Book: Солдаты необьявленной войны



Солдаты необьявленной войны

Александр Тамоников

Солдаты необьявленной войны

Не на каждый оптический прицел найдется фотогеничное лицо.

Григорий Стернин

Светлой памяти Ольги Суворовой, безвременно покинувшей тех, кто ее искренне любил, с выражением глубочайшей скорби, посвящаю!

ЧАСТЬ I

...Бандит прижал к себе женщину, приставив к ее виску ствол пистолета. В ней, в этой женщине, которую он ранее уже приговорил к смерти, сейчас заключалось решение многих проблем, возможно, и жизни. Нужно было только выйти из одной комнаты, пройти через коридор и войти в другое помещение. В кабинет, где он имел бы хоть какую-то защиту от снайперов. Бандит знал, что проиграл, но сдаваться не хотел. Если и не уйти отсюда, то по крайней мере серьезно испортить проклятому спецназу радость победы – это пока еще было в его силах.

И он решил выйти из комнаты. Прикрываясь женщиной.

Его планам не суждено было сбыться.

Как только он оказался в коридоре, слева кто-то выкрикнул его имя. Бандит резко развернул на голос живой щит, приказав:

– Назад, спец! Исчез с глаз, или я снесу бабе череп! Ну?

Но, повернувшись, он совершил ошибку, на которую и рассчитывал командир отряда спецназа. Профи сзади выстрелил! Пуля выбила ствол пистолета из руки бандита. А у женщины подкосились ноги, и она выскользнула из захвата.

Бандит оказался открытым для оружия спецназа. Он обернулся и увидел того, которого тоже ранее приговорил к смерти. Враг спокойно, но жестко смотрел на бандита. И в его взгляде не было пощады. Офицер спросил:

– Ну что, выродок, хотел получить меня? Получай! Вот он я! Пришел, как и обещал.

– Думаешь взять меня живым? И не мечтай. Такого удовольствия я тебе не доставлю.

И, сделав шаг в сторону, бандит выхватил из-за пояса оборонительную гранату «Ф-1». Но выдернуть кольцо предохранительной чеки не успел. Первая пуля, выпущенная командиром спецназа, перебила одну руку, вторая другую, третья, раздробив колено, завалила бандита. И тут же глушитель автомата того, кто первым окликнул его слева, уперся в голову.

Командир спецназа подошел к корчившемуся от боли бандиту, приказав подчиненным:

– Убрать ублюдка!..

ГЛАВА 1

Вечер в офицерском кафе подходил к концу. Старые, неизвестно как попавшие сюда напольные часы гулко пробили половину одиннадцатого. Офицеры, мужской ли компанией или с женами, начали покидать уютное помещение, пожалуй, единственного в военном городке места, где можно было как-то расслабиться после службы. Только подполковник за крайним столиком, задумчиво сидевший в обществе пустой бутылки из-под коньяка, никуда не торопился.

В опустевшем кафе особенно тоскливо зазвучала инструментальная музыка. Подполковник закурил. К нему подошла официантка, присела рядом, положив подбородок на ладонь согнутой в локте руки.

– Все скучаем, спецназ?

Офицер взглянул на излишне размалеванную молодую женщину. Та кокетливо наклонила голову, опустив на столик свои длинные распущенные золотистые волосы, одновременно демонстрируя наполовину оголенную пышную грудь. Подполковник, стряхнув пепел, допил последнюю рюмку, проигнорировав вопрос дамы, сделал заказ:

– Пожалуйста, еще бутылку «Арарата» с собой и, – он посмотрел на полупустую пачку сигарет, – два «Парламента»!

Женщина не сдвинулась с места, спросив:

– Не вредно ли на ночь, Андрей?

– А что в этой жизни не вредно, Люда?

– Ты не знаешь?

– Нет! Поэтому и спрашиваю.

Официантка вздохнула:

– Любовь, подполковник! И особо одиноким, обделенным женской лаской мужчинам!

– Где ее взять-то, любовь?

Людмила наклонилась к офицеру, тихо произнеся:

– А ты вокруг-то осмотрись. Может, и заметишь ее?

Офицер улыбнулся:

– Уж не о себе ли ты, девонька, речь ведешь?

– А что, если и так?

– Ты, Люда, извини за прямоту, не в моем вкусе. Так что я уж лучше коньячку на сон грядущий!

Официантка окинула подполковника насмешливым взглядом, в котором, впрочем, ей не удалось скрыть горечи уязвленного самолюбия.

– Ну-ну, будет тебе коньяк. И сигареты будут. Только дурак ты, Кудреев! По мне, знаешь, сколько мужиков сохнет? Полгарнизона, если не больше! И каждый за счастье посчитал бы просто вечер со мной провести! А ты?..

– Я – не каждый. И закончим на этом.

Подполковник развернулся и прямо, не качаясь, несмотря на выпитую за вечер бутылку, прошел к бару.

Он уже взял коньяк и сигареты, как в кафе зашел его заместитель и начальник штаба отряда подполковник Щукин:

– Вот ты где, Андрей Павлович? А я тебя ищу...

– Что стряслось, Витя? – трезвым голосом спросил Кудреев.

– Пойдем в штаб, дело есть!

Женщина после ухода подполковника подошла к окну, раздвинув тюль, посмотрела уходящим в ночь офицерам, проговорив:

– Ничего, Кудреев! Будешь ты мой, будешь! И еще набегаешься за мной, когда вкус почувствуешь. Вот тогда я и отыграюсь на тебе, Андрюшенька!

Бармен спросил от стойки:

– Ты чего там, Людка, у окна застыла? На полкана спецназовского глаз положила? Зря! Сдался он тебе? Эти ребята – люди временные во всех отношениях. Если не переведут куда вскоре, то на выходе боевом подстрелят, такая у них служба! Ты там заикнулась, что начфин твой на полигон слинял?

– Тебе-то что?

– Как это что? Ты сегодня одна, я тоже один! Оба полны желания, так зачем сдерживать себя? Момент более чем подходящий, хата свободна, все не в каптерке, на старом диване... а, Люд?

– Да пошел ты...

Она отошла от окна, закурив длинную, тонкую сигарету, взглянула сквозь облако дыма на похотливую физиономию бармена:

– Хотя... а почему бы и нет?

– Прибери быстренько зал, пока я кассу сниму, возьмем шампанского, и все будет ба-бах, дорогая!

* * *

На улице Кудреев спросил у начальника штаба:

– Что, связь с Центром?

– Да!

– Ясно!

– А чего это, Андрей, тебя сегодня в бадыгу занесло?

– Да черт его знает, Витя! Как-то муторно на душе стало, решился развеяться.

– Развеялся?

– Ага! Проглотил пол-литра – и ни в одном глазу. Вот еще пузырек взял, дома догнаться, но, видимо, и без спиртного начальство не слабо догонит, раз в такое время вызывает.

– Это точно.

Щукин взглянул на командира:

– А я подумал, что ты туда завалился, чтобы с Людкой-официанткой шуры-муры закрутить!

– Да ты что!

– Я, будь холостой, уж точно не пропустил бы этой мини-юбки!

– Каждому свое. Ну все, пришли, заканчивай базар.

Офицеры подошли к штабу отдельного ремонтно-восстановительного батальона, прошли в здание, ответили на приветствие дежурного, вошли в кабинет, в котором находилась секретная часть отряда спецназа. Их встретил исполняющий обязанности секретчика, прапорщик Ермолаев. Кудреев, как только Щукин закрыл входную дверь, спросил:

– Что за дела, Юра?

– Шифровка из Центра, товарищ подполковник!

– Раскодировал?

– Так точно! Вот, пожалуйста.

Прапорщик подал командиру листок.

Подполковник прочитал:

«Совершенно секретно!

По ознакомлении уничтожить!»

«Бригадир – Утесу.

Послезавтра, в 10.00 местного времени, селение Бады в Ущелье Грез Чечни планируется к зачистке Белопольским ОМОН. Привлекаемые к акции тотальной проверки силы составят 30 человек на 4 бронетранспортерах. По данным разведки, полевой командир группировки «Джихад» Аслан Кулаев (Кулан) имеет намерения уничтожить ОМОН во время зачистки. Для чего завтра в ночь по ущелью с севера к Бады будет переброшен один из отрядов, подчиненный Кулану, численностью шестьдесят боевиков, под командованием Руслана Малаева (Бекаса).

Командиру Утеса разработать и организовать акцию по нейтрализации банды Бекаса. Обеспечить безопасность Белопольского отряда милиции особого назначения и захватить главаря подразделения противника. Состав привлекаемых сил спецназа и вооружение определить по обстановке. О принятии решения на боевое применение доложить не позднее 12.00 завтра. Ожидайте прибытия штатного начальника секретной части отряда.

Бригадир».

Ознакомившись с документом, командир отряда передал его начальнику штаба, обратившись к прапорщику:

– Готовь ответ, Юра.

– Я готов. Диктуйте, товарищ подполковник.

«Совершенно секретно! Утес – Бригадиру.

Задачу на действие в Ущелье Грез принял. Доклад о принятом решении на боевое применение в 12.00, завтра. Начальника секретной части встретим.

Утес».

Прапорщик сел за рабочий стол, оборудованный аппаратом секретной связи с Центром, набрал текст ответного сообщения закодированным сигналом, отправив его в Москву, доложил:

– Все, товарищ подполковник!

– Хорошо, а теперь достань мою рабочую карту Чечни.

Кудреев, расписавшись в журнале, завернул карту в газету. Щукин вернул шифровку. Командир отряда приказал:

– Тебе, Виктор Сергеевич, к 6.00 собрать в гарнизон всех бойцов отряда. Общее построение в казарме в 9.00, после завтрака.

Кудреев скомкал донесение из Центра, положил его в пепельницу. Чиркнул зажигалкой, поднес огонь к бумаге.

Командир с начальником штаба вышли из здания управления рембата.

Кудреев проговорил:

– Ну, вот, Витя, кажется, дождались мы своего часа.

– Да и пора бы уже. А то по городку и так разговоры идут: на какой хрен прибыл в гарнизон отряд спецназа? Скоро все в округе узнают о нас. И к черту тогда секретность.

Подполковник направился к себе, в двухкомнатную двухъярусную квартиру отдельного дома с мансардой. Такие удобства на месте временной дислокации отряда были предоставлены только ему, командиру подразделения спецназа, и начальнику штаба. Остальные же бойцы разместились в казарме. Снаружи она ничем не отличалась от одноэтажных бараков, где размещался личный состав рембата и медсанбата, двух воинских частей. Помещения были разделены на одно– и двухместные отсеки, по типу гостиницы, в которых обосновались офицеры и прапорщики отряда. Службу внутреннего наряда несли срочники. И сами спецы вместо привычной камуфлированной формы облачились в обычное обмундирование общевойсковых специальных частей. Таким образом, отряд спецназа был закамуфлирован под одно из подразделений ремонтно-восстановительного батальона. И этому были свои причины. Дело в том, что в последнее время эффективность действий сил специального и особого назначения в Чечне резко снизилась. И объяснялось это тем, что главари бандитов были хорошо информированы не только о местах дислокации спецчастей и подразделений, но и об их секретных планах. Контрразведке удалось вычислить крота в штабе объединенной группировки, им оказался высокопоставленный чин военной разведки, но ситуацию сей факт не исправил или, если быть точнее, не совсем исправил. Зная о пунктах дислокации спецназа различных ведомств, моджахедам не составляло труда держать боевые отряды под своим контролем. Поэтому в Москве и было решено задействовать специальные силы не с Чечни, а с соседних территорий. Первой ласточкой и стал отряд Кудреева. Он разместился в военном городке недалеко от поселка Дивный, в двухстах километрах от западной административной границы с Чечней. Боевые выходы в мятежную республику планировались на «вертушках» «Ми-8», и уже там работа по определенной цели. Цель эта отряду была определена четко – разгром преступной группировки под громким названием «Джихад» одиозного полевого командира Кулана, или Аслана Кулаева, бывшего советского офицера-десантника, в Афганистане командира отдельного разведывательно-штурмового батальона. С захватом, по возможности, командного состава группировки, в которую, помимо Кулана, входили его заместитель Тимур Байдаров, а также главари бандформирований Руслан Малаев (Бекас), Доулет Радаев (Фараон) и Ахмед Затанов (Шайтан).

И вот после почти полуторамесячного перерыва отряду Кудреева вновь предстояло выйти на тропу войны. И сразу вступить в бой с подчиненными одного из приближенных Кулана – Бекаса.

Войдя в квартиру, подполковник зажег свет, опустив на окна первого этажа плотные шторы светомаскировки, принял душ, переоделся в легкий спортивный костюм. Перекусил тем, что нашел съедобного в полупустом холодильнике. Сел в кресло у журнального столика, на котором разложил подробную карту Чечни. Закурил, внимательно разглядывая ее.

Так, где у нас Ущелье Грез? Интересно, кто дал простому ущелью такое несколько необычное название? Наверное, поэт какой-нибудь! Может, сам Михаил Юрьевич Лермонтов, он в свое время тоже усмирял гордых абреков. Вот оно! Тянется стрелой на юг республики. Судя по размерам, в нем есть подходящее место для посадки вертолета. А вот и селение Баты.

Подполковник затушил сигарету, нагнувшись над картой. С севера, откуда к аулу и должны подойти бандиты, рельеф ущелья немного сложнее, чем в его южной части. А километрах в пяти от Бады, опять же с севера, начинается «зеленка», и тянется она по обоим склонам, захватывая дно, почти до аула. Южнее населенного пункта склоны и дно чисты от растительности, там дорога на райцентр. По ней к Бады прибудет ОМОН.

Если Бекас имеет задачу уничтожить отряд Белопольской милиции и знает его силы, то блокировать в селении неплохо вооруженное подразделение не будет. Находясь в ауле, ОМОН, используя крупнокалиберные пулеметы КПВТ бронетранспортеров, отобьется от банды легко. На марше к селению менты будут собранны и готовы к бою. А вот после того как, спокойно проведя зачистку, ОМОН начнет уходить, его можно будет и атаковать. С фронта и с флангов, со склонов. Но лишь для того, чтобы развернуть отряд обратно. ОМОН вынужден будет вернуться в Бады, и вот тут его с окраины селения и встретят основные силы противника. И попадут милиционеры в самый настоящий огненный мешок.

Так по логике должны спланировать акцию бандиты.

Другого, более эффективного варианта в данной ситуации просто не придумаешь.

Следовательно, его, Кудреева, отряд спецназа должен действовать на опережение. Банда Бекаса будет идти по ущелью ночью, чтобы затемно выйти к аулу и занять позиции перед боем с ОМОНом. При подходе к «зеленке» командир наемников должен остановить свой отряд и выслать вперед усиленную разведку. Ведь среди низкорослых деревьев и густых зарослей кустарника вполне может затаиться засада. И неважно, что Бекас будет уверен в безопасности маршрута к аулу. Инстинкт самосохранения и обостренное ночью чувство дискомфорта заставят его перестраховаться. Он остановит отряд.

Подполковник закурил очередную сигарету, пододвинув пепельницу ближе к середине столика.

Бекас остановит отряд, выслав в «зеленку» усиленный разведывательный дозор.

Ну и что? Что это даст спецназу? А то, что абрека можно будет цеплять за хобот, и цеплять плотно!

Сколько бойцов он пошлет в лесополосы, имея в составе банды шестьдесят человек? Двадцать, не меньше, по десять на каждую сторону. Это нормальный расклад для проведения разведки в условиях темного времени суток. Даже если люди будут оснащены приборами ночного видения. Итак, предположим, разведка войдет в «зеленку» и начнет осторожное продвижение вперед. А лесополосы заминированы зарядами дистанционного управления. Нажал на клавишу в нужный момент – и двадцать духов взлетят на воздух. Этот сюрприз дезорганизует Бекаса. На какое-то время банда превратится в бессильное и беспомощное скопище вооруженных людей. А тут удары по ним пулеметов и снайперов со склонов! Паника в стане врага. Они побегут! Куда? В сторону аула? Вряд ли! Взрывы минной паутины отрежут им путь на юг, к тому же можно прикрыть и тропу расчетом одного станкового гранатомета с пулеметчиком. Бандиты рванут назад. А там их встретит полноценная диверсионная группа, оснащенная по последнему слову техники. Она будет стрелять выборочно. Выбивая рядовых бандитов, а самого Бекаса подранив! И все! Дело сделано!

Далее вызов «вертушки» и отход групп с главарем банды на борту. Что ж, такой вариант в принципе неплох. Какие у него минусы?

Что может сделать не так господин Малаев, как за него запланировал командир российского спецназа?

Может Малаев не остановить колонну перед «зеленкой», а продвигаться дальше в походном порядке, с небольшим передовым дозором, которому и будет поставлена задача по проведению беглой разведки лесополос? Вряд ли. Ведь при этом раскладе достаточно выставить минный заслон на рубеже от склона к склону, через тропу, чтобы поставить Бекаса в очень невыгодное положение и развернуть назад под огонь пулеметов и снайперов. Так, что еще? Банда обойдет «зеленку» по хребтам? Это возможно, хотя маловероятно, да и вряд ли осуществимо. В этом случае Бекасу придется делить отряд надвое. А мины можно поставить и на вершинах перевалов.

И тогда Малаев теряет не только личный состав, но и единое управление бандой. Что опять-таки вызовет панику и беспорядочный отход от «зеленки» под огонь бойцов спецназа.

В любом случае вариант с засадой у лесополос на склонах выглядит вполне реальным.

Остановимся пока на нем.

Завтра послушаем еще начальника штаба. Он тоже наверняка сейчас просчитывает варианты предстоящих действий спецназа. Да и командиры диверсионных групп, которых Кудреев уже определил на завтрашний выход в Чечню, тоже могут подсказать что-нибудь дельное. Ребята все боевые, опытные, в переделках не раз побывавшие.



Подполковник докурил неизвестно какую по счету сигарету, потушил ее в заполненной окурками пепельнице, посмотрел на время. Ого! Уже почти три часа. Да, засиделся он. Теперь спать! Завтра он, командир отряда, должен быть в форме.

* * *

Утром следующего дня, ровно в 9.00, подполковник Кудреев вошел в казарму, выделенную под временное размещение подчиненного ему разведывательно-диверсионного отряда. В правом коридоре вдоль дверей жилых отсеков было уже построено его «войско». Щукин с темными кругами у глаз – свидетельством бессонной ночи – доложил, что отряд построен.

Кудреев поздоровался с подчиненными, обойдя строй. По внешнему виду бойцов определил, что чуть ли не весь личный состав отряда провел весьма бурное время, с приличным возлиянием крепких напитков. Оттого и Щукин выглядел крайне уставшим. Пришлось, видно, заместителю потрудиться на славу, отлавливая славных бойцов спецназа по всему городку и поселку Дивному.

Командир встал посередине строя, заложив руки за спину, покачиваясь на каблуках до блеска начищенных полуботинок.

– Так, господа офицеры и прапорщики! Что я вижу перед собой? Бойцов отряда спецназа, как доложил начальник штаба, или толпу постояльцев местного поселкового «мыльника»? Кстати, в вытрезвителе никто не ночевал?

По строю прошел ропот, кто-то проговорил:

– Да что вы, товарищ подполковник, на самом деле?

Кудреев мгновенно среагировал на разговор в строю:

– Это кто там такой борзый решил голос подать, когда командир говорит?

– Я, – ответил молодой офицер, – лейтенант Буров, только вы не говорили, вы спрашивали!

– Отставить возгласы! Стоять и слушать! Меня интересует: с чего это вдруг вы решили загулять? Хотя понятно, прочухали, что командир в кафе завис, и пошли вразнос. Так?.. Так!

Кудреев повернулся к начальнику штаба:

– А ты мне, Виктор Сергеевич, еще говорил, что надо бы ребятам нашим режим службы смягчить. Да плевали они на режим наш. Захотели – и смягчили сами. Но ничего, уже сегодня кое-кому придется прошлифовать камни в горах. И благодарите высшее начальство, что части отряда в ближайшее время предстоит боевой выход, а то вздрючил бы я вас по полной программе!

Услышав о выходе, бойцы оживились, подняли головы. Хотя и опустили их перед тем не оттого, что совесть мучила или чувство вины заело. Отнюдь! Никто виноватым себя ни в чем не считал, и совесть никого не беспокоила.

В конце концов, что они сделали? Гульнули? Ну и пусть! Не все же время трезвыми евнухами в казарме сидеть? А опустили профи свои буйные головушки лишь потому, что так положено. Но сейчас, услышав о скором выходе на боевое применение, бойцы подняли глаза, в которых читался немой вопрос. Командира они, несмотря ни на что, уважали и почитали, как отца родного, хотя отец этот был старше некоторых всего на год или два. Кудреев, немного успокоившись, приказал:

– Подполковнику Щукину вывести личный состав отряда за пределы части и организовать кросс на три километра. После чего вновь построение.

Вскоре спецназ в полном составе убыл за пределы гарнизона, к дороге, ведущей в поселок Дивный, на асфальте которой была нанесена разметка для проведения кроссов и пробежек на различные дистанции.

Командир же прошел в штаб рембата, приказал прапорщику Ермолаеву:

– Соедини-ка меня, Юра, с командиром нашего вертолетного звена!

Ермолаев установил связь и передал прибор командиру.

– Я – Утес. Слушай приказ, Крыло-1. К 15.00 готовь к вылету одну стрекозу. В 15.20 она должна быть у меня. Как понял?

– Вас понял, Утес-1.

– Выполняй!

Кудреев вышел из штаба отдельного ремонтно-восстановительного батальона (ОРВБ).

В это время к казарме подошел и отряд.

Невзирая на то что большинство бойцов ночью изрядно приняло на грудь, кросс отряд пробежал легко, перекрыв все общевойсковые нормативы.

Начальник штаба завел группы в расположение, построив личный состав на прежнем месте.

Следом вошел и Кудреев.

– Равняйсь! Смирно! Равнение налево! – подал команду начальник штаба.

Строй замер, повернув головы навстречу командиру.

– Вольно, расслабиться! – разрешил Кудреев.

Он вновь прошел вдоль строя, спросив:

– Ну, что, орлы вы мои комнатные, полегчало после бега?

– Полегчало, – донеслось со всех сторон.

– Так-то лучше! А теперь слушай мою команду! С этой минуты всему личному составу боевая готовность – повышенная. Из казармы, без личного моего разрешения, никому ни ногой! Командирам первой и второй групп ко мне, остальным разойтись по отсекам!

Майоры Сутенеев и Федоренко подошли к командиру.

Кудреев велел им:

– Идите в канцелярию, мы с начальником штаба скоро подойдем к вам!

Дождавшись, пока коридор опустеет, командир отряда с подполковником Щукиным присоединились к командирам боевых диверсионных групп.

Кудреев начал с порога:

– Так, в сторону все мелочи жизни! Как я уже говорил перед строем, части нашего отряда в ближайшее время предстоит боевой выход. Вчера поздним вечером я получил приказ Центра на проведение в Чечне локальной акции по уничтожению одного из подразделений Кулана, банды Бекаса. К выполнению боевой задачи я решил привлечь две группы, командиры которых находятся здесь. Доведу до вас общую обстановку.

Командир отряда разложил на столе совещаний свою рабочую карту:

– Внимание сюда!..

Кудреев объяснил майорам Сутенееву и Федоренко суть задачи с подробным изложением своего варианта возможных действий групп в Ущелье Грез недалеко от населенного пункта Бады и попросил высказывать замечания, дополнения, уточнения.

Подполковник Щукин согласился с вариантом, предложенным командиром, посчитав его единственно целесообразным в тех условиях, что сложились в ущелье.

Майор Федоренко спросил:

– А не маловато будет двух групп, общей численностью в двадцать бойцов, против шестидесяти духов Бекаса?

Кудреев ответил:

– Считаю, что в самый раз. Действовать нам придется ночью, скрытно, из засад, по врагу, который не ожидает нападения. Выводить в ущелье весь отряд или еще одну дополнительную группу было бы лишним. Резерв нам там будет не нужен, а третья группа, я не говорю уже обо всем отряде, потребует привлечения к акции еще одной «вертушки», что создаст только лишние хлопоты. Так что, думаю, с Бекасом мы справимся и двумя диверсионными подразделениями, оснащенными к тому же последними образцами бесшумного скорострельного стрелкового вооружения и гранатометами различных систем, от станковых «АГС-30» до магазинных «ГМ-94». Плюс мины дистанционного управления, которые быстро уравняют наши с противником силы. Кто еще что скажет?

Больше ни начальнику штаба, ни командирам диверсионных групп сказать было нечего. Командир все продумал до мелочей.

Кудреев встал:

– Что ж, будем считать, что решение по боевому применению сводной группы в целях выполнения поставленной задачи принято. Командирам привлекаемых к акции диверсионных подразделений до 14.00 обеспечить полноценный отдых своим бойцам. С четырнадцати часов – подготовка к вылету в Чечню, который запланирован на 15.30. За время подготовки получить оружие с тройным боекомплектом, средства специальной, внутренней связи, бронезащиту и питание сухим пайком из расчета на трое суток. Не забыть о воде! Старшим сводной группы пойду я, за меня здесь остаешься ты, Виктор Сергеевич. До 14.00 тоже отдохни, а то благодаря нашим «дисциплинированным» подчиненным на тебе лица нет. Все! Все свободны.

Командиры диверсионных групп с начальником штаба отряда вышли из канцелярии. Кудреев остался в канцелярии один. Он сложил карту, подошел к окну, задумался.

Все вроде оговорено, решение принято, осталось передать его на утверждение генерал-лейтенанту Тарасову – Бригадиру, который являлся непосредственным начальником командира отряда спецназа, и... как говорится – вперед, на мины! Но сегодня особого боевого настроя подполковник почему-то не ощущал. Не было обычного куража перед предстоящей схваткой. Он появится, и это знал Кудреев, появится обязательно, как только группа высадится из вертолета в зоне боевого применения. Тогда и настроение мгновенно изменится. Мозг перестроится, запрятав ненужные эмоции в дальние запасники, и начнет работать, как и весь организм, только на одно: на успешное выполнение задачи. Это будет, пусть и позднее, а сейчас подполковник чувствовал себя немного не в своей тарелке.

Кудреев взглянул на часы – 11.30.

Можно и в секретку двигать. Пока он текст решения составит, а Ермолаев свои шарманки настроит, тут и время связи с Бригадиром подойдет.

Командир отряда, положив карту во внутренний карман кителя, вышел из казармы. В 11.35 он уже находился в комнате секретной части.

Ровно в полдень прапорщик отправил в Центр шифровку, которая передавала суть принятого командиром отряда спецназа решения по боевому применению диверсионных групп по отработке цели в Чечне.

Ответа пришлось ждать довольно долго.

Видимо, генерал Тарасов детально разбирал предложенный Кудреевым вариант. Наверняка Бригадир имел свое видение ситуации и сравнивал его с планом офицера.

Наконец, аппарат специальной связи начал выдавать цифры шифрограммы. Прапорщик Ермолаев быстро раскодировал их, протянул текст командиру отряда. Он гласил:

«Совершенно секретно!

По ознакомлении уничтожить!»

«Бригадир – Утесу.

Принятое вами решение утверждаю. Время вылета на отработку цели – 15.40. После завершения акции связаться с Востоком, это позывной части, где дислоцируется Белопольский ОМОН, сообщить им о результатах операции, не раскрывая себя. Желаю удачи.

Бригадир».

Подполковник, прочитав документ, сжег его в пепельнице.

– Ну, вот и все, Юра! Начинаем работать!

Прапорщик поднялся:

– Товарищ подполковник, может, я и не вовремя со своим вопросом, но согласно вчерашней шифровке, как я понял, к нам прибывает штатный секретчик?

– Ну и что?

– А если он прибудет в ваше отсутствие?

– Ты что, первый год служишь? При чем здесь я? В отряде всегда присутствует командир, даже если весь личный состав отсутствует. А в данном случае, на время боевого выхода, за командира остается подполковник Щукин. Он и примет начальника секретной части. Тебе же предстоит передать ему должность и вернуться в отделение связи капитана Быкова.

– Ясно!

– Готовься к сдаче секретки и параллельно с момента убытия групп на задание постоянно будь со мной на связи, никуда отсюда не отлучаясь и меняясь, по необходимости, лишь с Быковым. Окончательно прием-передачу должности оформите после моего возвращения, если, конечно, за это время твой сменщик явится.

Кудреев отправился к себе домой. Все его полевое обмундирование находилось на временной квартире, и ему нужно было подготовиться к выходу, а перед этим немного отдохнуть. Ночь предстоит непростая и уж точно бессонная.

Первое, что сделал подполковник дома, так это достал из десантной сумки боевой камуфлированный комбинезон. Бронежилет. Пояс с отсеками для гранат, автоматных магазинов и ножей трех различных калибров, а также дополнительной, боевой аптечки. Зеленый, выцветший на солнце, платок, который повязывал на голове при боевых выходах с первой еще войны в Чечне. Все это он разложил на креслах и журнальном столике. На трюмо выложил несколько тюбиков с краской для маскировки лица и рук, пузырек с жидкостью, отпугивающей своим, нечувствительным для человека, ароматом разных ядовитых и неядовитых ползающих и летающих тварей. Подготовив снаряжение и приняв душ, Кудреев лег на софу, поставив будильник наручных часов на 14.45. На отдых ему осталось чуть более полутора часов. Но и этого было достаточно тренированному организму, чтобы полностью восстановиться перед длительным периодом напряженной боевой работы.

Подполковник заставил себя уснуть.

Проснулся он от тонкого писка часов.

Спрыгнув с софы, прошел в ванную, встал под холодную струю душа.

Постоял так минуты три, чувствуя, как проясняется голова, а тело наливается свежестью. Быстро одевшись, встал перед трюмо.

Он уже заканчивал боевую раскраску, когда в дверь позвонили. Сей факт удивил подполковника. Кого это принесло? Свои сначала связались бы с ним по телефону, а больше в принципе к нему никто прийти и не мог. И все же кто-то продолжал настойчиво нажимать на кнопку звонка. Кудреев прошел в прихожую, открыл дверь и... тут же услышал испуганный вскрик:

– Ой!.. Что это?.. Подполковник?

Перед командиром спецназа стояла официантка Люда.

Она широко раскрытыми от удивления глазами смотрела на Кудреева.

– Привет, красотка! Какими судьбами?

– При-привет! А... это... чего ты раскрасился, как индеец? Да и форма эта? Ты... как эти... как их... ну по «ящику» показывали... снайперы! Точно... фильм так и назывался «Снайпер». Там тоже у двоих лица раскрашенные были, только одежда другая, лохмотьями!

Кудреев сказал сухо:

– Что привело тебя ко мне?

– Да я, собственно, шла не к тебе, только не подумай чего. Просто соседям твоим письмо пришло. Валька, почтальонша, попросила занести, а у них закрыто. Вот и подумала отдать письмо это тебе, чтобы передал потом.

– И как же ты определила, что я дома? В это время я, как правило, бываю на службе!

Людмила думала недолго:

– Так тебя через тюль видно было, ты по комнате ходил.

– Люда! Врать нехорошо!

– Ну, ладно, ладно! Я на самом деле принесла соседям письмо, вот оно, и их действительно нет дома, тут и решила заглянуть к тебе. Мне днем делать нечего, вот я случайно и увидела, как ты вернулся в обед к себе. Вот так, подполковник.

– Заглянула?

– Да.

– И что?

Женщина кокетливо наклонила голову, проговорив:

– Ничего! Просто хотела увидеть тебя... Слушай, подполковник, а серьезно, чего это ты так приоделся и раскрасился?

И тут, видимо, какая-то догадка пришла ей в голову, она, закрыв рот ладонью, еле слышно произнесла:

– Ты же спецназ? И эта форма, в которой уходят на войну. Ты на войну собрался, Андрей?

– Нет. Учения у нас.

– На полигоне?

– Да, но не здесь, а в другом месте. Хватит разговоров, положи письмо соседям под дверь и иди по своим делам, а я займусь своей работой. И больше... не приходи ко мне, договорились?

Ответить Людмила не успела.

Ее внимание и слух привлек нежданно возникший и явно приближающийся рокот вертолетного двигателя. Вскоре «вертушка», едва не касаясь крыш, медленно проплыла за казармы и зависла над плацем. Затем медленно опустилась, скрывшись от глаз Людмилы и Кудреева.

Женщина, повернувшись, показала рукой в сторону казарм:

– А это... за вами?

– За нами, но ты так и не ответила на мой вопрос, мы договорились, что тебя никогда больше не будет у моих дверей?

– Договорились, пока ты сам не приведешь меня к себе!

– Этого не будет.

– Не зарекайся, подполковник. Время покажет.

– До свидания, мне пора в часть.

– Благополучного тебе возвращения, Кудреев! Ведь ты не на учения уходишь?! А еще говоришь, что врать нехорошо.

Подполковник молча взглянул на женщину, и ему показалось, что пожелание скорого возвращения Людмила произнесла от сердца.

ГЛАВА 2

«Вертушка» высадила сводную группу отряда там, где пилотам указал подполковник Кудреев. На опушке лесного массива, расположенного на плоскогорье, недалеко от перевала Ущелья Грез.

Спецы быстро покинули борт, который тут же взмыл вверх, уходя к ближайшей войсковой части, дислоцирующейся в Чечне, чтобы по сигналу командира спецназа вернуться и подобрать бойцов подполковника после выполнения ими боевой задачи.

Как только рокот вертолета стих, Кудреев подозвал к себе командиров диверсионных групп, майоров Сутенеева и Федоренко, которых с этого момента начал называть не иначе как Смок и Фрол. И они должны были именовать подполковника кратко – Шеф. Так было принято во время боевых выходов. Кудреев приказал:

– Тебе, Смок, уйти южнее, вдоль ущелья, в квадрат 48-12. Там спустишь в «зеленку» подрывников с задачей перекрыть минами ущелье от хребта до хребта. Полосой шириной в двадцать метров. Затем на тропе, за минным заграждением, устанавливаешь расчет «АГС-30» с пулеметчиком. Остальных бойцов выводишь на хребты перед «зеленкой». К 19.00 все подготовительные работы заканчиваешь, а к двадцати часам ребята должны укрыться так, чтобы их с метра видно не было. Применить все виды и средства маскировки. Ясно?

– Так точно, Шеф!

– Ну а мы с Фролом отойдем на север, километров так на пять. Как пропустим банду и сядем ей на хвост, я предупрежу тебя. Расходимся. Фрол, начинаем марш колонной по двое, с дистанцией между двойками, обеспечивающей двойной визуальный контроль. Мы с тобой – впереди. Начали, мужики.

* * *

Кудреев с Федоренко двинулись на север.

Шли осторожно, осматриваясь, стараясь держаться тени густой «зеленки».

Спустя двадцать минут прошел вызов от командира первой группы, и это было неожиданным, так как еще до вылета командир отряда запретил связь в зоне применения до особой команды и за исключением экстренных случаев. Значит, группа Сутенеева попала в какую-то не просчитанную ранее ситуацию, требующую вмешательства командира? Он ответил:



– Слушаю тебя, Смок!

– Шеф, перед нами, на вершине перевала, как раз на выходе к «зеленке» в ущелье, непонятно чей пост наблюдения.

– Пост?

– Да.

Сообщение удивило Кудреева. Сразу же мелькнула мысль: неужели Бекас так страхуется, что заранее выставил по ущелью посты своих наблюдателей?

Подполковник остановил группу Федоренко, спросив у Сутенеева:

– Что собой представляет пост? Сколько человек в нем, за чем они наблюдают и как выглядят наблюдатели?

Сутенеев ответил:

– Пост состоит из трех человек. Один отдыхает, двое других сидят спиной к спине, значит, пасут и ущелье, и подходы к перевалу. Отдыхают, видимо, по одному. Выглядят наблюдатели обычно для мирных жителей, без камуфляжа или какой иной формы, одеты в спортивные костюмы, но вооружены автоматами «АКС-74».

– Ты уверен, что они вас при подходе не заметили?

– Уверен.

– Твоей группе пока замереть на месте. Проверим, не обнаружим ли мы посты севернее по перевалу. Этим займется вторая группа. Ты же укрой бойцов и жди моей команды. Как понял?

– Понял тебя, Шеф.

Подполковник повернулся к Федоренко:

– Такие дела, Фрол. Кажется, мы немного недооценили противника. Передай по колонне команду: всем войти в лес и укрыться в кустарнике.

Майор Федоренко выполнил приказание.

Кудреев также залег за кустами на окраине лесного массива, прильнув к окулярам мощного бинокля. Через них он начал внимательно осматривать невысокий с этой стороны, пологий и лишенный растительности склон перевала, за которым обрывалось вниз Ущелье Грез. Камень за камнем он обследовал склон, но ничего, что указывало бы на присутствие людей, не обнаружил.

Подозвал к себе Федоренко:

– Давай, Фрол, пару человек запусти дальше на север по «зеленке». Задача им – обнаружение противника на хребте.

Командир второй диверсионной группы ужом, без шума, юркнул в кусты. Вскоре вернулся, доложил, что разведывательный дозор пошел на север.

Вновь Кудреева вызвал Сутенеев:

– Шеф, я Смок.

– Говори, Смок!

– Один из «чехов» на посту только что выходил в эфир.

– Разговор перехватить удалось?

– Так точно.

– Ну и?..

– Этот, что на посту, называл себя Заидом, вызывал Абдулу. Тот ответил. Заид доложил, что у него все в порядке. Абдула приказал продолжать вести наблюдение.

Командир отряда проговорил:

– Абдула, значит?

– Да, Шеф.

– Итак, твой Заид говорил с Бекасом, называя того Абдулой. Это значит, что отряд Малаева где-то рядом? Сомнительно. Банду в шестьдесят рыл укрыть в северной стороне ущелья сложно, да и небезопасно. Этот район частенько облетают самолеты-разведчики. И потом, мы, пройдя почти километр, никаких постов не встретили. А они должны быть, если Бекас решил перекрыть весь маршрут своего предстоящего ночного марша к Бады. Так. Теперь другой вариант. Твой пост, Смок, связан с аулом, с человеком либо Бекаса, либо самого Кулана, а тот напрямую с боссом. Это более вероятно. Главарь банды страхуется с помощью своих людей в Бады. Тогда понятно, почему наблюдатели не в военной форме, а в спортивных костюмах. В них просто легче абрекам! Но окончательные выводы сделаем позже, когда проверим местность севернее поста у «зеленки». Пока люди Фрола будут работать, ты, Смок, сиди на месте, а чтобы скучно не было, прикидывай варианты, как без шума и пыли, мгновенно нейтрализовать пост с захватом как минимум одного наблюдателя живым. Понял меня?

Отключившись от связи с первой группой, Кудреев получил сообщение майора Федоренко: разведка прошла пятьсот метров, на хребтах, склонах и в самой «зеленке», которая сузилась до лесополосы шириной не более десяти метров. И все чисто.

Подполковник задумался.

Что может означать этот демонстративно открытый пост наблюдения «чехов»? Действительно ли он лишь отслеживает обстановку в заданных секторах? Или имеет какое-то иное предназначение? Может, его специально выставили напоказ?

Бекас планирует переход к аулу. Но он опасается возможных засад федералов в районе, где будет проводить свою акцию одно из подразделений МВД, на уничтожение которого бандит сам нацелен. И чтобы убедиться в безопасности своего марша, он силами своих людей в ауле и выставляет этот пост-приманку для русских спецов. Если федералы, каким-то образом получившие информацию о выходе к селению отряда Бекаса, задумали против него контракцию, то им, для того чтобы подготовить полноценную ловушку в самом удобном для этого месте, по-любому надо будет снять пост. Во время этого снятия кто-то из боевиков и подаст сигнал опасности в аул, а оттуда и главарю банды группировки Кулана. Возможен такой расклад? Вполне.

Но чтобы до конца убедиться в том, что противник действительно выставил пост в качестве живца, надо обследовать хребты далее, на удалении от него километров в пять. Этим пока и займемся. Потом и по наблюдателям поста решение примем.

Подполковник поманил к себе Федоренко:

– Сейчас, Фрол, пока разведка уходит на север, высылай людей к перевалу, пусть поднимутся на вершину и разделятся, половина пойдет на сближение с обнаруженным людьми Смока постом, вторая половина – вслед разведке.

Майор удалился собирать в кучу свою группу.

Кудреев же достал карту, развернув ее так, чтобы верхняя часть открыла перед ним участок ущелья от аула до Ущелья Грез, откуда и должен ночью объявиться Бекас со своими отборными головорезами.

* * *

Разведка северного участка ущелья не обнаружила противника в виде стационарных постов наблюдения. О чем в 17.30 Кудреев принял доклад майора Федоренко. Выслушав подчиненного, подполковник приказал:

– Так, Фрол, немного меняем диспозицию, ты собирай свое войско и выводи его на рубеж, где остановился твой передовой дозор. Там укрыться и ждать появления банды. Ну а я пойду к Смоку – решать проблему с постом. Как закрепишься на рубеже действия, сразу сообщи об этом.

Майор Федоренко выделил из своей группы прапорщика для сопровождения командира, сам же скрылся в зарослях, откуда отозвал со склонов весь личный состав, за исключением передового разведывательного дозора, который уже обосновался на удалении от группы Сутенеева в пять километров. Кудреев пошел в сторону места временной дислокации первой диверсионной группы. За ним, готовый отразить любое нападение потенциального противника, по-кошачьи мягко следовал разведчик-прапорщик.

Спустя двадцать минут подполковник достиг опушки, где был оборудован командный пункт майора Сутенеева.

– Что у нас с постом, Смок? На связь с Абдулой они еще раз выходили?

– Никак нет!

– Так. Нам пора бы начать накрывать ущелье минной паутиной, как думаешь?

Майор согласился:

– Да не помешало бы.

– Тогда давай снимать пост. Как к нему можно незаметно приблизиться?

– В том-то и дело, Шеф, что незаметно не получится! Нет, подойти метров на тридцать можно, но вплотную не выйдет!

Подполковник проговорил:

– И совершить бросок с тридцати метров, отстрелив предварительно двух «чехов», не получится. Третий наблюдатель успеет принять ответные меры. Сигнал Абдуле передаст точно. Тот свяжется с Бекасом, и в результате мы провалим всю акцию. Значит, будем применять газовые заряды «удар». И накрывать газовым облаком пост надо плотно! Чтобы наблюдатели были мгновенно вырублены. Откуда лучше провести газовую атаку?

Майор Сутенеев ответил не задумываясь:

– Да с тех же тридцати метров, от валуна, что находится слева от наблюдательного пункта «чехов». К нему вполне можно скрытно подойти. У меня и сейчас там пара ребят пасется. Следят за постом.

– Так чего же мы сидим? Пошли к валуну.

– Шеф! Нейтрализацию поста спокойно проведут мои парни, чего тебе туда соваться.

Кудреев, посмотрев на майора, проговорил:

– А кто с наблюдателями беседовать будет? Тоже твои парни? Или предлагаешь тащить духов с перевала сюда? Нет, дорогой, бери-ка ты лучше магазинный гранатомет «ГМ-94» и заряжай его тремя газовыми зарядами!

Идти долго старшим офицерам отряда спецназа не пришлось.

Через пятнадцать минут, сделав небольшой крюк, они легко поднялись на невысокий и пологий с этой стороны перевал и подошли к бойцам первой группы, укрывшимся за огромным валуном на самом хребте. Кудреев спросил:

– У «чехов» все спокойно?

– Так точно, командир! Недавно костер небольшой развели. Потом планом пыхнули не слабо. Это те двое, что бодрствуют, третий спит. Скоро чайком зеленым, возможно, с ханкой догонятся абреки.

– Ясно. Придется испортить им кайф. Смок, выбери позицию для обстрела.

Майор зашел за валун слева, но тут же вернулся, тихо ругаясь:

– Чуть было в пропасть не улетел!

И обратился к подчиненным:

– А вы какого хрена не предупредили, что там нет прохода?

Один из прапорщиков проговорил:

– Да тебе надо было всего на метр подняться, там на валуне терраска, по ней и идти.

– Умный, да? Ты сам сейчас у меня по валуну, как архар, прыгать будешь, советчик запоздалый.

Прапорщик пожал плечами и невозмутимо ответил:

– Да мы там уж не раз были! Оттуда ничьего появления духи не ожидают.

– А откуда ожидают?

– А черт их знает!

– Да, – только и проговорил командир группы, укоризненно взглянув на подчиненных.

Сутенеев зашел с правой стороны поросшей мхом глыбы. Вскоре показался из-за валуна, жестом приглашая командира подойти.

Кудреев подошел к майору, тот доложил:

– Если выйти из укрытия, то позиция «чехов» как на ладони. Запросто можно газом обработать.

Подполковник прошел к месту, указанному командиром группы, прилег, осторожно высунувшись из-за валуна. И действительно увидел позицию вражеских наблюдателей. Да, отсюда вполне можно быстро вывести из игры наблюдательный пост.

Он вернулся к Сутенееву:

– Так, Смок, начинай работу. Не будем терять время.

– Понял, Шеф!

Командир первой диверсионной группы, положив на плечо заряженный помповый гранатомет, добрался до рубежа ведения огня. Прилег на камни, как это до него сделал командир отряда, развел ноги, обернулся.

Кудреев, подняв правую руку вверх, резко бросил ее вниз.

Сутенеев тут же перекатился на открытое пространство, и один за другим прозвучали три хлопка, сразу за ними – еще три. Это уже от разрывов газовых гранат. Через секунды, вколов себе препарат, нейтрализующий действие газа, подполковник с майором ворвались на позицию противника.

Газ «удар» вырубил чеченцев в одно мгновение, и сейчас они, откинувшись от тлеющих углей догоравшего костра с прокопченным чайником посередине, лежали, устремив бороды к небу.

Кудреев указал на Заида:

– Этому абреку срочно сыворотку. Он нам скоро будет нужен. И обыщи всех. Главное, лишить их средств связи.

– Понял.

Командир первой группы быстро ввел короткую иглу шприц-тюбика с препаратом, нейтрализующим действие газа, в руку чеченца, которого тут же профессионально и обыскал. Радиостанция малого радиуса действия находилась во внутреннем кармане куртки спортивного костюма и была выключена. Стало понятно, что, держа рацию под курткой, пораженный газом Заид никакого сигнала Абдуле подать не мог. Но было необходимо как можно быстрее привести чеченца в чувство. Ни Кудреев, ни бойцы диверсионной группы не знали порядка и периодичности связи поста с Абдулой.

– Смок! Ставь на ноги клиента. Быстрее!

– Без вопросов, Шеф.

Сутенеев вновь достал свою дополнительную боевую аптечку, вытащил из нее еще один шприц-тюбик с голубоватой жидкостью внутри. На этот раз, закатав рукав куртки и перетянув жгутом плечо чеченца, он ввел ему специальный препарат в вену. Заид вскоре дернулся, открыл затянутые пеленой мутные глаза, что-то тихо проговорил.

Майор рывком приподнял бандита, усадил его, прислонив к камню. И пару раз ладонью хлестнул по физиономии.

Взор одного из наблюдателей прояснился. Чечен пришел в себя. Он резко сунул руку под куртку, но, не обнаружив там прибора связи, медленно вытащил ее.

Взглянул на Кудреева, в котором без ошибки определил начальника среди незнакомцев, окруживших пост. Прапорщики к этому времени тоже подошли к позиции наблюдателей, забрав оружие боевиков.

Кудреев присел на корточки перед немолодым чеченцем, спросив:

– Тебя зовут Заид?

Горец удивленно посмотрел на офицера:

– Откуда вам известно мое имя?

– Мы – представители российской спецслужбы. Появились здесь, как ты должен понимать, не случайно. Нам известно, что некий господин Кулаев, он же Кулан, намерен наказать российских милиционеров, устроив им у аула настоящую бойню. Для чего ночью к селению должен подойти отряд Бекаса-Малаева в шестьдесят штыков...

Старший наблюдательного поста утвердительно кивнул головой.

– И что вы думаете сделать со мной?

– Пристрелить, как паршивого шакала, если ты не станешь сотрудничать с нами.

Чеченец переспросил:

– Сотрудничать с вами?

– Да, Заид!

– Но чем я могу быть вам полезен? Моя задача – в случае появления в горах посторонних доложить об этом Абдуле. И все.

Подполковник закурил, внимательно посмотрев на плененного чеченца.

– Да нет, Заид. Твой Абдула отвел тебе другую роль в своей игре, а вернее, в игре Бекаса. Ты – приманка, на которую должны были бы клюнуть силы федералов, если бы вздумали прикрыть действие своего ОМОНа. И не твой сигнал послужил бы предупреждением Абдуле, а уничтожение этого поста стало бы подтверждением истинных намерений федеральных подразделений. Так что Абдула спокойно послал вас, – Кудреев указал взглядом на спящих сообщников Заида, – на верную смерть, чтобы вовремя предупредить человека Кулана об опасности у аула Бады. Вот так, горец!

Чеченец, выслушав офицера спецслужбы, спросил:

– Что же должен сделать я, чтобы сохранить жизнь?

Кудреев бросил окурок в угли догоревшего костра:

– Вот это уже другой разговор. Когда ты должен выйти на связь с Абдулой?

– Следующий сеанс в 18.00.

– Ясно! Как я понял, ты докладываешь Абдуле об обстановке вокруг поста, а он, в свою очередь, держит связь с Бекасом, так?

– Не знаю. Что делает в ауле Абдула, мне неизвестно.

– Неизвестно?

– Нет, клянусь прахом моих предков!

– Что ж, поверим тебе. Следующий вопрос: кто такой Абдула?

– Бывший председатель сельсовета, а сейчас – местный хан. Весь аул держит под собой.

– Он имеет при себе вооруженный отряд?

– Откуда? Он как бы в стороне от движения сопротивления. Но иногда к нему наведываются вооруженные люди. Дом у Абдулы большой, вместительный. Тогда в селении праздник. С пастбищ привозят баранов, режут, жарят мясо.

– И кто конкретно ранее наведывался к нему в гости?

– А я знаю?

Подполковник посмотрел на чеченца:

– Овечку-то из себя не строй. Ведь Абдула не зря именно тебя выставил сюда. Значит, надеется на тебя, доверяет тебе. А доверяют только проверенным людям. Так что лучше говорить правду.

Чеченец попросил закурить и сделать пару глотков чая.

Сутенеев спросил:

– Что, Заид, сушняк после анаши словил?

Бросив быстрый взгляд на майора, чеченец промолчал.

Кудреев открыл перед Заидом пачку «Парламента».

Чечен аккуратно вытащил сигарету, заметив:

– Дорогие сигареты курите. Доход приличный имеете?

Сутенеев, наливая чай в пиалу, поинтересовался:

– Тебе какое дело, что мы курим?

– Дорогие сигареты – хороший доход, а хорошо в России платят только ценным кадрам. Значит, вы профи высшего класса.

Подполковник с майором переглянулись, ответил Сутенеев:

– Слишком логично для чабана мыслишь, Заид.

– А я никогда и не был чабаном. Я был учителем в местной школе, пока не началась война. С ней все изменилось.

– И вместо указки ты теперь предпочитаешь держать в руках автомат?

Чеченец промолчал.

Кудреев повторил вопрос:

– Так кто же конкретно чаще всего наведывался до сего дня в гости к Абдуле?

Заид ответил:

– Тот, о ком вы говорили, Кулаев и Малаев, были несколько раз у Абдулы, затем Радаев Доулет как-то с отрядом своим мимо Бады проходил, ночевал у Абдулы. Были и другие люди, чьих имен я не знаю. Как не знаю и того, о чем беседовали между собой гости и хозяин каменного дома. Это все.

Подполковник спросил:

– Ты сказал – каменного дома? Это значит, что в ауле всего один такой дом?

– Нет, каменные здания в Бады, конечно, есть, но особняк Абдулы от всех отличен. Он больше на крепость похож, с амбразурами в сторону улицы и переулков, окна выходят лишь во двор.

Кудреев посмотрел на часы: 17.58.

Передал рацию Заиду:

– Держи! Через две минуты сеанс связи с Абдулой. Не вздумай сделать глупость и передать ему сигнал опасности. Умрешь тяжело и медленно. – Я все понял. Но где гарантия, что вы не убьете меня сразу же после того, как закончите здесь свои дела?

– О гарантиях поговорим позже, после сеанса.

Чеченец включил рацию:

– Абдулу вызывает Заид!

– Слушаю тебя.

– У нас на посту все нормально.

– Хорошо, продолжайте наблюдение.

Абдула отключился, выключил рацию и Заид, протянув ее подполковнику.

Тот положил портативную радиостанцию на камень.

– А теперь о гарантиях. Если ты все и дальше будешь делать так, как это нужно нам, то, слово офицера, никто из моих парней тебя не тронет и ты вернешься домой. Семья-то есть?

– Жена и трое дочерей. Сыном Аллах, к сожалению, обделил.

Подполковник повернулся к майору Сутенееву, приказал:

– Начинай, Смок, работу по ущелью.

– Есть, Шеф!

Командир первой диверсионной группы удалился за валун.

Заид спросил:

– А что будет с моими друзьями? – Он кивнул на двоих, погруженных в глубокий наркотический сон.

– Должны часа через четыре проснуться.

Чеченец поднял глаза на подполковника:

– Вы сказали – должны? Значит ли это, что они могут и не прийти в себя?

– Могут и не прийти, если организм не совсем здоров. Если же твои товарищи здоровы, то им ничего, кроме головной боли после пробуждения, не угрожает.

– Но меня же вы как-то вывели из спячки?

– Да, тебе ввели сыворотку, которая нейтрализовала действия газа.

– Так введите такую же сыворотку и им.

Подполковник спокойно проговорил:

– Исключение, сделанное в отношении тебя, на твоих друзей не распространяется. Я мог бы прямо сейчас добить их, но не делаю этого. Пусть сама судьба решит, жить им или умереть. Выживут – будут и дальше жить, убивать не буду, ну, а нет, то на это, как говорится, и суда нет! Понял меня?

* * *

Диверсионной группе майора Сутенеева удалось закончить минирование ущелья к 19.50 вместо запланированных девятнадцати часов. В это же время люди первой группы заняли позиции на склонах перед «зеленкой». Сам майор вернулся к командиру.

В 20.00 на очередной сеанс связи Заид вызвал Абдулу и так же, как прежде, доложил о том, что на посту все спокойно.

Почти сразу и майор Федоренко сообщил, что его группа заняла позиции на удалении от рубежа минного заграждения в пять километров и готова к принятию «гостей» с последующим их сопровождением!

В общем, сводная группа рассредоточилась по ранее отработанной схеме в полной готовности к схватке с численно превосходящими силами банды Бекаса.

Где-то в полдевятого в себя пришли двое чеченцев.

Кудреев сказал:

– Видишь, Заид, судьба решила, что твоим друзьям еще рано покидать этот мир. Скоро они будут в состоянии что-либо понимать. Поговори с ними, объясни ситуацию. Мне не хотелось бы лишать их жизни.

* * *

Горы тем временем затянуло сплошной мглой.

Усилился ветер, стало заметно прохладней. Наступило время шакалов. И те, наполняя тишину своим щенячьим повизгиванием, носились от склона к склону, словно устроили состязание в беге. Кудреев всегда удивлялся этим животным. Днем отыскать их норы было чрезвычайно сложно, а ночью они заполняли округу целыми полчищами. И еще одного никак не мог он понять. Почему они табунами летали по горам? Когда и на кого охотились? И чем вообще питались?

ГЛАВА 3

Банда Бекаса появилась без четверти четыре. Именно в это время майор Федоренко вызвал на связь Кудреева, находящегося на захваченном чеченском посту.

– Шеф! Появились джигиты. Вернее, пока их передовой дозор.

– Каков состав и как идут?

– Шесть человек, идут тремя двойками.

– Приборы ночного видения?

– Отсутствуют.

– Как же они ориентируются?

– Черт их знает.

– Вооружение?

– Автоматы «АКС-74».

– Основных сил не видно?

– Нет... хотя... Шеф... похоже, появляется и вся банда. Точно... идут колонной на удалении от разведки метрах в ста.

– Ясно, Фрол. Пропускай тыловое замыкание и садись джигитам на хвост.

– Понял.

Подполковник отложил рацию. Посмотрев на майора Сутенеева, спросил:

– Слышал? Выйди на склон, предупреди своих о том, что «гости» через час будут в их секторе.

Майор скрылся в темноте.

Кудреев перевел взгляд на Заида, спросил:

– Ты должен сообщить Абдуле о появлении Бекаса?

– Мы, я имею в виду весь наряд, при появлении бойцов Малаева должны подняться и показаться Руслану, осветив лица. Я же потом обязан спуститься к нему с рацией. Бекас по ней должен выйти на связь с Абдулой.

– Почему же ты раньше ничего мне не сказал об этом?

– Потому что вы не спрашивали.

Подполковник задумался.

Говорит ли Заид правду? Если нет, на что надеется? На то, что, успев предупредить боевиков Бекаса об опасности, сумеет с ними уйти на север? А семья? О ней не может не думать чечен. Хотя что федералы сделают его семье? Она, семья, за своего главу не ответчица. Заиду гораздо хуже придется после того, как спецназ разнесет банду, а ОМОН зацепит Абдулу. Тогда факт сотрудничества старшего поста наблюдения с русскими откроется. И чеченцу с семьей реально будет угрожать смертельная опасность. Кулан не простит Заида. Так. Если чечен только что придумал, как спастись, то Бекас о нем знать не может и не будет ожидать появления наблюдателя. Но какая-то связь между постом и бандой все же должна существовать. И о ней Заид знает. Но скажет ли? Времени на его обработку не осталось. А если бывший учитель говорит правду? И его спуск к отряду Бекаса предусмотрен? А перед этим и освещение подельников? Стоп! Что-то тут не так. Ведь в случае, если основной отряд, как и передовой дозор, не оснащен приборами ночного видения, что может Малаев увидеть ночью снизу на хребте? Уж лиц наблюдателей он не разглядит точно. Тогда зачем весь этот маскарад? Здесь логичнее была бы простая подача условного светового сигнала. Скажем, включение фонаря через определенное время. А с другой стороны, если даже у главаря «чехов» и будет ночной прибор, то посту вообще нет никакого смысла освещать себя. Бекас кого надо и так увидит через специальную оптику. Нет, Заид. Что-то ты явно недоговариваешь. Следовательно, никаких световых сигналов не будет, как и выхода к главарю боевиков, тоже.

Старший поста наблюдения должен спустить Бекасу рацию для связи с Абдулой? Чушь! Малаев и так связан с аулом, получая оттуда данные, которые, в свою очередь, приходят с того же поста. Эх, темнит бывший учитель, темнит. Ну, что ж, Аллах ему судья, понять чеченца несложно. Но он, Кудреев, не допустит прямого контакта Бекаса с постом. Ну а если, вопреки здравому смыслу, «чехами» все же предусмотрен какой-то абсурдный сигнал, с ним разберемся по ходу дела!

Вернулся майор Сутенеев, доложил:

– Шеф, мои люди к приему «гостей» готовы.

– Хорошо! И вот что, подготовь-ка шприц-тюбик с наркотиком.

– С наркотиком?

– Именно.

Кудреев отвернулся от командира первой диверсионной группы, надев прибор ночного видения (ПНВ). Через него устремил взгляд на ущелье. Оно преобразилось на плавающем зеленоватом фоне. Темное стало светлым, светлое... впрочем, внизу, среди камней, ничего светлого не наблюдалось.

Рядом, так же оснащенный ПНВ, пристроился майор Сутенеев. Рядом с ним лежала боевая аптечка.

Ждать пришлось недолго.

Справа показалась первая двойка вражеского передового дозора. Шла она осторожно, но достаточно быстро. И было удивительно, как боевикам в сплошной мгле удается не только разобрать дорогу, но еще и осматривать склоны.

Остановились они перед «зеленкой» метрах в ста, собрались в единую группу.

Кудреев приказал:

– Смок, «прослушку» на дозор.

– Понял, – ответил майор, выставив из-за камня длинный чувствительный микрофон дистанционного прослушивающего устройства, передав наушники командиру.

Подполковник услышал чеченскую речь, которую неплохо понимал. Боевики разговаривали между собой:

– Все! Здесь остановимся. Где-то тут, на левом хребте, должен находиться наблюдательный пост Абдулы.

– А люди с него не должны связаться с нами?

– С нами нет, с боссом – не знаю! Вроде все спокойно.

– Да, темно только. Что в этой темноте могут увидеть местные наблюдатели?

– Ты, Али, словно не в горах вырос? В горах главное что?

– Что?

– Главное – не увидеть, а услышать.

– Ай, какая разница? Увидеть, услышать?

– Прекрати разговоры, вызывай хозяина!

Тут же командир отряда спецназа услышал приглушенное:

– Бекаса вызывает дозор. Босс? У нас все нормально... да, тихо... мы у «зеленки».

Молчание. Затем:

– Понял... да, да... все понял, хозяин.

Рация отключилась.

Али повернулся к тому, кто, по всей видимости, исполнял обязанности начальника передового дозора, высокому бородатому чеченцу, с полоской ткани, обвязывающей его совершенно лысую голову:

– Мурат, Бекас приказал идти в «зеленку».

– Не понял?

Али повторил:

– Хозяин приказал прочесать лесополосы вдоль склонов.

– А если там засада?

– Я передал лишь то, что сказал Бекас.

– Действуем в прежнем порядке, я иду по тропе, остальные по своим направлениям. На входе в «зеленку» растягиваемся в цепь и проходим эти чертовы заросли. Пошли!

Боевики двинулись вперед.

Кудреев перевернулся на спину, проговорив:

– А этот Бекас не так прост. Перестраховывается. Смок! Срочно команду гранатометному расчету отойти к склону, выйдя из лесного массива.

– Пардон, Шеф. А не лучше ли им переместиться на юг, по тропе?

– Не лучше. От аула вполне могут подойти абреки Абдулы встретить отряд Бекаса. Поторопись! Дозор не должен заметить гранатометчика и пулеметчика.

Майор Сутенеев вновь скрылся во мгле.

Подполковник, посмотрев на Заида, спросил:

– Почему, учитель, бандиты не знают о твоей встрече с Бекасом?

– Не знаю, но это разведка, а я должен встретиться лично с Малаевым, а его внизу, как понял, нет!

Кудреев согласился:

– Да, Бекаса в ущелье пока нет. Но мне кажется, если главаря банды очень интересовал ваш пост, то передовой дозор в первую очередь получил бы приказ связаться с вами. Или не так?

– Не знаю. Малаев волен поступать, как посчитает нужным. У меня инструкции Абдулы, а не Бекаса.

– Кстати, сейчас почти пять часов. Ты не забыл о связи со своим боссом в Бады?

– Нет, теперь, если надо, он сам вызовет меня.

– Угу. Посмотрим. Только, Заид, я бы на твоем месте играть со мной не стал. Это очень опасно, я уже предупреждал тебя.

– Я не играю с вами и о предупреждении не забыл.

Старший наблюдательного поста говорил спокойно, уверенно. Двое других вообще смотрели на все происходящее безучастно, как бы покорившись такой изменчивой судьбе. Это было немного странно, но объяснимо. Они нейтрализованы противником насильно, а не сдались добровольно и беседу с врагом не вели. За них это делал Заид, ему, если что, и отвечать.

Быстрой тенью скользнул к Кудрееву командир первой диверсионной группы:

– Все в порядке, Шеф. Расчет выведен с позиции и наблюдает за подходами к «зеленке» со стороны аула, ну и за выходом из нее.

– Хорошо. Возьми шприц-тюбик, вколи препарат Заиду.

Майор удивился:

– Зачем ему?

– Чтобы кайфанул бывший учитель.

Сутенеев пожал плечами, взял из аптечки небольшой шприц, нагнулся над старшим поста.

Тот, насколько мог, испуганно отодвинулся к валуну, прошептав:

– Что вы хотите сделать? Зачем? Не надо!

Майор приказал:

– Молчи. Тебе не яд вводят, а наркотик. Ты же уважаешь план? Значит, кайф любишь? Вот и кайфанешь от души.

Не обращая никакого внимания на тщетные попытки Заида защититься, Сутенеев через одежду вколол чеченцу наркотический препарат. Глаза бывшего учителя вскоре посоловели, язык перестал слушаться, он что-то пытался сказать, но это ему не удалось.

Подполковник указал майору на лежащего слева наблюдателя:

– А этого орла тащи сюда, Смок. Только, смотри, без шума. Попробует вякнуть – тут же вали его к черту.

– Понял, Шеф. А ну, бычара, повернулся на живот.

Подчиненный Заида послушно, не проронив ни звука, выполнил требование грозного русского, одетого в камуфляжную форму спецназа офицера.

Сутенеев схватил его за цепь наручников и буквально подтащил к командиру, доложив:

– Шеф, урюк твой.

– Поверни чечена лицом ко мне.

Как только команда была выполнена, Кудреев обратился к пленному:

– Как тебя зовут?

– Юсуф.

– Ты хочешь сохранить жизнь, Юсуф?

– Да, конечно.

– Разумно. Теперь с Абдулой или Бекасом переговоры будешь вести ты!

– Я?

– Да, ты.

– Но... господин... это дело Заида. Абдула его назначил старшим.

– Мне это известно! Но вот незадача, твой начальник до такой степени накачал себя наркотой, что лепечет не пойми что. Он совершенно не в состоянии членораздельно говорить, тем более руководить наблюдательным постом. Разве не так?

Подчиненный Заида проговорил удрученно:

– Так, господин.

– Он не мог руководить, поэтому ты и возложил на себя обязанности старшего наблюдательного поста, не докладывая начальнику, чтобы не подвести своего кунака. До поры до времени. Ясно?

– Да.

– Тебе известно о том, что Заид при подходе отряда Малаева должен был выйти к Бекасу?

Юсуф отрицательно покачал головой:

– Нет. Мне это неизвестно. И не могло быть известно, потому что Абдула инструктировал только Заида, а тот ни о какой встрече, да и вообще ни о чем, что касалось бы отряда Малаева, не говорил.

Подполковник был удовлетворен ответом:

– Вот и отлично. Смок, возьми у Заида рацию и освободи от оков Юсуфа.

И обратившись к вновь назначенному начальнику поста наблюдения, спросил:

– Пользоваться ею умеешь?

– Умею.

– Слушай дальше. Как только Абдула или Бекас вызовут тебя на связь, будешь говорить с ними под моим контролем и с моих слов. Смок, займись им.

Майор Сутенеев быстро выполнил распоряжение командира отряда, и вскоре оба офицера переключились на ущелье.

В 5.30 прошел доклад сводного гранатометно-пулеметного расчета, выведенного из «зеленки»:

– Передовой дозор противника прошел лесополосы. На выходе боевики сгруппировались в кучу, что-то быстро обсудили и пошли назад. Со стороны Бады к ним никто не подходил.

Подполковник приказал расчету с уходом вражеской разведки занять прежние позиции. Посмотрел на Сутенеева:

– Вскоре начальник дозора доложит Бекасу о зачистке лесополос. Что предпримет Малаев? Поведет отряд к аулу или еще что-нибудь придумает в плане дополнительной страховки?

Майор ответил:

– Не понимаю, командир, я его движений. Так на разгром сил противника не идут. Этого Бекаса, кажется, больше волнует собственная безопасность, чем выполнение задачи у Бады.

Кудреев согласился:

– Да, Малаев страхуется чрезмерно. Но, видно, этому его научила война. Он прекрасно понимает, что его ждет, попади он в руки федералов, а потому и работает наверняка.

Подполковник почувствовал легкую вибрацию радиостанции, закрепленной на груди. Это означало, что его вызывал на связь майор Федоренко.

– Слушаю тебя, Фрол.

– Бекас с бандой возобновил движение.

– Вот как? Мы здесь не зафиксировали сеанса связи с ним передового дозора.

– Тем не менее, Шеф.

– Понял. Разведка вполне могла связаться с боссом с южной оконечности «зеленки». Там прослушать их мы не могли! Вопрос: что собой представляет тыловое прикрытие отряда, если таковое есть?

Командир второй диверсионной группы доложил:

– Замыкание отряда есть, но слабое. Всего четыре человека, правда, с пулеметом. Оно движется за основными силами на удалении визуального контроля.

– Как далеко твои ребята от арьергарда Бекаса?

– Ну, и мы держим ту же дистанцию.

– Понял. Пока у меня все. Но будь постоянно на связи, возможно, нам придется кардинально менять ранее разработанный план действий.

Выключив рацию, командир отряда спецназа повернулся к Сутенееву:

– Готовься, Смок, скоро Бекас будет здесь. Кстати, где у нас его передовой дозор?

Майор, наблюдавший за ущельем, когда подполковник говорил с Федоренко, ответил:

– Тут они, как раз под позициями ребят моей группы устроили привал.

– Где?

Кудреев перевел взгляд вниз, Сутенеев объяснил:

– А вон, левее каменной гряды, ближе к правому склону.

– Ага! Вижу! Ждут абреки своих подельников. Ну и мы подождем их.

* * *

Банда Малаева показалась через полчаса.

Впереди в иностранной военной форме шел сам Бекас. Дорогу ему мощными фонарями освещали два боевика. Главарь отряда остановился метрах в пятидесяти, не доходя до позиций бойцов Сутенеева, но уже находясь в секторе обстрела спецназа. Правда, огневой мощи одной диверсионной группы было явно недостаточно, чтобы даже залпом магазинных гранатометов, вперемежку с пулеметно-автоматным огнем, нанести врагу сокрушительный урон. Да и рассредоточилась банда несколькими подразделениями по всему дну ущелья, на склоны, однако, не поднимаясь.

Кудреев хорошо видел Малаева. Его жесткое лицо, с рассеченной безобразным шрамом правой щекой.

Бекас, подняв к глазам бинокль, начал пристально разглядывать горные вершины. Затем, уронив оптику на грудь, поднес ко рту портативную рацию.

Подполковник услышал:

– Абдула? Бекас!.. Где твой пост? Почему от него не прошел сигнал?

Кудреев подумал, а ведь не врал Заид. И, может, зря его вывели из игры? Хотя нет, все сделано правильно. По крайней мере был исключен вариант предупреждения главаря банды об опасности. А так непонятка, в которой сейчас и пытаются разобраться бандиты.

Абдула тем временем что-то ответил Бекасу, но что именно, зафиксировать не удалось. Впрочем, все тут же прояснилось. Малаев бросил в эфир:

– Так разбуди их, Абдула! И учти, если я сейчас не получу оговоренный сигнал, то немедленно уйду! А ты останешься встречать русский ОМОН, а потом и самого Кулана. Но, думаю, тебе тогда будет лучше сразу застрелиться. Ты знаешь нрав хозяина и то, как он наказывает провинившихся!

Не слушая ответа, Бекас вложил рацию в чехол, вновь поднес к глазам бинокль, смотря прямо на валун, у которого размещался наблюдательный пост.

Спустя мгновение заверещала рация Заида.

Кудреев приставил ствол бесшумного пистолета ПСС «ВУЛ» к виску Юсуфа:

– Отвечай на вызов, горец. И помни, твоя жизнь в твоих руках. Одно лишнее слово – и ты покойник. Разговаривая с начальником, смотри на меня.

Юсуф дрожащей рукой включил прибор связи. И тут же в динамике раздался разъяренный голос:

– Заид, я твою маму, ты уснул, что ли, ишак старый?

Юсуф проговорил:

– Абдула, извините, с вами говорит не Заид, а Юсуф!

– Юсуф? А ты какого шайтана лезешь не в свои дела?

– Тут такое дело, Абдула... Заид не может говорить.

– Что? В чем дело? Вы что там, кретины, с ума спрыгнули? Что с Заидом?

– Извините... он... он героин себе вколол. Повело Заида. Бормочет что-то себе под нос. А мы с Алимом не знаем, что делать. Видим, в ущелье какие-то люди, много людей, спрашиваем Заида, а он...

– Хватит разговоров, дай-ка мне немедленно этого урода, Заида.

– Пожалуйста, хозяин.

Юсуф протянул рацию Кудрееву, тот передал ее майору, кивнув на начальника поста:

– Обеспечь им связь, Смок.

Сутенеев толкнул полусонного и ни во что не врубающегося чеченца:

– Говори с начальником!

Заид, не понимая, что делает, послушно принял радиостанцию:

– А?

Из динамика раздалось:

– Заид? Заид, шакалье твое племя?

– Я... я... не могу, тут... такое.

– Что? Что на посту?

– Дивы!.. Дивы... прямо с облака... сошли.

– Тьфу, козел! Будут тебе дивы! Юсуф? Отзовись!

Сутенеев вернул рацию человеку Абдулы. Тот проговорил:

– Да, хозяин?

– Слушай меня внимательно, Юсуф. С этого момента ты старший на посту! Сейчас же поднимись во весь рост и освети свое лицо. Потом спускайся к людям, которые находятся внизу. Тебя встретят. Ответишь на все вопросы, что тебе зададут. Алим тем временем пусть займется Заидом, ты понимаешь, о чем я говорю. Понял меня, Юсуф?

– Да, хозяин.

– Выполняй!

Связь отключилась.

Кудреев повернулся к Юсуфу:

– Ты слышал приказ Абдулы?

– Да, господин.

– Теперь слушай меня. Сделаешь все, как сказал твой босс. Я не знаю, о чем тебя будет расспрашивать главарь банды, но ты за время наблюдения никого и ничего подозрительного не заметил. Посторонних лиц ни в ущелье, ни на подходах к нему не было. И учти, вот эту штуковину видишь? – Подполковник кивнул на микрофон дистанционного прослушивающего устройства.

– Вижу.

– Ущелье окружено профессионалами российской спецслужбы. Снайперы заняли позиции на обоих склонах. А через эту трубу я буду слышать каждое твое слово. Как только ты вздумаешь сообщить бандитам о нашем присутствии, это будет являться сигналом для моих бойцов на открытие огня. И первая пуля будет предназначаться тебе, Юсуф! Отряд Бекаса обречен в любом случае. Подумай о своей жизни. Ты все понял?

– Да, да, я все понял, господин.

Юсуф поднялся, осветил лицо. Сбоку за движением главаря банды внимательно наблюдал Кудреев. Бекас рассматривал появившуюся на вершине хребта освещенную фигуру.

Новоиспеченный старший поста, выдержав паузу, начал спуск в ущелье.

Подполковник тут же связался с майором Федоренко:

– Фрол! Ты контролируешь тылы противника?

– Насколько это позволяет ширина ущелья, где находится группа. Атаковать не смогу, но и прорваться «чехам» назад, на север, не дам!

– Хорошо! Будь внимателен! Стрельба у «зеленки» будет сигналом для тебя. Задачу группы ты определил сам – не дать бандитам прорваться на север. Вопросы?

– Вопросов нет, Шеф.

Кудреев повернулся к Сутенееву, державшему на прицеле «винтореза» спускающегося вниз Юсуфа.

– Смок! Отвлекись. Вызови на связь своих ребят. Огонь от нас по наблюдателю – сигнал всем к массированному обстрелу банды со склонов. Гранатометному расчету держать оборону с юга, если отряд Бекаса рванется в сторону аула, хотя это вряд ли. Но задачу поставь. А я возьму Юсуфа на себя.

– Есть, командир!

Подполковник с Сутенеевым поменялись ролью. Майор вышел на связь с личным составом подчиненной ему группы, командир же отряда спецназа взял на прицел Юсуфа, одновременно переведя микрофон «прослушки» на Малаева.

Чеченец с поста вышел к банде. Его встретили двое боевиков, ранее, на марше, освещавших тропу перед главарем, подвели к Бекасу.

Кудреев слушал.

Спросил Малаев:

– Ты кто?

– Юсуф, человек Абдулы, наблюдатель горного поста.

– А что с Заидом?

Юсуф, вздохнув, ответил:

– На игле завис, хозяин. До сегодняшнего дня держался, но с вечера ему стало плохо. Мучился, ломался, анаша не помогала, вот и укололся героином. А потом поплыл, наверное, слегка передозировался, совсем ничего не понимает, все о каких-то дивах с облаков бормочет. Не дай Аллах никому такого!

– Решение Абдулы по нему принято?

– Да, господин. Хозяин приказал убрать Заида. Алим сейчас занимается этим. Но не надо торопить Алима. Они с Заидом хоть и дальние, а родственники. Но Алим выполнит приказ Абдулы, не сомневайтесь.

Кудреев был доволен. Чечен говорил с Бекасом спокойно, убедительно. Малаев сплюнул:

– Шайтан с ними, докладывай: что за время наблюдения вы видели подозрительного со своего поста?

– Ничего, господин. Все было как всегда. Да и места здесь глухие. Дорога от райцентра обрывается в Бады. Здесь же глухомань!

Недолгое молчание. Малаев разглядывал наблюдателя, наконец он проговорил:

– Будем считать, что ты сказал правду. Да и врать тебе резона нет. Знаешь, что будет с тобой и с семьей, если посмеешь обмануть самого Кулана.

– Знаю, господин.

– Возвращайся на пост. Труп Заида надежно спрятать. Как рассветет, тебе и Алиму возвращаться в аул.

– Понял, господин.

– Пошел.

Отпустив наблюдателя горного поста, Бекас, казалось, сразу забыл о нем, вызвав к себе младших командиров.

Кудреев передал Юсуфа Сутенееву, сам же сосредоточился на Малаеве.

Главарь банды приказал разделить ее на три группы по двадцать человек в каждой. Затем колонной по одному начать движение через участок лесополос. Первую группу, к которой примкнули и передовой дозор, и арьергард отряда, Бекас приказал вести по тропе. Две другие по «зеленке» вдоль обоих склонов. Сам Малаев отвел себе место в замыкании группы, которой следовало идти по тропе. Перед началом последнего этапа марша он разрешил всем двадцатиминутный отдых.

Что, в свою очередь, позволило и Кудрееву внести изменения в общий план штурма банды.

Подполковник приказал Федоренко выдвинуться немного вперед и в момент, когда отряд Малаева войдет в «зеленку», занять позиции, дающие возможность расстрелять пространство от лесополос до каменной гряды, где и должна была укрыться вторая диверсионная группа. Этот же участок было приказано взять под прицел и бойцам Сутенеева, расположившимся на склонах. Особый приказ диверсионные группы получили относительно Бекаса. Его следовало взять живым, и непосредственный захват главаря бандитов брал на себя подполковник Кудреев. Задача подрывникам была уточнена. Они должны были привести в действие радиоуправляемый заслон минных заграждений тогда, когда его пройдет как минимум треть банды, тем самым нанеся ей ощутимый урон, рассечь надвое. Гранатометчику «АГС-30» и пулеметчику РПК задача не изменилась – уничтожение боевиков, которые после взрывов будут прорываться на юг, к аулу. Таких, по мнению подполковника, могло быть не более десяти-пятнадцати человек. Остальные, исключая пораженных подрывом мин, вынуждены будут уйти из зеленой ловушки. Чтобы тут же попасть в другую, более губительную, каменную западню. Так выглядел общий замысел командира отряда спецназа.

Осталось претворить его в жизнь. Ну а как все пройдет в действительности, мог знать, пожалуй, лишь бог.

* * *

Двадцатиминутный привал, за время которого боевики немного отдохнули, а Юсуф поднялся наверх, где вновь был закован в оковы, закончился.

Бандиты выстроились в три колонны и по команде Малаева начали движение на юг. Одновременно с действиями Бекаса приказ на полную готовность отдал и командир отряда спецназа.

Спустя минуты банда по трем направлениям втянулась в «зеленку».

С каждой секундой она приближалась к рубежу минного заграждения. Наконец Кудреев получил сообщение подрывников о том, что колонны примерно третью своей численности пересекли минную полосу.

И подполковник отдал приказ на одновременный подрыв всех зарядов.

Мощный грохот взрыва, поднявшегося огненно-черными грибами от склона к склону, разорвал тишину темного ущелья и разошелся грозными раскатами по горам. Результаты превзошли все ожидания. В зоне прямого поражения оказалась чуть ли не половина банды. И к раскатам взрыва добавились многочисленные вопли боли и ужаса раненых боевиков. Применением минной ловушки с десяток бандитов были отрезаны от основных сил и рванулись из «зеленки» в сторону аула, прямо в секторы обстрела станкового гранатомета «АГС-30» и ручного пулемета. Они не успели прийти в себя от огненного кошмара в лесополосах, как попали под плотный обстрел позиции спецназа, осуществлявшего прикрытие южного направления. Несколько синхронных очередей гранатомета и РПК уничтожили часть банды, бежавшей в сторону Бады, в считаные секунды. Спецназ не щадил никого, определив, что в этой группе нет главаря банды, Бекаса.

Тот с остатками своего отряда в спешке покидал пылающий лесной массив в ту сторону, откуда и появился здесь.

Бекас пытался организовать отходящих в панике подчиненных, но ему это не удалось. Его славные, непобедимые джигиты бежали, в ужасе бросая оружие и безумно крича! Бежали назад, на север, в спасительное, как им казалось, ущелье. Малаев вынужден был, проклиная все на свете, слиться с толпой, в которую превратилось его еще недавно послушное и слаженное войско!

Бандиты, выскочив из «зеленки», продолжали бег по ущелью.

Кудреев отдал следующий приказ:

– Первой группе, приземлить «чехов», не задев Бекаса.

Толпа боевиков словно споткнулась. Малаев с ужасом заметил, как один за другим начали падать его подчиненные. Он понял, по остаткам банды ведется прицельный и бесшумный огонь. Огонь, который мог быть открыт только бойцами подразделения спецназа.

Он крикнул:

– Всем лежать! Ответный огонь по склонам!

Но найти укрытие для стрельбы среди камней бандитам, попавшим в кольцо сплошного окружения, было невозможно. И пули оружия диверсионной группы отряда Кудреева методично выбивали боевиков, где бы те ни пытались спрятаться. Только один Бекас оставался как бы вне боя. Он в бешенстве вскочил на ноги, поливая свинцом из своего «АКСа» склоны, яростно ругаясь на своем языке.

Подполковник приказал Сутенееву:

– Смок, передай всем, я выхожу на захват Бекаса. Как спущусь вниз, огонь прекратить, разобрав цели. Только выборочно!

Майор попытался остановить командира:

– Шеф, а может, атакуем архаров с обоих склонов и вместе возьмем Бекаса? Чего тебе рисковать?

Кудреев, поправляя амуницию, взглянул на подчиненного:

– Ты и дальше будешь обсуждать приказ?

– Никак нет, но...

– Никаких «но», Смок. Обеспечь прикрытие, я пошел.

– Есть!

Огонь спецназа прекратился, как только подполковник достиг дна ущелья.

Командир отряда, оснащенный прибором ночного видения, прекрасно ориентировался в темноте, сближаясь с главарем бандитов. Подчиненные Малаева, уткнувшись в камни, были недвижимы. И лишь Бекас стоял в полный рост, проклиная все на свете, пытаясь быстро перезарядить автомат. И это ему почти удалось, но рядом возникла фигура в камуфлированной форме. Малаев понял, что перед ним враг. Он наконец присоединил магазин, передернул затворную раму, но большего сделать главарю банды было не суждено. Выстрел Кудреева из «вала» перебил бандиту руку, выбив автомат. И тут же удар приклада уложил Бекаса на камни. В лоб ему уперся глушитель специального оружия.

Кудреев зло спросил:

– Что, козел горный, допрыгался?

И вдруг раздался близкий выстрел.

Подполковник почувствовал сильный удар в грудь, который чуть было не опрокинул его. От внезапной боли на мгновение потемнело в глазах. Но бронежилет выдержал прямое попадание пули. Кудреев зацепил взглядом «чеха», который вытрелил в него из-за камня метров с двадцати. И тут же увидел, как голова подчиненного Бекаса буквально раскололась: снайперы первой группы были начеку.

Дернулся и сам Малаев, заметив, что противник находится в шоке, но фонтаны от выстрелов со склонов, вздыбившихся вокруг его тела, заставили Бекаса остаться на месте. Снайперы Сутенеева продолжали четко и слаженно выполнять свою работу.

Подполковник услышал шум сзади. Обернулся и увидел приближающуюся цепь бойцов Федоренко. Вскоре майор был возле Кудреева, а его спецы, рассредоточившись по ущелью, поднимали с земли Малаева. Командир второй диверсионной группы спросил:

– Тебя никак задело, Шеф?

– Пустяки, Фрол. Болевой шок. Уже отпускает, но синяк, чувствую, будет на груди знатный.

– Это ерунда, командир, главное, цел.

– Хватай Бекаса и тащи его к левому склону, к правому – всех остальных, обезвреженных и взятых в плен.

– Понял, а ты?

– Я за тобой.

– Есть!

Начало светать.

Плененных бандитов быстро сгруппировали в кучу у правого склона.

Подполковник вызвал на связь часть внутренних войск, откуда должен был выйти на зачистку Белопольский ОМОН:

– Восток! Прошу ответить!

– Восток на связи, кто вы?

– Ваши ангелы-хранители! Не будем вдаваться в подробности. Вы сегодня намеревались провести зачистку в Бады?

– Прошу ответить, кто вы, черт возьми!

– Я уже ответил на ваш вопрос! Но если не поняли, то поинтересуйтесь у вышестоящего командования. Но это позже, а сейчас слушайте меня. На встречу Белопольскому ОМОНу ночью по Ущелью Грез выходил довольно крупный отряд моджахедов. Он уничтожен! Сейчас же высылайте за аул и «зеленку», что находится севернее Бады, усиленный отряд. Заберите там плененных нами боевиков. И можете спокойно приступать к проведению своей акции в населенном пункте. Обратите внимание на некоего Абдулу, что обитает в самом большом доме Бады. Желаю удачи, конец связи.

Кудреев, не имевший права раскрывать себя, отключил связь, приказав всему личному составу подняться на левый хребет. Как только это было сделано, подполковник вызвал на плато за перевалом «вертушку».

Вскоре в Ущелье Грез появился усиленный отряд внутренних войск, который подтвердил своему начальству факт ведения в «зеленке» и на ее окраинах интенсивного боя, а также сообщение неизвестного, вышедшего в эфир и проинформировавшего о нахождении за лесополосами плененных боевиков. Закончив связь, командир отряда задумчиво потер лоб. Что же это за неведомая сила разгромила солидный и хорошо вооруженный отряд бандитов? Ответа у майора милиции не было. И быть не могло. Он приказал подчиненным тащить пленных в аул, к основным силам ОМОНа, начавшим зачистку в Бады.

А в вертолете, уносившем от поля боя сводную группу отряда спецназа, майор Сутенеев обратился к командиру:

– Одного понять не могу, Шеф!

– Что именно?

– Почему мы не взяли Абдулу? Ведь это было вполне возможно и... логично.

Кудреев ответил:

– Потому, Смок, что на это у нас не было приказа. И не ломай голову, свою задачу мы выполнили, остальное нас не касается.

И командир первой диверсионной группы, бросив взгляд на лежащего посередине десантного отсека скованного Бекаса, отвернулся к иллюминатору, за бронированным стеклом которого медленно и величаво проплывали заснеженные вершины таких красивых с высоты птичьего полета гор Кавказа!

ГЛАВА 4

«Ми-8», сделав облет военного городка около поселка Дивный, завис над плацем отдельного ремонтно-восстановительного батальона. Спустя секунды его шасси мягко коснулись асфальта.

Первым борт покинул Кудреев.

Его встречал начальник штаба отряда подполковник Щукин, чуть поодаль выстроился весь остававшийся на базе личный состав подразделения спецназа.

Заместитель Кудреева попытался официально доложиться командиру, но тот остановил начальника штаба:

– Отставить, Виктор Сергеевич! Как у нас тут дела?

– А как они здесь могут быть? Все ждали вашего возвращения. Как у вас прошла акция?

– Нормально. «Чехов» придавили, главаря банды взяли с собой. Все нормально, Витя.

Кудреев подозвал к себе одного из прапорщиков, передал ему свое оружие, радиостанцию и прибор ночного видения. Обернулся.

По трапу на плац начали выходить бойцы Сутенеева и Федоренко во главе со своими командирами. Личный состав отряда окружил их. Поднялся радостный гомон, смех. Все были рады благополучному возвращению групп с боевого задания. Вытащили из чрева «вертушки» и Бекаса.

Командир отряда приказал начальнику штаба:

– Закрой, Витя, его в подвал.

Щукин, вызвав к себе двух младших офицеров третьей группы, распорядился провести пленного главаря банды в казарму, где под канцелярией была специально подготовлена бетонная глухая камера, где и закрыть Малаева.

Кудреев же отдал команду Сутенееву и Федоренко разоружить группы и организовать горячий обед, после чего всем принимавшим участие в акции предоставить отдых с помывкой в бане!

Сам командир отряда протер платком лицо, стирая с него маскирующую краску. К нему вернулся Щукин. Кудреев предложил:

– Ну что, начальник штаба, пройдем в секретку, доложим Бригадиру о выполнении задачи?

– Как скажешь, Андрей Павлович!

К командиру спецназа обратился командир экипажа десантного вертолета:

– А нам что делать, товарищ подполковник?

– Жди пока, майор. Сейчас свяжусь с Центром, уточню обстановку. Затем сообщу, что делать вам.

Кудреев повернулся к Щукину:

– Идем, Виктор Сергеевич, в штаб.

Офицеры направились к управлению отдельного ремонтно-восстановительного батальона. Командир отряда по ходу спросил:

– Командир рембата еще не вернулся из учебного центра?

– Здесь он. Как вы улетели, он и прибыл. Про тебя спрашивал.

– Добро.

– У нас сюрприз для тебя!

Подполковник взглянул на начальника штаба:

– Ты это о секретчике новом?

– О нем, Андрей Павлович.

– Какой же это сюрприз? Я прекрасно знал о скором его прибытии. Или ты забыл, что об этом предупреждал в шифровке Бригадир?

– И все же для тебя это будет сюрприз. Приятный, надеюсь, сюрприз.

– В чем дело, Витя?

Щукин улыбнулся:

– Скоро сам все поймешь.

Они зашли в штаб, прошли к секретке отряда.

Встретил офицеров прапорщик Ермолаев.

– Товарищ подполковник, за время вашего отсутствия принял штатного начальника секретной части. Согласно приказу начальника штаба приступил к передаче должности.

– Ну, давай, Юра, показывай нам нового члена нашей сплоченной, боевой команды.

Прапорщик отошел в сторону, пропуская командира:

– Проходите, товарищ подполковник, знакомьтесь.

Перед командиром отряда спецназа поднялась облаченная в военную форму стройная миловидная женщина.

Вот уж этого точно не ожидал Кудреев. Секретчик специального отряда – женщина?! И было в ее внешности что-то знакомое, но что – он сразу определить не смог.

Между тем она представилась:

– Товарищ подполковник, прапорщик Воронцова Ольга Дмитриевна, представляюсь по случаю назначения меня на должность начальника секретной части отряда.

Догадка мелькнула в голове командира спецназа, он спросил:

– Извините, прапорщик, но ваша фамилия... она имеет какое-то отношение к подполковнику Воронцову?

Женщина улыбнулась:

– Так точно! Самое прямое. Я родная сестра командира рембата.

– Вот оно что! А я смотрю, будто черты вашего лица мне знакомы. Очень приятно.

Боевой подполковник вдруг совершенно беспричинно почувствовал себя неловко. Ну, сестра его хорошего товарища, ну, новый его подчиненный, ну, в конце концов, просто красивая женщина и... что? Да ее даже очень красивой назвать было нельзя. Миловидная, привлекательная, стройная женщина... мало ли таких встречалось Кудрееву? И никогда раньше он не обращал на подобных дам особого внимания, трепета уж не испытывал точно. Что же произошло сейчас? Что так подействовало на Кудреева? Было в ней что-то особенное, скрытое, волнующее. Подполковник сумел взять себя в руки, повторив:

– Очень приятно, Ольга Дмитриевна. Как у нас идут на новом месте дела?

– По плану.

– Это хорошо. Вы с шифровальной техникой уже освоились?

– Странный вопрос, товарищ подполковник. Я на ней при подготовке довольно долго стажировалась.

– Значит, сообщение в Центр передать сможете?

– Конечно.

Воронцова подготовила аппаратуру.

– Передавайте:

«Совершенно секретно!

Утес – Бригадиру.

Поставленная задача в отношении отряда Бекаса выполнена. Малаев захвачен, находится у меня. Среди личного состава сводной группы, привлеченной к боевой акции, потерь нет. Уточните задачу экипажу вертолета.

Утес».

Тут же пришел ответ из Центра:

«Совершенно секретно!

По ознакомлении уничтожить!

Бригадир – Утесу.

Поздравляю! Касаемо Бекаса, в 19.00 к вам прибудет спецконвой из штаба мотострелковой дивизии. Пароль для идентификации – «Саяны». Передать Малаева конвою и отправить из части вашим вертолетом.

Бригадир».

Прочитав сообщение генерала Тарасова, подполковник протянул текст шифрограммы начальнику секретной части:

– Уничтожьте документ.

– Есть!

– И несколько вопросов, если можно.

– Да?

– Извините... вы замужем? Я просто физически не мог еще ознакомиться с вашим личным делом...

Воронцова ответила кратко:

– Нет, товарищ подполковник, я не замужем.

– Тогда второй вопрос, который объяснит, почему я задал первый. Вы намерены остановиться у брата или мне позаботиться о вашем обустройстве отдельно?

Прапорщик вновь улыбнулась:

– Думаю, пока поживу у Димы. А дальше? Не знаю.

– Понятно. Прошу, если вам понадобится отдельное жилье, тут же сообщить об этом мне.

– Непременно сообщу, Андрей Павлович.

Командир спецназа вышел из секретки.

В коридоре глубоко вздохнул.

Черт! Да что это с ним? Неужели так подействовала встреча с этой женщиной? Или начался отходняк от напряжения, сопровождавшего его на боевом выходе? На душе у подполковника было тепло и радостно. Вспомнив, что его товарищ, командир рембата, на базе которого был дислоцирован отряд специального назначения и с которым он как-то сразу сошелся по прибытии сюда, вернулся из командировки, Кудреев решил встретиться с ним. Он прошел в комнату дежурного по батальону.

Старший лейтенант при виде командира отряда спецназа вскочил из-за пульта, вытянувшись в струну и представившись:

– Товарищ подполковник, дежурный по части старший лейтенант Свиридов!

Кудреев спросил:

– Где твой командир?

– Был в парке, товарищ подполковник! Уточнить его местонахождение?

– Давай.

Из-за спины командира спецназа раздался знакомый хрипловатый голос:

– Ничего не надо уточнять. Здесь я, Андрей.

Кудреев обернулся и увидел командира рембата подполковника Воронцова Дмитрия Дмитриевича.

Тот протянул руку:

– Здорово, что ли, спецназ?

– Привет, дружище!

– С возвращением?

– Да вроде так.

Воронцов обратился к дежурному офицеру:

– А ну, Коля, держи деньги и мухой в военторг! Возьми коньяку да лимонов и ко мне в кабинет!

Офицеры вышли из дежурки, прошли в дальний конец коридора, где находился кабинет командира ОРВБ. Но уединиться им не удалось. В приемной Воронцова ждал его заместитель по воспитательной работе майор Кравцов. Он сухо поздоровался с командиром спецназа, обратившись к своему непосредственному начальнику:

– Дмитрий Дмитриевич, вы не могли бы уделить мне несколько минут?

– А что, Александр Федорович, это так срочно?

– Так точно!

Воронцов раскрыл перед Кудреевым дверь своего кабинета:

– Проходи, Андрей, и подожди немного, хорошо? Я скоро освобожусь. Придет дежурный, прими у него «боезапас».

Командир рембата с заместителем вышли в коридор штаба, Кудреев же прошел в кабинет. Вскоре в дверь постучали.

– Да?

– Разрешите?

В помещение вошел запыхавшийся старший лейтенант:

– Вот, товарищ подполковник, принес то, что командир приказывал. Еле успел, там продукты завезли, хотели уже закрывать магазин.

Кудреев достал бутылку «Арарата», несколько цитрусовых, вытащил из чехла пояса еще не смененного полевого обмундирования острый нож, прямо на бумаге пакета мелко порезал один лимон.

В ожидании товарища подошел к окну, закурив.

Мысли его вновь вернулись к Воронцовой. Она не замужем, хотя ей около тридцати лет. Разведена? Может быть. Как оказалась в спецслужбе? Ранее была связана с ней? Но почему об этом не знал он, Кудреев? И генерал, говоря о новом начальнике секретной части, даже словом не обмолвился о том, кого именно присылает в боевой отряд. Потом...

Мысли командира отряда прервал вошедший в кабинет Воронцов. И по его виду Кудреев понял, что состоявшийся разговор с заместителем испортил настроение командиру рембата. Он спросил:

– Что случилось, Дима?

– Да так, внутренние проблемы.

– И все же?

– Тебе так интересны тыловые дрязги?

– Мне интересно: с чего это у товарища вдруг, и в худшую сторону, изменилось настроение?

– Давай лучше выпьем.

– Давай, но потом ты все же ответишь на мой вопрос, лады?

– Как угодно.

Воронцов открыл бутылку коньяка, достал из сейфа два бокала, разлил в них спиртное, поднял тост:

– За твое возвращение, спецназ!

Офицеры выпили, закусив дольками лимона.

Закурили. Воронцов спросил:

– Ты все еще хочешь узнать, почему у меня испортилось настроение?

– Конечно.

– Ладно. Дело в замполите, вернее, в его отношении к одному младшему офицеру батальона. Есть у меня один заместитель командира роты, четвертый год в лейтенантах ходит. А все из-за своего характера. Принципиальный слишком и независимый! Как кот. Если бы еще водку на службе не жрал! А то как специально, утром хлебнет сотку и прет на службу. Замполит на него, а он грубость в ответ. Короче, нашла коса на камень. А лейтенант, между прочим, офицер боевой, в Чечне отличился, орден Мужества и медаль «За воинскую доблесть» имеет! Его ко мне после ранения прислали!

Кудреев удивился:

– Лейтенантом? С такими наградами?

– Вот-вот, и мне это было непонятно! Вроде человек заслуженный, почему со званием кинули? Пытался разобраться, разговаривал с ним. Оказывается, все беды лейтенанта из-за почти постоянных конфликтов с воспитательными органами. Если на награждения те повлиять не смогли, то на звании отыгрались. И парень хороший, стоящий, грамотный, офицер толковый и бесстрашный! Жаль терять такого! А замполит уперся, на увольнении настаивает, хотя сам, как, впрочем, и я, близко пороха не нюхал!

Командир спецназа предложил:

– Так переведи куда-нибудь лейтенанта своего. Или связей не хватает? Могу помочь.

– Не все так просто, Андрей. Дубов, фамилия лейтенанта, согласен только на перевод в Чечню, а замполит против.

Кудреев удивился:

– Почему?

– Как я думаю, этот конфликт заму по воспитательной очень на руку! На нем он очки зарабатывает, принципиальность показывает. Ему, видите ли, прошлые заслуги офицера по барабану. Главное, что в настоящем. С этим конфликтом Кравцов почти постоянно общается со своим воспитательным начальством. Он заметен, о нем знают. Глядишь, и рванут вверх по должностной лестнице.

– А лейтенант твой что, не понимает этого?

– Черт его знает! Но делает все против замполита. Короче, кишмиш получился, который мне порядком надоел. Замполит очки набирает, меня за дисциплину сношают, а Дубов ходит под угрозой увольнения. А лейтенанту служить надо. Но давай сменим тему. Это мои проблемы, мне их и решать.

Командир спецназа пожал плечами:

– Проблемы твои, спору нет, но грязно все это как-то.

– Кто бы спорил. Вот у вас в спецназе я что-то замполитов не наблюдаю.

– А на хрена они профессионалам?

– Вот именно! Только, по-моему, они и вообще-то никому на хер не нужны! Допускаю воспитателя в роте. Там он нужен. А выше? Нет, балласт ненужный.

Кудреев улыбнулся:

– Ты, Диман, об этом в штабе вышестоящем не скажи.

– Да что я, не понимаю?

– Вот и хорошо! А лейтенанта своего сведи со мной. Поговорю я с ним. Может, решим что-нибудь.

– К себе возьмешь?

– Ну, этого я сделать при всем своем желании не могу, но мысли насчет твоего боевого Дубова кое-какие имеются.

– Хорошо. Он с завтрашнего дня должен быть на полигоне, как вернется из командировки, так и приведу его к тебе.

– Договорились! Наливай!

Выпили по третьей.

На этот раз, не чокаясь, как положено, – за тех, кто сложил свои головы на полях многочисленных сражений, развернувшихся в бывшей единой стране на рубеже веков. После четвертой и последней Кудреев спросил:

– Дима, ответь мне на один вопрос.

– Догадываюсь, о чем хочешь спросить. И удивляюсь, почему не сделал этого раньше. Ведь речь пойдет о моей сестре?

– Угадал!

– Что бы ты хотел узнать о ней?

– Все!

Воронцов взглянул на командира спецназа:

– Все об Ольге зафиксировано в личном деле. Там полная информация о твоем новом подчиненном.

Кудреев, закурив, согласился:

– Да, в личном деле информация полная, но... официальная, затрагивающая этапы службы военнослужащего, я же хотел бы узнать об Ольге Воронцовой, как о человеке, личности, более подробно.

– Ну, слушай, раз тебе это так интересно.

Командир рембата на мгновение задумался и повел спокойный рассказ о родной сестре. Оля была моложе брата на девять лет. Окончила радиотехнический институт, после чего вышла замуж за офицера-пограничника. Вместе с ним уехала в Таджикистан, на одну из застав. Семейная жизнь не сложилась, и быть бы разводу, но пять лет назад муж в бою с нарушителями границы погиб, оставив супруге годовалую дочь Таню. Сейчас девочке шесть лет, и живет она у бабушки в Павловске. Какое-то время после потери мужа сестра служила при штабе отряда, затем была переведена в управление пограничного округа. Оттуда в спецслужбу, где служил и сам Кудреев. Закончила курсы переподготовки, ну, и далее по личному делу, с которым командир отряда спецназа при желании и по обязанности может ознакомиться в любое время. Ну а перевод ее сюда, к Кудрееву, стал счастливой случайностью. Воронцов давно хотел, чтобы сестра была рядом, надеясь впоследствии перевести Ольгу к себе.

– Кстати, сегодня у моей благоверной день рождения! В восемь часов собираемся, может, зайдешь? Чего одному тоску гонять? – неожиданно закончил свой рассказ Воронцов.

– А удобно?

– Он еще спрашивает! Лена всегда рада тебя видеть! И, Оля, естественно, будет присутствовать. Взглянешь на подчиненного со стороны, в отличной от службы обстановке.

– Ну, не знаю. Ладно... пойду я. Сутки выдались сам понимаешь какие! Надо отдохнуть.

– Конечно, конечно! Но о вечере не забывай, я жене скажу, что передал тебе приглашение.

– Ты ставишь меня в неловкое положение.

Командир рембата изобразил удивление:

– Да что ты говоришь? Офицера спецназа, да в неловкое положение?

Проходя мимо секретки, Кудреев почувствовал острое желание войти туда, но сдержал себя. На улице вдохнул воздух полной грудью. Накопившаяся физическая и эмоциональная усталость, лишь усугубленная коньяком, давала о себе знать. Зайдя в казарму и убедившись, что там все в порядке, вышел на аллею, ведущую мимо дома Воронцова в военный городок, и спустя пять минут вошел в свою квартиру. Быстро раздевшись и приняв душ, подполковник упал на софу и тотчас крепко уснул.

Спал Кудреев ровно три часа. Этого с лихвой хватило, чтобы натренированному организму полностью восстановиться. Он легко встал, побрился, оделся в летний бежевый костюм. По внутреннему телефону набрал номер кабинета командира медико-санитарного батальона.

Подполковник ответил сразу:

– Дорман слушает!

– Здравия желаю, Иосиф Ильич, Кудреев на связи!

– А, славный спецназ? Здравствуйте, Андрей Павлович. Чем обязан?

– Тут такое дело, Иосиф Ильич, у вас при части имеется прекрасный розарий. А мне сегодня позарез нужны два букета. Можно решить этот вопрос?

– Отчего нет, Андрей Павлович? Я сейчас же отдам команду приготовить цветы! Вы сами зайдете за ними?

– Нет, к сожалению, я ограничен по времени. Если не трудно, пришлите их ко мне в казарму.

Кудреев осмотрел себя в зеркало. Вроде выглядел он вполне. Взглянул на часы. 18.40. Вышел из дома. Закрывая дверь, услышал от забора, где густо разрослась сирень:

– Привет, спецназ!

Подполковник узнал голос Людмилы, официантки кафе Дома офицеров, ответил:

– Привет! Мне помнится, как-то мы с тобой, Люда, договаривались, что тебя не будет возле моего дома. Или ты забыла?

Женщина в открытой блузке и неизменной мини-юбке вышла к калитке:

– Все, дорогой, я помню. Но ты улетал на войну. Сильно беспокоилась о тебе, поверь, я говорю искренне. Поэтому и пришла увидеться с тобой, не удержалась, узнав о вашем возвращении.

Кудреев, подойдя к женщине, спросил:

– Увидалась?

– Да!

– Беспокоилась, говоришь?

В ответ все то же короткое:

– Да.

– Не стоило бы, Люд.

– Сердцу не прикажешь.

– Вот как? Уж не признаешься ли ты мне в любви?

– А разве я скрывала, что ты небезразличен мне?

Подполковник бросил взгляд на улицу. По ней как раз проходил заместитель командира рембата по воспитательной работе. Майор также был одет в «гражданку» и направлялся в сторону дома Воронцова. Он как-то с ухмылкой посмотрел на Кудреева с Людмилой, чему, впрочем, командир спецназа не придал никакого значения.

– Вот что, Люда. Не хочу обижать тебя, но и притворяться не могу. Мне кажется, истинная любовь не для тебя. Твоя цель состоит в том, чтобы одержать победу над очередным мужчиной, затащив его к себе в постель. Или нырнуть в кровать к нему. Для тебя все это игра. Я же, повторюсь, в такие штучки не играю. Пожалуйста, запомни и заруби на своем носике, у нас с тобой не будет НИЧЕГО.

Людмила посмотрела на офицера вдруг повлажневшими глазами:

– Вот и ты, как и все вокруг, считаешь, что я блядь гарнизонная, подстилка, шлюха! А я такая же, как все бабы вокруг! Я – женщина, я хочу любить и быть любимой. И не играю я с тобой, подполковник! Когда-нибудь ты поймешь это. Моя любовь для тебя ничто, ложь, притворство! В таком к себе отношении я виновата сама. Сама сделала из себя то, что ты сегодня видишь перед собой. И сделала сознательно, бросая вызов всем, включая собственного мужа. Кто же знал, что вскоре появишься ты? И все... изменится! Но ты появился, а я, дура, вместо того чтобы измениться, продолжаю по-идиотски вести себя. И не могу ничего с собой сделать!

Закончив тираду, Людмила, поднеся к глазам платок, повернулась и, как-то согнувшись, не опуская рук, быстро пошла к Дому офицеров. Начиналась ее вечерняя работа в кафе.

Кудрееву неожиданно стало жаль эту женщину.

Может, не стоило вести себя с ней так грубо? Может, она и в самом деле мучилась от осознания того, что все вокруг считали ее дамой, как говорится, легкого поведения? Может, надо было поддержать ее, поговорить нормально?

Не знал подполковник, что Людмила прикрыла лицо платком не для того, чтобы скрыть набежавшие слезы обиды, а для того, чтобы спрятать усмешку. И что, уходя в сторону кафе, эта хищница и неплохая актриса тихо шептала:

– Есть, Андрюша, есть! Дрогнула твоя железная воля. Ты пожалел меня. Это сейчас то, что надо. Теперь с тобой, голубок, будет работать намного легче.

В зал кафе она вошла в прекрасном настроении, бросив бармену и дежурному любовнику:

– Привет, Костик! Налей-ка мне шампанского!

– С чего бы это?

Людмила склонилась над стойкой:

– А с того, дружок, что сегодня мой день.

Костик расплылся в улыбке:

– Так, значит, и я могу рассчитывать, что и меня ты не обделишь своей лаской?

– Не обделю, дорогуша, не обделю.

У входа в казарму Кудреева встретил Щукин, доложил:

– Андрей Павлович. Из штаба дивизии сообщили, что к нам выехали представители военной контрразведки.

– Спецконвой для Бекаса?

– Думаю, да. А больше вроде и некому.

– Пилоты «вертушки» к вылету готовы?

– Предупредил их недавно, сейчас колдуют в вертолете.

– Хорошо.

– Тут тебе цветы из медсанбата доставили. Я приказал положить их в канцелярии.

Командир отряда посмотрел на заместителя:

– Удивлен, Виктор Сергеевич?

– Есть немного.

Кудреев объяснил:

– Я, Витя, приглашен сегодня на день рождения супруги Воронцова.

– Ясно! Догадываюсь, кому второй букет предназначен.

– Какой у меня догадливый начальник штаба!

– А как иначе?

– Ты прав. Иначе начальнику штаба нельзя. Ну, пошли, что ли, в канцелярию, посмотрим цветы и будем ждать прибытия людей Бригадира. Кстати, на чем они выехали?

– На «УАЗе» особого отдела.

– Логично!

Офицеры вошли в казарму, прошли в канцелярию.

Букеты, что лежали на столе, были очаровательны. Крупные бутоны алых роз на толстых стеблях распространяли вокруг себя еле уловимый аромат.

Командир медсанбата позаботился и о том, чтобы букеты были оформлены не хуже тех, что продавались в цветочных лавках. Кудреев еще раз мысленно поблагодарил Дормана. Он переложил розы на сейф, сел за рабочий стол.

И тут же прозвучал звонок телефона внутренней связи.

Подполковник снял трубку:

– Кудреев слушает!

Абонент представился:

– Дежурный по контрольно-пропускному пункту прапорщик Зайцев. К вам здесь прибыли офицеры особого отдела дивизии!

– Я их жду! Объясните им, как проехать к казарме четвертой роты рембата!

– Есть!

Командир отряда посмотрел на Щукина:

– Давай-ка, Витя, сюда майора Мордовцева!

– Минуту!

Начальник штаба открыл дверь канцелярии, отдав команду внутреннему наряду. И сразу по казарме пронеслось:

– Майора Мордовцева к командиру подразделения!

Кудреев встретил командира третьей диверсионной группы на выходе из расположения, отдал приказ:

– Готовь Бекаса к транспортировке.

– Понял, командир.

– Выполняй.

Сам же подполковник с заместителем вышел на крыльцо. Вскоре перед ним остановился «УАЗ» особого отдела. Из него вышли трое офицеров с короткоствольными автоматами «АКСУ», в камуфлированной форме без знаков различия. Один из них подошел к командиру отряда:

– Подполковник Кудреев?

– Он самый. С кем имею честь?

– «Саяны», я – майор Старцев Юрий Васильевич, вот мои документы и предписание на изъятие у вас чеченского преступника.

Кудреев проверил документы, вернув их майору.

Контрразведчик спросил:

– Объект и вертолет к вылету готовы?

– Да. Когда вы намерены покинуть гарнизон?

– Немедленно.

– Хорошо. Прошу за мной, товарищи офицеры.

В канцелярии подразделения Бекаса передали группе конвоя.

А через полчаса «Ми-8» поднялся в воздух, взяв курс на запад.

Проводив офицеров Бригадира, Кудреев вернулся в казарму. Время – 19.40. Идти к Воронцову было еще рано. Подполковник вновь присел за рабочий стол, закурил.

Приятное волнение не покидало боевого офицера.

Кудреев усмехнулся, проговорив:

– Да, Андрюша, а ты, по-моему, попал. Что-то будет. Это точно. Интересно, чем это обернется в твоей судьбе?

Щукин, зашедший в канцелярию, удивленно спросил:

– Чего это ты, Андрей Павлович, сам с собой заговорил, а? Уж не контузила ли тебя пуля у Бады?

– Кто тебе об этом доложил? Сутенеев или Федоренко?

– Какая разница, командир? Плохо, что не сам! И еще хуже, что ты, как рядовой боец, полез в пекло! Но раз уж это произошло, то первым об инциденте в ущелье должен был узнать я, и с твоих слов, разве не так?

– Да брось ты, Витя, усугублять всякую ерунду!

– Ерунду, говоришь? А если бы у «чеха» было более серьезное оружие, тогда что?

Командир отряда посмотрел на часы, встал, медленно ответив:

– Тогда, Витя, ты уже сегодня командовал бы отрядом. И все!

Кудреев взял букеты, направился к выходу, по пути похлопав боевого товарища по плечу:

– Не обижайся, Вить. Ведь ничего страшного не произошло? Так забудем об этом. Проинструктируй командиров групп, чтобы подчиненные вновь чего не учудили с радости, и иди отдыхай. Завтра в 8.00 встречаемся, если, конечно, Бригадир не поднимет раньше. Пока, подполковник, я на гулянку.

ГЛАВА 5

За сотни километров от военного городка у поселка Дивный.

Штаб подпольной базы главаря террористической группировки «Джихад».

Аслан Кулаев, он же Кулан, сегодня проснулся рано. Привел себя в порядок, облачившись в военную камуфлированную форму. Прошел через боковую низкую дверь в свой обустроенный по-европейски кабинет, сел за рабочий стол. Закурил, вызвав первого помощника и заместителя, Тимура Байдарова. Тот явился тут же, поздоровался.

– Какие новости из окрестностей Бады? – спросил Кулаев. Помощник замялся, что не ускользнуло от внимания Кулана. Главарь банды напрягся в тяжком предчувствии. Он, пронзительно глядя на Байдарова, тихо спросил:

– Что произошло, Тимур?

Помощник выдохнул:

– Беда, Хозяин!

– Яснее!

– Отряд Бекаса ночью у самого селения в Ущелье Грез попал в засаду.

Кулаев, откинувшись в мягком кожаном кресле, произнес:

– Та-ак! Тебе известны подробности?

– Я знаю лишь то, что Бекас со своими людьми в заданное время вышел к «зеленке», которая расположена от Бады в пяти километрах. Как положено, выслал вперед разведку, та ничего подозрительного в лесополосах не заметила. Малаев решил продолжить движение. И тут случилось непонятное. Неизвестно откуда появившиеся превосходящие силы гяуров атаковали отряд Бекаса. В результате боя сам Малаев исчез, большая часть воинов его отряда погибла, некоторые попали в плен. Эту информацию поутру сообщил Абдула. Он также передал, что в Бады до официально определенного времени зачистки прибыли русские менты.

Кулан задумчиво проговорил:

– Так! Но если русские досрочно вошли в аул, то как же Абдуле, успевшему получить информацию о результате боя в ущелье, удалось скрыться из Бады?

Тимур пожал плечами.

Кулаев сменил тему, спросив:

– Следы Абдулы обнаружены?

– Он сам вышел на связь, сообщив, что направляется к нам сюда, на базу.

Кулан резко встал:

– Сюда? Что ты предпринял, Тимур, узнав о намерениях Абдулы Салманова?

Помощник удивленно посмотрел на Хозяина:

– А что, собственно, я должен был предпринять?

Кулаев подошел к Байдарову, прошипев:

– Ты еще спрашиваешь? В твоей голове не возник вопрос, почему при гибели отряда Бекаса, при очевидной связи Малаева с Абдулой, последний не пострадал?

– Нет, господин, такой вопрос у меня не возник.

– Ты не подумал о том, что русские могли специально выпустить этого идиота, Абдулу, из селения? Чтобы, сев на хвост, выйти через этого безмозглого шакала на меня? На базу? На штаб?

Помощник потер переносицу.

Он такой вариант развития событий не просчитывал. Нужно было изворачиваться.

– Господин, но Абдула, узнав о бое в ущелье и поняв, что он мог означать, наверняка тут же покинул аул. Он же не самоубийца оставаться в Бады после всего произошедшего?

Кулан, по-прежнему не отводя от него хищного взгляда, промолвил:

– Тимур, ты хоть понял, что сейчас сказал?

– А что?

– А то, что если бы Абдула покинул аул до окончания боя в ущелье, тем более до прибытия туда ментов, то как он узнал бы о том, что Бекас пропал, а часть его отряда пленена? Ведь пленение, по его же информации, проводили силы русской милиции, прибывшие в ущелье уже после боя? Ты об этом не подумал?

Байдаров виновато опустил голову, проговорив:

– Простите, я сказал глупость!

– Хуже, Тимур! Ты не глупость сказал, ты всех нас поставил в сложное положение, совсем не просчитав ситуации. Если этот урод Абдула тянет за собой хвост, то скоро и русские будут здесь! Ты представляешь, чем это может закончиться для нас? Ведь сюда придут не солдаты-первогодки, а матерый спецназ! Когда выходил на связь Абдула?

– В 7.00. – Маршрут его выдвижения на базу известен?

– Сюда от Бады всего одна тропа и ведет, Хозяин. Ведь дорога на север перекрыта.

– Правильно. А значит, срочно бери резервную группу охраны штаба и следуй навстречу Салманову. Ты должен его перехватить раньше, чем он выйдет на перевал. Далее, проверив, нет ли за ним наблюдения, либо кладешь Абдулу с сопровождением, либо, если Салманову действительно все же удалось каким-то образом уйти от русских, опять же, только лично убедившись, что преследования нет, берешь Абдулу, отстрелив всю его охрану! Да-да, именно отстрелив этот ненужный нам балласт! Мне здесь нужен один Абдула... для короткой беседы. Ты все понял?

Вскоре отряд в двадцать конников, поднявшись по звериной тропе на перевал и оставив на хребте первую группу наблюдения, начал спуск к плато, куда из ущелья должен был выйти Абдула. На этом выходе помощник Кулана и решил установить второй, основной пост наблюдения за перемещением группы сбежавшего из Бады Салманова.

Отпустив заместителя, Аслан Кулаев задумался.

Русские разгромили отряд Бекаса. Следовательно, знали о том, что силы Кулана готовятся к акции против Белопольского ОМОНа. Откуда они могли получить секретную информацию? Только отсюда, из штаба группировки. Значит, в среде ближайших подчиненных есть человек, работающий на федералов. Кто он? О планируемой акции у Бады знал весьма ограниченный круг лиц. Сам Кулан, его заместитель, Тимур, и командиры боевых отрядов – Бекас, Фараон, Шайтан. Все люди проверенные, не раз доказавшие свою преданность общему святому делу борьбы с неверными. И все же кто-то слил информацию о выходе одного из отрядов на задание. Это факт! Невероятный, абсурдный, но факт. В принципе сотрудничать с русскими имел возможность любой из руководства группировки, исключая, естественно, его самого. Каждый из командиров отрядов имел солидный послужной список кровавых дел. И понимал, что, попади он в руки федералов, разговор с ним будет короткий. Так, может, кто-то из них путем предательства решил выторговать себе жизнь? Возможно, что и так. Но возможно и другое. Предатель не из среды окружения командующего группировкой. Им может быть рядовой боец охраны главной базы. Да, при обсуждении плана нападения на Белопольский ОМОН внутри кабинета, где и проходило совещание, подслушивающих устройств обнаружено не было. Но в арсенале спецслужб имеется оборудование, которое позволяет вести прослушивание интересующего объекта с расстояния. И тогда сканеры, настроенные на «жучки», молчат, а противник эффективно и безопасно получает секретную информацию. Таким оборудованием может быть оснащен неизвестный разведчик русских. Надо вычислить предателя! Кем бы он ни оказался, командиром отряда или рядовым бойцом.

Размышления Кулана прервал сигнал вызова на связь, главарь банды ответил:

– Слушаю.

– Я – Тимур, Хозяин.

– Что у тебя?

– Поднявшись на перевал, мы сразу увидели отряд Абдулы. – Быстро же он добрался сюда! Сколько человек его сопровождают?

– Трое.

Кулаев помолчал. Погладив бороду, продолжил:

– Что у выхода на плато?

– Ничего. Пока там не замечено никаких движений.

– Оставь группу наблюдения и прикрытия на вершине, с остальными бойцами и лошадьми скрытно, по трещине спускайся в «зеленку» у подъема на перевал. Действие относительно Абдулы по второму варианту. Затем с Салмановым отходишь на восток в сторону большого лесного массива. Группа наблюдения на хребте должна отследить твой отход. В лесу тебя встретит Шайтан. Все. Выполняй!

* * *

Абдула знал дорогу к базе. Вернее, ему был известен выход к схрону в «зеленке» у подъема на перевал. Там, в тайнике, находилась радиостанция, с помощью которой он мог связаться с Куланом и получить либо инструкции относительно дальнейшего маршрута, либо приказ ожидать проводников. К этому схрону и торопился Абдула. К нему же с левой стороны заходил и отряд Тимура, скрытый от Салманова глубокой трещиной, она вела к вершине хребта, за которым открывалась прямая дорога в вотчину Кулаева.

Перед входом в полосу кустарника Абдула остановил свой малочисленный отряд. Люди и кони нуждались в коротком отдыхе. Да и немудрено! Ни на минуту не останавливаясь, они прошли по горам столько верст. Спешили, чтобы не увлечь за собой преследование проклятых гяуров. Сам Абдула и его люди спешились. Салманов через бинокль внимательно осмотрел перевал, затем повернулся к плато. Осмотрел и его. Кругом ни души, только солнце в зените припекает камни да птичий гомон в кустах, где должен находиться схрон. Абдула опустился на траву. Вытянулся, ощущая, как земля начала вбирать в себя усталость человеческого тела.

То же самое сделали и его телохранители. Лошади щипали скудную растительность.

Люди Тимура появились неожиданно. Они вышли из кустов, держа автоматы наготове. У Абдулы мелькнула мысль: вышли встречать его. Ну и хорошо, не придется лазить по кустам в поисках тайника. Он поднялся. Поднялись и подчиненные Салманова. Они радушно улыбались. Обменялись приветствиями, и Тимур сказал:

– Абдула, быстро ты, однако, добрался сюда.

– Доберешься, когда надо было от русских уходить. Вай-вай, что у Бады произошло?! Это было как гром с ясного неба!

Заместитель главаря группировки перебил земляка:

– Об этом, уважаемый, ты Кулану расскажешь. Меня интересует лишь одно: не притащил ли ты за собой хвост?

– Не сомневайся, Тимур. Слава Аллаху, русские нас не преследовали.

– Уверен в этом?

– Абсолютно! Мы уходили по тропе, на которой никакое преследование не возможно.

Тимур отвернулся от Абдулы и, внезапно вскинув автомат, тремя очередями срезал все сопровождение Салманова. Пули не коснулись только Абдулы. Он в ужасе закричал, но люди Байдарова сбили его с ног, связали, оттащили в кусты, где забросили на лошадь. Тимур подошел к плененному Абдуле и резким ударом лишил того сознания.

* * *

А с противоположной стороны плато, из-за таких же, как и у перевала, густых кустов, неизвестный человек, облаченный в разлохмаченную, камуфлированную форму позиционного снайпера, поднес ко рту микрофон аппарата спутниковой связи, бросив в эфир:

– Бригадира вызывает Следопыт!

Ответ последовал спустя считаные секунды:

– Бригадир на связи!

– Докладываю, Абдула с охраной вышел на плато в квадрате... У перевала его встретили вооруженные люди. После короткой беседы один из встречающих расстрелял охрану Салманова. Самого Абдулу пленили. После чего отряд неизвестных начал быстрый отход вдоль хребта на восток. На перевале установлен солидный наблюдательный пост, поэтому дальнейшее преследование осуществлять не могу.

– Информацию принял, Следопыт. Оставайся на месте. Осуществляй контроль над горным наблюдательным постом. Связь со мной по необходимости. Без моего личного приказа никаких действий не предпринимать.

* * *

Отряд Тимура тем временем все дальше уходил на восток.

Оставленный на вершине пост наблюдения принял сигнал вызова по связи.

Ответил один из подчиненных Кулаева:

– Умар слушает.

– Как дела внизу?

– Нормально, Хозяин. Тимур разобрался с людьми Абдулы и отошел с ним на восток.

– Что наблюдается на плато?

– Пока ничего. Только в небе появились стервятники, и как они так чутко чувствуют кровь?

Кулан осадил начальника поста:

– Ты не на небо пялься, а смотри на плато, особенно за выходом из ущелья.

– Слушаюсь, Хозяин!

Кулаев отключился.

Бандиты с поста через оптику начали внимательно рассматривать плато. За их действиями одновременно и так же внимательно следил человек, спрятавшийся в густых кустах, недалеко от выхода из ущелья, откуда ранее вышел Абдула с уже покойным сопровождением.

А через час перед въездом в обширный лесной массив отряд Тимура встретил Ахмед Затанов, или Шайтан, командир второго отряда группировки «Джихад».

– Салам, Тимур.

– Салам, Ахмед, салам, брат! Как дела?

– Все, слава Аллаху, хорошо. У тебя как?

– Нормально.

– Я только что говорил с Хозяином. Он передал, чтобы ты отсюда, из леса, перешел перевал и возвращался на базу по ущелью.

Байдаров посмотрел на заросший, довольно высокий и крутой склон хребта, цокнул языком:

– Интересно, как здесь я смогу перевалить за перевал? Придется оставлять лошадей. И по ущелью топать в пешем порядке.

– Нет, Тимур. Есть тут подъем, пригодный для лошадей, а на том склоне и спуск более-менее сносный. Мой человек проводит тебя.

– Это приятная весть. Не хотелось бы пешком тащиться по камням ущелья, имея ношей еще эту собаку, Абдулу.

– Чем он так провинился перед Хозяином?

– Об этом только Хозяин знает!

Шайтан подозвал к себе с виду тщедушного чеченца.

– Вели! Проведешь отряд уважаемого Тимура через перевал.

Проводник молча поклонился, обернулся к Байдарову, рукой пригласив следовать за собой.

Тимур взглянул на Шайтана.

Тот, поняв его взгляд, объяснил:

– Вели немой, Тимур. Понимать все понимает, а вот сказать... Но ты легко поймешь его жесты, если будет надо, хотя тут и понимать нечего, следуй за ним, и Вели выведет твой отряд в ущелье.

Байдаров подал команду своим людям. Те оседлали коней и, выстроившись в колонну по одному, начали медленный подъем вслед за немым проводником.

К 15.00 отряд Тимура достиг главной базы террористической группировки «Джихад». Аслан Кулаев сам встречал заместителя.

Кулан приказал:

– Ко мне в кабинет Абдулу. Сам с одним из воинов следом.

Вскоре в помещении, где Кулан оборудовал свой штаб, собрались четверо. Кулаев, Байдаров с лучшим своим бойцом и связанный по рукам Абдула.

К нему и обратился главарь банды:

– Расскажи нам, Абдула: что же все-таки произошло предыдущей ночью у селения Бады?

Салманов, понимая, что отстрел его охраны своими же собратьями по оружию, его личное пленение и доставка в таком виде к Кулану означали, что над ним занесен клинок. Но он не видел, в чем так провинился перед Хозяином, поэтому попытался собраться, чтобы убедить беспощадного Аслана в своей невиновности. Он проговорил:

– Я все доложу по порядку. Но прошу, ответьте на мой вопрос: чем я и мои люди навлекли на себя ваш гнев?

– Об этом позже, Абдула, сейчас ты должен сам отвечать. Я слушаю тебя.

Кулан говорил спокойно, и в этом Салманов увидел для себя хоть и слабый, но все же обнадеживающий знак.

– Я отвечу, Хозяин. Все вчерашней ночью шло по плану. Мой горный наблюдательный пост контролировал обстановку на самом опасном участке ущелья и подходах к нему, постоянно докладывая о том, что в зоне наблюдения все спокойно. Затем появился передовой дозор Малаева, он прочесал «зеленку» у склонов в пяти километрах от Бады. Потом появился и сам Бекас. Он вызвал меня на связь. Мы поговорили, соблюдая все меры безопасности, оговоренные ранее. Его отряд после короткого отдыха, я хочу особо отметить это, после отдыха, возобновил движение к окрестностям аула, где к его приему все было готово. И тут произошло непонятное. Непонятное и страшное. Со стороны ущелья прогремел оглушительный взрыв, такой, что в крайних домах окна повылетали. Затем трель автоматных очередей, и вновь взрывы, на этот раз глухие. Бой, а я сразу понял, что в ущелье завязался бой, длился недолго, ну, может, минут двадцать. Я запросил свой горный пост, пытаясь разобраться в случившемся, но тот молчал. А потом через Бады проследовало подразделение русских. Несколько БТРов с десантом на броне. Через какое-то время оно вернулось и встало недалеко от мечети. От своих людей, которые поспешили туда, я и узнал, что командир гяуров докладывал начальству о том, что отряд Малаева разгромлен, большинство его людей погибло, часть взята в плен, а сам же Бекас исчез. Получить подтверждение словам русского командира я не мог, поэтому решил немедленно уйти из селения. И вот я тут. Это все, что мне известно, Кулан.

Главарь группировки поднялся из-за стола, прошел к окну. Долго смотрел на двор. Повернувшись, продолжая перебирать неизменные четки, спросил:

– Скажи мне, Абдула, кто отвечал за безопасность подхода одного из моих отрядов к Бады?

Салманов, опустив голову, проговорил:

– Я отвечал за это, Хозяин.

– Громче! Я не слышу!

– Я! – повторил Абдула.

Кулан указал на него пальцем в перстнях:

– Ты! Ты, Абдула! И что? Ты выполнил свою миссию?

– Нет, но, господин...

– Молчи! Вспомни, когда мы планировали акцию, я связался с тобой и предложил направить в Бады дополнительные силы, чтобы усилить сектор охраны опасного участка. Что на это ответил ты?

Абдула еще ниже опустил голову, промолвив:

– Я сказал, что в этом нет необходимости и я сам справлюсь с этой задачей.

– Да, это были твои слова. Именно так ты и ответил мне. Вопрос: ты обеспечил безопасность Бекаса? Да или нет?

– Нет, – едва слышно проговорил побледневший Абдула.

Теперь он окончательно понял, что Кулан решил его участь. И ничего, кроме позорной смерти, Салманову в доме главаря группировки «Джихад» ожидать не приходилось. Все тело Абдулы покрылось испариной, тупая боль ударила в область желудка. Чеченец из Бады поднял полные страха глаза на своего предводителя, попросив: – Кулан! Дай мне шанс искупить вину!

– Значит, ты признаешь ее?

– Да, признаю, поэтому и прошу, выдели мне с десяток бойцов, и я поведу их на русских, я устрою им бойню, буду рвать на фугасах их машины, отстреливать гяуров, как бешеных псов, я...

Кулан поднял руку:

– Десяток людей просишь? Рвешься в бой? Чтобы и этих воинов бездарно погубить? А самому сбежать, как трусливому шакалу? Ты заслужил смерть и будешь казнен!

Абдула в последней надежде выкрикнул: – А если твой Бекас сам все подстроил? Ведь его тело не было найдено ни среди живых, ни среди мертвых? Он исчез! Не подался ли твой хваленый Руслан Малаев после того, как продал своих людей гяурам, к ним, к русским? А, Кулан? Об этом ты не подумал? И теперь всю свою злость хочешь сорвать на мне?

Кулаев, поморщившись, взглянул на Байдарова, махнул рукой.

Тимур, в свою очередь, посмотрел на своего человека, коротко приказав:

– Убей его!

Головорез оскалился, ударом пудового кулака сбил с ног Салманова. Нагнувшись, кривыми пальцами левой руки схватил приговоренного за глазницы, рванув голову назад. Одновременно правой рукой выдернул из ножен кинжал, полоснув им по шее. Горло раскрылось страшной, широкой раной, из которой на кошму мощными толчками хлынула густая черная кровь.

Кулан, не сводя глаз, смотрел на казнь. В его зрачках светился безумный дьявольский огонь, руки вздрагивали.

Как только тело Абдулы затихло, он приказал:

– Всем на базе объявить о казни предателя. Воины должны знать, что виновник гибели отряда Бекаса определен и сурово наказан. Отрезать этому шакалу голову и насадить на шест у мечети. Пусть правоверные знают, что ждет изменника, кем бы он ни был. Предательства я не прощаю. Никому и никогда!

Байдаров ответил:

– Сделаем, Хозяин.

Кулан продолжил:

– Это не все! Пусть телом Абдулы займется твой человек, Тимур, ты же срочно вызови ко мне Шайтана и Фараона.

Аслан взглянул на часы, добавил:

– На девять вечера. Здесь все убрать.

Кулан прошел в соседнюю комнату, лег на кошму, облокотившись на подушку. Потребовал зеленого чая. Вскоре молодая женщина внесла чайник и пиалу. Главарь банды, окинув взглядом точеную фигуру, спросил:

– Ты новенькая?

– Да, господин.

– И как же тебя зовут?

– Рита.

– В полночь я буду ждать тебя здесь, Рита.

Женщина, поклонившись, покорно ответила:

– Слушаюсь, Хозяин.

Рита вышла из спальни Кулаева, который проводил ее похотливым взглядом своих змеиных глаз. Достал из халата косяк, затянулся анашой, запивая дым чаем. Через некоторое время все вокруг Аслана поплыло. Приятная истома расслабила тело, отодвинув все заботы в сторону, открыв перед чеченцем врата в мир иллюзий.

Уставившись в одну точку на стене возле двери, ведущей в кабинет, Кулан сидя застыл, слегка покачиваясь из стороны в сторону, как принявшая угрожающую позу потревоженная кобра.

Вызванные полевые командиры отрядов, входящих в состав боевой группировки «Джихад», вовремя прибыли на главную базу и ровно в 21.00 собрались в кабинете главаря.

Кулан вышел к ним в 21.10.

С каждым поздоровался за руку. Прошел к своему рабочему столу. Не садясь в кресло, предложил почтить память погибших у Бады воинов Бекаса. Боевики поднесли к лицам сложенные ладони, прошептали короткую молитву. Закончив с траурной церемонией, Аслан Кулаев попросил всех занять места за столом.

До выхода из спальни Кулан вновь связался с горным наблюдательным постом и получил доклад о том, что на плато все спокойно. Значит, Абдула не притащил за собой хвост. Хотя утверждать это на сто процентов было еще рано. Русские до наступления темноты могли и затаиться в ущелье. Обстановка окончательно прояснится к утру. Если и к этому времени гяуры не обнаружат себя, то предположение о слежке за покойным Салмановым можно будет отмести.

Кулан обратился к присутствующим. А ими были заместитель Кулаева, Тимур Байдаров и командиры отрядов Доулет Радаев, он же Фараон, а также Ахмед Затанов – Шайтан.

– Я собрал вас здесь, братья, чтобы обсудить сложившуюся после гибели наших собратьев обстановку. Непосредственный виновник того, что русским силам удалось устроить Бекасу ловушку в Ущелье Грез, наказан. Его голову вы могли видеть на шесте у мечети. Это голова Абдулы Салманова, отвечавшего за безопасность подготовительного этапа операции возле селения Бады. К сожалению, на этот раз русские сумели переиграть нас, и мы потеряли полноценный отряд в шестьдесят штыков. Нам необходимо сегодня же спланировать и в ближайшее время провести ответную, не менее кровавую, акцию против федералов. Прошу всех подойти к карте.

Боевики поднялись, прошли к стене, противоположной окну, где висела карта Чечни.

Кулан ткнул в нее указкой:

– Вот здесь, и это известно всем вам, проходит дорога, соединяющая южные аулы с центром республики. Русские часто используют ее для доставки различных видов воинского довольствия на свои блокпосты и к местам дислокации подразделений, контролирующих проходы в соседнее государство. Предлагаю на одном из участков, например между Кахан-Юртом и Гелоем, где «зеленка» плотно прилегает к трассе, подготовить засаду и разнести в клочья одну из автомобильных колонн гяуров. Кто предложит что другое?

Вперед выступил Затанов:

– Идея с нападением на автоколонну хороша, но этот участок, на который вы обратили внимание, уже не раз ранее выбирался для штурмов русских колонн. И сейчас там, насколько это известно мне, гяуры проводят свои караваны с солидным сопровождением, включающим и воздушное прикрытие. Не лучше ли для нападения выбрать другое место?

Кулан, взглянув на Шайтана, спросил:

– Какое именно? Предлагай, мы послушаем.

– Я думаю, ближе к Гелою. Я оттуда родом и недавно там побывал. И я видел, как на том участке, в объезд селения, передвигаются русские колонны. Да, они имеют боевое сопровождение, но вот авиации в небе над долиной я не заметил. И местность там открытая, что невольно расслабляет противника на марше...

Кулаев перебил командира отряда:

– И ты предлагаешь атаковать русских на открытой местности? Это же равносильно самоубийству!

– Не совсем так! Я неточно выразился. Было бы правильнее сказать, что у Гелоя местность с виду открытая. На самом деле вдоль дороги перед поселком, вот здесь, – Ахмед Затанов указал на карту, – с двух сторон тянутся заросшие кустарником балки. Оттуда еще ни разу на русских не нападали. И у старейшин Гелоя существует договоренность с федералами. Первые обещали не допустить в окрестности селения силы сопротивления, вторые за это оказывать населению помощь в продуктах питания, горючем, медикаментах. Так что там тихое место. Пожалуй, одно такое на протяжении всей трассы.

Главарь задумался.

Кулан прекрасно знал о соглашении старейшин Гелоя с представителями военного командования федералов. И это бесило Аслана. Но, к сожалению, подобные договоры в последнее время стали заключаться все чаще. А открыто выступать против старейшин опасно. Это авторитетные, влиятельные люди, и действия против них вполне могли дать обратный эффект. Вместо устрашения населения можно было получить его ненависть, а с ней и потерю всяческой поддержки, которая и так сильно ослабла. А вот продолжение борьбы с оккупантами, особенно успешной борьбы, показывающей, что движение сопротивления не распалось, необходимо. Заодно это подорвет доверие русских к своим пособникам в лице все тех же старейшин. И в этом деле все средства хороши!

Шайтан предложил нанести удар по русским у Гелоя. В принципе с ним можно согласиться. И надо согласиться, переложив ответственность за проведение операции на Затанова. Он предложил этот вариант, ему его и отрабатывать. В случае успеха это будет победа всей группировки «Джихад», в случае же провала за все ответит полевой командир! И планируемая акция важна для обнаружения вражеского крота, так как будет, как и в случае с Малаевым, известна всему руководству группировки, кроме, естественно, Бекаса. Даже если предположить, что это он сдал свой отряд в обмен на жизнь, то новая операция станет неожиданной для федералов. Или не станет таковой, что выяснится по ходу акции. И это будет означать, что крот по-прежнему обитает в ближайшем его, Кулана, окружении. Тогда отряд Шайтана, скорее всего, будет обречен. Но в этом случае предателем явится один из двух: либо Тимур, либо Радаев-Фараон. И тут уже разобраться с изменой будет не так сложно. А люди? Людей он свободно наберет и новых. Желающих заработать на чужой крови, слава Аллаху, немало. Не здесь, в Чечне, так за бугром. В том же Афганистане или Ираке.

Кулан оторвался от размышлений, взглянул на Затанова.

– Значит, Ахмед, ты предлагаешь сместить направление удара по русской автоколонне к селению Гелой?

– Да.

Кулаев перевел взгляд на командира второго отряда, Радаева:

– Что скажешь ты, Доулет?

– Ничего, Хозяин! Если брат Ахмед хорошо знает местность в том районе, ему, как говорят гяуры, и карты в руки! Разгромить колонну со стандартным боевым сопровождением его отряду будет по силам.

Главарь банды кивнул и обратился к своему заместителю:

– А каково твое мнение насчет предложения Шайтана, Тимур?

– Нормальный вариант! Уважаемый Ахмед, по-моему, просчитал все верно. Русские, войдя в зону действия соглашения с местными старейшинами, будут чувствовать себя спокойней, чем на участке у Кахан-Юрта. Это будет на руку Шайтану. К тому же вдоль дороги можно будет и фугасы установить. А тех, кто контролирует дорогу, я имею в виду местных мужчин Гелоя, можно и...

Байдаров выразительно провел ребром ладони по горлу, продолжив:

– После боя, в общей куче, разобраться, что к чему, будет трудно. Скорее всего, русские впадут в ярость и ни в чем не станут разбираться. Но даже если они поведут себя сдержанно, оповестив округу, что это моджахеды, то есть мы, сняли посты селян, то это будет объяснимо. Мы воюем с неверными, а не в игрушки играем, а значит, и не щадим их пособников. Мирных же жителей, не вступающих в сговор с врагом, мы не трогаем. Так как являемся воинами, отстаивающими с оружием в руках независимость и свободу нашей порабощенной родины.

Кулан посмотрел на заместителя, перевел взгляд на Затанова, подвел итог совещанию:

– Твое предложение, Ахмед, принято. Готовь решение по предстоящей операции. Ее надо провести как можно скорее, пока еще у всех на устах разгром отряда Бекаса у Бады. На этом закончим. Сейчас я приглашаю вас, уважаемые гости, во внутренний двор, где уже томится над углями хорошо прожаренный ягненок. Прошу за мной, господа.

Главарь группировки «Джихад» со своей свитой вышел на улицу, где на просторном топчане был расстелен дорогой ковер и разложены подушки вокруг цветастой клеенки. Вскоре бандитам были поданы крупные куски свежего, ароматного, нежного мяса с огромным количеством различных растительных приправ. По кругу пошла трубка кальяна. Началось пиршество.

Без четверти двенадцать Шайтан и Фараон покинули дом Кулана. Они отправились в свои вотчины.

Аслан вызвал на связь горный наблюдательный пост.

– Как обстановка?

– По-прежнему все спокойно.

– Хорошо. Где-то через час вас сменят.

Кулан, отключив связь, повернулся к Байдарову:

– Тимур, подготовь ночную смену на перевал. Ровно в 0.40 вышли ее на позицию. После доклада о приеме-передаче поста отдыхай. Ну а я перед сном разомнусь немного.

– В смысле?

– В прямом. В полночь ко мне в спальню должна прийти Рита.

– Рита?

– Тебя это удивляет?

– Нет, но она еще так молода.

– И что? Это же хорошо.

– Ничего, Хозяин, она ваша рабыня, и вы вправе делать с ней все, что пожелаете.

Аслан, прищурившись, взглянул на заместителя:

– Тебе неприятно, что я решил попользоваться этой Ритой?

Тимур на секунду замешкался, девушка нравилась ему, но, взяв себя в руки, твердо ответил:

– Нет. Мне все равно, что вы сделаете с женщиной.

– Так ли это, Тимур?

– Так, Хозяин.

Кулан ненадолго задумался, потом положил руку на плечо верного помощника, проговорив:

– Знаешь что, брат? Ты хороший воин и, чувствую, сам был бы не против пригреть молодушку. Сделаем так: сегодня она моя, а с завтрашнего утра я дарю ее тебе. Устроит такой расклад?

Тимур заставил себя улыбнуться, выказывая довольство щедростью начальника, ответив:

– Устроит, вполне устроит.

Ровно в час после полуночи с территории базы Кулана на разведывательный спутник ушла полная информация о предполагаемых ближайших действиях отряда Шайтана. И предназначалась эта секретная информация Бригадиру.

ГЛАВА 6

Позвонив в квартиру Воронцова, Кудреев спрятал букеты за спину. Дверь открыл хозяин дома.

– А, Андрюха?! Ты, как всегда, пунктуален. Проходи, дружище.

Кудреев вошел в прихожую. Увидев розы, Воронцов воскликнул:

– Вот это да! Стой, эти цветы из розария медсанбата?

– Да, а что?

– Как же я не догадался обратиться к Дорману? Ездил в поселок. Теперь мой букет по сравнению с твоими – веник.

Офицеры вошли в комнату, посередине которой был накрыт стол. Цветы Кудреев вновь спрятал за спину. Жена Воронцова, виновница праздника, заканчивала сервировку.

Елена увидела командира спецназа:

– Андрюша? Очень рада тебя видеть! Дима говорил, что передал тебе приглашение, но я, честно говоря, сомневалась, что ты придешь. Насколько знаю, прошедший денек выдался не простым.

– Ничего, Лен. Как же я мог не поздравить жену товарища? Это тебе.

Кудреев протянул букет, предназначавшийся имениннице.

– Какая прелесть! Спасибо, Андрюша!

Пока Елена искала в комнате посуду, куда можно было бы поместить букет, Кудреев обошел стол, приблизился к сестре командира рембата и своему новому секретчику, которая сидела рядом с Кравцовым, заместителем Воронцова по воспитательной работе. То обстоятельство, что Ольга и этот лощеный тип до его прихода общались между собой, неприятно щипнуло за сердце, но командир спецназа умел владеть собой.

– А это вам, Оля.

Сестра Воронцова, как показалось Кудрееву, слегка покраснела, проговорив:

– Мне? Но... сегодня же не мой праздник, Андрей Павлович?

Подполковник улыбнулся:

– А разве цветы женщинам дарят только по какому-то случаю?

– Большое спасибо, товарищ подполковник.

Воронцов, оказавшийся рядом, сказал:

– Оля, по званию или имени-отчеству называй своего начальника на службе. Здесь же и сейчас нет никаких подполковников, майоров, Андреев Павловичей! Только Андрей или Александр. – Воронцов указал на своего заместителя.

Женщина согласилась:

– Хорошо. Хоть как-то и непривычно, но раз таково правило, установленное хозяином дома, я подчиняюсь. Поэтому поправлюсь, спасибо, Андрей. Я очень люблю розы.

Кудреев не нашел ничего лучшего, как неуклюже ответить:

– Буду иметь это в виду.

Воронцов пришел на помощь товарищу:

– Вот и правильно. Имей это в виду. Но закончим церемонии, прошу всех к столу.

Ольга обратилась к Елене пристроить и ее букет, а Кудреев перехватил взгляд Кравцова. Вернее, взгляды. Первый, который замполит бросил на самого командира спецназа и в котором читалась неприязнь майора, с какой-то долей злорадства, будто ему было известно о подполковнике что-то компрометирующее боевого офицера. И второй взгляд, которым Кравцов буквально впился в фигуру вставшей с кресла Ольги.

Воронцов рассадил всех за стол. И Оля, как назло, оказалась рядом с Кравцовым. Командиру же спецназа было отведено место рядом с самим Дмитрием. Так что ухаживать за столом Кудрееву было не за кем, ему досталась роль – разливать спиртное.

Воронцов, как и положено, произнес тост в честь своей жены. И говорил он хорошо. Тепло, нежно, от сердца. Дмитрий действительно любил Елену, как, впрочем, и она его. Их отношениям завидовали все без исключения семьи небольшого гарнизона. По крайней мере, слабая половина военного городка – это точно. После тоста дружно выпили, слегка закусили.

Воронцов взглянул на Кудреева:

– Андрюша, ты никак забыл, что между первой и второй промежуток небольшой? Будь любезен так же примерно исполнять обязанности разливалы, как выполняешь боевые задания со своими профи.

Кудреев в шутку, пальцем пригрозил товарищу:

– Дима! О службе ни слова.

Выпили по второй, за здоровье родителей именинницы. Разговор оживился. Воронцов что-то говорил жене, Кравцов развлекал Ольгу. Она смеялась, значит, ей нравилось общение с замполитом, и только Кудреев остался как бы в стороне, молча наблюдая за весельем других. И это заставляло его чувствовать себя неуютно. Вообще, вечер тяготил командира спецназа. И виной всему было поведение Кравцова, а также подыгрывающей майору Ольги. А может, эти ужимистые, какие-то наигранно-слащавые, показные ухаживания майора были ей приятны?

Чтобы как-то изменить обстановку, Кудреев поднялся и вновь наполнил бокалы. Майор, наконец оторвавшись от соседки и откинувшись на стуле с весьма довольным видом, спросил:

– За что или за кого по третьей пить будем? Я бы предложил тост за...

Но командир спецназа оборвал его:

– Тебе, Кравцов, неизвестно, за кого пьют третью рюмку в офицерской компании?

Майор недовольно скривился:

– Как уже надоела эта кем-то по пьянке внесенная в коллектив идиотская традиция третий тост поднимать за покойников!

Кудреев побагровел, сжав бокал так, что тот, казалось, готов был в любое мгновение разлететься на куски.

– Я бы тебе... замполит... посоветовал сейчас же взять свои слова обратно. И никогда, ты слышишь меня, никогда больше не повторять подобного.

Воронцов попытался сгладить неожиданно возникшую взрывоопасную ситуацию:

– Ребята, да что вы на самом деле? Кравцов! Думать надо, перед тем как говорить. А тебе, Андрей, понять, что майор просто сморозил глупость.

Замполит хотел что-то сказать, но Воронцов приказал:

– Помолчи!

И, поднеся свой фужер к Кудрееву, сказал:

– Ты прав, Андрей. Давай выпьем за тех, кто не вернулся с поля боя.

Но командир спецназа уже поставил свою емкость на стол:

– Нет, Дима! Здесь я за павших пить не буду. И вообще мне пора. Извини, Лена, но я сегодня действительно не в форме, излишне раздражен, видимо, еще не отпустило напряжение прошедших суток. Так что не буду омрачать вам праздник. Еще раз поздравляю, желаю весело провести время. Честь имею.

Сказав это, подполковник вышел из-за стола, прошел в прихожую.

Там его догнали Воронцов с супругой. Елена обратилась к Кудрееву:

– Андрей! Ну, ты что?

И предложила:

– Может, выйдем втроем, прогуляемся немного? Глядишь, все с тебя и схлынет?

– Нет, Лен. Прости еще раз и пойми, что я просто не могу сегодня остаться у вас. При всем своем желании. Посидим в другой раз.

Воронцов сказал Кудрееву:

– Подожди минуту.

И обняв жену, повел ее в гостиную, приговаривая:

– Все хорошо, дорогая. Андрюша устал, это понятно, не на прогулку ходил. А тут и замполит еще со своими бараньими репликами, вот наш друг и вспылил. Ему действительно сейчас лучше уйти. Ты иди к гостям, а я провожу Андрюху.

Проводив супругу в комнату, Воронцов вернулся.

– Идем на улицу.

Офицеры вышли из дома.

Командир рембата указал на широкие детские качели, находящиеся сбоку от калитки забора:

– Присядем?

Кудреев ничего не ответил, но к качелям прошел, присел, закурил.

Рядом устроился Воронцов. Какое-то время они молчали. Первым заговорил Дмитрий:

– Если, Андрей, ты думаешь, что это я пригласил Кравцова, то заблуждаешься. Елена сделала для него исключение потому, что является в каком-то смысле подчиненной майора. Она заведует библиотекой, а этот департамент в ведении воспитательных органов. И я не знал, что замполит будет у нас. По крайней мере, не знал тогда, когда приглашал тебя.

Кудреев, немного успокоившись и выбросив окурок, повернулся к товарищу:

– Что ты оправдываешься, Дима? Это я, по сути, испортил вам праздник. Из-за несдержанности, которая не к лицу офицеру спецназа. Не знаю почему, но твой Кравцов решил спровоцировать меня. И это, надо признать, ему удалось. Мне бы не обратить внимания на его слова, и все было бы нормально, а я сорвался! Но, скажу, замполит твой козел еще тот, ты в его оценке не ошибся. Теперь я полностью понимаю лейтенанта Дубова. И не завидую парню. Так что ты постарайся ускорить нашу с ним встречу, а то сожрет его этот воспитатель хренов!

– Дубов завтра возвращается с полигона. Скучно тут, видите ли, стало без него Кравцову. Он и настоял на досрочном отзыве лейтенанта из командировки. Мол, нельзя разгильдяю давать полномочия единолично, в отрыве от части, руководить сводным подразделением.

Кудреев усмехнулся:

– А вручать в руки оружие и посылать в бой молодого и необстрелянного лейтенанта Дубова в свое время, значит, можно было? И людей с техникой доверять?

– Андрей, но что я могу сделать?

– На место поставить замполита, вот что! Не мой он подчиненный! Я бы...

– Ну что ты бы? Морду набил, пристрелил бы его? Что бы ты с ним сделал?

Командир отряда спецназа поднялся:

– Ладно, закончим этот пустой разговор. Иди к гостям. И постарайся сделать так, чтобы супруга твоя на меня не обижалась. Извинись за меня еще раз.

Командир спецназа решительно пошел по аллее.

Он слышал, как выругался Воронцов перед тем, как зайти домой, но не оглянулся. Подойдя к двери собственной квартиры, Андрей остановился, посмотрел в сторону переливавшегося огнями кафе Дома офицеров, секунду поразмыслив, повернулся и направился туда.

Его появления никак не ожидала Людмила.

Она стояла у стойки бара спиной к входной двери, о чем-то весело щебеча с Костиком. И вдруг услышала голос подполковника:

– Бутылку коньяка на крайний столик!

– Ой! Кудреев?! Вот уж кого не ждали.

Андрей, не ответив на реплику официантки, прошел в угол, сел за стол, бросив к пепельнице пачку сигарет и зажигалку. Осмотрелся. В кафе было пусто. Лишь двое молодых офицеров катали шары бильярда да три пары сидели ближе к стойке. В полумраке звучала музыка.

Подполковник, откинувшись в кресле, закурил.

Подошла Людмила, поставила на стол открытую бутылку «Арарата» и хрустальный бокал. Присела рядом, спросив:

– Что на закуску заказывать будешь? Лимончик порезать? Или ужин приготовить, голодный, наверное?

– Ничего не надо! Ты сделала свое дело, можешь быть свободна.

– Вновь грубишь? Опять что-то не так? Вечеринка у Воронцова не удалась?

– Откуда ты о ней знаешь?

Людмила вздохнула:

– Я же говорила тебе, что знаю обо всем, что касается тебя, дорогой.

– Людмила, не будь такой прилипчивой, а? Я же русским языком просил не приставать ко мне!

– Но я хотела как лучше...

– Не стоит, иди к своему бармену! Вы, по-моему, неплохо подходите друг другу.

Женщина удалилась. Она прошла к стойке. Костик попытался продолжить прерванный разговор, но Людмила резко оборвала его. Сейчас ей было не до бармена. В настоящее время официантку интересовал только командир спецназа. И она пыталась сообразить, как в собственных целях использовать раздраженное состояние офицера.

А Кудреев пил. Фужер за фужером, опрокидывая в себя огненную жидкость, не замечая ее крепости. Что вызвало искреннее восхищение Костика. Бармен проговорил:

– Черт бы побрал этого профи! Но, Людка, скажу, пьет он классно! Крепок мужик, ничего не скажешь! Молодчик, и даже не морщится. Я бы так не смог.

Людмила бросила на бармена уничтожающий взгляд:

– Ты много чего не смог бы сделать, как он.

– И что конкретно? Трахнуть тебя? Это дело ты сравнить не можешь, спецназ и близко не подпускает тебя к себе. А все остальное – щебень.

Людмила промолчала. Женщина задумалась. Костик закурил, не стал больше доводить любовницу. А то можно и переборщить и после работы остаться без ее привычных ласк.

Официантка, словно и не было никакой перепалки, повернулась к бармену:

– Слушай, Костик! Что это могло так вывести из себя подполковника? Я впервые вижу его таким. Ну, не вечеринка же у Воронцова, в самом деле?

Бармен ухмыльнулся:

– Могу все тебе разложить по полочкам. Не задаром, конечно, но ты знаешь, что я попрошу взамен, как всегда немного экзотичной любви на нашем стареньком скрипучем диване в каптерке.

Людмила кивнула.

– Тогда слушай, кошечка. Как говорят наши клиенты-военные, из проверенных разведывательных данных, мне стало известно следующее. Хотя первая часть этих данных прекрасно известна и тебе, а именно то, что в подчинение Кудреева прибыла сестра Воронцова. Аппетитная, доложу тебе, сосочка! Свеженькая, не потасканная, фигуристая – короче, телка – высший сорт! А теперь вторая часть моих данных: твой неприступный подполковник растаял, как пацан, при виде этой девицы после возвращения из командировки. Но вот незадача, на Ольгу, эту самую соску, положил глаз и рембатовский замполит, господин Кравцов. Ты знаешь, что у меня с ним есть кое-какие общие интересы в кафе, так вот майор поведал мне, что полон решимости завладеть сестрой Воронцова. И сегодня, в день рождения жены своего командира, он напросился в гости к ним. Исключительно для того, чтобы начать обхаживать Ольгу. А Воронцов, в свою очередь, пригласил на вечеринку Кудреева, ну, это ты тоже знаешь. Теперь о том, почему в таком состоянии твой Кудреев. Я думаю, пройдохе Кравцову удалось чем-то завлечь Ольгу, а спецназовцу, понятно, это не понравилось. А замполит сволочь еще та! В закручивании интриг – спец. Он чем-то сумел вывести из себя Кудреева. Тот, как человек, бесспорно, благородный, но горячий, вспылил. А затем, чтобы не расстраивать до конца праздник, покинул дом Воронцовых. И пришел сюда, залить горечь поражения коньячком! Как тебе такой расклад? Учти, все, что я тебе поведал, не вымысел. Хотя, естественно, и он может иметь место, но не в главном. Главное – реальность, которую и намеревался создать на вечеринке сколь доблестный, столь и гнилой, господин майор Кравцов!

Людмила внимательно посмотрела на бармена. Тот улыбнулся в ответ. Официантка произнесла:

– Да, скорее всего так оно и было.

Людмила вновь задумалась. Значит, мой дорогой Андрюша, ты запал на новенькую? На свежачок потянуло? Только свежачок этот сомнительный! Ольга и замужем успела побывать, и вдовой лет пять. А сможет баба, познавшая мужика, столько лет жить без него?

Не сможет! А следовательно, были у нее хахали. Другими словами, блядовала! Так чем эта Оля лучше других? Ничем. И не видать ей подполковника. Лучшее место для сестрицы Воронцова – в постели у Кравцова.

Официантка обратилась к бармену:

– Костик, ты хочешь и далее иметь легкий доступ к моему телу?

– Что за вопрос, дорогая?

– Тогда придется тебе договориться с Кравцовым.

– О чем?

– О том, что, если даже ему и не удастся разложить Ольгу, майор должен будет распустить слух о том, что имел сестру Воронцова. Сделать это в условиях военного городка несложно. Ты окажешь мне такую услугу, Костик?

– Попробую, но думаю, если новая соска откажет майору в близости, он сам, без всяких договоров, обольет недотрогу такой грязью, что ей здесь уже не отмыться.

– Это то, что и надо.

– Мне одно, дорогая, интересно, что тебе-то вся эта суета даст? Ты для Кудреева не станешь лучше. Да, возможно, он отвернется от Ольги, но и к тебе не приблизится. Просто вы обе станете для него шлюхами, которых подполковник терпеть не может!

Людмила прошипела:

– А вот это уже не твое поросячье дело, понял?

Бармен вновь изобразил на физиономии ухмылку:

– Как не понять, дорогуша? Все мне прекрасно понятно. Но, смотри в зал, твой Кудреев уже осушил бутылку. Пора бы отправить его домой.

Официантка возразила:

– Пусть сидит, сколько хочет.

Костик подозрительно взглянул на любовницу:

– Эй, голубка! Уж, не с ним ли, ни хрена не соображающим, ты собралась уйти отсюда? Не выйдет! У нас договор, и сегодня ты моя!

– Я и буду твоя. Но сначала... хотя не будем загадывать. Не волнуйся, свое ты получишь сполна. Только сейчас не мешай мне.

В это время, опрокинув пустую бутылку на пол, из-за стола поднялся Кудреев.

Сегодня спиртное подействовало на него. Но не успокоило, как того желал командир отряда спецназа, а еще более возбудило. В пьяной голове мелькнула мысль: а не вернуться ли к Воронцовым и не дать в жало этому слащавому замполиту? Но подполковник заставил взять себя в руки. Он подошел к стойке, бросил на прилавок смятую пятисотенную купюру.

Бармен, улыбнувшись, предложил:

– Бутылочку с собой, господин подполковник? Все не скучно будет одному ночь коротать.

И эта фраза взорвала Кудреева.

Он схватил Костика за отвороты пиджака.

Легко вытащил тучную фигуру бармена прямо на стойку. Приблизил лицо к его вдруг перекосившейся от страха физиономии, медленно, но отчетливо проговорил:

– Если ты, хорь тыловой, еще раз откроешь свою вонючую пасть, чтобы что-либо посоветовать мне, я закрою ее навсегда. Похороню тебя, дерьмо у стойки! Усвоил?

Кудреев оттолкнул бармена, да так, что тот, отлетев назад, врезался в полки с напитками. Ударившись о дерево, Костик осел на пол, осыпаемый бутылками и банками с пивом, вином, водкой и коньяком.

Подполковник спецназа ногой раскрыл дверь на улицу.

Людмила растерялась от внезапной агрессии всегда уравновешенного и спокойного Кудреева. И очнулась от пискливого голоса поднявшегося с пола бармена:

– Ну, подпол, ну, сука! Ты пожалеешь, что поднял на меня руку! Смотри, Людка, свидетелем будешь. Завтра же сброшу бумагу в военную прокуратуру. Посмотрим, как запоет тогда этот беспредельщик!

Официантка, оценив обстановку, так, как недавно Кудреев, только легче, притянула к себе бармена, проговорив:

– Заткнись, Костик! Сам во всем виноват. И слушай, сейчас я слиняю, ты тут как-нибудь без меня. Но, закрыв кафе, не уходи. Я вернусь, обязательно вернусь, и, клянусь, в подсобке ты забудешь обо всем на свете, а не только о стычке с подполковником.

Потом, сбросив с себя фартук официантки, ринулась вслед за Кудреевым.

Она догнала его на темной улице, метрах в пятидесяти от кафе.

– Андрей!

Подполковник обернулся, глаза его были пьяны и злы.

– Чего тебе?

– Андрюш, что с тобой? Случилось что?

Кудреев расстегнул верхние пуговицы рубашки.

– Слушай, женщина! Тебе какое дело, что со мной? Что у меня? Зачем у меня? Ты перестанешь надоедать мне? Или слов не понимаешь? Хочешь, чтобы я с тобой поговорил по-другому?

– Хочу, Андрей, хочу! Если тебе станет легче, ударь меня! Избей! Сомни! Все приму!

– Короче, красавица, будешь продолжать лезть в мою жизнь – убью! Ты знаешь, я это сделаю!

Людмила вздохнула:

– Убивай! Все одно, жизнь без тебя – пустота.

Кудреев, успокаиваясь, покачал головой:

– Нет, Людмила, с тобой все же бесполезно говорить. Отвали. Мне надо домой.

Он повернулся, но споткнулся. Официантка кинулась к нему, удержав от падения.

– Эх, герой, давай хоть провожу, а то упадешь и встать без помощи не сможешь. Будут потом обсуждать, как командир спецназа валялся пьяным...

Андрей, поняв, что в этой чертовой темноте улицы вряд ли самостоятельно и без приключений доберется домой, согласился:

– Ладно, помоги. Пошли, но... только до калитки. Дальше для тебя – запретная зона.

– Конечно, Андрюша, что я, не понимаю?

Взяв офицера под руку, Людмила довела его до квартиры.

– Спасибо. А теперь возвращайся в кафе.

– Дверь-то сам откроешь?

– Уходи!

– Ухожу, только... Андрюша... будет плохо... пересиль себя, позови, а? Я для тебя сделаю все! Все, что ни пожелаешь...

– Я же сказал, уходи!

– До свиданья.

Людмила вышла на аллею, встала за кустарником, наблюдая за движениями Кудреева.

Подполковник с трудом нашел ключ, открыл дверь, вошел в квартиру. Вскоре внутри зажегся свет во всех окнах и забилась в стенах музыка. Через тюль Людмиле было видно, как Андрей откуда-то достал бутылку, приложился к ней, затем раздался звон разбитого стекла. Силуэт офицера исчез из поля зрения официантки.

Выкурив две сигареты, Людмила открыла калитку, прошла к двери. Та оказалась не запертой. Она прошла в комнату первого этажа. Подполковник лежал, раскинув свои сильные руки на софе. Не раздевшись и не разобрав постели.

Женщина выключила музыку и свет, вышла на улицу.

Посмотрев оттуда на окна квартиры Кудреева, проговорила:

– Понятненько, Андрюша! Теперь мне все ясно! Скоро о нас, дружочек, как и об Ольге с Кравцовым, заговорит весь городок! И не видать тебе своей недотроги! Это потом, когда я кину тебя, сможешь свалить к ней, если, конечно, захочешь, в чем я сильно сомневаюсь. А до того к этой правильной сучке я тебя не допущу! Нет, не допущу! Ждет тебя позор и одиночество, спецназ, за все те унижения, которым сейчас подвергаешь меня. Ох, и отомщу же я...

Из-за поворота показался Кравцов.

Он шел, что-то довольно мурлыча себе под нос. Настроение у замполита было превосходное. Поэтому он чуть было не прошел мимо официантки. Но та сама напомнила о себе, выйдя на дорогу. Удивленный майор остановился, спросив:

– Люда? Здесь?

– А что, Шурик, в этом необычного?

Кравцов взглянул на дом, от кустов забора которого выпорхнула его давняя подруга, подозрительно спросил:

– Уж не от Кудреева ли ты выскочила, козочка?

– Это запрещено?

Майор проговорил:

– Отчего же? Напротив! Очень даже напротив! Добилась-таки расположения грозного профи?

– Об этом, дорогой, история умалчивает!

– Надеюсь, до поры до времени?

– Как получится! Сам-то нашел дорожку к сердечку новенькой?

Кравцов внимательно взглянул на официантку:

– О ком ты?

– Ой, ой, ой, майор! Городок-то у нас маленький! Слухи распространяются быстро.

Майор рассмеялся:

– Ну, ты и стерва! Надо бы с мужем твоим поговорить, чтобы немного приструнил тебя.

– Поговори, Шура, поговори, он же твой подчиненный! Заодно расскажи, как мы с тобой иногда в сауне кувыркаемся. Это ему будет очень интересно узнать.

– Стерва!

Замполит вдруг притянул официантку к себе. Та не сопротивлялась.

– Добавлю, Люда, очень привлекательная стерва! У меня хата, ты знаешь, свободна.

Официантка сощурилась:

– А как же мой бедный муж?

– Как всегда!

– Твой разговор с ним?

– Повременим пока.

– Как ты быстро об Ольге забыл!

– Куда она денется? Как и Кудреев от тебя. Мы с тобой, родная, теперь союзники. У нас одни и те же цели. Так давай работать в паре по всем направлениям? Это наиболее эффективно.

– Ты и хмырь.

Замполит потрепал женщину за щеку:

– Буду ждать, дорогая!

– Жди, майор, жди!

Кравцов отстранил от себя Людмилу и скрылся в темном проходе. Официантка, выкурив сигарету, юркнула туда же.

ГЛАВА 7

Поднялся Кудреев ровно в 6.00. В квартире было темно. Странно! Он прекрасно помнил, что вчера, зайдя, пусть и с трудом, домой, везде включил свет. Черт, может, кто заходил к нему вечером? Тот же Воронцов или начальник штаба, Щукин? Этого еще не хватало. Увидеть командира отряда в таком виде! Ладно, теперь уже ничего не изменишь. Подполковник встал с софы, прошел в прихожую, нащупал выключатель. Щелкнул тумблером, свет не загорелся! Понятно! Вот в чем причина отсутствия освещения. Это уже легче. Он снял со стены «летучую мышь». С помощью лампы кое-как побрился. Минут двадцать постоял под холодным душем. Несмотря на отсутствие электричества, воду все же умудрились не отключить, как случалось. Почувствовав относительное облегчение, сделал зарядку. Завтракать не хотелось, но Кудреев заставил себя проглотить бутерброд. В 8.30 он был уже в расположении отряда.

А в девять часов в канцелярии задребезжал звонок телефона внутригарнизонной связи. Подполковник ответил:

– Кудреев слушает!

– Прапорщик Воронцова, здравия желаю, товарищ подполковник!

– Доброе утро, Ольга Дмитриевна, что-то случилось?

– Вы могли бы немедленно зайти в штаб?

– Конечно.

Андрей поднялся из-за стола, вышел из канцелярии.

В коридоре встретился с начальником штаба. Тот внимательно посмотрел на него.

– Что это ты на меня так смотришь?

– Потом поговорим!

– А есть о чем говорить?

* * *

– К сожалению, да!

Вскоре командир спецназа вошел в кабинет секретной части.

Воронцова поднялась.

– Ну, что у вас, Ольга Дмитриевна? Шифрограмма?

– Так точно, прошу!

Прапорщик передала подполковнику лист стандартной бумаги. Андрей прочитал:

«Совершенно секретно! По ознакомлении уничтожить!

Бригадир – Утесу.

Завтра утром командиру прибыть в Новоярск. На имя Коломийца Петра Петровича будет забронирован номер 214 в гостинице «Лучезарная». Там в 10.00 ждать меня.

Бригадир».

Командир спецназа проговорил:

– Интересно! Личная встреча? Ну что ж... Ольга Дмитриевна, достаньте, пожалуйста, из сейфа паспорт на фамилию Коломийца!

Кудреев перелистал документ, в котором была вклеена его фотография, поблагодарил:

– Спасибо! И передайте ответ!

– Минуту! Готова! Диктуйте!

«Совершенно секретно!

Утес – Бригадиру.

Завтра в 10.00 Петр Петрович Коломиец будет ждать гостя в номере 214 гостиницы «Лучезарная» в Новоярске!

Утес».

Воронцова быстро набрала текст и передала его по секретной связи. Взглянула на Кудреева.

– Разрешите вопрос, товарищ подполковник?

– Слушаю.

– Вы чем-то на меня обижены?

– В смысле?

– В прямом. Слишком сухо обращаетесь со мной.

– Служба – это не вечеринка. А обижаться на вас, Ольга Дмитриевна, у меня нет никаких оснований, тем более это и не в моих правилах. Занимайтесь делом. Завтра, с утра и до моего возвращения, все вопросы по линии секретной части, если они возникнут, решать с начальником штаба.

Кудреев вернулся в подразделение. Командиры групп построили личный состав для учебных занятий. В канцелярии командира отряда ждал Щукин. Он спросил:

– Какие новости, Андрей?

– Бригадир вызвал на личную встречу в Новоярск, завтра. Посему позаботься, чтобы к поездке подготовили нашу штатную «Волгу».

– Сделаем. Одно непонятно, с чего это генерал решил лично наведаться в регион?

– Ну, Витя, у него дел много, здесь в том числе! Ты, помнится, хотел о чем-то поговорить со мной?

Начальник штаба прошелся по канцелярии.

– Видишь ли, Андрей, мне совершенно случайно стало известно о том, что ты вчера побузил в кафе.

Кудреев взглянул на заместителя:

– Если тебе стало известно об инциденте в Доме офицеров с самого утра, то это далеко не случайно. Ты не скажешь, от кого получил эту информацию? – Ни от кого конкретно. Просто шел в подразделение, а впереди офицеры рембата. Так вот они активно обсуждали, что командир спецназа вчера поздно вечером чуть ли не разгромил все кафе.

Андрей усмехнулся:

– Витя, если я хотел бы что-то разгромить в этом гарнизоне, то будь уверен, сделал бы это! И ты об этом прекрасно знаешь. Ничего особенного в Доме офицеров не произошло. Да, я прилично выпил, а бармен неудачно пошутил, в результате получил внушение. Вот и все. И хватит об этом.

– Но по городку поползли слухи!

– И черт с ними! Плевал я на все сплетни!

– Как бы дальше гарнизона молва не ушла.

– Тебя это волнует?

– А тебя нет?

Кудреев подошел к первому помощнику, проговорив:

– Меня больше волнует другое. А именно – боеготовность подчиненного мне подразделения и то, с чем прилетел к нам Бригадир... остальное – шняга! На слухи не обращай внимания. Это самое лучшее, что можно сделать, чтобы не дать им постоянно преследовать тебя. И давай по службе. Ермолаев закончил передачу дел Воронцовой?

– Так точно, он уже в отделении Артемова.

– Почему же я не видел акты?

– Когда? Вчера? По-моему, вчера тебе было не до них! Могу представить их сейчас.

– Будь так любезен, представь.

Начальник штаба вышел из канцелярии. Кудреев закурил. Не успел он докурить сигарету, как в дверном проеме возникла фигура майора Федоренко.

– Разрешите, товарищ подполковник?

– Заходи. Что у тебя?

Майор большим пальцем указал за плечо, объяснив:

– Там, Шеф, в курилке у второй роты, офицеры рембата слишком шумно обсуждают то, что вы вчера в кафе шухер устроили.

– Ну и что?

– Вы не подумайте, я зашел не для того, чтобы известить вас об этом. Просто хотел спросить: не пора прекратить весь этот ненужный базар? Мало ли какие дела в отряде, будут еще эти «баллоны» обсуждать самого командира!

– И что ты предлагаешь сделать конкретно?

– Поговорить с рембатовцами. Всего лишь поговорить, Шеф.

Подполковник отрицательно покачал головой:

– Представляю, что это будет за разговор. Нет. Ничего не предпринимать. И вообще, почему ты не занимаешься со своей группой?

Кудреев, отпустив командира второй диверсионной группы, вышел из канцелярии. Отсеки казарм были пусты. Подполковник прошел к учебному классу, бывшей Ленинской комнате, присел там на краешек стола. Настроение было ни к черту. И без того на душе кошки скребут, так кто-то еще пытается раздуть конфликт в кафе. Кому это надо? И от кого пошла в городок информация? Хотя здесь все было ясно. Либо от Костика-бармена, либо, что более вероятно, от официантки Людмилы.

Мстит она ему за грубое равнодушие к ее персоне. Не иначе. Может, встретиться с ее супругом и поговорить по душам, раскрыв начфину глаза на спутницу жизни? Но... это будет некрасиво, грязно. Нет, сей маневр отпадает. Остается надеяться, что Бригадир назначил завтрашнюю встречу для постановки очередной задачи на действие в Чечне. Уж лучше в горы, в бой, чем шарахаться тут, следя за каждым своим шагом, за каждым без всякого умысла брошенным словом.

В класс заглянул Щукин:

– Ты перебрался сюда, Андрей Павлович?

– Документы принес?

– Так точно! Вот акты, в трех экземплярах.

Кудреев не глядя утвердил их, передал обратно начальнику штаба.

– У тебя есть еще что на подпись?

– Еще приказ.

– Он готов?

– Конечно, вот.

Щукин протянул командиру еще один лист. Командир отряда подписал и его.

В 11.00 позвонил Воронцов.

– Андрей?

– Слушаю, Дима.

– Ты мог бы зайти ко мне?

– В штаб?

– Да.

– Сейчас буду. Кудреев прошел к управлению ремонтно-восстановительного батальона. Помощник дежурного по части проводил его в кабинет Воронцова.

Войдя в помещение, Андрей спросил:

– Что за дела, Дмитрий Дмитриевич?

– Ты неплохо выглядишь.

Кудреев удивился:

– А почему я должен выглядеть иначе?

– Судя по тому, что говорят, ты вчера не закончил с этим, – Воронцов характерно щелкнул пальцем по шее, – и отправился не домой, как говорил, а в кафе.

Командир спецназа покачал головой:

– И ты туда же! Ну что, в конце концов, произошло? Нажрался подполковник? Потрепал бармена? Велика ли беда? Какого черта этому в твоем рембате придают чрезвычайное значение? Мне что, расслабиться нельзя? Или я какой-то особенный?

– Не о том я.

– А о чем?

– Как это объяснить... в общем, как только ты вчера ушел, у нас все разладилось. Замполит пытался как-то выправить ситуацию, пока Ольга находилась за столом. Но сестра вскоре удалилась к себе в комнату. Майор тоже словно интерес ко всему потерял. Посидел еще для проформы и свалил. Короче, остались мы одни с Леной. Нет, ты не подумай, я ни в чем не виню тебя. Но одного не пойму: зачем ты в кафе-то завалился?

Кудреев поднялся из-за стола:

– Если ты пригласил меня за тем, чтобы прочитать нотацию, то я лучше пойду.

– Да погоди ты. Никаких нотаций я тебе читать не собираюсь, да и не имею права. Скажи только одно... то, что вчера произошло, как-то связано с Олей?

Командир спецназа взглянул на Воронцова:

– При чем здесь твоя сестра?

– Ты не ответил на вопрос.

– Тебе так важно это знать?

– Конечно, она все-таки родная сестра мне.

Кудреев закурил, прошел к окну. И резко обернувшись, ответил, словно выстрелил:

– Да.

– Понятно. Мне Елена утром так и сказала, что ты, мол, только из-за Ольги ушел. Я начал было возражать, но подумал: а супруга, пожалуй, права. Что в дальнейшем и подтвердилось.

– Какие еще вопросы будут? – спросил Андрей.

Воронцов вздохнул:

– Эх, Андрюха, ну какие еще у меня могут быть вопросы?

И тут же, противореча себе, спросил:

– Тебе нравится моя сестра?

И вновь короткое:

– Да.

– Ясно! Кстати, ты ей, судя по всему, тоже. Только ради бога не подумай ничего такого.

– Я и не думаю ничего такого.

– Вот и лады. Но я пригласил тебя не только для того, чтобы поговорить о вчерашнем. Ты просил представить тебе Дубова. Так вот, он с утра прибыл в батальон. Желание встретиться с ним еще не отпало?

– Нет. Пусть минут через десять подойдет ко мне в роту.

Кудреев вышел из кабинета командира рембата, медленно пошел по коридору. Возле закрытой железной двери секретной части отряда остановился. Подумал: не зайти ли к Ольге? Но... решив, что еще рано, вышел из штаба, направившись в подразделение.

В точно назначенное время в канцелярию вошел крепкий, подтянутый лейтенант, с еле заметным шрамом над правой бровью.

– Вызывали, товарищ подполковник?

– Приглашал. Проходи, присаживайся.

Дубов сел напротив командира отряда спецназа, совершенно не понимая, для чего понадобился ему.

Кудреев попросил:

– Расскажи о себе. Лейтенант, удивленный, пожал плечами.

Рассказывать ему особенно было нечего. Родился в райцентре Курганской области. Жил с матерью, отца не помнил. Поступал в военное училище, но с первого раза провалился. Год отслужил в войсках, затем повторное поступление, на этот раз успешное. Учеба, выпуск, распределение, служба в мотострелковом полку. Чечня, рембат.

Кудреев попросил:

– О Чечне, если можно, подробнее.

– А что Чечня, товарищ подполковник? Война, она и есть война, сами знаете. Только там было все иначе, чем здесь. По крайней мере делом занимались, а не порнографией, извините.

– Орден за что получил?

– За бой один в горах.

– Что за бой?

– Закурить разрешите?

Подполковник разрешил, пододвинув к лейтенанту пепельницу.

Тот ненадолго задумался, вспоминая, видимо, тот бой. Наконец начал. Из рассказа следовало, что взвод, которым он командовал, был отправлен в одно из ущелий, с задачей заблокировать его от возможного прохода отряда боевиков. Двое суток все было тихо. На третьи передовой разведывательный дозор доложил о появлении крупной, штыков в двести, банды. А во взводе тридцать человек. Взвод принял неравный бой. Боевикам достаточно быстро удалось обойти позиции заслона и выйти в тыл. Подразделение Дубова было зажато в ущелье и, казалось, обречено.

Кудреев задал вопрос, прерывая нервный рассказ лейтенанта:

– И как же удалось вырваться из каменной ловушки?

– Нас атаковали с фронта и тыла. Фланги же не использовались, так как представляли собой неприступные скалы. Но только с виду неприступные. На самом деле с одного склона в камнях спряталась узкая расщелина. Похоже, боевики о ней не знали. По ней можно было подняться на вершину хребта, но, чтобы уйти с ранеными, взводу необходимо было сняться с позиций, что тут же подвергло его немедленной и реальной угрозе полного уничтожения. Пришлось пойти на хитрость!

Подполковник, профессионально заинтересованный рассказом молодого офицера, вновь спросил:

– Что за хитрость?

– Патроны у нас заканчивались, но оставались дымовые заряды и гранаты. Вот я и решил одновременно с двух сторон применить завесу, не прекращая ведения отвлекающего огня. Группа из четырех человек, по двое с каждой стороны, прикрывала отход основных сил. Маневр удался. Пока «чехи» прочухались, взвод втянулся в расщелину, начав подъем. Так, отстреливаясь, и вышли на вершину, по пути гранатами организовав за собой завал и приличный камнепад.

– И боевики не пытались достать вас с противоположного склона?

– Пытались, конечно, но только мои снайперы легко снимали их на подъеме. Потеряв человек десять, духи понемногу успокоились. Ударили, правда, пару раз из противотанковых гранатометов, но в результате получили очередной камнепад. Ну, а взвод к вечеру с вершины сняли «вертушки». За этот бой меня и наградили орденом Мужества.

Кудреев внимательно слушал лейтенанта, наблюдая за ним. Подполковника подкупало то, как обыденно, спокойно, без всяких лишних эмоций и приукрас, Дубов рассказывал о том, как своим умелым руководством, по сути, спас взвод от неминуемого разгрома. Лейтенант искренне считал, что не совершил ничего такого, а просто выполнил свой долг, не более того. Если посмотреть в корень, то поступок молодого офицера иначе как подвиг назвать было нельзя. Какому-нибудь генеральскому сынку, поступи он так же, сразу Героя бы дали да с повышением в штаб перевели. Впрочем, генеральский сынок никогда не оказался бы на месте Александра Дубова. Подполковник спросил:

– За что же тебя после всего этого перевели в рембат?

– А, товарищ подполковник, чего об этом сейчас вспоминать?

– И все же?

– Как-то с ребятами поддали не слабо, это уже после награждения, ну и подняли шум в общаге. Кастелянша позвонила в штаб, пожаловалась. Явился замполит и давай материться. Какие только выражения не употреблял. Ну и послал я его! Утром вызвали к командиру полка. Полкан был с понятием, хотел замять конфликт, но при условии, что я принесу публичные извинения. А за что? Это он должен был извиняться. Я отказался, а потом, уж и не помню по какому случаю, политической проституткой его обозвал!

– Вновь по пьянке?

– Нет, трезвый! После этого понеслось. Он словно за каждым моим шагом следил. Ну и собрал досье, где чуть ли не по минутам было расписано все, что можно было отнести к нарушению воинской дисциплины. А потом приказ, меня перевели сюда!

Кудреев прошелся по канцелярии.

– И тут ты решил на все забить, так?

– Не сразу. Сначала просился перевести в часть постоянной дислокации в Чечне. Но этот маймун, Кравцов, словно цель перед собой поставил – сожрать меня! Вы извините меня, товарищ подполковник, но майор – сука еще та! И переводу хода не дает, и в батальоне на каждом шагу достает. Короче, подумал я и решил валить из армии. Пошло оно все на хер, раз так вышло. Только куда идти на гражданке? В бандиты? В киллеры? Таких, как Кравцов, мочить?

Лейтенант, замолчав, опустив голову.

Молчал и подполковник. Потом внезапно спросил:

– В спецназе служить хочешь?

– Что?

Дубов поднял на подполковника полные изумления глаза. Чего-чего, а подобного вопроса лейтенант никак не ожидал.

– Ты не понял меня?

– Виноват, товарищ подполковник, но все это так неожиданно...

– И все же да или нет? Или тебе необходимо подумать?

– Я бы с огромным удовольствием перешел к вам прямо сейчас.

Подполковник улыбнулся:

– Ну, удовольствия служить в спецназе, скажу тебе, не так уж и много. Это во-первых. Во-вторых, попасть в действующие подразделения сил особого назначения не так-то просто. Придется пройти серьезный отбор и далее курс специальной подготовки.

– Я готов ко всему, товарищ подполковник!

– Не спеши. Впрочем, твое нетерпение понять можно. Договоримся так. Я попробую организовать твой перевод в спецслужбу. Обещать ничего не буду, но, думаю, мне удастся заинтересовать свое начальство в твоей персоне.

Возбуждение на лице Дубова вдруг сменилось унынием. Он проговорил:

– Боюсь, у вас ничего не получится.

– Почему?

– В спецназ, насколько мне известно, отбирают самых лучших, а в моем случае достаточно будет лишь открыть личное дело, чтобы тут же отказать. Чулков, прежний замполит, да и Кравцов расписали меня так, что я четвертый год не могу получить очередного звания, несмотря на награды.

Кудреев положил руку на плечо лейтенанту:

– Да, ты прав, Саша, в спецназ отбирают лучших. Но, поверь, не по содержанию личного дела. В каком-то смысле негативная информация в официальном документе играет на тебя.

Дубов удивился:

– Как это?

– У нас отдают предпочтение самостоятельным в решениях и действиях, смелым, думающим офицерам. Карьеристам в спецназе не место. Это долго объяснять. Если все получится, сам узнаешь обо всех нюансах отбора в наши подразделения. Будем считать, что твое согласие на службу в силах специального назначения я получил?

– Конечно! Извините, так точно!

– Ну и добро, Александр Викторович! Только с этой минуты отношение к настоящей службе изменить. Никаких скандалов, никаких конфликтов с замполитом. Вести себя образцово и о нашем разговоре, естественно, никому ни слова. Исключение составляет лишь подполковник Воронцов!

Боевой офицер, в свои двадцать четыре года кавалер ордена Мужества и медали «За воинскую доблесть», вышел из казармы спецназа другим человеком. Теперь у него была надежда и жизненная перспектива.

Казалось, что и городок вокруг изменился. Он стал как будто светлее, радостнее.

А Кудреев, проводив Дубова, позвонил Воронцову. Тот оказался на месте, в своем кабинете.

– Дмитрий Дмитриевич?

– Да, Андрей?

– Поговорил я с твоим лейтенантом. И вот что. Подготовь-ка ты мне выписку из его личного дела.

– Хорошо. Думаешь, у тебя с ним что-нибудь получится?

– Иначе не стал бы ничего затевать.

– Что ж, доброе дело сделаешь.

– Когда будут готовы документы Дубова?

– Если срочно, минут через десять.

Спустя пятнадцать минут командир спецназа зашел к Воронцову:

– Готовы бумаги на лейтенанта?

– Вон они, в пакете.

Кудреев забрал выписку из личного дела младшего офицера.

– Кто делал копию?

– ПНШ, помощник начальника штаба!

– Ты предупреди его, чтобы не распространялся об этом! И чтобы ни о чем не узнал твой вездесущий Кравцов.

– Уже предупредил.

– Порядок. Ну, пока? Увидимся послезавтра.

– Удачи, Андрей, а ко мне с утра комиссия прибывает.

– По какому поводу?

– По линии тыла, вещевики.

– Благополучно тебе отделаться от них.

Командир спецназа зашел в свою секретную часть. Ольга не ожидала появления подполковника, поэтому в первое мгновение немного смутилась. Но быстро совладала с собой, доложила, что с момента получения последнего сообщения никакой дополнительной информации из Центра не поступало.

Кудреев попросил:

– Ольга Дмитриевна, достаньте, пожалуйста, мою личную оперативную карту Чечни.

Воронцова выполнила приказ, спросила:

– Вы с картой будете работать здесь?

– Нет, возьму с собой.

– Тогда распишитесь в получении.

Командир отряда поставил росчерк в журнале выдачи секретной документации. Посмотрел на прапорщика, сказал:

– Оля! Сегодня с утра я был немного не в себе и вел себя недопустимо грубо. Прошу извинить.

В 20.00, после построения личного состава, получив в оружейной комнате штатный пистолет «ПМ», он отправился домой. Людмила по пути на этот раз не встречала его, и Кудреев облегченно вздохнул, войдя в квартиру. Ему совершенно не хотелось видеть официантку, и она словно чувствовала это. Может, одумалась баба, решив, наконец, отстать от него? Это было бы неплохо. В конце концов, даже такой надоедливой, самоуверенной особе должно стать ясно, что все ее усилия навязать себя подполковнику, который к ней равнодушен, обречены на провал. Закрыв дверь и раздевшись, Кудреев первым делом направился в душ. После легкого ужина, включив музыку, приглушив свет, с чашкой кофе и сигаретой, Андрей откинулся в кресле.

Неожиданно раздался звонок телефона внутренней связи.

Мелькнула мысль: только бы не Людмила. Не хотелось портить спокойный вечер. Но опасения не оправдались, звонил Воронцов. Сказал, что хочет зайти – есть повод для разговора.

Дома офицеров разделяло расстояние метров в сто, и Воронцов, облаченный в спортивный костюм, спустя пять минут был у Кудреева. Расположились в креслах у журнального столика.

– Понимаешь, служит в штабе дивизии земляк, начальник бронетанковой службы, – начал Дмитрий. – Час назад он позвонил и сообщил, что уезжает в отпуск. Завтра, проходящим поездом. У Ольги, ты знаешь, дочь у бабушки. Она и хотела бы с Валерой, земляком нашим, передать домой небольшую посылку и деньги. Я из-за комиссии покинуть часть не могу. Не отпустил бы ты своего секретчика в Новоярск?

– Во сколько отходит поезд?

– В 10.20 утра.

– В таком случае отпустить прапорщика Воронцову никак не могу.

Дмитрий выглядел растерянно. Такого оборота он не ожидал.

– Но почему, Андрей?

– Как же я могу отпустить женщину из гарнизона одну? Автобус уходит в город в 9.45. На нем ей к поезду не успеть! Придется Ольге добираться на попутках, а это небезопасно! Посуди сам, разве я могу допустить такой расклад?

Командир рембата никак не мог въехать в обстановку:

– И в этом причина отказа?

– Только в этом, Дима. Ну, что ты потух, в самом деле? Или забыл, что я завтра сам еду в Новоярск? И еду на служебной машине, один. Следовательно, в салоне найдется место и для твоей сестры.

Воронцов ударил себя по лбу:

– А я уж подумал...

– Короче, передай Ольге Дмитриевне, чтобы в 9.00 была готова. Я заеду за ней.

– Спасибо, Андрей!

– Пожалуйста. Мне непонятно одно, почему она сама не обратилась ко мне с просьбой, изложенной тобой? Почему предпочла действовать через брата?

– Извини, друг. Я передал ей наш с тобой утренний разговор. Теперь она знает, что нравится тебе. Ругалась, зачем, мол, лезу в ее личные дела. Как после этого она могла о чем-то просить тебя?

Командир спецназа взглянул на Воронцова:

– Ругалась, говоришь?

– Ну, если быть точнее, то выражала недовольство.

– И правильно делала. Я, кстати, также выражаю недовольство твоей болтливостью. Мог бы и промолчать.

– Но почему, Андрей? Что в этом такого, если мужчина и женщина испытывают друг к другу взаимную симпатию?

– А то, что это сугубо их личное дело!

– Не забывай, она сестра мне. И я желаю ей только счастья. И вижу, как тяжело Ольге одной. И только был бы рад, если в спутники жизни она выбрала бы такого человека, как ты.

Кудреев поднялся:

– Ну и ладно. Может, то, что ты все ей рассказал, и к лучшему. Я, наверное, сам не решился в чем-либо признаться ей. И закончим разговор. Пусть готовится к поездке, а начальника штаба я сейчас же предупрежу, чтобы на завтра подменил Ольгу.

ГЛАВА 8

Ровно в 9.00 следующего дня к дому Воронцова подъехала черная служебная «Волга» отряда спецназа. Кудреев, находящийся за рулем, посигналил. Ольга тут же вышла из квартиры. В руках у нее была объемистая спортивная сумка.

– Здравствуй, Оля!

– Здравствуйте, Андрей Павлович!

Все-таки женщина никак не могла справиться со смущением. Кудреев постарался не обращать на это внимания.

– Давай сюда свой баул и садись на место переднего пассажира, заднее сиденье немного провисло, там будет неудобно ехать.

Командир спецназа устроил сумку в багажнике, заняв место водителя. Глянул на часы, посмотрел на Воронцову, спросил:

– Ничего не забыла?

– Да вроде нет.

– Ну, тогда с богом.

«Волга» плавно тронулась. Ольга поинтересовалась:

– Долго добираться до Новоярска?

– Дорога плохая, узкая, к тому же оживленная, поэтому и выехали с запасом времени. Не волнуйся, к поезду ты успеешь, благо вокзал находится рядом с гостиницей «Лучезарная», а мне, как тебе известно, надо быть там ровно в десять.

«Волга» проехала улочками военного городка, пересекла внешний контрольно-пропускной пункт, вышла на дорогу, ведущую от гарнизона в поселок Дивный. И уже оттуда на трассу. Ехали молча. Дорога сегодня оказалась, вопреки ожиданиям Кудреева, необычно пуста, что, конечно, не улучшало качества ее покрытия, но тем не менее в 9.30 «Волга» въехала в Новоярск. Подполковник подвел автомобиль к вокзалу.

– Вот так, Оля. До поезда у тебя еще уйма времени, а мне пора в гостиницу. Договоримся так. Как проводишь состав, оставайся в зале ожидания. Освобожусь, заеду за тобой, лады?

– Да.

– Вот и хорошо. Давай, я донесу до вокзала сумку.

* * *

Процедуру у администратора «Лучезарной» он прошел быстро.

Заполнил анкету, получил ключ, поднялся на второй этаж и в 9.55 вошел в двухкомнатный номер «люкс». Сел в кресло гостиной, закурив.

И как только затушил окурок, услышал условный стук в дверь. Открыв ее, пропустил в номер стройного, среднего возраста, седеющего мужчину с кейсом в руке. Оказавшись в номере, тот повернулся к командиру отряда:

– Ну, здравствуй, Кудреев.

– Здравия желаю, товарищ генерал!

– Удивлен моим появлением здесь?

– Немного.

– Давай присядем, у нас не так много времени.

Устроились в креслах. Генерал спросил:

– Оперативную карту взял с собой?

– Конечно.

– Стели на столике.

Тарасов проговорил:

– А теперь, подполковник, внимательно слушай то, что я тебе буду докладывать.

И генерал медленно заговорил.

Акция, проведенная спецназом против отряда Бекаса у селения Бады, взбесила Кулана. Правда, главарь преступной группировки сумел быстро успокоить подчиненных, объявив виновником гибели одного из своих подразделений Абдулу. Салманова казнили, и его голову выставили напоказ. Затем Кулаев приказал собрать на базе оставшихся полевых командиров, Доулета Радаева – Фараона и Ахмеда Затанова – Шайтана. На совещании Кулан предложил немедленно провести ответную акцию. Уничтожить какую-либо автомобильную колонну из состава тех, что время от времени совершают марши на юг республики. Организация проведения террористической операции возложена на Шайтана, имеющего в подчинении, как и покойный Бекас, около шестидесяти неплохо подготовленных боевиков.

Генерал нагнулся к столику, сказав:

– А теперь, Кудреев, внимание на карту! Вот здесь, – Тарасов воспользовался указкой, очертив небольшой квадрат, – недалеко от Гелоя, откуда, кстати, Затанов родом, из двух балок, прилегающих к полевой дороге, Шайтан и предложил совершить нападение на колонну, с применением, что особо подчеркиваю, радиоуправляемых фугасов!

Подполковник оценил местность:

– Если не считать близости населенного пункта, место для нападения выбрано удачно! Фугасы подорвут несколько машин, в том числе и последнюю, ими же, при умелой расстановке взрывных устройств, может быть уничтожена техника боевого сопровождения, что лишит колонну возможности отхода назад и полноценной обороны. Боевикам же останется массированным перекрестным огнем с флангов и фронта быстренько выбить личный состав конвоя. Да, задумано неплохо. Что в данной ситуации должны сделать мы?

Генерал отложил указку:

– Мы должны сделать так, чтобы противнику не удалось разгромить автоколонну, оставшись при этом целыми и невредимыми. Скажу даже, незамеченными.

Кудреев удивился:

– Не понял?

Бригадир рассказал о своем замысле. И пока он говорил, для подполковника постепенно прояснялась задумка опытного специалиста в борьбе с терроризмом, которым, без сомнения, являлся Тарасов. Закончив, Бригадир сказал:

– Исходя из вышеизложенного, тебе по прибытии на базу следует отобрать людей для проведения контракции и завтра же с утра, бортом или двумя, на твое усмотрение, убыть в Бардани, где дислоцируется отдельный автомобильный батальон, осуществляющий доставку грузов в южные районы Чечни. Ну, и далее по плану. Вопросы, подполковник.

Командир отряда спецназа поднялся из кресла:

– По существу задачи вопросов у меня нет. Непонятна наша стратегия в отношении группировки «Джихад». В банду внедрен разведчик, нам известен район дислокации банды Кулана. Почему мы играем с ним в кошки-мышки? Почему не наведем на его базу штурмовую авиацию, чтобы раз и навсегда покончить с бандой? Или почему не проведем силами хотя бы моего отряда прямой акции в ауле, где Кулаев свил свое гнездо?

Генерал спокойно сказал:

– Понимаю твое недоумение. И желание одним ударом покончить с Куланом. Но неужели ты, Андрей Павлович, думаешь, что, если бы подобные операции имели перспективу, они не были бы немедленно осуществлены?

– Что сдерживает нас?

– Несколько факторов. Первый: база Кулаева находится в горном ауле Кербах, где, кроме боевиков, проживают сотни мирных жителей. Так же как и в аулах Фараона и Шайтана. Эти уроды обосновались в населенных пунктах. Это лишает нас возможности нанесения массированного авиационного или ракетно-артиллерийского ударов. Второй фактор, касающийся проведения широкомасштабной наземной операции. Очень сложный рельеф местности возле Кербаха, и система раннего обнаружения, применяемая противником, не позволят нам скрытно подвести к логову бандита те силы, которые обеспечили бы успех. А применять малые группы против базы «Джихада» бесполезно. Им просто не хватит мощи разнести всю группировку. И это третий фактор из тех, что вынуждают нас, как ты говоришь, играть с Куланом в кошки-мышки. Для нанесения главного удара по базе нам необходимо настолько ослабить банду, чтобы для ее уничтожения хватило бы действия твоего отряда в Кербахе. Ясно?

Подполковник кивнул:

– Ясно. Значит, будем и дальше щипать Кулана.

– Да, будем. Но я уверен, в конце концов мы придавим этого шакала в его ауле.

– По этому вопросу мне все понятно, личную просьбу разрешите?

– Выкладывай.

Кудреев доложил Бригадиру о лейтенанте Дубове.

– Думаю, товарищ генерал, есть смысл забрать этого парня к нам.

– Он сам-то согласен?

– Иначе не стал бы рекомендовать его.

Тарасов думал недолго.

– Выписку из его личного дела захватил с собой?

– Так точно!

– Давай ее сюда. И передай лейтенанту, а также Воронцову о скором приказе, касающемся откомандирования названного тобой офицера в распоряжение спецслужбы. Но, Кудреев, я так легко соглашаюсь с тобой, лишь признавая, что ты неплохо разбираешься в людях и кого ни попадя рекомендовать в спецназ не будешь. К тому же наверху принято решение о создании в учебном центре Службы резервного отряда. К сожалению, наши боевые подразделения не застрахованы от потерь. Так вот, дефицит в личном составе и будет пополняться из этого резервного отряда. Так что твой протеже, похоже, станет первой ласточкой.

– Спасибо, товарищ генерал!

– На здоровье, Андрюша.

Тарасов поднялся, сложил карту Кудреева, протянув ее подполковнику. И тут... здание гостиницы вздрогнуло, словно от сильного толчка землетрясения. С серванта упала и вдребезги разбилась ваза. Прогремел сильный взрыв, выбивший стекла окон номера.

Генерал чертыхнулся:

– Это еще что за фейерверк?

Кудреев на мгновение застыл. Затем бросился на балкон. Его взгляд устремился на вокзал. Предчувствие беды не обмануло подполковника. Над наполовину обрушенным зданием железнодорожного вокзала поднимался огромный черный, завихряющийся у основания гриб дыма. Командир спецназа бросил взгляд на часы, 10.35!

Поезд из Ставрополя должен был уже отойти от станции. Но Ольга? Он же приказал ей ожидать его внутри здания. В зале ожидания.

А именно он и превратился в развалины.

Подполковник с невольным стоном прошептал:

– Господи! Ольга!

– Что произошло? – спросил генерал.

Подполковник в каком-то ступоре протянул руку в сторону небольшой площади, проговорив:

– Вокзал, генерал... его, его... взорвали!

Но Бригадир уже сам понял, что произошло недалеко от гостиницы. Он выхватил сотовый телефон, начал быстро набирать чей-то номер.

Андрей же, придя в себя, оттолкнув генерала, ринулся на выход. Сзади раздался окрик Тарасова:

– Куда? Кудреев! Стоять!

Но подполковник не слышал начальника. Он уже выскочил в коридор. Через секунды оказался на задымленной улице, вдруг огласившейся воем множества сирен. И побежал, выкладывая все силы. Ворвавшись на привокзальную площадь, усыпанную кусками железобетонных конструкций, битого стекла, фрагментов разорванных человеческих тел, Кудреев столкнулся с нарядом милиции, одним из первых прибывшим к месту трагедии и пытающимся не допустить в зону поражения посторонних лиц. Подполковник, имевший при себе, кроме поддельного паспорта, еще и свое собственное удостоверение офицера спецслужбы, легко преодолел милицейский заслон. Хотя его и предупредили о том, что находиться на территории взорванного вокзала небезопасно, Андрей никого не слушал. Он, словно одержимый, ворвался в развалины, пытаясь увидеть пусть и искалеченную, но обязательно живую Ольгу! И метался среди горящих обломков. Вскоре его, уже отчаявшегося, прибывшие сотрудники городского управления МЧС силой вытащили на площадь. Весь в копоти, с пораненной обо что-то рукой, Кудреев стоял и смотрел на развалины зала ожидания, готовый взвыть от боли утраты и ярости. Он закричал, подняв голову вверх:

– Какая сука сделала это? Какая мразь? Где ты, тварь? Выходи, убей меня, я офицер спецназа! Женщин, детей, за что? Выходи на меня, шакал!

И неожиданно откуда-то сзади – женский голос:

– Андрей!

Уж не показалось ли ему? Но... голос повторился:

– Андрей Павлович!

Принадлежать этот голос мог единственному на земле человеку. Ольге!

Кудреев резко обернулся.

В небольшой пока толпе он увидел ее!

И ничего не замечая вокруг, рванулся к ней. Обнял, прижал к себе, шепча:

– Оля! Оленька! Жива! Господи, жива!

Женщина пыталась урезонить его:

– Ну, что ты, Андрей, вокруг же люди!

Подполковник взял в свои сильные ладони голову Воронцовой и прильнул губами к ее губам. Она ответила ему.

Странно было видеть на фоне горящей, дымящей, стонущей и кричащей раненой площади слившуюся в долгом поцелуе пару. Она словно выпала из реальности и существовала вне кровавой действительности.

– Мне все равно, как кто-то на это посмотрит! Главное, ты жива и со мной! И мы будем вместе, да? Ответь мне, Оля! Сейчас и здесь ответь!

Женщина прошептала:

– Да, Андрей, да.

Она вновь прильнула к его сильной груди и заплакала. Что немного охладило пыл командира спецназа. Он, обняв Ольгу, огляделся. На них смотрели десятки глаз. И в этих глазах не было осуждения, как не было и радости, но не было и безразличия.

Кудреев нагнулся к женщине:

– Все, Оленька, успокойся. И... пойдем отсюда, пойдем.

Подполковник вывел Ольгу за кольцо оцепления, которое уже успели выставить местные правоохранительные органы. Недалеко от гостиницы их встретил генерал Тарасов. Он внимательно посмотрел на пару, спросив:

– Что сие означает?

Командир отряда объяснил:

– Ольга, извините, прапорщик Воронцова прибыла в город вместе со мной по личным делам. Она должна была передать посылку своей матери и дочери через офицера штаба дивизии, земляка, убывавшего в отпуск.

Генерал понимающе кивнул:

– Ясно. Так вы, Ольга Дмитриевна, в момент взрыва находились рядом с вокзалом?

– Да. Вообще-то я ждала Андрея Павловича в зале ожидания. Но вышла из помещения, чтобы купить журнал в киоске на площади. И тут – взрыв. Я в тот момент находилась за зданием слева, там, где вокзал не был поврежден.

– Повезло.

– Да, повезло.

– Никого или ничего подозрительного, находясь в зале ожидания, не заметили? Вы понимаете, что я хотел бы знать.

– Нет, товарищ генерал. Народ сновал туда-сюда. Много людей пострадало, много.

Тарасов перевел взгляд на подполковника, спросив:

– Вот почему ты пулей вылетел из номера...

– Так точно!

– Ладно, поднимайтесь в гостиницу, приведите себя в порядок и отправляйтесь к подразделению. Несмотря ни на что, наша работа продолжается. Я вылетаю в Москву. Связь со мной по необходимости. Теперь все. Желаю удачи!

Попрощавшись, генерал прошел к оцеплению, где смешался с толпой.

Ольга осмотрела Кудреева:

– Да, Андрей, твой костюм уже в порядок не приведешь. Ой, а это что? Кровь? Ты ранен?

Подполковник посмотрел на руку:

– Ерунда. Порезался где-то, видимо, когда лазил по развалинам.

– Меня искал?

– Да.

– Ты вот что, иди в номер, а я попытаюсь что-нибудь купить тебе из одежды и возьму кое-какие медикаменты, чтобы обработать рану.

Кудреев спросил:

– Деньги-то на покупки есть?

– Есть немного, должно хватить.

– Держи, здесь две тысячи рублей. Я буду ждать тебя в гостинице. Номер не забыла?

Подполковник поднялся в номер. Сбросил с себя закопченную грязную рваную одежду, прошел в ванную комнату. Расслабился под струями холодной воды. Кошмар недавнего взрыва и боязнь потерять близкого человека все еще не отпускали боевого офицера. Он перевидал на своем веку множество кровавых ситуаций, сам неоднократно участвовал в смертельных схватках с врагом. Но то было на войне, там это привычно и как-то обыденно. Но в городе? Мирном городе? Что же это за ублюдки рвут невинных людей? Не солдат вражеской армии, что было бы в какой-то мере объяснимо, а тех, кто к войне никакого отношения не имеет. Каким равнодушием к чужому горю и какой ненавистью ко всему живому надо обладать, чтобы хладнокровно замкнуть контакты взрывного устройства, уложенного в жилом доме, на вокзале, в переходах метро, в электричке? И делают это те, чьей волей и сознанием манипулируют бородатые уроды, укрывающиеся в ущельях Чечни, Афганистана, Пакистана. Те, против кого и ведет борьбу не на жизнь, а на смерть отряд подполковника Кудреева. И он будет вести эту борьбу, вести ее до конца, насколько хватит сил и жизни.

Ольга вернулась, как только Андрей вышел из ванной. И женщине сразу бросились в глаза два шрама на груди офицера, отметки вражеских снайперов. Она подошла к нему, провела по одному из них рукой, подняв на подполковника глаза. В них Кудреев увидел печаль, сострадание и еще – желание. Желание, которое и его самого рвало изнутри.

Он прижал к себе женщину, легко перехватив, поднял на руки. Она выронила пакеты с покупками. Андрей прошел с ней в спальню, положил на постель. И тут же начал расстегивать пуговицы ее платья.

Находясь до этого в каком-то оцепенении, Ольга пришла в себя, скрестив руки на груди и попросив:

– Не надо, Андрюша, я не смогу. Прошу... не сейчас.

Подполковник, словно потеряв голову, твердил исступленно:

– Не могу без тебя! Люблю! Хочу тебя, Оля! Хочу, чтобы мы всегда были вместе! – Андрюшенька, успокойся, ну, прошу тебя. У нас... у нас еще будет время. Сейчас и здесь я не смогу быть с тобой.

Кудреев откинулся в сторону и лег рядом с женщиной, закрыв лицо руками. Из раны вновь пошла кровь. Ольга поднялась, поправив белье:

– Тебе надо срочно обработать рану. Я сейчас все приготовлю, а ты обещай мне, что будешь вести себя спокойно.

Подполковник отстранил руки от горящих щек, глубокими вздохами гася желание. Огромным усилием воли это ему удалось, и он проговорил:

– Хорошо. Обещаю тебе вести себя пай-мальчиком.

Он сел на постели.

Оля принесла пакеты и, устроившись рядом, начала умело обрабатывать рану.

– Больно?

– Щекотно.

– Ты обиделся на меня?

– Нет.

– Обиделся. Я же чувствую. Но, пожалуйста, пойми и меня. После того, чему мы стали свидетелями... Любовь должна приносить радость, счастье, глубокое обоюдное удовлетворение. Сейчас этого не произошло бы и могло родить разочарование. А я не хочу этого.

Кудреев проговорил:

– Ты права, Оля. Во всем права. Извини меня, я сорвался.

– Ну, что ты. Разве за любовь извиняются?

Закончив с раной, она принесла в спальню второй пакет.

– Вот одежда. Примерь, а я пока тоже душ приму.

* * *

В обед они выехали из Новоярска.

На выезде из города посты дорожно-патрульной службы, усиленные бойцами ОМОНа, дважды останавливали «Волгу». И тут же отпускали. Удостоверения Кудреева и Воронцовой являлись отличным пропуском через любые милицейские кордоны.

Трасса тоже оказалась свободной.

Это было объяснимо. Наряды милиции наверняка перекрыли прямой проезд через город, направляя транзитные, транспортные потоки по объездной дороге.

Ехали вновь молча. Оля время от времени тяжело вздыхала.

Кудреев посоветовал:

– Ты бы постаралась уснуть.

– Не могу. Как закрою глаза, так всплывает кошмар на вокзале.

– Это пройдет. Тебе впервые приходится сталкиваться с подобным?

– С террористическим актом – да. А вот крови в свое время пришлось повидать много.

– На границе?

– Да.

– Ну, тогда скоро отпустит. Ты человек закаленный.

– Разве женщина должна быть такой?

– Конечно, нет, но что поделаешь, Оля.

Раздался сигнал вызова на сотовом телефоне Кудреева. Дисплей высветил имя вызывающего абонента. Им был подполковник Воронцов.

Командир спецназа бросил Ольге:

– Твой брат звонит.

И ответил:

– Да, Дима?

– На вокзале Новоярска произошел взрыв или ты не слышал об этом? Ольга как раз в то время находилась там! Что с ней?

– Только то, что она сидит в машине рядом со мной.

– Ну... ну, Андрюха, и ты еще... передай ей трубку.

Ольга взяла телефон Кудреева. Успокоив брата, повернулась к Андрею:

– Андрей?

– Да?

– Если не секрет, Бригадир вызывал тебя, чтобы поставить задачу на боевой выход?

– Да.

– И когда ты должен убыть в «командировку»?

– Завтра утром.

Женщина повторила:

– Завтра. Задание сложное?

– У нас других не бывает.

– Будет задействован весь отряд?

– Нет, половина.

– И тебе обязательно самому лично возглавлять выход?

Кудреев удивился:

– А кому же еще?

– Есть еще начальник штаба. Кстати, он как-то досадовал, что ты держишь его в гарнизоне, не допуская ни к одной акции. Вот я и подумала...

Подполковник не дал ей закончить:

– Оля, прошу запомнить то, что я тебе скажу, и больше не возвращаться к этой теме. Начальник штаба наделен полномочиями планирования операций и в боевых условиях может быть применен в случае задействования в акции всего отряда. В остальных случаях состав привлекаемых к применению сил отряда определяет его командир, он же и возглавляет сводные группы. Это закон, и нарушать его я не имею ни возможности, ни желания. Надеюсь, выразился понятно?

Вскоре они въехали на территорию военного городка, где по случаю совершения теракта в Новоярске была объявлена боевая готовность «повышенная». На дополнительную охрану крохотного гарнизона из мотострелкового полка подошла усиленная танковым взводом полноценная рота, которая заняла позиции по периметру городка.

Кудреев подвез Ольгу прямо к дому. Воронцов находился в части, так что его сестру встречала Елена.

Не обошлось без «ахов», «охов» и слез.

Подполковник, разрешив Воронцовой сегодня не выходить на службу, подогнал машину к казарме.

Через полчаса командный состав отряда спецназа был собран в подразделении.

Кудреев, так и не переодевшись, поднялся из-за рабочего стола, расстелив оперативную карту. Довел до командиров групп задачу, поставленную генералом Тарасовым. Закончил словами:

– Слушай предварительный приказ. Майорам Мордовцеву и Семако готовить своих людей к выходу. Начальнику штаба связаться с командиром вертолетного звена и заказать «вертушку». Вылет сводной группе в Бардани назначаю на 9.00 завтра. Уточнение задачи в Чечне. Все свободны.

Командиры диверсионных групп молча вышли из канцелярии. Кудреев остался с начальником штаба. Щукин обратился к командиру:

– Андрей Павлович! Ты совсем недавно выходил на Бекаса. В полном объеме отработал цель. Не считаешь, что я мог бы заменить тебя сейчас?

Кудреев взглянул на заместителя:

– Ты с Ольгой Воронцовой сегодня не встречался? После того как мы вернулись из Новоярска?

– Нет, а что?

– Ничего. Просто ты в точности повторил ее слова. Она так же недоумевала, почему на боевой выход вместо меня не можешь пойти ты.

– Вот видишь!

– Что видишь? Кстати, когда ты жаловался на то, что я держу тебя в гарнизоне?

– Не помню такого.

Командир спецназа не стал развивать тему, вернувшись к конкретному разговору:

– Так вот, Витя. Ей еще простительно задавать такие вопросы, тебе – нет. Начальник штаба обязан знать порядок применения отряда.

– Я же хочу, как лучше. Насколько понял, Бригадир решил измотать Кулана, ослабив его силы до возможного предела. А это значит, что, кроме акций против Бекаса, а теперь имитации с Шайтаном, будут завершающие операции в отношении и Затанова, и Радаева. И только потом удар по главарю «Джихада». И тебе к финальной акции надо быть готовым на все сто! Удастся ли это, если ты будешь руководить всеми локальными акциями по отдельным отрядам группировки Кулана? Поэтому и предлагаю замену. Боевого опыта, сам знаешь, мне не занимать. Слава богу, пять лет отпахал на группе, причем на автономной группе. Или все же считаешь, что я не справлюсь с задачей?

Командир отряда приобнял заместителя:

– Да справишься, Витя, справишься, в этом никаких сомнений нет! И ни о каком недоверии речи быть не может. Дело в другом. У тебя согласно штатному расписанию немного иные обязанности, нежели у командира. Исполняй их, а? Твое время еще наступит, и, думаю, совсем скоро. Отряд на завершающую акцию выводить в полном составе. Вот тогда и навоюешься. А сейчас, пожалуйста, займись свои делом и принимать настоящие решения предоставь мне, договорились?

Щукин вздохнул:

– Что с тобой сделаешь? Ты к себе, домой?

– Да. Если возникнут какие вопросы или поступят новые вводные из Центра, вызывай.

Кудреев пошел не через аллею, коротким путем, а через плац и парк. Надо было зайти в магазин военторга, взять блок сигарет.

Подходя к магазину, еще издали увидел Кравцова и Людмилу. Стоя в тени акации, они о чем-то оживленно разговаривали. Но, видимо, разговор подошел к концу, так как замполит вдруг похлопал официантку по ягодицам, еле прикрытым мини-юбкой, и повернулся, явно намереваясь направиться в часть. И тут они оба увидели подполковника. На их лицах на мгновение отразилась растерянность. Но лишь на мгновение. Людмила быстро юркнула в проход между домами, Кравцов же вышел на дорогу. Проходя мимо подполковника, он лишь еле заметно кивнул головой. Андрей ответил ему тем же. Они разошлись. Купив в магазине сигареты, Кудреев остановился возле почты, что соседствовала с Домом офицеров, открывая пачку. Фамильярное общение замполита и официантки немного удивило командира спецназа. Хлопнул по заднице свободно, словно это было самое обычное дело в отношении жены подчиненного. О чем могли так мило беседовать такие внешне разные люди? Уж не объединяет ли их постель? А что? Такая связь для красотки Людмилы была весьма выгодна. По крайней мере, защита майора значила для нее много. Замполит в случае чего и на мужа надавить мог.

Но черт с ними, и с замполитом, и с Людмилой, и тем более с их взаимоотношениями.

У Кудреева есть Ольга. Остальное не в счет.

Подполковник, закурив, направился к себе домой, уверенный, что на этот раз официантка уж точно не будет поджидать его. И то хорошо.

Этот вечер для Андрея длился долго. По «ящику» постоянно повторяли кадры последствий взрыва на Новоярском вокзале. Называлось количество жертв. И оно из выпуска к выпуску новостей неуклонно росло. Люди умирали от ран в больницах города. К 20.00 число погибших превысило пятьдесят человек. Вдвое меньше продолжали балансировать на грани жизни и смерти, у сотни пострадавших состояние стабилизировалось на различных стадиях тяжести. От мысли, что в числе первых пятидесяти вполне могла оказаться Ольга, Кудреева пробивала нервная дрожь. Он подумал: не выпить ли? Граммов сто пятьдесят? Но нет, нельзя. Завтра ему будет нужна ясная голова. Но, черт, как же тягуче тянется время? И ложиться еще рано, все одно не уснуть. Не пройтись ли по городку? Навестить подчиненных?

Кудреев вновь закурил, выключив телевизор и включив музыкальный центр. Откинулся на подголовник удобного кресла, пуская ровные кольца дыма в потолок.

Неожиданно и как-то неуверенно прозвенел звонок входа.

И вновь мелькнула мысль. Не Людмила ли, подготовившись к разговору, явилась объясниться насчет встречи с замполитом? Но нет, та звонила бы настойчиво. Может, посыльный?

Подполковник прошел в прихожую, открыл дверь.

На пороге стояла Ольга. Вот это неожиданность.

– Оля?

– Ты удивлен?

– Да. Нет... Черт, растерялся, как мальчишка. Проходи, пожалуйста.

Женщина, видимо, отошла от стресса утренней драмы и сейчас улыбалась.

– Ну-ну, посмотрим, как живет доблестный командир отряда специального назначения.

Она прошла в комнату, оценивающим взглядом осмотрела обстановку. Ей понравился порядок, который был наведен не по случаю ожидаемого гостя, а поддерживаемый постоянно. Каждая вещь знала свое место. Ольга сама вряд ли смогла что-либо изменить здесь.

Пока Воронцова рассматривала жилую комнату, Кудреев стоял в дверях, с удовольствием и мгновенно возвратившимся желанием созерцал фигуру той, которая стала ему близка. Ольга чувствовала этот откровенный взгляд и сама еле сдерживала внутреннюю дрожь. Наконец сделала вывод:

– Ну, что ж, товарищ подполковник. Для холостяка вы содержите свое жилье на удивление образцово. И это оценка весьма придирчивой женщины.

Ольга присела в кресло, наклонив голову. Почти так же, как это делала Людмила. Но у официантки это движение было наигранно. Им она как будто провоцировала партнера к действию. У Оли же все выглядело естественно. Это придавало ей дополнительный шарм.

Кудреев предложил:

– Немного шампанского?

– А нужно ли?

– Не знаю, вроде как положено?

– Кем положено? Нет, Андрей, не надо спиртного. Сегодня оно будет лишним. Ну что ты так растерян? В гостинице набросился, как тигр, а сейчас, дома, напоминаешь школьника, впервые оказавшегося наедине с девушкой.

– Оль! Не надо заставлять меня краснеть. Я действительно не знаю, как сейчас вести себя. Потому что более всего боюсь именно сейчас сделать что-нибудь не так.

Ольга улыбнулась:

– Иди ко мне, я посмотрю рану.

Подойдя к креслу и взглянув в смеющиеся и ждущие глаза женщины, он нагнулся и резко, но аккуратно поднял ее, притянув к себе. Губы вновь нашли друг друга. Не отрываясь от Ольги, Кудреев дотянулся до выключателя настольной лампы, единственного источника света в комнате, щелкнул клавишей.

В темноте поднял послушное и почти невесомое тело любимой, положил его на софу. Сорвал с себя спортивный костюм, занялся легким платьем Ольги. На этот раз она не сопротивлялась, закрыв глаза и слегка постанывая.

Вскоре для них перестало существовать все. Любовь завладела их чувствами. Тела же соединились в неземном и неописуемом.

ГЛАВА 9

Ночь пролетела одним мгновением. Андрей и Ольга смогли оторваться друг от друга и забыться в коротком сне лишь на рассвете. Именно забыться, так как через час будильник известил влюбленных о том, что пора подниматься. Ольга, положив голову на грудь подполковника, проговорила:

– Андрюша, как же мне хорошо с тобой! И как я раньше могла жить без тебя? Теперь не смогу.

– Я тоже, Оленька. Ты – прелесть. Я люблю тебя!

Женщина вздохнула:

– Нам пора вставать?

– Да, родная, пора, хотя, клянусь, я предпочел бы, чтобы эта ночь не закончилась никогда! Но... сама понимаешь.

Они позавтракали. И не испытывали стеснения. Все ненужное, что разделяло их, как людей чужих, отошло далеко в сторону, сделав по-настоящему близкими, родными.

Оля перед зеркалом привела себя в порядок. Повернулась к Кудрееву:

– Ну, вот, Андрюша, мне пора. Сейчас переоденусь дома, и в штаб.

Подполковник спросил:

– Брат знал, что ты будешь у меня?

– Да.

– Это хорошо. А то с утра поднял бы на уши весь гарнизон.

– Это точно! Но он был рад, узнав, что я решила навестить тебя. А вообще, Дмитрий слишком опекает меня, ревнуя, по-родственному, конечно, к любому мужчине. Исключением для него являешься ты. В тебе он видит образец настоящего мужчины и офицера, впрочем... в этом наши с ним взгляды полностью совпадают.

Кудреев рассмеялся:

– Должен признать, Воронцов неплохо разбирается в людях. И ты тоже.

– Ах ты самохвал! Ну, ладно, Андрюша, пошла я. Да... ты знаешь, перед вылетом зайди в секретку. Я не смогу выйти из штаба проводить тебя.

– А надо ли, Оля?

– Надо! Для меня это важно!

– Хорошо, раз важно, то зайду обязательно.

– Вот и умница! До встречи!

Женщина поднялась на носки, поцеловав Андрея.

Кудреев проводил ее до выхода.

Оставшись в квартире один, он бросился на софу. Так же как ночью Ольгу, сейчас стиснув в объятиях подушку. Подушку, сохранившую запах любимой. Перевернувшись на спину и раскинув руки, счастливо и немного глупо улыбался. Неужели и к нему пришла любовь? Настоящая любовь? Пришла внезапно, в момент изменив все в его душе. Он чувствовал в себе столько силы, что готов был перевернуть весь мир, и никакой рычаг ему был не нужен.

Из объятий сладостной эйфории подполковника вырвал повторный сигнал будильника. Следовало заняться делом, готовиться к выходу. Он включил музыкальный центр, как и ранее, достал из-за софы десантную сумку, разложив на креслах и столике боевую камуфлированную форму. Через полчаса он стоял перед зеркалом. Наносить маскировочную раскраску не стал. Все же сегодня был вылет не сразу в зону боевого применения, и разрисовываться не было никакой необходимости.

В 8.00 над городком пророкотал транспортный вертолет «Ми-8».

В 8.10 он прибыл в расположение отряда.

Вертолет, опустив лопасти несущего винта, стоял на плацу. Подразделение было построено перед казармой. Третья и четвертая диверсионные группы стояли в такой же, как и командир, боевой форме, с оружием в руках и сумками у ног, в полной готовности к выполнению любой задачи. Лица бойцов спецназа, и тех, кому предстояло вылетать на задание, и тех, кому на этот раз отводилась роль оперативного резерва, были строги, сосредоточенны, но абсолютно спокойны. Одно слово – настоящие профессионалы. Отдельно от групп стоял прапорщик Ермолаев с двумя большими чемоданами. Он также был определен в сводную группу для обеспечения связи, в том числе и спутниковой, с Центром.

Подполковник Щукин доложил о готовности отряда к боевому применению. Кудреев доклад принял, приказав командирам групп, назначенных на выход, начать погрузку в «вертушку», командир которой, в свою очередь, доложил:

– Товарищ подполковник, борт к вылету и доставке диверсионных групп к месту дислокации войсковой части в Бардани, а также к дальнейшим мероприятиям, связанным с действиями спецназа, готов. Командир экипажа майор Лебедев.

Кудреев знал пилота, поэтому обратился к нему по имени:

– Топлива в достатке, Юра?

– Так точно! К тому же, насколько мне известно, когда командир звена майор Мухин связывался с автобатом, передав просьбу обеспечить нашу посадку, он запросил командира в Бардани о возможности доставки в часть дополнительного горючего для нашей машины. Тот ответил, что у них на складах имеется солидный запас авиационного топлива. Так что с этим, думаю, проблем не возникнет. Но если что, то нас поддержат борты с главной базы.

– Отлично! Устраивай бойцов в чреве своей стрекозы и разгоняй двигатель. Подъем ровно в 9.00, но... по моей команде.

– Есть, товарищ подполковник!

Отдав все необходимые распоряжения, командир отряда спецназа направился в штаб отдельного ремонтно-восстановительного батальона. Там первым его встретил подполковник Воронцов:

– Привет, Андрей! Опять убываешь в Чечню?

– Нет, Дима, решил прокатить ребят до Сочи. В море поплескаться.

– Все шутишь? Это хорошо.

– Чего не спросишь, как у нас дела с твоей сестрой, Ольгой?

– Зачем? Видел с утра ее счастливое лицо. Рад за вас. Искренне рад. Только, Андрей... ты это... береги себя, что ли?

Кудреев ткнул пальцем в грудь Воронцова, проговорив:

– А вот таких пожеланий, Дмитрий Дмитриевич, спецназ не принимает. Нам принято желать удачной охоты.

– Понимаю. И все же...

– Кончай, Дим, мне к Ольге еще зайти надо. Времени в обрез.

Командир отряда прошел к секретной части.

Ольга ждала Андрея.

Подполковник повел себя наигранно-беспечно.

– Что загрустила, любовь моя?

Женщина подошла к нему, уткнулась в грудь.

– Ничего, Андрей, не обращай внимания. Просто я боюсь за тебя, и это понятно. Все же, при том что я тоже прапорщик спецназа, в первую очередь продолжаю оставаться обычной женщиной. К тому же женщиной, которая любит. Прошу, возвращайся. Я буду очень ждать тебя.

Кудреев погладил ее шелковистые, уложенные в пучок волосы, заверив:

– Я вернусь, Оля. Обязательно вернусь. И ни о чем плохом не думай. Считай, что я просто уехал в командировку, да так оно, собственно, и есть. А для беспокойства у тебя нет никаких оснований. Мы выходим на обычную работу, которую, слава богу, умеем делать неплохо.

Ольга подняла на Андрея повлажневшие глаза:

– Еще утром я и не думала, что момент расставания будет настолько тяжел!

– Раз ты реагируешь на все болезненно, это наша последняя с тобой встреча непосредственно перед выходом на задание. В следующий раз церемонию расставания проведем по-другому и дома. Вопросы?

– Никак нет, товарищ подполковник!

Кудреев обнял женщину, крепко поцеловал ее и, резко развернувшись, вышел на улицу. Воронцов продолжал оставаться у штаба. Андрей взглянул на него:

– Тебе, Дим, делать нечего? Ну, чего ты-то торчишь здесь?

– Хотел пожелать тебе удачной охоты!

– Желай.

– Удачной охоты, Андрей.

– Принял. До встречи, Воронцов. И стол к возвращению готовь, приду свататься.

– Это без проблем.

– Ну, тогда пока.

Пожав командиру рембата руку и пробежав до «вертушки», Кудреев юркнул в люк «Ми-8».

Вертолет тут же увеличил обороты винта и вскоре, плавно оторвавшись от асфальта плаца, начал подъем.

А стоявшая за забором, сбоку штаба, Людмила прикусила губу, проводив взглядом объект своего вожделения. Как только вертолет скрылся из поля ее зрения, официантка еле слышно прошептала:

– Лети, лети, голубок. Воронцову подмял? А на меня положил? И успокоился? Напрасно. Я свое так просто не отдаю. Лишь бы тебя до поры до времени не подстрелили где-нибудь в горах. А то вся игра прахом пойдет. Возвращайся, Андрюшенька, а я к тому времени и сюрпризик тебе организую. Не быть тебе с этой шалавой Воронцовой. Сначала я, а потом без разницы. И так будет, подполковник.

Людмила направилась домой, играть роль заботливой жены перед подцепившим простуду супругом. Все же он ее законный муж. Хоть и полный осел, безвольное существо, но существо, без ума любящее ее и верящее ей. Вот тоже, идиот, весь гарнизон только и говорит о том, что благоверная начфина трахается со всеми подряд, причем занимается этим совершенно открыто, а он никому не верит. Наверное, даже если она возьмет и приведет стебаря прямо домой, этот дурик не поверит своим глазам и спишет все на кошмарный сон. Все же Людмиле крупно повезло с мужем. А посему надо лелеять его. Ее на всех хватит, супругу тоже достанется! Она не жадная!

В 9.45 транспортный вертолет «Ми-8» с бортовым номером 037 совершил посадку на специально подготовленной площадке территории отдельного автомобильного батальона, на окраине населенного пункта Бардани.

Встречал «вертушку» командир автобата.

К нему и подошел, высадившись из борта, Андрей.

Офицеры представились:

– Командир отряда специального назначения подполковник Кудреев Андрей Павлович.

– Командир автомобильного батальона подполковник Безручко Федор Матвеевич. Добро пожаловать! Палатки для вашего личного состава справа от вертолетной площадки. Мой штаб в ста метрах, в роще. Пройдем туда?

– После того, как устроим бойцов. Но этим займусь я, а вы, Федор Матвеевич, организуйте, пожалуйста, на 10.30 совещание, на котором, кроме вас, должен присутствовать и командир подразделения боевого охранения батальона. И пришлите за мной посыльного, чтобы не заблудиться.

– Понял. Как скажешь, спецназ.

– Насчет обеда для бойцов отряда, надеюсь, проблем не возникнет?

Командир автобата обернулся:

– Василенко! Ко мне!

Подбежал молодой прапорщик.

Безручко указал на него Кудрееву:

– Вот он займется обеспечением ваших людей всем необходимым, на все время пребывания отряда в батальоне.

Командир автобата отправился в сторону рощи, Кудреев с прапорщиком Василенко пошли к вертолету.

В 10.30 подполковник Кудреев с командирами диверсионных групп прибыл в штаб автобата. Там их ждали подполковник Безручко и капитан, облаченный в полевую форму. Командир автомобильного батальона представил младшего офицера:

– Перед вами командир роты боевого охранения капитан Яковлев Валерий Игоревич!

Кудреев кивнул, сразу же приступив к делу:

– На правах старшего по должности объявляю совещание открытым. Прошу всех разместиться за рабочим столом.

Андрей обратился к Безручко:

– Доложите, Федор Матвеевич: как обычно организуются марши ваших подразделений?

– Это, Андрей Павлович, зависит от конечного пункта и количества, а также содержания груза, который необходимо туда доставить.

– Ясно! Возьмем следующие условия: колонне в двадцать машин, с различными видами воинского довольствия, надо прибыть, – Кудреев взглянул на карту, – скажем, в Урус-Мартан.

Командир автобата объяснил:

– В этом случае, исходя из того, что колонны, как вы правильно определили, у нас барражируют по республике смешанные, то построение будет выглядеть так. Впереди боевая машина пехоты или бронетранспортер сопровождения, за ней десять машин, в основном бортовых, в середине вторая БМП или БТР, далее еще десять транспортных автомобилей, включая несколько «наливников» – топливозаправщиков, техническое замыкание в виде мастерской технического обслуживания МТО-АТ и третья боевая машина сопровождения. Но вы, Андрей Павлович, назвали состав колонны, который мы практически не используем. Обычно в рейс выходят восемь-двенадцать машин.

Кудреев спросил:

– И на юг тоже?

– Да. В южные районы у нас, как правило, выходят тоже до десяти автомобилей.

– А меньшее количество отправляете?

– Бывает и такое. Но не менее шести автомобилей с двумя боевыми машинами охранения. Это предел безопасности.

– Понятно. В каком режиме следует колонна, кто и как руководит маршем?

Безручко поднялся, отошел к окну, закурил и продолжал отвечать на вопросы командира спецназа:

– Сначала о руководстве. За безопасность и обеспечение доставки груза в заданный район отвечает начальник автомобильной колонны, то есть мой офицер, как правило, командир взвода. Ему оперативно подчинено и подразделение охраны. Но это касается марша. В случае же возникновения внешней угрозы или прямого нападения на колонну руководство обороной переходит к другому офицеру. Приведу пример, чтобы стало ясно. Допустим, перед колонной на марше расположен лесной массив, или «зеленка», и командир подразделения сопровождения решит, что прохождение участка небезопасно, то он вправе, предупредив начальника колонны, остановить ее для проведения собственных мероприятий той же разведки. Обнаружив засаду, уже он отдает команды, которые обязательны для исполнения офицером-автомобилистом. Вот так.

Кудреев накрыл карту ладонью:

– С этим понятно, теперь о режиме движения.

Безручко кивнул:

– Он всегда разный. На равнине колонна идет, как правило, со скоростью 40 – 50 километров в час, с дистанцией между автомобилями до 40 метров, но обеспечивающей видимость впереди идущей машины. В горных условиях и на опасных участках начальник колонны ведет ее, исходя из конкретной обстановки.

Командир автобата опустился на место.

Кудреев вновь спросил:

– Когда у вас запланирован выход колонны в южном направлении, а именно на Гелой?

– Все маршруты на юг проходят через названный вами населенный пункт. Это объясняется не только рельефом, а также тем, что со старейшинами Гелоя у нас достигнута договоренность о взаимовыгодном сотрудничестве...

Командир спецназа проговорил:

– Это мне известно. Когда вы намерены направить на юг очередное свое подразделение?

– Так завтра и намерены отправить колонну. В 5.00 восемь машин должны убыть к пограничникам.

– Груз?

– Два автомобиля с боеприпасами, три с продовольствием, одна с вещевым имуществом и два топливозаправщика с солярой. Охранение – два БТРа. Начальник колонны старший лейтенант Селезнев, начальник боевого охранения лейтенант Брагин. Но при необходимости я могу и отложить рейс.

Андрей отрицательно покачал головой:

– Ничего откладывать не надо. Значит, завтра? Ясно. Формируйте колонну и как обычно готовьте ее к выходу. Встречаемся здесь же, в 15.00. Спасибо за информацию.

Кудреев покинул штаб автобата, направившись к палаткам, где расположились его подчиненные. Прибыв на место, сразу же вызвал к себе майоров Мордовцева с Семако, которые с этой минуты имели оперативные псевдонимы Мавр и Хохол, а также прапорщика Ермолаева, Ермака.

Отойдя с ними за курилку, подполковник обратился к прапорщику:

– Ермак, наши палатки по твоей линии «чисты»?

– Так точно, это я проверил в первую очередь. Внутри прослушки нет.

– Тогда возьми свои причиндалы и, переодевшись в спортивный костюм, обойди территорию части. Мне важно знать, не прослушивается ли автобат извне. Если да, то откуда. Проверка в три этапа, с разбежкой по времени в два часа.

Ермолаев появился спустя полчаса, доложил:

– Территория извне не прослушивается, по крайней мере пока. Я на всякий случай на наиболее вероятных и удобных для акустического контроля направлениях установил сигнализаторы. Если противник объявится и врубит системы дистанционного прослушивания, мы тут же будем оповещены об этом.

– Хорошо. Но сигнализаторы сигнализаторами, а обходы остаются в силе.

Кудреев повернулся к командирам групп:

– Слушайте, мужики, нашу задачу здесь. Общая обстановка такова. Кулан, после того как мы разнесли банду Бекаса, в гневе. И решился нанести ответный удар. Удар, сориентированный на автомобильную колонну, которая должна совершить марш через Гелой. Собственно, поэтому мы и находимся в автобате. Действовать против колонны, по данным разведки, будет Шайтан, или знакомый вам господин Ахмед Затанов, уроженец этого самого Гелоя. У него в подчинении шестьдесят человек. Уровень их подготовки примерно такой же, что был и у покойников Бекаса. Для нападения Шайтаном выбран вот этот участок.

Подполковник указал на квадрат, которым был отмечен небольшой район у селения Гелой.

Мордовцев удивился:

– У самого населенного пункта? Но это же глупость. Проводить акцию на равнине. Даже с применением фугасов бандитам на открытой местности одним ударом не уничтожить всех бойцов колонны, и кто-то успеет сообщить в батальон о нападении. А здесь недалеко аэродром. Штурмовики в считаные секунды накроют район. И отойти боевикам в принципе некуда, кроме, пожалуй, самого Гелоя. Но это для них не выход. В селении они в любом случае обрекут себя на гибель. И потом, севернее находится более удобный участок для проведения акции уничтожения колонны.

Кудреев согласился:

– Ты прав, Мавр. Севернее позиция для нападения несравненно удобнее, но там и колонна идет осторожно. Боевое сопровождение на стреме.

Мордовцев прервал командира:

– И все же акция на равнине бесперспективна для духов, как ни крути.

И вновь подполковник согласился, но с оговоркой:

– Да, Мавр, нападение на равнине абсурдно и даже самоубийственно. Но... лишь в случае, если в считаные секунды не удастся разгромить колонну, что у Гелоя с первого взгляда в принципе невозможно!

– А я о чем? Передовой разведывательный дозор вычислит банду еще до подхода колонны к фугасам...

Подполковник повысил голос:

– Мавр! Не перебивай больше, а? Будь любезен дослушать командира до конца. Так вот, я говорил о том, что акция на равнине губительна, если «чехам» не удастся мгновенно уничтожить колонну, и оговорился, что у Гелоя это с первого взгляда невозможно, но в том-то и дело, что только с первого взгляда. Так вот, боевики у селения имеют неплохие шансы одним ударом превратить автомобильное подразделение со всем боевым сопровождением в прах. Глядите на карту внимательнее. Вот здесь, – подполковник провел указкой вдоль дороги, – по обеим сторонам тянутся две заросшие балки, которые почему-то на наших документах обозначены неглубокими травянистыми траншеями, как они внешне с трассы и выглядят, но которые фактически являются неплохим укрытием! В них отряд Шайтана не определит ни один боевой дозор. Именно отсюда банда и планирует нападение!

Мордовцев задумчиво проговорил:

– Балки?.. Это меняет дело.

Кудреев, отложив указку, откинулся на спинку стула:

– Но главное не в том, чтобы зацепить Шайтана на колонне. Наоборот. Мы должны, не допустив уничтожения колонны, не тронуть боевиков.

Тут уже удивились оба командира диверсионных групп, воскликнув в один голос:

– Как это? И колонну сохранить, и духов не задеть? Но это уже нечто из области фантастики!

Подполковник ответил спокойно:

– Отнюдь. Слушай приказ, из которого, надеюсь, всем все станет ясно.

И Кудреев довел до подчиненных ближайшую задачу, определенную в основной части генералом Тарасовым.

– Таким образом, я думаю, мы сможем убить двух зайцев: и удержать банду Шайтана на позициях в балках, и обеспечить безопасный проход колонны.

Вопрос задал майор Семако:

– Слов нет, ситуация продумана с умом и нестандартно, но если «чехи» в своих балках все же не выдержат и откроют огонь?

– Что ж, такой расклад не исключен. Тогда нам не останется другого выхода, как вступить в бой. Но, как мне кажется, Шайтан удержит своих казбеков от необдуманных поступков. Ведь если рассеченная надвое банда все же решится на нападение, то уже не колонна будет находиться в тактически невыгодном положении, а отряду Шайтана придется вести круговую оборону. Прорыва бандитов в любом направлении мы не допустим, как не допустим и сближения с нами. Ну а там прикинем и насчет вызова авиации! Вопросы?

Таковых не последовало.

Кудреев распорядился:

– Сейчас соберите свои подразделения и объясните людям задачу. Каждый из бойцов должен знать, что делать на равнине у Гелоя при различных вариантах развития событий, при любой обстановке, которая может там сложиться. Затем все по распорядку дня. Из палаток без крайней нужды не выходить. За территорией части наверняка если не через дистанционную прослушку, то визуально люди Кулана должны наблюдать. Не стоит светиться перед ними. После ужина всем отбой.

Мордовцев и Семако скрылись в палатках.

Командир отряда прошел к стоянке вертолета. Майор Лебедев находился возле своей винтокрылой машины.

Кудреев спросил:

– Чего не отдыхаешь, Юра?

– Жду заправщика, командир автобата обещал подогнать топлива, заполню основные баки.

– Это хорошо. Значит, слушай сюда, майор. Завтра с 5.00 тебе с экипажем – готовность «военная опасность». Чуть позже примешь на борт группы. Далее по моей команде. Маршрут полета: Бардани – Гелой.

– Понял, Андрей Павлович. Борт и экипаж в указанное время будет готов к выполнению задачи. Один вопрос разрешите?

– Давай!

– На складах, что стоят по соседству с автобатом, есть кассеты с неуправляемыми ракетами. По нашим каналам, я думаю, можно договориться со складским начальством и заполучить дополнительное вооружение. Я снял бы дополнительные баки и вывесил на пилонах НУРСы. Как вы на это смотрите?

Кудреев улыбнулся:

– Положительно смотрю, Юра! Только договаривайся со складом сам, лады?

– Без вопросов, товарищ подполковник.

Андрей отошел от вертолета. На аллее, ведущей к столовой, ему встретился прапорщик Ермолаев. Тот, как и положено, в спортивном костюме обходил территорию. Командир отряда поинтересовался:

– Ну что, слухач? Какие дела?

– Все о'кей, Шеф. Автобат никто не прослушивает.

– Отлично. Ты вот что, Ермак, выбери где-нибудь укромное местечко, не видимое извне, чтобы установить зонт спутниковой антенны. В шестнадцать часов мне будет нужна связь с Бригадиром.

* * *

В 15.00 подполковник специального подразделения вновь вошел в кабинет командира автомобильного батальона. Там уже находились подполковник Безручко и капитан Яковлев. Кудреев с ходу обратился к ним:

– Итак, господа офицеры, имею доложить вам следующее. На колонну, которая планируется завтра на выход, в районе селения Гелой отрядом одного из полевых командиров, печально известного террориста, главаря группировки «Джихад», готовится нападение.

Безручко с Яковлевым переглянулись.

Командир автобата воскликнул:

– Я сейчас же отдам приказ об отмене рейса!

Кудреев возразил:

– Не торопись, Федор Матвеевич, не торопись. Никакого приказа ты не отдашь. Колонна, как и запланировано, завтра ровно в 5.00 выйдет на маршрут. И ты, Валерий Игоревич, – Андрей повернулся к командиру роты охраны, – выделишь в боевое сопровождение пару БТРов со штатными отделениями.

И вновь голос подал Безручко:

– Но... Андрей Павлович! Извините, я ничего не понимаю. Вы со своей спецслужбой хотите выставить наших ребят в качестве приманки?

– Ну зачем же так, Федор Матвеевич! Мы здесь для того, чтобы выполнить собственную задачу, только при условии обеспечения полной безопасности ваших подчиненных.

Командир автобата протянул:

– Да-а-а. Дела.

Кудреев поднялся:

– Не волнуйтесь. Спецназ знает свою работу. И еще ни разу никого не подставлял. Больше приходилось исправлять чужие ошибки и других заслонять своей грудью. О том, что я вам сообщил, никому ни слова. Об этом вынужден особо предупредить. Никому ни слова, ни вышестоящему командованию, ни подчиненным.

– Но, подполковник, если в вашей игре произойдет сбой, то за гибель наших солдат придется отвечать мне?!

– Ни за что вам не придется отвечать. Это я гарантирую. И закончим на этом. Приступайте к подготовке колонны к выходу. Кстати, когда обычно и где вы выстраиваете ее перед маршем?

Безручко ответил:

– В 18.00, на плацу.

Командир спецназа уточнил:

– Боевое охранение тоже присутствует или оно присоединяется в начале движения?

На этот раз ответил капитан Яковлев:

– Оно выстраивается вместе с колонной.

– Ясно. Да, Федор Матвеевич, как мне доложили, вы обещали помочь экипажу нашей «вертушки» топливом?

– Да. Оно уже доставлено.

– Тогда все. Не буду вам мешать, честь имею.

Кудреев вышел из полевого штаба отдельного автомобильного батальона.

У палаток его встретил прапорщик Ермолаев, доложил:

– Товарищ подполковник, связь с Москвой налажена.

Андрей взглянул на часы: 15.25. Спросил:

– Где развернул зонт?

– Прямо за палатками. Там кустарник густой, а посередине пустота. Извне ничего не видно. Антенна на спутник сориентирована.

– Молодец! Сеанс связи, как и говорил, в 16.00. Сейчас иди к аппаратуре и жди меня.

Проверив, как устроились подчиненные после сытного обеда, еще раз проанализировав обстановку и принятое решение, подполковник прошел к позиции связиста, прапорщика Ермолаева.

Тот передал командиру прибор спутниковой связи, вышел из кустов, осматриваясь по сторонам, нет ли поблизости чужих.

Андрей вызвал Центр:

– Бригадир! Я – Утес! Прошу ответить.

Ответ последовал немедленно:

– Бригадир на связи!

– Примите доклад по Гелою.

– Слушаю тебя, Утес.

После того как Кудреев доложил генералу о сложившейся обстановке и сути принятого предварительного решения по боевому применению диверсионных групп, Тарасов ответил:

– Хорошо. Утверждаю твое решение. По нему и действуй! Учитывая сложность положения, оставшиеся в Дивном группы переводятся в боевую готовность «повышенную»! С придачей Щукину вертолета. Если, Андрей, ситуация изменится и твоим группам в Чечне придется вступить в бой, немедленно передавай сигнал начальнику штаба. Он поддержит тебя. Это все. Вопросы?

– Нет вопросов!

– Работай. Касаемо лейтенанта Дубова, с выпиской из его личного дела ознакомился, в результате согласовал с командованием и отправил в рембат предписание об откомандировании твоего протеже в наш учебный центр.

– Спасибо, генерал.

– Не за что. Удачной тебе охоты, Утес. Конец связи.

Кудреев отложил аппарат, вызвав Ермолаева:

– Собирай, Ермак, свое хозяйство и с 17.40 разверни систему прослушивания эфира. Вполне вероятно, что кто-то из Бардани попытается связаться с Кербахом. Перехватить радиопереговоры в твоих силах?

Прапорщик ответил:

– Радиосигнал перехвачу, но если он будет закодированным, на расшифровку придется передавать его как минимум Воронцовой! Наша аппаратура здесь не позволит провести дешифровку.

– Дурная привычка у тебя, Ермак, все усложнять.

– Нет, командир, не усложнять, а просчитывать все варианты, и в первую очередь самые худшие.

В 18.00 колонна из восьми «КамАЗов» различных модификаций, от бортовых машин до автоцистерн, а также два бронетранспортера выстроились на плацу автобата.

А спустя полчаса в отсек к Кудрееву вошел прапорщик Ермолаев:

– Разрешите, товарищ подполковник? Пять минут назад, как вы и предполагали, состоялся сеанс связи между абонентами в селении Бардани и в неизвестном населенном пункте, возможно, Кербахе.

– Дальше.

– Какой-то Акан запросил босса. Тот ответил. Акан передал, что колонна автобата готовится к завтрашнему маршу в сторону Гелоя.

Подполковник проговорил:

– Даже так? Интересно. Слишком подробную информацию для не имеющего связи с частью человека передает этот Акан. Ну, да ладно.

Прапорщик продолжил:

– Это еще не все. Акан сообщил также и о прибытии в батальон наших групп! Но ему неизвестно, кто мы и зачем здесь. Босс спросил, можно ли это выяснить. Акан ответил, что быстро нельзя. Босс приказал утром подтвердить факт выхода колонны и то, что за это время предпримем мы. На этом сеанс завершился.

– Хорошо, Ермак. Сейчас отдыхай, а с 4.00 вновь слушать эфир.

Кудреев, отпустив связиста, задумался.

Откуда у Акана информация о маршруте завтрашней колонны?

Кто-то из батальона работает на него или он сам из личного состава части? Марш планировался не вчера и секрета для военнослужащих батальона не составлял. Но, с другой стороны, кто-то мог и просто проговориться где-нибудь в шашлычной. Ведь не знает же неизвестный информатор босса о том, кто прибыл в автобат на вертолете, и узнать быстро, судя из его доклада, этого он не может. А военнослужащий узнал бы. Значит, человек Кулана скорее всего не имеет прямого отношения к делам части и собирает информацию от случайных источников. Ладно, утром, возможно, кое-что насчет него прояснится.

Кудреев вызвал к себе дежурного прапорщика:

– Давай, Слава, дуй к командиру автобата. Представишься от меня. Пусть вызовет к себе офицеров, которые завтра поведут колонну. Из штаба проводишь их сюда.

Вскоре в отсек командира спецназа прибыли старший лейтенант Селезнев и лейтенант Брагин. Представившись младшим офицерам, Кудреев довел до них то, что ранее сообщил их командирам. К удовлетворению подполковника, и Селезнев, и Брагин восприняли информацию об ожидаемой на марше засаде спокойно. Кудреев продолжил:

– Таким образом, чтобы переиграть «чехов», вам, товарищи офицеры, у Гелоя предстоит сделать следующее.

И командир отряда начал инструктаж.

Длился он недолго, минут десять. Подполковник закончил словами:

– В результате исполнения вышеизложенного вы будете отсечены от ловушки. Ну а с прибытием вертолета выполнять команды, которые будете получать от меня по специальной связи, приборы которой утром получите от моего человека. Вопросы, товарищи офицеры?

Вопросов не последовало.

Кудреев предупредил:

– В целях вашей же безопасности о нашем разговоре никому не слова. Даже Безручко с Яковлевым. Можете быть свободными. Уходите из палатки по одному. До встречи у Гелоя, ребята.

– До встречи, товарищ подполковник.

Младшие офицеры покинули отсек, а командир отряда спецназа вновь задумался.

Так же как за сотни километров от Бардани, в своем штабе в селении Кербах над обстановкой в тиши комнаты размышлял Аслан Кулаев, он же Кулан.

Несколько ранее главарь группировки «Джихад» выслушал своего человека из поселка, рядом с которым дислоцировался автобат. Акан сообщил интересные и настораживающие факты. Анализируя полученную информацию, Кулан одновременно ожидал прибытия срочно вызванного на базу Ахмеда Затанова, Шайтана.

Тот прибыл через час.

Вошел в дом, отряхивая пыль.

– Что случилось, босс?

– У меня для тебя две новости, Ахмед. Присаживайся, чая выпей, остынь.

Затанов опустился на кошму рядом с командиром, взяв в руки пиалу только что заваренного зеленого чая.

Кулаев проговорил:

– Первая новость, брат, хорошая. Гяуры на завтрашнее утро планируют отправить на юг автомобильную колонну из восьми машин под охраной двух БТРов.

Ахмед кивнул головой, мол, понял.

Кулан продолжил:

– Вторая новость плохая. Накануне отправки колонны в тот же автобат на «вертушке» прибыл отряд численностью двадцать человек. Цель прибытия дополнительного подразделения и его специфика нам неизвестна, и это плохо.

Шайтан спросил:

– Считаете, что русским спецслужбам стал известен план наших действий и у Гелоя?

– А разве такое невозможно? Узнали же они о выходе Бекаса?

– Такой расклад возможен, но все же маловероятен.

– Объясни почему?

Затанов отставил пиалу, поправил подушку, проговорил:

– Во-первых, если бы спецслужбы узнали о том, что мы готовим нападение на колонну, то не стали бы афишировать свои силы в Бардани, откуда, и это русские легко просчитали бы, мы могли получать информацию о планах автобата. Во-вторых, даже если они и допустили такую неосторожность, то привлекли бы для прикрытия колонны не двадцать бойцов, наверняка зная численность моего отряда.

Кулан прервал подчиненного:

– А если одновременно с отрядом в Бардани русские и на равнину перебросили еще пару своих подразделений?

Ахмед отрицательно покачал головой:

– Гяуров у Гелоя нет! После первой нашей беседы я отправил туда гонцов. Они через верных мне людей, а точнее говоря, родственников, следят за обстановкой на равнине. И перед отправкой сюда, к вам, я получил очередной доклад – у Гелоя все чисто.

Кулаев задумался. Ненадолго. Затем спросил:

– Так что же тогда означает прибытие дополнительных сил русских в автобат? И сил, переброшенных туда в срочном порядке, авиацией? Кстати, вертолет до сих пор остается на территории автомобильной части. Что на это скажешь мне, Ахмед?

– Не знаю, босс. Со временем все станет ясно.

– С засадой у Гелоя поступим следующим образом: отряд на акцию не пойдет. А в балки отправишь всего несколько человек, и без оружия.

Шайтан удивился:

– Что это значит?

– А то, что не нравится мне поведение русских. Посему эту колонну пропустим. Если у русских имеется информация о планирующемся нападении, то они раскроются. Вот только противостоять им будет некому. Мы же убедимся, что среди нас затаился и успешно работает предатель. Тебе все понятно?

– Я вынужден подчиниться, босс! Один вопрос: если гяуры спокойно пройдут мимо и не заинтересуются балками, тогда что?

– Тогда более вероятным будет предположение, что предателем был либо Абдула, либо сам Бекас. И появление дополнительных сил русских в автобате – не более чем их плановые оперативно-штатные мероприятия.

– Насколько понял, о вашем решении не должен знать даже Байдаров?

– Правильно понял! Тимуру незачем знать, о чем мы договорились. Да и дел у него сейчас много. Мы должны сформировать новый отряд, взамен малаевского, чтобы продолжить священную войну.

Затанов поднялся:

– Спасибо за чай, Хозяин. Мне пора в свой аул.

– Езжай, Ахмед, да поможет тебе Аллах!

Шайтан вышел из штаба Кулана, и вскоре молодой конь унес его в темноту ущелья. В Кербах Ахмед Затанов приезжал без охраны.

ГЛАВА 10

Ровно в 5.00 следующего дня автомобильная колонна, ведомая старшим лейтенантом Владимиром Селезневым и лейтенантом Геннадием Брагиным, покинула территорию автобата.

Из своего отсека палатки подполковник Кудреев проводил взглядом воинское подразделение, направившееся по маршруту на Гелой, у которого его поджидала вражеская засада. Офицеры повели колонну, по сути, в неизвестность, имея гарантией безопасности только его, командира отряда спецназа, слово. Хотя и этого было немало, но Андрей по достоинству оценил мужество молодых офицеров, спокойно руководящих автомобильным подразделением. Нет, далеко не перевелись еще в армии настоящие мужики. Они были, есть и будут!

В 5.20 в отсек зашел прапорщик Ермолаев.

Кудреев, опередив связиста, спросил:

– Сеанс связи Акана с боссом?

– Так точно!

– Подробности.

– Как и вчера, босса запросил Акан. Тот, несмотря на раннее время, ответил немедленно. Акан доложил, что колонна покинула территорию батальона. Люди, прибывшие в часть на вертолете, то есть мы, пока себя никак не проявили. Зачехленная «вертушка» стоит на площадке. Узнать о нас вражескому осведомителю ничего не удалось. Босс потребовал подтверждения состава колонны, что Акан и сделал. На этом связь прервалась.

– И ничего о наблюдении за нами?

– Ах да! Вот память, мать ее, виноват, командир. Босс перед завершением сеанса приказал Акану следить за нами. И в случае подъема «вертушки» с десантом на борту или без него срочно сообщить ему об этом.

– Ясно. Ну, что ж, следи пока за эфиром. Свободен.

Ермолаев удалился. Кудреев вызвал к себе командиров диверсионных групп, майоров Мордовцева и Семако, чей личный состав, как и экипаж «Ми-8», с 5.00 был на ногах.

Командиры подразделений спецназа разместились за его рабочим столом. Офицеры выглядели отдохнувшими, спокойными, сосредоточенными.

Подполковник предложил всем курить, поставив на середину стола пепельницу. Им предстояло дождаться условного сигнала от начальника колонны, чтобы начать боевую работу. Как и остальным бойцам диверсионных групп, сидевшим на табуретах в своих палатках, зажавшим в руках бесшумные автоматы «вал», снайперские винтовки «винторез» и пистолеты-пулеметы «бизон-3». Все ждали приказа. Кроме небольшой группы одетых в гражданское мужчин, следивших за обстановкой на дороге, подходящей к селению Гелой. Да самого Ахмеда Затанова, застывшего с биноклем у окна чердачного этажа крайнего дома. Дома его родного брата.

6.00 местного времени. Первый выход на связь старшего лейтенанта Селезнева:

– Первый! Я Колонна! Как слышите меня?

Кудреев тут же ответил:

– Я Первый! Слышу тебя хорошо. Доложи обстановку!

– Марш проходит в установленном режиме. Преодолели 52 километра, дорога позволяет двигаться быстро. На самой трассе и вдоль нее пока все спокойно.

– Доклад принял. Следующий сеанс через час, в 7.00, но до выхода за поворот на прямой участок равнины у Гелоя.

Командиры групп взглянули на подполковника.

Тот коротко ответил на немой вопрос:

– Пока все идет по графику и без проблем.

Офицеры вновь как по команде закурили.

6.50. Второй вызов с маршрута. Внеплановый.

– Первого вызывает Колонна!

– Первый на связи, что-то случилось?

– Ничего. Просто раньше времени вышли в заданный район. Попридержать машины до выхода за поворот?

– Ни в коем случае! Вы уже наверняка находитесь в зоне внимания постов раннего обнаружения противника. Начинайте игру. Но... старлей, строго по оговоренному сценарию.

– Принял, Первый! Начинаю игру!

Сначала Шайтан через мощный бинокль увидел вышедший из-за поворота передовой БТР. Через секунду – накрытый тентом «КамАЗ».

Колонна начинала втягиваться на равнину.

Это отметили и наблюдатели из балок. О чем тут же доложили Затанову, уверенные, что их начальник находится далеко от Гелоя. То, что он рядом и видит гораздо больше их, даже не приходило боевикам в голову.

А Шайтан не отрывался от бинокля.

Так, еще метров сто – и колонна войдет в сектор обстрела балок, а также в зону поражения от подрывов фугасов. И никаких дополнительных сил прикрытия русских так и не было видно!

Он уже готов был выругаться в адрес излишней и необоснованной осторожности Кулана, как вдруг передовой БТР встал. За ним остановилась и вся колонна. Бойцы боевого охранения и водители покинули машины, рассредоточившись вокруг них, заняв оборону с фронта и флангов. Бронетранспортер вертел башней, то поднимая, то опуская свой крупнокалиберный пулемет КПВТ.

У Шайтана мелькнула мысль: неужели Кулан оказался все же прав? Но где же тогда вертолет с десантной группой?

Затанов, как ни старался, не мог правильно оценить обстановку. Происходящее на равнине не поддавалось логике. Если русские узнали о засаде, то почему пошли на маршрут малыми силами? Да еще и остановились, заняв оборону, словно выманивая бойцов Шайтана из балок. Но русские никогда раньше ТАК не действовали! Что же случилось с ними сейчас, что они задумали?

Ахмед усилил внимание.

А из-за первого «КамАЗа» вышел офицер, поднес ко рту рацию, что-то бросил в эфир, вложил прибор связи в чехол на груди, выкрикнул какую-то команду. Двое солдат тут же поднялись, подошли к нему, затем к автомобилю. Подняли кабину. Что все эти маневры означают? Шайтан недоумевал.

И в это время его вызвал на связь Кулан:

– Только что мне стало известно, «вертушка» с десантом на борту вылетела из Бардани, взяв курс на Гелой. Вспомни мои слова, конец связи!

Ахмед вновь поднес бинокль к глазам.

На равнине у поворота ничего не изменилось.

Двое солдат, судя по всему, копались в двигателе, к ним подошел прапорщик и еще один боец. Они кучей сгруппировались возле «КамАЗа».

И тут до Шайтана дошло: а не сломался ли их грузовик? Просто взял и сломался? Послышался отдаленный, глухой, но явно приближающийся рокот вертолетного двигателя.

«Вертушка» с десантом приближалась. Совсем скоро все прояснится!

Вертолет вынырнул из-за горы неожиданно, сбросив скорость, завис слева от дороги, напротив одной из балок. Борт покинуло десять человек, тут же рассыпавшихся в цепь, присевших и направивших оружие в сторону от трассы, на равнину. Вертолет, чуть поднявшись, перелетел дорогу и высадил еще десять человек, на этот раз с правой от нее стороны. Бойцы второй группы в точности повторили маневр первой, так же заняв позиции, обратив оружие на равнину, совершенно не обращая внимания на балки! «Вертушка» ушла за гору, но не улетела, иначе это было бы слышно.

Скорее всего, она совершила посадку на дороге в тылу колонны.

Шайтан, убедившись, что подразделение, переброшенное сюда вертолетом, бездействует, перевел бинокль на переднюю, видимую часть колонны. По ходу принял сообщение наблюдателей о высадке десанта и, приказав им ничем себя не обнаруживать, продолжил следить за действиями русских. По прибытии подкрепления начальник колонны отозвал своих солдат к машинам. Сзади, обойдя автомобили, к переднему «КамАЗу» подошла мастерская. Бойцы вытащили из будки «галстук» – жесткий буксир. Затанову стало ясно, что у русских действительно произошла поломка. Но делать окончательные выводы было еще рано. Маневр с неисправностью автомобиля мог иметь и отвлекающий характер. Ахмед перевел бинокль на бойцов десанта. Те продолжали оставаться на занятых ранее позициях, спиной к балкам. Это уже к отвлекающему маневру или подставе отнести было нельзя. Не стали бы русские жертвовать двумя десятками людей неизвестно ради чего. Значит? Но... подождем еще немного!

Долго ждать не пришлось.

Прицепив неисправный автомобиль к летучке, колонна продолжила движение. Вдоль балок, затем в обход Гелоя, удаляясь на юг. На равнине оставался десант. Из-за поворота на минимальной высоте вновь выплыла «вертушка», а десант начал собираться в кучу, с левой от селения стороны. Бойцы переходили дорогу, обходя балки, по-прежнему не обращая на них никакого внимания. Даже для страховки не прострелив кусты несколькими очередями.

Взяв на борт десант, все двадцать человек, вертолет «Ми-8» взмыл в небо и, развернувшись в сторону Бардани, начал набирать высоту. Скоро затих рокот его двигателя, и все вокруг стихло. Шайтан опустил бинокль, задумчиво поглаживая бородку.

Из задумчивости его вывел сигнал вызова наблюдателей.

Затанов ответил им:

– Шайтан на связи!

– Командир, тут такое дело...

Ахмед перебил докладчика:

– Я все знаю. Пока находиться в балках. До наступления темноты. Затем отход в ущелье, к схрону у поваленной чинары. Конец связи.

Прикурив и сделав паузу, Затанов вновь поднес рацию ко рту, бросил в эфир:

– Босс! Я Шайтан!

Кулан ответил:

– Очень внимательно слушаю тебя.

Ахмед коротко доложил главарю группировки обо всем, чему стал личным свидетелем.

Выслушав его, Кулан произнес:

– Та-а-ак! Хорошо, брат! Возвращайся к себе в аул. Я свяжусь с тобой по необходимости. Мне надо подумать! Но ты людей своих не расслабляй! Держи в готовности в любое время выйти на акцию, понял меня?

– Понял, босс!

– Удачи!

Кулану действительно было о чем подумать. О том, что отряд Шайтана не будет выходить на русскую колонну, знали только он, Кулаев, да сам Затанов. Тимур Байдаров в изменение решения посвящен не был. А федералы, очевидно, не готовили контрмеры против вероятного нападения у Гелоя. Что все это означает? Что Шайтан работает на русских?

Но тот сам предложил акцию и активно готовился к ней. И только Кулан изменил ситуацию. Нет, Затанов не может быть связан с гяурами. Тимур? Обладая информацией о первоначальных замыслах Кулана и Шайтана, он, если предположить, что именно Байдаров предатель, сбросил бы ее русским. И те атаковали бы балки. В любом случае нанесли бы удар по засаде. Этого не произошло! Что же тогда получается? Что изменниками были или Бекас, или Абдула? Выходит, так, если опять же рассматривать только вариант, что предатель – в ближайшем окружении руководителя группировки, отбрасывая вероятность того, что он действует среди рядовых бойцов, но бойцов, не состоящих в рядах боевых отрядов, а находящихся в его личном отряде! Но почему спецслужбы, осведомленные о том, где базируется штаб их главного противника, не предпринимают широкомасштабной акции против Кербаха и аулов, где дислоцируются подразделения Шайтана и Фараона? Опасаются задеть мирных жителей? Ерунда! Когда авиация русских бомбила Грозный, пилоты не обращали внимания на наличие в городе мирного населения, в том числе и русского. И потом, кто узнает о каких-то невинных жертвах, если вакуумные бомбы, сброшенные с бомбардировщиков, или аналогичные заряды ракет «Луна-М», превратят здесь, в ущелье, все в одно кровавое месиво? Непонятно. Вопросов у Кулана было много, а вот ответов нет. Хотя в принципе все при желании можно было объяснить. Объяснить тем, что кому-то из русских высших чиновников невыгодно тотальное подавление сил сопротивления, не таких уж и мощных группировок Движения за независимость Ичкерии. В этом случае ясным становится многое, в том числе и то, почему он, Кулан, еще жив и продолжает свои акции. Спецназу, да и обычным общевойсковым подразделениям просто не дают завершить ликвидацию разрозненных отрядов и групп противника. Что ж, раз так, будем продолжать работать.

* * *

Сводная группа спецназа, осуществлявшая прикрытие колонны во время имитации аварийной ее остановки на марше, вернулась в автобат. Личный состав, покинув борт, укрылся в своих палатках. Кудреев вызвал к себе прапорщика Ермолаева, приказав:

– Готовь, Юра, связь с Центром.

– Я уже предусмотрел, что вам по возвращении понадобится сеанс с Москвой, и все приготовил.

– Мы можем выйти в эфир прямо сейчас?

– Конечно.

– Так чего стоим? Идем в твои заросли. Через минуту командир отряда спецназа вызвал генерала Тарасова:

– Бригадир! Я Утес! Прошу ответить!

– Бригадир на связи!

– Имитацию перед Гелоем провели.

– Результаты?

– Боевики в балки не вышли, но выставили в них посты наблюдения. Мои ребята засекли их. Наблюдатели имели связь с селением, говорили с Шайтаном. С ним же имел сеанс связи и некий босс, думаю, Кулан.

– Понятно. Бандитов встревожило появление неизвестного воинского подразделения в Бардани. Поэтому они и решили проверить, что за группа прибыла в автобат. И одновременно Кулан пытался определить нашего крота в своем окружении. После имитации он должен немного успокоиться. Что по идее приведет к тому, что Шайтану будет отдан приказ на уничтожение следующей колонны. Согласен со мной?

– Вполне.

– Тогда вот что. Сегодня же командир автобата получит приказ о формировании новой колонны для отправки на юг. Твои ребята должны заменить собой боевое охранение. И у Гелоя провести акцию по ликвидации отряда Шайтана. Продумай, как это сделать! Я заранее утверждаю любое твое решение!

– Нам тут удалось оснастить «вертушку» приличным ракетным вооружением. Думаю использовать ее в качестве средства воздушной огневой поддержки.

– Хорошая мысль.

– И еще. Когда примерно комбат автобата выпустит на марш следующую, основную колонну?

– Об этом он сам сообщит тебе.

– Все понял. Больше вопросов не имею.

– Конец связи, Утес!

Генерал отключился.

Кудреев в очередной раз вызвал к себе Ермолаева, приказав свернуть аппаратуру спутниковой связи. Затем подполковник прошел в штаб автобата.

Безручко находился в своем кабинете.

Командир спецназа спросил:

– Какие сообщения от колонны Селезнева?

– Идут без происшествий. График, понятно, нарушен, но, в общем, все нормально.

– Добро.

Задал свой вопрос и автомобилист:

– Ну а как вы, спецназ? Узнали то, что хотели узнать?

– Естественно. Иначе, Федор Матвеевич, чего бы нам было вылетать к Гелою?

Безручко, кивнув, предложил:

– Чаю хочешь?

– А чего покрепче нет?

– Как нет? Водка, спирт?

– Водка местная?

– Обижаешь! Кавказскую бурду не пьем! Только русскую, из столицы! Но, по мне, спирт лучше!

– Коньяк, конечно, отсутствует?

– Ну, Андрей Павлович, может, ты еще мартини запросишь? Коньяка, извини, не держим. И не пьем-с.

– Давай тогда спирту!

– Ладно. Посиди пока тут.

Командир автобата, крепыш одного с Кудреевым возраста, вышел из кабинета, который представлял собой небольшую комнату в углу фанерного штаба-барака.

Вскоре сержант контрактной службы внес в помещение небольшую сумку. Поприветствовав старшего офицера, выставил на стол банку тушенки, несколько соленых огурцов в стеклянной банке, шмат сала, лук, чеснок и... армейскую фляжку в чехле.

Появился Безручко. Окинув стол оценивающим взглядом, приказал подчиненному:

– Теперь, Слава, водички принеси да кружки ополосни! Дежурному передай – я в парке.

– Есть, товарищ подполковник!

Кудреев порезал сало, огурцы, лук, открыл банку тушенки.

Затем разбавили слегка спирт, выпили по полкружки. Закусив, закурили.

Начался разговор, как обычно в этих случаях, рваный, с частой сменой тем, воспоминаниями о былой мирной жизни и службе.

Разошлись часа через три: Безручко вызвали на склады, расположенные рядом с автобатом.

Командир отряда спецназа вернулся в свой отсек, лег на солдатскую койку, тут же уснул.

На следующий день, после завтрака, прибыл посыльный от Безручко. Комбат просил Кудреева зайти в штаб. Спустя десять минут Андрей вошел в кабинет автомобильного начальника. Тот с ходу спросил:

– Как голова? Не болит?

– Нет.

– А я вот мучаюсь с похмелья. И что за натура? Нажрешься до предела – утром как огурчик, выпьешь по-среднему – тошнота с головной болью с утра достанут.

– Так пей тогда, пока не вырубишься. После службы, конечно.

– Это как – после службы? Назови мне время, когда мы находимся вне службы. Вот и то-то. У нас, Андрей Павлович, эта служба длится круглосуточно и без выходных. Но я тебя не за этим позвал. Тут приказ из штаба объединенной группировки войск поступил. Срочно подготовить колонну из десяти автомобилей, с тремя боевыми машинами пехоты сопровождения для совершения марша к границе с Грузией.

Кудреев поинтересовался:

– И в этом есть что-то необычное?

– Нет, в том, что получен приказ на срочный рейс, ничего необычного нет. Необычное в другом. А вот груз определен для восьми машин, не считая, естественно, летучку, два автомобиля, соответственно, остаются порожними. И мне приказано порядок марша согласовать с тобой. Вот это уже очень даже необычно!

Командир отряда спецназа присел за стол совещаний.

– Ну, что ж, раз приказано, давай согласовывать. Вызови сюда капитана Яковлева.

Безручко кивнул:

– Это сделаем. Ты мне вот что скажи: это опять ваши игры? Вновь будете использовать колонну для выполнения собственных задач?

Кудреев взглянул на командира автобата, ответив:

– Да, Федор Матвеевич, не буду скрывать от тебя сей факт. Но и сейчас напомню: в первую очередь мне приказано обеспечить безопасность личного состава автомобильной колонны и только при выполнении этого условия решать, как ты говоришь, собственные задачи. Кстати, успешное решение их в будущем надолго обезопасит прохождение твоих колонн, куда бы ты их ни отправлял!

Безручко, вздохнув, проговорил:

– Да, служба у вас. Одно слово – спецназ. Все отлавливаете кого-то, отстреливаете. И сейчас за кем-то охотитесь?

Командир отряда поднял указательный палец правой руки вверх:

– А вот на этот вопрос, уважаемый Федор Матвеевич, я тебе при всем своем желании ответить не смогу. Вызывай Яковлева.

* * *

Совещание командиров отряда спецназа, автобата и роты боевого охранения закончилось под вечер.

Кудреев подвел итог:

– Итак, все вроде мы обсудили. Значит, Федор Матвеевич, завтра с утра начинай формирование колонны. А ты, Валера, также завтра, оставь после завтрака в столовой двадцать человек. В подсобке переоденем личный состав. И сегодня же усадишь в два «КамАЗа» один свой взвод. Придется ребятам более суток просидеть в кузовах. Но другого варианта избежать внешнего наблюдения противником за территорией автобата, который, как уже доказано, достаточно эффективно осуществляется из селения, у нас нет.

Офицеры разошлись по подразделениям.

В ночь взвод роты капитана Яковлева, разделившись надвое и захватив с собой скупой паек с запасом воды, а также приняв таблетки из арсенала подразделения спецназа, замедляющих обмен веществ в организме, заняли места в «КамАЗах», которые не подлежали загрузке.

Утром, сразу же после приема пищи, бойцы спецназа и двадцать человек роты охранения в подсобке столовой обменялись формой. И из пункта питания в палатки проследовали подчиненные капитана Яковлева. В подразделение же роты ушли профи спецназа.

А на плацу начала выстраиваться автомобильная колонна.

Впереди два тентованных «КамАЗа», где находился взвод лейтенанта Константина Гришина, подчиненного Яковлева. К ним присоединились две машины, загруженные пустыми ящиками из-под артиллерийских снарядов, следом три автомобиля, чьи кузова завалили старыми матрасами, одеялами и каркасами списанных солдатских кроватей, сзади, для пущей привлекательности, пристроились сразу три бензовоза, заполненные простой водой. Замыкала колонну традиционная мастерская МТО-АТ, на базе «ЗИЛ-131». Чтобы придать машинам вид полностью нагруженных, что легко определяется по изгибу рессор, в каждый бортовой «КамАЗ» уложили толстые и тяжелые швеллеры. Три боевые машины пехоты встали чуть в стороне.

В 18.00, как и ранее, колонна была сформирована и выстроена на плацу.

А в 18.20 прапорщик Ермолаев доложил Кудрееву:

– Товарищ подполковник! Перехвачен текст сеанса связи из Бардани.

– Акана с боссом?

– Так точно!

– О чем говорили?

Прапорщик развернул лист бумаги:

– Акан вызвал босса. Тот ответил. Акан сообщил, что русские вновь и срочно формируют колонну. К сожалению, ее предстоящий маршрут пока неизвестен.

– Это уже хорошо. Значит, подтверждается предположение об ограниченных возможностях вражеского разведчика. Дальше.

Ермолаев продолжил:

– Босс приказал приложить все силы, чтобы до 22.00 сегодня узнать, куда русские намерены отправить колонну. Акан ответил, что постарается добыть нужную информацию. Босс запросил данные о составе колонны, Акан ответил. После непродолжительной паузы босс спросил и о нас. Акан сообщил, что люди, прибывшие на вертолете, ведут себя спокойно, хотя по-прежнему скрытно. К колонне видимого интереса не проявляют, сидят в своих палатках, выходя только в туалет и столовую. Сам же вертолет, накрытый маскировочной сетью, стоит на площадке. Босс ответил, что доклад принял, напомнив, что будет ждать дополнительных сведений в десять часов вечера. На этом связь оборвалась.

Командир спецназа приказал:

– Срочно найди Безручко и передай мою просьбу: где только возможно распространить информацию о том, что колонна готовится к маршу на юг, в дополнение к ранее отправленному подразделению обеспечения.

Подполковник вызвал в расположение командира экипажа вертолета «Ми-8» майора Лебедева. Пилот прошел к столу, сел напротив командира отряда. Кудреев предложил закурить. Вскоре офицеры заполнили дымом крошечное помещение.

Подполковник обратился к Лебедеву:

– Завтра, майор, проводим акцию. И на этот раз никакой имитации. Работаем по-боевому. Кассеты с НУРСами на месте?

– Так точно, Андрей Павлович!

– Отлично. Слушай свою задачу на завтра...

Кудреев коротко изложил то, что на следующий день предстояло выполнить экипажу вертолета. Майор – командир экипажа внимательно слушал. Кудреев подытожил:

– Таким образом, Юра, как только я запрошу Крыло, ты подводишь вертолет непосредственно к месту применения, но не выходя в зону контроля боевиков, другими словами, прячась за хребтом Гелойского перевала. Далее работаешь по уточненной мной команде. Если до этого поступят какие вводные, я доведу их до тебя! Вопросы?

– У меня нет вопросов, товарищ подполковник.

– Хорошо. Иди, готовь экипаж к выполнению задачи. И запомни, от тебя, от действий экипажа зависеть будет многое.

– Не подведем, Андрей Павлович!

Кудреев остался один, вспомнил Ольгу.

Не имея никакой информации о причинах задержки групп в командировке, она, наверное, волнуется. Интересно, что Оля делает вечерами? Смотрит телевизор? Читает романы о любви? Гуляет по городку с женой Воронцова? А может, смотрит через окно в темное небо, в надежде услышать рокот вертолета, несущего к ней после выполнения задания подполковника Кудреева? Главное, она ждет его! В этом Андрей был уверен.

Он расстелил перед собой оперативную карту, в который раз, но так же внимательно, смотря на район у Гелоя. Казалось, убери карту, и он в мельчайших деталях скопирует ее на ватмане. Настолько запал в память этот крошечный участок Чечни. И все же подполковник продолжал изучать обстановку, проигрывая в уме различные варианты возможного развития событий завтра на равнине.

В 22.10 вновь явился прапорщик Ермолаев.

Он улыбался. Кудреев спросил:

– Чему радуешься, Ермак? Перехватил сообщение босса с приказом Шайтану без боя сдаться нам?

– Никак нет, товарищ подполковник, но этот босс, похоже, плотно заглотил наживку.

– Понятней изъясняться можешь?

– Так точно! Только что Акан вызывал на связь босса. И доложил, что ему удалось выяснить: колонна, подготовленная к утреннему выходу, направится на юг! То есть пойдет на Гелой.

– И что босс?

– Босс ответил, что понял. Похвалил Акана. Спросил, как мы. Акан ответил, по-прежнему, безо всяких движений. Босс приказал подтвердить выход колонны с уточнением состава боевого охранения. Это все.

– Хорошо. Отдыхай до 4.30. Затем в летучку и слушать эфир.

– Есть!

Прапорщик-связист вышел из канцелярии. Решил прилечь и командир отряда. Но его отдых в 0.20 был прерван. Прибыл Ермолаев и доложил, что Кудреева вызывает на связь генерал Тарасов.

Подполковник ответил:

– Утес слушает!

– Я Бригадир! Прими экстренное сообщение.

– Говорите. – Кулан отдал приказ Шайтану немедленно выдвинуть отряд к Гелою, за ночь вдоль дороги установить радиоуправляемые фугасы. Банду спрятать в балках. Но, самое главное, Шайтану приказано взять с собой переносной зенитно-ракетный комплекс «стрела-1» и при появлении «вертушки» с десантом сбить ее. Из балок это сделать будет неудобно, поэтому позиция зенитчика будет находиться на чердаке правого крайнего дома, если смотреть со стороны Бардани. Там же, по данным нашего агента, живет семья родственников Ахмеда Затанова. Так что если решишь применить вертолет, то наведешь его сначала на огневую точку зенитчика. Для этого борт должен зайти на цель со стороны селения, откуда его появления противник ожидать никак не будет.

– Вас понял, Бригадир.

Генерал пожелал:

– Удачной тебе охоты, Андрей.

– Благодарю.

– Я нахожусь в управлении. Можешь вызывать меня в любое время. Твои подчиненные в гарнизоне у поселка Дивный приведены в готовность немедленно вылететь на помощь. Но, надеюсь, до этого дело не дойдет. Все. Конец связи.

Генерал отключился. Кудреев отпустил связиста.

Вновь лег на кровать. Но полноценно уснуть уже не смог.

Встал он в 3.30. Одновременно с ним поднялись и бойцы подчиненных ему диверсионных групп. Командир отряда вызвал к себе майоров Мордовцева, Семако, Лебедева и командира взвода охранения роты Яковлева, лейтенанта Гришина, чей личный состав находился в кузовах «КамАЗов». Прибытие последних, как и дальнейшее их передвижение по территории части, по согласованию с командиром автобата было прикрыто от внешнего наблюдения. Перемещение солдат из казармы в парк и обратно имело целью отвлечь на себя внимание вражеского наблюдателя в Бардани. Маневр удался, что выяснилось после выхода колонны. А пока в канцелярии собрались названные офицеры.

Кудреев обратился к ним:

– Через час с небольшим выходим. Наступило время конкретизировать задачу. До поворота на Гелой совершаем марш, соблюдая обычный режим и порядок походного построения. Движемся форсированно. У горы, за которой открывается равнина, останавливаемся.

Подполковник, указав на карту, продолжал:

– Далее боевые машины пехоты выходят вперед, на прямой участок дороги, и тут же обстреливают балки дымовыми зарядами. Под прикрытием завесы, Мавр, – Кудреев посмотрел на Мордовцева, – высаживаешь свою группу и с ней выдвигаешься в тыл левой балки. За тобой следует полувзвод первого «КамАЗа». Ты, Хохол, – подполковник перевел взгляд на Семако, – выводишь свою группу со вторым полувзводом пехоты, в тыл правой балки. Одновременно с атакой двух БМП во фланги противника спецы осуществляют сближение и штурм балок с тыла. Поражение противника тотальное. Третья боевая машина, в которой буду находиться я, останется в резерве. Таким образом, мы если и не уничтожим сразу банду, засевшую в кустах, то из балок ее выдавим. В этом случае я, находясь у поворота, скорректирую задачу. Обращаю особое внимание на то, что ликвидацию банды непосредственно осуществляет спецназ. Бойцы же лейтенанта Гришина прикрывают действия диверсионных групп. И только в исключительном случае могут быть введены в бой. И только по моей личной команде! Таков общий план наших действий у Гелоя. Вопросы?

Спросил лейтенант Гришин:

– Что значит, товарищ подполковник, осуществлять прикрытие действий групп спецназа, не вступая в бой? Мне это непонятно.

Кудреев объяснил:

– А это, Константин, значит то, что твои подчиненные, рассредоточившись сзади диверсионных групп, следят за обстановкой. И если произойдет непредвиденное, например, «чехи» решат прорываться не к селению, а в тыл своих позиций, то есть навстречу штурмующим группам спецназа, то твои люди должны будут наравне с профи вступить в бой. Или быть задействованы как-то иначе, о чем ты, в свое время и в случае необходимости, которая, впрочем, может и не наступить, получишь конкретный мой приказ. Еще вопросы?

Поднялся командир экипажа вертолета «Ми-8».

Но Кудреев усадил майора Лебедева на место:

– С тобой, Юра, разговор отдельный будет! Как я понял, у остальных офицеров вопросов нет. Хорошо. Свободны. Мавр, вызови ко мне Ермака.

Как только подполковник остался с летчиком наедине, он довел до него его персональную задачу, с учетом изменений и дополнений, которые были приняты в ходе ночного разговора с Бригадиром. Лебедев ответил, что все понял, и так же, как другие офицеры, привлекаемые к акции против отряда Шайтана, покинул канцелярию, уступив место явно не выспавшемуся связисту, прапорщику Ермолаеву.

– Вопрос первый: средствами нашей специальной связи начальник колонны и командир взвода сопровождения оснащены?

– Так точно!

– Хорошо. Обеспечь такими же рациями всех механиков-водителей БМП, для чего достаточно передать их лейтенанту Гришину.

– Сделаю.

– Вопрос второй: система подавления радиосигналов к применению готова?

– Готова. Она установлена в мастерской технического замыкания.

Кудреев закурил, продолжив:

– А теперь, Ермак, слушай свою персональную задачу. Возможно, в ходе боя она будет изменена, тем не менее... По ходу марша находишься в будке мастерской, как только выйдем в район применения или к равнине, ты принимаешь командование мастерской на себя и вслед за боевыми машинами пехоты выводишь ее за поворот. И сразу же врубаешь генератор радиопомех, чтобы лишить боевиков возможности управлять фугасами. И в дальнейшем обеспечиваешь бесперебойную связь. Связь не только между полевыми участниками боя, но и с командиром экипажа вертолета майором Лебедевым! Ты хорошо понял меня?

– Куда уж лучше?

– Ну, что ж, Ермак, работы тебе действительно выпало много. Но, как говорится, кому сейчас легко? Иди, связист, работай.

Следом за прапорщиком из канцелярии вышел и Кудреев.

В бытовке такой же, как и штаб, дощатой казармы он встретил командира роты боевого охранения капитана Яковлева. Тот поздоровался с командиром отряда спецназа и сказал:

– Я вот что подумал, Андрей Павлович. А не заменить ли мне Гришина?

– Кем?

– Собой.

Кудреев улыбнулся, спросив:

– Причина?

– Да особых причин нет, но у меня и опыта побольше, практика в боестолкновениях с «чехами» имеется.

Командир отряда полуобнял за плечо Яковлева:

– Не стоит, Валера. Твоим ребятам отводится второстепенная роль, как и бойцам автобата. Они будут применены в экстренном случае, который, надеюсь, не наступит. И общее руководство всем личным составом буду осуществлять я, так что твое присутствие у Гелоя совершенно не обязательно. Но за предложение спасибо.

Кудреев, выйдя на крыльцо казармы, взглянул на часы. 4.50. Пора выдвигаться на плац.

До выхода колонны на маршрут осталось десять минут и... чуть более двух часов до начала схватки с бандой Шайтана. До схватки кровавой и непредсказуемой, которой она может стать, если ему, подполковнику Кудрееву, не удастся удержать управление боем в своих руках.

ГЛАВА 11

5.00. Колонна начала марш.

Кудреев находился на месте командира боевой машины пехоты передового дозора.

В 5.10 он принял доклад прапорщика Ермолаева:

– Из Бардани Акан сообщил боссу о выходе колонны. Осведомитель особо подчеркнул, что бойцы спецподразделения остались на территории автобата и «вертушка» продолжает стоять на своей площадке.

– Принял, Ермак. Продолжай следить за эфиром.

Отключившись, подполковник через триплекс сосредоточил внимание на дороге. Боевая машина держала скорость в 45 – 50 километров в час, задавая темп движения всему подразделению.

Шли спокойно, без проблем.

Командиры групп, находящиеся в двух остальных БМП и осуществляющие фланговую разведку и тыловое прикрытие, периодически выходили на связь. Пока их доклады сводились к неизменному:

– Все нормально. Обстановка под контролем.

В 5.30 Кудреев приказал Ермолаеву организовать связь с Центром, выведя ее на машину дозора.

Вскоре подполковник вызвал Тарасова:

– Бригадир! Я Утес!

– Бригадир на связи!

– Докладываю, марш к месту боевого применения начал по графику.

– Принял. Жду результатов.

6.30. Командир отряда приказал снизить скорость до 40 километров в час и уменьшить дистанцию между машинами. До выхода на равнину оставалось около получаса.

В 6.45 неожиданно прошел вызов Ермолаева:

– Шеф! Я Ермак!

– Что у тебя? – Нас начали пасти.

– Откуда?

– Пока с правой стороны, с холма, что недавно миновали.

– Как определил наблюдение?

– Оттуда в сторону Гелоя прошел короткий сигнал.

– Перехватил?

– Так перехватывать-то было нечего! Говорю, лишь короткий сигнал, типа нашего оповещения об опасности.

6.58. До поворота на открытый участок дороги осталось метров двести.

Кудреев на ходу начал перестроение походного порядка колонны.

БМП охранения вышли из нее и, обгоняя автомобили, двинулись вперед. За ними к передовому дозору устремилась мастерская МТО-АТ.

Находящийся в кунге-будке прапорщик Ермолаев держал руку на тумблере специального генератора, ожидая дополнительного приказа командира. В двух первых «КамАЗах» бойцы лейтенанта Гришина приготовились к десантированию из машин.

Командир отряда спецназа вызвал командира вертолета:

– Крыло! Я Шеф!

– Слушаю вас.

– Поднимай стрекозу. Заход на Гелой с тыла. Задача прежняя – уничтожение цели на окраине селения и далее работа по равнине или балкам.

– Я все помню, Шеф.

– Учти, Юра. Если дымовая завеса скроет от тебя цели, то их ориентиры будут определены сигнальными ракетами. Но судя по тому, что ветер есть, и ветер встречный, он должен снести дым с равнины. И все же будь готов работать по наведению.

– Все понял.

– Начинай, Юра. При подлете к селению свяжись со мной.

* * *

Ахмед Затанов, как и ранее, обосновавшись на чердаке дома брата, на этот раз с оператором переносного зенитно-ракетного комплекса и пулеметчиком, внимательно следил за обстановкой на равнине.

В 6.42 его рация пропищала тревожным сигналом. Стало ясно, что колонна на подходе к открытому участку. Он вызвал Кулана:

– Русские приближаются. Их появления в районе засады можно ожидать уже минут через двадцать – двадцать пять.

– Действуй, как договорились. Да поможет тебе Аллах!

– Колонна будет уничтожена. Клянусь!

Кулан промолчал.

А Шайтан приказал командирам своих групп приготовиться к приему российской автомобильной колонны. И своим сообщникам, находящимся рядом, на чердаке, отдал команду привести оружие в готовность. Распорядившись, Шайтан вновь поднял бинокль.

И... увидел то, чего никак не ожидал увидеть!

Вместо одной передовой боевой машины пехоты охранения от горы, откуда начинался прямой и открытый участок дороги, на Гелой буквально вылетели три БМП. Разойдясь в разные стороны, они резко остановились. И вдруг три гриба белого дыма выросли с флангов балок.

Нервная дрожь пробила тело полевого командира. Ахмед застыл в ступоре, не в силах ни отвести взгляд от происходящего на равнине, ни как-то среагировать на внезапный маневр врага.

Шок длился недолго, секунды, но их как раз и хватило, чтобы лишить бандитов, окопавшихся в балках, возможности мгновенно и адекватно ответить на действия русских. Дымовая завеса плотной стеной отделила балки с командно-наблюдательным пунктом Шайтана от колонны. Поняв наконец, что русские были готовы к встрече с засадой, Затанов выругался:

– Проклятые гяуры! Но... кто... кто, спрашиваю... мог предупредить их об опасности? Я их маму!..

И тут же, схватив рацию, приказал:

– Всем в балках! Засада раскрыта. Немедленно покинуть укрытия, оставив в зарослях лишь операторов управления фугасами, и выйти на равнину. Там растянуться в цепь для отражения нападения со стороны дымовой завесы.

Однако приказ уже был запоздалым.

И в этом были виноваты те самые считаные секунды недолгого замешательства Шайтана. Они иногда значат на войне очень много.

Три БМП, используя дым, сблизились с позициями боевиков и высадили десант спецназа. Бойцы лейтенанта Гришина, так же выскочив из «КамАЗов», двумя полувзводами и по двум направлениям, охватывая балки, рванулись на обозначенные им рубежи прикрытия действия основных штурмующих подразделений. А БМП, продолжив движение и пройдя сквозь завесу, вышли непосредственно во фланги балок, открыв по ним массированный огонь своих скорострельных пушек.

Ломанувшиеся с позиций засады бандиты, отсеченные от равнины плотным обстрелом орудий боевых машин пехоты, вынуждены были вновь нырнуть в заросли.

Определив, что боевые машины ведут огонь из зоны поражения дальних фугасов, Шайтан передал по рации:

– Али! Омар! Или те, кто их заменяет! Приказываю срочно подорвать все фугасы.

И тут же он услышал вопль одного из своих помощников, Али:

– Ахмед! Ахмед! Фугасы взорвать не могу!

– Ты что? Почему не можешь? В них сейчас твое спасение!

– Я не знаю, Ахмед, что происходит, но пульты управления включены, сигналы на взрывные устройства посланы, но... взрывов нет!

Затанов, стиснув зубы, процедил:

– Суки!.. Эти суки, гяуры выставили заслон радиопомех! У-у, твари!

Полевой командир замолчал, закрыв глаза. А из рации продолжал доноситься крик Али:

– Ахмед! Что делать? Нас зажали в этих проклятых балках, еще несколько минут, и неверные всех нас положат здесь, в кустах! Люди в панике! Что делать, Ахмед?

Усилием воли Шайтан заставил взять себя в руки, приказав:

– Спокойно, Али. Спокойно. Ответь, почему на связь не выходит Омар?

– Откуда я знаю? – выкрикнул помощник главаря банды.

Затанов повысил голос:

– Я же сказал, спокойно, Али. Ты мужчина или трусливый шакал? Слушай меня. БМП, что обстреливают вас, видишь?

– Откуда? Мы здесь и головы поднять не можем.

– А придется поднять. И встряхни-ка своих подчиненных. У тебя есть гранатометы. Если не хочешь сдохнуть в вонючих кустах, прикажи гранатометчикам стрелять в боевые машины гяуров. Заставишь замолчать бронетехнику – ситуация изменится.

Опустив рацию, Шайтан повернулся к пулеметчику:

– Абу!

Но наемник, также следивший за равниной, опередил командира:

– Ахмед! Русские зашли к балкам в тыл, справа и слева от дороги. Они приближаются к оврагам.

– Что? Где?

Пулеметчик указал рукой на равнину:

– Вон они. Уже близко от балок. А сзади еще солдаты.

Шайтан поднес бинокль к глазам.

И увидел, как с двух сторон к балкам стремительно приближаются группы неприятеля. По десять человек в каждой. А сзади них, на удалении метров в пятьдесят, еще по шеренге. Эти количеством побольше!

Затанов понял, что игра проиграна.

И все же шанс вырваться из ловушки, в которую русские заманили его отряд, у оставшихся в живых еще был. Он поднял рацию:

– Али! Всем, кто меня слышит! С тыла наступают пешие силы противника. Они пытаются окружить балки, и это им удастся, но с трех сторон. На Гелой направление пока свободно. Приказываю начать отход к селению. В ауле занимать жилые дома. Торопитесь. У вас в запасе считаные минуты.

Шайтан, отдав приказ, вновь поднял бинокль.

Его команда была услышана.

Из балок в кюветы дороги вырвались первые группы отряда Затанова. Вернее, то, что от них осталось. А осталось немного, человек двадцать-тридцать. Они бежали, яростно и слепо отстреливаясь. Спецназ открыл огонь из стрелкового оружия. Однако с виду открытое пространство являлось таковым лишь условно. Оно, кроме кюветов, имело еще массу естественных укрытий, в виде впадин, коротких участков низин, просто ям. Да и боевики, оставшиеся в живых, почувствовав, что спасение реально, сгруппировались под командой все того же Али. Вскоре их бегство приняло форму организованного отступления. Бандиты вновь начали делиться на малочисленные группы, не разбредаясь при этом в стороны, выдерживая общее направление отхода. По очереди они останавливались, занимая оборону на удобных рубежах, прикрывая своих.

Все это видел из чердачного окна их главный командир – Шайтан. Он оценил действия подчиненных и перевел взгляд на равнину, где находились русские. И был немало удивлен, что те орудиями и спаренными с ними пулеметами боевых машин пехоты не пытаются отсечь отступающих от селения. Мало того, и пешие порядки охранения фактически прекратили сближение с противником. Хотя могли настигнуть беглецов и уничтожить их. Почему русские поступают подобным образом? Их командир не желает лишних жертв? Но это абсурд! Атаковавшее балки подразделение здесь не для того, чтобы избегать боя! Оно предназначено для ликвидации его, Шайтана, отряда. Как же объяснить тактику командира русских? Почему он допускает прорыв боевиков в селение? Или не понимает, что те просто будут вынуждены захватить жилые дома и в них заложников из числа мирного населения? И это ясно даже для непрофессионала. А против отряда Затанова действуют спецы высокого уровня. Это было заметно с первых минут их контрдействий против засады. Чем же, черт возьми, вызвана пассивность русских? Или они продолжают какую-то свою, одним им известную коварную игру? И в план этой игры как раз и входит захват бойцами Шайтана селения Гелой? Но для чего? А... может, их действия против засады изначально имели целью заставить боевиков занять чеченский аул? И совсем скоро Гелой будет окружен со всех сторон? А воинов Шайтана и самого Затанова объявят извергами, предателями собственного народа, напавшими на свое же селение и захватившими в нем заложников из числа земляков! Не этого ли добиваются федеральные начальники?

Но... опять-таки... почему тогда русские не поступили подобным образом с отрядом Бекаса? Тот сам шел к селению Бады, и Малаева значительно проще было заставить играть по сценарию федералов.

Но там, в ущелье, на подходе к аулу, всех людей Руслана безжалостно расстреляли. А сейчас... дают его, Шайтана, бойцам свободно уйти в селение! Чертовщина какая-то! Затанов вновь взглянул через оптику на равнину. Его людей и селение Гелой разделяло всего метров триста.

Вскоре они ворвутся в аул. Что делать дальше?

Пройти Гелой насквозь и попытаться прорваться дальше, в горы? Но выпустят ли их русские?

Черт! Надо доложить Кулану о том, что здесь произошло. Ведь у Кулаева еще есть отряд Фараона – Доулета Радаева и личная гвардия. А это почти сотня штыков!

Затанов включил рацию:

– Босса вызывает Шайтан!

После недолгого молчания:

– Тебя можно поздравить, Ахмед? Кстати, с «вертушкой» вопрос решен? Мне Акан недавно сообщил, что она вышла к вам.

На что Затанов мрачно проговорил:

– С чем поздравить, Аслан? С гибелью половины отряда?

– Что? Что ты сказал?

– Русские переиграли нас! Засаду, которую мы так тщательно готовили для них, обернулась ловушкой для моих людей. Колонна не вышла на равнину, вместо автомобилей силы их охранения неожиданно с ходу атаковали нас. Они положили половину моих людей и могли уничтожить весь отряд, но не сделали этого!

Кулану потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, после чего он спросил:

– Что значит, русские не сделали этого?

– Это значит, что они в настоящий момент прекратили преследование остатков моего отряда. Хотя имеют полную возможность уничтожить их одними орудиями своих БМП.

– Что за чушь ты несешь, Шайтан?

Затанов скрипнул зубами:

– Это не чушь, это реальность! Вскоре мои люди будут в Гелое, а русские остались на равнине. Они, будь проклят их род, словно ждут, когда воины войдут в селение. Одно непонятно: зачем им это? Провокация?

Кулаев думал недолго. Затем приказал:

– Шайтан! Немедленно останови своих людей. Они не должны войти в Гелой. Останови их любой ценой и организуй оборону на подступах к селению. Обещай, что к ним спешит помощь. Делай что хочешь, но не допусти своих людей в аул!

– Но тогда русские сомнут их!

– Пусть будет так, как угодно Аллаху! Неверные задумали какую-то подлянку. Они подставляют нас.

– Что делать мне?

– Уходи из селения.

– А... люди?

– Ты оглох там? Или не понял, что я сказал? Аллах решит их судьбу! Но вступать в селение отряду запрети. Категорически запрети! Это приказ! Ну а не послушают – прикажи пулеметчику открыть заградительный огонь. Тебя же я жду на базе. Здесь все и разберем. Отбой!

Шайтан вызвал помощника:

– Али! Ты слышишь меня?

– Слышу, Ахмед. Кажется, нам все же удалось оторваться от неверных, скоро мы будем в Гелое, встречай нас.

– Али! Останови людей.

– Что? Я не понял, повтори, что ты сказал?

– Я сказал, прекратить отход! Занять оборону перед селением. Это приказ Кулана!

– Но...

– Никаких «но», Али! Отряд Фараона и личная гвардия на подходе к Гелою! Они вооружены гранатометными системами, скоро мы перейдем в атаку и порвем гяуров! Выполняй приказ босса! Проявлять самостоятельность не советую! Ты знаешь, что ждет того, кто осмелится ослушаться Кулана! Голову Абдулы у мечети в Кербахе не забыл еще? И закончим на этом!

Шайтан, отключив рацию, отбросил ее в угол. Поднес к глазам бинокль. Отступающие остатки отряда остановились. Али сумел заставить их повиноваться. Русские же, несомненно, заметив это, так и остались у балок.

Затанов опустил бинокль, обратившись к пулеметчику:

– Абу! Следи за равниной, я спущусь ненадолго вниз. Вскоре вернусь. Если гяуры пойдут на наших, прикрой их огнем! И еще... в случае, если бойцы Али вновь начнут отступление, стреляй в них!

– Что?

– Это приказ Кулана. Он с отрядом Фараона уже рядом.

– Как скажешь, начальник! Мое дело маленькое.

Наемник прижался щекой к прикладу пулемета РПК, устремив взгляд на равнину. Шайтан взял в руки автомат и хотел уже шагнуть на пролет лестницы, ведущей вниз, в жилое помещение дома брата, который с семьей уже покинул жилище, и уйти на южную окраину селения, где в сарае одного из последних усадеб стоял его племенной конь, как услышал приближающийся рокот. Характерный рокот вертолетного двигателя. На «вертушке» мог прибыть только дополнительный десант русских. Тот, что оставался в автобате.

Решение пришло мгновенно.

Рядом с ним оператор переносного зенитно-ракетного комплекса. Вертолет зайдет на посадку где-то у балок. Вот тут-то и надо его «приземлить». Неожиданное нападение на вертолет, гибель десанта на какое-то время внесут в ряды русских сумятицу, если не растерянность. Тогда и следует поднять людей Али и атаковать гяуров. Этот маневр может привести к тому, что бойцам отряда Шайтана, возможно, удастся сблизиться с БМП, нанести по ним удар и в результате прорваться через заслон левой балки, уйдя к перевалу. В этом случае и приказ Кулана будет выполнен, и его, Затанова, совесть чиста. Он ведь в данной обстановке сделает все, что мог! И никто не посмеет упрекнуть его в том, что он бросил, пусть и по приказу босса, своих подчиненных!

Ахмед отложил автомат, нагнувшись, поднял рацию...

Шайтан не знал, что с самого начала боя командир спецназа, покинув боевую машину пехоты, из небольшой впадины справа от дороги, руководя действиями по ликвидации банды, не переставал через мощную оптику прицела снайперской винтовки следить за чердачным окном крайнего дома. Дома, откуда руководил своими бандитами Затанов. А присоединившийся к Кудрееву прапорщик Ермолаев держал постоянную связь с вертолетом. И как только тот вышел в заданный район, скрывшись от обзора боевиков за хребтом перевала, подполковник вызвал Лебедева:

– Крыло! Я Шеф!

– Слушаю вас!

– Обходи Гелой с юга и начинай работу по ранее указанной первой цели. Аккуратнее, бей по чердаку! Далее сразу за аулом увидишь группу противника, занявшего позиционную оборону. Отработай вторую цель! Я подводить к бандитам своих людей не буду. Противник яростно и достаточно грамотно обороняется, и у них вполне могут оказаться гранатометы. Подвергать людей и технику неоправданному риску я не имею права. Так что финальная часть акции за тобой. Как понял?

– Вас понял, подхожу к Гелою, скоро начну разворот и боевой заход на цели.

Ермолаев вдруг, совсем не соблюдая субординацию, дернул командира отряда за рукав:

– Шеф! Из дома-цели выбежала группа людей.

Кудреев передал пилоту:

– Минуту, Юра, попридержи свою стрекозу и не отключайся, у меня тут небольшая заморочка.

Подполковник посмотрел на дом брата главаря банды, спросив у прапорщика:

– Где же они?

– Забежали за соседнее здание.

– Сам видел?

– Так точно!

– Но на чердаке по-прежнему трое.

– Ну и что? От дома отбежали женщины с детьми и только один абрек, причем без оружия.

Командир спецназа тут же, приняв решение, бросил в эфир:

– Крыло. Слышишь меня?

– Слышу.

– Задача меняется. Цели прежние и порядок их отработки – тоже. Одно уточнение: бьешь реактивными снарядами не по чердаку, как было определено ранее, а в сам дом! Так, чтобы вызвать обвал чердачного помещения.

– Не понял?

– А это, Юра, и необязательно. Сделай так, как я сказал.

– Есть! Уточнение задачи принял. Выполняю.

Кудреев повернулся к связисту:

– А ну, Ермак, бросай связь, хватай автомат и бегом за мной.

Подполковник побежал к стоящей рядом БМП.

Прапорщик, ничего не понимая, послушно последовал за старшим офицером.

Взобравшись в боевую машину, Кудреев обратился к механику-водителю:

– Крайний дом с черным чердаком, справа от дороги, видишь?

– Так точно!

– Скоро его и пространство перед ним отработает «вертушка», как только она отвернет в сторону, летишь на всех парах к зданию, понял?

Рокот вертолета приближался.

Шайтан приказал зенитчику:

– Шамиль, готовь ПЗРК!

– Готов, командир!

– Отлично! Ждем!

И бандиты дождались!

Вертолет в секторе обстрела «стрелы-1» так и не появился. Вместо этого весь дом вдруг вздрогнул, грохот взрывов оглушил бандитов.

Последнее, что почувствовал полевой командир Кулана, – это то, что проваливается вниз.

«Ми-8», ударив по первой цели, не выходя за границы населенного пункта, с двух пилонов накрыл реактивными снарядами рубеж обороны остатков банды Шайтана.

Все боевики попали под многочисленные, губительные разрывы снарядов. Вертолет, пройдя над пораженной второй целью, отвернул вправо.

И тут же прямо по дороге к разрушенному взрывами зданию рванулась БМП.

Ей понадобились считаные минуты, чтобы достичь окраин Гелоя. У обозначенной цели она остановилась. Отдав приказ оператору орудия боевой машины пехоты контролировать обстановку, с брони спрыгнули подполковник и прапорщик.

Кудреев крикнул Ермолаеву:

– Прикрой, я в развалины!

И ворвался во двор, за уцелевшие после воздушного обстрела ворота.

Цепким взглядом окинул обрушенный дом и, чисто интуитивно почувствовав опасность, рухнул на землю, укрывшись за колодцем. В это время по камням с визгом ударили пули пулемета.

Абу, которого чудом не завалило обломками крыши, успел выбраться из развалин.

Увидев русского с автоматом, наемник не мешкая дал по нему длинную очередь! Реакция подполковника опередила выстрелы.

Абу, как опытный боец, поняв, что не задел противника, рванул из-за пояса гранату. Он уже выдернул кольцо предохранительной чеки, но бросить «Ф-1» не успел.

Кудреев вскочил на ноги и короткой бесшумной очередью срезал пулеметчика. Граната выпала у того из рук и разорвалась, когда наемник накрыл ее своим простреленным телом. Из развороченного живота в разные стороны разлетелись кровавые ошметки кишок. Оторванная рука упала рядом с колодцем, в метре от командира отряда спецназа. Кудреев через прицел внимательно осматривал завал. И невольно вздрогнул, услышав сзади:

– Что здесь за канонада?

Резко развернувшись, подполковник увидел в воротах Ермолаева.

– Черт бы тебя побрал, Ермак! Какого хрена?

– Так на улице никого нет, а тут взрыв. Я сюда.

– Хорош базарить. Заходи слева, я справа, где-то здесь еще двое должны быть!

– Тоже живые?

Кудреев ответил:

– Возможно, даже с гранатами, как этот. Так что осторожнее, Ермак.

– Понял. Если что, валить?

– Брать.

Прапорщик, поправив автомат, двинулся к развалинам, к левой стороне разрушенного здания.

Кудреев прошел к правой стене.

Остановился, прислушался. Тишина.

Почувствовал запах дыма. Похоже, деревянные балки где-то воспламенились, надо поторопиться с осмотром. Огонь может помешать поискам. А Шайтана надо найти обязательно. Живого или мертвого!

Кудреев шагнул за стену, держа «вал» наготове, и начал пробираться внутрь завала. Но обследовать свой сектор он не успел.

Его позвал Ермолаев:

– Командир! Где вы?

– Чего орешь?

– Тут эти... двое!

Подполковник быстро выбрался из руин, крикнув:

– Ты где, Ермак?

– Тут, у самого забора, что выходит к дороге.

Кудреев обошел развалины и увидел Ермака. Прапорщик стоял под своеобразной аркой, образованной рухнувшими конструкциями перекрытия.

Стволом автомата он указывал на завал перед собой.

Подполковник пробрался к нему. Запах дыма стал гуще.

– Ну, где?

– Да вот они!

И Кудреев увидел двух бородатых боевиков, придавленных крупным бревном. В левом бандите Андрей узнал Шайтана. Узнал по описанию, переданному разведчиком, внедренным в окружение Кулана.

Подполковник нагнулся к Затанову. Услышал слабый стон. Обернулся к Ермолаеву, приказав:

– Поднимай бревно.

– Да вы что, товарищ подполковник? Разве я один его подниму? И вдвоем не осилим. Оно зажато и справа и слева.

– Черт!

Андрей выдернул из чехла рацию:

– Мавр! Хохол! Ответьте!

Первым отозвался майор Семако:

– Слушаю, Шеф.

– Ты где?

– С группой на подходе к развалинам дома, куда вы так шустро ломанулись на БМП. Мавр со своими ребятами зачищают равнину, а точнее, позиции боевиков!

Подполковник приказал:

– Быстро ко мне! Ермак вас встретит и проводит куда надо. У БМП на улице оставь тройку бойцов. Пусть следят за окраиной селения, остальные, повторяю, ко мне.

Вскоре усилиями бойцов четвертой диверсионной группы из-под завала были вытащены во двор труп неизвестного бандита, чья грудь приняла на себя основной удар рухнувшего бревна, и сам Шайтан.

Лишенный сознания, переломанный, но живой.

Из развалин достали и оружие боевиков, автомат Затанова и переносной зенитно-ракетный комплекс. Остатки дома взялись открытым огнем.

Столб густого дыма поднялся над чеченским селением.

Рация подполковника пропищала сигналом вызова, Кудреев ответил:

– Шеф на связи!

– Я Окраина! – докладывал офицер группы Семако. – Слушаю тебя.

– По улице от мечети к дому приближается группа стариков.

– Принял. Пропусти их, если безоружны. Если вооружены – огонь на поражение безо всяких предупреждений.

– Понял вас.

Спустя несколько минут во двор горящих развалин дома вошли пять человек преклонного возраста. Один из них, безошибочно определив в Кудрееве старшего начальника, подошел к подполковнику, обратившись на русском, почти без акцента, языке:

– Здравствуйте, господин офицер, не знаю вашего чина.

– Здравствуйте! Я – подполковник.

Старик указал на свиту:

– Мы – старейшины селения Гелой.

Кудреев кивнул:

– Очень приятно. Пришли узнать, что произошло на окраине аула?

– Да. У нас с командованием федеральных войск существует договоренность о сотрудничестве. И до сих пор у Гелоя русские подразделения боевых операций не проводили. Вы, господин подполковник, можете объяснить, что произошло сегодня?

Кудреев ответил:

– Вы говорите, до сегодняшнего дня наши войска здесь операций не проводили? Это так. Но ответьте, уважаемый, а до настоящего момента около Гелоя когда-либо устраивала засаду банда боевиков численностью шестьдесят штыков, минируя дорогу и готовя нападение на российскую колонну?

– Нет, такого тоже ранее никогда не было.

– А вот вчера бандиты здесь объявились. И не мы, силы специального назначения, должны были вычислять банду, а вы, господа старейшины, исполняя условия договоренности, сами обязаны были бы не допустить свободных действий незаконных формирований на подконтрольной вам территории. Или я не прав?

Старший из стариков вздохнул, обернувшись к товарищам и переведя им смысл слов, сказанных русским офицером. Те загалдели, что-то объясняя главному аксакалу. Старейшина вновь обратился к Кудрееву:

– Мои земляки говорят, что готовы согласиться в том, что пропустили прибытие сюда отряда боевиков, и признать свою вину. Но бандиты окопались в балках. Русские же атаковали не только овраги равнины, но и один из домов самого селения. Чем было вызвано это действие?

Андрей указал на лежащих боевиков, объяснив:

– Вот эти люди с чердака дома, что был подвергнут воздушному налету, непосредственно руководили действиями банды на равнине. Узнаете того, которому сейчас оказывают первую медицинскую помощь?

– Да, господин подполковник, нам известен этот человек. Это Ахмед Затанов!

Кудреев добавил:

– Или Шайтан, как его называет всем вам известный Кулан, в подчинении которого и находилась вся банда с главарем Затановым! Непонятно, почему так свободно он мог использовать в своих, далеко не мирных, целях этот дом! Почему хозяин не поднял шума? Не прогнал бандитов?

Старик вновь вздохнул, проговорив:

– Он не мог так поступить.

Подполковник удивился:

– Почему? У вас в селении достаточно вооруженных мужчин, обязанных по договоренности с федералами не допустить проникновения к селению моджахедов.

– В данном случае наше ополчение ни при чем. Дело в том, что этот дом принадлежал младшему брату Ахмеда, Селиму Затанову. С братом жила и большая семья. Теперь она, судя по всему, погребена под развалинами. Это прискорбно.

Кудреев посмотрел на старика:

– Теперь мне все ясно. Надеюсь, и вам ясно, почему мы вынуждены были применить силу против этого дома, являющегося командно-наблюдательным пунктом боевиков и своеобразной огневой точкой одновременно.

Андрей указал на оружие бандитов, спросив:

– Вам известно, уважаемый, что это за труба лежит рядом с автоматом и пулеметом? Нет? Объясню! Это ПЗРК – переносной зенитно-ракетный комплекс «стрела-1». Им Шайтан планировал сбить вертолет с десантом, который должен был подойти на помощь колонне, попавшей в засаду у Гелоя! А насчет семейства Селима Затанова... Его рано хоронить. Я отдал приказ пилотам атаковать дом только после того, как убедился, что его покинули женщины и дети. Ищите их где-нибудь у соседей. И скажите брату Ахмеда, если, конечно, он не рванул со страху в горы, что ни он, ни его семья нам не интересны. Вам, уважаемый, достаточно моих объяснений?

Старейшина ответил:

– Да, господин подполковник.

– Тогда вот что. Соберите мужчин, пусть выйдут на равнину и соберут трупы бандитов Шайтана, а затем захоронят их, как положено по вашему обычаю. Ну, а найдут раненых... пусть окажут помощь, с ними разбирайтесь сами. Мне они не нужны. Извините, у меня много дел. Прощайте.

И, не дожидаясь ответа старика, Кудреев отошел к боевой машине пехоты.

Он уже взобрался на броню, как появился командир четвертой диверсионной группы майор Семако. В руках он держал прибор связи западного производства.

– Шеф, тут по аппарату Шайтану вызов трезвонит.

– Дай-ка сюда рацию.

Подполковник включил ее, тут же услышав:

– Шайтан! Я Босс! Шайтан, ответь!

Кудреев проговорил:

– Твой Шайтан, Кулан, больше не выйдет на связь с тобой.

Недолгое молчание, затем вопрос из динамика:

– Ты кто?

– Командир отряда российского спецназа, который давит твои отряды, как клопов.

– Значит, и работа у Бады – тоже твоих рук дело?

– Угадал. Сколько у тебя было банд? Три? Осталась одна? Мне, кажется, Кулан, наша встреча не за горами, а?

– Да, ты прав. Теперь нашей личной встречи не избежать. Готовься, профи, схватка предстоит кровавая.

– Я уже готов к встрече с тобой, ублюдок.

Подполковник выключил рацию, передал ее Семако и приказал майору: – Ты, Хохол, захвати с собой Шайтана и начинай выдвигаться к вертолету. С раненым бандитом следуй в автобат. Я подойду туда с колонной.

Кудреев с Ермолаевым на БМП вернулись к повороту, откуда ранее начали операцию по ликвидации банды.

Командир отряда спецназа поднялся в будку мастерской, включил прибор спутниковой связи и вызвал Бригадира:

– Докладываю! Подчиненный мне отряд силами двух диверсионных групп при поддержке экипажа майора Лебедева, личного состава колонны и взвода ее охранения, лейтенанта Гришина, задачу по уничтожению банды Затанова-Шайтана выполнил в полном объеме. Противник разгромлен, главарь захвачен в плен, однако он тяжело ранен. Учитывая его состояние, приказал одной из групп вернуться с Затановым в Бардани на вертолете. Сам с группой майора Мордовцева начинаю выдвижение в автобат, вместе с колонной. Буду там часа через два. За время проведения операции ни группы, ни общевойсковые подразделения потерь не понесли.

– Хорошо. У тебя все?

– Нет. Кроме всего прочего, имел разговор по связи с самим Куланом.

Генерал Тарасов был удивлен:

– В смысле?

– В прямом, Бригадир. Кулаев вызвал Затанова в финале акции. Ответил я. Поговорили.

Генерал, подумав, проговорил:

– Вот, значит, как? Ну, что ж! Лучше бы, конечно, с Куланом не общаться, но... что сделано, то сделано. А может, этот сеанс связи и к лучшему. Посмотрим. Давай, Андрей, возвращайся на базу. Затанову в автобате оказать профессиональную помощь. От 15.00 до 16.00 за ним прибудет специальный борт. Тебе отход на место дислокации завтра в шесть утра. Вопросы?

– Нет вопросов.

– Передай подчиненным мою благодарность за успешное выполнение очередной акции. Ну и сам прими поздравления. Молодец. Сработал отменно. До связи, Утес.

– До связи, Бригадир.

* * *

В то же время, когда подполковник Кудреев докладывал результаты операции генералу Тарасову, по специальной связи разговаривал и Кулан.

Он вызвал на сеанс некоего Ефима. Когда тот ответил, Кулаев без предисловий приказал:

– Я не знаю, Ефим, как ты сделаешь это, но мне в ближайшее время нужна достоверная информация об отряде специального назначения, действовавшего в Ущелье Грез и у селения Гелой. Много данных я не требую. Достаточно будет указания места его дислокации, временной или постоянной. Места, откуда спецы выходят на задания. Цена информации – сто тысяч долларов. Отсутствие ее – смертный тебе приговор.

– Но...

– Я все сказал. Жду трое суток. Конец связи.

Кулан, отключившись, бросил рацию на топчан, подошел к окну. Закурил, задумавшись. После разговора с неизвестным командиром русских профи у него в голове родился изуверский план. План отмщения неверным за все те удары, которые они столь успешно нанесли по нему.

Но выполнить этот план невозможно без получения разведывательных данных от Ефима, одного из старших офицеров штаба объединенной группировки федеральных войск, который был зарезервирован после провала главного осведомителя Кулана в стане вражеского штаба. Настало время отработать деньги и Ефиму! Он должен выполнить задание, ибо прекрасно понимал, чем грозит ему неисполнение приказа Хозяина.

Кулан взглянул на низко проплывающие над ущельем рваные облака, отошел от окна. Прилег на кошму, взяв в руки пиалу с чаем. Ему следовало подумать о многом, перед тем как приступить к подготовке акта возмездия, который заставит вздрогнуть многих в этой проклятой России. Помоги, Аллах, сделать задуманное! Он утопит отряд спецназа в крови его профи! Помоги, всевышний!

ЧАСТЬ II

ГЛАВА 1

В 7.50 следующего дня вертолет, ведомый экипажем майора Лебедева, завис над плацем отдельного ремонтно-восстановительного батальона и медленно опустился, плавно коснувшись асфальта. Кудреев, как и положено командиру, первым вышел из чрева «вертушки». Его, как и ранее, с попыткой доклада встретил начальник штаба:

– Товарищ подполковник, за время вашего отсутствия...

– Да ладно тебе, Витя. Вкратце, как дела?

– Здесь все нормально, у вас как?

– Пойдет. Задачу выполнили, потерь нет.

– А чего задержались?

– Так сложилась обстановка, потом подробнее расскажу.

Командир отряда прошел к выстроенному личному составу первой и второй диверсионных групп:

– Здравствуйте, орлы!

– Здравия желаем, товарищ подполковник!

– Для встречи сослуживцев, разойдись!

Бойцы отряда, не задействованные в операции у Гелоя, ринулись к вертолету, встречать боевых друзей, точно так же как те в свое время встречали вернувшихся из-под Бады профи первой и второй групп.

Пришел подполковник Воронцов.

Раскинул руки:

– Андрюха! Вернулся? Ну, здорово, что ли, гроза духов?

– Здорово, Дима!

Офицеры обнялись.

Воронцов, посмотрев на радостную толпу у вертолета, определил:

– Как понял по настроению твоих ребят, выход в Чечню был успешен?

– Да, Дима. Все прошло нормально. Главное, без потерь.

Кудреев передал свое оружие начальнику штаба, попросил:

– Виктор Сергеевич, не в службу, а в дружбу, передай «стволы» по команде, пусть сдадут в ружкомнату, а я в штаб! Нужно Бригадиру доложиться!

Щукин улыбнулся:

– Конечно, Андрей Павлович, к тому же в штабе тебя действительно ждут с нетерпением.

Офицеры направились к управлению отдельного батальона.

На входе в штаб Кудреев вдруг почувствовал волнение. Вот справа по коридору металлическая дверь секретной части отряда, а за ней... Оля!

И она ждет его, уже наверняка оповещенная о прибытия групп с боевого выхода. Он сейчас увидит ее.

Воронцов обошел командира отряда спецназа, улыбаясь, направившись в служебное помещение.

Кудреев открыл дверь секретки.

Ольга стояла возле стойки, разделяющей комнату.

– Андрей! – скорее выдохнула, чем произнесла женщина.

Она прильнула к подполковнику, спрятала на груди свое лицо и... заплакала.

Кудреев, гладя ее волосы, произнес:

– Ну, вот тебе раз! Я вернулся, живым и невредимым, а ты в слезы.

– Я так боялась! Боялась и беспокоилась! Ты не представляешь! Первую после отлета ночь спать не могла. Тревожное предчувствие буквально разрывало сердце. Димка пытался успокоить, но ничего у него не вышло. Утром немного отлегло, но тревога все же продолжала терзать душу. Прошло два дня, а никто не знает, что у вас в Чечне. Потом нас всех вдруг перевели на повышенный режим боевой готовности. Что было думать? Только то, что группам, действующим на выходе, в любую минуту может потребоваться помощь. Даже вертолет на плацу дежурил. Все были в напряжении, и никто ничего конкретного не говорил. Как страшна, Андрей, неизвестность!.. И только вчера вечером зашел начальник штаба, сообщил, что вы утром возвращаетесь. Лишь тогда все и отпустило.

– Вот и славно! Давай-ка, Оль, вернемся к службе. Мне нужно доложить в Центр о прибытии на базу.

– Да, да, конечно! Минуту, я подготовлю аппаратуру.

Ольга прошла за стойку, села на свое рабочее место, вскоре доложила:

– Я готова, диктуй.

«Совершенно секретно!

Утес – Бригадиру.

В 8.00 сегодня две диверсионные группы подчиненного мне отряда, успешно выполнив поставленную задачу по Гелою, вернулись к месту временной дислокации. Жду дальнейших указаний.

Утес».

Тут же пришел ответ из Москвы.

«Совершенно секретно!

По ознакомлении уничтожить!

Бригадир – Утесу.

Поздравляю с благополучным возвращением. Отличившихся бойцов в операциях у Бады и Гелоя представить к правительственным наградам. Далее отряду заниматься согласно учебному расписанию. Режим боевой готовности снизить до постоянного!

Бригадир».

Прочитав текст шифрограммы из Центра, Кудреев протянул лист бумаги Воронцовой:

– Оля, уничтожь документ. Возьми карту, – подполковник протянул ей свою оперативную карту, которую брал в Чечню, – и до вечера расстанемся. Жди меня дома у брата в 18.00.

Выйдя из секретки, Кудреев прошел в кабинет командира рембата.

Воронцов уже выставил на стол бутылку коньяка:

– Прошу к столу, герой!

– Благодарю. Давай, Дим, по-быстрому сто граммов проглотим и разойдемся.

– Что так?

Андрей уточнил:

– На время разойдемся. К 18.00 дома накрывай полноценный стол.

– Не понял?

– Ты забыл о нашем разговоре перед последним моим вылетом?

Воронцов потер подбородок:

– Честно говоря...

– Я обещал прийти свататься. А свои обещания привык выполнять.

Лицо Воронцова просветлело.

– Дело! Рад! К твоему приходу все будет готово! А... это, Ольга сама-то знает?

– То, что вечером встречаемся у тебя, – да, остальное – сюрприз!

Воронцов наполнил бокалы.

Офицеры выпили, закусили. Кудреев спросил:

– Что слышно насчет Дубова? Как мне известно, мое командование должно было на него вызов прислать.

– Прислали предписание об откомандировании. Сейчас должность сдает. Ему, насколько я в курсе дела, в какой-то ваш центр прибыть следует через две недели.

– Ну и хорошо. Попомни мои слова, Дубов еще в Героях России ходить будет.

– А я в этом и не сомневаюсь.

Вскоре Кудреев покинул штаб.

Вернулся к себе домой, сбросил робу, отправив ее в кучу для стирки, побрился, принял душ. Переодевшись в «гражданку», позвонил по внутреннему телефону Щукину. Приказал начальнику штаба подогнать к дому «Волгу» с водителем.

Через час он ходил по магазинам поселка Дивный.

В 17.50 подполковник с пакетом и букетами роз вышел из квартиры, закрыв дверь. И тут услышал за спиной:

– Здравствуй, Андрей!

Обернулся.

– Людмила?

– Я.

– Зачем ты здесь?

– Странный вопрос. Ответ на него ты и сам прекрасно знаешь.

– Опять взялась за свое?

Официантка вздохнула:

– Я ничего не могу с собой поделать. Ждала тебя. Конечно, можешь не верить, но это так. А ты, смотрю, в гости собрался?

– Угадала.

– Представляю, к кому.

– И что?

– Ничего. Счастливая она, эта Воронцова.

Андрей немного удивленно посмотрел на женщину.

Сегодня ее поведение разительно отличалось от того, как обычно вела себя разгульная бабенка. За исключением, пожалуй, одного случая, когда он пожалел ее.

Спросил:

– С чего бы это ты стала такой смирной? Беседа с замполитом в кустах у магазина подействовала? На Кравцова перекинулась?

– Все бы обидеть меня?!

– А что же ты на политрука не обижалась, когда он хватал тебя за задницу?

– Я должна оправдываться?

– Нет. Мне ты ничего не должна, как и я тебе. Но мне пора. Времени нет переливать из пустого в порожнее.

Людмила вновь вздохнула:

– Конечно. Тебя ждет Ольга. И ты стремишься к ней. Наверное, это правильно. Не буду тебе дольше досаждать, Андрюша! Спрячу свою любовь внутри, переболею. А вам с Воронцовой счастья. Наши пути больше не пересекутся, если, конечно, ты сам не захочешь меня.

Сказав это, официантка повернулась и скрылась за сиренью. По асфальту аллеи застучали быстро удаляющиеся каблучки.

Кудреев пожал плечами.

Что это произошло с ней?

Неужели и вправду одумалась? Что-то подсказывало Андрею, Людмила, как всегда, играет. Однако размышлять о ней времени, да и особого желания, не было.

Он вышел на улицу, направившись к дому Воронцова.

Дмитрий, одетый в строгий костюм, при галстуке, уже ждал товарища у калитки. Увидев Андрея, посмотрел на часы. 17.58.

Подойдя к Воронцову, Андрей спросил:

– Меня встречать вышел?

– И покурить, и тебя встретить. У нас все готово.

– Ну, что ж, приглашай тогда в дом, что ли?

– Проходи, гость дорогой.

Открыв перед Кудреевым дверь, Воронцов пропустил Андрея в прихожую.

Там его уже встречала жена Дмитрия, Елена. Офицер вручил ей один из букетов.

– Это тебе, Лена!

– Ты верен себе, Андрей. Моего бы научил вниманию к женщине.

– Не передергивай, Лен. Дима и так образцовый муж, впрочем, как и ты – жена. Это известно всему гарнизону и даже... отряду спецназа.

Кудреев направился в комнату. Воронцов последовал было за ним. Но Елена остановила мужа:

– А ты куда? Пусть молодые немного побудут одни. Идем, поможешь лучше салат и рыбу на стол отнести.

Дмитрий подчинился.

Андрей меж тем зашел в комнату.

Ольга, сидевшая в кресле, поднялась навстречу. Она была в новом красивом костюме.

Кудреев протянул букет:

– Ты неотразима, Оля! А это тебе.

Дмитрий с Еленой внесли две большие тарелки.

Закончив с сервировкой, встали рядом с Ольгой.

Кудреев кашлянул в кулак:

– Прошу извинить меня. То, что я хочу сказать, делаю впервые жизни. Поэтому волнуюсь.

Воронцов подбодрил его:

– Смелей, Андрей, здесь все свои.

– В общем... Оля... буду краток... я пришел сюда за тем, чтобы... предложить тебе руку и сердце. Вот. Ну, и соответственно... хотел бы узнать, согласна ли ты стать моей женой.

Наступила тишина.

Елена улыбалась. Ольга слегка покраснела.

Наконец неловкую паузу прервал ее голос:

– Да, Андрей, я согласна стать твоей женой.

Кудреев обернулся к Воронцову:

– Что скажешь ты, Дмитрий Дмитриевич, как старший брат?

– А что я могу сказать? Совет вам да любовь!

Лена захлопала в ладоши и предложила всем занять места за столом. Но Андрей остановил ее:

– Минуту, Лен, я еще не закончил. Подполковник достал из пакета небольшую коробочку, подошел к своей избраннице:

– Оля, прошу принять обручальное кольцо.

Ольга приняла подарок Андрея, поцеловав его.

– Спасибо, Андрюша. Наверно, мне следует что-то сказать, но... я не знаю что.

И вновь выступил Воронцов:

– Да хорош вам церемонии разводить! Всем все понятно безо всяких слов! Давай к столу! Отметим сватовство гусара!

Кудреев присел рядом с невестой, Воронцов, с супругой, напротив.

Пробкой хлестко выстрелило шампанское, зазвенели хрустальные бокалы, начался праздник.

И длился он до одиннадцати часов. Много было сказано, достаточно выпито. Наступила пора заканчивать застолье.

Первым из-за стола поднялся Кудреев:

– Ну, что же, ребята! Будем закругляться? Сегодня я официально забираю у вас Олю.

Порядком захмелевший Воронцов махнул рукой, разрешая:

– Забирай! Теперь я спокоен – сестра в надежных руках!

Елена подзадорила мужа:

– Смотри какой великодушный?! Он разрешает?! Как будто сестра без него не решила бы свою судьбу.

– А что? Я ее брат... старший! Мне положено... по штату!

Лена рассмеялась:

– Хорошо, хорошо, грозный ты мой!

И обратилась к влюбленным:

– Я очень рада за вас, Андрей и Оля! Уверена, все у вас будет так, как надо! Да, а когда вы намерены свадьбу сыграть?

Ответил Кудреев:

– Как говорится в официальных рапортах, о дате предстоящего важного и радостного события вы будете проинформированы в первую очередь и своевременно.

Вышли на улицу. Кудреев обнял Ольгу, несущую букет роз. Так, в обнимку, они и пошли по аллее к дому подполковника, которому отныне, пусть и временно, предстояло стать общим для Андрея и Ольги. Они шли, не замечая никого вокруг. Слегка хмельные и вдребезги пьяные от счастья.

Не заметили они и одинокой фигуры, внимательно следившей за ними из-за ствола дерева, что росло рядом с дорожкой. Зато глаза этой фигуры, яростно блестя в темноте, буквально впились в молодых, и еле слышно прозвучал шепот:

– Счастья захотели? Любви, большой и красивой? Будет вам и счастье... и любовь, и... еще кое-что в придачу!

Фигура вышла из-за дерева, когда влюбленные, открыв калитку, скрылись за кустами сирени у дома Кудреева.

Если бы подполковник на секунду вернулся и посмотрел на аллею, он без всякого труда, даже в темноте, узнал бы в этой фигуре официантку кафе Дома офицеров и жену начфина рембата Людмилу Крикунову. Но Андрей не вернулся и не посмотрел назад. Ему было не до этого.

Его ждала такая желанная и страстная ночь с любимой женщиной, ради которой он готов был на все. Что для Кудреева были какие-то злобные взгляды, какие-то следившие за ним и невестой тени? Пустота, пыль, которой и так хватало с избытком на улочках военного городка.

Следующее утро началось, как обычно.

Андрей с Ольгой вместе прибыли на службу.

На сегодня для личного состава третьей и четвертой групп был объявлен выходной. Подразделения майоров Сутенеева и Федоренко во главе с начальником штаба убыли на полигон учебного центра мотострелковой дивизии, где, согласно плану боевой подготовки, для спецназа были назначены стрельбы. Так что заняться в части и сегодня Кудрееву, по большому счету, было нечем. Он, обойдя практически пустое расположение, решил наведаться к Воронцову.

Тот находился в своем кабинете.

Воронцов встал из-за стола:

– У тебя и сегодня разгрузочный день?

– Да, вроде того.

– Так чего шарахаешься по части? Съездил бы в Новоярск, развеялся! В цирк сходил бы.

– Клоунов, Дима, и тут хватает, и потом, ты забыл поговорку, кто служил в армии, тот в цирке не смеется. Ну, ладно! Я к тебе вообще-то вот зачем зашел. Сколько еще отряду кантоваться здесь, неизвестно. Может, несколько дней, может, и год. Скоро осень. А крыша в моем особняке – ни к черту. Шифер влагу не держит. Да и хрен бы с ним, если бы жил один. Но теперь надо комнату второго этажа открывать, под спальню оборудовать, а там, сверху, во время дождя льет из всех щелей. Можешь решить этот вопрос?

– А твои профи только террористов мочить могут?

– Не в этом дело. Шифер нужен. И потом, заплатками не обойтись, придется весь дом перекрывать. А это уже забота твоего тыловика. Квартиры-то служебные?

– Ладно. Сделаем тебе ремонт. Но не ранее чем через неделю. Заместителю по снабжению после комиссии, будь она неладна, надо еще с вещевым имуществом разобраться. Как освободится, направлю на дом.

Кудреев поинтересовался:

– А что у него с тряпьем? Недостача?

– Напротив, излишки. А это намного хуже любой недостачи. Только вот до сих пор не пойму: почему так принято считать? Ну, обнаружили излишки, вписали в приход по складу, и все дела. Ан нет. Оказывается, наличие излишков – создание условий для хищения воинского имущества. А если до комиссии похитил, то все нормально, просто недостача и в худшем случае административное взыскание. Маразм, мать его! Да и кому старые портянки да трусы времен Второй мировой войны нужны? Достал уже этот дебилизм! И когда только избавимся от него? В стране строй сменился, а у нас все по-прежнему. Замполитов убрали, и что? Тут же заместителей по воспитательной работе в штат ввели.

Воронцов с досады махнул рукой.

Кудреев улыбнулся:

– Чего же ты хотел, Дима? Чтобы штабисты без работы остались? И так уже на майорских должностях полковники. Куда их девать, если убрать все эти проверки да комиссии?

– Сократить к черту! А если полковник хочет и дальше служить, даже на майорской должности, пусть в войска отправляется, ко мне заместителем.

– Размечтался! Он скорее тебя на гражданку выпихнет. У них, у папах, в штабах, брат, все повязано, кому, как не тебе, знать об этом? А посему разговор этот бесполезный закончим. С крышей вопрос, будем считать, решил. Пойду еще одно дело сделаю.

Дмитрий спросил:

– В части будешь?

– До обеда – да. Потом – дома. Вечером у своих лично поверку проведу! У меня сегодня половина отряда отдыхает, посмотрим, кто и насколько расслабится за день.

Кудреев вышел из кабинета Воронцова, прошел в секретную часть.

– Как дела, Оля?

– Нормально, как обычно.

– Это хорошо. Набери-ка текст сообщения для Бригадира.

– Диктуй.

«Совершенно секретно!

Утес – Бригадиру! Личное!

Намерен по обоюдному согласию заключить законный брак с прапорщиком Воронцовой О. Д. Прошу сообщить хотя бы примерную дату начала нашего с ней совместного отпуска! Приглашение на свадьбу прилагается!

Утес».

Ольга взглянула на Кудреева, прошептав:

– Ой, Андрюша, а удобно вот так, прямо?

– А как удобно, криво?

Ответ пришел спустя десять минут.

«Совершенно секретно!

По ознакомлении уничтожить!

Бригадир – Утесу! Личное!

Обоюдное решение о заключении брака полностью одобряю, хотя и понимаю, что мое одобрение вам совершенно не обязательно. Исходя из сложившейся обстановки, просьба об отпуске может быть рассмотрена только после окончания работы по Кулану. За приглашение спасибо. Личные поздравления и подарок в день свадьбы. Рад за вас!

Бригадир».

Кудреев прочитал ответное сообщение, покачал головой:

– В этом весь Бригадир. Все коротко и предельно ясно. К тому же очень вежливо и обнадеживающе. Вас, Ольга Дмитриевна, устроит подобный ответ вышестоящего начальника?

– А разве, Андрей Павлович, можно что-то изменить?

– То-то и оно, что нельзя!

– Значит, будем ждать! Или тебе это в тягость?

– Ты, знаешь, Оля, кто-то один очень умный в свое время правильно заметил, что ожидание счастья и есть само счастье. Оставляю тебя, Оленька! В 18.00, как всегда, зайду. А может быть, и раньше. Пока.

Ольга, улыбнувшись, проговорила:

– До встречи.

Командир отряда спецназа направился в подразделение. Там особо не задержался и в 13.00 был уже дома. Включив музыку, расслабился на софе. Настроение у боевого подполковника было превосходное.

* * *

Прошло несколько дней.

В пятницу, после развода, к Кудрееву подошел майор Мордовцев:

– Товарищ подполковник, дело у меня к вам.

– Ну, выкладывай, что там у тебя.

– Завтра у Хохла день рождения, юбилей, так сказать, тридцатка Петьке стукнет. Мы тут с ребятами посоветовались и решили просить разрешения организовать мероприятие в кафе Дома офицеров. Как вы на это смотрите?

– Положительно. С барменом разговаривали?

– Пока нет. Надо было сначала ваше разрешение получить.

– Ясно. С помещением я сам договорюсь, а вот насчет порядка во время проведения мероприятия подумайте вы. Чтобы все прошло культурно, спокойно, по возможности тихо. Нажираться до чертиков совершенно не обязательно. Позови ко мне начальника штаба.

Вскоре к Кудрееву подошел подполковник Щукин.

– О намерении наших орлов повеселиться слышал?

– Слышал, конечно. И думаю, ничего плохого в этом нет.

– Если все пройдет нормально. Я хоть и возложил ответственность за порядком на командиров групп, но все же за дисциплиной в кафе будешь следить ты. Я с Ольгой тоже, естественно, поприсутствую, но недолго, сам понимаешь. И определи резервную группу. У нас должно быть в строю не менее десяти боеготовых спецов. Обстановка в ближайшее время вряд ли изменится кардинально, но не тебе объяснять, что Бригадир может подкинуть вводную в любую минуту.

Щукин согласился:

– Да, генерал на это большой мастер. С кафе тоже мне заняться?

– Нет, с этим я договорюсь.

Командир спецназа направился в штаб рембата. Воронцов вызвал к себе Кравцова, и вопрос об аренде кафе Дома офицеров был решен без проблем.

Андрей заглянул в секретку. Его, улыбаясь, встретила Ольга.

Он спросил:

– Из Центра ничего?

– Ничего.

– Вот и хорошо. Ты знаешь, Оль, у майора Семако завтра юбилей – тридцатилетие. Мой славный личный состав решил отметить это событие в местном кафе. Так что готовься, мы там тоже должны быть.

– Ой, Андрей! А я наметила костюм переделать. Лена даже с портнихой из Дивного договорилась. Та приедет как раз вечером в субботу. И работать нам придется допоздна, одним часом не управимся.

– Вот как? Да, неудобно получается.

Ольга вышла из-за стола:

– Слушай, Андрюш, иди один, а? Ну, сам представь, в кафе соберется исключительно мужская компания, а тут я. Пусть и с тобой. Все равно как белая ворона. Ребята стесняться будут. А с Петей я сама поговорю, хочешь? Поздравлю, объясню ситуацию. Он парень хороший, поймет.

– Хорошо. Отказ от участия в мероприятии принимается. Но с Хохлом поговори.

Из штаба чуть ранее Кудреева вышел и Кравцов.

Он так же пошел в сторону расположения рот рембата, но ни у одной из казарм не задержался. Прошел и мимо парка. От забора дорога вела к магазину.

Не доходя до военторга, майор свернул в проулок. Возле третьего дома остановился. Поднялся на крыльцо, постучал в дверь.

Дверь открылась. На пороге, в наброшенном на голое тело прозрачном пеньюаре, стояла официантка. Она вновь удивленно произнесла:

– Ты? В это время? А если муж невзначай вернется?

– Тогда твой Крикунов выговор получит за оставление части в служебное время! Ты, вот что, давай-ка быстренько оденься и пройди в кафе! Ключи, надеюсь, Костик тебе доверяет?

– Зачем это?

– Разговор есть. Очень интересный разговор. Для тебя в первую очередь.

– Что-то я ни во что не въеду. Ну, да ладно. Минут через десять пожарный вход в кафе будет открыт.

Людмила, закрыв дверь, прошла в гостиную.

Приход замполита немало удивил ее. А намек на интересный разговор только усилил удивление. Удивление и недоумение. Что там у похотливого майора? Гнал дурочку, чтобы выманить ее для случки? Вряд ли. Для этого ломать комедию Кравцову не надо было. Да и не в его характере подобная прелюдия. Значит, все-таки разговор. Интересный, как сказал замполит, разговор, и в первую очередь для нее. Хм, а что может быть интересно ей? Только то, что касается Кудреева. Ага! Кажется, ситуация проясняется.

Людмила быстро облачилась в юбку и блузку. Нашла связку запасных ключей от кафе, вышла из дома.

Вскоре замполит и Людмила встретились в кафе.

Они устроились за одним из столиков.

– Так что ты хотел мне сказать? – спросила официантка.

– Слушай внимательно. На завтра спецназ снимает кафе. У них там, у какого-то майора, день рождения. Будет здесь и Кудреев.

Женщина взглянула на Кравцова:

– И что?

– А то, что это твой шанс зацепить подполковника, дурочка.

– Как же я его зацеплю, если он наверняка придет со своей крысой, Ольгой?

Замполит спокойно и уверенно проговорил:

– Кудреев здесь будет один.

– Да? И откуда тебе это известно?

– Я не намерен перед тобой отчитываться. Но командир спецназа будет без Ольги. Это абсолютно точно. Так что подумай, красотка, как отработать спесивого профи.

Людмила задумалась. Затем хищно оскалилась:

– А ты хорошую весть принес, Кравцов. Очень хорошую.

Поднялась, прошла по залу.

– Так, так, так! Я знаю, что делать. И завтра, котик, сыграю с Андрюшей по-крупному. Он долго опомниться не сможет.

Замполит довольно откинулся на стуле:

– И мне поможешь. Воронцова не для Кудреева, она для меня. Я сумею ее окрутить. Только смотри, Людка, Кудреев в кафе долго не задержится, этот момент особо учти.

Она подошла к Кравцову, присела на колени к майору.

– За такую новость ты, Сашенька, заслужил награды. Как ты смотришь на секс в пустом кафе? Прямо на столике?

Людмила расстегнула пуговицы блузки, оголив грудь.

– Ты ведьма, Людка!

ГЛАВА 2

Вечером официантка чувствовала внутренний подъем, азарт. Она с большим нетерпением дождалась Костика, который, как назло, сегодня еще и припоздал, появившись в кафе не к пяти часам, как обычно, а без четверти шесть.

Людмила не смогла скрыть раздражения.

– Где ты шляешься, красавец? Я уже час тебя дожидаюсь!

– А что, собственно, произошло? Взяла бы и сама открыла заведение. А мне жену надо было в районную больницу доставить, приступ аппендицита! Положили на операцию!

Они вошли в кафе. Костик встал за бар-стойку.

Людмила пристроилась напротив.

– А теперь слушай внимательно! Завтра кафе на вечер снимает спецназ!

Бармен присвистнул:

– Ни хрена, дела! С чего бы это?

– День рождения у какого-то ихнего майора, а чего это ты вдруг помрачнел?

– Помрачнеешь! У них мужики – оторви и выброси! Соберутся шалманом, нажрутся, да и вспомнят про мою стычку с Кудреевым! Они же меня на части разберут. Знаю их.

Официантка презрительно посмотрела на бармена:

– Испугался? Да за каким... ты им сдался? Ты для них – моль. И Кудреев не из злопамятных. Да и не будет он размениваться по мелочам. В этом отношении тебе больше Кравцова остерегаться нужно. Тот ради собственной выгоды продаст любого. А если уж обиду затаит, то рано ли поздно, но обязательно подлянку кинет. Но, короче, Костя. Вернемся к теме: завтрашний вечер очень важен для меня.

Костик вспылил:

– Опять твои заморочки с отмороженным спецназовцем? Знаешь, дорогая, делай с ним все, что захочешь, хоть режь на куски, но меня в эти дела не впрягай. Себе дороже выйдет. – Да тебе особо и делать-то ничего не надо будет.

– Тогда зачем базар завела? Нет, дорогуша, если бы я тебе был не нужен, то и разговора никакого не было бы. Слава богу, знаю тебя не первый год. В общем, Люда, строй интриги против Кудреева, сколько тебе влезет, но без меня!

Людмила сощурила глаза.

– Так, да? Вот как ты запел? Ладно! Обойдусь и без тебя, но... клянусь, больше до меня ты даже мизинцем не дотронешься.

Бросив салфетку в физиономию бармена, официантка отошла от стойки.

Встала у окна, закурив.

Константин почесал лысый затылок.

Перспектива остаться без ласк Людмилы не улыбалась ему. Тем более сейчас, когда он мог свободно использовать болезнь жены и оторваться с ней по полной программе.

Махнув рукой, бармен окликнул официантку:

– Люд? Слышь?

Людмила словно не замечала присутствия Костика.

Тот продолжал:

– Ну, Люд? Кончай, а?

Женщина, не обернувшись, бросила:

– Да пошел ты... слизняк.

– Ну, ладно. Иди сюда.

– Ты поможешь мне?

Бармен тяжело выдохнул:

– Помогу. Куда ж я денусь? – И поправился: – Но только если это будет в моих силах и не сопряжено с неприятностями от спецов.

Людмила вернулась к стойке.

– Все будет нормально, Костя. Да и сделать тебе надо самую малость, причем то, что непосредственно входит в круг твоих обязанностей! Завтра утром ты получишь бутылку коньяка, которую во время гулянки должен будешь поставить на столик Кудреева. И все.

– А почему я? И как поставлю, если буду находиться за стойкой? Таскать пойло по залу – твоя работа.

– Моя. Но только не завтра. Завтра вечером меня в кафе не будет.

– Как это? Почему?

– По кочану! Заболею я, понял? Помогу все накрыть, потом почувствую жар и уйду. Так ответишь, если кто спросит обо мне.

– И я должен буду один вертеться в кафе?

– Не переработаешь. Спецы, если что, и сами к стойке подойдут. Главное, чтобы ты нужную бутылку к Кудрееву доставил. Да и чего ты опять зачмурился? Просто среди всего прочего и коньяк выставишь. Все.

Костик бросил на официантку подозрительный взгляд:

– Постой, постой! Уж не отравить ли ты Кудреева собралась?

– Думай, о чем бакланишь, а?

– А чего? От вас, баб, всего ожидать можно! А от тебя тем более!

– Костя, ты говори, да не заговаривайся. Никого я не думаю травить. И никто не отравится. Все продумано и, кстати, согласовано.

Бармен вновь изобразил удивление, переспросив:

– Согласовано?.. С кем?

– С Кравцовым! Этого тебе достаточно?

Изумлению Костика не было предела. Он замер на месте, пытаясь понять своим скудным умишком смысл сказанного напарницей.

– А при чем здесь Кравцов?

– Кость! Ну какое тебе дело? У тебя с замполитом свои дела, у меня – свои. Так я могу на тебя рассчитывать?

– Ну... если... сам Кравцов. Только не обижайся, я проверю, в курсе ли майор твоих намерений.

– Проверь. И потом сам не обижайся. Мало того что замполит вздрючит, но и я тебя к себе ближе чем на километр не подпущу. Понял? Можешь прямо сейчас позвонить ему. Телефон под рукой.

Бармен задумался. Дело, которое задумала Людка, было мутным. А если и вправду связанное с Кравцовым, то и коварное. Можно, конечно, проверить, не блефует ли Людка насчет замполита. А что это даст? Она права, ничего, кроме неприятностей! А они нужны ему? Ведь тогда Людка точно оставит его на голодном пайке, это как пить дать!

И что в принципе такого, если он поставит на стол Кудреева бутылку коньяка? Да подполковник сам запросит его. Он чуть ли не единственный офицер в гарнизоне, употребляющий клоповник. А в спецназе точно один такой.

Ну и получит свой «Арарат».

Только коньяк надо будет поставить и на другие столики, тогда подозрений на него меньше будет.

Ну, а если Людка намешает чего в пузырь, с него, бармена, какой спрос? Он достанет бутылки из коробки. Мало ли чего и кто мог в нее положить? Сейчас паленки повсюду – море! И в рюмочных, и в магазинах, и на складах!

Костик принял решение:

– Хрен с тобой! Сделаю завтра, как сказала. А сегодня ночью взамен ты сделаешь то, что я захочу. Пойдет?

– Пойдет.

В зал вошли первые клиенты.

И Костик, и Людмила занялись обычной работой.

Вернулась домой официантка далеко за полночь.

Странно, но с улицы она увидела, что в окнах ее квартиры горел свет. Черт, Крикунов не спит! Что могло встревожить мужа? Этого просчитать невозможно. Скорее всего, у него очередной приступ ревности. Что ж, придется поиграть и с ним. Как надоел со своими заскоками этот правильный сопляк! Но его надо беречь. Сколько сил в свое время, будучи еще официанткой роты в военном училище, пришлось ей приложить, чтобы зацепить наивного курсанта Крикунова! Уж как только не изворачивалась, пока не затащила парня в постель. А потом еле сдерживала смех от судорожных движений мальчика, впервые познавшего женское тело. Ей удалось привязать его к себе. И хотя от Крикунова ее иногда просто тошнило, терять его она не хотела. Где еще найти подобного, до безумия влюбленного, лоха? Да, придется разыграть сцену. Ей не привыкать.

Людмила, придав лицу усталое, немного печальное выражение, открыла дверь.

Муж стоял в прихожей. В военной форме.

– Ты почему так поздно, Люда?

Сбросив туфли, Людмила подошла к супругу, поцеловав как бы мимоходом в щеку. Вошла в гостиную, устало упала в кресло. Тяжело вздохнула:

– На завтра офицеры отряда спецназа заказали кафе для какого-то своего мероприятия. Вот и пришлось нам с барменом задержаться, чтобы составить меню и прикинуть, как лучше обставить вечер. На это было распоряжение майора Кравцова.

Старший лейтенант, стоя посередине комнаты, спросил:

– И для этого обязательно было закрывать в кафе двери?

– Так ты что, приходил туда?

– Да.

– О господи! Ну, конечно, кафе мы закрыли, но свет же горел, мог и постучать.

– Я стучал! Мне никто не открыл!

Людмила поняла, что у кафе муж, может, и был, но в дверь не стучал! Они с Костиком обязательно услышали бы стук, даже в пылу случки. Промахнулся муженек! Она опять вздохнула, поднялась из кресла, подошла к мужу:

– Сережа, ну зачем ты говоришь неправду? Я могла быть либо в подсобке, либо в зале. И в любом случае услышала бы, если бы кто-то постучал бы в кафе. Зачем ты так?

Офицер отвел взгляд.

– Ты ревнуешь меня, Сережа?

– А ты как думаешь? По городку только о тебе и говорят. Мол, шлюха конченая жена у начфина рембата. Каково мне выслушивать это?

Женщина положила руки на его плечи:

– Милый, любимый и наивный мой Сереженька! Мы уже не раз говорили насчет всех этих сплетен. Если бы я изменяла тебе, чего даже теоретически не допускаю, то неужели не смогла скрыть это? Ну, подумай сам? Разве это было бы сложно сделать? Нет, не сложно. И многие из тех, кто так настойчиво обсуждает меня, так и поступают. Знаешь, сколько всяких подробностей из жизни семей наших офицеров я ежедневно узнаю в кафе? Уйму! Но я не распускаю слухи. Потому что мне не хочется пачкаться в этой грязи и потому что считаю омерзительной любую форму измены мужу. Человеку, которого любишь, изменить нельзя, даже в мыслях! А я очень сильно люблю тебя! И сейчас после работы шла домой в надежде, что муж встретит улыбкой, прижмет к своей груди, обогреет, обласкает! А что вместо этого?.. Нет, я ни в чем не упрекаю тебя, потому что понимаю твое состояние. Просто, Сережа, обидно немного!

Крикунов явно не знал, что ему делать. Жена по всем статьям переиграла его. И теперь уже он чувствовал себя виноватым в нанесении незаслуженной обиды человеку, который так его любит.

Людмила, мгновенно оценив обстановку, не стала далее продолжать строить из себя оскорбленную в лучших чувствах даму, сменив тему:

– Ты хоть ужинал?

– Нет, – ответил начфин.

– Ну, разве так можно? Так и желудок испортить недолго. Пойдем на кухню, я быстренько приготовлю чего-нибудь вкусненького!

Крикунов отказался:

– Не надо, Люд! Спасибо, я не хочу есть!

– А что хочешь? – Тебя!

Людмила прижалась к мужу, прошептав:

– Я тоже тебя очень хочу! Подожди меня в спальне, душ приму и приду! Разбери пока постель.

В постели она прижалась к супругу своим разгоряченным телом.

– Сереженька, милый, как нежно твое тело, оно сводит меня с ума.

Она подыграла мужу, сделав вид, что получила удовлетворение одновременно с ним. И когда опустошенный Сергей отпрянул от нее, Люда обняла его, спросив:

– Тебе хорошо, любимый?

– Да!

– Я рада! А ты у меня молодец!

Крикунов, никогда не задумываясь о том, что испытывает жена от близости с ним, довольно проговорил:

– Как же иначе, Люда? Я же люблю тебя!

– И сплетням не веришь?

– Не верю! Это все от зависти! Пошли они к черту! Мы любим друг друга, это главное! И пусть болтают все, что угодно. Мне наплевать на сплетни и слухи!

Отвернувшись от засыпающего мужа, женщина подумала: вот и все! Что и требовалось доказать! Пусть тебе, родной, приснятся большие, красивые игрушки. Как ребенку! Кем ты и остался, несмотря на то что нацепил офицерские погоны. Спи спокойно, деточка! За хорошее поведение я тебе завтра конфетку принесу.

Проводив утром супруга на службу, она достала из шкафчика, куда Крикунову доступ был закрыт, небольшой медицинский флакон с коричневой прозрачной жидкостью и шприц на два куба. Положила препараты в сумочку. Быстро оделась и направилась в кафе.

Ночевавший в Доме офицеров Костик впустил партнершу с черного хода. Людмила поздоровалась:

– Привет, Костя!

– Привет! Как дела?

– Представляешь, прихожу вчера домой, а муж не спит! Ждет! И допрос по всей форме устроил. Еле отбилась!

– Прямо-таки и еле? Да ты по ушам так можешь проехать, что любому баки забьешь.

Людмила попросила:

– Достань-ка бутылку коньяка.

Костик поставил на прилавок бутылку «Арарата».

Людмила извлекла из сумочки флакон и шприц.

Бармен спросил:

– Что за гадость в коньяк думаешь вливать?

– Снотворное.

– Клофелин, что ли?

– Нет, это снадобье лучше. К тому же неоднократно проверенное на практике! В народной медицине называемое «Черный глаз». Два кубика на пол-литра крепкого спиртного, и клиент созрел! Мне этот препарат один знакомый мент, когда в отпуске гуляла, подарил.

Людмила наполнила шприц жидкостью, проткнула сбоку пробку бутылки, высунув кончик языка от усердия, ввела препарат в коньяк.

– Вот так! Готово! И внешне совершенно незаметно. А главное, Костя, этот «глаз» действует медленно, но верно. Сначала ничего, потом легкая боль в голове, в сон начинает клонить, затем вроде отпускает, но вызывает головокружение, и только после этого обрубает напрочь. Клиент, перед тем как свалиться, теряет всякую ориентацию и способность разумно мыслить.

– И как же ты его опробовала? На ком?

– Да на Крикунове, на ком же больше? На нем и дозу довела до нужной кондиции. Два кубика на пузырь как раз впору. Держи бутылку. Поставь где-нибудь отдельно и вечером не спутай. Упаси тебя бог.

* * *

Зайдя в секретку, Андрей спросил:

– Что тут у нас, Оля?

– Шифрограмма из Центра. Держи.

Подполковник принял лист бумаги, прочитал:

«Совершенно секретно!

По ознакомлении уничтожить!

Бригадир – Утесу.

Прошу передать поздравления майору Семако! Далее, обстановка в логове Кулана складывается таким образом, что в ближайшее время, предположительно на следующей неделе, возможна переброска всего отряда в Чечню для окончательного решения задачи по главной цели. Применить спецназ немедленно не позволяют некоторые факторы, требующие более детального изучения. Как только штабная работа по перспективе операции будет доведена до логического завершения, начнем акцию. Отряд с воскресенья перевести на режим боевой готовности «повышенная». Экстренная связь по необходимости. Командиру постоянно находиться в гарнизоне. Веселого, в рамках разумного, вечера!

Бригадир».

Кудреев вернул текст Воронцовой, потер лоб.

Ольга внимательно и немного напряженно смотрела на жениха.

– Что скажешь, Андрей?

– Все складывается так, как и должно быть. Рано ли поздно, против Кулана пришлось бы выходить по-любому. И то, что это произойдет в ближайшее время, хорошо!

– Хорошо, что тебе надо будет вновь идти на войну?

– Я не так выразился. Ты лучше представь, ЧТО нас ждет после операции. Свадьба и медовый месяц. Ну, месяца, положим, Тарасов, при всей своей щедрости, не даст, но две недели обязательно. Две недели вне гарнизона, вне войны! В гостях у твоей мамы и дочери. Я так жду встречи с ней. Как еще Танюша воспримет меня? И этот вопрос, честно говоря, беспокоит меня больше всех Куланов, вместе взятых. Бандита мы сделаем. С ним проще, а вот с ребенком сложнее.

– Таня примет тебя. Я в этом уверена. И мама тоже примет. Дома все будет в порядке. А вот в горах?.. Это еще как сказать...

– Прорвемся. Набери-ка ответ генералу.

Он стал диктовать.

«Совершенно секретно!

Утес – Бригадиру.

Поздравление принято, будет передано адресату. По остальному: в ближайшее время возможно боевое применение отряда! С воскресенья боевая готовность – «повышенная». Нахожусь на месте, жду дальнейших указаний.

Утес».

Андрей облокотился о стойку.

– Значит, так, Оля. Вечером я тебя не встречаю, а иду в кафе. Долго там не задержусь. Самое позднее, в десять часов буду дома.

– Можешь и подольше побыть с ребятами. Я ранее одиннадцати не освобожусь.

– Ладно, там видно будет. Ну, пока?

– Пока, Андрюш!

Женщина подошла к подполковнику и поцеловала в губы, тут же платком убрав с них слабый налет неяркой помады.

В 16.00 командир спецназа, как и обещал, проинструктировал группу майора Федоренко, назначенную в оперативный резерв. Бойцам не запрещалось посещение кафе, но они ограничивались в приеме спиртного. Бокал шампанского за вечер. В остальном же веселье со всеми.

Распустив резерв, Кудреев прошел в канцелярию. Вызвал Щукина.

Начальник штаба, занимавшийся подготовкой торжества, выглядел уставшим.

– Умаялся, Виктор Сергеевич?

– Есть немного! Сколько же возни с этими праздниками? Казалось, сняли кафе – и дело в шляпе, ан нет! Музыку организуй. Людей рассади, а стульев не хватает, опять проблема. Хорошо, замполит рембатовский активно помог.

Командир отряда неожиданно нахмурился:

– И Кравцов там отирался?

– Да! А ты что-то имеешь против него?

– Это неважно. Кстати, меня утром вызывал на связь Бригадир.

– И я узнаю об этом только сейчас?

– В его сообщении не было ничего срочного и экстраординарного. Поэтому не стал отвлекать тебя от кафе.

– Что же передал генерал?

– Возможно, на следующей неделе нам предстоит прогулка в «гости» к Кулану. Короче, сегодня гуляем, завтра, с шести часов, после подъема личного состава, отряду повышенная боевая готовность. Далее будем ждать конкретного приказа!

– Ясно, Андрей Павлович! Тарасов не сообщал, какие силы отряда предварительно планируются к применению?

– Боишься, что и на этот раз останешься без работы? Успокою, не останешься! На заключительную акцию пойдет весь отряд.

Ровно в 18.00 субботы весь личный состав отряда специального назначения, за исключением командира и прапорщика Воронцовой, чье отсутствие было оговорено заранее, собрался в кафе Дома офицеров.

Кудреев задержался специально. Пусть ребята рассядутся по местам, освоятся.

Он вошел в зал в 18.10 и остановился у бара.

Костик услужливо поклонился:

– Добрый вечер, господин подполковник!

– Привет! Ну что, устроились мои орлы?

– Устроились, Андрей Павлович, устроились! Мы тут с Людмилой, вашим заместителем и майором Кравцовым потрудились на совесть. Особенно Крикунова старалась. Ваши ребята останутся довольны.

Подполковник осмотрел помещение. Подчиненные сидели за отдельными столиками и оживленно переговаривались между собой в ожидании начала торжества. В углу, в проходе к туалету, расположился со своей аппаратурой диск-жокей, или диджей, как сейчас стало модно говорить, молодой лейтенант медсанбата. Андрей заметил, что в зале отсутствовала официантка. Странно, казалось, самое для нее время выказать себя. Но ее не было.

Андрей нагнулся к бармену:

– А где же Людмила? Вышла куда?

– Ушла. Хотела остаться, но не смогла.

– Что значит не смогла?

– Плохо ей под вечер стало. Как закончила сервировать столы, температура поднялась. Она и ушла домой.

– Вот как? Значит, один будешь ребят моих обслуживать?

– Думаете, не справлюсь? Напрасно! Вот увидите, все будет в лучшем виде, если, конечно, ваши профи...

Подполковник взглянул на Костика:

– В чем дело? Чего замолчал? Договаривай, что хотел сказать!

– Да я, это... имею в виду, если ребятки ваши будут вести себя спокойно. На что, честно говоря, не надеюсь. Поймите, Андрей Павлович, я это не в укор, боже меня упаси. Просто парни горячие, боевые, отчаянные! Как бы чего не того.

– Успокойся, бармен! Если моих не задевать, они безобиднее кроликов.

Командир отряда отошел от стойки. И был сразу же замечен. Из-за центрального столика поднялись Щукин с Семако:

– Андрей Павлович, сюда! Здесь вам место приготовили! Рядом с именинником!

Подполковник направился в зал.

Бармен проговорил ему вслед:

– Да, твои, Кудреев, пацаны безобидны, базара нет. Безобидны, как стая спящих волков. Одно неосторожное движение – и уже скалят клыки. Сиди теперь тут как на пороховой бочке. Еще Людка, сучка, заварила кашу и слиняла. Хотя какой от нее толк, если что?

Костик тяжело вздохнул и тут же нацепил на физиономию доброжелательную и услужливую улыбку.

Праздник начался. Семако открыл шампанское и коньяк. Майор прекрасно знал, что всем спиртным напиткам командир предпочитает коньяк. Кроме него, в отряде клоповник не употреблял никто, все больше пуская в ход водку или спирт.

Кудреев с рюмкой в руке поднялся. Зал притих. Подполковник от имени всех присутствующих поздравил Семако, не забыв передать поздравления и из Москвы. Все дружно выпили. Началось застолье. Шумное! Обычное для сугубо мужской компании, где ничто никого не сдерживало в выборе выражений и острых, откровенных историй.

После третьей рюмки, выпитой по традиции за тех, кто не вернулся с поля боя, Кудреев почувствовал какой-то шум в голове. Потер виски.

Это заметил Семако:

– Вам плохо, Андрей Павлович?

– Да нет, Петя! Просто что-то с головой!

– Болит?

– И не болит, и какая-то не своя! Может, оттого, что давно больше рюмки не пил?

– Точно, товарищ подполковник. У меня такая же ерунда. Вы еще одну примите, глядишь, и рассосется.

Андрей заставил себя выпить сто граммов, но самочувствие не улучшилось. Он взял в руки бутылку коньяка. Подумал, уж не самопал ли подсунул аферист Костик? Но все было в порядке, цвет напитка обычный, прозрачный и на вкус без примесей. Нормальный внешне коньяк, но тогда что же это с ним?

Шум в ушах между тем сменился сонливостью.

Несмотря на ясность ума и шумное веселье вокруг, Кудреева неудержимо потянуло в сон. Он взглянул на часы – 20.00.

Андрей пытался понять свое состояние, найти причину необычным ощущениям. Не в последних ли практически бессонных ночах эта причина? Может быть! Кудрееву вдруг стало не хватать воздуха.

Он расстегнул ворот рубашки, потер грудь.

Семако вновь спросил:

– Не отпускает, Андрей Павлович?

– Нет, вообще со мной что-то непонятное происходит.

Кудреев обратился к Щукину:

– Виктор Сергеевич? Я покину торжество. Что-то не пошел коньяк на этот раз.

Андрей поднялся и, стараясь не привлекать внимания зала, прошел к выходу.

От стойки его окликнул бармен:

– Что, уже уходите, господин подполковник?

– Ухожу, а что?

– Да ничего. И правильно. Вид у вас не очень...

Кудреев вышел на улицу.

Порыв свежего ветра немного взбодрил его. Но всего на мгновение. Неожиданно все поплыло вокруг. Дома, деревья, кусты, заборы. Подполковник пошатнулся, выругавшись начавшим заплетаться языком:

– Черт! Не хватает еще грохнуться посреди городка.

Он, с трудом переставляя непослушные ноги, направился к дому. С каждым шагом идти становилось все труднее. Головокружение прекратилось, но ноги слушались плохо, и сильнее прежнего потянуло в сон. Андрей уже подходил к своей калитке, как оступился и наверняка загремел бы в канаву, если бы кто-то вдруг появившийся из кустов не поддержал подполковника. Он попытался разобрать, кто это помог ему, но смог определить лишь то, что с ним заговорила женщина. Вот только, кто она и почему здесь, он так и не понял. Какое-то безразличие овладело им. А голос шептал:

– Что же это с тобой, Андрюшенька? И надо было так набраться? Но ничего, сейчас, подожди немного, войдем в квартиру и в постель. Тебе отдохнуть надо.

Подполковник подчинился. Он не чувствовал, как из кармана достали ключ, как открылась, а потом и закрылась входная дверь. Упав на софу, Кудреев мгновенно отключился.

Людмила, а это она ввела Андрея в квартиру, стоя перед беспомощным офицером спецназа, довольно улыбалась. Затем она зашторила все окна, включила ночник, вырубив свет люстры. Достала из пакета бутылки коньяка и шампанского. Пройдя в ванную комнату, отлила часть «Арарата» в умывальник. Сама выпила фужер игристого вина. Раскинувшись в кресле, проговорила:

– Ну что, котик, попал? Попал! Еще как попал! Посмотрим, как теперь будет вертеться вокруг тебя эта драная овца, Воронцова. Эх, Андрюша, а еще командир целого отряда, к тому же самого спецназа! Недооценил ты меня, голубчик, недооценил! Получай, что заслужил! Не надо было относиться ко мне с пренебрежением. Грязная я для тебя? А Ольга чистая? Но теперь и ты по уши в дерьме! Что еще запоешь утром!

Официантка, допив второй фужер, поднялась с кресла, потянулась.

Пора придать комнатке надлежащий вид!

Людмила начала раздевать находящегося в глубоком наркотическом сне Андрея. Догола! Сняв плавки, оценила мужское достоинство подполковника:

– Ого! А инструмент у тебя, Андрюша, солидный, ничего не скажешь! Теперь ясно, почему так запала на тебя Воронцова. Эх, жалко, не поднять прибор. А то можно было оторваться от души! Это тебе не стручок Костика или обмылок Кравцова, это – вещь! Вот только сегодня бесполезная! Ну что ж! Может, и наступят времена, когда Кудреев приласкает Людмилу! Хотя, конечно, такой расклад маловероятен, и все же... Чего в этой жизни только не бывает!

Официантка набросила на голое тело подполковника простыню.

Его вещи разбросала на одном из кресел.

Принялась раздеваться сама. Так же догола! Разбросав свое белье поверх одежды Андрея, прилегла рядом с ним, выключив ночник. Теперь не мешало уснуть, но не получилось. Взглянув на Кудреева, яростно впилась губами в его шею. Когда оторвалась от тела, на нем красовались видимые даже в сумраке темной комнаты смачные засосы.

Людмила поднялась, взяла бутылку коньяка, из горла сделала несколько крупных глотков. Спиртное ударило в голову, одновременно вызвав взрыв желания. Но клиент, лежащий рядом, не мог удовлетворить ее. И это вызвало большую злость. Официантка дважды хлестко ударила подполковника по щекам. Кудреев никак не среагировал на удары.

Чтобы укротить разыгравшуюся плоть, пришлось проститутке вновь идти в ванную комнату. Вышла оттуда мокрая, но успокоенная. Догнавшись фужером шампанского, легла на софу, стараясь не касаться тела Кудреева.

* * *

Тем временем на квартире Воронцова портниха из поселка закончила работу над костюмом Ольги. Отправив мастера домой дежурной машиной рембата, Дмитрий вызвался проводить сестру. Они подошли к дому Андрея в половине одиннадцатого. В окнах не было света, дверь закрыта.

Воронцов сказал:

– Наверное, еще не вернулся из кафе.

Ольга пожала плечами:

– Наверное. Да я и сама говорила ему, чтобы не спешил домой.

– У тебя ключ есть?

– Нет. Сегодня не взяла с собой.

– Тогда пойдем в Дом офицеров?

Брат с сестрой прошли до офицерского кафе. Дмитрий уже хотел зайти в него, но Ольга остановила его:

– Я сама, Дим.

– Как скажешь.

Воронцова прошла в зал. Остановилась у стойки, внимательно оглядывая зал. Веселье шло полным ходом, хотя и чувствовалось приближение финала. Часть офицеров, встав в круг, под ритмичную музыку пытались выдать чеченский национальный зикр. Другая часть пела, совершенно не обращая внимания на грохот динамиков. Третья откровенно дремала. И только за центральным столиком, наблюдая за подчиненными, относительно трезвым сидел Щукин.

Невесту командира спецназа увидел Костик:

– А?! Ольга Дмитриевна? Что же вы на входе встали? Проходите в зал, пожалуйста!

– Я не вижу Кудреева. Где он?

Бармен не успел ответить Воронцовой.

К Ольге подошел Щукин:

– Оля? Не ожидал.

– Виктор Сергеевич, а где Андрей?

– А разве он не дома? Андрей уже порядком как ушел отсюда.

– Понятно. Мы с братом прошли мимо дома, света в нем не было, решили, что Кудреев еще здесь, поэтому и пришли сюда. Да и ключ свой я сегодня не взяла с собой.

– Ясно. Выйдем на улицу.

Щукин вывел невесту командира отряда из кафе. Подошел к ним и Воронцов:

– Что за дела, Витя?

– Дело в том, что где-то часа три назад, после нескольких рюмок, Андрей почувствовал себя плохо. Не так, чтобы очень, но тем не менее решил уйти. Сказал, что будет дома.

Ольга спросила:

– Он был пьян?

– Ну-у, как все в то время, правда, Петя Семако говорил, что командир посетовал на головную боль. Да что гадать? Пойдемте домой к Андрею, наверняка он просто прилег, выключив свет.

– Но у нас нет ключа.

– Постучим. А не откроет, так у меня есть запасной ключ, извините, Ольга Дмитриевна, но так положено. Держите.

Они втроем вернулись к квартире Кудреева.

Ольга попыталась вставить ключ, но он не входил в скважину: изнутри был вставлен другой ключ.

– Он закрылся.

Воронцова указала на окна:

– И шторы плотно закрыты. Зачем он зашторил окна, когда никогда ранее не делал этого? Тем более выпившим?

Дмитрий взглянул на сестру:

– Ты на что намекаешь, сестра?

– Ни на что. Просто странно все как-то. А... если Андрей отравился и ему нужна помощь? Срочная помощь?

Воронцов покачал головой:

– И в знак этого он закрыл окна?

– Не ерничай, Дима, – сказал Щукин, – давай постучим, не откроет – вышибем дверь к чертовой матери.

Командир рембата остановил спецназовца:

– Погоди.

И прошел к окнам.

* * *

Людмила слышала, как к дому подошли Воронцов с сестрой и Щукин.

Она оцепенела.

Да, Ольга должна была прийти, но одна. И, поняв, что жених спит, уйти. Чтобы появиться вновь утром. На это и рассчитывала официантка. Сейчас же обстановка резко изменилась. Если эти уроды взломают дверь, все ее старания пойдут прахом. Офицеры, да и Воронцова, увидев бесчувственного, пусть голого и в компании с ней, Людмилой, Кудреева, сумеют определить подставу. И тогда официантке не поздоровится. А главное, ее замысел раскроют. И останется она с носом, опозоренная на весь гарнизон. Тогда даже перед мужем не оправдаться. Если офицеры проникнут в квартиру, она сгорит. Без дыма сгорит. Что же делать?

Послышался шорох шагов под окнами. И Людмила поняла, зачем подошел к ним командир рембата. И она громко, подражая мужскому голосу, захрапела. Тяжело, с присвистом. Так, как нередко храпел ее муженек. Уловка удалась.

Воронцов от окна сказал Щукину с Ольгой:

– Не надо ничего ломать. Храпит наш Андрюша. Отсюда хорошо слышно.

Ольга подошла к брату.

Людмила, услышав это, усилила храп. Снаружи послышалось:

– Слышишь? Перебрал и вырубился. Обычное дело. Поэтому и ключ из замка забыл вытащить. А храп здоровый.

В ответ приглушенный голос Щукина:

– Неужели так развезло командира по пути домой? Хотя... вышел он из кафе, припоминаю, с трудом.

И вновь Воронцов:

– Ну все, хорош здесь торчать. Пойдем, Оля. Утром разбудишь своего благоверного.

Его поддержал и Щукин:

– Да! Это самое лучшее на данный момент. Пусть командир проспится. Ну, а я в кафе, пора заканчивать гулянку.

За офицерами и Ольгой захлопнулась калитка. Их шаги начали удаляться от дома.

Людмила облегченно вздохнула:

– Пронесло. Слава тебе, господи!

Приподнявшись на дрожавшей руке, официантка взяла бутылку шампанского и вылила остатки вина в рот. Откинулась на подушку. Нервное напряжение постепенно отпустило ее.

Вскоре Людмила забылась дерганым, рваным сном.

Что-то будет утром?

ГЛАВА 3

Проснулась Людмила в четыре утра. Кудреев еще спал. И спать по идее еще должен был как минимум до восьми часов.

Вот бы к этому времени явилась Воронцова. Но это уж как получится, в принципе ничего страшного не произойдет, если она заявится и раньше! Людмила встала, прошла в прихожую и, открыв входную дверь, вернулась в постель!

Уснуть больше она не смогла. Предчувствие близости достижения заветной цели будоражило ей кровь. Людмила, почти не переставая, курила.

Наконец рассвело. На часах было чуть более шести часов.

Официантка, отодвинув пепельницу, повернулась к Кудрееву, обняв подполковника, по-прежнему никак не среагировавшего на прикосновение голого женского тела.

* * *

Ольга в эту ночь, как ни старалась, долго не могла уснуть. Чувство неотвратимо надвигающейся катастрофы не покидало ее. И причину этого своего состояния женщина объяснить не могла. Казалось бы, вечером все выяснилось. Андрей не рассчитал сил и опьянел сильнее обычного, в результате чего отключился. Что в этом странного? Ничего. Но почему это неотступающее ощущение скорой беды? Мысли бились в ее голове, словно птицы в клетке. Забылась она под утро. Но в семь часов была уже на ногах. Быстро умывшись, оделась и, стараясь не потревожить брата с супругой, вышла из их дома. Со стороны расположения казарм воинских частей доносился характерный шум. Там уже вовсю кипела жизнь, именуемая Службой. Городок же был пустынен и тих. Ольга чуть ли не бегом добралась до квартиры жениха в надежде, что сейчас увидит проснувшегося Андрея, его виноватый, такой родной взгляд, услышит слова неуклюжих оправданий. И все будет по-прежнему. Они позавтракают и вместе пойдут в часть. Так должно быть и никак иначе.

Ольга машинально достала ключ, переданный ей накануне Щукиным, совсем забыв, что вчера не смогла им воспользоваться. Ключ легко вошел в скважину. Его даже поворачивать не было никакой необходимости. Дверь оказалась открытой. А вот это уже странно. Выходил, что ли, ночью Андрей? А что? Лег рано, рано и проснулся, вот и решил подышать свежим ночным воздухом. Но в квартире темно! Опять лег? Странно.

Воронцова прошла в прихожую, оттуда в комнату, и... на пороге замерла. От увиденного зрелища ее словно пробило током. Ольга широко раскрытыми глазами смотрела на софу. На постель, в которой в обнимку голыми лежали ее Андрей и... официантка из кафе, Людмила Крикунова.

– Боже! – только и смогла проговорить Воронцова.

Она почувствовала, что пол уходит у нее из-под ног. Возможно, и упала бы, но удержалась за косяк, повторив:

– Боже!

На ее шепот открыла глаза официантка. Увидев Ольгу, она резко поднялась. Полностью обнаженная и не пытающаяся скрыть своей наготы.

– Воронцова? Вовремя ты! Ну что столбом стоишь? Проходи. Это все же и твоя хата.

Людмила начала одеваться. Кудреев по-прежнему спал.

Ольга так и не смогла найти в себе силы произнести еще хотя бы слово. Она словно окаменела.

Официантка же, одевшись, села в кресло и, закурив, продолжила:

– Тебя, дорогуша, никак столбняк хватил? Хотя, согласна, хватит, если увидишь такое. Только, знаешь, не надо ТАК на меня смотреть. Ты на своего жениха будешь пялиться, когда он проснется. Во всем, чему ты стала невольной свидетельницей, виноват только твой Андрюшенька.

Людмила, выдохнув дым, подняла бутылку из-под шампанского. Та была пуста.

– Я не собираюсь оправдываться перед тобой, девонька. Но чтобы между нами не было недоразумений, объясню, почему сейчас нахожусь здесь, а не рядом со своим законным мужем. Твой Кудреев силой затащил меня сюда. Мы встретились совершенно случайно, вечером, часов в восемь, может, чуть позже. Я вышла в медсанбат за таблетками, температура поднялась. Возле калитки и встретились. Андрей был не в себе. Таким я его еще не видела. Он, не проронив ни слова, вдруг схватил меня. Я попыталась вырваться. Куда там! От такого бугая вырвешься. И потом, я хоть и не трусиха, но на этот раз мне стало страшно от его безумного, животного взгляда. Я поняла, что лучше подчиниться, иначе запросто можно и жизни лишиться. Ведь ваши профи всегда с оружием ходят, даже по городку. Короче! Втащил он меня в хату, дверь закрыл и бросил, как куклу, на софу. Ну, а что было потом, думаю, объяснять не надо. Да! Перед тем как завладеть мной, Кудреев заставил меня выпить бутылку шампанского вперемешку с коньяком. Сам же он ничего не пил. И эти пузыри, что ты видишь на столике, опорожнила я. Соответственно, от такого коктейля потом ни хрена не соображала. И уснула, когда твой жених перестал насиловать меня. Признаюсь, хоть мне было и обидно, но... приятно! И все же я сопротивлялась. Даже укусила в шею. Можешь посмотреть, там синяки должны остаться. Вот так, красотка! А жених твой – зверь! Страшный человек! Для него баба – половая щель, не более. Этой ночи я ему никогда не прощу.

Ольга выкрикнула:

– Прекрати! Ты все лжешь! Не мог Андрей поступить так!

Людмила сощурила глазки, так же повысив голос:

– Не мог? А я лгу? Так какого хрена я до сих пор здесь? Если бы нам с ним нужно было просто переспать, то, будь спокойна, мы сделали бы это по-тихому, за час-два! И в десять вечера я была бы уже у себя дома. И никто, ты слышишь, никто и никогда не узнал бы о нашей связи! Зачем мне было оставаться здесь до утра? Чтобы вызвать скандал, который в первую очередь ударит по мне? И в результате я получу реальную перспективу потерять мужа? Думай своей башкой, Воронцова! И не ори на меня! Вон на своем дерьме, Кудрееве, отрывайся!

От криков женщин Андрей начал приходить в себя. Пробуждение от наркотического сна давалось ему с трудом. Подняв веки, он сначала не мог определить, где находится. И откуда слышатся голоса. Голова шумела, в глазах двоилось, как после общего наркоза, да еще и тошнота резкими позывами сотрясала желудок.

Женщины замолчали. Ольга продолжала стоять в дверях, Людмила сидеть в кресле.

Кудреев сел в постели, тряхнул головой, поднял взгляд, увидел Воронцову.

– Оля? Где я?

Ответили ему сбоку и сзади:

– Дома ты, красавец! Где же еще? Андрей повернулся на этот голос. Сквозь пелену увидел официантку.

– Людмила? И ты? Что... происходит?

Крикунова фыркнула:

– Он еще спрашивает?! Посмотрите на него! Это тебя надо спросить, что произошло! С чего это ты вчера сбесился?

– Я?.. Сбесился?.. Ничего не пойму!.. Оля?

Воронцова овладела собой.

– Ну, хватит, подполковник! Я смотрю, комедии ломать ты мастер. Ничего не поймешь? А может, и не помнишь ничего?

– Да!.. Не помню.

– Вспоминай. Вместе со своей подружкой и без меня. Спасибо тебе, родной. За все спасибо, сволочь!

Ольга сдернула с пальца обручальное кольцо, швырнув его в обнаженную волосатую грудь Кудреева, и, срываясь на плач, выкрикнула:

– Чтобы тебя рядом со мной близко не было! Я сегодня же подам рапорт о переводе в другую часть! Какая же ты, Кудреев, мразь?!

Воронцова, хлопнув дверью, выбежала из квартиры.

Людмила прикурила новую сигарету.

Андрей, подняв кольцо, поднес его к глазам, повторив:

– Что происходит?

Людмила хмыкнула:

– А ты действительно артист еще тот! Куда мне до тебя? Ольга правильно сказала, сволочь и мразь ты, подполковник. Кто бы знал, господи?

Кудреев постепенно отходил от гадости, которой угостила его официантка.

– Да что, в конце концов, все это значит? Какого черта ты здесь торчишь? И Оля, она...

– Беги догоняй свою Олю! Только что-то подсказывает мне, ты ей больше и даром не нужен! И, между прочим, она права! Это я еще простить могу, потому как женщина слабая, да и... люблю тебя, дурака! Воронцова же не такая! Она гордая! Но ты сам во всем виноват!

Кудреев закричал:

– Да в чем я виноват-то?

От крика вернулась головная боль. Сильная боль, отбросившая подполковника на подушку.

– В чем виноват, спрашиваешь? Да в том, что изнасиловал меня! Бросил свою невесту, затащил к себе меня и изнасиловал!

– Кого? Тебя? Разве тебя можно изнасиловать? Ты... сама... кого хочешь... но как же болит голова!

Андрей через силу поднялся, качаясь, прошел до шкафа. Там лежала специальная, боевая аптечка. В ней препараты, способные мгновенно привести в чувство любого человека. Ослабевшими руками и превозмогая тошноту, Кудреев вытащил из пластмассовой коробочки два шприц-тюбика. Один для снятия боли и последствий отравления. Другой – стимулятор жизнедеятельности. Ввел лекарства себе в руку. Они подействовали стремительно. Не прошло и минуты, как подполковник взглянул на действительность иными, трезвыми и разумными глазами. И от его взгляда Людмила сжалась.

Она попыталась уйти, но Андрей приказал:

– Сидеть! Разговор только начинается! И не дергайся, себе хуже сделаешь!

Кудреев облачился в спортивный костюм, встал перед женщиной.

– А теперь, дорогая, все по порядку! Начнем с того, что я затащил тебя сюда! Ведь это было именно так?

– Да!

– Подробнее!

Людмила пересказала свою версию произошедших ночью событий.

Кудреев, выслушав официантку, произнес:

– Так!!! Видно, подготовилась ты неплохо! Все продумала, все просчитала! Что в коньяк добавила?

– О чем ты? Какой коньяк? Этот, что на столе, выпила я, а в кафе меня вечером не было, и спиртным вчера я не занималась, проверь у своего заместителя, Щукина.

– Значит, это работа Костика? Что ж, спрошу и у него! Но лучше тебе самой признаться! Бармен мне все как на духу выложит, и тогда пеняй на себя!

Официантка уперлась, да и не было у нее другого выхода:

– Мне не в чем признаваться!

И сама решила перейти в наступление:

– И нечего переводить на меня стрелки! Наделал делов, а теперь вертишься блохой. Костика колоть будешь? Коли, сколько влезет! Только слова его – пустой звук. Всем известно, что ради собственной отмазки он и мать родную продаст. Эх, черт меня дернул встретить тебя на улице!

– Так и шла бы мимо!

– Ага! Пройдешь! Я подошла к тебе, как к человеку, который мне не безразличен. И была уверена, что погонишь от себя, как обычно. А когда попала в твои объятия, то сердце чуть не выскочило из груди. Подумала, неужели сбылось и ты наконец изменил ко мне отношение. Каждая клеточка тела задрожала от счастья. Да, я могла убежать, но пошла с тобой! Потому что ты так хотел! И я хотела! И неважно, что ты грубо тащил меня, неважно! Главное, что это был ты! И коньяк с шампанским пила столько, сколько этого требовал ты. И даже, когда свалил на постель, обращаясь, как с последней шлюхой, я принимала грубость за подарок. Ты оторвался. По полной оторвался. И я не сопротивлялась, нет! Мне, как это ни странно, было очень хорошо, так хорошо, что не передать словами. Тебе бы отпустить меня ночью, и никто ничего не узнал бы. Но ты пригрозил, уйдешь, мол, больше не подходи! Я и осталась! Хотела сама под утром тихо слинять, да не успела, Воронцова опередила!

Кудреев застонал, закрыв глаза и представив, что увидела Ольга, зайдя утром в эту комнату.

Людмила было продолжила свой монолог, но Андрей оборвал ее:

– Заткнись! Ни слова больше! Ты лжешь! Этого не могло быть! Ты каким-то образом сумела вывести меня из строя и воспользоваться этим!

– Зачем? Ну зачем? На какой черт ты был бы мне нужен спящей головешкой? Ты мне интересен как мужчина в первую очередь! А не как бревно бесчувственное! Неужели это не ясно?

Андрей подошел к окну, сорвал шторы, прижав горячий лоб к прохладному стеклу окна и проговорив:

– Что же ты, Людка, сделала?

Официантка взвилась:

– Да что ты на меня все валишь? Что я сделала? Затащила тебя к себе в постель? А не наоборот ли? Ты о своей судьбе заскулил, а о моей не подумал? Как мне теперь мужу своему в глаза смотреть?

– Как всегда после похождений в городке. Удивишь ты Крикунова дальше некуда!

– Не хами, подполковник!

Кудреев обернулся:

– Да-а-а! Ты права, недооценил я тебя! Всего ждал, но не такого! Воистину, нет предела и противоядия женскому коварству. Что ж! Попал я на твой крючок, попал! Но не удержать тебе меня на нем! Иди отсюда, и будет лучше, если наши дороги больше не пересекутся! Иначе – убью! Пристрелю, как собаку! Все! Пошла вон!

Людмила поднялась, одернула юбку и уже двинулась к выходу, как в квартиру ворвался старший лейтенант Крикунов. Увидев жену в обществе командира спецназа, начфин крикнул:

– Что все это значит? Людмила, почему ты здесь? Ты провела ночь с ним?

Официантка скривила лицо:

– Сережа! Давай без истерик? Я все дома тебе объясню!

Но Крикунов был настроен воинственно.

– К черту, твои объяснения! Пусть этот долбаный спецназовец объясняется!

Взгляд Кудреева помрачнел.

– Слова подбирай, сопляк.

– Что? И он еще оскорбляет? Жену увел и меня же обзывает! Знаешь, подполковник...

– Не сметь тыкать... старший лейтенант! Никто твою жену не уводил, вот она, перед тобой! Забирай свою ненаглядную и катитесь отсюда вместе, сладкая парочка!

Людмила первой вышла из квартиры.

Начфин, захлебнувшись от возмущения и бессилия перед старшим офицером, побледнев, смотрел на Кудреева, сжав кулаки.

Кудреев понял состояние молодого офицера. По сути, тот был такой же жертвой коварной, бессовестной, самовлюбленной бляди!

Поэтому произнес спокойно:

– Ладно, успокойся, лейтенант! У меня с твоей женой ничего не было и быть не могло.

– Но она ночевала здесь?

– И тем не менее я сказал правду. Больше мне добавить нечего. Иди, мне и без тебя тошно.

– Эх! Ну и люди...

Старший лейтенант, скрипнув зубами, развернулся и выбежал на улицу.

Андрей, закурив, опустился в кресло.

А каково сейчас Ольге? От мысли о невесте Кудрееву захотелось взвыть. Да и взвыл бы он, может быть. Но в квартиру вошли Щукин с Мордовцевым. Начальник штаба и командир одной из боевых групп прошли в комнату молча. Подполковник присел в кресло, майор на софу, отбросив в сторону простыню.

Кудреев посмотрел на боевых товарищей.

– Слышали уже о том, что здесь произошло?

Щукин кивнул:

– Слышали! Слухи в городке распространяются быстро.

– Вот такие дела, братцы.

Мордовцев произнес:

– Не вешайте нос, командир. Всем же ясно, что эта щука, официантка, вас подставила. А мы с Ольгой Дмитриевной поговорим, вот успокоится немного, и поговорим. Сейчас Фрол пошел в кафе. Разберется, что за пойло бармен вчера вам подсунул. Не сомневайтесь, Илья расколет Костика, как орех.

– А что это даст? Лишние разговоры? Если и было что-то подмешано в коньяк, то нужной бутылки уже не найти. Людмила провокацию готовила тщательно. И с Ольгой разговаривать нечего. Я перед ней не виноват. Она должна понять, что я стал жертвой интриги. Ну а не поймет... значит, не судьба нам быть вместе.

Майор поднялся:

– Да что вы, товарищ подполковник, крылья-то опустили? Мы с ребятами весь этот гарнизон перевернем, а правды добьемся! Ни хрена себе, будет какая-то крыса делать из нас посмешище?! Не бывать этому!

Кудреев повысил голос:

– А ну, сядь, Мавр! Отставить ненужные базары! И вообще, с утра в отряде повышенная боевая готовность! Подполковник Щукин, извольте собрать личный состав в кучу и держать его в казарме! В 9.00 общее построение. Смотр оружия! Выполнять указания! В назначенное время я буду в подразделении! Служба продолжается! На сплетни и слухи не обращать внимания. То, что произошло ночью, моя сугубо личная проблема, и решать ее, по необходимости, буду только я! Вопросы? Нет? Свободны!

Офицеры поднялись, переглянулись, ответили, как того требовал устав, – есть! – и покинули квартиру Андрея.

Командир отряда привел и себя, и жилище в порядок, переоделся и к девяти часам был в части. После смотра оружия и инструктажа личного состава решил пойти к Воронцовой. Несмотря на брошенные в пылу гнева оскорбления, все же надо было попытаться замять конфликт с Ольгой. Должна же она понять его? Хотя, надо признать, наладить нормальные отношения будет чрезвычайно сложно. Как она швырнула ему обручальное кольцо? Этот жест говорит о многом. Но мог быть сделан и сгоряча! Интересно, как бы сам Кудреев среагировал, увидев невесту в постели с другим мужчиной? От этой мысли тело пробила дрожь. Нет, этого просто не могло быть! Но и с ним не могло быть, однако произошло? Черт, какой же он все-таки идиот! Так подставиться! Но Людмила? Чего она добилась? Отвернула от Кудреева Ольгу? Зачем? Чтобы привязать к себе Андрея? Глупость! Крикунова прекрасно знает, что ни при каких обстоятельствах он с ней вместе не будет.

Тогда что? Отомстила? За что? За то, что он не подпускал ее к себе? Это теплее! Месть – чувство сложное.

Иногда люди жертвуют собой, лишь бы отомстить.

К таким относится и Людмила? Может быть, может быть.

Но с Олей поговорить надо. Обязательно надо, независимо от того, чем закончится разговор.

Кудреев направился в штаб.

Вскоре открыл металлическую дверь секретной части.

Воронцова сидела за столом, глядя в окно. Она обернулась на приход командира. И Андрей увидел в ее влажных глазах столько боли, печали и непередаваемого, искреннего страдания, что ему стало не по себе.

Он подошел к стойке:

– Оля! Ты можешь спокойно выслушать меня?

– А зачем, Андрей? По-моему, и так все предельно ясно.

– Что тебе ясно?

– Не задавай глупых вопросов!

– И все же?

– То, что между нами больше ничего не может быть! – Но почему?

Ольга внимательно посмотрела на Кудреева:

– Ты зачем пришел?

– Поговорить с тобой! Объясниться! Разобраться в произошедшем, наконец!

– Я не желаю ничего слышать! Достаточно того, что видела утром. Это объяснило все лучше всяких слов!

– Но... Оля!

– Товарищ подполковник, у вас ко мне есть дело по службе?

– Да какой, к черту, службе?

– Тогда, Андрей Павлович, очень вас прошу, оставьте меня! Рапорт о переводе в другое подразделение или, если перевод окажется невозможен, на увольнение я передам вам, как и положено, по команде!

Кудреев закусил губу.

Ольга не выдержала:

– Да оставь ты меня, ради бога! Не мучай! Я не могу тебя видеть!

И она зарыдала, уткнувшись лицом в руки, сложенные на столе.

Андрей, чувствуя себя последним подлецом, вышел в коридор.

В его конце, у своей приемной, стоял Воронцов.

Он позвал Кудреева:

– Может, зайдешь?

– Зачем? Чтобы и от тебя слушать упреки? Не хочу!

Андрей повернулся и пошел на выход.

Командир рембата вздохнул, проводив взглядом уходящего по коридору подполковника, проговорил:

– Эх, черт! Жизнь ты наша, жистянка!

Андрей прошел в подразделение. Подчиненные встретили командира сочувственными взглядами. Он молча скрылся в канцелярии. Достал из сейфа бутылку водки, выпил сто граммов. Зашел начальник штаба. Щукин, увидев водку, укоризненно покачал головой:

– Не дело, Андрей, задумал. Водка тебе не поможет, а вот навредить ... в два счета.

– Витя, не читай мораль, а?

– Никто тебе ничего читать не собирается! Но и раскисать ты не имеешь права. Отряд в преддверии боевого выхода, а ты выводишь себя из строя!

– Ничего! Надо будет, соберусь, ты меня знаешь.

– Знаю. И все же советовал бы не увлекаться пойлом. Состояние не облегчит, только хуже будет. Тебе самому об этом не хуже меня известно.

– Ладно, оставим этот разговор, я пойду домой.

– Стоит ли быть одному? Может, среди людей и отойдешь быстрее?

Кудреев вздохнул:

– От этого, Витя, не отойдешь. Короче. Я дома. Рули здесь сам. Если что, звони или присылай посыльного.

У парка боевых машин он встретился с Кравцовым. И встреча эта не была случайной. Замполит, завидев командира отряда спецназа, специально вышел навстречу с контрольно-технического пункта. Он поприветствовал Кудреева:

– Здравия желаю, товарищ подполковник!

– Здравствуй, Кравцов, ты меня поджидаешь?

– Вообще-то хотел сам явиться к вам, а тут смотрю, вы к нам!

– Ты по поводу Крикуновой?

Майор потер переносицу, предложил:

– Пройдем в курилку? Разговор нам предстоит не простой и действительно, к моему сожалению, касающийся супруги начальника финансовой части нашего батальона, Людмилы Крикуновой.

Кудреев посмотрел в ехидные глазки замполита, ответил:

– Мне не хотелось бы возвращаться к этому вопросу. А посему и разговор считаю лишним.

– Напрасно вы так считаете, Андрей Павлович! Конечно, я лично, как человек, а не должностное лицо, предпочел бы не выносить произошедшее на обсуждение, однако имею официальный рапорт старшего лейтенанта Крикунова.

– Вот как? И что же пишет в своем рапорте твой подчиненный?

– Давайте все-таки пройдем в курилку? Там будет удобнее обсудить ситуацию.

Подполковнику пришлось согласиться:

– Хорошо. Идем.

Офицеры устроились недалеко от КТП парка.

Кравцов достал из своей папки лист бумаги:

– Вот этот злополучный рапорт! В нем Крикунов утверждает, что вы, Андрей Павлович, посягнули на честь и достоинство его супруги, попытавшись изнасиловать Людмилу, обманом и силой затащив ее к себе домой. И просит по данному факту провести служебное расследование. В случае отказа грозит обратиться к вышестоящему командованию и в военную прокуратуру.

Андрей прочитал рапорт, вернул его замполиту рембата, прокомментировав сей документ предельно кратко:

– Чушь собачья!

Майор возразил:

– Не скажите, Андрей Павлович! Если бумаге дать ход, то неизвестно еще, чем все закончится!

Кудреев вновь взглянул на Кравцова, встал со скамейки, отрезав:

– Имей в виду сам и передай Крикунову с его благоверной супругой, что я плевать хотел на этот рапорт. Пусть обращается с ним хоть к президенту! Шантажировать себя я никому не позволю. Никому, Кравцов, ну а ответить компетентным органам в случае необходимости найду что! Честь имею!

Замполит поднялся следом:

– Понимаю вас, Андрей Павлович, и... все же послушайте моего совета. Зачем вам весь это ненужный шум? Разбирательства, объяснительные и так далее, если дело можно уладить тихо! А для этого просто принести свои извинения семье Крикуновых. И все! Этого, уверяю вас, будет достаточно! Я гарантирую...

Подполковник оборвал Кравцова:

– Извиниться перед Крикуновыми? Тем самым признать свою вину? Этого не будет. Я ни в чем перед ними не виноват, напротив, сам бы должен спросить с официантки за ее подстроенную подлость. Но связываться с женщиной, даже такой, как Людмила, считаю ниже своего достоинства. Так что никаких извинений они от меня не услышат. И лучше будет, если оба заткнутся! Передай им, майор, раздувать конфликт не в их интересах.

– Вы угрожаете, Андрей Павлович? Пользуясь своим особым служебным положением?

– Считай, как хочешь! Но мои слова передай этой парочке. Особенно Людмиле! Все! Больше с тобой мне не о чем говорить!

Кудреев вышел на аллею и мимо парка пошел к своему дому.

Кравцов проводил подполковника мрачным взглядом. После чего, откинувшись на спинку лавки, глубоко задумался.

Андрей, зайдя в квартиру, упал в кресло, так же предавшись тягостным размышлениям. Нет, мысли его были не о рапорте начфина и о том, что может за ним последовать, и не о предстоящей схватке с остатками группировки «Джихад». Он думал об Ольге, пытаясь найти хоть малейший повод изменить сложившуюся в их отношениях ситуацию, но не находил.

Так за думами он провел в кресле несколько часов. Пока за окнами не потемнело. За это время никто его не потревожил. И это хорошо. Сейчас он никого не хотел видеть, естественно, за исключением Ольги, но как раз это и было невозможно!

* * *

Не знал Кудреев, да и не мог знать, что за сотни километров, в глухом ущелье юга Чечни, в своем кабинете, напряженно думая, строит свои планы теперь уже личный враг подполковника, Аслан Кулаев. Планы, которым суждено было круто изменить не только обстановку в противостоянии спецназа и бандформирования Кулана, но и жизнь тех, кто об этом противостоянии даже понятия не имел, а также судьбу самого Андрея.

Судьбы многих людей решались этим вечером в доме на окраине горного селения Кербах. Кулан сидел за столом, устремив пронзительный взгляд своих черных, безжалостных глаз на ружье, висевшее на противоположной стене.

Главарь террористической группировки «Джихад» думал.

Сообщение о гибели отряда Шайтана изменило его отношение к сделанному ранее выводу, что с захватом Бекаса и казнью Абдулы противник лишился своего осведомителя в группировке. Бойня у Гелоя явилась ярким подтверждением того, что вражеский разведчик не просто остался в стане «Джихада», но и продолжает эффективно работать. И им не может быть кто-то из рядовых. Нет! Предатель либо Радаев-Фараон, либо Тимур Байдаров! Один из них! Но кто именно? Ни тот ни другой за все время службы в группировке ни разу не дали повода усомниться в их преданности священному делу. Фараон неоднократно выводил свой отряд на русских. И дрался, как подобает истинному горцу. Немаловажная деталь: за голову Радаева федералами обещана высокая награда. После того как он лично, в присутствии многочисленных свидетелей и оператора видеосъемки, казнил группу вражеских контрактников. Стали бы русские вступать с ним в контакт? Вряд ли. Нет, разведка, конечно, могла! Ребята из этого ведомства особой щепетильностью не отличаются, был бы результат. Но даже и они, скорее всего, не стали бы связываться со столь одиозной фигурой. Слишком громким мог выйти скандал. И получается, Фараон все же не подходит на роль вражеского агента.

Тимур же был прислан самим Джамилем, знаковой фигурой в руководстве «Аль-Каиды». Прислан в советники и помощники вместе с солидной партией стодолларовых купюр и новейших образцов вооружения. Байдаров знал практически о всех акциях «Джихада», но от планирования операции у Гелоя был отстранен по ряду причин. А значит, напрямую он не мог знать о замыслах Шайтана, следовательно, и предупредить русских тоже не мог, если предположить, что он является информатором федералов. Однако отряд Затанова был разбит в ходе тщательно организованной контракции русского спецназа. А то, что у Гелоя, как ранее у Бады, против его подразделений действовал спецназ, сомнений у Кулана не вызывало. Так кто же предатель?

Возможно, лично ни Фараон, ни Тимур не работают на русских. Но у каждого из них есть свое приближенное окружение. Не там ли затаился враг, подставляя своего хозяина? Черт, с этими выкладками можно голову сломать! Так надо ли гоняться за тенью, вычисляя информатора, который, это следует признать, работает на очень высоком профессиональном уровне? Не проще ли запутать организацию предстоящей акции так, что этот разведчик просто не сможет сбросить своим начальникам объективно достоверную информацию?

Размышления Кулана прервал сигнал аппарата специальной связи, которым Аслан пользовался крайне редко. Это сигнал мог означать одно: его на связь вызывал Ефим – человек «Джихада» в штабе объединенной группировки войск в Чечне.

Спустя минуту главарь банды узнал, что против него действует отряд специального назначения одной секретной антитеррористической спецслужбы. Отряд дислоцируется вне Чечни, в небольшом военном городке около поселка Дивный Новоярской области. Кулану стала известна фамилия командира отряда и организационная структура воинских частей, составляющих гарнизон, где базируется спецназ. Свой доклад информатор закончил сообщением о том, что отряд приведен в состояние повышенной боевой готовности, а это может означать скорый его боевой выход. Большего агент сообщить не мог, но и того, что он доложил, было предостаточно для Аслана Кулаева.

Отключившись от связи, Кулан, немного подумав, вызвал к себе Байдарова. Тот явился тут же, так как находился в одном доме с начальником.

– Что-нибудь случилось, босс?

– Случилось, Тимур! Срочно вызывай в Кербах отряд Радаева. С прибытием Фараона обсудим одну очень важную новость, которую мне только что сообщили друзья из штаба федерального командования. Поторопись, Тимур!

Помощник удалился, Кулан достал из ящика стола карту прилегающих к Чечне с запада территорий. Он быстро нашел поселок Дивный, а затем и гарнизон, откуда совершал свои губительные рейды отряд спецназа. Склонившись над картой, Аслан Кулаев задумался.

Когда Тимур Байдаров с Доулетом Радаевым вошли в кабинет, у Кулана уже был готов план ведения совещания.

Хозяин дома предложил ближайшим сподвижникам присесть за стол. Затем обратился к ним:

– Господа! Совсем недавно из проверенного источника я получил следующую информацию. После разгрома отрядов Бекаса и Шайтана русский спецназ планирует нанесение удара по Кербаху. Какие силы думают ввести в бой федералы, неизвестно. Достоверно другое. Операция будет проводиться наземными силами, по двум направлениям, а именно с северной стороны ущелья и с запада, через перевал. Из этого следует, что гяуры на перевале сосредоточат основные штурмовые подразделения, имеющие целью при атаке второстепенной группировки с севера заблокировать Кербах с юга и запада. В результате, согласно их замыслу, мы должны оказаться в каменном мешке. Север, юг и запад русские возьмут под контроль, а на восток нам и так хода нет из-за неприступных скал восточного хребта. Когда точно неверные намерены провести акцию, нам также неизвестно. А посему мы должны принять ответные меры немедленно! Для чего твой, Фараон, отряд делится на два подразделения. Тридцать бойцов поступят в мое распоряжение, второе подразделение также делим на две группы, по пятнадцать человек в каждой. С первой ты, Доулет, выдвигаешься по ущелью на север и займешь оборону на рубеже... Вот это место, – Кулан карандашом обвел овал на карте, – здесь ущелье сужается и весьма пригодно для ведения оборонительного боя даже малыми силами.

Кулаев повернулся к Байдарову:

– Ты же, Тимур, со второй группой поднимаешься на перевал, где занимаешь позиции, с которых все подходы к Кербаху с запада будут как на ладони. И ведешь оборону оттуда! Я же с основной группировкой отхожу на юг и в квадрате... поднимаю отряд на горное плато, откуда беру ущелье под полный контроль!

Фараон хотел что-то спросить, но Кулан, подняв руку, не дал командиру отряда это сделать, впрочем, пояснив:

– Я знаю, о чем ты хочешь спросить, Доулет! Вам с Тимуром нужно будет только обнаружить противника и связать на некоторое время боем. Затем, заминировав позиции и выбрав время, согласованно, я подчеркиваю, согласованно между собой, начать отход ко мне, используя лошадей. Против авиационного налета русских в каждой группе, особенно при отходе, иметь переносные зенитно-ракетные комплексы, ПЗРК. Но это еще не все! Все активы организации, как то: финансы, запасы золота и драгоценностей – я заберу с собой! Как только мы трое воссоединимся, на плато оставим группу прикрытия, сами же с моими отборными бойцами уйдем в пещеры Большого перевала.

Фараону все же удалось вставить реплику:

– Но... босс, этим мы обречем оставшихся джигитов на верную смерть?

Взгляд Кулана посуровел:

– Ты предпочитаешь остаться с ними? Что ж, каждый волен распоряжаться собственной жизнью! Я не против, веди бой против русских вместе со своим отрядом! Это благородно, Доулет, хотя и глупо!

– Я не в этом смысле, босс!

– А другого смысла, брат, в данной ситуации быть не может! И закончим на этом! Мы уйдем с поля боя не для того, чтобы покинуть родину. Мы отойдем с целью сохранить костяк руководства группировки. После того как федералы уничтожат отряд на плато, они будут считать, что ликвидировали весь «Джихад»! А мы восстанем из пепла! И это будет неожиданным, крайне неприятным сюрпризом для русских генералов, которые поспешат сообщить в Москву о своих победах. Многие головы полетят, когда мы с новой силой ударим по неверным. Ореол непобедимости и бессмертия воссияет над нами. А это как раз то, чего нам сейчас не хватает. Надеюсь, вы правильно поняли меня. Какие будут вопросы?

Помощники промолчали.

Кулан приказал:

– Начинайте работу! Тех людей, которых ты, Доулет, определишь в мое подчинение, передашь Адаму, начальнику гвардии. С остальными бойцами немедленно выдвигайтесь на указанные рубежи. Завтра в 6.00 они должны быть заняты. Да поможет вам Аллах.

Поклонившись, Радаев и Байдаров покинули помещение.

Аслан, проследив из окна за действиями помощников, вновь подошел к аппарату специальной связи.

В эфир ушло:

– Ефима вызывает слуга джихада!

После недолгой паузы прошел ответ:

– Ефим на связи! Что случилось? Почему вы вновь потревожили меня? Ведь мы же договаривались...

– Заткнись! И слушай! Внимательно слушай, Ефим! Завтра к 21.00 на горном плато, в квадрате... должен приземлиться пустой «Ми-26», предназначенный для полетов в темное время суток. С тобой на борту.

– Вы сошли с ума?!

– Не перебивай! Твоей власти вполне хватит, чтобы провернуть это дело. Да! Вернуться назад ты уже не сможешь. Но этого и не потребуется. «Пол-лимона» «зеленых», которые ты получишь наличностью на месте, и чек еще на миллион долларов в одном из арабских банков сделают твое пребывание в России необязательным. Я же, кроме денег, дам тебе проводника, который свободно переправит тебя на территорию сопредельного государства, где у надежных людей получишь чистые документы и авиабилет в любую страну мира. О том же, что произойдет, если ты не выполнишь этот мой последний приказ, я говорить не хочу. Да ты и сам все знаешь. Все. Конец связи.

Кулан отключил связь, не дожидаясь ответа того, кого он называл Ефимом.

А через полчаса из Кербаха в эфир ушел второй сигнал. Неизвестный вызывал Бригадира! Которому передал суть проведенного Куланом совещания.

Доклад был принят Центром.

ГЛАВА 4

В 5.00 понедельника в квартире Кудреева раздался звонок внутреннего телефона.

– Слушаю, – сухо ответил Андрей.

И вздрогнул, услышав голос Ольги:

– Товарищ подполковник, прапорщик Воронцова! Вам необходимо срочно прибыть в штаб.

Кудреев непроизвольно вздохнул. Голос любимой звучал подчеркнуто официально. Он ответил:

– Понял. Сейчас буду.

Спустя десять минут командир отряда вошел в секретную часть:

– Здравствуй, Оля!

– Здравия желаю, товарищ подполковник!

– Шифрограмма из Центра?

– Никак нет! Бригадир приказал, по вашем прибытии, связаться с ним по специальной связи.

Андрей прошел за стойку, сел в кресло, стоявшее в углу. Проговорил в трубку спутникового телефона:

– Бригадир! Я Утес!

– Я Бригадир! Слушай обстановку! Кулан по неизвестному каналу получил информацию о готовящейся нами акции по ликвидации группировки «Джихад».

Кудреев удивился:

– Каким образом он мог получить такую информацию?

– Это и мне пока непонятно. Но самое странное в том, что Кулан не просто отметил реальность наших планов, но и указал направления нанесения главных ударов по Кербаху.

– Но это же полнейший абсурд! Мы вообще еще никаких вариантов действий против банды не рассматривали. Может, подобной дезой Кулан провоцирует агента Службы?

– Вполне вероятно. Но далее. Кулаев отозвал в Кербах отряд Доулета Радаева, известного нам как Фараон. И приказал разделить подразделение на три группы. Первую, количеством в тридцать штыков, подчинил себе, две других, по пятнадцать человек, отправил прикрывать селение от наших «предстоящих ударов». Сам же с этими тридцатью бойцами и своей личной гвардией в сорок человек намерен перебазироваться на юг по ущелью, в квадрат... на южное плато, где организовать основной рубеж обороны против наших сил.

Андрей проговорил:

– Чушь какая-то!

– Согласен. Но всем этим движениям Кулана при желании можно найти объяснение.

Подполковник спросил:

– И что, по-вашему, заставило Кулаева поступать подобным образом?

– Понимая, что против него действует спецназ, который работает по наводке разведки, и не в состоянии просчитать разведчика, Кулан решил бежать.

Кудреев переспросил:

– Бежать?

– Именно. Кулаев далеко не дилетант в делах военных, в недалеком прошлом майор-десантник в Афганистане, командир разведывательно-штурмового батальона, кавалер двух орденов Красной Звезды. Он не может не отдавать себе отчета, что после разгрома двух его отрядов очередь за ним. Вот и решил уйти. Но не просто уйти. А обставить все так, будто ему известны наши планы. Он специально вводит в заблуждение своих помощников, уверенный в том, что мы узнаем о его замысле. Он выманивает спецназ на свои силы, изначально просчитывая то, что остатки его группировки будут уничтожены. Но вместе с гибелью банды будет считаться ликвидированным и он. А значит, и охота за его персоной прекратится. Одно неизвестно, как он планирует уйти из Чечни. Более вероятен маршрут по пещерам Большого хребта, но могут быть и другие варианты. Гадать не будем. Раз Кулан начал свою игру, мы не можем не вступить в нее. А посему завтра в 4.00 отряд должен вылететь в Чечню. Карта при себе?

Ольга прекрасно слышала переговоры генерала с командиром отряда и быстро разложила перед Андреем карту, положив на нее коробку остро заточенных цветных карандашей.

– Карта при мне.

– Указанный ранее квадрат видишь?

Андрей сориентировался быстро:

– Вижу.

– По западному краю ущелья бандиты и планируют устроить рубеж основной обороны. Это самое удобное место для отхода к пещерам.

– Что должен сделать я?

– Высадиться у Большого хребта, перекрыв Кулану пути к пещерам, и выдвинуться в тыл обороны противника, где вступить в бой с бандой. Работа в режиме тотального уничтожения.

Кудреев, немного подумав, спросил:

– Вы не допускаете того, что Кулан раскрыл нашего агента и мы пляшем под дудку бандита? Ведь в этом случае отряд попадет в такую ловушку, из которой уже не вырвется.

Андрей боковым зрением заметил, как побледнела Ольга.

Тарасов же твердо произнес:

– Такой вариант исключен. Агент внедрения при связи со мной, находясь под контролем, смог бы в любом случае передать сигнал тревоги.

– Хорошо. Продумана ли безопасность самого разведчика во время нашего штурма?

– Об этом не думай. Работай спокойно.

– Лады. Отряд к выходу готов. Время Ч – 4.00 завтра. Задача ясна. С летчиками связываться мне?

– Нет. С ними все уже решено. Два борта будут у тебя в 3.30.

– Понятно. У вас все?

– Все, конец связи, Утес. В случае изменения обстановки или получения дополнительной информации я немедленно свяжусь с тобой. Отбой.

Кудреев отложил трубку, посмотрел на Воронцову. Та тоже, все такая же бледная, смотрела на Андрея.

Подполковник, сложив карту, попросил:

– Подайте, товарищ прапорщик, журнал выдачи секретной документации. Карту я возьму с собой. В 16.00 свои карты получат начальник штаба и командиры групп.

Кудреев поднялся.

Воронцова произнесла:

– На плато в горах бандитов будет не менее семидесяти человек, вас же сорок. Вдвое меньше.

– Ну и что?

– Как что? Надо было просить подкрепления. – Уважаемая Ольга Дмитриевна! Позвольте мне решать, что делать, а что нет, пока командир отряда я.

Андрей, расписавшись в журнале, покинул секретную часть. Он чувствовал, Ольга смотрела ему вслед, и был момент, как показалось подполковнику, что она хотела что-то сказать. Но он вышел из помещения быстро, а в коридоре Воронцова его не окликнула.

В 6.00, сразу после подъема, Кудреев собрал в канцелярии начальника штаба, подполковника Щукина и командиров всех четырех диверсионных групп. Довел до подчиненных полученную час назад задачу на боевой выход. Затем офицеры по карте командира отработали варианты возможного развития события в квадрате... В заключение Андрей приказал всем готовить свои подразделения. После ухода командиров групп Кудреев остался в канцелярии с Щукиным. Закурили.

Начальник штаба положил перед Андреем лист бумаги.

Кудреев спросил:

– Что это?

– Рапорт Воронцовой. Просит перевода в любое другое подразделение Службы.

– Да? Прочитав рапорт и взяв в руку ручку, командир отряда в верхнем углу размашисто написал: «Отказать!» Вернул документ Щукину, приказав:

– Передай ей обратно.

Щукин пожал плечами:

– Это не выход, Андрей.

Кудреев швырнул ручку на стол:

– Да что вы сегодня все учить меня взялись? Немедленно и лично передать рапорт Воронцовой.

– Есть!

Начальник штаба поднялся и, затушив сигарету, вышел из канцелярии.

Спустя несколько минут раздался звонок внутреннего телефона.

Андрей снял трубку:

– Кудреев слушает!

– Прапорщик Воронцова! Я могу узнать причину отказа в переводе?

– Естественно. Я считаю ваш перевод нецелесообразным.

– А я не смогу дальше служить под вашим началом. Неужели это не ясно?

– Никто вас, Ольга Дмитриевна, не будет заставлять служить под моим командованием. Скоро вы в этом убедитесь.

Неловкое молчание, неловкое и недолгое, затем:

– Как вас понимать?

– Я решил сам уйти из отряда. Проведу последнюю операцию и уйду. Вот как следует меня понимать. Вы удовлетворены ответом, товарищ прапорщик?

И опять молчание в трубке.

Кудреев прервал его:

– Об одном прошу вас, Ольга Дмитриевна! Прошу и как командир требую, чтобы данная информация не вышла за пределы секретной части. У вас есть еще что ко мне?

– Нет, – тихо произнесла Ольга.

Андрей положил трубку. Перевел взгляд на карту. На ней плато у Большого хребта выглядело маленьким участком. Настолько маленьким, что его можно было накрыть зажигалкой. И на этом крохотном участке его отряду завтра придется вести кровавый бой с почти вдвое превосходящим по численности противником. А сколько таких участков разбросано по Чечне? Мест, где уже столько времени обильно льется кровь людская?

В канцелярию буквально ворвался начальник штаба.

Кудреев поднял на заместителя вопросительный взгляд:

– Что значит подобное вторжение, Виктор Сергеевич?

Щукин, отбросив правила субординации, спросил:

– Ты чего это надумал, подполковник?

– Эй, друг, полегче на поворотах! Почему ты решил, что можешь разговаривать со мной в таком тоне?

– Да ладно тебе! Какого черта ты заявил Воронцовой, что собираешься после операции уйти из отряда?

– Вот оно в чем дело? Все же проговорилась Ольга. А я ведь предупреждал ее. Ну, блин, не отряд, а шалман какой-то. Сейчас она сполна получит за нарушение приказа.

Кудреев потянулся к трубке телефона, но его остановил Щукин:

– Воронцова здесь ни при чем. Я находился в секретке, когда она звонила тебе. И слышал ваш разговор. Уж, извини, связь у нас здесь такая. Так что срывать злость на женщине нечего. На мне отыгрывайся.

Андрей, откинувшись на спинку стула, спросил:

– Что вам всем от меня нужно? Спрашиваешь, почему решил уйти из отряда? Отвечу: устал! Надоели эти горы, «чехи» с их заморочками, выходы, засады, бои! Надоели! Хочу нормальной жизни! И так почти десять лет из горячих точек не вылазил. К тому же, вспомни, ты сам сетовал на то, что я не допускаю тебя к акциям. Сетовал? Сетовал и жаловался! Вот примешь отряд, оторвешься на полную катушку! Войны, будь она проклята, и на твой век хватит!

Щукин наклонился к товарищу:

– Зачем, Андрей, ты говоришь не то, что думаешь? Неправду говоришь? Тебе от этого легче?

– Да, легче!

Кудреев поднялся из-за стола, прошелся по канцелярии, вернулся на место, взглянув на заместителя, проговорил:

– Пойми меня, Витя! Если Ольга покинет отряд, то мне не служить. Не смогу. Все здесь будет напоминать мне о ней. И так, сам понимаешь, долго продолжаться не сможет. Придется увольняться по-любому. Так почему не сделать это без того, чтобы Оля ушла? Ей нужна служба. Дочь еще поднимать. А я? Забьюсь в какую-нибудь глушь, где постараюсь все забыть. Уж как это получится, не знаю, но, по крайней мере, буду знать, что обратной дороги нет. Как-нибудь привыкну.

Щукин сел напротив Кудреева, опустив вниз руки.

– Вот как ты мыслишь? Чужая подлость, значит, оказалась сильнее тебя? Сильнее всего остального? И может играть тобой, как послушной марионеткой? Ты не будешь сопротивляться, бороться за свое счастье? Поддашься этой подлости? Поднимешь перед ней руки? Ты? Командир отряда спецназа, неоднократно смотревший смерти в лицо?

– При чем здесь спецназ? Ты меня знаешь. Я никогда не прятался за спины других, никогда не уходил от боя, никогда не пасовал перед врагом, не обсуждал приказы, выполняя их, несмотря ни на что... А сейчас? Сейчас я, Витя, оказался бессилен перед коварством, перед подлостью, которая, как ты верно заметил, к несчастью, оказалась сильнее других, благородных чувств. Мне не верит человек, ради которого я готов жизнь отдать. Не верит, понимаешь, Витя? Это, знаешь ли, страшно. И не оставляет выбора. Не дай бог тебе оказаться в подобной ситуации. Но... закончим об этом. У нас впереди сложное задание, и мы должны выполнить его так, чтобы, уничтожив бандитов, уберечь личный состав. Вот о чем мы сейчас должны думать.

Щукин взглянул на командира:

– Ты прав. Но перед выходом пообещай мне одно, Андрей.

– Что именно?

– Пообещай, что позволишь по возвращении, если, конечно, все пройдет в горах гладко и слепая смерть не заберет к себе кого-то из нас двоих, еще раз поговорить с Ольгой. Обещаешь?

– Да ради бога. Как вернемся, разговаривай с ней сколько захочешь.

– Добро!

– Ну, тогда займись контролем над подготовкой личного состава. Схватка, скорее всего, предстоит скоротечная, так что вместо лишнего сухого пайка прикажи взять больше боеприпасов. Снайперские винтовки заменить на автоматы «АК-74» с подствольными гранатометами. Ермак пусть каждую станцию проверит. Действовать придется с ходу, и у нас не будет времени настраивать рации.

– Все понял, командир.

В 13.20 перед построением личного состава на обед позвонил подполковник Воронцов:

– Андрей? Думал, не застану!

– Во-первых, здравствуй!

– Извини, привет! Ты сейчас очень занят?

– А что?

– Зайти ко мне можешь?

– Сто граммов нальешь?

– Я серьезно.

– Я тоже.

– Если хочешь, налью, конечно.

– Тогда иду.

Андрей вошел в кабинет Воронцова, улыбаясь, правда, натянуто.

– Не вижу обещанной рюмки.

– Присядь сначала.

Кудреев устроился напротив Воронцова.

Дмитрий достал из шкафа бутылку коньяка, плеснул в стакан коричневой жидкости, спросив:

– Тебя еще от клоповника не воротит?

– Представь себе, нет.

Андрей одним глотком опрокинул спиртное в рот, крякнув:

– Хорошо пошла, зараза! – И добавил, закурив: – Очень внимательно слушаю тебя.

– Я насчет рапорта Крикунова.

– Дима! Я уже объяснил твоему замполиту, что мне плевать на то, что написал твой начфин! И предупредил, кстати, что его с супругой шантаж не пройдет. Какие еще могут быть тут разговоры?

– Начфин по-прежнему требует расследования.

– Так проведи его. И начни с Костика, бармена. Тот, при правильном подходе, многое про Людмилу, да и Кравцова, рассказать может. Только прижми его как следует, бармен труслив до неприличия, сдаст все, что знает! А замполит сам прибежит заминать конфликт!

Воронцов потер лоб, проговорив:

– А что? Я так и сделаю. А на Костика натравлю особиста из Каясуна, у меня с ним приятельские отношения.

– Вот-вот, это то, что нужно.

– Глядишь, и насчет вас с Ольгой ситуация прояснится.

– Насчет меня она и так ясна. Или ты сомневаешься, что Людмила элементарно подставила меня?

– Я-то не сомневаюсь. Вот Ольга? Но и она, по-моему, тоже начинает понимать.

Кудреев вздохнул:

– В том-то и дело, что только по-твоему и только начинает. Но, ладно, что перетирать перетертое?

Дмитрий неожиданно сменил тему:

– А вы опять в Чечню собрались?

Андрей усмехнулся:

– У тебя, Дим, не рембат, а разведывательное управление какое-то! Сам догадался или подсказал кто?

– Если ты имеешь в виду сестру, то не угадал. Ольга ничего, что касается своей службы, мне не рассказывает. Можешь не сомневаться. Просто, чтобы определить намерения твоих ребят, особых усилий не надо. Достаточно посмотреть на бойцов, и все станет ясно. Шутка, конечно. А если серьезно, я получил приказ подготовить к отбою плац к приему двух «вертушек». Рембату они вроде как и ни к чему, а вот для тебя в самый раз.

Кудреев покачал головой:

– Да, на самом деле все просто. Мы действительно ночью уходим.

– Задание сложное?

– Как вернусь, расскажу.

– Понятно. Так я начинаю служебное расследование по существу рапорта старшего лейтенанта Крикунова?

– А что, рембат переподчинили мне?

– Нет, а что?

– Так какого черта ты у меня спрашиваешь то, что должен решать сам?

Воронцов махнул рукой:

– Совсем, мать ее, закрутился. В отпуск пора. Да только кто отпустит сейчас? Зимой без проблем, а сейчас и не мечтай.

– А по мне, хоть когда отпустили бы. Лишь бы в отпуск и подальше от войны.

В дверь кабинета постучали.

Воронцов крикнул:

– Войдите!

На пороге возник помощник дежурного по части:

– Товарищ подполковник, разрешите обратиться к товарищу подполковнику, командиру отдельного подразделения?

– Обращайся.

Сержант повернулся к Кудрееву:

– Извините, вас просят зайти в секретную часть.

– Понял. Передай, сейчас буду.

Помощник дежурного вышел из кабинета.

Андрей проговорил:

– Наверное, новая вводная. Пошел я. Не знаю, встретимся еще перед выходом, так что бывай.

– Удачной тебе охоты, Андрюха.

– Усвоил? Молодец. Спасибо.

Командир отряда спецназа прошел в секретку. Ольга ждала его у стойки. Кудреев спросил:

– Что случилось?

– Шифрограмма из Центра.

– Так я и знал. Давайте ее сюда, Ольга Дмитриевна.

Воронцова протянула командиру лист бумаги с расшифрованным текстом секретного послания из Москвы.

Подполковник прочитал:

«Совершенно секретно!

По ознакомлении уничтожить!

Бригадир – Утесу!

По только что полученным разведывательным данным, стало известно, что основные силы банды Кулана начали выдвижение на юг. Исходя из того, что на марш противнику понадобится около девяти часов, на плато банда может выйти где-то к двадцати трем часам. Два часа как минимум на отдых. Следовательно, около часа боевики Кулана начнут оборудование позиций. Этот момент самый удобный для нападения. А посему время вылета отряда смещается на 23.30 сегодня. Командир вертолетного звена об изменении в обстановке предупрежден, и борты будут на базе в 23.00. Больше разведывательных данных ждать не приходится, так как наш агент по объективным причинам лишился возможности отслеживать действия Кулана. Текст шифрограммы считать за боевой приказ на применение. Желаю удачной охоты. Жду доклада с плато.

Бригадир».

Кудреев вернул шифрограмму Воронцовой:

– Наберите ответ, Ольга Дмитриевна.

– Есть, диктуйте.

«Совершенно секретно!

Утес – Бригадиру.

Боевой приказ с уточнением задачи и дополнительной информацией принял. Время Ч – 23.30 сегодня! Благодарю за пожелание успеха.

Утес».

Ольга подняла глаза на подполковника:

– Почему ты не запросил подкрепления?

– Что? Товарищ прапорщик, вам не кажется, что вы забываетесь?

Женщина не обратила внимания на реплику командира.

– Но это же глупо?

– А я ни на что, кроме глупости и подлости, не способен! Разве вы не убедились в этом, Ольга Дмитриевна?

– Ну, зачем ты так, Андрей?

– Мы вновь на «ты»?

Воронцова промолчала, опустив голову.

Кудреев же проговорил:

– Нет! Видимо, мне это показалось.

Он вышел из секретки.

На этот раз она остановила его. В коридоре штаба.

– Андрей?

Подполковник обернулся:

– Да?

– Несмотря ни на что, прошу, возвращайся.

Андрей внимательно посмотрел на Ольгу, кивнул:

– Постараюсь.

И вышел на улицу.

Через полчаса, построив личный состав, Кудреев довел до подчиненных изменения в общем плане предстоящих действий, приказав всем до 22.00 отдыхать. Построение в полной боевой экипировке подполковник назначил на 23.00. После чего отправился домой, где лег спать.

Проснулся Андрей в 22.20. Начал не спеша собираться. Спустя полчаса он был уже в части.

В одиннадцать вечера встретил два «Ми-8». Обратил внимание на то, что к пилонам винтокрылых машин были подвешены кассеты с неуправляемыми реактивными снарядами (НУРСами). Из ведущей «вертушки» вышел сам командир звена майор Мухин Олег Николаевич. Летчик подошел к командиру отряда:

– Добрый вечер, Андрей Павлович.

– Добрый, Олег. Сам решил поработать? Или приказ сверху получил?

– Сам, Андрей. Задача сложная, вот и подумал, что надо лично лететь.

– Добро. НУРСы к «вертушкам» тоже по собственной инициативе подцепил?

– А вот это нет. По дополнительному вооружению получил приказ Тарасова. Правильно решил генерал, так что ты, Андрей, внеси коррективы в планы боевого применения отряда с учетом наличия солидной огневой поддержки.

– Обязательно внесу. Ну ладно, Олег, борты готовы ребят принять?

Мухин указал на вертолеты:

– Милости прошу на посадку.

Кудреев повернулся к отряду, выстроенному в две шеренги на краю плаца, приказал:

– Первая и вторая группы, в правый от строя борт, третья и четвертая, соответственно, в левый. Начать посадку!

Бойцы спецназа, подняв десантные сумки, привычно, в колонну по одному направились к трапам вертолетов. Сам же Кудреев задержался. Посмотрел в сторону штаба. Там горел свет только в фойе и в комнате дежурного по батальону. Перевел взгляд на аллею. На ней никого не было. Андрей вздохнул. Не пришла Ольга проводить отряд. А могла бы и появиться. В конце концов, на боевое задание убывает не только он, Кудреев, но и все ее сослуживцы. Могла бы проводить. Могла, но... не пришла. Ну, что ж! Ладно.

Подхватив свою сумку и забросив за спину штатный «вал», он последним скрылся в чреве ведущего вертолета.

Рокот двигателей «Ми-8» резко усилился. Машины одна за другой плавно оторвались от земли, постепенно набирая высоту. Сделав облет городка, «вертушки» взяли курс на восток.

А из-за кустов акации, что росли недалеко от забора, собственно и отделяющего территорию войсковых частей от городка, камуфлированные железные птицы взглядом печальных глаз проводила женщина, одетая во все черное. На фоне темных кустов она не была видна с освещенного плаца. Но присутствовала при убытии отряда. Ольга стояла примерно там же, откуда некогда за отлетом вертолета наблюдала Людмила. Когда машины оторвались от асфальта плаца, Воронцова перекрестила их, прошептав:

– Господи! Если ты есть, умоляю, спаси и сохрани его! Сделай так, чтобы он вернулся! Прошу тебя, господи! Пусть они все вернутся! Не дай злым силам убить их! Верни мне Андрея, умоляю тебя, господи! Во имя отца и сына и святаго духа!

Впервые в жизни Ольга пожалела о том, что не знает ни одной молитвы. Она бы этой ночью молилась.

Вернулась Воронцова домой, когда рокот вертолетов уже давно стих за темным и грозным горизонтом.

Встретив ее, брат коротко спросил:

– Проводила?

– Да.

– С Андреем виделась?

– Нет. Я стояла в стороне.

– Но почему? Ведь он наверняка ждал тебя.

– Оставь меня, Дима.

Женщина прошла в свою комнату, упала на постель, заплакала, обняв подушку. Противоречивые чувства терзали ее, они буквально рвали Ольгу изнутри. Сердце стремилось к Кудрееву, разум же гасил это стремление. Но одного она желала и сердцем и разумом, того, чтобы он вернулся. Обязательно вернулся! Что будет дальше, неважно. Лишь бы не подставил себя под пулю бандита, таким жестоким способом разрешив их конфликт. Боже, только не это!

В эту ночь ей не пришлось уснуть, как, впрочем, и остальным обитателям военного городка у поселка Дивный.

Спустя сорок минут полета Кудреев прошел в кабину пилотов. Спросил командира экипажа:

– Долго нам еще лететь, Олег?

– Нет. Обходим Большой хребет. Зайдем с севера.

– «Чехи» не услышат нашего прибытия?

– Не должны. Ветер с хребта на плато. Так что по идее не должны услышать, да и удаление от ущелья до места посадки почти шесть километров.

– Ясно.

Подполковник вернулся в десантный отсек.

0.27. Ведущий вертолет приземлился недалеко от зияющих в скалах Большого хребта пещер. Бойцы первой и второй диверсионных групп покинули борт, рассыпавшись в цепь, охватывая полукругом место посадки «вертушки». Вскоре Кудреев принял доклады майоров Сутенеева и Федоренко о том, что окрестная местность пустынна. Рядом с ведущим «Ми-8» сел и ведомый вертолет. Командир отряда вызвал к себе начальника штаба, командиров групп, майора Мухина и связиста, прапорщика Ермолаева.

Когда вызванные офицеры собрались, Андрей поставил каждому конкретную задачу:

– Ждан, – позывной и оперативное имя на боевом выходе начальника штаба, – возглавляешь группы Мавра и Хохла. С ними аккуратно, выслав вперед разведывательный дозор, начинаешь выдвижение к ущелью. Я же с ребятами Смока и Фрола двигаюсь следом. Через три километра первая группа уходит левее основного направления марша, вторая – правее, тем самым осуществляя охват позиций Кулана с флангов. Экипажам «вертушек» находиться в готовности, по моей команде подняться в воздух и нанести удар по рубежу вражеской обороны. Ермак, неотступно следуешь за мной! Твоя задача – обеспечение бесперебойной связи как с командирами всех задействованных в операции подразделений, так и с Центром, а при необходимости и с базой. У кого будут вопросы ко мне?

Вопросов не последовало. В принципе Кудреев повторил то, что уже обсуждалось ранее.

Андрей, осмотрев подчиненных, приказал:

– Вперед, с богом!

Щукин, определив передовой дозор из двух групп по два человека в каждой, отдал Мордовцеву с Семако команду на начало движения.

Третья и четвертая группы скрылись в темноте горного плато.

Выждав десять минут, Кудреев приказал Сутенееву с Федоренко начать сближение с противником.

Следуя в арьергарде, Андрей напряженно слушал эфир.

0.40. Доклад Щукина. Марш к ущелью проходит нормально. Передовой дозор постоянно на связи. Пока все тихо.

1.00. Первым эшелоном отряда пройдена половина пути. Вокруг по-прежнему все спокойно. Противник не наблюдается.

Кудреев вызвал Щукина:

– Ждан! Я Шеф!

– Ждан слушает!

– Примерно через километр передовой дозор должен встретить посты боевого охранения отряда Кулана. При их обнаружении всем – стой! Ждать моего подхода. Начнем работу со снятия этих постов. А пока передай разведке, чтобы действовала предельно осторожно. Если противник обнаружит дозор, обстановка значительно усложнится.

– Я все понял, Шеф. И дозор уже проинструктирован.

– Добро! Продолжай движение. До связи.

1.27. Сигнал вызова на радиостанции Кудреева.

Андрей ответил:

– Шеф на связи!

– Я Ждан! Впереди непонятка, командир!

– Что за непонятка?

– До ущелья – километр, но передовой дозор никаких постов охранения не обнаружил. Плато, как на ладони, хорошо просматривается через ночную оптику до самого ущелья. Банды не видно.

– Не понял?

– Я тоже.

– Так что получается, Кулана нет здесь?

– Или он, обнаружив нас, дожидается на самом склоне.

– Но это же глупо? Занять позицию там – значит сознательно обречь себя на разгром.

Щукин предположил:

– Может, отошли кулаевцы?

– Куда? В ущелье?

– А черт их знает куда! Но на противоположный склон им не подняться, там отвесные скалы.

– Ничего не понимаю. Вот что, Ждан. Поднимай людей и совершай бросок к ущелью. Может, этот маневр заставит духов раскрыться. Если... если они здесь.

Начальник штаба ответил:

– Принял. Выполняю.

Через двадцать минут очередной доклад начальника штаба:

– Шеф! Я Ждан!

– Слушаю.

– На плато нет банды.

– Ясно. Оставайся на связи.

Кудреев остановил второй эшелон атаки, уже готовый к разделению и выходу противнику во фланги. Противнику, которого бойцы Щукина не обнаружили.

Андрей присел на небольшой валун.

Банды в заданном районе нет. Где она? Еще не подошла? Маловероятно. Кулан произвел имитацию выдвижения основных сил сюда, а затем вернулся в Кербах? Возможно, но опять-таки непонятно, для чего он это сделал. Что принудило главаря «Джихада» к совершению необъяснимых маневров?

Командир отряда вызвал Мухина:

– Крыло-1! Я Шеф!

– Крыло на связи!

– Подними-ка, Олег, одну «вертушку». Задача, обойдя ущелье справа, зайти за Кербах и определить наличие сил прикрытия селения.

– Принял. Выполняю.

Следующим Кудреев вызвал Щукина:

– Ждан! Спусти вниз разведгруппу, пусть пройдет с километр по ущелью. Посмотрит, что там! Остальных людей направь на прочесывание местности от склона к югу и северу до границы плато, а также на восток до встречи с моими ребятами.

– Принял.

Андрей подозвал к себе майоров Сутенеева и Федоренко:

– Смок, Фрол! Развернуть группы в круг. Расходясь по всем направлениям, обследовать плато!

Командир первой группы спросил:

– Что искать, Шеф?

– Следы банды. Все, что может указать на ее здесь пребывание или отсутствие такового.

Сутенеев взглянул на Федоренко. Офицеры пожали плечами, не совсем поняв логику командира, но приказание к исполнению приняли.

Через полчаса посыпались доклады.

Первым на связь вышел экипаж вертолета:

– Шеф! Я Крыло-2! Как слышишь меня?

– Хорошо слышу, что у тебя?

– С севера от Кербаха обнаружена малочисленная вооруженная группа. Она заняла позиции в районе сужения ущелья и обстреляла нас. Ответный огонь не открывали, уйдя за перевал. На нем, уже возле самого селения, заметили вторую группу прикрытия. Эти себя постарались не обозначить, по крайней мере огня по нам не вели. Мы, пройдя над селением, ушли за противоположный склон. Здесь все чисто. Что делать дальше?

Кудреев приказал:

– Обойдите Кербах и пройдите над ущельем к плато.

– Принял.

Командир ведомого вертолета отключился.

Тут же Андрея вызвал начальник штаба:

– Шеф! Я Ждан!

– Да?

– В небольшой балке слева от ущелья обнаружены трупы пятерых наших офицеров. Четверо из них, судя по форме и документам, летчики, пятый – общевойсковой полковник, у него документов нет. А также недалеко от балки четко просматриваются следы от шасси большегрузного вертолета, предположительно «Ми-26».

– Та-а-ак! Находись возле балки и отдай команду на сбор подчиненных!

– Принял!

Словно из-под земли, из ущелья взмыл вертолет разведки. Его командир тут же вышел на связь:

– Шефа вызывает Крыло-2.

– Шеф слушает.

– Прошли над ущельем. Оно чисто.

– Понял. Выбирай место и садись на плато.

– Есть. Сажусь на плато.

Кудреев вызвал Сутенеева и Федоренко, приказал:

– Ребята, всем отбой! Возвращайтесь к вертолету на плато!

Отключив прибор связи, Кудреев направился к балке.

Трупы в ней лежали в ряд. Офицеры были убиты прямыми выстрелами в голову – их расстреляли. Но было заметно, что пилотов уложили раньше полковника! Того чуть позже скинули в балку.

Андрей посмотрел на Щукина:

– Получается, опередил нас Кулан? Когда примерно были убиты офицеры?

– Часов пять назад, может, раньше, тела еще не окоченели, и их не тронули шакалы.

Кудреев повторил:

– Опередил нас Кулан! Слинял за бугор на вертолете? Но зачем он потащил с собой семьдесят рыл? И в какую страну с такой оравой направился? Непонятно! Опять действия Кулаева непонятны... и это плохо! Ну, ладно, придется докладывать обстановку Бригадиру. Думаю, мое сообщение его не обрадует.

Щукин согласился:

– Да. Радостного мало. Упустить бандита такого уровня? Тарасову не позавидуешь!

– Нам тоже!

Андрей огляделся, ища взглядом прапорщика Ермолаева. И он увидел связиста. Тот сам бежал к командиру.

– Шеф! Срочный вызов!

– Бригадир?

– Он!

– Ясновидящий генерал, что ли?

Кудреев принял аппарат спутниковой связи:

– Утес слушает!

– Я Бригадир!

– Доложить обстановку?

– Не надо! Слушай меня! Отряд Аслана Кулаева сегодня около полуночи захватил гарнизон у поселка Дивный!

Андрей невольно вскрикнул:

– Что???

Взоры подчиненных устремились на изменившегося вдруг в лице командира.

Кудреев проговорил осипшим голосом:

– Что вы сказали?

Тарасов четко произнес:

– Переиграл нас Кулан, Андрей! Вчистую переиграл! Овладев при содействии офицера оперативного отдела штаба ОГВ полковника Ефимова вертолетом «Ми-26», главарь банды численностью примерно в семьдесят человек прибыл на нем в военный городок. Вертолет совершил посадку на плацу рембата. Оттуда бандиты захватили гарнизон. На данный момент известно следующее: караул и весь внутренний наряд разоружен, солдаты под охраной находятся в казармах. Офицерский состав с семьями собран в кинозале Дома офицеров.

Андрей прервал непосредственного начальника вопросом:

– Откуда это известно?

Генерал объяснил:

– Кулан через майора Кравцова вышел на связь с оперативным дежурным штаба дивизии в Каясуне. Во время сеанса замполит рембата и сообщил о захвате гарнизона. Особо было отмечено, что целью банды является отряд специального назначения подполковника Кудреева, с которым у Кулана личные счеты. Поэтому, узнав, откуда действует спецназ, Кулаев и пошел на массовый захват заложников.

– Что требует этот урод?

Тарасов, выдержав паузу, ответил:

– Твою голову, Андрей!

– Вот, значит, как? Что ж! Я готов вылететь в гарнизон и заменить собой заложников. Только Кулан не ограничится мной. Раз уж ему удался захват целого российского военного гарнизона за пределами Чечни, то он выжмет из ситуации максимум возможного.

Генерал проговорил:

– Согласен с тобой. В плане вероятных действий Кулана. Ни о каком обмене тебя на кого-либо и речи быть не может. Сейчас войска дивизии завершают окружение гарнизона. Затем начнем переговоры с Куланом. Одновременно стянем свои силы и будем готовить штурм! Что-то подсказывает мне, без него в нашем случае не обойтись. Ты же прикажи вертолетам огнем НУРСов сбить с позиций группы прикрытия Кербаха и затем на них же вылетай в Каясун!

– Мы не можем терять времени, Бригадир! Штурмовать гарнизон надо немедленно, пока Кулан серьезно не укрепился в нем и не начал расстрел заложников! Переговоры с ним бесполезны! Я предлагаю начать антитеррористическую операцию сегодня же ночью!

Тарасов спросил:

– Интересно, какими силами?

Кудреев ответил встречным вопросом:

– А мой отряд вы уже списали со счетов?

– Никто никого и никуда не списывал, но, Андрей, надо выработать план, обсудить его, утвердить, наконец!

– К черту все эти бюрократические проволочки, Бригадир! Мне поставлена задача по ликвидации банды Кулана? Поставлена! Я продолжаю ее выполнение!

Генерал задумался, затем, как отрубил:

– Черт с тобой! Но я должен знать: что ты намерен предпринять?

– Для начала скрытно высадить отряд как можно ближе к гарнизону. Для этого мне надо знать: на каком удалении от него развертывается рубеж окружения?

– На удалении трех километров от условной линии границы военного городка.

– Ясно, тогда вам, генерал, необходимо отдать распоряжение командиру авиационного полка в Каясуне, чтобы тот где-то через полчаса поднял в воздух штук пять вертолетов «Ми-8». С задачей облета гарнизона на предельно малой высоте. К этой карусели присоединятся и наши «вертушки». Думаю, что в условиях проведения массового воздушного отвлекающего маневра отряд сумеет десантироваться! Предварительно, в кустах у ручья на юго-западной окраине военного городка и возле рощи у парка длительного хранения мастерских рембата, что вынесен за пределы гарнизона. Ну и далее по плану работы против крупной террористической группы, захватившей большую массу заложников. По так называемому варианту «С»!

Тарасов молчал недолго:

– Хорошо, Кудреев! Авиацию я подниму! Командир вертолетной группы при выходе к цели свяжется с тобой. Я срочно вылетаю в Каясун! Связь со мной в режиме полной закрытости, в любое время! Начинай операцию, Андрей! Да поможет тебе бог!

ГЛАВА 5

Отряд под предводительством Кулана, неспешно покинув Кербах, за поворотом ущелья прибавил ход. В результате форсированного марша банда прибыла на плато в половине девятого. А без четверти девять Кулаев услышал приближающийся рокот мощного вертолета. Главарь приказал подчиненным организовать живой круг большого радиуса, обозначая площадку для посадки массивного «Ми-26». Ефим выполнил требование Кулана. Бандит был доволен.

Командир судна, увидев живой круг, обратился к полковнику штаба ОГВ, поднявшему вертолет якобы для подбора роты десантников, заблудившихся в горах при совершении разведывательного рейда:

– Товарищ полковник! Вижу людей в камуфлированной форме! Десант должен был как-то обозначить себя?

Ефимов взглянул на майора:

– Да! И обозначает! Садись в середину круга!

– Есть!

Винтокрылая машина плавно опустилась на каменистый грунт, тут же раскрыв хвост, для приема десантной роты. Но вместо солдат в десантный отсек вошли несколько бородатых мужчин в иностранной камуфлированной форме. Борттехник, вставший в двери пилотской кабины, воскликнул:

– Не понял! А это еще что за маскарад?

И тут же был сбит с ног ударом полковника.

Члены экипажа, оставшись на местах, так и не успели ничего предпринять, Ефимов взял их на прицел двух пистолетов, приказав:

– Сидеть смирно! Кончились ваши полеты!

Майор, даже под прицелом, спросил:

– Что сие означает, полковник?

Но ответил другой человек. Один из бородачей, подошедших к кабине.

– А это, майор, означает, что тебе с экипажем надо осторожно положить штатное оружие к ногам и немедленно покинуть вертолет. Ну? Быстро выполнять приказ.

Экипаж подчинился. Подняв своего потерявшего сознание товарища, летчики вышли на горное плато и были тут же окружены вооруженными людьми, которые недавно указывали им место посадки.

А в пилотской кабине Кулан обратился к полковнику:

– Молодец, Ефим! А скулил, что не в состоянии пригнать «вертушку»? Возможностям человека нет предела, и ты это лишний раз доказал. Особенно если человека заинтересовать суммой в полтора миллиона долларов! Да, Ефим?

– Да, Кулан. Я выполнил ваше требование и сейчас, как было обещано, хотел бы получить наличность, чек и проводника. До восхода солнца мне надо покинуть Чечню.

Кулан положил руку на плечо полковника, проговорив:

– Не спеши, Ефим. Ты все получишь. Все, что честно заслужил. Потерпи немного.

В кабину просунулась физиономия помощника Кулаева, начальника его личной гвардии:

– Босс! Один вопрос.

– Спрашивай, Адам.

– С летунами... того?

– Наши пилоты справятся с этой махиной?

– Да, босс, Керим и Эльдар знакомы с данной техникой.

– Ну, что ж, тогда русских летчиков, как ты выразился... того.

– Слушаюсь!

Шаги Адама застучали по настилу чрева вертолета.

Вскоре с улицы донеслось четыре выстрела. Полковник вздрогнул. Это не оставил без внимания Кулан.

– Что это ты, Ефим? Или не знал, что экипаж придется убрать?

– Да нет, просто все как-то быстро, неожиданно.

– А нам, дорогой полковник, рассиживаться здесь, в горах, резону нет! Как и тебе оставаться в Ичкерии. Идем рассчитаюсь с тобой, и разойдемся.

Они вышли из вертолета. Кулан указал на одиноко стоящего в стороне абрека с десантной сумкой у ног:

– Вон там все. И деньги, и чек, и проводник. Ты доволен?

Полковник взглянул на Кулана:

– Сначала проверить надо.

– Так проверяй. Иди и проверяй.

Ефимов направился к «проводнику».

Кулан достал из кобуры пистолет, взвел курок, окликнул своего агента:

– Ефим?

Тот обернулся. И увидел направленный на него ствол. Оцепенение охватило предателя. Ему бы прыгнуть в сторону, в тень, рвануть к ущелью, глядишь, и добежал бы. Хотя вряд ли что изменил бы в своей судьбе.

Кулан проговорил:

– Я забыл, друг, лично отблагодарить тебя за службу верную.

Пуля попала оборотню прямо в лоб.

Главарь банды крикнул:

– Адам!

Помощник вырос словно из-под земли.

– Я, босс!

– Обыщи эту падаль! Все ценное, документы и оружие забери. Труп к летунам. Быстро!

– Есть, Хозяин!

Адам бросился к убитому полковнику.

Кулан же обратился к абреку, продолжавшему одиноко стоять с сумкой у ног:

– Ну, а ты чего застыл? Тащи взрывчатку в вертолет!

Боевик встрепенулся, схватил сумку и, прогибаясь под ее тяжестью, засеменил к винтокрылой машине. Главарь вызвал к себе людей, названных Адамом пилотами. Те подошли, поклонившись. Кулан обратился к ним:

– Керим, Эльдар?

– Так точно, босс!

– Знакома «птичка»? – Он указал на «Ми-26».

– Знакома, босс!

– Тогда готовьте ее к вылету. Подъем через двадцать минут. Этого времени будет достаточно, чтобы запустить вертолет?

– Вполне, босс!

– Вперед!

Пилоты Кулана заняли места в кабине, банда загрузилась на борт. В 23.10 громоздкий «Ми-26» поднялся в воздух. Имея крейсерскую скорость в 255 километров в час, вертолет достиг гарнизона примерно через полтора часа и в 0.47 благополучно осуществил посадку на плацу отдельного ремонтно-восстановительного батальона, откуда час назад убыли к плато «вертушки» Кудреева.

Дежурный по части, молодой лейтенант, вышел из штаба, с удивлением глядя на многотонную громадину, которая появилась здесь впервые. Он подошел к трапу. Его сняли одним бесшумным выстрелом. И тут же из «Ми-26» выскочили вооруженные люди. Действовали они по отработанной схеме. Разбившись на небольшие группы, боевики разбежались по гарнизону. В несколько минут и без единого выстрела были захвачены штабы рембата и медсанбата, караульное помещение, казармы, парк боевых машин, склад боеприпасов.

Находящийся в помещении дежурного по рембату Кулан уже в 1.20 принял доклады командиров групп о том, что рядовой и сержантский состав срочной службы двух отдельных батальонов изолирован в казармах, ружейные комнаты и склад боеприпасов взяты под полный контроль, весь внутренний наряд, включая караул, разоружен!

Приказав оставить на каждом объекте по несколько человек, остальным он велел собраться у штаба рембата. Этих остальных оказалось сорок пять человек, не считая заместителя Кулаева, Адама. Аслан отдал команду пятнадцати бойцам взять военный городок в кольцо оцепления, остальным тридцати под руководством Адама начать обход жилых домов. Всех их обитателей Кулан приказал собрать в кинозале гарнизонного Дома офицеров.

По воле случая первой квартирой, куда ворвались боевики, было жилище заместителя командира рембата по воспитательной работе майора Кравцова.

Замполит ничего не смог понять, как неизвестные бородатые люди, ворвавшись в комнату, сбросили его с постели, приставив к голове ствол автомата.

Кравцов, лежа на полу, видел лишь две пары ног, обутых в американские десантные ботинки. И голоса. Разговаривали «гости» хоть и с акцентом, но по-русски:

– Смотри, китель на стуле висит, майорский. Для этого говенного гарнизона какая-никакая, а шишка попалась нам! А ну, подними этого ублюдка!

Болезненный удар ботинка в бок заставил перепуганного майора вскрикнуть. И выполнить команду – встать! Кравцов вскочил и вытянулся перед вооруженными людьми. Несмотря на окладистые бороды, в их лицах просматривались европейские черты.

– Кто ты? – спросил один из них.

– Заместитель... командира рембата... майор Кравцов... Александр Федорович!

Бородач усмехнулся:

– Заместитель? По какой части?

– Э... по воспитательной работе.

– Замполит?

– Нет... да... нас раньше так называли... сейчас...

– Заткнись!

Наемник повернулся к подельнику, указав на Кравцова:

– Замполит?! А не кончить ли нам комиссара прямо здесь? При попытке оказания сопротивления?

– Не стоит, Ринат! Кулан приказал всех живыми доставить в клуб.

Кравцов, кашлянув, обратился к Ринату:

– Господин! Ваш напарник прав, не надо меня убивать. Я могу оказаться вам весьма полезен.

– Так ты что, предлагаешь нам свое сотрудничество?

– Воистину так, господин. Я всегда был против войны в Чечне. Считаю, что каждый народ имеет право на свободу и независимость. И когда мне предложили поехать в Чечню, я отказался. Да! Поэтому и был отправлен сюда, хотя должен был идти на повышение.

И вновь старший бандит, Ринат, усмехнулся:

– Так ты пацифист? И жертва правящего в России режима?

– Так точно! Можно сказать и так.

– Ладно. Живи пока. Эдвард, отведи майора к Кулану, пусть босс сам решит, что с ним делать. Да, Кравцов, а кто твой командир и где он проживает?

Майор с готовностью доложил:

– Командир ремонтного батальона – подполковник Воронцов. А проживает он, если идти по дороге, от Дома офицеров, то... крайняя улочка, аллея, которая ведет в штаб, второй дом. С красной железной крышей. У него перед квартирой еще качели детские, широкие, не ошибетесь! Если пожелаете, я могу показать.

– Обойдемся. Веди его, Эдвард.

Кравцову дали возможность одеться, и наемник вывел замполита на улицу, по которой уже вовсю гнали раздетых людей, мужчин, женщин, детей! Гнали под стволами автоматического оружия в сторону Дома офицеров. Ринат прошел к дому, указанному замполитом. Но тот был уже пуст. Двери выбиты, везде горел свет, внутри никого. Оглядевшись, наемник медленно двинулся по аллее.

* * *

Лейтенант Дубов, накануне вечером навестивший в Дивном свою подружку, наконец, уговорил ее переночевать с ним в номере офицерского общежития. С Галиной, воспитательницей поселкового детского сада, он и развлекался в эту злополучную ночь. Сосед поднялся на второй этаж, где молодые офицеры устроили сабантуй по поводу убытия одного из их товарищей в первый отпуск. Обычное выставление, как водится, переросло в приличную пьянку. Из номеров в комнату отдыха были вынесены столы и стулья, к ним присоединили диван с креслами. Водки и шампанского хватало. И в момент появления в гарнизоне банды застолье в общаге набрало полные обороты. Вместе с лейтенантами гуляла и разбитная разведенная молодушка – дежурная по общежитию. Она, как единственный представитель слабого пола, и представитель довольно недурной, пользовалась повышенным вниманием у пьяных холостяков. В общем, второй этаж гудел.

Это было замечено боевиками, занявшими позиции оцепления городка.

Главарь приказал всем бойцам оцепления западного сектора, а это пять наемников его личной гвардии и пятеро горцев Фараона, зачистить общежитие.

Бандиты вошли в здание без проблем. И центральный вход и запасной, пожарный выход были открыты. Командир сводной группы захвата приказал четверым бойцам Фараона отработать первый этаж, остальных осторожно повел наверх, где, несмотря на позднее время, вовсю билась ритмичная музыка и слышались пьяные крики.

Дубов с Галиной, удовлетворившись, откинулись на постели. И хотя она была узкой, места им хватало.

Молодая женщина попросила шампанского.

Лейтенант встал, включил настольную лампу, взял бутылку, намереваясь налить подруге бокал пенящегося напитка. Но емкость оказалась пуста. Он повернулся к Галине:

– С шампунем напряги, дорогая! Водка есть, налить? Пятьдесят капель?

Женщина капризно надула губы, повторив:

– Я хочу шампанского!

– Тебе же сказано, голяк с ним! Еще раз спрашиваю, водку будешь?

– Нет, хочу шампанского!

Дубов, взяв бутылку водки, из горла сделал несколько крупных глотков.

Мотнул головой, занюхав спиртное сигаретой.

Стоп! У ребят наверху должно быть шампанское! Оно всегда присутствует на попойках подобного рода и, как правило, почти всегда остается для похмелки больных утром. Лейтенант поднял указательный палец вверх:

– Кажется, дорогая, я знаю, где нам взять так необходимую тебе шипучку!

Галина улыбнулась:

– Я никогда не сомневалась, что ты истинный офицер, для которого желание дамы – закон!

Александр быстро облачился в спортивный костюм.

– Лежи, как лежишь, дама! Я скоро вернусь!

– Жду тебя, дорогой!

Дубов приоткрыл дверь и тут же отпрянул назад.

– Ни хрена себе!

– Что случилось, Саша?

– Тихо! Быстро одевайся! И ни звука, что бы ни увидела!

– Да... что...

– Заткнись! Пулей взлетела и оделась, в коридоре чечены!

– Смеешься?

Лейтенант так взглянул на Галину, что та вздрогнула. Быстро скользнула с постели, надевая нижнее белье. А Дубов вновь посмотрел в приоткрытую щель. Из первых номеров под стволами автоматов бородачи в камуфлированной форме выводили сонных офицеров.

Затихло веселье и наверху.

Вот один из боевиков, выбив соседнюю дверь и никого за ней не застав, направился к его, Дубову, номеру.

Александр отпрянул от входа, толкнул подругу на постель соседа, прошептав:

– Молчи!

Сам бросился обратно, заняв позицию за дверью.

Она тут же распахнулась от удара ботинка боевика, и лейтенант сначала увидел ствол автомата, а затем и спину бандита.

Тот уставился на женщину, которая, сжавшись в комок, забилась в угол кровати, прикрываясь простынею.

Чеченец цокнул языком, спросив:

– Ты тоже офицер, красавица?

Галина молча, отрицательно замотала головой.

– Блять офицерская?

Он рассмеялся. Но оборвал смех. Видимо, почувствовав сзади опасность, резко обернулся. Дубов тут же врезал бородачу ногой в пах и одновременно правой рукой в челюсть. Бандит отлетел к тумбочке, ударившись головой об ее угол, свалив на ковровую дорожку и ночник, и нехитрую закуску. Дорожка заглушила шум упавшего бессознательного тела.

Александр сдернул с плеча бородача автомат, на всякий случай передернув затворную раму, выглянул в коридор. Там никого не было. Только сверху, со второго этажа, доносились какие-то голоса, смысла которого было отсюда не понять. Он повернулся к женщине:

– Чего сидишь? Одевайся! Да брось ты свой лифчик! Надевай джинсы, майку и кроссовки!

Александр метнулся к окну. Медленно приоткрыл створку, осмотрел улицу. На ней никого!

– Приготовься, Галя! На счет «три» прыгаем в окно и сразу, во весь дух к кустарнику у ручья! Там – спасение! Все поняла?

Женщина вновь молча замотала головой, на этот раз утвердительно.

– Внимание! Раз, два, три! Пошли!

Дубов с подругой вывалились из окна и бросились через дорогу к спасительным кустам, до которых было метров сто через спортивную площадку. Александр пропустил Галину вперед и бежал за ней, оглядываясь, прикрывая собой. Через секунды они упали в заросли.

– Уф! – выдохнул Дубов. – Кажется, свалили.

Он подполз к краю кустарниковой полосы. Посмотрел на общежитие. На втором этаже, где находилась комната отдыха, горел свет и виднелись силуэты.

Вдруг раздалась приглушенная автоматная очередь. Одна, вторая, третья! Стекла комнаты, где проходил сабантуй, разлетелись в мелкие куски. В светящемся проеме показалась бородатая физиономия. Дубов вскинул трофейный автомат, но выстрелить не успел, физиономия исчезла.

– Черт, – выругался лейтенант.

– Что там? – спросила Галина.

Дубов протер рукой вспотевшее лицо:

– Пацаны там бухали! Костика, хирурга, в отпуск провожали. Видать, дернулись на боевиков. А те свинцом по ним! Эх, суки! Но как же это? Откуда взялись «чехи»? И где караул? Где наряд? Где, в конце концов, роты? Или успели всех стреножить? Но тогда... сколько же их в городке?

– Кого?

– Боевиков, дура! Помолчи!

Галина не обратила внимания на грубость Дубова, продолжая вместе с ним наблюдать за окраиной военного городка. Вдруг она вскрикнула:

– Ой, Саша, смотри!

– Куда?

– На крайний справа жилой дом!

Его от лейтенанта скрывал куст.

Пришлось сместиться правее, ближе к подруге.

И он увидел, как из старой двухэтажки все те же облаченные в камуфляж бородачи выгоняют из подъездов семьи офицеров. Дубов проговорил:

– Да! Видимо, дело приобретает очень серьезный оборот. Но что все же с ребятами в общаге? Неужели всех положили «чехи»?

Он не ошибся в своем страшном предположении.

Когда бандиты основной группы поднялись на второй этаж, молодые офицеры, сбившись в круг, отплясывали вокруг дежурной по общежитию, извивающейся посередине толкающегося и кричащего хоровода.

Старший группы захвата рявкнул:

– Стоять, козлы!

На него, как и на появление остальных вооруженных людей, никто не обратил внимания. Тогда один из наемников ногой сбил магнитофон, стоявший у стены. Музыка оборвалась, оборвался и танец. Послышалось:

– Эй, какого черта?

– Что за дела?

– Какой мудак?..

Боевик вновь крикнул:

– Сказано, стоять, твари!

И тут офицеры увидели бандитов. И стволы автоматов, направленные на них.

Бородач приказал:

– На пол, суки! Или замочим всех! Ну?

Остановившийся круг замер на месте. Пьяный разум молодых офицеров отказывался адекватно воспринимать реальность.

Кто-то выкрикнул:

– Это еще что за чмо нам кайф ломает?

Наемник процедил:

– Чмо, говорите? Гуляете, да? Кайфуете, да? Сейчас вы не такой кайф словите, грязные свиньи! А ну, все на пол!

Никто не лег, но по местам разошлись. Встали у стульев, кресел и дивана. Осталась стоять и дежурная, совершенно не понимающая, что происходит. Она выкрикнула:

– Что за дела, ребята? Кто эти чмыри? Какого хрена здесь делают?

Она переводила взгляд с офицеров на вооруженных людей, а один старший лейтенант, сидящий в кресле во время танца, нащупал полную бутылку водки. Сжав горлышко, посмотрел на товарищей и, вдруг вскочив, крикнул:

– Вали их, мужики!

Он запустил стеклянную тару в голову старшему. Но промахнулся. Бутылка разбилась о стену, в сантиметре от цели. И это послужило сигналом для остальных. Офицеры, как по команде, живой и безоружной толпой бросились на бандитов. И тут ударили автоматы. После трех очередей наступила тишина.

Окровавленные, разорванные пулями, молодые тела разметались по комнате. Никого не пощадил свинец боевиков. Дежурную в том числе. Она, переломившись пополам, дергалась в предсмертных судорогах у еще недавно праздничного стола.

Посмотрев на дело рук своих, старший группы захвата подошел к окну, стекла которого осыпались на улицу. Выглянул наружу. Ничего и никого не заметив, отошел к стене, приказав:

– Пройти этаж! Ни с кем не церемониться, вытаскивать хоть в чем мать родила! Пять минут на зачистку! Пошли!

Бандиты двинулись по коридору, распахивая двери номеров.

Но никого в них не застали. Все офицеры со второго этажа гуляли в комнате отдыха, где и остались лежать навсегда.

На груди у старшего заверещала рация.

Бородач ответил:

– Камал на связи!

– Что за выстрелы в общежитии?

– Босс! Мы по вашему приказу проникли в общагу, а тут офицерье гуляло. Все пьяные! Оказали сопротивление! Пришлось стрелять!

– И много гулящих завалили?

– Рыл десять!

Кулан, недолго помолчав, видимо, оценивая ситуацию, наконец, приказал:

– Трупы свалить в одно место! Здание заминировать и занять позиции у контрольно-пропускного пункта медсанбата. Он справа от общежития. Контролировать подходы со стороны поселка. Тебе все ясно, Камал?

– Ясно, босс!

– И, смотри, чтобы больше никаких трупов! Иначе я лично отстрелю твою бестолковую башку! Конец связи!

Бородач передал приказ босса подчиненным и вышел из общежития, направившись к КПП лечебных корпусов медико-санитарного батальона.

* * *

Дубов в кустах повернулся к женщине, проговорив:

– Боевики в военном городке, сзади нас их нет. Давай, Галя, ноги в руки, и на всех парах в поселок. Сразу в местную ментовку! Расскажешь, что произошло в гарнизоне. Но предупреди, чтобы менты сюда не совались! Пусть свяжутся со штабом дивизии в Каясуне! Там разберутся, что делать!

– А ты, Саша?

– У меня, дорогая, здесь работа найдется! Похоже, мне одному удалось вырваться из ловушки. «Чехи», конечно, узнают об этом, но наверняка подумают, что я бежал с тобой в Дивный! Этим и воспользуюсь!

– Но... один... против банды?

– Галя! Очень тебя прошу, беги в поселок! Необходимо как можно быстрее оповестить наше командование о случившемся. Неизвестно, что задумали духи. Надо зажать их в гарнизоне, не дать уйти, понимаешь? Беги, дорогая! Как все закончится, я найду тебя, обещаю! Ну, беги же!

Женщина, поцеловав Александра, скрылась в кустах.

Дубов, положив подбородок на приклад автомата, задумался.

* * *

К Кулану подвели Кравцова.

Эдвард доложил:

– Босс, замполита рембата взяли. Он выразил искреннее желание сотрудничать с нами.

– Да?

Аслан пренебрежительно взглянул на майора. Бывшего уже майора.

И пренебрежение это было объяснимо. Предатели никогда и ни у кого еще не пользовались уважением. Их всегда презирали. В равной степени и свои, и враги. Да, последние пользовались их услугами, но презирая.

Кулан приказал:

– Представься по полной форме, майор!

– Да, да, конечно, господин начальник! Заместитель командира 61-го отдельного ремонтно-восстановительного батальона N-ской мотострелковой дивизии, майор Кравцов, Александр Федорович! Прошу учесть, господин... не знаю, как вас называть...

– Называй боссом! Так что ты просишь учесть?

– То, что я, как уже говорил вашим людям, в Чечне никогда не был, в боевых действиях, подчеркну, незаконных боевых действиях, участия не принимал и всегда осуждал развязанную против вашего народа агрессию.

Кулан усмехнулся:

– До чего же вы, замполиты, мастера соловьем петь! Только не люблю я этого! Короче, меня интересует: давно отсюда вылетел отряд спецназа подполковника Кудреева?

– Нет, где-то около полуночи, перед самым вашим появлением. Так вы, значит, по их душу?

– Угу, по их! Связаться со штабом своей дивизии можешь?

– Так точно! Из штаба, по оперативной связи.

– Идем в штаб.

Аслан в сопровождении Эдварда направился к зданию управления рембата. Кравцов пошел следом.

В помещении дежурного Кулан сел за стол, достал из ящика лист стандартной бумаги, что-то быстро написав на нем, протянул замполиту:

– Вызовешь оперативного дежурного по штабу соединения и зачитаешь текст, что я набросал. Слово в слово! Затем, не отвечая ни на какие вопросы, отключиться! Понятно?

– Так точно!

– Работай... майор!

Кравцов выполнил приказ новоиспеченного хозяина.

Убедившись в том, что замполит сделал все, как надо, махнул рукой:

– Ждать в коридоре! Оттуда ни ногой! Эдвард, ты с ним!

Майор с наемником вышли из помещения дежурного по части.

Кулан, оставшись один, задумался.

Командование дивизии проинформировано о том, что один из их гарнизонов захвачен. Вскоре войска окружат район. Но на штурм не пойдут! Слишком много у Кулана заложников, женщин, детей, солдат срочной службы. Да и не дело пехоты проводить антитеррористические акции. На это есть спецназ! Который сейчас пашет носами пустое плато. Хотя кое-что он там найдет! А именно, пять трупов! Затем Кудреев вернется. Но ему не дадут действовать, в смысле проводить силовую акцию! Штурм повлечет за собой такие жертвы, что его организаторам не то что погон, голов не сносить. Значит, начнутся переговоры! И русские уже знают, что заложников Кулан намерен обменять лишь на голову Кудреева. Отдадут ли подполковника его начальники? Вряд ли! Тогда надо будет запросить журналистов! Через них и довести до общественности цели группировки «Джихад», обвинив спецназ во всех смертных грехах. Это он сумеет сделать! Ну а потом – отход! Отход с сюрпризом! Ему, чтобы взлететь и добраться до гор Чечни, хватит и человек тридцати, женщин, а остальных?.. С остальными отдельный разговор будет! Но в России надолго запомнят этот рейд Кулана и бессилие спецназа, по чьей вине, по большому счету, и погибнет масса людей! Да, так и поступим! Но хватит думать! Сейчас надо заняться заложниками. Кулан резко встал, направившись к выходу.

По истечении нескольких минут он подошел к Дому офицеров. Его по-прежнему сопровождали Эдвард и Кравцов.

Встретил главаря банды Адам.

Кулан спросил:

– Всех загнали в клуб?

– Так точно, но я на всякий случай еще послал группу, обойти дома.

– Хорошо!

Аслан заметил, что помощник чего-то недоговаривает, спросил:

– Ты чего мнешься, Адам? Случилось что?

Помощник, вздохнув, доложил:

– Ваха немного облажался, босс!

– В чем дело?

– Лучше он сам доложит!

Адам повернулся к толпе боевиков, охранявшей вход в Дом офицеров, позвал:

– Ваха! Подойди сюда!

К главарю приблизился чеченец из отряда Фараона. Физиономия его была разбита, оружие, кроме кинжала, отсутствовало.

Кулан тут же спросил:

– Где твой автомат, джигит?

Ваха поведал, как, обходя комнаты первого этажа общежития, внезапно подвергся нападению неизвестного.

– Понимаете, босс, в номере была одна баба... голая, на кровати. Я понял, что-то не так! Обернулся, и тут же тело пронзила боль. Я даже удара не почувствовал. Очнулся, в номере никого, окно раскрыто, бабы нет, автомата нет! Взгляд Кулана словно обжег незадачливого бойца, он повысил голос:

– Ты хоть осознаешь, что по твоей глупости произошло? Мало того что лишился оружия, ты упустил вооруженного теперь офицера. И кто знает, может, сейчас откуда-нибудь из-за угла он держит нас на прицеле и вот-вот нажмет на спусковой крючок!

Ваха опустил голову.

За него вступился Адам:

– Вряд ли тот, кто завладел автоматом, остался в городке. Скорее, со своей шлюхой сейчас чешет во весь опор в поселок. Иначе он уже обозначил бы себя. Да и не спец он! Спецы далеко! Здесь же офицерье войск обеспечения. Они не воины!

Кулан ткнул пальцем в грудь провинившегося Вахи:

– В другой ситуации, джигит, я немедленно приказал бы казнить тебя. Но сейчас у нас на счету каждый человек. На этот раз тебе повезло, но ты еще должен заслужить прощение. Адам, выдай ему автомат. Ваха пойдет со мной. Он будет исполнять роль палача, если мне понадобится убирать заложников. Ты понял, Ваха?

Чеченец поклонился:

– Ай, конечно, господин! Сделаю все, что прикажете!

– Эй, Кравцов!

– Я, – ответил замполит.

– Идем в клуб. Поговорим с заложниками. Ты будешь посредником между мной и ними. Устроит тебя такая должность?

– Так точно! Будьте уверены, я буду вам полезен!

– Посмотрим. Идем. Ваха следом.

Ольга вместе с братом и его женой, Еленой, оказалась на первом ряду. По иронии судьбы справа к ней подсадили Людмилу.

Официантка была пьяна, хотя и держалась на ногах.

Увидев рядом с собой Воронцову, воскликнула:

– Ух ты! Надо же! И здесь наши дорожки пересеклись? И надо же было урюкам посадить меня сюда? Это судьба! Ну, привет, что ли, Ольга Дмитриевна?

Воронцова промолчала, отвернувшись к брату. Но Людмила не отстала:

– Ты чего нос-то свой воротишь? Не желаешь со мной разговаривать? А зря! Я много интересного могу тебе рассказать! В том числе и о Кудрееве!

К официантке обратилась Елена:

– Людмила, ну что ты на самом деле? Тут беда такая, а ты?.. Прошу, успокойся! Может, нам вместе умирать предстоит, а ты собачишься! Прекрати!

Людмила фыркнула, но Воронцову оставила в покое, переведя взгляд на сцену. На нее как раз вышел статный, крепкий чеченец в камуфлированной форме. Он встал посередине помоста, широко расставив ноги и положив руки на ремень портупеи, к которой была прицеплена кобура пистолета.

Он обвел взглядом зал. И поморщился. У некоторых женщин на руках были грудные дети, они плакали. Кулан не переносил детского крика. Но пришлось стерпеть. Он громко произнес:

– Внимание! Я – командующий группировкой сил сопротивления независимой Ичкерии «Джихад», борющейся за свободу своего народа, бригадный генерал Аслан Кулаев! Буду краток! Вы, как уже поняли, – заложники! Но мне не нужны ваши жизни, и я никого не трону, если федеральные власти примут те условия, которые им уже выдвинуты. Однако предупреждаю всех! Ради собственной безопасности не делайте глупостей! Подниматься с места и перемещаться по залу можно только с моего разрешения или с позволения того, кто будет находиться на моем месте. Все вопросы, которые возникнут ко мне, следует передавать через посредника, которого чуть позже я представлю вам. Малейшее неповиновение будет караться немедленно. И караться смертью! Сидите спокойно и молите своего бога, чтобы ваши власти проявили благоразумие. Тогда вам ничего не грозит. В обратном случае я не пощажу никого, как не щадили ваши солдаты мирного населения моей многострадальной родины!

Плач детей усилился. Кулан, недовольно оглядев зал и молоденьких матерей, тщетно пытавшихся успокоить своих чад, принял неожиданное решение. Он поднял руку, вновь привлекая внимание к себе:

– Я никогда не воевал с детьми в отличие от ваших доблестных военачальников. И докажу это! Прямо здесь и сейчас! Я вижу, что в зале находится много детей, и не хочу, чтобы они страдали! А посему немедленно отпущу женщин с грудными младенцами и всех детей!

Кулан крикнул за кулисы:

– Адам!

Помощник выбежал на сцену.

Кулаев обратился к нему:

– Ты слышал, что я сказал?

– Так точно, босс!

– Выведи указанную категорию заложников на дорогу, ведущую в поселок! Пусть идут в Дивный! И чтобы никто и пальцем их не тронул, понял меня?

– Понял, босс!

– Выполняй!

Адам подал команду в зал. Женщины с детьми поднялись и покинули клуб.

Кулан же вновь обратился к заложникам:

– А сейчас я представлю вам посредника, который будет осуществлять связь между нами. Вы все его прекрасно знаете! Майор, прошу на сцену!

Из-за занавеса вышел Кравцов.

По залу прошел глухой гул. А Людмила аж рот открыла от изумления, произнеся:

– Ни хрена, кренделя?

Замполит же обратился к своим бывшим сослуживцам и членам их семей:

– Товарищи! Прошу выслушать меня. Я выступаю гарантом вашей безопасности. Объясню ситуацию. Воины господина Кулаева прибыли сюда, имея целью разобраться с подразделением спецназа, которое на нашу голову прислали сюда спецслужбы. Отряд Кудреева в Чечне уничтожил более двухсот человек, преданных делу освобождения своей республики. Между прочим, в том числе женщин, детей и стариков. Спецназовцы не разбирались, кого убивать, когда творили свои кровавые дела в так называемых командировках. Вот господин Кулаев и решил наказать их! Ему нужен только командир спецназа Кудреев. Если власти выдадут его, то господин бригадный генерал со своими бойцами улетит отсюда. Это требование уже доведено до командования соединения. Скоро, я уверен, начнутся переговоры! Прошу вас выполнять все указания руководителя группировки «Джихад», его помощников, а также и мои команды.

В ответ из зала раздался оглушительный на фоне мертвой тишины женский смех. Смеялась Людмила. Ольга попыталась успокоить ее, но та только сильнее зашлась в смехе.

Кулан взглянул на Кравцова:

– Кто такая?

– Жена нашего начфина! Нормальная баба, только, видимо, немного пьяная!

– Чему она ржет, как лошадь?

– Сейчас все узнаю, босс!

Майор крикнул официантке:

– Людмила, в чем дело? Немедленно прекрати!

Та ответила сквозь смех:

– Это ты прекрати пургу гнать, урод! Кто поверит в то, что люди Кудреева убивали женщин, стариков и детей? Если уж они и мочили кого, так это скорее ублюдков этой обезьяны, под которую ты так ловко постелился! Кудреева захотел твой хозяин? Ха-ха-ха! Пусть не сомневается, получит! Тот придет и... надерет ему задницу, со всем его шалманом. А заодно и тебе, Кравцов!

Кулаев повысил голос:

– У тебя что, блядь, от водки крышу снесло?

Людмила, полностью потеряв контроль над собой, яростно выкрикнула:

– Кого ты блядью назвал, баран косоротый? Ты меня, козел горный, трахал? Да я б тебя, вонючку, к себе и на милю не подпустила бы! Тоже мне генерал!

Кулан, побледнев, кивнул Вахе:

– Тащи эту сучку на сцену!

Ольга неожиданно встала на защиту официантки:

– Оставьте ее! Не видите, она не в себе! Вот и несет все подряд! Дайте время, успокоится!

Но главарь банды взревел:

– Я сказал, на сцену ее!

Ваха спрыгнул с помоста, схватил Людмилу за волосы, поволок на сцену. Бросил к ногам хозяина.

Крикунова хотела подняться, но нога Кулана припечатала ее к дощатому настилу. Зал зароптал, но никто не тронулся с места, видя нацеленные на себя стволы автоматов бандитов. Аслан спросил у Кравцова:

– Где муж этой стервы?

– В командировке! Накануне вечером убыл в штаб дивизии!

– Жаль!

Кулан обратился к Людмиле:

– Так ты говоришь, вонючка я? Говоришь, Кудреев придет и порвет всех нас? Ты осмелилась не только оскорблять, но и угрожать мне, тварь?

– Да пошел ты!

Это были последние слова, сказанные Людмилой главарю банды.

Аслан выхватил пистолет и дважды выстрелил в распростертую у ног женщину.

Зал охнул! Ольга, вскрикнув и отстранив руки брата, бросилась к умирающей официантке. Кулан перевел ствол на Воронцову, Дмитрий вскочил, готовый броситься на защиту сестры, но всех опередил Кравцов. Он крикнул Кулаеву:

– Босс! Ради бога не стреляйте в эту женщину! Она секретчица и связистка в отряде Кудреева.

Кулан опустил пистолет, повернув голову к замполиту:

– Что ты сказал, майор?

Кравцов повторил:

– Эта женщина, – он указал на Ольгу, – прапорщик Воронцова Ольга Дмитриевна, родная сестра командира рембата и начальник секретной части отряда специального назначения подполковника Кудреева, даже его невеста, можно сказать.

– Почему ты не сообщил об этом раньше?

– Меня не спрашивали.

– Да? Что ж. Это хорошая новость.

Кулан отошел от Крикуновой, над которой склонилась Воронцова.

Ольга не обращала ни на кого внимания, разрывая простреленную блузку бывшей соперницы и виновницы всех своих несчастий:

– Люда! Потерпи! Сейчас что-нибудь придумаем!

– Почему ты помогаешь мне? Я ведь сделала тебе столько гадости.

– Пустое, Люда! Молчи, не трать силы, они еще пригодятся.

– Слышь, Оль, а замполит, пидор, сдал тебя. Теперь тебе придется плохо.

– Ничего, прорвемся!

– Ты... говоришь, как Кудреев.

– Прошу, молчи!

Крикунова вздохнула. Силы оставляли ее. Женщина чувствовала, что умирает.

– Ольга! Ты... вот что... брось заниматься ерундой. Мне уже ничто не поможет... Послушай меня. Кудреев ни в чем перед тобой не виноват. Это... я, слышишь... я подмешала ему в коньяк... «Черный глаз»... снадобье такое, наркотическое. А потом... затащила домой. Он отрубился... и ничего... не понимал. И... не было у нас ничего. Тебя... он любит. А я... ревновала и злилась. Глупо, да?

Воронцова, осознав, что Крикуновой уже нельзя помочь, слушала ее, сидя рядом.

– Нет, Люда, не глупо. Ты ведь тоже любишь Андрея?

– Любила... так будет точнее. Хотя... сначала... просто хотела уложить с собой и... бросить. Ваши отношения расстроить. А ты... вот тут... одна из всех... со мной. Странно.

Она закрыла глаза. И произнесла последние слова в своей запутанной, грешной жизни, безжалостно оборванной подлыми выстрелами бандита:

– Береги... Кудреева... он настоящий... Вижу, Андрей рядом. Он спасет всех. Живите и...

Тело Людмилы дернулось. Из уголка рта показалась струйка крови. Всхлипнув и тут же смахнув слезу, Воронцова поднялась, посмотрела на Кулана, затем на Кравцова:

– Она умерла!

Ольга повернулась, чтобы вернуться на место, но главарь банды остановил ее:

– Куда это вы, товарищ прапорщик? Мне кажется, нам есть о чем поговорить.

Воронцов выкрикнул:

– Оставь ее!

– О-о-о! Братец, как я понял, голос подал? – воскликнул Кулан, повернувшись к Кравцову.

Тот подтвердил:

– Так точно! Командир рембата, подполковник Воронцов Дмитрий Дмитриевич! Кстати, товарищ Кудреева.

Кулан довольно кивнул головой и обратился к Воронцову:

– Прошу на сцену, товарищ подполковник! К вам у меня тоже найдется несколько вопросов.

Дмитрий направился было на помост, но его схватила за руку Елена:

– Дима! Не ходи туда! Не надо! Вас с Олей там убьют!

– А здесь пожалеют! Или ты думаешь, что кресла ряда спасут? Нет, дорогая! Если бандиты решат убивать, то в этом зале не выживет никто! Но пока мы нужны им! А посему никого не тронут! Успокойся и надейся на лучшее!

Подполковник, усадив супругу на место, поднялся на сцену, встав рядом с сестрой.

Кулан проговорил:

– Представиться не помешало бы, подполковник!

– А может, еще на колени при этом встать?

– Надо будет – встанешь!

– Не дождешься! Хватит с тебя и моего заместителя!

Кулаев внимательно посмотрел в глаза Воронцова:

– Смелый? Молодец! Умеешь держаться! Уважаю!

И приказал Вахе:

– Выведи этих, – он кивнул на Дмитрия и Ольгу, – на улицу и под усиленным конвоем в штаб рембата. В кабинет подполковника. Я подойду туда.

– Слушаюсь, босс.

Ваха, указав стволом на выход, отдал команду:

– Вперед! В колонну по одному! Впереди подполковник!

Воронцовы покинули зал.

Вернулся Адам. Как раз когда Кулан подошел к телу расстрелянной им Людмилы. Доложил, что женщины с детьми отпущены.

Кулаев обратился к залу, показывая рукой на труп официантки:

– Надеюсь, вы поняли, что я не намерен терпеть неповиновения, тем более открытого протеста. Эта женщина жила бы, не сделай глупость! Ее труп так и останется лежать на сцене, как предупреждение остальным. Но повторю, мне не нужны ваши жизни! Запомните это и сидите спокойно! В этом залог вашей безопасности. По крайней мере, на время переговоров! Все! Я ухожу!

Он обернулся к замполиту:

– Кравцов! Останешься здесь! Читай своим собратьям политинформацию! Будешь нужен, вызову! Ну а если что, то где найти меня, знаешь!

– Я все понял, босс!

Кулан, усмехнувшись непонятно чему, скрылся за занавесом.

ГЛАВА 6

В штабе Кулану доложили, что уже несколько раз в помещении дежурного по части звонил телефон. Никто трубку не поднимал.

Главарь обратился к своему связисту:

– Хорошо! Позвонят еще, Фарид, переведи вызов на аппарат командира батальона.

– Слушаюсь, босс!

Кулаев прошел в конец коридора, вошел в приемную, оттуда в кабинет Воронцова. Дмитрий с Ольгой под прицелом Вахи стояли в углу помещения, у сейфа. Кулан присел на стул сбоку стола совещаний, указав заложникам на место напротив себя.

Аслан, посмотрев на Дмитрия, проговорил:

– Ну что, комбат? Как же это ты допустил, что подчиненный тебе гарнизон был легко захвачен группой людей, численность которой не превышает семидесяти человек? Ну, медсанбат я в расчет не беру. Это специфическое подразделение, далекое даже от тылового обеспечения, хотя таковым и является. Но рембат? Все же, если мне не изменяет память, это как минимум три роты и несколько отдельных взводов. С вооруженным караулом, внутренним нарядом, дежурным подразделением! Не понимаю, как можно было так лажануться, подполковник?

Воронцов промолчал.

Кулаев ухмыльнулся:

– Отвечу за тебя, герой! Все дело в том, что нюх вы здесь потеряли. Для вас война где-то далеко. Никому и в голову не приходило, что гарнизон может подвергнуться нападению. Так?

Дмитрий проигнорировал и этот вопрос.

– Молчишь? А что тебе еще остается делать? А ведь мы не раз предупреждали, что перенесем театр боевых действий на территорию России! Не поверили! Вот и получили!

Аслан поднялся, прошелся по кабинету.

Воронцов спросил:

– Что вам от нас надо?

Кулан обернулся:

– Смотри, заговорил?! А я уж думал, что ты после эффектной, надо признать, тирады в клубе язык проглотил. Что мне от вас надо? Объясню. Участия в переговорном процессе, необходимость в котором, судя по телефонным звонкам в дежурку, уже назрела. Через тебя, подполковник, я буду держать связь с командованием общевойсковым соединением, а через сестру – с руководством Службы, которой оперативно подчинен отряд спецназа Кудреева. Ваша задача проста: говорить правду о том, что происходит в гарнизоне! А поэтому ты, Дмитрий Дмитриевич, останешься здесь, в кабинете, а Ольга Дмитриевна займет свое штатное место.

Он посмотрел на Воронцову, добавив:

– Ведь ваша секретная часть, товарищ прапорщик, находится в штабе?

– В штабе.

– Туда ты, дорогуша, и проследуешь! Предупреждаю, без моего ведома, в секретке, никаких движений! Но за этим проследят!

Кулан обернулся:

– Ваха? Вызови-ка сюда Доку!

– Слушаюсь!

Вскоре в служебное помещение командира рембата вошел крепкий и безбородый, что выглядело необычно, горец.

– Слушаю, босс!

– Доку! Женщину видишь?

– Конечно!

– Она – начальник секретной части отряда спецназа. Отведешь даму в ее комнату при штабе. Усадишь на стул где-нибудь в углу и будешь находиться рядом. Если пройдет сигнал вызова по их каналам, сразу же по рации сообщи мне. Ясно?

– Так точно!

– С дамой обращаться вежливо, если, естественно, она будет вести себя должным образом. Взбрыкнет – осади, но так, чтобы могла работать! Об этом особо предупреждаю, Доку. Понял?

Ольга покинула кабинет, заняв место в секретке.

Кулан обратился к Воронцову:

– Чтобы тебе легче было разговаривать с командованием, сообщу, что все казармы заминированы. При любой попытке проведения силовой акции весь личный состав, а это несколько сотен двадцатилетних пацанов, отправятся на небеса! Я не говорю о тех, кто находится в клубе. Их всех немедленно расстреляют! Вот это ты должен будешь крепко вбить в голову своему командиру. А то наделает делов сдуру. Знаю я ваших генералов. Тебе все понятно, подполковник?

Дмитрий кивнул:

– Понятно. Один вопрос.

– Да?

– Как ты рассчитываешь уйти отсюда?

– В смысле?

– Я не так выразился. Цели твои понятны, непонятно другое, ты пришел, чтобы, уничтожив невинных людей, самому остаться здесь навсегда? Ты же должен понимать, что ни тебя, ни твой отряд отсюда уже не выпустят.

Кулан вновь усмехнулся:

– Ты еще предложи мне отдать приказ бойцам сложить оружие и сдаться на милость вашего правосудия. Запомни, комбат, я добьюсь своего и уйду! Хотя если вашим властям безразличны жизни сотен людей, то, возможно, придется и остаться. Я к этому готов. Но не думаю, что события будут развиваться по такому сценарию. А там посмотрим.

На столе пронзительной трелью зазвонил телефон, один из трех.

Аслан поднял трубку:

– Слушаю.

– Босс, это Фарид.

– Говори.

– Сигнал вызова по закрытому каналу. Перевести на вас?

– Да.

Тут же на столе задребезжал другой телефон, красный, без цифровой панели.

Кулан ответил:

– Алло.

И тут же услышал раздраженный голос:

– Кто у аппарата?

– Хер в кожаном пальто. Тебя не учили представляться, когда вызываешь абонента?

Тяжелое дыхание в трубке, затем:

– Я командир дивизии, генерал-майор Глушко. Кто вы?

– Бригадный генерал Кулаев – командующий группировкой «Джихад». Что хотел, Глушко?

– Я могу узнать судьбу захваченных вами людей?

– Конечно. Все живы, здоровы. За исключением одной девицы и офицера.

– О ком вы говорите?

– Я точно не смогу ответить, но у меня тут, рядом, Воронцов сидит! Спроси у него!

Кулаев протянул трубку командиру рембата.

Дмитрий ответил:

– Подполковник Воронцов на связи.

– Что там у тебя происходит? О какой девице и офицере говорил этот Кулаев?

– При захвате гарнизона был убит дежурный по батальону лейтенант Серов. Чуть позже, в кинозале Дома офицеров, куда согнали офицерский состав с семьями, та же участь постигла Людмилу Крикунову, жену моего начфина.

Кулан вырвал трубку из рук Воронцова:

– Генерал! Твой подчиненный не сказал, что эта Крикунова находилась в состоянии сильного опьянения и успокоить ее не было никакой возможности. Поэтому она погибла. Воронцов также не сказал, что я отпустил всех женщин с грудными младенцами и детей. Их встретили?

– Встретили.

– Не слышу слов признательности.

Командир дивизии проигнорировал последнюю фразу бандита, продолжив:

– Господин Кулаев! Мне передали ваши требования. Они отправлены далее в спецслужбу, которой подчинен отряд Кудреева. Хочу предупредить, мной отдан приказ на блокирование гарнизона войсками. В полную боевую готовность приведены также подразделения противовоздушной обороны. Все пути вашего возможного отхода отрезаны. Подумайте об этом.

Кулаев повысил голос:

– А ты, генерал, подумай о том, что мне достаточно одной минуты, чтобы превратить гарнизон в огненный ад, откуда никому не будет выхода.

Глушко взял паузу. Затем спросил:

– Могу я еще раз поговорить с подполковником Воронцовым?

– Можете. Но после этого связь прекращаем. До прибытия к вам представителей спецслужб и представителей средств массовой информации.

Аслан бросил трубку на стол, кивнув Дмитрию:

– Говори со своим комдивом.

Сам встал, отошел к окну. Он слышал лишь то, что говорил Воронцов, и этого было достаточно главарю банды. Разговор прослушивался, и при желании Кулан мог получить его полный текст.

А командир рембата отвечал в микрофон:

– Так точно! Товарищ генерал... мне это известно, со слов Кулаева... да, объекты с личным составом заминированы... нет, не думаю... скорее всего, он не блефует! Понял... да... так точно!

Кулан вдруг услышал характерный рокот вертолетов огневой поддержки «Ми-24». И тут же увидел «вертушку», которая прошла на малой высоте за дорогой к поселку, параллельно ей.

Он метнулся к столу, выхватил у Воронцова трубку, прокричал:

– Генерал, что за игры? Какого черта вы подняли в воздух «крокодилы»?

Кулаев, ожидая ответа, продолжал смотреть в черный квадрат окна. За ним пророкотал второй вертолет. Комдив же, изобразив удивление, переспросил:

– Вертолеты?

– Да, мать твою! «Ми-24». А вот и «Ми-8». Что все это значит?

– Успокойтесь, господин Кулаев! Мне неизвестно, что за вертолеты появились у гарнизона, по крайней мере я приданному авиационному полку никаких приказов на этот счет не отдавал. Потерпите несколько минут, я разберусь в обстановке и свяжусь с вами.

– Давай разбирайся! Но учти, если «вертушки» сблизятся с городком, я приземлю их переносными зенитно-ракетными комплексами и с этого момента буду считать переговоры не состоявшимися, со всеми вытекающими последствиями.

– Предупреждение учел. Оставайтесь на связи.

Кулан бросил трубку. Взглянул на часы. 3.00!

Через пять минут Глушко вызвал Кулаева:

– Да? – ответил главарь банды.

– Сообщаю. «Ми-24» и «Ми-8», что барражируют вокруг гарнизона, входят в состав специальной эскадрильи, прикомандированной к авиационному полку. Они оперативно подчинены Центру. Мне удалось связаться с летчиками. Командир эскадрильи объяснил только то, что он получил приказ вести наблюдение за городком. Ни о каком боевом применении машин речи не ведется, так как с вертолетов снято все навесное вооружение. Можете сами в этом убедиться. Присмотритесь к «вертушкам», пилоны их пусты.

Кулаев погладил бороду. Затем произнес:

– Я требую, чтобы авиация ушла от гарнизона.

Глушко ответил:

– Но, поймите, это невозможно! Командир эскадрильи выполнит приказ только своего непосредственного командования, связи с которым у меня нет. Возможно, этот вопрос удастся решить по прибытии представителя спецслужбы. Я уже получил распоряжение подготовить аэродром к приему самолета из Москвы.

Аслан поинтересовался:

– Что за борт приказано принять?

– Учебный «Су-27».

– Истребитель? – удивился Кулан.

– Да.

– Когда он должен прибыть к вам?

– Предположительно в 3.30.

– Хорошо. Но передайте пилотам вертолетов, мое предупреждение остается в силе. Конец связи.

* * *

Выполнив задачу по силам прикрытия селения Кербах, в 2.50 вертолеты «Ми-8», приданные Кудрееву, опустились на плато.

Бойцы спецназа, забрав трупы офицеров, которых нашли в балке, начали погрузку на борты.

Андрей прошел в кабину пилотов ведущей машины.

Спросил у Мухина:

– Что там, у аула, майор?

– Зашли со стороны ущелья и ввалили духам по самое не могу.

– Понятно. Теперь, Олег, нам нужна связь с «вертушками», которые уже должны были поднять для облета гарнизона.

– Я не могу их вызвать.

– Да, знаю! Это-то и плохо! Придется ждать, пока нас не вызовет их командир.

И вызов прошел. Как раз тогда, когда спецназ занял места в десантных отсеках вертолетов.

– Зевс вызывает Крыло!

Мухин ответил:

– Крыло на связи!

– Прошу ответить Утес!

Кудреев произнес:

– Утес слушает!

– Я Зевс! Поступаю в ваше распоряжение!

– Добро! Где находитесь, какими силами и что делаете?

– Находимся у гарнизона, пятью машинами, тремя «Ми-24» и двумя «Ми-8», совершаем облет территории.

– Ясно! Как и где мои «вертушки» смогут незаметно для бандитов вклиниться в вашу карусель?

– Этот маневр лучше провести за лесом, что тянется вдоль дороги на Дивный. Там свободно можно будет подменить мои «восьмерки» на ваши.

– Хорошо. Так и сделаем.

– Одно замечание, Утес!

– Да?

– Мы кружим без навесного вооружения! У вас же таковое присутствует! Надо освободиться от него, иначе боевики могут заметить подставу, а у них, по их информации, имеются ПЗРК!

– Замечание принял! Прими и ты указание!

– Слушаю!

Кудреев устроился поудобнее:

– Начни освещать территорию городка прожекторами! Не постоянно, а с интервалом, скажем, минут в десять! Десять – свет, десять – тьма!

– Принял! Но неизвестно, как на это среагируют террористы.

– К черту их! Ничего они не сделают до переговоров!

Командир группы вертолетов, круживших вокруг гарнизона, возразил:

– Не скажи, Утес! Насколько мне известно, бандиты уже завалили как минимум двух человек!

Голос Кудреева напрягся:

– Кого?

– Точно не знаю! Офицера и женщину!

– Женщину?

– Да!

– Твари! И все же делай, как я сказал. Это нужно для того, чтобы я смог высадиться.

– Принял! Выполняю!

– Мы взлетаем! Передаю связь Мухину. Согласуйте с ним взаимодействие у городка.

Андрей передал связь командиру вертолетного звена Службы.

Сам прошел к подчиненным. Присел в углу, посмотрел на часы – 3.10! Как быстро летит время! До рассвета где-то часа три. За это время нужно закончить операцию, а они еще на плато в Чечне. Несмотря на строжайший запрет, подполковник закурил, задумавшись. Бандиты в гарнизоне убили женщину. Кого? Ольгу? Узнав, что она прапорщик отряда? Вряд ли. У Кулана не может быть специалиста по средствам связи спецслужбы. А она, эта связь, ему еще может понадобиться. По крайней мере, Бригадир просто обязан просчитать реальность раскрытия Воронцовой и воспользоваться именно аппаратурой секретки! Чтобы хотя бы отсрочить приговор Ольге! Ну, а отменит его сам Кудреев!

В 3.18 «Ми-8», оставив на плато пустые кассеты из-под НУРСов, взмыли вверх, взяв курс на поселок Дивный.

Андрей не ошибся в Тарасове.

Генерал, получив информацию о том, что среди заложников находится прапорщик Воронцова, понял, что ее легко могут вычислить. Но не уберут, если он, как представитель власти, выйдет на связь с Куланом через специальную аппаратуру Службы. Что Тарасов в 3.40, совершив перелет из Москвы на сверхзвуковом истребителе, и сделал.

Он тут же запросил секретную часть отряда.

На пульте в секретке замигал красный индикатор.

Это сразу увидел Доку. Повернулся к Воронцовой, спросив:

– Что означает сигнал?

Ольга ответила:

– Вызов непосредственного начальника. Он просит связи.

– Угу! Ясно!

Бандит поднес ко рту портативную рацию:

– Босс! Это Доку!

– Что у тебя?

– Здесь спецназовский начальник вызывает своих на связь!

– Понятно. Пусть баба включается. Я иду.

Доку кивнул Ольге:

– Отвечай. И скажи, что сейчас подойдет наш босс.

Воронцова включила аппаратуру, ответив:

– Утес на связи!

Тарасов узнал голос прапорщика:

– Утес! Я Бригадир! Доложите обстановку в гарнизоне!

Трубку перехватил Кулан, вошедший в помещение секретной части:

– Я тебе ее доложу! С кем имею честь?

– Называй меня Бригадиром, Кулан!

– Чувствуется твердость спецназа! Короче, Бригадир, Кудреев твой подчиненный?

– Я запросил обстановку, ты влез в разговор, обещая сделать это за прапорщика. Так выполняй свое обещание! Я слушаю!

Кулаев усмехнулся:

– Какой напор?! Но... приятно общаться с человеком дела. Ладно. Слушай обстановку, Бригадир.

Аслан поведал Тарасову то, о чем генерал уже был прекрасно информирован. Но он выслушал бандита.

В завершение Кулан отметил:

– Таким образом, Бригадир, мы вполне можем договориться. Ты мне своего Кудреева, я тебе – всех заложников. Ну, естественно, за исключением необходимого прикрытия в виде десятка женщин. У меня должна быть гарантия, что ваши средства ПВО не разнесут «Ми-26» при перелете в Чечню! Там я отпущу последних заложниц и даже сообщу, как ваши спецы смогут их подобрать. Это единственный вариант, при котором мы сможем разойтись без гибели сотен людей. Другие даже рассматриваться не будут. Что скажешь, Бригадир?

Тарасов, не раздумывая, ответил:

– Думаю, твои условия приемлемы.

Что, надо признать, немало удивило Кулана, никак не ожидавшего согласия высокопоставленного чиновника спецслужбы, которым, без всякого сомнения, являлся этот Бригадир. Аслан произнес:

– Вот как? Ты так спокойно жертвуешь своим профи? Хотя... другого выхода у тебя просто нет.

Генерал спокойно ответил:

– Ошибаешься, Кулан. Выход всегда найти можно, к примеру, отдать приказ захватить пару аулов, откуда родом твои горные орлы, я имею в виду людей Радаева. И публично, чтобы слышали твои абреки, выставить встречные условия: ты уходишь из гарнизона, мы не трогаем селения. И наоборот, гибель людей в городке – немедленная ответная реакция в аулах! Посмотрел бы я, как на это среагировали бы твои подчиненные. И получил бы ты Кудреева!

– Так почему не делаешь этого?

– Да потому, что Кудреев не тот человек, чтобы допустить гибель людей ради сохранения собственной жизни.

Кулан рассмеялся:

– Да ты что? Какие мы благородные?! Ну, что ж, посмотрим! Когда мне ожидать прибытия подполковника?

Тарасов, немного подумав, ответил:

– Часа через три, не раньше.

– Что так?

– Он, как ты знаешь, сейчас в Чечне, громит твои оставшиеся у Кербаха силы. Пока я свяжусь с ним, пока отряд выйдет к месту базирования вертолетов, пока доберется сюда. В общем, ты понял. Как только Кудреев прибудет ко мне, я свяжусь с тобой. По этому же каналу! Да, не советую еще кого-либо убить!

Кулан спросил:

– И что изменится, если мне придется кого-то убрать? Пошлешь войска на штурм?

– Нет, Кулан, не стоишь ты того, чтобы ради тебя рисковать жизнями стольких людей. А изменится ни много ни мало – твоя судьба. Если после того как улетишь отсюда и разделаешься с Кудреевым, ты чуть позже умрешь, сравнительно легко, от пули снайпера, то в случае продолжения убийств умирать твоей особе придется тяжело. Я прикажу взять тебя живым, где бы ты ни укрылся. В Чечне ли или за «бугром». Взять и доставить в один мрачный подвал, где лично будешь умолять меня, чтобы тебя прикончили.

Аслан вновь рассмеялся, но как-то нервно:

– Ты – шутник, Бригадир! Слушай, у тебя же в моем окружении работает агент? Почему не приказал ему раньше или не прикажешь сейчас завалить меня?

– А зачем, Кулан? Чтобы твоя стая потеряла управление и начала беспредельничать от страха? Мне этого не надо, как невыгодно было ранее, чтобы она после твоей гибели, что, кстати, было легко организовать, разбежалась.

– Что же тебе надо?

– Накрыть вас всех скопом! Как это произошло с бандами Бекаса, Шайтана и частью отряда Фараона. Но достаточно разговоров. Честно говоря, ты мне уже надоел. Береги заложников, жди вызова и готовься к встрече с Кудреевым. Конец связи.

Генерал отключился.

Кулан бросил трубку на пульт управления. Посмотрел на Воронцову.

Та отключила аппаратуру, вернувшись на прежнее место.

Аслан подошел к Ольге, спросил:

– Кравцов говорил правду, что ты невеста командира спецназа?

– Да, правда!

– И слышала, что начальство решило выдать мне твоего жениха?

– Слышала!

– А представляешь, что я с ним сделаю?

– Представляю!

Главарь банды взял женщину за подбородок, подняв голову:

– Ты почему так спокойна? Я же отрежу ему голову!

Ольга проговорила:

– А что я могу сделать?

Кулан внимательно смотрел Воронцовой в глаза.

– Если тебе дать пистолет, ты бы убила меня?

– Да.

– Хм! Тоже смелая? В братца пошла? Или Кудрееву пытаешься подражать?

– Я не хочу с вами разговаривать.

– Да? Что ж. Ты разделишь с женихом его участь. Как тебе такая перспектива?

Ольга рывком вырвала подбородок, спросив:

– У вас мать была? Или жена? Сестра?

Кулан помрачнел:

– Были! И мать, и сестра, и жена с детьми! Все было! И я был офицером Советской армии. В Афгане батальоном командовал. А семья ждала. Я вернулся, награжденный двумя боевыми орденами. И стали мы жить счастливо. А потом...

Голос Кулаева дрогнул:

– А потом... те же самые штурмовики, что прикрывали меня под Гератом, бомбили Грозный! На окраине города стоял небольшой дом с шикарным садом, в котором так любили играть мои дети, сын и дочь! Туда попали две ракеты. В дом и сад. И все! Ни матери, ни молодой сестры с мужем, ни жены с детьми. Летчики не разбирались в выборе целей. Они бомбили все подряд. Рядом с нами жила русская семья! Так и их не пощадила авиация! На следующий день разбомбили и их дом! Вот так, женщина! После этого все, кроме мести, умерло во мне! Я начал убивать! Тех, кто убил мою семью, убил всю мою прежнюю жизнь! И буду убивать, пока руки держат оружие! Никого, ты слышишь, сука, никого не щадя!

Ольга, взглянув на Кулана, проговорила:

– Вы не оставите заложников в живых. Всех убьете. И не Кудреев вам нужен. Вам нужна смерть. Кровавая вакханалия. А переговоры – блеф.

Аслан сморщился от внезапного приступа головной боли, последствий афганской контузии, закрыв лицо ладонью, проговорил:

– Заткнись! Не зли меня. Доку! Следить за ней.

– Есть, босс!

Кулан вышел из секретки, прошел в комнату дежурного по части. Прилег на кушетку. Постепенно боль отступила, но вместо нее вдруг возникла тревога, чувство близкой опасности. Он сел, закурил. Задумался.

Ощущение неестественности происходящего вселилось в него. Почему спецназовский начальник так легко решил сдать своего подчиненного? Это не в правилах спецназа. Они своих никогда не сдавали. А здесь, мол, Кудреев сам пожелает заменить собой заложников. Он-то, может, и пожелает, но Бригадир не мог не понимать, что этим все вряд ли кончится. И у него, Кулана, могут быть и другие планы. А получается все как-то просто. Захотел выдачи командира отряда – пожалуйста, получи. И улетай. Только потом тебя достанут. Нет, этот Бригадир явно переиграл. Или закрутил спираль так, чтобы ее невозможно было раскрутить. Спираль интриги. И три часа он обозначил не для того, чтобы доставить в гарнизон Кудреева. Скорее это время Бригадиру необходимо для подготовки какой-нибудь нестандартной акции. Какой акции? Что они смогут предпринять через три часа? Что изменится за это время? Рассветет! А до этого Бригадир подтянет к городку другие подразделения спецназа, которые вполне могли прибыть сюда другим бортом, следом за самим представителем спецслужбы. Что дальше? Мгновенный штурм? Не пройдет. Какие бы силы ни задействовал Бригадир, люди Кулана успеют и расстрелять толпу в клубе, и подорвать казармы. На это русские не пойдут. Газовая атака? Применят «удар»? С вертолетов? Которые продолжают крутиться вокруг гарнизона, да еще временами прожекторами освещают территорию, давя на психику? Но к их пилонам не подцеплены даже дополнительные топливные баки! Артиллерийский обстрел? По клубу и казармам? Возможно, но не эффективно. Бригадир не может знать, как устроена система подрыва взрывных устройств. Даже при наличии своего агента здесь, в отряде. Это знают только доверенные наемники!

И центр управления подрывом может находиться где угодно. В одних руках или располагаться автономно, на каждом объекте. И совершенно необязательно быть радиоуправляемым! Так что даже постановкой заслона радиопомех, что в их силах, русские не могут гарантировать ликвидацию возможности подрыва.

Что остается еще? Все же штурм? Но он же ничего им не даст. Черт! Вот ситуация. И он, Кулан, во время разговора с Бригадиром совсем забыл затребовать в городок журналистов! Забил мозги этот спец. А с представителями СМИ было бы спокойней! Мысли путались. Или все-таки штурм? С применением какого-нибудь новейшего средства нейтрализации противника вместе с заложниками? Но тогда осуществляться он должен мелкими группами, с проведением отвлекающего маневра. Отвлекающего от направления главного удара. От казарм! А к ним самый удобный подход со стороны дороги на Дивный. Через забор или под забором периметра ограждения частей с северной стороны. За дорогой – лес. И «вертушки», облетая гарнизон, выпадают там из поля зрения. Так! Почему вертолеты снижаются за лесом? Не потому ли, что Бригадир просчитал, что у Кулана вполне могут быть наблюдатели за кольцом окружения? И если спецназ начнет выдвижение к городку, то его предупредят. Тогда замысел Бригадира потерпит полный провал. Поэтому он и решил произвести высадку штурмовых групп с «вертушек». Черт! А ведь это вполне осуществимо, не зря же в составе группы облета кружат два десантных «Ми-8». Так! Кажется, он начинает понимать противника. Это уже лучше. А посему необходимо срочно принять ответные меры. Во-первых, перекрыть северное направление, во-вторых, подготовиться к срочной эвакуации, со страховкой. Да! Нужно действовать.

Кулан вызвал к себе Адама.

Вскоре усиленная группа, состоящая из боевиков, частью снятых с западного сектора, частью с южного, и тех, кто контролировал северное направление, общей численностью в пятнадцать человек, заняла позицию в кювете. Имея перед собой открытый участок от леса до дороги. Из клуба вывели всех оставшихся женщин и поместили в десантный отсек вертолета «Ми-26», под охраной трех бандитов. Пилоты банды Керим и Эльдар заняли места в пилотской кабине.

Это было замечено с «вертушек», совершавших непрерывный облет гарнизона. Бригадиру поступил соответствующий доклад. Тарасов принял его с удовлетворением.

* * *

Вертолеты с отрядом Кудреева между тем находились уже на подлете к городку. Из кабины ведущей машины вышел второй пилот, обратился к командиру спецназа:

– Товарищ подполковник, там вас на связь вызывают!

Андрей прошел к Мухину.

– Утес слушает!

– Я Бригадир!

– Очень приятно!

– Как я понимаю, ты уже близко?

– Так точно! Минут через десять обойдем гарнизон и войдем в строй карусели.

– Кулан ждет тебя. Я обещал ему встречу с тобой.

– Пусть ждет. Вы не могли бы сказать, что за женщину убили в клубе?

Тарасов ответил:

– Супругу начфина рембата, Крикунову.

– Да что вы? Людмилу?

Кудреев замолчал. Но Бригадир быстро вывел подполковника из состояния задумчивости:

– Утес!

– Да! Слушаю вас!

– По последним данным, Кулан усилил северное направление. Он выдвинул к дороге солидную группу, точное количество которой, к сожалению, неизвестно, но не менее десяти человек. Часть заложников, примерно пятнадцать-двадцать женщин, перевел в салон «Ми-26». Кулан нервничает и готовит срочный отход. Я ему наплел всякой ерунды, вот он и пытается понять, что к чему. Но сделать этого, скорее всего, не может. Слишком крученую и в то же время дилетантскую информацию я ему сбросил. Но он просчитает ситуацию. И начнет действовать. Рвать казармы и расстреливать тех, кто остался в клубе. Затем отходить, прикрываясь женщинами. Поэтому мы ограничены по времени. Главное, что сейчас его внимание направлено на север. Ты же начнешь работать с юга и запада, откуда он, кстати, и снял часть людей, перебросив их к дороге. Вот только как ребят высадишь? Прыгать придется метров с пяти. И пусть на минимальной, но все же приличной скорости. Возможно ли вообще это?

Андрей ответил:

– Возможно. Я просчитал этот вариант. И у кустов, на западе, на юге, проходит один и тот же ручей. В некоторых местах он превращается в настоящую речку, куда иногда бегают купаться дети. Там глубина достигает метров двух и ширина не менее шести. Одно такое место – перед поворотом ручья на юг, как раз напротив торца крайнего дома военного городка. Второе и третье – за парком. Вот туда мы и нырнем. Затем по кустам вдоль ручья две группы выйдут к спортивной площадке, недалеко от общежития, откуда рукой подать до Дома офицеров, корпусов медсанбата и по городку до штаба рембата. Две другие окажутся за забором основного парка. Если обойти его справа, то можно, укрывшись котельной, выйти непосредственно к казармам.

Тарасов согласился:

– Видимо, ты подготовился неплохо. Что ж, действуй по своему плану, но при выходе на рубеж действия обязательно свяжись со мной.

– Понял.

– Еще! Кулан и как минимум три-четыре человека охраны находится в штабе рембата. Там же в своих кабинетах и Воронцов с Ольгой.

– Как ее вычислили?

– Кравцов сдал. Хотя при этом спас ей жизнь. Он сейчас работает на бандитов.

– Ах он, сучара?! Лично разберусь с ним.

Бригадир возразил:

– Нет, Андрей. Кравцов нужен нам живым. Как и Кулан, по возможности.

– Понял. Все. Мы выходим на цель. Конец связи!

– Удачи!

– Спасибо!

Майор Мухин связался с командиром группы, осуществляющей облет территории, сообщил, что «Ми-8» со спецназом на борту вышли к лесу, готовы вступить в строй. Вскоре из цепи «вертушек» отвалили два десантных вертолета, их место заняли «Ми-8» Кудреева. Они сделали два витка в общей карусели. На третьем Андрей, прошедший в кабину, связался с командиром авиационной группы:

– Зевс! Я Утес!

– Слушаю!

– Через три минуты включение прожекторов. Мы начнем высадку!

– Понял! Передаю приказ по машинам.

Кудреев похлопал Мухина по плечу:

– Ну, Олег, теперь дело за тобой и твоим ведомым. Наводите свои стрекозы прямо на ручей. Не ошибитесь. Иначе переломаемся все, к чертовой матери! И тогда хана всему.

– Постараемся, командир!

– Да, постарайтесь уж.

Андрей вернулся в десантный отсек, отдал команду диверсионным группам майоров Сутенеева и Федоренко приготовиться к быстрому десантированию.

Аналогичную команду в другом вертолете, оказавшемся в ходе перестроения впереди ведущей машины, отдал и подполковник Щукин. Там к высадке приготовились группы Мордовцева и Семако.

Пилоты отработали задачу ювелирно.

Спецназ, покинув борты, попал точно в нужные места. Хоть и наглотались бойцы воды, и промокли насквозь, но все были целы и невредимы. А вертолеты продолжили движение по кругу. О том напряжении, которое испытали командиры винтокрылых машин, свидетельствовало то, что Мухин взмок так, словно не спецназ искупался в ручье, а он сам нырнул на глубину. Но работа продолжалась!

Выбравшись на сушу и растянувшись в цепь, отряд замер у ручья.

Кудреев, находящийся на западной оконечности городка, вызвал командиров групп:

– Внимание всем! Ждан! Сближаешься с забором парка боевых машин. Далее части группы Мавра проникнуть на территорию парка, другой части выйти к складу боеприпасов. Группе Хохла выдвинуться в обход забора справа, мимо котельной и открытого склада угля. После прохода освещенного участка, а это аллея к контрольно-техническому пункту, также разделиться, уже на три подгруппы. Сблизиться с казармами рембата. Задача для всех одна – выйти на рубеж действия, откуда бесшумным огнем можно будет одновременно выбить охрану парка, склада и всех трех казарм. Группе Фрола, обойдя крайние дома городка, зайти к Дому офицеров с тыла. При наличии охранения приготовиться снять его, чтобы иметь возможность подняться по пожарной лестнице на крышу клуба, оставив внизу прикрытие. Ну а я со Смоком отработаю территорию медсанбата и штаб рембата, где обосновался Кулан. С рубежей действия доклад мне! А сейчас предельно аккуратно, тихо, даже нежно, вперед, ребята!

И сам рванулся по кустам вдоль ручья. За ним группа Семако. Остановились на позиции, где недавно прятались Дубов с Галиной, прямо напротив офицерского общежития. Осмотрелись. Андрей запросил:

– Что видим, орлы?

– В общаге, похоже, никого, два окна второго этажа выбиты, одно, на первом, раскрыто.

– Вижу.

– Справа у двухэтажки боевик.

– Где?

– За тополем. Мне виден.

– Принял. Что еще?

– На КПП медсанбата – трое, один за забором, на аллее между первым и вторым корпусом.

– Ясно.

Кудреев потер подбородок, приказал:

– Смок! Бери пятерых и выдвигайся дальше по ручью за магазин, так чтобы оказаться прямо напротив КПП. Там затаиться.

– Принял.

Подгруппа Сутенеева начала бесшумно удаляться.

Андрей обратился к бойцу, заметившему боевика у жилого дома:

– Вова! Держи своего духа на прицеле. Остальным приготовиться совершить бросок к общежитию.

Кудреев посмотрел на часы: 4.27.

В 4.40 прошли доклады командиров других групп и начальника штаба:

– Шеф! Я Фрол!

– Что у тебя?

– Вышел к Дому офицеров с тыла. У пожарной лестницы – двое. У центрального входа – трое. Все на прицеле.

– Добро! После приказа снимешь их, поднимаешься на крышу и штурмуешь клуб от кинобудки и с центрального входа, через сцену. Или по обстановке.

– Принял.

Следующим был майор Мордовцев:

– Шефа вызывает Мавр!

– Говори, Игорь!

– В парке боевиков три человека и у склада трое. Все под контролем.

– По приказу выбиваешь их. И бросок к вертолету «Ми-26», что стоит на плацу напротив нашей казармы. В кабине два пилота, у «вертушки» или внутри три «чеха». Там же заложники, женщины. Задача – освободить заложниц и далее блокировать штаб. При необходимости задачу уточню.

– Принял.

Последним доложился подполковник Щукин:

– Я Ждан!

– Слушаю!

– С группой Хохла вышел к казармам. Обстановка следующая: в каждой роте по три боевика. Один на входе, следит за улицей и ружейной комнатой, двое других внутри, в отсеках, по одному на каждый. Через окна и стороны аллеи контролируем всех.

– Вам, Ждан, быть предельно осторожными. Казармы заминированы. Где взрывчатка, как и кем может быть приведена в действие, неизвестно. Поэтому надо выбивать всех боевиков одновременно и сразу же, успокоив личный состав, чтобы никто не выскочил на улицу, искать взрывчатку. Кулан к плато совершал марш пешим ходом, поэтому много ее здесь быть не может. Следовательно, взрывные устройства должны по идее быть заложены где-то у несущих опор, чтобы обрушить здания. Витя, на тебе огромная ответственность!

Щукин ответил:

– На всех на нас она огромная.

– Твоя правда. До связи.

Закончив переговоры с подчиненными, Кудреев вызвал генерала Тарасова:

– Бригадир! Я Утес! Как слышите меня?

– Уф, наконец-то! С тобой, Кудреев, и до инфаркта недалеко! Как дела?

– Все по плану, генерал. Десантировались благополучно. Группы на рубеже действия, в парке и у склада боеприпасов – Мавр, Ждан с Хохлом нацелены на казармы. Рядом с Домом офицеров – Фрол. Я со Смоком напротив общежития и КПП медсанбата. Ситуация под контролем. Отряд к штурму готов.

Тарасов проговорил:

– Так! Значит, готов. Сейчас время 4.43. Что ж, Андрей, давай, в 4.50 начинай.

– Есть! Штурм в 4.50. Надо бы обеспечить гарантированное присутствие Кулана в штабе, а то выйдет куда-нибудь, гоняйся за ним потом.

– Принял! Вызову его на связь. Но он будет в секретке рядом с Ольгой.

– Понимаю. Только вызов пошлите в 4.55 и задержите бандита минут на пять. Мне еще до штаба добраться надо. Да и ребятам Мавра до «Ми-26» тоже.

– Сделаю.

– И еще. Боевики, как известно, организовали позиции прикрытия городка. Их численность достаточна для того, чтобы значительно осложнить мне работу.

– Работай, не оглядываясь на тылы. По указанным целям решение уже принято.

– Все ясно.

– Удачной охоты, Утес!

– Дай-то бог! Конец связи.

Кудреев тут же передал по группам приказ о начале акции в 4.50.

Пошел отсчет последних перед штурмом минут.

ГЛАВА 7

4.48. Прапорщик, державший на прицеле автомата «вал» боевика, укрывшегося за деревом, вдруг воскликнул:

– Что за черт?

Андрей среагировал сразу:

– В чем дело?

– К моему клиенту, похоже, гость!

– Еще дух?

– А хрен его знает! Но движется как-то странно, крадучись! Это не боевик, Шеф!

Кудреев посмотрел в ночную оптику:

– Да это же Дубов! Вот чертила! Он-то откуда здесь взялся?

А лейтенант между тем подобрался к бандиту со спины. Тот обернулся в последний момент. Но даже вскрикнуть не успел. Сверкнувшая в тусклом свете единственного фонаря на торце здания сталь клинка вонзилась ему в горло. Боевик рухнул перед Дубовым.

Лейтенант огляделся, поправил свой автомат, снял оружие с бандита и, забросив его за спину, схватил дергающееся в конвульсиях тело за ноги, потащил в подъезд, в котором вскоре и скрылся.

Андрей приказал:

– Вова! Мухой за ним!

– Понял!

Прапорщик тенью метнулся к двухэтажке. Вскоре оттуда прошел доклад:

– Шеф! Все в порядке! Лейтенант наш под контролем! Удивлен безмерно, но в порядке!

– Присоединишься с ним к группе у общежития!

– Принял!

Кудреев покачал головой:

– Ты смотри, и тут Дубов! Казалось, всех кулановцы захватили, ан нет, этот вырвался! И не сбежал из гарнизона, хотя вполне мог уйти в поселок. Остался! Да не просто остался, а мочит потихоньку «чехов». Рисковый парень! Молодец!

Сосед Кудреева коротко произнес:

– Наша порода!

Командир отряда согласился:

– Точно!

Взглянул на часы, секундная стрелка приближалась к отметке 4.50.

– Приготовились!

И через секунды:

– Всем, вперед!

Почти одновременно выпущенные по команде майора Федоренко из бесшумных автоматов «вал» пули мгновенно сразили боевиков у пожарной лестницы Дома офицеров. Тут же к ней устремились пятеро бойцов второй группы, вскоре оказавшиеся на плоской крыше здания. Сам Федоренко выглянул из-за угла. Троица охраны центрального входа спокойно переговаривалась между собой, стоя перед стеклянными дверями. Они курили анашу, запах жженой конопли явственно витал в воздухе. Федоренко запросил командира подгруппы, поднявшейся на крышу:

– Артем! Я Фрол!

– На связи.

– Как дела наверху?

– Нормально! Чердачный люк открыт, спускаемся внутрь здания.

– Поторопись.

– И так, как голые на... Фрол.

– Давай, давай, капитан. Я жду твоего выхода в кинобудку.

Майор отключил рацию. Но молчала она недолго. Спустя несколько минут его вызвали:

– Фрол! Я Артем!

– Что у тебя?

– Мы в будке. Отсюда хорошо просматривается зал.

– Что видишь в нем?

– Посередине собрана большая группа офицеров. Женщин и детей нет.

– Как рассредоточены боевики?

– Двое с Кравцовым на сцене. Вдоль боковых проходов еще по два духа. Автоматы направлены на заложников. Замполит чего-то лопочет, но отсюда не слышно.

Командир диверсионной группы проговорил:

– Всех снять из будки ты не сможешь, поэтому бери на прицел тех, кто в боковых проходах. Сигнал к открытию огня – поражение боевиков на сцене.

– Принял.

Федоренко кивнул одному из своих бойцов:

– Гоша! Выходим за угол и валим «чехов» у входа.

– Понял!

Майор обернулся к остальным бойцам:

– Далее, бросок к входу, затем в фойе. Там трое к двери кинозала, я с Георгием – за кулисы. Гоша! Как окажемся в зале, с ходу валим бандюков на сцене. Кравцова не трогать. Ясно?

– Так точно!

– Ну, что ж, пошли!

Майор со старшим лейтенантом, которого называл Гошей, вышли из-за угла. Вскинули автоматы, переведенные на режим одиночного огня. Раздалось три хлопка. Троица, словно подрубленная, рухнула на асфальт. Офицеры стреляли прицельно, в головы. И тут же подгруппа Федоренко рванулась к центральному входу, затем в фойе. В нем – никого! Майор указал стволом автомата на дверь в зал, сам же двинулся к левой двери – входу на сцену. Остановился, подняв «вал». Рядом встал напарник.

– Внимание, Гоша! Сразу за дверью – ступени, не грохнись.

– Да ладно тебе, командир.

– Готов?

– Давно.

– Начали!

Федоренко ногой распахнул дверь, в два шага перепрыгнул порог, выскочил на сцену, скрытый от зала кулисами.

Кравцов, Адам и еще один бородач как по команде повернулись на внезапный шум. Замполит вскрикнул, увидев бойцов спецназа, и тут же упал на дощатый настил. За ним рухнули и боевики. Но в отличие от Кравцова не по своей воле. Пули автоматов пробили им черепа. Одновременно по боевикам, стоявшим в боковых проходах, из будки киномеханика открыли огонь снайперы подгруппы капитана Артемьева.

В течение нескольких минут Дом офицеров был очищен от боевиков.

Офицеры, ранее захваченные в заложники, продолжали сидеть на местах, не в силах произнести и слова. Настолько неожиданным для них явилось появление спецназа. Тех парней, которые жили рядом с ними и выглядели обычными военнослужащими. Сейчас их увидели в действии, и это ошеломило офицеров войсковых частей обеспечения.

Федоренко между тем поднял Кравцова и поставил на ноги. Тот смотрел на боевого майора ничего не понимающими глазами. Пришлось встряхнуть замполита.

– Кравцов! Уж не столбняк ли тебя хватил?

– Я... это... вы... меня.

Командир группы врезал замполиту в солнечное сплетение. Бывший майор, охнув и схватившись руками за живот, опустился на колени, ловя открытым ртом воздух. Но вновь за шиворот был поднят на ноги сильной рукой Федоренко.

– Ну, сука, пришел в себя?

– Больно, – еле выдавил из себя замполит.

– Да ты что? – изобразил удивление командир группы. – Я же только погладил тебя! На большее, к сожалению, имею строжайший запрет! Смотреть в глаза, иуда! И отвечать на вопросы!

Кравцов отдышался, услужливо проговорив:

– Да, да, конечно.

– Духи зал минировали?

– Что?

– Зал, спрашиваю, твои бородатые друзья минировали?

– Нет! Это точно! Но бандиты мне не друзья! Я... вынужден был выступить в качестве посредника, чтобы этим как-то сгладить отношение боевиков к заложникам. И мне это удалось.

Федоренко обернулся к старшему лейтенанту, кивнув на замполита:

– Ты смотри, Гоша, политрук, оказывается, защищал интересы заложников! Ну, бля, петушиная рожа! В момент сориентировался! Только, корешок, – майор подставил ствол к подбородку Кравцова, – я твои байки слушать не намерен! Будешь петь их перед судом военного трибунала. Старлей! Изолируй этого урода в помещении кафе. И... если по пути туда он споткнется, все же ступени на выходе достаточно крутые, разбив себе морду, то я не буду к тебе в претензии.

– Понял, командир. С удовольствием провожу этого мудака.

– Давай. И ребятам в фойе передай, пусть контролируют подходы к зданию.

– Есть!

Старший лейтенант вывел со сцены бывшего майора Российской армии.

Командир группы подошел к телу Крикуновой. Вздохнув, проговорил:

– Как же ты так неосторожно, Люда? Эх... Он поднес рацию ко рту:

– Фрол вызывает Шефа!

Кудреев ответил:

– Говори, Илья, но кратко, мы в движении.

– В клубе порядок.

– Находись там. Заложников из здания не выпускать. Кравцова взял?

– Взял.

– Молодец! До связи.

– До связи, командир.

Вторым важнейшим, если не самым важным, направлением действия спецназа являлись казармы. Беспрепятственно обойдя парк боевых машин, группа майора Семако, ведомая начальником штаба подполковником Щукиным, вышла к аллее. Далее, стремительно преодолев освещенное пространство, она оказалась у курилки третьей роты рембата. Щукин, следуя общему плану штурма и указаниям Кудреева, приказал разделиться группе на три подгруппы. Первую возглавил сам, вторую подчинил Семако, третью – капитану Морозову. Поставил задачу:

– Так, мужики! Роты входами смотрят на старый плац. Оттуда по моей дополнительной команде и следует провести отстрел боевиков, контролирующих подходы к казармам и ружейные комнаты. Каждой подгруппе выделить по снайперу для выполнения этой задачи. Остальным зайти за здания, обнаружить духов внутри жилых отсеков, взять на прицел. После чего доклад мне. Всем все ясно?

– Ясно!

– Разбежались!

Три подгруппы, оставив возле курилки по одному человеку, двойками рванулись к тылам казарм. Оставшиеся снайперы подтянулись к старому плацу. Для отработки своих целей им не было никакой необходимости выходить на открытую местность. Бандиты, блокирующие входы в казармы, находились на улице, возле своих объектов. Бойцы спецназа разобрали цели.

Щукин с прапорщиком Лагутиным зашли в тыл казармы первой роты, разошлись по флангам. Начальник штаба увидел своего боевика сразу. Тот мерно ходил по правому отсеку, жестикулируя автоматом. Видимо, что-то говорил находящимся в постелях солдатам срочной службы. Подполковник перевел взгляд на напарника. Тот из-за ствола дерева показал поднятый вверх большой палец левой руки, что означало: свою цель он тоже видит.

И тут же на рации начальника штаба прозвучал сигнал вызова. Он ответил:

– Ждан на связи!

– Я Хохол! Цели перед нами.

– Понял. Держать их.

И следом:

– Ждан! Я Мороз!

– Ну?

– Духи на прицеле.

– Ждать.

Щукин после получения команды Кудреева: «Всем! Вперед!» – вызвал снайперскую группу:

– Стрелки! Готовы к действию?

– Готовы! Мишени на виду, как в тире. Все три.

– Хорошо! Внимание всем! Счет до нуля! Три... два... один... ноль! Огонь!

И вскинув свой «вал», практически без подготовки, подполковник выстрелил. Тишину темной ночи нарушили легкие хлопки бесшумного оружия спецназа да кое-где звон разбитого стекла. Начальник штаба видел, как его боевика отбросило к противоположному окну. В отсеке кто-то вскрикнул. Щукин бросил в эфир:

– Всем в казармы! Двоим держать личный состав, командирам подгрупп искать взрывчатку! Вперед!

Выбив автоматом раму, подполковник вскочил в жилой отсек. Солдаты, как один, с головой накрылись одеялами.

Щукин крикнул:

– Спокойно, ребята! Мы – спецназ! Лежите в койках тихо, но в готовности быстро и организованно покинуть казарму!

В отсек вбежал прапорщик-снайпер. Показал жестом – все в порядке. Он сменил подполковника, который начал поиск взрывного устройства в казарме.

Щукин внимательно осмотрел помещение. Несущими были стены торцов здания и плиты, образующие отсек канцелярии роты, бытовой и ружейной комнат. С торца закладывать взрывчатку не имело смысла. Взрыв, даже большой мощности, не мог причинить серьезного вреда всему личному составу, а вот подрыв центрального отсека реально грозил похоронить его под плитами перекрытия здания. Значит, взрывчатка где-то там!

Он прошел в бытовку, заглянул в канцелярию. Пусто! Осталась ружкомната. Если Кулан изначально не блефовал и действительно заминировал казармы, то взрывное устройство могло находиться только в помещении для хранения оружия. Подполковник легко вскрыл его. И сразу увидел выглядывающий из-за крайней пирамиды кусок бикфордова шнура. Вот оно что! Кулаев не стал мудрствовать лукаво, применяя всякие хитроумные, но легко просчитываемые и так же легко блокируемые средства дистанционного управления взрывателем. Он пошел дедовским, самым надежным в данной ситуации путем. Боевик, контролировавший вход и ружкомнату, по замыслу главаря в случае открытого штурма спокойно мог поджечь шнур и покинуть казарму. И уже ничто не смогло бы предотвратить подрыв, а за ним и гибель нескольких десятков солдат.

Но Кулан промахнулся.

Щукин обошел ружкомнату, отслеживая шнур взрывателя. Он оборвался у шестой пирамиды. Подполковник открыл створки ящика со штатным стрелковым вооружением роты рембата. И увидел вещевой мешок.

Мешок, к которому и подходил шнур. Вырвал его, отбросив за пирамиду. Осмотрел рюкзак. Дублирующих устройств взрывателя не обнаружил. Вызвал на связь командиров других подгрупп:

– Хохол! Мороз! Я Ждан!

– Хохол слушает!

– Мороз на связи!

– Доложить обстановку!

– Цели отработаны. Личный состав под контролем. Ищем взрывчатку.

– Советую хорошенько осмотреть ружейные комнаты.

– Есть, выполняем!

– Жду доклада.

И доклад прошел спустя минуту. Командиры подгрупп сообщили, что взрывчатка обнаружена и обезврежена.

– Вот и молодцы! Держать личный состав и находиться в казарме, позже я свяжусь с вами.

Щукин переключился на Кудреева:

Тот ответил шепотом:

– Говори, Ждан!

– Ты чего сипишь?

– Докладывай, Витя, и быстрее! Я на позиции штурма у штаба.

– Ясно. В общем, все в порядке. Казармы взяли под контроль, взрывчатку обнаружили и обезвредили.

– Хорошо, Ждан. Не расслабляться, быть в готовности продолжить работу. Конец связи.

Щукин вышел к тумбочке дневального. Закрыл ружкомнату, прошел к двери входа. Там, не выходя на улицу, остановился.

За время, когда он искал и обезвреживал взрывное устройство, Щукин не видел, как мимо казармы, с тыла, в направлении основного плаца пробежала группа майора Мордовцева.

Относительно легко сняв бандитские посты в парке боевых машин и возле склада боеприпасов, бойцы стремились к вертолету «Ми-26», в котором была сосредоточена вторая, наиболее уязвимая, часть заложников – женщины, жены офицеров.

Вертолет стоял напротив казармы, где до боевых выходов размещался личный состав отряда спецназа. Стоял кабиной к парку. Поэтому люди Мавра, выйдя к плацу, тут же разделились. Двое снайперов залегли за полосой аккуратно подстриженного невысокого кустарника. Остальные подгруппы под прикрытием тех же кустов начали обход плаца с целью захода в хвост винтокрылой машины. Им понадобилось около минуты, чтобы занять позиции для проведения прямого штурма «Ми-26».

И здесь боевики, охранявшие заложниц, проявили беспечность. Они находились на трапе в хвостовой части вертолета. Будь бандиты в десантном отсеке машины, среди женщин или рядом с ними, это значительно осложнило бы положение спецназа. Но боевики сгруппировались на трапе, видимые с улицы. В принципе их беспечность объяснить было можно. Они во всем доверялись Кулану, и если тот не предупредил о возможной и близкой опасности, значит, таковой не существовало. Так от кого же было им прятаться?

Мордовцев, убедившись, что его стрелки плотно держат в прицеле бородачей охранения заложниц, вызвал снайперов, оставшихся в начале плаца:

– Бут! Я Мавр!

– Я Бут! Слушаю, командир!

– Пилотов в кабине видишь?

– Только головы.

– Одним залпом снять сможешь?

– Без проблем, если стекла кабины не бронированы.

– Они не бронированы, Бут.

– Тогда какие вопросы? Сниму.

– Так снимай их, к черту!

– Принял.

С плаца даже хлопков не было слышно. И стекла кабины летчиков не разлетелись. В них просто образовались два аккуратных отверстия. Таких же, как и во лбах Керима и Эльдара, сидевших в креслах первого и второго пилотов. Старший первой подгруппы снайперов доложил:

– Мавр! Я Бут! В кабине чисто.

– Принял.

Майор Мордовцев повернулся к бойцам, рассредоточившимся рядом с ним, приказал:

– Внимание! После отстрела охраны заложников – бросок к вертолету. А теперь, с трех стволов, залпом в один патрон, огонь.

Боевики скатились по трапу на асфальт плаца.

А Мордовцев с подчиненными бросился к раскрытому хвосту вертолета «Ми-26».

Майор первым поднялся в десантный отсек «вертушки». Женщины, сбившиеся в салоне в кучу, вскрикнули. Они видели, как вдруг их конвоиры и надзиратели, в лице трех бандитов, рухнули на трап, исчезнув из поля зрения, и замерли в тревожном ожидании, совершенно не понимая, что происходит. И когда вновь увидели на фоне хвоста вооруженную фигуру, вцепились друг в друга. Но эта фигура неожиданно произнесла:

– Куда это вы запрятались, красавицы? Ни черта не вижу!

К фигуре присоединились еще два человека. И еще трое, втащивших в салон какие-то кули.

Голос продолжал:

– А, вижу! Испугались, девоньки? Не бойтесь. Для вас кошмар кончился. Я – майор отряда спецназа, что временно расквартирован в вашем милом гарнизоне.

Он осветил лицо. И его узнали. Все же отряд пробыл в городке уже достаточно долго, чтобы запомнить офицеров специального подразделения в лицо. И вздох облегчения, смешанный с нервным всхлипыванием, пронесся по салону.

Мордовцев едва успел отдать команду прапорщику проследовать в пилотскую кабину, проверить работу снайперов, как майора окружили со всех сторон. Он оказался в объятиях сразу нескольких женщин. Они говорили все разом:

– Дорогие вы наши! Спасибо, родные! Откуда же вы взялись? А мы думали, что уже все. Господи, спецназ! Мы за вас теперь до конца дней своих молиться будем!

И так далее, в том же духе.

Мордовцев осторожно освободился из объятий:

– Все, дамы! Все! Мне еще работать надо. А вам следует занять прежние места. Операция против террористов не закончена.

Кто-то крикнул:

– Ой! А что с нашими мужьями?

Одновременно к майору пробралась жена подполковника Воронцова.

Майор хорошо знал ее.

Она спросила:

– Офицер! Я жена командира рембата!

– Я знаю, Лена!

– Ради бога, ответьте, вам известно, что с нашими мужьями? Их оставили в кинозале Дома офицеров, а моего Кулан увел в штаб. Вместе с сестрой, Ольгой.

И вновь Мордовцева облепили. На этот раз молчаливая толпа, застывшая в ожидании ответа.

Командир диверсионной группы поднес ко рту рацию, проговорив:

– Мавр вызывает Фрола! Фрол? Слушай, я тут в салоне «Ми-26». Да... да, женщин освободили... постой, об этом позже. Дамы тут интересуются, что с их мужьями. Что? Понял. Да, да, все понял. Доведу... до связи. А?.. Нет еще. Сейчас свяжусь.

Отключив прибор связи, Мордовцев объявил:

– Спокойно! Все офицеры, удерживавшиеся в кинозале, также освобождены. Потерь нет. Другими словами, все живы, здоровы и жаждут встречи с вами. Но... о ней немного позже. Сейчас прошу всех занять свои места. Повторяю, антитеррористическая операция еще не завершена.

Женщин успокоило известие о судьбе мужей, но многие продолжали плакать.

Майор посмотрел на Воронцову:

– А вам, Елена, скажу одно. По штабу работает сам Кудреев. Будьте уверены, подполковник, как никто другой, знает свое дело и вырвет у бандитов и вашего мужа, и свою невесту.

– Еще вопрос! Вам известно о том, какую роль в этой трагедии сыграл майор Кравцов?

– Конечно! Бывший майор арестован и, думаю, вскоре предстанет перед судом военного трибунала, хотя, скажу откровенно, лично я предпочел бы не брать этого подонка живым. Но вышестоящему командованию видней. Прошу, Лена, пройдите в салон.

Мордовцев вызвал Кудреева:

– Шеф! Я Мавр!

– Слушаю!

– Женщины в «Ми-26» в порядке.

– Принял. Ты сам в вертолете?

– Так точно.

– Возьми с собой одного бойца и выдвигайся к штабу со стороны нашей казармы. Задача – прикрыть, а если возникнет необходимость, то и поддержать действия с фронта здания управления батальона.

– Принял! Выполняю!

Майор отдал распоряжение своей группе рассредоточиться вокруг вертолета и, взяв с собой одного прапорщика, направился к штабу, где должна была завершиться основная работа спецназа.

Бойцы майора Сутенеева, ровно в 4.50, сблизившись с контрольно-пропускным пунктом медсанбата, открыли огонь по охране пункта. Трое бандитов были уничтожены одним залпом.

Четвертый боевик, находившийся на аллее, услышал непонятный шум на КПП и попытался скрыться в одном из лечебных корпусов. Но его прицельным выстрелом снял один из бойцов первой диверсионной группы, заранее скрытно занявший позицию на крыше магазина, который стоял за дорогой между общежитием и территорией медсанбата. После этого группа рванулась к штабу. Подгруппа Сутенеева – через санбат, подгруппа Кудреева – через жилой сектор гарнизона. Возле общежития Андрей остановил своих людей. К ним присоединился снайпер с Дубовым.

Кудреев спросил лейтенанта:

– Ты чего шарахаешься по городку, Александр Викторович?

– Так что ж мне еще оставалось делать?

– Как от банды-то ушел?

– Свалил из общаги. Я с подругой отдыхал, а тут они. Ну и вырубил того, что заглянул в номер. Автомат забрал и в окно. Галку, подругу, отправил в поселок, сам вернулся. Эти суки бородатые на втором этаже ребят, человек десять, расстреляли!

– Что???

Дубов вздохнул:

– Так точно! Гуляли пацаны. А духи их... из автоматов... вот и решил отомстить.

– Ясно. Ладно. Разберемся. Сейчас все быстро к штабу.

Дубов предупредил:

– Вы, товарищ подполковник, только сообщите своим, духи общагу заминировали! Лично проверил, на входе – растяжка!

– Разберемся. Перебежками, по двое, к штабу, вперед!

Подгруппы Кудреева и Сутенеева вышли к торцу штаба одновременно. Тут же командир отряда почти одновременно получил доклады командиров всех штурмовых подразделений. Они выполнили свои задачи. Оставался штаб.

Андрей указал Сутенееву на забор:

– Выведи своих бойцов туда. За ним у дороги бандитская группа прикрытия северного сектора. Задача – не допустить ее прорыва к штабу, если Кулан успеет отозвать их.

– Ясно.

– Выполняй, Миша, только тихо и не светясь перед тыловыми окнами здания управления батальона.

– Принял.

– Пошел!

Пять человек, во главе с майором Сутенеевым, перебежками, прикрываясь низкой растительностью, начали выдвижение на рубеж.

В распоряжении Андрея остались шесть человек, включая Дубова. Кудреев собрал их вокруг себя.

– Так, ребятки, поступаем следующим образом: капитан Зайцев, берешь с собой снайпера и заходишь к окну секретки, аккуратно заглядываешь в комнату. Смотришь, кто там, и докладываешь мне. Я буду у окна кабинета командира рембата. Старший лейтенант Прохоров, также с одним бойцом, выходишь за угол здания, укрываешься в курилке. Оттуда контролируешь центральный вход, фойе и помещение дежурного по части. О том, какие силы находятся там, тоже доклад мне! И учти, от нашей казармы подойдет Мавр. Я передам ему приказ связаться с тобой, Коля. Согласуете действия при штурме по моей команде.

Кудреев взглянул на Дубова:

– Ну а тебе, лейтенант, раз уж оказался в обойме, выйти к противоположному торцу штаба. Там, как тебе известно, запасной выход. Вот его и блокируешь. Да, кто-нибудь, передайте ему рацию.

Дубов спросил:

– А если там пост духов? Валить?

– Все бы тебе валить, лейтенант. А впрочем... вали. Не ждать же, пока бандиты поднимут шум? Он нам не нужен.

Командир отряда обвел взглядом подчиненных, взглянул на часы. 3.57. Две минуты, как Бригадир должен держать Кулана на связи в секретке. Обратился к бойцам подгруппы:

– У кого еще будут вопросы? Нет? Начинаем выход на рубежи действия.

И первым рванулся за угол здания. Остановился у окна кабинета Воронцова. Сзади прошмыгнул Зайцев с напарником.

Андрей взглянул в окно. Хорошо, что одна створка была приоткрыта, а прутья решетки вполне позволяли проникнуть в помещение.

Подполковник Воронцов, низко опустив голову, сидел за своим столом, нервно теребя в руках листы бумаги. Понять его состояние было нетрудно.

Кудреев перевел взгляд на выход. Там, направив ствол автомата на офицера, прислонившись к косяку, стоял немолодой чеченец.

Тут же слабый разряд тока ударил командира спецназа. Рации группы захвата штаба перед штурмом были переведены в режим бесшумного вызова.

Отпрянув от окна, прекрасно видя Зайцева, который и вызывал его, Андрей спросил в микрофон:

– Что у тебя, Заяц?

Капитан шепотом проговорил:

– В секретке трое! Кулан разговаривает по телефону, Ольга за пультом рядом с ним, чуть сбоку – боевик!

– Принял! Приготовься снять этого боевика.

– А Кулана?

– Его не трогать!

– Но он же может Воронцову...

– Ты понял, что я сказал?

– Так точно!

– Вот и выполняй. По команде, которую отдам для всех.

Подполковник переключился на Прохорова:

– Прохор! Что у тебя?

– В офисе один, в дежурке еще один. Итого два духа. Больше никого не вижу.

– Понял. Мавра не наблюдаешь?

– Нет.

– Жди!

Кудреев вызвал Мордовцева:

– Мавр! Ты где?

– За нашей казармой. Вижу Прохора в курилке и боевика в фойе.

– Связывайся с Прохором. Бери духа в фойе, капитану – того, что в дежурке. Николай видит цели. Затем бросок в штаб, но не далее фойе. Тебе, Игорь, быть готовым обозначить себя в коридоре, как только там появится Кулан с Ольгой.

– Принял!

– Как будете готовы к штурму, доклад мне. Все! Отбой.

Андрей связался и с Дубовым:

– Как ты, Дуб?

– Нормально. От торца и до тыловых ворот гарнизона – никого.

– Оставайся на месте и не дергайся, что бы ни происходило в штабе. Ты – прикрытие.

– Понял.

Ждать ответных докладов Кудрееву долго не пришлось. Уже через несколько секунд командиры всех направлений доложили о готовности к штурму.

Андрей вернулся к окну, забросил за спину автомат, прикинув, что пуля «вала» может выбросить тело бандита в приемную, а то и в коридор, что было нежелательно. Поэтому подполковник вытащил из-за пояса десантный нож. И отдал короткий приказ:

– Штурм!

Сам рывком распахнул створку окна и метнул нож. Клинок вонзился бандиту в горло. Захрипев, он упал на колени и завалился на бок.

Воронцов поднял на него удивленный взгляд. И сразу же в кабинет, между прутьев решетки, протиснулся Кудреев.

Командир рембата открыл рот, не в силах вымолвить что-либо членораздельное.

Андрей приставил палец к губам:

– Тихо, Дим Димыч! Это я. Не ждал? Сиди смирно. Поговорим позже.

Перешагнув через убитого боевика, Кудреев прошел в приемную, где замер на выходе в коридор, приготовив автомат к бою.

Так же, без проблем, двумя выстрелами снайперов Прохорова и Мордовцева были сняты бандиты в фойе и помещении дежурного по части. Офицеры спецназа проникли в штаб, где их остановил Мавр.

А Кулан, закончив разговор с Бригадиром – тот более пяти минут оговаривал прибытие в гарнизон Кудреева, – передал трубку Воронцовой. Обернулся к Доку. Но отдать распоряжение не успел. Стекло зарешеченного окна секретки разлетелось вдребезги, а во лбу боевика появилось аккуратное отверстие. Доку, опрокинув стойку, завалился к стене.

Опытный Аслан среагировал на выстрел! Мгновенно поняв, что спецназ все же решился на штурм, он бросился к Ольге, схватив ее за волосы и подняв со стула. Отпрянул с ней к стене, приставив к виску женщины пистолет, прикрылся ее телом. Он бросал хищные взгляды то на окно, через которое стрелял снайпер, то на выход, откуда в любую секунду могли появиться бойцы спецназа. Одновременно прокручивал в голове варианты собственного спасения. Если спецы напали на штаб, то, значит, уже разобрались и с клубом, и с казармами, и со всем остальным! Ибо, начни они операцию с него, Кулана, его подчиненные успели бы провести подрыв взрывных устройств и расстрел заложников. Но его атаковали, а взрывов не последовало! Да, переиграл его в финале Бригадир! Ловко переиграл! Но не об этом сейчас следует думать. Сейчас нужно было найти единственно правильное решение, которое не позволило бы профи действовать по их плану. То, что его, Аслана Кулаева, решено взять живым, сомнения не вызывало. Иначе вражеский снайпер свободно мог вместе с Доку отстрелить и его. Но не сделал этого. Значит, Кулан нужен им живым. Это уже плюс. Но почему русские оставили ему прикрытие в виде Ольги, а не начали акцию чуть позже? Ведь он не стал бы торчать после разговора с Бригадиром в секретке, а вернулся к Воронцову. Там его и можно было взять, как говорится, без шума и пыли! Но ему словно специально подставляют женщину. Для чего? Чтобы он убил ее? Но Бригадир далеко не дилетант.

Он знал, что Кулан прикроется бабой. Черт бы побрал этого спеца! Вновь подбросил непонятку. Но на этот раз сделал это зря. Он, Кулаев, в ходе проведения своих операций тоже иногда был не прочь покуражиться, поиграть с обреченным врагом. Но не в таких же условиях? Напрасно он отдал ему Ольгу. Решил продлить драму, придавая большую значимость операции? Может быть! Что ж, посмотрим, как это ему удастся. Сейчас необходимо выбраться из секретки, которая вся простреливается извне, и переместиться в какой-нибудь соседний кабинет. Откуда затребовать бронированный тент и вертолет «Ми-8» с одним пилотом. Не этого ли ждет и Бригадир? Он выделит «вертушку»! И посадит в нее группу захвата. Только Кулан в вертолет не пойдет! Выведет Ольгу, прикрываясь от снайперов бронетентом, сблизится с «вертушкой» и швырнет в десантный отсек пару оборонительных гранат «Ф-1» с большим радиусом разлета осколков. Убьет женщину и примет свой последний и, скорее всего, очень короткий бой! Видно, Кулану все равно погибать! Но не даст он Бригадиру возможности покуражиться. Уничтожение заложницы, группы захвата и вертолета одним человеком, которого можно было ранее без труда нейтрализовать, смажет все успехи спецназа! Как бы вместо очередного ордена не загреметь Бригадиру на скамью подсудимых. А он, Аслан Кулаев, смерти не боится. Он уже давно готов к встрече с ней. Кулан усмехнулся, нагнулся к уху Ольги:

– Похоже, мадам, ваш Бригадир сумел перехватить инициативу. Только почему он не подумал о тебе, крошка ты моя? Ведь он имел массу возможностей уничтожить меня. Даже здесь, в паре с Доку. Нет, он оставляет мне жизнь. Прекрасно зная, что только тобой я прикроюсь. Он жертвует тобой, провоцирует кровавый, но эффектный финал всей операции. Плевать ему и на тебя, и на Кудреева. Придется мне позаботиться о твоей персоне!

Воронцова проговорила:

– Вы же хотели отрубить мне голову?

– Хотел! Но изменил решение! Теперь, когда твое начальство сдало тебя, ты перестала быть моим врагом! А тот, кто не враг, тот друг! Как же я могу убить друга?

– Я никогда не буду в числе ваших друзей.

– Эх, дурочка! Неужели тебе до сих пор не ясно, что за тебя уже все и давно решили другие? Ну, ладно! Торчать здесь нам нет никакого смысла. Это к тому же опасно в первую очередь для тебя. Поэтому ответь: что за дверь напротив секретки? Куда она ведет?

Ольга ответила:

– В кабинет Кравцова.

– Вот как? Что собой он представляет? Такую же каморку, как эта?

– Нет, там комната объемнее. Со шторами.

– Решетка на окне присутствует?

– Все окна штаба зарешечены.

– Отлично! Слушай, что мы с тобой сейчас сделаем. Выходим в коридор, я выбиваю дверь замполитовского кабинета, и мы укрываемся в нем. Дальше – по обстановке. И учти, красотка, или мы уйдем из гарнизона вместе, или вместе погибнем. Других вариантов нет. Не дергайся, иначе я вынужден буду делать тебе больно. Тебе все ясно?

– Ясно. Но ничего у вас не получится.

– Может быть, может быть. Посмотрим. Итак, выходим.

Кудреев, ожидая появления в коридоре Кулаева с Ольгой, еще раз проинструктировал майора Мордовцева:

– Мавр! Как только Кулан с Воронцовой выйдут из секретки и удалятся от нее, обозначаешь себя. Кулаев должен повернуться к тебе. Увидишь сзади меня, сразу падай! Я буду стрелять, ты не должен оказаться на линии моего огня!

– Ольгу задеть не боишься?

– Игорь, делай свое дело.

– Понял!

Андрей вновь застыл в ожидании.

Наконец дверь секретки открылась. Об этом доложил и капитан Зайцев, контролирующий ситуацию внутри помещения секретной части. Кудреев прошептал, наклонив голову к рации:

– Мавр! Готовность полная!

– Принял!

Появились Кулан с Ольгой. Бандит, прижав женщину к себе левой рукой, правой держал пистолет у ее виска. Быстро осмотревшись и не заметив никого, двинулся к кабинету Кравцова. Он уже приготовился нанести по двери удар ногой, как услышал слева:

– Кулан! Стоять!

Аслан развернул Ольгу навстречу Мордовцеву, крикнув:

– Назад, спец! Исчез с глаз, или я снесу бабе череп! Ну?

Из своего укрытия вышел Кудреев.

Вскинув «вал», он прицелился.

Мордовцев упал к стене.

Раздался выстрел.

Пуля, выпущенная командиром отряда спецназа, выбила пистолет из руки Кулана. Андрей тут же приказал:

– Ольга! На пол!

Воронцова сориентировалась быстро. Она поджала ноги, и Кулаев не смог удержать тело заложницы. Оно выскользнуло и откатилось в сторону.

Кулан медленно обернулся, взгляд его был мрачен.

Андрей смотрел бандиту в глаза.

– Ну что, выродок, хотел получить Кудреева? Получи! Вот он я! Как и обещал Бригадир, я пришел!

Аслан вдруг ухмыльнулся, голос его звучал спокойно:

– Вот ты какой, Кудреев. В принципе я тебя таким и представлял. Что ж! Я проиграл. Надо уметь и проигрывать. Стреляй, подполковник, чего резину тянешь? Или думаешь взять меня живым? И не мечтай! Такого удовольствия я тебе не доставлю.

И, сделав шаг в сторону, Кулан отработанным движением левой руки выхватил из-за пояса гранату. Но вырвать кольцо предохранительной чеки не успел! Раздался второй выстрел. Пуля раздробила бандиту предплечье! Мощная граната «Ф-1» выпала из руки Кулана. Кудреев нажал на спусковой крючок еще раз, третьей пулей повредив правую руку, четвертой и пятой – обе ноги главаря группировки «Джихад». Бывшего главаря бывшей группировки. Взвыв от боли, Кулан упал.

К нему тут же подбежали Мордовцев и Прохоров.

Майор приставил глушитель «вала» к голове Кулаева. Старший же лейтенант быстро и профессионально обыскал его. На пол отлетела еще одна граната, кинжал и нож. Прохоров поднял голову:

– Объект чист, Шеф!

Андрей приказал:

– В дежурку его, Прохор! Охранять, оказав первую медицинскую помощь.

Кулаева потащили к фойе, рядом с которым находилось помещение дежурного по батальону.

Кудреев подошел к Ольге, которая сидела, уронив голову на поджатые колени. Присел и подполковник, взяв ее руки в свои ладони:

– Я вернулся, Оля! Как и обещал. Здравствуй.

Воронцова подняла заплаканное лицо:

– Андрей, я знала, что ты спасешь людей! Знала, что вернешься! Обними меня, пожалуйста, что-то холодно.

Кудреев прижал к себе любимую женщину.

Она прошептала:

– Ты весь мокрый.

– Под дождь попал. На Кавказе, знаешь ли, дожди. Ничего, обсохну.

Из кабинета вышел Воронцов, подошел к ним.

Встал рядом, не зная, что сказать. Неожиданные, мгновенные, отточенные и жесткие действия спецназа произвели на него сильное впечатление.

Впервые подполковник, не сталкивавшийся напрямую с войной, видел, как работает боевое подразделение и его друг, которого он знал спокойным, дружелюбным, обычным человеком.

Андрей, заметив присутствие командира рембата, аккуратно отстранил от себя невесту, подняв ее, и обратился к Воронцову:

– Дима, побудь пока с Ольгой, мне надо операцию завершить.

– Да, да, конечно.

Кудреев наклонился к Ольге, достал обручальное кольцо, вновь надел его на палец невесты. Она улыбнулась. Андрей проговорил:

– Я скоро освобожусь и приду за тобой.

Подполковник сил специального назначения вышел из штаба. Запросил Дубова:

– Дуб! Я Шеф!

– Слушаю вас!

– Доложи обстановку.

– Все спокойно. В своем секторе никого не вижу.

– Продолжай наблюдение. При появлении бандитов лепи их, как ворон. Понял?

– Так точно, Шеф!

– Вот и хорошо!

Пройдя в курилку, командир отряда вызвал Тарасова:

– Бригадир! Я Утес!

Генерал ответил немедленно:

– Что у тебя, Утес?

– Да все вроде! Кулан с Кравцовым взяты живыми. Заложники освобождены, пока находятся там, где их содержали бандиты. Взрывные устройства в казармах обезврежены. Возможно, заминированным остается склад боеприпасов и точно заминировано офицерское общежитие, в котором, по данным, полученным от лейтенанта Дубова, ускользнувшего из лап бандитов и активно работавшего с нами, находятся тела по меньшей мере десяти младших офицеров, расстрелянных бандитами при захвате. На рубежах прикрытия остается примерно половина отряда Кулана, о чем вы информированы. При необходимости могу организовать их отработку. Отряд потерь не имеет.

Тарасов вздохнул с облегчением. И доклад о расстреле офицеров он воспринял довольно спокойно, не потому, что на фоне общего успеха гибель десятка человек никак не тронула генерала спецслужбы. А потому, что Тарасов уже пережил эту трагедию, узнав о ней со слов подруги Дубова, Галины.

Генерал приказал:

– Отряду оставаться на месте. Приготовиться к тому, что на территории гарнизона могут появиться отдельные боевики, по которым работать в режиме тотального уничтожения. А кулановским прикрытием займется авиация. Все! До встречи! После авиационного налета по позициям противника я тут же прибуду на плац рембата. Место для посадки «Ми-8» там осталось?

– Осталось. Жду вас, Бригадир!

– Отбой.

Кудреев, передав подчиненным распоряжение генерала, касающееся возможного появления одиночек или малочисленных групп банды, прошел на плац, откуда ему были хорошо видны вертолеты, продолжающие облет городка. Только своих «Ми-8» не заметил, вместо них в небе барражировали две машины огневой поддержки «Ми-24». И к их пилонам были подвешены кассеты с НУРСами.

Воздушный хоровод вдруг остановился. Вертолеты зависли в воздухе: два напротив дороги, за забором у штаба рембата, один с восточной стороны и последняя двойка над юго-западной окраиной. Они развернулись кабинами в сторону городка. По дороге с севера и с запада по позициям прикрывающих сил уничтоженной банды ударили «вертушки», вооруженные кассетами с неуправляемыми реактивными снарядами (НУРС). Огонь открыли и остальные вертолеты. Да, пилоны их были пусты, но штатные, скорострельные пушки имели полный боекомплект.

Воздушный удар превратил укрытия последних рубежей банды в огненно-кровавое месиво. Никто из боевиков на территории гарнизона так и не появился. Этим ударом была поставлена последняя точка в операции по освобождению заложников и в уничтожении банды Кулана.

ЭПИЛОГ

Рассвело. Из вертолета «Ми-26» и клуба выпустили бывших заложников. Офицеры и их жены встретились на старом плацу. И после страстных объятий, слез радости они с неподдельным восхищением и благодарностью смотрели, как со всех сторон к своему подразделению следовали грязные, мокрые, уставшие люди в камуфлированной форме. Бойцы отряда спецназа, выполнив свою работу, по приказу командира возвращались в казарму. Они не привыкли к такому вниманию, поэтому, смущаясь и отворачиваясь, старались быстрее пройти плац, чувствуя на себе многочисленные взгляды спасенных ими людей. Личный состав вывели из казарм. Прибывшие по тревоге подразделения инженерно-саперного батальона запретили кому-либо возвращаться в жилые дома или находиться в подразделениях до полной их проверки саперами. Исключение составляла казарма спецназа, проверенная им же. Руководил мероприятиями командир дивизии.

А Кудреев на основном плацу встретил десантный вертолет «Ми-8» Службы, на котором прибыл Тарасов с группой психологов – специалистов по работе с лицами, какое-то время проведшими в плену в состоянии сильного стресса. Они разошлись по гарнизону. Андрей подошел к Бригадиру:

– Товарищ генерал, вверенный мне отряд...

Тарасов остановил доклад подполковника:

– Да ладно тебе, Андрей! И так все ясно, докладывал уже!

Он огляделся, проговорил:

– Поработал отряд славно, слов нет! Хотя, признаюсь, у меня были сильные сомнения в успешном завершении операции. И на это были причины.

– Что об этом сейчас говорить, товарищ генерал? Дело сделано. Жаль, не обошлось без жертв, но тут мы были бессильны что-либо изменить.

– Да. А представь, сколько бы погибло людей, допусти ты или твои ребята малейшую ошибку? Но ты прав, достаточно об этом. Сверли дырку в погонах. Скоро полковником станешь. И Героем России. Это я гарантирую. Заслужил!

Кудреев вздохнул.

Генерал удивленно посмотрел на него:

– Ты не рад?

– Знаете, я всем званиям и наградам сейчас предпочел бы полноценный отпуск.

– А в чем дело? Я же обещал, что решим этот вопрос после завершения операции по Кулану. Бандита ты взял, банду разгромил. Так что не вижу никаких препятствий для предоставления тебе и прапорщику Воронцовой, надеюсь, в скором времени Кудреевой, очередного отпуска. Гуляйте на здоровье.

Андрей недоверчиво взглянул на начальника:

– Что? Месяц в нашем распоряжении?

– Почему месяц? Сорок пять суток, без дороги, как и положено.

– Вот не ожидал! Спасибо!

– Да мне-то за что спасибо? Это тебе спасибо за людей спасенных и бандитов ликвидированных.

– Кстати, разведчик Службы в ходе операции не пострадал?

– Нет, хотя и находился во главе одной из групп прикрытия Кербаха! Недавно выходил на связь, докладывал обстановку по селению!

– Это хорошо.

– Согласен. Тимур у нас парень толковый. Но придется отзывать, свое он отработал.

Кудреев заметил на аллее одиноко стоявшего Дубова. Позвал:

– Лейтенант! Иди-ка сюда!

Тарасов спросил:

– Это не тот ли Дубов, на которого я вызов оформлял?

– Тот самый! Я о нем докладывал по ходу операции. Лично разоружил одного бандита и одного уничтожил, и это до начала наших действий. Не подозревая, что рядом отряд спецназа, сражался в одиночку.

Лейтенант подошел, глядя то на Кудреева, то на Тарасова. Последний был в «гражданке», но молодой офицер чувствовал, что тот старше и по званию и по должности, и не знал, как и к кому правильно обратиться.

На помощь пришел Андрей:

– Перед тобой, Александр Викторович, генерал-лейтенант Тарасов, мой, а скоро и наш общий начальник.

Офицер представился:

– Лейтенант Дубов.

– Очень приятно, лейтенант.

Тарасов пожал Александру руку, обратившись к Кудрееву:

– Ты, Андрей Павлович, перед тем как убыть в отпуск, оформляя представления на награды, Дубова не забудь! К ордену его и к званию старший лейтенант!

– Сделаю!

В это время из-за угла штаба вышло подразделение медсанбата, которое вел командир батальона подполковник Дорман.

Ни Тарасов, ни Кудреев, ни тем более Дубов не являлись воинскими начальниками для комбата, однако тот, когда подразделение вышло на плац, отдал команду:

– Батальон! Смирно! Равнение налево!

И строй начал печатать шаг, повернув головы в сторону офицеров спецназа.

Батальон отдавал честь мужеству людей, вступивших в схватку со Злом и победивших его! И это было в высшей степени справедливо!


home | my bookshelf | | Солдаты необьявленной войны |     цвет текста   цвет фона