Book: Обет на крови



Обет на крови

Александр Тамоников

Обет на крови

Часть I

ОПЕРАЦИЯ «ГЮРЗА»

Глава 1

Воскресный день 20 июня на базе мотострелкового полка медико-санитарного батальона и примкнувшему к нему отряда спецназа «Набат» одного из главных управлений Министерства обороны протекал вяло. И не оттого, что на улице жарко и пыльно. К этому уже привыкли обитатели временного полевого гарнизона. А оттого, что личному составу попросту нечем было заняться. Выходной день – это хорошо. Но тогда, когда есть возможность покинуть войсковую часть по увольнительной записке или без таковой, самоходом, отправившись в какой-нибудь, пусть даже самый плохенький и провинциальный, но гражданский поселок. Провести время среди людей штатских, вдали от надоевших команд, бесконечных построений и хождений строем. Почувствовать себя человеком свободным, а заодно вечерком заглянуть на местную дискотеку, где в полумраке и грохоте динамиков потискать не слишком щепетильную, но и не очень уродливую молодушку с возможным более близким в дальнейшем знакомством где-нибудь на поляночке, среди кустиков у речки. Вот это выходной день. За него, если свалить в самоволку, не грех и на «губе» суток трое пострадать. А что здесь, на равнине, у самой границы с Чечней, где до ближайшего населенного пункта, да и то чеченского, никак не меньше десяти верст? Здесь выходных дней не бывает! Одна маета. Правда, ближе к обеду мотострелкам решением командования не без активного участия воспитательных структур занятие нашлось. Им устроили смотр строевой песни. Решение, ничего не скажешь, «грамотное» и «своевременное», если учесть, что топать и орать патриотические песни пехоте предстояло по неровному грунтовому плацу под ставшим в зенит жарким южным солнцем. Но ребятам полка к подобной замполитовской дури не привыкать. Там жили по принципу: на хер мне твоя работа, лишь бы ты без дела не сидел! Хорошо еще, что сегодня солдат решили только петь и маршировать заставить, пройдутся по пыли, споют «Мне все испытаны...» и разойдутся по баракам. Хуже, если бы спортивный праздник затеяли, начав его с трехкилометрового кросса и закончив героическим преодолением общевойсковой полосы препятствий, что надежно и гарантированно вывело бы полк из строя, как минимум, до утра следующего дня. Но как-то отцы-командиры и их заместители-воспитатели на этот раз сие не продумали. Упустили! Ничего, впереди выходных много, наверстают!

Командир первой диверсионно-штурмовой группы отряда спецназа майор Вадим Гончаров, он же по позывному и среди собратьев по оружию Гончар, проследив за движениями пехоты из курилки, докурил сигарету и вошел в палатку, где разместилось подчиненное ему подразделение. Бойцы группы – офицеры и прапорщики – встретили его появление молчаливым и ленивым вставанием под команду Баскака – заместителя командира капитана Рустама Шарипова!

Гончаров махнул рукой, разрешая продолжать отдых:

– Расслабьтесь, пока обстановка позволяет!

Снайпер Игорь Тараскин – Тарас, вновь упал на крайнюю койку, заложив недочитанную и порядком истрепанную книгу под подушку. И уставился в потолок, считая от безделья мух, набившихся в палатку порядком, и от которых офицеры отмахивались полотенцами, сознавая всю бесполезность попыток выгнать надоедливых насекомых на улицу. Шарипов на своей кровати разложил карту Чечни, и, хотя в отряде не было ни одного офицера, включая начальника штаба, который лучше капитана ориентировался бы по карте, Рустам с упорством, достойным уважения, продолжал совершенствовать свои знания, наверное, поставив себе целью наизусть выучить ее. Что ж, пусть учит, это дело неплохое.

Майор перевел взгляд в глубь палатки, где снайперы Сергей Серегин – Корнет, Андрей Гусаров – Гусар и гранатометчик, он же тоже снайпер и связист группы Геннадий Карпушин – Есаул, увлеченно расписывали «тысячу» – карточную игру под неплохой интерес, прерванную появлением Гончарова.

Чуть в стороне разложил «РПК» (ручной пулемет Калашникова) пулеметчик Илья Дробышев – Дрога, который чистил безо всякой необходимости оружие, словно ласкал женщину. Причем делал это с явным удовольствием. Как говорится: все мы люди, все мы разные! Кто-то автомобиль личный чуть ли не языком вылизывает, кто-то пылинки с убора любимой супруги или невесты сдувает от избытка чувств, а кто-то, как Дрога, без пулемета обойтись не может. Но, надо признать, данное обстоятельство, а именно образцовое и исправное содержание Дробышевым «РПК», неоднократно являлось решающим аргументом в пользу группы при разрешении конфликтов с бандформированиями различного толка, которые случались у спецназа нередко. Ни разу пулемет Дроги не подвел, сказав в нужном месте и в нужную минуту свое веское свинцовое слово. Все вышесказанное ни в коем случае не свидетельствует о том, что другие бойцы группы относились к своему оружию халатнее Дробышева, но прапорщик все же в этом показателе был лучшим! В какой-то мере это диктовалось и тактической значимостью пулемета в бою. Как правило, он использовался в совокупности с магазинным гранатометом Карпушина при нанесении первого массированного удара по выбранной цели, имея задачу выбить из рядов противника основную массу главных сил, обеспечивая этим наиболее благоприятные условия действий группы. Так же важную роль «РПК» играл и при отходе подразделения, обеспечивая надежное огневое прикрытие! И в том и в другом случае прапорщик Дробышев с обязанностями своими справлялся отменно. Так что пусть чистит пулемет хоть сутками напролет! Для всех это только на пользу.

Итак, вроде все были чем-то заняты. Поведение одного только снайпера, прапорщика Петра Власенко – Власа, вызвало у командира группы недоумение. Прапорщик стоял возле открытого окна и что-то очень внимательно рассматривал через бинокль. Майор прикинул, куда мог так упорно смотреть снайпер? Получалось, на палатки медсанбата. Но что интересного он мог там увидеть? Какую-нибудь медсестру? Но для этого оптика не нужна, санбат находился в каких-то пятистах метрах от палаток отряда спецназа! Да и девушек в принципе ребята уже всех знали, за месяц вынужденного простоя успели познакомиться. Каждый по-своему. Вон Тарас, тот почти через сутки ныряет туда после отбоя к белокурой Людмиле из травматологии. Корнет тоже, хоть реже, но встречается с миниатюрной Настей из эпидемиологического отделения. И это для Гончарова, да и ни для кого в группе не являлось секретом. Но куда и на кого смотрит Влас? Интересно.

Обойдя стол, майор сзади подошел к прапорщику, слегка ударил его по левому плечу.

Тот дернулся и бросил, не отрываясь от окуляров:

– Отстань! Какого черта?

Майор позвал на ухо:

– Вла-ас?!

Узнав голос командира, снайпер тут же опустил бинокль, повернувшись к командиру:

– Пардон, майор! Думал, кто из ребят кайф ломает!

Вадим удивился, спросив:

– А ты что, уже через бинокль кайф ловишь?

Прапорщик улыбнулся, замявшись:

– Да нет! Увлекся малость!

– Чем?

– Да вон, посмотри! Слева от душевой, за сушилкой. Видок, скажу тебе, командир, закачаешься!

Он передал бинокль Гончарову.

Майор взглянул в оптику, увидел душевую.

Прапорщик посоветовал:

– Левее, командир!

Отвернув немного влево, Вадим наконец заметил ТО, что так взволновало снайпера. А именно – почти обнаженную фигуру женщины. На ней, кроме узкой полосы трусиков и почти не скрывающего грудь бюстгальтера, ничего не было. Женщина лежала на простыне, наброшенной на небольшой топчан, и нежилась под солнцем. Майор узнал ее:

– Так это же Марина Гордеева, старшая операционная сестра хирургического отделения?

– Ну!

– Что ну?

– Ну Гордеева, и что?

Майор взглянул на подчиненного:

– Ты что, первый раз ее видишь?

Прапорщик отрицательно мотнул головой:

– Нет! Вернее, да! В таком вот виде первый раз! Ты только глянь, командир, какая фигура? Ножки, попочка, а груди? Какие груди? Как пули моего «винтореза» торчат! И волосы! Скажешь, не шикарная дама?

Светлые волосы медсестры были распущены и рассыпались до талии. Гончаров проговорил:

– Не скажу! Но ты же видел ее до сегодняшнего дня и ранее не восторгался так, хотя фигура женщины осталась такой, какой и была. Внешне она не изменилась!

Прапорщик досадливо поморщился:

– Э-э, Гончар, ну чего ты, в натуре? Да, я встречал ее, но одетой в халат-балахон, через который ни хрена не разглядишь, и волосы Марина постоянно под колпаком своим медицинским держит. А фейсом, сам видишь, сестричка не то чтобы очень. Но это когда одета, как монахиня. Сегодня же раскрылась во всей своей красе, тут же поразив мое неравнодушное к женской красоте сердце. Это же надо, такая принцесса, оказывается, рядом обитает, а я, как лох, в палатке этой гребаной трусь. Нет, как хочешь, командир, но вечером ты просто обязан отпустить меня в медсанбат!

Гончаров заметил:

– Отпустить не проблема, все одно делать нечего, но, насколько мне известно, у Гордеевой уже есть хахаль – капитан – начпрод полка!

Власенко пренебрежительно скривился:

– Нашел тоже хахаля. Да я эту тыловую крысу вмиг отошью! Подумаешь, начпрод, капитан! С ним разберемся! А потом и сестричкой займемся!

Майор не согласился:

– Нет, Влас, не дело ты задумал.

– Ну почему? Этот начпрод женат, поторчит здесь положенный срок и свалит, а я, может, если все сложится, со всей серьезностью отношения с Мариной налажу!

– Когда тебе их налаживать? Ты знаешь, сколько нам тут без дела куковать? Не знаешь! И я не знаю. Но еще месяц прохлаждаться нам точно не дадут.

Прапорщик поднял указательный палец вверх.

– Вот! Поэтому и действовать мне надо стремительно, сегодня же атаковать сестричку, натиском ее взять. А начпрод отлетит. Не захочет сам, помогу! Но, клянусь, без рукоприкладства!

Майор махнул рукой:

– Делай что хочешь! Но смотри, чтоб без насилия, все по-доброму, по согласию. Иначе тут же из группы вышибу, понял?

Власенко расплылся в похотливой улыбке:

– Конечно, понял, командир! Тогда, это, может, я прям сейчас и подвалю к ней? Чего время терять?

– А построение отряда на обед?

– Черт! Обед этот еще! Там, – он указал за окно, – вон какой обед нежится, яйца пухнут. Может, отмажешь, командир?

Вадим посмотрел на своего молодого подчиненного, немного подумал, решил:

– Хрен с тобой, гигант половой мысли! Вали к своей красавице, но, напоминаю, чтобы без скандалов.

Снайпер, бросив бинокль, уже было метнулся на выход, но командир группы задержал его:

– Погоди, самец! Ты если уговоришь даму, то перед тем, как застрять у нее между ног, соизволь сообщить, где будешь любовью заниматься. Хотя бы по телефону внутреннему. Чтобы можно было найти, если что! И еще! Утром в 6.00 быть в палатке как штык! Но я думаю, ты уже через полчаса вернешься!

– Вот только каркать не надо! Или я тебе что-то плохое сделал?

– Иди, Казанова!

Почувствовав свободу, Власенко пулей, чуть не опрокинув стол, вылетел из палатки.

Шарипов да и остальные спецы проводили снайпера удивленным взглядом, капитан спросил:

– Куда это он полетел, Вадим?

– В санбат! Живот прихватило! Так и на построении доложим!

Заместитель командира группы предложил:

– Может, мне следом в эпидемиологию сходить? Узнать конкретно, что с Власенко?

Гончаров, пряча улыбку, ответил:

– Не надо! Если что серьезное, медики сами нам сообщат.

Майор взглянул на время: 14.02. Двадцать минут до общего построения отряда. Интересно, получится у Власа так с ходу зацепить женщину? Вряд ли, но там, черт его знает! Петруха хлыст еще тот. Насчет возможной серьезности своих отношений он, конечно, заливал. Ни о каких подобных отношениях прапорщик, естественно, не думал. Да и нечем ему было думать. На данный момент вместо головы у Власа работает головка, а та настроена на одно. На что, известно. И все же сумеет он завлечь медсестру или получит отпор? Вадим поднял с кровати бинокль, встал у окна, направив оптику туда, где продолжала загорать женщина. Сейчас она подставляла солнцу спину и то притягивающее, что находится ниже. Офицеры группы одновременно посмотрели на командира, затем друг на друга. Пожали плечами, продолжив свои дела.

А в оптике показался Власенко. И шел он к загорающей даме с букетом алых роз. Вот прохвост. Никак розарий возле штаба полка ободрал?! Шустряк! Но молодец! Вариант обработки цели принял верный, по крайней мере в начальной его стадии. Вряд ли кто здесь, включая начпрода, дарил медсестре цветы. А вот Влас с этого и начал. Спец, одно слово!

Но посмотрим, что последует дальше?! Прапорщик подошел к женщине, и его появление стало для дамы неожиданностью. Она резко вырвала из-под себя простыню и накрылась ею, недовольно, как показалось майору, глядя на прапорщика. Власенко же, улыбаясь, протянул медсестре цветы и сел на краешек топчана. Командир группы не мог слышать того, что говорил подчиненный, но тот как-то сразу заинтересовал Марину Гордееву. Вскоре недовольство на ее лице сменилось кокетливым вниманием. Она приняла цветы, а прапорщик пододвинулся к ней ближе. Майор подумал: а ведь найдет подход к медсестре пройдоха Влас, как пить дать найдет.

Подошел Шарипов:

– Да куда и на что это вы смотрите? Сначала Власенко в собачьей стойке стоял, теперь ты?

Командир, не отрываясь от бинокля, ответил:

– Не на что, а на кого. Ранее на одну медсестру из медсанбата, сейчас на то, как к ней клеится наш прапор!

Заместитель Гончарова хмыкнул:

– Нашел тоже занятие!

– А что? Интересно! И поучительно! Тебя это, впрочем, не касается, ты у нас семьянин примерный, а мне интересно. Нет, ты смотри, они уже щебечут. Так будто знакомы много лет! Ну, Влас, ну, шустряк! Жаль, слов не слышно. Чем он ее купил? Не одними же цветами?!

– Да брось, командир! Бойцы и так только на тебя глядят, еще минута – и все к окнам прильнут!

– Как прильнут, так и отольнут! И ты не мешай! Изучал карту? Так продолжай изучать, если она еще не надоела тебе.

Но досмотреть продолжение Гончарову не дали. В тамбуре палатки показалась веснушчатая физиономия посыльного по отряду. Он известил Гончарова, что его срочно вызывает командир «Набата».

Бросив бинокль на кровать, майор спросил:

– Прям так и срочно?

Молодой прапорщик отделения обеспечения подтвердил:

– Так точно, товарищ майор, срочно!

– Одного меня вызывает или всех командиров подразделений?

– Только вас!

– А сам командир один или с начальником штаба?

– Вот этого не знаю!

Гончаров вздохнул:

– Ладно, идем!

И, повернувшись к заместителю, распорядился:

– Остаешься за меня!

Рустам, складывая карту, ответил:

– Мог бы не говорить!

– Положено. Я у командира!

Майор с посыльным вышел из палатки и, пройдя тропинку длиной метров в пятьдесят, зашел в ангар-бочку, штаб и личный отсек руководства отряда.

Встретил его дежурный, капитан Соловец, доложив:

– Командир в штабном отсеке.

– А чего вызывает, не знаешь?

– Нет. Но до вызова имел связь с разведуправлением объединенной группировки.

Гончаров протянул:

– Я-ясно! Кажется, спокойная жизнь кончается. Сеанс связи с разведкой ОГВ, это тебе не халам-балам, это серьезно. Ну что ж. Чему, как говорится, быть, тому не миновать!

Майор, поправив комбинезон, вошел в штабной отсек:

– Разрешите, товарищ полковник?

– Входи!

– Майор Гончаров по вашему приказанию прибыл!

– Вижу, что прибыл. Устраивайся за рабочим столом.

Командир первой диверсионно-штурмовой группы присел на табурет. Напротив расположился полковник, между ними легла карта Чечни.

Командир отряда указал на нее жестом:

– Догадываешься, для чего вызвал?

– А что тут догадываться? Давно ясно, что пора отряду и в горы прогуляться, не на отдых же нас сюда бросили!

Полковник согласился:

– Не на отдых, тут ты на все сто прав! Короче, Вадим, обстановка такова: по данным разведки, известный полевой командир Али Камалов, он же Змеелов, 22 июня наметил посетить свое родовое гнездо в селении Аласхан. С ним, предположительно, может быть небольшой, штыков в десять, но профессионально подготовленный отряд наемников. Отряд личной охраны Змеелова. Нам поставлена задача – перебросить к Аласхану штурмовую группу, которая должна заблокировать аул, а в дальнейшем, с появлением Змеелова, уничтожить банду. Причем самого Камалова взять живым. Как понял, для боевого выхода я определил твою группу.

Майор кивнул головой:

– Я это прекрасно понял!

– Вот и хорошо!

– Хочешь, бери карту с собой, хочешь, вызывай Шарипова в модуль, и здесь оценивайте обстановку, но чтобы через два часа предварительное решение по работе было принято! Ну и, естественно, доложено мне! В ночь, а точнее в 0.35, «вертушка» бросит вас в определенный вами же квадрат. Оттуда и заберет после окончания акции. Вопросы, Вадим?

– Да какие вопросы, товарищ полковник? Все ясно!

– Ну, тогда работай, майор, работай.

Командир штурмовой группы поднялся:

– Я все же пойду к себе! Там будет удобней!

– Дело твое! Сейчас, – Морозов посмотрел на свои «командирские» часы, – 14.25, значит, в 17.00. Пять минут тебе на подход-отход – фиксацию, полчаса на обед, жду с решением!



– Есть!

Майор Гончаров вышел из модуля командира отряда и направился к себе в палатку. Тут же по базе объявили команду построения на прием пищи!

Построение отряда проводил начальник штаба Дроздов. Он, внимательно осмотрев не совсем ровный строй, приказал:

– Командирам групп доложить о наличии личного состава. Можно с места.

Первым докладывать должен был Гончаров, так как его группа значилась под номером 1. Он и доложил:

– У меня все!

Но начальник штаба переспросил:

– Все ли, майор? Что-то я господина Власенко не вижу!

Командир отряда объяснил:

– У него голова разболелась! Перегрелся на солнце, наверное! Разрешил остаться в палатке!

Подполковник улыбнулся:

– В палатке остался? Тогда получается – это его тень возле душевой с одной обернутой в простыню дамой мило беседует.

Майор выдохнул воздух: вот черт глазастый, усмотрел-таки, но Влас, мудила, хорош. Не мог укрыться где-нибудь! Но ответил:

– Игорь Михайлович! Я не знаю, тень ли Власенко возле душевой обретается или он сам пошел к медикам. Главное то, что я разрешил ему не присутствовать на построении! Неужели этого недостаточно?

Начальник штаба заметил:

– Это непорядок, товарищ майор!

– А вот с этим, порядком во вверенном мне подразделении, позвольте уж мне как-нибудь самому разобраться.

Дроздов, будучи человеком, что называется, «своим», усмехнулся:

– Ну, разбирайся, Вадим! Разбирайся! Вот только то, что люди у тебя перегреваются не на самом жарком, мягко говоря, солнце, плохо! Надо исправлять ситуацию!

Майор буркнул, кляня своего снайпера, который все же подставился сам и дал возможность Дроздову подколоть Гончарова:

– Исправлю! В самое ближайшее время!

– Отлично!

Начальник штаба перевел взгляд на командира соседнего подразделения:

– Так! Что у нас во второй группе?

Выйдя из столовой полка, Гончаров обратился к Дробышеву:

– Дрога! Вали к медсанбату, к душевой, увидишь там Власа! Тащи его в палатку!

– А...

– Никаких «А» и «Но»! Тащить безо всяких базаров! Скажи, что он очень нужен мне!

– Понял!

– Выполняй!

Группа вернулась в палатку, и личный состав по выработанной служебной привычке уже намеревался завалиться на кровати – поспать часа полтора, но Гончаров остановил порыв подчиненных:

– Отставить отбой! Всем за стол!

Офицеры переглянулись, но команду выполнили.

Вошел Дробышев с Власенко. Последний, подойдя к командиру, спросил:

– Что за срочность, Гончар?

Вадим прищурил глаза:

– Ну, как дела на любовном фронте?

Лицо снайпера расплылось в довольной улыбке:

– Все как надо, майор! Сегодня вечером, вернее, ночью, это потрясающая, должен заметить, сестричка будет моей! Ух, я уж обслужу ее, не то что какой-то тыловой задроченный капитан.

– Да?

– Сто пудов, командир!

Гончаров положил руку на плечо подчиненного:

– Сто пудов, говоришь? Сомневаюсь! Более того, сегодня вечером, вернее, ночью, ты, любитель костра и солнца, будешь обнимать холодный камень или сосну далеко отсюда!

Личный состав группы, прекрасно слыша разговор командира с подчиненным, удивленно уставился на командира. С не меньшим удивлением глядел на Гончарова и Власенко. Он проговорил:

– Мы уходим на прогулку?

– Вот именно, друг мой Петя! И ты у меня первый кандидат на бессонную ночь в дозоре!

– А эта милость за что?

– За то, Влас, чтобы начальству в ненужном месте и ненужное время на глаза не попадался, ставя своего командира в чрезвычайно неловкое положение!

– Не понял. Нас никто не мог видеть, разве что из окна нашей палатки. Но в ней, кроме своих ребят, никакого начальства не было!

– Хорошо базарить, Влас! Дроздов тебя засек с медсестрой, а уж как и откуда он это сделал, спроси у него сам, я разрешаю, но позже, а сейчас к столу!

Убедившись, что группа в полном составе слушает его, майор довел до личного состава содержание разговора с командиром отряда, закончив:

– Вот такие дела, ребята! Погрелись на равнине, побездельничали, пора и работой заняться! Сейчас берете радиостанции и расходитесь по базе. Проверьте работоспособность раций в разных режимах, включая обеспечение бесперебойной связи в условиях постановки противником активных радиопомех! После чего готовите боевую форму и оружие. С 16.50 до 23.00 – сон! Всем! Власенко в том числе!

Прапорщик поднялся:

– До медсанбата добежать разрешишь? Предупрежу хоть, раз такой сикиш образовался!

Майор разрешил:

– Добеги! Во время проверки приборов связи! Но чтобы я не искал тебя, понял?

– Так точно!

– У меня пока все! Уточнение задачи непосредственно перед вылетом и непосредственно на месте работы! Все свободны! Капитану Шарипову остаться!

Майор расстелил карту:

– В квадрате 50.12 аул Аласхан. Он указан достаточно подробно, с прилегающими территориями. Если смотреть с севера, то по крайней третьей улице западной оконечности селения в крайнем доме послезавтра должен появиться Али Камалов.

– Змеелов?

– Он! И отряд его охраны, предположительно наемников в десять. Наша задача обработать цель, захватив этого Змеелова! На принятие предварительного решения менее двух часов. Давай думать, как лучше выполнить приказ. Думать автономно. В 16.30 поделимся соображениями и придем к общему знаменателю! В 17.00 я уже должен быть на докладе у Морозова.

Заместитель командира проговорил:

– Все ясно!

И склонился над картой.

То же самое сделал и майор Гончаров.

Селение Аласхан представляло собой небольшой, но плотно населенный и, как это принято сейчас говорить, крепкий аул. То есть еще не разрушенный войной. Здесь и жила многочисленная семья полевого командира Али Камалова, Змеелова.

Свое прозвище бандит заслужил благодаря тому, что до войны промышлял ловлей ядовитых змей, каждый сезон выезжая в Среднюю Азию на заработки. Профессия змеелова выработала у Камалова осторожность, отличную реакцию, способность предчувствовать опасность и уходить от нее, если не было возможности на месте ликвидировать угрозу. Он был очень хитер. Всегда рассчитывал свои силы перед той или иной акцией. Не считал зазорным отступить, когда понимал, что противник сильнее. И в то же время, если действовал, то действовал стремительно, решительно. Но... расчетливо. В этом была его и сильная, и одновременно слабая сторона. Приходя к выводу, что расчеты верны, Змеелов никогда не отступал от принятой за основу тактики боя. Впрочем, этим еще никто из федералов воспользоваться не сумел. Как-то будет на этот раз? Все, что знал Гончаров о Камалове, он знал от других, лично со Змееловом и его бандой еще не встречаясь. Теперь ситуация изменилась. И встреча с Али состоится. По крайней мере, должна состояться. И только тогда станет определенно ясно, настолько ли неуязвим Камалов и правдивы ли те данные, что распространяются о нем разведуправлением Объединенной группировки войск.

Итак, селение Аласхан. Майор закурил.

Да, оно небольшое, дворов на сорок, если верить карте, и тянется вдоль дороги из Хатани в Гали до площади с мечетью одной улицей, далее двумя или тремя рядами домов, окруженных виноградниками и садами. Дорога на Гали проходит верхней улицей, если смотреть с юга селения. Нижняя улица ничего особенного собой не представляет. Дома на ней, видимо, были пристроены к аулу сравнительно недавно, но до войны, и воротами должны смотреть на ограждения садов среднего ряда домов. По северной окраине протекает арык. Он является продолжением ручья, вытекающего из неглубокого ущелья, по которому и проходит трасса Хатани – Гали. Далее на север – равнина, сплошь изрезанная мелкими балками и крупными оврагами. Ручей, преобразующийся в рукотворный канал, на въезде в ущелье перекрыт мостом. Широким и длинным, на бетонных опорах, за ним на равнине – низина, там скапливается вода, несущаяся потоком с гор по ущелью во время дождей. На юго-западе селение ограничивается склоном начинающегося перевала. Сам он и вся южная окраина селения представляют собой лесной массив, на склоне преобладают кустарник и сосны, южный массив – сплошной лес. С востока Аласхан полностью открыт. «Зеленка» отходит от аула, равнина переходит в пастбище. Между ними асфальтированная дорога на Хатани.

Вот что собой по карте представляет селение Аласхан. Нормальный аул, с нормальной жизнью, если бы не одно «но», которое состоит в том, что у самого подножия перевала и начала лесного массива находится большая усадьба, так называемое родовое гнездо полевого командира Камалова. Эта усадьба, а также лица, спешащие туда, и являются целью для диверсионно-штурмовой группы отряда спецназа «Набат». Схемы самого здания не было, из чего следовало, что группе придется отрабатывать задачу вне дома, на подходе Змеелова с его бандой к усадьбе. Да это был бы самый приемлемый вариант. Потому как, во-первых, противник относительно открыт, а во-вторых, вероятность поражения членов семьи Камалова, а это отец с матерью, куча женщин и детей, значительно меньше, нежели при штурме каменного строения. Подойти к усадьбе можно с трех сторон. От Хатани и Гали автомобильным транспортом, с перевала и из «зеленки» – если банда предпочтет пеший подход к объекту. Будут ли бандиты подходить к селению одним отрядом? Трудно сказать. Но все же, учитывая хитрость Змеелова, наверное, реальнее предположить, что он разделит банду. И не только по количественному составу, но и по времени выхода к усадьбе. Проще говоря, сначала, скорее всего, вышлет вперед разведывательную группу, которая, обследовав все селение и подходы к нему, займет оборону. После чего со второй группой объявится Камалов. И неважно, что поблизости от Аласхана нет ни блокпостов, ни российских армейских войсковых частей. Змеелов будет страховаться. Значит, что? То, что штурмовой группе спецназа надо применить ту же тактику, но с опережением по времени. Приняв свое, сырое пока решение, майор взглянул на заместителя. Шарипов также оторвался от карты, бросив остро заточенный карандаш, которым делал какие-то пометки в своем блокноте, на стол.

Гончаров спросил:

– Ну, что, Рустам?

– Да ничего особенного, командир! Хорошо, если банда выйдет с обычным оружием. Плохо, если у нее окажутся какие-нибудь сюрпризы типа огнеметов «Шмель»!

Майор проговорил:

– Возможно, мы еще получим дополнительную информацию по отряду Змеелова. А пока будем исходить из стандартной схемы вооружения бандитов. Как думаешь, как Камалов будет выходить к усадьбе?

Капитан доложил свои соображения.

Гончаров улыбнулся. Они чуть ли не слово в слово повторяли расклад обстановки самим командиром. В принципе, Рустам почти буквально повторил то, о чем до этого думал Вадим.

Увидев улыбку на лице командира, Шарипов спросил:

– Тебе что-то кажется смешным, Вадим?

Гончаров поспешил успокоить заместителя и друга:

– Нет, нет, Рустам, что ты. Просто наши оценки общей обстановки возле селения Аласхан полностью совпали!

– Ну раз так, то хорошо!

– Кто бы спорил. Теперь давай о том, как предлагаешь действовать.

Капитан вновь взялся за карандаш:

– Я предлагаю разделить нашу группу...

Он кратко, но подробно довел до командира свой план предполагаемых боевых действий у усадьбы Камалова, так же как и Гончаров, отдав предпочтение встрече банды на подступах к аулу.

Майор выслушал заместителя. Согласился с ним во всем за исключением использования моста, вернее, пространства под ним как позиции раннего обнаружения противника. На этот счет он произнес:

– Нет, Рустам, здесь, по-моему, ты допускаешь ошибку. Конечно, не исключено, что бандиты проигнорируют мост, но вряд ли. Слишком он заметен, а следовательно, привлекателен. Тем более находится от центральных ворот ограждения усадьбы в каких-то ста метрах. А позицию там нам не замаскировать, даже подвесив на время бойца к перекрытиям опор.

Капитан возразил:

– Так я не предлагаю сразу установить там пост.

– А когда же?

– Когда разведка Змеелова обследует местность! Ведь если основную часть отряда нам удастся зацепить вне усадьбы, то дозоры, которые Камалов выставит обязательно, тоже придется снимать. И в этом случае позиция под мостом выгодна во всех отношениях. С нее можно перекрыть и отход бандитов в низину, и блокировать дорогу на Гали, и обеспечить при необходимости огневой удар по склону перевала. Я уже не говорю о пространстве перед усадьбой!

Но командир отряда не принял предположение заместителя:

– И все же, Рустам, запускать ребят под мост рискованно. А все, что ты перечислил, легко можно осуществить с западной оконечности низины. Разница в расстоянии тридцать-пятьдесят метров, а риск значительно меньше! Так что мост пока отбрасываем. Возможно, мы вернемся к нему, непосредственно выйдя к селению и воочию оценив реальную обстановку. Пока же оставляем его!

Капитан пожал плечами:

– Ты командир, тебе виднее.

– Да брось ты, Баскак! У тебя все?

– Пока все!

Майор повторил:

– Пока все.

И, свернув карту, ударил ладонью по столу:

– Ну, все, значит, все! Свою работу на первом этапе мы выполнили, посмотрим, чем еще дополнит ее полковник Морозов. Сколько у нас на «котлах»?

И посмотрев на часы, сам же ответил:

– 16.20. Пора бы нашим орлам вернуться да заняться экипировкой! Что-то долго они по базе бродят! Вызови их по одному, Рустам, этим и связь проверишь, и людей вернешь!

Капитан начал поочередно вызывать подчиненных.

Те ответили сразу и в порядке вызова. Получив приказ вернуться в палатку, тут же ввалились в нее. Оказывается, бойцы уже давно отработали эфирное взаимодействие и вышли к месту своей временной дислокации. Но увидев через форточки офицеров, напряженно работающих с картой, решили не мешать, расположившись с фланга палатки, скрывшись за брезентом от почти прямых лучей жаркого южного солнца.

Началась суета с подготовкой обмундирования и оружия.

В 16.50, как и было запланировано, уложив бойцов спать, майор Гончаров вышел из палатки. Перекурил неспешно и направился к штабному модулю, где его ждали командир отряда и начальник штаба. Когда Вадим вошел в служебный отсек, минуя дежурного офицера, Морозов с кем-то разговаривал по телефону. Он рукой указал майору на стул.

Гончаров присел на указанное место и посмотрел на начальника штаба. Тот, кивнув на телефон, тихо проговорил:

– Разведуправление!

Вадим кивнул: мол, все понял.

Выслушав вновь поступившую информацию, полковник опустил трубку на рычаги аппарата секретной связи.

– Так, Гончар, задача твоя осложняется!

– В каком смысле?

– В прямом, майор, в прямом!

– Змеелов внес коррективы в свои планы?

– Нет! Но вот численность группировки его сопровождения, по уточненным данным, увеличилась до двадцати человек.

Майор спокойно произнес:

– Это не столь важно, главное, как вооружена банда и каким маршрутом она планирует выйти к Аласхану?

– Решил оприходовать Камалова на подходе к усадьбе?

– Да. Но предварительное решение я доведу, с вашего позволения, позже, сейчас же хочу узнать о вооружении бандитов и маршруте выдвижения к аулу.

– По данным все той же разведки, вооружение боевики имеют обычное, автоматы «АК-74», частью с подствольными гранатометами, два пулемета «РПК», пистолеты «ПМ» и гранаты как наступательные «РГД-5», так и мощные оборонительные «Ф-1». Возможно, я подчеркиваю, возможно, об этом данных нет, тем не менее наемники, а именно из них состоит отряд охранения Змеелова, могут иметь и пару американских кассетных гранатометных систем. Таковые в арсенале Камалова имеются! Сложнее с маршрутом. Разведке не удалось выяснить, каким путем пойдет Змеелов. Очевидно одно, передвигаться бандит будет пешим порядком и со стороны населенного пункта Шуни.

Майор бросил взгляд на вновь разложенную карту. Сориентировавшись, произнес:

– Значит, с юго-запада? Через «зеленку»?

– Судя по всему, получается так, но где гарантия, что этот хитрый пес Камалов не решит сделать крюк и обойти свой аул? А от него всего можно ожидать. Ну, ладно, с этим постараемся разобраться, в конце концов, мы можем встретить банду с любого направления или со всех сразу. Дело в другом. Хватит ли мощи одной штурмовой группы, чтобы справиться с отрядом в двадцать профессионально подготовленных наемников? Вот что сейчас меня беспокоит больше всего. Не усилить ли штурмовое подразделение еще одной группой?

Майор ответил:

– Не стоит! Резерв держать поблизости можно, да и нужно, но выводить к аулу более одной штурмовой группы, думаю, не следует. Как не следует переоценивать профессиональные возможности наемников Змеелова. Это же шушера со всего света, включая и Россию. Да, их, конечно, готовили в лагерях и кое-что они умеют. Но у них нет и не может быть главного. Сплоченности коллектива, потому что деньги свои они отрабатывают поодиночке. И особо не стремятся лечь костьми за дело ваххабитов, тем более попасть к нам в плен. А посему отряд наемников больше похож на стаю шакалов. Когда перед ними слабый противник, они герои, но стоит разок хорошо получить в жало, идут на попятную! Проверено.

Начальник штаба спросил:



– А не переоцениваешь ли ты свои силы, Вадим? Это очень опасно!

– Я высказал свое мнение. Окончательное решение принимать вам. Как скажете, так и будет! Мне, в принципе, без разницы, одному выходить на банду или с кем-то в паре. Слава богу, приходилось работать в разных ситуациях.

Командир, выслушав диалог Гончарова с Дроздовым, вернулся на свое место.

– Так! Закончили дискуссию! Докладывай, майор, вариант своего решения, но уже с учетом изменившейся обстановки. Или тебе требуется дополнительное время, чтобы сформулировать и скорректировать его?

– Да нет! Ничего мне не требуется. Я предлагаю следующий вариант предстоящего боевого выхода своей штурмовой группы...

Выслушав Гончарова, и командир, и начальник штаба согласились с планом майора. Единственно, решили все же усилить группу спецназа вторым подразделением, в задачу которого входило выдвижение в лесной массив с целью раннего обнаружения банды и в дальнейшем ее сопровождение до Аласхана с тыла, а при необходимости ввод ее в бой в качестве резерва. Командир второй группы майор Алексей Соловьев на время операции под кодовым названием «Гюрза» оперативно подчинялся майору Гончарову. Закончил совещание командир отряда:

– Ну, вроде все обсудили! Давай, Вадим, отдыхай, с Алексеем Соловьевым я поговорю отдельно. Взаимодействие согласуете на месте. Построение сводного подразделения в 0.10 у вертолетной площадки. Если нет вопросов, иди.

Гончаров поднялся, вышел из модуля. На улице было жарко. Но скоро жара начнет спадать, а ночью в Чечне и вовсе будет прохладно. А сейчас жарко! До чего же не любил солнце майор Гончаров, кто бы знал! Но ничего не поделаешь!

Воевать пока приходится на юге. И дай бог, чтобы здесь закончилась эта непонятная и никому не нужная война. Хотя, нет, кому-то она нужна. Очень нужна, раз костер ее постоянно подпитывается и из-за «бугра» и, что самое обидное, из сердца самой России. Знать бы КТО конкретно греет на этом руки. Оторвал бы их, к чертовой матери ... вместе с головами! Но думать об этом бессмысленно и вредно. Лучше потратить оставленное время на сон! Предстоящие сутки реально обещают стать бессонными, а возможно, не только сутки. Там видно будет, сейчас же – спать!

Майор прошел в палатку группы и, не раздеваясь, упал на свою кровать, мгновенно уснув, лишь коснувшись головой подушки. И никакая жара не была помехой вынужденному и крайне необходимому отдыху офицера спецназа. Ни жара, ни мухи, сразу облепившие лицо майора.

Глава 2

Вертолет доставил штурмовую группу майоров Гончарова и Соловьева в заданный район в 1.05. «Ми-8» совершил посадку на небольшую ровную площадку между двумя балками почти на границе квадрата 50—12. Бойцы покинули борт, и «вертушка», взмыв вверх, исчезла в темном небе. Командиры групп осветили карту. Гончаров как руководитель операции «Гюрза» поставил задачу Соловьеву:

– Давай, Леша, вытягивай свою группу и – вперед на северо-восток, в обход Аласхана. Селение ты должен успеть пройти в темное время суток, а сейчас светает рано. Уйдешь в «зеленку» на удаление пяти километров, там растянешь цепь так, чтобы полностью взять под контроль южное направление подхода банды Змеелова. Как закрепишься на позициях – доклад мне. Дальнейшую задачу ты знаешь! В случае необходимости я скорректирую ее! Лады?

– Вопросов нет. Я начал.

– Давай, Леш, только прошу, в темпе и аккуратно.

– Как учили. Пошел я!

– Удачи!

Майор Соловьев, отдав короткую команду своему подразделению, первым начал спуск в левую балку, которая должна вывести спецназ как раз к восточной оконечности аула Аласхан.

Майор Гончаров построил свою штурмовую группу.

– Совершаем форсированный марш до известного вам селения. Единым подразделением идем до низины перед мостом. Там короткая остановка и уточнение задачи. Влас, в передовой дозор, Тарас и Корнет по флангам, дистанция между бойцами на расстоянии визуальной видимости, я во главе оставшейся группы, капитан Шарипов в замыкании. До объекта порядка десяти километров несложного по рельефу и удобного для совершения марша пространства, так что кровь из носу, но к 2.40 мы должны выйти к низине! Вопросов не принимаю. В установленном порядке и режиме, вперед!

Группа, разбившись на четыре части, вошла в правую, если смотреть в сторону аула Аласхан, балку. Начался марш на рубежи ожидания и подготовки встречи противника. Звездное небо и полная луна освещали равнину.

Как и было запланировано, отряд Гончарова вышел к низине ровно в 2.40, даже раньше, но немного, минуты на две. Майор указал бойцам на арык, делающий поворот за первым рядом домов селения. Перед каналом высокой стеной поднимался камыш. Туда и решил направить группу майор Гончаров, изменив первоначальный план обосноваться на обрыве впадины. Обрыв был практически лишен растительности, хотя на карте значились густые кустарниковые заросли. Вот они, первые неожиданности реальной оценки обстановки на местности, а не в штабной палатке. Будут и другие, это по своему опыту прекрасно знал командир группы спецназа и в принципе был готов к ним. Главное, не суетиться. Стоило помнить одно – задачу выхода, а остальное решать по реальной обстановке. Так Гончаров и поступил. Скрыв личный состав в камышах, он объявил привал, одновременно начав ставить задачу второго этапа – блокирования селения:

– Делим группу на два отделения, первое – наблюдение и обнаружение банды, второе ударное. Деление подразделения, сами понимаете, чисто условное, так как в штурме будем участвовать все. Особое внимание уделяю тому, что главарь наемников Али Камалов, он же Змеелов, должен быть взят живым, в крайнем, подчеркиваю, в крайнем случае, раненым, но так, чтобы мы смогли доставить его на базу! Первым отделением командует капитан Шарипов, вторым – я. Общее руководство действиями группы также на мне. Ко мне должна стекаться и любая информация по операции.

Гончаров оставил при себе снайпера Тараскина, снайпера-гранатометчика Карпушина – Есаула и снайпера Власенко. Прапорщики Серегин – Корнет, Дробышев – Дрога и Гусаров – Гусар поступили в распоряжение Шарипова – Баскака.

Майор обратился к капитану:

– Сейчас проведешь свое отделение по низине, одного человека оставь на обрыве, кусты там все же есть, второго подними на склон. С третьим обойди аул. В «зеленке» место наблюдения и за массивом, и за усадьбой определишь сам, но далеко не углубляйся. По пути попытайся поймать по паре змей на каждого, сейчас их еще полно вокруг.

Шарипов удивился:

– А это еще зачем?

Вадим объяснил:

– А затем, чтобы разведку Змеелова отпугнуть. У него в отряде наемники, а те не местные, которым всякие ползучие гады привычны. Если с позицией наблюдателя сблизится наемник, пусть наш швырнет ему под ноги гюрзу или щитомордника, это что поймаете. У того сразу отпадет охота обследовать участок, наемник уйдет в сторону, подальше от змеи.

– Но держать при себе змей опасно.

– Опасно, если они ядовиты. Вот вы и обезвредьте их, вырвав к чертовой матери все зубы у этих тварей. Как это делается, знаешь, платок в пасть и резкий рывок. И все, гюрза безобидна, как наш российский уж, правда, внешне пострашнее будет. Ну а кобр прихватите, еще лучше, их и нейтрализовать легче, и эффект они создают впечатляющий! Хотя, если не хочешь, не прибегай к подобной уловке. Это не приказ, это совет.

– Хорошо, Гончар, приму к сведению.

– Прими и давай начинай выдвижение. Скоро рассвет, а люди тут встают с восходом солнца. Мысль понял?

– Так точно, командир!

– Удачи тебе, Рустам, и не забывай, кроме официального доклада, нет-нет, да напоминай о себе.

– Хорошо! Тебе тоже удачи, Гончар.

– Давай!

Первое отделение бесшумно спустилось в низину, которая в это время года представляла собой потрескавшийся участок пустыни. Но это только сейчас. Стоит в горах пройти приличному дождю, и вода здесь будет кружить мощным водно-грязевым потоком.

Вадим, как ни старался, не применяя прибор ночного видения, увидеть бойцов Шарипова, но так и не заметил никого в низине. Ребята работали спокойно и профессионально, сразу же, видимо, применив средства маскировки.

Майор повернулся к тем, кто остался с ним:

– Ну что, гвардейцы, приуныли? Курить, наверное, хочется?

Власенко признался:

– Если честно, сил нет!

– Да? Ну, давайте в балку по одному и смотрите, дым по земле и за собой никаких окурков с пеплом.

Прапорщик, так яростно перед выходом атаковавший медсестру медсанбата, первым пополз к склону небольшого оврага. Гончаров остановил его:

– Влас?

Тот обернулся:

– Да?

– С сестричкой попрощаться успел? Я как-то забыл на базе тебя об этом спросить!

Снайпер махнул рукой:

– Не сыпь мне соль на сахар, командир! И так сердце кровью обливается.

– И чего это оно обливается? Вернешься, продолжишь роман!

– Ага! Во-первых, еще надо вернуться, но это ладно, пустяки, вернемся, куда мы денемся, а во-вторых, как представлю, что ее сейчас этот зачуханный начпрод под простыней лапает, выть от бессилия хочется. Удавил бы гниду.

Командир группы улыбнулся:

– Так он вроде раньше тебя к Марине пристроился. И это ты пытаешься отбить у него даму. Какие ж к начпроду претензии?

– Да пошел он, фуцин драный! Но гадом буду, вернусь, узнаю, что капитан нырял в мое отсутствие – жало расшибу.

– Если дама не захочет, попросту делать у нее будет нечего! Так что ты уж лучше уповай на то, что завладел ее сердцем. А то, что получается, и ты по вкусу, и капитан?

– Да когда ей было ко мне прильнуть? Если бы дня два-три еще побыть на базе, тогда другой базар, а так? Но останься мы сегодня ночью в гарнизоне, я б ее так оприходовал, что она не то что о капитане, о любом генерале забыла бы. Но... облом! Вот у меня всегда так! На любовном, я имею в виду, фронте. Только что-то начинает складываться, херак вводная или еще какая напасть. Одно утешение, в Подмосковье к проституткам можно выбраться. Вот там безо всяких проблем. Только «гранды» отстегивай.

– Ладно, Казанова, ползи, куда полз, другие тоже курить хотят!

– Так сам же остановил меня!

– Ползи!

Перекурив, бойцы вновь заняли место возле командира. Гончаров приказал отделению выдвинуться правее, к месту, где арык за крайним домом первой улочки делал поворот, тем самым ограничивая аул с запада. Так, имея перед собой проход к усадьбе Камалова и хорошо видя массивные ворота, Гончаров решил оборудовать скрытную позицию наблюдения. Прапорщики приступили к выполнению задания.

Тем временем рассвело. И тут же пошли доклады бойцов первого отделения. Сначала пулеметчик Дробышев сообщил, что нашел прекрасное местечко, глубокую ложбину, будто специально под него природой оборудованную, из которой прапорщик контролирует саму низину, часть дороги из ущелья, мост и пространство под ним, но здесь только до опор, далее ему хорошо виден склон начинающегося перевала, практически весь аул, и это было важно, а также фронт и правый фланг ограждения усадьбы Камалова с верхним этажом и крышей здания.

Командир группы оценил позицию пулеметчика. Для «РПК» лучшей просто не придумаешь. Одно спросил майор у прапорщика:

– Если возле тебя возникнут посторонние люди, они не обнаружат позицию?

Дробышев ответил уверенно:

– Нет, командир, не обнаружат, слева у меня тут куст, я его передвижным сделал. Если что, засажу на маскировочную сеть, и порядок.

– Ну, смотри, а то прими дополнительные меры страховки.

– Ничего лучшего, Гончар, не придумать, а заняться и помимо наблюдения у меня есть чем?

– Что такое?

– Да скорпионы, я их маму! Этих тварей с загнутыми хвостами, словно что-то манит в мою ложбинку. Может, самку их придавил?

– Все может быть! Но вместо того чтобы отбиваться от них, лучше бы вспомнил о баллончике с аэрозолем.

– А ведь точно! Во, бля, совсем забыл о спецсредствах. Спасибо, командир, что напомнил. Сейчас мы этих членистоногих отгоним так, что дорогу обратно надолго забудут!

– Давай! И все внимание на сектор наблюдения, он у тебя достаточно широк.

Дробышев вздохнул:

– Да уж! А что поделать?

– Наблюдай, конец связи!

– Наблюдаю! Конец!

Следующим вышел на связь Гусаров. Он доложил, что занял позицию на склоне перевала, не видимом со стороны дороги и командира. Гусар взял под контроль выход из «зеленки» по всей ее длине вдоль аула и тыловые подходы к усадьбе.

После непродолжительного эфирного молчания отозвался и капитан Шарипов:

– Гончар! Я – Баскак! Как слышишь?

Майор ответил:

– Слышу нормально! Что у тебя?

– А у меня небольшой сюрприз!

– Надеюсь, не из неприятных?

– Как сказать?! В общем, прямо за усадьбой Камалова, в лесу, начинается вполне приличная грунтовая дорога, уходящая на юго-запад, как раз в сторону Шуни, откуда должен появиться Змеелов.

Командир группы поинтересовался:

– Дорогой пользуются?

– Судя по накату, да, но... до определенного места, а именно до развилки в глубине леса, примерно метрах в пятистах от усадьбы.

– Что еще за развилка?

– Обычная развилка! Одна дорога продолжается прямо, то есть на юго-запад, другая отходит в сторону и уходит в лес почти параллельно аулу. Я прошел метров сто, грунтовка продолжается. Вот по этому участку и машины, и гужевые повозки проходят часто, трава на колее почти вся вытоптана. Та же дорога, что уходит к Шуни, используется значительно реже, можно сказать, почти не используется, заросла травой. Но иногда по ней проходят автомобили, скорее всего «УАЗы», машины больших габаритов посшибали бы ветки деревьев, что растут по обеим сторонам дороги, но они не тронуты.

Гончаров проговорил:

– А на карте ни хрена подобного не обозначено! Ну, ладно, значит, говоришь, прошел сто метров и конца грунтовки не видать?

– Нет!

– Оставь ее! Где ты устроил Корнета?

– У развилки!

– Хорошо! Пусть остается там, а ты окопайся, где остановился. Посмотрим, не воспользуются ли этой трассой местные чабаны в ближайшие сутки!

– Принял, выполняю!

Вадим перевел радиостанцию в режим ожидания, потер руки.

– Ну вот, кажется, и закольцевали усадьбу.

Власенко спросил:

– И теперь что? Будем ждать чурбанов?

– Угадал! Будем ждать чурбанов. Понимаю, это менее приятно, чем ожидать встречи с женщиной, но ничего, Влас, не поделаешь! Работа у нас такая!

– А я что? Я ничего. Мне все до фени. Получил приказ – выполнил, и все дела! Это тебе с Баскаком думать надо, а наше, – Власенко указал на друзей-прапорщиков, устроившихся в камышах, – дело маленькое.

Майор вздохнул:

– Эх, Влас! Чувствует мое сердце, достанешь ты нытьем своим. Надо тебе какую-нибудь конкретную задачу определить.

Прапорщик поднял обе руки вверх:

– Все, командир, молчу!

Но было поздно: Гончаров уже принял решение, как использовать своего не в меру непоседливого подчиненного:

– Вот что, Петя! Ты сейчас давай ложись спать. А ночью, как стемнеет, пойдешь к Шарипову.

– Зачем?

– Я тебе перед отправкой все подробно и популярно объясню.

Власенко сплюнул в траву:

– Ну вот, допиз...ся! Нет, сидел бы молчком, как остальные, теперь шарахайся ночью по этим лесам да взгорьям, чтоб им пусто было!

Гончаров приказал, не намереваясь больше слушать снайпера:

– Отставить разговоры! Спать!

– А если не усну?

– Препарат из аптечки примешь, я разрешаю! Отрубишься как миленький.

– Да, чтобы...

Майор не дал договорить прапорщику:

– Все, Влас, сказал, спать, значит, спать! Чтобы через минуту я тебя не видел и не слышал. Испарился!

– Есть!

Спустя несколько минут, устроив себе камышовое ложе, Власенко уже спал детским, безмятежным сном, не принимая никаких специальных препаратов.

В 12.25 на связь вышел майор Соловьев, доложив, что его группа заняла рубеж наблюдения по южной границе квадрата 50—12, что указывало на удаленность спецназа от чеченского селения в шесть с небольшим километров.

Гончаров, выставив дозор, приказал личному составу организовать сменный отдых, предварительно связавшись с командиром отряда и сообщив полковнику Морозову о выходе подразделения в заданный район и готовности его к выполнению поставленной задачи.

Остаток дня тянулся долго. Гончаров, как ни пытался, уснуть не смог, мешали комары. А вот к ним, в отличие от мух, майор привыкнуть не мог никак. Не помогала и специальная мазь. Один писк этих «бекасов» выводил командира группы из себя. А у арыка и в камышах комаров было много. Очень много. Чтобы отвлечь себя, он занял место дозорного и в который уже раз прокручивал варианты развития событий завтра, двадцать второго числа. Откуда точно появится Змеелов? Прибудет ли он в сопровождении всего отряда из лесного массива или разобьет охранение на части, постепенно вводя его в аул? Где по приходу он планирует разместить бандитов? И что конкретно заставило Камалова посетить родовое гнездо? Вопросов у Гончарова возникло много, а вот ответа на них, практически, ни одного. Вернее, вариантов действий у Змеелова было столько, что просчитать их все не представлялось возможным.

В 21.00 майора вызвал командир отряда:

– Гончар! Я – Первый!

– Слушаю вас, Первый!

– Прими кое-какие уточнения по задаче. Змеелов находится в Шуни.

Командир группы уточнил:

– Один или с бандой наемников?

– А сам-то как думаешь?

– Не знаю! При себе Камалов может держать всего пару человек, остальных оставив в лесу.

– Нет! Банда собрана в одном месте. Отдыхают.

Гончаров поинтересовался:

– А это место и прямо сейчас другими штурмовыми группами обработать в Шуни нельзя? Пока бандиты отдыхают?

– Нельзя! Штурм селения с ходу результатов не даст! В лучшем случае удастся рассеять банду. И в Шуни у Змеелова слишком много путей отхода.

– Понял. Следовательно, ночью он двинется на Аласхан?

Морозов подтвердил:

– Скорее всего, но не обольщай себя мыслью, что он поведет отряд через лес скопом.

– А я не обольщаюсь, иначе не стал бы закольцовывать аул, но на месте удалось выяснить одну интересную деталь.

– Какую именно?

Майор доложил командиру отряда о лесных дорогах с юга от заблокированного селения, пояснив:

– Одна дорога уходит как раз в сторону Шуни! Возможно, она и обрывается где-нибудь в лесу, но думаю, что все же тянется до соседнего населенного пункта. Вторая отходит от первой на небольшом удалении от аула и далее тянется параллельно ему. Кстати, это дорога, учитывая ее внешний вид, нередко используется местными жителями. Вопрос, почему от западной окраины, а не, скажем, откуда-нибудь напрямую? Хотя, может быть, эта грунтовка входит в Аласхан. Тогда в чем ее значение?

– Ты это у меня спрашиваешь?

– Нет, полковник, мысли вслух! Ночью я проверю эту трассу.

– Обязательно проверь. Для чего-то она проложена!

– Несомненно!

– Пока все. Будут новости, свяжемся, я постоянно на приеме.

– Добро, конец связи!

И не успел командир штурмовой группы отключиться от отряда, как его по местной связи вызвал прапорщик Дробышев:

– Командир, по второй от тебя улочке на выход из селения прет арба!

Майор раздвинул камыши, навел на аул бинокль и увидел повозку, состоящую из здорового серого в крапинку осла с телегой на больших колесах. Внутри телеги лежали матерчатые мешки, сверху прикрытые листьями какой-то травы. Погонял осла бородатый и с виду немолодой чеченец. Хотя возраст его определить было трудно. Борода делала местных жителей безвозрастными и похожими друг на друга. И все бы ничего, если бы рядом с погонщиком не лежал автомат «АК-74». Данное обстоятельство уже переводило местного жителя в разряд потенциального врага, хотя оружие могло служить чеченцу и средством самообороны. Только от кого?

Гончаров проговорил в рацию:

– Доклад принял, Дрога! Арба на мне, продолжай наблюдать за всем сектором. Да, тебе удалось отдохнуть?

– Поспал малость, пару часов, больше не смог, комарье, будь оно не ладно, все мозги вы...ло!

– У меня такая же херня! Ладно, все, отбой!

Командир группы переключился на капитана Шарипова:

– Баскак, ответь!

– На связи!

– По ближайшей к лесному массиву улочке к дому Камалова движется арба. Я контролирую ее. Возможно, она останется в селении, но возможно, уйдет в «зеленку». Будь готов к встрече.

– Я всегда готов.

– Вот и хорошо. Предупреди Корнета и жди дополнительной информации.

Отключившись, майор перевел взгляд на повозку.

Та медленно прошла улицу, не задержалась и перед воротами особняка Камалова, за его забором свернула налево и начала медленный подъем. Ее заметил Гусаров, о чем тут же сообщил на временный командный пункт. Арба явно шла в лес.

Гончаров вызвал Шарипова:

– Рустам! Арба идет к тебе. Погонщик вооружен автоматом.

– Принял. Что дальше?

– Пропускай его, отследив направление движения. Но только направление, преследование не проводить!

– Принял!

Арба между тем скрылась в лесу, а Шарипов вскоре доложил, что она свернула на параллельную аулу дорогу.

Майор, получив информацию, задумался. Интересно, куда ведет дорога? То, что она не имела выхода в аул где-нибудь левее, теперь определилось точно. Иначе зачем погонщику проезжать аул, чтобы, выйдя в лес, направиться в обратном направлении. Странная развилка. Но ничего, ночью мы узнаем о ней все! Это все предстояло узнать прапорщику Власенко, которого подняли в десять вечера. Он тут же подполз к Гончарову, отчаянно зевая:

– Ну, как обстановка, командир?

Майор, взглянув на прапорщика, спросил:

– Тебе как, в письменном виде доложить или устный доклад примешь?

– Да что ты все издеваешься, Вадим? Что я тебе, этой медсестрой дорогу, что ли, перешел? Если хочешь, уступлю, я не жадный!

– Медсестра здесь ни при чем.

– А что при чем?

– Болтливость твоя.

Снайпер развел руками:

– Нет, вы только посмотрите на него. Ты что, Гончар, первый год меня знаешь? Раньше тебе мои движения были до фени, чего сейчас домотался?

– Ладно, Петя, проехали! Слушай лучше задачу. Как стемнеет, двигаешь к Дробышеву, от него через ущелье, под мостом, на склон начинающегося перевала. Оттуда выходишь на лесную дорогу, выход к началу которой тебе подскажет Баскак. Не забудь о выходе предупредить ребят первого отделения, а то нечаянно снимут тебя, как куропатку.

– Ладно, снимут! Знаю, что делать, не маленький.

– Это хорошо! Выходишь к Баскаку, он покажет тебе одну лесную дорогу. По ней тебе и следует пройтись. До самого окончания. Мне надо знать, куда она ведет и чем заканчивается. Как дойдешь до конца грунтовки, доклад мне! Вопросы?

– Один, командир! Скажи, а на какой черт сдалась нам эта рокада местного значения?

– Вот это ты и должен выяснить.

– Нормально. Иди туда, не знаю куда, ищи то, не знаю что! Но... приказ принял. Сделаю все в лучшем виде. Еще один вопрос.

– Давай!

– Если что, как с оружием?

– Что ты подразумеваешь под «если что»?

– Если случайно на боевиков нарвусь. Уходить по-шустрому или вступить в контакт?

– Никакого контакта и никаких случайностей. Ты должен прощупать дорогу тихо и «чисто»!

– Ясно! Я покурить в овраг спущусь?

– Спускайся!

– Спасибо на добром слове, господин майор, отец вы наш заботливый!

– Влас!

– Да?

– Ты до сих пор не понимаешь, почему я проявляю к тебе повышенное внимание?

– Понимаю!

– Так какого черта провоцируешь? Вали в свой овраг, и в дальнейшем чтобы я только твой доклад услышал! Вперед!

Прапорщик вздохнул и махнул в овраг.

Майор улыбнулся ему вслед. При всей своей неугомонности, если можно так выразиться, неусидчивости в условиях ожидания боевого применения и кажущейся разболтанности, прапорщик Власенко являлся прекрасным специалистом своего дела, как, впрочем, и все бойцы отряда. Гончаров знал, что Власенко не струсит ни при каких условиях, не станет спасать свою жизнь, Влас, если прижмет, будет драться до конца. До последнего патрона, до последнего вздоха, яростно и бесстрашно. Он никогда не подставит врагу спину, отдав предпочтение почетной гибели, нежели позорному пленению. Таков был Влас. Таковыми являлись и все офицеры отряда «Набат». Но на то они и были офицерами спецназа.

Власенко, дождавшись темноты, решил идти в лес налегке, без лишней экипировки. Он снял бронезащиту, отцепил пояс с гранатами, жилет с дополнительными магазинами для своего «винтореза». Даже винтовку оставил на позиции, прихватив лишь пистолет, прибор ночного видения и, естественно, специальную импульсную радиостанцию малого радиуса действия. Перед тем как обойти временный командный пункт Гончарова и начать марш в «зеленку», Власенко вызвал Дробышева:

– Дрога! Ответь Власу!

– Ну?

– Чего «ну»? Запряг, что ли?

– Что хотел, Влас?

– Вот это другое дело, а то «ну»? Гну!

– Тебе чего, захотелось языком почесать? Так почеши о камни. Или говори, чего хочешь?

Прапорщик объяснил:

– Меня Гончар в гости к Баскаку отправляет, пойду сначала низиной, так что будь в курсе!

– Хорошо!

– Это не все! Мне пора выходить, а по ходу вызывать Гусара с Шариповым несподручно. Сделай это за меня, а? Скажи, что я начал выдвижение в лес!

Дробышев вновь однотонно повторил:

– Хорошо!

– Все тогда! Я начал!

– Попутного тебе, Влас!

– Спасибо. Ты так же любезен, как и наш командир!

Отключив рацию, Власенко спустился в низину. Несмотря на звездное небо, сегодня было темно. Особенно в низине. Пришлось прапорщику надевать на голову ПНВ (прибор ночного видения). Сразу же все вокруг преобразовалось в светло-зеленый свет. Это не совсем обычное и немного неприятное ощущение даже для людей опытных, часто прибегающих к услугам ПНВ, но дорогу перед собой и местность вокруг Власенко видел неплохо. А это главное. Он прошел через низину до моста. Оттуда оглядел контур оврага, где за одним из кустов притаился пулеметчик группы. Дробышева не увидел, но чувствовал, что тот внимательно следит за перемещением своего сослуживца. Перейдя ручей под мостом, осмотрел бетонные опоры, так, на всякий случай. Отойдя от русла, вышел в кусты начинающегося подъема. Спустя двадцать минут вышел к позиции прапорщика Гусарова. Тот ожидал появления Власенко. Снайперы встретились на позиции наблюдения:

– Привет, Гусар! Кукуешь тут в одиночестве?

– Кукую, а тебя, смотрю, Гончар решил погонять?

Власенко фыркнул:

– Какие гонки, Андрюша? Разведка!

– А?! Ну конечно!

– Ты с Баскаком насчет меня связывался?

– Нет!

– Так свяжись, скажи, пусть встречает!

– А сам что?

– А сам я покурю пока. Тебе один черт не хрена делать, а мне еще «зеленку» чистить! Давай, давай, работай!

Власенко прикурил сигарету, наклонившись к самой траве, пуская дым по земле. Гусаров переговорил с капитаном Шариповым. Затушив окурок и положив его в карман, Влас спросил:

– Ну что, порядок?

– Порядок! Баскак с Корнетом ждут тебя!

– Отлично! И куда мне теперь идти? Что-то я никакой дороги, входящей в лес, не наблюдаю?

– Смотри левее, колею от забора усадьбы Камалова видишь?

– Ну?

– Так это и есть дорога. По ней прямо на Баскака или Корнета и выйдешь!

– Ясно! Ты тут смотри, если что, прикрой меня всей мощью своего оружия!

– Прикрою, иди с богом, не сношай мозги!

– Вот мать вашу, какие все деловые стали! Слова никому не скажи! А не пошел бы ты, Гусар, на три веселых буквы?

Гусаров улыбнулся, ответив:

– С удовольствием ушел бы и дальше, но... сам понимаешь, не могу. Работа!

– Заработался!

И проворчав еще что-то, Власенко приступил к спуску. На развилке его встретил Шарипов.

– Что, Влас, командир последнее время неровно к тебе дышит?

– Что я, баба, чтобы ко мне неровно дышать?

– Не обижайся, Петь, я в смысле того, что он стал чаще других использовать тебя.

На что прапорщик резонно заметил:

– Значит, доверяет больше других! Но это все ерунда, переживем. Главное, с 25-го числа у меня отпуск. Свалю куда-нибудь в Сибирь, на Енисей, скроюсь подальше от глаз людских с какой-нибудь красоткой и поживу дикарем, как Робинзон Крузо. И от Гончарова отдохну. Считай, три месяца видеться не будем.

– С чего ты это взял?

– Как с чего? Сначала я свалю в отпуск на полтора месяца, потом он! Вот и выходит три месяца.

– А вот с этим, Влас, ты не угадал!

Прапорщик подозрительно посмотрел на капитана, спросив:

– Что значит, не угадал?

Заместитель командира штурмовой группы охотно объяснил:

– То, что и Гончаров с двадцать пятого июня уходит в отпуск. Но это зависит от того, как сработаем со Змееловом.

Власенко удивился:

– Да ты что, Баскак? В натуре, что ли, и майор на двадцать пятое запланировал в отпуск?

– В натуре, Петя!

Прапорщик сплюнул на траву:

– Ну, не е... твою мать, а? И тут облом! Что за жизнь?

– Ничего, все устаканится. А почему ты решил в глушь сибирскую забиться? Поехал бы в санаторий, как положено!

– Нет уж! От войны хочу отдохнуть. И от людей! Ото всего, кроме рыбалки, водки и необузданного секса.

– А если красавица, не выдержав твоих потребностей в плане интима, убежит от тебя?

– Куда ж она из тайги сбежит? А вообще-то, я лучше к родным подался бы, да вот неудача, нет у меня этих родных, детдомовский я. Но ладно, капитан, хорош бакланить, и так время темного остается немного, а сколько мне шлепать по лесу, одному господу богу известно.

Он указал на дорогу, отходящую от той, по которой прапорщик вышел на капитана:

– Эта, что ли, тропа?

Шарипов подтвердил:

– Она самая.

– Сам-то ходил по ней?

– Недалеко, метров сто.

– Ясно. Ладно, пошел я.

– Будь осторожен, Влас.

– Какие вы все заботливые, сил нет!

Повернувшись, прапорщик для начала бегом преодолел сто метров, пройденные ранее заместителем командира группы. Затем перешел на шаг. Увидев, что рядом с грунтовкой лес поредел, перешел в массив. Так надежнее, по крайней мере, не светишься на открытом пространстве. Дорога пробивалась сквозь «зеленку» прямой стрелой. В одном месте Власенко, перейдя ее, прошел немного в сторону аула. Через пятьсот метров увидел селение, как раз проулок между домами. В голове мелькнуло: и зачем местные пробивали тропу в обход, можно было и отсюда сделать это. Но не сделали, следовательно, что? Следовательно, имели на то веские причины. Вернувшись на исходную позицию, продолжил движение по лесу, не выходя на дорогу. Неожиданно заработал вибровызов рации. Оглядевшись, Власенко ответил:

– Влас на связи.

– Это Гончар. Как дела, Влас?

– Лучше всех.

– Где находишься?

Прикинув местоположение, прапорщик доложил майору свои координаты. Гончаров произнес:

– Скоро ты должен пройти аул. Неужели грунтовка потянется и дальше?

– А черт ее знает. Посмотрим.

– Ну, смотри! Но внимание удвой. Что-то подсказывает мне, ты находишься недалеко от окончания тропы.

Прапорщик заметил:

– А я вот признаков этого пока не вижу.

– Работай, Влас!

– Угу. Что ж мне еще остается делать?

Командир оказался прав. Пройдя еще метров пятьдесят по лесу, прапорщик увидел то, что заставило его упасть на землю, спрятавшись за широким стволом высокой сосны. А увидел он двух вооруженных и одетых в камуфляж бородачей, сидевших и куривших план на обочине той самой дороги, которую исследовал прапорщик Власенко.

Он тут же вызвал командира группы:

– Гончар!

– Да?

– Дорога на рубеже условной прямой, ограничивающей аул с востока, заблокирована сторожевым постом «духов».

– Пост стационарный?

– Нет! Просто сидят два урюка с автоматами на обочине и пыхтят анашой. Но урюки, облаченные в боевую камуфлированную форму.

Майор задумался. Дорога становилась все более странной, она проходила по лесу на удалении в пятьсот метров от селения и параллельно аулу. И была охраняема! Какая-то непонятка! Надо решить этот ребус до начала активных действий спецназа. Оставлять во фланге сюрприз группа не имела права. Необходимо прокачивать ситуацию.

– Влас! Обойти пост можешь?

– Легко. Так же, как и снять его.

– А вот этого не надо. Обходи «духов» и следуй дальше, но уже предельно осторожно, по-боевому, видимо, ты входишь в какую-то секретную зону. Мы должны знать, что это за зона и, главное, какую угрозу для нашей основной работы представляет. Понял меня?

– Понял, не маленький!

– Ни пуха!

Прапорщик с превеликим удовольствием послал Гончарова к черту.

Он обошел пост и оказался в кустах, которые своеобразным растительным забором окружали обширную обитаемую лужайку. Здесь в четырех местах по периметру на деревьях горели прожектора. Линия электропередачи была подведена от аула, именно туда уходил толстый кабель. На лужайке стоял барак. Небольшой, больше похожий на двухквартирный дом с плоской крышей, на которой находился охранник. Этот не в военной форме. В халате, но с автоматом «АК-74». Слева от барака виднелись какие-то закрытые плетеными крышками колодцы. Всего их прапорщик насчитал пять штук. Но они могли быть и за бараком, и справа от него, за невысокой, но все же скрывающей часть лужайки каменной грядой, похожей на развернутую челюсть акулы, так как камни торчали зубцами.

Прапорщик проговорил:

– Ни хрена себе! Это еще что за дела?

Он еще раз внимательно осмотрел лужайку. И слева, в стороне от барака, в лесном массиве заметил прореху, в которую отходила еще одна грунтовая дорога. Или это было продолжение первой? Но нет. Отходящая от лужайки тропа заросла травой, и колея в ней еле угадывалась, что говорило о том, что ею, как и грунтовкой на Шуни, неизвестные «духи» или местные жители пользовались редко.

Устроив позицию наблюдения, прапорщик Власенко вызвал Гончарова и доложил тому о находке. Майор воскликнул:

– Говорил же, чувствует сердце, что неспроста в лесу пробита эта грунтовка, неспроста! Так, Влас, значит, видишь барак, колодцы и уходящую на восток заросшую дорогу?

Прапорщик уточнил:

– Не на восток, а на северо-восток, возможно, на трассу Гали – Хатани.

Командир группы чертыхнулся:

– Вот бляха-муха, и опять на карте ничего!

Власенко подсказал:

– Значит, всю эту порнуху «чехи» устроили недавно.

Майор согласился:

– Да, скорее всего, так! Сколько человек охраны видишь?

– Человека ни одного, а вот «духов» двое, один на крыше барака, другой возле колодцев, плюс те, что на дороге! Возможно, кто-то есть за бараком и на отходящей тропе. В общем, охрана «лужайки» составляет от четырех до шести-восьми рыл! Вооружены «АК-74».

– Что же они охраняют, Влас?

– Я бы тоже не прочь знать это!

– Надо узнать!

– Кто бы спорил! Попробую, благо местность вроде позволяет.

– А не засветишься?

– Постараюсь!

– Удачи тебе, и в случае чего сразу в лес! Отход в сторону рубежа наблюдения Соловьева.

– Понял! Но ты на быстрые результаты особо не рассчитывай. Здесь, прежде чем работать, прокачать ситуацию крепко надо!

– Я тебя не тороплю!

– И на этом еще раз спасибо! Все, конец связи, Гончар.

– Конец, Влас!

Прапорщик, еще раз осмотрев лужайку, решил ползком сблизиться с каменной грядой, благо до нее вела заросшая неглубокая, но способная скрыть разведчика то ли траншея, то ли канава. Нужного рубежа он достиг без проблем. Из-за гряды выглянул на пространство, ранее невидимое, и увидел стоящий за бараком милицейский «УАЗ».

Во как? А менты тут откуда? Хотя внедорожник вполне мог использоваться и бандитами. Так, куда теперь дальше? К лесу, да обойти всю лужайку? Да, так и следует поступить. Он уже сделал движение в сторону, как открывшаяся в бараке дверь заставила его остановиться. Из лесного домика вышли трое. Двое в милицейской форме, один постарше, со звездами майора на погонах, другой помоложе, сержант. С ними бородач в камуфлированной форме. Ничего не скажешь, весьма интересное трио. Чеченцы разговаривали между собой на своем языке, громко. Власенко понимал разговор. Бородач в камуфляже обратился к майору:

– Идем, выберешь девочек?

– Да, пойдем! То, что следовало, обговорили, пора и домой!

– Не опасаешься, твое начальство или верные ему люди узнают о рабах?

– Э, дорогой Ахмад, я сам себе начальник, а подчиненные мои верные псы.

Бородач укоризненно покачал головой:

– Не переоценивай свои силы, брат.

– Я ничего не переоцениваю! И вообще, мне кажется, мы говорим о чем-то совершенно ненужном. Ты получил партию рабов, заметь, хороших рабов, я беру свою долю!

– Никто с этим не спорит, но уж слишком часто ты стал забирать баб. Мужики, ладно, их перепродаешь и концы в воду, но баб, насколько мне известно, ты оставляешь для себя! Ты что, убиваешь их после того, как пару раз поимеешь?

Чеченский мент рассмеялся:

– Нет, дорогой, я их не убиваю! Они сами подыхают, не выдерживая страсти настоящего горца!

– Куда деваешь трупы?

– Тебе интересно это знать?

– Мне нет, но прибудет Змеелов, он обязательно задаст тебе этот вопрос, как ему ответишь?

– Никак! Перепродаю дам вместе с кавалерами. Он же не будет копаться у меня на винограднике? А именно там, в бетонном бункере, я и держу своих красавиц. Отдельно. Мертвых и живых!

– Ну, смотри! Я, конечно, ничего о твоих делах не знаю и знать не могу, но с Али будь осторожен. Пронюхает про твои забавы, самого в бункер подыхать отправит.

И вновь майор лишь ощерился в хищной улыбке:

– Ничего! Для чего тогда мы воюем, если не для того, чтобы жить так, как хотим? И хватит разговоров, Ахмад, веди к бабам.

Троица прошла за сарай. Прапорщику пришлось сменить позицию, чтобы видеть, куда пошли бандиты. А прошли они до тех самых колодцев.

Ахмад указал на вторую яму:

– Тут сучки из последней партии!

Майор приказал сержанту:

– Казбек, открой эту крышку, всех наверх!

Младший милиционер бросился выполнять приказ начальника. Спустя несколько минут возле раскрытого колодца стояли четыре женщины. Все они были славянками. Одна молоденькая, светленькая, лет шестнадцати, трое лет под тридцать, стройные и также светлоголовые. Видимо, Ахмад с продажным майором охотились исключительно за блондинками. Старший мент указал на самую молоденькую и ту, что была повыше других:

– Я забираю этих! Казбек, наручники и мешки на головы, да пасти им заклей!

– Сделаю, господин!

Сержант суетился шестеркой, а у прапорщика Власенко все кипело внутри от ярости. Но он ничего не мог сделать. Просто не имел права помочь узникам, хотя свободно мог отбить их у бандитов. От бессилия он только заскрежетал зубами, стараясь как можно лучше запомнить физиономии работорговцев.

Тем временем, спеленав женщин, сержант отвел их в «УАЗ». Из другой ямы вытащили двух парней в изодранной форме армейских солдат. По возрасту было видно, что это контрактники. Их также, сцепив наручниками и закрыв головы холщовыми мешками, затолкали на заднее сиденье «УАЗа».

Ахмад, кивнув на контрактников, спросил майора:

– Ты уже нашел на них покупателя?

– Да! Один мой старый друг брата недавно в Грозном потерял. Накрыли проклятые неверные его тайную квартиру. В ней же и убили. Так вот теперь друг горит жаждой мести. Ему контрактники нужны для казни. Публичной казни у могилы брата. Я запросил хорошую цену, он не торговался. Сделкой довольны все!

– Хоп, Мовлади! Месть святое дело, но с бабами будь все же осторожней. Не играй с огнем, особенно если этот огонь разжег Змеелов!

– Ну, хватит меня учить, Ахмад, а? Сам знаю, что делаю. До прибытия Али рабов не трону. Подожду.

– Разумное решение.

Чеченец-майор потянулся:

– Поехал я, Ахмад! Спасибо за прием, приезжай и ты ко мне. Встречу в лучших традициях!

– Если позволят обстоятельства, обязательно приеду! Да, как ты ночью-то блокпост русских с таким грузом пройдешь?

– Пройду! Да и к Хатани я подъеду, когда уже светло будет. А для блокпоста у меня пропуск имеется. Документ из штаба ОГВ! Не халам-балам местный!

– Тогда в путь, Мовлади, да поможет тебе Аллах!

– Спасибо, брат! Пусть и тебя хранит всевышний. Как мои люди наберут очередную партию рабов, я сообщу тебе. От этих теперь можешь избавляться потихоньку.

– После визита Змеелова. Только после этого.

– Твое дело. До встречи, брат!

– До встречи!

Чеченцы обнялись, и майор направился к «УАЗу». Там уже находился сержант. Он угодливо открыл дверку перед своим начальником-хозяином. Затем запрыгнул на место водителя, и внедорожник пошел к прорехе в лесу, на ту самую, отходящую от лужайки, ведущую, как выяснилось, в Хатани дорогу.

Бородач же вернулся в сарай. На лужайке все стихло. Погасли и прожекторы. Но часовые остались на местах. Женщин, которыми пренебрег продажный мент, спустили в яму, колодцы накрыли решетками. Все стихло.

Прапорщик Власенко, с силой ударив кулаком по земле, выругался:

– Суки бородатые! Чмошники стовосьмые! Ну, блядь, будет вам бизнес, дайте только добраться до вас!

Он вызвал командира группы и доложил о том, чему только что стал невольным свидетелем.

Гончаров принимал решение быстро, приказав:

– Перейди к дороге, уходящей на Хатани, и заблокируй ее! И жди поддержку. Я отправлю к тебе одного бойца группы Соловьева. Придется вместе со Змееловом обрабатывать и этот лагерь содержания рабов. Там могут услышать шум боя при захвате Камалова и постараться убрать следы, твоя задача как старшего боевой двойки не допустить этого, ну и ударить в тыл боевикам, когда мы группами выйдем на этот лагерь. Хотя задача может и измениться. Я должен все согласовать с Морозовым. Но пока действуем так! Понял?

– Понял! Насчет действия понял. Не понял другого, почему эти твари, служа в федеральных структурах, свободно и почти открыто торгуют людьми? Почему, Гончар?

Но майор проигнорировал вопрос подчиненного, спросив сам:

– Ты «ментов» хорошо запомнил?

– Очень хорошо!

– Вот и отлично! А сейчас успокойся и делай то, что приказано!

– Но они, майор, женщин наших, после того как изнасилуют, убивают, словно скот какой-то!

Гончаров повысил голос:

– Я сказал, успокойся! Эмоции в сторону! Работай в указанном режиме. У тебя с оружием как?

– Пистолет и две обоймы. Но это ерунда, я у «духов» отберу автоматы!

– Нет, так дело не пойдет! Боец Соловьева доставит тебе автомат и боеприпасы! Вопросы ко мне?

– С «чехами» работаем завтра?

– Завтра, двадцать второго июня.

– Хороший для этого день выбрали.

– Это не мы, это Змеелов его выбрал.

– Что ж, достаточно символично.

– Успокоился?

– Да.

– Тогда начинай перемещение к отходящей дороге. Боец Соловьева будет у тебя часа через два. Через час включи радиомаяк, чтобы он не плутал в лесу.

– Понял.

– Отбой, Влас!

– Давай, командир!

Глава 3

Утро 22-го июня. 8.00. Майора Гончарова вызвал командир отряда:

– Гончар! Доброе утро, Первый!

– Доброе, полковник!

– Как обстановка?

– С изменениями!

– Да? И в чем они заключаются?

Командир группы доложил Морозову все, что стало известно в результате ночного разведывательного рейда прапорщика Власенко. Полковник ненадолго задумался, видимо, анализируя полученную информацию, затем произнес:

– Значит, лагерь с рабами?

– Так точно, Первый!

– И прямое участие в работорговле милицейского чина из Хатани?

– Да! Придется, полковник, нам и в Хатани цель отрабатывать! Про лесной лагерь я и не говорю, это само собой разумеется.

Морозов вздохнул:

– Придется! Да, неплохой сюрприз ты мне с утра сбросил! Но ладно, мы здесь, в штабе, обмозгуем ситуацию по майору-оборотню, ты же прими к сведению следующее. По данным разведки в 7.30 из селения Шуни в лес ушла колонна, состоящая из одного «ГАЗ-66» и легковой «Нивы». Кто двинулся в сторону Аласхана, думаю, говорить не надо!

– Не надо! «Хвост» к колонне прицепить не удалось?

– Нет! Некого было цеплять, Вадим! Не раскрывать же разведчика!

– Ясно! И теперь мы не знаем, каким образом Змеелов задумал выход к своему родовому гнезду, но то, что так колонной и пойдет до усадьбы, очень и очень маловероятно. Скорее всего, где-то разделит свое войско и запустит его в обход аула. Где он это сделает? Да где угодно. И это плохо! Слушайте, Пал Палыч, а воздушную разведку лесного массива провести нельзя?

– Чтобы спугнуть Змеелова?

– Да нет! Провести так, чтобы не спугнуть!

– И как ты это себе представляешь?

Майор ночью обдумывал этот вариант разведки, поэтому ответил сразу:

– «Вертушки» пускать нельзя! Они действительно только спугнут осторожного Камалова, а вот пролет над лесом пары штурмовиков не должен встревожить бандитов.

– И что увидят пилоты штурмовиков с их-то скоростью? Сплошное зеленое море, которое очень быстро оборвется, смешавших с горами?

Гончаров согласился:

– Пилоты не увидят ничего, это однозначно, но на сами «Су-25» можно установить видеоаппаратуру, которая заснимет массив. Она же и определит, движется колонна или стоит на месте.

Полковник вновь задумался. Через секунду переспросил:

– Штурмовики, говоришь?

– Ну да! И разведывательная аппаратура в любом авиаполку имеется!

– Что ж! Мысль дельная. Сейчас попробую выйти на командование ВВС ОГВ. Ты же продолжай работу в прежнем режиме, обо всех изменениях в обстановке немедленно докладывая мне!

– Принял, командир!

– Давай! О результатах переговоров с летунами я тебе сообщу, конец связи!

Полковник отключился, Гончаров осмотрел через бинокль оживший аул. На крики муэдзина с минарета майор никакого внимания не обращал. Тот кричал со своей колокольни через строго определенное время, призывая правоверных к очередной молитве. Данное обстоятельство не интересовало командира штурмовой группы. Принято у мусульман молиться (через каждые два часа), пусть молятся. Это их право. Веру людей, независимо от того, к кому она относится, к Христу ли, к Аллаху или Будде, следует уважать. Вера – великое дело, без нее нельзя. Опустив бинокль, майор решил отползти в овраг – покурить, но провибрировала его радиостанция. Пришлось ответить:

– Гончар на связи!

– Я Гусар!

– Что тебе, Гусар?

– Взгляни на аул, командир!

Майор поднял бинокль, вновь поднес оптику к глазам и увидел, как по дальней от него улочке, по той, на краю которой находился дом Камалова, медленно движется армейский «УАЗ». Вадим спросил прапорщика:

– Машина с номерами?

– Нет! Внутри человек пять! Я их через прицел и лобовые стекла вижу. Все в гражданке, но с автоматами!

Гончаров приказал:

– Переместись на вершину, чтобы видеть их и дальше!

Гусаров ответил:

– Уже переместился!

– Молодец!

Майор вызвал Дробышева:

– Дрога!

– Я!

– «УАЗ» в ауле видишь?

– Конечно, я его еще от мечети засек!

– Хорошо. Если он пойдет по трассе в ущелье, люди из вездехода тебя не заметят?

– Нет!

– Уверен?

– Уверен!

– Добро! Следи за гостями!

– Слежу!

Отключившись, Гончаров переместился ближе к обрыву низины и укрылся за глиняным валуном, обратив все свое внимание на внезапно появившийся внедорожник. Тот подошел к усадьбе Змеелова, притормозил, но не остановился. Из ворот на улицу никто не вышел. «УАЗ» проследовал по дороге до моста. И тут встал. Ненадолго, лишь для того, чтобы высадить одного человека. Человек был без оружия, а Гусаров докладывал о том, что пассажиры внедорожника вооружены. Оставил ствол в машине? Да, получается, оставил. «УАЗ» между тем проехал мост и вновь остановился. Из него вышел второй, также безоружный человек в обычной гражданской одежде. Почему старший машины их сразу обоих не высадил? Расстояние-то между остановками равнялось длине моста. Но это дело старшего. Внедорожник пошел в ущелье, а люди, оставленные у моста, разошлись. Первый начал подъем на склон, второй спустился в низину. Гончаров вызвал Гусарова, чтобы предупредить о поднимающемся неизвестном, но прапорщик видел и контролировал того. Вадим перевел бинокль на гостя, что спустился в низину. Этот чеченец извлек из-за пазухи бинокль и начал внимательно и неторопливо осматривать потрескавшееся дно естественного водосборника, пересохшего в это время года. Закончив осмотр, чеченец прошел под мост.

Прапорщик Тараскин, сместившийся к командиру, произнес:

– Никак, майор, «чехи» разведку проводят!

– Рановато что-то!

– Почему? Знают, суки, что если спецназ выйдет на Аласхан, то заранее, опережая действия боевиков. Вот и ищут наши следы!

– Пусть ищут.

Человек, осмотревший пространство под мостом, поднялся на дорожное полотно, поднес ко рту рацию, что-то сообщил в эфир, затем перешел дорогу и устроился на бордюрном камне, лежащем на обочине. Закурил.

Подал голос и Гусаров, сообщив, что чечен, поднявшийся на склон, миновал позицию прапорщика и начал спуск к лесной дороге. Гончаров предупредил о возможном госте капитана Шарипова с прапорщиком Серегиным. Заместитель командира группы доложил, что к встрече гостя готов.

В это время самого Гончарова вызвал командир отряда:

– Все в порядке, Гончар! Договорился с летчиками. С минуты на минуту ожидай пролета звена штурмовиков с севера на юг! Результат разведки позже, после того как пилоты передадут картинку на наш компьютер! Что у тебя нового?

– Похоже, люди, связанные со Змееловом, проводят первичную разведку местности вокруг аула.

И майор поведал Морозову о движениях неизвестного вездехода и тех людей, которые высадились из него у моста.

Спросил в свою очередь:

– По майору-менту из Хатани работа проводится?

– Проводится. Потребуется идентификация личности. Майоров в поселке трое, надо точно вычислить того, кто был в лагере рабов!

– Влас его запомнил. Его и сопровождавшего сержанта. При необходимости прапорщик подробно опишет наших клиентов.

– Хорошо. Но это позже. Сейчас главное – выполнение задачи по Змеелову!

– Это и коню понятно! Извините!

– Ничего. Работай, Гончар!

Как только майор отложил в сторону специальную радиостанцию для связи с отрядом, над равниной и далее, уходя за аул и «зеленку», гремя реактивными двигателями, на средней скорости прошли три штурмовика «Су-25». И в это время из ущелья вынырнул уже знакомый «УАЗ». Он встал у моста. Его пассажиры видели пролет самолетов, вот только какие сделали из этого выводы, неизвестно. Возможно, из кабины старший машины и связался с Камаловым. Но тот и без доклада сам должен был заметить штурмовики. «УАЗ» съехал на обочину. Через минуту из него вышли трое. Все облачены в форму милиционеров и имели на груди автоматы. Коротко о чем-то посоветовавшись, водитель занял свое место. Рядом с ним сел чечен, ранее обследовавший низину и пространство под мостом. И машина, резко взяв влево, пошла вдоль обрыва низины, прямо на позицию прапорщика Дробышева.

Майор, видя это, воскликнул:

– Черт! Так они Дрогу раздавят!

Но «УАЗ», не доезжая до куста, за которым в лощине прятался пулеметчик, взял левее, объезжая препятствие, и пошел далее на равнину.

Гончаров облегченно вздохнул. И приказал Тараскину следить за внедорожником. Сам же вызвал Дробышева:

– Дрога?

– Я, командир!

– В штаны не наложил?

– С чего бы это?

– Так «УАЗ» прямо на тебя пошел!

– Ну и что? Я же в лощине, ну, прошел бы надо мной!

– А если колесами и в низину?

– Ну, тогда в отряде цинк готовили бы! Стрелять же по нему я не мог?

– Не мог!

– Тогда, что об этом говорить? Пронесло, значит, пронесло!

Майор поинтересовался:

– Если вездеход будет возвращаться прежним маршрутом, не заметит тебя?

– Нет! Но, скорее всего, объехав балки и овраги равнины, «УАЗ» зайдет с восточной окраины аула или пройдется вдоль вашего арыка. Так что вы там тоже не зевайте.

Гончаров бросил:

– О себе думай, советчик. Оборзели спецы, уже открыто командира учат. Я вот вас после операции вздрючу, слабинку почувствовали.

Зная добродушный, но и жесткий, когда это требуется, характер командира, Дробышев попытался оправдаться:

– Да я только предупредить об опасности хотел!

– Считай, предупредил, следи за обстановкой. Конец связи.

Командир группы повернулся к Тараскину:

– Ну что у нас «УАЗ» на равнине делает?

Прапорщик ответил коротко:

– Объезжает!

– Смотри за ним.

Сам же наконец спустился в овраг, где с удовольствием выкурил сразу две сигареты подряд. Вторая под конец пошла туго, вызвав тошноту, но это и надо было майору, теперь часа два на табак он и смотреть не сможет.

Вернувшись на позицию, Вадим посмотрел на часы: 10.23. Да, быстро летит время. Так скоро и отряд Змеелова объявится, а штурмовые группы к его перехвату не готовы. И не могут подготовиться, пока неизвестные вооруженные лица, частью замаскировавшиеся под местных милиционеров, проводят разведку местности вокруг аула. Наверняка у старшего имеется прямая связь с Камаловым. Атакуй этот дозор, и Змеелов, тут же, почувствовав опасность, растворится в лесном массиве. Нет, людей с «УАЗа» пока трогать нельзя. Надо дождаться, когда они доложат Камалову о результатах разведки. Черт, не нравится Гончарову подобная карусель.

В 11.05 прошел вызов из отряда:

– Гончар! Я Первый!

Вадим ответил:

– Слушаю вас, Первый!

– Получил результаты авиационной разведки. Пилоты вовремя совершили облет территории. Минутами раньше или позже мы никаких существенных результатов не получили бы. Но случай помог. В общем, обстановка такова, «ГАЗ-66» и «Нива» замечены в тридцати километрах от Шуни, а значит, в двадцати до Аласхана. Машины стоят. А вот в небольшом удалении от колонны зафиксированы четыре отдельно взятые группы. В трех – пять человек, в одной – шесть! Змеелов, скорей всего, и является этим шестым! Также на снимках четко видны направления выдвижения этих групп. Одна идет строго на северо-восток, я предполагаю, к лагерю рабов, а возможно, на восточную окраину селения. Еще одна уходит на северо-запад, думаю, на перевал. Судя по всему, бандиты только начали марш, а значит, до рубежа раннего обнаружения майора Соловьева им предстоит пройти пятнадцать километров, это, как минимум, четыре часа хода, но на Соловья выйдут только две центральные группы, две фланговые обойдут его. Учти это обстоятельство при принятии решения на штурм!

Майор, выслушав командира и сделав необходимые пометки на карте, ответил:

– Учту, командир! Мне до этого придется разобраться еще и с мобильной разведкой «духов». Кстати, трое пассажиров «УАЗа» переоделись в милицейскую форму и, скорей всего, займут позицию у моста. Мне придется уничтожить ее, иначе отделению к аулу не выйти.

Полковник напомнил:

– Не забывай о флангах! О «духах» на перевале и в лагере!

– Их захочешь – не забудешь. Еще одна заноза. Придется маневрировать людьми. В данной обстановке гарантировать пленение Змеелова не могу. Мобильный патруль и наличие лагеря рабов при обсуждении плана действий мы не учитывали. А это ни много ни мало восемь-десять бандитов плюс к отряду самого Камалова.

Командир отряда задумчиво проговорил:

– Ты прав! И еще одну группу тебе в поддержку уже не бросишь! Тот же мобильный патруль не даст незаметно сделать это.

Майор перебил начальника:

– Ну, что об этом, Пал Палыч. Будем работать теми силами, что имеем. Что-нибудь придумаем.

– Ты если что еще придумаешь, не забудь со мной поделиться.

– Обязательно, Первый!

– Тогда до связи.

– До связи.

Закончив переговоры, майор вновь спросил Тараскина:

– Что у нас на равнине?

Прапорщик доложил:

– Все по-прежнему. Ни один овраг, суки, не пропускают. Да что там овраг, балки и те обследуют.

– Ясно!

Майор откинулся на спину, устремив глаза в синее, совершенно безоблачное небо. Сейчас ему надо было быстро скорректировать план захвата или уже, наверное, уничтожения Змеелова с его бандой. И Вадим думал, напряженно думал. Незаметно пролетели еще два часа. Наконец, Гончаров решил, как организовать нейтрализацию отряда боевиков. Вовремя решил. До выхода бандитов на рубеж нахождения группы майора Соловьева оставалось менее часа, а это где-то от трех до пяти километров.

– Факел! Я Таран, прошу, ответь!

Соловьев отозвался немедленно:

– Факел на связи!

– Как дела, Леша?

– Да ничего пока. Видел штурмовики. Что это было? Обычный тренировочный полет или что-то иное?

– Что-то иное. Самолеты работали по нашему заказу.

– Вот как? И что принесли их полеты.

– Разведывательные данные, которыми хочу сейчас с тобой поделиться.

– Я весь внимание, Вадим!

Гончаров довел до командира второй штурмовой группы результаты авиационной разведки:

– Таким образом, Леша, где-то максимум через час основная боевая группа Змеелова в количестве одиннадцати человек, считая главаря, должна пройти через твой рубеж. Задача – пропустить бандитов, попытаться определить, на самом ли деле находится среди них Камалов, и следовать хвостом. У тебя сейчас сколько людей?

– Семь со мной! Восьмого, как ты и приказал, я отправил к Власенко!

– Ясно! Давай направь-ка в том же направлении еще пару бойцов. Они должны форсированным маршем прибыть в распоряжение Власа!

– Понял, но у меня остаются всего четыре человека.

Вадим заметил:

– Это нормально. Этого хватит. Потому как главной твоей задачей у развилки лесных дорог будет следующее задание...

Гончаров говорил недолго, но Соловьев, с полуслова понимая сослуживца, уяснил замысел Вадима.

Гончаров продолжил:

– Но, Леша, работать начинаешь только по моей команде, что бы ни произошло у тебя на глазах, но, думаю, ничего особенного и не произойдет.

– Принял, выполняю.

– Давай, Леша, и прошу, поаккуратней. Если тебя засекут наемники Змеелова, то я при всем своем желании помочь не смогу.

– Все, я понял. Не волнуйся. Отрабатывай свои цели.

– До связи.

– Давай.

Командир первой штурмовой группы взглянул на равнину.

«УАЗа» на ней видно не было. Майор посмотрел на Тараскина, тот взглядом указал на мост, Гончаров развернулся и увидел внедорожник у моста. Пока Вадим размышлял, лежа на траве, и вел сеанс связи с командиром второй группы, «УАЗ», пройдя равнину, вернулся на исходную позицию.

Майор приказал Тараскину:

– Давай, Тарас, сюда Есаула!

Через несколько минут снайперы были перед командиром. Оглядев подчиненных, майор вызвал прапорщика Гусарова:

– Гусар, я Гончар.

– Слышу тебя, Гончар.

– Где находишься?

– На хребте.

– Куда подевался пятый из числа прибывших к мосту на «УАЗе»?

– Только что прошел вдоль забора усадьбы Камалова. Прощупал лес и возвращается. Скорее всего, к своим подельникам на мост.

– Так! Сопровождай его, пока я не поговорю с Шариповым.

Вадим переключился на заместителя:

– Баскак! Гончар на связи.

– Слушаю тебя.

– Что в лесу делал «чех»?

– О! Он большую работу сделал.

– Что ты имеешь в виду?

– А то, что выставил на одной из сосен «светофор»! Сигнал, как понимаю, для Змеелова.

– Рустам, говори понятней.

– Гость повесил на ствол зеленый лоскут. И тут же отправился обратно. Теперь понял?

– Теперь понял. Слушай, ты уходи по дороге в лагерь рабов на удаление в 50 метров. Но так, чтобы видеть дорогу. Кадета отправляй в противоположную сторону на то же удаление, тем самым прикроешь фланги. Будем ставить капкан на развилке. Я ударю с фронта, ты заблокируешь фланги. Ну а тыл, в случае чего, за Соловьевым. Вопросы?

– Отряд по рабам работает?

– Да. Там всем рулит Влас. Но, думаю, схваткой в лесу и на лужайке дело не закончится. Кое-какие дела нас и в Хатани ждут. Так что, начиная где-то с часа, времечко жаркое нам предстоит.

Капитан резонно заметил:

– Ничего. Живы будем – не помрем.

– Это точно. Все, Рустам, конец связи.

И вновь майор вызвал Гусарова:

– Гусар! Ну что наш лесной путник?

– Вышел к машине.

Гончаров видел это, но спросил не просто так. Ему важно было знать, что и снайпер на склоне контролирует бандита, а с ним и остальных подельников.

Майор приказал:

– Спускайся потихоньку к дороге. Я вижу, на склоне есть что-то наподобие горизонтальной трещины или пещерки.

– Есть такое дело, майор.

– Займи там позицию. Цель – люди из «УАЗа», я подойду со стороны садов. Как только выйдем на расстояние прямого выстрела, обрабатываем объект по жесткой схеме, но беззвучно. Используем «винторезы». Цели распределим дополнительно. Давай, работай!

Майор перевел дыхание. Так, теперь проинструктировать Власа с Дробышевым – и все. Потом начнем потихоньку.

Гончаров вызвал Власенко:

– Влас! Ответь!

– На связи.

– Ты чего такой хмурый?

– А чего веселиться? Недавно из колодцев всех узников на поверхность поднимали, девять человек, среди которых три женщины, молодые, кстати, женщины. Подвели к общему корыту, из которого животных кормят, раком поставили и заставили жрать какую-то баланду. При этом, кто чуть голову поднял, – плетью! Не знаю, как сдержался, чтоб не всадить обойму в черномазых!

– Понимаю тебя, Влас, и прошу успокоиться. Прошу и требую.

– Да спокоен я, командир!

– Скоро к тебе еще двое бойцов Соловьева подойдут, а за ними пяток бандитов. Сколько сейчас охраны на лужайке?

Прапорщик выдержал паузу, видимо, рассматривая объект, затем ответил:

– Не считая тех, что на дороге от развилки, двое.

– Бойцы?

– Чабаны с автоматами!

– Тогда вот что, Петя. Как примешь подмогу Соловьева, одного из спецов отправь к тем двоим бандюкам на дороге. Пусть валит их и выходит по тропе к лужайке с запада. Сам же с двумя парнями рассредоточьтесь вдоль лесного массива так, чтобы одним залпом накрыть и охрану, и группу, что появится с юго-запада. Одним залпом и всех! Бесшумный огонь на полное поражение! Затем зачистка лагеря.

Но Власенко произнес:

– Слушай, Гончар, а может, всех не надо валить? Тут Ахмад один обитает, что заправляет рабами, что-то вроде главного надсмотрщика. Его бы живым взять, а?

– Согласен! Но исключая малейший риск поражения наших бойцов и заложников.

– Понял.

– Все! Дополнительных инструкций и приказа не будет. Действуй самостоятельно, по обстановке.

– Есть, командир!

Голос прапорщика заметно повеселел. Уж что ему подняло настроение, майор не понял, да и некогда было раздумывать об этом. Оставался еще Дробышев.

– Дрога!

– Я, командир!

– Каково от тебя расстояние до «УАЗа»?

– Метров триста, триста пятьдесят.

– Значит, из «ВАЛа» достанешь пассажиров вездехода?

– Не всех. Только тех, что стоят лицом ко мне.

– И то хорошо. Теперь слушай. Мы сейчас обойдем этот «УАЗ» с трех сторон, со склона, от садов и от твоей позиции, разберем цели и мгновенным обстрелом выбьем этих разведчиков Змеелова. После чего ты запихиваешь трупы в салон и поднимаешься к Гусару. Скоро со стороны хребта к склону выйдет группа наемников Камалова. Твоя с Гусаром задача тихо, из тех же «ВАЛов», обстрелять бандитов. И учти, шум на хребте мне не нужен. Он может кардинально изменить обстановку и свести на нет всю нашу работу. Поэтому повторяю. Группу наемников уничтожить гарантированно и бесшумно. Затем Гусара оставишь на стреме, прямо на вершине, сам же спустишься в «зеленку». Далее делаешь следующее...

Командир подробно проинструктировал своего штатного пулеметчика. Тот ответил, что все понял!

Отключив станцию, но не пряча ее в чехол, а повесив на карман из-под магазина автомата, Гончаров подал жестом руки сигнал Тараскину и Карпушину следовать за ним. Пройдя вдоль садов и арыка, не выходя на открытое пространство и хорошо видя перед собой цели – бандитов, которые сгруппировались возле «УАЗа», майор бросил в эфир:

– Гусар, твой тот, что у капота! Дрога, твои двое справа по ходу машины, Тараскин, твой слева сзади, мой справа у обочины, Есаул отдыхаешь, три, два, один, огонь!

Пули из бесшумного оружия спецназа поразили всех пятерых бандитов точно в головы. Надежно и гарантированно уничтожив последних. И тут же на полотно выбежал Дробышев. Как мешки он перекидал еще дергающиеся в конвульсии трупы в «УАЗ», подобрал пулемет и метнулся на склон, где его ждал Гусаров.

Видя, что этот этап акции прошел успешно, Гончаров приказал двум прапорщикам:

– Вниз, в низину, затем под мост, оттуда на подножие склона, по нему в «зеленку». На выход к Шарипову, бегом марш!

Отделение спецназа, состоящее из трех бойцов, рванулось к бетонным опорам моста.

В 14.40 отделение Гончарова вышло на развилку. Шарипов и Серегин подтвердили свой выход на фланги предполагаемого места главного боя. Майор начал тут же ставить задачу своим подчиненным.

– Тарас! В кусты слева, «ВАЛ» к бою! Я займу позицию справа. Есаул, заряжай свой магазинный гранатомет осколочными гранатами и на дерево, ну, скажем, – Вадим осмотрел кроны, – вон на этот дуб. Там тебе будет удобно устроиться. Как пойдут бандиты – цепью ли, в два эшелона или колонной, мы узнаем от Соловьева. По обстановке я и скорректирую цели. А пока готовим позиции и ждем.

Ждать долго не пришлось, на связь вышел командир второй штурмовой группы:

– Таран! Я Факел!

– Слушаю тебя, Леша!

– Прошла банда, одиннадцать человек, Камалов среди них!

– Точно?

– Отвечаю! Идет цепью шириной метров пятьдесят. Змеелов посередине. Ты узнаешь его. Впереди один дозорный! Начал преследование, жду указаний на применение.

– Они таковы: разводишь людей справа и слева от дороги. При подходе к развилке я произвожу обстрел дозорного и ближайших охранников Змеелова, ты кладешь крайних бандитов. Одно учти крепко: на рубеже дороги, уходящей к лагерю рабов, во флангах находятся Шарипов с Серегиным. Не выйди на линию их огня. Но, думаю, ты и до рубежа успеешь обработать цели. Это все, больше уточнения не будет, дополнительного приказа тоже, ну, если только ситуация не изменится кардинально, тогда я скорректирую действия сводной группы. Вопросы, Леша?

– Нет вопросов, Вадим!

– Удачи нам всем! Отбой!

Боевики обходящей аул с запада группы вышли на перевал в 15.20. Они тут же перевалили за хребет так, чтобы увидеть мост. Увидели. И мост, и стоящий рядом «УАЗ». Вот только подельников возле машины не было. Но жаркое солнце светило немного со спины, и группа разведки могла укрыться от его лучей в кустах подножия перевала. Бандиты цепью начали спускаться по склону, позволив Гусарову и Дробышеву зайти им за спины. Две короткие бесшумные очереди уничтожили боевиков мгновенно. Их тела покатились вниз к дороге. Закинув за спину автомат и подхватив пулемет, Дробышев приказал напарнику:

– Гусар, проверь «чехов», всех ли замочили, и держи позицию на самой верхушке. Я в «зеленку».

– Давай!

Дробышев начал спуск. Но он не успел. У развилки все решилось до его прибытия и без его участия.

Дозорный головного отряда Змеелова появился как по расписанию, в 15.30. Он прошел к сосне, сорвал зеленый лоскут грубой материи, извлек из поясного чехла радиостанцию, доложил что-то своему командиру. Сам вышел на развилку, хищно озираясь по сторонам. Это был славянин, здоровый и рыжий: на руках, державших автомат, наколки. Видать, парень имел удовольствие познакомиться с зоной. Вот только что его в наемники привело? Жажда денег и легкой наживы в виде пленных или пленниц, с которыми можно делать все, что угодно? Или новое преступление, после которого пришлось бежать куда глаза глядят, а точнее, сюда, в горы, к мятежным и вороватым чеченам? Все может быть. Да и не важна причина, почему этот верзила оказался в рядах наемников, убивающих собственных соплеменников. Важнее то, что просто наемник, человек вне закона! И судьба его предрешена. Еще можно говорить с теми, кто воюет, пусть и за утопическую, но идею и воюет с вооруженным врагом, а не с беззащитными людьми, уничтожая их взрывами, пытками, расстрелами. С этими подонками у спецназа один и очень короткий разговор – пуля в лоб, и никаких никому не нужных базаров.

Верзила, по-прежнему озираясь, ждал. Ждал подхода основных сил. И боевики появились. Шли они, как и докладывал Соловьев, цепью, соблюдая интервал между собой в 5 метров. Гончаров подумал: что-то сегодня немного оплошал Змеелов. Расслабился. Обычно он поступал хитрее, сегодня же, несмотря на все маневры людьми, он действовал прямолинейно. Для него, конечно, прямолинейно! Лично Гончаров нисколько не удивился бы тому, если бы Змеелова среди банды не оказалось вообще. А вынырнул бы он откуда-нибудь из ущелья под утро, когда полностью прояснилась бы вся обстановка. Но сегодня Камалов шел вместе с бойцами охранения, чем совершил, возможно, единственную грубейшую ошибку в своей бандитской карьере. А спецназ таких ошибок не прощает.

Вадим посмотрел на крону дерева, где угнездился гранатометчик, показал ему правый фланг, разжав кулак, вернее большой, указательный и средний палец, что означало, открыть огонь по трем боевикам, шедшим слева от Камалова, которого узнали все бойцы заградительного отделения. И далее, командир махнул рукой вправо, приказывая в дальнейшем перевести огонь глубже в лес по цепи бандитов. Есаул кивнул головой, подтвердив, что приказ принял, и навел свой помповый «ГМ-94» на боевиков. Сам же Гончаров взял на прицел Камалова, опустив глушитель «ВАЛа» на ноги главарю. Бросил в эфир:

– Внимание, огонь!

И выстрелил первым. Слева от упавшего и взвывшего от боли главаря банды вздыбились взрывы осколочных гранат, выпущенных Есаулом.

Рядом заработало оружие Тараскина. Первая пуля досталась рыжеволосому верзиле, вторая ушла левее. Но Тарасу мешали кусты, и бандиты залегли, что не спасло их жизнь. Сзади появилась группа Соловьева. И если на левом по ходу их движения фланге Есаул оставил спецов без работы, то справа они нашли цели. Бандиты никак не ожидали выхода противника с тыла и не успели произвести ни единого выстрела. Бесшумные автоматы спецназа заставили навсегда уткнуться их в горную траву. И все же один боевик, щуплый, но крепкий, не попавший под осколки разрывов гранатомета Есаула и пули автоматов бойцов Соловьева, вырвался из капкана и побежал в лес. Он бежал, петляя между деревьев, как заяц, ожидая выстрела сзади, но смерть ждала его впереди. Смерть в виде прапорщика Серегина, предусмотрительно отведенного Гончаровым во фланг засады. Корнет видел искаженную страхом физиономию наемника и то, как петлял он, тоже видел. Видел и ждал, стоя за широким стволом дерева. И когда до наемника оставались считаные метры, прапорщик вышел из-за укрытия. Увидев спецназовца, наемник, бросив оружие, издал звериный вопль. Серегин выстрелил ему прямо в открытый, перекошенный ужасом рот. Пуля отбросила тело наемника на спину, раскроив череп. Прапорщик подошел к бандиту. Тело того дергалось. Серегин сплюнул себе под ноги, проговорив:

– Добегался, козел горный? Заработал денег? Теперь лежи тут до появления шакалов. У них сегодня праздник намечается! Сука немытая!

Обойдя труп, снайпер двинулся к развилке, где посереди дороги в окружении спецназовцев корчился от боли Али Камалов. Гончаров нагнулся над ним:

– Ну что, урод, взяли-таки тебя живым? Взяли! Чего зубами скрипишь? Больно? А тем, над кем ты издевался, отрубая руки и ноги, вспарывая животы, выжигая глаза и вырывая язык, не больно было? Эх, тварь, если бы не приказ, я б тебя лично на куски прямо здесь разделал бы. Но... не могу. Приказано доставить живым! Хотя тебе все одно долго не жить! Сам понимаешь, лишь до изолятора, а там зэки тебе сами свой приговор вынесут, и им на кодексы наплевать. У них свой кодекс!

Майор приказал:

– Окажите этому ублюдку помощь!

И повернувшись к Соловьеву, сказал:

– Леш! Ты сооруди здесь носилки, да выноси его с парнями своей группы по этой дороге на лужайку, а мы поспешим вперед. Там еще работа у Власа. Поможем ему!

Соловьев согласно кивнул головой:

– Давай, Вадим! Мы здесь не задержимся! Да, а ты всех своих от аула убрал?

Гончаров, вспомнив о Гусарове, выругался:

– Вот черт, этот блядский Змеелов совсем с толку сбил. Баскак!

Шарипов, ранее также подошедший к месту главного боя, откликнулся:

– Я, командир!

– Слушай, Рустам! Отзови Гусарова с перевала! Пусть пулей летит сюда и дальше движется с группой майора Соловьева.

– Понял, отзываю!

– Ну а мы пошли! Вперед, ребята, Баскак догонит.

Разбившись на две колонны, первая штурмовая группа начала марш к лужайке, откуда вдруг вспорола нависшую над лесным массивом тишину, длинная автоматная очередь. Так как спецназ имел бесшумное оружие, эту очередь мог дать только боевик. Почему Влас позволил бандитам огрызнуться? Или это и для прапорщика явилось сюрпризом? Ладно, скоро все узнаем. Лишь бы этой очередью не задело кого из ребят или заложников. Остальное уже пустяки!

А события в лагере рабов развивались практически параллельно акциям у развилки и на хребте. Получив приказ командира штурмовой группы на уничтожение поста на дороге и приняв еще двух бойцов из группы майора Соловьева, прапорщик Власенко отправил на ликвидацию передового дозора «духов» прапорщика Комарова. Комар был опытным бойцом, не первый год служившим в спецназе и имевшим на своем счету не один десяток боевых выходов. Задал несколько уточняющих вопросов и, проверив свой бесшумный «ВАЛ», ушел в лес, направившись в обход лужайки со стороны аула. Шел он быстро, но осторожно, и уже через семнадцать минут вышел к цели. Вернее, он увидел бородачей, сидевших на обочине дороги в тени густых кустов. Боевики о чем-то лениво переговаривались. Прапорщик поднял автомат и собрался выйти из укрытия, но справа из леса раздались хлопки разрыва осколочных гранат магазинного гранатомета. Комаров понял, что силы сводной штурмовой группы провели атаку на основную часть банды. Эти хлопки заставили боевиков вскочить на ноги. Ненадолго, на доли секунды, которые потребовалось прапорщику-спецназовцу, чтобы уложить боевиков. Он осмотрел трупы, привел в негодность их оружие и сообщил в эфир:

– Влас! Я Комар! У меня порядок!

– Хорошо! Выдвигайся к лагерю, не выходя на лужайку. Займи позицию контроля над всем северо-восточным сектором, не допуская возможного прорыва каких-либо сил боевиков со стороны аула. На тебе и западная сторона барака, а также западный сектор, если выдвигающаяся к нам группа Змеелова пойдет стороной леса. Понял меня?

– Слишком заумно, но понял!

Власенко предупредил:

– Да! И учти, что с тыла по дороге сюда могут подойти ребята моей группы. Смотри, не ухлопай кого!

– Учту, командир, все учту! Занимайся своей работой!

– Давай!

Отключив рацию, Власенко вновь осмотрел лагерь. Хлопки от разрывов зарядов магазинного гранатомета были слышны и здесь, но у охраны барака и колодцев никаких эмоций не вызвали. Или не услышали их, что было маловероятно, или приняли их за все, что угодно, кроме разрывов гранат. Данное предположение более смахивало на действительность. Переведя бинокль на западную окраину лесного массива, Власенко неожиданно увидел в кустах вымазанную специальной краской и почти незаметную среди растительности физиономию, что заставило командира сводного отделения непроизвольно воскликнуть:

– Вот бля! А это что за чудо?

Он внимательно осмотрел полосу кустарника, в которой и красовалась эта раскрашенная под индейца или киношного крутого спецназовца физиономия. Заметил легкое движение в зарослях:

– Ба! Да это гости от господина Камалова к нам пожаловали! И осматривают местность, изучая обстановку! Что ж, добро пожаловать, обезьяны! Милости просим на лужайку! Прямо к бараку. И, пожалуйста, не по одному, а всем скопом. Встречать, так встречать, всех разом. Ну, голубчики, чего притихли в «зеленке», или что-то пугает вас?

Словно услышав зов прапорщика, боевики вышли на открытое пространство. Все они были раскрашены, как и тот, кого первым увидел Власенко, все были облачены в камуфлированные костюмы и имели при себе автоматы Калашникова.

Прапорщик при их виде усмехнулся:

– Тоже мне крутые парни из «зеленых беретов».

И передал по цепи своих бойцов:

– Ребята! Основную группу противника видим?

Ему ответили утвердительно.

– Тогда валим всех, к едрене фене! Три, два, один, огонь!

Власенко и находившийся ближе к нему прапорщик Александр Зайцев двумя прицельными очередями заставили вышедших из леса боевиков рухнуть в траву. Занявший позицию у дороги, Денис Кривошеев одиночными выстрелами расстрелял наблюдателя на крыше и бандита, прогуливавшегося среди ям-казематов. Подав сигнал Зайцеву следовать к основной группе боевиков, дабы убедиться в полном ее уничтожении, сам Власенко вышел на лужайку и двинулся к сараю. И чуть было не стал жертвой бандита, находившегося внутри дощатого домика. Только звериное чутье и инстинкт бойца в самое последнее мгновение подсказали и заставили его прыгнуть в неглубокую яму. Прыжок Влас совершил вовремя. Буквально тут же место, где он только что находился, вздыбилось фонтанами земли, выбиваемой пулями «АКСа». Звук очереди Власенко, как ему показалось, услышал позже появления этих фонтанов. Прапорщик выругался:

– Сука бандитская! Чуть не завалил, гад! Но откуда взялся этот чертов стрелок? Стоп, а ведь это Ахмад. Тот козел, что с продажным ментом рабов делил. Ну точно.

Как же это он, прапорщик спецназа, выпустил его из вида? Непростительная ошибка, чуть было не стоившая ему жизни. Но ошибка исправимая. Снайпер группы Гончарова вызвал прапорщика Комарова.

– Комар! Очередь слышал?

– Конечно, не глухой! А что случилось?

– Да абрек один меня из сарая обстрелял.

– И как же так ты не просчитал его?

– Да вот не просчитал. Но это ладно. Его надо взять живым!.

– И как это сделаем?

Власенко разъяснил сослуживцу мгновенно созревший и единственно приемлемый в данной ситуации план:

– Я этого урода отвлеку, а ты подойди к сараю с тыла. Обойди халупу, ну а дальше сам знаешь, что делать.

– Добро! Начинаем «танцевать»?

– Только ты быстрее к сараю подойди, а то мне под пулями шарахаться совсем не в кайф!

– Начинай! Я потороплюсь.

– Начал!

Власенко выскочил из канавы, предварительно выбрав для следующей позиции приличных размеров валун, перекатился по траве, стараясь особо не высовываться, но и не скрывая свой маневр. Движения спецназовца были замечены Ахмадом. Он вновь несколько раз выстрелил. И вновь его пули легли в землю. Прапорщик осмотрелся из-за валуна, ища следующий объект, к которому можно сделать короткий бросок, но поиски оказались ненужными. Комаров успел сблизиться с сараем как раз во время второго обстрела. Он обошел деревянную постройку и увидел торчащий из проема открытой двери ствол автомата. Подкравшись по стене, здоровяк-прапорщик ударом ноги выбил оружие и тут же ввалился внутрь сарая, подминая под себя Ахмада и цепким взглядом одновременно осматривая помещение. Оно оказалось пустынным. Перевернув бандита на живот и заломив тому руки назад, Комаров сцепил его запястья наручниками, которые, кстати, находились на поясе чечена.

– Вот так, урюк! Отдыхай пока! И ни слова, если не хочешь, чтобы я засунул тебе в пасть твои же яйца!

Прапорщик сел на бородача. Тот от веса Комара охнул, за что вновь получил предупреждение:

– Молчи, козел! И терпи. Больше предупреждать не буду.

Закурив, Комаров вызвал Власенко:

– Влас! Ты все мечешься по полю?

– Нет, я уже здесь, – раздался близкий голос, и в проеме показался Власенко: – Видел, как оприходовал ты его. Ловко, ничего не скажешь! Да ты бы встал, а то ведь раздавишь горца, а он еще пригодится.

И наклонившись к бандиту, спросил:

– Я прав, Ахмад?

Чеченец удивленно спросил:

– Откуда ты знаешь мое имя?

Прапорщик усмехнулся:

– От верблюда! Я знаю не только твое поганое имя, но и имя майора, что накануне забрал отсюда двух женщин и двух мужчин – заложников или рабов, как вы их, мрази, называли! Этот Мовлади гаденыш еще тот, как и его шестерка-сержант. Но кончился ваш бизнес, и всем вам скоро секир-башка! Тебе в первую очередь! Лично в одной из ям утоплю или заживо захороню, если начальство не помешает. А оно у меня покладистое.

Ахмад задергался:

– Подождите, подождите, я еще могу вам пригодиться! И с поимкой Мовлади, и здесь с невольниками!

– Да? Ну, с ментом еще куда ни шло, возможно, и сможешь помочь, а вот с заложниками, интересно, чем полезен можешь быть?

– Могу! Поверьте, могу! Не подходите к ямам и не пытайтесь снять клетки. Они заминированы. Под ними мины-ловушки. Только я теперь знаю, как обезвредить их!

Прапорщики переглянулись. Власенко спросил:

– Не брешешь?

– Памятью покойной матери клянусь!

– Ладно! Посмотрим! Пока повременим с твоим захоронением.

Комаров замер, вслушиваясь в, казалось бы, сплошную тишину. Но услышал, указав за спину:

– Влас! Кажется, парни твоей группы по лужайке спешат сюда, как бы они сразу к колодцам не ломанулись!

Власенко бросился на выход.

Группа майора Гончарова уже поровнилась с колодцами. Еще несколько секунд, и бойцы сорвали бы решетки, но их остановил крик прапорщика:

– Гончар! Стой! Мины!

Спецы остановились.

Власенко, протерев вдруг выступивший на лбу пот, подошел к своим, повторив:

– Мины! Казематы заминированы.

Гончаров покачал головой:

– Ну, никак ты, Влас, без сюрпризов обойтись не можешь, так тебя и тянет к ним!

– Я-то здесь при чем? Скажите спасибо, чурбан, взятый в плен, раскололся!

– Взяли Ахмада?

– Взяли! Иначе кого бы я колол?

– Что ж, спасибо, Петя!

– Опять подкалываешь, командир?

– Нет! На этот раз серьезно, спасибо!

– Кушайте на здоровье!

Комаров вывел чеченца.

Власенко указал на бандита, главного смотрителя этого лагеря рабов:

– Вот он обещал разминировать колодцы!

– Припугнул?

– Не без этого!

– Ну, давайте сюда это чучело!

Ахмада подвели к майору.

Гончаров спросил:

– Ты можешь вскрыть ямы и освободить невольников?

– Могу!

– Освобождай!

– Одна просьба, офицер!

– Ну?

– Не допускайте до меня тех, кто сидит в ямах!

– Чего так? Порвут?

Чеченец вполне серьезно ответил:

– Порвут.

– Хорошо! Разминируй крышки, и тебя отведут в сарай!

Он обернулся к Власенко:

– Влас, освободи абреку руки.

На разминирование колодцев ушло чуть более пятнадцати минут. Минные ловушки представляли собой хитросплетение растяжек различного рода. Дождавшись, пока вернувшийся от опушки и доложивший об уничтожении группы боевиков Зайцев отвел Ахмада в сарай, Гончаров приказал вскрыть казематы. Вскоре на поверхность подняли девять человек, шестерых мужчин и трех женщин. Невольники сразу не смогли понять, КТО их окружает. Поняв, бросились к спасителям. Одна блондинка обвила шею Власенко, рыдая и высказывая сквозь слезы обрывистые слова благодарности. Влас, обняв женщину, гладил ее шикарные даже немытые долгое время белокурые волосы:

– Ну что ты, что ты! Все позади! Бандитов больше нет. Вы все свободны и совсем скоро отправитесь домой. Кстати, как тебя зовут?

– Катя!

– И откуда мы родом, Катюша?

– Из Ставрополя!

– Глядишь ты, – солгал прапорщик, – почти земляки, а я с Кубани. Домой вернешься, в гости как-нибудь примешь?

– Ой, конечно, ну о чем вы?

– А муж не заругает?

– Нет! Его убили!

– Извини.

Видя затянувшийся благодарственный ритуал прапорщика с женщиной и то, как рука Власенко гладит уже не волосы женщины и даже не ее спину, а то, что выпирало сквозь рваное платье ниже, Гончаров окликнул подчиненного:

– Влас!

Прапорщик отстранил от себя женщину, ответив четко по-военному:

– Я!

– Нехорошо пользоваться моментом! Тоже нашел время!

– Да я что? Я ничего, это Катя, правда, Катюша?

Женщина, посмотрев на строгого командира, подтвердила:

– Да, это я, вы извините. Мы уж и не чаяли увидеть своих, а о свободе даже не мечтали.

– Я понимаю! Но нам надо еще работать!

Гончаров повернулся к подошедшему Соловьеву:

– Леш, займись невольниками! Успокой, накорми, а я свяжусь с отрядом. Надо еще оборотня-майора отработать!

– Хорошо!

– Но в сарай не заводи. Там Ахмад – главный надзиратель этого лагеря. Невольники его в момент на куски разделают, а у меня насчет этого урода мыслишка одна родилась!

– Добро, я отведу их к дороге.

– Давай.

Командир извлек из чехла рацию:

– Первый! Я Таран! Как слышишь меня?

И тут же в ответ:

– Слышу хорошо! Какие дела, Вадим?

– Все отлично! Змеелова и еще одного урода – надзирателя лагеря содержания рабов взяли живыми. Отряд наемников и силы охранения лагеря уничтожены. Среди бойцов сводной группы потерь нет!

Майор слышал, как с облегчением вздохнул полковник:

– Благодарю всех за службу! Сейчас же высылаю к вам «вертушку»!

– А как насчет мента из Хатани?

– О нем отдельный разговор. Так что отправишь на базу группу Соловьева, невольников и пленных. Сам же со своими бойцами останешься на месте. Решим, что делать по этому мерзавцу-оборотню.

– Готов! Но у меня родился другой план в ходе операции!

– Да? Что ж! Готов выслушать его!

– Он прост, но для его исполнения мне понадобится здесь надсмотрщик, так что я его пока не буду отправлять в отряд!

– Хорошо! Решаем задачу по эвакуации второй группы, заложников и Камалова и тут же отрабатываем твой вариант!

– Принял! А я пока кое-какие подготовительные мероприятия проведу в части, касающейся захвата господина Мовлади.

– Хорошо! До связи!

Глава 4

Через час на опушку леса приземлились два вертолета «Ми-8». На одной из «вертушек» прибыл командир отряда «Набат» полковник Морозов.

К нему сразу же подошли командиры диверсионно-штурмовых групп. Гончаров повторил доклад об успешно проведенной операции. Затем старшие офицеры побеседовали с бывшими невольниками. Морозов обещал в ближайшее время отправить их всех домой. Далее настала очередь плененных, Камалова и Ахмада. Впрочем, второй практически не интересовал командира отряда. Он обратился к Змеелову:

– Как чувствуешь себя, господин Камалов? Мои ребята не сильно обидели тебя?

Змеелов прошипел:

– Чего тебе надо, полковник?

Морозов изобразил удивление:

– Мне? Мне, ничего. Я свое дело сделал, а вот твоему положению не позавидуешь.

– Да пошел ты!

Полковник был спокоен:

– Я-то пойду! Ты же можешь остаться здесь навсегда.

Нечто похожее на страх мелькнуло в глазах главаря банды.

Морозов продолжил:

– Я имел приказ уничтожить банду Змеелова. В приказе ни слова не говорилось о том, чтобы брать каких-либо пленных, включая и тебя, главаря банды.

Полковник говорил неправду, но Змеелов этого не понимал. Поэтому спросил:

– Что вы хотите сказать?

Морозов улыбнулся:

– На «вы» перешел, ублюдок? Это уже лучше! А сказать я хочу то, что твоя жизнь полностью в моей власти, так же как и жизнь твоего подельника Ахмада. И оставлять ее вам я пока не вижу никакого смысла. Хотя... хотя один шанс сохранить жизнь у тебя, Змеелов, все же есть. Но только жизнь со всеми дальнейшими последствиями – следствием, военным трибуналом или судом. Это уж как решат наверху, ну и одиночной, как я думаю, камерой до конца дней твоих! Однако я не уверен, что в данной ситуации ты станешь цепляться за жизнь. Зачем она тебе? Ведь там, – полковник указал на небо, – правоверного Камалова ждет рай! Или ад, что сейчас совершенно не актуально. Ты же настоящий воин, шахид, готовый ради веры, не раздумывая, пожертвовать жизнью. Так же легко, как жертвуешь своими подчиненными. Нет, я не вижу никакого смысла оставлять тебе жизнь. К чему нагружать своих коллег по правоохранительным органам возней с каким-то уродом, тратя на него время и нервы.

Морозов повернулся к Гончарову:

– Майор! Мне кажется, что перед самой погрузкой на борт вертолета наш непримиримый враг, даже будучи тяжело раненным, попытался оказать сопротивление, выхватив откуда-то гранату! И у нас не осталось выхода, как пристрелить его, дабы не допустить неоправданных потерь среди личного состава. Я не прав?

Гончаров, войдя в игру, согласился, добавив:

– Вы правы, полковник! А гранату ему подбросил Ахмад, которого из-за его ничтожного положения в банде мы особо не досматривали. Так что сначала, по-моему, нам придется завалить надзирателя!

Полковник взглянул на майора:

– Да? Вообще-то логично. А ну тащи сюда этого Ахмада.

На этот раз страх уже явно читался на физиономии Камалова:

– Вы не имеете права так поступать! Это же расстрел.

Морозов воскликнул:

– Еш твою за бедро! И кто это тут вякает о расстрелах? Змеелов? Тебе ли об этом пасть свою вонючую открывать? Я кому сказал – Ахмада сюда, будем кончать этих мразей!

В голосе Змеелова зазвучали нотки истерики:

– Вы не сделаете этого! Я могу дать ценные показания, оказать помощь, я буду полезен федеральному командованию. Свяжитесь с ним!

Полковник наклонился над раненым главарем:

– Вот ты как запел, абрек? А где ж твоя клятва в вечной войне с неверными?

– Я проиграл.

– Понятно!

Морозов, как быстро вспылил, так быстро и успокоился.

– Что ж, я человек в принципе не кровожадный и на своем веку положил таких, как ты, не один десяток, так что дело не в количестве. Я вашим сбродом сыт по горло. Но чтобы выторговать себе право на жизнь, Змеелов, тебе придется поработать на меня!

– Говорите, что надо сделать?

– Мне нужны майор милиции из Хатани, некий Мовлади Тадаев, и его подельник по имени Казбек. А также те люди, которых они вывезли отсюда накануне.

Камалов повернулся на носилках, что вызвало боль в раздробленных суставах, заставив его поморщиться. Но он пересилил эту внезапно ударившую боль – действие обезболивающего препарата боевой аптечки начало ослабевать – проговорив:

– Это очень хитрый человек!

И вновь полковник изобразил удивление:

– Даже хитрее самого Змеелова?

– Нет! Однако он осторожен и подозрителен.

– Мне нет никакого до этого дела. Мне нужны эти два мерзавца. Или я не ясно выставил требование, исполнение которого обеспечит тебе жизнь?

– Ясно, ясно. Дайте мне рацию. Мою рацию. И позовите Ахмада. Извините, приведите, пожалуйста, Ахмада!

Полковник кивнул Гончарову, и майор отправился в сарай за главным надзирателем. Тот совершенно потерял самообладание и мелко трясся всем телом.

Его вывод увидели бывшие заложники-рабы, и среди них прошел угрожающий рокот. Но бойцы спецназа сдержали толпу, не дав ей устремиться на растерзание ненавистного мучителя.

Гончаров подвел пленника к носилкам.

Даже находясь в плену, в окружении старших офицеров Российской армии, при виде своего хозяина надсмотрщик невольно согнулся в поклоне.

Соловьев легким тычком в бородатый подбородок заставил чечена выпрямиться, за что был удостоен укоризненного взгляда командира отряда.

Камалов спросил:

– Ахмад, кого конкретно вчера вывез отсюда Тадаев?

Главный надсмотрщик назвал. Змеелов переспросил:

– И девчонку Лизу он увез?

– Так точно, господин. Я говорил, что не надо бы это делать до вашего появления, но он не послушал меня, сказал – моя доля!

– Его доля? Хоп!

И повернувшись к полковнику, Камалов сказал:

– Ахмад мне больше не нужен.

Тут взмолился надсмотрщик. Он упал на колени, моля не убивать его. Гончарову пришлось призвать на помощь Соловьева, чтобы оттащить чеченца в сарай.

Принесли рацию Камалова.

Тот собрался воспользоваться ей, но Морозов, последние несколько минут о чем-то напряженно думая, остановил бандита:

– Подожди!

Он забрал у него рацию:

– Не пришло еще твое время! Ты ведь хотел вызвать Тадаева с Казбеком сюда?

– Да!

– Рано!

Полковник отошел от носилок, подозвал к себе Гончарова.

Спросил у майора:

– Ты ведь тоже хотел выманить Тадаева из поселка?

– Да! Но не в лагерь, а на выезд из Хатани.

– Правильно! Брать этого ублюдка следует вне населенного пункта, иначе он не раздумывая может прикрыться своими соплеменниками или родственниками. Я думаю, нам надо поступить вот как!

Морозов довел до майора свой план захвата оборотней-милиционеров.

Гончаров, выслушав командира, произнес:

– В принципе то, что предлагаете вы, примерно соответствует и той тактике, которую решил избрать я, но, признаю, ваш вариант более надежен!

– Вот и хорошо! Собирай свою группу и строй ее возле правой «вертушки». На борту имеется дополнительный запас вооружения и боеприпасов, так что сможешь пополнить свой арсенал. Я подойду, как решу некоторые вопросы обеспечения твоей акции в Хатани. Давай!

Хлопнув майора по плечу, командир отряда отошел подальше, извлек специальную радиостанцию большого радиуса действия, вызвал:

– Крыло! Я Набат! Прошу ответить!

И тут же услышал знакомый голос генерала из штаба группировки войск:

– Пал Палыч? Сколько лет, сколько зим? Опять у нас работаешь?

– Не опять, Анатолий Александрович, а снова! Да и не работаю, по большому счету, а так, командировка сюда кратковременная образовалась!

– Да? Уж не хочешь ли ты, Паша, сказать, что связался со мной, чтобы просто привет передать и делами поинтересоваться?

– Нет! Не хочу и не скажу! Помощь мне, Толя, нужна!

Генерал в штабе удивился:

– Спецназу, и помощь?

Полковник подтвердил:

– Да! Иногда и такое случается!

– Что ж, говори! Что в моих силах, сделаю!

– Ты мне для начала скажи, у вас какая-нибудь боевая войсковая часть недалеко от Хатани дислоцируется?

Генерал переспросил:

– Возле Хатани? А где это?

– У тебя что, нет в кабинете карты?

– Ты будешь ждать, пока я найду эти Хатани, не зная, на севере или на юге, на востоке или на западе, ...

– Ладно, я понял тебя! Хатани расположены в квадрате ... минуту ... 50—8 по улитке 4!

– Вот это другое дело. Жди!

Ждать пришлось недолго.

Генерал ответил:

– От твоих Хатани в тридцати четырех километрах в сторону Грозного дислоцируется N-ский парашютно-десантный полк. Дальше что?

– Дальше, Толя, мне надо, чтобы одна рота этого полка немедленно начала выдвижение к обозначенному населенному пункту, в него не входя, а встав где-нибудь поблизости, но так, чтобы из самого селения подразделение видно не было!

– Ты считаешь, что марш ротной колонны останется для жителей Хатани неизвестным? Вернее, для тех представителей, которыми, судя по всему, очень интересуется спецназ.

– И все же ты можешь организовать подобный маневр?

– В принципе, могу, но на это надо время.

Морозов спросил:

– Сколько?

– Час, не меньше!

– Добро! Через час я свяжусь с тобой!

– Не стоит! Если все получится, на тебя выйдет уже сам командир полка.

– Это еще лучше, спасибо, Анатолий Александрович!

– Пока не на чем. А ты, Пал Палыч, все в полковниках ходишь?

– Ну и что?

– Давно пора лампасы носить. При твоих-то заслугах!

– Мне и без них неплохо. Не будем терять время, генерал. Конец связи!

Отключившись, командир отряда спецназа прошел к первой диверсионно-штурмовой группе, чей личный состав был собран у вертолета с бортовым номером 102.

Гончаров подал команду строиться, но полковник остановил его.

– Погоди, Вадим, еще не время! Давай-ка лучше с тобой еще раз проработаем вариант твоих действий в Хатани.

Старшие офицеры присели в траву. Их примеру последовали и бойцы группы.

Обсуждение заняло около получаса. Придя к общему знаменателю, офицеры закурили. И успели выкурить по сигарете. После чего станция командира отряда издала сигнал вызова. Морозов ответил:

– Набат на связи!

– Я Берет! Командир N-ского полка полковник Серебров Василий Леонидович.

Представился и командир отряда спецназа:

– Полковник Морозов Павел Павлович!

– Я получил приказ временно переподчинить вам одно из своих подразделений! Прошу уточнить задачу.

– Задача, Василий Леонидович, проста. Выдвинуть к селению Хатани одну роту на технике, до особого распоряжения рассредоточив ее на подходах к населенному пункту так, чтобы подразделение из селения видно не было. Далее по команде моего офицера, который будет проводить в Хатани специальную акцию, ввести подразделение в населенный пункт, взяв его, особенно отделение милиции и местную администрацию, под полный контроль.

– Ясно!

– Как скоро ваша рота сможет прибыть в указанный район?

– Через сорок минут, если, конечно, ничего не произойдет в ходе марша.

– Отлично! Позывной командира вашей роты?

– Берет – 4, командир – капитан Николай Ким.

– Позывной моего офицера, майора Вадима Гончарова – Таран, мой вам известен. Как только подразделение будет на месте, прошу, чтобы ваш ротный связался с моим командиром группы.

– Хорошо. Он обязательно свяжется с вашим офицером. Это все?

– Все!

– Если что, я на связи, Пал Палыч!

– Добро!

Отключившись, Морозов отдал команду Гончарову:

– Давай, Вадим, ребят на борт и вперед! При выходе на рубеж действия доклад мне. Сверим часы: 17.22.

Майор подтвердил:

– 17.22.

– С богом, Гончар!

Первая штурмовая группа быстро скрылась в чреве десантного вертолета, и тот, оторвавшись от земли, поднимаясь по наклонной, пошел на юго-восток.

Морозов приказал второй группе, за исключением прапорщика Кривошеева, подняться на борт второго вертолета.

При этом сам командир отряда вместе с главарем боевиков и его подчиненным остался на поляне. Змеелову вновь пришлось ввести сильнодействующий обезболивающий препарат, он был нужен полковнику способным вести радиопереговоры. За все время акции у Аласхана со стороны аула никто никаких действий не предпринимал. Даже родственники Змеелова оставались в своем доме-крепости. Поэтому передовых дозоров к аулу решено было не высылать. Единственно, что сделали спецназовцы второй группы, до того как занять места в вертолете, так это подогнали на опушку и заминировали вместе с сараем и колодцами-«казематами» «УАЗ» с трупами боевиков отделения разведки Змеелова.

«Вертушка» № 102 вышла к хребту, опоясывающему поселок Хатани, уже через двадцать минут. Высадив группу Гончарова на противоположный склон, отошла в сторону лесного массива. Форсированным маршем спецназ преодолел перевал и спустился к роще, что раскинулась у небольшого водоема, образующегося течением узкой речушки, уходящей далее на южную окраину поселка, разделяя его от склона перевала. Роща находилась примерно в пяти километрах от Хатани и буквально в трехстах метрах от трассы на Аласхан и далее на Гали.

Быстро сориентировавшись и рассредоточив бойцов, Гончаров вызвал командира отряда.

– Набат! Я Таран! Время 17.55. Группа на месте. К захвату и дальнейшей работе готова!

– Добро! Свяжись с командиром десантной роты. Она уже должна быть на подходе к Хатани.

– Принял!

Гончаров переключился на частоту парашютного полка:

– Берет – 4! Я Таран! Прошу ответить!

Ответ последовал немедленно:

– Берет – 4 на связи!

Вадим спросил:

– Ты где находишься, капитан?

– В трех километрах от селения, еще немного – и сойду с трассы в широкую балку!

– Добро! Но с дороги не сходи, прижмись к обочине. Схему населенного пункта изучил?

– Настолько, насколько это позволило время. Но заблокировать поселок смогу!

– Хорошо! Жди приказа на выход в Хатани!

– Жду! Отбой!

Майор переключился на своего командира:

– Первый! У нас с десантурой все готово. Можно начинать игру!

– Понял тебя! Игру начинаю!

Полковник, вложив свою рацию в чехол, протянул импортную станцию, что ранее была изъята у Камалова, главарю бандитов:

– Давай, Змеелов! Отрабатывай право на жизнь. Вызывай Тадаева в рощу к водоему.

– Я вызову, но он может перестраховаться и выслать туда для начала Казбека!

– Так разговаривай с ним жестче! Хотя... знаешь, чтобы у оборотня пропали все подозрения, скажи ему следующее...

Морозов проинструктировал бандита, добавив:

– А потом, если тот заупрямится или начнет страховаться, назначай встречу рядом с его селением. Так будет надежнее!

– Хоп, я сделаю так, как вы сказали!

Полковник приказал подвести к носилкам с Камаловым Ахмада, предупредив того:

– Ты будешь слушать диалог хозяина с Тадаевым. При необходимости подтвердишь его слова. Понял?

– Да, да! Конечно, понял!

Командир отряда кивнул Камалову:

– Работаем!

Раненый главарь включил свою станцию:

– Инспектор! Я Змеелов! Ответь!

Прошло некоторое время, прежде чем из динамика послышалось ответное:

– Пока не могу говорить! Подождите пять минут!

Полковник сплюнул на траву.

Придется ждать. А куда денешься?

Эти пять минут длились больше часа. Так, по крайней мере, показалось полковнику. Наконец сигнал вызова:

– Али?

Главарь повысил голос:

– Ты забыл, с кем разговариваешь, мусор?

– Извини! Слушаю, босс!

– Вот так-то! Ты вчера был у Ахмада?

– Был!

– Рабов взял?

– Да, но это моя доля!

– И кто определил тебе долю в последней акции?

– Но... я взял, как обычно.

– А малолетку забирать тебе кто разрешил?

Тадаев слегка замешкался:

– Почему это раздражает тебя, босс? Или ты ее для себя забил? Но тогда почему Ахмад мне об этом не сказал?

– В общем так, Мовлади! Девку сейчас же вернуть в лагерь! Я буду ждать!

Тадаев неожиданно сменил тон:

– Хоп, босс, я верну мокрощелку, но после того, как ты объяснишь мне, что значили взрывы и автоматные очереди в лесу, когда ты подходил к своему дому? И молчание людей из «УАЗа» тоже.

– Ты решил, что можешь допрашивать меня?

– Нет, босс, ни в коем случае. Но, согласись, все это странно! А я хотел бы иметь во всем ясность.

Камалов процедил:

– Ты обнаглел, мент! Забыл, чем это может для тебя кончиться?

Но Тадаев настаивал на своем:

– Я не обнаглел и ничего не забыл. И приму как должное твое наказание, но только получив ответы на свои вопросы. Пойми меня правильно. И ты, и я воюем не первый год. Война нас научила осторожности!

Змеелов перебил подчиненного:

– Из тебя, как я погляжу, война сделала обычного торговца чужим товаром и труса! И не сметь мне возражать!

Наступило молчание.

Полковник, просчитав высокую вероятность оповещения Тадаева о бое в лесу и как результат вполне обоснованную предосторожность оборотня-милиционера, кивнул на Ахмада. Прокачивать Тадаева надо было постепенно.

Поняв сигнал, Камалов спросил:

– Может, тебе, майор, дать Ахмада? С ним поговоришь?

Но Тадаев отказался:

– Зачем? Я прошу тебя объяснить мне, что у вас произошло в лесу!

– Почему тебе этого не объяснил твой осведомитель?

– Он ограничен в возможностях.

И вновь Змеелов повысил голос:

– Он в мозгах у тебя ограничен! Короче так, Тадаев! Ты отказываешься выполнить мой приказ. Я принимаю это и объявляю тебя предателем! Что последует дальше, ты знаешь! Все! Молись, пока есть время.

Главарь банды отключил станцию, взглянув на полковника. Морозов утвердительно кивнул головой. Действительно, дальше вести разговор, будто выманивая Тадаева из Хатани, где он, похоже, чувствовал себя в полной безопасности, было чревато непредсказуемыми последствиями. Правильно поступил Змеелов, объявив оборотня предателем. Это уже не шутки. И Тадаев должен понять, что дни его сочтены, если он немедленно не попытается исправить ситуацию.

И майор-оборотень пошел на попятную.

Станция Камалова пропищала сигналом вызова.

Змеелов ответил небрежно:

– Слушаю!

– Это я, босс!

– Ты не понял, что я сказал?

– Извини! Я совершил глупость, в чем-то заподозрив тебя. Извини. Сейчас же вызову Казбека, заберу из дома малолетку и приеду в Аласхан! Один вопрос, могу ли я рассчитывать на твое снисхождение, босс?

Камалов усмехнулся:

– Я же сказал, война превратила тебя в барыгу и труса. Не надо приезжать в Аласхан, раз боишься. Лучше ты заплатишь за свое поведение. Итак, мое решение таково: бери своего Казбека, девку и двадцать тысяч долларов, которые заплатишь за дерзость по отношению ко мне, твоему хозяину, и в 20.00 будь в роще у водоема, что находится возле твоего Хатани. Деньги и девку передашь Ахмаду. Он подъедет на том самом «УАЗе», на котором работала группа разведки. И с этого дня твою долю в общем деле я уменьшаю вдвое! Пока вновь не заслужишь доверия и не станешь должным образом уважать хозяина. Все! Меня не беспокоить! Будешь нужен, вызову! И моли Аллаха, что у меня сегодня хорошее настроение, а то подсушил бы я твою голову на шесте возле твоего же дома.

Главарь бандитов отключил станцию. Вдохнул. Разговор дался ему тяжело. И в физическом, и в моральном плане. Но жизнь – это жизнь, и за нее не жалко ничего! По логике полевого командира Камалова.

Морозов подозвал к себе Кривошеева:

– Денис, бери с собой Ахмада. Его за руль «УАЗа», сам сзади и следуй до рощи, где тебя встретит Гончаров. Дальше поступишь в распоряжение командира первой группы. Он знает, что делать!

Прапорщик ответил кратко и четко:

– Есть.

Повернулся к Ахмаду, приказав:

– Вперед в «УАЗ»!

Вскоре машина, из которой выгрузили трупы боевиков разведывательной группы отряда Змеелова, ушла по дороге, отходящей от лагеря на восток.

Морозов предупредил Гончарова о выходе «УАЗа» и о той роли, что должен сыграть в акции Ахмад. После чего полковник взобрался в «вертушку», и она, обойдя Аласхан, взяла курс к месту временной дислокации отряда спецназа «Набат».

На борту, отделенный от рабов, лежал на носилках плененный и мрачный Змеелов. Стоило спецназу покинуть район, как лес и поляна ожили. Появились мужчины из аула. Они молча начали собирать трупы боевиков, чтобы успеть еще сегодня похоронить их по своим обычаям, невзирая на то, что подавляющее большинство уничтоженных бандитов составляли наемники, которые к исламу не имели никакого отношения. А в крайнем доме возле мечети один молодой человек тщетно пытался связаться с майором милиции Тадаевым, дабы предупредить его об опасности. Связь словно оборвало. Не работали ни проволочный телефон, ни радиостанция. А мобильники здесь не функционировали. Да и не мудрено. Майор Гончаров, как только вывел свою группу в рощу после переговоров Змеелова с Тадаевым, побеспокоился о том, чтобы телефонные провода были срезаны со столбов прицельными выстрелами снайперов, а против радиосвязи включен генератор – поставщик радиопомех. Так что никакого предупреждения оборотень-майор не получил. Да, у него оставались сомнения насчет Змеелова, но не более того. И то эти сомнения в значительной степени рассеивались неизбежностью расставания с крупной суммой денег, на которую его наказал Камалов. И надо было пререкаться с Али?! Мало ли что могли означать взрывы и выстрелы. Может, так отряд Камалова отметил возвращение своего главаря в родовое гнездо. Ведь и осведомитель не указал точно происхождения канонады. Надо было додуматься, что если бы спецназ русских атаковал отряд Змеелова, то в пылу боя он не смог бы действовать выборочно, одного уничтожая, другого нет, тем более применяя гранаты, о чем свидетельствовали взрывы. Да и Ахмада в лагере русские не пощадили бы! И не было русских. Они, как правило, прибывают на место применения заранее. А их вчера на поляне, которую их разведка не пропустила бы, не было. Иначе он, Тадаев, не вывез бы с территории лагеря рабов. Спецназ кладет всех! Поэтому его боятся. Все! И Змеелов, и те, кто стоит выше! Да, надо признать, оплошал майор, оплошал, неправильно оценил обстановку, за что чуть было не поплатился жизнью. Хотя с двадцатью тысячами долларов расставаться по глупости тяжело, но иного выхода нет. Все же деньги можно заработать. А вот жизнь за деньги купить нельзя. Особенно если к смерти приговорит такой головорез, как Али Камалов. Но вина в том, что так по-идиотски прокололся Тадаев, лежала на осведомителе, этом молодом родственнике Казбека. С него после всего и спросит майор. Денег у того нет, зато есть молодая жена. Отдаст жену или получит пулю в лоб. Хотя за него может заплатить сержант. Тот в состоянии это сделать. Так что потери майор возместит, а временную опалу переживет. Потом все вновь вернется на круги своя, и он, Тадаев, продолжит торговать людьми. Вот только цена теперь на рабов будет выше! От этих мыслей настроение майора местной милиции улучшилось. Он направился в отделение. Там застал Казбека. Приказал подать «УАЗ» к своему дому ровно в 19.20. Встретившийся начальник отделения поинтересовался, куда это собрался на служебном автомобиле старший инспектор уголовного розыска. На что получил стандартный ответ – на объезд территории. Этого было достаточно для подполковника, которому Тадаев ежемесячно сбрасывал по тысяче долларов за невмешательство в свои дела и за снабжение информацией, приходящей в поселковое отделение из вышестоящих инстанций, различных ведомств новой власти, пытающейся восстановить стабильность в регионе.

Домой Тадаев отправился пешком, благо жил недалеко от отделения в крепком каменном доме за высоким забором с двумя законными женами и тремя детьми от них, имея еще и пару наложниц для удовлетворения своей звериной страсти. И жажды насилия беззащитных существ, которыми являлись женщины-невольницы, которых он получал в качестве доли с каждой партии рабов. А партии эти, слава Аллаху, поставлялись регулярно. Поток их не иссякал. Желающих заработать на работорговле нелюдей в Чечне и прилегающих территориях было еще предостаточно! И так будет продолжаться еще долго. Пока федеральная власть не установит свой порядок на Кавказе, а она, эта власть, устанавливать что-либо прочное, крепкое не спешила. Или не могла! И это хорошо! Для Тадаева хорошо. Остальные его не интересовали. Особенно рабы. Они делились на товар и жертв. И в равной степени служили удовлетворению потребностей Тадаева!

Во дворе ему встретилась жена. Она хотела о чем-то спросить мужа, но тот приказал всей семье закрыться в доме и ждать, когда он сам явится к ней! А до этого чтобы ни души в усадьбе не было. Женщина убежала в дом передавать требование хозяина. Тадаев, глядя ей вслед, довольно улыбался. Вот она, жизнь! Настоящая жизнь. Хочет, пригреет жену, хочет, запорет до смерти, заменив ее на другую, более молодую и послушную. Главное, чтобы рода была незнатного, а лучше вообще безродная сирота. Из той хоть веревки вей, заступиться некому. Как за тех славянок, которым он, Тадаев, вырывал матки после оргазма и душил окровавленными руками, заливая затем трупы бетоном! Да, это жизнь! Не то что раньше, когда кругом были райкомы, парткомы, профкомы. Тогда была неволя, тюрьма в собственной республике. Сейчас жизнь. Побольше бы ее такой, вседозволенной и безнаказанной! Да продлит Аллах эти годы!

Очнувшись от внезапно захвативших его мыслей, Тадаев прошел в виноградник, где у забора под замаскированной крышкой находился лаз в подвальное помещение, разделенное на три комнаты. Одна служила местом временного обитания рабов, другая камерой пыток. Мужчин Тадаев продавал, женщинам же выхода на поверхность уже не было. Из камеры пыток, где их изощренно насиловал оборотень-майор, несчастным был один путь в третью комнату, где почти никогда не просыхал бетон. Там хоронил свои жертвы Тадаев. Лично хоронил, даже в этом находя какое-то дьявольское наслаждение, особенно когда раствор забивал трупам или просто лишенным сознания женщинам рот, глаза, постепенно скрывая голову, а за ним и растерзанное в клочья тело.

Открыв люк, он спустился в подвал, в комнату, где с вечера находились двое мужчин и двое женщин. Одна совсем молоденькая и дьявольски привлекательная, которую уже сегодня Тадаев хотел увести в камеру пыток. Но... не получилось. Малолетку придется отдать. Жалко. Но ничего. Он отыграется на второй, той, что постарше. Ее ждет поистине кошмарная ночь, ибо избивать женщину Тадаев будет медленно, растягивая сатанинское удовольствие до рассвета. А забетонируют ее мужики. По частям зальют в бетон, ибо он ее будет рвать на куски! Резать и рвать, одновременно удовлетворяя свою сексуальную, звериную страсть! Ничего. Свое он все равно возьмет. А малолетке этой, Лизе, повезло. Жаль.

При виде своего хозяина, невольники, скованные между собой цепями и прикованные к деревянному топчану, отползли в угол. Тадаев вволю насладился ужасом, который светился в их расширенных глазах! Затем достал из кармана ключ, подошел к топчану. Потянул за цепь, которая была прикреплена к ножке девочки, таща ее к себе. Та хотела закричать, но бандит цыкнул:

– Молчать, дура! Моли своего бога! Я должен вернуть тебя! Так что не дергайся!

И переведя взгляд на другую женщину, прошипел:

– А ты, сука, готовься! За двоих ночью «кайфовать» будешь! Клянусь, я тебе доставлю массу «удовольствия». Мужикам смотреть за ней. Сделает что с собой, каждому горло перережу!

И вернувшись к девочке, сняв оковы, потащил ее наверх, на поверхность. Лиза стала первой из четырнадцати женщин, которой посчастливилось выйти из этого склепа. Первой и уже не последней.

Ровно в 19.20 Казбек подогнал милицейский вездеход к железным воротам усадьбы начальника. Прямо к калитке. Двери открылись, и Тадаев затолкал на заднее сиденье насмерть перепуганную девушку, сам устроился рядом с ней, положив на колени автомат. «АКСом» был вооружен и водитель. «УАЗ» выехал с территории поселка и пошел по трассе. Переехал мост через речушку, что и образовывала в близких горах водоем, увидел рощу, находящуюся слева метрах в трехстах, а в кустах крышу такого же, только цвета хаки, вездехода. Мовлади узнал его. Это была машина, на которой утром обследовала аул Аласхан разведывательная группа, троих бойцов которой он, Тадаев, снабдил милицейской формой. К роще от главной дороги отходила грунтовка. Ею часто пользовалась молодежь поселка. Возле водоема удобное место для отдыха. Можно шашлык пожарить, анаши вдоволь покурить, пострелять по скалам, красуясь друг перед другом. Пацаны. Настреляются еще по-настоящему. Хотя новое поколение, которое незаметно подросло в ходе войны, вопреки всему воевать особо не собирается. Им бы пограбить, поразбойничать, но против федеральных войск – ни-ни! Ничего, никуда эта молодежь не денется. Заставим воевать! Драться за свободную и независимую Ичкерию. Пусть кладут свои пустые головы за то, чтобы он, Тадаев, мог жить так, как хочет, не ограничивая себя ни в чем! По собственным законам.

Казбек указал на рощу, спросив:

– Подъезжаем? Или тормозим на подъезде?

– А чего тормозить?

– Мало ли что?

Тадаев вздохнул:

– Если нас, Казбек, в роще ждут русские, то они не выпустят машину за пределы секторов обстрела, а мы уже вошли в этот сектор. Так что продолжай движение к машине Ахмада.

Главный надзиратель ожидал оборотня майора на тропе, входящей в рощу. Казбек остановил машину хозяина в десяти метрах от чеченца. Тадаев вышел, приведя автомат к бою, по-звериному осмотрелся. Не заметил ничего подозрительного. Ахмад пошел навстречу Тадаеву. Милиционер сделал то же самое. Они встретились. Надсмотрщик произнес:

– Зачем, Мовлади, ты позволил себе грубость в отношении Змеелова? Забыл, что он не прощает обид? Где деньги и девка?

– В машине!

– Давай их сюда!

Тадаев удивленно взглянул на подельника:

– Что? Считаешь, что теперь и ты можешь командовать мной? Не много ли берешь на себя?

– Столько, Мовлади, сколько на меня возложил Змеелов! Принеси деньги и приведи девку!

Тадаев выругался:

– Сука плешивая! Ничего, ты еще вспомнишь эту встречу!

Но подчинился и пошел к «УАЗу».

Вывел из салона девушку, чьи руки были скованы наручниками, придержал возле себя, достав с сиденья пакет. Прикрываясь невольницей, двинулся к Ахмаду.

Гончаров, находившийся в кустах, метрах в тридцати от надзирателя, внимательно следил за обстановкой. Как следили за ней и все бойцы штурмовой группы, взявшие место встречи бандитов в полукольцо, скрываясь на некотором удалении от дороги. Вот сейчас Тадаев передаст девушку Ахмаду, тогда и пойдет захват. Раньше нельзя, велика вероятность поражения невольницы.

Майор-оборотень подошел к девушке. Бросил под ноги надсмотрщика пакет:

– Забери! Пересчитай, чтобы потом лишних вопросов не возникло.

Ахмад кивнул невольнице в сторону своего «УАЗа»:

– Иди к машине! Там ждать меня! И не вздумай бежать! Себе хуже сделаешь, сучка!

Но Тадаев удержал девушку:

– Стой пока!

Ахмад взглянул на милиционера:

– В чем дело?

– В том, что ты получишь бабу, как только я отъеду от рощи!

Надсмотрщик презрительно усмехнулся:

– Прав Змеелов! Ты превратился в барыгу и труса. Чего боишься, Мовлади? Меня? Тебе Али бояться надо. Тот не пощадит, а я лишь послушный исполнитель его воли!

Майор резко толкнул девушку к надсмотрщику:

– Держи! Тадаев никого никогда не боялся!

И тут Гончаров подал команду:

– Внимание, группа, захват по варианту 2!

Вариант 2 подразумевал освобождение заложницы, уничтожение при невозможности пленения сержанта —подельника майора и обязательный захват Тадаева живым. Возможности взять сержанта у спецназа не было. Тот так и не вышел из «УАЗа», держа автомат на руле вездехода, а вот с Тадаевым дело обстояло иначе. Его можно было взять в плен без проблем. Но не всегда простой, казалось бы, вариант захвата является на деле таковым.

Майор-оборотень услышал хлопок снайперского «винтореза», услышал удар пули в стекло, увидел окровавленное лицо своего водителя. Это и предрешило его дальнейшие действия. Он оттолкнул в сторону, откуда прозвучал снайперский выстрел, девушку, навел ствол автомата на Ахмада, короткой очередью вспоров тому грудь, в два прыжка нырнул в ближайшую балку. Небольшой и неглубокий овраг, скрывающий человека, если тот встанет в полный рост. И получилось так, что эта балка или отдаленный кювет оказался между позициями левого от рощи фланга снайперов Гончарова и бойцами, обосновавшимися справа, откуда и произвел выстрел по Казбеку прапорщик Тараскин. Действия Тадаева оказались стремительными. Первым сориентировался капитан Шарипов.

Он вскочил из травы и, крикнув:

– Чечен мой! – бросился в балку.

Гончаров приказал находившимся рядом с собой Власенко и Серегину:

– Влас! Корнет! В обход балки, следом за Баскаком, вперед!

Прапорщики рванулись вдоль дороги, обойдя небольшой овраг с обеих вершин.

Гончаров вышел из леса. К нему присоединились Дробышев, Гусаров и Карпушин. Последнему командир группы приказал заняться невольницей, при необходимости оказав ей медицинскую помощь и в первую очередь успокоить перенесшего смертельный ужас подростка. Для этого в боевой аптечке имелись необходимые препараты. Сам же майор подошел к еще дышавшему надсмотрщику лагеря рабов.

– Ну что, Ахмад? Не ожидал получить пулю от своего товарища, которого братом называл?

Но чеченец уже ничего не мог ответить. Он хрипел, глаза его были закрыты, в уголках рта появилась желтая пена. Окровавленная грудь высоко вздымалась. На какое-то мгновение, как показалось Гончарову, к чеченцу вернулась способность мыслить. Так бывает перед самой смертью. Он взглянул мимо русского офицера в голубое небо и, дернувшись несколько раз, затих. Только едва заметные судороги сотрясали тело Ахмада.

Майор отошел от него. Посмотрел в сторону, куда побежал Тадаев, а за ним и бойцы спецназа. Услышал короткую очередь, затем вторую. Дробышев предложил:

– Может, воспользуемся «УАЗом» и перережем путь этому архару?

Майор отрицательно покачал головой, уверенно сказав:

– Никуда он не денется! Баскак сумеет его стреножить!

Тадаев бежал настолько быстро, насколько хватало сил. Смертельный, холодный страх подгонял его. Он почти ни о чем не думал, лишь бы убежать подальше от этой проклятой рощи, от этого проклятого русского спецназа, все же сумевшего переиграть банду Змеелова. Добежать до трассы и прыгнуть в камыши. Там, в зарослях, пусть и слабенький, но реально существующий шанс на спасение. Лишь бы проклятые гяуры не начали стрелять. Лишь бы они не догнали его. Тадаев бежал изо всех сил, держа автомат в руке. Надежда на спасение с каждым шагом крепла в нем, бандит пробежал более половины пути до трассы, а по нему не стреляли. Может, спецназ потерял его? Это возможно, но все же? Мало ли что могло произойти? И была ли группа захвата столь многочисленной, чтобы организовать преследование? Может, на его захват в рощу прибыло всего несколько человек, а основные силы брошены к дому? Но он не вернется туда. Почему же по нему не стреляли? Мысли лихорадочно метались в голове бандита. Он пробежал еще пятьдесят метров. Уже близко насыпь трассы. Еще немного. И вдруг сзади:

– Стоять!

Все оборвалось внутри у оборотня. Нет, спецназ русских не оставил его, а не стрелял потому, что решил взять живым. Шакалье отродье, будь проклято ваше племя. Тадаев развернулся на бегу, увидел приближающуюся фигуру в камуфлированном комбинезоне. Дал по нему очередь.

Капитан Шарипов ожидал подобного маневра бандита, резко рванувшись на склон балки за мгновение до того, как Тадаев нажал на спусковой крючок. Оборотень выстрелил еще раз. И на эту короткую очередь успел среагировать капитан, метнувшись на противоположный склон. И уже оттуда он сам ударил из «ВАЛа». 9-мм пули прошили ноги бандита, заставив того упасть. Лежа, превозмогая боль, Тадаев попытался вновь оказать сопротивление. Но сверху показался прапорщик Власенко. Двумя выстрелами он выбил автомат из рук бандита. И тут же спрыгнул к нему, приставив глушитель своего оружия ко лбу оборотня:

– Допрыгался, архар? Сбежать хотел? От кого сбежать?

Прапорщик нагнулся и сорвал с рубахи Тадаева майорские погоны, пообещав:

– Теперь ты, мразь, вволю параши нажрешься в камере. Если только не порвут тебя раньше времени сокамерники, что очень даже может быть!

Подошел Шарипов, с другого склона спустился Серегин.

– Вот и все! Тебе конец, урод!

И приказал Власенко с Серегиным тащить бандита к дороге. Влас возмутился:

– Да че мы их таскаем? То Змеелова гребаного, теперь это чмо? А не пошел бы он на хер? Пусть сам ползет, руки-то целы!

– Влас! Хватит разговоров, а? И сделай ему укол, а то воем своим всю округу на уши поднимет.

– Бля! Как надоела эта порнуха! Сами их стреляем, сами же и помощь оказываем! Такое только здесь, в Чечне, возможно! И вообще, на какой черт этот-то козел нам сдался? Одного Змеелова по горло хватит.

Капитан повысил голос:

– Влас!

Прапорщик сплюнул на землю, взглянул на Серегина:

– Ну что, Корнет? Потащили этот мешок с говном?

– Потащили!

Серегин не привык пререкаться и выполнял свою работу молча, точно исполняя приказы. Скажут подстрелить, подстрелит, прикажут тащить раненого на себе, потащит.

Шарипов же вызвал Гончарова:

– Командир! С Тадаевым порядок. Ноги перебиты, в остальном жизни ничего не угрожает, – и, посмотрев в сторону Власенко, добавил: – Разве что Влас, очень уж он злой на этого оборотня.

– Тебя понял, Рустам, выходите на дорогу, мы подберем вас.

Получив доклад от заместителя командира первой штурмовой группы, вызвал командира парашютно-десантной роты:

– Берет – 4! Я Таран!

– Слушаю, майор!

– Начинай блокирование поселка!

– Понял! Начал!

Группа спецназа с освобожденной девушкой и раненым бывшим майором, запихнутым в задний отсек милицейского «УАЗа», рядом с трупом сержанта, на двух машинах начала движение в Хатани. Въезжали в поселок, когда он уже был полностью взят под контроль десантным подразделением. На въезде спецназ встречал командир роты.

Гончаров приказал остановить переднюю машину возле бравого десантника. Открыл дверцу, протянул капитану руку:

– Рад лично познакомиться, десант!

– Взаимно, спецназ! Как понимаю, и в поселке вам работа предстоит?

– Небольшая, но неприятная.

– Могу прикрыть. У меня два отделения на «БМД» в резерве.

– Да? Ну, что ж, неплохая мысль! Пусть следуют за мной, в поселке обстановка как?

– Нормально! Если и есть где боевики, то попрятались глубоко в подвалы. Они не очень-то стремятся к знакомству с нами!

– Это и понятно. Все же десант! Ладно, поехал я. Мы еще встретимся!

– Да я за тобой с резервом.

– Смотри, тебе видней.

Колонна из двух «УАЗов» в сопровождении боевых машин десанта с крепкими парнями в тельняшках и беретах на броне подошла к дому Тадаева. Вывели всю семью оборотня-майора. Женщины и указали место схрона, где держал, насиловал, убивал и хоронил свои жертвы Мовлади Тадаев. Освобожденные невольники находились в шоке, не понимая, что спасены. Ими занялся Шарипов. Обследовали и дом сержанта Казбека. Ко всеобщему удивлению, и в его саду обнаружили тайник, где томились два раненых офицера-связиста. Командир роты решил вызвать подразделение внутренних войск для тотальной зачистки села.

Но это уже не касалось Гончарова.

Вызванный им вертолет приземлился на окраине поселка. Туда доставили невольников, раненого Тадаева, а также пакеты с довольно крупной суммой денег в североамериканской валюте. Майор тепло попрощался с капитаном-десантником, поблагодарив того за помощь. И «Ми-8», поднявшись над Хатани, взял курс на базу отряда. Операция «Гюрза» была полностью и успешно завершена, о чем в полете Гончаров доложил полковнику Морозову.

Глава 5

Центр России, районный центр Переславль. Суббота, девятнадцатое июня. Новый микрорайон. Встав пораньше, пока дочь Вика еще спала, Ольга Шарипова, взяв сумки, отправилась на ближайший продуктовый рынок, что расположился через два квартала от дома, где жила мама мужа, к которой каждое лето приезжала Ольга с дочерью. Очень уж любила Зульфия Ринатовна единственную внучку. Внуки, Ибрагим и Тимур, ребята постарше Вики соответственно на четыре года и шесть лет, сыновья брата мужа и его прелестной восточной красавицы Гули также радовали бабушку, но они жили рядом, в одном городе, а вот Вика приезжала из Подмосковья только раз в году. Может, поэтому бабушка и любила ее больше всех. На рынке Ольге надо было купить мяса – баранины, зелени и специальной приправы, которой торговали мужчины с Кавказа. Дело в том, что вся семья собралась завтра на природу, на пруд курортной зоны недалеко от города, а какой отдых без шашлыка? Вообще, выбирать мясо дело сугубо мужское, но Марат, брат Рустама, начальник РОВД Промысловского района города, как всегда, был занят! Странно еще, как подполковник сумел на завтра выкроить время для семьи. Гуля работала в поликлинике, и у нее сегодня была смена, так что за мясом и остальными пищевыми атрибутами шашлыка пришлось идти ей, Ольге. Да она и не против. А рано пошла, чтобы успеть выбрать хорошие куски. Мясо на рынке расходилось быстро. В 9.10 Ольга прошла главные ворота и сразу направилась в мясной павильон. Пришла она вовремя и уже через полчаса вышла из торгового здания с пятью килограммами свежей баранины. Сама она предпочитала свинину, да и Вика тоже, но вот семья Марата и свекровь, как истинные мусульмане, хотя практически не соблюдавшие обычаи и давно, можно сказать, обрусевшие, употребляли только баранину. Приходилось подчиниться большинству, что не тяготило ни молодую женщину, ни ее дочь.

После покупки мяса наступила очередь зелени с приправой, и Ольга пошла к рядам, где торговали выходцы с Кавказа, то ли черкесы, то ли абхазцы. Она плохо разбиралась в национальностях. Для Ольги все люди были одинаковыми. И различались лишь по личным качествам, но никак не по национальностям. Время к этому моменту подошло к десяти часам утра. Женщина находилась за несколько рядов до лотков продавцов зелени, как сзади услышала громкие крики. Она попыталась обернуться, но чье-то сильное тело сбило ее с ног. Сумка выпала из рук. Мимо, что-то дико вопя, пронеслась толпа. Ольга не могла понять, что происходит. Пока не поднялась и не увидела группу одетых во все черное людей с масками на лицах и дубинками в руках, окруживших ряд лотков, где торговали кавказцы. Затем началось страшное.

Молодчики ринулись на продавцов, круша все перед собой. Вверх взмыли дубинки, чтобы опуститься на головы беззащитных мужчин. Банда избивала кавказцев ожесточенно, с каким-то дьявольским остервенением. Ольга увидела пожилого Ашота, милого старичка, который торговал орехами. Его выволокли на асфальт перед рядом лотков. Выволокли двое за седые волосы. Один из налетчиков, не выпуская волос, принялся бить головой армянина об асфальт. Второй охаживал старика дубинкой, стараясь попадать по ногам и позвоночнику. Ольга закричала: «Милиция!» Но таковой на рынке не оказалось. Даже обычного патруля. И только минут через двадцать где-то вдали зазвучали переливы милицейских сирен. Молодчики, как по команде, прекратили варварское избиение, организованно ринулись к тыловым воротам. Секунда, и их след простыл. Только за разбитыми лотками слышался стон покалеченных людей. Наконец, появившийся ОМОН взял рынок в кольцо. Да что толку? Банда успела скрыться.

Ольга подошла к старому Ашоту. Потрогала его за плечо:

– Ашот! Дядя Ашот, вы живы?

В ответ молчание. Только голова старого продавца как-то странно дернулась и изо рта хлынула кровь. Женщина поняла, что безобидный и всегда веселый Ашот никогда больше не встанет с земли. Безжалостные твари убили его. За что? За то, что он просто торговал орехами? Или за то, что его кожа, профиль лица и говор были несколькими иными, чем у коренного населения? Господи! Что же это такое делается?

Ольгу оттеснили подошедшие милиционеры. Один из них, в форме капитана, вызвавший машины «Скорой помощи», спросил ее:

– Это ваш родственник?

Ольга подняла на милиционера глаза, спросив:

– А разве не все люди на земле родственники?

Капитан ответил:

– Если бы так думали и другие! Но... если этот человек не ваш родственник, то прошу покинуть рынок. Нам предстоит работа.

Женщина удивленно взглянула на офицера:

– Работа? А разве вы не должны были быть здесь раньше, когда бандиты в масках избивали ни в чем не повинных людей? Где же вы были тогда? И зачем теперь вы? Чтобы убирать трупы?

Капитан выдержал взгляд и повторил:

– Я еще раз прошу вас покинуть территорию рынка!

Ольга отошла. К месту побоища стали подходить люди в форме медработников, с носилками. Шарипова не смогла больше оставаться здесь и направилась к выходу. Ее пропустили сквозь оцепление. Милиционеры опрашивали кого-то, но у нее никто ничего не спросил. Потрясенная тем, чему стала свидетелем, Ольга вернулась домой. Вика, видя состояние матери, испуганно спросила:

– Мама! Что с тобой?

Поставив сумку, женщина ответила:

– Ничего, доченька. Просто я устала!

– А почему на тебе юбка порвана?

Действительно, юбка была порвана. Ответила дочери:

– Задела, наверное, на рынке за гвоздь какого-нибудь лотка.

Дочь посоветовала:

– Ты приляг, мам!

– Да. Я так и сделаю, вот только умоюсь и переоденусь. Да мясо в холодильник положу.

Спустя десять минут Ольга лежала на широкой кровати и смотрела в потолок. Как сейчас ей не хватало Рустама. Но тот в командировке. На полигоне, как объяснил при прощании. Только Ольга-то знала, что этот полигон находится в горах Чечни и стреляют там не по фанерным мишеням. Перед ее глазами так и стоял старый Ашот, сначала улыбающийся, добродушный и радующийся жизни армянин, продававший орехи, затем его окровавленный труп среди тех же, раздавленных тяжелыми ботинками здоровых боевиков в черных одеждах, грецких орехов. Ольга пыталась отогнать видения, но не могла. Она впервые в жизни стала свидетелем открытого, звериного убийства, и тело ее пробивала мелкая дрожь.

Неожиданно раздался телефонный звонок.

Аппарат стоял в прихожей, пришлось Ольге подниматься – все собиралась поставить радиотелефон, чтобы трубка всегда была под рукой, да пока не поставила. Первой у телефона, естественно, была Вика, она и передала трубку матери, объяснив:

– Дядя Марат!

Марат был старше ее Рустама на четыре года.

Женщина ответила:

– Здравствуй, Марат!

– Здравствуй, Оля! Ты ходила сегодня на рынок?

– Да!

– Да? Ну, тогда, слава богу, что с тобой ничего не случилось. Я вспомнил, ты должна была утром за мясом пойти. А когда узнал о побоище на местном рынке, сильно обеспокоился.

– Марат, скажи мне, рынок находится на территории твоего отдела?

– Да, моего.

– Так почему же смогло произойти подобное? Почему на рынке не было обычного патруля? Почему ты не защитил бедного старого армянина, не сделавшего никому ничего плохого, от банды каких-то ублюдков. Почему на глазах у всех убили его?

Марат вздохнул:

– К сожалению, Оля, на рынке убили не только старого армянина, убили троих кавказцев, еще трое находятся в критическом положении! Но это не телефонный разговор, мы с Гулей подъедем к вам, и я постараюсь кое-что объяснить тебе. А вот насчет патруля. Его точно не было на рынке в момент погрома?

– Ни в сам момент, ни до него! По крайней мере, я его не видела. Возможно, позже он и появился вместе с ОМОНом, когда там уже нечего было делать!

– Успокойся, Оль! И жди, мы скоро подъедем!

Особняк в западной зоне, в пятнадцати километрах от Переславля. Шикарно обставленный кабинет, за старинным столом которого сидел почтенный с виду, еще не пожилой, но и не молодой мужчина в шелковом халате, из-под которого, однако, виднелась безукоризненной чистоты сорочка с ярким галстуком.

Перед столом на дорогом ковре стоял другой мужчина, в кожаных штанах и майке.

Тот, что сидел за столом, потребовал:

– Доложи, Гетман, как прошла акция?

– По плану, Валентин Савельевич! Вовремя начали, вовремя закончили. Менты свою работу сделали, я имею в виду патруль, который сегодня дежурил на рынке. По последним данным...

Мужчина в халате прервал того, кого он назвал Гетманом:

– Мне известны эти данные. Три трупа, три в реанимации, остальные сильно избиты. Всего пострадало одиннадцать человек. Это хороший результат. Один вопрос! Вы точно скопировали форму бригад РОД?

– Так точно! Ни у кого не возникнет сомнения в том, что на рынке орудовали боевики организации «Русское освободительное движение»!

– Хорошо!

Мужчина открыл стоящий сбоку сейф, достал из него пухлый конверт, бросил его на стол:

– Держи! Здесь плата твоим ребятам за работу! Но... предупреждаю, гулянок в городе не устраивать, надумаете расслабиться – езжайте за город, но туда, где нет отдыхающих! А лучше, если разойдетесь по домам, хотя это вряд ли! Учти, Гетман, чтобы никакого шума, нигде! Стаей не рыскать. Разбиваться на отдельные группы! Связь со мной поддерживаешь только ты, и не забывай, дорогой, после каждого звонка стирать мой номер из памяти своей мобилы!

Гетман кивнул:

– Понял, босс!

– Ну, раз понял, иди! Будешь нужен, найду! После короткого отдыха группу держать в постоянной боевой готовности! И не дай бог, кто из твоих где-нибудь что-нибудь ляпнет не по теме, язык вырву тебе! Иди!

Молодой парень покинул кабинет холеного мужчины.

Хозяин кабинета, закурив сигарету, набрал номер на сотовом телефоне. После непродолжительной паузы спросил:

– Игорь Васильевич? Стародубов, добрый день!

– Здравствуйте, Валентин Савельевич!

– Что-то ты, уважаемый, давно ко мне в гости не наведывался? Или так работа в администрации затянула, что даже в выходной занят?

– Нет! В принципе я свободен!

– Не думаешь, что нам есть что обсудить?

– Не поверите, но я сам собирался просить о встрече, вы опередили!

Стародубов рассмеялся:

– Конечно, не поверю! Но ладно, давай приезжай! Я жду тебя с полной информацией по интересующей меня теме! Надеюсь, понял, какой теме?

– Понял!

– Вот и хорошо! По пути захвати с собой Карла Густавовича. Он у нас скромник, свой «Мерседес» только по праздникам использует.

Игорь Васильевич буркнул:

– Да, скромник, а между прочим, к нему каждую ночь малолеток доставляют, которым он за ласки отваливает такие суммы, на которые давно «Роллс-ройс» приобрел бы!

– Бог ему судья, Игорь Васильевич! Пусть старичок тешится, ему и жить-то, может, осталось всего ничего!

– Конечно! Да Цейману всего шестьдесят!

– Тебе ли мне говорить, господин Василенко, что люди умирают не только от старости и болезней? Так что не будем об этом. Я жду вас ровно через час, в 14.00!

Стародубов выключил телефон, положив его на зеленую, местами потертую материю стола. Поднялся, прошел к стенке. Из бара достал пузатую черную с золотой этикеткой бутылку французского коньяка. Налил темно-коричневой жидкости до половины бокала, взял с тарелки дольку посыпанного сахаром лимона, хотел выпить, но голос, донесшийся от двери, остановил его руку на полпути. Это был молодой женский голос:

– А ты свиненок, Валек! Бросил меня в холодной постели, а сам пьешь! Нет, чтобы даме в постель шампанского подать, все лишь для себя!

Стародубов обернулся к двери, продолжая держать в руках и бокал, и дольку лимона. Увидел девицу в накинутом на узкие плечи прозрачном пеньюаре, который совершенно не скрывал ее наготы. Она капризно скривила свои пухлые губки, которыми так виртуозно умела работать в постели.

– Ну что, котик, смотришь? Разве я не права? Разве так настоящие рыцари поступают? А ты ведь считаешь себя даже не рыцарем, самим королем!

Пришлось Стародубову, который отчего-то терялся иногда в обществе этой, по сути, обычной валютной проститутки, оправдываться:

– Извини, дорогая! Я думал, что после бессонной ночи, ты будешь долго спать! Иначе шампанское уже давно стояло бы возле постели!

Девица, размахивая полами раскрывшегося пеньюара, подпрыгивающими в такт ходьбе полными, упругими грудями, подошла к столу, села на него, заложив ногу на ногу:

– Ладно, кавалер, проехали! Давай лучше выпьем, а то голову словно трамвай переехал!

Стародубов представил, как выглядела бы Лиля, если бы ее голову переехал трамвай. Улыбнулся, поставив свой коньяк в бар, занявшись шампанским. Его любовница ничего, кроме игристых вин, из спиртного не пила. Передал ей полный, шипящий фужер. Выпили. Лиля закурила, пуская дым в сторону любовника.

Стародубов сел в резное рабочее кресло.

Девица, развалившись на столе, спросила:

– И какие у нас на сегодня планы? Завалимся в постель? Или отправимся куда-нибудь?

Валентин Савельевич ответил:

– И в постель завалимся, и отправимся в одно уютное местечко, но... позже, у меня скоро здесь, в этом кабинете, должна состояться очень важная деловая встреча! А вот потом...

Проститутка фыркнула:

– Подумаешь, какой премьер-министр, деловая встреча! Ты ради этого под халат рубашку с галстуком нацепил?

– Лиля! Не следует делать мне замечаний!

– Ладно! Встречайся, с кем хочешь, кстати, эти твои деловые партнеры – не бабы? Ну, ну, шучу! А я забираю шампунь и в ванную. Как закончишь с делами, приходи! Я тебе такой массаж главной нижней конечности сделаю, что обо всем на свете забудешь! Даже об уродине-жене с дебильной дочкой.

Стародубов хотел было возмутиться на оскорбление своей семьи, но проститутка, фыркнув дикой кошкой, держа в руке полную бутылку шампанского, виляя оттопыренной назад попкой, что сводило с ума хозяина особняка, медленно удалилась. Проводив ее взглядом, Стародубов проговорил: «Дура дурой, но хороша! Чертовски хороша! Только ради этого и еще дикой необузданной страсти в постели можно было терпеть от нее все! Даже оскорбления. Ведь если разобраться, все эти оскорбления лишь слова! Умный промолчит, дурак ... а с дурака или с дуры, такой, как Лиля, какой спрос?» Допив спиртное, Стародубов поставил бутылку с бокалом в бар, прошел к платяному шкафу. Снял с себя халат, заменил его пиджаком от дорогого костюма, брюки которого уже были на нем, вместе с не менее дорогими и модными сейчас черными узконосыми лакированными туфлями. Брызнув на пиджак немного «Фенди», мужских духов, запах которых просто обожал, подошел к зарешеченному окну. За стеклом начал накрапывать слабый и теплый дождик. Валентин Савельевич взглянул на часы – 13.50. Компаньоны по общему делу вот-вот должны подъехать. Опаздывать на вызов к боссу не принято. Вернее, босс Стародубов приучил подельников не опаздывать! Сделать это было нелегко, но он добился того, чтобы его распоряжения и просьбы исполнялись скрупулезно точно как по содержанию, так и по времени.

Без пяти два Стародубов увидел приближающийся по аллее, окруженной с обеих сторон вековыми деревьями, «БМВ» последней модели. Это была машина Игоря Васильевича Василенко, первого заместителя главы переславской областной администрации. Личная машина. «БМВ» шел без охраны. И это правильно. Нечего посторонним знать, куда в субботний день отправился высокопоставленный чиновник. Валентин Савельевич мог заранее предупредить охрану у въездных ворот, чтобы беспрепятственно пропустили знакомый автомобиль, но не сделал этого. Пусть гости лишний раз почувствуют, КТО на самом деле является их истинным хозяином. В большей степени это касалось губернского начальника, а Цейман, являясь казначеем Стародубова и, по сути, его правой рукой, был человеком без особых претензий. Ему бы только девочек послаще и потрудоспособней, остальное уже не столь важно. Да и раньше Карл никогда не претендовал на большее, чем имел! Хотя, надо признать, имел он немало!

Раздался звонок телефона внутренней связи.

Стародубов не спеша прошел к аппарату, снял трубку:

– Да?

– Босс? Это Бурлак! К вам гости!

– Ты их узнал?

– Конечно!

– Почему же не пропускаешь?

– Так на это вашей команды не было! А для меня вы начальник, остальные – никто!

– Правильно! Так держать, Бурлак! А гостей пропусти! Я жду их!

– Понял, босс!

Стародубов положил трубку на рычаг.

Вскоре в кабинет вошли Василенко с Цейманом. Заместитель главы администрации области спросил:

– Валентин Савельевич, тебе доставляет удовольствие унижать меня?

Хозяин усадьбы изобразил показное изумление:

– О чем это ты, Игорь Васильевич?

– Вы же знали, что мы с Цейманом приедем в 14.00, почему же охрану на воротах не предупредили? Заставили ждать! Это, знаете ли, унизительно.

Стародубов повернулся к пожилому еврею:

– Тебя, Карл Густавович, тоже оскорбили действия охраны?

Казначей, усаживаясь в свое кресло, махнул рукой:

– Мне плевать на этот церемониал! Ты здесь хозяин, да и вообще босс! А у начальства всегда полно всевозможных причуд. За свою жизнь я ко всему привык.

Валентин Савельевич повернулся к Василенко, указав на Цеймана:

– Вот, Игорь Васильевич, как надо реагировать на то, что происходит вокруг тебя, и не только здесь. Ты же сразу бросаешься в амбиции, пытаешься заставить меня оправдываться перед тобой, объясняя, почему я не передал вовремя команду своим бойцам! Нехорошо.

Василенко сжал губы, но промолчал, уселся напротив Цеймана. Стародубов прошел на свое место, оглядел подельников, которые составляли своеобразный штат тех больших дел, которые задумал воплотить в жизнь бывший учитель физкультуры, а ныне соучредитель нескольких банков, акционер почти всех крупных предприятий области, теневой куратор теневого бизнеса в Переславле. Дел, сулящих кардинально изменить положение в области и, главное, в материальном положении самого Валентина Савельевича. Обратился к Василенко:

– Игорь Васильевич, доложи, как среагировал город на погром рынка?

Первый заместитель главы администрации удобнее устроился на стуле:

– Среагировал бурно, Валентин Савельевич. Средства массовой информации подняли шум, местные кавказские диаспоры, особенно армянская, потребовали от властей найти и наказать убийц, в общем, все так, как и должно быть.

– Что по поводу погрома думает прокуратура, УВД и УФСБ?

– Все сходятся на том, что на рынке действовали боевики организации «Русское освободительное движение». У этих ребят уже начались неприятности. Но кто-то в городском совете считает, что убийство кавказцев на рынке – дело рук местных скинхедов.

Стародубов усмехнулся:

– Но до этого дня в Переславле никаких скинхедов не было!

– Все когда-то начинается и появляется!

– Что ж, это хорошо! До выборов губернатора менее трех месяцев, и нам надо активизировать работу по подрыву авторитета действующего губернатора. А то этот чистоплюй имеет неплохие шансы получить второй срок. Что недопустимо! Место главы области должен занимать я, и я займу его. Ефим Георгиевич Поликарпов – действующий губернатор – получит такой всплеск насилия, что население само начнет требовать его отставки. По крайней мере, шансы на его победу резко упадут. Этим мы и воспользуемся.

Цейман пробормотал со своего места:

– А вы, Валентин Савельевич, не думаете, что при подобном развитии ситуации Москва пришлет сюда своего кандидата? Из силовиков? Какого-нибудь генерала-героя?

– Разумное предположение! Но мы не будем доводить насилие до критической точки. Наша задача дискредитировать действующую власть через неожиданный всплеск национализма. И перевести стрелки на «Русское освободительное движение», которое было официально зарегистрировано с молчаливого согласия Поликарпова. Так кто получается главный националист? Поликарпов! Кто терроризирует город? Боевики РОД, являющися детищем, в чем надо убедить электорат, действующего губернатора! Убедить делом, но не словом, а значит, что? Значит, достаточно убрать Поликарпова и разгромить организацию «Русское освободительное движение» – и все! В городе и области установится прежний покой и спокойствие. С этой задачей справлюсь и я, зачем Москве искать какого-то генерала? Поэтому именно на борьбе с распоясавшимся национализмом нам и следует строить мою предвыборную кампанию. А в столице я найду людей, которые смогут убедить президента в том, что наша область в кандидатах извне не нуждается!

И вновь подал голос Цейман:

– Но это в том случае, если вы не переборщите с акциями своих головорезов. И об их деятельности не станет известно там, – казначей кандидата в губернаторы поднял указательный палец вверх, – или там, – он указал на Василенко, – в администрации Поликарпова! Малейшая утечка информации о том, кто действительно подрывает стабильность в регионе, может закончиться для вас, уважаемый Валентин Савельевич, просто катастрофически! Вы рискуете, выбрав подобную тактику! Очень рискуете!

Стародубов согласился:

– Да, рискую, но иного пути обойти на выборах Поликарпова у меня нет! Он сильней! И только неординарные действия могут изменить ситуацию в мою пользу. А посему я обязан рисковать, потому что должен стать губернатором! Должен! И ради достижения этой цели я не остановлюсь ни перед чем! Повторю, ни перед чем! Даже если для того, чтобы выбить опору из-под Поликарпова, мне придется устроить в городе резню черномазых и их многодетных семей, я ее устрою! Никто не помешает мне взять власть в свои руки!

Цейман развел руки в стороны:

– Что ж! Ваша целеустремленность и решительность похвальна. Конечно, лично я не хотел бы много крови, но, в конце концов, все решаете вы, и я подчиняюсь вашим решениям, какими бы они ни были, но... Валентин Савельевич, не стоит ли подумать о том, как, используя банду Гетмана, все же отдалить ее от себя? Не видите ли вы смысла в устранении главаря боевой группировки?

Стародубов удивился:

– Почему я должен устранить Гетмана? Он служит мне верой и правдой!

– Все это так! Но он лично контактирует с вами, вот это нежелательно. Командир боевой группы, по моему старческого разумению, не должен знать того, кому служит и от кого получает деньги! Тогда и в случае непредвиденного провала или какой-то иной нештатной ситуации он не сможет указать на своего хозяина. А это немаловажная деталь в той тактике, что вы выбрали!

Стародубов задумался.

В словах пожилого казначея прослеживалась логика. Гетман имеет доступ к Стародубову и в случае непредвиденных обстоятельств в милиции молчать не будет. Этого допустить нельзя. С другой стороны, Гетман являлся той фигурой, которая реально могла управлять группировкой, не допуская и намека внутри банды не только на неповиновение, но даже на обсуждение приказа. Конечно, около Гетмана было свое ядро, с которым он делился предстоящими планами. Но без этого и не обойтись. Оценивать обстановку легче коллективно. Но Гетман знал Стародубова. А впереди еще много дел. Не проколется ли кто из банды? От этого никто не застрахован. Стоит ментам взять любого рядового бойца группировки, тот укажет на главаря – Гетмана. Гетман же выдаст Стародубова. Валентин Савельевич, конечно, от подобного обвинения отобьется, но потеряет смысл борьбы. Ему уже не достичь заветной цели. Так может он ради Гетмана жертвовать обеспечением полной безопасности своей деятельности? Нет, не может. Даже ради жизни сотни таких, как Гетман, не может. А посему решение по действующему главарю банды надо принимать. Это не значит, что убрать его следует немедленно. Нет. Здесь надо все хорошо обдумать. А главное, замену ему достойную подыскать. Лучше среди членов банды. Никто из них не знает Стародубова. Они служат таинственному Боссу, без имени, без отчества, без фамилии и внешнего для них обличья. Да, надо все обдумать. На следующую акцию отряд должен вывести новый командир. И рокировкой внутри руководства банды займется Цейман, через своего ближайшего помощника, которого уважаемый Карл Густавович подозревает в махинациях с суммами, приходящими на расходы, связанные с предстоящей политической деятельностью господина Стародубова Валентина Савельевича, и который за эти деяния заслужил самого сурового наказания.

Стародубов посмотрел на Цеймана:

– Ты прав, Карл Густавович! Гетмана надо убрать. Ты предложил это сделать, ты это и сделаешь!

Казначей никак не ожидал подобного поворота. Одно дело предложить карательную акцию, другое – ее исполнить. Цейман воскликнул:

– Почему я? Разве нет других вариантов?

Хозяин особняка пояснил:

– Другие варианты, безусловно, есть, но, как я уже сказал, устранением Гетмана займешься лично ты, Карл Густавович! Не лично, конечно, а через своего помощника Ленского. Он у нас попался на махинациях?

Цейман подтвердил:

– Попался! Хотя я хотел бы еще раз все проверить!

– И дать ему возможность скрыться? Нет, уважаемый Карл Густавович, такого шанса мы ему не дадим. А вот искупить вину, пожалуй! Вызовешь к себе и объяснишь, что я готов простить его, на оговоренных условиях. Он должен организовать и провести ликвидацию Гетмана.

Вопрос задал Василенко:

– А что это изменит? Ленский знает Цеймана. Привлечением помощника нашего уважаемого казначея мы не оборвем нить, связывающую боевую группировку с вами!

Стародубов ответил уверенно:

– Оборвем! В свою очередь устранив Ленского! И вновь это сделает господин Цейман!

У казначея голова закружилась от подобных речей, а по сути, приказов шефа. Но тот, не обращая внимания на состояние одного из своих ближайших соратников, проговорил:

– А вот эту акцию тебе, Карл Густавович, придется провести лично!

– Я, я никогда никого и пальцем не трогал. Меня в детстве презирали и часто били, я же даже не отвечал на побои. Я не смогу убить человека!

Стародубов вонзил в казначея колючий взгляд своих безжалостных глаз, тихо проговорив:

– Сможешь! И трогать тебе Ленского не придется. Просто назначишь ему после устранения Гетмана личную встречу, как бы в знак примирения и прощения совершенных ранее ошибок, да подсыплешь ему в спиртное яд, которым я снабжу тебя. Отрава качественная. Ленский спокойно уйдет от тебя и умрет через двенадцать часов. Ты, Карл Густавович, даже его агонии не будешь видеть! И достаточно об этом! Вопрос решен. Я сообщу дату проведения акции, а ты, Цейман, пока подготовь своего Ленского!

Казначей кивнул головой. Настроение казначея было бесповоротно испорчено. Его не изменит даже молоденькая негритянка, специально доставленная на квартиру Цеймана из Мозамбика. Он долго ждал, когда африканка окажется в его постели. Дождался, наконец! Но после этой встречи у достойного и болезненно сексуально озабоченного господина Цеймана член даже на Мадонну не поднимется. Но и пререкаться со Стародубовым пожилой еврей не мог, понимая, что только еще хуже себе сделает. Цейман тяжело и как-то обреченно вздохнул, проклиная свой язык. И надо было рассуждать о Гетмане? Ведь никто его об этом не просил. Проявил, дурак, инициативу. Теперь расплачиваться по полной!

Стародубов сменил тему, начав обсуждать с первым заместителем действующего в Переславской области губернатора ближайшие планы по политической дискредитации последнего и шаги, которые следовало предпринять в целях повышения собственного рейтинга. И первым делом Стародубов должен был осудить варварские действия доморощенных скинхедов, выразить родственникам погибших соболезнования и потребовать от власти принятия действенных мер по недопущению разжигания в городе и области национальной вражды. Для чего требовалось время в эфире местного канала. И это время, а также несколько интервью с переславской прессой должен был обеспечить господин Василенко. Тот тоже воспринял поручение без особого энтузиазма. Все же он второй человек в области и подобными действиями скомпрометирует себя в глазах губернатора. Придется также подключать посторонние силы. Успокаивало то, что задача у Василенко все же легче, чем у Цеймана! По крайней мере, Игорю Васильевичу не пачкаться в крови. Но... это пока. Стародубов со временем все свое ближайшее окружение повяжет кровью. Чтобы не рыпались, не дергались, а послушно служили. Служили ему, как верные псы. И зачем Василенко связался с этим Стародубовым? Ведь имел же теплое местечко, позволявшее жить безбедно. И все же связался, каким-то шестым чувством поняв, что Стародубов прорвется к власти, сметя администрацию Поликарпова. Вот и пошел в услужение новому хозяину, чтобы продлить нахождение у кормушки. Виной всему жажда денег! Это болезнь, от которой, как от наркомании, излечиться невозможно! Да, заглушить ее можно, даже на весьма продолжительное время, но излечиться нельзя. А быть никем, обычным обывателем, Василенко не хотел. Кому тогда он будет нужен? Никому! Даже собственной семье! Да и какая у него семья? Длинноногая алчная модель, расставляющая перед ним свои циркули лишь ради его положения. Она быстро слиняет, прихватив с собой значительную часть того, что наворовал высокопоставленный региональный чиновник. Если вообще не придушит подушкой в постели, чтобы забрать все! Прежнюю семью он бросил три года назад. Этой семье он, став никем, будет также не нужен! Никому он не будет нужен. А поэтому и пришлось выбирать. И он выбрал, поставив на Стародубова. Как пойдут дела дальше, одному богу известно, но выбор сделан, и обратного хода нет! Надо думать, как и через кого подтянуть к новому хозяину средства массовой информации.

Отобедав, гости уехали.

Стародубов проводил взглядом машину первого заместителя переславской областной администрации, согнул в локте правую руку, сжав ладонь в кулак, проговорил:

– Вот вы где все у меня будете! Дайте только в Белом доме закрепиться. А там посмотрим, насколько вы необходимы, господа Василенко и Цейман.

Он закрыл портьеры, выпил еще коньяку, отправился в спальню, где его послушно, лакая шампанское, ждала очаровательная шлюха. После разговора с подельниками, Валентин Савельевич почувствовал сильное желание обладания женщиной. Коньяк только усилил желание. А шлюха рядом, развратная и послушная. Как же все-таки хорошо, когда желания совпадают с возможностями. И чтобы так было всегда, ему и нужна власть! В спальне он застал пьяную проститутку. У нее заплетался язык, и было очевидно, что к случке, страстной и полноценной, она не пригодна. Но Стародубов не расстроился! Он и в таком состоянии партнерши получит свое. Раздевшись и перевернув шлюху на живот, Валентин Савельевич набросился на проститутку, жестким засосом втянув в себя нежную кожу ее шеи. Скоро на этом месте образуется приличный кровоподтек. И это хорошо. Сегодня он отыгрался на бляди по полной. Чтобы знала, сука, что хозяина следует ждать в готовности для случки, а не нажравшись до упаду, когда сама позу принять не может. Надо ее поднимать, да еще и держать! Сегодня она получит урок. И это будет мягкое предупреждение. В следующий раз она из шикарной спальни загремит в подвал, где ее, прицепленную к трубе наручниками, отымеет вся охрана. А ее место займет другая. Проституток разного калибра сейчас хватает. За его деньги любая за счастье посчитает завалиться с ним в постель. Но это, если Лиля не одумается. А она одумается. И утром в ногах будет валяться! Вымаливать прощение. Он простит, но за это... но хватит, и так довольно болтовни!

* * *

К Ольге Шариповой приехала семья брата мужа в полном составе. Сразу решили Зульфию Ринатовну, мать Марата и Рустама, в подробности погрома на рынке не посвящать. Телевизор она смотрела редко, и только сериалы: то бразильские, то мексиканские. А то, что передадут на улице соседи, не столь важно. Мать женщина мудрая и понимает, что слухи это далеко еще не правда. А если и правда, то, возможно, и сильно преувеличенная. Зульфия Ринатовна, встретив семью старшего сына, посидела в обществе внуков и удалилась к себе в комнату, дабы не мешать молодым, попросив обед подать ей отдельно, так как чувствовала себя плохо и общество тяготило ее. Просьбу старшего в семье человека восприняли беспрекословно, позже выполнив в точности.

= Приход родственников вызвал некоторое оживление в доме Рустама. Гуля обняла Ольгу, рассказывая что-то из своей девичьей жизни в далеком татарском селении. Сыновья Марата уединились в комнате Вики, занявшись игрой на компьютере. Сам начальник РОВД опустился в кресло напротив софы, где сидели женщины. Спросил:

= – Оль! От Рустама ничего не было?

= – Нет, но сегодня вечером он должен звонить.

= – Каждую субботу связывается с тобой?

= – Почти!

= – Ты бы ему подсказала, чтобы о брате не забывал. Все же тоже родная кровь.

= – А он разве не звонит вам?

= – Да было дело пару раз, не считая праздников.

= Гуля взглянула на мужа:

= – Ну зачем ты, Марат, неправду говоришь? Ведь звонит Рустам! Конечно, не так часто, как жене и дочери, но так и должно быть!

= – Ладно, сдаюсь и снимаю тему! Значит, завтра едем на шашлык? Ты, Оля, что-нибудь успела купить?

= Воспоминания о произошедшем на рынке омрачили ее лицо. Она ответила:

= – Мясо взяла, пять кило, а вот зелени не успела!

= – Да-да!

= – Марат, ты что-то обещал объяснить мне. Давай, пока дети заняты и не слышат нашего разговора.

= Марат предложил уйти из гостиной:

= – Пойдем на кухню, там и покурить можно.

= Вышли на кухню, присели за обеденный стол. Из его слов следовало, что скоро в области состоятся выборы губернатора. Поликарпов имеет неплохие шансы остаться на второй срок, так как политику он проводит правильную, люди, в большинстве своем, им довольны. Но кого-то, то ли из местных воротил бизнеса, то ли из криминала, а возможно, вместе взятых и в одном лице, не устраивает подобное положение дел. Кто-то сам хочет захватить власть в регионе. И осуществляет это грязно, но целеустремленно, делая ставку на дестабилизацию в обществе. В последнее время как грибы после дождя начали появляться всевозможные организации, общества, группировки, которые выдвигают своих кандидатов. Есть среди них и националисты. Например, «Русское освободительное движение». И хотя оно зарегистрировано вполне официально и даже с согласия Поликарпова, мы, правоохранительные органы, склонны считать, что именно оно и начало развивать бурную преступную деятельность. Есть подозрения, что движение вышло из-под контроля своего руководства. Поликарпов неоднозначно относится к тому, что в область из южных регионов хлынули потоки переселенцев. То он сам приглашает таджиков на работу, то говорит, что наемная сила лишает рабочих мест местных жителей. Но до последнего времени «РОД» никакой серьезной опасности не представляло. Так, митинги, разные шествия, лагеря за городом. Затем ситуация изменилась. Движение начало вести себя агрессивно. К ним примкнули скинхеды. Их мало, но они появились, и это уже плохо. Руководство РОД, а именно бывший офицер-десантник, потерявший в Чечне руку, неожиданно погиб в автомобильной катастрофе. Его окружение распалось. Появился новый лидер, некий Миткин, бывший спортсмен и бывший уголовник. По сути, он захватил власть в «Русском освободительном движении». С его приходом посыпались угрозы в адрес некоренного населения. Но опять-таки далее угроз дело не заходило. До сегодняшнего дня.

Подполковник милиции отложил сигарету, закончив:

– Сегодня же эти «освободители» устроили погром, свидетелем которого ты, Ольга, и стала! Твое сообщение о том, что на момент бойни и до нее на рынке не оказалось патруля, я проверил. Нет, не подумай, не в плане того, что не поверил тебе, а для того, чтобы выяснить, почему наряда не оказалось на месте. И получил объяснение. Наряд заступил на дежурство вовремя. Но в 9.50 какая-то женщина обратилась к милиционерам за помощью, сказала, что рядом, у стадиона, неизвестные избивают ее мужа. Не отреагировать на это милиционеры не могли и отправились к месту происшествия. Там действительно завязалась приличная драка, и патрулю понадобилось время, чтобы разогнать дерущихся. Сотрудники постовой службы попытались задержать зачинщиков драки, на которых указала неизвестная женщина, но те, как по команде, бросились бежать. Скрылась и дама. В это время на рынке молодчики, как мы подозреваем, РОД, и нанесли свой удар, а драка у стадиона явилась отвлекающим маневром, имеющим целью убрать пост милиции с рынка! Вот такие дела!

Ольга спросила:

– Так, значит, никого и не задержали?

– Ну нет, почему? Мы обработали подвал, где обычно собираются члены этого движения, и взяли нескольких, включая господина Миткина Петра Федоровича. Но... доказательств причастности их к бойне на рынке, увы, не обнаружили. Форма, их обычная черная форма, оказалась чистой, я имею в виду, ни на одном из молодчиков не было обнаружено ни капли крови. То же самое с их оружием – дубинками. Но главное, слова Миткина о том, что во время погрома они проводили учебные занятия, подтвердили люди, никакого отношения к движению не имевшие. Другая же часть организации, и это тоже проверено, уже неделю находится на территории бывшего пионерского лагеря. У них там сборы.

Ольга взглянула на Марата, спросив:

– И что же это получается?

– Пока сказать не могу. Движение насчитывает около шестидесяти активных членов, сейчас мы проверяем, все ли они находились в подвале или в лагере в момент бойни на рынке. Возможно, что часть их, под прикрытием мероприятий основных сил, могла напасть на кавказцев. Ведь их на рынке было много?

– Человек десять!

– Вот! Так что мы, Оля, работаем!

Ольга прошла по кухне, встала у окна:

– И почему люди так рвутся к власти? Готовы ради достижения своих целей на массовые убийства. Что их так привлекает на высоких должностях? Ведь на них надо работать и нести серьезную ответственность за свою работу.

Марат зло проговорил:

– Ты не путай Россию с другими цивилизованными странами, хотя подобная мутатень практически везде, и в отсталой Монголии, и в процветающей Швейцарии. Власть – это прежде всего деньги. Деньги – богатство. Богатство – шикарная жизнь! А у нас так эта жажда больших денег превратилась в эпидемию. В чиновники рвутся все, кто только может. А потом особняки в заповедной зоне растут трехэтажные, крутые иномарки по городу разъезжают, туристические фирмы на полную катушку работают, надо же чиновникам отдыхать после трудов своих «праведных», благо денег на это они успевают наворовать очень быстро. А Переславль в заднице! Кроме центрального проспекта, почти ни одной освещенной улицы, дворников нет, мусорные контейнеры переполнены и вокруг них образовались целые свалки. Это чиновникам не нравится. И они принимают гениальное по простоте решение. Убрать мусорки с улиц внутрь дворов, прямо к детским площадкам. И плевать, что детвора в дыму и грязи задыхается, зато с дороги этой порнухи не видно! Работники, мать иху! Но что самое обидное, мы их сами к власти приводим. Сами голосуем за них! Почему? Да потому, что и здесь они нас подкупают: бутылкой водки, поставленной в подъезде металлической дверью, подаренной инвалиду коляской и обещаниями. И народ верит. Хотя нет, не верит, просто ему наплевать уже на все. Лучше не будет, хуже некуда, хрен с ним, проголосуем за того, чью морду на плакате нарисовали, чтобы отвязались. А в итоге все мы в глубокой клоаке! Но работаем. И те, кто убил и покалечил ни в чем не повинных людей, получат свое в полной мере!

Гуля произнесла от плиты:

– Если тебе дадут работать!

Марат недовольно посмотрел на супругу:

– Что значит, дадут?

– Да не ершись ты. Прекрасно же все понимаешь. Захотят власти замять инцидент на рынке – и все. Позвонит тебе генерал, и что ты сделаешь? Пойдешь против приказа? Так быстро с должности слетишь!

Подполковник ударил кулаком по столу:

– Ты мне вот что, женщина, прекращай эти разговоры. По-твоему, твой муж послушный верблюд в повозке начальства?

Гуля подошла к супругу:

– Нет, конечно, нет! Ты у меня сильный, и я не хотела тебя обидеть. Только, Марат, согласись, один в поле не воин!

Но муж уперся:

– Воин!

Ольга прекратила перепалку:

– Ладно, хватит, ребята! Чего попусту языком трепать? Что будет, то и будет. Марат, ты иди к детям, а мы с Гулей стол накроем. Время обеда!

Выкурив еще сигарету, начальник Промысловского РОВД вышел из кухни. В гостиной присел к журнальному столику, на котором стоял телефон городской связи. Набрал номер отдела. Ему тут же ответил знакомый голос:

– Дежурный по отделу капитан Шадрин! Слушаю вас!

Марат представился:

– Подполковник Шарипов! Как дела, Сергей?

– Нормально, Марат Шарипович, после бойни на рынке ничего существенного в районе не произошло. Мелочовка и бытовуха, конечно, имеют место, но об этом подробно в утреннем рапорте!

– Майор Родин на месте?

– Так точно! Следственная группа продолжает работу с ребятами из «Русского освободительного движения».

– Соедини меня с ним!

– Минуту!

И тут же ответ:

– Майор Родин, Марат Шарипович!

– Ну, что у тебя с РОД?

– Ничего! Всех участников движения выцепили, проверили, у всех алиби. Да и на месте преступления ничего, указывающее на действие «освободителей», не обнаружено! Тупик, товарищ подполковник!

Сделав недолгую паузу, начальник РОВД предположил:

– Значит, на территории района «работала» неизвестная нам третья сила?

– Скорее всего, так!

– Но возле рынка кто-то должен был заметить, на чем прибыла к району банда и на чем оттуда скрылась. В конце концов, патруль должен опознать женщину, которая увела их к фиктивной драке!

– Женщину не опознали, составили словесный портрет, будем объявлять розыск, а вот свидетелей по первому затронутому вами вопросу нет! По крайней мере, ни к нам, ни к УВД по этому поводу никто из граждан не обращался!

Подполковник вздохнул:

– Да! Тупик! Представляю, что начнется в прессе завтра! А в понедельник придется, чует мое сердце, и от губернатора пару ласковых выслушать! Сами разрешают, мать иху, всякие там РОД, а потом носом тычут в криминальное дерьмо, остающееся от этих организаций. Бардак! А еще о какой-то демократии говорят с высоких трибун. Какая, к черту, демократия, если весь капитал в области у бывших бандитов, тех, кто в свое время от суда откупился? Нет, Владимир Александрович, чувствую, пора уходить из органов к чертовой матери!

– А пенсия?

– Так до нее, один хрен, не дослужиться! Если служить по совести. А лизать жопы нашим чиновникам я не собираюсь. Отсюда вывод. Не дадут дослужить! Но ладно, если по РОД ничего нет, сворачивайся! Попытайся другие варианты просчитать!

Заместитель начальника отдела ответил:

– Попробуем, но перспектив особых не вижу. Нужно время. Может, кто из дятлов стуканет или свидетель найдется.

– Да, время нужно, только кто его нам даст? Ладно, я завтра буду на природе, ты только об этом начальству ни-ни. Если что, вызовешь, а то второй месяц семье шашлык обещал. Да и не даст ничего мое присутствие в отделе. Но в курсе всех дел, прошу, держи постоянно. Через сотовую связь!

– Хорошо, Марат Шарипович!

– Давай! Следующее воскресенье ты отдохнешь!

– Не будем загадывать!

– До связи, Володь!

– До связи!

Марат положил трубку, заглянул в детскую.

Дети увлеченно играли в какую-то «стрелялку». Вернее, компьютерный бой, вел его старший сын, Тимур, Вика и Ибрагим наблюдали за игрой. «Вот тоже забава, – подумал подполковник милиции, – на экранах телевизоров стреляют, убивают, на мониторах тоже, что же ждать на улице? Того же самого! И ничего с этим не поделаешь!»

Через несколько минут Ольга позвала всех к столу, накрытому в большой кухне-столовой квартиры Шариповых. После обеда обсудили визит на природу, Ольга пыталась отказаться: мол, не то настроение, но Марат настоял. Вот потому, что у нее плохое настроение, просто необходимо сменить обстановку. Да и дети давно ждут этого выезда. Зелень Марат обещал купить сам и заехать за семьей в 12.00. Ольга согласилась, хотя что-то подсказывало ей, что делать этого не следовало. Но коли решено семейным советом, то она портить выходной другим считала себя не вправе. Марат с Гулей и сыновьями, попрощавшись с матерью, уехали.

Вика продолжила игру на компьютере.

Ольга принялась разделывать мясо, готовя его к маринованию по особому рецепту, который передал ей супруг.

А в 23.10, когда она досматривала фильм, уложив дочь спать, позвонил муж.

– Здравствуй, Оленька!

– Рустам, дорогой! Здравствуй! Ты в порядке?

– Конечно! Как вы там? Мать, брат с семьей, как?

– Все хорошо, Рустам! Мама привет тебе передает!

Ольга решила ничего не говорить мужу об утренней бойне на рынке. Он и так на боевом выходе, лишние волнения ни к чему.

– Завтра вот на шашлык собрались!

– Спасибо за привет, скажи, я с ней чуть позже поговорю, а шашлык это хорошо! Всей семьей поедете?

– Да!

– И куда?

– Думаем, на пруды бывшей заповедной зоны. От города тридцать километров, людей меньше будет.

– Это так.

– Как у тебя дела, Рустам?

– Все нормально, Оленька! Сидим в расположении одной войсковой части Ставрополя. Учебной работой занимаемся.

– Значит, домой не скоро?

– Я бы тоже хотел знать ответ на этот вопрос.

– Понимаю. Но знай, мы тебя очень ждем. А я очень соскучилась по тебе!

– Понимаю! Я тоже очень соскучился. Но придется потерпеть.

Ольга передала трубку матери Рустама. Разговаривали они недолго. Затем Зульфия Ринатовна вернула трубку Ольге.

Рустам попрощался с женой, сказал ей несколько ласковых слов и отключился. Возможно, связь оборвалась, но главное капитан спецназа Рустам Шарипов домой передать успел. Так же как и услышать то, что желал услышать.

Зульфия Ринатовна, поцеловав в щеку Ольгу и пожелав ей спокойной ночи, ушла в свою комнату.

Выключив телевизор, Ольга прошла в спальню. Завтра их всех ждал день необычный, суетливый.

Глава 6

Вернувшись в свою пятикомнатную квартиру, Цейман в первую очередь отменил ночной визит негритянки. Во вторую – позвонил Ленскому. Помощник, заподозренный в махинациях, находился дома, под охраной людей казначея, поэтому ответил сразу:

– Слушаю вас!

– Это Цейман! Как чувствуешь себя, Дима?

– А как может чувствовать себя узник, заточенный в собственной квартире за деяния, которые он не совершал? Вернее, за инициативу, которую посчитали махинацией.

– Смотри, какой Эдмон Дантес! В заточении?! Ты, щенок, еще не знаешь, что такое заточение! Но можешь узнать! Причем то, что гораздо страшнее домашнего ареста! Но ладно, я звоню не для того, чтобы с тобой лясы точить. Быстро собрался и в 16.00 ко мне домой!

Ленский произнес:

– Я-то с удовольствием, а вот как насчет вашей охраны? Она сопровождает меня даже в туалет.

– И правильно делает. Тебе только дай свободу, сразу слиняешь. Ты у нас оказался шустрым.

В голосе Ленского зазвучало отчаяние:

– Но позвольте мне хоть объясниться...

– Позволю. Как приедешь, так и объяснишься. Передай трубку Брынзе.

В трубке хриплый голос произнес:

– Слушаю, шеф!

– Как ведет себя наш узник?

– А как ему себя вести? Ссыт, как последний фраер. Мне тут пытается по ушам ездить, мол, не виноват ни в чем.

– Надеюсь, вы его не прессовали?

– Так приказа не было. Дайте команду, и мы этого засранца...

Цейман не дал договорить подчиненному:

– Заткнись! И слушай, что надо сделать!

Казначей Стародубова приказал доставить Ленского к нему домой ровно в 16.00.

– В четыре часа, Брынза, ни минутой раньше, ни минутой позже, понял?

– Понял, шеф!

– Все! Жду!

Отключив телефон, Цейман упал в широкое, уютное кресло возле столика-каталки, на котором в два яруса стояли различные напитки. Выбрал сухое «Мартини», налил половину фужера. Смакуя вино, задумался.

Ровно в 16 часов сработал его сотовый телефон.

Карл Густавович посмотрел на дисплей. На нем высветился номер и сверху «Бр». Брынза. Ответил:

– Ну?

– Мы у подъезда, шеф!

– И что дальше?

– Так, подумал, лучше предупредить, мало ли что?

– Это похвально, что ты еще можешь думать. Веди Ленского.

Вскоре перепуганного, прилично одетого, выбритого и пахнувшего дорогими мужскими духами помощника Цеймана Брынза ввел в прихожую, доложив:

– Вот, шеф! Ваш клиент!

Цейман кивнул охраннику на дверь:

– Выйди в коридор и находись там. Вызову!

– Понял, шеф!

– Вали!

И, взглянув на Ленского, пригласил:

– Проходи, Дима, в кабинет. Надеюсь, не забыл еще, где мы вместе когда-то очень плодотворно, а главное, доверительно работали?

– Конечно, помню, но...

– Иди! Все «но» потом!

Ленский подчинился. Прошел в кабинет Цеймана, обустроенный под современный офис руководителя крупной фирмы. Все в нем было строго, дорого и к месту.

Помощник присел в кресло, которое всегда занимал ранее, являясь к начальнику. Тогда были золотые времена. Непыльная работа, очень приличный оклад, всевозможные премии, персональная иномарка, девочки из дорогих борделей, которых Ленский снимал, как правило, после посещения казино. А что сейчас? Сейчас одна квартира, в которой его держат, как в камере под охраной. И все из-за одной ошибки. Из-за одного просчета. Переоценил себя Дима, в прежнем подающий неплохие надежды ученый финансист, кандидат экономических наук. Вернее, не себя переоценил Ленский, а недооценил Цеймана, хитрого, мудрого, битого жизнью еврея, и теперь судьба Дмитрия была туманна. Но скорее всего печальна, а возможно, и мучительна. Такие люди, как Цейман, на милосердие не способны и прощать попросту не умеют!

Казначей, заняв место в высоком кресле за главным столом, посмотрел на Ленского и, вероятнее всего, с некоторым сожалением спросил:

– Ну, что, Дима? Поди хреново тебе сейчас?

Ленский вздохнул:

– Не то слово! Одним махом, не раздумывая, не пытаясь разобраться, словно не было нескольких лет совместной работы. Я вас как отца почитал. И почитаю!

Цейман скривился:

– Вот только этого спектакля, Дима, не надо, а? Не катит он! Не умеешь ты играть! Не актер.

– Так потому и не умею, что не играю!

– Да? Смотрю ты хорошо усвоил уроки, которые я преподал тебе. А главное, запомнил основной принцип: никогда ни в чем не признаваться! Вот только этот принцип для ментов, но не для меня! Я-то все прекрасно понимаю, и мне никакие признания не нужны.

– Тогда почему же до сих пор я живу? Раз виновен, то взяли и убили бы. Для вашего Брынзы это так же просто, как комара прихлопнуть!

Цейман наклонился над столом, чтобы быть ближе к помощнику:

– А деньги кто вернет? Труп? Те деньги, которые ты, сука, украл из казны.

– Я ничего не крал! Прошу вас, выслушайте меня! Вы мудрый человек и поймете, что я стал жертвой обстоятельств в стремлении принести казне только прибыль!

Если бы не разговор со Стародубовым и полученное от него задание, Цейман не стал бы слушать помощника, а уже сегодня приказал бы вывезти его на загородную дачу. Где в глубоком подвале выбить из Ленского признание, куда он дел ни много ни мало сто тысяч долларов. Но обстановка изменилась. Поэтому казначей милостиво разрешил:

– Ну, хорошо! В конце концов, несправедливо принимать какие-либо решения по человеку, не выслушав его объяснений! Говори, Дима! И постарайся, чтобы я поверил хоть десятой части того, о чем ты поведешь речь. Говори, я слушаю!

Почувствовав надежду на спасение, Ленский мгновенно собрался. Легенду, которую он собирался протолкнуть, Дмитрий отработал с первого дня, как попался на махинации. Он действительно украл эти сто тысяч долларов и надежно их спрятал. Но признаться в этом означало обречь себя на мучительную смерть. Поэтому начал лгать так, чтобы ложь сошла за правду. Это было сложно, особенно в отношении такого мафиози, как Цейман, но возможно. С точки зрения Ленского, конечно, возможно. Помощник казначея и предположить не мог, что его участь уже предрешена и что шеф пошел на беседу, чтобы установить с ним контакт, впоследствии позволяющий использовать Ленского в той роли, которую ему отвел даже не Цейман, а сам Валентин Савельевич Стародубов. Но это, как уже говорилось, Ленский и предположить не мог, начав свою оправдательную, речь:

– Как вы знаете, Карл Густавович, у меня наладились неплохие связи с Кавказом. Помните, к нам приезжали представители фирмы «Лидер»? Им был нужен цветной металл. Что подразумевалось под металлом, вы знаете. Стрелковое оружие, которое мы удачно приобрели еще во времена вывода Западной группы советских войск. И все во время переговоров шло нормально. Кавказцы дали неплохую цену, взяли на себя весь риск, связанный с транспортировкой товара, как и транспортные расходы. Это вызвало у вас подозрение. Слишком уж сговорчивы оказались представители «Лидера», взяв на себя то, чего не должны были брать. Или брать, но взамен требовать снижения цены товара, что было бы естественно. Но они ничего не потребовали. Стало понятно, что дело не совсем чисто. И ситуация прояснилась только тогда, когда кавказцы объявили, что расплачиваться за товар намерены спиртом! Я ничего не путаю, Карл Густавович?

Цейман ответил:

– Продолжай! Пока ты говоришь о делах давно минувшего времени. Будь любезен, ближе к теме! Не убивай мое время и терпение!

– Хорошо, хорошо, но без данного предисловия я не смог бы объяснить своих дальнейших действий! Итак, от спирта мы отказались. Кавказцы уехали, чтобы вскоре вернуться, но уже с наличкой. Сделка состоялась, в честь чего на катере устроили банкет. На нем я и познакомился поближе с Доулетом, человеком, который входил в тройку главных представителей фирмы «Лидер». Меня заинтересовал спирт. Его качество, способы доставки сюда, в центр России, а главное – цена. Доулет все подробно мне рассказал. После чего кавказцы уехали, и после этого от них не было ни слуху ни духу. Естественно, фирма «Лидер» оказалась однодневкой, подставой, но люди-то, которые закупили оружие и которые имели доступ к спирту, остались же? Я начал их искать. Признаюсь, втайне от вас, потому что вы не одобрили бы мое решение вновь завязаться с кавказцами, тем более во время, когда началась вторая чеченская кампания. Я не нашел их.

Цейман, вертевший в руках дорогую авторучку, не выдержал. Бросил ее на стол, впившись тяжелым взглядом в помощника:

– Я же сказал, ближе к теме!

Ленский, продолжая лгать, ответил:

– Вот она и началась, главная тема, еще немного терпения, и вы все поймете. Как уже сказал, я не нашел их, но они нашли меня. И вот тут, признаю, я решил проявить инициативу. Доулет предложил большую партию спирта по десять рублей за литр. Спирта чистого, не какой-то там паленки, для здоровья человека, если принимать в меру, совершенно безопасного. По десять рублей за литр, вы понимаете? Если мы его пустили бы по тридцать рублей, сбив все расценки, то какую получили бы прибыль? Двести, а то и триста процентов. То есть на вложенные сто тысяч долларов – триста тысяч. И это могло стать только началом. Я изъял нужную сумму, втайне от всех изъял, тем более имел такую возможность. И уже через две недели мы должны были бы получить товар. А через три – деньги за его реализацию по нашей цене! Но... Доулет исчез. Я не знаю, куда он пропал с нашими деньгами, и уже хотел все рассказать вам и с вашей помощью отыскать этого Доулета или его соратников, но тут вы обнаружили недостачу, и это естественно, ведь я же не заметал следы. Разве мои действия можно расценивать как махинацию? Ведь я же хотел как лучше. Для всей организации лучше...

Цейман усмехнулся:

– А вышло как всегда! Так?

– Так!

– Значит, Дима, ты хотел принести организации пользу, а тебя кинули, как обычного лоха?

– Выходит, так! Но, клянусь, если вы предоставите мне свободу действий и окажете небольшую помощь, я не только верну эти 100 000, но и, найдя Доулетхана, заставлю его выполнить взятые на себя обязательства.

Казначей поднялся:

– Так, значит, Доулет скрылся от тебя?

– Да!

– А каким образом ты передал ему деньги?

– Через его представителя, у меня даже договор имеется.

– Эх, Дима, Дима, я думал, ты умней. Хочешь прямо сейчас встретиться с Доулетом?

А вот этого уже никак не ожидал Ленский. Он побледнел, стараясь понять, а не блефует ли старый еврей? Но нет, тот никогда не блефует, но что значит его последняя фраза-вопрос? Неужели...

Цейман повторил:

– Не слышу тебя! Мне вызвать Доулета? Он сейчас в Переславле, будто специально прибыл для заключения сделок с ребятами, как раз и занимающимися спиртом. Ты покажешь договор, по которому он обещал поставить тебе товар, его быстро доставят сюда. Вместе и поинтересуемся, почему он не выполнил обязательства, а, Дима?

Ленский понял, что проиграл. Проиграл вчистую! Дальше упираться не имело никакого смысла. Даже если в городе и не было Доулета, то он, Ленский, уже выдал себя с потрохами. Такой необходимой свободы, пусть всего на несколько дней, чтобы, обманув людей казначея, скрыться, ему не видать как собственных ушей. Вдруг мелко задрожав, Дмитрий ждал оглашения приговора. А он мог быть один – смерть.

Но Цейман, как ни странно, вдруг рассмеялся.

Ленский удивленно поднял голову, глядя на непонятно над чем смеющегося шефа. Тот оборвал смех, протерев платком глаза.

– Кого ты хотел обмануть, Дима? И зачем? Тебе мало платили? Свой червонец ты имел ежемесячно, и эту сотню мог за год свободно набить. Зачем ты пошел на воровство?

Помощник тихо произнес:

– Виноват!

Цейман повысил голос:

– Где деньги?

– У меня дома!

– Да? Там же делали обыск!

– Я надежно спрятал доллары.

– Позволь узнать, где?

– Последняя секция батареи на кухне изолирована от общего радиатора. В ней деньги.

– Хитро! Никто бы и не подумал искать их там! Молодец! Хоть в этом не разочаровал меня.

Ленский спросил:

– Что теперь будет со мной?

– Сам не догадываешься?

– Догадываюсь! И изменить ничего нельзя?

Дмитрий понимал, что задал глупый вопрос. Кому как не ему было знать, что крысятничество в среде, где он обитал, наказывается смертью. Но услышал то, от чего вздрогнул. То, чего не мог в принципе услышать! Но услышал, если, конечно, ему не показалось. Цейман спокойно проговорил:

– Ну почему же нельзя? Можно! При соблюдении определенных условий.

Нет, Ленскому не показалось. Казначей так и сказал:

– Можно!

Ленский поднял глаза на шефа, произнес, заикаясь:

– Раз, раз так, то я, я на все готов! Я...

Цейман перебил его:

– Ну, хватит мямлить! Приведи себя в порядок, пока я на минуту выйду. Можешь выпить, но немного, чтобы успокоиться. Нам еще предстоит обсудить кое-что!

Оставив еле живого от страха и от неожиданно полученного помилования Ленского, казначей вышел в прихожую, открыл дверь, позвал:

– Брынза!

Тот соскочил с подоконника, ответив по-военному:

– Я!

– Иди сюда!

Охранник, он же обычный боевик и бандит, совершивший, до того как попал к Цейману, ходку на зону за хулиганство, сбежал по ступеням к хозяину:

– Слушаю, шеф!

– Вы хату Ленского хорошо обыскали?

– Все проверили, простучали, что можно поотрывали, распотрошили.

– И ничего не нашли?

– Нет, шеф, ничего!

– Звони своим имбицилам, пусть снимут на кухне радиатор отопления, отделят крайнюю секцию и заглянут внутрь нее!

– Неужели баксы там?

– Делай, что говорю. После отзвонишь мне. С прежнего места. Подъезд и этаж не покидать!

– Понял!

Цейман, закрыв дверь и успокоив охранника, который находился на кухне и которого не видел Ленский, вернулся в кабинет. Выпитый фужер коньяка привел в чувство помощника казначея.

Карл Густавович опустился на прежнее место, спросил:

– Ну как, легче стало?

– Не то слово!

– Да, Дима, если бы не те годы, что ты честно служил организации, тебя уже вынесли бы отсюда расчлененным трупом. Но я не кровожаден, хотя право на жизнь ты еще должен отработать.

Ленский сложил руки на груди:

– Все, что в моих силах! Все, что в силах! Спасибо, Карл Густавович! Век не забуду!

– Ты подожди благодарить! Сначала выслушай то, что должен сделать для того, чтобы не просто выжить, но и вернуться в команду. Более того, получить за работу 20 штук из тех, что спрятал в батарее.

Он опять засмеялся:

– Это ж надо придумать! А как ты последнюю секцию к радиатору обратно прикрепил?

Почувствовав изменение в настроении шефа, Ленский улыбнулся:

– Да так же, как и отсоединил. Я еще в институте сваркой увлекся. Любил, знаете, это дело. Особенно сложные элементы типа чугуна или сплавов разных. Экспериментировал. Вот и набил руку. А аппарат у слесарей ЖКО одолжил, они в подвале подсобку держат. Ну и провернул дело. Одно плохо, долго хранить нельзя. Во-первых, внутри парник, во-вторых, отопительный сезон. Но я уже думал об этом! Можно сначала пластиковый вакуумный контейнер сделать в виде червяка. Тогда годами с бабками ничего не будет.

– Да, молодец, ничего не скажешь!

Заиграла мелодия вызова сотового телефона Цеймана. На дисплее вновь номер и буквы Бр. Брынза.

Казначей ответил:

– Да?

– Брынза на связи, шеф! Пацаны разворотили батарею. Нашли деньги! Ну и хорек этот Ленский, ведь спрашивали его. Отпирался! Козел гнутый!

Цейман вполуха выслушал сообщение охранника, приказал:

– Деньги ко мне. В хате оставить одного и навести порядок.

– Понял, шеф, выполняю!

Отключив телефон и отложив его в сторону, казначей прищуренным взглядом, не сулящим Ленскому ничего хорошего, спросил:

– Ты, Дима, с Гетманом в хороших отношениях?

– Да вроде в нормальных. Иногда вместе в бордель ныряем. Раз в казино были, но ему там не понравилось, проиграл сразу 500 баксов. А что?

Выдержав недолгую паузу, казначей медленно произнес:

– А то, что тебе придется убрать его! Вот что!

Ленского охватила дрожь. Так вот какой была определена цена за его жизнь. И Цейман еще до беседы знал, какие выставит Дмитрию условия.

На автомате повторил:

– Убрать?

– Да, Дима, убрать! Или тебе еще объяснить, что означает это слово?

– Нет, нет, не надо, но...

– Никаких «но»! Ликвидировав Гетмана по тому плану, который мы с тобой разработаем вместе, ты искупишь свою вину перед организацией и Боссом, займешь прежний пост и все прежние привилегии, получишь гонорар в 20000 баксов, а самое главное – останешься жить! Но это еще не все. Хотя остальное мы обговорим после того, как отработаем план. Ты все понял, Дима? И учти, готовься к тому, что убить Гетмана тебе придется лично, своими чистыми, холеными ручками. Можешь еще выпить! Тебя сегодня никакая доза уже не свалит!

Ленский прошел к бару, налил фужер коньяка, трясущимися руками поднес его ко рту. Хрусталь предательски выбил дрожь о белоснежные вставные зубы. В два глотка Дмитрий опрокинул в себя спиртное, при этом даже не поморщился.

* * *

В это время часть банды Гетмана – заместитель главаря, бритоголовый молодчик с погонялом Ангел, боевики Дуплет, Паук и Клык – на джипе «Гранд-Чероки» въехала на территорию санатория «Березка», что рядом с прудами бывшей заповедной зоны. Остальные разъехались кто куда: кто домой, кто в ночной клуб, кто в бордель к проституткам. Форма членов РОД и дубинки были надежно спрятаны. Охрана санатория беспрепятственно пропустила бандитов, так как знала, что едут они в отдельный коттедж, забронированный для них самим начальником службы безопасности Ермаковым Андреем Васильевичем. Человеком авторитетным и жестоким, бывшим то ли ментовской, то ли гэбэшной «шишкой», выбитым из органов за какие-то темные дела. Ермака боялись. Все, кто работал в охране. И только главарь бандитов Гетман позволял себе быть с Ермаковым на равных.

Ермак и встречал возле дальнего коттеджа джип с молодыми парнями. Первым из вездехода вышел Гетман. Надо отметить, что бандиты обращались друг к другу исключительно по кличкам, возможно, уже забыв имена, которыми окрестили их родители. Итак, из вездехода вышел Гетман. Протянул руку Ермаку, поздоровался вежливо:

– Добрый вечер, Андрей Васильевич!

– Да какой вечер, Гетман, солнце еще вовсю светит!

– Так оно до полуночи светить будет. Что ж, и ночью значит день?

– Логично! Отработали сегодня?

Гетман подозрительно посмотрел на главного охранника санатория, спросив:

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего! Чем-то вы днем занимались? Не просто же катались по городу? Вот и спрашиваю, отработали?

– А?! Отработали!

– Ты о бойне на рынке ничего не слышал?

И вновь Гетман напрягся:

– Нет, а что?

– Да в новостях передали, чурбанов в микрорайоне под орех разделали. Троих на месте завалили, трое в реанимации подыхают, остальным кости переломали. Не слышал, чья работа?

– Я вообще об этом первый раз слышу! Но если мочили черных, то скинхеды или пацаны из РОД. У них там сейчас анархия, борзеют! Но местных не трогают! Только черноту, кавказцев. Да это и понятно. Сколько наших парней из Чечни в цинковых гробах вернулись? Не за хер головы сложили?

Ермак спросил:

– Из твоих-то кто воевал?

– Мои не безголовые! Отмазались вовремя! Служат пусть чуханы, а мы пацаны конкретные. Нам армия, с ее законами, в падлу! Вот так-то, не знаю до сих пор, кто ты по званию был?

– Неважно. С прибытием, Гетман! Сауна готова. Бляди на стреме, десять штук, к смотру готовы, номера ждут посетителей. Одно прошу, меньше шума и пьяными по территории не шляться. Сюда на неделю какая-то областная шишка запрыгнула. Ее менты охраняют. Ну и мы, своя охрана, если что, в стороне не останемся. Вынуждены будем действовать. Так что не обессудь, если что. А лучше тихо-мирно пейте, ешьте, трахайтесь, парьтесь, расслабляйтесь, короче.

Гетман кивнул бритой головой:

– Понял. За порядок не волнуйся. Со жратвой сейчас проблем не будет?

– Не будет. Повару Борису из коттеджа позвони, оформи заказ, выполнит в лучшем виде. Когда шлюх на смотр привести, позвонишь мне, я буду в своем офисе. Удачи!

– Спасибо!

Гетман подал команду своим бандитам:

– Братва, на выход! Паук! Тачку за дом! И всем в фойе на инструктаж! Сегодня и еще неделю, как минимум, переходим на мягкий режим отдыха.

– А что за дела? – донесся вопрос от джипа.

Главарь ответил:

– На инструктаже все узнаете! Вперед, на отдых!

В фойе Гетман довел до подчиненных, что следует вести себя на базе тихо, по санаторию не шарахаться, к отдыхающим, особенно женщинам, не приставать, с охраной не задираться.

После ужина в дом были доставлены проститутки. Бандиты не стали отбирать кого-либо, а оставили их всех, решив трахать скопом, устроив после сауны знатную групповуху. Ночь убийцам предстояла веселая и бессонная. Но приказ своего главаря выполнили. Из коттеджа на улицу никто и носа не показывал. Да и развлекались с проститутками так, что на стороне слышно не было. Ермак, выставивший у логова бандитов специальный пост, остался доволен. К тому же Гетман выплатил ему премию в 1000 долларов. Ни с того ни с сего! Видно, сам где-нибудь хапнул лихо. К настоящей зарплате от бандитов в полторы штуки это был хороший довесок. А Гетман действительно поживился на рынке, вырвав из бокового кармана одного из убитых кавказцев лопатник, в котором позже, скрытно от всех, обнаружил чуть менее пятнадцати тысяч «зеленых». Со штукой расстался легко, Ермак был ему нужен. И не только по делам Стародубова. Через отставного то ли мента, то ли гэбэшника Гетман тайком сбывал наркоту, получаемую от старого дружка, окопавшегося в столице и занявшегося торговлей наркотиками. Тот делал неплохие скидки, и в итоге на распространении героина Гетман имел хороший куш. А вместе с гонорарами, получаемыми от Босса, вскоре вполне мог завязать с бандитизмом, уехать из Переславля и где-нибудь в Краснодаре, на юге, заняться официальным бизнесом, что являлось его конечной целью. Он понимал, в главарях долго не ходить, не до пенсии же возглавлять боевую группировку? Да и не доживают бандиты его уровня до столь почтенных лет. Если не убьют где-нибудь на деле, то завалят за ненадобностью. Поэтому во всем надо знать меру и время, когда следует испариться, завязав с бурным прошлым, но сбив при этом капитал, позволяющий впоследствии жить спокойно, а возможно, и семейно.

Бардак в коттедже, где обосновались бандиты Гетмана, продолжался всю ночь. Отрубились лишь к утру. И проспали до обеда.

* * *

В 12.00 «Волга» Марата подъехала к дому матери. Подполковник милиции поднялся в квартиру. Встретила его Ольга. Она с дочерью уже была готова к выезду на природу. Неожиданно желание присоединиться к молодым выразила Зульфия Ринатовна. Отказать ей не могли, хотя выезд мог негативно сказаться на ее здоровье. Но решили, если что, далеко не поедут и под рукой всегда машина, до больницы мать доставят быстро. Марат решил вывезти мать с детьми. Все усесться в одну машину не смогли, поэтому первым рейсом от дома отъехали через двадцать минут. По пути заехали на центральный рынок, прикупить зелени и ранних овощей.

В 13.10 машина остановилась на выездном посту ГАИ. Инспекторы знали подполковника, поинтересовались, где он решил отдохнуть. Выбор одобрили, сообщив, что в бывшую заповедную зону сегодня прошло не так много машин. Из помещения ДПС Шарипов связался со своим отделом, с майором Родиным. Тот доложил обстановку. Ничего нового в деле о погроме на рынке пока не было, и майор пожелал начальнику хорошего отдыха.

«Волга» прошла тридцать километров за десять минут. Затем свернула в лес, на узкую асфальтированную дорожку, ведущую к санаторию «Березка». Объехав зону отдыха и деревню, что прилепилась к санаторию, вышла на луга. Здесь по еле заметной грунтовке дошла до прудов. Водоемы представляли собой череду нескольких, соединенных узкими проливами водохранилищ, уже успевших зарасти на мелководье еще невысокой, но делающий отдых в этих местах невозможным, осокой. И лишь в нескольких местах нашлись участки открытой воды. Возле одного из них и остановилась «Волга». Высадив пассажиров первого рейса, а с ними мангал, купленные ранее дрова и кастрюлю с маринованным мясом, приказав сыновьям разжечь костер, подполковник вернулся в город. Все вместе собрались полтретьего. Костер уже прогорел, Марат лопаткой переложил угли в мангал, подбросив туда несколько вишневых поленец для поддержания огня, женщины принялись насаживать аппетитные, пахнущие сухим вином и уксусом кусочки молодой баранины. Вскоре первые шампуры легли на мангал. На поляне расстелили два одеяла, выставили широкую чашку со всевозможной зеленью, порезанные лук, чеснок, помидоры, огурцы, ну и конечно, хлеб, мягкий, «Орловский».

Ели шашлык прямо с шампуров. Баранина хороша горячей. Как остынет – не то! Для дам Марат выставил две бутылки белого сухого вина. Себе и детям пузатую двухлитровую баклажку пепси-колы.

* * *

Гетман вышел на улицу. Потянулся. Голова слегка кружилась, подташнивало. Чертово похмелье. И откуда оно взялось? Раньше он мог выпить литра полтора, и утром ничего кроме звериного аппетита не испытывал. Позавтракав, приходил в полный порядок. Сейчас же организм сдал. Требовалась бутылка пива. Он повернулся к коттеджу, собравшись пройти в столовую, где в чулане хранился приличный запас спиртного, но навстречу вышел водитель джипа. Морда его тоже была помята.

Гетман тут же приказал:

– Принеси пива!

Паук, взглянув на шефа, проговорил:

– Дай хоть отлить-то!

– А что, в доме туалета нет?

– Там какая-то шлюха обосновалась.

Гетман разрешил:

– Ладно, отлей, и за пивом. Принеси пару «Миллера», да вызови Дуплета. И вообще, всех подними. Хорош дрыхнуть!

Паук, помочившись за первой же сосной, нырнул в коттедж. Оттуда вышел с Дуплетом и парой бутылочек заказанного пива. Ни Дуплет, ни Паук, в отличие от главаря, утром не похмелялись. Чашка крепкого чая или чифиря – и все в порядке. Гетман, скрутив пробку, с жадностью вогнал в себя приятное, бархатное, достаточно крепкое пиво. Бросил пустую тару к крыльцу, приказав подчиненным:

– Паук, готовь тачку! Заедем в деревню, в магазин, потом на пруд. Там днем перекантуемся. Дуплет! Шлюхам убрать в доме, вылизать коттедж языком, постели заправить и вон до вечера! Понадобятся, вызовем. Расчет, скажешь им, получат у Ермака! Клык все дрыхнет?

– Встал!

– Ангел?

– Кувыркается с блондинкой. По утру на палку потянуло!

– Давайте! Я к начальнику службы безопасности. Как вернусь, чтобы все к выезду было готово. Бухалова не забудьте загрузить, да пару волын возьмите, по уткам пошмаляем. Пошел я!

Гетман направился к административному зданию.

Подошел к нему как раз в то время, когда навстречу вышел Ермаков:

– А, Гетман! Как отдохнули?

– Нормалек! Заметь, никакого шума!

– Так и надо! Зачем шуметь? Только внимание к себе привлекать! А оно, это внимание, вам нужно?

И вновь Гетман подозрительно посмотрел на местного начальника охраны:

– Ты на че все намекаешь, Ермак?

– Ты заблуждаешься, Гетман! Я ни на что не намекаю, это не в моих правилах. Просто напоминаю, что лишний шум при любом деле и без такового ничего, кроме вреда, не принесет. Даже в разборках с собственной супругой. Но тебе этого не понять. Ты же, насколько знаю, не женат?

– Не женат! И пока не собираюсь!

– А вот это зря! Семья, брат – великое дело, когда в доме порядок и уют!

– Ладно! Я там проституток заставил коттедж прибрать, а за оплатой услуг обратиться к тебе.

Ермаков удивился:

– С какой такой радости? Вы шлюх трахали всю ночь, а я должен им платить?

– Не ссы в компот, Ермак. Деньги, вот они, держи, – главарь банды передал начальнику службы безопасности санатория объемную пачку банкнот. – Здесь по двести баксов на каждую, твои триста за посредничество. Будет лучше, если ты сам с ними рассчитаешься!

Физиономия Ермака расплылась в довольной улыбке. Подобный вариант его весьма устраивал. Еще бы, кроме своих трехсот долларов он еще с каждой шлюхи по семьдесят долларов собьет. Чтобы штука вышла, плюсом к той, что он получил накануне. Итого ни за хер заработать две тысячи долларов за ночь, неплохо. Очень даже неплохо. Он заверил главаря бандитов:

– Это другой базар! Не волнуйся, все сделаю по уму и справедливости. Честно.

Гетман посоветовал:

– Ты деньги лучше поровну раздели, а не честно. Знаю я твою честность в финансовых вопросах. А вечером предупреди дам, чтобы вновь готовы были к случке. Как стемнеет – доставишь. Только двух кобыл с толстыми жопами поменяй. Братва худеньких уважает!

– Без вопросов!

– Ну, все! Мы, чтобы знал, отдыхаем у прудов! Если что, отзвони на мобилу!

– А что, если что?

– Я знаю? Мало ли?

– Понял! Сделаю!

– Сделай, Ермак. Сделай. Отрабатывай зарплату!

Гетман вернулся к своему дальнему коттеджу. Как главарь и приказывал, его банда была готова к выезду. Гетман приказал всем занять места в машине. Увидел, что подчиненные взяли с собой одну охотничью двустволку-вертикалку и десятизарядную гладкоствольную «Сайгу». Кроме того, у самого Гетмана и Ангела были при себе пистолеты «ПМ», выданные им, как лизенционным охранникам, прошедшим специальное обучение в учебном центре УВД. Такой же ствол имел и водитель, Паук, но не зарегистрированный, а купленный на барахолке Москвы у знакомых пацанов. Стародубов строго предупреждал Гетмана, чтобы его бойцы не носили при себе не зарегистрированного оружия, и главарь пытался заставить водителя избавиться от пистолета. Но впустую. Исполнительный во всем, Паук на этот раз уперся. Наотрез отказался сдавать ствол, объяснив, что при их работе должен иметь гарантию, что его не зацепят менты или слишком ретивые «жертвы». С ним он чувствовал себя уверенней. Гетман, передав приказ Босса, этим ограничился, делая вид, что не знает о том, что Паук вооружен.

В саму деревню въезжать не стали. Нечего лишний раз рисоваться, тем более от проулка, ведущего на луга, до магазина было метров двадцать. За продуктами Гетман отправил Клыка и Дуплета. Те набрали колбасы, мясных рулетов, консервов, сигарет и хлеба. С провизией вернулись в джип. Клык спросил:

– Теперь куда?

– А на старое место, где в прошлый раз кайфовали.

Паук, буксуя правым задним колесом по песку, развернул внедорожник и повел его по лугу, внимательно высматривая ямы и колдобины. Через минуту, увидев «Волгу», стоящую у берега, повернулся к Гетману:

– Шеф! А место-то наше занято! Че делать будем?

– Поезжай, посмотрим, что за козлы там обосновались.

– Сгонять будем?

– Посмотрим!

С заднего сиденья подал голос Дуплет:

– Не стоит! Справа еще пара тачек торчит. Хер его знает, может, это одна компания.

Гетман повторил:

– Посмотрим! Подъезжай к «Волге»!

Джип остановился, не доезжая бивака, разбитого семьей Шариповых, метров десять, возле небольшой балки. Бандиты вышли из машины. Главарь оценил обстановку. Один мужик, старуха, две молодые бабы, два пацана и малолетка. Этих можно и согнать! Вряд ли они как-то связаны с соседями, да и соседей трое мужчин с бабами. Пацанам не конкуренты.

Гетман направился к мангалу, возле которого стоял Марат, переворачивая шампуры, одновременно наблюдая за появившимися молодцами, явно не студентами местных вузов. Ольга и Вика тоже заметили неизвестных и взглянули на Марата. Тот успокоил:

– Спокойно, девочки!

И сказал старшему сыну, стоявшему рядом:

– Тимур! У меня в куртке пистолет и удостоверение, принеси-ка их сюда. «ПМ» прикрой чем-нибудь.

Сын метнулся к «Волге» и уже через минуту передал отцу то, что тот просил принести.

Гетман тем временем подошел вплотную. Молча осмотрел отдыхающих, перевел взгляд на Марата, вызывающе, но спокойно произнеся:

– Мужик! Тебе не кажется, что ты со своими родственниками занял чужое место?

Подполковник так же спокойно, но твердо ответил:

– Перед тем как к кому-то обращаться, тебе, юноша, не мешало бы научиться вежливости. В школе не учили, что для начала надо здороваться? Или ты только по коридорам шастал вместо учебы?

Герман побледнел. Подобного ответа он не ожидал. Рука его непроизвольно потянулась к пистолету. Это движение не упустил подполковник милиции, спросив:

– Никак, решил нож достать? Зря. Опусти руку, себе хуже сделаешь. Давай разойдемся по-мирному. Это место тобой не куплено, так что забирай шалман и проваливай отсюда, пока с ОМОНом не познакомился. Или уже имел удовольствие беседовать с ребятами из этого подразделения? Не въезжаешь? Ты, дурак, с подполковником милиции разговариваешь, просекаешь ситуацию?

И Марат выставил вперед раскрытое удостоверение личности офицера.

Гетман тут же сориентировался. Он поднял руки вверх.

– Прошу прощения. Не знал! Но это действительно место, где мы постоянно отдыхаем. Многие это знают и не занимают!

– Ты плохо понял, парень? Я же сказал, проваливайте по-тихому! И будем считать, что мы не встречались.

– Хорошо, хорошо! Отдыхайте, базара нет, мы другое место найдем.

– Только подальше, чтобы я ваш джип не видел. Не нравитесь вы мне.

– Счастливо, гражданин начальник!

– Давай! А нож или что там у тебя под рубашкой, лучше выброси. А то так недолго и на неприятности нарваться.

– Так нет у меня ничего! Так, на понт хотел взять.

Гетман развернулся и быстро пошел к джипу.

Подельники встретили его вопросом:

– Ну, чего? Гоним быдло?

Главарь коротко приказал:

– Всем в тачку!

Бандиты непонимающе переглянулись между собой, но распоряжение шефа выполнили. Только Ангел, заместитель главаря, сидя за рулем, спросил:

– В чем дело, Гетман?

– Мусор это на «Волге». Да не простой, подполковник! Сука, сказал, если не свалим, ОМОН вызовет! Так что отъезжай и давай по берегу подальше, на третий пруд.

Ангел проговорил:

– Да, ментяра в таком чине не шутка. Не дай бог из УБОПа. И вооружен наверняка.

Паук согласился:

– Это точно! И не только пистолетом. Сейчас мусора свободно и автоматы домой таскают. А из «АКСа» он нас в решето разделает. Так что хрен с ним!

Гетман процедил:

– Тварь! Мент поганый! Все настроение испортил. И ладно был бы русаком, а то ведь чурбан! Кавказец или татарин. И бикса одна с двумя пацанами и старухой тоже из черножопых! А мы должны подчиниться! Замочить бы их всех!

Паук попытался успокоить главаря:

– Да брось, Гетман! Что нам, чурбанов в городе не хватит? Из торговцев? А с ментами свяжемся – кранты! Они за своего нас разделают, как бог черепаху. Забудь о нем! А вон и пруд. И как раз место приличное! Чистое от осоки. Здесь даже лучше того!

Гетман махнул рукой:

– Вставай! Накрываем «поляну» и гульбаним!

Дуплет проговорил:

– Жаль, теперь не постреляем!

Главарь как-то странно взглянул на него:

– Не постреляем, говоришь? А вот это мы еще посмотрим!

Глава 7

Отдых на природе затянулся. Зульфия Ринатовна, надышавшись свежего воздуха и вдоволь отведав шашлыка, уснула на заднем сиденье «Волги». Марат с помощью женщин убрал мангал и все принадлежности для приготовления шашлыка, выкопав яму и закопав в нее угли, предварительно залив водой. Можно было собираться и домой, тем более время приближалось к двадцати двум часам, а со стороны города показалась огромная черная туча, грозящая вскоре обрушиться на землю неслабым дождем. Да и Вика, намаявшись, спала на одеяле, но сыновья подполковника увлеклись рыбалкой. И процесс у них шел неплохо. Под радостные возгласы то Тимур, то Ибрагим вытаскивали небольших, с ладошку, карасей. Гуля предложила прекратить рыбную ловлю, но вмешалась Оля:

– Да пусть ловят, пока светло!

Ее поддержал Марат:

– Ольга права, да и куда спешить? Стемнеет или ливанет дождь, поедем, а кто знает, когда еще удастся вот так вырваться из города?

Гуле пришлось подчиниться большинству. Взрослые расположились на одеялах, ребята продолжали ловить рыбу, радуясь каждому выуженному из пруда карасю.

* * *

Продолжали находиться на берегу и бандиты.

После солидного возлияния, казалось, забытый конфликт с милиционером вновь приобрел актуальность. И подогрел обстановку Ангел:

– Нет, в натуре, какой-то ментяра позорный опустил нас ниже плинтуса!

Он повернулся к главарю:

– Слышь, Гетман, тебе не в падлу?

– И что ты предлагаешь?

– Мент один, бабы и сопляки не в счет! Скоро стемнеет. Не рубануть ли их? А то как-то хреново получается. Мент шуганул нас, бригаду, как пацанов вчерашних. Как хочешь, Гетман, а я считаю, эту семейку наказать надо. Тем более черножопую!

Гетман молчал, о чем-то пьяно думая.

В разговор вступил Дуплет:

– А че? Можно и ломануть, если эти шакалы еще не свалили!

Ангел заметил:

– Не свалили! Я недавно на холм поднимался, специально посмотреть, на месте ли «Волга». На месте, а вот соседей их нет. И вообще, на берегу, кроме мусора с семейством, пусто!

Паук, который выпил меньше всех и не утратил способность хоть как-то мыслить, воскликнул:

– Чуваки, вы че? А если мусорила, как мы подкатим, передаст или по сотовому, или по рации, хер его знает, что он имеет из связи, номер нашей тачки и сигнал об опасности? Да мы с этой лужайки уйти не успеем, как нас в оборот возьмут. А если всю семью завалим, то менты нас свои же яйца жрать заставят!

Гетман цыкнул на водителя:

– Заткнись, Паук! Здесь я решаю, что делать, а что нет.

Он повернулся к своему заместителю:

– Так, мочкануть их предлагаешь, Ангел?

– Точно! Подъехать тихо и сразу из салона по менту из «Сайги». Завалим его, с остальными пустяки. Главное, не дать им разбежаться. Выскакиваем из джипа и кладем всех к едрене фене!

Клык, наиболее пьяный из всей бандитской компании, предложил:

– А может, баб и малолетку сначала того? Поимеем? А потом дубинками, как черных на рынке?

Ангел бросил на него недобрый взгляд:

– Тебе что, проституток, которые ждут в санатории, мало? И кого ты сейчас сможешь поиметь? Самого хоть раком ставь. А насчет дубинок, мысль. Нет, мента, конечно, из ствола валить придется, а вот остальных можно и дубинками. Вполне может под скинхедов или уродов РОД прокатить! Тот же почерк. Только гильзы от выстрелов по мусору надо забрать. Хотя они и так в салоне останутся, если стрелять через окно. Ну, что, Гетман? Принимай решение!

Пьяная голова главаря не смогла мыслить разумно, а ярость от того, как его, по сути, послал на хер подполковник милиции, от стакана к стакану только нарастала, ударил ладонью по песку:

– Решено! Мочим! Быстро убрали остатки бухалова. Все в багажник, проверили стволы – и в машину. Если эти твари на месте, мочим. Мента из пушки, остальных дубинкой. Малолетка моя. Я все же ей перед смертью сломаю целку.

Возражать Гетману не стали, начали быстрый, насколько позволяло состояние, сбор.

Спустя семь минут выехали. Гетман через лобовое стекло посмотрел на небосклон над городом, плотно затянутый огромной тучей:

– Ништяк! Надо до дождя управиться. А потом, как говорится, дождь смоет все следы! Поехали.

Джип медленно начал сближение с «Волгой».

Темнело. Марат крикнул сыновьям, чтобы сворачивали рыболовные снасти. Дети в семье Шарипова-старшего привыкли повиноваться родителям, поэтому сразу же приступили к сматыванию удочек. Ольга вдруг воскликнула:

– Ой! Опять эта иномарка. По берегу к нам едет!

Марат взглянул на медленно приближающийся джип. Движение его не понравилось подполковнику. Если молодчики, отгуляв свое, решили вернуться домой, то почему едут так медленно? Пьян водитель? Но тогда вообще не трогались бы. На въезде пост ГАИ, который в таком состоянии им не пройти. Проспались бы утра. Но они поехали. И почему вдоль берега к месту, где расположилась, вернее, уже сворачивалась семья Шариповых, а не напрямую по лугу к санаторию и оттуда на трассу? Или в деревню, но опять-таки, по лугу. Так ближе. Но иномарка приближалась, словно кралась, именно к «Волге». Марат почувствовал неладное, повернулся к своим:

– Так! Не нравится мне поведение наших бывших гостей. Давайте примем меры предосторожности. Ольга с Викой за багажник машины, Гуля с ребятами за правую сторону. Как подъедет джип, всем присесть.

Жена подполковника спросила:

– А ты?

– А я прикрою вас!

Он достал штатный пистолет, снял его с предохранителя, передернул затвор, догнав патрон в патронник, открыл капот, встал сбоку так, чтобы иметь возможность прикрыться им для того, чтобы выкатиться вперед, получив сектор ведения огня по вероятному противнику. Он нащупал в кармане сотовый телефон. Но не вытащил его и не позвонил ни Родину, ни инспекторам ГАИ. Да и что, собственно, он им сказал бы? Что к нему приближается иномарка, которая, возможно, представляет угрозу? Это смешно! Нет, звонить не стал. Позицию он выбрал верную, парни серьезно вооружены быть не могут, ну, от силы, может, и есть у кого ствол, но подполковнику приходилось обезвреживать и более серьезных вооруженных преступников. Да и не должны они дернуться на сотрудника милиции, прекрасно понимая, ЧТО им за это светит.

Джип же приближался. Одновременно быстро темнело. Туча накрыла пригород, уже обрушив шквал воды на Переславль. Это было заметно по косым полосам, тянущимся от тучи на город. Подполковник приготовился, в принципе, ожидая, что джип пройдет мимо и угроза окажется ложной. Но он заблуждался, совершая роковую ошибку, не просчитав огневой мощи бандитов. Да и как он мог это сделать?

* * *

Когда до «Волги» осталось метров десять, Паук проговорил:

– Смотри, укрылись за тачкой, суки! Неужели мент догадался о наших намерениях?

Гетман буркнул:

– С чего бы ему догадываться? Просто мусор попался битый, перестраховывается.

Дуплет предположил:

– А если, перестраховываясь, этот подпол и ментов к себе вызвал? Он же шишка, как-никак?

Гетман рявкнул:

– Теперь поздно что-либо менять! Клык! «Сайга» готова?

– Готова!

– Теперь так! Паук, врубай дальний свет, Клык стреляй в мента! Смотри, не промахнись. Это дорого нам может стоить!

– Не промахнусь!

Гетман, приведя к бою пистолет, приказал:

– Свет!

* * *

Дальний свет мощных фар не ослепил подполковника. Внутренне Марат был готов к подобным действиям молодчиков. Этот прием известен сотрудникам милиции и, как правило, против подготовленных к схватке сотрудников не действует. Не подействовал он и на этот раз, напротив, послужив Шарипову сигналом к отражению агрессии. Он рухнул под колеса «Волги» как раз в тот момент, когда из салона иномарки прогремели два выстрела и дробь вонзилась в капот. Подполковник не терял ни секунды. Вскинув пистолет, первые две пули он послал в фары, заставив их потухнуть. Третий и четвертый выстрел произвел по салону. Раздался вскрик. И со стороны джипа, и сзади. Кричали и противник, и женщины. Марат не обратил на это внимание. Теперь ему необходимо было сменить позицию, отвлечь огонь бандитов, которые, как оказалось, неплохо вооружены, от своей машины, за которой спряталась семья. Он видел, как из правых дверок джипа вывалились на землю две фигуры. Выстрелил еще раз. Поднялся, чтобы перепрыгнуть через небольшую канаву, уйти за куст, росший ближе к иномарке. И тут споткнулся. Произошла случайность, нелепая случайность. Кто-то из детей оставил здесь удочку. Об нее и споткнулся офицер, потеряв равновесие. Всего на какое-то мгновение. Но его хватило для того, чтобы Гетман от колеса внедорожника, с десяти, если не ближе метров выстрелил в подполковника. Пуля попала Марату в голову. И в куст упал уже агонизирующий труп милиционера. Поняв, что противник подстрелен, к нему метнулся Дуплет. И еще дважды выстрелил в спину подполковника из двустволки, заряженной жаканами.

Женщины и дети закричали. Гетман, Ангел и Дуплет, выхватив дубинки, рванулись к «Волге». Ни женщины, ни дети не успели разбежаться по полю или прыгнуть в осоку. Дуплет налетел на сыновей погибшего Марата и двумя ударами лишил их сознания. Ангел сначала уложил Ольгу, затем Гулю. Гетман перехватил пытавшуюся залезть под машину шестилетнюю Вику. Он, вытащив девочку за волосы и бросив на багажник, крикнул подельникам:

– Ангел, Дуплет! В тачке еще старая мымра!

Вытащили и Зульфию Ринатовну, бросив к женщинам. Вверх взметнулись тяжелые дубинки. Бандиты били профессионально по головам. Им хватило пяти минут, чтобы до смерти забить всех. Но самое ужасное ждало Вику. Подонок Гетман, сорвал с шестилетнего ребенка одежду, раздвинув ее ноги и грубо вошел в ее плоть. Девочка закричала, тогда главарь, схватив ее за длинные, распущенные густые волосы, начал бить лицом о багажник. Крики смолкли. Закончив свое дело, оскалившись, Гетман предложил подельникам... Но Ангел с Дуплетом отказались. Тогда Гетман выверенным ударом дубинки по шее сломал шейные позвонки девочки, оборвав ее жизнь. Мертвое, изнасилованное тело в порванном платьице медленно сползло на землю, где уже образовалась лужица черной крови.

И тут пошел дождь. Сильный, накрывший сплошной пеленой и луг, и пруд, и «Волгу» с кустом, рядом с которыми лежали изуродованные трупы мужчины, так и не сумевшего защитить семью, двух молодых и одной пожилой женщины и детей, ребят 12 и 10 лет и девочки, которой совсем недавно исполнилось 6 лет.

Гетман приказал Дуплету подобрать гильзы, которые остались возле куста, и всем занять место в машине. Запрыгнув в салон, главарь банды выругался:

– Проклятый мент! Завалил все же Паука с Клыком. Блядь, и фары разбил. Надо уходить, но ни черта не видно, так можно и в овраг свалиться!

Ангел посоветовал:

– Давай я за руль сяду! Паука назад бросим. И поедем прямо. Если прямо, то упремся в грунтовку на самом краю леса, у санатория.

– И че дальше?

– А дальше надо будет боссу докладывать! Без его помощи нам отсюда не выбраться. А скрываться в коттедже, все равно что загнать себя в ловушку. Другого выхода нет.

Гетман закричал:

– Ты представляешь, как среагирует на новость босс?

Но Ангел тоже закричал:

– А ты прикидываешь, что будет с нами, если попадем в руки ментов? Лично я лучше застрелюсь.

Дуплет прервал истеричную перепалку главарей:

– Хорош бакланить! А босс? Для того чтобы наказать, он сначала вытащит нас отсюда. А это главное! И не хера суетиться. Выстрелы из санатория вряд ли кто услышал, ветер как раз оттуда дул, я заметил, мент об опасности вряд ли сообщил, иначе гаишники уже прискакали бы сюда. По крайней мере, звук их сирен мы бы услышали. Значит, что? То, что до утра семейки никто не хватится! Поэтому до этого самого утра мы должны как можно дальше уйти отсюда. На джипе этого уже не сделать, трупы пацанов тоже не бросишь. Как ни крути, а надо связываться с боссом. Хуже все равно уже не будет.

Хмель быстро вылетел из голов бандитов, и теперь они мыслили трезво.

Гетман схватился за голову:

– Эх, бля, представляю, что будет!

И тут же встряхнулся:

– Ладно! Чего стоим? Ангел, садись за руль и двигай к лесу!

Заместитель главаря бандитской группировки, перетащив труп Паука на заднее сиденье, завел джип:

– Хорошо еще, что этот мусор не влепил пару пуль в движок.

И повел джип сквозь пелену дождя по лугу, напряженно всматриваясь вперед, чтобы не врезаться в сосны близкого леса, окружавшего санаторий и близлежащую деревню. Он вовремя остановил внедорожник в каком-то полуметре от толстого ствола дерева. От резкого торможения всех бросило вперед. Трупы Паука и Клыка придавили Дуплета. Тот выругался.

– Вот, блядь. Как были живыми, ничего, а сейчас мерзость. Противно!

Гетман, не обращая внимания на реплику подчиненного, достал сотовый телефон, скрывая его от Ангела и Дуплета, набрал знакомый номер, который после разговора обязан был сразу же стереть из памяти мобилы. Абонент долго не отвечал, хотя главарь банды отчетливо слышал длинные гудки. Сигнал проходил, вот только Хозяин не торопился ответить. Может, как раз занимался любовью с какой-нибудь красоткой? Тогда облом только усилит его гнев. Если не хуже. Пальцы бандита непроизвольно дрожали. Сейчас он испытывал почти животный страх. И не оттого, что зверски убил ребенка, за что мог понести немедленное наказание. О девочке он уже забыл. Убийца испытывал страх перед предстоящим разговором с человеком, который сам легко мог приговорить его, Гетмана, к смерти. И этот приговор был бы исполнен. От него не уйти. Наконец трубка ответила знакомым и раздраженным:

– Ну? Чего еще надо?

– Босс! Это я, Гетман!

– Слышу, что Гетман, а не папа римский! Какого черта звонишь в это время? Или случилось что?

Последний вопрос Стародубов задал таким тоном, от которого спина убийцы накрылась крупными каплями холодного липкого пота. Гетман еле выговорил:

– Да, босс, случилось.

И замолчал, не в силах проглотить вставший в горле ком – также признак сильного страха.

Но Стародубов не был настроен ждать:

– Чего умолк? Говори, что произошло? Только подробно, но быстро.

Гетман начал:

– Тут такое дело, босс! Ну, мы, ...

– Ты чего мямлишь? Нажрался, что ли? Нормально говорить не можешь?

– Могу, но дело щекотливое.

Почувствовав неясную тревогу, Стародубов тихо спросил:

– Что за дело, уродина?!

Гетман, путаясь и заикаясь, объяснил:

– Мы с пацанами отдыхали тихо. Это и Ермак подтвердит. День спали, а под вечер решили выехать на пруды, ну, вы знаете, они там рядом, через луга.

Стародубов потребовал:

– Короче!

– Мы к берегу, а наше место занято. Семьей черножопых, из русских одна баба да ее дочь были. Нет, мы не стали наезжать! Поговорили с мужиком и отъехали! На другом пруду остановились, ...

Валентин Савельевич не выдержал:

– Я долго твои присказки слушать буду? Что дальше произошло?

– А дальше выпили мы и назад в санаторий подались, как раз темнело и дождь, что сейчас льет, собирался! Проезжаем мимо «зверей», а мужик этот по джипу как херакнет из ствола. Сначала по фарам, потом по салону! Паука и Клыка враз уделал...

Стародубов прервал главаря своей бандитской группировки:

– Ах ты, сука чмошная! Что ж ты, блядина, наделал! И кому по ушам ездишь, что какой-то мужик обычный ни с того ни с сего огонь по неизвестной и не угрожающей ему тачке открыл. И откуда у обычного мужика боевой ствол? Говори правду, мразь! Иначе... иначе я тебе в подвале такой допрос устрою, кишки собственные жрать будешь. Ну?

Гетман, поняв, что босса обмануть не удастся, признался:

– Хорошо! На мента мы у пруда нарвались. Он с семьей отдыхал. Мы хотели согнать, не зная, что мужик мусор, но когда тот корочки и ствол показал, свалили. И весь вечер проторчали на соседнем водоеме. Потом пережрали. Клык подал идею замочить мента, слишком тот грубо с нами разговаривал. Паук его поддержал. Решили шугануть семейку. Убивать не хотели, нет, только шугануть. Но мент первым начал. Потом, когда Клык с Пауком получили по пуле, ничего не оставалось, как мочить всех, тем более что мусор подставился. Короче, сделали всех! Но, босс, работали под скинхедов. Стреляли только в мента, остальных дубинками.

Выдержав паузу, Стародубов спросил:

– Кем был мент?

– Подполковником! Шариповым. Его ствол и удостоверение мы забрали.

– Где находитесь сейчас?

– У леса, рядом с санаторием!

– Милиции не видно? Не успел этот подполковник вызвать помощи?

– Здесь, босс, вообще ничего не видно. Сплошная стена дождя.

– Кого, кроме мента, завалили?

– Старуху, двух баб лет под тридцать, двух пацанов, возможно, сыновей этого Шарипова лет десяти и... девочку годов шести-семи!

– Кто убивал ребенка?

– Я, босс!

Стародубов повысил голос:

– И, конечно, перед тем как проломить девочке череп, не упустил момента изнасиловать ее?

– Да вы что?

– Правду говори! Все равно подробности уже утром узнаю!

Пришлось сознаться:

– Ну, дернул разок, на полперца!

– Какая же ты скотина, Гетман! Учти, за эту бойню ответишь по полной. Но это позже, сейчас надо заметать следы. Трупы Клыка и Паука, надеюсь, забрали?

– Забрали! И гильзы свои тоже! А дождь все следы смоет.

– Смыл бы я тебя, мудака, в унитаз! Короче! Выезжай на дорогу от санатория до трассы, но не через деревню, а в объезд. Справа много грунтовок имеется. Посреди леса джип остановишь! Бензин в канистрах есть?

Гетман доложил:

– Есть. Две штуки в багажнике, да еще бак полный!

Стародубов продолжил:

– В лесу машину с трупами внутри обольешь бензином. Зальешь весь салон. Бак пробьешь. Запалишь тачку, убедишься, что загорелась внутри и поведешь своих «орлов» к трассе! У километрового столба с отметкой 34 в кустах затаишься. Подойдет наша «Газель». Все в нее! Зуб с Ленским и Брынзой вывезут вас на дачу Брынзы. Понял?

– Понял, босс! Но ехать сейчас невозможно, света у джипа нет, дорогу ни хрена не видно.

И вновь Стародубов повысил голос:

– Тогда, дурак, оставайся на месте до утра! А лучше сразу позвони ментам. Они к вам быстро явятся. Только до их прибытия советую вам, полудуркам, застрелиться. Еще желаешь что сказать?

– Нет! Я все понял! Немедленно выезжаем!

– Попутного вам... в спину!

Отключив телефон, Стародубов задумался. Разыгрались нервы. Валентин Савельевич терпеть не мог нештатных, незапланированных ситуаций. Надо было успокоиться. Он прошел к бару, выпил сто пятьдесят граммов коньяка. Понемногу тревога и раздражительность улеглись, мысль прояснилась. Он вновь занял место за рабочим столом кабинета. О чем-то вспомнив, набрал по сотовому номер Цеймана.

Тот ответил не сразу. Уже завалился спать.

– Слушаю, Валентин Савельевич!

– Слушаешь? Ну, слушай, что твои идиоты учудили!

Стародубов пересказал казначею историю, поведанную ему только что Гетманом, спросив:

– Ну и как ты оцениваешь действия своих ребятишек? О трупах я уже не напоминаю, они получили то, что заслужили.

Пожилой казначей откашлялся. Не оттого, что запершило вдруг горло или он простыл накануне. Просто ему было необходимо время проанализировать ситуацию, что он лихорадочно и делал.

Стародубов спросил:

– Ну, чего захаркался? Клопа проглотил?

Цейман ответил:

– Во-первых, уважаемый Валентин Савельевич, уж коли пошел разговор на таких тонах, давайте уточним: не мои ребятишки устроили бойню на пруду, а наши! А во-вторых, вы сами отправили их на отдых к Ермаку, хотя несложно было просчитать, что они коттеджем и проститутками не ограничатся. Не тот народ! Так что не надо ТАК говорить со мной. В том, что произошло, моей вины, по большому счету, не больше вашей!

Стародубов, признав, что наехал на ближайшего подельника напрасно, пошел на мировую. Тем более что теперь от действий Цеймана зависело многое.

– Ладно, ладно, Карл Густавович! Ты тоже должен понять меня! Я собираюсь на отдых, а тут на тебе, сюрпризы! Не обижайся. Давай решать, как исправить ситуацию. И не только исправить, но и извлечь из нее выгоду.

Цейман не понял:

– О какой выгоде сейчас можно говорить, Валентин?

– О какой? Мы с Гетманом вопрос решили?

– Ну?

– Так вот сейчас он сам предоставил нам повод избавиться от него!

– Каким образом?

– Простым! Слушай и запоминай, что надо будет сделать Брынзе, Зубу, ну и конечно, нашему достопочтенному господину Ленскому.

Цейман внимательно выслушал босса. Выслушав, проговорил:

– Так вот как ты спланировал решить кадровый вопрос?

– Да! И главную роль в этой акции должен сыграть Ленский.

– Сможет ли?

– Это его проблемы! Но ему некуда деваться, и, думаю, он приложит все силы, чтобы реабилитироваться. Это, конечно, невозможно, но сам Ленский этого не знает. В общем, работай, Карл Густавович! Преемника Гетмана я назвал, план акции довел, тебе осталось все верно организовать и проконтролировать исполнение. До связи утром.

Цейман буркнул:

– Спокойной ночи, босс!

Кладя трубку, Стародубов усмехнулся:

– Ничего, старый, не все тебе деньги считать! Кровь, она тебя быстро послушным сделает. А это то, что надо.

О зверском убийстве семьи Марата Шарипова рвущийся к власти Стародубов уже не думал. Что для него несколько жизней? Так, шелуха. Проинструктировав Цеймана, Валентин Савельевич направился в спальню, где его ждала бессонная от любовных утех ночь.

Цейман, бросив трубку, грязно выругался.

Затем прошелся по спальне. Ему хотелось спать, но предстояло действовать. И действовать немедленно.

Он отыскал трубку сотового телефона, набрал первый номер.

– Зуб? Спишь?

Бандит, которого вызвал казначей, ответил довольно:

– Не-а, шеф! С телкой кувыркаюсь! Но вам наверняка веселее! Слышал о негритяночке. Извините, но не могу удержаться, как она?

Цейман взорвался:

– Какая, к черту, негритяночка? Какой, к черту, секс? Соскакивай со своей телки и немедленно выезжай к дому Ленского! По пути заберешь Брынзу! Далее следуешь по трассе к заповедной зоне. Возле дорожного столба, обозначающего отметку 34-й километр, остановишься, подберешь Гетмана с его ребятами. Дальше Брынза скажет, куда ехать. Это все! Выезд немедленно, и никаких вопросов! Отвезешь парней, двинешь к ближайшему райцентру, оттуда окружной дорогой вернешься в Переславль. Но завтра вечером. Ты понял, завтра вечером, о чем немедленно доложишь!

– Я все понял, шеф! Что-нибудь серьезное произошло?

– Я же сказал, придурок, никаких вопросов!

Цейман переключился на помощника.

Тот тоже ответил не сразу:

– Да? Слушаю вас, Карл Густавович!

– Настал момент, Дима, отрабатывать то, о чем мы говорили.

Голос Ленского дрогнул:

– Что, прямо сейчас?

– Да, сейчас! Одевайся, скоро за тобой заедет Зуб. С ним будет Брынза! Поедете на дачу к Брынзе, где и решишь вопрос Гетмана, которого с компанией подберете по пути на дачу. Решишь вопрос окончательно, понял?

– Да, да, но как мне убрать Гетмана, если с ним будут его головорезы?

– Ничего! Слушай, что надо сделать.

Цейман провел короткий инструктаж помощника с учетом внезапно изменившейся обстановки.

– Вот так, Дима! Брынза тебя прикроет, для этого он и едет с тобой. Но между собой об этом не базарить. Зуб не в курсе плана! Давай, собирайся, да ствол не забудь захватить или нож, как тебе угодно, от которых после работы избавиться! Отбой!

– Один вопрос, Карл Густавович.

– Ну?

– Брынза точно будет на моей стороне?

– Мне что, повторить все сначала?

– Нет, нет, я все понял!

– А понял, выполняй! По выполнении задания доклад мне. На время возглавишь группировку, но на время! Весьма короткое! Командир из тебя хреновый! Удачи!

И последним, с кем связался Цейман, был Брынза. Тот уже получил указания от Стародубова, и разговор казначея с ним занял не более минуты. Бандит лишь сообщил, что в курсе акции и уже ждет «Газель».

Цейман отключил телефон.

Как теперь все пройдет на даче Брынзы? Это одному богу известно. Да, тяжелые времена начались. Но необходимые, если и дальше продвигать Стародубова к власти. И чем ближе к выборам, тем сложнее будет работать. Эти предвыборные месяцы реально грозят стать кошмаром в размеренной, обеспеченной жизни Карла Густавовича. Но чтобы такая жизнь продолжалась и дальше, чтобы Цейман наконец смог получить доступ к большим деньгам, обещающим ему эмиграцию, надо терпеть. Терпеть и выполнять указания Стародубова. Иначе можно не только лишиться того, что имеешь, но и потерять свободу. Долго ли протянет за решеткой слабый и пожилой Цейман? Нет! И не только потому, что слаб и стар. Тяжело вздохнув, он оделся и прошел в кабинет. Эту ночь ему не уснуть, так не стоит и пытаться. В постели будет еще страшней. До утра! А утром все станет ясно!

* * *

Бандиты Гетмана в точности выполнили указания Стародубова. Следуя глухой лесной дорогой, в объезд санатория и деревни, сбивая мелкие деревья и заминая борта о крупные, они выехали на небольшую лужайку, где Ангел, сменивший за рулем внедорожника убитого Паука, остановил машину. Достали из багажника две канистры бензина, пробили бак, чтобы топливо стекало под днище внедорожника. Облили бензином салон, стараясь не оставить на погибших подельниках сухого места. Отошли от автомобиля. Гетман лично запалил пропитанный горючим лоскут материи из того же багажника, бросил его в салон. Тот тут же взялся ярким огнем. Отведя остатки банды под деревья, Гетман наблюдал, как горит «Гранд Черроки». И только после взрыва бензобака, слившегося с грохотом грома, приказал следовать к трассе.

«Газель» подошла к нужному дорожному знаку через час. Вывезти остатки бригады в надежное место, которое имелось в запасе и у самого Гетмана, мог и один Зуб. Но явились Ленский с Брынзой. Зачем? Обстановка частично разъяснилась, когда Брынза сообщил, что босс решил спрятать Гетмана с подельниками на даче самого Брынзы.

Дача находилась в лесу, на берегу озера. Место глухое. Раньше здесь была деревня, потом она распалась, старожилы отправились на местный погост, молодежь в Переславль. Один более-менее пригодный дом с мансардой и остался. Его-то и занял Брынза, не оформляя никаких бумаг. Никто на дом не претендовал, так он и перешел безвозмездно во владение телохранителя и помощника Карла Густавовича Цеймана.

«Газель» въехала во двор, частично огороженный плетнем. Да, здесь вместо заборов сохранились плетни, крыша крайней избы была крыта соломой. Одно слово – глушь непролазная. Самое подходящее место для дел сатанинских, благо и озеро, глубокое от самого берега, – рядом. Брынза впустил всю команду в дом. Последним в сени вошел сжимающий в кармане ветровки пистолет «ПМ» Ленский.

Помещение первого этажа выглядело крайне неухоженным и убогим, но с камином. Поленница находилась рядом. Посередине стоял огромных размеров диван, по углам старые кресла различных форм и объемов. Брынза предложил всем разместиться в гостиной, как он назвал единственную комнату первого этажа, сам же, позвав Ленского, направился по скрипучей лестнице в мансарду за одеждой. Зубу приказал растопить камин, а банде Гетмана пока согреться водкой, ящик которой стоял в углу за шкафом. Гетман, Ангел и Дуплет тут же воспользовались спиртным.

Поднявшись наверх и включив свет, Брынза направился к шифоньеру. Кроме платяного шкафа, в комнате стояла еще двуспальная кровать и тумбочка. Также в стене виднелись две закрытые створки. Доставая одежду, Брынза спросил Ленского:

– Ты готов выполнить приказ босса?

– Да!

– Как думаешь это сделать?

– Выжду момент, как все завалятся спать, и пристрелю его! Надеюсь, в это время ты будешь со мной?

Брынза отрицательно покачал головой:

– Не пойдет! То, что ты задумал, рискованно. Выстрел среди ночи может вызвать у парней неадекватную реакцию. Они, особенно Ангел с Дуплетом, находятся на взводе и откроют стрельбу. В итоге мы просто перестреляем друг друга. И остановить это я не смогу. А посему выстрелишь в Гетмана после того, как, переодевшись, все займут место у камина. Вот тогда пацаны ничего не успеют сделать, ибо вступлюсь я и объясню им причину расстрела подельника.

Ленский задумался, потом вдруг проговорил:

– Слушай! А может, ты завалишь Гетмана? А я тебе за это заплачу, а? Сколько ты хочешь за выстрел? Штуку? Две?

Брынза отверг предложение:

– Нет! Убить Гетмана должен ты. И решение это не мое. Так что, вместо того чтобы торговаться, проверь лучше ствол. Как бы осечки не вышло.

Помощник казначея вздохнул:

– Я никогда не стрелял в людей! У меня руки дрожат! Я боюсь, в конце концов!

Хозяин дачи усмехнулся:

– Боишься? Объяснимо! Убивать – это тебе не в бумажках ковыряться. Но ничего, что не стрелял. Начинать когда-нибудь все одно пришлось бы. При нашей-то жизни. Это сначала не по себе, потом привыкнешь, даже нравиться начнет. А чтобы руки не тряслись, возьми в тумбочке пузырь водки и выпей. Но немного, граммов сто пятьдесят. Тремор пройдет, а вместе с ним и страх. Утром будем дома, и, поверь, ты будешь чувствовать себя уже совершенно другим человеком. Особым человеком, стоящим выше толпы, ЭТО опьяняет похлеще водки. Ну ладно, шмотки я собрал, пора вниз! Давай, глотай пойло и проверь ствол. Только в темпе.

Ленский прошел к тумбочке, достал из нее бутылку водки. Ни стакана, ни сухаря, чтобы закусить, не обнаружил. Свинтил крышку и в три глотка опорожнил полпузыря. Он, наверное, выпил бы всю бутылку, но Брынза, следивший за ним, остановил, вырвав поллитровку.

– Хорошо, бухгалтер, я же сказал, не больше четверти, а ты? Дорвался, мать твою! Хочешь, чтобы Гетман сам из тебя решето сделал? Так он это в момент организует, дай только повод.

Отдышавшись и действительно успокоившись, Ленский вытащил пистолет. Извлек обойму, в ней, как и положено, восемь патронов. Вставил магазин на место, снял пистолет с предохранителя, передернул затворную раму. Теперь первый патрон находился в патроннике.

Брынза проговорил:

– Вот так! И запомни, Дима, стреляешь по моему сигналу.

– Какому сигналу?

– Мы будем сидеть возле камина, пить водку. Без закуски. Затем я словно вспомню и скажу, что, мол, в подсобке есть банка с солеными огурцами, встану, якобы намереваясь отправиться за ней. В это время и стреляй. Бей Гетману в голову. Несколько раз. И тут же к камину, направив пистолет на братву. В это время выступлю я. Дело будет сделано, труп с грузом бросим в озеро и объездной дорогой домой. К рассвету должны быть в Переславле. Ты все усек, бухгалтер?

– Не называй меня бухгалтером!

Брынза бросил быстрый холодный взгляд на Ленского, проговорив:

– Вот это уже лучше. Вижу, готов к делу! Отлично, спускаемся!

Хозяин дачи и Ленский вернулись на первый этаж, бросив в одно из пустовавших кресел кучу различной мужской одежды.

Брынза указал на нее Гетману, который с остальными бандитами допивал вторую бутылку водки:

– Переоденьтесь, затем продолжим. Тебе, Гетман, с Ангелом и Дуплетом предстоит какое-то время пожить здесь. Но об этом позже. Сейчас переодевайтесь.

Отвернувшись от Гетмана, Брынза посмотрел на камин. Тот начал разгораться. Зуб сидел перед ним, подбрасывая в огонь поленья. Приготовив к бою свой ствол, Брынза сел на край дивана.

Вскоре вся банда, подвинув кресла к камину, сидела перед самодельным столом, на котором стояла водка и лежали сигареты. Бандиты пили и курили. Гетман, опрокинув очередной стакан, повернулся к Брынзе:

– Слушай, брат, ты разговаривал с Цейманом, скажи, если можешь, случай у пруда сильно разозлил, босса?

– Сам-то как думаешь?

– Думаю, что сильно! Не знаешь, чего он нам в наказание определил?

– Не знаю, но то, что самоуправство безнаказанным не оставит, точно. А уж как он будет карать, узнаешь совсем скоро!

– А ты словечко через казначея замолвить не можешь?

Ответ Брынзы был категоричен:

– Нет!

Это разозлило Гетмана:

– А какого хрена ты тогда можешь? Жопу еврею лизать?

Брынза побагровел, процедив через зубы:

– Ты слова подбирал бы, Гетман? А то ведь я и спросить могу!

Несмотря на изрядную дозу, поняв, что совершил глупость, Гетман пошел на попятную:

– Ладно, извини, брат! Сам понимаешь, в каком состоянии нахожусь. Сорвался!

– А если без ладно?

– Понял! Извини! Братва, – Гетман обратился ко всем бандитам, – слышали, я публично приношу свои извинения Брынзе.

Он повернулся к хозяину дачи:

– Так устроит?

– Устроит! Только впредь думай, перед тем как сказать что-либо. Наливай. Выпьем, помянем пацанов погибших, а то, я смотрю, некоторые о них уже как бы и забыли. Негоже это.

Зуб разлил водку по стаканам.

Брынза хлопнул себя по лбу:

– Вот, бля, совсем забыл. У меня же баллон с солеными огурцами в сенях есть. А мы водяру порожняком гоняем. Подождите, сейчас принесу!

Кто-то проговорил:

– Огурчики под водочку самый ништяк!

Дуплет съехидничал:

– А лучше ко всему плюсом косячок отборного плана да девку послушную под бочок.

Гетман буркнул:

– Заткнитесь! Клыка с Пауком поминать будем, развеселились!

Брынза поднялся. Одновременно вскочил и сидевший напротив Гетмана Ленский. Он выхватил пистолет и трижды выстрелил в голову главаря. Тот с пробитым черепом завалился набок. Помощник Цеймана отскочил к камину, переводя ствол от бандита к бандиту:

– Сидеть! Сейчас вам все объяснят!

Он перевел взгляд на Брынзу. Но тот, достав пистолет и выкрикнув «Ах ты, крыса позорная», – всадил в несчастного Ленского почти всю обойму.

Бандиты, шокированные случившимся, сидели на своих местах. Все произошло настолько неожиданно и стремительно, что никто ничего не смог понять.

Брынза подошел к дергающемуся в конвульсиях Ленскому, выстрелил тому в лоб. Опустил ствол, обернулся к дивану, приказал:

– Зуб, посмотри Гетмана.

Водитель «Газели» тут же метнулся к главарю и почти сразу констатировал:

– Готов!

Брынза проговорил:

– Вот так, братва! Мне с самого начала не понравилось то, что Ленский напросился в эту поездку. Я слышал, он хотел сменить Гетмана, но не ожидал, что этот слюнтяй все же решится на серьезный шаг. Решился, сука! И я опередить не успел! Эх, бля, что ж это творится?

Бандиты угрюмо слушали хозяина дачи. Они понимали, что дело нечисто. Ленский никак не мог претендовать на роль главаря. Банда его не приняла бы в любом случае. Да и не являлся он человеком, способным самостоятельно решиться на убийство. Скорее всего, босс таким образом решил наказать Гетмана за несанкционированную им бойню у пруда. А Брынза был в курсе всего. И привез Гетмана с его людьми к себе на дачу тоже по приказу Хозяина, чтобы привести приговор в исполнение. Но попробуй только заикнись об этом! И тут же ляжешь рядом с Гетманом. Лучше уж промолчать и принять объяснения Брынзы. Бандиты приняли его объяснение.

А Брынза, посетовав на испорченный вечер, приказал взять в сенях мешки, упаковать в них Ленского с Гетманом, привязать к ним по пудовой гире, которые, как специально, стояли рядом с камином, и утопить трупы в озере. Затем всем спать. Утром босс решит, кто возглавит группировку, и решит, что банде делать дальше. Бандиты повиновались. И, выпив на сон грядущий еще, устроились спать. Кто где смог. Только Брынза поднялся в мансарду, плотно затворив за собой дверь. Остаток ночи он спал чутко.

Проснулся в шесть утра. Спустился вниз. Его уже ждали, убрав в помещении следы недавней кровавой разборки. При бандитах Брынза вызвал Цеймана, не называя его по имени:

– Шеф? Брынза! ... ЧП у нас! Чего, спрашиваете? Урод Ленский ни с того ни с сего завалил Гетмана... а я знаю почему? Пришлось его пристрелить! ... Да ... в озеро... не всплывут ... да, ругались, никто из посторонних ничего не слышал. Да и кому тут слушать? На тридцать верст ни души! ... Рыбаки?

Брынза осмотрел подельников, ответил:

– Нет, и рыбаков не было, пацаны проверили! Сейчас один вопрос всех интересует... что? Знаете какой? ... И что скажете? ... Понял! Передам, конечно! ... Есть... покинем дачу немедленно... да, маршрут помню. Ясно! До встречи.

Брынза отключил телефон.

Обвел взглядом бандитов, с немым вопросом смотревших на него. Объявил:

– Я знаю, что вас интересует! Шеф также не может объяснить поступок Ленского. Для него убийство Гетмана, как и для всех нас, стало полной неожиданностью. Также шеф сказал, что группировка не может существовать без руководителя. И Хозяин назвал того, кто заменит Гетмана.

Бандиты, уже приготовившиеся услышать имя самого Брынзы, неодобрительно смотрели на телохранителя Цеймана. Однако тот неожиданно произнес:

– Бригадиром назначен Ангел.

Это был неожиданный ход. Больше всего удивился сам новоиспеченный главарь, переспросив:

– Я?

Брынза подтвердил:

– Да, Ангел, ты! И с этого мгновения группировка в твоем подчинении. На, держи, – хозяин дачи протянул ему сотовый телефон, – в телефонной книге найдешь номер с буквой «Б», это мобильный номер босса. Запомнишь его и сотрешь из памяти. По нему будешь общаться с Хозяином, хотя, скорее всего, вызывать тебя он будет сам! И скоро, чтоб проинструктировать о новых обязанностях. Как вернемся в Переславль, соберешь всю группу, объявишь решение босса и на некоторое время распустишь, до особого приказа Хозяина. Это все! Сейчас садимся в «Газель» и – в райцентр. Там на одной ферме перекантуемся до вечера. Вечером в город. Менты наверняка будут шмонать тачки, так что оружие оставить здесь. Из сарая взять рыболовные снасти, намочить их в озере. По пути купим рыбы, Зуб знает, где ее продают. И надеть на морды улыбки. Что произошло, то произошло. Назад ходу нет! Только вперед! Выполнять распоряжение босса.

Через полчаса «Газель» покинула одинокий дом у озера и, выехав на трассу, пошла в сторону ближайшего райцентра, удаляясь от Переславля. Зуб знал свой маршрут. У деревушки, стоящей возле реки, остановил машину. У хозяина, который как раз торговал рыбой, закупили плотвы и окуней, выбрав, на удивление рыбака, самую мелочь, заплатив за нее, как за крупняк, и уехали. Зуб повел «Газель» в районный центр, не доезжая которого свернул вправо и вдоль лесополосы проследовал до заброшенной животноводческой фермы. Здесь Брынза, а пока всем руководил он, приказал устроить привал до вечера, до 21.00. Пить, хотя водку с собой взяли, запретил. До особого, как сказал, случая. Например, если нагрянут менты и надо будет скосить под настоящих рыбаков. Тогда, да, придется принять граммов по сто. А то, какой рыбак после ловли трезвый? Подозрительный рыбак! Рыбу, пересыпав крапивой, которой вокруг росло в избытке, уложили в вещмешок. После тяжелых суток, особенно, напряженной ночи, «рыбаки» завалились спать. Лишь Брынза увел к мелкому пруду Ангела и долго о чем-то с ним говорил. Но вскоре и они, определив место у березы, как и все, предались отдыху. Брынза уснул. Ангел нет. Вновь назначенный главарь боевой группировки анализировал произошедшую рокировку внутри банды. Он искал причину столь сурового приговора по отношению к Гетману и видел его в убийстве семьи мента. Не догадывался Ангел, что Стародубову на зверски растерзанных бандой людей, женщин и детей было глубоко наплевать. И Гетман, как и Ленский, поплатились жизнями не за проступки, а за то, что знали босса в лицо. Но, по большому счету, бандит был доволен. Новая должность сулила новые перспективы и новую долю, значительно превышающую ту, что он имел, находясь под Гетманом. А это для Ангела являлось основным. Ради денег он готов был пойти на все! Предательство в том числе. Время для Ангела тянулось медленно, но все равно с каждой секундой приближая вечер, когда банда должна вернуться в Переславль, где он вступит в свои новые права. Ангел с нетерпением ждал этого момента, глядя пустым взглядом в голубое безоблачное небо и строя свои корыстные планы, иногда чему-то по-идиотски ухмыляясь!

Часть II

«ЗАКОН МЕСТИ»

Глава 1

Место дислокации отряда специального назначения «Набат». Двадцать второе июня.

Получив доклад командира первой штурмовой группы майора Гончарова об успешном завершении операции «Гюрза», полковник Морозов приказал штатному связисту связать его с начальником управления, которому подчинялся отряд. Прапорщик, отвечающий за аппаратуру спутниковой связи с Центром, вскоре доложил:

– Товарищ полковник, Москва!

– Спасибо! Свободен.

Командир спецназа поднес трубку к щеке:

– Центр! Я Набат!

В ответ немного искаженное:

– Приветствую вас, Пал Палыч.

– Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант! Примите доклад по «Гюрзе»!

– Слушаю!

Полковник доложил о результатах боевого выхода сводной группы под командованием майора Гончарова. Генерал Гусев выразил благодарность спецам за проделанную работу, приказав доставить Али Камалова в столицу. Затем неожиданно спросил:

– Капитан Шарипов участвовал в операции?

– Так точно! Ведь он является заместителем Гончарова.

– Группы уже прибыли на базу?

– Никак нет, Аркадий Владимирович! Ждем. Должны вот-вот объявиться!

Генерал выдержал паузу, затем проговорил:

– Ты вот что, как только спецы прибудут, вызови Шарипова к себе!

– Что-нибудь случилось?

– Да! Пока он выполнял задание Родины, какие-то мерзавцы уничтожили всю его семью!

– Что???

– То, что слышал, Пал Палыч. Признаюсь, я сам был выбит из колеи, когда узнал о трагедии.

Полковник отказывался верить собственным ушам. В центре России, и вдруг уничтожена семья офицера. Это звучало противоестественно. Полковник проговорил:

– Вы сказали, вся семья Шарипова. Это значит супруга и шестилетняя дочь?

– Не только! Также зверски убиты и мать Рустама, и его брат Марат с женой и двумя сыновьями. Трагедия произошла 20-го числа вечером около Переславля, на территории бывшей заповедной зоны, куда Шариповы, судя по всему, выехали на отдых. Я только одного не пойму, Пал Палыч, разве супруга нашего капитана с дочерью не проживали в секретном городке?

Полковник ответил:

– Проживали, но на лето выезжали в Переславль, к больной матери Шарипова. Вот черт! Извините, не могу прийти в себя после такого известия. Убийцы семьи установлены? Они задержаны?

– Нет! Хотя правоохранительные органы работают серьезно, Марат Шарипов являлся подполковником милиции! Но пока ничего, насколько мне известно. Я понимаю, каково тебе будет сообщить эту страшную весть капитану, но придется. И быстро оформить отпуск по семейным обстоятельствам. Срок определи сам. В принципе, до месяца дать можешь. Заодно и очередников своих отпусти. На июль у нас ничего масштабного не планируется, так что трех-четырех офицеров, включая Шарипова, отпустить можешь! Лучше из подразделений, которые провели операцию «Гюрза»!

– Я вас понял.

– Ну, давай, Пал Палыч! Представляю, какой груз повесил на тебя, но больше, сам понимаешь, не на кого. Ты командир отряда. Да, посмотри по обстановке, может, не стоит Шарипова одного отпускать? Разрешаю выделить сопровождающего.

Морозов произнес:

– Разберемся, товарищ генерал-лейтенант.

– Разбирайся. Не хотел бы я оказаться на месте капитана, ох не хотел бы! И что за твари посягнули на мирных людей? И вообще, там ли мы наводим так называемый конституционный порядок? Ну ладно, все. До связи, Набат!

Полковник автоматически ответил:

– До связи, Центр!

Отключил аппарат, бросив трубку на стол.

Связист взял ее, посмотрел на изменившееся вдруг лицо командира отряда, спросил:

– Вам плохо, товарищ полковник?

Морозов кивнул головой:

– Да, прапорщик, мне плохо.

Связист тут же предложил:

– Может, врача вызвать?

– Не надо. Такие болезни не лечатся.

Их диалог прервал дежурный по отряду. Он сообщил, что вертолеты со спецназом на борту заходят на посадку.

Морозов, рывком надев фуражку и поправив форму, вышел из палатки.

Дежурный капитан спросил у прапорщика-связиста:

– Что это с ним?

Связист пожал плечами:

– Не знаю. Но стал таким после сеанса связи с Центром.

Капитан предположил:

– Может, ребята в Чечне что не так сделали?

– А черт его знает! Поживем, увидим! Но, насколько мне известно, а я при командире практически неотлучно, операция закончилась успешно.

– Да? Ну, ладно, нечего ждать, сейчас все узнаем.

Морозов подошел к винтокрылой машине, из которой выгружалась штурмовая группа. Завидев командира отряда, майор Гончаров направился на доклад:

– Товарищ полковник...

Морозов остановил доклад подчиненного:

– Не надо, Вадим, докладывал уже, а подробности в рапорте изложишь. Как у нас Шарипов?

Вопрос удивил Гончарова. Он посмотрел на полковника, задав встречный вопрос:

– А как может быть Шарипов? Что-то я не понял вопроса? Во время операции проявил себя, как обычно, лично пленив оборотня Тадаева и, вообще, вы же сами прекрасно знаете Рустама!

Полковник вздохнул:

– Знаю.

Видя подавленное состояние командира, Гончаров спросил:

– Что-то случилось, Пал Палыч?

– Случилось, Вадим! В Переславле всю семью Рустама уничтожили.

– Что???

Майор почувствовал, как все внутри холодеет. Сказанное Морозовым не доходило до Гончарова в полной мере, настолько оно было неожиданно, неправдоподобно и противоестественно. Но не будет же полковник лгать?!

Командир группы переспросил:

– Как уничтожили? Где? У нас в Подмосковье?

– Да нет. Там другая история. Звонил Гусев, передал эту информацию, приказал сообщить о трагедии Рустаму. А как я ему сообщу? К тому же его надо срочно отправлять в Переславль, на похороны.

Гончаров платком протер ставшее вдруг потным лицо.

– Но как?.. За что?

– Вот это, Вадим, остается неизвестным!

Гончаров задумался:

– Рустама одного в Переславль отпускать нельзя. Вы знаете его характер. Если милиция по горячим следам не раскроет преступление, то Баскак сам начнет поиск преступников. А это может кончиться очень плохо. Жалеть убийц он не будет, особо разбираться в степени их вины тоже. Рустам будет мстить. Он не остановится и в том случае, если местным ментам удастся взять подонков, хотя это маловероятно, в смысле, что убийц возьмут. Да, дела. Что, и дочь убили?

– Всех, Гончар. И мать, и брата, кстати, подполковника милиции.

– Я в курсе, кем был Марат.

– И брата, и жен их с Рустамом, и сыновей Марата, а Вику, дочь капитана, вообще изуродовали, изнасиловав.

– Это шестилетнего ребенка?

– Да! Шестилетнего ребенка.

Майор только и смог выдавить:

– У, блядь.

Полковник положил руку на плечо майору:

– Хорош. Шарипов идет. Поведу его в штаб. Может, ты со мной? Все как-то легче будет.

Гончаров согласился:

– Пойдемте. Но легче уже не будет. Никому.

Заместитель Вадима подошел к старшим офицерам, улыбаясь. У него было прекрасное настроение.

Увидев лица боевых друзей, спросил:

– А что это вы, господа полковники и майоры, носы повесили? Или какую новую вводную нам с Центра сбросили?

Полковник сказал:

– Пройдем ко мне в кабинет, Рустам. Разговор есть.

– Не понял! С чего это я понадобился для личной беседы самому командиру отряда? Уж не на повышение ли меня выдвигают?

Гончаров приобнял его:

– Идем, Рустам. Обо всем в штабе.

– Ну, идем. Только, смотрю, темните вы что-то!

До штаба дошли быстро. И майор, и капитан передали свои десантные сумки и оружие подчиненным. Вошли в кабинет.

Морозов предложил офицерам занять места за столом совещаний, сам же устроился на своем месте. Взял в руки остро отточенный карандаш. Повертев его в руках, бросил на стол. Он уже хотел начать тяжелый разговор, как в проеме тамбура появился дежурный по отряду.

– Извините, товарищ полковник, я насчет баньки для личного состава!

Морозов вдруг взорвался:

– Какой, к черту, баньки, капитан? У меня что, нет заместителя? Прешься со всякой ерундой...

Капитан изумленно смотрел на командира, ранее никогда не позволявшего себе подобного тона в отношении подчиненных офицеров и прапорщиков отряда. Полковник и сам уже корил себя за несдержанность:

– Извини, Миша, – обратился он к дежурному, – реши вопрос через подполковника Дроздова, а дневальному, что несет службу у штаба, прикажи ко мне никого не пускать до особого распоряжения! Договорились?

Дежурный офицер пожал плечами:

– Так точно! Сделаю, как вы сказали!

– И еще раз извини, свободен!

Капитан, козырнув, вышел из палатки.

Шарипов спросил:

– Чего это вы, товарищ полковник, на дежурного сорвались?

Полковник, проигнорировав вопрос, вновь взял в руки карандаш. И через несколько секунд вновь бросил его на стол, проговорив:

– Крепись, Рустам. Тут такое дело. Из Москвы генерал-лейтенант Гусев сообщил мне страшную новость. Всю твою семью кто-то зверки убил вечером воскресенья двадцатого числа в какой-то заповедной зоне. Вот почему, Рустам, я в таком состоянии.

Боевой офицер переспросил тихо:

– Убили? Семью? Олю с Викой?

Морозов добавил:

– И мать твою, и брата, и его жену, и его детей! Ты меня прости, капитан, наверное, я должен был как-то подготовить тебя, но не смог. Не нашел варианта, как это сделать. Прости, что встречаю тебя из боя такой новостью.

В штабном отсеке командирской палатки повисла тяжелая, гнетущая тишина.

Шарипов словно окаменел, уставившись в одну точку. Казалось, он ничего не видит и не слышит.

Полковник взглянул на Гончарова.

Майор пожал плечами. Он, так же как и командир, не знал, что делать дальше.

Пауза затягивалась. Наконец, Шарипов каким-то не своим голосом спросил:

– Когда похороны? И кто ими занимается?

Морозов ответил:

– Все зависит от тебя, вернее, от того, когда приедешь ты, но не ранее пяти дней, все же милиции надо провести свои мероприятия, экспертизу, ну и еще кое-какие дела. Так что завтра можешь отправляться в Переславль. Лучше поездом Ростов-на-Дону – Москва, там у нас бронь имеется, самолетами сложнее, но возможно, хотя, по большому счету, выигрыша по времени никакого!

– Я решу сам, как добраться до Переславля. Мне надо, чтобы все необходимые документы были готовы уже сегодня.

Морозов заверил:

– Сегодня они и будут готовы. Да вот еще что, Рустам. Думаю, тебе лучше поехать с кем-нибудь из наших ребят. И надежней, и помощь какая-никакая.

Майор воскликнул:

– Так у меня же отпуск, если, конечно, Центр, как всегда, не перенес его на неопределенное время.

– Не перенес! Гусев разрешил отпустить очередников, но не более четырех, и желательно из групп, что были задействованы в операции «Гюрза».

– Так, значит, завтра и прапорщик Власенко свободен?

Командир отряда подтвердил:

– Из твоей группы, да!

Вадим обратился к заместителю:

– Рустам! Ты не будешь против, если с тобой поеду я? А возможно, и Влас, ему один черт, где проводить отпуск. И на Енисей свой успеет. Так как?

Шарипов, продолжая смотреть на шкаф, на котором была вывешена так называемая «левая», не соответствующая истинному расположению войсковых частей ОГВ, карта – нововведение особистов, безразлично ответил:

– Как хотите.

Гончаров ударил ладонью по столу:

– Вот и решили. Пойдем, Рустам, я провожу тебя к ребятам, а сам займусь всеми необходимыми документами.

Он повернулся к Морозову:

– Думаю, строевик резину тянуть не будет?

– Не будет. Я сейчас же нагружу его работой. И по отпускным, и по билетам на поезд.

– Тогда мы пошли.

Вадим тронул за плечо боевого друга:

– Идем, Рустам.

Капитан поднялся и направился на выход. Сейчас он более всего походил на робота, исполняющего команды.

Проводив Рустама в свой отсек, Гончаров вышел на улицу, где в курилке собрался личный состав его группы. Власенко, как назло, среди подчиненных не было. Майор спросил:

– Где Влас?

Офицеры дружно засмеялись:

– Как где, командир? Как высадились с «вертушек», он хвост пистолетом и в медсанбат, к своей медсестре.

Гончаров приказал:

– Дрога! Пулей за ним! Чтобы через пять минут был здесь! Время пошло!

Дробышев попытался защитить товарища:

– Да ладно тебе, Гончар! Пусть помилуется! Выход же завершен? Чего ты?

Майор резко повысил голос:

– Я что-то неясно сказал, прапорщик? Быстро за Власенко, одна нога здесь, другая там! Бегом марш!

Пулеметчику пришлось выполнить приказание, и вскоре у курилки показался крайне недовольный прапорщик Власенко:

– Ну что за жизнь? Майор! Я, конечно, понимаю, что вы командир, но всякая власть должна иметь разумные пределы. Вы же...

Гончаров не стал слушать нытье прапорщика, приказав:

– За мной, в палатку!

И первым вошел в нее.

Власенко последовал за командиром.

Войдя, продолжил возмущение:

– Слушай, Гончар! Достал ты уже меня. И не смотри волком. Это при подчиненных твоих я не мог высказаться, сейчас скажу: я тебе что, пацан, гонять меня? Чего ты до меня докопался? На выходе ладно, там боевая работа и приказ – закон, в горах я не против, но тут, на базе? Вот отгуляю отпуск и в другую группу попрошусь. Надоел ты мне! А теперь можешь хоть на «губу» сажать! Все одно завтра выпустят.

Гончаров выслушал прапорщика на удивление спокойно, затем, закурив, сказал то, от чего у боевого прапорщика буквально отвисла челюсть:

– Не бухти, Влас. У Баскака всю семью в Переславле завалили какие-то отморозки.

– Что???

– Вот тебе и что! Понимаешь, всех убили: и мать, и брата, и жену со снохой, не пожалели и детей, двух пацанов, и дочку Рустама шести лет.

Прапорщик продолжал смотреть на майора. Выдержав паузу, необходимую, чтобы прийти в себя, спросил:

– Капитан знает?

– Знает.

И кивнул на спальный отсек:

– Там он. Ничего не хочет слышать, никого не желает видеть. Ушел в себя. Короче, в ступоре.

– Тут не то что в ступор войдешь, а в штопор полный. А это, Гончар, убийц взяли?

– Насколько мне известно, нет.

– Тьфу, бля, и чем это менты только занимаются?

Майор сообщил:

– Брат Рустама, Марат, сам был подполковником милиции, начальником РОВД! Так что менты работали, уверен, на совесть, но что-то у них там не срослось. Будь какая-нибудь зацепка, они не упустили бы этих тварей. За своих ребята из МВД платят по полной, и ты это знаешь.

– Да. И что теперь?

– Что теперь? Похороны, вот что. Баскак завтра должен убыть в Переславль. Я еду с ним. У тебя тоже завтра отпуск начинается, хотел узнать...

Прапорщик прервал майора:

– Не продолжай, Вадим. Я еду с вами.

– Я не сомневался в тебе, поэтому и вызвал. Я сейчас пойду в штаб, командир обещал бумаги необходимые подготовить, с начфином вопрос решу, с «вертушкой» или тачкой определюсь, а ты вот что, – майор приблизился к прапорщику, – сам должен понимать, что похоронами в Переславле дело не кончится. Баскак выйдет на охоту. Он смерть близких не простит. Будет искать убийц. И мы с тобой в этом ему поможем. Этим мразям не место на земле, так что подумай, что из оружия, технических средств, ну и другой разной лабуды нам с собой в Переславль захватить. Только, Влас, сделать это надо тихо, чтобы ни одна душа не узнала. Иначе все накроется! Втихаря приготовь пару сумок с инвентарем и амуницией. Ты должен просчитать экипировку и боевое оснащение, как при использовании малочисленной группы, имеющей задачу поиск и уничтожение отдельных физических лиц в условиях проведения акции в населенном пункте. Понял меня?

– Понял, не маленький. Вот это уже по мне. И то ладно.

– Занимайся делом, но, повторяю, скрытно, а я в штаб. Как закончу, встретимся возле палатки. Доложишь результаты своей деятельности. Заодно и определим план начального этапа нашей поездки в Переславль. Разошлись.

Прапорщик остановил майора:

– Один вопрос, Вадим. Баскака пока трогать не будем?

– Нет! Да это и бесполезно. Отойдет немного, тогда и его подключим. Вернее, он сам нас подключит. Но это по обстановке и позднее, а сейчас делаем то, о чем уже говорилось. С оружием поаккуратнее, из трофеев стволы отбери.

– Да знаю я. Ты с бумагами да транспортом решай, остальное моя забота.

Командир и подчиненный вышли из палатки, в которой остался один капитан Шарипов. Он сидел на железной солдатской кровати и тихо, почти неслышно, стонал, качаясь из стороны в сторону.

Группа, да и весь отряд, узнав о трагедии капитана, обсуждала сложившуюся ситуацию. Слышались призывы отправить в Переславль группу отряда, дабы разобраться с ситуацией. Чтобы успокоить личный состав, полковнику Морозову пришлось собирать отряд. После совещания шум утих, но снаружи. Внутри же каждый офицер и прапорщик продолжал переживать горе своего боевого товарища, как собственное. Лагерь принял мрачный, даже какой-то угрожающий вид, хотя ничего на базе внешне и не изменилось.

Гончаров вернулся через час, имея все документы при себе. Штаб сработал оперативно, да и полковник Морозов использовал все свое влияние, которое в армейском гарнизоне было весьма велико.

На входе в палатку, у курилки, командира группы ждал прапорщик Власенко.

Майор поинтересовался:

– Как дела, Влас?

– Нормально. Упаковался по полной.

– Что взял?

– Два ствола «ПММ» с глушителем, «винторез», два «Клина» также с глушителями, пять гранат «Ф-1», пять «РГД-5». Боеприпасы. Станции импульсной связи малого радиуса действия, прослушку «Игла», но самое главное – винтовку «СВДС».

Майор удивился:

– Ее-то подо что замаскировал?

– Под удочки, у одного прапора из пехоты чехол со снастями выпросил. Да и чего ее маскировать, она в сложенном виде меньше метра. Итого у нас две сумки и чехол. Думаю, этого хватит.

Гончаров согласился:

– Хватит, чтобы весь Переславль на уши поднять.

– Ничего, запас кармана... сам знаешь. У тебя-то какие дела?

– Тоже все нормально. Рустам по-прежнему не в себе?

– Не знаю, я не заходил в твой отсек.

– Идем. Пора его в порядок приводить.

– Это точно. Я даже пузырь водки с собой прихватил.

– Водка ему не поможет.

– Не скажи. Сначала, может, и расслабит, слезами выльется, а потом боль притупит. Но это в зависимости от количества...

– Ладно, психолог, пойдем. Сумки с чехлом где?

Прапорщик указал за бордюр курилки:

– Там и стоят. Взять с собой?

– Бери.

– Тяжеловато, однако, будет, одна «СВДС» на пять кило потянет.

– Ладно! Пошли, вместе отнесем.

– Вот это другое дело.

Под молчаливые взгляды подчиненных и собратьев по оружию майор Гончаров с прапорщиком Власенко проследовали в отсек командира группы. Они ожидали увидеть по-прежнему отрешенного ото всего капитана, но Шарипов уже собирал дорожную сумку. Увидев сослуживцев, спросил:

– Когда убытие?

Гончаров присел за стол, возле двери встал прапорщик.

Вадим предложил:

– Присядь, Рустам, обсудим кое-что.

Капитан, оставив сумку, подчинился. Сейчас он выглядел обычно, те же строгие, правильные и даже по-мужски красивые черты лица, плотно сжатые губы, небольшой шрам над левой бровью, вот только глаза... в них было столько печали и ненависти одновременно, что смотреть в них просто не хотелось.

Майор достал документы, положил перед собой.

– Рустам. Я и Влас едем с тобой. Это решено и разрешено. И едем мы не только для того, чтобы быть рядом с тобой на похоронах и после них некоторое время. Мы едем, чтобы найти бандитов. Найти и уничтожить, как собак бешеных. Втроем мы это сделаем! Давай здесь решим, что старшим среди нас будешь ты.

Шарипов покачал головой:

– Нет. Я просто не в состоянии принимать какие-либо решения.

Майор согласился:

– Хорошо. Тогда руководство действиями группы принимаю на себя.

Он протянул офицерам отпускные билеты:

– Держите. Все отпущены на сорок пять суток без дороги. У меня же железнодорожные билеты. Одно купе на троих, поезд Ростов – Москва, отправление в 13.55. Прибытие в Москву по расписанию в 7.19, минус три часа, послезавтра, где-то полпятого прибудем в Переславль.

Подал голос Власенко:

– А до Ростова на чем добираться будем?

– На «вертушке». Полковник договорился с летунами. Они нас бросят в Ростов на площадку аэропорта. Вылет в 10.00. Можно бы и позже, но я решил создать запас времени. Мало ли что. Утром получаем деньги.

Заговорил и Шарипов:

– О деньгах не думайте. У меня в квартире матери, в тайнике, сорок тысяч «зеленых». С Маратом собирались дом на всю семью после службы поставить. Теперь никакого дома не будет, а баксы пойдут на поиск убийц. Ну и на похороны.

Майор, выслушав капитана, продолжил:

– Как я уже говорил, едем до Переславля втроем в одном купе. На оружие и спецтехнику, которую собрал Влас, документов, понятно, у нас нет. Поэтому с этим надо быть осторожно. Не засветиться. Конечно, в случае чего генерал Гусев нас отмажет, только дело-то общее сорвем, чего допустить нельзя. И вообще, в поезде решим, как будем выходить на вокзале. Толпой или поодиночке. У меня все.

Шарипов поднялся:

– Тогда я соберусь до конца. Оружие, говорите, взяли?

Власенко подтвердил:

– Взяли, Рустам. Столько, что хватит всех бандюков в твоем Переславле завалить, не напрягаясь.

– Хорошо. Тогда я свой табельный не беру. Или взять? В случае проверки милиции.

Майор пожал плечами:

– Как хочешь. Но нам дело до проверки ментами доводить нежелательно.

– Согласен.

На следующий день в 9.00 Гончарова, Шарипова и Власенко вызвал к себе полковник Морозов.

Инструктаж начал без подготовки, сразу после того, как поздоровался с подчиненными:

– Знаю, что взяли с собой не слабый арсенал оружия и спецсредств. Значит, решили мстить. Официально я должен запретить это. Но разве вы послушаете? Да и сам бы никого не послушал. Одно прошу, не забывайте, что вы не на войне. Это в горах против «духов» все средства хороши. Мирный город – другое дело. Постарайтесь внутренне перестроиться. И если уж действовать, то наверняка, напрочь заметая следы. Оружие иметь при себе опасно, поэтому держите.

Морозов протянул Гончарову лист бумаги, в которой сообщалось, что группа особого назначения «Таран», состоящая из трех человек, направляется в Центральный регион для выполнения специального задания, связанного с антитеррористической деятельностью, и имеет при себе штатное вооружение, зарегистрированное в вышестоящем штабе. Данным документом всем правоохранительным органам предписывалось оказывать группе всевозможное содействие при выполнении ею полученного задания. В случае возникновения подозрения на подлинность предписания органам местной власти рекомендовалось немедленно связаться лично с управлением, номер генерала Гусева указывался, или с центральным аппаратом ФСБ по телефону... Внизу стояла подпись Морозова и печать отряда.

Гончаров спросил:

– Это липа?

– Нет! Я разговаривал с Гусевым. Он не сразу, конечно, но разрешил вам выдать документ.

– А фээсбэшный номер откуда взялся?

– Все оттуда же. От Гусева. Генерал тесно связан с Конторой, видимо, заручился поддержкой какого-нибудь высокопоставленного начальника.

Майор свернул предписание:

– Да, документ ценный, слов нет, но, думаю, мы и без него обойдемся.

– Ну, тогда все! Время 9.35. Провожать не буду. Простимся здесь, вертолет на площадке. Пилоты в курсе задания, часа через два будете в Ростове, рано утром в Переславле, ну, а дальше, как бог даст. Одно запомните крепко, ребята. Устроите бойню, ни на какую защиту не рассчитывайте. Работайте предельно аккуратно, если, конечно, оценив обстановку на местности и проведя разведывательные мероприятия, найдете тех, против кого действовать. Давайте. Удачи вам.

Полковник по очереди обнял офицеров.

Шарипову пожелал:

– Держись, дружище.

Ровно в 10.00 транспортный вертолет «Ми-8» поднялся с площадки временной базы отряда спецназа, взяв курс на северо-запад.

В вертолете не разговаривали. Просто ждали окончания полета. В 12.50 шасси «вертушки» мягко коснулись бетонки огороженного участка Ростовского аэропорта, где офицеров спецназа ожидал «УАЗ» гарнизонной комендатуры. Он и доставил Гончарова, Шарипова и Власенко на площадь двух вокзалов, железнодорожного и автобусного.

Перекусив шашлыком, которым возле автовокзала бойко торговали местные армяне, спецы направились к зданию железнодорожного вокзала. Одеты они были в легкую гражданскую одежду и особого внимания к себе со стороны не привлекали. Только две десантные сумки могли подсказать опытному наблюдателю, что эти трое молодых мужчин имеют к армии самое прямое отношение. Но наблюдателей не было, и никто не интересовался офицерами. Однако в вагон решили войти по одному, с разбегом по времени в пять минут. Это уже была страховка. А она, как известно, может быть пустой и безрезультатной, но лишней никогда. Возможно, проводник и обратил внимание, что купе заняли трое мужчин, но особого значения данному факту не придал. Сейчас и по одному человеку целое купе снимают. Но это редко. Чаще с дамой. Некоторые просто обожают заниматься сексом под стук колес. Но это их дело. Офицеры заняли купе, разложив сумки в багажные отсеки. Власенко выставил на стол бутылку водки и несколько банок импортного пива. Но к спиртному никто не притронулся.

Шарипов сразу же поднялся на верхнюю полку и, не раздеваясь, отвернулся к стене. Майор с прапорщиком проследили за действиями капитана, но ничего не сказали. Да и что было говорить.

Поезд «Тихий Дон» отошел от вокзала точно по расписанию, в 13.55. Проводница, напарница проводника-мужчины, весьма смазливая молодая дама с зовущим взглядом, собрала билеты, взяла деньги за белье и пообещала вскоре принести чай. При других обстоятельствах Власенко тут же завел бы знакомство с проводницей и наверняка до конечной остановки испарился бы из купе, но на этот раз был другой случай. Прапорщик лишь печально проводил взглядом привлекательный зад проводницы. После чая, когда поезд прошел Новочеркасск, по проходу мимо купе начали сновать люди. Это объяснялось наличием по соседству вагона-ресторана. Гончаров решил обсудить с прапорщиком порядок начальных действий в Переславле и, чтобы не мешать Рустаму то ли спать после тяжелой ночи, то ли продолжать терзаться муками мыслей, вызвал Власенко в проход.

Офицеры встали у окна, рядом с расписанием движения скорого поезда, напротив купе, закрыв дверь.

Гончаров начал:

– Я вот что думаю, Влас, наиболее вероятен вариант убийства из-за профессиональной деятельности брата Рустама. Все же тот был начальником РОВД и кровушки местному криминалитету, наверно, подпортил немало. Мне кажется, бандиты хотели завалить Марата. И ждали случая. Тот представился, когда вся семья выехала на отдых. Но что-то у мерзавцев не срослось, и им пришлось убивать всех! Насилие над дочерью Рустама – это уже результат звериной ярости, в какую впали бандиты, поняв, ЧТО творят. Как тебе такая версия?

Прапорщик пожал плечами:

– Возможно и так, но все же сложно. Не та фигура подполковник милиции, чтобы не иметь возможность грохнуть его одного и возле дома или отдела. Он же не министр, ходит без охраны. Посади снайпера в нужное место, выстрел – и все дела. И семью не надо трогать, лишние трупы на себя вешать. Я лично склоняюсь к тому, что трагедия произошла случайно, либо она была специально инсценирована так, чтобы о ней заговорил весь город. И тут уже дело не в брате Рустама, а в кровавом эффекте от убийства семьи.

– Да?

Майор задумался.

В это время мимо офицеров прошел полный кавказец.

Ему и одному-то в проходе было мало место, а уж находящиеся вне купе люди вообще создавали серьезную помеху. Но на первый раз худо-бедно разошлись, правда, Гончарову пришлось зайти в купе, а Власенко чуть ли не размазаться по стеклу.

Прапорщик проговорил вслед кавказцу:

– В кабак пошел, тюлень каспийский.

– Черт с ним. Значит, думаешь, что семью убивали или случайно, или специально, отведя ей роль показной жертвы?

– Я, Гончар, не настаиваю на этом, но считаю, что эта версия более вероятна, чтобы хоть как-то объяснить неоправданную жестокость убийц.

– Ладно. Примем ее к сведению. Как думаешь, бандиты могут знать, что у подполковника милиции есть брат, офицер спецназа?

– Ну, если и не знали, то теперь знают точно!

– Логично! А если обладают этой информацией, то не станут ли они пасти нашего Рустама?

– Зачем?

– Ну, мало ли. А вдруг спецназовец решит найти убийц? Что Рустам и собирается сделать. И тогда этим козлам надо знать все о движениях капитана, пока он не покинет город, согласен?

– Будем считать, что согласен.

– И откуда они могут начать вести Шарипова?

– Ясно, от вокзала.

– А если раньше?

– В смысле?

– Подсадят своих людей на последней перед Переславлем станции?

– Ну, это ты загнул, Вадим. Что они, спецы какие? Да и что им даст подсада? Мало ли с кем может ехать капитан? Кстати, более вероятно, что не один, имея кого-нибудь из сослуживцев в сопровождении.

В проходе, теперь со стороны ресторана, показался все тот же толстый кавказец. Власенко выругался, но тихо и еще не зло:

– Вот, блядь, шарахается! И чего сам таскается? Попросил проводника, тот притащил бы ему пива.

Толстяк нес в охапке бутылок десять «Балтики».

И вновь офицерам пришлось прижиматься к стенам, чтобы с трудом, но пропустить пыхтящего, не хуже набравшего ход паровоза, кавказца.

Пропустив толстяка, вновь вернулись к разговору.

Гончар спросил:

– Но ты не исключаешь, что Рустама могут начать пасти от вокзала?

– Нет, не исключаю, но что это даст нам?

– А то, что мы должны уже на железнодорожной станции зацепить этих наблюдателей, если таковые, конечно, будут. Нам важна любая мелочь. Если менты по горячим следам не смогли выйти на преступников, значит, те замели следы профессионально. А следовательно и на вокзале, если решатся вообще отслеживать Шарипова, будут вести себя осторожно. Но проявятся обязательно. И мы должны засечь их. Хотя бы одного подозрительного типа или номер подозрительной тачки, что было бы вообще идеально. И главное, Влас, если бандиты решат следить за Рустамом, то они никак не будут ожидать противодействия в самом начале, а именно на вокзале.

– Ты уверен в этом?

– Я ни в чем не уверен, просто оцениваю обстановку. Или ты с чем-то не согласен?

– Да нет, я согласен с тобой. Просто, как бы это тебе объяснить. Действия бандитов просчитать практически нельзя. Возможно, они и будут пасти Рустама, а возможно, и нет, если уверены в своей полной безопасности. На какой черт им лишний раз светиться, сделав свое паскудное дело «чисто»? Не знаю я, короче. Но давай примем за основу твой вариант. С чего-то нам начинать работу надо? Вот с вокзала и начнем. Только как конкретно?

– А конкретно поступим так! Я и Рустам выходим на вокзале, как положено, открыто. Капитана наверняка будут встречать сослуживцы брата. Им Морозов сообщит о прибытии Шарипова. Короче, нас встретят и повезут или в морг, или домой, это как получится. Твои вещи мы возьмем с собой. Ты же пройдешь в конец поезда и спрыгнешь из него перед остановкой с противоположной стороны. Обойдешь состав и осмотришься вокруг. В это время с такси проблем не должно быть, наймешь частника и проедешь за нами. Я буду держать станцию на вибровызове. Но отвечу только тогда, когда около меня не будет ментов. Затем встретимся, подведем итоги. Но встретимся на стороне. Я сообщу, где именно.

– Не слишком ли ты усложняешь обстановку? Здесь не война.

– Да? А трупы детей и женщин – это результат чего? Мирной жизни? Нет, Петя, в Переславле нам, возможно, придется сложнее всего. Но чтобы найти бандитов и рассчитаться с ними, нам нельзя ни в коем случае расслабляться. Ясно?

– Ясно, командир.

– Посмотри, как там Шарипов?

Прапорщик приоткрыл дверь в купе и произнес:

– Во! Мы думаем, капитан спит, а он, пожалуйста, водочкой балуется. Заходи, командир.

Офицеры присели за стол.

Рустам по-прежнему был мрачен. Он спросил:

– Решили, с чего начать поиск бандитов?

Ответил Гончаров:

– Да.

И поведал то, что предложил сделать по прибытии поезда на вокзал. Капитан согласился:

– Наверное, ты прав. Но думаю, по-серьезному пытаться обнаружить конец ниточки, которая бы со временем привела к мерзавцам, надо будет на кладбище, во время похорон. Кто-то из банды должен там появиться. Убийц, как правило, тянет на могилы своих жертв.

Гончаров взял в руки бутылку водки, разлил ее по стаканам.

– А насчет кладбища, я думал об этом. И обязательно присмотрюсь к толпе, что будет там во время похорон.

А за стеклом проносились деревья и кусты, вовсю светило по-летнему теплое, но уже не такое жаркое, как на равнинах Северного Кавказа, солнце.

Вскоре в купе наступила тишина. Только легкий звон ударяющихся друг о друга стаканов да металлический стук колес нарушали эту тишину.

Глава 2

Гончаров разбудил Власенко в 3.30.

Тот, потянувшись, спросил:

– Пора?

– Пора, Влас.

– Ну, раз пора, то я быстро, в сортир и обратно.

– Давай.

С верхней полки спустился Шарипов.

– Сколько времени, командир? Мои часы встали.

– 3.33.

– Ясно. Спасибо.

– Хоть поспал немного?

– Черт его знает, вроде спал, а вроде бодрствовал.

Майор предложил:

– Может, выпьешь? У меня есть еще литр.

– Нет. Если только перед моргом.

– Решил по прибытии сразу туда отправиться?

– Сразу, наверное, не получится, там тоже свой распорядок. Но если разрешат, то туда.

– Понятно. Тогда чаю?

– Лучше кофе. Я схожу за кипятком.

– Сиди. Сам схожу.

Вадим с Петром вошли в купе одновременно. Влас на удивление быстро успел побриться и, перед тем как выпить кофе, надушился так, словно собрался на конкурс парфюмеров. Гончаров, не выносивший излишне насыщенного запаха одеколона, поморщился:

– Ты что делаешь, Влас? Хочешь, чтобы за тобой по всему вагону шлейф аромата протянулся и указал, где именно ты покинул состав?

На что, обжигаясь глотая кофе, прапорщик ответил:

– Ты всегда предвзято относился ко мне. И скажи, кому какое дело в этом поезде, кто и куда прошел? Ладно, – он поставил чашку на стол, – пошел я. Значит, действуем, как договорились?

– Да! Следи за нами. Увидишь, остановимся, и я выйду из машины, знай – это сигнал для связи.

– Понял. Останавливаюсь в гостинице. Какую посоветуешь, Рустам?

– Да черт его знает? Лучше квартиру сними. Это сейчас несложно.

– Все, вопросов нет. Табельный ствол беру с собой, рацию тоже, пошел. До связи.

– Давай!

Майор проводил прапорщика. Вернулся в купе, посмотрел на Шарипова:

– Пора и нам собираться. Скоро проводник за бельем придет.

Капитан согласился:

– Давай.

В дверь постучали.

Майор открыл.

Заспанный проводник проговорил:

– Скоро Переславль, прошу сдать белье! Вам билеты нужны?

– Нужны.

– Хорошо! Принесете белье, верну билеты.

И пошел дальше по вагону, бормоча:

– Так, кто у нас еще здесь выходит? Парень из шестого купе.

Офицеры собрали постельное белье, майор отнес его проводнику, вернулся с билетами. Капитан за это время выставил на нижние полки сумки и чехол. Спросил:

– Не интересовался проводник, куда третий пассажир из нашего купе делся?

– Нет. Ему, по-моему, вообще все до лампочки. А в купе такой перегар стоит, будто всю ночь пьянствовали. Да так, наверное, и было. Ну, что, капитан, пошли в тамбур. До прибытия пять минут.

– Пошли.

Спецназовцы прошли в тамбур, закурили, ожидая остановки состава у перрона вокзала Переславля. Вышел проводник. Замечания по поводу курения в неположенном месте не сделал, напротив, закурил сам. К ним присоединился молодой парень с чемоданом. Тоже выходит в Переславле. Мимо проплыл железнодорожный переезд, открылся микрорайон, состав резко сбросил скорость, начав маневрировать по путям, выходя к линии, ведущей к главному перрону.

Власенко прошел в самый конец состава. Достал из кармана ключ, накануне «позаимствованный» в купе проводника, когда тот куда-то отлучился. Как только поезд затормозил и пошел вдоль перрона, прапорщик открыл дверь со стороны, противоположной вокзалу. Прыгать пришлось не на асфальт, а между путей. Но это не смутило спецназовца. Очутившись на межпутье, он одним прыжком выскочил на перрон и медленно, руки в карманах брюк, пошел вслед останавливающемуся поезду.

Возле питьевого фонтана Влас остановился. Отсюда хорошо просматривалась и привокзальная площадь, и широкие витрины самого здания вокзала. Через них на поезд никто не смотрел. Как не было подозрительных типов и на самом перроне. Лишь удвоенный милицейский патруль с огромной черной овчаркой на поводке. Власенко прошел к торцу вокзала, где находилась стоянка такси. Машин на ней было хоть отбавляй. И это хорошо. Прапорщик начал выбирать автомобиль и водителя, с которым мог без проблем осуществить слежение за тачками ментов, которые стояли прямо на перроне, «Волга» и «УАЗ». И он увидел то, что искал. От увиденного лицо спецназовца расплылось в улыбке. Почему? Потому что рядом с приличной «Ауди» прапорщик заметил весьма симпатичную и стройную средних лет женщину. В голове мелькнуло – одиночка, скорее всего разведенка, раз сама таким необычным способом зарабатывает на жизнь. Теперь лишь бы никто до него не нанял даму. Но пассажиры, а таких было немного, человек шесть-семь, не считая Гончарова с Шариповым, уже разошлись или разъехались, и на стоянке царил покой ожидания. В режиме ожидания одновременно с наблюдением находился в данный момент и прапорщик Власенко.

Тем временем проводник поднял стойку и открыл дверь тамбура. Пожелав ему счастливого пути и выразив благодарность за обслуживание стандартной фразой, офицеры спецназа сошли на перрон. Поставив багаж на асфальт, осмотрелись. Увидели, как к ним приближается группа из одетых в гражданскую одежду трех человек. Передний мужчина, примерно ровесник Вадима, протянул руку Шарипову. Он знал его. Затем представился Гончарову:

– Исполняющий обязанности начальника Промысловского РОВД, майор милиции Родин Владимир Александрович.

– Майор Гончаров Вадим Владимирович.

Офицеры пожали руки.

– Как доехали, без проблем?

– Без проблем.

Родин повернулся к Шарипову:

– Рустам, прошу принять от меня лично и от всего личного состава РОВД, которым руководил твой брат, искренние соболезнования и заверения в том, что милиция приложит все усилия для поимки убийц.

Шарипов кивнул головой:

– Принимаю, Володь. Я хотел бы прямо сейчас увидеть своих. Это возможно?

– К сожалению, нет. Морг закрыт. Но ровно в 8.00 откроется. А сейчас давай решим, куда поедем, домой к матери, извини, покойной матери, или в гостиницу?

Шарипов ответил, не раздумывая:

– Домой.

– Хорошо. Там и обсудим порядок похорон. Областное управление взяло на себя все расходы по проведению траурной церемонии, но дату назвать должен ты. Как и утвердить церемониал. Управление одно, у тебя же может быть особое мнение. Мы поступим, как скажешь ты.

– Договорились.

Майор милиции приказал двум сопровождающим взять багаж офицеров спецназа и загрузить его в «УАЗ». Вскоре эскорт из «Волги» и патрульной машины отбыл от вокзала.

Прапорщик Власенко подошел к женщине-таксистке:

– Доброе утро, красавица!

Она ответила сухо:

– Здравствуйте.

Влас не придал ее сухости никакого значения, продолжив в том же игривом духе:

– Кабриолет свободен?

– Кабриолеты где-нибудь у казино поищите.

– Виноват, машина свободна?

– Свободна. Куда ехать?

– Покататься по городу.

Женщина осмотрела Власенко:

– Вам что, с утра заняться нечем?

– Как это нечем, я уже сказал, что мне нужно, разве вы не оказываете подобных услуг?

– Я вообще никому никаких услуг не оказываю.

– Спасибо за уточнение.

Увидев, что милицейские машины уходят к проспекту и вскоре скроются из вида, прапорщик повернулся к женщине.

– Ладно, поиграли, хватит. Едем на проспект.

– До него и пешком дойти можно.

– Я очень вас прошу, поехали, по дороге все объясню. И не бойтесь, никакого вреда я вам не нанесу.

– Попробовали бы, но за катание придется прилично заплатить. Время ночное.

– Согласен. Так едем?

– Садитесь.

Как только «Ауди» вышла на проспект, женщина спросила:

– Дальше куда?

Прапорщик указал на уходящие к центру милицейские машины:

– «Волгу» с «УАЗом» видите?

– Это милиция, что ли?

– Точно. Вот за ними и следите, не сближаясь, но и не теряя из вида.

Женщина бросила взгляд на Власенко:

– Что за игры вы задумали? Отвечайте, или я немедленно остановлю автомобиль.

Прапорщик вздохнул:

– Эх, ну да вы, женщины, любопытны. Ничего я не задумал. Вот мое удостоверение, можете убедиться, что я не человек со свалки.

Женщина взглянула в корочки:

– Военная разведка?

– Точно так!

– Прапорщик?

– А вам, что, генерала подавай? Или курица не птица, прапорщик не офицер?

Вернув документ, она проговорила:

– Да нет. Я не хотела вас обидеть.

– А я и не обиделся. Как-то не привык обижаться на женщин.

– А на мужчин?

– На мужчин другое дело. Пожалуйста, не сближайтесь с милицейским кортежем.

Но таксистке было любопытно:

– А вы что, если не секрет, нашу милицию пасете?

Но прапорщик заметил:

– А что, ваша милиция – стадо баранов, которое надо пасти?

– Да нет, я так, образно.

– Как вас зовут?

– Надежда.

– Красивое имя! Меня Петр. Но вы это уже знаете из удостоверения. Очень приятно.

Власенко, отпуская комплимент, посмотрел в зеркало заднего вида. Увидел следующую по пустому проспекту тонированную «девятку».

Надежда перехватила его взгляд:

– Вас заинтересовала «Самара»?

– Да. Если можно, пропустите ее вперед.

Женщина сбросила скорость, «девятка» тут же ушла вперед, но вскоре свернула вправо. Теперь на проспекте кроме милицейских машин и «Ауди» Надежды никого не было.

Власенко повернулся к водителю:

– Надя, как вы относитесь к не совсем скромным вопросам?

Женщина улыбнулась:

– Хотите узнать, замужем ли я?

– Да нет, это мне и без вопроса ясно.

– Почему?

– Ну, женщина-таксист, вряд ли муж согласился бы на то, что его жена по ночам раскатывает неизвестных клиентов, в большинстве своем мужчин.

– Это смотря какой муж. А если он пьяница? И дети малолетние. Их кормить кто-то должен?

– Такой вариант возможен и все же маловероятен.

– Да, маловероятен. Не замужем я, Петр Степанович. А вот дети есть, и их действительно надо растить.

– Да. Представляю, как вам.

– Привыкла!

Она указала на эскорт, который прижался к тротуару возле остановки.

– Ваш объект остановился. Что делать мне?

– То же самое.

Такси встало за перекрестком, метрах в двухстах от милицейских машин. Власенко, увидев, что Гончаров вышел на улицу, также покинул салон, бросив Надежде:

– На минутку я покину вас.

Он прошел немного по тротуару. Раздался вызов на сотовом телефоне. Прапорщик ответил:

– Слушаю тебя, Гончар.

– Какие дела, Влас?

– Никаких. Все «чисто»! И на вокзале, и во время движения. Что дальше?

– Мы к матери, ты давай снимай хату, так будет надежней, и жди вызова. Я свяжусь с тобой часов в 10 или позже. Короче, после того как посетим морг и решим с похоронами! Вопросы?

– Какие могут быть вопросы?

– Тогда до связи, Влас.

– До связи.

Отключив телефон, Власенко вновь сел на переднее сиденье «Ауди». Засунул мобильник в накладной карман. Машины милиции тем временем продолжили движение. Женщина показала на них:

– Уходят.

Власенко махнул рукой:

– Пусть уходят. Наша прогулка подходит к концу.

– Так это с ними вы разговаривали?

– С ними.

Женщина с интересом повернулась к прапорщику:

– Скажите, вы проводите какую-то секретную операцию?

– Угу. Агент 007 прибыл в Переславль с целью похищения памятника Ленину. Вот мы и должны остановить его.

– Да ну вас. Я же серьезно.

– А серьезно, Надя, подобные вопросы не задают. Потому что никто и никогда не ответит вам на них. Но это все ладно. Что мне сейчас-то делать?

Надежда спросила:

– Какие-нибудь проблемы?

– Квартиру надо бы снять, а где я ее в это время сниму? Придется возвращаться на вокзал.

Женщина как-то по-особенному посмотрела на прапорщика, улыбаясь:

– Считайте, Петр Степанович, вам крупно повезло.

– Да? Интересно, в чем?

– В том, что я сдаю квартиру.

– Серьезно?

– Вполне. Сама с детьми живу у мамы, а квартиру, доставшуюся от бабушки в наследство, сдаю по суткам. Сейчас она свободна. Конечно, если вас устроит однокомнатная «хрущевка», а то, может, требуются апартаменты?

– Золотая вы моя, меня даже подвал устроит, лишь бы был отдельный вход и кровать с рукомойником.

– Тогда поедем смотреть жилье?

– Конечно.

– А почему вы не спрашиваете, сколько я хочу запросить за проживание в нем?

– Так вы сами скажете, чего спрашивать? Одно интересно, по суткам, это как? Для тайных свиданий, что ли?

– Вас это смущает?

– Да нет, просто интересно. Или вопрос тоже из разряда тех, на которые ответы давать не принято?

– Почему же. Отвечу. Да, для свиданий. Это выгодно. Ночь – триста рублей, сутки – пятьсот, в месяц при удачном раскладе тысяч десять выходит. Кто бы дал такую сумму из постоянных съемщиков?

Прапорщик улыбнулся в ответ:

– Вы очень предприимчивая женщина, Надя.

– Жизнь заставит.

– Это точно. Кстати, не сочтите за бестактность. Вы разведены?

– Муж одним утром не похмелился, сердце и остановилось. Но мне без него, да простит господь, легче, по крайней мере, никто не оскорбит, детей не обидит. Дома спокойно и тихо.

– И сколько у вас детей?

– Двое. Две дочки. Четырнадцати и восемнадцати лет. Совсем уже невесты. А у вас?

Власенко не понял:

– Что, у меня?

– У вас дети есть?

– Нет.

– Ну, конечно, и жены тоже, да?

– Да и жены тоже нет! Не верите?

– Нет!

– Ваше право. Но я действительно никогда не был женат.

– Что так? Или не все в порядке с этим самым?

– Ну, Надя, ваш вопрос не корректен. Хотя отвечу, все у меня с этим самым в порядке, можете лично убедиться. Шучу, конечно, насчет последнего! Просто жизнь так сложилась, кто нравился мне, тому не нравился я, и наоборот. Но, признаюсь, до женского пола я любитель. Так что вы поосторожней со мной.

Женщина вновь бросила какой-то особенный взгляд на необычного ночного клиента.

– Ладно, поехали! А то мне скоро заканчивать смену и девчонок в деревню готовить.

– Решили отправить на отдых?

– Мама так решила. У нее подруга недалеко от города живет, пригласила. Там и лес, и речка. Я согласилась. Чего им в городе маяться?

– Правильное решение, а главное – своевременное.

– О чем это вы?

– Так, о своем, о холостяцком.

– И не мечтайте!

Надежда и Власенко одновременно рассмеялись. Между ними как-то сразу возникла симпатия. И к чему она приведет, они не знали. Пока не знали. Надя, включив передачу, плавно тронула подержанную иномарку и буквально через два квартала повернула на второстепенную улицу. Возле рынка свернула во двор, образованный тремя старыми панельными пятиэтажками. Возле второго подъезда дома, смотрящего одной стороной на рынок, остановилась, сообщив:

– Вот и приехали.

Прапорщик воскликнул:

– Да это же центр города!

– Центр. А вы хотели бы поселиться на окраине, в микрорайонах?

– Нет. Просто сегодня мне действительно чертовски везет. Посмотрим, что будет дальше.

– А что может быть дальше?

– Все, что угодно. Как правило, у вашего покорного слуги полосы везения очень редки и скоротечны.

Надежда подбодрила Власенко:

– Может, на этот раз все изменится?

Прапорщик прищурил глаза:

– Ну, если при вашем непосредственном участии.

– Прошу на выход, товарищ разведчик, невезучий холостяк!

– Во как вы меня. Но в принципе верно.

Власенко также вышел из машины и проследовал за Надеждой. Они поднялись на второй этаж. Женщина открыла обшитую дерматином металлическую дверь, на которой красовалась цифра 20.

Квартира оказалась чистой, ухоженной, даже уютной, но был заметен оттенок бордельного предназначения данного жилища. В основном тем, что комната имела посередине широкую кровать, телевизор с видеомагнитофоном, два кресла с журнальным столиком и торшером, плотные шторы, два напольных вентилятора, а главное – зеркала на стенах, позволяющих видеть себя с постели. На весь пол расстелен ковер. Кухня пустая, но с дорогим холодильником. Санузел совмещен, вместо ванны душевая кабина с набором шампуней, кремов и всякой другой лабуды. Прихожая большая, со встроенными шкафами. Убедившись, что новый постоялец внимательно осмотрел квартиру, не забыв выглянуть в окно, Надежда спросила:

– Ну и как?

– Слов нет! Как в лучших борделях, пардон, лучших домах Парижа! Кассеты, что рядом с видаком, – порнуха?

– Да. Клиентам это нравится.

– Еще бы! После бокала шампанского, нескольких откровенных сцен на экране телевизора только и заниматься сексом! Телефон городской здесь имеется?

– А как же? База в прихожей, рядом с вешалкой, там же и трубка.

– Радиотелефон?

– Да!

– С определителем номера или без такового?

– Без такового!

– Ясно! Ну, что ж, давайте, Надя, заключать сделку. Я думаю, что проживу в городе не меньше недели. Возможно, и дольше, как будем строить расчеты, как и прежде, посуточно?

– Ну, раз вы вроде постоянный клиент, можно сделать скидку.

– Ну зачем же? Я не намерен посягать на ваше финансовое состояние. Итак, сутки пятьсот рублей?

И не дождавшись ответа, Власенко согласился:

– Хорошо. Меня это устроит. Платить предпочитаю вперед.

Он достал портмоне, отсчитал три тысячи пятьсот рублей, добавил еще пятисотенную купюру, протянул деньги женщине. Та их взяла, пересчитала:

– Вы переплатили.

– Нет. Я учел транспортные расходы, которые вы понесли, катая меня по городу. И не надо спорить.

Женщина усмехнулась:

– А говорят, что у нас военные мало получают!

– И это, к сожалению, правда. Но если деньги не тратить, то они имеют свойство скапливаться, вырастая иногда в довольно приличные суммы.

– А разве можно жить, не тратя денег?

Власенко взглянул на Надежду, ответив:

– Можно. Этим секретом, будет время, я с вами поделюсь.

– Вы очень своеобразный человек, Петр Степанович. В разведке все такие?

– Нет. Не все. Иначе внешние угрозы для нашего государства давно перестали бы существовать.

Надежда засмеялась:

– Какие мы самоуверенные!

– Разве это плохо?

– Когда как! Ну, что? Мне пора, ключи на столике, квартира в вашем распоряжении.

Влас подошел к женщине:

– Надя, раз какое-то время нам предстоит общаться, то давай перейдем на ты, а то мы, как пенсионеры какие, хотя могли бы еще стать такой парой, что молодежь завидовала бы. Но это я к слову. Договорились? Ты Надя, я Петя!

– Договорились.

– Вот и хорошо! Кстати, какой адрес у этой замечательной квартиры и номер ее телефона?

– Жукова 16 – 20, телефон 53-00...

– И последнее, как мне связаться с тобой, если в этом возникнет необходимость?

– Запиши мобильный номер.

Прапорщик ввел названный Надеждой номер в память своего сотового телефона, спросив:

– И как обозначать абонента?

– Надежда. Просто Надежда.

– Как «просто Мария»! Все это отлично, но вдруг у твоего мобильника сядут аккумуляторы или ты потеряешь его?

– Ох, и хитер ты, Петя!

– Какой есть.

– Ладно, запиши номер мамы, Васиной Лидии Сергеевны.

Женщина назвала цифры. И их внес в память мобильника Власенко:

– У тебя тоже фамилия Васина?

– Нет, я Пономарева!

– Ясно.

– Нет, ты посмотри на него, выудил все сведения. Теперь вижу – точно разведчик!

– Ничего не поделаешь, издержки профессии, страстное желание знать то, что не знают другие.

– Ладно, разведчик, пошла я.

– Приятно было познакомиться. Может, когда посидим вместе за журнальным столиком, а?

– Пока, Петя!

Надежда вышла из квартиры. Власенко подошел к окну, отдернул штору, увидел, как из двора выехала серебристая «Ауди» и пошла влево от дома, по улице Жукова.

Прапорщик воскликнул:

– Эх, хороша бабенка! Все при ней!

Он посмотрел на часы: 6.20. Надо бы связаться с Гончаровым.

Прапорщик извлек специальную рацию, нажал клавишу вызова командира.

Вадим ответил тут же:

– Тебе чего, Влас? Я же сказал, что сам вызову тебя.

– Хотел доложить: квартиру снял. Если что, можно встретиться здесь.

– Хата «чистая»?

– «Чище» не бывает. Отвечаю.

– Адрес?

– Жукова, 16 – 20!

– Жди. Подъеду.

– Предупреждаю, в восемь пойду в магазин, а то тут со жратвой напряги.

– Учел. Я буду позже. До встречи.

– Как Баскак?

– Молча. Отбой.

Через полтора часа Власенко посетил рынок, где затарился различными продуктами и напитками из расчета на неделю. Вернувшись домой, решил принять душ. Освежившись, упал на кровать.

* * *

В это же время на даче Стародубова кандидата в губернаторы разбудил телефонный звонок.

В принципе, Валентин Савельевич ждал его, и все равно тот заставил его вздрогнуть. Стародубов подумал: отчего нервозность? Не оттого ли, что тот слишком громко пищал? Громко и противно. Надо сменить аппарат. Протянув руку к тумбочке, снял трубку:

– Слушаю.

– Доброе утро, Валентин! Цейман!

– Привет.

– Тот, кто должен был приехать, приехал.

– Я понял тебя. Это все?

– По этой линии, да. Позже, как получим более подробную информацию, свяжусь по сотовому.

– Хорошо. Жду.

Стародубов положил трубку на место.

Итак, младший Шарипов прибыл в Переславль. Значит, в скором времени пройдут похороны. Не мешает установить за ним наблюдение. Знать, как поведет себя, что предпримет, если предпримет, а не уедет сразу же после траурной церемонии. Причин остаться в городе у него нет. Преступников, заваливших семью, найти не удалось, а теперь и не удастся. Менты ничего существенного сообщить ему не смогут. Да, по идее, ему в Переславле после похорон делать нечего. Но это с точки зрения Стародубова. Капитан может думать иначе. Надо посмотреть за ним на кладбище. Там многое, при желании, можно увидеть. Главное, как настроен офицер. Разбит ли навалившимся горем и деморализован либо, напротив, собран и молчалив, а значит, настроен на какие-то действия. Вот козел Гетман, устроил проблему! И самовольно, сука, устроил, подняв всех ментов в городе. Теперь еще этот брат. Что-то подсказывало Стародубову: похороны только начало какой-то темной и опасной для него игры. Какой игры? Этого он просчитать не мог. Что плохо. Очень плохо. А все падаль Гетман, чтоб ему перевернуться в могиле! Но ладно, нечего паниковать. По большому счету для этого причин нет. А вот очередной погром провести следует, чтобы оторвать ментов от дела с Шариповым. Надо обдумать акцию и в ближайшее время ее провести. Выборы все ближе, и риск сбоя на случайности должен быть исключен или сведен до минимума. Еще пара погромов на рынке, ликвидация одного бизнесмена-каракалпака, и можно, уничтожив банду, поднимать серьезный шум о неспособности действующей власти оградить город от бандитского произвола. Господи, быстрее бы все кончилось. Быстрее бы занять кресло губернатора. Тогда он быстро наведет порядок. Не пощадит никого. Все пойдут под карающий меч нового порядка. Истинного порядка. Включая и Цеймана с Василенко. Весь этот мусор пойдет на свалку, а в администрацию придут люди новые, «чистые» от криминала и не зависящие от теневого бизнеса. Стародубов будет править твердой рукой. И это оценят. Быстро оценят наверху. И на области он не засидится. Такие люди нужны в правительстве и в администрации самого президента. Главное, сейчас скинуть Поликарпова и занять его пост. Дальше все пойдет как по маслу.

Оторвавшись от радужных мыслей, Стародубов прошел к бару. Выпил коньяка. И почувствовал половое возбуждение. А молодое, доступное женское тело вот оно, рядом. И сейчас оно будет исполнять все его желания. Сбросив с себя халат, Стародубов диким самцом набросился на свою... самку! Та приняла любовную игру, и вскоре спальня заполнилась стонами и воплями наслаждения.

* * *

Гончаров вышел на связь в 10.25:

– Влас?

– Слушаю.

– На месте?

– А где ж мне еще быть?

– Черт тебя знает. Короче, похороны в 14.00 на новом кладбище. Рустам настоял, чтобы на самом погребении народу было немного, так что в указанное время ты должен быть на кладбище.

– Понял. Буду. Но оно, наверное, большое? Где конкретно пройдет процессия?

Командир группы объяснил:

– Найдешь главный вход, от него по центральной аллее до конца, справа перед забором могилы. Да, купи до этого времени видеокамеру, о ней мы как-то забыли. Денег-то хватит?

– Смотря на какую.

– На самую миниатюрную.

– А ты знаешь, сколько эти миниатюрные стоят?

– Знаю, поэтому и спрашиваю насчет денег.

– Найду, что еще?

– Тебе лучше появиться пораньше, с цветами, будто пришел к какому-то покойному родственнику, и снимай все, что покажется интересным. Пленки не жалей.

– Сделаю. Одно предложение, командир.

– Говори.

– А если я на кладбище с дамой прибуду? Мне кажется, так будет лучше и более естественно.

Гончаров спросил:

– А даму пригласишь ту, у которой снял хату?

– Ты догадливый. Тем более, она мобильна, я имею в виду, имеет автомобиль, что тоже немаловажно.

Гончаров думал недолго:

– Хорошо. Согласен. Только твоя дама даже предположить не должна, для чего ты привел ее на кладбище!

Власенко задал встречный вопрос:

– По-твоему, бабы дуры, и моя попутчица ни хрена не поймет, когда я буду скрытно снимать похороны и обстановку вокруг них?

– Ты прав. Но информацию она должна получить минимальную.

– Об этом мог и не говорить. Но я думаю, что Надя, так зовут мою квартирную хозяйку, в дальнейшем может быть нам весьма полезна.

– В чем?

– Пока не знаю. Но что-то подсказывает мне это. А ты знаешь, интуиция в нашем деле чувство иногда решающее.

Майор согласился:

– Ладно. Работай так, как посчитаешь нужным. Отсняв похороны, уходи. Встретимся на твоей хате часов в пять. Надеюсь, дамы в это время не будет с тобой?

– Надейся. Человек, вообще, по большому счету, только надеждой и живет.

– Хорошо сказал, но немного не в тему. Да, еще связь на кладбище переведи на точечный микрофон. Станция должна работать в режиме «приема-передачи» между нами. Баскак будет отключен.

– Понял. Рустаму будет не до связи. В общем, я все понял. Начинаю работу.

– Давай. Удачи.

– Взаимно.

Отключившись от командира группы, Власенко занялся радиостанцией. Сам прибор уложил в специальный чехол, закрепил его на брючном ремне, накрыл джинсы рубашкой навыпуск. От станции вывел два провода, один в карман, к пульту управления, который тут же переключил в нужный режим, к вороту протянул второй провод, оканчивающийся микрофоном, смонтированным под декоративную булавку. В ухо вставил динамик, так, чтобы извне он не был виден. Закончив радиотехническую подготовку, засунул пистолет под тот же ремень, но со спины, взял со столика сотовый телефон. Набрал номер. Ему ответил женский голос.

– Да?

– Привет, красавица, не узнала?

– Прапорщик?

– Точно так!

– Что, уже какие-нибудь проблемы?

– Ага. Нет горячей воды.

– Этого не может быть.

– Ладно, Надь, шучу. Надо встретиться.

– Ты же знаешь, я на работе.

– Так по работе и надо. Прими вызов.

– Вот как? Хорошо. Минут через пять подъеду.

– Жду.

Надежда вошла в квартиру через пять минут, что не преминул отметить Власенко:

– А ты пунктуальна!

– Не всегда. Просто сейчас так получилось. Чего изволите, господин разведчик? Куда едем? Прошу учесть, счетчик уже включен.

– Уже учел. Но нам предстоит не только поехать в одно место, но и некоторое время пешком побродить там.

Женщина внимательно посмотрела на Власа:

– И с чего это ты, Петя, взял, что я буду бродить где-то с тобой, вместо того чтобы работать?

– Это просьба, Надя. И простой будет оплачен по самому высокому тарифу.

– И куда мы должны поехать для прогулки?

Прапорщик ответил кратко:

– На новое кладбище.

Надежда удивилась:

– Куда???

Петр повторил:

– На новое кладбище, знаешь такое?

– Еще бы, там мой бывший похоронен.

– Да? А где именно?

– А тебе какое дело?

– Есть дело, раз спрашиваю. Далеко от центральной аллеи?

– Параллельно ей, почти в самом конце, недалеко от ограды.

– Серьезно?

– Почему тебя это удивляет?

– Нет, нет, все нормально.

– Кофе выпьешь? Натурального, не лабуды растворимой.

Надежда не отказалась:

– Пожалуй, можно взбодриться.

– Тогда присядь в кресло, я быстро.

Женщина улыбнулась:

– Хорошо!

Ей было приятно, потому что впервые в жизни мужчина вызвался поухаживать за ней. Бывший покойный муж больше требовал внимания к собственной персоне. Он ценил только себя, любимого, земля ему будет пухом.

Надя присела в кресло.

Вскоре появился Власенко с подносом в руках, на котором дымились две чашки, распространяющие сильный и приятный аромат действительно превосходного кофе. Рядом с чашками стояла сахарница с ложками и пакетики со сливками.

Прапорщик поставил поднос на столик:

– Прошу. Кофе приготовлен по особому восточному рецепту, сливки и сахар, как говорится, добавлять по вкусу.

– Спасибо, Петь.

– За что? За кофе? Перестань. Лучше пей. Его надо употреблять горячим, иначе вся прелесть аромата утратится!

После кофе Надежда спросила:

– И все же интересно, для чего тебе, человеку в городе чужому, понадобилось кладбище?

И тут же, словно поняв, проговорила:

– Подожди, подожди, ведь сегодня похороны Шариповых. Об этом недавно местное радио сообщило. Мы поэтому едем на кладбище?

– Да, Надя, поэтому. Но, пожалуйста, больше ни о чем меня не спрашивай. Что надо, я скажу сам. В частности, когда мы будет прогуливаться по кладбищу, я иногда буду разговаривать сам с собой. Не удивляйся и не обращай на это внимания.

– Разве нормальный человек может разговаривать сам с собой? Я что-то плохо тебя понимаю.

– А тебе и не надо ничего понимать. Просто идти рядом и не обращать внимания на любые мои действия.

– Ничего не понимаю.

– Вот и хорошо! Знаешь поговорку – меньше слышишь, крепче спишь.

– Я знаю ее в другом варианте. Хорошо, я выполню твою просьбу, но при условии, что потом, когда мы будем возвращаться в город, ты все мне объяснишь.

Власенко вздохнул:

– Ну до чего ж ты все-таки любопытная. Всего объяснить я тебе не смогу, но кое-что, пожалуй, расскажу, да ты и сама, если будешь внимательна на кладбище, многое поймешь. Ну что, поехали? Нам еще надо по дороге видеокамеру купить. Ты знаешь, где это можно сделать?

– Конечно.

– Тогда вперед?

– Поехали.

Петр с Надеждой вышли из подъезда, сели в стоящую тут же «Ауди». Женщина вывела ее на улицу Жукова и повела в совершенно неизвестном прапорщику направлении. Остановила автомобиль возле огромного супермаркета, объяснив:

– Здесь у нас самый большой выбор различной аудио-, видео– и бытовой техники. К тому же у меня есть дисконтная карта, так что видеокамеру приобретем со скидкой.

Прапорщик улыбнулся:

– Уважаю практичных людей! К сожалению, сам не такой. Меня с покупками обуть – раз плюнуть.

На что женщина заметила:

– А мужчина и не должен заниматься покупками. Это удел женщин.

Власенко согласился:

– Тоже верно, но как быть, если рядом этой женщины нет?

– Так надо, чтобы она была. Разве это сложно?

Петр ответил уклончиво:

– Ну, это кому как. Мне, как оказалось, сложно. Хотя... хотя сейчас я начал менять это мнение!

– Да? И почему?

– Потому что встретил тебя, – просто ответил прапорщик. И его ответ вновь доставил женщине несколько приятных мгновений. Она постаралась скрыть это, предложив:

– Идем покупать камеру?

– Да вроде здесь нам больше и нечего делать!

Отдел нужной техники оказался на втором этаже.

От обилия различных по маркам, размерам и, соответственно, ценам камер Власенко растерялся:

– Вот черт! Попробуй, выбери тут!

Но к ним уже спешил менеджер отдела, задавший стандартный в этом случае вопрос:

– Желаете что-то приобрести или просто посмотреть товар?

Влас ответил:

– Приобрести!

Тон мужчины сменился на услужливо-слащавый:

– Что именно? Могу дать рекомендации.

Прапорщик объяснил, какая ему нужна камера.

Торговый руководитель отдела ухмыльнулся:

– Желаете проводить скрытую съемку?

Что вызвало неудовольствие Власенко:

– Вообще-то, больше всего я сейчас желаю послать тебя к чертовой матери. И послал бы, будь уверен, но мне нужна камера. И именно та, которая позволяла бы снимать незаметно.

Менеджер не обиделся. Работа с клиентами научила его сдержанности. Он спокойно предложил:

– Тогда вам больше подойдет вот этот экземпляр.

Он указал на камеру, величиной чуть больше пачки сигарет, с откидным дисплеем, позволяющим видеть картинку того, что снимаешь. Эта камера вполне могла спрятаться в широкой ладони прапорщика.

Надежда слегка подтолкнула Власенко:

– Ты сначала на цену посмотри, Петя. Этим торговцам лишь бы что подороже втюхать.

Менеджер укоризненно обратился к ней:

– Ну, зачем же вы так, женщина! Вашему, извините, партнеру нужна специфическая аппаратура. Я предложил лучший вариант. Но вы вправе выбрать другую модель. И попроще, и подешевле. Но уже такого эффекта при съемке, какой получите от предложенной камеры, не получите. Впрочем, не буду навязывать свое мнение. Товар перед вами, выбирайте, пожалуйста, сами. Я рядом и при необходимости дам любые консультации.

Сказав это, менеджер отошел, внимательно наблюдая за тем, как прапорщик рассматривает первый предложенный ему вариант, одновременно знакомясь с инструкцией по эксплуатации и техническими характеристиками. А они как раз соответствовали тому, что требовалось прапорщику.

Власенко подозвал менеджера:

– У меня вопрос, сколько времени в автономном режиме может работать камера?

– Аккумулятор рассчитан на три часа непрерывной работы без снижения качества съемки. Затем надо заряжать.

– А дополнительную батарею приобрести можно?

– Конечно! Даже специальный чехол, маскирующий аппаратуру под обычную мужскую барсетку!

– Отлично! Я беру и камеру, и дополнительный аккумулятор, и чехол. Плюс три кассеты самого лучшего качества.

Менеджер довольно улыбнулся:

– Вы сделали правильный выбор! Сейчас я выпишу товарный чек, а оплатить его вы сможете в кассе, что прямо у входа справа.

– У меня есть дисконтная карта.

– Прекрасно! По ней получите скидку.

Оплатив покупку и получив поздравления менеджера, Петр с Надеждой направились к выходу из супермаркета.

Женщина воскликнула:

– Ты с ума сошел. За эту мыльницу почти полторы тысячи долларов отвалил! Рядом такая же камера в два раза дешевле стоила.

Власенко заметил:

– Надя! Не все хорошо, что дешево. Вот ты не «Волгу» или «Жигуль» приобрела для работы, а хоть и не свежую, но еще вполне приличную иномарку, которая, насколько я знаю, стоит дороже наших новых отечественных автомобилей!

– Ну, ты сравнил! Мне-то на ней каждый день работать, семью кормить! А тебе эта камера для баловства!

– Не скажи, Надя, не скажи! Но не будем развивать тему, что сделано, то сделано!

Надежда повторилась:

– Да, а ведь все вправду считают, что военные получают мало. Или ты исключение? В разведке платят больше?

– А вот это государственная и военная тайна. И разглашению даже под пыткой не подлежит.

– Ладно, в конце концов, ты тратишь свои деньги. Теперь на кладбище.

Власенко взглянул на часы: 12.20. Спросил:

– А сколько туда езды по времени?

– Отсюда где-то полчаса, не спеша.

– На кладбище. К главным воротам.

Глава 3

Надежда остановила машину на стоянке перед длинной чередой продавцов цветами и венками. Повернувшись к Власенко, спросила:

– А может, на само кладбище въедем? Это не проблема.

– Нет, не надо! Пройдемся пешком. У нас еще много времени.

Вышли из салона. Женщина купила небольшой букетик гвоздик. Прапорщик понял для чего, смолчал. Прошли ворота. Влас осмотрелся – справа огромные черные памятники с изображенными во весь рост, в основном, молодыми людьми. Надежда пояснила:

– Бандитский ряд. Было время, они друг друга в штабеля каждый день складывали. После чего наступило затишье, в плане разгула криминала, а вот сейчас...

Прапорщик взглянул на попутчицу:

– Что сейчас?

– Сейчас вновь началось.

– Ты это о случае с семьей подполковника милиции?

– Не только. До этого погромы на рынках были, троих армян убили, да и рэкетиры вновь голову подняли. Наверное, это те, кого посадили лет 6—8 назад. Им сейчас как раз срок возвращаться. Вот и вернулись, решив продолжить свои кровавые дела.

Власенко поинтересовался:

– А о каких погромах ты говоришь?

Надежда рассказала то, что знала. Последний случай, когда погибли люди, насторожил прапорщика. Он произошел на рынке, находящемся недалеко от дома, где жила мать Марата и Рустама, а значит и Ольга с Викой. Возможно, жена капитана в тот день находилась на рынке и узнала кого-то из бандитов? Результатом чего стало ее устранение. Ну а с ней и всей семьи. И дело не в профессиональной деятельности Марата? Петр попросил подробнее описать тот погром, но Надежда сама слышала о нем от других людей и ничего добавить к сказанному не смогла. Прапорщик же принял информацию к сведению. Погромы могут повториться, и если они начались, то продолжат их те же самые преступники. Скорее всего, местные скинхеды.

Завибрировала сигналом вызова станция.

Власенко, продолжая движение, ответил:

– Влас на связи!

Чем очень удивил Надежду. Она с изумлением взглянула на прапорщика, но затем, вспомнив о его предупреждении, отвела взгляд в сторону.

– Как у тебя дела, Влас?

– Нормально! Вот гуляем с очаровательной дамой по кладбищу. Место, надо признать, не лучшее для прогулок, но ничего не поделаешь. Медленно направляемся к месту захоронения наших людей.

– Подозрительного вокруг ничего?

– Нет.

– Откуда бандиты потенциально могут вести наблюдение за похоронами, определил?

Немного подумав, Власенко ответил:

– Вообще-то, самых удобных точек четыре. Это часовня, лесной массив слева по ходу главной аллеи от ворот, кусты за оградой и рощица справа у мусульманского участка. Но реально вести наблюдение можно откуда угодно, от любой могилы.

– Ясно. Людей на кладбище много?

– Не очень, но есть. И посетители, и рабочие, копающие могилы, кстати, метрах в пятнадцати от места нашего захоронения.

– Аппаратура при тебе?

– Все при мне.

– Тогда продолжай прогулку. Вскоре появится траурная процессия семьи Шариповых. Снимай все подряд, начиная с первоначально названных позиций по кругу, вернее, по часовой стрелке. Потом разберемся. Но я еще свяжусь с тобой.

– Принял. Выполняю. Отбой.

Закончив переговоры, Власенко взглянул на женщину. Та очень внимательно смотрела на него. Неожиданно спросила:

– Кто вы?

Влас попытался увернуться от вопроса:

– Кого ты имеешь в виду?

– Тебя и того, с кем ты разговаривал, используя невидимую станцию, что можно увидеть лишь в каком-нибудь крутом боевике.

– Надя, я же просил тебя.

– Я помню! Ты сказал, что ВСЕГО мне сказать мне сможешь, но кое-что объяснить обещал. Объясни хоть это кое-что!

Власенко вздохнул:

– Оно тебе надо, Надя?

На что женщина ответила твердо:

– Надо.

– Охо-хо! Ну что ж, кое-что, раз обещал, я тебе объясню. Но учти, это строго между нами, иначе начальство просто-напросто оторвет мне голову.

Надежда заверила:

– Я умею хранить тайны.

– Так говорят все женщины.

– Верно. Но я не все. Я действительно не болтлива и ненавижу разного рода слухи и сплетни. Ты в этом еще будешь иметь возможность убедиться, хотя это зависит от того, сколько ты пробудешь в Переславле! Ну? Я слушаю!

– Хорошо, только помни, я не имел права даже частично раскрываться перед тобой, но вижу, ты человек надежный, а в людях разбираться я научился. К тому же подсознательно чувствую, что на каком-то этапе ты сможешь оказать нам неоценимую услугу. Какую? Не знаю. Но чувствую это, сможешь. Поэтому и нарушаю запрет командования. Слушай. Как ты заметила ранее, сегодня состоятся похороны семьи, зверски убитой бандитами за городом. Так вот, одного из нас, не того, с кем я разговаривал, а другого, который, естественно, тоже приехал сюда с нами, зовут Рустам Шарипов.

Надежда переспросила:

– Шарипов? Уж не...

– Да, тот самый Шарипов, брат подполковника Шарипова. Мы с Рустамом служим вместе. Узнав о трагедии, прибыли в Переславль, чтобы найти убийц. Найти и покарать, если это не сделают правоохранительные органы.

Женщина, глядя совершенно другими глазами на своего случайного знакомого, проговорила:

– Вот оно что. Да. Так, говоришь, человек, который потерял семью, здесь?

– В городе. Но скоро будет на кладбище.

– Мне так жаль его! Господи, это какое же горе ему пришлось пережить!

– Надя, на будущее, нас, офицеров спецназа, не надо жалеть. Мы в этом не нуждаемся.

Вспомнив, что его станция находится в режиме постоянного общения, Влас спросил:

– Гончар?

Майор ответил на удивление спокойно:

– Ну?

– Ты все слышал?

– Конечно!

– Извини, но...

– Значит, мы все можем доверять ей? Следовательно, она – друг, и все же поменьше эмоций и различных подробностей нашей службы, тем более в части цели нашего пребывания здесь! Договорились?

Прапорщик ответил:

– Договорились!

– Вот и хорошо! У вас с Надеждой еще где-то полчаса. Мы только отъезжаем от здания муниципального центра, где было организовано короткое прощание с семьей Шариповых.

– Сам Рустам как?

– Держится.

– Ясно. Я выключаюсь.

– Давай, так будет лучше. Мне необязательно знать ваш дальнейший диалог.

– Спасибо, командир.

– На здоровье.

Прапорщик отключил станцию. Надежда с тревогой посмотрела на него, спросив:

– Твой командир слышал, о чем ты говорил?

– Да.

– У тебя теперь, наверное, будут неприятности? Это я виновата, полезла со своими дурацкими вопросами.

Власенко улыбнулся:

– Все нормально, Надя. Идем дальше, нам еще гулять где-то с полчаса, постепенно выходя к месту захоронения семьи.

Женщина предложила:

– Зайдем на могилу моего бывшего?

Прапорщик взглянул на нее:

– Если хочешь, зайдем. Ты иногда бываешь здесь?

– Редко. В основном, по праздникам, и то по настоянию матери, она утверждает, что нехорошо забывать человека, отца твоих детей. Она уже не помнит, как этот человек издевался и над женой, и над детьми.

Власенко взял женщину под руку:

– Не надо злости, Надя. Ее и так много вокруг. Тем более о покойных не принято говорить плохо.

– Тогда помолчим.

– Молчать необязательно, просто хаять его сейчас уже не стоит, да и бесполезно это. Далеко до могилы?

– Нет! Сейчас перейдем на соседнюю дорожку, там метров пятьдесят прямо к забору и чуть в сторону.

– Идем.

Могила бывшего мужа Надежды была неплохо оформлена, имелся памятник с надгробной плитой, оградка с калиткой и даже столик со скамейкой, но сильно запущена. Еще прошлогодний бурьян закрывал все пространство участка. Женщина и на этот раз не стала хоть имитировать уборку, бросила в траву букетик и повернулась к Власенко:

– Вот и все. Свиделись. Можем идти дальше.

– Ты бы хоть немного могилу прибрала!

Надежда ответила жестко:

– Обойдется и так, пусть благодарит там, на небесах, что похоронила, да все как у людей сделала. От детей деньги оторвала, а сделала.

– Сколько ему было? Я не вижу даты на памятнике.

– Сорок два.

– Молодой.

– Да, молодой. Но хватит об этом. Идем по твоим делам. Они важнее и благороднее, чем торчание у могилы пьяницы-эгоиста.

Прапорщик никак не среагировал на последнюю реплику спутницы, выйдя на асфальтированную дорожку. Взглянул на часы – 14.20. Минут через десять должен показаться траурный кортеж с телами семьи Шариповых. Можно сближаться с могилами, но перед этим Власенко решил провести первую круговую съемку. Он включил камеру, открыл миниатюрный дисплей, настроил фокус и медленно повернулся вокруг своей оси.

Надежда не поняла движений прапорщика, забыв о покупке, поэтому спросила:

– Ты чего крутишься?

– Не кручусь, а снимаю местность.

– А! Я совсем про камеру забыла. Но, по-моему, ничего интересного на кладбище нет.

– Посмотрим. Позже, на пленке. Идем дальше.

– Идем.

Петр вновь взял женщину под руку:

– Надя! Я очень тебя прошу, находясь возле гробов с телами семьи Шариповых, пожалуйста, постарайся держать себя в эмоциональном плане. Нет, слезу, конечно, пустить можешь, это для женщин естественно, но не более того. Для наблюдателей извне, если таковые объявятся на кладбище, мы не должны вызвать интереса. Так, посторонние прохожие, проведавшие своих родственников, по случаю заглянувшие и на чужие похороны. Договорились?

– Ой, Петя, не знаю, смогу ли? Ведь в гробах будут дети.

Посуровевшим голосом прапорщик сказал:

– Гробы будут закрыты.

– И все равно. Детские гробы – они маленькие, а это еще страшней.

– Надя! Ты должна сдержать себя. Лучше смотри по сторонам, а? Но не открыто! А так, время от времени, бросая взгляд то вправо, то влево. Это и отвлечет тебя, и, возможно, позволит увидеть то, что пропущу я.

– Хорошо, я постараюсь.

– Вот и лады.

Власенко вызвал Гончарова, но тот не ответил. Наверное, находился среди людей и не мог выйти на связь. Это означало, что процессия приближается к кладбищу.

Четыре автобуса и черная «Волга» появились, как только прапорщик с Надеждой вышли на центральную аллею. Траурный кортеж проследовал мимо пары, медленно идущей к периметру ограждения кладбища.

Автобусы остановились у самого забора, из них вышли люди, в большинстве своем в милицейской форме, у пятерых из них были при себе автоматы. После короткой паузы, а вернее, совещания, из автобусов извлекли гробы. Власенко с женщиной находились уже метрах в тридцати от последнего катафалка, как радиостанция прапорщика выдала сигнал вызова:

– Влас, ответь.

– Слушаю.

– Замедли движение и начинай съемку.

– Я уже ее начал.

– Хорошо. Обрати внимание на центральный вход. По-моему, в ходе движения по городу за нами шла «БМВ», номер был смазан.

– Принял.

– И еще. От дороги, ведущей к кладбищу, до поворота отходит грунтовка. Она восточнее и, скорее всего, выходит через поле к забору, проходя через небольшой лесной массив. Посмотри и его!

– Принял.

– Работай.

Отключив рацию, прапорщик включил видеокамеру.

В это время его локоть сжала Надежда:

– Петя, сзади иномарка!

– Я знаю. «БМВ»?

– Да.

– Она должна была появиться тут. Давай-ка подойдем к какой-нибудь могиле, пока погребение Шариповых только готовится. Кстати, почему ты обратила внимание на эту иномарку?

И тут женщина совершенно неожиданно произнесла:

– Потому что я знаю, кому она принадлежит.

Бросив на Надежду удивленный взгляд, прапорщик спросил:

– Знаешь владельца «БМВ»?

– Да.

– И уверена, что не путаешь машины?

– Можешь проверить. Подойти к ней и посмотри номер. У-27!

– Откуда тебе известен владелец?

– Это долгая история, расскажу потом. Сейчас скажу, что «БМВ» «темная»! Ну, бандитская, что ли.

– Даже так? Что ж, молодец. Я же чувствовал, что ты будешь нам полезна, чувствовал. Заснимем этот «бумер».

Прикурив сигарету, Власенко повернулся к иномарке. Спустя некоторое время сказал:

– Все. Идем к месту похорон. Не спеша, Надя, не спеша.

Подходя к автобусам, прапорщик заснял и ранее определенные места потенциального наблюдения, и пространство за забором, включая рощицу, отмеченную Гончаровым. Продолжал он снимать и во время похорон. Они, по настоянию Рустама, прошли быстро. Гробы выставили на стулья. Генерал, начальник областного УВД, произнес речь, в первые две могилы опустили жену Шарипова-младшего и его дочь. Прозвучал троекратный салют. Бросив горсти земли в зияющие мертвой чернотой ямы, остальные тела понесли к мусульманскому участку. Это было недалеко. Там тела извлекли из гробов. Они уже были завернуты в саваны. Так, в белой материи, семью брата Рустама и опустили в могилы. Что тоже сопроводил трехкратный прощальный залп после еще одной речи генерала. Далее за дело взялись работники кладбища, быстро оформив могилы, на которые положили венки и цветы. Рустам не стал ждать окончания процессии и вышел на центральную аллею, направившись к выходу. За ним последовал было Гончаров, но Власенко предупредил командира о вероятном наблюдении со стороны иномарки. Майор послал вместо себя какого-то сержанта. Тот, догнав капитана спецназа, пошел рядом с мрачным и молчавшим Рустамом. Вскоре, развернувшись в обратный путь, отправились и автобусы с «Волгой».

Надежда, оказавшаяся невольной свидетельницей похорон, плакала, но так, как и просил Власенко. Скорбно, искренне, но сдержанно, что давалось ей с большим трудом. Пройдя около свежих могил, Петр сказал:

– Пойдем назад, Надя. Перейдем через проход на дорожку, ведущую через лес, и покинем кладбище. Опять-таки, не спеша и не суетясь, и, пожалуйста, вытри слезы. Уедем отсюда, плачь сколько влезет, сейчас не надо.

Переходя на дорожку, лежащую среди могил, находящихся в лесу, Власенко заметил, что «БМВ» исчезла.

Видимо, ушла вслед за автобусами.

Выйдя за пределы кладбища, Петр и Надежда сели в салон «Ауди».

Власенко попросил:

– Поехали, Надюш. Нельзя нам здесь светиться.

– И куда поедем?

– Домой.

И уточнил:

– На квартиру к тебе! Ты мне еще должна рассказать про владельца черного «бумера».

– Хорошо. Поехали.

Приведя себя в порядок, женщина повела машину на улицу Жукова. Прапорщик внимательно следил за обстановкой, но «хвоста» за «Ауди» не заметил. Его не было, иначе Власенко определил бы его. На них с Надеждой наблюдатели вражеской стороны не обратили внимания.

Через полчаса въехали во двор пятиэтажки у центрального рынка.

Влас спросил:

– Слушай, Надь, а то, что мы вместе то приезжаем, то уезжаем от твоей квартиры, входя в подъезд и выходя из него, не вызовет пересудов у соседей?

– Разве это имеет какое-то значение?

– Ну, не знаю. Для меня, нет, а вот для тебя...

– И для меня нет. Пошли домой.

Они вышли из «Ауди» и вскоре вошли в квартиру. Прошли на кухню. Власенко вновь предложил:

– Кофе еще сделать?

На что женщина задала встречный вопрос:

– А ты с момента приезда, вообще, ел?

Влас махнул рукой:

– Обо мне не волнуйся. Я человек бывалый и могу обходиться без пищи несколько суток. Такое бывало, и не раз.

– И плохо, что бывало. Человек должен беречь свое здоровье.

Прапорщик засмеялся.

Надежда с удивлением взглянула на него:

– Я сказала что-то смешное?

– Точно!

И объяснил, приобняв ее за плечи, отметив, что женщина не отвергла этот жест:

– При нашей работе, дорогая, в первую очередь надо больше заботиться не о здоровье, а о том, чтобы случайно пулю в башку не получить. И врага завалить. А ты о здоровье. Его восстановить можно, а вот дырку во лбу уже не заделаешь! А вообще, ничего я не ел и, признаться, есть не хочу. Так сделать кофе?

– Что ж, сделай.

Тут до прапорщика дошло, что он ответил за себя, не поинтересовавшись, а не голодна ли сама Надежда?

– Стоп! Извини, Надь. Я-то есть не хочу, а вот тебе, наверное, не помешает пообедать. Что приготовить? Продукты на любой вкус.

Надежда улыбнулась, тронутая заботой.

– Спасибо, Петь! Я не обедаю!

– Вот, а меня заставляет!

– Ну, во-первых, не заставляю, а предлагаю, а во-вторых, мне похудеть надо, у тебя же и так спортивная фигура.

Власенко сощурил глаза, спросив:

– Это кому надо похудеть? Тебе? Да у тебя фигура – загляденье! А похудеешь, на кого станешь похожа? На жлыгу, извини, у которой и посмотреть будет не на что? Конечно, это твое дело, но если тебе интересно мое мнение, ни о каком похудении и речи быть не может! Если, конечно...

– Что, если конечно?

– Если, конечно, у тебя нет мужчины, которого ты любишь и которому нравятся худые женщины. Но, замечу, с его стороны подгонять под себя подругу считаю верхом эгоизма. Мужчина должен воспринимать и любить даму такой, какая она есть. Иначе, еще раз извини, это не любовь, а так себе... Но тогда и подгоняться под партнера не хрена. Хочет худую, флаг в руки, в городе таких навалом.

Женщина воскликнула:

– Ты чего это разошелся?

– Ничего подобного. Ты еще не видела меня, когда я по-настоящему разойдусь, хотя такой перспективы у тебя нет. С мирным населением я миролюбив, совершенно безобиден и даже беззащитен.

– Значит, с женщинами ты мирный?

– Да, мирный. Иногда не скромный, не без этого, но мирный. В любом состоянии.

– Ты пьешь?

– Почему ты так решила?

– Сам сказал, в любом состоянии!

– А что, у мужчин может быть лишь два состояния: трезвый или пьяный? Третьего не дано?

– Не знаю. Я с этим третьим в своей жизни пока не сталкивалась.

– И это плохо. Но ладно, я готовлю кофе, а ты, будь добра, закрой чем-нибудь зеркало в комнате.

Надежда удивилась:

– Почему? Ведь ты же сначала сказал, что они возбуждают.

– Я этого не говорил. Но то, что они возбуждают, точно. А мне это возбуждение совершенно ни к чему. Не маленькая, сама должна понимать.

Женщина улыбнулась:

– Ну, хорошо, хорошо. Я вообще сниму их.

– Сделай одолжение.

И добавил ей вслед:

– Хотя могла бы предложить и другое! Например, постель разделить...

Он проговорил это тихо, но Надежда услышала, правда, сделав вид, что не поняла сути сказанного:

– Ты что-то сказал, Петя?

Прапорщик тут же отказался:

– Нет. Тебе послышалось.

Продолжая улыбаться, Надежда прошла в комнату, где сняла со стен зеркала.

Она вернулась на кухню как раз тогда, когда Власенко поставил на стол кофе.

Прапорщик напомнил:

– Ты обещала рассказать о владельце «БМВ». Думаю, сейчас для этого самое подходящее время.

– Пожалуйста, тем более в этой истории ничего необычного нет. Просто хозяин «бумера», Эдик Рудный, раньше жил в соседнем подъезде. Противный и подлый тип. От армии скосил, достав то ли справку какую-то, то ли просто откупился. Затем женился. А как стукнуло двадцать семь лет, бросил жену с ребенком. Куда перебрался сам, не знаю, но занялся явно бандитскими делами. Приобрел эту самую иномарку, начал, а может, и продолжил с проститутками крутиться. Я это почему говорю, потому что он иногда приезжает сюда. И всегда в обществе новой размалеванной девицы, подразнить, я думаю, бывшую супругу. А она, Ольга, и красавица, и скромница, и хозяйственная.

Прапорщик перебил Надежду:

– А почему же эта красавица не нашла себе другого мужчину?

– Да потому что Ангел не дает! И уйти из квартиры матери Ангела ей некуда. Сама из деревни, где в доме кроме нее семеро по лавкам. В общем, живет, как в рабстве. А этот Ангел словно наслаждается ее мучениями.

– Ты называла владельца иномарки то Эдиком, то Ангелом. Ангел – это погоняло? И откуда тебе оно известно?

– Слышала, как Ангелом его называют девицы. Проходила раз мимо машины и слышала.

– А чем, конкретно, он занимается, не знаешь?

– Откуда? Я у него не спрашивала.

– Ясно.

Прапорщик задумался. Затем проговорил:

– Интересно, что делал этот шестикрылый семихер сегодня на кладбище?

Надежда рассмеялась:

– Как ты его назвал?

– Да какая разница? Как назвал, так назвал. С чего бы ему приезжать на кладбище? Вот в чем вопрос.

Женщина напомнила:

– Машина остановилась у так называемой бандитской аллеи. Может, Ангел с товарищами решили братков своих проведать?

– Это могло объяснить их присутствие там, если бы не одно «но».

– Какое «но»?

– Из «бумера» никто не выходил! Так братков не навещают. Даже мертвых. Обычно устраивают шумные посиделки, пьют, клянутся отомстить и тому подобное.

– Да, ты прав, из машины никто не выходил. А один Ангел вряд ли приехал бы, чтобы возложить цветы какому-нибудь своему погибшему товарищу.

– Ты в лицо Ангела хорошо знаешь?

– Еще бы! Да у меня даже его фотография есть.

– Фотография? Давнишняя?

– Свежая.

Власенко подозрительно посмотрел на женщину:

– И откуда она у тебя, свежая?

Надежда объяснила:

– Все просто. Я дочкам фотоаппарат купила. А перед тем как подарить, заехала сюда. А тут подъехал Эдик, все ржал над моей «Ауди», говорил, ей на свалку давно пора. Ну а я взяла и сфотографировала его, кстати, на фото и номер его «БМВ» виден. Он возмущался, чего это я его снимаю. Объяснила, мол, снимок к щиту РОВД приклею, к тому, где написано «их разыскивает милиция». Он что-то пробурчал и пошел в свой подъезд. Отнять-то аппарат он не мог. Так бы я ему и отдала. Спустил, короче, на тормозах. А сейчас про тот случай и забыл. Я его недавно видела, он про снимок даже не заикнулся.

– Он у тебя здесь, этот снимок?

– Нет. Дома у матери.

– Посмотреть бы его. А лучше взять на время. Как ты на это смотришь?

– Какие проблемы? Ради бога. Кстати, вечером и можешь забрать это фото!

Прапорщик посмотрел на женщину:

– Я могу зайти к тебе?

– Да. Тем более сегодня у меня день рождения. И я решила пригласить тебя на небольшое семейное торжество.

Власенко воскликнул:

– День рождения? И ты только сейчас мне об этом говоришь?

– Но мы же до этого были заняты!

– Получается, я тебе весь праздничный день испортил. Извини, знал бы, не позвонил. Вернее, позвонил бы, конечно, но только для того, чтобы поздравить.

– Брось, Петь. Какой праздник? Я же все равно работала.

– Ну, тогда прими сейчас мои искренние поздравления и пожелания, во-первых, оставаться такой же красивой, во-вторых, в самом ближайшем будущем обрести настоящую, верную любовь, а вместе с ней счастье. Счастье себе и своим детям. Всего тебе самого наилучшего, как пишут на открытках. Ну, а подарок за мной!

– Спасибо! Я и не помню, говорил ли мне кто-либо такие слова. Наверное, нет! Очень приятно.

– Я рад! А вечером обязательно зайду, вот только точно время указать не могу, не от меня это зависит.

– Понимаю! Но знай, с 19.00 я буду готова к приему гостя!

Прапорщик на секунду задумался, затем спросил:

– Слушай, Надь, а это будет удобно? Как ты маме и дочерям объяснишь, кто я такой?

Надежда улыбнулась:

– Скажу, что просто очень хороший человек. Этого будет достаточно!

– А ты уверена, что я хороший?

– Уверена. Сейчас уверена, хотя, признаюсь, сначала подумала, аферист какой-то с корочками разведчика.

– Что ж, у тебя были основания так подумать.

Надежда поднялась:

– Ну, все, я поехала! Поставлю машину – и домой, готовить праздничный стол!

– Подожди, а адрес твоей матушки и ее имя отчество?

– Адрес: улица Михеева, дом 14, квартира 5, это прямо напротив цирка. Маму зовут Антонина Сергеевна, а дочерей я представлю сама. Возможно, они вообще упорхнут на дискотеку. Еще вопросы будут, товарищ прапорщик?

Власенко ответил по-военному:

– Никак нет, товарищ майор!

– Почему майор?

– У меня командир майор!

– Это тот, с кем ты все время разговариваешь по какой-то непонятной рации?

– Точно. И ты с ним еще познакомишься. Мужик стоящий, правда, зануда. Но офицер от бога!

– Ладно. Пошла я.

Власенко проводил Надежду до прихожей, затем проследил, как отъехала «Ауди». Подумал, может, «бумер» кстати объявится. Не объявился. Прапорщик налил себе еще кофе, задумался. Надо связываться с Гончаровым да пленку внимательно посмотреть, затем обсудить информацию по Ангелу, если, конечно, это он был на кладбище, а затем отпроситься у майора на день рождения. Тот отпустит. Порычит немного для приличия, но отпустит, тем более повод железный – взять фото этого Ангела-Эдика. Так, денег запросить, свои на исходе. Купить подарок Надежде. Ну, матери с детьми, понятно, цветы и торт, а вот что подарить Наде? Это вопрос. И еще одна проблема. На связь должен вызвать майор прапорщика, а не наоборот. А когда он это сделает? По идее, тянуть время не должен, а там хрен его знает, как складывается обстановка в ментовке, куда, наверное, направились Гончар с Рустамом? Засидятся допоздна, и плакали планы Власенко.

Так дело не пойдет. До 17 часов он подождет, потом сам вызовет Гончара. И ни хрена он ему не сделает.

Но командир решил все иначе.

Не успел прапорщик допить вторую чашку кофе, как рация провибрировала сигнал вызова.

Петр, облегченно вздохнув, ответил:

– Влас на связи.

Гончар спросил:

– Ты где?

– Дома. На улице Жукова.

– Один?

– Как перст!

– Жди, минут через двадцать подъеду. Приготовь аппаратуру для просмотра пленки. Надеюсь, телевизор на хате есть?

– Есть, командир. А к пленке и кой-какая информация имеется!

– Это хорошо. У меня тоже есть что обсудить. В общем, до встречи.

– Баскак тоже будет?

– Нет. Сегодня пусть отходит. Он включится в работу завтра.

– Ясно. Жду.

Связь отключилась.

Прапорщик, закурив, подумал, – что еще успел накопать Гончар? Что он хочет обсудить? Сегодня обсуждать что-либо у Власенко времени нет! Надо разводить командира с его информацией на завтра. Сегодня и пленки хватит. Но это уже от прапорщика не зависит.

Черт, так и посещение Надежды может сорваться! А что сделаешь?

Настроение у прапорщика заметно упало.

Командир группы прибыл через полчаса, в 16.40.

Осмотрел квартиру, проговорил:

– Да у тебя тут целые апартаменты! Все под рукой. Снимай трубку и вызывай проституток. А, Влас? Признайся, вечерком так и думал поступить?

– Не угадал на этот раз, командир!

– Что так? Или ты изменил свое отношение к слабому полу?

– В чем-то изменил.

Признание прапорщика явилось неожиданным для Гончарова:

– И кто же это так подействовал на бравого гусара?

– Да какая тебе разница, Вадим? У нас что, больше не о чем поговорить? Только это, я в 18.00 хотел покинуть хату.

– Что за причина?

– У Надежды, моей квартирной хозяйки, день рождения. Понимаю, для тебя это не причина, но есть повод и посерьезней для того, чтобы я навестил даму.

– Почему ты такого плохого мнения обо мне? Я не вижу ничего плохого в том, чтобы поздравить даму. Напротив, получив приглашение, не явиться на торжество – свинство!

Прапорщик подозрительно посмотрел на майора:

– Ох, и сложный ты человек, Гончар! То упрешься, извини, как ишак, а то ничего, все по уму решаешь.

– Не надо обсуждать мои качества. Ты сказал что-то о дополнительном поводе для посещения квартирной хозяйки?

– Да! Слушай!

И Власенко выдал командиру все, что узнал о неком Рудном Эдике – Ангеле, чья машина сегодня присутствовала недалеко от места захоронения членов семьи Шариповых.

– У Нади есть фото этого Ангела. Она обещала передать его мне. Ну, а до этого мы посмотрим пленку и убедимся, не Ангел ли этот белокрылый был на кладбище. Машина его, точно, а вот водитель? Вопрос. За рулем мог быть кто угодно!

Майор задумался:

– Что ж, похоже, твоя дама действительно оказала нам помощь. Если Ангел и водитель «БМВ», явно отслеживающий похороны, одно и то же лицо, то уже можно будет сделать первые выводы. По крайней мере, пусть худой, но какой-никакой кончик мы зацепим. Кто знает, не размотает ли он весь клубок? Ладно, аппаратуру настроил?

– Настроил!

– Включай камеру с начала! Посмотрим, что происходило на новом переславском кладбище сегодня, двадцать пятого июня.

Офицеры устроились в креслах, которые пододвинули к развернутой поперек видеодвойке. Прапорщик включил воспроизведение в замедленном режиме, от чего картинка немного смазывалась, но не настолько, чтобы мешать просмотру. Все же прав оказался менеджер супермаркета, посоветовав Власенко приобрести именно эту камеру.

Первые десять минут ничего не дали. Как ни вглядывались в экран спецназовцы, ничего подозрительного не заметили, а глаз у них был наметан. Затем их внимание привлек молодой парень, прохаживающийся среди могил, расположенных в лесу. В руках у него был пакет. Майор приказал остановить кадр и максимально приблизить картинку, что Власенко и сделал. И когда пакет занял весь экран, стало заметно, что в нем лежит видеокамера. Не такая миниатюрная, как у самого прапорщика, но камера. Видимо, еще старого образца, так как отдельными частями выпирая из пакета, не оставляла сомнения в том, чем являлась на самом деле.

Майор проговорил:

– Так! Один фискал есть!

И спросил у Власенко:

– Ты дальше снимал лес?

– Я снимал периодически все, по окружности, в первую очередь то, на что указал мне ты.

– Хорошо! Давай дальше!

Вновь пошли замедленные кадры, показывающие кладбище в разных направлениях. Но больше ничего не проявилось. До автобусов. А за ними и «Волга» с темным «бумером».

Картинка на дисплее приблизила к себе объект.

У «БМВ» были наполовину открыты оба левых окна. В одном обозначилась физиономия молодого мужчины, который курил, выпуская дым поверх стекла. А вот в другом четко просматривался зрачок объектива еще одной камеры, направленный на похоронную процессию.

Гончаров ударил по столу:

– Есть! Жалко морду оператора не видно... хотя вот она!

Тот, кто проводил съемку, на мгновение отвел камеру от лица, посмотрев по сторонам. Этого мгновения хватило, чтобы зацепить оператора.

Прапорщик остановил пленку, немного перемотал ее назад. Теперь лицо парня, снимавшего похороны, оказалось хорошо видимым. Даже ячмень на его левом глазу и тот просматривался.

Майор сказал:

– Отлично! Молодец, Влас! Отменная работа!

– А ты думал? В первый раз, что ли?

– Все равно молодец. Теперь нам этого урода в лесу еще зафиксировать бы!

– Давай смотреть! Должен засветиться!

Продолжили просмотр.

Надо признать, Власенко выполнил работу профессионально.

Все, что можно и нужно было сделать, он сделал.

Майор прошелся по кухне:

– Так! Ты давай двигай на свой день рождения. И как только тебе удается так стремительно входить в контакт с женщинами? Но ладно, двигай на день рождения, я же к майору Родину. Возможно, кое в чем он прояснит обстановку, но Надежду свою предупреди, о том, что она сообщила тебе информацию по Ангелу, – молчок! И перед милицией не будем раскрывать факт обнаруженного нами слежения за похоронами. Черт его знает, как, кто и с кем в этом городе повязан.

Прапорщик протянул руку.

Майор не понял жеста:

– Ты чего?

– Как чего? А деньги? У меня своих осталось тысяч пять.

– А, ну да, конечно. Рустам выделил финансы. Держи, – командир группы протянул подчиненному солидный пакет, завернутый в бумагу, – здесь восемьдесят тысяч.

Власенко уточнил:

– Долларов?

– Тугриков! Рублей хватит. И трать деньги экономно!

– Мог бы и больше выделить!

– Обойдешься!

– Я-то обойдусь, но как бы дело от твоей жадности не пострадало, а скупой, как известно, платит дважды!

– Хорош бакланить, Влас! Пленку я забираю. До утра постараюсь не беспокоить тебя, но если произойдет что-нибудь экстраординарное, не обессудь.

– Договорились.

Вытащив кассету из видеокамеры и передав ее командиру, прапорщик проводил Гончарова в прихожую. Затем вернулся в комнату, расставил мебель по прежним местам, уложил камеру со шнурами в чехол, аккумулятор поставил на зарядку. До утра зарядится. Прошел на кухню, закурил.

Теперь перед ним стоял вопрос, с чем идти к Надежде на день рождения. С цветами и тортом ясно, но вот что подарить самой имениннице? Вспомнил, что не видел на ее руках украшений. Можно и перстенечек с камушком подарить, только какого размера? Напряг память, представляя пальцы женщины. Нет, точно определить размер он не сможет, следовательно, перстень отпадает! Часы? Но у нее были часы, неплохие, кстати, фирменные! Цепочку? Не то. Во, сережки. Тут вопрос с размером отпадает, но возникает другой, какие сережки она предпочитает. Может, принципиально их не носит. Вот, бля, проблема образовалась. И все же придется брать цепь, но не голую, а с подвеской, отображающей, скажем, знак Зодиака, под которым родилась Надежда. Дату-то ее появления на свет он знал! А вообще, окончательно определимся в ювелирном магазине. Только где такой в этом городе? В принципе, не важно, любой таксист довезет! Прапорщик посмотрел на время. Пора выдвигаться, чтобы прийти в гости в ровно назначенное время. Он как человек военный просто обязан быть пунктуальным. На улице похолодало, пришлось надевать джинсовый костюм. Это облегчало движение, хотя бы в отношении оружия, которое при куртке держать сзади под ремнем было совершенно необязательно. Да и документы легко прятались в накладных карманах. Конечно, джинсовый костюм не смокинг и даже не модная сейчас полосатая тройка, но тоже одежда не из простых. Тем более костюм у Власенко – не лабуда турецкая, а чистая фирма, не халам-балам. Убедившись, что ничего не забыл, Петр вышел из квартиры. За углом остановился, чтобы поймать такси. По выработанной за долгое время привычке сел не в первую, не во вторую попутную машину, а в третью, и только после того, как перешел дорогу. Эти маневры не являлись тактической необходимостью, но подготовка есть подготовка. Как учили, так он и работал. А учили хорошо, поэтому Власенко и воевал легко, и оставался до сих пор невредимым, хотя участие в различных боевых действиях принимал весьма активное. Таксист довез его до центрального ювелирного салона. Там при виде обилия драгоценностей планы Власенко резко изменились, и он купил шикарное колье, уничтожившее две трети той суммы, которую ему выдал Гончаров. Но Влас о деньгах не думал. Черт с ними. Главное, Петр сделает Наде такой подарок, о котором она и мечтать не может!

Довольный покупкой он вернулся к таксисту, который ожидал его возле магазина. Далее заехали к цветочникам, круглосуточно торговавшим цветами, и Влас купил два букета из семи бордовых роз каждый. Это для матери и именниницы. Ну, и уже на самой улице Михеева приобрел торт солидных размеров. Со всем этим ровно в 19.00 он вошел в квартиру № 5 дома 14 по вышеназванной улице.

Глава 4

В то время как Власенко входил в квартиру, командир группы спецназа Гончаров присел на стул напротив кресла кабинета начальника Промысловского РОВД, кресла, еще недавно принадлежащего по службе подполковнику Марату Шарипову. Сейчас на нем сидел майор Родин, пока исполняющий обязанности начальника РОВД, но Гончаров слышал, что вопрос о его официальном назначении на эту должность уже решен. Ну а если об этом слышал, по сути, посторонний в органах МВД человек, то, значит, слухи эти имели под собой веские основания, что для спецназовца, в принципе, было безразлично. Хотя, надо признать, первоначальное впечатление от Родина у Гончарова сложилось хорошее. Но командир группы также знал, как иногда обманчивы бывают такие вот первоначальные впечатления.

Гончаров сразу приступил к делу:

– Я вот о чем, Владимир Александрович, хотел тебя спросить. Что это за погромы за последнее время прокатились по городу, включая и район, находящийся теперь в твоем ведении?

Милиционер вздохнул:

– Я бы, Вадим Владимирович, сам бы не прочь знать на твой вопрос ответ. Главное, предпосылок к такому развитию событий не было. А тут на тебе. На нашем рынке сразу три трупа и три инвалида. Все кавказцы!

– Я слышал, что в городе действует какое-то РОД?

– Действует – сильно сказано. Да, организация «Русское освободительное движение» существует, включая в себя в основном молодняк. За организацией установлено пристальное внимание как нашего ведомства, так и областного Управления ФСБ. Воинствующим настроем она не отличается. Внутри движения пропагандируется здоровый образ жизни, отрицание наркотиков и вообще вредных привычек, и, что существенно, подготовка молодых людей для службы в нашей родной армии.

Гончаров усмехнулся, прикуривая сигарету:

– С твоих слов получается, что это похоже на пионерскую организацию, этакую тимуровскую команду. Они, случайно, пенсионерам за продуктами и лекарствами не бегают?

Родин не разделил сарказма спецназовца:

– Зря вы так, Вадим Владимирович. Я сказал вам то, что есть на самом деле, не делясь личными симпатиями или антипатиями, а пользуясь достоверной агентурной информацией, чего, кстати, мог и не делать!

Гончаров поднял руки:

– Хорошо, хорошо! Я вам верю. Вопрос: кто руководит РОД?

– Сейчас Миткин Петр Федорович.

– Тоже, наверное, наимилейший человек!

– Продолжаете в своем стиле?

– Что ж поделать. Я не милиционер. Тонкостям вашей работы не обучен, у меня, знаете, другая специфика. Но я хотел бы взглянуть на досье этого Миткина, или у вас его нет?

– Досье нет. Так, кое-какая информация, но без разрешения вышестоящего начальства, извините, я вам сообщить ее не могу.

Гончаров удивился:

– Почему? Что, этот Миткин засекречен? Кем? По каким причинам?

И. о. начальника милиции вдруг улыбнулся:

– Ты уже достал меня, спецназ! Ну скажи, зачем тебе информация по РОД? И вообще, что ты лезешь не в свои дела? Убийство семьи Шариповых проблема милиции и прокуратуры. Возбуждено уголовное дело, мы ведем следственную работу. Вы же, насколько знаю, приехали с братом Марата как сопровождающее лицо. Похороны прошли. Почему бы вам не уехать?

Улыбнулся, но наигранно, и Гончаров:

– А нам город ваш понравился. Тем более мы в отпуске, почему не провести его здесь, где полно различных красивых мест, достопримечательностей всяких?

Родин встал. От улыбки не осталось и следа:

– А вот мне кажется, майор, что вы с Рустамом решили провести собственное расследование. Найти и собственноручно покарать убийц. Предупреждаю, делать этого не стоит. Самосуд вам никто не позволит.

– Вот ты как заговорил? О законности! Может, еще речь толкнешь и о гуманности? Давай, она как раз уместна для тех, кого мы сегодня похоронили.

Майор милиции внимательно посмотрел на спецназовца:

– Значит, я прав! И вы решили действовать самостоятельно. Что ж. Придется докладывать наверх и ограничить ваши действия.

– Ты бы лучше ограничил бандитизм и разгул национализма во вверенной тебе под охрану территории.

– А вот учить меня не надо!

– Вижу, что не надо! Потому как бесполезно. Но успокойся, при всем своем желании мы с Рустамом ничего существенно предпринять не сможем. Тем более находясь в блокаде правоохранительных органов. Мы посмотрим, как сработаете вы, найдете убийц, доведете дело до суда и справедливого приговора – честь и хвала вам, не сумеете сделать это, разговор другой пойдет. Это я тебе гарантирую. Так что, вместо того чтобы пасти нас с Рустамом, займись лучше поиском преступников и заказчиков, что направили отморозков на семью Шариповых!

И. о. начальника РОВД хотел что-то ответить, но Гончаров не стал его слушать, выйдя из кабинета, а затем и из здания милиции. Подумал: да, такой найдет убийц, жди, у него сейчас все мысли о повышении. Это плохо. Плохо, что не удалось установить нужного контакта с ментами. Не то должностное лицо представилось. Но ладно. Обойдемся и без контакта.

На крыльцо отдела вышел старший лейтенант.

– Извините, Гончаров вы будете?

– Ну, я, что дальше?

– Майор Родин приказал выделить автомобиль, чтобы отвезти вас туда, куда вы скажете. Я уже вызвал водителя.

Майор бросил:

– Пошел бы твой начальник со своей машиной, знаешь куда? Вот-вот, именно туда! Я и без его помощи доберусь куда мне надо.

Старший лейтенант помрачнел:

– Не надо бы так, гражданин! Вы хоть и армейский офицер, но оскорблять сотрудников милиции не позволено никому!

– Разве я кого-то оскорбил? Да здесь просто некого оскорблять. Был один, да и того сегодня землей засыпали, так что иди, дежурный, исполнять свои обязанности. И передай мой ответ начальнику. Я весьма благодарен ему за предложение, принять которое считаю невозможным. Счастливого дежурства!

Высказав это, Гончаров направился к КПП отдела.

Вышел на улицу. Недалеко находилась стоянка такси. Прошел мимо, за перекрестком поймал пенсионера-частника. С ним доехал до квартиры Шарипова.

Рустам встретил его молчанием. Он не задал ни одного вопроса, не сказал ни слова, лишь рукой указал в сторону кухни, где на столе был накрыт ужин. После чего удалился в дальнюю комнату.

Майор сел на стул, задумался. Надо составить план действий. Милицию и управление ФСБ следует из него вычеркнуть. Вернее, учесть возможность, а скорее реальную вероятность противодействия. Хорошо, что Власа не засветили. Теперь, по сути, он один может работать без оглядки. Это уже немало. В принципе, от ментов оторваться можно. Достаточно имитировать свой отъезд, а затем по-тихому вернуться. С этим ясно. Неясно с РОД. Надо бы прокачать эту информацию. Но как? Через Миткина? Пустая трата времени. Тот поднимет шум, и все полетит к черту. Через рядовых членов и бригадиров или как там у них именуются руководители нижнего и среднего звена – бесполезно. Как правило, в таких военизированных отрядах подразделения или отдельные бойцы работают автономно, и то, чем занимается одна бригада, другая не знает. Ладно, если что, можно понаблюдать за ними, но не сейчас.

А сейчас им с Баскаком все же, наверное, придется применять отвлекающий маневр и уходить из поля повышенного внимания местной милиции. Иначе, рано ли поздно, но и Влас сгорит. Одному с тем объемом работы, что придется перелопатить, ему не справиться. Да! Утром следует связаться с ним по специальной связи, объяснить обстановку и поставить задачу на начало технической отработки центрального офиса или штаба РОД, а Рустама готовить к имитации отъезда. И вообще, приводить его в порядок, для чего надо скорбь сменить на ненависть, на жажду мести. Только тогда у них что-нибудь может получиться.

Придя к окончательному решению, Гончаров, немного перекусив, принял душ и отправился в гостиную. Там прилег на диван. Постепенно, прокручивая возможные варианты действий, майор незаметно для себя уснул. Хотя за окном после достаточно хмурого дня вовсю еще светило солнце. Да и время было детское. Но если спецназовцу заняться нечем, он должен отдыхать. Восстановить и аккумулировать силы, чтобы всегда находиться в готовности для длительной по времени боевой работы.

* * *

Вечером этого же дня на квартире Цеймана собрались сам хозяин, его первый помощник и новый руководитель боевой группировки – Ангел, или Эдик Рудный.

Казначей угостил подчиненных коньяком, затем обратился к Рудному:

– Ну давай, Ангел, рассказывай и показывай то, что увидели с Анохой и Жбаном и сняли на похоронах мента и его семейки.

Ангел достал камеру и две кассеты, подключил ее к сети и телевизору. Перед тем, как включить аппаратуру, пояснил:

– Ничего особенного на кладбище не было. В основном, присутствовали мусора, гробовщики, брат мента-подполковника и какой-то мужик, что все время терся около него.

Цейман прервал бандита:

– И ничего подозрительного на кладбище?

– Нет! Вы сами убедитесь в этом.

Конечно, Ангел видел на стоянке и «Ауди» бывшей соседки, и мужика, гулявшего с ней по кладбищу, но не посчитал нужным ни снимать, ни докладывать о них шефу. Он знал, что на новом погосте похоронен муж Надежды и посчитал, не без оснований, что женщина решила проведать могилу своего бывшего благоверного. А мужик? Что ж мужик! Она баба одинокая, вот и подцепила стебаря. Все ж человек живой и тоже ласки хочет!

Казначей Стародубова распорядился:

– Ладно! Базары оставим на потом, давай посмотрим пленки, первой Жбана, вторую Анохи.

Ангел включил воспроизведение.

На экране появилось кладбище.

Бандиты снимали объект далеко не так профессионально, как это сделал Власенко, да и аппаратура у них была допотопная. О том, чтобы для единственной съемки купить более современные модели, Цейман и не подумал. Так сойдет. И увидел то, о чем, в принципе, устно поведал Ангел. Внимание Цеймана сосредоточилось на Гончарове. Он указал на него, когда майор мелькнул в кадре, спросив:

– Что за мужик, пробили?

– Пробили, шеф, – ответил Брынза, – знакомый мусор из промысловской ментовки сказал, что тот приехал с братом подполковника.

– Сопровождающий?

– А больше и некому!

– Где остановились эти два офицера?

– На хате покойной старухи-матери полкана.

– Что делают?

Брынза с Ангелом переглянулись. Странный вопрос задал шеф, никакого приказа отслеживать брата подполковника и человека, что все время был рядом с ним, не поступало. Однако Цейман спросил, и надо отвечать.

Брынза проговорил:

– Но вы же следить за ними не приказывали!

– А сами догадаться не могли? Хотя, все верно, догадываться да думать – не ваше дело.

Ангел спросил:

– Так установить за хатой Шариповых наблюдение?

Цейман, подумав, ответил:

– Да. Пусть Маркиз с Катом посмотрят за офицерами. Выделишь ему пацанов, да еще парочку на свое усмотрение прицепишь.

Ангел согласно кивнул головой.

Брынза, уже успевший от милиционера-оборотня получить информацию о беседе сопровождающего брата подполковника с и. о. начальника РОВД, доложил:

– Совсем недавно майор, который сейчас вместо Шарипова, встретился с тем самым мужиком, что трется возле брата убитого мусора.

Казначей бросил острый взгляд на помощника:

– Где встречался?

– Да на самой ментовке. А фамилия этого мужика Гончаров.

– Откуда это известно?

– От того же стукача.

– Так. А этот дятел не настучал, о чем именно разговаривал Гончаров с Родиным?

– Нет. Да судя по всему, базара у них и не получилось.

– Подробнее.

– Когда этот Гончаров вышел из отдела, дежурный передал ему, что начальник ментовки распорядился выделить ему служебную тачку, ну, чтобы тот, типа, в общественном транспорте не мучился. А мужик послал ментовского начальника на хер, сказав, что не нуждается в его услугах.

Цейман спросил:

– Стукачу можно верить?

– Можно, шеф, сколько он нам уже информации сливал и ни разу не подвел.

Казначей задумался:

– Значит, разговора у них не получилось... Почему? Но потому ли, что этот Гончаров задавал слишком откровенные вопросы?

Брынза пожал плечами:

– Я не знаю.

– Это понятно. Ладно. Короче, наблюдение за офицерами установить. И чем быстрее, тем лучше. Следить за всеми их передвижениями. Стукачу сказать, чтобы уши и глаза пошире раскрыл и докладывал о всех действиях ментов по делу Шариповых. Кстати, что там с экспертизой джипа?

– Там все чисто. Принадлежность машины, как и личность сгоревших трупов, установить не удалось.

Цейман взглянул на помощника:

– Что, милиция по номеру двигателя не смогла определить владельца?

– Так номер перебит же, к тому же старик, на которого ранее оформили тачку, уже год, как ласты склеил, а государственные номера мы сняли да в озере утопили.

– С родственниками Паука и Клыка работу провели?

– Как положено, шеф. И деньги, что ты велел им передать, отдали, все до копейки, теперь наши братки числятся убывшими в Москву на работу. А Москва большая, там люди, как в Бермудах пропадают.

Цейман усмехнулся:

– Ты у меня еще и о Бермудском треугольнике понятие имеешь?

– Так Высоцкий о них пел.

– Образованный. Значит, пока все нормально?

– Нормально, шеф!

– Хорошо.

Казначей Стародубова поднялся, приказал:

– Осмотрите рынки, определите, где сейчас более всего сосредоточены торговцы с Кавказа и Средней Азии, а также посмотрите, чем занимаются мальчишки из «Русского освободительного движения». Босс планирует очередной погром, но до этого желательно подставить кое-кого из этих «освободителей». Чтобы менты не сомневались, КТО творит безобразие в городе. Как выберете жертвы среди родовцев, я скажу, как устроить подставу. Все ясно?

Ответил Брынза:

– Ясно, шеф!

Казначей повернулся к Ангелу:

– Ты чего молчишь?

Бандит пожал плечами:

– А что говорить? Надо навести шухер – наведем. Замочить кого – замочим, бригада готова.

Цейман поинтересовался:

– Подчиняются ребята? Гетмана не вспоминают?

– Подчиняются. Не мешало бы им зарплату скинуть. А то уже разговоры идут, что раньше, мол, вовремя платили.

Казначей согласно кивнул головой:

– Правильно, что вопрос этот поднял.

Он прошел к сейфу, достал две пачки долларовых купюр различного достоинства, бросил на стол:

– Рассчитай братишек. И учти, подстава «освободителей» на тебе! Хоть и отвечал за тебя Брынза, но акцию организуешь и проведешь ты. Так что ищи жертвы да побыстрей.

Ангел неожиданно проговорил:

– А чего их искать? В моем доме двое обитают. Студенты. Хату снимают. Сами откуда-то из Сибири. Как раз с этим РОД повязаны. Я их часто в форме вижу.

Цейман протянул:

– Та-ак! Не зря босс поставил на тебя! Не зря! Скажи, Ангел, а черные поблизости от тебя не живут?

– Есть семейка одна. Таджики. Муж с женой да две девки. Тоже студентки. Вообще-то, они давно в Переславле живут, а мужик, глава семейства, даже какая-то шишка. Каждое утро за ним «Волга» приезжает! Они всей семьей садятся в тачку и отъезжают. Видно, машина девок на учебу, а бабу на работу сначала отвозит.

Цейман внимательно взглянул на Ангела:

– И возвращаются вчетвером в том же порядке?

– Это когда как. Я особо не отслеживал чурок, но вот девок, поздно возвращающихся домой, видел часто.

– Их кто-нибудь сопровождал?

– Нет. Одни от остановки автобуса через сквер к дому шли.

Казначей продолжал задавать вопросы:

– Как поздно ты их видел?

– Всегда по-разному. Последний раз в субботу, около полуночи.

– Так, а студенты в это время дома уже бывают?

Ангел развел руками:

– Чего не знаю, того не знаю!

Цейман вновь задумался, потом потер руки:

– Кажется, удача сама идет к нам в руки. Сейчас, Ангел, поезжай к братве, отбери четверку самых надежных и крепких парней. Пусть сидят на хате безвылазно, с тачкой под задницей. А ты сегодня же проследи за студентами и молодыми таджичками. Если узнаешь, когда девки в очередной раз на вечернюю прогулку выйдут, получишь штуку баксов гонорара. Да, сквер возле дома темный или так себе?

Ангел, уже поняв, что задумал ближайший человек самого босса, ответил:

– Чтобы устроить кровавый спектакль, вполне подходящий. Темный и пустынный вечером.

Цейман вновь похвалил Рудного:

– А ты, Ангел, на самом деле находка.

Бандит промолчал, хотя слова шефа были ему очень приятны.

Казначей отпустил подчиненных. Брынза занялся организацией наблюдения за Гончаровым и Шариповым-младшим, Ангел направился домой, ко второй, молодой жене, которой во всем доверял и которая была в курсе дел мужа, считая его бандитизм работой стоящих мужчин. Ксения, так ее звали, хорошо знала девочек из таджикской семьи. Через нее Ангел и решил выведать то, за что ему был обещан гонорар в тысячу долларов. Но перед этим надо было заехать на хату, где его возвращения от шефа ждала вся банда. Ждала с деньгами. Он привезет им деньги, но сначала изымет свою долю, которую теперь решил назначить себе сам. И пусть кто-то вякнет против! Ангел умел заставлять бояться себя. О его звериной жестокости знали все. Как и о том, что он всегда стремился к власти. И уж точно не для того, чтобы потерять ее.

Хата находилась на окраине города, в старом двухэтажном доме, построенном еще немецкими пленными сразу после окончания войны. Район для бандитской «малины» был выбран не случайно: глухой, темный, неспокойный. Там милиция показывалась раз в сутки, и то либо утром, либо днем и никогда вечером. Цейман на подставных лиц выкупил там две квартиры первого этажа с обширными погребами. К хате и подъехал на «БМВ» Ангел.

Здесь он чувствовал себя в полной безопасности. В сарае соседнего двора стояла «Газель» Зуба. Отсюда банда выдвигалась творить свои черные дела.

Ангела ждали. Тот еще до подъезда отсчитал свои деньги и вошел в дом, разделив оставшуюся сумму на равные части. Бандиты остались довольны зарплатой.

Рудный приказал Кату, Жокею, Губе и Маркизу быть в готовности и поступить в распоряжение Брынзы.

Спросил у первого:

– Где твоя «семерка»?

Кат объяснил:

– На стоянке, возле ЖБИ.

– На ходу?

– Конечно.

– На ней и поедете к Брынзе, как вызовет.

Затем новоиспеченный бригадир отозвал в соседнюю комнату Жбана, Аноху, Беса и Дуплета.

– Теперь работа для вас. Надо замочить пару шлюх и их пацанов во дворе моего дома.

Дуплет воскликнул:

– Прямо сейчас?

Ангел так взглянул на подельника и подчиненного, что тот замолк, поняв, что спросил глупость. Главарь продолжил:

– Замочить, как только я подготовлю акцию. Это может произойти и завтра, и послезавтра, и дня через два. Но не позже! От босса получен приказ не медлить, впереди более серьезные дела. А поэтому тебе, Жбан, подогнать сюда свою «девятку», и всем постоянно находиться на хате. До дополнительного моего распоряжения. Никому и никуда не отлучаться, если возникнет экстренная необходимость навестить семью, связаться со мной. Только с моего разрешения можно покинуть квартиру. Жратву привезет все тот же Жбан. И ни капли пойла. Сделаем то, что нужно боссу, оторвемся! Не так, как это организовал Гетман, за что и поплатился, но расслабимся неплохо! Вопросы?

У бандитов не было вопросов. Физиономии их потускнели. Получив деньги, весьма приличные деньги, они вполне обоснованно рассчитывали, по крайней мере сегодня ночью, устроить знатный бардак. Ангел же обломал им кайф. Но сказать что-либо против никто не посмел, зная, что это, во-первых, бесполезно, во-вторых, чревато осложнениями. Так что банда головорезов беспрекословно подчинилась, тем самым подтвердив статус Ангела как главаря. И от осознания собственной значимости он, отпуская подельников, довольно и хищно скалился.

Вскоре позвонил Брынза.

– Ангел? Когда ты вышлешь мне пацанов для наблюдения?

– Хоть сейчас!

– Кого определил в группу?

– Жокея, Губу, Маркиза и Ката!

– Пусть выезжают к центральному стадиону. Встретимся у входа на автомобильный рынок.

– Добро! Встречай «семерку» Ката! У тебя все?

– Все! Ты только, Ангел, нос не задирай. Не надо. Я над тобой. Помни это!

Ангел, сжав зубы, процедил:

– Я никогда и ничего не забываю.

– Вот и хорошо. Пусть твои люди ждут меня в условленном месте. Встречать их будешь ты, когда вернутся, усек, бригадир?

Слово «бригадир» помощник Цеймана произнес с нескрываемой иронией.

Ангел, умея владеть собой, проглотил иронию, ответив:

– Я все понял, Брынза. Извини, если что не так.

– Ладно! Все нормально, мы же братья! Давай, до встречи!

– До встречи!

Отключившись, Ангел отправил группу во главе с Маркизом в распоряжение Брынзы.

Сам же поехал домой. Супруга выразила недовольство поздним возвращением мужа. Подтверждением чему явились ее язвительные замечания:

– Явился? Всех проституток со своими братками перетрахал в городе? Или кого на завтра оставил?

– Ксюша, ну о чем ты говоришь? Какие могут быть шлюхи, когда у меня дома такая сексуальная тигрица, которая любой бляди во всем регионе даст сто очков вперед!

– Тогда почему ты явился так поздно? И не предупредив меня? Раньше я всегда знала, где ты и что делаешь.

– Так получилось. И заканчивай наезд, держи лучше бабки. Зарплату получил.

Отложив приличную заначку, Ангел оставшуюся весьма крупную сумму передал супруге. Та, забыв о выставленных только что мужу претензиях, буквально выхватила у него пачку долларов, начав тщательно, слюнявя палец, пересчитывать деньги. Их она любила больше всего на свете. И если бы Ангел не имел их, то Ксения никогда не позволила ему даже прикоснуться к своему телу. Да Ангела попросту не было бы с ней рядом. Был бы другой, с бабками! Это знал Рудный, и данное обстоятельство все больше раздражало его. Однажды ему пришла мысль: а не вышвырнуть ли на панель свою вторую супругу? Тогда он отмел эту мысль. Но она не покинула Ангела, и бандит все чаще и уже серьезно задумывался о том, чтобы завести себе новую, более молодую и менее капризную спутницу жизни. Ничем хорошим для Ксении подобные мысли супруга обернуться не могли. Но она не чувствовала опасности, которая неуклонно приближалась к ней. Не стоило ей раздражать Ангела, но Ксения считала, что муж ничего не предпримет против нее, даже из-за того, что она знала почти обо всех его делах. Глупая, не понимала, что подобные знания только усугубляют опасность, переводя ее в разряд смертельных. Оставив супругу пересчитывать банкноты, Ангел отправился в душ. Когда вернулся в гостиную, настроение у Ксении резко изменилось. Она прильнула к мужу:

– Добытчик ты мой! Тебе и дальше надо двигать выше, быть рядом с теми, кто правит городом. И ты это можешь.

– Ты же видишь, что я и так продвигаюсь. Все у нас с тобой еще впереди!

– Не хотелось бы ждать. Сразу бы все и сейчас.

Ангел переспросил:

– Не хочешь ждать? Так помоги мне!

– В чем? Что я могу?

– Для начала получить еще одну штуку баксов на разные там чулочки да трусики.

В глазах супруги блеснул корыстный огонек:

– Что я должна для этого сделать?

– Ерунду! Узнать, когда наши соседи таджики, а вернее, их дочери будут потемну возвращаться домой.

– И все?

– Это немало.

– Давай штуку.

– В смысле?

– В прямом. Я знаю, когда чурочки будут поздно возвращаться к себе домой.

– Серьезно?

– Серьезно!

– И когда?

– Деньги вперед.

– Ты их получишь, не сомневайся, так когда?

– Завтра.

– Завтра?

– Именно!

Ангел удивился:

– Интересно, откуда тебе это известно?

– А я сегодня, когда ходила в ларек за шампанским, встретилась с ними. Они и сказали, что завтра у какого-то их однокурсника дома будет вечеринка. Еще сказали, жаль, что не смогут до конца там быть. Им надо успеть на последний автобус.

Бандит поднял голову вверх.

Господи, удача сама шла к нему в руки. Уж чего-чего, а подобного он не ожидал. Молодец, Ксюша!

Супруга добавила:

– Кстати, дорогой, они и меня с собой пригласили. Так что тебе завтра лучше прийти домой пораньше, а то возьму и уйду.

Она сказала это шутя, не понимая, что сама подписала себе смертный приговор, который вынес ей Ангел, мгновенно просчитав ситуацию. Он обнял супругу:

– А ты и пойдешь с ними!

Теперь Ксения удивилась:

– С чего бы это?

– Так надо, дорогая! Более того, по сотовому телефону ты будешь постоянно сообщать мне о том, как проходит вечеринка, а главное, когда вы покинете дом однокурсника этих туземок. На какой автобус сядете.

– Что ты задумал?

– Дать тебе возможность получить еще две штуки «зеленых».

– Правда?

– Да!

– Что-то много за вечеринку и простые телефонные разговоры.

Она подозрительно посмотрела на супруга, повторив:

– Что ты задумал, Эдик?

– Ничего особенного! И ты в этом убедишься. Но только смотри, чтобы без блядства. Узнаю, голову оторву. Но мы еще поговорим об этом завтра. А сейчас надевай свою сексуальную маечку, и в постель!

– Только сегодня будем все делать по-моему!

– Ладно! – согласился Ангел.

Сейчас он во всем был готов согласиться с женой, по сути, уже прощаясь с ней. Так почему напоследок не удовлетворить ее развратные прихоти?

* * *

Ровно в 19.00 прапорщик Власенко позвонил в квартиру № 5 дома 14 по улице Михеева.

Дверь открыла сама Надежда. По случаю праздника она надела свое самое красивое, новое, подчеркивающее точеную фигуру и в то же время строгое платье. Вот только радость от прихода Власа была какая-то неестественная, что сразу же отметил спецназовец. Но не подал вида. Мало ли что могло чуть ранее произойти дома у Надежды?

– Проходи, Петя!

Власенко вошел в небольшую прихожую, тут же извлекая из-за спины букет роз.

– С праздником тебя, Надя!

– Цветы!

– Цветы! Как же без них в день рождения?

– Ты прав! Просто мне раньше почти не дарили цветы, тем более такие прекрасные розы!

Он передал и второй букет, а также торт.

– Это тебе лучше преподнести самому.

– Естественно, ты пока только подержи цветы и торт, а то неудобно главный подарок доставать.

– Что еще за подарок?

– Минуту.

Достав красивый бархатный футляр и открыв его, прапорщик протянул его женщине. Колье даже в свете тусклых ламп прихожей переливалось разноцветным блеском.

Надежда застыла, глядя на драгоценности. Тихо прошептала:

– Это мне?

Влас удивился:

– А кому же еще? По-моему, день рождения сегодня у тебя! Примерь, думаю, колье будет неплохо смотреться на фоне твоего платья.

– Но это же... это... такие подарки, Петя, просто так знакомым женщинам не дарят!

– Это еще почему?

– Ну... не принято, что ли!

– У кого не принято?

– У просто знакомых.

Прапорщик улыбнулся:

– Так мы с тобой не просто знакомые. По крайней мере, так считаю я.

Женщина взглянула на Власенко:

– Здесь же целое состояние!

– Давай не будем об этом, Надь? Я хотел сделать женщине, которая, по меньшей мере, мне симпатична, достойный подарок, и я его сделал. Это главное. А деньги – пыль для моряка. Правда, я никогда на флоте не служил. И не задавай, пожалуйста, больше вопросов. Скажи одно, тебе понравился подарок?

– Да!

– Ну, значит, все в порядке! Мы и дальше будем стоять в прихожей или пригласишь в гостиную? Мне еще знакомиться с твоей мамой и дочерьми.

Надежда спохватилась:

– Ах, да, извини, конечно, проходи. Куртку можешь повесить в шкаф.

Раздевшись и разувшись, облачившись в мягкие, явно женские тапочки, прапорщик в сопровождении Надежды прошел в гостиную, обставленную без особого шика, относительно дешево, но на удивление уютно. Из кресла, стоявшего в углу, поднялась женщина лет шестидесяти.

Надежда представила гостя:

– Мама, это Петр! Я тебе о нем говорила!

Прапорщик галантно поклонился, протянув матери Надежды букет цветов, умудрившись одновременно и поцеловать почтенной даме руку, и представиться.

– Петр Власенко. Можно Петя.

Пожилая женщина, немного растерянно, видимо, тоже особо не балованная в своей жизни подобными знаками внимания, ответила:

– Спасибо. Антонина Сергеевна. Мама Нади. Рада знакомству.

– Я тоже.

Надежда подозвала дочерей:

– Девочки, познакомьтесь, это дядя Петя, а это, – она указала на дочерей, повернувшись к Власенко, – Зоя и Нина. Зоя постарше!

И девчонкам поклонился Влас, вручив торт, добавив:

– Очень приятно!

После положенной в подобных случаях обязательной и в принципе стандартной процедуры Надя пригласила всех за стол. И только когда Петр открыл шампанское, Надежда встала, держа в руке бархатную коробочку:

– Посмотрите, мама и дочки, что подарил мне наш гость.

Мать оценила подарок по достоинству, но сдержанно, как-то необычно взглянув на прапорщика, девочки же захлопали ладошами от восторга и тут же попросили примерить на себя дорогое ожерелье. Надежда не разрешила.

Выпили за именинницу. Затем за ее мать. Выпили за любовь. Дети принялись за торт. Антонина Сергеевна, тактично сославшись на усталость и попросив разрешения удалиться, скрылась в своей комнате. Влас с Надеждой прошли на кухню. Там он с удовольствием закурил. Настроение женщины заметно улучшилось, но все же какая-то скрытая тревога накладывала печать на ее красивое лицо.

Власенко спросил:

– У тебя возникли какие-то проблемы, Надя?

Женщина отвела глаза:

– С чего ты взял?

– С того, что я, как ты знаешь, разведчик, и состояние людей различать умею. Сразу заметил, что в доме не все в порядке, хотя ты, надо отдать должное, приложила немало усилий, чтобы скрыть это. Так что произошло после того, как мы расстались?

Надежда прошлась по кухне. Встала у мойки, повернувшись к прапорщику:

– Ты уверен, Петя, что тебе надо знать это?

– Ничего себе! Ты хоть немного думай, перед тем как задать такой вопрос? Конечно, уверен. Давай выкладывай свою проблему. Я же не слепой, вижу, что она мучает тебя.

– Ты прав, она, эта проблема, очень беспокоит меня, грозя при определенных условиях нанести моей семье существенный вред... если не хуже того.

– Даже так?

Власенко закурил еще одну сигарету, буквально за мгновение до этого затушив предыдущую:

– Я слушаю тебя, Надя.

– Сейчас сосредоточусь, подожди немного.

Внутренне собравшись, женщина рассказала следующую историю. Когда она, вернувшись от Власенко, поставила машину на стоянку, к ней подошли двое. Одного Надежда узнала сразу. Тот иногда снимал у нее квартиру. Снимал, понятно в каких целях. Он и спросил, сдается ли хата сейчас. Она ответила, что нет, что квартира занята. Андрей, видимо, старший, спросил, сколько уже лет она сдает квартиру. Надя ответила, что ребят это не касается. Но те ответили, что касается. И далее предупредили, что она должна заплатить налог.

Власенко поинтересовался, перебив Надежду:

– Так и сказали – налог?

– Да! Я спросила, а вы что, из налоговой полиции? Пацаны рассмеялись. Сказали, нет, они не из налоговой, но платить придется. И назвали сумму в пять тысяч долларов. И это за истекший, так сказать, период, а в дальнейшем потребовали пятьдесят процентов от выручки за каждые сутки. Иначе, мол, и хата может сгореть, и девочки ее пострадать. Кому они потом порченые нужны будут? Я испугалась.

Прапорщик оценил ситуацию. Он понял, что Надежду просто пытались развести обычные фраера, ничего общего с настоящими бандитами не имевшие. Не тот стиль, и почерк не тот. Бандиты долго не разговаривают и ненужных вопросов не задают. Выставляют условия, сроки и удаляются. Эти же чуханы базар затеяли. Тем более козлы применили тактику устрашения. Насмотрелись, мудаки, разных боевиков. Но на женщину это подействовало. Да и не могло не подействовать. Здесь подонки рассчитали все точно! Петр спросил:

– И когда ты должна отдать им деньги?

– Через неделю, но я сказала, что за это время не смогу собрать нужную сумму. Тогда старший спросил, когда я смогу собрать нужную сумму? Ответила, не раньше месяца. Они согласились, предупредив, что будут внимательно следить и за мной, и за дочками. И не дай бог, я обращусь в милицию. Кара последует незамедлительно. Ровно через месяц они свяжутся со мной. Вот так, Петя!

Она опустила голову:

– Ты знаешь, о чем я подумала, когда увидела твой подарок и прошло оцепенение от неожиданности такого дара?

Прапорщик ответил:

– Знаю! Ты подумала, на сколько потянет колье, если сдать его цыганам? Те, как правило, дают намного больше, чем ювелирные магазины!

– Да, я подумала об этом! Мне так стыдно перед тобой. Ты ко мне со всей душой, а я...

– Прекрати и успокойся! Никому ничего платить ты не будешь, и ни с твоими детьми, ни с квартирой также ничего не случится. Я решу это проблему!

Надежда подняла глаза на прапорщика:

– Ты?

– Я! Сегодня у нас двадцать пятое число? Месяц мы ждать не будем, все разрешится гораздо раньше! Поверь, я не бравирую. И запомни: ни тебе, ни твоей семье ничего не грозит! Так что постарайся выбросить этот мусор из головы и веселись! У тебя же праздник!

Женщина подошла к прапорщику:

– С тобой так легко, Петя! Никогда бы не подумала, что такие отношения могут сложиться между мужчиной и женщиной за столь короткий срок.

– Я тоже раньше не поверил бы в подобное.

– Я не знаю, как вести себя!

– В смысле?

– Не догадываешься?

Власенко улыбнулся:

– Догадываюсь! Но давай об этом позже?! Мы же не можем сейчас уйти? Не можем. Значит, гуляем!

– Гуляем!

Дальше дело пошло веселее. Еще немного выпив, Надежда попросила старшую дочь помузицировать на фортепиано. Девочки, оказывается, кроме общеобразовательной школы занимались еще и в музыкальной. Зоя выполнила просьбу матери. По гостиной полилась мелодия старинного романса. Надя запела. А Власенко, сидя в кресле, наслаждался ее пением. Ему, как никогда раньше, было хорошо. Словно он среди семьи. Так покойно и одновременно радостно на душе, что Влас не хотел, чтобы этот вечер кончался. Хотя нет, окончания вечера он все же ждал, ведь за ним должна последовать ночь с Надей. Наверняка такая же прекрасная, как и сам вечер. Но это ожидание не тяготило прапорщика, и он не торопил время.

Потом пили кофе, мастерски и со знанием дела приготовленный Власенко. А в одиннадцать, пожелав девочкам спокойной ночи, отправили их спать. Надя взялась наводить порядок. Петр присоединился к ней, что вызвало у женщины приятное удивление. Она видела, что ее знакомый и гость занимается уборкой не в силу какой-то сиюминутной показухи и с напрягом, а естественно, словно выполняет обычную работу, безо всякого умысла помогая женщине. Закончив с уборкой и мытьем посуды, Надежда попросила прапорщика подождать ее в гостиной, сама же прошла в комнату матери. Наверное, договориться о том, что собирается уйти на ночь. Власенко предпочел гостиной кухню, где мог спокойно курить и думать, удивляясь, как же изменчива бывает судьба. Случайная встреча со случайной женщиной, короткое общение, прогулка, вечер в ее семье, а на самом деле будто знакомство это произошло много лет назад и они с Надеждой давно не чужие. У них семья, дети. Власенко не узнавал сам себя, спрашивая, а он ли это, здесь, в небольшой кухне? Надежда задержалась у матери довольно долго. Скорее всего, ей пришлось выслушивать упреки в неоправданно-сумасбродном поведении. Влас уже начал опасаться, что Антонина Сергеевна сумеет отговорить дочь, как в кухню вошла Надежда. И выглядела сейчас женщина возбужденно-радостной, спросив:

– Заждался? Смотрю, всю пепельницу окурками завалил. А надымил-то! Но ничего, форточка открыта, вытянет. Ну что, идем?

– Идем!

– Вот только сможем ли в это время такси поймать?

Власенко указал на телефон:

– А аппарат для чего?

– Не приедут! Район у нас, как это говорится, неблагополучный, таксисты стараются сюда не ездить. Ночью, я имею в виду!

Влас подошел к женщине, обнял ее. Она не отстранилась. Прапорщик почувствовал дрожь ее тела. А может, это он сам дрожал от внутреннего напряжения?

– Я тебя, Надя, до центра на руках донесу!

Женщина счастливо рассмеялась:

– А выдержишь?

– Сомневаешься? Попробуем?

– Не надо. А то все силы по пути растеряешь. Что тогда делать?

– Плохо ты меня знаешь!

– А когда мне было лучше узнать тебя? Но в главном я уверена!

– В чем?

Она прикрыла ладошкой его рот:

– А вот это, Петя, моя женская тайна!

Одевшись, они вышли из дома.

Вопреки опасениям Надежды такси поймали у подъезда и через полчаса были на квартире в центре.

Глава 5

Утром следующего дня, в 8.00 связавшись с Брынзой, Ангел попросил личной встречи с Цейманом. Помощник спросил:

– Что за необходимость?

Ангел, за ночь продумав изуверский план выполнения задачи, ответил коротко:

– Разговор есть!

Но Брынза настаивал на уточнении, больше для того, чтобы показать свое высшее положение:

– Что за тема?

Ангел сдержал себя, чтобы не нагрубить этому приближенному индюку, которому в плане Рудного также отводилась определенная роль, сыграв которую, Брынза навсегда уйдет с пути нового лидера, открыв тому дорогу на самый верх преступной иерархической лестницы, спокойно ответил:

– Та, что обсуждалась вчера.

– Ладно, коли так. Я поговорю с шефом. Перезвони минут через десять, я скажу, примут тебя или пошлют на хер, что лично сделал бы я!

Отключив телефон, Ангел сжал по привычке зубы, процедив еле слышно:

– Посмотрю, сука, как ты сегодня вечером запоешь. Завоешь, пес шелудивый!

Перезвонил ровно через десять минут.

Ответил сам Цейман, спросив:

– Что за дела, Ангел?

– Надо обсудить вариант по девкам-таджичкам. У меня есть неплохой план, который можно сделать прямо сегодня.

– Даже так? Что ж, хорошо. Приезжай.

– Одна просьба, Карл Густавович!

– Да?

– Сделайте, пожалуйста, так, чтобы наш разговор прошел один на один, без свидетелей.

– Ты не доверяешь Брынзе?

– Я никому не доверяю. Вас, естественно, это не касается!

– Что ж. Хорошо. Будь по-твоему. Приезжай в 10.00.

Отключившись, Ангел оскалился, представив реакцию Брынзы, когда того лишат возможности присутствовать при беседе. Тот рвать и метать будет! Это хорошо. Сегодня Брынза должен быть выбит из колеи с самого утра. Тогда он разозлится, а в гневе помощник Цеймана теряет способность полностью контролировать себя. Как раз то, что и требуется!

Звонил Ангел с кухни. И закончив разговор, услышал из спальни невыспавшийся и больной – Ксения по утрам мучилась похмельем – просящий голос супруги, которую при удачном раскладе уже сейчас можно считать бывшей:

– Эдик! Эдя! Ты где?

Ангела так и распирало ответить жене грубо, но и на этот раз он сдержался:

– На кухне, дорогая, а что?

– У нас там пойло хоть какое осталось?

Рудный открыл холодильник, ответив:

– Коньяка грамм двести, пузырь «Души монаха».

– Любимый, принеси бокал вина. А то, чувствую, вывернет сейчас наизнанку. Черт бы побрал это похмелье.

Ангел открыл вспотевшую после холодильника бутылку белого сухого вина, прошел с ней в спальню.

На Ксению жалко было смотреть. Особенно на отекшую физиономию. И с этой уродиной-шлюхой он жил? Дурак! Но теперь шабаш! Отжилось. Он подберет себе такую красотку, что все завидовать будут. На время, конечно, пока не надоест. Больше он не женится. Шли бы эти браки на хер. Гораздо лучше менять баб! Дороже, но лучше. Захотел длинноножку – получи, толстушку – без проблем. А то и нескольких сразу. Слава богу, в плане секса у Ангела все в порядке. Прибор приличных размеров стоял, когда это требовалось, как столб. А что еще бабе нужно? Кроме хера и денег? Эх, и заживет он! Главное довести до конца задуманное. А там... там... Но не будем загадывать. Похмелим жену.

Изображая сочувствие, сегодня Ангелу весь день предстояло играть, спросил у жены:

– Что, очень плохо, Ксюша?

– Слов нет, Эдя!

– Потерпи, дорогая, сейчас все пройдет.

Он налил полный бокал. Жена приняла его дрожащими руками, с трудом, немного расплескав, выпила вино. И тут же ее вырвало. Она выругалась. Но Ангел был терпелив:

– Ничего! Первая не пошла, пойдет вторая!

Он вновь наполнил бокал. И оказался прав.

Ксения с явным облегчением откинулась на подушку:

– Фу, бля, провалилась! Хорошо! Теперь коньячку, закрепиться!

– Что для любимой женщины не сделаешь?! Но блевотню, родная, придется убрать самой.

– Да чего там убирать? Вино и вылилось. Замою! Потом.

Выпив коньяка, Ксения ожила. Глаза ее загорелись.

Ангел понял, что теперь жена, как, впрочем, всегда по утрам, похмелившись, захотела секса. Он сбросил халат и набросился на нее, решив напоследок выполнить все развратные прихоти. Она мастерица на всякого рода эксперименты в постели. Но Ангел уже знал ее любимые позы и способы, поэтому быстро перехватил инициативу. Спальня огласилась воплями Ксении. Ангел же работал. Работал на совесть, иногда позволяя и себе получить наслаждение. Не без этого. Оргия продлилась час. Больше в нынешнем состоянии бешеной скачки Ксения не выдержала. Это сыграло на руку Ангелу. Ему предстояло еще привести себя в порядок и отправиться на квартиру Цеймана, где должно решиться очень многое, если не все! Он поднялся с постели. Ксения, совершенно голая, отвернулась к стене и уснула, получив то, что хотела. Ее еще придется накачивать спиртным, но это после того, как шеф одобрит его план. В противном случае, пусть мучается. Но Цейман должен согласиться с вариантом Ангела. Должен, ведь сам же ставил задачу.

В 9.10 Ангел покинул квартиру и ровно в 10.00 был у Цеймана.

Доложил о том, что узнал от своей Ксении, и варианте, который вполне можно применить в сложившейся ситуации. Цейман выслушал подчиненного, одобрил:

– Что ж, неплохо! Вариант приемлем, но... где гарантия, что твоя жена, узнав о последствиях акции, не ужаснется и сдуру не побежит в милицию? Только не говори, что ручаешься за нее! Это глупость. Где гарантия, что мы через нее не заимеем таких проблем, от которых отбиться будет тяжело?

Ангел ответил твердо:

– Никаких проблем мы не заимеем, а гарантия этому – смерть Ксении, вместе с таджичками!

Даже видевший на своем веку многое Цейман искренне удивился:

– Что??? Ты решил замочить и свою жену?

– Да! И дело не в том, надоела она мне или нет. Просто я прекрасно понимаю, что на баб положиться нельзя, а дело делать надо. Если Ксении суждено стать жертвой, пусть станет.

Цейман внимательно посмотрел на Рудного:

– А ты страшный человек, Ангел, но, надо признать, умный! Что ж, если ты решил так, я согласен, мне, по большому счету, без разницы. Меня интересует другое: как обеспечишь собственное алиби, ведь к тебе у ментов после гибели жены будет много вопросов?

– Я думал об этом. Поэтому сегодняшний вечер я проведу в обществе бывшей жены и ребенка от первого брака. Запретить это никто не сможет, а алиби самое подходящее. Бывшая и ее мать меня терпеть не могут, но это не имеет значения. Я проведу вечер у них, и их показаниям мусора поверят!

Цейман вновь внимательно посмотрел на Ангела:

– Да! Похоже, ты продумал все до мелочей. Значит, четверо бойцов, одетых в форму РОД, на всякий случай встречают ночью троицу женщин в сквере твоего двора. Гасят их дубинками и сваливают. Ты у бывшей жены. Кто будет непосредственно руководить акцией?

Ангел, не задумываясь, ответил:

– Брынза! Он займет место в подъезде одного из домов, откуда видна и остановка общественного транспорта, и сквер. Во время вечеринки жена будет связываться со мной. Я передам Брынзе сообщение о том, когда бабы направятся домой. Тот проследит их выход из автобуса и предупредит боевую группу. Остальное дело техники. После акции Брынза, убедившись в ее исполнении и предупредив меня, свободно покинет двор. Я вернусь домой. Возможно, сам и обнаружу трупы. Тогда сам же вызову и милицию, и «Скорую». Ментам подскажу, что на выходе видел парней в форме РОД! Ну, а если менты появятся во дворе раньше меня, сыграю роль мужа убитой жены.

Цейман задумался. Встал, прошелся по кабинету. Постояв у окна, повернулся к Рудному:

– Лады, Ангел! Я принимаю план. Но это еще не означает, что он вступает в силу. Только после утверждения боссом мы сможем действовать. Думаю, он утвердит. У тебя все?

– Нет, шеф! Я считаю, что сразу за акцией во дворе надо провести и погром на рынке.

– Почему сразу?

– Эти практически одновременные акции насилия взбудоражат город и взбесят ментов, ведь после убийства таджичек и моей жены у них просто не будет времени подготовиться к отражению следующей атаки. Да и предполагать погром, скорее всего, менты не будут. Так как раньше несколько акций сразу не проводилось. Как раз утром, когда они будут разбираться с девками, лучше всего нанести удар по центральному рынку, куда сейчас стянулась вся масса кавказцев и азиатов-торговцев. Две акции – это серьезный удар.

Цейман, вернувшись в кресло, проговорил:

– Значит, поступаем следующим образом, ты возвращаешься домой, и пусть твоя баба готовится к вечеринке с таджичками. Одновременно узнай, где в это время будут находиться студенты из РОД. Хотя, нет, для этого назначь отдельного бойца. Группа ликвидации находится в готовности?

– Как приказывали!

– Хорошо! Одну минуту. Я должен согласовать акцию с боссом. Жди.

Цейман вышел из кабинета. Вернулся минут через пять, коротко бросив:

– Действуй!

– Понял, шеф!

Он повернулся и пошел к двери.

На выходе его внезапно остановил Цейман:

– Ангел!

Бандит, повернувшись, ответил:

– Да?

Казначей указал на него пальцем правой руки:

– У тебя большое будущее, Ангел. Если, конечно, не допустишь ошибки и далее будешь работать так, как делаешь это сейчас.

Ангел заверил:

– Я не Гетман. Вы во всем можете положиться на меня.

– Посмотрим. Пока я доволен тобой. Ступай. Брынзу ко мне!

Руководитель боевой группировки вышел. В коридоре встретил Брынзу. Тот выглядел недовольным. Ангел не обратил на это внимания, бросив помощнику Цеймана, проходя мимо:

– Иди, тебя шеф вызывает!

Брынза промолчал, Ангел покинул квартиру и вскоре на своем «БМВ» уже ехал к улице Жукова, где ютилась в бедности его первая, брошенная семья. Бывшую супругу увидел идущей с рынка. Посигналил. Узнав машину, женщина остановилась.

Ангел, припарковавшись рядом, вышел из салона.

– Привет, Ольга!

– Привет.

– Как поживаешь?

– Нормально. Тебе-то до этого какое дело?

– Ты все-таки когда-то была моей женой.

Женщина, поставив пакеты на асфальт, ответила:

– Вот именно, что была, и когда-то! Сейчас что тебе от меня нужно?

– Хочу вечер провести с сыном!

Ольга удивилась:

– С чего это вдруг?

– Имею полное родительское право!

Женщина согласилась:

– Имеешь! Здесь, к сожалению, закон на твоей стороне! Что ж, можешь взять его, погулять во дворе.

– Нет, Ольга. Я желаю пообщаться с ним дома. И никто не сможет запретить мне это.

– Зачем ты поступаешь так? Хочешь испортить всем нам вечер? И так невесело живем!

– Да вижу, что не весело. Короче, я решил помочь вам, не спрашивай почему, но решил. А решил, значит сделаю. Буду у вас часов в девять. Задержусь допоздна. Так что готовьтесь заранее. Сын пусть ждет подарка, а вот это, – Ангел достал из кармана пятьсот долларов, – тебе, в натуре, купи что-нибудь из одежды. Не хватит бабок, дам еще! Все! Мне сейчас некогда, дела, понимаешь ли, а вечером ждите, буду!

Ольга хотела отказаться от денег, но не успела. Ангел отъехал от тротуара и повел иномарку к центру. Ему предстояло решить еще, как минимум, три задачи. Начал он с того, что заехал в новый микрорайон. Здесь в полуподвальном помещении проживал его двоюродный дядя-дворник. Тип беспринципный и спившийся. Рудный не поддерживал с ним отношений более года, но сегодня родственник был ему нужен. Дядя оказался в своей каморке, напоминавшей запущенный свинарник. Кроме железной кровати с матрацем, подушкой и одеялом, без всяких простыней и наволочек, в комнате стоял лишь стол с табуретом, старый холодильник в углу, груда пустых бутылок из-под бормоты, да на окне висела какая-то тряпка. Дверь оказалась открытой. Дворник лежал на кровати, в каморке стоял крепкий и острый запах грязи, мочи, спиртного и табака. Ангел вошел, поморщившись:

– Ну и бордель у тебя, дядя Иван!

Дворник повернулся на голос, удивился:

– Ты? Какими судьбами?

– Разговор есть.

– Без пойла не покатит. Не в том я состоянии, чтобы базары вести!

Предусмотрев вероятность нахождения родственника в состоянии похмелья, Ангел по пути купил две бутылки крепленого дешевого вина.

Выставил одну на стол, перед этим сметя какие-то огрызки и гору мусора на пол:

– А теперь как? Поговорим?

Увидев вино, дворник тут же поднялся:

– Теперь другое дело, отчего не поговорить? Все ж племянник в гости наведался. Но подожди чуток.

Дядя Иван сорвал зубами пробку из горла, судорожными глотками опорожнил бутылку, достал из-под подушки пачку папирос, прикурил «Беломорину», уставившись на Ангела совершенно бесчувственными глазами:

– О чем речь пойдет, племянничек?

– Дело одно ночью провернуть надо.

– Э, нет! Никаких дел. Мне на нары не в кайф. Я уж как-нибудь в этой дыре на свободе век свой доживу.

Рудный усмехнулся:

– Ты не понял меня. Никакого криминала!

– Это что ж тогда за дело?

– Простое.

Ангел объяснил дяде, что тому следовало сделать предстоящим поздним вечером, а возможно, ночью.

– Ни хрена, никакого криминала! Там же мокруха в чистоган покатит.

Ангел возразил:

– Но ты-то будешь ни при чем!

Но Иван уперся:

– Не, Эдик! Я в такие игры не играю! Опасно!

– Чего опасного? Увидишь, как братва молотит девок, выждешь минуты три и с телефона-автомата, что стоит за домом, вызовешь ментов. Главное для тебя, слинять по-быстрому, а то отделение близко, мусора могут появиться в считаные минуты.

– И все же нет!

Иван приложился к остаткам вина:

– Нет, Эдя!

Ангел достал из накладного кармана рубашки три стодолларовые купюры и пять тысяч российскими рублями.

Потряс ими перед физиономией родственника:

– А как насчет этого?

Вид денег родил жадный блеск в глазах дворника:

– Чегой-то это?

– Плата за работу, что я тебе предлагаю!

– Че? Все то, что держишь в руке?

– Да! Мало?

– Нет. Наоборот, многовато!

– Много не мало. Но давай, дядь Вань, решай, нет, значит нет, я найду другого человека, который и за треть этой суммы согласится выполнить эту работу.

Ангел знал, что родственник ни за что не упустит такую сумму, на которую потом, с его здоровьем, месяц сможет не просыхать! Он оказался прав. Дворник сдался:

– Ладно, согласный, я. Давай «бобы»!

– Э, нет, дядя. Сначала стулья, потом деньги, а то ведь нажрешься до вечера и все дело насмарку.

– А если ты потом не отдашь?

– Ты за кого меня держишь? Получишь все сполна!

– Но хоть еще на пузырь оставь стольник?

Ангел выставил вторую бутылку:

– Этого хватит. Сделаешь дело, оторвешься по полной.

– А когда расчет-то?

– Утром.

Дворник поморщился:

– Не пойдет, Эдя, до утра не выдержу. Давай еще на пузырь, обещаю выпить после работы. Но утром буду ждать с окончательным расчетом!

Ангел вздохнул:

– Вымогатель старый!

Дворник ощерил почти беззубый рот:

– Так и ты не простачок. Раз мне за пустячок почти семьсот баксов кидаешь, значит, сам раз в десять больше заимеешь!

– А вот это не твое дело!

– Ясный палец! Так на пузырь еще давай?

Рудный бросил на стол сто рублей одной купюрой, которая тут же исчезла в ладони родственника:

– Теперь порядок! Значит, говоришь, выйти во двор, за мусоркой спрятаться, дождаться, пока завалят девок, вызвать ментов и свалить?

– Вызвать, когда пацаны будут мочить шлюх. Во время процесса, – уточнил Ангел.

– Ага, понял.

– Но, главное, дядька Иван, ты должен сообщить в ментовку следующее...

Выслушав племянника, дворник проговорил:

– Не ссы, Эдя! Сделаю все, как сказал. А уйду через новостройки. Хер кто заметит.

– Сначала уйдешь стройками, потом поймаешь частника и доедешь до супермаркета. Оттуда пешком вернешься.

– Так где ж я денег на такси возьму? Знаешь, какую частники ночью цену ломят?

– Знаю!

Ангел бросил на стол еще три сотни:

– Этого хватит весь город вдоль и поперек несколько раз проехать! Еще и на пузырь останется. Но гляди, чтобы сделал все, как сказал. Утром можешь спать, только дверь не закрывай. Да ты и так отрубишься. Но я разбужу!

– Все будет ништяк, Эдик!

После своего дядюшки Ангел отправился на хату, где его ждала бригада исполнения акции. Все бойцы находились на месте. Рудный отозвал на кухню Жбана, спросил:

– Знаешь, где я живу?

– Конечно!

– «Девятка» на ходу?

– А че ей будет?

– Хорошо! Берешь с собой Аноху, шприцы, заправленные снотворным. Плюс героин, две дозы.

Жбан удивился:

– Зачем?

– За хером! Слушай, что говорю и выполняй! Короче, едете к моему дому на улицу Гашека, 26, тачку оставляете за квартал на стоянке ПМК, есть там такая, далее пешком, войдете во двор и сразу в третий подъезд, код там 356. Поднимаетесь на пятый этаж. Позвоните в квартиру 158. Там временно живут два студента. Если они окажутся дома и спросят, кто пришел, ответите: страховые агенты. Мол, снизу жалоба поступила о том, что они залили ванную комнату соседей. Надо проверить сей факт! Минутное дело! Студенты должны открыть. Если их не будет дома или не откроют, там в подъезде за шахтой лифта есть ниша. Укройтесь в ней. Дождитесь либо возвращения студентов, либо их выхода из хаты. Как это произойдет, проведите захват. Втащите щеглов в квартиру, отрубите по легкому, введите снотворное, если получится сразу повязать их. Если позже, то обойдетесь без снотворного, просто отключите. После чего, Жбан, контролируешь этих студентов. Учти, упустишь хоть одного, босс голову снимет. Аноху же отпустишь. Пусть возвращается сюда. Далее делаешь следующее.

Ангел проинструктировал подчиненного о действиях после захвата студентов.

– Ты все понял?

– Да, понял. А сквер точно виден из их окна?

– Виден. Своих увидишь.

– А если кто к ним придет или позвонит?

– Ты дурак, Жбан?

– А че я такого спросил?

– Глупость! Никому не открывать, на звонки не отвечать. Неужели тебе самому это неясно?

– Ты сказал, выполняй, что слышишь, вот я и уточняю, чтобы потом неприятностей не иметь!

– Ладно! Не забудь, как только увидишь бойню, героин студентам вколоть. И как кайфанут, тут же выводи их, перед этим одев их в форму РОД. Все ясно?

– Теперь все!

– Действуй ! Акцией будет руководить Брынза, но ты ночью работаешь автономно. Поэтому, как бросишь студентов у девок, сразу сваливай. Не теряя ни секунды. И сваливай через мой подъезд. Там дверь в подвал открыта, из подвала с противоположной стороны открыты окна. Перед тем как вылезти наружу, оглядись. Если никого, ныряй в кусты и далее к тачке! Если же заметишь опасность, поднимайся ко мне, квартира 64. Хата будет просто прикрыта. Захлопнешь за собой дверь и сидишь как мышь. Это понял?

Бандит кивнул головой:

– Все понял! Значит, Брынза не должен знать о том, что мы с Анохой займемся студентами? Он спросить может.

– Брынза знает, что вы работаете со студентами. Но ему совершенно необязательно контролировать лично твою работу. Да, ключи от тачки кому-нибудь из пацанов не забудь оставить. На случай, если застрянешь у меня. Как проведете захват, доклад мне на сотовый.

– Все понял.

– Вот и хорошо.

Жбан потер подбородок:

– Один вопрос!

– Ну?

– Бабки как обычно?

– Нет! Тебе выше! Насколько, узнаешь, когда будешь пересчитывать. Такой ответ устроит?

Физиономия бандита расплылась в довольной улыбке:

– Конечно, шеф!

– Давай, работай!

Отпустив Жбана, Ангел позвонил домой. Жена, как ни странно, находилась в достаточно приличной форме. По крайней мере, голос ее звучал трезво:

– Как дела, дорогая?

– Нормально. Как сам?

Подобные фразы были стандартны при начале телефонного общения Ангела с женой.

– Слушай, Ксюша. Значит, то, что мы вчера обсуждали, насчет твоего похода вместе с таджичками на вечеринку, остается в силе. Сейчас же идешь к ним и принимаешь приглашение.

– А если их нет дома?

– Мне наплевать! Найди! Кроме института своего им негде быть! Короче, делай, что хочешь, но чтобы вечером ты отправилась с ними на вечеринку. И о связи со мной не забудь. Но об этом поговорим дополнительно. Главное, до моего приезда домой ты должна подтвердить приглашение! Это очень важно. И для тебя, и для меня. Для тебя – важней!

– Это еще почему?

– Ты же зарабатываешь баксы, а не я? Плюс отдых в компании, где, наверняка, у тебя будет куча ухажеров!

– Ты в этом смысле?

– А в каком же?

Ксения вздохнула:

– Не знаю! Не нравится мне твоя затея!

– А жить шикарно нравится?

– Ладно, заметано! Иду к таджикам!

– Удачи! Я скоро приеду!

– Жду, мой ненаглядный!

– Жди, родная, жди!

Ангел вызвал к себе Беса и Дуплета. Проинструктировал насчет ночной акции, предупредив:

– Не забудьте дубинки и форму РОД. К месту работы выдвигаетесь на «Газели», отходите на «девятке» Жбана. Она будет стоять на стоянке, напротив МК, за квартал слева от моего дома.

Дуплет произнес:

– Знаю это место.

– Вот и хорошо. Позиции занять, как стемнеет. Связь держать с Брынзой. Он будет контролировать обстановку. От него же получите и приказ на отработку баб. Не жалеть никого. Всех до смерти и быстро! Затем дожидаетесь Жбана с двумя придурками, которых оставите на месте бойни, и отход!

Бес спросил:

– А как Брынза?

– В смысле?

– Его ждать?

– Это он вам сам скажет! Но мой совет, уходите сразу, как замочите девок. И учтите, Брынза может не появиться, а вот менты легко. Так что срываетесь, как выполните работу. Лучше подождать Брынзу возле тачки, чем попасть в лапы мусоров с поличным из-за его нерасторопности. Он-то оттуда уйдет по-любому, вы же ограничены по времени. Ясно?

– Ясно!

– Но я вам ничего не говорил. Для Брынзы, естественно.

– Да, ясно, что мы, не понимаем?

Ангел подвел итог:

– Вот и решили. Ждать здесь распоряжения Жбана! И готовьтесь как следует. К завтрашней акции в том числе. Свободны!

Оставшись один, Ангел задумался.

Вроде все он продумал до мелочей. Его замысел должен осуществиться. Лишь бы не произошло случайного сбоя.

Сотовый телефон издал сигнал вызова.

На дисплее высветился номер и буква «Ж» – Жбан.

Что там у них еще?

Ответил сухо:

– Слушаю.

Голос подчиненного звучал возбужденно-довольно:

– Все в порядке, Ангел! Сделали студентов! Они как раз собирались уйти. Дверь перед нашим носом открыли. Ну, мы с Анохой без лишних базаров и вырубили их. Вкололи снотворное. Лежат сейчас голубчики на паласе, спят как миленькие!

Ангел спросил:

– Вас в подъезде никто не заметил?

– Не, никто! Все чисто!

– Хорошо. Думаю, переодеть их в форму следует прямо сейчас, пока они вырублены.

– Сделаем!

– После по плану. Сам, Жбан, контролируешь студентов, хату и двор, Аноху сюда, на хату!

– Понял.

– Тачка у ПМК?

– Да.

– Отлично. Отбой.

– Давай.

Отключив телефон и вложив его в чехол, Ангел потер руки.

Так! С этим прошло гладко. Хорошо, что дело с самого начала начинает идти строго по плану. Так бы дальше, и по всем этапам. И сегодня ночью, и завтра с утра. Потом... но о том, что последует потом, думать рано! Надо работать!

Он посмотрел на время. Пока доедет до дома, Ксения должна решить вопрос с вечеринкой. Главное, чтобы этот этап не сорвался. Но если что-то и пойдет не по плану, надо использовать жену, чтобы уже та выманила таджичек ночью на улицу. Как? Придумаем!

Ангел вышел из дома, сел в свой «бумер» и направился домой. Жена оказалась в квартире.

Эдуард задал всего один вопрос:

– Ну как?

– А чего ты так разнервничался?

– Я задал тебе вопрос!

– А понежнее спросить нельзя?

Ангелу пришлось пересилить себя и сменить тон:

– Извини, дорогая, просто я замотался. Так как наши дела с вечеринкой?

– Успокойся, все в порядке. В девять вечера выезжаем. Обратно где-то в час. Но мне и надеть приличного нечего.

– Как это нечего? Полный гардероб!

Ксения капризно повела тонкой изнеженной рукой:

– Там старье! А я хочу новое! Когда еще с тобой в люди выйду?

– Но ты же получила деньги?

– Не скупись, Эдя! Это тебе не к лицу.

Ангел покачал головой, достал из кармана бумажник:

– Сколько тебе надо?

Супруга ответила, не задумываясь:

– Штуку!

Рудный взглянул на нее:

– Ты о других суммах вообще представление имеешь?

На что Ксения, улыбаясь, ответила:

– Конечно! Две штуки! Три, пять...

Ангел швырнул на стол пять сотенных купюр:

– Хватит и пятисот долларов. Шиковать позже будешь, когда получишь свой гонорар, а твой муж займет достойное положение в обществе. И ждать этого не так долго!

– Ну, раз так, ладно! Я в магазин! Ты дома?

– Дома! Пожрать есть что?

Уже из прихожей Ксения крикнула:

– Не знаю, лично у меня диета! Посмотри в холодильнике, может, и найдешь чего, что вчера не сожрали!

Дверь захлопнулась, Ангел выругался:

– Сука! В конец обнаглела! Но ничего! Сама же себя и подвела. Винить некого.

Он прошел на кухню. Открыл холодильник. Хорошо, что палка сервелата на верхней полке оказалась да тарелки с перемешанными салатами. Жене не хотелось мыть посуду, вот и засунула все в холодильник. Хозяйка, мать ее! Ольга другое дело. Была б первая супруга помоложе, да в постели такой же, как Ксения, можно было бы жить. Хотя, нет! Она не стала бы, узнав, чем занимается муж. Чистюля! А ведь весь вечер придется там кантоваться! С ума сойти! Но надо. Взяв палку сухой колбасы и не найдя ни куска хлеба, Ангел вонзил зубы в сервелат.

Перекусив, решил позвонить шефу. В принципе, у него все готово. Пора передавать руководство акцией обреченному Брынзе. Он набрал нужный номер.

Услышал слегка хрипливый голос:

– Слушаю.

– Шеф, Ангел на связи.

– Говори.

– Я подготовил ночную акцию. В полном объеме. Пацаны знают, что делать, каждый проинструктирован. Брынзе остается занять место для контроля обстановки. Я сообщу ему, когда жертвы будут рядом. Он может даже не включаться, если, конечно, не заметит чего подозрительного во дворе. Главное, чтобы Брынза передал бойцам информацию о подходе баб. Как уходить, может решить сам, но на всякий случай его будут ждать на стоянке у ПМК, что за квартал от дома. На городской карте все подробно отмечено. Найдет, если захочет!

Выдержав паузу, Цейман спросил:

– А не слишком ли ты уверен в себе, Ангел?

– Мне кажется, мы уже поднимали эту тему. Я не переоцениваю свои возможности и тщательно проанализировал ситуацию. Акцию могут сорвать лишь форсмажорные обстоятельства. Но против них мы бессильны.

Как показалось Рудному, Цейман усмехнулся. Так оно и было.

– Откуда ты слов-то таких нахватался? Форсмажорные обстоятельства! Но, ладно. В нужное время Брынза будет на месте. Ты молодец. Это не останется незамеченным! Удачи.

– Спасибо! Один вопрос, могу ли я связаться с вами после ночной акции и получить подтверждение на обработку черномазых на рынке? Возможно, первая акция вызовет необходимость корректировки второй.

Цейман разрешил:

– Можешь! Все одно я спать не буду!

Не дожидаясь ответа Ангела, Цейман отключился.

Но это для Рудного уже было неважно! Он получил ТО, что хотел получить. Право по-своему решить задачу! И он ее решит. Решит так, как надо ему, будущему приближенному самого босса. А им он станет! Обязательно станет! И никакая кровь не остановит теперь Ангела. Ни кровь врагов, ни кровь друзей. Убивать друга неприятно! Но не более того!

Ксения вернулась через час, неся в руках огромный пакет.

Ангел спросил:

– Ну что, подобрала что хотела?

– С трудом! А все из-за твоей жадности! Пришлось из своих добавлять. Но вернешь переплату, чек я тебе представлю. Сейчас подожди, я переоденусь, посмотришь, что за чудо я приобрела.

Но Ангелу следовало заняться другим делом. Собственным алиби. Поэтому он проговорил:

– Извини, дорогая, но любоваться тобой я не могу. Срочно вызвал шеф. Так что я пойду. Не обижайся, а деньги я тебе верну в двойном размере.

– Ну хорошо, иди!

– Не забудь звонить, как поедете, когда соберетесь уходить и на каком транспорте будете возвращаться. Я встречу тебя! Да, будешь уходить, не закрывай дверь, просто прикрой ее, не хочу таскать связку ключей, оттягивают карманы!

– А если войдет кто?

– К нам? Не смеши меня, родная! И повторяю, смотри, ничего не забудь из того, что должна сделать.

– Не волнуйся, не забуду. Деньги готовь! И постель с шампанским! После вечеринки я до утра не слезу с тебя!

– Хорошо, дорогая! Я приготовлю такой прием, который сразит тебя наповал. Слово чести!

– Иди уж, гусар! Слово чести!

Жене явно не терпелось вновь примерить обнову, и она занялась собой. Ангел же вышел из квартиры.

Выехав за город и побродив по лесу, что он иногда делал, успокаивая нервы, Рудный вернулся в Переславль, заехал в «Детский мир», купил сыну дорогой велосипед, подумав, приобрел еще и духи для Ольги. Примет, не примет – другой вопрос. Надо показать, что он вроде решил пробить почву насчет возможного воссоединения с прежней семьей. Это, естественно, ничего особенного не изменит, но обстановку смягчит. Все же ему там сидеть, как минимум, до полуночи. Шампанское, коньяк и конфеты лежали у него в бардачке. Он посмотрел на время. 20.20. Можно ехать. Направил «БМВ» в сторону улицы Жукова.

Встретила его Ольга холодно, но в квартиру впустила. Мать заранее ушла к подруге. Сын встретил отца настороженно. Но после подарка повеселел. Все же ребенок есть ребенок! Смягчила свое поведение и Ольга, как рассчитывал Ангел, когда увидела духи. Она их не приняла, но было заметно, что внимание ей приятно. Коньяк и шампанское с конфетами бывшая жена поставила на стол кухни. Вот только пить с Ангелом не стала. Да тот и не настаивал. Только собрав велосипед, он получил вызов сотового телефона.

– Слушаю!

Ксения сообщила, что через пять минут они выезжают.

– Хорошо!

Рудный вернулся к сборке. После того как сын начал пробовать ездить, Ангел первый раз приложился к коньяку. После рюмки в голове мелькнула мысль. А не завалить ли бывшую жену в постель, отправив пацана на улицу? Пришлось отогнать эту мысль. Нельзя. В принципе, сегодня это и необязательно. Скоро ему будут доставлять баб, каких он захочет. Можно заказать и Ольгу. Но нет, тогда она уже будет не нужна! Но и другому он ее не отдаст. Пусть живет без мужика. Мучается. Глядишь, и приползет на коленях. А не приползет – самотык ей мужика заменит. Самотык и беспросветная нищета! И ничего ей не изменить, потому что так желает он, Ангел. А значит, так и будет!

Под коньячок время летело быстро. Часы показывали полдвенадцатого, сына уложили спать, вернулась мать, молча забившись на свой диван, а Ангел продолжал оставаться в квартире бывшей жены. Они сидели на кухне. Говорить особо было не о чем, Рудный решил поиграть в благородство, объявив, что с этого месяца возьмет на содержание свою первую семью. Ольга не верила ему, но слушала. Просто выгнать бывшего муженька в силу слабого характера и зная норов Ангела, она не решалась. Так и сидела напротив, слушая пьяные речи того, кого ненавидела всей душой. Неожиданно его разглагольствования прервал сигнал вызова сотового телефона. Он ответил:

– Слушаю!

– Узнал, дорогой? Мы собираемся отчалить! А жаль, компания, скажу тебе, подобралась веселая! Можно было бы и до утра гульнуть!

Ангел при Ольге не стал говорить, как бы он дал гульнуть второй супруге. Он вообще не желал, чтобы Ольга знала, с кем он разговаривал, поэтому ответил:

– Я понял тебя. Надеюсь, ты звонишь из безопасного места?

– Ты это насчет того, может ли кто нас слышать?

– Да.

– Будь спок, муженек. Звоню из сортира. Сейчас выйду и на остановку!

– Хорошо. Жду следующего звонка. Пока.

Отключив трубку, Ангел выпил еще рюмку коньяка, тем самым добив бутылку, закурив, проговорил:

– Сейчас друг, что звонил, освободится, заедет за мной! Так что потерпи, скоро оставлю тебя в покое.

Решающий звонок прозвучал через семь минут. Ксения сообщила, что они с девчонками едут на автобусе №17, минут через двадцать будут у дома. Просила встретить.

– Хорошо. Я жду тебя на улице.

Закончив разговор, Ангел посмотрел на первую супругу:

– Вот и все, я ухожу. Только умоюсь.

Он прошел в ванную, включил воду, набрал номер Брынзы:

– Брынза?

– Слушаю!

– Девки едут последним семнадцатым автобусом. Через двадцать минут объявятся в сквере. Дальше твоя работа!

– Без тебя знаю, «начальник»!

Умывшись, Ангел усмехнулся в зеркало:

– Да, Брынза, начальник, а ты, урод – труп!

Вытерев лицо полотенцем, Рудный вышел из ванной, прошел в прихожую. Обулся.

– Ну, что, Ольга, до встречи? Да не смотри на меня так. Встречаться будем, когда надо передать деньги. Не чаще. Так что не мухоморься. Спасибо за прием! Прощевай пока!

– Прощай!

– Не прощай, а до свидания!

Ольга, закрыв за бывшим мужем дверь, устало прислонилась к ней. Слава богу, этот вечер кончился. Как же она устала! И деньги никакие не нужны, лучше оставил бы в покое! Да разве такой оставит?

Вздохнув, она прошла в комнату и, быстро раздевшись, прилегла на софу к сыну.

Ангел, выйдя на улицу, прошел мимо своей машины. Ею пользоваться сейчас нельзя, надо ловить такси. Он вышел на улицу, за которой начинался рынок, где завтра с утра торговцы и покупатели содрогнутся от ужаса. Весь этот проклятый город содрогнется от ужаса. А Ангел получит свою, весьма приличную долю. Главное, чтобы ничего не сорвалось.

Ксения, Эльза и Мила вышли из автобуса в хорошем настроении. Вечеринка удалась. Все остались довольны. Особенно Ксения, которая была в центре внимания. К ней недвусмысленно клеился один сыночек какого-то высокого областного начальника. Предлагал дружбу, и не только дружбу. Ксения обещала подумать. Да и стоило подумать! Шел бы на хер этот бандит Ангел. Все равно, рано или поздно, но Эдю ждет либо тюрьма, либо пуля, а она молода, ей надо думать о гарантированно обеспеченном и основательном будущем. Она обязательно позвонит Димочке, так звали этого студента. И встретится с ним, как Ангел слиняет куда. А после постели, в этом была уверена Ксения, мальчик из порядочной семьи настолько плотно залипнет к ней, что никому не оторвать. Даже родителям. Так что предкам придется принять в свой круг Ксению. Ну, а потом она покажет им, КТО в доме хозяин. И как только Ангелу пришло в голову отправить ее на эту вечеринку? Наверное, сам решил блядануть, поэтому и заставил звонить. Бляданул! Скоро будет дешевых шлюх с вокзала принимать. Но где же он, почему не встречает? Ведь обещал.

Весело щебеча, девушки вошли в темный двор, прошли на аллейку сквера. До дома, где они жили, оставалось каких-то тридцать метров. И тут из кустов перед ними выросли фигуры в черных костюмах, в масках на лицах, с дубинками в руках. Никто из жертв не успел даже вскрикнуть. Удары сбили их с ног, лишив сознания. И началось зверское избиение. Убийцы знали свое дело.

Увидев из окна четвертого этажа бойню, Брынза вызвал на связь бандита, контролировавшего студентов.

– Жбан!

– Ну?

– Как студенты?

– В норме!

– Переодеты?

– Конечно!

– Наркоту вколол?

– А как же! Все по плану! Как увидел девок, так и вколол. У ребятишек сейчас самый кайф пошел. Впервые оно сильно по мозгам бьет!

– Свои следы убрал?

– Да чего ты о ерунде спрашиваешь? Конечно, убрал. И свои, и Анохи!

– Тогда тащи в сквер этих студентов. Сам справишься или помочь?

– Сам справлюсь!

Ничего не понимающие студенты не сопротивлялись. Потеряв всякую ориентацию от впервые принятой солидной дозы героина, они послушно последовали за человеком, который стал для них «родным»! В это же время из-за мусорных ящиков со двора метнулась согнутая тень. Она добралась до телефона. Дядька Иван, а это был он, дрожащим пальцем набрал 02. Ему ответил дежурный.

– Милиция! Во дворе дома № 26 по улице Гашека двое неизвестных в черной форме и масках избивают дубинками трех девушек, еще один бандит находится в первом подъезде правого от прохода дома, он вооружен. У него граната! Не теряйте времени, иначе девочек забьют до смерти!

Дежурный спросил:

– Кто вы? Назовите себя!

– Какая разница, кто я? Людей спасайте!

И бросив трубку, дворник побежал к коробкам новостроек.

Дежурный тут же вызвал оперативную группу и ОМОН, передав их командирам полученную информацию. Милиционерам понадобились считаные минуты, и их машины рванулись по названному адресу.

Дуплет и Бес, убедившись, что жертвы мертвы, дождались Жбана, ведшего под руки ничего не соображающих студентов. Аноха помогал ему. Бросив невинных ребят на трупы, так, что они испачкались в крови, и вложив им в руки дубинки, бандиты, сообщив Брынзе об отходе, побежали к машине Жбана, на ходу срывая с себя черные одежды, но не выбрасывая их, а заталкивая в специально приготовленные пакеты.

Брынза, приняв сигнал исполнителей убийства, начал собственный отход. Но успел дойти только до второго этажа – во двор влетел «ЗИЛ» с зарешеченными окнами и будкой, из которой сразу же высыпала на улицу группа милицейского спецназа, подразделения милиции особого назначения. Брынза похолодел. Черт. Откуда так быстро появились менты? И тут до него дошло. Сука, Ангел подставил. Не иначе. Но рассуждать было некогда, и он рванулся по лестнице вверх, совершенно забыв о лифте. Имея информацию о бандите в подъезде, командир ОМОНА увидел убегающего к чердаку и крыше человека. Он тут же подозвал к себе снайпера:

– Миша! Оцени цель, движущуюся вверх в первом подъезде!

– Минуту, командир!

Снайпер вскинул винтовку, прижав к оптическому прицелу, тут же доложив:

– Молодой мужик. В руке пистолет. Рвет на крышу на всех парах!

– Значит, вооружен?

– Вооружен!

– Бей, Миша, на полное поражение!

– Принял!

Снайпер, продолжавший наблюдать убегающего Брынзу, который уже добрался до восьмого этажа, выстрелил. Пуля, выпущенная из мощной «СВДС», раскроила череп помощнику Цеймана. Тут же к командиру ОМОНА подвели парней в черном. Маски были сорваны, лица разбиты. Омоновцы не церемонились с теми, кого захватили на месте преступления.

– Вот, командир, возле девушек обнаружили!

– Скинхеды из РОД?

– Судя по форме, да. Но они невменяемы, накачаны наркотой!

Подошел старший оперативной группы:

– Ну что, Слава, взял убийц?

– Похоже на то, одного завалили в подъезде.

– Слышал выстрел. Так, территорию вокруг двора оцепили?

– Сразу по прибытии!

– Никого больше не задержали?

– Пока нет! По крайней мере, никто из ребят об этом не докладывал.

– Ладно! Эх, дела, дела, когда ж этот беспредел прекратится?

Капитан указал на студентов:

– А вы этих козлов, как оклемаются, пресcаните хорошенько, глядишь и расколются!

– Расколются, никуда не денутся!

Майор, старший среди оперативников, подозвал лейтенанта из своей группы:

– «Скорые» вызвали?

– Так точно!

– Хорошо! Примешь неотложку и сопроводишь трупы в морг, экспертизу провести немедленно!

– Есть!

Майор повернулся к командиру ОМОНА:

– Я смотрю, свет в окнах домов загорается. Сейчас может толпа вывалить, прими меры, чтобы остановить ее!

– Тогда я должен снять оцепление!

– Снимай!

В это время во двор въехала «Волга». Такси. Из нее вышел молодой человек, который недоуменно уставился на скопление милиционеров. Его тут же, вместе с водителем, подвели к старшему оперативной группы.

Ангел, изображая изумление, спросил:

– А что тут произошло?

– Извините, гражданин, но сначала прошу предъявить документы.

Майор видел, что приехавший молодой человек пьян, но в состоянии адекватно реагировать на обстановку.

Он достал паспорт, протянув его майору и объяснив:

– Я тут живу, в квартире № 64.

– Вижу.

Офицер смотрел как раз на лист паспорта, где стояла отметка регистрации.

Вернув документ владельцу, объяснил:

– Во дворе произошло убийство. Убиты три женщины. Вы не могли бы посмотреть на трупы? Может, узнаете кого. Лица их не сильно обезображены.

Ангел согласился.

Бандита подвели к трупам, накрытым черными мешками, милиционер открыл лица.

Ангел собрал все свои артистические способности, воскликнул:

– Господи, да это же... это... та... справа, моя жена! А... рядом... соседки из нашего же дома! Они собирались вечером куда-то пойти вместе! Но... как... в это время и... кто?

Майор отвел Ангела в сторону:

– Извините, я сожалею, что среди убитых ваша жена, но не могли бы вы оказать нам еще одну услугу? Поймите, я не настаиваю, нет, так нет, но это важно для следствия!

Ангел протер лицо, смахнув набежавшие слезы. Странно, но они действительно выкатились из его глаз. Он ответил:

– Конечно! Чего уж теперь...

Майор приказал подвести арестованных студентов.

Милиционер указал на них:

– А этих людей вы случайно не знаете?

– Знаю.

Признаться, старший оперативный не ожидал подобного ответа, переспросив:

– Знаете?

– Да. Они тоже живут в нашем доме, вернее, снимают квартиру где-то в третьем подъезде. А... это... они?

Майор приказал увести задержанных:

– На ваш вопрос до выяснения всех обстоятельств преступления ответить не могу.

– Ясно.

Вынесли тело Брынзы.

Этот труп Ангел не опознал, ответил кратко:

– Этого не знаю. Что же мне делать-то теперь?

Милиционер предложил:

– Может, пригласить врача, сделает укол успокаивающий?

– Какой укол на бутылку коньяка. Ладно, позвоню другу, приедет. Как-нибудь. Теперь все равно ничего не изменить.

Ангел тяжело вздохнул.

Майор предложил:

– Вам лучше пойти домой. А вот утром, в 10.00, прошу ко мне. Поговорим более обстоятельно. И примите еще раз мои соболезнования!

– Спасибо, майор. Только вы не сказали, куда конкретно мне следует явиться утром?

Майор протянул листок бумаги:

– Здесь все сказано!

Ангел проводил взглядом «Скорую», машины ОМОНа, посмотрел, как начала работу прибывшая следственная группа, пошел домой.

Зайдя в квартиру, вспомнив слова милиционера о соболезновании, улыбнулся, проговорив:

– Спасибо, майор, спасибо!

Он достал сотовый телефон, набрал номер Цеймана.

Тот ответил немедленно:

– Слушаю тебя.

– Первая акция прошла успешно. Одна неприятность, ментам удалось зацепить Брынзу.

В голосе Цеймана послышалась нескрываемая тревога, даже оттенок страха:

– Брынзу? Его взяли?

– Нет. ОМОН, видимо, действовал жестко, а Брынза, не успев уйти, попытался оказать сопротивление. Вот и получил пулю снайпера в череп. Я сам видел его труп.

Цейман облегченно вздохнул:

– Слава богу, хоть так. Но почему он не успел уйти и почему в сквере так быстро появилась милиция?

– Ну, я не сказал бы, что менты появились быстро. Моим же ребятам удалось уйти. Притом что им кроме акции нужно было и студентов подтянуть к трупам. А это время. Видимо, Брынза решил посмотреть, как поведут себя мусора, и попал в поле зрения ОМОНа. Чего не следовало делать. Но это только мои предположения. Как все случилось с ним на самом деле, знают только менты.

Цейман проговорил:

– Узнаем и мы через нашего стукача.

Ангел возразил:

– Не думаю, что сейчас целесообразно задействовать дятла. Как бы он сам не сгорел.

– Возможно, ты и прав. Что насчет погрома?

– Его следует провести до 9.30.

– Почему именно до 9.30?

– Потому что в 10.00 я должен быть у следователя. Ведь у меня жену убили.

– Понятно. Хорошо, Ангел. Передаю по погрому тебе все полномочия. Доведи дело до конца. Потом разбор полетов и расчет.

– Я понял вас, Карл Густавович!

– До связи, Ангел.

– До связи.

Перед тем как лечь спать, Ангел вызвал Жбана. Приказал к 8.00 собрать на «малине» всю боевую группу, переодеть ее в форму РОД. К 9.00 на «Газели» Зуба прибыть к центральному рынку и начать акцию без дополнительной команды. На бойню десять минут. Затем отход.

Жбан ответил, что все понял.

Ангел, не раздеваясь, упал на постель и уснул крепким без сновидений сном. Вставать предстояло рано.

Глава 6

Поднялся главарь банды в пять тридцать. Ровно в это время зазвонил будильник. Похмельем он никогда не мучился, поэтому встал легко. Подошел к окну, взглянул во двор. Сейчас двор был пуст, но уже через час или чуть позже его заполнит милиция и жильцы близлежащих домов. Зверское убийство не оставит никого равнодушным и вызовет массу разговоров, тем более что, кроме Брынзы, его непосредственными участниками являлись жильцы дома. Постоянные и временные. Поэтому следовало покинуть жилище как можно скорей. На улице было тепло, но визит в милицию располагал к строгой одежде. Тем более у Ангела траур по невинно убиенной жене. Одевшись соответствующим образом, он вышел из дома и быстро, домами, покинул двор. Почти сразу поймал такси.

Водитель поинтересовался:

– Куда едем?

Ангел ответил:

– В новый микрорайон. В конец улицы Воровского, к автостоянке.

– Ясно. Но сейчас тариф еще ночной, три сотни устроит?

– Устроит и четыре, если закроешь рот и до конца будешь молчать, выключив свой идиотский приемник.

Таксист оживился:

– Ловлю на слове!

И, замолчав, отключил аппаратуру.

До стоянки доехали за двадцать минут, и Ангел бросил таксисту четыреста рублей. Перешел улицу, прошел метров двести по тротуару, свернул к нужной хрущевке. На углу дома огляделся. Рядом никого. Взглянул на само здание. На балконах и в окнах, насколько позволяла видимость, тоже чисто. Скрываясь за кустами палисадника, нырнул в подвальное помещение, остановившись перед дверью, за которой жил его двоюродный дядя, ночью выполнивший весьма важный этап его плана.

После ночной прогулки, да еще имея деньги, вместе с неистребимой тягой к спиртному, дядька должен был, нажравшись в дугу, спать. Вопрос, оставил ли он, как того требовал Ангел, вход открытым?

Рудный достал из карманов перчатки, надел их на руки, толкнул дверь. Та поддалась. Не закрылся дядька. Ангел вошел в помещение. Дворник спал на своей постели. На столе стояли три бутылки из-под портвейна. Две пустые, третья с остатком граммов в сто пятьдесят. Правда, в углу, среди пустой тары, красовался целый строй бормоты. Ангел удивился: а когда и где старый успел затариться? Только в супермаркете, работающем круглосуточно, но в почтенном магазине, как правило, бормоты не держали. А там кто их знает! Да и черт с ними. Ангел прошел к столу, присел на табурет. И тут же услышал стук в дверь, заставивший его вздрогнуть. Извне прозвучало хриплое:

– Ванек! А Ванек, это я, Серега!

Естественно, дворник не ответил. Теперь неизвестный, рано шатающийся товарищ дяди наверняка войдет, а Ангелу и спрятаться негде. Кроме, пожалуй, холодильника, вернее, в пространстве за ним, что Ангел и сделал.

– Ванек! Во, бля, спит. А это че? Ни хрена себе! Целый ящик пойла. Интересно, где он его надыбал? Чудеса.

Серега, видимо, подошел к кровати, потому что послышался звук теребимого тела:

– Ванек! Проснись! Хер там! Обожрался до пяток. Ну и ладно! Пусть отдыхает. Возьму литровку, с него не убудет, а нам с Васьком в самый раз для начала, потом вместе заявимся. Как проснется, разберемся, где столько пойла взял. Заодно и ополовиним! Ништяк, день начинается удачно!

В углу звякнули бутылки. Затем шаги к выходу и звук закрываемой двери. Ангел осторожно выглянул в окно. Вдоль палисадника от подъезда по-воровски уходил какой-то бомжара, по крайней мере, неся в охапке не две, как намеревался взять сначала, а четыре бутылки портвейна. Ангел улыбнулся. Вовремя, чувачок, ты явился. Как раз время твоего здесь нахождения, что покажут оставленные пальчики, совпадет с моментом наступления смерти. И уже не отвертеться тебе, браток! Менты такую добычу не выпустят, а ты у них расколешься как орех, подпишешь, как миленький, любой протокол. Ангел еще вчера, ставя задачу двоюродному дяде, решил после дела убрать его. Алкаш – человек ненадежный! Зацепят мусора – с потрохами выдаст, а не зацепят, все одно дружкам своим похвалится, КАК заработал большие для них бабки. И пойдет слушок гулять по городу, пока не дойдет до ушей какого-нибудь слишком любопытного мента. Нет, любой риск в своих делах, настоящих и будущих, Ангел должен исключить напрочь. Лишь тогда сможет не только чего-то добиться, но воспользоваться тем, чего добьется, опровергнув утверждение, что бандиты долго не живут. Он проживет долго, и так, как захочет. Это остальные пусть дохнут, он выживет! Посмотрев на часы, Ангел встал, подошел к спящему дяде, рывком вырвал из-под головы грязную подушку, накрыл ею лицо родственника, навалился на нее всем телом. Дядька задергался. Но ненадолго. Минуты на две. Затем, вытянувшись, затих. Ангел поднял подушку, пощупал пульс на шее. Тот отсутствовал. Убрав свои следы и соблюдая меры предосторожности, Ангел покинул каморку, ставшую склепом для его дальнего родственника. Вышел на улицу Воровского. Увидел идущие в сторону центра частные «Жигули», проголосовал. «Шестерка» остановилась. В ней бандит добрался до центрального рынка. Тот начинал оживать, но пока медленно, сонно. Забрав свой «бумер», Эдуард выехал на улицу Остапенко, в самом ее конце, перед перекрестком с улицей Шолохова, остановился. Достал из-под сиденья пистолет и черную шапочку-маску, прошел в кафе, где позавтракал. Затем спустился на территорию рынка и пошел в сторону мясного павильона. На часах было 8 часов 37 минут. До начала акции 23 минуты.

* * *

Тем же утром, но гораздо раньше, в 4.40 сигнал вызова портативной радиостанции разбудил и Власенко. Петр аккуратно снял с груди руку Надежды, намереваясь встать, не разбудив женщины. Но она проснулась вместе с ним:

– Кто это?

– Свои, Надь. Спи, я сейчас.

Прапорщик, взяв с журнального стола рацию, прошел на кухню. Оттуда ответил:

– Влас на связи.

– Слушай, Петя, внимательно. С вечера за нами установили наблюдение, «семерка» с номером Р-64... Кто, милиция или бандиты, неизвестно, мы мешаем и тем, и этим. Поэтому я решил покинуть город. Сейчас мы с Баскаком едем на электричке в Москву. Нас и здесь сопровождают, но в столице мы оторвемся от «хвоста», возьмем на рынке неприметную тачку и в ночь вернемся в Переславль. Тебе к этому времени надо подыскать нам темную хату, лучше где-нибудь на окраине. Понимаю, это сделать трудно, но надо. Приказ ясен?

– Куда ж ясней. Я все понял, командир. С девяти утра займусь поиском квартиры.

– Тогда до встречи. Связь по необходимости. Удачи.

– Взаимно.

Отключив станцию, вернее, переведя ее в режим «Приема», прапорщик закурил. На кухню в легком халатике вошла Надя. Увидев задумчивое лицо Власа, спросила:

– Что-нибудь случилось?

– Да нет. Просто за сегодняшний день надо снять еще одну квартиру, лучше на окраине города. Ума не приложу, как смогу выполнить приказ, я же в этом городе не то что окраин, центра-то не знаю.

Надежда положила руку ему на плечи.

– А я на что, Петя? Обо мне ты не подумал?

– Подумал, но и ты не всемогуща, и вообще, хватит использовать тебя в наших делах. Они начинают становиться опасными.

– И ты думаешь, что так легко избавишься от меня? Не дождешься, милый. Конечно, в ваши серьезные дела я не буду вмешиваться, но в остальном... Извини. Так ты говорил о квартире на окраине города?

– Да. И лучше в глухом районе.

– А загородный дом в десяти километрах от Переславля твоим друзьям не подойдет?

Влас с удивлением взглянул на женщину:

– Не понял? У тебя что, есть такой дом?

– У меня есть подруга, вместе еще в школе учились, одноклассницы. Она замужем за предпринимателем, то есть вполне обеспечена. Так вот, в это время она с мужем, детей у них нет, каждый год уезжают в Сочи, на месяц. А ключи от дачи оставляют мне. Дом большой, новый, и гараж при нем.

Прапорщик поцеловал женщину:

– Нет, ты точно необыкновенная женщина. То, что ты предлагаешь, просто идеальный вариант. Один вопрос, в каком направлении от Переславля находится дача твоей подруги?

– В сторону Москвы.

– Даже так? Отлично. Ты не представляешь, как помогла мне!

– Пустяки. Докури свою сигарету и приходи в комнату. Думаю, продолжать спать смысла не имеет, можно убить время и по-другому. Как думаешь?

– Точно так же, как и ты!

– Вот и ладушки. Я быстренько душ приму. Сегодня наверняка день жарким будет. Даже сейчас душно, или мне так кажется?

Власенко согласился:

– Думаю, ты права. Но, скорее всего, сегодня дождь ливанет. Духота.

– Ну и ладно. Я в ванную – и в постель!

Надежда скрылась в ванной.

Закурив, прапорщик вызвал командира. Тот ответил спустя примерно минуту, видимо, выйдя в тамбур:

– Слушаю тебя, Влас.

– Вопрос с хатой решен. Отдельный дом в десяти километрах, не доезжая Переславля. С гаражом.

Майор удивился:

– Когда же ты успел надыбать его?

– А это не я. Это все Надя.

– Повезло нам с ней!

Прапорщик уточнил:

– Не нам, а мне!

– Согласен, тебе!

Власенко продолжил:

– Позже осмотрю дом сам и сообщу тебе его местонахождение и наиболее безопасный подъезд. Одно то, что вам ночью не придется стационарный городской пост ГАИ пересекать, уже хорошо!

– Да, это большой плюс. Решение принято верное. Буду ждать уточняющей информации. Все, Влас, а то я тут туалет занял, долго говорить не могу. Конец связи.

– Конец, командир.

Приняв душ следом за Надеждой, Петр вновь завалился в постель, где его уже ждали горячие, страстные и такие желанные объятия. Их тела вновь слились в одно, продолжая доставлять друг другу неописуемое наслаждение.

Оторвались друг от друга «молодые» без пяти восемь.

Надя очень удивилась, посмотрев на будильник:

– Ничего себе! Почти восемь? Это что же, мы с тобой более трех часов любовью занимались? А кажется, минут сорок. Да, по-моему, я сошла с ума. Такого со мной никогда не было.

Прапорщик заверил:

– Со мной тоже! Честное слово!

– Ну ладно. Помиловались, и хватит. Пора вставать!

Власу, которому сейчас заняться, по большому счету, было нечем, спросил:

– Домой поедешь?

– Ну а куда же еще?

– Тогда подожди, провожу.

– Не надо. Отдыхай. Что я, сама не доеду?

– Нехорошо как-то получается.

– Прекрати, все нормально.

– Но, надеюсь, мы проедем на дачу? Я должен сам ее оценить.

– Если только после обеда.

– Договорились.

– Как выеду, позвоню!

– Хорошо!

Проводив женщину, Власенко вновь прилег, намереваясь все же пару часов поспать. Но сон не шел. Побрился, сделал зарядку, оделся, прибрал в комнате. Подошел к окну. Да, сегодня с утра было душно. Не иначе быть дождю. Перевел взгляд через дорогу. На ней начинал свой суетливый, многолюдный день центральный рынок. За решетчатым забором – ряды ларьков, далее мясной павильон, за ним еще один, там торговали шмотками. Прапорщик хотел уже отойти от окна, как вдруг увидел то, что заставило его буквально окаменеть. Из-за мясного павильона, явно со стороны улицы Остапенко, перпендикулярной Жукова, охватывающей рынок слева от дома, где находился Влас, выскочили люди в черном одеянии, с дубинками и масками на лицах. Было их человек 12—15. Видимо, они были нацелены на определенный объект, так как перемещались быстро в определенном направлении. В голове мелькнуло: очередной погром? Или, может, работа налоговиков? И все же, как выяснилось через секунды, к правоохранительным органам парни в черном облачении отношения не имели. Ворвавшись в проход двух крайних рядов, они набросились на торговцев. И только сейчас прапорщик спецназа заметил, что в ларьках, подвергшихся нападению, торговали лица так называемой нерусской национальности. Их-то и принялись громить бандиты. Власенко, выхватив из джинсовой куртки пистолет, рванулся было к выходу, но остановился. Ничем торговцам он помочь уже не успеет. Отбросив «ПМ» на кровать, Влас схватил с кресла видеокамеру, бросился обратно к окну. Начал съемку погрома. Бандиты действовали организованно. Они не разбежались по рядам, выхватывая цели по одному, а сосредоточились на двух центральных ларьках. Вытащив в проход четырех торговцев, начали методично избивать дубинками. Влас, продолжая снимать, процедил сквозь зубы:

– Суки! Что ж вы делаете, подонки? И где менты?

Прапорщику стало ясно, что торговцев убивают. Именно с этой целью погромщики ворвались на рынок. Неожиданно, словно по команде, бандиты прекратили бойню и так же организованно и быстро отошли за павильон. И тут на их пути встал-таки милиционер. Власенко не заметил, откуда появился сержант. Но он появился, держа перед собой автомат. Обстановка для бандитов осложнилась до предела. Милиционер, видимо уже знал, что натворили эти подонки в черном одеянии, и, не раздумывая, передернул затвор, явно намереваясь открыть огонь на поражение. Тем более бандиты оказались между павильоном и стеной какого-то склада. Огонь сержанта не мог поразить мирных жителей. Влас ждал очереди, но увидел совсем другое. Из-за угла павильона показалась еще одна фигура в маске, но в гражданской одежде. И эта фигура целилась из пистолета в спину патрульного милиционера. Выстрелы пистолета прапорщик не услышал, он увидел, как милиционер, неестественно выгнувшись, в последнее мгновение все же сумел дать короткую очередь и упал лицом на асфальт. Рухнул и один бандит. Его подхватили под руки, и толпа в черном скрылась за павильоном. Влас перевел камеру на разрыв между зданиями, через который видел часть улицы Остапенко. Бандиты должны уходить этой улицей, на автомобиле или автомобилях. Другого пути быстро отойти, пусть и недалеко от рынка, у них просто не было. И он заснял светлую «Газель», прошедшую в сторону улицы Шолохова. Там она, видимо, свернула налево, так как прапорщик не увидел ее на мосту, что находился на другом, открытом для обзора конце рынка. «Газель» пошла в центр. А оттуда путей, чтобы скрыться, у нее было много. Выключив камеру, прапорщик протер вспотевшее лицо. Эх, знать бы, что появится милиционер! Тогда бы он, Власенко, смог бы настичь бандитов с фланга. И предательский выстрел из-за угла не изменил бы обстановки. Влас из своего двенадцатизарядного «ПММ» просто расстрелял бы всю банду. Да и козла, что стрелял в спину сержанта, достал бы! Но не увидел милиции Власенко, не увидел. Но почему милиционер был один, без напарника и без бронежилета? Хотя броня не спасла бы его. Наверняка, заметив бронезащиту, бандит из-за павильона выстрелил бы в голову сержанта. А вот напарник мог переломить ситуацию. А так? И подонки свое дело сделали, и сержант погиб, и бандиты ушли. Ищи их теперь в городе! Наверняка уже укрылись в заранее подготовленном отстойнике. Возможно, совсем рядом с рынком. Но одного из них сержант все же подстрелил! Ранил или убил? Это важно! Бандиты забрали тело с собой! Но раненому нужна медицинская помощь, если, конечно, братки не окажут ее выстрелом в лоб! Надо посмотреть пленку. Возможно, он увидит что-то заслуживающее внимания. Прапорщик подсоединил камеру к телевизору, включил режим замедленного воспроизведения.

На экране высветилась часть рынка, фигуры в черном с дубинками. Сколько их? Раз, два, десять, двенадцать. Да, двенадцать. Разогнав толпу, они расчистили проход между рядами, куда вытащили четверых кавказцев. Началось избиение, убийство. Причем били шестеро, остальные внимательно следили за обстановкой. Один взглянул на часы. Значит, акция тщательно спланирована, прекрасно организована и рассчитана по минутам. И рассчитана с учетом возможных контрмер со стороны милиции. Так. Бойня прекратилась. Так же явно по сигналу бандиты начали отход к углу мясного павильона, где за зданием находился один из боковых выходов с рынка, в данном случае на улицу Остапенко. Туда же, откуда и появились боевики. Вот они входят в закрытую зону, сзади стена, впереди павильон. И появляется милиционер. Бандиты остановились перед направленным на них стволом, загнанно озираются по сторонам. Сержант передернул затвор, и тут же морда в маске из-за угла павильона с пистолетом в руке. Выстрелы, три выстрела, три пули попадают в спину сержанта, но милиционер, падая, успевает дать короткую очередь. Оседает на асфальт и один из погромщиков. Его хватают и тащат за павильон. Рожа стрелявшего бандюка все еще в кадре. Исчезает. За ним исчезает и группа. И только потом «Газель», мелькнувшая на улице Остапенко. Так, теперь вернемся к моменту, когда бандиты остановились перед милиционером и начали озираться. Перемотав пленку, Власенко буквально уперся в экран. Одна рожа в маске, вторая, третья, двух не видно, смотрят в другую сторону. Первые трое похожи друг на друга как две капли воды и ничем не отличаются. Шестой... стоп, шестой, он смотрит прямо в объектив. Вернее, в сторону дома, и на левом глазу ячмень. Ячмень. Прапорщик остановил картинку. Где-то этот глаз с ячменем он видел! Где? Да на кладбище, мать твою! Как же он сразу не вспомнил. Это же оператор, что из «БМВ» Ангела снимал процедуру похорон семьи Шариповых! Есть! Есть зацепка! Так, его пока в сторону, посмотрим остальных. Дальнейший просмотр ничего не дал. Милиционер, лицо строгое, решительное, видимо, парень не колебался, когда передернул затвор. Вот только догнать патрон в патронник ему следовало бы на мгновение раньше. Гримаса боли. Стреляющий. Высветилось его закрытое маской лицо. Прапорщик вновь остановил картинку, максимально приблизив ее. Теперь на экране только прорезь в шапочке и глаза. Знакомые глаза. Их он тоже где-то видел. Хищные, беспощадные, циничные. А ну-ка, где у нас фото Ангела? Власенко взял со столика фотографию Рудного, которую передала ему на дне рождения Надежда. Прапорщик вырвал листок из блокнота, порвал его надвое, прикрыл физиономию бывшего соседа Нади, оставив на виду только его глаза. Внимательно вгляделся в них, переведя взгляд на экран! И тут же откинулся в кресле. И со снимка и с экрана телевизора на него смотрели одни и те же глаза. Даже прищур одинаков. Вот оно что! Вот, значит, чьи это дела, погромы, а значит, и убийство Шариповых. От напряжения прапорщик вспотел. Протер лицо, вышел на кухню, закурил.

Главный результат получен. Конец нити в руках спецов. Теперь техническая работа, крутануть этих подонков по полной программе. Крутанем. И хозяина зверств найдем! Сам Ангел не мог быть организатором банды. Хотя... ладно, с этим позже! Влас закурил сигарету, посмотрел на часы, 10.20. Майор с капитаном в Москве, можно связаться. Или сначала все решить здесь? Сначала дом загородный посмотреть? Надежда обещала позвонить и подъехать после обеда. Это и понятно, ей надо отдохнуть. Но и время терять не хотелось. Решил позвонить. Набрал номер.

Услышал заспанное:

– Да?

– Наденька? Это я.

– Узнала. Чего не отдыхается? Договорились же на после обеда!

– Соскучился!

– Серьезно?

– Да! Извини, дорогая, но обстоятельства складываются так, что нам лучше выехать на дачу сейчас!

Надежда вздохнула, спросив:

– Ты всегда такой неугомонный?

– Всегда! Так приедешь?

– Придется, раз обстоятельства ТАК складываются!

– Давай, жду!

Влас рассчитывал, что женщина появится не ранее часа, но та открыла дверь своим ключом уже через полчаса. И лицо ее выглядело напряженно-испуганным. Не разуваясь, она прошла в комнату:

– Петь! Ты слышал, что в городе творится?

– Я же говорил тебе об изменившихся обстоятельствах. Они и заключаются в том, что происходит в Переславле.

– Ах, да! Ведь окна выходят на рынок. Ты видел погром?

– Не только видел, но и заснял часть его. К сожалению, ничего предпринять против бандитов не смог, они действовали организованно и молниеносно, но кое-что благодаря съемке выяснил. И это что-то многое объясняет!

Надежда, казалось, пропустила значение сказанных прапорщиком слов, спросив:

– А про убийство трех молодых женщин слышал?

– Нет!

– Так вот, ночью в этом самом дворе двое скинхедов из организации РОД насмерть забили сестер-таджичек и знаешь еще кого?

– Ну откуда мне знать?

– И вторую жену Ангела, который проживает в одном из домов, образующих этот самый двор. Милиция схватила на месте преступления прямых исполнителей убийства, а вот их старшего или стоявшего на стреме ОМОН пристрелил.

Прапорщик удивился:

– Откуда у тебя эта информация?

– Я тоже ничего не знала, пока не завела машину и не включила радио, а там как раз криминальные новости! Ужас! Как же здесь жить-то дальше?

– Спокойно, Надя! Присядь! Говоришь, вместе с таджичками убили и жену Ангела?

– Ну да, вторую, молодую шлюшку!

– Угу! Интересно!

Надежда посоветовала:

– Да ты радио включи! Может, еще что-то скажут!

Прапорщик включил приемник и действительно услышал то, чему отчасти сам стал свидетелем, отчасти услышал от Надежды. Но диктор добавил еще одну печальную новость. Оказывается, в доме № 17 корпус 1 по улице Воровского примерно в шесть-семь часов утра в своей каморке был задушен некий Иван Иванович Ващук. Предполагаемые убийцы, его собутыльники, задержаны, у следствия есть все основания считать, что это именно они совершили преступление. Имена в интересах следствия не разглашаются.

Надежда переспросила:

– Как звали убитого дворника?

– По-моему, Ващук какой-то, Иван Иванович!

Надежда повторила:

– Ващук! Дворник! Ольга, первая жена Ангела, как-то говорила, что к ним, когда они еще вместе жили, приходил какой-то родственник Рудного, опустившийся алкоголик, просил денег!

Прапорщик внимательно взглянул на женщину:

– Если это тот самый Ващук, то сие уже будет слишком. И непонятно.

Надежда поднялась:

– А подожди, я Ольге позвоню, уточню!

– Стоит ли?

– Она мне подруга! Что знает, скажет! А может, еще чего интересного добавит.

– Ну звони, только предупреди свою подругу, чтобы Ангел не знал твоего интереса к его персоне. Иначе тогда мне придется перебираться на Михеева, охранять вас!

– Не волнуйся. Ольга не из болтливых. А не лучше сходить к ней?

На этот раз Власенко запретил наотрез:

– Ни в коем случае. Звонить еще куда ни шло, но к квартире не приближаться!

– Смотри, какие строгие! Ладно. Звоню.

Она набрала городской номер.

Ей ответили сразу:

– Оля? Привет! Надя Пономарева!

Прапорщик подошел к аппарату, нажал на клавишу громкоговорящей связи. Надя посмотрела на него, но ничего не сказала и не воспротивилась действиям Петра, не отключила клавишу.

Ольга явно удивилась:

– Надя? Давно не виделись! Слышала, что в городе произошло?

– Слышала! Поэтому и позвонила. Ты не помнишь, как звали того дворника, родственника Эдика, что постоянно раньше нырял к вам за деньгами?

– Ващук! Иван Иванович! Господи! Как же я сразу не сообразила, что это его утром задушили. Вот это да! А тебе зачем его фамилия?

– Так просто! Тоже подумала, что убитым мог оказаться родственник твоего бывшего!

– Кстати, он вчера ни с того ни с сего завалился к нам. Вина принес, духи мне, деньги, сыну велосипед.

На этот раз удивилась Надежда:

– Да? С чего бы это?

– Сама не пойму. Почти до полуночи сидел. Пил, но не пьянел, это он умеет, правда, нес всякую ерунду. Мне показалось, он просто трепался. Ему раза три звонили, кто не знаю, имени он не называл, да особо и не разговаривал, только в последний раз сказал, типа, жду или встречаю. Потом уехал. Вроде дружок какой-то за ним заехал. Его «БМВ» до утра возле дома стояла. Обещал ежемесячно приезжать, деньги для семьи привозить. А я сама готова последнее отдать, лишь бы он отвязался от меня. Никакой жизни. Мужика себе завести не могу. Ведь убьет же его этот подонок. Для Ангела это как капусту срубить.

– Ясно. Спасибо, Оля! Ты, пожалуйста, о нашем разговоре никому ни слова, ладно?

– Само собой! Что я, не понимаю? Один вопрос можно?

– Давай!

– Ты из дома звонишь?

– Да!

Ольга вздохнула:

– И мужчина, что поселился у тебя, рядом?

– Да!

– Видный мужик. Стоящий, сразу видно! Я хоть и встречала его на улице всего один раз, но сразу поняла, из настоящих он. Тебе бы завязаться с ним, если, конечно, не женатый. Глядишь, и счастье обрела бы.

Надежда смутилась:

– Ну, о чем ты? Мужчина просто постоялец. Поживет с недельку и уедет.

И увидев, как посерьезнел прапорщик, добавила:

– А вообще он хороший, стоящий, в этом ты права! Ну, пока, Оль! Удачи тебе!

– Где б ее еще взять?

– Ничего, придет и твое время!

– Хотелось бы!

– До свидания!

– Пока! Звони, не забывай!

Надежда повесила трубку, присела на пуфик возле телефонного столика:

– Вот так, Петя! Ольга на тебя глаз положила! Интересно, а как она тебе?

– Господи, ну о чем ты говоришь, Надя! Уж не знаю, где она меня встречала, но я ее точно не видел. Даже не имею представления, как выглядит твоя подруга.

– Она красивая и несчастная.

– Ладно! Хватит лишних разговоров. Женщин в принципе некрасивых не бывает, а счастье – понятие растяжимое. Главное другое, почему именно в ночь убийства собственной жены Ангел спрятался у бывшей супруги?

Надя предположила:

– Может, совпадение?

Петр взял ее за руку, провел в комнату. Включил телевизор и камеру. Экран сохранил глаза Ангела, спросил:

– Тебе этот взгляд никого не напоминает?

Надежда задумалась:

– Что-то знакомое!

Прапорщик указал ей на полузакрытое фото:

– А в сравнении с этим?

Надежда посмотрела на снимок, потом на экран, закрыла ладонью рот, прошептав:

– Так это же глаза Ангела! В маске! Где ты его снял?

– Забыла, что я снимал погром на рынке?

– Там?

– Там!

– И что он делал?

– Хочешь посмотреть?

– Да!

– Не стоит. Кадры страшные!

Надежда сглотнула возникший внезапно в горле ком:

– Ничего. Как-нибудь.

– Ну, смотри, а я пока нашатырь достану, чтобы в случае чего в чувство тебя привести.

Нашатырь не потребовался, но Надя была потрясена.

Она долго и задумчиво смотрела в отключенный, погашенный экран телевизора. Затем спросила:

– Значит, это Ангел убивал невинных, беззащитных людей?

– И руководил убийствами, и не упустил нужного лично ему момента! Думаю, что вторая супруга и родственник тоже его рук дело!

Надежда взглянула на Власенко:

– Но зачем он это делал?

Петр присел перед женщиной, взяв ее руки в свои ладони:

– А вот это, Надюша, мы с друзьями и должны выяснить. Хотя выяснять, по-моему, особенно нечего, можно начинать активно работать. Но это решать не мне. Скажу одно, скоро в городе прекратится кровавый шабаш.

– Но как же можно так? Человек на подобные преступления не способен. Дикий зверь, да и то голодный, но не человек.

– Достаточно эмоций, Надя. Успокойся, хочешь таблетку одну из арсенала боевой аптечки дам? Способность мыслить и адекватно реагировать на происходящее вокруг не утеряешь, но будешь спокойна как удав.

Надежда отказалась:

– Не надо. Ты мне только обещай, Петя, что не погибнешь!

Прапорщик усмехнулся:

– Для тебя это так важно?

– Да!

– Хорошо! Обещаю тебе остаться в живых при любых обстоятельствах. Но почему ты заговорила о какой-то гибели?

– Вы ведь наверняка решили схватиться с этой бандой?

– Ну и что? У нас такая работа.

– Значит, есть риск!

– Риск присутствует везде, даже при купании в ванной! Но я обещал тебе? Обещал, и свое слово сдержу. А вот ты, как только прибудут мои друзья, должна выйти из игры. Это непременное условие выполнения моего обещания.

– Но...

– Никаких «но»! И без возражений! Ясно?

Надежда согласилась:

– Ясно!

Может, оттого, что впервые почувствовала себя женщиной, рядом с которой настоящий мужчина, который и должен принимать решения.

– Вот и хорошо. А сейчас нам надо выехать на дачу. Вот только посты ГАИ с утра, наверное, шмонать каждую тачку будут.

– Ну и что? Пусть смотрят.

– Ты сама в порядке?

– Да.

– Документы?

– Тоже.

– Ну, тогда едем. Для гаишников я твой жених или попутчик, выбирай сама.

Надежда выбрала:

– Жених! Попутчики пусть такси ловят!

Прапорщик улыбнулся:

– Едем, невеста!

– Почему с иронией?

– Да ты что? Никакой иронии! Тебе показалось!

– Да? Ну, ладно!

Они вышли из подъезда, и скоро «Ауди», на удивление безо всяких проблем проехав северный пост ГАИ, пошла по Московской трассе.

Десять километров проехали быстро. Возле деревни Ручьи съехали на грунтовую дорогу, въехали в лесополосу, за ней оказался ряд недавно построенных двух-, а кое-где и трехэтажных коттеджей. Надя остановила «Ауди» у второго из них. Он был двухэтажным, с подземным гаражом и надворными постройками. Женщина покинула салон, но от машины не отошла. Власенко оглянулся и увидел подходящего сзади охранника с помповым ружьем. Влас слышал разговор Нади и охранника.

Первым начал молодой парень:

– Здравствуйте, Надежда Павловна!

– Здравствуй, Виталик!

– Слышал по радио, в городе скинхеды опять бойню устроили?

– Ох, и не напоминай! Страх, что творится.

– Но двоих, говорят, взяли!

– Я тоже об этом слышала. Может, на этот раз раскрутят всю банду?

– Может быть. Но вряд ли. Они наверняка уже ушли из города.

– Здесь никто посторонний не появлялся?

– Нет! У нас охрана четко организована. Если что, отобьемся! А вы надолго в поселок?

– Да нет, Виталик! Хотя, не знаю. Я не одна, со мной мужчина.

Парень повернулся к машине:

– Мне нужно его увидеть. А то задержим случайно, если начнет по поселку ходить!

Надежда заверила:

– Он не будет ходить ни по поселку, ни по деревне. А к вечеру подъедет машина, какая, точно не скажу. Там будут еще двое мужчин, это друзья хозяина. Какое-то время они поживут в усадьбе. Вот тогда все трое и представятся вам, чтобы не возникло недоразумений.

– Хорошо. Давайте так.

– Ну пока, Виталик, счастливо отстоять наряд.

– Отстоим, не впервой!

Надя прошла к воротам, открыла калитку, вошла на территорию усадьбы, раскрыла створки, вернувшись на место водителя.

Власенко заметил:

– Неплохая охрана. И сколько здесь этих гвардейцев?

– Четверо. Заступают на сутки через двое! Ребята боевые, но нормальные, не скандальные.

– Это хорошо.

Надя завела «Ауди» во двор. Влас закрыл ворота, осмотрел двор, затем фасад здания. Оценил дом:

– Неплохо! Совсем неплохо! Вот только место выбрано неудачно, рядом с трассой! Можно было и лучше вариант подобрать.

– Ну, это, Петя, не наши с тобой дела.

– Верно. Для нас место даже более чем удобное.

Женщина предложила:

– Пойдем внутрь?

– Да! Посмотрим хоромы изнутри.

После осмотра дома из спальни второго этажа Власенко связался с командиром:

– Гончар!

Майор ответил:

– На связи!

– Говорить можешь?

– Если б не мог, не ответил!

– Значит, «хвост» сбросили!

– В этом не было никакой необходимости. Наблюдатель проводил нас до Москвы и остался на вокзале. Доложи лучше насчет дома!

– Чуть позже. Сначала криминальные новости Переславля.

Голос Гончара напрягся:

– Опять проявили себя бандиты?

– Да еще как!

Прапорщик доложил командиру группы, чему стал свидетелем сам и что услышал от Надежды, а затем и по радио. Сообщение о преступлениях местное радио продолжало повторять до сих пор. Непонятно только для чего. Скорее, по чьему-то заказу, дабы оставлять город в напряжении и страхе как можно дольше.

На доклад прапорщика майор произнес:

– Так! Ситуация реально угрожает взорвать город. Видимо, какая-то сила, не бандиты, естественно, точно задумала неизвестную пока кровавую игру в целях дестабилизации и деморализации населения. Пора начинать боевую работу нам!

– И мы ее начнем, Гончар! У меня тут собралась очень интересная информация, по которой мы можем действовать.

– Да? И что за информация?

– Извини, командир, но лучше ты все узнаешь по приезде! Кстати, тачку купили?

– Да, старенькую «Ниву», Рустам как раз сейчас оформляет генеральную доверенность. Думаю, часам к десяти будем в Переславле. Куда нам ехать?

Прапорщик ответил:

– Никуда! Не доезжая города, как пройдете деревню Ручьи, сворачивайте налево, на грунтовку. На трассе двойная сплошная полоса, но это ерунда, гаишников там быть не должно. Не хлебное место, открытое, спрятаться для засады негде! Далее минуете лесополосу и канавку, увидите ряд особняков. Возле второго остановитесь, посигналите! Да, к вам может подойти вооруженная охрана. Не напрягайтесь, ребята предупреждены о вашем прибытии. Если спросят, скажите, что в усадьбе вас уже ждут. Но тут и я появлюсь!

Майор оценил место временной дислокации:

– Удачный вариант! Так и сделаем! В общем, до встречи!

– До встречи, Вадим! Да! Пожрать чего-нибудь сварганить?

Майор отказался:

– Не надо, мы по пути к Переславлю перекусим в каком-нибудь дорожном кафе.

– Добро. Тогда до встречи.

Власенко отключил рацию, спустился вниз в гостиную, или, по-иному, в каминный зал, что более соответствовало действительности.

Надежда, задумавшись, сидела на широком диване. Петр подсел к ней:

– О чем задумалась, красавица?

Женщина вздохнула:

– Так, о жизни.

– Об этом иногда не мешает подумать. А конкретно, что ты думаешь, узнать можно?

– Не стоит. Да и неинтересно это. Созвонился со своими сослуживцами?

– Да.

– Что будем делать дальше?

В глазах прапорщика вспыхнули похотливые огоньки. Он обнял женщину, проговорив на ухо:

– Ты знаешь, какая шикарная кровать стоит в спальне второго этажа?

Надежда улыбнулась:

– Тебе ночи было мало?

– Когда она была? Эта ночь?

Женщина внимательно посмотрела на прапорщика, спросив вполне серьезно:

– Слушай, спецназ, тебе действительно так часто необходима близость с женщиной?

– Ну, ты совсем не о том говоришь!

– О том, о том! Как же ты в командировках без этого обходишься? Или и там находишь объект удовлетворения?

– Знаешь, Надь! Отвечу честно! Такое нестерпимое желание я испытываю лишь второй день, в твоем присутствии. Не знаю почему, но меня так и тянет к тебе. А в командировках, дорогая, мы больше трахаем противника с помощью оружия. Там не до связи с дамами. Хотя, признаюсь, во время отстоя и были мелкие, ничего не значащие романы. Не без этого.

Надежда поднялась, уже другими глазами взглянув на Власа:

– Что ж с тобой делать? Идем в душ!

– Вот это другое дело!

После водных процедур они закрылись в спальне до восьми часов.

Глава 7

Приняв после любовных утех душ, Влас с Надеждой, одевшись, прошли в столовую. Они проголодались. Женщина быстро приготовила ужин. После чего прапорщик попросил ее:

– А теперь, Надежда, нам предстоит расстаться. И какое-то время не встречаться. Мы с ребятами начинаем работу. Спасибо тебе за помощь, но остальное наше дело. Не волнуйся, занимайся обычным делом, но я по возможности буду звонить тебе. И ты в случае чего сразу связывайся со мной. Я буду в городе и тут же приду на помощь.

– Вы схлестнетесь с бандитами! А если они окажутся сильнее? Их много, вас же всего трое!

Влас обнял возлюбленную. Сейчас он был уверен, что может ТАК называть еще пару дней назад совершенно незнакомую женщину.

– Они не окажутся сильнее! А то, что нас трое, это уже для подонков смертельно опасно. Теперь они будут иметь дело не с беззащитными жертвами, а с бойцами спецназа. И потом, разве ты забыла, что я обещал тебе остаться живым? А слово я держу при любых обстоятельствах. Так что, пожалуйста, не волнуйся. Все будет хорошо!

Надежда тяжело и как-то обреченно вздохнула:

– Даже если и так! Потом ты уедешь, а я вновь останусь одна! Уж лучше бы вообще не встречала тебя!

– Надя! После работы мы с тобой обязательно встретимся. И я уже приготовил тебе сюрприз, не знаю, как среагируешь на него, но думаю, положительно. Так что, повторяю, все будет хорошо! Идем, я провожу тебя!

Коротко попрощавшись, Власенко выпустил «Ауди» с территории усадьбы, проследив, как она, выйдя на трассу, пошла к Переславлю. Почесал затылок. Да, судя по всему, холостяцкой жизни приходит конец! Причем полный! Вот ребята из отряда удивятся, что Влас обзавелся семьей. Ну и черт с ними, пусть удивляются! Оставить в городе Надежду он не сможет, сердце не позволит, потому как просто не сможет дальше жить без этой женщины. Короче, попал, снайпер, плотно. Это тебе не перекрестный огонь «духов». Это гораздо серьезней! Муж – это не так себе! Но зато как приятно будет возвращаться домой! К своей семье! Нет, женится он! Сто пудов! Решено! Главное – отомстить за семью Рустама и не засветиться. А там? Там все будет правильно!

Прапорщик закрыл ворота, вернулся к дому. Присел на ступеньки, закурил. Несмотря на то что уже завтра ему придется вступить в бой, чувствовал Влас себя прекрасно. Бой с отморозками – ерунда. Да и с другим противником тоже. Сколько их уже было и сколько еще будет, боев этих? А вот Надя одна! Самая лучшая на свете! И она любит его! Вот в чем корень жизни!

* * *

Гончаров с Шариповым прибыли в 23.35, когда на улице уже стемнело. Но дачный поселок хорошо освещался, поэтому майор, ведший «Ниву» от Москвы, остановил машину возле нужного дома без проблем, не тратя времени на поиски последнего. Как и предупреждал Влас, к машине подошли двое вооруженных парней. Убедившись, что это те самые гости, о которых их предупреждала Надежда, отошли. Гончар посигналил. Хотя мог и не делать этого. Влас уже с час ждал своих боевых друзей, поэтому открыл ворота, как только ушла охрана. Жестом приглашая офицеров въехать во двор, что «Нива» и сделала.

– Чего задержались? Я уж хотел вызывать вас!

Майор спросил в ответ:

– Так чего не вызвал?

– Не успел! Только собрался, а тут и вы, вот они. Тачку, конечно, приобрели «классную». Сколько ей? Лет десять, не меньше? И пара капитальных ремонтов в придачу? Она хоть шестьдесят километров набирает?

Ответил Рустам:

– Зря ты так, Влас! «Нива» старая, что и говорить, но эксплуатировалась мало. Реальный пробег 80000, проверяли. И бежит неплохо, и по бездорожью идет хорошо. Мы и задержались с командиром, потому что проверяли ее ходовые качества на целине, сойдя с трассы. Машина надежная. Подрегулируем карбюратор и трамблер немного, свечи с проводами сменим, новой не надо!

Власенко проговорил:

– Ну, раз так, то ладно. Загоняйте ее в гараж, и прошу в дом. На первом этаже – каминный зал. Разговор предстоит серьезный.

Шарипов занялся машиной, майор подошел к прапорщику:

– Надю свою предупредил, чтобы не рисовалась?

– Предупредил. Она вне игры!

– Добро. Хорошая женщина.

– Без тебя знаю.

– Удивляюсь я, Влас! И чего тебе на баб везет?

Власенко ответил серьезно:

– Надя не баба! Прошу это учесть и больше подобным образом не называть ее!

– Даже так? Ну, ну! Извини!

Подошел и Шарипов. Все трое прошли в комнату первого этажа.

Присели на диван. Майор попросил кофе. Не в службу, а в дружбу. Влас выполнил просьбу, и вскоре офицеры насладились отменным ароматным напитком. Отставив чашки в сторону, майор взглянул на подчиненного:

– Кто-то обещал ценную информацию сбросить?

Прапорщик кивнул головой:

– Я обещал! И сейчас вы ее получите, минуту!

Власенко подключил камеру к телевизору, висевшему на стене, а также передал Гончарову фотографию Рудного, которую урезал до глаз. Включил воспроизведение.

Офицеры с суровыми лицами просмотрели кадры. Затем Влас отмотал ленту назад до кадра, где красовался глаз с приличным ячменем, спросил:

– Этот урод вам никого не напоминает?

Майор определился сразу:

– Так это оператор из «БМВ», что снимал похороны!

– Правильно. А теперь внимание на следующий кадр.

Прапорщик поколдовал перед камерой, и высветился бандит, стрелявший в милиционера при последнем погроме. Влас приблизил картинку, обратился к Гончарову:

– Гончар, сличи глаза под маской с теми, что изображены на снимке.

Майор внимательно осмотрел оба кадра, к нему наклонился и капитан Шарипов. Вывод последовал один, и одинаковый:

– И на снимке, и на пленке изображены глаза одного и того же человека! Кто он?

Прапорщик закурил. Присел и рассказал все, что знал об Ангеле.

Выслушав его, майор ударил кулаком по подлокотнику дивана:

– Есть! Засветился, сука! И маска не спасла!

Влас добавил и свои подозрения насчет участия этого Ангела в убийстве собственной жены с соседками-таджичками, применив подставу в виде выведенных наркотиками из строя студентов, живших по соседству, и на свою беду состоявших членами организации «Русское освободительное движение», а также в уничтожении двоюродного дяди. Шарипов спросил:

– А родственника-то какой ему резон было убивать?

Прапорщик поднялся, прошелся по обширному залу:

– Я думал об этом, вот к какому выводу пришел.

Он поведал друзьям о том, что Рудный неожиданно перед ночным зверским убийством явился к своей бывшей жене и провел у нее весь вечер до полуночи. При этом кто-то три раза звонил ему. Бывшей супруге показалось, что он от кого-то прячется, но это не так! Ангел создавал себе алиби. А звонки, скорее всего, шли от его подельника, который отслеживал жену Ангела, которая тот вечер проводила вместе с таджичками в обществе их однокурсников. А может, Ксения, его жена, и сама звонила Ангелу. Тот мог специально послать жену на вечеринку, естественно, не объяснив, какую при этом цель преследует. В этом случае, вероятнее всего, бандит подставил супругу под дубинки дружков, решив таким образом избавиться от жены, которая могла просто надоесть бандиту или стала носительницей опасной для Ангела информации. Например, тот по пьянке мог разболтать ей о своей «деятельности».

Майор прервал прапорщика:

– Подожди, подожди, ты говорил о дяде Ангела! Закончи, будь добр, эту тему, а то ералаш какой-то получается!

Прапорщик собрался с мыслями.

– В общем, я думаю, что дело обстояло следующим образом.

И он поведал друзьям свою версию ночных и утренних событий, не догадываясь, что практически в точности передает то, что произошло на самом деле.

– Вспомните, как быстро появилась милиция. Да, группа ликвидации успела скрыться, но координатор, что контролировал ситуацию, так и остался в подъезде. Значит, милицию кто-то вызвал, и вызвал с телефона-автомата в тот момент, когда бандиты на улице заканчивали убийство, возможно, уже вытащив в сквер и накачанных наркотой студентов.

Шарипов возразил:

– Милицию могли вызвать и жильцы домов!

Власенко согласился:

– Могли! Но тогда ОМОН брал бы его живым! Даже притом, что он мог иметь при себе оружие. Но командир милицейского спецназа не высылает в подъезд группу захвата, а приказывает снайперу снять бандита. Почему? Не потому ли, что тот, кто вызывал милицию, слил «дезу» о том, что этот координатор начинен взрывчаткой или имеет при себе гранаты? В этом случае захват невозможен! И только при данных обстоятельствах командиру ОМОНа не оставалось ничего другого, как отдать приказ снайперу открыть огонь по бандиту на полное поражение! Вопрос, могли о взрывчатке сообщить жильцы дома? Нет! А вот дядюшка, проинструктированный племянником, мог! За что поутру и поплатился. Ангел рассчитался с ним по полной, убрав ненужного свидетеля-алкаша! Конечно, все могло обстоять и иначе, но я думаю, что события развивались именно так!

Майор проговорил:

– Но тогда получается, что Ангел специально подставил под пулю одного из своих дружков? Почему?

Прапорщик ответил и на этот вопрос:

– Тот, кто находился в подъезде, наверняка не являлся рядовым бойцом группировки. Он руководил побоищем, значит, занимал руководящий пост в банде. Возможно, Ангел подставил его, чтобы занять его место! А может, из-за какой-то старой обиды! В их обществе подобные подставы на каждом шагу, в иных только вариациях. У них же законы волчьи. Стаей руководит вожак. Ему и самая лучшая самка, и самый жирный кусок мяса! Вот Ангел и рвется поближе к хозяевам, убирая все помехи на своем пути. Ему плевать на братков, Ангелу нужна власть, а вместе с ней и более значимое положение, что, в свою очередь, обеспечивает и большие гонорары, и значительное увеличение общей доли! Я думаю так! У меня, Гончар, все! Доклад окончен!

Майор задумался. Анализировал обстановку и капитан Шарипов.

Молчание затянулось более чем на десять минут.

Затем Гончар проговорил:

– Возможно, и скорее всего, ты, Влас, прав, но нам неважно, какие цели преследовал этот Ангел, участвуя в убийствах. Главное, он является тем звеном преступной цепи, которое реально может вывести нас и на конкретных убийц семьи Рустама, и что главное, на заказчика и организатора всех этих преступлений, включая погромы! Знать бы, что по этому поводу думает милиция.

Влас подал голос:

– Что она думает, хрен ее знает, но то, что менты зациклились на РОД, очевидно. Арестованы все участники этой организации. И сейчас, надо думать, менты их колют! Но Ангел не связан с РОД, а значит, и этих «освободителей» подставили! Следовательно, всю кровавую карусель закрутил кто-то очень умный, хитрый, имеющий веские основания для дестабилизации обстановки в городе. И это явно не Ангел! Но кто-то, кто с ним связан! А посему предлагаю взять это «двукрылое чмо» и применить допрос с пристрастием где-нибудь в лесу! У нас он запоет на все голоса. А мы послушаем, перед тем как отправить его на небеса!

Майор выразил сомнение:

– А если допустим сбой при захвате Ангела? Или он каким-либо образом подаст своим браткам сигнал об опасности? Вся работа насмарку. Какой тогда толк от его признаний? Если бандюки тут же предпримут контрмеры, которые просчитать мы просто не успеем? Нет! Не думаю, что следует упрощать обстановку. Пойдем стандартным путем, а именно с утра начнем слежение за всеми перемещениями и контактами Ангела, для чего, Рустам, тебе подготовить машину, а тебе, Влас, спецоборудование для внешнего наблюдения!

Прапорщик ответил:

– Оно в городе, на квартире, как и оружие.

– Но оно в порядке?

– Естественно! Только настроить на объект, и слушай его базар сколько влезет!

– Значит, перед тем как брать под контроль Ангела, забираем с твоей, Влас, хаты все оборудование. Вопросы? Нет вопросов. Так и должно быть! Подъем в 6.30, а сейчас спать! Влас, ты в курсе, где в этом особняке можно отдохнуть по-человечески?

– В курсе. Можно даже душ принять!

– Душ утром, сейчас спать! Веди, Сусанин, к постелям!

Утром майор объявил всем подъем полседьмого утра.

После контрастного душа и легкого завтрака Гончаров собрал подчиненных в каминном зале.

– Итак, господа спецназовцы. Сегодня у нас 26 июля, 7.30 московского времени. Задача группы на сегодня обнаружить Ангела и установить за ним наблюдение. Для чего капитан Шарипов перебрасывается к дому бандита и организует наблюдение за его квартирой, если, конечно, на момент нашего прибытия в его район мы не застанем его на месте. Будем исходить из того, что он рано уезжает из дома. Поэтому, Баскак, оборудуешь позицию возле дома на свое усмотрение и пасешь хату. Мы же с Власом начинаем объезд города. И может, где и встретим «БМВ» с № У-27... Сейчас выезжаем отсюда, заезжаем на улицу Жукова, забираем спецоборудование и приступаем к работе. Сегодня мы должны зацепить этого урода. Кто не согласен с данным планом?

Власенко промолчал, а Шарипов никогда не был склонен обсуждать приказы командования.

В 8.40, упаковавшись аппаратурой, видавшая виды, но еще шустрая «Нива», высадив Шарипова недалеко от дома Ангела, пошла в сторону центра. Первые два часа спецназовцам ничего не принесли. В квартире бандита не оказалось, и «бумер» Гончаров с Власенко нигде не увидели. Устав кружить по центру, Гончар остановил «Ниву» у магазина, попросив прапорщика купить бутылочку минералки и сигарет. Как только Петр скрылся в здании продмага, мимо «Нивы» прошла темная тонированная «семерка». Майор впился глазами в номер «Жигулей»! Р-64... да это же тачка тех ублюдков, что пасли майора с капитаном до отъезда из города. Гончар, не раздумывая, включил передачу и, выйдя на проезжую часть, пристроился в «хвост» бандитской «семерки», вызвав прапорщика. Тот, не зная о движении командира, спросил:

– Забыл чего, что ли? Жратвы еще взять?

– К черту жратву. Я засек тачку, из которой начинали пасти нас с Баскаком после похорон. Я преследую ее, «семерка» № Р-64... Давай, бросай все дела, выходи из магазина, лови такси и жди дальнейших указаний!

– Понял!

Прапорщик, уже начавший обход магазина, резко развернулся и под недоуменные взгляды продавщиц и охранника быстро вышел из помещения. На счастье, возле него буквально тут же остановилась желтая «Волга» с «шашечками» на крыше. Салон покинул тучный мужчина, водитель включил левый поворотник, намереваясь продолжить движение. Не успел. В кабину ввалился Власенко:

– Свободен, шеф?

Средних лет мужчина ответил утвердительно:

– Свободен. Куда едем?

– Пока постоим. Потом скажу, что делать!

Таксист поинтересовался:

– И долго продлится это пока?

– А какая тебе разница? Я же плачу! И за дорогу, и за стоянку... по твоим тарифам!

Водитель откинулся на спинку сиденья, закурил:

– Тогда порядок. Можем хоть весь день стоять!

– Но вот это вряд ли! Закурить можно?

– Видишь же, сам курю? Кури, только пепел и дым в окно.

– Договорились.

Прапорщик достал пачку «Винстона», закурил. Спрятал сигареты в карман, вытащил из чехла сотовый телефон. На этом этапе можно было использовать обычную мобильную связь. Забарабанил пальцами по обшивке.

Это заметил таксист, спросив:

– Чего нервничаешь? Проблемы?

Влас, не глядя на водителя, утвердительно кивнул головой:

– Ага! Жена с блядуном куда-то рванула. Дружок их тачку заприметил. Вернее, тачку того козла, что трахает мою благоверную. Сейчас пасет, куда они поедут, где гнездышко для случки облюбовали. Как узнает, сообщит. Туда и бросишь меня. Ну а дальше... сам понимаешь... разборка!

Таксист протянул:

– Да, да! Бабы они такие! У меня первая шибко хвостом крутила. И че суке не хватало? Все было! Нет, вдарилась в гулянку. Развелись. Недавно вновь женился. Сейчас, тьфу, тьфу, тьфу, – мужчина сплюнул в окошко, сбросив туда же пепел, – вроде пока все нормально. Но кто гарантирует, что и дальше так пойдет? Никто! Но я уже битый. Если что – сразу за порог. И тебе советую, застукаешь в кровати, не бей ни его, ни ее. А лучше ментов вызови. Они, понятно, тебе ложный вызов оформят, штраф выпишут, но зато потом с разводом никаких проблем не возникнет. Те же менты и подтвердят факт измены с ее стороны!

Чтобы закрыть тему и заставить слишком словоохотливого таксиста хоть немного помолчать, прапорщик согласился:

– Ты прав, так и сделаю! А сейчас включи магнитофон. На душе хреново!

Водитель вставил кассету, и салон заполнила блатная музыка. Власенко ждал сеанса связи с командиром. Время тянулось медленно.

Тем временем Гончар вел «семерку», которая от центра пошла к Промысловскому району. Майор из-за тонированных стекол бандитской машины не мог определить, сколько в ней человек, но не менее двух. Их локти свисали с обеих, левой и правой, передних дверей «семерки». На «Ниву» они не обращали никакого внимания. И все же Гончаров соблюдал все правила слежения за объектом в условиях города.

На удивление майора, «семерка» остановилась недалеко от Промысловского РОВД. И еще большее удивление, одновременно с глубоким удовлетворением, Гончаров испытал, заметив чуть в стороне «БМВ» с номером У-27... машину Ангела. Удивление прошло быстро, так как данной ситуации нашлось объяснение. И как только сами спецы раньше не просчитали этот вариант? Ведь в ночной бойне во дворе собственного дома погибла и вторая супруга самого господина Эдуарда Рудного. А значит, следственные органы вполне могли, да и должны были пригласить к себе Ангела. Да, немного лоханулись, и если бы не случайно подвернувшаяся «семерка», то неизвестно, сколько еще было бы потрачено времени на поиск этого проклятого «бумера». А так и «БМВ» на месте, и еще одна бандитская тачка. Майор вызвал прапорщика:

– Влас!

– Ну?

– Ты поймал машину?

– Да. Стою там, где ты оставил меня.

– Дуй к Промысловскому РОВД, да побыстрее. Здесь Ангел и еще пара, как минимум, его ребятишек. Но только вплотную к отделу не подъезжай, останови такси у магазина стройматериалов, дальше пешком, но быстро ко мне. Я от въезда в милицию в тридцати метрах. Увидишь.

– Понял.

Прапорщик обернулся к таксисту:

– Магазин стройматериалов у Промысловского РОВД знаешь?

Таксист усмехнулся:

– Ты спроси, что я в этом городе не знаю! Так что, твоя благоверная со стебарем возле магазина в трехэтажках обосновалась?

Власенко не имел ни малейшего понятия, о каких трехэтажках ведет речь водитель «Волги», но ответил утвердительно:

– Да. Теперь я знаю, где они укрылись, суки. Почесали! И давай, браток, жми на гашетку до отказа. За скорость – двойная плата!

– Этак пятихатка выйдет!

– Без базара! Держи, плачу авансом!

Влас бросил на панель пятисотрублевую купюру.

Водитель тут же схватил ее:

– Вот это разговор! Через десять минут будем на месте! – и рванул «Волгу», резво набирая скорость, чтобы тут же уйти вправо под «кирпич». Прапорщик бросил на мужчину удивленный взгляд, но тот, не отрываясь от управления машиной, успокоил:

– Не волнуйся! Я сам гаишник! Подрабатываю в свободное время! Так что знаки для нас – пыль!

И действительно, таксист – инспектор ДПС домчал клиента до нужного места за десять минут. Остановившись на разгрузочной площадке магазина стройматериалов, вновь посоветовал:

– Ты аккуратней, парень! Главное в этом деле – выдержка. Надо застукать жену в постели с любовником и тут же вызывать милицию, благо она рядом, метрах в ста отсюда.

– Спасибо. Я сделаю, как ты говоришь.

– И поступишь мудро. Ну, удачи тебе! Да, вот визитка, возникнет надобность в тачке, звони, или сам подскочу, или кого из своих пришлю!

Власенко поинтересовался:

– И много вас таких, своих?

– Достаточно.

– Учту. Пока!

Прапорщик покинул салон, направившись в сторону РОВД, одновременно отметив, что водитель «Волги» поехал обратно, в сторону города. Через минуту Петр уже сидел рядом с Гончаровым. Тот удивился:

– Быстро ты, однако, сюда добрался! Вертолет попутный подвернулся?

– Нет. Таксист хороший.

– Понятно. «Бумер» видишь?

– Не слепой.

– А впереди «семерку» с тонированными стеклами?

– Подельники Ангела?

– Скорей всего. Ты пройдись до КПП отдела, спроси там чего-нибудь у дежурного, а на обратном пути через лобовое стекло посмотри, сколько рыл в этой «семерке».

Прапорщик молча вышел из «Нивы». Сделал все так, как приказал майор. Вернувшись, доложил:

– В машине двое. Молодые, но крепкие внешне пацаны.

– Ясно. Интересно, долго ли в милиции задержится сам Ангел и для чего подъехали ребята из его банды?

– Вероятно, для контроля, все ли у шефа в порядке. Волнуются, наверное.

– Или хозяин послал.

Власенко согласился:

– Или хозяин послал!

Ангел, после бойни на рынке успевший к 10.00 явиться к следователю, на прием так и не попал. Это было объяснимо. Какой прием, если с утра на рынке убийство четверых кавказцев и милиционера. Дежурный выписал ему повестку на следующий день. Следователь выглядел уставшим, было заметно, что ему самому быстрее хочется отделаться от Рудного. Он задал Ангелу положенные в этих случаях вопросы: фамилия, имя отчество, где и когда родился, работал, проживал, давно ли женат и так далее. Заполнив протокол, в котором единственно дельным являлось то, что Рудный предъявил следователю алиби, следователь протянул его Ангелу:

– Прочитайте, напишите, что протокол записан с ваших слов правильно, и распишитесь. Признаюсь, у меня сейчас много дел, и это наша не последняя встреча.

Рудный спросил:

– Но похоронить жену, как положено, я могу?

– Да, можете.

– А мне из морга ее отдадут?

– Отдадут. Экспертиза проведена, причина смерти выявлена, кстати, можете ознакомиться с актом о смерти, я позвоню, вам его предъявят.

Рудный изобразил негодование:

– Мне, майор, не акты нужны! Мне нужно, чтобы преступников наказали самым жестоким образом! Ведь их взяли с поличным?

Следователь вздохнул:

– Да, взяли! И накажем, если докажем вину.

Ангел аж привстал:

– Что значит, «если докажем»? Сами же подтвердили, что убийц схватили на месте преступления. Я сам их видел!

– Не все так просто, господин Рудный. Но, извините, большего я сказать вам не могу. До свиданья!

– Счастливо.

Рудный вышел из кабинета, а затем и из здания РОВД. Прошел к «БМВ», взглянув на «семерку». Гончарову с Власенко показалось, что Ангел слегка кивнул парням в «Жигулях». Тронулся он не сразу. Перед этим поднял трубку сотового телефона. Майор приказал Власенко:

– Прослушку на Ангела! Быстро, Влас!

Приготовленное заранее дистанционное прослушивающее устройство лежало на заднем сиденье. Прапорщику осталось перегнуться через сиденье, взять трубку-микрофон, динамик на шнуре, переключить один тумблер и направить микрофон на объект наблюдения, в данном случае, на Рудного. Он успел это сделать в доли секунды, и тут же услышал:

– Ангел?

– Вы какого черта приперлись сюда?

– Жбан послал.

– За каким хером?

– Это ты у него спроси!

– Валите на хату! Ждать меня там, никуда не высовываясь. Как Маркиз?

– Хреново! Доктор сказал, в больницу его надо, но какая может быть больница, если их всех наверняка менты еще со вчера пасут!

– Ладно! Пацанам сидеть по домам! На хазе быть тебе, Кат, Жбану и Дуплету! С Маркизом что-нибудь решим! Все! Валите!

«Семерка» отошла от тротуара.

Влас передал командиру содержание разговора Ангела с подельниками.

Майор ударил ладонями по рулю:

– Черт. Сейчас бы пойти следом за «жигулем», да и выйти на их «малину»! Но и Ангела упускать нельзя. Видимо, он имеет, выход на более значимое лицо в банде.

Власенко спокойно проговорил:

– Чего ты нервничаешь, командир? Ангел же четко сказал своим ублюдкам, чтобы ждали его на хазе. Значит, он приедет туда. А следом заявимся и мы! Может, Баскака отзовем?

– Нет! Пусть пока побудет там, где его оставили. Мы же не знаем, где хаза бандитов. А если она на хате или рядом, в доме Ангела?

Прапорщик засомневался:

– Вряд ли. Там менты все ошмонали. И раненого держать там опасно. Нет, хаза где-нибудь на окраине, в какой-нибудь мутной глуши, типа брошенных бараков или домов. Там, куда менты не суются!

– Возможно. Так, Ангел вновь набирает номер, ну-ка дай мне второй динамик.

Вставив в ухо дополнительное приспособление, теперь и майор Гончаров мог слышать разговор бандита.

А Ангел набрал номер Цеймана:

– Шеф? Это я!

Спецназовцы услышали немного хрипучий голос явно немолодого человека:

– Узнал. Что у тебя с ментами?

– Ничего. Им сейчас не до меня. Сняли показания, алиби следак интересовался, но все это вяло. Мусора подавлены и растеряны, это заметно!

– Да? Ты сейчас где?

– У РОВД! Отправил Ката с Бесом на хазу! Не пойму, зачем вы их сюда присылали?

– Это мое дело. Давай ко мне! Но осторожно, убедившись в отсутствии «хвоста». «Бумер» свой бросишь, не доезжая до дома, не менее квартала пройдешь пешком, понял?

– Понял, Карл Густавович!

– Давай. Я жду тебя.

Связь прекратилась, «БМВ» плавно тронулся с места, объезжая зеленую зону.

Майор снял наушник, передал его прапорщику.

– Так! Дело продвигается. Карл Густавович! Шеф?

Прапорщик пожал плечами:

– А черт его знает? Может, шеф, а может, так себе!

– Проверим.

Гончаров повел «Ниву» за «БМВ».

Ангел чувствовал себя уверенно. Ни о каком «хвосте» он даже и не думал. Поэтому «Нива» проследовала за ним до стоянки возле супермаркета спокойно. А вот дальше сопровождать бандита не могла. Не ехать же за ним тихим ходом?

Майор принял решение:

– Давай, Петя, следуй пешочком за Ангелом. Определишь дом и подъезд, куда он войдет, подашь сигнал мне. Я подъеду. Определи место, откуда мы могли бы прослушивать встречу Карла Густавовича с нашим ублюдком.

– Вопросов нет!

Влас покинул «Ниву» и направился следом за Ангелом, который, оставив «бумер» на стоянке, решительно направился на улицу Маршала Конева. Никаких мер безопасности, которые от него требовал предусмотрительный Карл Густавович, бандит не соблюдал. А зря! На этот раз чутье Ангела притупилось. В тот момент, когда он должен был быть предельно осторожным.

Майор успел выкурить сигарету, когда заверещал его сотовый телефон. Звонил Влас. Гончаров ответил:

– Слушаю.

– Ангел вошел в четвертый подъезд дома № 38 по улице Маршала Конева, поднялся на шестой этаж, вошел в квартиру № 242, на которой красуется табличка:

«Цейман Карл Густавович».

– Так ты что, до хаты его сопроводил?

– А что? Если такая возможность имелась? Только он лифтом поднимался, а я лестницей.

– И ты уверен, что тебя никто не заметил?

– Может, и заметили, но я поднимался выше и позвонил в дверь № 250. Никто не открыл. Покурил на площадке, спустился вниз. На улице мужик с собакой, я к нему: мол, Федотковского из 250-й квартиры он не знает? Тот ответил, что нет. Я и ушел.

– Ну, Влас! Гусаришь? Как Ангел!

Прапорщик возмутился:

– Нашел с кем сравнить!

– Ладно! Площадка для прослушки есть?

– Есть. Подъезжай к противоположному дому, там сейчас машин стоит немерено, но свободные места для парковки есть! Я тебя встречу.

– Не рискованно?

– Да нет, Гончар, все нормально. Поторопись.

Майор припарковал «Ниву» там, где обозначил ей стоянку Власенко. Действительно, в этом своеобразном проходном дворе между двумя новыми 14-этажными зданиями и машин, и людей было полно. Влас сел в салон, тут же взявшись за прослушку.

– Я прикинул. Два окна и лоджия 242-й квартиры должны выходить во двор. Даже если бандюки и устроятся на другой стороне, «Игла» достанет их!

Гончаров посоветовал:

– Меньше болтай, больше делай!

– Да все готово, держи свою затычку!

Он передал командиру группы провод со вторым, дублирующим динамиком.

И тут же офицеры услышали:

... завершать работу!

Говорил хрипловатый голос:

– Завершать по-умному. Маркиза убрать! Тихо, ночью. Ночью же и похоронить надежно. Самому заняться похоронами супруги. Можешь запить на недельку! Акции прекращаем. На хазе держишь только Ката, Зуба, Беса и Губу, типа, дневальных, чтобы следили, как бы посторонний туда не забрел. Форму и дубинки РОД уничтожить. Всем находиться, можно сказать, в отпуске. Вот возьми, – раздался звук открываемого сейфа, что-то упало на стол, – здесь бабки на два месяца вперед с твоей увеличенной суммой. Рассчитай парней. Когда вокруг тебя успокоится следствие, займешь место Брынзы. Ведь ты специально подставил его? Ну, признайся, будь хоть раз откровенным до конца.

Ангел не признался:

– Никого я не подставлял, и с вами откровенен всегда. Ведь я не стал отрицать, что вместе с таджичками решил замочить и Ксению. А мог и не говорить о ней!

– Ладно! Это хорошо, что стоишь на своем до конца. Такой ты мне и нужен! Все! Иди! Займись похоронами своей любимой женушки, далее по плану. Будешь нужен, вызову.

Ангел ответил:

– Благодарю за доверие, шеф! Вы не пожалеете, что приблизили меня!

– Надеюсь! Но иди, разговор с тобой утомил меня. Какой-то ты тяжелый человек, Эдуард. Да дверь хорошенько захлопни.

Рудный вышел из квартиры, а затем из подъезда, не оглядываясь пошел к стоянке.

Майор приказал:

– Влас, бери прослушку – и на улицу! Продолжай слушать квартиру таинственного Карла Густавовича, я за Ангелом. Как узнаю, где находится их хаза, заберу тебя. Или оставлю на ночь. Не жмурься, клади аппаратуру в спортивную сумку – и вперед!

Прапорщик с прослушивающим устройством занял позицию на скамейке одного из подъездов, майор выехал со двора Карла Густавовича Цеймана.

Минут через сорок Гончаров вызвал Власенко:

– Влас? Гончар! Что-нибудь услышал?

– Да не что-нибудь, а такое, что вполне может объяснить очень многое, если не все, связанное с развязанными в городе массовыми актами насилия.

– Серьезно?

– Такими вещами не шутят! Сам убедишься, когда прослушаешь пленку! У тебя как?

– Нормально. Прокатился за Ангелом. Его иномарка привела меня на окраину города. Местечко достаточно мутное и темное, много домов, вероятно, вскоре подлежащих сносу. В одно из таких зданий и зашел клиент. Первый этаж явно обитаем и укреплен.

Прапорщик спросил:

– Что значит укреплен?

– На окнах решетки, дверь металлическая, и это, заметь, в здании, готовом рухнуть в любую минуту. Я сейчас нахожусь рядом. Что происходит внутри, знать не могу, одно точно, там не менее четырех человек, включая Ангела и не считая некоего Маркиза, который, скорее всего, тоже здесь. Но, думаю, проследить и послушать домик следует. Жаль, у нас один прибор, но, насколько помню, раненого бандита господин Цейман приказал убрать ночью? Значит, вечерком передислоцируешься сюда.

Власенко заметил:

– Согласен, но не уверен, что ты не изменишь своего решения после того, как прослушаешь запись разговора Карла Густавовича с неким Валентином Савельевичем!

– Посмотрим! Жди, я подъеду к тебе!

Отключив связь с Власенко, майор вызвал Шарипова, контролировавшего дом Ангела:

– Рустам?

– Да?

– Какие дела?

– Тишина.

– Давай снимайся оттуда и двигай на окраину города, улица Дубровка, увидишь нашу «Ниву». Прыгай в тачку. Получишь новую задачу.

– Принял, командир!

– Давай!

Пока капитан Шарипов добирался на попутках до окраины города, Ангел вышел из бандитской хазы, сел в «БМВ» и укатил к центру. Гончаров проводил взглядом уходящий «бумер», но остался на месте. Сейчас пасти Ангела не имело смысла, так как тот должен заняться похоронами своей второй жены, а этот процесс для работы спецов никакой ценности не представлял. Спустя тридцать пять минут правая дверь «Нивы» открылась, и в салон сел Шарипов.

Майор тут же начал инструктировать заместителя:

– Дом левее с решетками на первом этаже видишь?

Капитан утвердительно кивнул головой:

– Так вот, Рустам, контролируешь его. Позицию для наблюдения определишь сам. Обо всем, что будет здесь происходить, доклад мне!

Шарипов спросил:

– Здесь что-то может произойти?

– Не знаю, но именно в этом доме основная база бандитов, совершающих погромы и убийства мирных людей.

– Следовательно, там могут находиться и те, кто уничтожил мою семью?

Майор взглянул на капитана. Последний выглядел спокойно, но мрачно. Гончаров произнес:

– Все может быть. Но никакой гарантии в этом нет! Так что предпринимать какие-либо действия против находящихся внутри дома отморозков запрещаю!

– Понял, Вадим. Работай спокойно, не волнуйся, я владею собой.

– Это хорошо. Тогда я поехал к Власенко. У нашего прапорщика опять интересные новости. Как оценю информацию Власа, подъеду сюда.

Капитан покинул салон «Нивы» и пошел в сторону полуразвалившихся бараков, мгновенно перевоплотясь в человека, собирающего то ли бутылки, то ли предметы, которые можно куда-нибудь сдать. Пусть за мелочь. У Баскака даже сумка в руке оказалась. В машине майор не видел ее. Наверное, держал в кармане, но как догадался взять ее с собой? Интуиция? Может быть! Но рассуждать на пустую тему у Гончарова просто не было времени. Он включил заднюю передачу и начал медленно подавать назад, пока не нашел проулок, напротив которого развернулся и поехал к улице Маршала Конева.

Власенко, прослушивающий и записывающий недавно состоявшийся крайне интересный разговор Карла Густавовича с неким Валентином Савельевичем, некоторое время слушал тишину. Вернее, эфирную тишину. В квартире 242 дома 38.

Неожиданно издал сигнал вызова сотовый телефон. Прапорщик взглянул на дисплей. Странно, номер, высветившийся на мини-экране, принадлежал Антонине Сергеевне, матери Надежды. А он запретил ей звонить. Значит, произошло что-то неординарное? Прапорщик ответил:

– Слушаю!

– Петя?

– Надежда? Что-то случилось?

– Да! Но сначала, как ты?

– Я в полном порядке, давай выкладывай, что произошло у тебя.

Женщина рассказала, что утром, выйдя из дома в магазин, встретила тех парней, что требовали у нее деньги за сдачу квартиры.

– Они сказали, Петь, что обстановка изменилась, и деньги им нужны немедленно, месяц ждать не могут.

– Дальше?

– Ну что дальше. Сказали, чтобы приготовила пять тысяч к вечеру 28-го числа.

– К понедельнику?

– Да!

– Время и место встречи указали?

– Нет, сказали, что перезвонят!

Прапорщик на секунду задумался, затем сказал:

– Вот что, позвонят, скажи, что будешь ждать их в квартире на улице Жукова, в той самой, из-за которой эти придурки наехали на тебя, в 18.00! Заикнутся о милиции, ответишь: не дура, сама все понимаю, но отдам только половину запрошенной суммы. И этого достаточно. Заодно, мол, обговорите дальнейшее «сотрудничество». И будь, пожалуйста, пожестче с ними! Две с половиной штуки – и ни цента больше. Или вообще ничего, пусть сами обращаются к ментам. На этом разговор прекрати. Будут звонить, не отвечай! Тебе ясно?

Надежда ответила:

– Ясно-то ясно, но что потом? А если они моих девочек на улице перехватят?

– Из дома эти дни, до встречи, никому не выходить! В 17.00 понедельника ты должна быть в квартире. Попроси какую-нибудь подругу сопровождать тебя до улицы Жукова, свою «Ауди» со стоянки не бери, воспользуйся общественным транспортом, никаких такси. Я встречу тебя в подъезде. Так что твоя задача без происшествий добраться только до дома. Остальное моя работа!

– Что ты имеешь в виду?

– То, что решу все твои проблемы!

– Ты уверен?

– Тебе больше нечего сказать мне? Только задать, извини, совершенно неуместный вопрос?

После недолгой паузы Надежда произнесла:

– Мне есть, что еще сказать тебе.

– Так говори!

– Я соскучилась.

– Вот это уже лучше! Все?

– Петь, я, наверное, полюбила тебя. Глупо, да?

– А что в нашей жизни не глупо? Вот я тоже чувствую, ты мне небезразлична. Но об этом поговорим позже. Обещаю, у нас будет достаточно времени, чтобы разобраться в своих чувствах. А сейчас, извини, у меня работа!

– Да, да, Петь, конечно! До встречи двадцать восьмого июня!

– До послезавтра, дорогая, и помни: все, что я тебе сказал насчет порядка ожидания встречи, а главное о том, КАК и когда следует подойти к дому на Жукова.

– Я не забуду!

– Вот и хорошо! Целую! Пока!

– Пока, Петь!

Прапорщик отключил мобильник как раз в тот момент, когда на площадке остановилась «Нива» Гончарова. Майор видел, как Власенко с кем-то разговаривал по телефону. И этим кем-то наверняка являлась его Надежда. Да, судя по всему, попал Влас на любовном фронте крепко. Как это обычно бывает на войне, когда события развиваются непредсказуемо и стремительно, путая всю ранее выработанную на конкретный бой тактику.

Власенко, подняв сумку, подошел к вездеходу, забрался в салон.

Майор спросил:

– Если не секрет, господин прапорщик, с кем это вы мило беседовали по мобильнику, когда во все уши должны были слушать квартиру Карла Густавовича Цеймана?

Прапорщик скосился на Гончарова:

– Опять подкалываешь, командир? Не надоело?

– Никто, Петя, не собирается тебя подкалывать, так что изволь, как положено ответить на заданный вопрос.

– Есть, господин майор!

Власенко поведал о встрече Надежды с вымогателями, закончив вопросом:

– Надеюсь, ты дашь мне пару часов утрясти эту проблему?

Гончаров укоризненно покачал головой:

– И что за город? Для непосвященных, какая-то бандитская Мекка. Дать-то время защитить женщину, я тебе, конечно, дам, а один справишься?

– Не опускай меня, командир, а?

– Ладно, ладно, значит, двадцать восьмого числа в 18.00 на твоей квартире по улице Жукова?

– Да.

– Хорошо! Действуй, а теперь давай о той новости, что с твоей точки зрения может кардинально изменить обстановку.

Прапорщик уточнил:

– Не может, а меняет ситуацию. По крайней мере, объясняет ее!

– Включай шарманку, послушаем, что же такого ты услышал.

Власенко перемотал пленку записывающего устройства, работающего одновременно с включением микрофона. Нашел клавишу «воспроизведение». В салоне раздался голос хриплого мужчины:

– Валентин Савельевич? Цейман!

– Слышу, что Цейман. Что же это наши ребятки оплошали, а?

– Но кто знал, что в самое неподходящее время появится мент? Ангелу пришлось стрелять! Другого выхода не было. Маркиз ранен, наш врач утверждает, что раненому нужна госпитализация.

После непродолжительной паузы Валентин Савельевич приказал:

– Так госпитализируй его! Так, чтобы концов не найти!

– Я уже отдал распоряжение на этот счет. Сегодня в ночь Маркиз исчезнет, родственников обработаем позже.

– Отрабатывай. И учти, с утра двадцать седьмого числа наши боевики в городе должны залечь на дно. До особого распоряжения! Хазу уничтожить. Кстати, дом подключен к газовой магистрали?

– Подключен. Пока!

– Вот и отлично! В нем вполне могли обитать бомжи, тем более наших парней наверняка кто-то возле хазы видел. А бомжи народ неосторожный. Нажрались, чайник на плиту поставили и уснули, а спросонья, скажем, поутру, кто-то решил прикурить. В результате – взрыв. Это надежнее, чем вывозить оттуда все оборудование и принадлежности.

Хриплый голос проговорил:

– Я все понял.

Валентин Савельевич уточнил приказ:

– Но акцию провести в понедельник!

– Ясно.

– И повторяю, с утра двадцать седьмого июня наших в городе не должно быть ни слышно и ни видно. В воскресенье у меня в муниципальном центре встреча с избирателями.

Хриплый голос хихикнул:

– Будете говорить о разгуле бандитизма и национализма в городе?

– Да, Карл Густавович, именно об этом, и о том, что действующая власть либо не может, либо не желает навести порядок. Его наведем мы! Там кое-какую статистику по преступности заместитель Поликарпова сбросит, хороший доклад получится. Ну а после, где-то через недельку, еще волну погромов пустим, на этот раз против вьетнамцев. И так до выборов. Это должно принести нам успех. Должно! Кстати, надо бы начать подыскивать человека со стороны, чтобы полностью рассчитать наших парней. Как считаешь, Карл Густавович?

Хрипловатый голос Цеймана ответил:

– Я думаю, если заплатить Ангелу и приподнять его в смысле какой-нибудь должности, то он сам решит все проблемы. Это удобнее и тем, что он останется под рукой и под полным моим контролем. Одно неверное движение, и...

Валентин Савельевич не дал договорить помощнику и казначею:

– Я понял тебя. Согласен! А милиция серьезно отрабатывает РОД?

Цейман хихикнул:

– Как же иначе, если мы работаем под них!

– Да! Петру Федоровичу Миткину не позавидуешь! Но хватит разговоров. Выполняй поставленную задачу и до утра двадцать восьмого июня никакой связи. Мне надо подготовиться к встрече с избирателями. В понедельник доложишь по Маркизу, хазе и группировке.

– Я все понял, удачи вам, Валентин Савельевич!

– Тебе того же, отбой!

Разговор оборвался.

Майор сидел задумавшись. Прапорщик, приглушив звук, закурил. Гончаров спросил:

– Что-нибудь интересное еще будет?

– Только то, что Цейман свяжется с Ангелом и передаст приказ прибыть к нему сегодня в 20.00, соблюдая прежние меры безопасности. Наверное, поставит задачу по взрыву здания да передаст деньги.

– Возможно. Вместе с Цейманом в квартире кто-нибудь находится?

– Да! Есть кто-то. К кому-то старик обращается, но тот ни разу голоса не подал. Шаги слышались, голоса нет!

– Но он присутствует!

– Да!

Прапорщик взглянул на майора:

– И что думаешь по поводу телефонного разговора «уважаемых» Карла Густавовича с неизвестным Валентином Савельевичем?

Гончаров, глядя в зеркало салона, поправил волосы:

– А то, что все встало на свои места!

– Выборы?

– Они самые. Сейчас июнь, конец июня, а в сентябре первый тур на пост губернатора области. Поликарпов, действующий глава администрации, видимо, пользуется поддержкой местного населения, а некий Валентин Савельевич очень хочет сместить Поликарпова и занять его место. Используя для этого организованную им же дестабилизацию в областном центре, при этом грамотно строит действия собственной боевой группировки под действия местного отделения «Русского освободительного движения». Тоже назвали организацию, от нее на километр смердит шовинизмом и национализмом. Вот Миткин и расплачивается за свою глупость. А для милиции это РОД – просто находка. Она будет крутить ребятишек из этой организации, пока те не сознаются во всем, даже в причастности к убийству Улофа Пальме, несмотря на то что большинства из них в то время еще и на свете не было. Так, с этим ясно. Теперь надо узнать, что за мразь метит на место Поликарпова. Но это не проблема. Дуй в ближайший киоск «Союзпечать» и купи несколько последних номеров местной прессы! А я тут обдумаю план наших дальнейших действий.

Глава 8

Прапорщик вернулся минут через десять, неся охапку газет. Сел на переднее сиденье:

– Вот, вся местная пресса, что оказалась в киоске, видел бы ты, как на меня посмотрела продавщица!

Майор улыбнулся:

– Представляю! Красивая продавщица, молодая?

– Для меня это теперь безразлично!

– Да что ты, Влас!

– Вот и что! И хорош, командир, базарить, чего искать-то в этой макулатуре будем?

Гончаров объяснил:

– Раз до выборов осталось мало времени, то где-нибудь обязательно промелькнет статья о нашем Валентине Савельевиче! Ее и ищем!

Офицерам спецназа не пришлось долго копаться в прессе. Уже во вчерашнем номере центральной областной газеты, на первой странице, была размещена статья под громким названием «Переславль в тисках национал-бандитов». И фотография имелась кандидата в губернаторы господина Стародубова Валентина Савельевича. Именно он давал журналисту объемное интервью, напечатанное на первой полосе.

Гончаров проговорил:

– Так, так! Вот и обозначился босс! Ну-ка ознакомимся, что он думает по поводу того, что сам и организовал. Ну конечно, во всем винит действующую власть, которая своими руками, вернее, распоряжением нынешнего главы администрации области взрастила в Переславле фашистскую РОД. А как отвечает на вопросы, Петь? Если не знать, вполне поверишь этому мерзавцу. И главное-то в том, что тактику он выбрал беспроигрышную. Вот, послушай: «Я, Стародубов, если народ окажет мне доверие возглавить область, клянусь собственной жизнью прекратить бандитский беспредел. Я знаю, в отличие от погрязшего в коррупции националиста Поликарпова, как навести порядок. Причем исключительно законным путем! Я обещаю избирателям, что все преступники, повинные в гибели невинных людей, окажутся на скамье подсудимых. Обещаю!» – Ну и далее подобная хреновина, даже, сука, о семье Шариповых не забыл. Ты смотри, он, оказывается, собирался назначить Марата начальником милиции общественной безопасности!

Майор отбросил в сторону газету:

– Итак! Заказчик убийства определился. Но остаются неизвестными непосредственные исполнители массовых убийств, в том числе и расправы с семьей Рустама. А их надо удавить в первую очередью. Вопрос, как выйти на этих ублюдков? Через Ангела? Сомнительно. Он, при доказанном участии в последнем погроме и убийстве милиционера, вполне может быть не в курсе дел с Шариповыми. Так через кого, Влас?

Прапорщик, не задумываясь, ответил:

– Через Цеймана. Во-первых, Стародубов до понедельника запретил связываться этому Карлу с ним, значит, сам не позвонит. Во-вторых, Цейман в курсе всех бандитских дел, ибо на него кандидат в губернаторы переложил всю грязную работу. Ну и в-третьих, обработав Цеймана, мы ничем не рискуем. Кроме Ангела, который сейчас рыдает над гробом своей самим им же уничтоженной молодой супруги, никто из бандитов прямого доступа к Карлу Густавовичу не имеет. Следовательно, его исчезновение, хотя бы в первые сутки, наружу не всплывет. А суток нам хватит, чтобы, имея информацию, завалить всю банду Стародубова вместе с ними.

Гончаров, выслушав прапорщика, задумался. Через несколько минут проговорил:

– Да, ты прав! Вопрос, как проникнуть к нему в квартиру, чтобы он не успел подать сигнал тревоги?

– А Ангел? Он же должен прибыть к Цейману в 20.00.

– Значит, похороны его супруги не сегодня?

– Да черт его знает! Может, не сегодня, а может, свезет тихо из морга на кладбище свою бывшую благоверную – и дело с концом. Но раз в 20.00 он должен быть у шефа, то будет обязательно.

– Предлагаешь войти с ним?

– Почему нет?

– Потому что мы не знаем, как поведет себя Ангел при фактическом захвате. И будет ли он один? В квартиру, понятно, зайдет один, а вот до двери? Нейтрализация охраны – ненужный шум, способный встревожить профуру Цеймана. Да и время позднее. Ночью отловить всех членов банды практически невозможно, а уничтожить – тем более. Надо обрабатывать Цеймана немедленно! Вот только как проникнуть к нему в квартиру? Так, чтобы он и вякнуть не успел!

Прапорщик проговорил:

– Использовать соседа?

И сам же отверг предложение:

– Не пойдет, как и косяк под работников ЖЭКа, сантехников, почтальона. Все это лабуда. А вот... штучку одну применить можно!

Майор поинтересовался:

– Что за штучку?

Власенко спросил:

– Ты в детстве подлянки устраивал соседям?

– Нет. Какие еще подлянки?

– Скучно жил, командир, а мы вот с детдома убегали да в новых домах, других не было, шухерили малость!

– Ты можешь короче?

– Короче? Ты готов обрабатывать Цеймана?

– Я готов обрабатывать Цеймана, а вот что придумал ты?

И вновь прапорщик улыбнулся:

– Устроить Цейману подлянку! В результате которой двери сами перед нами откроются!

– Ничего не понимаю!

– Идем, там все поймешь, но нужны спички!

– Посмотри в бардачке.

В багажном отделении спичек не оказалось, но у майора в накладном кармане рубашки нашлась пара деревянных зубочисток. Он показал их Власенко, спросив:

– Это пойдет? Или ты решил поджечь что-нибудь?

– Для поджога у меня зажигалка есть, а зубочистки пойдут! Дверь нам откроют, следует продумать, что делать дальше!

Обсудив план обработки Цеймана, офицеры покинули машину и направились к четвертому подъезду дома № 38 по улице Маршала Конева, заходя к нему не напрямую, а с флангов, от соседних подъездов. Вскоре оказались у солидной металлической двери сейфового типа.

Майор спросил:

– И что дальше?

Прапорщик указал ему наверх:

– Поднимайся этажом выше и жди меня.

– А ты?

– А я подлянкой займусь.

– Ну, Влас, смотри!

– Да чего смотреть, проверенный способ.

Командир штурмовой группы поднялся на седьмой этаж, прапорщик подошел к двери Цеймана, нажал кнопку звонка, тут же зафиксировав ее в постоянно работающем положении обломком зубочистки. Звонок начал издавать непрекращающийся вызов. Это не могло не подействовать на обитателей квартиры № 242.

Вскоре дверь приоткрылась, что через зеркало, опущенное ниже перил, наблюдал Власенко. За солидной цепью показалась круглая физиономия крепкого парня. Он осмотрел площадку. Звонок же продолжал звонить. Охранник перевел взгляд на кнопку сигнала и увидел обломок зубочистки. Он выдернул деревянный стержень, покачав головой, еще раз осмотрелся и закрыл дверь.

Прапорщик проговорил:

– Порядок! Теперь посмотрим, как охранник среагирует на вторую попытку! Спустимся ниже. Как только этот молчун начнет возиться со звонком – захват и проникновение в квартиру! Впереди, как положено, иду я!

Майор утвердительно кивнул головой, произнеся:

– Ну не я же?

На что прапорщик заметил:

– Резонно, а главное логично. С чего бы майору идти первым, когда рядом есть подчиненный прапорщик.

Гончаров посоветовал:

– Меньше болтай, больше работай. Долго в подъезде светимся.

– Иду!

Влас повторил манипуляцию со звонком.

Дверь вновь открылась, из глубины помещения послышался уже знакомый хрипловатый голос:

– Да прекрати ты, наконец, этот бардак!

Голос адресовался охраннику.

Тот, не снимая цепи, попытался, как накануне, вытащить зубочистку, но на этот раз прапорщик постарался загнать ее так, что вытащить ее одним движением высунутой из-за преграды руки было невозможно. Пришлось охраннику выйти в коридор. И тут же на него набросился Власенко, мгновенно обезвредив крепким шейным захватом. Мгновение – и от пережатия сонной артерии парень потерял сознание. Прапорщик, а следом и майор проникли в квартиру. Гончаров тут же перерезал все провода, имеющиеся на стене выхода, включая кабели сигнализации и городского телефона. Введя охраннику через шприц-тюбик дозу сильнодействующего снотворного препарата, офицеры, пройдя коридор, ворвались в кабинет Цеймана. Тот от неожиданности словно окаменел, что позволило спецназовцам сблизиться с ним. Власенко приставил к его виску глушитель пистолета «ПММ», встал рядом с ним, майор же присел на кресло сбоку от столика совещаний. Устроившись поудобнее, спросил:

– Ну что, господин Цейман, провалилась ваша со Стародубовым идея скомпрометировать Поликарпова целой чередой кровавых зверств, любое из которых гарантированно тянет для вас на пожизненное заключение? И это в лучшем случае. Более вероятный приговор – вышка! Ее еще никто не отменял. Мораторий введен – да, но он может быть и снят в любое время. И единственное, на что может надеяться смертник, это на то, что ему перед расстрелом не забудут сделать успокаивающий наркотический укол и надеть на череп мешок!

С дрожью в голосе Цейман пробормотал:

– Кто вы? И зачем все это мне рассказываете?

Майор ответил:

– Кто мы, тебе, ублюдок, знать необязательно. Теперь о главном, кто конкретно убил семью Шариповых? Это первый вопрос, и мой тебе совет – отвечать правдиво, иначе... ты догадываешься и сам. Я жду ответа.

Цейман понял всю обреченность своего положения. Он не мог просчитать, почему оказался в этом положении, но угрозу ощутил каждой клеткой своего тщедушного тела. Реально смертельную угрозу. Поэтому рассказал все, что знал о случае на прудах в бывшей заповедной зоне, закончив:

– Это Гетман, старший бригады, не сдержал нажравшихся своих подчиненных. Никто не хотел не то что убивать семью офицера милиции, но и приближаться к нему. Гетман проявил пьяное своеволие, за что понес заслуженное наказание. Он был расстрелян моим помощником.

– Доказательства смерти этого Гетмана?

– Место захоронения. Тело, при необходимости, можно достать со дна озера. И оно еще будет узнаваемо!

Майор удовлетворенно кивнул головой:

– Будем считать, на первый вопрос ты ответил. Второй вопрос – кто кроме Гетмана убивал семью подполковника?

– Двоих, защищаясь, пристрелил сам милиционер. Их трупы сожгли в лесу недалеко от санатория в поврежденном джипе. Этому есть доказательства в милиции.

– Третий вопрос – кто из убийц Шариповых остался в живых?

Цейман на секунду замолчал, но Власенко ткнул глушителем в висок бандита:

– Тебе вопрос задали, гнида старая. Отвечать, тварь!

Карл Густавович встрепенулся:

– Да, да, извините, в живых остались Ангел и Дуплет.

– Фамилии, имена?

– Извините, но мы значили своих бойцов только под кодовыми именами. Гетман знал их фамилии, Ангел тоже знает, его, кстати, зовут Эдуард Рудный, он живет...

Майор прервал бандита:

– Мы знаем, где он живет! Как знаем и то, что он руководил убийством двух таджикских девочек и собственной жены, а не тот, кого ОМОН пристрелил в подъезде. Кто еще является членом банды?

Цейман начал бегло перечислять:

– Жокей, Аноха, Губа, Зуб, Кат, Рог, Бес, Жбан, Дуплет. Ну и Ангел, а также мой телохранитель, но он ни в чем не участвовал.

Майор спросил:

– А почему ты о Маркизе слова не сказал? Ночь еще не наступила, и его пока не кончили Кат с Бесом на вашей хазе, которую босс, господин Стародубов Валентин Савельевич, приказал взорвать в понедельник 28-го числа.

Шокированный осведомленностью этих неизвестных, но страшных мужчин, Цейман даже рот открыл, но тут же получил от Власа легкий удар в нижнюю челюсть с пожеланием:

– Закрой пасть, урод, здесь вафли не летают!

Майор же повторил вопрос.

Цейман попросил немного коньяка.

Получил стакан воды. Ответил:

– Маркиз уже не в счет. Он обречен. Ему не повезло.

Гончаров проговорил, глядя мимо Цеймана:

– Стародубов приказал тебе в восемь вечера встретиться с Ангелом и поставить ему задачу на разгон банды с последующим уничтожением каждого члена группировки, решение вопроса с Маркизом и самим домом. Но бандиты и так в большинстве своем уже легли на дно, кроме четверых или пятерых на вашей хазе. А нам надо сделать так, чтобы они все собрались в кучу. И не в городе.

Майор повернулся к Цейману:

– Как это сделать?

Тот пожал плечами:

– Честное благородное, не знаю!

И вновь получил тычок глушителем в висок:

– Ты еще о благородстве поговори, шакал облезлый!

Майор неодобрительно взглянул на подчиненного:

– Влас! Прекрати!

– А че он, в натуре, честное благородное?! Эта тварь не благороднее ишака карабахского!

Гончаров повысил голос:

– Я же сказал, прекрати!

Прапорщик промолчал, недовольно сплюнув на дорогой ковер кабинета Цеймана.

– Ты жить хочешь?

Почувствовав, что разговор принимает позитивный характер, Цейман оживился, ответил торопливо:

– Конечно, хочу! Кто же не хочет?

Майор мрачно проговорил:

– Семья Шариповых, таджикские девочки, убитые ни в чем не повинные торговцы с Кавказа и из Азии, да и супруга Ангела тоже хотели жить. Однако их убили.

Цейман, вновь потухнув, низко опустил голову. Гончаров спросил:

– Что, нечего на это ответить?

Казначей покачал головой:

– Это все Стародубов...

– Он сполна получит все, что заслужил, но сейчас речь не о нем. Меня больше интересует, каким образом Гетман со своей стаей оказался на берегу прудов? В принципе, оттянуться после удачно проведенного погрома банда могла неплохо и в городе, и в более живописном месте, где полно развлечений, вина, проституток. Почему бандиты выбрали для гулянки именно пруды?

Цейман, отпив еще глоток воды, объяснил:

– Все дело в том, что в санатории «Березка», рядом с прудами в лесу, мы снимали один из коттеджей. Там и начали гулянку ребята Гетмана, с сауной, водкой и проститутками. И только с утра, замечу, безо всякого разрешения, видимо с бодуна, решили продолжать пьянку на прудах, где случайно, повторяю, совершенно случайно столкнулись с семьей Шариповых.

Майор переспросил:

– Коттедж в санатории «Березка»?

Цейман подтвердил:

– Да! Именно так!

– Но тогда у вас в санатории должен быть свой человек, чтобы принять, как ты выразился, ребятишек, накормить, напоить их, шлюх подвезти.

– Вы правы, в «Березке» работает наш человек.

– Кто он?

– Начальник службы безопасности Андрей Васильевич Ермаков, бывший мент, но он никак не замешан в делах боевой группировки. Лишь обеспечивал отдых бойцов!

Гончаров повторил:

– Санаторий «Березка». Расположен в лесу. От него к трассе и уходили убийцы, уничтожив джип и обезобразив трупы своих собратьев! А на трассе их должна была подобрать «Газель»?

Цейман метнул острый взгляд на командира группы спецназа.

– Вы хорошо осведомлены. Да.

– Это та самая «Газель», что вывезла банду от центрального рынка при последнем погроме, когда Ангел убил милиционера и был ранен Маркиз?

– Да.

Гончаров встал, прошелся по кабинету. Посмотрел в окно, подошел к Цейману сзади:

– Так ты, значит, говоришь, что хочешь жить?

– Да.

– Пожалуй, я представляю тебе шанс сохранить жизнь, но при выполнении некоторых условий.

– Каких условий? Называйте их, я все сделаю!

– Условия просты. Надо вытащить банду, всех членов банды, за исключением тех, кто находится на окраине города, в коттедж санатория «Березка», скажем, для экстренного совещания, а тем, что обосновались на хазе, по связи сообщить, что за Маркизом придет «Нива». Чтобы раненого подготовили к транспортировке, причем добавив, что водитель этой самой «Нивы» бандитам не знаком. Ангелу передать об изменении решения по Маркизу, а также использования всех боевиков, находящихся на окраине города в специальной акции, по внезапному решению и приказу самого босса, господина Стародубова. Я ясно изложил мысль?

Цейман, тряхнув головой, попросил:

– Если можно, повторите сказанное, пожалуйста. В голове, знаете, все перемешалось.

Майор повторил.

На этот раз тот понял все:

– И когда я должен сделать это?

– Немедленно!

Он протянул отобранный ранее у бандита сотовый телефон:

– Звони своим ублюдкам и передавай распоряжения. Предупреждаю, если хоть одно слово или тон покажутся мне подозрительными, я тут же отдам приказ своему помощнику, и тот разнесет твой череп на мелкие куски.

Власенко добавил:

– Причем сделаю это с преогромным удовольствием.

Цейман, взяв мобильник, взглянул на Гончарова:

– Но где гарантии, что вы не убьете меня сразу после того, как я выполню ваши условия?

– Трезвый расчет, Карл Густавович! Вызов бандитов в санаторий наверняка вызовет у них вопрос, а для чего, собственно, их решили собрать? И они будут подбираться к коттеджу осторожно. И только когда увидят твою персону на крыльце, успокоятся. Так что до вечера, как минимум, жизни твоей, при правильном поведении, ничего не угрожает. А потом, когда мы разберемся с убийцами, вывезем тебя в лес и отпустим, вместе с господином Ермаковым. А почему не убьем в лесу? Потому что я обещал дать тебе шанс выжить! А обещания свои я никогда не нарушал. Да и выхода у тебя, Карл Густавович, кроме как поверить мне, просто не существует. Давай, обзванивай своих отморозков.

Цейман начал набирать номера, сухо и хрипло отдавая приказы под внимательным взглядом офицера спецназа и легким давлением глушителя пистолета в висок.

Выполнив требования Гончарова и передав ему трубку, спросил:

– Вы довольны? Я сделал так, как вы инструктировали. Я понимаю, вы очень серьезные люди, а серьезные люди – всегда деловые люди. Может, изменим немного план моего участия в вашей акции на территории санатория?

– Что ты имеешь в виду?

– Люди в санаторий явятся, безо всякого сомнения. И я им покажусь, но... после этого покину коттедж через тыловой выход. Как понимаю, в «Березку» мы поедем на моей машине? Так вот, оставим ее у котельной. Вы встретите бойцов и разберетесь с ними, а я уеду! Не надо никакого леса. И Ермакова никакого не надо. Можете и его валить, если захотите! Я же за этот вариант готов заплатить вам, ну, скажем, по пятьдесят тысяч долларов каждому. По-моему, неплохое предложение, а?

Гончаров усмехнулся:

– И где ж ты деньги такие возьмешь? Из квартиры до поездки в санаторий мы тебя не выпустим, с кем-либо общаться не дадим!

Цейман проговорил:

– А мне не надо никуда идти, и звонить никому не надо. Деньги в квартире, в сейфе!

Майор протянул руку:

– Ключи от сейфа!

– Ключи я, конечно, дам, но вы сами без моей помощи в сейфе ничего не найдете!

Власенко взглянул на командира:

– Не понял!

И перевел взгляд на бандита:

– У тебя что, сейф какой-то особенный?

– Да, особенный. Как говорится, два в одном. Но второй, главный отсек могу открыть только я. И не потому, что знаю код исключительно я один, код ерунда, его можно выбить из человека или просчитать. Все дело в системе опознания хозяина. Это очень хитрая штука. Импортная такая система, кстати, используется, как слышал, в самом Пентагоне при хранении документов особой секретности. Даже я не знаю, как глазок компьютера, вмонтированный в заднюю стенку основного отсека, узнает меня. Но стоять перед ним я должен в полный рост.

Прапорщик поинтересовался:

– И где ты приобрел это чудо техники?

Цейман ответил:

– О, это долгая история! Я не могу поведать ее вам, так как сейф доставил сюда Валентин Савельевич, а какие-то узкоглазые парни настроили его. На меня. Пять часов пришлось стоять!

– И что же такого хранит в этом сейфе Стародубов? Слитки золота?

– И это тоже. Во втором отсеке вся его казна, все его деньги. А я казначей Валентина Савельевича.

И вновь Власенко поинтересовался:

– Много ли в потайном отсеке денег?

– Много! Около трех миллионов долларов. Но они только частью хранятся в купюрах, для текущих нужд. В основном капитал Стародубова переведен в драгоценные камни и рассредоточен по отдельным ячейкам!

Прапорщик прервал казначея:

– А что нам мешает забрать всю кассу?

– Не получится. Я же сказал, что драгоценности рассредоточены по отдельным ячейкам, и к ним доступ имеет только сам Стародубов. Я лишь к ящику с купюрами, где сейчас около ста тридцати тысяч долларов. Сто я отдам вам, тридцать возьму себе, чтобы убраться из этого проклятого города, подальше от Стародубова с его наполеоновскими планами и гитлеровскими методами достижения поставленной цели! Что скажете, господа?

Гончаров присел на прежнее место, слегка задумался, потом решительным тоном произнес:

– Давай деньги!

Казначей бросил быстрый взгляд на офицера:

– Так можно считать, сделка состоялась?

Майор повторил:

– Деньги на стол! Быстро!

– Да, да, но ваш помощник, ...

Власенко недоуменно смотрел на своего командира и боевого товарища. Он и в мыслях не допускал, что Гончаров может купиться. А что выходит? Перехватив его взгляд, Гончаров приказал:

– Влас! Подведи Карла Густавовича к сейфу и глаз не спускай с манипуляций его рук. Ты знаешь, как открываются сейфы, так что если что-то не так, вали этого старого козла! Ну что уставился. Выполнять приказ!

И добавил:

– Обоим!

Вскоре на стол Цеймана легли тринадцать запечатанных пачек стодолларовых купюр. Сто тридцать тысяч североамериканских долларов.

Гончаров взял одну из пачек, проверил ее. Деньги, по крайней мере по ощущениям майора, были не фальшивыми. Он указал на них Власенко:

– Влас, оставь старика в покое на секунду и сложи деньги в сумку, что стоит в углу кабинета.

Но Власенко не тронулся с места, спросив:

– Ты что, Гончар, хочешь на эти дерьмовые баксы совесть свою разменять и отпустить этого ублюдка?

Майор посмотрел на прапорщика:

– Во-первых, Петя, как тебе известно, я и без баксов обещал дать господину Цейману шанс сохранить жизнь в обмен на сотрудничество, а во-вторых, никакой сделки не состоялось, она и не обсуждалась даже. Мы услышали лишь предложение казначея Стародубова, но о предоставлении ему прямой возможности гарантированно скрыться из города речи не велось.

Цейман побледнел:

– Как?! Но вы же взяли деньги?!

Майор согласился:

– Взял! У нас, знаешь ли, при проведении акций против таких мерзавцев, как ты, иногда ребят убивает и калечит. Я думаю, предоставленная тобой сумма не помешает для решения проблем с их лечением или поддержкой семей, лишившихся кормильцев. И достаточно об этом. План твоего участия в операции по уничтожению банды головорезов остается прежним, как продолжает действовать и мое ранее данное тебе обещание.

Гончаров посмотрел на Власенко:

– Ну, что замер, Влас! Или я не ясно сформулировал приказ? Деньги в сумку.

Прапорщик, поняв командира, сложил деньги в сумку.

– Значит так, Влас, остаешься здесь и контролируешь это дерьмо, – майор жестом указал на Цеймана, – а я проедусь на окраину города. Решим вопрос там, будем передислоцироваться в санаторий. Вопросы есть?

– А если Цейману будут по сотовому звонить?

– Пусть отвечает! Но, опять-таки, под твоим контролем. В принципе, он нам теперь особо и не нужен, так, в качестве перестраховки, если взбрыкнет, вали его. Но не думаю, что Карл Густавович решит играть со смертью. Не в его это характере, да и интересе тоже!

Через сорок минут «Нива» остановилась на том самом месте, откуда ранее ушла. И тут же в салон к Гончарову сел Шарипов. Майор не заметил, откуда внезапно появился его заместитель, но не удивился. Лишь спросил:

– Как тут дела, Рустам?

– Спокойно. В доме четверо, не считая одного лежачего, раненого. Я через подвал подобрался к помещению, через отверстия труб отопления, которые не действуют, а кое-где и сняты, кое-что услышал. Раненый брошен, никакой помощи ему не оказывают. Трое, которые обращаются друг к другу Кат, Бес и Губа пьют то ли вино, то ли водку и играют в карты, четвертый, Зуб, на стреме, следит за обстановкой вокруг дома. Не пьет и не играет. Из хаты есть запасной выход на площадку соседнего подъезда. Оттуда можно уйти. Подвалом нет! Как уехала иномарка, бандиты находятся на своей «малине».

– Ясно, капитан. Будем отрабатывать хазу!

Шарипов удивился:

– Прямо сейчас? Каким образом?

– Нормально. Я же не зря отлучался. С Цейманом встретился, шефом всей бандитской группировки, поговорил с ним! Покладистым мужчиной оказался, его сейчас Влас пасет!

И майор вкратце рассказал заместителю о том, что произошло на квартире казначея самого босса. Шарипов только протянул:

– Та-ак! Значит, сегодня рубим канаты?

– А чего тянуть? Нам еще господина Стародубова наказать надо! И завтра же, Рустам! Короче, снимаем проблему с боевиками сегодня!

После короткой паузы капитан мрачно проговорил:

– Но Ангел и Дуплет мои, командир.

– Само собой. Ничего не имею против.

– Тогда как будем действовать?

– А действовать мы, Рустам, будем вот как.

Командир группы спецназа изложил капитану план, который родился у него еще в кабинете Цеймана.

Шарипов, внимательно выслушав майора, спросил:

– Не много ли берешь на себя, Вадим? Может, сразу вдвоем? А то я как бы в стороне остаюсь.

– Работаем, как сказал! Останешься в стороне, так тебе же лучше, а с бандюками, да еще пьяными, не ожидающими нападения, я и сам разберусь. Твоя задача не дать кому-нибуть случайно выскользнуть через запасной выход, а остальное на мне. Все. Давай к зданию! Через пять минут я подъезжаю к главному подъезду бандитской хазы.

Зуб как раз подошел к окну комнаты, где лежал раненый Маркиз, когда возле дома остановилась «Нива». Он крикнул подельникам, играющим в глубине одной из квартир в карты:

– Братва! Тачка за Маркизом прибыла!

Подвыпившие бандиты подошли к Зубу, посмотрели в окно, затем на находящегося в бессознательном состоянии раненого подельника. Бес проворчал:

– Маркиза выносить придется. А на чем?

На что Зуб ответил:

– За ним шеф прислал человека? Прислал! Вот пусть он и выносит, как хочет, хоть на горбу, это не наши проблемы!

Губа заметил:

– Неизвестно, что за человек прибыл, а то как бы не нам корячиться. Ты, Зуб, открывай дверь, а мы тут посмотрим, во что упаковать Маркиза.

Гончаров вышел из «Нивы», огляделся, закурив сигарету. Выждал несколько секунд, направился к железной двери. Увидел звонок, но звонить не стал, несколько раз сильно ударив по двери ногой. Руки он держал перед собой, но под рубашкой грел тело взведенный «ПММ» с глушителем. Вход открылся, на пороге появился молодой парень. Спросил:

– От шефа?

Майор выбросил окурок:

– Это смотря кто кому шеф. Где подстреленный?

Услышав в голосе неизвестного представителя Цеймана властные нотки, Зуб тут же сменил тон, перейдя на «вы»:

– Проходите по коридору, первая дверь справа, там он!

Сплюнув, командир группы спецназа вошел в полутемное помещение. Подошел к кровати раненого. Нагнулся, осмотрел его. Проговорил:

– Не жилец! И стоит тащить его отсюда? Но раз так угодно боссу, вывезем. Сколько вас тут?

Зуб ответил:

– Со мной четверо! Не считая раненого!

Майор приказал:

– Всех сюда с мешком или парой одеял!

Но бандиты уже вошли в комнату. Вот только расположились они неудобно. Для Гончарова неудобно, так как один закрыл собой другого, и одновременно поразить всех боевиков не представлялось возможным. Но и тянуть время нельзя. Он выхватил из-за ремня пистолет и выстрелил. Первая пуля угодила в глаз Зубу, вторая в переносицу Кату. Третья достала затылок Губы. Тот же, кого в банде называли Бесом, сориентировавшись, рванулся к запасному выходу. Его шаги слышал капитан Шарипов и, когда они приблизились, вышел в коридор. Бес вскрикнул и попытался выдернуть из кармана свой ствол, но Рустам опередил его. Два выстрела навсегда успокоили того, кто легко отнимал жизни у беззащитных людей. К Шарипову вышел Гончаров:

– Достал ублюдка?

– Конечно. Он же ломился к двери, как кабан по камышам. А ведь мог и в окно прыгнуть. Я, естественно, закрывал любой вариант отхода, но он даже не попытался сманеврировать.

Майор осмотрел дергающееся тело Беса, поднялся, подведя итог акции:

– Здесь все! Троих гарантированно убрал я, одного сделал ты, Маркиза трогать нет смысла, сам сдохнет с минуты на минуту. Центральную дверь я закрыл, выходим через запасной выход, блокируем его и отходим к машине. Далее на квартиру Цеймана. Оттуда начнем второй, ночной этап операции. Второй по счету! В санатории, думаю, проблем тоже не возникнет, но оружие придется брать серьезное. К утру определимся с окончанием работы. Так? Так! Выходим, Рустам! Ты тут уже все изучил, так что веди самой глухой тропой.

Капитан повернулся к двери:

– Они здесь все глухие.

В 16.00 «Нива» остановилась во дворе дома № 38, что высился по улице Маршала Конева.

Майор вызвал прапорщика, пока еще используя сотовую связь:

– Влас?

– Я.

– У тебя порядок?

– Полный. У вас?

– Тоже. Четверо в минусе, пятый близок к нему.

– Оставили Маркиза своей смертью сдохнуть?

– Да. Он безнадежен. Будь внимателен, мы с Баскаком по одному поднимаемся к тебе. Обеспечь доступ в квартиру, не теряя контроля над казначеем.

– Принял, командир. Выполняю.

Офицеры по одному, как и было оговорено, поднялись в квартиру Карла Густавовича Цеймана.

Тот, увидев Шарипова, заметно побледнел, пальцы его холеных, но уже старческих рук начали вздрагивать. Рустам был очень похож на Марата! Покойного Марата! Шарипов не обратил на реакцию бандита никакого внимания, присев в одно из кресел у журнального столика. Гончаров занял прежнее место, обратившись к Власенко:

– Влас, не в службу, а в дружбу, сделал бы кофейку покрепче да бутербродов каких. Жрать хочется.

– Ну, если в дружбу, и если у этой крысы будет что в холодильнике, сделаю.

Цейман быстро договорил:

– Есть, конечно. Есть! И колбаса, и рулеты мясные, и икра любая, все есть!

Власенко цыкнул на казначея:

– Заткнись! Тебя никто ни о чем не спрашивал.

И направился на кухню.

Его остановил Гончаров:

– Да, Петь, мне кажется, телохранителю пора вторую дозу снотворного вколоть! Проснувшийся он нам не нужен!

– Понял. Все сделаем как надо.

Гончаров, откинувшись в кресле, закурил.

Наступил период ожидания. Самый муторный в процессе проведения любой боевой операции. Муторный, но практически всегда неизбежный.

Глава 9

20.35 двадцать шестого июня. До захода солнца около двух часов. Пора выдвигаться к объекту третьего этапа.

Гончаров поднялся:

– Так. Начнем по-тихому.

Повернулся к Цейману:

– Где твой «мерин»?

– Где ж ему быть? В гараже.

Майор повысил голос:

– Я понимаю, что в гараже, а не в стойле, и спрашиваю, где стоит «Мерседес», точнее, где находится гараж?

Цейман ответил:

– Здесь, недалеко.

– Кто водитель?

– Тот, кого вы держите под снотворным.

– Ты ездишь с охраной или без?

– Раньше меня сопровождал Брынза. Это тот, которого снайперы ОМОН завалили.

– Ясно. Ключи у телохранителя?

– Нет. Они у меня.

– Давай-ка их сюда!

Цейман под пристальным взглядом Власенко, занявшим прежнюю позицию, медленно выдвинул верхний ящик стола. Кроме ключей, там лежали какие-то бумаги, оружия не было. Задвинув ящик, положил связку с брелоком сигнализации перед собой.

– А теперь адрес гаража.

– Да рядом он, через дорогу. Но охраняем и внутрь впускают только знакомых лиц.

Майор кивнул головой:

– Информация принята.

Он протянул Цейману сотовый телефон:

– Введи стоящего рядом с тобой человека в круг своих новых знакомых и предупреди охрану стоянки, что за иномаркой сегодня придет он!

– Как его представить?

– Просто, человек от тебя! И все!

Казначей выполнил требование командира штурмовой группы. Убедившись в этом, майор повернулся к прапорщику:

Тот произнес:

– Да понял я все! Куда подгонять ласточку?

– К подъезду.

– Ясно! Номер гаража?

– 66, – ответил Цейман.

Власенко спросил:

– А чего не 666? Как раз самое подходящее для тебя число.

Гончаров прервал подчиненного:

– Влас! Иди за машиной, а?

– Иду! Только вы за этим чертом смотрите внимательно, не нравится он мне.

Прапорщик вышел. Чтобы через двадцать минут вернуться и доложить:

– Порядок, командир, «шестисотый» у подъезда!

– Хорошо. Сейчас берешь «Ниву» и катишь к себе домой за «игрушками». Бери полный арсенал, в ходе пьесы разберемся, что используем. Мы с господином Цейманом выезжаем к эстакаде возле поста ГАИ и останавливаемся. Ждем тебя. Далее следуем на «Мерседесе».

Власенко взглянул на командира:

– А «Ниву» что, бросим?

– Там у эстакады стоянка большегрузных транзитных машин оборудована. Туда и загонишь наш вездеход. Еще вопросы будут?

– Нет, больше вопросов не будет.

– Тогда вперед, спецназ! И еще, переходим на связь через спецстанции!

Прапорщик вышел из подъезда и повел «Ниву» к улице Жукова. Там долго не задержался. Забрав сумку с оружием, доехал до указанной командиром группы эстакады. Передал вышедшему из лимузина Шарипову боевой арсенал, поставил внедорожник на стоянку, оплатил сутки и, перебежав дорогу, упал на заднее сиденье «Мерседеса», рядом со скованным наручниками Цейманом. Удивился, откуда взялись оковы, но спрашивать ничего не стал. Да и неважно это было.

«Мерседес» медленно тронулся к посту ГАИ. Справа, словно хищник, поджидавший жертву, на обочине притаился инспектор дорожно-патрульной службы.

Майор обернулся к Цейману:

– Твою машину часто шмонают?

– Нет! Ее не трогают!

Гончаров указал на инспектора:

– А мне кажется, что парень возле кустов, с жезлом и автоматом, как раз нас и поджидает!

– «Мерсов» в городе развелось много! Коммерсанты словно с ума сошли на «меринах» и джипах, вот их и обдирают менты. А этот инспектор нас пропустит. Вот только номер разглядит – и пропустит!

Прапорщик повернулся к бандиту:

– И что за номера у тебя такие с секретом? Что милиция их так уважает? Депутатские, что ли? Я смотрел, вроде обычные.

– Обычные, да не совсем. И вообще, какая вам разница? Главное, менты не придерутся.

Майор буркнул:

– Посмотрим.

И, немного увеличив скорость, пошел на пост.

Инспектор, сначала вышедший на дорожное полотно, приготовившись сделать отмашку жезлом, остановился. Увидел номера. И тут же отвернулся, пропуская машину Цеймана.

Гончаров покачал головой:

– Цейман, в городе есть чиновники или организации, на которые не распространяется ваше влияние?

Казначей ответил:

– Есть. Администрация области!

– То-то вы со Стародубовым нацелились на нее! Только ни хрена у вас, господа бандиты, не выйдет! Куда дальше?

Впереди дорога раздваивалась. На развилке – трехэтажное кафе.

Цейман ответил:

– Направо. После знака 27-й км будет табличка с указанием санатория «Березка» и стрелкой. За стрелкой асфальтированная дорога. Она и приведет к санаторию, к центральным его воротам.

– А нам нужно к центральным? А, Цейман? Коттедж находится среди корпусов?

– Нет. Он в глубине санатория, но проехать к нему можно только через главный въезд. Потом направо, дальше я покажу.

К бандиту обернулся Шарипов:

– Ермаков тебя встречать будет?

– Да. Я предупредил его, что устраиваю сход бойцов.

Прапорщик хмыкнул:

– Тоже мне, бойцов нашел! Стая трусливых шакалов, которая и может, что скопом забивать беззащитных жертв. Но ты увидишь, что представляют собой настоящие бойцы. Это я тебе, козел, гарантирую.

Майор посоветовал прапорщику затухнуть.

Тот замолчал, закурив обнаруженные в бардачке сигары. И тут же захлебнулся в кашле, выругавшись:

– Твою мать! И что у этих пидоров все не как у людей?

Гончаров проговорил:

– Сначала на название того, что берешь, посмотри! Никогда «Гавану» не курил?

– Нет!

– Тогда помолчи, подъезжаем!

Повернув по стрелке дорожного знака, майор остановил «Мерседес». Обернулся к Цейману:

– Ермаков ничего подозрительного не заметит в том, что тебя окружают неизвестные ему лица?

– Нет. Ему это без разницы. Ему все без разницы, лишь бы бабки вовремя отстегивали за коттедж, который он оформляет за копейки под себя, и за проституток, что держит возле себя. И берет, сука, по самым высоким тарифам!

Прапорщик проговорил:

– Тебе ль, вонючка, о чьей-то порядочности говорить? Сам-то, дерьмо ишачье, на шахте, что ли, эти бобы зарабатываешь?

Гончаров положил руки на руль, немного подумав, приказал:

– Влас! Вытащи из сумки один «Клин» на всякий случай. Если что, первую очередь Цейману в живот, вторую в Ермакова. Это если наш неуважаемый Карл Густавович решит напоследок подкинуть нам какую-нибудь вводную. Эти подонки на подлянки весьма горазды. Так что доставай пистолет-пулемет и будь на пределе внимания!

Влас достал «Клин», присоединил к нему двадцатипатронный магазин, снял пи