лондоне, и Никка тоже, но, сэр… — он замолчал, поймав предупреждающий взгляд Деверилла. — Выходит, тот парень нанял кого-то еще. Милорд Жерво и милорд Сен-Меррин пытаются снова открыть шахты, и мы не стали бы рыть себе могилу, убивая их родственников.

— Итак, вы согласны выполнять приказы того человека, но только те, которые не затрагивают вашу совесть?

— Именно, — ухмыльнулся вожак. — Мы работаем на него, когда это приносит доход, но мы не законченные негодяи и не сумасшедшие, милорд.

— Что о ними делать? — подал голос виконт. — Мелиссу нужно поскорее доставить к матери.

— Нет! — закричала Чарли. — Мы не можем ее вернуть туда!

Прижавшись к стене, Мелисса расширенными от ужаса глазами наблюдала за происходящим.

— Обсудим это позже, без свидетелей, — заявил Деверилл. — Однако, Дейнтри, вам, как жертве, следует решить, что делать с этими людьми.

— Я предлагаю повесить парочку негодяев, — сердито буркнул Пенторп. — Не можем же мы отпустить их просто так.

— Ну, Дейнтри, смелее, — настаивал Гидеон.

Чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, Дейнтри смутилась.

— Они не причинили нам вреда, сэр Кроме того, я не верю, что у них такие жестокие сердца, но если именно они стреляли в нас…

— Но ведь не попали, мисс, — поспешно вставил Никка. — А Каб еще долго не сможет шевелить рукой. Старушенция угодила ему прямо в плечо.

— Да, так оно и было, — вздохнула Дейнтри, понимая, что Гидеон предоставляет ей право решать судьбу этих людей. — Отпустите их, сэр. Уверена, они изменят свое поведение.

— Мне бы хотелось, чтобы вы… ничего не говорили Феоку, — попросил Дэйви.

— Я ничего не скажу, если вы дадите слово помогать ему на ферме до тех пор, пока не откроются шахты или пока вы не найдете себе достойное занятие. Договорились?

— По рукам. — Дэйви покосился на сияющего от удовольствия Никку.

Затем похитители покинули пещеру.

— Ну вот, уехали, — фыркнул Пенторп. — Мне кажется, нам все-таки следовало вздернуть парочку негодяев, поскольку они до потери сознания напугали бедную Сюзан. Теперь нужно отвезти Мелиссу домой.

— Вы так ничего и не поняли! — воскликнула Чарли.

— Хватит, — вмешался Деверилл. — Нед, Клемонс, выведите лошадей и убедитесь, что этих негодяев нет поблизости. Вскоре мы присоединимся к вам. Чарли, не истощай мое терпение и если хочешь чтото сказать, сделай это прямо сейчас.

Девочка закусила губу и опустила глаза. Дейнтри хранила молчание. Наконец Шарлотта тихо произнесла:

— Мы оставили тете Сюзан записку, сэр, поэтому она не напугана нашим исчезновением. Мы думали, так будет лучше, и тетя Сюзан тоже сможет тогда убежать. Если кузина вернется… — в глазах Чарли заблестели слезы.

Пенторп хотел что-то сказать, но Гидеон перебил его:

— Мы все вместе отправимся в Сикорт-Хэд и проследим, чтобы никому не попало. Ты нам доверяешь?

Чарли неохотно кивнула. Все вышли из пещеры. Гроза уже кончилась, небо посветлело.

— С вами все в порядке? — поинтересовался Гидеон, стараясь держаться поближе к Дейнтри.

— Да, впрочем, вы можете упрекнуть меня за то, что я поехала одна.

— У меня нет права ругать и упрекать вас, но впредь советую быть осторожнее с Пенторпом, поскольку, в отличие от меня, у него есть такие права.

— Я не знала, что он в Корнуолле, — нахмурилась Дейнтри.

Гидеон усмехнулся:

— Старые привычки умирают с трудом. Мой друг решил отложить на время визит в Таском-парк.

Дейнтри понимающе кивнула и замолчала, всматриваясь вдаль.

Деверилл несколько мгновений изучал ее хмурое лицо, затем осторожно спросил:

— Что случилось, дорогая? Такие лица я видел у солдат, когда они что-то хотели сказать, но опасались последствий. Поверьте, вам нечего меня бояться.

— Я боюсь не вас, а того, что вы подумаете обс мне. Впрочем, все это ерунда, у нас есть более важ ные дела.

— Обещаю, мое мнение о вас нисколько не из-менится.

Согретая теплом его глаз, Дейнтри вдруг по чувствовала, что может рассказать этому человеку все без утайки, и слова полились из нее. Она при зналась во всех проделках Сикорта по отношению к Сюзан, поведала о событиях той ужасной ночи Заметив, как плотно сжались губы Деверилла, Дей нтри на мгновение испугалась, что он обвинит ее в безрассудстве, но этого не произошло.

— Поэтому вы тогда оттолкнули меня? — ласково спросил он.

— Да, я не смогла сдержаться — воспоминания о той ночи еще мучили меня.

— Нам еще нужно многое выяснить, но сначала мне хочется обсудить кое-какие вопросы с сэром Джеффри Сикортом.

Несколько минут спустя они уже входили в дом. К удивлению Дейнтри, слуги их не встретили. Впрочем, это было и к лучшему — не стоит давать повода для сплетен.

Дейнтри повела спутников в гостиную, надеясь найти там Сюзан. Из-за приоткрытой двери доносились сердитые голоса. Сделав знак мужчинам соблюдать тишину, Дейнтри подошла поближе и услышала слова сестры:

— Я не верю тебе, Джеффри. Если ты не признаешься, где спрятал Мелиссу, я убью Катарину

Глава 24

— Черт возьми, Сюзан, немедленно опусти пистолет! Ты не отдаешь отчета в своих действиях. Может произойти несчастный случай! Говорю тебе

— Мелисса убежала. Я нашел записку, но не показал тебе, надеясь вернуть дочь еще до того, как ты узнаешь об этом, — раздался сердитый голос Сикорта.

— Я тебе не верю! — гневно воскликнула Сюзан. — Ты бы не сидел так спокойно, если бы не знал, где она. Я знаю — ты специально увез девочку, чтобы помучить меня за то, что я потребовала отъезда Катарины. Если ты не вернешь Мелиссу, я хладнокровно застрелю эту женщину.

— Черт возьми, я уже объяснял…

В узкую щель Дейнтри могла видеть сестру, стоявшую позади кресла, в котором сидела леди Чонси. Дуло пистолета упиралось в голову женщины. Рука Сюзан дрожала, Катарина же буквально оцепенела. Сикорт не попадал в поле зрения.

Деверилл тоже приблизился к двери. Позади него нетерпеливо пританцовывал Пенторп. Рядом с ним застыли девочки. В их расширенных глазах появился ужас — они услышали угрозу Сюзан. Наверно, впервые в жизни Дейнтри обрадовалась молчанию Мелиссы — пригодилась привычка племянницы безмолвно сносить и радости, и беды. Чарли, желая поддержать кузину, притянула ее к себе. Опасность представлял лишь Пенторп, чье нетерпение могло сыграть роковую роль. К счастью, пока он только слушал.

— Приказываю тебе немедленно опустить пистолет. Если ты хоть что-нибудь сделаешь Катарине, клянусь, я упрячу тебя в Бедлам. Я имею на это полное право — я ведь твой муж. Если все же ты захочешь убить, тебя вздернут на виселицу.

— Нет, ее не повесят, Джеффри, — спокойно сказала Дейнтри, распахивая дверь, так, чтобы были видны только она и стоявший у нее за спиной Деверилл.

— Что вы здесь делаете? — рявкнул Сикорт.

— Я приехала навестить сестру, зачем же еще? О, не опускай пистолет, Сюзан. Возможно, тебе всетаки следует застрелить ее, и тогда ты избавишься от всех своих проблем. — Услышав позади себя шум, Дейнтри взмолилась, чтобы у Пенторпа и девочек хватило ума пока держаться в тени.

— Боже мой, не смей поощрять ее! — взмолился Сикорт. — Неужели ты тоже сошла с ума?!

— Сюзан находится в здравом уме, Джеффри, — натянуто улыбнулась Дейнтри. — Или ты забыл слова лорда Жерво в суде? Если жена застрелит кого-то в присутствии мужа, то, согласно закону, она сделает это по приказу и с одобрения супруга. Поэтому на виселице будешь корчиться ты, а не Сюзан.

Дейнтри хотела добавить еще несколько нелицеприятных выражений, но Гидеон предупреждающе сжал ее локоть. Тогда она спокойно, надеясь утихомирить сестру, спросила:

— Итак, что здесь произошло?

— Он спрятал Мелиссу, чтобы наказать меня за требование отослать Катарину. О Дейнтри, Сикорт начал вести себя так, словно она его жена, а я всего лишь служанка! Вчера он приказал слугам удалиться, заставив меня прислуживать ей за столом на ужине, данном в ее честь! И все это на глазах Мелиссы! С меня хватит! — Сюзан указала на синяк у себя на скуле. — Это была моя награда, а сейчас… — Она снова подняла пистолет. — Где Мелисса, Джеффри?